Жизнь напрокат

Вероника Ягушинская

~ 1 ~

Моя жизнь закончилась.

Ну, или почти закончилась. Все равно ничего хорошего в ней уже не будет…

Я включила телевизор и откинулась на подушки, пытаясь пристроить поудобнее гудящую голову.

Перед глазами, как назло, всплыл светлый образ Егора, последнего бросившего меня мужчины.

— Лина, — стыдливо отводя глаза, говорил он заученную с ее слов фразу, — мы ведь не подходим друг другу. Ты заслуживаешь большего.

А я, как болванчик, кивала сквозь слезы и соглашалась. Конечно же, не подходим. Особенно, учитывая тот факт, что твоя сучка беременна.

А до Егора был Вова, до него Миша и еще с десяток имен с похожими словами. От меня уходили все и вовсе не потому, что я была стервозной, плохо готовила или представляла собой чучело. Нет! Их всегда кто-то уводил! Я уж грешным делом к экстрасенсу сходила, но мрачная тетка, по макияжу напоминающая гота, заверила, что венца безбрачия на мне нет, просто это все были не мои мужчины, поэтому и искали они счастья на стороне, а моя судьба покоится в прошлом. И это все. За десять-то тысяч рубликов.

После ужина с Егором я пошла к подруге, поплакаться в жилетку, но вместо утешения услышала лишь «Если вечно бьют по морде, может, все же дело в морде?»

Нда, тактичность никогда не была Маруськиной сильной стороной.

— Лин…

Поняв, что что-то не то ляпнула, подруга налила мне еще текилы. Лизнуть, глотнуть, куснуть и выдохнуть. И так уже тринадцатый раз. Я надиралась вдрызг, но алкоголь отчего-то не помогал.

— Линусь, ну ты подумай. Они все уходят к беременным бабам. И ты попробуй залететь в следующий раз.

Я горько усмехнулась. Попробуй.

— Да я последние лет восемь всем парням вру, что пью таблетки, и ничего. Ни-че-го, понимаешь?!

— А к врачу ходила? — с тоской протянула подруга, стараясь сфокусировать на мне осоловевший взгляд.

— Здорова, как бык, — отрапортовала я заплетающимся языком.

— Странно.

Маруся задумалась. Надолго. Мне даже показалось, что уснула, но, когда я потянула руку, чтобы потрясти ее за плечо, резко подпрыгнула на стуле и выдала, напугав меня криком:

— Знаю! У тебя с ними несовместимость! Я в инете читала. Когда оба здоровы, а детей нет.

Википедия, блин. Знает она.

— И дальше что?

— Искать того, с кем совместишься, — слегка заплетающимся языком выдала гениальную мысль подруга.

— Искать и не сдаваться, найти и перепрятать, — невесело пошутила я.

— За это надо выпить!

— Молодца, — после непродолжительной алкогольной паузы выдала Маруся. — Вот и будь оптимисткой! И все будет хорошо.

Чем отличается пессимист от оптимиста? Пессимист утверждает, что хуже уже не будет, а оптимист с елейной улыбочкой: "Будет! Будет!"

Легко подруге рассуждать. У нее-то семья есть. Муж (сейчас в командировке) и сынуля (на даче у бабушки), а у меня?!

Формально я не сирота, да только родители и младший брат в Штатах живут, и им совсем не до меня последние лет так пять. А сейчас вообще все радостно носятся с моими племянниками. Жена брата двойню родила: мальчика и девочку.

— Ладно, пойду я. Спать пора. Завтра на работу.

С трудом собрав в кучу глазки, я неуклюже поднялась из-за стола.

— Завтра пятое июля, — напомнила подруга.

— И че?

— Про днюху-то не забыла?

Маруся, качнув телесами пятьдесят четвертого размера, тоже выбралась из маленькой кухни и поплелась меня провожать.

— Забудешь тут, — проворчала себе под нос, напяливая босоножки.

— Светке Соколовой день рождения. Ей сегодня тридцать лет, — фальшиво пропела хозяйка квартиры, а я уже искренне пожалела, что меня сюда занесло нелегкой. Все-таки сытый голодному не товарищ.

— Спасибо, что напомнила про мой возраст, — поморщилась в ответ и вышла из квартиры. — Адьес, амиго!

Июльский вечер встретил меня легкой прохладой, опустившейся спасительным покрывалом на разгоряченный за день летним солнцем город. Немного поплутав по лабиринту пыльных дворов, я выбралась к дороге. Час еще не очень поздний, маршрутки ходят.

— Пешком домой пойдем или собаку подождем? — под нос пробурчала окончание анекдота про блох.

С одной стороны шлепать-то всего два квартала, а с другой… Впадлу! Мир перед глазами покачивался, но походка была еще не совсем по синусоиде, поэтому я, обогнув по широкой дуге двух подозрительно косящихся на меня бабушек, пристроила свои кости на лавочке остановки. Закон подлости сегодня для меня работал безотказно. По третьему кругу уже прошли все маршрутки, кроме моей.

— От черт! — тихо выругалась я и поднялась, понимая, что уже три раза бы пешком дошла. Порылась в сумочке и достала пачку тонких сигарет.

— Ну, закон Мерфи, работай! — подняв глаза к небу, потребовала я и прикурила. Теперь по всем законам жанра должна прийти моя маршрутка.

На удивление сработало, вот только результат оказался совсем иным, нежели я ожидала. Намного, намного хуже!

Не успела я затянуться, как с визгом шин у тротуара тормознул тонированный вдрызг ха шесть. Переднее стекло опустилось и сигарета выпала из ослабевших пальцев.

— Ангелина.

Такой родной и знакомый голос! Коротко стриженый симпатичный накачанный брюнет лукаво улыбнулся мне. Теплые карие глаза сверкали из-под челки, слегка примятой поднятыми наверх солнечными очками.

— Алехандро, ты ли это? — кокетливо (во всяком случае, моему пьяному мозгу так казалось) протянула я, подходя ближе.

— Он самый, — широко улыбнулся мне мой первый парень. — Подкинуть, красавица?

И что тут скажешь?

— Конечно!

"Черт! Почему у меня нет жвачки? Нафига я так надралась?"

Заполошные мысли мелькали в голове, пока я, медленно и "эротично" виляя бедрами, шествовала к машине.

Охнув, Пиковая дама

На пол завалилась прямо.

Подвели ее немножко,

Извините, босоножки.

Эти чертовы твари устроили мне грандиозную подставу. В самый ответственный момент, когда я уже протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть дверь, эти сволочи подвернули мне правую ногу. Невысокая платформа встала на ребро, а я с громким охом рухнула на землю. Ногу я вывернула знатно. В машину потом еле забралась и даже не ввиду нетрезвого состояния. Мой герой, вопреки ожиданиям, из машины не выскочил и поднимать меня не бросился, лишь улыбка на его лице стала какой-то приклеенной.

— Живешь все там же? — спросил парень, включая поворотник.

— Угу, — буркнула я в ответ и вперила взгляд в сцепленные руки.

В машине было нежарко. Холодный воздух приятно обдувал ноги, остужая горящую и медленно разбухающую щиколотку.

— Сашенька, — приторно-ласковый голос сзади заставил меня вздрогнуть, — а откуда ты знаешь, где живет эта ал… женщина?

Глянув в зеркало, я узрела на заднем сидении крайне недовольную куколку-блондинку. Ту самую, к которой Алехандро ушел от меня. Интересно, что это она сзади сидит?

— Лизонька, не злись, — парень примирительно улыбнулся, — мы с Линой еще в школе вместе учились, потом в институте. На даче дружили, оттуда и знаю.

Дурак ты, друг мой Алехандро. Эта сучка семь лет назад еще до тебя прибежала ко мне отношения выяснять. Вот только непонятно, как она сейчас позволила тебе меня в машину посадить.

— А мы вот с озера едем, — меж тем тараторил парень, плавно поворачивая налево на мою улицу. — Старшего вот с бабушкой на месяц на море отправили, а с малышкой купаться ездили.

Малышкой?! Я обернулась и поняла, почему его жена сидит сзади. Этот птеродактиль в юбке, зло сверкая глазами, сторожил свою кладку, а точнее грудничковое автокресло со спящим ребенком. На вид малышке было около полугода. Миленькая такая. Круглолицая, кучерявая, прелесть просто. Поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Женщина, — злобное шипение заставило оторваться от созерцания ребенка, — не могли бы вы отвернуться! Своих детей нету, так хоть чужих не травите! Дышать же невозможно.

И она брезгливо сморщила носик.

— Лиза, — неуверенно одернул жену Алехандро. — А у тебя как дела? Замужем? — переключил он внимание на меня.

— Пока нет, — пожала плечами.

— Еще бы! — фыркнули сзади. — Кто ж польстится?! Еще и пьет.

Последняя фраза была просто выплюнута вместе с изрядной порцией яда. Выдрать бы ей все космы, да… ребенка будить жалко.

— А дети есть?

Алехандро, ты дебил?! Так хотелось спросить, но я удержалась, и то только потому, что мы уже подъезжали. Отвернулась к окну, разглядывая знакомый пейзаж панельных джунглей, чтобы никто не увидел блеснувших слез.

— Во двор не заезжай, я дойду, — попросила парня слегка срывающимся голосом. Со стороны, конечно, смотрелось так, будто язык заплетается, но хуже уже не будет.

— Хорошо, — легко согласился он.

— Докатилась, бедняжка, — тихо раздалось с заднего сидения. — Спилась баба, — и столько "сочувствия" в голосе, столько участия к судьбе поверженной соперницы.

— Если что надо, — Шурик протянул визитку, — обращайся. У меня своя клиника. Бесплодие там или… алкоголизм…

Визитку я выкинула. До дома еле доплелась, прихрамывая на подвернутую ногу. Возле подъезда меня из окна окатили мыльный водой соседки таджички, или узбечки — я не разбираюсь. Лифт сломался. На мейле обнаружилось письмо от предков, где они самозабвенно рассказывают, как им хорошо живется аж на десять килобайт, и ни одного даже крохотного вопросика "как у тебя дела, доча?".

Я доплелась до кухни и поставила чайник. Настроение было… Да, не было его совсем. Апатия захватила в плен мое тело, и из этого чудного состояния "небытия" меня вырывали только настойчивые молоточки головной боли, обосновавшиеся в висках. Они, как назойливые комары, заставляли выныривать из хлипкого покоя в этот злобный, грязный и ехидный мир. Тихо застонав, я поплелась в комнату к секретеру, где лежала еще бабушкина аптечка. Открыла дверцу и достала резной ларец.

Неуклюжие мои руки! Полированная шкатулка выскользнула и с грохотом ударилась углом об пол. Глубокая трещина прошила заднюю стенку, крышка отлетела, выломав замок и петли, а лекарства с тихим шелестом и громким цокотом разлетелись по комнате.

Все! Не могу больше! Слезы градом покатились по щекам. После того, как меня обокрали в прошлом году, эта шкатулка — все, что у меня оставалось в память о бабушке, которая в последние годы оказалась для меня самым близким и понимающим человеком.

Трясущимися пальцами я стала судорожно собирать лекарства в покореженный ларец. Уголь. Смекта. Снова уголь. Капли в нос. Капли в уши. Таблетки от поноса. Таблетки от запора… Таблетки от всего, кроме обезболивающего! Осознание того, что с этой адской болью ничего не поделаешь, выбило горькую слезу жалости к себе, которая щедро отразилась очередным уколом, казалось, прямо в мозг.

Кое-как покидав оставшиеся найденные лекарства в сломанную аптечку, я поплелась к кровати.

Моя жизнь закончилась. Ну, или почти закончилась.

Ничего хорошего не будет, да и не было его на самом-то деле…

Проворочалась я где-то с час, но уснуть из-за мигрени так и не смогла. Сегодня даже сон оказался врагом. Так дело не пойдет!

Кое-как встав, я, охая, оделась и поплелась на улицу. Кажется, где-то поблизости должна быть круглосуточная аптека. Без анальгина мне сегодня не жить!

Летня ночь встретила меня проливным дождем.

Великолепно! Но не возвращаться же ради зонтика. Чуть постояв под козырьком для приличия, я вздохнула и поплелась к дороге.

В голове постоянно крутился, мешая сосредоточиться, навязчивый мотивчик:

"Светке Соколовой день рожденья.

Ей сегодня тридцать лет…"

Вот привязался-то! А главное, что из-за него казалось, будто голова болит еще сильнее. Или это из-за дождя, который нещадно барабанил по макушке? Когда я подошла к пешеходному переходу, светофор мигал желтым. Прекрасно! Теперь еще и через широкую дорогу придется фактически перебегать! Обычно водителям наплевать, кто там идет по зебре. На всякий случай, как порядочная, посмотрела налево, посмотрела направо, все как положено, и, уже дойдя до середины, я зачем-то ускорила шаг, ведь с торца ближайшего дома мне так приветливо моргал красный крест, обещая скорое избавление от боли.

Откуда высочила машина?! На бешеной скорости она неслась прямо на меня, даже и не думая тормозить. Я замерла в оцепенении. Мир будто остановился, замерли в воздухе капли дождя, я увидела очень четко не особо трезвое лицо водителя, и, сделай я всего лишь шаг назад, и все могло бы быть иначе. Могло бы быть…

Запоздалый визг тормозов, машину повело, удар, мгновение боли и все прошло. Только в голове все крутился дурацкий липучий мотивчик:

"Светке Соколовой день рожденья.

Ей сегодня тридцать лет.

Я несу в подарок поздравления

И красивый розовый букет…"

~ 2 ~

— Ой, дура! — протяжно раздалось у меня над ухом.

С трудом, но я все же разлепила свинцовые веки и лениво уставилась на невысокую блондинку с длинной косой, уложенной короной вокруг головы. Несколько секунд попялилась на чудное виденье и закрыла глаза обратно. Какой дурацкий сон мне приснился!

— Ну, здравствуй, бледная с косой, — прошептала я.

— Ты хоть понимаешь, что у меня мест нет? — возмущенным возгласом вновь вырвала меня из объятий покоя незваная визитерша.

— Где нет? — вяло отмахнулась от нее.

— Как где? — искренне удивилась она. — На том свете! Куда еще таких дур, как ты, вести.

Сонливость как рукой сняло. Я резко подскочила и тут же ощутила непривычную легкость. Обернулась, полюбовалась на свое бездыханное тело, распростертое на мокром газоне в станной позе, миг подумала и расхохоталась.

— Что смешного? — хмуро насупила бровки блондинка. Симпатичная, кстати, блондинка.

— Да так, — пытаясь отдышаться, выдавила я. А зачем дышать-то, или чем? А, ладно! — В нашей стране даже в ад очередь и по записи. А потом то ведер нету, то говна, — вспомнила очередной анекдот.

— Вообще-то не смешно, — сердито глянула на меня девушка. — Зря ты так, Ангелина. Ведь судьба-то твоя рядом прошла. Ты думаешь, зря Александр остановился? Просто так подвез? А вопросы про личную жизнь задавал? Визитку вот оставил, на обороте которой был написан телефон. Личный телефон. С женой они на грани развода.

— А я-то тут причем?

— А при том, милая, что не попрись ты в эту аптеку ночью под проливным дождем, завтра бы протрезвела и позвонила, извинилась за свое состояние, объяснила бы причину, расплакалась. Он бы предложил встретиться, с этого бы и началась твоя условно счастливая семейная жизнь.

— Почему условно? — не поняла я.

— А потому, что детей бы не было. Но это не беда, его бы дети тебя любили, как родную.

— А-а-а, — протянула глубокомысленно. — А своих мне совсем не дано было?

— Дано, да только в силу неких анатомических особенностей забеременеть ты могла только от одного мужчины из тысячи.

— Нда, — пригорюнилась я. — Перспективка. Как в "Трассе шестьдесят", — по губам скользнула шальная улыбка. — Милый, а ты у меня будешь под номером две тысячи четыреста шестьдесят один, но у меня хорошее предчувствие!

— Зачем же так радикально? — усмехнулась… Смерть?

— А как иначе?! На лбу у них вывески "Осеменитель. Первый сорт" нет. К сожалению. Может, за всю жизнь мне ни один из потенциальных отцов бы и не встретился.

Девушка улыбнулась. Грустно так, по-доброму.

— Встретился. Один уже точно встретился, да ты тогда гордо прошла мимо него.

— Это когда это?

— Было дело. Было, да сплыло… Хотя…

В глазах блондинки загорелся жутковатый огонек, даже мороз по коже пробежал. Я молчала и ежилась под ее изучающим взглядом. Передергивала плечами, но молчала, не решаясь прервать затянувшуюся паузу. Будто всю душу она мне наизнанку выворачивала. А может, так и было?

— Хм! Может получиться.

Девушка, наконец-то оторвала от меня пылающий взгляд голубых чуть раскосых глаз.

— Что получиться?

— Ну, кто не рискует, как говорится…

Проигнорировав мой вопрос, она схватила на удивление сильными пальцами мою голову и склонилась почти вплотную, едва не касаясь лица.

— Сейчас я отправлю тебя в ключевую точку твоей глупой жизни. Не подведи меня, Лина, — глядя прямо в глаза, зловеще возвестила блондинка. — Времени у тебя будет ровно до конца лета.

— А потом? — придушенно пискнула я в ответ.

— А потом… суп с котом!

Голубые омуты вспыхнули в темноте мертвенным светом, который нещадно бил по глазам, вызывая головную боль. Я попыталась зажмуриться, но не смогла, даже взгляд отвести сил не было. Девушка словно выпивала меня, лишая воли и… жизни. После смерти, ага.

Сколько длилась эта пытка, я не знаю. Может, миг, а может, и вечность, я потеряла счет времени. Голова закружилась. Или это мир вокруг сошел с ума, закружившись, как воронка урагана, и утягивая меня за собой. Я закричала, а потом пришла темнота. Абсолютная.

~ 3 ~

— С днем рождения!

Мне на живот с размаху плюхнулась тяжеленная костлявая туша. Глаза, как плошки, мигом открылись на всю ширину.

— Слезь с меня, дурак, — прохрипела я, пытаясь высвободиться и хотя бы вздохнуть. — Я родилась в 23.55.

— И че? Так сегодня же.

Мой мелкий брат Леха с озорной улыбкой пялился на меня и не торопился покидать теплый насест.

— Раздавишь!

Титаническим усилием я спихнула белобрысого, как и я, шалопая на пол. Вопреки тайной надежде, он не шлепнулся на зад, а ловко сгруппировался и приземлился на ноги.

Я огляделась. Дача. Моя маленькая комнатка, оклеенная глупыми голубыми обоями в розовый цветочек. Они меня всегда бесили, но требовать от хозяев, любезно сдававших нам на протяжении пятнадцати лет две комнаты и веранду за символическую плату, еще и дизайн менять было неудобно. Они и так за копейки уступали нам (и не только нам) большую часть дома в довольно престижном месте.

Интересно, какой сейчас год? Лехе на вид лет девять-десять, значит, мне тринадцать или около того. Провела рукой по волосам. Длинные. Тогда точно не пятнадцать. Зимой, в четырнадцать я обрезала их до плеч. Потом пожалела, но было уже поздно.

— Ты че зависла, систер?

Перед моим лицом замаячил Лехин курносый нос. Пару мгновений брат полюбовался на мою ошарашенную физиономию, помахал рукой перед глазами и, вздохнув, направился к выходу.

— Поднять подняли, а разбудить забыли, — прокомментировал он. — Ладно, проснешься, выползай хавать. Мамка уже кашу сварила.

— Ага, — отозвалась я и повалилась обратно на подушки.

Чудеса, да и только. Еще недавно я бестелесным призраком парила над собственным телом, вела беседы со Смертью, а сейчас… А сейчас я жива, только вернулась в прошлое, притащив с собой груз прожитых лет. Ведь я отчетливо помню вчерашнюю пьянку с Марусей, встречу с первой любовью, расставание с Егором…

А может, я просто глючу? Только вот вопрос, в каком времени. Это меня сейчас так переклинило или наоборот там, в будущем я лежу в реанимации, и перед смертью вся жизнь перед глазами проносится?

Я села и потерла лицо, как со сна. Ущипнула себя за плечо. Больно! Синяк будет.

"До конца лета, Ангелина. Помни…" — прошелестело у меня за спиной, а щеки коснулся могильный холод, по очертаниям так похожий на женскую руку. Я резко обернулась, но увидела лишь две светящиеся голубые точки, которые довольно быстро начали таять.

— А если я его найду? — поспешно прошептала я, пока моя добродетельница не ушла окончательно.

"Будет тебе счастье".

— А. Ага.

И тут меня осенило.

— Так это мне опять все экзамены придется заново сдавать?! И за школу, и за институт?!

Женская душа потемки, но мой праведный гнев позабавил это существо. Девушка мелодично рассмеялась. Свет ее взгляда почти пропал, когда до меня донеслось тихое, словно издалека: "Увидишь".

~ 4 ~

Итак, что мы имеем? Мне тринадцать. Выяснила, все-таки спросив, чем вогнала в ступор предков. Вечером исполнится четырнадцать. Сегодня пятое июля, и времени у меня на поиски того самого пропущенного единственного почти два месяца. Что будет, если я его найду, неизвестно, если не найду… тоже неизвестно, но явно ничего хорошего. Из активов, я знаю точно, что этим летом гордо прошла мимо него.

Бли-и-ин! И отправили же меня именно в это время! Тем летом я столько парней отшила, а скольких просто не заметила… Жесть!

Именно тогда наша бабская пятерка стала дружить (сначала ругаться на чем свет стоит, а потом уже и дружить) с компанией, живущей в конце улицы. Попутно я общалась со своей первой любовью (отпадает по понятным причинам) и его друзьями, к которым в тот год присоединился еще и Дрон. Не дай Бог, он! Проще сразу в могилу! Плюс мой верный друг Димас, который, по счастью, тоже в пролете (было дело, встречались мы недолго). Нда! Многовато будет. Список, что ль, составить?

— Лина, не спи. Каша уже остыла, а ты ее все ложкой ковыряешь, — вырвала меня из задумчивости мама.

Со списком — это хорошая идея. Так и поступлю. Вот сейчас позавтракаю, возьму велик и поеду с бумажкой объезжать свои владения. Метить территорию, хе-хе.

Очередная порция холодной каши с хлюпом плюхнулась обратно в тарелку. Ненавижу манку!

~ 5 ~

С веранды я потопала через проходную комнату, которую занимал Леха, к себе, чтобы сменить "ночной колпак", в смысле пижаму, на что-то более подходящее и желательно эротичное. Это в тринадцать я была закомплексованным подростком, который во всем видел недостатки, а сейчас, будучи (в душе) опытной тридцатилетней женщиной, я осознавала, что я просто… великолепно выгляжу! Верхний габарит уже достаточно округлился, нижний еще не расплылся (хотя, особо толстой я и не была никогда). Фигурка — загляденье! А я-то тогда, дура, комплексовала все, завидовала подружкам. Это тем, которые суповой набор. Глянув на себя в зеркало, которое по какой-то нелепой случайности оказалось в комнате брата, я улыбнулась своему счастливому отражению с горящими зелеными глазами на очаровательном личике. И нос не длинный, и глаза не маленькие, и попа не толстая! А жизнь-то налаживается!

— Че лыбишься? Влюбилась? — проворчал Леха, ловко сматывая карандашом кассету, в очередной раз смачно пожеванную его майфуном. Точно, CD-проигрыватель у нас появился только после дефолта, на котором наш неимоверно везучий папа хорошо поднялся.

— Ага! В себя! — ехидно улыбнулась брату, закончившему крутить несчастную кассету.

Музон, что ли, с собой взять? Поностальгировать.

Леха с хлопком закрыл кассетник и со злостью нажал на play. Я замерла на пороге с занесенной ногой.

"Смотри, близится финал.

Этот век все силы растерял,

Словно старый зверь раненый зимой.

Вокруг кладбище надежд,

Вечный страх и торжество невежд.

Будущего нет здесь у нас с тобой…"

Сердце подскочило и забилось в такт песне. Ария! "Генератор зла". Помню, Леха всех достал своим увлечением. Он-то через пару лет и думать забыл, а вот я заразилась намного сильнее. До сих пор иногда в машине ставлю диск с любимыми песнями… Ставила точнее.

Ну вот и музычка для ностальгии.

— Ле-е-еш, — ласково так протянула я, делая по-кошачьи мягкий шаг назад.

— Ась? — даже не обернулся.

— А ты ведь подарок мне не приготовил, верно?

Кончики ушей брата слегка порозовели, отвечая на вопрос намного красноречивее слов.

— Я готова тебя простить, — выдержав драматическую паузу, за которую уши мальчишки уже полыхали, снизошла я, — если ты мне дашь на денек одну вещь.

— Прости, систер. Бери, что хочешь, — не уловив подвоха, легко согласился мелкий.

— Ты ж моя прелесть, — искренне умилилась на братика и без зазрения совести вынула кассету из магнитофона. — Тогда я сегодня послушаю, ладно?

Надо отдать ему должное, в состоянии глубокого ступора Леха пребывал недолго. Не успела я воткнуть яблоко раздора в свой плеер, как он уже стоял на пороге моей комнаты.

— Систер, — зло прошипел мелкий, — а ты ничего не напутала? Ветер с моря дул, ветер с моря дул? — закривлялся братец, фальшиво напевая. — Или эври найт ин май дримс? Нафига тебе "Ария"?!

— О! Прямо крик души, — злорадно протянула я, втыкая наушники.

О, да! Вот оно счастье! Смолчать я просто не смогла. Не зря же три года в хоре не на последних лавках отпела. Потом… После этого лета, но это все мелочи.

"За дверь я выгнан в ночь,

Но выйти вон и сам не прочь.

Ты без меня хоть застрелись.

Все решат, что это твой каприз,

Повтори его на бис…"

Я так увлеклась, что, закрыв глаза, начала самозабвенно пританцовывать, и только легкое похлопывание по плечу вывело меня из состояния блаженного транса.

— Систер, ты не заболела? — ошалело спросил Леха и потрогал мой лоб.

— Неа, — помотала головой в ответ.

— А ты не инопланетянин? — опасливо покосился мелкий.

— Ты угадал, — взвыла я, протягивая к нему скрюченные пальцы. — Мы захватили тело твоей сестры-ы-ы! — Леха шарахнулся, запнулся о порог и все-таки сел на задницу. Наконец-то! Ура! — Чтобы отжать у тебя эту кассету-у-у! Бу-у-у-у-у!

— Тьфу, дура! — ругнулся брателло и поднялся. — Может, хоть "Ночь короче дня" возьмешь? А то этот самый любимый, — тоскливо поинтересовался он, понимая, что лишился на сегодня главного раздражителя всего нашего дома.

— Могу еще и его взять, — любезно согласилась я.

— Фиг тебе! Перетопчешься!

И захлопнул дверь с той стороны.

— Вот и ладушки.

Приладила обратно наушники и зарылась в шкаф. К первому выходу в свет стоило подготовиться.

~ 6 ~

Я наворачивала на велике уже третий круг по нашей улице в надежде, что хоть кто-то объявится. Облом. Глухо, как в танке, а жаль. Я ж таки выкопала из закромов шкафа джинсовые шортики по самое не могу, которые я всегда стеснялась носить, и прошлогодний белый топ на бретельках с надписью Barbie, севший на мои подросшие формы, как влитой. Вид получился отпадный. На ноги я напялила найковские кроссы, не забыв при этом подогнуть белые носочки так, что они смотрелись не хуже моих спортивных в будущем. Только, к сожалению, благодарной публики в окрестностях что-то не наблюдалось. Видимо, список потенциальных женихов придется составлять по памяти.

