Каттен Лила

Доверяя свою душу

Глава 1

Отрывок:

— Прошу тебя спаси ее отец. Я обещаю, что сделаю все как ты и хотел. Я ведь и так сделал бы. Но сейчас я клянусь, что не отступлю. Не буду ее искать. Буду верным своей жене и никогда не оступлюсь. Слышишь? Спаси ее. Я даже не приближусь к ней никогда. Отвези в лучшую больницу, но не дай умереть. Она для меня все, — капелька влаги упала на мои губы.

Это была его слеза. Слеза клятвы настоящего мужчины и прощания со мной.

— Нежная моя. Что же ты наделала Айсель? Зачем? Я не прощу себя. Никогда не прощу. Прости меня, ангел. Прости…

Я нашла в себе силы поднять руку и погладить его по щеке.

Дальше я смутно осознавала, что происходит. Была скорая. Суматоха. Угроза от Айяза, чтобы сделали все, что могли и темнота. Много темноты.

Не знаю спала ли я. Или может была в коме. Может даже умерла. Но проснулась я за день до свадьбы моего любимого мужчины, двадцать третьего октября. Вернувшееся сознание и понимание, что я жива меня не сильно радовали. Эта палата, пищащие приборы, врачи, что так желали вытащить меня с той стороны. Но никто не мог вернуть покой моему сердцу.

На следующее утро я проснулась очень рано, если вообще спала. Я постоянно думала о том, чем сейчас занят тот, кем заняты мои мысли.

Наверное, уже одевается в свой свадебный костюм, а Рания ожидает часа в соседней комнате. Ведь невеста пребывает в будущий родной дом за день до назначенной даты. Волнуется. Какая она? Добрая? Милая? достояна ли этого человека? Знает ли какой мужчина ей достался? Счастливица.

Плачу навзрыд.

«Люби его, кем бы ты ни была, он достоин самой чистой и искренней любви», — шепчу пожелания ей.

К одиннадцати я поняла, что скорее всего церемония уже завершилась, а значит мне нужно перестать терзать себя и его, даже мысленно. Нужно оставить его в покое.

«Угомонись влюбленное сердце. Этот мужчина больше не наш. Мы не имеем право на него».

— Прощай, мой нежный. Будь ласков с ней и будь счастливым, — проговариваю вслух и целую ладонь посылая воздушный поцелуй.

Глава 1

— Ася, дочка, — по интонации чувствую, что вчерашний разговор не закончен, но эта женщина не оставляет попыток, — я переживаю за тебя. Пойми это чужая страна. Как ты там одна? А если что-то случится? Кто тебе поможет?

Она смотрела как я собираю оставшиеся вещи по квартире и ждала что я вдруг передумаю? С какой стати? Вернись мы на много лет назад и поступи она иначе, то сейчас я бы приняла решение в ее пользу, но этого права она лишилась.

— Послушай, — стараюсь говорить, как можно терпимей, хотя нервы уже ни к черту, — решение было принято уже давно. Я отрабатывала тут последний месяц. Предложение о переводе поступило уже давно, а все время работы в компании я изучала обычаи народа и их язык, чтобы, как ты говоришь — ничего не случилось. Плюс и это самое главное — я еду работать, понимаешь? Поэтому не стоит сейчас тратить время на свои речи. Смирись Марина. А факт того, что я на хорошем счету у господина Мустафы, добавляет безопасности. Мне выделили корпоративную квартиру, хорошую оплату и даже предложили охрану на мое усмотрение. Мне все это необходимо.

Вернулась к своему занятию, но мысленно была уже далеко. Там, где была любовь, боль, слезы, но и счастье.

В моем лексиконе нет слова «мама». Оно осталось в туманном и сером прошлом. Слишком печальном и больном для меня.

Я до сих пор помню свои истерики будучи маленькой девочкой, когда она уходила от нас с отцом схватив свой чемодан. Ждала я ее слишком долго, чтобы сейчас забыть и идти дальше. Я никогда не смогу быть с ней прежней. Любить ее или уважать, молчу я и про доверие. Более того я не смогу понять ее поступок. Она объясняла не раз, но чего-то главного, определяющего я так и не услышала.

Мы жили бедно, но на саму жизнь хватало. Так казалось нам с отцом, но не ей. Ведь счастье не в деньгах, не так ли? Марина Ивановна (моя мать) так не считала, решив уехать от нас в поисках лучшей жизни. Мой отец держался только из-за меня. Для него семилетняя дочь была высшим приоритетом. Уходя мама даже не пыталась забрать меня, даже если бы папа не был против. Она ушла без сожалений, поставив тем самым жирную точку в своей прошлой жизни и между нами навсегда пролегла огромная пропасть. Уверена, что о ней я больше никогда и не вспомнила, если бы не смерть самого родного и любимого человека в моей жизни.

Папа работал на износ. Не жалея себя. Его целью было вырастить из меня достойного человека с хорошим образованием и профессией способной обеспечивать жизнь. Я не просила его ни о чем и никогда. Но благодарна ему за все, заботу, любовь, надежду, опору и надежное завтра.

Моя жизнь строилась на учебе и помощи отцу во всем куда он меня допускал. Свидания, первые поцелуи, первая любовь все проходило мимо меня. Я научилась готовить очень рано, была хозяйкой нашей маленькой квартирки. С семнадцати лет в свободное время от учебы подрабатывала где могла. Раздавала листовки, писала тексты для онлайн сайтов в основном на финансовые темы, в университете курсовые. Так как была определена цель и профессия жизни — экономика, аналитика, финансы.

Нам было сложно. Папа поддерживал меня, я его. Кредит взятый на учебу конечно помог, а вот его выплата отняла последнее здоровье. Если бы он увидел меня на выпускном с красным дипломом, то плакал бы вместе со мной, но он не успел. Совсем немного.

Успенский Андрей Анатольевич умер зимой в 54 года. Тихой и темной ночью. Вечером уходя спасть я как всегда крепко обняла его щуплые плечи, прошептала о том, как сильно люблю и поцеловала в щеку.

Утром он просто не вышел к завтраку. Я была к этому готова, мне так казалось, и все равно долго не решалась зайти в его комнату. Я потеряла его слишком рано. Мы были командой, друзьями, одним целым. А единственная женщина его сердца даже не приехала на похороны.

Мы ее не ждали вообще и даже не говорили о ней, после того как она пропала из нашей жизни. Когда я успокоилась и перестала плакать о матери, мы шагнули вперед.

Она появилась весной, когда снег растаял, а с момента похорон прошло несколько месяцев.

Было сложно говорить с ней, видеть, находиться в одной комнате, я ощущала себя предательницей перед отцом и его памятью.

Извинилась, не оправдывалась, рассказывала о своей жизни. Как оказалось, уходила она вовсе не в никуда. Ее уже ждали. Даже после ее предательства, было сложно поверить, что у нее был любовник, с которым они до сих пор вместе.

Я осталась одна и мне было сложно финансово. У нас с папой никогда не было сбережений, деньги уходили на лекарства и самые необходимые вещи такие как: продукты и коммунальные услуги. Я по несколько лет ходила в одной и той же одежде, но меня это волновало в последнюю очередь. Насмешки других так вообще не трогали, мои ценности распределились в других областях.

Марина Евгеньевна предложила помощь. Ее любовник, с которым она жила был довольно обеспеченным мужчиной. И вот тут мне пришлось стиснуть зубы. Написание диплома и учеба отнимали много времени и сил. Подработки я не могла осилить и согласилась с учетом того, что отдам ей эти деньги, когда пойду на работу. Всего четыре месяца, и я смогу сама себя обеспечивать без ее подачек, прикрытых благими намерениями.

Моя практика в Эль-Хоир Корпорэйшн позволила мне не думать о будущем месте работы. Они взяли меня с учетом того, что я закончу учебу с отличием. И я справилась. Мой папа, он бы мной гордился. Еще тогда он сказал:

— Ася, посмотри на меня, — я оторвала свой неуверенный взгляд от письма, в котором было мое будущее, — ты ведь понимаешь, что для тебя это раз плюнуть? — кивнула в знак согласия. — Я уверен в тебе дочка. Ты сможешь родная, потому что приложила все свои силы, для того, чтобы встать на ноги с гордо поднятой головой.

И я сделала это ради нас двоих. Одного слова моего папочки хватало зарядить меня уверенностью и оптимизмом на год вперед. И тогда это тоже сработало.

На мое условие мама ответила молчанием. Но даже если она не хотела брать деньги я их все равно вернула, после каждой зарплаты по частям. Жаль, что у меня не было этой работы, когда был жив отец, мы бы тогда ни в чем не нуждались, он бы не сорвал на первых порах спину и сохранил здоровье, а не надрывался сразу на трех.

На выпускной я купила самое обычное платье. Хотя мать предлагала самое лучшее. Возможно сыграла гордость, но я все равно не стала. Я научилась отказывать себе во многом и одежда никогда не была приоритетом, и тогда не стала.

— Ты никогда не простишь меня да? — из воспоминаний меня вырвал неожиданный вопрос матери.

Я усмехнулась. Так странно что ей нужно мое прощение. Ничего уже не вернуть назад. Ее позднее раскаяние мне не нужно вовсе. Откровенно говоря, мне просто все равно на эту женщину рядом со мной. В детстве, когда я плакала ночами успокаиваясь в отцовских объятиях я мечтала о ней и злилась на весь мир. Ждала после школы, утром, вечером, на каждый утренник или день матери исполняя песни для нее или рисовала рисунки, в которых мы были счастливой семьей из трех человек, я ждала. Сейчас? Мне это перестало быть важным.

— Нет Марина. Ты ошибаешься, — я пристально посмотрела в ее глаза полные слез. — Знаешь, что мы с отцом сделали сразу после того, как меня перестали мучать ночные кошмары, после твоего ухода? — она смотрела и ждала, когда я продолжу. — Мы сели на диван и стали говорить о том, что было, что есть. О тебе, какая ты замечательная, просто немного сбилась с пути и, если одумаешься вернешься. Но самое главное, что мы должны сделать — это не осуждать и простить. Папа защищал тебя. Был на твоей стороне. Он сказал, что мы должны искренне пожелать тебе удачи и отпустить, не держа зла. И я сделала так как он сказал. Точнее на тот момент казалось, что это так. Мне было восемь, и я вполне осознанно попрощалась с тобой, а главное больше не плакала. Мне во многих моментах было неловко, обидно. Я тебе уже говорила, дети очень злые, когда не понимают, о чем говорят или не вполне осознают на какую мозоль давят. Меня обижали, унижали за внешний вид, не по моде надетую обувь или прошлогодний рюкзак с выцветшим рисунком. Они смеялись надо мной. Говорили, что не удивительно что мать ушла, ведь я такая недостойная ее, — не смотри на меня такими глазами, не стоит, — было много всего. В том числе и в университете. Бывали и там «добрые» одногруппники, но именно я стала другой. Меня это закаляло, менялись приоритеты, мысли. Я взрослела на фоне этого всего и, вот она я. Ты думаешь, не простила тебя? Ошибаешься. Простила и перестала о тебе вспоминать. Мне просто было некогда. Моим миром стал моей отец, моя поддержка и награда. Он держался ради меня, а я ради него. Я уже не обвиняю тебя, просто ты напоминаешь мне о том, что моего папы нет и не будет. И одновременно злит, что есть ты, но в тебе я не нуждаюсь.

К окончанию моей речи она уже во всю плакала и видимо не находила слов ответить. А я уже и не знала стоило ли мне говорить все что я думала о ней. Она хотела откровений и была с ней честна.

— Мое решение не связано с тобой. Я хочу сменить обстановку. Страну. Окружающий мир. Все изменить, — память подкидывала картинки того, о ком сходило с ума мое сердце, но я не позволяла себе надолго задерживаться в голове этим безнадежно глупым мыслям.

Точнее я не позволяла на публике мечтать о нем. Для этого было другое время — мои одинокие вечера. Он первый мужчина, что забрался в мое сердце, надежно укрепляя свои рубежи. Родной, далекий, чужой и мой одновременно. Я боялась погружаться в эти чувства, которым не давала явное определение, предпочитая обманываться. Но проиграла.

Не жалею.

Люблю.

Глава 2

Четыре месяца назад

Два года я проработала в фирме прежде чем подняться до управления финансами нашего Российского филиала огромной империи. Но до сих пор многие не смирились с тем что вчерашняя студентка взлетела до небес. И их не волнует, что я трудилась и вливала в себя информацию днем и ночью словно одержимая. Я не виню тех кому хочется потрепаться за спинами коллег. Наверное, мне даже их жаль, раз своя жизнь волнует их куда меньше. Время тратят на сплетни, пока остальные работают над собой и своими знаниями добиваясь успехов. Такая «махина» как Эль-Хоир Корпорэйшн имела отростки практически по всему миру занимаясь производством и сбытом от строительного оборудования до ювелирных изделий. Они задают путь многим людям и не стесняются брать в свои руки, тех самых желторотиков, выпустившихся вчера из университета. Никогда в жизни не думала, что поднимусь до таких высот. Мечтала? Да. Но я сейчас тут и значит это мое место.

Гордость, не гордыня. Именно она дает мне толчок для нового дня и проживаю я его на полную.

Работа — это мое любимое увлечение, рост и реализация своего ума меня вдохновляют идти дальше и подниматься выше. Где-то там за мной наблюдает мой ангел и посылает свою улыбку зная, что его дочь смогла стать той, что не будет лить слезы на обидные слова, той которая добилась того, что мы задумали вдвоем, а это значит, что все было не зря.

Когда к нам в страну из главного офиса приехал глава компании Мустафа Эль-Хоир, растерялись все без исключений. Руководители не успевали пот со лба стирать и восстанавливать голосовые связки. Такие визиты были очень редкими, но продуктивными. Каждый раз это означало одно — что-то изменится в ближайшее время.

Практика перевода сотрудников в главный филиал или в Европу, например, была очень редкой, а если и случалось, то значит специалист был высшей категории. Или там шло все слишком плохо.

В день приезда женщины сменили свою одежду на о-очень закрытую. Бедная Лиза, пострадала больше всех, с ее то любовью показывать всем труды опытного хирурга. Я же осталась в той же что и была. Никогда не одевалась откровенно. Строгие офисные костюмы, платья в пол, никаких декольте или разрезов до бедра. К этому меня приучил еще отец, считая скромность и строгость в одежде достоинством женщины, но и сама я, не стремилась оголяться.

На всякий случай я надела на шею шелковый шарф. В их стране не принято касаться чужой женщины, даже пожимая руку (если этого требует ситуация), можно только через платок. Там женщины носят их на голове, покрывая волосы, оставляя длинный край специально для подобных моментов, которые в принципе случаются редко. Вот я и подготовилась. Мне не хотелось ставить генерального в неудобное положение.

Я надела приталенное рубиновое платье с расклешенной юбкой до середины голени и длинным рукавом. Свои длинные светлые волосы убрала в пучок, черные туфли на высоком каблуке, с моим то ростом в метр шестьдесят и черный шелковый шарф. Легкий макияж, и не навязчивые духи.

Почему я так рьяно готовилась к этому приезду? Просто прошел слух что мной заинтересовались, а это явно намек на разговор, как минимум. Мой максимум был моей фантазией.

Уехать отсюда я мечтала давно, но мне пришлось задержаться для того, чтобы зарекомендовать себя в фирме и уже потом просить перевод куда-нибудь в подальше отсюда. Мое желанное одиночество душило. Навязчивая мать «требовала» перемирия. Я стала нервной, напряжение не сходило. Еще чуть-чуть и я бы приветствовала депрессию. Отсутствие отца в моей жизни чувствовалось всюду, во всех ее аспектах. Мне необходимы были советы, поддержка, помощь, но я была одна.

Подруги — слишком большая роскошь, я не смогла бы им доверять. В принципе мало кто навязывался. На работе я была начальником, вот они и не стремились завязать дружбу. Там я не могла себе позволить улыбаться и распивать с ними чаи, и не скажу, что жаждала этого. А в обычной моей вне офисной жизни никогда и не было никого. Я не жаловалась, но всегда чувствовала, что мне это аукнется. Сплошное противоречие. Сама создавала условия одинокой жизни и утопала в этом.

С утра офис сходил с ума.

Ожидание нервировало и ставило в тупик процесс работы во всех отделах. Хотя, как по мне, именно сейчас нельзя было поддаваться панике, а слаженно доказать директору что мы команда в любых ситуациях.

Уже вчера мы знали, что наши гости в городе, расположились в лучшем отеле и будут на месте к девяти.

Наверное, это был единственный день, когда ни одна душа не опоздала на работу. Мне показалось что даже те, кто был на больничном внезапно выздоровели. Ситуация даже комичной была в каком-то роде.

Ровно в девять двери компании распахнулись и мир замер на несколько секунд. Главного и его свиту встретили без пирогов и соли, но провели по каждому отделу. Каждый уровень этого одиннадцатиэтажного здания принадлежал нам. Самый верхний занимал заместитель главного, но и у господина Мустафы был оборудован отдельный кабинет. Мой этаж финансов и аналитики был на десятом. Мое царство цифр и больших денег.

Я стояла возле дверей лифта и ждала, когда он прибудет ко мне «домой». Когда створки стали разъезжаться я была спокойна. Из кабинки вышли зам, его зам, несколько менеджеров и генеральный в сопровождении своего личного секретаря и помощника.

— Вот и наша финансовая фея Ася Андреевна, — сказал Юрий Михайлович и я поморщилась от такого представления.

Сколько работаю тут, не припомню, чтобы хоть раз улыбнулась ему искренне. Мне иногда кажется, что у него не только челюсть вставная, но и все лицо пластиковое. Человек провокация и настоящий лицемер. И в заместители взял себе подобного.

— Доброе утро. Рада приветствовать вас, — несмело улыбнулась.

— Ася — это господин Мустафа.

Накинув шарф на свою кисть, я стала пожимать руки мужчинам по мере их представления, а подняв глаза рассмотрела на лице генерального удивление. Значит произвела правильное впечатление.

Последним из лифта вышел еще кто-то и я не могла его сразу рассмотреть. Было не удобно за разговорами и столпотворением мужчин, окружавших маленькую меня. Господин Мустафа подозвал его на своем языке. И когда он вышел вперед мне пришлось высоко задрать голову, а мое сердце… не остановилось. Нет. Продолжало стучать, но почему-то показалось, что кровь стала бежать в обратном направлении заставляя организм работать иначе.

Неописуемая красота арабских черных глаз. Они смотрели на меня изучая и улыбаясь. Колоритность этого мужчины выделялась на фоне остальных. Он был другим, неземным, нереальным и таким… экзотическим. Единственное слово — запретным. Я бы смогла запечатлеть его на картине будь я художником или же вылепить статую. Все что мне оставалось это запомнить его в своей голове. Внести в отдельную папку «особых впечатлений». Я не могла пошевелиться, что-либо сказать или моргнуть. Не хотела.

— Ася Андреевна познакомьтесь, — мужчина протянул руку к молодому человеку и похлопал по плечу, — мой сын Айяз Эль-Хоир.

Красавчик улыбнулся и протянул руку. Я как в тумане поправила шарф и протянула свою, мечтая скорее к нему прикоснуться. Почувствовав тепло его ладони, мне показалось что все окружающие увидели мои мурашки, такими огромными они были. Что это? Откуда это покалывание на коже?

— Приятно познакомиться, — мне пришлось взять себя в руки и продолжить заниматься работой.

Такой мужчина определенно знал какой эффект производит на женщин. Это чувствовалось в его взгляде, ленивом движении тела, словно он не планировал охмурять, но так вышло. Я не знаток мужчин, но и не глупа. Наверное, я слишком долго пребывала в трансе, но стоило услышать его голос и вовсе потерялась.

— И мне, Ааася, — не знаю показалось или нет что он протянул мое имя. Может быть это получилось из-за явного акцента, но я резко вырвала свою руку. На меня словно охоту объявили все органы чувств.

На мое резкое движение он лишь усмехнулся. Альфа-самец. Просто метит территорию.

— Прошу всех в зал переговоров. Я предоставлю вам отчеты и графики прибыли, а также цифры на следующие полгода.

— Женщина, разбирающаяся в деньгах? Это повод для беспокойства любого мужчины, — прозвучало сзади, когда мы двинулись в указанном мною направлении.

Его низкий, грубый голос впитывался в мои барабанные перепонки.

— Поверьте я помогаю вам заработать, а не пытаюсь ограбить, — было легко шутить и услышать тихий смех сзади идущих мужчин.

— За это мы вам благодарны, но я бы побоялся такую женщину иметь в семье.

— Поэтому я предпочитаю быть сама по себе. Хозяйка жизни. Дабы не ранить вашу мужскую психику своим умом.

Открыла двери в зал и стала пропускать вперед себя остальных. Последним входил младший господин, ухмыляясь и при этом внимательно меня осматривая. Затем он наклонился к моему уху и сказал так, чтобы слышала только я:

— У тебя слишком острый язычок Ааася, — блин, это что тест на мою выносливость?

— Как минимум чашку кофе, ужин и беседу по душам Вы, — специально выделила я, — пропустили, прежде чем перейти со мной на «ты».

Он был слишком близко, чтобы я могла мыслить разумно. Этот мужчина меня волновал, а знаю я его лишь пять минут.

— Да, — сказал он задумчиво, словно не мне, — слишком острый. Интригует.

Улыбнулся и пошел дальше.

Стало неловко, но я прекрасно понимала, что это всего лишь попытка, напомнить кто тут главный, и блеснуть своим остроумием.

Закрывая за собой двери, я сделала глубокий вдох и направилась к своему месту во главе дубового овального стола. Света уже принесла напитки и слушала дополнительные просьбы о кофе и чае от наших главных гостей.

Моя секретарь вышла, и я прошлась по залу, раздала планшеты с необходимой информацией. О том, что у господина Мустафы будут иные цифры я никому, не сказала, а стикер на экране о просьбе молча изучать их и не подавать вида был приклеен заранее. Он поднял на меня взгляд и я, выдержав его поняла, что донесла до мужчины свои пожелания.

В переговорной стояла тишина. Мне ничего не оставалось как рассматривать наших гостей. Все смуглые, темноволосые, но с той или иной степенью седины. Смотрится красиво, так по-мужски. Думала, что Айяз станет вести себя развязно, уж очень непохож он на делового человека, но ошиблась.

Когда мимо меня стали проходить некоторые бланки с оплатой я насторожилась. Отчетные цифры, сделанные мной и командой, были разными. Но убедительные замы все четко объясняли. Выше них был только Мустафа, находившийся в другой стране и не было ни единого шанса связаться с ним в надежде быть услышанной и главное остаться правой без огласки. Финансовый скандал — это последнее что нам нужно, но… Это было преступление, а я не глупая девочка и, видимо, на это и был расчет. Я прекрасно понимала, что все шишки упадут мне на голову и стала просто все анализировать, записывать и сохранять даже самую кажущуюся незначительной информацию. Мне было стыдно перед своими людьми. Посыпались несправедливые выговоры за не правильный отчет, не те цифры. Стоило рискнуть, и я это сделала сейчас.

Я документировала все нестыковки, каждая приплюсованная сумма в итоге уложилась в нехилые десять миллионов обманным путем списанные со счетов компании и это только за год что я стояла во главе отдела. Все это в краткой форме сейчас наблюдал у себя на экране наш генеральный. В то время как остальные любовались красивым враньем на своих лэптопах.

После пяти минут я написала на листочке что разговор будет необходимо осуществить в нерабочей обстановке, так как тут свои уши натыканы всюду.

— Господин Мустафа, вам понятны отчеты? Это только короткие данные, поэтому я могу вам объяснить прежде чем приступлю к представлению вам наших ожиданий и планов на следующий квартал в небольшой презентации.

Мужчина сразу понял мои намеки и попросил подойти.

Я немного склонилась над ним взяв в руки девайс крепя бумагу.

Речь заготовленная мной была прямой и доступной. Никто ничего не понял. Только тот что пристально наблюдал за мной, вместо того, чтобы сделать вид что заинтересован в предоставленных данных догадывался обо всем, к тому же сидел рядом с отцом. Соколиный взгляд не отрывался, но губы упрямо молчали не задавая вопросов, и я была ему благодарна за это.

Встреча прошла ожидаемо хорошо. Вопросы обрели ответы и начальство уехало на свой этаж удовлетворенное и не очень. Айяз вошел в лифт последним и подмигнул зная, что этого никто не увидит кроме меня. Я не смутилась и не улыбнулась, так как на меня было направлено еще десять пар глаз.

Оставшись один на один с собой, я смогла выдохнуть и в тишине подумать о том, что я удивительным образом впервые обратила внимание на мужчину, но настолько недосягаемого и не подходящего мне, что стало вдвойне обидно. Мое по-прежнему юное сердце и не тронутое горечью любови, хотело биться, но я не могла себе позволить такую роскошь. Я стала бояться боли, разочарования или потери, и не смогу пройти это вновь. Потому что с ним не будет просто, он другой и слишком чужой, чтобы вдруг стать моим. А я не пью шампанское и не рискую.

Глава 3

День тянулся бесконечно долго. Пребывая в легком трансе первые пол часа после ухода наших гостей, я выпила кофе и поработала с данными на этот месяц. Мысли стремились в запретное русло, но я упорно сопротивлялась, как могла.

Вся информация, которая мне была необходима для господина Мустафы хранилась на нескольких флешках и в моем компьютере. Ноутбук тоже был всегда со мной. Именно его я планировала взять с собой на встречу.

Весь оставшийся день я либо работала, либо ждала что ко мне придет личный помощник Эль-Хоира назначить встречу, но так и не дождалась. Не знаю во что выльется подобная ситуация.

Боюсь ли я? Скорее да, чем нет. Но уверена, что такой человек как Мустафа не управлял бы столь огромной компанией будь он глупцом.

Света зашла ко мне уже в конце рабочего дня и предупредила о времени. Как оказалось, уже очень поздно, а я и не заметила. В моем отделе запрещена переработка, если это не исключительный случай.

— Эй, финансовая фея, — смеясь оторвала меня от компьютера девушка.

— Боже, не называй меня так, иначе я окончательно раскрошу свои зубы. Кто вообще придумал мне такое прозвище?

— Не знаю, но мне нравится, — улыбнулась и я ответила ей тем же.

— Ты уже домой? — глянула на часы и удивилась.

— Ага, тебе бы тоже не помешало. Я видела, как ты ковыляла в обед. Сними этих малышей, — кивнула на туфли возле стола, которые я сняла, — и сожги.

— Неужели так заметно? — я застонала. — Знаешь сколько они стоили? А главное в магазине прошлась и было удобно.

— Ты была похожа на беременную таракашку, — я поморщилась. — А может стоит для начала укоротить сантиметры? Поверь они важны, но не в этом деле, — мы обе рассмеялись.

— Не замечала, чтобы ты раньше была такой пошлой Света.

— Вот что значит замуж вышла.

— Ты счастлива?

— Ты же знаешь, что да. Но если тебе интересно, то у Кирилла есть один классный друг…

— По-моему ты торопилась домой, — перебила я.

Она единственная с кем я общаюсь расслабленно, но все же держу на расстоянии. Хотя иногда считаю, что поступаю неправильно.

— Ты не выносима. До свидания, Ася Андреевна.

— Иди уже, Светлана Ивановна.

Пару минут еще посидела, прокляла обувь, собрала свои вещи и понесла свое тело на выход.

Выключив свет я с ключами вышла в приемную и наткнулась на этого несносного и обаятельного мужчину в кресле Светы. Воздух снова стал гуще, а дыхание глубже.

— Не стоит примерять на себя роль моего секретаря. Я бы никогда не приняла вас на работу. Так что не мечтайте, — что я несу?

Закрыла кабинет и остановилась напротив стола постукивая пальцами по плоской поверхности.

— Это еще почему? Я не подхожу? — парень сделал грустное лицо и откинулся на спинку, отчего я глухо посмеялась.

— Да. Не подходите, — улыбнулась и направилась на выход.

Айяз резко соскочил с места и преградил мне путь не касаясь меня, остановившись в проеме перед дверью полностью его заполняя собой. До чего же он высокий и это при том что я была на достаточно высоком каблуке. Чертовы туфли.

— Тогда я обязан узнать причину отказа, — прохрипел, склоняясь ко мне словно глубоко вдыхая воздух вокруг меня.

Видимо я с ума схожу. Понимаю, что он флиртует со мной, но за подобные мысли мне самой стало стыдно и смешно.

— Оставляю за собой право на то, чтобы не разъяснять вам причины.

Боже, я не умею как он. Даже неловко от моих попыток ему отвечать на каждый выпад.

— Ай-я-яй, Ася Андреевна, — он хотел сказать что-то еще, но его отвлек телефон, сообщивший о пришедшем уведомлении.

Я стояла и не знала, что мне делать дальше. Проход он перекрыл и стоял, молча копошился в телефоне. Может попытаться сдвинуть его? Стала рассматривать этого амбала, иначе и не назовешь.

Мда, таких выпускают раз в вечность и достаются они либо стервам, либо таким же красоткам из лимитированной коллекции.

— Отец приглашает тебя на ужин по поводу махинаций, — я опешила и округлила глаза, хотя конечно предполагала, что они близки. — Не смотри на меня так, я в курсе всего. Сегодня уже поздно, поэтому завтра закончи свои дела в офисе по раньше и в шесть будь готова, за тобой приедет машина, адрес водителю уже известен.

— Ладно, — я сразу стала собранной. — На это и был расчет, тут говорить не безопасно.

— А ты молодец. Не растерялась.

— Вообще-то растерялась сначала, но потом поняла, что виновной меня выставят. Да и вообще, это преступление.

Пожала плечами.

— Думаю пора разъезжаться. Рабочий день закончился. Вы позволите? — указала рукой на выход.

— А кто такие Вы? Или ты серьезно говорила по ужин и кофе?

— А еще душевные разговоры. Бросьте. Мне правда пора.

— Значит тебя кто-то ждет? — вновь нависает надо мной.

— Я устала и хочу отдохнуть и, если вы не возражаете я пройду в эту дверь и отправлюсь домой.

Почему-то прежняя легкость сразу испарилась, хоть я и пыталась сохранять спокойствие, но уже не улыбалась. Давать повод что мне нравится все это я не намерена. Не очень приятно, когда вот так нагло навязывают себя.

— Да брось Ася, поехали поужинаем вдвоем. Ты же хотела отдохнуть? — наклонился ко мне и посмотрел в глаза.

О чем я и говорила.

— Хотите совет? Ну так, на будущее.

— Удиви меня.

— Не напирайте. Не все женщины любят назойливых мужчин. Иногда это давит и выводит из себя, а еще пугает. Но главное, сразу становятся ясны помыслы. Если и пытаться навешать красивую и ароматную лапшу на уши для приятного, ночного времяпровождения, советую убедиться, что объект желаний того же мнения.

Делаю шаг в сторону и кладу руку на дверную ручку намекая.

— Ты меня покорила, женщина.

— Даже не пыталась.

Шаг ко мне.

— Вы ведь в курсе что тут камеры?

— К чему ты это говоришь?

— К тому, что ваше настойчивое желание не выпускать меня отсюда, граничит с не самым приятным словом — домогательство. И поверьте я не набиваю цену, я искренне хочу выйти, без двусмысленных намеков на то, чтобы меня тут задерживали, принимая за игру мой отказ.

Подняла взгляд и посмотрела в глаза. Конечно тревога еще не достигла критической отметки, но и спокойной оставаться я уже практически не могла. Не люблю приставания, грубые намеки и нежелание слышать и принимать отказы. И уж тем более не ожидала такого поворота от него.

— Мое предложение ограничено временем, Айсель.

— Что? — не поняла, как он меня назвал.

— Мне нравится. Буду тебя так звать.

— У меня уже есть имя.

— Кажется ты хотела уйти? — провел рукой по моей кисти.

Я вздрогнула от неожиданности и отпрянула понимая, что он отошел от входа и вышла, обогнув мужчину. В спину я услышала тихий смех.

Возле лифта стояла и надеялась, что он не станет ко мне подходить. Про то что я не заперла приемную вспомнила уже на парковке. Но на свой страх и риск, не смогла пересилить себя и подняться наверх. Все самое важное находится в моем кабинете, а туда войти не смогут в любом случае, без моего отпечатка.

Глава 4

В офис приехала пораньше, потому что Света никогда не опаздывает, а мне стоило убедиться в том, что все на своих местах. О том, как я провела свой вечер слоняясь по квартире и ломая свою голову из-за сына главы я старалась не думать.

Главный вопрос: что ему нужно оставался без ответа, но с кучей гипотез. И самая вероятная из них, секс.

Родная приемная осталась в том же виде что и вчера, поэтому спокойно выдохнув ушла в свой кабинет.

Встреча была назначена на шесть в ресторане недалеко от гостиницы «Мадлен», в которой остановились главы компании. Пришлось мудрить и с одеждой, и с прической, так как это было элитное и весьма дорогое заведение. Времени на салон у меня не было, поэтому взяла все в свои руки. Работа позволяла мне приобретать дорогие вещи, но я не увлекалась подобными занятиями. Пара, ну может немного больше, эксклюзивных платьев купленные на всякий подобный случай, не более.

Половину волос я подняла наверх, закрепляя красивой заколкой, когда-то подаренной мне моим папой. Остальная часть красивыми локонами свисала по плечам и спине. Я надела длинное платье в пол, цвета лесного мха, с рукавами три четверти и вырезом лодочка. Разбавила образ коричневым шелковым шарфом, сумочкой и туфлями аналогичного цвета.

Я волновалась. И должна признать, что моя дрожь не была связана с работой, точнее не только с ней. Я не видела Айяза со вчерашнего вечера. Сегодня в офисе был только господин Мустафа. Мы пересеклись в лифте с утра.

Я была на иголках. Не знаю чего ждала, внимания или же наоборот. Меня пугало то количество времени, которое я посвящала этому человеку, пусть и мысленно. Мой жизненный график словно давал сбой.

К назначенному времени за мной приехала машина представительского класса. Что говорить, приятно. Моя малышка кия и рядом не стояла, но ее я люблю больше.

Тащиться в ресторан с ноутбуком было не очень удобно, но он у меня маленький и встреча деловая. При мысли о том, что меня ждет все холодело. Вроде бы знаешь правду, а страх быть неубедительной присутствует.

Водитель помог мне выбраться из машины. В ресторане было шикарно. Моя любимая классика, красивый, мягкий, молочный тон вокруг располагал и расслаблял. Улыбчивая девушка-хостес, узнав фамилию, пригласила следовать за ней. Пришлось пройти почти весь зал, ловя некоторые взгляды обоих полов, но главный, хищный, волчий я почувствовала почти сразу.

Он смотрел в упор. Не отрываясь. Я словно завороженная двигалась к нему. И если это оцепенение не пройдет, я могу сильно опозориться перед обоими мужчинами, потому что не смогу связать и пары слов. Господин Мустафа так же смотрел и ждал, когда я подойду, но его взгляд был доброжелательным. Хороший знак. Наверное.

— Ася, добрый вечер, — произнес Мустафа, поднимаясь со стула и поцеловал мои пальцы, сквозь вовремя накинутый шарф.

Я была удивлена. Не ожидала от него такого жеста.

— Добрый вечер, господин Мустафа, — слабо улыбнулась.

— Вы прекрасны, — произнес Айяз и повторил жест с рукой за отцом, но немного задержал свои губы опаляя жаром и поглаживая пальцем мою кисть.

— Спасибо. И благодарю за приглашение и понимание, — проговорила, вырывая руку у этого нахала.

Официант пришедший следом за мной к столику помог мне сесть.

— Закажем для начала ужин и приступим к делу. Я предлагаю рыбу с овощами и салат, — предложили мужчины, и я согласилась.

К рыбе мы с Айязом выбрали белое вино на что его отец сказал, что это последний раз, а сам мужчина заказал сок. Я вообще удивлена происходящему, может быть они не слишком ортодоксальные?

Оставшись за столом в тишине взгляды обратились ко мне. Перевела дыхание и стала говорить.

— Думаю вы уже поняли, что тот короткий отчет лишь верхушка. Когда я только приступила к обязанностям все было чисто. Первые нестыковки начались через месяц. Мои попытки достучатся до Воронцова были не приняты и вполне четко аргументированы. Да и суммы были не критичными. Я стала настороженной с документами. Плюс цифра возросла, и сильно. Мои попытки связаться с вами были отклонены, якобы регламентом компании, к тому же у меня было мало информации, с которой я бы смогла прийти к вам. Я просто стала собирать все данные и делать их копии, после того как у меня, видимо, не случайно полетел компьютер на работе. Кто-то вошел в него удаленно и пустил вирус. А наш IT отдел помочь не смог, из-за каких-то там причин. После этого мы купили программу у местных ребят, которая блокирует такие попытки взлома. Пока что работает.

Официант принес салаты, и я прервалась. Вино было удивительно приятным на вкус. Мужчины были напряжены и, наверное, мысленно собирали картину воедино.

Я еще долго объясняла и показывала на экране всю информацию. Меня не перебивали вежливо кивая. А когда закончила господин Мустафа был темнее тучи. Айяз смотрел на меня не читаемым взглядом, а я пила вино.

— Полагаю, что нужно пересмотреть и изучить объекты, которые строились за этот год. Один из вариантов махинаций был именно в закупке дешевого материала под видом импортного. Я не связывалась с отвечающими за подобное людьми, потому что не положено и просто выдала бы себя, но основания для проверки более чем реальны, — высказала главное предупреждение и стала ждать реакции мужчин.

Самое страшное было ждать новостей о сдаче зданий и введении их в эксплуатацию. Несчастные случаи не происходили, пока что, но, если эти идиоты продолжат свои дела, жертв не миновать.

Молчание затягивалось. Глаза обоих то и дело скользили по экрану. Айяз периодически печатал что-то на телефоне. Господин Мустафа поднял свой взгляд на меня, и я замерла:

— Ася, мне необходимо все перепроверить, надеюсь ты меня понимаешь. Сын уже запросил все документы что были в архиве, а ты нам предоставишь те что сейчас, еще у тебя и завтра с утра мы будем в офисе с ними разбираться. Будущие контракты у Воронцова?

— Да. Он распорядился, чтобы документы после юристов отправили к нему.

Он снова о чем-то задумался, а я убедилась в том, что мне поверили и это главное.

— Не ожидал если честно. Везде подворовывают, но был уверен что тут все в порядке. Мы каждый раз уходили в огромный плюс, — задумчиво произнес он. — Пока что молчите оба. Вышвырну этих щенков с позором. Спасибо Ася.

Его голос был твердым и громким, мне казалось, что еще чуть-чуть и он стукнет кулаком по столу.

— Ну что вы, это моя работа.

Вдруг раздалась красивая восточная мелодия и Эль-Хоир старший извинившись вышел из-за стола. Его лицо в миг переменилась.

— Это мама, — расплылся в улыбке Айяз. — Она волнуется. Зря отец рассказал ей обо всем.

— Это нормально.

Мы не спеша доедали наш ужин.

— Нет, она женщина. Должна приносить покой, а в итоге заставляет его еще больше нервничать, только уже за нее.

— Не думаю, что ваш отец против такого поведения своей жены. Он улыбался.

— Они влюблены как он говорит. Хотя в начале по их рассказам, они были в стадии войны.

— Правда? — я удивилась.

— Стандартный договорной брак для нас. Они понравились друг другу, но никто не хотел идти первым на контакт.

— Но ведь женщина не может такого себе позволить, насколько я знаю.

И это правда. Работа на компанию Эль-Хоир предполагала изучение их языка, но обычаи и их жизнь я уже познавала по своей инициативе.

— Все верно, но на мою мать это правило не распространялось. Потому что отец не хотел ее ломать. Дал ей поблажку. Говорит, видеть ее по-прежнему чудной девчонкой — это главное для него.

— Поразительно. Они давно вместе?

— Тридцать один год.

— Уау, — я не могла скрыть своего восхищения, — это здорово.

— Ну, а ты?

— Что я?

— Почему не замужем?

— Пока что мне хватает моей работы.

Не хотелось делиться с ним своей жизнью. Рассказывать о том, что после смерти отца я так сильно углубилась в работу и достижение целей, что забыла о том, что ни разу не ходила на нормальное свидание. Каждый раз убеждая себя, что мне так лучше и все успеется.

— Я тебе не верю, — он подался вперед ближе ко мне через весь стол, — Айсель.

Снова этот мурлыкающий голос.

— Боже. Вы собираетесь угомониться?

Отрицательно покачал головой улыбаясь своей хищной улыбкой.

— Осталось только кофе.

Я рассмеялась поняв, о чем он говорит.

— Я же сказал, недогадливая, ты меня покорила.

— А я сказала, что меня это не интересует.

Мы буравили друг друга взглядом. Хотела бы я знать о чем он думает. Сейчас я видела что его глаза темно-карие. Губы не очень тонкие, но и не пухлые. Аккуратная щетина добавляла ему брутальности. А костюм и мой стыд не позволяли оценить его тело.

Он рассматривал меня с не меньшим интересом. Что он видел? Обычную маленькую блондинку? Рядом с ним не представишь такую девушку как я. Нет, он видел добычу, что решила сопротивляться. Это не низкая самооценка, а наоборот адекватное рассуждение. Я маленькая во всем. А он охотник, завоеватель. Его не удивить моей единичкой и пухлыми губами.

Последняя мысль заставила покраснеть.

Схватила бокал и жадно отпила пару глотков. Понимаю, что это неприлично, но в данный момент было не до этикета.

— Насмотрелась?

— Ничего особенного, — вернула ему тем же тоном.

Алкоголь. Я нашла свою слабость. Не пила и не стоило начинать. Скорей бы пришел его отец, я хочу домой, пока не наговорила или не натворила лишнего.

— Ты не умеешь лгать Айсель. Не пытайся.

— Лгать умеют все, господин Айяз. Просто иногда, люди специально не скрывают ложь, чтобы ее распознали. А вот вы не умеете прислушиваться к тому, что вам говорят. Или это бунт лично против меня?

— Это намек? Или прямая констатация?

— Нет. Я говорю именно то, что имею ввиду, без подтекста.

— Когда начнешь говорить правду, возможно я подумаю над тем, чтобы иногда слушать не в пол-уха.

— Пфф, — я фыркнула. — Позер.

— Кто? — он прищурился и стал смотреть еще более проницательней.

— Я на минуту отойду.

Встала и быстро направилась в сторону туалета захватив предварительно сумочку. Как хочется сбежать отсюда.

Этот мужчина меня слишком волнует. Все это вообще слишком.

Охладила щеки мокрыми руками и нанесла новый слой помады. Не думать. Точнее не сегодня. Не сейчас.

Развернулась к выходу и в дверь вошел он.

— Черт, — выругалась и осталась стоять на месте, наблюдая как он медленно двинулся на меня, перед этим закрыв уборную на защелку.

Глава 5

Стою не живая. Сердце стучит как отбойный молоток. И, по-моему, у меня асфиксия. Где мой кислород?

Наступает медленно. Растягивая свой шаг. И его глаза вновь стали черными. Никогда не думала, что потемнение глаз в момент возбуждения окажется правдой. Значит любовные романы не врут. И да, этот хищник явно возбужден. А вот нравится мне это или нет я пока не решила. Но все мои инстинкты тревожно кричат о том, что надо бежать.

— Хотела сбежать? — он остановился в шаге от меня, а я вжалась в каменную столешницу.

— С чего бы? И вы закрыли дверь, — стараюсь выглядеть непринужденно.

— Боишься меня?

— А стоит?

— По глазам вижу. Хочешь уйти?

— Уже ухожу, — делаю маленький шаг влево, Айяз повторяет за мной.

— Мы еще не закончили с тобой. Как ты меня назвала? — засунул руки в карманы брюк и пристально следит за мной.

— Дайте свой телефон, — протянула руку.

— Зачем?

— Сейчас увидите.

Сомневаюсь в своей затее, но мне нужно выйти отсюда. Кинула быстрый взгляд на дверь.

Протянул гаджет и я быстро зашла в гугл. Выбрала раскладку русской клавиатуры и набрала в поиске слово. Уф… надеюсь, что я буду быстрой.

— Держите. И читайте внимательно.

Отдаю телефон, делаю шаг в сторону и резко бегу к двери. Хотя это я подумала, что сделала это молниеносно. Хватаюсь за ручку и меня тут же хватают сильные руки.

От неожиданности вскрикиваю и мне закрывают рот рукой.

— Не кричи, сумасшедшая, — шепчет на ухо.

Я трепыхаюсь в его руках, вспоминаю Джеки Чана и его телевизионные приемы, что со стороны, наверное, выглядело как пируэты неумелой балерины, но все без толку. Меня охватила паника.

— Да успокойся ты, — обрывает он мои барахтанья. — Сейчас отпущу.

Я стараюсь выровнять дыхание, и останавливаюсь, повисаю как кукла.

Он дышит в мои волосы, словно зарылся в них носом. Ставит меня на ноги, но не убирает свои руки. Та что держала меня на весу стала поглаживать мою талию. Горячая и огромная ладонь медленно перемещается на живот, и я чуть ли не сгибаюсь пополам от странного спазма внутри меня. Едва успокоившееся дыхание вновь сбивается и становится глубоким.

— Ты уже успокоилась, бойкая?

Киваю головой, а сама сосредоточилась на его ладони что крепко прижата к животу, я чувствую ее тепло, оно согревает меня изнутри.

Айяз убирает руку с моего рта, и я делаю судорожный вдох.

Мужчина резко разворачивает меня, поднимает и усаживает на столешницу с раковиной позади нас. Ставит руки по обе стороны моих бедер, касаясь немного пальцами и смотрит в глаза. Даже не хочу думать о том, как выгляжу в этот момент.

Мы молчим оба. Я облизываю свои губы, которые высохли и понимаю, что на них не осталось помады. Оборачиваюсь к зеркалу и вижу, что она размазана чуть ли не по всему лицу, а сумочка валяется на полу. Хорошо, что она светлая.

— И что это сейчас было? — говорит так спокойно и невозмутимо, аж бесит.

— Вы про то, что закрыли дверь войдя сюда? Или про то что не дали мне выйти? Конкретней задавайте свои вопросы.

— Иначе ты бы сбежала, не поговорив со мной.

— Мы могли и за столом все обсудить.

— Там отец, а я хотел с глазу на глаз. Но ты бегаешь от меня, женщина.

Боже, как же он близко. Это преступная красота и этот запах исходящий от него. Завтра же куплю себе этот аромат, только узнаю, как он называется.

— Послушайте, вы вообще уверены, что нам есть что обсуждать помимо работы? Я знаю вас всего сутки, а вы устроили тут не пойми, что. На данный момент вы меня пугаете и не более, — говорю быстро и пискляво, потому что чувствую, как его большие пальцы гладят меня через тонкую ткань.

— Пугаю? — наклоняется вплотную и касается моего носа своим.

— Да, — этот утиный «кряк» точно мой голос?

Скользит губами по моей щеке двигаясь к виску и ниже. Хватаюсь руками за край поверхности, а сама думаю о том, что надо бы его оттолкнуть.

Чувствую влажное прикосновение к моей шее. Он что языком касается меня?

От этой мысли глаза сами закрываются, а ладони ослабляют хватку. Это приятно. Даже более чем.

Это пытка. Но она прекрасна.

Я хочу чтобы он не останавливался и убью если он это сделает. Лучшее сочетание что я когда-либо ощущала — прикосновение и дыхание.

— Твой пульс бьется так сильно не от страха, нежная. Но если это он, то я хочу чтобы ты боялась.

Язык продолжает свое путешествие по моей коже. Долго. Мучительно долго. Он останавливается в районе ключицы, а после я ощущаю покалывающий холод, когда он дует на шею. Я выдыхаю и слышу тихий стон.

Мой стон.

Резко открываю глаза и смотрю как мужчина наблюдает за мной.

Он волнует меня. И как бы я ни старалась, я не могу врать себе самой о том, что могу повлиять на это.

Меня затягивает в этот океан неизвестности. Я привыкла контролировать свою жизнь и свои эмоции. Почему сейчас эта годами налаженная система дает сбой?

Я должна что-то решить? Или же решиться на что-то? Я не понимаю.

Он скоро уедет и все вернется на свои места. Моя жизнь, мои мысли. Поэтому сейчас главное, оберегать свое сердце.

Сдаюсь и спрашиваю:

— Что тебе нужно?

— Так просто? Тебя нужно было вывести из равновесия, чтобы мы перешли на «ты»?

Смотрю на него. Жду ответ, а сама даже не знаю, что бы я хотела услышать.

— Айяз я серьезно. Мне еще работать в компании твоего отца. Поэтому повторяю свой вопрос — что. тебе. нужно? От меня?

Он поднимает руку и ведет по моим волосам. Выхватывает один локон и наматывает его на палец, притягивая к себе.

— Ты сказала, что я тебя пугаю? — киваю, потому что это так и есть, и ему не обязательно знать, что себя сама я пугаю гораздо больше. — Тогда я отвечу на этот вопрос, когда ты не будешь меня бояться и придешь ко мне сама.

— Что за игры? — раздражение вмиг заполонило меня.

Пытаюсь отодвинуться от его лица, но не получается, он не отпускает волосы. Поэтому я просто отворачиваю от него лицо, не осознавая, что открываю доступ к шее.

— Тебе они понравятся, — выдает он и кусает меня.

— А-ай!

Сейчас это уже не действует на меня возбуждающе. Я лишь сильнее начинаю злиться на этого… не знаю, как его назвать.

— И запомни Айсель, — обхватывает мой подбородок и заставляет посмотреть на него. — В них нет правил.

Что есть сил упираюсь в его грудь и отталкиваю от себя, но он и не сопротивляется. Соскакиваю с тумбы и грозно поднимаю палец.

— Не подходи ко мне и на метр, понял?

Стараюсь выглядеть строго, но он лишь смеется, поднимая голову к потолку, и я вижу какая красивая у него шея.

Отлично, самое время им любоваться. Одергиваю себя.

Поднимаю сумочку, вытаскиваю салфетку, вытираю помаду, но новую не наношу. Мужчина все это время наблюдает за мной. Разворачиваюсь и беспрепятственно выхожу из комнаты.

За столиком пусто. Надеюсь что господин Мустафа еще не уехал. Сколько нас не было? Смотрю на время и понимаю, что прошло не больше пятнадцати минут, а ощущение что эта пытка длилась час.

Айяз возвращается одновременно с отцом.

— Простите что заставил ждать. Моя Лейла сходит с ума. Хотела прилететь.

— Надеюсь, что ты не позволил?

— Нет. Зачем? Еще и брату позвонил предупредить, чтобы не подписывали документы. Я сам скоро вернусь назад. Когда закончим с проверкой, я полечу домой, а ты останешься тут и возглавишь филиал, пока я не решу кого поставить во главе, — говорит Мустафа, а я немею от шока, как и сам Айяз.

Вот только мое потрясение искреннее, а его торжествующее.

Он поворачивает голову ко мне и хищно скалится, хотя другие могли бы принять эту гримасу за улыбку.

Холодею от понимания что он будет здесь. Рядом. И весь мой план по восстановлению себя летит к чертям.

Глава 6

— Отлично. Я не против отец.

Ну еще бы ты был против. Чувствую будет весело. Не увольняться же мне теперь. Может быть он отстанет от меня.

— Тогда, предлагаю заканчивать ужин. Ася, вас отвезут до дома. Завтра к девяти постарайтесь распечатать договора какие имеются у вас. Думаю, к следующей пятнице мы справимся.

— Конечно, господин Мустафа. Все будет сделано.

Мы поднялись из-за столика и направились к выходу.

На улице шикарная майская погода и мне вдруг захотелось прогуляться. Жаль до выходных еще три дня и уйма работы. Мысленно застонала, вспомнив что Марина позвала меня встретится в субботу. Столько лет молчала, к чему сейчас эти боевые действия по возвращению дочери, которая оказалась ненужной тогда?

— Ася, спасибо за ужин и за вашу помощь. Доброй ночи, — пожал руку отец Айяза и направился к машине, ожидавшей их.

— Сладких снов, Айсель, — я не подавала второму мужчине руку, поэтому он схватил ее сам.

— Отпустите, — прошипела сквозь зубы.

— Не шипи, красивая. Я хочу, чтобы ты улыбалась, — поднял мою кисть и поцеловал.

— Тогда не приближайтесь ко мне, и я буду самой счастливой, — пока говорила, он успел присосаться к руке еще и лизнуть ее напоследок.

Что за привычка облизывать? Или это он меня так старается взбесить?

— А вы со всеми так прощаетесь?

— Нет, просто ты очень вкусная.

— Отпустите мою руку, на нас уже смотрит ваш отец.

И тут он в миг отстранился.

— До скорой встречи, — подмигнул и развернулся.

— К сожалению, — пробормотала я и отправилась к авто припаркованному тут же перед входом в ресторан.

Дорога заняла почти час пути. Вечерний город шумел и двигался со скоростью улитки. Голову проветрить не удалось, поэтому приехав на квартиру к девяти я была в шоке от своих же противоречий.

Открыла дверь и быстро вошла. Встретил меня мой ласковый пушистый комок.

Британское чудо по прозвищу Барс.

Взяла его на руки и направилась в комнату предварительно зайдя в ванную включить воду. Сегодня у меня спа-откисание.

Засыпала с мыслями о том, как были приятны касания Айяза.

И на краю сознания все-таки блеснула похотливая ниточка — я хочу еще. Непостоянная женская логика.

Зайдя с утра в здание фирмы меня снесло информационной волной. Во-первых, я была в шоке что многие уже были на работе. Во-вторых, все уже знали о проверке.

Мне не нравилось то, что происходило.

Поднялась на свой этаж и картинка была такой же. Вот только я не могла понять, чего-они-то всполошились, если я не отдавала им приказов, да и отчеты были у меня, которые я уже через минуту буду распечатывать.

— Света, доброе утро. Что творится у нас? Откуда паника? — мягко говоря сама она была тоже на взводе.

— Ася Андреевна здравствуйте. Краснов с самого утра обзвонил всех и сказал, что срочно надо быть в офисе к половине восьмого и шерстить отчеты.

— Что за бред?

Направилась в общий отдел.

— Евгений, что ты тут утроил? Кто просил проверять документы?

— Доброе утро Ася Андреевна. Так все сейчас этим и занимаются. Проверка же.

— Краснов, мне повторить вопрос?

— Никто не просил. Я как узнал, что поступил запрос на архив, так и перепугался. Думал подстраховать вас.

— Перепугался? То есть, — посмотрела в упор на него, — ты решил, что поступивший запрос обошел меня и я не в курсе происходящего?

— Ннет, то есть да, — замялся он. — Вы же молчали и не раздавали указаний, вот я и решил, что может вам не ска… — он снова поднял взгляд и икнул, — …зали.

Врет. И мне это не нравится. База удаленных документов сохраняется всегда, так просто избавиться от информации не удастся. Стоит оставить все как есть и посмотреть, что дальше будет. Но явно ничего хорошего.

— Может потому я и молчала, что уже решила вопрос? В следующий раз Евгений, все-таки позвоните мне и убедитесь в том, что глава отдела и ваша начальница в курсе событий или просто дождитесь моих указаний.

Развернулась ко всем остальным:

— Всем доброе утро, коллеги. Остановите все свои дела и возвращайтесь к обычной работе что стоит в графике. Указаний лично от меня на проверку не было, Евгений не так понял мои слова. Прошу прощения, — послышалось коллективное «у-у-у». — В пятницу уйдете пораньше с работы. Хорошего дня.

В комнате сразу стало веселей.

Зайдя в приемную попросила Свету сделать кофе и распаковать новую упаковку бумаги.

Не успела сесть за стол как начал звонить рабочий телефон. Ну что ж, день начался.

— Света, зайди ко мне, — позвала помощницу по селектору.

Она вошла сразу же.

— Я сейчас соберу вот эти документы, — указала на стол, заваленный распечатками, — а ты пока что свяжись с помощником или секретарем господина Мустафы, спроси может ли он меня принять. Как узнаешь зайди ко мне, поможешь скрепить всю эту бумажную массу.

— Будет сделано, — она собралась выходить, но я окликнула ее:

— И еще, ты мне расскажешь почему размеры твоей одежды стали больше, как и твои вечно худые щеки, — я улыбнулась.

— Ася, — ее глаза сверкнули счастьем.

— Все потом, иди.

Конечно я заметила что моя помощница изменилась. Причем не только внешне. Этот фонарь счастья было видно, наверное, даже из космоса. И это было прекрасно.

Не успела я приступить к скреплению документов как в кабинет ворвался Воронцов. Ну конечно, его тут только не хватало.

— Здравствуй Ася.

— Доброе утро Юрий Михайлович.

Я была спокойна, а вот он красный и тяжело дышал, словно с первого этажа поднимался пешком по лестнице.

— Ты не в курсе случайно, какого хрена происходит у нас в офисе?

— Вы пришли с этим вопросом ко мне?

— А к кому же еще? Это ты у нас на короткой ноге с большими боссами. Это был вкусный ужин, сука? — я стояла в шоке.

— Что?

