Курбатов Валентин Яковлевич

Живая человеческая крепость

Валентин КУРБАТОВ

Сергей ЯКОВЛЕВ

ЖИВАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КРЕПОСТЬ

25.10.99 г.

Уважаемый Валентин Яковлевич!

Журнал «Родина» открыл рубрику «Лицо современника», в которой будет серия литературных портретов наших соотечественников, представляющих современную общественную мысль России, - как ныне живущих, так и ушедших из жизни в последние годы, но успевших откликнуться на то, что происходит с нами сегодня. (Простите за «кудрявый» оборот, хотелось полнее довести до Вас замысел. С первым опытом этой серии - моим очерком об Игоре Дедкове - Вы можете познакомиться в № 9 за этот год.)

Не так давно (к сожалению, с большим опозданием) мне на глаза попал журнал «Русская провинция» с Вашей публикацией писем С.С. Гейченко. Не возьмётесь ли Вы написать для нас о Семёне Степановиче страниц 12-15 - не биографическую справку, конечно, и не «житие», что-то очень личное, обращённое к бытийному, проникнутое как раз духом тех его писем? С цитатами и проч. Но и масштаб личности должен как-то присутствовать. Плюс краткий список основных работ (это отдельно). Плюс иллюстрации - чем больше, тем лучше. Главное же, конечно, - это его лицо, человеческие слабости и подвижничество. На фоне исторической реальности.

Не знаю, удачно ли объяснился. Буду ждать Вашего ответа.

Искренне Ваш

Сергей Яковлев [1].

Псков 12 мая 2004

Дорогой Сергей Ананьевич!

Спасибо за «Родину», за Ваши очерки. Совсем этот жанр закатывается. Не до человека.

Только что я съездил в Борки на 80-летие И.А. Васильева, последнего ленинского лауреата, который знал толк в очерке.

Его нет уже 8 лет. Не держатся до 80 люди 24-го года рождения. Давно нет Кондратьева, два года нет В.П. Астафьева, нет В. Быкова, Окуджавы.

Народ всё разный. Начинали братьями, а потом время так разыгралось, что, может, того же Васильева и В. Быкова и за один стол не усадишь. В покойный час мы широки, как Родина, а пришла беда - опять стали узки, как меч или родное православие. Далеко они разошлись, но думаю, что ТАМ, тамошними «майскими короткими ночами» уже поругались и сошлись, как встарь, как в 45-м, когда им всем было по 21.

Ездил и к Виктору Петровичу Астафьеву. Шуму было перед юбилеем! Звали в Овсянку всех президентов, всех сибирских губернаторов.

На писателей денег уже не оставалось. Пригласили только меня да Кураева из Питера.

А президенты-то и не приехали. А раз президентов нет, то и губернаторы не поехали. Даже свой, красноярский. И Марья Семёновна Астафьева не поехала, потому что всё ей в Овсянке сегодня чуждо. Так что Виктор Петрович остался один-одинёшенек. А чужие люди, собравшиеся погулять, зато получили президентское питание - осетров, фаршированных стерлядью, икру всех видов, кедровые орехи и клюкву, пироги со всячиной и разные сибирские водки да меда сычёные. Он бы первый и посмеялся и назвал бы мужиков со всей деревни. Открыли музей «Последнего поклона». Снесли бабушкин дом, в котором мы часто сиживали, пока была жива тётка Апроня. Построили новый - из «карандашей», интерьеры постарались восстановить. И так увлеклись, что посадили чучело дедушки, чучело бабушки за машинкой и чучела Витьки и его глухонемого брата Алёши из папье-маше. Дико и страшновато. А рядом «восстановили» амбар с хомутами да седёлками, с пестерями да ситами, а пол-то в амбаре покрыт паркетным линолеумом, чтобы было легче мыть за экскурсантами.

То-то губернатор-то и не поехал. Он ведь это всё видел и не мог не знать, что ему прямо тут всё и скажут.

Тяжело было. С порога видно, что все враждуют со всеми, а рвут сердце Виктора Петровича.

А возле домика, где он жил последние годы, поставили памятник. В саду на месте скамеечки под яблоней, где он любил сиживать, на высоченном гранитном постаменте сидят они с Марией Семёновной бронзовые, ни одной чертой не похожие, и «отдыхают», глядя в свои окошки, хотя Мария Семёновна не любила Овсянку и, кажется, ни разу так покойно тут с Виктором Петровичем не сидела.

С тяжёлым сердцем уехал я из Овсянки, которую любил и в которой бывал чуть не каждое лето. Попрощался. Теперь уж навряд позовут, а на свою пенсию в эту даль надо полгода в один конец зарабатывать.

О том, чтобы написать для «Родины», я, Сергей Ананьевич, подумаю. Я ведь всё провинциализма своего не изживу и смотрю на «Родину» с испугом. Я в таких породистых журналах не печатался. Да и вообще всё реже печатаюсь. Все связи понемногу оборвались, а новых в 65 лет не наживёшь.

Интонация Ваша в «Простых людях» и «Деревенском кладбище» [2] прекрасна. Из родных, позабытых, любящих.

Спасибо и за память, и за приглашение.

Подумаю. Повспоминаю. Не разучился ли.

Ваш В. Курбатов.

Дата: май 2004 [3]

От кого: Курбатов Валентин

Кому: журнал «Родина»

Сергею Ананьевичу Яковлеву.

Это я для проверки возможности электронного общения. Послал и «такое» письмо, да когда ещё оно придет?

Посмотрите вот такой материал [4] - не годится ли? Все мы вот-вот разучимся писать очерки, потому что человек скоро сделается никому не нужен.

Если получите, известите, пожалуйста.

Ваш В. Курбатов.

Дата: май 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич!

Вчера у меня была долгожданная радость: нашёл в ящике Ваше живое письмо, а сегодня (только что) получил электронное сообщение. Бывает, простая почта доходит быстрее! Прежде всего хочу извиниться и объяснить: то, что идет по электронной почте на журнал, где-то подолгу отлёживается, а бывает и пропадает; ещё хорошо, что я Ваше послание всё-таки получил (вместе со статьей); пожалуйста, пишите мне только на мой личный адрес.

Отвечаю сразу, ещё не успев прочесть статью, и без того стыдно, что Вам пришлось столько ждать.

То, о чём Вы пишете в большом письме, бесконечно мне близко и дорого. Об Овсянке сказано так, что надо бы показать это всему свету. Будете ли где печатать об этом?

Спасибо, что взяли на себя труд прочесть присланное, спасибо за добрый отзыв. Спасибо Вам за одиночество, хотя думать об этом тяжело, потому что нынче выбор этот сродни обречённости. Я пытаюсь мысленно собирать тех, кто многие годы были мне опорой (иные сами того не подозревая), с кем общался, кому так или иначе обязан лично: Дедков, Залыгин, Леонович, Битов, Кураев, Аннинский... Пытаюсь писать о них, чтобы осмыслить. Все очень русские (даже Аннинский, полуеврей-полуказак с бешеными голубыми глазами), все страшно одиноки (в этом и надежда, и беда,), а горше всего, что кого-то уже нет. Виктор Петрович и Вы (хоть с первым я виделся всего пару раз, когда работал в «Новом мире», а с Вами вовсе не встречался) для меня в этом ряду. Признаюсь, в 90-е я про себя осуждал Виктора Петровича за сомнительное «подписантство» (делился этим, кажется, с одним только Кураевым,), однако стихия - она и есть стихия. Из художников второй половины столетия он, бесспорно, первый, и тут даже Солженицын ему не помеха (или - без «даже»). А других, неодиноких русских вроде бы уже и не осталось на свете. Ни объединяющих нацию мыслей и верований, ни журналов - всё или пародия, или подделка, или, того хуже, провокация. Сегодня одиноки все люди с чувством пути; остальные, подавляющее большинство, даже талантливые из них, лишь «перехватывают», живут минутой. При Достоевском чувство пути было у всей нации, теперь его нет. Не думаю, что это означает, что нет пути; это обман, внушённое и самовнушённое. Это как с социалистическими идеями: самое для них время, и воздух буквально пропитан ими как стонами, а вот ошельмованы, некому их возродить (невыгодно и боязно) - так вроде бы и социальные интересы в народе напрочь отсутствуют. Все до последнего бедняка - оголтелые индивидуалисты! То же и с русскостью. Появись сейчас человек с совестью и умом Игоря Дедкова, да с голосом достаточно громким, объясни, что демократизм, терпимость и прочие либеральные блага не из Америки завезены к нам Ельциным-Гайдаром-Чубайсом в качестве экзотических фруктов, что весь девятнадцатый век прорастали они в русской почве как грибы после теплого дождя, - совсем иными стали бы и самочувствие русских (а соответственно - и поведение), и отношение к России в мире. Но и режим бы нынешний, лицемерный и двусмысленный, вместе с его казённо-патриотическими придатками, конечно, не удержался, а этого-то потомственные насильники и боятся.

Вот какой бы журнал я нынче издавал: либерально-почвенный, с лицом русским и светлым. Лет 15 назад такое было возможно (востребовано обществом). Да, видно, время упущено.

Ваше замечание о «породистом» журнале могу принять только как шутку. К сожалению, у «Родины» не слишком здоровая наследственность («правдинская»). В наше время из журналов один «Новый мир» мог бы сохраниться на должном уровне (в том числе экономически, оставаясь независимым), но его захватил тщеславный и алчный сброд. Ничего не поделаешь - «частная собственность»!

Принимаюсь за Ваш очерк. Если осмелюсь предложить вам что-то поправить (я ведь человек испорченный, одно слово - редактор) - не рассердитесь, рассмотрите?

С глубоким уважением

С. Яковлев.

Дата: 2004

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич!

Спасибо за письмо!

Сегодня мы встречались в библиотеке с трудным Д.Е. Галковским, которого высоко ценил (и было за что!) В.В. Кожинов. Вот уж кто одинок так одинок! Вот кто обдумывает русский путь терпеливо и последовательно, отчаянно зло (чего стоит его «Бесконечный тупик»), но, странно сказать, - при всей его горячей злости (вывел из себя целые институты) он, кажется, один переживает тупики нынешней мысли с настоящей сердечной болью. А уж кто только не звал его и Смердяковым, и просто подлецом, и чуть не подонком. Всем нам хочется дожить жизнь в прежних пределах, в вечном покойном «вчера» с устойчивой системой координат. А её уже не будет. Не будет прежней. Надо бережно искать новую, растить её в себе. А никто не хочет, потому что, к сожалению, это требует труда. Гораздо спокойнее отговориться, накричать, потребовать возвращения. Вот от него и отделываются бранью за его резкости и сталкивание человека с насиженного, но уже давно прогнившего места. Сегодня же я устраивал им встречу с нашим губернатором и даже попросил записать их беседу для телевидения. Власть и мысль так редко встречаются и разговаривают друг с другом. Пытался навести как раз на разговор о русском пути, о стратегии, о перемене системы координат. Говорили, мучались. Видно было, как трудно, как хотелось своротить на привычные частности. А мне кажется важнее всего именно такой, пусть трудный, будто для уличного человека слишком отвлечённый, но заглядывающий вперёд диалог. Было бы наше доброе правительство поумнее, оно бы само посадило за стол своих дураков и крепких мыслителей - не для взаимных обвинений, а для выработки стратегии, где обе стороны отвечали бы перед своим народом одинаково. Хорошо бы такие диалоги власти и мысли проводить публично, чтобы люди слышали мысль обеих сторон и могли спросить за её воплощение. Да только ведь всё это мечтания. Хорошо хоть вот на малом губернском уровне их удаётся иногда заставить поговорить открыто и прилюдно.