Припарковав своего "железного коня" к достопамятным бревнам в конце улицы, в честь которых и вся восседающая на них по вечерам компашка получила одноименное название, я забралась на самый верх. Ну не на лавочке же возле дома такие вещи писать, ей Богу! Там столько любопытных глаз и ушей, что мое творчество мигом станет достоянием всего нашего бабского серпентария на пять голов, а оно мне надо?

Итак, приступим.

"Алехандро и Ко", — вывела я аккуратным почерком в книжечке с замочком. Хотя, сейчас он еще не Алехандро, а Шурик.

"1. Ромашка"

Виды имел всегда, подкатывал ненавязчиво. Матюжник. Впоследствии алкоголик. Интересно, если бы я с ним стала встречаться, он все равно бы спился?

Задумалась над этим вопросом всерьез. Рома был симпатичным русоволосым мальчиком. В меру добрым, в меру злым. В меру вежливым, в меру грубым. Этакая "золотая середина", которую, иначе как ни то ни се, я окрестить не могла. Отвращения не вызывал, но и пылких симпатий к нему яне питала. Ставим знак вопроса.

"2. Дрон"

Меня прямо передернуло от одного воспоминания о нем. Круглолицый, вечно красный, нос картошкой и эти мерзкие слюнявые толстые губы, которые этот придурок всегда выпячивал. А еще этот кретин мнил себя венцом мироздания и искренне оскорблялся, если девушки были иного мнения. Мимо него я не прошла мимо с гордо поднятой головой, я пролетела со скоростью баллистической ракеты, чтобы только этот король обезьян не успел обратить на меня внимания. Впоследствии он нашел себе прыщавую малолетку и, по-моему, таки ж на ней и женился. Вот уж чьей судьбой никогда не интересовалась!

— Прости, бледная с косой, но лучше уж сразу в гроб, — под нос себе побормотала я и поставила жирный минус.

"3. Дюша"

Тоже Андрей. Тихий, кучерявый (не люблю), застенчивый. Вздыхал издалека, боясь приблизиться.

Скрепя сердце, занесла и его в список потенциальных… отцов. В конце концов, никто же не заставляет меня всю жизнь с одним мужчиной жить.

"4. Юрик"

Один раз клеился, но быстро отстал.

Этот индивид был наполовину армянин с соответствующим колоритом. Черные как смоль волосы (я в курсе, что в оригинале армяне рыжие, но что уж поделать, если нам в город таких не завезли), черные глаза, но при этом от мамы мальчику досталась бледная кожа. Смотрелось офигенно, если честно. Этот достоин знака вопроса.

"5. Жека"

Этот был из разряда Дюши. Тоже скромный, застенчивый, послушный маменькин сынок. Разве что русые волосы были прямые, да глаза серые, а не голубые.

Замечательно. С этими все ясно. Надо присмотреться к четверым из пяти. Теперь "бревна".

Тут и проще, и сложнее. С одной стороны, в то лето из этой компашки я "контачила" только с Вадимом, с другой, с ним же мы откровенно дрались, с чего, собственно, общение с "бревнами" и началось. Весь июль мы ожесточенно выясняли отношения, а в августе общими усилиями всех друзей зарыли топор войны и дальше гуляли вместе. Кто из них мог на меня заглядываться, даже не представляю, ибо я после ссор с Козлом (сокращенно Кз) ни на кого из них не смотрела, как на парней. Они были бледным антуражем для злодейств своего предводителя.

"1. Тоха"

Шикарный пепельный блондин с глубоко посаженными синими (именно синими) глазами. Выпивоха, но добрый малый. В двадцать три умер в тюрьме от передоза. Нда, перспектива. Два вопроса. Первый — основной, второй — а оно мне надо?

"2. Миха"

Тохин младший брат. На удивление брюнет. У мелкого жизнь сложилась получше, но благополучием там тоже и не пахнет. Когда я спрашивала общих знакомых год назад, он был все еще жив, а сколько протянет? Его одна проститутка в двадцать гепатитом каким-то страшным наградила. Так, этому точно минус!

"3. Виталик"

Кареглазый невысокий шатен, вполне милый, но этому минус. Почему? А просто он впоследствии женился на Ане — черноволосой змейке из нашего серпентария. Лишать "заклятую подругу" мужа мне не хотелось.

"4. Валерик"

Лучший друг Виталика. Будущий муж Лёки, Аниноймладшей сестры. Тоже минус.

"5. Дэн"

Приятный во всех отношениях блондин, кроме одного. Этот его гаденький смешочек. Бр-р-р! Впрочем, ладно. Перевоспитать всегда можно.

"6. Вовчик"

Кучерявый, чуть полноватый, пошляк. Не красавец, но с лица воду не пить. Предки у него обеспеченные, что тоже плюс, сам в итоге бизнесом занялся. Надо бы приглядеться.

"7. Егор"

Серая мышь. Маленький, тощенький, длинноносенький. Вопрос.

И, наконец…

"8. Кз"

Назвать его Вадимом язык не поворачивается. Минус!!!

Я так сильно надавила на ручку, что даже прорвала бумагу. Слева послышались шаги, но я не обратила внимания, продолжая вспоминать потенциальных кандидатов, а зря.

— Эй, Барби. Вали отсюда! — визгливый женский голос заставил поморщиться и обернуться.

О, а вот и неприятности пожаловали. Не по первоначальному сценарию, конечно, но и я уже не та закомплексованная малолетка.

Внизу во фривольной позе стояли две представительницы "прекрасной" половины бревен: белобрысая курносая Леночка, двоюродная сестра Кз, и кареглазая брюнетка Ирочка, чьи родители снимали у бабушки Вадима комнату. Двое из ларца, блин. И эти курицы стояли с настолько одинаковыми выражениями лиц, что я даже улыбнулась невольному сравнению.

— Че лыбишься, овца? — влезла Ирочка. — Тебе сказали, вали отсюда!

— С фига ли банька развалилась? — ехидно поинтересовалась я сверху, удобно откидываясь, как на спинку, на вышележащие бревна.

— Чего?

Понятно, с идиомами беда. Зато по идиотам план выполнен!

— С какого перепугу я должна валить? — пояснила девочкам, улыбаясь так по-доброму, будто обращалась к душевнобольным.

— Это наша территория! — заявила Леночка.

— Вы ее пометили? — притворно ужаснулась я и начала озираться. — Девочки, скажите, где конкретно, чтобы я туда случайно не вляпалась!

— Самая умная?! — взревела Ирочка.

— Типа того.

А что еще ответить малолеткам на такой вопрос.

— А ну вали, пока не получила! — уже Леночка.

— От тебя что ли? — насмешливо потянула я и смерила фигуру девочки придирчивым взглядом.

Хоть она и была меня старше на пару лет, формами явно уступала. Не суповой набор, конечно, но и ухватиться не за что.

— Напросилась, — прорычала Леночка и, схватив меня за ногу, дернула вниз.

— Это ты зря.

Я стряхнула цепкие ручонки, и сама слезла вниз. Затевать драку не хотелось в принципе, а уж на бревнах и тем более. В отличие от малолеток я-то понимала, чем чревато падение спиной на неровную поверхность. В детстве о таких "мелочах", как перелом позвоночника и инвалидная коляска, как-то не задумываешься.

Оказавшись внизу, я мигом была окружена недоброжелательницами.

— Пошла вон! — прошипела Леночка, хватая меня за плечо. Больно, кстати, зараза мелкая, как бы синяков не осталось. Девица попыталась меня оттащить в сторону, но у нее ничего не вышло, стояла на ногах я прочно.

— Корячки убери, — спокойно глядя ей в глаза, вежливо попросила я.

— А то что? — с вызовом бросила блондинка.

— Будет больно, — пообещала я ей.

— Да, пошла ты!

Сама напросилась. Меткий удар в солнечное сплетение согнул девчонку пополам. Била я слегка, ибо рука у меня тяжелая, это признавал даже тренер в секции бокса, куда я изредка захаживала после работы стресс сбросить.

— Сучка, — прохрипела пострадавшая, пытаясь выпрямиться и отдышаться.

— Ах, ты!

Ко мне с вытянутыми в явном намерении расцарапать лицо руками кинулась Ирочка. Шаг в сторону и легкий взмах руки с выставленным вперед основанием ладони. Удар пришелся точно в лоб. Брюнетка шагнула назад, споткнулась о ноги подруги и, замахав, как мельница, руками, села в пыль.

— Чистая победа, — ухмыльнулась я, но радоваться долго не пришлось. От дома напротив к нам уже спешила подмога: Кз и его старший брат Алексей.

Мальчики внешне были очень похожи, но при этом разительно отличались… выражением глаз. Если у Вадима они сверкали ненавистью, то в темно-серых глазах его брата плескалось беспокойство. Красивые парни. Старший чуть выше, но оба рослые, стройные, движения у них плавные, как бывает у людей, не один год занимающихся единоборствами. Волосы пепельно-русые, черты лица прямые, правильные. Чуть полноватые губы младшего кривились в оскале, в то время, как старший, недовольно сжал губы в тонкую линию.

— Чип и Дейл спешат на помощь, — пробурчала под нос, но меня услышали.

— Что ты сказала, овца? — зло прошипел Кз.

В принципе в прошлый раз мы познакомились при похожих обстоятельствах, так что историческую достоверность я не нарушила и пространственно-временной континуум не взорвала. Наверное…

— У Дейла плохо со слухом? — поинтересовалась у парня, приподняв левую бровь.

— Эта дрянь нас избила, — пожаловалась Леночка, после чего мои многострадальные плечи вновь оказались в капкане чужих рук. Правда, на этот раз синяки никто не ставил. Алексей держал крепко, но осторожно. А я и забыла, про нежную любовь этой парочки. Ленка висела на двоюродном брате, как на любимом парне, разве что целоваться не лезла, в то время, как тот с улыбкой сносил ее телячьи нежности, не придавая им особого значения, что, в принципе, не мешало ему трепетно заботиться о младшей сестренке.

— Зараза! — подтвердила кляузу подруги жалким писком поднявшаяся с земли Ирочка.

Вадим перевел на меня горящий ненавистью взгляд, под которым я непроизвольно поморщилась, и спросил:

— Куда ударила?

— В живот, сучка, — проныла блондинка.

— В лицо, — наябедничала брюнетка.

— За свои поступки надо отвечать, — демоническая ухмылка скользнула на довольное лицо Кз.

— И ты ударишь беззащитную девчонку? — не без иронии обратилась я к мстителю, ехидно щуря глаза.

Оказалось, да. Сволочь! От сильного удара в живот из легких вылетел воздух, но согнуться пополам мне не дал мой страж, по-прежнему крепко державший сзади. В следующий миг прямо мне в лицо уже летел кулак. Обреченно зажмурившись, я уже смирилась с тем, что четырнадцатый день рождения придется встречать с фонарем, и хорошо, если при своих зубах, но шли секунды, а боли так и не последовало. В какой-то момент я осознала, что стою, опираясь руками на бедра, и дышать в таком положении однозначно легче. Подняла голову и заметила забавную картину. Козел лежал спиной на пыльной грунтовке улицы, а над ним возвышался старший брат, прижимая это мелкое чудовище к земле ногой, упертой тому в грудь.

— Кретин! — зло сплюнул рядом с поверженным противником Алексей и, заметив, что я смотрю на них, направился в мою сторону. К Вадиму тут же подлетели девицы, стали поднимать и без конца стрекотали что-то о том, что он был прав, а Алекс зря так, но я не прислушивалась, просто на краю сознания отложилось.

— Ты в порядке? — озабоченно спросил парень, подойдя ближе. — Прости, я не думал, что он окажется таким недоумком. Мне казалось, Вад попугать просто тебя хочет. Очень больно?

И он протянул ко мне руку. Я инстинктивно отступила на шаг назад, начиная медленно закипать. Значит, не думал он?! А держал так, для усиления эффекта?! Р-р-р! Сволочи!

Последнее я, кажется, сказала вслух, так как парень остановился и виновато потупился.

— Давай, провожу, — примирительно проговорил он.

— Иди ты, — ласково предложила я и, прихватив блокнотик с ручкой, влезла на "железного коня", чтобы гордо удалиться.

Слез не было, в душе просто комом застыла обида. Надо успокоиться и отвлечься, а лучшее место для этого, если память мне не изменяет, сейчас должно находиться в районе станции. Туда-то я и свернула, по-прежнему не оборачиваясь на проклятые бревна.

~ 7 ~

Марина, невысокая миловидная шатенка, как всегда, была на месте, гоняя в манеже на корде вороного владимирского жеребца. Конь всегда был с характером и сейчас всеми силами этот самый характер показывал, отбивая козла через каждые два-три такта мягкого размашистого галопа. Девушка на него не злилась, мягко улыбалась, говорила что-то ласковое и продолжала уговаривать Рассвета вести себя прилично. Глядя на это гордое, грациозное животное, я постепенно успокаивалась, обида уходила, уступая место восхищению вперемешку со сладостным предвкушением. Эх! Сколько верст мы с тобой, дружок, навернули по лесам и полям… Потом… Опять это пресловутое потом. Улыбнулась своим мыслям и продолжила наблюдать через забор за тренировкой.

— Вы что-то хотели? — вывел меня из задумчивости окрик со стороны калитки.

А вот и Маринин муж Артем. Высокий, худощавый и не очень симпатичный блондин с вилами наперевес выжидающе смотрел на меня. Не знай я заранее, что он добрый малый, испугалась бы.

— Хотела узнать, помощники не нужны? — поинтересовалась, улыбаясь во все зубы.

У Марины на конюшне всегда трудились детишки за покататься, поэтому в успехе своей миссии я была почти уверена.

— Денег мы не платим, — сразу предупредил мужчина.

— А мне и не надо.

Взгляд снова против воли скользнул в сторону Рассвета. Артем понимающе улыбнулся и крикнул:

— Мариш! Тебе помощь нужна?

Девушка обернулась к нам, смерила меня оценивающим взглядом и поинтересовалась:

— Что об уходе за лошадьми знаешь?

— Знаю, чем и когда кормить, как убирать денники, седлать, чистить лошадей, уверенно держусь в седле, — отрапортовала я.

— Занималась где?

Чуть не ляпнула, что у тебя же и занималась, но вовремя прикусила язык и, припомнив клуб, куда ездила подруга, выдала ни о чем не говорящее название "Ручеек". Подобных "Ручейков" в области могло быть пруд пруди, поэтому девушка легко кивнула и предложила, указывая на Рассвета:

— Залезай! Сейчас и проверим, как ты "уверенно" держишься в седле.

Я довольно заулыбалась, вторя Марине и ее мужу. Рассвет всегда выступал в роли своеобразного теста на профпригодность. Новичков он не просто не уважал, а ни в грош не ставил, поэтому всех тех, кто привирал, будто прям такие мастера, он сбрасывал в первые три минуты, чем и пользовалась хозяйка конюшни, чтобы лишний раз не катать в поля работничков. Не потому, что жалко, а потому, что она искренне переживала за безопасность детей.

— Если продержишься пять минут, — пообещала Марина, когда я запрыгнула в седло и подтянула стремена, — будешь сегодня заниматься выездкой.

Широкая улыбка осветила без меры довольное лицо шатенки, и она отстегнула корду.

— Время пошло!

Понеслась душа в рай! Вернее понесся Рассвет. Этот паразит взял с места в карьер и уверенно летел к забору. Ага, щаз-з-з! Я не стала ему препятствовать, рвать повод на себя и орать. Я ждала. Ждала того самого момента, когда он начнет притормаживать перед ограждением, чтобы в следующий миг поддать задом, отправив наездницу в полет прямиком в объятия борщевика, щедро растущего с той стороны манежа. Я привстала в стременах и подалась вперед к холке коня, Рассвет притормозил, но сделать последний финт не успел, так как получил шенкеля и, будучи хорошо обученной лошадью, на автомате сделал то, что я от него требовала. Мы взвились в воздух, чтобы затем мягко приземлиться с другой стороны забора.

Еще пару шагов Рассвет проскакал вперед, а затем встал, как вкопанный, и с самым удивленным выражением на морде обернулся ко мне. А я сидела и с легкой ехидцей улыбалась. Съел?! Со мной этот фокус даже в прошлый раз не прокатил, что уж говорить про сейчас, когда я знаю все привычки и повадки этого вредного животного.

— Чего стоим? Кого ждем? — поинтересовалась у жеребца, поводом возвращая его голову в нужное положение.

— А теперь назад тем же макаром, — и слегка толкнула его корпусом. Конь послушался беспрекословно, и вскоре мы уже стояли перед слегка удивленной Мариной.

— Шагом по кругу, — оправившись от удивления, скомандовала хозяйка конюшни. — Вольт налево. Молодцы. Восьмерка. Умнички.

Вскоре нас с Рассветом вообще оставили одних, и время пролетело незаметно.

О том, что я что-то забыла, мне напомнил мой желудок, недовольно заворчав на всю округу. Я к тому моменту успела вычистить три денника, и сейчас занималась четвертым.

— Будешь с нами обедать? — предложила Марина.

Поладили с ней мы сразу же. Хе-хе. Как говорится, не впервой.

— Да не, спасибо, — бодренько отказалась я, вспоминая что дома-то как раз должно меня ждать много вкусного. — Я дома поем. Там салатики, праздничный обед… Черт! Марин, можно я дочищу этот и пойду?

— Конечно, а что такое?

— Да, ничего… Просто… Сколько времени?

— Четыре.

— Черт!

Общий сбор гостей назначен на пять.

Вилы замелькали с удвоенной скоростью, и через пять минут я уже с олимпийской скоростью крутила педали (пока не дали) в сторону дома, где меня сейчас вместо поздравлений будут убивать. За столько лет самостоятельной жизни я отвыкла отчитываться о своих планах и передвижениях, а в век цифровых технологий считала само собой разумеющимся, что мама всегда может мне позвонить и узнать, как дела. Конечно, она этого почти никогда не делала, но это же потом, а сейчас… Черт! А сейчас меня за пятичасовое отсутствие без предупреждения размажут ровным слоем вместо скатерти по праздничному столу, но одно дело все же стоило того, чтобы задержаться еще на минутку.

Я свернула к рынку, расположенному на станции. Ничего особенного: четыре ряда открытых лотков, да блошиный рынок на газетках по периметру. Спрыгнув с велика прямо на ходу, я еле успела затормозить, чтобы не врезаться в ларек с бижутерией. Продавец — немолодой предположительно грузин — неодобрительно воззрился на меня и даже головой покачал, поцокав при этом языком. В ответ я разулыбалась и ткнула пальцем в приглянувшийся еще давно товар. Продавец удивился и озвучил сумму, баснословную по тем временам за подобную безделушку. Я снова улыбнулась и высыпала без сожаления на прилавок все свои сбережения. Деньги из дома я предусмотрительно захватила, собираясь в любом случае сюда заехать, ведь не исправить прилипшее ко мне прозвище "пластиковая принцесска", получив такой замечательный шанс, я просто не могла. И пусть я не куплю себе новый плеер, как собиралась — к тому же старый еще работает, — зато не обзаведусь очередным комплексом.

Сколько раз в прошлом я приезжала на станцию после своего злосчастного дня рождения и любовалась на ту красоту, что сейчас покоилась в моих ладонях. Сколько раз я корила себя за то, что вовремя не купила ее, но было уже поздно. Задним умом мы все крепки, а "пластиковой принцесской" меня так и звали все кому не лень, даже после примирения с бревнами.

Время! Время! И снова я летела со скоростью урагана в сторону дома. На велике я ездила с двух лет, а на взрослом с пяти и считала себя (явно незаслуженно, как выяснилось) непревзойденным мастером, поэтому-то я и не сбавила скорость, когда пересекала одну из поселковых улочек, наивно полагая, что в случае чего успею увернуться. Не успела. Слева наперерез мне вылетела Ява (к сожалению, не золотая). Я резко дала по тормозам, водитель мотоцикла тоже, мы одновременно вывернули рули в противоположные стороны и в итоге состоявшееся столкновение ограничилось тем, что колеса наших упавших железных коней встретились.

Первым делом я проверила мою прелесть, но бижутерия, упакованная в коробочку и в сумочку для инструментов, привязанную намертво к седлу, не пострадала никоим образом. И только затем я вспомнила, что меня-то накрыло легким великом, и все повреждения ограничились грязной майкой, а вот водителю мотоцикла должно было достаться сильнее. Первой мыслью было "тикать быстрее", но я гордо отогнала ее, как малодушную, тем более что было уже поздно. Мотоциклист уже выбрался из-под "завала" и теперь придирчиво, как я недавно свое новое приобретение, осматривал царапины на мотоцикле.

— Твое счастье, ничего серьезного! — стоя ко мне спиной, заявил он. — Не расплатилась бы!

— Твое счастье, не сильно ушиблась, а то прав бы лишился! — в тон парню ответила я. — Вообще-то тут равнозначный, и я у тебя была помеха справа.

— Чего? — все еще не отрываясь от осмотра повреждений, бросил парень через плечо.

— Ты где права покупал?! — так искренне возмутилась я, что парень обернулся, и мы оба застыли от удивления.

Первой в себя пришла я и нагло поинтересовалась у Алексея:

— А они у тебя вообще есть?

— Кто?

— Дракон в пальто! Права есть?

А я, оказывается, все еще на него злюсь. И, что самое удивительное, даже больше, чем на Козла. Может, потому, что от того придурка я ожидала подлянки, а Алексей раньше всегда оставался в стороне от наших разборок. Да и с бревнами он не тусил, предпочитая общество своих ровесников, а у парней в семнадцать-восемнадцать лет интересы несколько расходятся с малолетками, сидящими на бревнах целыми вечерами.

— Есть, а что?

Кажется, я зарычала.

— Тогда иди и повтори ПДД. Раздел про равнозначные перекрестки и преимущество менее безопасного транспорта.

С этими словами я отряхнула топик, оставив на белой ткани несколько серых разводов, и попыталась скрыться с места ДТП, но Алексей ухватил меня за локоток. Аккуратно, но сильно, как говориться.

— Чего еще? — зло зыркнула на парня из-под челки.

— Какие мы грозные, — он обезоруживающе улыбнулся, но меня не проняло. Хотя… Улыбка у него очаровательная. Этакий обаятельный мерзавчик, только Баттлеровских усиков не хватает.

— Ты торопишься? — промурлыкал он.

— Да! — и даже не наврала.

— Давай подвезу.

— Ага! А велик тут оставим бомжам на радость? — возмутилась я.

— А велосипед твой Вад отгонит. Вот он как раз бежит.

Я глянула в ту сторону, куда изначально ехал Алексей и, страдальчески закатив глаза, застонала. Ну за что мне все это?! Да еще и в день рождения?! К нам на полном ходу неслись бревна полным составом. Впереди бежал Козел, за ним остальные парни, в кильватере ковыляли Леночка с Ирочкой. Лица у всех были крайне воинственные, а у некоторых это были перекошенные рожи. Надо ли говорить, что вся эта толпа, только приблизившись, начала галдеть, ругаться и угрожать. Мне!

— Да, отпусти ты меня! — вырвала я руку из хватки старшенького и с тоской оглядела царящий вокруг балаган.

— Алекс! Ты жив? Я так перепугалась, думала, ты убился.

На шее у него повисла Леночка. Хм, а эта особа реально питает к парню далеко не сестринские чувства.

— Лен, все в порядке, — парень попытался отлепить от себя навязчивую особу, но не вышло.

— Опять из-за этой овцы проблемы, — вякнула из подмышки Козла Ирочка

— А мотик-то цел? Кататься можно?

Это все, что волновало парней. Всех, кроме Вада.

— Ах, ты тварь, — прошипел этот уродец и, схватив меня за руку, поволок в сторону кустов. — Мало тебе досталось?

— А ты зачем меня в кусты тащишь? — томно поинтересовалась я.

В данном контексте ситуация начинала меня забавлять.

— Заткнись, дура! — прошипел Кз.

— Молчу-молчу, милый! — заверила я и безропотно позволила затолкать себя в густые заросли жасмина.

Парни нашего исчезновения не заметили, занятые "реанимацией" железного друга, Ирочка злорадно ухмылялась (лыбься-лыбься, милочка, все равно Вадим тебя кинет через недельку-другую, а там не до смеха тебе будет), Леночка продолжала репьем висеть на старшеньком, всячески отвлекая его внимание от творящегося безобразия, а сам Алекс по-прежнему безуспешно пытался от "сестренки" отделаться. Похоже, это был коварный план, и он сработал. Сейчас меня будут убивать без свидетелей.

— А теперь поговорим, — зло пообещал Козел.

— Давай поговорим, — лениво согласилась с ним.

В прошлый раз этот "разговор" состоялся на пару дней позже и окончился для него расцарапанной рожей, а для меня синяками и ссадинами по всему телу. Потом на меня еще девочки поохотились. В общем, было весело. До тех пор, пока наш серпентарий любезно не предложил решить вопрос… нет, не миром, а силой. Собрали мы тогда компашку человек на пятнадцать, среди которых Шурик и Ко тоже отметились, и пошли стенка на стенку. Драки, к сожалению, не вышло, только пошипеть друг на друга успели, а там и братец Кз с друзьями с гулянки возвращались и разогнали нас по домам. Наутро я в город уехала на несколько днейи, когда вернулась, обнаружила, что мои "подружки" уже вовсю гуляют с бревнами, Шурик с друзьями не вмешиваются, а мне остается только смириться с происходящим, забить на гордость и присоединиться к серпентарию. Сейчас я бы скорее провела оставшееся время в одиночестве, но тогда… Вот так и появляется комплекс неполноценности, когда твои поступки идут вразрез твоим же принципам, ты это осознаешь, но поделать ничего не можешь, чтобы только не оказаться белой вороной.

— Верни плеер, сучка, а то пожалеешь!

Тогда после этих слов "пожалели" мы оба, а сейчас…

Так уж приключилось, что, будучи в одно и то же время на одном и том же пляже, у нас с Кз оказались абсолютно одинаковые плееры. Мой лежал на покрывале и никого не трогал, а вот его девайс кто-то притопил с мостков (услышала случайно ругань). Когда этот имбецил вылез из воды и поинтересовался, где плеер, ему ответили, мол, не знаем, может, кто стащил. Что было дальше нетрудно догадаться. Козла не убедило даже то, что я с закрытыми глазами могла показать каждую царапинку. На мое счастье, на пляж за мной пришел папа, и мое имущество осталось при мне, зато добавилось проблем. В открытую Вадим не нападал до сегодняшнего дня, а вот мстить по мелочи начал.

Я молча сняла с пояса свою любимую Соньку, вынула кассету и протянула ошарашенному парню.

— На, подавись ты, урод! Только на досуге спроси у своих дружков, кто твой плеер втопил с мостков на стиралке, или, если не лень, сам с маской нырни, поищи. Надеюсь, это все? Или у тебя ко мне еще какие претензии? — холодно поинтересовалась у слегка обалдевшего от столь быстрой победы Козла.

— Ты какого черта ко мне вечно лезешь? — недолго думая, выдал он.

— Чего?! — я аж обалдела от такой наглости. Гениально! Похоже, ему, как в анекдоте, "повод и не нужен". — Я к тебе лезу?! Ты ничего не попутал! Это ты ко мне вечно цепляешься не по делу! Мимо не пройти спокойно!

— Так не ходи! Что, дорог мало? Шляешься весь день, будто делать больше нечего — достала!

— А ничего, что мы с тобой на одной улице живем, и мимо твоего дома — короткая дорога на пляж?

— Да мне плевать! Чтоб я твою рожу чаще раза в сутки не видел.

Вадим раскраснелся, злобно пыхтел и воинственно сжимал кулаки, но взгляд заполошно метался. Дежавю. Таким оригинальным способом за мной уже ухаживали… В первом классе. Невольно улыбнулась.

— Нравлюсь? — спокойно спросила я. С психами только так и можно: тихо, ласково.

