Лимонова Мила

Академия расхламления. Квартира с сюрпризами

Лимонова Мила

Академия расхламления. Квартира с сюрпризами

День 1, когда Аня угощает домового

— Аня, так жить нельзя! — провозгласила Света, оглядывая мое скромное жилище.

— Можно, — парировала я. — Я же живу...

И в самом деле, что такого? Подумаешь, легкий беспорядок. Зато квартира своя. Трешка, между прочим!

Хотя трешка — это громко сказано. Две комнаты стоят запертыми, потому что там.

Нет, лучше объясню с самого начала.

Дело в том, что я уже года три назад съехала от родителей в бабушкину трешку. Бабушку мама с папой забрали себе, поскольку ухаживать за собой она уже как следует не могла, а мне, как взрослой и самостоятельной дочери, было предложено перебраться в ее квартиру. Бабушкины вещи, заботливо накопленные за ее долгую восьмидесятидвухлетнюю жизнь, по большей части были сложены в две комнаты, а в третью я перевезла свое барахло и живу по сей день. Выкинуть нажитое добро бабушка отказывалась, а сейчас. Сейчас ее уже полгода как нет с нами, но разобрать ее вещи мне все еще некогда. Да и не хочется. Ведь это память!

Светка же приехала ко мне отметить чаем с пирогом наше успешное окончание учебы. Осталось лишь побегать с обходным листом, получить диплом да отгулять выпускной — и здравствуй, взрослая жизнь!

— Нет, подруга! — решительно покачала головой Света. — Ну что это за жизнь! Ты пойми, в захламленное помещение не идут потоки позитивной энергии! Нужен правильный фен-шуй! А еще зря ты не хочешь читать книжку про японскую уборку! Знаешь, как она меняет жизнь?

— Ну их, такие перемены. — пробурчала я, кивая на пластырь на Светкиной ноге.

Дело в том, что моя самая близкая университетская подруга уже несколько месяцев как увлеклась уборкой. Ну, знаете, все эти правила от летающих домохозяек, мода на минимализм и японские советы, как выбросить из своего дома всего и побольше. Я же очень привязана к своим вещам, меня как-то совершенно не вдохновляет пустое пространство.

Но Светку попробуй убеди оставить меня в покое! Моя подруга всерьез заделалась “летающей хозяюшкой” и даже первый свой полет совершила: из окна квартиры — поскользнулась, когда окна мыла, “чтобы впустить в жизнь свет и позитив”. К счастью, живет она на первом этаже, поэтому отделалась ушибами и ссадинами.

— Ну и что? Пластырь — это временно, — упорствовала Светка. — Понимаешь, я слишком резко взялась за размусоривание своего жизненного пространства! Поэтому всколыхнула негативную энергию, но вскоре она вся уйдет, а на ее место придет позитивная! Все просто!

— Да ну, Свет, не верю я в эти потоки энергетические, — отмахнулась я. — И что изменится в моей жизни, если я тут все выкину?

— Все изменится, — убежденно заявила Светка и начала загибать пальцы. — Работы у тебя нет, ведь так? Мужчины порядочного тоже нет, одни придурки попадаются. Вот все и появится! А лучше — сначала мужчина, тогда можно и не работать... — Светка мечтательно прижмурилась.

Ох. Светке говорить легко — она всегда мечтала быть домохозяйкой, чтобы муж зарабатывал, а она пироги дома пекла и вся такая нарядная, в платьице с фартучком, причесанная и с макияжем, ждала кормильца с работы. Только вот с кавалерами Светке, как и мне, не сильно везло, и Того Самого она пока что не встретила, несмотря на то, что активно увлекалась фен-шуем (на втором курсе) и всякой бытовой магией вроде развешивания красных трусов на люстре для привлечения мужчины в свою жизнь (это уже на четвертом). Но оптимизма Светик не теряет, придумывая все новые затейливые способы превращения жизни в сказку. Сейчас вот у нее новое увлечение — волшебная уборка, а проще говоря, вдохновенное выбрасывание всего, на что глаз упал. Ну, мне так со стороны кажется.

Честно говоря, от этой уборки так себе плюсы. Скорее, сплошная морока. Взять хотя бы Светку. Ну, про ее падение с окна уже было сказано. А еще был случай, когда она в порыве расхламительского настроения выбросила нужные конспекты и потом судорожно их у меня переписывала, потому что преподавательница допускала к экзамену только тех, кто показывал ей тетрадь с собственноручными конспектами ее преподавательской мудрости.

— Ну-у, может, конечно, и появится. — протянула я и взяла с тарелки второй кусочек принесенного Светкой пирога. К выпечке у нее огромный талант, хоть пекарню открывай.

— Да только некогда, Свет. Сама понимаешь, сейчас с обходным листом бегать, потом работу искать.

— Работу, да, — Светка на минутку сморщилась, словно у нее зуб заболел, но почти сразу снова засияла привычным оптимизмом, — ты мне отмазки не лепи, Ань! С малого надо начинать, маленькими шажками! Вот хотя бы. — подруга глубокомысленным взором обвела кухонный стол, — вот хотя бы кружка твоя! Щербатую посуду в доме держать нельзя! Надо обязательно выбросить!

Я обеими руками сжала чашку, словно защищая от всех домохозяек в мире. Это моя любимая чашка с вишенками! Я из нее совсем маленькой пила, сколько себя помню. Ну да, на краешке небольшой скол есть, но мне же ее не в инстаграме постить, а использовать по назначению.

Нормальная кружка, Свет, не придирайся! Моя любимая.

— Ну, я так и знала, — наморщила нос подруга. — Тогда вот, на холодильнике разберись

— тут у тебя навалено...

— Свет, ты пообщаться пришла или настроение мне испортить? — не выдержала я, бросая недовольный взгляд на верх холодильника. Коробочки, флакончики, косметичка с таблетками, толстенький отрывной календарь, который, кажется, всегда там лежал.

— Ну, Ань, я же помочь хочу! — пошла на попятную Света. — Без правильной циркуляции энергетических потоков ни работу нормальную не найти, ни мужчину! И вообще, хлам бедность притягивает — я в одной статье читала. Давай, ладно уж, дождусь вручения дипломов и помогу тебе это все разобрать, а ты пока раскачивайся, привыкай к мысли о размусоривании собственной жизни.

— Ладно, договорились. — Я откусила еще ароматного пирога, надеясь, что к нашему вручению дипломов Света увлечется еще чем-нибудь и забудет про желание наставить меня на путь истинный.

Проводив Светку, я пошла мыть чашки и вытирать со стола. Сполоснула обе, а свою, несправедливо обиженную, даже погладила по белому с вишенками боку, обвела пальцем небольшой коричневатый скол. Вот уж дурацкая мода — все выбрасывать!

Я и так ничего не коплю. У меня только нужные вещи.

Протиснувшись в свою комнату, я плюхнулась на кровать с ноутбуком и засела в соцсетях. Сначала выпускной обсуждали, спорили, куда идти. Лилька Семенкова настаивала на модном и дорогущем, недавно открывшемся клубе, староста кричал, что он не пойдет в этот рассадник гламурных кис, а лучше на эти деньги купит пива и устроит шашлыки на природе, а Динка Лебедева уверяла, что клуб надо было бронировать раньше, теперь все приличные места забиты. В общем, я зря только время потратила.

Посмотрев для улучшения настроения разных забавных видюшек, я погасила свет, сунула ноутбук между тумбой и кроватью (на самой тумбочке он не умещался из-за моих кремов и тоников для лица) и проследовала в ванную. Ойкнула, привычно зацепившись ногой за бесформенный пакет с несезонной обувью.

Уже уютно устроившись в постели, я вдруг вспомнила, что завтра с утра мне нужно будет посетить комендантшу общежития. В общежитии, кстати, я не жила, но кто-то очень разумный внес этот пункт в обходной лист для всех студентов, независимо от их места проживания. А значит, лучше встать пораньше и бланк положить на видное место, чтобы не забыть в спешке.

Я пошарила рукой по тумбочке, желая нащупать телефон и подсветить себе в темноте, но с грохотом свалила на пол что-то — кажется, банку с кремом. Телефон же никак не находился, и я, чертыхаясь, стала шарить в поисках выключателя от лампы, заодно свалив еще парочку тюбиков.

Блин!

Проклятый выключатель нашелся, и тусклый желтоватый свет наконец-то озарил непроглядную тьму моей комнаты. Не знаю почему, но мне показалось, что из угла на меня кто-то таращится. Ну бред! Кто там может быть? Там несколько пакетов и коробок с моими вещами — я их перевезла с родительской квартиры, но так и не разобрала. Некогда, да и некуда. В шкафу и комоде все равно места нету.

Я встала, включила общий свет, который тоже отчего-то показался мне тускловатым. Хм, помыть, что ли, плафоны? По-моему, это на меня Светка действует. Заразилась от нее уборочным энтузиазмом. Может, она мне в пирог чего подсыпала? Помнится, увлекалась она какой-то штукой, когда самые обычные действия — вроде добавления корицы в “шарлотку” — сопровождаешь всякими придуманными тобой же шепотками и наговорами типа: “Буду есть этот пирог — придет ко мне женишок”. Ну, с подруги сталось бы нашептать что-нибудь: “Корица в пирог насыпается — Аня в квартире убирается”.

Ладно, это все мелочи. Так, что я хотела?

Ах да, обходной лист. Где же он? Наверное, в сумке, где же ему еще быть.

Я вжикнула молнией, но листа почему-то не увидела. Странно, может, в другом кармашке? Нету.

Да чтоб его, куда он мог подеваться?

А, точно, может, в папке? Наверное, сунула его туда, чтоб не помять.

А папка-то где? Помню, я несла ее в пакете, желтом таком...

А пакет где?

Ну блин!

Перерыв всю комнату, я наконец вспомнила, что пакета в ней вообще быть не может — я оставила его в прихожей. Но обнаруженный у обувницы пакет меня разочаровал: папка-то в нем была, а обходной лист как сквозь землю провалился.

Да уж, тут вспомнишь всякие приметы про разгулявшихся домовых, которые прячут вещи из озорства.

— Домовеноче-ек, — от отчаяния протянула я. — Давай я тебе угощения поставлю, а ты мне вернешь листочек, а?

Ответа, разумеется, не было, да и быть не могло.

Я поплелась на кухню, где озадаченно встала у холодильника. Чем домовых-то кормить полагается? Молоком, как кошек? Или нет? Погуглить надо бы, но спать уж очень хочется, времени — час ночи.

Ладно, будем пробовать. Я взяла две чашки, налила в одну молока, а в другую — апельсинового сока, положила на блюдечко варенья и несколько печенюшек, а также, подумав, отрезала сыра и колбасы.

— Вот тебе шведский стол, нечисть ты домашняя, — вздохнула я. — Угощайся, а мне листочек отдай.

Вернувшись в комнату, я со вздохом перевела будильник на сорок минут раньше — с утра поищу на свежую голову. Хотя свежесть моей головы с утра... м-да, в общем, утром я обычно соображаю так себе. Одна надежда на домового.

Улегшись, я нервно прислушалась — а ну как и правда, на кухне сейчас шарится домовенок и еду пробует? Нет, вроде ничего не шуршит и не звенит. Ох, точно на меня Светка повлияла. Она-то верит в приметы, это я убежденная материалистка, никакой эзотерики не признаю. Но что-то мне внезапно жутковато одной. Котенка завести, что ли, если уж с мужчинами не везет.

Поворочавшись немного, я мысленно пообещала себе завтра протереть плафоны, еще раз обдумать мысль о домашнем питомце и почти сразу уснула.

День 2, когда Аня получает приглашение в Академию расхламления

Дз-зинь-дилинь-дзззинннь!

Резкая трель будильника ворвалась в мою голову, словно сверло. О-ох, как не хочу вставать. Нажав кнопку, откладывающую побудку на десять минут, я снова уронила голову в подушки. Еще только десять минуточек.

Ох нет, какие десять минут? Надо этот лист проклятый искать и ехать. Девчонки говорили, что комендантшу застать сложно, подписывает она только с утра, а потом к ней не прорвешься.

Да и пятница сегодня, короткий день.

Я нехотя поднялась, чуть не поскользнулась на тюбике с кремом — точно, я же вчера его уронила, а поставить на место забыла! Пристроив крем на тумбочку, я прошагала в ванную — умываться и просыпаться.

Так, теперь чайник поставлю, а потом поищу этот лист.

На кухне меня ждал нетронутый “шведский стол” для домовенка. Вот я вчера придумала — домового кормить вместо того, чтобы искать нужную бумажку!

Хотя будь угощение съедено, у меня бы, наверное, волосы на голове зашевелились!

Ой, а это что? Точно, это же мой лист! Пропажа лежала на подоконнике, уставленном цветочными горшками и статуэтками. Правильно, я же его вчера хотела положить на видное место, отвлеклась и забыла! А я на домовых грешила еще. Так и знала, что никакой мистики не бывает.

Ну хоть искать не придется. Значит, день будет удачным.

День оказался не слишком удачным — комендантша сегодня отсутствовала, зря я ее прождала почти два часа. Хотела зайти в бухгалтерию, но там все ушли на обед, до которого еще полчаса оставалось. Расстроенная, я поехала домой, а перед домом завернула в магазинчик, где нагребла всяких вкусняшек — заесть стресс.

На этот раз я лист даже из сумки выкладывать не буду. Только найду для него прозрачный файлик, чтоб не помялся.

Пройдя на кухню, где еще стояли остатки угощения ”для домового”, я вдруг заметила какую-то странную карточку и небрежно взяла ее — мусор, наверное, какой-нибудь.

“Приглашение в Академию расхламления” — вот такая надпись, черным по бежевому, аккуратным каллиграфическим почерком. Вокруг золотистая тисненая рамочка. Я рассмеялась: ясное дело, Светка прикололась.

Хотя стоп!

Я ведь ночью ставила сюда блюдечки и чашки и уж этот листочек точно заметила бы. Не было его там! Так что Светка отпадает. Но тогда откуда он взялся?

Немного занервничав, я раскрыла приглашение.

“Анна из квартиры номер 26 приглашается к занятиям в Академии расхламления на подготовительных курсах. Домашние задания будут выдаваться ежедневно. При успешном окончании курсов Анна из квартиры номер 26 будет зачислена в Академию без вступительных экзаменов. По всем вопросам обращаться к домовому по квартире 26.”

Что за дурацкий прикол?

Во-первых, косноязычнее текста я не читала. Разве это приглашение? Ни времени, ни адреса.

Во-вторых, заморочился же кто-то! Я специально поднесла текст поближе к глазам — действительно, это не машинописный курсив, это кто-то старательно выводил буквы чернилами или тушью.

В-третьих, не хочу я ни в какую академию, мне и так хорошо! Я только что закончила университет — ну, почти закончила, осталось подписи поставить да диплом забрать. И расхламляться мне незачем.

Но кто же все-таки надо мной так подшутил? Не к домовому же за разъяснениями обращаться?

И еще бы написали, как до него достучаться, в смысле, обратиться. Что-то я чую, в этой Академии все в лучших традициях нашего деканата: нужных людей никогда не застанешь, по телефону не дозвонишься, а приемные часы с 10.00 до 10.05 раз в три недели при условии полнолуния и правильного расположения планет!

Ладно, сначала поесть бы.

Готовить для себя мне всегда было лень. Я достала пару ломтей из пакетика с нарезанным хлебом и, пока закипал чайник, щедро намазала их любимой шоколадно-ореховой пастой.

Перекусив, я отправилась в свою комнату — искать файлик, однако домовенок или еще кто снова затеял со мной игру в прятки.

Я же точно помню, что файлы лежали вот здесь, на книжной полке, сверху! Однако на полке стояли рядочком книги с тетрадями, а на оставшемся свободном месте перед ними — всякие мелочи. Флешка, пластиковый бокс от сим-карты, несколько клочков бумаги с записанными на них телефонами, салфетка, бегемотик из “Киндер-сюрприза”, маленькая Барби-художница оттуда же, бумажка с паролями... Куда же делись эти файлы, им же некуда завалиться даже?

Я растерянно выдвинула ящик письменного стола. Хм, нету. Задвинула опять, поправила торчащий из щелки лист бумаги. Хм-м, опять домовенка подкормить, что ли?

Ладно, сначала проверю за книгами.

Правда, выдвинуть книги оказалось задачей непростой. Сначала мне удалось вытянуть один томик, не свалив мелочевку с полки, но вот уже вторым я зацепила киндер-фигурку, и она со стуком свалилась на письменный стол, а потом уже и на пол. Потом подниму, ага, вот он, файлик! И без домовых справилась!

Файлик за книгами успел здорово помяться — выглядел, будто его долго-долго корова жевала. Ну ладно, какой есть.

Так, а упавший бегемотик?

Я попробовала найти его среди паутины проводов. Нашла старый ластик, желтый клейкий листочек-напоминалку, забавную заколочку со смайликом — упала между роутером и плинтусом. Чихнув, выбралась из-под стола, едва не ударившись об изножье кровати. Ну да, там пол помыть затруднительно. Пока весь этот клубок проводов поднимешь, пока подлезешь...

Наверное, вы уже посчитали меня неряхой несусветной? Нет, я мою посуду после еды, но чтобы ежедневно мыть полы, гладить белье или там вдохновенно перебирать вещи, это совсем не мое. Если уж выбирать между любимыми сериалами и протиранием пыли, я выберу первое.

И в глубине души уверена, что не я одна так сделаю.

Да и если честно, уборка в моей квартире — тот еще квест. Про две запертые комнаты вы уже знаете. Так вот, если вы когда-нибудь зайдете ко мне в гости, то попадете в тесный темный коридорчик. Слева — запертая дверь в те самые две комнаты с вещами, потому что одна комната — проходная. Справа — крошечная ванная, такой же непросторный туалет и тесная кухонька. Ну, а прямо — дверь в маленькую кладовку размером чуть больше холодильника, и рядом — собственно дверь в мою комнатку с балконом. Вот, кстати, на балконе можно и подразгрести хлам.

Я пролезла к балконной двери, отпихнула ногой пару пакетов и дернула за ручку. Высунулась на балкон. М-да, вот тут есть где поработать. Горшки эти цветочные, пакеты и коробки. Я ведь даже не заглядывала, что там. Нагнувшись к одной из пыльных коробок, я отогнула дряблый картонный край. Так, кажется, стеклянные банки. А тут у нас что?

Но узнать, что же хранилось в следующей коробке, мне не удалось. Зазвонил телефон, и я вернулась в комнату, нажала “ответить” и погрузилась в увлекательнейший разговор со своей подругой Настей. Кажется, мы минут двадцать обсуждали ее нового мужчину, заодно договорились как-нибудь вместе встретиться, чтобы я помогла выбрать ей купальник. В общем, взбудораженная новостями, я и забыла о своем похвальном намерении прибраться на балконе.

Телефон после такого долгого разговора жалобно запищал, призывая меня поставить его на зарядку. Однако подсоединение к розетке не дало никакого эффекта. Сломалась.

Но ничего, я девушка запасливая, где-то тут, в шкафчике, была коробка со всякими зарядками, старыми телефонами и шнурами. Сейчас заменю! Пробравшись к шкафу, я принялась копаться в нем в поисках коробки, обнаруживая разные забытые вещи.

Вот подарочный пакетик, а там какой-то малюсенький крем и бальзам для губ. Кто же мне его преподнес? А, вспомнила, Светка дарила на Новый год. На прошлый... Вот книга, которую я купила по совету одной знакомой, но так и не прочитала. Два блокнота, явно купленные еще бабушкой. О, шкатулка с бабушкиными цепочками и обручальным кольцом. Да тут в основном и должны быть бабушкины вещи. Ого, письма какие-то.

Верхний конвертик чем-то привлек мое внимание. Он явно отличался от своих собратьев. Изящный квадратный конвертик — голубой с силуэтом неизвестной мне птицы (ну да, я же не орнитолог). Какой-то чересчур изящный, словно не из прошлого, а даже позапрошлого века, но бумага сохранилась просто идеально, словно конверт не пролежал здесь десятки лет. Интересно, от кого это?

Я вытащила сложенную вчетверо бумагу, от которой ощущался непонятный налет чуждости, необычности и даже какой-то волшебный легкий аромат.

“Аня, милая моя ”.

В первую секунду я оторопела. Показалось, что письмо адресовано мне, просто по случайности попало в бабушкин архив. В этих трех словах приветствия я ощутила такую любовь и такую тоску, словно автор этих строк в буквальном смысле вложил их в бумагу.

Но, конечно, это ерунда. Меня просто назвали в честь бабушки, Анной.

“Аня, знала бы ты, как я по тебе скучаю, как мечтаю увидеть хоть одним глазком, посмотреть на тебя, — писал неведомый автор. — Как я вернуться к тебе хочу, а нельзя, нельзя. Только весточки писать и остается.

Ты, наверное, обиду на меня держишь, думаешь, бросил я тебя, уехал в Ленинград, а сам сочиняю про свое волшебное житье-бытье. Нет, родная, ни капельки я не соврал, а в следующий раз пришлю тебе подарок, волшебный, чтобы ты поверила. А может, и свидеться удастся, Анютка, родное мое сердце. Твой навеки Степан ”

Я глупо таращилась на листок. Во-первых, моего дедушку звали Николай. Бабушка вышла замуж поздно, а до этого ухажеров у нее никаких не было. Работала она в школе, там коллектив был женский. Мама мне много рассказывала про бабушкино тяжелое детство, выпавшее на “сороковые, роковые”. А во времена бабушкиной юности, наверное, с мужчинами вообще было непросто, сколько их на войне погибло.

Но кто же тогда автор этого письма?

Первым моим желанием было позвонить маме и расспросить ее. Но тут же я вспомнила, что мой телефон еле живой, а роюсь я тут, чтобы отыскать какую-нибудь зарядку взамен сломавшейся. Я украдкой, как будто за мной кто-то наблюдал со стороны, погладила листок, аккуратно вложила его обратно в конверт, вдохнув едва уловимый сладковатый аромат, совсем не похожий на бабушкины духи. Конверт положила на стол, поверх клавиатуры. Подумав, добавила к нему приглашение в Академию расхламления, что бы это ни значило.

Зарядка для телефона. Сосредоточиться. Где же эта коробка?

Потратив полтора часа на поиски, я сдалась, переоделась, обулась и уныло доплелась до ближайшего магазинчика, где и купила новую зарядку взамен испортившейся. Заодно завернула в продуктовый, долго блуждала там между стеллажами, бездумно набирая в пакеты все, что попало. Глянцевый журнал. Очень миленькое розовое складное зеркальце. Крем для рук с большой скидкой. Крабовые палочки. Три разных булочки. Овощную смесь в пакете. Салатик в контейнере. Печеньки с капельками шоколада, мюсли, веселенькие разноцветные макароны. Немножко яблок.

Очнулась только тогда, когда корзинка стала ощутимо оттягивать руку. Поспешно подошла к кассам, расплатилась и поволокла накупленное домой.

Дома я рассовала содержимое пакета по кухонным шкафчикам и часть — в холодильник. Зеркальце сунула на полку с косметикой, журнал оставила на кухонном столе, почитаю за ужином, если можно так назвать салатик из крабовых палочек, кукурузы и китайского салата. Укроп забыла купить, надо же. И молоко кончилось...

Я ела салатик, листая журнал. Как назло, и там попалась статья про уборку, где авторша уверенным тоном рассказывала, как изменилась ее жизнь, когда она выкинула половину своих вещей. И на работе ее сразу повысили, и мужчина сделал предложение. Сказки!

Спохватившись, я поставила телефон на зарядку, пристроила поверх подоконника пакетик от нее. Включила электрический чайник и, пока тот закипал, нашла ненужную коробочку и положила туда старую зарядку. Отнесу папе, может, он отремонтирует.

Воображение тут же нарисовало антресоли в старой родительской квартире, откуда при попытке что-то достать сыпались на пол всякие электрические запчасти, не вместившиеся в гараж. Папа не выбрасывал такое и всегда говорил, что обязательно починит и старый чайник, и кассетный магнитофон, и перепаяет шнур на старых наушниках. Но, честно говоря, я всего пару раз видела его с паяльником.

Хм, а может, просто выкинуть?

Повертев в руках зарядник и не приняв никакого решения, я положила шнур на холодильник, с глаз долой.

Мысли мои снова вернулись к самому загадочному — к письму от неизвестного Степана. Кто это?

Там упоминался некий волшебный подарок, интересно, что это?

И вообще, как я раньше не додумалась — как это самое письмо попало в мою комнату, если почти все бабушкино добро мы вроде бы перетаскивали в другие две комнаты?

Мне снова захотелось подержать в руках это письмо, и я прошла в свою комнату, но на компьютерном столе письма не обнаружила. На пол, что ли, упало? Могло. Сквозняк, я же окно не закрывала, чтоб проветрилось.

Заглянув в очередной раз под стол и не обнаружив там ничего, кроме пыльного клубка проводов, я вздохнула, принесла половую тряпку и загребла ей мохнатые комки. Не всю пыль, конечно, но хотя бы пол стал чище, а провода... Разберусь с ними позже.

Зато вот дурацкое приглашение было на месте. Лежало, глаза мозолило. Может, и правда, домовой у меня разбушевался? Я, криво ухмыльнувшись, включила компьютер и напечатала:

“ Уважаемому домовому из квартиры 26".

Подумала, добавила в скобках улицу, город и страну на всякий случай.

“Прошу принять меня, Анну из квартиры 26, на подготовительные курсы Академии расхламления"".

Подпись, дата. Заковыристая фигура, напоминающая круглую печать — просто для красоты и солидности. Ну, в конце концов, если Светка — автор приглашения, подарю ей эту бумажку. И ей приятно будет, и, может, поможет чуть подразобраться в комнате. Кажется, мне надоело все терять.

Я нажала кнопку “распечатать”, но в принтере не оказалось бумаги. Ну еще бы! Сколько ее ушло во время экзаменов и на печать диплома! И я заглянула в кладовку, где должна была лежать запасная пачка. Пытаясь до нее дотянуться, вынула пару коробок и пакетов.

Ну е-мое! Вот же они, запасные зарядные устройства и шнуры. Точно, я их переложила когда-то в этот голубой пакет с Дедом Морозом и елочкой и совсем об этом забыла. Расстроенно вздохнула, разглядывая совершенно целую зарядку. И за новой могла не ходить. И в магазин бы не завернула, больше тысячи рублей бы сэкономила. Мне же деньги нужны.

Нет, мне точно надоело все терять!

Я взяла пачку, распечатала ее и вложила бумагу в принтер. Листочек с моим шуточным заявлением лег на стол кухни, рядом со стаканом сока, блюдцем с вареньем и печеньками из купленных сегодня пачек.

Сфотографировала угощение, уж очень забавно выглядело. Надеюсь, домовому понравится. И письмо завтра найдется, как нашелся обходной лист. А может, найдется и волшебный подарок из того письма, а то уж очень любопытно!

День 3, когда приходит домовушка

Дз-зинь-дилинь-дзззинннь!

Я немедленно схватила телефон, выключила его, прежде чем успела проснуться. Открыла глаза, посмотрела на время, чертыхнулась и помчалась в ванную приводить себя в порядок. Ну уж сегодня-то нужно успеть.

Завтракать времени уже не было. Я мельком глянула на нетронутый шведский стол и свое “заявление”, сунула печеньки в сумочку и выскочила. Возле универа взяла стаканчик кофе навынос, прихлебывая на ходу и кусая печеньку, дошла до комендантши и поставила наконец очередную печать в коллекцию. Потом — бухгалтерия. Там, конечно, как всегда, была длинная очередь, но я отстояла ее, и наконец-то последняя печать украсила многострадальный лист. Бинго!

Еще в очереди меня догнала Светка, и, сдав листы, мы направились в небольшую кафешку перекусить. Есть мне хотелось зверски — все-таки кофе с наспех зажеванными печеньками с утра — это как-то маловато.

— В общем, я решилась, — сказала я, поведав подруге свои злоключения с зарядным устройством. — Убираться начну. Можешь считать, что ты наконец до меня, непутевой, достучалась!

— Классно! — просияла Светка и тут же поникла. — Правда, мы с родителями на дачу, как вернусь, так обязательно к тебе приду. У тебя там все равно за неделю не разгрестись!

— Эх, — вздохнула я, в самом деле огорчившись. Светкина помощь была бы кстати, очень уж страшно мне начинать. Но, с другой стороны, моей подруге дай волю — она все выбросит! А я ничего выбрасывать не буду, просто разложу все поаккуратнее, и больше ничего не потеряется.

После кафе мы зашли в магазин, где Светка подбирала себе туфли к выпускному платью, а я увидела классную розовую сумочку с белым узорчатым принтом и кошелек из этой же серии. Конечно же, я не могла ее не купить. Она же просто совершенство и отлично подойдет к моим розовым джинсовым шортикам, которые я давно не носила. Краем глаза отметила, что на моей карточке что-то уж совсем мало осталось, но мне же больше ничего покупать не нужно? Вот и могу себя разочек побаловать, ведь я сегодня наконец-то обошла все инстанции. Ух, прямо гора с плеч, что этот квест с обходным листом пройден!

Я попрощалась с подругой и направилась домой, где, еще раз полюбовавшись на сумочку, бросила ее на кровать, которую с утра в спешке забыла заправить. Помыла руки, поставила чайник, вернулась в комнату, где наконец заправила кровать. Сумочка лежала на покрывале, притягивая взгляд. Вот сейчас только шорты свои найду...

По закону подлости шорты нашлись только когда я вывалила все с полок. Ну зачем, зачем я их засунула под гору свитеров, которые мне маловаты? Надев шорты, я с огорчением вздохнула, тщетно пытаясь застегнуть пуговицу. Ну вот. Точно, я же их мерила, и они мне были тесноваты, но я всегда чуть-чуть сбрасывала вес к лету, а в этот раз почему-то нет.

Теперь еще и убирать эту кучу шмоток.

Я расстроенно поплелась на кухню, решив попить чая перед таким подвигом. Чай и журнал немного успокоили меня — ну вот, здесь как раз упражнения для тонкой талии. Завтра же начну утро с зарядки — ведь мне торопиться некуда.

Вдохновленная своим решением похудеть, я отправилась убирать вещи в шкаф. Наверное, в этот раз стоит их рассортировать. Платья отдельно, джинсы отдельно, свитера повыше, до холодов еще далеко...

Оказывается, платьев у меня столько, что на одну полку они не поместились. Поэтому пару платьев я добавила на полку с джинсами. И вообще, кажется, что вещей стало больше: как-то они помещались в шкафу, а теперь не влезают.

Попробовав переложить вещи раза два, я махнула рукой и запихала остатки как попало, лишь бы влезли. Дверь, немного перекошенная от старости, все же закрылась. Ух, устала.

Розовые шорты я водрузила поверх вещей, набросанных на спинку компьютерного кресла

— чтобы на виду были и вдохновляли на похудательно-упражненческие подвиги.

Теперь можно и за компьютер.

Пока он загружался, я снова полезла под него, а вдруг потерянное письмо от неизвестного бабушкиного поклонника все-таки найдется? Удивительное дело, но мохнатый комочек пыли в проводах при виде меня словно бы чихнул и пустился наутек. Я сморгнула и потрясла головой: нет, лежит на месте. Воображение разыгралось!

На всякий случай я снова сходила за тряпкой и основательно протерла спутанный, неопрятный клубок проводов. Белый пластик основательно пожелтел. Выполоскав тряпку и вымыв руки, села за компьютер. Светка, оказывается, прислала мне кучу ссылок на всякие статьи про расхламление: “Десять лайфхаков быстрой уборки”, “Хлам, мешающий жить: выкинуть немедленно”, блог какой-то дамы, пишущей подробные инструкции по наведению порядка. “Как аккуратно сложить одежду”,“Сто вещей, которые точно нужно выкинуть”...

Аккуратно сложить одежду — это мысль. Я добавила ссылку в закладки браузера, решив, что после упихивания моих пожитков в шкаф я не решусь его сейчас открывать и пробовать. Завтра, наверное.

Я пошла на кухню попить воды (тоже результат чтения статьи о похудении) и заодно убрать там “шведский стол” для домовенка. Взгляд мой упал на заявление, на котором торопливым, но разборчивым почерком было написано: “Принята”.

— Я сошла с ума, — жалобно сказала я, сползая на кухонную табуретку.

— Сумасшедших мы не принимаем! — строго и безапелляционно заявил мне неизвестно откуда взявшийся голос.

Ой! Я подскочила на месте, вскрикнув — уж очень голос напоминал мне бабушкин. Но ведь бабушка умерла, а значит, это. привидение!

— А-а-а-а-а!!!

Я заорала как резаная и закрыла лицо руками.

— Анечка, — слегка укоризненно раздался мягкий, похожий на бабушкин голос. — Глазки открой, не бойся.

Я нехотя разлепила один глаз, потом второй. На столе, свесив ножки вниз, сидела ладная старушка, одетая в многослойную юбку и какие-то сапожки. Плечи ее были укутаны цветастенькой шалью, а у пояса болталась поварешка, несколько больших старомодных ключей, какая-то метелочка и еще куча разных предметов.

Самое удивительное, что лицом она здорово напоминала бабушку. Почти один в один.

— Бабушка? — неуверенно произнесла я. — Это ты?

Та покачала головой:

— Домовушка я, Анечка. Домовая!

Я вытаращилась, глупо заморгав. Нет, конечно, говорят, что домовые бывают, и мама в детстве что-то такое рассказывала, как ей однажды домовенок приснился, но... чтоб разговаривать, вот так, запросто?

— А. А почему вы похожи на мою бабушку? — севшим от волнения голосом спросила я.

— Потому что, — назидательно подняла палец старушка-домовушка, — все домовые со временем становятся похожи на своих хозяев.

— Но ведь бабушка умерла.

— Это да, — вздохнула она. — Но ты ведь и хозяйкой этой квартиры по-настоящему не стала!

— По-настоящему — это как? По документам, что ли? — удивилась я. Мама вроде говорила, что эта квартира достанется мне, но что там оформлено в бумагах — я никогда не интересовалась.

— Да зачем нам ваши документы, — отмахнулась та. — Я тебе толкую, что ты своему дому не хозяйка!

— Как это не хозяйка, раз я здесь живу? — Я скрестила руки на груди.

— Так и квартиранты какие-нибудь живут, которые квартиру снимают. А у тебя, — она махнула рукой, — две комнаты вообще заперты стоят.

— Так там бабушкины вещи! — попыталась возмутиться я.

— Ну и зачем ей вещи-то теперь сдались? — поджала губы домовушка.

— Это память.

— Память? Ты вот припомни-ка бабушку, скажи — что ты о ней помнишь? Ее шифоньер старый, отрезы ситца, хрусталь в стенке.

— Хрусталь я помню! — перебила я. Я действительно помнила эти вазочки и конфетницы, из которых бабушка ни разу не ела, берегла к какому-то очень значимому событию, а еще синие фигурки оленей, которыми я очень хотела поиграть, но мне этого никогда не позволяли. Говорили, разобью.

— Ну, пусть его, хрусталь. А вот это что? — Она ткнула пальцем в клеенку на столе. —Это тоже память?

Клеенка как клеенка. И вообще, удивительно, когда некто с лицом и голосом бабушки пытается меня побранить за клеенку, которую бабушка сама выбрала, постелила и отказывалась заменить. Помню, как мама преподнесла ей на Восьмое марта какую-то нежно-салатовую прямоугольную скатерть-салфетку, а бабушка ее бережно спрятала в шкаф, как она всегда делала с подарками...

И тут мне неожиданно бросилось в глаза, какая же старенькая и вытертая наша клеенка. Вон даже след от ножа, заботливо заклеенный бабушкой с изнанки пластырем. Конечно, давно пора ее сменить, но, но.

— Надо, Анечка, надо, — ласково произнесла домовушка, похлопывая меня по руке мягкой, теплой ладошкой. — Считай, это твое первое домашнее задание.

— Клеенку сменить? — опешила я.

— Надо же с чего-то начинать. Задания у нас каждый день! — пояснила она.

— Каждый день? — подняла бровь я.

Все ясно. Я попала в летающие домохозяйки — мне Светка рассказывала, у них там каждый день куча каких-то заданий. Нет-нет-нет.

— Послушайте. — Я не знала, как правильно обратиться.

— Не послушайте, а послушай, — перебила меня собеседница.

— Послушай, а как вас. тебя звать-величать? — ответила я, выудив из памяти сказочное выражение, которое казалось мне подходящим к моей ситуации. Обращаться на ты было немного непривычно, все-таки женщина пожилая. пусть и лицо у нее совсем родное.

— Доманя меня зовут,— подбоченилась та. — Это сокращение от Домовушка Аня. Мы, домовые, любим часть имени хозяина или хозяйки себе присвоить. Ну и о корнях своих не забываем. Ты не стесняйся, Анечка, давай чайку попьем, что ли, угости гостью незваную.

— С печеньем? — Я кивнула на блюдечко, но Доманя скривилась, словно я предложила ей проглотить живую жабу.

— Какое печенье! Крохи одни!

Я перевела взгляд на тарелку и обомлела: еще секунду назад на ней лежали оставленные утром печеньки, а сейчас, действительно, только крошки.

— Это ты, что ли, съела? — спросила я, глупо вытаращившись на тарелку.

— Да за кого ты меня принимаешь? — Доманя уперла руки в бока. — Это хламовики безобразничают!

Кто? — Мой мозг явно не поспевал за событиями.

— Хламовики! Противные такие, серые, — она брезгливо передернула плечами, — вечно домовячью еду сгрызают, проглоты!

В уголке кто-то не то пискнул, не то хихикнул.

— Еще и дразнится, ирод! — Домовушка замахнулась прицепленной к поясу поварешкой, и звуки мгновенно затихли. — Ты смотри их не прикармливай, они наглые, что тараканы. В хламе водятся. Бардак им — что дом родной. Провода от наушников еще запутывают, спасу от них нет...

— Ой! — вскрикнула я. Печенье снова было на месте. Я неверяще протянула к блюдечку руку, взяла коричневый кругляш и повертела его в пальцах. Печенье как печенье. — Чудеса!

— Да какие там чудеса, — принялась объяснять мне, словно маленькой, Доманя. — Мы вашу еду по-настоящему съесть не можем, мы из нее только внутреннюю суть кушаем, энергетику. С виду еда как еда, нетронутая, а ни калорий, ни вкуса особого в ней уже нету. Поэтому то, чем домового угощали, сами не доедают, а за порог выносят. Это мы у себя, в мире волшебном, едим как люди, а здесь приходится изворачиваться...

— А где этот волшебный мир? — заинтересовалась я.

— А вот поступишь в Академию и узнаешь.

Я налила чаю в свою чашку с вишенками и вытащила из шкафа какую-то давно стоящую там красивую чайную пару в подарочной коробке. В нее и налила чай для гостьи, пододвинула блюдечко с печеньем. Потом сообразила:

— Ой, у меня маленьких чашек нету.

— Ничего, не беспокойся. — Доманя взмахом руки уменьшила посудину так, чтобы та была ей по размеру.

— Так вот, насчет Академии, — робко начала я, отхлебнув чаю. — Я же пошутила. Мне некогда учиться — я, вон, только что пятый курс закончила, скоро диплом выдадут. Работу искать нужно. Я просто хотела вещи разложить, чтоб не терялись, и все.

— Значит, не хочешь учиться? — нахмурилась домовушка.

— Н-ну.

— А письмо отыскать хочешь? А подарок волшебный?

— Так это ты его спрятала?!

Глаза домовой лукаво блеснули.

— Ну так что, отказываешься учиться?

— Не отказываюсь, — пробурчала я, понимая, что за просто так мне письмо и тем более подарок не отдадут.

— Ну то-то же, — довольно усмехнулась пожилая шантажистка. — Это, Анечка, и не учеба вовсе. Так, подготовительные курсы. До января успеем разобрать твою квартиру, а в январе экзамен. Это чтобы те, кто с первого раза не сдаст, могли бы летом второй раз попробовать.

— До января? — ужаснулась я.

— Ну да, тут твои хоромы еще убирать и убирать. А уж что в комнатах с бабушкиным “наследством” творится...

— А нельзя ли... — начала я, представив себе разбор бабушкиных вещей. Если она их не выкинула, то я и подавно это не смогу сделать!

— Это только кажется, что не сможешь, — хитро улыбнулась Доманя и помахала в воздухе рукой.

Вдруг я увидела свою кухню — вернее, я не сразу ее узнала. Чистая, уютная, совершенно иная, с веселенькой зеленой скатертью и занавесками, и чашки — белые, сверкающие, с зеленым узором. И комнаты — светлые, просторные, такие, что резко захотелось в таких пожить. Все три, между прочим. И в самой дальней кто-то сидел на диване. Вроде бы мужчина, он вдруг резко встал, словно хотел меня поприветствовать, и темный силуэт дрогнул, растаял вместе с чистыми уютными комнатами.

— Хочешь так? — раздался голос Домани.

— А. а кого это я видела?

— А кого?

Когда я детально описала свое видение, Доманя довольно закивала.

— Суженого видела! Значит, судьба твоя в Академии. У моих подружек хозяйки, кто поступил, быстро замуж повыходили, да не за кого попало, лишь бы мужик в доме, — подняла она палец, — а за тех, с кем они счастливы будут!

— Ну, не знаю. — Все еще не верилось мне.

— Давай, Анечка, решайся, — певучим голосом принялась меня уговаривать домовушка.

— Ух, бр-рысь, негодник! — Она снова замахнулась поварешкой на шуршащий угол.

Честно говоря, поймать и поразглядывать хламовичка мне сейчас хотелось куда сильнее, чем учиться на "отлично" в Академии ради какого-то непонятного принца. Мне представлялось, что в углу шуршит и пакостничает вовсе не наглый таракан, а миленькое пушистое существо, похожее на мышку или даже на полевку, которых мне в детстве ловил и притаскивал живыми бабушкин кот Барсик. Одну полевку я даже хотела оставить себе, но бабушка и мама были категорически против.

Ох, как же мне не хватает домашнего животного, оказывается! Интересно, почему я раньше об этом не думала?

— Ладно, — сказала я больше ради того, чтобы не обижать симпатичную домовушку. В конце концов, хоть будет кто-то мотивировать квартиру привести в порядок. Может, там такие экзамены — чтоб раковина блестела, плита сияла, везде чтоб ни пылинки, а еще суперборщ сварить и торт трехъярусный испечь... Короче, провалюсь я, это к гадалке не ходи!

Домовушка просияла:

— Вот и умница! Значит, первое тебе задание — поменять это безобразие, — показала она пальцем на вытертую клеенку. — Вот этот кристалл возьми, — подала мне блестящий кристаллик в овальной оправе. — Как задание выполнишь, цвет поменяется. Вот на эту грань и нажмешь. Спасибо за чаек, а мне пора, дел много!

Когда домовушка исчезла, я первым делом полезла в угол, где среди пакетов шуршали хламовики. Никого не обнаружила, только пыль и крошки. Ладно, поймаю их еще. Теперь пойду в соцсетях посижу немножко, чтоб отвлечься. Хочется чего-нибудь простого, привычного, обыкновенного, чтобы крышей от этих всех чудес не подвинуться. А потом с клеенкой этой разберусь, это же быстро! Раз — и готово!

Быстро не получилось.

Когда я, насидевшись за компьютером (почему-то меня всегда затягивает, как в черную дыру: села на полчасика, а там то на форум зашла, то на фото в инстаграме загляделась, то по ссылке интересной щелкнула), зашла на кухню, то решила отыскать, куда же делась та самая зелененькая скатерть-салфетка, которую бабушка так и не постелила. Я точно помнила, что она не в запертых комнатах. Помнится, искала форму для выпечки и видела ее. И, кажется, переложила... Только вот куда?

Минут сорок я рылась по полкам кухонных шкафчиков, посмотрела в комнате на шкафу и даже на балкон заглянула. Потом принялась шарить в кладовке, постоянно пытаясь втиснуть на свои места потревоженные вещи.

Перерыв кладовку, я уныло поплелась на кухню. Вздохнула, увидев, во что превратилась моя кухня. На полу и на столешнице стояли вытащенные пакеты с крупами, консервные банки, советская пельменница, орешница, грибочница, помятая коробка с миксером, запас тряпок и еще куча разных вещей. Теперь еще и убирать все это хозяйство.

Кажется, учеба в этой Академии куда сложнее, чем в моем родном вузе.

Ладно. Клеенку куплю новую, а сейчас старую уберу.

Но чтобы убрать со стола старую, пришлось сначала снять с нее солонку и перечницу, сахарницу, хлебницу, под которой скопилась, кстати, куча крошек, несколько рекламных чайных пакетиков, которые я отклеила из журналов, пачку с печеньем, блюдечко для домового, кухонный таймер, заварочный чайник, которым я, кстати, почти и не пользуюсь.

После этого я вытерла клеенку тряпкой, чтобы крошки не просыпались на пол, и принялась в буквальном смысле отрывать ее от стола. Оказывается, она местами успела присохнуть к столешнице, и мне пришлось еще отскребать ошметки и отмывать саму столешницу.

Фух, аж жарко стало.

Выполоскав тряпку, я повесила ее на кран, а сама решила убрать в шкаф вытащенные из него кухонные девайсы. И надо же, вот и скатерть нашлась! Правда, не та, что мы дарили бабушке, но тоже новая, в пакетике, бежевая с мелкими цветочками. А я и не заметила ее поначалу, зеленую искала...

Вытерев насухо столешницу, я постелила новую скатерть, заметив, как кухня посвежела и посветлела. Обрывки старой клеенки топорщились из ведра унылыми лоскутьями.

Я поставила на новую скатерть хлебницу, затем перечницу с солонкой и скривилась. Как-то смотрится это все. Только сейчас я увидела, что хлебница слишком громоздкая на одну меня. А перечница? Я же перец совсем не люблю. И даже солонка. Я всегда солю из банки при готовке, и поэтому маленькая солонка тоже стоит просто так. Кажется, ей папа иногда пользуется, он любит все соленое. Но папа последний раз тут был полгода назад. Зачем же мне держать их на столе?

А с другой стороны, куда их девать? В шкафах и так места нет...

Подумав, я оставила на столе хлебницу, сахарницу и заварник, а остальное несъедобное запихнула в туго открывающийся ящик стола. Хлебницу потерла тряпкой (честно говоря, выглядеть она стала ненамного лучше). Тем не менее, кристаллик поменял цвет с красного на золотистый. Это что, выполнено задание? Или, как у светофора, уже не красный, но еще не совсем зеленый? Мне что, хлебницу отмыть надо? Вроде бы речь шла пока только о клеенке...

Уставшая и даже какая-то вымотанная, я села за свой обновленный стол и нажала грань кристаллика.

Доманя появилась сразу — материализовалась прямо на стульчике напротив.

— Молодец, Анечка. — Она расплылась в улыбке, взглянув на скатерть. Затем посмотрела на выпотрошенное из шкафов барахло и покачала головой.

— Вот видишь!

— Что именно? — уточнила я.

— Что в задании было труднее всего? — задала встречный вопрос она.

— Найти клеенку, — призналась я, а потом добавила: — Ну и вообще, пока все снимешь со стола, пока найдешь, куда поставить. Все желание отпадает. А потом еще и обратно все засовывать, а оно не лезет, хотя только что как-то помещалось...

— Правильно! — утвердительно закивала домовушка. — Про солонку — это ты правильно догадалась. Раз не пользуешься, то и прочь ее.

— Выкинуть, что ли? — удивилась я.

— Да зачем сразу выкинуть? — удивилась в свою очередь Доманя. — Вещь хорошая, без трещин, отмыть только, да еще кому-то послужит. Ладно, давай на первый раз я сама отмою да хозяина найду, у которого она стоять-пылиться не будет, а потом и тебя научу. —

Солонка вместе с перечницей прямо по воздуху подлетела к домовушке и растворилась в воздухе. — Следующее задание будет...

— Нет-нет, — поспешно перебила гостью я. — Я, честно говоря, устала сегодня. Мне еще вещи обратно в шкафы складывать.

— Нет, сегодня тебе заданий не будет, — успокоила меня домовушка. — Это я на завтра хотела озвучит. Но, так и быть, завтра скажу.

— А как узнать, выполнено задание или нет? — решила спросить я. — Если светится золотистым, то это что значит?

— Красным, — принялась объяснять моя наставница, — светится, если у тебя есть невыполненное задание. Золотистым — если сделано. Зеленым — если сделано идеально. А вот на эту грань можно нажать, если нужна подсказка. Я, правда, могу не сразу появиться, у меня дел в Академии много, а пока меня ждешь, и сама думай, может, и без меня решение найдешь. Помнишь про квартиру-то? И про суженого?

— Помню... — Я невольно почувствовала снова восхищение от того видения — как уютно и просторно у меня. будет. Но на сегодня хватит с меня уборки. Поэтому, когда домовушка ушла, я поплелась в душ, а потом улеглась на кровать с ноутбуком и включила сериал. Завтра разберусь с этим беспорядком...

День 4, когда Аня узнает тайну бабушкиной юности

Утром я проснулась позже обычного. Засиделась вчера. Пока сезон не досмотрела до конца, спать не легла.

Да и не проснулась бы, если бы не телефонный звонок.

— Доча, спишь, что ли? — каким-то немного виноватым голосом спросила мама.

— Да нет. Не сплю уже, — сказала я, покосившись на настенные часы. Ого, почти одиннадцать часов.

— Я тут сказать что хотела. Ты ведь знаешь, Маше поступать в следующем году.

— Ну да. — Машкой звали мою младшую сестру, которая закончила десятый класс.

— Ну и вот. Ты знаешь, отец подумал. То есть мы с отцом подумали. Ты ведь взрослая уже, диплом получила.

— Мам, не тяни, — напряглась я. — Что случилось-то?

— Я хотела сказать, что мы не сможем платить за коммуналку, — еще более виновато произнесла мать. — Вернее, в этом месяце мы оплатим, конечно, а вот в следующем...

— Да без проблем, — произнесла я беззаботно. — Я, это, как бы уже взрослая.

— Ну, взрослая-то взрослая, а все равно...

— Да никаких проблем. Машке же на репетиторов надо? Надо. Как вы там, все здоровы?

— Ну да. У отца на днях спину прихватило, но ничего. — Мама все равно не очень-то утешилась моим оптимизмом. — Ой, тут тетя Люба звонит параллельно, я сейчас перезвоню.

— Ладно, мам.

Я положила телефон на тумбочку и поплелась умываться. Не сказать, что я была в восторге от новостей, но это справедливо. Машке действительно нужны репетиторы, а я вроде как уже взрослая. Хотя, конечно, я вообще себя взрослой не чувствую. Я даже не представляю, как эти самые счета коммунальные платить. Мама куда-то ходит каждый месяц...

Дело в том, что, поселив меня в бабушкиной квартире, родители оплачивали счета за коммуналку и интернет, ну и иногда подкидывали мне немножко на жизнь. Студенческих подработок с некоторыми суммами от родителей мне хватало на мелкие радости вроде покупки простеньких шмоток, косметики и походов в недорогие кафешки, но сейчас мне придется практически самой себя обеспечивать...

Видимо, после вчерашних событий у меня как-то повысилась чувствительность к беспорядку. Вид разгромленной кухни с единственным светлым пятном в виде моей свежепостеленной клеенки подействовал на меня удручающе. Даже печеньки и чай показались невкусными, словно из них какие-нибудь хламовички съели всю вкусную суть, или как там Доманя выразилась.

Я рассеянно отодвинула недопитую чашку и прошла в комнату — посмотреть, что ли, вакансии? Но и в комнате остались следы моего вчерашнего рытья по всем углам.

Телефон зазвонил еще раз.

— Привет, Тина! — Я радостно ответила на вызов.

— Привет, Ань! — ответила та. — Меня тут поблизости от тебя занесло, давай минут через пятнадцать заскочу, если ты не занята?

Э-э...

С одной стороны, мне ужасно хотелось увидеться с Кристиной. Виделись мы и правда редко из-за ее постоянной занятости. А с другой — ну как приглашать ее в разгромленную квартиру? Но желание увидеться взяло верх.

— Приходи, — решительно заявила я, — тебя же не смутит небольшой беспорядок?

— Взять с собой что-нибудь? — деловито осведомилась Тина.

— Да вроде все есть, — ответила я, но была уверена, что Тина с пустыми руками не явится.

— Ну тогда жди, я скоро.

Я сделала несколько вдохов и выдохов, унимая подступившую панику. Пятнадцать минут! Всего пятнадцать! Что можно сделать за пятнадцать минут, если вокруг совершеннейший бардак?

Оказалось, можно. Меня, как студентку в ночь перед зачетом, осенило вдохновение, и я, притащив из кухни пакет с пакетами, принялась сначала судорожно запихивать все в шкафы, а потом складывать в пакеты то, что не поместилось. Пакеты я запихала в кладовку поверх того, что находилось в ней. Правда, вся эта гора пакетов норовила развалиться, и дверца с трудом захлопнулась, но по крайней мере на виду не валяется...

— Привет! — Тина вошла в полутемную прихожую, держа в руках большой пакет.

— Привет, давно не виделись. — Я взяла протянутый пакет, отнесла его на кухню, где мой взгляд зацепил остатки завтрака на столе. Пока Тина скидывала босоножки, я судорожно смахнула крошки полотенцем и поставила чашку в раковину, где мокла вчерашняя посуда.

— Чай будешь? Или кофе?

— Давай по кофейку. — Тина уже прошла в ванную помыть руки. — Ты часом не на диете?

— Н-ну... — Я вспомнила про свою твердое решение заняться фигурой ради суперских розовых шортиков, но вытащила из пакета упаковку чудесных пирожных из пекарни и ведерко с мороженым.

— А то мне, честное слово, пирожных поесть не с кем, — ухмыльнулась Кристина, проходя в мою тесную кухоньку. — Лиза вечно на диете, Сашка тоже. — Лизой и Сашей звали девушек, с которыми она на троих снимала двушку, поскольку Кристина была родом из поселка в ста километрах от нашего города.

Кристине легко говорить — она у нас активная, как электровеник, стройная безо всяких усилий, и все у нее получается. Мы с ней познакомились на одной из подработок — вместе раздавали листовки со скидками, предлагали попробовать колбасу в супермаркете и все такое. И выглядит она всегда суперски: сейчас у нее короткая стрижка с мелированными прядками, яркие серьги в виде нарезанных колечками апельсинок (она очень любит всякие необычные украшения) и бежевый сарафан.

Я налила нам кофе, распаковала пирожные.

— Ну, поздравляю тебя с дипломом. — Тина подняла чашку кофе, словно произнося тост.

— И тебя, — ответила я. Мы с Тиной одногодки. — Что делать дальше думаешь?

— Да там же и останусь пока, — пожала плечами Тина. Она с пятого курса работала в том самом рекламном агентстве, где мы когда-то трудились промоутерами. — Я с Ниной Санной поговорила, возьмут меня теперь официально, буду промоутерами рулить, как рулила. А если Марина уйдет, как планировала, пойду в ивент-менеджеры, там зарплата повыше. Но на всякий случай посмотрю еще, Инна говорила, у них в фирме менеджеров по продажам будут набирать осенью. Оклад низкий, но проценты хорошие. Ты не хочешь?

— Да я продавать не умею. И не люблю. — Я откусила пирожное, оказавшееся божественным на вкус.

— Научишься, — отмахнулась Кристина. — Ты-то сейчас где работаешь?

— Нигде, — вздохнула я. Самое время немножко пожаловаться на жизнь. И я рассказала подруге о том, что вскоре мне придется искать настоящую, серьезную работу, а я хотела еще погулять и потусить этим летом...

— Да ну тебя, мать, — хмыкнула Кристина, встав, чтобы сделать еще кофе. — У тебя квартира трехкомнатная, а тебе денег негде взять. Две комнаты сдаешь, сколько у вас тут комната в месяц? Десятку плюс-минус? Ну, допустим, десятку. Двадцатка в месяц, и можешь все лето тусить, а потом уже устраиваться.

— Как я их сдам? — оторопела я. — Там же вещи.

— На балкон куда-нибудь скинешь, ну или продашь что поценнее. — Кристина не склонна была долго раздумывать. — Пойдем посмотрим.

— Сейчас, ключи найду, — сказала я растерянно. Пусть, пусть Кристина посмотрит и оценит, что там творится. Я же это год разбирать буду...

— Ключи? — удивилась Кристина и подошла к двери, увидела замочную скважину, но на всякий случай дернула ручку. — А зачем?

— Не знаю, зачем. — Я шарилась в прихожей, пытаясь отыскать ключ. — Бабушка закрыла. Или, кажется, сдавать хотели эту квартиру, а потом решили, что лучше я там поживу...

Чертовы ключи никак не находились. Я даже вспомнила старую примету: нужно завязать ножку у стула или стола, тогда домовой отдаст потерянную вещь. Особенно, если сказать: “Домовой-домовой, поиграй да отдай!” Правда, сомневаюсь, что это Доманя взяла ключи поиграть. Может, под обувницу завалились?

Под обувницей было жутко пыльно и грязно. Честно говоря, я крайне редко там прибираю, поэтому на ней вечно валяются кроссовки и туфли вперемешку с зимними сапогами и тапками разной степени изношенности.

— Слушай, не могу я их найти, — сказала я, поднимаясь и направляясь в ванную помыть руки. — Но поверь мне на слово, туда все бабушкины вещи сложили, там целый склад.

— Ладно, но ты все-таки поищи потом, — согласилась Тина.

— Поищу. Кстати, я тут сумочку вчера купила, хочешь посмотреть? — Я гордо продемонстрировала подруге свое розовое “совершенство”. — И кошелек, правда классный?

— Правда, — Тина повертела в руках кошелечек, — и почем?

Я назвала цену, подруга усмехнулась:

— Ну, Ань! А сама жалуешься, что денег нет. Кстати, даже самый красивый кошелек теряет привлекательность, если в него положить нечего. И вообще, ты Юльку Антонову помнишь? Она любит шмотки всякие покупать и сумочки, а потом вечно канючит, что до зарплаты все спустила, деньги занимает.

— Сумочек много не бывает, — изрекла я житейскую банальность

— Я свою уже три года ношу. — Кристина кивнула в сторону своей вместительной бежевой сумки, которая при этом волшебным образом казалась небольшой и изящной. Кристина как-то на спор с той же Юлькой засунула в нее ноутбук, и еще место для ключей, кошелька и прочих мелочей осталось.

— Да ты у нас вообще женщина-киборг, — усмехнулась я, выискивая в вещах на стуле розовые шортики. Черт, клала же их сверху... А, вот они! Под футболкой спрятались.

Тина действительно всегда была самой благоразумной из нас в плане спонтанных покупок. Ее было не соблазнить никакой сумочкой или даже новым лаком для ногтей, потому что ее бюджет был словно высечен в граните. Я этого не понимала, но один раз подруга проболталась, что ее отец давно спился, и мать с братом тоже идут по той же дорожке, поэтому в плане денег она могла рассчитывать только на себя. А я-то всегда могла перехватить у родителей.. Ну, до недавнего времени.

— Вот, смотри, к шортикам этим как раз подхо... — начала я, но меня прервал какой-то странный шум.

Бах! Шшух, шлеп, шлеп, шшух, шшух!

Я вытаращилась на открывшуюся дверь кладовки, из которой валились и съезжали друг по другу, как с горки, мои многострадальные пакеты. Кристина упала на мою кровать и расхохоталась в голос.

— Ань! Ну! Ты! Даешь! — чуть ли не вопила она, захлебываясь от смеха.

Я обиделась. Между прочим, я убиралась. Как раз к Тининому приходу убиралась! А она еще смеется.

Хотя, честно сказать, зрелище было бы весьма смешное, если бы не осознание того, что меня снова ждет бесконечный квест под названием “уборка”...

— Да не обижайся ты. — Кристина аккуратно смахнула выступившие от смеха слезы, чтобы не размазать тушь. — Ну просто они такие, ка-ак повалятся!

Подруга встала с кровати и подошла к упавшему и рассыпавшемуся барахлу.

— Да у тебя тут чего только нет! — почти восхитилась она. — Я такого даже на “блошке” не видела.

— Какой “блошке”? — спросила я. При чем тут блохи вообще?

— Блошином рынке.

А, точно! Как я сразу-то не додумалась.

Кристина тем временем беззастенчиво покопалась в торчащих из пакета вещах.

— Да у тебя тут все вперемешку. Давай хоть переложим, чтобы вещи лежали по категориям: тряпки отдельно, сувенирчики отдельно, кухонные штучки отдельно. Ого! — Она потрогала прорвавшую пластиковый бок пакета орешницу, которую я почему-то не смогла упихать в кухонный шкаф. — Знаешь, за сколько продать можно? У тебя еще что-нибудь наподобие есть?

— Да кому это все нужно? “Орешки” эти со сгущенкой можно в любом продуктовом купить, — пожала плечами я.

— Не скажи! Это мы с тобой готовить не любим, а люди-то все разные, — возразила Кристина. — И вообще, у меня одна знакомая в Москве живет. Вот там раздолье для продаж

— на любую фигню найдется желающий. На почту ходит, как на работу, в другие города отправляет... Неси другой пакет, этот порвался. Да и вообще, пакеты — тара неудобная. Давай отложим что-то, что продать можно! Вот и хоть какая-то денежка в процессе уборки.

— Да где это все продавать? — Я протянула Кристине мятый полиэтиленовый комок пакетов.

— Да я тебе сейчас покажу. — Подруга вынула смартфон и потыкала пальцами в экранчик.

— Смотри-ка, вот приложение. “Хламовито” называется. Еще в нашем универе группы есть в соцсетях. Я на группу нашей общаги подписалась и продавала там учебники ненужные, даже как-то шпаргалки по матану.

— Так ты же в общаге не жила никогда, — не поспевала я мыслями за бойкой Тиной.

— Ну и кого это волнует? — Тина пожала плечами и продолжила перебирать вещи. — Приезжала-привозила, либо у нас в корпусе факультета встречалась или в центре. В центре-то все бывают. Я журналы там свои продала, помнишь, мне Ленка привезла из Штатов, когда по студенческой программе туда ездила? Обычный “глянец”, но на английском. Девчонка одна взяла, на переводчика учится. Ты не рассусоливай, скачай приложение, а то я тебя знаю, будешь думать, думать и так и не сделаешь, забьешь в итоге.

— Ладно. — Я, переступив через какую-то керамическую посудину, пошла за смартфоном. — Как, говоришь, называется приложение?

— “Хламовито”. Так, вот эти полотенца старые я тебе отложу. — Она пошевелила пальцем, высовывая его через дырку в ткани. — Их только на тряпки. Или у тебя, наверное, такого добра для тряпок много? Хочешь, заберу для Сашки? Она в приют для животных ездит раз в месяц, там нужны старые полотенца, простыни...

— Не скачивается. Места нет, — пожаловалась я, пока так и не приняв решения про судьбу несчастных полотенец.

Кристина хмыкнула:

— Ну судьба прямо тебе расхламиться. А то у тебя не только дом, но еще и смартфон забит чем попало.

— Да сговорились вы, что ли! — взвыла я. — Светка тоже зудит свое дурацкое: “размусорись, размусорись”!

— Правильно говорит. — Кристина дотянулась до очередного пакета и принялась складывать туда пустую тару вроде банок и пластиковых контейнеров. А я усмехнулась, потому что Кристина со Светкой крайне редко хоть в чем-то соглашались, слишком уж они разные: Светка обожает готовку и наведение порядка, мечтает о принце на белом коне и двух детях, мальчике и девочке, а Кристина скорее о высокой зарплате и паре квартир для дополнительного дохода.

Я тоже стала засовывать в пакеты вещи, думая о том, что с ними делать. Нет, продавать я не умею — это слишком сложно. Да и некогда мне, надо работу искать.

— Вот. — Кристина показала мне на полный пакет. — Здесь пластиковые контейнеры. На мой взгляд, их многовато, ну тебе видней. Мелочи какие-нибудь разложишь, а что останется, выбросишь или у Сашки спросишь, она знает, куда сдавать. А тут тряпки. Здесь кухонное что-то. А вообще, лучше отдельный пакет или коробку заведи для вещей на продажу. И телефон почисти, в приложении разберешься, а если нет, я научу.

— Угу, — кивнула я. — Это у меня просто памяти в телефоне мало, придется новый покупать.

— Это когда деньги появятся, — не согласилась Кристина. — А пока используй то, что есть!

Когда мы закончили складывать пакеты обратно в кладовку — тот еще тетрис, скажу я вам! — Кристина взглянула на время, извинилась и быстро ушла по своим делам. Старые полотенца она захватить, кстати, забыла. Я посмотрела на пакет и решила сунуть его в кладовку до следующей встречи с Кристиной.

Я с опаской отворила дверцу: нет, пакеты лежали смирно и падать к моим ногам не собирались. Но вместо них на пол мягко спланировал неизвестно откуда взявшийся голубой конвертик. Сердце у меня екнуло, а по спине побежали мурашки.

“Аня, родная моя, кто бы знал, как мне тебя не хватает! Получила ли ты мой подарок волшебный? Да ведь не ответишь... Хотел бы я тебе рассказать все, какие здесь люди диковинные, да не поверишь. Я и сам бы не поверил. Жаль, я связан клятвой, не могу всего рассказать.

Береги мой подарок, он поможет нам встретиться вновь. Твой навеки Степан ”

Я дочитала, и у меня защемило сердце. Опять упоминание какого-то волшебного подарка, что бы это могло быть? И где его искать? Не в кладовке же — я ее всю недавно перерыла. С другой стороны. я письма там тоже не видела, а оно откуда-то взялось.

