Набокова Юлия Валерьевна

Люби как в 20!

Глава 1

Нового соседа сверху я еще не видела, но уже успела возненавидеть. Ремонт в своей квартире он умудрился начать ровно в мой день рождения. Так что в свое тридцатилетие я проснулась от дикого грохота над головой.

Вот и сегодня я подпрыгнула на кровати от противного жужжания. Ррр, опять! Накрыла голову подушкой, мечтая поспать еще немножко, но какое там. Сверлили как будто прямо в мозг! Я задрала голову и погрозила кулаком в потолок.

– Ты достал, сосед!

Вот уже два месяца в квартире наверху активно сверлили, стучали, ломали. Одним словом – делали мою жизнь совершенно невыносимой! И так после рабочего дня в институте голова гудит и хочется дома побыть в тишине. А тут – ззззззз, рррррр, бац-бац-бац! Еще и по утрам чаще приходилось просыпаться не от будильника, а от грохота ремонта.

– Когда же закончится это безобразие? – жаловалась я консьержке. – Никакой жизни нет!

– А грязи сколько! – Пожилая чистоплотная Галина Федоровна охотно включалась в беседу и жаловалась, как рабочие мусорят в подъезде, рассыпают мешки со штукатуркой. Одним словом – безобразничают!

Несколько раз я ходила ругаться, но натыкалась на хлопающих глазами рабочих, которые по-русски не говорили, а стоило мне уйти, как снова начинали сверлить и стучать с еще большим остервенением. Никакие беруши не помогали.

Я стала задерживаться после занятий на работе. Вместо того, чтобы спешить домой, как другие преподаватели, засиживалась в университетской библиотеке вместе со студентами. Полюбила ходить в театр и в кино на поздний сеанс. Даже пару раз сходила на свидания по Интернету – лишь бы вернуться домой после одиннадцати. К тому времени рабочие уже прекращали шуметь, и воцарялась благословенная тишина. Моих сил хватало только на то, чтобы принять душ и рухнуть в постель, дабы на следующее утро ровно в семь подняться по будильнику и ехать к первой паре в универ. Свою работу преподавателя я любила, хотя к концу дня и чувствовала себя выжатой, как лимон.

В начале марта я вернулась домой, когда грузчики заносили в подъезд мебель.

– Закончили ремонт в двести десятой квартире! – доложила мне консьержка.

– И кто хозяин этого безобразия? – спросила я, глядя на выстроившиеся вдоль стены коробки от сборной мебели, которые заносили грузчики.

– Парень какой-то, студент, – сообщила Галина Федоровна.

Я закатила глаза – только студента над головой мне не хватало! Рабочие стали затаскивать диван ярко-желтого цвета, и я заторопилась к лифту.

Еще неделю в квартире наверху сверлили и колотили – собирали встроенную мебель. Причем в один из вечеров, шестого марта, задержались за полночь. Я вернулась из театра в половине двенадцатого – шуметь по московским законам можно до одиннадцати вечера, и, не заходя к себе, пошла ругаться. Хозяина на месте не было, а трудяги, собиравшие кухонный гарнитур, жаловались на ненормированный рабочий день и график, за невыполнение которого лишали заработка. Если не закончат здесь сегодня – попадут на штраф, а с утра им нужно быть на новом объекте на другом конце города. Я так прониклась их судьбой, что сбегала домой и сварила им кофе – все равно ж не усну. А они, уходя в два часа ночи, занесли чашки и в благодарность оставили мне свой номер – на случай, если нужно будет что-то починить по хозяйству.

На следующий день, седьмого марта, мне нужно было на занятия к третьей паре. Я мечтала подольше поспать утром, но проснулась в восемь от грохота этажом выше. Там снова что-то сверлили и топали. Ненавижу!

Мечтая придушить соседа, я прошла в ванную. Умылась, почистила зубы. Из зеркала над раковиной на меня смотрела хмурая растрёпаннаая девица в пижаме, больше похожая на студентку, чем на преподавательницу вуза. Но ничего, сейчас мы это исправим… Макияж, который делает меня взрослее и строже, уже отработан. Я и с закрытыми глазами нарисую стрелки, нанесу тени и покрашу губы. Длинные каштановые волосы уберу в гладкий пучок и покрою лаком, чтобы ни одна прядка не выбивалась. А строгий деловой костюм довершит образ взрослой и независимой женщины.

Грохот над головой не смолкал ни пока я пила кофе вприкуску с бутербродом, ни пока одевалась, и перекрывал телевизор. Пришлось по максимуму прибавить звук, чтобы послушать прогноз погоды на сегодня. Обещали снег с дождем, что не прибавило хорошего настроения. Ау, март! Ты в курсе, что ты весна?

Пока я делала макияж, наверху воцарилась тишина. Наконец-то! Но стоило мне поднести щеточку с тушью, чтобы покрасить ресницы, как наверху что-то резко грохнуло. От неожиданности я ткнула щеточкой в глаз. Пришлось снова умываться и заново наносить макияж. Все это время про себя я мысленно костерила соседа. Вот бы поменяться с ним квартирами! Его поселить на время ремонта в мою – пусть слушает и страдает. А мне пусть снимет квартиру за свой счет в тихом и спокойном месте. Была бы я мэром, я бы издала такой указ, чтобы на время ремонта каждый, кто затевает шумные работы, обеспечил соседям проживание в санатории! Лучше – на море. Ну вот, теперь в отпуск захотелось… А до него еще целая весна и летняя сессия, которую мне принимать у студентов. Так что в лучшем случае отпуск мне светит в июле – это если меня не привлекут к работе в приемной комиссии и вступительным экзаменам. А меня как пить дать привлекут, потому что все семейные коллеги опять откажутся. И придется мне ехать в отпуск в августе, как обычно.

Уходила я из дома под грохот в квартире наверху, на улице попала под снег с дождем – не соврал прогноз погоды. На занятия приехала злая и хмурая, но оттаяла, когда студенты положили на стол букет мимозы.

– С Восьмым марта, Полина Николаевна!

– Спасибо, ребята!

И сразу на душе стало так тепло и по-весеннему солнечно! А когда и солнце выглянуло из-за облаков, осветив аудиторию, стало еще веселей.

После окончания занятий мы с коллегами по филологическому факультету собрались на кафедре, чтобы отметить праздник. Коллектив наш преимущественно женский. Двое мужчин-преподавателей поздравили нас и, быстренько вручив символические тюльпаны и пирожные к чаю, ретировались к своим супругам. За столом остались женщины, которые не спешили расходиться по домам, а захотели расслабиться после работы. Я из них была самой молоденькой и не обремененной семьей.

Пока коллеги обсуждали мужей и детей и цедили зеленый чай, я потянулась за корзиночкой с кремом в центре стола. Почему-то красивые пирожные, подаренные мужчинами, никто не ел.

– Берите-берите, Полина, – посоветовала моя коллега, миловидная блондинка с каре, преподающая языкознание. – Очень вкусные!

– А вы что не едите, Марина Петровна? – улыбнулась я.

– Я на диете, – вздохнула она. – После сорока обмен веществ затрудняется…

Разговор за столом внезапно смолк, и, надкусив пирожное, я заметила, как все дамы неодобрительно уставились на меня.

– Очень вкусно, – промычала я с полным ртом.

– А на какой диете, Марин? – заинтересовалась полненькая Татьяна с мелкими рыжими кудряшками, которая преподавала древнерусскую литературу.

– На белковой.

– А я на гречке!

– А я на кремлевской.

Коллеги принялись обсуждать все существующие диеты, а я жевала пирожное, чувствуя себя под перекрестным обстрелом глаз. Больше ни к одному не притронусь! Но стоило доесть, как сидевшая рядом с пирожными Лариса подвинула их ко мне.

– Спасибо, мне хватит, – отказалась я.

Лариса была эффектной ухоженной брюнеткой, она преподавала зарубежную литературу двадцатого века, не давала спуску студентам и была известна своим стервозным характером. Мы с ней практически не общались, только кивали друг другу, встречаясь в коридорах.

– Кушай-кушай, Полина, – подмигнула мне она. – Пока молодая, можно. Тебе сколько, тридцать два – тридцать три?

– Тридцать. Один, – зачем-то соврала я, прибавив себе лишний год. И тут же об этом пожалела, поймав на себе пристальный взгляд заведующей кафедрой Риммы Георгиевны. Если других коллег я могла обмануть, так как свой день рождения в январе на работе не отмечала и не афишировала, то начальница видела мое личное дело и уж точно знала мой настоящий возраст.

Взгляды коллег скрестились на мне, а потом кто-то рассмеялся:

– Девчонка еще! Самый лучший возраст.

– А мне, девочки, скоро сорок! – трагически вздохнула преподаватель риторики – миниатюрная брюнетка Алла с короткой стрижкой, которая удивительно ей шла, делая похожей на французскую актрису.

– Правда? – удивилась я. – Я думала, Алла Викторовна, вы всего на пару лет старше меня.

– Не зря я, значит, ботокс колю, – повеселела Алла.

Разговор плавно перешел на антивозрастные процедуры для поддержания красоты – уколы красоты, золотые нити, подтяжка век. Мои коллеги выглядели ухоженными в свои сорок, пятьдесят и шестьдесят с хвостиком, но я никогда не задумывалась, сколько времени и усилий они тратят на внешность. И сейчас с удивлением слушала их откровения.

– К хирургу надо только проверенному…

– Нижние веки шьют под местным наркозом. Тут главное в обморок не хлопнуться, когда врач нити начнет натягивать!

– Да после того, как родишь, веки подтянуть уже не так страшно!

Я отвела глаза и заметила, что на меня смотрит одна из коллег – златоволосая красавица Анна Павловна. Она была похожа на мою любимую актрису Николь Кидман – такая же высокая, стройная, изысканная и чуточку неземная. Ей было уже за сорок, но студенты по-прежнему оборачивались ей вслед и ее занятия по мировой художественной культуре не пропускали.

– Давно хочу вам сказать, какие у вас густые и красивые волосы, Анна Павловна, – сделала я ей комплимент.

– Ах, это… – Анна тонко улыбнулась, проведя рукой по пышным и светлым, ниже плеч, локонам. А затем одним быстрым жестом сняла их. – Это парик, милая.

Я так и вытаращила глаза, глядя на ее голову, покрытую легким темно-русым пушком и сеточкой для волос. Другие женщины за столом восприняли это спокойно, видно, только я была не в курсе.

– Хороший парик, Ань.

– А где брала?

– Дашь адресок магазина?

Обсудили магазины париков, средства от облысения, потом перешли на зубные импланты и фейс-лифтинг. Одна из дам стала показывать упражнения для тренировки мышц лица, другие – повторять за ней. Потом все расхохотались, глядя друг на друга.

– Мой вам совет, девчонки, хотите быть для мужа всегда молодой – выходите замуж за того, кто старше! – весело заявила Лариса. – Вот мне сорок пять, а мужу – шестьдесят. Я на его фоне еще девочка! Тем более, я за собой слежу, хожу в фитнес-клуб, а мой Коля располнел, пузо отрастил…

– Мужикам можно, – вздохнула полненькая Татьяна, которая весь вечер тянула пустой чай. – А нам, женщинам, и работать надо, и детей растить, и за собой ухаживать…

Я вздрогнула, когда взгляды коллег снова скрестились на мне.

– А у тебя, Полин, как с личной жизнью? – поинтересовалась заведующая кафедрой Римма Георгиевна, самая старшая из нас. Недавно она стала бабушкой уже в третий раз и свой возраст не скрывала. Седые волосы она стригла под короткое каре и напоминала мне актрис из советского кино. – В декрет не собираешься?

– Нет, – я замотала головой. – Какой декрет!

– Ну и хорошо, а то работать некому, – добродушно проворчала заведующая, глядя на кругленькую, на пятом месяце, Наталью, которая уже не могла скрыть своей беременности. – Вон Наталье замену на следующий год искать придется.

– Ой, девочки, я уже думала, не стать мне мамой, – заулыбалась Наталья, которая вела семинары по устному народному творчеству у первых курсов. – У нас ведь с мужем десять лет детей не было. И вот в сорок два такое счастье!

Все оживленно загалдели, радуясь за коллегу. А Наталья, взглянув на меня, по-дружески посоветовала:

– Ты бы, Полина, тоже с детишками не тянула. Пока молодая-то!

– Да у меня и нет никого, – смутилась я.

– А чего так? – удивилась Татьяна. – Молодая, красивая, умная! Хочешь, познакомим тебя? У меня двоюродный брат как раз недавно развелся…

– А у меня племянник холостой, как раз твой ровесник! – подхватила Алла.

– А у моего мужа приятель есть – такой положительный мужчина, – оживилась Лариса. – Патологоанатом!

– Спасибо, не надо! – наотрез отказалась я. – Я как-нибудь сама.

– Ты в Интернете ищи, Полин, – посоветовала Татьяна. – Сейчас все пару в Интернете ищут.

– А лучше в Тиндере, – подсказала Марина. – У меня соседка как раз там мужа нашла.

– Главное, чтоб никаких шур-мур со студентами, – заведующая пристально взглянула на меня поверх очков. – У нас с этим строго!

– Что вы! – Я замотала головой. – Какие студенты? Они же дети неразумные!

– Вот и хорошо, – начальница одобрительно кивнула. – А то не хотелось бы повторения с Анжеликой…

Все помолчали, вспоминая молодую преподавательницу английского языка, которую пришлось уволить за роман со студентом.

– Их застали во время секса прямо за этим столом, – прошептала мне на ухо Алла Викторовна.

Я вздрогнула, уставившись на стол, заставленный чашками и пирожными. Про скандал с Анжеликой я знала, но деталей не слышала.

– Не знаете, как она, девочки? – спросила Татьяна.

– Судя по Инстаграму, прекрасно! – фыркнула Лариса.

Скандальный роман со студентом сделал Анжелику популярной блогершей. И хотя с парнем она рассталась, теперь заделалась коучем и учила женщин развивать свою сексуальность.

– Ну что, девочки, по домам? – поднялась заведующая. – А то наши охламоны нас уже заждались!

Коллеги поспешили к своим семьям, а я в свою пустую квартирку – в надежде на спокойный вечер в одиночестве.

К дому я подошла, неся охапку тюльпанов и мимозы, и с трудом выудила из сумки ключи, чтобы открыть домофон.

– Дамочка, подержите дверь! – крикнул какой-то парень.

Да я даже не подумала, что это мне! Какая я дамочка? Так обращаются к женщинам за пятьдесят.

Зашла в лифт, ткнула в кнопку своего этажа. Двери стали закрываться, но тут в них нагло влезла чужая нога в кроссовке не меньше сорок третьего размера.

– Вы так лифт сломаете! – зашипела я, бросив раздраженный взгляд поверх очков. Однажды я уже застряла в лифте, когда такой борзый курьер пихал свои ноги. Ему-то что – уехал на следующем, а я еще два часа просидела в лифте, пока меня не вызволили ремонтники.

– Я же просил дверь подержать, дамочка! – упрекнул меня наглец, втискиваясь в лифт вместе с барным стулом на колесиках.

Стул он впихнул между нами, и мне пришлось вжаться в заднюю стенку. Курьера я разглядывать не стала – уткнулась в цветы, которые подняла повыше, чтобы не помялись. Лифт тронулся.

– На работе поздравили? – не умолкал парень. – Наверное, в школе работаете?

Я промолчала. Не люблю пустых разговоров. Да и зачем поддерживать беседу, если мы больше никогда не увидимся?

Не дождавшись ответа, парень хмыкнул и отвернулся. А я бросила взгляд на приборную панель, чтобы посмотреть, на какой этаж он едет. Но из-за цветов не было видно.

Лифт остановился, я узнала свой этаж – по рисунку с пальмами и морем во всю стену, его сделала соседка-художница.

– Красиво у вас тут, – похвалил парень.

Но выходить не стал, только подвинулся со своим стулом, когда я протискивалась мимо него с букетом. Я зацепилась носком сапога о его стул и споткнулась, чуть не упав.

– С наступающим, соседка! – пожелал он мне вслед.

Да чтоб он провалился со своим стулом! Я сердито загремела ключами, и до меня не сразу дошло. В каком смысле – соседка?! Я пораженно повернулась к нему.

– На всякий случай предупреждаю: у меня завтра вечеринка будет, – заявил борзый. – Пошумим, вы уж не ругайтесь, дамочка.

Я захлопала глазами, глядя на него и осознавая, что передо мной тот самый невыносимый сосед. Блондин с широкими плечами и с модной растрепанной прической, лет двадцати. Высокий, красивый и борзый! Самый худший вариант из всех возможных – первый парень на курсе, который любит потусить с приятелями. Тем более, что отдельная жилплощадь позволяет. Вот я попала!

– Никаких чтоб вечеринок! – рявкнула я. – Хватит с меня того, что я два месяца твой ремонт слушала!

Борзый нагло усмехнулся, глядя на меня сверху вниз (он был на целую голову выше и раза в два крупнее), а затем двери захлопнулись, и лифт двинулся выше. Я застыла на площадке, прислушиваясь и молясь, чтобы лифт поднялся дальше и я ошиблась. Но лифт проехал всего этаж, а затем у меня над головой раздались шаги и грохот. Это парень вышел этажом выше и выкатил свой барный стул на колесиках. Как будто по мозгам мне проехался!

– Эй, я не шучу! – Я крикнула в потолок во весь голос, как когда хотела достучаться до двоечников на последней парте. – Будете шуметь – вызову полицию!

– Лучше заходите к нам, будет весело! – раздался в ответ громкий смех, от которого захотелось зарычать.

Мои слова он всерьез не воспринял. Этого борзого надо сразу поставить на место, иначе о спокойной жизни мне придется забыть.

Зашла домой, плюхнула цветы на тумбочку, глянула на себя в зеркало и ахнула. Показалось – из зеркала на меня строго и неодобрительно взглянула моя мама. Лицо недовольное. Губы, накрашенные помадой, сжаты в тонкую красную линию. Берет почти на брови сполз. На носу очки. Дамочка я и есть! Неудивительно, что борзый меня за училку принял. Еще и пальто это строгое, черное, в классическом стиле, прибавляет возраст. Так и задумано – чтобы отличаться от студенток, чтобы меня принимали всерьез.

Сняла очки и берет, вынула шпильки из пучка, распустила каштановые волосы по плечам, улыбнулась. Вот так гораздо лучше! Какие мои годы? Всего-то 30!

Я показала отражению язык, потом сняла пальто и сапоги. Подняла голову к потолку, прислушиваясь – не врубит ли сосед музыку, чтобы нарочно досадить мне? Наверху было тихо. Но на всякий случай я погрозила пальцем:

– Смотри у меня!

Достался же мне борзый сосед! Ну почему после тихой бабушки Клавдии Ивановны туда не въехал какой-нибудь тихий дедушка? Я бы с ним подружилась, как с прежней соседкой, и носила бы ему хлеб, кефир и корвалол из аптеки. А с новым соседом мы точно друзьями не станем.

Взяв букеты с тумбочки, прошла на кухню. Пока расставляла цветы по вазам и наливала воду, тихонько напевала себе под нос. Студенты и коллеги-преподаватели меня любят. Вон сколько цветов надарили! А с борзым как-нибудь справлюсь!

Поставила вазу с тюльпанами на кухонный стол, а мимозу от студентов отнесла на подоконник. Бросила взгляд в окно и заметила нового соседа – он доставал из багажника машины подушки и одеяло в новых упаковках. Значит, точно надолго. Я досадливо прикусила губу. А он, как будто почувствовав мой взгляд, поднял взгляд на мое окно.

Я резко отступила, чтобы он меня не заметил, и случайно смахнула с края стола свою любимую чашку, которую приготовила для чая.

Чашка разбилась вдребезги, и я ахнула. Все из-за борзого соседа. «Ненавижу!» – молоточками застучало в ушах. А следом пришла внезапная мысль: на счастье.

Глава 2

Весь день 8 марта я провалялась в халате на диване. Уже отвыкла нежиться дома за последние месяцы, пока над головой громыхал ремонт, ведь он не прекращался даже в выходные. Поэтому и в снег, и в непогоду я уходила из дома и шла на выставку, в кино, в театр или бесцельно слонялась по торговым центрам.

Сегодня же я прилипла к дивану, открыла коробку конфет – подарок студентов, и включила телевизор. Уже не помню, по какому разу посмотрела «Служебный роман» – классическую советскую версию с Алисой Фрейндлих и Андреем Мягковым. Современный римейк я выключила на пятнадцатой минуте – не могла терпеть измывательств над моим любимым фильмом.

Потом почитала романтическую комедию «Кругом одни невесты» про свадебных фотографов, которые влюбляются друг в друга. Ее автор когда-то училась на нашем филфаке, а потом стала писать романы. Чаще я читала литературу по профессии, но 8 марта можно себе позволить отдохнуть с легкой книгой.

Позвонили поздравить несколько подруг – со школы и из института. Почти все уже были замужем и растили детей, так что фоном раздавались крики, ор и грохот. Голосили новорожденные, подросшие братья и сестры воевали за игрушки.

– Желаю тебе женского счастья, – как сговорившись, щебетали приятельницы. Как будто они свое женское счастье уже получили и прошли на новый уровень, а я застряла где-то позади.

Разговор не клеился – я не могла обсудить с ними радости материнства, а им были не интересны мои рассказы о работе в университете и о кандидатской, которую я пишу.

Позвонила и одноклассница Вера Куницына, с которой мы общались чаще остальных. Но разговора толком не вышло.

– Вер, хватит базарить! Уйми ребенка, – заорал на заднем фоне доведенный до отчаяния муж, и Вера поспешно простилась со мной. А я вернулась к просмотру мелодрамы.

Но и там герои влюблялись и ходили на свидания, словно напоминая о моей неудаче на личном фронте. Разве я виновата, что мне еще не встретился мой единственный?

К вечеру проголодалась, но готовить для себя одной не хотелось. В холодильнике было пусто – вчера я возвращалась с букетами и заходить в супермаркет было неудобно. А сейчас выбираться из дома и вылезать из уютного халата не хотелось. Могу я хоть один день в году провести дома в халате?

Заварила себе чаю и доела коробку конфет. В чем у меня недостатка не было – так это в сладостях, которыми снабжали на праздники студенты и коллеги. Лучше бы дарили сыр и колбасу! А то от шоколада уже тошнит.

По телевизору началась «Красотка», и я свернулась на диване калачиком, укутавшись в плед. Как же хорошо! Так бы всю жизнь лежала и лежала… От сладкого и чая меня разморило, и я задремала перед телевизором.

Снилась мне какая-то романтическая чепуха, навеянная мелодрамами и чтением любовного романа. Мы гуляли с каким-то мужчиной по цветущему парку, между клумб с разноцветными тюльпанами, а когда он был готов меня поцеловать, внезапно грянула музыка.

Я подпрыгнула на диване, спросонья не поняв, что происходит. За окном уже стемнело. На экране Ричард Гир с Джулией Робертс пришли на скачки, но их разговора не было слышно – все перекрывал рев дискотеки наверху.

Я задрала голову в потолок и сжала кулаки. Борзый!

Я про него почти забыла – весь день сосед не давал о себе знать. Я уже думала, что вечеринка отменилась. И вот на часах десять вечера, а у меня над головой гремит дискотека и трясется люстра.

Я соскочила с кровати, путаясь в пледе. Схватила ножницы и сердито застучала по батарее. В ушах зазвенело, но музыка наверху не стихла. Да разве меня услышат в таком грохоте?

В десять вечера вызывать полицию еще рано. Придется терпеть еще час до одиннадцати. А если борзый и его гости не угомонятся, тогда я им устрою вечеринку с мигалками!

Находиться в комнате было невозможно. На кухню тоже долетала музыка. Потише было в ванной, и, взглянув на себя в зеркало, я решила помыть голову. Все равно сегодня быстро не усну, зато завтра можно будет поспать перед работой на полчасика подольше.

Заодно решила опробовать подарок коллеги к 8 марта – набор из геля для душа, скраба для тела и лосьона. Запах клубники наполнил ванную ароматом лета, а шум воды приглушил рев дискотеки этажом выше. Я даже расслабилась и почувствовала себя лучше.

Но когда распаренная и умиротворенная, в новой чистой пижамке, вышла из ванной, на меня снова обрушился шум вечеринки.

До одиннадцати оставалось пятнадцать минут, и я включила фен, чтобы подсушить волосы. Они у меня длинные, густые, еще и вьются! Обычно по утрам перед работой я вытягиваю их утюжком, чтобы уложить в гладкий пучок. Но сегодня выходной, и я решила не заморачиваться.

Ровно в одиннадцать вечера я выключила фен и тряхнула кудрявой гривой, готовая дать отпор борзому соседу. Над головой по-прежнему гремела музыка, и я набрала номер полиции. Едва назвала адрес и свою фамилию, как дежурный поскучнел:

– Опять вы, Ларионова? С ремонтом?

– Ремонт закончился. Теперь у нас дискотека.

Я вытянула руку с телефоном к потолку, чтобы дежурный оценил всю глубину моих страданий. Люстра ходила ходуном, этажом выше как будто скакали кони. А от модной современной песенки сворачивались в трубочку уши.

– Так праздник же, – вздохнул дежурный. – С Восьмым марта, кстати!

– Вот именно! Восьмое марта, а мне отдохнуть спокойно не дадут. Приезжайте и утихомирьте этих жеребцов!

– Ваш сигнал принят, – сухо сообщил дежурный.

– Как скоро вы приедете? – уточнила я.

– Лично я никуда не приеду, – вредным голосом ответил он. – Все бригады на выезде. Как освободятся, так приедут.

И бросил трубку. Вот, значит, как? Я задохнулась от возмущения. А если вообще не освободятся? А если не приедут? Не очень-то спешила наша полиция разбираться с шумным соседом раньше. Приезжала, проверяла документы у рабочих, делала им внушение и уезжала. При этом на меня полицейские смотрели с явным укором – мол, опять зазря потревожила занятых людей, могла бы и потерпеть! Я даже слышала, как они шутили и посмеивались с рабочими этажом выше. Смеялись надо мной! Что с них взять – мужики!

Дискотека над головой не просто продолжалась – она набирала обороты. Кони скакали все сильней, музыка становилась все невыносимей. Раз на полицию надежды нет, пойду ругаться сама.

Бросила взгляд в зеркало – синяя трикотажная пижама из брючек и футболки с цветком вполне сойдет за домашний костюм. В конце концов, мне только на этаж подняться и соседа приструнить. Позвоню в дверь, потребую выключить музыку – и сразу обратно, под теплый пледик!

Сунула ноги в тапки, схватила ключи и, пылая возмущением, потопала к лифту. Распущенные волосы непривычно лезли в лицо, и я пожалела, что не убрала их в хвост, но возвращаться уже не стала.

Выйдя из лифта этажом выше, наткнулась на целующуюся у окна юную парочку. Они на меня даже внимания не обратили, а я направилась на грохот музыки. Странно, что никто из соседей на этаже не возмущается. Неужели их не беспокоит этот вертеп?

Сомнений, в какой квартире вечеринка, не было. Квартира соседа находилась ровно над моей. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились оживленные голоса, смех и рев музыки.

Стучать я не стала. Вошла внутрь и очутилась в полумраке, в котором метались огни дискошара.

Квартира выглядела непривычно. Сосед снес перегородку между кухней и комнатой, превратив пространство в студию, разделенную барной стойкой. Внутрь набилась целая толпа – человек тридцать, не меньше! Неудивительно, что у меня над головой кони скачут. Вон их тут сколько – молодых и борзых!

На меня никто не обращал внимания. Моего появления компания просто не заметила! Одним больше, одним меньше – подумаешь. А я стала проталкиваться в комнату, пытаясь найти хозяина. Вроде, он высокий блондин? Поди в темноте разбери! Парней было много, но понять, кто из них – мой сосед, я не могла.

Музыка гремела, молодежь танцевала, от кружения дискотечного шара мелькало в глазах. Я попыталась найти музыкальный центр, чтобы выключить, но видела только большие колонки по углам комнаты – там, где раньше у Клавдии Ивановны стояли кадки с фикусом и лимонным деревом. Где сейчас эти фикус и дерево, над которыми прежняя хозяйка так тряслась? Когда соседка изредка уезжала в санаторий, чтобы поправить здоровье, я по ее просьбе заходила к ней, чтобы полить растения. Неужели новый владелец квартиры безжалостно вынес их на помойку – точно так же, как избавился от всей мебели прошлой хозяйки? Внутри не осталось ни одного знакомого мне предмета обстановки. Все было новым и чужим.

Я подергала за рукав танцующую девушку и, стараясь перекричать музыку, спросила, где хозяин. Та махнула рукой куда-то в другую сторону. Протолкавшись в тот угол, я не увидела никого похожего на моего соседа. Тронула за плечо парня, пошатывающегося в такт музыке, но поняла, что он мертвецки пьян и лыка не вяжет. Толку спрашивать его про хозяина вечеринки!

Оказавшись в толпе веселящейся молодежи, я чувствовала себя не в своей тарелке. Это в университете я уважаемый преподаватель и авторитет для студентов. А тут на меня никто не обращал внимания. Меня то и дело толкали танцующие, а я поражалась, как вообще можно танцевать под такую кошмарную музыку? Да они и не танцевали, скорее, дергались, как ударенные током. Речитатив модного рэпера бил по ушам, и я поморщилась, когда различила слова. Фууу, как это может кому-то нравиться? Но похоже, что двадцатилетних такая пошлая поэзия заводит. Вон уже вовсю по углам и на новом желтом диване обжимаются. Ни стыда, ни совести!

Попятилась к выходу, уже собираясь уйти ни с чем, как вдруг меня внезапно перехватили за плечи.

– Уже уходишь? Не нравится моя вечеринка? – скользнул по шее жаркий шепот.

Я резко обернулась и уперлась в широкую грудь соседа. По его белой футболке и лицу скользили световые пятна от дискотечного шара, но это точно был он. Борзый, самоуверенный, смазливый мальчишка! Который превратил мою жизнь в кошмар и не дает спокойно спать.

– Не нравится! – рявкнула я, перекрикивая рев музыки. – Мне завтра вставать рано, а ты спать мешаешь!

Собиралась потребовать, чтобы он выключил свою дискотеку и разогнал гостей, как он меня перебил:

– Да брось, солнце! Время-то детское!

Чего? Солнце? Я даже задохнулась от возмущения. Это он мне сейчас?! Я ему кто, девочка?

Пока я собиралась с духом, чтобы его отчитать, он подхватил меня за руку и потащил за собой сквозь толпу, крикнув на ухо:

– Идем со мной.

Мы протиснулись к барной стойке, он на миг отвернулся, а затем сунул мне в руки бокал с шампанским:

– С Восьмым марта!

Первым порывом было выплеснуть напиток ему в лицо, но он так обезоруживающе мне улыбнулся, что у меня в горле пересохло, и я влила в себя глоток игристого. Оно оказалось прохладным и приятным на вкус.

Кто-то окликнул парня по имени:

– Даня!

Так вот как его зовут. Красивое имя – Данила. И такому балбесу досталось!

– Никуда не уходи, – велел мне сосед и скрылся в толпе.

Куда же я уйду? Дома все равно не уснешь, а тут хоть шампанское дают. Я взгромоздилась на уже знакомый мне барный стул на колесиках, с которым ехала в лифте, и стала ждать. Пока ждала, не заметила, как осушила бокал. А Данила, вернувшись, подлил еще.

– За любовь! До дна! – Парень наклонился ко мне и коснулся своим бокалом моего.

Я выпила еще. Не за любовь, а для храбрости! Чтобы высказать ему в лицо, как сильно он меня достал и мешает мне спать, а завтра на работу!

Но сказать ничего не успела – он схватил меня за руку и утащил в центр комнаты, закружив в танце. Пошлый речитатив сменила какая-то ритмичная танцевальная музыка, и парень задвигался под нее – энергично и задорно. А я внезапно залюбовалась – его раскованными движениями, его уверенностью, красотой и молодостью. Наверное, подействовало шампанское, но мне вдруг расхотелось с ним ругаться и захотелось танцевать. Я никогда в жизни не бывала на студенческих вечеринках, даже не знала, как это бывает. В восемнадцать-двадцать мне было не до танцев, других забот хватало. Почему бы сейчас не позволить себе хоть на пять минут представить себя легкомысленной студенткой, а не строгой училкой?

– Давай, танцуй! – подзадорил меня Данила.

Я сама не поняла, в какой момент тоже стала двигаться в ритм музыке и танцевать с ним. Мелодия захватила меня и пульсировала в моих венах, заставляя извиваться и скользить вслед за ней. Вот где пригодились уроки танцев в фитнес-клубе, куда я ходила, чтобы поддерживать себя в форме. Никогда прежде я не танцевала за пределами зала, а сейчас это оказалось весело. Я так увлеклась ритмом, что даже забыла, зачем сюда пришла.

– Ты кто? – прокричал Данила мне на ухо.

Он что, не узнал меня? Или прикалывается? Голова кружилась – наверное, не стоило пить шампанское на голодный желудок, ведь сегодня я не ела ничего, кроме конфет.

– Соседка, – ответила я, перекрикивая музыку и продолжая танцевать.

– Это я понял по твоим тапкам, – рассмеялся он. – Как тебя зовут, соседка?

Ах, да, мы же так и не познакомились в лифте. Вспомнила, как тогда Данила обидно назвал меня дамочкой. Пусть посмотрит, что дамочка еще ого-го как хороша! Да я его ровесницам фору дам! Поймала на себе завистливый взгляд какой-то девчонки, которая неумело дергалась под музыку, и самодовольно улыбнулась. Может, ты и на десять лет младше, детка, но танцую я точно круче! На моей стороне – опыт и занятия танцами дважды в неделю. Я и латину могу, и фанк, и хип-хоп.

– Как тебя зовут? – повторил Данила.

– Полина, – прокричала я, извиваясь в танце.

– Алина? – переспросил он, не расслышав из-за громкой музыки.

Я мотнула головой, рассыпая кудрявые волосы по плечам. Да какая разница? Можно подумать, мы с ним будем здороваться при встрече. Сейчас немножко потанцую и разгоню этот шалман. Раз уж спать все равно не получается, почему не потанцевать?

Мне показалось, что стены вокруг нас закрутились быстро-быстро – как будто мы провалились куда-то во времени. Где мы с Данилой были ровесниками, где нам обоим было по двадцать и мы отрывались на вечеринке с однокурсниками. Наверное, дало о себе знать шампанское. Наверное, обманчивый свет дискотечного шара вскружил мне голову. Иначе чем объяснить, что я не оттолкнула Данилу, а прижалась к нему в танце?

Я забыла, кто я и кто он. Не было ни разницы в возрасте, ни стыда, ни смущения. Только я и Данила. Женщина и мужчина. Лихорадочный жар наших тел и его руки на моей талии.

– Ты классная, – прокричал Данила, снова наклоняясь ко мне в танце.

Я рассмеялась: да уж, конечно, ври давай! Вокруг танцевали его ровесники, по стенам скользили огоньки дискошара. Я вдруг почувствовала себя лишней тут. Он студент, а я преподавательница. И мне завтра, между прочим, на работу, а его вечеринка мешает мне спать! Я слегка отклонила корпус и уже открыла рот, чтобы высказать ему все, зачем сюда пришла. Но во взгляде парня не было насмешки, в нем читался явный интерес. Я смутилась, а он обнял меня за талию и привлек к себе – одновременно с медленной мелодией, которая сменила ритмичный танец. Я вдруг почувствовала себя почти голой – соски напряглись под тканью футболки, ведь лифчика на мне не было. Но если он собирался меня смутить, то не выйдет. Я взрослая тридцатилетняя женщина и принимаю вызов! Я положила руки ему на плечи, и мы заскользили под музыку – легко, почти невесомо.

– Ты где живешь? – спросил Данила.

– Этажом ниже, – ответила я. И только хотела добавить, что вынуждена слушать его ремонт и дискотеки, как парень перебил:

– Я вчера в лифте ехал с противной теткой.

Я захлопала глазами. Это он о ком сейчас сказал «противная тетка»? Обо мне?

– Знаешь ее? – продолжал парень. – Такая в берете, в очках. Вредная дамочка!

Да не может же такого быть, чтобы он меня не узнал. Или правда не узнал?

– Так знаешь? Она на твоем этаже живет, – не отставал парень.

– Кажется, догадываюсь, – промычала я. – Это сестра моя… старшая.

Ляпнула и сама удивилась. Зачем соврала? Но почему-то не хотелось, чтобы Данила прерывал танец и смотрел на меня с пренебрежением – как вчера в лифте. Хотелось, чтобы наш танец продлился дольше, и парень продолжал смотреть на меня с интересом – как на незнакомку, которую увидел сегодня впервые. Хотелось продлить это волшебство, это наваждение… «Опьянение, – вредным тоном заметил внутренний голос. – Ты только посмотри на себя, мать! Напилась, танцуешь с мальчишкой, который тебя младше, флиртуешь с ним. Позор!»

– Да ну! – Данила удивился. – И сколько же между вами разница? Той тетке лет сорок…

Сколько? Я задохнулась от возмущения, а парень продолжил:

– А тебе лет двадцать, да?

Прикалывается он надо мной, что ли? Не может же быть, чтобы он принял меня за свою ровесницу! Или правда принял… и не узнал? Он все еще смотрел на меня в ожидании ответа, пока мы продолжали медленный танец, и я протянула:

– Вообще-то, я…

Хотела сказать, что закончила аспирантуру три года назад и столько же преподаю, что мне на самом деле тридцать, но не успела.

Над нашей головой вспыхнуло электрическое солнце, ослепляя, и строгий голос громко произнес, перекрывая музыку:

– Выключаем музыку, расходимся! Кто хозяин?

Данила отпустил меня, выключил звук и шагнул навстречу двум полицейским, вошедшим в квартиру.

– Я хозяин. А что случилось?

Я попятилась, прячась за спинами других гостей. Я уже и забыла, что вызвала патруль! Это были те же самые полицейские, которые приезжали на мои прошлые вызовы, когда я жаловалась на ремонт у соседа.

– Паспорт и документы на квартиру предъявите, – потребовал полицейский.

И пока Данила отошел к шкафу у стены, я осторожно двинулась на выход, чтобы меня не заметили.

– Вот документы, – донесся до меня голос Данилы. – Да что случилось-то?

– На вас поступила жалоба от соседки снизу, – ответил ему полицейский. – Полины Ларионовой, знаете такую?

– К сожалению, – проскрежетал Данила. – Делать этой мымре нечего!

И столько презрения было в этом его «мымре», что у меня сжалось сердце. И еще я поняла, что он точно не узнал меня сегодня. Иначе не угощал бы шампанским и не танцевал бы со мной. Даже ради прикола!

– С соседями дружить надо, Данила Михайлович, – по-отечески укорил его полицейский, проверяя паспорт. – Вы бы уж с ней как-нибудь поладили, а? А то мы к вам еще за время ремонта замучились ездить.

Я заметила, как Данила обернулся, ища меня взглядом среди гостей. Вот только искал он не меня – противную мымру, настучавшую на него полиции, а ее младшую сестру, двадцатилетнюю Алину!

Я пулей выскочила за дверь, воспользовавшись тем, что второй полицейский тоже отвернулся, и поспешила к лифту.

Забежав в квартиру, закрыла дверь и нервно глянула в глазок. Погони не было. Пронесло!

У зеркала в прихожей я задержалась. С трудом верилось, что Данила принял меня за другую, но глядя сейчас на свое отражение, я понимала, почему он обманулся. Вчера он видел меня в берете, очках, строгом пальто и наполовину прикрытую букетом. Сейчас из зеркала смотрела совсем другая я – с чистым лицом, без яркого макияжа, я вполне могла сойти за двадцатилетнюю. А футболка с цветком на груди и спутанная грива каштановых кудрей еще больше вводили в заблуждение. К тому же в полумраке среди других молодых девушек я наверняка смотрелась юной. Да и шампанского Данила выпил – при мне два бокала, а сколько еще до этого было?

– Пить надо меньше, – нервно хихикнула я и задрала голову к потолку, прислушиваясь.

Судя по звукам, гости расходились. Вечеринка закончилась. Но вместо облегчения я ощутила досаду. На себя. Ведь если бы не полиция, мы бы с Данилой еще потанцевали. А могли бы и поцеловаться!

Я коснулась пальцами губ и мечтательно улыбнулась своему отражению. Какое забавное у меня получилось сегодня приключение. И шампанского выпила, и потанцевала. Прямо как в кино или в любовном романе! Только как я теперь буду смотреть в глаза Даниле? Надеюсь, он никогда не догадается, что к нему на вечеринку приходила «мымра».

Я расстелила постель, завела будильник на завтра и легла спать. Но еще долго не сомкнула глаз – все вспоминала танец с Данилой и представляла наш неслучившийся поцелуй. А в голове так и крутилась мелодия, под которую мы танцевали. Нисколечко не пошлая, а очень нежная и романтичная. Надо будет завтра поискать в Интернете.

Глава 3

– Полина Николаевна!

Я вздрогнула, возвращаясь из своих мыслей в аудиторию, где проходил семинар.

Сегодня утром я снова убрала волосы в пучок, надела очки и костюм, нанесла макияж, который делает меня старше и строже, и стала Полиной Ларионовой, 30 лет, преподавателем в институте.

И теперь второкурсница, которую я вызвала отвечать по заданной теме, смотрела на меня в ожидании оценки. Знать бы еще, что она говорила, а то ведь я все прослушала, потому что вспоминала вчерашний танец с Данилой!

– Садитесь, Маша, – кивнула я, – очень хорошо.

Судя по изумлению в глазах девушки и взглядам, которыми обменялись ее сокурсники, отвечала она не на «хорошо», но время семинара как раз подошло к концу, и я с облегчением попрощалась со студентами.

Пара была последней, и я поехала домой. Сегодня впервые за долгое время я возвращалась засветло, ведь ремонт закончился, и можно было не придумывать занятий на вечер, чтобы задержаться допоздна. По пути заглянула в супермаркет, затарилась продуктами и с полными сумками вошла в подъезд.

– Что, шумели вчера эти ироды? – сочувственно окликнула меня Галина Федоровна из своего окошка.

– Кто? – не поняла я.

– Ну, сосед с десятого этажа и его гости. Даже полиция приезжала.

– Угу, – промычала я, проскользнув мимо.

Обычно я задерживалась у консьержки и от души костерила соседа, но сейчас мне стало стыдно за то, что я натравила на него полицейских. Ведь теперь это был не просто какой-то безликий сосед. А обаятельный и компанейский Данила, с которым я вчера пила шампанское, танцевала и чуть не поцеловалась! Вот об этом мне точно стоит забыть, от греха подальше.

«Не было этого, не было!» – мысленно пробормотала я, пока ехала в лифте.

Подойдя к своей квартире, я увидела букет из белых и розовых тюльпанов, который был заткнут за дверную ручку. С удивлением взяла его в руки – кто бы мог его подарить?

Записка обнаружилась внутри, когда я занесла цветы на кухню и развернула упаковку.

«Алине от Данилы. Думаю о тебе!» – было написано внутри.

В первый миг в груди разлилось тепло, когда я вспомнила наш вчерашний танец. Потом его сменила ярость: «Да что себе позволяет этот мальчишка?» А потом я заметила, что записка адресована не мне – Полине, а Алине, которую я придумала.

Не успела я сообразить, чем мне это грозит, как раздался звонок в дверь. Я на цыпочках подошла к порогу, заглянула в глазок и напоролась на взгляд Данилы, стоявшего за дверью. Казалось, он видит меня насквозь. Парень продолжал звонить, и по его решительному виду я поняла, что он не уйдет. Не хватало еще, чтобы на трезвон выглянула любопытная соседка Оксана!

Я выхватила из сумки очки, надела на нос, открыла дверь и строго сдвинула брови:

– Чего надо?

При виде меня улыбка сползла с лица Данилы.

– Алина дома? Я вижу, букет она забрала.

За дверью Оксаны что-то зашебуршало. Я была уверена, что соседка подслушивает. Что она успела услышать? Не хватало еще ей узнать о том, что я придумала себе младшую сестру!

– Входи, – я посторонилась, пропуская парня в квартиру.

В крошечной прихожей сразу стало тесно. Я попятилась к комнате, а Данила заозирался в поисках Алины. Которой не было в природе! Я хотела все объяснить, но слова застряли комом в горле.

– Алины нет? – спросил он.

– Нет, – выдавила я.

Взгляд Данилы уткнулся в мои тапки – те самые, которые были на мне вчера, когда я пришла к нему.

Вот я и попалась! При свете дня, трезвый, Данила сразу поймет, что я его обманула.

Парень поднял небесно-голубые глаза, и я задержала дыхание, готовая к разоблачению. Но вместо этого он спросил:

– А скоро она вернется?

Смотреть на него и вспоминать, как мы танцевали, было больно. Но еще больнее было видеть в его глазах, что он меня не узнает. Ведь в деловом костюме, с ярким макияжем, с пучком и в очках, я для него снова мымра, которая насылает на него полицейских. А не милая девчонка, которая с ним вчера танцевала. А еще сложнее было притворяться, что я – не она. Тогда как больше всего на свете хотелось запустить пальцы в его светлые вихры, притянуть к себе и продолжить с того момента, на котором нас вчера прервала полиция… Что за наваждение!

– Она не вернется, – строго отрубила я, отводя взгляд от его манящих губ. – И лучше тебе ее забыть.

Данила вздохнул:

– Послушайте, как вас…

– Полина, – отчеканила я тоном, который возводил между нами каменную стену.

– Полина, мы плохо начали наше знакомство…

Я вспомнила наши вчерашние танцы, и с губ сорвался нервный смешок. Данила бросил на меня странный взгляд – он не понимал, что так развеселило мымру. Он ведь пришел к девочке Алине!

– Извините, что доставил беспокойство во время ремонта и вчера, – продолжил Данила, стараясь быть любезным с ненавистной мымрой. Я оценила и с удивлением взглянула на него. – Вчера я отмечал новоселье с однокурсниками, и мы немножко пошумели.

– Немножко? – возмутилась я. – Да у меня потолок ходуном ходил!

– Достаточно было просто поговорить. Необязательно сразу звонить в полицию. – Данила с укором взглянул на меня, а я осеклась.

Да я, вроде, и поговорила. Только уже после того, как вызвала полицейских, а они отказались срочно приехать.

– Надеюсь, у тебя не было неприятностей? – вырвалось у меня.

Теперь уже Данила с удивлением покосился на меня сверху вниз, а я прикусила язык. Вот сейчас во мне явно заговорила девочка Алина, а не мымра Полина. Я испугалась, что парень все поймет.

– Алина за тебя переживала, – соврала я.

– Нормальные мужики попались, – ответил он. – Просто предупреждение вынесли, а протокол оформлять не стали.

Я перевела дух. Я уже сто раз пожалела, что позвонила вчера в полицию. Не хотелось бы, чтобы парню из-за меня испортили жизнь.

– А кстати, зачем вы вызвали полицию, если ваша сестра уже пошла ко мне? – нахмурился Данила.

Действительно, зачем? Я молча сдвинула брови, продолжая играть роль злобной мымры.

– А что мне было делать? Алина ушла и пропала! – с каждой минутой врать получалось все меньше, и от этого становилось все противней. Мымра я и есть! Даже не могу признаться парню, что вчера водила его за нос. Но не могу и все! Это же значит признаться, что я с ним вчера танцевала и обжималась! Я, взрослая тридцатилетняя… мымра!

– Вообще-то она не маленькая, а совершеннолетняя, – заметил Данила.

Я снова нервно хмыкнула. Ага-ага, совершеннолетняя, несуществующая Алина Ларионова. Надеюсь, он хотя бы при полиции об Алине не ляпнул? Тогда бы они мигом выяснили, что никакая Алина тут не живет. Я с тревогой взглянула на парня, но судя по тому, что он купил букет для Алины и пришел ее повидать, в ее существовании он не сомневался и с полицейскими не откровенничал.

– Мне нравится Алина. И я не отступлюсь, – решительно заявил Данила. – Даже если вы будете против.

Я вздрогнула, а он широко улыбнулся:

– Но лучше нам с вами подружиться, Полина. Мир?

Он протянул мне руку, и я в замешательстве уставилась на нее. А когда после паузы протянула свою и наши ладони – его широкая и моя узкая – соприкоснулись, меня пронзило током. Ведь тело еще помнило его вчерашние объятия и танец. Я думала, что Данила все поймет по этому прикосновению. Разглядит Алину под строгим костюмом, за очками и гладким пучком. Но он лишь сухо пожал мне руку, как родственнице или коллеге, и отступил к порогу.

– Передайте Алине, что я заходил. Пусть заглянет ко мне, когда вернется.

– Она вернется поздно, – отрезала я.

– Я поздно ложусь спать, – улыбнулся Данила. – И буду ждать.

– Неприлично девушке ходить к незнакомому парню в гости, – ворчливо заметила я. Разбежался!

– Какой же я незнакомый? Я сосед. К тому же, – Данила усмехнулся, – моя квартира находится как раз над вашей. А слышимость, как я уже понял, тут хорошая. Так что вы сами сможете убедиться, что мы не занимаемся ничем таким…

Я покраснела, а он добавил:

– Предосудительным.

Еще не хватало мне с ним заниматься этим самым… предосудительным! У меня этого предосудительного уже целый год не было. Вот зачем напомнил, а? Я же взрослая женщина, со здоровыми желаниями… А он тут стоит, соблазняет!

– Хорошо, – прохрипела я, – передам.

Только вали уже отсюда, парень, не доводи до греха!

Данила уже взялся за ручку, когда обернулся:

– А может, телефончик дадите?

– Зачем тебе мой телефон? – вспыхнула я.

– Ваш? – Данила поперхнулся. – Я имел в виду номер Алины.

Ах, да! Несуществующий номер несуществующей младшей сестры.

– Сам у нее возьмешь. Если она захочет дать, – выпалила я и опять покраснела – так двусмысленно это прозвучало.

Данила тоже усмехнулся, но больше ничего не сказал и вышел, оставив после себя тонкий цитрусовый аромат туалетной воды – как воспоминание о вчерашнем танце.

А я заперла за ним дверь и рухнула на пуфик у порога. Мамочки, во что я влипла? Может, мне переехать? Как же мне теперь жить с Данилой в одном доме и выкручиваться?

Вариант первый – взять отпуск и уехать. Я села за ноутбук и открыла сайт агентства путешествий. Просмотрела горящие путевки. Тропический Таиланд, райские Мальдивы… Ну и цены! Не с моей зарплатой преподавателя в универе. Да и кто меня отпустит в разгар учебного года? У меня план, занятия, и кандидатская тоже сама себя не напишет!

Вариант второй – поменять квартиру и свалить подальше от соседа. Я открыла сайт с объявлениями о недвижимости, просмотрела квартиры в нашем доме – как раз в другом подъезде продается однушка такой же планировки. Значит, вот на какой бюджет я могу рассчитывать. А что если переехать поближе к университету? Здорово же ходить на работу пешком, а не тратить час на метро! Но район, где находился вуз, был престижнее и дороже. Мне там даже комната не по карману. Полистала варианты в других районах и закрыла сайт. Даже при мысли о переезде портилось настроение. Долго, муторно, затратно. Это же все вещи паковать и перевозить – замучаешься! А кандидатскую когда писать? И вообще, мне мой район нравится! Все рядом – магазины, парк, фитнес-клуб. Кстати, я ведь годовой абонемент недавно продлила. Не хочу никуда переезжать!

«И вообще, – прорезался вредный внутренний голос, – тебе тридцать лет, женщина, а ведешь себя как девчонка. Сама кашу заварила – и хочешь в кусты сбежать. Взрослые люди себя так не ведут!»

В самом деле, нельзя сбегать из-за того, что я вчера накосячила! Да и что такого вчера случилось-то? Ну, подумаешь, потанцевала, подумаешь, соврала про возраст, подумаешь, мальчик лет на десять меня младше. Вот пойду и прямо сейчас ему во всем признаюсь. Посмеемся вместе. Глядишь, подружимся! Договоримся, что мальчик не будет шуметь и мешать мне жить, а я пообещаю, что больше не буду вызывать полицию. Ведь именно так и поступают взрослые люди – не врут, не прячутся, а решают проблему!

А что сделала я? Пошла в душ, сняла макияж, вымылась гелем для душа с запахом клубники, помыла голову и дала каштановым кудрям высохнуть буйной гривой. Словом, повторила все вчерашние сборы, которые превратили меня из противной дамочки в прелестную девушку Алину.

Самым сложным было найти в гардеробе что-то, что подошло бы двадцатилетней студентке. Не надевать же вчерашнюю пижаму! В итоге я остановилась на потертых джинсах и футболке с принтом, которые покупала еще лет пять назад, но носила всего пару раз.

Подошла к зеркалу, придирчиво оглядела себя. Кого я обманываю? Я тридцатилетняя женщина, как ни рядись и ни притворяйся младше своего возраста!

Наверняка Данила меня раскусит с первого взгляда. Ведь он уже видел меня сегодня вблизи! Правда, в образе мымры и в очках…

А, была не была! Пора положить конец, шутка затянулась!

Схватив связку ключей, я вышла из квартиры, заперла дверь и направилась к лифту.

У двери Данилы я задержала дыхание, чтобы успокоиться. Сердце колотилось как бешеное. Момент истины настал. Вот сейчас он меня увидит и сразу все поймет. Пять минут позора – и все закончится.

Больше всего на свете мне хотелось развернуться и бежать отсюда. Но я же взрослая женщина! Поэтому я подняла руку и дрожащими пальцами нажала на кнопку звонка.

За дверью было тихо. Я немножко подождала и обрадовалась – Данилы нет дома, момент истины откладывается!

Уже добежала до края площадки, когда сзади загромыхал замок. В приоткрытую дверь выглянул Данила с мокрой головой и обнаженными плечами. Похоже, парень принимал душ.

– Эй, Алин! – весело окликнул он.

Я с бьющимся сердцем приблизилась. Каждый шаг подводил меня к разоблачению. Вот сейчас еще шажок – и парень признает во мне мымру.

Но он только шире улыбнулся и распахнул дверь, приглашая в квартиру:

– Входи, я сейчас! Только оденусь!

Я робко шагнула за порог, а он еще раньше скрылся за дверью ванной.

К моему удивлению, в квартире ничто не напоминало о вчерашней вечеринке. Как будто к Даниле успела наведаться бригада клининга, вымыла полы и посуду, навела порядок.

При свете дня, в лучах закатного солнца, все виделось другим. За счет перепланировки и снесенной стены между кухней и комнатой квартира казалась больше моей, а светлые стены и мебель делали ее современной и стильной. Не то что при Клавдии Ивановне, когда комната была загромождена старой темной стенкой, креслами и тумбочкой со старым ламповым телевизором. У Данилы и телевизора-то не было. Только тонкий ноутбук на столе у окна.

Пустая и прибранная квартира выглядела совсем иначе, чем вчера. И все случившееся накануне показалось мне сном. Только две музыкальные колонки по углам комнаты убедили в том, что я правда была здесь вчера, тусовалась с молодежью, танцевала с хозяином…

– Я так рад, что ты пришла! – Данила подкрался незаметно, и я вздрогнула, резко обернувшись.

– Спасибо за букет, – пробормотала я, совершенно растерявшись.

Как себя вести? Я надеялась, что парень сразу раскусит мой маскарад. Мы посмеемся вместе, и я вернусь к себе. Но он по-прежнему видит во мне свою ровесницу! А смелости признаться в обмане мне не хватает.

– Я и не надеялся, что сестра тебе передаст, – сказал он. – Уж очень она у тебя строгая!

Хорошо еще, что не добавил: «Мымра!»

– Да, Полина такая, – протянула я. – Она преподает в университете.

– Правда? – хмыкнул Данила. – Тогда не завидую ее студентам.

– Почему это? – вскинулась я, приняв на свой счет.

Данила удивленно взглянул на меня, по-прежнему видя во мне свою ровесницу Алину.

– Она хороший преподаватель, – быстро добавила я. – Студенты ее любят.

– Так уж и любят? – не поверил парень.

– Они ей цветы подарили на Восьмое марта! – напомнила я. Он же сам видел, как я позавчера возвращалась с букетами.

– А, ну тогда, конечно, – усмехнулся Данила, еще больше выводя меня из себя.

Да что он вообще понимает? Что может обо мне знать?

– А ты, наверное, двоечник? – резко спросила я, сдув упавшую на лоб прядь волос.

Наверное, я выглядела смешной, потому что Данила весело расхохотался.

– Почему это я двоечник?

– Ну, вечеринки устраиваешь, – я махнула рукой на комнату, озаренную закатным солнцем. – Развлекаешься…

– И какое отношение это имеет к моей успеваемости?

Я запнулась, не зная, что возразить. Я привыкла считать соседа борзым шалопаем, и мне не приходило в голову, что он может быть хорошим студентом.

– Делу время, потехе час, – усмехнулся Данила. – Вот сегодня курсовую писал, – он кивнул на тонкий ноутбук на столе.

– А на кого ты учишься? – заинтересовалась я.

– Я химик.

– Правда? – поразилась я. – А мне химия никогда не давалась. Я на филфак пошла.

– Филфак тебе подходит, – протянул Данила.

От его пристального взгляда я покраснела, как воспитанница института благородных девиц. Уж очень порочно он произнес название моего факультета! Я уже и забыла, какой он борзый!

– И на каком курсе? – спросил Данила.

Что значит, на каком? Я не учусь, а преподаю вообще-то! Хорошо, вслух не ляпнула, а сказала:

– На третьем.

Хотела проверить его реакцию: поверит или нет? На третьем курсе мне как раз исполнилось двадцать. Это было десять лет назад.

– А я на четвертом, – он с превосходством взглянул на меня.

Поверил! И что мне теперь делать? Я отвела взгляд, рассматривая обстановку.

– Красиво у тебя тут. Где обои брал?

В голове уже крутилась мысль, что неплохо бы и свой ремонт обновить. Вряд ли я решусь крушить стены, но хотя бы обои переклеить можно. Вон как в комнате сразу светло стало!

Данила растерянно моргнул:

– Обои?

Ну, не тупи, парень!

– Да я не покупал, это все дизайнер. У меня был ремонт под ключ.

– А я уже подумала, что у тебя есть вкус, – вырвалось у меня.

– Уела, – голубые глаза Данилы весело сверкнули, и в них зажегся интерес. – А ты не только красивая, но и с юмором.

Да, я красивая, умная, и мне тридцать лет, мальчик. Разговор затянулся, пора уже сбросить маски и сказать, что никакой младшей сестры нет и никогда не было. А есть только я. Но едва я собралась открыть рот, как Данила меня опередил:

– У тебя есть парень?

А это мой шанс! Если не хватает смелости признаться, отошью-ка я его как Алина!

– Есть! – заявила я. – И у нас все очень серьезно!

Хотела добавить, чтобы он меня больше не искал и забыл мое имя, то есть имя Алины, но Данила не дал.

– Тогда придется тебя у него отбить, – серьезно сказал он.

– А мое мнение вообще не учитывается? – выпалила я.

Вот зачем рот открыла? Данила притянул меня к себе за талию, и я оробела, как школьница, в его руках – по-мужски крепких и сильных.

– Алина, будешь моей девушкой? – спросил он, глядя на меня с улыбкой.

Когда Данила так на меня смотрел, на душе распускались незабудки, и внутри меня пищала от восторга его ровесница. Двадцатилетняя Полина, на долю которой не досталось романтики, которую никто не называл классной, не обнимал так ласково и не предлагал быть его девушкой. Но ведь мне не двадцать, а тридцать!

– Мне пора, – в смятении пробормотала я. – А то сестра волноваться будет.

Руки Данилы все еще держали меня, не давая сбежать. Может, сказать ему сейчас, что я и есть та вредная сестра? И посмотреть, как он от меня отшатнется с отвращением. Но от этой мысли мне сделалось невыносимо горько, и сердце тревожно застучало в груди. Как будто мы стояли на краю пропасти и прощались навсегда. А я поняла, что не хочу прощаться с Данилой и теми волнующими ощущениями юности и счастья, которые он мне дарил.

– Иди, – Данила ласково провел пальцем по моей щеке, заставив затрепетать. – А никакого парня у тебя нет, – весело добавил он, глядя на меня.

– Нет, есть, – упрямо возразила я.

– И как же его зовут?

– Гена, – само собой вырвалось у меня имя бывшего мужа.

– Что за дурацкое имя, – фыркнул Данила.

И я была с ним совершенно согласна. Мой брак тоже был дурацким от начала до конца. Я влипла в него по глупости, потому что была молодой и наивной. Сейчас я бы такой ошибки уже не совершила.

– Такая девушка, как ты, слишком хороша, чтобы встречаться с крокодилом, – серьезно сказал Данила. – В субботу зайду за тобой в три и пойдем в кино.

Я захлопала ресницами. Он что, меня на свидание зовет?

– Сестре можешь не говорить, – усмехнулся он. – А то еще не отпустит.

– Врать нехорошо! – машинально возразила и осеклась. А я чем сейчас занимаюсь? Вру Даниле, притворяясь своей младшей сестрой! И, кажется, собираюсь идти с ним на свидание послезавтра. Точно собираюсь. Ну когда еще у меня выдастся шанс сходить в кино с двадцатилетним парнем?

– Сколько тебе лет? – вырвалось у меня.

– А для тебя это важно? – Он усмехнулся. – Уж постарше тебя буду.

Я закашлялась, и Данила наконец убрал руки с моей талии и постучал меня по спине.

– Ты чего?

– Ничего… – выдохнула я, пятясь к двери. – Я пойду.

– В субботу в три? – Данила выжидающе выгнул бровь.

Я на миг замерла, принимая решение. Так просто сказать ему «нет», попросить больше никогда меня не беспокоить и на этом поставить точку в затянувшейся шутке. Но как же не хочется этого делать! Пускай это неправильно, пускай я обманываю его. Но разве я не заслужила хоть немножко любви? Хотя бы на один день я могу снова почувствовать себя двадцатилетней и сходить на свидание с Данилой. Только один раз!

В конце концов, что у меня было в жизни? Заботы и потери, которые обрушились на меня так рано, что я повзрослела быстрее сверстников. Неудавшийся брак, в который я бросилась, чтобы спастись от одиночества, но только еще сильней разбила сердце. В настоящем – только работа и одиночество. А может быть приключение!

Вот оно – стоит напротив, смотрит с интересом, искушает. Такие парни, как Данила, мной никогда не интересовались раньше. А еще он был похож на молодого Леонардо Ди Каприо в современной версии «Ромео и Джульетты», которую я засмотрела до дыр, когда училась в универе. Я мечтала, чтобы в моей жизни появился такой Ромео. И вот он появился. Только десять лет спустя, когда Джульетта уже выросла…

– Так что, солнце, идем послезавтра в кино? – нетерпеливо повторил Данила.

– Да, – выдохнула я и сбежала, мысленно повторяя про себя: «Только одно свидание! Первое и последнее!»

Глава 4

И о чем я только думала, когда вчера согласилась на свидание с Данилой? Мне ведь даже не в чем пойти!

Утром в пятницу я встала пораньше, чтобы перетрясти свой гардероб. Но только убедилась в том, что ничего подходящего для свидания у меня нет. Точнее, для свидания с Данилой нет. В моих деловых платьях и костюмах можно пойти на премию «Учитель года», в театр, на свидание с солидным мужчиной. Но для встречи со студентом ничего не годится! Три года назад, когда я начала преподавать в вузе, я кардинально сменила гардероб. Накупила однотонную одежду в классическом стиле, которая делала меня серьезней и взрослее. А все свои легкомысленные яркие одежки отдала дочке консьержки – Лена училась в школе и была младше на десять лет. И теперь я жалела, что не оставила хотя бы пару вещичек.

Придя в институт, я внимательно разглядывала студенток – как одеты, во что обуты, какие у них сумки, какие прически. Ведь уже завтра мне предстояло притвориться двадцатилетней! И пижамка впотьмах вечеринки, как и джинсы с футболкой вчера вечером уже не прокатят. Ведь я не к соседу в гости иду в домашней одежде, а на свидание в кинотеатр.

А значит, мне нужны не просто джинсы и свитерок, а еще верхняя одежда, обувь и шапка! Ведь в берете и черном пальто Данила меня видел. Впрочем, без шапки можно обойтись – в двадцать лет я уже с нуля градусов ходила с непокрытой головой и морозила уши. Как-нибудь не замерзну за один вечер!

А вот такой красный свитерок, как у студентки Маши, с забавным котенком, вполне можно купить для свидания с Данилой и потом носить по выходным под пальто – и тепло, и никто не увидит, если я надену его в магазин или для прогулки в парке.

– Да, сдам я, Полина Николаевна, сдам! – нервно выпалила Маша, собиравшая конспекты после занятия.

– Что, Маша? – удивилась я, спохватившись, что слишком пристально разглядываю девушку.

– Курсовую! – поклялась та. – Я пишу, совсем чуть-чуть осталось.

Про курсовую, которую студентка мне задолжала, я уже и забыла. Гораздо больше меня волновал ее прикид.

– Конечно, сдашь, Маша. Я на твой свитер засмотрелась, – призналась я. – Очень красивый!

– Вам нравится? – Второкурсница довольно заулыбалась.

– Очень! Где ты его покупала?

Маша назвала недорогой магазин, и я сделала пометку заглянуть туда после работы.

– А вы себе хотите? – Студентка удивленно покосилась на меня.

– Да что вы! – Я замахала руками. – Мне уже не по возрасту!

Девушка все еще с подозрением смотрела на меня, не спеша выйти из аудитории, и я соврала:

– Сестре младшей хотела купить, у нее день рождения скоро.

– А у вас есть сестра? – изумилась Маша.

С позавчерашнего дня есть. Я улыбнулась студентке, чтобы скрыть замешательство.

– И сколько ей? – спросила Маша.

– Двадцать.

Маша улыбнулась и сказала, перед тем как покинуть аудиторию:

– А знаете, Полина Николаевна, вам бы тоже пошло!

Я проводила ее взглядом, задержавшись на грубых ботинках на рифленой подошве и рюкзачке за плечом, дополнявших образ студентки. В моем гардеробе таких не было, я предпочитала каблуки и элегантные сумки. Что ж, сегодня мне придется порядком раскошелиться. Но игра того стоит! Даже если всего на один день.

После занятий я заглянула в торговый центр у метро. Там как раз находился магазин, который посоветовала мне Маша. Одежда в нем была молодежной и бюджетной. Разглядывая разноцветные вешалки, я повеселела. Не так уж дорого обойдется мое преображение. Это в студенчестве цены кусались, а с зарплатой преподавателя вуза я вполне могу позволить прикупить пару вещиц. Даже если надену их один раз.

В моем гардеробе преобладали пастельные тона и черно-белая гамма. Поэтому рука сама собой потянулась к таким вещам. Но я вспомнила красный свитерок Маши с котенком и отыскала точно такой же на полке. Ведь завтра я буду Алиной! А значит, одежду нужно выбирать от противного – яркую и пеструю.

– Выбираете что-то себе? – раздался вкрадчивый голос за спиной, когда я развернула красный свитер, чтобы прикинуть размер.

– Нет-нет! – вскрикнула я, поспешно бросая свитер на полку, и оглянулась по сторонам – нет ли поблизости моих студенток? – Ищу что-то в подарок младшей сестре, – пояснила я юной продавщице, с удивлением взиравшей на меня.

– Какой размер нужен?

– Мы одного размера, – уже привычно соврала я.