— Кто? Ты? — парень похабно осклабился, но в глазах мелькнуло недовольство. — Ни кожи, ни рожи.

— Ну, это ты зря, — я откинула с плеча длинную светлую прядь и огладила ладонями бока, подчеркивая фигуру. Вадим попятился и сглотнул — угадала.

— Ты хоть себя в зеркало видела? — сделал последнюю попытку меня задеть парень.

— Не далее, как утром, и осталась крайне довольна отражением, — по-кошачьи прижмурила глаза и лукаво подмигнула еще больше покрасневшему парню.

— Ты… Да ты… — слов не нашлось.

— Вадим, — доверительно прошептала я, — если тебе нравится девочка, поверь, взаимности ты скорее добьешься, даря ей цветы и конфеты, а не синяки и шишки.

— Да, что ты о себе возомнила? — взревел Кз и грозно двинулся на меня, но был принудительно вытащен из кустов за шкирку. Алекс, наконец, избавился от сестры-пиявки и спешил на помощь.

Строить из себя жертву я не стала. Выбралась из кустов и под любопытными взглядами всей компании оправила топик.

— Вадюсик, — слегка обиженно надула губки и фыркнула, — если уж у тебя не получается, то и не тащи тогда в кусты всех подряд, в нелепой надежде "а вдруг". Меня твой вялый червячок скорее напугал, чем возбудил, — и самым сочувственным голосом добавила: — Ты только не расстраивайся, импотенция излечима, особенно в твоем возрасте.

Дальше у меня было ровно десять секунд (пока недовольно косящемуся на меня Алексу хватало сил удерживать этого психа), чтобы прыгнуть на велик и под дружный гогот бревен умчать, наконец-то, домой.

Не смешно было лишь борющимся братцам, Ирочке, искренне обидевшейся за опущенную честь возлюбленного, и Леночке, но у нас с ней нелюбовь врожденная.

Вадима мне было ни капельки не жалко. Если бы он не ударил меня, я бы промолчала, но, на мой взгляд, слизняк, поднявший руку на беззащитную (во всех смыслах) девушку, иного и не достоин. Страна должна знать своих героев!

~ 8 ~

— Ангелина!

О! А вот это плохо. Очень плохо. Когда мама называла меня полным именем, это означало лишь одно: она в бешенстве.

— Да, мам. Прости, задержалась немного.

Велик стрелой влетел в сарай, а я уже сайгаком скакала по тропинке к нашей верандочке.

— Немного?! Ты целый день где-то болталась, даже не предупредив!

В дверях меня встречала грозная родительница, уперев испачканные в свекле руки в бока. За ее широкой спиной маячил Леха, уже при параде, а на оттоманке восседал папа, смотря новости и не замечая творящегося вокруг беспредела.

— Прости, — я потупилась и попыталась проскользнуть мимо, но не вышло.

— Ты где была? Почему в таком виде? И чем это от тебя воняет?

— Эм. Была в районе станции, чистила стойла, воняет лошадью, — честно призналась я во всех грехах.

Проще уж получить за самоволку на конюшню, чем за драку с бревнами. Тем более что животных маман любила. Всех, кроме пауков и червяков.

— Систер, так ты теперь конюх? — влез вездесущий братец.

— Не конюх, а берейтор, — загнала я в ступор брателло и все-таки пролезла у матери подмышкой. — Мамуль, прости, больше не повторится. Я переодеваться!

— Конечно, не повторится! — сердито проворчала маман. — Если бы не твой день рождения…

— Ну прости. Я просто так увлеклась. Там такой красавец тяжеловоз…

— Ладно, беги уже. Потом сводишь меня туда, покажешь своего красавца.

Благо, мама у меня отходчивая, и, не успела я вернуться из бани, где быстренько ополоснулась холодной водой, чтобы смыть с себя не для всех приятный запах, стол во дворе был уже почти накрыт. Вокруг прохаживались голодные гости, а Леха уже пер удлинитель с майфуном.

Теперь последний бой. Он трудный самый. Мне предстояло отстоять свои пристрастия в одежде, выборе прически и украшений.

— Линусик, смотри какое платьице тебе бабушка подарила на день рождения! — мама всплеснула руками и указала на розовое нечто, грудой рюшечек, бантиков, зайчиков, кружавчиков и котят покоящееся рядом с папой на низком диванчике. Отец с каменным лицом продолжал смотреть телевизор.

— Миленько, — я смерила платье прохладным взглядом. — На Хэллоуин в школе обязательно одену. К нему добавить жуткий мэйк под адскую куклу, и будет вообще зашибись! Первый приз мой.

Мама половины фразы явно не поняла, поэтому, пользуясь ее легким замешательством, я нырнула в комнату под одобрительное хихиканье папы, так и не оторвавшего глаз от телека.

С тещей у него уже лет пять был вооруженный нейтралитет, поэтому он и не прокомментировал "подарок". А мама в прошлый раз все-таки заставила меня его надеть, надавив на совесть, жалость, вину и прочие комплексы, нежно взращенные во мне с самых пеленок. К этому уродству она добавила два высоких хвоста с бантами, как у первоклашек, и добила образ пластиковой диадемой. Бревнам достаточно было просто мимо пройти, чтобы за мной прочно закрепилось прозвище "пластиковая принцесска", столь ненавидимое мной. Да я сама себя после этого дня рождения ненавидела! За то, что надела это платье, позволила завязать хвосты и напялить игрушечную корону, за то, что побоялась отстоять свое мнение, за то, что купилась на комплекс вины, да, за то, что я такая, какая есть!

"Нет уж, мамочка, второй раз этот номер не пройдет, — ехидно подумала я и мстительно закрылась на щеколду. — Сегодня я хочу быть настоящей принцессой!"

Времени у меня минут десять, не больше, поэтому надо сделать все оперативненько.

Прическа. Волосы в высокий хвост. Выпустить по прядке на висках. Здравствуй, шестигранный карандаш и лак для волос. Опа! Локоны готовы. Теперь отделить небольшую прядку, закрутить колечком и прикрепить рядом с основанием хвоста невидимкой. Следующая прядка, и так по кругу. В итоге вышла очень милая и вполне взрослая высокая прическа. Теперь последний штрих.

Я бережно достала из футляра золоченую диадему, украшенную искусственным жемчугом и вполне качественными стразами, и закрепила по краям невидимками. Теперь не свалится в салат, как случилось с ее пластиковой предшественницей. Волшебно. Сложно было не улыбнуться своему отражению, но я быстро вернула своему лицу мрачно-сосредоточенное выражение. Времени мало, и тяжелые шаги мамы за дверью это подтверждали.

Макияж. Тут особо не разгуляешься. Тени коричневых оттенков. Слегка затенить уголки глаз, подчеркнуть контур карандашом: разрез глаз у меня и так красивый. Эх, сюда бы тональничек, желательно нескольких оттенков, чтобы под каноны подкорректировать черты, вообще была бы неотразима, впрочем, и так сойдет. В отличие от девочек, намалевавшихся голубыми тенями и алой помадой — я просто эталон неземной красоты. А что? Сама себя не похвалишь, как говорится. Теперь немного туши, а за блеск для губ сойдет и гигиеничка. Только пожирнее, пожирнее.

— Линочка, открой, пожалуйста.

— Мамуль, я сейчас! — крикнула в ответ. — Минуточку! Я переодеваюсь.

— Лина, открой дверь, я тебе платье дам, которое бабушка подарила.

— Не могу, руки заняты!

Все! Осталось только одеться. Во что? Я вытряхнула на кровать весь свой нехилый гардероб и стала нещадно выкидывать в угол то, что не подходило, и плевать, что потом полночи придется этот бедлам убирать. Как пел Макароныч, потом нам станет худо, но это уж потом!

Ага! Вот это подойдет. Голубая рубашка с коротким рукавом, воздушная юбка в пол того же цвета и белые босоножки на небольшом каблучке. На шею жемчужинку на цепочке, на руки широкие белые браслеты, сбрызнуться легкими цветочными духами, и…

Это был не стук в дверь, а откровенный грохот.

— Ангелина! Открой немедленно!

И я открыла. Мама так и застыла с занесенным для очередной серии ударов кулаком. На левой руке у нее висело уродское розовое платье, которое с тихим шорохом осело на пол. Да, мама! Оно уже не нужно.

— Как я выгляжу?

Широко улыбнулась и покрутилась, отчего юбка игриво заплескалась по ногам, то облегая их, то вновь взвиваясь.

— Хорошо… выглядишь, — тихо проговорила маман.

— Великолепно! Ты просто королева! — отодвигая маму, похвалил меня улыбающийся папа. — Прошу, миледи.

Он галантно поклонился и подал мне руку. Я присела в реверансе и вложила пальчики в его широкую ладонь.

— А… как же бабушкин подарок?

— Мам! — против воли нотки раздражения все же просочились в голос. — Тебе не кажется, что такие платья уже неприлично носить в моем возрасте. Разве что на карнавал, одеваясь куклой, причем далеко не Барби.

— Так размер же подходит.

— Памперсы для взрослых, знаешь ли, тоже есть. Мне и их надеть? — даже излишне резко обрубила я. Развивать этот спор я не видела смысла. Все уже решено.

— Ань, она права, — влез в разговор папа, задушив на корню зарождающийся конфликт, — если у твоей матери хватило глупости это подарить, будь хоть ты умнее, не порти девочке праздник.

— Но бабушка просила сфотографироваться в этом платье, — понимая, что бой проигран, мама пустила в ход последний аргумент — тихий жалостливый голос. — Она очень расстроится, а у нее слабое сердце…

— Есть предложение, — я примирительно улыбнулась. — Завтра вы все опять нарядно оденетесь, а я, так и быть, нацеплю это безобразие. Серый нас сфоткает под розовым кустом, и всем спасибо, все свободны. Идет?

— Идет! — тут же согласился папа, но не успел он договорить, как с улицы раздался негодующий Лехин вопль:

— Чтобы я еще раз галстук напялил?! Ну уж нет, систер! Я пижмак с этой удавкой только сегодня готов носить!

— Про подарок, которого нет, вспомни, брателло, — мстительно выдала я и потянула папу на улицу.

Пора уже и к столу, а то гости под шумок уже колбасу с тарелок начали таскать.

Мое триумфальное появление под руку с отцом вызвало просто фурор. Взрослые одобрительно загудели, хозяйский сын, который старше меня лет на восемь, засмотрелся, причем во взгляде его мелькал неприкрытый интерес вполне определенного характера. Эх, милый, да за мои "пятнадцать", как говорится, тебе дадут пятнадцать. Герой не моего ты романа. Серпентарий выпал в осадок. Еще бы! Среди наших змеек, вырядившихся "по последней моде" только я смотрелась элегантно и… прилично.

Наташка — миловидная стройная блондинка от удивления открыла рот, оттопырив слегка толстоватые губы. Сама она обрядилась в кислотно-зеленый топ, который больше уж походил на спортивный лифчик, и джинсовые шорты, самодельные кстати, отчего слегка кривоватые. Венцом кошмара были босоножки на высокой шпильке и огроменной платформе. Просто росточком наша дива не вышла.

Аня с Лёкой — две черноволосые куколки — одеты были одинаково, отличались только цвета. На старшенькой Ане была белая юбка и черная, до безобразия прозрачная, кофта, у младшенькой же был аналогичный набор, только черный низ и белый верх. В выборе обуви девочки оказались умнее уже слегка прихрамывающей Наташки и выбрали босоножки-сланцы. Алена — высокая брюнетка с фигурой Д2С, как обычно, не смогла противостоять своей деспотичной мамаше и теперь щеголяла в дурацком зелененьком сарафанчике пай-девочки. Правда, свой протест девица-таки выразила… напялив гады на платформе. Смотрелось забавно, как и любой трэш (в моем понимании данного слова).

Нда. Толпа тинэйджеров в ожидании обещанного дискача. А до него еще два часа застолья.

Запланированная культурная программа прошла спокойно. Двадцать минут на еду, а потом Леха врубил майфун. Заорала "Ария". Брателло получил по ушам. Врубил другую кассету. Снова получил по ушам и был оттеснен в сторону вернувшейся с пакетом кассет Анькой. Репетицию предстоящей дискотеки объявили открытой.

Сегодня вечером мой добрейший папа обещал отвезти нас на вечернюю дискотеку в местный "культурный" центр. Это был наш с девчонками первый «выход в свет», после чего змейки катались на дискачи чуть ли не каждые выходные, а я после случившегося по их вине в этот вечер позора сидела дома и глотала злые слезы. Заклятые у меня подруги! Но это позже, а сейчас…

"Да, и на небе тучи.

А тучи, как люди…"

О! Какое ностальжи!

"Там, только там, только там

Голубые жемчуга и цветные берега…"

Сто лет не слышала и успела даже забыть об этих песнях, но где-то глубоко в мозгу все еще живы тексты, заученные наизусть.

"На вечеринке лучших друзей

Ты танцевал с подругой моей…"

Как же приятно вновь услышать музыку моего детства, танцевать до упаду и веселиться, радоваться, быть счастливой оттого, что жизнь только начинается. Сердце приятно замирает в груди, когда из динамиков доносятся первые аккорды любимой песни, и снова ноги пускаются в пляс, хотя еще секунду назад казалось, что я сейчас упаду.

"Ну, где же ты, студент, игрушку новую нашел.

Не думал, не гадал, а девочку мою увел…"

О, а вот и хозяйский сынок, слегка датый, решил присоединиться к молодежи. Пожалуйста, только бы следующий не медляк! А то он и так уже возле меня трется, дергая клешнями во все стороны, словно ему в жо… в попу вставили 220. Нетрудно догадаться, кого он пригласит на медленный танец и примется лапать. Фух! Пронесло.

"Бледный бармен с дрожащей рукой,

Дыма табачного пленный,

И та, что согласна ехать со мной,

Тоже является частью вселенной…"

Этот дебил все же предпринял попытку схватить меня в объятия в начале песни, приняв ее за медляк, но я ловко увернулась, проскользнула у него под рукой, и переместилась танцевать ближе к забору. А там медленно и неспешно шествовали бревна. Каждый с полотенцем через плечо. Не иначе как собрались на дальний пляж через горки топать. Мне, кстати, те пляжи тоже больше нравятся. Народу немного, мамочек с орущей малышней почти нет, а обнимающие с трех сторон озеро небольшие пригорки с негустыми подлесками создают ощущение лесного озера, тихого, теплого и спокойного, вечного, как сама природа. Жаль только, что вся эта красота вскоре станет "частной охраняемой территорией" у "богатых и знаменитых".

Естественно, наша мини-диско не осталась без внимания Кз и Ко. Леночка с Ирочкой состроили кислые рожи, Вадима перекосило, а остальные парни просто с интересом наблюдали. Особенно Виталик с Валериком. Аня с Лёкой им давно нравятся. Глядя на покер-фэйс, а проще говоря, рожу кирпичом у впереди идущей троицы, я не удержалась и послала им воздушный поцелуй, щедро приправленный широкой улыбкой. Парни сзади похабно заржали, памятуя недавнюю стычку, а Кз покраснел и рванул вперед с удвоенной скоростью. Шерочка с Машерочкой поторопились за ним, и вскоре вся компашка скрылась из виду за кустами сирени, росшими вдоль забора хозяев. А вечер обещает быть томным, особенно, учитывая то, что на дискач в клуб они тоже собираются…

Перед обещанной дискотекой я распустила волосы и завила их все так же "на карандаш". Голь на выдумки хитра, это да! Юбку сменили джинсы, а босоножкам я предпочла любимые кроссовки. Все-таки танцевать на каблуках, пусть и невысоких, не очень удобно. Макияж я чуток обновила, но наносить более толстый слой штукатурки не стала: мне же не пятьдесят, ей Богу. Хотя совсем без мэйка тоже нельзя.

Помнится, когда мама запрещала мне краситься, школьная подруга утешала: "Вот представь, Лин, приходишь ты на дискотеку. Там все девочки разукрашенные, а ты одна такая не накрашенная, красивая, естественная. Представляешь, как ты будешь там выделяться!"

Ага, буду. Как советский пупс в ряду Барби. Вскоре я выбила у родительницы разрешение краситься, но, к сожалению, по глупости стала это делать, как все остальные "попугаи". Зато больше я не "выделялась". Хотя позже все-таки поняла, что косметика должна подчеркивать естественную красоту, а не закрашивать все под холеру.

Ага! А вот и холера, химера, гюрза и девочка в ботах. Бедной Аленке так и не удалось переубедить свою придурошную мамашу, чудом отпустившую дочь "во все тяжкие", что идти в клуб в сарафанчике не очень модно. Не помогли даже крики, истерики и грохот табуреток о стены расположенной над нами комнаты. Мама с дочкой выясняли отношения часто, громко и со вкусом. Почти каждый вечер сверху доносились звуки скандала, щедро приправленные мебельным аккомпанементом.

— Ты что, так и поедешь? — удивилась Наташка.

Остальные недоуменно меня разглядывали.

— А что не так? — я скептически приподняла левую бровь.

— Ну… Я думала, ты накрасишься… Чтоб не выделяться.

— Я и накрасилась, — слегка улыбнулась в ответ. — Не путай понятия накраситься и раскраситься. Поехали, папа ждет.

Отцовский микроавтобус уже встречал нас у калитки приветливо открытой дверью, откуда выглядывал…

— О, нет! — простонала я и закрыла глаза, в надежде что это поможет избавиться от глюка. Не помогло.

— Вашу ручку, мадам, — Влад, сын хозяев, уже тянул в мою сторону граблю. Иначе назвать его тощую костлявую конечность я не могла.

— Мадемуазель, — машинально поправила я и пропустила вечно лезущую вперед Наташку, которая спокойно схватилась за руку дяди и влезла в автобус.

— Владик, ты тоже с нами поедешь?

— Ну как же я могу отпустить без присмотра таких красавиц, особенно в "Ракету"?!

— Ты еще скажи в вертеп разврата, — проворчала я себе под нос.

— Куда? — не понял парень.

— А? Тебе послышалось, — сразу же скосила под дурочку, чтобы не развивать ненужный диалог.

Вот теперь все оставшееся лето придется еще от него по кустам прятаться вместо того, чтобы искать того, который тот самый. Черт! Пережить бы этот вечер, дальше должно быть легче. А осенью Владислава вообще военкомат ласково примет в крепкие объятия вооруженных сил, но это осенью, а мне надо сейчас. Дважды черт! Хозяйский сын, хоть и не помог мне забраться в машину (Димон — мое спасение, его опередил), зато плюхнулся на сиденье напротив.

"Дорога будет долгой", — с тоской подумала я и уставилась в окно, делая вид, что совсем-совсем не замечаю улыбочки, даруемые мне уже не слегка поддатым парнем.

— Погнали! — возвестил папа и дал по газам, резко вывернув на дорогу. Девки тут же оглушиливсех визгом, за что лично мне захотелось их поубивать. Ну откуда, скажите мне, откуда, все без исключения девицы подросткового возраста берут эту дурную мысль, что визжать — это круто, прикольно и вообще парням нравится, типа, такое выражение чувств?! Не знаю, как парням-малолеткам, а мне точно не понравился звон в ушах, который не проходил почти до самого клуба. Зато я очень чудненько под предлогом временной глухоты отмазалась от "непринужденной" беседы с Владом. А потом в клубе будет музыка орать, а завтра, послезавтра вообще у меня дела, а там, глядишь, и отвянет голубь сизоносый, в смысле сизокрылый.

~ 9 ~

Подростковый культурно-развлекательный клуб "Ракета" встретил нас некультурно заплеванным крыльцом, валяющимися повсюду окурками, толпой укурков, расположившейся прямо на грязных ступенях в ожидании начала действа, и горой бутылок и банок из-под пива, джин-тоников и прочего денатурата вокруг переполненной мусорки. Местный бомонд из трех ближайших поселков с банками, бутылками и сигаретами активно готовился к предстоящей вечерней дискотеке, где не продавали алкоголь, в отличие от ночной, куда пускали только после восемнадцати условно. Условно потому, что вместо проверки документов на входе стояла бабка-уборщица, определявшая возраст на глазок.

— Вы уверены, что хотите туда идти? — задумчиво протянул папа, потирая чешущийся от недельной щетины подбородок. — Что-то мне тревожно.

— Нет! — начала было я, но мой тихий голос был заглушен единогласным "да" от девчонок.

— Ну дядя Слава, — противно заныла Наташка, — с нами же Влад и Димон. Все нормально будет.

— Мы же только потанцевать, — поддержала Аня.

— Даже знакомиться ни с кем не будем, — Лёка.

— Ну, пожалуйста! — Алена чуть ли не плакала. Еще бы! Первый раз мамаша куда-то отпустила, а тут малина вянет прямо на глазах.

— Так, может, вы туда, а я домой? — робко предложилаальтернативу, за что поучила тычок под ребра острыми Лёкиными локтями, щипок за плечо от Наташки, отдавленную Аленкинымигадами ногу и выдранныеАнькиными тонкими пальчиками три волосинки.

На этот раз, конечно, вечер не окончится моим несмываемым позором, как в прошлой жизни, но отчего-то идти туда мне совсем не хотелось. Может, просто проснулась моя брезгливость к подобного рода местам, которые я, иначе как зоопарком, и не называла впоследствии?

— Ну вот, — обрадовался было папа, — Лина не хочет, а желание именинницы — закон!

— Хочу-хочу! — поспешно заверила я, отодвигаясь подальше от девчонок, пока репрессии в мой адрес не повторились. — Я пошутила. Неудачно.

Сзади на плечи мне легли костлявые пальцы Влада.

— Дядя Слава, я же с ними буду, присмотрю. Обещаю не отходить ни на шаг! — вкрадчиво, почти мне на ухо проговорил хозяйский сын, и это его обещание очень мне не понравилось.

Спасла все та же уборщица, которая проводила фэйс-контроль. Тяжелая металлическая дверь клуба с грохотом и скрипом отворилась, и вся толпа гопников, гоблинов и их самочек самоотверженно бросилась штурмовать дверной проем, надеясь пролезть в зал пораньше и занять столик.

— Все, побежали! — восторженно крикнула Наташка и, ухватив по Аленке в каждую руку, безбашенно пошла на таран толпы. Что ж, она в этом поселке живет и местные порядки и беспорядки знает лучше нас, городских.

— Куда? — обеспокоенно крикнул ей вслед Влад и попытался потащить меня за собой, бросаясь на подмогу племяннице.

Погибать во цвете лет в давке я не хотела, поэтому, вывернув свою руку из крепкой хватки, крикнула (а шумовой фон-то как повысился!):

— Иди, выручай девчонок!

— А ты? — Влад недовольно воззрился на меня.

— А мы с Димоном позже билеты купим, когда толпа рассосется!

— Да, Влад, беги, — поддержал меня друг, — а то вон уже Аньку вжали в перила.

На челе хозяйского сыночка явно читалась борьба долга с личными интересами, но, на мое счастье, долг пересилил.

— Ладно. Я тебя на входе буду ждать, — пообещал он и ринулся покорять Эверест "Ракетного" крыльца.

— Странно, что только тебя, — задумчиво протянул Димон. Догадливый, зараза. На то и лучший друг.

— Да, мне самой это не нравится, — проворчала в ответ, отходя подальше от мусорки, куда некоторые гении все еще пытались закинуть недопитые банки с расстояния. — Только что я могу поделать?

— Парня завести? — спокойно предложил друг.

— Эх, — тяжкий вздох сам собой сорвался с губ. — Я бы и рада, да где его взять? На дороге нормальные парни не валяются, — кивком указала на тело, которое столь активно догонялось перед клубом, что до открытия так и не дожило, уснув прямо под крыльцом.

Я натянуто улыбнулась, пытаясь закончить неприятный разговор шуткой, но Димка не отставал.

— А ты присмотрись к тем, кто рядом, — посоветовал он, подходя поближе, чтобы загородить своей мощной спиной от несущихся на всех парах малолеток. И вовремя. Если бы не он, меня бы просто снесло ударной волной, а друг ничего, устоял.

— Так и собираюсь. Даже список кандидатов уже составила.

Как известно, в каждой шутке есть доля шутки…

— Дашь посмотреть?

— Ага, — отмахнулась от парня. — И даже в кастинге разрешу поучаствовать.

— Заметано, — подмигнул Димон. Как-то так нехорошо подмигнул. Ох, чует моя жо… душенька неладное. И этот туда же. Вот только рановато что-то. В этом возрасте мы просто дружили: гоняли на великах, ловили рыбу, собирали бутылки (было дело составляли конкуренцию местным злобно шипящим бабушкам), чтоб купить одну Фруттеллу на двоих, но не более того. Более близкие отношения у нас сложились много лет спустя, да и то случайно. Просто он позвонил в нужное время и в итоге оказался в нужном месте. Встречались мы недолго, ибо… характерами не сошлись. Благо я это поняла заблаговременно, до начала взаимных придирок, претензий и ссор, поэтому просто тихо ушла в сторону, предоставив Димону жить так, как он считает нужным… со своими тремя бабами, которые в итоге перезнакомились и совместными усилиями подрехтовали ему фэйс. На мой взгляд, за дело, но не мне судить…

— О! Пойдем, очередь рассосалась, — нашла я повод завершить неудобный разговор и потянула друга за руку к опустевшему входу.

— Надеюсь, билеты остались, — забеспокоился парень.

Как бы мне хотелось, чтобы нет, но, увы…

Билеты были, стоило "удовольствие" хоть и недорого, но денег мне все равно было жалко. Лучше бы яблок Рассвету купила, ей Богу. Кстати, завтра надо с самого утра к Марине свалить — порелаксировать, а то я скоро совсем озверею тут.

— Пошли! — за талию меня быстренько ухватил Влад, ждавший, как и обещал, на входе в зал. — Девчонки столик заняли. Самый клевый — прямо у сцены.

Ага! Тот самый, что под колонками, помню-помню. Черт! Беруши захватить я не догадалась, значит, завтра опять буду щеголять элегантной глуховатостью.

"Простите, вы что-то сказали? Значит, вам нечего мне сказать?"

Димон скакал за нами в кильватере и строил мне страшные рожи, намекая на мое бездействие в руках коварного соблазнителя. А что мне делать?! Орать и вырываться? На данный момент хозяйский сынок ничего предосудительного не делал, к сожалению, поэтому и повода для скандала нет.

— Положи, пожалуйста, мою сумку на стол, — проорала я в ухо своему провожатому, пихая означенный аксессуар в опустевшие конечности. — Мне на минутку выйти надо!

И, не слушая/не слыша возражений, по стеночке пошла к выходу, подмигнув при этом Димке, когда проходила мимо. Парень он оказался догадливый, и вскоре мы встретились в небольшом обшарпанном холле, где продавали билеты и курила молодежь.

— Что случилось? — забеспокоился друг.

— Все нормально, только хотела попросить тебя кое о чем.

— Валяй.

— Если не трудно, можешь меня на все медляки приглашать?

Портить другу вечер постоянным присмотром за мной не хотелось, но с другой стороны он в прошлый раз все равно так ни с кем и не познакомился, так что совесть моя спала крепким сном.

— Не вопрос, — легко согласился Димон. — Боишься этого?

— Скорее пренебрегаю, — нехотя призналась я.

Связываться с Владом мне совсем не хотелось. Во-первых, в прошлой жизни он на меня в тот год даже не смотрел, считая малолеткой, на дне рождения отсидел положенные два часа и литр водки и с чистой совестью свалил спать. Ну а, во-вторых… Спился он… И разбился на мотоцикле через пять лет. И, даже рассматривая вариант, что он тот самый единственный, не хотелось мне лет в девятнадцать остаться вдовой с больным ребенком на руках, как осталась его жена Элиза (вот уж точно бедная Лиза). Лучше уж никак, чем так!