На всякий случай посылаю Вам фотографии героя моего очерка...

Подойдёт - на здоровье. Нет - спокойно отправьте в корзину.

С благодарностью

Ваш В. Курбатов.

Дата: 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич,

письмо и три фотографии дошли благополучно. С Вашим очерком сделал, что сам счёл желательным (немного сократил самое начало, чтобы сразу захватить внимание главным предметом), и теперь отправляю по инстанциям.

Хорошо, что у нас с Вами есть оперативная связь, хотя живых писем, конечно, жаль. Они всегда значительнее.

Галковского я читал в отрывках, весь «Тупик» не одолел (да и не попадался он мне целиком), отношусь к его работе уважительно. Хотя что-то и смущало резкостью оценок и недостатком уважения к чужим мукам и чужому труду (а значит, и к культуре). Списывал это на счёт молодости, сам таким долго был. Могу допустить опасность (беду), что он в потоке того всеохватного современного движения, что начало подменять личность человека «имиджем», а искусство - «артефактами». Про себя я называю это мировое бедствие глумлением над жизнью. Думаю, срок этому поветрию отмерен, хотя беды оно может натворить ещё немало. И в контексте этой «моды» для меня, например, какой-нибудь концептуалист Пригов или Вик. Ерофеев в одном ряду с президентом Путиным, ибо применяют каждый в своей сфере одни и те же «технологии», а В.П. Астафьев, Битов или, положим, даже Лимонов, который в матерщине Ерофееву сто очков вперёд даст, - совсем в другом. Не умею это сформулировать, но что-то мне сразу подсказывает, когда человек надувает мыльные пузыри, а когда пишет, как раньше выражались, кровью.

Что касается Галковского - тут, повторяю, я не судья, знаю мало, но боюсь, что поветрие надувательства каким-то краем захватило и его.

Впрочем, я сам сбиваюсь на слишком уж строгий суд, а ведь то и другое есть почти в каждом человеке. И Пушкин «надувался». Всё дело в мере таланта и в том, какая цена за это заплачена.

«Виртуальность» (лживость, кажимость) нашего нового мира с его «демократией» и «свободой» - вот, по-моему, в чём наибольшая трагедия. В мире повального глумления, как оказалось, не столь уж существенно, что показывать, например, по «ящику» (частный случай): голые задницы или сталинские фильмы. Результат будет один. И кто-то этим результатом с неизменным успехом пользуется (сознательно глумится: ведь Ельцин, Буш, Березовский и т.п. - типажи века, на них равняются миллионы проходимцев помельче!). Бедствие это всемирное, и пока не видно, чтобы народы с ним справлялись.

Возможен ли в этих условиях ответственный диалог власти и культуры, о котором Вы пишете? Всё дело в том, наверное, кто именно будет (с той и другой стороны) такой диалог вести. Он должен проходить без малейшей позы, без желания выкроить что-либо для себя лично. Взаправду. Ведь положение-то отчаянное, катастрофа! При Горбачеве, как бы к нему ни относиться, была в этом деле необходимая мера искренности и заинтересованности с обеих сторон (не напрасно же он подтягивал к себе таких, в сущности, малостатусных, но авторитетных людей, как Дедков или Залыгин). Сегодня, если в культуре такие фигуры ещё есть (хотя даже старики наши изрядно подпорчены), то во власти я их не вижу. И не нужно им это. Пик вседозволенности достигнут. Долго ли ещё удастся дурачить народ? - вот единственный довольно-таки страшненький (при любом исходе) вопрос. Понятно, что из него следует: нельзя давать дурачить. Но с кем из сильных мира в нынешней откровенно циничной обстановке можно это обсуждать?

Что-то такое должно вначале огреть их дубиной, прежде чем они хоть немного задумаются. Все должны бы хоть на день оказаться в положении Ходорковского. Возможно ли, чтобы правящий класс весь вдруг добровольно отправился в кутузку? Нет уж, они лучше будут развивать паутину своих «технологий», а нами если и воспользуются, то как дешёвым подручным средством.

Вы очень верно и горько пишете о непродуктивности ностальгии (да и по чему ностальгировать, если всё то же было и при Советах?), но мне всё кажется, что народовластие, свобода, равенство и братство, которых Россия никогда не знала, но мечтала о них как минимум два столетия, у нас не позади, а впереди. А без них и о России мечтать нечего.

Простите, что забросал Вас своими письмами. Слишком трогает всё, о чём Вы пишете, и слишком мало с кем можно теперь об этом говорить.

Сердечно Ваш

Сергей Яковлев.

Дата: 2004

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Про Галковского при случае поговорим. Он серьёзнее наших оценок. И труднее. По-моему, он и сам себе труднее, чем мы все можем предположить.

Злость его и прямое раздражение на всю русскую мысль в «Бесконечном тупике» могли бы и смутить. Да и смущали самых разных людей (противников у него всегда было больше, чем сторонников, - если у него вообще были сторонники).

А я вот вчера прочел у Георгия Адамовича, неведомого мне поэта, в чьих строчках мне померещился ответ или хотя бы угадка ответа на вопрос, почему они были так раздражительны:

Оставь меня. Мне ложе стелет скука.

Зачем мне рай, которым грезят все?

А если грязь и низость - только мука

По где-то там сияющей красе?

Вот мне и кажется, что их раздражение и даже грязь на самом деле - только мука, только искание света и надежда, что там, за их бранью, он всё-таки есть. Иначе раздражайся не раздражайся - всё пустяки и тлен. Во всяком случае, я рад, что увидел его «в натури», как говорил незабвенный Виктор Петрович, вне мифа он оказался прост и естественен.

Что же до «свободы, равенства и братства», которые нам якобы предстоят, то мне кажется, что я лучше всех перевёл этот славный французский лозунг по-русски. У «меня» он звучит так: «Православие, самодержавие и народность». Вся беда, как мне кажется, в том, что мы действительно пытаемся дословно перевести все европейские, американские и иные прочие модели, и так было вчера и есть сегодня. А надо искать «адекватного», родного перевода. И тогда мы не будем так страдать и не будем таким посмешищем в глазах других держав.

И молодые люди (Д.Е. Галковский) не будут тешиться над стариками, а с интересом вслушаются в то, что эти «бывшие люди», годные только на то, чтобы ими посыпать городские дорожки, думают о времени, которое они оставляют.

Горе-то в том, что мы делаем вид, что мы бессмертны, и собираемся жить вечно в удобном нам обществе. А нам уже пора уходить и оставлять этот мир им. И лучше всего посоветоваться - чего они от него ждут и не можем ли мы чего присоветовать. А мы ведь не советуем. Мы командуем. И хорошо, если у нас нет рычагов. А если есть? Если мы можем их прижать? Мы ведь непременно прижмём.

Ах, беда, беда...

И тоска - сил нет.

Спасибо Вам.

Не пройдёт материал у «начальства» - не печальтесь. Бог с ним. Главное, мы с Вами можем иногда перекинуться словом-другим. Это много. И это дорогого стоит...

Дата: 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Вчера по ТВ услышал краем уха, что призвание Достоевского в конце жизни ко Двору (в качестве собеседника, неформального наставника) было «последней в России попыткой диалога власти и духовности». («Духовность» здесь не лучшее слово, но сказано было, кажется, именно так.)

Решительно сказано, но что-то в этом есть.

Молодой ещё Дедков где-то в дневниках писал: если бы власть (подразумевалась советская) действительно была озабочена своим соответствием нуждам и чаяниям народа, она давно бы вычитала это соответствие, то есть желанный свой облик и линию поведения, в великой русской литературе (передаю по памяти идею - у Дедкова это выражено иначе, лучше).

Что до меня, мне дорог всякий, кто ищет правду (а не имеет цель поживиться за счёт ближнего), в какой бы форме он это ни делал. Поэтому я терпимо отношусь к любым «стилям», даже самым вызывающим, и любопытен в отношении любого новаторства, если вижу в нём душу. Много честного, например, нахожу в современном кино (европейском и азиатском, но не американском). Поэтому же «мой» набор имён такой пёстрый: чувствую в тех, кого прежде называл Вам, муку совести и тоску по красоте. Разумеется, «набор» гораздо шире, в нём не одни старики. Из поколений с недоверием отношусь, пожалуй, только к своему (нынешние 40-50-летние, птенцы «развитого социализма» и сопутствовавшего ему падения нравов), за исключением редких инакомысливших. В массе это были голые карьеристы, не знавшие ничего святого. Сейчас они в самом активном возрасте, у руля; подозреваю, что плоды преимущественно их трудов мы все и вкушаем. И это именно они привнесли в жизнь глумление. Заполонили им все сферы: политику, журналистику, бизнес, даже литературу (Жириновский, Березовский, Немзер, Василевский, Павловский, теперь вот какой-то Белковский... нет числа). Отдельный срам в том, что почти все брежневские питомцы нынче - «консерваторы» и Ваш «перевод с французского» давно подхватили. Этим господам всё равно, какому богу молиться, лишь бы навар был. Именно это я пытался высказать в своём сочинении про «Новый мир». Не знаю, попадалось ли Вам оно, и если да - как Вы к этому отнеслись; скандал вышел большой (против моей воли), а в 2001-м (или 2002-м) кто-то даже выдвинул на «Национальный бестселлер». Если не попадалось - пришлю с радостью.

Ваш очерк с большой охотой подписан в печать главным редактором и вернулся ко мне без изменений. То есть все изменения, что сделаны, сделаны мной. Присоединяю его в нынешнем виде к письму. Восстанавливайте, дописывайте и правьте, что сочтёте нужным. Время ещё есть...

Дата: 2004

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Несколько слов в статье я восстановил - пересылаю. Не из каприза, а почему-то казалось важным. Бог даст, Вы этих восстановлений и не найдёте.

Что до того, чтобы обществу учиться у русской литературы, то коли прежде не училось, то теперь уж лучше не надо - как же научишься у нынешней литературы? Все сроки учёбы прошли. И результаты уж вон они. Здоровее мы уже не будем. Только выучимся жить пустяками, если матушка-церковь не устыдит. А она будто сама себя стесняется - не то чтобы нас приструнить.