Пока девушка искала в стопке свитеров нужный, я разглядывала ее и думала, что она гораздо больше подходит Даниле по возрасту, чем я. И зачем я только согласилась вчера на свидание? Кого я хочу обмануть этим маскарадом? Себя не обманешь!

– Вот ваш размер, – продавщица протянула мне свитер.

– Это для сестры! – нервно уточнила я, прижимая его к груди. – А джинсы у вас есть?

К свитеру я выбрала новые джинсы – не идти же на свидание в тех, потертых, пятилетней давности, в которых я заглядывала к Даниле по-соседски вчера! Хоть джинсы я уже давно не носила, их вполне можно оставить в гардеробе и на потом – для походов в магазин или прогулок в парке.

Рядом я заметила стойку с молодежными куртками – зима закончилась, и на них сделали скидку. Мне очень приглянулась розовая куртка на легком пуху, и я прикинула ее прямо у зеркала в зале. Из отражения на меня взглянула девчонка, какой я была лет десять назад, и я довольно улыбнулась. Конечно, расточительство – покупать куртку ради одного свидания. Но потом ее можно будет подарить дочке консьержки, как я уже делала раньше! Мы одного размера, Лене как раз по возрасту будет, а я еще доброе дело сделаю!

– Вашей сестре понравится, – заметила продавщица, проходя мимо из примерочной с ворохом одежды в руках. – Отпадная куртка! А шапка к ней не нужна? На них как раз скидки, – она кивнула на стойку у кассы.

В итоге меньше, чем на тысячу рублей, я купила розовую шапку с меховым помпоном, какие носили мои студентки, а к ней еще шарф объемной вязки и перчатки. Несмотря на десятое марта, температура держалась около нуля и не хотелось идти на свидание к Даниле с красными ушами. А потом отдам шапку с шарфом Лене вместе с курткой!

Из магазина я вышла с двумя полными пакетами и по пути к эскалатору притормозила у витрины обувного, заметив ботинки на рифленой подошве наподобие тех, которые носит Маша. Продавщица внутри приветливо мне улыбнулась. Я отвела глаза и быстро зашагала прочь. Обувь стоит слишком дорого, чтобы покупать ее ради одного свидания! Надену полусапожки на каблуке – классический вариант подойдет в любом возрасте.

К подъезду я шла, как шпион. Все время оглядывалась – не идет ли Данила? Не хватало еще, чтобы парень заметил меня с покупками из молодежного магазина! Как назло, их положили в фирменный пакет, а он просвечивал. Но мне повезло. Парня видно не было.

Я проскочила мимо консьержки, которая кивнула мне со своего места. Обычно я останавливалась, чтобы переброситься с ней парой слов, но в этот раз заторопилась сразу к лифту – боясь, что меня застукает Данила.

Только зайдя домой и закрыв дверь, бросила покупки к ногам и перевела дух. Пронесло!

В комнате я разложила обновки на диване и срезала с них бирки. Странно было смотреть на вещи со стороны – как будто они принадлежали другому человеку. Впрочем, так и было. Ведь я собиралась притворяться девушкой, которой нет. Моей несуществующей младшей сестрой Алиной.

Чтобы получше вжиться в роль завтра, на ночь решила посмотреть молодежную комедию в онлайн-кинотеатре. Внимательно наблюдала за юными актрисами, переняла пару кокетливых жестов и выписала пару модных словечек. Сделала пометку говорить более высоким голосом и почаще хихикать. Ничего сложного!

Ночью мне снилось, что я сижу в аудитории среди своих студентов. Болтаю с Данилой, который тоже сидит среди учащихся, и хихикаю. Преподавателя всё нет, и Данила наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. А потом кто-то трогает меня за плечо. Обернувшись, я вижу Машу, которая с укоризной говорит:

– Полина Николаевна, хватит целоваться! Вы лекцию читать будете?!

Сгорая со стыда, я вскакиваю с места и выхожу к доске. Но не могу вспомнить тему лекции и беспомощно мямлю. Студенты начинают смеяться и показывать на меня пальцем. Опустив глаза, я вижу, что стою перед ними в красном свитере с котенком и без юбки, в одних черных кружевных трусиках. Кто-то глумливо свистит, и я просыпаюсь.

Сон подпортил настроение, и с утра, сделав кофе, я корила себя за то, что вляпалась в эту авантюру. Зачем только согласилась на свидание с Данилой? Глупо притворяться младше, чем я есть!

Но когда открыла шкаф с обновками, во мне взыграл азарт. Почему бы не поиграть? Если бы не Данила, я провела субботу на диване, за книгой или фильмом про выдуманную историю любви. А сегодня в кои-то веки мой выходной пройдет необычно, и я сама стану героиней романтической истории! Хотя бы на денек!

Чтобы убить время до свидания, я убрала квартиру и перемыла полы.

А за час до прихода Данилы приняла душ, вымыла волосы и переоделась, чтобы вжиться в роль.

– Алина, я Алина, – повторила я нараспев, стоя у зеркала в красном свитере с котенком и обтягивающих джинсах, которые делали меня стройней. Говорить я решила более высоким голосом, как мои студентки и героини вчерашнего фильма, чтобы казаться моложе. Техникой речи я владела – специально тренировала голос, чтобы выдерживать долгие лекции, и знала, как можно заставить голос звучать более низко и солидно или наоборот сделать его звонким и молодым.

Копна каштановых волос, рассыпанная по плечам, делала меня похожей на себя двадцатилетнюю. Примерно так я тогда одевалась, а волосы носила распущенными или заплетала в свободную косу. К тому же я была миниатюрной и невысокой, так что вполне могла сойти за одну из моих студенток.

Чтобы отличаться от моих учениц, в университете я для солидности носила очки, хотя особого смысла в них не было – зрение у меня было почти идеальным. В обычной жизни я вполне обходилась без них, и сейчас, сняв очки, я тоже казалась моложе, что мне на руку на свидании с Данилой.

Оставалось сделать легкий макияж, как в студенческие годы. Я подкрасила ресницы и перетрясла косметичку. Как жаль, что нет ни одной розовой помады, все яркие и делают меня взрослей. Пришлось воспользоваться гигиенической, которой я увлажняла губы на ночь. Хоть и бесцветная, но губы не будут выглядеть сухими и не станут шелушиться на мартовском ветру. А вдруг Данила захочет меня поцеловать?.. От этой мысли сердце забилось чаще, как будто я правда двадцатилетняя девчонка, а не тридцатилетняя женщина.

Чем ближе к трем, тем сильнее я нервничала, как перед самым настоящим свиданием. Впрочем, для Данилы оно и будет настоящим. Это я, взрослая тетка, собираюсь его обманывать, и от этой мысли я волновалась еще больше.

Вытащила из шкафа полусапожки на каблуке – пойдет на один вечер. Сестры же меняются вещами, правда? Алина вполне может надеть элегантные сапожки старшей сестры, чтобы произвести впечатление на молодого человека. Если повезет, Данила не будет присматриваться к моей обуви. А объемную кожаную сумку-саквояж, с которой хожу на работу, убрала в шкаф. Для свидания она точно не подойдет. Другие сумки были ей под стать – все в деловом стиле, черные и солидные. Мои студентки такие не носят. У них или рюкзачки, или яркие сумки с принтами и аппликациями. Решила сумку не брать вообще. Как и телефон – чтобы не зазвонил в самый неподходящий момент и не раскрыл мой обман. Могу я мобильный забыть дома? Вполне! Все, что мне надо – кошелек и карта, чтобы заплатить за себя. А карта-то на мое реальное имя, кстати! И налички в кошельке всего ничего – как в моем студенчестве.

Я как раз задумчиво разглядывала карту, когда раздался звонок в дверь. Я так и подпрыгнула, выронив карту. На миг мелькнула мысль затаиться и не открывать. Пусть Данила позвонит-позвонит и уходит! Не будет же он выламывать дверь? Но при мысли о том, что он уйдет, мне стало еще хуже, и я крикнула:

– Иду-иду!

Затолкала карту в кошелек, а его – в карман куртки. Накинула куртку, обулась. Нахлобучила розовую шапку с помпоном и намотала на шею шарф. А затем выскочила за порог, чуть не сбив с ног Данилу.

– Привет! – улыбнулся он и окинул меня взглядом с головы до ног.

Я испуганно застыла: удалось его обмануть или нет? Кого он видит перед собой – ровесницу Алину или противную дамочку?

– Классно выглядишь, малышка! – Он шагнул ко мне и поправил шапку у меня на голове.

Я заморгала от этого неожиданно заботливого жеста. Уже и не помню, кто и когда вот так поправлял на мне шапку. Разве что мама много лет назад, еще в школе… В носу защипало, и я закусила губу, чтобы сдержать некстати подступившие слезы.

– Ну что, идем? – Данила взял меня за руку и шепнул: – А то твоя сестра, наверное, прилипла к глазку.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну, следит за нами, – усмехнулся он, бросив взгляд на дверь у меня за спиной.

– Ее нет дома, – я спохватилась, что не заперла дверь, и загремела ключами.

Вот ворона! Чуть не ушла, оставив дверь открытой. Увидела Данилу – и все на свете позабыла! Парень тоже принарядился к свиданию. На нем была другая куртка – темно-синяя, с капюшоном с меховой опушкой, не та, что я видела на нем в нашу первую встречу. А под ней – желтый свитер, который на другом бы выглядел смешно и по-детски, а Даниле удивительно шел, делая его модным и стильным. А еще – очень юным! И ему для этого даже не приходится притворяться, как мне. От этой мысли я почувствовала себя последней обманщицей. Но в следующий миг, стоило мне положить ключи в карман куртки, Данила взял меня за руку и потянул за собой – уверенно и по-мужски. И я пошла за ним, навстречу приключению.

Глава 5

Мимо консьержки я проскочила вслед за Данилой, низко опустив голову, чтобы Галина Федоровна меня не узнала. Уфф, пронесло!

На улице в лицо сразу же ударил холодный ветер, и я порадовалась, что все-таки купила шапку, а то отморозила бы уши. Не хватало еще заболеть и загреметь на больничный из-за того, что я пошла на свидание с мальчишкой!

– Ну и март! – заметила я. – Как будто зима на дворе!

– Хочешь поговорить о погоде? – Данила насмешливо взглянул на меня.

Я смешалась. А о чем вообще говорить с парнями? Я общалась со студентами его возраста, но сугубо по учебным делам – домашние задания, вопросы к экзаменам, сессия. О чем вообще говорят студенты в неформальной обстановке? Между собой? А на свидании?

– А ты о чем хочешь поговорить? – спросила я напрямик.

– Ну, например, что ты сегодня делала, – продолжая вести меня за руку за собой, ответил Данила.

У меня в кармане лежали шерстяные розовые перчатки, но мне не хотелось отнимать руку – было приятно чувствовать тепло его ладони. А вторую руку я сунула в карман и соврала:

– Учебники читала, к семинару готовилась…

Знал бы он, что на самом деле я готовилась к свиданию с ним и смотрела молодежную комедию, чтобы притвориться студенткой! Чтобы не спалиться на таких элементарных вопросах, решила рассказывать про себя двадцатилетнюю – такую, какой я была в его возрасте.

– Ты прилежная студентка? – Данила снова бросил на меня насмешливый взгляд.

– Стараюсь. А ты?

– Иду на красный диплом, – похвастался он.

– Да ладно! – поразилась я. – Врешь!

– Я никогда не вру, – ответил он, а я смутилась и опустила глаза.

«А я тебе постоянно вру», – вертелось в голове. Вот как сегодня – накупила новые шмотки, притворяюсь его ровесницей. Единственное, что осталось от меня прежней – это полусапожки. И еще нижнее белье. От этой мысли я покраснела, непонятно почему. Я же не собираюсь показывать ему свое нижнее белье! Хотя оно у меня красивое – кружевное, французской марки. Не то, что хлопковое китайское, которое я носила студенткой.

– Алин, – Данила сжал мою руку и громче повторил то имя, которым я ему представилась. Я поняла, что он уже не первый раз окликает меня.

– Да? Что? Извини, я задумалась.

– Надеюсь, обо мне?

– Конечно, о тебе. Я о тебе сегодня весь день только и думала, – пошутила я.

Но парень принял мои слова за чистую монету и самодовольно улыбнулся. Он знал, что красив, и похоже, привык к вниманию девчонок.

– Я спрашивал, ты где учишься на филфаке? В каком вузе?

Ну вот, опять придется ему соврать… Но раз уж врать, то ближе к жизни. И я назвала свой университет. Ведь я правда там училась! Хоть и получила диплом альма-матер уже шесть лет назад, а потом еще защитилась в аспирантуре и теперь преподаю на нашей кафедре.

– Это какое метро? – снова спросил Данила.

Я машинально ответила и осеклась. Зачем он спрашивает? Еще не хватало, чтобы он приехал встречать меня после занятий, а увидел преподавательницу Полину! Зачем я только согласилась пойти с ним на свидание? Игра затянулась…

Я вырвала руку из его и надела перчатки. Может, сказать, что передумала и вернуться домой?

– Пришли! – объявил Данила.

Я подняла глаза и увидела впереди здание торгового центра. Оказывается, за разговором дорога пролетела незаметно. Теперь уже глупо возвращаться домой на пороге кинотеатра – он находился на верхних этажах. Да и во время сеанса мы ведь не будем разговаривать, так что снова врать мне не придется.

Кинотеатр был мне знаком. С началом ремонта у Данилы я не раз заезжала после работы в кино, чтобы скоротать время до одиннадцати, когда шумные работы закончатся. И вот уж не думала, что приду сюда на свидание с тем самым борзым соседом!

В фойе стояло зеркало, и, проходя мимо, я бросила на него взгляд. Мне было интересно, как мы смотримся с Данилой. На фоне высокого широкоплечего парня я казалась хрупкой мелкой девчонкой, и это меня успокоило.

Данила уже купил билеты онлайн, и, миновав кассу, мы встали в очередь за попкорном.

– Соленый или сладкий? – спросил Данила. – Ты какой любишь?

Я растерялась. Хотя в кино я бывала часто, попкорн не покупала, считая, что не по годам мне хрустеть воздушной кукурузой в темноте кинозала. Я предпочитала чашку кофе с десертом до или после сеанса.

Данила ждал моего решения, как раз подошла наша очередь, и я выпалила:

– Соленый.

Я не успела перекусить дома, да и не хотела – слишком волновалась перед свиданием. А теперь ощутила голод и подумала, что соленый попкорн его утолит лучше.

– Мой любимый, – довольно кивнул Данила. – Тогда возьмем самый большой!

А мне стало приятно оттого, что я угадала. А еще оттого, что Данила оставил выбор за мной – показалось, что если бы я выбрала сладкий, и он тоже разделил бы ведерко попкорна со мной. А может, соврал бы, что сладкий – его любимый! Я с подозрением взглянула на парня, но он выглядел искренним, довольным и расслабленным. И мне стало неловко, что я сужу его по себе. Это же я все время ему вру! Каждую минуту!

– Я заплачу, – я полезла за кошельком, но Данила твердо возразил:

– Я угощаю!

Угощает он! На стипендию! Знаю я, какие они у студентов. А у меня, между прочим, зарплата хорошая и надбавка как молодому специалисту. Но спорить я не стала, чтобы себя не выдать.

– Тебе какой лимонад взять?

– Мне воду, – попросила я и поймала на себе удивленный взгляд Данилы.

Наверное, стоило заказать газировку, как он, но парень уже заговорил с кассиром.

Пока Данила расплачивался, я заметила, что за нами наблюдает одна из девушек, стоящих рядом с подругами. Девчонки уже запаслись попкорном и ждали, когда начнут пускать в зал. Показалось, девчонка видит меня насквозь и сейчас разоблачит при всех: посмотрите-ка, взрослая тетка вырядилась не по возрасту и притворяется юной! Но, заметив мой взгляд, она отвернулась и продолжила разговор с подругами. Может, ей просто приглянулся мой модный прикид. А может – мой парень. Хотя какой же он мой, я прикусила губу и улыбнулась Даниле, забирая свою воду в пластиковой бутылке.

Резко развернулась и налетела на мальчика лет шести, за которым со всех ног неслась запыхавшаяся женщина средних лет. Ребенок захныкал, прижимая ладошку ко лбу, а его мать набросилась на меня:

– Под ноги надо смотреть, девушка!

Я отшатнулась. Это была моя одноклассница и подруга Вера Куницына, а с ней мой крестник Игорек. К счастью, Вера не смотрела мне в лицо, она уже наклонилась к сыну и принялась причитать над ним:

– Игоречек, куда же ты убежал от мамы? Тебе больно? Покажи, где болит!

Их нагнал муж Веры, встревоженный высокий мужчина с залысинами, и набросился на жену:

– За ребенком бы следила, чем на витрины пялиться!

Вот она – счастливая семейная жизнь, которой мне желала Вера, когда недавно поздравляла меня с 8 марта! Я попятилась, прячась за широкой спиной Данилы, пока подруга и ее муж меня не узнали.

– Идем? – Данила потянул меня к залу, в который начали пускать, и заметил: – Противная тетка!

Я вздрогнула. Это он мне?

– Та, которая с ребенком, – добавил он, обернувшись через плечо.

– Ааа, – расслабившись, выдохнула я.

Но настроение резко испортилось. Ведь теткой он назвал мою ровесницу, с которой мы учились в одном классе.

В зале было людно. Обычно я приходила на более поздние вечерние сеансы, когда собиралось не больше десяти человек, а сейчас в субботу днем оказалась в шумной толпе молодежи и чувствовала себя неуютно. Показалось, что ровесники Данилы сразу увидят во мне самозванку и начнут на нас коситься и шептаться. Но никто не обращал на нас внимания, пока мы шли на свои места в середине зала, и я расслабилась.

Девочка, которую я заметила в фойе, тоже пришла на этот сеанс и сидела со своими подругами впереди нас. Они делали селфи и оживленно болтали. В основном в зале собрались девушки и молодые парочки, похоже, фильм был рассчитан на юную аудиторию.

Я обернулась на вход в зал, опасаясь увидеть за спиной Веру с мужем и с ребенком, но их не было. Видимо, они пришли на детский мультик. А может, вообще не собирались в кино, просто ребенок убежал в сторону кинотеатра. Удивительного в том, что мы встретились, ничего не было. Ведь мы жили в одном районе, и сегодня была суббота.

– А что за фильм будет? – спохватилась я, разматывая шарф и бросая на кресло куртку.

– Романтическая комедия, – Данила назвал имена каких-то актеров, которые мне ничего не говорили, а я снова поразилась его сходству с Леонардо Ди Каприо. Может, поэтому я на парня и запала? Ненормально же, что меня так привлекает мальчишка на десять лет младше?

– Почему ты на меня так смотришь? – Данила усмехнулся.

– Сколько тебе лет? – спросила я, но одновременно включили ролик на киноэкране, и мой вопрос потонул в грохоте заставки.

– Что? – Данила наклонился ко мне, и я вдохнула аромат его цитрусовой туалетной воды – свежий и волнующий.

– Ничего, – прокричала я ему в ухо. – Потом!

Свет в зале стал гаснуть, и мы откинулись на спинки сидений, уставившись на экран. Меня порадовало, что Данила, хоть и выбирал места сам, не купил билеты в последнем ряду. Это было бы слишком пошло.

– Ты пахнешь клубникой, – вдруг шепнул Данила, опалив щеку горячим дыханием.

Я смутилась, а он добавил:

– Мне нравится.

Затем он отвернулся к экрану. Я тоже уставилась прямо перед собой, но не видела ничего. Сердце колотилось, как бешеное. Да что со мной такое происходит?

– Бери! – Данила придвинул ко мне ведерко попкорна, а затем бросил себе в рот горсть и захрустел. Так соблазнительно, что я тоже зачерпнула попкорна и ощутила соленый вкус на губах.

Фильм начался, и я почувствовала себя студенткой, которая пришла в кино с симпатичным парнем. Как будто время повернуло вспять, и мне снова было 20. Не нужно волноваться о том, что часики тикают и пора замуж и детей. Можно никуда не торопиться, просто смотреть кино и наслаждаться компанией приятного парня.

Комедия про блогера, который завел роман с девушкой, чтобы раскрутить блог, оказалась веселой и забавной, мы хохотали не переставая.

К чести Данилы, он не распускал руки во время сеанса и не пытался меня поцеловать, чего я мысленно опасалась. Хотя я и мечтала о поцелуе с ним, как влюбленная школьница, но предпочла бы, чтобы это случилось в более романтичной обстановке, а не в зале, полном зрителей. А вот наших соседей на переднем ряду наличие публики ничуть не смущало – они целовались, не отлипая друг от друга весь киносеанс. Но Данила был увлечен просмотром, только за руку меня взял, когда попкорн закончился. И это было так приятно, что я даже простила парню все те долгие вечера, которые я коротала одна в кинозале – чтобы не слушать грохот его ремонта. Все они стоили того, чтобы сейчас сидеть рядом с ним и хохотать во весь голос, как будто мне двадцать лет. В тридцать так хохотать уже неприлично. Но об этом я подумаю завтра…

А пока блогер Макар нашел счастье с милой девушкой-ветеринаром Варей, на экране пошли титры, и в зале включили свет. Парочка на ряду впереди продолжала целоваться, как ни в чем не бывало, а мы двинулись на выход в толпе молодежи. Данила крепко держал меня за руку, и я следовала за ним, как будто мы тоже были парой. Я снова поймала на себе взгляд девушки, которая пришла на сеанс с подругами, но теперь мне было ясно – ей приглянулся симпатичный Данила. Она не видела, что я старше, и в ее взгляде не было осуждения, только зависть и грусть оттого, что этот классный парень – со мной.

– Посидим в кафе? – предложил Данила, и я расслабленно кивнула, желая продлить этот приятный вечер.

Я ожидала, что парень приведет меня на шумный фудкорт, куда устремилась молодежь с нашего сеанса. Но он направился к эскалатору, и мы спустились на этаж ниже, где располагалась кофейня поуютней.

Предвкушая чашку капучино в компании Данилы, я зашла в кафе следом за ним и наткнулась взглядом на знакомую семейку. Вера с мужем и ребенком сидели за столиком и вяло переругивались. Не хватало еще, чтобы подруга заметила меня с Данилой!

Я резко развернулась и потащила парня на выход.

– Мне нужно срочно домой! – выпалила я.

– Выпьем кофе и пойдем, – возразил Данила, таща меня обратно.

– Сестра меня убьет! – затараторила я. – Я обещала вернуться к семи!

– К семи? – Данила удивленно взглянул на меня. – Время-то детское!

– Ты не понимаешь, – я бросила отчаянный взгляд на столик, где сидела Вера. К счастью для меня, она ссорилась с мужем и меня не замечала. – Я обещала помочь с уборкой. И стиркой! – Я уже не знала, что еще соврать Даниле, чтобы скорее увести его отсюда.

– Окей, – сдался он. – К семи ты будешь дома, не переживай! Сейчас шесть. Мы еще и кофе попить успеем.

– А вдруг пробки? – вскрикнула я, нервно оглядываясь через плечо. Не смотрит ли на нас Вера?

– Какие пробки? Мы же пешком, – Данила осекся и взглянул туда же, куда я. – Ты что, заметила кого-то из знакомых?

– Там мой бывший, – соврала я. – Не хочу с ним встречаться.

Неподалеку от Веры сидела компания молодежи, и Данила задержал на них взгляд.

– Может, познакомишь нас и я попрошу, чтобы он больше тебя не тревожил? – предложил Данила.

Вот зачем он такой милый, а? А я последняя врушка! Ненавидя себя, я покачала головой и тихо попросила:

– Давай уйдем, пожалуйста!

Наконец мне удалось увести Данилу из кафе, и мы спустились по эскалатору на первый этаж. Парень настоял на том, чтобы угостить меня кофе на вынос, и мы задержались у стойки другого кафе.

– Какой взять тебе? – Он повернулся ко мне.

– Капучино.

Я хотела заплатить, но Данила снова не дал. Пока он отвернулся к кассе, я с тревогой поглядывала на эскалатор – не догонит ли нас Вера. Пожалуй, никогда в жизни я так сильно не ждала кофе! А когда он был готов, схватила свой бумажный стаканчик и чуть ли не бегом ринулась на выход.

– Да не беги ты так, солнце, – рассмеялся Данила, беря меня под локоть. – За тобой никто не гонится.

Я бросила опасливый взгляд назад, боясь увидеть за плечом Веру, и скорее юркнула в крутящиеся двери, торопясь покинуть торговый центр.

– Не хочешь рассказать мне о нем? – спросил Данила, когда мы вышли на улицу.

Я вздрогнула.

– О ком?

– О своем бывшем. Это был тот Гена, о котором ты говорила?

– Даже вспоминать о нем не хочу, – я помотала головой.

А Данила рассмеялся, глядя на меня и попросил:

– Сделай так еще раз!

– Что? – растерялась я.

– Когда ты качаешь головой, у тебя помпон смешно шевелится.

– Да ну тебя! – Я шутливо ткнула его в грудь и осеклась. Вот как я себя веду? Как будто не взрослая женщина, а девчонка-соплюха. – Лучше расскажи о себе! – Я поспешила перевести тему.

– Ну, – Данила усмехнулся, – я двоечник, устраиваю шумные вечеринки, мешаю соседям спать…

– Это я и так знаю, – фыркнула я. – А как ты вообще в наш дом попал? Тебе родители квартиру купили?

– Почему купили? От бабушки досталась.

– Клавдия Ивановна – твоя бабушка? – ахнула я. Такая мысль мне даже в голову не приходила. За девять лет с тех пор, как я переехала в этот дом, никогда не видела внука у нее в гостях и считала старушку одинокой.

– Ну да, а что тебя удивляет?

– Она никогда о тебе не рассказывала.

– А ты ее знаешь? – удивился Данила.

– Конечно, знаю! Я ей продукты носила, и вообще… – Я осеклась, подумав, что бабушка могла рассказывать Даниле обо мне, то есть о соседке Полине. У которой никогда не было младшей сестры Алины!

– Бабушка с моими родителями поссорилась, уж не знаю, почему, мне не говорили, – объяснил Данила. – А сейчас они помирились и забрали ее к себе на дачу.

– Так она не умерла? – обрадовалась я.

– Конечно, нет! – возразил Данила. – Бабуля еще до ста лет проживет! Ей всего семьдесят четыре.

Я от души пожелала Клавдии Ивановне прожить подольше, но нахмурилась при мысли, что Данила может расспросить бабушку обо мне. Хотя какая разница? Все равно мы больше с ним встречаться не будем. Поиграла в студентку и хватит. А вслух спросила:

– Значит, ты не выбросил все ее вещи на помойку?

– Чьи? Бабушкины? Конечно, нет! Мы их все перевезли на дачу, они теперь в ее комнате стоят, ей так привычней.

– А фикус и лимонное дерево? – уточнила я.

– Их тоже, – успокоил меня Данила.

Я улыбнулась. От мысли, что Клавдия Ивановна на склоне лет помирилась с родными и живет теперь не одна, на сердце стало теплей.

– Передавай ей привет, – вырвалось у меня прежде, чем я сообразила, что ляпнула. Какой привет! От кого? От Алины, которую она знать не знает?

– Обязательно передам! – пообещал Данила. – А хочешь, как-нибудь съездим ее навестить? Она будет рада.

– В смысле, съездим? – насторожилась я.

– Ну, ты же теперь моя девушка. Все равно придется знакомить тебя с родителями.

– Я не твоя девушка, – сердито отрезала я. – И вообще…

Хотела сказать, что мне тридцать лет и меня зовут Полина. Но Данила привлек меня к себе и шутливо щелкнул по носу:

– Не люблю, когда моя девушка со мной спорит!

А мне как-то резко расхотелось с ним спорить. Переплетя руки, мы дошли до дома в начинающих сгущаться сумерках, и я просто наслаждалась компанией Данилы и ощущением тепла в руке. Это было неправильно, но так приятно, что я выбросила все мысли из головы и просто позволила себе побыть счастливой и юной рядом с ним.

Данила задрал голову на фасад дома и заметил:

– Твоя сестра еще не вернулась.

– Что? – растерялась я.

– Свет в окнах не горит.

– Ааа, – протянула я. – Наверное, на свидании задержалась.

– Твоя сестра с кем-то встречается? – удивился Данила.

– А почему бы и нет? – обиделась я. – Вообще-то она молодая, красивая, умная женщина!

«И в данный момент стоит перед тобой!» – мысленно добавила я.

– Ну да, – скептически протянул Данила. Судя по выражению его лица, ни молодой, ни красивой, ни умной он настоящую меня не считал, и от этого мне сделалось еще обидней. – Что же она в свои сорок не замужем?

– Ей тридцать! – возмутилась я. Пожалуй, слишком бурно, поэтому сбавила тон. – И замужем она была. Не сложилось.

– Понятно, – протянул Данила, как будто все обо мне знал.

– Да что тебе понятно? – завелась я. – Ты ее вообще не знаешь!

– Зато знаю тебя. И вижу, что ты сильно любишь сестру, раз так горячо ее защищаешь. Значит, не такой она плохой человек…

Я открыла рот, чтобы снова возмутиться, но Данила притянул меня к себе.

– Пусти, – пискнула я.

– А то что, сестра заругает? – Он усмехнулся и затащил меня под козырек. – На всякий случай спрячемся, а то вдруг она потушила свет и наблюдает за нами из-за занавески.

Я нервно хихикнула. Знал бы он, что я и есть эта вредная сестра! Но в следующую минуту у меня все мысли вылетели из головы, потому что Данила обнял меня крепче и я взволнованно замерла в его объятиях. Даже сквозь куртку я чувствовала, какие сильные у него руки. А затем он наклонился ко мне, и я приподнялась на цыпочки, приближая наш поцелуй.

Это было какое-то наваждение. Ни один из моих студентов не вызывал во мне таких сильных чувств, как Данила. Я всегда относилась к ним, как к детям. Но Данила был другим, и рядом с ним я забывала о разнице в возрасте и чувствовала себя девчонкой, которая мечтает о первом поцелуе красивого парня. А Данила был очень красивый, еще какой!

Наши губы были совсем близко, я уже чувствовала его горячее дыхание со вкусом кофе, как вдруг нам помешали. Хлопнула дверь, выпуская наружу консьержку. Я ойкнула и спряталась за широкую спину Данилы. Только бы она меня не узнала! Но во дворе было темно, а Галина Федоровна была подслеповата. Поэтому только строго спросила:

– Что это вы тут делаете?

– Воздухом дышим, – весело ответил Данила, закрывая меня спиной и меховым капюшоном.

– Смотрите у меня! – пригрозила женщина. – Не безобразничайте! И чтоб не шумел, студент, понял?

– Понял, – послушно кивнул Данила.

Консьержка сошла с крыльца. А я нащупала связку ключей в кармане, открыла домофон и юркнула в подъезд.

Данила догнал меня у лифта.

– Сбегаешь, солнце?

– Мне пора.

Я шагнула в лифт, а он за мной. Двери захлопнулись, и мы оказались вдвоем в лифте. Как в нашу первую встречу. Только тогда Данила видел во мне противную дамочку, а я приняла его за курьера. И между нами стоял барный стул. Могла ли я тогда подумать, что через три дня пойду с парнем на свидание и буду притворяться девчонкой на десять лет младше? Вот кашу я заварила!

– Зайдешь на чай? – Данила игриво выгнул бровь, и я испуганно затрясла головой.

Знаю я этот чай!

– Мне домой пора.

– А то сестра заругает, – усмехнулся Данила. – Понял.

А потом притянул меня к себе и обнял.

– Ты удивительная девушка, Алина.

«Я Полина», – хотела ответить я. Шутка слишком затянулась. Но не смогла вымолвить ни слова. Просто смотрела на него вблизи и любовалась, какой он красивый.

Данила потрепал меня по шапке с помпоном, а затем снял ее и сунул мне в руки.

– Мне нравятся твои кудряшки.

Он пропустил прядь моих каштановых волос между пальцев. Лифт открылся на моем этаже, и я протиснулась наружу, мысленно прощаясь с Данилой навсегда. Что-нибудь придумаю! Скажу, что Алина уехала – ухаживать за больной бабушкой в Сибирь или учиться в Оксфорд. Когда я сниму с себя молодежные шмотки и снова стану собой, отказать Даниле будет проще. Зачем я только устроила этот карнавал?

– Зайду за тобой завтра в одиннадцать, – сказал мне вслед Данила.

Я обернулась и успела увидеть, как он послал мне воздушный поцелуй, прежде чем двери закрылись и лифт увез его на этаж выше.

Я прижала руку к горящим губам и глубоко вздохнула. Это было сильнее меня. Я не могла отказаться от Данилы. Я мечтала о поцелуе с ним.

Конечно, я пойду с ним на свидание. Еще как пойду! Кто бы на моем месте отказался, когда тебя зовет на свидание молодой Леонардо Ди Каприо?

Глава 6

На следующее утро я проснулась в отличном настроении, которое не мог испортить даже снег с дождем за окном. Вчерашнее свидание с Данилой зарядило меня энергией, и я уже скучала по парню и гадала, куда на этот раз он меня поведет.

Влезла в красный свитерок и джинсы и снова стала двадцатилетней Алиной. Даже напевала вслух, пока подкрашивала ресницы, и приплясывала в такт музыкальному каналу, который нашла в телевизоре. Обычно я смотрела канал «Культура» или новости, но сегодня мне хотелось быть на одной волне с Данилой.

Он не заставил себя ждать – позвонил в дверь ровно в одиннадцать, как и договаривались.

– Привет, солнце, – он радостно улыбнулся мне, и на сердце сразу потеплело.

– Куда мы идем? – с любопытством спросила я, впуская Данилу за порог и натягивая розовую куртку и шапку.

– Увидишь! – загадочно усмехнулся он, потом заметил черное пальто на вешалке, посерьезнел и бросил опасливый взгляд в комнату и на кухню, которые просматривались от порога. – Твоя сестра дома?

– Она в ванной, – соврала я, указав на запертую дверь.

Данила с удивлением покосился на дверь, из-за которой не доносилось ни звука. А затем громко сказал:

– Доброе утро, Полина!

Вот блин! Зачем я только соврала? И что теперь делать? Решение пришло внезапно. Я с силой ударила парня в грудь и буквально вытолкала за порог.

– Полин, я ушла! – крикнула я и быстро захлопнула дверь, уводя Данилу к лифту.

– Твоя сестра могла бы и поздороваться, – усмехнулся он, следуя за мной.

– Она маску на лицо наложила, из глины, – соврала на ходу я. – Лучше тебе это не видеть.

Парень усмехнулся.

– А рот ей тоже стянуло, что ответить не смогла?

Я вспыхнула, отметив на будущее, что врать о присутствии Полины больше не стоит, и пробормотала:

– Может, она зубы чистила!

– Не любит она меня, да? – продолжил Данила, входя вслед за мной в лифт.

– Просто она у меня очень строгая, – я скривила мордочку. – Говорит, что мне надо сначала отучиться, а уже потом о парнях думать.

– Ей бы самой мужчину найти, – протянул Данила. – Хотя ему останется только посочувствовать, – добавил он, а я вспыхнула:

– Почему это?

– Она кого хочешь достанет! – Данила взглянул мне в лицо и запнулся. – Ладно, не будем!

Но мое настроение уже было подпорчено – и моей ложью, и отношением Данилы ко мне настоящей. Всю дорогу до метро, пряча лицо от мокрого снега под низко надвинутым капюшоном, я могла думать только о том, что наш с ним роман – ложь, и девушки, которую он позвал на свидание, не существует.

Данила привез меня в торговый центр в паре остановок от нашего дома.

– Боулинг? – удивилась я, входя вслед за ним и озираясь по сторонам.

Данила весь светился от предвкушения:

– Играла когда-нибудь?

Я помотала головой, растерянно глядя на светящиеся неоном дорожки в глубине полутемного зала.

– Я тебя научу, – пообещал он.

Внутри пахло воском и почему-то грязными носками. Было слышно, как шары с грохотом проносятся по дорожкам. Совсем не таким я представляла наше второе свидание, и у меня возникло желание уйти.

Но Данила уже подошел к стойке администратора и договаривался о дорожке.

Приблизившись, я увидела цены на экране над стойкой. Стало понятно, почему парень привел меня сюда пораньше днем. Сейчас аренда дорожки была вдвое дешевле, чем с четырнадцати часов. Я предложила оплатить аренду пополам, но Данила на меня так глянул, что я сразу осеклась и сунула кошелек обратно в маленький серебристый клатч, с которым обычно ходила в театр. Я отыскала его в шкафу перед свиданием, и он единственный как-то вписывался в образ студентки.

– Какой у тебя размер? – Парень подвел меня к гардеробу и помог снять куртку.

– Сорок второй, – с удивлением отозвалась я.

Данила рассмеялся, а я с недоумением взглянула на него.

– Не одежды, а обуви.

– Тогда тридцать шестой.

– Да ты Дюймовочка, – улыбнулся он, а я смущенно зарделась. В мои тридцать меня так давно никто не называл.

Он отдал нашу одежду в гардероб и подошел к прилавку, за которым выдавали кроссовки для боулинга. Запах грязных носков усилился, и я с сомнением посмотрела на ряды сменной обуви. А это вообще гигиенично? Не хватало еще подхватить грибок! Едва удержалась, чтобы не поморщиться.

Но Данила уже взял кроссовки себе и пару поменьше для меня. К счастью, мой размер популярностью не пользовался, и мне досталась относительно новая пара. Ладно уж, как-нибудь перетерплю. Но чтобы я еще хоть раз пошла на свидание со студентом! Поиграю сегодня – и с меня хватит.

С такими мыслями я переобулась и направилась за Данилой к дорожке, мечтая скорее вернуться к себе и устроиться на диване с любовным романом. И что мне не сиделось дома? Нет же, приключений захотелось! Получай!

Почти все дорожки были заняты, и, пока мы шли, я с любопытством смотрела, как игроки бросают шары. У кого-то получалось сбить кегли, у кого-то шар сразу слетал в желоб, не докатившись и до середины дорожки.

– Все дело в размахе и силе броска, – пояснил Данила. – Я покажу.

Когда мы подошли к свободной дорожке, на табло уже горели наши имена. Данила помог мне выбрать самый легкий шар – розовый, показав, как вставлять пальцы в отверстия и держать его на весу. А себе он взял шар потяжелее – фиолетовый.

– Это делается так.

Парень разбежался, замахнулся и, чуть присев, бросил шар на дорожку. Раздался грохот, и шар ровно и быстро покатился в самый центр, разметав все кегли.

– Ух ты! – Я захлопала в ладоши.

– Не ух ты, а страйк, – Данила скромно улыбнулся – мол, ничего такого. – Теперь ты попробуй!

Настало мое время позориться. Я неуклюже разбежалась, попыталась повторить за Данилой, но кроссовки непривычно заскользили. Попытавшись удержаться на ногах, я выронила шар в самом начале дорожки, и он сразу же скатился в желоб, не успев сбить ни одной кегли.

– Ничего, солнце, научишься! – ободрил меня Данила. – Я помогу.

Вторым броском он снова выбил страйк и бросил на меня победный взгляд. Я снова похлопала, удивляясь, какой же он еще мальчишка. Привел меня в боулинг, чтобы покрасоваться и заслужить мое восхищение.

Данила подошел ко мне, еще раз показал, как правильно держать шар, разбегаться и приседать, отпуская шар на дорожку. Для меня, привыкшей учить других, было необычно оказаться в роли ученицы. Тем более, когда в роли учителя выступал парень намного младше. Я внимательно слушала его, повторила за ним несколько движений, и, когда наконец бросила шар на дорожку, он докатился до кеглей и сбил целых три с краю! Я даже запрыгала от радости, входя в азарт.

– Йоху! – машинально у меня вырвался возглас из молодежной комедии, которую я смотрела накануне.

– Молодец! – Данила с улыбкой протянул мне ладонь, и я задорно ударила по ней.

Затем он забил свой третий страйк, а я с третьего удара выбила уже пять кеглей.

– У тебя талант! – похвалил Данила, а я шутливо ткнула его в грудь.

Атмосфера боулинга раскрепощала, я разгорячилась от игры и начала получать удовольствие. С каждым разом у меня выходило все лучше, и последним десятым ударом я все-таки забила страйк! От радости я бросилась Даниле на шею, а он подхватил меня за талию и закружил.

Теперь я нисколечко не жалела, что провожу этот воскресный день с ним, а не с книгой на диване. Я как будто сама оказалась в книге или в молодежной мелодраме.

Хотелось пить, и Данила принес стакан сока, который выиграл за три страйка подряд. Выглядел он при этом таким довольным, как будто завалил мамонта. И мы, шутя и дурачась, выпили этот стакан на двоих, а затем начали вторую игру.

Час игры пролетел незаметно, и я даже расстроилась, когда наше время вышло. Зато Данила выбил пять страйков подряд и выиграл пиццу, которую нам приготовили в баре. Усевшись за столик, мы ели горячую пиццу, запивали соком и делились впечатлениями об игре. С Данилой было так легко и весело, что я совсем забыла о разнице в возрасте между нами и наслаждалась его компанией.

– Ты что же, никогда не ходила с друзьями в боулинг? – удивился Данила.

– Ни разу, – призналась я. Эта игра прошла мимо меня, и я даже не догадывалась, что она может быть такой захватывающей. А может, все дело в компании Данилы, который учил меня играть, ненавязчиво касаясь и заставляя трепетать, подшучивал надо мной, вызывая улыбку, и по-мальчишески радовался собственному успеху, так что его веселье передавалось и мне.

– Надо будет как-нибудь компанией прийти, – предложил Данила. – Я своих друзей позову, ты девчонок.

– Будет здорово! – фальшиво воскликнула я и поспешила перевести тему.

Сердце заныло, ведь планам Данилы не суждено было сбыться. Мы не ровесники и никогда не будем дружить компаниями. А мои тридцатилетние подруги сидят по домам с детьми, выплачивают кредиты, строят карьеру и им уже не до развлечений.

Мы доели пиццу и покинули боулинг. На прощание я обернулась – знала, что больше никогда сюда не вернусь. Жаль, что я не встретила Данилу в двадцать лет, но теперь уже ничего не поделаешь.

– Хочешь? – на улице он предложил мне жвачку.

После секундного колебания я взяла подушечку и сунула в рот, ощутив мятный вкус. Уже много лет я ее не жевала, а на занятиях ругала студентов, про себя называя их жвачными животными. И вот сейчас вспомнила забытый вкус и ощутила себя юной.

С Данилой было легко и весело – жевать жвачку, болтать, шутить. Я навсегда запомню эти выходные, проведенные с ним в кино и в боулинге. Но больше они не повторятся.

Пока я думала, как бы поделикатнее отшить Данилу, пока это не зашло слишком далеко, он уже вовсю строил планы на следующую неделю. Наивный мальчик по-прежнему видел во мне свою ровесницу, которая разделит с ним развлечения и войдет в компанию его друзей!

Чем ближе мы подходили к дому, тем тоскливее мне становилось при мысли, что я больше не увижу Данилу. Я уже давно так весело не проводила время, как в эти выходные с ним!

На углу дома Данила обнял меня, а я взволнованно замерла в ожидании первого поцелуя, словно нецелованная старшеклассница. В ту минуту я так себя и чувствовала. Данила наклонился ко мне, обдав мятным ароматом жвачки, и его губы нежно коснулись моих, согревая теплом и стирая последний барьер между нами. Я закрыла глаза и обвила руками его шею, прикрытую шарфом. Мне было все равно, что нас кто-то увидит. Я парила в облаках.

– Я мечтал об этом с нашей первой встречи, – шепнул Данила.

И все испортил. Ведь он имел в виду нашу с ним встречу у него на вечеринке 8 марта. Тогда как наше знакомство состоялось на день раньше – в лифте, где он обозвал меня дамочкой.

Я уперла кулачки ему в грудь и хотела отстраниться. Знал бы он, что целуется с дамочкой!

– Что-то не так, солнце? – встревожился он.

Я не ответила, а он снова меня поцеловал – опьяняя нежностью и теплом. Это было безумие, но это было лучшее, что со мной случилось. Я чувствовала себя живой рядом с ним. И молодой! Невозможно молодой, как будто время повернуло вспять, и мне снова двадцать. А еще меня никто никогда не называл солнцем. И когда он меня так называл, можно было представить, что он обращается ко мне настоящей, а не к придуманной Алине, имя которой заставляло меня вздрагивать и чувствовать себя самозванкой.

– Увидимся завтра? – спросил Данила, когда мы подошли к подъезду.

Я глупо улыбнулась и кивнула. Как я могу ему отказать? Я с ним еще не нацеловалась!

Консьержки на месте не было, и мне снова удалось проскочить неузнанной. А когда мы вошли в лифт, Данила опять меня поцеловал, а затем внезапно спросил:

– У тебя есть Инстаграм?

Вот я и попалась!

– Нет, – я помотала головой, бросив панический взгляд на двери лифта. Скорей бы уже доехать на свой этаж и сбежать от расспросов, которые могут меня разоблачить!

– А страничка «Вконтакте»? – не отставал Данила.

У меня был профиль для общения со студентами, но не могла же я дать его Даниле!

– Неа.

– Что, вообще нет соцсетей? – Парень в изумлении вытаращил глаза. – Солнце, а как ты с друзьями общаешься?

Я пожала плечами.

– В основном по вотсапу.

– Диктуй, – потребовал он.

– Что? – испугалась я.

– Номер телефона.

Я замешкалась. Если назвать свой номер, он же сможет пробить его по Интернету и узнает, что телефон зарегистрирован на Полину Ларионову, а не на Алину. Да и вообще, у меня в профиле в мессенджере стоит моя фотка в образе строгой училки – для общения с коллегами и студентами.

– Я его потеряла, – выпалила я.

Данила удивленно взглянул на меня.

– Вот прямо на днях, – добавила я.

К счастью, лифт наконец остановился на моем этаже и я выскочила наружу.

– И как же ты без телефона? – поразился Данила.

Похоже, парень не понимал, как человек вообще может обходиться без Инстаграма, ВК и чатов в мессенджерах.

Я развела руками:

– Как без рук! – А потом зачем-то соврала: – Полина обещала купить, ей скоро зарплату дать должны.

К счастью, двери начали закрываться, и я уже вздохнула с облегчением. Но тут Данила резко шагнул ко мне на площадку. Не успела я испугаться, что он продолжит расспросы про телефон, как он поцеловал меня. Все мысли разом вылетели из головы.

– Зайду за тобой завтра в шесть, – шепнул он на прощание. – Оденься потеплей!

Он нажал на кнопку лифта, вошел внутрь и уехал на этаж выше. А я вытащила свои ключи и никак не могла попасть в замочную скважину. Только потом заметила, что сую не тот ключ. Руки дрожали, мозг совсем отключился, а на губах блуждала глупая улыбка и остался мятный вкус поцелуя.

Когда я наконец зашла в свою квартиру и остановилась напротив зеркала, то не узнала себя. Из отражения на меня смотрела юная влюбленная Полина – с румянцем во все щеки, растрепавшимися на ветру волосами и припухшими зацелованными губами. Как будто время пошло вспять, и я вернулась в свои восемнадцать – когда я была беззаботной студенткой и бегала на свидания, а родители еще были живы.

Я бросила взгляд на кухню, в надежде увидеть там маму с папой, сидящих за чашкой чая. Но там никого не было. Родители никогда не переступали порога этой квартиры, ведь я переехала сюда уже после их смерти.

Я сняла розовую куртку и повесила ее на крючок рядом с черным пальто, в котором ходила на работу. Моя жизнь разделилась на две. Судьба давала мне шанс снова почувствовать себя юной в объятиях Данилы. И я не собиралась его упускать!

Вечером, переключая каналы, я наткнулась по телевизору на начало молодежной мелодрамы «После». Первокурсница приезжает учиться в колледж, где знакомится с плохим парнем и влюбляется в него. Я чуть не подпрыгнула, когда узнала в матери героини актрису Селму Блэр. В моем любимом фильме «Жестокие игры» она сама играла первокурсницу Сесиль, которую соблазняет коварный Себастьян – герой Райана Филиппа. Для меня она так и осталась той юной наивной девчонкой, и сейчас было непривычно видеть ее строгой матерью, опекающей дочь того же возраста, что и Сесиль.

Мне стало интересно, сколько лет сейчас актрисе, и я открыла ее страничку в Википедии. Каково же было мое удивление, когда я узнала, что Селме – 49. «Жестокие игры» вышли на экран в 1999, и я была уверена, что актрисе тогда было 16, как и ее героине. Но подсчитав в уме, я поняла, что на момент съемок ей стукнуло 27! Позже, в 2001 году, она снималась в роли студентки в «Блондинке в законе», а ей тогда уже было 32, еще больше, чем мне сейчас! И ведь когда я смотрела кино, у меня и сомнений не возникло, что актриса намного старше своей героини.

Фильм, шедший фоном, был забыт. Я углубилась в Интернет и стала искать информацию об актрисах, игравших героинь младше себя. Оказалось, таких примеров довольно много. Актрисы в 25–35 лет успешно изображали школьниц и студенток на 7-10, а то и 15 лет моложе.

Актриса Элен Ролле в сериале «Элен и ребята» была на 10 лет старше своей героини и в 26 лет играла 16-летнюю. Ее экранный возлюбленный Николя был на 5 лет младше. А актрисе, игравшей американку Джоанну, уже исполнилось 30. Тогда как ее парню по сериалу Кри-Кри было всего 20! Даниле примерно столько же. У пары та же разница в возрасте, что и у нас, а в кадре они смотрелись ровесниками. Это внушало оптимизм!

Надежда Румянцева в свои 31 блестяще сыграла юную Тосю в «Девчатах». А всего-то надо было заплести две косички и говорить тонким голоском! Я тоже решила взять на вооружение этот прием, а заодно пересмотреть несколько фильмов, чтобы почерпнуть другие приемы, с помощью которых актрисы выглядят моложе своего возраста.

В мой список вошли комедия «Дрянные девчонки», где Рэйчел Макадамс играла школьницу в 26 лет, триллер «Дикость», где Дениз Ричардс на 10 лет старше своей 17-летней героини, и мелодрама «Грязные танцы» – где такая же разница с юной героиней у актрисы Дженнифер Грей.

К списку добавила и «Завтрак у Тиффани» – Одри Хепберн в свои 32 блестяще сыграла 18-летнюю Холли Голайтли.

Были и актрисы гораздо старше меня, которые играли героинь на 20 лет моложе.

Актрисе Янине Жеймо вообще было 38, когда она перевоплотилась в юную Золушку в черно-белом советском фильме. Героиня была ровесницей ее дочери!

В 38 лет сыграла вчерашнюю школьницу Фросю Бурлакову актриса Екатерина Савинова в фильме «Приходите завтра».

Вспомнила я и фильм «Москва слезам не верит». Вере Алентовой в нем 37, Ирине Муравьевой – 30, а в первой серии они вполне убедительно играют 19-летних. А еще позже, в 32 года Ирина Муравьева снималась в фильме «Карнавал» в роли 18-летней Нины.

А в сериале «Аббатство Даунтон», который я смотрела недавно, актрисе, исполнявшей роль юной служанки Дейзи, было 35! С хрупкой фигуркой, тонким голоском и наивным взглядом она выглядела девчонкой.

Эти примеры доказывали, что возраст вполне можно обмануть и притвориться моложе. Хотя я и отдавала себе отчет, что я непрофессиональная актриса и играть мне предстоит в жизни, а не на экране. К моим услугам нет профессиональных операторов и осветителей, способных выставить свет так, чтобы скрыть десяток-другой лет, у меня нет актерского опыта и таланта, и справляться придется самой. Да и зритель у меня только один – Данила.

Пока я гуглила свой запрос, фильм «После» закончился. А я открыла онлайн-кинотеатр и нашла мелодраму «Нецелованная», которая отчасти перекликалась с тем, что задумала я. Дрю Берримор играет 24-летнюю журналистку, которая под видом школьницы учится в колледже, чтобы написать репортаж для газеты. Самой актрисе тоже было 24, а играла она 16-летнюю. Я вооружилась блокнотом и ручкой и села перед экраном, чтобы сразу записывать приемы, которые она использует, чтобы казаться моложе. Моя задача не такая сложная – мне надо притвориться студенткой, а не школьницей.

Фильм оказался очень забавным. Дрю Бэрримор была убедительна в роли наивной и застенчивой старшеклассницы и выглядела ровесницей актрис школьного возраста – Джессики Альбы и Лили Собески. Помогали ей в этом яркая молодежная одежда и прическа, тонкий голосок, наивный взгляд и отсутствие макияжа. Все это я и записала в блокнот, чтобы продолжать дурачить Данилу и он ничего не заподозрил.

Но вот любовная линия сильно отличалась от задуманного мной. Несмотря на то, что героине Дрю удалось привлечь внимание самого популярного парня в колледже и пойти с ним на выпускной бал, сама она влюбилась в молодого учителя – своего ровесника. И именно он в финале мелодрамы подарил ей первый поцелуй на стадионе под аплодисменты зрителей. На этом моменте я даже прослезилась, но, выключив фильм, не могла не думать о том, что свое счастье героиня нашла с ровесником, а не с парнем младше себя. И пусть Данила чуть старше этого киногероя и уже студент, между нами все равно огромная разница – не только в цифрах в паспорте, сколько в жизненном опыте. Пока что мой опыт позволял обманывать парня, но как долго это будет продолжаться?

«Вот бы у Данилы был старший брат!» – вздохнула я, выключая телевизор.

Глава 7

На следующий день в университете я внимательно наблюдала за студентками – как одеваются, как себя ведут, о чем говорят. Фильмы фильмами, а мне нужно было играть перед Данилой студентку здесь и сейчас. С каждым нашим свиданием я рисковала все сильней, и права на ошибку у меня не было.

Сразу после работы я отправилась в торговый центр. Первым делом зашла в салон мобильной связи, где выбрала недорогой смартфон розового цвета и купила новую симку для связи с Данилой. Пришлось оформить на свой паспорт, но вряд ли Данила будет проверять настоящего владельца. И потом всегда можно сказать, что симку мне купила старшая сестра! Главное, чтобы номер был новенький и нигде не светился.

Я чувствовала эйфорию, как будто начинаю новую жизнь – где меня ждут свидания с Данилой, прогулки по паркам и поцелуи, как в самом романтичном кино!

Потом зашла в уже знакомый магазин молодежной одежды. Раз уж я планирую притворяться студенткой дальше, мне нужно больше вещей. Сразу направилась к полкам со свитерами и прихватила другой, белый с зайчиком.

– Себе выбираете? – Знакомая продавщица подошла ко мне со спины и, когда я обернулась, узнала меня. – А, это вы! Понравились сестре вещи?

– Очень! Просила купить еще.

Я принялась перебирать стойки с платьями – надо было найти что-то поромантичнее, чем джинсы. Но тут продавщица выхватила вешалку с длинной юбкой-пачкой из розового фатина.

– А такую не хотите?

– Ну не знаю, – я с сомнением посмотрела на юбку принцессы. Мои студентки носили такие, но мне она уже была не по возрасту.

– Сейчас очень модно среди молодых девчонок, – добавила продавщица. – Вашей сестре сколько?

– Двадцать, – механически соврала я.

– Вот увидите, ей понравится! – горячо сказала девушка.

– А давайте! – решилась я. Гулять так гулять!

– Юбка будет отлично смотреться с той розовой курткой, которую вы купила, – добавила продавщица, направляясь к кассе. – А еще к ней хорошо подойдут кроссовки или ботинки на рифленой подошве.

Я вспомнила те, которые на днях привлекли мое внимание в витрине, и, расплатившись за одежду, отправилась в обувной. Ботинки по-прежнему стояли на витрине и словно ждали меня.

– Дайте примерить! – попросила я молоденькую продавщицу.

Та окинула меня цепким взглядом с головы до ног и остановилась на моих классических сапожках на каблуке, в которых я хожу на работу.

– Разве это ваш стиль? – удивилась она.

– Я выбираю подарок сестре, – привычно соврала я и потрясла пакетом из магазина одежды. – Купила ей юбку, а к ней посоветовали ботинки на рифленой подошве.

– А не лучше ли ей самой зайти примерить? – Продавщица по-прежнему не торопилась услужить мне.

– У нас один размер.

– На витрине последний остался. Какой нужен?

– Тридцать шестой.

Пока продавщица доставала пару с витрины, я вспомнила, как Данила назвал меня Дюймовочкой в боулинге, когда брал сменную обувь, и губы сами собой расплылись в улыбке.

– Повезло, – донесся до меня удивленный голос продавщицы. – Это он и есть.

Я нетерпеливо выхватила ботинки у нее из рук, бросила пакеты с покупками на пуф и присела рядом. Ботинки оказались как раз моего размера, смотрелись непривычно, но современно. Я с сомнением прошлась в них перед зеркалом. Такую обувь я никогда не носила и вряд ли надену их куда-то, кроме свидания с Данилой. Выбрасывать деньги на ветер не хотелось. Но тут я заметила, как покупательница лет двадцати с завистью смотрит на мои ботинки.

– А есть такие тридцать шестого размера? – спросила она у продавщицы, и та кивнула на меня:

– Есть, если женщина не возьмет.

– Я беру! – решительно выпалила я.

– Зачем вам такие? – У юной покупательницы чуть глаза на лоб не полезли. И ее можно было понять. Ведь я была одета в блузку, юбку и пальто, в которых хожу на работу, и хулиганские ботинки на грубой подошве с моим образом училки никак не сочетались.

– В подарок сестре. Она как раз вашего возраста, – я мило улыбнулась, а сама представила, как пойду на свидание к Даниле в этих ботинках.

Затем направилась к кассе и без колебаний выложила за них круглую сумму.

Потом я завернула в магазин бижутерии и прикупила несколько ярких колье, серег и браслетов – какие носили мои студентки. Стоят они недорого, но помогут мне притвориться моложе.

Напоследок зашла в косметический магазин, где купила розовую помаду, светлый блеск для губ и еще один бальзам для губ с ароматом клубники – пригодится целоваться с Данилой!

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – ко мне подкралась еще одна продавщица – тоже гораздо моложе меня. – Выбираете себе или в подарок?

Я поспешно кинула бальзам для поцелуев в корзинку и попросила посоветовать духи для моей младшей сестры.

– Сколько лет сестре?

– Двадцать, – уже привычно соврала я.

Девушка показала мне несколько ярких флакончиков, и я выбрала один из них – в форме яблока, со свежим фруктово-цветочным ароматом, навевающим ассоциации с летним днем и юностью. Он напомнил мне туалетную воду, которая у меня была на первом курсе, и кардинально отличался от духов, какими я пользовалась сейчас – более строгих и женственных, с ароматом жасмина, розы и сандала.

– Прекрасный выбор! – одобрила консультант. – Юные девушки его очень любят, вашей сестре понравится.

Я улыбнулась, кладя коробочку в корзинку. Надеюсь, что в первую очередь эти духи понравятся Даниле. Ведь я покупаю их для него.

– Тональный крем или тоник от прыщей не нужны? – спросила меня консультант, ведя к кассе.

Я недоуменно посмотрела на нее.

– У меня нет прыщей!

– Для вашей сестры, – пояснила девушка. – У нас есть очень хорошие средства.

– Спасибо, не надо.

– А себя чем побалуете? – соблазняла она, ведя мимо витрин с разноцветными флакончиками.

– У меня все есть, – заверила я, неся корзинку с покупками и предвкушая свидание с Данилой.

– Уже пользуетесь антивозрастной косметикой? От первых морщин?

Она притормозила у стенда известной марки, а я в ужасе уставилась в зеркало. Морщины? Где?! В зеркале я ничего такого не увидела и расслабилась, но консультант не отставала:

– Пробовали эту марку? У нее отличная линейка против первых признаков старения.

– Честно говоря, я еще не пользуюсь антивозрастной косметикой.

– После тридцати уже пора, – безапелляционно сказала девушка, которая выглядела ровесницей Данилы и смотрела на меня, как на мамонта. – Вам сколько – тридцать три, тридцать пять?

– Тридцать недавно исполнилось, – слабо пролепетала я, как будто признавалась в преступлении.

– Мне двадцать пять, а я уже делаю профилактические курсы сыворотки, – она смерила меня строгим взглядом, под которым я почувствовала себя двоечницей, не выучившей урок. – Но вам нужно что-то посерьезней. Советую это средство с эффектом ботокса.

Она протянула флакончик с полки.

– Беру, – я не глядя, бросила его в корзинку – к розовой девчачьей помаде и духам.

– А крем для глаз не нужен? От темных кругов и отеков.

Я содрогнулась и закивала:

– Тоже давайте!

– Вот еще очень хороший дневной уход, прекрасно увлажняет сухую кожу, предотвращает потерю влаги и разглаживает мимические морщинки. Я смотрю, у вас довольно живая мимика…

– Возьму! – перебила я, хватая предложенную мне коробочку.

– И ночной крем из той же линейки. Они хорошо работают в комплексе с той сывороткой, что вы взяли.

– Уговорили!

– Есть еще хороший тональный крем от несовершенств, с антивозрастным эффектом, увлажняет и разглаживает мелкие морщинки.

– Беру!

Несовершенств я себе позволить не могла! Не в мои тридцать и не на свиданиях с Данилой.

– А еще женский возраст выдают шея и зона декольте – им тоже нужен особый уход, – нашептывала консультант, а я уже завороженно тянулась за заветным флакончиком. – И, конечно, руки! По ним сразу можно определить возраст женщины.

– Дайте два! – вошла в азарт я. Один крем положу дома, а второй брошу в сумочку, чтобы пользоваться на работе.

– Еще у нас есть очень хорошее антицеллюлитное средство, – консультант подошла к следующему стенду, а я, как загипнотизированная, двинулась за ней. – Сейчас действует акция: при покупке одного средства второе вы получаете в подарок. Очень выгодно.

Я согласилась на всё и выложила за уходовую косметику почти половину зарплаты. Ведь мне нужно быть во всеоружии, и Данила не должен заподозрить, что я его старше!

Только придя домой и выложив все покупки на стол, я поняла, что переборщила и поддалась панике, а юная, но хитрая консультант меня успешно раскрутила.

Поэтому, когда в тот вечер мне позвонила бывшая одноклассница Оля и попросила взаймы денег, я ей отказала. С Олей мы уже давно не общались, сумму она просила крупную – пятьдесят тысяч, а на что, не сказала и быстро простилась. Ее звонок оставил осадок в душе – стало ясно, что Оля звонила мне не потому, что соскучилась, а потому что ей были нужны деньги.

Но думать об этом было некогда – пора было собираться на свидание к Даниле. Знать бы еще, куда он меня сегодня поведет! Спросить я не могла – ведь номера парня у меня пока не было.

Сборы на свидание с Данилой уже превратились в ритуал. В ванную я вошла тридцатилетней преподавательницей Полиной – со строгим пучком и деловым дневным макияжем. Но стоило смыть косметику, распустить волосы и встать под душ, как я преображалась в Алину. Аромат клубничного геля для душа теперь стойко ассоциировался у меня с Данилой – ведь в тот вечер, когда я впервые открыла флакончик, парень принял меня за свою ровесницу. Из ванной я вышла юной студенткой – с чистым лицом и мокрой копной волос, которая высохнет сама собой крупными локонами и станет моим главным отличием от строгого образа Полины.

Для свидания с Данилой я переоделась в джинсы и новый белый свитер с зайчиком, который купила сегодня. Хотела надеть розовую юбку-пачку, но решила отложить ее для более торжественного случая. У зеркала в прихожей я разложила свои косметические покупки и тронула губы розовым блеском – чтобы не заветрились. А на шею и запястья брызнула новый фруктово-цветочный аромат и сразу же почувствовала себя юной и счастливой.

Данила не заставил долго ждать и скоро позвонил в квартиру. Когда я открыла дверь, он окинул меня медленным взглядом, а я занервничала. Что-то не так? Он что-то заподозрил?

– Я тебе говорил, что ты самая красивая девушка на свете? – спросил он с нежной улыбкой.

Я зарделась от этого нехитрого комплимента. Честно говоря, мне такого вообще никто в жизни не говорил. Но главное, что Данила ничего не подозревает и по-прежнему считает меня своей ровесницей.

– Классные ботинки! – похвалил парень, пока я шнуровала новую пару на рифленой подошве.

Когда он помогал мне надеть куртку, на миг я оказалась в его теплых объятиях и взволнованно замерла, чувствуя, как быстро заколотилось сердце. Я ждала, что он меня поцелует, но Данила бросил осторожный взгляд на комнату, где я забыла выключить свет.

– А твоя сестра? – понизив голос, спросил он.

– Еще на работе, – соврала я.

– На улице холодно. Не забудь шапку! – Он достал ее с полочки над вешалкой и нахлобучил мне на голову.

Мои волосы уже высохли и снова превратились в копну каштановых кудряшек. Я взяла ключи и выключила свет.

За спиной Данилы, когда мы вышли на площадку, я заметила рюкзак.

– Мы идем в поход? – пошутила я.

– Почти, – туманно ответил он.

Надеюсь, там не будет его друзей или моих студентов, напряглась я, входя за ним в лифт.

К моему удивлению, Данила нажал не на первый этаж, а на последний – двадцать первый.

– Мы идем к кому-то в гости? – растерялась я.

– Это сюрприз!

Я не знала никого, кто жил бы на последнем этаже, и настороженно гадала, что за сюрприз приготовил мне Данила и зачем он сказал мне одеться потеплей и проследил, чтобы я не забыла шапку.

Выйдя за ним из лифта, я прислушалась – не гремит ли музыка. Но никакого намека на вечеринку не было. Данила прошел мимо чужих квартир и свернул за угол. Теперь я смогла увидеть железную лестницу, ведущую наверх и упирающуюся в закрытый люк. Остановившись возле нее, он достал ключ.

– Готова увидеть звезды, солнце? – Парень с улыбкой взглянул на меня.

– А это вообще законно? – засомневалась я. – Откуда у тебя ключ?

– Не включай Полину, – усмехнулся он.

– Что? – Я похолодела и попятилась. Неужели он обо всем догадался?

– Не говори, как твоя сестра, – фыркнул он. – Алька, тебе двадцать. Когда еще лазать по крышам, как не сейчас?

После таких слов я уже не могла дать задний ход. Это было все равно что признаться в том, что я на десять лет старше и не способна на спонтанные поступки.

– Ладно, – решилась я, делая шаг к лестнице. Ведь двадцатилетняя Алька так бы и поступила, правда?

Данила первым забрался наверх, отпер люк и толкнул его, открывая кусочек звездного неба, а затем выбрался на крышу. Поднимаясь за ним, я думала о том, что покупка ботинок на рифленой подошве себя уже оправдала. Как бы я сейчас лезла в сапогах на шпильках? Да я бы сразу убилась – если не на лестнице, то на крыше! Вот почему Данила похвалил мои ботинки – не потому, что они ему понравились внешне, а потому, что они как раз подходили для того, что он задумал.

Парень помог мне подняться из люка, и я сразу же ощутила порыв холодного ветра. Данила взял меня за руку и подвел к ограждению, за которым внизу разливалось море вечерних огней.

– Как красиво, – ахнула я, завороженно глядя под ноги.

С высоты открывался гораздо более эффектный вид, чем из моего окна. Весь район лежал у наших ног, мерцая огнями фонарей, а по дороге вилась алая лента автомобильных фар – вечерние пробки были в разгаре.

Снова налетел ветер, разметав мои волосы и бросив их в лицо. Но не успела поежиться, как Данила обнял меня за плечи со спины, закрывая от ветра и согревая своим теплом.