И вообще, не помог им этот волшебный подарок встретиться. Бабушка умерла. А до этого прожила жизнь с моим дедушкой, маму родила. Любила ли она его, этого Степана? А дедушку Колю? Теперь уже и не спросишь...

Но все же, что это было? Может, Доманя что-то знает?

Я взяла в руки кристалл, не светившийся и от этого выглядевший каким-то безжизненным, сломанным, и нажала на грань, которую домовушка обозначила как “Нужна подсказка”.

Поначалу ничего не произошло, и я пошла на кухню ставить чайник. Успела попить чаю с бутербродами, отметив про себя, что надо бы, наверное, приготовить что-то посущественней, я же вроде собиралась начать правильно питаться... Попив чаю, я встала и вдруг поняла, что мне не хочется оставлять свою чашку и блюдце с хлебными крошками на новой чистой скатерти. В общем, я протерла стол тряпкой и помыла посуду, а когда обернулась от раковины, увидела за столом беззвучно аплодирующую мне домовушку.

— Молодец, Анечка!

— Да я просто посуду помыла, — смутилась я.

— Иногда, — с философским видом произнесла домовушка, — нужно, чтобы кто-то вовремя похвалил за вовремя помытую посуду.

Я смутилась еще больше. Что я, маленькая, что ли. Ладно, главное, спросить то, что я хотела узнать!

— Доманя, — сказала я, показывая на голубой конвертик, лежащий на хлебнице. Надо же, не исчез никуда! — Эти письма. Что ты о них знаешь? От кого они?

Домовушка слегка погрустнела, ее глаза затянуло какой-то ностальгической поволокой.

— Не все, конечно, но кое-что знаю — сказала она

— Так расскажи, пожалуйста, — самым-самым просительным тоном протянула я. — У бабушки был кавалер, которого она от всех скрывала? Тайная любовь?

— Печальная это, Анечка, история, — поучительным тоном сказала Доманя и закинула ногу на ногу.

Бабушка твоя, Анна Ивановна, ты ведь знаешь, поздно вышла замуж, даром что старшая из сестер. Всем отказывала, хоть мужчин-то после войны было мало. Думали, переборчивая такая, а была у нее любовь, Степаном звали. Пятнадцати лет она познакомилась с ним, когда уже год в училище отучилась. И он ее любил. Военный, молодой, на пару годиков старше.

Только вот проухаживал он за ней где-то с полгода, колечко ей подарил и пропал неизвестно куда. Девчонки над ней смеялись: думали, бросил, а она ждала его, ждала.

— А куда же он делся? — удивилась я. — Раз письма ей писал, то неужели с собой не взял? Или там секретная военная база была?

— Секретнее не бывает. — Домовушка вздохнула и продолжила: — А попал он, Анечка, в стихийный портал между мирами.

— Куда-куда? — удивилась я.

— В наш мир, Авирейю, — произнесла непонятное название бабушка. — Причем не в самые обжитые его места. Там он многое пережил, прежде чем выбрался к людям. Не будь у него таланта боевого мага, может, и не выжил бы. А в те годы, Анечка, переходов к вам не открывали... Это мы, домовые, испокон веков туда-сюда шныряем: здесь живем, а там магическую силу подкапливаем.

— А сейчас что, открывают? — Я была ошарашена бабушкиным рассказом. Миры, порталы, пропавший бабушкин кавалер.

— Недавно стали. Но и то, не каждому можно. Боевым магам, за редкими исключениями, путь сюда заказан. Слишком большой у них резерв силы, сама знаешь. То есть не знаешь, конечно, — поправила сама себя Доманя.

— Но он ведь ей как-то письма писал. И какой-то подарок, — вспомнила я.

— Писал. — Домовушка достала письмо из-под складок своей чудесной цветастой шали. Это был тот самый, первый конверт, который я обнаружила. — Прости, Анечка, что спрятала. Хотелось тебя в Академию заманить побыстрее. Чтобы ты поискала да побыстрее на расхламление сподвиглась.

Я забрала письмо, вздохнула.

— Трудное это дело — расхламляться, бабушка Доманя.

— Нелегкое, — согласилась она. — Особенно поначалу. Но ты постепенно, шажочками да кусочками. Тебе ведь и подружки советовали уже..

— Советовали. — уныло вздохнула я. — Их послушать, так надо все взять и выкинуть.

— Так они почему это говорят? — покивала головой домовушка. — Чужое-то барахло всегда выкинуть проще, а вот свое-то как от сердца отрываешь, даже то, что душе не мило...

Я задумалась. Что-то в этом есть. Моя мама, например, легко выбрасывала мои детские рисунки, отдавала наши с сестрой игрушки и книжки, даже если мы хотели их оставить, иногда порывалась расхламить папины залежи инструментов и деталей... Но с собственными вещами она расставалась скорее неохотно.

— Так что ты понемножку начинай, — ободрила меня домовушка. — Ты ведь как думаешь? Что от вещей избавишься — словно память бабушки предашь. А на самом деле все наоборот. Ты про подарок волшебный спрашивала. Чую я его, где-то он здесь, в хламе закопан, если хламовички не попортили. Недаром письма тебе показываются, видать, время пришло тот артефакт найти.

— А что это? Как он хоть выглядит? — спросила я.

— А чего не знаю, того не знаю, — развела руками домовушка. — Скорее всего, украшение какое-нибудь на вид. Подвеска там или колечко. Помнишь, бабушка твоя любила свою шкатулку с украшениями?.. Кстати, об артефактах. Я тут добыла кое-что для тебя, сейчас принесу!

И домовушка исчезла, оставив меня в растерянности...

В волнении я прошлась по кухне туда-сюда, хотя разгуливать у меня там особо негде. Что же Доманя мне такое принесет?

Вдруг домовушкин голос позвал меня из комнаты:

— Анечка!

Я сразу бросилась в комнату. На покрывале моей кровати сидела довольная Домовушка и держала в руках что-то...

Честно говоря, я ожидала какого-нибудь загадочного мерцающего кристалла, старинного вида шкатулки, волшебной палочки, в конце концов, но домовушка протягивала мне нечто очень футуристичное.

— Э-э. очки виртуальной реальности? — В моем голосе прозвучали нотки иронии.

— Ну, почти! — Доманя сияла. — У нас мир, хоть и волшебный, да не отсталый. Вообще, такие очки только студентам полагаются, подготовишкам нельзя, но разок, в виде исключения. Надевай.

Я присела перед кроватью, подставив голову, и Доманя застегнула на мне ремешок.

Перед глазами сразу заплясали ярко-красные вспышки, я ойкнула. Почти каждый уголок в комнате полыхал оттенками алого: кровать, мои полки, шкафы, куча вещей на спинке стула даже мигала, словно новогодняя гирлянда.

— Что это? — Глазам было чуть больно, я схватилась за виски.

— Они показывают, в каком месте надо навести порядок, а где уже чисто, — пояснила домовушка, донельзя гордая собой.

— М-да, — процедила я сквозь зубы. Спрашивать, какой цвет соответствует беспорядку, кажется, было не нужно. Я заглянула на полыхавший, как пожар, балкон, вышла в коридор, словно освещенный тревожными лампочками-мигалками. Из открытой мной двери кладовки вырвались потоки красного света, но хоть не пакеты, и на том спасибо.

Кухня тоже не стала исключением — разве что моя свежеубранная столешница, да и раковина неожиданно оказалась не истошно-красными, а сдержанно-розовыми. Наверное, потому, что после мытья посуды я ее тоже слегка почистила. Оттереть ее, наверное, вообще нереально. Там и эмаль повреждена — царапины глубокие, и пожелтелая дорожка от крана, у которого оба вентиля с синей меткой.

— М-да, — повторила я, стягивая очки с головы. Глаза ощутимо побаливали от обилия красного. Я совсем упала духом. — Тут же годами тереть, скрести и перебирать!

— А мы потихонечку, — попыталась ободрить меня домовушка. — Пора ведь и второе задание тебе давать. Совсем простое! — воскликнула она, наткнувшись на мой сумрачный взгляд. — А задание такое, надо какое-нибудь любое место одно расчистить. Выбери, что тебе каждый день мешает, и разбери. А мне пора — очки вернуть надо, пока пропажу не заметили. Завтра прилечу, подскажу, если запутаешься!

День 5, когда Аня учится вести бюджет

Вечером, конечно, ничего я разбирать не стала. Устала. Лежала и думала про бабушкину историю несчастной любви. Получается, она ждала своего возлюбленного целых девятнадцать лет. Мама родилась примерно через год после свадьбы, когда бабушке было тридцать пять. Интересно, когда он ей начал писать? Не из-за его ли писем она так долго отказывалась выходить замуж? И почему бабушка на них не отвечала? Может быть, письма пришли, когда она уже вышла замуж за деда Колю, и она уже считала ответы на них изменой? Не знаю...

И самое главное, почему эти письма стали попадаться мне? Не ностальгической стопочкой в ящике стола, а в самых неожиданных местах, словно по волшебству выскакивая из уголков вроде кладовки, где им не место?

Хм. А есть ли у моих вещей свое место?

Эта мысль меня удивила и поразила настолько, что я долго не могла заснуть. В самом деле, я могу положить посуду на сушилку, одежду повесить в шкаф, книжку поставить на полку. Ну, теоретически. Потому что перед книгами на полке выставлена куча мелочей и безделушек, которые надо сначала отодвинуть. А шкаф трещит от той одежды, которая там уже есть. И многие вещи, вроде тех же пакетов, зарядок или бумаги для принтера — я кладу каждый раз в новое место с уверенностью, что ну вот теперь-то я не забуду, где они, точно сразу найду! И каждый раз — не находила, не могла вспомнить...

И хотя проснулась я снова поздно, решимости я не утратила. С утра сразу же уперлась взглядом в мою захламленную книжную полку. Начну с нее.

Строго говоря, над компьютерным столом у меня их три. Верхней я пользуюсь реже, а на нижнюю и среднюю всегда сваливаю все, что может поместиться на небольшом свободном пространстве перед шеренгой книжек.

Какие-то чеки и клочки бумаги, вынутые из сумочки, — я храню чеки, потому что уже несколько раз собиралась вести бюджет, но руки не доходят. И потом бюджет — это же так скучно, и суммы вечно не сходятся.

Игрушки из киндер-сюрпризов с любимыми персонажами из фильмов и мультиков. Ну, это же коллекция!

Пробники кремов и духов, выдранные из глянцевых журналов. Расческа из одноразового набора — дали в поезде.

Уже упоминавшиеся до этого маленький бокс от сим-карты, кстати, давно потерянной вместе с моим старым телефоном, пароли, записанные на бумажке, флешка.

Почему я не убрала их раньше? Почему?

Ответ пришел сразу. Моя вечерняя мысль оказалась простой и гениальной. Я действительно хочу убрать эти вещи. Но я понятия не имею, куда их нужно положить!

А ведь я каждый день просыпаюсь и вижу перед глазами свой компьютерный стол и полки над ним. И уже даже не замечаю этой мешанины предметов. Привыкла. Привыкла, что каждое доставание книги сопровождается сдвиганием сыплющихся с полки мелочей.

Я прошла в ванную, затем включила чайник на кухне и решительно сгребла все мелочи на стол. Провела по полке мокрой тряпкой. Подумав, вернула на место флешку и пару фигурок. Чайник щелкнул, сообщая о закипании воды, но я продолжила свое дело. Вынула положенные поверх книг распечатки, тетрадки, какие-то яркие буклеты и бросила на постель. Осмотрела полку. Кажется, так мне нравилось больше.

Странное дело, вроде бы тех футуристичных очков, которые контрабандой приволокла ко мне домовушка, на мне уже нет, а бардак стал каким-то очевидным, выпуклым, нахально лезущим в глаза.

Я налила себе чаю, принесла его в комнату и, отхлебнув, поставила на стол, а сама села просматривать бумаги. В основном, это были материалы по учебе: распечатки лекций, моих докладов, черновик главы дипломной работы, расписание экзаменов. Положила их на пачку чистой бумаги. Мало ли, пригодится распечатать на чистой стороне. Те же, что были с двусторонней печатью, положила к моим папкам с бумагами.

Чай тем временем остыл. Я сделала себе новый. позавтракала наконец и потом, движимая гордостью за первый разобранный уголок, сфотографировала на телефон. Эх, жалко нет фото “до”, чтобы сравнить. Ну ничего, Светка и так помнит, как у меня дома.

Я отправила фотку прибранных полок подруге в мессенджер и получила в ответ одобрительный смайлик. Светка сидела на даче и азартно ремонтировала тамошний старенький домик. Я усмехнулась: подруга всегда яро отстаивала мнение, что ремонт — мужская работа, однако на присланном в ответ фото Светка, улыбаясь, позировала с малярной кистью в руках. На ней были надеты старые обрезанные джинсы и безразмерная серая футболка, явно с маминого, если не с папиного плеча.

Я сгребла чеки. Некоторые уже успели порядком выцвести. Отнесла их в мусорное ведро и решила, что займусь бюджетом со следующего похода в магазин.

Киндеры я решила сунуть в коробочку из-под кроссовок, в которой у меня еще со школьных времен хранились разные мелочи. Достав коробку, я уже даже почти не удивилась, когда увидела в ней очередной волшебный конвертик.

“Анюта, родная моя.

Ответа уже не жду, но сохрани амулет волшебный, прошу тебя. Он нам встретиться поможет.”

Так-так-так. Амулет волшебный — это, наверное, тот самый подарок, который должен быть похож на украшение. Если эта вещь хранится в бабушкиных украшениях, то мне нужно найти ключи от запертой двери. Но куда же они могли подеваться?

Нет, тут нужна система.

Самое вероятное их местонахождение — это прихожая. Значит, и начинать мне придется с нее.

Я покосилась на свою темную, узкую прихожую, на вешалку, где висели вперемешку тонкие ветровки и два моих пуховика, на заваленную обувницу, на небольшой шкафчик с зеркальцем, где снаружи лежали расчески, флаконы духов и другие косметические принадлежности, а на полочках за зеркальцем как раз хранились всякие мелочи. Ключи тоже теоретически должны быть там. А может, я повесила их на крючок для одежды, а теперь их скрывают куртки?

Включила свет, но лучше от этого не стало. Лампочка светила как-то тускло, пол у дверного порога показался мне пыльным.

На секунду я замерла в растерянности. Ну и зачем я ищу этот амулет? Ведь он так и не помог им встретиться. Бабушка умерла. Ее пропавший возлюбленный, наверное, тоже. Может, плюнуть на всю эту уборку, все равно вещи складывать некуда. Пойти прогуляться, по магазинам походить? Погода хорошая...

Телефон тренькнул. Светка прислала фотографии своих дачных клумб. У нее там море цветов. Мама выращивает какие-то сортовые розы, а Светка — все подряд: нарциссы, пионы, мальву, фиалки, гвоздички... Я полюбовалась на кусты сирени и сморщилась: опять это уведомление, что на телефоне не хватает места! Надо перебросить фотографии на компьютер, давненько я этого не делала....

Пока компьютер загружался, я отыскала USB-шнур. Файлы на рабочем столе закрывали собой все обои, нависали над корзиной в правом нижнем углу. Я застонала, уронив лоб на подставленные ладони. Кажется, я просто заросла хламом! Никуда от него не деться! Я создала новую папку под названием “С фотика самое последнее” и, пока файлы копировались, принялась перетаскивать значки туда-сюда. Так, вот эти пять — в папку “учеба-2”. Эти смешные мемы куда? А фотки, присланные мамой? Так, ну их в папку с фотографиями. А это что такое, с названием “ывукфы1”? А-а, точно, это черновик главы диплома. В учебную папку. А это что? Так, это рецепт торта, “который получится даже у тех, кто не умеет готовить”...

Я создала папку с названием “Разобрать позже” и стряхнула туда оставшиеся файлы. Экран сразу стал чистым. Обои с видом экзотического морского побережья снова стало видно. Теперь немножко посмотрю сообщения, и все.

Ну вот, опять! Я очнулась от сидения перед экраном, потому что сильно хотелось есть. Что-то готовить не хотелось, и я пошла в магазин. Первым делом желудок привел меня в отдел кулинарии. Я попросила наполнить два пластиковых контейнера — овощным салатиком и фруктовым, потом взяла нарезку колбасы, небольшую связку бананов, любимые булочки и йогурт. Затем я деловито порылась на полках под надписью “Распродажа” и даже положила в корзину симпатичные меховые тапочки с блестящими глазками и прикольными кошачьими ушками, но затем представила, как кладу их поверх заваленной обувницы и как они соскальзывают на пол, и положила обратно.

Но ведь мне понадобятся тапочки, если я выброшу старые?

Ладно, не хочу сейчас думать, уж очень есть хочется. Я взяла восхитительно дешевые тапочки, положила поверх упаковок с продуктами и пошла на кассу.

В очереди к кассе я от скуки взяла с полки кокосовую шоколадку.

Потом мой взгляд привлек лотерейный билетик с изображенной блестящей красной машиной. Нет, машину мне, конечно не надо. А если выиграю деньги? Хотя бы тысяч двадцать? Или десять, тоже неплохо. Билет-то всего сто рублей стоит. Мама с папой как-то тысячу выиграли в новогодней лотерее...

Я погрузила покупки в новый пакет, посетовав про себя, что забыла взять с собой из дома. Пакетов-то у меня много... Даже не забыла — я и не собиралась ничего покупать, кроме салатиков, думала, в руках их дотащу. Ну ладно, что вышло, то вышло.

Дома я с аппетитом поела, привычно убрала стол — все-таки радует он меня с новой клеенкой. Она не такая темная, как предыдущая. Контейнеры помыла и положила на сушилку. Положу потом в пакет к.

Ой, точно! А зачем мне эти контейнеры? У меня их целая прорва в кладовке. И еще на балконе были, я видела. Но вроде бы я их уже помыла, жалко как-то своих усилий.

Я решительной рукой сняла мокрые прозрачные коробочки с сушилки и бросила их в мусорное ведро, прямо на гору чеков. Кажется, мне начинает это нравиться. Что-то есть в этом избавлении от вещей...

Ой, правильно, чеки! Вернее, чек из магазина. Я же собиралась начать вести бюджет. Да и остаток на счету карточки меня уже не просто беспокоит, а пугает. Кажется, пора экономить. Но ведь я не покупаю ничего ненужного. Или покупаю? Тут же в основном только еда!

Я вытряхнула содержимое своей сумочки на кровать. Штук пять смятых чеков, ну и в кошельке еще несколько. Так, это для бюджета. Ручка, коротенький карандаш, еще ручка, запасная. Бумажные платочки, тушь, помада, гигиеническая помада, пробники духов, обезболивающие таблетки, бумажка с номером аудитории для консультации. Несколько монеток, затертый автобусный “счастливый” билетик, мятная конфетка, булавка, две резинки для волос. А я уж думала, что потеряла их! Рассмотрев содержимое сумочки, я подумала, а не начать ли мне носить все в новой розовой. Ведь похудею же я когда-нибудь до тех шортиков... Кстати, где они?

Несколько вещей со спинки стула съехало на пол. Я оценивающим взглядом посмотрела на них, прикидывая, влезут ли они в шкаф. Представила. как открываю дверцу, а оттуда к моим ногам шлепается комок из пары кофт...

Ладно! Я хотела бюджет начать вести.

Сначала я попыталась нагуглить в сети какое-нибудь удобное приложение для телефона. На это ушел почти час, потому что я постоянно отвлекалась на переписку в соцсетях. Когда, наконец, приложение было выбрано, я вспомнила, что на моем телефоне нет места.

Отправив страницы с обзорами на приложения в закладки браузера, я порылась в ящике стола, где лежали красивые блокнотики.

Должна признаться, блокноты в стильных обложках — моя страсть. У меня их пара десятков, наверное, и почти все такие красивые, что мне как-то не хочется портить такую красоту записью своих повседневных дел и всякой ерундой. Выбрав самый подходящий, в

зелененькой обложке (ведь зеленый цвет — к деньгам), я написала на заглавной странице красивым почерком слово “Бюджет”, поставила дату и развернула мятые чеки.

Так, а как же его вести? Просто переписать все позиции с чека? Или расписать их по категориям — сначала продукты, потом непродуктовое, типа сумочки. тапочек и журнала? Или только дату и общую сумму потраченных денег?

Я списала позиции с одного чека, потом развернула другой, из местного продуктового, где увидела только цены, а названия товаров не просматривалось. Что же я там тогда покупала? Мороженое и...

Вздохнув, я написала: “Магазин “Продукты 24 часа” — 698 рублей”. Следующий чек оказался длинным, словно размотанный котенком рулончик туалетной бумаги. И тут меня осенило: а может, просто подклеить чеки в блокнот? Но я уже вроде начала переписывать. Такой красивый блокнот испортила!

— Привет, Анечка, — раздался голос Домани за моей спиной.

Я обернулась. Домовушка сидела на покрывале, увлеченно рассматривая и трогая разбросанные по нему вещи.

— А я вот сижу и думаю, что меня не зовешь? Задание-то ты выполнила, — и, видя мой непонимающий взгляд, добавила: — Утром на полках красоту наводила. Теперь книжки можно брать и ставить, ничего не заденешь.

— А, да. — Я невольно бросила взгляд на полку, испытывая приятное теплое чувство. Ну пусть это всего лишь полка, но справилась же я!

— А что это ты делаешь? — поинтересовалась Доманя, перебираясь на стол.

— Да вот. Бюджет. Закончила уже. — Я проворно сгребла чеки, сунула их в блокнот и убрала его повыше.

— Не получается? — Доманя посмотрела на меня, хитро прищурившись, но голос звучал сочувственно.

— Не очень что-то. — призналась я.

— Ну, не беда. Ты вот мне скажи, бюджет-то тебе зачем?

— Как — зачем? — удивилась я. — Так положено. Записывать расходы, как ответственный человек. Чтобы знать, куда деньги уходят.

— Тогда ты немножко не с того конца заходишь, — сказала Доманя, рассматривая чек. — Во-первых, ты записываешь все подряд. Так тебе будет труднее понять, на что они уходят. Разнеси это по отдельным страничкам. Вот столько страниц на продукты — ты же их покупаешь часто. На вещи можно по одной. Эту для одежды, эту для косметики, эту для всего остального. Сама увидишь, когда пользоваться начнешь, какие категории выделить. И одну страничку для обязательных платежей: ну там телефон, интернет, за квартиру. Внизу итоговую строчку расходов, и выдели ее пожирнее, что ли. Уже будет понятнее.

— Ну ты даешь, прямо бухгалтер какой, — восхитилась я, нащупывая карандаш, чтобы записать наставления домовушки.

— Так дом вести — это не только порядок наводить. — Она снова хитро прищурилась. — А ты думала: раз домовая, так темная, необразованная? Печки-лавочки, мести метлой, по воду с коромыслом? Нет, мы же долго живем, учиться приходится, знания обновлять, раз уж мир на месте не стоит, а все быстрей и быстрей крутится. Ты ж думаешь, чего я пропадаю? Я на факультете бытовой магии училась, там домовых испокон веков много. Как требуется, нас созывают на короткие курсы, а то одно дело магией веник мести заставлять, а другое — электрический прибор вроде вашего пылесоса. Вот сейчас со смартфонами этими новомодными разбираемся...

Я совсем уж невежливо приоткрыла рот от удивления, представив домовушку, шустро скользящую пальцами по смартфону. Моя бабушка так и не разобралась, привыкнув к простой кнопочной мобилке. Да что бабушка, мама тоже, наверное, месяц жаловалась, как это неудобно, а теперь привыкла и перебрасывается фотками со школьной подругой, которую замужество за военного увело далеко от нас, в Красноярск.

— Так что ты потом тоже себе на телефон поставь приложение какое-нибудь, ну или на компьютере попробуй, он сам все посчитает. До чего умная машина! — Доманя уважительно и ласково погладила монитор. Посмотрела на свои пальцы, испачканные в пыли. Я смутилась и поспешно вытерла пыль влажной салфеткой для монитора — сначала с экрана, который был уже изрядно заляпан, потом и с корпуса, а потом провела еще и по колонкам.

— Ну, наверное, поставлю потом, — сказала я, скомкав ставшую темно-серой салфетку. — Минуточку...

Я быстро прошагала в кухню, где выбросила салфетку в ведро, а заодно сполоснула руки под краном.

— Чаю будешь? — спросила у Домани, вернувшись в комнату.

— Давай почаевничаем, — с готовностью согласилась та.

Пока я выставляла на стол чашки и выкладывала на блюдце печенье, в углу снова кто-то завозился и даже тоненько заскулил.

— Фу! Кыш, пакостник! — Доманя погрозила кулаком. — Знаю я вас, хламовых!

Я с любопытством покосилась в угол. Интересно, какие они?

— А как они выглядят? — не удержавшись, спросила я у Домани.

— Да серые такие, лохматые, — передернула плечами домовушка. — Словно пылевой комок с глазами. Кусачие — ужас.

Мое любопытство только усилилось. Ну кто ж будет бояться маленького пылевого комка? Может, мне тогда не показалось, когда я под компьютерным столом шарилась, и это и был хламовичок?

Когда мы попили чаю, Доманя торжественно произнесла, вынимая из бездонных карманов юбки непонятно как помещавшиеся там песочные часики:

— Мое следующее тебе задание: пока вот этот песок не пересыплется, сохранить в порядке разобранные тобой уголки. То есть кухонный стол и полку над компьютером.

Часики были водружены на хлебницу, я кивнула. Плевое, в сущности, задание, справлюсь. На полку мне ставить ничего не надо. Да и не так уж трудно оставить кухонный стол чистым, если живешь одна в квартире. Одна из моих одногруппниц уже успела обзавестись к диплому не только мужем, но и дочкой, и вечно жаловалась, что муж не способен донести тарелку до раковины...

Доманя исчезла. Я устранила следы нашего чаепития и села за компьютер. Там меня ждало сообщение от моей подруги Насти. После недолгой переписки мы договорились, что я завтра днем загляну к ней в гости. Она работала посменно, и у нее был как раз выходной.

Посидев за компьютером, я достала несколько чистых тетрадей, накупленных в запас и так и не использованных. Так, эту с бабочкой? Нет, бабочка вроде не слишком-то денежный символ. Деньги и так разлетаются. С большеглазой девочкой в кимоно, нарисованной в стиле манга? О, можно вот эту, с деревом. Дерево растет и доходы будут расти. Так, а если я расходы записываю, то наоборот? Ну ладно, хватит всякие скрытые смыслы искать. Это просто дерево. Зеленое. А зеленый цвет точно с деньгами ассоциируется, вот и блокнот, испорченный неудачной попыткой, тоже зеленый.

Здесь я уже не стала расписывать продукты — просто написала на разных строчках суммы и даты. На другую страничку “Красота” — внесла крем для рук и зеркальце, на страницу “Одежда” — сумочку с кошельком и тапочки. На страницу “Развлечения” — журнал.

Закончив с бюджетом и выбросив чеки, я решила посмотреть сериал, но меня остановило разбросанное на кровати содержимое сумочки. Рассортировав его — часть в новую розовую, часть в мусор, я переложила деньги и карточки из старого кошелька в новый. Старую сумку отнесла в прихожую, сунув ее на верх шляпной полки. Оттуда свалился шарф и толстая спортивная зимняя перчатка. Пристроив вещи обратно, я села за ноутбук и включила новый эпизод.

День 6, когда Аня решает превратить балкон в лаунж-зону

Утро выдалось как-то особенно солнечным и ярким, поэтому я едва ли не напевала и пританцовывала на ходу. В ванной мое хорошее настроение было подпорчено закапанным зеркалом. Я взяла тряпку, висящую на краю ванной, протерла стекло и раму от белесых капель, потом, выполоскав тряпку, снова и, раскопав старую газету, протерла насухо. Сразу стало как-то приятней на себя смотреть. Вот бы зеркало никогда не пачкалось...

На кухне посмотрела на блестящий золотистый песочек в часах. Меньше половины пересыпалось. Стол я убрала сразу после завтрака и пошла рыться в шкафу, где я нашла первое письмо. Там, помнится, была бабушкина шкатулка с украшениями.

Шкатулку я нашла и даже перебрала, разглядывая совершенно обычные с виду кольца — одно толстое, массивное, другое потоньше. Несколько пар сережек, кулоны со знаками Зодиака. Бабушка была Водолей, а этот маленький скорпион для кого? Мама — Дева. Я

Близнецы, Машка Рыбы. Еще маленький круглый кулончик. Ладно, надо будет Домане показать. Вдруг почувствует волшебную силу? Я сама, торжественно прикрыв глаза, простерла руку над украшениями...

Ну да, совсем ничего не почувствовала, а жаль.

Я вышла из дому в хорошем настроении, с новой сумочкой, и зашагала к автобусной остановке. Дождавшись автобуса до Настиного дома, я уселась у окна и принялась мечтать.

Мечталось прежде всего об уютной квартире. Мысленно я довольно решительно наводила порядок в собственной жизни, так что дорога до дома подруги пролетела незаметно. Я вышла на остановке возле книжного магазина. Несколько секунд поколебалась — не зайти ли? Нет, я там и на час могу залипнуть, сейчас мне к подруге надо.

Правда, в продуктовый рядом я все-таки заглянула, взяла вкусняшек к чаю.

Настя встретила меня радушно. По квартире витал вкусный запас выпечки. Я потянула носом.

— Пицца сейчас будет, — объявила Настя. — Извини, лень готовить было, только пицца и салатик.

— Ничего себе “лень”. — Я протянула пакет с вкусняшками. — А это нам к чаю.

Нет, ну правда! Лень — это когда я заказываю пиццу на дом.

Я помыла руки и прошла в кухню, где Настя гремела посудой, ставя ее на веселенький желтый поднос. Присела у духовки, приоткрыла дверцу.

— Еще чуть-чуть. Тебе сок, минералку. чай?

— Давай сок, — выбрала я.

Настя налила нам сок в обычные стеклянные стаканы, положила салат в желтенькие, как цвет подноса, мисочки.

— Отнеси на балкон? — вопросительным тоном произнесла она. — Я пока тут протру...

— Ага. — Я взяла поднос, вышла на балкон и поставила все на откидной деревянный столик. Рядом стояло два выкрашенных в желтый цвет деревянных стула — в сложенном виде. Я откинула сиденья и поставила их рядом со столиком.

Вообще, балкончик произвел на меня впечатление. В последний раз я была у Насти зимой. А тут прямо место для уютных посиделок.

— Нравится? — заглянула Настя, неся в руках тарелку с небольшими квадратными кусочками пиццы.

— Да не то слово. — Я восхищенно оглядела балкон. — Мне б такой!

— Да у тебя балкон такой же по площади, тоже устраивай себе лаунж-зону, — предложила Настя, усаживаясь на один из стульев. — Как видишь, немножко тесновато. Вот брат мой квартиру купил, там лоджия — во! — показала она руками. — А здесь коленками упрешься, поэтому и столик откидной...

— Не, из моего так не сделаешь. — Я пригубила сока и взяла ложку, чтобы попробовать салатик.

— Почему? — искренне удивилась Настя.

— Ну, там вещей столько.

— А ты думаешь у меня тут их не было? — заявила Настя, прожевав пиццу. — Были, конечно. Знаешь, как мы с папой ругались, когда я тут разборку устроила? Ты что! Ничего выкинуть не давал. Банки с краской расслоившейся, линолеум какой-то старый, ковер, лыжи! — Она возмущенно потрясла ложечкой. — Деревянные такие. Детские. Крепление сломано. Папа мне говорит: “Оставь, у тебя дети будут, пригодится!” Ну, знаешь ли.

— А мама? — уточнила я, взяв второй квадратик пиццы с ветчиной. Вкуснотища!

— Мама тоже поначалу норовила что-нибудь заныкать, а потом во вкус вошла. Дорожки вот старые отстирали и настелили, ничего еще так смотрятся, папа потом этот шкафчик сделал, там какой-то хлам, который они выкинуть не дали, но хоть теперь смотрится нормально. Занавеску купили вот эту, а то у нас сторона солнечная. Сетки вот поставили. Стулья мне брат отдал, он их на время ремонта покупал, а сейчас что-то получше купил. Я пропитку желтенькую взяла — залюбуешься. Как тебе пицца?

— Супер.

— Ты еще вот эту попробуй, она с курицей. — Настя указала пальцем на кусочек сбоку.

— Попробую обязательно. — Я доедала салат, понимая, что тоже хочу такой балкон, с яркими стульями, столиком и занавеской. Даже можно без занавески — у меня там тихий тенистый дворик. Но это ведь придется разбирать все те жуткие пыльные коробки непонятно с чем.

— Чего задумалась? — выдернула меня из раздумий Настя.

Я честно рассказала про свои попытки навести порядок в квартире, умолчав лишь о Домане и ее чудесах.

— Втянешься, — безапелляционно заявила она. — Раз уж мой батя втянулся, то тебе-то чего?

— Ну, раз бабушка это хранила, значит, что-то важное. — неопределенно развела руками я.

— Да необязательно. Они во времена дефицита все хранить были приучены, время такое было, — пожала плечами Настя, взяв мою пустую мисочку. — Добавки?

— Нет, спасибо. Сока разве что. — Я взяла свой стакан, намереваясь пойти на кухню.

— Так что давай, разбирай балкон, — снова принялась агитировать меня Настя. — Потом на работу устроишься, некогда будет. Я, когда пятидневку работала, приходила, ужинала, в душ и за интернет садилась, ничего не хотелось. А сейчас лето как раз... Круто же так чай пить, как на даче? Я еще вот цветов каких-нибудь заведу здесь.

Мы проговорили обо всем на свете: и о Настином новом кавалере, которого та собиралась поразить купальником. И купальник повыбирали в интернет-магазинах — я и для себя приметила пару моделей. И про мой выпускной, и про трудоустройство, и сумочкой я похвасталась, и еще кучу разных тем обсудили.

Выйдя от Насти, я отправилась было ловить автобус или маршрутку, но снова увидев вывеску книжного, не удержалась и зашла. Обожаю книжные магазины, это царство ярких блестящих обложек, а еще в каждом уважающем себя книжном есть отдел канцтоваров с шикарными блокнотами, записными книжками и всякими ежедневниками для творческих людей с потрясающе красивыми страничками, вдохновляющими цитатами и рисунками.

Там я провела, наверное, минут сорок, зачарованно листая книжные новинки, выставленные на самые видные места. Даже книжку про бюджет полистала, но мне она показалась слишком сложной. Такое ощущение, что автор, серьезный дяденька в сером костюме, рассчитывал, что его будут читать такие же серьезные дяденьки-бизнесмены, а не вчерашние студентки.

Зато от новинки от любимого автора я не смогла оторваться. Прихватив один томик из стопки, я прошла дальше, к полке с уценкой, где наткнулась на скромно стоящий в уголке женский роман. Мне понравился легкий веселый слог, и я решила купить. В конце концов, сто пятьдесят рублей за книжку — это сущие копейки.

Потом я не смогла удержаться, чтобы не заглянуть в отдел с подарками и сувенирами. Вот зачем делать отделы подарков в книжных? Как будто книг не хватает, чтобы заставить меня открыть кошелек и выложить кучу денег.

Я долго трогала и рассматривала всякие органайзеры, ланчбоксы и термокружки с прикольными надписями, с большим сожалением вернула на полку два потрясающе крутых ежедневника. Но у кассы все-таки соблазнилась настольным календариком с невозможно милыми котятами.

Оплачивая счет, я ощутила легкий укол совести, но не более того. Это же книги, не на пустяки какие-нибудь трачу...

Приехав домой, я вынула книжки и календарик из пакета и поставила их на полку. Вернее, попыталась втиснуть, потому что полка и так была уставлена плотненько. Одна книга еще влезла, а остальные пришлось втиснуть поверх стоящих.

Чеки я тоже бросила на полку — потом запишу. Календарь пристроила там же.

Пройдя на кухню, я бросила взгляд на часы и обомлела: весь песок снова был наверху, да еще и не сыпался, словно кто-то заткнул отверстие невидимой пробкой.

Может, и правда засорилось? Я потрясла часы — безрезультатно. А может, он вообще успел пересыпаться, а эти самые, которые хламовики, перевернули часы? Если уж они наушников провода путают, то, наверное, и с часами могут напроказничать.

Хотя нет, часы никто не переворачивал. Верхняя и нижняя часть у них отличаются.

Значит, я...

Ну да, ну да. Я снова развела беспорядок на той полке. Пусть небольшой совсем, но все же.

Но с другой стороны, надо же мне где-то хранить книги? Они и должны стоять на полке. Я же не виновата, что полка такая маленькая!

И вообще, я сегодня зеркало отмыла, хоть мне и не “задавали”. Могли бы и учесть мое старание.

Я вздохнула. Ну кого я обманываю? Это не Домане нужно, это мне нужно. Это мне хочется жить в чистой уютной квартирке, только все никак не получается.

Я вернулась в комнату, привела в порядок полку, а новые книги сложила стопкой на столе, пристроив сверху новую записную книжку и календарь. Цифры с чеков переписала в тетрадку с бюджетом. Ого, цифра на развлечения уже больше суммы на одежду. Но с другой стороны, сколько я продуктовых чеков не учла за этот месяц? То-то и оно. Не так уж и много по сравнению с едой, если подумать.

Снова прошла на кухню выбросить ненужные чеки и посмотрела на хлебницу Вредные часы снова начали отсчет времени, тоненькая струйка песчинок пересыпалась вниз .

Я приготовила себе чай, взяла кружку и купленные в киоске недалеко от дома пирожки, и на всякий случай унесла все в комнату, чтобы поесть перед компьютером. А то мало ли, вдруг эти часы решат, что чай пить — тоже бардак разводить. Хотя завтрак же мой не заставил часы остановиться. В общем, в этой магии черт ногу сломит!

Когда я пошла мыть кружку, то она чуть не выпала у меня из рук на пороге кухни. На столешнице кухонной тумбы сидело мохнатенькое круглое серое существо и поддевало лапками хлебные крошки, словно играющая кошка. Увидев меня, оно мячиком подпрыгнуло примерно на три своих росточка и, панически заверещав, кинулось в угол. Я метнулась за ним, но он пропал.

Под холодильник, что ли, забился?

Я отодвинула пакеты, отметив, что давно пора их разобрать, и полезла высматривать хламовичка. Ничего не видно. И урчание холодильника все заглушает.

Блин, забавный такой. Ну ничего, поймаем. Надо будет приманку ему какую-нибудь оставить.

На телефон пришло сообщение: “Давай, зайди в чат!”

Это была Юлька Синицына из нашей группы. Я зашла в беседу, уже представляя себе очередные склоки из-за выпускного, однако споткнулась взглядом о фотографии.

Ух ты!

Весьма милый коттеджик с участком. Мангал, бассейн, живые изгороди, цветущие клумбы. Оказалось, Юлька нашла спецпредложение и теперь собирает деньги, чтобы отметить выпускной там. Как ни странно, согласились практически все: и сторонницы клубов, и пикника на природе.

“Всем, кто идет на выпускной, надо оплатить срочно! — написала Юлька. В чате уже пестрели скрины переводов и ее лаконичные ответы: “Получила”.

Я взглянула на сумму и посчитала в уме, сколько останется на моей карточке, когда я переведу деньги Юле. Как-то ну совсем... Меня даже в жар бросило. Надо срочно искать хоть какой-то источник дохода. Выйду опять промоутером, что ли. Хоть и небольшой, но приработок.

Я медленно, словно нехотя, перевела деньги и несколько секунд пялилась на скромнейший, жалкий остаток на счете.

Кажется, придется сильно экономить!

День 7, когда Аня меняет банки на клубнику

Я долго не могла заснуть ночью. Так мало денег на карте у меня не было с первого курса. Вернее, бывало, но ненадолго, то стипендию выплатят, то с подработки что-то прилетит. Да и мама никогда не отказывала, если я просила что-то купить.

А теперь просить у мамы как-то стыдно. Я человек взрослый. С дипломом уже. Надо самой со всем справиться.

Утром я проснулась часов в одиннадцать — сказалась бессонная ночь. Ожидая закипания воды, я села за стол, взяла листочек и ручку и начала набрасывать список, что я хочу сделать.

Первое: заработать денег.

Второе: найти амулет.

Третье: разобраться с балконом.

Четвертое.

А, точно, похудеть. Да, и ключи найти. И хламовичка поймать.

И почему все дела такие. объемные? Вот если бы у меня в списке было написано: помыть чашку, досмотреть сериал, почитать книжку....

Кстати, я же книжки вчера купила!

Вынув один из приобретенных вчера романов, я решила почитать за завтраком. Сделала себе яичницу с колбасой и чай с печеньем.

Но хоть книга оказалась весьма интересной, я так и не смогла полностью окунуться в созданную авторшей атмосферу. Меня грызла тревога за свое финансовое положение. Могла бы, наверное, и без книжек обойтись. И даже без сумочки.

Я кинула тоскливый взгляд на свое розовое совершенство. Сейчас, когда на счету осталось так мало денег, сумка уже не казалась такой уж необходимой. И старая еще ничего была, если задуматься...

Помыв посуду и вытерев стол, чтобы не остановить волшебные часы снова, я пошла в комнату за компьютер. Сначала хотела зайти на сайт с вакансиями, но начала с соцсетей. Настя прислала мне ссылки на те вещи, что вчера мне понравились в интернет-магазине. Какие уж тут вещи....

Но я все равно еще немного полазила по сайту, прежде чем заставить себя переключиться на поиски работы. Список вакансий меня разочаровал: требовались либо люди с навыками, которыми я не обладаю, либо продавцы и менеджеры по продажам. А меня как-то ну вообще не тянет ничего продавать. Я не умею!

Скопировав два объявления, которые меня более-менее заинтересовали, я еще час корпела над своим резюме. Отправив его обоим потенциальным работодателям, я встала поразмяться.

С балкона тянуло прохладой, на небе собирались тучи. Кажется, через пару часов ливанет. Балкон в такую пасмурную погоду показался еще более серым, пыльным и унылым, чем раньше.

Я решительно потянула за картонный край коробки, и тот с треском порвался. Банки громко и как будто возмущенно звякнули, словно интересуясь, кто посмел нарушить их многолетний покой.

Я принялась вытаскивать банки по одной. Пыльные, с мелким мусором внутри. В одной валялся листочек, в другой — дохлая муха в паутине. Бр-р, гадость.

Вытащив семнадцать банок, я поволокла в ванную комнату и поставила прямо в ванну. Вытащила в коридор ошметки пыльной коробки. Все равно мусор собиралась вынести.

Выбросив пакет и коробку, на которую сразу же оценивающим взглядом уставился дворник, я зашла в свой подъезд и постучалась к тете Лиде.

— Здравствуйте. — проблеяла я, ужасно смущаясь. — Вам банки не нужны. Для закруток.

— Сколькилитровые? — поинтересовалась открывшая дверь соседка. — Здравствуй, Анечка.

— Есть по три, есть поменьше, — сказала я. — Семнадцать штук.

— Давай, — улыбнулась та. — Пригодятся. А крышек нету?

— Не нашла пока, но если найду, тоже вам принесу, — кивнула я.

— Ну давай с тобой схожу, помогу тащить, — предложила тетя Лида, отряхивая мокрые руки.

— Ой, мне их еще отмыть надо, они на балконе долго стояли. Я вечером принесу, — сказала я, смутившись еще сильнее. Сейчас как посмотрит на мои завалы и начнет читать мораль про унитаз — лицо хозяйки и генетическую способность женщин поддерживать порядок в доме.

— Ну отмывай, если хочешь, — согласилась та. — А вечером я Ильича пришлю, он и унесет. — Ильичом она называла своего мужа.

Честно говоря, когда я принялась тереть губкой первую банку, я подумала, что вообще зря в это дело ввязалась. Застарелая грязь и пыль отходила плохо, на губке собирались черные лохмотья. Я налила немножко средства для мытья посуды во все банки, залила их водой до краев, чтобы образовалась густая пена, и, хорошенько вымыв руки, ушла на кухню. Сварила себе макарон с сыром, нарезала и посолила огурчик. После этого снова вернулась за компьютер посидеть в соцсетях и проверить почту.

Ответов на мои письма с резюме пока не было, я сидела в соцсетях, резалась в нехитрые игрушки. За окном тем временем поднялся сильный ветер, я закрыла окно на балконе, отметив, что делать это стало гораздо легче. А я всего лишь вытащила одну-единственную, хоть и большую коробку. Но сил и желания лезть в следующие не было. Мне еще тех, в ванне, отмыть надо.

Я отмыла банки и сложила их в пакеты, стараясь не разбить. Поняла, что самой хочется помыться и не хочется отмывать ванну от грязи, стекшей из банок. Ладно, попозже. Наберусь сил и отмою.

Благополучно отдав пакеты с “добром” Валерию Ильичу и получив взамен пакетик с дачной клубникой, я доела макароны и, скрепя сердце, отправилась отмывать ванну.

Когда я, довольная и расслабленная теплым душем, вышла на кухню, то радостно всплеснула руками. Весь песок пересыпался куда надо, а кристаллик горел золотистым светом. Ура, я справилась!

Доманю я вызывать не стала — кажется, сегодня я больше никакое задание не потяну. Поэтому я помыла клубнику, проверила почту и посвятила остаток вечера сериалам.

День 8, когда Аня пытается не покупать лишнего

Сегодня я проснулась по будильнику.

Сразу же потянулась к ноутбуку — проверить почту. Увы, один из работодателей мне не ответил, второй прислал сообщение, что вакансия уже неактуальна. В агентстве, где я подрабатывала промоутером, сейчас тоже пока мои услуги не требовались.

Черт. Придется искать дальше.

Я полистала соцсети, обнаружила перепост о поиске менеджера и написала указанному в объявлении контакту. Вспомнила, что еще даже не умывалась и не завтракала, и пошла на кухню. Пожарила себе гренок из подсохшего и зачерствевшего батона. Когда я доедала свою порцию, явилась Доманя с огромными наушниками, надетыми на шею, как хомут.

— Доброго утречка.

— Доброго, — отозвалась я, от неожиданности едва не подавившись кусочком.

— Что-то ты опять с утра лоб хмуришь, — покачала головой домовушка. — Ты ведь и с заданием справилась, и даже расхламляться потихоньку начала... И зеркало какое вчера еще было — блестящее!

Ну, да. Было. Сегодня утром я заметила на нем несколько следов от брызг.

— Работа не находится, — довольно обтекаемо пожаловалась я, но домовушку такими фразочками было не провести.

— Работа найдется, ты пока всерьез и не искала. А беспокоит тебя то, что денег в обрез, а маму с папой тревожить не хочется.

— Все-то ты знаешь, — проворчала я, ставя тарелку в раковину. — Чаю?

— Да нет, недосуг мне чаи распивать. Видишь, аудиокурс по современной бытовой технике слушаю, вникаю, — показала Доманя на свои наушники. — Я так заскочила, подсказать немножко да задание оставить.

— Ну, задавай, — обреченно вздохнула я, засовывая посуду на сушилку.

— Погоди. Давай сначала о деньгах твоих поговорим.

— А чего говорить про них? — Я потерла кончик носа. — И так знаю, что слишком много потратила. И что сейчас тратить нельзя, пока работу не получу. Но не получается же. Вот хлеб у меня кончился. Как без хлеба? И за выпускной надо было заплатить обязательно...

— Хлеб-то твой сколько стоит? — спросила Доманя со своим хитрым прищуром.

— Рублей тридцать, — ответила я.

— Ну, вот и купи только хлеб, — сказала Доманя. — Продуктов у тебя хватает. — Она посмотрела на холодильник, словно видела его насквозь, а затем перевела взгляд на буфет.

— Крупы, консервы есть. Приготовишь что-нибудь. Хотела тебе другое задание дать, но раз уж у тебя с деньгами так вышло, давай разок отойдем от плана подготовки в Академию.

— Ну, что ж это за задание, — повеселела я. — Это легко!

— Ну, легко так легко, — согласилась домовушка. — Тогда два зараз: первое — ничего, кроме хлеба не покупать, пока в часах песок не пересыплется. — Она щелкнула пальцами, затем пошептала что-то и перевернула часы. — А второе — письменное. Напиши-ка на листочке для себя, что тебе в своей квартире не нравится.

— Это что например? — уточнила я.

— А что в голову придет. Только одно условие: в кучу не мешай, по комнаткам распиши. Ну, закрытые пока не трогаем, само собой.

— И ванну, и туалет? — продолжала задавать вопросы я.

Доманя кивнула:

— И балкон тоже можешь. Кстати, ты молодец, что банки не просто отнесла к мусорке, а предложила соседке. И ей польза, и тебе радость.

— И клубника. — Я вспомнила угощение.

— Так, Анечка, так, — покивала головой домовушка и, надев наушники, махнула рукой. — Удачи тебе, свидимся скоро!

Я окинула взглядом кухню, пытаясь понять, как выполнить задание.

Вот клеенка новая мне нравится. Сразу глаз радуется. Нет, стоп, вопрос был — что не нравится. Хм...

Я притащила листочек и ручку, решив записывать по ходу мысли. Ну, тесновато, конечно, но где вы видели “хрущевку” с большой кухней? Их все тогда строили небольшими, ведь считалось, что советский человек в столовой будет питаться, а дома максимум чай с бутербродами попьет или яичницу на завтрак пожарит. И темновато, но как это исправить? Лампочку поярче вкрутить, наверное? Так ее купить надо, а мне тратить сейчас нельзя. Или запас лампочек где-то тоже лежит, просто я не натыкалась?

Ладно, темно, тесно. Что еще?

Кран от кухонной мойки, точно. Оба вентиля синие. Жить это не мешает, конечно. И дорожка эта желтая в раковину, и вообще раковина какая-то желтоватая и поцарапанная. Ой, а какие вокруг нее подтеки на кафеле!

Я, словно на мне вдруг оказались волшебные очки, вгляделась в старый плиточный фартук. А над плитой, ох. Я же сто лет там не протирала, все как-то в голову не приходило.

И ручки у плиты какие-то неопрятные. Сама поверхность еще ничего, хоть и с пятнами вокруг дальних конфорок. Да и по дверцам кухонных тумб видны следы каких-то подтеков

— особенно под кухонной мойкой, где ведро стоит. А подоконник когда я последний раз протирала? Там же завалы, и цветы подсыхать стали. И пакеты эти у батареи. Когда мне надо открыть морозилку, я их отодвигаю каждый раз. А под кухонным столом? Я туда ноги не могу задвинуть, там коробки....

Голова у меня пошла кругом. Список заполнялся строка за строкой, приводя меня все больше и больше в панику. Это что, мне все взять и убрать? Я в жизни не ототру этот застарелый жир на кафеле! А пыль на верху кухонных шкафчиков? Там та-акой слой! О, а вот и мясорубка — вся в пыли.

Я сунула находку в раковину. Можно же тортик сделать из сгущенки с печеньками, давно хотела. Отмою.

Впечатлившись списком недостатков моей шестиметровой кухни, я ушла сидеть в интернете. Работу-то искать надо. Правда, рука так и порывалась добавить что-то в список, поэтому на “кухонном” листочке прибавилось еще полдесятка несовершенств, и хорошо так заполнился лист с заголовком: “Моя комната”.

Когда мне надоело сидеть за компьютером, я сходила на кухню полить цветы и решила все-таки сходить за хлебом.

Даже странно как-то было — пойти и купить всего лишь хлеб. Ради одного батона тащиться в магазин? А если там будет скидка на что-нибудь нужное?

Но задание есть задание. Я не взяла с собой сумки. Если чего-то накуплю, то в руках нести неудобно. А для верности я даже кошелек дома оставлю — только сто рублей возьму, и все.

Выходя из подъезда, я заглянула в почтовый ящик. Там лежало извещение о посылке. Точно, я же на известном китайском сайте заказывала себе кое-что из одежек. И еще пару мелочей. Интересно, что пришло первым.

Теперь моя дорога удлинилась до почтового отделения. Я прошла мимо кустов благоухающей сирени, прошлась дворами и вышла к нашей небольшой почте, располагавшейся на первом этаже обычной жилой многоэтажки. На почте было многолюдно. Возле большого стеллажа с дешевыми игрушками, куклами в форме почтовых работниц и красочными книжками толпились малыши, выпрашивая у мам что-нибудь купить. Рядом был выставлена витрина с какими-то полотенцами и порошками для стирки с иероглифами на упаковке. Я пожала плечами. Неужели кто-то ходит на почту, чтобы купить там порошок или полотенце? И тем более шоколадки и чипсы?

Хотя я сама от скуки перебрала там несколько открыток и даже хотела купить одну с прикольным пожеланием, но вспомнила о задании и положила разноцветную картоночку на место.

Когда я наконец-то получила свой пакет и отправилась обратно, я свернула к ларьку, торговавшему хлебом и булочками. В самом деле — в магазин тащиться не хочется, можно ведь и тут батон купить. Эх, жаль, нельзя на остаток от сотни еще и пирожков взять... Ну ладно, один раз потерпим.

В голове, конечно, промелькнула горькая мысль, что терпеть придется не один день, а до первой зарплаты, но я отогнала ее от себя. На пару пирожков-то хватит. И вообще, вон Тина говорила, что старый хлам можно продать. Дали же мне клубники за банки. Так что вот возьму сегодня и выставлю что-нибудь на продажу. И не придется вздыхать при виде свежих булочек.

Дома я споткнулась о пакет с новенькими тапочками. Хм, а чего я их не распечатала?

Я надела их вместо привычных шлепанцев и, положив купленный батон в хлебницу, отправилась мыть руки. Зеркало я снова протерла — это заняло куда меньше времени и сил, чем в прошлый раз. Что бы сделать на ужин? Ничего не хочется. Опять макароны? Не очень-то и хочется.

Я отодвинула от холодильника пакеты, взяла упаковку замороженных овощей и бросила его на сковородку — разогреваться. Сама тем временем взяла ножницы и вскрыла почтовый пакет.

О, там же купальник! А я и забыла, что его брала. И две прикольных кофточки, кстати.

Я стащила с себя футболку и начала примерять купальник. Затем, надев только верх, помешала овощи в сковородке и добавила немножко соли с пряностями. Потом вернулась в комнату и стала примерять низ.

Блин!

Низ оказался не просто тесным, а вовсе даже не натянулся на мою попу. Неужели я ошиблась с размером? Написано же — “М”!

Немного расстроившись, я примерила кофточки. М-да, на фото они выглядели покрасивее, а на мне смотрятся... Что-то я сомневаюсь, что я буду куда-то ходить в этой серой... А синяя вроде ничего, но она оказалась сделана из полиэстера. Я-то думала, что из хлопка.

Запах подгорающих овощей вернул меня на кухню. Я выключила плиту, уныло затолкала в ведро пупырчатый почтовый пакет, помешала свой ужин. Нет, даже почти не подгорело. Вовремя я спохватилась.

Насыпав себе в тарелку яркую овощную горку я добавила в нее соус и, переодевшись, принялась за ужин. Песчинки пересыпались в часах, как положено. Видимо, моя китайская посылка никак не влияла на задание. Я ведь и правда купила только хлеб. Кстати, хлеб!

Я отрезала мягкую душистую горбушку. М-м-м, а этот хлеб в киоске гораздо вкуснее и свежее того, что я обычно беру в супермаркете. Прямо булок никаких не надо с таким хлебом, какая вкуснятина. В общем, я стрескала три куска вместо одного, отметив, что похудеть мне с таким хлебом вряд ли удастся...

Сытая и довольная я вошла в комнату, где валялись мои не слишком удачные обновки. Что же с ними делать?

Я затолкала их в шкаф, закрыв дверцу с третьей попытки. Записала на листочек: “Не закрывается дверца шкафа”. Да уж, список у меня внушительный. Так посмотреть вся квартира — один сплошной бардак.

Я вытащила ноги из тапочек. Жарко в них, ноги вспотели. Еще и неприятно: пока я мыла посуду, плеснула немного воды на тапок. Все-таки шлепанцы были удобнее.

Я включила свет в прихожей, присела на корточки возле обувницы и стала выуживать оттуда растоптанные, грязные, износившиеся тапки. Таких нашлось три пары и еще один одинокий правый. Поиски левого не увенчались успехом. Все они отправились в мусорное ведро, забив его практически полностью.

Потом дошла очередь до теплой обуви — я все перетащила в ванную и помыла, оставив сушиться там на самодельной деревянной решетке. Ее дед сколотил для бабушки, чтобы та не наклонялась, если решит постирать что-то в тазике. Потом пересмотрела летнюю обувь, расставила поаккуратней. Под обувницей образовалось свободное место, я даже смогла там подмести, выудив какие-то чеки, билетики, пуговицу и блестящее колечко от алюминиевой банки. Ключей, к сожалению не нашлось.

Я с гордостью посмотрела на обувницу, на которой теперь вплотную стояла моя обувь. Выглядело это, конечно, не настолько красиво, как в журнале по интерьеру, но, по крайней мере, не свалкой, как раньше. Единственной лишней вещью там смотрелся пакет с ветошью, которую Тина обещала забрать в приют для животных. Кстати, повод с ней встретиться и поговорить, как продавать ненужные вещи!

В ванной, правда, стояли зимние сапоги и ботильоны, и я с тоской подумала, куда их пристроить. Возвращать их на обувницу не хотелось. Ладно, завтра об этом подумаю.

Устроившись перед экраном, я написала Тине: “Привет! Научи меня продавать вещи, пожалуйста!” Тина пока не была онлайн, так что я проверила почту и с чистой совестью включила сериал. По крайней мере, я и убралась немножко, и лишнего не купила, и полку для обуви разобрала — со всех сторон молодец!

День 9, когда Аня слушает лекцию по расхламлению

Тина ответила мне с утра, чтобы я к ней заглянула часика в четыре. В четыре так в четыре. Я, наполненная энтузиазмом, принялась шерстить накиданные мне Светкой ссылки про уборку и расхламление. Я переходила от одной статьи к другой, натыкалась на различные блоги по минимализму, и в голове у меня постепенно образовалась каша.

Советы явно противоречили друг другу. Одна блогерша уверенно писала, что постель нужно заправлять сразу, как только встанешь. Другая, со ссылками на неведомых авторов, доказывала, что необходимо оставить одеяло и простынь проветриться, а потом только уже заправлять...

Советы по расхламлению были и того разнообразней. Каждый день выкидывайте ровно двадцать пять вещей. Выкиньте сегодня одну вещь, завтра — две, и так по нарастающей. Если вы не пользовались вещью год, то избавьтесь от нее немедленно. Если вы не заглядывали в эту коробку два года — выбросьте ее содержимое, не рассматривая. Купили одну вещь — выбросьте две. Вещь должна вызывать у вас чувство счастья, иначе — на помойку. Я прервалась на посещение уборной и с сомнением повертела в руках рулончик самой обычной белой бумаги. Что, вот и это тоже должно радовать? Нет, я, конечно, буду не слишком-то счастлива, если внезапно обнаружу, что бумага закончилась, но как-то сам по себе рулон не вызывает у меня приступа эйфории.

Окружите себя только красивыми вещами, ведь вы этого достойны. Попробуйте уменьшить количество вещей до ста. Ваши вещи должны легко помещаться в два рюкзака, остальное всегда можно купить и потом выбросить... Хм, не с моими доходами.

Наверное, мое отчаяние как-то дошло до другого мира, потому что в комнате появилась Доманя, на этот раз без наушников.

— Ой, а что, задание я уже выполнила? — встрепенулась я.

— Пятнадцать минут осталось, — уточнила домовушка. — И списки вон вижу.

— Ой, я же, наверное, не все внесла, вдруг забыла что-то... — Моя рука потянулась к листкам бумаги.

— Это неважно. Жизнь меняется. Дополнишь в процессе разбора, — голосом профессорши, читающей научную лекцию, ответила Доманя. — Главное, что для каждой комнатки — отдельный список. И смотри не растеряй их. Вообще, я бы тебе посоветовала для нашей учебы завести отдельный блокнот или папку, куда будешь листочки складывать.

— Хорошо, заведу, — согласилась я. Доманя почему-то действовала на меня успокаивающе и вдохновляюще одновременно. Я никак не могла понять, почему она верит в мои способности исправиться и навести порядок в квартире, если она хорошо меня знает. Знает, как я не люблю уборку. Как обхожусь бутербродами или полуфабрикатами, если лень готовить. Знает, когда я последний раз протирала пыль. И все равно говорит со мной так, словно верит, что у меня все-все получится!

— Давай немножечко обсудим твои успехи. — Доманя устроилась поудобнее на краю моего стола, я же села на край моей кровати (заправленной, хоть я и не уверена, что правильным способом).

— А они есть? — спросила я. — Ах да, я вчера обувь прибирала...

— Да, целое гнездо хламовиков разогнала, — кивнула Доманя. — Ух они ночью-то разбегались, новое убежище искали...

— Ой, а я ни одного не видела, — расстроилась я.

— Ну и хорошо, а то бы еще пожалела этих дармоедов, — строго произнесла домовушка.

— Они же шнурки от кед твоих запутали да кончики разлохматили. Ты, Анечка, на верном пути. А что не получается у тебя? Сложности какие?

— Да все не получается, — пожаловалась я. — Статьи эти. Все поголовно только и делают, что выбрасывают да вдохновляются, а я так не могу! И по миру путешествовать с двумя рюкзаками мне не очень хочется. Ладно бы просто к морю куда-нибудь слетать. И убираться я просто не знаю как. Чище не становится. Вот сняла я с обувницы несезонную обувь. А куда ее девать? Кладовка-то забита, и шкаф весь полный, и балкон.

— Да, — кивнула домовушка, словно услышав что-то очень знакомое, — вот так хлам мешает тебе свои вещи пристроить и пользоваться.

— И что с этим делать? — уныло спросила я.

— Задавать вопросы, — улыбнулась Доманя. Я непонимающе посмотрела на нее, а та решила рассказать мне подробно, так сказать, теорию избавления от хлама.

. Неудивительно, Анечка, что ты в растерянности от всех этих модных способов по расхламлению. Способы сами по себе ни плохи, ни хороши, вопрос всегда в том, чтобы они подходили тебе лично, делали твою жизнь проще. Ломать себя — это путь неправильный. Как с диетой. Если любишь конфеты, сложно убедить себя в том, что хочешь съесть кусок курицы на пару с гарниром из гречки. Если тебе не хочется путешествовать, то и вещи в два рюкзака умещать не захочется. Советов-то в Интернете много, да только на кого они рассчитаны? Вот у моей подружки-домовушки ее хозяюшка с мужем и двумя детишками живет, ипотеку тянет, а муженек-то в свое удовольствие на диване лежит с планшетом. Думаешь, есть у нее время радоваться хоть чему-то из окружающих ее вещей? Разве что стиральной машинке. Она читает в статьях этих совет вроде: “Просто положите вещь на свое место” и плакать хочет. Она-то положила, а младший подошел да раскидал. Ей советуют, что можно выбросить старую вещь да новую купить, а она на пособие выбирает, ребенку соков да фруктов купить или отложить ему на сапожки. Тебе немножечко проще

— ты пока одна живешь, какой порядок заведешь, так и будет.

Все эти советы, от которых ты чувствуешь себя неряхой, — это попытка вывести четкие формулы, как в математике. Недаром там цифры в почете. Поэтому так гляди — если ты читаешь совет и чувствуешь себя виноватой, ленивой или неумелой, не поможет тебе этот совет, разве что на короткое время. Всю жизнь себя не заставишь через “не хочу”.

— Так как же быть? — удивилась я. — Ведь не может быть, что всем подходит, все успешно расхламляются, одна я особенная?

— Все особенные, — подмигнула мне домовушка. — У всех разные характеры, разные дома и разные цели. Кто-то любит короткие эксперименты делать, вызовы самому себе бросать. Насчитал нужное количество вещей, выбросил и обрадовался. Потом другой эксперимент проведет. Кто-то хочет, чтобы вещами стало удобно пользоваться, а то вроде и разложены аккуратно, а доставать-убирать почему-то не хочется. Кто-то рукоделием увлекается, пряжу-нитки-бисер накупает-набирает, а потом другое увлечение нашлось, а накопленное лежит, вдруг захочется когда-нибудь еще связать или сплести что-то. Но это все теория, давай твой случай разбирать. Ты вот чего хочешь?

Я задумалась. Чего я хочу?

Наверное, пить чай на балконе, как Настя. Работу найти... Так, нет, это не про дом... Мебель переставить — честно говоря, мне не нравится, что кровать почти упирается в письменный стол. Чтоб в кладовке лежали нужные вещи. Чтоб из шкафа ничего не падало.

— Ну, вот этого, примерно по списку, — указала я на листочки.

— Значит, — сделала вывод Доманя, — ты хочешь, чтобы вещами твоими было удобно пользоваться. Значит, надо найти для них удобные места. А если в этом удобном месте лежат бабушкины пожитки, то придется их все-таки разобрать.

— Жалко. — вздохнула я.

— Ты, Анечка, не жалей. Я понимаю, Анна Ивановна всех приучила: где вещи она положит, там и должны лежать. Но теперь тебе самой хозяйкой своей жизни стать надо. Да и чувствую я, — Доманя приложила руку к сердцу, — без разбора вещей амулет нам не найти. Сыграет он роль свою еще, сыграет.

— Ой, точно, я и забыла, — подскочила я и вынула шкатулку. — Вот посмотри, нет ли тут. чего-нибудь волшебного?

— Нет, нету, — покачала головой Доманя. — Обычное золото да серебро. Теперь твое, носи на здоровье.