Даже не знаю от чего больше. От того что он в курсе вечернего мероприятия, или из-за его слов. Он никогда в жизни так со мной не разговаривал. А это значит, что он уже все знает.

Что же мне делать? Потому что он пришел сюда не чай распивать.

Ситуацию спасла моя волшебница Света.

— Ася Андреевна, я обо всем договорилась. Вам помочь?

Воронцов покосился на нее и вышел.

— Чего это он? Все нормально?

Я стояла в оцепенении. Понимание ситуации ставило в тупик. Откуда он мог все знать?

— А-а-ась? Ты тут? — услышала голос Светы.

— А? Да-да. Смотри я тут все сложила уже, просто надо скрепить.

Руки двигались на автомате. Все происходящее было словно запрограммированно. Отнесла документы и вернулась в кабинет. Решила работать и будь что будет. Надоело.

До обеда никто не приходил, несколько звонков, которые были назначены прошли спокойно и мне наконец удалось взять себя в руки.

Я не виновата ни в чем и не обязана принимать на себя всю тяжесть ситуации.

— Ась ты на обед идешь? — поинтересовалась Света, когда время замерло в отметке час дня.

— Спускайся сама, я скоро.

Как-то сейчас не хотелось находиться в компании кого-либо.

Устало прикрыла глаза и откинулась в кресле на специальный бортик для шеи. Обожаю мой стул. Я заказывала его давно, когда только получила повышение и долго радовалась, когда после работы тело болело не так сильно.

Я еще много, о чем думала, прежде чем провалиться в дрему. Впервые за время моей работы в компании я так чудовищно опростоволосилась.

Не уверена что мне что-то снилось и что спала я долго. Но прикосновение к щеке было приятным и мне очень не хотелось разбираться: сон это или нет. Как-то даже не было мыслей считать иначе. Или же хотела этих прикосновений.

Горячие пальцы скользили по коже, вырисовывая узоры, опускаясь к подбородку. Не прерывая контакт, путешествие перенеслось к моим губам.

На щеку аккуратно опустилась ладонь, а большой палец чертил границы моих уст, надавливая на нижнюю губу. Его горячее дыхание ощущалось на лице, и я невольно задержала свое, словно боясь спугнуть момент.

Все было странно и очень волнительно. Приятно и нежно. Какие-то нити предвкушения ползли от груди к низу моего живота. Думаю, не стоить обманываться и предполагать, что я сплю или, например, не знаю кто это. Я рада что это именно он.

Его запах, его движения и эти шершавые пальцы. Но я хотела его губы.

Я мечтала о поцелуе, но также сильно боялась его. Поцелуй может быть интимней и важней секса, а для меня он может стать еще и губительным. Я не любила никогда, но сейчас я одинаково сильно хотела и боялась этого желания любви.

Айяз точно не тот мужчина, что предлагает сердце в ответ на чувства. Максимум пару ночей. Он скорее потребитель. А я не стану его добычей.

Но так хочется немного его самого. Только для себя.

Я приоткрыла рот и высунула кончик языка начиная скользить им по губам, что в миг пересохли. Прикоснувшись к его пальцу, я ощутила пощипывание. Я почувствовала его вкус. Он был соленый.

Услышала рваный вдох и его руки резко обхватили мое лицо. Я замерла в ожидании, но глаза так и не открыла. Спустя секунду мой рот оказался в плену чужих губ.

Это было грубо и жестко, больше похоже на столкновение двух стихий. Уже не было никакой нежности, но все стало еще горячей. Словно он хотел быть другим и передумал, а сейчас показывает мне какой он на самом деле.

Он целовал меня жадно, я же в ответ неумело касалась его языка своим. Его щетина царапала и щекотала одновременно. Наше дыхание смешалось. Подняла свои руки и ухватилась за его крепкую шею, потому что начала тонуть в этих ощущениях.

Одна его рука обхватила меня за талию прогибая в спине, заставляя тянуться к нему ближе, а вторая зарылась в моих волосах и больно схватила за них, прижимая сильней, словно я сопротивлялась ему.

Мое тело горело от незнакомых и таких приятных ощущений. Я дрожала и задыхалась не веря, что такое возможно.

Айяз нависал надо мной, давил. Кусал мои губы. Он зверь, как я и думала.

Воздуха категорически не хватало. Я своими ладонями уже блуждала по его груди, мужчина в ответ сжимал мой пиджак. Казалось, что еще чуть-чуть и он его порвет.

Мы оторвались друг от друга тяжело дыша и соприкоснулись лбами, хватая так сильно нужный обоим воздух.

Открыла глаза и столкнулась взглядом с его. Там было так много всего, пугающего и возбуждающего.

Чего же ты хочешь от меня Айяз. У меня нет ничего. Или мое тело это тот самый максимум что тебе необходим?

Это был идеальный момент. Не знаю для чего, но мне так хотелось молчать. И не слышать того, что он скажет мне в следующую секунду:

— Проведи со мной эту ночь, желанная, — сказал, прикрывая глаза.

Глава 7

— Проведи со мной эту ночь, желанная, — сказал, прикрывая глаза.

Каждый мой не заданный вопрос в миг обрел ответ. И самое странное, я не хотела его обвинять в том, что он желает только мое тело. Мы взрослые люди. Именно я в первую очередь должна была понимать, что поцелуи и такое пристальное, физическое внимание подразумевает лишь одно желание — секс.

Не станет мужчина лезть в трусы девушке на пороге знакомства, если у него лишь похоть на уме. Только если она не дала ему повод. Хотя мне откуда об этом знать?

Сама виновата. Он лишь брал то, что ему позволяли.

Я смеялась над собой мысленно. Я ведь хотела его. Желала продолжения, тогда что не так? Вот он, передо мной предлагает быть с ним сегодня.

Отчего то слова, высказанные вслух звучали жестоко или жестко. Наверное, не выскажи он свою просьбу, я бы оказалась в его постели этой ночью, но он отрезвил.

— Спасибо.

Мужчина открывает глаза и отодвигается от моего лица с недоумением.

— За что?

— Я задавала вопрос в ресторане, и ты на него только что ответил. А теперь отойди от моего стола, мне нужно работать.

Продолжаю сидеть в кресле, а он облокачивается на мой стол.

Но его лицо… я бы хотела запечатлеть этот момент. Шок, злость, непонимание и снова злость.

— Вздумала играть со мной девочка?! — приближается ко мне.

Не вопрос, не утверждение. Но мне становится страшно. Он в миг изменился. Скулы двигаются так что я скоро услышу скрежет зубов. Суровый взгляд прожигает меня.

Я молчу и смотрю на него, еще немного и скачусь с кресла к его ногам.

— Отвечай женщина, — врываются в тишину его слова.

Ну нет. Так не пойдет. Мысленно благодарю производителей кресел, что придумали колесики. Откатываюсь от него по дальше и резко стаю.

— Это ты ко мне пришел, — указываю на него пальцем. — С самого первого дня прохода не даешь. Ты хотел секса? Я говорю нет. Никакой игры Айяз.

Чувствую гордость за саму себя, потому что высказала ему все что хотела. Но лишь до того момента, как он подлетает ко мне и хватает за плечи, сдавливая их очень сильно.

— Не смей говорить со мной в таком тоне, женщина. Знай свое место.

Я теряюсь и не знаю, что делать дальше, но если отступлю сейчас, то он будет и дальше меня давить.

— Мое место в этой компании, на должности финансового директора. Если вас что-то не устраивает, вы можете это изменить. Но как женщине, не имеете право мне указывать. Поэтому уберите свои руки и соблюдайте необходимую дистанцию и субординацию.

Айяз сверлил меня взглядом, но хватка стала еще сильней.

— Мне больно, — сейчас это не звучало так бойко.

Он на миг замер и за долю секунды приблизился к лицу запечатывая мой рот поцелуем.

Я была в шоке. Скорее думала, что он меня ударит, но никак не поцелует. Я не отвечала ему и не открывала рот. Он хотел оказаться внутри, скользил языком по моим губам. Хватал нижнюю губу и оттягивал ее зубами. Рычал. А потом схватил за волосы на затылке одной рукой, а второй обвил мою талию впечатывая меня в себя. Я чувствовала его возбуждение, что так красноречиво упиралось мне в живот.

Я была в плену этого тела. Меня бесило что он сильней, что не могу дать отпор. Но и сопротивляться нет смысла.

Начинаю отвечать ему на поцелуй.

Он властный мужчина, сильный и суровый.

Упираюсь руками в его стальную грудь и стараюсь игнорировать мышцы, что я чувствую под своими ладонями. Хочу оттолкнуть и притянуть еще ближе.

Его отрывает от меня шум в приемной. Господи, Света, спасибо тебе. Выпишу ей премию в этом месяце.

Он резко отходит от меня, и мы оба начинаем судорожно приводить себя в порядок. Я встаю напротив зеркала, Айяз за моей спиной. И если наша одежда не была помятой, этого не скажешь о наших лицах.

Кожа горит поцарапанная его щетиной, губы припухшие и красные у обоих. Отлично. Картина маслом.

— Ась, я тут тебе… — Света врывается в кабинет, не постучав и мы оборачиваемся одновременно, глядя на нее. Она в ответ изучает открывшийся ее глазам вид на нас. — Ой, здравствуйте, господин Айяз. Может быть хотите кофе?

Смотрит изучающе, а он в ответ наклоняется ко мне и тихо произносит:

— Мы еще не закончили. После работы буду ждать тебя на парковке и только посмей уехать, сладкая.

Разворачивается и идет на выход. Помощница пятится назад, скрываясь в приемной и освобождает ему путь.

— До свидания, — сказал и ушел.

Я стояла и не понимала уже ничего. Все происходящее будоражило мои чувства. Но неужели он настолько сильно желал видеть меня в числе своих завоеваний? Или мое сопротивление разожгло в нем этот азарт?

Ему нужна одна ночь, значит это и есть моя цена для него.

Подошла к креслу подвинула его к столу и плюхнулась в него.

— Ась, — донесся до меня голос Светы, — я обед тебе принесла.

Она остановилась напротив меня и замолчала. По комнате разнесся аромат еды и мой желудок жалобно замяукал.

— Спасибо, — и в этой благодарности было много всего.

Я закрыла глаза и услышала, как девушка уходила. Щелчок двери и тишина.

Света, наверное, самая настоящая из всех, кто меня окружает. Ведь если задуматься, я все время одна. Никого нет рядом. Каждый праздник, день рождения или новый год. Цветы на восьмое марта от мужчин из коллектива и ни одного в валентинов день.

Господи, никогда не чувствовала себя такой жалкой. Такой одинокой. Некого прижать к груди, и никто не прижмет меня. Не услышу в ответ на свой крик отчаяния «Все будет хорошо». Даже мои слезы не увидят, ведь плачу я по ночам, когда все страхи обретают свои черты в темноте.

Все чего я добивалась всю свою жизнь, о чем мечтала стало не важным и не нужным. Мое желание оберегать себя от реалий мира обернулось против меня самой. И это не отрезвляет, это заставляет еще сильней ненавидеть себя и свои слабости. Я так рьяно охраняла свой мир от посторонних, что не заметила, как не уберегла саму себя от последствий моих решений.

Слезы катились по щекам. Беззвучно, как и всегда…

Неужели это все чего я заслужила? Все чего смогла достичь?

Где мое место в этом мире? В чьих руках таится нежность и ласка, что должна принадлежать мне?

Кто-то обнял меня. Заботливые руки гладили меня по голове, и я разревелась в голос. Я хотела кричать от своей усталости. Потому что я больше не могла держать в себе эту боль.

Вцепилась в эти руки, боясь, что они отпустят.

— Все будет хорошо, — услышала я шепот Светы, — обязательно будет. Вот увидишь.

И это был контрольный выстрел в мое сердце. Я развернулась и обняла ее.

Она прижала меня к своей груди и сидела так со мной слегка покачиваясь. Словно убаюкивая. Как заботливая мать оберегает своего ребенка от ночного кошмара.

Я бы уснула в ее руках. Ощущала себя защищенной.

Истерика подошла к концу и мне стало стыдно за то, что произошло.

Я немного отстранилась, и она выпустила меня из своих рук.

— Извини меня, — я полезла в стол за салфетками избегая смотреть на нее. — Не знаю, что на меня нашло.

Света стояла на месте и наблюдала за мной.

— Ась, не нужно. Я ведь знаю тебя достаточно долго. Не извиняйся, ладно? Я схожу за кофе, и ты поешь.

— Не говори со мной как с маленькой, — прозвучало грубо, но это мой защитный механизм. Именно поэтому никто не стремится со мной сближаться.

Почему тогда эта темноволосая девушка остается рядом, несмотря ни на что?

— Я мигом, — и даже не обратила внимания на мой тон. Как и всегда.

Я взяла упакованную еду и направилась к дивану в моем кабинете. Поставила на стол и открыла.

Столовая в нашей компании могла сравниться с хорошим рестораном. Еда была бесподобной и всегда можно было выбрать кухню по своему вкусу, русскую или восточную. Мы никогда не ходили в соседние кафе. Я бы, наверное, даже не смогла назвать какие именно находятся тут рядом.

Света пришла с двумя чашками, в одной из которых был ее чай.

Мы молчали. Я понимала, что по закону дружбы должна говорить, но не могла вымолвить и слова. Что если она не хочет слушать меня. Может быть она рядом лишь потому что я ее начальница? Это было бы логично и справедливо.

Снова зарываюсь. Ищу предлог молчать или показать кто тут главный.

Почему она молчит? Где же эти навязчивые вопросы о том, что случилось? И фальшивое желание помочь, а в ответ услышать жалкие страдания начальницы?

— Ты не обязана мне что-то рассказывать Ась. Просто если вдруг захочешь поговорить или помолчать позови меня. В этом нет ничего плохого желать, чтобы кто-то побыл немного рядом.

Я замерла с ложкой у рта.

— А ты что теперь работаешь психологом на полставки? — съязвила я в ответ.

— Нет дорогая, — она погладила мою руку, лежащую на столе, — я просто твоя подруга, — улыбнулась, встала с кресла и вышла из кабинета.

А я сидела на этом чертовом диване, понимая, что только что обидела единственного человека, который всегда был рядом, даже когда я отчаянно отталкивала ее.

Мы познакомились со Светой, когда я только пришла в компанию после университета. Сколько помню она всегда была секретарем, только бывшего нашего главы отдела. Разница в возрасте у нас всего в пять лет, сейчас ей тридцать один, а мне почти двадцать шесть. Она всегда была такой дружелюбной. Когда Бориса Григорьевича перевели, а меня повысили я решила оставить Свету на том же месте. Мне нравилась ее оперативная работа, да и в принципе не было смысла брать на ее место другого человека.

Именно в этот год постоянной работы бок-о-бок мы стали дружны. Но я всегда отталкивала ее, оставаясь на уровне начальницы и подчиненной. Единственный раз, когда мы встретились вне офиса, была ее свадьба.

Как же стыдно сейчас за свое поведение.

Встала и направилась к двери.

Девушка сидела за своим столом и посмотрела на меня ожидая указаний. Я приблизилась к столу и сказала то, что срывалось с моих губ:

— Света прости меня.

— Все хорошо.

— Нет, не хорошо. Прости что вечно веду себя как заноза в… сама знаешь где.

— Ага, ты и такая бываешь, — улыбнулась она. — Ась, все хорошо правда.

— Окей, — я замялась как девчонка. — Ну тогда работаем дальше.

Вернулась в кабинет, доела и выкинула посуду.

Работа кипела. Света бегала по моим поручениям, телефон трезвонил каждые пятнадцать минут. Так и наступил вечер, а я даже не успела продумать план бегства. Видеться с этим самовлюбленным красавчиком я не хотела, точнее не была готова. Он слишком много времени сидит в моей дурной голове. Слишком будоражит мое сердце. Слишком сильно разгоняет кровь находясь рядом. И меня буквально не устраивает то, что я периодически мечтаю о его прикосновениях.

Если учесть, что мы знакомы всего три дня это более чем не нормально и означает лишь одно, я влипла.

Глава 8

Одна мысль — надо действовать быстро. Если он меня поймает, мы либо убьем друг друга, либо переспим, а потом убьем друг друга.

Хватаю свои вещи и вылетаю из кабинета. Света в шоке смотрит на меня пока я судорожно закрываю дверь.

— Ася, ты чего? Что-то случилось?

— Ага. Скорее случился. Свет, ты же на машине?

Уверенный кивок.

— Ты бы не могла меня отвезти домой?

— А с твоей что? Может помочь чем?

— Да нормально с моей, я просто хочу, чтобы ты подъехала к главному входу, я тебя там буду ждать. Не могу на парковку спуститься.

— Кхм… — откашливается в руку и смотрит как лиса, — а я ведь потом могу узнать причину побега?

— Узнаешь, узнаешь. Главное веди себя спокойно и не нервничай.

— Ты хоть раз видела, чтобы я нервничала. Я само спокойствие, — и это чистая правда.

— Тогда давай иди, я тут сама все закрою.

Передвигаюсь словно тень. В главном фойе здания лишь охрана и выходящие с работы сотрудники. Выскакиваю с толпой на улице и вижу, как Светина тойота подъезжает к ступеням. Несусь с огромной скоростью и прыгаю в салон.

Она тут же отъезжает, выключает музыку и молчит. Ждет. Блин, такое ощущение что я на приеме у психолога.

— Ну? Так и будем делать вид что я таксист?

— А что рассказывать? — стараюсь не грубить. — Как он мне прохода не дает? Зажимает меня при первом удобном случае?

— А ты?

— Сказала, чтобы не подходил. Дважды. А ему все неймется.

— Айяз тебе не нравится?

— Сама веришь в то что говоришь? Такой не может не нравится. Дело в другом. Предложил секс на одну ночь. А дальше? Он уедет, а я останусь.

— Тоже верно. И что, будешь продолжать бегать?

— А ты предлагаешь снять трусы и объявить о капитуляции сразу?

— Я предлагаю тебе с ним поговорить.

— Ага, сегодня поговорили. Сначала он меня чуть не раздавил руками, а потом чуть не сожрал целуя. Губы до сих пор болят, — прикоснулась подушечками пальцев к ним и вспомнила как это было.

— А вот я бы на твоем месте согласилась.

— Так и я хотела бы согласиться.

— Ты меня уже запутала.

— Я и сама себя не понимаю. Но знаешь бегать я уже точно перестану. Хватит.

— Молодец девочка.

Мы обе замолчали. В сумочке ожил телефон. Глянула на незнакомый номер и сбросила вызов. Нутром чую что это он.

Подъехали к моему подъезду и Света вдруг выпалила:

— Пойдем со мной и Киром в пятницу в клуб.

— Что-то не поняла, а где вопрос?

— Потому что я не спрашиваю, просто предупреждаю, что мы заедем за тобой к девяти. Вы можете пить, а я буду за рулем.

— Кстати, мы еще не обсудили как получилось такое чудо, — погладила ее по животу.

— А вот об этом, тебе пока что рано знать Ася Андреевна.

Мы рассмеялись.

— Спасибо тебе, — говорю, как можно искренней.

— Ну хватит. Иди уже.

— До завтра.

— Спокойной ночи начальник.

Вышла из машины и поднялась к себе.

Когда ложилась спать на телефон пришло смс с того же номера:

«Непослушная. Лучше бы ты пришла сегодня».

— И для кого же это будет лучше? — спрашиваю пустоту. — Ты ведь уедешь.

В четверг утром я боялась появляться на работе. Проигнорировав чуть ли не приказ Айяза, я, наверное, разозлила его.

Хотя, потом выяснилось, что больше боялась. Потому что я не видела его ни в этот день, ни в пятницу. Какая-то часть меня была обижена и расстроена данным фактом. Ну или большая часть.

Добегалась?

Мысли весь день крутились в одном русле: «Где он?»

«Почему не приходит?»

Настроение было ужасным. Все видели, что начальница не в духе и старались ко мне не обращаться, а учитывая, что сейчас идет масштабная проверка, работа практически встала. Новые контракты мы пока не заключали, лишь вели переговоры и обменивались информацией и составляли планы встреч на следующие две недели.

Желающих сотрудничать было очень много, но каждый был готов подождать.

Отпущенные в пять сотрудники были безумно рады и посылали мне счастливые улыбки уходя из отдела, а я думала над тем как отказаться от похода в клуб. Не мое это все. Я не пью, не танцую, и много еще всяких не-.

Плюс этот мужчина не дает покоя.

Неужели больше не подойдет?

— Сегодня в девять. Если ты будешь не готова я одену тебя сама, — проговорила заговорщически Света уходя к своей машине на парковке.

Что сказать? Я не хотела ехать, так и надо было поступить.

Пока добиралась домой размышляла над тем что надеть. Так как я не буду танцевать решила надеть бардовое платье-лапшу. Обожаю его.

Приняла быстрый душ, волосы оставила распущенными, накрасилась не броско, оделась и приехала Света.

— Ты ли это? — спросил Кирилл, когда я села в машину.

— Забыл, как я выгляжу? — я бы не удивилась, он то видел меня всего один раз.

— А я тебя по волосам узнал бы.

Клуб они выбрали видимо самый крутой. При виде девушек и парней вокруг я поняла, что тут негласные торги. Одни смотрят, другие пробуют на вкус, третьи покупают, четвертые не против. И главное все довольны и счастливы.

Изнутри заведение было красивым и просторным. Музыка мне очень нравилась. Я вообще меломан. Сели за столик, отделенный чем-то на подобии ширмы. Удобные диванчики и хороший вид на танцпол. На втором этаже как я поняла были вип-комнаты.

Так как пить я не умею и делаю это крайне редко, сначала заказала сок. Потом супруги Кондратенко предложили мне попробовать махито, который мне очень понравился, второй я заказала себе уже сама. Третий не помню.

Именно это стало моей ошибкой. Я болтала без умолку и в моих словах вообще не было никакого смысла. Хорошо, что завтра выходные, успею сгореть со стыда за два дня.

— Света, вы меня споили зачем?

— Тебе нужно было расслабиться Ась. Отдыхай.

— Пока вы смеетесь надо мной?

— Перестань. Не будь я беременна, сейчас была бы в таком же состоянии что и ты, — подмигнула она.

Благо мой язык пока что слушался и не заплетался.

— Кирилл ты ведь любишь ее? — указала на Свету.

— Сомневаешься?

— Пока не знаю. И не обидишь?

— Кого угодно, только не ее.

— Вот и правильно, потому что иначе я ее у тебя заберу. И совершу этот. Блин как его называют, — пощелкала пальцами.

Они смотрели на меня и посмеивались, а я не могла вспомнить чертово слово.

— Ну ребят, слово такое прикольное на куннилингус похоже, — боже что я несу? И ведь понимаю, что бред, а остановиться не могу.

Заткните мой рот тряпкой.

— На что? — они вдруг заржали.

— Да я серьезно, — заторможенный мыслительный процесс не помогал.

— Каминг-аут что ли?

— Точно, — воскликнула я. — Молодец что вспомнил. И главное запомни, я серьезно.

Дальше мы еще недолго посидели, молодые танцевали и я тоже. Надеюсь никто не увидел мои попытки, точнее пытки.

— Давайте уедем, а? — попросила я, решив, что уже пора. — Я уже спать хочу. Ну или оставайтесь, а я на такси домой.

— Поехали, — сказал муж Светы и мы двинулись к выходу.

Встали с ней в стороне от выхода на улице и ждали, пока Кир подгонит машину, потому что он тоже решил не пить сегодня.

Вдруг услышала громкий заливистый смех, и повернулась на него. Девушка стояла боком и мне было видно только ее красивый зад, длинные ноги и явно большую грудь. Она держала за руку такого же высокого, мускулистого парня, который шептал ей что-то на ухо, уверена тоже красавчик.

Они стояли друг на против друга. Когда она в очередной раз стала смеяться, запрокидывая голову к небу, он выпрямился и смотрел на нее улыбаясь. А я пыталась поднять челюсть с земли, успокоить свое сердце, и привести в движение свои конечности, чтобы отвернуться.

Как я и думала, парень был красив, даже слишком. Поэтому с ним рядом была закономерно эффектная девушка. Стало немного обидно. Хотя нет, под алкогольными парами было обидно вдвойне.

Вне офиса он выглядел еще лучше. Растрепанные волосы. Футболка обтягивала его красивое тело, были видны мышцы крепких и сильных рук. Я уже знаю, как эти руки могут обнимать. Не удивительно что девчонка так страстно льнула к нему. Хотя большего он ей не позволял.

Сама отказалась быть на ее месте, а в тоге стою и дуюсь на… себя. Айяз стал осматриваться по сторонам, что-то или кого-то ища, и я наконец взяла себя в руки, отвернулась.

Он прекрасно проводит время, так почему я должна о чем-то там беспокоиться?

Подъезжает Кирилл и мы садимся в машину. Отъезжая я смотрю через заднее стекло и вижу, как он распахивает дверцу черной спортивной машины для «куклы» и сам садится за руль.

Кобель.

Как же меня бесит, что он там с какой-то девкой из клуба. Я блин два дня голову себе ломала, думая где он.

А я тоже хороша. Хотела, чтобы не подходил, вот он и пошел в другую сторону.

Да и вообще это он должен локти кусать, а не я.

Блин, я кем я спорю?

Пока мой мысленный диалог продолжался мы приехали ко мне.

— Свет, давай у меня останешься. Еще посидим немного. А то я протрезвела пока ехали. Кир, тебя не приглашаю. Извини. У нас девичник.

— Да мне завтра по делам нужно, так что я и не смог бы. Но спасибо за приглашение.

— До встречи, — помахала рукой и вышла из машины, пока Света прощается с мужем.

Поднялись. Переоделись в мои пижамы и пошли на кухню. У меня оставалось вино, которое я использовала как-то для мяса и решила его выпить.

Дальше мои воспоминания плыли со скоростью вращения планеты.

Вот я пишу Айязу какую-то фигню.

Вот я принимаю его звонок и говорю ему какой он козел.

Вот, если я не ошибаюсь, он приезжает ко мне.

Тут я не уверена, но из моей квартиры кто-то уезжает. И скорее всего он. Потому что Свету я бы не отправила домой в час ночи.

***

Блин как трудно дышать.

Вяло пытаюсь убрать волосы с лица и понимаю, что зажата по рукам и ногам.

Точно. У меня же подруга ночевала.

— Блин, Света, — бормочу, пытаясь скинуть с себя груз, — у меня огромная двуспальная кровать, а ты залезла на меня. Я не Кирилл.

Начинаю возиться, но при попытке открыть глаза мне режет зрение от яркого солнечного луча.

— И поверь мне я этому рад, — басит мне в спину чей-то мужской голос, так хорошо знакомый.

Замираю как статуя, и чувствую не просто биение сердца, а его колебания во всем теле. Каждый участок кожи, где чувствуется пульс.

Медленно опускаю глаза на тело, одета во вчерашние шорты и майку. Уже хорошо. На руку, прижимающую меня к мужскому телу. Темная поросль волос и красивые мужские пальцы обхватывают меня впиваясь в кожу.

Ниже мои худые бледные ноги, переплетенные с мощными, накаченными мужскими.

Загорается лампочка в голове: не приснилось, он тут, в моей кровати, после той девки.

Резко начинаю биться в его руках. Мои попытки пресекаются мгновенно.

Айяз просто придавливает меня к кровати грудью, так что я оказываюсь на животе, садится на мои бедра, а руки держит над головой. Прижимается ко мне всем телом, одновременно даря тепло и возбуждение. Я чувствую его твердый член.

«О-о-ох, — восклицает похотливая девчонка внутри меня».

— Доброе утро красивая, — шепчет куда-то шею целуя ее и делает поступательное движение бедрами к моей попке.

Глава 9

Выбивает воздух из легких.

Только не это.

Как он сказал — красивая?

Не сейчас, когда я выгляжу как бомжиха с вокзала, да и пахну, наверное, также.

— Не сказала бы. Но вот если ты слезешь с меня, оно возможно подобреет.

Мне нужно хотя бы в душ, чтобы выглядеть как человек.

Тихий смех.

— Нет строптивая. Не в этот раз. Но сначала ты мне скажешь, что значит на вашем языке — не для тебя моя роза цвела?

— Что? Какая роза? — ничего не понимаю. Лежу возбужденная им, а он мне про цветы.

— Ты вчера в трубку, между тем как говорить кто я такой, кстати за это я тебя еще накажу, — шлепает меня по заднице, — сказала, что не для меня цвела твоя роза. И что я не стану тем садовником, что ее сорвет.

Господи. Я больше никогда в жизни пить не буду. Клянусь. Какой стыд.

— Ничего это не значит. Забудь.

— Окей. Потом расскажешь.

И тут вспоминаю главную деталь моего стыда.

— Света, — кричу я.

— Успокойся. Она еле отцепила твои руки от себя, когда ты не хотела ее отпускать домой.

— А почему она уехала? — задаю наиглупейший вопрос.

— Потому что поняла, что была тут лишней? — снова смешок.

— Нужно ей позвонить и извиниться, — пытаюсь приподняться на руках, но куда там.

— Позже, — целует в висок, — все остальное потом.

Перехватывает руки одной своей, второй ведет по моей щеке, шее, опускает к лопаткам и ведет ладонью в бок. Слегка касаясь края груди, и я немного выгибаюсь, так что его член упирается в ягодицы еще сильней.

— Отзывчивая.

Ведет пальцами по талии, словно рисует мой силуэт. Достигает резинки пижамных шортиков и просовывает под них свою руку.

Я уже возбуждена до предела. Это так горячо и так сладко.

Мне нравятся его касания. Между ног покалывает и пульсирует. Я чувствую влагу. Хочу, чтобы он коснулся меня там.

Так стоп. Он вчера уезжал с какой-то вешалкой, а потом приехал ко мне после нее.

«Включи свою голову Ася. Вспомни о гордости», — шепчет разум.

Его рука перемещается с моих ягодиц, не покидая трусиков под меня, накрывая лобок. Пальцы движутся ниже, раздвигают влажные губы и касаются клитора.

— А-ах, — вырывается из меня громкий стон.

Тело аж трясет от новых ощущений.

Боже, как это восхитительно. Я хочу еще. Больше.

И не могу. Зачем он это вытворяет? Продолжает свою игру? Неужели настолько сильно ему нужно получить желанное?

Начинает кружить по моим лепесткам, задевая и надавливая на эту маленькую жемчужину даря удовольствие.

Целует меня то в шею, то в спину, кусает плечи и зализывает языком. Царапает меня своей щетиной. Трется твердым стволом.

— Айяз?

— Что красивая? Скажи, чего ты хочешь?

— Остановись.

— Ни за что. Больше никаких остановок.

— Я серьезно, — начинаю ерзать под ним пытаясь вырвать свои руки из его плена.

— Что не так Айсель? — спрашивает он и перекатывается с меня ложась рядом на спину, а я сажусь, поджимая ноги под себя.

— Да все не так. Тебя что, вчера не покормили? Или я не вовремя тебя отвлекла от трапезы, что ты не успел? — блин, надо было молчать, точнее начать с другого.

— Я сейчас тебе скажу кое-что ты послушаешь и желательно запомнишь, поняла? — он сменил голос на властный и грубоватый.

Я киваю.

— Первый и последний раз я оправдываюсь. В следующий раз ты либо веришь мне, либо нет. Это первое. Второе: я видел тебя возле клуба. Отвез девчонку домой и поехал к себе в отель. Не успел до него добраться, как написала ты. А после отправился по твоему адресу. И пусть тебя не удивляет тот факт что я захотел секса. Я мужчина Айсель. И если желанная женщина отказывает мне, постоянно сбегая, я действую по-своему. Я не мальчик Ася. И не стану больше бегать. Ты либо со мной, либо нет.

Пока слушала его, закипала как чайник от его слов.

— Знаешь, что? Ты ставишь мне тут условия, но забываешь, что я тоже могу требовать к себе уважение и предъявлять претензии. Ты приехал, начал меня зажимать по углам. Потом говоришь что будешь играть. Теперь что? Думаешь я с радостью раздвину перед тобой ноги, после того как ты предложил секс на одну ночь? С какой стати? Приехал требовать с меня то, что не получил у другой? Я что так похожа на ту, что годится только на это? Так вот дорогой, ты не по адресу. Иди туда где не станут требовать ответов, да и вопросов задавать.

Развернулась, чтобы встать и тут же была опрокинута на кровать с громким рыком.

— Не смей уходить, когда я говорю с тобой, женщина, — навис надо мной и прожигает взглядом.

— Не указывай мне что делать. Я не твоя женщина Айяз, — кричу в ответ. — Не твоя, понимаешь? Не смей требовать с меня что-то. Уходи отсюда.

Начинаю колотить его по груди и плечам, и он перехватывает мои руки.

— Тогда научись говорить прямо Айсель, чтобы я слышал тебя и понимал. Я не умею читать мысли. Чего ты хочешь? Точнее, чего тебе не хватает, чтобы сейчас успокоиться и быть рядом, черт возьми, без истерик?

Перестаю сопротивляться. Устало прикрываю глаза и не знаю, что мне делать?

Вот так взять ему сказать — что?

— Просто скажи Айсель. Потому что я знаю, что я хочу, конкретно от тебя.

— Ага. Ты уже итак сказал, что хочешь. Я тебя прекрасно поняла, — обреченно хмыкаю со смешком.

— Ты удивительная, знаешь? Умудряешься расслышать каждое слово, но не понять смысл и одного из них.

— Может быть это ты не умеешь правильно доносить информацию?

— Да? Тогда вот что я тебе скажу — я хочу, чтобы ты стала моей. Так ясно?

— И даже срок не уточнишь? Ночь, две или три?

— Ты опять за свое? — раздражается он, хватая за плечи.

— Да просто все это не имеет значения. Ты уедешь отсюда Айяз, — последнюю фразу чуть выкрикиваю. — Уедешь. И что дальше? Где мои гарантии?

— Никто и никогда не даст тебе гарантий ни на что, Айсель, — отпускает меня и встает с кровати, а я продолжаю лежать, наблюдая за тем, как он начинает одевать свои джинсы.

— Да никто. Но с другими хотя бы шанс может быть. А с тобой, даже призрачного, быть не может. И мы это прекрасно понимаем. Ты ведь хотел начистоту? Так давай. Ты пробудешь здесь сколько? Месяц, два и потом испаришься. Что дальше?

Не замечаю, как по щекам начинают катиться слезы, а губы дрожать.

Он взобрался на кровать, лег рядом и повернул меня к себе, закидывая ногу на мои бедра.

— Не нужно милая, — стирает пальцами слезы. — Просто будь рядом.

— Ты слишком эгоистичен Эль-Хоир.

— Знаю, но отнять у себя этот шанс, чтобы ты была рядом не могу. Извини меня жами́ля (араб. — красивая).

Вот он, этот момент, когда перед тобой чаша весов, в которой твое будущее. И даже не понятно где будет счастье и печаль.

И как же выбрать?

Что перевесит? Разум или чувства.

Но какие чувства? Конечно я не люблю его. Но эти эмоции. Эта тяга к нему. Откуда она? Когда образовалась эта связь?

Сколько прошло дней? Это же смешно.

Но отказаться от него сейчас, просто сказать «нет», я не могу.

Просто не могу. Но согласие погубит меня потом, а сейчас откуда эта тяжесть? Еще не обрела, уже прощаюсь? И так будет каждый день? В ожидании его слов, что он уезжает?

Смотрю в его глаза и язык прирастает к небу. Открываю рот сказать «нет». Я точно хотела сказать именно это. Но произношу совершенно другое, меняя наши судьбы за секунду.

Бесповоротно.

Навсегда.

— Хорошо.

Не я сказала, не мой голос. Не он. Но что если позволить случиться этой мысли: Что если…?

Целует меня. Так сладко. Так приятно ласкает своим языком мой. Растягивает удовольствие.

Звонок в дверь.

Быстрый взгляд на часы. Ровно двенадцать. Она никогда не опаздывает и никогда не уходит, если я не хочу открывать дверь.

Марина.

— Ты кого-то ждешь? — обнимая спрашивает он.

— Да. Только я об этом забыла. Это Марина, — кривлюсь от мысли что придется видеться с ней.

Айяз лениво отрывается от меня.

— Ну так прогони ее, давай проведем день вместе.

— Она не уйдет. Никогда не уходит, — коротко чмокаю его в губы и встаю.

Почему-то нет неловкости. Наоборот, все легко, даже воздушно.

Достаю из шкафа футболку и спортивные штаны.

— Можем встретиться завтра, если хочешь, — предлагаю я.

Айяз садится и пристально смотрит.

— Кто она? Ты изменилась. И почему завтра? Сейчас только двенадцать, — говорит, посмотрев на часы. — Или вы на весь день заняты будете?

Слишком много вопросов.

— Нет максимум час, но потом я буду не в состоянии видеться с тобой.

— Ничего не понимаю, — тоже встает и надевает свою футболку.

— Потом расскажу, если захочешь. Но не сегодня. Пожалуйста, — прошу его.

— Ладно. Мне пойти открыть?

— Если можешь. Я пока переоденусь.

Подходит близко ко мне и целует.

Остаюсь в комнате одна, а в голове словно улей с осами разворошили.

Быстро выхожу, не желая оставлять Айяза с ней наедине.

— А вы кто? Парень Аси? — доносится до меня.

Тут и мне самой стало интересно как он ей ответит.

— Я ее мужчина. А вы?

Как звучит — мой мужчина. Надеюсь, что так и есть.

— Это Марина Евгеньевна, — отвечаю за нее появляясь в коридоре.

— Я мама Аси, — тянет руку Айязу.

Он пожимает в ответ, но смотрит на меня.

Ну что? Сказала же потом расскажу.

— Ася, ты готова?

— Я не хочу никуда идти, можем поговорить тут.

Она смотрит на Айяза с каким-то… восхищением, что ли?

— Иди на кухню. Я сейчас.

Подхожу ближе к мужчине, когда она скрывается за углом.

— Потом, да?

— Да. Ты останешься на кофе?

— Хотел бы, — трогает пальцами щеку, — но думаю, что тебе стоит поговорить с ней. Да и мне нужно к отцу.

— Хорошо, — тянусь к нему и целую желанные губы.

Он обувается, и я приоткрываю дверь, но вспоминаю одну важную деталь:

— Айяз? — он смотрит в глаза ожидая продолжения фразы. — Я хотела сказать, что Мой мужчина, — делаю акцент на слове «мой», — не ходит в клуб, чтобы потом подвозить фарфоровых Барби.

Хмурю брови для придания серьезности моих слов. Не знаю к чему все это нас приведет, но пока мы вместе определенные правила имеют место быть.

— А Моя женщина, — вторит он мне, — вообще не ходит по клубам и всегда следует за своим мужчиной.

Помигивает и уходит.

Закрываю за ним дверь и иду на кухню.

Глава 10

Вошла в кухню.

Марина в этот момент делала нам обеим кофе, а на столе лежали мои любимые эклеры.

Забавно, если бы не знала какой жестокой может быть эта женщина, решила бы что она заботливая мать, принесшая дочери ее любимое лакомство.

— Он показался мне хорошим, — начала она разговор.

Обсуждать мою личную жизнь как давние подружки я не хотела.

— Будем делать вид, что нам есть, о чем говорить?

— Не будь так сурова дочка.

Не люблю, когда она так ко мне обращается.

— Ты потеряла право меня так называть.

— Я уже говорила тебе, что больше не буду просить прощения, поэтому перехожу к действиям, чтобы доказать, как ты мне дорога.

Дорога. Странно все это слышать из этих уст.

— А я каждый раз буду тебе говорить о том, что ты не сможешь этого сделать.

— Перестань. Не будь ребенком Ася. Просто скажи, что мне сделать?

— А я и говорю, но ты же не слушаешь.

Поставила кружки на стол и села напротив меня. Мы сверлили друг друга взглядами. Я правда не знала, есть ли тут между нами двоими место прощению.

— Знаешь, — вдруг заговорила она, — ты спрашивала у меня о причинах и всяких подробностях, но я не говорила тебе. Сейчас могу сказать. Ту самую правду, в которой даже себе самой сложно, признаться.

— Если ты будешь говорить о папе плохое, мы прекратим разговор. Сразу предупреждаю.

— Нет Ася, о нем я бы никогда не смогла сказать плохо. Ведь я любила его, — хмыкает она. — Мне было двадцать два когда я познакомилась с ним.

«А я в этом возрасте потеряла его», — пронеслось в моей голове.

— У нас было все настолько быстро, что я даже и понять не успела как оказалась беременной. Мы так любили, — вдруг всхлипнула она. Я не смотрела на нее, а когда подняла глаза, увидела, что она плачет. — Я была после института, а Андрей работал на заводе. Когда забеременела работу найти уже не смогла. С моими родителями мы были не в самых хороших отношениях, а у него была только мама и та умерла вскоре. Пришлось надеяться только на себя. Эта квартира была выдана нам от завода как молодой семье. Самая лучшая на тот момент. И мы были счастливы, — ее голос вновь задрожал.

Я слушала не отрываясь. Впитывала каждое слово. Но у самой ком стоял в горле. Не за нее, а из-за нее. Но я так давно не говорила о папе.

— Потом родилась ты. И мы… — она запнулась. — Нам… Стало не хватать денег. Было очень сложно, да и времена в принципе были для всех такими. Андрея сократили на работе. Квартиру удалось приватизировать до этого и она осталась нам. Он нашел новую, но она не спасала. Устроился на вторую.

Узнаю папочку. Всегда был готов работать, днем или ночью не важно, только бы я не голодала.

— Мы стали часто ссориться. Ты подрастала, стало еще сложней. Но и мне тоже хотелось выглядеть красивой, — она повернула голову в мою сторону, и я увидела стыд в ее глазах. — Мне было всего 24 года пойми, я видела, как другие выглядят, как живут и мне хотелось того же. Я знала, что обижаю его, но я так… Я была эгоисткой Ася. Самой настоящей. Потом нам удалось устроить тебя в садик в два с половиной года, и я вышла работать по специальности. Бухгалтером в фирму… Вовы.

Ну теперь ясно. Увидела богатого и поплыла к нему.

— Мне кажется я даже слышу, как ты обзываешь меня разными словами, но я это по праву заслужила, — я кивнула для подтверждения. — У нас закрутилось с ним не сразу. Потом мы долгое время встречались тайком. И через время он предложил быть с ним постоянно и окончательно уйти от мужа. Потому что не видел смысла сохранять брак с Андреем.

— Ну конечно, и ты не раздумывая согласилась.

— Нет я думала. Долго.

— О чем думала ты в тот момент? — прикрикнула я. — Обо мне? Ты предавала нас изо дня в день. Ты ушла от нас в тот момент, как впервые решила, что жить с мужем, у которого недостаточно денег — это сложно, а он прогибается на двух работах, не видит свою дочь и любимую жену. А сложно было только тебе? Как только ты подумала об этом, ты уже была не с нами. Просто искала вариант куда именно уйти. Он старался как мог. Из кожи вон лез.

Слезы душили меня, горло сдавливало от больного кома, но я не могла не говорить.

— За все эти годы он не сказал ни одного плохого слова про тебя. Я все ждала, когда он сорвется, но нет. Даже я говорила о тебе зло, в те моменты, когда в школе меня тягали за косички обзывая беспризорницей. Они обвиняли меня в том, что это я виновата, что мама ушла от такой дочери. Что я уродина, недостойна быть дочерью и папа тоже скоро увидит это. Я приходила домой и срывалась на нем. Я годами жила в ожидании, что папа уйдет и оставит меня дома. И однажды я проснусь, а его нет. Как однажды было с тобой. Я была тогда одна, без друзей, лишь отец. И сейчас тоже самое. Я не могу доверять людям, не хочу ждать когда они предадут меня. Решат что я им не подхожу. Ты эгоистка, даже сейчас ты приходишь и говоришь о себе, не думаешь каково мне сидеть рядом с тобой, каждый раз вспоминая о том, что было.

Вытерла слезы и продолжила.

— Как ты могла так поступить? Как? О чем ты думала тогда? О ком?

— О себе, — внезапно выкрикнула она. — Я думала только себе. О том, что я буду жить хорошо. Вова согласился иногда давать вам деньги, но, когда я пришла, Андрей сказал: «Спасибо Мариш не нужно, у нас все хорошо». Почему он не сказал? Почему не сказал, что все плохо? Что болен?

— Как ты можешь? Не сказал, потому что это была бы последняя капля в океане унижения, что ты развела и топила его там годами. Ты изменяла ему, предавала его до того, как предала и меня, бросив. А он… — голос внезапно осип, — он любил тебя до конца. Я видела в нем эту любовь. Как он брал твое фото из тумбочки и гладил. Не слышала, что он шептал, но он делал это часто. Я не видела еще такой любви. Никогда. Даже если бы ты вернулась он бы улыбнулся и просто сказал бы: "Здравствуй Мариш".

Меня трясло от это несправедливости. Папа не топил себя горем. Он убивался изнутри. В его глазах была тоска. Они лучились только при взгляде на меня.

— Уходи.

Марина подняла на меня свой взгляд. Я вскочила из-за стола и закричала, указывая на дверь пальцем:

— Уходи. Уходи отсюда. Не хочу тебя видеть. Уходи я сказала, и не возвращайся сюда.

Она встала и медленно прошла мимо меня. Остановилась на пороге и прошептала "Я хотела вернуться. Каждый день после того как ушла, но сама себя простить так и не смогла".

— Не ври мне. Ненавижу тебя, — сказала в пустоту. — Всегда буду ненавидеть.

Побрела в гостиную, легла на диван и стала рассматривать фото на журнальном столике. Я с папой на выпускном. Улыбаемся. Словно не помним бед, словно их не было раньше и не было тогда.

— Лгунья. Лицемерка. Она никогда не была достойна тебя пап. Ни единой минуты, потраченной на мысли о ней.

Еще долго я лежала и плакала, проклиная все что было в том детстве, о котором хочется помнить только хорошее, выборочно удалить всю ту грязь, что оставляли после себя другие.

Где-то звонил мой телефон, но я на сегодня, как и предполагала не буду ни с кем разговаривать. Не хочу.

Зачем она приходит? Каждый раз одно и тоже.

— Прости папа, но я не смогла как ты. Забыть и не вспоминать плохое. Это обида за тебя. За твои чувства и старания что ты прикладывал к тому, что было не оценено никак.

Уснула всхлипывая, без снов. Просто черный экран.

Меня качали горячие волны. Мягко и бережно куда-то несли.

Я не хотела, чтобы это тепло исчезало. Оно проникало в мою душу и согревало тот холод, что был так долго внутри меня. Заполняло пустоту своим светом. Хотелось улыбаться и нежиться в его лучах.

Волны сменились крепкими объятиями, и я сделала тоже самое в ответ. Обняла и прижала к себе.

Мягкая постель. И уже чьи-то руки прижимают меня, поглаживая по голове. Приоткрыла глаза и увидела мужские ключицы. Сделала вдох и почувствовала аромат того, кого мое сердце встречало улыбкой и радостью. Отстранилась немного и подняла голову выше.

— Я рядом, поспи немного, — поцелуй в лоб.

— Спасибо.

Объятие.

Сон.

Безмятежный. Спокойный. Идеально, так как надо сейчас.

***

Чувствую мягкий поцелуй в живот, а кожа покрывается мурашками от прикосновения жесткой щетины.

Еще один выше. Руки задирают мою футболку замирая, и я поддаюсь. Соглашаюсь.

Пора поверить. Решиться и сделать шаг. Я имею на это право.

Я смогу поплакать потом, но не сейчас. Не в это мгновение. Не рядом с ним.

Снимает футболку.

Открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня, словно голодный волк. Эта тьма в его зрачках будоражит кровь. Разум не успевает за телом. Сажусь перед ним как он и подгибаю ноги под себя. Завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер.

Наблюдает. Следит за каждым движением.

Спокоен, лишь дыхание становится глубже. Спускаю лямки по рукам, придерживая чашечки. Я стесняюсь своей небольшой груди, и он это видит.

Приближается ко мне и убирает мои руки позволяя ткани соскользнуть.

Я чувствую его ласкающий взгляд на теле. Ему нравится.

Он так близко, что жар наших тел еще больше накаляет атмосферу между нами.

Берусь за пуговицы его рубашки и расстегиваю каждую. Руки дрожат. Но это предвкушение. Желание принадлежать ему. Айяз не помогает, словно проверяет меня "справлюсь"? Снимаю ее и смотрю на его тело. Такой красивый.

Протягиваю руку и касаюсь его груди. Изучаю. Веду пальцами по смуглой коже. На его фоне я кажусь слишком бледной. Мягкие волоски щекочут подушечки пальцев. Слегка царапаю. Обвожу его кубики. И касаюсь ремня.

Это безмолвное согласие на продолжение, и он его понимает. Встает на колени позволяя мне расстегнуть штаны и снять их вместе с боксерами.

Почему-то нет робости. Чувствую себя уверенной. Наверное, потому что знаю, я желанна этим мужчиной.

Вижу его напряженный член и следую своему желанию, касаюсь его рукой. Горячий. Гладкий.

Слышу, как Айяз стонет, немного подаваясь вперед, когда собираюсь убрать руку. И я продолжаю. Обхватываю его пальцами как могу и веду ими вниз, лаская, вкладывая в прикосновение всю свою нежность.

— Тебе нравится, когда я так делаю? — спрашиваю, как наивная девочка.

— Очень нравится нежная, — говорит и опрокидывает меня на подушки, — очень.

Глава 11

Буквально сдирает с меня штаны вместе с трусиками и разводит ноги укладывая их себе на бедра.

— Кэм энтэ жамиля я Айсель (араб. — какая же ты красивая моя Айсель).

Обожаю, когда он говорит на арабском.

— Уа анти иядан (араб. — ты тоже).

Упирается локтями по обе стороны от меня и наклоняется к груди. Втягивает еще мягкий сосок в рот и начинает его сосать. Взвизгиваю и хватаюсь за его руки, когда он прикусывает его и с громким чмоком отпускает.

Повторяет тоже самое со вторым и дует на них по очереди. Они становятся похожи на камушки. Он щипает их, перекатывает между пальцев, крутит и вновь целует. Я теряюсь в этих чувствах.

Мне немного больно, но я ни за что не признаюсь в этом. Это боль наслаждения. Живот скручивает, словно бабочки устроили войну.

Айяз накрывает грудь руками и мнет ее. Поднимает голову и жадно впивается в мой рот. Будто имеет его языком. Я даже не успеваю следить за его движениями. Берет в плен мой язык и терзает его.

Одна рука спускается к ягодицам и сминает ее, оставляя свой след. Гладит мое бедро. Сгибает ногу в колене. Чувствую, как его член упирается во внутреннюю часть бедра, и немного паникую.

Айяз опускает руку к лону и проникает в меня одним пальцем, окончательно сводя с ума.

— А-ах.

— Так горячо… и узко… — хриплым голосом говорит он, — идеальная.

Вынимает его и размазывает мою смазку по клитору. Играя и возбуждая еще больше.

Мои стоны звучат еще громче. Ногти уже глубоко загнаны под его кожу, а разум растворился в этой пытке наслаждением.

Это прекрасно. Я не верю, что все происходит на самом деле. Что удовольствие может быть таким. Эти ощущения сводят с ума.

Не хочу, чтобы он прекращал.

Он двигает пальцем внутри меня и пытается добавить второй, но мне становится немного больно и автоматически я пытаюсь уйти от этого проникновения.

— В чем дело Айсель? — спрашивает шепотом останавливаясь.

— Просто я…кхм… у меня… — я не знаю, как ему сказать. Не понимаю почему.

Хотя для него это будет огромным счастьем, чистая нетронутая девушка.

— Давно не было секса? — подсказывает он.

— Не было, — замолкаю и добавляю чуть тише, — вообще.

Он замер. Я почувствовала, как его тело закаменело.

Не могла понять, в чем дело?

Шок?

— Правда?

Медленно киваю.

— Ты с ума меня сведешь скоро.

Он упирается лбом в местечко между шеей и плечом. Я чувствую его горячее дыхание.

— То есть ты только моя? — снова заглядывает в глаза, словно ищет там малейшее подтверждение лжи.

Переносит свой вес на правый локоть.

Опускает левую руку и касается скулы подушками пальцев. Ведет ими по щеке к губам, шее, ключице.

— Никто не касался тебя.

Прикрываю глаза.

Айяз продолжает движение и накрывает ладонью мою грудь.

Подаюсь вперед, чтобы приблизиться к нему всем телом.

— Никто, кроме меня, — произносит он и целует.

Откуда столько нежности может быть в мужчине? Он казался мне суровым и жестким, но не таким. Это не честно.

Снова плавлюсь. Погибаю и возрождаюсь в его руках.

— Не отпущу тебя, — говорит и вновь целует.

А я задыхаюсь. Переполнена эмоциями.

— Безупречная.

Я не могу поверить, что этот мужчина восхищается мной. Смотрит как на бриллиант и говорит ласковые слова. Возможно у меня заниженная самооценка, но я прекрасно понимаю, что он красивый, богатый и в принципе шикарный мужчина и не верю, что он тут, со мной, в моей постели. Это сводит с ума. Значит мы оба сумасшедшие.

Хочу касаться его. Принадлежать ему и отдавать себя до последней капли.

Если завтра он исчезнет из моей жизни, этот миг будет единственным, который я буду прокручивать в голове каждый раз, когда захочу напомнить себе о том, что такое счастье.

Опускает руку вниз и снова растягивает меня.

Я боюсь боли. Ведь он далеко не обделен природой.

Начинаю паниковать, и он это замечает тут же, перехватывая мое настроение.

— Не бойся Айсель. Я буду осторожен.

Киваю и тяну руки к нему, хочу, чтобы он был рядом.

— Жаме́ли (араб. — красивая моя).

— Хасата́н бикя́ (араб. — твоя), — шепнула ему не в силах вымолвить больше.

Уже не больно. Хочется большего.

Когда пальцы покидают меня я чувствую, что к моим складкам прижимается головка.

— Смотри на меня. Только в глаза.

Делаю как он сказал и тут же с первого толчка, он входит в меня полностью, на всю длину.

Ловит мой крик губами и поглощает его. Остановился. Дает привыкнуть.

Как же это оказывается больно.

Я отчаянно цеплялась за него и смотрела в глаза. Самые красивые на свете.

— Моя, — горячий, жаркий поцелуй.

Опустил руку под мои ягодицы приподнимая бедра и возобновил движение.

Внутри немного щипало и саднило.

Он двигался плавно, наращивая темп. Становилось приятно.

Мы смотрели в глаза друг друга, будто оба не доверяли самим себе. Коснулась его щеки. Приподнялась и поцеловала его. Так как хотела сама.

Нежно, сладко, чувственно.

Айяз отстранился, опустил мое согнутое колено на постель, а вторую ногу запрокинул на свое плечо.

Ощущения стали иными.

Проникал так глубоко, что я чувствовала трение его тела клитором и от этого ощущения только усиливались.

Наше дыхание сливалось в одно. И мы сами становились одним целым.

По телу катились волны жара подстраиваясь под мой пульс. Лоно сжалось вокруг члена на несколько секунд, тут же пробивая меня ударной волной, парализуя тело. Не хотелось даже дышать. А дальше резкая и частая пульсация внутри меня.

— Айя-а-а-з… — вырвалось из меня, и он тут же сорвался на немыслимый, бешенный темп.

Резко вбивался, продлевая мое блаженное состояние и мне нравилось то, каким я его видела.

Порочный, красивый и сводящий с ума мужчина.

Он внезапно остановился, вынимая член и кончил на мой живот с протяжным «м-м-м», обжигая кожу, а после лег сверху.

Прикрыла глаза осознавая все происходящее.

Мужчина зашевелился, и я почувствовала, как он покрывает поцелуями шею, мое лицо и шепчет одно и тоже:

— Эми́рати (араб. — моя женщина).

Это мгновение бесценно. И оно не может пройти для женщины бесследно. Ведь мы способны фантазировать, выдумывать, влюбляться и верить.

На что способна сейчас я? Хочу прислушаться к себе и услышать ответ, но его просто нет.

Я покорена им. По всем фронтам.

Навсегда.

Давно я не чувствовала себя счастливой. Не ощущала себя правильной. Рядом с ним, вот где мое место. Мне нравится это ощущение, когда я рядом с ним. Готова вершить и быть собой. Настоящей, полноценной.

Глава 12

— Нужно сходить в душ, — шепчу ему.

— Только вместе со мной, — вновь целует коротко в губы и встает с кровати. Подхватывает меня на руки и идет на выход из комнаты.

— Хочу носить тебя на руках. Говори куда идти?

От умиления и слова не могла вымолвить.

Айяз остановился в гостиной и пристально посмотрел на меня.

— Все нормально? Сильно болит? — такой обеспокоенный и милый.

— Туда, — указываю на дверь в ванную и улыбаюсь.

Еще секунду он смотрел на меня и двинулся в указанном направлении.

Мы встали под горячие струи и мыли друг друга, касаясь и лаская руками.

Я забыла обо всем остальном мире, словно все его время, принадлежало нам двоим.

Словно имею право на это счастье.

Вытирались целуясь, не спеша, заигрывая, смеясь.