– Подумал, что тебе понравится, – шепнул он, и я почувствовала, как он напрягся в ожидании моего ответа.

– Я еще никогда не была на крыше, – призналась я, греясь в его руках.

Вид, который открывался с высоты птичьего полета, завораживал.

– Мы как будто парим высоко над городом – как влюбленные с картины Марка Шагала. – Задумавшись, я не заметила, как произнесла свою мысль вслух, и тут же смутилась. А Данила, тихонько рассмеявшись у меня над ухом, подсунул мне руки под подмышки и развел мои руки в стороны.

– Так? – спросил он.

– Да нет же, – теперь уже рассмеялась я. – Это из «Титаника». А у Шагала по-другому.

– Придется тебе заняться моим художественным воспитанием, – весело заметил Данила. – Потому что в живописи я абсолютный профан. Давай как-нибудь сходим вместе в музей?

Я не ответила на его вопрос, а сказала, продолжая смотреть на мерцающие внизу огни города:

– Спасибо, Даня. Что бы ни случилось, я запомню этот вид навсегда.

– Да что может случиться, солнце? – Он беззаботно рассмеялся и развернул меня лицом к себе. – Пока ты со мной, ничего не случится. Обещаю.

А ведь и правда, рядом с ним мне было спокойно стоять на краю крыши. Я чувствовала себя защищенной и счастливой. А когда он называл меня «солнце», мое сердце таяло от нежности. И хотелось верить, что он обращается ко мне – настоящей Полине.

Смелые губы Данилы приникли к моим, окутывая теплом и опьяняя. Звездное небо поплыло над головой, и я крепче ухватилась за плечи парня, боясь упасть.

Мы целовались на ветру на краю пропасти высотой в двадцать этажей, и я чувствовала, как все беды и горести, которые я пережила за последние десять лет, отпускают меня, и сердце наполняет счастье, способное оторвать меня от земли, как воздушный шарик.

Прервав поцелуй, Данила потянул меня от края крыши.

– Идем, это еще не все сюрпризы.

Он наклонился за рюкзаком, который оставил у люка.

– Надеюсь, у тебя там не парашют? – испуганно вырвалось у меня. Недавно в новостях я видела, как какой-то бейсджампер-экстремал разбился, прыгнув с высотки. При мысли о том, что Данила может так же бездумно рисковать своей жизнью, у меня похолодело сердце.

– Всего лишь кофе, – Данила рассмеялся, вынимая из рюкзака термос и свернутый плед. – Извини, что не твой любимый капучино. Просто кофе с молоком.

Я зарделась – мне было приятно, что он запомнил мой любимый напиток.

Рядом с люком стоял перевернутый деревянный ящик. Должно быть, мы не первые выбирались на крышу полюбоваться звездами. Мы сели на ящик, укрылись одним пледом на двоих и пили кофе из железных кружек. Было тепло, уютно и так романтично, что я не верила, что это происходит со мной наяву, а не во сне.

– Ты необыкновенная девушка, Алька, – Данила потянулся ко мне и поцеловал в губы, заставляя затрепетать.

Здесь, под звездным небом, было так неправильно и низко обманывать его. И я решилась.

– Подожди, Данила. Хочу тебе кое-что сказать, – я отстранилась, тяжело дыша, и взглянула ему в глаза.

Они сияли мне в темноте, и я заранее ненавидела себя за то, в чем собиралась признаться.

– Да? И что же? – Данила широко улыбнулся.

Я прочистила горло, собираясь с духом, и сипло выдохнула:

– Полина… она…

Хотела сказать: «Она это я», но Данила не дал мне продолжить.

– Давай не будем вспоминать о ней. Хотя бы еще пять минут.

Он снова поцеловал меня – нежно, сладко, до головокружения. И я не нашла сил спорить с ним и прервать такой волшебный поцелуй.

Мы снова парили над городом в темноте, которая скрывала нас от всего мира. Звезды сияли нам с небес, а гром и молния не поразили меня на месте за мой обман – за то, что притворяюсь той, кого нет. И я позволила себе забыть обо всем и просто быть счастливой в теплых и сильных объятиях Данилы.

Не знаю сколько прошло времени – пять минут, а может, целая вечность. Данила первым оторвался от меня и поднялся с места.

– Пойдем, а то твоя сестра тебя потеряет.

Я недоуменно захлопала ресницами, возвращаясь с полета в небесах на крышу нашего дома. О чем он? Какая еще сестра? К счастью, мне хватило ума не ляпнуть это вслух.

– Алин, – позвал Данила, протягивая мне руку, а я в панике застыла, глядя на него снизу вверх. Неужели он обо всем догадался? – Ты же о ней хотела что-то сказать? – Парень вопросительно смотрел на меня, и я, спохватившись, вложила ладонь в его руку и поднялась с ящика.

– Ах да, она будет волноваться, что я долго… – пробормотала я, отводя глаза. Врать в лицо Даниле было невыносимо.

На краю крыши мы остановились, чтобы еще раз полюбоваться головокружительным видом с высоты птичьего полета. Внизу люди спешили домой, ползли автобусы, развозя пассажиров, гудели машины. А мы как будто парили над городом и его суетой. И сейчас было абсолютно неважно, сколько лет Даниле и мне. Нам было хорошо вдвоем, и я загадала желание, чтобы моя сказка с ним продлилась как можно дольше. Хотя я и понимала, что вечной она не будет, и в конце романа с ним меня ждет горькое разоблачение, а не звон свадебных колоколов. Но сейчас думать об этом совершенно не хотелось. Я обняла Данилу и поцеловала с таким пылом, с каким никого никогда не целовала.

– Ух ты, – весело пробормотал он, когда я отстранилась. – А ты горячая девчонка!

Я смущенно зарделась и счастливо подумала: пока он видит во мне девчонку, меня ждет еще много классных свиданий!

– Кстати, – спохватилась я. – Я купила новый телефон, можешь мне звонить и писать!

Я протянула Даниле розовый смартфон, и он набрал на нем свой номер и позвонил, чтобы сохранить мой телефон. Не удержавшись, я заглянула ему за плечо и увидела, что он записал меня как «Солнце». И это был хороший знак, ведь Алина было чужим, не моим именем. А солнцем могу быть и я настоящая!

Мы спустились обратно с крыши, и Данила проводил меня на лифте до этажа, поцеловав на прощание.

– До завтра? – шепнула я, гадая, какое свидание меня ждет следующим.

Но Данила, посерьезнев, покачал головой.

– Прости, солнце. Завтра не получится.

Видимо, сожаление слишком явно отразилось на моем лице, потому что Данила широко улыбнулся и щелкнул меня по носу:

– Не кисни, малыш! Обещай, что будешь скучать.

– Буду, – вырвалось у меня.

И только когда я вошла в свою квартиру, оставшись одна, поняла, что мои слова не были пустым обещанием. Я уже скучала по Даниле! Как бы мне хотелось не отпускать его, а привести домой, завалиться на диван в обнимку и посмотреть какую-нибудь дурацкую киношку! Но предполагалось, что дома уже ждет вредная сестра, поэтому я не могла предложить Даниле ничего подобного.

Я стянула шапку с помпоном, выложила розовый смартфон на тумбочку и повесила розовую куртку рядом со своим черным пальто. Расшнуровала новые ботинки, которые прошли боевое крещение крышей. Заглянула в комнату, чтобы проверить, не звонил ли кто на мой основной телефон в мое отсутствие.

Новых звонков не было, а последней, кто мне вчера звонил, была Оля. Я задумчиво посмотрела на экран. А что, если одноклассница в беде и ей нужна помощь?

На часах было девять вечера, и я набрала Веру Куницыну, которая больше общалась с Олей в школе, чем я. Едва Вера взяла трубку, стало понятно, что я не вовремя. Фоном голосил ребенок, что-то недовольно бубнил муж.

– Вер, есть минутка? – спросила я и услышала, как громко хлопнула дверь и подруга ушла в более тихое помещение.

– Разве что минутка, – устало откликнулась она.

Я сразу перешла к делу:

– Вер, ты что-нибудь про Олю Синичкину знаешь? Она не больна?

Вера фыркнула:

– Что, и до тебя добралась? Денег просила? Вот бессовестная!

– Зачем ты так? – укорила я. – Может, у нее какая беда случилась.

– Беда у нее с головой! – сердито сказала Вера. – Оля связалась с альфонсом. Парень на десять лет младше, деньги из нее тянет. А она голову потеряла, уже все свои деньги ему раздала, в кредиты влезла.

– Да ты что… – Я ахнула и запнулась, поймав свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Несмотря на явное осуждение со стороны Веры, я могла понять Олю, ведь оказалась в похожей ситуации и влюбилась в парня, который младше меня. Правда, он меня на деньги не раскручивал, это я его обманывала, притворяясь моложе.

– Совсем сбрендила Олька на своей любви. Так что будет просить денег – не давай! – отрубила Вера. – Она их сразу своему Диме отнесет. А тот уже заврался. То в аварию попал и гаишникам заплатить надо. То у него мама больная. То бабушка умерла, а хоронить не на что. То его в армию забирают – надо взятку, чтобы от военкомата отмазаться, то проблемы с сердцем – у этого коня двадцатилетнего. Смешно слушать! А Олька, дура, ему верит безоговорочно.

– Мааам! – заорали в трубке.

– Я в туалете! – рявкнула Вера. – Дайте спокойно поссать!

Я поморщилась, убирая трубку от уха. Никогда не слышала от воспитанной Веры таких грубых выражений, было понятно, что нервы у подруги на пределе. И это та счастливая семейная жизнь, которой она мне настойчиво желала, переживая, что я еще не замужем?

– Ты там по телефону говоришь! – возмутился мой крестник Игорек.

– Да иду уже, иду! – рыкнула Вера. – Извини, Полин. Никаких сил с моим оболтусом нет. А за Ольку непутевую у меня самой душа болит, только она ничего слушать не хочет. Спасать ее надо, а как – ума не приложу! Взрослая ж баба, а мозги ей вправить некому. Я боюсь, как бы она свою квартиру не заложила или не продала, чтобы этому аферисту деньги отдать.

Я всерьез встревожилась за одноклассницу, которая могла совершить ту же ошибку, что и я, и довериться мошеннику. Из-за бывшего мужа я лишилась просторной родительской квартиры в центре и теперь жила в однушке на окраине. Кстати, квартиру в своем районе мне помогла найти Вера – ее продавал кто-то из знакомых, а я так боялась, что меня обманут снова, что ухватилась за этот вариант.

– Может, нам втроем встретиться и поговорить с Олей? – предложила я.

– Давай! – оживилась Вера. – Меня она не слушает. Может, хоть ты сможешь ее убедить, ты же у нас ученая!

– Лучше не откладывать! – быстро добавила я. – Я как раз завтра свободна.

Мы договорились, что Вера созвонится с Олей и назначит встречу. И я отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. Мысли об Оле уже вылетели у меня из головы, вытесненные другими. Чем таким будет завтра занят Данила без меня? Хотела бы я знать!

Фантазия охотно показывала мне кино, в котором Данила приводит на крышу другую девушку – свою ровесницу. Или веселится с однокурсниками в ночном клубе, а вокруг него вьются девчонки, которые больше подходят ему по возрасту.

Чай с ромашкой, который всегда меня успокаивал, на этот раз нисколько не утешил. Я что же, ревную Данилу? Только этого не хватало! Я вскочила с чашкой из-за стола и шагнула к мойке, но выпустила посуду из рук, и она разлетелась вдребезги.

На счастье? Собирая осколки, я вспомнила, как разбила чашку накануне 8 марта, когда подглядывала за Данилой, выгружающим вещи из машины. Тогда тоже мелькнула мысль, что разбитая посуда – к счастью. Но я даже не догадывалась, что мое счастье обретет черты Данилы, что мы будем целоваться на крыше, играть в боулинг и ходить в кино. И что я буду скучать по нему, едва расставшись. Что за наваждение!

Глава 8

На следующее утро я проснулась в слезах. Мне снилось, что Данила танцует в ночном клубе в окружении красивых девчонок. А когда я, растолкав их, хотела увести его с собой, он расхохотался мне в лицо:

– Ты мне кто, мамочка? Отвали, Полина! Найди себе кого-то своего возраста!

Я убежала прочь, слыша, как он и его юные подружки смеются мне вслед, и проснулась одна в своей постели. Обхватила себя руками, чтобы согреться, и мелко дрожала под одеялом. Очевидно, что так долго продолжаться не может. С каждым свиданием я все больше привязываюсь к Даниле и мне сложнее отказаться от него. Но и будущего у нас нет. Стоит мне признаться, что я старше и обманывала его все это время, моя сказка с Данилой закончится.

Мне хотелось с головой накрыться одеялом и пролежать так целую вечность, пока не настанет вечер завтрашнего дня, когда я увижусь с Данилой. Но прозвонил будильник, и пришлось вылезать из постели и одеваться на работу. В то утро я особо тщательно выбирала одежду и наносила макияж – выстраивала образ строгой преподавательницы, чтобы замаскировать глупую Полину, которая умудрилась влюбиться в парня младше себя. Я до сих пор не знала, сколько точно лет Даниле. Но если он учится на четвертом курсе, то, скорее всего, ему от двадцати до двадцати двух. Я держала кулачки за двадцать два – пусть разница между нами будет хотя бы восемь лет, а не десять!

Одежда стала моей броней, макияж – защитной маской. Довершил образ строгой преподавательницы гладкий пучок, из которого не выбивался ни один волосок. Залив прическу лаком, я надела черное пальто, сапоги, взяла деловую сумку-саквояж, сунула в нее свой черный мобильник. Затем, помедлив, отправила в сумку новый розовый смартфон, где в адресной книге значился один-единственный абонент – Данила. Звук я на всякий случай отключила, чтобы не отвлекал во время лекций. Прежде, чем выйти, бросила взгляд в зеркало – ничто не выдавало во мне вчерашнюю девчонку, которая лазала по крышам и целовалась с Данилой. Так-то лучше! Я закрыла дверь на ключ, запирая внутри и свою несуществующую младшую сестру Алину, и отправилась читать лекции студентам.

Вера позвонила в обед и сообщила, что уговорила Олю на встречу в кафе. Я сказала, во сколько освобожусь, и в назначенное время первой пришла в кафе и заняла столик у окна. Пока девчонки опаздывали, достала из сумки новый телефон для связи с Данилой и увидела, что от него пришло сообщение. Данила написал, что ему понравилось лазать со мной по крышам и целоваться и он мечтает повторить. Мои губы расплылись в улыбке, и я набрала в ответ, что это было лучшее свидание в моей жизни. В конце решила добавить сердечко – как делал обычно сам Данила, засыпая меня разными смайлами. Пока листала список смайлов на непривычном мне смартфоне, голос Данилы внезапно прозвучал у меня над ухом.

– Могу я принять ваш заказ?

Вздрогнув, я подняла глаза и увидела перед собой Данилу в униформе официанта – белой рубашке и черных брюках, которые делали его чуточку старше.

– Что ты здесь делаешь? – в панике пролепетала я, пряча телефон под стол в надежде, что он его не увидит и не узнает. Ведь вчера он держал этот самый смартфон в руках и вбивал в него свой номер!

– Подрабатываю, – он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз. А у меня ёкнуло сердце. Я была в своем обычном образе строгой училки, в деловом костюме, со строгим пучком и ярким макияжем. Но вдруг он меня узнает?

Спустя мучительно долгие для меня секунды Данила добавил:

– Надо же мне на что-то ухаживать за вашей сестрой и угощать ее кофе.

Я покраснела, вспомнив наши походы в боулинг и в кино, когда парень наотрез отказывался взять с меня денег. Но в то же время почувствовала облегчение – он меня не узнал. А еще я зря накручивала себя, что он за моей спиной встречается с кем-то. Данила подрабатывал, чтобы ухаживать за своей девушкой – за мной. Должно быть, вчера у него закончились деньги, раз он привел меня на крышу. Но я бы не променяла это свидание под звездами на поход в дорогой ресторан.

– Так что будете заказывать? – поторопил меня Данила.

Я бросила панический взгляд на вход в кафе. А если сейчас придут подруги и Данила при них заговорит о моей несуществующей младшей сестре? Учитывая, что я пришла спасать Олю от романа с молодым альфонсом, хороша же я буду, когда вскроется мой обман и связь с парнем!

– Я еще не выбрала, – холодно ответила я и уставилась в меню, отгородившись папкой.

– Хорошо, я подойду позже.

Дождавшись, пока Данила удалится к бару и отвернется, я схватила сумку и вскочила из-за столика, намереваясь драпать со всех ног. Потом как-нибудь объяснюсь с подружками, мне никак нельзя перед ними спалиться! А Данила пусть думает, что хочет. Хуже, чем он уже думает о вредной мымре Полине, не будет.

До выхода из кафе оставалось всего несколько шагов, когда в дверях возникла запыхавшаяся Вера, держа за руку своего маленького сынишку.

– Полина, ты уже пришла! – воскликнула она, устремляясь ко мне. – А мне вот Игорька не с кем оставить, мама обещала с ним посидеть, но у нее давление разыгралось, пришлось взять его с собой.

Мой неугомонный крестник, вырвав руку, радостно понесся по залу. Вера за ним. А я за Верой – успев заметить, с каким удивлением нас проводил взглядом Данила. Не знаю, заметил ли он, как я пыталась сбежать, но едва мы уселись уже за другой столик, как он возник рядом и вручил нам с Верой по меню.

– У вас есть молочный коктейль? – не глядя в меню и снимая с вертящегося сына курточку, спросила Вера.

Данила принялся перечислять наизусть, а я с удивлением взглянула на него – когда успел выучить? Или он работает тут давно?

– Ванильный, – перебила его Вера, не дослушав до конца. – А мне большой капучино с корицей.

Данила повернулся ко мне. Я тоже хотела заказать свой любимый капучино, но осеклась. Это был любимый кофе Алины, которым угощал ее Данила после кино. И чтобы не вызывать подозрений, попросила принести зеленый чай. О чем пожалела сразу же, как только Данила отошел от нашего столика.

– Какой симпатичный мальчик, – Вера проводила его заинтересованным взглядом. – На молодого Ди Каприо похож, да?

– Не заметила, – неловко пробормотала я, сгорая одновременно от ревности и от стыда. Знала бы Вера, что я с этим Ди Каприо вчера на крыше целовалась!

Для дополнительной конспирации, чтобы Данила меня не узнал, я достала из сумки очки и нацепила на нос. Так-то лучше!

– А сейчас закабанел, постарел… – донесся до меня голос Веры.

– Кто? – не поняла я, бросив быстрый взгляд на спортивную фигуру Данилы, который остановился у стойки бара, чтобы передать наш заказ.

– Ди Каприо! Ты его видела в последнем фильме? Как там его…

Я помотала головой. Последним фильмом с актером, который я видела, был «Великий Гэтсби», а там Лео был еще ничего.

– И не смотри! – посоветовала Вера и с удивлением взглянула на меня. – А ты чего очки надела, Поль? Зрение садится?

– Угу, – соврала я, мучительно краснея.

– Хочешь, посоветую хорошего офтальмолога? – по-дружески предложила она. – Муж недавно очки менял, ходил на консультацию.

К счастью, она отвлеклась на сына и принялась отнимать у него сахарный стик, но Игорек уже успел надорвать его, и сахар просыпался на стол.

– Ты можешь посидеть спокойно или нет? – взорвалась Вера.

Мальчишка притих, но я подозревала, что ненадолго.

– Где же Оля? – Вера бросила хмурый взгляд на вход в кафе. – Опаздывает!

– Как ты ее вообще уговорила встретиться? – спросила я.

– Как-как! Обманом!

Договорить она не успела – Игорек сполз под стол, ткнулся мне в ноги и выскочил с другой стороны стола.

– Игорек! – Вера всплеснула руками. – А ну стой!

Радостно хохоча, неугомонный мальчишка поскакал к выходу из кафе.

– Кому сказала стой! – заорала Вера, бросаясь в погоню.

Как раз в этот момент порог кафе переступила Ольга, и Игорек со всей силы врезался ей в живот. Оля взвизгнула и прижала к животу маленькую красную сумочку.

– Ах ты, исчадие ада! – рявкнула она, глядя на застывшего Игорька. – Куда только твои родители смотрят!

Вера, подбежав к сыну, взяла его за плечи и прижала к себе, защищая.

– Это мой, – резко сказала она, сверля Олю взглядом.

Та осеклась и фальшиво рассмеялась:

– Привет, Вера! Не знала, что ты придешь с сыном. Ох уж эти детки! Всё бы им шалить!

Повернувшись к ней спиной и взяв притихшего Игорька за руку, Вера повела его обратно к столику. Оля последовала за ней и помахала мне рукой.

– Привет, Полин! Сколько лет, сколько зим! Ты такая строгая в очках, я сразу не узнала.

Я поприветствовала ее в ответ, отмечая произошедшие в однокласснице перемены. Я не видела ее несколько лет, и за это время Оля явно похорошела. Сделала новую объемную стрижку, благодаря которой ее тонкие от природы волосы казались гуще. Русые волосы покрасила в цвет горького шоколада, и теперь ее голубые глаза так и сияли и казались еще более синими. Мне стало любопытно, связаны ли эти перемены с появлением в ее жизни молодого Димы или тот клюнул уже на эту новую похорошевшую Ольгу.

К нам подошел Данила с подносом – поставил на стол молочный коктейль и капучино, но не успела я обрадоваться чашке кофе, как ее придвинула себе Вера, а передо мной Данила поставил чайник с зеленым чаем. Я хотела было возмутиться, но вовремя вспомнила, что именно это и заказывала. Придется страдать без кофе и тянуть чай!

– Вам принести меню или закажете сразу? – обернулся он к Ольге, присевшей за наш столик.

– Спасибо, мне ничего не нужно, – отмахнулась она.

Неужели у нее настолько плохо с деньгами? Мы с Верой озабоченно переглянулись.

– Девочки, я очень спешу, – с места в карьер перешла Оля. – Спасибо, что согласились помочь. Я верну при первой же возможности.

Я недоуменно уставилась на одноклассницу, а Вера покачала головой:

– Так дела не делаются, Оль. Посиди с нами хоть немножко, расскажи о себе.

– Да что рассказывать, – она кокетливо поправила волосы. – У меня все прекрасно!

Выглядела Оля и впрямь цветущей, изменился и стиль в одежде. В школе она носила унылые свитера и джинсы, сейчас же на ней было женственное платье кораллового цвета с цветочным белым орнаментом по подолу. Я открыла рот, чтобы сделать Оле комплимент, но не успела – меня опередила Вера.

– Вырядилась как девчонка, тебе уже не по годам! – Вера, сама одетая в черную водолазку и черные брюки, осуждающе поджала губы.

– Почему же? Мне тридцать, а не сорок, – весело ответила Оля, вскинув подбородок, и было понятно, что это камень в Верин огород. На фоне яркой, как бабочка, Оли, Вера смотрелась черной вороной и выглядела старше на несколько лет, хотя все мы были ровесницами.

– Да ты посмотри на себя, – запальчиво начала Вера.

– Тетя красивая, – с восхищением встрял Игорек, уже забывший, что тетя обозвала его исчадием ада.

– Какой милый зайка, – искренне умилилась Оля.

– А ты вообще молчи! – Вера приструнила сына. – Пей свой молочный коктейль!

К столу подошел Данила, и я опасливо покосилась на него. Но он пришел не ко мне, а протянул раскраску и цветные карандаши в стакане для скучающего Игорька:

– Подумал, что ты захочешь порисовать.

Мальчик восторженно схватился за карандаши и склонился над раскраской.

– Спасибо, – Вера благодарно взглянула на Данилу, и тот удалился.

– Какой симпатичный мальчик, – игриво заметила Ольга, глядя Даниле вслед. – На молодого Ди Каприо похож. Да, девочки?

– Слышала, у тебя тоже роман с молодым парнем? – заметила я, борясь с внезапным порывом придушить Олю, чтобы не смотрела так похотливо на Данилу. Он только мой!

Оля так и просияла:

– Я так счастлива, что встретила Диму! Вы бы слышали, какие он мне слова говорит, как он на меня смотрит…

– Еще бы, – проворчала Вера, – за твои же деньги…

– Тебе лишь бы все опошлить! – взвилась Оля. – Деньги – это не главное.

– Конечно, не главное, когда они есть, – покивала Вера. – А вот закончатся они, останется с тобой твой Дима?

Оля обиженно вспыхнула.

– Я своему мужчине доверяю!

А я, наблюдая за ней, не могла не примерять эту ситуацию на себя. В нашей паре я обманывала Данилу. Только забирала у него не деньги, а время, которое он мог бы провести с девушкой его возраста. Я бросила быстрый взгляд на парня и заметила, как он весело разговаривает с двумя симпатичными студентками за другим столиком, принимая у них заказ. Сердце кольнула ревность. Хоть и знала, что Данила здесь для того, чтобы заработать денег и повести куда-то меня, не могла не думать о том, что девушки за столиком подходят ему больше.

– Мужчине, – насмешливо протянула Вера, возвращая меня к разговору за нашим столом. – Давно ли у твоего мужчины молоко на губах обсохло?

– Я не собираюсь это слушать! – Оля оскорбленно вскочила с места.

А Вера сделала вид, что лезет в сумку:

– Значит, деньги мы зря принесли?

Оля остановилась, бросив на нее отчаянный взгляд. Вера вынула из сумки конверт и положила на стол, сказала строго:

– Сядь.

Оля опустилась на стул и потянулась к конверту.

– Стой, – Вера прижала конверт рукой, не давая ей взять. – Сначала выкладывай, что на этот раз.

Оля помолчала, но Вера не спешила отдать конверт, и она призналась:

– Авария. Диму засудить могут за наезд на велосипедиста. Хотя он не виноват, – быстро добавила она, – этот курьер на велике сам в неположенном месте под колеса бросился!

– Раз не виноват, чего бояться? – спокойно заметила Вера, по-прежнему крепко держа конверт. – Пусть суд решит.

– Как вы не понимаете? – Оля перевела отчаянный взгляд с нее на меня. – Судье лишь бы кого посадить! А Дима парень молодой, у него вся жизнь впереди! Мы пожениться летом хотим.

Вера красноречиво хмыкнула:

– Кто хочет – ты или он?

– Дима сам меня замуж позвал, – обиделась Оля.

– Ну раз сам позвал, – протянула Вера, – то поздравляю тебя, подруга. Желаю счастья в личной жизни.

Как только она убрала руку, Оля сцапала конверт, заглянула внутрь и радостно вскрикнула:

– Спасибо, девочки!

– Когда отдашь? – спросила Вера.

– Как только смогу!

– Пересчитай, а то мало ли что.

– Да я вам верю! – начала Оля, но под строгим взглядом Веры осеклась, вынула пятитысячные купюры из конверта и растерянно уставилась на них. – Это что?

По тому, как стремительно она покраснела, я догадалась, что деньги в ее руках – фальшивка.

– Банкноты из настольной игры. Фальшивка, как и любовь Димы к тебе.

Оля бросила на Веру ненавидящий взгляд, а я испугалась, что сейчас она вцепится ей в волосы.

– Она же, Полин, – обратилась ко мне Вера, – сюда пришла только потому, что я ей пообещала дать денег взаймы!

Так вот о каком обмане говорила Вера.

Глаза Оли сузились, когда она поняла, что пришла напрасно.

– Значит, денег вы мне не дадите?

– Нет, конечно! – фыркнула Вера. – Мы тебя хотим спасти, непутевая! Все деньги на любовника спустила. Он тебе лапшу на уши вешает и деньги тянет, а ты веришь! Смотри, как бы квартиру не потеряла.

– Ой-ой, – протянула Оля, сбрасывая приветливую маску и выпуская наружу стерву. – Посмотрите-ка, кто меня учит жизни! Затюканная мамаша с избалованным ребенком, которого на люди выпускать нельзя, – Вера вспыхнула, а Оля перевела взгляд на меня, и я вздрогнула от неприязни в ее глазах, – и занудная училка, у которой недотрах на лицо!

Я застыла на месте от ее злых слов и заметила, как удивленно обернул голову на нас Данила, принимавший заказ у соседнего столика. А Оля вскочила из-за стола и заявила:

– Завидуйте молча, кошёлки! Я люблю, любима и счастлива! Летом я выйду замуж за Диму. Вот увидите!

Оля резко развернулась и кинулась прочь из зала. Но на полпути высоченная шпилька на ее сапоге подогнулась, и Оля, оступившись, рухнула плашмя на пол и по инерции пролетела еще на несколько шагов вперед, заверещав на весь зал. Данила бросился ей помогать:

– Женщина, не ушиблись?

– Какая я тебе женщина?! – взревела Оля и остервенело оттолкнула его. Неуклюже поднявшись, она выбежала из кафе.

– Мда… – протянула Вера. – Похоже, что ее не спасти. Совсем сбрендила!

Я задержала взгляд на Даниле, думая о том, что с точки зрения Веры я тоже сбрендила, потому что влюбилась в парня моложе себя.

– Полин, я в пятницу вечером собираю родных и друзей на день рождения, – донесся до меня голос Веры. – Ты тоже приходи!

Мне стало неловко – из-за увлечения Данилой день рождения Веры совсем вылетел у меня из головы. Подруга приглашала меня каждый год в гости к себе, но с тех пор, как родился Игорек, эти праздники стали мне в тягость. Имениннице было некогда сидеть за столом – она то накрывала на стол, то развлекала сына. А я оказывалась за столом в компании малознакомых людей, которые обсуждали беременность, роды, ипотеку, и при первом же удобном случае сбегала. Сейчас, когда в качестве альтернативы маячило свидание с Данилой, я покачала головой:

– Не знаю, получится ли, Вер.

Лицо подруги расстроенно вытянулось. Был только один повод на свете, который она бы приняла и не обиделась.

– У меня свидание, – торопливо сказала я.

И даже не соврала! Уж лучше свидание с Данилой, чем семейный праздник в компании женатиков и их маленьких детей. Тем более, что Вера не упускала случая меня с кем-нибудь свести и всегда приглашала для меня в пару кого-то из коллег мужа или дальних родственников, а за столом принималась нахваливать меня как профессиональная сваха, вызывая мучительную неловкость и у меня, и у них.

– Так приходите вместе! – обрадовалась Вера.

Я представила, как заявлюсь к ней на день рождения с Данилой – официантом из кофейни, и замотала головой:

– Это первое свидание, Вер.

Подруга раскрыла рот, собираясь устроить допрос с пристрастием.

– Чей ребенок? – внезапно донесся резкий возглас бариста из-за стойки бара. – Мальчик, стой, сюда нельзя!

Мы с Верой бросили взгляд на то место, где сидел Игорек. Мальчик исчез – за разговором мы этого и не заметили, а карандаши и раскраска валялись на столе.

– Игорёк! – Вера понеслась забирать непоседливое чадо и вытащила упирающегося сына из-за барной стойки.

– Не хочу! Я в домике! – вопил тот.

Вера метнулась за курточкой сына и своим пальто и вытащила кошелек:

– Мы пойдем, Поль. Иначе он тут все разнесет!

– Идите, я заплачу!

Вера не стала спорить и потащила рыдающего Игорька на выход. Когда его вопли стихли, к столику подошел Данила.

– Веселые у вас подруги, – он не скрывал иронии, но, когда я подняла на него строгий взгляд из-под очков, осекся и спросил: – Желаете что-нибудь еще?

– Счет, пожалуйста, – отчеканила я тоном вредной мымры.

К зеленому чаю я так и не притронулась. Полный чайник остался на столе, когда я покинула кафе. А выйдя на улицу и удалившись на достаточное расстояние, я купила в другой кофейне большой капучино на вынос. После встречи с подругами и Данилой мне срочно нужно было взбодриться порцией кофеина.

Запиликал розовый телефон, уведомляя о новом сообщении. Я испугалась, что Данила напишет что-то неприятное о той сцене, свидетелем которой он стал. Но он прислал фото кофейной чашки с сердечком на пенке. Должно быть, бармен сделал чашку кофе для клиента, а Данила сфоткал перед тем, как отнести. На душе стало теплей. И сделав глоток капучино из бумажного стаканчика, я почувствовала, что меня отпускает.

Я снова была на грани разоблачения и избежала его. А значит я все еще могу быть Алиной для Данилы. Отказаться от него было сильнее меня.

«Увидимся завтра?» – с замирающим сердцем написала я.

«Считаю минуты, солнце», – прилетел ответ от Данилы, и я счастливо улыбнулась.

Хмурый день сразу стал ярче. Плечи, опущенные после неприятного разговора с подругами, расправились. Я как будто сбросила десяток лет разом. Мне снова было двадцать!

Подходя к дому, я думала о том, что всего неделю назад познакомилась с Данилой, когда мы столкнулись с ним в лифте и он обидно назвал меня дамочкой. Кто бы мог подумать, что у нашего знакомства получится такое неожиданное и приятное продолжение?

При виде консьержки, мелькнувшей в окошке, я вжала шею и уже хотела скорее проскользнуть мимо, пока она меня не узнала. Но Галина Федоровна приветливо кивнула мне:

– Здравствуй, Полина!

Я запоздало поняла, что сегодня я в своей обычной одежде и мне не нужно прятаться от нее, расправила плечи и поздоровалась.

– Как сосед сверху, не беспокоит? – Глаза Галины Федоровны сверкнули любопытством из-под круглых очков.

– Нет, – я помотала головой и на всякий случай добавила: – Не вижу его и не слышу.

– Любовь у него, – охотно доложила консьержка. – Девочка к нему какая-то ходит, в розовой куртке.

Я зарделась и пробормотала:

– Дело молодое.

А затем быстро проскользнула к лифту, боясь, что, если я задержусь хоть на секунду, Галина Федоровна узнает меня в той девочке. Удивительно, как она меня не узнала раньше!

Войдя в квартиру, я закрыла дверь и встревоженно прислушалась. Представила, как консьержка бежит за мной и кричит: «Стой! А я узнала, это ведь ты, Полина!»

Но на площадке было тихо, и я с облегчением выдохнула, кладя ключи на тумбочку. Взглянула на себя в зеркало и вздрогнула. Мне все непривычней было видеть в отражении себя прежнюю – строгую училку в черном пальто, с ярким макияжем и тугим пучком. Как будто настоящей была Алина с распущенными волосами в розовой куртке, которой увлекся Данила. С каждым днем я запутывалась все больше. Но твердо знала одно: неделя с Данилой была самой счастливой и веселой в моей жизни. И я хотела, чтобы это продлилось как можно дольше!

Глава 9

На следующий вечер мы с Данилой встретились у метро Октябрьская. Я не знала, куда мы пойдем – в кафе или погулять, но надела розовую юбку из фатина. Очень хотелось быть красивой для Данилы!

Но когда я ехала в метро и ловила на себе взгляды пассажиров, разволновалась – не слишком ли я вырядилась? Юбка привлекала ко мне лишнее внимание, и казалось, что люди видят меня насквозь – со всеми моими тридцатью годами. И никого я своим маскарадом не обману.

Когда я вышла из метро, Данила уже ждал меня, и я взволнованно шагнула к нему, опасаясь, что он высмеет мой наряд. Но в его взгляде читалось откровенное восхищение, и у меня отлегло от сердца – значит, не зря я купила эту юбку.

– Чудесно выглядишь! – Он поцеловал меня в губы, и я почувствовала себя принцессой, которая попала в сказку и встретила прекрасного принца. – Идем?

Он взял меня за руку и повел за собой.

– А куда? – с любопытством спросила я.

– Увидишь!

Когда впереди показалось здание Третьяковской галереи на Крымском валу, я обрадовалась. Я любила этот музей, но ни разу не была здесь с парнем. Только с подругами или одна.

– Я погуглил, что в Третьяковке выставляют картины Марка Шагала. В том числе «Над городом», о которой ты говорила. И мне захотелось посмотреть на нее вместе с тобой, – Данила крепче сжал мою руку, увлекая меня по ступеням ко входу.

С радостным волнением я вошла за ним в музей, расстегнула куртку и бросила взгляд в зеркало в фойе – все ли в порядке. То ли зеркало мне льстило, то ли сказывалось влияние Данилы, но из отражения на меня смотрела юная девчонка – в модной куртке, розовой юбке принцессы, с растрепанными пышными каштановыми кудрями и румянцем на щеках.

– Аль, покажи свой студенческий. – Данила первым подошел к кассе и обернулся ко мне, а я сразу не поняла, о чем он спрашивает.

– Что? – недоуменно похлопала ресницами, подходя ближе.

– Дай свой студенческий билет. По нему скидка. – Парень с улыбкой смотрел на меня, а мне захотелось бежать прочь.

Откуда у меня студенческий? Вот я и попалась!

– У меня нет, – слабо пролепетала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

– Забыла? – Данила усмехнулся. – Эх ты, Маша-растеряша!

Подошла наша очередь. Он показал свое удостоверение кассиру и посетовал:

– А моя девушка свой студенческий забыла, придется купить ей полный билет.

Уставшая женщина средних лет от обаятельной улыбки Данилы поплыла, бросила на меня мимолетный взгляд и улыбнулась в ответ:

– Ладно уж, поверю на слово! Но в следующий раз, девушка, приходите со студенческим билетом.

Я кивнула, не веря тому, что легко отделалась. В гардеробе мы сдали верхнюю одежду, Данила взял меня за руку и повел в залы галереи.

Но мое настроение уже было испорчено. Вместо того, чтобы наслаждаться свиданием в музее, я скользила взглядом по картинам и не могла не думать о том, что моя шутка затянулась. Как долго я еще смогу обманывать Данилу и притворяться на десять лет моложе? Я не ровесница ему, и нечестно вводить его в заблуждение.

– Потрясающая работа, правда, Алька? – Данила окликнул меня, положив руки на плечи, а я вздрогнула, поняв, что бездумно пялюсь на морской пейзаж какого-то современного художника.

– Пойдем, Шагал где-то дальше, – Данила потянул меня за собой, а я отметила, с каким интересом проводили его взглядом две девушки-студентки. Вот с кем ему бы стоило ходить на свидания и крутить роман. А я дурачу парню голову и напрасно трачу его время, тогда как он мог бы встретить девушку, которая ему подходит!

Даже розовая юбка, которая поначалу меня так радовала, стала раздражать. Казалось, все на меня смотрят и видят, что никакая я не принцесса, а тридцатилетняя тетка, нарядившаяся не по возрасту.

– Что-то не так? – Данила поймал меня за руку в одном из залов и заглянул в глаза. – Ты какая-то грустная.

«Просто мне тридцать лет!» – рвалось у меня с губ, но вместо этого я через силу улыбнулась и сказала:

– Пойдем смотреть Шагала!

Мы миновали пару залов, и нашему взгляду предстала картина «Над городом», которую я вспоминала, стоя в объятиях Данилы на крыше. Теперь мы остановились напротив нее, и руки парня так же легли мне на плечи.

– Ух ты, они правда летят, – шепнул мне на ухо Данила, явно впечатленный увиденным.

Картина была не очень большой и похожей на окно, распахнутое в ночной город. Внизу спали деревянные домишки, а вверху в небе парили двое влюбленных.

– Шагал воспринимал любовь как полет, а на картине изобразил себя и свою жену Беллу, – тихо сказала я. – Влюбленные выглядят единым целым, как половинки, нашедшие друг друга. Видишь?

– Да, сразу и не поймешь, где заканчивается фигура мужчины и начинается женская, так тесно они переплелись, – согласился Данила и обнял меня крепче. А у меня сердце сладко замерло в груди – в его руках я чувствовала себя так, словно обрела свою половинку.

– Шагал и Белла встретились в 1909 году. Он был бедный художник, она – дочь ювелира, – факты из жизни любимого художника я знала наизусть и охотно делилась ими с Данилой. – Ему было двадцать, а ей четырнадцать, – тут я запнулась, подумав о нашей разнице с Данилой – не в мою пользу. Интересно, полюбил бы Шагал Беллу, если бы она была его старше? Стала бы она тогда его музой и любовью всей жизни?

– И что же, они сразу поженились? – Данила легонько сжал меня за плечи.

– Нет, – я вздрогнула, возвращаясь в зал галереи. – Шагал уехал в Париж на четыре года, а Белла ждала его. Они поженились в 1915 году, когда он вернулся в Витебск. На этой картине они парят над Витебском. А когда он писал ее, они уже были супругами и родителями, – продолжила я. – Полет – метафора любви, которая окрыляет героев и возносит их над повседневностью. Видишь, в левой части картины внизу коза и мужик со спущенными штанами?

Данила усмехнулся, заметив забавные детали картины, на которые я указала. Коза была зеленой, а мужик присел у забора, собираясь справить нужду.

– А почему коза зеленая? – удивился он.

Я пожала плечами:

– Шагал любил зеленый цвет. А может, хотел подчеркнуть нереальность происходящего – то ли явь, то ли сон. Видишь, город внизу как будто окутан дымкой, а лица влюбленных прорисованы нечетко? Как будто он хотел изобразить не тела, а души.

– С тобой никакого экскурсовода не надо, – заметил Данила. – Откуда ты все знаешь, Алька?

– Погуглила, – смутилась я, отругав себя за то, что разумничалась. Я так могу выдать себя!

Мы некоторое время постояли в тишине, глядя на картину. Я бы многое отдала, чтобы проникнуть в мысли Данилы. Я же могла думать лишь о том, что мы слишком разные. Если бы только Данила родился на десять лет раньше или я в одно время с ним, у нашей сказки мог быть счастливый финал и мы, как Белла с Шагалом, могли бы так же парить от счастья всю жизнь. Шагал не раз говорил, что рядом с Беллой ощущает невесомость и покой. То же чувствовала и я рядом с Данилой. Но наш с ним полет будет коротким и ярким. Что ж, не всем романам суждено закончиться браком, семейной жизнью и рождением детей. Какие-то бывают стремительными, как полет кометы. Но будь у меня возможность вернуться на неделю назад и отказаться от свидания с Данилой, открыв ему правду о себе, я бы ничего не изменила и соврала ему опять. Чтобы сейчас оказаться в его объятиях напротив картины Шагала и хотя бы ненадолго почувствовать себя счастливой.

– Они долго прожили вместе? – нарушил молчание Данила.

– Почти тридцать лет, до самой смерти Беллы, – без запинки ответила я. – И даже после ее смерти он продолжал рисовать ее на своих картинах.

– Как романтично, – шепнул парень мне на ушко. – Я бы тоже хотел тебя нарисовать, если бы умел.

Сзади нас раздалось раздраженное покашливание. Данила выпустил меня из объятий, и мы отошли к другой картине, а наше место тут же заняла сухощавая бабулька в очках, вплотную приблизившая нос к картине.

– Мне кажется или она разглядывает мужика со спущенными штанами? – шепнул Данила.

Я хихикнула, а бабулька с подозрением обернулась. Мы тут же отвернулись к другой картине – «Ландыши», и Данила попросил:

– Расскажи еще что-нибудь интересное!

– Про эту ничего не знаю, – соврала я, хотя могла бы поведать ему, что эта картина была написана вскоре после того, как у художника и супруги родилась дочь Ида. Глядя на букет ландышей, Белла пожалела вслух, что их красота так мимолетна и они скоро увянут. На следующий день Шагал нарисовал для нее эту картину.

Я могла бы еще многое рассказать Даниле о других картинах в зале и о жизни художника, если бы могла быть самой собой, а не притворялась студенткой на десять лет моложе. Но я боялась выдать себя, поэтому молчала, переходя вслед за ним от одной картины к другой.

Напоследок мы остановились у информационного постера, где коротко была описана жизнь художника.

– В двадцатые годы прошлого века уехал из России во Францию, – читал вслух Данила, – дожил почти до ста лет и стал первым художником, который удостоился выставки в Лувре при жизни. Ему тогда было девяносто. Ничего себе, – Данила покачал головой. – Я столько не проживу.

А я снова взгрустнула, вспомнив о разнице в возрасте между нами. Даже если Даниле повезет дожить до девяноста лет, я уж точно до ста не доживу!

– Устала, Аль? – Данила заметил мое настроение. – Предлагаю на этом закончить общение с прекрасным и прогуляться!

Я вложила руку в его ладонь и полетела за ним сквозь анфиладу залов, мимо картин в рамах, которые скрывали сотни художественных миров. Если бы меня сейчас видел Шагал, он бы тоже изобразил меня парящей от счастья.

Мы перешли дорогу от Третьяковской галереи к Парку Горького и свернули к набережной. Я бывала здесь летом, но впервые оказалась в середине марта, когда еще не сошел снег.

Набережная была абсолютно пуста, а Москва-река еще была покрыта льдом, по обочинам лежал рыхлый снег. Март в этом году выдался по-зимнему холодным. Я поежилась на пронизывающем ветру, а Данила внезапно спросил:

– Знаешь, какой сегодня день?

– Пятнадцатое марта, – удивленно ответила я, глядя на него.

– Ответ правильный, но не верный! – Он сиял, как будто сегодня какой-то праздник. – Даю тебе еще одну попытку.

– Твой день рождения? – насторожилась я, резко останавливаясь. – Прости, я без подарка!

А сама опять подумала: сколько же Даниле лет?

– Нет, день рождения у меня в августе, – парень рассмеялся и притянул меня к себе, обняв за талию. – А сегодня наш с тобой праздник, солнце. Ну?

Я в недоумении смотрела на него, не понимая, о чем он.

– Сегодня ровно неделя с нашего знакомства! – торжественно провозгласил Данила.

– Да? – удивилась я и хотела возразить, что мы познакомились седьмого марта – когда столкнулись в лифте и Данила впихнул между нами барный стул, а затем предупредил, что завтра у него вечеринка.

– Я очень рад, что неделю назад ты пришла ко мне на вечеринку, – добавил Данила, – и мы встретились.

Я осеклась, поняв, что парень имел в виду 8 марта – когда я пришла к нему домой, а он принял меня за ровесницу. Именно тогда он впервые увидел Алину. Которой на самом деле нет.

Но тут Данила коснулся моих губ губами, и все мысли вылетели у меня из головы. Потому что ничего волшебнее, чем это, в моей жизни не было. Как будто я вернулась на десять лет назад, как будто судьба давала мне шанс прожить юность заново.

В призрачном свете фонарей казалось, что мы одни во всем мире, и не имеет значения, сколько мне лет.

Данила по-прежнему ни о чем не догадывался, и мы продолжили прогулку по набережной. Он принялся рассказывать о себе и студенческой жизни. Я вспоминала веселые истории из своих студенческих лет – десять лет назад. Когда я поведала забавный эпизод с участием Веры Куницыной, Данила внезапно сказал:

– Прикольная у тебя подруга! Хотел бы я с ней познакомиться.

Я вздрогнула, вспомнив, как Данила уже видел Веру в кинотеатре на нашем первом свидании и назвал ее тогда противной теткой.

– Зачем? – резко спросила я.

– Мне кажется, она бы влилась в нашу компанию.

Это вряд ли! Я отвернулась, чтобы скрыть смятение. А Данила не отставал:

– А у нее есть парень?

– У кого? – растерялась я.

– У твоей подруги Веры.

– Есть, – сухо ответила я. Точнее – ребенок и муж, и Данила их тоже видел! Но не скажешь же ему правду!

– Жаль, – расстроенно протянул он. – А то я уже хотел познакомить ее со своим другом Пашкой. Он тоже прикольный парень и одинокий.

Я промолчала, отвернувшись к скованной льдом Москва-реке. Пока мне удавалось обманывать Данилу, но я знала, что иду по тонкому льду и в любой момент могу оступиться.

– О чем задумалась? – Вопрос Данилы застиг меня врасплох. Мы остановились в круге желтого фонаря, и парень обнял меня за талию, пристально глядя в глаза.

– О том, что со мной такого никогда не было, – из всех вариантов правды я выбрала самую безобидную. Ведь мне раньше не приходилось гулять с парнем темным вечером по Нескучному саду, греться в его объятиях и целоваться так, как будто мне двадцать лет.

– Ничего удивительного, – Данила усмехнулся уголками губ. – Ведь ты еще совсем малышка.

Сердце сладко сжалось от его слов и ухнуло в пропасть – ведь он видел во мне ту, кем я не являлась.

Мы дошли по набережной до стеклянного моста, за которым начинался Нескучный сад. Данила предложил сделать совместное селфи, и я растерялась. Не хотелось, чтобы мой снимок у него в телефоне увидел кто-то еще и мог узнать меня.

– Я плохо получаюсь на фотках, – заюлила я.

– Быть такого не может! Я хочу с тобой совместную фотку на память об этом дне, – Данила весело улыбнулся. – Ну же!

И я не смогла ему отказать.

– Ну вот, а говорила, что плохо! – Данила показал наше селфи, и я была вынуждена признать, что мы довольно мило смотримся вместе. Если не знать, что я на десять лет старше!

– Сколько тебе лет, Даня? – вырвалось у меня. – Ты так и не сказал…

– А это важно?

– Да!

– Двадцать, – он с улыбкой взглянул на меня сверху вниз и добавил: – А может, двадцать пять? Что-то с памятью моей стало.

Рассердиться его шуточкам я не успела – он снова меня поцеловал. Его дыхание пьянило сильней шампанского, и в один миг мне сделалось так жарко, как будто мы перенеслись в август. Когда Данила был рядом, я словно оказывалась в сказке.

Потом, когда мы свернули в Нескучный сад и шли по темным пустым аллеям, я бросала на Данилу взгляды украдкой и пыталась представить его тридцатилетним, своим ровесником, но не смогла. Ровесник не повел бы меня гулять поздним вечером в Нескучный сад при температуре около нуля. С ровесником я бы сейчас сидела в теплом зале ресторана. Или готовила бы ему ужин у себя на кухне.

– Слушай, а у тебя нет старшего брата? – вырвалось у меня. Я понимала, что с парнем у меня нет будущего, но вдруг у него есть брат, который больше подходит мне по возрасту и с которым я тоже могла бы парить от любви.

Данила покачал головой, разбивая мои надежды:

– Нет, я один у родителей.

Я опустила глаза, глядя под ноги, чтобы не споткнуться. Конечно, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А если бы был? Сестру хотела познакомить? – подколол меня Данила.

– Почему бы и нет?

– Тогда хорошо, что мой старший брат не родился, – фыркнул парень.

– Почему это? – напряглась я.

– Потому что твоя сестра кого хочешь запилит!

– Знаешь, что! – вспылила я. – Не смей говорить гадости про мою сестру! Ты ее совсем не знаешь!

Я толкнула его в грудь и быстро пошла вперед, не оборачиваясь. Данила нагнал меня и поймал за руку.

– Ну извини, солнце. Я не хотел тебя обидеть!

Вот именно, что меня! Только он об этом даже не догадывается.

– Расскажи мне о сестре, – внезапно попросил Данила.

Я растерянно взглянула на него.

– Зачем?

– Ну, она же твой близкий человек, я хочу узнать ее получше.

Я помолчала, обдумывая, что можно ему рассказать. Ведь речь шла не о сестре, а обо мне самой! Как же я запуталась!

– Полине пришлось рано повзрослеть, – осторожно начала я. – Она училась на первом курсе, когда от инфаркта умер отец. А еще через полгода у мамы диагностировали онкологию…

Я запнулась, сдерживая подступившие к горлу слезу. Следующие два года я провела с мамой по больницам, но это ей не помогло.

– Прости, я не хотел тебя расстроить… – Данила с сочувствием взглянул на меня.

– Ничего, это было давно, – глухо сказала я. – Десять лет назад.

– Десять лет назад? – переспросил Данила. – Ты же тогда совсем девчонкой была.

Ну да, девчонкой. Когда мои однокурсницы после занятий веселились на дискотеках, я сидела у постели мамы и ухаживала за ней. Деньги, оставленные отцом, стремительно таяли. Окончив первый курс, мне пришлось взять академический отпуск и устроиться на работу. Я корила себя, что провожу меньше времени с мамой, но я зарабатывала деньги, необходимые на жизнь и лекарства. Последний месяц своей жизни мама провела в хосписе. Я смогла обеспечить ей отдельную палату, но меня не было с ней в тот день, когда она умерла. Я была на работе, и нет ни дня, когда бы я ни корила себя за это. Хотя нянечка, которая ухаживала за мамой, и утешала меня, что мама умерла тихо, не приходя в себя, и она бы все равно меня не увидела. Но я хотя бы могла подержать ее за руку и быть с ней до последнего вздоха.

– А кто тебя воспитывал? – спросил Данила, возвращая меня из печальных воспоминаний.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он.

– Тебе тогда сколько было, лет десять? – допытывался парень.

Только сейчас до меня дошло, как я подставилась. Погрузившись в печальные воспоминания, я совсем забыла о роли, которую играю с ним. Пришлось срочно выкручиваться.

– Полина оформила надо мной опеку, ей тогда исполнилось двадцать, – соврала я, чувствуя, как от стыда заалели щеки.

– Представляю, как ей было нелегко, – с сочувствием заметил Данила, и я покраснела еще больше. – Наверное, пришлось и учиться, и на жизнь зарабатывать?

– Деньги быстро закончились, – я кивнула, решив поведать ему часть правды. – Ей пришлось взять академ и пойти работать.

Я хваталась за любую работу – курьером, детским аниматором, администратором в салоне красоты, продавцом в мебельном магазине, репетитором. Об этом я и поведала Даниле, разумеется, говоря о себе в третьем лице – как о Полине. Он слушал внимательно, и мне было приятно идти рядом с ним по тихим аллеям Нескучного сада, освещенным желтыми фонарями. Казалось, мы одни во всем мире, только редкие прохожие с собаками нарушали наше уединение.

– Потом она вернулась в институт, перевелась на вечерний, продолжая работать. А когда отучилась в аспирантуре и защитила кандидатскую, ей предложили работу на кафедре, – закончила свой рассказ я.

Про то, что в двадцать лет, оставшись совсем одна, я вышла замуж за мошенника и потеряла квартиру родителей, я решила умолчать. Не хотелось на свидании с Данилой вспоминать бывшего мужа, который развел меня как дурочку.

– У тебя замечательная сестра, – заметил Данила. – Тебе с ней очень повезло.

– Да, очень, – пробормотала я, опустив голову и не в силах врать ему в глаза.

Мелькнула мысль: а что, если я буду чаще рассказывать о себе настоящей? Сможет ли Данила тогда изменить отношение к Полине и, когда правда о том, что Алины нет и не было, вскроется, простить меня?

– А я был к ней несправедлив, – добавил парень. – И хочу загладить свою вину.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Давай купим торт и вместе заглянем к тебе домой. Хочу познакомиться с твоей сестрой поближе.

– Нет! – резко выкрикнула я.

Данила удивленно уставился на меня.

– Полина не ест торт, она на диете, – сочинила я на ходу и зачем-то выпалила: – После тридцати обмен веществ замедляется.

Фраза, сказанная кем-то из коллег на праздновании 8 марта, вылетела автоматически. Данила насмешливо приподнял бровь:

– Ну да, в ее возрасте уже пора следить за фигурой. Тогда давай купим то, что она ест. Не знаю, есть торт из брокколи? Или морковный?

– Сегодня у сестры много работы, – быстро добавила я, мучительно краснея, – она просила не мешать.

– Ну ладно, тогда в другой раз! – Данила явно обрадовался, что не придется пить чай с моей сестрой.

Но я не могла его в этом упрекнуть. Ведь парень был готов ради меня подружиться с мымрой, натравившей на него полицейских.

Из Нескучного сада мы дошли до метро. Всю дорогу я ловила на себе теплый взгляд Данилы и чувствовала, что таю. Игра затягивалась, и я понимала, что с каждой встречей все больше привязываюсь к парню, а он ко мне. Не хотела разбивать ему сердце, но рано или поздно он узнает, что никакой Алины нет, а есть только я – тридцатилетняя мымра, которая морочила ему голову. Но и отказаться от наших встреч не могла, ведь они раскрашивали мою скучную жизнь яркими красками, возвращали в молодость и дарили новые ощущения. Наши встречи были похожи на курортный роман – только я знала, что он скоро закончится, а Данила об этом не догадывался.

Прощаясь в тот вечер у лифта, мы договорились о новой встрече.

– Завтра не наряжайся, – шепнул мне Данила, отступая на шаг и скользнув взглядом по моей розовой юбке из фатина.

– Тебе не понравилось? – расстроилась я.

– Очень понравилось, солнце! – Данила тепло улыбнулся, и у меня отлегло от сердца. – Но завтра наше свидание пройдет в более активном формате.

– А… – не успела я спросить, куда мы завтра пойдем, как он меня перебил:

– Это сюрприз! Надень джинсы и свитер.

Данила скрылся в лифте, а я покачала головой и широко улыбнулась. Ох уж эти сюрпризы! Но я уже начинаю к ним привыкать. С Данилой каждый день – как на вулкане.

Глава 10

На следующий день на работу в институт я летела как на крыльях. Предвкушала свидание с Данилой, гадала, куда на этот раз он меня поведет. У меня было всего четыре пары, как раз было время вернуться домой, переодеться и превратиться в Алину, сбросив десяток лет.

Улыбка не сходила с моего лица, весь мир казался прекрасней, и даже нерадивые студенты на семинаре не испортили настроения – я лишь попросила их в следующий раз подготовиться лучше.

После последней пары я зашла в туалет и, пока была в кабинке, услышала разговор вошедших студенток.

– Да она сегодня весь день будто порхает! – Я узнала звонкий голос Маши.

– Так и светится, – вторила ей подружка. – Точно влюбилась!

– Интересно, в кого?

Девчонки задержались у зеркала, и я не стала выходить из кабинки, чтобы не смущать их, а с улыбкой слушала их болтовню, оставаясь для них невидимой. В их возрасте влюбляться и обсуждать подруг и мальчиков – обычное дело. Сегодня я как никогда понимала своих студенток, для которых первая любовь была важнее скучных занятий. Даже жаль, что у меня в их возрасте такой любви не было. Когда мои ровесницы влюблялись и бегали на свидания, я работала до изнеможения и навещала в больнице маму.

– Вряд ли в кого-то из преподавателей, – донесся до меня голос Маши. – Они же все женатики.

Я насторожилась. Разговор принимал неожиданный оборот.

– Может, где-то на сайте знакомств познакомилась? – предположила ее подруга.

– Да ну… – с сомнением возразила Маша. – Ты представляешь нашу Полечку на сайте знакомств?

Девчонки оглушительно захохотали, а я, вздрогнув, вытаращила глаза. Так это они обо мне говорят? Я как-то слышала, что студенты за глаза ласково называли меня Полечкой, и теперь буквально припала ухом к двери, чтобы не упустить ни одного слова. К счастью, студентки и не подозревали, что я нахожусь в паре шагов от них. Оставалась надежда, что девушки обсуждают какую-то подругу, но их следующие слова убедили меня в обратном.

– Может, подруги познакомили, – высказала новую версию Маша. – Часики-то тикают!

– Наверняка, – согласилась ее подруга. – В ее возрасте в метро и в Интернете уже не знакомятся.

– В любом случае, я за нее рада. Раньше вечно ходила недовольная и кислая, а сейчас прямо расцвела!

– Вот что любовь с людьми делает!

А я прижала ладони к заалевшим щекам. Неужели студентки правы? Я еще сама не поняла, что влюбилась в Данилу, а они уже заметили? Да нет, не может такого быть! Я не влюбилась, просто мне с ним весело и интересно. А еще я все время думаю о нем, жду новой встречи, мечтаю о его поцелуях и объятиях… Ну точно, влюбилась!

– А ты заметила, как она подобрела сразу? – продолжила щебетать Маша. – Даже не придиралась сегодня на семинаре ни к кому. Такая душечка!

– Надеюсь, мы успеем сдать экзамен раньше, чем она уйдет в декрет, – захихикала подружка. – Ну а у тебя-то как с твоим Андреем? Рассказывай!

– Да ну его, – расстроенно ответила Маша, – уже два дня не звонит и не пишет. А в свой Инстаграм заходит, но мои посты не лайкает и сторис не смотрит… Не знаю, что и думать!

– Думаешь, у него другая? – заохала ее подруга.

И тут у меня зазвонил телефон. Беззвучно чертыхнувшись, я полезла в сумку. Это был мой второй мобильник – розовый, на экране высветилось имя Данилы. Но ответить ему, когда рядом были мои студентки, я не могла и пришлось сбросить вызов.

– Пойдем, Маш, – девчонки заторопились на выход, хлопнула дверь.

Я выждала еще пару минут для верности – не хотелось, чтобы они увидели меня и поняли, что я подслушивала.

Только когда прозвучал звонок, я наконец вышла из туалета в опустевший коридор и убедилась, что меня никто не заметил. С облегчением перевела дух и быстро направилась к лестнице – надо было торопиться на свидание к Даниле! Я как раз успевала вернуться домой, спокойно переодеться, сменить прическу и макияж и перевоплотиться из строгой преподавательницы в юную студентку. Но мои планы внезапно были нарушены, когда на лестнице мне путь преградила запыхавшаяся коллега Лариса, которая поднималась откуда-то снизу.

– Далеко собралась?

– Домой, – я попыталась ее обойти, но Лариса не тронулась с места.

– А про заседание кафедры забыла?

Я мысленно чертыхнулась и направилась за ней. Совершенно вылетело из головы, что по четвергам у нас заседание кафедры, будь оно неладно! Оставалось надеяться, что оно не затянется, и я успею съездить домой переодеться.

Заведующая кафедрой Римма Георгиевна опаздывала – чего с ней раньше не случалось. Пока коллеги обсуждали, куда могла подеваться начальница, Данила снова позвонил. Все дружно уставились на меня – пришлось опять сбросить вызов, отключить звук, а коллегам пожаловаться на спам.

– Да достали уже эти спамеры! – бурно возмутилась стервозная Лариса.

– Звонят и звонят! – поддержала ее беременная Наталья.

– Ладно спамеры, а то мошенники, – охотно включилась в беседу Татьяна. – Моей свекрови на днях звонили, как будто из банка. Хорошо, я рядом оказалась, а то она уже им хотела код из эсэмэс продиктовать!

– А мою бабушку так и развели! – воскликнула Алла.

Коллеги стали бурно обсуждать телефонных мошенников, а я украдкой под партой написала Даниле, что не могу говорить – на занятиях. Пока он стал набирать сообщение в ответ, я с волнением смотрела на экран. Что случилось? Может, он хочет отменить встречу? При мысли об этом сразу испортилось настроение.

«Просто соскучился и хотел услышать твой голос, – пришел ответ от Данилы. – Жду нашей встречи, солнце! В шесть, как договорились?»

У меня отлегло от сердца, я так и просияла. Сегодня я увижу Данилу!

– А ты чего там, Полина, миллион выиграла? – Лариса, сидевшая рядом, бесцеремонно заглядывала мне через плечо, и я поспешно перевернула розовый мобильник экраном вниз на коленях под партой. – У тебя что, новый телефон? – оживилась она. – Дай посмотреть.

Лариса уже потянулась за телефоном, и я быстро сунула его в сумку. Коллега разочарованно уставилась на меня. К счастью, открылась дверь, впуская раскрасневшуюся Римму Георгиевну.

– Коллеги, простите! – шумно выдохнула она. – Задержалась у врача, старость не радость.

Женщины загалдели, задавая вопросы о здоровье, но заведующая их твердо пресекла:

– Со мной все хорошо, плановое обследование. Но не будем об этом, приступим к нашей повестке…

Заседание кафедры началось и растянулось на два часа. Я нервничала, то и дело доставала телефон из сумки и проверяла время, понимая, что с каждой минутой надежда на то, что я успею домой, тает. Как я успею переодеться Алиной?

– Вы куда-то торопитесь, Полина Николаевна? – окликнула меня заведующая, когда я в очередной взгляд бросила панический взгляд под парту.

– Нет, – ответила я, быстро пряча телефон в сумку и не решившись признаться, что опаздываю на свидание к парню на десять лет моложе.

– А я уже опаздываю, Римма Георгиевна, – вклинилась Татьяна. – Мне ребенка со школы надо забрать. Отпустите!

– Конечно, Таня, иди.

Коллега проворно вскочила с места, подхватив объемную сумку.

– И мне тоже надо детей забрать, – заволновалась Алла.

– А мне еще на кружки везти! – подпрыгнула Марина.

Заведующая отпустила их, и я с завистью посмотрела вслед трем женщинам, которые вышли из аудитории.

Нас осталось четверо: я, Лариса, уже тоже нетерпеливо бьющая копытом, Анна Павловна в своем восхитительном златокудром парике, на редкость индифферентная и спокойная, и заведующая, с энтузиазмом продолжившая обсуждение рабочих вопросов.

Еще через час заседание закончилось. Взглянув на часы, я едва не застонала – половина пятого, у меня оставался час до встречи с Данилой. Я едва успею доехать домой и впопыхах переодеться… Пока держала телефон, пришло новое сообщение от парня.

«Извини, солнце, задерживаюсь, не получится зайти за тобой домой. Сможешь приехать на Павелецкую в шесть?»

Как в шесть? Мои мысли лихорадочно заметались. Я ведь за полтора часа никак не успею съездить домой, нарядиться Алиной и вернуться обратно в центр!

– Полина Николаевна, – голос заведующей привел меня в чувство, и, оглядевшись, я поняла, что осталась за столом одна. Лариса с Анной уже ушли, а Римма Георгиевна ждет с ключами в дверях.

– Простите.

Я вскочила со стула, пряча в сумку телефон и блокнот. Если бы только я могла прийти к Даниле прямо так – в той одежде, что на мне сейчас! Тогда я бы без проблем отправилась из института сразу на Павелецкую и подождала бы его где-нибудь в кафе. Но в моих обстоятельствах это было невозможно. Похоже, придется отменить свидание и наврать что-то парню. Хотя так хочется его увидеть! Да я только об этом и мечтала весь день! И теперь из-за дурацкого заседания кафедры все мои романтические планы насмарку.

– У вас все в порядке, Полина? Вы последнее время какая-то рассеянная. – Заведующая с сочувствием смотрела на меня, и я смутилась.

– Все хорошо, – выпалила, выходя за дверь. – До свидания, Римма Георгиевна!

Начальница загремела ключами, а я устремилась в туалет. К счастью, внутри никого не было. Занятия уже закончились, студенты разошлись, и я могла перевести дух и решить, как поступить дальше.

В туалете я остановилась у раковины, и отражение в зеркале показало мне строгую уставшую женщину в деловом костюме, с пучком и в очках. Заявиться такой мымрой на свидание к Даниле – не вариант.

Самым простым было бы соврать парню, что я плохо себя чувствую, и отменить свидание. Но стоило подумать об этом, как сердце заныло. Я весь день жила в ожидании встречи с ним и вот теперь при мысли, что его не увижу, мне стало так тошно – хоть волком вой…

Я приду к нему. Приняв решение, я наклонилась над раковиной, включила воду и принялась смывать макияж.

Выпрямившись и вытерев лицо бумажной салфеткой, я снова взглянула на свое отражение. Теперь я стала на шаг ближе к той Алине, которую ждал на свидание Данила. Но я все еще оставалась строгой Полиной. Рука потянулась к шпилькам, удерживавшим волосы в пучке. Вынула их, и каштановые локоны свободно упали на плечи. Прошлась по ним расческой, очищая от лака. Так я уже стала больше похожа на студентку. Но все портила одежда.

Порывшись в сумке, я достала банковскую карту. Спасена!