Материала Вашего о «Новом мире» не видел. Простите. Читаю много, но как- то всё случайно. А периодику вообще вижу редко. Буду рад прочесть.

Дата: 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Недавно заглянул в книгу Вашей переписки с Астафьевым (она у меня уже год как «настольная») [5] и прочёл в письме Виктора Петровича от 1994 года: в «Новом мире» ветер гуляет по коридорам, Залыгин стар и не справляется, а всеведущая секретарша в отпуске.

Именно в эту пору, через месяц-другой, я пришёл в журнал по приглашению Залыгина его заместителем. Что было в последующие четыре года, как раз и рассказывается в моей «хронике». Напечатать её отважился только Никольский в «Неве» (должно быть, думая, что Питер от Москвы далеко), в двух первых номерах за 2001 год. Продажа тех номеров, как сам Никольский мне говорил, подскочила в несколько раз. Позже осторожными отрывками перепечатал кое-что «роман-журнал» Ганичева. Реакции были очень разные. Один из самых дорогих отзывов - громкая похвала Валентина Григорьевича Распутина [6] (а мы с ним почти не были знакомы). Ну а как отреагировали «заинтересованные лица» и близкая к ним «литературная общественность», Вы, надеюсь, догадаетесь, когда прочтёте. Выпустить книгой, несмотря на востребованность, пока не удалось: жжётся. Для них-то всё спасение - в молчании.

«Неву» я для Вас приберегу, а пока попробую отправить всё сочинение приложением к письму. Не знаю, какие у Вас отношения с техникой, легко ли читается с экрана...

Нет сил бывать в центре Москвы. Красная площадь средь бела дня наглухо перекрыта от Кремлевской стены до ГУМа, кругом стража, чтобы попасть на другой конец - пожалуйте через весь магазин. Теперь вот, в разгар майского цветения, и Александровский сад почему-то недоступен. Когда по перекрытому Новому Арбату (бывшему Калининскому) мчится кортеж, чувство такое, что ты попал в Чили сразу после пиночетовского переворота. Куда там Андропову с его топтунами! И средства информации сколько-нибудь значимые - все нынче, навострив уши, слушают указания то ли из Кремля, то ли прямо из ФСБ.

Вот это всё и есть глумление. А народ наш безответен.

Что ожидается у Вас на Пушкинских днях? Принимаете ли, как прежде, участие? Я стараюсь каждый год в июне посетить Петербург (город почти родной - 10 лет там учился, теперь езжу в гости к дочери), а в Ваших местах, увы, побывать не пришлось, хотя и давно мечтается.

Дата: 2004

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич!

Я с тяжёлым чувством прочитал Ваш мемуар о «Новом мире».

После этого брать журнал в руки трудно. Вероятно, так было (да, вероятно, и есть) везде - во всяком случае, по рассказу С. Лурье, так было в «Неве», так же развивались события у Ананьева и Барметовой. Когда мир теряет совесть, он теряет её всюду. Когда умирает народ, развязываются руки у нечистоты мира. Народ для того и убивается (чтобы не сказать - уже убит), чтобы совесть не путалась под ногами, чтобы мы были всяк по себе и решали проблемы к своей выгоде, а какими средствами мы это делаем, уже дело второе. «Все так делают» - вот желанный и всё оправдывающий припев.

Всё во мне болит после чтения, как после избиения. Значит, я правильно сделал, попросив исключить меня из членов нашей своедельной Академии, из соседства с Немзером и Василевским (принят был как-то странно - однажды известили и всё. Конечно, моё провинциальное тщеславие было на минуту утешено). А потом я оказался в жюри Аполлон-Григорьевской премии и после первого же заседания подал заявление и ушёл - так это было болезненно и, при всей внешней протокольной правильности, невыносимо.

Какая радость, что я живу далеко и не пересекаюсь с этим миром.

Дата: 08.11.04

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич! Прочитал я Ваше «письмо» из Солигалича. И с особенной остротой понял неподъёмность Вашей утраты милого дома, выращенного, как дитя, своими руками.

Многое в книге отозвалось мне редкой сродностью, счастливой и печальной духовной близостью. Любовь всё время горько мешается с неприязнью. Это очень по-русски. Любить вообще русского человека и Родину и страдать от столкновения с ними в реальности. Видно, так было и будет всегда. И чем далее, тем горше, потому что мы уходим от себя всё дальше и невозвратнее.

На сердце тяжело. Простите.

Дата: 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич!

Спасибо.

Я ведь понимаю, сколько всего стоит за Вашим драгоценным для меня отзывом, и что тяжесть Ваша после чтения - это мне скрытый упрек, да ничего поделать с собой не могу.

Хочется создавать красоту, чтобы краски звенели, потому и помнятся всю жизнь - пусть хоть та страница из «Царь-рыбы», которую я упоминал в разговоре с Вами, где автор сравнивает симфонию Калинникова с одиноко стоящей осенней березой, или Павловский парк белой ночью у Достоевского в «Идиоте», или овраг в «Овраге» Гончарова - две или три странички ближе к концу, безумная сцена, неведомо как и написанная, но ради этих-то страниц, как любил повторять Достоевский, всё остальное и пишется. Всё великие художники, а никто на них с этой-то стороны, как на художников, почти не смотрит, и уж совсем никого не занимают страдания русского писателя, которому всё самое заветное, искусство как таковое, приходилось проносить через свои писания чуть ли не как контрабанду, стыдливо и тайком. Только Набоков, пожалуй, позволил себе раскрыться (и даже с вызовом), и вот парадокс: его звенящие краски доставляют читающему наслаждение, но потрясения - нет.

А по следам Набокова - толпа нынешних «стилистов».

Тут, действительно, угроза и роману как жанру, и чему-то ещё более важному...

Дата: 10.11.04

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Мне бы не надо сознаваться, что я принял основную мысль романа, но смутился художественной растерянностью, а только это действительно так. Текст ослаблен слишком домашней исповедной нотой. Исповедь - есть непременное условие настоящей прозы, но когда она становится «слишком домашней», читатель закрывается. Когда меня искушают писать прозу (а время от времени кто-то непременно советует бросить неблагодарный жанр критики и уйти в сочинительство), я даже не обсуждаю, потому что слишком знаю эти дорогие страницы русской прозы, которые нельзя написать, не будучи одарённым Господним даром. Силы-то есть, и знание есть, а только куда же от себя-то денешься. Меня часто ругают, что в переписке с Виктором Петровичем я отказал в праве называться великим прозаиком Фёдору Абрамову, и даже Виктора Петровича, который его таковым считал, смутил, так что он тоже поддакнул мне. Меня укорили в этом не далее как неделю назад в Иркутске. А всё-таки я стою на своём. Абрамов прекрасно знал, «как надо» писать деревенскую прозу (не зря долго работал на кафедре советской литературы), но писал её в точном соответствии с требованием нормы. И всё в его прозе верно, а однако поставить её в театре смог только Лев Абрамович Додин. То есть не то что смог, а поставил. А русские режиссёры даже не пытались, потому что бессознательно знали, что там правда, взвешенная на аптечных весах, и им было скучно. И принимали Додина так пылко, потому что это было назывное определение России (и в России, и за пределами) - без тайны, без ужаса молчания, которым только и можно как-то передать наш народ. Это умеет Распутин, это умел Астафьев, и из них хороших спектаклей не получится. Тут я даже развивать ничего не буду, чтобы не прослыть тем, чем не являюсь. А Вы мне действительно после романа стали дороги. И я жалею, что не прочитал его раньше - до встречи. Можно было бы говорить сразу «вперед», минуя «переднюю», где мы чаще всего останавливаемся.

Дата: ноябрь 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Ваш прекрасный очерк «Дом у дороги» торжественно стоит в плане январского номера Родины [7]. Я должен был первым делом написать Вам об этом, но сбился на свои переживания. Простите.

На что ещё журнал может надеяться? Возм,ожно ли продолжение «музейного» цикла, так удачно Вами начатого для нас? Или портреты, но уже - из других «профессий»? Или, м,ожет быть, что-то из «Подорожника», не вошедшее в книжку [8]?

Подумайте об этом. Благодаря Вам журнал исправляет свои кривобокость и сутулость, поэтому я горячо заинтересован в Вас как постоянном авторе «Родины». Мои сотрудники, как можно судить по первым откликам, - тоже.

И еще: Вы такой один, но в Вашем поле зрения должны быть достойные очеркисты, которые неизвестны мне, а возможно, и вообще в московских журналах. Был бы очень благодарен Вам за подсказку. Всё-таки я не хочу отступаться от собирания современных русских очеркистов, пускай эта затея и кажется на первый взгляд безнадёжной.

Об Абрамове и Додине так, как Вы, никогда не думал. Всегда ценил обоих (по-разному), а Ваш подход - совершенно для меня фантастический. Но Вы, скорее всего, правы, и с этим придётся свыкнуться. Да писали ли Вы об этом специально (именно о них двоих), излагаете ли вообще публично подобные переворотные идеи? Ведь такое должно бы иметь бешеный успех?

Что до моих вкусов, для меня современный театр оборвался на еврее Товстоногове. После него всё скучно как повинность. Ещё один «просто» художник (и какой!).

Спасибо Вам за читательский труд. Сам я читаю медленно и мало и знаю, насколько это тяжело...

Дата: ноябрь 2004

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Походил три дня по Михайловскому. Санитарный месяц. Ни души! Только ветер гудит в вершинах, будто где-то далеко идёт поезд. Поползни деловито переворачивают листву, выискивая зазевавшуюся мелочь. Последние золотые листья на яблонях как птенцы перед отлётом. В семь уже темнота непроглядная. Решишься зайти поглубже в парк - дорожки не видать, рискуешь наткнуться на ветки и тотчас вспомнишь, что осенями здесь часты волки - даже в парке. И сразу что-то зашуршит во тьме, запоскрипывает... Нет, лучше обратно - к свету. А он-то как - барин-то. Тоже ведь, наверно, выйдет на минуту на крыльцо и скорее обратно. Тяжело, тоскливо, нестерпимо. Поневоле взвоешь, как подумаешь, что тебе надо тут сидеть и год, и два.

Про очеркистов для «Родины» ничего сказать не могу. Они вообще куда-то подевались. Немоден сейчас этот жанр - все сразу в прозу бегут. Поговорите с Дмитрием Геннадьевичем Шеваровым. Вы его, верно, не раз читали. Особенно в «Первом сентября». Так нежен и чист, так тонок и бережен, что даже уж и страшновато - как могла сохраниться такая душа в нынешнее время. Он пишет именно очерки. Позвоните, сошлитесь на меня и встретьтесь - увидите, что за чудо!..