— Заметано, Лин! — Димон покровительственно мне улыбнулся. Была у него привычка строить из себя что-то… что-то… За столько лет общения с ним я так и не поняла что. — Пошли обратно, а то этот опять за тобой припрется.

— Пошли.

Я глянула на часы. Десять минут десятого. До моего "позора" остался час.

Если изнасилование неизбежно, надо расслабиться и получать удовольствие, как любила говорить Маруська, особенно перед экзаменом. И, что самое интересное, со своим лентяйским подходом она никогда не ходила на пересдачи, уж на трояк, но всегда натягивала тонкую, с проплешинами, нить своих знаний.

По примеру подруги я и получала. Посидев минут пять за столиком и оглохнув окончательно, я залпом допила свой стакан колы, купленный в местном "баре" по цене трех бутылок, и ринулась покорять танцпол. Тем более, что ди-джей поставил "Everybody" BSB! Следом, правда, он подло и без объявления медляка врубил "All I have to give", видимо поленившись сменить пластинку, но, по счастью, Димон был начеку и успел схватить меня в охапку за секунду до протолкавшегося сквозь толпу Влада. Друг злорадно ухмыльнулся и показал конкуренту язык. Правда, в спину, но все же. Детский сад! И что это он такой веселый?

Хозяйскому сыночку оставалось только скрежетать зубами и танцевать с повисшей на нем племянницей. Наташка жалась к нему, обнимала за талию и виляла бедрами. Вот балда! Пытается создать видимость, что это ее парень. ТипА, этА крутА иметь парня настолько старше тебя. Эх, девки, ох, детки! Ну, отчего в этом возрасте крутость парней измеряется возрастом, а не умом?! Какой-нибудь потенциальный алкаш будет записан в клевые парни только за то, что ему двадцать два, а наш ровесник прослывет ботаном, и плевать, что через десять лет этот ботан станет успешным бизнесменом и хорошим семьянином. Мелкие… Глупые…

А Наташкин план удался, вон как стайка девчонок из-за соседнего столика косится — с завистью и восторгом. А на нас с Димкой никто не смотрел. На что смотреть? На полноватого парнишку, осторожно обнимающего неприметную девицу, пусть и хорошенькую? Вот и ладушки.

Диджак оказался крайне ленивым, ибо эстафету Backstreet Boys продолжили… Backstreet Boys сосвоейкомпозицией "As long as you love me".

— Пошли отсюда! — проорала в ухо другу.

— А? Что?

— На воздух пошли!

И не дожидаясь ответа, я просто вытащила его на улицу, не забыв при этом получить у суровой бабульки пожеванный билетик, без которого обратно не пустят.

— Тоже хочешь? — поинтересовался друг, увлекая меня за угол клуба. — Жди здесь! Я сейчас принесу.

И умчался обратно. Мне стало как-то стремно. Вскоре он вернулся с двумя стаканами колы, завернул за второй угол, оказавшись у заднего прохо… входа в "Ракету", где обнаружилась небольшая очередь с такими же стаканами. Вскоре открылась дверь, и из нее появился бармен, неся бутылку водки.

— По стольнику с носа! — объявил таксу человек "на разливе" и поочередно плеснул водки в подставленные стаканы, не забыв при этом собрать деньги. Бутылка опустела на треть, бармен ушел и принес другую, целую. Понятно. В первую воды из-под крана дольет и будет на ночной водку в розлив продавать. Бизнесмен, блин!

— Вздрогнули!

Димон чокнулся со мной бумажным стаканчиком и со смаком присосался к "коктейлю". Пить сивуху, да еще и с газировкой я поостереглась, поэтому по-тихому вылила это под ближайший куст. Надеюсь, не завянет, бедолажный.

— О! Ты уже все! — обрадовался друг и с энтузиазмом предложил: — Еще по одной?

— Да, нет, спасибо, мне хватит, — сразу же открестилась я, а он, попросив подождать, ринулся «за ещем».

В это время в клуб гордо прошествовали бревна полным составом, плюс Алексей со товарищи. Старший брат Кз гордо крутил на пальце ключи от мотика, а под руку с ним шла Алина, дочка богатенького папочки, жившая в конце соседней улицы во "дворце", как мы с девчонками именовали ее дом. В руках девочка держала ключи от папиного джипа. Интересно, он ей разрешил взять машину, чтобы отвезти друзей, или она сама стащила. Леночка понуро шлепала следом за своей "любовью" и зло сверлила взглядом спину конкурентки, впрочем, недолго. Как только она заметила меня, тут же оживилась и начала активно шушукаться с Ирочкой, периодически громко хохоча. Слишком громко для естественного смеха. Ага. Это, типа, они надо мной смеются. Сейчас по законам жанра я должна покраснеть и начать проверять одежду на предмет, что не так, численное преимущество-то на их стороне. Ну-ну!

За семь лет в галимом классе, где меня, благодаря дочке маминой коллеги, без суда и следствия зачислили в "отстой" без права реабилитации, я и не такие нападки выдерживала. Ваши хиханьки вдвоем — ничто, в сравнении с многолетней ежедневной травлей всем коллективом.

Прискакал радостный Димка и отсалютовал мне стаканом.

— И сколько ты уже выпил? — ненавязчиво задала я вопрос, стараясь сделать вид, что меня это мало волнует.

— Немного! — заверил парень и, выдохнув, хлебнул чистогана, поморщился и занюхал сиренькой. — Штуки четыре… Или пять.

Ничего себе! Понятно теперь откуда такая веселость. Глазки друга сально заблестели, на тонких губах появилась шальная улыбка. Что-то неудачно я кавалера на вечер выбрала. В прошлый раз он так не пил. Или я не заметила?

— Откуда ж ты узнал про этот "бар на задворках"?

— Влад рассказал. Он же тут постоянно тусит, правда, уже на ночных. О! А вот и он.

— Так, я назад! — резко развернулась и потопала обходным путем обратно в клуб. Скоро должно начаться самое веселье, а к нему надо подготовиться морально. Я же не хочу пропустить "подарок" от друзей!

Против воли руки начали мелко подрагивать, а сердце забилось с удвоенной силой. Наверное, я все-таки выпью этот коктейль "идиот", но после. После…

Веселый музон моего детства немного отвлек от грустных дум о несовершенстве мира в целом и подлости друзей в частности, поэтому вскоре я уже отплясывала под Иванушек, Блестящих, Буланову, Лицей и Мадонну. Димон с Владом так и не появлялись, я даже начала беспокоиться, но тут пробил час икс, и мне стало не до двух пьяных придурков. Пусть они там хоть поубивают друг друга!

С гаденькой ухмылочкой и закосом под искреннюю радость к нам подкатилась Наташка и заговорщическим голосом молвила:

— Лина, у нас для тебя есть подарок. Особенный!

Последнее слово она произнесла так, словно они скинулись мне на вертолет с Брэдом Питтом в качестве пилота.

Музыка смолкла, и по сцене, громыхая гадами, как стадо балерин, протопала Аленка. Ее, как самую наивную, и в прошлый раз заставили дарить мне этот особенный подарок. Потом Наташка с Анькой убеждали меня, рыдающую в туалете в закрытой кабинке, что это все была ее идея, и они тут вообще ни при чем, но даже тогда я знала, что, в отличие от этих гарпий, простоватой Аленке и в страшном сне не привиделось бы так меня подставить. Подставили еще и ее саму.

— Минуточку внимания, — уверенно начала она. — Сегодня у нас есть именинница, и не просто именинница, а будущая звезда! Она с детства мечтает о сцене, и сегодня мы, ее друзья, хотим исполнить эту мечту. Ангелина, выходи сюда!

Не выйти было нереально! Яркий луч светомузыки высветил мою одинокую фигуру посреди танцпола. Остальные подружки скоренько расступились, чтобы не "отсвечивать". В прошлый раз на сцену меня пришлось запихивать. Наташка с Аней тащили за руки, а Лёка толкала в спину. В этот раз я широко улыбнулась, легким движением откинула за спину светлые локоны и с гордо выпрямленной спиной пошла на заклание.

— Сейчас Ангелина исполнит для вас самую романтическую песню всех времен и народов, — продолжала заливаться соловьем Алена. — Поаплодируем ей!

После этих слов девчонка галопом ускакала со сцены, а ди-джей врубил песню из "Титаника". Из зала послышались свистки, недовольные шепотки и жидкие аплодисменты моих "заклятых" подруг. Уж, подставили, так подставили! Тогда я, неистово краснея, фальшиво пропищала все слова, уткнувшись взглядом в пол, выслушала едкие комментарии зрителей (особенно радовались и усердствовали, конечно же, бревна) и последний час дискотеки провела в туалете, размазывая тушь и синие тени по лицу. А сейчас…

Пока играл проигрыш, я подошла к ди-джею и спросила минус на интересующую меня песню.

— Там же музыка с припева только начинается, — опешил парень.

— Я щелкну пальцами, ты врубишь. Дальше, если что, подстроюсь.

— Ладно. Твое дело, — нехотя согласился он и сдул длинную русую челку с глаз. — По мне, так Титаник проще в исполнении.

— Зато эта не так заезжена, — беззаботно ответила я и пошла обратно в круг яркого света к микрофону.

В воцарившейся гробовой тишине мой голос прозвучал, как гром:

— Как я поняла, Селин Дион со своими снами достала уже всех, — слегка пожала плечами я, — поэтому лучше я спою другую песню. Это тоже саундтрек к известному фильму. Она довольно грустная, если вслушаться в слова, зато очень красивая и эмоциональная, — тут я лукаво подмигнула заинтересовавшимся зрителям. — Дамы приглашают кавалеров.

Главное, не бояться! Голос у меня хороший, как всегда говорил мой хормейстер. Третьего шанса точно не дадут!!!

Легкий вздох, закрыть глаза и…

"If I should stay

I would only begin your way.

So I’ll go

But I know

I'll think of you every step on the way…"

Небольшая пауза… Щелчок пальцев и:

"And I will always love you…"

Песня в исполнении действительно чертовски сложная, но именно ее я знала назубок, потому что в свое время, когда в ДК, где я пела в хоре, набирали девочек в поп-группу, именно мне выпало петь ее на прослушивании. Я тогда провалилась с треском. Расстроилась, конечно, но как могло быть иначе, когда готовиться к прослушиванию мне мешала мама, постоянно твердя, что это мое увлечение (как и все остальные, впрочем) ерунда полная! Учиться надо. Папа, к великой моей скорби, был тогда в командировке.

Хьюстон я не возненавидела, а наоборот. Я часами, днями и неделями слушала саундтрек, подпевала, стараясь прочувствовать ее так, как сама певица, до тех пор, пока мне самой не начал нравится результат, записанный на диктофон.

На словах "we both know I'm not what you need" я встретилась взглядом с Владом и покачала головой. Английский он вряд ли поймет, зато мой жест — недвусмысленный ответ на его ухаживания.

Подружки стояли посреди зала с разинутыми ртами, а вокруг них танцевали редкие пары. Съели, стервы?!

На втором припеве я заметила, что пальцы нервно сжаты в кулаки.

"And I will always love you"

Красивым жестом разжала пальцы и протянула руки в сторону зала, как учили на сценическом мастерстве (очередное мое "глупое" увлечение, но курсы я окончила и даже диплом получила).

Осталось самое сложное — третий куплет и последний припев. В этой части песни накал эмоций достигает апогея, чтобы в итоге медленно уйти по параболе вниз, но я с этим справилась.

"Darling I love you.

I'll always, I’ll always love you».

И тишина. Секунда, две, три… и зал взорвался аплодисментами. Парни свистели и хлопали, а девчонки в большинстве своем с завистью и неприязнью смотрели на меня, слегка похлопывая ладошками. Я смерила презрительным взглядом "подруг", слегка склонила голову в поклоне, выражая признательность публике, и с улыбкой Моны Лизы легко спорхнула по ступеням в зал.

Вот так-то! Выпендриваться надо умеючи!

Схватив со стола стакан колы, а из сумки двести рублей, я вежливо откланялась, сообщив, что мне надо проветриться. Подруги не возражали, стоя с ошалелыми лицами? и только вездесущая и хитрожопая Наташка продолжала во всеуслышание расхваливать мои вокальные таланты, мол, она во мне никогда не сомневалась. Ну-ну!

~ 10 ~

— Ну, ты и отожгла! — похвалил бармен, принимая из моих дрожащих пальцев две сотенные бумажки. — Погоди.

Парень скрылся за железной дверью, но вскоре объявился вновь, неся в руках закрытую бутылку виски.

— Потом недопитым чаем долью, — пояснил он, щедро наливая хороший алкоголь в мой стакан. — Круто поешь! Училась где?

— Ага, училась, — эхом отозвалась я, делая первый глоток коктейля. — Вернее, буду… учиться… Позже… Осенью… Наверное…

Когда стакан опустел наполовину, я почувствовала себя немного лучше: руки перестали меленько дрожать, а мысли я могла выражать не только короткими рублеными фразами.

— Отпустило? Или еще плеснуть? — предложил бармен.

— Не, спасибо. Мне уже хватит. И папа скоро за мной приедет.

— Как знаешь, — высокий светловолосый и довольно симпатичный парень лет двадцати на вид (только сейчас его разглядела) пожал широкими плечами. — Слушь, я тут подумал, у меня группа есть, правда, не попса, а рок-металл. Не хочешь на бэк-вокал попробовать? Выступаем по клубам. Народу нравится? Платят неплохо.

— А что ж только на бэк-вокал? — я слегка поморщилась.

— Так в подобных группах вокал обычно мужской.

— Ну-ну, — протянула я и напела довольно узнаваемый мотив "Astral romance" Nightwish.

— Ого! — обрадовался парень. — Ты и это знаешь!

— А ты думал, что только "ветер с моря дул"? — саркастическая ухмылка появиласьна моих губах. — Я много чего знаю… Очень много.

Очередной глоток виски с колой прогнал появившуюся было меланхолию.

— Так крутяк! Приходи на прослушивание. Ребята глянут, — бармен пробежался по моей фигуре быстрым взглядом и остался доволен осмотром, — а там и решим… может, пару песен и под тебя отдадим… Как пойдет…

Или как дадут. Знаем мы эти ваши прослушивания. Проходили! С чего я из хора в поп-группу сваливать собралась? А с того, что наш хормейстер решил меня в солистки вывести путем проведения внеочередных индивидуальных занятий. Завидовали мне всем коллективом. Чтобы Андрей Витальевич, да сам предложил индивидуалки! К нему же очередь на полгода вперед! Я тогда радовалась, как дурочка, летела на первое занятие… А он просто взял и меня облапал. Урод! Под предлогом постановки дыхания даже под кофту залез, а я в тот день (идиотка ленивая!!!) без лифчика была. Вот счастье-то педофилу привалило!

Первое занятие закончилось, так толком и не начавшись. Я просто отговорилась срочными забытыми делами и попыталась сбежать, но с ужасом наткнулась на запертую дверь. Хорошо еще АВ удерживать не стал, молча открыл и выпустил. Второго занятия так и не состоялось. Из хора я попыталась перевестись, не вышло, и в итоге так я и забросила вокал… Как сказал мой друг из хора: "Зря. Ну, пощупал бы он тебя чуток. Жалко, что ли? Зато бы голос поставил и в люди вывел".

Вот интересно, если бы хормейстер к Сашке в штаны полез, он бы так же рассуждал?

— Соглашайся, — вырвал меня из неприятных воспоминаний о… будущем (?) вкрадчивый голос бармена, но я отказалась.

— Я в городе живу, — покачав головой, пояснила парню.

— Так я тоже, — он широко улыбнулся. — А тут в этом клоповнике работаю так, деньжат за лето срубить, пока все равно к бабке в помощь сослали.

— Нет уж. С меня прослушиваний хватило!

Отсалютовав бокалом, я обошла клуб и присела на скамеечку напротив. На спинку, конечно же, ибо не настали еще те благословенные времена (лет пятнадцать еще как не настали), когда молодежь на скамейке со спинкой сидит, как надо. По этой постой причине само сиденье представляло собой неописуемый микс помойки с тротуаром. Между досок застряли окурки и шелуха от семечек, сама скамейка затоптана вдрызг, а в углу обнаружился даже сиротливый инсулиновый шприц, благо, без иглы. Жуть какая! Скорее бы домой свалить! А потом на конюшню, где светло, тепло, уютно, много всякого зверья и работают действительно хорошие люди! Пожалуй, папу я тут подожду, на воздухе.

Решив так, я допила остатки коктейля и выбросила стаканчик в рядом стоящую урну.

— Лина! — сбоку подкрался Димон и, ухватив — а скорее, ухватившись — за мою талию, чуть не повалил нас обоих в кусты шиповника за лавкой. — Я знаю, что сегодня ты пела для меня! — пьяно пробормотал друг. — Это для меня так много значит!

И тут он полез целоваться, нашептывая что-то типа "я и не надеялся, это просто счастье" и прочий невразумительный в устах пьяного в дым бред.

— Э! Обороты сбавь! — я очень вовремя подставила руку, поэтому вместо моих губ обслюнявленной оказалась ладонь. Подмену Димка заметил не сразу, эк его накрыло. От мамы точно получит за пьянку. Ну, и хорошо! За это его на завтра дома запрут, и он не будет весь день болтаться за мной с виноватым видом.

— Лина, ты мне ик… так нравишься ик… — парень предпринял вторую попытку рухнуть с насеста, но я была начеку и вовремя вцепилась в спинку, с трудом удержав шаткое равновесие двух тел. Или ну его нафиг, пусть падает? Прийти к какому-либо выводу я не успела, поскольку:

1) Димон снова полез целоваться;

2) откуда ни возьмись, вылетел Кз и стащил моего друга на землю;

3) Димка рухнул в пыль с окурками и семками, но встать не успел;

4) разъяренный Вадим съездил лежачему (!!!) ногой в лицо;

5) Кз сам получил с ноги рифленой найковской подошвой уже от меня.

А что? Рефлекс!

— Офонарела?! Я ж тебя спасаю! — взвыл раненный в самую гордость защитник сирых и убогих.

— А я тебя об этом просила?! — в лучших традициях сварливых жен уперла руки в боки.

— Так он же к тебе приставал!

— А твое какое дело, идиот?! Я звала на помощь?!

Кз молчал, злобно уставившись на меня.

— Для кретинов повторяю, я разве звала на помощь?!

— Нет, — процедил парень.

— Так нечего и лезть было! Со своими друзьями я сама разберусь! И без сопливых!

Отвернувшись от этого морального урода, я принялась помогать Димону подниматься. Вот везет дуракам и пьяницам! Друг отделался небольшой шишкой на лбу, в то время как Вадим уже отсвечивал быстро синеющим фонарем.

— Рыцарь без страха и упрека, — презрительно бросила через плечо, таща Димку обратно в клуб. — Только и можешь, что лежачих и девушек бить, урод!

— Сучка! — вслед мне зло процедил Вадим.

— Козел!

На этом обмен любезностями был закончен: появились группы поддержки с обеих сторон. Бревна с лицами Рембо обступили Кз, а на передовой уже вовсю гавкали Леночка с Ирочкой. Из-за моей спины отбрехивались наши змейки, пьянющего Димку, как лишнюю деталь интерьера, мы просто прислонили к стеночке, чтоб не мешался, а на мои плечи снова легли костлявые ладони Влада. От него разило перегаром, но этот хоть стоял, не особо качаясь, правда, на меня он больше опирался, нежели поддерживал. Руки его я сразу же скинула, передернув плечами. Это что еще за собственнические замашки?!

— Опять эта сучка! — шипела Ирочка. — Мало тебе досталось?! Вадим, так мы подержим.

— Язык в жопе подержи! — вступилась Лёка.

— Свой туда засунь! — это уже Леночка. — Парни, вы что, так и будете это терпеть?! Да набили бы уже им их наглые морды! Особенно этой белобрысой швабре!

Команда "ату!" была дана, тонкий пальчик вытянулся в мою сторону, и я с беспокойством оглядела собравшихся. Вот только драки на ночь глядя мне и не хватало для счастья. А ведь я еще даже не родилась… Что ж за день-то такой?!

— Хорошая идея, — кровожадно протянул Вадим и тоже обернулся на друзей, ожидая поддержки.

Виталик и Валерик стояли слегка в стороне и обеспокоенно косились на Аню с Лёкой. Так, понятно, в случае чего девочек они из потасовки вытащат и сами в драку не полезут. Счет уже восемь на шесть с половиной. Почему с половиной? Просто Димона считать за человека в таком состоянии непрактично.

Мелкий Егорка, как всегда, маячил за широкими спинами друзей. Этот всегда был трусом. Минус еще один.

Тоха с Михой сложили руки на груди и ждут развития событий. С этими тоже все ясно. Если Кз будут убивать, они, конечно, вступятся за друга, но в драку против девчонок не полезут. Не бить же одного Наташкиного дядьку за всех!

Дэн тоже не предпринимал никаких активных действий, а Вовчик пялился на нас с нескрываемым интересом. Бабником всегда был, им и остался. Спорить готова на шелобан, что всю обратную дорогу он будет обсуждать наши верхние девяносто, длину ног и влияние размера груди девушки на профилактику эректильной дисфункции у юношей.

Счет уже шесть — три, причем в нашу пользу! Правда, доводить конфликт до драки мне очень не хотелось, но и лезть с извинениями, как я всегда делала раньше, наступая на гордость, лишь бы только не драться, я не намерена. Хватит! Натерпелась! Всегда всем и во всем я уступала… раньше! А теперь надо отстаивать свои интересы.

— Красавицы, вам утром мало перепало? — вкрадчиво поинтересовалась у бревен, выступая вперед.

— Утром? — зашипела Наташка.

— Почему не рассказала? — поддержала Анька.

— Не о чем рассказывать, — пожала плечами и презрительно глянула на злющую троицу. — Этой — кивок в сторону Леночки, — под дых прилетело, а эта — указала на Ирочку, — в лоб схлопотала. Видимо, понравилось: за добавкой пришли.

— Сейчас долаешься, сучка! Мало не покажется! — шипели девки почти в унисон, но приближаться что-то не спешили.

— Да, я-то как раз не лаю, — широко ухмыльнулась в ответ. — Я вот жду обещанных активных действий, а вы что-то все трусите. Или надеялись, что парни со мной в драку полезут, а вы потом добавите, когда меня повалят?! Так в вашей тусе такой козел беспринципный только один. Так что, либо уже идите сюда на раздачу, — злость, азарт и жажда крови забурлили по венам вместе с адреналином, и кулаки непроизвольно сжались, — либо заткните пасти и не воняйте! Противно!

Не ответить на такой наезд было равносильно признанию себя гов… отстоем, короче, поэтому ко мне двинулся… кто? Конечно же, наш "рыцарь без страха и упрека".

— Ты за свои слова ответишь! — сурово пообещал парень, а мне стало смешно.

Так комично он сейчас смотрелся с серьезным до безобразия лицом и ярким фингалом под левым глазом. Смешочка я не удержала, Кз зарычал (реально, как собака) и приблизился почти вплотную.

Может, и зря я его так разозлила? Ведь одного взгляда на фигуру Вадима достаточно, чтобы понять, что мальчик он спортивный и борьбой занимается, но уж очень он меня зацепил. Подлостью, тупостью и… нелепостью, что ли.

Первый удар я блокировала, больно получив по руке, от второго увернулась, а вот третий — опять в живот — пропустила, отвлекшись на Ирочку с Леночкой, которые пытались ухватить меня за руки. Зря я на них оглянулась. Наташка, Анька и две Алены не дремали и уже активно прореживали светлую и темную шевелюры.

Еще один его удар, мой захват, и мне удалось завернуть Кз руку за спину. Преимущество, к сожалению, долго не продлилось, но ехидный поджопник я ему отвесить успела.

Странно, что на выручку мне не пришел Влад. Он вообще куда-то исчез. Неужели этот здоровый лоб испугался толпы малолеток?! Похоже, что так. Есть такой тип мужчин, я их называю "мир, дверь, мяч" (peace, door, ball по-английски). Такие круты только языком чесать, а на деле, как только начинает пахнуть паленым, незаметно сваливают. Их потом спроси, куда подевались, так такого наплетут — братья Гримм нервно курят в сторонке.

Вадим вывернулся из захвата и заломил руку уже мне. Абзац котенку! Зато сейчас я все-таки осуществила то, что так мечтала сделать в прошлый раз — я не промолчала и не извинялась!

— Допрыгалась? — ласково так на ушко спросил Кз.

Вместо ответа я топнула ногой и оттоптала ему пальцы. Парень зашипел и сильнее дернул мою руку вверх, заставив слезы выступить на глазах, но, несмотря на боль, я стоически молчала, только дыхание стало прерывистым.

— Вы опять?! — раздался за спиной недовольный голос Алекса.

— Эта сучка сама полезла! — взвыла распятая Аленками Леночка.

— Так! Закончили балаган! — проорал брат Кз таким зверским голосом, что ему бы армией командовать. Замерли все, даже я дышать перестала. Или просто больно так было?

— Яблоко раздора я забираю! — с этими словами Алекс бесцеремонно выдрал меня из лап младшего брата и, перекинув через плечо, понес прочь.

Опомнилась я не сразу, а когда поняла, что меня банально уволакивают в неизвестном направлении, замолотила кулаками по спине парня.

— Отпусти меня немедленно! За мной сейчас папа приедет!

— Ах, папа, — Алекс резко развернулся и двинулся назад. — Папе скажете, что она уже дома, — и снова понес меня куда-то в сторону от клуба.

— Хорошо! — радостно крикнула нам вслед Наташка. Предательница!

Вскоре Алекс сгрузил меня на мотик и принялся напяливать шлем.

— Я с тобой никуда не поеду! — заявила я, активно сопротивляясь.

— Лин, — парень смирился с поражением и просто сунул шлем мне в руки. — Я просто хочу с тобой поговорить в спокойной обстановке. Я довезу тебя до дома и, обещаю, мы поговорим возле твоей калитки. Пожалуйста.

Когда вот так по-человечески просят, отчего бы не выслушать парня?

— Черт с тобой, поехали, — проворчала я, напялив шлем.

Посмотрим, что ты хочешь мне сказать.

Когда мы промчали мимо недовольно сложившей ручки Алины, по ее "доброму" взгляду я поняла, что нажила себе еще одного врага. Впрочем, ну ее! Один раз живем. Или не один? А мне и жить-то осталось — до конца лета.

~ 11 ~

— Мамуль, привет, — крикнула я на ходу, быстрым шагом топая к веранде, и помахала рукой.

Взрослое поколение нашей дачи, облаченное в простыни, полным составом восседало на скамейке перед баней и попивало пиво. Расслабляются в отсутствие детей.

Прошмыгнув в свою комнату мимо спящего уже Лехи, я откопала под горой шмоток большое полотенце, широченный длинный сарафан, в пакет также бросила шампунь, мочалку и кусок детского мыла. А вот нравится мне оно! Пахнет приятно.

Дом я обошла по кругу и попала прямиком в горячие (аж пар от нее валил) объятия мамы.

— А папа где?

— Я пораньше уехала, — невнятно пробормотала в ответ, пытаясь освободиться из мокрых маминых рук.

— Случилось что? — не то, чтобы она сильно беспокоилась, но спросить, видимо, надо было. Для приличия.

— Скучно стало, — просто ответила я, пожимая плечами. — Мамуль, я на озеро схожу, лак с волос смыть, — затем и притащилась, собственно, пред ваши нетрезвые очи.

— Иди лучше с нами в баню!

— Не хочу! — активно замотала головой. — У меня голова побаливает, — пришлось в итоге соврать, чтобы избежать глупых получасовых уговоров, а там и папа подтянется с вопросом, какого лешего я сама уехала и, главное, с кем… Воспоминания об Алексе и "разговоре" так живо предстали перед глазами, что я аж поежилась, отгоняя наваждение.