— Так я такое не ношу, — растерянно сказала я.

— Значит, решай, куда девать, — подмигнула домовушка, вставая и собираясь исчезнуть.

— Погоди, а задание? — сообразила я.

— А задание. От пяти вещей избавиться, — сказала та. — И желательно, с прибылью.

И пропала.

Ох, кажется, все она про меня знает. Даже про то, что я у Тины собралась продавать учиться. Правда, подруга позвонила мне, когда я уже собиралась выходить и перенесла встречу.

— Извини, Ань, у меня форс-мажор, — скороговоркой произнесла Кристина. — Завтра давай напишу тебе, а?

Ладно, — согласилась я.

— Ты пока там найди чего продать хочешь, сфотографируй, что ли... Давай, до скорого.

— До скорого...

Я поела и направилась в комнату, не зная, что выбрать на продажу. Неужели кому-то это нужно — не новое, использованное, бывшее в употреблении? Нет, конечно, мы с девчонками в удовольствием иногда покупали одежду в секондах, но она была на вид совсем новая, некоторая даже с ярлычками.

Я в нерешительности оглядела комнату. Что там говорила Тина? Орешницу? Ну разве что ее. Журналов на английском у меня все равно нет.

Хм, журналов нет, а книги были. И словарь какой-то. Я направилась к книжной полке и сняла с нее все книги с английскими буквами. Получилось шесть штук. Но сейчас же в интернете столько возможностей выучить язык. Хочешь — переписывайся с иностранцами, хочешь — игрушку на телефон ставь и прогресс отслеживай.

Но обещание есть обещание. Я разложила книги на покрывале и сфотографировала их. За орешницей лезть в кладовку не хотелось. И вообще лезть в кладовку не хотелось. А хотелось. на балкон!

Как ни странно, меня словно притягивал этот расчищенный кусочек пола, где раньше стояла коробка. Я решила покопаться еще и что-то выбросить. Или отдать, как те банки. Вот, например, пыльные цветочные горшки с засохшей землей. Вот краска. Я попыталась отковырять край, но тот намертво присох. Побоявшись, что крышка от усилий отлетит и замажет краской весь балкон, я попыталась вспомнить, сколько лет она тут стоит.

Так я и думала — просрочена.

Вооружившись мусорным пакетом, я сложила в него три разнокалиберных, но одинаково непригодных ни к чему краски. Ого, там еще и какие-то кафельные плитки виднеются. Я постаралась придвинуть к себе одну стопку. Ох и тяжелые. Ладно, оставим пока.

Один из горшков оказался треснутым, и я тоже сложила его в потяжелевший пакет. Целые

— их было три штуки — сфотографировала на телефон. Куда бы их пристроить? Просто выкинуть на помойку жалко, наверняка их тоже можно отдать каким-нибудь цветоводам. На продажу-то они вряд ли сгодятся, я, честно говоря, не горю желанием их отмывать.

Выйдя из подъезда с мешком в руках, я решила вытрясти землю во дворе, рядом с кустами сирени. У нас не слишком-то ухоженный двор, под окнами растут в основном всякие травки-муравки, а не специально посаженные цветы. Когда я, благополучно вывалив землю из горшка под толстую березу, направилась к мусорным бакам, я неожиданно встретила маму.

— Ой, мам, привет, — сказала я. — Ты ко мне?

— Да вот заглянуть решила. Мусор выносишь?

— Ага, хочу немножко на балконе порядок навести, — сказала я. — Знаешь, я у Насти на днях была — она свой балкон в настоящую комнату отдыха превратила. Ничем не хуже веранды.

— Это которая Настя? — наморщила лоб мама.

— А... ты ее, наверное, не видела. Мы с ней как-то на концерт ходили, потом еще на разные... — ответила я.

Мы направились домой и наткнулись на тетю Лиду.

— Ой, привет, Шурочка, давно тебя не видела, — расплылась она в улыбке при виде мамы.

— Анечка, ты чего там к мусорке понесла? Не банки ли?

— Нет, мусор всякий, — ответила я.

— А то у меня брат пчел держит, а жена медом торгует, на рынке стоит, — пояснила тетя Лида. — Ты если еще баночек найдешь, хоть бы даже и маленьких, как, знаешь, от пюрешек детских, свистни мне, Ильич и заберет. Только с крышечками бы...

— Хорошо, тетя Лида, — кивнула я.

— Ну, клубника-то вкусная? Это, — она обратилась уже к маме, — я твою клубничкой угостила немножко, она мне банок принесла. Ты разве не будешь крутить в этом году?

— Да я уже года три, наверное, ничего не заготавливаю. Ну, варенья черничного разве что три-пять баночек, Маше витамины нужно для глаз, — ответила мама.

Они поболтали еще минут пять, а я переминалась с ноги на ногу.

— Ну, я пока поднимусь? — я тронула маму за локоть.

— Ой, да, Лид, звони потом поболтаем, — очнулась мама и, попрощавшись с соседкой, прошла со мной домой.

Увидев ряд моих зимних сапог и ботинок в ванной — все вымытые и высохшие, но так и непристроенные, — мама немножко удивилась.

— Да вот, прибираюсь немного, — сказала я в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Да я уж смотрю, банки раздаешь, — усмехнулась она.

Пройдя на кухню, она вынула из сумки пакет с яблоками и еще один — с домашними пирожками:

— Держи-ка.

— Ой, мам спасибо! — обрадовалась я. Обожаю мамины пирожки!

— О! Смотрю, ты и скатерку заменила? — Мама погладила новую клеенку.

— Ну да, старая уже совсем как-то поистерлась....

— Хорошо смотрится, - вынесла вердикт мама.

Мы попили чаю, мама рассказала про Машку и ее занятия с репетиторами. После в комнате она увидела шкатулку с бабушкиными украшениями и взяла ее в руки:

— Что это ты вдруг?

— Да я ж говорю — разбираюсь с вещами, — ответила я, глядя, как мама откидывает крышку и перебирает украшения.

— Вот смотри-ка, порванная цепочка, а вот и еще одна... — Мама вытянула спутанный клубок и вытянула две испорченные цепочки на стол. — Можно в ломбард их отнести, что уж хранить.

— А. наверное. — Я как-то и не подумала об этом. Наверное, я слишком мало имела дело с драгоценными металлами. У меня были одни золотые и одни серебряные сережки, подаренные мне на разные дни рождения, и еще одно колечко от родственников — правда, оно мне было велико, да и не сильно-то нравилось. Я вообще предпочитала носить яркую недорогую бижутерию.

— Отнеси-ка. У меня тоже где-то лежат несколько, давай тебе отдам? — Мама, видимо, до сих пор немного смущалась, что объявила мне о начале моей самостоятельной финансовой жизни.

— Да я даже не знаю, где у нас ломбард. — рассеянно произнесла я, а мама повертела в руках серебряный кулончик с зодиакальным Скорпионом.

— Вот этот же не подходит ни тебе, ни Машке. Сдай, наверное, хоть что-то да получишь.

— Ну, может, он бабушке был дорог. — сказала я.

— Да нет, здесь ничего такого дорогого нет, — ответила мама. — Мама колец не носила, даже обручальное почти никогда. Одно у нее было, простенькое, но она его отдельно хранила, на палец ей не налезало. У нас лежит дома, в ее вещах.

— Может, ей это дедушка подарил? — осторожно намекнула я.

— Нет, не он, — покачала головой мама. — Да и. не по любви она за папу вышла, если уж речь зашла. Просто в те годы считалось, что после тридцати уже шансов нет, и когда он за ней начал ухаживать, все на нее обрушились, чтоб не упустила.

— А. может, тогда ей кто-то другой подарил? — продолжала осторожные расспросы я. — Ну там поклонник. Бабушка в молодости очень красивая была.

— Ну мне она никогда ни о каких поклонниках не рассказывала, — пожала плечами мама, складывая украшения в шкатулку. — Так что ты подумай. Ты же ведь на работу пока не устроилась?

— Нет еще.

Мы немного поболтали о моих поисках работы, потом мама засобиралась и ушла.

День 10, когда Аня учится продавать хлам и получает баллы

Я решила не тянуть с выполнением задания Домани. Посмотрев в Интернете, где же у нас тут ближайший ломбард, я сложила в маленький пакетик из-под бусин целых пять серебряных изделий и направилась их сдавать.

Честно говоря, ломбарды ассоциировались у меня с чем-то не очень легальным, темным и подвальным. Я поначалу хотела сдать в ювелирный магазин, но там обещали только бонусы на бонусную карту, которыми можно оплатить часть покупки... А покупать, тем более дорогие украшения, я не собиралась. Я так и не призналась маме, что денег у меня осталось совсем чуть-чуть.

Ломбард располагался во дворе одной из обычных многоэтажек. И хотя помещение и впрямь располагалось в подвальчике, каким-то страшным или обшарпанным оно не выглядело. Похоже было на банковскую кассу.

Женщина средних лет придирчиво осмотрела принесенное мной “богатство” через стеклышко, потыкала в клавиши калькулятора и выдала:

— Двести тридцать три рубля.

— А. да, хорошо, — ответила я.

Забрав деньги, я вышла на улицу. Н-да, а я уж навоображала себе бандитов, которые выслеживают всех сдавших, чтобы отобрать у них деньги. С другой стороны, я сама принесла только серебро. Золото должно быть дороже.

Но какой бы скромной ни была сумма, она меня радовала и грела. Сегодня точно дойду до Тины, узнаю все о том, как продавать. Я вспомнила, что раньше Тина упоминала об этом, но я тогда не слушала — казалось, что все это точно не для меня, все эти продажи.

Я вдруг подумала, что мне можно записать эту сумму в тетрадочку, не одни же расходы записывать. Если сегодня в магазин не заходить, то даже в плюсе окажусь.

Да и зачем мне в магазин? Пирожки еще мамины остались, яблоки. Будет сегодня разгрузочный день.

Дома я натерла себе одно из яблок в тарелку, так же поступила с вынутой из холодильника морковинкой. Добавила ложечку масла и присыпала сахаром. Достала свою “приходнорасходную тетрадку” и вписала на отдельную страничку свой сегодняшний доход. Эх, жалко, что нельзя еще что-то вписать! Ну совсем нечего!

Я вернулась на кухню, взяла тарелку и высунулась на балкон. А что, можно уже табуретку вынести... И хотя есть и одновременно держать в руках тарелку было не слишком удобно, я решила перекусить прямо на балконе. Чтоб стимул был. С улицы доносилась возня играющих во дворе детей, шумела листва, смешиваясь с шуршанием и фырчанием проезжающих машин. Хорошо, что окна далеко от проезжей части, вот соседнему дому уже не так повезло.

Я ела и поглядывала на оставшийся балконный хлам. Надо еще что-нибудь разобрать... Доев салатик, я помыла тарелку и потянулась к очередному пакету.

Пакет оказался тяжелый, и полипропиленовые ручки не выдержали, порвались. Там оказались какие-то журналы — толстые, разбухшие, с разводами от когда-то попавшей на них влаги. Я с трудом вытянула пакет. Садоводство, комнатные рыбки, телепрограммы. У нас же никогда не было аквариума. О, а что торчит за пакетами? Железный прутик. клетка, что ли?

Точно, мама говорила, что в детстве у нее одно время был попугайчик — голубой, волнистый. Правда, по недосмотру он улетел, и его так и не нашли. Что, там стоит от него клетка? До сих пор?

Вытащить клетку можно было только разворошив пакеты. Я с сожалением скинула на чистый свободный пятачок пола пыльные, неряшливые пакеты, завязанные и нет. Ого, сколько же тут барахла!

От разборки меня отвлек звонок Тины:

— Привет, — сказала она, когда я сняла трубку. — Придешь? Если хочешь, можешь сейчас, у меня просто вечером ивент, надо быть.

— Давай. Сейчас тут немного с балконом разберусь и приеду, — ответила я. Интересно, что за “ивент”?

Правда, вид разворошенного балкона в пыльных пакетах как-то сразу погасил мой энтузиазм. Лучше сначала к Тине.

Я переоделась, бросив в стирку свои запыленные домашние укороченные штаны и футболку. Заодно собрала в пакет всю зимнюю обувь, огорченно отметив, что у одного сапога молния расходится, а у еще одного, из другой пары, стерлась набойка и каблук в царапинах.

Пакет я положила в комнату. Ну куда его пристроить? Не знаю пока, но обязательно найду.

Выйдя из квартиры, я заглянула в почтовый ящик и обнаружила там счет за квартплату. Вздохнула и засунула его в сумку. Надо у мамы спрашивать, как вообще за квартиру платят. Ехать куда-то через полгорода не хотелось.

Ой, я совсем забыла!

Точно, Тина же хотела забрать у меня пакет с ветошью! Для какого-то там приюта для животных. Я вернулась, взяла забытый в прихожей пакет и пошла ловить маршрутку, по пути размышляя, как же так получилось, что пакет валялся столько дней на виду, а я вспомнила о нем случайно, могла бы и не вспомнить...

Мысль почему-то не отпускала меня, пока не оформилась. Значит, вроде бы я положила пакет на самом видном месте. Ну, не на самом — все же это не на обеденный стол и не поверх клавиатуры компьютера. Но все равно, в прихожей я бываю постоянно, каждый раз, обуваясь, вижу этот пакет. И лежит он там не столько дней, чтобы я про него забыла напрочь.

Я открыла “Заметки” на своем смартфоне и написала:

“Вещи, лежащие на виду, очень быстро мимикрируют под окружающую среду и перестают лезть в глаза. Поэтому их лучше вносить в отдельный список, с пунктами которого постепенно разбираться ”

Перечитав заметку, я назвала ее пришедшим на ум торжественным и модным словом “Инсайты”. А что, хорошая идея — такие мысли записывать. И лекции Домани, если уж на то пошло... Что там она говорила в прошлый раз?

Про цифры и математические формулы.

Я подумала и записала:

“Длярасхламления необязательно следовать правилу — выбрасывать определенное число вещей. Важнее понять, пригодятся ли они лично мне или нет”.

Я вспомнила про журналы с яркими когда-то фотографиями аквариумных рыбок. Я, например, точно могу сказать про себя, что не собираюсь его заводить. Во-первых, мне его ставить некуда, во-вторых, я не слишком люблю животных, которых нельзя потрогать или подержать в руках.

Ой! Меня накрыло очередным инсайтом, и пакет ветоши шлепнулся на по-летнему пыльный пол маршрутки. Я задвинула его себе под ноги — все равно уже на колени не положишь, только юбку испачкаешь.

А почему моей первой мыслью про аквариум была не та, что я не хочу заводить себе рыбок, а та, что аквариум не поместится в квартире?

— Улица Красная, — произнес водитель, обращаясь к пожилой женщине, которая вопросительно смотрела на окружающих. Полмаршрутки согласно закивало, кто-то сказал: “Да-да, вот сейчас выйдете и вот этот дом на углу — Красная, пятнадцать”.

Красная. Красная.

Ох, я проехала остановку. Хорошо, что только одну, идти пешком не так уж и далеко.

Я шла по улице, зажмуривалась, то подставляя лицо солнышку, то глазея по сторонам. В каменном вазоне с давно засохшими цветочками свернулась и дремала бродячая серая кошка. Пара мальчишек липли носами к стеклу киоска с журналами, газетами и дешевыми игрушками. Трое девушек с коротких топиках и с большими сумками шли в сторону городского пляжа.

Мое внимание привлекла витрина магазинчика на углу с нужной мне улицей. Там были выставлены яркие летние сарафаны и несколько вечерних платьев. Красивые. Я подошла поближе, остановилась. Эх, будь у меня денег побольше, обязательно зашла бы посмотреть.

Да и что там деньги, меня Кристина ждет. У нее же там какое-то мероприятие вечером запланировано.

Я с сожалением прошла мимо входа под ярко-желтой вывеской с красными буквами: “Дешевая мода”. Мысли то и дело возвращались к платьям. Ведь я еще не решила, что надену на выпускной... И на вручение дипломов, кстати, тоже!

Тина встретила меня на этаже — оказывается, она увидела меня из окна.

— Привет, — сказала она. — Заходи, Лизы нет, а Сашка дома.

— Привет. — Я поздоровалась с Сашей. Это была крепкая девушка среднего роста, с темными волосами до плеч, собранными в хвостик. Сейчас она вытаскивала в коридор тканевые сумки, набитые какими-то бумагами. — Я Аня. Тина говорила, что ты ветошь для приютов собираешь.

— Да, собираю, — подтвердила та. — Кстати, а бумаги у тебя лишней нет? Мы тут собираем на благотворительность.

— Бумагу на благотворительность? — Я с недоверием посмотрела на мятые картонки и какие-то потрепанные и рваные книжки карманного формата с пистолетами и прочей атрибутикой крутых парней на темных обложках. Кажется, такие были популярны в девяностые. Папа мой зачитывался похождениями разных героических бандитов, шпионов и сыщиков. У него до сих пор целую полку в шкафу занимают эти книжечки с завлекательными названиями вроде “Подонки”, “Общак братвы” и “Месть Бешеного”. Но у Саши с Тиной-то такое откуда?

Этот вопрос я и задала, подобрав вывалившийся растрепанный томик с накачанным мужчиной с повязкой на лбу а-ля коммандос на фоне горящего небоскреба.

— Это соседи сдают, кто сам дойти до акции не может, — охотно ответила Саша. — Деньги же пойдут для фонда помощи больным детям, там сейчас на операцию мальчику собирают с миру по нитке.

— Какие деньги? — не поняла я.

— За макулатуру. Мы ее сдадим на акции, а переработчик взвесит собранное и деньги переведет в фонд.

— И что, много?

— Нет, не очень, — ответила Саша, волоча уже четвертую по счету сумку. — В прошлый раз собрали четыре с половиной тысячи. Одна девочка из офиса своего уговорила бумагу сдать, целый багажник. Но это только наша точка, еще три есть...

— Ничего себе, — восхитилась я.

— Так что, если ненужное есть, нам приноси или прямо на акцию, — напомнила Саша, управившись с последней сумкой.

— А где она будет и когда?

— В эти выходные, — ответила Саша. — Я ссылку сброшу тогда, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я. — Как ты это все дотащишь-то?

— Сестра обещала на машине подъехать, подвезти.

— Ладно, тогда я по адресу прикину, куда удобнее, к вам принести или до акции дойти, — решила я.

— Саш, тебе наливать? — тем временем вмешалась в наш разговор Кристина.

— Саша от чая отказалась, а я уселась на кухне, отметив, насколько она кажется просторнее моей.

— У нас перепланировку хозяева делали, — правильно истолковав мой взгляд, пояснила Кристина, пододвигая мне кружку с логотипом какой-то неизвестной компании. — Санузел чуть уменьшили, он раньше раздельный был.

Я взяла кружку и пирожное “муравейник” с пододвинутой мне Кристиной пластиковой коробочки.

— Ну что? Набралось что-то на продажу? — спросила Кристина, отхлебнув из своей кружки.

— Ну, книг немного, — ответила я, тыкая в экранчик. — Вот, смотри.

Кристина с интересом воззрилась на экран, перелистала фотки.

— Не сезон, конечно, но нормально, — ответила она. — Фото только получше надо...

— Что значит — не сезон? — уточнила я.

— Ну, у всех уже занятия кончились, отдохнуть хотят, хотя все равно найдутся те, кому сейчас язык подтянуть спешно понадобится. Годится, в общем. Сейчас чаю попьем и объявление напишем.

— А у меня это, приложение же так и не поставилось. Памяти не хватает, — вспомнила я.

— Да там можно и через сайт продавать. Ну, не так удобно сообщения от покупателей отслеживать, но для начала сойдет.

— Ладно, — согласилась я.

— Симка у тебя одна или лишняя есть? — деловито осведомилась Кристина.

— Одна, — ответила я. — А зачем?

— Да чтоб спамеры не доставали. Но в целом, сойдет и так. Все равно сейчас они всем звонят. Ну давай рассказывай, как у тебя там дела?

Я похвасталась Кристине своим первым доходом от сданного в скупку серебра и отданными даром банками, она одобрительно кивнула:

— Правильно, незачем лежать — место занимать. Слушай, я тебя прямо не узнаю. Ты обычно долго запрягаешь. В смысле, раскачиваешься. А тут такое рвение.

— Да куда деваться, — вздохнула я и поведала Кристине о том, что потратила уйму денег, и теперь мне не хватает заплатить за коммуналку, да и не знаю я, куда идти.

Но Кристина нисколько не смутилась.

— Ерунда. Все получится. Ты же даже в долги не влезла. Ходить, кстати, никуда не надо. Забирай свой чай, я сейчас тебе покажу, как онлайн платить. У тебя счетчики или по среднему платишь?

— Счетчики, — ответила я.

— Пошли. — Кристина провела меня в комнату, где стоял ее ноутбук — новый, большой, с глянцевой блестящей крышкой. Открыла, загрузила сайт со своим банковским кабинетом.

— Вот, видишь? Квартплата, вода, свет... Цифры со счетчиков спишешь. Сашка вообще даже от бумажных платежек отказалась, она на экологии заморочена. Я храню на всякий случай — мало ли что.

Я стала разбираться, вникать, хотя еще не все было понятно. Вот так нажму куда-нибудь не туда, не то заполню...

— Ну как тебе придет платежка, покажу-подскажу, — пообещала Кристина. — Давай теперь тебя на "Хламовито" регистрировать!

— Давай. — Я растерянно взялась за ноутбук, который мне положила на колени подруга.

Регистрация оказалась несложной. Кристина провела мне небольшую виртуальную экскурсию.

— Вот, смотри, тут можно настроить, звонки запретить, например, если хочешь, чтобы только перепиской общались. Но я всегда оставляю — есть любители все решать звонком, а не печатать. Особенно когда в объявлении все предельно ясно указано. А то видишь. сейчас найду. Короче, бывает, что. А, вот, смотри!

Я с интересом посмотрела на фото симпатичного золотистого платья, а Кристина продолжила:

— Видишь? Ни размера, ни материала, из которого платья сделано, ни адреса толком, где встретиться и померить.

— Ух ты, — мой взгляд тем временем упал на цену, — слушай, здесь же можно купить мне платье на выпускной. и на вручение дипломов. Всего-то четыреста рублей!

Кристина воззрилась на меня, как будто я сморозила глупость:

— Так у тебя же денег нет.

— Но платье-то нужно!

— Да у тебя же полон шкаф их, — вспомнила Кристина. — Мы с тобой вместе ходили в феврале, ты купила то черное с серебристым и белым. Что, оно не подойдет на вручение? И на выпускной?

— А... — Я растерянно захлопала глазами. Точно, то черное платье. Я его купила за семьсот рублей, с большой скидкой, и не надевала ни разу. Так и лежит в шкафу. я даже бирки не срезала.

— Где вы выпускной празднуете вообще?

— В коттедже.

— Так куда там платье такое покупать? — Кристина кивнула на экран компьютера. — Там же шашлыки какие-нибудь на мангале, природа, баня. По земле ковылять на шпильках и в платье со шлейфом? И вообще, если у тебя не найдется, давай я тебе какое-нибудь свое дам. Тебе сейчас экономить надо.

— Ну. Я не думала пока еще. — Я почувствовала себя какой-то ужасно инфантильной и глупой по сравнению с Тиной. — Это у тебя все всегда получается...

— Не всегда, — усмехнулась Кристина. — Ты просто не знаешь, сколько я по глупости на всякие тренинги и онлайн-курсы потратила. Во всем себе отказывала, но покупала. В итоге пару даже не успела открыть — они же хитрые, с ограниченным по времени доступом все дают. В одном вообще вода водой была, полезных мыслей полторы штучки.

— Ого, — удивилась я. Да уж, мне всегда казалось, что Тина никогда не делает нерациональных покупок, в отличие от меня, которая может пойти в магазин за хлебушком, выйти с двумя пакетами всякой всячины и вспомнить только дома, что хлеб-то и забыла!

— Ладно, давай дальше смотреть. — Тина забрала ноутбук и показала, как создать объявление и открыла еще несколько в новых вкладках. — А теперь объясняю, как не надо. Вот то самое платье. Ты же не будешь покупать платье не своего размера просто потому, что оно красивое? Размер надо указать, и более того — лучше измерить длину рукава, талию, плечи, бедра. Потому что размеры каждый изготовитель пишет свои, запутаться легко. Фото видишь какое? Платье вроде ничего, но лежит как тряпка, вон сбоку какие-то пакеты видны. Ты посмотри, как на сайтах магазинов одежды сфоткано, сразу все купить хочется.

— Так у них там профессионально. Белый фон, свет, модели накрашенные. — возразила я.

— Да, это так, — подтвердила Тина. — Но одну и ту же вещь можно снять вот так. — Она подошла к шкафу, вынула из него платье и бросила на диван. Рядом положила сумку и еще свою смятую футболку. Сделала пару снимков. — А можно так...

Здесь она уже готовилась дольше. Вынула из шкафа однотонное бежевое покрывало, разложила на полу у самого окна, отодвинула шторы, впустив в комнату побольше света. Платье разложила аккуратно.

— Видишь разницу? — Кристина продемонстрировала мне оба кадра. — Профессионального света и камеры у меня нет. Это платье я могла бы снять и на себе, но если одежда тебе мала, то лучше сфотографировать в разложенном виде. Покрывал у меня два, кстати. Это платье темное — я его кладу на светлое покрывало. Вещи белого цвета на светлом фоне при такой съемке теряются, можно взять любое контрастное, хоть красное, не обязательно черное. Вот у вещи ярлычок — я его тоже сфотографирую. Тут и состав, и размер, но все это я напишу и текстом в объявлении. Кто-то полистает фотки и увидит, а кому-то текст в глаза бросится.

— Сложно это все. — Я перевела глаза на разложенное на покрывале платье.

— Деньги просто так с неба не падают, — усмехнулась Тина. — Даром отдать тоже не так просто. Если сделать так себе фотку и описание, заберут или перекупщики, которые потом все равно продадут, или люди, которые гребут все подряд, лишь бы даром. А обычный человек тоже поинтересуется размером или, если это техника, например, то ее характеристиками. И все равно будешь переписываться, договариваться о встрече. Какие-то вещи все равно проще и быстрее даром отдать, но что-то ценное в твоей ситуации лучше выставить на "Хламовито". Кстати, еще один сайт, “Волчок” называется. Туда тоже можно.

— А где лучше продается? — спросила я.

— А сама и проверь. У меня и там, и там нашлись покупатели. И вообще, чем больше разных объявлений, тем больше шансов, что у тебя что-то купят. И вообще, самое простое

— это выкинуть в помойку. Но ты Сашку видела? Она все пристраивает, что может. Помнишь, я про ее диету говорила? Она же не похудеть хочет, а челлендж себе устроила: месяц покупает еду только без упаковки или самой легко перерабатываемой, которую у нас в городе сдать просто. Даже вон пирожные мои не ест, потому что упаковка из “шестерки”...

— Какой шестерки? — не поняла я.

— Полистирола. Я уже даже начала в видах пластика разбираться. И даже теперь сортирую немного, а Сашка сдает. Стекло, пластик, банки консервные...

— А это тоже деньги приносит? — спросила я, вспомнив пластиковые контейнеры в кладовке.

— Нет. У нас в городе только бутылки пивные принимают, и то в промзоне. Там же и металл. Считай, что получишь за сданное, все на проезд туда-обратно и уйдет. А пластик

— тот только огромными партиями, от сто кило. Обычный человек столько не накопит. Так что я все Сашке отдаю.

— Слушай, — спохватилась я, поскольку этот разговор заставил меня вспомнить об очень важном вопросе. — А цену какую выставлять?

— Цену? Самый простой способ — найди что-то похожее на сайте и пляши от найденной цены. Я ставлю чуть дешевле, если мне нужно продать побыстрее. Или среднюю, если вещь может еще полежать.

— И что, совсем все-все продается? — уточнила я.

— Почти все, — удивила меня Кристина. — Только не сразу. У меня пара книг почти год стояла полке, ждала своего покупателя. А что-то в первый же день улетает. Ты попробуй. Не продастся — ничего же не теряешь.

— Время же... Отфоткать, написать, возня эта... — сказала я.

— А то ты так времени не теряешь, — пожала плечом Кристина. — По магазинам ходишь-глазеешь вместо того, чтобы быстро на кассу? В инстаграм залипаешь на фоточки? Я не к тому, что это плохо, это само по себе нормально. Мы ж не роботы, чтобы только вкалывать. Но ты как-нибудь вместо получаса на соцсети потрать их на написание пары объяв, вот и все. Ты, если еще какие вопросы есть, спрашивай. А то мне собираться скоро. Мы тут бизнес-встречу организуем для местных предпринимателей.

— Пока, наверное, нет вопросов, — сказала я. — Мне бы это в голове уложить...

— Укладывай. Если что, я тебе потом еще расскажу, что непонятно. Втянешься, — подбодрила меня Кристина.

Выйдя от подруги, я прошла к остановке, думая о том, что есть куда сбагрить найденные на балконе старые журналы. Признаюсь, мне грела душу мысль, что все это скопленное бабушкой "богатство" может кому-то пригодиться, послужить на доброе дело. Надо же, я и не знала, что есть такие благотворительные сборы. Думала, только вещи собирают, игрушки или деньги.

Так что сегодняшний день можно назвать удачным. Я отнесла пакет ветоши, и теперь он не будет валяться в моей прихожей. Я узнала, куда можно с пользой сдать бумагу, и теперь есть стимул покопаться хорошенько на моих полках и ящиках. Причем откладывать некогда — сегодня пятница, а акция на выходных. Значит, сейчас приеду и займусь. Хорошо бы еще родителей уговорить — у них книжный шкаф всегда был забит, но мама ни разу не доставала из него книг. Папа тоже не слишком-то любил собранную там классику, но при этом новые книги покупал и пытался складывать поверх имеющихся, потом отвел под это дело еще одну полку и тумбочку. И вообще, я бы зашла посмотреть на то бабушкино колечко. Вдруг это и есть тот самый волшебный амулет?

И уже влезая в маршрутку, я осознала, что так и не зашла посмотреть платья в магазине. Да и честно говоря, не особо уже и хочется. Тина права — у меня есть какие-то наряды в шкафу, и, кажется, кроме платья, там был еще отличный комплект из кофты с юбкой, которые я купила и не носила. Не хочу просить денег у родителей. Они наверняка найдут, но. Так неправильно. Я и работу найду, и расхламлю квартиру. Можно будет и сдать одну комнату, подселю какую-нибудь адекватную девушку, может, у кого-то из подруг знакомым нужно. Вдвоем веселее будет, в конце концов.

По пути домой я посмотрела сообщения от Саши — она сбросила ссылку на точки с приемом макулатуры. Оказалось, что сбор на той из точек, которая от меня ближе всего, пройдет в воскресенье.

— Алло, мам, — проговорила я в трубку по пути от маршрутки домой. — Я к вам завтра заеду, ладно? Хочу у себя в вещах покопаться. Вы, кстати, не хотите поучаствовать в сборе макулатуры? Там на благотворительность...

Проболтав с мамой до самого подъезда и даже навернув еще кружочек-другой вокруг дома, я договорилась, что завтра заеду повидаться и покопаться в бумагах.

Дома я нажала на грань кристаллика, успешно поменявшего цвет, ведь задание я выполнила. Посидела немного за компьютером, заодно доедая оставшиеся пирожки. Доманя так и не появилась, видимо, вся ушла в свою нелегкую учебу. Выкопав большую хозяйственную сумку, я положила в нее найденную на балконе макулатуру и пошла шариться по своим ящикам письменного стола, комоду и шкафу, где стояли книги.

Бумажек у меня оказалось много, очень много. Я складывала на пол одну за другой. Черновики диплома, билеты на экзамены. Шпаргалки, наверное, оставлю, отдам девчонкам с четвертого курса. Старые рефераты... Хм, они с одной стороны только использованные, может, оставить под печать? Пара тетрадей по особо бесполезным предметам. Я выдернула исписанные листы, оставив чистые. Пригодятся что-нибудь записывать.

Хм, что-то не так много набирается. Я критическим взглядом прошлась по книжкам на полке. Это же книжки, как их можно в макулатуру. Ну разве что рваные совсем или типа тех, папиных детективчиков. Журналы. Я взяла в руки увесистую стопку. Так, я еще часть убирала в шкаф. О-ох, там стопка еще внушительней.

Я посмотрела на свои запасы глянца. Журналы с рукодельными идеями, с выкройками — я хотела научиться хорошо шить. Стопка маленьких кулинарных журнальчиков — мама подсовывала, надеясь, что красочные фотки и завлекательные названия вроде “Торт за пять минут” и “Самые простые рецепты” сподвигнут меня на стояние у плиты, достойное идеальной хозяйки. Я смотрела на яркие обложки с тортами, мясными рулетами и шедеврами экзотической кухни и испытывала жуткое чувство вины. Как мне их выкинуть? Мама же старалась, хотела, чтобы я научилась. А я. Я даже не все просмотрела, просто складывала их в шкаф. Глянец, купленный от случая к случаю. В некоторых еще торчали приклеенные к страницам пробнички. Я принялась отрывать их и складывать рядом с собой — духи, крема для разных частей тела, чайные пакетики, — периодически отвлекаясь на статьи. Надо же, я совсем не помню, хотя вроде читала этот журнал. Или пролистала и сунула в шкаф?

Сдавать их на макулатуру было жалко. Там же столько всяких интересных советов. Как похудеть. Как распознать, что парень вам изменяет. Маски для ухода за кожей. Заметки о разных городах и странах.

Хм, с другой стороны, парня у меня все равно нет, так что распознавать измену мне все равно не придется. А если появится и примется бегать налево, то я и безо всяких журналов с ним разругаюсь. А вот похудеть я собиралась. Может, вырвать листочки с упражнениями и диетами? Они еще пригодятся.

Оставив журналы стопочкой на полу возле кровати, я скользнула взглядом по книжкам. Какие-то библейские. Справочники. Советская кулинарная книга (кстати, бабушка всегда готовила безо всяких книг, а если что-то забывала — смотрела по своей тетрадочке). Но вроде бы это книги и даже полезные .

Я повернулась к комоду, раскрыла дверцы. Ну, газеты пригодятся. Я вот окна хотела вымыть. А это какие-то журналы с народными советами по самолечению. Наверное, тоже полезные.

Я открыла один из толстеньких сборников, напечатанных на газетной бумаге.

“Мозоли и натоптыши лечатся голодной слюной. Утром, натощак, плюньте на палец и потрите мозоль. Повторите три раза в течение двух недель ”.

Хм.

“При близорукости хорошо принимать отвар листьев и плодов черники, яйцо вкрутую, морковь, политую растительным маслом ”.

Н-ну, это может быть.

“При боли и сухости в глазу Авиценна рекомендовал прикладывать к глазу повязку, пропитанную вином, а еще делать растирания висков муравьиной настойкой ”.

Авиценна? Серьезно?

Я растерянно перелистала сборник. Рецепты травяных отваров перемежались советами древних врачей, заговорами на растущую луну и молитвами святым угодникам. Честно говоря, у меня в голове не укладывалось, как христианские молитвы могут быть совместимы с языческими заговорами, и тем более, почему следует доверять врачам, жившим в те времена, когда причиной болезни считались некие вдыхаемые “миазмы”, а лекари, не помыв рук после заразных больных, осматривали рожениц?

В общем, да простит меня бабушка, так лечиться я не буду.

Освободив полку в комоде от стопки “лечебных” журналов, я нашла еще стопку старых писем — от сестры, от какой-то подруги, про которую я не имела ни малейшего понятия, пару писем от дедушки. Все совершенно обычные, ни капельки волшебства. Но от них мне не хотелось избавляться. Все-таки это память.

Дополнив отложенное еще несколькими клочками бумаги и листочками с записями, я прервалась. Завтра еще что-нибудь наберу.

И тут появилась Доманя.

— Привет. — Она помахала мне ладошкой и вынула из ушей наушники — на этот раз небольшие, беспроводные, чему я тоже удивилась. У меня, кажется, самая прогрессивная домовушка на свете!

— Привет. — Я традиционно предложила чаю, и Доманя кивнула, тут же остановив меня жестом:

— Нет-нет, я сегодня сама тебя угощу.

Немножко поколдовав (так, по крайней мере, выглядели для меня со стороны ее отрешенный взгляд и быстро шевелящиеся пальцы, словно она что-то невидимое нащупывала), Доманя предложила мне пройти на кухню, где нас ждал уже душистый чай в двух яблочно-зеленых кружках и какие-то совершенно прекрасные кремовые пирожные в виде цветочков.

— Какая красота, — восхитилась я, хотя и не очень люблю крем.

— Волшебные, — подмигнула мне Доманя. — Надо же отметить, как ты быстро за дело взялась!

Быстро? Я?

По-моему, я, наоборот, все медлю да откладываю. Другая бы уже и балкон разобрала, и ключи от дверей нашла, и в кладовке навела бы порядок, и... И на работу бы устроилась!

— Садись, попей чайку. — Доманя уже устроилась на краю стола и взяла свою чашечку — тоже зеленую, но поменьше. — Давай отметим твои успехи!

— Мои успехи? — уточнила я, приподняв вопросительно бровь.

— Ну конечно! — без тени сомнения воскликнула домовушка и стала загибать пальцы. — Первый и главный успех: ты решилась. Пусть понемножку да по кусочку, и сама не заметишь, как тут все переменится. Второй: ты стала записывать свои, — тут она подмигнула мне, — инсайты.

Я едва не прыснула чаем, услышав это словечко из уст забавной старушки. Какая она все-таки необыкновенная и современная!

— Третий успех, — продолжила домовушка, — то, что ты не просто выбрасываешь вещи, лишь бы из дома вон, а пристраиваешь, на благое дело пускаешь. Оно же как говорится: что вам хлам, то радость нам.

— А если я какую-то вещь просто выброшу? Ну, вдруг что-то совсем никому не нужно, а мне ее у себя держать навсегда, что ли? — спросила я.

— Можно и выбросить, если что-то пристроить слишком трудно. Но, — тут домовушка достала из складок юбки маленький симпатичный планшет, — за каждую удачно пристроенную вещь тебе больше баллов начисляется.

— Каких баллов? — оторопела я, глядя на экранчик.

— Все те, кто готовятся поступить в нашу Академию, — поведала мне Доманя, — получают баллы, которые влияют на легкость поступления и распределение по факультетам. За выброшенную вещь ты получаешь один балл, а за пристроенную — до пяти. Еще баллы добавляют, если ты найдешь для какой-то вещь более удобное место или дополнительное применение. И чем удобнее ты делаешь свою жизнь, тем баллов больше.

Ого, как интересно!

— И сколько там у меня баллов? — поинтересовалась я.

Доманя нажала на экран, где светилось мое имя, и открыла цифру двести девяносто восемь.

— Это много или мало? — уточнила я.

— Прилично. Вот детализация, — блеснула очередным умным словом домовушка.

Я пробежала глазами по строчкам, выхватывая из списка то одну, то другую.

...За сортировку обуви — 15 баллов.

За поддержание зеркала в чистоте — 25 баллов.

За передачу ветоши (1 пакет, 8 вещей) для приюта для животных — 32 балла.

За передачу банок соседке (17 шт.) — 68 баллов.

За запись важных тезисов порасхламлению (2 шт.) — 20 баллов.

За непокупку платья — 30 баллов.

— Непокупка платья? — удивилась я. — Это как? За что же тут баллы?

— Очень даже есть за что, — возразила мне домовушка. — У тебя в квартире много вещей. Тысячи и тысячи! Шкафы и ящики забиты, на полу пакеты и коробки. Даже полезную вещь порой приткнуть некуда, не говоря уж о тех, без которых можно обойтись.

— Да если так подумать, безо всего можно обойтись, — сказала я. — Можно не носить украшения, не красить ногти, ходить и в пир и в мир с одной и той же сумкой, журналов не читать, вкусняшки не покупать... — Вспомнилась Саша с ее “челленджем”.

— Ну, это кому как, — ответила Доманя. — Склонности и потребности у всех разные. Кому-то витамины нужно принимать, а кто-то и без них себя чувствует полной сил. Есть те, кто ногти не красит, а кому-то без этого на собственные руки смотреть неохота. Так что универсального набора не получится, Анечка. Вот ты сама вспомни, в какие магазины тебя словно магнитом притягивает, а мимо каких ты проходишь и не замечаешь.

— Но вещи-то мне нужны... Одежда, обувь, книги... — начала перечислять я.

— Нужны. Но не всякие, — наставительно произнесла Доманя. — Нужны ли тебе твои туфельки коричневые, которые ногу трут?

— Ну. — замялась я.

Но ведь это потрясающе красивые туфли! Смотрятся — супер! И. Доманя права, я в них от дома до универа не могла дойти. Уже при выходе из маршрутки мизинцы начинали гореть от разбухающих мозолей.

— Но вдруг. — начала я и осеклась.

— Что вдруг? У тебя нога уменьшится? — подмигнула Доманя.

— Нет, но...

А в самом деле, что может случиться такое, что я надену эти туфли? Мне будет совсем-совсем нечего обуть? Обуви у меня немало. Уж натирающей так точно не одна пара. Мероприятие, концерт? Да я же никакого удовольствия не получу, буду думать только о том, как бы их побыстрее скинуть. Фотосессия? А это мысль!

— А вдруг мне они понадобятся для фотосессии? — озвучила спасительную мысль я.

— А ты планируешь фотосессию? — вопросом на вопрос ответила домовушка.

— Ну. пока нет, но.

— Дело не в фотосессии, — объявила Доманя, хитро на меня поглядывая. — Ты ведь за них дорого заплатила, почти все заработанное в тот месяц ухнула, так они тебе понравились. Мама тебя отговаривала, а ты на своем стояла. Вот и хочется носить, а не получается. А избавишься — вроде как зря такие деньги потратила. вроде как ошибку совершила.

— И это тоже, — проворчала я, немного растерявшись от того, что Доманя снова видит меня насквозь.

— Ошибки, Анечка, надо признавать. — Доманя пододвинула ко мне пирожное.

— Знаю. — Я из вежливости откусила кремовые лепесточки и поразилась: вкус был совершенно не тот, которого я ожидала. Мягкий. совсем не приторный, с легкой приятной кислинкой.. — Ух ты! Никогда такого не ела.

— Это у нас в Академии пекут на занятиях по кулинарной магии, — ответила Доманя. — Они волшебные. Настроение поднимают и вдохновляют. На фигуре, кстати. не отражаются,

— усмехнулась домовушка, и я вспомнила о своем уже погребенном под другими занятиями решении похудеть.

— Спасибо, — сказала я, нерешительно потянувшись за вторым пирожным.

— Ешь-ешь, не стесняйся, — кивнула Доманя. — Давай теперь о твоем новом задании побеседуем.

Я подняла на домовушку вопросительный взгляд, потому что рот у меня был занят.

— Так вот, задание тебе будет такое: три дня никаких новых вещей домой не приносить, — пояснила Доманя. — Только без чего никак уж не обойтись. Продукты можно. Мама тебе наверняка чего-нибудь вкусненького подбросит.

— Но... Я же к маме собиралась, это правда. Там бабушкино колечко, которое я хотела тебе показать, — ответила я, прожевав.

— Ладно, — согласилась Доманя. — Для колечка сделаем исключение. А вообще, на будущее: постарайся, пока активно расхламляешься, новых вещей не приобретать. Кроме тех, которые действительно твою жизнь улучшат.

— Это какие, например? — спросила я.

— Пока сама подумай. Не надумаешь сама, тогда и будем с тобой вместе рассуждать, — подвела итог Доманя и попрощалась.

День 11, когда Аня борется с мамой за макулатуру

Утром я проснулась раньше обычного, умылась, протерла зеркало. Улыбнулась самой себе. Настроение было просто боевое, и планы по использованию или пристраиванию вещей толпились в голове, тесня друг друга. Пока чайник закипал, я создала новую заметку в телефоне и пока что хаотично вбивала туда пункты вроде: “собрать все пробники от косметики в одной косметичке”, “каждый день использовать один крем-пробник”, “посчитать, сколько у меня косметики”...

В прихожей лежала сумка, наполненная бумагами. Вчера вечером после разговора с Доманей я еще набросала туда кандидатов в макулатуру.

Прихватив с собой большую тряпичную сумку и откопав давно не ношенный рюкзак, я поехала в родительскую квартиру. Пакеты тут не годились: книги тяжелые, да и уголками вполне могу прорвать тонкий полиэтилен. А в том, что книги будут, я не сомневалась. Мама еще вечером написала мне, что папа согласился немножко проредить тумбочку с теми незатейливыми “бандитскими” детективами.

Открыв дверь своим ключом, я вошла в темную прихожую.

— Привет, мам. Привет, пап. А Машка где?

— К репетитору пошла, — ответила мама, обнимая меня и целуя в щеку.

Странное дело, вроде бы я не так давно здесь была и вообще жила раньше, но взгляд почему-то цеплялся за обилие вещей. Не сказать, что в квартире было грязно, нет. Мама, в отличие от меня, каждый день моет полы, пылесосит ковер, и в ванной раковина чистая, без капель зубной пасты и упавших при расчесывании волосков. Но вот толпа баночек и тюбиков, теснящихся на полке у зеркала... И даже зубных щеток в стаканчике пять, хотя в доме живут только трое: родители и сестра. Ладно, четвертая — моя, на те редкие случаи, когда я тут ночевала. Но пятая-то чья?

Этот вопрос я и задала маме:

— Не знаю, — пожала плечами та.

— Может, выбросить ее? — спросила я.

Мама снова пожала плечами.

— Ну, может, нужна кому-то.

— Кому? — сказала я. — Кто-то станет чистить зубы непонятно чьей щеткой?

— Оставь, я потом уберу. Может, почистить что пригодится, — вынесла вердикт мама. — Плитку на кухне.

— У тебя же вроде запас всегда был, — удивилась я.

В самом деле, мы с сестрой часто меняли зубные щетки. Может, и реже, чем раз в три месяца, как везде советуют, но довольно часто. Мама покупала нам щетки разных цветов

— мне всегда зеленую, а Машке розовую. Мама складывала старые щетки в пакетик и иногда чистила такой щеткой швы на кухонном кафеле. И один раз, я помню, как она так начищала потемневшие сережки.

— А я тебе нашла вот. — Мама сунула мне в руки маленький пакетик, в каком обычно хранят бисер. Там лежали два кулона и непарная потертая сережка, которую мама давно нашла на улице. Она даже писала объявление, но хозяйка так и не появилась. — Ты сдай, все равно никому не нужно. Я не ношу, и Машуня тоже отказалась. Немодно, говорит. Бери, бери. Работу-то пока не нашла?

— Спасибо, — поблагодарила я, нерешительно укладывая пакетик во внутренний кармашек рюкзака. Все-таки я обещала Домане ничего не приносить. Но если я сразу зайду по дороге в ломбард и сдам их — то, наверное, это не в счет? — Нет, мам, пока не нашла.

— Ну ты пока не торопись, у тебя же на следующей неделе вручение дипломов?

— Да, — ответила я. — В среду будет.

— Во сколько? В парикмахерскую уже записалась? — озабоченно нахмурилась мать.

— В одиннадцать. А в парикмахерскую запишусь, не волнуйся.

— Ты не тяни, сейчас у них везде очереди, выпускные же у всех, — продолжала беспокоиться мама. — Что наденешь, уже выбрала? Давай, может, по магазинам пройдемся, обновку тебе купим? У нас тут недалеко открылся. Цены очень дешевые и вещи неплохие...

Я заколебалась. Вообще я люблю ходить с мамой по магазинам. И вещи покупать люблю, но я обещала Домане, что буду осторожнее в покупках. Я хочу быть взрослой и ответственной. Мне не хочется, чтобы мама хитрила и втайне от отца подкидывала мне денег, пусть и в форме нового платья.

— Нет, мам, у меня уже есть симпатичный костюмчик, — с сожалением в голосе произнесла я. — Я тебе фотографию покажу сегодня, и, может быть, я вообще просто свое какое-нибудь платье надену.

— Присылай, присылай, — кивнула мама. — Но если что, скажи, сходим с тобой в магазинчик...

— Мам, — вклинилась я, — а бабушкино колечко любимое, оно где?

— А я поискала вчера, не нашла его, — ответила мама. — Сейчас еще посмотрю, может, переложила. Весной убиралась. шкафы перетряхивала, вроде бы я и бабушкины вещи куда-то в другое место сунула.

— Я помогу, если хочешь, — предложила я. Ну уж нет, без колечка не уйду.

— Ладно. Ты поесть не хочешь? Окрошка есть...

— Окрошка? Чуть попозже, мам.

Мамину окрошку я обожаю. Но проголодаться я еще не успела. Сначала надо разобраться с бумагами и с колечком.

— Книги какие можно брать? — Я направилась к тумбочке. Сверху на ней лежало четыре покетбука.

— А вот эти, — ответила мама, показывая на крохотную стопку.

— Мам! — изумилась я. —Так мало?

— А что — “мам”, — вступил в диалог папа, выходя с кухни. — Эти вон растрепанные. Их не жалко. А остальные-то еще хорошие!

— Но ты же их не читаешь, пап, — сказала я убежденно.

— В гараж унесу, — отмахнулся отец.

— Да они там у тебя отсыреют, — напомнила я про случай, как испортились мои детские книги, тоже унесенные в гараж после того, как подросла младшая сестренка.

— Ну в самом деле, Олег, — вступилась мама. — Может, отдашь? Все равно новых натащишь...

— Свои журналы отдай, — насупился отец, — вон их целая стопка!

— Не ругайтесь, — попросила я.

— Мы не ругаемся, мы разговариваем. — Мама поджала губы.

— Ладно, я пока в комнате свои тетради старые посмотрю, — ответила я.

Настроение слегка испортилось, хотя я знала, что в серьезную ссору этот разговор не перерастет.

Квартира, где сейчас живут мои родители и Машка, двухкомнатная. Комната, которую мы делили с сестренкой, уже давно перестала быть «моей», хотя вещи тут остались. В шкафу еще лежат какие-то мои старые шмотки, хотя их давно уже потеснили Машкины наряды. На стене висит пара плакатов с певцами, по которым я фанатела в старшей школе. В комоде в углу должны лежать мои старые школьные тетради и дневники, ведь письменный стол теперь набит Машкиными учебниками, тетрадями и пособиями. На столешнице разбросаны тетради и книги, словно сестренка торопилась и убежала, едва оторвавшись от подготовки к какой-нибудь контрольной. На кровати — огромный плюшевый мишка с красным бантом. Честно говоря, такие громадные мягкие игрушки вызывали у меня легкую оторопь. Ими очень приятно любоваться, но обладать, хранить в квартире.

Я прошла к комоду, на котором восседало полтора десятка мягких игрушек, и потянула на себя верхний ящик. Он открылся нехотя, с усилием. Я вынула оттуда свои школьные дневники, полистала. В целом, не очень-то они мне и нужны. Там даже какого-нибудь смешного замечания нет, которое можно выложить в интернет, чтобы оно попало в подборку «Десять самых нелепых учительских записей в дневнике». Пятерки, четверки, домашние задания, красная надпись «Родителям расписаться в дневнике!».

В общем, дневники отправились в сумку. А тетрадей-то сколько! Алгебра, биология, литература. Сочинения по бессмертным произведениям классиков. Сочинениями своими я даже когда-то гордилась, поэтому моя рука дрогнула, и тетрадь вернулась на место, в ящик. Остальное я тоже положила в макулатуру.

Ой, а это что? Моя тетрадь в линейку за второй класс. Старательный, хотя и неровный почерк. Незамысловатые тексты вроде: «Пришла зима. Ударили морозы». Я положила ее в сумку и принялась шарить дальше.

Ой, а это мой песенник! Обтрепавшаяся белая тетрадь, старательно разрисованная цветочками и украшенная самодельными наклейками — вырезанными из открыток и журналов зверюшками, букетами и фотками тогдашних «звезд».

Я перелистала странички. Ой, неужели я ЭТО слушала? И даже текст записать не поленилась. Какая же я была наивная.

С удовольствием перелистав песенник, я щелкнула на память пару страничек и положила его в сумку. Тексты песен теперь хранит интернет, так что, пожалуй, вряд ли мне пригодится эта старая тетрадочка.

Кстати, о музыке...

Я подошла к стенке, где висели плакаты. Машка уже тоже успела повесить своих незатейливых подростковых кумиров. Я аккуратно сняла свои постеры, стараясь не повредить обои, хотя крошечные блестящие кусочки скотча на них все-таки остались.

Плакаты заняли свое место в сумке, а я продолжила шарить в комоде. Первый ящик ополовинился, и я принялась за второй. Там тоже тетрадок хватало. Я продолжила сортировку, скидывая в раздувшуюся сумку откровенно ненужное. Места уже не хватало, и я решила набивать рюкзак. В конце концов, папа вряд ли отдаст мне много книг, это я была чересчур оптимистична.

Ой, маленький блокнот с карточными гаданиями — я в восьмом классе увлекалась. Даже записывала расклады подругам на каких-то мальчиков. Где те подруги и те мальчики?

Ой, а вот письма от девочки, с которой я познакомилась, отдыхая на Черном море. Мы пообещали быть подругами навек и даже переписывались, но наша дружба сошла на нет уже после трех писем. Неинтересны нам были увлечения друг друга. А на море мы поладили, потому что там больше общаться-то было не с кем. Я взяла письма в потертых конвертах и тоже сунула их в макулатуру. Сама себе удивилась. Раньше я бы подумала — это же письма! Раритет, артефакт! История, можно сказать, свидетельство об уходящей эпохе. Но на самом деле я бы про них и не вспомнила, если бы сейчас не обнаружила случайно. А истории пусть достанутся другие, более интересные письма.

Ого, мой личный дневничок. Я открыла страничку, увидев на внутренней стороне обложки незатейливый стишок:

Закрой тетрадь!

Зачем открыл?

Ведь ты у Ани не спросил.

Под стишком был нарисован довольно суровый череп со скрещенными костями, похожий на те, что рисовались на трансформаторных будках — «Не влезай, убьет!»

Я перелистала странички.

«12 марта. После праздника Серега не обращает на меня внимания. Делает вид, что я ему безразлична...»

Ох, ну и дурочка же я была! Надо же было запасть на Серегу из параллельного. Я как-то наткнулась на него в соцсетях. Репосты тупых шуток «ниже пояса», фотографии с растопыренными пальцами. Да он и в школе был не подарок, что я в нем нашла — до сих пор для меня загадка.

«18 марта. Задолбали. Опять надо сидеть с Машкой, она ходит и ноет, как маленькая...»

Я покраснела и бросила в сумку дневник, потом вытащила и для верности разорвала страницы — пополам, потом на неровные четвертинки. В этот момент, когда я уничтожала вещественное доказательство моих дурацких подростковых страданий, в комнату вошла мама и с интересом посмотрела на мою макулатуру.

— Ох, как много набралось! — Она приподняла рюкзак. — Тяжелый. Может, книги в другой раз возьмешь? И так много...

Она потянулась к сумке и выудила тетрадь.

— Ой, а зачем ты выбрасываешь? — Мама сосредоточенно листала сборник тестов по алгебре и геометрии за девятый класс, с подклеенными скотчем страничками. — Может, Машуне пригодятся еще. Ей же столько сдавать, ужас просто!

— Мам, у них же программа уже сменилась, — возразила я, забирая книжку, но мама уже доставала из сумки мой дневник.

— А это зачем выбрасываешь? Это же память! — нахмурилась мама, вытащив еще и тетрадь. — Смотри, какой у тебя почерк был. Оставь. Вот будут у тебя дети, покажешь им, как мама писала в их возрасте.

— Ну, это еще когда будет. — проворчала я. Мысль хранить всю эту кучу дневников еще лет восемь-девять ради сомнительного удовольствия показать ее гипотетическим детям-школьникам, меня не радовала. — Можно же сфотографировать! — осенило меня. — Я сфотографирую, мам, и фото сохранятся. Будет память.

— Фото — это ненадежно, — не согласилась мама. — Вот сломается у тебя компьютер или телефон — все фото и пропадут. А тут настоящая тетрадь, потрогать можно. Ну оставь.

Я стояла, сбитая с толку. Я не ожидала, что мама начнет меня уговаривать оставить любую мелочь. В душе начала расти жалость к вещам. Ну что мне стоит их оставить. Они мне не мешают. Может, и пусть лежат? Лежали же столько лет.

Но я ведь уже решила!

— Мам, — сказала я осторожно, — эти вещи могут пригодиться, а могут и нет. Если я их сдам сейчас, они могут помочь собрать средства на лечение детям.

— Ну можно же что-нибудь ненужное отдать, — настаивала на своем мама.

— Ненужное? — спросила я. — Тогда давай мне это ненужное, я с удовольствием сдам.

— Все равно, — мама вытащила несколько тетрадей, — давай хоть это оставлю. Когда у тебя дети родятся, благодарна будешь!

— Мам, ну вот я никогда не видела твоего дневника, — продолжила спор я. — И как-то ничего, живу. У нас ведь фото семейные есть, это куда интереснее оценок.

Мама продолжала перебирать тетради, вытаскивая одну за другой. Я потянула изрядно полегчавшую сумку на себя и застегнула рюкзак.

— Мам, ну хватит!

— Ладно, — нехотя согласилась та, собирая спасенное в аккуратную стопочку. — Раз тебе мешает, я на антресоли уберу или еще куда. Найду место.

Честное слово, надо было порвать эти тетрадки, как дневничок. Тогда бы мама, наверное, огорчилась, но смирилась.

— Давай лучше колечко поищем, мам, — примирительным тоном произнесла я.

— А я уж искала, искала, не нашла. Найдется, значит, в другой раз. А ты уже подумала, как ты эту тяжесть понесешь? — спросила мама. — Надорвешься же!

Я приподняла одновременно и рюкзак, и сумку. Терпимо.

— Лучше давай папа тебя подвезет, — предложила мама. — Олег, ты Аню отвезешь домой? У нее сумки тяжелые!

— Давай, отвезу, — согласился папа, входя в комнату со стопкой из восьми детективов в руках. — На, держи, дочка. Сдавай свою макулатуру.

— Олег! — возмутилась мама. — Ну не жалей, отдай побольше! Они ведь тебе не нужны!

— Они мне нужны, — заспорил папа. — Хорошие книги, что тебе неймется? Лучше вон классику свою сдай, все равно не читаешь.

— Ну как можно? — Мама широко открыла глаза. — Это же классика! Культурное наследие. Машуне еще экзамены сдавать.

— Вон у вас сборники с кратким изложением есть, — фыркнул папа. — Тягомотина этот твой Толстой, зачем Маше мозги сушить этой дурью? — Он махнул рукой в сторону книжных полок. — Толстые, Достоевские со своим «Идиотом», стоят и стоят, мне нормальные книги поставить некуда!

— Это ты называешь нормальными? — Мама выхватила у папы верхнюю книгу из стопки, потрясла ей. Из книжки мягко спланировал листочек, но мама в пылу спора не обратила внимания. Громко и с чувством прочла: — «Сволочи». Это разве литература? Чему она учит? Гадость какая-то, все только матюкаются, стреляют, убивают! Одно название чего стоит!

— Зато жизненно, — вступился за честь неведомых «сволочей» папа. — А вся твоя классика, туда-сюда, сопли жуют на пятьсот страниц!

Я переводила взгляд с мамы на папу, зная, что в этот нечаянный литературный диспут вмешиваться бесполезно. Но все-таки решилась:

— Пап, давай сюда книги и отвези меня домой, пожалуйста.

Не хотят расхламляться — как хотят.

— Сейчас.

— Что, доча, а ты разве не перекусишь? — всполошилась мама. — Окрошки, может?

Честно говоря, перепалка родителей подпортила мне аппетит, но я понимала, что если откажусь от еды, она расстроится еще сильнее. Поэтому я нехотя кивнула головой.

— Немножко буду.

— Тебе с квасом или с кефиром? — Мама мгновенно переключилась на житейские заботы.

— С квасом, — выбрала я, пристраивая книжки в освободившееся место в сумке и для верности завязав тряпичные ручки, чтобы у мамы не было искушения еще чего-нибудь сохранить на память.

Мама ушла на кухню, а я заглянула с сожалением в третий ящик. Ладно, в другой раз разберу. Пусть привыкают постепенно.

Поев вкусной окрошки и сделав искренний комплимент кулинарным талантам мамы, я быстренько переложила вещи из верхнего ящика в средний. Надо же, сколько места освободилось! Я сфоткала пустой ящик и поморщилась. Пошла за тряпкой, вытерла пыль и какие-то соринки и крошки непонятно чего. Сфотографировала еще раз.

Теперь лучше, хоть в блог выставляй.

— Ну чего дочка, пойдем? — Папа держал в руке еще и стопку старых журналов с кроссвордами. — Вот еще забирай. Я тут все решил.

Я покосилась на объемистую пачку, задумавшись мимолетом, что мешало папе расстаться с ней раньше. Ну не перерешивал же он уже решенные кроссворды!

— Спасибо, папа, — улыбнулась я.

Папа подхватил мою сумку, а журналы положил в пакет. Я нацепила на спину увесистый рюкзак, взяла пакетик, в котором лежал контейнер с маминой окрошкой и бутылочкой кваса

— «Бери, бери, в магазинах такого нету, я на рыночке у нас такой нашла», — и мы вышли во двор. Дошли до папиного гаража, но папа, прежде чем вынести машину, покопался и вытащил еще две кипы книг, перевязанных бечевкой.

— Вон, лежат, мыши их погрызли уже, — сказал он. — А тут крыша протекала, видишь, разбухли. Тоже сдай, чего им лежать.

Пристроив книги в багажник, папа повез меня домой, помог выгрузить книги, выпил кофе и поехал обратно. Я тем временем набрала сообщение Машке, что у нее теперь есть еще один свободный ящик.

Затем открыла телефонные заметки и, подумав, написала такую фразу:

«Выкинуть сломанную, испорченную вещь не так трудно, как ненужную, которая могла бы еще пригодиться. Только вот скорее всего пригождается она для того, что ты делать не любишь или вообще не собираешься».

Я еще раз перечитала свой очередной инсайт и вспомнила дурацкий спор из-за книжек. Честно говоря, я давно не читаю классику и вообще никогда не читала бандитскошпионских детективов, но вот книги из гаража было жаль. Мои любимые книги, которыми я зачитывалась в детские годы, с красивыми рисунками, которые будили во мне буйные порывы фантазии, все эти книги оказались подпорчены, погрызены, запачканы, разбухли и неприятно пахли сыростью, бензином и мышами. А все потому, что у нас дома не нашлось места... Получается, ненужные вещи выселили тех, что я люблю?

С другой стороны — это дом моих родителей. Для мамы важна классика. Не потому, что она это читает, а потому, что ей кажется — такие книги, стоящие в шкафу, дают ей право считаться культурным, интеллигентным человеком с широким кругозором, настоящей ценительницей искусства. Для отца важны его «Сволочи» и «Подонки», потому что он много напрягается на работе именно мозгами и хочет в свободную минуту расслабиться и почитать что-то не сильно интеллектуальное.

В их квартире я не могла выбирать. А сейчас — могу. Я должна разобраться, какие вещи я хотела бы видеть вокруг себя, а какие — не очень. И родители тоже должны решить это сами. Пожалуй, я вряд ли смогу убедить их избавиться от того, с чем они пока не готовы расстаться. Я снова достала телефон и открыла заметки.

«Когда начинаешь расхламление, вещи в квартирах у других людей кажутся лишними, их хочется расхламить в первую очередь. Свои вещи, наоборот, кажутся нужными и избавляться от них совсем не хочется».

Я набрала этот текст и гордо подумала, как прибавляются у меня невидимые баллы. Все-таки это здорово, словно я играю в игру и вижу заработанные очки, свой прогресс.

Надо будет попросить Доманю оставить для меня этот планшет, чтобы смотреть на него и помнить о своих успехах. Часы-то она оставила. Вон опять пересыпается песок тонюсенькой струйкой. Да, я привезла из родительской квартиры книги, но ведь это только до завтра. Я не собираюсь оставлять их у себя дома.

Хотя, конечно, оставила бы несколько книг из своего детства, не будь они в таком плохом состоянии. Наверное, если у меня когда-нибудь будут дети, я бы хотела показать им эти рисунки и сказки, а не свой дневник и почерк.

От приступа ностальгии меня отвлекли сообщения от Светы, которая обещала вернуться завтра и горела желанием помочь мне расхламиться.

“А я уже взялась, — напечатала я. — Смотри, сколько бумаги притащила!”

“Ух ты? Неужели ты наконец-то за расхламление взялась! — обрадовалась подруга. — Теперь жди: скоро в твою жизнь придут чудеса и позитив!”

Кажется, уже пришли. Доманя, например. И волшебный амулет от того, кто мог бы стать моим дедушкой, но стал магом в другом мире.

“Я это все завтра понесу на благотворительную акцию,” — ответила я и послала ссылку.

“Ой, даже жаль, что я все выкинула, — немного огорчилась Света. — Теперь буду откладывать, раз акции регулярные!”

“Я еще банки с балкона соседке отнесла, — принялась перечислять я. — И старые тапочки выбросила. И полотенца старые отдала в приют для животных.” “Класс! Где ты идеи берешь? — ответила Света. — А я все на помойку да на помойку... В какой приют?”

“Ну, не сама отнесла. Девочке отдала, которая волонтерит там, — уточнила я. — Могу дать ее контакт, спросишь сама”

“Давай! — обрадовалась Светка. — Я к тебе в понедельник тогда забегу, поразмусориваем твой дом”.