Дата: ноябрь 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Шеварова я, конечно же, давно заметил. Года четыре назад с большим трудом его разыскал, наговорил комплиментов, пригласил писать. Принёс - что-то старое, что никуда у него не шло. Мне удалось одну его заметочку (при большом сопротивлении редакции) всё-таки напечатать, и опять просил написать специально для нас. Не лирическую прозу, а нечто событийное и сюжетное. Близкое к тому, что шло у него - хоть в «Первом сентября», хоть в «Деловом вторнике»... Ничего! Работа на газету, похоже, ему роднее, а тут как бы не хочет «подстраиваться». (В кавычках, потому что я-то, уж Вы меня знаете, никогда и не жду от авторов, что они будут подстраиваться.) С одной стороны, его дар действительно более лирический, нежели очерковый; бьёт на слезу, избегает прямого слова; по мне так хорошо, просто замечательно, и будь у меня свой журнал, я бы всё его печатал; но здесь привыкли к более сухим и скупым словесам. С другой - есть, видимо, привходящие причины его отстранения. Его пригрел нынешний «Новый мир»; все для него там теперь как родные; легко понять, что он за журнал держится. А у них позиция для своих жёсткая: всё, что связано с Яковлевым, - под запретом; либо они, либо я. Это я наблюдал на других малодушных (Кублановский теперь чуть не роняет от страха трубку, когда я ему звоню), думаю, что и здесь это сказывается. Печально.

Теперь вот грядёт обсуждение в ЦДЛ моей книги про «Новый мир» [9] (24 ноября), пригласил и его. Посмотрим, придёт ли. Я стараюсь быть в таких случаях деликатным, ничего не прошу и никакой позиции не навязываю, да и сам я человек принципиально беспартийный (был таким во все времена). Вот факты, читайте! Но и факты страшат. Лучше закрыть глаза и не знать или, например, списать на личные обиды, сведение счётов и т.д., чтобы отворотиться и сохранить при этом своё лицо. А другие - подвёрстывают мои факты к своим групповым интересам так или этак. Не много людей сильных и чистых, как Володя Леонович, готовых стоять за правду даже и тогда, когда от этого им прямой ущерб.

До сих пор не могу спокойно вспоминать об этом.

А с Вашей новой книги, с того самого места, где разговор о «заигравшихся» в этой жизни [10], хотелось бы начать разговор в ЦДЛ...

Но Вы ничего не сказали о своих планах в отношении «Родины». Можно ли надеяться на продолжение?..

Дата: 23.11.04

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Я не уклоняюсь от сотрудничества с «Родиной». Мне это не по чину. Слишком высок и серьёзен журнал, слишком высока честь, чтобы тут ещё о чём-то думать. А если молчу и не обещаю, то потому, что боюсь, что уже слишком окаменел сердцем. Почему я и удивляюсь и радуюсь Диме Шеварову. Как это он посреди всего, что происходит и что он видит, остаётся светом и счастьем. Его бы надо печатать, несмотря на все репутации и тенденции журналов, несмотря на их «программы», - просто как рецепт народного спасения, как доказательство нашей жизни, с которой что ни делай, а внутри неё сохраняются такие дивные свидетели нашей корневой чистоты. Печатать и радоваться. Такое слово дороже всех программ и всех мастеров высокого уровня журнализма и служения идее.

А я уже не могу. Слишком устал. Слишком утомился сердцем и слишком изверился.

Поэтому я очень хочу работать для «Родины» (сегодня меня печатает по старой памяти одна «Литературная Россия»), но пока коплю силы, ищу способов укрепить душу. Как только почувствую себя в силах увидеть ясный нынешний характер, здоровую силу, живую человеческую крепость, - так, конечно, и сам за неё ухвачусь и постараюсь написать.

А пока - молчание, невольная немота.

Спасибо, Сергей Ананьевич!

Сегодня еду в Чусовой на годовщину (уже третью) Астафьевской кончины - к тому самому Леонарду Постникову, о котором писал у Вас. И тоже надеюсь подкрепить сердце у этого чудесно живого человека.

Дата: 07.12.04

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Пишу, можно сказать, без повода - журналы выходят редко, когда ещё доложу Вам о появлении Вашего очерка (полагаю, не раньше середины января, ввиду праздников).

20 декабря будет вечер памяти Игоря Дедкова к 10-летию его кончины. А вчера по каналу «Культура» нечаянно включил программу Саши Архангельского, старинного моего, хотя и не слишком доброго, знакомого, и там на обсуждении вопрос: интеллигенция или интеллектуалы нам нужны? (Господи, зады-то какие!) И «эксперты» вроде А. Коха. Один (кажется, именно он) говорит: интеллигенция - это неудачники: подайте милостыню, нас в детстве не научили воровать! Другой (А. Кабаков): русская интеллигенция научила народ бунтовать и до сих пор не покаялась, но теперь её, к счастью, нет, потому что нет поводов для бунта(!)... Из раза в раз на экране одна и та же когорта, и никто из них не придёт на дедковский вечер, как никогда не позовут к себе тех, кто туда придёт.

Снова возвращается в Россию то, что, возможно, было при Петре: обитатели одной «культуры» взирают на обитателей другой как на марсиан, и нет ни общих смыслов и ценностей, ни даже попытки говорить на одном языке.

Кстати, и у Архангельского, и у косноязычного Коха то и дело вертелось: церковь! Вроде как интеллигенция поневоле заняла место учителя нравственности, когда настал атеистический XIX век, но теперь-то у нас всё в порядке, церковь снова в силе и никакая интеллигенция больше не нужна.

Если сопоставить это с «консервативным» разворотом правящей кагэбэшной верхушки и некоторой даже ностальгией по сталинщине...

Я когда-то, ещё в юности, сочинил: интеллигентность - это тоска от недостаточности жизни. (Т.е. скудости, блеклости, пошлой предсказуемости явленного человеку мира, от чего и исходит воля к творчеству и преображению.) И в этом смысле чем дальше, тем больше, похоже, будет в России плодиться интеллигенции. (Если, конечно, не вытравят всю физичеки.)

(Любопытная деталь, услышал только что: бывший охранник Ельцина Коржаков, оказывается, - новообращённый старовер и немало жертвует своей церкви! Ну что будешь с ними делать...)

Простите, что занимаю Ваше время вздором, значимым, возможно, только для меня.

Тяжёлое впечатление от сегодняшней русской политики: кругом по периметру - сплошные провалы, и только внутри, похоже, грядёт укрепление (как обычно, на костях сограждан, ничуть не связанное с мыслью или духом). Та «державность», от которой ещё при Советах воротило Дедкова.

Как прошла Ваша поездка,? Не сложилось ли чего для «Родины»?..

Дата: 07.12.04

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Спасибо за весточку, Сергей Ананьевич!

В Чусовом было прекрасно - бегал на лыжах, позабыв лета. Благо зима была ненаглядна в своей берендеевской красе. Получил медаль «За заслуги перед Чусовым», хотя моих заслуг было только то, что мои мама и папа работали здесь с сороковых по семидесятые годы до полного износа, а я им в меру сил помогал. Мама была мотористом на водокачке, а папа землекопом, и я с мамой включал и выключал рубильники, а с папой копал землю под фундаменты домов. А потом сам работал тем же землекопом, бетонщиком, потом столяром, и мои рамы и двери ещё глядят на Божий свет в моём городе. И я так и понимал свои заслуги, а вовсе не отмечаемые властями литературные работы. И потом ходил на кладбище и показывал медаль отцу (он лежит в Чусовом), а скоро поеду и покажу маме - она легла уже здесь, в Пскове.

А в Перми сидели в Оргкомитете и решали, что «Астафьевские чтения» должны быть федеральными и проходить по очереди в Перми, Красноярске и Вологде, где В.П. жил дольше всего. Сочинили и премию для сурьёзных и глыбоких прозаиков. Называется «Зрячий посох» и составляет сто тысяч рублей. Дал бы Бог, чтобы что-то из этих решений вышло.

Вы говорите, что вечер Дедкова будет в ЦДЛ двадцатого декабря. А меня звали на это же число на вечер Т.М. Глушковой, с которой мы трудно дружили без малого сорок лет. Я много писал о ней. Только что в Питере вышли две её книжки (стихи и проза) такой красоты, что только вздохнёшь, - лучше бы так красиво при жизни. К поэзии я писал предисловие (уже не первое - писал и к её лирике в Молодой гвардии). Вот сейчас и пошлю Вам это предисловие - вдруг Вы не читали Татьяну Михайловну и не очень представляете. Лучше бы две эти фигуры в вечерах объединить, чем рвать одну аудиторию. Впрочем, ИМ там виднее.

У меня для «Родины» пока ничего нет. Замучился с предисловием к Платонову. Долго отнекивался в ЭКСМО, говоря, что это мне не по силам. Но они настояли, и вот я бьюсь и не могу сдвинуться с места. Поеду дня на два в Михайловское - авось там пойдет полегче.

Неожиданно хорошо говорят о моём «Подорожнике», а я только повторяю за моим Сёмочкиным [11]: если уж такие ребята, как мы, стали что-то из себя представлять, значит, дела у Отечества плохи.

Дата: декабрь 2004

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Читаю и перечитываю Ваше предисловие к Глушковой. Я действительно почти ничего о ней не знал (кроме «репутации» перестроечной поры, которая была известно какой), т.е. не читал её специально, только фрагменты, отдельные публикации в периодике. И вот что выходит теперь, после Вашей статьи: Вы в ней мне неизменно, как во всём, близки, а Глушкова - лишь отчасти, отдельными сторонами (отношением к 1993 году, например), а где-то ещё резче пролегла граница раздела и, может быть, неприятия, чем раньше, до «незнания». Да ведь так и было Вами задумано? (Не по поводу меня, конечно, а в предельной прорисовке поэта.) В целом - картина трагическая и совершенно безнадёжная (и опять-таки не от Вас исходит эта безнадёжность...). Думаю, это очень хорошее и точное предисловие. Самой книги, к сожалению, пока не видел в продаже.

Насчет объединения вечеров памяти... Можно ли объединять то, что само не соединилось в жизни? Когда-нибудь, под корочками одного словаря или учебника «русской классики ХХ века», но не теперь. Не ведаю, каково «там» будет Дедкову, но мне, например, было бы тяжело увидеть и услышать на его вечере Проханова, хорошо зная пролегавшую между ними пропасть. А ведь есть, живы ещё и более близкие, чем я, люди. (Не только у Дедкова, но и у Глушковой, конечно.) Мир и война - это всё-таки очень разные - не позиции даже, а человеческие субстанции. Дедков - человек мира. «Слезинка ребёнка» для него, как и для Достоевского, - не аллегория и не слюнтяйство. Что уж тут о реках крови и океанах боли, которые кладутся в основу пускай и пушкинской строки. (А если - ельцинского «рынка»? А - «мировой демократии»? У каждого своя гармония...) Таков Божий мир? Значит, стрелочник изначально направил состав не туда. Вот главное, по-моему, что человечество постигает из русской классики. Атеизмом тут и не пахнет. Бог не в том, что есть, а в том, чему следует (по совести) быть. А по совести не только люди, но и тигры должны были родиться травоядными. Может быть, это наивно, но я действительно так думаю, и любая другая логика для меня - иезуитство. Октябрь 1993-го - важный, но не самый полноценный критерий для объединения. Хочется чего-то иного, кровного, о чём пытался сказать Мандельштам,: «Мне на плечи кидается век-волкодав...» Вызывает завистъ, насколько всё-таки единородной в своей гуманности и в демократизме была наша старая классика (Леонтьев, конечно, выпадает, может быть - Горький, кто-то ещё, - немногие и не крупнейшие).