— Я туда, обратно и назад! — бодренько заверила маму и сорвалась с места в карьер, чтобы долететь до озера в считанные минуты.

Ближайший пляж, окруженный небольшим лесочком, в это время был уже пуст. Все желающие принять водные процедуры на ночь обычно угоманивались к одиннадцати, поэтому нежелательных свидетелей быть не должно.

Одна, на озере, вокруг лес, ночь, темень… Хотя темень — это громко сказано, луна светила получше иного фонаря, поэтому страшно мне совсем не было, а когда из кустов с громким хрустом вывалился огроменный азиат (собака такая), я вообще расслабилась. Теперь, даже захоти кто искупаться, путь на пляж ему заказан: Шарик (Марксимус Аришан что-то там язык сломаешь, Шарик короче) — пес цепной и зело злобный. Это нашу семейку он нежно любит за то, что мы его кормим (хозяева, конечно, тоже, но не столь часто и не так вкусно), гуляем с ним (тут собаке с хозяевами не повезло конкретно), а еще мы с мамой выходили его в детстве от чумки, да и в прошлом году лечили артрит (за свои кровные, естественно).

— Мелкий, опять сбежал, поганец, — пожурила я пса, ростом мне почти по пояс, и почесала по спинке. От привычной ласки бело-черная махина разомлела и всем весом плюхнулась мне на ноги, подставляя еще и животик. Пришлось почесать.

— Шарик, я купаться, охраняй пакет.

Собака послушно уселась перед означенным предметом и навострила обрубленные уши.

Раздевшись догола (с Мелким на стреме можно), я с радостным визгом нырнула с мостков в прохладную воду. А что?! Ночь, полнолуние (ну, почти), тихое озеро и юная прекрасная дева. Романтика! Вот только принцев нет, к нам доходят только кони.

Отплыв немного от берега, я легла на спину, раскинула руки и стала дрейфовать на поверхности, уставившись в небо. Вода потихоньку снимала нервное напряжение прошедшего дня, а созерцание звездного неба вводило в подобие транса, заставляя мысли течь спокойнее, без резких поворотов, но все равно не в ту сторону.

Как же много звезд за городом! Помню, пару лет назад мы с предками ездили на юг на поезде, и я очень любила поздним вечером торчать в тамбуре у окна, разглядывая созвездия. Между крупными городами небо ночью все усыпано звездами — места свободного нет, а, если приглядеться и добавить каплю воображения, то можно разглядеть удивительные картины. В городе такого однозначно нет.

С воображением у меня всегда был порядок, поэтому сейчас я с упоением созерцала небесные картины, которые с упорством носорога все время складывались в мужскую фигуру на мотоцикле. Алекс, черт тебя дери! И вот надо было тебе объявиться со своим разговором!

— Лин, зачем ты Вадима провоцируешь? — спросил парень, когда мы слезли с мотоцикла возле калитки нашего двора, как он и обещал.

— Я его провоцирую? — удивленно выпучила глаза. Чего-то подобного, в принципе, я и ожидала, но становиться виноватой как-то не хотелось. — Это он все время ко мне цепляется, я что, молчать должна?!

— У него трудный возраст, — попытался выгородить брата Алекс.

— А у меня, получается, легкий! Мы с ним ровесники, если не забыл.

— Да, помню я, — парень слегка поморщился. — Тут еще такая ситуация… Наши родители на грани развода, нас с братом до середины сентября сюда услали, чтобы мы "не видели всего этого", вот он и психует.

— Круто! — я аж в ладоши похлопала. — И теперь я должна его понять… и простить?

Не сделать знаменитую Галустяновскую паузу было невозможно!

— Хотя бы не задирать, — Алекс раздраженно взлохматил пепельную шевелюру.

— А лучше вообще свалить в город или, на худой конец, сидеть дома безвылазно, чтобы не мозолить глаза твоему Гамлету. "О! Бедный Йорик!"

— Не иронизируй, пожалуйста, — попросил парень и глянул на меня не по годам мудрым взглядом.

Видимо, развод родителей длился уже не первый год, и старший брат, в отличие от Кз, успел уже многого насмотреться, и еще больше понять того, о чем детям лучше и не знать. Например, что папа маму уже любит и жить хочет вон с той тетей, а мама терпит издевательства недовольного отца, всеми силами стараясь сохранить семью ради детей, которые в любом случае окажутся брошенными, ибо новая жена вряд ли позволит папе каждые выходные проводить с мальчишками. Скорее она родит ему новую ляльку и всеми правдами и неправдами запрет мужа в новом доме. Вот отец, желая поскорее избавиться от опостылевшей семьи, и превращает жизнь матери в ад, чтобы она сама его прогнала. А еще с подачки новой жены папа не будет давать маме денег, мол, вот тебе три тыщи, и живи как знаешь, а у меня маленький ребенок. А скоро ведь дефолт…

От этого его взгляда, печального и пронзительного, куда-то в пространство, мне стало очень грустно и сразу расхотелось острить.

— Прости.

Я осторожно положила руку парню на плечо в знак молчаливой поддержки. Алекс моргнул, встрепенулся и улыбнулся мне, словно и не погружался только что в воспоминания.

— Все в порядке. Просто до Вадима только весной дошло, что все серьезно, вот он и стал таким…

— Психованным, — вежливо подсказала я.

Понять-то я Кз, может, и могла, а вот простить… Нет уж! Никакая тяжелая жизненная ситуация не дает право мужчине бить женщину! Или это я так от жизни отстала?

Страшная догадка озарила меня.

— Вас отец бьет? — Алекс промолчал. — И маму тоже?

— Просто не цепляй Вада, — вместо ответа попросил он. — Ты ему нравишься и очень, — не новость, — а он просто не умеет еще правильно выражать свои чувства.

— Бьет — значит, любит? Прости, но это не мое жизненное кредо. Твой брат первым начал, я просто защищалась.

— А сегодня что это было? Он впервые решил поступить правильно, защитить симпатичную ему девушку от домогательств пьяного и в итоге получил в лицо с ноги. Зачем ты его все время унижаешь при друзьях? Он же так тебя возненавидит.

Брови парня сурово сдвинулись. Сейчас в нем говорила обида за уязвленную мужскую гордость брата. Кому ж приятно быть обсмеянным при друзьях девчонкой, да еще и как обсмеянным! Признаюсь честно, в стычках с Кз я специально била по самому больному. Обида на него, оставшаяся с детства, требовала мести, я и мстила. Мелочно? Возможно. Но так было правильно. Кто тогда, в прошлой жизни, задумывался о моих чувствах? Разве кто-нибудь берег мою нежную детскую психику от травм? А?! И в итоге я выросла неуверенной в себе неудачницей, которая в итоге выла от обиды и одиночества!

— Он и так меня ненавидит! Тех, кто нравится, не обижают. Похоже, у нас с тобой разные понятия о том, что правильно, — жестко обрубила я. — Развод родителей никоим образом не дает мужчине право бить женщину, избивать лежачего! А в будущем он будет лупить своего ребенка за то, что на работе ему сделал замечание шеф?! Это не тяжелая психологическая атмосфера вокруг! Это распущенность и вседозволенность! Ты же не ведешь себя, как он.

— Я старше, — парень пожал плечами.

— Ты умнее.

— И на том спасибо, — губы его тронула саркастическая улыбка. — Вам бы с ним поговорить, — протянул Алекс, — пока не поздно.

— Поздно, — отчеканила я. — Мне этого счастья даром не надо! К тому же знаю я, чем эти разговоры заканчиваются. Мы опять разругаемся, так что не стоит и пробовать.

Спор явно зашел в тупик. Отступаться от своей позиции я не собиралась, а Алекс не мог понять, почему я так упираюсь. А потому, что в прошлый раз Вадим со своей "симпатией" стебался надо мной до конца лета, а потом я приехала в город и снова вернулась в гадский класс, а потом снова было лето и опять эта чертова "пластиковая принцесска". Странное у Кз выражение симпатии. Интересно, а если именно Вадим тот единственный, кто мне нужен, смогла бы я с ним жить?

— Если это все, то спасибо, что подвез.

Я сунула парню шлем, который до этого нервно крутила в руках и начала уже разворачиваться к калитке, как Алекс схватил меня за талию и привлек к себе.

— Не все, — прошептал он и поцеловал меня.

Я испугалась. Ей Богу, испугалась! Что такое неожиданный поцелуй парня-подростка? Правильно! Как в фильмах показывают, впиться в губы девушки поцелуем, засосать по самые гланды и устроить у нее во рту броуновское движение языком, не забыв при этом щедро поделиться слюнями. Жуть жуткая! Меня так однажды уже поцеловали, навек запомнила. С тем мальчиком, кстати, на первом поцелуе отношения и закончились. Вот и от Алекса я ожидала чего-то подобного, но шли мгновения, а парень продолжал нежно и осторожно ласкать мои губы, не пытаясь прорваться глубже. Нежно, слегка неуверенно, но довольно приятно. Внутри потеплело, а щеки залились давно забытым в детстве румянцем.

— А как тебе такое проявление симпатии? — оторвавшись от моих губ, Алекс смерил меня довольным взглядом.

Ах, ты ж, зараза!

Как должна поступить в подобной ситуации нормальная четырнадцатилетняя девочка? Тут два варианта. Первый — это влепить звонкую пощечину, типа, такая я загадочная и вообще оскорбленная невинность. Блаародным девам ведь так положено. Только бить надо не очень сильно, чтобы, не дай Бог, парень не подумал, что может быть свободен. Ну, и второй — растечься желе в его сильных надежных руках.

— Брату только не советуй, пожалуйста, — холодным тоном проронила я и, неспешно развернувшись, двинулась к дому, оставив парня, если не обтекать, то уж точно удивленно хлопать глазами.

Тихий шелест листвы на ветру, мерный плеск прохладной воды, остужающей разгоряченное тело, ночь и луна. Хватить рефлексировать! Я зачем вообще сюда пришла?

Шарик сидел на том же месте, только развернулся к дороге и тихо порыкивал. Неужели ночные купальщики пожаловали? Так занято, господа!

Вынув из пакета Видал Сассун (о! А я уж и забыла, что такой бывает), я намылила голову, вдыхая знакомый с детства аромат. Детское мыло также добавило ностальгии к этому бесконечно долгому дню. Боже мой! Прошел всего лишь день, а для меня словно вся жизнь пролетела.

Вытеревшись и напялив широкий синий сарафан, я сгрузила пожитки в пакет и, скомандовав Шарику "за мной", двинулась к дому. Когда мы проходили мимо особо подозрительных кустов, пес разразился злобным рычанием, но я одернула его (за огрызок уха). Не хватало еще, чтобы он какую-нибудь парочку любителей комариной романтики покусал. Пусть себе размножаются, авось что путное уродится.

В пакете запиликали часы. 23:55. Я присела и обняла собаку.

— Можешь поздравить меня с днем рождения, друг.

Друг не заставил себя долго ждать и смачно облизал мне лицо. Я грустно улыбнулась. Шарик, наверное, был единственным за сегодня, кто искренне был рад тому, что я есть…

~ 12 ~

Весь следующий день я провела на конюшне, и плевать, что поиски моей судьбы стоят, от общества "друзей" надо отдыхать, а то озверею. Скрылась я в несусветную рань — девять утра. Девчонки раньше одиннадцати даже глазки не открывают. Правда, пришлось прихватить с собой маман, которая вознамерилась выполнить вчерашнюю угрозу и проконтролировать мой досуг. Хотя об этом я не пожалела, родительница с удовольствием поделилась последними сплетнями.

Папа привез вчера на своем микроавтобусе не только наш серпентарий плюс Влад и Димон, но и парочку бревен, которые не влезли в машинку Алины. Угадайте, кто напросился? Конечно, Валерик с Виталиком. Анька с Лёкой светились, как стоваттные лампочки, и еще полчаса болтали у калитки с парнями, пока тетя Люда не загнала дочерей домой. Наташка приехала пьяная. Не то чтобы она была вдрабадан, как два тела в районе багажника, но запашок от нее шел характерный. Правда, эта ушлая малявка тут же свалила все на дядю, мол, это он ее напоил, а поскольку "подозреваемый" давал показания крайне невнятно, разбор полетов оставили на утро.

Димку с Владом папа грузил в машину не без помощи бревен. Хозяйский сынок на фоне нервного потрясения от зарождающегося конфликта решил, как истинный пацифист, покинуть поле боя и уйти в астрал посредством пары стопок. Этот великовозрастный дебил отклеил от стены Димона (не пить же в одиночестве) и "на посошок" и "за милых дам" ухлопал еще полбутылки. Без косяков домой явилась только Алена, что не помешало ее мамаше, впрочем, устроить очередной воспитательный концерт. Да, воспитание детей — штука сложная и жутко трудоемкая.

В итоге на сегодня мы имели:

1. Аня с Лёкой побегут гулять с бревнами, ибо вчера договорились (ожидаемо, но в прошлый раз это просто случилось чуть позже).

2. Наташка и Димон наказаны, сидят дома.

А с Аленой мы никогда близкими подругами и не были, так что я с чистой совестью могла свалить на целый день.

— Приехали, — возвестила я, открывая калитку и загоняя велик во двор. Пакет с яблоками я сразу же сняла с руля, чтобы потом не бегать, да и живности тут всякой бродит… Один раз я так зазевалась, и все яблоки сожрал поросенок Иваныч. Куда в него влезло три кило, не знаю, но подходить к нему потом было страшно, авось взорвется.

Марина, заметив меня, приветливо помахала рукой и отложила вилы.

— Мама, знакомься, это Марина, хозяйка конюшни. А это моя мама Анна Николаевна, — представила я женщин. — Вот тут я и пропадала вчера.

— Как у вас уютно, — вежливо молвила мама. — А сколько у вас животных?

— Ой, много, — улыбнулась Марина. — Мы потихоньку мини-зоопарк набираем, вот на прошлой неделе нам ворона подкинули. Есть ездовой козел, гуси, утки, лис, енот, про котят я уже молчу. Хотите посмотреть?

— С удовольствием.

— А мне что делать? — пока дамы не скрылись, влезла я. — Я сегодня на весь день.

— А для тебя у нас особое задание, иди в дом, Артем все объяснит.

Сказано — сделано.

Маринин муж сидел на веранде за большим круглым столом и доедал оладьи.

— Чаю будешь? — тут же предложил он, но я отказалась.

— Марина сказала, что работу на сегодня вы выдаете.

— Ну, да. Ты леса хорошо знаешь?

— Смотря в какую сторону.

— К заповеднику с лесопарком и в сторону больших озер.

— В принципе, неплохо, — призналась я.

— Тогда поскакали, быстренько покажу тебе наши прогулочные маршруты.

Мужчина поднялся из-за стола, сгрузил посуду в мойку и направился к конюшне.

— У нас на ближайшие два дня тьма прогулок заказана, а адекватно ездящего персонала раз-два и обчелся, так что придется тебе, Ангелина, проходить боевое крещение, — рассказывал Артем, доставая из амуничника седла. — Ты на ком поедешь?

— На Рассвете! — заявила я, как само собой разумеющееся.

— Почему-то я даже не сомневался, — мужчина широко улыбнулся. — Смотри только осторожнее, он норовистый.

— Знаю, — отмахнулась я, открывая дверь в денник предмета разговора, и вешая на бортик седло, потник и вальтрап. Жеребец настороженно на меня покосился: ввалилась тут наглая девица, сейчас еще седлать полезет.

— Яблочко будешь? — вкрадчиво пропела я.

Из пакета появилось большое зеленое яблоко.

— Все, как ты любишь, — я протянула угощение коню, потом еще одно и еще, и вскоре мне было дозволено почистить вороного и даже оседлать. — После работы еще дам, — пообещала я Рассвету, и тот без выпендрежа взял трензель.

— Так, времени у нас полтора часа, поэтому поедем быстро.

Артем глянул на часы и вскочил на свою лошадь. Для ознакомительной прогулки он выбрал Ромашку — белую кобылу неопределенной породы и скотского характера.

— Покатушникам можно давать всех лошадей, кроме Рассвета, Лапушки и Ромашки, — пока мы шагали к лесу, объяснял Маринин муж прописные истины, которые я и так знала. Сколько прогулок в свое время откатала… Эх! Поймала себя на том, что улыбаюсь во весь рот. Хорошо! Небо голубое, солнышко светит, день обещает быть жарким, лес пряно пахнет хвоей, зазывая в прохладу тени, а еще я снова на моем любимом коне. В прошлой жизни, которая осталась в далеком будущем (а звучит-то как), я забросила конный спорт пять лет назад после того, как Рассвет умер… Я потом приезжала к Марине в гости, даже каталась несколько раз, но сама в конюшню так и не заходила. Видеть другую лошадь в его деннике было выше моих сил.

— Вот первое озеро, — вырвал меня из воспоминаний Артем. — Часовая прогулка — это шагом дойти вон до того островка, десять минут на купание и назад. Как раз времени впритык. Если успеем, на обратном пути тоже окунемся, ты не против?

— Можно, — я пожала плечами, купальник я с утра нацепила, так как по пути домой все равно собиралась окунуться.

— А для этого нам надо ускоряться. Пять минут рыси, шаг и галоп. Сейчас поехали ко второму озеру в лесопарке. Это уже двухчасовая прогулка. Готова? Наперегонки. Банзай!

И мы понеслись по тенистой лесной дорожке. Рассвет, естественно, выиграл.

~ 13 ~

Следующие два дня пролетели, как одно мгновение. Рано утром я убегала на конюшню, а возвращалась уже затемно. Мама попыталась поворчать, но, увидев эскорт в лице Артема, тут же угомонилась.

Подруги обо мне вспомнили разок, но, не найдя дома, быстренько испарились в компашку новых "друзей". Димон оказался настойчивее, и ему моим вредным брателло был выдан ориентир — конюшня возле станции. Удачных поисков! Надо ли говорить, что общества милого друга я была лишена? Говоря по правде, он мне сейчас вообще крайне мешал, ибо из списка кандидатов был заблаговременно исключен, а со своими внезапно вспыхнувшими чувствами мог успешно саботировать мне все дело.

Леха поначалу злословил, обзывая меня конюхом, а потом начал ненавязчиво набиваться со мной, якобы посмотреть, как я гов… навоз убираю. Ну-ну, мелкий. Помнится, по лесам ты потом рассекал с превеликим удовольствием.

— Меняю конную прогулку на озеро на твой плеер на денек, — вместо "спокойной ночи" предложила я брату.

— А твой где? — тут же поинтересовался Леха.

— Почил с миром на дне озера.

— А предки в курсе? — встрепенулась вредная малявка.

— Нет, равно как и пребывают в неведении относительно того, что ты покуриваешь с друзьями.

— Зараза!

— Мы с тобой одной крови. Так что подумай относительно моего предложения.

Брат активно заработал бровями, имитируя мыслительный процесс, а я проникновенно пообещала:

— Тебе понравится.

— Ладно, бери.

В меня полетел старенький Филипс с ломаной крышкой. Поймав девайс, я удалилась в свою комнату. Что там у нас из ностальжи осталось? Сплин? Подойдет!

"Скоро рассвет, выхода нет,

Ключ поверни и полетели.

Надо писать в чью-то тетрадь

Кровью, как в метрополитене

Выхода нет. Выхода нет…"

~ 14 ~

Отпахав два дня на прогулках с покатушниками, которые мозг выносили не хуже малолеток (а это что, а это зачем, а это куда, ой какая прелесть, а он не кусается — и это, уже запихивая руку в клетку к кусачему лису), я начала нервно дергать глазом и непроизвольно направлять вилы на всех приближающихся к животным (особенно в клетках), за что и получила свои законные выходные.

— Линка, давай бегом! Только нас и ждут, — заорала мне в окно Наташка. — Харэ прихорашиваться, лучше уже не будет!

Спасибо, дорогая. Ты всегда умела делать комплименты, особенно тем, у кого грудь больше твоей.

Идти на пляж с бревнами мне совершенно не хотелось, оттого я и копалась. То чувство брезгливости, которое я испытывала при воспоминании о Кз, за прошедшие два дня так и не уменьшилось. Но мое желание или нежелание роли не играли. Есть такое слово "надо", а мне надо еще приглядеться к некоторым личностям.

Стоило бы, конечно, не вычеркивать кандидатуры только из-за личной неприязни и присмотреться к Вадиму тоже, но, вышагивая по лесу на Рассвете в десятый раз по одному и тому же маршруту, я задумалась (благо, эта пара покатушников сама попросила молча их сопровождать), а смогу ли я жить с таким человеком? Или хотя бы связать свою судьбу с его — ребенком? Ведь не всегда парни, не желающие становиться отцами, сливаются бесследно, как в унитаз засосало. Есть же и такие, которые потом годами будут мотать нервы, требовать встреч разок в год и хватит, зато в самое неудобное время, и, упаси тебя боже, отказать. "Ты мне с ребенком видеться не даешь!" А еще они будут влезать в воспитание, выдавая "умные", но неприменимые на практике советы, обвинять в том, что ты плохая мать, и громко кричать о том, что это его любимый сын. Особенно громко рядом с потенциальным отчимом.

Ладно. Скрепя сердце, его нападки я еще вынесу, но для появления малыша на свет требуются вполне определенные действия. Я попыталась представить себя в постели с Кз и… в животе образовался тугой ком, который начал медленно подкатывать к горлу. Нет! Не могу. Даже ради ребенка. Он был мне противен даже больше Дрона.

— Линка, мы ушли! — перешла к угрозам Наташка, и пришлось мне выползать в свет.

С бревнами мы не виделись с той памятной стычки на дискотеке, поэтому теплого приема я не ожидала, но, на удивление, все дружно сделали вид, что ничего и не было. Анька топала под ручку с Валериком, Лёка с Виталиком о чем-то тихо переговаривались, периодически подхихикивая. Алена в своих неизменных гадах гордо шествовала впереди, "прокладывая маршрут" через горки, Наташка (предательница!) мило беседовала с Леночкой и Ирочкой, а Кз с остальными парнями плелся в арьергарде. Я молча пристроилась рядом с Аленкой, предоставив на всеобщее обозрение свои тылы в коротких шортиках. Спина и что пониже прямо так и чесались от вперившихся взглядов, но оборачиваться мне не хотелось. Настроение и так было поганое. Если бы Смерть мне не сказала, что за отпущенные мне два месяца я могу изменить свою жизнь, ей Богу, лучше бы, я это время на конюшне проторчала.

— Куда идем? — вяло поинтересовалась я у Алены, чтобы не идти в молчании.

— На новый пляж, — гордо ответствовала та. — Мама мне про него недавно рассказала, вот и хочу проверить, как там.

Новый пляж, да еще и через горки. О, ужас! Обычно такие дикие пляжи отличались плохим илистым дном, наличием пиявок, обилием комаров и узкой полоской пляжа, которую и пляжем-то назвать можно было с большой натяжкой. Так, более или менее ровная поверхность, заросшая высокой травой, которую приходилось приминать покрывалом. Помнится, с Димкой мы как-то катались на великах и купались на одном таком. Век не забуду, как от моей ноги пиявку отдирали. Бр-р-р-р!

— Далеко хоть идти?

— Вот сейчас свернем на эту тропку, через лесок и пришли.

Аленка не соврала. Спустившись с пригорка, мы оказались на небольшой полянке, оканчивающейся обрывом. В озеро от берега уходили недлинные мостки, предназначенные явно для прыжков в воду, ибо высота у них была около метра от поверхности.

На пляже мы оказались не одни. Возле самого обрыва расположилась компания из четырех парней и одной девушки. Угадайте, кто?

Двоих я знала точно. Алекс и Алина сидели, хоть и не в обнимку, но тесно соприкасаясь плечами. Остальные трое, как по заказу, блондин, брюнет и рыжий, развалились вокруг небольшого костерка.

Когда мы всей ватагой вывалились на полянку, стало крайне тесно. И жарко. Или это меня в жар бросило? Черт! Что это такое?! Один раз он меня поцеловал, а щеки уже пылают.

От стеснительности, вместе с нездоровым румянцем я избавилась после того, как полежала в больничке. Простудила придатки и попала на скорой в богадельню при медицинском институте, а там, как назло, студенты практику проходили. Вот никогда бы не подумала, что на гинекологическом учится парней больше, чем девушек. И все как на подбор симпатичные. Но самое ужасное состояло в том, что, помимо привлекательной внешности, эти засранцы обладали отменным чувством юмора. Черного медицинского. Нет, через две недели мы уже мило обменивались шпильками в курилке, но до этого я краснела столько раз в день, что перевыполнила план по стеснению на сто лет вперед. Так вот после того случая я и перестала при любом удобном и не очень случае заливаться румянцем. Иммунитет, блин. Но это уже потом, а сейчас… Сейчас я все еще умею это делать. Черт!

— Кого я вижу, и без охраны, — едко прокомментировала крашеная блондинка и прижалась к Алексу теснее.

Парень сжал зубы так, что желваки заходили. Не рад меня видеть? Чудесно. Я тоже не в восторге.

— Пошли на соседний пляж, тут занято, — развернулась я к подтянувшейся компании.

Вадим вылез вперед, оценил обстановку, получил одобрительный кивок от брата и… запротивился.

— Да ладно, что тут места мало?

— Клевый пляж! — поддержал друга Дэн.

— О! И мостки есть! — Тохины глаза предвкушающе загорелись из-под белесой челки. Этот всегда любил нырять. Именно он в свое время и научил меня прыгать вниз головой в воду, не убиваясь при этом о поверхность ногами и животом.

— Народ, вы не против, мы тут рядом расположимся? — обратился Вовчик к заседающей компании.

Окинув нас придирчивым взглядом, они одновременно ответили:

— Да! — Алекс и рыжий пухлик.

— Нет! — Алина и широколицый брюнет. А! Вспомнила. Это ее брат двоюродный.

Голоса разделились поровну.

— А у нас сосиски есть и хлеб пожарить, — вмешалась в дискуссию Наташка, что и перевесило чашу весов в нашу пользу.

— Да, ладно, — широко улыбнулся длинноносенький худой блондин. — Пусть остаются, места хватит.

— Паша, как всегда, в своем репертуаре, — закатив глаза к небу, выдала Алина.

— Тебе бы только пожрать, — беззлобно проворчал ее братец.

— Я против, — надула губки вредная девица.

— Большинством голосов, — развел руками Алекс, зубасто улыбаясь. Явно что-то замыслил. Или у меня начинается паранойя?

— Тогда я ухожу.

Блонди гордо поднялась, сверкнув отсиженным задом, и направилась одеваться. Топик, шортики, босоножки она застегивала долго, все ждала, когда за ней побегут парни или, на худой конец, отговаривать начнут, но даже ее кузен остался на месте.

— Я уехала! — обиженным тоном возвестила девушка и, высоко задрав подбородок, двинулась к припаркованному возле леса квадроциклу. Интересно, они на нем бигмаком впятером ехали? А, нет, вон мотик Алекса, битый жизнью и молью, рядом стоит.

Всю эту сценку я наблюдала вполглаза, пока мы расстилали рядом с костром одеяла (на которые тут же переместились Алекс с друзьями), раскладывали провизию (все-таки на целый день собрались) и надували матрацы.

— Скатертью дорожка! — искренне напутствовала я мимо проходящую блондиночку, за что удостоилась злого взгляда и матерного эпитета.

— Сама дура, — пожала я плечами. Нечего выпендриваться. Синдром пупа земли обычно крайне жить мешает.

Ну вот, теперь купаться! Я поднялась, потянулась и медленно потопала к мосткам.