“Не поразмусориваем, а порасхламляем,” — уточнила я.

Нет, ну в самом деле. Я как-то видела передачу про людей, которые домой таскают вещи с мусорок. Сначала еще в хорошем состоянии, а потом уже и сломанные, грязные, испорченные. Вот при слове “размусоривание” я сразу представляла такие дома. А у меня здесь не мусор. Просто. хлам. Барахло. Вещи, которые мне лично не приносят ни пользы, ни удовольствия.

Ладно, надо перейти к насущным вопросам — а именно к выбору наряда. Во вторник у нас будет вручение дипломов, а я ничего не купила и обещала не покупать.

Я опасливо покосилась на свой одежный шкаф. Может, и его разобрать заодно. В прошлый раз мне это не очень-то удалось, но попробовать еще раз стоит. Заодно, наверное, за шкаф, мне пару сотен баллов насчитают. Эх, вот бы Доманя еще таких пирожных принесла, как в прошлый раз.

Но подступиться к такому сложному делу было трудно. Я послонялась по кухне, сгрызла яблоко, посмотрела фоточки в соцсетях и наконец решилась.

С трудом распахнула дверцы. Шкаф выплюнул мне под ноги комок вещей. Я подняла, заметив, как рукав одной из кофточек испачкался в пыли. Да. Что-то давно я тут не мыла.

Потратив минут десять на подметание и протирание полов перед шкафом, я снова взялась за это непростое дело.

Сколько же у меня джинсов! И платьев! И футболок! И на полках, и на вешалках, некоторые даже с ценниками. Интересно, на какую сумму тянет весь мой гардероб? Может быть, записать хоть приблизительно? Я представила себе вместо всех этих шмоток — ну, почти всех, кроме самых-самых любимых, груду бумажных купюр и вздохнула: вот бы прямо сейчас обменять это все на деньги. Тогда можно было бы не возиться тут, а пойти и просто купить обновку, всего одну. А остальную сумму оставить на жизнь.

Ладно, может, что-то и обменяю на деньги. Тина ведь не зря учила меня продавать. Разберемся.

Я вывалила все содержимое шкафа, отметив мимолетом, что оказывается, там у меня лежит не только одежда, но и карнавальные шляпы, обувь, пакет с запутавшейся пряжей и мулине, несколько одеял, пледы, постельное белье, запасные занавески. И как они все вмещаются тут? Сейчас приберу побыстрее и буду мерить платья.

Ох, побыстрее. М-да. Начнем с одежды. На эту полку — джинсы.

Складывая и засовывая на полку одну пару за другой, я вдруг подумала: а что, если какие-то из них мне малы? Надо ведь мерить...

Стащив с себя шортики, я принялась влезать то в одни штаны, то в другие. Честно говоря, устала уже на седьмых джинсах, а их аж двенадцать. Ой, у этих совсем обтрепались края штанин. А эти протираются у внутреннего шва и пуговица от них отлетела. А на этих какое-то пятно.

Ужас, до чего же небрежно я хранила свою одежду.

Нет, надо по-другому. Те, что на полку — в одну стопку, а те, что надо постирать или починить, в другую.

А, и те вещи, что на меня не налезают, тоже нужно отдельно отложить!

М-да.

Я устала как собака, а порядка в комнате не прибавилось. На кровати громоздились две внушительные кучи — одна для вещей с дефектами, другая для тех, что были мне тесноваты. И еще парочка футболок, которые совсем износились. Попрошу тогда папу с мамой отнести в гараж.

Ой, нет! Если отнести в гараж, то они там и будут лежать до скончания века. Оставить себе на тряпки? Но у меня есть микрофибровые тряпочки, которые нравятся мне куда больше самодельных трикотажных. Просто выкинуть? Теперь, после разговора с Сашей, мне уже не хотелось просто выносить вещи на мусорку. Точно, спрошу у Саши, она подскажет!

Сил что-то мерить уже не было, но я ведь так и не выбрала себе наряд! На табуретке друг на друге лежали несколько платьев и юбок. Так что я сделала перерыв на чай и приступила к выбору наряда, решив, что доубираюсь чуть позже.

Честно говоря, Кристина была права по поводу черно-серебристого платья. Оно смотрелось стильно и дорого, наверное, его и стоит надеть на вручение дипломов. Черные туфли у меня уже есть, был еще серебристый ободок и сумочка с пайетками. А на выпускной надо что-то другое.

Я примерила нежно-голубой комплект с юбкой. Затем розовое платье. Обычно мне идет розовый цвет, но у этого какой-то странный оттенок. Честно говоря, не представляю, куда бы его надеть вообще.

Красное платье показалось мне слишком узким и неудобным, белое — слишком простеньким, а у черно-золотого обнаружилось странное белое пятнышко. Зеленый сарафанчик был бы неплох с белой блузкой, но у той оказался грязный воротник. Забыла постирать вовремя. А вдруг въелось? И порошок у меня только для цветного белья, надо бы купить белый.

О, какой классный синий пиджачок с вышивкой и рукавами три четверти. Может, к нему сейчас что-то подобрать, а платье надеть на выпускной? О, и бусы к нему синенькие были, как раз подойдет.

Я подошла к своей шкатулочке с украшениями, покопалась в ней, но никаких бус там не обнаружила. Наверное, я положила их в салатовую косметичку...

Стоп-стоп-стоп. И так вся комната завалена, а если я еще буду вываливать содержимое всех шкатулок и косметичек...

Нет, решено. Черное с серебристым рисунком платье я надену, уж очень оно классно сидит на мне. Я сфотографировала себя в зеркало, висевшее в прихожей — маме пошлю фотографию.

И тут вдруг я представила себе, как какая-нибудь другая девушка не может подобрать себе платье. Я сфотографировала на себе розовое, а потом красное, потом отгребла вещи с покрывала и разложила наряды. Ну вот, прямо сейчас и сфоткаю, пригодится для будущих объявлений! И в шкафу места прибавится.

В общем, шкаф я разобрать не осилила. Отложила отдельно и посчитала джинсы (двенадцать пар, одни малы, три с дефектами), платья (одиннадцать, два малы, два не хочу носить и вообще, зачем я такое их покупала?), футболки (аж двадцать четыре, шесть заношенных) и юбки (двадцать семь, из них четырнадцать мини, которые я не надеваю уже пару лет). В голове крутилось два вопроса. Первый: "Зачем я это покупала?". И второй: "Ну почему я это не носила?". Остальные вещи я опять сложила как попало, потому что никак не могла придумать удобную мне систему. Вещи с пятнами отнесла в ванную. Тазик, куда я складывала вещи на стирку, заполнился с горкой, моя и так крошечная ванная стала казаться совсем маленькой. Всякое вроде запасов тканей и пряжи для рукоделия я опять сложила в шкаф — кроме пакета с запутавшимися нитками. Платья, которые я решила попробовать продать, я закинула на спинку старого стула, сиденье которого давно служило подставкой для стопки ежедневников и других бумаг.

Я устроилась поудобнее на моей кровати, которая показалась мне в сто раз уютнее после того, как я стащила с нее эту гору сортируемых вещей. Вытащила нитки из пакета и принялась за распутывание, одновременно распутывая кашу из мыслей в собственной голове. Рядом лежал телефон, периодически попискивая от принятых сообщений и извещений, но я пока не обращала на них особого внимания.

Как же мне разложить вещи в шкафу? По каким категориям разбить? Если на каждую полку класть одну категорию одежды, то одни полки выглядят недозаполненными, а другие — забитыми под завязку. Может, тогда делить не по виду одежды, а как-нибудь еще? По цветам. По сезону. По сочетаемости...

Хм, а это мысль. Я с довольным видом распутала очередной узел и, вытянув нежносалатовую нить, принялась обматывать ей небольшой клубочек. Если убрать с переполненных полок вещи, которые мне не лезут, сложить в отдельные пакеты и подписать. Я когда-нибудь обязательно похудею и начну их носить! А те, что немножко потрепаны, оставить для дачи или какого-нибудь пикничка в лесу...

Точно, надо записать! Я потянулась к телефону.

“Одежду можно разбить по своим критериям. Куда я ее надеваю? Можно положить на одну полку одежду для пикников, на другую — повседневную, отдельно — одежду для холодной погоды, например, тоненький свитер и пару водолазок. Одежду для официальных случаев и вечеринок (платья, блузки) — развесить на вешалках, чтобы они не мялись и не зацепились о пайетки на какой-нибудь дешевой футболке ”.

Эх, и почему я сначала взялась за разборку гардероба, а только потом подумала, что я хочу носить? Столько бы времени и сил сэкономила!

Мысли об экономии навели меня на очередной инсайт:

“Полезно посчитать — хотя бы приблизительно, — сколько стоят все вещи в гардеробе. Особенно в случае, как у меня: когда “надеть нечего ” уже вешать некуда!”

Телефон я отложила, но тут же снова взяла: Светка, которая вернулась с дачи, написала мне сообщение, и между нами завязалась оживленная переписка.

“Ну, как там твое размусоривание?” — живо поинтересовалась подруга.

“Шкаф попробовала перебрать” — ответила я.

“И много выкинула?” — задала новый вопрос Света.

“Пока ничего, — напечатала я и, предвидя, как Света сейчас станет набирать сообщение, полное праведного гнева, послала вдогонку: — Но отложила на продажу, починку и ветошь!”

Параллельно я набрала сообщение для Саши, которая практически сразу ответила:

“У нас в городе есть магазинчик, принимающий вещи в хорошем состоянии. Вот ссылка. Они их продают и отдают нуждающимся. Совсем ветошь тоже берут, везут в Москву на переработку и еще к ним пара девочек ходит. Одна коврики плетет из старых футболок, другая шьет сумки-шоперы, забирают немножко”.

“А в приюты можно сдать старую одежду?” — уточнила я.

“В одном вроде бы брали футболки, сейчас уточню, — ответила Саша. — Еще можно куртки старые на утепление вольеров, но сейчас и так тепло, а осенью могут и взять. А то, сама знаешь, если приют напишет, что они возьмут старые тряпки, то принесут и нестиранные трусы, и юбку из пайеток, которой ни подтереть, ни подстилку сделать”.

“Да ладно? — удивилась я. — Люди что, совсем?”

“Из самых добрых побуждений, — философски ответила Саша. — Они помочь хотят и думают, что волонтеры владеют особой магией — что угодно переработают и используют. Подумаешь, надо постирать вещь или отпороть острые металлические заклепки. На деле нам некогда стирать и негде хранить кучу того, что теоретически когда-нибудь начнут принимать в переработку”.

Я кивнула и отправила в ответ смайлик.

“Придешь на акцию? ” — отправила мне еще одно сообщение Саша.

“Приду! — ответила я. — Уже две сумки набралось, даже три!”

“Дотащишь?”

“Наверное,” — напечатала я, правда без большой уверенности. Кипы книг и сумки выглядели внушительно.

Я вернулась к переписке со Светкой, которая, воодушевившись моим примером, решила принести на эту акцию — правда, на другой адрес, — десяток старых книг со своей полки.

Потом, устав распутывать нитки, я пошла готовить себе нехитрый ужин, в процессе листая один из старых журналов. Перекусив, я добавила журнал в макулатуру. Нет, может быть, мне захочется перечитать там одну статью... Я постояла над сумкой, принесла ножницы, отрезала нужные страницы, а остальное с чистой совестью вернула к остальным приготовленным для акции бумагам.

Правда, пока я не очень понимала, куда мне подложить сохраненные странички. Вложив их в другой журнал, я успокоилась и пошла заниматься вещами: замочила парочку, а на одной, некогда очень любимой футболке, заштопала крошечную дырочку на рукаве. Дома поношу еще немножко.

Заодно уж я достала почти пустой тюбик с умывалкой и решила, что допользую его, поскольку средств для лица у меня тоже немало. А еще вот сложу куда-нибудь в одно место все пробнички и буду потихоньку использовать. Деньги опять же сэкономлю!

Запустив стиральную машинку, я вернулась в комнату и оторопела. В мои недораспутанные нитки влез серый хламовичок и старательно копошился там, делая из аккуратных клубочков какое-то воронье гнездо.

Я бросилась к ниткам, словно вратарь на решающий мяч. Успеть не очень-то надеялась, поскольку уже вполне убедилась, насколько эти загадочные существа неуловимые и шустрые. Забьется сейчас под столик или кровать — и ищи его в этом хламе.

Но мне повезло! Хламовичок запутался одной лапкой в нитках. Те затянулись петлей, и пыльный серый шарик метнулся то в одну сторону, то в другую, волоча за собой целую “макаронную фабрику”.

Скрыться с таким богатством на лапе было никак невозможно.

Я хлопнула рукой сначала по ниткам, чтобы уж точно не ушел, а потом накрыла подпрыгнувшего от неожиданности вредителя кстати подвернувшейся старой футболкой. Под футболкой сначала замер, потом туда-сюда заходил комок. Я надежно держала края, чтобы не выскочил, лихорадочно соображая, что делать. Брать без толстых рукавиц казалось небезопасным: кажется, Доманя говорила, что они кусаются. Да и кто бы не кусался, любой мелкий зверек в отчаянии может вцепиться в пальцы ловца.

Спустя пару секунд решение нашлось, пусть и не слишком логичное.

Я как можно более ловко схватила футболку и перевернула так, что пойманный хламовичок оказался как бы на дне мешка вместе с нитками. Он забарахтался там и еле слышно заверещал, а я аккуратно сунула в футболку в небольшое пластиковое ведро, а потом прикрыла прозрачной крышкой от старой сковородки — она тяжелая, и в ней есть маленькая дырочка. Диаметр ободка ведра был больше, чем размер крышки, поэтому стеклянный “потолок” держался крепко.

Я затаив дыхание пронаблюдала, как из-под края желтой футболки вылез краешек взлохмаченного серого меха, который я поначалу приняла за ухо, а затем и весь пленник. На лапке у него все еще торчала затянувшаяся шерстяная красная нитка, а сам он дрожал и настороженно поводил похожим на кошачий носиком. Даже усы торчали — серенькие, коротенькие, испачканные паутиной и клочьями пыли.

Вот это повезло! Может, приручить получится?

Моей первой мыслью было вызвать Доманю, но ведь она хламовиков терпеть не может. Еще выпустить заставит... Нет, я его, конечно, выпущу, но не сейчас же!

Я, поглядывая на ведро, из которого пока не доносилось ничего, кроме легкого шуршания, отправилась шарить по кухонным шкафам в поисках чего-нибудь, что может послужить устойчивой миской для воды и кормом для такого экзотического питомца.

День 12, когда Аня пытается приручить хламовичка

Вечером я долго не могла уснуть, все ходила вокруг ведерка. Памятуя о словах Домани, что хламовички вечно сгрызают домовячью еду, я положила туда печеньку. Миской для воды послужила пепельница: небольшая, но тяжеленькая. Помнится, кто-то презентовал ее дедушке, а он и не курил никогда, насколько я помню...

Мимоходом я задумалась, почему бабушка и дед хранили эту пепельницу. Даже в подъезд ее не выставили, где курильщики стряхивали пепел в замызганную банку из-под дешевого кофе. Не передарили какому-нибудь курильщику...

Я припомнила, что мама всегда говорила, что это некрасиво — передаривать подарки. А вдруг человек спросит, куда делась вещь? Он же старался, выбирал.

А ведь и я тоже храню подарки, вспомнила я, даже самые дурацкие. На первом курсе согруппнички мне подарили какую-то заумную философскую книгу, которую я при всем желании не смогла осилить. Как-то я получила в подарок мягкий нос, при нажатии на который из ноздрей вылезала резиновая же слизь. Фу, гадость, и почему я это сразу не выкинула?

Ночью я все прислушивалась к шорохам в ведерке. Даже ночник откопала и спала при его свете — вдруг сородичи моего пленничка придут его выручать?

Но зверек вел себя тихо, иногда шурша и скребясь в пластиковые стенки. А вдруг процарапает? Надо ему клетку сообразить. Та, птичья, с балкона, не подойдет. Ему бы широкое что-нибудь, а то пепельница почти все место на дне заняла.

Утром я первым делом бросилась к ведерку. Поначалу мне показалось, что питомец удрал, но потом я увидела под складкой футболки кусочек серой лапки. Лапка, кстати, была вовсе не кошачья, а с пальчиками, как у крысок, но изрядно заросшая пыльным мехом. Если сожмет в кулачок — то уже можно принять за лапу маленькой игрушечной кошки.

Ткань футболки чуть-чуть шевелилась от дыхания зверька. Печенька лежала нетронутой — но ведь и домовячья еда была на вид таковой, а между тем я сама тогда видела каким-то волшебным образом, что они ее погрызли!

— Эй, — тихонько позвала я. — Не бойся!

Я подпихнула овсяную печеньку поближе к складке ткани, но хламовичок не двигался, словно пытался притвориться невидимым, как зайцы на снегу.

Съешь, — сказала я ласково.

Эх, если не будет есть, придется выпускать. Вдруг они совсем в неволе не живут? Ладно, Доманя, конечно, заругается, но надо у нее спросить.

После акции. А то опоздаю!

Я наскоро позавтракала, подложила в ведерко кусочек сыра и ломтик яблока. Окинула критическим взглядом макулатуру. Приподняла рюкзак, одну кипу, сумку...

Нет, это все я точно не донесу.

С другой стороны, идти до нужного места — минут пятнадцать, а акция будет идти два с половиной часа. Должна успеть.

Надев футболку попроще, я забросила на плечи туго набитый рюкзак и взяла в каждую руку по увесистой кипе. Вперед, к расхламлению!

Место акции я нашла быстро: там висел, трепыхаясь на ветру, ярко-зеленый баннер с надписью: “Сдай макулатуру — помоги детям”, а девушки в одинаковых футболках ловко перебрасывали в мешки принесенные книги и бумаги. На асфальте стояла громадная коробка книг, в которой копались две женщины, выбирая себе книги.

— Привет, куда это положить? — Я обратилась к улыбчивой блондинке в очках, на вид — моей ровеснице.

— Давай сюда книги. — Она легко приняла у меня увесистые кипы. Я потерла свои пальцы, на которых остались красные следы от веревочек. — А то, что не связано, а россыпью — вон, в мешок сбрасывай. Только смотри, чтобы там ламинированной бумаги не было. Еще обои не берем, чеки и салфетки. Коробки от яиц тоже не принимаем, но если принесли. вон отдельный мешок для них...

— Нет, такого нету. — Я под присмотром блондинки вытряхнула содержимое рюкзака в большой мешок. — Я сейчас еще принесу, хорошо?

— Тащи, спасибо, — улыбнулась блондинка.

Я бросилась домой с практически невесомым рюкзаком за плечами. Когда я вернулась, то народу явно прибавилось. Девушки-волонтеры метались между участниками, стараясь помочь всем.

В третий раз я шла медленно, устало передвигая ноги. Не желая идти в четвертый раз, я нагрузилась макулатурой так, что готова была все на свете проклясть. Жила же я без расхламления, куда меня понесло.

А может, стоило бы начать это раньше? Тогда бы сейчас я не тащила такое количество бумаги на себе.

Избавившись наконец от макулатуры, я немного постояла у коробки с книгами. одна девушка с темным хвостиком стояла рядом и листала какой-то невзрачный с виду томик явно советского издания.

— Ничего уже не осталось интересного, — пожаловалась она.

— А что, тут можно брать? Я думала, только сдают, — сказала я, запуская руку в коробку. Хм, Пушкин. Том первый. Мама бы в ужас пришла...

— Ну да, сдают. Сюда обычно какие-то новые и современные книги не носят, — поделилась незнакомка. — Для этого есть буккроссинги, библиотеки.

— А для классики, что, нет? — удивилась я.

— Пушкина в библиотеках полно, не возьмут они такое, — сообщила брюнетка, засовывая в свою коричневую сумочку одну-единственную книгу. — А здесь, видишь, справочники устаревшие, потрепанная классика. Атлас автомобильных дорог СССР вон есть. Уже никому не нужно. Так что все неразобранное из этой коробки в макулатуру пойдет, и правильно.

— Жалко книги, — вздохнула я.

— Смотря какие, — пожала плечами незнакомка. — Я вот книги своего детства ищу. А Пушкина всегда найти можно. Или словари по английскому, вон, видишь? Семьдесят второй год. Сколько с тех пор уже новых слов появилось.

Я пожала плечами, провела рукой по корешку выброшенного Пушкина и отошла от коробки, недоумевая, как девушки будут грузить в машину эти мешки. Ведь мне и сумки тяжеловаты показались, а в мешке раз в пять, наверное, больше!

Нет, все-таки оно того стоило. Придя домой, я полюбовалась, каким свободным сразу стал забитый макулатурой угол. Футболка промокла от пота, я сунула ее в стирку и полезла в душ сама.

Выйдя из душа с полотенцем на голове, я решила проведать хламовичка, но возле ведерка уже стояла Доманя и неодобрительно качала головой.

— Ох, Анечка-Анечка, — сказала она вместо приветствия. — Я же говорила, нечего их приваживать! Не выгонишь потом!

— Домань, ну одного-то можно? — сделала я жалобные глаза.

— Охо-хо. — Домовушка поджала губы. — Аня, это же хламовики! От них избавляться надо. Вместе с хламом!

— А может, они мне будут сильно захламленные места показывать, — улыбнулась я. — Доманя, ну не ворчи. Лучше скажи, как его кормить?

— Они всеядные, — неохотно поделилась домовушка. — Сладости любят.

— А ты их за что не любишь-то? — спросила я, приглядываясь к содержимому ведерка. — Ты видишь, печенье или сыр надкусано или нет?

— Нет, не тронуто, — удивила меня Доманя. Я-то думала, у меня просто волшебных способностей нет, а в прошлый раз я увидела благодаря каким-то чарам домовушки. — Боится, вот и не ест.

— А у тебя нет какого-нибудь заклинания. чтобы не боялся? — с надеждой спросила я.

— Нету. — Домовушка отвернулась от ведра, и я поняла, что помощи тут ждать не придется. — За что их любить-то? Они, значит, мелочь всякую прячут, а люди потом то ключи ищут, то наушники, то еще что, на нас, домовых, и грешат. А это все вон те негодники! — Доманя фыркнула, кивнув на ведерко, откуда не доносилось ни звука. — А чего ты вдруг ищешь? — спросила меня домовушка, видя, как я шарюсь по шкафам.

— Сопливый нос, — честно призналась я. Ага, вот и он. Я брезгливо вытащила пакетик с игрушкой из глубины полок и захлопнула дверцы. — Я его на детскую площадку хочу. Наверное, найдется ребенок, которому этот ужас покажется прикольным.

— Отлично придумано, — одобрила Доманя. — Хотя сомневаюсь, что игрушка понравится его маме...

— Ну, значит, выкинут, — вздохнула я. — Ведь из него ничего другого сделать нельзя. Просто вещь непонятно для чего. Приколоться один раз над кем-нибудь.

— Пожалуй, да, — согласилась домовушка, доставая планшет. — Любуйся своими успехами!

Я с интересом заглянула в планшет и возликовала. Количество баллов увеличилось до семисот сорока! Были там отмечены и мои новые инсайты, и попытки разбора шкафа, и совет для Светы — не выбрасывать бумагу, а сдавать на переработку, и даже сданное на акции — до последней бумажки.

— Доманя, а можно оставить мне планшет? Хочу за прогрессом наблюдать, — попросила я, надеясь, что это будет не слишком нагло с моей стороны.

— Нет, не могу, Анечка, — покачала головой домовушка. — Это кураторский планшет. Ты себе где-нибудь возьми да отмечай, сколько хлама ты из дома вынесла. Или сколько мудрых мыслей записала. Даже, говорят, приложение специальное есть для смартфона.

— У меня на него ничего уже не ставится, места нету, — вздохнула я.

— Ничего, можно на компьютере поискать, — обнадежила меня Доманя. — А телефон расхламишь. Ты, Аня, на правильном пути, молодец! — Тут она перевела взгляд на ведро.

— Ну, кроме привязанности к мелким вредителям.

Что есть, то есть. Похоже, я уже втянулась немножечко в это расхламление. Раньше бы я не стала искать всякие ненужные подарки, чтобы избавиться от них. А теперь.

Впрочем, и теперь. Я понимала, что мое расхламление жутко хаотичное. Я разобрала часть бумаг, часть обуви, немножко сковырнула хлама с балкона, немножко из шкафа, поменяла клеенку на кухне. В общем, прогресс есть, но какой-то он незаметный, разбросанный по углам. Может быть, стоит взяться за что-то одно и довести до конца?

Подумав, я решила, что идея хорошая, но конкретно мне не подходит. Слишком уж большой, пугающий фронт работ. Чересчур уж много барахла в каждом помещении моей небольшой квартирки.

Точно, я ведь делала задание для Домани. Писала, что меня не устраивает в квартире — покомнатно, так сказать. Я быстро нашла списки, перечитала их и принялась дополнять.

Если подумать, то все претензии можно было свести к трем категориям: неудобно пользоваться, некрасиво выглядит и вообще не знаю, что там лежит.

Вот с этим и будем работать. Главное, не торопиться. Я только начинаю, и любой, даже хаотичный кусочек расхламления и наведения порядка делает мою квартиру лучше, удобнее и красивее.

Я снова понаблюдала за хламовичком, решив придумать ему какое-то более удобное жилище. Достала перчатки и полезла доставать бедолагу.

Ну так и есть! От ниток не отпутался. Хламовичок таращился на меня перепуганными глазенками и скалил неубедительные мелкие зубки, но не кусался. Я отцепила нитки и бросила спутанный комок на пол. Погладила по голове — тот зажмурился и прижал крошечные, едва заметные ушки.

Я вернула беднягу в ведерко, где он юркнул в рукав футболки и закопался в ткань. Нет, надо быть домовым, наверное, чтобы считать противным такого милаху. Даже не кусается! А что хлам разводит... Ну, я вот тоже развела, так что мы с ним в каком-то плане похожи.

Я поставила разогреваться очередную овощную смесь, решив пообедать. Хлеб, правда, закончился, но я пошарилась по шкафчику и нашла аж две вскрытых пачки сухих хлебцев. А что, можно и их доесть. И вообще, буду как можно реже ходить в магазин. Чтобы не притаскивать оттуда всякого барахла.

Пока овощи размораживались, я сняла высохшее белье, бросила его на кровать, а сама пошла на кухню, чтобы снять занавески и тюль с окошка. Во-первых, этот пункт есть в моем списке. Во-вторых, при разборке шкафа я нашла среди постельного белья короткую новую тюлевую занавесочку. В самый раз на кухню. А старая. Как я могла столько времени не замечать, какая она пожелтевшая, страшненькая? Вот уж правду говорят, замыливается глаз...

Я выключила плиту, чтобы мой обед не сгорел, пока я возилась с тугими зажимами для шторок. И карниз какой пыльный и грязный! Я же его вообще ни разу не протирала.

В общем, пока я все оттирала и меняла занавеску, мой обед успел остыть. пришлось греть еще раз. Но зато при виде обновленного окна в моей душе, если можно так выразиться, весна запела. Несмотря на лето за окном.

Правда теперь, когда на кухне белела симпатичная занавеска, мой взгляд сразу стал цепляться за окно. Надо будет его помыть завтра.

Вот уж не думала, что расхламление так сильно меняет людей.

На всякий случай записала себе:

“Неважно, как я расхламляюсь, главное, что я делаю это каждый день. Даже хаотичное расхламление приблизит меня к уютной квартире, пусть и медленнее, чем если бы я следовала какой-то системе. Сейчас для меня главное — понять, какого результата я хочу ”.

Помыв посуду, я полезла в коробку из-под кроссовок, где лежали киндер-фигурки. По-моему, надо поискать для них тару поменьше. Отобрав штук пять, которые нравились мне меньше всего, я взяла их и нос в пакетике, а потом достала из шкафа сувенирную рыбку, сделанную из ракушек, клея и блесток, с надписью “Адлер-2009” на подставке. Потом собачку, коровку, петушка с курицей и еще штук пять символов китайского календаря, подаренных мне в разные годы. Чем не игрушки для детей?

Противный голосок в голове пискнул: “Это же подарки!”, и я усмехнулась. Часть этих статуэток дарили бабушке, когда я еще была школьницей. Да и у меня самой — сколько на родительской квартире осталось пластмассовых или плюшевых козочек, собачек и змеек? В следующий раз и с ними разберусь. Правда, если мама была против выбрасывания моих старых тетрадей, то за игрушки, наверное, тем более уцепится. Для будущих внуков захочет сберечь.

Я сделала на телефоне новую заметку, записала количество вещей: четырнадцать штук, и за каждую поставила себе по одному баллу. Мелочь, а приятно. Лучше бы, конечно, это были деньги...

Выйдя из квартиры, я разложила фигурки по разным лавочкам. В конце концов, их я все равно собиралась выкинуть. А так у них будет шанс.

Освободившись от ненужной мелочевки, я немного постояла в раздумьях: вроде бы надо зайти в магазин, хлеба купить. Да и вообще, раз уж вышла, то не просто так...

Нет! Вышла я очень даже не просто так. Четырнадцать вещей отпустила в свободное плавание. И хлебцами вполне можно обойтись еще денек. И вообще, в доме еды полно. Морозилка вся чем-то забита.

Я вернулась домой, решив продолжить расхламление. На этот раз досталось магнитам на холодильнике, которые облепили его дверцу и боковую стенку, словно ракушки дно старинного парусника. Я соскребла их все на стол и принялась сортировать. Магнит от доставки пиццы. Надо бы оставить, ведь пиццу я иногда заказываю. Вот так посмотрю на холодильник — и подумаю, не заказать ли.

С другой стороны, телефон этой доставки вбит в память мобильного, а заказ я делаю через сайт. А с третьей — вот сейчас мне только пиццу и заказывать! Работу-то я так и не нашла, и вообще, в среду вручение дипломов, так что в четверг опять начну поиски, а пока поэкономлю. В четвертых — не слишком-то он красивый.

Отложив первый, я добавила к нему пяток плоских магнитов, найденных в шоколадках. Магнит-пазл от каких-то детских йогуртов. Магниты из городов и стран, в которых я никогда не бывала. Рекламные магниты каких-то компаний, неизвестно откуда взявшиеся, да еще несколько штук одинаковых. Магнит-котик с отбитым ухом, найденный на улице.

Удивительно, но из семидесяти двух магнитов осталось всего три. Черно-белое сердечко, состоящее из котика и кошечки, ветка сирени, которую я когда-то купила в маленьком ларечке на свою первую стипендию и смешная муха на варенье, которую мне когда-то подарила бывшая одноклассница, Женя Мухина, перед переездом в Энгельс. Я хотела прицепить их обратно на холодильник, но увидев бледную, какую-то захватанную и в потеках дверцу, схватила тряпку и принялась оттирать.

Отмыв двери и бок холодильника, я выдохнула, прицепила на место магнитики, а забракованные сфотографировала. Наверное, они никому не нужны, но... вдруг кто-то их коллекционирует?

Я решила отдать их даром. Найдя тематическое сообщество своего города, я разместила там фотографию и пошла снова на кухню. Холодильник смотрелся непривычно голо, но все равно притягивал взгляд. А ведь у меня и на холодильнике свалка. И внутри я давно не мыла — его же не надо размораживать. Помню, как помогала бабушке или маме размораживать старые советские холодильники. Бр-р, замучаешься!

Я открыла морозилку и нашла там, кроме всего прочего, пакет замороженных ягод. Хм, может сделать какой-нибудь ягодный коктейльчик? Или купить самого простого пломбира и добавить? Есть же еще остатки шоколадного соуса...

В магазин я шла с твердой решимостью не покупать ничего, кроме пломбира. Хотя, конечно, не удержалась — ухватила пару любимых молочных десертов со скидкой. Но ведь я быстро их съем, и они не захламят мой дом.

Стоя на кассе, я бросила взгляд на лотерейные билеты. Точно, я же покупала один и так и не проверила! А вдруг я тысячу рублей выиграла? Куда я билет-то дела хоть?

Я начала рыться в сумочке, но тут подошла моя очередь. Я расплатилась и понесла домой мороженое. Родной двор встретил меня восторженным визгом мальчишек, швырявших друг в друга выброшенный мной нос. Две девочки в песочнице играли фигурками. Ну вот, хоть кого-то они развлекли.

Дома я с помощью блендера замешала ягоды с мороженым, полила это все остатками шоколадного соуса и выбросила мягкий пакетик. Вспомнила страницу Саши, где она отчитывалась о своем челлендже: вроде бы такой пластик попадал в число трудно перерабатываемых. Надо будет у нее спросить. Идея переработки меня все же немного заинтересовала.

Наслаждаясь самодельным мороженым, которое я даже сфоткала для своего инстаграма, я вдруг услышала тихий хруст в комнате.

Ага, точно! Есть! Пойманный хламовичок грыз угощение. Ну наконец-то! И хотя моим первым порывом было подорваться и посмотреть, я решила сидеть тихо, чтобы не спугнуть боязливую зверюшку.

Хруст продолжался, и я успокоилась. Если ест — значит перестал бояться хотя бы немного. Я принялась отмывать блендер, попутно размышляя как похорошела моя кухня. А всего-то магниты сняла с холодильника да тюль поменяла, ну и клеенку, само собой. Вот и занавески просохнут — повешу обратно. Нет, сначала вымою окно. Жалко, что оно такое старое, деревянное, с облупившейся краской. Но менять окна сейчас ни я, ни мама с папой не потянем. Попробую привести в порядок то, что есть.

Мысль о родителях потянула за собой другую: а как же хламовичок? Мама иногда приходит — вдруг она его обнаружит? И объясняйся потом, откуда взялась неведома зверушка. Может, удастся выдать его за какого-нибудь хомячка? Скажу маме, что это какая-нибудь особая порода, вряд ли она полезет гуглить и разбираться.

Может, отыскать ключи и поставить зверика в запертые комнаты? А маме пока не говорить, что я и там начала разбираться. А то, чего доброго, будет над душой стоять и советовать оставить все, как есть.

Вымыв блендер, я проверила сообщения — нашлось одно, от какого-то Максима:

“Привет, можно мне магнит, который из Питера?”

Эх, а я размечталась, что сейчас все унесут...

“Можно, — ответила я. — Когда вы хотите забрать?”

Завязалась переписка, и мы договорились о времени и месте встречи. Решили, что встретимся в среду в обед возле учебного корпуса. Как раз перед моим вручением дипломов...

Потом я перебралась на кровать и стала разглядывать свое жилище придирчивым взглядом. Избавление даже от небольшого количества ненужных вещей подвигало меня на смелые идеи. Я бы раньше точно до такого не додумалась! А что, если.

Если.

Нет, это, пожалуй, для меня чересчур!

Дело в том, что меня давно напрягало, что моя кровать стоит поперек комнаты, и стул у компьютера в нее практически упирается. И проход к балкону получается неудобный.

Короче, у меня возникло просто революционное решение — передвинуть мебель! Но для этого надо будет избавиться от бабушкиного шкафа-комода. Совсем. Куда-то деть из него вещи. Бабушкины.

Положим, я уже немножко начала его расхламлять, выбросив эти сборники рецептов народной медицины. Но там еще куча всего. И эту кучу явно некуда положить — разве что в тех запертых комнатах пристроить. Какие у меня, однако, планы на эти комнаты. То хламовичка туда пристроить, то вещи. Что-то я разбежалась, вон мне сколько пространства захотелось!

И задания какого-нибудь нового хочется. А еще сутки ждать. Нет, я, конечно, молодец — ничего нового не принесла. А могла бы и из родительской квартиры захватить что-нибудь, и с благотворительной акции книгу, и вообще, в магазине купить что-нибудь, а я взяла только мороженое и десерты.

Кстати, не пора ли их съесть?

Я так и поступила. С удовольствием съела порцию, выскребла баночку ложкой и с любопытством повертела в руках, читая непонятные буквы в треугольничке — РР. Интересно, Саша бы это купила? Все-таки от любимых лакомств отказаться из-за упаковки. не знаю, способна ли я на такое?

Я на всякий случай сполоснула банку и оставила на сушилке. Спрошу у Саши потом — можно ли такое сдать или нет.

Снова проверила сообщение — оказывается, мне написала какая-то девушка с просьбой забрать часть магнитов. Девушка пообещала явиться через часик, и я принялась за занавески.

Во-первых, выглядели они так себе, хоть и после стирки. И тюль тоже — одно желтое пятно не отстиралось. Ну ладно, тюль-то я заменила уже. Я сунула его в пакет, посмотрела на занавески и поняла, что лучше я откопаю запасные из шкафа. Правда, новые занавески были темноваты, на мой взгляд, но хотя бы не выглядели полинявшими тряпками. Вот кончится мой трехдневный срок, куплю новые, красивые...

Хм, а на что куплю-то? Денег-то я не заработала. Точно, лотерейный билет!

Я нашла его в сумочке и проверила через интернет. Нет, чудес не случилось — ничего он не выиграл. Эх. Я повертела его в руках, словно сторублевую купюру, выброшенную на ветер. Лучше б я на него еще один десерт купила. А теперь куда его?

Стало даже жалко, что акция по сбору макулатуры уже прошла. Я повесила в прихожей одну из тряпичных сумок, сунула туда билет. Буду копить до следующего раза.

Я повесила откопанные занавески и немного посидела в интернете, пока не зазвонил мой телефон. Номер был незнакомый.

— Здрасьте, — произнес веселый девичий голос. — Я подъехала. За магнитиками.

— Сейчас выйду, — ответила я, взяла пакетик, сунула ноги в шлепки и спустилась вниз.

Там, у подъезда, стояла рыжеволосая веснушчатая девушка в ярко-голубой футболке и джинсовых шортах. На обеих руках у нее болталась целая куча браслетов — и металлические, и бижутерия, и сплетенные из ниток фенечки.

— Можно я повыбираю, да? — спросила она, снимая с плеч крошечный серый рюкзачок на тоненьких лямках.

— Да пожалуйста! — согласилась я, кивая в сторону пустой скамейки.

Мы присели туда, я положила раскрытый пакет с магнитами, а девушка протянула мне вытащенную из рюкзака шоколадную плитку.

— Это вам!

— Ой, спасибо. — Было приятно и неожиданно.

Девушка тем временем азартно покопалась в магнитах, выбрав себе примерно двадцать штук. Сунула их в рюкзак, еще раз поблагодарила и ушла, а я вернулась домой. Записала себе еще двадцать баллов за отданные магнитики, а шоколадку сунула в холодильник. Что ж, тоже прибыль. Неужели я и продавать научусь? Одними шоколадками сыта не будешь...

Телефон зазвонил, высветив на экране номер подруги. Я немедленно провела по экрану, чтобы ответить.

Привет! Вернулась?

— Ага! — защебетала Светка. — Вручение же на носу!

— Зайдешь? — предложила я.

— Давай ты. Хочешь с ночевкой? — выдвинула встречное предложение подруга. — А то я устала — жуть! Мои на даче сидят.

— Ладно, давай я к тебе, — легко согласилась я и пошла собираться — взять зубную щетку и одежду на смену.

Проверив хламовичка, я подложила ему еды и обновила воду. Надеюсь, он без меня не решится сбежать...

— Не убегай, — мягко сказала я кончику крохотного серого уха, едва видневшемуся из складок ткани. — Я скоро приду, что-нибудь вкусненькое тебе принесу.

Ухо слегка шевельнулось, словно внимательно меня слушая.

Собравшись, я отправилась ловить маршрутку до Светкиного дома. Доехала довольно быстро. Зашла в нужный подъезд, поднялась по лестнице на первый этаж.

— Приве-ет! — радостно обняла меня Светка, загорелая, словно с курорта. — Вон видала?

— И продемонстрировала мне свои посмуглевшие руки.

— Да ты никак в Турцию втихаря смоталась, — засмеялась я, проходя в квартиру.

У Светки я не была несколько месяцев — как раз примерно с марта, когда она увлеклась своей системой идеального ведения домашнего хозяйства. И, честно говоря, квартира ее носила следы нового Светкиного увлечения.

В прихожей, честно говоря, я особо разницы не заметила — ну, кроме симпатичной ключницы в виде домика. Все же она не одна тут живет. Попробовала бы я расхламиться, живя, например, с бабушкой. Да даже с родителями. Одна Машка чего стоит: обожает тащить в дом все подряд. Даже какие-то подарки от бывшего кавалера не выбросила. А уж сколько у нее лаков для ногтей.

Впрочем, у Светки точно не меньше. Моя подруга всегда любила косметику и даже одно время подрабатывала продавцом-консультантом в одном из магазинов, торгующим всевозможными женскими штучками: лаками, помадами, кремами, шампунями и бомбочками для ванн.

Поэтому каково же было мое удивление, когда вместо заставленной флакончиками ванной я увидела почти пустые полочки!

— Ничего себе! А куда ж ты дела свое богатство?

— Выкинула! — широко разулыбалась Светка. — Представляешь? Вот тут, — она продемонстрировала мне внутренности шкафчика на зеркале, — мамы с папой. Ну, и щетка зубная. И вот моего немного наверху.

Наверху лежал розовый бритвенный станок, один флакончик и два тюбика.

— Отпад, — пробормотала я, хлопая по кранику бутылочки с жидким мылом. — А шампуни где, гели всякие?

— Вот они. — Светка повела рукой в сторону.

Я оторопело уставилась на наполненные чем-то густым прозрачные диспенсеры на стенке ванной под душевой лейкой. Поначалу я даже как-то не обратила на них внимания.

— Правда, красиво? А не все эти баночки. Минимализм в действии!

Так, это не моя подруга. Та Светка, которую я знаю, способна прикупить парочку гелей для душа, потому что ей показался миленьким дизайн упаковки. Может, ее подменили пришельцы с неведомой планеты?

— Это что, тебя так в сообществе домохозяек научили?

— Ну, а что такого? Смотри, как все идеально? Меня вдохновляет пустота! — гордо произнесла подруга.

— И ты правда все выкинула? — не верилось мне.

— Конечно!

— Лучше б мне отдала, — сказала я, вздохнув и припомнив потрясающие ароматы Светкиных гелей, а также ее запасы декоративного мыла ручной работы...

— Чтобы ты окончательно захламилась? — сурово сдвинула брови подруга. — Нет, я на такую подлость не способна!

Я не выдержала и рассмеялась. Вытеревшись белым, словно гостиничным, полотенцем, я прошла в комнату Светки, чтобы еще раз разинуть рот от удивления.

— Ну даешь!

Вообще-то Светку никогда нельзя было назвать неряхой. И вообще, в отличие от меня, раздолбайки, свои вещи она всегда содержала в полном порядке. Одежда висела в шкафу, а не валялась горой на спинке стула, как у меня. Книги были аккуратно расставлены, на подоконнике стояли цветы в расписанных вручную Светкиной мамой горшках. Целая коллекция ароматических свечек на полке. Яркие блестящие косметички со смешными надписями. Рамки с фото. Связанные Светкой маленькие игрушки-амигуруми и салфетки в филейной технике. И еще — аккуратные стопки журналов: я всегда брала у нее что-нибудь почитать или просто полистать. Стол с самыми смешными карандашницами и другой канцеляркой в азиатском стиле. Разбросанные по покрывалу декоративные подушки в чехлах.

А сейчас комната была практически спартанской. Лоскутный коврик на полу исчез. Подоконник тоже был девственно чист. Покрывало тоже — новое, бежевое, без единой складочки, и ни одной подушечки сверху. Полка со свечами была пуста. Со стены исчезли все фотографии, кроме одной — Светка на школьном выпускном, в красивом сиреневом платье. Журналов на виду не лежало. И столешница была совершенно чистой — только монитор компьютера, покрытый бежевым однотонным куском ткани, и колонка.

— Нравится? — гордо спросила Светка.

— Ну... да, — сказала я не вполне искренне. — Понимаешь... Непривычно немного!

Да, я была рада за подругу. Это ее комната, ей тут жить, и обстановка должна нравиться прежде всего ей. Но просто — больно уж резкими мне показались перемены.

— Ты и здесь все выбросила? — уточнила я.

— Ага.

— И журналы?

— Ну конечно. Столько места занимали!

— Но ведь у тебя была такая подборка. просто энциклопедия, — с долей сожаления в голосе развела руками я.

— Не-ет, Ань, — возразила она. — Я тоже поначалу так думала, что все это полезная информация. А потом поняла, что иногда просматриваю их просто так. А когда мне нужен рецепт или вязальная схема, или упражнение для стройности бедер, или маска для волос. я лезу в Интернет, а не в журналы! Один раз хотела найти одну прикольную статью — так и не нашла, прикинь? Потом попалась, месяца через полтора, когда уже и не нужна. В общем, взяла я всю эту бумагу и выкинула, не читая.

— Ого, — впечатлилась я, задумавшись, а нет ли в Светкиных словах зерна истины. — А свечки? А фотки? А. А цветы, наконец? Ты же их так любила!

— Цветы я маме отдала, — ответила Светка, на миг отводя глаза, но тут же воодушевленно продолжила: — А остальное — да, выкинула!

— Но зачем? — продолжала удивляться я. — У тебя же всегда идеальный порядок был, не то что у меня. Все так аккуратненько лежало.

— Потому что я хочу стать минималисткой, — гордо объявила Света. — Доказано что чем меньше вещей, тем счастливее жизнь!

— Так это можно совсем ничего не оставить! — ужаснулась я. — Что счастливого-то — ходить в одних трусах, что ли, спать на полу и есть прямо из кастрюли?

— Вечно ты все упрощаешь, — сморщилась Светка. — Просто. сократить количество вещей. Я, знаешь, на одну классную блогершу подписана. Она устраивала такую игру: каждый день в течение месяца выкидываешь вещи. Первого числа — одну вещь, второго

— две, третьего — три, и так до конца месяца. Можно еще табличку скачать и вычеркивать клеточки, если поначалу хочется побольше выбросить. Четыреста шестьдесят пять вещей получается за месяц, представь? Я, конечно, больше выкинула, — похвасталась она. — Угадай, сколько?

— Эм-м. Тысячу? — осторожно предположила я.

— Нет, всего семьсот тридцать одну, — ответила подруга. — Но я в следующем месяце опять буду играть. Это так обновляет и вдохновляет! Чаю будешь?

— Давай, — растерянным тоном произнесла я, все еще осматривая преображенную комнату. Пожалуй, оно и так неплохо... Только как-то пустовато немного, что ли...

Мы прошли на кухню, которая тоже носила следы Светкиного нового увлечения. Я бы сказала, что изменение кухни мне понравилось больше, чем комнаты. Столешницы тоже были пусты, но на подоконнике стояли три горшочка с цветами — причем горшочки были не разнокалиберные, как раньше, а с очень похожими узорами, явно набор или серия такая. Занавески были новые — бежевые, в тон кухонному диванчику. На стене висела магнитная полоса, а на ней — набор ножей со светло-коричневыми ручками. Рядом — полотенце, новое на вид. Словом, все детали были подобраны в светлых оттенках коричневого. И да, холодильник тоже избавился от магнитов, которых у Светы раньше было не меньше, чем у меня.

— Красиво, — искренне и честно сказала я.

— Спасибо! — И, расплывшись в улыбке, Света продемонстрировала мне, как теперь у нее стало удобно все на полках. а в шкафчике под мойкой теперь на одной внутренней дверце висела корзинка для бытовой химии и резиновых перчаток, на другой же — крючки для совка и щеточки, и все это хозяйство, тоже из бежевого пластика, на крючках.

— Да у тебя прямо оптимизация и рационализация, — пошутила я.

Света тем временем принялась наливать нам чай, и я тоже удивилась: вместо разнообразных, купленных или подаренных от случая к случаю кружек у подруги теперь был набор одинаковых кружек.

— Да теперь тебе можно в фуд-блогеры, — сказала я, любуясь чайной композицией на столе. Кстати, вместо пакетированного чая Света налила нам заварку из хорошенького нового чайничка, который я видела у нее впервые.

— Где купила? — полюбопытствовала я.

— Не купила, — торжествующим тоном ответила Светка, ставя на стол вазочку с домашним печеньем. — Маме такой подарили, лет пять лежал. Она все не пользовалась, а потом я его нашла, когда решила, что заварной чай полезнее. А она все говорила, ну зачем, старый же есть, ну вот когда старый разобьется. Ну я и разбила его втихаря, типа случайно!

— М-да, — только и ответила я, отпивая чай.

С одной стороны все мое существо протестовало против порчи хороших еще вещей, раз уж они не сломались сами. С другой стороны, вон как подруга счастлива в своей обновленной кухоньке. В конце концов, моя клеенка тоже могла еще послужить, хоть и выглядела так себе. Но клеенка уже не годилась, чтобы ее кому-то отдать, а заварник мог бы и пригодиться, наверное.

— О, забыла показать, смотри! — Подруга с гордостью продемонстрировала мне узкую выкатную этажерку между плитой и кухонной тумбой. На верхней полке стояли бутыли с растительным маслом, ниже еще что-то, и на самой нижней полочке-корзинке — что-то вроде запаса губок и тряпок. — И все под рукой!

— Вау, никогда такого не видела, — уставилась я на это приспособление для хранения. — Удобно?

— Еще как удобно! — кивнула Светка. — Мама тоже оценила, а то поначалу тоже против была, вроде и так все хорошо...

— А как же этот твой минимализм? — все не могла никак понять я. — Это же тоже вещи.

— Такие можно, — отмахнулась подруга. — Это ж не стопятьсотая свечка или что-то в этом роде. Знаешь, кстати, я решила пользоваться всеми своими вещами. Начала жечь эти свечки. Думала, никогда их не сожгу! И запахи эти все потом смешиваются, и отец ругался вечно, что у него голова болит от этих “вонялок”, как он выражается. Проще выкинуть, чем так себя мучить.

— Ну, мучить себя — это не надо, — согласилась я но Светка меня перебила:

— А еще вот эти крема шампуни. Ну устала я себе на пятки вымазывать все эти крема начатые...

— Зачем на пятки? — спросила я

— Ну, на руках один был какой-то липковатый, а на ноги ничего вроде. Но если я всеми этими кремами буду мазать ноги, то у моих кремов для ног срок годности кончится. Вот и буду так еще несколько лет домазывать-допользовать то, что мне не нравится. Жить надо начинать сейчас, а не когда-нибудь потом! — заявила Светка, а я, не зная, что сказать, положила в рот еще одну печенюшку.

Неужели и я так же сильно изменюсь?

Выдохнув, я еще раз поглядела на холодильник и сказала:

— И я тоже от магнитов избавилась. Вот только сегодня.

— Ух ты! — восхитилась Светка. — Смотрю, втягиваешься. Здорово, правда? И дышится легче, когда выбрасываешь ненужное.

— А я не выбросила — девушка приехала, забрала. Даже шоколадку принесла в благодарность, — похвасталась я.

— А зачем ей магниты? — удивилась Светка.

— Да я как-то и не спросила. Вот послезавтра договорилась какому-то парню один магнит отдать, может, спрошу у него — зачем, — пожала плечами я, относя пустую кружку в раковину, чтобы помыть. Я нерешительно тронула белый флакон без каких-либо надписей.

— Это же средство для посуды, Свет?

— Да, оно, — подтвердила подруга. — Я теперь везде так сделаю. Купила целый набор белых баночек. Чтобы визуального шума не было.

— Какого шума?

— Ну, мелочей, от которых в глазах рябит, вроде магнитов на холодильнике. Или в ванной видела? Вместо разноцветных бутыльков и тюбиков — диспенсер с гелем и диспенсер с шампунем. Прямо не ванная, а спа-зона получается! Я еще хочу сенсорный коврик на пол в виде камушков — очень полезная вещь.

— А как же минимализм? — не успевала за Светкиными планами я.

— Ну, лежит же у нас там коврик. Я же не второй постелю, а заменю на более крутую вещь. И вообще, минимализм — это не все выбросить!

— А что же тогда? — искренне спросила я.

— Свести все вещи к комфортному минимуму, — начала перечислять Света, словно цитируя наизусть какую-то научную статью. — Использовать мультифункциональные вещи — то есть те, которые можно использовать для разного...

— Это что например? — спросила я. — Кухонный комбайн?

— Нет, комбайн — это хлам! — безапелляционно заявила Светка. — Или йогуртница, или тостер! Только место занимают. Я имею в виду. Вот, например, — она поискала глазами,

— стакан. Можно водички попить, а можно вместо мерной кружки. Ровно двести пятьдесят миллилитров! Или можно кругляши из теста делать, как формочкой для печенья.

Я посмотрела на граненый стакан. Правда, похоже было, что он все-таки относительно новый, а не сохранившийся с советских времен

— А комбайн почему хлам?

— Да стоял у нас. Его потом разбирать, мыть дольше, — махнула рукой Светка.

Я поставила кружку на сушилку, которая теперь скрывалась за дверцами кухонного шкафчика, висящего над мойкой. Потом мы переместились в комнату, где Светка сначала долго меня удивляла своей подборкой разных лайфхаков для дома: тут были и шкафы с прикрученными к внутренней стенке крючками для сумок, и органайзеры для поясов и украшений. Покупные и самодельные — от дорогих дизайнерских до, например, плечиков, сцепленных между собой колечками от алюминиевых банок, в которых обычно продается пиво или газировка.

— Ух ты, — восхищалась я, не успевая запоминать понравившиеся идеи. — А ты мне не перешлешь это?

— Перешлю конечно. — Светка никогда не отличалась жадностью и охотно делилась всем, что раскопала в интернете. — А смотри, вот так я у себя в шкафу сделала!

В шкафу оказались миленькие коробки в серую полосочку, которые использовались для хранения мелочей. Я даже не с первого взгляда сообразила, что они не покупные, а обычные обувные, просто аккуратно оклеенные старыми обоями.

— Ты сама так сделала? — задала я риторический вопрос. — Здорово!

— Ага, хорошо, что обои не выбросила, — в первый раз пожалела о чем-то невыброшенном Светка. — Хотела сначала на помойку те полрулона, а потом дай, думаю, сделаю так! Скажи, стильно?

— Очень, — согласилась я: сделано было и впрямь аккуратно, а не тяп-ляп, что могло бы испортить впечатление.

— Хочешь, и тебе такие сделаем? Обои еще остались, — предложила Светка. — У тебя же есть обувные коробки?

— Были, — кивнула я. — А у меня получится? Это ты у нас рукодельница, а я что-то клеила из бумаги последний раз классе в седьмом, если не в шестом...

— В девятом ты делала выпускную стенгазету, — напомнила Светка. — И, кстати, неплохо вышло. Я тебе помогу, тут нет ничего сложного. Включаешь хорошую музыку — и вперед!

— Хорошо, — согласилась я. — Кстати, в чем пойдешь на вручение?

— А сейчас покажу. — Светка открыла свой идеально упорядоченный шкаф и показала мне свое серое платье с белыми рукавами и манжетами, словно под платье была надета блузка. По бокам доходящей до колен юбки были сделаны небольшие разрезы с белым кружевом.

— А еще к нему какие-нибудь яркие сережки, давай посмотрим, — показала Светка на свой пробковый органайзер-доску, где висела куча сережек. И, предвосхитив мою мысль, вздохнула: — Далеко мне пока до настоящей минималистки. Сколько раз хотела расхламить, и не могу! Рука не поднимается.

— Ну раз не поднимается, может, и не надо? — спросила я, трогая оранжевые.

— Ну как же не надо, — почти испугалась Светка. — Одно пожалеешь, другое, а потом опять вся комната в хламе по уши! Ну уж нет, я все-таки соберусь с силами и расхламлю этот завал!

— Ну какой же это завал. — Я взяла крошечные изящные капельки с розовыми стразами.

— Вон как у тебя все аккуратненько. Тоже себе такой органайзер хочу. Где брала?

— Ань, ты не понимаешь — упрямо стояла на своем Света. — Лишних вещей дома быть не должно! От них негативная энергия застаивается. В жизнь не приходят позитивные перемены!

— А что тебя в своей жизни-то не устраивает? — спросила я, оставив в покое сережки.

— Да все! С мужчинами не везет, дома — бардак, — затараторила Светка. — А с помощью уборки можно все поменять кардинальным образом! Давай я тебе книжку скину — почитаешь, тогда и поговорим.

— Почитаю, — сказала я. — Давай выберем что-нибудь из украшений, раз уж начали. Только ты не выкидывай эти сиреневые, ладно, как надумаешь расхламиться. Я заберу и носить буду!

День 13, когда Аня расхламляет лекарства

Переночевав у Светки, я вернулась домой с печеньками, которых щедро отсыпала мне подруга, а еще с сиреневыми сережками, по поводу которых я трижды уточнила у подруги

— не жалко ли ей отдавать. Не хотелось бы, чтобы она подарила их мне только ради следования идеалам минимализма, но я не могла допустить, чтобы Светка в порыве расхламительского настроения выбросила такую красоту.

Финальные сутки как раз только-только истекли, так что задание я не провалила. А еще Света, отдавая мне украшение, строго-настрого наказала выбросить непременно две вещи, а лучше больше.

— Это правило такое, — сказала она. — Принес в дом новую вещь — выброси две старых!

Я вспомнила короткую “лекцию Домани” про формулы расхламления, но решила все-таки сделать приятное подруге и избавиться от двух ненужных вещей. Выброшу — только уж если совсем хлам. Лучше новых хозяев поищу. Мне понравилось — и как хозяйственная тетя Лида обрадовалась банкам, и как незнакомая девушка азартно перебирала магниты. Кстати, вот и идея, от чего избавиться. Я проверяла сообщения — очереди из желающих забрать себе магниты, естественно, не выстроилось. Наверное, у всех их хватает, за редким исключением. Поэтому у меня возникла идея.

Дома я первым делом проверила хламовичка, который при виде меня юркнул под тряпку, положила тому Светкину печеньку и заменила воду.

Магниты, которые не забрала девушка, я отнесла к почтовым ящикам и налепила их на металлический бок. Все не поместились, но двадцать две штуки — тоже достойно. Под один магнит я подсунула записку: “Даром. Забирайте, кому нужно”. Закончив с этим делом, я вышла киоск за вкусным свежим хлебом, а возвращаясь, увидела мою соседку, тетю Лиду, вылезающую из такси с огромной цветастой коробкой в руках. Кажется, какая-то бытовая техника...

— Здравствуйте, тетя Лида, а что это у вас? — вежливо спросила я, придерживая дверь.

— Ой, Анечка, спасибо. — Тетя Лида втиснулась в подъезд и удовлетворила мое любопытство: — Йогуртница! Дочка подарила. Не забыла, что у нас с Ильичом годовщина свадьбы. Вот, подарок какой сделала полезный! Буду натуральное все делать, свое, а не эту всю магазинную химию, от нее у моего желудок-то болит, ему надо все натуральное. Ты крышек-то не нашла еще, кстати? — переключилась она.

— Пока нет, некогда искать было, — извиняющимся тоном произнесла я и мысленно улыбнулась, вспомнив наш вчерашний со Светкой диалог про йогуртницу, хлам она или нет.

— Ну хорошо, да я, думаешь, не понимаю? Вам, молодым, всегда некогда, я тоже по молодости все куда-то бежала, торопилась. — ностальгическим тоном заговорила тетя Лида.

Мы распрощались, и я вернулась домой, где услышала тихий хруст печеньки. Кажется, дело на лад пошло.

Я совсем тихонько, на цыпочках, подобралась к ведерку. Хруст то стихал, то возобновлялся, как будто зверек прислушивался к моим шагам и оценивал: пора уже бросить вкусняшку и запрятаться поглубже или еще немножко погрызть? Видимо, Светкино печенье оказалось настолько вкуснее магазинного, что аппетит победил чувство страха.

Не удивлюсь. Светкины кулинарные таланты настолько высоки, что ей бы кафешку открыть — вот там бы подавали такое объедение, что пальчики оближешь! А однажды она приготовила на мой день рождения потрясающий торт — я такие только на фото видела. Целое произведение искусства, и при этом еще вкуснятина!

Хм, интересно, может, подстилку поменять хламовичку. Я принюхалась: никаких неприятных запахов не ощутила. С другой стороны, что я знаю о физиологии хламовичков? Ничего! Только мое предположение, что раз они едят, то и подстилку пачкать должны.

Я осторожно вытянула футболку, оставив хламовичка без укрытия. Футболка ничем не пахла и пятен на ней не обнаружилось — разве что пылевые следы. Я вооружилась перчаткой и быстро поймала юркого зверька — куда ему деться от меня, в ведре-то. Пленник верещал, широко открывая свой несуразный ротишко, дергался, упираясь лапками в мои пальцы, но я держала крепко.

— Прости, тебя надо немножко вымыть. Очень уж ты пыльный! — Я подула ему на макушку и тут же чихнула от поднявшейся пыли. Поставила в раковину маленький тазик, в котором обычно стирала что-то мелкое типа белья или перчаток, капнула туда капельку шампуня и пустила воду, то и дело проверяя температуру пальцем.

Мыть хламовичка оказалось очень шумным занятием. Он не переставая орал что-то на своем языке, похожим на помесь кошачьего с морскосвиночным.

Я, опасаясь повредить ему чегонибудь, аккуратно и легонько взъерошивала шерстку намыленным пальцем, стараясь не попадать в глаза, но дернувшийся зверек вырвался, окунулся с головой, забарахтался и выпал в раковину. Я снова вернула его в тазик, обмыла и удивилась, как светлеет серая шерстка, оказавшаяся нежного желтоватого цвета.

— Ого, какой ты красивый, оказывается! — восхитилась я. Тот только фыркнул в ответ и заворчал что-то писклявенькое.

Просушив его собственным полотенцем, я вернула помытого хламовичка в ведро и подложила туда другую старую футболку. Эту постираю.

Хламовичок ворчал, тер лапками за крошечными ушами, фыркал и смотрел на меня злобно и затравленно. Учитывая его размеры, смотрелось комично.

— Надо, надо умываться, — процитировала я классику, знакомую с детства, — по утрам и вечерам. А нечистым трубочистам стыд и срам, стыд и срам!

Хламовичок обиженно заполз в рукав футболки и заворочался там, устраиваясь и вздыхая. Наверное, никто до этого не пробовал его мыть. Я пошла привести в порядок ванную: зеркало вытерла от брызг, тазик сполоснула от мокрых клочьев пыли. И, вернувшись в комнату, увидела Доманю, которая, недоверчиво качая головой, наблюдала за хламовичком, выглядывающим из своего укрытия и обиженно верещащим.

— Никогда не думала, что их отмыть можно, — сказала она после того, как поздоровалась со мной.

— Ну, а я никогда не думала, что мою квартиру можно расхламить, — весело ответила я.

— Квартиру-то проще... — протянула домовушка, с тенью любопытства в глазах скользнув взглядом по ведерку.

— Ну, работы еще навалом. — ответила я. — Ключи я до сих пор не нашла! Даже не искала, точнее. Может, проще замок этот выломать? Или мама их забрала зачем-то?

— А у мамы почему не спросишь? — лукаво улыбнулась домовушка.

— Потому что чувствую, что тогда она ни от чего избавиться не даст, — проворчала я. — Как вспомню тетради эти дурацкие... Хорошо хоть дневник мой не видела. Честно говоря, мне бы стыдно было, если бы его кто-то прочел. Из-за такой ерунды переживала. Пожалуй, некоторые вещи точно хранить не стоит. Ты лучше давай новое задание, — азартно заявила я.

Домовушка вынула планшет и поскользила пальцем по экрану.

— Так. Предыдущее задание выполнила. Вещей новых не принесла, кроме сережек, умничка. И кухню как освежила, приятно взглянуть. Да еще фигурки. Восемьсот восемьдесят два балла, вот так-то!

— Дай посмотреть! — Я залипла в планшет, с гордостью пробегая строчку за строчкой. — Я и сама учет веду, кстати, — похвасталась я и тут же увидела: — О, и за это три балла поставили!

Честно говоря, хотелось бы мне баллов еще и за хламовичка — вон какой красавец стал! Но, видимо, приручение хламовичков не было предусмотрено программой.

Доманя тем временем переместилась на кухню и поставила на стол какой-то умопомрачительный фруктовый десерт — вроде мусса, украшенного свежими ягодами.

— Так какое задание будет? — спросила я, с сожалением возвращая девайс Домане.

— Погоди немножко. — качнула головой та. — Я чувствую, боишься ты чего-то, хоть и задание просишь. Словно страх свой заглушить хочешь.

—Ну, боюсь, — призналась я, ощущая заворочавшуюся в душе тоску. — Мне страшно, что я изменюсь. А вдруг я. изменюсь настолько сильно, что это уже как бы и не я буду?

— И почему ты боишься этого?

—Я у подруги была, — сказала я, пододвигая к себе десерт и нацеливаясь на него ложечкой.

— Она та-ак расхламилась, что это даже немножко пугает. Она так любила все эти свечки ароматические — и вдруг выкинула. Косметику в красивых баночках... И вдруг у нее безликие диспенсеры, как в гостиничном номере. Кухня, правда, симпатичнее стала. Вот я и подумала, а вдруг я тоже так буду — веду сейчас счет баллам, радуюсь каждой покинувшей дом вещи, а потом как начну выкидывать лишь бы выкинуть побольше.

— Вот как, — задумчиво протянула Доманя. — Ты ешь, ешь пока, а я подумаю.

Думала она недолго, но я успела насладиться десертом, растягивая удовольствие. Ох, до чего же свежо, сочно и вкусно!

— А раньше твоя подруга что-то нужное выкидывала? Или все копила? — спросила меня Доманя.

Я задумалась.