Спасибо Вам за Ваши письма. Они и поддерживают, и побуждают к размышлениям.

«Подорожник» - чудная книга. Для меня загадка, как Вы запоминаете и, спустя часы, а то и дни, переносите на бумагу длинные рассказы в авторской интонации со всеми подробностями. Ситуации, реплики - да, и во мне остаётся, но целые истории? Но тем живей и дороже попавшие в книгу портреты и мысли.

Дата: 19.12.04

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Напишите мне немного после вечера, Сергей Ананьевич!

Как там всё было у Дедкова? Что доносилось от Глушковой? Мне жалко, что Вы не знаете её публицистику (на вечере должны были продаваться не только стихи, но и том публицистики - они вышли одновременно). Репутация Татьяны Михайловны составлена дурными людьми и теми, кто был прежде дружен с нею, но кому она не простила потом их «патриотятины», как она звала патриотическую публицистику «Завтра» и «Нашего современника». Она была лучшим продолжателем К.Н. Леонтьева, которого Вы, кажется, тоже недолюбливаете. Но когда сейчас я читаю его, я всё с большей привязанностью думаю о нём, о его сопротивлении всеобщей уравнительности мира, и о том, что все национальные движения в конце концов кончаются омерзительной либерализацией, в которой человечество становится неразличимо и высокая народная традиция уходит постепенно на сцену, на продажу, к Бабкиным и Кадышевым. Как ушло оно, национальное движение, таким образом у греков, у сербов, у болгар, которые, кажется, не продавали нас только из лени.

Патриотизм Татьяны был строг и мужественен. И требователен - что особенно было неприятно её товарищам, привыкшим ходить в «патриотах» даром, без труда служения, без стояния, без нелицеприятного разговора со своим народом. Это был ум могущественный. Переписка с нею была всегда трудна мне. По неделе не решался открыть конверт, потому что знал, как трудно будет отвечать. Её мысль всегда была проведена неуклонно - как в статьях, так и в письмах, - подчёркивания, курсивы, разрядки. Не увильнёшь, не отговоришься непониманием. Видно было, как она одинока, - разве я мог быть ей собеседником? Но она писала, вслушивалась, искала людей, кому была бы дорога Россия, как она была дорога ей - до настоящего страдания. Очень жалею, что два эти вечера нельзя было соединить и услышать друг друга, потому что нельзя делить Родину. А так опять разойдёмся на «чистых» и «нечистых», а проиграем сами себя и своё дело.

Дата: 21.12.04

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич!

Вы как всегда были правы. Примите милосердно моё покаяние. Я ведь не ведал, что речь о параллельных вечерах в один час в одном доме! Думал, насчёт объединения - Ваш умозрительный вывод, и стало немножко обидно за Дедкова (почему не дать ему своё время и свою аудиторию?). Вам издалека видно больше. То и получилось, что Вы предвидели: Аннинскому, например, пришлось бегать с вечера на вечер, чтобы успеть сказать тут и там...

Но это всё «механика». Понимаю, что Вы правы и в более существенном. Иногда просматриваю Ваши письма и запоздало вижу, что не услышал Вас, отвечал «со своей колокольни», по-накатанному, а надо было вдуматься. Простите. В этом смысле (и в этом тоже) Вы мне необычайно много дали, хотя и не знаю, идут ли такие уроки впрок, да и Вам от этого, конечно же, не легче.

Насчет Леонтьева: я очень люблю его читать (любил давно, ещё до «перестройки»), но принимать всерьёз это «элитарное» жестокосердие всё-таки не готов. В таких случаях мне кажется, что человека просто «среда заела» (та самая, революционно-демократическая), и он хорохорится - русский же человек! Но возможно, и тут ошибаюсь. Давно не перечитывал.

А насчёт того, что здесь и сейчас антидемократические теории особенно опасны, у меня, в свою очередь, есть (недавно сложилась) своя теория. Народ наш перед лицом природной (силовой) селекции беззащитен, ибо общественные инстинкты и навыки в нём убиты родным «социалистическим» государством. Я в последние годы всё гадал: откуда у нас такое неприятие всякой общественности? Как за считанные дни нуворишам удалось столь радикально перевернуть сознание массы советских коллективистов? Почему вдруг в России ненавидят социализм больше, чем в Англии? А это не ненависть, не неприятие, а незнание и неумение. Людей отучили объединяться для самозащиты. Старое государство брало все общественные функции (профсоюзные, коммунальные и т.п.) на себя, предельно их бюрократизировало и отсекало всякую инициативу. В этом смысле все, увы, действительно «совки», только совсем иначе, нежели это принято думать. То есть не захребетники, а, наоборот, не умеющие сопротивляться захребетникам. Наши люди не избалованы равенством, напротив. Их следовало бы к мысли о равенстве приучать, чтобы повысить немного самооценку и выживаемость народа, - пока нынешняя «элита», сама себя назначившая, не втоптала его в грязь окончательно.

Говорил об этом немного на дедковском вечере. Дедков - неколебимый социал-демократ, и слава Богу. Этого нынче сильно не хватает.

(Сам я по характеру отъявленный индивидуалист и даже с близкими общаюсь трудно. В советские годы, как многие, спасался мыслями об «аристократии духа». Но когда вижу, как сегодняшние магнетизёры манипулируют толпами разобщённых людей, - становится страшно. Это почище любого «тоталитаризма».)

Ваш «Подорожник» на дедковском вечере поминал и цитировал - в подобающем и достойном контексте...

Дата: 06.01.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...А я решил поболеть. И уж раз решил, то и поболел. Грех не держать слова. И пока ни о каких философических предметах думать не могу - сердце и голова ещё в самом младенческом состоянии. А думаю только о счастливом Рождественском вечере, о восходящей Вифлеемской звезде, которая горит уже над половиной России. И батюшки уже разогнули служебные книги и нетерпеливо заглядывают в стихи Праздника, чтобы уже сейчас загореться и торопить день. Как дивны эти стихи, которые будут звучать сегодня: «Христос с небес - срящите! Христос на земли - возноситеся!» Как счастлив этот взаимный встречный полёт: Он - к нам, мы - к Нему! И встреча где-то там, в небесах у Вифлеемской звезды. Пошли Вам Господь покоя и радости!..

Дата: 11.01.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Извещаю о выходе журнала с очерком про Сёмочкина - пусть эта новость хоть немного поддержит Вас в болезни. Благодарен Вам за весточку и рад Вашему душевному состоянию, тому, что на излёте физического недуга не пристала к Вам хандра, как бывает нередко. А при таком светлом настроении Вы справитесь с любой немочью...

Дата: 05.05.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Май будет труден. Астафьев, потом сразу Пушкинский праздник. И там, и там надо будет что-то говорить, даже и вести какую-то часть. А слова уже повыцвели, поистратились, износились. Вроде говорим вещи важные, а никто не слышит, потому что слово уже не означает того, что означало при рождении. Так и живём - в словесном пространстве, которое почти и не граничит с реальностью, скорее даже подменяет эту реальность, обманывает нас внешним подобием. Писать сейчас вообще очень трудно и даже отчасти стыдно. Слово перестало быть плотью. И говорить тоже. Неудобно выходить перед людьми и снова и снова повторять то, что они и так знают, бессильно пытаясь вернуть слову подлинность.

Дата: 06.05.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Вы часто говорите перед публикой, Вам виднее, но могу высказать своё искреннее впечатление: Ваши выступления (чтения) всегда потрясают. Мысли значат всё-таки больше слов (а то, что за мыслями, не поддающееся определению, - ещё больше). Ну что такого нового в словах Дедкова, кроме прекрасно впитанной русской интеллигентской культуры? А сражает наповал. И другая утешительная мысль совсем недавно пришла в голову, уже собственно о языке: вот Леонович, например, расширяет нынешний язык со стороны народной (давно и вполне сознательно этим занимается, собирает свой поэтический словарь по глухим деревням), Битов - со стороны культуры, и так далее; каждый честно работающий, в каком бы ключе ни работал, что-то привносит; и за всё это можно быть им только благодарным. На каждом из этих направлений толпятся также бездари и паразиты, убивающие не только язык, но и сами основы жизни, но это уже совсем другой разговор.

Так что могу только повторить: Вы - нужны. А внимающих с толком и никогда-то не было слишком много.

Леонович хотел обратиться к Вам (и обратится, наверное) с просьбой, к которой и я горячо присоединяюсь: не поможете ли, Валентин Яковлевич, привлечь внимание замечательного Вашего иркутского издателя [12] к бесценному наследтву Игоря Дедкова? Качественно изданный сборник лучших его вещей мог бы стать бестселлером,. Но дело не в этом, а в том, что без него худо в России с совестью. (Далее мы с Вами, конечно, разойдёмся, но я твёрдо убежден, что вернуть её нынешним русским можно только через дедковский строй мысли, а не через церковь: потому что церковь в глазах людей - «прислужница» неправедной власти, капитала и т.д, как сто лет назад и даже более, если иметь в виду её реальное перерождение, а также невытравленную советскость умов.) За десять лет после кончины Дедкова вышла только что первая и единственная книжка - в Костроме, на местном материале [13]...

Леонович уже собирает на новое издание деньги - пустил шапку по кругу. Что-то и набралось. Но одному ему, конечно, не справиться.

У меня, как я уже говорил, лежит Ваш гонорар за статью о Сёмочкине, так что не проскочите мимо, когда будете в Москве, а если надо раньше - подскажите оказию. (Могу выслать почтой, но там большие потери.)...

Дата: 07.05.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Спасибо за добрые слова! Комплексов моих они не пошатнут, а всё-таки на минуту на душе и посветлеет.

Что до гонорара, давайте распорядимся им так - передадим его на издание книги Игоря Дедкова. Больше-то я ничем помочь не могу. А это хоть какая-то благодарность Игорю за его дорогое для меня дело. К издателю иркутскому я уже с этим обращался. Если книга будет составлена, отредактирована и речь пойдёт только об оформлении и издании, я думаю, мы его уговорим. Хотя пока ничего обещать не могу.

Дата: 24.05.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Как было в Перми? Много ли знакомых? Слышал от Кураева, что он тоже туда собирался.

По поводу Дедкова. Ваши деньги (гонорар в «Родине») переданы Володе Леоновичу в фонд будущей книги. Письма Ваши с адресом Сапронова я скопировал и передал ему и Тамаре Федоровне Дедковой. Мы плодотворно сотрудничали с ней ещё в «Новом мире». Сейчас она с радостью взялась за том «Избранного» для Сапронова и, вероятно, скоро свяжется с издателем. Спасибо Вам ещё раз от всех за поддержку.