— Линка, ты убиться решила? — вслед мне крикнула Аня, но ответить я не успела, ибо была подхвачена на руки (все не столь романтично!) и перекинута через плечо.

Визжать, как того ожидали, я не стала, а только тихо прошипела в спину:

— Поставь, придурок!

— Ага! Щаз!

Укусить, что ли, за задницу? И уже собиралась исполнить задуманное, как меня бесцеремонно сбросили в воду!

— Еж твою медь в кандибобер тридцать восемь попугаев! — вынырнув, проорала я цензурный перевод своих мыслей, роившихся в голове, пока я была под водой, и быстро погребла к берегу. Отбитый бок горел огнем, а в носу неприятно плескалась пресная водичка. На мостках стоял и довольно лыбился Вадим.

— Ты идиот? — зло спросила я у Кз, уже переместившегося на отмель, явно чтобы еще поплескаться. — Нафига так делать?

Видимо, мой тон, вкупе с "добрым" выражением, лица оказали на парня благотворное воздействие, запустив мыслительный процесс, ибо на минутку он замешкался, но центральный процессор явно тормозил. Вадим схватил меня за плечи, когда я стала выходить, и снова бросил в воду.

— Прекрати, пожалуйста, — спокойно попросила, снова пытаясь выбраться, но Кз был на страже и опять предпринял попытку окунуть меня в изрядно взбаламученные воды Косого озера.

Захват, подсечка, толчок, и уже он барахтается в прохладной водице.

— Остынь! — зло бросила я через плечо.

— Ты чего? Разозлилась? — искренне удивился парень.

— А ты только заметил? — иронично приподняла бровь. — Похвальная проницательность.

— Так всем же девчонкам нравится, когда их скидывают.

Логика железная.

— Я не все!

Майка и шорты были вывешены на просушку на ближайшие кустики. Солнце жарило хорошо — к уходу домой точно высохнут, а вот с кроссами проблема. И дернул меня черт обуть не шлепки!

— Давай сюда обувь! — через плечо крикнул мне Алекс, возясь у костра с какими-то палками.

— Бегу и падаю, — прошипела я в ответ. — Братец твой их намочил, а ты теперь спалить надумал?

— Ох! — демонстративно вздохнул парень и, отобрав в неравном бою мою обувку, принялся пристраивать ее возле небольшого костерка.

Вогнанную в землю палку со стороны огня поддерживала рогатина, и в общем и целом конструкция оказалась на удивление прочной.

— Так отец обувь мою сушил, когда я на рыбалке в воду нырнул, — пояснил Алексей. — Только тогда октябрь был, — и зябко передернул плечами.

— Че сидим, кого ждем? — к нашему милому междусобойчику решил присоединиться Тоха. Пока остальные ребята плескались, он долго что-то выискивал в своем захламленном пакете и, наконец-то, нашел. Это оказалась пачка Петра с содержимым неизвестного происхождения. Блондин достал самокрутку, прикурил от костра и блаженно затянулся, пуская вонючий дым.

— Эй, ты чего? — заорала я на парня одновременно с Алексом. Правда, он оказался более радикален.

— Совсем ох%ел?!

Брат Вадима вырвал у Тохи из рук косяк, а я выхватила пачку. Не сговариваясь, мы одновременно зашвырнули эту гадость в озеро.

— А! — Тоха побледнел, посерел, покраснел и кинулся с кулаками… На меня.

— Совсем озверела, сука! Это же не мое! Ты хоть знаешь, сколько эта пачка стоит?!

— Я знаю, сколько за это дают, — глядя в глаза разъяренному блондину, трепыхающемуся в крепком захвате Алекса, отчеканила я и добавила, — по УК РФ.

— Да, из-за тебя я теперь без денег остался!

— Зато живой.

— Сука! Дрянь!

— Охладись.

Алекс доволок Тоху до берега и кунул в воду головой. Потом еще разок и еще для пущего эффекта.

— Отпусти, дебил! — блондин вырвался и кинулся на берег, где схватил свой пожеванный пакет и быстрым шагом направился прочь с пляжа, бормоча под нос:

— Уроды.

Вот так вот. А я даже и не подозревала, что Тоха пристрастился к наркотикам еще в детстве.

— Погоди! Давай поговорим, — я кинулась ему вслед. Алекс хотел поймать меня за руку, но не успел и поскакал догонять.

— Стой! — я развернулась так резко, что парень по инерции врезался в меня и еле удержал за плечи мою проигрывающую в массе тушку. — Мне надо с ним поговорить.

— Так пойдем, поговорим, — он сложил руки на груди, сурово сверкая на меня серыми глазищами. Красивыми… Так, стоп!

— Наедине, — отрезала я.

— Я тебя одну не пущу к этому психу!

— Этого психа надо спасать, а при тебе он даже разговаривать не станет.

— Мать Тереза! Всех не спасешь!

— Но я хотя бы попытаюсь. — В отличие от тебя я знаю, чем это все закончится для Тохи. — Пожалуйста.

Взгляд кота из Шрэка еще никогда меня не подводил.

— Я знаю, что делаю, — как можно увереннее произнесла я.

— Ладно, — сдался Алекс. — Если через пять минут ты не вернешься…

— Вернусь, — на бегу заверила я и ринулась по узенькой тропинке догонять этого юного наркоторговца.

— Тош, подожди! — крикнула я сквозь кусты и ускорилась на спуске с горы, чтобы на полном ходу наскочить на сидящего парня, который скорбно уронил голову на руки. Бегом с препятствиями я никогда не занималась, но сейчас явно взяла бы разряд, ибо умудрилась сориентироваться и перепрыгнуть неожиданную преграду.

— Антон, — запыхавшаяся, я плюхнулась рядом, стараясь унять бешеное сердцебиение. Оппонент молчал, словно неживой. Тогда я слегка потрясла его за плечо. — Тох! Ты жив?

— Вашими молитвами скоро не буду, — пробурчал тот.

— Не драматизируй, — слегка толкнула его плечом, за что получила ответный тычок, нокаутировавший меня на бок. В сиротливый кустик крапивы. — Ай!

Тоха повернулся и вперил в меня невидящий взгляд. Молча подал руку и помог подняться. Злым он никогда не был, а вот бестолковым…

— Зачем ты это сделала? — тихим проникновенным голосом спросил меня он.

— Тош…

А что говорить-то? Как объяснить наркоману, прочно засевшему на своем "зелье", что это зло? Бессмысленно! У моей знакомой была (именно была!) сестра наркоманка. Что только ни делали родные (обеспеченные, кстати, люди), чтобы спасти ее. В клиниках она лечилась, курсы реабилитации проходила, психиатра посещала, и вот, когда все уже решили, что беда миновала, Настюха сорвалась. Умерла она от передоза в приемном покое инфекционной больнички, где и умудрилась "догнаться" в ожидании госпитализации. Настя тоже начинала с травки… В таком же возрасте… И тоже клялась, что дальше не пойдет…

Именно эту историю я и поведала Тохе. Без купюр, честно выложив все нелицеприятные подробности.

— А я-то тут при чем? — парень в притворном удивлении поднял светлые брови.

— А при том, что через пару лет и ты на герыч сядешь. За что и сядешь, прости за тавтологию.

— Тафто…фто? Тьфу! Что?

— Забей! Если ты не хочешь закончить свои дни, как Настюха, года в двадцать три только в тюряге, то бросай ты это дело!

— Не сяду я на герыч! — уверенно заявил парень. — У меня сила воли есть в отличие от твоей подружки-наркоши!

— Тош, — уже почти жалобно протянула я, — пожалуйста, услышь меня!

Ведь я же знаю точно! Жаль только, что не могу тебе этого прямо сказать…

— Кароч, Лин, ты клевая девчонка и все такое, — Тоха поднялся и начал отряхивать от сухих травинок штаны, — но ты сейчас такая душная! У меня и так из-за тебя большие проблемы, будь другом, не езди хотя бы по мозгам! Я лучше знаю, что мне надо!

Глядя вслед уходящему, слегка сутулящемуся парню в длинных безразмерных шортах и без футболки я в бессильной злости кусала губы. Знает он! Что ему надо! Прав оказался Алекс, всех не спасешь, равно как и домой не возьмешь всех бездомных котят. Кто-то обязательно должен погибнуть. Это жизнь. Но все равно очень горько, когда погибают твои знакомые.

Встряхнувшись, я отправилась обратно на пляж. Ладно, поговорю еще с Михой, может, он чем поможет. Брат все-таки.

~ 15 ~

Сосиски уже подгорали, хлеб на палочках больше напоминал активированный уголь, но я все равно молча взяла протянутый мне "горячий бутерброд" и стала крутить его в руках, чтобы чуток постыл. Докрутилась. Не поваляешь — не поешь? Это про меня. Хотя и есть как-то неохота…

"Чпок!"

До боли знакомый звук.

— Паха, будешь? — спросил Алинин брат и, получив веское "ага", кинул бутылку крепкого пива в блондинистого любителя покушать, рядом с которым уже лежало три сырых сосиски и полбуханки. — Алекс?

Э! Куда? Он же за рулем!

— Мне еще мотик гнать, — отказался парень.

— А я бы выпил, — влез Вовчик.

— Тогда лови. Алекс, а твоим малолеткам можно?

— Ты все равно уже дал, — меланхолично заметил брат Вадика, проследив за полетом бутылки до Вовчиковых загребущих ручек.

— Миш, мне тоже дай, — Кз протянул руку, но вместо пива словил пустую тару, из которой его щедро окропило остатками дешевого пойла.

— Эй! — возмущенно отряхиваясь, воскликнул Вадик.

— С братом договаривайся, — отрезал Миша и хлопнул пробку следующей бутылки. — Девчонки, будете?

Пить из чужой бутылки? Фу-у-у! Да еще и впятером… Но этА же крутА, когда взрослый парень тебя пивом угощает. Да, еще и крутой парень. Дважды крута-а-а. Соблазнилась даже Алена, и это несмотря на то, что от матери влетит. Бутылка прошлась по кругу и ее, уже изрядно обслюнявленную протянули мне.

— Спасибо, я пиво не пью, — скривившись, вежливо отказалась от угощения.

— Тогда я за тебя, — Наташка весело отхлебнула еще.

— Не напейся, — посоветовала подруге.

— Да ладно, — еще глоток, — с этого не напьешься.

— Ну, да, — саркастически усмехнулась я, зная подружкины пристрастия. — Туда бы водочки, и коктейль "Ерш" к вашим услугам.

— А ты что пьешь? — спросил Алекс.

— Коктейль "Идиот", — отмахнулась от него.

Все заржали.

— Это как?

— 50 мл Henessy Private Reserve, 150 мл колы.

— Запросики у некоторых, — вставила Анька, отбирая ополовиненную бутылку у начинающей косеть Наташки.

Черт! Опять эту дуру придется домой тащить на себе.

Пацаны уже допивали трофейное пиво, и атмосфера медленно и неуклонно начинала становиться дружеской. Еще чуть-чуть и пойдут разговоры "Ты меня уважаешь? — Я тобой горжусь!". Искоса взглянула на Алекса. Похоже, в этот вечер мы с ним будем, как два водилы на корпоративе.

— Лех, сгоняй за ещем, — попросил Миша. — Последняя осталась.

— Лады!

Алекс поднялся и направился к мотоциклу.

— Кто со мной? — и взгляд такой красноречивый на меня, а я… прикинулась веником.

— Я с тобой!

Наташечка, я в тебе и не сомневалась, радость ты моя!

— И я!

О! Алену потянуло на приключения. Скатертью дорожка. Ехидно оглядела недовольное лицобрата Кз, все еще глядящего на меня и… снова прикинулась веником. Нет, дорогой, я с тобой не поеду, у меня еще дела есть.

— Миш, — я подошла к Тохиному братцу, когда мотик с ревом и проворотами скрылся за пригорком, — поговорить надо.

Парочки (Виталик, Валерик, Аня, Лёка) отправились плавать, Дэн, Вовчик и Егорка резались с друзьями Алекса в карты, а вот Кз бдел.

— О чем это? — сразу подобрался Вадим.

Очень захотелось закатить глаза к небу и хлопнуть рукой по лбу. Желательно его и так, чтобы вырубить до завтра, но, увы.

— О личном! — отрезала я, хватая оторопевшего Миху под руку и увлекая в сторону.

— Лин, ты соображаешь, что творишь? — зашипел парень нервно косясь на злого Вада. — Он же меня прибьет!

— Пусть попробует! — зло пообещала я.

— Лин…

— Не ной, пожалуйста, — попросила парня. — Я о брате твоем хотела поговорить.

Миха явно расслабился. Стало ясно, что суть нашего с ним приватного разговора уже через пять минут будет во всех подробностях передана предводителю "шайки". Нда, а я-то и забыла уже об особенностях детского коллектива, где секретов просто не существует.

— Ты знаешь, что он употребляет и распространяет наркотики? — в лоб спросила я.

Миха заморгал. Наверное, я его шокировала.

— Откуда инфа? — придя в себя, недоверчиво сощурился парень.

— Он при мне косяк какой-то закурил.

— Ах, это! — Тохин брат вздохнул с облегчением. — Я-то думал, ты про герыч, а это-то фигня.

Опа!

— Трава — не фигня! Это тоже наркотик. И вообще это подсудное дело, — стараясь, чтобы никто из желающих погреть уши не услышал наш диалог, жарко зашептала я. — Миш, он сядет за это!

— Не, — парень отмахнулся. — Он же только своим продает. Не поймают.

— Поймают, — заверила я. — Не сегодня, так через год, два, пять!

— Ты его слить хочешь? — зло засверкал на меня своими карими глазищами Тохин брат. — Так вот запомни, не посмотрю, что ты девчонка…

— Не будь идиотом! Если бы я хотела его слить, не стала бы с тобой об этом говорить. Логично?

— И че ты хочешь тогда?

Жаль, Миша, что ты этого понять не можешь. Обидно стало. Даже не за себя, а за Тоху, о котором искренне беспокоится только посторонняя ему девчонка, даже не подруга.

— Я не хочу, чтобы он сел на героин и попал в тюрьму! Он погибнет, его надо спасать.

— На героин он не сядет, — отмахнулся вновь Миха, — для этого у него кишка тонка — побоится не слезть потом.

Эх, зря ты так думаешь.

— А мама в курсе всего этого?

Отца у ребят не было. Кто он такой и куда делся, их родительница никогда не говорила. Учитывая то, что и сама она с трудом могла бы называться нормальной матерью, вряд ли отец Тохи с Михой был летчиком-испытателем, а то и вообще пацаны могли родиться от разных мужчин.

— А на какие шиши, по-твоему, она бухает? — зло спросил парень, непроизвольно сжав кулаки. — На какие шиши мы жрем? Шмотки покупаем? Дачу эту сраную сняли? Да, если бы не Тоха, мы давно уже с голоду сдохли бы, а ты говоришь спасать?! Давай, спаси его, благодетельница! И мы опять скатимся в ту жопу, откуда он нас вытащил, найдя эту работу! Да, его благодарить надо, а не спасать!

Миха развернулся и потопал обратно к костру. На полпути остановился и вернулся, чтобы сказать:

— Только попробуй еще раз влезть в наши дела — получишь!

Меня не напугал боевой настрой этого взъерошенного воробья, жутко стало совсем по другой причине. Страшно. Боже, как же это страшно, когда близкие готовы продать одна сына, а другой брата только ради того, чтобы есть колбасу повкуснее и носить джинсы подороже.

С грустью глядя в спину злобному Михе, который чуть ли не с кулаками кинулся объяснять Кз, что суть нашего разговора последнего не касается, я думала, что и Тоху и его брата можно смело вычеркивать. Первого за дурные наклонности, а второго за бездушие.

Настроение скатилось глубоко в минус, поэтому я без зазрения совести сказалась больной, влезла во все еще влажные шмотки и, пока Кз, явно вознамерившийся задушить меня своим вниманием, отлучился в кустики, драпанула в сторону дома.

В данной ситуации был только один положительный момент — на две кандидатуры в длинном списке стало меньше. А нет, есть еще — не мне тащить пьяную Наташку и объясняться с ее мамой. В этот раз пусть данная привилегия достанется Аньке. Помнится, в прошлый раз тетя Женя орала долго, со вкусом и на меня, невзирая на тот факт, что я-то как раз была трезва, как стеклышко. Впрочем, и пили девчонки тогда не пиво, а водку, за которой послали тихоню Егорку. И на пляж мы другой перебрались, ибо Алекс шуганул своего братца с компашкой, сказав, что малышам скоро баиньки пора…

— Я провожу, — бросив карты, подорвался рыжий, который до этого вел себя, как амеба: молчал и шевелил лапками только для того, чтобы глотнуть пива и кинуть карту.

— Спасибо, я сама доберусь, — попыталась отделаться от провожатого, но, увы и ах, не вышло. Амебный мальчик просто молча пошел за мной.

— Как тебя хоть зовут? — на полпути не выдержала я молчаливого конвоя.

— Руслан.

И все. Краткость — сестра таланта.

— Руслан, может, я сама дойду, возвращайся к друзьям.

Что-то мне его поведение сильно напоминало тюремщика.

— Нет. Я провожу до дома.

— Зачем?

— Алекс просил за тобой приглядеть.

Еще лучше! Я смотрю, у Кз в семье все младшее поколение на голову больное.

— Зачем?

Повторяюсь уже.

— Беспокоится.

Блин! Эллочка-людоедка какая-то, а не Руслан.

— Ты не отстанешь?

— Нет.

Эмоций на широком веснушчатом лице ноль. Киборги и то эмоциональнее.

Плюнув на этого конвоира, я ускорила шаг. Завтра мы уезжаем в город, хоть отдохну от этого дурдома… или дурдачи.

~ 16 ~

А в городе меня ждал сюрприз!

Когда я вслед за предками шла через двор, то обернулась помахать подругам и заметила трех высоких парней, разговаривающих с ними. Брюнета звали Игорь, и он жил в доме напротив, а вот двое других — русоволосый парнишка с крупными чертами лица и длинным носом и рыженький красавчик — были его друзьями из Минска. Рыжий Ленька понравился тогда мне с первого взгляда, но парень упорно игнорировал все мои знаки внимания, а вот на Ваню не смотрела уже я. Не глянулся, да и другая девчонка на него запала. Мешать ее счастью я не стала, и лишь потом из Ванькиного письма узнала, что он, оказывается, всю неделю бегал за мной. Юлька рвала и метала (благо, не мои волосы во все стороны), рыдала и злилась, но, по счастью, довольно быстро успокоилась.

И как я могла забыть?!

В тот вечер я засыпала счастливая. Ура! Вот он, мой билет в "долго и счастливо". Завтра же и займусь обустройством личной жизни, ведь теперь-то я точно знаю, что именно Ванька — моя судьба!

~ 17 ~

— Куда пойдем гулять? — спросила Алла, невысокая миловидная блондиночка, пристраиваясь поближе к Игорю, который был ее новым соседом.

— Пошли к реке, там и спортивный комплекс с парком неподалеку, — Юля глянула на Ваньку, который все это время не сводил с меня глаз.

— В Спартакиаду, так в Спартакиаду, — пожала плечами я.

Идти до парка далековато, зато там красиво. Помнится, когда я была маленькой, то мечтала, что найду себе парня, и мы пойдем гулять в Спартакиаду. Тогда мне это казалось так романтично… Мечты сбываются. Скольких парней я туда перетаскала. Улыбнулась собственным мыслям и пристроилась поближе к Ване, которого донимала своей болтовней крупная, толстоватая Юлька.

Кстати, пара из них бы получилась вполне гармоничная, краем сознания отметила я. Когда-то слышала, что все семейные пары (имеется в виду счастливые) внешне похожи. У Юлии тоже были слегка грубые, крупные черты лица, широкий большой нос, полные губы, округлое лицо, но это, равно, как и фигура, ничуть не портило ее очарования. Девочкой она была прямолинейной, правдолюбом, отчего и страдала периодически. Врать Юля не умела и не любила. В целом, если после непродолжительного общения совместить ее облик с личными качествами, на выходе получалась простая, как три копейки, но приятная девушка. Впоследствии она, конечно, похудела под влиянием или давлением общественного мнения, но, на мой взгляд, от этого только потеряла свой шарм. Исчез тот образ, милой толстушки, который нравился именно мне (да, и некоторым парням тоже).

«Прости, Юля, но он мой», — сказала я себе и взяла парня под руку.

— Ты не против? — мило хлопая глазами, поинтересовалась у него и тут же пояснила: — Ногу на даче потянула, идти не очень удобно.

— Д-да, конечно, — опешил Ванька.

Юля не растерялась и тут же повисла с другой стороны.

— Для симметрии, — оскалилась девчонка в мою сторону. Сердито так, как собака обычно скалится на ворону, пытающуюся умыкнуть косточку.

В парке мы гуляли довольно долго: посидели на парапете, свесив ноги к воде, погоняли мячик, случайно забытый кем-то на футбольном поле, перекусили мороженым и просто стоптали ноги на тенистых аллейках, где нас периодически обгоняли бегуны с плеерами. Болтали обо всем и ни о чем: кто какую музыку слушает, кто где и как учится, что любит, чем дышит. Я вовсю флиртовала с Ванькой. Какой же он валенок! Парень счастливо улыбался, да, что там — светился, как стоваттная лампочка, тем самым четко давая понять, что женским вниманием явно обделен. Можно сказать, что день прошел успешно. Вот если бы только не Юлькины подколы, которые под конец стали откровенно злыми и язвительными, то можно было бы назвать эту прогулку лучшей за последнее время.

А на завтра у меня был заготовлен хитрый план. Времени осталось всего один день, до двенадцатого июля, а там придется возвращаться на дачу: папа как раз успеет решить все рабочие моменты и потащит нас обратно. А Ванька с Леней отбывают на родину шестнадцатого. Жаль, столько времени терять, но ничего, потом наверстаем: у нас же вся жизнь впереди.

— Вань, можно тебя на минутку? — шепнула я ему на ушко, когда Юля, наконец-то скрылась в подъезде, отчаявшись дождаться моего ухода.

— Да, конечно. Парни, я догоню, — бросил он друзьями, и те, заулыбавшись, удалились в сторону напротив стоящего дома. По счастью, без комментариев.

— Так чего ты хотела? — спросил он, когда мы отошли к скамейке и уселись, как обычно, на спинку.

— Хотела предложить тебе завтра съездить в центр.

— Здорово! — обрадовался парень. — Ленька давно мечтал на вашем метро покататься.

Блин! Дурак!

— Может, вдвоем скатаемся? — и смотрю ему в глаза так внимательно. Ну! Пойми уже намек! — Поболтаем без лишней суеты вокруг…

Ванька замялся. Видно было, что и хочется, и колется. Кустистые брови заходили ходуном, выражая усиленную работу мысли, и через минуту молчания он все же выдал вердикт:

— Ну, не знаю…

Еще раз блин!

За кустами, скрывавшими нашу скамейку, проскользнула Юля и направилась прямиком к Лене с Игорем, стоящим у подъезда в ожидании друга. Эта шпионка ежесекундно оборачивалась и краласьчуть ли не на цыпочках. Приблизившись к парням, она схватила обоих за шеи и пригнула их головы к своей, что-то ожесточенно зашептав. Поведение "подруги" мне, конечно, не понравилось, но особого внимания я на это не обратила. Пусть себе сплетничает, сплетни — это черный пиар, а черный пиар означает, что к вам приходит популярность.

Слегка улыбнувшись, я поднялась со скамейки и направилась к дому.

— Как хочешь, — обернувшись, беззаботно произнесла я. — До завтра.

Он нагнал меня у самой двери в подъезд, схватился за ручку поверх моей руки и так и застыл на миг. Затем слегка дернулся и руку убрал. Я, ласково улыбаясь, смотрела на Ваньку. Держать лицо было сложновато, он отдавил мне все пальцы, с размаху цапнув круглую ручку со всей дури, которой оказалось немало, но я справилась. Милая улыбка, хлоп-хлоп глазками, и вот он эффект: Иван слегка смутился, но взгляда не отвел, смотрел прямо в глаза, всем видом выражая решительность. Есть контакт!

— Поехали, — выдохнул он. — Только надо пораньше слинять, я парням скажу, что тебя проводить куда-то надо.

— Хорошо. Тогда завтра в девять?

— Ага.

— Спокойной ночи.

Легкое касание губ к его щеке (а что, мы даже с Маруськой на прощание чмокаемся), и Ванька застыл. Казалось, в его теле напряжен каждый мускул. Благо, стоял этот истукан так, что никоим образом не мешал мне открыть дверь, чем я и воспользовалась. Перед штурмом надо выспаться!

~ 18 ~

С утра пораньше Ванька уже стоял возле двери в мой подъезд. Какой-то мятый и недовольный. Я широко ему улыбнулась и шагнула навстречу.

— Пойдем?

Парень придирчиво осмотрел меня с головы до ног, кивнул и отвернулся. И что ему не понравилось? Белый в подсолнухах сарафан смотрелся очень неплохо. Длиной он доходил почти до колена, поясок подчеркивал талию, а довольно глубокое декольте выгодно выделяло грудь, не выходя при этом за рамки приличий. Волосы я просто распустила, собрав с двух сторон небольшими заколками. Да, согласна, босоножки на шпильке — не самая лучшая обувь для пеших прогулок, но и я не дурочка: каблук был не очень высоким.

К метро мы шли молча. Мои жалкие попытки завязать непринужденную беседу успехом не отличались. Ванька отделывался дежурными фразами, и по всему было видно, что ему крайне не комфортно. Сидели мы рядом, благо, народу летом мало. Иногда, когда вагон качало, я "случайно" прислонялась к нему плечом. Парень застывал на миг и делал вид, что ничего не замечает. К концу поездки хмурилась уже я, не зная, как бы мне его растряхнуть.

— А это центральная панель… Простите, улица нашего города, — пошутила я фразой Степаненко, когда мы вышли из недр подземки на свет белый.

Ванька невесело усмехнулся.

— Куда пойдем? — поинтересовалась у него. — Из вариантов: погулять в парке, по набережной или в музей.

Если первые два места еще имели легкий флер романтики, то вот музей…

Собственно, туда мы и направились. В музей, в смысле.

Иван с видом ценителя-искусствоведа осматривал картины авангардистов и на меня старался даже не смотреть. Мы прибились к экскурсии иностранцев, и я шепотом переводила ему с английского. Синхронный перевод я не любила никогда, парню было откровенно скучно, но он стоически терпел ровно до тех пор, пока нас не шуганула экскурсовод с просьбой не сбивать ее своим бубнежом. Вредная тетка — на лице написано.

— Пошли, покажу кое-что интересное.

Я крепко взяла Ваньку за руку и, не давая выдернуть конечность, поволокла прочь из зала. По переходу, в главный корпус, там по лестнице вниз, почти в подвал.

— Куда ты меня тащишь? — опешил парень. — Надеюсь не в подсобку.

Я только фыркнула. Больно надо! Что-то мне уже самой не нравится идея твоего "соблазнения", милый. Складывалось впечатление, что он или тормоз, или туповат. Но… шанс на нормальную жизнь (или хотя бы просто на жизнь) я упускать не собиралась.

В запасники музея нас никогда не пускали, а вот посмотреть на работу реставраторов разрешали. Да, я училась в школе при этом музее. Класс у меня хоть и был дрянной, но это только кучка злых детей, собравшихся в одно время в одном месте, а сама школа с ее расширенной программой по искусствоведению мне нравилась.

Показав на входе свой ученический охране, я клятвенно пообещала руками не трогать, под ногами не болтаться, стоять смирно не ближе пяти метров, не шуметь и даже не дышать. Технику безопасности и правила поведения нам вдалбливали перед каждым факультативом.