Одежду для Алины – джинсы и свитер, как просил Данила – я сейчас куплю. Но куда девать мою? Не приду же я на свидание с пакетом, в котором сложены вещи «старшей сестры»! Это будет слишком подозрительно. Подумав, я решила оставить пальто в гардеробе для преподавателей, а себе вызвала такси прямо к воротам университета и до торгового центра. Там же, в раздевалке, я оставила свою сумку, которая могла меня выдать, – повесила ее под пальто. Забрала оттуда ключи, кошелек и оба телефона – надо не забыть выключить основной черный, когда пойду к Даниле. Напоследок переобулась из туфель, в которых ходила в университете, в уличные сапожки – единственное, что у меня было с собой от образа Алины. А вот куда дену блузку и юбку, я еще не решила. В крайнем случае, выкину в туалете торгового центра, хоть их и жалко.

Получив сообщение о том, что такси прибыло, я вышла из служебного гардероба. Все преподаватели уже разошлись, и ни у кого не возникнет вопросов, зачем я оставила пальто и сумку на работе.

Стук каблуков гулко разносился по пустому коридору, в такт им стучало сердце при мысли, что скоро я увижу Данилу, а на губах играла улыбка. Я иду на свидание, и меня ничто и никто не остановит!

Дворик университета до такси я пересекла бегом, не успев даже замерзнуть без верхней одежды. Если водитель и удивился, то виду не подал.

В торговом центре я сразу же отправилась в магазин молодежной одежды, выбрала новые джинсы, тоненький голубой свитер с белым сердечком на груди и серебристую куртку из весенней коллекции и сразу направилась к кассе.

– Это опять вы? – расцвела знакомая продавщица при виде меня. – Как вы любите свою сестру!

– Да вот, – смутилась я, выкладывая вещи на прилавок, – обещала ей обновки за хорошие оценки.

– Балуете вы ее.

Я отвернулась, пряча улыбку. На самом деле – себя. Мое внимание привлекли веселые носки с клубничками – Даниле же нравится мой клубничный гель для душа, возьму и носки! А затем взгляд зацепился за светло-розовый модный рюкзак на стойке рядом с кассой. Рука сама потянулась к нему – вместительный и легкий из эко-кожи, туда как раз моя одежда войдет.

– А на этот рюкзак как раз сейчас скидка! – подсказала продавщица.

– Беру!

Я вынула карту, молясь, чтобы хватило средств. Столько денег на себя я не тратила уже давно!

Платеж прошел, продавщица улыбнулась мне, как добрая фея, и протянула пакет с покупками. Из магазина я понеслась в туалет.

Вошла туда строгая училка в блузке и юбке, а десять минут спустя оттуда вышла юная веселая студентка – в узких джинсах, голубом свитере, накинутой поверх серебристой курточке и с изрядно потяжелевшим рюкзаком за плечами, в который как раз уместились мои блузка с юбкой. Даже выбрасывать ничего не пришлось. Оставалось надеяться, что Данила не станет заглядывать мне в рюкзак. Иначе как я ему объясню, что ношу с собой вещи старшей сестры? Мой основной черный мобильник с выключенным звуком лежал на дне рюкзака. А розовый, для связи с Данилой, я сунула в карман куртки.

Распущенные волосы я взбила пальцами, и они объемными волнами легли по плечам. Пусть это не та прическа, к которой привык Данила, и мои волосы не кудрявятся, а выглядят прямыми. Но и на мымру Полину я больше не похожа. Пусть парень думает, что я сделала эту укладку для него. Остался последний штрих…

Я завернула в магазин с парфюмерией и направилась к нужному стенду. Взяла со стеклянной полки тестер – знакомый флакончик в форме яблока и побрызгала им на волосы, шею и запястье. Теперь я и пахну как Алина, Данила ничего не заподозрит!

– При покупке одного аромата, второй сегодня бесплатно! – От голоса, внезапно прозвучавшего за спиной, я вздрогнула и едва не выронила духи.

Обернулась – передо мной стояла та самая хваткая продавщица, которая на днях раскрутила меня на покупку антивозрастной косметики.

– Спасибо, я просто смотрю, – я поставила флакон обратно на полку и попыталась ее обойти.

Девушка не тронулась с места, перегородив узкий проход и пристально глядя на меня.

– Это новинка этого года, – медовым голосом пропела она. – Как раз для юных девушек! У нас ее быстро разбирают, осталось всего несколько флаконов.

Я удивленно взглянула на нее – зачем она мне это говорит? Неужели не помнит, что я недавно уже покупала такие духи «для младшей сестры»?

– Берите, девушка, – заговорщически шепнула она, наклонившись ко мне ближе. – А то потом не будет!

Она меня не узнала, с радостным изумлением поняла я, бросив взгляд в зеркало в витрине. В прошлый раз я приходила в магазин в черном пальто, со строгим пучком на голове и с деловым макияжем – и продавщица напирала на мой возраст и необходимость средств от первых морщин. А сейчас она видела перед собой свою ровесницу – в модной молодежной одежде и с распущенными волосами, мне удалось обмануть даже ее!

– Ну не знаю, – протянула я тонким голосом, как мои студентки, – хватит ли у меня денег, стипендию еще не перевели…

Продавщица сразу поскучнела и отвернулась, поспешив к ухоженной женщине лет сорока в пальто и с дорогой кожаной сумкой, которая остановилась у стенда с кремами для лица.

– Что-то для себя выбираете? – заученно застрекотала она. – У этого бренда очень хорошие антивозрастные средства…

Улыбнувшись, я направилась к стенду с молодежной косметикой и взяла бальзам для губ в форме фигурки единорога. Вот это мне по возрасту!

Оплатив покупку, я сразу же воспользовалась бальзамом, чтобы смягчить губы. Чтобы Даниле было приятней меня целовать!

Моя душа пела, а до свидания с парнем оставалось меньше часа. Как раз успею доехать до Павелецкой! Интересно, что за сюрприз мне приготовил парень сегодня и куда мы пойдем?

Глава 11

– Батутный центр? – не веря своим глазам, выдохнула я, глядя на яркую вывеску, к которой меня подвел Данила. – Ты серьезно?

– Сюрприииз! – Данила так и сиял, довольный собой.

А я не знала, то ли плакать, то ли смеяться. А чего я хотела, когда связалась с мальчишкой? Теперь понятно, почему Данила просил меня надеть джинсы и свитер. Но такого я не ожидала! Я бы предпочла романтичную прогулку по парку, как вчера, но никак не прыжки на батутах.

– Тебе не кажется, что мы уже выросли из этого возраста? – все-таки спросила я. – Мы же не дети, чтобы скакать на батутах! Может, лучше в кафе сходим?

– Тебе понравится! – Парень с силой потянул меня внутрь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Но соглашаться на это безумие я не собиралась!

– Я не буду прыгать! – заявила я, когда впереди показалась касса, у которой толпился народ – родители с детьми.

– А куда ты денешься? – усмехнулся Данила, ведя меня мимо кассы ко входу.

– А билеты? – заикнулась я.

– Уже оплачено!

Мы вошли внутрь, и Данила забрал мою куртку, чтобы отдать в гардероб.

– Обувь тоже нужно сдать, – повернулся он ко мне.

– Я не буду прыгать! – заявила я гардеробщице – забавной девчонке лет восемнадцати с зелеными волосами и футболке с миньоном.

– Да вы че! – Она в изумлении уставилась на меня, недоумевая, как можно по доброй воле отказаться от такого развлечения. – Это ж так круто!

А я бы с удовольствием поменялась с ней и постояла в гардеробе, вместо того чтобы скакать на батутах, рискуя свернуть шею. Кто мне больничный оплатит? Я не могу получить травму в разгар учебного семестра! Да и как я это объясню коллегам и Римме Георгиевне? Они же меня на смех поднимут. Так и представила, как сижу на заседании кафедры, закованная в гипс по пояс, коллеги надрывают животы со смеху, а заведующая укоряет сквозь смех и слезы: «Ну как же вы так, Полина Николаевна? Допрыгались?»

Кто-то схватил меня за лодыжку, вырывая из мыслей, и я в испуге отпрыгнула, дернув ногой. Попала по лицу Даниле, который присел на корточки, чтобы помочь мне снять обувь. Парень глухо застонал, схватившись за нос, а я, сгорая от вины, наклонилась к нему:

– Больно? Извини!

– Рано ты прыгать начала! – прохрипел Данила, поднимаясь с колен и держась за нос. – У тебя удар, как у кенгуру!

Он отнял руку, и я выдохнула – крови не было, значит, задела несильно.

– Ты мне теперь должна, – Данила поймал меня за руку.

– Что? – испуганно спросила я.

– Сто прыжков на батуте, – замогильным голосом сказал он и заржал, как конь.

– Да ну тебя! – обиделась я, отнимая руку. Смешно ему! – Не буду я прыгать!

Мимо нас с воплем пронеслись дети – пока их родители сдавали вещи в гардероб и разувались сами, ребята уже устремились к батутам в зале и принялись скакать, как мартышки. Я засмотрелась на них, чувствуя, как щемит в груди. Вот бы прийти сюда со своими детьми – смотреть за ними, волноваться, наблюдая за тем, как бесстрашно и весело они прыгают, снимать на видео, как молодая мама, шагнувшая вслед за ними, а потом кормить их мороженым и млеть от этого тихого женского счастья.

– Смотри, – Данила тряхнул меня за локоть, возвращая из мыслей, – мелким не страшно. А ты, взрослая тётя, боишься.

Я вздрогнула и нервно выпалила:

– Это кто это тётя?!

Неужели Данила догадался, что мне тридцать лет и я его обманываю? Но по широкой улыбке парня поняла, что он просто берет меня на слабо.

– Тогда докажи, что тебе не сто лет! – задорно воскликнул он и подтолкнул меня к батутам.

– Стойте! А обувь?! – заволновалась юная гардеробщица.

– Ну ладно, – проворчала я, развязывая шнурки.

Попрыгаю пять минут, чтобы Данила от меня отстал. А потом пойдем гулять и целоваться – вот чего мне действительно хочется.

Сняв ботинки, я отдала их в гардероб.

– Прикольные носки, – заценил Данила мои носки с клубничками. Как знала, что пригодятся!

Вслед за парнем я отправилась в центр зала, откуда доносились веселые крики.

Батутов в зале было несколько. Ребятня скакала на ярких резиновых батутах рядом с сухим бассейном с мягкими кубиками, за ними присматривали стоящие рядом родители, которые снимали своих чад на смартфоны.

– Игорек! – внезапно раздался громкий возглас, и я, вздрогнув, обернулась. Неужели Вера с ребенком здесь? Только ее встретить не хватало!

Но в сторону батутов пронеслась крупная женщина с короткой стрижкой, не похожая на мою подругу, и у меня отлегло от сердца.

К моему удивлению, взрослые среди прыгунов тоже были – они заняли другую половину зала, куда малышня не приближалась. Гуттаперчевая стройная блондиночка в голубом трико и крошечном топе скакала, широко разводя ноги как в шпагате, пока ее снимала на смартфон подруга. На другом, круглом сетчатом батуте, сосредоточенно прыгал парень в спортивном костюме – с таким серьезным видом, как будто готовился к олимпиаде. Интересно, а есть олимпийские игры по прыжкам на батуте?

– Есть, – ответил мне Данила. Оказывается, свой вопрос я задала вслух. – Тут даже спортсмены тренируются.

Я с уважением покосилась на парня в спортивном костюме – его ритмичные прыжки становились все выше, и вдруг у меня на глазах он совершил акробатический трюк с ног на руки и обратно.

– Ух ты! – вырвалось у меня.

– Идем, – Данила резко потянул меня за руку, уводя от спортсмена.

Я удивленно взглянула ему в затылок – неужели ревнует?

Батут в самом углу зала освободился – с него сошла компания студентов. Они хохотали и раскраснелись, под мышками темнели круги пота, и я заволновалась, как буду выглядеть после прыжков – тоже в мыле и потная, с прилипшими ко лбу волосами?

Данила первым запрыгнул на батут и протянул мне руку:

– Солнце, идешь?

Когда он называл меня солнцем, я была готова на любые безумства и бесстрашно шагнула к нему.

Пружинящая поверхность батута закачалась подо мной, и я вскинула руки в стороны, чтобы удержаться на месте.

– Ну давай, прыгай! – подзадорил Данила и сам стал скакать, отрываясь от батута на полметра.

И что хорошего? Я с кислым видом наблюдала за ним, переминаясь с ноги на ногу.

– Давай же, зайка моя, прыгай! – Парень подмигнул мне.

Нашел зайку!

Я немножко попрыгала на месте, едва отрывая пятки от батута. Носки скользили, как бы шею не свернуть! Опять перед глазами промелькнуло заседание кафедры, я в корсете из гипса, смешки коллег. Не дай бог кто меня здесь увидит! А вдруг тут Римма Георгиевна с внуками или Татьяна с детьми? От этой мысли я пошатнулась, потеряв точку опоры, носки заскользили, и я чуть не рухнула навзничь на спину, но руки Данилы поймали меня под мышки и крепко обхватили за талию.

– Чуть не упала, – весело сказал он мне на ухо и развернул лицом к себе.

Я сглотнула, глядя ему в глаза.

– А теперь вместе! – задорно крикнул Данила и подпрыгнул, продолжая удерживать меня за талию и подбрасывая в воздух.

Я рассмеялась. Короткий миг полета – и вот уже мои ноги снова коснулись батута.

– Видишь, Алька, это весело! – Данила наклонился ко мне и чмокнул в губы, продолжая пружинить на месте.

А мне вдруг сделалось так легко и весело, что я подняла руки высоко над головой, а ноги сами собой оттолкнулись от батута и взмыли вверх. Прыжок, другой, третий!

Я сама не поняла, как увлеклась. Все мысли и страхи вылетели из головы, я как будто парила над ними. С каждым прыжком сердце билось все быстрей, а кровь кипела. Я как будто вернулась в детство. Мне было так весело, так свободно, так классно!

– И почему я не ходила в батутный центр раньше? – прокричала я Даниле, перекрывая гул голосов в зале.

– Я же говорил, тебе понравится! – довольно рассмеялся он.

Меня уже не волновало, что я вспотею или волосы растреплются, я прыгала и получала от этого удовольствие, как в детстве.

Я так увлеклась и разбесилась, что налетела на какую-то девушку и сбила ее с ног.

– Извини! – смутилась я, наклоняясь к ней. – Ты не ушиблась?

– Ну ты коза! Смотри, куда скачешь! – раздраженно выпалила она, поднимая белокурую голову, и изумленно воскликнула: – Полина Николаевна? Вы?!

От изумления я плюхнулась на попу, но батут спружинил, и я на целый метр подпрыгнула в воздух. Моя студентка Маша, которую я сбила с ног, пораженно смотрела на меня. Это же надо – столкнуться вот так, нос к носу!

Еще секунда – и я бы назвала ее по имени и выдала себя, но к нам подскочил Данила и помог мне подняться, обнимая за плечи:

– Все в порядке, Алин? Ты не ушиблась? Ничего не болит?

Я помотала головой, а Маша в изумлении перевела взгляд с меня на Данилу и обратно.

– Ааа, – растерянно протянула моя студентка, пытаясь осмыслить увиденное, – вы, наверное, сестра Полины Николаевны?

Я кивнула и попыталась отстраниться от Данилы. Но на батуте сделать это было затруднительно, мои ноги в носках с клубничками разъехались в стороны, и Даниле пришлось крепче прижать меня к себе, чтобы я не упала. Так я и стояла – взмыленная и растрепанная, лицом к лицу со своей студенткой, в объятиях парня, который был моложе меня на десять лет. Как я вообще могла оказаться в такой идиотской ситуации? Почему не прекратила все это раньше?

– Вы так похожи! – простодушно удивилась Маша, цепко разглядывая меня. – Обалдеть, просто одно лицо!

– И ничего они не похожи! – сердито возразил Данила.

А я поразилась тому, что он не замечает сходства, которое сразу увидела моя ученица.

– А Полина Николаевна тоже здесь? – Маша обвела взглядом зал.

– Что бы ей тут делать? – расхохотался Данила.

Действительно! Я натужно хихикнула, но мой смех был больше похож на предсмертный хрип. Данила удивленно покосился на меня.

– Такие развлечения не для Полины, – выдавила я.

– И то верно! – прыснула Маша. – Трудно представить Полину Николаевну скачущей на батуте.

Они с Данилой весело засмеялись, а я с упавшим сердцем застыла на месте. Ведь они смеялись надо мной!

– Продолжим? – Данила протянул мне руку, но я попятилась от него.

– С меня хватит!

Я повернулась спиной к Маше и спрыгнула с батута. Данила догнал меня и обнял за плечи:

– Все в порядке, Аль? Я думал, тебе понравилось.

– Я просто устала, – буркнула я.

– Притомилась с непривычки? – Парень обнял меня и чмокнул в губы.

Но мне не хотелось целоваться с ним после того, как он смеялся надо мной, хотя и не подозревая об этом. Я отвернулась к батутам и поймала на себе пристальный взгляд Маши. Мне показалось, или в нем мелькнуло подозрение? Только этого не хватало – чтобы моя студентка вывела меня на чистую воду!

Я поймала руку Данилы и быстро потащила его на выход.

– Стой-стой, солнце! – Он потянул меня на себя, удерживая на месте.

– Что еще? – нервно воскликнула я.

– Ты прямо так собралась уйти? – Данила изумленно смотрел на меня, переведя взгляд с моего лица на ноги.

И только сейчас я поняла, что чуть не выскочила на улицу в одних носках с клубничками!

Пришлось задержаться в гардеробе, пока мы обулись и надели куртки. Мои нервы были напряжены до предела. Я то и дело оглядывалась на зал, боясь, что нас догонит Маша и скажет: «Ага, попались, Полина Николаевна? Меня не проведешь!»

Я вздрогнула, когда руки Данилы легли мне на плечи.

– Да что с тобой, Аль? – удивился он. – Перегрелась?

– Идем скорее, – я потянула его на выход, – мне нужно на свежий воздух.

Вся радость от прыжков на батуте улетучилась, встреча с моей студенткой вернула меня с небес на землю. Встречаясь с Данилой, я обманываю и его, и себя. Да, эти свидания делают меня счастливой, но это не настоящая любовь, а всего лишь игра. И рано или поздно я упаду – как сегодня в батутном центре при встрече с Машей. Только батута внизу уже не будет, и Данила не протянет руку, чтобы меня поднять.

Данила не замечал моего состояния и беззаботно болтал на обратном пути в метро, рассказывая о том, как прошел его день. А я рассеянно кивала и думала, как меня вообще угораздило столкнуться с моей студенткой в огромной Москве? Впрочем, если учесть, что студенты ходят в одни и те же места, а батутных центров немного, совпадение кажется уже не таким невероятным. Ведь если бы не Данила, я бы никогда не пришла туда. Но то, что мы оказались там с Машей в одно и то же время, уже не просто совпадение, а знак судьбы. Пока меня лишь щелкнули по носу в качестве предупреждения, и я избежала разоблачения. Но долго так продолжаться не может, и в следующий раз падение может стать еще более катастрофичным.

За спиной у Данилы, пряча лицо от консьержки, я уже привычно проскользнула в подъезд.

– Увидимся завтра, солнце? – спросил парень, целуя меня у лифта на моем этаже.

Приняв решение, я отстранилась и покачала головой.

– Извини, завтра не могу. Иду на день рождения к подруге.

На красивом лице Данилы ясно отразилось огорчение.

– Может, и меня с собой возьмешь? – внезапно предложил он. – Все-таки я твой парень, познакомишь с подружками.

– Нет, – в ужасе вырвалось у меня, а в голове промелькнуло, как я представляю Данилу в качестве своего парня тридцатилетним подругам и их мужьям.

Почувствовала, как напряглись его руки, обнимающие меня за талию, и быстро затараторила:

– У нас девичник, там одни девчонки будут. Извини, не получится.

– Ну ладно, – Данила расслабился и улыбнулся, – если одни девчонки, тогда я спокоен. Веселись, солнце!

До меня с опозданием дошло, что Данила ревнует. Неужели он в меня влюбился?

– А на субботу у тебя какие планы? – спросил он.

Суббота – это ведь уже послезавтра? Нет у меня никаких планов ни на субботу, ни на воскресенье. Но я пока не решила, как быть с нашими встречами дальше, поэтому неопределенно ответила:

– Пока не знаю. Вроде бы, Полина что-то планировала на выходные, надо у нее спросить.

– Может, узнаем у нее прямо сейчас?

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Только спустя несколько мгновений дошло, что в его понимании дома меня ждет старшая сестра.

– Думаю, не стоит, – нервно выпалила я.

– Тогда позвони мне завтра, как вернешься с дня рождения. Ок?

Данила чмокнул меня на прощание и вошел в лифт.

А я с горящими щеками открыла дверь в свою квартиру, где меня никто не ждал, и включила свет в прихожей. Остановилась у зеркала, глядя в отражение. Кто же я – Полина, Алина? Я совсем запуталась!

Одно я знала наверняка: с этими играми пора заканчивать и возвращаться в реальную жизнь! Поэтому, сняв куртку, как была, в молодежных вещах, я вытащила свой основной черный мобильник и набрала номер подруги.

– Вера, привет! Твое приглашение на завтра еще в силе? Тогда я приду!

Глава 12

Наступила пятница. Студенты и преподаватели в институте оживились в предвкушении выходных. Коллеги в столовой, куда я забежала перекусить, позвали за их столик, и пришлось присоединиться, хотя перерыв хотелось провести в тишине.

– Мы с семьей в «Икею» поедем, – делилась планами Татьяна, налегая на котлету с гречкой. – Надо детям купить новую кровать, а потом пообедаем в кафе. Все мои обожают икеевские фрикадельки!

– Там же сплошной холестерин, – скривила изящный нос Лариса, гонявшая по тарелке тушеную капусту.

– А ты, Лара, наверное, в выходные на йогу? – внезапно поддела ее Анна Павловна, поправляя свой златокудрый парик и попивая отвратительный кофе с таким видом, как будто это был божественный нектар. – Или как там проводят выходные зожники?

– Мы с мужем идем в Большой театр, – Лариса с превосходством обвела взглядом коллег.

– Вот это да! – оживились женщины. – А на что?

– На «Лебединое озеро», – самодовольно улыбнулась Лариса.

– А мы недавно во МХАТ ходили, – встряла беременная Наталья, – на «Чайку»!

Но у нее не вышло перетянуть одеяло на себя, другие коллеги буквально забросали вопросами Ларису:

– А кто танцует? А что наденешь?

– Не знаю, – отвечала та, явно рисуясь перед коллегами, – пока не решила. Наверное, вечернее платье.

– А билеты дорогие? – спросила практичная Марина. – Я бы своих дочек тоже сводила.

– Не знаю, – Лариса беззаботно пожала плечами, – муж покупал.

– Счастливая, – с завистью вздохнула Татьяна, доедая булочку с чаем. – У тебя муж театр любит, а мой только футбол и пиво!

С театра разговор перешел на мужей, и я радовалась тому, что на меня никто не обращает внимания. Что бы я ответила, если бы меня спросили, как я провожу досуг со своим мужчиной, точнее – парнем? Что вчера мы скакали в батутном центре, а до этого гуляли в Нескучном саду и целовались на набережной? Внезапно сердце защемила грусть при мысли, что сегодня не увижу Данилу и не узнаю, какой сюрприз он бы приготовил мне на этот раз.

– А ты, Полина, как планируешь провести выходные? – внезапный вопрос застиг врасплох.

Я даже не поняла, кто его задал, но теперь все коллеги смотрели на меня, как будто принимали экзамен. На взрослость.

– Иду на день рождения к подруге, – ответила я.

Женщины продолжали на меня смотреть, и я добавила:

– Еще хотела пройтись по магазинам и позаниматься в фитнес-клубе.

Танцы и групповые тренировки я забросила, когда стала встречаться с Данилой, и сейчас мне сделалось стыдно. Хотя когда бы мне было заниматься, если почти каждый день я на свиданиях?

– Счастливая, – вздохнула Татьяна.

– Свободная! – с завистью добавила Марина.

Я с удивлением взглянула на них. Мне всегда казалось, что Татьяна счастлива в семейной жизни и обожает своих оболтусов и мужа – любителя пива и футбола. Как и Марина, которая не упускала возможности похвалиться успехами своих дочек в кружках и в школе. Да и другие замужние коллеги на меня всегда смотрели с превосходством, как будто у них есть что-то такое, чем я обделена. И вот сейчас вдруг всех пробило на откровения.

– Я тоже скучаю по такой жизни, – призналась Марина. – Сама себе хозяйка, хочешь – гуляй, хочешь – сериал всю ночь напролет смотри.

– А я уже нагулялась, – застенчиво призналась Наталья, поглаживая живот, который рос день ото дня. – Я уже скорей родить хочу и с малышом нянчиться.

– Нанянчишься еще! – махнула рукой опытная Татьяна. – Еще будешь ждать, когда бабушка его заберет и у тебя хоть пара часов тишины будет.

– Ой, девочки, до урока три минуты! – спохватилась Лариса, и все поднялись с мест.

Я была рада, что разговору пришел конец, и тоже заторопилась к студентам. К счастью, сегодня не было занятий в группе у Маши. Мне было бы трудно смотреть в глаза студентке после вчерашнего. Но она сама окликнула меня в коридоре, когда я уже дошла до нужной аудитории.

– Полина Николаевна!

Я, вздрогнув, обернулась. Маша с любопытством смотрела на меня, и я испугалась, что она сейчас разоблачит меня перед подружками, которые стояли рядом с ней.

– А я вашу сестру вчера в батутном центре видела, – весело сказала Маша. – Вы с ней так похожи! Одно лицо!

– Да-да, она говорила, – соврала я, стараясь держать покер-фейс. – Извини, Маша, мне пора на урок.

Еще никогда я так сильно не радовалась началу занятий, как в тот миг, когда заскочила в нужную аудиторию и захлопнула за собой дверь. Как будто за мной гналась целая толпа Маш, желая изобличить меня как самозванку!

Оглядев студентов, застывших на своих местах, я кашлянула и глухо сказала:

– Сегодня мы рассмотрим тему…

На день рождения Веры я шла без особого настроения. Наряжаться не стала, только, вернувшись домой, сменила однотонную блузку на кофту с цветочным узором, оставшись в той же прямой синей юбке, в которой была на работе. Волосы тоже оставила собранными в пучок – побоялась, вдруг встречу Данилу у дома. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил!

Времени на то, чтобы купить подарок подруге, было впритык. И тут я вспомнила про свои косметические покупки, когда продавщица раскрутила меня на антивозрастные средства. Взяв два крема и сыворотку, которые я еще не открывала, я положила их в подарочный пакет.

Возле дома Веры заглянула в цветочный магазин за букетом. Подождала, пока студент, по виду – ровесник Данилы, купит одну розовую розу, и попросила красивый букет с витрины. Вера любила цветы, но муж ей их больше не дарил. Как-то подруга обмолвилась, что цветы – напрасная трата денег, лучше купить что-то полезное для дома. Супруг воспринял ее слова всерьез и вот уже несколько лет цветов ей не дарил. Что ж, будет сегодня у Веры праздник, я с улыбкой забрала букет и направилась к ее дому.

На площадке у квартиры подруги стояли детский велосипед и санки Игорька, а рядом с ними притулилась новая детская коляска – видимо, у соседей случилось пополнение.

Дверь открыла взлохмаченная раскрасневшаяся Вера, радостно заохала, принимая букет.

– С днем рождения! – Я чмокнула ее в щеку и вручила подарок.

– Проходи, Полин, – засуетилась Вера. – А я, как всегда, ничего не успеваю!

Она была уже в нарядном сиреневом платье, но без прически, и не успела доделать макияж.

– Красивое платье, – похвалила я и, понизив голос, спросила: – А второй глаз красить собираешься?

– Забыла! – Вера, охнув, подскочила к зеркалу, положила букет и схватилась за карандаш в тон платью.

Я растерянно застыла у порога и бросила взгляд на комнату, где стоял наполовину сервированный стол. По телевизору показывали мультик. Игорек увлеченно играл на ковре у стола в «Лего», не обращая никакого внимания на мое появление. Похоже, что я по своей институтской привычке пришла первой – ровно к назначенным семи часам, а остальные гости задерживались.

– Я что же, пер… – договорить я не успела.

Внезапно за закрытой дверью ванной комнаты заорал младенец. Я вздрогнула, дверь распахнулась, чуть не сбив меня с ног, и оттуда вышла девушка с малышом на руках.

– Полина, ты же знакома с Ксюшей? – кивнула Вера, докрашивая тушью ресницы. – Мы с ней вместе работали.

– Привет, – я выдавила улыбку. Лицо девушки было мне смутно знакомо по прошлым дням рождениям Веры, но я бы ее не узнала. Раньше она ярко красилась, носила обтягивающие платья и распущенные волосы. Сейчас же она была бледной, без макияжа, в джинсах и свитере, туго натянутом на груди. Крашеные белые волосы она заплела в косу, а темные корни заметно отросли. Вид у Ксюши был уставший, а под глазами залегли тени.

– Подержишь? – она сунула мне орущего младенца. – Я хоть в туалет схожу!

И молодая мать заперлась в туалете, а я принялась укачивать ребенка, который разорался еще больше.

– Ну, тише, тише! – Я беспомощно взглянула на Веру, надеясь, что она возьмет малыша и успокоит.

Но прозвучал звонок в дверь, и подруга кинулась открывать, а я отступила к дверям комнаты, продолжая укачивать вопящего младенца.

– О, как у вас весело! – В квартиру вошли сразу несколько гостей – знакомая мне семейная пара и неизвестный мужчина лет сорока.

– Полин, Иру с Максимом ты знаешь, а это Олег, – представила меня Вера, принимая у них цветы и подарки.

Олег, пришедший без пары, растерянно уставился на меня:

– Кто у вас – мальчик или девочка? Какой голосистый!

Ребенок продолжал надрываться у меня на руках, а я, оглушенная этим ором, даже не могла ответить на простой вопрос Олега. Мне было душно, неуютно, хотелось скорей вернуть младенца застрявшей в туалете матери и сбежать отсюда в свою тихую квартирку.

– Как зовут? – Олег, одетый в деловой черный костюм, как похоронный агент, с улыбкой склонился над плачущим малышом, а я заметила, что его темно-русая макушка уже редеет.

– Не знаю, – выдавила я.

Мужчина в замешательстве взглянул на меня.

– Не знала, что ты родила, Полина! – к нам подошла Ира. – Поздравляю!

– Это не мой, – пролепетала я, продолжая трясти младенца, но тот не успокаивался, а расходился все больше.

– Отдай! – Из туалета выскочила его мать, разъяренной тигрицей выхватила у меня малыша. – Что ты его как грушу трясешь!

Ксюша прижала ребенка к груди, и тот сразу затих. Все взрослые уставились на меня, как на злую ведьму.

– Извини, – выдавила я. – Я совсем не умею обращаться с детьми. Только со студентами.

– Полина преподает в университете, – пояснила Вера, обращаясь к Олегу, а я мысленно закатила глаза.

Каждый раз на свой день рождения подруга приглашает кого-то из одиноких мужчин, чтобы познакомить со мной. И этот год не стал исключением. Перед моими глазами возникла проплешина на затылке Олега, и я содрогнулась.

– Проходите к столу, – засуетилась именинница. – А ты, Полин, помоги мне накрыть на стол.

– Давайте я тоже помогу, – вызвался Олег.

Мы втроем зашли на кухню, где Вера сразу же сунула ему два полных салатника.

– Это я удачно зашел, – пошутил Олег фразой из советского фильма.

А едва он скрылся, как Вера наклонилась ко мне и горячо зашептала:

– Как он тебе?

Ну вот, начинается! Я мысленно застонала. Но Вера выжидающе смотрела на меня, и я понимала, что подруга желает мне добра, поэтому выдавила:

– Нормальный.

Что сказать еще, я не знала. Олега я особо не разглядывала. Мужчина как мужчина. Встретишь на улице – пройдешь мимо.

– Мировой мужик! – принялась нахваливать Вера, бросая взгляды на коридор и торопясь выдать мне всю информацию. – Юрист, тридцать восемь лет, в разводе, детей нет.

– Плохо, – вздохнула я.

– Что плохо? – огорчилась Вера.

– Что детей нет. Может, у него с этим проблемы?

– Не болтай! – рявкнула Вера. Развить свою мысль она не успела – в коридоре послышались шаги. – Лучше сыр порежь.

Я послушно встала к столу и взялась за нож. В кухню вошел Олег:

– Что еще отнести?

– Сейчас Полина сырную тарелку сделает. А я на минутку отлучусь, – выпалила Вера и выскочила из кухни, оставив нас наедине.

Я принялась кромсать сыр, не глядя на Олега. Он кашлянул и спросил:

– Полина, у меня к вам необычная просьба…

Я заинтригованно подняла глаза.

– Можно я утащу кусочек сыра? Я сегодня не успел пообедать и голоден как волк, – серые глаза Олега лукаво сверкнули, и я невольно рассмеялась.

– Угощайтесь. Но только так, чтобы не увидела Вера, – заговорщически шепнула я, подвигая в его сторону ломтик масдама на деревянной доске.

Я думала, что он возьмет его, но он внезапно сказал:

– Я руки помыть не успел. Можете мне дать?

Я протянула ему кусочек сыра, и Олег взял его зубами. Так кормят друг друга влюбленные и близкие люди. Смутившись этого жеста, я отвернулась к доске и продолжила резать сыр, но обстановка в кухне изменилась. Из двух посторонних людей мы стали заговорщиками, объединенными тайной. И когда в кухню вернулась Вера, мы уже болтали так, как будто знали друг друга много лет.

Олег оказался бывшим однокурсником мужа Веры. Они вместе учились в новосибирском университете, а полгода назад, после развода, Олег переехал в Москву, где ему предложили хорошую работу, и возобновил знакомство со старым приятелем.

За столом, когда собрались все гости и вернулся с работы муж Веры, Олег сел рядом со мной и ухаживал, подливая шампанского. Сам он не пил – объяснил, что за рулем. В компании Олега, который был старше меня, я расслабилась и могла быть сама собой. В кои-то веки мне не приходилось притворяться, что я моложе на десять лет. Для Олега я и так была моложе! А может, это мой шанс на настоящее счастье, мелькнула мысль после второго бокала шампанского. А что, Олег, конечно, не красавец, но внешность у него довольно приятная. Он умеет расположить к себе – юрист все-таки. И возраст самый тот для брака – уже есть опыт за плечами, и раз уже был женат, значит, не сторонник свободных отношений и привык жить в семье. Я представила Олега в этом его черном костюме и белой рубашке в стенах загса – хоть сейчас готов! Маленький Игорек, который все время крутился под ногами, его не раздражал – Олег даже отошел из-за стола, присел на ковер и помог ему собрать какую-то часть конструктора.

– Хорошим отцом будет, – шепнула мне Вера многозначительно.

Раньше меня бы такие откровенные намеки взбесили, но сейчас я только улыбнулась. А может, правда?.. Сколько я еще смогу дурить голову Даниле? Все равно с парнем у нас будущего нет. А с Олегом можно завести семью и родить детей. Опять же, человек порядочный, можно не бояться, что окажется аферистом, как мой бывший муж.

Когда мужчины вышли покурить и за столом остались одни женщины, разговор сам собой зашел о детях. Ксюша расстегнула кофту и прямо за столом стала кормить своего пятимесячного Артурчика, нахваливая преимущества грудного вскармливания. Я смущенно отвернулась, а Вера спросила у нее, как прошли роды, и Ксюша, ничуть не стесняясь, выложила все подробности, так что у меня напрочь пропал аппетит, а шампанское подступило к горлу. Потом Ира поделилась, что вот уже два года не получается забеременеть, а врачи не могут определить, в чем причина, наверное, придется делать ЭКО. Вера вспомнила соседку этажом ниже, которая от ЭКО родила двойню, и обещала узнать контакты ее врача. Потом Ксюша пожаловалась на колики у сына, и Вера стала вспоминать, сколько бессонных ночей провела, укачивая Игоречка.

– Да что колики, вот потом зубки резаться начнут! – взахлеб делилась Вера. – А приучить ребенка к горшку – сколько нервов надо!

Я сидела молча, мечтая, чтобы скорее вернулись мужчины и закончились разговоры о детских неожиданностях. Можно же поговорить за столом о чем-то другом. Ну хоть о кино, театре или путешествиях!

Однако с возвращением мужчин речь зашла об ипотеке и ценах на недвижимость. Олег горячо поддержал тему – для него после переезда в Москву квартирный вопрос стоял остро. Пока он квартиру снимал, но собирался ввязаться в ипотеку и стал дотошно расспрашивать, в каком банке и под какой процент лучше брать. Потом кто-то завел речь о зубах и стоматологии, муж Веры с гордостью рассказал, что недавно поставил имплант, который обошелся ему в кругленькую сумму… Хорошо хоть, показывать не стал, как Ксюша свою грудь!

Потом опять заголосил притихший Артурчик, и Ксюша принялась его укачивать. А кто-то вспомнил, что скоро лето, и заговорили об отпуске, разговор закрутился вокруг семейного отдыха – где лучше отдыхать с детьми и с какого возраста лучше ездить, где хорошая анимация, где песчаные пляжи и море помельче, как дети переносят долгие перелеты и чем их занять в самолете…

Когда выяснилось, что Ксюша с мужем и младенцем собираются летом в Турцию и уже оплатили тур по раннему бронированию, я горячо посочувствовала тем, кто окажется с ними рядом в самолете. Не хотела бы я лететь одним рейсом с орущим Артурчиком!

«Что я тут делаю среди этих семейных пар?» – тоскливо думала я, мечтая поскорее сбежать.

– Хочешь, сбежим? – предложил Олег, угадав мои мысли.

Я с сомнением взглянула на Веру – она сидела напротив меня и бурно обсуждала с родственницей мужа детский садик и предстоящий утренник. Не то чтобы подруга сильно нуждалась в моей компании, но уйти первой из-за стола мне было неловко.

– Я думаю, именинница нас поймет, – добавил Олег с улыбкой.

Вера не только поняла, еще и благословила!

– Иди-иди, – шепнула она, пока Олег прощался с ее супругом. – Не упусти свое счастье!

Я с радостью покинула ее квартиру, выходя вслед за Олегом. Но когда дверь захлопнулась, и мы остались наедине, повисло неловкое молчание.

Сбежать-то мы сбежали, а что делать теперь? Я думала, что Олег предложит прогуляться или позовет меня на чашечку кофе в кафе. Но, когда мы спустились во двор, мужчина подвел меня к машине и предложил подвезти до дома.

По пути мы почти не говорили. Олег сразу предупредил, что пока неуверенно чувствует себя за рулем в Москве, где движение на дорогах более интенсивное, и не любит отвлекаться на разговоры. Он спросил у меня адрес, вбил его в навигатор и включил радио – заиграла музыка восьмидесятых. Олег завел мотор, а я отвернулась к окну и мыслями сразу унеслась к Даниле. Интересно, чем он сейчас занят?

От шампанского и негромкой музыки я задремала, так что Олегу пришлось тронуть меня за плечо.

– Полина!

Я вздрогнула и недоуменно уставилась на него. Только что мне снился Данила, и я оказалась не готова к тому, что меня разбудит другой мужчина.

– Приехали, – сказал Олег.

Взглянув в окно, я увидела, что машина стоит на углу моего дома.

Олег потянулся ко мне, собираясь поцеловать. Я в испуге отпрянула и выскочила наружу.

– Спасибо, что проводил!

Уже собиралась уйти, как мужчина вышел из машины.

– Подожди, Полин!

Я растерянно замерла. Что еще? Он приблизился ко мне.

– Может, пригласишь на чай?

– На чай? – Я растерянно моргнула. – А у меня к чаю ничего нет.

Мелькнула мысль, что Олег хочет посмотреть квартиру, в которой я живу. Ведь если он на мне женится, то сможет переехать ко мне и не влезать в ипотеку.

– Полин, ну ты чего как маленькая, – он с улыбкой обнял меня за талию, а я почувствовала себя пойманной в ловушку. – Мы же взрослые люди.

Я вспыхнула, когда поняла, на что намекает Олег.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Я попыталась высвободиться из его рук, но мужчина не дал.

– Полин, ну чего ты ломаешься? Ты не думай, у меня намерения серьезные. Если мы с тобой поладим, то я жениться готов. Но надо ж сначала познакомиться поближе, проверить, подходим ли мы друг другу…

Он сально улыбнулся, а вторая его рука погладила меня по ягодице через пальто, как строптивую кобылицу.

– Я сказала – нет, – сердито выпалила я, упершись кулачками ему в грудь.

Олег не выпустил меня, продолжая ухмыляться, а наклонился с явным намерением поцеловать и укротить. Я ощутила его кислое дыхание – за столом он особенно налегал на квашеную капусту из заготовок Веры, и меня замутило.

Но тут рядом раздался резкий возглас:

– Эй, мужик! Она сказала «нет».

От неожиданности Олег разжал руки. Я отпрянула от него и застыла на месте, встретившись взглядом с Данилой. Его глаза метали молнии, а кулаки сжались.

– Тебе-то какое дело, щенок! – зло процедил Олег, разом сбрасывая маску приятного мужчины. – Проваливай!

Данила кинул острый взгляд на меня, и я сжалась, подумав, что он меня разоблачил.

– Полина, вас проводить? – спросил он.

Я судорожно сглотнула и кивнула, шагнув к нему. Он по-прежнему видел во мне старшую сестру своей девушки. И то, что он не прошел мимо, а вступился за меня, делало Данилу в моих глазах настоящим мужчиной. В отличие от того, кто со злостью смотрел на нас обоих. На миг мне показалось, что Олег всё про нас понял – что я люблю этого парня моложе меня.

Я боялась, что Олег кинется на Данилу – мужчина был крупнее и мог помять парня. Но от только криво усмехнулся:

– Что ж, Полина, как знаешь.

Он вернулся в машину и хлопнул дверью.

А я зашагала к подъезду, чувствуя, что Данила следует за мной.

– Неудачное свидание? – спросил Данила за спиной.

– Спасибо, что вступился за меня, – выдавила я, радуясь, что он не видит моего лица.

– Где вы таких уродов находите? – сердито выпалил он.

– Подруга познакомила, – усмехнулась я, вспомнив, как Вера нахваливала мне Олега. Вряд ли она думала, что мужчина окажется настолько прытким. Надо же, в первый же день попытался затащить меня в постель!

Данила меня водит на свидания уже неделю, а ни разу не позволил себе лишнего. Хотя в его возрасте гормоны играют еще больше, чем у сорокалетних.

– А Алина еще не вернулась?

Вопрос Данилы, когда мы уже были у подъезда, застиг меня врасплох. Я обернулась и заметила, что парень задрал голову и смотрит вверх. Окна моей квартиры не горели.

– Она сегодня на дне рождения у подруги, – соврала я.

Парень открыл дверь подъезда, пропуская меня внутрь, и я напоролась на острый взгляд консьержки. Попалась! Обычно я проскальзывала за спиной Данилы, чтобы женщина меня не узнала, а тут прокололась.

– Здравствуй, Полина, – она приветливо кивнула мне, и я запоздало поняла, что на мне сейчас мое черное пальто, в котором она привыкла меня видеть. И волосы собраны в пучок, как на работе.

Поздоровавшись с ней, я быстро прошла к лифту. Совсем я заигралась!

Данила нагнал меня у лифта и вошел следом. Мы оказались лицом к лицу, к тому же на мне не было очков, и я испугалась, что он узнает меня и разоблачит мой обман. Напустив на себя строгий вид, я отвернулась к дверям, чувствуя дыхание Данилы за спиной.

– Передавайте привет Алине, – сказал он, когда я вышла на своем этаже.

– Передам, – я остановилась и обернулась. – Хороший ты парень, Данила.

В его глазах мелькнуло удивление, а затем двери лифта захлопнулись, и кабина поехала на этаж выше.

Да, Данила хороший парень, думала я, доставая ключи и входя в свою квартиру. А я очень, очень плохой человек. Врушка, вот я кто!

Только я сняла пальто, как из комнаты просигналил розовый телефон, который я оставляла дома для конспирации.

«Как день рождения? Веселишься?» – спрашивал Данила.

«Без тебя скучно! Уже собираюсь домой».

«Хочешь, встречу тебя у метро?»

Вот зачем он такой заботливый, а?

«Не надо, мы с девочками возьмем такси», – соврала я. Отправила и испугалась – а вдруг парень будет ждать у окна и увидит, что никакая Алина домой на такси не возвращалась? Но деваться было некуда – сообщение уже было доставлено.

«Зайдешь пожелать спокойной ночи?» – прилетело новое сообщение.

Я улыбнулась. Как бы мне этого хотелось! Но меня еще потряхивало от сцены во дворе, свидетелем которой стал Данила, и я побоялась выдать себя, поэтому написала:

«Не сегодня».

«Тогда увидимся завтра?»

Я улыбнулась еще шире. Завтра – суббота, и я смогу провести целый день с Данилой. Мы договорились, что он зайдет за мной в одиннадцать, но, когда я спросила, куда мы отправимся, парень привычно ответил: «Сюрприз!»

Ох уж эти сюрпризы! Надеюсь, что мне не придется прыгать с тарзанки или покорять скалодром!

Глава 13

Знала бы я, что задумал Данила, заперлась бы на все замки и забаррикадировалась дома!

Но я не подозревала о том, что меня ждет, поэтому ровно в одиннадцать утра распахнула дверь ему навстречу и утонула в его сладком поцелуе.

– Твоя сестра дома? – шепнул Данила, поглядывая мне за плечо.

Мой затуманенный от поцелуя мозг не сразу сообразил, о чем он спрашивает.

– Нет, она ушла по магазинам, – соврала я после паузы.

– Она в порядке? – спросил Данила, и я напряглась.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я ее вчера видел. Мне показалось, она была расстроена.

Надо же, какой деликатный. Ничего не сказал про Олега и про то, что вступился за меня. Наверное, подумал, что сестра могла и не поделиться с младшенькой.

– Да нет, все хорошо, – сказала я и улыбнулась тому, что Даниле есть дело до Полины. А не только до Алины, которую он сейчас обнимает и ведет на свидание!

– Куда мы идем? – спросила я, когда мы зашли в лифт.

– Сюрприз! – широко улыбнулся Данила, а я напряглась.

Ну не люблю я сюрпризы! Тем более, когда и так рискую каждый день, притворяясь юной.

Еще больше я насторожилась, когда парень подвел меня к машине у подъезда. Я ее вспомнила – Данила выгружал из нее вещи в тот день, когда мы впервые столкнулись в лифте.

– Не идем, а едем! – объявил он.

– У тебя что, права есть? – поразилась я. Почему-то мне не приходило в голову, что Данила тогда приехал сам. Думала, что его подвезли.

– Обижаешь, я уже два года за рулем!

– Это со скольки, с шестнадцати лет?

Данила ухмыльнулся, но так и не раскололся. Сколько же лет этому парню, а?! Раз права дают в восемнадцать лет, значит, ему двадцать? А если он получил их не сразу, а, например, в двадцать, то ему двадцать два. Восемь лет разницы – лучше, чем десять, и эта мысль меня приободрила.

Мы сели в машину, и Данила уверенно вырулил на дорогу.

– Так куда мы едем? – снова спросила я.

– Говорю же – сюрприз! Приедем – узнаешь!

Пока за окном проносились городские улицы, я не волновалась. Мало ли, куда меня везет Данила – в ресторан, в кино, на смотровую площадку, в боулинг. В столице множество развлечений для молодежи его возраста! Но когда мы проскочили по МКАД границу Москвы, я снова напряглась.

– Только не говори, что мы едем гонять на картинге! – Я повернула голову на Данилу, который с довольным видом крутил руль.

– Неа, – снова ухмыльнулся он.

– Ну скажи!

– Сюрприз!

Какое-то время мы ехали молча, слушая музыку по радио. Странно, но больше современные хиты меня не раздражали, хотя наедине с собой я и предпочитала радио «Ретро» и хиты двухтысячных. И хотя особого смысла я в текстах не видела и песни прошлых лет казались мне душевнее, мне нравилось, что общение с Данилой открывает что-то новое.

Расслабившись, я пропустила тот момент, когда машина свернула с дороги и остановилась.

– Приехали? – вздрогнув, я уставилась в окно и увидела, что мы припарковались у бензозаправки, на углу кафе с яркой вывеской «Пончики».

– Здесь лучшие пончики, – подмигнул мне Данила, отстегивая ремень безопасности. – Выходи, буду тебя угощать!

Внутри стояли яркие зеленые диванчики и белые столики. Я заняла один из них, пока Данила делал заказ на кассе. По соседству расположилась семья с двумя девочками лет пяти. Белокурые близняшки, с перемазанными в сахарной пудре милыми мордашками, расшалились и разлили лимонад. Мать промокала стол салфетками, а отец вытирал щеки одной из дочек и строго призывал к порядку. Я поймала на себе усталый взгляд их матери и отвернулась к окну. Мы были ровесницами, и я бы могла приехать в кафе с мужем и детьми, а приехала с парнем на десять лет младше. Или на восемь? Впрочем, какая разница? Я всегда буду старше Данилы, и это будет стоять между нами.

– Пончики! – весело объявил Данила и опустил на стол полный поднос.

При виде пышных румяных пончиков, посыпанных сахарной пудрой и напомнивших о детстве, у меня сразу же разыгрался аппетит.

Я с наслаждением откусила горячее сладкое тесто и запила его капучино из картонного стакана.

– Ну как? – оказывается, Данила не сводил с меня глаз.

Я смутилась и промычала:

– Вкусно.

Данила рассмеялся:

– Люблю девушек с хорошим аппетитом!

А я вспомнила разговоры коллег накануне 8 марта – о диетах и о том, что после тридцати обмен веществ замедляется, и погрустнела. Пора мне уже тоже прекращать трескать пончики, а то к сорока годам растолстею, как кадушка. А у нас в институте вон все какие ухоженные и стройные!

– Бери еще, – Данила придвинул ко мне картонное блюдо с пончиками, но я помотала головой. Хотя страсть как хотелось еще!

– Мне одному столько не съесть. Помоги хоть с одним! – уговаривал Данила.

Умеет он соблазнить! Я схватила второй пончик, пообещав себе, что на следующей неделе снова начну ходить на фитнес и удвою нагрузку. А прямо сегодня еще дома пресс покачаю. Два раза.

Пока мы ели, близняшки за соседним столом совсем разбесились. Я ожидала, что Данила поморщится или выскажет свое раздражение, как это обычно делал мой бывший муж Гена, когда мы оказывались в публичных местах с шумными детьми. Но Данила, чуть повернув голову к девочкам, скорчил смешную рожу. Сестрички так и покатились со смеху, а я – вместе с ними. Какой же Данила еще сам ребенок! Пройдет еще лет десять, прежде чем он повзрослеет и сам дозреет быть отцом. А пока в нем еще детство вовсю играет.

– Что? – Данила весело взглянул на меня.

– Ничего, – я сделала большой глоток кофе и обожгла нёбо.

Каждую минуту рядом с ним я играю с огнем и рискую выдать себя. Как долго мне еще удастся водить его вокруг пальца?

Родители, схватив детей в охапку, вынесли наружу и погрузили в машину, припаркованную под окнами. Прежде, чем сесть внутрь, женщина бросила взгляд на меня сквозь стекло. По ее глазам я поняла, что она хотела бы поменяться со мной местами – чтобы сидеть в кафе с красивым парнем, есть пончики, весело болтать и ни о чем не беспокоиться. Она видела во мне девчонку, у которой еще вся молодость впереди, и отчаянно мне завидовала. Ведь ее беззаботная юность уже миновала.

Мы допили кофе, доели пончики и поднялись с места. Данила убрал наш поднос и весело поблагодарил кассира, похвалив за пончики. Та довольно улыбнулась.

А когда мы вышли на улицу, Данила притянул меня к себе и поцеловал у машины. Его губы были в сахарной пудре и пахли кофе, а я подумала, что уже давно не была так счастлива. Как мало, оказывается, нужно для счастья – пончики на заправке и поцелуй красивого молодого парня.

Прежде, чем сесть в машину, я бросила последний взгляд на кафе, запоминая его. Я знала, что вряд ли это мимолетное счастье повторится и мы вернемся сюда снова. Это супруги с близняшками наверняка тут постоянные клиенты и заезжают регулярно по дороге на дачу. А я здесь в первый и в последний раз. Другого не будет. Но когда Данила уже останется в прошлом, можно попытаться разыскать пончики в Москве и вспомнить этот день, когда я была счастлива, как в двадцать лет.

– И все-таки, куда мы едем? – спросила я, когда Данила продолжил путь по трассе – все дальше от Москвы.

– Говорю же, сюрприз! Тебе понравится.

Я читала вслух все вывески по пути: рыболовная база, краеведческий музей, страусиная ферма. Данила только смеялся и советовал мне набраться терпения.

Впереди показался рекламный щит с указателем на полеты в аэротрубе, и я нервно сглотнула.

– Мы будем летать в аэротрубе? – обмирая от страха, уточнила я. У меня, в отличие от Данилы, который считает себя бессмертным, инстинкт самосохранения к тридцати уже развился!

– А ты бы хотела? – Он лукаво взглянул на меня. – Тогда обязательно полетаем!

– Ни за что! – воскликнула я, чувствуя, как пончики с кофе протестующе заворочались в желудке.

– В другой раз, – добавил парень, проезжая мимо развилки, уводящей к аттракциону с полетами.

Я с облегчением выдохнула. Но расслабляться было рано. Впереди замаячил указатель на конную ферму.

– Будем кататься на лошадях? – вздрогнула я.

– А ты смелая, – Данила с уважением покосился на меня.

– Кто, я?! Ни за что не сяду на коня! Даже не уговаривай!

– А почему? – удивился он. – Не любишь лошадей? Они же милые.

– Милые-то они милые. Но упадешь – костей не соберешь!

– Ты говоришь, как моя бабушка, – фыркнул Данила.

Я осеклась, поняв, что чуть не выдала себя, и спросила:

– Как у нее дела?

– Сама спросишь, – усмехнулся парень.

А я так и похолодела:

– В смысле?

– В прямом. Приедем и спросишь.

– Мы едем к тебе на дачу? – запаниковала я.

– Ну да, почти приехали, – Данила как раз свернул по указателю на дачный поселок, и машина покатила мимо леса с сельским магазином на краю.

– Но я не могу! – вскрикнула я, ёрзая на сиденье.

– Не трусь, солнце, – Данила усмехнулся. – Все будет хорошо!

– Почему ты меня не предупредил? – возмутилась я, оглядываясь по сторонам. Как бы сбежать из едущей на полном ходу машины, пока я не встретилась с бывшей соседкой и та не разоблачила меня перед своим внуком? Это же будет катастрофа!

– Знал, что ты будешь дергаться. Вы, девчонки, вечно раздуваете из мухи слона. Подумаешь, познакомлю тебя с родителями.

– Там еще и твои родители будут? – простонала я в ужасе.

– Я же тебе говорил – бабушка теперь живет в доме у родителей.

Данила выглядел спокойным и расслабленным, а я в панике смотрела в лобовое стекло. Каждая минута приближала меня к разоблачению! Я могу обмануть Данилу, притворяясь юной. Но его бабушка меня хорошо знает, ее я не проведу.

– Что-то мне нехорошо, – слабым голосом пролепетала я. – Укачало!

Только бы Данила остановился на краю поля, а я тогда выскочу и рвану в обратном направлении. Не будет же он заталкивать меня в машину силком! И пусть лучше считает сумасшедшей, чем узнает, что все это время я водила его за нос.

«Так тебе и надо, – прорезался вредный голос совести. – Заморочила мальчишке голову! А еще взрослая тётенька! Вот и расхлебывай, что натворила».

– Пожалуйста, останови тут, – умоляюще выдохнула я.

– Где я тут остановлюсь? Да и за нами машины, – парень с тревогой взглянул в заднее зеркало, потом на меня. – Сильно укачало? Потерпи, Аль, мы почти приехали.

Как же я буду выкручиваться? У меня даже не было времени что-то придумать, впереди показался шлагбаум, и мы въехали в дачный поселок на окраине соснового леса.

В другой ситуации я бы оценила живописное расположение, но сейчас я ехала словно на казнь! Ну, казнь не казнь, а публичная порка меня точно ждет.

– А где тут остановка автобуса? – слабо спросила я, глядя на проплывающие за забором частные домики.

– Зачем тебе? – удивился Данила. – Вернемся вместе на машине.

Автомобиль подпрыгнул на кочке, и я до боли прикусила губу. Еще неизвестно, согласится ли Данила везти меня обратно в город, после того как раскроется мой обман. А то выставит за ворота, и придется мне топать до остановки.

– Приехали, – Данила притормозил у ворот небольшого двухэтажного дома с оштукатуренным бежевым фасадом.

Домик выглядел ухоженным и уютным, но мне хотелось бежать отсюда со всех ног.

– Идем, Алин. – Данила открыл мою дверцу, и я обреченно вышла из машины. Настало время расплаты.

Машину парень оставил у ворот и открыл калитку, пропуская меня внутрь.

С замирающим сердцем я шагнула в расчищенный от снега дворик и увидела, как из дома на крыльцо вышла стройная блондинка лет сорока, одетая в голубой велюровый костюм.

– А вот и мама! – Данила улыбнулся и поспешил навстречу, а я на негнущихся ногах последовала за ним, гадая, как быстро меня изобличит его мать – через пять минут или сразу же?

Одно дело – обманывать наивного юношу, и совсем другое – разыгрывать его ровесницу перед придирчивым оком его матери.

– Даня, приехал! – Женщина обрадовалась сыну и тепло его обняла, когда он поднялся на крыльцо.

Я неловко топталась за его спиной на ступеньке ниже, мечтая сбежать, пока не поздно.

– Знакомься, мам, это Алина. – Данила потянул меня за руку, и мне пришлось подняться на крыльцо, взглянув в лицо его матери.

Она была ненамного старше меня – лет на десять или пятнадцать, похоже, родила сына рано. Выглядела она довольно ухоженной, хотя в уголках глаз наметились морщинки, и сходство с сыном сразу же бросилось мне в глаза. В то же время острый взгляд голубых, как у сына, глаз, полоснул по мне, как рентген.

– Так вот ты какая, Алина, – она улыбнулась мне, как будто тоже играла роль – приветливой матери, но взгляд остался настороженным и холодным.

– Здравствуйте, – тонким голоском пропищала я и затаила дыхание.

Все на свете бы сейчас отдала, чтобы прочитать ее мысли. Кого она видит перед собой – ровесницу сына или тридцатилетнюю женщину, которая притворяется на десять лет моложе?

– Тамара, – королевским тоном представилась она, изучая меня.

– А по отчеству? – вырвалось у меня.

– Незачем, – мать Данилы усмехнулась, и мне показалось, что сейчас она скажет: «Мы же почти ровесницы. Зачем нам церемонии?» Но она распахнула дверь и пригласила нас в дом.

«Значит ли это, что я прошла фейс-контроль?» – гадала я, входя внутрь и замирая от волнения.

Данила помог мне снять куртку, подал тапки, и вслед за его мамой мы прошли в гостиную, совмещенную с кухней-столовой. С дивана у включенного телевизора поднялся его отец – высокий крепкий мужчина в домашнем костюме.

– Привет, сын! – раскатисто грянул он, подходя к нам. – Привез свою зазнобу?

Я невольно улыбнулась этому старомодному словечку в устах мужчины, который всего лет на пятнадцать старше меня, и поздоровалась с ним, отметив, что мой голос прозвучал уверенней, чем с его женой. К удивлению, на отца Данила был похож мало. У мужчины были карие глаза, коротко стриженые темно-русые волосы и более резкие черты лица. Глядя на них обоих, я бы и не подумала, что они родные.

– Это Алина, пап, – представил меня Данила. – А это мой папа, Михаил.

– Добро пожаловать, Алиночка! – Отец Данилы тепло мне улыбнулся, кажется, не догадываясь о моем истинном возрасте и принимая за ровесницу сына. А я расслабилась и отметила, что улыбка у него такая же обаятельная, как у сына. Наверное, лет через двадцать Данила станет таким же – раздастся в плечах, нарастит небольшой живот, начнет лысеть и сменит модные молодежные шмотки на удобный трикотажный костюм. – Я уж заждался, когда сын приведет домой девушку! – добродушно добавил мужчина.

Мое сердце от его слов забилось чаще, и я бросила взволнованный взгляд на Данилу. Это что же, я первая, кого он привел знакомиться с родителями?

– Ты первая, кого он нам решил показать, – с добродушной улыбкой подтвердил мою догадку его отец.

Вот я попала! Меня же теперь будут рассматривать как под микроскопом и допрашивать с пристрастием! Захотелось опять сбежать, но за спиной стояла Тамара, перекрыв путь к выходу.

– Пап, ну хватит смущать Алину, – вмешался Данила. – А где бабуля?

Я чуть не подпрыгнула на месте. Клавдия Ивановна! Как я могла о ней забыть? Вот кто знает меня настоящую и может вывести на чистую воду!

– У себя наверху, легла вздремнуть, – ответил отец.

– Она не приболела? – заволновался Данила.

– Все с ней хорошо, к обеду спустится, – заверил отец.

Я выдохнула, радуясь этой отсрочке. Может, повезет, и Клавдия Ивановна проспит все время, пока мы будем тут, и мне удастся избежать встречи с ней. Если бы я не притворялась несуществующей младшей сестрой, была бы рада увидеть пожилую соседку и поговорить с ней, но сейчас эта встреча грозит мне разоблачением. Хоть под стол прячься, если она появится!

Тамара прошла на кухню и встала к плите, помешивая что-то в сковороде.

– Вам помочь? – вызвалась я, играя роль вежливой девушки, которая хочет понравиться маме своего парня.

– Можешь порезать салат, – кивнула Тамара и подала мне доску, нож, огурцы и помидоры.

Я с радостью занялась салатом – мне была нужна передышка, чтобы собраться с мыслями и понять, как вести себя дальше. Вот уж устроил мне Данила сюрприз, так устроил! Хотя мне польстило, что я оказалась первой девушкой, которую он привез знакомиться с родителями, в то же время я ощутила укол совести – как будто заняла чужое место. Ведь не будь меня, Данила бы встречался со своей настоящей ровесницей, и это ее бы он представил своим родителям первой, а не меня.

– Ловко у тебя получается, – внезапно сказала его мать.

Я, вздрогнув, едва не попала ножом по пальцу. Повернулась к плите и заметила, что Тамара пристально смотрит на меня. О чем она? Я занервничала. Имеет в виду, что у меня ловко получается притворяться? Может, я чем-то себя выдала?

– Салат, – Тамара кивнула на разделочную доску. Я опустила глаза и увидела гору порезанных помидоров и огурцов, которые успела накрошить, пока задумалась.

– Пустяки, – в смятении пробормотала я, перекладывая овощные ломтики в салатницу и готовая в любой момент бежать отсюда, роняя тапки.

– У моей подруги дочка, ровесница Данилы. Подруга жалуется, что дочка даже помидоры порезать не умеет, – заметила Тамара. – Я уж думала, все девушки теперь такие…

– Так это был тест? – Я натянуто улыбнулась. – Я люблю готовить, а салат нарезать – проще простого.

Сказала – и осеклась. Ну кто в двадцать лет любит готовить? Даже я не любила, но пришлось научиться, когда мама заболела и нужно было готовить для нее диетическую еду.

– И давно вы знакомы с Данилой? – спросила Тамара, продолжая настороженно меня рассматривать.

– С 8 марта, – ответила я, готовая, что в любой момент его мать уличит меня в обмане и откроет сыну глаза на то, что я старше, чем притворяюсь.

– А где вы познакомились? – Она сузила глаза, а мое сердце забилось от страха.

– На вечеринке у Данилы, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Значит, ты любишь вечеринки? – тоном прокурора спросила Тамара.

– Я? Что вы! Я на них вообще не хожу. – Я рассмеялась, чувствуя, как у меня отлегло от сердца. Да ничегошеньки она не подозревает! Просто впервые видит девушку своего сына и сама волнуется.

Я заметила, как нервно дрогнула лопатка в ее руке, когда Тамара помешивала мясо в соусе на сковородке.

– А как же ты тогда там оказалась? – строго уточнила она.

– Я живу в квартире этажом ниже, – пояснила я, – и вечеринка мешала мне спать, вот я и пришла попросить Данилу выключить музыку. Так мы и познакомились.

Бросив взгляд на Тамару, я заметила, что ее губы тронула улыбка.

– Значит, вы соседи? – спросила она.

– Ну да, – кивнула я.

– Тогда, наверное, ты знакома с бабушкой Дани?

Вопрос застиг меня врасплох, я воровато обернулась, опасаясь увидеть за спиной Клавдию Ивановну. Ее там не было, зато Тамара пристально смотрела на меня, и я промычала:

– Не то чтобы близко, с ней больше общалась моя старшая сестра.

– Ну да, конечно, что молодежи общаться со стариками, – заметила Тамара.

Иронизирует надо мной? Я бросила взгляд на женщину, но та задумчиво помешивала мясо.

– А что вы готовите? – я поспешила перевести тему. – Пахнет вкусно.

– Любимое жаркое Дани, – Тамара улыбнулась, а потом вопросительно взглянула на меня. – Ты случайно не вегетарианка? Даня нас не предупредил.

– Нет, – рассмеялась я. – Я ем все!

Тамара повеселела, а я поняла, что она и сама нервничает оттого, что сын привел домой незнакомую девушку. Так и хочется ее успокоить – не переживайте, до свадьбы дело не дойдет! Хотя, стоя сейчас на кухне в доме родителей Данилы, слушая, как парень болтает в гостиной с отцом, и готовя обед бок о бок с его мамой, я ощутила давно забытое чувство – семьи. Даже слезы к глазам подступили. Как бы мне хотелось, чтобы мне правда было на десять лет меньше, тогда можно было бы строить планы на будущее с Данилой, а не думать о том, что я его обманываю и в любой момент правда может открыться и случится скандал…

– Как вкусно пахнет, Томочка, – прозвучал знакомый надтреснутый голос у меня за спиной. – А ты, должно быть, девочка Дани?

Я резко обернулась, увидев перед собой Клавдию Ивановну в ее любимом домашнем халате. Она была без очков и подслеповато щурилась, глядя на меня. Я знала, что зрение у соседки плохое. Что она перед собой видит? Только мой силуэт? Смогу ли я обмануть и ее – ту, которую навещала несколько раз в неделю и которая хорошо меня знает?

– Здравствуйте, – пролепетала я. От волнения голос стал тонким и резанул слух. – Меня зовут Алина.

Клавдия Ивановна подошла ко мне ближе и заглянула в лицо, а я в испуге замерла, боясь дышать. Данила тем временем поднялся с дивана, чтобы поздороваться с бабушкой, и шел к нам. Вот сейчас она скажет, что никакая я не Алина, а ее соседка Полина, которая преподает в вузе и к тому же разведена…

– Рада познакомиться с тобой, Алиночка, – сказала Клавдия Ивановна после томительной паузы и отвернулась к подошедшему внуку. – Данечка!

Она обняла его, а я так и осталась стоять столбом. Что это было? Она правда меня не узнала? Можно выдохнуть?

– Алин, возьми сметану, – Тамара протягивала мне стеклянную баночку, а я никак не могла понять, что она от меня хочет. – Настоящая, деревенская. Заправь салат!

Вздрогнув, я взяла банку и отвернулась к салатнику.

– Мам, садись за стол, у нас все готово, – сказала Тамара.

А я поежилась, представив, что мне придется сидеть за одним столом с Даней, его родителями и Клавдией Ивановной и врать ей в лицо.