Дата: 26.05.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...В Перми было по-всякому. Было отчаяние - что всё сорвалось. Было и утешение. В конце устроителям даже показалось, что вообще всё прошло хорошо и они в большом выигрыше. Вице-губернатор (он у них бывший ди-джей - простите, я не знаю, что это такое, и, очевидно, пишу это слово неверно), обольщённый нашими хитростями, «завёлся» и попросил «раскрутить бренд» (а это что такое?) Астафьева пошире и представить «проект», не считаясь с затратами. Правда, назавтра всё позабудет, но мы нарочно окружились свидетелями, а потом я сказал об этом святом порыве ещё и в прессе, так что, может, и не забудет.

А печали - равнодушие публики. Равно пермской и чусовской. В Чусовом открывали первую (вообще в городе) мемориальную доску на вокзале, куда Астафьев приехал в 1945 году. Не было ни одного начальника (хотя бы самого копеечного), ни одного журналиста (даже из «Чусовского рабочего», в котором В.П. работал в конце 50-х годов). Несколько выпускников соседней школы да два-три прохожих бомжа - вот и все свидетели события, которое, как мне казалось, должно было собрать весь город, потому что В.П. прописал Чусовой в бессмертии и своим рождением на этой станции окликает другую станцию, которая была смертным ложем для другого великого писателя. Но там при смерти Льва Николаевича стояла вся Россия, а тут при рождении - никого...

А теперь вот повисает наш Пушкинский праздник, и опять болит сердце. Нас съест равнодушие прежде, чем прикончит правительство.

Сапронову я ещё раз напомнил о Дедкове. Он знает и ждёт рукописи. Обязательств никаких он на себя пока не берет, да я и не связываю его ими - пусть говорит рукопись. Я думаю, она постоит за себя сама.

А уж как-то приходить в себя буду после Михайловского - через неделю.

Дата: 30.05.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич,

письмо получил, спасибо. Вернулся из Перми Аннинский, тоже порассказал кое-что. Не был я там никогда в жизни, да и на Урале не был, и не тянет что-то. (Зато обходил Россию с севера - по Ледовитому океану.) Надеюсь, в Михайловском всё будет легче и счастливее. Буду ждать Вашего возвращения и новой возможности переписки. Лето - время для ума нелёгкое; за многое сразу хочется приняться, а мочи нет. И главное, изводит мысль о последних силах, растрачиваемых ради скудного заработка на чужое дело. Как ни креплюсь, а этот журнал для меня всё-таки совсем чужой, и переломить что-то в свою сторону удаётся крайне редко, ценой невероятных (и, увы, нетворческих) нервных затрат. Наверное, я просто избалован «своими» изданиями, последним из которых был залыгинский «Новый мир». Перечитываю «Фёдора Иоанновича» А.К. Толстого - Боже, как совпадает с ролью впавшего в младенчество Залыгина, каким я его увидел и описал! Как несчастны и невыносимы для окружающих слабые блаженные государи, и как на них молишься, когда они уходят.

Удачной Вам поездки и новых вдохновенных слов на празднике...

Дата: 06.06.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Слава Богу, Пушкинский праздник позади. Всё было болезненно, срывно. Состав был самый бедный из всех тридцати восьми предшествующих лет. Мне надо было вести торжественный вечер в театре. Приходилось изо всех сил возвышать каждого из участников, чтобы ни в чём не виноватый зал всё-таки не был обойдён праздником. Слава Богу, и все участники почувствовали, что надо выпрыгнуть из самих себя, встать на цыпочки, собраться. Получилось вполне целостно, и народ потом паки и паки хвалил. И в Михайловском обошлось. Хотя рванул с утра проливной дождь и не стих во весь праздник. Директор собрал всех (благо этих всех из-за дождя было меньше, чем обыкновенно) на сцену под крышу, и стало можно не надрываться на всю Поляну, а тоже говорить глаза в глаза. Так что нет худа без добра.

Но уже следующий сороковой Праздник решили готовить сразу сейчас, чтобы больше не попадать в такие тяжкие ситуации, как в этот раз.

Настоящим украшением стала матушка Людмила Кононова - попадья из Вятки: прекрасный поэт, чудная певица, умная проповедница. Я услышал её в марте в Ясной, был поражён и уговорил директора пригласить её в Михайловское. Всем была радость.

Теперь скорее на дачку - в тишину, молчание, собирание души. Больше никуда ни ногой. Запрусь, и найди-ка меня там.

Дата: 20.06.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич,

был в командировке в Питере и попал наконец-то в Рождествено к Александру Александровичу Сёмочкину. Выслушал с приезжей группой интереснейшую его лекцию, а затем удалось побеседовать и наедине - к сожалению, недолго, потому что был наплыв посетителей (лето, тепло, выходной день...). Впечатление самое лучшее, в точном соответствии с Вашим рассказом. Я там всего второй раз (в первый был ещё до пожара) и снова полон зависти к удивительным набоковским местам. После такого - какой может быть дом в изгнании? - только гостиницы...

Но всё это частные истории частных людей (пускай и сумасшедше талантливых), они-то и составляют печаль и трагедию жизни, а никакой другой («общей») истории просто не существует. Почему-то именно судьба нашей послереволюционной эмиграции наталкивает меня на эту мысль. Сегодня несчастных не меньше, чем было вчера и позавчера, завтра будет не меньше, чем сегодня, и «общая» история - это прямо какой-то непрерывный душераздирающий вопль. Не Божий мир, а преисподняя.

Может быть, другим народам общая жизнь даётся легче, но пока и там ничто не предвещает вечного блаженства.

Дата: 25.06.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Завидую я Вам, Сергей Ананьевич! Как бы мне хотелось оказаться у Сёмочкина, послушать его яростные импровизации. Бывало, я за лето не раз к нему наведывался. А теперь вот совсем завертелся в ложно-общественных поручениях, от которых не умею отговариваться, стыдясь прослыть гордецом. И на своих шести сотках только раз три дня и погостил. Поди, всё заросло травой, хоть корову заводи. Был вот в Михайловском. Вот уж где травы так травы! И всё цветёт, ликует, торжествует, сверкает. Красота была почти болезненная. Мучительно было уезжать. Три дня готовили выставку акварелей В. В. Конецкого. Открыли счастливо и нежно. И последнюю ночь я и не уходил с усадьбы. Глядел, глядел... И уезжал наутро всё так с повёрнутой назад головой, чтобы ещё надышаться, нарадоваться.

Сёмочкин зовет на Набоковскую годовщину и уже почти укоряет за долгую разлуку, а, похоже, опять не выбраться - псковские дела завалят.

Дата: 27.06.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Уезжать «с повёрнутой назад головой» - это настолько «моё», что строчки Ваши просто рвут душу. Так у меня с Солигаличем, где родился и провёл первые пять лет жизни (а теперь вот только уезжаю и мучаюсь). Так с Ленинградом-Петербургом и окрестностями, где провел 10 лучших (по возрасту) лет, годы учёбы. Спасибо Вам за чувства и за то, что умеете их назвать, как не сумеет никто другой.

А я, хоть и рад всегда припасть «к милосердным Коленам», много тоскую и в тоске разражаюсь не слишком далёкими умозрениями вроде отсутствия «общей судьбы» (на примере Набокова), вытекающих из этого если не враждебности, то безразличия и непонимания между особями даже в пределах одного народа и проч. Простите мне. Где собираются двое, чтобы оглянуться и возблагодарить Творца, - там и есть Церковь; другой я не признаю, да и не надо мне.

Отдельное спасибо за память о Конецком; мы не были знакомы, но он близок мне дважды - как моряк и писатель; он из ярчайших в своем поколении, но, как ни странно, из тех, о ком нынче оказалось очень просто забыть. Вы беззаветно любите тех, с кем дружите или дружили; на их лицах свет Вашего дара любви; тут всегда симбиоз. Я понял это как следует только после Вашего «Подорожника». Да и всякий талант, всякое любимое лицо - соединение сил любимого и любящего, существующее затем уже как бы вне и помимо...

Дата: 03.07.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Вот и я съездил к Сёмочкину. Всего на два дня. А всё-таки хорошо! Находились по окрестностям, наумничались. Поглядел я на то, что он успел сделать с домом. Каждый раз поражает, как много прибавилось с твоего последнего приезда, как неостановимо идёт работа! И всё как будто само собой. Всё у него без жалоб, без этого нашего общего поношения властей предержащих, которые на то и власти, чтобы нам жизнь пряником не казалась. Тем заметнее наступающее со всех сторон беспамятство. Медленно подкрадывающаяся смерть старого, привычного - деревни, уклада, традиции. Даже и мои старые, дорогие сердцу места сходят на нет. Там и тут вырастают особняки за заборами, перегораживают омерзительной сеткой рабицей привычные тропинки, по которым от века ходили здесь люди. И народ терпеливо протаптывает новые, которые диктуют ему эти новодельные заборы захватчиков. И Саня мой ворчит, но тоже понимает, что новое, при всей его пакостности, неостановимо, и обходит, обходит эти заборы. Так и нас самих жизнь потихоньку выталкивает из своих пределов, всё дальше, окраиннее. Он хватается за свой музей, строит там отдельный мир, держит силой то, что кажется ему дорогим, но уже оба мы видим, что наше старое больше умозрительно, чем живо, что храним мы декорацию, которая не привьётся, не оживёт, а будет только тешить эстетическое воображение. И даже не наше воображение, а тех же новых хозяев жизни. Ну, что ж - «тебе я место уступаю, мне время тлеть - тебе цвести...». Дай Бог дожить хоть в декоративном своём, а не в окончательно победившем бесчеловечном новом...

Дата: 04.07.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...А я всё порывался нарушить молчание да робел: нехорошо слать письмо за письмом, будто настаивая на ответе, когда человек отдыхает! Отвечать - тяжёлый труд и обязанность, которую на моей памяти блюли (не формально, а с полной душевной отдачей) считаные представители «старорежимной» культуры. Последним был Дедков. Теперь Вы. Этой исключительной Вашей чертой отвечать всегда и сразу восторгался как-то в разговоре со мной Володя Леонович...

Вы на примере Сёмочкина даёте мне хороший урок: не жалуется, не просит и ничего хорошего не ждёт. Не согласен я только мириться с теорией вытеснения из жизни. Люди от поколения к поколению не становятся хуже, их интересы в целом не меняются, сочувствие душ не зависит от возраста и т.д. За гробом Достоевского шла студенческая Россия (а уж сколько всего в те годы «переворошилось»!). Вокруг «диссидентствующего» Дедкова толпилась молодёжь, и чем дальше, тем её внимание к нему, кажется, только усиливается. Не верю, что Вы не чувствуете того же на себе. Другое дело, что не всякий обладает столь ярким и сильным общественным талантом.