—Ну, вообще, не сказать, чтобы копила... Как все, наверное. Выбрасывала сгоряча — да. И когда ее один козел бросил — мы с девчонками прямо вечеринку устраивали. На его фотках усы рисовали и рога, рвали их. Он ей бусы подарил, вроде даже не особо страшные,

— мы разорвали леску и бусинами пулялись с балкона, смешно было. Короче, она тогда все его подарки выкинула, но об этом не жалела. И мы потом устроили еще девичник на даче, жгли вещи, подаренные нам противными бывшими, так всем идея понравилась. А весной, как расхламлением увлеклась, выбросила нужные конспекты. Хорошо, что у меня были.

— Ага, вот в чем дело. — протянула Доманя. — Давай тогда о вещах немножко поговорим. Теорию, так сказать, подтянем!

— Давай. — Я с готовностью погрузила ложку в жалкие остатки мусса. Доманя, хитро улыбнувшись, достала еще один, и я всплеснула руками, сразу забормотав слова благодарности.

Когда я умолкла и занялась десертом, открыв параллельно свой телефон и включив там запись, домовушка начала:

— Про вещи и их правильное расхламление ты уже, наверное, много читала и слышала. Есть подход с точки зрения эмоций — выбрасывать то, что не приносит радости. Есть подход с указанием срока — выбрасывать вещи, которым не пользуешься два года или год, некоторые вообще считают, что надо избавиться от всего, чем не пользуешься ежедневно...

Я представила, как ежедневно хожу в пуховичке, надетом прямо на купальник, а еще в сапогах поверх любимых босоножек, и фыркнула.

— Вот-вот, не наш случай, — улыбнулась Доманя, словно разгадав мои мысли. — У нас в Академии считают, что при расхламлении надо про каждую вещь задать несколько вопросов. Разумеется, не в буквальном смысле каждую. Есть вещи, от которых ты избавляешься без тени сомнений. А вот если сомневаешься...

Я на всякий случай ткнула в экранчик телефона. Запись шла исправно.

— Сначала вопрос о расхламлении в целом. Полезно подумать не только о том, что хочется выкинуть, но и о том, что хочется или нужно оставить.

— А разве это не одно и то же? — удивилась я

— Разница есть, — ответила моя кураторша. — Когда ты сосредотачиваешься на том, что бы еще выбросить, ты можешь избавиться от чего-то, о чем будешь жалеть. А когда ты решаешь, что хочешь оставить, ты концентрируешься на себе и своих желаниях, целях и планах. То есть нужно решить не только, что выбрасывать из своей жизни, но и то, что в ней оставить, чем ты хочешь заниматься, во что одеваться, из чего есть и какую музыку слушать.

Хм. Я подумала, что не лишним будет рассказать об этом Светке. Может, в этом-то все и дело, что она с каждым увлечением хочет быть обновленной и избавиться от предыдущей версии себя? В ее постоянном желании начать наконец-то новую, прекрасную жизнь, а старую выбросить, как ненужный черновик?

Кстати, точно, надо выбросить в компьютере черновики дипломной работы...

— А дальше что, Доманя? — спросила я, пока мысли не завели меня в неведомые дебри.

— Дальше — вопросы конкретно про вещь. Первый: нужна ли она тебе? И даже не просто

— нужна ли, а зачем именно нужна?

— Кажется, понимаю, — сказала я. — Теоретически я могу про каждую вещь ответить, что она нужна мне. Одежда всегда нужна. Еда всегда нужна. Да блин, этот вопрос мне надо в магазине себе задавать! — осенило меня.

— Молодец, — кивнула Доманя, явно гордясь моим ответом. — А дальше уже решаешь, исходя из ответа на вопрос “зачем?”. Ну, или можно переформулировать — как я это использую?

— Вон футболка была поношенная, — начала приводить пример я, чтобы закрепить это у себя в голове. — Но дома еще можно надеть или на тряпки пустить, да хоть хламовичку подстелить.

— Теперь переходим ко второму вопросу. Удобно ли вещь использовать? — продолжила Доманя. — Давай прямо с этой футболкой, думай...

— А чего тут думать? — пожала я плечами. — Носить неудобно, потому что кто-то зайдет, а я в заношенной, растянутой одежде. На тряпки — мне не нравятся тряпки из трикотажа, а из синтетики, кстати, тем более. Отжимаются они как-то плохо, закисают... Ну, или лично я не умею с ними правильно обращаться. Мне проще микрофибровую купить. Ну или хотя бы из полотенца старого нарезать. Хламовичку вот как раз — он в рукавах прячется и смешно оттуда выглядывает. А не было бы хламовичка — выбросила бы. Или в переработку отдала, у меня знакомая есть, которая всякими экологичными делами занимается.

— Отлично, — просияла Доманя. — Все на лету схватываешь! Только еще одну мелочь подскажу: бывает, когда вещь использовать неудобно не потому, что она сама по себе плохая или тебе не подходит, а потому что она хранится там, откуда ее неудобно доставать. Понятно? — и, получив от меня пару усердных кивков в ответ, продолжила: — Кроме этого, удобство или неудобство еще и измеряется уходом за вещью. Например, кухонным комбайном нарезать продукты легче, чем ножом, но вот разбирать и мыть после использования... А у некоторых он еще и хранится на открытых полках, пыль оседает. Приходится еще и перед использованием мыть, вот и заставить себя не могут использовать этого “помощника”...

Я краем глаза покосилась на смартфон — запись продолжалась. На всякий случай быстро остановила запись и начала новую дорожку. Когда памяти в телефоне мало, лучше хоть часть лекции сохранить!

— Третий вопрос, — продолжила домовушка, — легко ли ее заменить, если выбросишь, а потом понадобится? Тут уже надо подумать, есть ли дома вещь, которая может заменить выброшенное. Есть ли дублирующие вещи. В случае с футболкой, понятно, что надеть тебе еще ого-го сколько есть вещей на замену. Придумай-ка пример посложнее.

— Например. — Я блуждала взглядом по кухне. — Если разобьется заварочный чайник, я могу достать запасной. Или еще есть ситечко для заваривания в кружке, да и вообще, у меня чайных пакетиков сколько угодно!

— Очень, очень хорошо! И дублирующую вещь вспомнила — чайничек запасной, и похожую по назначению, вроде ситечка, — энергично кивнула головой Доманя.

— И вообще я могу вместо чая выпить кофе, сока или воды, — улыбнулась я, собирая посуду в раковину. В том числе вазочки с принесенным мне желанной гостьей муссом.

— Фантазия у тебя работает, — сказала Доманя. — Эх, точно в Академию поступишь. Я и не сомневалась!

— В ваш мир? — спросила я. — Но это же... Мама с папой, подруги мои... Все будут думать, что я пропаду неведомо куда? Как бабушка про своего Степана?

— Для тех, кто попадает к нам не случайно, есть магические штучки, которые помогают родственникам обращать меньше внимания на твои отлучки, — ответила Доманя. — Представь, как если бы ты в другой город переехала. А еще со связью стало попроще. Когда Степан попал к нам, у нас еще и Сети не было — она как ваш интернет. Так что сейчас поступить к нам не значит пропасть неведомо куда для всех, с кем хочется поддерживать связь.

— Вот как. — Объяснения меня немного успокоили. Не то чтобы мне хотелось куда-то поступать, только-только окончив один вуз, но желание одним глазком посмотреть на иной, волшебный мир...

Вдруг мне пришла в голову одна мысль.

— Слушай, — задала я вопрос. — А ведь бабушка еще жива была, когда интернет изобрели. Что же ей Степан этот не написал, не сказал, что он жив?

— Во-первых, твоя бабушка не слишком-то ладила с компьютерами, — ответила Доманя.

— Его надо специально настраивать на связь с нашей Сетью, это даже у нас не все умеют. А во-вторых, за Степана я не ответчица. Найдешь вот амулет волшебный, сама его спросишь.

— Ладно, — вздохнула я. — Эх, вот бы какой-нибудь приборчик, чтобы ключи найти. На телефон вот позвонить можно. Так это и будет мое задание — про ключи?

— Пожалуй, нет, — ответила Доманя. — Это будет следующим заданием. А ты пока подумай на досуге, что ты хочешь в квартире оставить. А для практики. Давай продолжим кухню расхламлять. — Домовушка повела глазами по окружающим ее вещам и наконец остановилась на моем обезмагниченном холодильнике. — Вот и дело нашлось. Разберись-ка, что там на холодильнике у тебя творится.

— Бардак творится, — удрученно опустила голову я. — Но я разберусь, обязательно!

— Вот и отлично! Ты, главное, не останавливайся, — подмигнула мне домовушка. — И все потихоньку устроится, никуда не денется.

Устроится, как же.

На холодильник я не заглядывала где-то с марта. Кажется, тогда я простыла и искала там капли для носа. И теперь мне предстояло разгрести все то, что на нем лежит! Я со вздохом придвинула табуретку, отодвинула мешавшие пакеты, чтобы она не шаталась, и полезла разгребать этот завал.

Шнур неисправный. Можно сдать в переработку.

Так, ну отрывной календарик. За 2015 год. “Советы для оздоровления организма”. А, вот почему оно рядом с аптечными косметичками и коробками. Я полистала странички, чувствуя запах пыли с темно-зеленой обложки и бросила на пол. Надо в макулатуру сдать, но тут железная штуковина, которая скрепляет календарь...

Ага, вот коробочка от капель. Пустая, только инструкция внутри. Может, оставить ее? Пригодится. Я нерешительно вытянула инструкцию и положила ее на кухонный стол. Коробочку сплющила и скинула вниз, к календарю.

Сколько же тут флаконов! Так, вот косметичка. Надо бы взять все это да вниз спустить, чтоб разбирать удобнее.

Я потянулась к толстой косметичке со сломанным замочком, которая давно служила пристанищем моим немногочисленным лекарствам от простуды и обезболивающим для критических дней. Но как только я подцепила ее, из-под завалов выскочило два шустрых хламовичка и, отчаянно вереща, разбежались в разные стороны, роняя флаконы и блистеры с лекарствами.

Короче, хотела я все спустить вниз — вот, где-то треть и внизу! Ищи теперь это все по всему полу.

Хламовичков я, конечно, не поймала. Ладно, мне пока и одного хватит. А все же интересно, какие они под слоем пыли? Тоже желтенькие или разноцветные?

Выдвинув коробки, пакетики с логотипами аптек и отдельно стоящие флаконы, я спустила все это на пол. Расчихалась вся от пыли, жуть. Я поползала по полу, собирая упавшее и раскатившееся. К счастью, ничего не разбилось.

Я включила музыку на телефоне, чтобы было веселее, и принялась сортировать все это добро.

Так, прежде всего — тряпочкой протереть все коробки и косметичку. И крышки флаконов! И сам верх холодильника. Ужас, я что, этим всем дышала? Надо будет почаще протирать. Хотя протрешь там, когда такой бардак.

Открытых капель для носа я нашла аж пять штук. Три одинаковых, едва начатых. Видимо, я не могла найти, когда мне было нужно, и каждый раз покупала новый флакончик. Еще один флакон был использован наполовину, и один — почти пуст, лишь на донышке виднелось чуть-чуть жидкости. И разумеется, все это с коробками и инструкциями! Ну зачем мне три одинаковых инструкции к каплям, которыми я пользуюсь на автомате? Оставлю только к тому, что наполовину полон. Хотя буду ли я пользоваться им вообще? Эти капли мне как-то не особо помогали при заложенности носа. Значит, и инструкцию в макулатуру...

А это что? Таблетки обезболивающие. Четыре блистера, из каждого выщелкнуто по паре таблеток. М-да. Надо в сумочку положить один начатый и его “добить”.

Я доставала из пакетиков и косметичек самые разные таблетки, вертела их в руках, пытаясь понять, от чего их вообще нужно принимать. Тут же еще бабушкины, а ей уже никакие лекарства не понадобятся... Может, маме отнести — она разберется? Ой, точно, может, тут все давно просрочено?

Так и оказалось. Все таблетки, оставшиеся от бабушки, уже не годились. Я набивала ими сначала маленький пакетик из аптеки, потом достала большой. Этак я целый пакет наберу! Жалко, их ни отдать, ни сдать нельзя...

Хотя.

“Саш, — напечатала я, — привет! А вот такое куда сдавать правильно?” — И отправила ей фото всех этих блистеров и флаконов.

Коробочки и инструкции я все сплющила и собрала в сумку с макулатурой.

Даже в своих лекарствах я нашла что-то странное, вроде таблеток от аллергии, которой ни разу не страдала. И еще сироп от кашля с липким бочком — кажется, мама мне его советовала. А еще шприцы и ампулы непонятных мне лекарств. Ну, корвалол — это от сердца. А это что такое — цефотоксим? Дикло... Ладно, в любом случае, все равно все просроченное.

Теперь на холодильнике негде было порезвиться хламовичкам. Ни пылинки. Все оставшиеся лекарства поместились в две небольших пластиковых коробки, причем я в одну сложила свои лекарства, а в другую те, что не знаю, бинт и несколько стерильных шприцов. Погуглю потом названия.

Еще нашлась пара пачек ватных дисков — вот, переложу в ванную, и покупать будет не надо. И ватные палочки, полпачки. Ну, тоже пригодятся.

Я даже залюбовалась, как аккуратно все стало на холодильнике. Эх, и зачем я не догадалась сфоткать, как оно было до моего расхламления!

Зато на полу стояли пакеты, валялась оторванная штучка от календаря. Штучку я бы еще недавно выбросила в мусор, но я так впечатлилась Сашиной страничкой, что мне хотелось внести и свой вклад в сохранение природы. Помню, как мы отдыхали на даче у подруги, и все выходные были испорчены вонью от горевшей свалки...

Поскольку Саша мне пока не ответила, я решила похвастаться перед Светкой своим расхламленным холодильником. Отправила ей фото лекарств, которым предстояло покинуть мой дом, а заодно и фотку чистого холодильника.

“Помнишь, ты хотела, чтоб я там разобралась? — сопроводила я фотки вопросом. — Вот, смотри, разобрала аптечку!”

Но реакция подруги меня сильно обескуражила.

“Ты что??? — Светка поставила несколько ужасающихся эмодзи. — Надо было подождать!”

“Почему? — удивилась я. — Ты же сама меня просила там расхламиться!” “Так я и не знала, что там у тебя аптечка!” — продолжила ужасаться Светка.

“И что такого-то? Готовь сани летом... И аптечку до сезона простуд,” — пошутила я.

“Аптечку расхламлять — плохая примета! — еще больше ужаснулась моей неосведомленности подруга. — Я же тебе писала, скидывала посты про то, что разбирая хлам, мы можем всколыхнуть негативную энергию. После разбора аптечки всегда заболеваешь! Я так точно. Два раза разбирала, и оба раза были последствия! А у нас выпускной на носу, ты его проболеть хочешь?”

“Не хочу, я же деньги сдавала, — не сдавала позиций я. Вот еще глупости! В приметы я не верю. Хотя на сердце царапнуло — в домовых я тоже не верила, а сейчас представить свою жизнь без Домани не могу. И хламовичок такой миленький! — И вообще, про какие последствия ты говоришь?”

“Ну, когда я в марте болела, — напомнила подруга. — Температура была, и вообще!”

“Свет, я тоже тогда свалилась, грипп же ходил, — ответила я. — Я же ничего не разбирала. И Машка моя болела, а она-то уж точно не знает даже, где в доме аптечка! А второй какой случай?”

“Когда с окна свалилась. Я в тот день тоже таблетки перебирала и витамины просроченные выкинула.”

Нет, кажется, мне все-таки не грозит заболеть

“Я окна мыть не буду, обещаю,” — напечатала я и закрыла свой аккаунт.

Нет, я обожаю Светку. Она клевая. Но вот по части примет и всяких энергий мы с ней никак не можем сойтись во мнениях.

Перспектива заболеть меня не радовала, и я решила что-нибудь сделать для укрепления здоровья. Сварила себе компот из завалявшейся в морозилке ягодной смеси. Подготовила все к завтрашнему вручению дипломов. Даже вспомнила про парикмахерскую и укладку. К счастью, та, куда я обычно ходила стричься, оказалась свободной в нужное время. Ну вот и отлично все складывается.

Глядя на подготовленный наряд, я была в каком-то восторге. Непривычной была мысль, что я завтра спокойно встану и мне не надо будет судорожно бегать и все искать, вываливая содержимое шкафов наружу. А потом еще и возвращаться в разгромленный дом.

И вообще, дом, кажется, начал потихоньку становился местом, в котором мне было все приятнее находиться.

На всякий случай я позвонила маме, как бы между прочим спросила про ключи. Мама ответила, что ключи она вроде бы вешала в прихожей и домой не забирала. Хотя я не знала, можно ли этим словам доверять. Иногда мама что-нибудь перекладывала в более “подходящее” место, а потом не могла вещь найти, потому что более подходящее место оказывалось совсем не логичным.

Снимая постиранные вещи с веревки, я обнаружила, что на одной из кофточек так и не отстиралось пятно. Кажется, где-то под ванной были отбеливатели и пятновыводители.

Вот уж если где и есть негативная энергия, так это у меня под ванной! Какая же там свалка! Старые, засохшие, каменные на вид и на ощупь тряпки. Три вскрытых и подмоченных картонных коробочки со стиральными порошками, отсыревшими и слежавшимися в комки. Две жидкости для мытья стекол. Карандаш-пятновыводитель, до которого я бы без ручки от швабры не дотянулась. Оказался еще и просроченным. Растрепанные мочалки, которыми явно до этого мылись — долго и тщательно, а потом неизвестно зачем сохранили. Губки в упаковке. Куски потрескавшегося хозяйственного мыла. Шампунь, который я потеряла, а он, оказывается, упал под ванну. Пара пробников гелей для душа, чья глянцевая поверхность покрылась грязным налетом. Салфетка после депиляции в фольгированном пакетике. Ой, мой любимый пинцет! Самый удобный! Я после того, как потеряла его, три раза на замену покупала — все не то!

Вот удивительно, как все это помещалось под моей крошечной ванной.

И еще удивительное, что оттуда ни один хламовик не выскочил. Уж в таком-то месте... Или даже для них такой бардак чересчур?

Пинцет я отмыла. Просрочку и мочалки сложила в мусорный пакет. Хорошо, что рядом со мной нет никого, кто бы сейчас убеждал меня, что такими мочалками еще можно что-то чистить. Мне и прикасаться-то к ним не хотелось, не то что чистить.

Та же участь постигла и тряпки. Мыть их не хотелось. Тряпки у меня и так есть. Одной такой я и воспользовалась — как следует протерла пол под ванной, конечно, до самой стены я толком не дотянулась, но хоть что-то! Губки я отнесла на кухню, пригодятся. Насчет мыла поскребла в голове, пытаясь собраться с мыслями. Вроде бы оно лежит вечно. Попробовала на одном кусочке — ну да, мылится. В общем, ладно, пусть под ванной пока полежит, только с краю. Теперь-то я о нем знаю и не забуду. Пробники отмыла под струей воды и решила использовать вечером, когда буду мыться.

Пинцет тоже тщательно отмыла, просушила и положила в свою косметичку. Вытащила оттуда три своих неудачных “заменителя”. Оставила один, а два остальных положила на стол. Отдам их или опять у Сашки поинтересуюсь, берут ли такое в металлолом. Если не берут, выброшу. Все равно слишком неудобные, чтобы их кому-то даром предлагать...

Ух, вот это я сегодня расхламилась! Прямо надо себя чем-то еще побаловать, кроме компота. Я почувствовала себя усталой и решила отложить расхламление на завтра. Сейчас сяду и. например, дочитаю ту самую книгу, которую я начала и бросила. Зря я ее, что ли, купила.

Я принесла себе чай, печенек на прикроватную тумбочку, взяла с полки книгу и только сейчас обратила внимание на странный писк в ведерке. Более тоненький и.

Так и есть! В ведерке сидел не один хламовичок, а трое. Мой отмытый желтенький и два поменьше — красный и розовый.

Ого, вот так сюрприз!

Я стояла около ведерка, а в голове крутились слова из мультика: “Брали-то мы одну корову, а теперь у нас две получилось!”

Кажется, мой пойманный хламовичок оказался хламовичкой. Хламовичихой? Хламовушкой? Хламочкой?

Главное, чтобы их к утру еще десяток не развелось. Выпускать же придется...

Я решила срочно заняться новым домом для этой семейки. Эх, плакал мой неторопливый чаечек с книжкой!

Чай и печеньки я сгрызла по-быстрому, раздумывая, что бы приспособить под хламовячье жилище. В конце концов сняла со шкафа старую коробку из-под пылесоса, забитую кусками пенопласта, пупырчатой пленкой и еще какими-то пакетами, протерла ее изнутри тряпочкой, а пленку и прочее упаковочное сложила просто в полиэтиленовый пакет, пакет же бросила в переполненную кладовку. Кроме пенопласта, конечно. Не нужен он мне. Может, и его даром выставить? Помнится, одной моей знакомой, Геле, вечно что-то требовалось для рукоделия. Так, а что теперь с этой коробкой делать?

Я пожалела, что отдала старые полотенца в приют. Эх, сейчас бы одно подстелила... Но, подумав, я решила пожертвовать свое банное. Оно махровое и пушистое, но уже старенькое, полинялое какое-то, и затяжки на нем есть. А в шкафу много других. Так что пусть послужит подстилочкой.

По высоте коробка должна быть достаточного уровня, чтобы не выпрыгнули. Но кто его знает, как они лазить умеют. Коготочки-то есть. Так что я решила взять старую тюль с неотстиранным желтоватым пятном и сделать из нее своеобразную крышу. И воздуха им хватит дышать, и так сразу и не процарапают, наверное.

В общем, остаток вечера я потратила на то, чтобы смастерить своим неизвестным науке питомцам просторный домишко. Воду туда поставила, еду положила. Все заглядывала в ведерко, не кормит ли “мама” свое потомство молоком. С другой стороны, вроде и живот у нее пушистый, меховой, никаких сосков набухших не видно, как у кошек или собак. Они вообще млекопитающие или как?

Короче, все, что я увидела, — это то, как хламочка старательно вылизывает им шерстку, а те фыркают и пищат.

Домик был готов. Тюль с краю отстегивалась, чтобы я могла подкинуть еды и поменять воду, и я приступила к первому великому переселению хламовичков в новое жилище.

Но едва я открыла крышку ведерка, как моя боязливая хламочка зашипела, вздыбив шерсть вокруг носика и на загривке.

— Да не бойся, иди, во-он там какой дом! А сколько вкусного, — принялась уговаривать я. Но та только шипела и подгребала себе за спину мелких.

Ну не пересыпать их же!

Пришлось опять воспользоваться толстыми перчатками, чтобы наконец-то переселить упирающееся семейство в новый дом. Хламочка еще долго не могла успокоиться, шипела при каждом издаваемом мной звуке, и я, чтобы не беспокоить ее почем зря, ушла в ванную, промыла ведерко и крышку, а футболку — кстати, так и ничем не пахнущую, но в зацепках от крошечных когтей, — выстирала и решила отдать как ветошь. Отыщу еще одно полотенце, которое не жалко, и буду чередовать. Кстати, подозреваю, что в бабушкиных вещах, заточенных в запертых комнатах, та-акие запасы текстиля будут. Ведь она когда-то шила. И всяких полотенец с постельным бельем ей дарили, а она хранила. Помню, две полки в шкафу их было, и еще отрезы тканей...

Ох, да у меня руки чешутся посмотреть!

Я попробовала припомнить, что там и как. Помню, как вещи заталкивали в коробки, и папа носил их в комнату, складывая в штабеля. Но сколько там в итоге этих штабелей — я совсем не помню, ведь я сама была занята переездом из родительской квартиры и прямо-таки гордостью за свое “начало” самостоятельной жизни.

Конечно, это не совсем так уж самостоятельно — жить в квартире, которую оплачивают родители, но все-таки уже шаг!

Мусорный пакет с теми “трофеями”, вытащенными из-под ванной, я вынесла на мусорку, заодно отметив, что часть прилепленных мной к почтовым ящикам магнитов исчезла... Ну, а другая часть — добавилась! Ух ты, значит, я не одна тут расхламляться решила.

Однако время было уже позднее, а мне завтра еще в парикмахерскую. и диплом получать!

Я еще раз поверила, все ли готово для завтрашнего события, положила в сумку магнит и списалась с Максимом, который должен был у меня его забрать. Тот подтвердил встречу, и я с чистой совестью пошла принимать душ — заодно и пробники гелей использовала, не забыла.

После душа, высушив голову феном и нанеся на кожу маску, я наконец-то устроилась на кровати с книжкой. Хламочка успокоилась и не шипела больше, лишь иногда возились и попискивали детеныши, осваиваясь в своем новом доме.

А еще мне наконец-то ответила Сашка:

“Привет! Не выбрасывай, у нас тут пилотный сбор блистеров будет. Можно прямо с таблетками! Одна активистка договорилась — в Ярославль отвезут, на переработку! Если уж невтерпеж держать у себя в квартире, то мне передай. Очень хочу, чтобы у нас тоже их собирали, как в Москве!”

Столица — это Сашин пунктик. И Северная столица — туда же. Саша уже пару раз упоминала, как там много всего можно сдать на переработку, и горела желанием экологизировать наш городок.

Конечно, мне было бы проще выбросить таблетки сразу, потому что хранить что-то лишнее в моей обновляющейся квартире не хотелось. Тем более что коробка с хламовичками стояла в неудобном месте. Придется еще и комнату экстренно расхламлять, а коробку поставить на журнальный столик, что ли. Завтра вот приду после получения диплома и займусь сразу же!

День 14, когда Аня инвентаризирует запасы продуктов

Утром я быстро позавтракала, снова радуясь, что еще вчера с вечера все подготовила. Полюбовалась мирно сопящими под пушистым маминым боком цветными хламовичатами, а затем быстренько спустилась вниз, потому что папа подъехал. Папа подвез меня до парикмахерской, а пока мне укладывали волосы, уехал за мамой и Машкой. От парикмахерской до универа было совсем близко, и я отправилась пешком. Заодно как раз магнитик передам.

Максим опоздал на пять минут и вообще очень торопился. Он оказался довольно симпатичным брюнетом чуть постарше меня. Фотка в соцсетях у него была не слишком удачная — я бы и не узнала его, если бы у меня не было номера. Явно оценил мою внешность — ну да, я сегодня выглядела просто супер.

— Скажите, — рискнула спросить я, — а зачем вам магнитик?

— Забыл сувенир привезти, — развел руками он и, попрощавшись, ушел дальше по своим делам.

По-моему, девушка была приятнее. И шоколадку принесла.

Зато Максима успела оценить Машка, которая как раз вылезала из припаркованной папой машины.

— Это кто? — поинтересовалась она вместо приветствия. — Парень твой?

— Нет, просто случайный знакомый, — отмахнулась я. У Машки сейчас такой возраст, когда парни интереснее всего на свете.

Блин, рассуждаю, как старушка. Ну или почтенная замужняя матрона. Мне самой-то двадцать два. И да, я хочу найти любимого и близкого человека, но... Все равно, я даже в ее возрасте как-то меньше интересовалась противоположным полом. И вообще, говорят, суженого на коне не объедешь.

Хотя вот бабушка...

— Нет, ты же ему что-то передавала, — вырвала меня из моих рассуждений глазастая сестренка.

— Да магнитик, пойдем уже, — предложила я, делая шаг в сторону мамы и папы.

— Какой еще магнитик? Зачем?

— Просто так. Попросил он, — ответила я, понимая, что надо было что-то придумать заранее или хоть встречу назначать в другом месте.

— А откуда он знает про твои магниты? — хитро прищурилась Машка.

— Это вы о ком? — спросила мама.

Мама у меня в этом плане более деликатная, чем сестра. Ну или сейчас ее настолько волнует Машкино поступление (а до этого — мой почти красный диплом), что вопрос замужества и внуков пока остается гипотетическим и подходящим разве что для аргумента в споре “выбросить или оставить для внуков”. Это мне повезло, конечно. Кристина, например, рассказывала про Сашку, которую родители уже отчаялись отговорить “бросить заниматься экологической ерундой и выйти замуж, как все люди”. Более того, ее отец постоянно подозревает ее в нетрадиционной ориентации, потому что она чаще общается с девушками и даже квартиру с подругами снимает. Сашкина старшая сестра тоже еще незамужняя, но Сашке почему-то достается больше.

— Да так, мам. Подумаешь, магнитик передала, — буркнула я, все равно сейчас Машка выболтает.

— А зачем ты магниты раздаешь? — удивилась мама. — Это же память!

— Да мне пока до склероза далековато, — мрачно пошутила я. — Я и так помню.

— Ну и чем они мешали? Висят себе на холодильнике, есть не просят... И что за такая дурацкая мода — все выбрасывать, раздавать? Покупали же, деньги тратили.

— А я продаю, — неожиданно для себя сказала я. — За пятьдесят рублей продала магнитик.

— Да ладно! — не поверила Машка.

Зато мама изменилась в лице и о чем-то задумалась. Пока Машка прихорашивалась у зеркала и делала селфи на свой смартфон, мама отвела меня чуть в сторонку и зашептала:

— Дочка, у тебя денег нет? Совсем, да? Давай я тебе положу немного на карточку, а то ты уже вещи распродаешь.

— Все в порядке, мам, — ответила я, хотя искушение согласиться было. — У меня все есть. Я только ненужное продаю.

— А что у тебя ненужное? Ты мне дай, я посмотрю, — загорелась подскочившая к нам Машка.

— У тебя своего барахла хватает, — отрезала я. — Буду косметику вот перебирать — можешь себе взять, если хочешь.

— Ой, косметики у нее, — закатила глаза мама. — Маша, ты бы лучше у Ани что-то полезное взяла, конспекты ее какие-нибудь, словари. Тебе же поступать!

Судя по гримаске сестры, ей мамина идея не пришлась по вкусу.

Тут ко мне подлетела нарядная Света, за ней еще пара девчонок, завязался разговор, а потом и церемония началась.

Все прошло довольно быстро и торжественно. Я даже ностальгически вздохнула — не думала, что мне будет грустно расставаться с этими стенами. А казалось, что не буду скучать — по школе-то я совсем не скучала.

После того, как официальная церемония и фотосессия закончились, я отдала диплом родителям — пускай мама похвастается перед подругами, а я заскочу на днях и заберу. Или Машка занесет — она ведь все равно ко мне собиралась.

Хотя лучше бы я. И надо обязательно у Домани спросить, может, есть что-то волшебное, шапка-невидимка больших размеров, чтобы хламовичат моих спрятать?

Мы немного еще посидели с однокурсницами в уютной недорогой кофейне, где часто собирались во время университетской учебы, вспоминали байки наших студенческих лет, сплетничали и обсуждали предстоящий нам на выходных выпускной. В общем, миленько провели время. И когда мы уже потихоньку собирались уходить, мне пришла эсэмэска с денежным переводом — от мамы с папой, с припиской “Нашей выпускнице”. И почти сразу же сообщение в мессенджер.

“Привет, Аня, я даже и не думал, что ты такая симпатичная девушка. Может, встретимся еще как-нибудь?”

Сообщение было от Максима.

И что мне с ним теперь делать?

Не ожидала я как-то, что моя случайная встреча с целью расхламления выльется во что-то большее. Ну он, конечно, сказал мне пару комплиментов, но вообще вел себя так, как будто я ему не особо-то интересна. Хотя... телефон мой у него и так есть, а если он торопился, то некогда ему было разговаривать.

Мои душевные терзания заметила Светка, и я показала ей сообщение.

— Это кто? — спросила она, увеличивая мелкую фотку на аватарке мессенджера.

— Да я ему магнитик сегодня передала просто.

— Какой еще магнитик?

— Из Питера привезла, — вздохнула я.— Решила отдать даром. Часть девушка одна забрала за шоколадку, помнишь, я рассказывала, а часть я в подъезд повесила. А этот он попросил передать.

— Зачем ему? — поинтересовалась Светка.

— Да не знаю я, — чуть не сорвалась на ни в чем не виноватую подругу я. Откуда ж ей знать, что мне сначала Машка в уши жужжала про этого Максима. — Извини, Свет. Меня Машка с ним увидела, вот и пристала, мол, парень твой, парень...

— Эх, по фотке не видно, симпатичный или нет, — вынесла вердикт подруга, нисколько не обидевшись. — Ну и что ты теряешь? Сходи на свидание, увидишь, понравится или нет.

— Нормальный на внешность. Но я как-то не особо хочу. — протянула я. — И вообще, у меня расхламление полным ходом идет, некогда. И работу я еще хочу найти, а то давно не просматривала вакансии...

— А я тебе говорила, что расхламление жизнь меняет? — напомнила Светка. — Вот, мужчина уже нашелся, а потом и работа отыщется. Сходи, что ты теряешь?

— Да вроде ничего. Просто ладно бы он мне с первого взгляда понравился, а так. Парень и парень.

— Любовь не всегда с первого взгляда бывает, — наставительным тоном заявила Светка.

— Ты же его всего пять минут видела, дала бы шанс человеку.

— Ну хорошо, — сдалась я.

— Спроси, у него друга свободного нет? Вместе сходим, — подмигнула Светка.

— Может, и сходим, — ответила я, печатая: “Привет. Можно, наверное, и встретиться” со смайликом в конце предложения.

Придя домой, я первым делом проведала хламовичков, которые возились под маминым боком. Хламочка фыркнула на меня и глядела настороженно, но больше не шипела.

Я подсыпала им печенек и подложила кусок сыра, а сама решила переслушать речь Домани и записать свои инсайты.

Но не тут-то было! Диктофон, увы, воспроизводил только мои вопросы, а речь Домани была для него неслышимой. Ну во-от...

Ладно, я на память вроде не жалуюсь. Попробую напрячь память и вспомнить.

Подумав как следует, я записала в телефон:

"Важно думать не только о том, что бы выкинуть, но и о том, какие вещи хочется оставить — в квартире и в жизни".

Пока, получается, я расхламляюсь хаотично, не очень-то и задумываясь, что и зачем я хочу оставить. Надо будет хорошенько обдумать планы на будущее и записать!

Подумав еще немножко, я записала еще одну краткую выжимку из нашей беседы: “Перед расхламлением всегда задавать вопросы: используется ли эта вещь и как? В удобном ли месте она хранится? Легко ли ее будет заменить, если я ее выброшу, а она вдруг понадобится?”

Тут я почувствовала себя на правильном пути. Пока что я ни о чем выброшенном и отданном не пожалела. Дневники? И хорошо, что мои гипотетические дети и внуки их не увидят! Нос тот игрушечный? Бр-р, мерзость. Серебряный кулончик с чужим знаком Зодиака? Старые вылинявшие полотенца? Сборники народных рецептов лечения болезней, о которых я и не слышала, способами, о которых лучше б я и не знала? Календарь? Старые тапки? Магниты?

Я даже осознала, что не смогу назвать на память все те магниты, которые у меня раньше висели на холодильнике и считались “памятными”. Несколько магнитов было из Турции, один из Крыма, два из Сочи. Из Питера тоже один, будь он неладен.

Максим, который словно понял, что сейчас я вспомнила о нем, прислал сообщение:

“А когда?”

“Не знаю, — ответила я. — Вообще, я тут немного занята. Дела. К выпускному готовлюсь”

“А-а, — написал Максим. — Ну, поздравляю. На кого училась?”

“На менеджера. А ты? Кем работаешь?” “Я на физфаке учился. А работаю щас в автосервисе”. — И почти сразу мне вдогонку прилетел клип одной известной группы про менеджера. И я эту песню люто ненавижу, потому что мне ее только ленивый не напел, узнав, где я учусь. Так, наверное, Наташи переключают песню про “На-та-ли, утоли мои печали, Натали”, и Ксюши морщатся на рифму “юбочка из плюша”. Надоел уже этот бородатый прикол.

Нет, пускай Светка с ним сама на свидание идет. Я пас.

Или, может, я слишком придирчива к мужчинам? Да, мне такое не раз говорили, стыдили, пугали, что одна останусь, советовали быть проще. А я вот — чего хочу от мужчины? Какой мужчина мне нужен? И вообще, Доманя же показывала мне какой-то волшебный образ, и там мужской силуэт возникал на фоне уже разобранной и уютной квартирки...

Оставив в покое телефон, я переключилась на свою комнату. Кристаллик благополучно показывал выполненное задание: на холодильнике я разобрала. А я принялась за мытье окна. Впущу в дом побольше света!

Честно говоря, у меня опять подготовка к действию заняла больше времени, чем само действие. Средство для чистки стекол, которое я обнаружила в ванной, оказалось сильно просроченным и даже с выпавшим осадком. Я долго искала уксус и брызгалку, помнится, была у меня специальная, не та, что для цветов. Хотя бы газеты не пришлось по всему дому разыскивать — и то хорошо.

Вообще неплохо бы средства для уборки как-то переложить, чтобы не искать по полчаса. Как у Светки — все на выкатной этажерке и еще в корзинке на дверце шкафчика под мойкой. А у меня к этой дверке прикоснуться-то противно, вся в потеках. Надо все отмывать. И это я хотя бы могу сделать прямо сейчас, безо всяких брызгалок.

Я взяла тряпку и принялась за дело. Дверка отмывалась тяжеловато — все-таки я так долго совершенно не обращала на нее внимания. Отмыв ее как следует с двух сторон, я брезгливо посмотрела шкафчик под мойкой. Собственно, шкафчиком он был условным — вместо дна там был обычный кафельный пол, грязный донельзя. В углу я заметила фантик и маленькую усохшую корку.

Поборов брезгливость, я принялась отмывать и там, отмыв же, посмотрела на мусорное ведро. Нет, что-то я не хочу отмывать и его!

Я решила сходить в магазин, раз уж мама с папой поддержали меня финансово. В конце концов, они бы и так отправили мне деньги как подарок за успешное окончание вуза, даже если бы я работала, поэтому совесть моя не слишком меня беспокоила.

Но на этот раз надо бы поступить умнее и хоть раз сходить в магазин со списком!

А для этого я решила сначала инвентаризировать, так сказать, запасы. Начала с холодильника. Сначала я начала печатать списком имеющиеся продукты, но уже на третьем пункте открыла камеру и просто сфотографировала полки холодильника. Вот так, удобно и наглядно. И не забудется, что есть, а чего нет.

Правда, морковка уже завяла, и огурец подгнил. Я выбросила испорченные овощи, пометив себе мысленно потом помыть внутренний ящик. Начавшее морщиться яблоко я вынула — натру его в салат, что ли.

С морозилкой было сложнее. Она была забита в основном купленными полуфабрикатами разной давности, мамиными варениками и котлетами, кусками курицы в упаковках и замороженными пакетами с овощами и ягодами. Все это лежало вперемешку, и сфотографировать было сложнее.

Я начала быстро выкладывать на стол пакеты, рассовывая их заново. В один ящик сложила мясо и овощи, в другой — вареники, сосиски, наггетсы и котлеты, а в третий — что осталось. А осталась там картошка фри для жарки, ягоды на компот, ризотто в ярком пакете и еще несколько полуфабрикатов.

Вот, ничем не хуже списка! И удобно, и наглядно!

Я прошлась чуть дальше вдоль улицы в супермаркет побольше, не в тот, куда обычно хожу. Людей там было порядочно — я как-то и не подумала про время, сейчас все с работы возвращаются...

С работы. Я вздохнула, понимая, что самой скоро это предстоит — уходить рано утром и возвращаться вечером, толкаясь в переполненной маршрутке, а потом стоя в очереди в магазине. Но раз уж пришла, не уходить же.

Я сразу направилась к молочному отделу и взяла бутылку кефира. Хотела по привычке взять йогурт или десерт с фруктовым наполнителем, но поглядела на фото и решила доесть варенье, стоявшее в холодильнике. А что, с кефиром смешать, тоже вкусно. К овощным смесям и полуфабрикатам я даже не подошла — в конце концов, у меня морозилка полная. Хотя вдруг будут классные скидки? Нет, скидки все-таки бывают регулярно, в другой раз посмотрю. Я подошла к стеллажу с всякими вещами для уборки и взяла по акции пачку ярких веселеньких губок. Так, стоп! Запас губок у меня есть, обойдусь пока. Никакого лишнего хлама в дом, пока не наведу хоть какое-то подобие порядка!

А вот и ведра.

Вместо скучного синего, стоящего у меня дома с незапамятных времен, я взяла веселое оранжевое. Ну и что, что под мусор, зато симпатичное.

По пути к кассе я привычно бросила взгляд на отдельный стеллаж со скидками недели. Рука уже потянулась к чаю, но я удержалась. Ведь я то в одном, то в другом шкафчике на кухне находила пачки чая. И листового, и в пакетиках, и даже пару в мешочках — подарки на Новый год или восьмое марта. Лучше я их тоже сложу в одно место и сфотографирую. Чтобы не было соблазна покупать.

На кассе я все-таки не удержалась и взяла пакетик кисленьких мармеладок, но все равно чувствовала себя довольной. Даже посмотрела на часы: надо же, я пробыла в магазине всего двенадцать минут, и пять из них примерно я стояла на кассе. А обычно я там по полчаса только гуляю, рассматривая всякие вещи!

Возвращаясь домой, я увидела круговорот магнитов в нашем подъезде. Появились какие-то новые, а тех, что налепила я, осталось всего десяток. На подоконнике лежала стопка старых книг. Я подошла, перебрала. Достоевский, какой-то советский детектив, старая кулинарная книга в глянцевой обложке, покрытой слоем то ли пыли, то ли затвердевшего жира, сборник рассказов Чехова, — в общем, ничего интересного для себя я не нашла. Но улыбнулась мысли, что расхламление заразно.

В самом деле — расхламлялась бы я сейчас, если бы не Светка? Так и жила бы, не зная о грустном секрете из прошлого моей бабушки, волшебном параллельном мире и таинственном амулете, спрятанных в недрах моей квартиры. Мне даже в какой-то степени стыдно стало, что раньше я считала увлечение подруги расхламлением какой-то очередной блажью. Наверное, мне было так проще. Все-таки начинать разбираться в своей жизни и желаниях непросто, особенно если жареный петух не клюнул. И правда, все истории об изменениях, которые я читала, были вынужденными: кто-то тяжело заболела, или лишилась работы, или влезла в огромные долги, или развелась... Словом, не отвертишься. У меня же было все относительно нормально. Есть жилье, нет долгов, есть мои замечательные родители, которые всегда помогут, даже если самим трудно. Есть подруги, которые тоже плечо подставят. Вот я и не меняла ничего, хотя сейчас понимала, что эти перемены оказались для меня глотком свежего воздуха.

День 15, когда Аня расхламляет старые фото и документы

Хламовички все так же неловко ползали около маминого бока, попискивали. Хламочка фырчала на меня, прижав ушки, подозревая меня в попытках погладить ее беспомощное потомство. Я пока не пробовала, чего раздражать зверюшку попусту. Подрастут, небось вылезать начнут из коробки и бардак разводить.

А я вот вам — я мысленно показала язык, — приберусь тут, и нечего будет разворошить!

Доманя пока новых заданий не давала — заскочила вчера на минуточку, оставила сладостей и предупредила, что она сейчас сама экзамены сдает по бытовой магии. Прогресс на месте не стоит — и все это время моя домовушка, оказывается, активно изучала, как воздействовать с помощью магии на роботы-пылесосы, мультиварки и смартфоны. Короче, прямо не домовая, а система “Умный дом”, версия волшебная.

Я пока не ответила Максиму ничего внятного по поводу нашей гипотетической встречи, хотя он попытался ее ускорить. “К чему долгие переписки, — писал он мне. — Встретимся, сразу понятно будет, понравимся ли!”

Ну, может быть. Только, если честно, я куда охотнее бы стремилась с ним увидеться, если бы у нас получился более интересный диалог.

Поэтому я на завтрак сделала себе даже блинчиков из начинающегося подкисать молока и вскрыла банку сгущенки. Ела я за компьютером, проглядывая объявления о работе, а потом заглянула в соцсети, где увидела репост одной знакомой. Требовалось подменить курьера на один день, и я решила — почему нет? Погода за окном хорошая, два места, куда надо съездить, я знаю. А пока у меня все равно постоянной работы нет, заодно и Сашке блистеры заброшу, расхламлюсь.

Списавшись со знакомой, я договорилась подъехать в час, забрать документы и передать их. А до этого зашла на страничку Саши, чтобы посмотреть, что еще можно не выбрасывать, а сдать у нас в городе.

Мой взгляд сразу упал на свежий пост про старые диски и кассеты. Хм, а может, и правда, у меня же их в шкафу целая полка, и еще коробка была старых. И в родительской квартире их уйма, правда, я все равно не успею там что-то забрать. А еще ведь надо будет долго уговаривать родителей, которых не убедит даже то, что наш музыкальный центр давно сломался и служит скорее подставкой для кружевной салфетки, которую Машка связала на школьных уроках труда.

Ладно, начну со своей квартиры.

Жалко, конечно, что это не приблизит меня к поискам ключей — уж точно они не спрятаны в коробочке от диска....

Я вдруг заметила, что хламочка принюхивается, привстав на задние лапы. Прямо меховой шарик, только чуть вытянутый.

— Сгущенки хочешь? — пошутила я. — На-ка вот.

Я налила немножко в большую жестяную крышку и поставила в коробку. Хламочка резво подкатилась к угощению и, придержав лапкой краешек “мисочки”, начала жадно лакать.

— Сладкоежка, — хмыкнула я. — Ну ешь, я тебе еще подолью, не жалко.

Пока зверюшка угощалась, я из любопытства ввела в поисковик запрос — что можно сделать из старых дисков.

Ух ты, сколько всего. Часы настенные. Подставки под горячее. Елочные украшения в виде диско-шаров. Светильник. Шкатулки. Панно. Фоторамка из осколков. Фоторамка из прозрачной коробочки от дисков. Колье...

Я отошла от компьютера. Надо же, сколько идей. Только вот почему-то большинство получившихся вещей показались мне ненужными лично для меня. Колье из осколков дисков я носить не хочу. Часы? У меня уже висят, на кухне, в комнате, да и в других комнатах тоже висели. А время я всегда смотрю на телефоне или компьютере. Фоторамка? Так у меня в шкафу, помнится, лежит несколько подаренных мне рамочек, а фото я смотрю в основном в соцсетях. Сто лет не глядела в старые альбомы.

А значит, расхламлю-ка я диски!

Хламочка тем временем вылизала миску и требовательно уставилась на меня, облизывая пушистый рот.

— Держи еще, мать кормящая, — усмехнулась я, подливая ей. Вот, глядишь и приручится. Надо было раньше так сделать!

С другой стороны — откуда мне знать, что там эти неведомы зверушки любят есть?

Я выложила на кровать все диски, решив оставить кассеты на потом. Помню, что на некоторые из них записаны наши голоса — бабушкин, мой с Машкой. До моего курьерского поручения время есть, но не то чтобы очень много.

Я просмотрела свои диски, не найдя ничего особенно дорогого для себя. Пара компьютерных игр, за которыми я просидела не один час. Вдруг захочу поиграть, поностальгировать? Ладно, отложим пока. А вот музыка — все это я давно слушаю в интернете, а вот этот диск местной рок-группы гаражного разлива подарил мне один парень, который пытался за мной ухаживать. Мне он, кстати, даже не очень-то и нравился, зачем я диск от него хранила столько лет? И даже послушать не удосужилась.

Ради интереса я сунула диск в дисковод и включила. Зазвучал убогий, плохо записанный панк-рок, где слова песни напрочь заглушали грохот барабанов и визг гитар. А это у меня еще с музыкальным слухом так себе... Хламочка — та вообще шарахнулась, прикрыла потомство и зашипела. Вернее, рот открыла — самого шипения я не услышала, потому что ну очень уж громко играла музыка.

Я поспешно нажала на крестик и вынула диск.

Повытаскивав из музыкальных “сидишек” бумажные вкладыши, я сложила их в макулатуру, а коробочки и диски в отдельные пакетики. Потом я точно так же быстро расправилась с дисками, на которых были записаны устаревшие программы, самоучители, английский словарь и сборник рефератов для школьников. Сборник рефератов, наверное, Машке пригодится. Хотя я сейчас как мама мыслю! Полон интернет рефератов, найдет Машка, если приспичит. У нее на компьютере сиди-ром давно не работает, а ей и не надо. Я сама-то сегодня в первый раз за пару лет воспользовалась...

Полка без дисков смотрелась непривычно пустой. Что бы туда убрать еще? Может, книги, которые давно не открывала?

Нет, сначала пересмотрю их и пойму, с какими я не готова еще расстаться! Именно так. Не от каких избавиться, а какие самые-самые любимые!

Но книги — это я оставлю на вечер, а пока я списалась с Сашей, что заброшу ей диски и коробочки, и начала собираться: надела удобные легкие кроссовки, сложила все в рюкзак и отправилась на подработку.

Погода на улице была нежаркой, но дождь пока не собирался. Я быстро забрала два пакета документов и отправилась с ними по указанным адресам. Деньги мне выдали сразу, потому что Ира давно меня знала и была уверена, что я не подведу. Первый адресат находился в бизнес-центре, где я долго искала его кабинет, а второй, точнее вторая, — в обычной многоэтажке, куда я и пошла пешком, благо идти было две с половиной остановки. Заодно сэкономлю на маршрутке и для здоровья полезно!

Я зашла в нужный подъезд, поднялась на четвертый этаж без лифта и оказалась на темной и тесной лестничной площадке. Возле каждой двери стояли какие-то мешки, коробки и детский транспорт — коляски, велосипеды, и прочие вещи, не помещающиеся в квартире.

Я нажала кнопку звонка. Послышалась тихая трель, потом шаги. Открыла сама клиентка. Я передала ей бумаги и попросила расписаться. Правда, моя ручка перестала писать, и пока женщина искала ручку у себя дома, я успела оценить тесноту длинного узкого коридора, заставленного шкафами, забитыми под завязку. Чего там только не было — и стопки книг, и свисающие сверху шарфы, и какие-то пакеты — мне даже показалось, что моя тесная прихожая и то просторней и убранней.

Дожили, короче. Ну какое мне дело до чужого хлама? Может, это не ее хлам вовсе. Снимали же у меня однокурсницы квартиру у одной чудаковатой старушки, которая не хотела забирать свои пожитки из шкафов, зато бдила, чтобы жилички не выкинули ни одной вещи. Как вы понимаете, прожили там девчонки недолго, даже дешевая арендная плата не остановила.

Ну или вдруг эта женщина переезжать собралась. Или, как и я, вообще не задумывалась раньше, что все это смотрится очень захламленно и мешает пользоваться нужными вещами...

Женщина расписалась, а я с чувством выполненного долга отправилась на встречу с Сашей, которая как раз работала не так далеко от последнего адреса. Как удачно все складывается!

— Спасибо! — поблагодарила меня Саша, забирая себе пакеты с таблетками, дисками и коробочками, как будто я ей не мусор принесла, а что-то ценное.

— За что спасибо-то? — удивилась я.

— За то, что приносишь! Знаешь, как я наслушалась всяких знакомых: “Да все равно это капля в море, да только ты одна сортируешь, да на самом деле никто это не перерабатывает, а все выкинут в ближайшую канаву!” — с чувством произнесла Саша. Было видно, что эти фразы ей говорили не раз и не два.

— Как это в канаву? Ты же ссылки давала, там экскурсии на эти заводы, — удивилась я.

— Во-от! Ты хоть ссылки посмотрела, а есть те, кто и смотреть ничего не хочет, лишь бы сказать, что это все напрасно, — подняла палец Саша. — Ладно, давай, я работать пошла, спасибо еще раз!

— Пока, — попрощалась я и пошла ловить транспорт до своего дома. Надо было поторапливаться, еще полчаса, и начнется давка, все поедут с работы...

Дома я подлила хламовичкам водички и смотрела, как они потешно облизывают мокрые мамины усы. Красненький даже попытался неуверенно подползти к мисочкам, но не осилил такое путешествие.

Я сняла все вещи с журнального столика. Сейчас поужинаю — и вперед, к разгребанию. Блинчики от завтрака еще остались, поэтому я чуть-чуть подогрела их на сухой сковородке и перекусила, листая найденный на журнальном столике сборник “Блюда в микроволновке”. Вот же ж, у меня и микроволновки-то нет. А фотки красивые... Отнести, что ли, в подъезд на подоконник? А если никто не заберет, сдам в макулатуру.

Помыв посуду, я подложила хламовичкам последний хлебец и выбросила пачку, не разобравшись, что за значок у нее на упаковке. Может, и его сдать можно, но лучше я сначала места побольше освобожу. Да и Саша мне говорила, что не обязательно сдавать сразу все.

"Многие начинают копить все типы пластика, и вообще все, что можно сдать, — писала она мне. — А акции пока что редко. Вот им, или мужьям, или родителям, или соседям по квартире надоедает куча упаковок, ждущих своей очереди. Или на акцию придут, а там что-то не принимается вообще. Вот и бросают. Ты, если раньше не сортировала, начинай с чего-нибудь одного. Или с двух-трех видов. И потихоньку прибавляй, понемножку все и получится!"

Да, Доманя про наведение порядка тоже так говорила: потихоньку да полегоньку, по шажочкам. Да и Светка, если вдуматься, говорила то же самое, только называла этот подход английским словом baby steps, маленькие шажки.

Я вспомнила, как я разбирала одежду. До сих пор считаю это своим личным подвигом. Даже кажется, что шмоток у меня слишком много.

А вот диски разбирать или аптечку оказалось куда проще. Правда, на самом деле, аптечку я разобрала далеко не всю — в запертых комнатах точно в одном из шкафов хранились лекарства. Наверняка они уже все просроченные, к гадалке не ходи. Даже жалко, что их не раздали кому-нибудь, может, бабушкам каким-нибудь, у кого пенсия маленькая и лекарства покупать накладно для кошелька.

Подозреваю, что Доманя что-то мне все-таки подсыпала в те вкусняшки, которыми она меня угощает. Меня просто распирало от желания убрать все, абсолютно все, превратив свое скромное жилище в уютную квартирку из журнала с модными интерьерами. Или в ту самую, из видения, наколдованного домовушкой.

Видимо, так и втягиваются в расхламление.

Я заглянула в свой список “проблем” квартиры и, немного подумав, поняла, что больше всего мне намозолили глаз открытые поверхности — столешницы и полки. Вернее, их содержимое и невозможность быстро протереть пыль. Но просто беспорядочно запихать все с полок в шкаф — вон я сколько места освободила! — не хотелось. Иначе эти вещи превратятся в мешанину, где я вообще ничего никогда не найду!

Итак, журнальный столик. Сверху на нем лежало все, что попало. Под стопкой белой чистой бумаги я обнаружила кальку, несколько листов цветного картона, открытки, инструкции к бытовой технике, старую телепрограмму... И чего я, спрашивается, не разобрала его раньше, когда занималась поиском макулатуры? Казалось, что тут точно все нужное.

Нашелся старый фотоальбом моих школьных времен с засунутой под обложку “валентинкой” от соседки по парте — она решила меня разыграть, послав ее от имени мальчика из параллельного класса. В общем, розыгрыш удался. Я покраснела и скомкала розовое сердечко, свидетель моего школьного “позора”. И снова задала себе вопрос — а для чего я ее вообще хранила? Чтобы еще раз вспомнить, как я купилась на дурацкую шутку?

Рассеянно отложив в растущую кучку макулатуры толстый рекламный каталог пятилетней давности, я открыла фотоальбомчик и принялась его листать, отмечая про себя, на скольких из фото я задержу взгляд. Чьи лица мне захочется рассмотреть?

Но я же не могу выбросить фотографии? Это же память! Остановившиеся мгновенья, которые прекрасны... Или как там сказал классик? Хотя, поднапрягши память, я вспомнила, какой именно классик это написал, и крепко задумалась, то ли я вообще имела в виду.

Я вытянула из прозрачного кармашка фотку, где у меня глупое выражение лица. Потом, подумав, сфотканный мной пейзаж с попавшей в кадр разрисованной маркером урной. Еще одну со смазанной рукой. Двух самых популярных модниц класса, стоящих в обнимку, — а я с ними даже и не дружила, к чему они мне здесь? Я с недовольной зареванной сестренкой.

“Это же память! Какими вы были маленькими!” — раздался голос, похожий на мамин, где-то глубоко в моем подсознании. Рука дрогнула. Ведь этих фоток точно больше не будет. Возможно, где-то у родителей остались негативы. И все же, что произойдет, если я это вдруг выброшу и пожалею?

Я представила, как ищу негатив и мастерскую, где до сих пор печатают фото с пленочных фотоаппаратов. И все ради того, чтобы заново полюбоваться на Машкино зареванное лицо или фото, где у меня на лбу отвратительный красный след от большого прыща. Или вот на эту мусорку, где какой-то подросток недрогнувшей рукой вывел схематичное изображение мужского полового органа. Зачем?

В конце концов, у меня много фотографий со школьной поры, где я себе не то чтобы нравлюсь — но вполне удачно получилось. И Машкины фото в том же возрасте есть, где она улыбается, а не хмурится и ноет. Да и пейзажи мои, всякие деревья-цветочки... По-моему, не самые красивые кадры получились. Лучше уж подписаться на красивый аккаунт в инстаграме и каждый день любоваться хорошо снятыми цветами, чем разглядывать эти старые фото.

“Саша, — написала я, — извини, я тебя уже, наверное, задолбала своими вопросами, но фотки можно сдать в макулатуру?”

“Нельзя”, — ответила Саша.

“А куда их?” —поинтересовалась я.

“Да никуда. Старые черно-белые бывают нужны ценителям, для исторических проектов там. А обычные, с девяностых, например, вряд ли кому-то понадобятся. Отсканировать можно, если не лень.”

Лень. И незачем.

Я основательно взялась за альбом, вытягивая из кармашков фотку за фоткой. К моему удивлению, отвергнутых фоток набралось куда больше, чем я думала. Вот фото со всем классом. Они не одинаковы, но на одной Андрей Семенов смотрит в сторону, на другой Марина Владимировна моргнула.

В итоге я перелистала альбомчик, в котором осталось четырнадцать фото. Альбом вдруг показался как-то неоправданно толстоватым, поэтому я вынула их все, временно сложила тонкую стопочку в прозрачный файлик, а остальные просто в пакет на выброс. В конце концов, у меня где-то стоял второй альбом, который был недозаполнен фотографиями. Вот туда их и определю. Правда, наверное, стоит свежим взглядом и те фото проглядеть — вдруг и там найдется что-то, что я буду всегда пролистывать в ожидании более приятного кадра?

Так, что там дальше по плану? Вернее, что бы разобрать дальше — завершить расхламление журнального столика или найти и досмотреть фотографии, чтоб уж за один раз с ними закончить? Понятное дело, есть еще черно-белые альбомы, бабушкино фото, мама с папой в молодости. Но это уже отдельный разговор. Это уже точно история и память, которые так просто не выбросишь.

Поколебавшись, я выбрала досмотреть второй альбом — это быстрее. Ну и чтобы в голове не висело. Там фото оказались поинтересней, хотя семнадцать штук я все же отправила на выброс. Самым сложным оказалось рассортировать оставшееся по времени, когда был сделан снимок. Когда, наконец, я с этим справилась (и в альбоме все так же осталось порядочно пустых кармашков), я услышала негромкие аплодисменты и увидела Доманю.

Домовушка выглядела усталой, но довольной. Наушники болтались на шее.

— Сдала я, Анечка! — гордо произнесла она. — И у тебя здесь гляжу, успехи!

— Небольшие, но есть, — поскромничала я.

— Небольшие, да основательные, — подмигнула Доманя. — Ты заметила, что ты больше не ищешь предлогов, чтобы не трогать вещи и оставить все как было? Фотографии, между прочим, не все берутся расхламлять. Категория сентиментальных вещей — самая сложная!

— А что еще к этой категории относится, кроме фотографий? — с любопытством спросила я.

— Да почти что угодно, на самом деле, — ответила Доманя с видом, словно сама сейчас отвечает на хорошо выученный билет по, скажем, теории расхламления. — Фото, письма и открытки — это самое узкое понятие.

Она плавным жестом собрала с пола мои фотографии на выброс в аккуратную стопку.

— Помогу тебе немножко. Жалеть не будешь?

— Нет, что ты! — ответила я. — Ты дальше рассказывай.

Моя рука невольно потянулась к телефону, чтобы включить запись, но я вовремя вспомнила, что Доманю записать невозможно, о чем я тут же и пожаловалась.

— Да, — подтвердила она. — Это можно сделать только в Авирейе. Здесь, в этом мире, не хватает магии, чтобы записывать волшебных существ.

— Кстати о волшебных существах! — сказала я. — А у меня хламовички размножились! Ты посмотри, какие они миленькие!

Доманя со страдальческой гримаской заглянула в коробку. Хламочка испустила длинное, почти утробное ворчание, словно кот, у которого попытались отобрать с таким трудом сворованный со стола кусок мяса.

— Не бойся, — тихонько сказала я. — Никто твоих детенышей не тронет, ну!

Доманя, наклонив голову, рассматривала красного и розового комочка и саму отмытую мамочку.

— Вот как, значит, — задумчиво произнесла она. — Это ты их отмыла?

— Ну, хламочку я отмыла, а эти, — кивнула я на маленьких, — сами такими родились. Красивые же?

— Намучаешься с ними, — поджала губы Доманя. — Хотя я не думала, что они отмываются.

— Ну, моя ведь квартира отмывается, — сказала я. — Чем они-то хуже? Сгущенку знаешь как трескает? Смешные такие... Кстати... — прервала свой поток восторгов я, — а у тебя нет какого-нибудь покрывала-невидимки?

— Зачем? — удивилась Доманя.

— А я боюсь, что мама их увидит, если вдруг зайдет, или Машка, или подруги мои, — поделилась своей тревогой я.

— Их — не увидят, — успокоила меня Доманя. — Домовых-то не все видят, не то что хламовиков... А вот коробку с мисочками... Что ж, давай я на нее заклинание одно наложу: кроме тебя ее никто не увидит. Правда, под ноги не ставь, споткнуться об нее еще как можно. Но что не увидят — это точно.

— Спасибо! — от души поблагодарила я.

Доманя тихонько пробормотала непонятные слова и прикоснулась к картонному боку. Хламочка заверещала, видимо, почувствовав магию, зашипела, попыталась спрятать за собой своих малышат.

— Все, — сказала Доманя, завершив свое колдовство. Я заметила, что стенки коробки теперь слегка поблескивают. — Никто твою пакость не увидит.

— Спасибо, — повторила я, не собираясь спорить с Доманей. Может, у них там вековая домовячье-хламовячья вражда за сгущенку и печеньки.

— Да не за что, заклинание-то несложное, — чуть ворчливым тоном отозвалась Доманя.

— А давай ты мне про сентиментальные вещи расскажешь? — сказала я. — А я пока сложу все поаккуратней.

— Хорошо, — сказала домовушка. — Что на выброс — вот сюда клади. Вынесу.

И я принялась раскладывать бумаги, слушая Доманину мини-лекцию.

Оказывается, к категории сентиментальных вещей может относиться действительно что угодно. Одежда — свадебное платье, крестильный костюмчик, “то самое платье, в котором я была на первом свидании с будущем мужем”, первые носочки ребенка. Книга с автографом автора или выпущенный и подаренный родственником-поэтом сборник стихов. Даже бытовая техника, если владелица думает: “Этим феном пользовалась еще моя мама” или “Этот телефон мне подарил любимый”, даже если с тех пор любимых сменилось уже четверо. Ну и мелочи всякие — счастливый трамвайный билетик, засушенный листочек, закладка из цветной бумаги, которая была сделана на уроках труда в школе, билеты в кино или театр, афиши, сувенирчики. В общем, любая вещь, которую мы связываем с каким-то человеком или событием из своей жизни. Причем не обязательно человек близкий — может быть, вы были мало знакомы или вообще потом поссорились. И событие не обязательно значимое или радостное. Может быть, и спектакль-то не произвел особого впечатления, а билет от него лежит, словно отчет неизвестно кому о культурном времяпрепровождении его владелицы.

Получается, я не могла расхламиться так долго именно потому, что я люблю привязывать к вещам вот эти сентиментальные ярлычки. Бабушкины вещи... А между прочим, сколько из них лежали так давно, что она ими не только не пользовалась, но и сама забыла вообще об их существовании.

Так что теперь, решила я, мне нужно будет задавать себе такой вопрос, если вдруг я буду тянуть с расхламлением из сентиментальных соображений: тепло ли мне от воспоминаний об этом человеке? И — в случае с бабушкой — много ли у меня других памятных вещей о ней? Да, много. Вся квартира, от алюминиевых ложек, которыми я не ем, до волшебного амулета, который должен был помочь ей встретиться с любимым, но что-то пошло не так...

Выбор, что оставить, очевиден. И, конечно же, это не ложки!

А еще Доманя напомнила мне про неплохую идею:

— Иногда, — сказала она, — можно не сохранять саму вещь, а сфотографировать ее и положить фото в папку на компьютере, где будут храниться всякие воспоминания. Сейчас же все просто: в компьютере места много, не то что в комнатах.

— Это точно, — подтвердила я, но тут же вздохнула: — Это ведь я еще на компьютере толком не расхламлялась. Там же фотографий сто-олько... А музыки? И еще программы какие-то.

— Вот, давненько я тебе заданий не давала, совсем замоталась с этим экзаменом, — спохватилась Доманя. — Давай-ка, вот тебе и задания. Наведи-ка ты порядок в папке с фотографиями, раз уж начала фотоальбомы просматривать.

— Ладно, — сказала я. — Правда, от этого места в комнате не прибавится. Может, еще что-нибудь? Такое. Материальное.