– Я только спустилась поздороваться, Томочка, – донесся до меня тихий голос Клавдии Ивановны. – Кушать я не хочу. Пусть мне Данечка попозже чайку принесет. Вы общайтесь, а я пойду, полежу.

Я выдохнула. Что ж, хотя бы пожилой соседке врать не придется. Хотя до конца меня не отпустило – показалось, что Клавдия Ивановна меня узнала, поэтому и не захотела сидеть с врушкой за одним столом.

Только когда шаркающие шаги старушки стихли, я осмелилась повернуться, поставить салатник на стол и взглянуть в лицо Даниле.

– Ммм, моя девушка приготовила салат, – улыбнулся он и украдкой от матери чмокнул в губы.

Я смутилась и отступила от него, как раз в тот момент, когда Тамара повернулась от плиты к нам. Надеюсь, она ничего не заметила!

Глава 14

Когда мы с родителями Данилы уселись за стол, я занервничала еще больше. Теперь я оказалась перед ними лицом к лицу и уже не могла отвернуться от неудобных вопросов, которые грозили мне разоблачением.

– А где ты учишься, Алина? – поинтересовался отец Данилы.

– На филфаке, – я отвечала правду, но с поправкой на десять лет. Главное, всегда держать это в голове и не проколоться!

– А на каком курсе? – подключилась его мать.

– На третьем.

Я замерла в ожидании вопроса о возрасте, но отец Данилы спросил другое:

– И как тебе учеба? Нравится?

Родители Данилы хотели знать все о девушке сына, которую он впервые привел. А я боялась, чем больше они на меня смотрят, тем скорее поймут, что я взрослее, чем притворяюсь.

– А какие планы у тебя после института?

Вот бы сказать: «Выйти замуж за вашего сына и родить вам внуков!» и посмотреть на их вытянувшиеся лица! Родители Данилы слишком молоды, чтобы мечтать о внуках. Поэтому я продолжала играть свою роль и притворяться двадцатилетней девушкой, которая впервые влюбилась и волнуется при первой встрече с родителями своего парня. Впрочем, волнение мне играть не приходилось. Меня и так трясло!

Данила почувствовал мою нервозность и сжал мою ладонь под столом, ободряя.

– А почему именно филфак, Алина? – спросила его мать.

– Я гуманитарий, – выдавила я.

А Данила добавил:

– У нее сестра на филфаке преподает, Алина пошла по ее стопам.

– Вот как? – Тамара заинтересованно взглянула на меня. – Выходит, у вас это семейное?

Данила хотел помочь, но только сделал хуже. Теперь придется отвечать на вопросы о моей несуществующей сестре и молиться о том, чтобы не проколоться.

– Да, я поступила в тот же вуз, что и сестра, – кивнула я.

– А как ее зовут? – продолжила расспросы Тамара.

– Полина.

– Надо же, какие похожие имена – Полина и Алина, – заметил отец.

А я нервно сглотнула, вспомнив о нашем танце с Данилой на вечеринке – когда я представилась Полиной, а он не расслышал и решил, что меня зовут Алиной. Неужели его отец что-то подозревает?

– Родители решили, что звучит красиво, – соврала я, напряженно глядя на отца Данилы. Тот налегал на жаркое и, вроде бы, ни о чем не догадывался. Это я во всем видела подвох.

– В самом деле, – согласилась Тамара. Но не успела я расслабиться и перевести дух, как она спросила: – А кем работают твои родители?

Я почувствовала, как к горлу подступил ком.

– Папа был юристом. Мама работала редактором на радио, – выдавила я, а перед глазами возник памятник с их именами на кладбище – один на двоих, ведь они ушли друг за другом. – Они умерли, – добавила я надтреснутым голосом, который выдавал мой истинный возраст.

Родители Данилы отложили вилки и с сочувствием уставились на меня.

– Извини за бестактный вопрос, Алина, – сказала Тамара. Ее взгляд потеплел – она смотрела на меня как на ребенка, слишком рано лишившегося родителей. Именно такой я была десять лет назад. А мне стало одновременно горько и тошно – от того, кем я стала. Врушкой, которая притворяется на десять лет моложе и обманывает таких хороших людей.

– Простите, – я шмыгнула носом и вскочила из-за стола.

– Я провожу, – Данила поднялся за мной.

Мне хотелось бежать вон из их гостеприимного дома, но парень провел меня в ванную, где я заперлась и дала волю слезам. Оплакивала и своих родителей, и семью, которой у меня больше нет, и то будущее, которого у меня с Данилой никогда не будет.

– Ты в порядке?

Данила поскребся в дверь, и я, умывшись, вышла из ванной и уперлась ему в грудь.

– Прости моих родителей, – шепнул он, прижимая меня к себе.

– Нет, это я… просто… – забормотала я, не находя слов.

– Хочешь, уедем? – предложил Данила.

Я бросила взгляд на выход за его плечом – больше всего на свете мне хотелось сбежать и больше не бояться неудобных вопросов и разоблачения. Но тут в дверях гостиной возник силуэт его матери, я увидела ее взволнованный и полный сочувствия взгляд и покачала головой:

– Нет, я в порядке.

Родители Данилы не виноваты в том, что я завралась. И мне не хотелось, чтобы наше знакомство закончилось так. Вряд ли я снова переступлю порог этого дома. Не стоит и мечтать, что Данила простит мой обман и я вернусь сюда его невестой и женой, а его родители отнесутся с пониманием к тому, что я значительно старше их сына. Но мне хотелось, чтобы наше знакомство не оставило у них горького осадка и чувства вины. Поэтому я выдавила из себя улыбку и, взяв Данилу за руку, вернулась за стол.

К счастью, родители парня больше не задавали мне вопросов, а стали рассказывать о себе и о Даниле. Так я впервые услышала историю их семьи и узнала, почему милейшая Клавдия Ивановна долгие годы не общалась с родной дочерью.

– Когда мы с Томой познакомились, мне было двадцать, а ей восемнадцать, – начал рассказ Михаил, с любовью глядя на жену. – Томочка была подающей надежды балериной, а я – простой парень, работал на строительстве метро.

– Меня пригласили на работу в Большой театр, – зарумянившись от воспоминаний, продолжила Тамара.

А я представила ее юной хрупкой воздушной балериной в белоснежной пачке на сцене Большого и удивилась тому, что Клавдия Ивановна никогда не говорила о своей талантливой дочке. Разве она не должна была ею гордиться? Ведь успех балерины – это тяжелый труд с самых детских лет, и наверняка мать тоже вложила много сил и времени в учебу дочери.

– Однажды я возвращалась поздно с репетиции, и ко мне пристали хулиганы. А Миша за меня вступился, – Тамара вернула мужу влюбленный взгляд, и я поняла, что их чувства не ослабели с годами, а только стали крепче. – Ты раскидал их как лев!

– Скажешь тоже, – Михаил смутился, но было видно, что похвала супруги ему приятна. – Просто не мог пройти мимо девушки в беде.

– Мы начали встречаться, – продолжила Тамара. – Но моя мама не одобряла Мишу.

– Тогда нам пришлось видеться тайком! – усмехнулся ее супруг.

– Алина, хочешь посмотреть мое фото? – Тамара поманила меня в гостиную, и я поднялась из-за стола.

Женщина остановилась возле книжного шкафа и показала фотографию в рамке на стене – на ней ей было лет двадцать, и она буквально парила над сценой на одной ноге, приподнятой на мысок.

– Это я в «Жизели», – сказала Тамара.

Я узнала сцену Большого театра, где была однажды с родителями на том самом балете. Мне тогда было лет десять. В памяти пронеслись богато украшенное фойе, большой зрительный зал и сцены балета, которые тронули мое сердце. Быть может, тогда я и видела маму Данилы на сцене? Теперь уже не узнать.

– Я успела протанцевать на сцене Большого всего один сезон. Потом мне предложили главную партию в «Лебедином озере», я начала репетировать, но узнала, что беременна.

Я вопросительно взглянула на нее, и Тамара рассмеялась, глядя на сына, который подошел к нам.

– Да-да, беременна Данилой. – Она приподнялась на цыпочки и взъерошила светлые волосы сыну, который перерос ее на целую голову. – Поверить не могу, что ты так вырос! Как быстро пролетело время.

– Ну мам, – смутился Данила, бросив на меня сконфуженный взгляд. Ведь для меня он хотел казаться мужчиной, а не маминым сынком.

Но меня эта сцена только умилила, и я улыбнулась.

– Мы с папой оставим вас ненадолго, – предупредил Данила, обняв меня за талию. – Помогу ему перетащить кое-что в гараже и вернусь.

Он отошел от нас, и я спросила Тамару:

– Значит, вы отказались от карьеры ради семьи?

– И ничуть об этом не жалею. – Женщина проводила любящим взглядом сына и супруга, которые вышли из гостиной. – У меня прекрасный сын и замечательный муж.

Вот бы и мне такую семью, мелькнула у меня мысль. А вслух я спросила:

– А ваша мать? Она приняла ваш выбор?

На красивое лицо Тамары набежала тень, и она бросила взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

– К сожалению, семейное счастье стоило мне отношений с мамой. Она видела меня замужем за богатым человеком, среди моих поклонников такие были – старше меня, с положением в обществе, бизнесмены, депутаты. Но я полюбила Мишу. Она считала, что я совершаю ошибку, о которой буду жалеть, и отговаривала меня оставлять ребенка.

– Она что же… – ахнула я, не договорив.

Хлопнула дверь, закрываясь за Данилой и его отцом. В доме повисла оглушительная тишина – как будто вместе с мужчинами из него ушла жизнь. Тамара мрачно кивнула.

– Если бы я послушала маму, Данилы бы не было. Но он есть, и я ничуть не жалею, что отказалась от роли Одетты ради роли жены и матери. А с мамой мы долгие годы не общались. Она выставила меня из дома, в надежде, что я изменю свое решение. Но я переехала к Мише, мы стали снимать квартиру, он упорно работал, чтобы обеспечить меня и ребенка. А несколько лет назад мы купили этот участок и построили свой дом.

– И вы не скучаете по балету? – вырвалось у меня.

– Мне до сих пор снится, что я танцую, – с грустной улыбкой призналась Тамара, глядя на свою фотографию на стене. – А для души я веду балетный кружок для девочек в местном доме культуры. Это, конечно, не уровень Большого, – она усмехнулась, – но меня устраивает.

– А Клавдия Ивановна… – заикнулась я, вспомнив, что соседка долгие годы не общалась с родными.

– Мы обе были упрямы, – вздохнула Тамара. – Сейчас я жалею, что столько времени мы провели порознь, не пытаясь наладить отношения. Даня рос, не зная бабушки. Он впервые увидел ее четыре месяца назад. Мне позвонили из больницы, куда она попала с инфарктом. Повезло, что соседка вовремя обнаружила ее и вызвала неотложку…

Мне с трудом удалось сохранить непроницаемое лицо и не выдать себя. Ведь «скорую» Клавдии Ивановне вызвала я, когда пришла к ней с продуктами и лекарствами, а она не открыла дверь. К счастью, у меня был запасной ключ – пожилая соседка дала мне его на всякий случай. Я вошла в квартиру, нашла ее лежащей на полу и вызвала врачей. Но ничего этого я Тамаре по понятным причинам сообщить не могла и не знала, в курсе ли она, кто именно из соседей вызвал врачей для ее матери, поэтому только молчала и сочувствующе кивала.

– Мы увиделись в больнице – впервые за долгие годы, – грустно сказала Тамара. – Поговорили обо всем, помирились, и я забрала маму сюда – ей был нужен уход. Дом у нас небольшой. Мама заняла комнату Данилы, а ему отдали ее городскую квартиру, ему так на учебу ближе ездить.

Тамара замолчала, как будто заново переживая примирение с матерью.

– Она просила принести ей чай, – спохватилась я.

– Ах, да!

Тамара прошла на кухню поставить чайник, а я помогла убрать со стола. Хотела помыть посуду, но хозяйка предложила:

– Лучше отнеси чай нашей бабушке, заодно познакомишься с ней поближе. Сходишь?

После секундной заминки я кивнула и взяла поднос, который приготовила Тамара – с двумя чашками чая и вазочкой с печеньем.

– Конечно, отнесу!

Хоть я и боялась встречи с соседкой, но в то же время меня страшила неопределенность – узнала ли она меня или нет, выдаст ли Даниле? Мне хотелось увидеться с ней наедине и все выяснить. И случай как раз выдался удобный – Данила занят с отцом, его мать моет посуду.

– Первая комната налево от лестницы, – напутствовала меня Тамара, надевая желтые резиновые перчатки для мытья посуды. – Не заблудишься!

От волнения поднос у меня в руках дрожал, а чем выше я поднималась по лестнице, тем громче дребезжали чашки на блюдцах. Спокойствие, только спокойствие!

Я остановилась перед дверью и постучала.

– Клавдия Ивановна, можно?

– Входи, детка! – донеслось из-за двери.

Я нажала на ручку и ступила за порог. Клавдия Ивановна сидела в плетеном кресле у окна и раскладывала пасьянс на круглом столике, который был мне знаком по ее прежней квартире. Я испытала дежавю – сколько раз я так навещала соседку у нее дома. И сейчас комната, полная знакомых вещей, выглядела похожей – даже шторы на окнах были те же, только окно с другой стороны, и обои другие. Как Данила и говорил, мебель бабушки переехала вместе с ней, и Клавдия Ивановна находилась в привычной ей обстановке. А вот я изменилась – играла чужую роль, девушки ее внука.

– Надо же, какой интересный расклад, – заметила пожилая женщина, глядя в карты, а затем сдвинула их в сторону, подняла взгляд на меня и спустила очки со лба на глаза.

Теперь она ясно видела, кто перед ней.

Я поставила поднос на столик с картами и растерянно отступила, не зная, как быть дальше.

– Спасибо, милая, – она потянулась за чашкой. – Бери чай, присаживайся.

Она кивком указала на кровать у стены, застеленную зеленым покрывалом из своей квартиры, и я робко присела на краешек, взяв в руки чашку чая. Оглядела комнату, заметив по углам от окна знакомые кадки с фикусом и лимонным деревом, которые заходила поливать на ее старой квартире. А когда перевела взгляд на Клавдию Ивановну, увидела, что она изучает меня. Узнала или нет? Сердце застучало так сильно, что сейчас я сама была близка к инфаркту.

– У вас очень уютно, – выдохнула я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Спасибо, милая, – Клавдия Ивановна с улыбкой взглянула на меня сквозь очки и спросила: – Нравится тебе мой внук?

Я в замешательстве замерла, стиснув чашку чая в руках. Такой вопрос могла бы задать бабушка девушке сына, которую видит впервые. Но она же меня узнала. Не могла не узнать. Или нет?

– Нравится, – осторожно ответила я. – Данила очень хороший парень.

Соседка покивала седой головой. Похвала внуку была ей приятна.

– Красивая у тебя кофточка, – внезапно сказала она, разглядывая меня.

– Спасибо. – Я нервно одернула красный свитер с котенком, все больше недоумевая. Может, после инфаркта она потеряла память и правда меня забыла? Я глотнула чай, но от следующих слов женщины чуть не поперхнулась.

– Тебе идет, Полечка. И эта новая прическа тоже.

Вот я и попалась! Я нервно сглотнула и бросила взгляд на дверь, мечтая сбежать.

– Значит, вы меня узнали?

– Я, конечно, старая, – мягко улыбнулась Клавдия Ивановна, – но пока не в маразме.

– Тогда почему вы меня не выдали? – Я настороженно покосилась на нее.

Моя бывшая соседка помолчала, мешая ложечкой чай в фарфоровой чашке.

– Ты, Полина, всегда была ко мне добра. Если бы не ты, меня бы, может уже не было на этом свете. Я ведь так и не поблагодарила тебя за то, что ты вызвала тогда «скорую».

– Что вы, – пробормотала я, – не стоит… Любая бы на моем месте…

– Ну да, – Клавдия Ивановна фыркнула. – У нас в доме сколько этажей и жильцов? А к старой бабке ходила помогать только ты.

– Вы не старая, – по инерции возразила я, но осеклась о ее мудрый взгляд, который просвечивал меня насквозь.

– Ты хорошая девушка, но вижу, что ты запуталась. А мой балбес тебя любит.

– Это кто еще балбес? – возмутился Данила, входя в комнату.

Я вздрогнула, оборачиваясь: как много он успел услышать?

– Значит, по поводу любви возражений не будет? – тонко улыбнулась Клавдия Ивановна.

– Какие тут могут быть возражения, – Данила широко улыбнулся, глядя на меня так нежно, что у меня стало теплей на душе. – Я люблю Алину. А Алина любит меня. Правда?

– Правда, – пробормотала я в смятении. Любить-то люблю. Вот только я не Алина…

Но Данила ничего не заметил, а Клавдия Ивановна взглянула на меня пристально и кивнула:

– Вот и хорошо. Любовь – это главное в жизни. Любовь сильнее возраста.

– А при чем тут возраст, ба? – удивился Данила.

А я вздрогнула, испугавшись, что Клавдия Ивановна сейчас откроет внуку правду.

– А при том, – женщина сделала паузу, от которой мое сердце забилось еще чаще, а потом улыбнулась мне, и я поняла, что она меня не выдаст. – Если любовь настоящая, то ей и годы не помеха. Она все переживет и даже в моем возрасте будет греть сердце.

Я с изумлением взглянула на нее. Это что, она меня сейчас благословила – на роман со своим внуком? Который меня младше?

– Ба! – рассмеялся Данила, который ничего не понял из нашего обмена взглядами. – Только не говори, что ты влюбилась в какого-нибудь горячего дедушку!

– Почему бы и нет? – Клавдия Ивановна озорно улыбнулась, сделавшись моложе лет на двадцать. – Любви все возрасты покорны!

Глядя на нее сейчас, не верилось, что когда-то она выгнала дочь из дома и запрещала ей рожать ребенка, считая работягу Михаила неподходящей парой для талантливой балерины. Похоже, Клавдия Ивановна осознала свои ошибки и теперь стала гораздо терпимее к неравным союзам. А может, разница в возрасте для нее была не столь существенна, как разница в воспитании и положении. В этом смысле мы с Данилой были на равных – выросли в хороших семьях, получили высшее образование.

У Данилы зазвонил смартфон, и он, извинившись, вышел, чтобы ответить.

Когда за ним закрылась дверь, я наклонилась поближе к его бабушке и зашептала:

– Клавдия Ивановна! Скажите, сколько лет Даниле? А то он мне никак не говорит!

Я ждала в ответ конкретную цифру, а услышала:

– А зачем тебе, девочка?

– Как это зачем? – поразилась я. – Я все никак не могу понять, какая между нами разница!

– Может, это потому, что ее нет? – заметила Клавдия Ивановна.

– Что вы хотите сказать? – изумилась я. – Что я веду себя не по возрасту?

– Возраст у тебя в голове, девочка, – собеседница улыбнулась мне так снисходительно, как будто объясняла прописную истину. – А не в паспорте. Если в твоем сердце Данила, разве возраст имеет значение?

– Конечно, имеет, – запальчиво возразила я. Если бы не имел, разве стала бы я столько времени притворяться двадцатилетней и дурить Даниле голову? Но стоит ему и остальным узнать, сколько мне на самом деле лет, как наш роман обречен. А я пока не готова отказаться от Данилы.

– Ты обманываешь его, – Клавдия Ивановна понизила голос. – Но в первую очередь – себя.

Вернулся Данила, и я отшатнулась от его бабушки. А парень весело покосился на нас:

– О чем это вы тут секретничаете?

– Так, ни о чем!

– Я рад, что вы подружились, – заметил он. – Но нам, пожалуй, пора поторопиться. Не хочу возвращаться по темноте.

На прощание Клавдия Ивановна обняла меня и сказала:

– Передавай привет Полине. Мне бы хотелось с ней увидеться.

Я, смутившись, отвела глаза и вышла из ее комнаты вслед за Данилой. Мне был понятен тайный смысл ее слов – Клавдия Ивановна ясно дала понять, что в следующий раз ждет меня в гостях с Данилой уже без всяких масок, в роли себя самой.

Мы еще ненадолго задержались – родители Данилы не хотели отпускать нас без чая, а Тамара настояла, чтобы я попробовала ее домашний медовый торт.

– Это по маминому рецепту, – сказала она. – В детстве мама готовила его только на мой день рождения. В остальное время сладости были под запретом – балеринам нельзя набирать вес. А теперь я балую себя сладостями, а маме запретил врач, у нее диета.

Я вспомнила, что Клавдия Ивановна даже к печенью в вазочке не притронулась, хотя раньше очень его любила. Но, видимо, предпочитала держать строгую диету ради здоровья.

За чаем с тортом я совсем расслабилась и чуть не выдала себя, когда родители Данилы заговорили о том, что летом хотят съездить отдохнуть в Крым и взять с собой Клавдию Ивановну.

– В Мисхоре есть хороший санаторий для мамы, – заметила Тамара, – а мы бы могли поселиться в пансионате по соседству.

– В Мисхоре хорошо, – вырвалось у меня.

– Ты там была? – Тамара с любопытством повернулась ко мне.

– Да, когда мне было… – Чуть не ляпнула «восемнадцать», но вовремя поправилась: – Прошлым летом, мы с сестрой ездили.

– И как с погодой, повезло? – продолжила расспросы Тамара.

– Да, была отличная погода.

Это был мой последний отпуск с родителями и последнее беззаботное лето. А уже осенью папы не стало. Я вспомнила, как мы с мамой и папой тогда купались в спокойном теплом море и были счастливы. Никто из нас не догадывался, что скоро нашу семью разметает смертельным штормом, и я останусь одна. С тех пор я не ездила в Крым.

– А мои знакомые жаловались, что все время шел дождь, еще и наводнение случилось, они даже вылететь обратно не могли, застряли в аэропорту на сутки, – сказала Тамара. – Никогда такого не было, как прошлым летом.

После ее слов я вспомнила новости, которые краем глаза видела по телевизору, и торопливо добавила:

– Да, мы как раз успели уехать, а потом такое началось!

Мелькнула мысль, что наш разговор повторяет сцену из любимого фильма моей мамы «Москва слезам не верит» – где Катя, которая притворялась дочерью профессора Тихомирова, врала матери Рудика про свой отдых на море и тоже сидела на смотринах как на иголках.

– А где вы отдыхали? В пансионате? – продолжила расспросы Тамара, не подозревая о моих мучениях.

Отдыхали-то мы в пансионате, но я не была уверена, что он работает двенадцать лет спустя, поэтому соврала:

– В частном секторе снимали.

– Через «Букинг»? Скинешь ссылку? – Тамара проявляла вполне обычное в этой ситуации любопытство, но мне приходилось извиваться, чтобы не выдать себя.

– Да я уже не помню, – соврала я, – это сестра все заказывала.

– Мам, ну что ты пристала к Алине! – вмешался Данила. – До лета еще далеко, ты же не прямо завтра будешь бронировать.

Через несколько минут мы уже поднялись из-за стола и тепло простились с его родителями. Михаил басовито сказал, что их дом всегда для меня открыт и я в нем желанная гостья. Тамара обняла у порога, и у меня защемило в груди – показалось, что меня обняла родная мама. Вот бы мне на самом деле было двадцать лет, и семья Данилы приняла бы меня как невесту сына! Но об этом я не могла и мечтать.

Данила уже вышел из дома, когда его мама вскрикнула:

– Алина, подожди!

Я задержалась на пороге, а женщина сбегала на кухню и вернулась с пластиковым контейнером, в котором лежал кусок медового торта:

– Угостишь сестру!

– Спасибо, – пробормотала я и скорее выскочила за дверь, не в силах смотреть ей в глаза и врать.

Когда я вышла за ворота, парень уже стоял возле своей машины и разговаривал с каким-то мужчиной.

– А это Алина, моя девушка, – с гордостью представил меня Данила. – Познакомься, Алин, это Виктор, наш сосед.

Мужчина приветливо мне улыбнулся, и возле его глаз залучились мелкие морщинки. А ведь этот Виктор – мой ровесник, пронзила меня мысль словно током, и, торопливо кивнув в ответ, я юркнула на пассажирское сиденье.

Данила сел за руль, и машина тронулась с места, оставляя позади дом его родителей.

– Виктор – мировой мужик, – заявил Данила. – Умный, добрый. Работает терапевтом. Моя бабушка его обожает.

Я молчала, глядя в окно, пока он продолжал что-то рассказывать про своего соседа. Мне не было никакого дела до этого Виктора, лица которого я даже не запомнила. Я думала о нас с Данилой и позволила себе помечтать, как возвращаюсь в дом его родителей уже женой – с детьми, которых у нас с Данилой будет двое – мальчик и девочка. Ведь если я рожу ему двоих, он же не станет со мной разводиться, узнав, что я старше?

Задумавшись, я не сразу сообразила, о чем спрашивает Данила.

– А тебе он понравился?

– Кто? – переспросила я.

– Виктор!

Я с удивлением взглянула на Данилу. Почему он спрашивает? Может, это проверка? Или он ревнует меня даже к соседу?

– Ну, не знаю, – протянула я, – он же старый.

А сама замерла – в ожидании реакции парня. Если сейчас он начнет спорить и скажет, что Виктор – в самом расцвете сил, то и мой истинный возраст для него не такая проблема, какой я ее себе рисую. Я признаюсь ему во всем, и мы будем счастливы.

– Да за тридцатник уже, – согласно кивнул Данила, заставив мое сердце сжаться. – Но для мужчины это разве возраст?

«Для мужчины не возраст, а для женщины – приговор», – с упавшим сердцем мысленно продолжила я.

– По-моему, они друг другу подойдут! – заявил Данила.

Что я опять пропустила?

– Кто подойдет? – переспросила я.

– Виктор и твоя сестра! – Ответ Данилы заставил меня поперхнуться. – А что, они ровесники. Он доктор, она училка, им будет о чем поговорить!

Логика Данилы меня изумляла, но то, что он сватает мне другого мужчину – еще больше!

– Ты предлагаешь их познакомить? – настороженно уточнила я, а сама попыталась вспомнить лицо Виктора, но не смогла. Ведь я смотрела только на Данилу, и другие мужчины мне были не нужны.

– Ты же сама спрашивала, нет ли у меня старшего брата. Брата нет, зато вон какой классный сосед пропадает! И между прочим, врач в семье всегда пригодится!

– Такой ли классный, если им за все эти годы никто не заинтересовался? – возразила я. – Почему он не женат?

– А ты бы хотела, чтобы он был разведен? – удивился Данила.

Я пожала плечами. Разговор начинал утомлять, и я надеялась, что тема сватовства угаснет сама собой. Но Данила все не унимался:

– Давай организуем им свидание!

– Не думаю, что это хорошая идея, – я покачала головой, вспомнив недавний неудачный опыт знакомства с Олегом. Попробовала наладить личную жизнь с мужчиной постарше – спасибо, хватило!

Я невольно скривилась, а парень бросил на меня удивленный взгляд, отвлекаясь от дороги:

– Ты что, ревнуешь сестру?

– Я?! – От этого дикого предположения я визгливо рассмеялась, как гиена.

Данила закивал, как болванчик:

– Ну точно, ревнуешь! Сестра тебя вырастила вместо матери, а ты ей личную жизнь устроить не даешь.

– Я не даю?! – поразилась я.

– Не будь маленькой девочкой, Алька! Твоя сестра тоже заслуживает женское счастье.

– Знаешь, моя сестра как-нибудь сама разберется со своим женским счастьем, – в замешательстве пробормотала я, отворачиваясь к окну.

– Вот давай мы к ней зайдем и спросим, как она относится к знакомству с привлекательным холостым доктором, – огорошил меня Данила. – И если она откажется, то я умываю руки.

Положение было патовым. Никак нельзя было допустить, чтобы Данила понял, что в квартире никакой сестры нет. И что я и она – одно и то же лицо.

– Ладно, – процедила я. – Я ее спрошу.

– Нет, ты ее не просто спросишь, а уговоришь на это свидание, – заявил парень, почуяв мою слабину. – Иначе я сам приду ее уговаривать.

– Хорошо, шантажист, – выпалила я.

Данила довольно улыбнулся и прибавил звук магнитолы. Новомодная песенка с однообразным ритмом начинала меня раздражать, а Данила еще подпевать принялся. Я стоически дотерпела до конца песни, но когда началась другая, еще более дурацкая, взорвалась:

– Можно куда-то переключить?

– Тебе не нравится? – удивился он. – Это моя любимая песня.

Я прикусила язык и напряглась, коря себя за ошибку. Вот что мне стоило промолчать, а? В двадцать лет такие песни положено любить, а я ворчу, как старая бабка.

Пока я сокрушалась, Данила расхохотался.

– Да я пошутил. Терпеть не могу эту песню.

Он переключил радиостанцию, и в салоне зазвучала песня АBBA «Dancing Queen». Я любила эту песню, и сейчас она показалась хорошим знаком. Под нее было приятно вспомнить нашу встречу с Данилой у него на вечеринке – когда я пришла ругаться на шум, а потом танцевала наравне с восемнадцатилетними девчонками. Я принялась мысленно подпевать, отвернувшись к окну, но песня внезапно оборвалась.

– Зачем ты переключил? – расстроилась я.

– Тебе нравится? – Данила насмешливо взглянул на меня, заставляя прикусить язык. – Это любимая песня моей бабушки.

Я промолчала, пряча досаду глубоко внутри. В моих мечтах мы с Данилой танцевали под эту задорную мелодию. Но в его мечты любимая песня его бабушки точно не вписывалась.

Перебрав несколько каналов, он остановился на радио «Романтика», по которому играла мелодичная французская песня. Судя по звучанию – современная. Но это был тот компромисс, который устроил нас обоих.

Остаток пути мы молчали, слушая музыку. Я даже задремала и очнулась, когда Данила тронул меня за плечо.

– Мы уже дома.

Я сонно моргнула и отстегнула ремень безопасности. Но Данила не дал мне сразу выйти – потянулся с поцелуем. Какое-то время мы целовались, забыв обо всем на свете, пока Данила резко не отстранился.

– Что такое? – насторожилась я.

– Кажется, твоя сестра нас заметила, – усмехнулся Данила.

Он прикалывается, что ли?

– Вон она – в подъезд входит, – парень указал мне за спину.

Я резко обернулась и заметила, как в подъезд в самом деле входит женщина в черном пальто примерно моего роста и комплекции. Я была так поражена, что Данила принял ее за меня, что не нашлась, что ответить.

Дверь хлопнула, женщина исчезла из виду.

– Наверное, тебе лучше поторопиться, – посоветовал смущенный Данила.

– Да, – пробормотала я, нервно нажимая на ручку. Но от волнения никак не могла открыть дверь, и Даниле пришлось наклониться ко мне, чтобы помочь.

Когда мы вошли в подъезд, я привычно проскользнула мимо консьержки за его широкой спиной. Женщины в черном видно не было, так что Данила остался при своем заблуждении, что видел Полину. Что ж, мне это только на руку! Я вообще удивляюсь, как парень еще не заметил, что он ни разу не видел меня с сестрой вместе.

– Пожалуй, мне не стоит заходить, – кашлянул Данила, когда мы ехали в лифте.

Я с удивлением взглянула на него и поняла, что его пугает моя строгая старшая сестра. Еще немножко, и я сама начну в нее верить!

– Полина не кусается, – фыркнула я.

Парень решительно вскинул подбородок, и я поняла, что задела его. Только не хватало, чтобы он сейчас напросился в гости, чтобы повидаться с Полиной.

– Но лучше ее не злить, – шутливо добавила я, и Данила расслабился.

– Не забудь договориться с ней о свидании с Виктором! – напомнил Данила, целуя меня на прощание.

Я кивнула, надеясь на то, что Данила забудет об этой затее к нашей следующей встрече.

Но он не забыл.

Глава 15

Через два дня я шла на свидание к Виктору, поражаясь тому, как меня так угораздило. Для меня эта встреча была заведомо напрасной тратой времени, но Данила вбил себе в голову, что Полина и его сосед по даче обязаны встретиться и влюбиться друг в друга.

И вот я тут – к назначенному времени подхожу к ресторану, а Виктор уже ждет у дверей, явившись строго к назначенному времени. Я узнала его только по серой куртке, в которой он был на даче, ведь его лица тогда толком не разглядела.

– Простите, это вы Виктор? – Мне пришлось изобразить неведение, ведь предполагалось, что я вижу его впервые.

– А вы Полина? – Он пристально взглянул на меня. – Вы похожи на сестру.

Я напряглась – не поймет ли он, что я и Алина – одно лицо?

– Точнее, она на меня, – поправила я. – Ведь это я старше.

– Конечно! Хотя по вам и не скажешь, – он улыбнулся, ни о чем не подозревая, и морщинки лучиками собрались в уголках его глаз, как в тот раз, когда мы встретились впервые.

Только теперь рядом не было Данилы, и я смогла рассмотреть его лицо – открытое и приятное. Добрый доктор с умными карими глазами и располагающей улыбкой, наверняка его любят пациенты и медсестры. Даже странно, что он до сих пор остался холостяком, ведь перед ним каждый день проходит толпа женщин. И не все же они пенсионерки, как бабушка Данилы!

– Вы пунктуальны, – похвалил он.

– Я же преподаватель, у меня встроенный таймер, – пошутила я.

Виктор открыл передо мной дверь, и мы вошли в ресторан.

В гардеробе он помог мне снять черное пальто, и я осталась в блузке и в юбке, в которых ходила на работу. Специально наряжаться на встречу я не стала, ведь свиданием она была только для Виктора, не для меня. И я вовсе не хотела ему понравиться, чтобы продолжить знакомство. Напротив, буду вести себя так, чтобы у него не возникло желания пригласить меня снова.

Ресторан оказался неожиданно уютным и романтичным – с мягкими голубыми диванами и симпатичными средиземноморскими пейзажами на стенах. Звучала приглушенная музыка, на столах горели свечи. Я огляделась в поисках свободного места и с сожалением увидела на столике у окна, который мне понравился, табличку «Забронировано». Однако не успела я расстроиться, как официант провел нас за этот столик и убрал табличку. Оказалось, Виктор заказал столик заранее, и мне это было приятно.

– Какую кухню вы предпочитаете, Полина? – раскрыв меню, мужчина взглянул на меня поверх.

– По настроению. А какая здесь?

– Разная, – Виктор снова улыбнулся. – Я люблю итальянскую, но не знал, какая нравится вам, поэтому выбрал этот ресторан. Здесь европейская кухня на любой вкус.

И снова я оценила то, что мужчина предоставил мне право выбора. Хотя мог бы назначить встречу в суши-баре или китайском ресторане, не позаботившись о моих желаниях. Данила ведь так и поступал – водил меня туда, где хотел побывать сам, а моего мнения не спрашивал, предпочитая делать сюрпризы.

– Часто тут бываете? – задала вопрос я. Не то, чтобы интересно, но надо же поддерживать беседу.

– Не очень. Пару раз заходил с коллегами. Я работаю неподалеку.

Я скользнула взглядом по меню. Ресторан был не из дешевых, особенно по сравнению с тем фастфудом, к которому я пристрастилась во время свиданий с Данилой. Я решила, что возьму что-то попроще и заплачу сама, чтобы не быть ничего должной Виктору. Хотя догадывалась, что он захочет оплатить счет за нас обоих.

– Как насчет бокала вина? – предложил Виктор.

– Нет, я не буду, – наотрез отказалась я. Не то чтобы мне ни хотелось расслабиться с бокалом вина в приятном месте. Просто я боялась, что алкоголь, который я пила редко, развяжет мне язык и я ненароком выдам себя. Хотя ведь сейчас я и так Полина, мне не надо притворяться Алиной, как с Данилой. Но нельзя, чтобы его сосед заподозрил, что я обманываю Данилу и притворяюсь младшей сестрой!

Поэтому я заказала апельсиновый фреш и курицу со сливочным соусом. А Виктор – такой же сок и мясной стейк.

Пока он диктовал свой заказ, я наблюдала за ним, невольно сравнивая с Данилой. Внешне они были полные противоположности – у Виктора были темные волосы и карие глаза, он был мужественней и казался надежным, как каменная стена. С таким мужчиной не подурачишься на батуте, да и на крышу любоваться звездами он не полезет, зато посидеть в уютном ресторане приятно.

В ожидании еды мы разговорились о работе. Виктор рассказал, что работает терапевтом – в государственной поликлинике на полставки, а в свободные дни – в частном медицинском центре, который как раз и находится неподалеку. Это объясняло, откуда у врачей деньги на недешевый ресторан.

Потом я рассказала о своей работе преподавателя, а Виктор с искренним интересом слушал и задавал вопросы. Его внимание оказалось неожиданно приятным. Впервые за последнее время я могла быть самой собой и не притворяться кем-то другим, как с Данилой. С Виктором я могла говорить начистоту. Беседа увлекла меня, и я совсем забыла о том, что собиралась отпугнуть от себя мужчину и делать все, чтобы ему не понравиться.

Принесли еду, которая оказалась очень вкусной. От разговоров о работе мы перешли к увлечениям и выяснили, что у нас много общего. Нам нравятся одни и те же старые фильмы, а новый блокбастер, на который мы ходили вместе с Данилой позавчера, Виктор раскритиковал за пустоту и слабый сценарий, в чем я была с ним полностью согласна. Данила тогда был в восторге от кино про супергероев, и мне пришлось ему поддакнуть, оставив свое мнение при себе. Зато сейчас я могла открыто поделиться впечатлениями с Виктором.

– Не думал, что вы смотрите такие фильмы, – заметил мужчина, пристально глядя на меня.

Я смутилась и соврала:

– Меня сестра затащила. А вы с кем ходили?

Я поспешила перевести тему и с облегчением заметила, что мой собеседник, вроде бы, ничего не подозревает.

– А я с племянником. Ему шестнадцать. Помогаю ему готовиться к ЕГЭ по биологии, он тоже хочет стать врачом.

Выяснилось, что у него две старшие сестры и трое племянников. Живы родители, и все вместе часто собираются на даче, которую купил Виктор, чтобы сбегать из города на природу хотя бы на пару дней и перезаряжаться между сменами. А вот его бабушек и дедушек уже нет, и Виктор привязался к бабушке Данилы, которая недавно поселилась с родными, и следит за ее давлением, которое шалит.

– Это не страшно? – заволновалась я.

– Это возраст, – Виктор пожал плечами.

Я опустила глаза в тарелку, думая о том, что возраст – это главная преграда между мной и Данилой. Но в то же время поймала себя на мысли, что мне нравится этот ужин с Виктором, нравится рассказывать о себе начистоту, обсуждать темы, которые с Данилой не обсудишь, представлять себе шумную дружную семью Виктора, когда они все вместе собираются на даче и в воздухе звенят детские голоса.

– А почему вы не женаты, Виктор? – спросила я. Если бы это было настоящее свидание, я бы не осмелилась задать такой личный вопрос, но так как это была наша первая и последняя встреча наедине, мне хотелось знать, почему умный, красивый, добрый мужчина в расцвете лет одинок.

– Еще не встретил свою единственную, – Виктор пристально взглянул на меня, и я, смутившись, отвела глаза. – А вы, Полина, почему не замужем?

– Я была, – призналась я и вымученно улыбнулась. – Не понравилось.

К счастью, уточнять подробности он не стал и перевел разговор на нейтральную тему. Мы заговорили о театре и выяснили, что и тут наши вкусы схожи. Более того, мы ходили на одни и те же спектакли, и совсем недавно – когда мне не хотелось идти домой и слушать шум ремонта в квартире Данилы.

– А знаете, Полина, я вас видел, – внезапно сказал Виктор. – На «Барышне-крестьянке», четырнадцатого февраля, в молодежном театре. Это же были вы?

Я удивленно моргнула. Вот это совпадение! Я действительно ходила на тот спектакль. Был день влюбленных, и в зале было много парочек, поэтому я запомнила эту дату и то, какой одинокой чувствовала себя там.

– Я видел вас в антракте в фойе, – признался Виктор. – На вас было синее платье с белым воротничком.

В самом деле, синее платье было одним из моих любимых в гардеробе, я надевала его в театр. Но не помнила точно, было ли оно на мне четырнадцатого февраля. А Виктор запомнил.

– Вы были такая красивая и такая неприступная, как тургеневская девушка, я не осмелился с вами заговорить. А потом жалел об этом и все время думал о вас…

Его слова прозвучали возвышенно-старомодно, ведь мы так и не перешли на ты, хоть и были ровесниками. В этом было еще одно сходство между нами – и врачи, и преподаватели привыкают говорить с другими на вы, и нам обоим была удобна такая форма общения.

Глядя в его добрые карие глаза, я подумала о том, что прекрасно провела вечер. Если бы я не была влюблена в Данилу, то захотела бы продолжить знакомство с симпатичным доктором. Может быть, у нас даже что-то получилось. Ведь по возрасту Виктор подходил мне больше Данилы.

– Поэтому я сразу узнал вас, когда Данила нас представил, – сказал Виктор, и я вздрогнула.

– О чем вы, Виктор? Данила встречается с моей младшей сестрой, – как можно более твердым голосом отчеканила я.

– У меня прекрасная память на лица, Полина. Я удивился, увидев вас с Данилой. А когда он зашел ко мне и предложил устроить свидание со старшей сестрой своей девушки, и впрямь поверил, что ошибся. Я надеялся, что сегодня на встречу со мной придет старшая сестра – которую я тогда и заметил в театре. Но пришли вы, и я сразу понял, что есть только одна – Полина.

Просто поразительно, что Виктор раскусил меня с первого взгляда, тогда как морочить голову Даниле мне удавалось уже две недели.

– Почему же вы сразу не сказали? – рассердилась я. – Зачем морочили мне голову весь вечер?

– Вы мне очень нравитесь, Полина, – признался Виктор, – и мне хотелось узнать вас поближе и выяснить, какую игру вы ведете. После нашей беседы я начал понимать вас чуть больше.

– И что же вы про меня поняли? – с вызовом спросила я.

– Вы не готовы к серьезным отношениям, влюбленность в Данилу кружит вам голову. Я был бы рад продолжить с вами знакомство при других обстоятельствах, но сейчас это невозможно.

– Вы все расскажете Даниле? – испугалась я.

Виктор покачал головой:

– Я не стану вмешиваться, это не мое дело.

У меня отлегло от сердца.

– Но советую вам самой во всем признаться, пока правда не вскрылась, – продолжил Виктор. – Вы обманываете его, но себя – еще больше.

– Это не ваше дело, – резко сказала я.

– Что ж, решать вам. Тогда, полагаю, мы больше не увидимся.

– Но если… – начала я.

– Если я увижу вас с Данилой на даче, я вас не выдам, – пообещал Виктор и попросил счет у официанта.

Вместо облегчения мне почему-то стало тошно. Как будто я вовлекала этого доброго и порядочного мужчину в свой обман. Приятный вечер закончился мучительной катастрофой.

В томительной тишине мы дождались счет. Виктор вызвался оплатить его целиком, но я не хотела быть ему чем-то обязанной и достала купюру, покрывающую мою долю.

Когда официант отошел, Виктор выложил на стол белый конверт.

– Это вам.

– Что это? – удивилась я.

– Прощальный подарок.

Я достала из конверта два билета в МХТ имени Чехова и не поверила глазам. Именно на этот спектакль я мечтала сходить, но на него было не достать билетов.

– Хотел пригласить вас в театр, – объяснил Виктор. – Но раз у меня нет шансов, сходите с Данилой.

– Вряд ли Данила оценит этот спектакль, – я покачала головой и подумала о том, что хотела бы сходить в театр с Виктором. Может быть, как с другом? Но когда я подняла на него глаза, прочитала в них отказ.

– Сходите с подругой, – он встал из-за стола.

А я испугалась, что он уйдет вот так сейчас.

– Откуда у вас билеты? Их не достать, – вырвалось у меня.

– У меня благодарные пациенты. Прощайте, Полина, – Виктор кивнул на прощание и ушел.

А я, допив кофе, выждала еще несколько минут и тоже покинула ресторан.

Оставался маленький шанс, что Виктор ждет меня на улице. Но его не было. И от этого мне почему-то сделалось грустно. Как будто я упустила что-то настоящее.

Всю дорогу домой я думала об этой встрече и вспоминала наш разговор. Виктор мог бы стать для меня идеальным мужчиной, если бы я уже не была влюблена в Данилу.

В задумчивости я зашла в лифт и нажала на кнопку своего этажа. Двери уже начали закрываться, когда послышался топот и в щель нагло влезла кроссовка.

– Лифт сломаете! – возмутилась я и осеклась, встретившись взглядом с Данилой.

– И вам добрый вечер, – улыбнулся он, входя в лифт.

Я вжалась в стену и с подозрением покосилась на него: уж не караулил ли он меня?

– Как прошло свидание? – весело спросил он, в упор разглядывая меня.

Я напряглась, испугавшись, что он меня узнает без очков. Но Данила все так же весело смотрел на меня, как на чужую, и я выдавила:

– Нормально.

– Нормально? – Он насмешливо вздернул бровь. – Что, свадьбы не будет?

– Это не твое дело, – резко ответила я.

– Как же не мое, – возразил он, – если я вам это свидание организовал?

Ситуация была такой идиотской, что из моих губ вырвался нервный смешок. Данила удивленно покосился на меня.

К счастью, лифт остановился на моем этаже, и я поспешила выйти. Но парень вышел со мной, и я настороженно застыла с ключами в руке.

– Тебе чего?

– А Алина уже дома? Можно я зайду на минутку? – Данила умоляюще взглянул на меня.

– Нет! – в панике рявкнула я.

Он удивленно вытаращился, а я быстро добавила:

– Уже поздно!

Под моим взглядом Данила спасовал и отступил обратно в лифт.

– Тогда передавайте ей привет!

Я дождалась, пока лифт уедет, и только потом поспешила домой.

У себя в прихожей задержалась у зеркала и горько усмехнулась. Как же Данила слеп, если не видит, что я и есть та, о ком он спрашивает.

Не успела снять пальто, как запиликал розовый мобильник, который я оставила дома. Увидев на нем десяток вызовов и сообщений от Данилы, я улыбнулась. Пока я была на свидании с Виктором, парень оборвал весь телефон и скучал по мне.

«Солнце, почему не отвечаешь? Что-то случилось?» – волновался он.

«Телефон разрядился, все хорошо, я дома, учу уроки», – написала в ответ.

«Твоя сестра – настоящая мегера. Не дала к тебе зайти», – прочитав последнее сообщение, я нахмурилась. Ах, мегера?! И кстати, откуда это он так поздно возвращался, интересно мне знать! Но не успела я заревновать всерьез, как от Данилы прилетело новое сообщение:

«А я ужасно соскучился и хотел поцеловать тебя на ночь…»

При мысли о поцелуях Данилы сердце пустилось вскачь. Может, по-быстрому смыть макияж, переодеться и сбегать к нему? Я бросила взгляд на часы – почти одиннадцать, и отмела эту мысль. Хорошие девочки так не делают. А Алина по легенде хорошая девочка.

«Я бы тоже этого хотела», – написала в ответ и поставила смайлик с поцелуем.

«Увидимся завтра?» – предложил он.

И я со счастливой улыбкой написала: «Жду не дождусь!»

Глава 16

Про Виктора я больше не вспоминала, пока на следующий день мы с Данилой не встретились в метро и он не спросил, как прошло свидание у моей сестры.

– По-моему, они не поладили, – я пожала плечами, отвернувшись, чтобы не смотреть парню в глаза.

– Если кто и мог не поладить с Виктором, то только твоя сестра, – ухмыльнулся Данила.

Я бросила на него обиженный взгляд.

– Что? – рассмеялся он. – Виктор – добрейшей души человек, он поладит с кем угодно! У него профессия такая. Добрый доктор Айболит.

– Айболит лечил животных, – поправила я и поспешила перевести тему. – Смотри, какая милая собачка! – Я ткнула пальцем в полицейских, которые обходили платформу с черной овчаркой.

Подошел поезд, и Данила потянул меня в вагон.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Это сюрприз!

Мы встретились в центре на пересадочной станции, а теперь ехали вниз по ветке, и я гадала, что меня там ждет. Каток? Скалодром? Парк? Куда еще поведет меня Данила?

Мы вышли, немного не доехав до конечной. Район был спальным, но у метро возвышался новый торговый центр, где наверняка куча развлечений для молодежи. Стоило ли ехать за ними так далеко? Но Данила провел меня мимо, вперед по улице.

– Куда мы идем? – насторожилась я, когда мы свернули во дворы жилых домов.

– Заглянем к моему приятелю, – непринужденно заметил он.

– А зачем нам приятель? Я думала, мы побудем вдвоем. – Я кокетливо похлопала ресницами в надежде, что удастся остановить Данилу.

Улыбнувшись, он притянул меня за талию и поцеловал. Работает, обрадовалась я. Даже еще больше, чем его поцелую. Из-за того, что Данила часто не посвящал меня в свои планы, я сильно рисковала. Если бы я была Алиной, я бы порадовалась, что парень хочет познакомить меня со своей компанией – значит, я для него уже не чужая. Но в моем положении заводить знакомства с его приятелями совсем ни к чему.

– Зайдем ненадолго, – сказал он и, продолжая обнимать за талию, повел к подъезду. – Мне нужно ему кое-что передать.

– Ну, если ненадолго, то ладно, – сдалась я.

Может, ему нужно долг вернуть! Тогда я просто тихо постою в сторонке. Может, даже у лифта, чтобы перед приятелем не светиться.

Однако, когда мы вышли из лифта на нужном этаже, я сразу же услышала молодежную музыку и почуяла неладное. Точно так же гремела музыка у Данилы, когда он устроил вечеринку 8 марта. Только у окна на площадке никто не обжимался.

– Я тебя тут подожду, – я притормозила у лифта, но парень потянул меня за руку за собой.

– Идем-идем, не боись!

Гремела музыка, дверь была нараспашку. Я вошла вслед за Данилой, а к нему сразу же подскочил какой-то парень – пожать руку.

– Данька! Пришел все-таки! – обрадовался он.

– С днем рождения, Паш! – поздравил Данила, выпустив мою руку.

А я, продолжая прятаться за его спиной, мысленно застонала. Если бы я только знала, куда сегодня приведет меня Данила, я бы ни за что с ним не пошла! Правда, пока именинник меня не увидел, еще есть шанс сбежать за спиной Данилы. Я уже начала потихоньку пятиться к раскрытой двери, но тут в нее кто-то вошел и захлопнул.

Данила повернулся на звук, поздоровался с вошедшим парнем и, схватив меня за руку, притянул к себе поближе.

– Знакомься, – представил он меня Паше, – это моя Алина.

– Так вот, значит, кто тебя у нас украл? – усмехнулся Паша, разглядывая меня веселыми зелеными глазами.

Этот коренастый шатен спортивного сложения был мне незнаком. Я расслабилась и застенчиво улыбнулась ему, как это сделала бы на моем месте его ровесница.

– С днем рождения, Павел!

– Зови меня Паша, – поправил он, и я осеклась.

Чуть не выдала себя, назвав его полным именем! Хорошо, хоть на «вы» не обратилась, как к своим студентам.

– Рада познакомиться, – пробормотала я. – Извини, что без подарка…

Я с укоризной взглянула на Данилу, который пришел к приятелю с пустыми руками. Надо было хоть тортик купить!

– И ничего не без, – весело возразил Данила. – Но всему свое время.

– Вы раздевайтесь, – кивнул Паша и вошел в комнату, где вовсю веселилась молодежь. Кто-то танцевал, кто-то делал селфи за накрытым столом.

Данила потянулся за моей курткой, и я пропищала:

– Ты же говорил, мы ненадолго!

Он безжалостно вытряхнул меня из куртки и шепнул:

– Как тебе надоест, сразу сбежим.

А можно прямо сейчас? Но спросить я не успела – Данилу уже заметили, кто-то окликнул его из комнаты, и он махнул рукой, крикнув:

– Уже иду!

Пришлось и мне разуться, а затем вслед за ним войти в комнату, полную молодежи.

Пока с Данилой здоровались, я пряталась у него за спиной, оглядывая компанию и больше всего на свете боясь заметить знакомые лица. А что, если здесь кто-то из моих студентов? Но, вроде, все обошлось. Нас приняли довольно тепло и потеснились, освободив место за столом. Пока именинник убежал на кухню за стульями, я поймала на себе несколько любопытных взглядов – оценивающих от приятелей Данилы и несколько ревнивых от девушек.

– Это всё твои друзья? – шепнула я.

– Не все. Тут много друзей Пашки, из его института. А мы с ним знакомы по школе, – пояснил Данила.

Вернулся Паша с виноватой улыбкой:

– А стул остался только один! – Он поставил его к столу. – Я к соседке сбегаю, попрошу табуретку.

– Не надо никуда бегать, – остановил его Данила и сел на стул.

«А как же я?» – не успела я растеряться, как Данила обхватил меня за талию и усадил к себе на колени.

Я замерла от неловкости – видел бы кто меня сейчас из коллег на коленях у парня! Стыд-позор на мою голову! Но в компании Данилы, видимо, так было принято, потому что разговор за столом тут же возобновился, а на нас никто не обращал внимания, как будто так и надо. Вон напротив меня сидит девушка в платье с таким низким вырезом, что грудь вот-вот на стол выпадет, а никто ее не осуждает. Я слегка расслабилась и взяла бокал шампанского, который предложил мне именинник. Кто-то за столом произнес тост, мы чокнулись и выпили, а потом я поудобнее устроилась на коленях у Данилы, опершись спиной о его грудь. Надо сказать, ничуть не хуже, чем в любимом кресле у себя дома! Данила был теплый и приятно пах, сидеть на нем было мягко и уютно.

– Солнце, – тихо шепнул Данила, – не ерзай так у меня на коленях.

– А что? – не поняла я.

– А то, – туманно ответил он.

Я недоуменно взглянула на него, и он тихонько рассмеялся и снова ожег горячим шепотом ухо:

– А то мне сидеть неудобно.

Только тут я почувствовала, что мне что-то упирается в бедро, и чуть не сгорела от стыда. О чем я вообще думала, когда согласилась сидеть у него на коленях? А впрочем, меня никто и не спрашивал! Я стала тихонько сползать с колен Данилы, чтобы оказаться подальше от его живота, но мешал стол, а вокруг нас плотно сидели другие гости, так что деваться мне было некуда.

– Просто не ерзай, – хриплым голосом выдохнул Данила мне на ухо, и я застыла на месте.

Неловкий момент прервал следующий тост, мы снова чокнулись и выпили. Мне вдруг сделалось смешно, когда я представила, как неудобно Даниле держать меня на коленях. А еще, к моему стыду, приятно оттого, что этот красивый молодой парень так бурно на меня реагирует. Данила меня хочет, и мне это лестно, что скрывать! Если бы я могла вести себя как тридцатилетняя, я бы уже затащила его в ванную комнату, закрыла дверь и дала волю страсти, которая тоже разгоралась во мне. Но приходилось сдерживать себя и притворяться застенчивой девчонкой.

Наверное, не стоило мне пить столько шампанского. Но закусывать, сидя на коленях у Данилы, было не слишком удобно. От салатов я отказалась, только съела с его рук несколько тарталеток и кусочков сыра.

От шампанского меня разморило, и уже не хотелось никуда идти. Хотелось сидеть на коленях у Данилы, слушать милые глупости, которые он шепчет мне на ушко, хохотать над шутками его друзей, делать общее селфи и чувствовать себя одной из них – беззаботной, веселой и юной. А еще – влюбленной, теперь уже нет смысла себя обманывать. Я влюбилась в Данилу, как девчонка. Впервые в жизни влюбилась по-настоящему.

Разговор за столом зашел об игре, на которую всей компанией собирались на майские праздники в лес. Я прислушивалась вполуха – игра проходила где-то в Подмосковье, игроки делились на команды и выполняли задание, а ночевали в палатках. В походы я даже в их возрасте не ходила, не то что сейчас! Поэтому я вздрогнула, когда Данила громко и уверенно заявил:

– Мы с Алькой вместе поедем. Да, солнце?

– Ммм… – промычала я, едва не ляпнув, что уже выросла из таких игр и предпочитаю ночевать в уютной постели, а не в спальнике под звездным небом.

Данила по-своему расценил мою нерешительность и пообещал вполголоса:

– С твоей сестрой я договорюсь.

Я нахмурилась. Шампанское туманило мозг, и я не сразу сообразила, о какой сестре он говорит.

– Ты же за это переживаешь? – Данила пристально взглянул на меня, и я кивнула. – Тогда заметано!

– Только у меня спальника нет, – заметила я.

– Ничего, – Данила подмигнул, – я с тобой поделюсь!

Это как понимать? У него есть запасной или он предлагает разделить вместе свой спальник? Боже, о чем я только думаю! Это все шампанское!

Имениннику вручили какой-то подарок для похода – на который скинулись всей компанией. Затем ребята продолжили обсуждать предстоящую игру, а я с грустью подумала, что пять недель до мая – это слишком долго. Вряд ли мне удастся обманывать Данилу столько времени. Сколько у меня осталось? Неделя, две? Или я на чем-то проколюсь, или кто-то выведет меня на чистую воду, и тогда нашему роману конец.

– Я ненадолго, – шепнул Данила, пересаживая меня с колен на освободившийся стул.

И вместе с другими ребятами вышел из квартиры – перекурить на общественном балконе. Хотя я не замечала, что сам он курит.

А я осталась под перекрестным прицелом глаз девушек. Их было немного – всего четверо. Но теперь все с любопытством смотрели на меня – как мои студентки на занятиях.

– А как вы с Данилой познакомились? – спросила меня сидящая напротив девушка с низким декольте. В ее колючем взгляде мне почудилась ревность. Уж не влюблена ли она в Данилу?

Будь я их ровесницей, я бы смутилась направленным на меня взглядам, но три года преподавания на кафедре меня закалили, и я спокойно ответила:

– Мы соседи. Данила переехал в квартиру надо мной.

– Значит, ты его соседка снизу, – девушка с декольте брезгливо отклячила губу, видимо, вкладывая в свои слова унизительный подтекст.

Но я только спокойно улыбнулась ей – мол, вижу-вижу, что ты в моего Данилу влюблена, и сочувствую! Он парень хоть куда! Вот только выбрал меня. Девчонка смутилась и опустила глаза в тарелку, так что стали видны жирные и неровные стрелки на ее веках и блестящие изумрудные тени.

– А познакомились как, в подъезде? – заинтересовалась другая девушка, с розовыми волосами, которая была в паре с коренастым брюнетом. – Мы с Никитой в лифте познакомились, когда я к тете в гости приехала.

В ее вопросе не было подвоха, она была влюблена в своего парня, и ей было интересно, как сложилась другая счастливая пара.

– Ой, Даш, да мы все уже в курсе, как ты со своим Никитой познакомилась! – засмеялась сидящая рядом с ней девочка в черной кофточке с принтом в виде колибри на груди. Она и сама была миниатюрная, подвижная и с короткой стрижкой – похожая на птичку. – Дай Алине сказать!

Все снова уставились на меня. Даже девушка с декольте подняла глаза от тарелки. Точно, она влюблена в Данилу – так бы и испепелила меня на месте!

Я уже хотела сказать, что мы с Данилой тоже впервые столкнулись в лифте. Но вовремя осеклась. Данила-то думает, что там познакомился с Полиной – противной дамочкой! Даже за столом на дне рождения с его компанией мне нельзя было расслабиться, приходилось тщательно продумывать ответы, чтобы не выдать себя.

– Данила устроил вечеринку и мешал спать. Я пришла попросить, чтобы он выключил музыку.

– Тебе что, сорок лет? – Девушка с декольте сузила глаза.

Я вздрогнула, решив, что она меня разоблачила. Но девчонка по-прежнему видела во мне ровесницу и соперницу, она просто хотела меня уколоть.

– Моей сестре тридцать, – пояснила я. – Ей было нужно на работу рано утром.

– Чего ты докопалась до Алины, Майка! – осадила девушку с декольте розоволосая подружка Никиты. – Мне, может, тоже не нравится, когда сосед за стеной врубает шансон!

– Данила не слушает шансон, – взвилась Майя. – У него прекрасный вкус!

Похоже, что даже девушкам за столом было неловко за поведение Майи, которая не скрывала своей влюбленности в Данилу и неприязни ко мне. Поэтому розоволосая Даша поспешила перевести тему и спросила меня:

– А где ты такой свитер покупала, Алин? Я тоже такой хочу.

Я одернула красный свитер с котенком – такой же, как у моей студентки Маши, и назвала марку магазина.

– Обожаю эту марку, – поддержала меня одна из девушек.

– А я все в Интернете покупаю, – защебетала девочка-колибри. – Так удобно, девочки!

Разговор перешел к обновкам и покупкам, и я с облегчением перевела дух. Но расслабляться совсем не стоило – Майя все так же неприязненно косилась на меня и как будто только и ждала момента, чтобы меня разоблачить. Я больше отмалчивалась, не принимая участия в беседе, чтобы не выдать себя. Да и что бы я могла сказать о новом видосе популярного блогера, о котором я впервые слышу, или о новом челлендже в тик-токе?

– А ты, Алина, есть в тик-токе? – окликнула меня Майя.

Я покачала головой.

– А что так? Осуждаешь, как моя мама? – Майя сузила глаза, а мне снова почудилось, что она что-то подозревает.

– Нет, мне интереснее читать книги, чем смотреть соцсети, – ответила я, но только хуже сделала.

Майя вцепилась в меня как клещ.

– И что посоветуешь из книжных новинок?

Я запнулась, поняв, что читаю совсем не то же, что девушки за столом. Попыталась вспомнить хотя бы одну книгу, которую видела у своих студенток, но ничего не пришло в голову – все девчонки на лекциях и на переменах сидели в телефонах и, если и читали, то в электронке. Назвала новинку русской писательницы в жанре романтической комедии, которую читала 8 марта, но Майя презрительно скривилась:

– Это что же, русский автор? Я не читаю русских!

– А почему? – искренне удивилась я.

В моем книжном шкафу было полно зарубежной классики, наравне с русской. Но современную литературу я предпочитала русскую – мне были понятны герои и обстоятельства, я узнавала в них своих знакомых, коллег и студентов. А поведение и ценности зарубежных героев часто были чуждыми, да и переводы нередко хромали.

– Наши – отстой, – безапелляционно заявила Майя.

Другие девочки закивали, соглашаясь с ней:

– Я тоже русских авторов избегаю!

– И я от них ничего хорошего не жду!

– А я вообще я не могу читать про наших Маш и Вань, которые учатся в русских школах и институтах! Я люблю читать про американские колледжи.

А я высказала непопулярное мнение:

– Почему-то зарубежных читателей ничуть не смущает, что их авторы пишут про Мэри и Джонов в американских колледжах. Они своих авторов читают и поддерживают. Странно, правда?

Девчонки замолчали, с удивлением глядя на меня, как будто я открыла им Америку.

– Ну а ты, Майя, что интересного читала? – кашлянула я, чтобы перевести стрелки.

Майя горячо заговорила о зарубежных новинках в жанре янг эдалт, другие девочки ее поддержали. Теперь уже я хлопала глазами, потому что эти авторы были мне не знакомы. К тому же девчонки как будто говорили на другом языке: обсудили какое-то стекло в финале модного фэнтези. Стеклянную фабрику там, что ли, взорвали?

– Джастин – мой краш! – закатив глаза, заявила Майя о книге.

А я снова удивилась: она о чем? Меня так и подмывало спросить, но тогда я бы точно выдала себя. Поэтому сделала себе пометку погуглить.

– Такой горячий и секси! – продолжила девушка.

Похоже, что речь о герое книги и она считает его красавчиком. Интересно, усмехнулась я про себя, можно ли назвать крашем Рэтта Батлера или Д`Артаньяна? А Онегина или Печорина?

– А кто твой краш, Алина? – Майя с вызовом уставилась на меня.

– Данила, конечно, – ляпнула я, и Майя нахмурилась.

– А книжный? – снова спросила она.

– А книжный, девочки, – я запнулась, перебирая любимых героев, – Андрей Болконский!

– Это кто? – удивилась Майя.

– Ты чего, Майка, Толстого не читала? – поддела ее розоволосая Даша. – Это же из «Анны Карениной»!

Я снова закашлялась и поправила:

– Вообще-то, из «Войны и мира».

– Один отстой! – скривилась Майя.

– Вся школьная программа – отстой! – поддержала ее девочка-колибри.

– Почему же, – возразила я, – там есть очень достойные книги. Правда, подростки их вряд ли оценят по достоинству, а вот если перечитать лет в двадцать пять…

Взгляды девушек с подозрением скрестились на мне, и я осеклась.

– А тебе, Алин, сколько? – Майя сверлила меня взглядом прокурора на допросе.

– Двадцать, – соврала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– А выглядишь на все тридцать, – протянула Майя. – Вон круги под глазами какие.

Я испуганно застыла, а птичка-колибри прощебетала:

– Хорош трындеть, Майка! Нет у нее никаких кругов. Чего ты к ней все докапываешься?

– А я, девочки, хочу татушку сделать! – заявила Даша с розовыми волосами. – Уже и рисунки присмотрела. Зацените!

Девчонки склонились над ее смартфоном и защебетали:

– Как миленько! Вот эта птичка мне нравится! А кошечка еще круче! А где хочешь делать?

– Пока не решила, – ответила Даша. – На плече или на шее.

– И совсем это не круто, девочки! – вмешалась я. Даша была мне симпатична, и мне захотелось предостеречь ее от ошибки, о которой она пожалеет.

Мои слова прозвучали слишком резко, веселый щебет тут же стих, и девчонки настороженно уставились на меня.

– Маникюр-то за три недели надоедает, – заметила я уже менее категорично, – а татуировка – на всю жизнь!

– Ты говоришь прямо как моя мама, – фыркнула Майя.

То, что у девочки проблемы с матерью и подростковый бунт налицо, я уже поняла, но сейчас мне было важно переубедить Дашу.

– Ты уверена, Даша, что, когда тебе будет тридцать, тебе по-прежнему будет нравиться эта игривая кошечка? – спросила я.

– Да это когда будет! – звонко рассмеялась Даша, как будто для нее тридцать лет были глубокой старостью, которая наступит еще нескоро.

А вот для меня время от двадцати до тридцати пронеслось довольно быстро! И я уже успела пожалеть об ошибках юности. Хотя я не уверена, что восприняла бы всерьез предостережения других.

– Так и скажи, что тебе самой слабо сделать татушку, – фыркнула Майя.

– Мне слабо? Да я уже сто раз о ней пожалела! – Я приспустила ворот свитера и обнажила плечо с цветным рисунком, который я когда-то набила, не подумав.

– Да ладно! – Майя так и выпучила глаза.

Остальные девчонки обступили меня, разглядывая тату и треща:

– Прикольная!

– Она настоящая? Серьезно?

– Переводная, наверное! – заявила Майя.

– Да нет, – возразила я. – К сожалению. Уже сто раз пожалела, что сделала.

– А давно сделала, Алин? – защебетала колибри.

– Десять… – я чуть не ляпнула «лет», но вовремя осеклась.

– Десять дней? – уточнила Даша. – А так хорошо зажила уже!

– Десять месяцев, – соврала я.

– А больно было? – продолжила пытать меня Даша.

– Не то чтобы… – начала я, но увидев, как страх в глазах девочки уступает место решимости, быстро поправилась: – Вообще очень! И набивать больно, и заживала долго. Не советую!

– Зато сейчас такая крутая! – восторженно заахали девчонки.

– А у какого мастера, Алин? Дашь контакты? – спросила Даша. – Лучше к проверенному идти.