Я, например, второй раз на протяжении недолгого времени убеждаюсь в скудости своих возможностей по этой части. Не удается мне в «Родине» делать то, что надо и хочется. Тяжело пристраиваться к желтизне и сервильности. Но здесь, в отличие от «Нового мира», нет виноватых: таков уж этот журнал по своей родословной, в этом измерении он начинался и никакого другого не знает. Закончу хлопоты с Сёмочкиным [14] да с Кураевым (с которым в эту поездку долго беседовал под запись - горький разговор получился!) [15], напомню начальству о старых долгах (там и Ваш материал о Селивёрстове [16]) и уйду с 1 августа в отпуск, чтобы уже не возвращаться. Куда идти - не знаю пока...

Дата: 10.07.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...А я тут старый дневник нашёл. Про Виктора Петровича. Посмотрите. Надо бы развить и поумничать нынешними мыслями на тех полях. А только это было бы уж что-то другое. Не хочется. Моему сердцу милее этот моментальный снимок. Пошлю и в газету «Зелёная лампа» в Иркутск, может, они напечатают. В Красноярске никого не знаю. А Вам шлю так - для объяснения молчания.

Дата: июль 2005

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

...Спасибо за интересное воспоминание. Пока ещё работаю (последний месяц), отдам в журнал, пусть читают и думают. Хоть и не заслуживают они (журнал) такого.

Виктор Петрович (в последнее время его ещё по радио стали много читать, сижу и слушаю) - писатель, сказавший последнюю правду о народе. Всё про людей сказал, больше прятать нечего. Русская классика сорвала голос на Боге, тоже до конца дошла, а этот - про народ. И уж не знаю, можно ли нам, людям, такое про себя говорить, своё авторское нутро теша, потому что никаких сил жить после этого не остаётся. Для жизни нужны стимулы и фантазии: справедливость, красота... Истина.

У меня в мечтах всё то же: журнал русского очерка. Не какая-нибудь там «Русская старина» (такого и без нас хватает), а живое. Соединить, образно говоря, «астафьевскую» материю с «дедковским» духом (на покойников равняться проще, тем более что современнее и живее тех двоих никого вокруг пока не вижу). Но никто под такое денег не даст (начнёшь всех перечислять - пальцев на руке не хватит), потому что очерк неизбежно заставляет оглядываться на революционно-демократический XIX век, а он сейчас всем как кость поперёк горла. («Совесть - чувство революционное», - напомнил мне на днях Кураев цитату из Маркса.)

Но, с другой стороны (как заметил однажды мудрый Залыгин), почему я решил, что кто-то должен давать деньги на мои «проекты»?

На этой трезвой (хотя и досадной) ноте пока кончаю...

Дата: 05.10.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Посмотрел Вашу «Натуральную школу» [17]. Поздно посмотрел, потому что ездил в Чусовой на Урал и вот только сегодня вернулся. По-моему, идея очень хороша. И необходима. Очерк и правда загнан в никуда, между тем как это действительно самый «человеческий» жанр. А на сегодня и самый необходимый, потому что утрачен живой интерес к судьбе, к человеку, к «прохожему»... Он занимателен только как «скандал», то есть человек стал (остался) интересен только как VIР персона, как человек известный, как предмет массового любопытства.

А только что-то я боюсь, что к «малому» человеку интереса уже не возвратишь. Ведь «натуральная»-то школа была реакцией на интерес общества к тому, кто так незаметно проходит по улице. А кого же сегодня интересует «прохожий»?

Сегодня «прохожий» - это сын Лужкова, дочь Ельцина, любовница Киркорова.

Журнал может возникнуть только как акт сопротивления.

Но сегодня никто сопротивление не оплачивает. Никто в нём не заинтересован. Сегодня «все согласны».

Екатерина Семёновна Селивёрстова сказала мне, что вышел номер «Родины» с заметкой о Юрии Ивановиче Селивёрстове. Я проездом из Чусового бросился звонить Вам, но телефон молчал. Пошел в Исторический музей, где раньше торговали «Родиной», но там оказался выходной.

Так и не узнал - так ли это.

И где можно достать номер.

Особенно для Екатерины Семёновны, которой дорога каждая строка.

Дата: 11.10.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич, спасибо Вам за моральную поддержку идеи. Конечно, сопротивление, да, - а какой порядочный журнал в России не был актом сопротивления? И оплачено оно гораздо большим, чем деньги. Во всяком случае, буду помнить о Вашем сочувствии и продолжу поиски источников с удвоенной силой.

Боюсь, Екатерина Семёновна Селивёрстова ошиблась или Вы неточно её поняли. К сожалению, Ваш материал о Ю. С. в «Родине» ещё не вышел. Обещали в декабре, теперь перенесли на январь, а как у них сложится на самом деле, не знаю. Вышло другое - моя статья о Чаадаеве и Достоевском («странное сближение»!) в новом журнале «Историк и художник» [18] (кстати, очень рекомендую, издание редчайших достоинства и культуры, выпускаемое, можно сказать, на одном энтузиазме), для которой я просил в своё время у Е.С. портреты героев. Это действительно вышло, и об этом я извещал Машу Селивёрстову, дочку.

Переписываться по электронной почте стало труднее, дома я пока так и не обзавёлся Интернетом. «Будем живы!», как любит говорить Володя Леонович. Не забывайте!..

Дата: 09.11.05

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Очевидно, я буду в Москве в начале декабря. Издатель Сапронов из Иркутска издает ещё одну мою книжку и хочет представить её в Ассоциации книгоиздателей. Буду дня два. Но точное время ещё не известно.

Дата: 08.12.05

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

... Спасибо за приглашение в Ассоциацию книгоиздателей на Вашу книгу - был очень рад и повидаться с Валентином Григорьевичем <Распутиным>, и познакомиться, наконец, с Геннадием Константиновичем <Сапроновым>.

Распутин отозвался о проекте журнала очень доброжелательно, хотя всегдашняя (не только у него) растерянность: чем тут помочь?.. Но я и не рассчитываю на помощь материальную, дорога моральная поддержка и позиция. Чем больше слышу отзывов, тем прочнее убеждаюсь, что направление выбрано правильное...

Сапронов произвел на меня огромное впечатление - широтой, образованностью и добротой. Казалось бы, человек виден по делам, но при личном знакомстве почему-то заново изумляешься и радуешься.

Узнал в «Родине», что Ваша статья о Селивёрстове со множеством иллюстраций пойдёт в начале года. Что касается моей в «Историке и художнике», «Юродивых», - это очень давняя вещь, написана лет 15 назад для одного шведского журнала (и вышла там по-шведски). Недавно перечитал и подумал: а почему бы не напечатать по-русски? Хотя возьмись писать об этом сейчас, многое, наверное, оценил бы по-другому.

Нашёл порядочного и недорогого издателя для журнала. Начинаю обходить фонды, чтобы собрать какой-то минимум для пилотного номера. Скоро буду терзать любимых авторов. Жаль только, что всё это «между делом», приходится зарабатывать на жизнь.

Дата: 07.02.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич!

Мы были с Сапроновым день в Москве, и я звонил Вам, потому что хотел видеть в Библиоглобусе. Оба раза не застал. А уж потом только бегал.

Дозвонился до «Родины». Получил номер журнала, но ещё не читал его.

Нет свободной минуты. После Питера сразу на Псковский театральный Пушкинский фестиваль, в котором я околачиваюсь уже тринадцать лет. И уйти бы надо, а уж неловко перед товарищами, хотя фестиваль год от года беднее, потому что истощена сама наша душа. Миг играет, как перед потопом. Играет и Пушкиным, дивясь, отчего у него никак не выходят хорошие пушкинские спектакли. И никак не объяснишь, что Пушкин - здоровье и солнце, и играть его надо, будучи таким же здоровым и целостным. А мы все дети улицы, участники ежедневного карнавала. Мы все только черновики людей, живописные наброски, этюды, а целого-то поди поищи! Вот Пушкин-то и ускользает, как «ускользнул от эскулапа».

Вот уж закончится фестиваль, тогда вздохну посвободнее и соберу разбежавшуюся в Москве и Питере душу.

Что у Вас с журналом?..

Дата: 09.02.06

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

А мои недели и месяцы проходят бесплодно. Я уже писал Вам о беде со старшим братом, родной душой, святым человеком, который жизнь посвятил родителям и для того не женился, жил один с ними, годами выхаживал их, немощных, на своих руках, обеспечил последние их годы (это 90-е!) радостью и покоем, а рядом с этим успевал заниматься наукой (он физик, вышел из аспирантуры МГУ), преподавал, писал книгу, многие годы серьёзно помогал мне и другим младшим,... А вот теперь сам свалился (живя одиноко в Вологде), болезнь роковая и, увы, запущенная. В Москве я таскал его по «светилам», теперь он вернулся домой, и его будто бы лечат там,. На стариках нынче (ему 69) экономят. Чтобы выйти на другой уровень лечения, нужны очень большие деньги, а я сижу без зарплаты. Да и деньги уж не знаю помогут ли. Угасает с каждым днём, и что с этим делать, неизвестно.

Собачий год. Говорят, надо набраться терпения, но вся наша жизнь, кажется, только из этого и состояла...

Мой давний знакомый, старый морской капитан Загорский (лет двадцать назад я о нём писал; он и теперь, когда ему за 70, водит большие суда вокруг земного шара), недавно признался: он всегда уважал власть, всегда ей подчинялся, какой бы она ни была - советской или антисоветской; так в его семье было принято.

Этот простой ответ непростого человека мне понятен. Думаю, он выражает сознание большинства населения России.

Понятны мне и те, кто яростно ненавидел ту самую советскую власть, боролся с ней, и теперь, несмотря ни на что, держится нового (таким был В.П. Астафьев).

Понятны и другие - кто с той властью не боролся и хотел бы, намытарившись, теперь её вернуть.

Сам я принадлежу к четвёртым, явному меньшинству: брюзжа тогда, продолжаю брюзжать сегодня. Самая невыигрышная позиция, в которой есть, однако, своя логика.

Но есть ещё одна категория, которая мне непонятна и, осмелюсь сказать, ненавистна. Это всегда, в любые времена преуспевающие люди. Бывшие комсомольские секретари, которые при Горбачёве успели безопасно сорвать лавры «диссидентов», а нынче так же безопасно и при деньгах воплощают «патриотический» союз с РПЦ. Не находят для людей, выросших при социализме, иной культуры, кроме «православной». Или не знают другого средства укрепления дисциплины в армии, кроме как ввести институт полковых священников...

Я вижу в этих людях профессиональных игроков и растлителей, похуже всяких педофилов. У меня от них кружится голова и подступает тошнота.

К сожалению, Россия и русское общество целиком оказались объектами игры этих людей. Они решили всё разрушать и всё конструировать по своему плану.