— Да тут ты и так вовсю стараешься, хоть и мечешься из угла в угол, — усмехнулась домовушка. — Но раз хочешь, вот тебе материальное задание — вот это все, что ты сейчас в стопку сложила, не рассортировав, — разбери и разложи. Пусть на твоем столике ничего лишнего не останется!

— Ну, хорошо, — сказала я. — А теперь давай чаю выпьем — надо же твою сдачу экзамена отпраздновать!

Попив с Доманей чаю с красивыми иномирскими конфетками ручной работы и с гордостью посмотрев на набранные мной баллы в волшебном планшете, я принялась за сортировку оставшихся вещей с журнального столика. Чистые листочки я вложила во вскрытую пачку бумаги для принтера. Инструкции решила положить к документам. Открыла шкаф, выложила три пухлых папки и замерла: в какую же положить их?

Перелистывая документы, я понимала, что даже не знаю, как к ним подступиться. Меня всегда учили, что документы выбрасывать нельзя — а вдруг понадобится? Вдруг пригодится? Документы всегда ассоциировались у меня с толпами уставших от сидения в очереди, недовольных, раздраженных людей, готовых в любую минуту сорваться на крик. С кучей потерянного времени, справок и бланков, в которых нормальному человеку разобраться не под силу.

Но, может быть, и их можно разделить по категориям?

Вот всякие копии паспорта, распечатанные “про запас”. Ой, это же вообще мой старый паспорт, который я получала в четырнадцать лет. И фотки того времени. А это что? Ага, какой-то вклад в банке. Ой, точно, это на мое имя открывала мама. Детский вклад. Давно закрытый. А это? Буклет от сим-карты — старой, еще до ребрендинга этого мобильного оператора. Зачем он мне? Я что, буду кому-то доказывать, что этот номер мне давным-давно не принадлежит? А вот это что? Ага, анализы крови, которым уже лет восемь. Моя детская карта из поликлиники. Похвальные грамоты.

Так, попробую мыслить логически.

Первая категория — это универсальные документы. Паспорт и копии, зеленая карточка СНИЛС, свидетельство о рождении, ИНН, загранпаспорт. Фотки, наверное, туда же, кроме вот этих двух, слишком уж я на них маленькая.

Вторая пусть будет... здоровье. Карты, анализы, справки и все такое.

Третья — финансы: договора с банками, выписки, образец заявления на компенсацию за билеты на поезд — мы от университета ездили на межвузовскую конференцию. Конвертик от банковской карты с пин-кодом.

Так, а телефонные документы куда? Это ведь не совсем финансы.

В общем, пока что четвертая, самая сложная для расхламления категория: разное. Куда, собственно, и пошли инструкции.

Разложив все на четыре стопки, я принялась просматривать одну за другой, вынимая оттуда устаревшие, ненужные больше документы. Как ни странно, таковых оказалось много. Одних гарантийных талонов с просроченными гарантиями восемь штук нашла! И снова и снова я задавала себе один и тот же вопрос.

Зачем. Я. Это. Хранила?

И мне была ясна причина — ведь я даже не просматривала эти документы, свято веря, что все, попавшее в эти папки, нужно хранить всю свою жизнь.

Ой, ведь в компьютере документы хранятся как попало, и пора бы это исправить.

Поиском я нашла на компьютере целых шесть электронных сканов своего паспорта. И, включив дополнительную настройку утилиты, нашла еще три, которые назывались не “паспорт”, а “12345”, “пассс” или вообще “олдшщз”.

Я создала отдельную папку документов, свалила в нее все, что мне попались, удалила дубли. А затем, чтобы далеко не ходить, принялась лазить по всем папкам и складывать все те, что с фотографиями, в одну. Мне понравился подход — чтобы не думать, есть ли у меня дубли, сначала собрать все файлы вместе, а потом уже удалять, как я отобрала на выброс бумажные документы.

Фото набралось больше тридцати пяти гигабайт. Ого, я и не думала, что у меня их столько. А ведь я даже не фотограф...

Для сравнения посмотрела на папку с музыкой — там общий “вес” файлов перевалил за пятьдесят. Вот это да! И при этом я сейчас слушаю свой любимый плейлист из социальной сети, а не то, что лежит на компьютере.

Но я же не могу ее просто так взять и удалить — хорошую музыку?

Или все-таки могу?

А вдруг удалю и пожалею?

Надо же ее хотя бы прослушать сначала.

Да, зря меня хвалила Доманя: я ведь пытаюсь придумать, как бы не расхламлять эти файлы. Хотя если подумать, то это же не часы, а, наверное, целые недели и даже месяцы бесперебойного прослушивания! Стоит ли мне тратить свое время, если можно оставить музыку и потихоньку ее слушать, в то же время расхламляя, например, фото?

Я так и сделала. Открыла одну из папок с песнями зарубежной группы, которую мне когда-то рекомендовали прослушать, включила первый попавшийся трек и поморщилась. Уже с первых тактов мне стало не слишком-то приятно ее слушать. Но, может, она в середине ничего? Бывает же, что вступление не цепляет, а припев... или текст...

Нет, пожалуй.

Я пощелкала по другим трекам этой группы и вынесла вердикт: не мое. Удалить однозначно. Папка уменьшилась на сто четыре мегабайта.

Ну, начало положено.

Поехали!

Следующая папка с музыкой оказалась удачнее: я слушала бодренькую ненавязчивую мелодию и на обороте старой справки вычерчивала новую структуру папок с фото — такую, чтобы я могла быстро и легко найти любой кадр.

Дело в том, что мои фотографии были разбросаны по папкам как попало. Нет, в папке “Новый год” были действительно фото с празднования Нового года, но другие празднования обнаруживались по папкам “Мы в универе” “Вечерина”, “123”, “От Веры” и прочее. В папке “Бывший”, в которую я не заглядывала, нашлись уморительно смешные фотографии со дня рождения Светки, — да, в том году я действительно встречалась с “бывшим”, но его-то на этом празднике не было!

Да, требовался новый подход.

Я разбила все фото на три большие папки по важным периодам моей жизни. “До универа”, “Универ” и “Сейчас”. В отдельную папку под кодовым названием “Разберусь позже” вошли фотографии рукодельностей, которыми я увлекалась, а также немножко фоток вещей, которые я собралась продать, но так и не написала ни одного объявления.

Кстати, а почему я сейчас все рукоделия свои забросила? Я ведь и вязала когда-то, и вышивала, и лепила из пластики, и из бисера плела. У меня ведь столько рукодельных запасов лежит по всем шкафам.

Наверное, еще и потому, что когда я загоралась какой-нибудь идеей, мысль о том, что мне сейчас придется по полчаса разыскивать, где лежат крючки, а где нужного цвета нитки, а где пуговицы, меня несколько охлаждала, и я продолжала рассматривать в интернете идеи и чудесные работы других рукодельниц, скачивая попутно особо приглянувшееся в папку “для вдохновения”.

Наверное, пора будет на днях устроить рукодельное расхламление. То есть, конечно, не совсем расхламление. Разве можно избавиться от вещей для хобби, которые я накопила? Ну никак! У меня же рука не поднимется!

Так, ладно, вернемся к фотографиям.

Я отвлеклась на какой-то скучноватый трек и удалила его, решив так и делать. Буду разбирать фотографии и слушать ту музыку, до которой руки и уши не доходили. И сразу же удалять то, что не зашло. В конце концов, без музыки не останусь, вон ее у меня сколько!

Фотографии быстро рассортировались по папкам, и я приступила к чистке первой из них, доуниверской поры. Там было в том числе несколько отсканированных фотографий — часть из них я выбросила из своего альбомчика. Само собой, их электронные копии мне тоже не очень-то нужны. Но все-таки меня успокоила мысль, что если бы я вдруг пожалела о каком-то из выброшенных фото, то легко могла бы распечатать замену.

Спокойно уполовинив содержимое этой не слишком объемной папки, я перешла к залежам университетских фотографий. Из папки "Бывший" достала лишнее — а саму ее удалила, потому что на этого вруна и изменщика смотреть противно. Осталось только пара фоток с тусовок, где нас запечатлели вместе. Их я сначала решила оставить — ну ведь было же, это моя история, это помнят... А потом подумала, что буду при каждом пересмотре альбомов пролистывать эти кадры. Обойдусь без фото бывшего, честно.

У меня нашлась еще папка с фотографиями Светкиного бывшего — я фотографировала их вместе. Сомневаюсь, что Светка их захочет иметь, но для очистки совести я предложила подруге решить самой, нужны ли ей эти кадры, переслав парочку в соцсети, где Светка вышла особенно красиво.

“Ой, ничего себе! Ладно, удаляй, — разрешила Светка. — А я что-то и не додумалась свой ноутбук расхламить! Он же, наверное, и работать быстрее станет? Точно, этим и займусь! Да, кстати, давай я завтра к тебе приду — помогу с расхламлением?”

“Давай, — согласилась я и пошутила: — Только без моего ведома ничего не выбрасывай!”

Разобрать папку универских лет оказалось куда сложнее, чем школьную. Во-первых, фоток было несравнимо больше.

Во-вторых, над некоторыми подкатегориями я долго думала, а потом решила, что зря я так заморачиваюсь: в конце концов, если потом мне придет в голову более удачная идея, никто же не мешает переименовать папки и перенести файлы?

В общем, я удалила все фотки, где были изображены не очень приятные мне люди; фото с мероприятий, где меня не было, размытые и некачественные фото — у меня нашлись даже зернистые фоточки со старых мобильников, где разрешение снимка сильно уступало моему нынешнему смартфону. Например, смешная надпись в давно отремонтированном универском туалете. Ну, смешно, да, но не настолько, чтобы это хранить. Хотя.

Я создала отдельную папку “послать друзьям”, куда решила сложить фото из категории — переслать подругам, вспомнить забавный момент из прошлого, вместе посмеяться. А потом удалю это все с компьютера.

Я продолжала переходить из папки в папку, становясь все смелее. Например, я долго хранила и не могла удалить фото всяких памятников и достопримечательностей из поездок. Было даже фото музейных выставок, но я все равно часто не могла вспомнить, чем же так замечателен тот или другой экспонат. Зачем я это хранила? Чтобы неведомый контролер, забравшись в мои фотографии, сказал: “О, эта девушка культурная, умная: у нее хранится фото памятника Пушкину и вещей из музея русского крестьянского быта восемнадцатого века!” Та же мамина классика, стоящая на полках!

Да и если честно, многие фото, сделанные мной или подругами, сильно уступали тем, что я могу сейчас найти в интернете. Захочу — могу любоваться сколько угодно всеми соборами и памятниками, сделанными на профессиональную камеру хорошим фотографом. Так что — в корзину, в корзину и никак иначе!

День 16, когда Аня устраивает расхламительную вечеринку

Я легла поздно, устав разбирать фото и музыку. Радостно заскринила свой прогресс — папка с фото похудела на одиннадцать гигабайт! Правда, гигабайта полтора весили фотографии, скачанные из интернета, и я пока перенесла их в папку “хобби”, которая тоже была набита всем, на что только глаз упал. Там были скачанные сканы журналов по рукоделию, мастер-классы, рецепты и просто картинки понравившихся мне идей.

Но как бы мне ни хотелось по своей всегдашней привычке перескочить с одного на другое, не закончив первое, задание от домовушки дисциплинировало меня.

Утром я забанила обиженного моим невниманием Максима, который успел наприсылать кучу сердитых смайлов и перешел уже к оскорблениям, обозвав меня одновременно бешеной фемкой и глупой домашней курицей. Ну и правильно, что я с ним никуда не пошла. Ну в самом деле, может быть, я не очень-то часто отвечала на его сообщения, но мужчины так делают сплошь и рядом, если девушка не заинтересовала...

Зато мне написала Элина, моя знакомая, для которой я вчера курьерила, предложив завтра снова подработать за те же пятьсот рублей. Я согласилась, потому что такие поездки меня нисколько не напрягали.

Сделав себе на завтрак вкусный картофельный драник с яйцом из рецепта, вчера обнаруженного в папке “Хобби”, я досортировала вещи с журнального столика и села расхламлять фотографии дальше. Снова включила музыку, которую до этого не удосужилась послушать, и потихоньку отправляла в корзину треки, которые мне хотелось переключить.

Поначалу я постоянно отвлекалась, чтобы посмотреть, сколько гигабайт осталось в папках. Кажется, я поняла, почему людей так привлекают цифры в расхламлении — это ведь еще один наглядный результат их работы.

А еще я сфотографировала опустевший фотоальбомчик и выставила его в группе в соцсетях. Может быть, и он кому-то пригодится?

“Можно мне?” — почти сразу написала мне женщина с малышом на аватарке.

Я списалась с ней и выяснила, что она живет через четыре дома от меня и придет забрать альбомчик сегодня во время прогулки с малышом. Интересно, а зачем он ей? Можно ведь купить, они недорого стоят.

Я доперебирала фото в папке “Универ” и вздохнула с облегчением. Еще пять гигабайт с характерным хрустом исчезли из корзины. Теперь задания от Домани выполнены — оба.

Кристаллик исправно мерцал золотистым, а хламовички уже шустренько возились в коробке. Надо будет им еще за сгущенкой сходить, раз им так нравится.

Посмеявшись, как неловко красненький царапает крохотными когтишками картонную стенку, я пошла на кухню перекусить. Устала сидеть за компьютером. Попив чаю и полистав старенький журнал, найденный в ящике стола, я решила подготовиться к приходу Светы. Может, на этот раз я что-нибудь приготовлю. Я же столько рецептов сохранила!

Поковырявшись в нужной папке, я нашла простенький рецепт овощной запеканки под сыром. Сделаю с курицей — так сытнее будет.

Овощи я взяла полуфабрикатные, из пакетика в морозилке, но запеканка получилась отличная. Пока она пеклась в духовке, я придирчиво осмотрела вытащенный из нее перед готовкой еще один противень, сковородку и кучу силиконовых формочек. Сковородка выглядела так себе, но у нее была съемная ручка. и она вполне себе могла послужить формой для запекания. А силиконовые формочки большей частью стали липкие и противные на ощупь. Даже мыть их не хотелось, но не пропадать же добру!

Нет, видимо, все-таки пропадать. Все мои усилия по отмыванию не увенчались успехом. Поисковик дал ответ, что этот силикон проще выбросить, чем отмыть, что я с сожалением и сделала.

Мой телефон зазвонил, и я спустилась встретить Карину — ту самую женщину с ребенком, которой понадобился альбомчик. Она стояла у подъезда, а ребенком был примотан к ней оранжевым узорчатым слингом.

— Ой, спасибо вам! — Она протянула мне яблоко.

Я тоже поблагодарила и спросила:

— А скажите, Карина, зачем вам этот альбомчик?

— Для развивашек, — с готовностью поделилась она. У него удобные кармашки, я его разделю на три части и распечатаю разные картинки из интернета. С животными, игрушками, фруктами... Мне так эта идея понравилась, в Сети вообще столько идей для развития деток!

Я одобрительно улыбнулась. И правда, почему бы и нет? Просто и забавно.

В подъезде на подоконнике появились какие-то шкатулочки, стеклянная вазочка, детская игрушка-крутилка, пачка овсяной каши быстрого приготовления в картонной коробке. Рядом лежала записка: “Даром!” Я хотела было присвоить себе кашу — в целом я такое ем,

— но срок годности у нее полгода как вышел, и я решила не рисковать, хотя чему там в овсянке портиться?

Главное, чтоб теперь весь подоконник не захламили тем, что никому не нужно...

Дома одуряюще пахло запеканкой. Я даже остудила для своих неведомых зверушек немножко овощей и мяса, но мама-хламочка соизволила сжевать только морковку, а остальное ей не зашло. Ладно, морковка так морковка.

Я посмотрела на красненького и фыркнула: у него на усах тонкой паутинкой повисла сырная ниточка, и он забавно тряс головой, пытаясь от нее избавиться. Я поймала хламовичка, чудом увернувшись от злобно зашипевшей мамы, обтерла ему усы и выпустила обратно.

Эх, а ведь жалко их. Хоть и поймала, но им там тесно и скучно. Может, выпустить, как чуть-чуть подрастут? Все же должна быть у них какая-то своя, дикая жизнь...

— Ты не злись, — сказала я хламочке, не уверенная в том, что она меня понимает. — Я вас потом выпущу на волю. Будешь жить как знаешь, но на сгущенку заглядывайте.

Хламочка фыркнула и продолжила вылизывать возвращенного красненького. Правда, на слове “сгущенка” ее глаз хитро блеснул, а уши зашевелились. Может быть, все-таки понимает хоть немножко? Просто по привычке пытается шипеть и кусаться?

Светка преподнесла мне сюрприз — она заявилась ко мне не одна, а на пару с Кристиной. Увидев их вместе, я чуть не поперхнулась, поскольку они предпочитали общаться со мной по отдельности. Не то чтобы они ссорились, просто спорили и почти никогда не соглашались друг с другом, если разговор шел на принципиальную для них тему. Обычно этой темой было что-то, связанное с поведением полов: женственно ли быть начальницей, должен ли мужчина купить квартиру для семьи, красивы ли мини-юбки, может ли мужчина плакать или он после этого тряпка — и все такое.

Света принесла с собой самодельный тортик и домашний морс в бутылке, а Тина — разные вкусные сыры, фрукты и бутылочку легкого белого вина.

— Ух, как вкусно пахнет, — сказала Тина с порога, принюхиваясь.

— Я запеканку приготовила, — сказала я.

— Отлично, я голодная как волк. — Тина явно только недавно освободилась с работы.

— Ва-ау, — я поглядела на тортик, — Свет, когда уже кафе откроешь? Буду к тебе каждый день ходить питаться.

— Да ладно, — заскромничала подруга. — Он очень простой.

Честно говоря, я немножко опасалась, что подруги все-таки увидят или услышат хламовиков, но ничего такого не произошло. Колдовство Домани работало. А вот кристаллик я забыла убрать с видного места, и он попался им на глаза.

— Красивая штучка, — сказала Тина. — Старинная?

— Да вот, нашла при расхламлении бабушкиных вещей, — отовралась я.

— Мы с Тиной решили, — сказала Света, — что вместе тебе поможем расхламиться. Переберем вещей побольше, ключи поищем.

— А я еще и выставлю вещи на барахолках от твоего имени, — кивнула Кристина, демонстрируя свой новый смартфон. — Камера — зверь!

— У тебя уже уютней стало, — сказала Светка, оглядывая преобразившуюся кухню. — Только занавески темноватые, не находишь?

— Только такие и нашла в закромах. — Я пожала плечом.

— Эх, жаль, что я выбросила свои бежевые, — нахмурилась Светка. Тебе бы подошли. и со скатертью сочетались бы. Они ведь почти как новые были.

— Да ничего, зато расхламилась, — улыбнулась я.

Мы перекусили моей запеканкой, а потом выпили по паре бокалов вина и попробовали Светкин тортик. Тина его даже сняла для инстаграма.

— Ты бы их на заказ делала, — сказала Тина, с удовольствием смакуя свой кусок.

— Не хочу, — отмахнулась Светка. — Это — для души. А заказчики пойдут — одному то, другому се, всем срочно, тем недовольны, этим...

Тина, кажется, хотела возразить, но умолкла, отправив в рот последнюю ложечку торта. Видимо, мои подруги решили не портить нашу расхламительную вечеринку очередным пылким спором.

— Да ты и столик разобрала! — удивилась Света, заглянув в комнату. — Там же у тебя столько лежало!

— Ну, теперь не будет, — сказала я. — И я балкон начала расчищать. Знаете, у Насти там такое. Прямо релакс-зона!

— Ты рассказывала, — напомнила мне Света.

— А мне не рассказывала, — подала голос Тина, перебирая отложенные мной вещи на продажу.

Пока я рассказывала Тине про преображенный Настин балкон, мы со Светкой принялись изучать содержимое старого бабушкиного шкафа. Найденные украшения мы временно переложили к моим, тяжелые старые альбомы тоже сунули на освободившуюся от дисков полку. Нашли нотные тетради — чистые, хотя бабушка музыкой не занималась, и маму тоже в музыкальную школу не отдавала. Машка, правда, ходила недолго, но бросила, ей надоело.

Еще там нашлась старая, обернутая в черную бумагу книжка с текстами на церковнославянском. Тина было вскинулась, но, рассмотрев состояние — некоторых страниц не хватало, сказала, что много за такое не выручишь.

Нашелся еще большой запас канцелярских принадлежностей — кнопки, скрепки, пять баночек “корректора”, причем две были вскрытые и засохшие. Светка тут же забросила их в мусорный пакет.

Носовые платки (чистые и новые), запас бумажных полотенец, старые шахматы, домино в потертой коробке, палехская шкатулка с пуговицами и прочей рукодельной мелочью, бусы из янтаря, открытки, подписанные и нет, брошюра по йоге лохматых годов, толстый конверт с вырезками из журналов по домоводству, мамины школьные тетради (вот и отдам их маме, пусть сама решает), и еще много самых разнообразных вещей. Насколько же проще, когда на полке хранится, например, только косметика. Или только книги. А вот сейчас — как решать? Нужны мне эти шахматы или не нужны? А вдруг мы захотим сыграть партию?

Этими сомнениями я поделилась с Тиной.

— На компьютере сыграем, — сказала она. — Могу тоже выставить на продажу по дешевке. Если не возьмут, у Сашки где-то были контакты девочки, которая собирает всякое для домов престарелых. Вот и пусть там бабушки и дедушки в домино режутся.

Палехскую шкатулку Тина тоже повертела в руках.

— Какой же это палех, — улыбнулась она. — Здесь обычный лес нарисован, а палех — это сказочные сюжеты в основном... Можно и такую продать, много чести в ней пуговицы хранить. Найдешь куда переложить?

— Найду. — Я временно ссыпала пуговицы в прозрачный пакетик с застежкой и пошла протереть шкатулку от пыли.

— Ну вот и все, — сказала Светка, тоже с тряпкой в руках протиравшая полки и дверцы шкафа. — Осталось только найти крепкие мужские руки и вытащить! Кровать наконец-то поставишь поудобнее, к балкону проход откроется...

— Ох, — выдохнула я. — А куда же все это девать?

— Бусы тоже продать можно, — не отрываясь от экрана моего компьютера, произнесла Тина. На мониторе висели фотки шкатулок. — Рублей за восемьсот, наверное, можно, конечно, и больше, только долго продавать будешь. так, шкатулку ставлю тоже рублей семьсот, наверное...

— А как ты цену ставишь?

— Да я же тебе говорила уже, самый простой способ — найти что-то похожее на сайте и поставь чуть дешевле, тогда и продашь побыстрее, — напомнила мне Тина.

— А тут ведь совсем разные цены — вот шкатулка за двести рублей, а вот за десять тысяч,

— ткнула пальцем в картинки я. — Как понять-то?

— С шкатулками сложно, — призналась Тина. — Я ведь не антиквар. Вон открытки. Я могу их по 50 рублей за штуку выставить, но, может, какая-то из них суперредкая коллекционная и за нее больше дать могут. С другой стороны, сама понимаешь, если на каждую вещь ждать особого покупателя или разбираться во всех предметах коллекционирования, можно хламом по уши зарасти.

— Ставь по пятьдесят, — махнула рукой я. — Вряд ли они миллионы стоят, а так — пусть кому-то повезет редкость в коллекцию заполучить.

Тина продолжила бойко стучать по клавиатуре, периодически отвлекаясь и делая дополнительные фото. Она достала у меня из ящика стола красивую фиолетовую линейку и клала ее рядом с некоторыми вещами для фото. Одежду она обмеривала видавшей виды розовой сантиметровой ленточкой, которую специально прихватила с собой.

В конце концов я временно сложила то, что Тина выставляла на продажу в два больших пакета, хотя решила уже завтра сходить к какому-нибудь магазинчику и попросить там ненужную большую коробку, все же она аккуратнее смотрится.

А еще мы со Светкой хотели перетрясти все стоявшие в уголках комнаты пакеты не пойми с чем, но поняли, что подустали и пошли на кухню греть чайник и заодно допить бутылку вина. Тина в это время нащелкала шкаф, и пока мы со Светой убрали со стола лишнее и даже часть посуды помыли в раковине, Кристина уже закинула объявление со шкафом на “Хламовито”.

— Вот твой профиль. — Она показала мне с телефона красивые фотографии. — Полюбуйся-ка.

— Ух ты, спасибо! — горячо поблагодарила я. — Не знаю, у меня бы лет сто ушло на все эти объявления. Я же не знаю, что в нем писать...

— Вот и посмотри на мои для примера. — Кристина отрезала себе Светкиного тортика. — Главное, чтобы инфы побольше. Выгод побольше для потенциального покупателя.

— А если по-русски, для простых людей объяснить? — взмолилась я.

— Давайте выпьем сначала, — подала мне бокал Светка. — Ну, за твой будущий чистый дом уже пили.

— За быстрые и денежные продажи хлама! — подхватила Кристина и наши бокалы дружно звякнули.

Как раз в этот момент я услышала звук поворачиваемого ключа в замке и чуть не поперхнулась. Мама, что ли, заявилась? Так поздно?!

Но это была не мама — это оказалась моя сестричка.

— Привет! — радостно сунулась она в кухню. — Бухаете?

— Отдыхаем, — поправила я.

— А чего из шкафа все достали? Ого, какой торт! Я тоже хочу! — запричитала Машка.

— Иди руки мой. — Я невольно копировала мамины интонации.

— Щас. — Машка скрылась в ванной.

Светка тем временем достала еще одну чистую тарелочку, ложку и чашку.

— Наливать, нет? — Подруга кивнула на бутылку.

— Ну, плесни ей чуть-чуть, — разрешила я.

— Да там осталось-то, — заметила Тина.

Я мельком пролистала объявление. Забавно, что и шкатулка, и шкаф стоили примерно одинаково: первая семьсот пятьдесят рублей. а шкаф девятьсот.

— А почему не тысячу, для ровного счета? — спросила я у Тины.

— Да потому что помнишь цены в магазинах? Не тысяча, а девятьсот девяносто девять, чтобы мозг округлял в нужную сторону.

— И что, кто-то на это ведется? — удивилась Света.

— Представь себе, до сих пор, хотя многих этот приемчик “дешевле аж на рубль” бесит, — сказала Кристина. — Я, правда, предпочитаю округлять либо на сотню, либо на пятьдесят рублей, так честнее смотрится.

Тут из ванной вынырнула Машка, и на моей кухоньке стало совсем тесно. Мы допили вино, и сестренка принялась уничтожать свой кусок торта, словно ее только что выпустили из какого-то голодного края.

— Ты чего сюда так поздно? — спросила я.

— Да мама велела тебе передать кое-чего, — с набитым ртом произнесла моя сестра.

— И на ночь глядя тебя послала? — не поверила я.

— Да нет! Я сказала, что к тебе, а сама сначала к Лизончику пошла потусить... — Лизончиком звали ее лучшую подружку.

— Ну и как, потусили?

— Ага. — Машка дожевала свой торт и пошла наливать чаю.

— А что мама-то просила передать? — полюбопытствовала я. — Кстати, ей вон тоже передай. Тетрадки ее школьные нашла.

— А какое-то колечко бабушкино. Простое совсем.

— Ну, давай его. — Сердце у меня екнуло.

Машка долго рылась в своей сумочке — она у нее маленькая, как в нее столько всего помещается-то? — и наконец-то извлекла на свет небольшое колечко.

— Вот, держи.

— Оно золотое? — Я посмотрела на него. Обычное колечко, гладкое, словно обручальное.

— Папка сказал — латунь с позолотой, — авторитетно заявила Машка.

— Старое. — Кристина повернула его, прищурилась в поисках потертого клейма. — По-моему, это даже не пятидесятые, а раньше. Бабушка у тебя в каком году родилась?

— В тридцать седьмом, — припомнила я.

Кристина еще раз повертела кольцо и вернула мне.

— Ну, что скажешь? — спросила я.

— Да я не антиквар, — пожала плечами подруга. — Но вроде бы и правда не золото.

— Ну и ладно. — Я попыталась надеть кольцо. Оно было практически впору, только чуть-чуть великовато. Я переодела его на средний палец — сидело как влитое.

— Нельзя! — округлила глаза Машка. — Бабушкину судьбу повторишь! Она же знаешь сколько замуж не выходила?

Я перевела взгляд на Светку, та кивнула.

— Ну, есть такая примета, да...

— И ты так спокойно об этом говоришь? — удивилась я, поскольку подруга была просто находкой для какого-нибудь исследователя примет.

— Не работает она, — пожала плечами Светка. — Я лет в пятнадцать специально умыкнула мамино обручальное кольцо — оно ей больше не налезает. Помнишь, мы гадали на женихов? Ну вот и решила его поносить немного, ведь мама-то рано замуж вышла. Ну, как видишь, уже университет закончила, а кандидатов в женихи пока нету...

— Найдется безо всяких колец, — заявила я. — Суженого, говорят, на коне не объедешь!

Да уж, наверное, хорошо, что эта примета не работает. Я была уверена, что кольцо подарил бабушке именно ее таинственно пропавший возлюбленный, и никто другой. Дело даже не в замужестве, а в том, что она, видимо, так его и не забыла, хоть и в итоге сдалась и вышла за нелюбимого.

— Ладно, оставим в покое приметы, — сказала я, закрывая тему. — Вот, маме тетрадки ее передай.

— Это ее? — удивилась Машка и принялась сосредоточенно листать. — А еще меня ругала за тройки! Вот, смотри! — Сестра с выражением праведного гнева ткнула в страницу с исправленным красной учительской ручкой текстом.

— Вот с мамой и обсудите, — сказала я. — Мы тут расхламляемся, так что или помогай, или не мешай.

Мы снова вернулись в комнату, и Тина заняла место за компьютером.

— О, смотри-ка, тебе уже насчет шкафа написали. Хотят забрать завтра.

— Надо же! — Я подскочила и заглянула в монитор. — Уже? Ты же его пять минут как отправила!

— Ну, не пять, а почти полчаса как, — сказала Кристина. — И такое бывает. Но ты не думай, что любую вещь сразу же унесут. По-всякому бывает.

— И что ей ответить? — задала глупейший вопрос я.

— Да то и отвечай, — что готова отдать, спроси про удобное время. И да, это девушка, ты скажи, что у тебя в доме нет грузового лифта, а шкаф тяжелый.

Тина уступила мне место, а я набрала на клавиатуре ответ.

Девушка (ее звали Мариной) уточнила у меня удобное время, а также — разобран ли шкаф. Получив мой ответ, что нет, сказала, что сама захватит все нужные инструменты.

— Ну, вроде договорилась на завтрашний вечер, — сказала я, вставая.

Тина вновь устроилась за компьютером и открыла новую страничку.

— Ты что, шкаф хочешь отдать? — округлила глаза сестренка.

— Продать, — уточнила я.

— Но... Это же бабушкин шкаф, что мама скажет?

— Могу ей деньги за него отдать, — проворчала я, вспомнив, как мама защищала то, что я хотела выбросить в макулатуру. Да, я и раньше думала о том, как могут отреагировать родители. Но быстро переключала мысли на что-нибудь другое. Я и так приняла это решение далеко не сразу. В моей комнате мебель стоит тесно и неудобно. Кровать мешает на балкон выходить, может быть, именно поэтому и на балконе все так замусорено. И вообще, есть еще две комнаты, полные бабушкиных вещей! Морально я готовилась выдержать неприятную семейную сцену о небрежном отношении к вещам, но в душе надеялась, что мама не будет держаться а этот шкаф, как не держалась она за старые украшения.

— Но.

— С мамой я сама поговорю, — перебила Машку я, понимая, что она непременно маме все выболтает. Просто не сможет сохранить такое в секрете.

— Зато наконец-то кровать Аня переставит, Маш, — подала голос Света. — Красиво же будет, правда?

Мы с подругами принялись расхламлять мою комнату дальше. Вернее, искать места для вынутых из шкафа вещей. Пока что временно я засунула часть из них в другой шкаф, и он сразу стал каким-то захламленным. Я вздохнула, вспомнив, как здорово там смотрелось после того, как я избавилась от дисков.

— Точно, Маш! — осенило меня. — Давай-ка вот это старье послушаем, где-то там есть наши детские голоса, мамин, бабушкин.

Я вывалила из шкафа кассеты, перебрала их, найдя одну подписанную. Так, но была ведь и вторая. Как жаль, подписать-то минутное дело, но, видимо, мама понадеялась, что и так запомнит.

Я откопала старый кассетник, оттерла от пыли и включила. Машка принялась искать нужную кассету. Поиски осложнялись тем, что запись могла быть с любой стороны, а некоторые кассеты были не перемотаны на начало. Комната то и дело наполнялась ностальгическими звуками музыки, которую я слушала, потому что ее любила слушать мама или бабушка. Три кассеты я выбросила без прослушки — ведь их покупала я сама, на свои деньги. Там точно только музыка.

В сумерках копаться на балконе не хотелось, но я все-таки вытащила пыльный пакет с птичьей клеткой. В ней еще сохранилась палка, заляпанное зеркальце и пожелтевшее пластмассовое колечко, подвешенное на веревке. Хорошо, что отмывать ее надо только от пыли, а не от птичьего помета!

Тина сфотографировала и клетку и, написав еще пяток объявлений, выдохнула:

— Фух, все. Задолбалась.

— Спасибо тебе большущее! — обрадовалась я.

— Что не продастся сразу, продублируй на “Волчок”,— посоветовала она. — Прямо фото скопируй из папки на рабочем столе, а тексты и цены прямо из объявлений.

— Да, спасибочки! — Я все никак не могла перестать благодарить. Я бы сама сто лет сидела да думала, как это сделать да что писать, а Кристина за один вечер написала двадцать девять объявлений!

— Я тоже устала, — призналась Светка, оглядывая комнату.

Честно говоря, на вид чище она не стала. Наоборот, теперь там стоял ящик барахла, пакет с забракованными кассетами, да еще клетка. На полках стояли мелочи, вынутые из шкафа, а на полу — кассетник с разводами на крышке.

— Ничего, завтра шкаф заберут, вот тебе и простор. — Кристина словно ответила на наши со Светкой невысказанные мысли. — В процессе часто так бывает, если не тащить на помойку все мешками!

День 17, когда Аня разбирает косметику

Девчонки разошлись поздно и уехали на такси, а Машка осталась ночевать. Мы с ней все-таки нашли вторую кассету, где был записан бабушкин и дедушкин голос. Упаковки от остальных кассет и сами кассеты я сложила в пакет, яркие буклетики — в макулатуру. Потом мы легли спать — ну как легли, сестренка еще долго показывала мне на своем смартфоне разные смешные видео, снятые ей для Тик-тока.

Когда Машка пошла в душ, я заглянула к хламовичкам. Они сидели тихо, прижавшись друг к другу, — видимо, боялись непривычного в моем доме шума. Я подложила им вкусняшек и выключила свет.

— Чего, спать уже? — зевнула Машка. — Хочешь, я тебе еще покажу? Я тут на одну блогершу подписалась, она знаешь как круто снимает?

— Спать давай, — сказала я. — Не хочу, насмотрелась уже.

— А ты с тем парнем встречалась? — вспомнила настырная сестренка. Ей бы в какое-нибудь шоу вроде “Поженитесь немедленно”. Ведущей, чтоб всех переженила, а мне мозги не полоскала этой темой.

— Нет.

Почему? — не отставала Машка.

— Потому что придурок.

Машка попыталась развить тему, но я сказала, что устала, и больше не отвечала на ее попытки разговорить меня.

Я была довольна прошедшим днем — ведь я освободила целый шкаф! Целый шкаф вещей! Да еще и завтра мне за него заплатят!

И еще я съезжу по поручению Элины — и получу еще пятьсот рублей. Так что даже будет что записать в мою финансовую тетрадочку. Честное слово, доходы вписывать куда приятнее!

С утра я первым делом проверила вчерашние объявления и обрадовалась: написала еще одна женщина, желающая купить птичью клетку за пятьсот рублей. Правда, жила она в другом районе и поэтому сегодня приезжать не собиралась. Но все равно, начало неплохое.

Я приготовила сырные гренки нам на завтрак, поделилась остывшим кусочком с хламовичками, потом позвонила мама и спросила, не опоздает ли Машка к репетитору.

Я пообещала, что разбужу ее вовремя, рассказала про найденные тетради и кассеты, — про кассеты особенно, чтобы у моей сестренки не было соблазна спрятать их подальше, потому что она с подростковым максимализмом стеснялась своих детских фоток и вообще всего, что напоминало о том, что она когда-то была “малявкой”.

Потом я попыталась разбудить Машку, но та вставать не торопилась. Время до репетитора было, и я решила позавтракать, не дожидаясь сестру. Я то и дело боролась с искушением поглядеть, не написал ли мне еще кто-нибудь по поводу объявлений. Помыв посуду, я снова зашла на “Хламовито” — смотреть статистику объявлений. Эх, всего пятнадцать просмотров у шкатулки... А у бус — всего три. Этак я никогда не распродам все!

Я написала о своих сомнениях Кристине, и тут же получила ответ:

“Да сдались тебе эти просмотры! Посмотри, сколько просмотров было у шкафа твоего, а его уже забирают. Это же не блог, где просмотры важны. Лучше пусть будет один просмотр, но от реального покупателя!”

“А что, бывают нереальные?” — спросила я.

“Ну да, есть которые спрашивают-спрашивают, а встретиться не хотят. А бывают, которые переносят встречу то на завтра, то на конец недели, а потом у них собачка ногу сломала, ребенок заболел, тридцать три несчастья и ну совсем никак. Это еще ладно, хуже всех те, которые подтверждают встречу и не приходят, а потом еще трубку не берут и в черный список тебя вносят. Ни извинений, ничего, одно потерянное время. Так что если ты собираешься с кем-то встречаться не у себя дома, то перед тем, как ехать всегда звони и спрашивай, не изменились ли у покупателя планы”.

Честно говоря, предупреждение Кристины меня немножко обескуражило. Надо же, а вдруг эти покупательницы откажутся, не приедут? А я уже губу раскатала.

Элина тем временем прислала мне адреса, куда ехать. Один из них был в том районе, где жила возможная приобретательница старой птичьей клетки. Я решила взять быка за рога и позвонила ей.

Оказалось, что она действительно живет через улицу от нужного адреса и сможет со мной встретиться. Так что я решила взять пакет поплотнее, а то несолидно по всяким бизнесцентрам с клеткой ходить. Хотя все равно ходить придется, если она передумает и откажется.

— Машка, вставай, блин! — не выдержала я. — К репетитору опаздываешь.

— Ладно, ладно, — проворчала та сонно, выползая из-под одеяла.

— Давай, мне тоже идти надо, вместе выйдем. — Мне не хотелось оставлять Машку дома. Вдруг хламовичков заметит. Мало ли, заклинание перестанет действовать.

Та довольно шустро привела себя в порядок в ванной, перекусила, правда, потом долго красилась, а я нетерпеливо подгоняла ее. Ну сколько можно, как на свидание! Эту мысль я и озвучила, не в силах сдержать раздражение.

— А может, я по пути к репетитору встречу парня своей мечты, — упорствовала Машка, закручивая тюбик с тушью.

— Которого ты будешь охмурять вместо занятий? — бесцеремонно обломала сестру я. — Маш, если тебе эти занятия не нужны, вот и уговаривай маму, что сама все выучишь. Она же за них платит! Да и репетитор тебя сидит, ждет, это свинство — договориться и не приходить вовремя!

Мы вместе вышли из дома, и я отправилась на работу к Элине, где получила деньги и пакеты документов. Первый адрес был как раз там, где я собралась отдать клетку. Только бы та женщина не передумала, а то, честно говоря, таскаться по маршруткам с громоздким пакетом не хотелось.

Но зря я волновалась. Женщина осмотрела клетку, отдала мне пятисотенную купюру и поблагодарила, что я привезла ей “почти что на дом”. Я, окрыленная успехом, полетела к первому клиенту, ощущая небывалую легкость — хотя весила проданная клетка не так уж много, ощущение было, как будто тяжелую ношу с плеч скинула!

Разобравшись с обоими доставками, я поехала домой. Даже сама себе удивилась! Раньше я бы по пути зашла бы в какие-нибудь новые магазины, где я раньше не бывала и прикупила бы себе обновки. Или заглянула бы в уютную кофейню перекусить чем-нибудь вкусненьким. Но сейчас я прошла мимо кофейни “Лаванда”, чья вывеска обещала посетителям вкусный ванильно-лавандовый латте и экзотические чизкейки с манго или лаймом. Мимо трех магазинов одежды, одного магазина с косметикой и даже книжного! Даже в продуктовый у дома не заглянула! Похоже, мне можно вручать похвальную грамоту за отказ от случайного шопинга.

Дома я обрадованно посмотрела в тот угол, где вчера стояла клетка, а теперь стало пусто. Эх, всего половина второго. Чем бы заняться до вечера в ожидании Марины, которая приедет шкаф забирать?

Чувство голода напомнило о себе, и я поставила воду для варки картофельных вареников, давно ждущих своего часа в морозилке. Я включила компьютер, потому что мне уже не терпелось посмотреть сообщения на “Хламовито”. Я остро жалела сегодня, что память моего телефона забита настолько, что никак нельзя закачать туда еще одно приложение. Вот и дело — расхламлю-ка я еще и телефон.

Компьютер загрузился (что-то он стал это делать весьма и весьма медленно), а я, проверив воду, зашла на сайт.

Ура! Еще два сообщения.

Первое оказалось пустышкой — мужчина писал мне по поводу клетки. Я извинилась и удалила объявление из актуальных. Второе сообщение было про купальник — тот самый, который я купила на китайском сайте и который мне был маловат. Тина выставила его за триста рублей.

Мне написала некая Галя:

“Здравствуйте, а продадите за сто пятьдесят рублей?”

Первым моим желанием было написать “Нет! Вы что, не видели цену? Да вы знаете, сколько он стоит на сайте?”, но я стерла уже наполовину набранное сообщение и позвонила Тине:

— Привет, извини, что отвлекаю, — немного виноватым голосом спросила я. — Но у меня тут такая ситуация... Есть пара минуточек?

— Есть, есть, у меня обед, — откликнулась Тина. — Что случилось? Покупатели атакуют?

— Почти так, — сказала я. — Хочу посоветоваться, смотри тут какая ситуация...

Я вкратце рассказала про то, какие сомнения меня мучают. Тина выслушала и хмыкнула:

— Бывает. Не попросишь — не скинут. С такими можно поторговаться, хотя бы для тренировки. Всерьез на продажу не рассчитывай, но я так поступаю со “скидочниками”: говорю, что дам скидку, если приедут вот прямо сегодня ну или край завтра. Раз уж ты теряешь деньги, так пусть хотя бы тащиться никуда не надо. На ходовой товар я бы скидку не дала, но одежда продается так себе. Слишком уж ее много, недорого и на любой вкус. Короче, напиши ей, что отдашь за сто пятьдесят, если сегодня, или за двести, если приедет завтра. Но, скорее всего, сольется тетечка, не приедет...

— Ну это уже шантаж какой-то, — осторожно выразилась я. — Как-то невежливо.

— А скидку в пятьдесят процентов просить вежливо вот так сходу? — возразила Кристина.

— Ладно бы она у тебя пяток вещей хотела забрать. Да хоть две. За что скидка-то? Ты не магазин с огромными оборотами, у которого завал на складах. Просто если согласишься скинуть безо всяких условий, обязательно попадутся такие, которым и скидку, и вообще даром отдай, и к ним в Тьмутаракань притаракань вещь, а то они бедные, несчастные и им некогда, а ты здорово живешь и тебе что, жалко, что ли. И вообще, ты попробуй написать, что не скинешь, услышишь много “вежливых” выражений в ответ. Ну ладно, у меня второй входящий. Ты все поняла? Если что, позвони потом еще.

— Поняла, спасибо, — ответила я и побыстрее отключилась.

Да уж. Я подумала и решила сделать так, как советовала Кристина, хотя меня, конечно, немного пугали обещанные “вежливые” выражения. Как все-таки трудно с этими продажами. Трудно. но интересно!

Галина поначалу попыталась предложить встретиться в конце недели, но я твердо стояла на своем. В итоге я подумала, что женщина действительно откажется от покупки, поскольку отвечать она перестала. Ладно, у меня еще есть чем заняться. У меня далеко не все расхламлено!

И вообще, у меня вода чуть ли не вся выкипела! Я про нее совсем забыла!

Пришлось оставить электронную торговлю в покое и заняться варениками. Когда я пообедала и убрала кухню, то мои мысли уже приняли нужное направление. Я разберу косметичку, поскольку все равно на нее нацеливалась Машка. Тем более что там разбирать-то — пара кремов, тушь, несколько бальзамов для губ и помад. Лаков многовато, конечно, но они все и так аккуратно лежат в коробочке...

Косметики у меня оказалось куда больше, чем я думала. Во-первых, полка в шкафу в комнате. Во-вторых, в шкафчике в прихожей. В-третьих, в ванной. В-четвертых, еще в ящике стола...

Хм, а что если разделить их по категориям, как я и планировала когда-то? Для верности я нашла свой блокнот и принялась записывать.

Тушь черная...

Ой, надо же, наверное, и ту, что в моей сумочке, посчитать?

Или нет? Нет, сюда я ее приносить не буду. Это та самая тушь, которой я и так постоянно пользуюсь. Специально ее в сумочку положила. А это, так сказать. запасы!

Но ведь у косметики тоже есть срок годности. Так, ладно, сначала разберу по категориям, потом проверю сроки, а потом решу, что выбросить, а что отдать Машке.

Черных тушей нашлось три штучки и еще одна совсем маленькая — пробник из журнала. Еще нашлось две цветных туши для волос — бирюзовая и фиолетовая. И еще коричневая тушь, которую я неизвестно зачем купила.

Итак, пишем: тушь черная — четыре штуки. И остальных по одной.

А тушь для волос — сюда же писать? Это же тушь. В другой стороны, это не столько тушь, сколько краска для волос. Что-то не слишком повседневное, для вечеринок или фотосессий.

Палеток теней было пять. Две были кремово-бежевых оттенков, которые мне совсем не шли. Одна — вырвиглазно-неоновых цветов, которые просто мне понравились своей бесшабашной яркостью. Как цвета сами по себе. Но нанести это на лицо я ни разу не сподобилась. Еще одна состояла из четырех квадратиков разных оттенков голубого и зеленого. И одна — моя любимая, которой я пользовалась часто.

Карандаши для глаз, которыми надо бы начать пользоваться. Фломастер, которым я так и не научилась рисовать стрелки, хотя производитель обещал, что теперь можно нарисовать ровную линию играючи. Точилка для карандашей. Две баночки дорогих румян — лимитированная серия. Пудра в шариках. Пудра в красивой баночке. Консилер. Штук семь тональных кремов и еще десяток пробников. Восемь помад и шесть бальзамов для губ с разными вкусами.

Ох, да моей косметики хватит, чтобы нанести макияж сотне моделей!

Ах да, еще лаки для ногтей.

Разобрав наконец декоративную косметику (ее оказалось больше семидесяти штук — семьдесят семь, если быть точной), я взялась за уходовую.

С ней все оказалось еще веселее. Ведь я совсем забыла про те крема, что стояли у меня на прикроватной тумбочке! А ведь специально положила их туда, чтобы регулярно пользоваться. А получилось... они стоят себе за балконной дверью и в основном я их случайно спихиваю на пол, когда нашариваю телефон спросонок или пристраиваю на тумбочку очередную книгу.

Да уж, похоже, когда я считала, что у меня только нужные вещи, я даже близко не представляла количество своих кремов для рук и для тела. Справедливости ради, я не все из них покупала: просто крем для рук — это очень популярный подарок на Восьмое марта или Новый год от не слишком близких подруг. Популярнее, наверное, только чай и кофе.

Так вот, на мои две руки я должна была вымазать содержимое аж пятнадцати тюбиков! При этом у трех кремов срок годности уже прошел. Настя как-то говорила, что она мажет просроченный крем на пятки, если он не расслоился и не изменил запах. Но у меня есть еще крем для ног — в количестве трех тюбиков.

Еще шесть баночек-флакончиков были наполнены кремами и лосьонами для тела. Меньше всего было кремов для лица — всего три упаковки. Еще шесть баночек содержали в себе разные жидкости вроде лосьонов и тоников. Часть очищающих средств стояла в ванной.

И еще три антицеллюлитных средства. Два я даже не вскрывала, а на третье до сих пор косилась с опаской. Я когда-то его купила, намазала им бедра, ощутив приятное покалывание, завернулась в пленку. И как потом горела моя бедная кожа!

Может быть, это суперсжигающий крем и сожжет весь жир. Но повторить эту процедуру я не готова! Никогда! Ни за какие коврижки!

Запасы меня обескуражили. Я могу ближайшие пару лет только и делать, что намазываться и краситься, и при этом даже не смотреть в сторону полок с косметикой в магазинах.

Ужас какой-то. Понимаю, почему Светка все это выбросила. Это же косметика. В основном начатая. Отдать некому — думаю, у всех моих подруг (может быть, кроме увлекшейся минимализмом Светки и дисциплинированной в покупках Тины) у самих полки ломятся от кремов и помад с истекающими сроками годности. И продать, наверное, нельзя.

Хотя.

Я хотела снова написать Тине, но мне было немножко стыдно ее отвлекать и дергать целый день. Я нашла на “Хламовито” категорию косметики и принялась листать объявления.

Ничего себе. Тут было чему удивиться!

Во-первых, я нашла очень много объявлений, где предлагали начатые крема и даже туши с помадами. Флакончики попадались поцарапанные, а иногда даже просроченные. Но, может быть, их кто-то наивно выставляет, а никто их и не берет? Кто в здравом уме купить просроченные тени для глаз, пусть они даже сто раз элитные и брендовые?

“Очень даже купят, — подтвердила Тина, которой я все-таки написала. — Лимитки кто-то коллекционирует. Какие-то косметические линии сняты с производства, а у них есть преданные фанатки, которые готовы пользоваться даже просроченным, скажем, на полгодика-годик. Только опять-таки цену не ломи. А еще лучше — выставь это на форуме, где косметические маньячки сидят. Я так духи надоевшие продала и одну лимитированную палетку, правда, она почти не пользованная была. Но я видела проданные лоты, которые были в так себе состоянии. Что с купальником-то? Слилась тетечка?”

“Вроде да,” — ответила я.

Ну что бы я делала без Тины! Она прямо настоящий эксперт по продажам барахла! И уверенности всегда прибавит.

Я сфотографировала антицеллюлитные средства — решила выставить на них цену сто рублей. И лимитированные румяна. И еще десять лаков разных оттенков розового — от неонового до пастельного, перламутровые и матовые. Пусть будет набор за... двести рублей. Попробую сама написать объявления!

Да уж, то, что Тина делала играючи, у меня получилось путем долгих мучений. Я потратила, наверное, полчаса, чтобы создать всего одно объявление — с румянами. Когда я разместила его, наконец, на сайте, почти сразу раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый. Неужели кто-то еще хочет купить что-то?

Но это оказалась Марина.

— Здравствуйте, — сказала она звонким голосом. — Я буду через десять минут. Какая квартира, подъезд, этаж?

Я ответила и заметалась по комнате. У меня же жуткий бардак, вся эта выложенная, но не рассортированная косметика. А тут человек незнакомый придет, стыдно.

Ладно, за десять минут можно многое успеть!

Я притащила с кухни пакетики и разложила вещи по категориям. Чтобы не перепутались. А потом продолжу, как Марина уйдет со шкафом. Интересно, как она собирается его вытащить одна?

Марина оказалась рослой девушкой постарше меня, с шикарными рыжими волосами, собранными в толстый хвост. Она была одета в потертые джинсы и простую серую футболку.

— Здравствуйте, — сказала я, — вот шкаф стоит. Только он тяжелый очень.

— Муж поможет, он через полчаса подъедет, — ответила Марина, разуваясь. — А я пока его разберу!

— Вы сами? — удивилась я.

— Ну да, что тут сложного? — Марина прошла в комнату и вынула из своего простого черного рюкзачка инструменты.

Пока ехал муж Марины (с опозданием на пятнадцать минут), девушка ловко и сноровисто сняла с петель дверцы, заботливо сложила всякие винтики и прочую фурнитуру в маленькие пакетики, перетаскала дверцы в коридор. А еще рассказала, что она реставрирует и переделывает старую мебель. Я нашла ее страничку в инстаграме и залюбовалась: почти каждый пост был сделан в стиле: “до и после”, и все это было потрясающе красиво.

— О, у нас почти такой же стул стоит на балконе, — ткнула я в одно из фото. Удивительно, каким стильным он стал под руками Марины.

— О, а он вам нужен? — спросила она, откладывая отвертку в сторону.

— Ну... — Я задумалась.

Вообще, стул был старый, облезлый и служил подставкой для барахла, от которого давно пора избавиться.

— А вам он пригодится? — спросила я. — Давайте покажу. Только он в не очень хорошем состоянии.

— Покажите, если нетрудно, — попросила Марина.

Я полезла на балкон и извлекла оттуда изрядно запылившийся стул, еще раз недобрым словом мысленно помянув неудобное расположение моей кровати.

— Такой же, как надо, — обрадовалась Марина. — Хотите, я у вас тоже его куплю? Как раз к тому стулу сделаю комплект.

— Да. — обрадовалась я.

— И сколько вы возьмете?

— Давайте. вот давайте сто рублей, чтоб круглая цифра была, — ответила я, потому что стул выглядел как достойный кандидат на дрова. Сомневаюсь, что в нашем городе найдется еще кто-то, кому пригодится стул в таком состоянии.

Марина немедленно расплатилась со мной, переведя деньги на мою карточку. К приезду ее мужа шкаф ожидал в коридоре, практически готовый к переноске — Марина доматывала пару дверец малярным скотчем. Обрадованно щебеча своему молчаливому супругу про удачно найденный стул, та подхватила смотанные скотчем полки и понесла к машине. Муж тоже подхватил какую-то часть шкафа и вынес за дверь, решив сначала перетаскать все в подъезд.

На Марину я подписалась — интересно же, что она из бабушкиного шкафа сделает. Да уж, теперь пора двигать мебель!

Я все же сначала записала в свою финансовую тетрадочку доход в тысячу рублей за мебель, пятьсот за курьерство и еще пятьсот за клетку. Две тысячи, круто! Может, я тут продажами на среднюю зарплату нашего города наберу денег? Хорошо бы.

Мой телефон зазвонил, и я поначалу подумала, что это Марина. Даже испугалась: вдруг она передумала? Но нет, номер был просто похож, а незнакомый мужской голос заявил:

— Здрасьте, я приехал. За трусами.

— Какими трусами? — оторопела я. Мой номер по ошибке появился на сайте фетишистов женского белья?

— Ну, жена моя просила забрать трусы какие-то, за сто пятьдесят рублей.

У меня в голове начало проясняться.

— А... может, купальник?

— Ну да, может, и купальник, — ответил он.— Вы дом уточните, я на вашу улицу щас сворачиваю.

Я назвала адрес, сказала, что выйду к подъезду. Написала Галине, и та подтвердила, что действительно послала мужа заехать за таким дешевым купальником.

Муж, не глядя, сунул мне мятые полтинники и на мое робкое: “Вас точно устраивает размер и состояние?” буркнул:

— Да задолбался я уже кататься, пусть жена сама смотрит.

Это меня обеспокоило. А что, если Галине не подойдет купальник, и она решит его мне вернуть? Это что, закрывать мне объявление или нет? И деньги, получается, пока не совсем мои?

Муж Галины сел в машину и укатил, а я поднялась к себе и начала двигать мебель. Эх, надо было мужа Марины попросить, тяжелая кровать! Моя первая попытка слегка поцарапала старый вытертый паркет. Ой, да ведь под кроватью тоже что-то есть! Причем, чтобы добраться до этого чего-то, надо приподнять кровать, ведь она стояла не на ножках, а на таких как бы бортиках, которые надежно скрывали подкроватное содержимое.

Наверное, стоило подождать и попросить папу или девчонок помочь с этим, но мне, как говорила бабушка, вожжа под хвост попала. Я стала искать, что можно подложить под углы кровати, чтобы вытащить из-под нее сложенные там вещи.

Там оказались кипы старых газет, аккуратно перевязанных веревочками. И еще какая-то старая дедушкина обувь — в основном поношенная и потертая, и при этом ужасно запыленная. Шнурки все выпачкались в крупных клочьях пыли. Еще нашлась картонная коробка с разобранным радиоприемником. Ох, сколько же всего еще расхламлять! Одной макулатуры столько, что я не дождусь следующей акции!

День 18, когда Аня расхламляет рукодельные запасы

Было уже два часа ночи, когда кровать переместилась на свое законное место, пол был вымыт, а найденное мной было сложено в стопку (макулатура), в мешок на выброс (обувь) и просто задвинуто в уголок (радиоприемник, не знаю, куда его девать).

Я хлопнулась спать и проснулась утром от звонка с “Хламовито” — нашлась покупательница на мои шесть книг по английскому языку. Строго говоря, ее интересовала лишь одна, а остальные она согласилась взять лишь потому, что мне не хотелось разбивать лот. Цена на него стояла недорогая — триста пятьдесят рублей, но зато и продажа не затянулась.

Я договорилась, что она подъедет к моему дому, и начала возиться с завтраком, решив сделать блинчик из овсяной муки. Здорово было бы положить на него лист салатика и вареную индейку, как в рецепте, который я увидела в инстаграме, но индейки у меня не было — только курица, которую еще сварить надо, или сосиски. Решив не заморачиваться правильным питанием, я намазала готовый блинчик вареньем.

Пока оставалось время до приезда покупательницы, я отправилась в магазин за продуктами, где с удивлением посмотрела, насколько непривычно малая сумма была выбита на чеке. Куда делось мое желание долго бродить между стеллажами, словно в музее, где вещи можно еще и потрогать, повертеть в руках и понюхать? Как будто раньше я не спешила приходить домой, а сейчас вот очень спешу!

Шагая обратно, я с удовольствием подсчитывала, какой огромный пакет с обувью я сегодня отнесла к мусорным бакам. Обувь, как сказала мне всезнающая Саша, на переработку не сдать, а в церковь я нести не решилась — уж слишком много было там потрепанных ботинок, наверное, и бомжи-то не позарятся.

Телефон зазвонил, и я подумала, что это снова кто-то с “Хламовито”, но это была мама:

— Привет, ты мебель продаешь? — сказала она без предисловий, из чего я сделала вывод, что моя сестренка уже выдала меня с потрохами.

— Только один шкаф, мам, — ответила я бодро, внутренне готовясь к долгой нотации, — знаешь, как стало просторно? К балкону теперь проход освобожден. Ты бы зашла, посмотрела, как красиво!

— Зайду, — пообещала мама. — Как это тебе в голову пришло? Шкаф ведь такой старый был, развалина...

Кажется, она не сердилась.

— Я еще старую птичью клетку продала, мам. Нашла на балконе, — сказала я.

— Да? — Мама удивилась, кажется, она сейчас соображала, откуда у нас вообще клетка. — Подожди-ка, это Кешина, что ли? До сих пор стояла?

— Ну да, — ответила я, припомнив, что попугайчика из маминого детства действительно звали Кешей.

— Надо же! — удивилась она.

— Машка-то кассеты передала? — спросила я.

— Да, только вот наш музыкальный центр, оказывается, не работает. Надо бы починить, отец обещал разобраться.

— Я могу отдать мой кассетник, — сказала я.

— Ну, вдруг тебе пригодится.

— Мама, я и кассеты сдала в переработку, — сказала я. — Сейчас все в интернете послушать можно.

— Ну, уж кассеты... Они же много места не занимали, — сказала мама неуверенно. — Зачем же их было выбрасывать?

— Целую полку, мам! — Я добавила твердости в голос. — А то, знаешь, как-то мне простора хочется! Чистоты и порядка, — сказала я, чтобы убедить маму. — Ты же всегда говорила, что в доме должен быть порядок. А в этих вещах столько пыли копится.

— Ну, порядок быть должен. — Мама как-то немножко была в растерянности от моих новостей. — Так я зайду завтра. Ой, нет, у тебя же завтра выпускной? Послезавтра тогда. Ты ведь на работу еще не устроилась.

— Так, подрабатываю немножко. Вот еще за шкаф получила тысячу, еще за клетку пятьсот.

— Это хорошо. — сказала одобрительно мама. — Ну, тогда приду в понедельник, может, и помогу чем.

— Спасибо, мама, пока, — ответила я и положила трубку. Помощь, конечно, хорошо, главное, чтобы мама себе не поутаскивала всякие “хорошие вещи”, которые до этого ей вообще никак не были нужны.

Придя домой, я убрала пакет с продуктами и принялась разбирать косметику, уполовинив количество тюбиков и флакончиков. Даже посчитала ради интереса, сколько я на эту косметику потратила, а она просто просрочилась — лучше бы что-нибудь другое себе купила. Могла бы куда-нибудь съездить на выходные погулять-отдохнуть, в музей какой-нибудь сходить, в кафе и обновку какую-нибудь приобрести. Главное не магнитик — магнитики я теперь копить не буду.

В результате, у меня освободилась тумбочка — я оставила на ней только одну большую баночку крема для тела. Крема в ней было немного, как раз, думаю, через недельку-другую кончится. И можно будет выбросить эту баночку.

Или помыть и попробовать отдать даром. Или сдать в переработку. Она сделана из какого-то PP — надо у Саши уточнить, принимают ли у нас такой пластик.

После косметического разбора у меня осталась одна косметичка, набитая не слишком туго. В другую я сложила декоративку, которой пользоваться не собиралась. Кое-что было просрочено на месяц-другой, кое-что еще нет. Надо, конечно, Машке предложить, но моя сестренка готова скупать косметику тоннами и складывать ее в ящик стола. Поэтому я отложила для нее несколько ярких лаков, цветную тушь для волос и две помады, оттенок которых ей бы подошел, а потом еще добавила пробники тональных кремов ее оттенка кожи. Остальное отдам даром, если найдутся желающие.

Нашлись! Еще как нашлись. Аж пятеро. За моей потертой косметичкой со всякой всячиной уже через полчаса пришла женщина лет сорока и забрала все для своей дочки-подростка.

Заодно я отдала ей несколько пластмассовых заколок и резинок для волос, которые мне не хотелось больше носить.

Теперь я готова была приступить к самому сложному расхламлению — разобрать свои материалы для рукоделия, неприкосновенный запас, святое, можно сказать! До этого я лишь старательно пополняла их количество и мысль о том, чтобы отдать или продать хоть что-то, казалась практически кощунственной.

Рукодельные запасы у меня занимали все правое отделение моего шкафчика, стоящего справа от компьютерного стола — целых шесть полок. И еще две нижние полки в среднем отделении шкафчика, и полторы полочки в левом. А еще на шкафу стояло несколько коробок и пакетов с рукодельностями. И запылившаяся швейная машинка, которую мне подарили мама с папой, когда я училась на первом курсе. Я обожала иногда вытаскивать то пушистые клубки пряжи, то цветные лоскуты ткани, то душистые эфирные масла и представлять, как я возьмусь и в свободное время сварю ароматное мыло и залью в те формочки-цветочки. Или свяжу забавную игрушку. Или сошью покрывало в стиле пэчворк — видела в интернете очень классное и даже лоскуты начала собирать, но... так и не дошли руки сшить.

Но в последнее время я все реже и реже вытаскивала свои сокровища. Да и убрать было их потом очень трудно: вещи сползали, норовили выпасть, измяться, зацепиться друг за друга. В общем, разбирать так разбирать!

Теперь, когда в моей комнате пол стал гораздо чище и свободней, я могла выложить большую часть своих рукодельных сокровищ прямо на паркет.

Количество вытащенного могло бы послужить ассортиментом маленькому магазинчику, настолько разнообразные у меня там хранились вещички. Если бы сейчас кто-то подошел и спросил меня, есть ли у меня что-то по, наверное, каждому виду рукоделия, я бы ответила “да”. Пряжа, крючки и спицы? Ну да, вот они, ирис, шерсть, полушерсть, акрил, фантазийные моточки, толстая трикотажная пряжа. А что-нибудь для валяния? Вот фетр, шерсть, губка для фелтинга, специальные иглы. Сварить мыло? Вот мыльные основы, два глиттера, красители и формочки. Сплести что-то из бисера? Вот китайский в прозрачных баночках, чешский в пакетиках и дорогущий японский, прозрачными капельками, вот несколько мотков лески, невскрытый набор со швензами для сережек и застежками для браслетов. Хотите вышить крючком? Пожалуйста, вот готовые наборы и еще мулине отдельно, самых разных оттенков!

Это еще не считая пластики, запекаемой и самоотвердеваемой, прозрачных прямоугольничков с текстурами для них — волны, кирпичики и клеточки, аксессуаров для скрапбукинга, салфеток для декупажа, набора для рисования в технике эбру, алмазной вышивки, красок для батика, кисточек и поролоновых валиков.

Я, наверное, слишком залюбовалась, перебирая все эти сокровища и вспоминая, сколько прекрасного я хотела воплотить в жизнь с помощью этих материалов, что забыла про время. Оказалось, я уже почти час сижу, перемещая вещи по полу и не имея ни малейшего представления, как их лучше разложить. Наверное, по проектам? Но ведь нитки мне нужны и для вязания, и для того, чтобы сделать волосы для куклы, которую я мечтала слепить из пластики. А аксессуары для скрапбукинга мне нужны и для памятного альбомчика, и для миниатюрного домика, который я видела в интернете и мечтала сделать такой же.

Словом, запутаешься! И почему у меня так много всего?