Сегодня на реставрации мы застали две картины и бюст. Реставраторы приветливо нам помахали (своих школьников они уже знали в лицо), а молодой ассистент еще и чайку предложил. Ванька смотрел на кропотливую работу специалистов с удивлением, но без особого энтузиазма, а меня вот наоборот всегда завораживали осторожные, выверенные до миллиметра, четкие движения умелых рук.

Через десять минут, больше нам находиться тут нельзя, чтобы не устраивать мастерам балаган на рабочем месте, мы отправились за ассистентом Ромой в подсобку, оборудованную под кухню. Высокий худощавый молодой человек с удивительно живыми карими глазами, выглядывающими из-под длинной челки, разлил нам кипяток по кружкам и даже выделил по пакетику на брата. Невиданная щедрость! Обычно один на пятерых давали, и то, если его высочество принц-реставратор соизволит облагодетельствовать школоту своим великодушием.

— Аливерина, чего тебя сюда занесло летом? — дуя на горячий чай, осведомился Рома. Тонкое аристократичное (читай — смазливое и не особо симпатичное) лицо его выражало вселенскую тоску от несправедливости мира и банальную скуку. До серьезной работы его пока не допускали (стажер, салага), а всю несложною он обычно успевал сделать в рекордные сроки. За то и был назначен ответственным за группы школьников. Радости это Роме не прибавило, поэтому парень отыгрывался на детках, как мог, но гнобил он (не трогай, отойди, ты что, испортишь, руки из ж…ы!!!) не всех. Мы вот нашли с ним общий язык. Не сразу, конечно, но все же.

— Ненадолго с дачи приехала.

— Твой парень? — Рома кивнул на вмиг покрасневшего Ваньку.

Да! Деликатен, как всегда. Вот бы из них с Маруськой чудная пара вышла, но… не вышла и не выйдет, ибо встретиться им просто негде. С Марусей мы познакомимся только в институте, а Рома к тому моменту уже женится. Не сильно удачно, но факт остается фактом.

Вот и как на его вопрос ответить?! Что я очень надеюсь, что не просто парень, а будущий муж и отец моих детей?

— Кто знает, как жизнь повернется, — как можно более беззаботно пожала я плечами и глянула на Ваньку. Тот сидел и молча пил чай. Горячий. На лице такое страдание, что мне даже жалко его стало.

— Тогда ладно, — оскалился Рома. — А то я уж испугался, что ты меня променяла.

— Как можно! — я в притворном ужасе закатила глаза и сложила руки перед собой. — Ваше высочество никто не затмит!

С Ромой мы еще немного поболтали в нашей фирменной манере — незлобных подначек и шутливого флирта — и отправились с моим странным кавалером гулять дальше. Тем более что ассистент срочно понадобился одному из реставраторов.

С Ванькой мы поели мороженого, потоптали парковые газоны, покидали монетки в фонтаны и в реку с моста, на том культурная программа и завершилась к обоюдному облегчению. Домой ехали уже не в тягостном молчании, но и непринужденной и приятной беседу было не назвать.

— И много у тебя таких знакомых, — поигрывая бровями, с каким-то затаенным смыслом интересовался Ванька.

— Знакомых много, друзей мало.

— И сколько же тогда у тебя… друзей? — последнее слово он особенно выделил.

Если посчитать, прибавить, вычесть и умножить…

— Трое, наверное.

Маруська, Катька — школьная подруга, с которой мы должны подружиться классу к десятому, да брателло.

— Какая ты… общительная.

— Стараюсь.

И все в таком же духе. Не будь я свято уверена в том, что Ванька именно тот, кто мне нужен, плюнула бы на этого идиота с высокой колокольни. Желательно кирпичом. В сравнении с ним даже Дрон уже не казался мне таким плохим вариантом. Хотя нет! Дрон — это все же перебор.

— Спасибо за прогулку, — дежурная улыбка у дверей подъезда. — Я завтра уезжаю на дачу, может, зайдешь чаю попить.

— Сейчас, только в аптеку сбегаю, — поморщился Ванька.

Ну, хоть бородатые анекдоты знает, шутник-самоучка.

— Вань, что происходит? — уже напрямую поинтересовалась я. После долгой прогулки на каблуках, не сильно приятного общества (я из кожи вон лезла, чтобы хоть чем-то его заинтересовать, а он только хмурился и морщился) настроение было, мягко скажем, не очень. — Чем я тебе не угодила?

— В том-то и проблема, — слегка помявшись, выдавил парень, глядя в сторону, — что ты угодила… Всем.

А как двусмысленно прозвучало!

— В смысле?

Пауза. Довольно долгая. И, когда я уже решила плюнуть на него и идти домой, Ванька разродился:

— Я сначала думал, что парни врут, а сегодня… В общем, Лин, я не люблю таких девушек, как ты.

— Аллергия на блондинок?

Моя дежурная улыбка начала медленно превращаться в оскал. Не самый добрый.

Парни врут про меня. Парни, которые меня видят от силы третий раз?! Вопрос: откуда они могут что-либо знать обо мне? Элементарно, Ватсон. Вот что Юлька им вчера так ожесточенно втирала, чуть не столкнув лбами. Осталось только выяснить, что ему про меня наговорили. Нет, оправдываться бесполезно. Мальчики в этом возрасте излишне впечатлительны — не поверит. Просто интересно.

— И каких же девушек ты не любишь?

— Доступных, — я скептически вздернула брови, вот, значит, что. — У нас таких называют честная давалка, которая не за деньги…

— А за идею, — медленно закончила я за него. — Спокойной ночи, Иван.

Неспешно развернулась и вошла в подъезд, не оборачиваясь. Уже закрыв дверь с той стороны, я наткнулась на злой немигающий взгляд зеленых, как у меня, глаз.

— Хочешь, я ему вмажу? — свирепо спросил брат.

— Не стоит, — кривая ухмылка исказила мои губы. — Он того не стоит…

~ 19 ~

— Линка, как ты можешь? — возмущался дома Леха, нервно меряя шагами мои девять метров личного пространства.

Я лежала на кровати и бездумно осматривала стены. Кстати, постер с Ди Каприо почти оторвался, надо бы скотчем подклеить.

— Скотч есть? — тут же спросила у брата.

— Что? — он ошарашенно остановился посреди комнаты с занесенной для следующего грозного шага ногой. — Какой скотч? Зачем? — пауза и: — А! Понял! Пытать будем! У Шурки паяльник как раз есть. Можем, пока его батя на работе, свистнуть.

— Не, паяльник не нужен, — отмахнулась я. — Постер хочу подклеить.

— Лина, ты с ума сошла?! Какой постер! Этот урод тебя шлюхой назвал! За базар отвечать надо!

Стоит весь злой, глаза сверкают. Боевой воробей. Мой младший братик. Всегда меня защищал. Глаза предательски увлажнились. Как же я его люблю!

— Ну не плач, — брат сел рядом и взял меня за руку. — Этот гад ответит, обещаю. Я ему покажу, как мою сестру гнобить.

— Леш, оставь, — попросила я, утирая слезы. Соберись, тряпка! В маленький компактный комочек, ага. — Не надо ни с кем драться. Он, по сути, и не виноват.

— Что значит, не виноват? — снова взбеленился мелкий.

— Ему просто про меня наврали с три короба.

— Кто наврал? Ты только скажи! Я своих подниму по тревоге — пожалеют, что на свет родились, твари.

— Ты и девчонок бить будешь?

— Не, девчонок я не бью, — скис брат. — Принципиально.

— Вот и молодец, — я пожала его руку. — А с девчонками я сама разберусь, — уверенно пообещала Лехе. — Потом…

— Когда потом?

— Вот с дачи приедем, и разберусь. Осенью. Потом…

Если это потом будет, но брату этого знать не стоит.

— Иди спать, — попросила его. — Завтра рано вставать.

А завтра будет новый день. Жаль, что не новая жизнь…

~ 20 ~

В сущности, я сама виновата. Какая Ангелина понравилась Ваньке? Тихая, скромная, вот он и опешил от моих попыток, как это говорят, к нему докопаться. Еще и Юля подсобила. Вот уж от кого не ожидала. Правдолюб, девочка, которая никогда не врет, а в итоге? Что ж, в любви и на войне… От души желаю тебе поскорее похудеть, как ты о том мечтаешь!

Бабах! От сильного толчка в спину я полетела вперед и чуть не впилилась головой в стену.

— Эй! Ты чего! — обиженно повернулась к виновнику.

— Фр-р-р!

Рассвет махнул башкой, встряхивая вороной челкой и всем своим видом выражая немой вопрос: "Седлать-то будешь?".

— Да, буду, буду.

Вальтрап, потник, седло, затянуть подпругу.

— Сдуйся ты уже, — пропыхтела я, красная от натуги, а этот мелкий (ладно, крупный — 180 см в холке) пакостник только башкой мотал, да старался надуться побольше. Все привычно и как всегда. На сегодня у меня четыре прогулки, а там и домой. Спать, а завтра опять на конюшню, как всю предыдущую неделю. Такая жизнь меня вполне устраивала.

Приехав на дачу в растрепанных чувствах, я поняла только одно: никого не хочу видеть! Ни брата с его вечными подкатами на тему, давай я ему накостыляю, ни маму, которой Леха по дури проболтался, отчего она мигом вызвалась "лечить мои душевные раны", ни тем более друзей-подруг! Спасибо! Чистой и светлой дружбы с меня хватило за последние две недели. Не хочу. Ловить мне больше нечего, так хоть доживу остаток дней так, как я сама хочу. Записнушку со списком кавалеров, невесело улыбаясь, я торжественно запустила в компост, на том и успокоилась.

— Эта группа ездить умеет, — подкрался сзади Артем, когда я выводила Рассвета из конюшни, — так что рысь, галоп, по обстановке разберешься. На два часа.

В свободную ладонь мне ткнулось яблоко. Рос, учуяв халяву, тут же потянулся за угощением. Жадничать я не стала, поблагодарила Марининого мужа, укусила яблоко сама для приличия, а остатки скормила коню. Неправильно, знаю, но не могу ему отказать в такой мелочи.

— Ангелина, — представилась я своим подопечным, которые держали лошадей в поводу.

— Макс.

— Аня.

— Паша.

— Лена.

На вид ребятам было лет по двадцать, а на челе у каждого крупными буквами было написано "СТУДЕНТЫ-АВАНТЮРИСТЫ". С такими скучно точно не будет.

Кивнула всем разом и никому в частности, рассказала технику безопасности и скомандовала:

— По коням!

— Давно лошадьми занимаешься? — вскоре после начала прогулки со мной поравнялся Макс, невысокий симпатичный брюнет.

— На этой конюшне первый год. А вы? Смотрю, держитесь хорошо.

— О, благодарю за комплимент, — парень расплылся в загадочной улыбке.

— А мы всего лишь скромные КМС-ники от СДЮШОРа, — насмешливо отрапортовала сзади Аня. Или Лена. Я этих двух рыжих отчего-то сразу на одно лицо определила, хотя близнецами девчонки точно не были, но сестры однозначно.

— Ну, тогда галоп!

Я пришпорила Рассвета, и помчалась вдоль большого озера. Сзади раздался дружный топот. Пять минут бешеной скачки, потом шагом, и вот она первая остановка.

— Раз с вами заминок не ожидается, можем тут окунуться, — предложила ребятам, выруливая к островку, и лишь тогда заметила, что пляжик-то занят. Народу на нем было немного — человек пять, но все как на подбор знакомые.

— Лина?! — подскочила, как ужаленная, со своей подстилки Наташка.

— Ты как тут? — Анька отлепилась от Виталика и тоже поднялась.

— На лошади, — пожала плечами я и спешилась.

— Так вот ты где пропадаешь! — Лёка, удобно лежавшая у Валерика подмышкой, лениво оглядела меня, но к гужевому виду транспорта осталась безучастна. Просто ее в детстве лошадь лягнула, хорошо так, с тех пор она их и опасалась.

— Десять минут на купание, — скомандовала я своим покатушникам и взяла за повод их лошадей.

Ребята одарили моих малолеток слегка надменными взглядами и принялись раздеваться. Я бы и сама век с ними не зналась, но… что есть, то есть.

— А где Аленку потеряли? — обратилась я к Наташке и тут заметила, что блондинка стоит с некрасиво отвисшей челюстью и выпученными блестящими глазами. Проследила за ее взглядом и усмехнулась.

Да, там было на что посмотреть. Двое симпатичных, хорошо, но в меру, накачанных парней в сопровождении огненногривых куколок неспешно заходили в воду. Красиво. Но не более.

— Так Алена где?

— Наказана, — пояснила Анька, не глядя на меня. — С мамой вчера поссорилась, сегодня сидит дома.

Внимание всех девчонок было приковано к моим КМС-никам. А вот их мальчики смотрели оба на меня. Недобро так.

— Десять минут, — одними губами прошептала я.

Те кивнули и немного расслабились.

— А Димон как? — снова попыталась я отвлечь подруг от созерцания чужих мужчин.

— Сама бы и спросила, — огрызнулась Лёка.

Понятно, обиделись, что я от них скрываюсь. Ну и леший с вами. Положенные десять минут подходили к концу, а студенты уплыли довольно далеко. Я сложила ладони рупором и как можно громче проорала:

— Второй отряд, из воды на выход!

— А почему второй отряд? — Макс встряхнул черной гривой, намеренно меня забрызгав.

Плюнуть в ответ было нечем, не песком же его посыпать, поэтому я просто показала кулак и скорчила зверскую рожу. Позитивные ребята, настроение поднимают.

— Вы у меня на сегодня вторые купающиеся.

— Вода, как парное молоко! — Паша с явной неохотой выходил вслед за другом.

— Погнали. Если поторопимся, еще и в лесопарке останется время окунуться, — пообещала ребятам, раздавая обратно транспорт.

— Лин, — Наташка вцепилась мне в руку, на второй тут же повисла Анька, — а нам покататься можно?

Началось! Именно поэтому я старалась не попадаться девчонкам на глаза. И как я должна это Марине объяснять? Марина, знакомься, мои подруги. Не самые лучшие, но они будут тут кататься?

— Надо у хозяйки спрашивать, — попыталась отмазаться я, но куда там.

— А где?

— Когда?

— Там, вообще-то, работать надо, — последний аргумент. — Денники чистить, навоз таскать.

Девочки подкисли, но остались при своем.

— Давай, мы вечером зайдем? Спросим у хозяйки.

И мне ничего не оставалось, как сдать место дислокации моего убежища, которое, к сожалению, таким быть переставало.

Как же неудобно перед Мариной, а этим швабрам хоть бы хны. Ладно, прорвемся. Главное, сразу же предупредить ее или Артема, кто попадется, что вечером ожидается очередной наплыв халявщиков, а они сами разберутся.

— Наглость — второе счастье, — вывел меня из задумчивости Макс.

— Есть такое, — не стала спорить.

— Смотрю, вы не особо дружите.

— Интересы разные, — беззаботно пожала плечами.

— Сколько тебе лет? — на удивление серьезно спросил парень.

— Некорректный вопрос, — отшутилась я и скомандовала на правах "старшей": — Галоп!

Вскоре мы расположились на маленьком, но уютном пляже небольшого озера, расположенного в самом сердце лесопарка. Ребята отказались от прогулки по парку в пользу купания. Я спорить не стала: мне все равно, а желание клиента — закон. Любой каприз, как говорится, за ваши деньги.

Из воды вылезла Аня. Или Лена.

— Пойдем тоже купаться!

— А лошадей куда? — логично вопросила я, пожевывая травинку.

— Привяжи к дереву.

— Не положено.

Купаться, несмотря на жару, не очень хотелось. Я лучше вечерком возьму Мелкого, зарулим с ним подальше в горки и в сумерках наплаваемся. И собаке хорошо, и мне не страшно одной домой возвращаться. С Шариком предки меня отпускали хоть в два ночи и на край света.

— Давай я пригляжу, — предложила девушка.

С чего такая доброта? А! Понятно. Длинные мужские пальцы осторожно вплели мне в волосы белую лилию (или не знаю, как этот цветок по-научному, мы всегда их лилиями звали). Гадать, кто это не стоило. Макс вышел из-за моей спины и полюбовался результатом.

— Цветок для прекрасной леди.

И улыбочка такая… Завлекающая что ли.

— Пойдем окунемся? — парень протянул мне руку. — Ребята за лошадьми присмотрят.

Из воды уже на берег выбирался Паша и… вторая, короче.

Первой моей мыслью было: вот сейчас он меня притопит, а сообщники лошадей уведут. Потом я осмотрела "товар" и поняла: этих, кроме Рассвета, конечно, если только на колбасу. Все как на подбор старые и ленивые. Более молодых лошадей увел Артем для большой группы покатушников. Хотя в руках у мастеров даже эти клячи умудрялись довольно резво бегать. Вот она, умелая рука всадника.

— Пойдем, вода — прелесть, — продолжал уговаривать этот Мефистофель.

А что? Похож. Волосы черные, почти до плеч, глаза как ночь, скулы высокие, нос с небольшой горбинкой, но в демонический образ он вписывался на ура, губы тонкие, четко очерченные, подбородок с ямочкой. Красавец-мужчина! Еще бы был повыше, цены б не было, а так… Если я надену шпильки, то сравняюсь с ним по росту, про платформу я вообще молчу.

— Не бойся, я не кусаюсь.

— Напугал ежа, — прищурившись, пошутила я, передала лошадей девчонкам и начала раздеваться. Благо, купальник в жару всегда на мне.

Макс, похоже, относится к той категории парней, которым проще дать, чем объяснить, почему нет. Хотя… Вполне симпатичный экземпляр. И в общении приятный. И… не придурок-малолетка. Почему бы и нет? В смысле пообщаться. А вы о чем подумали?

В воду я занырнула с разбега и выплыла довольно далеко от берега. Дыхалка-то еще не прокуренная.

— Ну, ты и плавать, — раздался над ухом знакомый голос. Я чуть обратно под воду не ушла: не ожидала совсем, что он меня догонит.

— Годы тренировок.

Гребок руками, и я направилась обратно к берегу, на этот раз, не торопясь.

— Тут красиво. — Макс тоже, не спеша, плыл рядом. — У нас такого уже не встретишь.

— А у вас — это где?

— Далеко, — парень вздохнул. — Километров так тысячу отсюда. Вокруг мегаполисов даже лесопарки какие-то неживые, а тут… Такое ощущение, что парк заброшенный, за ним никто не ухаживает, но нет. Вон дорожки посыпаны гравием, кусты фигурно подстрижены.

Он еще долго разливался соловьем на тему, как же тут прекрасно, а я с насмешкой вспоминала, КАК этот самый куст "фигурно" стригли. Артем по секрету мне эту байку сразу выложил. Баян знатный. И было все банально и прозаично: леснику на юбилей подарили бензопилу. Подарок обмыли и пошли опробовать. В полночь. В полнолуние. И луна еще красная была. Фонарей, естественно, нет.

Идут лесник со товарищи по осеннему парку. Тишь. Глушь. Красота. Романтика. Хэллоуин, кстати, был. Один из мужиков в шутку начал перечислять все вышеописанные обстоятельства. А в кустах сидел бомж. По надобности. Что его занесло почти зимой в парк, бедолага и сам толком не знал, но утверждал, что это было не что, а кто. Друзья, мол, пошутили.

От суеверного рассказчикасобутыльники отмахивались-отмахивались, да дерево не сильно толстое приглядывали. И тут случилось страшное. Из кустов справа раздался грозный пук, который друзья по пьяни приняли за рык, перешедший в протяжный вой (хорошо бомжа приперло) и треск. Лесник не сплоховал, завел пилу и ринулся на врага. Как бомж тогда успел назад отпрыгнуть — чудо просто, но пострадал в итоге только куст. Ну, и отмороженная задница бомжа.

Куст в итоге стал похож на единорога и больше не рос. Не иначе, как Хэллоуин, красная луна и полночь поспособствовали. Или ядовитое удобрение. С тех пор этот единорог (кривой и косой, кстати) стал одной из местных достопримечательностей для наших покатушников, только историю мы им рассказывали совсем иную, про то, как много лет назад последний в мире единорог щипал себе травку, а на него напал волк. Кровь несчастного животного обагрила ветки, и с тех пор этот куст, как памятник редчайшему мифическому животному, не меняет своей формы.

Немного подумав, я взяла, да и выложила Максу обе версии, мол, в какую хочешь, в такую и верь. Смеялся парень долго и от души.

— У тебя талант рассказчицы, — уже на берегу похвалил меня он.

— Как говорил мой друг: трындеть — не камушки ворочать.

Правда, там вместо трындеть было иное слово, но у нас же цензура.

Я глянула на часы и замогильным голосом молвила:

— Ваше время истекло.

Пора было уже собираться обратно. И так придется изрядно ускоряться, но с этими ребятами не страшно: они точно не вывалятся из седла по дороге.

На конюшне меня ждал неприятный сюрприз. За воротами стояли (а точнее, висели на заборе) дико недовольные Наташка с Анькой. Я завела лошадей, расседлала и растерла. Справилась довольно быстро, ибо помогать мне вызвался Макс. Следующая прогулка через полтора часа: лошади успеют отдохнуть, а я — если повезет.

— Ли-и-ина-а-а! — Заорали девчонки с улицы, когда я вышла из конюшни.

Так хотелось закатить глаза к небу и послать всех по матушке, но нельзя. Пришлось идти.

— Где тебя можно найти, — Макс осторожно поймал меня за руку, останавливая.

— Здесь и можно, — я скосила под дурочку и дружелюбно ему улыбнулась. Еще не хватало, чтобы такой "большой" мальчик светился у нас в доме! Мама мозг съест, а девки оближут череп и потребуют добавки, стуча по нему ложкой.

Парень оказался неглупым, потому как улыбнулся в ответ и вежливо попрощался. Захочет — еще приедет, а нет… Так на нет и суда нет. Я последнее время стала какой-то излишне стрессоустойчивой. Как там говорили: я всегда считал себя пох%стом, пока не узнал слово стрессоустойчивость. Вот это про меня.

Лишь осознав, что жить-то мне осталось всего-ничего, я стала получать от нее удовольствие. Нет, я не бросалась во все тяжкие, не хамила врагам, друзьям и родителям, старалась не нарываться на конфликты, а просто делать то, что мне нравится, не особо расстраиваясь, при этом, если что-то не получалось. Смысл плакать и ругаться из-за того, что девки нагрянули ко мне на конюшню? Да, я не жажду их видеть, но это же не повод портить себе нервы! Позитивнее надо быть. Позитивнее.

— Мы же на вечер договаривались, — напомнила я подругам.

— А мы решили пораньше заскочить, разведать обстановку, — заюлила Наташка.

Знаю я, что вы решили. Прискакать сюда за моей спиной, подмазаться к Марине и без мыла в это самое. А то и меня потихоньку подвинуть. Плавали — знаем. Чай, не первый год знакомы.

— Разведали? — ехидно улыбнулась я. Судя по тому, что их даже во двор не пустили, Марина просто отказалась от помощников.

— Нам сказали, что больше никто не требуется, — обиженно надула губки Анька. — Лин, может, ты хоть разок нас покатаешь?

Я лишь руками развела.

— Без санкции руководства ни-ни. Или заказывайте прогулку.

— Но ты же катаешься! — продолжала настаивать брюнетка.

— Так я и работаю тут.

— Устрой нас тоже, — Наташка вовсе не собиралась сдаваться без боя.

— Хорошо, я поговорю с хозяйкой, — пообещала девочкам с самым честным выражением на лице, а про себя подумала, что извиниться за такой наплыв было бы неплохо. Чем я, собственно, и занялась, когда окрыленные надеждой девочки скрылись за горизонтом, не забыв проехаться мне по мозгам на тему "этого красавчика", который со мной заигрывает. Ну заигрывает, и что? Не замуж же зовет.

— Не бери в голову, — отмахнулась от моих нелепых оправданий Марина, рукой указывая мне на стул напротив. — Садись обедать.

Вроде, и есть охота, но как-то неудобно. Но какой же ароматный борщ, и еще тушеная с мясом картошечка. С солеными огурчиками. И квас-с-с. Ладно, неудобно спать на потолке.

— Ты думаешь, ты такая первая, к кому друзья толпами примазаться пытаются? — поднял на меня глаза Артем. — Да, у нас к каждому работнику раз по пять за лето халявщики ходят. Хотя, если друзья хорошие, то нам не жалко, катай, когда прогулок нет.

— Спасибо, я подумаю.

А следующее утро порадовало меня неожиданностью.

~ 21 ~

— Мы тебя в рабство продали, — радостно сообщил мне Артем на входе, отчего я прямо там чуть и не уселась на кучку опилок, которые мы не успели вчера убрать.

— Шутка, — парень лыбился во все зубы.

Блин! Так бы и повыдергивала твои белобрысые волосенки.

— Не смешно, — проворчала в ответ.

— Ну, в каждой шутке есть доля шутки, — протянул Артем.

— Короче, Склифосовский. Куда вы меня на сегодня вписали?

— Тебе понравится, — он загадочно улыбнулся и подхватил меня под локоток, увлекая за собой в сторону уже оседланного Рассвета. — На сегодня прогулка только одна, но на весь день, — и подмигнул мне заговорщически.

Что-то мне уже не по себе…

Из конюшни вышел Макс, ведя в поводу Ланселота. Я еле сдержала улыбку. Конь был тоже тяжик, только белый, мы его в шутку всегда "рыцарским" звали, и даже не за имя. Обычно его любили парни брать для себя на романтические свидания — вот он, рыцарь на белом коне, хе-хе. Видали бы вы некоторых рыцарей — моя рука шире, чем его нога, но все же. Конь белый есть, значит, лытсаль.

Макс, к сожалению, исключением не оказался.

— А я тебя похищаю! — радостно заявил парень, запрыгивая в седло.

— Похищай!

Я сложила руки на груди, спиной облокотилась на Рассвета, который тут же положил мне голову на плечо, и мы с единодушной иронией уставились на нашего похитителя. Парень не растерялся. Спрыгнул с Ланса, подскочил ко мне, подхватил, перекинул через плечо и, довольно похлопывая меня по заднице, направился к рыцарскому коню. Я даже завизжать не успела, как оказалась уже перекинутой через седло. Прыткий малый!

С другой стороны Ланса зашел бесхозный Рассвет и удивленно уставился на меня. Как только я на нем не каталась: и задом-наперед, и откинувшись на круп, чтобы попялиться в небо, пожевывая травинку, и без седла, но такого способа передвижения он еще явно не видел.

— Тебе удобно? — сопроводив вопрос легким шлепком по попе, поинтересовался Макс. — Или все-таки нормально поедем?

Эх, давненько я так не делала, точнее еще даже не училась этому. К казакам на конюшню я попала только через три года, там и приноровилась блохой по седлам скакать. Рассвет как раз встал удачно, параллельно Ланселоту. Подтянуться на руках, правой коленкой на седло, левой стопой от седла оттолкнуться, слегка повернуться в полете и вот я снова в седле, только уже на Росе. Бедный конь аж присел от неожиданности, хорошо, не испугался. Я примирительно похлопала его по шее и повернулась к Максу.

— Спасибо, вот теперь удобно.

— Тогда погнали.

Парень ловко запрыгнул в седло и направился к воротам.

— Куда вперед батьки в пекло, — едва возмутилась я, как тут же была удостоена притворно-сурового взгляда.

— Пленницам слова не давали! — шикнул на меня Макс.

Я перевела удивленный взгляд на Марину, все это время наблюдавшую за нами из окна тренерской. Девушка пожала плечами, улыбнулась и подмигнула. В окно высунулся Артем и замахал на меня руками, мол, кыш-кыш. Забавно.

Я подобрала повод и тронула Роса шенкелем. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

~ 22 ~

А вышел самый чудесный день на свете!