Она выжидающе уставилась на меня, а я закашлялась.

– Он уже не работает, – соврала я. – Переехал на Бали.

– Так далеко я не полечу, – вздохнула Даша.

Я понадеялась, что девочка откажется от своей затеи с тату. Пусть лучше волосы в розовый красит! Разонравятся – отрастут! А свести тату я хотела уже давно, даже ходила на консультацию в клинику лазерной медицины, но мне сказали, что все равно останется шрам. А когда я разговаривала с тату-мастером, тот советовал забить татуировку другой, раз прежняя не устраивает. Но я так и не решилась. К счастью, хватило ума не набить татушку на запястье или на шее – там, где ее не скроешь. А рисунок на плече я даже летом могла спрятать под футболкой с коротким рукавом. При моей работе преподавателя татушка была бы неуместной.

– Придется искать мастера по отзывам в Интернете, – заметила Даша.

А я мысленно выругалась. Мало того, что совсем не убедила девчонку не делать тату, так еще больше раззадорила своим дурным примером.

– А что это тут у вас? – Данила подкрался незаметно, и я не успела поправить свитер, чтобы спрятать татушку.

Парень не видел ее раньше и теперь уставился с удивлением:

– Ласточка? – Он протянул руку и коснулся чернильных крыльев, заставляя меня затрепетать.

Отпрянув, я натянула свитер на плечо, пряча тату. А Данила усмехнулся:

– Ты полна сюрпризов, солнце.

И ты даже не представляешь каких, мальчик! И лучше бы тебе не знать о них и дальше!

– Может, пойдем? – шепнула я ему.

Он, вроде бы, согласился, но тут вернулись остальные ребята. Паша заявил, что без торта нас не отпустит. Девочки стали убирать посуду, чтобы освободить стол. Я тоже вызвалась помочь.

Как раз разрезали торт и снова уселись за стол, когда явился запоздавший гость. Именинник побежал его встречать. А я уютней устроилась на коленях у Данилы, стараясь не елозить, и подвинула к себе тарелку с тортом. Вспомнилось застолье на кафедре накануне 8 марта, когда на пирожные налегала я одна, а остальные дамы тянули зеленый чай и блюли фигуру. Сейчас молодежь жадно накинулась на угощение.

– Побольше отрезай! Не жалей! – раздавались веселые голоса и звон вилок.

Я тоже с удовольствием отправила в рот кусочек бисквита с кремом.

– Вкусно? – шепнул на ухо Данила.

– Ммм… – промычала я с полным ртом.

– У тебя крем, – усмехнулся парень.

– Где? – Я потерла левый уголок рта.

– Не угадала.

Данила наклонился и, не стесняясь собравшихся за столом, поцеловал меня в уголок рта справа. Я смущенно отвела глаза и поймала ревнивый взгляд Майи через стол.

– Покажешь мне свою ласточку потом? – горячо шепнул Данила, заставив меня покраснеть.

Паша завел гостя в комнату, предложив сидящим на диване уплотниться, чтобы освободить местечко для Костяна. Майя, стрельнув глазами мне за спину, оценила вновь прибывшего и сдвинулась, освобождая место рядом с собой.

– Всем привет! – громко грянул Костян, проходя за стол и опускаясь напротив меня.

Данила даже не повернул голову: он был занят тем, что целовал меня в шею.

У меня по коже пронеслись ледяные мурашки, и я не сразу сообразила – это не от поцелуя Данилы, а от чужого пристального взгляда. Вздрогнув, я подняла глаза и застыла. Костяном оказался мой студент Костя Гаврилов!

– У тебя новая девушка, Даня? – спросил он, глядя прямо на меня.

– Знакомься, это Алина, – представил меня Данила.

– А я Костя! – Он не сводил с меня глаз. – Такое чувство, что я тебя где-то видел.

– Не думаю, – я помотала головой, чувствуя, как меня захлестывает паника.

– Эй, не флиртуй с моей девушкой, – хохотнул Данила, но мне было не до смеха.

Гаврилов пока не узнал меня в образе раскованной ровесницы, сидящей на коленях у его приятеля, но уже мучительно соображал, где мог видеть раньше. Пока его вводили в заблуждение моя молодежная одежда, распущенные волосы и непривычный макияж. Но как быстро он сопоставит меня со своей строгой преподавательницей?

Майя стала демонстративно флиртовать с Костей, и он на время отвлекся на ее порнографическое декольте. А я шепнула Даниле:

– Давай уйдем?

– Угу. Сейчас торт доедим и уйдем.

– Давай прямо сейчас, – настойчиво взмолилась я.

Парень удивленно взглянул на меня. А я соврала:

– Что-то мне нехорошо. Переела, наверное. Хочу на свежий воздух.

Данила отодвинул стул и мягко спустил меня с колен. Я сразу же отвернула лицо от Кости, спрятавшись за копной волос, а Данила стал прощаться с Пашей.

– Как, уже уходите? – расстроился именинник. – А чего торт не доели? Не понравился?

Я заверила, что очень понравился, но уже сыта. И, пока Данила прощался с остальными, выскользнула из комнаты и закрылась в туалете, чтобы лишний раз не мелькать на глазах у Кости. Я очень надеялась, что парень не догадается, кого видел на самом деле!

Однако, когда я вышла из туалета и направилась в ванную, чтобы помыть руки, дверь распахнулась, и я лицом к лицу столкнулась с Гавриловым. От неожиданности я застыла, а студент, изумленно моргнув, охнул:

– Полина Николаевна! Вы?

– Я Алина, – слабо пролепетала я.

– А Полина – ее старшая сестра, – Данила подошел сзади и обнял меня за плечи. – Ты с ней знаком, Костя?

– Полина Николаевна у нас СРЯ ведет, – объяснил Гаврилов, недоверчиво рассматривая меня.

– Что ведет? – удивился Данила.

– Современный русский язык, – хохотнул Костя. – Я же филолог. – А затем пробормотал, вглядываясь в меня: – С ума сойти, как похожи!

– Думаешь? – возразил Данила. – А по-моему, совсем нет.

Я, успокоившись, скользнула ему за плечо, прячась от любопытного взгляда студента.

– А ты что же, знаком и с Полиной тоже? – спросил Костя.

– Имел несчастье, – усмехнулся Данила.

Я потянула его за рукав, и он заторопился:

– Иду-иду! Только телефон возьму, я его за столом оставил.

Данила вернулся в комнату, где продолжалось застолье, и я осталась один на один с Гавриловым, который не спешил присоединиться к компании.

– Передавай привет сестре, – усмехнулся он.

Я смятенно кивнула.

– А лучше не надо, она у тебя злюка, – добавил он.

Это я-то злюка? Да сам ты двоечник и прогульщик! Худший студент со всего потока! Чтобы не сболтнуть лишнего, я отвернулась и взяла свою куртку с крючка в прихожей. А Гаврилов шлепнул меня по попе.

– Руки убрал, Гаврилов! – грозно рявкнула я, оборачиваясь.

Парень, вытаращив глаза, проблеял:

– Полина Николаевна?!

Поняв, что выдала себя, я похолодела и в ужасе обернулась на комнату. Разговор за столом продолжался, до меня доносился веселый голос Данилы, фоном звучала музыка, так что нас не слышали. Пока.

– Ну вы даете! – пробормотал парень, отходя от шока.

А я быстро выпалила:

– Никому ни слова, и экзамен автоматом твой!

Парень вытаращил глаза еще больше. Ведь я никогда и никому не ставила экзамен автоматом. Тем более, ему – прогульщику и двоечнику!

– Ладно, – болванчиком закивал он. – Я могила, Полина Николаевна!

Вот идиот!

– Алина, – прошипела я, оглядываясь на комнату. – Я Алина, идиот! А с сестрой я договорюсь… чтобы экзамен тебе поставила, – добавила, влезая в куртку и натягивая на голову розовую шапку с помпоном.

Гаврилов уронил челюсть, глядя на меня. Наверное, сейчас я выглядела точь-в-точь, как его сокурсницы, и, увидев меня на улице, он бы прошел мимо и не узнал меня. Ох, вот ведь я влипла! Надо было не в туалете прятаться, а сразу хватать куртку и бежать на улицу. Тогда бы, может, все обошлось!

Вернулся Данила, и я окаменела. А вдруг идиот Гаврилов меня выдаст? Ему лишь бы тупо поржать, а тут как раз такой повод – вся компания в сборе, станет звездой дня! А экзамен еще сдавать нескоро…

– Даня, – позвал этот идиот.

– А? – Данила, взяв свою куртку, обернулся к нему.

А я уже приготовилась к минуте позора. Но, видимо, зачатки разума в Гаврилове возобладали, потому что он сказал:

– Рад был тебя видеть! В лес на игру едешь?

– А то! Надо же отыграться за прошлый раз!

– В прошлый раз мы вас сделали! – самодовольно заметил Гаврилов.

– Это кто еще нас сделал?! – возмутился Паша, выглядывая в коридор. – Мы еще покажем, кто чемпионы! Правда, Даня?

– Сто пудов! – пообещал мой парень.

А Гаврилов взглянул на меня и по-змеиному улыбнулся:

– А ты, Алина, присоединишься к нам?

– Обязательно! – ответил за меня Данила и, обняв за плечи, потянул на выход. – Всем пока, гайз!

Вслед нам донесся веселый хор голосов, и дверь за спиной хлопнула, оставляя меня наедине с Данилой.

– Ты как, Аль? – Он с тревогой взглянул на меня, когда мы остановились у лифта. – На тебе лица нет. Тошнит?

– Немножко, – слабым голосом пролепетала я.

Если меня и тошнило, то от себя самой и своего вранья.

– Ничего, пройдет! – ободрил Данила.

Я опустила глаза, не в силах вынести его заботливого взгляда. Ничего не пройдет. Ну и кашу я заварила!

Глава 17

На следующий день мне было до чертиков страшно идти в институт. А вдруг дубина Гаврилов всем разболтал о вчерашней вечеринке и моем парне – ровеснике моих студентов? В аудиторию я входила как на эшафот – с гордо поднятой головой и прямой спиной. Но волновалась напрасно – Гаврилова среди студентов не было. То ли парень маялся похмельем после вчерашнего, то ли решил забить на мои занятия, раз экзамен автоматом у него в кармане. Что ж, это был бы для меня идеальный вариант – не видеть Гаврилова до конца семестра.

Вечером Данила был занят, и я впервые за долгое время наведалась в фитнес-клуб. Сбросила напряжение в танцевальном зале, и меня немножко отпустило. Ну, подумаешь, Гаврилов расскажет о моем обмане приятелям! Данила ведь не мой студент, чтобы меня уволили с работы. К тому же парень совершеннолетний. С кем хочу в свободное время, с тем и танцую! Я энергично повторяла движения зумбы за инструктором, но все-таки надеялась, что Гаврилов будет держать язык за зубами. В противном случае, сдать экзамен у меня ему не светит.

– Ты сегодня в ударе, Полина! – похвалила меня инструктор Арина, когда занятие закончилось. – Никогда не думала заниматься танцами профессионально?

– Я? – поразилась я. – Да я уже старая.

– Да ты что, Полина! – рассмеялась Арина. – Ты в самом расцвете. Это балерины в двадцать пять лет уже на пенсию выходят. А на любительском уровне никогда не поздно начать. У меня есть ученики и по сорок лет, и по пятьдесят. На чемпионатах для любителей есть категория «Сеньоры». Но тебе туда рано.

Я запнулась, бросив взгляд на зеркальную стену, у которой мы стояли. Так-то я, конечно, стройная, подтянутая. Но одно дело – сбросить напряжение после работы и другое – тренироваться для чемпионатов!

– Если надумаешь, я тебе партнера подберу. У меня как раз есть один на примете, из бывших танцоров, – предложила Арина.

– Спасибо, но вряд ли…

Я помотала головой, а про себя подумала, что партнер у меня есть. Вот только Данила вполне может выступать за молодежную команду, а я уже в более взрослой категории, и вместе нам не танцевать – это точно. Как долго я еще смогу его обманывать? Хватит ли мне сил признаться ему или однажды меня выдаст кто-то из знакомых? Нельзя же постоянно прятаться от моих подруг и избегать его друзей, среди которых могут оказаться мои студенты?

Повесив голову, я вышла из зала и попала в объятия Данилы.

– А вот и моя девочка! – улыбнулся он.

– Ты что тут делаешь? – пролепетала я, не ожидая его увидеть. Хотя я и сообщила ему, что иду на танцы в этот фитнес-клуб, не ожидала, что Данила здесь появится. Вместо того, чтобы обрадоваться ему, я бросила панический взгляд на зеркало у стены. Хорошо еще, перед занятиями я смыла макияж, а волосы зачесала в хвост – так что вполне могла сойти за студентку.

– Освободился пораньше и захотел тебя увидеть, Алька.

Данила потянулся меня поцеловать, но я увидела, что из зала выходит инструктор, и уклонилась. Не хотелось, чтобы Арина увидела меня с парнем моложе меня. Ведь ее не обманешь!

– Подожди меня внизу, – попросила я. – Мне нужно переодеться.

Хорошо еще, что сегодня было тепло и я пришла не в черном пальто, которое бы выдало меня с головой, а надела легкую темно-синюю куртку. Пусть она из моего обычного гардероба, но Данила ее не видел.

Выйдя из раздевалки, я скорее потащила парня наружу – пока меня не окликнул кто-то из знакомых, назвав моим настоящим именем. Как раз несколько женщин с нашего урока стояли в фойе и о чем-то болтали, попивая кофе из автомата и не спеша расходиться по домам – к супругам, детям и кастрюлям.

– Ты как тут оказался? – затараторила я, когда мы вышли на улицу. – Как тебя вообще пустили?

Ведь в клуб вход по пропускам.

– А, я сказал, что присматриваю себе фитнес-клуб для занятий, – объяснил Данила. – Мне и экскурсию провели, и скидку пообещали. Хочешь, будем вместе тренироваться?

– Ни за что! – ужаснулась я.

– Ты что, Аль, мне не рада? – обиделся Данила.

– Ну, конечно, рада, – я выдавила фальшивую улыбку. – Просто не хочу, чтобы ты видел меня в мыле и потной.

– Ты мне нравишься любая.

– Я буду на тебя отвлекаться и не смогу заниматься, – выдала я еще один аргумент. На этот раз почти не соврала.

– Плохо, а то я уже абонемент оформил, – помрачнел Данила.

– Что?! – запаниковала я.

– Пока на три месяца, а там как пойдет. Хорошо, что ты мне про этот клуб рассказала! А то мне тоже нужно держать себя в форме.

Данила еще что-то говорил, но я уже не слушала, мучительно соображая, как мне теперь выпутываться, чтобы не ходить на фитнес? Сослаться на женские дни? Выдумать, что подвернула лодыжку? Сказать, что закончился абонемент? А это мысль!

– А у меня как раз заканчивается! – выпалила я.

– А когда? – расстроился Данила.

– Да вот сегодня и заканчивается! Я поэтому и поторопилась, что последний день.

– Так, может, продлишь? – предложил он. – У них как раз сейчас акция.

Я помотала головой:

– Денег нет.

– Я одолжу!

– Нет, Даня, не надо, – почти с отчаянием выкрикнула я, и он наконец отступил.

– Значит, не удался мой сюрприз…

Парень выглядел таким расстроенным, что я погладила его по плечу.

– Классный сюрприз! Но больше так не делай. Лучше заранее меня предупреди, чтобы не вышло, как сейчас.

«И чтобы я могла заранее подготовиться и придумать, что тебе соврать», – мысленно добавила я.

Мы дошли до дома, и Данила взглянул на фасад.

– Твоя сестра уже дома.

– Что? – Я вздрогнула.

– Свет горит, – пояснил он.

Я отыскала взглядом свои окна – они тускло светились. Похоже, я забыла выключить свет в коридоре, когда заскочила после работы, чтобы переодеться и взять форму для танцев.

– Тогда лучше не будем целоваться под окнами, – неловко пошутила я, и Данила тут же увлек меня под козырек подъезда.

На какое-то время мы забыли обо всем, а потом нас снова спугнула хлопнувшая дверь подъезда. Только на этот раз вышла не консьержка, а кто-то из жильцов. Натянув шапку пониже и уткнув нос в шарф, я проскочила мимо Галины Федоровны. Как долго мне еще удастся обманывать ее? А Данилу?

– Постой, Алин, – парень вбежал за мной в лифт. – Почему ты все время убегаешь?

Может, потому что меня нет? Нет никакой Алины, есть только Полина, которая окончательно запуталась.

– Зайдешь ко мне на чай? – предложил Данила. – Я торт купил, шоколадный.

Я засмотрелась на его губы, заалевшие от моих поцелуев, и сглотнула.

– Ну, если шоколадный…

В тот вечер я переступила порог квартиры Данилы в третий раз. Парень помог мне раздеться, включил музыку и поставил чайник, а я оседлала тот самый барный стул, который ехал между нами в лифте в нашу первую встречу, и теперь крутилась на нем, наблюдая за тем, как Данила достает торт из холодильника.

Настроение было игривым, как всегда после занятий танцами. Я вспомнила, как недавно елозила на коленях у парня, вызывая у него весьма бурную реакцию. Даже странно, что Данила не пытался зайти дальше поцелуев и, так сказать, углубить наши отношения. А я очень даже не против! Вчерашняя встреча с Гавриловым напомнила о том, что мой роман с Данилой может оборваться в любой момент. А мне хотелось насладиться им сполна. Гулять так гулять, любить так любить! Я догадывалась, что Данила медлит с близостью потому, что боится напугать неопытную девочку Альку. Но у меня нет времени ждать, когда он решится. Ведь я уже давно созрела!

– Люблю шоколадный. – Я взяла торт и поставила на барную стойку, сняв с него прозрачный купол.

Данила вернулся с тарелками, а я мазнула пальцем по темной глазури на торте и сунула палец в рот. Голубые глаза парня расширились и потемнели от желания, а сам он застыл как вкопанный.

– Ммм, как вкусно! – Я облизала палец. Наша прелюдия затянулась, пора переходить к активным действиям. И раз Данила не проявляет инициативу сам, это сделаю я.

Данила завороженно смотрел на меня. И бездействовал! Эй, парень, я вообще-то тебя соблазняю!

– Попробуй! – Я снова провела пальцем по шоколадной глазури, а затем – по губам Данилы.

В следующий миг Данила резко притянул меня за талию, прямо со стулом. Наши губы жадно столкнулись, плавя шоколадную глазурь. Мы как двое сладкоежек набросились друг на друга, как на десерт. Глазурь мы съели довольно быстро, и теперь уже Данила пальцами отломил кусочек бисквита и поднес к моим губам. Я приоткрыла рот, принимая лакомство из его рук, а затем облизала его пальцы.

Данила охотно включился в игру и продолжил кормить меня, а я – его. Наши пальцы и губы быстро сделались липкими. Я шаловливо мазнула Данилу глазурью по носу и рассмеялась, а затем лизнула его в нос. А он сунул палец в глазурь и провел им по моей шее. Я запрокинула голову, подставляя шею его нетерпеливым губам, и чуть не замурчала от удовольствия. Какой сладкий мальчик!

– Ты моя сладкая девочка, – хриплым от желания голосом шепнул Данила.

Продолжая сидеть на стуле, я закинула ноги на бедра Данилы, прижимая к себе, и даже сквозь джинсы почувствовала, как он напрягся. Всем телом. А мальчик не так уж и мал, мелькнула сладострастная мысль.

Данила с рычанием привлек меня к себе и жарко поцеловал. Его руки скользнули мне под ягодицы и крепко сжали. Этот знак послужил мне сигналом, и я настойчиво потерлась о его пах, призывая перевести нашу игру на новый уровень.

– Воу-воу, малышка! Не так быстро! – Его руки поднялись мне на талию, удерживая на стуле и не давая снова поцеловать.

– Что не так? – Я растерянно моргнула. – Ты меня не хочешь?

– Ты еще спрашиваешь? – Данила опять притянул меня ближе к себе, и я ощутила, как сильно он возбужден.

Я потерлась о него, мечтая скорее ощутить его внутри, но Данила, судорожно выдохнув, отодвинул меня на стуле.

– Хватит, солнце.

– Почему? – Я обиженно уставилась на него.

– Твоя сестра меня кастрирует, – Данила усмехнулся.

– Забудь о ней, – хрипло выдохнула я, сгорая от желания продолжить.

– Не могу, – он покачал головой и указал пальцем в пол. – Она же прямо под нами.

Я с досадой прикусила губу и крутанулась на стуле.

– Послушай, Даня, я должна тебе кое-что сказать… – выпалила я, намереваясь признаться в обмане, который мешал мне быть самой собой и отравлял наш роман. Уж если переходить на новый уровень – то признав свои ошибки.

– Да знаю я, – усмехнулся он, удерживая сиденье стула руками и нависая надо мной. – Неужели ты думаешь, я еще не догадался?

– Ты догадался? – потрясенно пролепетала я.

– Ну конечно! Я же не дурак, – он нежно смотрел на меня, и от его улыбки мое сердце таяло.

Какая же я дурочка! Морочила ему голову все это время, а Данила сразу обо мне все понял и подыграл! Кажется, он вовсе не злится на меня за обман. А я-то себя накрутила!

– Значит, ты не сердишься? – волнуясь, уточнила я.

– Да я счастливчик, – он нежно коснулся моей щеки и поцеловал в губы, а затем добавил: – Стать первым у такой девушки, как ты, это большая честь.

От неожиданности я широко распахнула глаза. Так он что же, считает, что я… Густо покраснев, я опустила голову, занавесившись волосами, а Данила мягко сказал:

– Ты чего, солнце. Не надо стесняться.

Так вот почему он медлил – он считал меня невинной и боялся спугнуть! Выдержка Данилы сделала бы ему честь. Если бы я в самом деле была двадцатилетней девственницей! Вот почему он смотрит на меня так нежно и ласково.

– Мы не будем торопиться. Да, Аль? Пусть наш первый раз будет особенным.

Я молча кивнула, так и не решившись открыть ему правду. Он видит во мне неопытную девушку и не готов узнать, что мне на самом деле тридцатник. Воображение и опыт быстро дорисовали, как желание и влюбленность в глазах парня сменяется отвращением и неприязнью. Как он выставляет меня за порог и навсегда уходит из моей жизни. И больше не будет его сюрпризов, его улыбок, его объятий. Ничего хорошего, что делает меня счастливой.

– А теперь давай пить чай и есть торт? – предложил Данила. – Точнее, то, что от него осталось, – со смешком добавил он.

Я резко крутанулась на стуле и успела увидеть ошметки торта – мы ведь хватали его голыми руками, мои пальцы и губы до сих пор были липкими. А в следующий миг стул подо мной поехал на колесиках. Попытавшись удержаться, я вцепилась руками в край барной стойки, но все-таки свалилась со стула – лицом прямо в торт!

До меня донесся оглушительный гогот Данилы.

– А я думал, что хуже этому торту уже не будет.

Я оскорбленно потерла слипшиеся от крема ресницы и уставилась на него.

– Погоди минуточку, я щас! – Данила куда-то метнулся, и я решила, что он принесет мне бумажное полотенце. Но он навел на меня смартфон и щелкнул!

– Ты чего делаешь? – поразилась я.

– Фотку на твой звонок поставлю. Моя ж ты сладкая девочка!

Я так и застыла с раскрытым ртом. Да он издевается! Сейчас мне хотелось запустить остатками торта ему в лицо.

– Ну не расстраивайся ты так, Алька, с кем не бывает, – фыркнул Данила. – Со мной – так каждый день!

А в следующий миг он шагнул к стойке, взял торт за подложку и резко наклонился, упав в него лицом.

Я ахнула, когда Данила поднял голову. На меня смотрела бисквитно-шоколадная маска, в которой весело блестели голубые глаза.

– Дурак, – прыснула я.

– Я такой, – широко ухмыльнулся Данила. – Ну что, будешь меня есть?

– А то! – Я с готовностью шагнула к нему, снимая с его щеки кусочек шоколадки, а затем лизнула в покрытые глазурью губы.

Мы так увлеклись, что я совсем забыла, что собиралась позвать парня в театр – билеты, которые мне подарил Виктор, были на пятницу, а она уже завтра. Вспомнила о них, только когда Данила предложил завтра встретиться с его друзьями в боулинге.

– У меня другое предложение! – перебила я. – Давай сходим в театр!

– В театр? – в его взгляде отчетливо читалась скука. – Может, с сестрой сходишь?

– Полина не может, – соврала я. – Она завтра на работе допоздна будет.

Парень по-прежнему смотрел на меня безо всякого интереса, и я добавила:

– Классный спектакль, на него билетов не достать!

– Так продай, – предложил Данила. – Наверняка желающих будет много. Хочешь, вместе съездим к театру перед началом, а оттуда сразу в боулинг?

– Нельзя их продать, – я помотала головой, – билеты Виктор подарил. Неудобно, понимаешь?

При упоминании соседа в глазах Данилы наконец мелькнуло понимание:

– А если ему вернуть? Объяснить, что не может?

– Да неудобно же, – я расстроенно отвела взгляд. Зря я предложила пойти в театр вместе. Ясно же, что Даниле это неинтересно. Ему бы шары с друзьями в боулинге катать да на батуте скакать – вот это развлечение ему по возрасту.

– Ладно, давай сходим! – Парень коснулся моего плеча, и я недоверчиво улыбнулась, заглядывая ему в глаза:

– Правда?

– Ну конечно!

От радости я повисла у него на шее и поцеловала, а Данила обхватил меня за талию и закружил в воздухе.

Мы договорились встретиться завтра у театра.

Только вернувшись к себе домой, на этаж ниже, я поняла, что так и не сказала Даниле название спектакля. Ему оно было совершенно неважно.

Глава 18

На следующий день, собираясь в театр, я по привычке вынула из шкафа вешалку со своим самым любимым платьем – синим с белым воротничком. И только когда надела его и подошла к зеркалу, поняла, что это то самое платье, в котором увидел меня в театре Виктор. Сложилось бы у нас с ним что-то, если бы он тогда осмелился ко мне подойти и познакомиться? Может, сейчас мы с ним шли бы на спектакль вместе и это он ждал меня у театра? А Данила играл бы с друзьями в боулинг и встречался со своей настоящей ровесницей?

Я тряхнула головой, рассыпая по плечам распущенные после мытья каштановые кудри. О чем я только думаю? Надела платье из своего обычного гардероба – а что, если Данила заподозрит неладное? Но не идти же в театр в джинсах и свитере! Есть еще розовая юбка из фатина, но мне она тоже показалась неподходящей для такого случая. Я критически осмотрела себя в зеркале и решила, что такое платье вполне может надеть и студентка в театр. А распущенные волосы придают мне менее формальный вид, сойду за двадцатилетнюю!

К платью пришлось надеть сапожки и взять черную сумочку-клатч – тоже из своего взрослого гардероба. Если Данила станет спрашивать, скажу, что взяла у сестры.

Подкрасила ресницы, мазнула по губам розовым блеском, брызнула на шею и на запястья духи для девочек – готова!

Уже сняла с крючка черное пальто – его я носила с платьями в театр, но повесила обратно. Данила видел меня в нем, и я не могла так рисковать. Пришлось пожертвовать внешним видом и надеть поверх платья молодежную розовую куртку. Смотрелась я нелепо, но мои студентки еще не так ходят! В конце концов, мне только до театра добраться, а там сдам куртку в гардероб.

К театру я подошла первой. Данила задерживался, заставляя меня нервничать. Рядом, в паре шагов, тоже ждала кого-то моя ровесница. Только, в отличие от меня, она не притворялась моложе своих лет и выглядела элегантной и стильной – в классическом черном пальто, с белокурыми волосами, уложенными в гладкую ракушку, и сумочкой в стиле Шанель на золотой цепочке. К ней подошел такой же импозантный мужчина лет тридцати пяти в сером пальто, и на миг я вздрогнула, приняв его за Виктора. Но когда мужчина повернулся, я поняла, что обозналась. Улыбаясь и оживленно разговаривая, они прошли в двери театра, а я с завистью посмотрела им вслед. Они выглядели такой счастливой и гармоничной парой! Не то, что мы с Данилой…

Порыв ветра разметал мои волосы, и пока я убирала их с лица, не заметила, как ко мне подошел Данила.

– Привет, солнце!

Он обнял меня за талию и поцеловал в губы на виду у всех, а я смутилась, поймав на себе неодобрительный взгляд старушки в шляпке.

– Она похожа на Шапокляк, – усмехнулся Данила, даже не понизив голоса.

Старушка, вспыхнув, отвернулась, а мне стало неловко от бесцеремонности парня, и я потянула его к дверям театра:

– Идем, уже был первый звонок!

В гардеробе, когда мы сдали верхнюю одежду, возникла неловкая пауза. Данила остался в джинсах, свитере и кроссовках – для театра он наряжаться не стал и оделся так же, как для похода на боулинг или в батутный центр. Я на его фоне смотрелась чересчур расфуфыренной – в платье и на каблуках. Лучше бы я тоже надела джинсы!

– Вау, – Данила окинул меня восхищенным взглядом, и у меня отлегло от сердца. – Ты прям девочка-припевочка!

– Нравится? – Я робко улыбнулась, поправляя поясок на талии.

– У сестры платье одолжила?

– Что? – Я вздрогнула.

– Не думал, что ты такое носишь.

– Ты прав, – нервно хихикнула я, – у сестры взяла.

– Больше так не делай, – посоветовал Данила.

Мимо прошла элегантная пара – блондинка в изумрудном приталенном платье и мужчина в сером костюме, на нем был зеленый галстук в тон наряду спутницы. Я узнала тех двоих, за кем наблюдала у входа в театр. Мужчина нежно взял свою спутницу за руку, и они направились в зал.

– А где здесь буфет? – Данила завертел головой.

– Какой буфет? – удивилась я и бросила взгляд на часы. – Спектакль начнется через пять минут.

– Да у нас еще куча времени!

Данила схватил меня за руку и потащил в сторону от зрительного зала.

– Может, я подожду тебя в зале? – попыталась возразить я.

Но парень меня не слушал. Народ уже расходился из буфета по своим местам, мы шли против потока, и я скользила взглядом по лицам, невольно ища Виктора. А вдруг он все-таки пришел посмотреть постановку? Но в толпе его не было. Ведь билетов на этот спектакль было не достать, и те два, которые ему подарили благодарные пациенты, он отдал мне. Я невольно ощутила досаду на Данилу, который даже не ценит, как сильно нам повезло попасть сегодня в театр, а думает только о еде! С Виктором мы бы уже сидели в зале и обсуждали спектакль, который увидим.

Когда мы подошли к витрине, буфет уже почти опустел. У стойки никого не было, только несколько людей за столиками торопливо допивали напитки и доедали пирожные.

– Что ты хочешь? – Данила обернулся ко мне. – Шампанского или кофе?

Я бросила взгляд на ценники и отвела глаза.

– Ничего!

На зарплату преподавателя я могла себе позволить бокал шампанского за четыреста рублей, но вряд ли Даниле по карману такие траты.

– Да брось, могу позволить угостить свою девушку! – Данила приосанился, взглянул на меня орлом, а потом бросил официанту. – Два бокала шампанского!

– А вам есть восемнадцать? – Официант перевел взгляд с Данилы на меня.

Я покраснела и спряталась за спину Данилы, а тот вытащил паспорт.

– Конечно!

Я бы многое отдала, чтобы заглянуть в его паспорт и узнать точный возраст, но парень, показав официанту документ, сразу же спрятал его обратно в рюкзак.

– Восемьсот рублей, – официант взял бутылку и бокалы.

– Как восемьсот? – Данила охнул. – Четыреста – это разве не за бутылку?

Я поняла, что парень в театре впервые, раз не в курсе заоблачных цен в буфете.

– Это за бокал, – официант высокомерно взглянул на него. – Так будете брать?

– Пойдем в зал, – я потянула Данилу за рукав, – сейчас спектакль начнется!

Одновременно прозвенел звонок – один, второй, третий! Я так и подпрыгнула – а я думала, что сейчас только второй.

– Быстрей! Опоздаем! – Я потащила Данилу в зал.

Пока мы добежали из буфета, смотрительница уже начала закрывать двери, а свет в зале приглушили.

– После третьего звонка в партер нельзя, – нахмурилась она.

Но Данила так обаятельно ей улыбнулся, что пожилая женщина оттаяла и посторонилась:

– Проходите быстрее, молодые люди!

У нас были хорошие места по центру партера, но, когда мы подошли к своему пятому ряду, я мысленно застонала. Другие театралы уже заняли места, и нам пришлось их поднимать, чтобы нас пропустили. Я терпеть не могла зрителей, которые приходили в зал последними, а теперь сама оказалась в такой роли, чувствовала себя ужасно неловко и злилась на Данилу. Виновато улыбнулась пожилому мужчине, который поднялся, чтобы нас пропустить, поймала осуждающий взгляд старушки, которая поджала ноги, не вставая с кресла, и, протискиваясь мимо нее, подумала, что с Виктором такого наверняка бы не случилось.

Наконец, мы сели на наши места, и я выдохнула с облегчением. Кажется, самое неприятное позади!

И тут Данила громко, во весь голос спросил:

– А как называется спектакль?

На нас обернулись с соседних кресел и с другого ряда, а мне захотелось провалиться сквозь землю. Наверняка другие зрители покупали билеты сюда за месяц и с нетерпением ждали дня спектакля, а Данила даже не знает, куда пришел!

Сквозь зубы, раздраженно прошептала название ему на ухо.

– Это по Гоголю или по Пушкину? – уточнил Данила, а я вытаращилась на него. Он шутит? Спектакль был по Чехову!

Ответить я не успела. Занавес поднялся, и на сцену вышли актеры.

– Это же чувак, который в рекламе снимается? – оживился Данила, пихая меня в бок.

– Тише, молодой человек! – зашикали на него сзади.

К счастью, Данила притих. Должно быть, его увлекло происходящее на сцене. Меня тоже, поэтому я не сразу поняла, что за странный свистящий звук доносится сбоку от меня. А когда повернула голову, обнаружила, что мой сосед спит, сладко посапывая. Пришлось ткнуть его в бок. От досады я не рассчитала сил, и парень аж подпрыгнул на месте, вскинув голову.

– Что, антракт? – сипло спросил он.

В зале раздались смешки, соседние зрители зашикали, даже артисты неодобрительно покосились со сцены. А я сгорала от стыда. Зачем я только потащила Данилу в театр?

Но это были еще цветочки. В разгар драматичной сцены, когда заслуженный артист, игравший главного героя, произносил прочувствованный монолог, с соседнего кресла вдруг громко грянул современный рэп – это сработал вызов на мобильном у Данилы. Телефон был в рюкзаке, пока мой сосед в нем рылся, на нас, наверное, обернулся весь зрительный зал, а артисты – те вовсе прожигали ненавидящими взглядами. И я их прекрасно понимала! Сорвать такую сцену!

– Я выйду, важный звонок, – шепнул Данила, выключив звук. И, не обращая внимания на возмущенных зрителей и артистов, поднялся с места и стал пробираться на выход.

Я осталась сидеть, умирая от неловкости и слушая возмущенный шепот соседок:

– Никакого воспитания у молодежи! Зачем вообще в театр пришел? Шел бы в кино!

Я уже не видела происходящего на сцене и молилась только о том, чтобы скорее начался антракт и Данила не вернулся в зал раньше.

Повезло хотя бы с этим! Первое отделение вскоре закончилось, и я поспешила укрыться от осуждающих взглядов в толпе, которая ринулась на штурм буфета. Данила поймал меня у выхода с двумя стаканчиками кофе.

– Взял в буфете, без очереди, – довольно доложил он. – А ты чего такая кислая?

– Может, сбежим? – предложила я и соврала: – Спектакль какой-то скучный.

На самом деле, я бы с удовольствием досмотрела постановку. Только не в компании с Данилой.

– Отличная идея! – Данила охотно поддержал меня.

Мы быстро выпили кофе и забрали наши вещи из гардероба, заработав очередной осуждающий взгляд гардеробщицы – ведь мы сбегали с середины представления.

– Что, не понравился спектакль? – сухо спросила она, забирая номерки.

– Что-то нехорошо стало, – я вымученно улыбнулась, а сама подумала, что Данила сегодня нарушил все правила поведения в театре. Разве что не играл на телефоне во время представления и шоколадкой не шуршал.

На улице Данила оживился, потащил меня по сияющей огнями улице:

– Прогуляемся? Этот театр – скука смертная. Я чуть не уснул.

– Ты уснул! – обвиняюще выпалила я.

– Ну и что? – Данила удивленно обернулся ко мне, а я прикусила язык. Я же не хочу с ним ссориться. Сама виновата, что затащила его в театр. Пока наши свидания планировал Данила, нам было весело. Это все Виктор виноват! Зачем он только подарил мне эти билеты? Не хватало еще из-за этого поругаться с Данилой и лишиться того хорошего, что он привносит в мою жизнь.

– А кто звонил? – я поспешила перевести тему.

– Да так, – Данила беззаботно махнул рукой, – Пашка завтра звал в клуб.

– Ты сказал, что это важно! – возмутилась я, вспомнив, как Данила посреди представления вскочил с места и стал пробираться к выходу, мешая другим зрителям и артистам.

– Ну конечно, важно, – завелся Данила. – Это же мой лучший друг! Вдруг у него что-то случилось?

– Понимаю, – я коснулась его руки, гася вспышку его раздражения.

Чем дальше мы отходили от театра, тем меньше мне хотелось вспоминать о том, что произошло там. Лучше забыть как страшный сон и наслаждаться компанией Данилы и прогулкой в этот теплый весенний вечер. Подумаешь, поход в театр не задался! Театралкой я и на пенсии побуду – как та старушка в шляпке. А когда мне еще выдастся возможность погулять с красивым молодым парнем и почувствовать себя двадцатилетней?

Данила заговорил о том, что завтра у него игра по волейболу в универе.

– Придешь за меня поболеть? – внезапно предложил он.

– Я? – Я так сильно удивилась, что не нашлась, что ответить.

– Если ты будешь за меня болеть, это принесет мне удачу, – улыбнулся Данила.

Если бы я и правда была двадцатилетней девчонкой, то было бы вполне естественно поддержать своего парня на соревнованиях. Но представив себя на трибуне среди студентов, я помотала головой:

– Извини, не получится. Мы с Полиной идем в гости.

– Жаль, – Данила искренне огорчился. – А без тебя никак?

– Прости, я уже ей обещала.

– Понимаю, сестра – это святое.

От слов Данилы у меня защипало в носу. Какой же он понимающий и чуткий! А я врушка и обманщица.

– Ты чего, Алька, – Данила легонько щелкнул меня по носу, – не расстраивайся! Увидимся в понедельник!

– Как в понедельник? – Я еще больше расстроилась, ведь я уже мечтала, что проведу выходные с ним.

– Завтра игра, а в воскресенье я взял полную смену в кафе, сама понимаешь…

Парень запнулся, но я и так догадалась, что он хочет подзаработать, чтобы было на что ухаживать за мной. Парадокс был в том, что я бы сама ему заплатила, лишь бы не скучать в воскресенье в одиночестве. Но, конечно, предложить подобное я не могла. Данила ведь не альфонс, как его ровесник Дима, который вскружил голову моей однокласснице Оле. Про нее, кстати, больше ничего слышно не было, и я надеялась, что Оля прозреет и перестанет спонсировать парня, который нагло раскручивает ее на деньги.

Мы еще погуляли по центру с Данилой, целуясь на каждом шагу, а когда замерзли, нырнули в метро и продолжили целоваться там.

Когда мы подходили к дому, парень сказал, взглянув на экран смартфона:

– Как раз вовремя.

– Ты о чем? – не поняла я.

– Примерно в это время мы бы с тобой вернулись из театра, если бы досидели эту нудятину до конца. Не жалеешь, что мы сбежали?

Данила обнял меня и притянул к себе, а у меня сладко замерло сердце.

– Нисколько, – счастливо выдохнула я.

Уходя из театра в антракте, я злилась на парня, что он испортил такой вечер. Но разве мог спектакль сравниться с его жаркими поцелуями и нежными объятиями? В зале я была всего лишь зрительницей, а сейчас сама любила на полную катушку!

Глава 19

В понедельник я с самого утра предвкушала встречу с Данилой и ждала от него СМС. Сообщение я увидела на перемене, когда проверила розовый мобильный. Но совсем не такое, какое ждала. Данила извинялся, что сегодня увидеться не получится: его попросили заменить заболевшего официанта, и он поедет в кафе сразу после занятий в вузе.

От досады на глаза навернулись слезы, и с моих губ сорвался расстроенный стон.

– Вы в порядке, Полина?

Вздрогнув, я заметила, что в кабинет вошла Римма Георгиевна. Сегодня занятия проходили в кабинете, где располагалась учебная кафедра, и заведующая застала меня врасплох.

– Да, все хорошо, – я спрятала розовый мобильник под парту.

– Уверены? – Заведующая участливо смотрела на меня. – Вы хорошо себя чувствуете? Если болит голова, могу поделиться таблеткой.

– Спасибо, ничего не нужно, – смятенно пробормотала я.

Не могла же я признаться, что у меня болит сердце оттого, что я еще целый день не увижу Данилу!

К счастью, в кабинет стали входить студенты, и Римма Георгиевна скрылась за кафедрой. Вскоре прозвенел звонок, и я отвлеклась на работу.

Но по окончании занятий сердце снова заныло от тоски, и я решила поехать в кафе, где работал Данила. Хоть взглянуть на него сквозь стекло! Мешать ему я не хотела, поэтому возвращаться домой и переодеваться в Алину не стала, а отправилась в кафе сразу из университета.

Когда подходила к кафе, сердце взволнованно стучало. Я даже не догадывалась, как сильно соскучилась по Даниле за эти два дня! Даже пожалела, что не сгоняла домой переодеться. Так бы хоть на пять минут забежала внутрь – за чашкой кофе на вынос и поцелуем Данилы. А в своем привычном образе мне ему на глаза лучше не показываться.

Я замедлила шаг и заглянула в окна кафе. Данилу я увидела сразу. Он стоял возле столика у стены и оживленно болтал с юной блондинкой своего возраста. Столик был пуст, она еще не успела сделать заказ и о чем-то спрашивала Данилу, а он близко наклонился к ней и с улыбкой отвечал. Меня он даже не заметил – настолько был увлечен девушкой. А у меня защемило сердце при мысли о том, что они красиво смотрятся вместе и подходят по возрасту. Блондинке едва ли стукнуло двадцать. А если бы не его униформа официанта, их можно было бы принять за пару влюбленных, которые флиртуют друг с другом.

На миг мне захотелось ворваться в кафе, окликнуть Данилу, предъявить на него свои права, сказать, что это я его девушка и блондинке ничего не светит. Но тут в отражении в стекле я увидела себя – хмурую тридцатилетнюю женщину с перекошенным от ревности лицом. Не с этой женщиной встречался Данила, не в нее он влюбился. Я отшатнулась от витрины и быстро зашагала прочь, пока парень меня не заметил.

Но ревность шагала рядом со мной и не унималась. Весь остаток дня я представляла, как Данила любезничает с симпатичными посетительницами кафе, а они оставляют ему свои номера телефонов или диктуют ники в Инстаграме.

Чтобы отвлечься, приняла ванну с пеной, вымыла голову, включила любимую кинокомедию «Отпуск по обмену». Ничто не помогало! Мыслями я так и возвращалась к Даниле, а от него не было даже СМС.

А в десять вечера раздался звонок в дверь. Я сразу поняла, что это Данила, и понеслась открывать. Распахнула дверь – и изумленно попятилась при виде огромного плюшевого медведя, возникшего в проеме. Из-за медведя выглянул ухмыляющийся Данила:

– Привет!

– Это что? – поразилась я, улыбаясь в ответ до ушей.

– Это Пушистик, – представил Данила и поднял плюшевую лапу мишки, словно тот приветствовал меня. – Будет замещать меня, чтобы тебе не было без меня грустно.

Я рассмеялась и пожала медведю лапу:

– Ну, здравствуй, Пушистик!

Данила настороженно покосился на комнату, где горел свет, и шепнул:

– Твоя сестра дома?

– Нет, – смутившись, соврала я.

– Это очень хорошо!

Данила опустил плюшевого медведя на пол, и тот сразу занял половину прихожей. А парень шагнул ко мне, крепко обнял за талию и жарко поцеловал.

– Я скучал, Алька, – шептал Данила, сжимая меня в объятиях. – Так сильно по тебе скучал!

– Я тоже, ты даже не представляешь, как сильно! – Я прижималась к нему все тесней, а одежда, разделявшая нас, все больше раздражала. Я стала стягивать с него куртку, но Данила отступил от меня к двери и споткнулся о плюшевого медведя.

– Лучше я пойду, пока твоя сестра не вернулась, – хрипло выдохнул он.

Я едва не застонала от досады. Как мне хотелось провести эту ночь с Данилой и не размыкать объятий до самого утра! Но я сама придумала несуществующую сестру, которая нам мешает.

– Мне нравится твой халатик, – внезапно сказал Данила.

А я вдруг поняла, что стою перед ним в коротком шелковом халате на голое тело, и соски бесстыже выпирают от возбуждения. Черт! Это же мой халат, а не трикотажный костюмчик, в котором он видел Алину. Чем я вообще думала, когда побежала открывать ему дверь? Явно не головой. Я просто очень хотела увидеть Данилу скорее, а теперь он может обо всем догадаться…

– Тебе очень идет, – добавил Данила, глядя на меня затуманенным взглядом, и я поняла, что он по-прежнему видит перед собой свою ровесницу. Ну, подумаешь, халат. Я могла его и у старшей сестры одолжить…

– Мы увидимся завтра? – Мой вопрос прозвучал жалобно. Я как будто вымаливала свидание у парня! Где моя гордость?

– Конечно! Завтра я полностью твой! – Данила ослепительно улыбнулся на прощание и вышел за дверь.

А я заперла за ним замок и наклонилась за плюшевым медведем. Тот оказался неожиданно тяжелым. Я затащила его в комнату и посадила у окна.

Подарок Данилы был совершенно бесполезным и занял кучу места. Но глядя на него, я не смогла сдержать улыбку. Никогда мне никто из парней не дарил плюшевых мишек, даже маленьких. А на этого гиганта Данила наверняка спустил кучу денег! Может быть, все, что заработал сегодня за смену в кафе. Глупо, конечно. Но так романтично!

Подхватив медведя под мышки, я затанцевала с ним по комнате. Моя душа пела. Я была влюблена и счастлива. Как в двадцать лет.

На следующий день в институте я мечтала только о том, чтобы занятия скорее закончились и я бы полетела на свидание к Даниле. Наши графики сегодня удачно совпали – у меня было на пару меньше, чем у Данилы, и я как раз успевала доехать домой и приготовиться к встрече.

Предпоследняя пара закончилась, и я вышла из большой лекционной аудитории на первом этаже, чтобы перейти в кабинет для семинаров. В фойе на первом этаже мне неожиданно показалось, что среди студентов я вижу Данилу. Я уже привыкла, что парень часто мерещится мне в толпе, но тут он повернулся, и я нервно сглотнула. Это правда был Данила! Сейчас он расспрашивал кого-то из студентов, стоявших в фойе, и я даже догадывалась о ком! Он искал Алину!

Я метнулась было обратно в лекционный зал, но оттуда еще выходили студенты. Голос Данилы приближался, вот-вот он меня заметит! В панике я пересекла фойе, надеясь затеряться в толпе учащихся. Мои каблуки громко стучали по плиточному полу, казалось, они заглушают шум голосов и привлекают ко мне внимание всех. Зачем только я назвала парню вуз, в котором работаю? Но я ведь тогда не думала, что мой обман зайдет так далеко и он явится сюда, чтобы увидеть Алину.

– Полина Николаевна, у меня вопрос, – окликнул меня кто-то из студентов, но я проскочила мимо, не повернув головы.

Впереди белели спасительные колонны, и я спряталась за одной из них, с облегчением переведя дух. Осторожно выглянула из своего укрытия – Данилы видно не было. Кажется, мне удалось оторваться!

– Полина Николаевна! Здравствуйте! – громко прочирикал звонкий девичий голосок, а я панически вздрогнула, глядя на проходившую мимо Машу.

Зачем же так орать! Я кивнула студентке и собиралась пройти к лестнице, чтобы скорее укрыться в своей аудитории.

– Полина?.. – раздался за спиной голос Данилы.

Я резко обернулась и застыла на месте, глядя в лицо парню. Ох, зачем он только пришел? Данила хотел сделать сюрприз Алине, и, если бы я на самом деле была ею, то с радостью бросилась ему на шею и даже сбежала с последней пары. Но я обманывала его и выдумала себе младшую сестру, и теперь мое сердце разрывалось на части – от невозможности обнять его, необходимости играть роль строгой преподавательницы и страха, что Данила меня разоблачит. Игра зашла слишком далеко, а на кону прямо сейчас стояла моя карьера преподавателя. Ведь если мои коллеги и ученики узнают о романе с Данилой, мне придется уйти с работы, которую я любила.

– Что ты здесь делаешь? – прошипела я и схватила его за локоть. Хотела оттащить его в сторону, чтобы мы меньше привлекали внимание снующих мимо студентов, но совершила роковую ошибку. Я ведь никогда его раньше не касалась, будучи в образе Полины. А сейчас от прикосновения нас обоих словно током ударило. И дело было совсем не в моей шелковой блузке, которая выпустила электрический разряд, искоркой скользнувший между нами. Я резко отдернула руку, но было уже поздно.

Глаза парня потемнели, а лицо дрогнуло. Он резко, по-звериному втянул мой запах, как будто уловил аромат клубничного геля для душа, которым я с утра мылась, и уставился на меня так, словно впервые увидел и пазл в его голове сложился. Я похолодела, поняв, что он обо всем догадался. Шум вокруг стих, все люди исчезли – мы вдвоем как будто оказались одни внутри мыльного шара, который вот-вот лопнет и разрушит мою жизнь.

Губы Данилы приоткрылись, а слова донеслись до меня как сквозь толщу воды.

– Я ищу Алину. Вы ее не видели?

Мне с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Неужели спасена? Данила ни о чем не догадался. Пока!

– А вы что, договаривались о встрече? – строго спросила я, прекрасно зная, что ни о чем таком мы с ним не говорили. И сообщения о том, что он едет сюда, мне на розовый мобильник, который с выключенным звуком лежит в сумке, не приходило. Иначе я бы придумала, как избежать этой нелепой и опасной ситуации, в которую меня загнал Данила прямо сейчас.

– Нет, – парень смутился, – но она сказала, у нее четыре пары. А у меня отменили последние две, и я решил сделать ей сюрприз.

Вот дурачок! Мне одновременно хотелось обнять его и поцеловать, как сделала бы двадцатилетняя Алина, и отшлепать за то, что создал мне такую проблему.

– Так она здесь? – настойчиво спросил Данила.

– Даже если была бы здесь, ты что, хотел ее увести с последней пары? – нахмурилась я, играя роль строгой старшей сестры.

– Нет, я бы подождал, – парень смутился и отвел глаза.

Обманщик! Конечно, увел бы. А будь мне двадцать лет, я бы тоже сбежала с ним, забив на занятия. Но мне стукнуло тридцать, и через пару минут у меня начинался семинар у студентов. Надо было срочно соврать что-то Даниле, чтобы он убирался из института и не искал здесь Алину, которой нет. Но если прямо отсюда он поедет домой и Алина ему не откроет, он может заподозрить неладное. А я смогу быть дома только часа через два, и еще понадобится время, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

– У Алины заболел зуб, и она поехала к врачу, – соврала я.

– Наверное, поэтому она трубку не берет, – протянул Данила.

Зазвенел звонок, и я, вздрогнув, заторопилась. Я никогда не опаздывала на свои занятия.

– Мне пора.

Застучав каблуками, я направилась к лестнице, взлетела на второй этаж и бросила взгляд на фойе. Успела заметить, как широкая спина Данилы в куртке удаляется по направлению к выходу. Как его вообще охрана пустила? У нас же вход по пропускам! Впрочем, учитывая обаяние Данилы…

– Полина Николаевна, вам не пора на занятия?

Я вздрогнула от оклика заведующей, которая стояла в пустом коридоре и строго смотрела на меня сквозь очки.

– Уже иду.

Сердце все еще бешено колотилось – от неожиданной встречи с Данилой, от бега по лестнице. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, поправила очки и вошла в аудиторию, где уже ждали студенты.

– Как твой зуб? – спросил Данила, когда зашел за мной домой в три часа, как мы и договаривались накануне.

Я уже и забыла, что соврала ему в институте, поэтому на миг запнулась, пока шнуровала ботинки на рифленой подошве, а потом соврала:

– Все в порядке, заморозка уже отошла.

Бросила быстрый взгляд в зеркало перед выходом – и уже не удивилась, видя там двадцатилетнюю девушку с распущенными волосами и в модных вещах. Данила задумчиво смотрел на меня, и я, спохватившись, спросила:

– А ты откуда знаешь?

– Заезжал к тебе в институт, хотел сделать сюрприз.

– Ой, как жалко, что не встретились! – притворно охнула я, чувствуя, как по щекам разливается жаркий румянец.

– Зато я встретил твою сестру, – Данила продолжал пристально смотреть на меня.

Я занервничала. Неужели он все-таки догадался?

– Вы с ней поразительно не похожи друг на друга, – добавил Данила, совершенно меня огорошив. – Она такая мегера. Чуть взглядом меня не испепелила.

Я задохнулась от возмущения, а он наклонился и поцеловал меня в губы, мигом погасив мою обиду.

– А ты прелесть! – шепнул он и потянул меня за собой. – Ну что, пошли?

– А куда мы идем? – спросила я, запирая дверь и направляясь за ним к лифту.

– Сюрприз! – привычно ответил Данила, улыбаясь до ушей.

Один сюрприз у меня сегодня уже был – чуть инфаркт не хватил! Может, хватит сюрпризов? Но Данила так и не раскололся – ни по дороге к метро, ни пока мы ехали в вагоне.

Я уютно грелась в объятиях парня, когда голос, объявивший название следующей остановки, заставил меня вздрогнуть. Когда-то я там жила, и с этой станцией были связаны одни из самых горьких воспоминаний в моей жизни.

– Выходим! – Данила подтолкнул меня на выход, а я невольно затормозила. Не хочу, только не туда.

Но меня буквально вынесло толпой на знакомый перрон.

– Зачем мы здесь? – резко спросила я Данилу.

– Скоро увидишь! – Парень потянул меня за собой, но я вырвала руку.

– Скажи, иначе никуда не пойду!

Данила удивленно покосился на меня.

– Я подумал, что негативных эмоций у стоматолога тебе сегодня хватило. Поэтому будем заряжаться позитивом!

Я нервно хмыкнула. Знал бы он, куда меня привез!

– Мы идем в комнату кривых зеркал, – признался Данила.

– Куда? – изумилась я.

– Идем-идем, будет весело! – улыбнулся он, поймал мою руку и настойчиво потянул на выход.

Разве я могла ему сопротивляться? Комната кривых зеркал, ну надо же!

Выйдя из подземного перехода, я сначала увидела новый торговый центр, которого раньше не было. Сюда и привез меня Данила. А потом я отыскала взглядом красную кирпичную высотку вдалеке. Она все так же возвышалась над районом, напоминая о том, какой же я была дурой. Сердце больно кольнуло, а перед глазами потемнело, и я мыслями унеслась в прошлое.

Когда мне было двадцать, я вышла замуж за Гену – практически за первого встречного, лишь бы не быть одной после смерти мамы. Когда ее не стало, мне было мучительно тяжело возвращаться в опустевшую квартиру и ночевать одной. Тогда и подвернулся Гена. Мы познакомились на автобусной остановке, а уже через месяц он сделал мне предложение, и я согласилась. Гена переехал ко мне – в родительскую трешку в сталинском доме. Квартира ему не нравилась, а он не нравился ей: Гена все время бился об углы мебели, на него обрушивались полки, а в туалете, когда он был внутри, заклинивала дверь. Сейчас мне кажется, что родители таким образом подавали мне знак, что я привела в дом не того человека, и пытались предостеречь от беды. Но я была слепа, наивна и молода, а Гена, будучи старше на восемь лет, умело притворялся заботливым и влюбленным. Именно заботой обо мне он объяснил свое желание: продать родительскую квартиру в центре и купить попросторнее – в новостройке на берегу озера в спальном районе. «Тут экология лучше, чем в центре, – нашептывал Гена, когда мы приехали смотреть квартиры, – а в парке можно будет гулять с детьми». Я влюбилась в вид из окна на парк и решила, что смена обстановки пойдет мне на пользу, ведь в старой квартире все напоминало о родителях. После переезда наши отношения с мужем резко разладились. Если прежде он был заботливым и нежным, то потом его как подменили. Он постоянно придирался ко мне и искал поводы для ссоры, а через год подал на развод и отсудил себе половину новой квартиры, приобретенной в браке. А средств от продажи моей доли хватило только на скромную однушку – ее мне нашла через знакомых Вера в том же спальном районе, где жила сама после переезда к мужу.

– Алька, тебе плохо? – Данила обеспокоенно наклонился ко мне. – На тебе лица нет.

– Укачало немножко, – я резко отвернулась от дома, пробудившего во мне горькие воспоминания. – Где там твоя комната смеха?

Мне были срочно нужны положительные эмоции.

Не помню, когда я в последний раз так много и от души смеялась! Мы с Данилой переходили от одного кривого зеркала к другому – и у наших отражений то вытягивались лица, то округлялись животы, то вырастали ноги-соломины. Данила еще корчил рожицы и все это очень забавно комментировал.

– Ну хватит, – рыдала от смеха я.

У меня уже болели скулы и сводило живот от хохота. Но я ни на секунду не пожалела, что оказалась здесь. Это было все равно, что вернуться в детство. Только с красивым парнем, который обнимал меня за талию и украдкой целовал, когда мы оказывались одни.

– Удался мой сюрприз? – довольно спросил Данила, когда мы покривлялись у последнего зеркала и направились на выход.

– Еще как, спасибо! И знаешь что, – меня осенила внезапная мысль, – теперь моя очередь приготовить тебе сюрприз!

– Обожаю сюрпризы, – промурлыкал Данила мне на ухо. – А какой?

– Это же сюрприз! – Я шутливо ткнула его в грудь. – Не скажу! Завтра увидишь!

Мы перекусили на фудкорте и поехали домой. Выйдя из торгового центра, я даже не взглянула в сторону высотки, в которой когда-то жила. Что было, то прошло. А сейчас я жила моментом и наслаждалась компанией Данилы, который веселил меня всю дорогу до нашего дома.

Глава 20

На следующий день Данила пришел в назначенное время, и я открыла ему дверь.

– А ты еще не готова? – удивился парень.

– У меня все готово! – улыбнулась я, приглашая его в квартиру. – Заходи!

– А мы разве никуда не идем? – На миг в его глазах промелькнуло разочарование, но затем он учуял запах домашней еды с кухни и жадно повел носом. – А чем это пахнет?

Я довольно улыбнулась. Похоже, мой сюрприз удался! Еще вчера мне пришло в голову угостить Данилу домашним ужином. Не дело это – все время питаться фастфудом. К тому же я помнила, с какой жадностью парень набросился на жаркое, которое готовила его мама, когда мы были у них в гостях. Сегодня после работы я зашла в супермаркет и накупила продуктов, чтобы приготовить ужин.

– Это курица с картошкой и розмарином, – объявила я название моего фирменного блюда, которое томилось в духовке.

– Твоя сестра готовит? – Данила опасливо покосился на кухню, а я закашлялась.

Можно сказать и так!

– Приготовила я, – сказала я вслух и добавила, видя, как парень мнется в дверях, не спеша снять верхнюю одежду. – А Полины дома нет, и она будет нескоро.

Данила расслабился и расстегнул куртку. А я бросила быстрый взгляд в зеркало у двери – наряжаться я не стала, надела тот самый трикотажный домашний комплект из брючек и футболки, в котором ходила к Даниле разгонять вечеринку 8 марта. Показалось глупым надевать платье дома, да и все они были из моего взрослого гардероба.

– Значит, это и есть твой сюрприз, солнце? – Данила повесил куртку, снял кроссовки и с улыбкой шагнул ко мне, обняв за талию. – А я-то думал, чем ты меня удивишь.

– Удалось? – Я с замирающим сердцем заглянула ему в глаза, как будто сдавала экзамен.

– Пока не попробую, не скажу, – ответил он.

А затем потянулся ко мне и поцеловал так, что у меня пол поплыл из-под ног.

– Определенно удалось, – шепнул Данила в мои раскрытые губы.

– Эй, погоди, ты еще не попробовал основное блюдо, – я шутливо ткнула его в грудь.

– Мне хватило и десерта, – усмехнулся парень, вгоняя меня в краску.

– Иди мой руки! – Я подтолкнула его к ванной, а когда он скрылся за дверью, забежала в комнату и быстро ее оглядела. Перед визитом Данилы я убрала все, что могло бы меня выдать – фотографию с родителями, сделанную в Крыму, фотоальбом с полки. Взгляд выхватил черный смартфон, который я поставила на зарядку и забыла. Быстро схватив его и переведя в беззвучный режим, я метнулась в коридор, открыла шкаф и сунула телефон в карман черного пальто. А то будет подозрительно, что Полина ушла из дома без мобильного.

Только успела закрыть шкаф, как из ванной выглянул Данила:

– Аль, обо что можно вытереть руки?

Я шагнула к нему в ванную и указала на полотенце на крючке. Хотела уже выйти, как Данила спросил:

– А это всё твоей сестры?

Я повернулась, а он кивнул на ряды баночек и флакончиков с антивозрастной косметикой на полке над раковиной. Вот блин! Я про них совсем забыла! Несмотря на то, что часть я подарила Вере на день рождения, оставалось еще много средств, я выставила их в ванной и активно намазывала на себя утром и вечером, чтобы оставаться молодой для Данилы. И вот теперь он смотрит на мой арсенал красоты и ухмыляется во весь рот.

– Я даже у мамы столько не видел, – заметил парень. – Видно, твоя сестра очень боится стареть.

– Идем ужинать! – резко заявила я и выскочила из ванной, чувствуя, как пылают щеки.

На кухне я сделала несколько вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться, но мои руки тряслись, когда я стала доставать тарелки из шкафа.

– Все в порядке, солнце? – Данила вошел на кухню и остановился у стены. – Ты какая-то взволнованная.

– Волнуюсь, как тебе понравится ужин, – выкрутилась я.

– Как мне может не понравиться то, что ты приготовила с любовью? – Данила тепло улыбнулся, и меня отпустило.

Я накрыла на стол, Данила помог мне. Мы уселись друг напротив друга на моей маленькой кухне. Данила набросился на еду и принялся нахваливать мою стряпню. А я умильно смотрела на него и думала о том, что впервые с тех пор, как я сюда переехала, я приготовила ужин для мужчины и позвала его в гости. С каждым днем Данила значит для меня все больше, и мне не хотелось отпускать его из своей жизни, хотя я и понимала, что мой обман не может длиться вечно. А что, если Данила снова нагрянет ко мне в институт? Надо будет попросить его так не делать. А что, если меня выдаст Гаврилов? Или бабушке Данилы надоест, что я морочу голову ее внуку, и она ему все расскажет?

– Тебе нужно идти работать шеф-поваром, – довольно промычал Данила, уминая еду со своей тарелки.

– У меня и преподавать неплохо получается, – вырвалось у меня. Поймав его удивленный взгляд, я запнулась и поправилась: – В смысле, получится. Я давала несколько уроков по скайпу школьникам.

Даже не соврала – я в самом деле подрабатывала репетитором, еще с тех пор, как сама училась в вузе.

– У тебя все получится, – тепло улыбнулся Данила. – А где хочешь работать – в школе или в институте, как сестра?

– Пока не решила, – я опустила глаза в тарелку. Врать, глядя в глаза Даниле, с каждым днем становилось все более мучительно, и я поспешила перевести разговор: – А ты сам? Кем хочешь работать после вуза? Химиком?

– Пока не решил, – беззаботно отозвался Данила. – Может, вообще не по специальности устроюсь. Как жизнь сложится! Рано еще об этом думать.

Я не стала с ним спорить, но в который раз задумалась – сколько же ему лет? И не соврал ли он мне про то, что учится на четвертом курсе? Может, он еще младше? Жаль, я не догадалась спросить на дне рождения у Паши, сколько лет исполнилось самому имениннику. Они ведь с Данилой были ровесниками и учились в одном классе.

– Спасибо, Алька! Вкусно, как у мамы, – восторженно поблагодарил Данила. – Не ожидал, что в тебе кроются такие кулинарные таланты.

Его сравнение заставило меня вздрогнуть. Похоже, домашний ужин был не лучшим способом устроить сюрприз парню. Стала бы я готовить ужин в двадцать лет? Скорее отправилась бы на свидание в кафе. Не прокололась ли я? Я настороженно взглянула на Данилу, но он выглядел сытым и расслабленным. Перевела дух и я.

Наши тарелки опустели, и мы с Данилой уставились друг на друга. Дальше ужина я программу не продумала.

– Может, посмотрим фильм? – предложила я, направляясь в комнату.

Парень последовал за мной, но замялся на пороге, не решаясь войти, и бросил опасливый взгляд на входную дверь.

– Алька, мне как-то не по себе. Твоя сестра в любой момент может вернуться. А она знаешь, как на меня вчера в универе смотрела? Как будто взглядом была готова испепелить. Она меня ненавидит.

– Не наговаривай, – возмутилась я и густо покраснела.

Знал бы он, что я на самом деле пережила вчера, когда увидела его в университете!

– Я лучше пойду, – он попятился к двери. – Спасибо тебе за ужин, было очень вкусно.

– Тогда увидимся завтра? – спросила я, отчаянно не желая, чтобы он уходил, и уже скучая по нему.

– Завтра не получится, я после универа сразу на работу в кафе. А послезавтра давай в клуб сходим, потанцуем?

– В смысле, на дискотеку? – растерялась я.

Я ни разу не была в ночном клубе, и эта идея мне сразу не понравилась.

– Дискотека – это ретро восьмидесятых, – усмехнулся Данила. – Сейчас так уже никто не говорит. Ты из какого века, Алька?

По моей шее пробежал холодок. Неужели я выдала себя?

Но тут Данила приобнял меня и добавил:

– Потанцуем, с ребятами потусим. Хочешь, пригласи своих подружек.

– С какими ребятами? – вздрогнула я.

– С Пашкой и его друзьями. Ты многих уже знаешь по дню рождения.

Только этого мне не хватало!

– А Гаврилов будет? – стараясь не выдать своей паники, спросила я.

– Костик? Вроде, нет. А что? – Данила пристально взглянул на меня, и мне сделалось не по себе. Неужели он что-то подозревает? – Он тебе понравился? – следующий вопрос Данилы меня огорошил.

– Кто, Гаврилов?! – Я так искренне возмутилась, что Данила рассмеялся. А я с опозданием поняла, что он меня приревновал.

– Просто он студент Полины, – добавила я, чтобы объяснить свой интерес. – И будет неловко, если мы окажемся вместе в ночном клубе, а потом он будет рассказывать в институте, что тусил с сестрой преподавательницы.

– Понимаю, – усмехнулся Данила. – Но ты не переживай. Даже если он появится, я его к тебе не подпущу.

Это утешало слабо, и я с надеждой попросила:

– А может, побудем вместе?

По взгляду Данилы я поняла, что он уже настроился повеселиться в ночном клубе, и надо было предложить ему что-то поинтереснее, ради чего он откажется от вечеринки.