Айяз вдруг замер и странно на меня посмотрел, после того, как обернул меня в махровый халат.

— Ты чего?

— Спасибо тебе, — взял мои руки и поцеловал их.

— За что? — недоумевала я.

— Ты подарила мне это наслаждение и позволила подарить его тебе, — целует в одну щеку. — За то, что подарила мне себя, — целует вторую. — За то, что сказала, «да».

Обнимаю и касаюсь его губ своими. Он стоит до сих пор голый и я опускаю руку на его шикарную задницу, впиваясь ногтями. Кла-а-а-сс.

Он шипит.

— Ты не оставил мне выбора помнишь? — улыбнулась ему и отступила.

Айяз обматывается полотенцем, и мы идем в комнату.

— Кстати, откуда ты так хорошо знаешь русский язык и говоришь на нем? — задаю вопрос интересующий меня уже давно.

— Вообще-то я часть своей жизни жил в Европе, когда был студентом. А в школьные годы в России лет пять провел.

— Что? Тут? — чуть не спотыкаюсь от шока.

— Ага. Отец долго завоевывал российский рынок и делал это сам, без помощников. Оставлять жену и сына так надолго и далеко от себя не захотел, поэтому взял нас с собой.

Айяз одевается и берет последнюю деталь, свою рубашку. Значит не останется на ночь. Жаль.

— Ася?

Вздрагиваю от его близкого голоса.

— Что? — смотрю на него.

— Я спрашиваю тебя, мужчину своего покормишь?

— Боже, прости пожалуйста. Я сегодня не готовила даже. Как Марина ушла я сразу уснула.

— Тогда закажем что-нибудь? Поговорим.

Старается аккуратно намекнуть? И я ему за это очень благодарна. Не хватало еще одной истерики мне сегодня.

— А ты разве не уезжаешь?

— Уже гонишь меня? — иронично заламывает бровь.

— Нет, что ты. Просто ты оделся, и я решила, что…

— Перестань. И если ты не против я бы остался на ночь, — целует в уголок губ. — Хотя нет. Ты не можешь быть против женщина. Поэтому я точно остаюсь. И если хочешь буду ходить голым.

Улыбаюсь ему, и он выходит из комнаты.

Пока Айяз ушел заказывать нам итальянский ужин, я застелила новое постельное белье и надев трусики, пошла за ним.

Мы расположились на диване и включили телевизор. Разговаривали обо всем на свете. Узнавая друг друга. Было уютно. Спокойно.

Шутили, смеялись, признавались в своих страхах.

Все было таким настоящим. Правильным.

— Кстати, как ты оказался у меня дома?

— Вот ты мне и напомнила женщина, — он вдруг стал серьезным и голос меня пугал. — Я звонил много раз ты не отвечала, но этот момент я прояснил, найдя тебя на диване спящей. Но какого черта дверь была не заперта? Ты чем думаешь Айсель? А если бы это был не я? Ты думала о том, что могло произойти с тобой?

Он был зол. В бешенстве. Кричал. А я не могла даже слово вставить.

Запрыгнула на него и поцеловала.

— Больше не буду, — пообещала. — Честное слово.

— Глупая, — обнял меня и стал успокаиваться.

Айязу позвонили, и он вышел в кухню. В это время прибыл наш ужин.

Пошла открывать дверь и была потрясена тем, что на пороге стояла огромная корзина роз всевозможных цветов.

Не могла понять, чего требовал от меня курьер и на помощь пришел мой мужчина. Расписался на бланке и затащил меня внутрь квартиры. Отнес цветы на журнальный столик и посмотрел на меня.

— Айяз, они восхитительны, — произнесла дрожащим голосом и так захотелось расплакаться от чувств, распирающих меня.

Подошла к нему и обняв поцеловала.

— Это всего лишь цветы Айсель, а восхитительная здесь только ты.

— Спасибо, — прошептала я.

Когда нам привезли новую доставку, я вновь пошла ее принимать, но меня остановил Айяз потянув за руку к себе:

— Спрячь свою милую задницу внутри квартиры, — обвел руками мое тело. — Эта красота только для меня. Запомни это.

Я стояла в шоке. Не то чтобы я планировала ходить голой, но этот тон. Сопротивляться ему мне не хотелось. Собственник.

Накрыла на стол, и мы сели ужинать.

Снова говорили. Мне нравилось наблюдать за ним. Я запоминала каждое движение, привычки, вкусовые предпочтения. Мне показалось что и он делает тоже самое в ответ.

Посылали друг другу милые улыбки, соблазняя, напоминая о том, что было час назад и предвкушая то, что будет.

Помыла посуду и пришла к мужчине в гостиную. Оказалось, что он поклонник футбола, за этим занятием я его и застала. В расслабленной позе я наблюдала его плохую привычку. Айяз кусал щеку, но был так сосредоточен.

— Это я должен тобой любоваться, — не отрываясь сказал он.

— Хочешь лишить меня такого удовольствия?

— Нет, я хочу, чтобы ты скорее оказалась рядом, — поднял руку, намекая сесть к нему.

Быстро перепрыгнув спинку дивана, я утонула в его объятиях. Мы молчали. Смотрели матч, а проворные пальцы мужчины копошилась в моих мокрых волосах устраивая там настоящее гнездо.

— Я без ума от твоих волос, — промурлыкал он мне в макушку.

— Я тоже от них без ума, — засмеялась.

Замолчали. Эта тишина была немного напряженной. И я знала, что он ждет мой рассказ. Это откровение давалось тяжело. Но я хотела поделиться. Впервые.

Когда я начала говорить Айяз сжал меня еще крепче.

Выговорилась и даже не заметила, как история закончилась.

Сидела тихо. Лишь маленькие капли слез текли по моим щекам, а срываясь, впитывались в ткань халата.

Не знаю ждала ли я его слов. Да и что он мог сказать?

Сильные руки подхватили меня, и я оказалась на мужских ногах. Повернулась к нему лицом, и он наконец-то заговорил:

— Твои глаза — мое небо, и оно не будет плакать, — стирает слезы и поочередно целует глаза. — Ты взрослая женщина Айсель. Сейчас ты сама можешь делать выбор и только тебе решать, оставаться внутри этих обид, или нет.

Я хотела не понимать, о чем он говорил, но у меня не получалось. Я надеялась, что он согласится со мной. Мне нужен был союзник.

— Ты сейчас слишком эмоциональна. Будешь спорить со мной, обижаться, но и потом, я скажу тебе тоже самое что и сейчас. Ты ее выслушала, а теперь попробуй хотя бы, если не понять, то просто поразмыслить над сказанным. Она не лгала. Сказала даже более прямо чем могла. И у нее тоже был выбор, ложь или же открыть свою правду, о которой я уверен она очень сожалеет. Думаешь она не заплатила свою цену за сделанное? Разлука с дочерью длиною во столько лет?

— Поверить не могу что ты сейчас говоришь мне такое. Ты вообще слышал, что я рассказала тебе?

Я была зла. И уж точно не хотела, чтобы Марина присутствовала в моих отношениях. Ссориться из-за нее я не буду. Нужно было просто молчать.

— Во-первых сбавь тон женщина, а во-вторых научись слышать и понимать, что тебе говорят. Это тебе очень поможет. Хочешь, чтобы я поддакивал тебе? Такого не будет.

Понимаю, что он прав. Но идти на контакт с ней я не хочу. Во всяком случае не сейчас. Я не готова к такому шагу.

— Ты меня услышала?

Киваю головой.

— А теперь иди сюда, — подхватывает меня и ставит коленями на диван. — Расскажешь мне про розу и садовника. А еще, придется напомнить тебе тот телефонный разговор, чтобы ты поняла за что пострадает твоя попка.

Шлепает меня по бедру переворачивая на живот и укладывает на своих коленях. Задирает халат и тянет мои трусики по ногам, одновременно целуя меня в ягодицы.

Глава 13

Не помню во сколько мы с Айязом уснули. После того, как он меня отшлепал, так что горели ягодицы, мы занялись сексом. Дальше был душ, и мы еще долго лежали на диване перед телевизором, переключая каналы.

У каждого свое представление о счастье. Мое сейчас лежит рядом. Крепко сжимает меня в своих объятиях. Я была бы последней лгуньей, если бы сказала, что поступила неправильно, приняв этого мужчину в свою жизнь.

Кажется, что еще никогда я не была в себе так уверена, как сейчас. Не знаю, как он это делает, но рядом с ним мне хорошо. Даже не хочу анализировать что-то, предполагать или угадывать. Я просто хочу быть с ним. Впервые в жизни не раскладывать по полкам на плюсы и минусы.

Даже недели не прошло, а моя жизнь обрела новые грани, черты, углы, направления. Это пугает. Восхищает. Обезоруживает.

Обязана ли я сейчас смотреть правде в глаза? Ведь свои я закрыла, когда делала выбор.

Нет! Я буду наслаждаться медленно. Всем тем, что есть и тем, что будет. Впитывая это время, проведенное вдвоем и также медленно отпускать его, когда придется все-таки очнуться. Но ведь это будет потом. Правда?

Выпутываюсь из этих желанных объятий и голышом, прихватив пеньюар, в котором хотела спать, но мне запретили, бегу в душ. Наблюдаю отметины на теле, по которым так и хочется провести пальцами, напоминая о том, как и кто их оставил, но нет времени.

Хочу покормить моего хищника. Ведь я его женщина. Я обязана удивлять.

Прикрываю дверь в кухню, чтобы было меньше шума от техники и готовлю тесто для блинчиков. Любимое блюдо Айяза на завтрак. Да простит меня госпожа Лейла, но раз уж мужчины сравнивают готовку девушек с маминой, то я должна быть лучше нее или хотя бы на уровне.

Варю кофе. Ставлю на поднос сметану, тарелку милых треугольников из блинов, варенье и две чашки. Захожу в спальню и какое-то время наблюдаю, как мерно поднимается и опускается грудь Айяза.

Ставлю приготовленное на стол возле окна и подкрадываюсь к этому прекрасному мужчине. Стягиваю одеяло и ползу по его ногам. Сажусь на его бедра и целую в грудь, царапая живот.

Пищу и заливаюсь смехом, когда он хватает меня со звонким шлепком за задницу и подминает под себя.

Щекочет меня и целует в шею.

— Умеешь ты будить.

— Стараюсь, — улыбаюсь ему.

— И над чем ты так долго старалась, когда уползла от меня час назад? — говорит и медленно стягивает лямки моей одежды вниз, открывая своему обзору грудь.

Притворялся значит.

— Блинчики со сметаной… а-а-х и кофе, — скользит языком по соску и кусает его.

— М-м-м… мне уже нравится, — скользит губами обратно к шее и запечатывает поцелуем утреннюю ласку.

Мне понравился секс. И теперь я понимаю это наслаждение, которого хочется все больше. Но не сейчас. Видимо Айяз считает также.

Садится, облокачиваясь спиной на изголовье кровати.

Встаю и подношу наш завтрак к кровати.

Кормим друг друга. Пачкаясь и слизывая то сметану, то варенье.

Я люблю это утро. Я уже люблю эти мгновения, сохраняю их в памяти. Его смех звучит в моей голове отзываясь в груди теплом и трепетом.

Каждое касание, слово, взгляд, все это будоражит меня.

После трапезы Айяз уходит в душ, а я убираю в спальне и уношу посуду.

— Айсель, — подходит и обнимает со спины пока я мою посуду, — мне нужно ехать в отель к отцу. Он хочет в наш второй офис. Там вроде бы все в порядке было, не знаю, что именно нужно от меня.

— Насколько я знаю дела у ювелирного дома обстоят хорошо. А прибыль повысилась почти на тридцать процентов. Так что вряд ли тебя ждет очередное расследование.

— Ты же знаешь, что мы со всем разберемся? — целует в плечо и водит руками по талии и животу.

— Знаю.

О стычке с Воронцовым я не рассказывала никому. Думаю, он и не подойдет больше.

— Надеюсь ты понимаешь, что на работе не стоит ставить всех в известность о том, что между нами? — спрашиваю аккуратно, поворачиваясь к нему лицом, потому что не знаю, как он к этому отнесется.

Но думаю ему самому не нужна эта огласка. А отец так вообще будет в бешенстве.

— А я боялся обидеть тебя подобным разговором.

— Мы ведь не маленькие и все понимаем.

Не знаю поверил он мне или нет, но, когда когтистая лапа обиды оцарапала меня изнутри я старалась улыбаться. Обида не на него, на обстоятельства.

Почему все так? Обрести кратковременное счастье? Для чего?

— До скорого красивая, — целует меня и уезжает.

А мне остается это воскресенье, чтобы взяться за свою жизнь, потому что эта неделя выбила из колеи мой отработанный механизм, сдвинув его с места.

Я пропустила утренний поход в фитнес-клуб так как мы проснулись в десять. Вчера не пошла в спа, но сегодня еще успеваю в салон на маникюр.

Быстро собираюсь, прыгаю в машину и еду наводить красоту.

К четырем возвращаюсь в квартиру. Раскладываю купленные продукты по местам и принимаюсь за уборку.

Готовлю костюм к завтрашней работе, ужин и ложусь спать уже в десять. Постоянно думая о нем.

Утро принесло дождь, холод и плохое настроение.

Приехав на работу я тут же ринулась к Свете. Звонить ей в воскресенье я не стала решила поговорить с глазу на глаз и если там есть за что, то извиниться. Потому что Айяз ничего толком не рассказал.

Захожу в приемную словно вор. Света была у кофе машины и обернулась на шум.

— Стыдно да?

— Привет, — улыбаюсь и опускаю глаза, как провинившийся ребенок.

— Здравствуй, — не могу понять она насмехается надо мной что ли? — Я обижена на тебя, ты в курсе?

Отворачивается и готовит кофе для меня. Господи, что я натворила?

— Свет, чтобы моя пьяная морда не сделала в пятницу, я не хотела. Прости меня, но сначала расскажи хотя бы что было.

Она начинает открыто смеяться, и я немного расслабляюсь.

— В следующий раз, когда ты будешь в таком состоянии я тебя снимать на телефон буду.

— О нет, никакого следующего раза. Я теперь пью только кофе.

Заходим ко мне в кабинет.

Я проверяю наличие всего необходимого на столе, включаю компьютер, и мы садимся.

— Рассказывай.

— А что именно?

— На что ты обижена, для начала?

— Ну, например, в субботу утром или хотя бы в обед я ждала твоего звонка. Но ты не позвонила даже в воскресенье.

— Потому что хотела извиниться перед тобой лично, в глаза.

— Да к черту твои извинения. Я жду подробностей, — трет ладонями.

— Чего?

— Мне необходимы подробности.

Так вот она о чем? Меня аж окинуло жаром от этих воспоминаний.

— Да нет никаких подробностей. Проснулись утром я его выгнала.

— Ты слишком сильно покраснела для «я его выгнала».

Чувствую, что у меня даже пальцы на ногах залились стыдом.

— Давай лучше ты мне объяснишь, как ты позволила мне ему писать и еще звонить?

— Ты просто не видела себя со стороны. А я женщина беременная, страшно стало. Твердила что должна спасти его от какой-то шлюшки, — снова смеется.

Ужас.

— Ну, а уехала почему? Оставила меня с ним. Еще и сама. Ночью. С ума сошла?

— Вообще-то, он меня сам отвез. Не позволил на такси ехать и Кириллу звонить не разрешил. Проводил до дверей, подождал, когда зайду и только потом видимо вернулся к тебе.

От этого рассказа я была в шоке. Ведь мне он сказал, что на такси ее отправил.

— Блин, а почему я не помню ничего? Мне казалось я не так много выпила.

— Мы тебя спать уложили, а ты не хотела меня отпускать.

— Вот же пьянь. Как стыдно. А когда я звонила или он звонил не помню, что за ерунду несла?

— Ну, ты обозвала его козлом, хоть и красивым. Обвинила в том, что он не появлялся два дня и ты с ума сходила, — я схватилась за голову. — И еще что-то.

— Пожалуйста скажи, что ты пошутила.

Отрицательно качает головой и смеется.

— Так, ладно. Пора работать. Пока я не сгорела со стыда, иначе останетесь без финансового директора.

— Эй, эй. Где мои подробности? Или все настолько плохо?

— Все больше чем хорошо. Боже, какая ты похотливая.

— Ага, Кир тоже в шоке. Это все гормоны, — засмеялись обе. — Значит хорошо говоришь? Ну наконец-то.

— Иди уже. И договорись с юристами чтобы к одиннадцати пришли. Там последняя сделка на волоске уже. Если не подпишем эту чертову платежку они уйдут к СтройБалт. А потеря там о-го-го. С нас шкуру сдерут.

— Как скажешь босс, — смеется и уходит.

Беру в руки телефон, который не трогала все выходные и сразу попадаю в сообщения.

«Знаешь ты кто Эль-Хоир? Ты похотливый не знаю кто. Но пошел ты. И вообще у меня есть парень. И ты ему в подметки не годишься красавчик. Все я сказала. Не подходи ко мне Эль-Хоир»

«И не звони мне я трубку не буду брать»

«И чтобы не писал мне больше»

«И ты мне не нравишься»

Какой кошмар. И после этого он приехал ко мне?

Убираю телефон и продолжаю работать.

Встреча прошла хорошо. Как оказалось, что некто «случайно» потерял письмо от заказчика с ответными правками. А после того как началась проверка его нашли удаленным в облаке. Открытым и прочитанным.

На обед я уходила со Светой, а вернуться пришлось самой даже не доев. Меня позвал личный помощник главы.

Вышла на своем этаже и увидела возле приемной охрану, Воронцова, Айяза и господина Мустафу.

Сердце стучало о ребра как бешенное.

Напряженные лица и всего одно улыбающееся противным оскалом.

Ублюдок. Что он натворил?

— Добрый день.

— Ася Андреевна, здравствуйте, — поздоровался Мустафа, но его тон говорил о том, что он будто вляпался в собачьи экскременты. — Откройте кабинет и предоставьте доступ к компьютеру.

— Да конечно.

Трясущимися ногами передвигаю свое тело, но я боюсь не потому что натворила что-то, а потому что не знаю, что сделал Юрий Михайлович. Ведь уверена, что это по его воле мы тут.

Открываю кабинет. Включаю компьютер. Приходит специалист из IT-отдела и начинает твориться что-то непонятное.

Айяз за компьютером, старший Эль-Хоир и Воронцов рядом наблюдают. Охрана обступила меня, словно я буянить стану или кидаться с кулаками на кого-то… Айтишник возле двери возится с маленьким пк. А я одна в шоке.

— Готово, — все поворачивают голову к Семенову.

Мустафа подходит к нему. Прикладывает палец к панели на двери. Слышится писк, и я понимаю, что больше не являюсь хозяйкой этого кабинета.

— Я тоже нашел все что нужно, — стальным голосом произносит Айяз, даже не смотря на меня.

И весь мой мир, который еще с утра напоминал калейдоскоп, становится черным и белым.

— Ася Андреевна, вы временно отстраняетесь от работы на неопределенный срок. Проверка будет закончена через три дня, и мы сообщим вам о результатах. Сдайте пропуск, ключи и соберите свои вещи. Вас проводят к выходу, — озвучивает мой приговор Мустафа и все выходят из кабинета, кроме охраны.

Глава 14

— Хорошо, — говорю в пустоту.

Я не знаю, как зачитывают приговор осужденному. Но думаю, что именно так, как сейчас слышала свой я.

Холодный отчужденный голос и такой же взгляд. Ведь я была уверена, что мне поверили тогда, в ресторане. Но вот понять поведение моего мужчины, хотя я уже не уверена в том, что он еще мой, я не могла.

Я хотела найти в его взгляде мягкость, какой-то намек, что это все неправда. Что хотя бы он мне верит, но этого не произошло.

Слезы застилали глаза, но пролиться им я не дала.

Равнодушно собрала свои вещи, мне то чужого не надо, и вышла.

Охранники шли за мной будто я преступник. Подчиненные осуждающе выглядывали со своих мест и это добивало меня с каждым новым взглядом. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Мне было не только стыдно, но и обидно, что я ухожу отсюда при подобных обстоятельствах. Обвиненная в том, чего не делала. Униженная.

Тормозим возле лифта и когда он останавливается на нашем этаже из него вылетает Света, и сразу же бросается ко мне.

— Ася в чем дело? Все этажи гудят о том, что тебя увольняют. Даже уборщицы обсуждают это.

— Свет, давай мы созвонимся с тобой вечером, — если начну говорить сейчас, не выдержу.

Охрана прокашливается, придерживая лифт.

— Так значит все правда?

— Я не виновата, — восклицаю.

— Да знаю я. Я про то что тебя увольняют?

— Нет, меня отстранили на три дня. Потом уже скажут, что и как. Ладно я пойду.

Подходит и обнимает меня.

— А что Айяз? Не заступился? — шепчет в ухо.

И тут меня накрывает.

— Даже не хотел смотреть в мою сторону, — говорю ей также шепотом и вхожу в лифт вытирая слезы.

Света стоит в шоке, а створки отгораживают нас друг от друга.

Хорошо, что я на машине и мы спустились на уровень парковки, иначе я бы сошла с ума выходя в главные двери офиса.

Ехала домой разбитой. Поверить в такой исход никак не хватало сил.

Закрылась в ванной и погрузилась в воду. Сегодня не стану ни с кем говорить. Да и вряд ли кто позвонит. Мой телефон не привык голосить.

Не знаю как долго лежала в воде. Если бы она не остыла я, наверное, продолжала утопать в ней.

Четыре часа дня, понедельник. Я ни разу за последние четыре года не была в это время дома. Я даже не знаю чем себя занять. Погода отвратительная, не погуляешь, значит пойду готовить.

Запекла картошку с мясом, поела и включила ноутбук. Рабочая почта была полна сообщениями, но открывать их я не имела права, поэтому закрыла окно и решила полистать кинотеатры и афиши.

Выбрала один, отказалась. Выбрала другой, отказалась.

Черт! Нужно что-то придумать. Иначе изведусь.

Открыла книгу и потеряла в ней еще несколько часов. Прилегла, так как устала сидеть. И уснула.

В девять вечера мне позвонил Айяз. Мне не хотелось говорить с ним. И я могла поступить как маленькая девочка, но не сделала этого. Я обижена и, наверное, злюсь. Но еще больше я не понимаю что произошло. Конечно он не мог встать и заслонить меня грудью ото всех, но его холодный взгляд был слишком жесток.

— Алло, — охрипшим голом ответила.

— Айсель? Ты заболела? Почему такой голос? — каждая подобная интонация меняет полюса и забываешь обо всем. Но я помнила и злилась.

— Я спала. Иногда безработные люди не знают, чем себя занять и засыпают от безделья. Ты что-то хотел? Может быть проверить мой дом на наличие офисных карандашей? — не смогла сдержать сарказм.

Он не виноват, но обида меня переполняет.

— Перестань и следи за языком, — холодным тоном произнес он. — Я сейчас приеду.

— Айяз, скажи все что хочешь по телефону. Не нужно ехать. Не сегодня, пожалуйста.

— Женщина, я приеду сейчас. Через двадцать минут, и ты откроешь мне чертову дверь, — чуть ли не криком говорит он.

— Не говори со мной так. И хватит мне уже указывать. Ты не хозяин моей жизни. я сама могу решать что, как и когда мне делать, но не тебе. Понял?

Пауза и лишь наше дыхание.

— Все сказала?

— Да, — уже не так уверенно.

— Приеду и повторишь мне это в лицо. Ты меня услышала?

Вздыхаю.

— Да.

— Жди.

Только закончили звонок, я тут же вскочила и побежала наводить порядок на голове, переоделась в спортивные штаны и футболку. Умылась. Прибралась в квартире и сделала вид, что не ждала его и не хотела видеть.

Звонок в дверь. Подхожу открываю.

Смотрю на него и понимаю, что я сильно обижена. Все понимаю, но маленькая девочка внутри меня, была сильно задета его холодными глазами. Вот они наши отношения? Когда я буду нуждаться в защите, мне придется стоять одной? А потом он будет приезжать как ни в чем ни бывало?

Отодвигаюсь в сторону, не произнося ни слова. Переступает порог и тут же хватает за шею жестко целует в губы, припечатывая в стену. От неожиданности впиваюсь ногтями в его руки, но потом ослабеваю вся. Я злюсь на него, на ситуацию, но не могу противостоять.

Откуда взялась эта слабость перед ним? Почему я обезоружена? Где моя броня?

Отвечаю на поцелуй с каким-то отчаянием, словно пытаюсь передать ему свою боль. Кусает за нижнюю губу оттягивая ее, касается губ языком. Упирается своим лбом в мой.

— Айсель… — с горечью в голосе протягивает он. — Я скучал по тебе.

Эти слова отзываются тоской внутри меня. Я тоже могла скучать, а вместо этого я тут ломала голову о том, что произошло. И ведь не позвонил, не объяснил ничего. Может быть сейчас все встанет на свои места?

Стою в ожидании.

— Будешь держать меня на пороге?

— Это ты меня держишь. Пойдем на кухню. Ты голоден?

— Ужасно, — улыбается так широко и открыто.

Разогреваю приготовленную картошку и накрываю на стол.

Пока он ест, варю кофе и сажусь к нему с чашками.

— Спасибо за вкусный ужин, нежная, — целует в щеку.

Слабо улыбаюсь в ответ.

— Обиделась? — заглядывает с легкой виной на лице.

— Это было унизительно, — голос немного срывается, но мне удается держаться. — Но ты… Понимаю, что ты должен был так себя вести и… Я не могла понять, ты поверил им или нет? Да и что вообще произошло? Что ты нашел в моем компьютере?

Устало вздыхает. Запускает руку в волосы.

— Все схемы откатов. Все махинации. Суммы, которые получалось снять со счетов компании. Каждую сделку прокрученную таким образом, что остаток был внушительный. Короче там все. Только это было спрятано и изменено. А еще подано так, будто это учет операций. Как если бы это все, записывал человек, который сам это проворачивал.

Бред. Чушь полная. Как Воронцов мог добраться до моего рабочего компьютера? Ведь программа работает на ура.

— Айяз, я не понимаю, как все это оказалось там. Господи. Только скажи, что мне веришь?

Он встал и подошел вплотную. Присел на корточки перед моими ногами и обнял, упираясь лицом в живот.

— Милая, прости, что пришлось все это сделать так. Отец настоял. А я пока что сам разбираюсь с моими ребятами в этом всем. Я знаю что он поселил те папки к комп пару дней назад. Потому что твой, мы полностью прогнали на следующий день после того, как ты все рассказала.

— Что? Но когда? Этого не удалось бы сделать удаленно. Я же рассказывала вам…

— Ну, вообще-то я связался именно с теми, кто делал программу. Они знают обходной коридор. Но это не доказывает ничего, пока что.

— Ну хорошо. Это понятно. А Воронцов то как смог?

Айяз облокотился локтями на мои ноги.

— У него есть ключ от твоего кабинета.

— Пфф… Это бред. Ты же знаешь, что там не просто ключ нужен.

— Значит у него есть доступ и свой человек в IТ. Или ты не знала, что для твоего кабинета система подразумевает второй отпечаток как аварийный?

Ступор. Оцепенение. Непонимание. Вот блин, каким образом и главное почему, меня обошла данная информация?

Заглядывает в лицо.

— Вижу, что не в курсе. Видимо, тебя специально не проинформировали при повышении.

— Ладно. А компьютер? Пароль меняется раз в две недели.

— Это тоже легко устроить.

— Если все так как ты говоришь, то лишь у одного человека есть доступ ко всем ресурсам — это Лукьянов. Он глава отдела. Потому что у нас везде камеры, а их периодически подчищали и грамотно монтировали.

Какой-то странный клубок змей. Я в шоке от того, что все происходит у нас в компании. Рядом со мной. Словно какой-то детектив.

Айяз встал на ноги и потянул меня за собой.

— Пойдем в душ со мной? Я ужасно устал сегодня. Подари мне домашний покой, Айсель, — проговорил он мне в висок целуя.

— А я сегодня, два часа отмокала в ванной. Так что иди пока, а я приготовлю ко сну кровать, — целую в ответ его в щеку.

Взяла его за руку и повела за собой. Из спальни захватила полотенце и отправила мужчину в ванную.

Надела кружевную сорочку, убрала лишнюю одежду. Склонилась над постелью стягивая покрывало и почувствовала, как моей спины коснулись пальцы.

Быстро он.

Прогнулась под ними, и он вжался в ягодицы уже твердым членом.

— Провокация? — звонкий шлепок по заднице.

Вскрикиваю.

— Возможно, — улыбаюсь, вжимаясь еще плотнее в его бедра.

Задирает хрупкую ткань и ведет руками по моему животу, прижимаясь к моей спине. Стараюсь удержать свой вес на руках, потому что тело начинает дрожать от этой ласки, чувствуя, как он касается моей груди сжимая ее. Покрывает поцелуями мою спину, а пальцы стягивают трусики, ловко находя место, требующее их внимания. Терзает мою плоть доводя до сумасшествия. Хочется кричать от этого предвкушения.

Вставляет в меня один палец, второй и двигает ими внутри.

Чувствую, как по ноге течет капелька моей влаги.

— Встань коленями на кровать и наклонись, — слышу его приказ и сбившееся дыхание.

Быстро выполняю все как он сказал, и Айяз без предупреждения хватает за бедра насаживая меня на себя.

— А-а-а-а, — выдыхаем вдвоем.

Это наш глоток воздуха, что был так необходим.

Двигается то быстро, то медленно. Вынимает член почти полностью и с громким шлепком загоняет его назад.

Голова начинает кружиться от такого частого дыхания. Сердце колотится как ненормальное.

Какой же он дикий. Сумасшедший.

Хватает мои распущенные волосы, наматывает на руку так что мне приходится максимально прогнуться, а левую руку не убирает с бедра и начинает ускоряться.

Но за мгновение до такого желанного освобождения, он останавливается, но не вытаскивает член. Хватает меня одной рукой за горло, не сдавливая, заставляет выпрямиться. Вторую опускает к клитору и щипает его.

Поднимаю руки вверх и обхватываю его шею, так крепко как могу.

— Кто тебе позволял так со мной говорить женщина? — толчок.

— Айяз пожалуйста, — хнычу я.

Надавливает на клитор.

— Я задал вопрос, — второй толчок.

— Никто. А-а-ах, — новое движение пальцев.

Он издевается надо мной? Это что наказание?

— Не смей, — вбивается до упора, — так со мной говорить. Поняла?

— Поняла, поняла, — чуть ли не плачу.

Жесткий поцелуй в губы. Возвращает меня в тоже положение и доводит до конца начатое безумие.

Оргазм вырывает из меня дикий крик и тело становится ватным, но мужчина держит меня и не отпускает.

С рыком толкается последний раз и выходит из меня изливаясь на мою поясницу. Хватает меня за плечи разворачивает к себе и целует. Его тело еще иногда содрогается и это приводит меня в восторг.

— Вау, — говорю я, когда мы отрываемся друг от друга. На большее я буду способна не скоро. Даже горло пересохло.

— Энт жами́лятон, Айсель (араб. — ты прекрасна, Айсель).

Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обвить его талию ногами и несет в ванную.

Засыпала снова в его руках. Умиротворение, спокойствие, безмятежность, все это я. Все это он.

Следующие два дня я не находила себе места. Айяз тоже пропадал на работе, но уверял меня что все будет в порядке. Мой уход был слишком громким и постыдным. Но я не стану опускать голову.

В четверг мы стояли в главном конференц-зале и ждали, когда глава начнет свою речь. Лишь некоторые знали об истинной причине этого незапланированного собрания. Воронцов был недалеко от меня и сильно нервировал.

После той стычки он больше ко мне не подходил. А входя сюда улыбался мне плотоядно и мерзко хихикал. Я не понимала его поведения.

Айяз сказал, что это вопрос решенный.

Напряжение и громкое перешептывание остановил господин Мустафа, произнося заранее заготовленную речь.

Слушая его, я отвлеклась и не поняла в какой момент гад Воронцов подобрался близко к моей спине. Лишь почувствовала, как он начал наматывать на свой кулак мои волосы, которые я с утра завязала в хвост.

Я зашипела от боли.

— Закрой рот дура, — проговорил он в ухо.

— Что вы делаете?

— Да вот, хочу спросить, каково это раздвигать ноги перед шефами? Понравилось тебе, святоша А-ася?

Я дернулась как от удара и самой захотелось вмазать этому придурку.

— Что вы несете?

— Заткнись идиотка, — вновь потянул мои волосы, что я аж запрокинула голову.

Никто кругом не обращал внимания на нас так как мы стояли в стороне. Я понимала, что он не станет со мной ничего делать, поэтому не стала поднимать шум.

— Я тебе вот что скажу. Когда они уедут, ты еще долго не сможешь свести свои ноги вместе. Ты заигралась тварь. Буду тебя драть при каждой удобной возможности, потаскуха, — прошипел последнее и резко отступил.

Стояла облитая грязью с ног до головы. Меня задели эти несправедливые обвинения, и я не понимала, чем именно. На мгновение мне показалось что все сейчас только об этом и думают. Подстилка сына шефа. Словно тыкают пальцем. Словно перенеслась в школьное время, и все вокруг скандируют: "Оборванка", "Неудачница", "Бомжиха", а я стою и просто не понимаю, в чем я виновата и что сделала не так.

Дыхание сбилось и очередной вздох получился рваным, словно я ревела и истерика уже подходила к концу.

Меня могло затянуть в эту черную дыру, но не сейчас.

Нужно взять себя в руки. Нет уж. Я не поддамся на такую провокацию. Прикрыла глаза. Передо мной картинками мелькал мой отец, мое детство. Это другие кадры, те что заставляли меня радоваться.

Открыв их, я уже была не напряжена и готова к любому выпаду.

Речь главы подходила к тому моменту, где он должен был объявить главную тему дня.

— … поэтому объявляю вам о том, что данный филиал ждут серьезные изменения. Посвящать вас во все детали я не стану. Но нас покинут несколько, до недавнего времени важных сотрудников, — я повернула голову и посмотрела на зама.

Он стоял и не сводил с меня глаз усмехаясь и нагло подмигивая. Мерзкий.

— Нас покидает глава IT-отдела Лукьянов, менеджер из финансового отдела Краснов, — услышав фамилию моего сотрудника я застыла и не верила, что он тоже был в сговоре с ними. Теперь стало ясно его желание помочь с теми документами, к которым не имел отношения, сверхурочные часы, и временное взятие на себя дел Светы, когда она брала больничные. А ведь за все это он получал частые премии и мою похвалу.

Пока отвлеклась на свои мысли пропустила еще несколько фамилий.

— Ну и самое основное, во главе данной ветви компании Эль-Хоир, теперь временно будет Айяз, так как мистер Воронцов Юрий Михайлович так же покидает свой пост.

Групповое "ах" отдалось от стен четко и громко. Взгляды устремились к покрасневшему от злости бывшему начальнику. Он пыхтел и пускал слюни. Потом резко развернулся и направился к выходу из зала. Через несколько минут нас отпустили на рабочие места.

Офис был похож на улей. Работа встала.

Зашла в кабинет, доступ к которому мне был открыт уже с утра, потому что я была в курсе всего. Попросила у ошарашенной Светы кофе и таблетку от головы. Кажется, что еще не скоро я найду покой.

Сняла пиджак, повесила на спинку кресла, освободила ноги от туфель и закрыла глаза откидываясь на кресло.

Вдруг послышался крик моей помощницы и громкий хлопок.

Я вскочила и босиком побежала на звук и уткнулась в грудь Воронцова, который был уже на входе в мой кабинет.

— Света, — выкрикнула я, — зови охрану. Быстро.

Тут же получила толчок в грудь и упала на пол спиной. Он вошел следом и закрылся изнутри, отрезая мне путь к спасению.

Никогда в жизни не видела такого злого лица. Он меня убьет.

«Нужно было записываться на уроки самообороны, а не арабского языка», — пронеслось в моей голове.

Начала медленно отползать назад, когда он сделал первый шаг в моем направлении.

— Я же предупреждал тебя сука, — прорычал и схватил меня за ногу подтягивая к себе.

Глава 15

От страха меня сначала пробило мелкой дрожью, и лишь потом пришло понимание что мы тут одни и надо как-то спасаться, пока не придет Света с подмогой.

Воронцов пытался схватить и вторую ногу, но я стала отмахиваться, упираясь руками в пол и попала ему куда-то… по пальцам, услышав противный хруст. Он зашипел и схватился за них, отпуская меня.

— Ах ты тварь. Ты за это еще ответишь.

Быстро перевернулась на колени и уползая дальше, встала на ноги. Забежала за свой стол, оглядываясь в поисках спасительных предметов.

Мужчина подошел, с другой стороны.

— Что вам нужно? Я не виновата в том, что вы сами себя закопали.

— Если бы не ты, чертова стерва, тут бы моя дочь работала. И не было бы никаких проблем. Но нет. Пришла тут белоручка, все планы разрушила, — стукнул по столу, что я вздрогнула.

Какой же подлый человек. Мошенник и вор.

— Послушайте, — старалась говорить спокойно, потому что злить его не хотелось. — Сюда уже скоро придет охрана. Наверняка и полиция уже тут, не стоит доводить до…

— Вот и отлично, значит нужно скорей начать. Я покажу тебе кто твой начальник и под кого ты должна была лечь в первую очередь дрянь, — боже, что он несет?

Но не успела я додумать, как тот схватил пресс папье со стола и кинул мне его в голову, четко попадая. Я просто не смогла бы среагировать.

Резкая и острая боль пронзила голову. В глазах потемнело и свет стал мигать. Пульсация отзывалась в глазах и висках простреливая, было ощущение что в ушах стоит шум моря.

Я потерялась в пространстве и пошатываясь, облокотилась на стол руками.

В это время Воронцов обошел его и схватил меня за локти. Встряхнул и заглянул в лицо.

— Попалась, — мерзко улыбнулся и потащил на диван.

Тут меня уже отпустило то состояние, но я оказалась прижата крепким мужским телом. Мои руки он положил вдоль тела, встал на них коленями, а сам сел на меня сверху.

Я начала брыкаться не хуже дикой лошади, лишь бы столкнуть его с себя. Ногами не получалось ударить сильно, лишь небольшие толчки в спину получались.

— Не рыпайся дура, хуже будет, а так еще и удовольствие получишь, — отвесил мне сильную пощечину.

Аж искры посыпались, как говорится. Лицо обдало огнем.

— Слезь с меня мерзавец, иначе устанешь по судам бегать.

— Посмотрим, как ты сейчас заговоришь, а терять мне уже нечего.

Наконец удалось вытащить одну руку и поцарапать его лицо. Но он быстро вернул ее на место и схватился за мою рубашку.

«Только не это», — подумала я и он начал рвать ткань, а по полу покатились пуговицы.

— А-а-а-а, — стала громко кричать, а слезы хлынули чуть ли не фонтаном.

— Сейчас еще громче кричать будешь.

В приемной уже был шум, и я была рада тому, что спасение уже тут.

Но и сдаваться я этому животному не намерена.

Не знаю откуда взялись силы и как получилось, но мне удалось увернуться так, что я повернулась немного боком и смогла столкнуть его с себя на пол. Соскочила с дивана и побежала к двери прикладывая палец. Потому что на перезагрузку у них уйдет время.

Воронцов тут же снес меня и повалил на пол. Он попытался ударить меня кулаком, но дверь с грохотом открылась и в нее влетели мужчины.

Айяз, охранники и господин Мустафа, накинулись на ублюдка, а я отползая прикрывалась рубашкой. Услышала четкий удар и громкий крик бывшего зама. Мат Айяза и еще серию ударов.

Я не поднимала глаз на них. Мне было страшно и стыдно одновременно. Я видела, как Айяз порывался подойти ко мне и чувствовала, понимала, что его заполонил гнев, от картины, которая перед ним открылась.

— Светлана, помогите Асе. Айяз отойди, пусть с ней будет женщина. Она сейчас в шоке, — услышала я приказ Мустафы.

Ко мне подбежала помощница уже с пиджаком. Помогла подняться и вывела из кабинета. Уходя я видела, как скрюченный Воронцов прижат к полу охраной, а из носа бежит струя крови.

Состояние шока отпустило меня лишь в больнице. Оказывается, что угол пресс папье рассек мне кожу почти у виска и у меня текла кровь, которую я даже не заметила. Пришлось наложить шов. Еще немного распухла щека от удара.

Света не говорила со мной и не задавала вопросы, просто была рядом. А мне захотелось остаться одной.

Не хочу никого рядом. Домой. В ванну и под одеяло.

Приехала полиция. Брали показания, медицинское заключение. Задавали вопросы. Написала заявление. Против Воронцова итак завели бы дело сегодня, а он успел еще больше себя закопать, идиот. Но спускать все это ему с рук я не собиралась. Должен отвечать за свои поступки.

Остаться в больнице я отказалась, поэтому подруга отвезла домой.

— Ась? — аккуратно начала она, — может мне остаться?

— Езжай на работу. Я отдохну пару дней и вернусь. Продолжайте работать. У нас сейчас много дел накопилось. Начинай запись с понедельника с перерывами на пять и десять минут.

Она посмотрела на меня как на идиотку, но сейчас я не хотела терять самообладание перед ней.

— Света, ты меня услышала? — с нажимом задала я вопрос.

— Сейчас я твоя подруга, а не подчиненная, и не уйду отсюда, пока ты не пообещаешь мне, что позвонишь, если тебе что-то понадобиться.

Прикрыла глаза. Она права.

— Хорошо. Извини. Можешь идти. И спасибо за помощь.

Света обняла меня и вышла за дверь.

И вот я снова в своей стихии.

Прошла по квартире и почувствовала опустошение, омерзение. Скинула с себя вещи, решив их выкинуть, прошла в ванную. Набрала воду и легла в нее.

Как бы я сейчас хотела нажать на кнопку очистки мозга. Не думать. Не вспоминать, но мысли то и дело возвращались в кабинет.

Какой же он подонок. Трус и слабак. Я выгрызала себе это повышение днем и ночью. И все ради чего?

Противно. Еще и на руках проявились синяки. Это меня еще сильней выбивало из колеи.

Снова я в центре событий. Снова весь мой отдел, да и офис будет гудеть от разговоров об одном и том же.

Что меня ждет? Мне нужен отпуск. Нужны силы. Я уже два года не была на отдыхе. В голове была лишь работа. Новая должность. И к чему она меня привела? Скоро мой день рождения, который я не отмечаю. Начальником теперь будет Айяз. Вот и уйду на заслуженные хотя бы две недели.

Надоело все. Главное выполнить план заранее, а завтра ткну в карту и закажу билеты.

С этими мыслями вышла из ванной и направилась в спальню. Голова иногда побаливала. Видимо обезболивающее стало отпускать.

Где-то звонил телефон.

— Черт!

Если это Айяз, то лучше взять трубку. Иначе приедет. А видеть его я не хотела. Пока не пройдут синяки.

И сейчас я думаю о том, как он будет себя чувствовать при виде этих отметин? В какой момент я стала думать о нем, больше чем обо всем остальном? Когда он успел так крепко закрепить свои позиции?

Я запутываюсь. Лучше остановиться пока не закопалась еще глубже.

— Алло?

— Айсель, — выдыхает с облегчением.

— Айяз, я хочу лечь спать. У меня болит голова.

— Прости… — это отчаяние. Я слышу его в голосе.

— Ты не виноват, — а самой хочется плакать.

— Если бы отец не остановил, я бы убил его.

— Что? Не вздумай его трогать, — взвизгиваю. — Ему все равно срок светит.

— Он касался тебя, — услышала, как он чуть ли не рычит. — Посмел…

— Что ты сделал? — господи, только бы ничего не успел. Да у него кулак размером с пол головы этого придурка.

— То, что должен был, — он очень зол. — Ложись спи. Приходи на работу в понедельник, отец хочет поговорить с тобой.

Бесполезно. Не расскажет.

— Хорошо.

Больше ничего не добавляем. Отключаемся.

Ухожу в комнату.

О чем хочет поговорить глава? Извиниться? Уверить меня, что Воронцов получит по заслугам? Я итак это знаю. Наверное, и адвокаты фирмы будут мне помогать.

Фу… не хочу больше об этом.

Укрылась с головой и уснула.

С утра голова раскалывалась. Ночью тоже пришлось пить таблетку, теперь и с утра. Сменила пластырь, как говорила врач.

Маяться без дела, снова оказалось скучным занятием. Чем занимаются люди?

Не хватало мне еще задуматься о своей жизни в глобальном смысле. Я пока не готова к анализу и итогам, которые меня ждут после.

Не могу и выйти на улицу, голова болит.

— Почта, — воскликнула от радости.

Кинулась к дивану и открыла ноутбук. Вчера мечтала об отпуске, а сегодня работаю от безделья. Кто-то украл мою логику.

Разбор почты занял огромное количество времени и половину записанного ежедневника всякими заметками. В понедельник отдам Свете, пусть вносит правки в расписание. Пара сделок реально крутые. А когда возвращаются старые клиенты — это огромный плюс для фирмы.

Еще нужно сделать оценку финансов, и направить часть на повторную проверку, недавно завершенных и сданных в эксплуатацию объектов. Лучше знать откуда ждать беды.

Вечером позвонила Света. Разговор был приятным. И мы решили увидеться в субботу.

Мысли возвращались к Айязу. Наверняка весь день провел со следователями. Но я рада что не звонил, хочу немного побыть одна.

В торговом центре мы прогуляли три часа нашего времени. Покупали разные мелочи, одежду. Зашли в детский отдел и «охали» при виде каждой розовой вещи. Потому что подруга ждет дочку.

Добрались в кафе как раз к обеду. Заказали всего, побольше и посытнее. Говорили о разном, но одну тему обойти так и не смогли.

— Ась, все нормально? В смысле, как чувствуешь себя?

— Не переживай. Я в норме. Только голова иногда болит. Лучше скажи, тебе он ничего не сделал? Ты так закричала, — это правда. Ее крик стоит у меня в ушах.

— Он зашел, когда я делала кофе. Услышала, что кто-то есть и пошла в приемную. А Воронцов меня за руку схватил и потащил к выходу. Я запаниковала, боялась, что ударит. А он вытолкал за дверь и все. Дальше уже ты появилась. Побежала на пост охраны и попросила, чтобы связались с начальниками, а то пока доедем. Минут десять или пятнадцать прошло с учетом того, что пришлось повозиться с замком. Хорошо, что ты вторую дверь открыла сама. Там мы быстро не справились бы.

— Как дурной сон, — прикрыла лицо ладонями.

— Зато теперь он точно доигрался. Говорят посадят его надолго. Там такую сумму насчитали за эти годы.

— А другие ребята? Вот же дураки. Молодые совсем.

— Их тоже, но мягче. Глава церемониться не будет. Хочет по максимуму. А учитывая, что Воронцов с тобой хотел сделать и то что успел… — она замолчала.

— Офис в шоке, наверно?

— Не то слово. Может за выходные остынут. В пятницу практически никто не работал. Куча полиции было наверху. Но все узнали причину. Такие версии ходят.

— Какая самая популярная? — стало интересно.

— Тебе лучше не знать, — улыбается она.

— Не томи.

— Что вы с Воронцовым любовники. Вместе воровали. Но ты влюбилась в сына главного, и он решил тебя подставить и забрать себе все деньги.

Я старалась не смеяться громко, но у меня плохо выходило.

— А съемки, когда?

— Какие съемки?

— Боевика. Сценарий уже готов. Не пропадать же таким талантам.

За беседами и разговорами обо всем мы просидели в кафе еще около часа наслаждаясь десертами. Дальше к нам подъехал Кирилл.

— Привет, — поздоровалась я, когда он подошел к нашему столику.

— Привет начальник, ты как? — спросил настороженно и я сразу поняла в чем дело.

Повернула голову к Свете:

— Трепло.

— Да она приехала домой в таком состоянии, что кого-то как минимум убили. Ей пришлось рассказать Ась. Но эту гниду я бы собственными руками придушил.

— Вставай в очередь, если она до тебя дойдет.

Напряжение за столом удалось развеять новостью о том, что Света ждет дочку и мы стали мыслить на счет имен.

Кондратенко отвезли меня к дому, и я занялась поиском свободного номера в отеле Cap Roig by Brava в Испании. Света рассказывала об их с мужем отдыхе в этой стране жаркого солнца. Поэтому долго выбирать не пришлось.

Выходные провела в муках одиночества. Сходила в кино, посмотрела выставку уличных художников и даже купила свой портрет, просидев при этом три часа, но результат того стоил.

Это была художница лет тридцати. Мы обменялись с ней парой слов не более, но эта тишина была какой-то громкой. Не знаю почему я запомнила эти мгновения.

К понедельнику готовилась как к бою. Света позвонила и сказала, что меня вызовут на допрос, хотя я была к этому готова уже в выходные, но начальники настояли на том, чтобы меня не трогали и дали время на отдых.

Приехав в офис, я первым делом зашла в отдел. Уверила ребят что все идет прежним путем, без каких-либо заминок.

Света сообщила, что меня уже ждут, поэтому я поспешила на этаж руководства.

В кабинете были только Айяз и его отец, помощник и секретарь оставались за дверью.

— Доброе утро, — сразу поздоровались мужчины.

— Доброе утро.

Пожали как обычно руки. Они старательно отводили глаза, как и я. Присела на предложенный стул. Первым заговорил старший Эль-Хоир.

— Ася Андреевна, в первую очередь я приношу свои извинения, за то, что вы пострадали. Еще и в стенах моего офиса. Даю свое слово, что наказан он будет по высшей мере, которая только существует. В моей стране, он уже был бы мертв, — при этих словах скулы Айяза не находили себе места, постоянно двигаясь. На меня он старался не смотреть, и я догадывалась почему.

— Все в порядке и спасибо, что пришли вовремя.

— Мы опоздали, — процедил сквозь зубы Айяз.

— Успокойся, — ровно проговорил Мустафа. — Ася, целью моего визита в Россию, был отбор людей на некоторые должности в главном офисе, и вы были в этом списке. Учитывая проделанную вами работу, за нее кстати такое же отдельное спасибо, я остаюсь при своем мнении и приглашаю вас, через три месяца пополнить нашу команду.

Ожидала, но все равно не была готова к такому. Ведь готовилась и придумывала на всякий случай речь, но тупо молчала, не вымолвив и слова.

— Вы согласны? Если вам нужно время подумать, то оно у вас есть. Не переживайте.

— Нет нет, мне не нужно время. Я согласна.

В этот момент я была счастлива и даже не заметила, как изменилось лицо Айяза.

— Хорошо. Я передам и для вас все подготовят. Контракт мы заключим на полгода. Трудовые визы, самые сложные, поэтому только так. Плюс вы женщина и я предлагаю вам охрану, для вашего спокойствия. Так же есть просторные корпоративные квартиры в районе работы для удобства и быстрой ориентации на месте.

— А охрана зачем? — испугалась я.

— До тех пор, пока вы не адаптируетесь лучше, чтобы с вами были мои люди. Вы будете находиться в рабочей зоне, а не курортной, а работающих женщин в стране мало. Поэтому многие кварталы и районы предусмотрены для мужчин. Вы привыкнете не переживайте.

— Я поняла.

— А теперь главное. Я предлагаю вам немного отдохнуть. После всего что произошло, я не имею права и не хочу, чтобы вы сразу же появлялись на работе.

Ловите мою челюсть.

— За счет компании, разумеется.

Вот это сервис.

— Спасибо. Я как раз собиралась просить свой отпуск пораньше. Планировала на две недели улететь.

Кинула быстрый взгляд на Айяза и поняла, что он готов меня разорвать на куски. Что ему не так?

Все выходные вел себя так, словно и видеть не хотел, а сейчас что?

— Отлично. Выбирайте, куда именно и так как заведуете финансами, оформите все как полагается, Айяз на правах начальника подпишет.

Ага, он меня скорее сожрет вместе с бумагами, чем подпишет.

— Отлично, — несмело улыбнулась. — Я планировала закрыть дела и с десятого по двадцать четвертое улететь.

— Вы уверены, что не хотите раньше?

— Уверена и спасибо.

— Вас уже ждут в отделении полиции. Следователь Орлов ведет дело, а наш адвокат Романовский будет ждать вас у входа в участок.

— Поняла. Я могу идти?

— Да можете. Айяз ты тоже свободен.

— До свидания господин Мустафа.

Развернулась и пошла на выход, чувствуя за спиной огненный взгляд арабского демона.

Остановилась только у лифта. Айяз встал рядом.

— Нам многое нужно обсудить женщина, — проговорил стальным от злости голосом.

— Согласна. А то в выходные было так мало свободного времени, что даже позвонить не удавалось, да? — повернула в его сторону голову и увидела, как его глаза почернели.

Я никогда не привыкну к его красоте.

— Ты провоцируешь меня Айсель, но я не поддамся. Сегодня приеду к тебе, и мы поговорим.

— А где вопрос? Разве я тебя приглашала?

Прозвенел тонкий «дзинь» и лифт открылся. Вошла в него и повернулась. Он остался стоять на месте. Но его лицо стало другим.

— Мне нужно извиниться перед тобой.

Вот она, причина его молчания — вина.

Створки стали закрываться, и я успела проговорить, чтобы он меня услышал:

— Ты не виноват.

Айяз лишь покачал головой, не соглашаясь с моими словами.

Глава 16

Зачем он винит себя? Ведь даже я не считаю его виновным. Я же понимаю, что будь он рядом в тот момент, сломал бы того вдвое при одном взгляде на меня. К чему эти терзания? Еще и меня наказывает тем самым, лишая внимания и его самого.

Сложный мужчина. И его реакция на мой перевод в главный офис? Что это было? Он против?

Кажется, что я не до конца понимала с кем связываюсь, когда соглашалась на эти странные отношения. Он сложный мужчина. А я? Готова ли я к такому напору? Готова уступить место главного рулевого в своей жизни?

Если знать, что это имеет смысл, тогда…, наверное… Но ведь мы не в том положении. Не так ли?

Без гарантий. Без будущего и даже намека на него. Может быть он против не зря?

Его страна, его территория и там он будет хозяином. Было ли мое согласие поспешным. Но ведь я работала для того, чтобы заявить о себе. Что изменилось сейчас?

Маленькая и глупая девчонка.

Жадно хватая песок рукой и сжимая ее в кулак, в надежде не проронить ни единой песчинки, мы забываем, что он слишком зыбок.

Вот и я, теряю гораздо больше, с каждым мгновением рядом с ним.

Можно ли поставить на чашу весов счастье, против разума и покоя или разбитой любви?

По всей видимости мой анализ ведет к единственному пути, и я разрываюсь на части.

Моя душа и мое сердце протестуют, разум стучит молотком. Но рядом с ним мои решения всегда иные.

Рядом с ним я не сопротивляюсь, поддаюсь, подчиняюсь.

Где хорошо и плохо, где правильно и нет, все остается за чертой, когда я смотрю на него.

— Привет, — здороваюсь с Айязом.

— Привет, — говорит глухо.

Проходит в квартиру. Разувается. Смотрит пристально.

— Айяз, — тянусь рукой к его лицу, перехватывает. Не позволяет.

Целует в открытую ладонь и подносит ее к щеке. Поглаживаю пальцами щетину, что так приятно колет нежную кожу.

— Прости меня, красивая.

— Ну хватит, — касаюсь второй щеки, поднимая голову, чтобы заглянуть в глаза. — Я не хочу, чтобы ты брал на себя эту глупую вину. Не хочу постоянно вспоминать об этом.

— Я злюсь, — рычит, отрывая мои руки от себя, крепко сжимая их. — Хочу разорвать этого ублюдка. Он не достоин жизни. Шайтан (араб. — дьявол).

— Не стоит, — встаю на носочки и целую в подбородок. — Он того не стоит.

— Как представлю, что он касался тебя, — его глаза наполнились кровью и мне стало страшно.

Бросаюсь к нему на шею и крепко обхватываю его. Он делает тоже самое. Боюсь отпускать. Не хочу этого. Все так запутано стало. Вроде бы прозрачно, но как в тумане.

Что это? Чувство собственности или это его чувства ко мне?

— У меня для тебя кое-что есть, — шепотом произносит он отстраняясь.

Лезет в карман и достает оттуда цепочку из белого золота. Берет мое левое запястье и надевает на него браслет.

Поднимаю руку и рассматриваю кулон. Маленький полумесяц с несколькими красными камешками, расположенными по всей длине от уголка к уголку.

— Он восхитительный. Большое спасибо, — улыбаюсь мужчине. — В честь чего подарок?

Пожал плечами.

— Хочу, чтобы у тебя было что-то от меня.

Странная речь. Неужели сегодня мы с ним думали об одном и том же, и он пришел попрощаться со мной?

Эта мысль внезапно напугала меня.

Смотрю на него и он накрывает мои губы своими. Поцелуй выходит очень чувственным, сладким.

Тяну его за собой.

Проходим в кухню. Кормлю Айяза ужином. Пьем чай. Снова молчание. Оно нервирует. Что-то меняется или уже изменилось?