Вероятно, все эти мои рассуждения действительно крайне поверхностны. Но могу только повторить однажды где-то мной написанное: не этим людям стать посредниками между русским человеком и Богом; они где-то далеко в стороне - и от России, и от Бога (от него ещё дальше); пусть лучше русская душа блуждает в чистом поле, чем обретёт таких пастырей.

Ну, вот. Выговорился. Простите, что обременяю этим Вас. Выгляжу в собственных глазах каким-то задирой...

Дата: 17.03.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

...Получил я письмо. Да себя всё никак не получу. Душа как-то разбежалась и не хочет собираться. Хотя, слава Богу, и весна пришла ненаглядная - весна воды за весной света. А будто духовный авитаминоз навалился. Ни читать не хочется, ни, тем более, писать что-то. Из-под палки что-то стараешься делать, да что проку-то от такой насильственной работы. Скоро Учёный совет в Михайловском. Поеду, но опять без радости, потому что господа учёные опять будут делить Пушкина между «нашими» и «ихними», обсуждать новые концепции (как бы ещё побаловать туриста - какие ему услады приготовить, чтобы он уж совсем ногами не шевелил, да и мозгами тоже, - любит он теперь, чтобы его и прямо к усадьбе подвезли, и чтобы гостиница тут же на усадьбе стояла). Михайловское-то за этим скрытым и явным злом и не разглядишь. Не нарадуешься ему, хотя в былые лета я любил приезжать туда, когда что-то застревало в душе. И всё расходилось. Светало...

Ну, да уж скоро у нас ведь у каждого свои солигаличи - они одни ещё не предают и спасают нас.

Дата: 06.07.06

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Вплотную сижу над новым журналом [19]. Присоединяю документы, которые рассылаются «по провинциям».

Молодёжь в провинции - живая. Достал несколько адресов, и отовсюду текут предложения качественные и, главное, с какой-то новой, неожиданной для меня энергией (лет десять назад литература, казалось, была мертва). И ещё: растет вкус, приходит новая «старая» литература, нередко в полемике с пресловутой «новой». «Старая» - то есть социально ответственная. Это бы замечательно, только бы не сглазить.

Помогите, чем можете! Идеями, авторами...

Дата: 09.07.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич!

Только я воротился от Валентина Григорьевича Распутина, как телевидение принесло весть, что погибла в самолете его дочь. Я не знаю, как он перенесет это, потому что это был единственный близкий ему человек в его сложной семье. И сам не могу найти места.

Через три дня опять уезжаю. На этот раз в Петербург на кинофестиваль «Послание к человеку», где мне предстоит сидеть в жюри. Проклятая моя мягкотелость не позволяет мне отказаться от настойчивых просьб, и вот плачу потерянным временем и расхищенной душой. А потом уже пора в Ясную, а оттуда в Красноярск. Лучше про всё это не думать. Дай Бог дождаться зимы, когда можно будет засесть за двойные рамы и никуда не показываться.

Написал заметку о нашей с Распутиным поездке в его деревню Аталанка. Но теперь ей не время. Разве попозже напечатаю где-нибудь в «Завтра» - больше никто не возьмёт. Заметка о тридцатилетии повести «Прощание с Матёрой».

Пока сердцем в Иркутске.

Дата: 12.07.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

На всякий случай, Сергей Ананьевич, покажу, что написал о «Прощании с Матёрой» (в сентябре повести 30 лет). Послал в Литтазету. Думаю, что она не возьмёт. Тогда передам в «День литературы». Мог бы, поди, и «Наш современник» взять, да уж у него, верно, давно сентябрьский номер готов и в типографии лежит...

Дата: 12.07.06

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

Дорогой Валентин Яковлевич!

Прочёл. Написано, как всегда, превосходно, только невыносимо безнадёжно. Валентин Григорьевич весь ярко виден, и видно, что это именно его настроение. А тяжесть дополнительная в том, что это и моё, например, настроение тоже, и, может, каждого второго. Закрыть глаза, заткнуть уши, нагнуть голову, не знать, не видеть, не слышать, потому что не хватает уже просто физических сил,. На эту развязную алчность, на эту наглую клевету на жизнь...

Страшно подумать, как на нём, при таком-то настроении, отразилась новая беда.

В «Дне литературы» Ваш очерк будет уже не для всех, и читаться станет под определённым углом. Надо бы дать ему простор и полную огласку. Опять же в «Родине» - была там заведённая мной рубрика «Лицо современника», как раз бы для неё... Что теперь говорить.

Журнал собираем, хотя в нём пока ещё нет единого плана и образа (у каждого из создателей, думаю, он свой). Должны выпустить первый номер в октябре, тогда и разберёмся, куда пришли...

Дата: 13.07.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Спасибо, дорогой Сергей Ананьевич! За горькое единомыслие. Я и сам вижу, что написано уж очень безнадёжно, но временами не хочется себя обманывать и выводить на это наше непременное спасительное утешение. Так мы себя ложными надеждами и переобманывали, потому что никого кроме себя не утешили. «Литературка» и правда потребовала сокращений, и на некоторые из них я пошёл, потому что действительно хочется быть услышанным не только «ЗАВТРАшними» читателями, которые всё истолкуют к своему обычному: а что мы говорили! И извлекут из твоей горечи только повод к самодовольству.

Завтра Марусю Распутину хоронят. Отпоет владыка Вадим в Знаменском монастыре, и Маруся ещё услышит любимую монастырскую Литургию. А потом упокоится недалеко от сына Гены Сапронова. И если это утешение, то ляжет высоко над Иркутом, откуда видно пол-Сибири с дальней сельской церковью и долетающим до кладбища звоном.

Дата: 02.10.06

От кого: Сергей Яковлев

Кому: Валентин Курбатов

А у меня в самую горячую журнальную пору, когда всё сдавалось, умирал на руках брат. Раньше я Вам писал о нём. Скончался 22 сентября, едва пережив свои 70 лет. Задохнулся. Все лучшие (вспоминаю ещё Дедкова) умирают от нехватки воздуха. Отвезли на родовое кладбище под Кинешмой, похоронили возле отца с матерью, за которыми он ухаживал до их последнего вздоха. А сколько ему, бедному, мытарств пришлось перенести уже после смерти, скончавшись «не по месту прописки», да ещё в Москве! Сколько последнего надругательства и презрения со стороны тех, кто бы должен по службе являть милосердие, но приучен из людского горя только извлекать деньги... Мне вдруг стало жаль чеченцев и подумалось, что на их стороне много если не правды, то внутренней правоты, которая в иных случаях больше правды. Даже у нас, русских, в центре России, отнимают ни в чём не повинных покойников, угрожая надругательствами над родными телами, чтобы мы их подороже выкупали у насильников! Не хватит сил описать. Нужны другие перья, которых нынче нет. Вся Россия оскудела и как будто доживает последние дни.

Дата: 05.10.06

От кого: Валентин Курбатов

Кому: Сергей Яковлев

Дорогой Сергей Ананьевич!

Понимаю Ваше горе. У меня старший брат умер уже много лет назад. Мы с ним не были близки, потому что рано были разведены судьбой. Но смерть его была тяжела и одинока (семья была внутренне чужда). Я и из морга забирал его и одевал там его, прижимая к себе тяжёлое, как будто резиновое, ледяное тело, и только с этим объятием почувствовал страшную близость и запоздалое раскаяние за отдалённость.

Это сиротство уже неизживаемо. Потом привыкаешь, как-то загораживаешься делами, но уже никогда не узнаешь защищённости родного. Без родных жизнь гола и неприютна. Своя семья тут помощник хороший, но заменить того родства не может.

Но надо жить, бежать, загораживаться...

Псков.

Примечания

1 Письмо было написано в журнал «Русская провинция» и до адресата, видимо, не дошло. Собственно переписка началась в 2004 году, когда я узнал домашний адрес В.Я. Курбатова. – Здесь и далее примечания редактора-издателя.

2 Сергей Яковлев. Деревенское кладбище // Родина, 2000, № 3; Простые люди // Родина, 2003, № 4. См. также: Сергей Яковлев. Та самая Россия. – М.: Логос, 2007.

3 Здесь и далее в некоторых электронных письмах точные даты не сохранились, однако хронологический порядок соблюдён.

4 Валентин Курбатов. Ведро из колодца // Родина, 2004, № 9.

5 Крест бесконечный. В. Астафьев – В. Курбатов: Письма из глубины России / Сост., предисл. Г. Сапронова. Послесл. Л. Аннинского. – Иркутск: Издатель Сапронов, 2002. – 512 с.

6 См.: День литературы, май 2001 г., № 6 (57), с. 2.

7 Валентин Курбатов. Дом у дороги // Родина, 2005, № 1.

8 Валентин Курбатов. Подорожник: Встречи в пути, или Нечаянная история литературы в автографах попутчиков / Предисл. В.Г. Распутина. – Иркутск: Издатель Сапронов, 2004. – 352 с.

9 Сергей Яковлев. На задворках «России»: Хроника одного правления. – М.: Логос, 2004. – 232 с.

10 «Вообще вопрос об игровой психологии в жизни людей и стран – сейчас для мира вопрос жизни и смерти. Игру никак нельзя принимать за саму жизнь. Живя, понимать, что не играешь, а живешь. А играя, сознавать (и чтоб другие знали), что это именно игра». Из письма В.Д. Берестова // Валентин Курбатов. Подорожник: Встречи в пути, или нечаянная история литературы в автографах попутчиков. С. 70–71.

11 Александр Александрович Сёмочкин – тогда директор музея-усадьбы В.В. Набокова «Рождествено», герой очерка В. Курбатова «Дом у дороги». Автор журнала «Письма из России» (2009, № 1).

12 Имеется в виду Геннадий Константинович Сапронов.

13 Дедков И.А. Эта земля и это небо: Очерки. Заметки. Интервью. Дневниковые записи о культуре провинции 1957–1994 годов / Сост. Т.Ф. Дедкова. – Кострома: ООО «Костромаиздат», 2005. – 432 с.

14 Интереснейшая статья А. Сёмочкина об истории русской почты, подготовленная для «Родины», так и не была напечатана.

15 «Реформы во спасение власти обречены». Беседа Сергея Яковлева с Михаилом Кураевым // Родина, 2005, № 9. См. также: Совесть – чувство революционное // Литературная газета, 2005, № 37, с. 8; «Нет более изобретательного сочинителя, чем сама жизнь» // Историк и художник, 2005, № 4 (6); Сергей Яковлев. Та самая Россия: Пейзажи и портреты. – М.: Логос, 2007.

16 Валентин Курбатов. Сплотившаяся мысль: О художнике Юрии Селивёрстове // Родина, 2006, № 2.

17 Проект журнала под таким названием.

18 С. Яковлев. Чаадаев и Достоевский: русский путь к свободе // Историк и художник, 2005, № 3 (5).

19 Журнал «Коростель», выпускавшийся в сотрудничестве с В. Леоновичем и Г. Гордоном.

Content

Курбатов Валентин Яковлевич Живая человеческая крепость