– Полина в пятницу уедет к подруге на дачу с ночевкой, – выпалила я. – Приходи ко мне! Я что-нибудь еще приготовлю, посидим у меня, киношку посмотрим.

Я многозначительно приподняла бровь, намекая, что помимо кино намечается десерт. Но Данила оказался невосприимчив к моим намекам.

– Солнце, ну мы ж не старики, чтобы дома в пятницу сидеть! – усмехнулся он. – Пока молодые, надо веселиться!

– Не думаю, что меня сестра отпустит, – нашлась я и вздохнула, изобразив расстройство. – Она у меня знаешь, какая строгая!

– Догадываюсь, – Данила ухмыльнулся. – Сама, наверное, ни разу в ночном клубе не была и тебе жизни не дает.

Я скорбно вздохнула. Мол, что поделаешь! Не повезло с сестрой!

– Но ты же сказала, что она уедет с ночевкой? – Данила пристально взглянул на меня, а я поняла, что сама загнала себя в ловушку.

– Предлагаешь обмануть сестру? – мрачно уточнила я.

– Никакого вреда от этого не будет. Зато повеселимся!

Данила озорно подмигнул. А я поняла, что он в любом случае пойдет в ночной клуб – со мной или без меня. Фантазия тут же дорисовала, как в клубе на него вешаются девчонки его возраста, как они танцуют, бесстыже прижимаясь к нему грудью и бедрами.

– Я согласна, – выпалила я прежде, чем поняла, на что подписываюсь.

– Вот и отлично, – Данила чмокнул меня в губы на прощание. – Тогда будь готова к девяти вечера.

В ту ночь я плохо спала, и меня мучили кошмары. Снилось, что я танцую на дискотеке с Данилой «Ламбаду», а потом рядом с нами возникает Костя Гаврилов и орет: «Полина Николаевна, про экзамен не забудьте!» Данила отшатывается от меня, и я понимаю, что стою полураздетая, в одной майке и в трусиках, в толпе своих студентов, которые гогочут и снимают меня на телефон. Данила выходит из зала, проталкиваясь через толпу, а я бегу за ним и зову, обещая все объяснить. Но Данила не останавливается и выходит из клуба. Я выбегаю за ним на улицу, но она пуста. Данилы нигде нет, и я понимаю, что он ушел навсегда.

Глава 21

«Что надеть на дискотеку?» – гуглю я на следующее утро за завтраком.

Дурацкая ситуация! Мне даже спросить не у кого. Мои тридцатилетние подруги не ходят по ночным клубам. А если когда и ходили, то мода за десять лет сильно изменилась. От того, как я сегодня оденусь в клуб, зависит, сойду ли я за свою в компании ровесников Данилы.

Я уже порылась в шкафу, но ничего подходящего для танцев не нашла. Джинсы – универсальный вариант, но что надеть с ними? Из молодежных вещей у меня только свитерки и теплые кофточки, которые я покупала для прогулок на улице, чтобы не замерзнуть. Может, надеть спортивную маечку, в которой я хожу на танцевальные занятия в фитнес-клуб? Но Данила уже видел меня в ней, а его друзья наверняка посмотрят на меня с недоумением.

Приехав на работу в университет, в перерывах между занятиями я запираюсь в кабинете и листаю фотки с вечеринок в ночных клубах, которые выдал мне поисковик. Жаль, что вечеринка не тематическая! У меня в шкафу как раз есть короткое платье с бахромой в стиле «Великого Гэтсби». Только вряд ли оно прокатит на обычной дискотеке.

Подошла бы любая тонкая маечка с принтом на груди, но у меня только парочка от домашних пижамок. Появиться в них на людях, да еще среди модных ровесников Данилы, я не могу – засмеют!

Похоже, после работы придется идти в торговый центр за обновками! Опять незапланированные траты…

Коллеги в столовой снова обсуждают планы на выходные – кто едет выбирать новый диван, кто везет выгуливать детей в парк развлечений. Я отмалчиваюсь. Не скажешь же им, что я иду на дискотеку!

– А ты, Полин, чем займешься в выходные? – интересуется беременная Наталья под конец обеда.

– Буду дома, почитаю книжку, посмотрю сериал, – я перечисляю свои обычные занятия до того, как познакомилась с Данилой, и понимаю, насколько скучной была моя жизнь до встречи с ним.

– Счастливая! – хором стонут замужние дамы, которым предстоит в выходные развлекать детей.

Перед началом пары у меня остается еще минутка. Я снова листаю фото вечеринок на телефоне, и взгляд выхватывает девушку лет двадцати в неоновом свете дискотеки. Она танцует, темные волосы парят в воздухе. На ней – джинсы и белая рубашка, завязанная в узел на талии. Стильно и так по-молодежному!

Звенит звонок, и мне приходится вернуться в аудиторию. Я удивленно замечаю, что студенты уже сидят на своих местах, и быстро прячу телефон. Я так увлеклась поисками, что даже не заметила, как они вошли в кабинет.

Едва дождавшись окончания занятий, я мчусь домой и первым делом открываю шкаф. Белых блузок в моем гардеробе преподавательницы – хоть отбавляй. Вот они – целая шеренга. Но одна из них – особенная. Я быстро перебираю вешалки, молясь о том, чтобы не выкинула ту блузку. Есть, вот она! Единственная из всех с коротким рукавом. Я перестала носить ее, когда вышла на работу преподавателем. Блузка с короткими рукавами-крылышками не скрывала мою татуировку на плече, поэтому в университет я ее не надевала. Хотела выбросить, но вещь была почти новой и качественной. И вот теперь она идеально подойдет для дискотеки.

Я примерила блузку, застегнула верхние пуговки и убедилась, что на груди она сходится идеально. Я нисколько не поправилась за последние годы. Нижние пуговицы застегивать не стала, а края блузки завязала в узел на животе. Благодаря занятиям танцами, пресс у меня подтянутый – и показать не стыдно. Бледный только, как у поганки. Но надеюсь, в темноте клуба видно не будет!

Я взмахнула руками и покружилась в танце у зеркала. Крылышко-рукав вздернулось на плече, и татуировка-ласточка выпорхнула на волю, расправив крылья.

Может, дискотека – не такая плохая идея? Если не удалось потанцевать в двадцать лет, почему бы не повеселиться в тридцать? К тому же в мельтешащем свете дискотечного шара вряд ли кто из посетителей поймет, сколько мне лет на самом деле.

Я подмигнула своему отражению и взглянула на часы. Скорей бы вечер! Мне уже не терпится потанцевать!

– Вау, малышка! – Когда в гардеробе клуба мы сняли куртки, и Данила увидел меня в белой блузке, затянутой узлом на животе, его глаза зажглись огнем.

Я немного нервничала, как он воспримет мой наряд, не ошиблась ли я в выборе одежды для клуба, и вот теперь довольно улыбнулась. Стопроцентное попадание!

– Ты так не замерзнешь? – Парень подался ко мне и провел пальцем по голому животу, заставляя затрепетать.

– Мы же будем танцевать? – Я игриво подмигнула и, привстав на цыпочки, потерлась грудью о его плечо. – Я хочу повеселиться!

– Детка, ты играешь с огнем, – горячо шепнул он, обхватывая меня обеими руками за голую талию. Его ладони пылали, как и его щеки, еще не знавшие мужской щетины.

– А я предлагала остаться дома и посмотреть кино, – я невинно похлопала ресницами и поймала его восхищенный мальчишеский взгляд.

Над макияжем я тоже постаралась. Вера еще пару лет назад подарила мне палетку для макияжа с мерцающими яркими тенями. Я ей никогда раньше не пользовалась – на работе такие цвета были неуместны, да и в театре смотрелись бы кричаще. А вот для ночного клуба фиолетовые и серебристые оттенки подошли в самый раз.

– Непривычно видеть тебя такой, – заметил Данила, изучая мое лицо.

– Какой? – Я напряглась. Неужели вечерний макияж выдал мой истинный возраст и я выгляжу на десять лет старше?

– Такой яркой. И такой дерзкой. – Его рука скользнула с моего живота под узел рубашки, уткнувшись в край бюстгальтера, и у меня перехватило дыхание.

– Даня, привет!

К нам подскочили его приятели, и он убрал руку, а я смогла вздохнуть полной грудью и с волнением оглядела окружившую нас молодежь. Здесь были те, кого я знала по дню рождения Паши, и парочка незнакомых ребят. К счастью, моего студента Гаврилова среди них не было. Но я все равно чувствовала себя как на иголках. Кто знает, не проговорился ли Гаврилов кому-то обо мне? Вдруг не он один теперь знает мою тайну?

Но ребята приветливо поздоровались со мной, Данила представил меня как свою девушку приятелям, которых я раньше не видела. Никто на меня не косился, только влюбленная в Данилу Майя сверлила меня ревнивым взглядом как соперницу. На ней была черная майка с цветным принтом в виде кошки и узкие джинсы, а глаза она подвела черной подводкой так густо, что хотелось отвести ее в туалет, умыть и заново накрасить. Но это было не в моих интересах, поэтому, вежливо кивнув ей, я отвернулась.

Дождавшись, пока все сдадут верхнюю одежду в гардероб, мы дружной толпой направились в зал, где уже громыхала музыка и мелькали огни. Как только мы вошли, моя белая блузка ярко засветилась в неоновом свете. Такого эффекта я не ожидала и смутилась. Мне совсем не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Лучше бы я оделась в черное, чтобы слиться с темнотой!

– Воу, малышка, ты вся светишься, – восторженно прокричал мне в ухо Данила.

Я польщенно улыбнулась, а потом поймала ненавидящий взгляд Майи. Кошечка на ее майке тоже светилась, наверняка девушка рассчитывала привлечь внимание Данилы, но он смотрел только на меня.

– Настоящая татушка? – Один из новеньких парней заметил мою ласточку на плече и потянулся к ней. Но Данила шлепнул его по руке и предупредил со смехом:

– Смотри, но не трогай!

Я ни разу не бывала в ночных клубах, поэтому в первые минуты растерялась. Современный танцевальный хит казался какофонией и резал слух. Воздух вибрировал от басов, а от разгоряченной толпы, которая отплясывала в центре танцпола, пахло потом и алкоголем.

– Хочешь что-нибудь выпить? – прокричал Данила, наклоняясь ко мне.

Я помотала головой. Чтобы не проколоться, мне надо быть трезвой. Я и так себя чувствую в толпе двадцатилетних как шпион в стане врага и боюсь выдать себя каждую минуту.

– Тогда пошли танцевать! – Данила потянул меня за руку на танцпол.

Музыка раздражала, и я не могла к ней приноровиться, вспышки огней резали по глазам, заставляя щуриться. Мне тут не нравилось, и хотелось скорее уйти. А тут еще дым-машина выпустила клубы резко пахнущего дыма, и я закашлялась, разгоняя его рукой.

А вот Данила тут был в своей стихии – поймал ритм и двигался так, что вокруг него сразу же образовалась толпа танцующих девчонок. Когда самая наглая из них вплотную приблизилась к Даниле, тряся своим не по годам пышным бюстом, обтянутым маечкой со стразами, мне пришлось принять меры – оттеснить ее в танце и положить руку Даниле на плечо, давая понять, что этот парень мой.

К счастью, раздражающий меня рэп закончился, заиграла веселая песенка в стиле латины, и тут уже я оказалась в своей стихии – мои движения были отточены годами занятий в фитнес-клубе. К тому же в темноте, в мерцании огней я могла не бояться, что кто-то узнает меня или догадается о том, что я старше. Атмосфера ночного клуба была идеальным прикрытием, и я смогла полностью расслабиться, отдаться танцу и почувствовать себя свободно.

Данила тоже отлично танцевал, и мы зажгли так, что другие посетители расступились, освободив нам центр танцпола. В какой-то момент я поймала в толпе злой взгляд Майи, которая явно желала бы оказаться на моем месте в страстных объятиях Данилы. Но в следующий миг Данила крутанул меня в танце, и я забыла обо всем, кроме его крепких горячих рук на моей обнаженной талии и его сияющих глаз, которые смотрели на меня с восхищением. Казалось, что темнота и блеск огней – только для нас, что мы одни в зале, а все другие посетители как по волшебству исчезли.

Мы протанцевали вместе несколько песен, и я даже не запыхалась. Танцевала бы еще и еще! Как раз зазвучал современный ремикс на мою любимую песню АВВА «Dancing Queen», но Данила остановился.

– Не хочешь отдохнуть? – прокричал он мне в ухо.

– Я не устала! – ответила я, продолжая танцевать.

– Мне нравится твоя ласточка, – он погладил меня по плечу, а затем наклонился и поцеловал прямо в татушку, заставив затрепетать. – Танцуй! Я возьму нам что-нибудь выпить и вернусь.

Не успела я возразить, как Данила уже исчез в толпе, ряды танцующих сомкнулись за его спиной, а дым-машина выпустила очередную порцию дыма, и все заволокло туманом. Не стоит и пытаться его догнать! Продолжая двигаться под музыку, я оглянулась в поисках его друзей, но вокруг были посторонние парни и девушки. Только в нескольких шагах мелькнула Майя. Затем разделяющие нас с ней танцоры снова сомкнули ряды, и я осталась одна среди незнакомой толпы.

На миг я растерялась. Ведь танцы не имели никакого смысла без Данилы. Только его присутствие наполняло меня весельем и драйвом. Но вряд ли я смогу отыскать парня в толпе, а вот он меня, если я уйду с этого места, точно потеряет. Так что лучше дождаться его здесь.

Я продолжила танцевать, думая о Даниле и заново переживая наш необычный роман. Кажется, совсем недавно я поднялась в его квартиру, чтобы разогнать шумную вечеринку, а он принял меня за свою ровесницу и повел танцевать. И вот уже пролетели три недели, которые я прожила с Данилой так, как будто мне снова двадцать. Ходила на свидания, как в двадцать. Любила, как в двадцать.

Свет дискошара слепил глаза. Я прикрыла веки, продолжая танцевать и вспоминая самые яркие моменты наших свиданий с Данилой. Как поднимались на крышу и целовались под звездами. Как гуляли по Нескучному саду, как смотрели вместе картину Шагала, как беззаботно скакали в батутном центре и хохотали у кривых зеркал…

Крепкие руки стиснули меня за голую талию, возвращая на танцпол. Я вздрогнула от резкого запаха алкоголя, дыхнувшего в лицо, и распахнула глаза. Какой-то незнакомый парень держал меня за талию и пьяно ухмылялся.

– Пусти! – Я толкнула его в грудь, но он был довольно крепким и мускулистым, и мне не удалось вырваться.

– Потанцуем, малышка, – осклабился он, прижимая меня к своей накачанной груди и наклоняясь к моему лицу, как будто хотел поцеловать. – Как тебя зовут?

«Насколько же он пьян, что я для него малышка», – промелькнула мысль. Знал бы он, что обнимает тридцатилетнюю, сразу бы убрал свои грабли и растворился в толпе. Пока я замешкалась, наглец зря времени не терял – спустил руки с талии мне на попу и прижался своими бедрами так тесно, что я ощутила его эрекцию. Меня передернуло от отвращения, я попыталась вырваться, но он был сильнее и держал меня крепко.

– Пусти! – рявкнула я, пытаясь привлечь внимание других посетителей.

Но мой крик утонул в реве музыки, и в толпе я не увидела никого из знакомых Данилы, да и он сам куда-то запропастился.

Пьяный нахал продолжал меня лапать. Надо было спасать себя самой.

– У меня парень – боксер, – соврала я, продолжая упираться ему в грудь кулачками. – Очень ревнивый!

– И где же он? – ухмыльнулся пьяный наглец.

Я беспомощно огляделась – Данила как сквозь землю провалился.

– Хочешь скажу секрет? – прокричала я ему. – Только на ушко.

В пьяных глазах мелькнул интерес, и он наклонился ко мне.

– Мне тридцать лет, – рявкнула я ему на ухо.

Ждала, что он от меня тут же шарахнется, но он только крепче схватил меня за попу. Глухой, что ли?

– Мне тридцать! – крикнула я громче.

– Круто, чё, – осклабился он. – Люблю опытных телок.

Такого я не ожидала, поэтому на миг растерялась, а он еще теснее прижал меня к себе, упираясь твердым членом мне в пах.

– А я не люблю сосунков, – прорычала я и со всей силы толкнула его в грудь. – Отвали!

– Руки убрал! – раздался сбоку гневный возглас, и к нам подскочил Данила с двумя пластиковыми бокалами с коктейлями.

– А вот и боксер нарисовался! – пьяно осклабился парень и наконец отпустил меня.

Я быстро отскочила за спину Данилы, а он сунул мне стаканы и закрыл собой, защищая. Запахло мятой и цитрусом – один коктейль был оранжевый, с ломтиком апельсина, другой – прозрачный, с лаймом и мятой.

– Слышь, боксер, чё так плохо за своей девушкой следишь? – Парень наступал на Данилу, явно нарываясь на драку. – Или правильней сказать – за женщиной?

Я похолодела, а он продолжил:

– А то она мне тут заливала, что ей…

Договорить он не успел. Я выскочила из-за спины Данилы и выплеснула наглецу в лицо оба коктейля одновременно. Парень заверещал, вытирая глаза. Ломтик апельсина застрял у него в волосах, листок мяты прилип к щеке. А я схватила Данилу за руку и потянула в толпу – подальше от намечающейся из-за меня драки.

Мы выскочили из зала и обернулись, погони не было.

– Классно ты его умыла, – фыркнул Данила. – Жалко только, коктейли так и не попробовали.

– Извини, – я нервно хихикнула. – Наверное, вкусные были.

Мне коктейлей было не жалко нисколько. Главное, что этот пьяный идиот заткнулся и не заявил Даниле, что мне тридцатник!

– Ни на минуту тебя оставить нельзя, – проворчал Данила.

– Да она сама виновата! – раздался злой голос Майи.

Я обернулась и увидела, что девушка вышла следом за нами в фойе. Только ее не хватало!

– Ты ушел, а она перед ним как стала задницей вертеть! – воскликнула Майя.

– Что ты врешь? – ахнула я.

– Ты не видел, а она об него так и терлась! – продолжала нападать на меня девушка.

– Я просто танцевала! – принялась оправдываться я.

– Как шлюха! – выкрикнула Майя.

От такого несправедливого обвинения я остолбенела. А Данила, смерив меня мрачным взглядом, бросил Майе:

– Рот закрой! Она моя девушка. – А затем взял меня за руку: – Алина, мы уходим.

Данила потянул меня в гардероб, и я последовала за ним. Спину мне жег злой взгляд Майи. Как можно быть такой жестокой и лживой? Она же еще совсем девчонка…

Данила молча забрал наши куртки из гардероба, помог мне одеться. Мы вышли на улицу, где у крыльца курила молодежь. Так же молча мы миновали их, и только когда их голоса и обрывки музыки окончательно стихли в ночном воздухе, я всхлипнула – от несправедливости, злых слов Майи, холодного молчания Данилы. Неужели он поверил этой малявке?

– Ты чего, Аль? – Данила остановился и заглянул мне в лицо.

– Обидно, – всхлипнула я, с трудом сдерживая слезы. Я гордилась своей выдержкой, но сейчас она мне отказала. – Майя все наврала. Ничего я к нему не прижималась! Я просто танцевала, а этот пьяный дурак стал меня лапать.

Слезы все-таки хлынули из глаз. Ну и пусть!

– Знаю, – Данила обнял меня за талию. – Не плачь.

Я уперла кулачки ему в грудь.

– Ты мне веришь?

– Ну конечно верю, солнце! – Данила чмокнул меня в соленые от слез губы, а затем коснулся щеки, стирая дорожку слез.

– Тогда почему мы ушли?

– Мне показалось, там стало слишком душно.

Я поняла, что он намекает на Майю, которая следила за нами как Цербер и не упустила случая рассорить.

– Майя в тебя влюблена, – заметила я.

– Знаю, – равнодушно сказал он. – Мне плевать.

На миг меня покоробило, как грубо он отреагировал на чувства влюбленной девушки. Но потом я вспомнила, как Майя нападала на меня и назвала шлюхой, и простила Даниле его слова. Должно быть, она уже давно достает его своей влюбленностью.

– Кажется, я тоже в тебя влюблена, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Сказала и замерла, глядя в лицо Данилы – в призрачном свете фонаря он казался незнакомым и гораздо взрослей своих лет.

– Только кажется? – насмешливо протянул он.

Проезжающая машина озарила его вспышкой фар, и я увидела его широкую мальчишескую улыбку, от которой стало теплей на сердце.

– Я люблю тебя, Данила, – сорвалось с моих губ признание.

Я застыла, с трепетом ожидая его ответа. Сердце забилось быстро-быстро. Как будто мне двадцать, и я впервые призналась в любви парню.

– Думал, ты никогда этого не скажешь, – Данила притянул меня к себе и прижался лбом к моему лбу: – Я тоже люблю тебя, солнце.

Его губы мягко коснулись моих, и я почувствовала, что нас окутывает магией. Для любви нет возраста. Любовь стирает все границы. И сейчас нам обоим было двадцать лет, мы были счастливы и влюблены.

Метро уже не работало, такси было готово приехать только через полчаса.

– За полчаса мы и сами дойдем. Ты не против прогуляться? – предложил Данила.

Я была готова гулять с ним ночи напролет, поэтому вложила руку в его, и мы отправились домой. Заканчивался последний день марта, на обочинах еще лежал снег, но в воздухе уже чувствовалась весна.

– Сестра тебя не потеряла? – спросил Данила, когда мы уже подходили к дому.

Я вздрогнула, лихорадочно вспоминая, что врала ему в последний раз.

– Нет, она уехала к подруге на дачу с ночевкой, – пробормотала я, глядя себе под ноги, – и не знает, что я пошла в клуб.

Из-за того, что я опустила голову, чтобы не врать Даниле в глаза, слишком поздно заметила, что дорогу нам преградили три парня.

Данила при виде них напрягся и стиснул мою руку, с досадой пробормотав:

– Гопники.

Час был поздний; кроме нас, на улице никого. Старшему из них было лет двадцать, а двум другим – не больше восемнадцати. Парни приближались вразвалочку и глазели на нас с глумливыми улыбками, которые не оставляли шансов на то, что они пройдут мимо.

Я нервно прижала к себе театральный клатч. За кошелек я не боялась, налички у меня с собой было мало. Но если начнется драка, то Данила против троих не выстоит. Интуиция подсказывала, что ночные хулиганы закалены в драках и поздней ночью вышли поискать развлечений.

Оставалась надежда, что мы их не заинтересуем и удастся проскочить мимо. Но когда нас разделяли пара метров, старший из них выступил и перегородил нам дорогу, вынуждая остановиться.

– Девушка, позвольте познакомиться!

Девушка – это он мне? Я нервно прыснула. Данила мрачно покосился на меня и сильнее стиснул за руку. А я почувствовала себя героиней дурацкой комедии положений. Нарядилась двадцатилетней, пошла плясать в клуб – сначала там на свою задницу приключений нашла, а теперь тут, в двух шагах от дома. Я рассердилась на себя – за легкомыслие, и еще больше на Данилу – ведь это он потащил меня в ночной клуб, а затем повел прогуляться по району, даже не подумав об опасности. Не хватало еще, чтобы сейчас началась драка!

– Позвольте пройти, – учительским тоном отчеканила я и потянула Данилу вперед, в надежде проскочить.

Но старший из гопников не тронулся с места, и мы остановились в шаге от него, а двое других маячили у него за спиной как верная свита. Теперь я могла разглядеть их вблизи. Я ни разу раньше не сталкивалась с гопниками, но представляла их некрасивыми и отталкивающими – с щербатыми улыбками, перебитыми носами и прыщами на щеках.

Но парень, который преградил нам дорогу, был довольно смазливым. Высокий брюнет с карими глазами и обаятельной белозубой улыбкой. Такому бы в кино сниматься – от поклонниц не было бы отбоя. Меня даже удивило, что он мог заинтересоваться мной. Видно, в такой поздний час и тридцатилетка – девушка.

– Сперва заплати, – потребовал он, нахально глядя на меня.

– Налички нет, – резко ответил Данила. – Парни, дайте пройти. Мы не хотим проблем.

– Ты можешь уматывать, – гопник даже не повернул головы на него. Он не сводил глаз с меня. – А девушка прогуляется с нами.

– Обойдешься! – Данила задвинул меня за спину и сжал кулаки.

– Я, конечно, могу начистить тебе фейс, мажорчик, – лениво сказал гопник, покачиваясь с пятки на носок. – Но твоя девушка расстроится. А я не хочу ее расстраивать.

Я напряженно следила за разговором, не понимая, чего он хочет.

– Заплати поцелуем, – обратился он ко мне, – и катитесь куда хотите.

– Да пошел ты!.. – выдохнул Данила, подавшись к нему.

– Я согласна! – Я выскочила у него из-за спины и встала между ними.

Данила гневно сверкнул глазами:

– С ума сошла? Алька, не смей!

В тот же миг, повинуясь знаку вожака, его скрутили двое других гопников. А я повернулась к брюнету, который насмешливо раздвинул губы в улыбке:

– Вперед, малышка! Покажи, на что ты способна. И уж постарайся, чтобы твой парень не пострадал.

По шальному блеску в его глазах я поняла, что нас так просто не отпустят. Данилу изобьют, а что будет со мной – даже думать не хочу. Если бы на моем месте была девчонка двадцати лет, все закончилось бы плохо. Но на моей стороне были опыт и… перцовый баллончик!

Я сжала железный флакон, который переложила из сумки в карман куртки за спиной Данилы, пока он закрывал меня от хулиганов, и шагнула к их вожаку.

А когда он с глумливой ухмылкой наклонился ко мне, задержала дыхание и направила струю из флакона ему в лицо.

Гопник взвыл и стал тереть глаза.

– С-сука!

Я отскочила в сторону, чтобы не вдохнуть ядреную смесь, и повернулась к Даниле. Один из гопников отпустил его и метнулся ко мне, но тоже получил щедрую порцию «успокоительного». Второй схватился с Данилой, а когда Данила с силой оттолкнул его от себя на пару шагов, я прыснула и тому в лицо остатки из баллончика.

Все случилось молниеносно. Пока гопники терли глаза и выли, как гиены, на время ослепнув, мы проскочили мимо них и помчались к дому.

– Что это было? – выдохнул Данила.

– Перцовый баллончик, – нервно хихикнула я.

Заскочив в подъезд, мы захлопнули за собой дверь и заторопились к лифту. Окошко консьержки было закрыто – в такой поздний час она уже спала. Мы заскочили в лифт и нажали кнопку. Только когда двери захлопнулись, я с облегчением выдохнула. А затем взглянула на Данилу и ахнула:

– У тебя кровь!

Его бровь была разбита, на лбу выступила кровь.

– Ерунда, царапина, – Данила ободряюще улыбнулся, а меня затрясло. В ту же секунду парень крепко обнял меня и прижал к себе. – Ты чего, Алька? Все хорошо.

– Я так испугалась, – призналась я, цепляясь за его плечи.

Лифт остановился, открывая двери.

– Твой этаж, – Данила вопросительно взглянул на меня, но я еще сильней вцепилась в его куртку и пробормотала:

– Я не хочу оставаться одна.

Двери захлопнулись, и лифт поднял нас на этаж выше. Я вышла вслед за Данилой, и он крепко стиснул мою руку. Мы оба знали, зачем я иду к нему домой среди ночи. И я не знаю, кто из нас волновался сильней.

Глава 22

Переступив порог его квартиры, я нерешительно остановилась в темноте. За спиной хлопнула дверь, но Данила не стал включать свет.

Я замерла, глядя на него во мраке, а он положил руки мне на плечи, снимая куртку. Темноту озарила яркая искорка, и мы отпрянули друг от друга.

– Ай! Ты током бьешься, – рассмеялся Данила.

Это разрядило атмосферу, и я улыбнулась, сняв куртку. Моя белая блузка, по-прежнему завязанная узлом на животе, тускло светилась в косых отсветах фонаря с улицы. Данила порывисто шагнул ко мне, сбросив свою куртку с плеч прямо на пол, а моя полетела рядом, когда парень крепко обнял меня за талию и жарко поцеловал.

Крутанувшись, как в танго, мы протанцевали через всю комнату и рухнули на диван, тесно сплетясь руками и ногами.

– Я сейчас, – хрипло пробормотал Данила, поднимаясь, и направился к столу у окна.

Я подумала, что там у него хранятся презервативы, но парень включил музыкальный центр, а я вздрогнула, когда современная мелодия разнеслась по комнате.

– Не так громко, – воскликнула я, – а то соседей разбудишь!

– Твоей сестры ведь сегодня нет, а остальные соседи у меня адекватные, – ответил Данила, но звук убавил.

Хорошо, что было темно, и парень не заметил, как я покраснела. Может, стоит ему признаться во всем? Пока мы не зашли слишком далеко? Но представив, как Данила отшатывается от меня и выставляет за порог, я промолчала. А когда он вернулся к дивану и горячо меня поцеловал, забыла обо всем на свете. Ничто больше не имело значения, кроме его жадных губ и нетерпеливых рук.

Когда его пальцы принялись расстегивать пуговицы на моей блузке, я задержала дыхание.

– Скажи, если захочешь меня остановить, – сказал Данила, заметив, как я напряглась.

– Продолжай, – выдохнула я. У меня не было секса почти год, и я хотела снова почувствовать себя красивой и желанной в объятиях Данилы.

Парень тихонько рассмеялся, расстегнул пуговицы до конца и спустил блузку с моих плеч. Я присела, помогая себя раздеть.

– Мне нравится твоя ласточка, – шепнул Данила, жарко целуя меня в плечо.

А затем уложил меня обратно на диван и продолжил ласкать. Его губы заскользили по моей шее вниз, к чашечкам кружевного бюстгальтера. Одеваясь сегодня в клуб, я надела белое белье – как невеста. Комплект был новым, я купила его недавно, в надежде, что наши отношения с Данилой перейдут на новый уровень. Данила осторожно гладил мою грудь через бюстгальтер, продолжая целовать в губы и шею, спускаясь к ложбинке между грудей и возвращаясь обратно к шее. Делал он это неумело и неловко. Мне было щекотно – как будто щенок осторожно облизывал мою кожу, оставляя на ней влажные следы. Хотелось, чтобы он уже перестал меня облизывать, а перешел к активным действиям. Я выгибалась под его руками, мечтая, чтобы он скорее сорвал с меня это кружево, которое мешает ощутить его прикосновения обнаженной кожей. Но Данила не торопился, растягивая прелюдию, а я с каждой минутой все больше изнемогала от желания.

– Да сними ты его уже, – в какой-то момент, забывшись, пробормотала я.

– Что? – Данила удивленно вскинул голову.

А я смутилась. Мне же положено вести себя как юной неопытной девушке.

– Ненавижу лифчики, – соврала я в свое оправдание.

Парень тихонько рассмеялся и потянулся к застежке у меня на спине, а я выгнулась, помогая ему. Возникла заминка – Данила смущенно пошутил, что у меня там замок, как в банковском сейфе, так просто не откроешь, а меня растрогала его неопытность. Но чтобы не смущать его еще больше, я пошутила:

– Ты забыл волшебное слово!

– Сим-сим, откройся? – хмыкнул Данила.

Я ждала, что он скажет мне о любви, но тут застежка наконец поддалась, и мы оба рассмеялись.

Мне хотелось, чтобы он сорвал с меня лифчик и скорее поцеловал в набухшую грудь, но Данила, наклонившись надо мной, так медленно приспускал его, обнажая мою кожу миллиметр за миллиметром, как будто нарочно тянул время и заставлял меня изнемогать. Почему он так медленно? Может, он меня не хочет? Не в силах больше терпеть эту мучительную пытку, я резко присела, и моя грудь упала в его ладони, как два спелых яблока.

Данила на миг замер и глубоко вздохнул, как будто не мог поверить своему счастью. А я обхватила его за бедра ногами и придвинулась ближе, ощутив его эрекцию. Не потому он медлит, что меня не хочет, а почему же тогда?

Данила жадно припал к моей груди и больно прикусил сосок. Я вскрикнула.

– Извини, – пробормотал он, отстраняясь.

– Нет-нет, – я потянула его обратно к себе, – продолжай. Только нежнее.

Запустив пальцы в волосы Данилы и держа его за голову, я могла контролировать процесс, чтобы он не слишком увлекался. Он ласкал меня неумело, но пылко, и это было именно то, чего мне не хватало – я как будто купалась в его теплом пламени, сама загоралась страстью, какая бурлит в крови только в двадцать лет. В какой-то момент парень раздраженно мотнул головой, и я убрала руку, поняв, что ему не нравится, что я его направляю.

Я уже изнемогала от желания, когда Данила наконец осмелился расстегнуть мои джинсы.

– Скажи, если хочешь, чтобы я остановился, – хрипло шепнул он.

Я чуть из джинсов не выпрыгнула и не потребовала: «Давай скорей!», но вспомнила, что он видит перед собой двадцатилетнюю девушку, и выдохнула, стараясь казаться смущенной:

– Продолжай…

Позволила ему раздеть себя до трусиков и чуть не задохнулась от желания, когда Данила погладил меня через ткань между ног. Я уже была мокрой, и это не укрылось от него. Он пробормотал что-то про мою влажную пещерку, и я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Даже хотела посоветовать ему никогда не говорить такие пошлости девушкам в постели, но вовремя осеклась.

Данила продолжал ласкать меня через трусики и не спешил раздеться сам, а мне уже не терпелось почувствовать его внутри. Поэтому я взяла инициативу в свои руки и, стащив с него футболку, толкнула на диван спиной вниз, а сама уселась сверху.

– Плохая девочка! – хриплым от желания голосом рассмеялся Данила.

Приободренная восхищением в его глазах, я потерлась об него, и парень застонал.

– С огнем играешь, – предупредил он, удерживая меня за бедра.

Я призывно улыбнулась, поощряя его к большему.

– Сама напросилась! – выдохнул он и, перевернувшись, опрокинул меня на спину.

Какое-то время мы жадно целовались, затем я нетерпеливо расстегнула ремень на его джинсах. Данила на миг замер, глядя на меня в темноте. Я убрала руки и тоже замерла, боясь, что слишком поторопилась и вышла из роли юной девушки.

– Ты уверена, малышка? – хрипло спросил парень, нависая надо мной.

– Да, Даня! – выдохнула я. – Люби меня!

Давай уже, сделай это, быстрее! У меня уже нет сил сдерживаться, еще немножко, и я потеряю контроль и сама тебя изнасилую!

К счастью, парень и сам был на взводе и держался из последних сил, что делало ему честь, будь я в самом деле юной неопытной девственницей. Но меня голым членом не испугаешь, поэтому, когда Данила стащил джинсы, я восхищенно округлила глаза и чуть не воскликнула «Ого!». Но парень не сводил с меня взгляда, поэтому я сделала вид, что смутилась, и потупилась, продолжая наблюдать за ним из-под полуопущенных ресниц.

– Не бойся, я буду нежным, – пообещал он, надевая презерватив.

Скорее, мысленно торопила я, изнемогая от желания. Данила наклонился надо мной и поцеловал в губы, еще больше распаляя. Между ног разгорался пожар. А когда Данила вошел в меня, я вскрикнула, не сдержав эмоций. Я так долго этого ждала!

– Я сделал тебе больно? – Он в испуге остановился.

Тогда я закинула ноги ему на бедра и резко притянула к себе:

– Продолжай!

Заниматься любовью с Данилой оказалось куда приятней, чем в моих мечтах. Его неумелость искупалась страстностью, и он очень старался доставить мне удовольствие, так что я совершенно потеряла голову и застонала в полный голос.

– Тише, соседей перебудишь! – Данила, смеясь, закрыл мне рот рукой, и мы продолжили двигаться в одном ритме. Ритме любви.

Я заснула счастливой в объятиях Данилы. А проснулась среди ночи от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Алин, проснись!

Я поморгала в темноте и не сразу сфокусировалась на фигуре Данилы, который стоял над диваном. Что-то было не так, но спросонья я не могла понять что.

– Что случилось? – хриплым со сна голосом пробормотала я.

– Тебя сестра не потеряет? – спросил Данила, продолжая нависать надо мной в темноте.

– Какая еще сестра? – сонно пробормотала я и прикусила язык, окончательно просыпаясь. – Так Полина же ночует у подруги.

Данила не тронулся с места, продолжая стоять у дивана.

– Иди ко мне, Даня, – с улыбкой позвала я, приподнимаясь на постели и придерживая одеяло на груди. – Давай спать.

Но вместо того, чтобы лечь со мной, Данила отступил к окну. Свет уличного фонаря очертил его фигуру, и я поняла, что мне казалось неправильным. Он был полностью одет, тогда как я сама оставалась голой под одеялом, а моя одежда в беспорядке валялась на полу.

– Ты чего, Даня? – чувствуя тревогу, позвала я.

Что случилось за то время, пока я спала? Ведь нам было так хорошо друг с другом. Наш первый секс оказался еще лучше, чем я представляла в мечтах.

– Ты такая милая и невинная, когда спишь, – невпопад отозвался он. От напряжения в его голосе я занервничала сама, приготовившись к тому, что сейчас услышу что-то неприятное. Неужели я проговорилась во сне и выдала свой возраст? Что мне там такое снилось?

– Сколько их было, Алина? – В голосе Данилы звучало обвинение, и я непонимающе уставилась на него. Темнота мешала рассмотреть его лицо, но я видела, как гневно сверкнули его глаза.

– О чем ты, Даня? – хрипло спросила я.

– Сколько парней побывало до меня в твоей постели? – резко выпалил он.

От неожиданности я замерла. Смысл его слов никак не доходил до меня.

– Так сложно посчитать? – Он криво усмехнулся. Фары проезжающей машины мазнули сначала по стене, потом по его лицу – и оно показалось злобной маской. Ревность исказила красивые черты Данилы, а мне стало горько от этих несправедливых обвинений.

– Зачем ты так говоришь, Даня? – обиженно вырвалось у меня.

– Я не рассчитывал, что буду у тебя первым, – Данила покачал головой, сам опровергая свои слова. Ведь он и правда на это надеялся! И сейчас был глубоко уязвлен тем, что свою девственность я отдала не ему.

Я в замешательстве молчала, а Данила продолжил:

– Но то, что ты вытворяла в постели… Все эти твои штучки… – чуть ли не с отвращением выдохнул он, а мои щеки залило жаром, когда я вспомнила, как доставляла ему удовольствие и откликалась на его страсть. – У меня ни с одной девушкой такого не было.

– Ах, значит, тебе есть, с чем сравнивать? – Тут уже меня обожгла ревность при мысли о тех девчонках, с которыми он кувыркался.

– Я парень, и старше тебя! – принялся защищаться Данила.

– Да, и насколько же? – воскликнула я.

– Мне двадцать один!

Данила впервые озвучил свой возраст, и я вздрогнула, осознав, что я старше на девять лет.

А еще я поняла, как сильно прокололась. Я так долго изображала двадцатилетнюю, дурила ему голову, но, оказавшись с ним в одной постели, сбросив молодежные шмотки, стала сама собой и не смогла притворяться. Я любила Данилу со страстью и опытом тридцатилетней женщины. И он, видевший во мне ровесницу, оказался неприятно удивлен… А, впрочем, почему это неприятно? Ему нравилось то, что я делала с ним в постели, и тогда он совсем не возражал против моих «штучек».

– Что конкретно тебя не устраивает? – дрогнувшим голосом спросила я, вцепившись в одеяло.

– Может, ты оденешься? – хмуро сказал он.

– Может, ты разденешься и мы продолжим? – с вызовом предложила я.

Данила так резко отпрыгнул подальше, что споткнулся о мои джинсы, валявшиеся на полу, и упал навзничь, глухо застонав. Я в тревоге соскочила с дивана и наклонилась к нему.

– Ушибся?

Данила, застыв, смотрел на меня снизу вверх. А я смутилась, поняв, что стою перед ним голая в отсветах уличного фонаря, и отступила на шаг. Но споткнулась о свою блузку, замахала руками и рухнула прямо на парня. Тут уже мы громко вскрикнули оба.

– Прости, – я завозилась на нем, пытаясь встать, и почувствовала, как он мгновенно возбудился.

В батарею застучали, и мы оба прыснули.

– Соседи, наверное, думают, что мы тут сексом занимаемся, – нервно хихикнула я.

– Главное, чтобы это стучала не твоя сестра, – ухмыльнулся Данила. – А то вдруг она уже вернулась домой.

Смех разрядил грозовую атмосферу, а я осознала, что лежу голой на парне, которого не готова отпустить. Поддавшись соблазну, я наклонилась и поцеловала его в губы, вложив в этот поцелуй всю мою страсть и отчаяние.

Я ждала, что Данила оттолкнет меня и прервет поцелуй. Но он ответил с жаром, его руки обхватили меня за голую талию и скользнули на ягодицы. И вот уже Данила подмял меня под себя, целуя в ответ и вжимая в пол.

– Ты ведьма! – горячо пробормотал он, поднимая меня на руки и неся к дивану.

Футболку он стянул с себя сам, а с джинсами я ему помогла. Каждая секунда ожидания тянулась сладкой пыткой. Обнявшись, мы рухнули на постель.

– Ты единственный, Даня, – шепнула я, горячо его целуя.

И судя по тому, как счастливо и торжествующе сверкнули в темноте его глаза, я выбрала правильные слова. И была прощена.

Глава 23

На следующее утро я проснулась в объятиях Дани, мы снова занялись любовью, а потом позавтракали вместе. Парень за обе щеки умял мою яичницу, и завтрак окончательно нас примирил. При свете дня мы сделали вид, что ночной ссоры не было, как не было обидных слов, брошенных мне в лицо.

После завтрака мы снова занялись любовью, а потом парень позвал меня на прогулку в парк. Первое апреля выдалось солнечным и теплым, весна вовсю вступала в свои права. На синем небе не было ни облачка, снег стремительно таял, обнажая землю. Воробьи радостно чирикали, а у меня душа пела рядом с Данилой. Никогда еще у меня не было такой счастливой весны! За все тридцать лет! Бродя по аллеям парка, мы целовались на каждом шагу и никак не могли насытиться друг другом.

А после прогулки Данила затащил меня в торговый центр – взять кофе в кофейне, которая стала у нас любимой на двоих.

– Мы встречаемся почти месяц, – Данила нежно убрал локон с моей щеки, и я зарделась от удовольствия. – И после того, что случилось между нами ночью, я подумал…

Я моргнула, не понимая, к чему он клонит.

– Давай поженимся? – внезапно предложил Данила.

Я в изумлении вытаращила глаза:

– Что?!

Сначала меня затопила радость от того, что для него наши отношения так же серьезны, как для меня. А потом захлестнула паника. Брак – это же ЗАГС, паспорта, заявления. Данила узнает мои настоящие имя и возраст. Захочет ли он жениться на Полине, которой тридцать лет и которую все это время считал старшей сестрой своей девушки?

– Ты это серьезно? – выдавила я.

– Конечно! Серьезней некуда! – Данила взял меня за руку и потянул за собой.

От волнения у меня перед глазами плыл туман, так что я заметила красный автомат наподобие игрового, только когда мы перед ним остановились.

– Вот прямо здесь и сейчас поженимся! И отказа я не приму, – весело сказал Данила.

Его глаза смеялись. Я с изумлением прочитала надпись на кабине – «Виртуальный ЗАГС». А на табло вспыхнула фраза: «Срочно оформите ваши отношения».

Значит, Данила сделал мне предложение в шутку? Вполне в духе первого апреля. Дошло до меня с опозданием, и вместо облегчения, что мне не придется признаваться в обмане, я ощутила жгучее разочарование. А я ведь уже размечталась о настоящей свадьбе!

– Ну что, солнце, – торжественно спросил Данила, – согласна ли ты взять меня в мужья?

– Ну, не знаю, – протянула я, возвращаясь к роли юной студентки, которую с ним играла, – я еще так молода, не успела пожить для себя, институт не окончила…

– Ты еще скажи, тебе надо посоветоваться с сестрой, – фыркнул Данила.

– Ладно, я согласна! – Я торопливо шагнула к автомату. – Что надо делать?

За право пожениться пришлось выложить двести рублей.

– Я сам! – Данила решительно отмел мое предложение разделить расходы пополам. – Жених я или где?

Когда оплата прошла, автомат заговорил приятным женским именем:

– Впишите ваши имена, чтобы проверить вашу совместимость.

– Как будто внутри автомата прячется тетенька из ЗАГСа, – пошутил Данила и набрал свое имя на экране.

А вот я чуть не спалилась. Коснулась буквы П – чтобы вписать свое настоящее, по паспорту, имя.

– Ты что, от волнения не на ту кнопку нажала? – усмехнулся Данила.

Спохватившись, я стерла букву и нажала на А. К счастью, обе буквы на клавиатуре были соседними, и парень, кажется, ничего не заподозрил. Но я сама, набирая чужое имя, чувствовала себя самозванкой – как будто лгала Даниле перед алтарем, выдавая себя за другую.

– А теперь ответьте на вопросы теста, чтобы робот мог проанализировать вашу совместимость, – произнес автомат.

– Верите ли вы в любовь с первого взгляда? – вслух зачитал Данила, а затем тепло посмотрел на меня и улыбнулся: – Абсолютно!

Мы коснулись экрана, выбирая ответ «да». Я – за невесту, Данила – за жениха.

Экран мигнул, и возник новый вопрос.

– Сколько длится настоящая любовь? – взволнованно зачитала я и с бьющимся сердцем взглянула на Данилу.

– Всю жизнь, – убежденно ответил он. – А ты что же, сомневаешься? – Он шутливо нахмурился.

– Конечно, нет!

Мы снова коснулись экрана, каждый со своей стороны.

– Сколько детей вы хотите? – Новый вопрос мы зачитали хором и захихикали от неловкости, как подростки. Детей мы никогда не обсуждали, и для нас обоих вопрос стал неожиданным.

На экране высветились рисунки с изображениями мальчиков и девочек.

– Двоих, – ответил Данила. – Мальчика и девочку. Но рожать тебе, ты решай.

Я смутилась от его прямого взгляда и отвернулась к экрану, подумав о том, что до сорока у меня еще есть время родить двоих.

– Двое – в самый раз, – сказала я вслух и ткнула в цифру 2.

Дальше автомат предложил нам приложить отпечатки пальцев к экрану, что мы и сделали, шутя и дурачась. А затем, следуя указаниям, поцеловались.

«Вы – идеальная пара!» – высветилось на экране. Следующим шагом было совместное фото.

Парень обнял меня, и мы уставились на экран, где возникли наши лица. Я приняла серьезный вид, но Данила меня затормошил.

– Ты чего такая серьезная, невеста! Не на паспорт фотографируешься!

Мне стало смешно оттого, что я всерьез восприняла эту шуточную церемонию бракосочетания. И когда Данила принялся корчить рожи и дурачиться, я охотно его поддержала. Такими нас и сфотографировал автомат – веселыми и хохочущими.

– Поздравляем! Вы стали мужем и женой! Обменяйтесь кольцами и заберите ваше свидетельство о браке! – проговорил автомат, а в прорезь в виде сердца выпали цветные колечки.

Данила достал их и со смешком прокомментировал:

– Резиновые. Уж извини, жена, что не золотые!

Я с готовностью подставила безымянный палец, и Данила, с трудом сдерживая смех, надел мне на палец розовое кольцо, которое оказалось мне велико.

А я надела ему на палец желтое – оно село, как влитое.

Увлекшись, я не заметила, что за нами наблюдают. Поэтому мужской голос, позвавший меня по имени, прозвучал как удар грома.

– Полина?

Я резко обернулась, а мужчина пораженно уставился на меня и протянул:

– Тебя прямо не узнать. Так вырядилась…

А я так и остолбенела. Я часто думала, кто меня разоблачит. Представляла, что это будет Костя Гаврилов, или Майя, или моя одноклассница Вера. Но роль вывести меня на чистую воду досталась моему бывшему мужу Гене. Такого я не могла представить даже в самом страшном кошмаре.

После нашего развода и раздела имущества прошло девять лет. За эти годы он обрюзг и располнел, его шевелюра поредела, так что теперь он выглядел даже старше своих лет. Гене сейчас было тридцать восемь, но ему вполне можно было дать сорок пять. Особенно на контрасте с юным Данилой.

Все это пронеслось у меня в голове за несколько секунд.

Тем временем Гена насмешливо скривился, бросив взгляд на автомат, продолжавший играть свадебный марш, а Данила, обняв меня за плечи, весело ответил:

– Вы ошиблись. Это не Полина, а ее младшая сестра Алина.

– Да нет, молодой человек, – Гена с превосходством усмехнулся, смерив взглядом моего спутника, – я не ошибся. Уж свою бывшую жену я узнать в состоянии.

Свадебный марш из автомата оборвался, и в наступившей тишине особенно отчетливо прозвучали следующие слова Гены:

– К тому же никакой младшей сестры у нее нет.

Данила перевел растерянный, но все еще веселый взгляд на меня:

– Алька?

Он еще не верил словам Гены и ждал, что я их опровергну. Как бы мне хотелось соврать, что это неправда! Но я и так слишком завралась, поэтому молчала.

– Ну что же ты, Полина, – ехидно поддел меня Гена, – ответь своему другу. Или правильнее сказать, – он насмешливо кивнул на автомат с виртуальным загсом, – мужу?

Да чтоб ты провалился! Я бросила на бывшего ненавидящий взгляд, по которому Данила все понял и резко выпустил мою руку.

А Гена решил меня добить и добавил, слегка понизив голос:

– У нее ласточка на плече. Правда, пикантная?

Данила шарахнулся от меня – как будто вместо принцессы ему подсунули старую ведьму, и теперь колдовство спало. А ласточка, изобличающая меня, осталась. И столько всего было в его взгляде – прозрения, шока, неприязни, обиды, что я дрогнула. Кого он сейчас видит перед собой – противную мымру, с которой схлестнулся в лифте и которая натравила на него полицию?

– Даня… – пробормотала я, и голос сорвался. Что я могу сказать? Я все объясню? Да как это объяснишь?

– Не надо, – Данила покачал головой, глядя на меня, как на чужую.

А затем развернулся и зашагал прочь, почти сразу скрывшись в толпе. Как будто его никогда и не было в моей жизни. А я, сделав круг в игре, вернулась на исходное поле – к бывшему мужу, который всегда только и делал, что портил мне жизнь.

– Ну и что это было? – Гена скривил губы, глядя на меня, а я отвернулась к автомату, где остался лежать цветной листок со свидетельством о браке. Данила ушел, так и не забрав его. – Значит, притворялась моложе, чем ты есть? Выглядишь смешно!

– Да пошел ты! – Я сделала шаг в сторону, но бывший встал на пути.

– Эй, ты забыла свидетельство о браке, – Гена насмешливо протянул мне цветную бумажку из автомата с нашей с Данилой фотографией, где мы были такими счастливыми и влюбленными.

Я резко вырвала снимок из его рук и сунула в карман розовой куртки. Никакого смысла в свидетельстве уже не было, но мне не хотелось, чтобы грязные пальцы Гены касались нашей с Данилой фотографии. Может, это последнее наше фото, и другого уже не будет. Бывший муж по-прежнему стоял на пути, не давая пройти. Я с силой толкнула его в грудь, вложив в удар всю свою ярость, и он отлетел к парапету.

А я прошла мимо, не оглянувшись.

– Дура! – донесся мне вслед злой вопль.

Но мне было все равно. Мнение бывшего мужа для меня ничего не значило. Ведь я только что потеряла единственного мужчину на свете, который был мне дорог. Притворившись Алиной впервые, я даже не думала, что эта шутка зайдет так далеко и что Данила станет мне нужен, как воздух. И вот теперь его нет, и надо как-то учиться дышать заново.

Больше всего на свете мне хотелось скорей очутиться дома, снять с себя молодежную одежду и свернуться клубочком под одеялом. Но когда лифт довез меня на мой этаж, я не смогла выйти. И только когда двери захлопнулись, оставляя меня внутри, спохватилась и нажала кнопку этажа выше. Я не могу допустить, чтобы Данила думал обо мне не пойми что. Нужно поговорить с ним немедленно.

Где-то в глубине души я тешила себя надеждой, что Данила поймет и простит меня. Но простояв у его двери и тщетно нажимая на звонок, я поняла, что слишком многого хочу. Он даже видеть меня не желает. Хотя я заметила свет в его окне со двора, и он точно дома. Чтобы убедиться в этом, я набрала его мобильный, и сигнал зазвучал из-за закрытой двери. Данила почти сразу же сбросил вызов, и я отступила от порога, признав поражение. Он не хочет меня видеть и слышать, и я это заслужила, играя его чувствами. Полюбил бы меня Данила, если бы я сразу сказала ему, что мне тридцать? Он ведь видел во мне свою ровесницу и любил ту, которой на самом деле нет…

От сознания своей вины мне хотелось выть. Я сама себя ненавидела. И теперь мне оставалось только уйти. Так я и поступила, до последней секунды надеясь, что Данила откроет дверь и окликнет меня. Но он этого не сделал.

Я вернулась на этаж ниже и вошла в свою квартиру.

Еще вчера у меня был парень и были планы, но сегодня все рухнуло, и я чувствовала себя опустошенной и бесконечно одинокой. Мой роман закончился, оборвавшись на самом интересном месте, и продолжения уже не будет.

Для начала я приняла душ, смывая с себя запах туалетной воды, который так нравился Даниле. Потом запихнула молодежные вещи в стирку – отнесу их консьержке. Мне они больше не пригодятся, а ее дочка путь порадуется. Ей они как раз по возрасту.

Выйдя из душа, я услышала звук СМС, и сердце забилось от волнения. Вдруг это Данила? Я бросилась к сумке в прихожей, дрожащими пальцами выудила телефон. Но это была рекламная рассылка от магазина косметики, где я потратила кучу денег. «Акция! Два антивозрастных средства по цене одного». Я с досадой отложила телефон.

Данила не написал мне ни в тот день, ни на следующий.

Если бы не Гена, я могла бы провести субботу и воскресенье в объятиях Данилы, а вместо этого прорыдала все выходные в обнимку с плюшевым медведем – подарком Данилы.

Глава 24

В понедельник утром я отнесла консьержке пакет с вещами.

– Вот спасибо, Полина, – обрадовалась она, сунув нос в пакет. – Да тут все совсем новое, такое модное!

– Родственница отдала, – соврала я на тот случай, если консьержка вспомнит одежду, в которой видела подружку Данилы. – Пусть дочка носит с удовольствием, – я через силу улыбнулась. – Сколько ей лет?

– Леночке скоро двадцать, – просияла гордая мать. – Как она обрадуется обновкам! Нарядиться ведь хочется, а что у меня за зарплата… Еле на пропитание хватает!

Леночка могла бы и подработать, чтобы помочь матери, хотела добавить я, но промолчала. Это я в свои девятнадцать училась, работала и заботилась о больной маме. И к чему это в итоге привело? Пусть лучше Леночка насладится юностью, студенчеством и романами с ровесниками. Тогда не станет в тридцать лет совершать глупости, как я.

– А это что же, – оживилась консьержка, – духи?

В последний момент я положила к вещам флакончик с туалетной водой. Вдохнула цветочно-фруктовый аромат напоследок и помедлила – может, оставить на память? Когда захочу вспомнить, как была счастлива с Данилой, открою крышечку и вернусь в прошлое. Нет, только душу травить!

– Как вкусно пахнет! – Галина Федоровна понюхала крышечку. – Леночке понравится!

Я простилась с ней и заторопилась на работу. День прошел как в тумане, я все время витала в мыслях о Даниле и вела себя совершенно непрофессионально. То запиналась в середине лекции, совершенно не понимая, о чем говорила и что я вообще делаю в аудитории, полной студентов. То слушала доклад студентки, а сама скользила взглядом по молодым лицам, в надежде увидеть среди них Данилу.

– Полина, вы не заболели? – встревоженно окликнула меня заведующая.

Вздрогнув, я поняла, что сижу в нашем уголке за кафедрой с остывшей чашкой чая, к которой так и не притронулась. Взглянув на часы, я вскочила с места.

– Звонок уже был?

– Да, только что, – Римма Георгиевна участливо взглянула на меня. – Голова болит? Дать таблетку?

Я покачала головой. От моей болезни таблеток нет.

– Вы такая бледная, – заведующая продолжала волноваться. – У вас еще много занятий?

– Последняя пара.

– Может, вас заменить?

Я с удивлением посмотрела на нее. Неужели я так плохо выгляжу? Впервые за все время работы она мне это предлагает.

– Нет-нет, спасибо! Я справлюсь!

Я быстро вышла из кабинета, но на середине коридора остановилась. Куда я иду? Где нужная мне аудитория? Студенты и преподаватели уже заняли свои места, из ближайшего кабинета до меня донесся уверенный голос лектора. А я чувствовала себя совершенно потерянной.

– Полина, – окликнула меня заведующая.

Я обернулась.

– Вам сюда, – она указала на дверь у себя за спиной.

Я шла совершенно в другом направлении! Развернувшись и стуча каблуками, я быстро зашагала к нужной аудитории. За закрытой дверью шумели студенты, радуясь, что занятие задерживается.

Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь и шагнула за порог, приветствуя группу. Голоса стихли, студенты замерли на своих местах. Я прошла к доске и начала семинар. Работа лечит. Другого способа исцелить свое разбитое сердце я все равно не знала.

Когда после занятий ко мне подошел Гаврилов, я вздрогнула. Я не видела его с вечеринки на дне рождения Паши. С тех пор он игнорировал мои лекции и семинары, и я уже не думала, что увижу его до сессии.

– Здрасти, Полина Николаевна, – он глумливо оскалился и бросил взгляд на приоткрытую дверь.

Студенты уже вышли, и в кабинете мы остались одни. Он явно не хотел, чтобы наш разговор кто-то услышал.

– Что вам, Гаврилов? – хмуро спросила я, поднимаясь с места и глядя ему в лицо.

– Ух, какая вы строгая, Полина Николаевна, – хохотнул Костя, а я напряглась. Его панибратский тон мне совсем не понравился. – Просто хотел напомнить. Насчет экзамена автоматом все в силе?

Я бросила быстрый взгляд на приоткрытую дверь. В коридоре сновали студенты, и наш разговор могли услышать. Хотя чего мне теперь бояться? Данила все равно узнал, кто я. А вот Гаврилову я борзого тона спускать не хочу. И не буду. До сессии еще полтора месяца, так он вообще обнаглеет и начнет входить в аудиторию, пиная дверь.

– Экзамен будете сдавать на общих основаниях, – отрезала я, собирая вещи со стола в сумку и не глядя на Костю. Ох, как мне хотелось увидеть его лицо в этот момент, но я боялась выдать себя.

– В смысле, на общих? – пораженно выпалил Гаврилов.

– В смысле, как все. Автоматов у меня нет. Учите предмет, Костя.

Я взяла сумку, собираясь выйти из кабинета, но Гаврилов встал у меня на пути:

– Вы что же, не понимаете, что я тогда все расскажу?

– Что расскажешь? – сухо спросила я.

– Что вы, что ты… – запальчиво затараторил Гаврилов. – На коленях у Даньки сидела, целовалась с ним, как девчонка!

– Это тебе сон такой приснился? – усмехнулась я, взглянув ему в лицо и отметив, что на подбородке у него зреет большой красный прыщ.

Гаврилов осекся.

– Какой сон? Я же своими глазами видел!

– Учите предмет, Костя. Меньше спать надо, больше учиться!

– Я Даниле расскажу! – пригрозил он.

– Не понимаю, о ком ты, – холодно сказала я. – Дай пройти.

Я все-таки выдала себя, обратившись к студенту на ты, а не на вы, но он этого даже не заметил.

– Значит, Даня уже в курсе? – Гаврилов криво усмехнулся, по-прежнему стоя у меня на пути. – А если я всем тут расскажу?

– Не выставляй себя дураком, Костя, – посоветовала я. – Приснилось, так приснилось!

– Вы меня за идиота не считайте, Полина Николаевна, – Гаврилов сузил глаза. – Не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому. Я вас на весь универ ославлю!

Я прошла мимо, расправив спину. Как будто то, что он говорил, меня нисколько не касалось. Но я предчувствовала, что Гаврилов не откажется от мести. С него станет раструбить сплетни обо мне на весь универ. Что ж, потворствовать шантажисту я не собиралась. И была готова нести ответственность за свои поступки. Может, я наконец повзрослела?

Когда я на следующий день переступила порог университета, сразу заметила неладное. Студенты в фойе и в коридорах шептались, разглядывая что-то в телефонах, а при виде меня умолкали и таращили глаза. Похоже, Гаврилов выполнил свою угрозу. Вот только что именно он отчебучил? Хотела бы я знать, но до начала занятий оставалось всего несколько минут, и я прошла в аудиторию.

Там царила та же картина. Все что-то горячо обсуждали, разглядывая экраны смартфонов, но стоило мне войти, разговоры смолкли. Студенты расступились, и в первом ряду я увидела Гаврилова, который демонстративно сел напротив моего стола, хотя обычно предпочитал отсыпаться на последней парте.

– Смотрю, еще не все собрались? – Я скользнула взглядом по пустым местам в аудитории. – Тогда подождем остальных.

Я отвернулась к доске, чтобы написать название темы, но в спину меня окликнули:

– Алина!

Я была готова к уловкам Гаврилова, поэтому не вздрогнула и не уронила мел, а продолжила писать на доске.

– Алина, твой Данила здесь, – продолжил издеваться Гаврилов.

Мне стоило больших сил удержать себя в руках и не повернуться на дверь аудитории. Но оно того стоило. Гаврилов выставил себя дураком, и я услышала приглушенный голос студентки Маши:

– Похоже, ты все врешь.

Я победно улыбнулась, но следующие слова Маши заставили меня похолодеть:

– И девушка на фото совсем не похожа на нашу Полину Николаевну!

Какое еще фото? Откуда он фото раздобыл?

Из коридора донесся звонок, и я повернулась к ребятам, призвав все свое самообладание.

– Что ж, начнем! Тема сегодняшнего занятия…

Мне стоило больших усилий сосредоточиться на работе, и я с облегчением перевела дух, когда прозвенел звонок. Студенты не спешили расходиться, и я малодушно сбежала раньше них, хотя вышла из аудитории с ровной спиной и старалась произвести впечатление женщины, которая ни в чем таком не замешана. Притворялась двадцатилетней? Кто, я? Да вы, ребятки, шутите!

А в коридоре меня уже поджидала заведующая. И при виде нее я сразу поняла, что самое страшное впереди.

– Полина Николаевна, а я вас жду. Есть разговор.

Заведующая, которая обычно приветливо мне улыбалась, держалась строго. Кивнула мне и сразу отвернулась, зашагав по направлению к кафедре. Я, как преступница, поплелась за ней, гадая: что за фото мог распространить Гаврилов и чем мне это грозит?

– Прошу, – у кабинета начальница остановилась и придержала для меня дверь, как будто боялась, что я сбегу.

Ступив за порог, я настороженно огляделась. Боялась увидеть внутри других преподавателей, которые соберутся посмотреть на мой позор, но мы были только вдвоем. Заведующая закрыла дверь и пристально взглянула на меня, словно оценивая.

– Что-то случилось, Римма Георгиевна? – спокойно спросила я.

– Случилось. Весь факультет с утра гудит. – Она достала свой смартфон, полистала и протянула мне. – По студенческому чату гуляет эта фотография. Один из студентов утверждает, что встретил вас на молодежной вечеринке, где вы притворялись своей младшей сестрой. Как вы можете это прокомментировать?

– Можно взглянуть? – Я взяла телефон, чтобы потянуть время. Может, еще удастся отвертеться, если фото не слишком четкое.

Оно было нечетким. То селфи, которое мы сделали за столом в квартире Паши еще до появления Кости. Наверное, он получил его от Майи. На снимке я сидела на коленях у Данилы и счастливо улыбалась. Такая юная и счастливая – как будто это в самом деле не я, а моя влюбленная и беззаботная младшая сестра Алька. Кроме нас, на фото было еще несколько человек, поэтому мое лицо вышло довольно мелким. Я попыталась увеличить фото, и мое лицо поплыло – снимок был некачественным, и я успокоилась. По этому снимку меня не изобличить, а Данила вряд ли придет в университет, чтобы публично меня опозорить перед студентами. Уж он, в отличие от Гаврилова, точно не подлец.

– Правда, похожи, – спокойно сказала я заведующей. – Но вы же видите, это совсем молодая девушка…

Я протянула ей телефон и осеклась, встретившись с ней взглядом.

Она все про меня поняла. Уж не знаю, чем я себя выдала. А может, с возрастом просыпается суперспособность понимать ложь. Только заведующая смотрела на меня так, что врать не имело смысла. Это не наивный Даня, которого легко обмануть. Да и стыдно было мне ей врать. Она всегда тепло ко мне относилась и заслужила правду.

– Это я, Римма Георгиевна, – виновато понурилась я.

– Вижу, – она поджала губы и покачала головой. – Вот уж не ожидала от тебя такого, Полина! Такая серьезная, умная… Что на тебя нашло?

Впервые заведующая перешла со мной на ты. Все-таки разговор был личным, и церемонии тут излишни.

– Да как-то глупо все получилось… – Я пожала плечами, чувствуя, как груз вранья меня отпускает. Захотелось облегчить душу и признаться в том, что я так долго скрывала от всех. – Сначала в шутку, а потом влюбилась…

Я ожидала, что Римма Георгиевна воскликнет: «Ну он же совсем мальчик!», но она сказала задумчиво:

– А я-то гадала, что на тебя нашло в последнее время.

– Виновата, Римма Георгиевна, – признала я. – Вы меня теперь уволите?

– За что же? – удивила меня заведующая, подняв брови. – За то, что какая-то юная девушка оказалась похожей на тебя?

Я пораженно уставилась на нее:

– Но как же?..

– Работай, Полина, – отрезала она и прищурилась сквозь очки. – Ты ведь не собираешься в декрет?

– Я? Нет, что вы!

– А с этим мальчиком… – Она вопросительно взглянула на меня.

– Все кончено, – выдохнула я, сглатывая ком в горле.

– Вот и хорошо, – она одобрительно кивнула.

А мне захотелось закричать: да что хорошо-то? Я так несчастна без него!

– Хорошо, что ты вовремя взялась за ум, – добавила она. – Погуляла и хватит. Он, хоть и не наш студент, но еще мальчишка. Сколько ему – двадцать, двадцать один?

– Двадцать один.

– Вот-вот. Тебе мужчина нужен, для семьи, для детей. А с мальчишкой какая семья? Так, развлечение одно.

Я молчала, признавая ее аргументы. Но сердце кричало обратное. Что никто мне, кроме Данилы, не нужен. И он и есть тот мужчина, которого я люблю. С ним я хочу семью и детей. И мне неважно, сколько ему лет и какая между нами разница в возрасте. Потому что возраст – в голове и в паспорте. А мы с Данилой прекрасно ладили и были счастливы. «Пока он считал тебя своей ровесницей», – шепнул голос разума, и сердце замолчало.

– Забудь его, – Римма Георгиевна по-матерински тронула меня за плечо. – Так будет лучше для всех.

– А как же фото? – спросила я, кивнув на телефон в ее руке. – Студенты же обсуждают.

– Сегодня обсуждают, завтра забудут! – успокоила она. – Увидят какой-нибудь скандал в Инстаграме и переключатся на него. А ты работай, Полина. Работа лечит. Я по себе знаю.