— Айсель, — словно гром в чистом небе его голос, — мне не нравится, что ты принимаешь решения самостоятельно. Тем более такие важные как поездка в отпуск и смена не просто места работы, но и страны. О чем ты вообще думаешь?

А так хорошо все начиналось. Завожусь с пол-оборота.

— А ты догадайся. О чем я могу думать? Когда стремишься к чему-то и вот наступает этот момент, когда ты достиг. Меняешь направление или радуешься перспективам?

— Это другое. Ты собиралась это обсуждать?

— Нет, — заявляю уверенно. — Айяз это моя жизнь. Мое будущее и настоящее тоже. А ты только настоящее. Ты должен это понимать.

— Понимать, что? Что ты не хочешь со мной считаться? Ты моя женщина Айсель. Не забывайся.

— Да очнись ты наконец, — повышаю голос. — Убери в сторону собственника. Подумай уже о том, что есть на самом деле. Тебе тридцать лет. Ты рано или поздно женишься. А мне что предлагаешь? Прожить пару месяцев с тобой, отказавшись от всего, чтобы потом ты уехал, а я осталась ни с чем? Этого не будет Айяз. Никогда.

Смотрит не моргая. Только огонь в его глазах говорит о том, что он меня услышал, но понял ли мои слова или они исказились в его собственническом мозгу?

Кажется, мы поменялись с ним местами.

Вскакивает и за один шаг преодолевает расстояние между нами.

Хватает за плечи и чуть ли не кричит:

— Тогда чего ты хочешь, женщина? Чего хотела когда ложилась со мной в постель? О чем думала?

Смеюсь от его слов.

— Да ничего я не хочу. Потому что в этом, просто нет никакого смысла. Зато ты, прекрасно знаешь, что нас ждет. Это ведь ты не любишь у нас ложь, не так ли? Тогда скажи что я не временное явление в твоей жизни. Что ты будешь со мной всегда. Что у нас есть будущее.

Молчит. Смотрит прямо в глаза.

Хватка на плечах слабеет.

— Нет. Ничего этого не будет. И ты это тоже знала.

Пытаюсь сделать вдох. Отчаянно нуждаюсь в воздухе, но ничего не выходит. Словно легкие смолой залили. Понимать правду и слышать ее из его уст, это разные вещи. От первого веет малой надеждой, второе окончательно разбивает.

— А я и не виню тебя, просто не понимаю, зачем ты ведешь себя так, словно пытаешься затереть эту правду.

Отпускает меня, и мы расходимся в разные стороны кухни.

— Думал все будет иначе.

— Это невозможно. С тобой, всегда будет проигравшая сторона. Или обе.

Прикрывает устало лицо рукой. Мы оба за эти дни словно выдохлись. Напряжение и последние события вытянули много сил.

— Куда ты собираешься лететь?

— В Кастель-Пладжа-де-Аро, небольшое местечко в Испании. Там Света отдыхала.

— Понял. Там красиво.

Вот и все слова. Будто вмиг стали говорить на разных языках.

— Айяз…

— Айсель…

Говорим одновременно и замолкаем улыбаясь.

— Давай, — показывает рукой, чтобы продолжила.

— Просто хотела сказать, что мне нужен отдых. Я приеду и мы во всем разберемся. Ладно? Сейчас мы не в состоянии для принятия верных решений. Можем сделать только хуже.

— Хотел предложить тоже самое.

Подходит ко мне. Обвивает меня за талию одной рукой, а второй касается подбородка пальцами. Поднимаю голову и смотрю в его глаза.

«Не нужно, милый, не убивай меня этой нежностью. Не губи», — прошу мысленно видя теплоту, которой он греет меня одним взглядом.

На глаза накатывают слезы, и я не успеваю их проморгать, Айяз их видит.

— Энти ли алсамау (араб. — ты мое небо), — шепчет и касается моих губ, словно приглашая присоединиться.

Соглашаюсь. Целую его с отчаянием, какой-то болью. Не прощаюсь. Знаю, что это не конец, хоть дорога и ведет в никуда.

— Сауф энтавара (араб. — я буду ждать), — шепчет в ухо обнимая и уходит.

На работу хожу как обычно. Сотрудники уже перестали смотреть косо и с жалостью. Дело против Воронцова уже в ходу. Наши адвокаты работают как всегда на десятку. Господин Мустафа улетел домой в среду. Передав дела сыну и оставил одного своего помощника в России.

С Айязом мы общаемся только по работе. На мой этаж он не спускается, а я не поднимаюсь на его. Нет необходимости. Пересекаемся лишь в обеденный перерыв или на совещаниях. Иногда на парковке или по приезде на работу. Мило улыбаемся или задаем общие вопросы.

На днях прошел слух, что та самая Лиза, звезда пластической хирургии, направила все свои радары на Айяза. Ведь когда уехал глава, дресс-код начал возвращаться. Тут я поняла, что такое ревность. Видеть, как она с ним флиртует, а этот гад не особо сопротивляется, было просто ужасно. Если так будет продолжаться, то ни в какой отпуск я не смогу поехать. А окажись я там, буду постоянно думать, что они рядом здесь. Но и возразить я не могла. Или могла?

— Света принеси мне кофе пожалуйста, — быстро проговорила я, только придя с обеда.

— Хорошо, — ответила она немного настороженно.

Зашла и поняла, что я просто в гневе. Нужно успокоиться, но перед глазами то и дело появлялась картинка их двоих в нашем кафе.

Подруга зашла и поставила кофе на стол, но уходить не стала.

Посмотрела на нее и вспомнила что еще придется искать ей замену.

— Что? — спросила я резче, чем стоило.

— Что опять? Поссорились?

— Взяли типа паузы. А теперь еще Ларионова лыжи намылила.

Света рассмеялась.

— Ты же ее знаешь.

— Ага. В этом и проблема. Я знаю ее, а вот его.

— Ась, поверь, если бы он захотел обратить на нее внимание, то давно бы это сделал.

— Черт. Веду себя как идиотка.

— Ты влюбленная девушка. Нам свойственно. Думаю, что, если бы он к тебе относился как к очередной девушке, он бы так не избил Воронцова, — подмигнула.

Я открыла рот в шоке.

— Избил? Он же пару раз его ударил по лицу.

— Он в больнице провел неделю. Его отец еле оттащил. Мне охранники рассказали.

— Жесть.

— Ага. Так что думаю тут не только ты влюблена, — развернулась и ушла.

«Влюблена», — билось в моей голове.

Так это или нет?

Конечно так. Иначе и быть не может. А вот он?

Докатились.

Вещи я собрала буквально за два дня до отъезда. Восьмого позвала Свету погулять. Поели мороженого. Выпили парочку молочных коктейлей. Приехал Кир и мы решили зайти в ресторан пообедать. В распоряжении было несколько ресторанов, мы выбрали французскую кухню.

Внутри было красиво и просторно. Кирилл пошел договариваться с администратором.

Зал был полон людей. Вдоль длинной стены располагались более уединенные столики, разделенные тонкими стенками. Не знаю зачем стала рассматривать так пристально пространство. Но когда увидела в одной из кабинок Айяза и какую-то блондинку, мне реально плохо стало.

Живот скрутило в такой узел, что я думала меня не отпустит.

Наитупейшее совпадение.

Но ведь они просто обедают. Может быть это по работе?

— Ты куда смотришь? — спрашивает Света и переводит взгляд туда же.

— Мы ведь ничего друг другу не обещали и не обязаны ничем? Так ведь? — спрашиваю то ли у себя, то ли у нее.

— Ась, это просто обед. Потом поговорите. Давай пойдем в другое место?

— Да, лучше уйти.

Ушли в соседнее заведение, правда делу это не помогло. Отличное настроение было испорчено. Докупила некоторые вещи для поездки и быстро отправилась домой.

В понедельник я была в самолете и дала себе мысленный подзатыльник, пообещав отдохнуть как следует.

***

Отель был нереально красив. Виды, которые открывались из окна моего номера захватывали дух. Эта местность довольно скалистая, но не тут. Песчаный пляж и лучший из всех увиденных мной закатов.

Зайдя в свой номер, я была поражена, не только тем что меня окружало. На столике возле дивана стояла корзина красивых разноцветных роз, похожая на ту что дарил мне Айяз.

«Наслаждайся отдыхом нежная.

Айяз».

Он меня сведет с ума.

Первые сутки я отсыпалась. Ресторан при отеле удивил новыми для меня вкусами. Тело жаждало соленой воды и солнца.

Частный пляж был не очень полон, но смущало это еще больше. Как оказалось зря. Люди тут просто отдыхают, а не глазеют на остальных.

Каждый день в номере меняли цветы, которые я фотографировала на память, и у меня множились карточки от этого несносного мужчины. Хотела отдохнуть от всего и от него в первую очередь, а он не вылезает из моих мыслей.

Завтра у меня будет день рождения и мне захотелось прогуляться по округе, и отведать местной национальной еды.

С утра пошла на пляж и как только легла на шезлонг ко мне подошел какой-то парень.

— Привет, — заговорил он на английском.

— Здравствуйте, — меня немного смущало что я лежу в купальнике, и он рассматривает меня.

Взяла парео и прикрылась.

— Вы тут одна?

— А что?

— Странно, что такая красивая девушка в одиночестве отдыхает на шикарном курорте.

— Может быть потому что она приехала отдохнуть?

— Могу я составить вам компанию?

— Простите, но нет. Смысл моего уединения был именно в этом. Всего доброго.

— Сегодня в пляжном кафе тут недалеко вечеринка, приходите. Я буду вас ждать.

И что это было?

Скинула накидку и легла.

— А ты я смотрю, пользуешься тут популярностью, Айсель.

Если бы не знала, что я не сплю, то решила бы, что это моя лучшая иллюзия.

Открываю глаза и тут же натыкаюсь на темный взгляд, что сводит меня с ума.

Он здесь.

Приехал ко мне?

Хочется пищать в голос и танцевать. Такой красивый. Такой милый. Мой мужчина.

— Хотя, глядя на тебя, — осматривает с ног до головы, так что становится не по себе, — я понимаю почему все мужики глазеют.

Приподнимаюсь на локтях и улыбаюсь ему, пропуская мимо ушей его слова, знаю что ревнует:

— Привет, — но ответом мне служит волчий оскал, разворот мужского тела и широкая спина, которая отдаляется все дальше.

— Бли-и-ин.

Друзья, большое спасибо Вам, что читаете и сопереживаете героям вместе со мной Пишите комментарии и ругаете их Благодарю за Вашу поддержку

Ваша, Лила

Глава 17

Опять на тропе войны?

Он же только что приехал. Ну зачем все портить?

Встаю со своего места и быстро собираю только что разложенные вещи. Айяз ушел уже далеко. Бегу за ним, предварительно одевшись в свою длинную накидку, но она прозрачная, хоть и темная. Черт. Это не меняет сути дела.

Догоняю его уже у входа в отель.

— Подожди Айяз. Ну куда ты ушел?

Поворачивается и смотрит на меня.

— Твою мать, — почти кричит он. — Айсель ты издеваешься надо мной?

— Да что не так?

— Посмотри на себя. На кого ты похожа? — подходит вплотную и хватает меня за ткань. — Сними ее и ничего не изменится.

Как же я соскучилась по нему.

Тянусь рукой к его щеке, но он отворачивается от меня. Пытаюсь еще раз коснуться любимого лица, но он перехватывает мою руку.

Я не понимаю что происходит. Все из-за одежды?

— В чем дело?

— В том, — хватает за лицо пальцами, несильно впиваясь в кожу, но ощутимо, — что я готов пристрелить тварь, что коснулась тебя, а ты в свою очередь ходишь и показываешь всем свое тело. Вот в чем дело, Ася, — четко проговаривает он мое имя и отпускает, делая шаг назад, а я готова разрыдаться.

Я не хочу думать о том, что это значит. Я не хочу понимать его слова. Не стану этого делать. Я не готова. Хотела бороться с чувствами, но не буду. Я слишком слаба в этой любви. Точнее чувства сильней меня.

Хочу обнять его, но знаю, что он оттолкнет, раз даже дотронуться не дает к себе.

Кричать. Хочу кричать. Неужели он планирует уйти. Когда я сама решила наоборот?

— Айяз, я на отдыхе, не в шубе же мне ходить, — пытаюсь вразумить его, но он становится еще более злым.

— И потому лежала перед мужиком почти голая? А что еще делают на отдыхе, красивая? Не подскажешь? Я вот тоже хочу, как следует отдохнуть перед возвращением, — пристально наблюдает за мной. — Куда тут ходят, чтобы отдохнуть? Или пляж идеальное место?

— Что?

Послышалось. Мне просто показалось. Он не мог этого сказать. Не имел права.

— Я хочу трахаться Ася. Куда мне идти с моим желанием?

— Ты… — я просто не знаю, что ему ответить и как.

Я не нахожу слов. Хочу ударить его. Пусть извинится. Господи, пусть скажет, что не хотел этого говорить.

Не молчи умоляю.

Только не молчи.

— Не смей так со мной говорить. Понял? — зло говорю я.

Он обнажает ряд белых зубов.

— А как мне с тобой говорить? Не нравится?

— Айяз просто извинись, и возможно мы еще поговорим, позже, — голос начинает дрожать.

— Извиниться? Перед тобой? — подходит ко мне, наклоняется, чтобы быть на уровне со мной и спрашивает, смотря в глаза. — А ты уверена, что достойна моих извинений?

Не выдерживаю и бью ему по щеке ладонью. Звук пощечины настолько громкий, что практически оглушает.

— Мерзавец.

Хватает меня за руку и тащит в отель. На нас смотрят люди, и я не знаю, что делать, звать на помощь или спокойно идти. Это же Айяз. Он ведь не сделает со мной ничего, плохого?

Залетаем на скорости в номер, и он тут же сдирает с меня парео. Отстраняюсь от него, но он не дает этого сделать.

— Отпусти меня, — кричу.

— Сейчас ты узнаешь, что значит поднимать на меня руку, женщина.

Приседает, хватает под коленями и закидывает на плечо. Заходит в гостиную, садится в кресло и кладет животом на колени.

— Отпусти я сказала и не смей касаться меня своими руками.

— Да ты что? — говорит в ухо. — Помнится, ты кончала на этих руках. Познала другие?

Хватается за трусы от купальника и снимает их с меня.

— Что ты несешь? Остановись пока не поздно Айяз. Не делай этого.

— Не-ет А-ася, сейчас я тебя накажу как следует, а потом отпущу. И пойдешь ты туда, куда захочешь и к кому захочешь.

Начинаю плакать. От его слов. От ситуации. Этой несправедливости. Неужели он правда считает, что я спала с кем-то? Считает меня шлюхой?

— Ты сказал, что не отпустишь меня, — с болью произношу я.

— Это было до того, как ты пошла выставлять свое тело напоказ, как на торгах, — всхлипываю от его слов. — Не в этот раз красивая. Твои слезы, теперь только твои.

Говорит и бьет меня по ягодицам. Вкладывает в удар всю силу. И, наверное, всю свою обиду на меня, ту которой быть не должно, и я в ней не могу быть виновата.

Вскрикиваю. Второй. Третий. Четвертый. Пятый.

Кожа горит, а я уже и не плачу практически. Не сопротивляюсь. Не считаю.

Теперь болит в другом месте, выше и левее, в районе груди. Как он мог такое подумать обо мне? Неужели не понял того, какая я? Или, это я не поняла его? Что ему важно. Что он приемлет и нет. Разве не знала какой он собственник и ревнивый мужчина. Да я на отдыхе, но ведь могла не загорать. Или быть в шортах хотя бы.

Выгораживаю? Оправдываю перед собой, чтобы потом простить? Но станет ли он извиняться? Меня обидели не его руки… Слова…

Остановился. Положил ладонь на, я уверена, красную кожу и погладил.

Неожиданно хватает меня за талию и усаживает на бедра, лицом к себе, притягивает так плотно, насколько это возможно. Зарывается одной рукой в мои волосы на затылке, а лицо прячет в изгибе шеи.

Я в оцепенении. Не знаю могу ли касаться его. Айяз шумно дышит. Дышит мной, так глубоко насколько это возможно. Мне даже начинает казаться что его потряхивает.

— Эффи ли я фатати (араб. — прости меня моя девочка).

По моим щекам текут слезы утопают в его волосах. Тянусь своими руками и обнимаю его.

— Прости меня маленькая, — целует в шею. — Прости милая, — новый поцелуй за ухом.

Отодвигается. Заглядывает в глаза и видит мою боль. Надеюсь что видит ее. Потому что любовь, он разглядеть там, так и не смог.

Люблю? Неужели правда? С какого момента?

— Я так скучал по тебе, — берет в руки мое лицо. — Скучал. С ума сходил. Извини за те слова. Я так не считаю. Это ревность.

Целует в мои сомкнутые губы.

— Черт. Я, наверное, даже к себе тебя ревную. А как увидел того мудака рядом, меня просто накрыло злостью.

Молчу. Не знаю что сказать. Он реально меня обидел. Слишком грязные слова он использовал, выплескивая свою злость. Унизил.

— Пожалуйста скажи что-нибудь Айсель. Не молчи красивая. Говори что хочешь. Только не молчи и не плачь, — вытирает большими пальцами мои мокрые щеки.

— Потому что эти слезы, отныне лишь мои?

— Нет, нежная. Потому что эти слезы, меня убивают.

Крепко сжимает в своих объятиях. Даже дыхание затрудняется.

— Как же я скучал по тебе.

Скользит пальцами по открытой коже. Дотрагивается до попки, и я шиплю от боли.

— Прости, прости.

Целует в уголок губ.

— Ты обидел меня Айяз. И очень сильно. Назвал меня не пойми кем. Неужели ты правда так считаешь?

— Нет. Я просто был зол, от того, что провел столько времени вдали от тебя, а тут какой-то хрен подкатывает к тебе. И ты еще голая лежишь. Хорошо хоть додумалась прикрыться. Но Айсель, больше ты из номера в таком виде не выйдешь.

— Что? Как кстати ты сюда попал? Мой ключ ты не просил.

— Сюрприз. Номер изначально был забронирован на нас двоих. Ты же не думала, что проведешь свой день рождения без меня? — нагло улыбается.

— Я не простила тебя Эль-Хоир. Не знаю на что ты тут надеешься, но у меня на завтра свои планы.

Обводит мои половинки ягодиц по кругу от поясницы, смещает пальцы вниз. Дотрагивается до влажных складок, проходится по лону и останавливается на еще не тронутой сморщенной звездочке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю хриплым голосом.

— Утоляю свой голод по тебе и твоему телу.

Надавливает на вход в мою попку. Не самое приятное чувство, но с ним каждое касание возбуждает. Но сдаваться так просто я не стану.

Стону ему в губы. Не целую. Касаюсь языком. Чувствую его возбужденный член, выпирающий через шорты.

Двигаю своими бедрами, трусь об него.

— Сильно скучал говоришь?

— Безумно.

Хватает за талию и надавливает так, что может проникнуть в меня в одежде.

— М-м-м… я тоже скучала, — издаю еще более громкий стон. — Так скучала, что сходила с ума думая о тебе.

Новое движение. Ощущения такие яркие, что сама готова кончить.

— Старалась забыть о тебе и той блондинке из ресторана. Отгоняла эти мысли и тосковала. Потом вспоминала тебя и Лизу.

Перестаю двигаться. Айяз еще ничего не понимает, сжимает меня, исследует мое тело руками, целует шею, ласкает грудь, сдвинув в сторону ткань купальника.

— Я ждала момента, когда вернусь в твои объятия. А потом ты приехал, почти исполняя мою мечту и обозвал меня шлюхой, дорогой.

Теперь замер и он. Посмотрел в глаза.

— Это больно Айяз. И надеюсь, что ты понимаешь, как сильно меня унизили твои слова.

Встаю с него и иду как есть в комнату. Беру вещи и захожу в ванную, чтобы потом уйти гулять. Мне нужен воздух, не пропитанный им. Иначе я не смогу понять, как простить его или же не делать этого и уйти.

Глава 18

Айяз продолжил сидеть на диване, когда я вышла к нему. Пристально посмотрел на меня и отвернулся в сторону окна.

— Куда ты пойдешь?

— Пройдусь по городу.

— Я надеялся, что этот отпуск будет нашим, — с отчаянием говорит он и снова смотрит на меня.

Господи, дай мне сил, чтобы не прощать его так скоро и прямо сейчас. Готова броситься на шею и расцеловать. Ведь я так хотела быть с ним рядом, в этом прекрасном месте.

— Айяз, я не хочу сейчас снова поднимать разговор о том, что ты сам все испортил.

Ну вот, опять желваки двигаются. Снова злится.

— Просто иди погуляй Айсель, ладно? Вечером увидимся. Я тоже сейчас ухожу.

Уходит? Интересно куда он собрался?

— У меня друг в соседнем городе отдыхает, — отвечает он на мой мысленно заданный вопрос.

— Тогда до вечера.

Стою и думаю поцеловать его или нет?

Сдаюсь. Подхожу к нему со стороны спинки дивана, наклоняюсь и касаюсь его щеки губами.

— Будь аккуратна, пожалуйста, — шепчет он мне.

Ухожу на набережную. Гуляю по центру и перекусываю в местной пиццерии.

Мыслительный процесс не прекращается ни на секунду.

Если подумать, то уйдя сейчас я ничего не добьюсь. Мои страдания я обеспечила себе сама и они обещаны в любом случае, даже сейчас.

Я люблю его. Хочу быть с ним. Пусть на короткий срок, но рядом.

Меня пугает другое: что если я, как мой отец? Что если мне дана лишь одна любовь и никого другого, мое сердце не захочет принять в свои объятия?

Наши пути разойдутся рано или поздно. Я уеду, он останется в России. Да и в любом случае он должен жениться. Уверена его родители уже занимаются данным вопросом.

А он? Сможет ли отпустить? Чувствует что-то?

В одном я уверена точно, я никогда не попрошу его о выборе и не поставлю перед ним. Знаю, что он не выберет меня, но даже мысли, что он стоит на распутье не хочу допускать.

Вспоминая себя и отца. Я бы не хотела быть в таком же положении.

Но нам нужно серьезно поговорить с Айязом так как то, что сегодня было, этому возможно есть объяснение в его голове, но повториться не должно.

До самого вечера я бродила по улицам города. Накупила разной ерунды. Кое-что из вещей и подарок Свете с Киром.

К какому выводу я пришла? Оставляю как есть. Конечно подобного я больше не допущу. У нас меньше трех месяцев, а потом… потом будет жизнь. Поделенная на до и после.

Вернулась в отель к девяти, Айяза не было. Солнце красиво катилось к закату окрашивая небо в разные цвета. Я легла на террасе на мягкий диванчик, прихватив с собой купленную сегодня книжку на английском, так как испанский я не знаю.

Мне понравилось в этом номере, что терраса полностью уединенная и тут можно загорать хоть голой. Никто не увидит тебя, потому я надела купальник и подставила свое тело вечернему солнцу.

Читала я долго, даже пришлось включить уличный фонарь. Так и уснула. Вечер был жарким, а день слишком эмоциональным. Жаль, что Айяза, я так и не дождалась.

— М-м-м-а-ах… — выдыхаю, когда чувствую мягкое касание к клитору.

Открываю глаза, понимая, что это не сон и вижу, как Айяз убирает свою руку от промежности и закидывает мои ноги на свои плечи раздвигая их шире.

— Что ты делаешь Айяз? — спрашиваю хриплым ото сна голосом, да и понять ничего еще не могу. Хочу услышать что угодно, но не то что вижу на самом деле.

— Извиняюсь нежная, — говорит, раздвигая мои губки и проходится языком по складкам, проникая глубже.

— Аа-а-ах… не нужно. Я уже простила тебя. Вылези оттуда. Быстро.

Прикусывает клитор и тут же обводит его по кругу, а меня словно выкручивает наизнанку от этих ощущений.

— Значит это, мое обещание, что такого больше не повторится, — опускает голову и продолжает то, к чему я никак не была готова.

Ну и как тут выяснять отношения с его макушкой?

Я изгибаюсь, сжимаю его голову ногами, тяну за волосы и отпускаю. Это мой космос. Моя новая грань удовольствия. Это невероятно.

Язык Айяза творит что-то волшебное, с каждым новым ударом по клитору или движении пальцев внутри меня.

Я кончаю и ощущаю пульсацию не только в лоне, но и по всему телу. Он не дает мне даже отдышаться, как я чувствую член уже во мне, а мои ноги по-прежнему на его плечах.

Он двигает бедрами как поршень. Наклоняется опуская ноги на свои руки и целует, засасывая мой язык в водоворот своего рта.

Чувствую свой вкус на его губах. Он делит его со мной. Это сносит крышу, лишает разума, забирая его остатки.

Только мы. Я и он. Больше никого в нашей вселенной, нашей страсти.

Кончаем практически одновременно. Айяз вытаскивает член и изливается на мой живот и грудь. Это порочно, развратно, но так идеально для нас.

Как всегда, несет меня в душ, набрасываясь на меня снова и снова. Он скучал. И показывает мне это своим телом.

В какой-то момент, уже в спальне, он отвлекается от меня, дает передышку.

Уходит в гостиную и возвращается с большой коробкой.

— Что это Айяз? — я улыбаюсь.

— Хотел оставить до утра, но не сдержался, — целует меня, проталкивая язык глубоко в мой рот. Пожирает. — Мне понравилось, что ты по мне тоже скучала.

— Очень, — шепчу в его рот.

— Аиду миледи саиди хабибати (араб. — с днем рождения милая).

Протягивает мне подарок.

— Шукран лака (араб. — спасибо).

Оставляю быстрый поцелуй на его щеке и тянусь к банту. Мне интересно и волнительно от того, что я могу там увидеть.

Развязываю, поднимаю крышку и вижу красную бархатную коробку. Открываю ее и перед моими глазами появляется медальон, невероятной красоты в форме капли на тонкой цепочке. По краю обрамленный линией бриллиантов в два ряда, а в центре надпись на арабском языке, белым золотом.

Вчитываюсь.

«Айсель».

То как он меня называет.

Изумительная красота. Дух захватывает.

— Какая красота Айяз. Поможешь? — поворачиваюсь спиной и поднимаю волосы обнажая шею.

— С удовольствием, — вынимает украшение и опускает мне на плечи.

Горячие пальцы касаются кожи. Так интимно, романтично, возбуждающе.

Щелкает застежка. Ведет по линии ключиц руками и целует в шею.

Дотрагиваюсь подвески и улыбаюсь.

— Спасибо, — шепчу, боясь говорить громче, словно кто-то услышит.

— Ты прекрасна Айсель, — обнимает сзади и сжимает крепко.

От этой нежности хочется плакать.

— Там еще кое-что есть.

Заглядываю в коробочку и вижу там такой же маленький медальон похожий на этот. Только другая надпись.

«Айяз».

Беру его в руки и не успеваю ничего сказать, как он поясняет мне:

— Это для браслета.

Берет мою кисть и цепляет его.

Это будет моей памятью. Завтра и навсегда.

— Посмотришь остальное?

На дне коробки что-то еще. Касаюсь нежнейшего шелка. Достаю черное платье. Вышитое золотой нитью и стразами. Никогда не видела большей красоты.

— Айяз, — восхищаясь не могу подобрать слов. — Оно бесподобно.

Встаю на кровати и поднимаю его прикладывая к телу. Длинное в пол и по подолу тоже вышивка.

— Зачем оно?

— Вечером поедем в один ресторан. Тебе понравится, — встает ко мне и целует.

Отрываюсь от него, иду вешаю платье и возвращаюсь в постель, где меня ждет мой мужчина. Обнимает, когда я ложусь рядом с ним и закидываю ногу на него.

— К какому времени мне быть готовой?

— Часам к шести. Мы поедем в Барселону.

— Хорошо, — вожу пальцем по его груди. Ощущаю себя счастливой. Но этот горький привкус присутствует и не дает насладиться сполна моей радостью.

Пробирает морозной дрожью. Объятия усиливаются. Наверное, он думает о том же.

Как же так? Мы могли любить друг друга вечность и быть рядом. Но это решаем не мы. Хотя никто не помешает нам просто любить.

На расстоянии.

В объятиях других людей.

Вспоминая о прошлом и каждый раз улыбаясь.

— Айяз, то что произошло сегодня было ужасно.

— Айсель, я ведь извинился.

— Этого мало. Я работаю в среде не только женщин, но и мужчин. Мне нужно с ними общаться, ты что каждый раз будешь выводить меня из кабинета и шлепать на своих коленях?

— Ну ты же не будешь перед ними голая сидеть.

Я отрываюсь от его груди и сажусь.

— Айяз, я серьезно. Нам нужно договориться, а тебе пообещать, что такого больше не повториться. Я не останусь с тобой, зная, что не могу и шага ступить не опасаясь. Не нужно никаких правил. Я понимаю, что ты ревнивый…

— Какой нахрен ревнивый? — кричит он, усаживаясь рядом. — Ты лежала перед каким-то там чмом, а я должен спокойно реагировать? Ты моя женщина, это недопустимо.

— Значит я больше не буду твоей женщиной, я не хочу тебя бояться. И каждый раз думать правильно я поступаю или нет.

— То есть ходить в трусах, для тебя в приоритете?

— Нет, мне нужно доверие между нами.

— Я тебе доверяю, но вот это, — обводит меня руками по воздуху, — только мое.

— Да оно и так твое. Но так мы не договоримся, — качаю головой, понимая, что он останется непреклонен.

— Чего ты сейчас добиваешься? Скажи по пунктам что нужно тебе?

— Хочу, чтобы не было того, что произошло сегодня с утра.

— Не ходи голой по улице.

— Я была на пляже. Завтра мы пойдем туда, и я надену спортивный костюм, лягу под палящее солнце и стану обтекать потом, ты будешь доволен? Удовлетворен?

— Не утрируй Айсель.

— Айяз, так нельзя. Ты посмотри, как я одеваюсь везде. Ничего открытого. Пляж — это единственное место где я позволила себе подобное. А тот парень ясно понял, что я тут не для того, чтобы знакомиться. Да и кому я нафиг нужна? Осмотрись кругом, там гораздо больше того, на что можно посмотреть. Этот тип видимо немного слеповат.

— Не смей, — приближается и целует меня заваливая на спину, нависая надо мной. — Ты самая прекрасная женщина, что я видел.

Снова поцелуй. Покрывает ими мое лицо. Невесомо касаясь.

— Да я просто охренел, когда увидел тебя там, возле лифта.

— Я итак твоя, — шепчу ему в губы, — мне не нужно большего, тем более от других.

— Дело не в этом, — отвечает тем же шепотом. — Я просто не могу и не хочу думать о том, что тебя видит кто-то другой, кроме меня.

Какие ранимые слова. Ведь в итоге, он станет ласкать другую женщину изо дня в день, а я буду принадлежать другому мужчине, возможно каждый раз, вспоминая этот вечер и те, что были… что будут после.

Слезы катятся по щекам. Это не честно. Не справедливо.

— Что с тобой? — спрашивает, когда я всхлипываю.

— Мне страшно, — прошептала я. — Когда все закончится? Что будет потом Айяз?

— Тише, громкая моя, — он приложил палец к моим губам. — Я не могу тебя отпустить. Ты стала мне слишком дорога. Но и обманывать не стану, — качает головой в разные стороны, — только не тебя. Все закончится и только тебе решать, когда именно. Снова. Либо сейчас, либо через время, когда мой отец займется моей жизнью. Ты ведь знакома с правилами моей семьи? Ты понимаешь меня?

Эта дорога обречена на развилку, в таком коротком пути. Когда наступит тот момент, мы пойдем своими дорогами, будто никогда и не существовало «нас».

Мой разум вопит как сумасшедший, а сердце рвется наружу к тому, кого так сильно полюбило. Понимаю, что сейчас мне нужно решиться на один из вариантов, но мое тело стало ледяным, а мысли убежали далеко вперед, в то время, когда я останусь одна и жуткая боль сковала тело. Это будет больно. И весь мир беспощаден к нам двоим, но прямо сейчас, здесь, в этой ночи, я просто не готова и не способна его отпустить. Я не могу быть тем самым палачом и не могу убить это чувство. Пусть время решит все за нас, когда бы не настал этот момент, но только не сейчас. Я не смогу жить, не обретя его любовь и не почувствовав ее.

— Понимаю, — целую его в грудь.

— Знаю, что это эгоистично, нежная. Но иначе я просто не могу. Одно твое слово, сейчас или потом, и я приму твой выбор.

Это счастье, лишь короткий миг, но он наш. Я проживу его, даже зная, что потом не смогу восстановить свою душу, которую доверяю ему сейчас в этот самый миг.

— Подумаем обо всем потом, — он ложится на спину, а я устраиваюсь у него на груди.

Меня дурманит происходящее и одновременно хочется плакать, потому что это он, тот самый, желанный и любимый мной мужчина, которого я с радостью полюбила и дарила бы себя, всю свою жизнь. Я бы хотела его оберегать, но мне уготована маленькая роль в его жизни. Слишком несущественная, чтобы быть правдой.

Мы еще поплатимся за свои решения. Но все это будет потом.

Я уснула или быть может задремала, не знаю. Не уверена в этом. Но могу поклясться, что мне не послышался тихий шепот:

— Я бы хотел, чтобы все было иначе. Я виноват перед тобой, нежная. УхИббука Айсель. (араб. — люблю тебя).

Хочется повернуться и переспросить. Услышать не шепот, а громкие слова. Но я лежу и медленно уплываю в сон, а боль разливается внутри меня, переплетаясь с этим горьким счастьем.

Любит…

Глава 19

Проснулась ближе к двенадцати. Покрутилась в кровати, не найдя в ней Айяза и решила, что пора бы вставать, и заняться поиском хорошего салона красоты. К такому платью что он подарил, я обязана выглядеть на все двести из возможных ста.

Приняла душ, оделась и вышла в гостиную номера, там же чуть и не упала. Все поверхности были заставлены цветами. Пол, тумбы, комод, журнальный столик, абсолютно все было в вазах с цветами.

— Господи, — воскликнула, прикрывая рот руками, — какая красота.

Повернула голову в сторону открывающихся дверей на террасу и увидела Айяза.

— С днем рождения Айсель.

Пробралась к нему и кинулась на шею с визгом, расцеловывая его.

— Спасибо большое.

— Ты достойна гораздо большего, — рассмеялся он.

Какой же у него завораживающий смех.

Подхватил меня на руки и понес за столик к нашему завтраку. Посадил к себе на колени, не дав пересесть на соседнее место и начал предлагать вкусности.

Было столько всего. Фрукты, ягоды, тосты, яичница, йогурт, что разбегались глаза и проснулся зверский аппетит.

— Ты меня балуешь, — проговорила, не заботясь об этикете, с набитым ртом.

— Имею право. Моя женщина обязана быть счастливой и сытой, особенно в такой день, — поцеловал в плечо, и мы продолжили трапезу.

После завтрака еще немного поговорили о работе. Я узнала, что Воронцову светит около десяти лет. Другим от года до пяти. Еще новостью стало, то что Света уже ищет замену себе, чему я огорчилась. И, так как я отключила любые доступные посторонним людям контакты, мне звонила в офис Марина. Но обсуждать эти темы дальше не стали.

Я переместилась на лежак переодевшись в купальник, выискивая салон, который за дополнительную плату примет меня уже в ближайшие два часа.

Айяз лег на диван и работал на своем ноутбуке.

Не могла отвлечься от мыслей о вечере. Что задумал этот мужчина, ведь для меня уединение и время проведенное вдвоем в этом номере уже подобно празднику. Но отказываться от приглашения была не намерена. Имею право в конце концов.

Когда я договорилась о времени со студией красоты на три часа дня, я поняла, что мне остается час на принятие ванны и прочего, чтобы уже не возвращаться сюда сегодня до отъезда.

Айяз ко мне не присоединился, и я была этому рада. Мне нужно рассчитать каждую минуту. Взяла платье, туфли, сумочку, а он заказал мне машину, сказав, что будет ждать ровно в шесть.

Меня распяли словно звезду. Девочки трудились словно бьюти-пчелки. Пилили, красили, стригли и снова красили. Благо никакой депиляции мне не нужно было, так как я уже давно пользуюсь услугами лазерной терапии.

Волосы оставили распущенными и завили на концах объемными локонами, а с правой стороны закололи, убирая их назад.

Вечерний макияж был безупречным, и вообще весь туалет был превосходным. Я чувствовала себя его принцессой. Когда посмотрела на себя, на это платье, мне хотелось кружиться и смеяться.

Вышла в фойе салона и увидела, что Айяз уже стоял там, в смокинге.

Я залюбовалась им, словно видела впервые, влюбляясь вновь. Подошла к стойке администратора, и она сказала, что все уже оплачено.

Девушки не сводили взгляды с моего мужчины, и я их понимала. Он был прекрасен и невероятно красив.

Поблагодарила всех, кто помог мне сегодня блистать,

Подошла к Айязу и хотела взять под локоть, но он положил мне на спину руку и прошептал на ухо:

— Ты божественна, — поцеловал и повел на выход.

Он приехал на какой-то микроскопической белой машине, что мне показалось мы в нее, не вместимся. Да и с его то ростом, но там оказалось даже слегка просторно.

Я стеснялась отчего-то и не могла придумать тему для разговора. Мы ехали довольно быстро, дорога была пустой.

Редкие комментарии вида и не более того. Волнение накатывало от незнания, того что меня ожидает.

— Расслабься красивая, — взял мою руку с коленки в свою и поднес к губам целуя.

— Я просто не знаю куда мы и что меня ждет, вот и волнуюсь. Не очень люблю сюрпризы.

— Это приятный сюрприз, помни об этом.

Барселона, от городка в котором мы остановились была недалеко. Приехали за полчаса. Айяз хорошо ориентировался на местности, показывал в разные стороны рассказывая о тех или иных достопримечательностях.

Когда подъехали к нашему ресторану я поняла, чем был обеспечен такой выбор одежды. Даже показалось, что видела звезд, если не мировой, но испанской эстрады точно.

Блеск, шик и дороговизна кругом. Не удивилась бы и красной дорожки, но ее не было.

Айяз помог выбраться из машины, остановившись прямо у входа и отдал ключ парковщику.

Внутри было восхитительно. Налаженная работа сотрудников заведения была видна во всем. Нас быстро сопроводили на открытую террасу, где каждый столик, был как отдельная небольшая беседка. Но все выглядело тонко и не громоздко в белоснежных тонах с примесью кофе. Словно кружево.

В конце стояла небольшая сцена и музыканты играли что-то легкое, ласкающее слух.

— Тут превосходно. Спасибо, что показал мне это место Айяз, — поблагодарила я мужчину, когда мы сели за столик.

Официант разлил по бокалам розовое вино, которое оставляло послевкусие чего-то цветочного.

— Мама очень любит тут бывать, когда оказывается в Испании. Всегда говорит, что это идеальное место, куда можно привести девушку.

— Она у тебя мудрая. Здесь действительно очень красиво.

— Рад что тебе понравилось. Давай заказывать.

И мы заказали. Правда я так и не поняла кому мы столько всего понабрали. Видимо оба были слишком голодные. Когда нам принесли салат, люди ожили. Я не могла понять, что происходит, пока не услышала мотив мелодии и голос, сопровождающий ее.

David Bisbal.

Мне это не кажется? Повернула голову вправо и захотела прокричать о том, как я счастлива.

Неужели он запомнил?

— Айяз, — не скрывая улыбки посмотрела на него, — это совпадение?

— Если, честно да. Я хотел в ресторан тебя отвести, но, когда увидел афишу, что он будет тут, вспомнил о тебе.

— Господи, а я могу кинуться к тебе на шею и как сумасшедшая поцеловать?

— Когда будем наедине сделаешь все, что хочешь, а пока наслаждайся вечером. Я уже понял, что ты в восторге.

— Да я под стол готова провалиться. Я же вскользь упоминала об этом певце, как ты умудрился запомнить?

— Все просто, — я ждала, когда он ответит, — мама.

Чуть слышно рассмеялся.

— Мама? Ей нравится его музыка? — да что там за мама такая, что я уже в восторге от этой женщины?

Она мой кумир уже.

— Я же говорю, что мы часто бываем тут. Она ни один его концерт не пропускает. Отец уже готов продать весь бизнес и заплатить ему, чтобы он исчез.

Мы рассмеялись и вечер потек в приятной атмосфере.

Никогда в жизни не подумала бы что окажусь в свой двадцать шестой день рождения с любимым мужчиной в подобном месте на концерте, одного из любимых певцов. Так близко.

Песни лились скрашивая вечер. Какой же у него красивый голос. Многие песни я переводила в программе и каждая пропитана такой любовью и нежными чувствами к женщине.

Когда очередная композиция сменилась я услышала самый любимый мотив: Cuidar Nuestro Amor — Хранить нашу любовь.

Айяз встал с места и у меня остановилось сердце. Кажется, это называется микроинсульт.

— Потанцуешь со мной? — подал руку.

— С удовольствием, — вложила свою.

Мелодия окружила нас своей магией. Мы медленно двигались в такт музыки, а слова парили доказывая, что они идеальны в этот момент:

Знаю, что все чаще спрашиваю себя,

Как это могло произойти,

Что в твоих глазах я мог увидеть свою судьбу,

Никогда не узнаю, как

Тот, кто послал тебя,

Узнал, что ты могла бы стать для меня

Ангелом, которого я ждал,

Чтобы стать наконец счастливым

Я хочу быть твоей вечной любовью,

Я ждал тебя столько времени, и ты

Вошла в мой мир и изменила его,

Стерла все мое прошлое,

Я всегда буду полностью принадлежать тебе,

Обещаю хранить нашу любовь,

Хранить эту любовь…

Эти слова дарили и счастье и боль. Они были идеальны и в тоже время ранили, потому что были для меня важны, но неосуществимы. Айяз прекрасно двигался и кружил меня в этом танце.

Мы смеялись. Так хотелось его поцеловать, но понимала, что нельзя.

Когда песня почти закончилась, боковым зрением я заметила, что за нашим столиком кто-то сидит. Молодой мужчина и не сводит с нас своего черного взгляда. Не понять что он знаком с Айязом было невозможно. Араб. Мне не нравилось ощущать то, как он буквально сканирует меня.

Слишком пристально. Он был красив, но пугал гораздо больше.

Я, наверное, стала ледяной и каменной, что Айяз почувствовал это:

— Айсель? В чем дело? — задает взволнованно вопрос.

— Там за нашим столиком кто-то сидит и смотрит на нас.

Он повернул голову и улыбнулся.

— Это Валид. Он мне как брат. Наши семьи дружат много лет. Пойдем познакомлю вас.

Я не хотела идти. У меня скручивало внутренности от этого человека. Не знаю почему я так реагирую, но такое бывает ведь? Бояться человека, или просто считать его неприятным, даже не зная.

Не могла не пойти. Но решила меньше говорить и больше слушать.

Шла на деревянный ногах. Может он не страшен, а это я напридумывала себе всего лишнего?

Айяз заговорил на английском, это видимо для меня, чтобы поняла на каком проще будет нам всем говорить.

— Валид, брат мой. Рад тебя видеть, — мужчины пожали руки и немного приобняли друг друга.

— Рад видеть Айяз, — заговорил мужчина.

Не знаю, чего я ждала, но голос был приятным, а сам парень, наверное, чуть младше Айяза или такого же возраста.

— Познакомься, это Айсе… кхм. Ася, — Айяз прокашлялся, понимая, что взболтнул лишнего. Но от мужчины это не укрылось. Стал смотреть еще пристальней. — Мой брат и дорогой друг Валид Эль-Ясин.

Руки я не подала, но улыбнулась, да и Айяз сделал шаг ближе ко мне. Метит территорию? Мне итак хватило вчерашнего.

— Рад знакомству.

— Взаимно.

Мы сели за столик вместе по приглашению моего мужчины.

Они обменялись парой фраз, как вдруг новый знакомый перешел на арабский, делая вид что говорит не обо мне:

— Айяз, что за птичка? Она очень аппетитна. Молодец.

Я окаменела. Это была провокация, чтобы заметить его реакцию или что?

Айяз сжал руки, я видела его злость. Он был готов порвать этого придурка. Но мне этого не хотелось. Пусть поговорит с ним потом. Он уже повернулся к нему, но я остановила его схватив под столом рукой за ногу.

Решила ответить на его языке. И опередить моего мужчину.

— Вы в курсе, что это невежливо, обсуждать человека, сидящего с вами за одним столом, переходя на другой язык, даже думая, что он вас не понимает? А тем более говорить о женщине.

За столом повисла тишина.

Валид был в шоке, Айяз в бешенстве. Я не придумала ничего лучше, чем быстро уйти в туалет. Пусть поговорят.

— Я сейчас вернусь.

Встала и пошла в сторону нужного места.

Меня потряхивало. Я боялась, что из-за моей выходки мы поссоримся или они. Но промолчать я тоже не могла. Знаю что сейчас он скажет другу все что должен. Надеюсь он его услышит.

Когда вернулась, за столом царила нормальная атмосфера, а мой стул стоял еще ближе к Айязу.

— Извините меня за мои слова. Был неправ.

Да плевать я хотела на эту ложь. По глазам, то вижу насколько он сожалеет о сказанном.

Кивнула головой, не хотелось говорить с ним. Уже и вечер стал не таким легким и радостным.

— Как дела дома? Как родители? — решил прервать молчание Эль-Хоир.

— Дома все в порядке. Родители в здравии. Аминат выросла. Такой красавицей стала. Уже завидная невеста. Достигла брачного возраста.

Жгучие слова и такой же взгляд, смотрящий прямо на меня. Это мне информация? Хочет на место поставить, показать кто я в жизни моего мужчины?

Опоздал. Я уже в курсе.

— Я очень рад. Уверен, твой отец позаботится о ее будущем.

Насмешливо улыбается.

— Знаю, что Мустафа недавно вернулся домой. У нас в доме был ужин. Меня там не было, уезжал по делам фирмы из страны. Аминат говорит, что отцы долго беседовали в кабинете.

Ощущение что рядом со мной скала выросла. Он понимает, о чем речь. Да и я не дура.

Сижу и делаю вид, что выступление меня все еще интересует, а у самой дыра в груди размером с космос.

— Ну они же всегда так делают. Бизнес такое дело. Да и женщинам не стоит много знать.

— Ну да. Я тоже так думаю.

Козел. Ядовитый, колючий взгляд. Специально делает это.

— Так где вы познакомились?

Не хочу с ним говорить. И не подумаю.

— На работе, — стальным голосом говорит эта гора рядом.

— Значит русская? Не был в России. Там говорят красиво. Нужно будет как-нибудь слетать. Отдохнуть.

Смотрю на него, как на блоху. Чертов идиот. Как же раздражает.

Надеюсь, что я его больше никогда не увижу.

Еще немного сидим все вместе. Валид уходит от нас. И за столом воцаряется тишина.

— Поедем отсюда? — спрашиваю, понимая, что этот вечер закончился еще час назад.

— Конечно, — встает и мы двигаемся к выходу.

Дорога назад пролетела за секунду. Мы не промолвили ни слова.

В номере хотела уйти сразу в душ, но он остановил меня.

Обнял сзади и прижался к спине, положив голову на плечо, прижимая руки к животу.

— Прости.

— Все в порядке, — кладу свои руки поверх его. — Вечер был прекрасным. Спасибо тебе.

Поворачиваю голову в его сторону и целую в щеку.

Он не дает уйти, а я уже на грани истерики. Мне нужно немного побыть одной.

— Айсель, и за Валида извини.

— Айяз, что угодно говори, но только давай не будем обсуждать вечер после его появления.

— Хорошо.

Разворачивает меня и целует. Я сейчас не могу таять в его объятиях, но отвечаю на его ласку.

— Я хочу пойти в ванную, — надеюсь он понимает, что нуждаюсь в одиночестве сейчас.

— Не задерживайся, пожалуйста, — еще раз целует и отпускает.

Я чуть ли не бегом ухожу и закрываюсь в спасительной пустоте комнаты.

Включаю воду в душе, раздеваюсь и встаю под струи воды, которые смывают мои слезы, так как они никому не нужны.

Я сама согласилась. Но черт возьми, как же больно.

А что если это просто разговор двух мужчин?

Но ведь рано или поздно это произойдет?

Нужно взять себя в руки. Я хотела этого и знала на что иду. Винить Айяза нет смысла, он говорил мне прямо и не лил мне в уши ложь. Могу в любой момент уйти.

Пока что, он не настал. Значит я остаюсь.

Мазохистка.

Глава 20

Улетать домой не хотелось. Особенно учитывая, что вернуться пришлось раньше, чтобы раскачаться за выходные и быть к понедельнику готовыми работать. Мне понравилось быть вдвоем с Айязом. После моего дня рождения мы наслаждались временем выделенным нам жизнью.

Мы тонули в нашей любви чувствуя ее, но ни разу не произнеся о ней и слова. Это обижало, но и оправданий было достаточно для этого молчания.

Зачем говорить о любви, когда придется ее оставить на произвол судьбы. Развеять по ветру, чтобы она летела по миру, завидуя тем, у кого впереди еще много лет, прекрасных и нежных.

Мы чувствовали нашу каждый раз, когда касались друг друга, когда смотрели украдкой исподлобья. Когда улыбались в момент наивысшего наслаждения ловя крик удовольствия.

Это прекрасное время. Оно сохранится после нас. В нашей памяти, потому что это все что останется от нашего "мы".

Я ненавижу эту несправедливость. Стараюсь не думать о ней, не посвящать ей много времени, но не могу. Кто-то продает любовь, пользуется ей, уничтожает просто так сердца. А мы так хотели ее сохранить, а в итоге? Где наш шанс?

Я была счастлива отвоевав место под солнцем в прямом смысле этого слова. Это было до слез смешно. С какой неохотой Айяз пошел мне навстречу.

Мы собирались на пляж, и я ушла в ванную одеваться. Вышла оттуда, как и обещала в спортивном костюме, кроссовках, носках, а под курткой спрятала шапку, чтобы надеть ее уже на пляже.

Он стал смеяться и просить меня переодеться в платье, но я была непреклонна.

Выглядела глупо и окружающие видимо думали также, смотря на меня. Лежаков было достаточно, и мы пошли туда, где было меньше народа. Сам же нахал остался в коротких шортах и сверкал своим шикарным торсом, даже на мгновение забыла, что умираю от жары. Но мне необходимо доказать ему, что его возмущения и приказы по факту бессмысленная пытка.

Легла на шезлонг вытащила шапку, Айяз катался от смеха, а я пыталась выглядеть камнем, хотя тоже хотелось смеяться.

— Айсель, это уже не смешно. Ты же взяла с собой платье?

— Я тоже думаю, что это не смешно. Я уверена, что это глупо. Но ты ведь этого хотел? Зато теперь все смотрят на меня не с восхищением, а со смехом.

— Я тебя понял, иди переоденься в платье.

— Да не брала я с собой ничего. Под этим, — указываю на свою одежду, — у меня трусы и лифчик.

— С ума сошла? Ты тепловой удар получишь, — вдруг забеспокоился он.

Толи еще будет.

— Ну а что ты хотел? Вот тебе хорошо, наверное, но я же женщина, мне так быть не должно, — перехожу на специально ласковый тон. — Все нормально дорогой, не беспокойся. Только до больницы потом подбрось, чтобы мне капельницу от обезвоживания сделали.

— Ты нарочно это делаешь. Я не поддамся женщина, — лег и закрыл глаза.

— С чего это нарочно? Ты же мой мужчина, сказал подчиниться, вот итог, — надеюсь, что смогу победить иначе хана мне. — Не купишь мне водички? Сегодня жарко как-то, да?

Победа. Мысленно я прыгаю от счастья. Потому что он стал вмиг серьезным, но уже с решением на лице.

— Возьми мою футболку и пошли переодеваться, — прорычал.

Я взвизгнула и подскочила с места. Дошли до раздевалки, и я быстро переоделась, хотя под низ я купальник надела изначально.

Счастливо улыбаясь вышла и посмотрела на хмурого мужчину.

— Это последний раз, больше на пляж мы не пойдем. И чтобы была рядом, — взял за руку и повел за собой.

— И смотри, чтобы она не задиралась.

— И загорать в ней? Как ты себе это представляешь Айяз? Лучше пойду переоденусь назад.

Сделала вид что останавливаюсь.

— Не перебарщивай женщина. Иначе не выпущу из номера до конца отпуска.

Так и прошли наши три оставшиеся дня.

В итоге уезжали не двадцатого, а двадцать первого. Но остаться хотелось навсегда.

Россия встретила нас дождем. Но было все равно. Айяз сказал что меня ждет сюрприз. И я не могла дождаться увидеть его.

Так как прилетели мы в пятницу, у нас было два дня на восстановление организма и настройку его в рабочий ритм.

Первым делом занялась уборкой и отправилась в магазин, наполнить пустой холодильник продуктами. О встрече с Айязом мы не договаривались, но была уверена, что он явится ко мне без приглашения.

Спать легла около полуночи с больной головой и усталостью по всему телу.

В субботу отдыхала весь день, а уже к пяти объявился мой мужчина. Без приглашения и предупреждения.

— Привет Айяз. Ты ведь в курсе что люди иногда предупреждают о своих визитах? — успела проговорить, прежде чем он набросился на меня с поцелуями.

— Ага. Вот пусть и предупреждают, чтобы нам не мешать, — улыбнулся как мальчишка. — Привет.

И потащил меня в спальню, перекинув через плечо.

Вышли оттуда через ванную на кухню, так как он вспомнил что хотел кушать, но увидел меня и обо всем забыл.

— Помнишь я говорил про сюрприз? — спросил, когда я мыла посуду, а он допивал чай.

— Ну? Заинтриговал прям. Рассказывай.

— Сейчас дождусь звонка и поедем.

— А сразу сказать не можешь? Мне нужно одеться как-то? — повернулась к нему, когда он приблизился.

— Ты можешь поехать голой, — прорычал мне в губы, — но тогда мы останемся в машине.

— Нет уж, я требую мой сюрприз.

Толкнула его бедром и побежала в спальню. Где и увидела звонящий телефон с именем «Ольга». Видимо это и есть сюрприз.

Айяз забежал за мной и повалил на кровать меня с гаджетом в руке.

— Держи, тебя тут домогаются.

Встала к шкафу и начала выбирать что одеть.

— Алло, Ольга… Да. Все готово? Мы с девушкой скоро будем… Нет, за ней будет последнее слово.

И что это было?

— Меня что на казнь отправляют? — повернулась, одевая джинсы.

— Шевелись и узнаешь.

Подъехали к какому-то элитному комплексу с неимоверно высокими зданиями. Парк, охрана, ровный, новый асфальт, везде, а не там, где еще остался от прошлого ремонта государством. Догадываюсь. И мне не нравится эта мысль.

Поднялись естественно на самый верхний этаж и пошли сразу в квартиру. Красиво обставленная в знаменитом современном стиле серо-черно-белом. Короче классно, но не для меня.

— И что мы тут делаем? Ты решил купить себе пентхаус на пару месяцев?

— Неа, снять для нас двоих, — и стоит улыбается.

Класс.

— А тебя не пугает, что мы вдвоем, на одной территории, дольше пары часов, представляем опасность друг для друга?

— В Испании же справились как-то. Или хочешь, чтобы я переехал к тебе?

— Вообще-то я предпочитаю видеться по выходным как прежде. Можно и на твоей территории. А такие решения не принимаются вот так, по щелчку пальцев Айяз.

Хмуро посмотрел на меня.

— Не нужно на меня так смотреть. Я тебя не…

— Айяз Мустафаевич, здравствуйте, — перебил меня тонкий голосок видимо Ольги. Как она его назвала?

Поворачиваюсь на звук и вижу, ту самую швабру из кафе. Ловите мою крышу.

Смотрю убийственным взглядом на мужчину, а этот кот наклоняется к моему уху:

— Ты ведь хотела знать, что я делал в том ресторане и с кем? — обводит пальцем пространство. — Смотри. Выбирал квартиру, для нас двоих.

— Я уже поняла это, Айяз Мустафаевич, — смеюсь и отодвигаюсь от него.

Прохожу мимо девицы, которая видимо забыла надеть юбку на работу и потеряла пару пуговиц, и осматриваюсь.

Тут реально шикарно все. Правда площадь, даже для двоих слишком большая.

Встаю напротив панорамного окна и онемеваю от красоты, которая открывается с этой высоты.

— Нравится? — слышу шепот сзади.

— Безумно, — обнимает за талию.

— Значит вопрос решен? Снимаем?

— Нет Айяз. Хотя бы дай мне подумать. Нельзя же так скоро принимать подобные решения.

— Ну что скажете?

Да, когда она уже отцепится?

— Мы подумаем, — говорю я.

— Мы согласны, — говорит Айяз.

Одновременно. Вот и обсудили, и приняли решение вместе.

Это и злит, и в то же время позволяет чувствовать себя маленькой и защищенной, в руках сильного мужчины.

Но как принять решение? Мне осталось тут два месяца и я уеду. Стоит ли вот так переезжать на это время? Но и вернуться я могу в любой момент? Мне нужна отсрочка.