Ответ пришел словно сам собой: наверное, потому что сейчас просто поразительно много разных техник рукоделия. Когда-то я собирала любые схемы для вязания, а теперь полон интернет самых разных. И тогда, вывязывая спицами свою кривоватую первую шапку с помпонами (о, а вот и специальные разъемные пластиковые штучки для изготовления помпончиков!), я и представить себе не могла, что появится пластика, алмазная мозаика и можно своими руками будет сварить душистое мыло, сделать ароматизированные свечи или слепить сережки не хуже фабричных.

И, наверное, я слишком многое хочу попробовать. А чтобы попробовать, я накупала сразу кучу материалов, словно намереваясь заниматься этим всерьез и надолго. А на самом деле даже не все попробовала...

Нет, конечно, не все рукодельные материалы купила я сама. Помнится, я увлеклась вышивкой, и мама, сестра и одна из подруг презентовали мне по набору для вышивки. Они так и пролежали все это время нераспечатанными, потому что я начала вышивать свою первую картину — величавого белого красавца-тигра, но быстро перегорела и отложила канву, как говорится, в долгий ящик.

Я рассеянно рассматривала наборы. На одном из них была изображена “Всадница” Брюллова, на другом — сова, на третьем — какой-то симпатичный чайничек с пирожными. Я представила себе, как судорожно пытаюсь вышить это все, а потом. Потом в рамку и на стену? Готова ли я любоваться этими картинами каждый день?

Значит, наверное, попробую выставить это на продажу. Но не на “Хламовито”, а, как советовала Тина, в соцсети, в рукодельную барахолку. Наборы для вышивания переместились на кровать. Подумав, я добавила к ним тигра. Красивый, конечно, но вышивальщица из меня получилась никудышная. Наверное, отдам его даром, если найдутся желающие.

Ох, а остальное? Да еще здесь куча картоночек, жестяных коробочек от печений и чаев, которые я собиралась украсить салфетками в технике декупаж, палочек-мешалочек для кофе (я видела такие классные идеи в интернете) и еще кучу всего, из чего предполагалось сделать что-то классное.

Надо как-то рассортировать это все. В пакетах и россыпью оно выглядит неряшливо, а значит, надо подобрать симпатичные коробочки.

Поэтому, дождавшись приезда покупательницы, я получила деньги за книги и сама отправилась в магазин, в котором я видела симпатичные наборы коробочек и контейнеров. Правда, уже в самом магазине я, выбирая между белыми в розовую полосочку и нежнозелеными с золотистым узорчиком из листьев, я поняла, что надо было измерить глубину полок. Влезут они или не влезут? Вот полосатые влезут по две штучки рядом, или чуть-чуть не поместятся? Рисковать не хотелось.

Я со вздохом поставила всю эту красоту на место и поплелась домой — производить измерения.

Измерив сантиметровой ленточкой и записав в телефон результаты измерений, я вернулась в магазин, где поняла, что правильно сделала, уйдя без покупок. Оба контейнера можно было поставить на полку только по одному, второй рядом не влезал буквально на сантиметрик. Пришлось тащиться в еще один магазин, где я обнаружила коробочки еще покруче и нашла как раз такие, которые можно было разместить в моих шкафах, чтобы максимально использовать место на полках.

Нагруженная коробками, я вернулась домой, перекусила и доела последнее мороженое из морозилки, после чего приступила к сортировке.

Хочу ли я варить мыло (делать свечи, вязать, плести макраме)? А когда именно и что конкретно? Люблю ли я то, что получается в результате? Даже так — буду ли я пользоваться тем, что я сотворю, а если нет, где я буду это хранить или куда дену? С вышитыми картинами я уже разобралась, мне они не нужны. Мыло я варить не готова — у меня полно его в запасе, и даже кусочки какого-то ручной работы, мне их подарили. Хотя, может быть, устроить рукодельный девичник? Та же Света может преподать настоящий мастер-класс! А если попросить всех подруг прихватить их недоделанные, брошенные рукоделки? Вместе-то будет веселее и приятнее доделывать, да еще и материалами поменяться при желании...

В общем, мысль хорошая, надо обдумать!

Я открыла телефонные заметки и начала записывать свой очередной инсайт:

“При расхламлениирукодельных принадлежностей, задавать себе следующие вопросы:

1. Хочу ли я заниматься этим хобби? А когда именно и что я хочу сделать?

2. Нужны ли мне вещи, которые получаются в результате, или мне нравится сам процесс?

3. Удобно ли лежат материалы и инструменты, или мне так долго и муторно доставать их, что желание порукодельничать пропадает ?”

Записав все это, я принялась раскладывать вещи по коробкам, попутно размышляя. В итоге решила, что не хочу дальше заниматься бисероплетением, вышивкой, фелтингом, делать свечи и мыло. Пластику, наверное, оставлю, пряжу тоже — хотя, наверное, уменьшу количество клубков, оставлю только самые любимые цвета и фактуры.

Но решиться совсем избавиться от этих вещей было слишком трудно, поэтому я все же сложила их в коробки по тематике, и, удивительное дело, у меня освободилась одна полочка в шкафу. Просто потому, что раньше вещи лежали хаотично и не занимали весь объем полки. На свободную полку я положила свои наборы для вышивки, предварительно их сфотографировав. Найду группу любительниц повышивать и выставлю там — может, быстрее заберут?

Теперь, когда все лежало удобно и компактно, у меня уже сложилось впечатление, что ткани занимают как-то неоправданно много места для рукодельницы, у которой запылилась швейная машинка. И ведь в запертых комнатах еще куча тканей, которые собирала бабушка — она умела шить, хотя с возрастом перестала это делать.

Значит, и ткани придется расхламлять. Ну-ка, где там барахолка рукодельная?

Класс! Я нашла две таких группы. Правда, там собирались мастерицы из самых разных городов, поэтому надо было осваивать пересылку почтой, чего я ужасно боялась. А вдруг я бланк не так заполню? А как ее упаковывать? А если посылка в пути потеряется? А если человек не захочет ее забирать и отправит назад? Словом, вопросов было пока что даже больше чем ответов, поэтому я волевым усилием закрыла барахолку, а то еще прикуплю что-нибудь по дешевке — там такие сокровища и за такие копейки!

Я заодно зашла в папку, где хранились мои вдохновляющие идеи по рукоделию и принялась ее чистить. Надо же, наверное, некоторые проекты стоит делать сразу — я сохранила их давно и теперь не всегда понимала, что меня вообще привлекло в тех салфетках, браслетах, сумочках, игрушках... Сейчас я бы их и сохранять не стала, наверное. Просто просмотрела бы в интернете, пролистала. и забыла.

— Привет, — отвлекла меня Доманя.

— Ой, привет, — обернулась я. — Смотри, как я тут разгреблась!

— Вижу, — кивнула та, улыбаясь. Кажется, она выглядела какой-то более бодрой и свежей, чем обычно. Словно сбросила пару-тройку лет. — Да тебе и задания мои больше ни к чему, ты уже сама знаешь, что расхламить!

— Разве? — удивилась я, вспоминая. Действительно, меня просили только разобрать стопочку с журнального столика и фотки на компьютере. И то, и другое я сделала, а еще с тех пор избавилась от старого шкафа, разобрала хламовник под кроватью, передвинула ее, косметику рассортировала, вот и рукодельности свои в относительный порядок привела, а уж сколько вещей приготовлено для отдачи и продажи!

— Я думаю, — торжественно заявила Доманя, — что срок до Нового года был излишним. Ты, мне кажется, уже к сентябрю со всем справишься. Кстати, тебе осталось набрать всего тысячу баллов для поступления к нам!

— О, покажи. — Я буквально впилась глазами в планшет, отмечая свои успехи.

— Видишь, как много? — с гордостью за меня произнесла Доманя. — Это потому, что ты от вещей избавляешься не самым простым способом — стараешься, чтоб они еще хоть как-то пользу принесли. А я тебе сейчас немножко помогу...

Доманя повела руками, шепча что-то, и я почувствовала, что в квартире изменился воздух

— стал свежим, как бывает после грозы. Только пахло еще, как будто на цветущем лугу, каким-то тонким, ярким, нежным ароматом неизвестных мне цветов.

— Ой, — вскрикнула я, заметив, что моя швейная машинка чудесным образом очистилась от слоя пыли.

— Мой маленький тебе подарок, чтоб в квартире легче дышалось, — улыбнулась домовушка. — Запах исчезнет завтра, а пыль. Пыль постепенно насядет новая, она всегда возвращается.

— Это ты по всей квартире пыль убрала? — обрадовалась я.

— Только в этой комнате, — сказала Доманя. — Зато из всех углов и щелей!

— Жалко, — сказала я и тут же встрепенулась: — Ой, то есть я хотела сказать “спасибо большое”!

— Пожалуйста, — ответила Доманя. — Понимаешь, в твоем мире нам колдовать можно, но с большими ограничениями. Магии тут маловато, а то представь, как хорошо бы было, если бы мы могли в полную силу своим хозяюшкам помогать?

— Да, здорово, — вздохнула я с легкой грустью. — Чаю?

— Давай я угощу, немножко еще поколдовать смогу. — И Доманя материализовала в этой комнате самый душистый на свете чай и самые теплые и вкусные пирожки.

Мы пили чай, а Доманя рассказывала мне об академии и о двух попаданках — она называла их “пришелицами” из нашего мира, которые случайно попали в стихийно открывшийся портал и решили остаться в волшебном мире.

— Доманя, — спросила я. — А если я в твою Академию поступлю, я что — обратно не вернусь?

— А это уж тебе решать, — сказала домовушка, пододвигая ко мне тарелку с румяными пирожками.

— Ну просто мне и волшебный мир посмотреть хочется, — сказала я, — и все свое родное бросать страшно. У меня семья, подруги... Это только в книжках обычно попадают исключительно те, кого этот мир и так не держит: родители умерли, мужа-детей нету. У меня, конечно, мужа тоже нет, — продолжила я, — но все-таки бросить всех знакомых и уехать туда, и весточки никакой не подашь. То есть ты говорила, что можно подать, но не всем...

— Ну, вообще, знаю я парочку студенток, которые на каникулы домой отправляются, в ваш мир, — сказала Доманя. — Это все можно устроить.

— Тогда ладно, — успокоилась я. — Тогда я согласна. Особенно если меня какой-нибудь магии научат!

День 33, когда квартира снова становится трехкомнатной.

Да уж, мою комнату вы бы теперь не узнали.

Помните, какая она была раньше? Тесная, темная, повернуться негде, к балкону не подойти, на спинке стула навалена гора одежды, на полу во всех углах пакеты, а при открытии шкафов из них постоянно что-то выпадает?

Теперь моя комната превратилась в уютную и прехорошенькую, а ведь всего какой-то месяц прошел, как я начала расхламляться. Месяц назад ко мне впервые прилетела Доманя, самая прогрессивная в мире домовушка, и начались разные маленькие чудеса. Волшебные кристаллы с заданиями, вкусные иномирские угощения, футуристические очки, показывающие, где дом нуждается в уборке, — ну, теперь-то я безо всяких очков прекрасно такие места вижу. И хламовички — самые уморительные домашние питомцы.

Они, кстати, подросли, и я их уже давно выпустила, даже с грустью ожидала, что они удерут навсегда в тот волшебный мир, где живут домовые, лешие и всяческие маги, в том числе и пропавший бабушкин возлюбленный. Но пушистики ко мне привязались, особенно

Красный и Розовый. Хламочка-мама осталась более настороженной и недоверчивой, но иногда даже позволяла мне почесать ее по подбородку или за ушами, как котика.

Конечно, с ними было хлопот, и Доманя так и косилась на меня неодобрительно, когда речь о них заходила. Они это явно чуяли, и когда ко мне прилетала моя старшая подружка, прятались по углам и сидели тихо, насколько им позволяла их подвижная натура. Один раз Красный рассыпал пакет крупы — но зато я сразу увидела, что в ней завелась моль, как следует проморозила пакет в морозилке и отдала в приют для животных.

Там меня уже знали. Я передала им старые ватные одеяла, изношенное постельное белье — из маминой квартиры тоже, четыре старые зимние куртки: папину, мамину и две моих. Папа, правда, долго сопротивлялся, говоря, что ему в гараж и такая сгодится, чтобы надевать, но мама его уговорила, показав ему еще три куртки, которые были уже недостаточно хороши для приличных мест, но вполне годились возиться в гараже.

Вещей мне удалось продать всего пятнадцать, хотя к созданным Тиной объявлениям прибавилось еще столько же. Я вышла из всех бесплатных лимитов, поэтому добавляла новые вещи на другой сайт-барахолку, а потом еще и с подачи подруги нашла два активных местных сообщества в соцсетях, где можно было размещать объявления.

А еще, самое главное, я устроилась на работу. Как только я отгуляла выпускной, я всерьез взялась за поиски, но работа мечты все никак не подворачивалась, а на деньги с продаж моего хлама можно было существовать только очень и очень скромно. Я заработала десять с половиной тысяч, но потом продажи встали и единственные сообщения, которые мне писали, были от странных людей, которые то откладывали встречу, то пропадали внезапно посреди переписки, то хамили.

Одну из вещей я, кстати, выслала в другой город. Это была как раз та самая шкатулка с пейзажем. Я поначалу побаивалась связываться с почтовой пересылкой — весь мой опыт общения с почтой сводился к получению посылок с известного китайского сайта.

Оказалось, сейчас все довольно просто. Я ужасно боялась заполнить бланк неправильно, но Тина мне рассказала, что все легко заполняется онлайн и даже можно получить талончик на нужное время и в очереди не стоять. Правда, наше почтовое отделение было не слишком перегруженное, там и без талончиков можно было вполне быстро попасть к окошечку почтовой сотрудницы.

Моя шкатулка благополучно уехала в город Владимир, а я стала добавлять к своим объявлениям пометку “Высылаю почтой”. И разместила вчера наконец объявления на барахолке рукодельниц.

Я пришла с работы очень усталая. Честно говоря, мне не слишком нравилось там, но это было единственное место, куда меня взяли, и я пока что очень боялась даже думать о новых поисках. Сил было маловато, и расхламление шло куда медленней, чем мне хотелось бы. Доманя давала мне несложные задания, и порой желание выполнить их перебарывало усталость. Хотя домовушка уже не раз говорила, что теперь мне и задания не нужны, я уже сама без подсказок со стороны понимаю, что хочу изменить в своем доме.

На выходных мы разбирали балкон с мамой — та в целом одобрила мою идею избавиться от части вещей, но вот с тем, какие именно вещи оставить, а какие выбросить, отдать или продать, у нас с мамой постоянно выходили споры.

Довольно много вещей мама унесла к себе по принципу “ну раз тебе не нужно, вот увидишь, потом понадобится, спасибо скажешь!” Я купила парочку больших пластиковых контейнеров и сложила туда вещи с балкона, которые пока не знала, куда деть. Даже если это и хлам, то хотя бы смотрелось все аккуратнее, чем в облезлой фанерной тумбочке, которую я разломала вопреки советам мамы “покрасить, и еще ничего смотреться будет”.

Я даже заменила на балконе старые провисшие веревки на новые, помыла стекла. Прищепки оставила только двух цветов — красные и беленькие, остальные мама забрала. Кафель перетаскали на помойку. Да, до лаунж-зоны, как у Насти, было еще далеко, но все же это уже напоминало балкон, а не пыльный хламовник, где шагу ступить негде. Только вот ключи от запертых комнат все никак не находились. Мы с мамой давно уже отчаялись их разыскать и хотели потом, как разберемся с кухней и кладовкой, ломать замок с помощью папы или вообще дверь поменять...

Розовый хламовичок вылез мне навстречу и даже привстал на задние лапки. Я пощекотала его пальцем, он упал на спинку и довольно засопел-зафыркал.

— А я сгущенки принесла, — сказала я.

Слово “сгущенка” они знали хорошо, поэтому из-за дверей кладовки раздалось шуршание и звяканье. Как хламовички проникали через закрытые двери — для меня было загадкой, но шкафы было запирать бесполезно. Может, они и в запертых комнатах играли, пока я работу работаю, — кто знает? Под дверью же была небольшая щелочка...

Красный запищал, и я поспешила ему на помощь. Это был на редкость шкодный и неловкий питомец, который ухитрялся постоянно куда-то провалиться или в чем-то запутаться. Я устала доставать его из проводов под компьютерным столом, где ему как будто пресловутой сгущенкой было намазано. Писк доносился из кладовки, и я испугалась, что его там чем-нибудь прижало или вообще завалило.

Я открыла дверь кладовки и увидела Красного, застрявшего лапкой в железном колечке, которое держало его. Он мог бы легко поднять и вытащить лапку, но паника мешала ему освободиться, и он пока что отчаянно дергался вперед, словно хотел вырвать кольцо, застрявшее под тяжестью пакетов, которые я пока так и не разобрала.

Ага, вот оно что. Тонкая проволока колечка чуть прищемила кожицу.

— Ну-ну, тише, пушистый, — подбодрила его я и извлекла из-под завалов колечко.

На котором болтались давно потерянные ключи от комнат.

Я расцеловала хламовичка в пахнущую пылью макушку.

— Ну, двойная порция сгущенки тебе, — сказала я, подхватывая и Розового и относя обоих к миске. Достав из сумки мягкую упаковку со сгущенкой, я отвинтила колпачок и выдавила хламовячье лакомство на блюдечко.

Сама же взяла ключи. От торжественности момента пальцы покалывало. Я вздохнула, прошла в ванную и помыла руки, переоделась в домашнюю одежду, а потом уже снова взяла ключи и сунула один в замочную скважину.

На миг показалось, что ключи вовсе не от двери, но все было нормально. Он исправно провернулся в замке, и я толкнула дверь. В нос ударило слегка спертым воздухом — не сильно, потому что какой-никакой воздух попадал в щель под дверью.

Измазанные в сгущенке Красный и Розовый наперегонки бросились в комнату.

Я стояла на пороге, рассматривая комнату и оценивая фронт работ. В целом — не слишком-то все и плохо. Напротив двери было окно, возле которого стояла тумбочка с большим пузатым телевизором, накрытым пожелтевшей салфеткой. Сверху на телевизоре стояли вазочка с цветами и еще какие-то мелочи. По обеим сторонам от телевизора возвышались груды картонных коробок. В комнате у левой стены расположилась старая советская темнокоричневая “стенка”. Напротив “стенки” — диван, журнальный столик и кресло. Второе кресло стояло рядом с дверью, как раз напротив телевизора.

На диване были горой свалены пакеты, стопки одежды и еще что-то. В углу, рядом с дверью в последнюю комнату, стоял старый коричневый шкафчик. Насколько я помню, там в верхнем отделении бабушка хранила свои лекарства, а значит, большую часть из них родители должны были забрать, когда забирали бабушку.

В общем, я зря думала, что эта комната так уж сильно завалена. Да в ней, можно сказать, танцевать можно!

Один из пакетов подозрительно зашуршал. Так и есть, мой красный хламовичок уже забрался на него и сдвинул с места. Озорник ухитрился спрыгнуть с него в самый последний момент на какое-то старое темное пальто и уцепиться коготками. Весил он всего ничего, не больше хомячка, но все равно его движения нарушили хрупкое хламоравновесие, и вся эта груда плавно поехала на пол, подняв в воздух изрядное количество пыли.

Я протолкалась к подоконнику, обойдя картонные коробки, и открыла форточку, впустив в комнату летний жаркий воздух.

Теперь можно и в последнюю комнату заглянуть!

Вообще, в той комнате когда-то была мамина детская. Я открыла дверь — она была безо всяких замков и увидела еще одну пыльную, темную комнату. У окна ее стоял старый письменный стол, над ним слева висели облезлые железные полки. В другом углу у окна стоял столик со старой швейной машинкой — механической и вроде бы сломанной. Рядом, вдоль стены, был массивный шифоньер, сверху заваленный чем попало, а в углу креслокровать. Напротив шифоньера стоял комод. Коробки и сумки с вещами стояли на всех поверхностях: и на кресле, и на столе, и на комоде, и несколько самых больших — на полу, но в целом — ничего похожего на те захламленные квартиры из передачи, которую мне присылала посмотреть Света, — такие, где передвигаться можно только по тропиночкам среди штабелей вещей, натасканных хорошо если не с окрестных мусорок.

Может, и правда воспользоваться советом Тины? Убрать одну из комнат, ну или хоть хлам перетащить из двух в одну и потихоньку разбирать. А туда подселить какую-нибудь девушку, можно по знакомым поискать кого-нибудь.

В общем, надо было хорошо подумать. Жаль только, что хламовичков из свежеоткрытых комнаты было сгущенкой не выманить, постоянно шуршали чем-то. Ладно, что развалят, то развалят, такие уж они. В конце концов, без них я бы еще долго искала ключи, раз их уже угораздило свалиться в кладовке с гвоздика и затеряться в тамошнем хламе.

За время жизни с этими питомцами я уже с ними как-то свыклась и жалела лишь о том, что их нельзя сфотографировать или заснять на видео. Я пробовала — камеры их не фиксировали. А жаль, их уморительные проделки, валяния и почесушки точно бы сорвали кучу лайков на Ютубе. Умела бы я хорошо рисовать — комиксы бы про них творила. Хотя с моей работой не до комиксов...

Я пошла на кухню — доесть свой немудрящий ужин, вернее, остатки вчерашнего. Готовить было лень, и с началом рабочих будней я с трудом могла удержаться от соблазна затариться в магазине готовыми салатами и полуфабрикатами, а еще лучше чем-то, что можно сжевать по дороге от магазина домой.

Итак, у меня есть две комнаты бабушкиных вещей, которые надо разделить на те, что дороги как память, и на те, что можно отдать, продать или выбросить. Наверное, не стоит пока говорить маме, что я открыла комнаты — потому что мы опять будем спорить, что хлам, а что нет. Сколько смогу, столько и разберу до выходных.

И еще одна проблема — это пыль. Там ее столько, что я чудом удерживалась от того, чтобы не расчихаться, находясь в комнате. Шторы, диваны, ковры, одежда — все это сейчас впитало в себе, наверное, килограммы пыли! А влажную уборку там не сделаешь, надо сначала убрать ковер. надежно прижатый массивным диваном и креслом. Я представила себе, как я пытаюсь протереть бесконечный хрусталь и фигурки в шкафу, и мне как-то даже поплохело. Ничего, глаза боятся — руки делают!

Наверное, последнюю мысль я произнесла вслух, потому что в ответ раздался голос Домани:

— Правильно говоришь, Анечка, правильно!

— Ой, — улыбнулась я, глядя на домовушку. — Как ты...

И осеклась, подбирая слово. Помолодела? Похорошела? В последние разы, когда мы виделись, лицо домовушки было все-таки похожим на бабушку, крепкую, не дряхлую, но все-таки пожилую женщину. Сейчас ее морщинки разгладились, и ей на вид невозможно было дать больше тридцати.

— Что с тобой? — решила спросить я.

— А, это, — Доманя лукаво усмехнулась и поглядела в зеркальце, вынутое из-за пояса, — это значит, что ты, Анечка, хозяйкой своему дому становишься!

— Но я только-только открыла двери, еще даже не убирала ничего, — сказала я, — только разве что форточки открыла.

— За этим долго не станет, — убежденно произнесла Доманя. — Но это надо отметить как следует. Так, что тут у нас есть?

Она посмотрела на сковородку, где я залила яйцом остатки скукожившихся, подгоревших вчера полуфабрикатных овощей. Да уж, не самое вкусное угощение.

— Ну, еда не праздничная, — сделала вывод Доманя. — Значит, сейчас немножечко поколдуем!

В мгновение ока содержимое моей сковородки окутала теплая золотистая дымка, вкусно пахнущая мясом и специями. Теперь там разогревалось какое-то ароматное, пряное мясо с овощами и золотистым рисом. На столе появилась соусница, а еще блюдо с маленькими затейливыми пирожками и какой-то холодненький с виду напиток — розовый, с ягодами, в запотевшем кувшинчике. Мой рот так и наполнился слюной — до чего же вкусно пахнет и аппетитно выглядит!

— Слушай, Доманя, — спросила я, когда мы разложили еду по тарелкам, — а как вы, домовые, тогда друг друга узнаете, если у вас внешность меняется со сменой хозяюшек?

— Так по ауре, конечно, — ответила домовушка словно говорила про всем известный факт.

— Иначе бы такая путаница была.

Когда мы отдали должное всем вкусняшкам на столе, я решилась:

— Хочешь комнаты посмотреть?

— Хочу. — Доманя поднялась со спинки стула и поплыла по воздуху, левитируя невысоко над полом.

Я распахнула дверь.

— Вот, смотри. Как думаешь, быстро я справлюсь?

Доманя окинула быстрым и цепким домовушкиным взглядом бардак в помещении и, подумав, сказала:

— Ну, к осени точно управишься. Я, конечно, чуть-чуть помогу, но многого сделать не смогу... Была бы эта квартира в Авирейе — дело другое.

— Ой, ты с пылью тогда так здорово помогла, — вспомнила я. — Но пыль-то ладно, справлюсь и сама, мне главнее вот что: ты не могла бы какую-нибудь штучку принести — такую, чтобы магический этот амулет почувствовать. А то мама придет или сестра вдруг помогать, еще выбросят случайно.

— Хм, — задумалась Доманя. — Попробую сейчас сама почуять, если не получится, то постараюсь специальный приборчик в лабораториях взять.

И она, прикрыв глаза, выставила вперед руки. Я затаила дыхание, чтоб не мешать. Даже хламовички скрестись перестали.

— Кажется, что-то чувствую. — Она приблизилась к шкафу-стенке. — Вот тут...

Я открыла дверцу, но из шкафа выпал. очередной конверт с силуэтом птицы.

— Письмо! — Даже не знаю, чего в моем голосе было больше, радости от находки или разочарования.

Я сразу же открыла конверт и прочла: “Анюта, вот амулет обещанный. Спрячь его, никому не показывай, пока не настанет время подходящее. Я так хочу поскорее увидеть тебя, обнять, родная, жить не могу без тебя ”.

Мне стало немного грустно — как же им не повезло-то так? Вот читаю сейчас эти строчки и знаю, что бабушки давно нет, что этому никогда не исполниться... Так чего ради я ищу амулет? Чтобы самой посмотреть на бабушкиного несостоявшегося мужа?

“Учусь я на военного мага, все дни заняты, а ночью заснуть не могу, все мысли о тебе: как ты там? И весточки ведь не пришлешь. Вся надежда на амулет этот.

Тут столько чудес в мире разных, вот бы тебе показать — а напишу, не поверишь же, я бы и сам не поверил, если бы не очутился тут.

Обнимаю. Степан”

— Домань, — сказала я, вернув в конверт письмо, — а как нам поможет амулет? Бабушка умерла, да если бы и нет. Может, он давно забыл ее, тоже женился, детишек завел, сейчас внуков нянчит. Я, что ли, с ним встречусь? И что я ему скажу?

— Нет, не забыл, — сказала Доманя. — Если бы он забыл ее и разлюбил, то все бы эти письма исчезли. Поверь, тут что-то неспроста с этим амулетом. Найдется он. Я тогда прибор принесу, может, с его помощью и обнаружим. И расхламляться не бросай, как-то твое расхламление с амулетом связано. Я попробую про такие штуки узнать — не моя это специальность, но у людей знающих попрошу разъяснить.

— Да как он хоть выглядит? — Я растерянно развела руками. — Найди то — не знаю что?

— Это должна быть небольшая вещь, — сказала Доманя, — скорее украшение, чем одежда, обычно амулеты делают из металлов или кристаллов — на ткани чары разрушаются быстрее, подновлять надо. Монетка тоже сгодится или безделушка — статуэтка маленькая.

— Черт, а я с кухонного подоконника статуэтки отдала даром, — сказала я. — А вдруг.

— Нет, не стала бы твоя бабушка держать их на виду, раз ее просили спрятать, — возразила домовушка.

— Ну, может, поначалу и прятала, а потом действительно обиделась и перестала ждать этого Степана? — предположила я.

— Нет, Анечка, думается мне, что те статуэтки были самыми обычными, — успокоила меня Доманя. — Не спутаешь ты вещь волшебную. Раз уж хламовичков этих пакостных видишь и даже в руки берешь. То и амулет опознаешь, чем бы он ни был.

— А ты этого Степана найти не сможешь, раз он в твоем мире? — спросила я.

— Выпускника военной академии непонятно какого года? — поникла Доманя. — трудное это дело, Аня. Мы ведь не знаем, как его звать — сменил он имя, я думаю, как это многие пришельцы в наш мир делают, чтобы с местными слиться. А к данным по иномирянам у нас у меня доступа нет, я ведь просто домовая. У нас таким специальные службы занимаются, да и обычные люди не всегда про это в курсе.

— Ладно, — сказала я. — Тогда прилетай ко мне с приборчиком, а я буду этот хлам потихоньку перебирать, чтоб проще искать было.

Доманя улетела к себе, а я принялась приводить комнату в порядок. С чего тут вообще начать? Наверное, с телевизора — жила я без него прекрасно, и еще проживу. Щелкнув кнопкой, я обнаружила, что телевизор работает. В стенке нашелся пульт, который, при смене батареек, тоже оказался исправным, даже не потертым — ведь еще дедушка заботливо заклеил скотчем прозрачный пакетик, в который он был упакован.

Я отодвинула по возможности тяжелые коробки, сняла с телевизора все, что на нем стояла, протерла его мокрой, а затем сухой тряпкой. Сделала несколько фотографий, чтобы выставить его на продажу. Только бы мама с папой не решили забрать! Впрочем, наверное, зря я их подозреваю в таком, ведь у них есть современный плоский телевизор, зачем им это громоздкое старье?

С другой стороны, может быть, у меня его никто и не купит. Надо будет кого-то просить, чтобы помогли вынести.

Теперь вот эта гора шмоток. С ними сложнее. Вроде бы вещи еще нормальные, но кто же возьмет их? Я позвонила Саше, но телефон не отвечал. Тогда я зашла в группу-барахолку своего города и написала: “Отдам даром одежду в хорошем состоянии, осталась от бабушки и дедушки. Есть рубашки, куртки, пальто, брюки. Или подскажите, куда такое можно отнести”.

Я отправила сообщение и спохватилась, что не указала размеры. Дополнив сообщение, пошла складывать вещи в самые большие пакеты. которые только у меня нашлись.

Управившись с куртками, я решила не думать о том, куда разбирать разномастные вещи из пакетов и заняться чем-то попроще — например, выгрести из шкафа лекарства, которые уже практически все должны быть просрочены. А жаль... Займись я этим раньше, их тоже можно было бы предложить пожилым людям, которым не хватает денег, чтобы купить их.

Через минут тридцать от трех полок с лекарствами осталось четыре упаковки ваты и несколько пачек марли, а еще большой пакет запечатанных шприцов. Кроме этого, на отдельной полке лежало два аппарата для измерения давления, пара градусников, какой-то прибор, назначение которого я не поняла, массажный коврик с иголочками и стопка журналов по народной медицине.

Журналы тоже сложила в макулатуру, а с остальным задумалась. Наверное, предложу вместе с одеждой и измерители давления. Для пожилых они точно пригодятся, если исправны, конечно. Тем более тот, которым пользовалась бабушка, лежит на нашей квартире, так что оставлять другие мне незачем.

Фух, поздно уже. А завтра рано вставать. Я с тоской подумала о тех временах, когда я могла встать, когда мне вздумается. И то сказать, моя работа выматывала мне нервы, поэтому я туда шла как на каторгу. Может, и правда, разберу эту комнату и сдам? Или лучше из дальней все перенесу сюда — она хоть с письменным столом, спальное место есть, шкафы для вещей, опять же. Полки можно покрасить, тут мне Света поможет. Шторы заменить. А если еще мы с квартиранткой будем примерно одного возраста и совпадем интересами

— еще лучше.

Захваченная этой мыслью, я попила чаю с пирожком и решила еще часочек посвятить расхламлению — хотя бы по полкам шкафа полазить, чтобы посмотреть, что там лежит.

В среднем отделении стояли книги, и их надо будет точно разобрать до маминого прихода. Надо будет попросить Сашу помочь мне с довозом макулатуры, она вроде говорила, что у нее сестра на машине. Потому что по большей части там стояла та же самая классика, что и у нас дома. Толстой, Пушкин, Тургенев, несколько зарубежных детективов, и еще что-то, не представлявшее для меня интереса.

Хрусталь. Наверное, его тоже надо куда-то пристроить. Даже оленей, с которыми я в детстве так хотела поиграть... Грустно вынув из витрины одного, я погладила пыльный стеклянный бок. Конечно, играть мне с ним уже не хочется. Бабушка боялась, что я разобью. Так они и простояли, бесполезные, столько лет, и мне пришла в голову мысль, что ничего страшного бы не произошло, если бы я поиграла ими и разбила. Все равно они стояли без дела, лишь добавляя бабушке хлопот по вытиранию пыли.

Есть я из хрустальных салатниц я как-то не собираюсь, значит, их тоже надо пристраивать. В одной из вазочек я нашла старую купюру в десять тысяч рублей, и несколько монеток номиналом двадцать, пятьдесят и сто рублей. Эх, лучше бы такую сумму.

Кстати, может, в книгах что-нибудь найдется? Вдруг бабушка и дедушка там заначки прятали?

Я перелистала штук двадцать книг, но не нашла ни единой денежной закладки — только чистую открытку с лесными зверюшками художника Зарубина. Ой, а ведь я в детстве собирала открытки — может, где-то и лежат еще.

В остальных ящиках хранились тоже книги и еще — много-много тканей. Постельное белье, отрезы ситца, кримплена, еще каких-то тканей. Целые полки скатертей, занавесок, постельного белья. один шкафчик, заполненный какими-то инструментами и железками, набор керамических горшков...

Я захлопнула все дверцы, понимая, что уже очень, очень устала. Значит, в первую очередь я разберусь с книгами и переберу белье, полотенца и эти отрезы тканей. Да, и посмотрю, что еще там в коробках. Нижние очень тяжелые — там тоже могут быть книги. Вот и отдам их все за один раз! Столько места освободится!

День 34, когда Аня устает и злится

Я пришла с работы очень злая и очень уставшая. Даже уморительные кувыркания хламовичков, храбро атакующих магазинный пакет в поисках сгущенки, меня скорее раздражали, чем развеселили.

В пакете сгущенки, естественно, не было, зато я потратилась на очередные салатики в контейнерах и готовые пирожные. Кажется, не такое уж выгодное дело — моя работа. Моя с трудом только-только полученная привычка готовить себе — пусть что-то простое и быстрое, — улетучилась уже после трех рабочих дней. На этой неделе я хотя бы пару раз готовила, но через силу.

И вот сейчас — у меня сил осталось только чтобы упасть и засмотреть серийку-другую, жуя салатик прямо из пластикового контейнера. Кошмар! Неужели придется увольняться? А мама всем уже успела похвастаться, что я на работу устроилась, живу как все люди.

Но ничего не поделаешь, я так больше не могу! Греет только мысль, что завтра уже пятница, а потом выходные. В субботу обещала приехать Сашка и как следует уменьшить мои запасы хлама.

Я, приняв душ, устроилась на кровати с ноутбуком, едой и сериалами. Посмотрев три серии подряд, я поняла, что мне все-таки хочется хоть чуть-чуть убраться, поэтому я, выбросив упаковки от еды, чтобы хламовичков не искушать, отправилась в комнаты — наводить порядок.

Я вытащила из дальней комнаты все сумки и коробки, кроме двух самых больших — очень уж они оказались тяжелыми. Остальное я перенесла в зал. Буду ту комнату в порядок приводить, а в этой пока пусть полежат на креслах и возле телевизора, они пройти не мешают.

В двух коробках у телевизора обнаружились книги. Я решила отдать их Саше, оставив себе всего девять, которые хотелось почитать. Из стенки я вынула практически все, что там стояли, — в общем, из всей библиотеки осталась одна полка книг.

Те, что в коробке, я пролистала из чистого любопытства, найдя там закладки — мамину фотографию времен ее студенчества, две открытки того же Зарубина, старую банковскую карту и лист с детскими наклейками. Все равно пришлось бы их вынимать — полные коробки я бы не вытащила. А ополовинив, я смогла перенести их поближе к двери и снова сложила туда книги. Те же, что из стенки, я собрала в четыре пакета — иначе бы точно оторвались ручки.

Потом я перетрясла те полки, где лежали полотенца, скатерти и простыни. Большинство было стареньким, выцветшим или посеревшим, кое-где даже заштопанным, поэтому я решила все это отдать как ветошь для приюта. Скатерти, наоборот, были новыми и практически новыми, потому что пользовалась бабушка только одной, остальные лежали и ждали неизвестно чего.

Мама моя вообще не пользовалась скатертями, предпочитая чистую непокрытую столешницу, а в праздники украшала ее маленькими салфетками и подходящими к случаю вещичками вроде пластмассовой елочки на Новый год или цветочного букетика весной. Значит, и скатерти отдам, тем более что ни одну из них я на стол стелить не собираюсь.

Потом я взялась за отрезы для рукоделия и вздохнула. Внутренний хомяк, знакомый большинству рукодельниц, вцеплялся в отрезы своими маленькими, но сильными лапками. Это же ткань! А вдруг мне захочется что-то сшить, не в магазин же ехать... Но, выдохнув, я сделала над собой усилие. Отдать или продать. У меня полно тканюшек более приятных мне расцветок, а за машинку я так и не садилась уже давно.

Еще я перетряхнула две сумки из дальней комнаты и не нашла там ничего ценного для себя. Часть беспорядочно лежащих коробок поменьше я сунула на освободившиеся полки. В конце концов, так комната смотрится чуть опрятнее. Буду вынимать по коробке и разбирать.

Затем я принесла тряпку для пыли и протерла стеклянные полочки, а заодно и помыла весь хрусталь. Подсушив его, я сфотографировала и сложила в подходящую коробку, завернув каждую вещь в газеты, на дно коробки подложив старый одинокий пододеяльник — наволочек и простыней такой же расцветки я не обнаружила.

Нет, все. Я устала. Перерыв.

Мне пришло сообщение с “Хламовито” — я ведь все-таки почистила свой телефон как могла. Удалив кучу ненужных и однотипных фотографий, несколько приложений и почистив кеш у мессенджеров, я освободила себе место для приложения “Хламовито” и теперь могла переписываться с покупателями где угодно.

Ага, мой телевизор кому-то нужен!

Но вместо нормального сообщения о встрече это было с чудовищными ошибками (я даже подумала, что мне пишет кто-то, для кого русский не родной язык, но имя у продавца было самое славянское из возможных — Иван) сделанное предложение отдать телевизор бесплатно.

“Адайти бес платна тиливизр мы мало имущи у миня четыре дети нам очинь нужно. Если есть тилефон тоже вазьму”

Ну уж нет, не отдам! В моих глазах мужчина, сделавший супруге четверых детей, должен был подумать о том, как он прокормит всех своих отпрысков. Ладно бы попросила мать-одиночка — мне говорили, они часто просят и даже требуют, но я ни разу не сталкивалась с таким. Зато мне уже пару раз писали мужчины — один настырно просил продать ему мой купальник, а оказалось, что ему на самом деле нужно было мое нижнее белье — желательно, чтоб я его поносила недельку. Да я представить себе не могу, чтобы сейчас, в такую жару, не менять белье хотя бы раз в день! Второй предлагал интимную встречу, напрочь проигнорировав мой ответ, что мы вообще-то на интернет-барахолке, а не на сайте знакомств.

Я, усталая и с немного испорченным настроением, поплелась на кухню, захватив одну из книг, оставленных на почитать. Выпью чаю перед сном, немножко почитаю, завтра еще денек отмучиться — и привет, выходные!

Я еще немного попереписывалась с Тиной, которая повеселила меня своими байками о странных “покупателях”, и рассказала ей о расхламлении комнат.

“Так что ты имей в виду, у меня через месяц, наверное, будет комнатка готова к сдаче. Если вдруг кто будет интересоваться...”

“Поняла, — ответила подруга. — Ты ведь за десяточку сдавать будешь?”

“Давай так, — согласилась я. — Спокойной ночи!”

Ночью мне приснился яркий и совершенно необычный сон. Я редко запоминала свои сны, но этот отчетливо отпечатался в моей памяти, словно все происходило наяву.

Мужчина — довольно симпатичный, высокий, широкоплечий, с военной выправкой в осанке, — стоял у стола, уставленного каким-то странными приборами, похожими на алхимические. Что-то мерцало и шипело в блестящем полупрозрачном шаре, но маг — почему-то я не сомневалась, что это был маг, — не обращал никакого внимания на звуки и мерцание.

Он шумно вздохнул, резко сел, словно упал на стул, уронил лицо в подставленные руки и сжал пальцами собственный лоб. Посидев так, он встал, взял со стола что-то маленькое

и блестящее, крепко зажал в кулак. Губы его что-то беззвучно шептали. Я сумела расслышать только слова:

“Скоро... скоро мы свидимся ”.

День 36, когда Аня экологично расхламляется

В пятницу я не делала ничего для расхламления комнат. Начальник снова орал на всех, коллеги нервничали и злились. Поэтому вечером я утешалась пирожными, сериалом и книжкой. И еще — вспоминала и бесконечно перекручивала в голове странный сон.

Это что, мне скоро придется увидеться с приснившимся мне магом? И более того, принести ему грустные вести, что женщины, которую он любил, давно уже больше нет? Или он и так уже об этом догадался, ведь не все люди доживают до восьмидесяти двух...

Да и если бабушка была бы жива — каково бы ему было видеть ее согбенной, немощной, путающей происходящее сейчас с событиями ее молодости. А если бы и она каким-то чудом сохранила разум — было бы ей приятно видеть его таким молодым, когда ее саму не пощадило время?

Я не знаю, что я ему скажу, не знаю, что скажет мне он. но мне нужно ускорить эту встречу и во всем разобраться!

Сегодня же я чувствовала себя немного пободрее, потому что должна приехать Саша. Мы выберем все, что можно сдать, а потом она с сестрой поедет на машине и все сдаст. Что бы я без нее делала.

Я успела позавтракать и только начала копаться в коробках, как в дверь позвонили. Это приехала Саша.

— Извини, я на полчасика раньше, ничего? — чуть виновато поприветствовало меня она.

— Телефон сел, предупредить не смогла. У тебя зарядки не будет?

— А у тебя какой разъем? — спросила я.

— Стандартный микроюэсби.

— Найдется, — кивнула я, взяла Сашин телефон и поставила его заряжаться, воткнув шнур в слот компьютера. — Чаю?

— Нет, давай сначала разборки устроим. А потом, если время останется, посидим за чаем.

— Хорошо. Вот, смотри...

Я показала Саше отложенные вещи, и она принялась их осматривать. Макулатуру она сразу сказала, что заберет, отрезы ткани пообещала завезти в рукодельный кружок при нашем доме культуры.

— Они там бесплатно с детьми занимаются. А материалы дорогие. Если не жалко, могу тоже забрать.

— Забирай, — сказала я. — Не жалко. Ты еще вот, посмотри, эти штуки — давление мерить...

Сашка ловко проверила на мне исправность этих приборов и забрала их для дома престарелых. Для него же я отдала старые шашки, шахматы и домино.

— Слушай, а телевизор-то тебе нужен? — спросила вдруг Саша, словно только сейчас заметив эту громадину.

— Да не особо... — сказала я.

— Ну, может, ты продать его хочешь, — сказала она. — А то я бы тоже отвезла в дом престарелых, там сломался.

— А ты его унесешь? — спросила я.

— Да легко, — сказала Саша, улыбаясь. — Ну, не одна, а с сестрой запросто утащим. Хочешь, я у тебя его выкуплю? Тина говорила, тебе сейчас деньги нужны.

— Да я работать уже устроилась, — сказала я. — Я, конечно, выставила его на продажу, но, знаешь. Сможешь забрать — забирай, бесплатно отдам. Я хочу побыстрее от всего громоздкого избавиться, а то еще сто лет разгребать буду.

— Спасибо! — Саша просияла. — Ты столько всего отдаешь, я тебе фото пришлю потом, как твои вещички пользу приносят.

— Давай, — обрадовалась я. Пару дней назад я увидела в блоге Марины свой бывший шкаф, преобразившийся до неузнаваемости, — она перекрасила его в темно-зеленый, нанесла на дверцы золотистый растительный орнамент, заменила ручки. И даже чуть-чуть искусственно состарила краску — не знаю, как правильно называется такой эффект. Да уж, был бы шкаф таким — я бы с ним не захотела расставаться!

Перетаскав в прихожую все вещи на отдачу, кроме телевизора, мы с Сашей уселись на кухне. Я посмотрела на свой забитый коридор и удивилась — сколько же вещей покидает мой дом, а простором все еще не пахнет. Саша же прикидывала объем машины (объема багажника, само собой, уже не хватило бы, но Саша рассчитывала заполнить задние сиденья.

— Если хочешь, могу ненужную посуду еще взять, мы хотим через неделю объявить сбор,

— предложила Саша. — Хорошую передадим нуждающимся, а щербатую и надколотую — одной рукодельнице. Ты бы видела, что она из битых тарелок творит, смотри!

Саша достала свой смартфон и показала мне страничку, пестревшую фотографиями украшений. Броши в виде разных птичек с диковинными узорами, изящные браслеты из цветных овальных пластинок, оригинальные серьги, кулоны на длинных цепочках, даже рамка для фото, искусно выложенная мозаикой.

— Это все из разбитой посуды? — спросила я.

— Ну да. Только у нее материалов не хватает, у нас же не Москва, мало кто приносит. Обычные люди не часто посуду бьют, тем более не станут копить большой пакет. Так что, если хочешь, переберем твою.

— А давай. — Я вздохнула, поскольку было немножко жаль расставаться с хорошей посудой. Но ведь для меня самой ее слишком много, в одном буфете три большие стопки тарелок.

— Ты, если не готова сдать, не сдавай, — уловила мой вздох Саша. — потом подумаешь и переберешь.

— Нет, я хочу посмотреть. Мне кажется, у меня и правда много лишнего.

Перебрав полки, мы с Сашей отобрали десяток надколотых тарелок и две кружки с отбитыми ручками. Еще я отдала старую алюминиевую посуду — две кастрюльки очень обшарпанного вида и пучок ложек и вилок. Как я раньше не додумалась от нее избавиться? Еще я отдала две эмалированных кастрюли со сколотой эмалью, а в отсеке под духовкой нашлись три сковородки, которые я тоже вручила Саше. Две были с исцарапанным тефлоновым покрытием, а третья с железной ручкой, которая явно будет нагреваться при готовке. Еще, по наитию, я вынула из ящичка два венчика для взбивания, потому что у меня их, оказывается, четыре.

— Все, теперь можно и чай. Ой, ты же не пьешь пакетированный? — вспомнила я. — Давай заварю рассыпной. Черный, зеленый? Есть еще с какими-то фруктами, алтайский с травами... — Мои глаза бегали по невскрытым упаковкам дареного мне чая.

— Да любой, какой там у тебя уже вскрытый, — пожала плечами непривередливая Саша.

Я налила чаю нам обеим — Саше в большую желтую кружку, с эмблемой чайного бренда, а себе в свою любимую, с вишенками.

— Представь себе, — говорила Саша, прихлебывая чай, — в Москве начали принимать бумажные одноразовые стаканчики. Пилотную партию собирают. А еще пластиковые карточки, представь себе, щетки зубные, даже палочки деревянные — от суши и мороженого. А у нас. Вроде не так далеко от столицы, а отстаем в экоинициативах!

Я вспомнила, как Тина подшучивала над соседкой по квартире: “Ты в Москву переедешь только для того, чтобы барахло сдавать на переработку!”

— А ты не хочешь переехать в Москву? — спросила я.

— Да и хочется, и. — Саша махнула рукой, не желая озвучивать причину. — Хотя у меня знакомая собирается в своем магазине благотворительном открыть площадку для сбора редко принимаемого вторсырья. Так что, может быть, и у нас все улучшится. А, еще чеки, представляешь?

— А что такого в чеках? — удивилась я. — Это же просто бумага!

— Это термобумага, — уточнила Саша. — Это совсем другое. Поэтому мы их не собираем, а выбрасываем, хотя я партию коплю — хочу передать в экоцентр, где их сдадут на переработку. Я как-то пробовала из них сделать крафтовую бумагу по мастер-классу из интернета, прикольно получилось, но у меня особо времени нет ее делать.

Наш разговор прервал звонок — доехала Сашина сестра на своем кроссовере с внушительным багажником. Она поднялась в квартиру, кивнула мне и сразу взялась за дело: сначала они с Сашей вынесли из квартиры мой громадный телевизор — не хуже заправских грузчиков. Хотя, возможно, для них это дело привычное — всякие тяжести таскать.

После нескольких заходов, Саша поднялась ко мне и взяла последние пакеты:

— Ну, все! — выдохнула она. — Большое тебе спасибо за твое неравнодушие! Я фото потом пришлю.

— Да не за что, — ответила я. — Тебе спасибо, что все это забрала, мне очень жалко было бы выбросить все это просто так.

— Ладно, тогда я пошла, пока, — попрощалась Саша, и я закрыла за ней дверь.

Ох, как же просторно стало в коридоре! Да и в комнате... Правда, тумбочка из-под телевизора смотрелась лишней, жаль, что я ее тоже не отдала. С другой стороны, я туда еще и не заглядывала, мало ли что там.

Какие-то дедушкины железки и провода. В общем, ничего интересного.

Я взялась за тряпку и веник — протерла следы пыли на тумбочке, потом полы, потому что натоптали мы при таскании вещей изрядно. Ладно, сейчас немного еще передохну и примусь разбирать коробки дальше. А еще, наверное, попытаюсь продать эти громоздкие кресла. И тумбочку тоже. Кстати, надо будет выяснить у мамы, зайдет ли она завтра или нет.

— Привет, мам, — бодро спросила я. — Ты как? Зайдешь завтра?

— Ой, Аня, я как раз тебе звонить хотела, дочка, — ответила мама таким встревоженным голосом, что я даже невольно вздрогнула — уж не случилось ли каких-то серьезных неприятностей.

— Мам, что стряслось?

— Тетя Оля в больницу попала, мы с папой поедем к ней завтра, — сказала мама. — Там посмотрим, я тебе позвоню, как понятнее станет, что там с ней. Ты, может, у нас пока поживешь? Надо же кому-то за Машей следить.

— Ладно, разберемся, послежу, — ответила я. — А вы надолго?

— Не знаю, несколько дней там пробудем, а там видно будет. Хорошо, мы тогда собираться пошли.

— Да, мам, держи в курсе. Тете Оле привет и здоровья пожелай!

Тетя Оля — это папина сестра. Живет она в другом городе, но не слишком далеко от нас — на машине часов шесть, наверное. Надеюсь, она поскорее поправится!

А что касается сестры, то мне не хотелось возвращаться в квартиру моих родителей, потому что следить за Машкой бесполезно — она уже не малышка, готовить умеет, хоть мама ее и не заставляет, а насчет шумных вечеринок с подружками я поговорю. Да и до работы придется добираться с пересадкой.

И вообще, чего я за Машку решаю? Сейчас с ней сама поговорю. Может, лучше ее сюда? Теперь-то у меня просторнее стало.

Мы с сестрой попереписывались и решили, что я буду к ней приходить, иногда ночевать, но всю неделю там жить не буду. Ладно, главное, чтобы тетя поскорее выздоровела, и мама не волновалась. А Машка не такая уж раздолбайка, какой хочет казаться.

Уладив этот вопрос, я хотела вернуться к расхламлению гостиной, как пришло сообщение от Кристины:

“Привет, а я тебе квартирантку нашла!”

Та-ак.

Я быстро нажала на изображение телефонной трубки, чтобы поскорее выяснить этот вопрос.

— Привет, — немного нервно сказала я. — Ты мне написала, что...

— Ну да, подтвердила Кристина. — Нашла нормальную девушку, в смысле, она сама сказала, что жилье ищет, ну вот я и сказала.

— Так ты ей что, пообещала? — ужаснулась я. — У меня же еще ничего не готово. Я еще не решила...

— Да ты не торопись, она через две недели только из отпуска вернется, со старой квартиры уже съехала, а иметь подходящий вариант спокойнее. Ты пока там полки освободишь, приберешь немножко. А от тебя как раз ей удобно будет на работу ходить, от тебя же до издательства недалеко, остановки две?

— Ну. да, — ответила я растерянно.

— Да ты не волнуйся, я же ничего не обещала толком. Просто дам ей твой контакт, она тебе напишет, а там уж сама решай. Но я ее знаю, она неплохая девчонка, вечно то на работе, то еще где, короче, и не заметишь, что у тебя кто-то живет.

— Ладно. Спасибо, что ли. — ответила я и попрощалась.

Ох, значит, если мы договоримся с этой девушкой, то я должна уже за две недели комнату подготовить? Неужели я справлюсь?

День 48, когда к Ане вселяется квартирантка

Бабушка сидела у окна в гостиной. Такая, какой она мне запомнилась больше всего — какой она была в моем детстве: уже пожилая, но еще не одряхлевшая, как в последние годы ее жизни.

В окне почему-то виднелась не знакомая мне с детства улица, а вид на поселковую дорогу. Бабушка пристально глядела на дорогу.

— Бабушка, — несмело окликнула ее я. — Что ты делаешь?

— Да вот, жду, — обернулась она ко мне.

— Чего ты ждешь? — снова задала вопрос я.

— Жду, — повторила она и стала рассеиваться, словно дым... Как и вся “реальность ” сна.

Вот, приснится же! Я открыла глаза и помотала головой, словно пытаясь отряхнуться от грез.

Наверное, это я вчера пересмотрела семейных альбомов.

Вчера ко мне незапланированно нагрянула мама, и мы, откопав в процессе уборке пакет старых черно-белых фотографий, долго их рассматривали. Точно, этот пейзаж из сна на самом деле с фотографии, которую я вчера разглядывала... где бабушка и дедушка с маленькой мамой навещают родительский дом.

Надо сказать, что с мамой пришлось спорить куда меньше, чем я думала. Вернее, совсем не за те вещи, за которые я готовилась биться. На тему продажи старой мебели она не стала возражать — только телевизора немножко пожалела, и все мои аргументы, что я бы все равно не стала его смотреть, мама пропустила мимо ушей.

За время маминого отсутствия я успела неплохо так разобрать комнаты, особенно налегая на дальнюю.

Гостиная, пока мама помогала тете Оле оправиться после успешной операции, лишилась не только тумбочки, но и кресел с журнальным столиком. Остались стенка, диван и шкафчик, но мама поговаривала, что их бы неплохо когда-нибудь заменить на какие-нибудь современные шкафы, ну и диван тоже уже ее не устраивал, механизм раскладывания барахлил (придется папе его чинить), не модный, слегка продавленный и все такое.

— Вот будет с деньгами чуть полегче, мы с папой поднакопим и поможем тебе небольшой ремонт сделать, — мечтала мама, распихивая по пакетам стопки старых выкроек. — Освежим квартиру, мебель обновим, замуж выйдешь. У тебя там никто не появился?

— Нет, мам, — поморщилась я. Разборка вещей и работа, на которой я всегда задерживалась, не оставляли мне ни времени, ни сил на устройство личной жизни. И хотя я проработала уже месяц, легче не стало. Я-то надеялась, что это только поначалу будет сложно, но сейчас я уже знала от коллег: нашего начальника долго никто не выдерживает. Моя предшественница уволилась через три месяца, а одна из девочек, которая начала работать позже меня на недельку, уже твердо решила уволиться после первой же зарплаты.

Иногда мне казалось, что разбор вещей и их пристраивание помогли мне немного меньше нервничать из-за окриков и придирок шефа. Но все же увольняться в никуда мне было страшновато, и я ждала новостей от Саши. Ее знакомая обещала расширить свой благотворительный магазин в нашем городе, и я готова была идти к ней не то что продавщицей, но даже уборщицей.

В дальней комнате я разобрала полшифоньера, — там было много старой одежды, и мама помогла мне перебрать и унести ее в церковь. Правда, нашлись еще мои старые ползунки, фланелевые рубашечки и платьица, а еще три пары крошечных сандаликов, и вот их мама забрала себе на память — под предлогом сохранения и передачи будущим внукам.

Я не стала ее уговаривать, например, сфотографировать вещи и оставить на память фотографии. Когда мама прикасалась к желтой ткани рубашечки или щупала сандалик, ее лицо молодело, словно она чувствовала себя счастливой молодой женой и мамой маленькой меня. В конце концов, пока мамы не было, мы с Машкой немного прошлись по нашей комнате, и даже моя сестра, которая тот еще хомячок, устроила обменную вечеринку. Она вместе с подружками поменялась ненужными шмотками и косметикой, и, что самое удивительное, отдала Машка больше, чем взяла.

Полки над столом в дальней комнате я преобразила под чутким Светкиным руководством

— после того, как мои неугомонные хламовички ухитрились их обрушить, полазив по ним. Ух, и грохоту было! Хорошо, что там ничего бьющегося не стояло. Мы с подругой их оттерли от остатков старой краски и покрасили заново — в светло-желтый цвет, а сверху покрыли лаком. Окна мы тоже вымыли вместе, а занавески вообще сняли, до чего они были старые.

Так что теперь в комнате был свободен весь шифоньер — неразобранное из него я переместила на полки комода и стенки, — письменный стол, полки. Кресло-кровать вполне себе раскладывалось, и я как следует почистила его пылесосом. В общем, все было готово для подселения сюда Кристининой знакомой. Девушку звали Маргарита, и она как раз должна была сегодня вечером заехать — посмотреть квартиру и привезти сюда свои вещи. Конечно, оставался шанс, что комната ей не понравится, но это было маловероятно.

Вечером, когда я ушла с работы вовремя (ну как — вовремя: всего на час позже), мама позвонила мне по видеосвязи.

— Привет, ну как ты? Ждешь эту девочку?

— Да вот, смотри, комната уже готовая, почти как в отеле, — пошутила я.

Конечно, отелем и не пахло. Отель — это когда минимум вещей, пустые полки и столешницы, атласные покрывала, белое белье. Здесь же старая мебель, приобретенная по случаю и поэтому не вполне сочетающаяся друг с другом, советский ковер на полу (мы с мамой и папой сняли его со стены в гостиной и постелили сюда, а палас из гостиной был отдан в приют для животных. Честно говоря, мне и без ковров нравится больше, деревянные полы все равно очень теплые).

— Какие у тебя красивые сережки, — вдруг заметила мама. — Ты сама сделала? Что-то очень знакомое...

Я слегка покраснела.

— Да... Чашку с вишенками разбила. Вот, украшение из нее получилось.

— А хорошо смотрится, — вынесла вердикт мама. — И не скажешь, что самоделка. Прямо как из магазина.

Да, после того, как мы с Сашей выгребли из моего дома кучу хлама, я почему-то возвращалась мыслями к своей любимой чашке. Любимой и щербатой, где уже намечалась на стенке тонкая серая трещинка.

Наверное, глупо так привязываться к вещам, но это решение далось мне нелегко. Я ужасно боялась, что пожалею, но... все-таки отдала эту чашку на переделку. Из нее вышел очень симпатичный комплект — серьги и кулончик. В общем, когда я увидела украшения, то поняла, что не жалею.

А чашку новую куплю. Когда увижу на полках магазина какую-нибудь такую, что захочется немедленно схватить и бежать с ней на кассу.

Наконец пришел назначенный час. В дверь позвонили, и я пошла открывать.

За порогом стояла девушка среднего роста, с яркими рыжими, чуть вьющимися волосами, собранными в хвостик. На ней была простая белая маечка и бриджи цвета вареной джинсы. На ее плечах висел синий рюкзак, а в руке она держала внушительного размера сумку.

— Привет! — улыбнулась она. — Я Рита. Я насчет комнаты.

— Конечно, — сказала я. — Проходи, посмотришь.

Рита сбросила с ног легкие летние шлепанцы, поставила сумку и прошла в комнату.

— Кресло раскладывается, — сказала я.

— Отлично, — Рита просияла, осматриваясь, — хорошая комната, мне очень нравится. И на работу ходить пешком можно.

— Ну. Тогда располагайся. У тебя много вещей? — спросила я.

— Да вот, и еще несколько сумок, я за ними сейчас съезжу тогда. Тебе наличными деньги отдать или можно на карточку перевести? — уточнила она, проводя ладонью по поверхности письменного стола.

— Да как хочешь, и так, и так можно, — пожала плечами я, хотя сама ситуация казалась чуть-чуть неловкой.

— Тогда я сейчас переведу. — Рита достала свой смартфон.

Выполнив перевод, девушка достала и водрузила на стол тонкий ноутбук, открыла дверцы шкафа.

— Шкаф в твоем распоряжении, а в комоде пока что еще вещи лежат, ладно? — сказала я, немного стесняясь.

— Да мне шкафа хватит. С моими вечными переездами. Знаешь, раньше я каждый раз столько вещей раздавала! Устала раздавать, и откуда они постоянно берутся? — дружески улыбнулась она.

Я понимающе улыбнулась в ответ.

— Ну, ты тогда располагайся. Я ключи в коридоре на полочку положу, твои с брелочком-дельфином.

— Хорошо. Кстати, классные у тебя сережки. Такие необычные! — с восхищением отметила Рита.

— Спасибо, это ручная работа, — сказала я.

— Сама делала?!

— Да нет, не я. Я такое не умею, — помотала я головой.

Пока Рита разбиралась со своими немногочисленными вещами, я пошла на кухню, на всякий случай согрела нам чайник. Села, достала телефон и по недавно обретенной привычке начала чистить ему память, удаляя ненужные сообщения и фото.

Теперь мой телефон куда реже жаловался на недостаток памяти, и это при том, что я все-таки поставила туда три новых приложения. Два — приложения барахолок, чтобы переписываться с покупателями, и третье — для подсчета бюджета. Удобнейшая штука оказалась, куда проще тетрадки с чеками.

Не сказать, чтобы у меня был точный бюджет. Я все еще иногда не могла понять, на что я потратила ту или иную сумму, поэтому я даже завела категорию: «Неизвестные расходы», но к моей радости, сумма в этой категории держалась на уровне тысячи рублей.

Рита тем временем вышла из комнаты с косметичкой в руках, зашла сначала в ванную, а потом заглянула на кухню.

— В холодильнике я одну полочку освободила, — сказала я. — И вот здесь в шкафчике уголок... Я потом побольше разберу. Посуду всю бери, пользуйся. Зажигалка вот тут лежит. Хочешь чаю?

— Да, спасибо! — Рита нерешительно направилась к шкафчику за кружками. — Здесь?

— Да, здесь, — подтвердила я.

Мы попили чаю, и Рита рассказывала о своей работе в издательстве, где она трудилась менеджером по рекламе, а я сказала, что хочу сменить свою.

— А где ты работаешь? — уточнила она. И услышав название фирмы, закивала: — Ой, у меня одноклассница бывшая там работала. Четыре месяца продержалась. Постоянные переработки, придирки, штрафы. Лучше что-нибудь другое попробуй!

— Да я и на эту кое-как устроилась, никуда не брали особо, — сказала я.

— Да ничего, найдется место, — ободрила меня Рита. — Я сама уже на пятой работе работаю, если что не нравится — ухожу. Чего терпеть? Когда и пробовать, как не сейчас? Потом уже семья, дети, обязательства начнутся. А пока я сама себе хозяйка. Тогда я сейчас вещи съезжу привезу, хорошо?

Рита попрощалась и, захватив комплект с дельфинчиком, ушла.

— Привет, — раздался знакомый голос.

— Доманечка! — обрадовалась я.

— А у меня к тебе важные новости есть, — сказала домовушка, усаживаясь на спинку стула.

— Ух ты! Какие же? — вскинулась я.

— Во-первых, — сказала домовушка, загибая пальцы, — в Академию нашу можешь поступить уже в сентябре. Очень уж быстро у тебя процесс идет, ловко да споро. И баллов у тебя уже двенадцать тысяч с половиной. Это блестящий результат — так что можешь не то что без экзаменов, а даже без собеседования поступать.

— Вот как... — Я не знала, что и сказать.

— А во-вторых, знаешь, что это у тебя? — Доманя прикоснулась к моей правой сережке, а затем к левой.

— Сережки? — Я, кажется, выбрала, самый идиотский ответ.

— Это магический накопитель, — ответила Доманя, улыбаясь. — Ты сама не догадываешься, как права была, когда отдала переделывать старую, очень любимую вещь. Понимаешь, твоя кружка, которая уже начинала трескаться, была наполнена теплотой твоих детских воспоминаний, любовью к бабушке, наливавшей тебе вкусный чай из молодого смородинового листочка, удовольствием от пирожков и домашних печенек. И, получив новую красивую жизнь, она теперь накапливает магию!

— Э-э. — Я ничего не могла понять. — Откуда она ее накапливает? Я что, могу совершать чудеса?

— Чудесам надо будет подучиться у нас в Академии, это только в сказках все просто — палочкой там взмахнуть, и все, — начала прояснять ситуацию домовушка. — У вас же есть всякие поверья, что при расхламлении освобождается какая-то энергия? Так вот, даже хорошая энергия разлетается, словно дым, поэтому нужен специальный накопитель, удерживающий ее и аккумулирующий!

Я опять не могла не улыбнуться, и хотя Доманя уже не выглядела старушкой, а скорее молодой женщиной, ненамного старше меня, лет под тридцать, наверное, но ее манера выражаться, в которой причудливо переплетались старомодные словечки с научными терминами, всегда вызывала у меня улыбку.