Во взгляде женщины мелькнула грустная искорка – как отголосок давней любовной истории, и я поняла, что у нее тоже был роман с мужчиной моложе. То ли до замужества, то ли уже во время. Поэтому она и смогла меня понять и простить, как женщина женщину. Хотела бы я знать, что с ней произошло, но расспрашивать о личном начальницу не решилась. Она и так позволила заглянуть себе в душу глубже, чем обычно.

– Спасибо, Римма Георгиевна.

Раздался звонок, и она заторопилась.

– И с нашими ни с кем не болтай, – понизив голос, она обернулась на дверь. – Нечего никому знать. Сохрани свой секрет! А то ведь растрезвонят кумушки.

– Поняла, Римма Георгиевна!

– Ну, за работу, Полина!

В тот вечер я вернулась домой засветло. День, по сравнению с мартом, прибавился. Апрель уже уверенней заявлял о себе – ярким солнышком и синим небом, а снег почти растаял.

Аппетита не было, и готовить ужин не хотелось. Да и отвыкла я готовить ужин для себя одной, ведь предыдущие три недели по вечерам я пропадала с Данилой. Как бы мне хотелось сейчас оказаться с ним рядом на фудкорте – есть картошку фри и пиццу, хохотать над его шутками и обниматься, как будто мне снова двадцать. Но пора взрослеть и выбросить моего юного соседа из головы.

Заварив чай, я встала у окна, за которым занимался закат. Интересно, видит ли его сейчас Данила? Вернулся ли он домой? Я подняла голову к потолку и прислушалась. В квартире наверху было тихо, и я вздохнула.

Но только устроилась за столом и включила ноутбук, чтобы проверить работы студентов, как наверху раздались шаги и голоса. Данила вернулся и, кажется, не один.

Я успела проверить только пару работ, как наверху во всю мощь врубили музыку. Я с досадой поморщилась и отставила ноутбук. Работать было невозможно. Вечеринка, похоже, намечается веселая. Как будто я вернулась в Восьмое марта, когда Данила пригласил друзей отметить новоселье, а я пошла разгонять тусовку.

Вот только сегодня я не собиралась этого делать. А выключила ноутбук, оделась и, войдя в лифт, нажала кнопку первого этажа. Я не буду портить Даниле вечеринку. Даже хорошо, что он так быстро оправился от разрыва со мной и уже вернулся к привычному веселью…

Я кивнула консьержке, вышла из подъезда… и наткнулась на Данилу, сидящего на скамейке с потерянным видом. Несколько мгновений я просто смотрела на него, а потом он поднял на меня глаза, заметив.

– Привет, – я подошла к нему и села на скамейку с другого края.

Ждала, что Данила уйдет, но он не тронулся с места.

– Решила прогуляться? – не глядя на меня, спросил он.

– Дома слишком шумно.

– У меня вечеринка. – Он поднял голову на свои окна, в которых горел свет.

Сквозь раскрытую форточку до нас долетал какой-то современный хит. Готова поспорить, люстра в моей квартире уже ходит ходуном. Вот только я была уверена, что Данила веселится наравне с друзьями. Зачем же он позвал их, а сам ушел?

– А ты что же тут? – Я бросила на него осторожный взгляд.

– Там слишком шумно, – он усмехнулся, по-прежнему избегая смотреть на меня.

Мы помолчали. Разговор не клеился. Как будто мы стали чужими друг другу, и нам нечего сказать. Да и всё я понимала. Не такой Данила бездушный. Он переживает наш разрыв и хотел отвлечься в компании друзей – как раньше, устроив вечеринку. Вот только не помогло – не нужны ему сейчас ни приятели, ни музыка. Поэтому он и сбежал от них.

– Прости меня, Даня, – тихо сказала я.

Он не ответил. Да я и не ждала ответа. Знала, что в его возрасте трудно понять и принять мою ложь. Ведь это я с самого начала нашего романа знала, кто он и сколько ему лет. И полюбила именно его. А Данила обманывался, принимая меня за свою ровесницу, которой никогда не существовало. Я просто играла роль и дурачила его. И нет мне ни оправдания, ни прощения.

– А я еще удивлялся, почему никогда не видел тебя с сестрой вместе, – Данила покачал головой. – Вот идиот!

– Ты очень хороший, Данила, – горячо сказала я.

– Только этим и утешаюсь, – он усмехнулся. – Был бы плохой, ты бы так долго не притворялась.

– Я не притворялась, – возразила я, имея в виду свои чувства к нему, но Даня меня перебил.

– Сколько тебе лет на самом деле? А, Полина? – Он в упор взглянул на меня – впервые с той минуты, как я села на скамейку. А мое настоящее имя он произнес так холодно и неприязненно, как будто мы были врагами. Я поняла, что он видит перед собой меня настоящую – ведь я еще не успела смыть макияж после работы, мои волосы были убраны в пучок, и на мне было то же самое черное пальто, в котором он впервые увидел меня 8 марта.

– Тридцать, – я сгорбилась, будто признавалась в преступлении.

Впрочем, я и признавалась! Ведь единственная моя вина перед ним в том, что я скрывала свой возраст. Но ведь возраст – это не приговор. И даже не вся я! Я могу быть Алькой с ним – беззаботной, веселой, милой. Если только он позволит быть рядом…

Но Данила уже отвернулся от меня и встал со скамейки.

– Взрослей, Полина.

«Я хочу быть с тобой!» – хотелось прокричать мне, но я промолчала. А он прошел мимо к подъезду, оставляя меня за спиной. Хлопнула дверь. Парень вернулся в дом. А я осталась одна.

Не знаю, сколько я просидела, пока меня не окликнула консьержка, вышедшая из подъезда.

– Опять музыку включили! – заворчала она, подняв голову на окна Данилы. – Что, Полин, опять тебе покою не дают?

– Ничего, – я быстро встала со скамейки, поняв, что совсем окоченела. – Я все равно хотела прогуляться.

И быстро зашагала от дома, оборвав словоохотливую Галину Федоровну на полуслове. У меня еще хватало сил, чтобы не расплакаться, но не для того, чтобы поддерживать разговор.

Ноги сами вывели меня к торговому центру. Поднявшись на этаж с кинотеатром, я попросила в кассе билет на ближайший сеанс.

– На какой? – уточнила девушка-кассир и перечислила три фильма на выбор.

– На любой.

Взглянув на меня с сочувствием, она не стала задавать вопросов и пробила билет.

Не знаю, о чем был фильм, я его не видела. Просто сидела в темном зале, а вместо кадров киноленты у меня перед глазами мелькали сценки нашего с Данилой недолгого, но яркого романа.

Вот Данила кружит меня в танце на его вечеринке, когда он впервые принял меня за ровесницу.

Вот он впервые меня целует.

Вот мы, как дети, скачем на батуте.

Вот любуемся звездами на крыше.

Вот я сижу у него на коленях на вечеринке с его друзьями.

А вот он дарит мне большого плюшевого медведя…

– Девушка! – ворвался в мои мысли посторонний голос.

Вздрогнув, я подняла глаза. Передо мной стоял сотрудник кинотеатра – ровесник Данилы в униформе.

– Сеанс закончился, – вежливо сказал он.

Только теперь я заметила, что горит свет, а я сижу в пустом зале совсем одна. Другие зрители уже вышли.

– Простите, – я быстро поднялась с места и направилась к выходу.

– Подождите, ваше пальто!

Парень с удивлением смотрел на меня, протягивая мне пальто, которое я забыла на спинке соседнего кресла.

– Спасибо, – я выдавила из себя любезную улыбку, беря пальто.

– С вами все в порядке? – Он с тревогой взглянул на меня.

– Просто фильм очень грустный попался, – соврала я.

Он уставился на меня, как на сумасшедшую:

– Это была комедия.

Смешавшись, я быстро отвернулась и вышла из зала. У кассы задержалась, взглянув на часы. Было девять вечера, и вечеринка у Данилы наверняка продлится до одиннадцати. Уж лучше сидеть в темном зале кинотеатра, чем слушать, как веселятся его друзья этажом выше. Или представлять, как Данила танцует с другой – своей ровесницей, которая больше ему подходит.

– Мне билет на ближайший сеанс, – выпалила я, подходя к кассе.

Уже знакомая мне девушка с удивлением покосилась на меня:

– Ближайший – это…

Она произнесла какое-то название, и я сразу кивнула:

– Один билет!

– Но ведь вы только что его смотрели… – опешила она.

Я заметила, что парень с девушкой, вставшие за мной и выбиравшие сеанс по афише, с удивлением к нам прислушиваются. Чтобы не казаться им сумасшедшей, я громко сказала кассиру:

– Такой хороший фильм, что сразу захотелось пересмотреть!

Она пробила мне билет, и я отошла от кассы. Услышала, как девушка говорит парню:

– Пойдем тоже на него! Раз второй раз подряд женщина идет, значит, хороший!

– Да ты ее видела? – возразил парень. – Тетка какая-то. Ты бы еще своей бабушке выбор кино доверила!

Дальше я слушать не стала, ускорила шаг и протянула билет на входе в зал.

– Опять вы? – Парень, который только что выставлял меня из зала, вытаращил глаза.

– Не поняла, где смеяться, – нашлась я. – Решила пересмотреть заново!

– Приятного просмотра! – озадаченно пожелал он.

Я кивнула и прошла внутрь, а про себя подумала: это вряд ли. Однако со второго раза я все-таки сосредоточилась на происходящем на экране и даже пару раз улыбнулась, тогда как другие зрители хохотали до икоты. Если бы рядом со мной был Данила, мы бы с ним тоже смеялись. Но сейчас я была одна, и мне было не до веселья.

Глава 25

Две недели пролетели, как во сне. Я все так же вела занятия и не давала спуску студентам – приближалась майская сессия, и они ходили у меня по струнке. Римма Георгиевна оказалась права – скандал с моим фото с молодежной вечеринки быстро забылся, и студенты не поверили словам Гаврилова. Представить, что я притворяюсь юной и встречаюсь с их ровесником, было трудно даже тем, у кого все в порядке с фантазией. Да я и сама уже не верила в это, глядя на себя в зеркало. Казалось, что после расставания с Данилой я постарела лет на десять: под глазами темнели круги, я плохо спала по ночам. Лицо осунулось – я почти ничего не ела, не было аппетита. Появились мелкие морщинки у глаз и обозначились те самые носогубки, о которых меня предупреждали коллеги 8 марта. Как будто мое тело мстило мне за обман и стремилось наказать, чтобы я уж точно не смогла больше никого одурачить.

Однажды, возвращаясь домой после работы, я завернула во двор и пораженно застыла. От нашего подъезда шел Данила в обнимку с девушкой. Показалось, я схожу с ума и вижу со спины нас двоих – в то время, когда я притворялась Алькой. На девушке была та же розовая куртка, а Данила обнимал ее за талию. До меня донесся их веселый смех. А потом Данила остановился, привлек ее к себе и поцеловал. А мне как будто нож в сердце вонзили. Хотя и знала, что Даниле будет лучше без меня, но видеть его с другой оказалось невыносимо больно.

Данила, видно, почувствовал мой взгляд и повернул голову. На короткий миг наши глаза встретились, а затем он потянул свою девушку дальше со двора. Они скрылись за углом дома, а я отмерла и продолжила путь к подъезду.

Только вошла внутрь, как консьержка приподнялась со своего места за окошком. Я поздоровалась, собираясь быстро пройти мимо, но она выскочила наружу и окликнула меня.

– Полина! Постой!

Я обернулась:

– Что?

Мне не хотелось никого видеть и слышать. У меня в сердце до сих пор был воткнут нож, я была смертельно ранена тем, что Данила так быстро нашел мне замену. Кажется, для меня наш роман значил гораздо больше, чем для него.

– Видела мою Леночку? – спросила Галина Федоровна.

Я непонимающе смотрела на нее. Какую еще Леночку?

– Дочка ко мне забегала, – заулыбалась женщина. – Так ей хорошо в твоих обновках. Просто куколка!

Мне показалось, что нож в сердце вонзили еще глубже и провернули. Так вот почему девушка Данилы показалась поразительно похожей на меня в образе Алины! Все просто: это дочка консьержки, которая теперь носит мои вещи. Мы ведь одного размера и роста, у нас обеих длинные каштановые волосы, и Лена носит их распущенными.

– Представляешь, Леночка теперь с твоим соседом гуляет, – решила добить меня консьержка. И, поскольку я все еще молчала, она добавила: – Ну, который сверху! Данила с десятого этажа!

– Видела их сейчас, – выдохнула я, призвав на помощь все самообладание. – Красивая пара.

Как ни больно это признавать, но Леночка, которой на самом деле девятнадцать лет, подходит Даниле лучше, чем я.

– Ох, не знаю, – заботливая мать покачала головой. – Он же такой шустрый – то с одной недавно гулял, то теперь Леночке мозги запудрил!

Я напряглась при упоминании о прошлой девушке Данилы – не подозревает ли меня консьержка? Ведь она довольно наблюдательна и старше меня. Вдруг она обо всем догадалась?

– Та девочка тоже темненькая была, как ты, – женщина скользнула по мне взглядом прокурора. – И куртка на ней была похожая, как ты подарила. Тоже розовая.

– Молодые друг на друга смотрят и носят одно и то же, – заметила я самым невозмутимым тоном. – Я по своим студентам вижу.

– Модная курточка, спасибо тебе! Леночке она очень нравится. Хоть и жарко уже в куртке, а она ее все носит, так ей она приглянулась, – консьержка благодарно улыбнулась, и я с облегчением выдохнула. Мне удалось обмануть даже ее.

– Я побегу, – я попятилась к лифту. – На работе устала очень.

– Это ведь благодаря тебе они и познакомились, – донесся в спину голос консьержки, как выстрел.

– В смысле? – Я повернулась.

– Леночка куртку прямо тут примерила и вышла от меня. А Данила ее увидел со спины и окликнул – за другую принял, – поделилась словоохотливая консьержка. – Наверное, за ту свою подружку.

У меня перехватило дыхание, а в горле встал ком.

– Уж не знаю, что у них там стряслось, – продолжила трещать Галина Федоровна, – только я ее уже недели две не видела. А Данила теперь с моей Леночкой гуляет. Боюсь, испортит мне девчонку!

– Не переживайте! Все будет хорошо! – Я с трудом выдавила улыбку, заскочила в лифт и нервно нажала на кнопку, боясь, что консьержка продолжит болтать, а я больше не выдержу.

– Спасибо за вещи, Полина! – крикнула она в закрывающиеся двери, и я кивнула болванчиком.

И только когда лифт поехал, унося меня наверх, из глаз хлынули слезы, и я сползла по стенке, потому что ноги не держали. Я была готова поделиться с Леной своими вещами, но только не своим любимым! Но, похоже, я сама толкнула девушку в его объятия. Заметил бы он ее, если бы не среагировал на мою куртку? Увлекся бы ей, если бы мы не были похожи? Влюбился бы в нее, если бы она пахла не моими духами? Ведь даже их я положила в пакет с вещами, не догадываясь о том, что даю Лене целый арсенал, как привлечь моего парня. А теперь Данила целует ее и даже не вспоминает обо мне…

Вдруг меня пронзила внезапная мысль. А что, если он расскажет обо мне Лене? А та своей матери? Тогда мой обман вскроется, и консьержка, которая всегда тепло ко мне относилась, будет смотреть на меня как на полоумную!

Войдя в квартиру, я включила ноутбук и открыла сайт с объявлениями о купле-продаже недвижимости. Похоже, мне все-таки придется переехать. Ведь жить в одном подъезде с Данилой и видеть, как он встречается с другой, слишком тяжело.

Переезд – дело не быстрое. Особенно, когда заканчивается семестр и близится сессия! Только в следующие выходные я смогла выбрать время, чтобы съездить по двум адресам квартир, которые были мне по карману. Хотела сначала посмотреть варианты, а уже потом выставить на продажу свою. Но не успела.

Когда я вернулась с просмотра, увидела, что у скамейки стоят вещи в коробках. Кто-то переезжает. А подойдя к двери, я столкнулась с Данилой, который выносил знакомый мне барный стул.

– Съезжаешь? – вырвалось у меня.

Данила, ничего не ответив, прошел мимо. А я скользнула в подъезд в смятенных чувствах.

– Переезжает твой сосед! – высунулась из окошка консьержка. – Видела?

Я быстро кивнула и, стараясь не расплакаться, прошмыгнула к лифтам. Грузовой был занят вещами Данилы, которые ему помогал таскать незнакомый мне приятель. И мне пришлось ждать, пока кто-то спустится на втором пассажирском. Все это время Данила с другом молча ходил мимо и даже не взглянул на меня, как будто я была невидимкой. От этого мне хотелось провалиться сквозь пол. Я понимала, что Данила переезжает из-за меня, а значит не так уж я ему безразлична…

Наконец приехал мой лифт, и я вошла внутрь. Нажала кнопку своего этажа и повернулась лицом к дверям. В этот момент Данила как раз приблизился к лифту, и наши взгляды встретились. Что-то такое скользнуло в глазах Данилы, он сделал движение ко мне, как будто хотел что-то сказать или обнять. А может, встряхнуть за то, что его обманывала. Я этого так и не узнала. Лифт стал закрываться, и мы смотрели друг на друга, прощаясь навсегда. Затем двери сомкнулись, разделив нас.

Я знала, что вижу Данилу в последний раз. Таким он и останется в моей памяти – молодым, красивым, отчаянным. Моим борзым соседом, который украл мое сердце. Тем, кого я любила, и тем, с кем мне не суждено быть вместе и прожить жизнь.

Съехав из квартиры наверху, Данила поставил окончательную точку в нашем странном романе. И мне не оставалось ничего другого, как привыкать жить без него.

Сначала было больно, и я вся была оголенным комком нервов. Прислушивалась к тишине наверху и ждала, что Данила вернется. Но скоро поняла, что этого не будет.

Потом я как будто впала в анабиоз. Ходила на работу, возвращалась засветло – вечера становились все длиннее, к тому же больше было не нужно задерживаться из-за шума ремонта или страха встретить Данилу с Леной целующимися у подъезда. В квартире этажом выше воцарилась тишина, никто не нарушал мой покой, но эта тишина была хуже, чем грохот вечеринки над головой. Ведь тогда я ощущала себя живой и была способна на чувства – негодовать, ругаться, злиться.

Через пару недель я проснулась от женских стонов. Кто-то занимался любовью в квартире наверху, и у меня сжалось сердце при мысли о том, что вернулся Данила и он сейчас намеренно делает мне больно, не сдерживаясь в своей страсти. А может, ему просто все равно? Он занят своей девушкой и уже думать забыл обо мне? Даже после того, как стоны наверху стихли, я не сомкнула глаз до утра, а по щекам текли слезы.

А когда собралась на работу и спустилась вниз, спросила у консьержки как можно равнодушней:

– Вы не знаете, Данила с десятого этажа вернулся?

– Кто? – Галина Федоровна покачала головой. – Нет, он же продал квартиру. Туда новые жильцы въехали, молодая пара. Очень приятные! Надеюсь, шуметь не будут.

Что ж, хорошо, что это не Данила. Плохо, что молодая пара, которая каждую ночь будет ломать кровать прямо у меня над головой.

– У тебя что-то случилось, Полина? – Консьержка участливо смотрела на меня, и я, спохватившись, заверила, что все в порядке, и поспешила в университет.

Только работа спасала меня от мыслей о Даниле и помогала отвлечься.

Через несколько дней мне стало плохо на лекции, я едва успела добежать до туалета, где меня стошнило. В тот же день я услышала, как студентки шепчутся:

– Кажется, наша Полечка залетела.

Похолодев, я стала считать дни и обнаружила у себя задержку на две недели. Я так погрузилась в работу, что совершенно не следила за циклом. Он был у меня нерегулярным, случались задержки и по месяцу, поэтому я не особо беспокоилась, но все-таки по пути домой купила тест на беременность.

Тест показал две полоски. Я смотрела на них и не верила своим глазам. Какая ирония судьбы! Я притворялась студенткой с Данилой и сама залетела от него, как глупая девчонка! Вспоминая ту нашу единственную ночь, которую мы провели вместе, я припомнила, что в первый раз Данила использовал презерватив. Но когда мы мирились после ссоры, я упала на него голой и Данила назвал меня ведьмой, о контрацепции мы не позаботились.

Гинеколог на приеме подтвердила беременность и спросила:

– Оставлять будете?

– Что? – Я вздрогнула, одеваясь после осмотра.

– Рожать будете? – Женщина устало вздохнула. – Аборт не советую. В вашем возрасте можно потом и не родить.

Я похолодела. Я всерьез не думала о ребенке и надеялась, что тест показал неверный результат. Но сейчас, когда все подтвердилось, оказалось, что от меня зависит судьба маленького человечка, который живет во мне. Разве можно его убить? Я положила руку на живот, защищая и оберегая его.

– Конечно, буду, – ответила я, принимая единственно возможное решение.

– Не замужем? – поняла гинеколог, бросив взгляд на мою правую руку без обручального кольца.

Я вспомнила нашу шутливую свадьбу с Данилой у красного автомата в торговом центре, резиновые колечки, которыми мы обменялись. Свое я потеряла в тот день по пути домой – оно было большим и свалилось с пальца, так что я не заметила. А Данила наверняка свое выбросил, как только вышел наружу.

– Нет, – выдохнула я, сдерживая подступившие слезы.

– Скажите отцу. Может, он будет рад! – ободрила меня врач.

Вряд ли Данила будет рад ребенку. Я не тешила себя иллюзиями. Он еще сам ребенок. Ему бы на батутах прыгать и на вечеринках веселиться. Но я решила, что и скрывать от него правду не должна. Я и так его много обманывала. Буду честна с ним хотя бы в этом.

По пути из поликлиники я купила витамины для беременных, которые выписала мне врач. А придя домой, набрала номер Данилы. Трубку он не взял. Должно быть, внес меня в черный список. Придется дождаться выходных, как раз впереди майские праздники, и поехать на дачу к его родителям. К счастью, название поселка я запомнила по вывеске на въезде. Если повезет, застану Данилу там. А если он все-таки уехал с друзьями на игру в лес, как планировал, то хотя бы оставлю ему письмо.

Глава 26

Первого мая я планировала с утра поехать на дачу Данилы. Но токсикоз на полдня уложил меня в постель. Только после обеда стало получше, и я засомневалась – ехать ли за город под вечер или отложить до завтра? Но мне не терпелось сообщить новость Даниле, и я поняла, что так сильно по нему соскучилась, что не дотерплю еще один день. Что, если Данила все-таки обрадуется ребенку и простит меня? День был солнечный и теплый, птицы за окном радостно щебетали, и это казалось хорошим знаком, чтобы выбраться из дома.

Я быстро собралась. Молодежные джинсы и ботинки на рифленой подошве, которые я оставила для прогулок, как раз подошли для загородной поездки. Не на каблуках же на дачу ехать! А тонкий серый свитер и бежевый тренч я надела из своего взрослого гардероба. Волосы собрала в свободный пучок, краситься не стала. Без макияжа я выглядела моложе и надеялась, что Данила посмотрит на меня по-новому – не как на строгую мымру, которая его обманывала, а как на интересную девушку, заслуживающую прощения. Тем более, что у нас будет ребенок.

Из отражения в зеркале и правда смотрела другая я – два в одной. Вещи Альки пополам с вещами Полины. Чистое умытое лицо студентки – и грустные глаза тридцатилетней женщины, которой грозит стать матерью-одиночкой. Я положила руку на живот, баюкая малыша, и пообещала ему, что сделаю все, чтобы наш папочка тоже был рядом. А затем вызвала такси и поехала в дачный поселок, волнуясь все больше, по мере приближения к цели.

Я попросила таксиста высадить меня у ворот в поселок. Охранник на проходной не обратил на меня внимания, и я прошла мимо, как будто жила тут. Солнце ярко светило на синем небе. Проходя мимо детской площадки, где мамы гуляли с детьми, я загляделась на карапузов в ярких курточках, которые радостно вопили, спускаясь с горки и взлетая на качелях. Хорошо растить ребенка за городом, на свежем воздухе. Представила, как мы с Данилой качаем нашего малыша на качелях – и к глазам подступили слезы. Хоть бы он меня простил!

Музыку я услышала издалека – это была та самая песня, под которую мы с Данилой танцевали 8 марта, когда он принял меня за свою ровесницу и назвал Алиной. Сейчас она гремела на всю улицу, и я сразу поняла, что она доносится из дома Данилы. Это показалось мне хорошим знаком. И пока я быстро шагала вперед, представляла, как Данила вспоминает обо мне под эту песню и как обрадуется, когда меня увидит.

Калитка его дома была распахнута, но я растерянно остановилась, не решаясь войти. Если Данила и ждал, то не меня. Со двора доносились веселые голоса молодежи, пахло жареным шашлыком, от запаха которого меня замутило. В доме была вечеринка, а я заявилась на нее незваной гостьей. Мне захотелось уйти, пока Данила меня не заметил. Я хотела объясниться с ним наедине, а не в разгар вечеринки. Но уйти мне не дали – сзади подошла компания молодежи. Я обернулась, боясь обнаружить среди них тех, кто видел меня на дне рождения у Паши, и особенно Майю. Но лица были мне незнакомы.

– Здесь живет Даня? – весело спросил один из компании.

Я кивнула. Они двинулись на меня гурьбой, и мне ничего не оставалось, как войти в калитку первой.

– Даня! – заорали они хором на весь двор.

Тут же из-за угла вывернул Данила, с веселой улыбкой махнул им рукой, а затем заметил меня – и улыбаться перестал. Компания вновь прибывших окружила его, а я попятилась к калитке, собираясь сбежать. По взгляду Данилы я поняла, что он мне не рад. И ведь это я еще ему свою новость не сказала!

Но сбежать я не успела. Голос Данилы настиг меня в шаге от калитки:

– Уже уходишь?

Обернувшись, я увидела, что парень стоит за моей спиной. А компания его друзей свернула за угол дома, откуда гремела музыка.

– Я не вовремя, у тебя гости, – пробормотала я, впившись взглядом ему в лицо.

Как же я по нему скучала! Как же хотелось его обнять и поцеловать! С замирающим сердцем я ждала, что он сам сделает первый шаг – сметет меня в охапку, шепнет на ушко, что соскучился, назовет солнцем, поцелует так, что я пойму, что приехала не зря.

Но ничего этого Данила не сделал. Он все так же стоял напротив меня, выдерживая дистанцию в два метра – как с посторонним человеком.

– Зачем ты приехала, Полина? – резко спросил он.

Назвав мое настоящее имя, он словно разделил нас стеной. У него не было романа с Полиной. А роман с Алькой был обманом, который он мне не простил. Я поняла это по его потемневшим глазам.

– Мы можем поговорить? – попросила я, бросив взгляд на дом за его спиной.

Моя новость – только для двоих. И сообщать Даниле о том, что он станет отцом, стоя у забора, на виду у его друзей, мне не хотелось.

– Я тебя слушаю, – он выжидающе приподнял бровь, и я поняла, что в дом он меня не позовет.

– Я лучше пойду.

Резко отвернувшись, чтобы скрыть выступившие слезы, я шагнула к калитке.

Но Данила не дал мне уйти – схватил за плечо и резко развернул к себе, заставляя взглянуть ему в лицо сквозь слезы. Его ледяная броня пошатнулась, и вместо чужака, который не хотел иметь со мной ничего общего, я увидела перед собой парня, который меня любил и еще недавно жарко сжимал в объятиях. Он с тревогой спросил, глядя на меня:

– Что случилось?

– Я беременна, – выдохнула я.

Пусть не так торжественно, как могло бы быть, пусть не наедине – а на виду у его друзей, которые в любой момент могли подойти к нам. Но другого шанса у меня не было – сейчас, когда из-под маски насмешливого чужака показался тот парень, которого я любила, мне важно было до него достучаться.

– Что? – Данила вздрогнул и сильнее стиснул меня за плечо. На меня пахнуло знакомым цитрусовым ароматом его парфюма – он всегда нравился мне, но сейчас показался неожиданно резким и приторным, меня замутило.

– У меня будет ребенок, – повторила я, с замирающим сердцем ожидая его реакции.

Данила отдернул руку и отшатнулся. В глазах его мелькнули паника и недоверие.

– И какое отношение это имеет ко мне? – резко спросил он.

Я остолбенела. К такой его реакции я оказалась не готова. Я ожидала, что Данила не обрадуется, но у меня и мысли не было, что он мне не поверит.

– Это твой ребенок, – дрогнувшим голосом сказала я, из последних сил сдерживая слезы, которые вот-вот были готовы пролиться.

– Ну да, – насмешливо протянул он, вновь становясь тем чужаком, которого я не знала. – Сколько мужчин у тебя было одновременно со мной?

– Никого! – вырвалось у меня.

От обиды потемнело перед глазами. Мне пришлось запихнуть мою гордость куда подальше, чтобы приехать сюда и сообщить ему о беременности. Мне хотелось быть с ним честной. А в итоге я выставила себя полной дурой!

– Я тебе не верю, – голос Данилы ударил хлесткой пощечиной – одновременно с порывом ледяного ветра.

Я развернулась, чтобы бежать, и едва не сбила с ног красивую девушку в мини-юбке, которая шагнула в калитку.

– Даня, привет! – Она удивленно покосилась на меня и порхнула к парню, повиснув у него на шее. – Я соскучилась!

– Привет, солнце! – Данила притянул ее к себе и демонстративно поцеловал.

А я, замерев, смотрела на них и не могла тронуться с места – как будто меня заколдовали. Они были красивой парой – оба высокие, двадцатилетние, стильно одетые. Он – светловолосый, она – с длинными золотисто-медными волосами, которые мерцали на солнце. От них обоих исходила энергия молодости, а я почувствовала себя лишней.

Выскочив за калитку, я услышала, как девушка спрашивает:

– Кто эта женщина?

– Никто, – донесся до меня ответ Данилы, – домом ошиблась.

Как в тумане, спотыкаясь, как пьяная, я прошла несколько шагов. Меня замутило, перед глазами потемнело, как перед обмороком. На обочине стояла машина, и я оперлась о капот, чтобы не упасть. Сработала сигнализация, но я поняла это, только когда из ворот вышел хозяин и окликнул меня.

– Полина?

Из последних сил я приподняла голову и увидела, как ко мне бежит смутно знакомый мужчина. Прежде, чем отключиться, я увидела, как он протянул ко мне руки и успел подхватить.

Я пришла в себя от резкого запаха нашатыря. Мужчина, черты лица которого расплывались на фоне залитого солнцем окна, склонился надо мной с ваткой в руке. Я поморщилась и отвернулась от нее.

– Очнулась! – обрадовался он. – Полина, как вы себя чувствуете?

Откуда он меня знает? Я прищурилась от яркого солнца, а мужчина сдвинулся в сторону, и я узнала в нем Виктора – соседа Данилы.

Я лежала на диване в гостиной его дома, накрытая пледом. А в распахнутое окно доносилась музыка с соседнего участка – вечеринка у Данилы продолжалась.

– Голова кружится? – продолжил допытываться Виктор, взволнованно склонившись надо мной.

Я отрицательно покачала головой, но и в самом деле почувствовала головокружение.

– Да, – я со стоном коснулась висков и отвернулась от яркого майского солнца.

– Вы давно ели?

– Вызовите мне такси, пожалуйста, – попросила я, откидывая плед и приподнимаясь с дивана.

Но тут же меня повело, а мужчина поддержал меня и бережно уложил обратно.

– Никуда я вас не пущу, – строго сказал он. – Пока как следует не отдохнете.

Я хотела возразить, но только рот успела открыть, как Виктор сердито перебил:

– Себя не жалеете, так о ребенке подумайте!

– Откуда вы знаете? – слабо выдохнула я.

– Я же доктор, – он добродушно усмехнулся. – И не знал, а догадался. А вы сами только что признались.

– Так нечестно, вы подловили больную беременную женщину, – проворчала я, откидываясь на подушку.

Глаза закрылись сами собой, и мне стало тепло оттого, что кто-то заботливо укрыл меня пледом. Я сама не заметила, как задремала.

Когда я проснулась, солнце уже садилось. Дверь в гостиную была прикрыта, и, присев, я с любопытством огляделась. Комната была просторной, уютной и современной, выдержанной в теплых бежевых тонах. Мягкий диван, на котором я сидела, был большим угловым, и к нему был приставлен второй такой же, образуя единое пространство. Я вспомнила, как во время нашего свидания в ресторане Виктор рассказывал о своих родителях, сестрах, племянниках, и сейчас представила, как все они собираются здесь, общаются, смотрят телевизор. Хотелось бы мне тоже быть частью большой и дружной семьи… Но скоро у меня появится ребенок, и я уже никогда не буду одинокой.

Приободренная этой мыслью, я вскочила с дивана, намереваясь разыскать Виктора, попрощаться и ехать домой. Но поморщилась от болезненного спазма в животе и остановилась, положив руку на живот.

– Тише, маленький, – зашептала я, успокаивая малыша.

Похоже, он тоже переживает, что отец оказался не рад ему. Данила вычеркнул нас из своей молодой беззаботной жизни и уже начал новую страницу – с красивой ровесницей, которая разделяет его любовь к вечеринкам и тусовкам… Сердце больно кольнуло, когда я вспомнила, как Данила обнимал ее у меня на глазах. Но я не могла его за это винить. Только я виновата во всем, и мне отвечать за мое легкомыслие. К счастью, я забеременела не в двадцать, а в тридцать. У меня есть своя квартира и профессия. Первое время выручит декретное пособие. Если получится совмещать с материнством, я могу подрабатывать репетиторством по скайпу и готовить школьников к ЕГЭ по русскому и литературе. А там, как появится возможность отдать малыша в ясли, сразу же вернусь к преподаванию в университете.

– Мы справимся! – пообещала я, продолжая гладить живот. Малыш затих, боль прошла.

Я аккуратно свернула клетчатый бежевый плед и положила на диван, вышла из гостиной и сразу же почувствовала аромат домашней еды. Кухня располагалась по соседству, дверь была открыта, а у плиты вовсю хозяйничал Виктор. На миг я застыла в дверях, наблюдая за тем, как мужчина сыпет приправы и помешивает жаркое на сковороде. Надо же – мужчина, который любит и умеет готовить! Вот повезет его жене… До меня долетел аромат розмарина и, кажется, базилика, и я ощутила, что голодна. Виктор так увлекся процессом, что не заметил меня, пока я не подала голос:

– Вкусно пахнет!

– Проснулась? – Он взволнованно обернулся ко мне от плиты, отложив лопатку. – Как ты себя чувствуешь? – Он осекся и поправился: – То есть вы?

– Давай на ты, – предложила я, подходя к большому деревянному столу, который занимал половину кухни. Атмосфера в доме Виктора была уютной и родной, кажется, сами эти стены пропитались любовью и добротой. Здесь не хотелось обращаться друг к другу на вы и соблюдать дистанцию. – Какие уж церемонии после того, как я успела поспать на твоем диване, – пошутила я и заметила, как Виктор смутился. Вот что я несу, а? Я осеклась, а мужчина заботливо спросил:

– У тебя ничего не болит?

– Спасибо, все в порядке, – заверила я. – Я пойду. Можешь вызвать такси? Мой телефон разрядился.

Как ни странно, мне не хотелось покидать дом Виктора – обстановка действовала умиротворяюще, и я чувствовала себя тут как дома, а не в гостях. Но я понимала, что и так спутала все планы Виктору, свалившись в обмороке и проспав полдня в его гостиной. Может, он родных ждет или вообще романтический ужин готовит, а я мешаюсь.

– Без ужина я тебя не отпущу! – заявил Виктор.

– Не хотелось бы мешать твоим планам, – возразила я из вежливости, хотя чуть не запрыгала от радости, что меня не выставляют за порог.

– Ты не мешаешь, – отрезал хозяин. – Присаживайся за стол, у меня почти все готово.

Я присела на краю стола и представила, как по выходным и праздникам за ним собирается большая семья – шутят взрослые, галдят детишки. Идиллия, которой у меня никогда не будет, заставила сердце сжаться. Будет ли моему ребенку хватать меня одной? Ведь у него не будет ни отца, ни бабушек, ни дедушек.

– С тобой точно все в порядке? – Виктор взволнованно обернулся от плиты. – На тебе лица нет.

– Душно, – слабо улыбнулась я.

На кухне и правда было жарко, а все окна были плотно закрыты.

Виктор сразу же подскочил к окну и открыл его, впуская в кухню свежий воздух, шум музыки и веселые крики молодежи. Вечеринка в доме Данилы набирала обороты, и я поняла, почему мужчина держал окна закрытыми – не хотел будить и расстраивать меня.

– Закрыть? – спросил Виктор, взволнованно глядя на меня.

– Не надо, – я поднялась из-за стола. – А где у тебя?..

Спросить про ванную комнату я не успела – меня скрутил резкий спазм, как при месячных, и я со стоном схватилась за живот. Разве так должно быть? Что-то не так…

– Полина, что с тобой? – Виктор подскочил ко мне.

Его голос доносился до меня как сквозь вату, перед глазами снова потемнело, а в животе как будто взорвалась бомба.

– Ребенок, – выдохнула я из последних сил.

– Я вызываю «скорую», – донесся до меня голос Виктора, прежде чем я снова потеряла сознание.

Глава 27

Когда я очнулась, за окном уже сгустились сумерки. Сначала я ощутила резкий запах лекарств и хлорки и только потом поняла, что нахожусь в больничной палате. Хотела подняться, но сгиб локтя кольнуло – и я заметила, что подключена к капельнице.

– Очнулась? – встрепенулась медсестра, которая, видимо, задремала на стуле у моей койки. – Тише, а то капельницу вырвешь.

– Что со мной? – выдавила я. Губы были сухими, голос – чужим и скрипучим, я даже не узнала его.

– Все в порядке, ты в больнице, – успокаивающе заговорила женщина, поправляя капельницу. В темноте я видела только ее белый халат, но не могла разглядеть лица. Судя по голосу, ей было лет пятьдесят. – Совсем немножко осталось, потерпи, скоро сниму.

– Что с ребенком? – похолодела я, прикладывая руку к животу и чувствуя странную пустоту внутри. Неужели я его потеряла? Губы задрожали, из глаз брызнули горькие слезы. Пусть беременность была для меня неожиданной, пусть Данила не обрадовался, что станет отцом, только сейчас я поняла, как сильно успела привязаться к маленькому человечку внутри меня, и вот теперь его нет, я его не уберегла…

– У тебя была угроза, но все уже позади…

Слова медсестры доходили с трудом, и я не сразу поняла, о чем она говорит, склоняясь надо мной и поправляя одеяло.

– Так с ним все в порядке? – всхлипнула я, гладя под одеялом живот и не веря, что все обошлось.

– Конечно, в порядке! У нас знаешь, какие врачи хорошие? – с гордостью заметила медсестра. – И муж твой быстро сообразил «скорую» вызвать, так что помощь вовремя оказали.

– Какой муж? – вздрогнула я, непонимающе хлопая мокрыми от слез ресницами.

– А у тебя что, их два? – добродушно усмехнулась женщина. – Или поссорилась с ним, потому и перенервничала, что чуть до выкидыша себя не довела?

Я растерянно молчала. Конечно, перенервничала, когда Данила не захотел признать отцовство и на моих глазах целовал другую девушку. Может, он передумал и вернулся за мной?

– Он в коридоре всю ночь сидит, переживает, – сказала медсестра. – Всех врачей на уши поднял, когда тебя сюда привезли. Палату отдельную тебе оплатил. Золотой у тебя муж!

Я представила, как Данила мечется по больничному коридору, держа меня на руках, и требует оказать мне помощь. Сердце забилось от радости. Он все-таки меня любит!

– Позвать? – предложила медсестра.

Я кивнула и подняла руку, чтобы привести себя в порядок и пригладить волосы – а то лежу тут лохматая как кикимора, но тут же ощутила резкий укол.

– Да тише ты, иглу погнешь! – заругала медсестра, зажигая ночник на тумбочке у койки. – Все, снимаю. Закончили капать.

Я послушно замерла на койке, пока женщина отключала меня от системы. Но едва она вышла из палаты, как я присела и судорожно пригладила волосы. Мне хотелось быть красивой для Данилы. Заметила, что на мне надета больничная ночнушка, и натянула одеяло повыше, с волнением прислушиваясь к голосам из коридора. Медсестра что-то сказала, мужской голос ей ответил, затем раздались быстрые шаги, дверь распахнулась, и в залитом электрическим светом прямоугольнике возник мужской силуэт. Он порывисто шагнул через порог, а я на миг зажмурилась от яркого света.

– Полина, – голос Данилы казался ниже от волнения, большая теплая рука нащупала мою и крепко сжала, – как ты себя чувствуешь?

У меня перехватило дыхание от его заботы, от того, что он волнуется за меня так сильно, что провел ночь в коридоре у моей палаты. Показалось, что за эту ночь он даже возмужал – стал шире в плечах и повзрослел на несколько лет.

– Все в порядке, – шепнула я сквозь слезы, подступившие к глазам от счастья. От того – что наш ребенок жив, от того, что мы вместе и Данила крепко держит меня за руку, а его любовь окутывает теплым коконом. – С малышом тоже.

– Слава богу! – выдохнул он. – Я так волновался…

Слезы мешали разглядеть лицо Данилы, но внезапно я ощутила неладное и замерла на койке. Ведь от Данилы пахло не так, как днем, – привычным мне цитрусовым ароматом парфюма. От него пахло специями – розмарином и базиликом, как от Виктора.

Я заморгала, глядя на склонившегося надо мной мужчину в обманчивом тусклом свете настольной лампы, и узнала его. Я так хотела видеть перед собой Данилу, что обманулась, приняв за него Виктора. Не Данила вызвал «скорую», не он привез меня в больницу и просидел ночь у моей палаты. Это был его сосед Виктор. Моя рука дрогнула в его ладони, и я отдернула ее, словно обжегшись.

В глазах Виктора мелькнула растерянность, а я чуть не расплакалась снова. Счастье было так возможно! Мне казалось, я держу его в руках! Я ощутила злость и обиду на Виктора, как будто это он меня обманул. Но в следующий миг мне стало стыдно – я вспомнила слова медсестры. Если бы мужчина не вызвал «скорую», я могла потерять ребенка.

– Спасибо тебе, – выдохнула я.

– Не за что, – он смущенно пожал плечами.

– За то, что был рядом, – я прикрыла глаза, чувствуя, как меня одолевает сон. Видимо, такой эффект давала капельница.

– Я буду рядом, – донесся до меня его тихий голос – то ли наяву, то ли уже во сне.

И уже не слышала, как Виктор покинул палату – уснула раньше.

О том, что я попала в больницу после разговора с ним, Данила не узнал. Когда Виктор пришел навестить меня на следующий день, второго мая, я взяла с него обещание, что он ничего не скажет Даниле.

Я пролежала на сохранении неделю – врачи решили подстраховаться и понаблюдать меня, а я согласилась на все, боясь потерять моего малыша. Пришлось пропустить два рабочих дня между майскими праздниками в университете, но заведующая Римма Георгиевна отнеслась ко мне с пониманием, хотя я и огорошила ее своей беременностью. Почти сразу после майских праздников начиналась сессия, а экзамен по моему предмету планировался в конце июня, так что я надеялась к тому времени оправиться и выйти на работу.

Больница находилась в Подмосковье, неподалеку от дачного поселка. Виктор навещал меня каждый день, приезжая по вечерам после работы. Ради этого ему приходилось кататься из Москвы в область, ночевать на даче, а наутро снова ехать в Москву к началу смены в поликлинике, которая продолжала работать и в майские праздники. Я знала, что он постоянно живет на городской квартире, а на дачу приезжает развеяться, и чувствовала себя виноватой, что из-за меня ему приходится терпеть неудобства. Я каждый день просила, чтобы завтра он меня не навещал, а отдохнул после работы и нормально выспался. Виктор соглашался, а на следующий вечер снова появлялся на пороге моей палаты – то с букетом цветов, то с мандаринами, то с книжной новинкой, о которой я обмолвилась накануне, что хочу ее прочитать.

– Как вам повезло с мужем! – восхищались медсестры и пациентки из соседних палат, с которыми мы встречались в столовой и в фойе у телевизора.

Я не стала объяснять им, что Виктор мне не муж, решив, что это породит лишнее любопытство. И уже пожалела об этом – ведь они восторгались семейным счастьем, которого у меня не было. Другие пациентки, выйдя из больницы, вернутся к своим реальным мужьям – пусть и не таким совершенным, как им со стороны видится Виктор. А я отправлюсь в пустую квартиру, где меня никто не ждет, и буду планировать свою дальнейшую жизнь в роли матери-одиночки.

Я сама себе боялась признаться в том, что каждый вечер жду Виктора. Ведь между нами ничего не могло быть – я была беременна от другого. Более того – от мальчишки, его соседа по даче! Но Виктор ни разу не упомянул имя Данилы, как будто его никогда и не было.

Мы беседовали обо всем на свете, и время в компании с Виктором пролетало незаметно. Он смешил меня историями из своей жизни и расспрашивал о моей. А когда я говорила, ловила на себе его внимательный взгляд – ему в самом деле было интересно узнавать меня. Рядом с ним я чувствовала себя так, будто знаю его всю жизнь. А когда он уходил, скучала по нему и запрещала себе это. Влюбиться в Виктора, будучи беременной от другого, – плохая идея. Виктор – конечно, хороший мужчина, но я не питала иллюзий насчет того, что он сможет принять чужого ребенка и воспитывать его. Да и он сам не заговаривал о будущем, не строил планов, не пытался со мной сблизиться как с женщиной. Просто навещал, зная, что кроме него меня никто не навестит. А как только я выйду из больницы и вернусь к своей жизни, он обо мне забудет.

Я и ждала выписки, чтобы скорее оказаться дома, и боялась ее – ведь как только выйду из больницы, у Виктора больше не будет причин со мной видеться.

Наконец, этот день настал. Виктор приехал забирать меня на машине и ждал в фойе. У выхода нам встретилась медсестра, которая дежурила у моей кровати в ту ночь, когда меня привезла «скорая». Она узнала меня и заулыбалась:

– Выписываешься? Ждем тебя через восемь месяцев! – А затем взглянула на Виктора и добавила: – Ты уж береги жену, папаша. Следи, чтобы не нервничала!

– Буду беречь! – весело ответил он.

Другая молоденькая медсестричка, пробегая мимо и глядя на нас, улыбнулась. Наверное, со стороны мы казались счастливой парой. А у меня защемило сердце от слов Виктора. Зачем обещать то, что он не станет исполнять? Настроение было подпорчено, и, выходя из больницы, я споткнулась о порог и чуть не упала. Но Виктор крепко удержал за плечи:

– Полин, ты в порядке? Ты какая-то бледная. Не тошнит?

Он суетился надо мной как любящий муж, а мне стало еще хуже.

– Поехали скорее домой, – попросила я.

– Может, хочешь побыть на даче? – предложил Виктор, подходя к машине. – Впереди выходные. Погоду хорошую обещают.

– Мы разве супруги, чтобы проводить выходные вместе? – резко выпалила я.

Виктор осекся, а я сразу же пожалела о сказанном сгоряча. Мои слова прозвучали грубо, и Виктор их не заслужил. Он заботился обо мне всю неделю, навещал, хотя не был обязан этого делать, а я вместо благодарности на него гавкаю.

– Извини, – пробормотала я, повесив голову. – Я тебе очень благодарна за все. Просто отвези меня домой.

Обратная дорога в Москву была длинной. Было бы глупо молчать все время. Поэтому, когда Виктор заговорил о каком-то спектакле, я поддержала беседу. Но в то же время прежней легкости между нами как не бывало. Мы оба знали, что это наша последняя встреча, и мы больше не увидимся.

За неделю, что я провела в больнице, зацвели вишни и яблони. Я любила это время года, но сейчас на сердце было тяжело.

Довезя меня до дома, Виктор настоял, что проводит до квартиры. Хотелось предложить ему чай, прежде чем проститься навсегда, но я решила не навязываться, потому что знала – из вежливости он не откажется, даже если не захочет.

– Спасибо за все, Витя, – поблагодарила на пороге квартиры, запоминая его доброе лицо и умные глаза. Раньше я была ослеплена молодостью и красотой Данилы и не замечала мужской привлекательности Виктора. А теперь уже слишком поздно. Чувствуя ком в горле, я отвела взгляд и вставила ключ в замочную скважину.

Затаила дыхание – вдруг он сам напросится на чай и тем самым даст понять, что хочет продолжить наше общение? Но ему это было не нужно.

– До свидания, Полина, – тихо сказал он.

– Прощай, – шепнула я, скользнув за порог и запирая дверь дрожащими пальцами.

Сбросила плащ и ботинки, прошла в комнату и рухнула на диван, давая волю слезам.

Какая ирония судьбы – если бы не Данила, мы бы с Виктором никогда не познакомились. А теперь из-за Данилы мы не можем быть вместе. Если бы только Виктор осмелился и подошел ко мне в театре в день влюбленных, пока я еще не познакомилась с Данилой! Этот ребенок мог быть его, и мы были бы счастливы…

Я сомкнула веки и задремала. А проснулась от звонка в дверь. Кто бы это мог быть? Я никого не ждала и не спешила открывать. Но звонок продолжал настырно надрываться, и я неохотно поднялась с дивана, поняв, что пришедший не отстанет. Может, это Вера пришла без предупреждения или консьержка напекла домашних пирогов и хочет угостить. При мысли о пирогах, живот заурчал, и я поняла, что голодна. Хоть бы это была консьержка!

Распахнув дверь, я встретилась взглядом с Виктором и застыла.

– С тобой все в порядке? – выдохнул он. – Ты долго не открывала, я уж испугался…

– Я просто уснула, – пробормотала я. – А ты зачем…

Я опустила взгляд и уткнулась в полные пакеты из супермаркета, которые он держал в руках.

– Поесть тебе принес. У тебя же ничего нет.

Я молча посторонилась, пропуская его за порог и гадая, что бы это значило. Просто жест благотворительности по отношению к беременной женщине… или что-то большее? Я пыталась поймать взгляд Виктора, чтобы прочитать ответ, но он повертел головой по сторонам:

– У тебя тут уютно.

– Кухня там, – я махнула рукой.

Виктор занес пакеты, поставил на стол и вынул оттуда куриное филе.

– Не стал брать готовую еду, чтобы не травить тебя всякой химией. Лучше я приготовлю тебе ужин, – предложил он таким спокойным тоном, как будто готовить у меня на кухне для него – привычное дело.

– Зачем? – пробормотала я, недоверчиво глядя на него.

– Потому что я тебя люблю, и наш ребенок не должен быть голодным.

– Наш? – совершенно растерявшись, переспросила я.

– Ну а чей же?

Имя Данилы повисло между нами невысказанным вслух и разбилось вдребезги. Наши взгляды встретились, заключая безмолвное соглашение. «Это мой ребенок», – говорил Виктор. «Он твой», – согласилась я безо всяких колебаний.

А затем мы одновременно шагнули друг к другу, и наши губы впервые встретились, скрепляя эту клятву. Наш первый поцелуй получился соленым от моих слез и сладким от счастья, которого я уже не ждала, а оно само шагнуло за порог.

Нас прервал звон стекла. Отпрянув от Виктора, я с удивлением взглянула под ноги. Целуясь со мной, Виктор смахнул со стола пакет. Резко запахло рассолом.

– Кажется, разбились.

– Что там у тебя? – вздрогнула я.

– Огурчики соленые, – Виктор наклонился к пакетам.

– Зачем? – удивилась я, а сама почувствовала, как рот наполняется слюной.

– Подумал, тебе захочется.

О, да! Мне захотелось! Мне еще как захотелось! Вот ведь, даже не думала о них, но стоило Виктору про них сказать, я поняла, что умираю, как хочу соленый огурец! Хрустящий, с пупырышками!

– Не разбились, – мужчина распрямился, держа в руках банку. – Просто потекли.

– Дай сюда! – Я буквально выхватила из его рук банку и стала откручивать крышку. Но ничего не получалось, и я застонала от нетерпения.

– Дай мне, – он рассмеялся, отобрал у меня банку и открыл одним сильным движением.

Я выхватила из рассола верхний огурец и жадно захрустела. Кайф!

– Откуда ты узнал? – пробормотала я, жуя. – Страсть как огурцов захотелось!

– Просто догадался. А меня угостишь? – Он протянул руку, но я прижала к груди банку и отступила.

– Не дам! Моя вкусняшка!

Пока Виктор нарезал филе, я продолжала трескать огурчики и любоваться тем, как ловко он орудует ножом. Мужчина на моей кухне готовит мне ужин! Такое в моей жизни было впервые. Даже бывший муж меня ужинами не баловал, максимум – покупал пиццу или суши на вынос. Мысли о Гене я сразу же прогнала прочь из головы, как назойливых мух. Кыш-кыш! Не хотелось даже сравнивать Виктора ни с бывшим мужем, ни с Данилой. Он был лучше всех, и заботился обо мне так, как никто раньше.

Виктор бросил филе обжариваться на сковородку, обернулся ко мне и заволновался, заметив наполовину опустевшую банку:

– Поля, не ешь так много!

– Не командуй, не муж, – проворчала я, вытаскивая из банки еще один огурчик.

– Что ж, придется на тебе жениться, чтобы ты меня слушала, – усмехнулся Виктор.

Я поперхнулась огурчиком и закашлялась. Мужчина с тревогой склонился надо мной и постучал по спине. Сильно! Чуть хребет не сломал.

– Эй! – простонала я. – Беременных бить нельзя.

– Прости, – он с испугом убрал руки.

– Я пошутила, – фыркнув, я глотнула рассола из банки.

Все равно, что он обо мне подумает. Так сильно захотелось!

– А я нет, – серьезно сказал Виктор, глядя на меня.

Я отодвинула банку и выпрямилась. Кажется, назревал серьезный разговор. Но я не готова! У меня вон рассол по подбородку течет. Я быстро вытерла его ладошкой, и она стала мокрой. Теперь и руки будут рассолом вонять.

Но, кажется, Виктора это нисколько не волновало. Он смотрел на меня так, как будто перед ним сидела прекрасная принцесса, от которой пахло фиалками, а не заплаканная беременная женщина, только что безобразно лакавшая рассол.

– Полин, выходи за меня замуж.

Эти слова только звучат пафосно. Виктор произнес их так, как будто наша свадьба – вопрос решенный, как будто мы уже сто лет знаем друг друга, я беременна от него, и теперь осталось только поставить штамп в паспорте и официально скрепить наш союз.

– У тебя курица не сгорит? – испуганно пискнула я, покосившись на шкворчащую сковородку.

Виктор чертыхнулся, шагнул к плите, убавил огонь, перемешал филе и накрыл крышкой. А затем обернулся ко мне и повторил:

– Давай поженимся, Полин.

– Но ты же меня совсем не знаешь, – жалобно выдохнула я.

– Просто скажи да, Полина, – Виктор смотрел на меня с такой любовью, что у меня защемило сердце.

Сейчас он искренне верит, что любит меня. Но когда я рожу ребенка от другого мужчины, сможет ли он принять его и не изменить отношения ко мне?

– Я беременна, – дрогнувшим голосом напомнила я.

– Я помню, – спокойно ответил Виктор и протянул мне банку. – Еще огурчик?

Соблазн был велик, и я потянулась к ней, но мужчина убрал банку. Я обиженно взглянула на него.

– Скажи да, Полина.

– Я боюсь, – выдохнула я.

– Чего? – Виктор серьезно смотрел на меня.

– Боюсь поверить в то, что это по-настоящему, – призналась я.

Ведь в моей жизни за последнее время было столько лжи, игры и притворства, что теперь мне было трудно поверить, что Виктор может любить меня настоящую. Да еще беременную от другого.

– Тогда мне придется тебя убедить, – сказал Виктор. Его карие глаза сияли любовью, которой хватит на нас двоих – и на меня, и на моего ребенка.

У меня перехватило дыхание, когда я поняла это.

– Так что ты мне ответишь? – поторопил Виктор.

– Дай мне уже этот чертов огурец! – в замешательстве выпалила я.

Виктор заливисто рассмеялся и подвинул ко мне банку. Я сунула в рот огурец, а он спокойно сказал:

– Завтра идем за кольцами, а в понедельник подаем заявление в ЗАГС.

– А ты не очень торопишься? – испугалась я. – Может, пока поживем вместе, как-то притремся друг к другу…

Я смутилась, подумав о сексе. Странно же, что он зовет меня замуж вот так сразу!

– Притерлись уже, – Виктор тихо рассмеялся. – У тебя живот скоро расти начнет. Как тогда в свадебное платье влезешь?

Об этом я не думала, поэтому смешалась еще больше. Тем более, что мой живот не от него.

– Вить, – медленно сказала я, – скажи честно, ты торопишься со свадьбой, чтобы все думали, что ребенок твой?

По лицу Виктора пробежала тень, и я испугалась, что он встанет, уйдет, и я его больше никогда не увижу.

– Неважно, что скажут другие. Важно, что думаешь ты, – ответил он, глядя мне в глаза.

Я поняла, что от моего ответа сейчас зависит будущее. Не только мое и ребенка, но и Виктора. В моих руках были судьбы нас троих. Виктор не произнес это вслух, но по его глазам я читала, что он хочет быть отцом моего ребенка, и догадывалась, что делить отцовство с Данилой ему не захочется. Данила отказался от ребенка, а Виктор готов стать его отцом. Единственным, которого наш ребенок будет знать.

– Он твой, – выдохнула я, принимая решение.

Глаза Виктора счастливо вспыхнули, и он притянул меня к себе. Мы жарко поцеловались, а затем до меня донесся запах горелого.

– Курица! – вскрикнула я, отстраняясь.

Мужчина метнулся к плите, снял крышку и выпустил наружу клубы пара. Я поморщилась и поспешила открыть форточку.

– Извини, курица сгорела, – Виктор сконфуженно поскреб гладко выбритую щеку. – Хочешь, сделаю яичницу? И горячие бутерброды?

– Нет уж. Ты меня уже угостил, – фыркнула я. – Теперь моя очередь. В морозилке есть пельмени, сама лепила.

Я открыла холодильник, но Виктор забрал у меня пельмени:

– Сварю сам!

Я сидела на кухне, глядя, как он хлопочет у плиты, и думала о том, что не заслужила такое счастье. Но вот же оно – только руку протяни. И отказываться от него я не собиралась!

А когда мы потом сидели за столом и ели пельмени, я смотрела на Виктора и думала о том, что все испытания мне были посланы не зря. Если бы Гена не обманул меня с квартирой, я бы не переехала в этот дом и не встретила бы Данилу. А если бы не закрутила роман с Данилой, то не познакомилась бы с Виктором.

Я не знала, как сложится наша дальнейшая жизнь, будем ли мы счастливы и сможет ли Виктор полюбить ребенка Данилы как родного. Но этим вечером, когда Виктор сидел на моей кухне и нахваливал мои пельмени, я позволила себе помечтать, что у нас все будет хорошо.

Эпилог

Три года Кирюшки мы решили отмечать на даче. Сын родился двенадцатого января. Все новогодние праздники мы просидели дома с простудой и не видели родных, поэтому я согласилась на предложение Вити отпраздновать за городом и день рождения, и Старый Новый год.

Сын рос непоседой и весь извертелся в детском кресле, пока мы ехали из Москвы в дачный поселок. Для него это была первая долгая поездка, и я всю дорогу развлекала его игрушками и прибаутками, так что думать о чем-то другом было некогда.

– Мы уже близко, – Виктор с улыбкой повернулся к нам.

А мое сердце взволнованно забилось. Как? Уже? Стараясь не выдать волнения перед мужем, я погладила светлые вихры сына, успокаивая скорее себя, чем его.

Вскоре машина миновала шлагбаум и покатила по знакомой улице, усыпанной снегом. Я не была в дачном поселке с того майского дня, когда в последний раз видела Данилу. И сейчас не могла не думать о нем. У меня не осталось никаких чувств к нему, и наш роман воспринимался как сюжет романтической комедии, которая не имела ко мне никакого отношения. Хотя напоминание о нем каждый день было перед глазами, и я понимала, что по мере взросления сын будет все больше похож на биологического отца.

Эти три года я старательно избегала поездок на дачу. Виктор сначала предлагал побыть летом на свежем воздухе и повидаться с родными на выходных, но я постоянно придумывала отговорки. Кирюша болеет. Слишком жарко. Слишком холодно. Мне не здоровится. Море для ребенка полезней. А давайте лучше в парк аттракционов! В итоге с родными мы встречались у нас дома или ездили к ним в гости в Москве, и мне было спокойней, что я не столкнусь с Данилой.

Но в этом году Виктор настоял на том, чтобы устроить Кирюше детский праздник, позвать на дачу родных и друзей с детьми. Наша квартира была слишком маленькой, чтобы вместить большую компанию. И ради сына я согласилась поехать на дачу.

Теперь мне оставалось надеяться, что Данилы в это время в поселке не окажется, и мы благополучно разминемся. Новогодние каникулы только закончились, и если Данила и навещал родных, то наверняка уже вернулся в город.

Машина остановилась у ворот дачи. Дорожка была расчищена – родственники Вити гостили здесь на праздниках, и за время с их отъезда снегопада не было. Муж вышел из машины, чтобы открыть ворота, а я бросила быстрый взгляд на соседний участок, боясь увидеть знакомую фигуру. Улица была пуста, путь свободен, нас никто не видел. Перевела взгляд на притихшего сына и заметила, что он задремал. Да так сладко, что было жалко его будить.

Виктор вернулся за руль и загнал машину во двор. Я подождала, пока он закроет ворота, и только тогда, оказавшись за забором, почувствовала себя в безопасности. Если не буду выходить наружу, меня никто не увидит и столкнуться с Данилой мне не грозит.

– Уснул? – тихо спросил Виктор, поворачиваясь к нам.

На минуту мы оба застыли, любуясь спящим сынишкой, а потом переглянулись и улыбнулись друг другу.

Я вышла наружу и взяла спящего Кирюшу на руки, стараясь не потревожить. А Виктор открыл дом, впуская нас. Мы приехали первыми, а гости еще в пути. К их приезду Кирюша успеет поспать, а мы с мужем накроем на стол и украсим гостиную.

Приготовления пролетели незаметно, и вот уже мы встречаем гостей, а сынок радостно обнимается с тетушками – сестрами Виктора, бабушками и дедушками. А затем визжит от радости, завидев связку воздушных шаров в руках других гостей.

– Как мало ребенку надо для счастья, – с умилением шепчу я мужу, глядя на сына.

А потом, сидя в окружении любящих родственников и держа на коленях сына, думаю о том, что моя несбыточная мечта сбылась. Я стала частью большой и дружной семьи, у меня прекрасный муж и чудесный сын – непоседливый, но самый замечательный!

Кирюша не дал мне долго сидеть за столом, и я вывела его во двор, чтобы побегал на свежем воздухе. За нами потянулись сестры Виктора с детьми, и ребята гонялись по всему участку, играя в снежки и в салки.

Я пристально следила за Кирюшей и изредка поглядывала на окна соседнего дома. Тот выглядел пустым, как будто соседей не было дома, ни музыки, ни голосов оттуда не доносилось. Я расслабилась, наслаждаясь праздником на природе и отвлеклась на разговор с сестрой Виктора, с которой мы стали лучшими подругами. Валя рассказывала о развивающих занятиях, на которые водила дочку Настю, на год старше Кирюши.

– На следующий год и нам пора, – заметила я и резко повернулась, краем глаза увидев, как вдоль забора мелькнула желтая курточка Кирюши.

Кто-то из гостей не запер калитку, и теперь она распахнулась на ветру, а сын с радостным визгом устремился на улицу. Я понеслась за ним:

– Кирюша, стой!

Выскочив за ворота, я нос к носу столкнулась с Данилой. Тот стоял на пути у Кирюши, и мальчик, задрав голову, с интересом разглядывал высокого красивого дядю. Знал бы он, кто это!

– Полина? – удивился Данила, узнав меня.

За четыре года он совсем не изменился. Передо мной стоял все тот же борзый и стильный парень, который когда-то жил этажом выше.

Я осторожно приблизилась и потянула к себе сына за капюшон курточки.

– Привет, – только и смогла вымолвить, чувствуя, как меня захлестывает паника.

Случилось то, чего я больше всего боялась! Данила увидел Кирюшу, сейчас он сопоставит даты и поймет, что…

– Твой? – спросил Данила, разглядывая мальчика с такими же светлыми вихрами, выбившимися из-под шапки, и голубыми глазами, как у него самого.

Я кивнула, чувствуя, что в горле пересохло. Вот сейчас он точно поймет… От волнения я ослабила хватку, а Кирюша дернулся и отбежал от нас на несколько шагов. Остановился, разглядывая что-то в снегу у дороги.

– Вылитый отец! – заявил Данила, провожая взглядом мальчика.

Я застыла, панически подбирая слова, чтобы убедительно соврать, что не он отец моего ребенка. А Данила тем временем продолжил:

– Ну и зачем ты мне соврала?

Я настороженно уставилась на него. Он о чем?

– Залетела от Виктора, а ребенка хотела повесить на меня, – добавил Данила. – Не пойму только, зачем? Виктор тебе больше подходит – и по возрасту, и вообще…

Данила насмешливо смотрел на меня – как будто недоумевая, как мог увлечься женщиной на девять лет старше. Наверное, он хотел меня уколоть, но я испытала колоссальное облегчение. Как будто стояла одной ногой над пропастью, а теперь спаслась. Внимательно взглянула парню в глаза – и убедилась в том, что он на сто процентов убежден в отцовстве Виктора.

– Прости. Не знаю, что на меня тогда нашло, – я перевела взгляд на сына и увидела, как он опасно подбежал к краю канавы, идущей вдоль дороги. Сердце так и ухнуло в пропасть! – Кирюша, стой!

Я бросилась спасать сына и успела ухватить его за капюшон на самом краю. Мальчик заливисто засмеялся, молотя ножками в воздухе. А я крепко прижала его к себе, чувствуя, как гулко бьется сердце. За этим сорванцом глаз да глаз! Борзый, как его отец…

Я обернулась туда, где оставила Данилу. Дорога была пустой. Данила ушел, даже не убедившись в том, что мальчик не пострадал. Ведь ему не было до нас никакого дела.

Все правильно. Так и должно быть. Ведь Кирюша не его сын, он…

– Вот вы где! – Из калитки вышел Виктор и направился к нам. – А я вас везде ищу.

При виде мужа, ставшего таким родным и любимым за последние годы, у меня защемило сердце, а на глаза навернулись слезы. Виктор оказался лучшим мужем – любящим, заботливым, добрым, великодушным. Он терпел все мои капризы во время беременности, был рядом в родовой палате, успокаивал во время схваток и первым взял на руки нашего сына. Он любил Кирюшу как родного и ни разу не упрекнул меня тем, что ребенок не от него. Могло ли мне повезти больше?

– Папа! – Кирюша завозился у меня на руках и протянул руки к отцу.

Я шагнула к Виктору, передавая ему ребенка.

– Пора задувать свечи на торте, – улыбнулся мне муж, а затем заметил мои покрасневшие глаза и заволновался: – Ты плачешь?

– Все в порядке, – я помотала головой. – Это от счастья.

А потом рука об руку мы пошли в дом – где нас уже ждала большая семья любящих родственников, как я и мечтала. Когда я помогала сыну задувать три свечи на торте, я загадала и свое желание – родить Кирюше братика или сестричку. Как можно скорей!

Конец.

Content

Набокова Юлия Валерьевна Люби как в 20!