Перед уходом решаюсь на высказывание:

— Кстати, обычно к поясу надевают юбку или брюки. И Вы еще где-то потеряли две пуговицы с блузки. Будьте внимательней в следующий раз. Клиенты и их дамы, могут подумать совсем не то, — мило улыбаюсь и вхожу в лифт к Айязу.

Та как стояла на месте, там же и осталась. Мне конечно стыдно за свое поведение, но она пыталась соблазнить моего мужчину, даже после того как он сказал, что приедет смотреть квартиру с девушкой.

Приехали ко мне, а перед дверью стоит Марина. Да что ж такое.

Никто не хочет соблюдать приличия? Или им нравится заставать врасплох меня?

— Добрый вечер, молодой человек. Здравствуй, дочка.

— Добрый вечер, Марина.

— Как отпуск? Хорошо отдохнули?

Ой блин, надо сворачивать эту лавочку.

Не знала, что делать, приглашать Айяза или нет?

— Да Марина, мы отдохнули отлично, — отвечаю вместо этого лиса.

Пару секунд мы друг друга сканировали все вместе, и я открыла дверь. Марина сразу зашла, оставляя нас вдвоем.

— Я поеду, а вы поговорите. Надеюсь, потом ты позвонишь и мне не придется ехать к тебе, проверять все ли в порядке?

— Мне конечно стыдно за прошлый раз, но я не ребенок Айяз, чтобы меня проверяли. Поезжай. Все будет нормально.

— Ты упрямая девчонка, это и выдает в тебе ребенка.

Наклоняется и целует.

Разворачиваюсь и вхожу в квартиру.

Ощущение дежавю какое-то.

Кофе, сладости.

— Ты ведь в курсе что у меня своя жизнь, которой ты можешь помешать?

— Извини, что прервала ваш вечер.

— Ты что-то хотела?

— Увидеть тебя. Поговорить. В последний раз мы не очень хорошо попрощались.

— Учитывая, что у нас так каждый раз, я уже привыкла.

— Как твои дела?

— Хорошо. Вот отдохнула, вернулась только вчера.

Говорить вообще не о чем. Вот что значит чужие люди.

— Уже поздно, я бы хотела отдохнуть.

— Ася, я хочу пригласить тебя на ужин к… — маленькая заминка, — нам.

— Чего?

Надеюсь послышалось.

— Можешь и парня своего взять. Не запомнила его имя.

Нет, все-таки она это сказала.

— Ты серьезно? Хочешь, чтобы я пришла посмотреть куда ты ушла от нас?

— Не будь так жестока. Вова тоже хочет с тобой познакомиться.

Поверить не могу.

— Можем завтра организовать, — с надеждой откликается она.

— Завтра не могу. Я собираюсь переезжать к Айязу.

Вот и решился вопрос с местом жительства.

— Так у вас все серьезно?

— Сейчас да. Но я через два месяца уезжаю из России на год, меня позвали работать в главный офис.

Она смотрит на меня с ужасом в глазах.

— Что? — громко восклицает. — Я не позволю Ася.

Я что-то не поняла.

Глава 21

— Что именно ты не позволишь?

В висках словно молотками стучат, еще и она тут орет.

— Ты не поедешь. С ума сошла? Как ты там будешь? Одна в чужой стране.

— Приехали. Во-первых, я не спрашиваю тебя. Я решила и уже дала свой ответ. Во-вторых, я еду работать, а не переезжаю туда на совсем. Возможно, потом вообще в Европе останусь после. Контракт на полгода, с возможностью продления естественно, дальше возможен перевод в другой филиал.

— Да ты хоть понимаешь, что это не просто другая страна? Это другой мир.

Как же я устала. Еще и голова болит. Акклиматизация? Если я открою сейчас свой рот, мы и до утра не закончим с ней.

— У меня сейчас нет ни сил, ни желания — это обсуждать. Давай потом. С ужином, когда решу сообщу тебе.

— Не надейся, что этот разговор окончен.

Ага, конечно.

— Поздно ты пришла меня воспитывать. Тебе бы это понять, да пораньше.

Встаю со стула и иду в коридор, давая понять, что на сегодня это все.

В долгожданной тишине вспоминаю что хотела записаться к гинекологу на счет контрацепции и прочего. Захожу на сайт и выбираю обеденное время на понедельник, иначе никак.

Стараюсь не думать о Марине, да и вообще ни о чем.

Набираю ванну, добавляю любимые масла и мне звонит Айяз.

— Ты не вовремя.

Погружаюсь аккуратно в воду, но всплеск слышен все равно.

— А, по-моему, я как раз тогда, когда нужно позвонил.

— Мне кажется, что я слышу, как твои извилины в мозгу начинают заниматься чем-то неприличным.

Укладываюсь так, чтобы наушник не доставал до воды с блаженным стоном.

— О, черт, сделай так еще раз, — почти с хныканьем говорит он.

— Не могу, — тяну последнюю букву, — это одноразовая акция, посвященная долгожданному удовольствию.

— Тогда доставь себе другое, а я послушаю.

— Какой вы пошлый господин Айяз, — мне нравится эта игра. — Хочешь, чтобы я раздвинула свои ноги, — медленно развожу бедра, — провела своей рукой от шеи до киски, не забывая щипнуть свои соски, которые требуют твоего внимания?

— О, да. Сделай так.

— Хорошо, — поднимаю свою руку к шее и веду рукой, — я буду представлять твои пальцы. Словно это ты, касаешься меня ими. Кружишь по моей груди, сжимая ее, — издаю стон. — Делаешь больно, но потом снова ласкаешь, извиняясь.

— Я бы зализывал каждую отметину на твоем теле, своим языком, — произносит сбившимся дыханием.

— М-м-м, так приятно… — дотрагиваюсь до своей чувствительно плоти, — мои пальчики уже там, в самом центре. Тебя тут так не хватает.

— Тебе кажется, я рядом.

Мое тело становится гибким, пластичным. Тепло медленно заполняет каждую клеточку во мне.

— Давай Айсель, двигай своим пальцами.

— Дотрагиваюсь к клитору, помню, как ты делал это языком. Мне так понравилось, — дышу через раз, начиная кружить по лепесткам. — Так горячо Айяз. Так приятно. А-ах.

— Засунь в себя сразу два пальца и двигай ими. Быстрей милая.

— Жаль, что это не ты Эль-Хоир, — делаю как он говорит, — там так узко, но мои пальчики слишком тонкие, их недостаточно… Этого мало…

Снова начинают ласкать клитор, проходя пальцами от него до дырочки.

— Мне так хорошо, — дышу рвано и он тоже.

— Айсель, ты ходячий секс. Кончай девочка. Я уже сам на пределе.

— Я уже скоро, — ускоряюсь. Еще чаще начинаю тереть свою плоть. Меня всю чуть ли не выкручивает. — Я почти, — практически пищу.

— Я слышу малышка. Давай.

— А-а-ах… Айя-а-аз… — ловлю оргазм, который бьет в каждую чувствительную точку тела. Прошибает до судороги во всех конечностях. Даже голова кружится.

— Молодец.

Молчу. Потому что мне сложно говорить, после такого частого дыхания в горле пересохло. Плюс становится стыдно, даже не понимаю, как я так смогла.

— Ты тут?

— Ага. Сгораю от стыда.

— Только не выдумывай ничего. Мне понравилось. Ты таишь в себе много сюрпризов, — прям вижу, как он улыбается.

— Нет, это твоя похоть заразна.

— Ладно. Как прошло с матерью? — нашел, о чем спросить.

— Не лучшая тема, чтобы сменить разговор. Приглашает на ужин нас.

— Когда? — и почему я не удивлена?

— А куда это ты собрался? Я лично не пойду.

— Пойдешь. Вместе со мной.

— Она хотела завтра, но я сказала, что буду занята переездом.

— Отлично. Тогда можно на следующих выходных.

— Это была отмазка если что.

— Айсель, я сам соберу твои вещи и перевезу их. Этот вопрос решенный.

— А ты ничего не перепутал?

— Чем больше ты сопротивляешься, тем больше мне хочется брать.

— Я так и подумала. Ладно я буду мыться и спать.

— Завтра я приеду к обеду. Будь готова. Думаю, все с собой не нужно брать.

— Ты сам с собой говоришь?

— Айсель, я вынесу тебя в том, что есть и увезу с собой. Так что в твоих интересах быть собранной и с вещами, которые будут тебе нужны. От моей квартиры даже на работу добираться легче.

— Кстати, на работе все по-прежнему. Мы не пара.

— Иди спать.

— Спокойной ночи.

— До завтра.

Пока готовилась ко сну не могла решить, стоит ли мне переезжать? Я не знаю чего именно боюсь. Наверное, ответ прост. Или же причин слишком много. Например, я боюсь привязаться, больше чем есть уже. Понять что не хочу уезжать отсюда. Или в итоге поставить его перед выбором, в котором заранее проиграю.

Но я решила жить здесь и сейчас, значит имею право на то, чтобы завтра собрать вещи и, хотя бы попробовать.

Утро выдалось хорошими настроением, и погодой. Желание взять самое необходимое вылилось в два чемодана. Но в такой квартире, уверена куча свободного места в шкафах.

Айяз ждать себя не заставил, появился в час и был настроен с боем меня вытаскивать из квартиры. А удивление на лице было непередаваемым.

— Надеялся, как медведь меня в берлогу тащить? Сама сдаюсь, — подняла руки вверх и пошла перед ним от бедра на выход.

Айяз зарычал и схватил меня за талию прижимая к себе. Я засмеялась.

— Не дразни меня женщина, — укусил в шею.

— Ай, что за привычка кусаться?

— У меня с тобой куча новых появляется каждый день.

Вдохнул запах моих волос и поцеловал за ухом отпуская из объятий.

В квартире я быстро поместила свои вещи на «свои» места, подвинув мужчину, но он кажется и не возражал совсем.

Дальше обнаружились проблемы с постельным бельем, полотенцами и прочими предметами обязательного пользования, и мы поехали в магазин.

Этот несчастный человек, умолял, просил, даже угрожал, чтобы я прекратила издеваться над ним, но я была непреклонна и скупала все что видела.

На самом деле, квартира была обставлена отлично, но пользоваться предметами из нее не хотелось. Даже как-то не потому что брезговала, просто захотелось провести время с ним вдвоем, гуляя по торговому центру.

Поужинали сразу в кафе. Поэтому возвращались с намерением быстро лечь спать. Ведь завтра на работу.

Ванная комната была шикарной. Но в данный момент, я даже умываться не хотела.

— Милая, давай мы быстро помоемся, и я даже приставать к тебе не стану, сразу спать. Ты меня просто вымотала. Больше никогда не пойду с тобой по магазинам. Ты сказала самое необходимое, а в итоге у нас весь пол гостиной в пакетах.

Выговорился и пошел под струи воды.

— Айяз, это были всего пять часов обычного похода в торговый центр, — скинула халат и пошла к нему. — Такой слабый мужчина. Ай-я-яй.

Провела ногтями по его спине и обняла сзади.

— Ты меня скорее убаюкаешь касаниями, чем заставишь возбудиться.

— Мне достаточно обнять тебя Айяз, — поцеловала его спину и отвернулась к своей стороне душа.

Он был двойной, что очень упростит нам жизнь по утрам.

Подняла руки вверх… потянулась… распустила волосы. Тело стало намокать. Подняла голову вверх ловя капли воды.

Айяз подошел ко мне не таясь. Оттеснил к стене прижимая грудью. Было и холодно и жарко одновременно.

— Ты меня убиваешь нежная, — выдохнул в затылок.

— Мне это ни к чему. Ты нужен мне живым, — хихикнула и он развернул меня к себе.

Смотрела на него со всей своей нежностью. Маленькая, хрупкая, в объятиях огромного мужчины.

— Айсель, — голос стал хриплым, — ты такая красивая. Черт, у меня даже слов нет.

Знал бы ты, что мне большего и не нужно. Только ты… мне было бы достаточно тебя… а оказалось, что иметь тебя в своей жизни, это и есть самое дорогое у судьбы. Не выменять, не купить, не отобрать, даже не заслужить…

Делаю глубокий вдох и тянусь к его губам. Айяз подхватывает меня руками сминая ягодицы и прижимает к стене. Обнимаю ногами его тело, а руками шею, и он фактически сажает меня на свой пресс. Теперь ему приходится тянуться к моим губам, но он обхватывает ртом почти всю мою правую грудь, и я чувствую, как его язык выписывает узоры на соске. Я даже не могу описать это ощущение. Оно настолько нежное, его щетина царапает кожу, зубы скользят по ареоле, но все идеально. Я чувствую его орган, уже налитый от возбуждения, он упирается в мои складочки обещая незабываемое наслаждение. Хочется потереться об него. Совсем чуть-чуть.

Делает тоже самое со второй грудью и резко насаживает на свой член. Хотела закричать, но мой рот был пойман в плен губами моего мужчины.

Запустила свои руки в его волосы и с силой сжала их. Он зашипел и прикусил мою губу.

Это была какая-то звериная жажда друг по другу. Хотелось кусать, царапать, сжимать.

Я опустилась до самого конца, приподняла бедра немного назад и сделала одно движение, дразня моего хищника. Крутила задницей как могла, выписывая не только восьмерки, а сразу весь алфавит, и этого хватило. Я чувствовала его огромную головку, что скользила по стеночкам моего лона.

Он прижал меня к стене еще сильней и стал двигаться сам. Вторгался в мою горячую плоть на всю глубину. Показывал, как желает меня, и я с каждым толчком думала, что он просто меня порвет. Это была невыносимая сила. Я не знаю, что с ним сегодня, но я дурею от такого Айяза.

Лишь дыхание и пошлые шлепки, соприкасающихся тел, что готовы гореть здесь и сейчас, отражались эхом от стен комнаты. А еще стоны, рычание и какие-то слова.

Оргазм начал накатывать с пальцев ног и рук. Медленно заполняя вены удовольствием, двигаясь четко в указанном направлении. Лоно стало сжиматься вокруг члена, пока часы не замерли и меня не прошибло этой бурей удовольствия.

Мне казалось, что я запела оперу, настолько ярко получилось кончить в этот раз. Айяз снял меня с себя и излился на стенку, но не отпустил.

Снова прижал к себе, и мы встали оба под воду. Пытаясь отдышаться.

Нам не нужны были слова. Мы все сказали своими телами.

Будто между нами исчезла очередная преграда. Не знаю, что это значит, но все что было, мне показалось сказочным, иным.

Я хотела спуститься, но его словно приклеили ко мне. Айяз держал меня одной рукой, а второй стал намыливать обоих.

Я понимала его действия, потому что самой сейчас не хотелось быть и на миллиметр дальше от него.

Вышли вытирая друг друга, целуясь и не одеваясь. Упали на постель и сплелись невообразимым способом. Думаю с утра будет тяжело всему телу. Так как ночью, мужчина обычно сжимает меня так, что даже просто воздух, проникает в меня дозированными порциями.

Но кто сказал что я против? Я только за. Лишь бы с ним. Лишь бы подольше.

Глава 22

Потрясающее утро начинается, с долгого поцелуя любимых губ. Нежной ласки знакомых рук. Красивого лица и самых родных глаз, наблюдающих за твоим наслаждением.

Это мое утро. Наше. Ленивые движения и блаженные улыбки друг друга.

Ставили будильник на семь, проснулись раньше, но все равно почти опоздали на работу.

Я не хотела, да и Айяз тоже, чтобы в компании бродили слухи. Поэтому вышла раньше из его машины, возле соседнего здания, на их парковке. Нужно будет в следующий раз ехать на своей машине.

Офис бурно реагировал на появление. Сотрудники вместо привычного «доброе утро» сыпали вопросами. Благо моя фея-помощница для каждого назначила свое время.

Совещание руководителей прошло в немного подавленном настроении. Видимо воспоминания были еще свежи, учитывая, что суда не было еще. Кто-то смотрел на меня осуждающе, кто-то с некоей благодарностью, ведь эта компания практически семья. Но ведь в семье не без урода, так ведь?

Мне не привыкать быть кем-то вроде изгоя. Стервы. Высокомерной сучки и так далее. Побуду еще немного ей.

Пусть радуются, что компания сохранила зарплаты имея большой капитал после вывода таких сумм, а не снизила ее до восстановления роста прибыли.

Поток моих подчиненных закончился ровно в двенадцать. Вопросы были пустяковыми, но требующие моей подписи или одобрения. Почти десять новых контрактов были на очереди, а это означало что кризиса не предвидится.

Финансовый отчет о повторных проверках уже был готов и мне было нужно согласовать его с моим начальником. Менеджеры уже вели подготовки к переговорам. А вот говорить ли им правду или нет, я не знала. Посмотрим, что скажет Айяз.

— Света зайди ко мне.

Ждать не пришлось. Она появилась сразу же. Округлившаяся и такая милая.

— Хорошо выглядишь, я тебе уже говорила это сегодня? Беременность тебе к лицу.

— Ой, ну хватит Ась. Я сейчас расплачусь, — и стала размахивать руками перед лицом.

— Серьезно? Гормоны и правда бешенные во время беременности?

— Мои видимо в троекратном размере. Уже не могу то в лед, то в пламя. А я, то в истерику, то спать. Надоело блин. Еще и Кир бесит.

— А он то что тебе сделал?

— Да ничего. Просто бесит. То поздно возвращается, то забудет купить то что прошу.

— Ясно, что ничего не ясно. Ты только сильно его не пили. Иначе это будет ваш единственный ребенок. Мне кажется, что второго он не выдержит.

— Да какой второй? — Света в миг погрустнела и мне было жаль, что я подняла эту тему. — Мы то ею, — погладила живот, — с трудом забеременели, ты же знаешь.

— Какие твои годы? Все будет, — ласково улыбнулась ей.

— Какие? Мне тридцать два будет, когда я рожу. Мы и малышке рады. Может из детдома возьмем. Там же столько их… маленьких таких… одиноких… — и заревела.

В жизни такого не видела. Подошла к подруге и протянула бумажный платок. Обняла и просто подождала немного, поглаживая плечи.

— Ты все? А то у меня времени в обрез.

— Да, прости.

— Ты умница. Я сейчас отъеду, как раз обед. Нужно в больницу. Может быть опоздаю немного. Договорись на два часа с секретарем Айяза о встрече с ним. Куча нерешенных вопросов.

— А вы теперь, все вопросы будете решать на рабочем столе? Или за пределами офиса вам так мало времени?

— Света, — обе рассмеялись.

— Ладно, ладно. А к врачу зачем?

— К гинекологу. Хочу противозачаточные начать принимать. Ну или что там обычно делают.

— Сама не знаю, мы как-то не пользовались. Но дело верное.

Пришлось ехать на служебной машине. Не люблю я эти огромные тачки. Динозавры на дороге. Клиника, к которую я ехала была недалеко. Они сотрудничали с нами уже долгое время. Страховка в этой клинике, отличное дело. Все наши даже не думали обращаться к кому-нибудь другому, эта в городе была лучшей.

— Вера Анатольевна, здравствуйте.

— Успенская, что у тебя случилось. Я как увидела, что дева моя на прием записалась, так передумала все варианты, но ни один не подошел. Садись рассказывай.

Эта женщина была без комплексов и не выбирала выражений. Не со всеми конечно, но со мной почему-то выбрала именно такой вариант общения. Специалистом была хорошим и ладно.

— Хочу противозачаточные начать принимать. Поможете?

— Свершилось? — чуть ли не криком спросила она. — И кто он такой? Я бы ему руку пожала, за то, что открыл для тебя секс.

О боже, я хочу уйти.

— Вера Анатольевна, он просто мужчина.

— Не верю. Просто мужчина тебя бы не смог добиться. А этот толк знает.

И правда. Он не просто мужчина.

— Да перестаньте. Я тороплюсь. Скоро перерыв заканчивается.

— Давай оголяйся посмотрим. Потом анализы сдашь и завтра скажу, что тебе подойдет. Только смотри, сразу не сработают препараты, неделю, две как минимум ждать придется.

Все прошло быстро. Я распрощалась с ней и вышла из кабинета. Но не успела и шага сделать, как меня чуть не снесло горой по имени Айяз.

— Ты что тут делаешь? — недоумевала я.

— А ты? Что ты тут делала? — громко спросил он.

— На приеме была. Сдавала анализы, чтобы подобрать контрацептивы. А что?

— Черт, — выругался он. — Я думал что-то случилось. Пришел позвать на обед, а твоя беременная подруга сказала, что ты у врача, я и помчался, только не дослушал что она мне вслед кричала.

— А надо было, — я улыбнулась. — В итоге и меня напугал. Я тоже подумала, что случилось что-то.

Собрались отходить от дверей, как та открылась. Только не это.

— Что за крики, молодые люди? — спросила женщина. — Успенская, так это он?

Качнула головой, боясь подумать, что она скажет дальше.

Осмотрела объект пристально и изучающе.

— С ума сошла Ася? От таких рожать надо, а не предохраняться. Или это он тебя надоумил?

Айяз напрягся. Не любит он, когда с ним в подобном тоне говорят еще и лезут в его жизнь.

— Спасибо Вера Анатольевна, буду иметь ввиду.

— Ага, имей, — подмигнула и вернулась обратно.

— Какого черта? — зарычал он.

— Не обращай внимания. Она просто такая. Своеобразная немного. Пошли уже.

Ехать на работу пришлось в разных машинах. Встретились уже на парковке.

— Пойдем обедать, — позвал меня мужчина, когда поднимались на лифте.

— Айяз, нет.

— Айсель, ты скажешь нет, если я начну стягивать зубами твои трусики, на столе перед всеми. Сейчас, ты идешь на обед со своим начальником, как финансовый директор компании.

— Если ты будешь продолжать так мне указывать, — перешла на шипящий шепот, — увидишь мои трусики только в ящике где они лежат.

— Да? — приблизился немного и проговорил на ухо. — Ты собираешься ходить голой? Я не против постоянно любоваться, твоей красивой попкой.

Толкнула его локтем.

— Эль-Хоир, доиграешься.

— Все, понял. Пойдем. Светлана сказала, что ты просила встречу, на два часа. Я не смогу. Поэтому сейчас начнем обсуждать, — поиграл бровями.

Вышли на нужном этаже и естественно приковали взгляды остальных. Слухи, которые мне рассказывала Света, все-таки оставили свой след.

Хорошо, хоть все разошлись и в кафе не было ни души. Решение вопросов заняло целый час, за время которого мы успели переместиться в его кабинет. Пока мы обсуждали темы, Айяз вел себя исключительно. Разделяя личное и работу. Я как-то по-особому восхитилась им.

К двум я ушла на свой этаж и продолжила работу. А вечером мы добирались домой также, как и приехали, на одной машине.

Жить с Айязом оказалась очень комфортно. Это для нас обоих первый подобный опыт, но как оказалось, это не сложно.

Мы почти не хотим убить друг друга. Не деремся из-за душа, ведь он двойной, и я сказала, что правый будет моим. Поэтому я моюсь в левом. Моя кружка постоянно в мужских руках, потому что ясно сказано, что она моя. А утром даже мои халат и тапочки оказываются спрятаны, потому что некто, любит наблюдать за мной во всей красе, когда я на носочках ищу свои вещи, боясь разбудить любимого мужчину.

Но все это, такие приятные мелочи. Хочется забыться, хочется кричать. И нет желания просыпаться. Видеть дальше. Осознавать. Вроде бы гонишь эти мысли, особенно смеясь в обнимку на диване, но когтистая лапа царапает изнутри, возвращает глупые мысли на место, останавливает, вдруг, взбесившееся сердце.

Во вторник я получила противозачаточную инъекцию, которая сроком на двадцать одну неделю обезопасит меня от беременности. А дальше, думаю мне не скоро понадобится предохранение.

Еще одной проблемой стал ужин. И мне кажется, что если я не соглашусь, то мой мужчина поедет туда сам.

— Айяз, я не хочу туда ехать. Вот зачем это все по-твоему?

— Айсель, ты должна через все это пройти. Ты должна попытаться понять ее. Я уверен она не зверь, которого ты нарисовала в голове у себя. Иначе не пришла бы никогда, и не стояла перед твоей дверью каждый раз, когда ты не хочешь открывать.

— Это больно, понимаешь?

Подошел и обнял меня.

— Честно? Не понимаю. Не представляю даже. Но я буду рядом с тобой. Если ты захочешь уехать, мы встанем и уйдем.

Хотела уже предложить, что развернемся на полдороги, как он продолжил.

— Но, мы приедем, зайдем и поговорим. Ну или выслушаем. Договорились?

— Обещаешь, — уткнулась в его грудь лбом.

— Обещаю, — прошептал крепче обнимая.

Добирались мы в субботний день по пробкам почти час. Дом Марины был на краю города. В районе довольно богатых людей, которые не приемлют квартиры.

Большой, двухэтажный, кирпичный, красивый. Вот и вся характеристика.

Она вышла нас встречать с таким лицом, словно не могла понять, проснулась она уже или нет.

Я шла по этим красиво выложенным плиткой дорожкам и не могла поверить, что согласилась на эту поездку.

Смотрела на нее и тщательно ловила каждую эмоцию, ища на лице и в ее движениях фальшь. Или хоть какой-то предлог, что она всего лишь играет, но не находила.

— Вы приехали.

Не верит. Потрясена.

— Здравствуйте. Держите, — вручил бутылку вина и цветы.

Выпендрежник.

— Спасибо, не стоило.

Позади Марины я заметила движение и увидела мужчину.

Мне захотелось плакать. Я схватила Айяза за руку и не могла отпустить, впиваясь ногтями в кожу. Это не помогало от накатывающей волны истерики и гнева. Горло сдавило так словно это была чья-то рука. Мне стало больно, но я не могла понять где именно. Она разлилась по всему телу.

Он не виноват, это она ушла. Но мне хочется винить его. Сказать о том как я их обоих ненавижу. За те годы разлуки. За годы одиночества моего папы. За то, что он так сильно любил ее, пока она была в объятиях этого мужчины.

Я предательница. Именно в этот момент, я предаю моего отца. Пришла тут, стою любуюсь на то, от чего меня просто тошнит. Выворачивает.

Предательница.

Чувствую, как мои глаза резко высыхают и тут же щиплет от притока влаги к ним.

Но эти слезы не помогут. Не смоют то гадкое чувство, которое я испытываю сейчас, в этот момент.

Стоит. Так и не приблизился. Длинное молчание.

Отпускаю руку Айяза и делаю шаг к женщине.

— Я никогда не войду в твой дом, — со всей злостью говорю ей в лицо.

Слезы катятся по щекам. Не могу и не стану их останавливать, пусть видит, что делает, приглашая к себе и приходя ко мне со своей долбанной миссией мира.

Ее глаза наполняются слезами. Плачь. Каждый будет о своем горевать.

— Не приходи ко мне. Видеть тебя не хочу. Из-за тебя, я чувствую себя так, словно и я только что ушла из его жизни сюда. Бросила ради этого всего, — обвожу рукой пространство.

— Ася пожалуйста, — всхлипывает и закрывает рот руками.

Ее муж быстро приближается и обнимает Марину. А меня резко хватает Айяз, в таком же защитном жесте.

— Ася, — впервые заговаривает он со мной мужчина, — пора уже простить ее.

— Вам так этого хочется? Хорошо. Прощаю, Марина, — смотрю на них двоих. — Но это лишь слово, не более.

Разворачиваюсь в руках Айяза, дергая плечами, чтобы отпустил. Он позволяет вырваться из его захвата и ухожу.

Не знаю, что он там им говорил, я села в машину и стала ждать.

Когда он вернулся, я отвернулась. Злилась. Но не хотела ссориться.

— Я горжусь тобой Айсель.

— Просто отвези меня на квартиру и все. Я не хочу говорить.

— Почему?

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Ты доволен? — начинаю повышать голос. — Настаивал на поездке. Ты удовлетворен? Увидел все что хотел? Как ты мог уговаривать меня на такое? Я ведь просила Айяз.

Снова слезы просятся наружу.

— Ну, во-первых, да я доволен. Ты смогла сделать первый шаг. Это уже много. Со временем ты сможешь через все это пройти.

— Знаешь, как мне иногда представляются наши разговоры?

— Нет, поделись.

— Что слепой пытается рассказать и объяснить, как красива мелодия глухому. А тот в свою очередь, рассказывает первому, что небо голубое, а розы красные. Вот так и мы с тобой. Я об одном, ты о другом, а по факту об одном и том же, но своими словами.

— Всему свое время Айсель.

Сказал и тронулся с места.

Больше эту тему мы не обсуждали, ни на следующей неделе, ни через месяц.

Несколько раз за это время мы устраивали друг другу свидания.

Катались на пароме по реке, так и хотелось изобразить сцену из «Титаника» крича «Я лечу», когда мы стояли в обнимку наблюдая за тем, как корабль рассекает воду.

Айяз водил меня в ресторан Black. Вот там было страшно, смешно и очень эротично.

Сидишь себе, ешь в темноте и слышишь, как кто-то целуется или чего больше. Да и сама, периодически ловишь руки своего мужчины в самых разных местах на своем теле.

Марина все это время не приставала.

Мир будто решил меня побаловать. Затишье перед бурей? Как бы не так. Такое затишье бывает только перед катастрофой.

Просто однажды, возвращаешься домой как обычно и слышишь голоса.

— Привет Ася. У нас гости.

— Привет, Айяз. Я вижу.

Он смотрит как гиена. Только слюна не капает. Противный и плотоядный взгляд. Готов наброситься, но не может при льве. А что будет, когда тот отвернется?

Глава 23

Лишь одна мысль — где он остановился? Зная гостеприимство народа, могу предположить, что у нас, но не хочу. Не верю, что Айяз мог оставить его тут.

— Говорил же, что приеду в гости, — противно улыбается.

Какой же он мерзкий.

— Валид останется у нас на пару дней.

Все. Добил меня.

Но я не могу иначе.

Нельзя.

— Добро пожаловать, — цежу сквозь зубы, ложные слова.

— Мир вашему дому, — все та же ложь.

— Ася, приготовишь комнату?

— Конечно, Айяз.

Разворачиваюсь и ухожу.

Благо единственная спальня, что может послужить гостевой находится далеко от нашей.

Может уехать на эти пару дней к себе? Я не хочу тут быть. Я просто боюсь этого человека.

В этот вечер я не готовила и не видела мужчин на общей территории. Они заказали еду из ресторана и сидели в гостиной. Я накрыла им, взяла свою тарелку и ушла в спальню. Ночью я почувствовала, как ко мне присоединился Айяз, как всегда обняв со спины.

— Я хочу уехать на эти пару дней, — проговорила свою просьбу.

— Почему?

— Мне не комфортно. Побудешь с другом. Не хочу мешать.

— Айсель, останься. Не хочу тебя отпускать от себя.

— Ты все равно будешь большую часть свободного времени с ним. На работе будем видеться.

Разворачивает меня и садит на себя сверху.

— Не хочу, — проговаривает в губы.

Мягко целует. Ведет по шее.

— Пожалуйста.

Доходит до груди. Кусает ее через ткань.

— Ладно. Но, как только он уедет, сразу возвращаешься.

— Обещаю.

— А теперь хватит разговоров.

Цепляет край майки и снимает ее с меня.

С самого утра я проснулась в боевом настроении. Убрала в кухне. Помыла посуду. Стараясь не будить моего мужчину, собрала вещи. Решила сварить кофе и приготовить завтрак, а потом уже идти угощать им Айяза.

— Доброе утро, маленькая фея, — прозвучало с порога кухни.

Я оцепенела. Но показывать свой страх нельзя.

— Доброе.

— Угостишь кофе?

— Скоро будет.

Услышала, как он отодвинул стул и сел.

— Так и знал что ты здесь. Живешь с Айязом. Стараешься так, чтобы как можно дольше задержаться в его кровати?

Ублюдок.

— С сахаром или без?

— Чем ты его зацепила? Плоская вся. Только если за волосы удобно держать, трахая тебя.

Какой же козел. Не отвечаю.

— Значит добавлю соль.

Реально кладу соль ему в чашку.

— Как думаешь, если я сейчас разложу тебя на этом столе, — стучит ладонью по столешнице, — Айяз будет против?

Надо бежать отсюда.

Леденею от его слов. Даже осмысливать не хочу. От страха аж ноги затряслись.

Поворачиваюсь к этому кретину и говорю на русском.

— Если ты хотя бы дотронешься до меня, он сначала оторвет тебе яйца, потом голову и в конце затолкает твое орудие, единственное, что отличает тебя от женщины и затолкает в одно неприятное место.

Валид сатанеет и становится красным, пыхтя от злости.

— Что ты сказала? Повтори еще раз.

Почти кричит, но не приближается. Значит он боится Айяза.

— Я говорю, кофе готов.

Ставлю перед ним чашку и завтрак, беру поднос с нашими с Айязом порциями и выхожу.

Уже почти у двери слышу как тот плюется и обзывает сукой. Гаденько улыбаюсь и захожу в спальню.

Два дня без Айяза были мучительными. А еще я боялась, что снова заявится Марина. Но возвращаясь к своему мужчине, я уже и забыла эти мучительные дни ожидания.

В квартире мужчины не оказалось, он провожал своего "друга" придурка, а я снова готова была молиться, лишь бы его не видеть больше. Вот если бы я ему рассказала о словах Валида, он бы поверил мне? Знает то он друга-брата с детства, а меня? Я вообще не понимаю, как Айяз общается с ним? Получается что тот строит из себя хорошего? Или он знает какой его друг?

Когда я услышала, что приехал лифт, сразу сорвалась с места и, подбегая прыгнула на Айяза, цепляясь за него как обезьяна.

— Как же я соскучился по тебе нежная, — расцеловывая мое лицо проговорил он.

— Я по тебе тоже очень скучала, — задыхаясь проговорила я.

Даже не уходя в глубь квартиры мы набросились друг на друга.

Лежали на диване смеясь. Говорили о планах на выходные, собирались в кино. Его телефон зазвонил, и я успела заметить, что это был Мустафа.

Айяз встал и ответил на звонок.

Не могла слышать, о чем говорил его отец, но лицо мужчины было странным. Прежде чем уйти из комнаты я услышала лишь одно слово: «Когда?»

Именно в тот день что-то поменялось. Это отражалось во многих моментах нашей жизни. Даже улыбки стали иными.

Смех практически не звучал.

Стало больше задумчивых взглядов. Таких долгих, странных.

Меньше разговоров ни о чем. Словно ведешь беседу с человеком, который может произнести лишь пару слов типа: да, ага, ну да.

Это пугало, выматывало.

На работе только работа, дома, только тягучая недосказанность.

Две недели такой жизни дали о себе знать. Я получила новую визу для выезда. Пропуск. Документы на работу и контракт, высланный электронной почтой. Когда я его распечатала, то долго сидела над ним. Читала его раз за разом, пытаясь понять хотя бы строчку.

Меня очень мучило поведение моего мужчины. Мне осталась всего три недели с ним, а я уже словно месяц живу одна.

Мой билет. Третье сентября. Я уже ненавижу этот день.

Наш секс стал другим. Тягучим, больным, душераздирающим. Каждый раз уже не обещание, а прощание.

Тринадцатого августа я приехала домой как обычно в семь.

Решила, что пора поговорить. Дальше так нельзя было продолжать. Мы практически чужими стали.

Только ночью, когда я еще не сплю, он обнимает меня, так жгуче целуя кожу. Хочется плакать не только потому, что он днем ведет себя иначе, а потому что это больше похоже на горечь и отчаяние, о которых он мне не говорит. Мне приходится гадать и то, что блуждает в моей голове, меня пугает и возвращает с неба, расшибая о землю.

И он не говорит ни слова, хотя возможно потому, что я только сейчас решилась задать этот вопрос?

— Айяз, что происходит?

Поднял на меня взгляд, отрываясь от ноутбука. Словно не хотя. Недовольный.

— А что происходит Ась? — лениво улыбается издеваясь.

Вот он этот знак. Мое имя на его губах, звучит практически как ругательство.

— Это я, у тебя спрашиваю. Ты не говоришь со мной. А если и заговариваешь, то это единичные слова. Не проводишь со мной время. Если что-то произошло, ты можешь со мной поделиться, милый.

Он начинает смеяться после моих слов, а я теряюсь. Я просто не знаю, что делать мне и как реагировать.

— А что по-твоему произошло девочка? И чем я должен с тобой, — выделяет это слово, тыча в меня пальцем, — делиться? Кто ты такая? Малышка обиделась на меня, что я перестал ее развлекать? Хочешь, чтобы я перед тобой попрыгал и выгулял? Или может тебе купить игрушку? Ну так, выбирай, что хочешь: новую машину или квартиру? А может парочку безделушек тебе купить в кучу карат, милая? — с издевкой проговорил и продолжил. — Говори я сделаю, если это заткнет тебя, и ты пойдешь сидеть тихо, как сидела до этого, все это время.

Я просто не могла понять жива я или нет. Он только что, на живую вынул мое сердце, разорвал его и положил обратно. Не верю, что он это сказал. Отказываюсь верить. Зачем так жестоко?

Это не его слова. Он не мог.

— Айяз, ты что такое говоришь? Что случилось?

— Нарываешься сразу на три подарка? Прости малышка, но ты столько не стоишь.

Какого черта? Вообще головой поехал? Злость. Ярость.

— Ты охренел Эль-Хоир? Не смей так со мной говорить.

— Не сметь? — оскалился, но продолжил сидеть как хозяин. — Я смею делать все, что захочу. Поняла? И, если я поставлю тебя сейчас на колени, ты откроешь рот и отсосешь мне не говоря ни слова.

Все. С меня хватит.

— Да пошел ты.

Развернулась и сдерживая слезы рванула в спальню. Собирала в чемоданы только то, что нужно и важно. Мелочи, которые могу купить и не жалко, решила оставить и приобрести уже потом.

Так хотелось залепить ему пощечину, выпотрошить его чертово нутро. Скотина. Подлец и трус. Ненавижу. Не стану плакать, он не достоин.

Вытащила свои вещи к лифту и нажала кнопку. Меня бесило что я сейчас в таком положении. Словно побитая собака, которую выгнали. Хотя так оно и есть.

Так хотелось не видеть его больше никогда. А лучше не знать. Просто пусть исчезнет из моей жизни.

— Ася, — прогремел его голос сзади, но оборачиваться не стала. — Не приезжай на работу. Останься в России. Откажись.

Чего? Вообще охренел?

— Тебя забыла спросить, — прорычала в ответ.

— Не приезжай. Скажи отцу, что передумала.

Приехал лифт, и я быстро зашла в него. Повернулась и увидела одно единственное в его глазах, боль. Не верю. Мне показалось.

"Твои глаза — это мое небо, Айсель. И оно не будет плакать", — прозвучали его слова в голове.

Лжец. Только из-за тебя я и плачу.

Когда створки закрылись, и кабина пришла в движение, увозя меня от моей души, я разревелась.

Как он мог так со мной поступить? Неужели все было ложью? А по ночам, я же чувствовала его любовь, когда он думал, что сплю. Его признания в любви. Что произошло с ним?

Мне еще три недели с ним бок-о-бок работать. Может на больничный уйти?

Спустилась на уровень парковки, села в машину погрузив в нее свою жизнь и разбитое счастье, поехала туда где и есть мой настоящий дом. Одинокий, молчаливый, всегда прощающий. К моему одиночеству, такому родному, единственно верному.

Все что хотелось по приезде на квартиру упасть пластом на самом пороге. Лежать так и не шевелиться.

Я так боялась прощания с ним, а в итоге что? Что это было? Он поговорил с отцом, вернулся задумчивым и на следующий день он стал молчаливым, отдалился. Что могло произойти?

Поверить не могу, что это был мой Айяз, тот мужчина что дарил мне такую радость. И это с ним я провела столько мгновений своей жизни?

Я размышляла о произошедшем, на автомате проживая эти выходные. Я убивала себя своими мыслями, ломала свои же логические цепочки, практически не спала и не ела. Не могла я так в нем ошибиться. А он не мог вмиг перемениться настолько, что стал буквально чужим.

Что-то не так. И я выясню это в понедельник. Он должен быть мужчиной и ответить на мои вопросы.

Как же переменчива жизнь. Она так ловко манипулирует нами, словно мы марионетки в ее руках. Она не щадит, не ласкает, она режет нас, своим ножом судьбы на живую. А мы в страданиях загибаемся от этой боли, но как завороженные летим, обнажая душу навстречу новой боли.

Глупые люди. Глупые чувства.

С утра офис гудел, со всех этажей гласила новость — смена начальства.

Я хотела бежать на самый последний этаж по лестнице, но сдерживала себя.

Света была на месте и смотрела странно.

— Что?

— Ничего. Ась, ты как? В порядке?

— В смысле? Что должно быть не так?

Она что знает, что мы расстались с Айязом? Но откуда?

— Вы хоть попрощались?

— С кем? — я начала закипать от непонимания.

— С Айязом. Его дядя кстати, уже скоро придет знакомиться в конференц-зал.

Чего?

Вот как вышибают дух разом из легких. Это оказалось больно.

Мои ноги подкосились.

Уехал?

Уехал.

Все-таки он чертов трус.

Начинаю смеяться над всей своей жизнью и дуростью, что расцвела во мне.

Идиотка. Какая же я идиотка.

— Ася, ты чего?

Света смотрит на меня с беспокойством.

— Все хорошо. Во сколько встреча говоришь?

— В девять, в главном.

— Хорошо. Я пойду, кофе не надо.

Зашла в кабинет, заперла дверь и только тут смогла отпустить себя. Мне хотелось закричать в голос, завыть. Мои руки желали крушить все вокруг, ломать, жечь. Потому что все это творилось с моей душой. Сломленная, раздавленная, уничтоженная.

Он знал, потому и просил не приезжать. Просто испугался что там буду я, раз его вернули назад?

Ему не нужна там любовница. Там он король, там все иначе.

Не прощу, потому что он не станет извиняться.

И что теперь мне делать? Я думала, что мой отъезд будет меня лечить расстоянием с ним, а в итоге что? Еду на свою смерть?

Зашла вместе со всеми в зал и увидела нашего нового начальника. Сразу видно, что они с Айязом родственники. Слишком похожи.

Когда он начал свою речь и сообщил о том, что произошли эти изменения со сменой руководства, все хором повернулись ко мне.

Кошмар. Стыд какой. Конечно все догадались о нас. И что теперь они думают?

И ведь его сложно винить, я сама развесила свои уши и решила поиграть в любовь. А как пришло время уезжать так он хвост поджал.

Трус и идиотка — отличный союз.

Я раскисла. Превратилась в желе и просто текла по своей жизни. Зависла в одном дне и все, дальше не могу пройти.

Это больно так же сильно, как тогда было прекрасно и радостно.

Это убивает и ломает изнутри, превращает моих некогда счастливых бабочек в пепел.

Неделя вылетела из моей жизни, так быстро что я и не поняла. А к выходным мне все надоело.

Почему я, должна быть той стороной, которая страдает? Ну нет. Пора взять в руки свою жизнь. Стать той, что была до. А это значит, пора прекращать сопли на кулак наматывать. Я работала, чтобы иметь возможность добиться большего и не стану упускать эту возможность. Пусть к черту идет.

Оставшиеся две недели я вновь стала Асей Андреевной для всех.

Подчиненные сразу поняли, что работаем, как и прежде, без послаблений.

Отдалилась от всех.

Но как же тяжело мне давались мои вечера. Когда заканчивалась беготня в офисе.

Снова повторение. Снова предательство. Наверное, они и есть мои истинные спутники жизни. Моя глупая, девчачья душа страдала о том, кто так легко ушел из моей жизни.

Приехала Марина. Произносила речь о прощении, пока я собирала свои вещи. Плевать я хотела на все. Не кричала, не реагировала на нее как прежде.

— Мое решение не связано с тобой. Я хочу сменить обстановку. Страну. Окружающий мир. Все изменить, — мысли подкидывали картинки того, о ком сходило с ума мое сердце, но я не позволяла себе надолго задерживаться в голове этим безнадежно глупым мыслям.

Я должна идти дальше. Должна посмотреть в лицо своему страху и перешагнуть его.

А мой страх, никогда не забыть мою первую любовь. Хотя, может быть это очередной самообман.

— Это все из-за него, да? Ты сама на себя не похожа. Что он сделал?

— Марина, я тебя сейчас, наверное, впервые искренне попрошу и надеюсь, что ты услышишь меня.

— Хорошо, я слушаю тебя, дочка.

— Я не хочу обсуждать темы: моего отъезда, Айяза и наши с тобой отношения. Но могу пообещать, что однажды, я сяду и подумаю о том, чтобы мы с тобой начали общаться, обсуждать, договариваться, узнавать друг друга. Это будут пути сближения, но не обещаю, что итог станет счастливым, для тебя. Просто пожалуйста, в данный момент позволь мне расхлебывать кашу в моей голове одной. В тишине и одиночестве. Мой самолет уже завтра рано утром. Сегодня мы с тобой прощаемся. Насколько я не знаю, но ты будешь в курсе моего прилета в Россию. Даю слово.

— Да как же ты не понимаешь Ася. У меня сердце не на месте от твоего отъезда. Не знаю, как тебе это объяснить, но словно я теряю тебя навсегда. Останься, прошу тебя.

— Знаешь, сейчас я дам тебе еще одно обещание. Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю. Но, чтобы это сделать, я должна знать чем она закончится. Что-то вроде точки поставить. Я улечу, но это поможет мне разобраться и с работой, и собой тоже.

— Можно, я буду хотя бы писать тебе на почту? Ты можешь отвечать лишь галочкой. Только чтобы знать, что с тобой все в порядке.

— Можно.

Записываю на листочке мой рабочий и личный электронный адрес. Отдаю ей и она тянет руки меня обнять. Я не делала этого столько лет. Мне не ведомы и давно забыты материнские объятия. Какие они? Теплые? Ласковые? Надежные? Что сделать сейчас? Когда она ушла я спала, и не узнала какими бывают прощальные объятия.

Подаюсь вперед и немного приобнимаю, в то время как она стискивает руки все сильней.

Отстраняюсь после пары секунд. Этого достаточно для первого шага.

— Я не прощаюсь с тобой. Ты только… только позвони мне если вдруг тебе понадобиться помощь.

Смотрит умоляющим взглядом.

— Позвоню. Пока Марина.

— Пока дочка.

Завтра. Все будет завтра.

Глава 24

Меня натурально трясло. Чего я ждала? Не знаю.

«Не обманывай саму себя!» — шептал внутренний голос.

Как не обманывать? Если запуталась настолько, что уже не разберешь, где начало и где конец.

Я не видела его три недели. Это мучение. Самая настоящая пытка. Я напоминаю себе его слова, которые впивались в меня иглами пронзая насквозь, но это перестает помогать.

Как, такое красивое чувство, как любовь, может быть таким жестоким? Откуда в нем столько яда? Неужели плата всегда так высока?

Любовь — это величайший обман, который нам скармливает, такая же лживая жизнь и судьба. Или люди настолько сильно обесценивают эти нежные чувства. Уже и не знаю.

Страна вечного солнца и бесконечной пустыни встретила жарой.

Я забрала свой багаж и вышла в зону, где встречают пассажиров, ища табличку с моим именем. Мне еще в России отправили письмо с подробной инструкцией.

В самолете я надела на голову платок. Это было условие работы тут, помимо закрытой одежды. Так как зона труда в стране — это центр, и он в основном мужской, то лучше соблюдать правила. Я не туристка. Сейчас я на полгода являюсь жителем этой страны. Мне было не сложно выполнять эти требования. Наоборот считаю красивой такую одежду. А платки, которые носят на голове девушки, просто прекрасны.

Посмотрела по сторонам и была готова провалиться сквозь землю. Потому что, дойдя взглядом до конца толпы, я увидела его.

Что он тут делает? Мне сказали, что будет человек из компании, но не сын же должен встречать работников?

Стояла и боялась сделать шаг. Меня примагнитило к тому месту. Зачем я прилетела? Зачем стала доказывать самой себе что я сильная и готова смотреть в его глаза, что сейчас скрыты очками.

Его слова. Вспомни его слова. Какую цену он предложил за то чтобы ты помолчала и не мешала ему. Кем он считал себя? Твоим хозяином, способным поставить на колени. Безвольной дурой.

Шаг. Второй. Третий. Замечаю как начинают шевелиться его губы. Он с кем-то говорит. Еще один шаг и я вижу его отца. Стало даже спокойней. Я пока не готова говорить с ним.

— Ася, — улыбается мужчина. — Пришло время встречать тебя в своем доме. Добро пожаловать.

Накидываю платок на руку и пожимаю его, протянутую для приветствия.

— Рада видеть вас, господин Мустафа.

Он отступает и ко мне подходит тот, кого я хочу поцеловать и ударить. Обнять и оттолкнуть.

— Снова здравствуйте, Ася Андреевна.

Этот голос. Такой родной, такой любимый и такой жестокий.

— Добрый день, господин Айяз.

Подлец тянет руку, пожимаю. Одно касание. Одно слово. Я еще помню его руки, губы, горячую кожу. Не забуду. Никогда.

Два мужчины из охраны взяли мои чемоданы и пошли на выход. Я отправилась туда же рядом с отцом и сыном.

— Ася, — нарушил молчание Мустафа. Я приглашаю вас сегодня на ужин. А мой сын покажет вам город.

— Нет, — громко и слишком быстро восклицаю. — Я бы предпочла сначала ознакомиться с рабочим местом и своей квартирой. Может быть потом. Плюс вы обещали охрану, думаю она справится с такой задачей.

— Ну что вы, Айяз с удовольствием сделает все вместо них. Расскажет историю, а парни будут молчать, такая работа.

— Тогда, как обживусь, потом в общем. Позже, — сбивчиво пояснила.

Мы вышли на улицу. Кругом пустота. Кроме магазинов и многочисленных машин ничего. Видимо до города далеко. Жара просто невыносимая.

Подошли к двум огромным внедорожникам и сели в один из них втроем. За рулем уже был водитель. Я оказалась сзади с Мустафой.

— Айяз, ты сегодня какой-то молчаливый, — обратился он к сыну.

Еще бы. Наверное, был уверен, что я не приеду.

— Жара отец. Хочется скорей домой.

— Ты после российского климата и жизни там, совсем изменился. Даже Лейла заметила твои изменения.

Отвернулась в сторону окна, чтобы не соблазнять себя и не смотреть в зеркало на него.

Мы ехали минут двадцать и периодически обсуждали разные вопросы и о работе, и жизни тут.

Город начался внезапно, словно вырос из-под земли. Красивые частные дома в самом восточном стиле. Огромные и богатые. Зеленые оазисы среди пустыни и пальмы. Редкие женщины в сопровождении мужчин. Торговые центры, магазины, дорогие бутики и их кричащие вывески.

Дальше по улицам здания стали выше и к центру выросли небоскребы. Сразу видно что это деловой центр. Без женщин. Только сильный пол.

Остановились перед шлагбаумом, вот и мой дом на ближайшее время.

Поднялись на восемнадцатый этаж, и я оказалась в прекрасной квартире. Такого простора я еще не встречала, кроме той, где мы жили с Айязом. Пол был в несколько уровней. Например гостиная шла на ступеньку ниже, а кухня выше. Все выполнено в бледно-желтых и зеленых цветах. С потолков свисали шелковые шторы. Словно разделяли это пространство. Можно лечь на диван и отгородиться от непрошенного солнечного луча такой умной интерьерной вставкой, вместо того, чтобы полностью закрывать панорамные окна.

— Нравится?

Прозвучало откуда-то сзади, когда я стояла напротив окна.

Все как в тот раз. Только прикасаться ко мне, это теперь табу и не только потому, что здесь его отец.

— Очень, — прошептала еле слышно. — Это лучший вид, что я видела в своей жизни.

— Я тоже такого мнения, — сказал подошедший Мустафа. — У нас с Лейлой дом в другой части города, а у Айяза тоже есть в городе квартира, но живет все равно с нами.

Так не хочется знать о нем ничего, но я вслушиваюсь и вновь запоминаю.

— Так, ладно. Сейчас три часа. Обживайтесь. А к семи подъедет машина. Лейла обидится если вы не придете. Она мечтала с вами познакомиться.

Поворачиваюсь к обоим мужчинам и немного улыбаюсь.

— Обязательно приду. Я бы тоже, — сглатываю ком воспоминаний, — хотела познакомиться с вашей женой, господин Мустафа.

— Вот для вас, ежедневник. Тут основные номера компании, членов моей семьи, и разных служб. Так же ваша охрана под этими двумя именами. Звоните, когда угодно, но говорить, я думаю вы понимаете, придется либо на английском, а лучше арабском.

— Спасибо вам за все.

— Мир твоему новому дому.

Когда я осталась одна, мне сразу захотелось дышать полной грудью. Я скучала. Как же я скучала, по этому подлому обманщику. Но ведь все равно, этот момент был на карте наших отношений? Его слова. Именно они испортили все. Он хотел, чтобы я ненавидела или правда для него, все что было осталось в памяти лишь как развлечение?

Тогда что было настоящим? Может и ничего, но думать об этом сейчас я не стану.

Квартира оказалась с одной спальней, но довольно большой и таким же вместительным гардеробом.

В самой же комнате была потрясающей красоты кровать. С балдахином, вышитым красивой, блестящей нитью в красивом узоре, опять же свисающим с потолка. Все было белоснежным, чистым и воздушным.

Все вещи разложить по местам не получилось, но большую часть удалось. Нашла красивое платье и подходящий платок. Приняла душ в огромной ванной комнате. Тут и душ, и ванна, и беде. Мне показалось, что все абсолютно новое.

Машина приехала ровно в семь и мне поступил звонок с сообщением о ее прибытии.

Подъезжая к дому Айяза я слегка позавидовала. Это было потрясающее семейное «гнездо». Видна была любовь вложенная во все детали. Даже цветы. Они настолько подходили внешнему интерьеру.

Не смотря на мои познания о стране, все равно в голове была мысль о преобладающей территориально пустыне. Но та красота, что открылась моим глазам несравнима ни с одной картинкой, увиденной мной в интернете.

Машина остановилась у самых дверей дома, проехав перед этим огромные кованные ворота.

На встречу мне вышла женщина с покрытой головой и ярком платье, полагаю хозяйка дома и Мустафа. Она была стройной и такого же роста что и ее муж. Понятно в кого Айяз такой высокий, если вся семья под два метра.

— Мир вашему дому, он очень красив.

— Здравствуй, Ася. Спасибо, — ласково улыбнулась. — Можно и на русском если хочешь, я его знаю, — проговорила и обняла меня.

Я немного растерялась от такого напора. Но ответила на ее объятия.

— Добрый вечер, господин Мустафа.

— Добрый, Ася. Это моя Лейла. Свет всей моей жизни, — сказал и посмотрел на нее. Боже я словно подсмотрела в чужое окно, пытаясь разглядеть счастье.

С каким теплом и любовью он обратился к ней.

«Айяз не врал мне», — пронеслось в голове тут же.

Я помню его взгляд. Такой невозможно придумать или сыграть. Они слишком похожи с отцом. Тогда в чем же дело? Почему он так со мной поступил?

— Рада познакомиться с вами, госпожа Лейла.

Она повернулась с грозным лицом к мужу и произнесла громким голосом:

— Вы что с девочкой сделали?

Я непонимающе посмотрела на обоих. Но мужчина улыбался.

— Дочка, я не знаю, что они тебе там наговорили, но я не вижу здесь никакой «госпожи». Мое имя Лейла, а он просто Мустафа. Про Айяза я вообще молчу.

— Мы в дом сегодня пойдем? Я голоден.

— Несносный мужчина. Прошу Ася, находясь в моем доме, считай его своим.

Я вошла в огромную дверь и попала словно во дворец. Неприлично ахнув я подавила в себе желание, сразу же накинуться на хозяйку и пищать ей в ухо о том, в каком восторге находится моя душа.

Все кругом было ярким, но таким разбавленным, что не смотрелось чересчур. Цвета дополняли друг друга и в итоге картинка была плавной в бело-красных тонах и его оттенках.

Мы вошли в комнату, где главным был большой диван буквой П, расположившийся в центре. Он был низким, то есть ниже привычного для меня и таким же был большой квадратный стол. Куча подушек лежали по всей поверхности мягкой мебели. Так же были и кресла.

Потолки были просто высоченными и окна доходили прямо до верху. В левую сторону уходил деревянный коридор, не вписываясь вообще, видимо это мужская половина. В правую, шел такой же, только мягкого мятного цвета. Лейла остановилась и взяла меня за руку.

— Айяза ты сегодня уже видела, поэтому пошли погуляем. Покажу дом.

Повернули вправо и забрели на кухню. Эта комната пыталась соответствовать всему дому, но техника и сам гарнитур выдавали современный стиль.

Мы прошли дальше и попали в маленькую гостиную с камином и диванами. Телевизор, куча книг, красивые картины и много всяких мелочей. За углом располагалась винтовая лестница, которая вела на второй этаж. Так как сюда можно попасть и с мужской стороны, говорит о том, что тут появляются исключительно хозяева дома. Иначе было бы подобное разделение.

— Пойдем покажу свою личную комнату.

— У вас очень красивый дом, Лейла.