— И как мне теперь, носить их постоянно? — уточнила я.

— Носить необязательно, они даже в шкатулке будут магию притягивать и собирать, — ответила Доманя. — Конечно, при ношении она собирается немножко лучше. Значит, и я смогу тебе помогать в уборке, как побольше накопится. И перейти в наш мир для поступления будет проще!

— Это хорошо, — обрадовалась я, трогая серебристую оправу сережки. — Надо же, как оно бывает.

— И артефакт можно будет принести, который поможет нам амулет найти, — добавила Доманя. — Теперь-то уже точно отыщем мы его, никуда он от нас не денется!

День 70, когда Аня учится чинить кран

Даже не верится, насколько изменилась моя жизнь.

Я встала с постели, с удовольствием предвкушая новый день, включила компьютер, поставила чайник и пошла в ванную.

Квартира была уже пуста, Рита ушла на работу.

На завтрак у меня были оставшиеся с вечера тонкие кружевные блинчики, и я с удовольствием выпила кофе, которое — немыслимое для меня дело — сама сварила в турке.

Удивительно просто, сколько у меня стало сил на домашние дела.

Пока я работала на своей уже бывшей работе, я постоянно покупала себе полуфабрикаты и разные вкусняшки, чтобы себя порадовать и немножко забыть о рабочих буднях. Я с трудом заставляла себя мыть посуду и убираться, я делала это по двум причинам: не хотелось выглядеть грязнулей перед Доманей и Ритой, ну и понимала, что если я сегодня просто сложу чашку и тарелку в раковину, то завтра к ней добавится еще какая-нибудь кастрюлька, миска, ложка, и так — как снежный ком.

Я испытывала огромную признательность к моим подругам, особенно к Саше: ведь это она нашла мне эту новую работу. Конечно, она была не слишком денежная, но мне нравилась.

Сашина знакомая — ее звали Полина — открыла в нашем городе небольшой благотворительный магазин “Добрый”, а теперь совместила его с арт-пространством. Туда можно было сдать вещи в хорошем состоянии, часть из которых передавалась нуждающимся, а по вечерам и по выходным там проводили мастер-классы. Я же уже неделю как заполняла карточки для интернет-версии ее магазинчика. Это была довольно однообразная и скучноватая работа, но после моей предыдущей она казалась мне раем. Никто не давит и не кричит. Инструкции четкие и понятные. Садись и делай!

Я начинала работать с утра, потом, часам к двенадцати, делала перерыв. Разбирала вещи и обедала, а потом продолжала. Часть своей одежды я отложила для того, чтобы отвезти в “Добрый”, а еще туда же отправится хрусталь и старые настенные часы.

С Ритой мы уже почти три недели мирно сосуществовали на моей жилплощади. Правда, близкими подругами мы не стали, потому что виделись крайне редко — Рита пропадала то на работе, то на концертах и каких-то мероприятиях, то на дружеских тусовках. Приходила домой заполночь, а утром упархивала на работу. Проблем это мне не доставляло, потому что Рита даже поздно ночью особо не шумела и не гремела, стараясь все делать тихо и не разбудить меня, немытую посуду на столе не бросала и ванной пользовалась аккуратно — словом, бытовых конфликтов у нас тоже не случалось. Я очень радовалась этому, и мама тоже перестала за меня беспокоиться, потому что она наслушалась от своих знакомых, сдающих жилье, о том, какие квартиранты шумные, нечистоплотные, так и норовят что-нибудь сломать или утащить, а еще съехать, не заплатив.

Сегодня вечером Доманя пообещала, что принесет мне самый подходящий для поиска амулета артефакт, и мы наконец-то обнаружим эту таинственную штуку, как бы она ни выглядела.

Я включила музыку из бездонных запасов моего компьютера и принялась заполнять товарные карточки. Это было очень удобно — я так уже довольно много музыки удалила, прослушивая ее фоном к повседневным делам, и к тому же обнаружила несколько очень классных групп, о которых я раньше и не слышала, а ведь они у меня лежали “в закромах”.

Заполнив все позиции из одной товарной категории, я решила сделать перерыв. Сначала просмотрела свои объявления на "Хламовито" — нет ли новых сообщений, потом полезла в соцсети и наконец встала поразмяться.

Я подмела комнату, кухню и коридор, потом занялась разбором очередной полки в старой стенке.

На полке хранилась старая коробка со швейными принадлежностями — наборы дешевых иголок и ниток, лезвия, кусочки высушенного мыла, несколько сантиметровых ленточек — одна была обрезана и начиналась с цифры “семь”, вторая выцвела и деформировалась, так что я сразу отложила их на выброс. Советская булавка, похожая на брошку с изящным листочком. Почему-то старый бритвенный помазок. Несколько пружинок. Большая жестяная баночка из-под чая, заполненная пуговицами доверху — ну, их я еще посмотрю, мало ли что там интересного окажется... Пакет с толстыми хозяйственными свечами, перевязанный веревочкой. Честно говоря, не знаю, зачем мне их хранить, ведь свет у нас выключают очень редко, и на этот случай дома есть фонарик, и не один. Еще свечами мама раньше натирала молнии на обуви, чтобы лучше застегивались, но здесь свечей слишком много, мне и одной-то на всю жизнь хватит. Ладно, свечи положу в кладовку, а потом решу, куда их пристроить.

Ого, запас. Кхм. Я вытащила четыре невскрытых упаковки средств женской гигиены — толстые, неудобные. Надо же, сколько лет они пролежали так — заботливо запасенными то ли для мамы, то ли для меня, и благополучно забытыми. Да и как было понять, что на полке за швейными коробками надо искать прокладки? Может быть, бабушка спрятала их поглубже, чтобы дедушка не заметил, а потом забыла? Помнится, мама мне рассказывала, что бабушка всегда подчеркивала: мужчина такие вещи видеть не должен, и хранила упаковки в максимально недоступных местах, куда точно не упадет ничей глаз.

Честно говоря, не очень люблю пользоваться такими, но раз есть — может, и сойдет. Или отдать тоже? Но кто возьмет? Хотя упаковки невскрытые. Ладно, пока положу в коробку “на отдачу”.

Еще нашелся целый склад мыла и старых одноразовых бритв, которыми было принято пользоваться “до победного”. Бритвы я сразу ссыпала в пакет — хорошо, что их тоже можно передать на переработку.

Еще я нашла два зеркальца — одно совсем без оправы. второе, кругленькое, в пластмассовой оранжевой. Судя по всему, когда-то у зеркала была подставка, но то ли сломалась, то ли потерялась. Зеркальца тоже надо куда-то пристроить. Жаль, в доме нет лифта — Настя мне рассказывала, что у них жильцы в лифт сами зеркало повесили, как раз они старое и отдали, разбирая балкон.

Доманя появилась, как всегда, внезапно. Поначалу мне показалось, что в руках у нее тоже зеркальце — ну такое, овальное, с ручкой, но это оказался тот самый артефакт, который должен был обнаружить загадочный амулет.

Зеркальная поверхность артефакта была темной, а сам он оказался металлическим и очень красивым — весь в каких-то симпатичных узорах.

— Ну что, начнем? — спросила весело домовушка. — Я ненадолго взяла, так что времени терять не будем.

— Давай, а что делать надо? — спросила я, сгорая от нетерпения.

— Сейчас включу. — Доманя провела пальцем по темной поверхности, словно по экрану планшету. Вот, видимо, как домовые учатся пользоваться нашей техникой с сенсорными экранами! На магических артефактах тренируются!

Домовушка оценивающе посмотрела на меня, вернее, на мои сережки.

— Заряда должно хватить. Жаль, почти все потратим, у этого радиус маленький. Учебный,

— кивнула домовушка на свое волшебное “зеркальце”.

— А как мы поймем, что это — то, что мы ищем? Он запищит или как? — спросила я.

— Экран ярко вспыхнет. Если слабо засветится, значит, где-то рядом.

— Ну прямо игра в “горячо-холодно”, — засмеялась я.

Начали игру мы с дальней комнаты — пока Рита не вернулась. Из мест, где мог быть запрятан амулет, здесь подходили только комод и верх шкафа. Ну если только бабушка не устроила супермегатайник в стене.

Артефакт “молчал”, ничем не выдавая присутствия чего-то магического.

Тогда мы переместились в гостиную, и я начала осмотр с углов у окна — там стояло несколько неразобранных коробок.

Затем мы подошли к шкафу-стенке и принялись водить “зеркальцем” возле каждой дверцы, но наши поиски не увенчались успехом.

Тогда мы проверили кладовку, и я уже начала нервничать:

— А вдруг бабушка его не сохранила?

— Мы еще не все осмотрели. — У Домани был напряженный вид, словно она прислушивается к чему-то, чего не слышу я.

— А вдруг я его выбросила, продала или отдала кому-то?

— Нет, он точно здесь, — сказала домовушка. — Давай продолжим искать, у нас еще есть немного магического запаса...

Мы прошлись по всей квартире, но чертово зеркальце так и не засветилось.

— Ну все, — вздохнула я, уныло брякаясь на диван в гостиной. — Мы все осмотрели! Доманя присела рядом, и в этот момент экран наконец-то издал слабое свечение.

— Работает! — вскрикнула я, вскакивая с дивана. — Но где же амулет? Мы все смотрели же! Может, за диван завалился?

Доманя сосредоточенно поводила артефактом по обивке дивана.

— Вот здесь, — указала она на левую сторону. — Здесь свечение сильнее.

Я заглянула под диван, то там ничего не обнаружила. Даже пыли.

— Точно! Он ведь раскладной! — наконец осенило меня. — Внутри же ящик — белье хранить, ну и вообще...

Я с трудом приподняла диванное сиденье — механизм действительно заедал. Оказалось, вместо белья там лежала куча разных, наспех набитых и заклеенных скотчем пакетов.

— Который? — спросила я, вооружившись ножницами.

— Вот этот. — Доманя сверилась с экранчиком артефакта.

Я ткнула сомкнутыми ножницами в блестящий скотч и надорвала его, затем подцепила ногтем и оторвала всю полоску, раскрыв пакет.

В пакете оказались куклы.

Бабушкины куклы.

Нет, не игрушки ее детства — она говорила, что игрушек у нее почти и не было, не до игр было, а те, что она делала сама, когда ни меня, ни Машки и в помине не было. Делала просто так, для души, постоянно оправдываясь, что не занимается чем-то более полезным...

Бабушка называла их мотанками, и они были сделаны без иглы — просто скрученные нитками лоскутки и ленты. Безликие, в ярких нарядных платочках и сарафанчиках с фартучками. Я помню, они раньше стояли в той комнате, что сейчас занимаю я. Не все, только несколько штук.

Она очень любила их делать — куколок в пакете лежало много. С косичками соломенного цвета, перевитыми лентами, или в цветастых платочках, или в веночках из тесемочек, лоскутков и бусинок. Я перебирала их одну за другой, и наконец артефакт вспыхнул.

— Вот эта.

Это была кукла в зеленом фартучке — даже в двух, снизу зеленый из хлопковой ткани, сверху кружевной. Юбка была сделана из грубоватого льна с вышивкой. В талии куколка была перехвачена пояском-шнурочком, а голову украшала жаккардовая тесьма поверх светлых кос. На шее поблескивали бусы в два ряда.

— Странно, ты же говорила, что на ткани чары не держатся долго? — удивилась я, вертя куколку в руках.

— Не держатся... Но артефакт не ошибся, волшебный амулет — действительно это кукла,

— сказала Доманя.

— Но ведь бабушка сделала ее сама, ее не мог прислать Степан! — Я все еще не выпускала мотанку из рук.

— Да, это очень странно, — согласилась со мной Доманя. — Но все-таки отложи ее, спрячь. Мы обязательно разберемся, что к чему. Надо еще подождать, когда магический резерв у тебя опять накопится, а то мы все на поиски потратили. Зато мои силы сохранили — значит, я опять тебе смогу помогать с уборкой! А теперь мне пора — надо артефакт на место вернуть, пока не заметили!

Доманя ушла возвращать “зеркальце”, а я ощупала куколку, пытаясь понять, не спрятано ли что-то внутри, все-таки жалко ее разматывать и разрезать. Но нет, ничего твердого там не прощупывалось. Ткань и ткань.

Ладно, отложим. От куколок я избавляться не хочу, но и в диване им лежать не дело. Надо будет их красиво разместить в витрине шкафа, например штук пять. А остальные сложить в красивую коробочку и выставлять по очереди. Вот эти, поярче, например, будут стоять сейчас, а вот эти, голубенькие, — зимой.

Вообще, расхламляясь, я поняла, что не так-то много бабушкиных вещей для меня что-то значат. Фотографии и письма — да, это история. Вот эти игрушки — да. А одежда или хрусталь — они сами по себе. Просто вещи, к которым не стоит так сильно привязываться.

Поскольку было совершенно непонятно, что теперь делать с обретенным амулетом, я решила вытащить все из дивана и разобраться там.

Пачка старых документов — дедушкины копии паспорта, полиса, документы о вкладах, старая сберкнижка, куча бумажек из поликлиники. Старые разболтанные очки — три пары, два сломанных футляра-очочника. Так, ну это точно на выброс. Банка из-под кофе с чем-то гремящим — кажется, шурупами. Медного цвета картины — одна с полуголой девушкой, другая с парусником. Наверное, их тоже можно продать каким-нибудь ценителям винтажных панно.

Я сразу сфотографировала обе картины и вбила их в поиск. Ага, оказывается, они называются “чеканки”. Слава интернету, так про любую вещь узнать можно!

Последней моей находкой был небольшой рулон обоев, которые мы давным-давно переклеили на другие. И еще стопка листов тонкой шуршащей копирки, от которой мои пальцы сразу стали черными.

Да уж, находочки. И куда все это девать? Тоже в переполненную кладовку?

В диван я бы, наверное, сложила свою несезонную обувь, раз уж я на нем не сплю, да и хранить постельное белье, каждый раз сражаясь с неподатливым механизмом, я не согласна. А вот два раза в год обувь убрать — самое то. Тем более после моего вдумчивого расхламления всех изношенных и жмущих пар, места там как раз хватит!

Однако что-то я увлеклась. Карточки за меня никто не заполнит, а у меня по плану закончить сегодня еще две категории...

Категории я закончила, поставила вариться рис и решила сделать себе теплый крабовый салатик. На кухне нашлись изрядные запасы консервированной кукурузы, и я боролась с ними, как могла. Заодно поставила бульон для супа — сегодня сделаю, чтобы на выходных не готовить. Правда, минус надомной работы — это то, что в выходные я тоже буду заниматься товарными карточками, но время отдохнуть у меня тоже будет. Я, с подсказки домовушки, разделила количество карточек на количество дней, за которые мне предстоит их заполнить, и поэтому знаю, сколько мне нужно сделать работы в день, чтобы к дедлайну не спешить, в панике пытаясь объять необъятное.

Я даже немножко перевыполняю план, так что надо будет в гости, что ли, сходить, развеяться. Или позагорать на городской пляж...

Я уже заканчивала с готовкой, когда вдруг позвонила Рита.

— Привет, — сказала я, прижимая трубку ухом к плечу.

— Привет, — защебетала в трубку Рита. — Хотела тебя предупредить, что я сегодня не ночую. Я тут с парнем своим съезжаюсь, завтра вещи заскочу забрать и ключи тебе верну!

— А. ага, — сказала я, ошарашенная новостью. Да, у Риты был молодой человек, но вместе они не жили. Мне стало грустно. Не только потому, что надо снова кого-то искать, но и еще потому, что мы с Ритой толком и не успели подружиться.

— Тогда деньги тебе верну остаток, ты же за весь месяц заплатила. — напомнила я.

— Оставь себе, там меньше недели же, — сказала Рита. — Это, так сказать, за то, что я съеду так внезапно. Но ты не переживай, у меня коллега как раз комнату ищет, придет сегодня вечером на просмотр, ладно? Ты дома будешь? Человек спокойный и адекватный.

— Ладно. — Это было уже лучше. Посмотрим, что за человек ее коллега. Надеюсь, что мы с ней сойдемся по условиям.

Я прошлась по кухне туда-сюда. Ну дела! Я и не ожидала, что Рита так скоро уедет. На прошлой квартире она жила три года и съезжать не собиралась, если бы сама квартирная хозяйка не решила продать жилье. Интересно, какова по характеру ее коллега? Такая же активная, как и Рита? Надо было хоть возраст спросить.

Ладно — позвонит, сама все узнаю.

Я перекусила и решила помыть посуду, оставшуюся после готовки и ужина. Но чертов слив забился так сильно, что я решила домыть посуду в ванной, а здесь прочистить трубу. Вантуза у меня не нашлось, и я, преодолев отвращение, сунула руку в перчатку, опустила в жирную, противную воду и попробовала несколько раз прижать-отпустить над дыркой слива.

Не помогло. Кажется, где-то у меня была жидкость от засоров.

Жидкости не нашлось, придется идти за ней в магазин. Ладно, схожу, когда закончу с работой.

На случай, если мы вдруг не договоримся с новой квартиранткой, я решила сегодня сделать побольше работы, чтобы побыстрее получить деньги. А дальше подыскать что-то еще похожее. На сайтах фрилансеров наверняка найдутся такие задания.

Наконец, когда я уже устала и начала то и дело ошибаться при заполнении карточек, зазвонил телефон. Ага, наверное, это Ритина коллега!

— Здравствуйте. — Голос внезапно оказался мужским.

— Э-э... Добрый день, — ответила я. А, наверное, это с "Хламовито" кто-то. — Вы по объявлению? — подсказала я.

— Я насчет комнаты, — пояснил мужчина. — Моя коллега Маргарита говорила, что вы сдаете комнату недалеко от улицы Осипенко.

— Ну, да. сдаю, — осторожно ответила я.

Вот черт! Мужчина-квартирант в мои планы как-то не очень вписывался. Рита могла бы предупредить. Хотя она и не знала, что я хотела сдавать только девушкам. Она-то предыдущую жилплощадь делила с девушкой и парнем. Ну а я. Стесняюсь я как-то посторонних мужчин в доме. Это с утра полный марафет наводить, чтобы в ванную дойти? С другой стороны, если он будет проводить дома столько же времени, сколько Рита, сильных неудобств это не создаст. Но все-таки Рита с ним работает, нехорошо, наверное, будет отказывать человеку с порога. Пусть придет и посмотрит, может, сам откажется. Или лучше отказать — зачем человеку ходить просто так, пусть сходит на более реальный вариант...

— Я чувствую, что есть какие-то трудности, — подал голос собеседник, почувствовав мои колебания.

— Ну. знаете, — я решила быть честной, — я вообще хотела бы квартирантку-девушку, это несколько неожиданно. Но. вы приходите, если хотите посмотреть комнату. Вдруг вас она не устроит.

— Вполне устроила бы. Я видел фото, мне Маргарита показала. Может быть, я все-таки приду посмотреть, а вы тогда на меня посмотрите. Я вообще человек тихий, шумные компании водить не буду, не курю. А вы сами решайте. Я пойму.

— Ну что ж. Давайте так, — согласилась я.

Честно говоря, я была в замешательстве.

“Рит, ты бы хоть предупредила, что это мужчина,” — с легким возмущением написала я ей в соцсети.

“Прости, — искренне расстроилась Рита. — Я не думала. Дима классный, адекватный очень. Вот, посмотри его профиль”.

Я щелкнула по ссылке открыла страничку предполагаемого квартиранта. Дмитрий Новиков был старше меня на пару лет, трудился в издательстве редактором, иногда постил какие-то профессиональные шуточки и слушал во многом то же, что и я. Что касается внешности, то он обладал довольно приятным, располагающим к себе лицом, которое не портили очки в тонкой черной оправе, и производил впечатление спокойного и аккуратного человека, занятого интеллектуальным трудом.

Я прошла в дальнюю комнату, протерла там пыль и пол. Больше готовить к просмотру было нечего, Ритины вещи еще ждали, когда хозяйка их заберет. Хорошо, что они не валялись по всей комнате, а чинно-благородно лежали на полках.

Только сейчас я вспомнила, что у меня вообще-то немытая посуда стоит, и я, счистив остатки еды в ведро, вымыла все в раковине ванной комнаты, решив поговорить с папой на тему вызова сантехника. Кран в ванной стал чуть-чуть подтекать, и я со всей силы закрутила обе рукоятки.

Сполоснув раковину, я посмотрела на часы. Дмитрий должен был подойти через пятнадцать минут. Ладно, сейчас устрою ему просмотр, он уйдет, а я в магазин схожу за каким-нибудь средством, которое прочистит мне трубу от засора. Пока хоть в интернете гляну, какое лучше...

Дмитрий явился минута в минуту, и я, немного нервно пригладив волосы, открыла дверь. Он оказался довольно высоким и плечистым парнем, словно сразу заполнил собой тесный коридор моей хрущевки.

— Проходите, пожалуйста, — сказала я.

Посетитель разулся и медленно продвинулся вперед.

— Сюда, пожалуйста, — скомандовала я, показывая дорогу. — Эту комнату снимала Рита, вот остались ее вещи. А так — пожалуйста, шкаф, письменный стол, кресло-кровать.

— О, — кивнул Дмитрий, осматриваясь. — Знаете, меня все устраивает. Дело за вами. Я-то хоть сейчас готов внести плату и заехать.

— Ну... — Я задумалась.

С одной стороны, меня все еще смущал пол квартиранта. С другой — в целом Дмитрий производил хорошее впечатление.

— А вы спрашивайте, я понимаю, что вам не хочется сдавать жилье кому попало, тем более жить вместе на одной территории, — сказал кандидат в квартиранты.

— Примерно так, — улыбнулась я. — А вы местный или приезжий? — спросила я, чтобы немного поболтать с ним и принять наконец решение.

— Я местный, — улыбнулся он. — Просто не хочу жить с родителями, ну и квартиру снимать целиком пока не хочется. Коплю на свое жилье.

— Вот как, — сказала я. — Ну, давайте я остальную квартиру покажу. Кухня маленькая. Санузел — сами видите...

Кран чуть-чуть подкапывал, и я на автомате подошла, чтобы закрутить потуже. Но лучше не стало.

Не закрывается? Давайте помогу? — с вопросительной интонацией предложил Дмитрий.

— Ну... — Я не успела ответить.

Потому что кран предательски провернулся под моей рукой, и вода захлестала в раковину мощной струей. Я резко крутанула кран, но напор не изменился.

— Вот блин! — в сердцах сказала я.

Парень быстро потеснил меня у раковины, проверил сам.

— Сейчас воду выключу. — Дмитрий подошел к унитазу, открыл стенной шкаф над ним и повернул вентиль. Из крана вылилось еще немного воды, а потом течь перестало.

— Разводной ключ есть? — спросил он меня.

— Это какой? Гаечный? — переспросила я.

— Ну или просто гаечный, главное, размер подходил бы. Какие инструменты в доме есть?

— Э-э...

Из инструментов у меня была старенькая плоская дедушкина отвертка и мой наборчик для изготовления бижутерии — кусачки и круглогубцы.

— В кладовке точно были! — осенило меня, и я распахнула дверцу, сгорая от стыда.

Кладовка осталась почти единственным местом в доме, куда не дотянулись мои руки в порывах расхламления пространства. Поэтому бардак там был знатный.

— Извините, тут немножко не убрано, — произнесла я, копаясь в пакетах и выгребая все в коридор. Главное — найдем инструменты, а потом я все уберу и разложу. Вот не встану, пока не уберу. — Ой, — спохватилась я. — А вы что, починить сможете? А то мне неудобно как-то...

— Смотря что сломалось, но, скорее всего, смогу. Вы не беспокойтесь, мне несложно. О, вон та коричневая пластиковая коробка, кажется, с инструментами, — сказал Дмитрий, дотягиваясь до нее.

Он покопался в коробке, выудил из нее сначала один гаечный ключ, потом другой. Парень разобрал рукоятку крана, вытащил какую-то блестящую цилиндрическую деталь с резьбой и кивнул:

— Да, так я и думал. Видите, вот это колечко сломалось? Здесь рядом есть сантехнический магазин?

— В двух остановках отсюда был. — припомнила я. — Правда, через двор есть хозяйственный какой-то, может, там такая деталь есть?

Дмитрий уже вынул смартфон и принялся искать.

— Я сейчас тогда схожу быстренько, куплю, что надо.

— А сколько денег надо? Неудобно вас так напрягать, — заволновалась я.

— Да там копейки, — отмахнулся он, влезая в свои потертые кроссовки.

Он ушел, а я села на пол в коридоре, обхватив руками голову. Ну дела! И угораздило же именно сегодня... Хотя что бы я делала, не будь тут Дмитрия? Наверное, папе бы звонила или гуглила в панике, что делать. И еще хорошо, что Дмитрий в этом разбирается, сейчас все-таки не каждый мужчина соображает, как и что чинить.

Я внезапно встрепенулась. Ну и чего я тут сижу? Надо этот бардак хотя бы как-то ликвидировать. Хотя бы временно.

Дмитрий вернулся быстро, принес деталь — на вид она почти ничем не отличалась от той, что стояла в моем кране.

— Все, нашел, — сказал он весело. — Сейчас вашу поломку ликвидируем.

— Сколько? — спросила я.

— Да ну, бросьте, это мелочи.

Он заменил деталь, а я вертелась рядом, смотря во все глаза. Заметив мой интерес, он стал комментировать свои действия:

— Эта штука называется кран-букса. Вот резиновое колечко, прокладка. Оно со временем теряет упругость, кран начинает течь. Видите, у вас что было? — Он показал мне старую прокладку. — Я, если хотите, потом вам могу видео прислать. Вы же одна живете, так что я понимаю, что вам хочется узнать, как чинить, в случае чего. Это не очень сложно, если разобраться.

Вернув на место рукоятку крана, Дмитрий повернул вентиль, чтобы включить подачу воды.

— Ну-ка, проверяем...

Вода потекла, как и должно было быть, а кран закрылся как следует.

— Ой, спасибо! — улыбнулась я. — Давайте, может, чаю выпьем, что ли. Вам точно денег не нужно?

— С удовольствием выпью чаю, — сказал он. — Да бросьте вы, это все ерунда. К тому же вы подруга Маргариты.

Я смутилась.

— Я сейчас поставлю чайник. Или вы хотели бы кофе?

— Чаю, пожалуйста, — улыбнулся Дмитрий.

— Хорошо.

Дмитрий остался помыть руки под свежепочиненным краном, а я поставила чайник и положила в хрустальную вазочку печеньки. Вазочку я достала из стенки — чего ей стоять без дела?

Дмитрий сел на табуретку, слегка пошатнувшись.

— Ой, она шатается, — сказала я. — Давайте другую дам.

— Да, — невпопад ответил Дмитрий, вставая и переворачивая табуретку. Он тронул то одну, то другую деревянную ножку. — Тут клей немножко рассохся от старости. Если есть ПВА, могу... Ой, извините, — сказал он, меняя расшатанный табурет на тот, что пододвинула я. — Это, наверное, не очень вежливо с моей стороны. Я тут такой умный пришел и указываю, что там не так и тут не этак. Просто ее можно починить, а то, наверное, неудобно пользоваться.

— Можно, наверное, только я не умею, — призналась я.

— Хотите, починю? Просто так, — улыбнулся он. — Я это не для того, чтобы вы меня взяли квартирантом. Просто люблю я это дело. Знаете, целый день сидишь за компом, работаешь, хочется потом что-то руками поделать.

— Ну. это, наверное, долго? — предположила я. — Вам черный чай или зеленый?

— Черный, пожалуйста, — ответил Дмитрий.

— Сахар?

— Спасибо, нет, — и продолжил, — чинить-то недолго, дольше клей сохнуть будет.

— Давайте пока чаю попьем, — дипломатично ушла от щедрого предложения я. — А то мне придется вас поселить бесплатно, за починку всего сломанного в доме.

Он усмехнулся.

За чаем я расспросила Дмитрия о его рабочем графике. Он тоже много времени проводил на работе, так что я решилась все же согласиться попробовать. Тем более что человек он действительно хороший и отзывчивый.

— Давайте так, — глядя прямо на меня, предложил он. — Если я вас буду смущать, то вы так и скажете — я буду тогда искать другой вариант. Договорились?

— Отлично, — кивнула я.

— Тогда я могу заехать, например, после выходных, чтобы Рита спокойно забрала свои вещи.

— Давайте так, — повторила я.

Дмитрий ушел, а я поняла, что со всеми этими сантехническими забавами точно не успею в магазин за гелем от засоров. Придется с утра идти. Но тут-то уж я и сама справлюсь, это не краны чинить!

День 74, когда Аня узнает, как чинить табуретки и розетки

Я возвращалась от мамы, нагруженная пакетом с пирожками и салатиками, упакованными в две стеклянные банки. Честно говоря, пока я не решилась ей признаться, что мою квартирантку Риту сменил жилец мужского пола. Как-нибудь попозже скажу. Ну или вообще, может, он тоже вскоре найдет другое жилье и съедет.

За выходные я не только избавилась от засора в кухонной раковине, но и, насколько могла, рассортировала бардак в кладовке по коробкам. Инструменты и детали в одну коробку, кухонные девайсы — в другую (их я еще и большей частью отфоткала и выставила на продажу), остальное же было настолько разношерстным и разнокалиберным, что я решила это все рассортировать позже, выбросив только уж совсем откровенный хлам.

В понедельник вечером заехал Дмитрий, и я обзавелась привычкой закрывать дверь в свою комнату. Он не пытался туда проникнуть, но мне было так спокойнее и удобнее.

Сегодня, во вторник, поднявшись к себе, открыла дверь, понимая, как же я соскучилась по моим хламовичкам. Что-то давно они не выходят, даже сгущенка так и остается нетронутой. Наверное, они совсем взрослыми стали и ушли куда-то. Понятно, что при квартирантах с ними толком не поиграешь, но все-таки жалко... А вот Доманя обрадуется, наверное, скажет, что у меня теперь слишком чисто для “этой пакости”. А она обещала прилететь, как только мои сережки накопят достаточно магического заряда. В воскресенье она заглядывала на минутку, когда меня не было дома, — по отсутствию пыли я поняла, что это ее работа.

На кухне горел свет, в коридор выглянул Дмитрий.

— Добрый вечер, Аня.

— Добрый. — Я поставила пакет, разулась, заглянула на кухню.

На полу, на расстеленной газетке, стояла перевернутая ножками вверх табуретка, а рядом

— белая бутылочка, очевидно, с клеем.

— Вот, решил все-таки починить, — сказал жилец, капая клеем в паз. — Я сейчас заклею, а вы сутки не пользуйтесь, ладно? Чтобы схватилось.

— Хорошо, не буду, — улыбнулась я и пошла мыть руки.

После ванной я все-таки зашла на кухню, хоть там и стало совсем тесно из-за табуретки и сидящего на полу парня. Я поставила чайник, убрала салат в холодильник.

— Пирожков хотите? Мама всегда дает столько, что я доесть не успеваю.

— Да не откажусь, если так, — ответил Дмитрий, поднимаясь и убирая с пола клей и моточек веревки, которой он стягивал ножки табурета. — Я тогда в комнату отнесу, тут мешается.

Он убрал табуретку, вымыл руки и сел за стол, на котором уже стояли кружки.

— Я еще спросить хотел, она у вас не работает, да? — задал он вопрос, кивая на розетку рядом с холодильником. — Смотрю, удлинитель, неудобно же, провод вечно лезет под ноги.

— Да она уже сто лет не работает, — пожала плечами я. — И еще, ой, в вашей комнате, забыла предупредить, та, что у письменного стола, искрит, Рита жаловалась...

— Да я ее уже подтянул, там просто винты разболтались, — пожал он плечами.

— Как — починили? — захлопала глазами я.

— Ну, обесточил, снял крышку, подтянул винты... Делов-то на десять минут, — снова пожал он плечами.

— А я думала, вы редактор, а не электрик, — хихикнула я.

— Ну, руки-то есть. И вообще, это же вроде мужская работа, нет?

— Вроде того, — улыбнулась я, вспомнив недавно попавшийся в моей ленте новостей пост из серии “как замотивировать мужчину починить что-то по дому”. Пост состоял из восьми пунктов — “не давите”, “не напоминайте слишком часто”, “не ругайте”, “будьте терпеливы” — в общем, у меня возникло ощущение, что проще будет самой закончить курсы по ремонту, чем добиться починки таким ненавязчивым способом.

— У меня просто отец — мастер на все руки, переживает теперь, что я не мужскую профессию выбрал, — признался Дмитрий. — Он меня с детства учил с инструментами управляться. У него они все аккуратно по полочкам да по органайзерам разложены и подписаны, до последнего шурупчика. Так что я, конечно, не электрик, но кое-что умею. А здесь, как я понимаю, давно был ремонт, вот и что-то уже вышло из строя.

— Да, давно, — подтвердила я. — Дедушка болел, потом умер, бабушка в этом не разбиралась. Папа мой иногда что-то чинил. А вообще, у меня самой уже, наверное, глаз замылился, привыкла, например, этой розеткой не пользоваться. Даже не думала как-то, что ее можно починить.

— Я думаю, можно, — сказал Дмитрий, отхлебнув чаю. — По крайней мере, я могу посмотреть, хуже не будет.

— Ну, попробуйте, — разрешила я. Мне стало интересно посмотреть, получится ли. Какой, однако, полезный попался квартирант, или это он так старается понравиться, чтобы не пришлось искать другое жилье?

Некоторое время мы молча пили чай, а потом он спросил:

— Как ваши выходные?

— Неплохо. Почти всю работу закончила, — похвасталась я.

— А кем вы работаете, если не секрет?

— Да не секрет. Я делала контент для благотворительного магазина “Добрый”. Знаете такой? Не так давно открылся, на улице Ковалевской, рядом со “Спортивкой”. Моя знакомая там принимает подержанные вещи в хорошем состоянии. Часть продает, часть отдает нуждающимся.

— Дело хорошее, надо будет свои вещи перебрать, — улыбнулся Дмитрий.

— А у вас что, много? — спросила я.

— Книг довольно много, я ведь их сюда не перетаскивал, только малую часть. Когда обзаведусь своим жильем, закажу стеллаж во всю стену, — доверительным тоном сказал он. — Но от некоторых книг готов отказаться ради хорошего дела. Там их принимают?

— Да, принимают, но пока только современные и детские, — сказала я. — А как, кстати, ваши выходные?

— Ездил за город на велосипедах, с друзьями.

— У вас велосипед есть? — удивилась я.

— Да, тоже у родителей оставил. Здесь его хранить негде, в подъезде угнать могут, к сожалению, а в прихожей нет места.

— Есть такое, — согласилась я. — И как съездили, хорошо?

— Да, отлично покатались, потом пикник устроили. Правда, прежде чем мы нашли место, пришлось убрать пару полянок. Не все за собой убирают, увы. Кстати, я заметил, вы макулатуру сдаете? В коридоре просто из сумки листы посыпались, я задел случайно...

— Сдаю, меня подруга подсадила. И еще металлолом, и стекло, и батарейки, — подтвердила я и начала с энтузиазмом, достойным Саши, рассказывать про то, какое вторсырье можно сдать в нашем городе.

К чести Дмитрия, он слушал даже с интересом. Хотя, если для него незазорно убрать бутылки и одноразовую посуду, брошенную чужой компанией после пикника на поляне, то, наверное, и про раздельный сбор ему действительно интересно послушать.

— Кстати, я в следующие выходные иду с друзьями на городское ориентирование. Там тоже раздельный сбор будет — соберут пластиковые бутылки из-под воды, которые от спонсора раздадут участникам... Вы, кстати, не участвуете?

— Нет, я даже не слышала, — ответила я. — А что там будет?

Теперь уже Дмитрий с энтузиазмом принялся рассказывать про соревнования, квесты с поиском нужных улиц и домов.

— Я в третий раз участвую, — сказал он. — В этот раз у нас пешая команда, так что присоединяйтесь, интересно будет. С нами как раз Рита хотела, но в команде одно место, а у нее молодой человек, она с ним в другую команду зарегистрировалась.

— Ну. почему бы и нет? — сказала я.

— Отлично, я тогда ссылку для регистрации пришлю, — обрадовался Дмитрий. — Спасибо за чай.

Он поднялся, помыл за собой кружку.

— Я тогда розеткой займусь, хорошо?

— А я посмотрю, можно? — напросилась я. Вот так, глядишь, и в электрике разбираться начну.

— Конечно, если вам интересно. — Парень пожал плечами и принес на кухню свой чемоданчик с инструментами. — Только сначала я в подъезде вырублю в щитке.

На кухне погас верхний свет. Дмитрий заглянул и мотнул головой:

— Не то.

Свет снова включился, а парень вернулся на кухню и подошел к розетке.

— А... разве не весь свет надо выключать? — поинтересовалась я.

— Да достаточно просто отключить рубильник, от которого питаются розетки, — пояснил он.

Пошуровав отверткой, он вытащил розетку из стены. Раздался легкий шорох от посыпавшейся мелкой бетонной крошки и пыли.

— Та-ак, что тут у нас. А, видите, Аня, провод обломился. Сейчас зачистим его.

Он достал ножик и отрезал кусок старой изоляции, чтобы торчала голая алюминиевая жила. Еще раз пошуровал отверткой, достал кусок обломанного провода:

— Это можно в мусор.

Дальше он вставил свежезачищенный провод под винт и затянул его, а розетку потом вставил обратно и накрепко закрутил винты, держащие ее в стене.

— Должно сработать. Можно какую-нибудь настольную лампу включить.

— Что, уже все? — удивилась я, подавая принесенную из комнаты лампу.

— Сейчас узнаем, — послышался его голос в коридоре.

Дмитрий снова щелкнул рубильником в щитке и, вернувшись на кухню, вставил шнур лампы в розетку. Та послушно засветилась.

— Все, можно холодильник подключать, а удлинитель тогда убрать куда-нибудь.

— Класс! — восхитилась я. — Ее же. Она же столько лет не работала, а тут раз — и все?!

— Ну, просто некогда было, видимо. А я сейчас не занят, почему бы и нет?

— А с предыдущей квартиры вы съехали, потому что чинить нечего стало? — пошутила я. Дмитрий оценил шутку, усмехнулся:

— Нет, хозяин квартиры решил ее больше не сдавать, у него сын женится, жилье нужно. Можно вот эту тряпочку? — спросил он.

Я кивнула. Дмитрий протер просыпавшуюся пыль, убрал инструменты и переставил вилку холодильника в починенную розетку.

Я тем временем унесла лампу, убрала со стола, а он аккуратно обмотал потемневший от грязи провод вокруг удлинителя и подал мне.

— Положите куда-нибудь, пригодится.

— Спасибо вам, — сказала я. — У вас круто чинить получается, Дмитрий.

— Можно просто Дима, — сказал он.

Он пожелал мне доброго вечера и ушел к себе в комнату. Я тоже ушла — под впечатлением умелых рук Димы. Надо же...

Я взяла свой блокнот с записями, что меня не устраивает в моей квартире, и вычеркнула пункт: “Провод от удлинителя на кухне”. Потом достала с полки недочитанную книгу и раскрыла ее на странице, на которой остановилась в прошлый раз. Это был приятный любовный романчик с незатейливым сюжетом, но почему-то мне вдруг стало неинтересно следить за отношениями главных героев. Мысли то и дело съезжали то на предстоящее городское ориентирование, то на особенности починки разных вещей. Я заполнила ссылку на участие, а потом немного пообщалась с Ритой.

“Привет, я тоже иду в субботу на квест, — написала я Рите. — Кстати, Дима действительно прикольный. Он мне тут и кран починил, и розетку, и табуретку еще”.

“О, он еще и это умеет? Ну круто, — ответила Рита. — А то я беспокоилась. Приходи на квест, я тебя со своим познакомлю!”

Затем мне написала Полина — та самая хозяйка “Доброго”:

“Привет! Как у тебя дела с карточками? Много осталось?”

“Да нет, а что? Надо быстрее?” — уточнила я.

“Нет, там все в срок. Просто хотела тебе предложить еще одну работу”.

“Что за работа?” — спросила я.

“Мне Саша говорила, ты на прошлой работе работала с клиентами в соцсетях?”

Я вздохнула. Ну да, это называлось “работой с негативом”. Дело в том, что качество услуг той фирмы, мягко говоря, хромало. Люди плевались, ругались и возмущались, а я должна была "работать с негативными образами". Заключалось это в издевательских, на мой взгляд, ответах типа: “Здравствуйте! Мы благодарны за то, что Вы оставили отзыв о нашем сотрудничестве. Сожалеем, что у Вас осталось негативное впечатление. Надеемся, что в следующий раз наша компания подарит Вам только приятные впечатления. Спасибо!” Я писала их, потому что так требовалось по инструкции, и сгорала со стыда.

“Какой, нафиг, следующий раз? Какие, нафиг, приятные впечатления? — писали взбешенные клиенты. — Я в вашу шарашкину контору больше ни ногой! Вы проблему решать-то будете или как?” “Надо создавать позитивный имидж, — ворчал начальник. — Надо работать с негативом, понимаешь!”

“Понимаете, эти комментарии еще больше людей раздражают,” — как-то рискнула возразить я.

“Самая умная? — огрызнулся шеф. — Ты думаешь, все дураки, одна ты умная? Я тренинг по клиентоориентированности проходил. Так что давай, пиши, как полагается, самоуправством не занимайся”.

М-да, правильно, что я оттуда ушла.

“Немного работала,” — ответила я Полине, решив не вдаваться в детали.

“У меня на соцсети времени не хватает. Задание я тебе сброшу. Надо публиковать посты и отвечать на комментарии. Бронирование заказов — не твоя забота. Тебе надо будет размещать анонсы мероприятий, фото, что я буду присылать, новинки товаров со ссылками... Возьмешься?”

“Да, конечно,” — обрадовалась я. Ну вот и отлично! Работа сама в руки приплыла!

День 81, когда Аня активирует амулет

Я ждала Доманю. Домовушка задерживалась из-за каких-то бюрократических хлопот — занималась списками поступивших в Академию. А между прочим, сегодня мы должны были провести последний магический эксперимент и понять наконец, как работает амулет, чтобы активировать его.

Мои руки в который раз погладили бежевый тисненый конверт. Там, внутри, лежало приглашение в Академию, на факультет бытовой магии. “По результатам прохождения подготовительных курсов, — гласила бумага, — Анна из квартиры 26 зачисляется на факультет бытовой магии без вступительных экзаменов и предварительного собеседования”.

Завтра первое сентября. Вот так-то. Так что, если я окончательно решусь — то уже через несколько дней могу оказаться в новом, волшебном мире! Доманя говорила, что в Академии учебный год начинается со второй недели сентября. А родных навещать разрешено — не часто, но все равно это можно устроить! А то было бы жалко расставаться насовсем с мамой, папой, Машей, моими подругами.

... да и с Димой тоже.

Дело в том, что он мне понравился. Не то чтобы я влюбилась без памяти, но мне было очень интересно и приятно с ним общаться. Смотреть, как он ловко что-то крутит, разбирает, паяет. Он мне, кстати, перепаял кабель от колонок, потому что тот, как нарочно, начал отходить, и звук постоянно “скакал”. Вернее, даже вместе перепаяли, потому что я сидела рядом и прижимала паяльник к нужному месту под его четким руководством.

— Что, как научишься без меня все чинить — выселишь? — прикалывался Дима, вспоминая мою старую шутку.

— Я пока с этим не тороплюсь, — улыбалась я в ответ.

А когда Дима подключал починенную колонку к компьютеру, он обратил внимание, что у меня под столом паутина из проводов и пообещал их аккуратно упорядочить пластиковыми хомутиками.

Мы с ним побывали на городском ориентировании, и там наша команда заняла призовое место — третье, правда, а не первое, но все равно приятно. Было ужасно весело, а потом мы еще вместе с Ритиной командой классно посидели в кофейне. Теперь у нас есть одинаковые красные футболки с символикой мероприятия и сертификаты на поход в веревочный парк, который недавно у нас открылся. Мы уже запланировали сходить на следующие выходные, но...

Но что, если я к тому времени уже буду в другом мире?

Если бы повременить немного. Ну совсем чуть-чуть. Чтобы я точно поняла, стоит ли нам сближаться с Димой или все-таки не стоит? Надо еще раз с Доманей поговорить. Уж она-то подскажет. Недаром же она мне когда-то показывала видение — чистую, расхламленную квартиру и таинственного мужчину. Может, это Дима и есть, и судьба моя тут, а вовсе не в Академии?

Я вздохнула и снова повертела лежащую на коленях куклу-амулет. Что же с ней такое, как его активировать, чтобы раскрыть тайну пропавшего бабушкиного жениха? Рядом с куклой на покрывале (я сидела на кровати) лежало бабушкино колечко — то самое, простое, гладкое, словно обручальное. Может, в нем секрет?

Я надела кольцо себе на палец, потом — на кукольную ручку, как браслет Что же с ним делать?

Стаскивая кольцо, я вдруг заметила, что бусики на кукле съемные. С любопытством я сняла их с нее, попытавшись развернуть их в круг. Но не получилось — они были перекручены, как знак бесконечности.

Меня словно током ударило. А что, если артефакт реагировал не на саму куколку, а на эти бусы? И это они и есть амулет?

Сама не понимая, что я делаю, я взяла кольцо и протащила бусы сквозь него.

Серьги вдруг резко потяжелели, оттягивая мочки ушей. В глазах потемнело, я провалилась в темноту.

— О, хвала высшим силам, она наконец-то очнулась! — закричала женщина средних лет в странной одежде: темное закрытое платье, с пелериной, по покрою похожее скорее на пальто.

Слова ее относились к лежавшей на постели темноволосой девушке с бледной кожей, которая только-только открыла глаза и смотрела на все вокруг непонимающим взглядом.

— Как вы себя чувствуете, милочка? — спросила женщина ласково, обращаясь к девушке.

Девушка с трудом подняла левую руку, бросила на нее взгляд и, вскрикнув, уронила ее обратно на одеяло.

— Не может быть. Не может быть... — повторяла она.

— Вам нужно привыкнуть, милочка, — сказала все так же ласково женщина в темном платье. — Хотите немножко ромашкового настоя? Он придаст вам сил.

— Где я? И... кто я? — прошептала девушка, не обращая внимания на предложение. — Этого не может быть. Это не я.

— Все так говорят поначалу, милочка. Будьте умницей и выпейте немного.

Женщина приподняла голову девушки, поднесла к ее губам стакан с теплым питьем.

— Вот так-то лучше. К вам скоро придут, милочка... — она скосила взгляд на табличку на столе, — Анна. Полежите. Вам надо освоиться с вашим новым телом. Браслет не снимайте.

На левой руке Анны блеснул браслет — точь-в-точь такой же, как бусы, что были сняты с обережной куколки. Видимо, на самом деле эти бусы были браслетом, только свернутым вдвое и закрепленным, словно петля бесконечности. Девушка медленно поднялась и села в постели, не решаясь пока вставать. Она медленно, с ошарашенным видом обводила глазами помещение и свои руки, ноги, пряди темных волос.

— Могу дать зеркало чуть-чуть позднее, — предложила женщина. — Только закончу с этим, — кивнула она на непонятный прибор у себя в руках, напоминавший планшет со стилусом.

— Кольцо... — прошептала девушка, глядя теперь на правую руку. — То самое...

То самое, что бабушке когда-то подарил исчезнувший навсегда кавалер...

—Да-да, вашему жениху уже сообщают. Он каждый день здесь бывает, уже извелся весь, так долго ждал, пока вы очнетесь!

— Мой жених? — Девушка все еще выглядела шокированной.

Не прошло и пары минут, как за дверью раздался мужской голос:

— Можно?

Даже не так. С запинкой — “М... можно?”

— Входите, грандмастер Фил, — разрешила женщина в темном. Она деловито проглядывала на грани кристаллов, закрепленных в изголовье кровати.

В комнату широкими шагами вошел тот самый маг, который однажды явился ко мне во сне.

— Привет, родная моя, — произнес маг слегка дрогнувшим голосом. — Узнаешь ли ты меня, Анюта?

Это что же... Я все еще не могла поверить, что та темноволосая девушка — это моя бабушка, помолодевшая каким-то чудом. Но ведь в молодости она выглядела совсем по-другому. Не настолько худая, и волосы у нее были чуть посветлее, и лицо...

Впрочем, лицо странной девушки словно расплывалось в моих глазах, меняя черты. Они были не совсем те, что у бабушки на старой фотографии, но и уже не те, что я увидела несколько минут назад.

Девушка, то есть бабушка ахнула, покачнулась и, наверное, упала бы, если бы мужчина не поддержал ее.

— Я тебя... столько лет ждала! А ты!... — Она некрепко ударила его кулачками в грудь.

— Ты как сквозь землю провалился... Записки твои эти... — Она не договорила. Крупные слезы побежали по ее щекам, и она зарыдала, приникнув к его плечу.

— Ну-ну, все позади, — принялся утешать ее маг. — У нас впереди целая жизнь. Новая жизнь. Вместе. На этот раз я никуда от тебя не денусь. Если хочешь, всю эту магию брошу и буду рядом сидеть, как привязанный.

— Так как же мы... Так где же мы.... — растерялась бабушка. — У меня же... семья была, Степ. Муж был...

Она глядела, горько сжав губы, словно ожидая упреков.

— Да, знаю, был, — кивнул Степан. — Думаешь, ревновать буду? Сам виноват. Пропал ведь. Ты ведь не на следующий же день замуж выскочила, долго верила, что я вернусь...

— Так и что ж теперь? У меня там дочь осталась, внучки, Анечка и Манечка, — умницы, красавицы. Я их что, навсегда оставлю?

— Ты их увидишь, — пообещал он. — Только они-то тебя не узнают, они тебя старушкой помнят, а ты теперь снова молодая стала.

— Да быть этого не может. Сплю я, что ли, Степушка? Снова про свое волшебство будешь толковать?

— Буду, — улыбнулся маг. — И чудеса разные тебе покажу, чтобы ты поверила.

— Так и у тебя, наверное, семья? — всплеснула руками бабушка. — Это ты что, вот сейчас жене скажешь, что к молоденькой уходишь? Да и как ты сам-то сохранился так хорошо, словно здесь время медленно тянется. Неужели тебе сейчас только тридцать?

— Восемьдесят семь мне, Анютка, — ответил он с горькой улыбкой. — А семьи у меня нету, не обзавелся. Никого лучше тебя нету. Если ты, девочка моя, за меня, старика, не пойдешь, то так один и останусь.

Женщина в темном тихонько, чтобы не мешать им, выскользнула из комнаты. Они еще долго разговаривали и обнимались, но слова теперь долетали до меня с трудом, словно я с каждым мгновением удалялась от них все дальше и дальше...

Аня, Анечка, проснись!

Я очнулась, потому что домовушка трясла меня за плечо.

— Ух, ну и напугала ты меня!

— Доманечка, — пробормотала я, приходя в себя. — Я что, заснула и видела сон?

Тут я почувствовала тупую боль в затылке. Нет, кажется, я просто ударилась и потеряла сознание.

— Или не сон, — вздохнула я. — Слушай...

И я рассказала Домане все, что видела. она слушала меня внимательно, не прерывая, в глазах у нее стояли слезы, а на губах блуждала улыбка. Видимо, домовушка радовалась за свою хозяюшку.

— Вот это да, Анечка! Уж не знаю, как ты догадалась, каким образом амулет активируется, — сказала Доманя, обнимая меня. —Надо же, как оно случилось...

— Так это все взаправду? Что это такое было? Бабушка переселилась в Авирейю в чужое тело? А куда делась душа той девушки? Я увижу бабушку?

—Взаправду, Анечка, взаправду, — сказала домовушка, смахивая слезинку. —Пожалуй, полечу я искать ее, мою старую хозяюшку. Все ей расскажу, какая ты умница, и привет передам. А ты возьми-ка мазь, живо ушиб пройдет. И сегодня сильно не утруждайся, тебе отдых нужен. Магия для неподготовленного человека с непривычки сложна, все силы отнимает.

Доманя еще раз крепко обняла меня и исчезла. Я завистливо вздохнула — вот бы сейчас туда. Хотя, наверное, бабушка сейчас в полном шоке. Да и со своим любимым ей есть о чем поговорить — за все-то годы разлуки. Но вот это, конечно, сильно — как он ее ждал и любил, что даже семьи не завел. Не всякий мужчина на такое способен, значит, бабушка с ним точно будет счастлива.

Я намазала ушибленный затылок сладко пахнущей мазью, которая оказалась совсем нежирной. Боль ушла довольно быстро, и я даже хотела чем-нибудь полезным заняться, например, коробку какую-нибудь перебрать или поработать, но решила послушаться Домани.

Я пошла на кухню, испекла блинчиков, подпевая любимому радио. Неожиданно ключ в замке повернулся. Для Димы вроде рановато...

—Кто там? — спросила я и выглянула в коридор.

— Привет, — поздоровался Дима, прижимавший к груди здоровенный полосатый арбуз. — Пахнет вкусно!

— Я блинчиков сделала, — сказала я. — Еще горячие.

— Ух ты. А я нам арбуз купил. Должен быть сладкий, — кивнул на свое приобретение парень.

— Обожаю арбузы, — улыбнулась я.

Дима тоже улыбнулся в ответ.

Через несколько минут мы ужинали блинчиками с ветчиной и сыром, а на большой глубокой тарелке лежали сочные красные арбузные ломти, дожидаясь своей очереди.

После ужина Дима собрал посуду в раковину и пустил воду.

— Кажется, что-то медленно уходит.

— Да, недавно засорялось, я вроде прочистила гелем от засоров, — сказала я.

— Я завтра разберу сифон, посмотрю. Сегодня хотел посидеть, почитать. — Дима кивнул на толстую папку, лежавшую на стуле.

— А что там? По работе что-то? — полюбопытствовала я. — Ой, я сама помою.

— Да я тоже могу, там всего ничего мыть-то, — настоял на своем Дима. — А там скорее подработка. Я иногда переводами занимаюсь, книжки перевожу с английского. На одну зарплату на квартиру не скопишь...

— Да с твоими-то руками, — сказала я, вспомнив, как он иногда откладывает распечатки, а потом снимает очки и привычным движением нажимает пальцами на закрытые веки, массируя уставшие глаза, — можно вместо переводов ходить и ремонтировать что-то. Муж на час, вроде того.

— Муж на час, а еще любовник на... — хмыкнул он, улыбаясь и ставя на сушилку вымытые тарелки. — Я как-то об этом не думал. Только хорошим знакомым помогал по мелочи, а с них как-то не хочется за это деньги брать. Подумаю на досуге. Спасибо за блинчики.

— А тебе — за арбуз. Давно такого удачного не ела!

Я протерла тряпочкой стол, ответила на сообщение на "Хламовито" насчет моих почти новых, но неподходящих туфель, а заодно и на пару комментариев в группе "Доброго", и решила пойти отдыхать. Завтра буду чувствовать себя получше — подналягу на работу. Ведь у нас скоро будет проводиться мастер-класс по переделке старых надоевших или поломавшихся украшений. Желающих много, да и я сама очень хочу туда сходить... если успею, конечно.

Я взяла с полки книжку и, открыв ее, обнаружила письмо в знакомом иномирском конвертике. Но ведь все уже получилось? Откуда тогда это письмо? Может, это привет от бабушки Ани?

“Аня, родная моя внучка.

Спасибо тебе, что за квартиру взялась, не отступилась и амулет отыскала. Теперь в моей жизни наконец-то счастье настало, дождался я свою единственную Анютку.

Бабушка твоя чувствует себя неплохо, осваивается в новом мире, и впереди у нее — целая жизнь. Привет тебе передает. А что до тебя, просьба у меня к тебе огромная.

Знаю, ты в Академию волшебную поступать собралась. Так вот, оттого, что душа твоей бабушки переселилась в новое тело, некоторое время не нужно тебе в Авирейе появляться. Полгода, а то и больше, иначе с тобой переходы работать будут неправильно, рискуешь очутиться совсем не у нас...

Подожди этот срок, пожалуйста. А потом — приезжай, хочешь, бабушку навестишь. Да, она к тому времени может уже позабыть о прошлой жизни, это магический эффект от переселения. Должен один мир отпустить ее окончательно, а другой — принять.

Дело в том, что когда я понял, что застрял здесь надолго, я не мог смириться с тем, что никогда не увижу свою единственную Анютку. Много лет прошло, уже мама твоя родилась, прежде чем я узнал о магическом ритуале. Оказалось, что можно приманить душу, умершую в твоем мире в тело человека из нашего мира, только этот человек должен был добровольно свести счеты с жизнью. Разумеется, никто ту девушку не заставлял, такое просто бывает, когда в человека, который решает убить себя, вселяется душа из другого мира. Я же с одним знакомым магом, который обязан мне жизнью, решил приманить специально душу моей любимой. Для этого он изготовил амулет и смог передать его в ваш мир. Когда Анюткина душа покинула тело в положенный ей срок, она получила связь с амулетом. Квартира, где он лежал, была полна ее несбывшихся надежд, обиды на судьбу и отчаяния. Когда ты начала разбираться с вещами, стараясь дать им новую жизнь, накопилось достаточно доброй энергии, способной активировать амулет. Можно было и без кольца обойтись, но так вышло быстрее и проще.

Знаю, Анечка, ты разумная девочка, мне Анюта уже хвасталась, какие вы с сестренкой. Прости, что я тебе планы все спутал, не держи зла. И спасибо тебе бессчетное количество раз. Когда окажешься в Авирейе (а я тебе просигналю, когда можно будет), то помогу я тебе всем, чем смогу.

Степан"

Эпилог

Я ждала Диму, чтобы познакомить Светку с ним. Сегодня он задерживался на работе.

— Р-р-мя-а-у! —жалобно завел свою песню Хламчик, обтираясь боками о мои ноги. — Мря-у?

—Я тебя недавно кормила, — пыталась я проявить строгость, но все же потянулась к пакетику с кошачьим лакомством. Мелкий полугодовалый котик поднялся на задние лапы, опираясь передними на ножку кухонного стола. Есть он просил всегда, сказывалось голодное детство.

Хламчика мы с Димой взяли с улицы. Он прицепился к нам у магазина и провожал нас до подъезда, трогательно мяукая и заглядывая в глаза пронзительным взглядом. Я сходила и принесла из холодильника остатки курицы из супа и начатую баночку сметаны. Мы покормили приставучего бандита, а вечером еще долго разговаривали о нем с Димой. Он не шел у нас из головы, поэтому утром мы пошли его искать, нашли и повезли в ветеринарку в купленной в ближайшем зоомагазине переноске. Оказалось, что Дима давно мечтал завести кота, но на прошлой квартире хозяин был против животных.

Назвали мы найденыша поначалу Мурзиком за его громкий встроенный моторчик, которому бы любой трактор позавидовал. Но потом я в шутку переименовала его в Хламчика за его любовь прятаться на шкафах и спать среди приготовленного на отдачу хлама. Диме новая кличка понравилась, и, похоже, она так и приросла к нашему питомцу.

С Димой мы сходили не только в веревочный парк, билеты в который выиграли на городском ориентировании, но еще и на книжную ярмарку (без него я бы не дотащила все то, что я там накупила), на выставку фотографий живой природы нашей страны и даже съездили за город на велопрогулку. Ночевали в палатке, сидели вечером у костра, жарили мясо и без конца вспоминали разные смешные случаи из жизни и байки из интернета.

К тому же он мой соратник по расхламлению. Без него я бы еще долго разбиралась в кладовке, особенно со всякими инструментами и железками. Дима довольно быстро поделил все на металлолом и нужные вещи, аккуратно разложил по коробочкам то, что могло еще пригодиться. Починил мой старый зарядник от телефона и еще старый советский ночник, который мы обнаружили на шкафу в "его" комнате. Ночник мы поставили в гостиной, и каждый вечер я любовалась волшебной игрой цветных пятен на потолке. А еще теперь Дима регулярно таскает в пункт приема набранное мной вторсырье. И это очень, очень удобно.

Маме, кстати, Дима понравился. Особенно после моих восторженных демонстраций всех починенных им розеток, устройств и кранов.

И расхламленная квартира ей тоже в целом нравилась. Ну да, я честно утаила про многие отданные вещи. Но, кстати, мама с папой тоже принялись медленно разгребать ненужные вещи в своей квартире. Даже решились и отдали наш старенький DVD-плеер и кучу видеодисков с классикой советского кино в дом престарелых, обитатели которого очень обрадовались такому подарку.

Сейчас мы со Светкой сидели на моей преобразившейся кухне — с прозрачными окнами, чистой столешницей (я все-таки избавилась от громоздкой хлебницы) и новыми чашками

— белыми с лаймово-зелеными полосками. На столе стояло блюдо с теплыми булочками, которые принесла мне подруга, и заварник с душистым чаем, обнаруженным мной среди запасов, — оказался намного вкусней пакетированного.

На мне надеты те самые розовые шортики — теперь они мне впору, видимо, активные выходные сказались на объеме моих бедер.

— Я же говорила, — улыбнулась Светка, поглаживая свернувшегося у меня на коленях Хламчика, который наконец-то осознал, что на столе нет ничего такого, что стоило бы утащить и стрескать в укромном уголке. — Разве я не говорила тебе, что с расхламлением все в жизни меняется? Вот смотри — и квартира, и работа хорошая, непыльная, и мужчина хозяйственный, и даже котик!

"И бабушка, которая наконец-то счастлива", — подумала я, но вслух не сказала.

Может быть, Света права, и расхламление действительно меняет жизнь. Не знаю уж, фен-шуй тут виноват или энергетические потоки. Или, может, расхламляясь, я задумалась о том, чего я хочу от жизни? Дом стал местом, где я полюбила находиться — и я нашла хорошую надомную работу. Появились свободные комнаты — теперь у меня есть новые друзья и прикольный, надежный, умелый парень, а еще смешной и всегда мурчащий котик.

Но ведь Света расхламилась еще пораньше и побольше, чем я, а у нее в личной жизни без перемен. Но ведь она заслуживает счастья. Не понимаю я мужчин: сами кричат на каждом углу, что не осталось женственных девушек, любящих готовить и поддерживать уют. А тут как раз такая девушка, и одна!

—А знаешь, — вдруг сказала я, — может, это не магия расхламления, а магия дружбы? Если бы не твои "волшебные пинки", я бы не начала расхламляться. Если бы не Тина с Сашей, я бы жалела выбрасывать хорошие вещи, а так я их продаю и отдаю на благотворительность и на переработку. И если бы не Саша, у меня бы не было такой классной работы. А если бы не Рита, разве Дима бы пришел сюда? Я ведь и объявлений о сдаче комнаты не давала нигде. Но началось-то все с тебя, и я хочу тебе кое-что подарить... Держи. — Я протянула Светке пригласительный. — Поступай, у тебя все получится!

Света нерешительно протянула руку и взяла протянутый конверт.

— По-моему, ты меня разыгрываешь, — недоверчиво протянула подруга, глядя на бежевый конвертик с приглашением стать студенткой Академии расхламления.

— Ни капельки, — серьезно сказала я. — Моя подруга-домовушка сказала, что не пропадать же добру, раз я временно не могу туда поступить. Мне кажется, бытовая магия

— это то, что ты и так делаешь каждый день. И к тому же Доманя уверяла, что все поступившие студентки там быстро себе женихов нашли, причем не каких попало, — подняла я палец, копируя жест домовушки, — а тех, с кем они счастливы будут!

Светка все еще смотрела на меня с недоверием. И я вкратце рассказала ей о волшебном мире под странным, но красивым названием Авирейя и маленькой, уютной Академии расхламления.

— Ладно, — медленно сказала Света. — Допустим, что я тебе поверила. Но ведь учебный год уже начался!

— Догонишь, ты же способная, — пожала плечами я, демонстративно втянув аромат булочек. — Забирай конверт, подумай, и если согласишься, так и напиши прямо на пригласительном: "Согласна".

— Но это твоя... Твое приглашение! Ты... ты отказываешься от волшебного мира? От возможности научиться магии? — не унималась Света.

— Только от поступления,— сказала я. — Я обязательно там побываю через годик. Я уверена.

В углу кто-то одобрительно запищал, и Хламчик, мигом вскинувшись, ринулся на звук.

Конец

Content

Лимонова Мила Академия расхламления. Квартира с сюрпризами

Лимонова Мила Академия расхламления. Квартира с сюрпризами День 1, когда Аня угощает домового

День 2, когда Аня получает приглашение в Академию расхламления

День 3, когда приходит домовушка

День 4, когда Аня узнает тайну бабушкиной юности

День 5, когда Аня учится вести бюджет

День 6, когда Аня решает превратить балкон в лаунж-зону

День 7, когда Аня меняет банки на клубнику

День 8, когда Аня пытается не покупать лишнего

День 9, когда Аня слушает лекцию по расхламлению

День 10, когда Аня учится продавать хлам и получает баллы

День 11, когда Аня борется с мамой за макулатуру

День 12, когда Аня пытается приручить хламовичка

День 13, когда Аня расхламляет лекарства

День 14, когда Аня инвентаризирует запасы продуктов

День 15, когда Аня расхламляет старые фото и документы

День 16, когда Аня устраивает расхламительную вечеринку

День 17, когда Аня разбирает косметику

День 18, когда Аня расхламляет рукодельные запасы

День 33, когда квартира снова становится трехкомнатной.

День 34, когда Аня устает и злится

День 36, когда Аня экологично расхламляется

День 48, когда к Ане вселяется квартирантка

День 70, когда Аня учится чинить кран

День 74, когда Аня узнает, как чинить табуретки и розетки

День 81, когда Аня активирует амулет

Эпилог

Конец