— Да брось, — махнула рукой на меня. — Каждый год планирую ремонт, но не хочу уезжать, а селиться в гостевые дома нет желания. Это же мой дом.

Я не ошиблась, когда восхищалась ею еще не зная, какая она на самом деле.

— Гостевые?

— Завтра покажу. Тут их пять штук, ты их не видела, они сзади.

— Завтра? Я не смогу. Я же приехала работать.

— Мустафа отпустит тебя на день. Ничего не случится с его деньгами. А я хочу с тобой ближе познакомиться. Кстати в субботу у меня день рождения, и я тебя приглашаю. Совместим с еще одним важным событием. Но не спрашивай, узнаешь со всеми остальными.

— Спасибо, обязательно приду.

Мы вошли в комнату, полностью заставленную картинами.

— Это мое хобби. Рисую для себя. Мои говорят, что красиво, вешают всюду, а я так не считаю, но не противлюсь.

— Но они правы. Картины действительно красивые.

Не знаю, как называется такой стиль, но все детали, изображенные в такой манере, были будто искаженными вытянутыми, но цвета и сами мазки кисти, казались такими легкими. Я поняла, что хочу себе одну в квартиру. Стало ясно, чьи картины висят в главной гостиной этого дома. Интересно, а гости что бывают тут, в курсе об этом? Говоря комплименты художнику, например?

— Я бы хотела одну приобрести, Лейла. Можно?

— Что сделать? Ты хотела дать деньги за то, что я могу тебе подарить? Надеюсь, что больше такого я не услышу от тебя.

— Каждый труд должен быть оплачен.

— Труд? — она рассмеялась как девчонка. — Это приносит мне большое удовольствие, не назвала бы мое занятие трудом дочка.

Какая же она милая и нежная женщина. У такой однозначно большое сердце. Странно что у них только один Айяз. Или может есть еще дети, но младше?

— Пойдем назад? Иначе Мустафа меня съест на закуску. И давай снимем платки. В моем доме, женщины вне приема, ходят так. Конечно если посторонних нет.

Мать Айяза оказалось очень красивой женщиной. Длинные черные волосы доставали талии и блестели. Хоть сын и похож на отца, но от нее он взял ее индивидуальную красоту.

Мы быстро вернулись в ту же комнату для гостей, и я увидела, что нам накрывают на том квадратном столе.

— Ну наконец-то, Лейла, — радостно воскликнул Мустафа, увидев нас.

Айяз резко повернулся и не отрываясь смотрел в глаза. Я стояла как загипнотизированная и не могла отвести свой. Он рад, скучал, сожалеет, все эмоции лишь во взгляде. Когда почувствовала, что вот-вот расплачусь моргнула и словно развеяла эту магию, для себя. Но не для него. Он не шевелился. Лейла слишком пронзительна и наблюдательна. Я увидела ее интерес боковым зрением.

Нельзя. Нельзя, чтобы она поняла. Что же ты делаешь глупый? Отвернись. Заговори. Посмотри в сторону от меня, но не смотри.

Глава 25

Когда стол был накрыт, первыми за него сели мужчины. Лейла указала на место, которое могу занять я. Ужин протекал в дружеской беседе. Айяз действительно был молчалив. Не было его острых и колких высказываний, даже улыбки стали редкими. Что с ним?

— Значит, Ася, это ты уберегла капитал моей семьи? — спросила посреди разговора, самая разговорчивая, видимо, в этом доме.

— Просто делала свою работу.

Мне как-то не хотелось хвалиться, я знаю, что сделала и не более.

— С того момента мне и захотелось на тебя взглянуть. Это очень ценно понимаешь? Настоящий человек, не помешанный на деньгах, так, что душа его черной стала.

— О нет, Лейла поверьте. Я помешана на деньгах. Работала, чтобы они у меня были.

— Это называется добиться цели. А я о другом, уверена ты меня поняла.

Все снова замолчали, думая о своем. Айяз сидел напротив отца, поэтому больше не кидал на меня свои пристальные взгляды. Лишь мимолетно, обводя пространство, будто чего-то там еще не видел.

Теперь так и будет? Вот это и есть реальность наших жизней? Может поэтому он не хотел, чтобы я тут появлялась? Мы как чужие. Хотя, после того, что произошло… я запуталась. Мне нужно сесть и разобраться во всем.

— Ася, я слышала, что произошло еще кое-что и хочу извиниться перед тобой. Мне жаль, что, работая в компании моего мужа, ты подверглась этому ужасу.

— Все в порядке Лейла, — немного дергано говорю, от воспоминаний, — меня успели защитить.

Оба мужчины напряглись.

— Как ты отдохнула в Испании? Я так люблю эту страну.

Я знаю Лейла, я знаю.

— Отдых был замечательным. Была на выступлении Давида Бисбаля. Он пел в одном красивом ресторане Барселоны.

Женщина восхищенно ахнула.

— Начинается, — прогремел голос Мустафы.

— Не обращай на него внимания. Расскажи? — чуть ли не пропищала она как девочка. — Там есть только один ресторан где он выступает. И он мой любимый. Особенно терраса и задний двор. Ой, прям захотелось туда снова.

— Да, там было потрясающе красиво. Беседки, словно из белого кружева, вкусная еда и конечно этот концерт. Я люблю его песни.

— Значит мы туда полетим через выходные, слышал Мустафа? — позвала она мужа, который разговаривал с Айязом. — А ты была одна? Ты просто с таким лицом рассказывала, думаю у тебя самые приятные воспоминания остались об этом месте?

Неужели я похожа на книгу и так легко могу быть прочитана?

— Это, уже не важно.

— Нет дочка. Если тебе сейчас больно, это значит только одно, храни воспоминания как самое ценное, — погладила она мою руку.

Я бы и рада стереть кучу таких, только не получается.

— Отстань от нее, женщина, — громко сказал глава дома и мы рассмеялись.

Почему-то мне показалось, что со стороны, мы с Айязом выглядели так же как они. Точнее могли… могли…

Вечер был легким, даже несмотря на то, что рядом был он. Уезжая Лейла обняла меня и сказала тихо:

— Пройдемся как-нибудь по магазинам. Мне интересно узнать тебя ближе.

— Хорошо.

С ней было так легко. Хотелось говорить и рассказывать о себе все, даже самое тайное.

Вернулась в девять. Навела порядок. Решила выпить на ночь чай на террасе, которую еще не успела рассмотреть и лечь спать. Завтра рано вставать и мне лучше быстрей влиться в ритм, чтобы облегчить себе жизнь и тут, и на работе.

Внезапно квартиру залила красивая, короткая мелодия. Я даже не поняла сразу что это. Решила, что телефон и побежала к нему, но он молчал.

— Дверь.

Но кто там мог быть?

Панель видео-монитора была возле входа. Я тихо подошла и увидела на экране Айяза. Только этого мне не хватало.

Проблемы не нужны ни ему ни мне, тогда, какого черта приперся?

Он вошел словно ураган.

Кинулся в мою сторону так быстро, что я даже отскочить не успела, хотя планировала сделать именно это.

Он сжал меня так, словно хотел спрятать под своей кожей и забрать.

Шумно дышал, гладил руками, целовал в волосы.

— Зачем ты пришел? — толкнула его в грудь.

Но он остался стоять на месте, уже не так сильно сжимая в объятиях.

— Какое ты имеешь право врываться в мою жизнь? Пошел вон отсюда.

— Зачем ты приехала?

— Глупый вопрос Эль-Хоир. Я работаю в компании твоего отца.

— Я же просил, — со стоном страданий, произнес он.

— Ты, не имеешь ни малейшего права, меня о чем-либо просить или тем более указывать, что мне делать. Поэтому отпусти меня и проваливай.

Начала вырываться. Айяз снова сдавил мое тело и проговорил:

— Прости за те слова. Ни одно не было настоящим.

— Да пошел ты. По-моему, тот вечер и был самым правдивым, в отличие от всей остальной лжи.

— Просто замолчи. Умоляю молчи. Я так скучал, — практически шептал он куда-то в мой затылок.

Какая же я злая сейчас.

— Ты вообще охренел? Айяз, уходи отсюда. Ты больше не имеешь права на то, чтобы меня обнимать или вообще подходить ко мне вне работы. Мы никто, как ты и хотел этого.

— Я сейчас выпорю тебя за такие слова.

— А что сделать мне за те, что ты сказал тогда? Сбежал как трус. Уходи я сказала.

— Айсель…

— Заткнись, — закричала я. — Не называй меня так.

Не хочу слышать его голос. Больше никогда не хочу.

— Пошел отсюда. Ты самый настоящий подлец. Я видела тебя другим, но ты даже хуже того Воронцова. Он, хотя бы сразу обозначил, что ему нужно. А ты, играл мной. Моими чувствами. Я ненавижу тебя, понял? Ненавижу и не прощаю. Никогда не прощу.

— Заткнись и не смей меня сравнивать с этим ублюдком.

— Не нравится слышать такое? Мне тоже не понравилось.

— Ты простишь меня. Я подожду.

— Да зачем тебе мое прощение? Зачем? — умоляюще спросила я. — Уже все равно. Мы тут. А дальше нет дороги. Ты уже прекратил все это. Не стоит начинать заново.

— Мне это нужно.

— Для начала, научись не быть эгоистом и хоть иногда, задумывайся о других.

— О тебе я думаю всегда.

— Ну да. Айяз выпусти меня уже из своих рук и уходи. Зачем тебе эти проблемы? Тут камеры, охрана. А ты пришел к женщине почти ночью.

— Меня отправила мама. Передала тебе еду.

Смотрю на пакет оставленный им на входе.

— Скажи ей спасибо и уйди наконец. Я хочу выспаться перед рабочим днем.

— Хорошо, но мы еще поговорим.

Отпустил и мы отступили оба на шаг назад.

— Ага, о финансах твоей компании.

— Не дерзи.

— Иди уже.

Он стоял еще пару секунд, потом сделал быстрый выпад и схватил мое лицо в свои ладони, впиваясь в кожу пальцами, а губами в мои.

Я схватила его за футболку, но так и не смогла оттолкнуть этого медведя.

— Ты простишь меня, — проговорил, лизнув мои губы и ушел.

«Но ты, никогда об этом не узнаешь», — ответила ему мысленно.

Я вышла на террасу с кружкой чая и ахнула от красоты окружающей меня. Перила были высокими, метра полтора, два и полностью увиты растениями, с ароматно пахнущими цветами. Было видно лишь небо, покрытое миллиардами звезд. Они подмигивали мне, сверкали и завораживали.

Здесь другое небо. То же, но все-таки другое.

Легла на небольшой диванчик и не сводила глаз с этого темно-синего покрывала. Слезы сами катились по моим вискам утопая в волосах.

Эта тоска меня переполняла. Я уже даже не знала о чем мне мечтать. Все стало обесцениваться, не чем дорожить. Хочу быть здесь и одновременно как можно дальше. Желаю Айяза и не могу подпустить ближе. Он запутался сам и не дает мне прояснить все, в своей голове.

В чем причина? Ответит ли он мне на этот вопрос?

Вечерняя прохлада остужала и тело и душу. Я уснула там же, а проснулась от пения птиц на рассвете.

Первый рабочий день был волнительным. Подъезжая к зданию офиса я поверить не могла что это он. Стеклянная конструкция была впечатляющей. Сразу ясно, что это творение, дело рук нашей фирмы. Хотя в России не припомню, чтобы мы выполняли подобный заказ.

Меня встретила женщина, чему я удивилась и была рада. Она провела по этажам и показала мой офис, в котором я буду работать. Внутри все говорило о том, что это чисто мужская берлога.

Быстро освоившись на месте, я принялась за прием документов и их изучение. Когда я увидела цифры, то просто прикусила язык.

Там в дочернем филиале я была восхищена ведением бизнеса Эль-Хоиров. Но тут иные суммы. Это все в одном. Да сколько у них компаний по миру? Это же миллиарды в руках одного человека.

Неудивительно что персонал подбирался строго. Да они давали место и шанс новичкам активно набирая на стажировки выпускников, но люди, работающие с такой документацией, совсем иное дело.

Осознавать, что я среди них, равносильно управлению страной, наверное…

Я знала что тут работа по минутам. Никто не задерживается и не опаздывает. Если обеденный перерыв, то ты просто не имеешь права сидеть на месте работая. Поэтому я решила не нарушать эти правила. Та женщина что встретила меня с утра оказалась моей секретаршей, принятой только из-за меня. От нее я уже получила благодарность, за то, что приехала и ей удалось устроиться на работу. Ведь мало компаний страны готовы сотрудничать с женщинами.

Вместе мы отправились в ресторан на втором этаже компании. Мужчины сидели слева, женщины справа, столиков естественно для слабой половины было гораздо меньше.

Еда была божественной. Даже восточная кухня в России, не передает всю колоритность этих блюд. Гастрономическое удовольствие.

Уже выходя я заметила отдаленный стол, за которым сидел Айяз в компании мужчин. Мы встретились взглядом буквально на секунду, но так долго я не могла разглядывать эту половину, поэтому быстро зашагала прочь.

Рабочий день заканчивался ровно в шесть, тогда как начинался в девять. Можно и отдохнуть вечером, и выспаться с утра. Идеально.

Когда я уже собиралась домой ко мне зашли оба мужчин стоявших во главе корпорации. Они сели на стулья для гостей, а я осталась в своем кресле.

— Ну как первый рабочий день? Как офис?

— Добрый вечер. Огромное спасибо за такие удобства. Все идеально. Отличаются только цифры.

— Надеюсь, что здесь не найдется того, что вам обычно удается найти.

— Не могу ничего сказать. Я только начала изучать документы. Но пока что ничего выходящего из нормы я не нашла.

— Это радует. Ну что Айяз, поедем? Ты сегодня к себе или домой?

— Поеду на квартиру, давно не был там. Нужно проверить все ли в порядке.

— Тогда пусть водитель Аси отвезет и тебя, все равно не далеко, а я возьму нашу машину.

Только не это.

— Ой, а у меня планы были. Хочу съездить в супермаркет и заполнить холодильник продуктами.

— Отлично, как раз сын поможет и с пакетами, и с самим магазином, чтобы не заблудились.

Да что ж такое? Стоит скалится.

— Спасибо, — слегка улыбнулась обоим, и старший мужчина ушел.

— Айяз, вот зачем тебе это? Я устала от твоих игр. Дай мне спокойно отработать полгода, и я уеду отсюда.

— Я тоже устал Айсель, — взъерошил волосы.

— Ну так не мучай ни меня, ни себя. Просто отстань.

— Не могу. Ты не понимаешь? Я дурею рядом с тобой, — нахмурился он, подаваясь вперед к столу.

— Да что мы как дети, об одном и том же? Кто ты и кто я. Какая у тебя жизнь и у меня. Ты же сам говорил, что это ненадолго. Что за пляски с бубном начал? Забыл, как пел мне месяц назад, предлагая квартиру и машину? Я такой и останусь для тебя. Девочкой для утех.

— Я бы надавал тебе по губам, за эти слова, — пригрозил.

— Это не мои слова, а твои. Почему ты их сказал? Хотел поставить на место перед отъездом? Да и о чем я? Ты даже не сказал что уезжаешь. Выставил меня шалавой и просто свалил. Очень по-мужски, ты не находишь?

— Я хотел, чтобы ты меня ненавидела и отказалась ехать сюда, — прикрывая глаза проговорил он безжизненным тоном.

— Поздравляю, ты добился первого. От своего, я отказываться была не намерена, тем более из-за тебя. С какой радости я должна свой шанс упускать? Но ты, меня запутал. Зачем тебе понадобилось все это? Ненавидеть тебя, не приезжать?

— Не хочу об этом говорить.

Встал и посмотрел так, что я поняла, разговор закончен. Все в его стиле.

Здесь, на его родине все другое. Даже обычный поход по магазинам отличается. И он… он тоже другой. Отдаленный. Будто пластиковый. Контролирует себя и все вокруг. Иду за ним, не дает выйти вперед. Никаких возражений, дополнительных слов. Меня это не пугает, скорее ставит на место. Будто он ходит и каждым движением показывает насколько я не вписываюсь в его жизнь, но я и раньше это успела понять. «Тогда чего хочешь ты Айяз?».

— Спасибо за помощь, — подхожу к двери и хочу открыть, дать понять, что он может уйти.

— Уже прогоняешь? — снова тот самый мужчина передо мной, которому позволено все.

— Даже не начинай свои амурные бои тут разворачивать. Ты, эгоист и в принципе бессовестный мужчина. Унизил меня, практически послал, уехал не поговорив, а теперь пытаешься сделать вид что ничего не было. Или тут не с кем переспать, а я самый доступный вариант? Съезди в туристическую зону, уверена, тебе там мало кто захочет отказать. Но меня, Айяз, оставь в покое. Прояви хоть небольшую каплю уважения. Не верю, что я настолько падшая для тебя, что ты так ко мне относишься.

В один миг подошел ко мне и схватил за лицо.

— Не смей такое говорить. Никогда не считал тебя… черт даже произносить не хочется. Ты самая чистая и невинная девушка что я знал. Самая, Айсель, — сказал и отпустил, но остался рядом стоять.

Слезы подступили от его слов. Потому, что мое глупое сердце хотело верить и верило этому лжецу, но мои уши слышали его слова тогда.

Подавила эмоции, насколько могла.

— Мне плевать, почему тебе понадобилось уехать, зачем тебе было нужно, чтобы я осталась в России, даже не хочу думать о том, почему ты тогда, сказал те слова. Я просто хочу, чтобы ты ушел. Хочу, чтобы не возвращался. Потерпи полгода и я уеду. Это моя работа. Не стану я из-за тебя, разрывать контракт и объясняться перед твоим отцом.

Резко ударяет о дверной косяк кулаком и материться.

Стоит буравит меня взглядом.

«Уходи и останься», — шепчет сердце.

Стоит не шевелится. Чего он ищет в моих глазах? Маленький намек? Не в этот раз. С меня достаточно.

Быстро открыл дверь и уходя захлопнул.

Осталось еще сто семьдесят девять дней и я уеду. Ничего сложного.

Неделя текла в своем ритме. Я немного приспосабливалась к жизни, входила в ее ритм, готовилась к празднику что запланировала Лейла и не знала, что подарить ей на день рождения.

В итоге решила купить, настоящий автограф нашего любимого певца и прислать экстра-быстрой доставкой. Купила золотую рамку и упаковала.

К пяти вечера субботы я уже была в особняке Эль-Хоир. Никогда не видела подобного мероприятия. Задний двор был украшен превосходно. Восточные мотивы тихо лились из разных концов этого пространства. Но главное украшение этого мероприятия была Лейла. Сегодня она одета как полагается, не улыбалась лишний раз, впрочем, как и все окружающие женщины, но выглядела она как арабская принцесса.

Когда я уже подходила к группе окружающих ее дам, она меня заметила. Удивительно, как она, горящая энтузиазмом и неуемной энергией способна сейчас, лишь мило улыбаться и тихо говорить?

— Здравствуйте, Лейла. С днем рождения.

— Здравствуй, Ася. Мне всего лишь пятьдесят, но кажется, что я вчера вышла замуж, — тихо рассмеялись.

— Это вам.

Она приняла подарок и спросила:

— Мне очень интересно что там внутри, поэтому я хочу восхититься содержимым как следует. Открою позже.

— Конечно, как желаете. Думаю, так даже лучше будет.

— Пойдем познакомлю тебя с остальными.

Запоминать имена было сложно. Но лишь одно врезалось в мой слух, а глаза желали видеть.

— А это, — указала Лейла на двух женщин, — наши друзья уже много лет. Далал Эль-Ясин и ее дочка Аминат.

Все органы чувств вдруг объявили тревогу, а мозг жадно впитывал информацию, которую усваивали глаза. Молодая, красивая, та самая.

Осознание правды, резко кольнуло в области сердца, но губы улыбнулись и сказали: «Приятно познакомиться».

Это она. Та, о которой говорил придурок-Валид.

Подумала о нем и сразу стало плохо. Может его тут нет? Может вновь уехал?

Народ прибывал партиями. В саду становилось все теснее. Женщины либо находились со своими мужчинами, либо группами.

Когда появились Айяз и Мустафа в национальной одежде, я практически не увидела в них разницы. Словно одно лицо. Но выглядел он шикарно. Сын своего отца.

Мы прошли в большую гостиную, и Мустафа с Лейлой вышли в центр, приковывая внимание.

Образовалась тишина, я осталась стоять почти у стены подальше ото всех. Мерзкий червяк подошел слишком близко, даже не заметила его.

— Прекрасная, заграничная сучка. Как тебе праздник? — шипел как змей. — Нравится быть лишней в этом обществе? Ощущаешь себя грязной подстилкой, своего дорогого Айяза?

Я дернулась, но он схватил меня за руку, заведя ее назад.

— Не рыпайся. Тут очень легко опозорить людей, принявших тебя в свой дом в качестве гостя.

— Отойди от меня, — процедила сквозь зубы, вновь пытаясь освободиться от захвата.

На импровизированной сцене закончилась поздравительная речь Мустафы и началась другая.

— А вот и самая интересная часть вечера. Смотри и слушай внимательно, маленькая шлюха.

Как же унизительно.

— Друзья, помимо этого потрясающего события, у нас, — он указал на себя и жену рукой, улыбаясь, — есть еще одно важное событие для всех наших друзей. Айяз выйди сюда.

Толпа расступилась, пропуская мужчину.

— Хасан, подойди и ты друг мой.

Вновь зашевелились люди. Появился другой мужчина и с ним, та самая девушка, с опущенными глазами. Кажется, я понимаю. Я хочу уйти. Я не стану на это смотреть. Хочу развернуться, но этот урод не позволяет.

— Нет дорогая, ты будешь наблюдать за этим. Ты должна увидеть настоящее место в его жизни.

Я не могу этого видеть. Слишком жестоко.

Меня давит, плющит громадным камнем, сковывает.

Поднимаю глаза полные слез туда, где стоит мой любимый, мой ненаглядный мужчина и вижу его потерянный взгляд.

"Не извиняйся. Мы сами это сделали. Просто полюбили. Не имели права на эти чувства, но они возникли" — шепчу ему мысленно, будто кто-то услышит.

«…нежная, …красивая, …не отпущу тебя…ты самая желанная и чистая, …моя женщина…» — звучат в голове его слова, но в реальность вбиваются новые, злые, правдивые:

— Объявляем вам всем, о помолвке наших детей, Айяза и Аминат, которая состоится через четыре недели в этом доме. А после мы скажем о назначенной дате свадьбы.

Вот он, взрыв сердца. Тот самый случай, когда врачи не успевают спасти. Просто, потому что не спасти…

Этот мир не может быть еще более жестоким ко мне. Зачем так? Зачем так больно?

Чувствую себя разрушенной, опустошенной. Гомон голосов. Шум поздравлений и восхищений. Лишь я одна в этом зале, в этой вселенной и он, кто не обращает внимания на всех остальных, потому что в этот момент, подводится та самая черта под словом «мы».

Отныне отдельные части. «Я» и «он».

Мы могли любить друг друга и беречь нашу любовь вечно, но кто-то решил, что мы слишком громко мечтали, даже осознавая гребаную реальность.

"Мои глаза, больше не будут твоим небом, Айяз. Смотри на нее, а я не имею никакого права на твой взгляд. На твою невысказанную любовь. И ты никогда не услышишь о моей.".

— Идеальный момент, — смеется сзади эта жалкая тварь. Но мне все равно. Разворачиваюсь и быстрым шагом выхожу на улицу.

Бреду так быстро, как могу.

Хочу заблудиться. Не найти дорогу назад. Вижу какую-то беседку и вхожу в нее. Здесь слышна мелодия праздника отдаленно, значит меня не найдут.

«Смешная. Кто же станет тебя искать?» — говорит мой внутренний, еще трезвый голос.

Никто не станет.

Как и прежде…

Глава 26

Вот она причина. Его помолвка.

Он и она. Оба красивые, подходящие друг другу. Хочется смеяться над собой.

Валид прав. Как бы ко мне не относился Айяз, я просто… кто? Тошно от этого понимания.

Господи полгода. Надеюсь на свадьбу не позовут. Этого я точно не вынесу.

— Что ты здесь делаешь? — услышала мягкий голос Лейлы.

Повернула голову, когда она уже входила в беседку. Хорошо слезы высохли.

— Решила осмотреться. Такой красивый сад, — не лукавила, тут просто чудесно.

— Долгие годы понадобились, чтобы он стал таким, каким ты его видишь сейчас. Но я задала вопрос и надеялась услышать правдивый ответ Ася.

Слишком пронзительный взгляд. Будто рентген.

Какая же она добрая. Хочется поплакать на ее плече, она располагает, но я не могу.

— Лейла. Мне просто стало нехорошо. Столько людей, поэтому там душновато было. Я как раз собиралась назад.

— Сложно держать все в себе?

— Просто не привыкла откровенничать. Никогда и ни с кем. Простите.

— А говоришь, что сад понравился. Ложь — величайшая глупость людей. А тем более оберегать ею других, еще большая глупость.

Мы замолчали. Потому что она права.

— Ты еще не поздравила Айяза? Пойдем. Думаю, и Аминат будет рада твоим пожеланиям.

Только не это. Только не сейчас.

— Не успела, — выдавила улыбку, и мы пошли туда, где я буду сейчас забивать в свое сердце, собственноручно гвозди.

Он стоял в обществе Валида, не хотела туда идти, но Лейла буквально заставляла.

— Ты смотри, кто это у нас тут пришел? Здравствуй Ася. Не ожидал тебя увидеть тут.

Скотина.

— Валид, — прорычал мужчина предупреждающе.

— Пришла поздравить босса с помолвкой?

Мое тело пронзили его слова. Он знал каждую «кнопку» боли на человеке. Бил не промахиваясь.

Ничего. Я сильная. Выдержу.

— Здравствуй. Да я хочу поздравить Айяза, с таким… кхм, — давай Ася, скажи это вслух, — с таким важным событием.

Не плакать.

Подняла глаза выше и видела все то, что чувствовала сама. «Ты боялся моей боли, теперь страдаем вместе».

— Спасибо, — холодный, отчужденный, злой.

— Не забудь и мою сестру поздравить. Тебе очень повезло Айяз с невестой. Моя Аминат, самая достойная из всех. Она принцесса и подарит много детей.

Тварь.

— Прошу меня извинить.

Отхожу подальше и теряюсь в пространстве. Словно голова кругом идет. Я в котле. Горю заживо, а все смотрят и будто смеются.

Кто-то подхватывает меня под руку и ведет на выход. Сначала не понимаю, что происходит, потом поворачиваю голову и вижу мать Айяза.

— Что с тобой? — спрашивает серьезно.

— Ничего, я искала Аминат. Хотела поздравить ее.

— Ты стояла потерянная. Не веселишься со всеми. Тебе не нравится праздник?

— Боже, Лейла, ну что вы. Все просто прекрасно. Я впервые на таком мероприятии, поэтому немного неловко. Плюс никого практически не знаю.

— Ладно, пойдем поищем мою будущую невестку.

Девушка стояла возле праздничного стола и принимала очередные поздравления, но как-то странно. Ее лицо говорило о том, что она была бы не против уйти отсюда. Когда же она увидела Лейлу, сразу переменилась и стала скромно улыбаться. Может она просто устала?

— Аминат, разреши поздравить тебя с таким прекрасным событием в твоей жизни. Будь счастлива.

— Спасибо, — более-менее искренне улыбнулась. — Извини не запомнила, как тебя зовут.

— Ее зовут Ася, — прозвучало из-за моей спины.

К нам подошел Валид. Да что он тут возится постоянно? Надоел.

— Ах да, Ася.

— Лейла подойди, — Мустафа подозвал женщину, и она отошла извинившись.

И что мне делать? Стоять тут? С ними двумя?

— Так это ты, та самая девка, что удовлетворяла моего мужа за границей? — сморщилась эта, отнюдь, не милая девушка.

Я аж потерялась от ее слов.

— Как я и говорил Аминат. Она же из компании. Вот он и не устоял.

Что? Какого черта тут происходит?

— Ты мерзкая дешевка. Как ты посмела прийти в дом моего будущего мужа и его родителей?

Обалдеть. Вот это Айяза ждет сюрприз. Кто его окружает? Невеста тварь и друг гиена.

— Не стоит Аминат. На какой ступени стоишь ты и где она.

Едва отмираю и открываю рот ответить, как вновь подходит Лейла. Маленькая дрянь стоит улыбается как ни в чем не бывало.

— Ну что, познакомились ближе?

— Да, — снова улыбается ведьма. — Ася такая милая девушка.

— Ой, я так рада.

Господи, куда я попала? Где взять силы пройти через это.

— Сейчас вернусь.

Как же мне хочется уже сбежать подальше. Но в голове, тревожно бьется одна мысль — Айяз останется в центре этого осиного гнезда. Мое ли это дело? Да и что я скажу ему?

Что делать? Спасать любимого человека от плохой невесты и искать достойную? Но это же смешно. А вот то, что она дьявол в обличие ангела, это факт.

В чем я так провинилась, что меня такое испытание настигло? Не могу поверить, что я внутри таких событий.

Дальше вечер протекал быстро. Я старалась не подходить к людям вообще. Мыслить здраво я не могла и поэтому свела к минимуму свое общение. Айяз не спускал с меня глаз. Надеюсь лишь на то, что этого не заметил никто из присутствующих.

Все, теперь только работа. Я за этим сюда ехала? Расставила точки во всех вопросах, теперь буду исполнять свои обязанности.

Приехала на квартиру и мне показалось что моя голова стала тяжелей килограмм на пять. Столько мыслей было, что я даже не могла развязать этот клубок.

Быстро приняла душ и легла в кровать.

У меня есть воскресенье для того, чтобы взять себя в руки.

Хотела выспаться, но в девять утра позвонила Лейла и пригласила на прогулку по магазинам. Почему я? Почему не невестка, например?

Мы обошли кучу бутиков, и я почувствовала себя нищебродом, по сравнению с ней. Хотя так оно и есть конечно. По таким дорогим магазинам я еще не ходила и тем более не покупала в них ничего.

Она отнеслась с неким уважением к моему отказу покупать и даже мерять в них одежду, и мы ушли к более доступным вариантам. Я была удивлена, когда она начала активно мерять вещи и покупать их себе.

Со вкусом у этой женщины было все в порядке. Она умело обыгрывала мой невысокий рост, платьями в восточном стиле и подбирала изысканные платки. Такой красоты я не видела, наверное, никогда.

Пошли перекусить в ресторан, и было неловко сидеть наслаждаться едой, когда стоит охрана, обязательная к сопровождению Лейлы.

Дальше была прогулка по городскому саду, где я периодически грозилась упасть в обморок от той красоты что, видели мои глаза. С ней было так легко и от меня не увильнула мысль, что она станет идеальной свекровью.

Вернулась я после обеда и обнаружила в квартире Айяза.

Выглядел он плохо. Темные круги под глазами, нахмуренные брови, а вечно красивая щетина, была потрепанной, неухоженной.

— Даже не стану спрашивать, как ты сюда попал.

Прошла мимо него направляясь в спальню. Положила пакеты с одеждой в кресло и вернулась назад.

Он ушел в гостиную и встал напротив окна.

Молчание было тягучим и каким-то темным, горьким. Нам было о чем горевать, сожалеть и помнить. Но уже поздно.

— Я не знаю, как мне быть с тобой, Айсель.

— Я не понимаю, о чем речь.

— Я хочу сделать правильно, но ты не позволяешь мне. Упрямишься.

— Айяз, что ты от меня хочешь? Ты женишься, уже теперь точно, довольно скоро, я работаю на твоего отца, потом уезжаю. Что еще? Тут больше нет сложностей. Все просто.

— Просто?

Подходит ко мне. Гладит нежно щеку, а меня выворачивает на изнанку. Хочется наброситься на него и не отдавать никому.

— Для тебя это просто?

— Не смотри на меня так, словно я тут предатель. Мы с тобой знали, что так будет? Знали. Сейчас мы в точке стоим и уже отсюда уходим в разные стороны.

— Тогда все казалось иным, но не сейчас, — берет лицо в ладони, поглаживая большими пальцами.

— Ничего не изменилось, — шепчу.

— Все. Изменилось буквально все.

Целует в сомкнутые пухлые губы. Хочу ответить, хочу целовать эти любимые губы, но не могу.

— Айяз… — хотела остановить, но он пользуется случаем и проникает своим языком в мой рот, овладевая как прежде. Жадно. Напористо. Собственнически.

Ладно. Всего один поцелуй, не больше. Только один.

Обнимаю его за шею и отвечаю. Столько боли в этих движениях. В этих объятиях. Все это мы, уже другие, не те, что были свободны от обязательств. Не те, что были счастливы в Испании.

Плачу от этого понимания. От этой несправедливости.

Последний поцелуй. Вот он, мой последний… сладкий.

— Не плачь… Прошу тебя не нужно.

— Я не могу. Потому что это печально.

— Прости за все это.

— Все в порядке. Я знала на что иду, не дура.

Мягкий поцелуй.

— Я все исправлю нежная. Только подожди.

А вот теперь, стоп.

— Айяз послушай меня.

Снова короткий поцелуй.

— Остановись, — грубо обрываю его новые попытки ласки.

Все. Нужно это заканчивать.

— Я хочу, чтобы ты ушел отсюда. Я, не шучу. Отныне, мы только сотрудники одной компании и не более того.

Остановись сердце, мы будем плакать потом.

— Перестань Айсель.

— Ты не слышал меня? Я сказала уходи. Хватит уже. Все Айяз. Я, искренне желаю тебе счастья с Аминат. Уверена, ты будешь счастлив, если позволишь себе это.

— Что за херню ты несешь? — почти кричит. Но кто сказал, что моя душа, сейчас не разрывается в клочья?

Расходимся в разные стороны.

— Я сейчас говорю то, что считаю нужным и правильным, то что чувствую. Ты почти помолвлен, а любовницей или второй женой я не стану. А теперь прояви каплю уважения ко мне, просто уйди. Ты даже не замечаешь, как делаешь мне больно.

— Значит ты все решила? — злится.

Сама не знаю откуда столько стали в моем голосе, откуда эта сила?

— А мы с тобой, вообще ничего не решали. Я, так уж точно. Все решено заранее. И давай не станем делать вид, что ты вдруг перестал понимать, о чем речь. Вспомни кто ты и кто твой отец. Задумайся о том, где ты живешь и про свои обязательства.

Вижу как он сжал кулаки. Как глаза наполнились гневом от моих правдивых слов. Но все это последствия наших решений.

— И хватит уже постоянно приходить сюда. Мне не нужны и тут сплетни. Хватило в российском филиале дурой быть. А тут вообще, под суд отдадут.

— Ты, о чем? — ах да, он то не в курсе того, как мне в спину смотрели, но отводили глаза стоило повернуться. Трусливые тараканы.

— Ни о чем. Я не собираюсь тут жаловаться тебе, на свою жизнь. Уходи и займись своей. Я своей уже занята и в планах у меня, моя работа и ответственность за порученное мне дело, твоим отцом.

У него зазвонил телефон и выругавшись Айяз сбросил звонок.

— Мы еще поговорим с тобой. Зря ты думаешь, что это конец. Я попросил время. И ты мне его дашь.

— У меня к тебе единственное пожелание — научись иногда слышать, что от тебя хотят другие. И правильно понимай их слова, не переворачивай на свой лад.

— Я должен идти. Запомни мои слова.

— Считай, что уже забыла.

— Айсель ты нарываешься? — щурится.

— Айяз, не приходи больше никогда. Все. Мы чужие с тобой люди. А ты вообще практически женатый. Это уже не шутки.

— Не указывай мне женщина, — проговорил чуть ли не по слогам.

Развернулся и пошел на выход. Тут весь боевой запал, себя исчерпал окончательно.

Руки потряхивало, мозг и сердце противостояли друг другу, между «правильно» и «хочу». А я? Я просто, просто села на пол и смотрела в одну точку.

Это будет больно? Если сейчас душа разрывается, что же будет потом? Четыре недели…

Работа. Снова погружение в нее, и я стану прежней. Спасало однажды, в этот раз тоже.

Понедельник никогда не был для меня тяжелым днем, но стал.

Ближе к обеду, ко мне вошла помощница Диля.

— Что-то случилось?

— К вам пришел, господин Эль-Ясин. Мне впустить его?

— Валид? А что он тут делает?

Что мне делать? Не охрану же звать?

— Работает. Он наш коммерческий представитель. Часто уезжает, поэтому вы еще не виделись с ним.

А что, если он по работе? Нет. Это бред.

Айяз. Быстро хватаю телефон и отправляю смс ему, чтобы срочно зашел. Этого придурка я не могу не пустить.

— Пусть пройдет. Диля следующая встреча во сколько?

— Через полчаса.

— Спасибо.

Осмотрела стол, поискала предметы защиты и нашла только ручку. Черт.

— Ого, — присвистнул он, войдя в кабинет осматриваясь. — Вот это Айяз свою любовницу определил. А ты молодец.

Только не провоцировать его.

— Головой думать умеешь. А не только ноги раздвигаешь. Ты же понимаешь, что после его свадьбы с Аминат, ты вылетишь отсюда. Я лично об этом позабочусь.

— Тебе бы не помешало, тоже иногда головой работать. Я пахала, чтобы получить должность. И сюда попала, потому что Мустафа так решил. Увидел то, что должен был увидеть.

— Ты и с ним что ли трахаешься? — усмехается. Идиот.

— Господи, если раньше я думала, что большим придурком ты быть не можешь, то сейчас поняла, что ошиблась.

— Я сейчас вырву твой язык потаскуха.

— Вымой рот, прежде чем со мной разговаривать.

Все это время он ходил по кабинету и завис рядом со столом, поэтому быстро двинулся и настиг меня в кресле. Схватил за горло, а я вцепилась в его руку.

— Ты, очень милая, для шлюхи. Айяз уже занят, давай-ка ты ко мне в руки перейдешь? Надеюсь ты не против, жесткого траха?

— Убери свои руки, животное, — прохрипела я.

Стала царапать его и ногами бить по его ногам. Но длинное платье коварно. Он наступил коленом на ткань между моих ног, и я осталась без движения.

Дверь открылась спокойно, но потом последовал грозный ор, от моего спасителя:

— Какого хрена ты творишь, мудак?

Валид отскочил от меня, но это не спасло его от гнева Эль-Хоира.

Быстрый разворот тела и четкий удар в нос, сопровождающийся мерзким хрустом.

Мужчина повалился на пол крича и заливая его кровью, а Айяз подлетел ко мне.

— Девочка моя, ты в порядке? — стал осматривать меня. — Что он успел сделать?

Меня трясло, но мыслить я была способна четко.

— Ничего не успел, только за горло схватил. Спасибо что пришел.

Он хотел меня обнять, но в кабинет вошла секретарь.

— О, всевышний, — закричала она. — Я сейчас позвоню в полицию.

— Нет, — выкрикиваю быстро.

Они оба смотрят непонимающе.

— Я не хочу, чтобы его убивали или что-то еще. Айяз просто уволь его и все, ну, или сам придумай, как наказать.

— Можешь идти, — отпустил он Дилю.

Я встала и поправила одежду.

Айяз смотрел строгим и одновременно сожалеющим взглядом.

— Все в порядке Айяз.

— Какого хрена ты к ней полез? — пнул он несильно носком обуви, видимо, уже бывшего друга.

Тот как лежал, так и остался на полу.

— Она сама попросила по жестче. Ты видимо плохо старался.

— Валид, я сейчас вырву твой грязный язык голыми руками и заставляю сожрать его.

Я налила два стакана воды и один подала Айязу.

— Не забывай Эль-Хоир, с кем ты скоро породнишься, и кто она.

— Это мы еще посмотрим.

— Айяз! — воскликнула я.

Валид стал смеяться. Я схватила Айяза за руку, крепко сжимая ее.

— И ради кого, ты по ветру пустишь свою жизнь и уважение своего отца в обществе? Ради шлюхи? Да она, уже на следующий день после твоей свадьбы, будет лежать под другим и стонать как…

Договорить этот ублюдок не смог, мужчина вновь пнул его, но на этот раз очень сильно. Я думала, что он остановится на этом, но он подошел и стал бить кулаком в лицо. Видимо тоже самое было и с Воронцовым. Только бы не убил.

Я подскочила к нему и прыгнула на спину, оттаскивая от этого смертника.

— Нет, нет. Хватит он того не стоит.

— Зато ты стоишь Айсель.

Развернулся и обнял меня.

— Мерзкий подонок, ты уволен. И скажи своему отцу, что я отказываюсь от его дочери.

— Нет, — закричала я.

Оттолкнула от себя его и встала.

— Не смей. Ты не имеешь права этого делать.

— Ошибаешься, женщина. Имею право. Породниться с семьей вырастившей практически насильника, я не хочу. Сегодня же скажу и своему об этом.

— Но, ведь это опозорит их. Дата была назначена при всех.

— Айяз, не делай этого, — прохрипел Валид.

— Закрой свой гнилой рот. Сейчас вызову охрану, чтобы вышвырнули тебя отсюда. Вещи привезет курьер. Сюда ни ногой, так же и к Асе. Увижу рядом, убью тебя. И не думай, что мы закончили.

Я похолодела от его слов.

— Айсель, думаю ты можешь поехать домой. Без охраны никуда не выходи.

— Аминат, ни в чем не виновата. И если не она, так твой отец выберет другую.

— Поверь, он сам захочет другую девушку выбрать, когда узнает о том, что случилось. А теперь, поезжай домой и ни о чем не беспокойся.

Я собрала вещи и пошла к двери, остановилась и проговорила:

— Это ничего не меняет.

— Я тебя понял.

Приехала на квартиру, заварила чай. Села на диван и меня пронзила мысль — почему, я так сильно притягиваю к себе таких мерзавцев? Или это просто стечение обстоятельств?

Куда мне поехать или кого выкинуть из своей жизни, чтобы просто перестать так жить?

Айяз. С его появлением в моей жизни все перевернулось вверх дном. Он много дал, но и отдавать приходится так же не мало.

По факту, сейчас Валид исчезнет с горизонта и все? Можно жить спокойно, насколько это возможно?

Так и уснула в зале, даже не притронувшись к чашке. Меня разбудил стук в дверь, вперемешку со звонком телефона. Подняла голову ничего не понимая. Видимо, уже давно происходит вторжение ко мне, потому что сплю я довольно крепко.

Встала посмотрела в видеоэкран, Лейла с двумя громилами.

Быстро открываю и меня сносит потоком страха и волнения, исходящими от нее.

— Ася, — чуть ли не плача говорит она. — Все в порядке, ждите внизу, — обращается она к охране.

— Не положено, госпожа. Мы останемся под дверью, — проговорил робот, смотря прямо перед собой. — В квартире есть кто-то кроме вас?

Это ко мне?

— Нет я одна.

Кивок и разворот в сторону фойе. Ладно.

Заходим, закрывая дверь. Она снимает платок и снова обнимает. Кажется, я начинаю привыкать к ее привычкам, и к ней самой. А вот это плохая новость для меня.

Варю кофе. Садимся на террасе под навес и просто молчим.

— Он был мне как сын. Мы с Далал близкие подруги. Уверена, она сейчас в шоке от поведения Валида. Но я не оправдываю их. У меня нет слов, а еще очень стыдно, — отводит взгляд.

— Все в порядке, Лейла, — глажу ее руку. — И он ничего не сделал. Только за горло схватил.

— Но, это ужасно. И я не понимаю, почему ты отказалась от полиции? Мустафа вообще, готов там порвать всех. Такого никогда не происходило. А тут второй случай.

И оба со мной. Боже, теперь стыдно мне. Что обо мне подумают? Что я хожу и провоцирую всех мужчин?

Женщина, словно прочла мои мысли.

— Не смей, — проговорила грозным и властным тоном. — Не смей даже думать о том, что ты виновна.

— Но что обо мне подумают? Вы сами сказали, что не было случаев, а тут сразу два и оба со мной.

— Знаешь почему у меня только один ребенок Ася?

Неожиданный вопрос.

— Нет. Может потому, что вам достаточно Айяза?

— Нет дочка, — она улыбнулась и повернула голову, смотря вдаль. — Потому, что однажды, я была беременна.

Глава 27

Я замерла. Лейла, словно перенеслась далеко отсюда, и я просто боялась, спугнуть ее воспоминания.

— Это должна была быть девочка, — продолжила она после небольшой паузы. — Мы постоянно ссорились с Мустафой из-за имени. Он назвал сына, а я так хотела дочку и наградить ее именем Мелек — ангел. И он бы уступил. Я это знаю. Это наша особая игра. Упираться, отстаивать право, чтобы потом просто уступить. Я никогда не оспариваю его решения, если это что-то серьезное.

Мне стало страшно. Я боялась слышать историю дальше. Я хотела остановиться на этом моменте и все. Дальше не должно быть плохое продолжение.

Нет.

Не с этой женщиной.

— Мне оставался всего месяц до родов, — «Не продолжай Лейла», — молила я ее мысленно.

— Мы были в торговом центре. Большой срок, заставляет женщину слишком часто, отлучаться по нужде, — засмеялась она. — И я в очередной пошла в нужном направлении, пока муж ждал наш заказ в ресторане.

Она вновь стала серьезной. А я ледяной.

— Когда я ездила по магазинам с ним, мы брали только водителя, без охраны. В тот раз так и было, оставили Айяза с родителями Мустафы. С ним как за каменной стеной. Я вошла и дверь закрывать не стала. Это не Европа, сюда могут войти только женщины. Так и оказалось. Перед зеркалом стояла девушка в парандже. Меня удивило, что она просто стояла без движения. Я начала мыть руки, а она сильно схватила меня за плечи разворачивая к себе спиной, но я от неожиданности поскользнулась на плитке и начала падать. Пыталась удержаться, но запуталась в платке, ее платье и своем, мне показалось, что она хочет помочь, но оказалось, что она меня наоборот толкала. Я упала четко на живот. И взвыла от резкой боли. Скрутилась обхватывая его, а когда открыла глаза, увидела, что это мужчина, в одеянии женской одежды. Я так сильно плакала, начала умолять мне помочь. А он схватил меня за платье. Стал задирать его. Я даже не сразу поняла, что он делает. Но поняв пришла в ужас. Во мне была жизнь, такая драгоценная для меня, а на мое тело нападали. Пытались осквернить. Я чувствовала кровь, ее было много. Про боль и подавно забыла, словно не чувствовала ее вообще. Я могла только кричать. И я закричала.

На мгновение, мне показалось, что я услышала ее крик. И мне хотелось кричать вместе с ней.

— Еще неделю после я не могла говорить, столько силы я вложила в него. Он ударил меня, но я все же успела позвать на помощь. Дверь выбили. Мустафа, ворвался словно зверь. Скрутил мужчину и связал своим галстуком, придавливая ногой. Начал звонить сразу по двум своим телефонам. Скорая приехала быстро, но он не мог уехать со мной. Ему нужно было договориться, чтобы насильника отдали ему. Я знала, что его ждет, а после сожалела что не увидела его смерть своими глазами.

Лейла остановилась и отпила из чашки остывший кофе.

— Мы потеряли ее. Потеряли нашу девочку. А вместе с ней и надежду, на еще одну попытку забеременеть. Айязу было три года. Он не помнит этого, но знает, что случилось. Мустафа, долго не мог простить себя за то, что случилось. Спустя время после операции, я восстановилась полностью, но он больше не касался меня. Брезговал, подумала я. И это ранило меня до глубины души. Ему было противно. Это меня убивало. Я не задавала ему вопросы, не могла и не хотела слышать ответы. Лишь, когда я стала угасать и терять интерес ко всему, даже к собственному сыну, он взял себя в руки. Как оказалось, ему было противно от себя самого. Он винил себя в том, что не защитил своих девочек. Не мог простить и ушел в себя, отгородившись. Но потом, он возродил нашу жизнь. Вдохнул в нее нечто новое. Больше не было печали. Никогда. Я так его люблю, что иногда сдавливает грудь, и я не могу сделать и вздох без него. Мы горой друг за друга, всегда. Тогда я и познакомилась с Далал. Она работала в больнице.

Я, не знала, что сказать ей на это. Просто не знала.

— Не нужно ничего говорить, — вновь улыбнулась женщина. — Тебе жаль.

Откуда в ней столько силы? Откуда?

— Поэтому Ася. Не смей думать, что ты как-то спровоцировала. В их мужской слабости и неумении быть мужчиной, не виновата ни одна женщина.

— Лейла, мне хочется столько всего сказать, но я не знаю, как выразить свои мысли.

Она улыбнулась.

— Тогда просто обними меня.

Раскрыла руки, и я бросилась в ее объятия, встав на колени перед ее креслом.

Откуда-то появились слезы и смех. Мы рассмеялись вместе. И хохотали пока не заболели животы. Но так и не отпустили друг друга.

— Ты очень хорошая девушка, Ася. Когда Мустафа рассказал мне о том, что произошло там в России, с махинациями и во всем разобралась ты, мои слова были таковыми: «Ты привезешь ее сюда, Мустафа и я, с ней познакомлюсь. Иначе приеду я. Выбирай!»

Мы вновь рассмеялись. Заварили новую порцию, но уже чая. И продолжили разговор.

Тут мне захотелось ей высказать свое мнение.

— Аминат, не очень хорошая девушка. Думаю, что с не Айяз, не был бы счастлив.

— Ох Ася. Я многое вижу в людях. И Аминат не входит в число тех, кого, я бы хотела видеть в родственниках. Но есть вопросы, в которых я не имею права голоса или выбора. Советую, да, но решение всегда принадлежит Мустафе. Это одно из них. Он делает выбор, а я мирюсь. Он главный мужчина в доме. Не могу идти против, — прозвучало так, словно она объясняет мне, на что я могу расчитывать в плане Айяза. — Если моей невесткой будет Аминат, тогда я полюблю ее как дочь. Если другая, то и ее тоже. Но, с семьей Эль-Ясин мы вряд ли породнимся теперь. Да и молва пойдет по городу. Тяжело им придется теперь, после того, что случилось. Муж разорвал договоренности я в этом уверена. Но теперь ему придется найти другую девушку, иначе его репутация будет под вопросом, а он этого не вынесет. Слишком важно все это в нашем обществе. И чем чище и набожней она будет, тем лучше. А ты подумай о полиции. Он должен ответить за содеянное.

— Думаю, то, что сейчас происходит с ним и его родными, худшее наказание для него.

— Мудрая мысль.

Тот вечер стал откровением двух женщин. Мы распрощались в девять, успев поделиться многими своими секретами. Она посоветовала помириться с Мариной. И дала еще кучу советов. Но о поездке в Испанию и моем сердце, она так и не спросила. Потому что она не любит ложь, а я не хотела лгать ей.

Было тяжело выходить на работу на следующий день. Пялиться на меня конечно прямо не могли, но я все равно ощущала их взгляды. Снова хотелось провалиться сквозь землю, но я шла вперед.

За эту неделю произошло много событий. Увольнение Валида, разорванные отношения и будущие планы по родству с семьей Эль-Ясин, а в довесок, найденная новая претендентка на роль жены.

В среду я созвонилась со Светой и узнала что она родила малышку Анастасию. Я заказала доставку цветов в больницу и целую кучу детских вещей к ним с Киром на квартиру.

Мы стали часто видеться с Лейлой. Очень много говорили, и порой столько же молчали. Делились обычаями наших стран. В воскресенье приехал Айяз, и его просьба была странной.

— Я хочу показать тебе одно место.

— Айяз, я прошу тебя прекрати. Хватит. Ну сколько можно мучать нас обоих?

— Айсель, просто поехали?

— Ладно. Сейчас.

Конечно я рада провести с ним время, но я ведь уже все решила? Так ведь? Чего бояться?

Мы ехали за город. Та часть, в которой я не была еще. Этот город, был так прекрасен, что я, влюблялась в него все сильней.

От него мы отъехали далеко. Кругом не было вообще ничего. Лишь дорога и пустыня вокруг.

Потом на горизонте появилась развилка, которая никуда не вела. Но в этом тупике стояла большая беседка больше похожая на шатер. Вокруг были цветы, и за ними был хороший уход, это сразу было видно.

Наша остановка. Я прошла по выложенной, огромной, плиткой дороге и уперлась в камень, на котором была написана история этого места. Только собралась читать, как подошел Айяз.

— Я хочу рассказать тебе об этом месте.

— Конечно.

Он встал рядом.

— У нас есть легенда о двух душах, блуждающих по этой пустыне. Акиль и Алима. Они жили на этих землях, почти семьсот лет назад. Она была принцессой, а он ее стеной. Защитником, верным своей принцессе воином. Готовый пожертвовать жизнь лишь за одну непрошенную ее слезу. Она была обещана принцу северных земель. Ради укрепления своих позиций в стране, ее отец был рад такому союзу. Потому что он станет владеть почти всей территорией. А те, что не покорились его власти, могли быть повержены с такой армией, которая увеличится на десятки тысяч.

Никто не стал спрашивать ее. Это было против правил, она женщина, ресурс. Выросшая в среде подобных законов, она не стала сопротивляться на виду у других. Только ночью и рядом с тем, кого любило ее сердце.

Акиль хотел защитить Алиму, но умерев он не сможет быть рядом. Он хотел поехать с ней и быть рядом, даже после замужества, но кто ж позволит такой глупости случиться? Бежать тоже было бы величайшей глупостью.

Ее увезли караваном через эту пустыню. Десятки солдат сопровождали принцессу в длинном пути на две недели.

Акиль взял выходной и отправился следом. Через неделю пути они были на середине путешествия.

Остановились возле кочевников и их ночлега. Акиль был быстрым, убивая одного за другим. Ведь был лучшим.

Когда силы почти покинули его, Алима убила последнего врага.

Влюбленные выдохнули. Поели и ушли. Пешком не взяв даже лошадей и еды.

Их бы настигла смерть в любом уголке страны. Не было спасения, и никто не смог бы им помочь. Они решили умереть вместе. В песках, впитавших кровь их общей битвы, за свою любовь и право быть вместе.

С тех пор, ходит легенда, что их души бродят по пустыне, но не в поисках своего места, а сопровождают людей и их добрые, и чистые души.

Это была красивая история. Но к чему она? Зачем мне нужно ее знать?

— Это самая красивая и жестокая легенда, которую я только слышала.

— Ты так и не поняла к чему тебе нужно ее знать?

Я повернулась к нему лицом.

— Нет, Айяз, не понимаю.

— Я вырву тебя из рук любого, кто посмеет подумать, что ты можешь быть его.

— Хм… ничего другого от тебя я и не ожидала. Как всегда, эгоистично и только для себя, любимого. Меня ты забыл спро…

— Я не договорил Айсель, — жестко перебивает. — Сегодня я поговорю с отцом о нас. Если он будет против, я тоже пойду против него.

Мое сердце замерло. Только этого мне не хватало в добавок ко всей этой каше. Господи, да Мустафа же выгонит его из дома. А Лейла? Она от горя сойдет с ума. Нет. Она не потеряет единственного сына из-за меня. Она так его любит, что с ума сойдет, потеряв его. Из-за меня…

— Нет, — восклицаю я. — Ты никогда не сделаешь этого. Я не позволю. Айяз, ты думаешь, что говоришь? Он твоей отец. А о матери ты подумал? Вроде бы, ты делаешь правильно в отношении меня, но вновь эгоистичен к другим. Твои родители, как ты можешь выбирать между ними и кем-то еще?

Прости меня, сердце!

— Я не буду с тобой, даже если ты допустишь такое в наших жизнях.

Я не стану камнем раздора между ними. Никогда. Мне не нужно это. Да окажись я на месте него, никогда бы не сделала выбор не в пользу отца.

— А ты? Ты думаешь, что сейчас говоришь? Я бы и без всего произошедшего не женился на Аминат. Плевать, кого там нашел отец. Ты моя. Всегда будешь моей.

Хватает меня и обнимает, так крепко что еле стою.

Мы не понимали друг друга. Даже сама я с трудом верила в то, что произношу эти слова. Я так хочу быть с ним, но не могу позволить ему, заплатить за счастье такую огромную цену. Это не справедливо будет к Айязу. Мне нечего терять, а ему придется потерять весь мир, обретя лишь малую его часть.

Глаза напротив, были налиты кровью от злости, что бурлила в его венах. Он не понимал сейчас, но понял бы мой поступок, лишь спустя какое-то время, когда начал бы скучать, по самым родным людям в его жизни, подсознательно виня меня, за то, что он встретил когда-то и полюбил.

Нет, этому не бывать никогда.

Повернулась чтобы уйти, но он схватил за руку резко разворачивая.

— Ты не уйдешь отсюда пока не объяснишь, что твориться в твоем чертовом, женском мозгу?

— Ты любишь своих родных?

— Конечно.

— Готов расстаться с ними навсегда? Готов услышать слова проклятий от отца и увидеть слезы матери, когда она захочет заступиться за тебя, а ее муж остановит одним лишь словом? Ты готов к тому, что наши дети, никогда не узнают, что у них есть родные бабушка и дедушка. Или твои родители не смогут видеть свое продолжение, в лице наших с тобой детей? — я стала кричать, не сдерживая себя. — Готов Айяз? Потому что, если готов, пошли соберем свои вещи, скажем им обо всем и уедем из страны навсегда, словно тебя тут и не было никогда.

Он смотрел на меня и кажется стал понимать, о чем я говорю.

— Они поймут меня рано или поздно.

— Рано или поздно? И тебя это устраивает? Вариант, что возможно, никогда не поймут? И не благословят тебя в браке с иноверкой?

— Ты сможешь принять мою религию и взять имя. Это не проблема.

И вроде бы все просто, но куча сложностей.

— А, по-моему, это и есть проблема Айяз. Ты слишком много думаешь о себе и даже не пытаешься, подумать об остальных.

— Не пытайся решать за меня, Айсель. Я сказал так, значит сделаю.

— И все будет впустую. Отвези меня назад. Я устала.

Развернулась и пошла в сторону к машине, стараясь восстановить дыхание.

— Это твое окончательное решение? — услышала его голос и замерла.

Ненавижу эту реальность.

— Да.

Приехали быстро. По пути мы остановились в магазине и Айяз пошел заносить пакеты, а я заскочила в аптеку, потому что при нем покупать средства личной гигиены было неловко.

Она располагалась на углу. Когда я купила необходимое и шла назад, ко мне подошел мальчик.

— Это вам, мисс.

В его руках были цветы. Черные розы. Настолько красивые, что я залюбовалась и даже не показалось странным что, их цвет такой мрачный.

— Но почему…

Мой вопрос не был задан, потому что он убежал.

— Ладно.

Поднялась на лифте в квартиру и вошла. Айяз был еще там. Когда я появилась в комнате, он аж побелел, увидев меня.

— Ты чего?

— Откуда ты это взяла? — указал взглядом на букет, старался сдерживаться, но я видела, что он кипел от злости. Ревнует?

— Какой-то мальчишка вручил. Зачем, я так и не поняла, он тут же убежал.

— Твою мать, — выругался. Подошел вырвал из моих рук букет и пошел к двери.

— Эй ты чего?

— Сейчас вернусь.

Я поставила чайник, так как проголодалась и планировала угостить чаем Айяза.

Он вернулся, но молчал. Неужели не хочет объяснить в чем дело?

Поставила перед ним чашку и села, напротив.

— Айсель, сейчас послушай меня внимательно ладно?

— Слушаю.

— Здесь в стране, черные розы — это траур. И дарят их матерям, потерявшим своих дочерей, чтобы те, украсили ими место захоронения*.

Я остолбенела и была готова провалиться, через все восемнадцать этажей.

Ведь послышалось?

— Пожалуйста, не выходи никуда без охраны. И вообще не ходи никуда кроме работы.

— Да я итак, никуда не выхожу. Только если твоя мама, просит ее сопроводить куда-нибудь. Ты думаешь, что это…

Не стала договаривать.

— Не знаю. Но если это он, я убью его своими руками.

Стало ли мне страшно? О, да. Это еще хорошо, что я блондинка не видно, что половина головы поседела от страха.

Айяз уехал. Я попросила его не рассказывать ничего отцу. Потому, что из-за меня слишком много проблем. Даже то, что Айяз в курсе этого всего, меня волновало. Они не обязаны мне помогать. Дела с Валидом вообще, что-то типа личного, не по работе.

Да что я несу?

Просто хочу отдохнуть. Точнее надо. Прошло три дня с момента подаренных роз. Мне даже начало казаться, что это просто мальчишка, решивший подарить мне цветы, но не угадавший с их цветом. Но оказалось, что это не так.

Я сидела в среду на совещании и мой телефон стал трезвонить, сообщая о входящих уведомлениях. Режим без звука спасал не особо хорошо, пришлось выключить его вообще.

Уже в кабинете, я принялась смотреть, кто же так добивался моего внимания и застыла от ужаса.

Там была куча сообщений с одного и того же номера. А их содержимое подробно описывало, что будет с Айязом, если я не уеду отсюда и не уйду из компании.

Господи, неужели это Валид? Но ведь, Айяз сказал, что они с семьей уехали?

И что мне делать? Рассказать обо всем ему или нет? Ведь это может быть и просто смс-ки, не ведущие к действиям?

В состоянии внутренней борьбы, я провела оставшийся рабочий день. Больше мой телефон меня не тревожил, в отличие от того, что скрывал этот гаджет.

Удалять послания я не стала, но много думала о том, что делать дальше?

Уже ночью, перед тем как уснуть я четко решила, что расскажу ему обо всем при встрече.

Он приехал в субботу, чтобы отвезти к Лейле. Мои протесты о том, что со мной охрана и мы на машине были восприняты — никак. В стиле мужчины.

— Послушай, мы ведь уже обо всем договорились. Зачем ты продолжаешь?

— Айсель, когда договариваются оба, то вариант устраивает их обоих. А в нашем случае договорилась ты, сама с собой.

— Ты невыносим.

Повернулся и блеснул улыбкой.

— Я знаю.

Мой телефон внезапно ожил звонким «дзинь», оповещая об смс. Вытащила его и открыла. Номер уже был другой, но содержимое заставило закричать. А Айяз не ожидая от меня такого, резко крутанул руль к обочине.

* — традиция выдуманная автором.

Глава 28

Я выронила телефон из рук.

Меня трясло, словно било электрошокером. Я даже не плакала, просто стало невыносимо страшно.

— Айсель… Айсель… милая, что случилось?

Он пытался достучаться до меня, но я не была способна ответить ему.

Айяз потянулся к моим ногам и убрал длинную юбку. Я подвинулась, чтобы он достал телефон. Я боялась вновь посмотреть в него.

Мужчина воспроизвел видео и начал ругаться на всех языках, которые только знал.

— Когда? Когда ты думаешь это сняли?

— Судя по тому, что эту майку я надела впервые после стирки, сегодня ночью, то…

— Блядь.

Он ударил по рулю и вышел из машины.

Мне стало тошно. Взяла телефон и нажала на воспроизведение.

Камера была направлена вперед. Это была та квартира, в которой я сейчас живу. В гостиной было светло, так как я всегда оставляю свет на ночь. Их двое, это понятно по двум теням перед дверью в мою спальню.

Вот рука тянется и они открывают мою комнату. Посмеиваясь подходят к кровати и наводят камеру на меня. Я лежала на спине и руки были подняты вверх над головой. Они шепчутся, но я не понимаю их речь. Она похожа на арабский, но этот явно другой.

Я укрыта полностью, так как ночью бывает прохладно, когда я оставляю приоткрытым окно. С меня начинает сползать покрывало, и я обнажаюсь перед камерой. Остаюсь лишь в тонкой майке для сна и трусиках.

Чья-то рука тянется и видно, что невесомо проводит по моему соску. В этот момент его останавливает другой и вновь что-то говорит.

Снова смеются. Потом тихо выходят и закрывают дверь. На этом видео прекращается.

Как же так? Как я могла не услышать? Не почувствовать, что рядом кто-то есть. И кто? Что они говорили?

Этот кошмар закончится?

Айяз вернулся в машину спустя минут десять.

Завел двигатель и мы поехали дальше. Оба молчали. Не знаю, что он там решил, но задавать вопросы я не стала.

Когда мы вошли в дом его родителей, Лейла встретила нас улыбкой. Мустафа был как обычно добр. Но увидев нас оба сникли и забеспокоились.

— Айяз, в чем дело? — спросил его отец.

— Кое-что произошло.

— Говори.

Все замерли.

— Асе, пришло видео, как кто-то ночью ходит по ее квартире. Двое.

Айяз сглатывал слюну, почти через каждое слово, явно подбирая более приемлемые для общения с отцом.

— Покажи.

— Не могу. Я покажу их маме, она расскажет.

— Хорошо.

Лейла взяла в руки телефон и ушла на диван. Я стола с ними двумя и просто не знала, что мне делать и куда идти.

— Это еще не все. На днях ей мальчишка вручил букет черных роз и убежал.

— На днях? — переспросил не добрым голосом Мустафа.

Мы кивнули.

— И вы молчали?

— Простите. Я решила, что это ерунда.

Вернулась Лейла и увела мужа. На ней не было лица и мне стало стыдно, что из-за меня у этой семьи сплошные беды.

Я для них, словно черная полоса. Захотелось разреветься и уйти отсюда. Зачем я вообще все рассказала им.

Развернулась и пошла в сторону дверей ведущих в сад. Айяз хотел пойти со мной, но я остановила его жестом.

Вновь брела поэтому невероятно красивому месту и даже мыслить о плохом не хотелось. Осквернять это место своими бедами, будет кощунственно.

Дошла до той самой беседке и вошла в нее.

Сколько я так просидела не знаю. Но явно недостаточно, чтобы захотеть вернуться назад.

Моего плеча коснулась горячая ладонь.

— Все будет хорошо, дочка.

— Почему все так? Почему, именно так? Я же никогда не просила сверх меры.

— А чего ты хочешь сейчас? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Уже страшно о чем-то думать. Каждая просьба отражается в зеркале и переворачивается. Выходит, совсем не то.

— А как же усилия прилагаемые к этому? Может плохо стараешься? Не слышала, чтобы что-то давалось просто так.

— Я и не хотела сидеть и ждать. Знала, что придется попотеть. Но в итоге, все сливается в сточную канаву неудач.

— Ты еще слишком молода, опускать руки. Даже не успела начать бороться.

— Бороться? А если заранее знаешь итог?

— Никто не может знать заранее. И ты не исключение.

— Есть вещи, что уже предопределены. Может быть не нами и не законами природы, но против, явно идти нет смысла.

Мы замолчали.

Я услышала шаги. Айяз и Мустафа зашли и сели на противоположную сторону беседки.

Я смотрела вдаль. Было снова стыдно, что мужчины погружены в мои проблемы, вместо того, чтобы решать свои.

— Ася, — проговорил старший Эль-Хоир, — так как квартира, перестала быть безопасным местом, я не могу позволить тебе там оставаться.

Я и сама не смогла бы туда вернуться.

— Ты переедешь к нам в дом.

Что? Нет боже! Никогда!

— Это не обсуждается. Я обещал тебе безопасность, а в итоге, ты оказалась дважды на волоске от катастрофы. И я не могу позволить этому окончательно случиться. Я уже задействовал людей, выполняется полное расследование.

— Я поняла.

Проще согласиться, чем высказать протест и согласиться после твердого «нет».

— Как раз поможешь Лейле с организацией помолвки Айяза и Рании.

Выдох. Я успела лишь выдохнуть. Больше ничего.

Все взгляды были направлены на старшего мужчину, а он смотрел мне в глаза.

Вот он, момент, когда тебе одним взглядом говорят о том, где твое место и какова роль. Спасибо, господин Мустафа. Я запомнила.

— Конечно. Я помогу.

— Какая помолвка отец?

— Твоя сын. Все будет идти по плану. Если они появятся на горизонте, то не должны знать, что мы их ждем. Тогда к чему терять время? Уверен, до самой церемонии свадьбы мы поймаем и накажем тех, кто угрожал Асе.

И больше ни слова, никто не сказал.

Речь Мустафы логична. По факту, перестать жить и ждать, когда случится катастрофа нет смысла.

Но вот, что говорили на том видео. Айяз явно знал язык и понял каждое слово.

Айяз

Хочу порвать в клочья этих ублюдков. Уничтожить. И я это сделаю. Буду убивать их быстро, впечатывая кулаки в их безмозглые головы.

Твари. Посмели дотронуться до моей девочки.

Черт.

Как же сложно смотреть на нее, такую хрупкую, маленькую. Она требует ласки и объятий.

Ничего, придет время. Она упирается. Не хочет идти на встречу, но я сделаю все как надо. Главное подождать. Сейчас никаких, даже малых попыток.

Не стал говорить о том, что мне прислали смс. Смеют угрожать моей женщине. Охрану уже уволил. Это Валид. Я в этом уверен. Как же я хотел с ним поквитаться, но он сбежал как трус. Найду.

Это послание лично мне.

Я вырву их руки, что прикоснулись к ней и глаза, что посмели смотреть.

Отец правильно поступил, оставляя ее с матерью в нашем доме. Но разговоры про помолвку, бесят. Лишь маленькая зацепка за ублюдков и сразу же рву все эти попытки. Если до этого я думал, что он согласится сам, то сейчас уверен, что он пойдет на все лишь бы не позволить этому случиться.

Как вспомню ее в толпе нашей делегации хочется смеяться. Маленькая, но бойкая. И этот чертов взгляд. Всего один.

Как она уверенно жала мою руку, задирала свой маленький носик или облизывала губы.

Черт. Она прекрасна.

В жизни не смотрел ни на кого, с мыслями о совместном утре. Или находиться сутками вместе и понимать, что этого просто недостаточно.

Мой непорочный ангел. Я был рад встретить ее. Быть рядом. Но как узнал, что она нетронутая грязными руками, тут и произошел щелчок.

«Моя».

Сутками стучали эти три буквы в мозгу, а до конца их осознать так и не смог.

Испания стала нашим общим сюрпризом. Схожесть вкусов моей девочки и мамы, меня поражала. Даже музыка их объединяла. Но видеть ее рядом с другими мужиками, это просто снос башки.

Я был готов ее порвать, но сначала, выколоть глаза этому чму. Благо успел успокоиться немного, пока она догоняла меня возле отеля.

Знаю что она не спала когда говорил ей о своей любви. Каждую ночь, шептал ей нежности, но не потому что женщины любят ушами. Потому что, это моя Айсель. Она, любит сердцем. Я это знаю. Чувствую. Ни разу не сказали об этом, но она меня слышала.

Но гребаный Валид. Чертова гнида. Его голову я буду отрывать с большим удовольствием. Еще тогда в ресторане я ему чуть в морду не двинул, когда Айсель ушла из-за стола. И ведь объяснил придурку, но видимо плохо. Ничего найду паскуду и тогда, он хорошо запомнит, каждое мое слово.

Потом херню нес на после объявления о помолвке с его сестрой. Я специально не стал бить ему в морду, все-таки он сотрудник моей фирмы. Но пару раз врезал ему под дых.

Жаль, что ей пришлось пройти, через все это дерьмо из-за меня. Я буду просить прощения за каждую ее слезу, стоять на коленях перед ней. Главное, чтобы простила.

Если откажет, силой не смогу взять. Да, с родителями придется расстаться, но она должна меня понять. А если нет, отпущу. Буду убиваться мыслями о ней и ее жизни без меня, но отпущу. Тем более я обещал, что ее выбор приму. Но думать об этом… не стану. Не сейчас.

В первый раз, когда только отец позвонил и сказал, чтобы я возвращался. Я правда хотел оставить ее. Чтобы жила своей жизнью. Дурак. В итоге оскорбил ее, всем тем, что нес в лицо. Тупой был план. Но я не могу ничего изменить.

Это муки ада, быть вдалеке от нее. Не мог не думать, не работать. Только мысли о той русской принцессе, что осталась где-то там, без меня.

Я помню ее взгляд. Помню каждое мое гребаное слово. Вырвал бы себе язык, но не поможет. Сторонится меня. Не подпускает ближе. Но я буду стараться, чтобы не прийти к тому моменту, когда придется отпустить мою нежную девочку.

Главное сейчас не налажать. Но придется потерпеть. Пусть идет своим чередом, сыграю роль. Но ей не могу сказать ничего. Она испугается. Итак, слишком много произошло. Во-первых, начнет отговаривать, отказываться. Во-вторых, может выдать себя тем, что знает о моих планах. Я не могу рисковать ею.

Прости, малышка.

Как же я люблю ее. Никогда не подумал, что эти чувства будут как-то связаны со мной. Но рядом с ней, ломает, выворачивает наизнанку нутро. Хочу быть с ней, в ней, рядом. Как помешанный. Мне кажется, что знай она о моих мыслях, бежала бы куда подальше. Хотя она, итак пытается.

То, как она делает вид что не замечает меня в компании. Не улыбается мне. Я рядом, но не могу даже поговорить без повода подойти.

Как же бесит все это. Я словно зверь, требующий свою пару, загнан в угол. Точнее сам себя загнал. Она хочет уйти, сопротивляется. Но я не отпущу. Не в этот раз. Я итак до хрена наворотил. Всю жизнь буду искупать свою вину, перед моей красавицей.

Долбанное видео итак все испортило. Думал, что на тех цветах все закончится. Хоть и попросил охрану наблюдать внимательней.

Но нет, сначала видео и следом мне смс.

Значит этот мудак не уехал, либо попросил других выполнять грязное дело. Этот хитрый ублюдок еще и умен. Номера были одноразовые и запеленгованы в разных частях города. Но его это не спасет.

Как они там сказали: «Не трогай сейчас, еще успеем. Хороша сука.»

Я буду вас ждать мрази.

Ася

Когда все стали выходить из беседки меня окликнул Мустафа, оставшийся в ней.

— Присядь.

Я опустилась на место. Во мне не было страха, я просто, следовала каким-то инстинктам, что нужно подчиняться этому человеку. И он не вызывал иных чувств, кроме как уважение.

Но сейчас я была напугана, тем что он скажет мне в следующий момент.

— Ася, я бы хотел извиниться перед тобой, потому что по факту, обещанное мной не было выполнено.

— Но вы не виноваты, господин Мустафа. Валид просто…

— Не оправдывай его, Ася. Никогда не делай так по отношению к преступнику. А я виноват. Но жизнь в моем доме, это определенные правила. Лейла объяснит тебе их, но основное скажу тебе я. Так как ты будешь жить не в гостевом доме, а на втором этаже запомни: ты незамужняя женщина. Мой сын не женатый человек. Прошу соблюдать правила.

Конечно он догадался.

— Айяз, скоро женится. Запомни это и тебе будет проще смириться.

Я просто не могла поверить, что он все-таки произнес эти слова. Получается он в курсе, но тогда зачем заставляет меня организовывать и участвовать в этом всем? Это же не по-человечески. Зачем?

— Но я не…

— Ася. Такова жизнь. Надеюсь мы поняли друг друга?

— Да, господин Мустафа.

Вот в кого Айяз такой, сказал и все.

Но, Эль-Хоир старший, как-то странно изменился. Это сложно сказать, но чувствуется, что он сменил милость на гнев, направленный на меня. То что он улыбается еще ничего не значит. А вот что заставило его поменять решение на мой счет я не понимаю. Может быть эти проблемы созданные мной? Но я же не виновата. Так? Или все-таки…

Нужно было оставаться в России. Решила что я сильная, упертая и мне нужны ответы. Вот они все, что дальше? Может быть уехать?

Мне было немного неприятно от этого разговора. Но, что я могла поделать? Тем более, по поводу его сына, я уже все решила и ему тоже остается только смириться с этим.

Вещи собрала быстро. Так же быстро я освоилась с правилами дома озвученными Лейлой. Комната, в которую меня поселили находила от основных за углом длинного коридора. Это было большим плюсом, не сталкиваться ни с кем по утрам.

Иногда ночью, еще не успев крепко уснуть я слышу, как Айяз подходит к моей двери, но никогда не заходит в нее.

Видеть его каждый день и дома, и на работе, самая ужасная пытка. Я не могу не скучать по нему, не тосковать, не думать. Это так больно, что иногда мне кажется, что я срослась с этой болью и легче не станет никогда.

Все зашло так далеко, что я просто не справляюсь с эмоциями и боюсь, что не протяну долго.

Обиды, боль, все это стало забываться. Тоска и любовь вытесняют все это. Лейла подбадривает. Такое ощущение, что все обо всем знают, и играют роль утешителей.

У меня не остается аргументов на то, чтобы в очередной раз сказать себе «нет, он не твой», хотя они все на поверхности.

«А когда он женится, что будешь делать ты?» — спросил внутренний предатель.

Нет там внизу никакого ада. Он тут на земле. Этот ад мы готовим себе сами. И варимся в этом ужасе, хаосе и боли, наказывая за поступки.

До помолвки оставалось два дня. Слезы высохли на щеках, но изнутри, я была полна ими. Это мой соленый океан, омывающий раны, которые никогда не заживут.

Он мог стать моим счастьем, а стал моей болью.

Я сидела в женской половине на диване и бессмысленно смотрела в экран телевизора. Даже не знаю, что смотрела. Лейла села рядом, и я узнала, что она тут, только после того как она погладила меня по голове.

Я повернулась к ней и выдавила улыбку.

В моих руках, был тот самый браслет, подаренный Айязом. Ношу его везде, но не надеваю. Не хочу, чтобы видели и пытались разглядеть написанное имя.

— Знаешь почему, мужчины дарят именно полумесяц любимой женщине?

Я не сразу поняла, о чем она говорит. Потом она опустила глаза на украшение.

— Нет, Лейла. Не знаю.

— Этот полумесяц изображает нарастающую луну. Она является у нас символом любви. В жизни луна нарастает, потом становится полной, а после убывает. В жизни такое же происходит и с любовью. Не всегда конечно, — смеется. — Поэтому мужчины, дарят это украшение в знак обещания, что его любовь, в виде этого полумесяца, будет расти вечность. Но никогда не станет убывать*.

Странно, а я думала, что это просто украшение. Любит. Я бы хотела вновь услышать его признание. Почувствовать его руки. Хочу, чтобы мое сердце стучало так, как может только рядом с ним.

Лейла встала и ушла, оставляя меня одну.

А я считала минуты, все эти два дня, чтобы вечером, когда мой красивый, любимый мужчина, будет надевать помолвочное ожерелье, своей красавице невесте, не выйти в зал. Только наблюдать за всем этим кошмаром, из окна своей спальни, утопая в агонии.

* — задумка автора)))

Глава 29

Это та самая картина, смотря на которую, ты понимаешь, чего хочешь и чего никогда не получишь.

Это ведь не конец? Живут же люди после большой любви?

В комнату постучали, и я знала кто это может быть.

— Лейла простите, — сразу начала, чтобы скорей остаться в тишине, — но я не смогу присутствовать на празднике. Плохо себя чувствую.

— У тебя что-то болит дочка?

Больше не могу. Больше не хочу сдерживаться. Я пыталась, но это сильней меня.

— Здесь, — показываю на то место, где страдает мое сердце. — Здесь разрывается от боли.

Начинаю рыдать. Лейла подходит ко мне и начинает обнимать, стискивая крепко плечи.

— Поплачь. Поплачь, девочка моя. Бог испытывает тебя, а ты держись. Борись.

— Как бороться, если это даже не моя война.

Я тяжко вздохнула, смахнула слезы и сказала:

— Вам не приходилось бороться за любовь. Или бежать от нее прочь.

Лейла посмотрела на меня нежным взглядом и погладила по руке, сжимая мои пальцы.

— Ты правда так думаешь? — ласково улыбнулась мне. — Приходилось дочка… приходилось…

— Но как? Вы ведь сразу сыграли свадьбу с мужем и уже столько лет вместе. Я не понимаю.

— Я боролась за его любовь с ним самим. Отвоевывала свое место в его сильном, мужском сердце. И это была борьба, о которой я буду помнить, спустя столько же лет.

Мы просидели так еще немного, и потом отстранились друг от друга.

— Что бы ты, отдала за свою любовь? — спросила Лейла, не пряча глаз. Она уже давно все поняла.

Я немного подумала.

— Жизнь. Я бы начала с нее.

Она кивнула.

— Когда-нибудь, судьба испытает тебя. Прими этот вызов. И она вознаградит тебя, за твои слезы.

Она и сейчас, лишь испытывает, но в награду я получаю камни, сыплющиеся на мою голову.

Сказала и пошла на выход из комнаты. Но вдруг, остановилась.

— Нет такой любви, за которую стоит бороться или нет. Она просто есть. А все остальное, уже наше решение. Но, если оно принято не в ее пользу, то это было что угодно, только не любовь.

Я осталась одна и долго думала о ее словах. Вспоминала о том, как зарождалась моя. Получается я сдаюсь? Получается моя любовь — это не то? Подмена?

"Смс" — впилась в голову мысль. Как я могла забыть о них. А что, если они сделают с ним что-то или со мной?

Мне нужно уезжать. Ради этой семьи и ради себя самой. Так будет лучше для всех. А Айяз наконец-то обретет покой. Пока я тут, он так и будет метаться, а еще над ним будет висеть угроза. Я не знаю, на что способен этот псих, но думаю, что на многое.

На праздник я так и не пришла. Благо никто и не настаивал. Легла спать тоже рано. От ужина отказалась. Хотя Лейла была огорчена, уверена, она понимает меня.

Айяза я не видела и не смогла бы на него даже взглянуть. Реальность все никак не хотела поселиться в моей голове.

Засыпает сегодня помолвленным человеком. Интересно, а когда будет свадьба?

Услышала шорох. Снова пришел. Вижу тень его ног под дверью. Уходи мой милый. Мой? Ты не имеешь права употреблять это слово.

Почему стоит? Раздумывает?

Тихий стук.

Нет. Я обещала Мустафе.

Повторный стук.

Нужно ли нам поговорить?

Третий…

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю шепотом.

— Пустишь?

— Айяз, я обещала твоему отцу.

— Я знаю правила этого дома, поверь.

Отхожу в сторону. Сегодня нужно поговорить без эмоций.

— Прости меня. За все это. Все что творилось сегодня во дворе.

— Что? Перестань Айяз. Все идет по жизненному плану, — не плакать, я должна сказать. — Я ведь тоже однажды выйду замуж, — мило улыбаюсь, плача сердцем. — Через время будем вспоминать обо всем и смеяться.

— Айсель, если это шутка, то я с удовольствием посмеюсь… через время.

— Перестань, — снова улыбка. — Все хорошо ведь? Она кстати очень красивая. Тебе повезло.

— Я даже не смотрел на нее. Мне плевать.

— Ничего. Потом разглядишь.

Тишина. Никто не произносит ни слова.

— Когда торжество?

Господи, какой же глупый разговор получается.

— Через две с половиной недели. Какой-то там астролог или не знаю кто, не мог никак найти удачную дату, и решили ткнуть наугад.

Две с половиной. Где буду я в это время?

— Подойди ко мне, Айсель.

Он сел на диван, а я устроилась на кровати.

— Нет, Айяз. Не стоит этого всего. Сегодня, ты пообещал другой девушке в назначенную дату стать ее мужем, поэтому не нужно.

— Айсель, просто подойди. Прошу тебя.

Ну что с ним делать? Чего он хочет?

Подхожу к нему и встаю напротив. Он по-прежнему сидит. Протягивает руки и опускает их на мою талию. Мне кажется, что они дрожат, хотя, возможно, это я. Горячие ладони гладят изгиб тела, с таким трепетом, будто если он нажмет чуть крепче я растрескаюсь как фарфор.

Как же я буду без тебя? Как мне жить без твоих глаз, без твоего голоса. Без аромата твоего тела и нежных касаний? Смогу ли я, когда-нибудь полюбить, так же сильно? Настолько, что моя душа больше не будет пустой и безликой?

Обрету ли я когда-нибудь сердечный покой, что мое горло больше не будет распирать этот ком, непролитых слез?

Делаю шаг сама. Хочу сегодня его обнять. Всем сердцем обнять и рассказать молча, о своей любви. Ведь я так и не смогла, признаться.

Айяз резко притянул меня к себе и обнял за талию, упираясь лицом в мой живот.

Сжал так крепко, что тепло разлилось по телу от тоски по этим объятиям, по нему. Мой родной, такой милый, такой нежный.

Как же нам с тобой повезло, найти друг друга. Познать это жгучее чувство. Даже представить не могу, как бы мы жили, будь все иначе. Это была бы самая красивая и крепкая любовь на свете.

Да сейчас больно, но пройти мимо такой любви я бы не смогла.

Запускаю свои пальцы в его волосы и глажу. Мну кожу головы, делая массаж. Он так любил, когда я так делала ему.

— Ты волшебница, — говорит невнятно, не отрываясь от меня.

— Это мои руки, — улыбаюсь.

— Нет, милая — это ты. Всегда ты.

Пусть останется эта иллюзия. Пусть сегодня мы забудем о вчера и о завтра. Пусть эта ночь, будет только ночью, без лишних «но», и всяких «если».

Еще немного так постояла и решила завести разговор, о чем угодно, но не о том, что не сходит с губ последний месяц.

— Тут такое красивое небо. Я удивилась когда впервые его увидела. Словно звезды ближе и больше, а небо, как на картинках, от темно-синего до блестящего фиолетового.

— Пойдем, — встал Айяз и потянул меня за руку.

Подошел к эркерному окну и убрал лишние подушки с мягкого пледа, оставив пару возле стены. Сел как ему удобно и притянул меня к своей груди спиной. Обнял меня крепко обвивая руками.

Это просто невероятно. Быть в его руках. Сейчас. Смотреть на небо и молчать. Отдавая свои мыли этой тишине, этой ночи.

Положила голову на его плечо, полностью откинувшись всем телом и расслабилась.

Как же вкусно он пахнет. Хочу впитать его и пусть как можно дольше не выветривается. Видимо Айяз думает о том же, вдыхая запах моих волос.

— Я так скучаю по тебе, нежная.

«Я тоже Айяз… я тоже уже скучаю».

Но промолчала. Прикрыла глаза, чтобы слезы не выступили. Но он, будто почувствовал и сжал еще крепче. Окутал своим телом.

Так и просидели пока не стали засыпать.

Он хотел остаться в комнате со мной, но на часах итак, было почти шесть. А я не хотела рисковать, чтобы кто-то увидел. Мало ли. Мне, итак показалось, что я видела движение в конце длинного коридора, когда Айяз, вздумал обнять меня на пороге моей спальни, когда уходил.

Завтрак был вкусным, наверное, потому что я вообще не чувствовала вкус. Мое решение уехать, необходимо было сообщить, как можно раньше.

Сегодня воскресенье, я поискала билеты в Россию и составила план моей будущей жизни.

Хотелось исчезнуть. Поэтому нужно уйти с работы. Ведь Айяз может не смириться с моим поступком. Я мечтала о работе в Европе или Канаде.

Составила емкое резюме и разослала в топы фирм разных отраслей. Пока буду ждать ответ, успею уладить кучу вопросов. Главное успеть уехать, чтобы никто не пострадал.

Документы фирмы в полном порядке. Никаких нарушений и прочего, что могло бы насторожить опытный глаз я не нашла. Эта машина работает как часы, и я рада что была ее частью.

Билет на самолет я перехватила на четверг. Через три дня.

Всего три… ничтожно мало. Хотя никакого времени не хватит, чтобы насытиться им. Наговориться с Лейлой. Нагуляться по прекрасному городу.

День проходил в тоске. Бродила по саду, любовалась искусственным прудом, которое нашла случайно, решив пройтись до конца сада.

Вечером когда сказала что уже не выйду, решила собирать вещи. Странное спокойствие заполнило меня, и я поняла, что поступаю правильно.

Это был прекрасный, запоминающийся и конечно же, поучительный этап в моей жизни, и пора попрощаться с ним.

В понедельник я встала рано. Неожиданно ко мне зашла мать Айяза.

— Доброе утро, дочка, — улыбнулась и посмотрела на чемоданы, оставленные за диваном.

— Доброе утро, Лейла.

Стало неудобно, что я не сказала ей о своих планах. И она дала понять, что расстроена данным фактом, глазами.

— Ты ведь хотела рассказать мне о том, что уезжаешь?

— Конечно. Сегодня хотела. Только вы меня опередили.

— Думаешь я не знала? — прошла и села на край софы. — Ты же на лице словно транспарант с объявлением повесила.

— Простите. Не знала, как сказать.

— Забыла родной язык? Я ведь предлагала на русском говорить.

Мы грустно рассмеялись.

— Мне очень плохо Ася, — тяжело вздохнула.

— Что? Что с вами? — я забеспокоилась.

— Помнишь у тебя болело в области сердца в день помолвки Айяза? — кивнула. — У меня так же душа разрывается.

— Я не понимаю.

— Ты уезжаешь, а мне не спокойно.

Я накрыла ее руки, сложенные на коленях, своими.

— Все хорошо. Мы можем поддерживать связь с вами. Иногда встречаться в Испании.

— Береги себя Ася.

— Обещаю.

Пустили по слезе и вышли к завтраку с красными глазами.

— Вы чего? — спросил Айяз.

Мустафа поднял взгляд, но выглядел недовольным. Причем таковым был его взгляд, направленный только в мою сторону. Что я сделала?

— А что мы?

— Глаза красные. Сериал обсуждали?

— Рано тебе знать сынок.

На работу мы ехали в одной машине. Почему-то тишина в салоне ощущалась слишком сильно. Было какое-то напряжение. И утреннее настроение главы дома и компании мне не понравилось.

Хотела выяснить, но не пришлось. Мустафа пришел в обед сам.

Зашел и встал посередине.

Отец Айяза посмотрел на меня холодным взглядом. Я никогда не испытывала страх перед этим человеком, всегда было лишь уважение. Но я понимала его чувства. Он отец и уважаемый человек, он не имеет права отступать от негласных правил, даже ради сына.

— Я принял тебя в нашу семью Ася и привел в свой дом. Ты была мне как дочь. Именно поэтому я не могу простить, того что…

Он замолчал, но я поняла его. Он видел Айяза выходящего из моей комнаты. И я понимаю, что он подумал.

— Господин Мустафа, — я смотрела в пол и не смела поднять свои глаза, — я не сделала ничего, что могло вас как-то унизить в глазах общества или в кругу семьи.

— Может быть, об этом не знают другие и я рад, что это так, но достаточно того, что об этом знаю я. Я не могу предположить, чего наобещал тебе мой сын, но ты слишком поверила в сказку девочка. Он женится и в его жизни нет места любовницам.

Больно. Это очень больно слышать. Словно он разочарован во мне, так оно и есть. Кто я теперь в его глазах?

— Я не знаю, что вам известно, но Айяз никогда, не обещал мне большего. Он был честен. И мы не сделали ничего, что могло нарушить закон вашего дома.

— Это правда?

— Он, коснулся лишь моего сердца. Ваш сын, достойный человек и вы, можете им гордиться. Все, о чем он думает, это обязательства перед вами и вашей семьей. Айяз женится поверьте, и никогда не пойдет против вашего слова.

— Посмотри на меня, — словно приказ прозвучал голос, и я не могла его ослушаться.

Подняла голову и увидела пронзительный взгляд, как же они похожи. Айяз красив сейчас и через много лет, будет таким же.

— Я верю тебе, но не могу оставить здесь. Ты должна это понять.

— Я понимаю вас.

— Ты его любишь Ася?

Не ожидала такого вопроса от него. Но решила ответить честно.

— Да.

— Ты хорошая и достойная девушка. Поверь я бы очень хотел, чтобы такая невестка появилась в моем доме. Я бы с радостью принял тебя как дочь. Если бы у меня был еще один сын, Айяз стал бы твоим мужем, но я не могу.

И это откровение, тоже стало неожиданным. Все мы заложники, чьих-то и каких-то обещаний. Абсолютно все.

— Спасибо господин Мустафа. Я уже заказала билет в Россию. Самолет через два дня. В компании я тоже не останусь. Я не появлюсь в вашей жизни. Не переживайте. Я обещаю.

Он молча кивнул и вышел из кабинета. А я, не стала, даже на обед идти.

Вечером ко мне на улице подошел Айяз. Он на меня не смотрел, мы глядели на закат.

— Странный вечер сегодня.

— Почему?

— Закат слишком красный, день слишком прохладный, а ты слишком далеко.

— Но я тут.

— Пока что.

Я не знала как продолжить этот странный разговор. Что еще более глупое можно сказать?

— Встретимся десять минут возле ворот.

— Айяз, — хотелось протестовать.

— Айсель, у тебя осталось две ночи тут. Просто приди через десять минут к воротам.

Развернулся и ушел.

Он прав? Нет? Идти? Или остаться?

Мы приехали на то самое место за городом. Ночью тут невероятно. Пустыня прекрасна. А небо над ней, словно укрывает собой. Я бы хотела рассказать им свои секреты.

— Айяз, ты решил уйти в пустыню со мной и умереть там как Акиль и Алима?

— А ты согласна? — спросил он, доставая с заднего сидения какую-то корзину.

— Я еще слишком молода. Но может быть лет через тридцать, сорок можем и отправиться сюда, — рассмеялась я.

Поставил все на землю и приблизился ко мне возвышаясь.

— Тогда давай договоримся, что через тридцать лет, в этот день, седьмого октября, мы сюда вернемся.

— Ого. Ты что серьезно?

— Вполне. Или ты уверена, что так быстро забудешь меня?

— Через тридцать лет, — тяну к нему мизинец.

Он смотрит непонимающе.

— Давай свой.

Протягивает руку, переплетаем пальцы и клянемся. Как дети.

Айяз не отпускает мою руку и тянет за собой. Мы шли недолго. Песок был таким горячим, таким приятным. Как оказалось, мужчина взял с собой покрывало, подушку и немного закусок.

Мы разместились так, чтобы нас не было видно с дороги, можно немного расслабиться и чуть более свободно себя вести.

Смеялись как раньше, болтали, ели. Это был хороший вечер.

Мы прикасались друг к другу. Мимолетно, ласково, нежно. Улыбались, флиртовали. Это был отличный способ забыться и мы забылись. К чему сидеть и убиваться будущим, если сегодняшний день еще не закончился.

Он тоже был спокоен. Немного странно, но мне понравилось, что мы поладили, потому что в последний месяц был взрывным.

— Кстати, все забывал сказать, тебе очень идет платок Айсель.

— Спасибо, — было приятно слышать этот комплимент.

Мне действительно понравилось ходить в платке. Это очень удобно. А еще безумно красиво. Даже не знаю, захочу ли его снимать после уезда.

Когда мы перекусили, Айяз устроился на подушке и притянул меня к себе. Я легла на его грудь и обняла рукой поперек живота.

Потом он вдруг зашевелился, достал из кармана брюк что-то, блестящее и поднес к нашим лицам.

Это была восхитительная брошь. Цветок. Белая лилия, усыпанная бриллиантами. Настолько тонкая работа и прекрасная вещь.

— Она прекрасна Айяз. Просто слов нет. Большое спасибо тебе, за этот подарок.

Вместо ответа он просто зацепил ее на моем платке, в месте крепления булавки и поцеловал.

Так странно. Я уезжаю через день. Он женится через две недели. И мы, вот так спокойно, лежим посреди пустыни, глядя на ночное небо. Прощаемся. Отпускаем. Он, видимо тоже смирился со всем.

Нет обид. Только благодарность за эти чувства.

Я дотронулась его щеки и прикрыла глаза. В голове было столько мыслей и слов, но произнести их никак не могла. Ком в горле что я пыталась сдержать стал давить, принося боль. Слезы еще были спрятаны глубоко во мне, а ощущение потери чувствовалось уже наяву.

Последняя ночь. Что я могла предложить тому, кого придется отпустить и навсегда оставить свое сердце рядом, оберегать любимого мужчину.

Это сумасшедшая и сладкая любовь, которую я приобрела и отдалась, как никогда. Моя первая и самая настоящая любовь… такая печальная. Эта боль будет питать меня темными ночами и приятными вечерами моего одиночества.

Я не хочу думать и успокаивать себя тем, что пройдет время и я вновь полюблю, или просто позволю себя любить, какому-нибудь достойному человеку. Но не факт, что я не буду его сравнивать, пытаться втиснуть и подкорректировать в рамки того, кого буду любить всю жизнь.

Это будет самая нечестная моя игра.

И тем более я не стану думать об этом сейчас. Сегодня я буду думать, что все хорошо. Что все мои мечты осуществляются в эту минуту, под этой обманчивой луной.

Он смотрел на меня всегда как на нечто красивое и ценное, и я всегда ему верила. Ощущала себя именно такой, какой он меня видел. И верю сейчас, когда он касается моей кожи рук, губ. Эта ласка настолько приятная, нежная, что хочется навсегда запечатлеть эти касания, выжечь их на теле.

— Айяз, — прошептала я его имя, — ты ведь знаешь, что послезавтра…

Он приложил палец к моим губам прося замолчать. Но я должна сказать, иначе не смогу уйти.

— Не нужно. Не хочу сей час говорить.

— Нет. Я должна, сейчас, иначе потом просто не смогу. Выслушай и впервые в жизни не перебивай меня, — я улыбнулась.

— Я буду стараться, — поцеловал мою кисть и посмотрел мне в глаза.

— Айяз, твой отец очень тебя любит, и ты это знаешь. И мы оба понимаем, что ты никогда не пойдешь против его слова, а я в свою очередь никогда не попрошу тебя о такой жертве. Мы не обманывались с самого начала, не стоит это делать и сейчас. Я знаю, что ты женишься, и прошу тебя вложить в этот союз по максимуму. Она не виновата в том, что в твоей жизни появилась я. И мне жаль, что все вышло именно так. Не обижай. Она тебя полюбит. Дари ей свою ласку и ночи полные любви. Постарайся полюбить ее. Айяз, пожалуйста. Это все, чего я хочу.

— А ты? Ты тоже будешь дарить ночи другому Айсель? — голос стал грубым, почти стальным.

Мой ревнивый мужчина. Знал бы ты, чего стоили мне эти слова и пожелания принадлежать другой женщине, с которой ты пройдешь свою жизнь рука об руку.

— Нет. То есть, я не знаю куда поеду и где буду жить. Но я буду очень далеко. Не думай, что мне легко. Я так много обрела, а потеряю завтра еще больше и мое сердце, будет разбито. Но я не хочу, чтобы ты жил и думал о ревности. Твое будущее уже решено, а мое решиться, когда-нибудь.

— Я не хочу думать о том, что ты будешь принадлежать другому.

— Милый мой, — я снова коснулась его щеки ладонью, — «Я всегда буду только твоей», — сказала мысленно, а он поцеловал мою ладонь, — «Я так тебя люблю», — хотелось сказать, но зачем дразнить его сейчас.

Айяз, поднял мое лицо за подбородок обхватывая его пальцами и поцеловал. Собственнически, жестко, грубо и одновременно ласково, словно уже сейчас, доказывает кому-то, что эти губы принадлежат ему. Я отвечала отчаянно и слезы катились по моим щекам.

Так хочется прогнать в сторону, грустные мысли, но заполняя эту ночь приятными касаниями и разговорами, я вижу, как образовываются дыры в моих одиноких будущих ночах. Я снова вижу свое одиночество и не могу ничего поделать.

Мы заложники данных обещаний. И не имеем права, что-либо менять или отступать. Это не слабость, это ответственность за слова, поступки, обязательства перед людьми, которые надеются и ждут от нас взрослых решений.

Глава 30

День вылета наступил быстро. С Лейлой мы попрощались дома, обещая держать связь постоянно. В аэропорт поехали с Айязом и его отцом.

Мы стояли в частном секторе аэропорта. Я хотела лететь обычным рейсом, но господин Мустафа не позволил. Я так и не поняла к чему это все.

Аэропорт. Место где прощаются и встречают дорогих и важных для себя людей. Сегодня же я увожу свою любовь, навсегда прощаясь с покоем, сердцем и надеждой, на ближайшее счастье.

Я не сожалею ни о чем. Любовь — прекрасное чувство, и я была искренне счастлива испытывая его с ним.

Так странно. Еще несколько месяцев назад я была уверена, что любовь не имеет ко мне никакого отношения. А сегодня тоска и боль съедают меня изнутри, от того, что я не могу изменить ничего. И я люблю.

Впервые.

По-настоящему. Той любовью, о которой слагали легенды. Моя личная маленькая драма жизни.

«Как поэтично», — пронеслось в голове.

Уже через две недели Айяз разделит постель и свою жизнь со своей законной женой, а я буду, возможно, вновь в аэропорту, на пути к новой жизни где-то там. Вдали от своей любви. Но мне останется память.

Я запоминала все что могла. Все что имело значение для нас двоих. Его губы, голос, руки, прикосновения, глаза. Все это отпечаталось во мне, въелось под кожу, и я уношу с собой, это печальное счастье.

Боль — отличное напоминание того, что он был в моей жизни… когда-то…

Он не один. Его не оставят родители, невеста и новые родственники, он не один.

Стоит вдалеке от меня, а мне кажется, что это расстояние становится все дальше. Так и есть. Не подойдет. Не посмеет. Отец рядом, но тоже молчит. Не могу поверить, что внесла так много разногласий в эту семью. Остается надеяться, что все пройдет как шторм в море, но без последствий.

Я улыбаюсь до спазмов в щеках. Горло саднит, обещая слезы, а сердце молчит, словно боится пошевелиться и выдать себя, слишком громко застучав. Это тяжело настолько, что я едва с ног не валюсь.

— Ася, — прерывает мои мысли отец Айяза, — прости что все так. Не держи зла на меня и на моего сына.

Я шокирована его словами, потому что не думала, что он станет винить в несправедливости жизни себя.

— Господин Мустафа, это вы меня простите. Из-за меня в вашей семье столько проблем возникло. Мне стыдно и неловко перед вами и Лейлой. Все встанет на свои места, как только я уеду, Айяз сдержит слово и все войдет в нужную колею. И я тоже сделаю все так, как и обещала. В России я первым делом приду в офис и напишу заявление и прошу вас не требовать двухнедельную отработку. Я бы хотела сразу же заняться продажей квартиры и переездом.

— Все-таки решила уехать? И куда?

— Сама не знаю. Пока что, отправлюсь в Европу, не была там особо. Исполню свою давнюю мечту. Резюме разослала уже, проверю условия. А там уж куда заведет меня дорога, — глубокий вдох и произношу слова что боялась даже в голове своей воспроизводить, — господин Мустафа, вы позволите нам попрощаться? Только одно объятие и пара слов.

— Думаю, что мне стоит еще раз проверить, все ли чемоданы на месте, — улыбнулся мне этот мужчина.

— Спасибо вам. За все спасибо. Я никогда вас не забуду и передайте от меня, слова благодарности вашей жене, она потрясающая женщина.

Айяз стоял и смотрел на самолеты, взмывающие в небеса унося с собой людей и их судьбы. О чем он думает? Будет ли вспоминать и как долго я задержусь в его памяти? Такой спокойный, красивый, безмятежный и одинокий. Любимый сердцем и душой. Как же я без тебя буду? Где я найду покой?

— Ты такой серьезный, — попыталась пошутить, но не смогла спрятать грусть.

— Этот день, становится слишком хреновым, не находишь? Откуда в тебе столько силы улыбаться и делать вид что все хорошо?

— Айяз, но ведь все хорошо. Все живы, здоровы. Впереди еще столько дел и обязательств. Немного времени и все пройдет.

— А ты в этом так уверена Айсель? Или пытаешься убедить себя и меня в том, что все правильно?

— Потому что все правильно. Этот день был вопросом времени. Я очень уважаю твоего отца и Лейлу, поэтому все правильно.

— Правильно, — повторил он за мной. — А у меня нет ощущения правильности.

— Я не жалею ни о чем.

— Я тоже не жалею, но не могу отпустить тебя. Не могу видеть тебя такой.

— Придется Айяз. Придется. И знаешь. Ты не разбивал мне сердце. Мы сделали это вместе.

Он покачал головой, не соглашаясь со мной.

— Где ты будешь? Я хочу знать куда ты поедешь.

— Не могу сказать, потому, что сама не знаю куда поеду. Сначала завершу дела в России, а потом уеду, — намеренно лгу.

— Я найду тебя. Всегда буду искать и находить.

Пока мы разговаривали, ходили вдоль длинной стены. Айяз завернул за угол. Там оказался еще один вход в южную часть аэропорта. Она оказалась пустой. Сквозь стеклянную дверь проглядывались две двери туалета.

Мы встали в небольшой проем.

Я подошла к нему вплотную и встала на носочки обнимая за шею.

— Нет Айяз. Ты не имеешь права обманывать свою жену, чувствами к другой. Ты не такой. Не смей так с ней поступать.

Поцеловала его в щеку. Обняла и почувствовала его руки на своей спине, они сжимали словно тиски.

— Я люблю тебя, Айяз Эль-Хоир.

Вырвалась из объятий и пошла в туалет.

Умылась. Отдышалась и зашла в кабинку. Услышала возню и несколько стуков, больше похожих на удары. Было страшно выходить, но не сидеть же мне тут. Открыла дверь и увидела, как Айяз стоит внутри с пистолетом, приставленным к его виску, а сбоку от меня появляется такой же.

Вскрикнула от страха и тут же, была поймана каким-то мужчиной.

— Тише, тише птичка. Опусти крылышки, — проговорил своим мерзким голосом.

Судя по тому, что у этих двоих разбиты носы, Айяз успел ударить каждого, пока они не достали пистолеты.

— Без фокусов герой, даже если приблизишься, я успею размазать ее мозги по стене, — ударили Айяза в бок, когда он дернулся в мою сторону.

Как же страшно. Даже руки неметь начали. Не чувствую кончики пальцев. Я смотрела в его глаза и не отводила их.

— Вы уже знаете, в какой последовательности я буду вас убивать? — прорычал мужчина.

— Не кипятись. Сучка все равно уезжать собиралась. Мы будем аккуратны обещаем. Хотя нет, не обещаем, от нее слишком приятно пахнет, — втянул воздух у моей шеи.

— Тварь… Что вам нужно? Вы же знаете кто я. Деньги не проблема.

Только бы не убили.

— Нам нужно, чтобы ты поспал немного.

Как только он сказал эти слова, дверь вновь открылась и вошел Валид, замахнулся чем-то длинным черного цвета и ударил Айяза сзади по голове. Я даже крикнуть не успела.

Мужчина упал, и я увидела кровь, растекающуюся от него.

Открыла рот закричать, но тут же, мне зажали его рукой. Господи, только не это. Только бы не умер. "Держись милый".

— Заткнись, иначе я выстрелю в твоего дружка, — только не это, я в миг оцепенела. — Поняла?

Я медленно кивнула. Господи их трое. Что со мной будет?

— Привет, — улыбнулся Эль-Ясин. — Давненько не виделись, да? Но поговорим позже. Сейчас ты наденешь паранджу и тихо, пойдешь с нами на выход. Тихо — тут главное слово. Он, — указывает на одного из ублюдков, — останется с Айязом. Если я не позвоню ему через пять минут, тут станет еще больше крови и мозгов. Кивни, что поняла.

Киваю. Но по-прежнему не знаю, что делать. Помощь просто не успеет прийти, если закричать. Скоро отправка, Мустафа придет искать сына. Может быть, мы не успеем далеко уйти?

Быстро надеваю вещь и мы выходим. Эти двое идут как охранники рядом со мной. Обычное дело тут. Меня и не видно под этой тканью.

Мы выходим через главный вход и быстро направляемся к машине, ожидающей нас. Садимся с Валидом назад, второй за руль и уезжаем.

Меня трясет. Я вся вспотела, от жары и страха. Чего он хочет? Нет. Не стану об этом думать.

Вы проехали минут десять в полной тишине. После Валид вытащил телефон и позвонил.

— Давай.

Что? Что это значит?

— Валид? — трясясь заговорила я.

— Ты хочешь о чем-то спросить?

— Ты же не… не стал… это же не туда ты позвонил?

— Переживаешь малышка? О себе бы подумала. Каково тебе придется, — хищно оскалился, и я чуть ли не в обморок упала.

Да что с ним такое? Я же ничего ему не сделала. Почему с самой первой встрече он так себя ведет?

На развилке дорог, мы пересели в другую машину. А потом куда-то ехали еще минут пятнадцать. Хотя я потерялась во времени. Надеюсь, что Мустафа уже нашел Айяза и помог ему, а теперь ищут и меня.

Я четко поняла, что мы приехали, видимо, в соседний город. Он был маленьким. Небольшие дома, максимум два-три этажа. Может сюда, переехала жить семья Эль-Ясин?

Остановились у одноэтажного здания. Валид вытащил меня на улицу и вы вошли туда. Это был жилой дом. Меня провели через две комнаты и заперли в третей. Что-то спрашивать я не рискнула. Мне показалось, что язык просто отсох. Во рту была самая настоящая пустыня, аж горло раздирало, хотелось прокашляться.

В комнате было темно. Выход только одни, даже окно не было предусмотрено.

Я стала на ощупь проверять комнату в поисках чего-нибудь для защиты, но ничего не нашла. Матрас и все. Кричать думаю не имело смысла.

Прошло, максимум полчаса, и я услышала шаги, а затем лязг ключей. Включился свет, дверь открылась и в нее вошел этот придурок, со стулом.

Поставил его на середину комнаты и сел.

Я зажалась возле стены, на матрасе, обхватив колени.

— Хотела улететь и не попрощаться со старым другом?

— Мы не друзья, Валид. В чем твоя проблема? Что я тебе сделала?

Он стал часто шмыгать носом, втягивая воздух и периодически его тереть. Странный какой-то.

— Скоро поймешь.

Глава 30.1

Он стал часто шмыгать носом, втягивая воздух и периодически его тереть. Странный какой-то.

— Скоро поймешь.

Тут постучали откуда-то с другой стороны в стену, и он встал подойдя туда. Откинул ковер, висевший на ней. Дверь. Еще одна. Прямо напротив той, что уже знакома. Но, видимо оттуда мне тоже не выбраться. Они пошептались, о чем-то договариваясь и Валид вышел.

Я быстро вскочила к стулу, он был деревянный. Стала пытаться его сломать, но ничего не выходило. Тело пробивала крупная дрожь. От страха скручивало живот в сильном спазме, даже больно становилось и тошнило.

Снова послышалась возня и дверь пришла в движение. Я замахнулась стылом и тут же остановилась.

— Аминат? Что ты тут делаешь?

Неужели помощь?

— А ты думала, что мы так просто оставим то, что ты с нами сделала? — истерически засмеялась.

— Да ничего я не делала. Скажи спасибо своему брату, идиоту.

Чокнутая стерва.

— Грязная потаскуха. Ты сама во всем виновата, — стала кричать эта ненормальная. — Разрушила мою жизнь. Моего брата, родителей. Ты за все ответишь.

Да они все тут со сдвигом.

— Давай Валид, убей эту шлюху, — со злостью говорит она. — В аэропорту уже паника. Надо было и Эль-Хоира сильней ударить.

Какой кошмар.

Если там уже обо всем знают, значит меня ищут. Но если что, то пусть моя смерть будет быстрой. Только бы, меня не касались его грязные руки. Но скорее всего у подонка свои мысли, грязные и пошлые.

— Подожди сестренка. Сначала я хорошенько развлекусь с этой принцессой.

Смотрю во все глаза на обоих. Пячусь назад, упираясь в стену.

— Фу, как ты можешь? — сморщивает лицо. — Ладно, недолго. И помой руки после нее. Противно.

Она выходит и закрывает дверь. Нет, нет, нет. Пожалуйста. Должен же кто-то прийти.

Он садится вновь на стул.

— Не мог понять, почему Айяз, так носится с тобой? Может расскажешь? — снова шмыгает носом. — Что у тебя под тканью, такого особенного? Как он там называет тебя — Айсель? Вот же придурок, — начинает смеяться. — Или он, только так может возбудиться? А может это для тебя афродизиак, Айсель?

— Не смей, чертова, грязная скотина.

— Ничего скоро ты поймешь, что я гораздо хуже, — делает резвое движение в сторону, запугивая меня. Дергаюсь и тот снова ржет. — А как его называла ты? Хочу поиграть в вашу игру.

— Как я его называла? Правда хочешь это знать?

Кивает головой.

— Мужчиной. Я звала его именно так, кем он и является. Мужчина. Но тебе, этого не понять. Ты животное.

Противно смеется снимая кондуру.

— Теперь понимаю, что именно его привлекло. Ты заводишь, одним лишь, своим языком. Думаю, твой рот способен на большее. Ты ведь отсасывала ему?

Грязный червяк. Как таких земля носит?

— Он, считал тебя своим другом. Почему ты так поступаешь, Валид?

Мужчина в миг сатанеет.

— Другом? — закричал и тут же рассмеялся. Он что псих? — У этого, гребаного урода все было с самого детства. А я батрачил на него, был в тени, работал на него столько лет. А он сначала вместо повышения для меня, которого я так ждал, принимает какого-то там англичанина и это, на пост Руководителя отдела продаж. Потом еще и ты появляешься, на место, блядь, Финансового директора. Какая-то шлюха, что раздвинула свои ноги, — с силой ударяет по стене.

Я в шоке. Просто поверить не могу. Это и есть проблема?

— Меня бесит, что мой отец всегда ставит его в пример: «Делай, как Айяз», «Учись у него», «Смотри, как это делает он». Мать, мечтала выдать сестру замуж за этого козла, так еще и эта дура, Аминат, влюбилась в него. И никто не задумывается: заслужил ли он это все? Поэтому я решил взять то, что ему явно дорого — тебя красотка.

— Так, это все, просто зависть? То есть, все кругом несправедливы к тебе? И ты, ни разу не задумывался о том, что нужно просто больше стараться и прикладывать максимум усилий, а не слезы лить, как девчонка?

Подлетает и бьет по лицу с размаху. Еле устояла, потому что облокотилась о стену.

— Закрой свой рот, грязная дрянь.

— Я вылезла из дерьма, — продолжаю говорить. — Работала, училась, потеряла отца. Меня гнобили, унижали, но я стала выше каждого из них, кто считал, что я недостойна даже услышать «привет» от него. А ты? Похитил девушку, чтобы отомстить за свои обиды мужчине, которого, должен был поставить себе в пример. Теперь понятно, почему твой отец считает тебя ничтожеством.

Новый удар.

Как же больно.

Хватает меня за горло, больно сдавливая. Цепляюсь руками, но он так силен, что я уже хриплю, от нехватки воздуха.

Внезапно слышится грохот. Громкий женский визг. Крик. И выстрелы. О боже. Пришли.

Валид, разворачивает меня к себе спиной и делает захват рукой, перекрывая рукой горло, а вторую руку, в которой оказывается пистолет приставляет мне к голове.

Дверь срывается с петель и там я вижу моего любимого мужчину. Он пылает гневом, источает дикий страх направленный на своих врагов.

— Валид, отпусти ее. Сюда уже едет полиция и твои родители. Твоя сестра ранена и ей требуется помощь.

Хватка становится сильней.

— Это все ты. Гребаный… чееерт, — внезапно закричал он.

Оттолкнул меня к стене и я ударилась головой. На мгновение потеряла картинку. Все происходящее было как в тумане. Появился Мустафа.

Айяз и Валид бьющие друг другу по лицам. Отец Айяза хватает Валида сзади, заламывая руки. Второй бьет его в живот, чтобы не сопротивлялся.

«Дверь», — вспоминаю, как раз тогда, когда она открывается и оттуда выглядывает мужчина, направляя пистолет на Эль-Хоира младшего.

Реагирую так быстро как могу.

Делаю два шага с криком, закрывая моего любимого. Заваливаюсь на него, будто меня толкнули в спину.

Новый выстрел.

Уже не знаю, кто там стреляет. Айяз даже не успел повернуться, на мой крик и поймать меня.

Я уткнулась ему в спину лицом обнимая. Острая боль пронзила мои ребра с левой стороны. Будто в меня вогнали стрелу и выдернули. Я жадно глотала воздух оседая. Крепкие руки, перехватили меня не позволяя удариться. В глазах появлялись и исчезали темные пятна. Грудь жгло болью и немели пальцы на руках и ногах, с каждой секундой охватывая все большую территорию. Он держал меня на руках как маленького ребенка и не отрываясь от моих глаз что-то громко говорил. Я увидела как Мустафа говорил по телефону. Откуда-то появились еще люди.

Айяз постоянно шевелил губами, но я почему-то переставала его периодически слышать. Мне так хотелось успокоить его. Убрать эту складку между бровей и сказать, что «все будет хорошо». Но слов не было, только хрипы, с влагой во рту. Стало тяжело делать вдохи. И из меня, стал рваться наружу кашель. Резко скрутило, кашель был сильный, до рвотных позывов и я увидела кровь, что стекала с моих губ и капала на пол.

В голове было мало мыслей, единственная что мелькала на задворках сознания была о том, что я спасла его. Значит он будет жить. Я улыбнулась подумав об этом. Айяз улыбнулся в ответ. Слух вернулся ко мне, и я наконец разобрала его слова, адресованные не мне:

— Прошу тебя спаси ее отец. Я обещаю, что сделаю все как ты и хотел. Я ведь и так сделал бы. Но сейчас я клянусь, что не отступлю. Не буду ее искать. Буду верным своей жене и никогда не оступлюсь. Слышишь? Спаси ее. Я даже не приближусь к ней никогда. Отвези в лучшую больницу, но не дай умереть. Она для меня все, — капелька влаги упала на мои губы.

Это была его слеза. Слеза клятвы настоящего мужчины и прощания со мной.

— Нежная моя. Что же ты наделала Айсель? Зачем? Я не прощу себя. Никогда не прощу. Прости меня, ангел. Прости…

Я нашла в себе силы поднять руку и погладить его по щеке.

Дальше я смутно осознавала, что происходит. Была скорая. Суматоха. Угроза от Айяза, чтобы сделали все, что могли и темнота. Много темноты.

Не знаю спала ли я. Или может была в коме. Может даже умерла. Но проснулась я за день до свадьбы моего любимого мужчины, двадцать третьего октября. Вернувшееся сознание и понимание, что я жива меня не сильно радовали. Эта палата, пищащие приборы, врачи, что так желали вытащить меня с той стороны. Но никто не мог вернуть покой моему сердцу.

На следующее утро я проснулась очень рано, если вообще спала. Я постоянно думала о том, чем сейчас занят тот, кем заняты мои мысли.

Наверное, уже одевается в свой свадебный костюм, а Рания ожидает часа в соседней комнате. Ведь невеста пребывает в будущий родной дом за день до назначенной даты. Волнуется. Какая она? Добрая? Милая? достояна ли этого человека? Знает ли какой мужчина ей достался? Счастливица.

Плачу навзрыд.

«Люби его, кем бы ты ни была, он достоин самой чистой и искренней любви», — шепчу пожелания ей.

К одиннадцати я поняла, что скорее всего церемония уже завершилась, а значит мне нужно перестать терзать себя и его, даже мысленно. Нужно оставить его в покое.

«Угомонись влюбленное сердце. Этот мужчина больше не наш. Мы не имеем права на него».

— Прощай мой нежный. Будь ласков с ней, — проговариваю вслух и целую ладонь посылая воздушный поцелуй.

Эпилог

Три месяца спустя

— Доброе утро всем, — поздоровалась с моим отделом и обратилась к секретарю. — Детальный отчет о последней выплате принесите к двенадцати и договоритесь о встрече с компанией по поставке оборудования, которая нам писала на прошлой неделе. Они новенькие на рынке, но думаю, что можно дать им шанс. Они обещали придержать образцы и там уже решить, как мы станем действовать дальше.

— Как скажете, мисс Ася. Вам тут прислали открытку с приглашением на ужин. Цветы, я уже отнесла к вам в кабинет. Отправителя я не нашла, может быть вы назначали встречу?

— Хм. Вроде нет. Контактов тоже не имеется?

— Нет принес курьер, на вопрос об адресате сказал, что не может сказать по понятным причинам политики их компании. Открытка красивая. Может это какой-нибудь ухажер? — улыбнулась Сесиль.

Ох уж, эта женщина. Постоянно хочет меня познакомить с кем-нибудь или обратить мое внимание на нашего начальника, что уже давно оказывает мне странные знаки внимания.

— Сесиль, самое важное в моей жизни — это моя работа и удобное кресло. Ты же знаешь, что все твои попытки пойдут прахом.

— Ты бы хоть попыталась.

— Отчет Сесиль, — загибаю пальцы, — кофе и отдай мне мою открытку. Попробую выяснить, кто там такой настойчивый.

Вошла в кабинет и стала разглядывать кусочек бумаги, увенчанный красными розами.

Самый дорогой ресторан в центре города. Я туда конечно не ходила, потому что не было необходимости, но много слышала, о его видах на последнем этаже и кухне. Интересно. Может быть это действительно Томас? Надеюсь, что нет. Могу ведь и не пойти. Мне это все не нужно.

Автоматически положила руку под левую грудь.

Три месяца. А картинки все не меркнут, не стираются.

Шрам, который мне остался в напоминание о нем, иногда болит, какой-то фантомной болью. Щемящей.

С тех пор, как я переехала в Торонто и устроилась в фирму TJ-Group, заполучив место начальника отдела финансов и аналитики, я не успокоилась. Не пыталась забыть или сделать вид что уже не болит. Конечно, я не терзаю себя этой грустью постоянно, мне нужна светлая голова, я позволяю себе вспоминать после, когда одна.

Не было свиданий или даже заигрываний с другими мужчинами, я живу дальше, следуя за солнцем и луной. Но пока что, именно это все, что окружает и держит на плаву.

Часто думаю о том, каким он стал в супружеской жизни. Счастлив ли? Любят ли они друг друга? Я провела в больнице еще две недели после пробуждения. Потом покинула страну. Продала квартиру в России и сразу же уехала в Канаду. В Европу отправлюсь потом, когда у мамы будет день рождения.

Поверить не могу, что мы общаемся.

Тогда я приехала полностью разбитая. И в какой-то степени мне немного стыдно, что мое состояние способствовало нашему перемирию.

Я хотела попасть в заботливые руки. Как у Лейлы. Лишь одна женщина, могла подарить, или хотя бы попытаться, мне их.

Пока была в больнице, ко мне не приходил никто. И я не знаю, хотела бы я видеть кого-нибудь из них. Я бы просто не выдержала этого. Наверное, я все-таки благодарна им за молчание.

Все было оплачено и на высшем уровне. Пуля прошла навылет и была в сантиметре от сердца пробив и легкое. Не знаю, как я осталась живой. Что стало с теми, кто это сделал я не знаю. Идти за ответами к Мустафе я не стала, потому, что обещала не появляться. Свадьба прошла, и я сдержала свое слово.

Ничего намеренно не узнавала, не читала и не спрашивала ни у кого. Боюсь этой информации и тем более, вдруг увидеть фото. Это выше меня.

Работа пошла на пользу. Я отвлеклась, забылась.

На ужин решила не идти. Но, позвонил начальник и сказал, что встреча назначена компанией «A&A», той самой, с которой мы хотим начать сотрудничать.

Получив старый отчет, поняла, что мы сделали все правильно и прибыль оправдала вложения.

Встреча с компанией назначена на шесть вечера — это самое время для деловых переговоров, а выбор ресторана понятен своей эксклюзивностью и высоким уровнем обслуживания.

Томас сказал, что будет ждать меня там, а документы брать не стоит.

— Ну, как тебе ухажер, размером с компанию в пару миллиардов? Я же говорила, — остановилась возле девушки, уходя домой, раньше времени.

— Вполне себе. А может там какой-нибудь красавчик, что ты сразу же потеряешь голову после обычного «привет».

Помню такое уже было.

— Не смеши.

— Ну хоть в ресторан сходишь. Потому что там, насколько я знаю, цены астрономические. Я туда бы в жизни не попала.

— Да и я туда, как-то не планировала ходить, меня вполне устраивают местечки, типа "Джиллиан". Ладно я побежала. Звони мне если буду нужна.

— Хорошего вечера, Ася. И расскажи мне потом об этом ужине и как там внутри и…

— Ладно-ладно. Пока.

Дома приняв быстрый душ, я стала надевать любимое платье в пол и положила на комод брошь. Ту самую. Она стала моим любимым украшением.

Стиль одежды, я не меняла. Ведь и раньше не надевала ничего открытого.

Брошь в виде лилии подаренная моим мужчиной красиво обосновалась над левой грудью. Если я ее надевала, то только там, где ей самое место, у моего сердца.

Такси остановилось возле входа в здание. Меня всегда удивлял сервис в таких дорогих заведениях. Готова ли я была платить выше, за то, чтобы мне открыли дверь и разрешили припарковать машину у входа? Наверное, нет, но я и не того статуса птичка, чтобы об этом думать. Видимо мой мозг запрограммирован считать деньги и их разумное вложение, даже если они, лежат в чужом кармане. Боже, аж стыдно стало.

Поднявшись на самый верхний этаж из двадцати возможных, меня встретила хостес. Приветливо провожая по красивому залу, в красно-белых тонах, к моему столику. Видимо находился он у задней стены возле окон. Начальника я так и не увидела, потому была уверена, что он уже на месте.

Вау, самая красивая точка этого заведения. Вся фишка в том, что столики возле окон находились будто в нише, которая была полностью стеклянной. По факту ты сидишь и видишь под собой прозрачное стекло вместо пола. Красиво, но на мой взгляд опасно, а я еще и высоты боюсь.

Девушка завернула за колонну и мое сердце прострелила молния, когда я сделала тоже самое, пройдя в самый угол.

На миг показалось что в комнате закончился воздух, и я не могу вдохнуть. Пространство, стало сужаться и мне не на шутку стало страшно, что я умираю, от сердечного приступа.

Картинка пошла темными пятнами. Мои руки искали опоры, потому что ноги подкашивались. Я была потеряна в этом пространстве.

Он сидел за столиком и смотрел на меня улыбаясь. Такой же красивый, ласковый взгляд. Словно мягкое прикосновение.

Я не могла сделать и шаг. Остановилась и больше не двигалась. Мое потрясение видимо передалось и ему, хотя скорее всего он знал куда идет и кого увидит. А вот меня пора бы в больничку, если это не плод моего воображения. Сразу захотелось себя ущипнуть.

Айяз поднялся и вышел из-за столика направляясь ко мне, а я так хотела бежать к нему и от него одновременно.

«Он не мой. Он чужой. Не мой. Не мой», — шептал разум.

И я с ним согласилась, а мое сердце металось в груди, сходя с ума, желая попасть в объятия такого желанного и любимого человека. Сделала шаг назад, стала отдаляться, пока он не успел подойти слишком близко.

Мне нужно уйти. Нельзя допускать мысли, что он тут не случайно или наоборот. «Бежать», — пульсировало в голове одно и тоже слово.

— Айсель? — он удивился моему поведению? А мне каково сейчас?

Я замотала головой потому, что вариант, что мне все показалось, отметался в сторону. Он тут, передо мной, но зачем? Воскресить мои муки? Разворошить старые раны, которые итак никогда не заживают?

— Нет… нет… нет… — шептала как безумная. А потом зажмурилась и снова открыла глаза.

Борьба внутри меня продолжалась, и никто не мог победить.

Вдруг осознание. Что я делаю? Это же мой любимый. Куда мне бежать, когда ноги сопротивляются мозгу и идут к нему?

Он подошел вплотную и взял мои руки, медленно поднес к своим губам целуя их, как делал это раньше. Ну зачем? Он ведь женат. Что если она тоже где-то тут?

Эта мысль пыталась отрезвить…но…

Айяз поднял руку и стал водить пальцами по моим щекам. А я удивилась от того, что они были… мокрыми? Я даже не заметила, что плачу.

— Айяз?! — не знаю вопрос это был или утверждение, или что я хотела. Наверное, просто произнести его имя вслух.

— Забавная, — сказал и заключил в свои крепкие объятия, ведь только в них, я могла успокоиться и почувствовать себя в безопасности. Мой мир вновь окутал меня собой.

Поток новой порции слез обрушился на меня вновь. Я стала остервенело хватать его за пиджак. Стараясь сделать объятия еще крепче. Срастись с ним и не отпускать больше никогда. Вдыхаю его аромат и таю. Аромат моего мужчины… Он окружил меня, взял в плен, как и его медвежьи руки. Я снова с ним, маленькая и такая нужная.

— Айяз. Боже мой, это ты, поверить не могу.

Мы стоим на виду у посторонних людей обнимаясь и прижимая друг друга, как можно ближе и крепче, боясь, что этот миг раствориться во времени и не повторится никогда.

— Я здесь родная. Я с тобой, — отстранился и поцеловал в губы.

Я ответила ему, не задумываясь ни о чем. Обхватила его шею и целовала, впиваясь в губы, больно раздирая их зубами, до крови. Было плевать на все. Прошлое, будущее, третьи лица, жены, отцы. Все стало прозрачным, не важным. Только он и только я, в центре нашей вселенной. Его мягкие и неумолимые губы. Крепкие руки, стискивающие до хруста в ребрах. Языки ласкающие друг друга.

Мой любимый. Самый желанный. Мой самый дорогой человек. Он здесь.

— Пойдем к столику. Нам многое стоит обсудить.

Неужели этот миг закончился? Неужели вот так — пфф и испарилось? Я не хочу говорить.

Отодвинул стул для меня, но сам сел не напротив, а рядом со мной и я была ему благодарна, потому что, даже это расстояние, было бы катастрофически большим для меня.

— Что ты тут делаешь Айяз? — начала я взволнованно. — Это ты назначил встречу? Вы теперь поставляете оборудование?

— Ты очень красивая Айсель, — только и сказал он, смотря на меня переплетая пальцы наших рук.

Его глаза сияли, как бриллианты. Даже раньше не было такого блеска. Надеюсь, что это, счастье в них.

— Спасибо, — немного смутилась. — Я… я тосковала по тебе. Скучала так что…

Он быстро поднял руку и погладил по щеке.

— Я тоже маленькая. Поэтому я тут. Чтобы, перестать тосковать. Быть рядом.

Вот именно то, что отрезвило меня уже окончательно. Опустило на землю, прижимая гравитацией глупую девчонку, что слишком далеко ушла в своих мечтах и желаниях.

Я отстранилась. Хотела забрать руку из его захвата, но он не отпустил.

— Айяз. Как ты так можешь? Зачем ты здесь? У тебя дома жена. Зачем ты приехал? — голос срывался на высоких нотах.

Все-таки выдернула свою руку и посмотрела на него.

— Жаль, что ты перестала носить платок. Но я очень соскучился по твоим волосам

Что это? Не хочет смотреть в глаза реальности и не отвечает на вопросы?

— Перестань. Ответь мне. Так нельзя. Я ведь просила тебя. И твой отец, что ты сказал ему? Если он узнает? Я ведь обещала ему, что не стану видеться с тобой и искать. Я поклялась, — поток слов все лился из меня не прекращая.

— Как же мне не хватало тебя, хаяти (араб. — моя жизнь)

— Айяз, — почти прорычала я ему.

Что за шоу он тут устроил?

— Пора тебе уже вернуться домой. Да и отец с матерью скучают по своей невестке.

Вот так ударил. Безжалостно. Пощечина наотмашь.

— Это не смешно Айяз. Это слишком больно, вот так шутить. Как ты можешь? Что за игры такие? Не смей слышишь? — ком в горле пошел в атаку, глаза вновь налились влагой, что обещала целый потоп.

— Успокойся. Ну ты чего? — подвинул меня ближе к себе, вместе со стулом и приобнял за плечи. — Я не шучу красивая. Мы едем домой. Пора тебе вернуться. Нам всем тебя не хватает.

— Ты издеваешься? Быть второй женой? На такое только и сойду? Или без оформления в любовницы?

Я начала злиться. Меня переполняло гневом. Неужели он за этим приехал?

— Смешная моя. Я не женился тогда, — поцеловал в висок.

Что??? Я не была готова к такой правде.

— Как? Но ведь, все было оговорено с родителями невесты и дата назначена, и помолвка.

— Все так, но после того, — он громко сглотнул, — что произошло, думаешь отец бы так просто отпустил бы тебя?

— Что?

— Я ведь еще даже не поблагодарил тебя хабибати (араб. — любимая моя).

— Не нужно благодарностей прошу. Не от тебя, — затараторила и тут до меня дошло. — Что? Что ты… как ты меня назвал?

Он мне в любви признался?

— Люблю тебя нежная, — шепчет на ухо.

Господи. Как выдержать такое. Любит. Признался.

Начинаю глубоко дышать. Это что поздний подарок Санты?

Беру себя в руки. Смотрю укоризненно.

— Значит отец хочет, чтобы ты женился на мне, в знак благодарности что ли?

— Смешная моя. Просто теперь он знает, что ты особенная для меня и для него ты стала еще ближе к сердцу. Он разорвал помолвку на следующий день как только закончилась твоя операция. Не мог раньше. Провел под дверью в операционную почти сутки. Кстати, свадьбы с Ранией и не было бы, в принципе. Я бы не женился. Выжидал время, чтобы ублюдков достать. Поэтому решил, что твой отъезд будет к лучшему.

Его слова, лились бальзамом, на мою израненную душу.

— Но я не понимаю. Вы даже не приходили ко мне. Никто. Я думала ты женился, в свадебном путешествии, но твой отец? Я была обижена немного, но понимала, что это было бы лишним.

— Желанная моя, я приходил каждую ночь. Чтобы не тревожить тебя.

— Значит, мне не снилось, что ты держал меня за руку и говорил со мной?

— Нет милая, я был с тобой и отец с матерью тоже. Мы, просто решили, дать тебе немного времени, побыть одной и привести в порядок мысли и здоровье.

— А вот сейчас, я хочу ударить тебя. И не скажу спасибо за это решение. Ты мне был нужен. Три месяца, Айяз. Я умирала от тоски. Думала, что ты с другой, — голос вновь стал хриплым и ранимым. — Может быть беременные. Счастлив, любишь ее.

— Я не покидал тебя ни на минуту. Я был рядом почти всегда. Жил недалеко. Видел постоянно.

— Но как? Я тебя даже не видела, не чувствовала тебя. Поверить не могу. Может я все-таки сплю?

— Я был не заметен. Но сейчас, я тут и хочу тебя забрать. Если ты не против конечно.

— Ну-у-у… Мне нужно подумать. А то, меня тут замуж зовут.

— Я просил его присматривать и быть другом. Убью за самоуправство, — прорычал зло.

— Перестань. Я же шучу, — уткнулась в его плечо смеясь.

— Томас мой хороший знакомый.

— Вот как? Обложил меня со всех сторон? Наверное, меня должно напугать такое пристальное внимание мужчины?

— Но?

— Но не пугает, — шепчу в его губы. — И я поеду с тобой.

— Спасибо милая, — целует громко. — За все спасибо. ТамАли маАк.

— Ухиббука (араб. — люблю тебя).

— Ана ухиббуки (араб. — я люблю тебя).

Поцеловал и в миг стал серьезным.

— Айсель, я должен извиниться.

— За что? — удивилась я.

— Я тебя подвел. Не уберег. Мне стыдно за это. В который раз? Не мог прийти раньше. Просто не мог. Мать и отец говорили, что ты вряд ли держишь зло, но я сам не могу простить себя. Лишь большая тоска заставили прийти к тебе сейчас. Но я буду всю жизнь винить себя за тот день.

— Эй, эй, — взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза. — Ты что? Я бы никогда не стала тебя винить в том, в чем ты не виноват, милый. Я так боялась что ты умрешь. Там было так много крови, когда он ударил тебя. Молилась, чтобы тебя отец, стал искать, как можно раньше. Но вы все успели сделать вовремя.

— Ты пострадала. Чуть не умерла. Айсель, — его голос задрожал, а мне хотелось плакать, — я был готов умереть рядом с тобой. Никогда ничего так не боялся, как те мгновения, что ты лежала на моих руках.

— Все хорошо. И я не злюсь. Ты мой мужчина.

Весь вечер в ресторане, мы много говорили. Не могли остановиться. Постоянно касались друг друга. И не расцепляли наших рук.

Поверить не могу, что это и есть конец, а точнее, вот оно — начало.

Наше общее будущее, зарождающееся вновь в эту секунду.

— Ты уверена, что хочешь повести парня домой, после первого свидания? — спросил Айяз, когда мы подошли к моей квартире.

Открыла дверь и переступила порог. Повернула голову в сторону мужчины и сказала:

— Только если он уверен в том, что он настоящий мужчина, — положила руки за спину и пошла вперед, виляя бедрами, расстегивая медленно, длинную молнию платья.

— О, да. Сейчас я тебе покажу, красивая. Ты такого еще не видела, поверь.

— Уверен?

— Не смешно.

После его слов я почувствовала, как мое лоно трепетно сжалось в предвкушении сладенького.

А ведь мы скучали. Ой, что же будет.

Я подошла к дивану в гостиной и включила лампу. Нам не нужен яркий свет.

Наклонилась вниз к тумбе, чтобы достать кнопку. А после медленно стянула с плеч платье.

Айяз не подходил близко. Любовался мной. А я давно перестала стесняться моего мужчину.

Когда платье задержалось на бедрах, я стала стягивать его поочередно с каждой стороны. Мои бедра не останавливались, и все движения были похожи на соблазнительный танец.

— Айсель, ты меня просто убиваешь, — сказал он

Оставшись в нижнем белье и чулках, я повернулась к нему и увидела, как он, еле сдерживаясь, зажимает открытый рот рукой. Восхищение, желание, голод — это эмоции его глаз и тела.

— По-моему ты слишком одет, чтобы быть со мной на одной волне.

— О, черт, — воскликнул и принялся лихорадочно стягивать с себя пиджак, рубашку и брюки, сразу с трусами.

Его член выскочил из боксеров и пружинил, гордо «глядя» вверх. Я засмотрелась на моего мужчину и не могла сдержать шумного выдоха.

Айяз быстро подошел ко мне и посадил на спинку дивана, накидываясь на мой рот. Я чувствовала его горячее тело и желание, разливалось бурным потоком, унося за собой все лишние мысли.

Это уже был секс. Ласки наших языков, что сплетались и дразнили друг друга.

Мне в голову пришла идея. Безумная и порочная. Надеюсь, что Айяз, не будет против.

Пока мы целовались, я опустила руку на его толстый ствол и сжала крупную головку. Он был горячим, а моя ладонь стала немного мокрой. Это и есть мужская смазка?

Айяз сразу застонал, стискивая мое тело еще сильней.

Я провела рукой от основания и до конца, повторяя вновь и вновь.

— Я уже готов кончить, милая, — оторвался от меня и положил голову на плечо вдыхая мой запах.

— Я хочу кое-что попробовать, Айяз.

Главное не испортить все.

— Что ты хочешь? Только скажи, я все сделаю, — проговорил со сбившимся дыханием.

— Я сама. Тебе не придется ничего делать.

— Ччееерт… — застонал еще громче. — Ты серьезно?

Посмотрел мне лицо. Я кивнула, и он снова, закрыл лицо ладонями, запрокидывая голову назад.

Поцеловала его в шею. Провела языком вниз к груди и решила проверить его чувствительность.

Лизнула плоский, коричневый сосок и прикусила его зубами, а затем снова коснулась языком.

— Айсель… — прошептал на выдохе и вцепился в мои волосы крепкой хваткой.

Спустилась короткими поцелуями к его члену, вставая на колени. Провела языком по всей длине и взяла его в рот, придерживая рукой ствол. Он был реально большой. Думаю, я не смогу полностью его засунуть в рот, никогда.

Вкус был солоноватым, но не противным. Прошлась губами чуть дальше и язык погладил выемку на головке, как-то автоматически, исследуя, но Айяз еще крепче сжал кулак в моих волосах, и я поняла, что это означает. Повторила этот трюк и получила ответную реакцию.

Подняла одну руку и погладила яички. Хотя это больше, наверное, было похоже на урок по анатомии. Не думаю, что у меня получалось как надо.

Я продолжила ласкать его губами и языком. Он стал делать небольшие поступательные движения, что вызывало рвотные рефлексы, но сразу останавливался. Давал перевести дыхание.

В какой-то момент, я почувствовала, что он словно больше стал, и вены проступили еще сильней чем были до.

— Милая, я сейчас кончать буду.

Я кивнула и поняла о чем он. Решила, что раз уж пробовать новое, то не отказываться ни от чего.

Айяз притянул голову еще ближе и стал изливаться мне в горло, вязкой, горячей жидкостью. Я даже не могла сразу понять ее вкус. Лишь когда он медленно выходил подрагивающим членом, из моего рта, я ощутила соленый привкус. Не скажу, что приятный, но готовилась я, к более мерзкому чему-то. Не понимаю, почему так считала до этого.

Хотела встать и пойти прополоскать рот, вдруг ему неприятно будет, он ведь мужчина все-таки. Но он схватил мои запястья, рывком поднял так, что я невольно подпрыгнула вверху и он ловко усадил меня на себя.

Схватилась за его плечи от неожиданности и засмеялась.

Айяз обошел диван и сел на него вместе со мной, оставляя меня сверху. Кружевное белье все еще было на мне и именно им он решил заняться.

Завел свои руки мне за спину, в этот момент целуя меня в губы, шею. Расстегнул застежку бюстгальтера и зубами стал снимать лямки с плеч.

Как же это завораживает, возбуждает. Ткань оказалась на локтях, и я немного выгнулась, потому что он положил ладони на спине так, чтобы я легла на них. Прикрыла глаза, в ожидании прикосновения, но его не последовало.

Решила посмотреть чем он занят, и поняла. Подняла правую руку, чтобы прикрыть шрам под левой грудью, но он остановил меня.

— Не нужно Айяз.

Я не знала, что с ним, снова вина?

— Ты прекрасна Айсель.

Так вот что он подумал.

— Я не стесняюсь его. Подумала, что ты вновь начнешь о том, что виноват.

Он сразу стал напряженным.

Поднялась к нему всем телом и поцеловала в уголок губ.

— Все хорошо. Я так скучала по тебе.

Наклонился и коснулся невесомо места, где оставлен след, что мой мужчина для меня дороже всего на свете.

Подо мной уже чувствовался его вновь вставший член и Айяз не заставил себя ждать. Аккуратно, сдвинул в сторону мои трусики, при этом нежно провел пальцами по припухшим от возбуждения складочкам и приподнял меня над собой.

Я опустила руку, погладила его достоинство и приставила к входу. Медленно вводя его в себя. Мужчина сжал мои бедра до боли и видимо не выдержав этой сладкой пытки, насадил меня на всю длину.

Я громко вскрикнула, а он еще громче выругался матом.

Мы довольно рассмеялись и принялись остервенело целоваться. Вильнула бедрами, чтобы понять, насколько привыкла к его размеру и сделала первое движение. Как же это круто. Как хорошо быть с ним. Чувствовать его в себе.

Удобней уселась на нем и стала двигаться сама. Поднимаясь так, что он почти выскальзывал из меня, и тут же опускаясь, с громким шлепком на его бедра.

Мы стонали, тянули друг друга за волосы и кусались. Наверное, завтра на наших телах не останется и живого места, но сейчас все происходило идеально, как нужно.

Я скакала на нем, и чувствовала, что уже скоро мы оба получим желанный оргазм. Я ощущала его в себе еще более четко, более ярко. Айяз резко подхватил меня и перевернулся не выходя, так что я оказалась под ним. Он вбивался быстро и четко, проникая под правильным углом, касаясь точки, что приближала мое тело к сладкой неге.

Очередной толчок и я выгнулась так, что могла встать на мостик. Айяз, подхватил одной рукой за ягодицы, а второй за плечо и вошел с громким рыком, кончая глубоко во мне. Наполняя собой, даря удовольствие… ни с чем не сравнимое.

Пролежали так в обнимку очень долго. Уснули бы, если бы диван был шире, поэтому пришлось встать. Да и душ не помешал бы.

— Сколько времени тебе понадобится на сбор вещей? — спросил Айяз, когда мы вышли на кухню решив выпить чай.

— Не знаю, может пара дней. Еще ведь и с работой нужно все решить.

— Томас уже все решил.

— То есть ты был уверен, что я соглашусь ехать с тобой?

— Конечно, — нагло подмигнул.

— Самовлюбленный мужчина, — толкнула его в плечо.

— Я неотразимый.

Посмеялись, выпили горячий напиток, промочив горло и ушли спать.

Бонус 1

Мустафа

Ну же, Мустафа, где твоя хваленая мудрость? Ты ведь видишь все сам? Эта девочка чиста как самый благородный алмаз.

Все рассыпалось. Все гипотезы, все мысли стали пылью.

Когда прилетел Валид и рассказал о том, что сын живет с девушкой в России и выглядит это все не как отношения людей, которым все равно на друг друга, я заволновался. Но когда он сказал имя и ее место работы, сначала даже поверить не мог.

То, какой увидел эту девочку я, сильно отличалось от той, которую описал мне почти что второй сын. Не поверить ему я не мог. Идея со свадьбой была оговорена на другие сроки, но после таких новостей, я не мог взять и оставить все как есть.

Айяз сопротивлялся. Почти две недели я ждал когда он угомониться. Напоминал ему о том, что он мой сын. Мой наследник и я его отец.

Когда она приехала, в голове снова произошел сбой. Я не мог поверить что Ася, такая какой описал ее Валид. Даже Лейла была ею впечатлена.

Они не сближались, и я успокоился.

Но как сложно разочаровываться в людях.

Поступок Эль-Ясина младшего, меня выбил из колеи. Все это перенесло меня в другое время. Когда я однажды потерял свою не рожденную дочь. А после и лучшую в мире женщину, если бы не взял себя в руки.

Хусейн, никогда не был мне близким другом. Мы были соперниками, но честными. Пожимали руки, бывали в гостях. Но, когда мой бизнес пошел в гору, он не выдержал. То, что он сделал убило во мне веру в людей. Моим миром стали моя Лейла и Айяз.

Я многое им позволял, но в узде держал так же строго.

Но прямым наследником, должен стать ребенок, рожденный с нашей женщиной. Это традиция. Наша семья никогда не отступала от нее, и я не могу.

Но мои действия могут стать ошибкой.

Она, сказала, что любит. И я вижу, как мой сын смотрит на нее, когда уверен, что все слепы.

Они не пытаются бороться. Почему? Потому что, я так сказал? Потому что, настолько любят?

Старый ты дурак, Мустафа. Какие традиции могут обещать счастье твоему сыну? Если в его глазах одна она, богиня. Забыл себя и Лейлу?

С семьей Рании, позже разберусь. Она хорошая девушка, любая семья будет рада ее принять у себя как драгоценность. А обязательный выкуп выплачу в тройном размере, если потребуют больше не поскуплюсь.

— Ребята, — окликнул работников аэропорта. — Выгружайте назад чемоданы и в ангар. Никаких полетов сегодня.

Повернул голову и увидел, что эти двое ушли куда-то. Решил дать им пять минут и поедем домой.

Еще с Лейлой нужно помириться.

Неправильно я поступил. Она пыталась возразить, оспорить мое решение, но я был непреклонен. А она впервые так рьяно выступала. Я был зол и наговорил лишнего. Надеюсь новая невестка в лице Аси, успокоит ее пыл.

Встал в тени и ждал. Но прошло еще десять минут, а дети так и не вернулись.

Посылать охрану их искать не стал, пошел сам.

Завернул за угол и никого не нашел.

— Неужели сбежали?

Даже улыбнулся. Потом услышал шорох за дверью туалета и мужское мычание. Вошел и испугался так как никогда в жизни.

Айяз лежал на полу в луже крови. Не теряя самообладания, вытащил оба телефона и стал звонить по номерам. Все организовали быстро. Уже через пятнадцать минут, рану на голове сына зашивали в скорой. А он рассказывал, что произошло.

Когда я сел за руль, меня немного отпустило. Конечно же Айяз поехал со мной, и я был бы рад возразить, но понимал, что ничего не добью, только время потеряю.

Нам помогли Далал и Иман, они рассказали о старом доме, куда поехали сегодня Валид и Аминат.

Доехали быстро. Даже не стали ждать полицию. Время на секунды шло. И я был прав. Те самые секунды, они были самыми страшными для меня.

Айяз

Она лежала и смотрела на меня так, словно уже прощалась. Моя красивая девочка. Казалось, что она не слышит меня, не реагирует на мои слова и вопросы. Крови было так много, она лилась и лилась. Я пытался ее зажимать, но, когда Айсель стала кашлять, я понял дело дрянь. Кровь на ее губах, меня напугала.

Я не мог ее потерять. Не мог вот так просто, в один миг лишиться. Представив это, я почувствовал как мои глаза заслезились. Всевышний не может быть так жесток. Я отпущу ее. Навсегда. Только пусть живет. Не приближусь, не появлюсь, постараюсь забыть, но только ее жизнь имеет значение для меня. Только она. Мой нежный ангел.

Помню кричал отцу, медикам. Угрожал убить и убил бы. Еще и до этой гниды доберусь.

Мразь. И эту паскуду Аминат. Каждого покараю. Уничтожу.

Когда мы приехали в больницу, мама уже была там.

Кажется что даже за меня не волновалась. Только она. Моя Айсель. Мне и самому не было жаль своей жизни, отдал бы… но все вышло наоборот.

Если бы эта сука не ударил меня сзади, я бы их раскидал. Готовился к случаю, но эта тварь. Знает, что, один на один, я его порву.

Те сутки в больнице запомню навсегда. Они ничего не говорили. Молчали, даже никаких процентов. Так же они делают? А нам просто ничего.

Мы не ушли, ни в ночь, ни в утро.

— Операция прошла успешно, но нам пришлось ввести ее в искусственную кому. Пробито легкое, а сама пуля прошла в сантиметре от сердца. Нужно немного подождать.

Блядь… Немного? Они вообще знают понятие этого слова?

В моем понимании — это максимум час. А они, тут рассказывают о, не об одном дне.

Но мы ждали. Я пытался смириться с тем, что уйду из ее жизни, как только мне сообщат что она, проснулась. Ну или она уйдет из моей. Это все одно и тоже.

Я не справился. Подвел ее. Гребаный мудак тут, только я.

Она чистое золото, она не для меня. Я не достоин…

Родители в основном были с ней днем, а я приходил по ночам.

Держал за руку не отпуская и говорил. Так много говорил о том, что могло бы быть. Извинялся за все. Даже за то, что просто полюбил ее так сильно и не смог оправдать, ее любви ко мне.

Ничтожество. Как я так мог. Хотел свернуть горы, для моей девочки, а в итоге не смог ее защитить перед своим носом.

Убью каждую тварь.

Две недели. Они были мучительными и одновременно, я понимал, что это все что у меня есть.

Я поклялся. Обещал отцу и выполню свое обещание.

Как оказалось, этот придурок сидел на какой-то дури. Причем постоянно и давно. Как я не замечал раньше? Ненавидел меня, за что-то, что я так и не понял в итоге, а Аминат мстила за себя и семью. Чертовы дебилы.

Жаль убить их не получилось. Отдали в суд. Но сидеть им там, с помощниками очень долго. Может и выйти не успеют. Твари поганые.

Как бы я хотел увидеть ее пробуждение. Услышать ее голос. Мать и отец тоже были молчаливы. Наш ежедневный ритуал пришлось отменять. А когда я сказал, что готов жениться отец вдруг обнял меня.

— Прости меня сын.

Я не ожидал такого от него.

— За что?

— Это все я. Так старался уберечь традиции и поставил все на первое место, но забыл о самом дорогом, что имеет для меня значение. Твое счастье. Я был слеп и не хотел видеть очевидного. Прости меня. Если бы решил иначе, этого не случилось бы.

— Все в порядке. Я ведь планировал отправить ее в Россию, найти Валида и разобраться с ним, а потом привезти ее обратно и поставить вас перед фактом. Но сейчас. Все иначе. Я и сам не смогу больше к ней подойти. Слишком сильно испортил ее жизнь. Да и простить себе то, что произошло никогда не буду в силах.

— Ты ведь не бог? Не кори себя так сильно. Сложно простить, я понимаю тебя Айяз. Как никто другой понимаю. Но, то что ты съедаешь себя изнутри, никак тебе не поможет поверь. Постарайся простить себя. И забудь о свадьбе. Я уже договорился обо всем.

— Но…

— Мы с Лейлой, очень виноваты перед тобой и Асей. Что планируешь делать?

— Сначала все осознать. Потому что я в шоке.

Решение пришло быстро, но появляться в ее жизни я не спешил. Пусть немного выдохнет. Когда я узнал, что она хочет переехать в Канаду, было не сложно обнаружить ее резюме у «TJ-Group». Она бы итак туда попала, плюс попросил Томаса за ней приглядывать. Мы вместе с ним учились в университете.

Сам же я, был занят строительством дома для нас с Айсель. Мама попросила жить с ними, но я не мог. Я хотел только наши вечера. Чтобы она была хозяйкой своего дома. Выкупил землю рядом с родителями и организовал стройку. Доплатил и ускорил процесс.

Периодически летал к ней. Там была зима, но Торонто красив. А какой была она, среди снега. Моя прекрасная женщина.

В тот вечер в ресторане… Как же я был счастлив ее видеть… Но она была потрясена. Думал убежит, когда стала пятиться назад.

Моя нежная… невероятно сильная девочка. Не отпущу. Больше никогда.

Бонус 2

Мы прилетели к родителям Айяза, через три дня. Не хотелось покидать наше личное уединение. Выходить на люди, и вообще расставаться даже на секунду.

А ещё я узнала, что компания A&A, это наша, уже практически семейная компания Айяз и и Айсель.

Он пообещал сюрприз, а я не могла даже придумать, что это может быть. Спрашивала и спрашивала, но он лишь улыбался мне в ответ. В итоге я сдалась.

Я улетала с легким сердцем. Потому что знала, что меня ждет мое счастье.

Лейла с Мустафой стояли впереди всех. Даже показалось, что она толкнула рядом людей, лишь бы скорей добраться до нас с Айязом, как только мы появились в дверях зоны прилета.

Мы сдерживались как могли, но слезы никто не запрещал нам лить.

Даже Мустафа обнял меня. А я словно статуя замерла.

— Прости Айсель.

— Что?

Почему он меня так назвал?

— Айяз нам сказал, что это будет твое новое имя.

Я повернулась в его сторону и он был счастлив. Вот просто счастье было в его глазах и ничего более.

— Да, это будет мое имя.

— Прости нас, дочка. Прости за все. Мы такие… — всхлипнула Лейла.

— Не нужно Лейла. Все прошло. Сейчас уж точно плакать не нужно.

— Айсель, — прозвучал громко голос Мустафы, — спасибо за Айяза. Спасибо дочка.

Тут разревелась и я.

Приехали домой. Хотела разложить вещи в той же самой комнате, в которой жила в прошлый раз, но мне не позволили это сделать. Я вспомнила про сюрприз и поняла. Мы едем отдыхать вдвоем. На мой прямой вопрос Айяз не ответил. Родители тоже.

Лейла позвала на ужин и я, спускаясь по лестнице, услышала еще один голос, среди уже знакомых мне. Этот голос, тоже был мне знаком. Но, мне было сложно поверить в то, что это не показалось, моему слишком, возбужденному от событий мозгу.

Как могла медленно шла, чтобы не сорваться на бег, но увидев обрадовалась этой правде.

— Мама?

— Здравствуй, Ася.

Мы обнялись. Я была просто ошарашена ее приездом.

— Что ты тут делаешь? Точнее, когда ты прилетела и… блин. Что происходит?

— Я тут уже несколько дней.

— Что? — я практически закричала.

— Нужно же было помочь твоей свекрови подготовиться к твоему приезду.

Я вспомнила дом и поняла, что тут ничего не поменялось и даже если бы нужно было надуть шарики, Лейла справилась бы сама.

— Ничего не понимаю.

— Садись, поужинаем и ты все узнаешь, — сказала Лейла.

За ужином мы говорили и говорили. Обо всем на свете, даже о внуках речь зашла.

— Так, когда свадьба? — не смогла я удержаться от вопроса.

— Когда ты захочешь, — сказал Мустафа и Айяз одновременно.

— Но там же астролог должен выбрать дату?

— А мы уже знаем, что весь январь счастливый для вас.

Неожиданно.

— Тогда, я против большого торжества. Если можно, то только родственников и больше никого.

— Все будет как ты захочешь, — сказал Айяз и хотел коснуться руки, но вовремя остановился.

После ужина я была в ожидании.

— Дорогая, — позвала меня мама, — мы уже несколько месяцев общаемся с Лейлой. Айяз нашел меня, все рассказал. Постоянно звонил и спрашивал, как твои дела.

Кто их научил вот так выбивать почву из-под ног, одним махом?

— Несколько месяцев? Я в шоке.

— Тебе нужно было время, — вставила Лейла.

— Но теперь, пошли с нами, — позвала за собой мама.

Мы выдвинулись за пределы владений Эль-Хоиров.

Прошли к соседнему. Айяз купил дом? Хотя я не помню, чтобы он тут раньше был.

Он такой красивый. Боже. Это белый мрамор? Такие красивые арки окон и дверей. Колонны. Красивый газон и прелестные цветы. Такой большой.

— Он прелестный. Мы покупаем его? — обратилась к Айязу.

— Он уже наш. Его построили для нас с тобой. И после свадьбы мы сюда переедем, а пока что можешь тут творить все что тебе захочется. Что посчитаешь нужным мы купим.

Господи. Я поверить в это не могу. слезы скатились по щекам, от этого драгоценного счастья.

— А внутри? Он уже готов тоже?

— Все готово, Айсель, — сказал и улыбнулся.

Я поспешила внутрь и была поражена. Он оказался еще больше чем снаружи. Большая гостиная, как в доме Лейлы. В молочном цвете с примесью кофе. Ярким акцентом стали нежно-голубые подушки. Каким-то образом они идеально подошли сюда. Распределение на две половины, обязательное для Айяза. Но в его сторону, я даже не пошла.

Схватила обеих женщин и потянула на женскую половину. Там тоже был коричневый диван и золотые элементы. А главное, что я увидела, это картину Лейлы. Она была просто огромной. Видимо новая, потому что я ее раньше не видела. Мне так все нравилось, что готова была пищать. Мы поднялись на второй этаж и я вошла в первую комнату. Небольшая с каким-то нейтральным желтым. Но полностью пустая.

— Это будущая детская, — послышалось позади.

Я улыбнулась, проходя по ней.

— Мне нравится ее расположение и вид на задний двор.

— Мне тоже.

Чувствую, что он подошел ближе, но не касается.

— А нашу спальню хочешь посмотреть? — проговорил он немного хриплым голосом.

— Хочу.

Повернулась к нему лицом и улыбнулась.

Мы вышли из детской комнаты и прошли в соседнюю.

Первое что бросилось в глаза это белый балдахин, скрывающий черную кованную кровать с изумительным изголовьем.

Мраморный пол и красивая резная мебель. Стеклянные двери на балкон.

Какая прелесть. Наша спальня. Наш дом.

Все это для нас. Разве возможно такое?

Церемония принятия веры и нового имени прошла на следующий день, потому что нахождение мамы на территории не туристической зоны ограничено. Таков закон. Поэтому мы не стали откладывать ничего. Куда уж дальше то?

Саму свадьбу, тоже сделали домашней, уютной, как и просила. Так как сад в нашем с Айязом доме был не готов, мы сделали наш праздник у пруда, в доме родителей мужа.

Муж. Какое красивое слово. Я же теперь Айсель Эль-Хоир.

Но платье я выбирала какое нужно. В жизни не видела такого яркого, белого цвета. Оно было вышито золотой нитью, по кромке кружева. Юбка не была слишком пышной, я хотела удобства и комфорта. Прическа тоже была, хоть и не видели ее остальные, увидел Айяз. Родственников было много. Даже очень много. И была рада с ними познакомиться. Может показалось, может быть хотела видеть именно это, но все были рады. Не важно. Я была рада и Айяз тоже.

Было смешно, когда под взглядами провожающих нас родственников мы шли в наш дом. Айяз, аккуратно вел меня за руку, и мы помахали им перед тем как войти в дверь. Но стоило ей закрыться, как этот ненормальный мужчина стал быстро снимать с меня все что попадалось ему под руку.

Я смеялась, а он только и успевал рычать, на всякие завязки и шнурки.

— Блин… да сколько тут еще всего будет Айсель? Ты специально что ли?

— Ну вообще-то, если бы ты дождался, то тебе пришлось бы снять только белый кружевной халат, а с этим всем я справилась бы и сама в ванной.

— Какой к черту халат? — возмутился голодный мужчина.

— Пошли, — потянула его за руку.

Я то и дело спотыкалась и прикрывалась снятым наполовину платьем.

— Раздевайся пока, а я сейчас приду.

— Блядь. Айсель, — заворчал он, а я рассмеявшись ушла в ванную.

Там был приготовленный мамами халат и больше ничего. И мне так не хотелось чтобы он его порвал. Потому что, он был такой хрупкий и мягкий. Но традиция есть традиция. Хотя, мы нарушили их все уже давно. Ладно, сейчас это неважно.

Я вышла к нему и он вновь застонал. Это правда было смешно. Каким волчьим взглядом он смотрел на меня.

Сам же уже был голым и гордо лежал на кровати, красуясь передо мной.

«Какой красавчик», — подумала я.

— Ты сейчас вдовой останешься, если будешь медлить хотя бы одну секунду.

Я с громким смехом кинулась к нему на кровать.

Когда его член, практически был во мне, он вдруг заговорил:

— Я всегда буду любить тебя, нежная. Всегда буду рядом. Буду верен тебе и обещаю верить тебе, не сомневаться, говорить, прислушиваться, хранить нашу семью.

Я почувствовала, как маленькая слеза скатилась по щеке.

— А взамен попрошу лишь одно.

— Что? — еле выдавила из себя.

— Будь со мной. Просто будь со мной во всем.

Я обняла и крепко сжала любимого.

— Обещаю, — сказала и почувствовала, как он заполнил меня одним движением.

— Обещаю.

Сколько еще мы друг другу дали обещаний за эти два дня, я не помню. Мы просыпались ели, любили, смеялись, принимали душ и так по кругу.

Мы переехали почти сразу. Через два дня забрали оставшиеся вещи. Лейла посмеивалась, когда мы заявились спустя двое суток, а Мустафа все шикал на нее. Стало стыдно, а новоиспеченному мужу, хоть бы что.

Мама уехала сразу после свадьбы. Но и мы обещали приехать. Потому что ей, как моему кровному родственнику, позволили пересечь границу в центр страны, а Вову не пропустили бы, даже деньги не было смысла пропускать. Закон не нарушаемый.

Месяц спустя… ну или чуть больше)))

— Я дома. Айсель? — слышу, как Айяз кричит откуда-то. А я просто сплю.

Выползаю к нему в чем была, его футболка. Знаю, что он один, иначе заранее предупредил бы меня.

— Ты опять спишь?

— Ну ты же сам запретил мне работать. Вот я и делаю то, что хочу. А хочу я спа-а-ать, — зевая ответила я.

— Мама позвала на ужин. Так что давай собирайся.

— Хорошо, — повернулась, чтобы уползти назад.

— Ты еще не сказала мне привет.

— Прости, забыла.

Подошла и притянула его к себе. Впилась в его губы. Он бросил свой дипломат и подхватил меня на руки, заставляя обвить ногами его талию.

Плотно прижал меня к себе, и я вскрикнула.

— Что? Что случилось? — тут же опустил на пол. — Айсель? Я же ничего не сделал.

— Грудь болит, — поморщилась я. — И чешется еще. Может у меня с кожей что-то? Уже который день так.

— Нужно к врачу записаться или вызвать семейного.

— Давай. А то, мне кажется, что это не нормально. Еще и эти дни скоро, в общем все с плюсовалось. Да и акклиматизация сказалась, — снова зеваю. — Ладно пойду одеваться. За мной не ходи, а то опоздаем, как обычно.

Сказала и быстро пошла на второй этаж.

— Вот еще, — ускорил шаг, следуя за мной. — Я хочу удостовериться, что ты все правильно наденешь. Вдруг трусики помочь поправить или кофточку.

В итоге мы опоздали.

Но Лейла, только накрывала. Я удивилась, и она поняла по моему взгляду немой вопрос.

— Все равно вы всегда опаздываете, я говорю вам время на двадцать минут раньше.

Я смутилась, словно причина была написана на моем лбу.

Ужин был превосходным, как всегда. Поговорили о работе в компании, в которой я больше не работаю, хотя Айяз пообещал подумать о моем возвращении, когда рожу ему парочку детей.

Стоило воспроизвести слово «дети» в голове, я тут же громко воскликнула:

— Дети.

Все посмотрели на меня.

— Айяз, — практически запищала. — Езжай в аптеку.

Он был так ошарашен, что не понял моих громких слов.

— Быстрей, быстрей. Что сидишь?

Лейла прикрыла рот, а слезы заблестели на ее глазах. Мустафа вообще был в шоке.

Айяз отмер и побежал. Потом вернулся за ключами от машины и снова побежал.

Пока его не было мы молчали, минут пять. Аптека находится недалеко и видимо никто не решался начать говорить, пока не узнаем точно.

Наверное, со стороны мы выглядели забавно. Но что поделать, мы в шоке и возможно беременны.

Так хочется погладить живот. А вдруг там правда уже есть малыш?

Боже мой. Ребенок.

Муж прибежал с пакетом множества разных коробок. А я начала хохотать в голос.

— Сколько у тебя жен? Мы что, все беременны от тебя?

— Что? — бедный, он даже не понимает мою речь.

— Дочка, он в шоке. Давай беги проверяй, мы будем тут.

— Нет уж, я тоже пойду.

— Куда? — спросили мы с Лейлой вместе.

— С тобой. Вдруг помощь нужна будет.

— Айяз, успокойся. Я сейчас вернусь.

В туалете, взяла сразу несколько тестов разной фирмы и использовала.

Каждый, практически сразу трубил плюсиками и цифрами. Беременна.

Приложила руки к животу и расплакалась.

— А-а-а-а-а — запищала громко.

Айяз почти тут же застучал в дверь, так как я пошла в санузел на первом этаже.

— Айсель, открой дверь.

Распахнула и кинулась в его объятия.

— Айяз, о господи. Айяз… — не могла никак выговорить самую важную новость.

— Да? — оторвал мое лицо от себя. — Да? Беременна?

Закивала головой.

— Всевышний, — он прикрыл глаза.

— Почти на твой день рождения подарок получился.

— Спасибо тебе, милая. Спасибо нежная, — стал покрывать лицо маленькими поцелуями.

— Мне то, за что? Сам постарался, — я рассмеялась.

Мы немного постояли в обнимку, и он опустился на оба колена.

Я наблюдала за его движениями затаив дыхание. Притянул меня обнимая талию руками и поцеловал живот.

Мой нежный волк.

— Люблю тебя, милая. Больше жизни люблю. Ребенок.

Встал и поцеловал уже в губы.

— И я тебя люблю. Ну что, пойдем скажем?

Когда мы вышли, на террасу, там оказалась целая видеотрансляция в Россию.

Я была рада, рассказать о нашем маленьком событии сразу всем. Даже Свету подключили.

Еще почти час мы разговаривали все вместе, хотя мужчины быстро ушли от нас. Видимо тоже звонить по другим родственникам.

На следующей неделе я поехала в больницу, встала на учет. А еще через несколько недель был большой праздник. Мужчины раздавали еду прохожим, приготовленную поварами, но посоленную мной. Такова традиция.

Айяз был очень внимателен ко мне. В тот день, и в другой, и все оставшиеся семь месяцев до родов.

Мы узнали, что это будет девочка. Я переживала, что мужчина расстроится, или не будет до конца счастлив, но ошиблась. Казалось, что именно этого он и ждал.

Сами роды прошли хорошо. Со мной рядом была Лейла и как только малышка закричала она вышла в коридор, сообщить радостную весть. Спустя время, я была в палате, привела себя в порядок. Для очередной традиции. Родители вошли вместе с мужем и Айяз взял нашу дочку на руки, Мустафа сказал:

— Сын, нареки своего ребенка именем и прочти азан.

Он так смотрел на нее. С такой любовью и трепетом. Не передать словами его взгляд.

— Мелек. Ее будут звать Мелек.

Я посмотрела на Лейлу, и она расплакалась, хотя и Мустафа был тронут, но старался держать себя в руках.

Мы приняли это решение вместе с Айязом. Сразу, как только УЗИ показало нам нашу девочку.

Когда были выполнены все требования по религии, все ушли.

Айяз вернулся через пару минут:

— Она так прекрасна, Айсель. Так прекрасна. Спасибо тебе милая. Спасибо за нее. За нас.

Вытащил бархатную коробку и открыл.

— Это тебе.

— Спасибо, дорогой.

Внутри было ожерелье с красными рубинами и серьги. Они были восхитительны, но я хотела смотреть только на него. В его глаза. Всегда.

Два года спустя

Айяз

Смотрю, как моя красивая девочка, пытается надеть на себя штаны и смеюсь. Не могу не смеяться. Это самый красивый колобок на свете. Это персонаж русской сказки. Их я знаю очень много теперь.

— Айяз блин. Помоги, — хнычет жена.

— Детка, ты просто очаровательна.

Подхожу к ней, опускаюсь к этим прекрасным ножкам. Аж член начинает дергаться, от этого вида.

Но не сейчас. Нам осталось еще две недели и у нас появится сын. Мой сын. Черт, я счастливчик.

Тяну по ее ногам ткань специально медленно, поглаживая чувствительную кожу.

— Милый, перестань. Иначе рожу сегодня.

— Я не против. Слишком соскучился по тебе, — целую большой живот.

И это правда. Нам запретили секс. Уже как три месяца. Точнее посоветовали быть осторожней, но мы решили вообще пока прекратить. Хотя альтернатива, оказалась неплохой. Айсель, многому научилась за эти три года, что мы вместе.

Она вообще преобразилась. Стала еще более женственной, ответственной. Хозяйкой не только дома, но и моей жизни, навсегда.

Моя драгоценная девочка.

Мелек, во всем хочет быть похожа на маму. Ей только два, но я балдею от дочери. Не говорит нормально еще, но ее взгляд и мимика превосходны.

Моя семья. Черт, я такой счастливчик. Я ведь уже говорил?

Если бы не Айсель. Всегда она.

Уже давно я понял одну важную вещь, она намного сильней меня.

Моя сильная, гордая женщина.

Я положу весь мир перед ней, а она скажет: «Не халтурь Эль-Хоир, мне нужно, чтобы лег ты. Мне так удобней. Зачем мне этот мир?»

Я не люблю ее. Потому что, это слово не передаст того чувства, что я испытываю рядом с ней. К ней.

Мы переросли обычное «люблю».

И нам всегда будет мало…

Эх, а ведь уже через двадцать семь лет, мы отправимся с ней в пустыню, как и обещали друг другу на мизинцах, три года назад. Но уверен, мы пройдем от силы сотню метров и вернемся назад к внукам.

Моя женщина. Моя опора. Моя жизнь…

Та, которой я доверил свою душу в обмен на то, чтобы просто быть рядом с ней.

Content

Каттен Лила Доверяя свою душу

Глава 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 30.1

Эпилог

Бонус 1

Бонус 2