Мы забрались далеко в лес, причем по тем тропам, которыми прогулки не водят, иногда приходилось вести лошадей в поводу, потому что дороги просто не было. В лесу пели птицы, солнечные лучи пробивались сквозь густую крону, бросая на лица загадочные блики, вокруг жужжали комары.

— Иди сюда, — ко мне приблизился Макс с бутыльком репеллента наперевес. — Не пристало прекрасным леди быть покусанными комарами.

Предусмотрительный какой. Парень аккуратно нанес средство на все открытые участки кожи, а таковых было немало: все-таки лето жаркое, и одевалась я в бриджи и топик. Надо отдать ему должное, даже когда он намазывал мне ноги и грудь, в его движениях не было никакого сексуального подтекста. Единственный двусмысленный жест, когда он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, глядя прямо в глаза.

Я испугалась. Мы одни в лесу у черта на рогах. Парень старше меня и сильнее. Может сделать что угодно. Но с другой стороны Марина с Артемом вряд ли отпустили бы меня одну на весь день с маньяком…

— Немного крема осталось, — через несколько мгновений пояснил он и отвернулся. — Через десять минут будем на месте.

Я медленно пошла следом, чтобы вскоре оказаться на берегу небольшого озера. Оно было почти идеально круглым и терялось среди густого леса. Единственный пляжик, метров двадцать в ширину и десять в длину, был покрыт густой невысокой травой, в которой часто встречались полевые цветы. Ночью был сильный дождь, и лес еще хранил остатки прохладной свежести, которая под палящим солнцем постепенно начина отдавать пряным теплом.

Я вдохнула воздух полной грудью. Чистота, красота и тишина. Вокруг ни души. Я осмотрела пляж. Так и есть, ни одного окурка, бутылки или пакета.

— Сюда доходят только грибники и пешие туристы, — пояснил Макс, указывая на незамеченное мной кострище, огороженное по кругу камнями.

— А ты откуда про него знаешь?

Я слезла с коня и перекинула повод. Надо бы его искупать, если мы тут задержимся.

— Мы с ребятами сняли на месяц домик на турбазе, а там работники — сплошь грибники, вот и порассказали про самые заветные места. Нравится тут?

— Ага. Мы надолго?

— Если хочешь, можем и на весь день. Коль уж я тебя украл, возвращать раньше вечера не собираюсь.

— На весь день вряд ли получится, — расседлывая Рассвета, бросила через плечо. — Да, сдуйся ты уже!

Поверх моей руки легла ладонь Макса. Парень осторожно, но непреклонно убрал мои скрюченные от частого напряжения пальцы с ремня и легким движением руки расстегнул подпругу.

— Почему не получится? — удивился он, стаскивая седло, поверх которого на просушку лег вальтрап.

— Лежать не на чем, кушать нечего, — очаровательно улыбаясь, я развела руками, мол, миль пардон, но любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

— Обижаете, прекрасная госпожа.

И из кустов возле кострища на свет был вытащен внушительный пакет, откуда появились: два покрывала, батон, пачка сосисок, кастрюля, судя по запаху, с шашлыком, бутылка воды, порезанные овощи и бутылка вина. Подготовился мальчик к "похищению" основательно.

— Я не пью, — уверенно заявила парню.

— А вино безалкогольное, — не остался в долгу Макс, очаровательно мне улыбаясь.

Интересно, и где это он такое достал в это время?

— Иди пока искупайся, а я обед организую.

Что ж, раз уж он меня умыкнул и решил поиграть в прекрасного и, надеюсь, благородного рыцаря, не буду мешать. Быстренько раздевшись, я занырнула в озеро. Дно было хорошим, песчаным, а вода удивительно теплой. Наверное, озерцо неглубокое, раз успело так хорошо прогреться. Я перевернулась на спину и просто наслаждалась. Теплой водой, ярким солнцем, чистым воздухом и приятной ненавязчивой компанией. Окликнул меня Макс только минут через сорок, предлагая отведать шашлычка.

— Не замерзла?

На плечи мне легло большое махровое полотенце, а парень осторожно убрал мокрую прядь волос с лица.

— Нет. Вода теплая.

— Тогда переодевайся и прошу к столу.

Он целенаправленно пошел к пакету и основательно в него зарылся.

— Не во что, — лишь развела руками в полотенце. — На солнце само высохнет.

— Лови!

В мою сторону полетел небольшой пакетик. Инстинктивно поймала его и спросила:

— Это что?

— Новый купальник, — просто ответил Макс. — Я знал, что ты не догадаешься взять запасной, вот и прихватил. С размером, надеюсь, угадал.

Я тут же залезла внутрь пакета и достала на свет простой зеленый купальник. Не дорогой, но и не самый дешевый. Повертела в руках "подарок" и с удивлением отметила, что с размером этот Казанова все-таки угадал.

Блин! Вот где таких парней прячут, а?! И почему они встречаются на твоем пути всегда не вовремя, когда или уже замужем, или… А вот об этом или я решила не думать. Равно как и выпендриваться на тему "я не могу принять такой подарок". Никогда не понимала баб, которые начинают ломаться, мол, я не могу взять этот телефон, он же безумно дорогой, или не надо дарить мне это колечко с брюликом, все равно не возьму. Дают — бери, а бьют — беги! Единственный косяк с такими подарками может быть только в том случае, если мужик по натуре жлоб и, поняв, что рыбка не клюет, потребует отдать обратно, а уже жа-а-алко.

И не надо думать, что так не бывает. Бывает! Один мой бывший на расставание подарил мне колечко. Не с брюлем, конечно, но с маленьким изумрудиком. Это был тот редкий случай, когда уходила от него я, а не наоборот. Так вот, кольцо он мне отдал со словами "на память". Я, не будь дура, взяла. Изумруды я всегда уважала. Все чинно-благородно. Расстались. Он еще звонил, предлагал вернуться, а у меня уже новый роман вовсю закрутился, не до бывшего, короче. Прошло еще немного времени, и этот… нехороший человек начал требовать свой подарок назад. А кольцо-то мне, в отличие от дарителя, нравилось! Поспорила я с ним, поспорила, а потом плюнула, да и протянула руку, мол, снимай. Мы тогда встретились, чтобы я ему еще кое-какие "подарки", дорогие его сердцу вернула. И что вы думаете? Снял! Сам с пальца стянул! Жмот! Впрочем, я в накладе не осталась. Про книжку тысяча восемьсот девяносто какого-то года выпуска, подаренную моей маме, этот лопух забыл. А я и не напомнила. Хотя, такие мужики, скорее, исключение.

Купальник — не кольцо, а Макс, надеюсь, не жлоб, поэтому через пару минут я вышла из лесочка уже в обновке.

— Кушать подано.

— Садитесь жрать, пожалуйста, — не удержалась я.

— Тоже нравятся "Джентльмены удачи"? — поинтересовался парень, накладывая в тарелку мясо с овощами.

— Классика жанра, — улыбнулась в ответ. — Его же весь на цитаты растащили.

— Это да, — протянул Макс мечтательно. — Советские фильмы многие такие. А "Покровские ворота"?

— Кулинар! — подражая Маргарите Палне, выдала я, беря тарелку с обедом.

— Ну, надеюсь, получше Хоботова, — отшутился парень.

А дальше нам было не до разговоров, обед остывал. Подхватив двумя пальцами горячий кусочек мяса, я откусила немного и блаженно застонала, прикрыв глаза. Такие шашлыки умел делать только один мой знакомый — когда мясо получается сочным, и не особо зажаренным. А для этого надо за ним постоянно следить, что многим просто лень. Да, и маринад был очень даже.

— Ты — гений шашлычного дела! — искренне похвалила Макса.

— За что и страдаю.

Я лишь удивленно вскинула брови, а потом вспомнила про Гену и поняла, да, бедняжка Макс. Вот Геннадий был обречен на все походы, выезды и летние дни рождения делать шашлыки на всех. Мясо купи, замаринуй, потом пожарь триста сорок восемь шампуров, и благо, если добрые люди хоть пива догадаются к мангалу притащить. Помнится, Генка даже как-то грозился шашлык пересолить и спалить, чтоб отстали, наконец. Но для этого он был слишком воспитанным.

— Вот и у меня также, — смахнув несуществующую слезинку, пожаловался Макс, услышав историю нашего шашлыковеда, а у самого в глазах чертики пляшут.

Я смотрела на него и улыбалась. Как-то с ним все было легко, весело и просто. Чувствовалась какая-то уверенность, что за ним, как за каменной стеной. А, главное, он не страдал различными придурями, свойственными малолеткам. Нет, двадцать лет — это тоже не зрелый мудрый мужчина, и, наверняка, какие-то заскоки у него тоже есть, но на данный момент или они меня не напрягали (что само по себе говорит о многом), или он их еще не показывал. Поживем — увидим, пожуем — узнаем, прожуем и выплюнем. Хотя, с последним надеюсь, что нет.

Эх! Жаль, что с Максом мы в прошлой жизни не виделись ни разу. Точно-точно! Я бы мимо такого красавчика не прошла однозначно. И сейчас-то мы встретились только потому, что я к Марине устроилась, а тогда даже не подозревала о том, что неподалеку такая конюшня есть.

— Пойдем купаться? — предложил парень, протягивая мне руку.

Учитывая то, что я наелась, но не объелась, ко дну пойти не должна. Осторожно вложила свою руку в его ладонь. Макс потянул на себя, но то ли не рассчитал "на глаз" мой вес, то ли специально… В общем, оказалась я в его крепких объятиях. А я и не против. Слегка прищурилась, глядя прямо в черные омуты, и прикусила нижнюю губу, еле сдерживая довольную улыбку, когда всей кожей ощутила жар от его тела и почувствовала, как быстрее стало биться его сердце.

Жесткие горячие губы коснулись моих, а я отдалась "на волю победителя". И рыцарь не сплоховал. Целовался он умело и со вкусом, страстно и настойчиво, но…

В памяти, почему-то, всплыл поцелуй Алекса. Нежный и осторожный, пусть не такой профессиональный, но на диво приятный. От него на душе теплело. Конечно, до того, как Алекс повел себя, как надутый индюк, но все же. В ласках же Макса чувствовался профессионализм, и я невольно задумалась, а скольких таких он целовал до меня, и скольких еще ему предстоит соблазнить. Мефистофель. Но КАК целуется!

Длинные пальцы перебирали пряди моих волос, массировали кожу, а потом он захватил волосы в кулак, но не сильно, так, чтобы было ощутимо и не больно, и с усилием оторвался от меня.

— Купаться, — хрипло прошептал Макс. — Иначе я за себя не ручаюсь.

Он поспешно отвернулся и направился к воде. А молодец мальчик, торопиться не хочет и видно, что спугнуть боится. Эх! Где же ты был в моей прошлой жизни…

— Холодный душ эффективнее, — бросила на бегу я и с брызгами ушла под воду, уже не слыша ответа.

На этом озере мы все-таки задержались до вечера. Плавали наперегонки, Макс пытался меня догнать, а я не особо и уплывала, нежились на солнышке, доедали шашлыки, болтали обо всем на свете, просто сидели в обнимку и целовались, целовались, целовались…

Мне безумно это нравилось и я жалела лишь об одном, что Макс все-таки вел себя, как благородный рыцарь (остолоп!). Никаких хо-хо на первом свидании. Даже, когда он разминал мне спину (студент оказался медиком, да еще и закончившим курсы массажа — находка!!!), ни разу не залез за рамки приличий (читай купальника). Эх! Это телом я была четырнадцатилетней неискушенной девушкой, а на деле… мне ведь тридцать, я свободна, наслаждаюсь жизнью, и радоваться мне не так уж долго осталось. Но не насиловать же его самой, ей Богу!

Так мы и приехали в сумерках назад, оба слегка возбужденные, взбудораженные и счастливые. Ладно, надеюсь, намеки он понимает и в следующий раз тупить не станет. То, что мне за это светит несколько не очень приятных мгновений, в расчет я не брала. Один раз пережила, переживу и второй, а как сделать так, чтобы боль быстро забылась, я уже знала. Заодно, глядишь, и мальчика чему полезному научу…

За воротами нас ждал квадроцикл.

— Напрокат взяли, — пояснил Макс, протягивая мне шлем.

— Обязательно? — скривилась я на подношение.

— В принципе, нет, — он пожал плечами. — Но тогда поедем медленно.

— Не вопрос!

Пластиковая фигня полетела ему обратно в руки.

— О-о-очень медленно, — сверкая глазами, пообещал парень таким тоном, что по спине мурашки забегали.

— Так мы никуда и не торопимся…

Ох-хо-хонюшкихо-хо! Знала бы, лучше б шлем напялила…

~ 23 ~

— Поехали быстрее! — нервно вцепившись в плечи Макса, попросила я.

— Извини. Техника безопасности писана кровью, — спокойно ответил парень.

Блин, а нервы мои вышиты золотом? Раз их все так и пытаются из меня вымотать?

— Газу давай, пока не началось, — зло прошипела я.

Пожалуйста! Не дай им испортить такой хороший день!

— Что не началось? — искренне удивился брюнет.

— Лина?!

— Началось… — закатив глаза к темнеющему небу, простонала я и уткнулась лбом Максу в плечо. Так хотелось его укусить! Сначала несильно в продолжение нашей игры, затеянной на тихом озере в лесу, потом со всей дури за глупость и упрямство, а уж затем можно и ранки позализывать. Но моим мечтам так и суждено было остаться мечтами.

— Лина! — упрямый, мерзкий, ненавистный голос звучал, как когтем по стеклу.

Квадроцикл остановился, и я взмолилась:

— Мы можем просто проехать мимо?

— Увы, — в голосе Макса прорезалось недовольство. — Твои кавалеры преградили нам дорогу и явно собираются устроить разборки.

— Еще не хватало! — со злостью выдохнула я, вынырнула из своего убежища и соскочила на землю. Рядом мягко приземлился на ноги мой рыцарь, и мы оказались лицом к лицу с основным составом бревен.

В компании не хватало Виталика с Валериком, Тохи и девчонок, а остальные стояли напротив нас и внимательно разглядывали. Кз сверкал своими серыми глазищами так, будто хотел меня испепелить, Миха от него недалеко ушел, а Дэн с Вовчикм внимательно исследовали мои верхние девяносто в одном купальнике. Напяливать топик не хотелось, да и вид без него открывался очень даже, только вот предназначен он был вовсе не для этих двух пар сальных глазок. Один только Егорка разглядывал квадроцикл. Вот уж серая мышь в синих чулках.

— Внимательно, — сложив руки на груди и тем самым закрыв обзор, поинтересовалась у Кз причинами задержания.

— Это кто? — холодно бросили мне в ответ.

Разбежался! Буду я перед ним еще отчитываться.

— Твое какое дело? — четко разделяя слова, спокойно осведомилась я.

— Еще раз спрашиваю, это кто?

О! Уже рычать начал. Так скоро и кусаться станет. Каз-зел бешеный!

— Еще раз повторяю. Твое! Какое! Дело! Ты мне кто? Сват, брат, муж, отец? — секундная пауза, но за это время достойного ответа парень так и не нашел.

Еще бы! Не ожидал отпора. Девочки в моем возрасте, видя численное превосходство противника, начинают лепетать и оправдываться, стараясь свести конфликт к минимуму. Я же не боялась этой кучки маленьких засранцев. Что они нам сделают? Разве что Вадим в драку полезет, так мы его быстро успокоим (главное, в процессе не упокоить ненароком). Ко всем достоинствам Макса можно еще приплюсовать умение драться. В шутку мы с ним побесились на берегу. Мои уроки бокса оказались бесполезны против тхэквондо.

— Ты мне никто, — уже спокойнее и даже с гаденькой ухмылочкой добила я Кз. — Так что свободен, как ветер в жопе! Поехали, — скомандовала Максу, и тот, не спеша, завел железного коня и помог мне устроиться сзади. Газанул на месте, распугивая парней с дороги, и спокойненько проехал мимо.

Оглядываться я не стала. Неприятный разговор с "друзьями" мне еще светит, но потом.

О том, что неприятный разговор состоится намного раньше и не с той персоной, я даже не подозревала.

~ 24 ~

— Кто это был? — ровным тоном, за которым явно чувствовалось раздражение, поинтересовался Макс, когда остановился возле нашего дома.

— Да, так, придурок один, — нервно отмахнулась я.

Падла! Такой день испортил!

— Твой бывший? — продолжал допытываться парень.

— Он? Не-е-ет, — меня аж перекосило от такого предположения.

— Тогда на каком основании он права качает?

— Иди и сам спроси, — на автомате огрызнулась в ответ.

— Мне прямо сейчас пойти? — зло бросил парень.

Обиделся. Какие мы ранимые!

— Извини, — похлопала глазками и потупилась. Типа, мне так стыдно. — Он меня давно достает. Бесит уже порядочно.

— И что ему надо? — подозрительно прищурился Макс.

Любви большой и чистой, блин! Или нежности и взаимопонимания! Но говорить такое не стоит точно. Макс не виноват в том, что от одного вида Вадима я злиться начинаю.

— Не знаю, что, — тихо пробормотала я.

Вдох-выдох! Одна дурная малолетка не стоит моего плохого настроения.

— Ладно, разберемся, — сжалившись над такой несчастной мной (с виду, конечно же), мой рыцарь привлек меня в свои теплые объятия и поцеловал в макушку. — Но чтоб больше я тебя рядом с ними не видел! — аж прямо приказным тоном.

В ответ я только горестно вздохнула. Увы, не от меня зависит…

Вадим — гад! Такой день испортил. Вся эта ситуация с притязаниями Кз меня и до того изрядно напрягала, а теперь еще и Макс ревновать начал… Стоп! Ревновать?!

Вот попала… Хотя, посмотрим. Может, не все так печально?

— Спокойной ночи, — Макс поднял мое лицо за подбородок и нежно коснулся губами губ. — Завтра я за тобой заеду.

— Чтобы отвезти на работу? — прошептала я.

— У тебя завтра входной. И послезавтра тоже. Я договорился.

И улыбается так довольно-предовольно, как кот, объевшийся сметаны, причем у соседей.

— Тогда до завтра.

Спорить я не стала. Отдыхать тоже надо. Особенно, в приятной во всех смыслах компании. Поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку и устремилась к веранде, встречающей меня горящими окнами. К расспросам Лехи, который все видел из окна, шельмец мелкий, и к маме, которой, увы и ах, мне все же придется ответить на вопрос "это кто".

~ 25 ~

— Макс, зайди на минутку.

Я состроила умильную мордашку, перевесившись через забор.

— Ладно, — не стал отпираться парень.

Фух! Вот, если бы он сейчас спросил, зачем, было бы очень стыдно… врать. Не говорить же прямым текстом, что на него хочет (в приказном порядке) посмотреть все мое семейство.

— Мам, это Макс. А это моя мама Анна Николаевна, папа Станислав Петрович и брат… — Леха вытянул свою гусиную шею и во все глаза пялился на Макса. — Ай, ладно, просто брат. Я сейчас.

И ужом юркнула в свою комнату, пока Леха не начал возмущаться, а Макс не врубил реверс, поняв, куда и зачем попал. Положенные десять минут я сидела, как на иголках. Маман обещала ощипать меня и дома посадить, если только попробую увести кавалера раньше оговоренного срока — до того, как его разделает под орех «суд присяжных». Спас только братцев плеер, который я, прокравшись на цыпочках в его комнату, свистнула. Так и подмывало прислонить ухо к двери и подслушать, о чем же там пытают моего рыцаря без страха и упрека, но я резонно опасалась, что предки могут отправить за мной Леху, а тот дернет дверь. И будет картина маслом и сыром — я подслушиваю, а значит, это я и просила родных разговоритьпарня. Согласитесь, по-детски как-то.

На удивление, плеер был пуст, поэтому я, не глядя, схватила первый попавшийся сборник.

"А я уже не верила, не надеялась,

Не гадала на любовь.

Но что-то ветром с берега

Мне навеяло и моя взыграла кровь…"

Какое милое старье! Помнится, обожала эту песню в детстве. Тихо-тихо можно и подпеть. Так, чтобы меня не спалили.

"Алмаз этих бесценных глаз,

Как музыка в стиле джаз:

В них столько страсти и огня!"

— Вылазь давай! — в дверном проеме появилась белокурая Лехина башка. — Закончили с твоим хапалем.

— Балда с ушами! С хаХалем!

— По барабану, — братишка заулыбался крайне пакостно. — Суть-то я передал верно.

— И чего? Каков вердикт?

Как-то очень не хотелось мне оказаться меж двух огней, если парень предкам не понравился.

— К эксплуатации пригоден, — Леха поднял большой палец. — Клевый пацан. Где ты такого отхватила?

— Места надо знать! — я протиснулась, потеснив задом брата? и глянула в зеркало. Прическа в порядке, мэйк не потечет, ибо этот карандаш и мылом-то не отмыть, что уж говорить о простой воде, тушь водостойкая — смывается только вместе с ресницами, нездоровый румянец почти сошел. Красота!

Мельком глянула в окно и тут же задернула штору. Черт!

— Леха! Спасай!

Я вцепилась в брата, как клещ, мертвой хваткой.

— Что случилось? — мелкий поморщился и попытался отцепить мои пальцы от своей руки, но куда там.

— Атака клоунов, — заговорщическим шепотом выдала я.

— Каких клоунов? — не понял братец.

— Забей! Через пару лет поймешь, — осторожненько выглянула из-за шторы, но, к сожалению, картина не изменилась. Рядом с квадроциклом Макса на лавочке сидели наши змейки и явно ждали владельца сего дивного транспорта.

— Леш, мне надо, чтобы ты отвлек девчонок, пока мы с Максом не скроемся, — и, видя в глазах брата сомнение, скатилась до откровенного скулежа. Знаю, он этого не терпит. — Ну, пожалуйста-а-а! Они же нам прохода не даду-у-ут! С нами напросятся, а свиданка насма-а-арку-у-у!

— Влюбилась что ли? — брат смотрел на меня, как на блаженную, и пытался отступить, но я держала крепко. Зря, что ли, пальцы на подпругах накачала?!

— Ага! — я сейчас с чем угодно соглашусь, только чтобы не встречаться с серпентарием. Вадима с лихвой вчера хватило, теперь еще эти.

— Врешь! — уверенно заявил Леха.

— Ага! — снова закивала, не став отпираться от очевидного. — Леш, помоги! Не порть свиданки старшей сестре, и она потом не будет портить их тебе. Золотое правило, между прочим.

Да-да! Сколько раз я тебя от предков отмазывала и прикрывала твои амурные ночные похождения.

— Должна будешь! — после недолгого обдумывания ситуации заявил брателло.

— Ты знаешь, что ты лучший?

Я схватила мальчишку в крепкие объятия и расцеловала в обе щеки.

— Фу! Телячьи нежности! — ворчал Леха, пытаясь вырваться, но особо не усердствовал. Отношения у нас с ним всегда были хорошие. — Пусти, я пошел!

Вскоре мой мелкий подкрался к девчонкам сзади и… выплеснул на всю компанию ведерко холодной воды. Девки завизжали, погнались за ним, не догнали, поругались и пошли переодеваться. А что делать? Не в мокрых же портках прЫнца встречать!

Мой брат — прелесть, лишний раз уверилась я и, подхватив Макса за руку, потащила прочь из дома.

— Чтоб к обеду была дома! — крикнула мама вслед.

А что еще от мамы ожидать? Разве что опеки. Жаль только, что опека — не значит забота.

— Побежали! — я подмигнула парню, он улыбнулся в ответ и мы, как два заговорщика, припустили к нашему транспорту.

— Лина, подожди!

Наташка справилась первая. Макс прищурился, быстро застегнул не мне шлем и газанул так, что погоне осталось только пыль глотать.

К обеду мы явились вместе. Я предложила, а он не отказался. Смелый малый. Далеко не все парни могут так спокойно вынести обед с родителями девушек.

Предки оценили и отпустили меня гулять дальше аж до восьми! Круто!

После указанного момента мы сидели на крыльце и болтали до позднего вечера. Вокруг вился брателло, грел уши и собирал компромат, чтобы потом меня шантажировать. Наивный! Захаживали подруги. По очереди. Наташке нужен был лак для ногтей, Ане кассета послушать, Лёка просто зашла поболтать, а Алена оказалась самой честной. Протопав своими неизменными гадами по ступенькам, она взяла меня за руку и оттащила за угол дома "на минутку".

— Ты же понимаешь, что просто обязана все-все-все рассказать, — громко прошептала она.

Ага! С разбегу об телегу!

— Ален, расскажу, — честно глядя прямо в глаза, заверила я. — Как только, так сразу!

— Не врешь?

— Ни в одном глазу.

Не говорить же ей, что я не Светка, Наташкина подруга, и не буду орать на каждом углу о своей личной жизни. Причем в подробностях. Да, знавала я и такую странную девочку. Зачем она это делала? Похвастаться, какая она уже "крутая" и «с парнями спит». А потом Наташка по секрету рассказаласвоей маме, та доложила Светкиной, но тоже по "очень большому секрету".

«Девочки же в одном классе учатся, и я надеюсь, ты примешь меры, пока твоя дочь не научила мою плохому…"

Итог, как несложно догадаться, печален. Мама попыталась закрутить Светке гайки, та психанула и ушла из дома в пятнадцать. Не знаю, что с ней в итоге стало, но через пару лет девочка пошла по рукам. Работала, можно сказать, за кров и еду. Школу Света так и не закончила. Печально, но жизненно.

А на следующий день зарядил дождь. Нудный, мелкий и нескончаемый.

Макса я не ждала в гости, даже несмотря на отсутствие мобильников, понимая, что в такую погоду на улице делать нечего, меня предки с незнакомым парнем никуда не отпустят, а сидеть дома…

Он приехал на машине. С букетом для мамы, коробкой конфет для меня, банкой кофе для папы и трансформером для брата. Надо ли говорить, что Макса приняли, как родного?!

Три партии в шахматы с папой, нарды с маман и жесткий резач в карты всем составом. Играли на желания. Первый вышедший загадывает желание проигравшему. Было безумно весело. Я хохотала до слез, глядя на то, как Леха в позе лотоса кукарекает, мама сидит всю следующую партию с кастрюлей на голове, которая все время скатывается на глаза и безумно мешает, папа проиграл приготовление ужина (маман тогда выиграла, как несложно догадаться), а меня заставили одеть подарок бабушки и пластиковую корону. Максу доставалось сильнее всех: проигрывал он перманентно, но отшучивался, мол, повезет в любви. Вот только я ни разу не верила, что проиграл он случайно, уж больно хитро блестели его глаза. Зато он и со стола сообщал, что Попка дурак, и отжимался по сорок раз (даже не запыхался), и Леху на спине катал, и даже с ужином обещал папе помочь.

Как подкрался вечер, я даже не заметила: настолько хорошо было! От смеха болел живот и сводило скулы, но боль была приятной. На время я даже забыла о том, что это все ненадолго, а, когда вспомнила, слегка загрустила. Правда, слегка, ибо с веранды раздался грохот и слаженный хор мужских голосов, возвещавший о том, что яйца "неожиданно" кончились, и блинчики отменяются. Мама даже ругаться на них не стала, сходила к соседям и принесла новый десяток.

— Надеюсь, эти не окажутся на полу, — погрозила она пальцем мужчинам и отправилась в мою комнату, таща меня на буксире.

Да, посплетничать тоже надо. А я уже и забыла, каково оно — просто болтать с мамой.

~ 26 ~

Макс оказался ревнив.

Последующие три дня я провела на конюшне и все это время он неусыпно бдел. Даже стойла помогал убирать, только чтобы рядом со мной Артем "не вился". Марина с мужем не возражали против бесплатной рабсилы и даже немного порадовались, заполучив в свое хозяйство КМС-ника.

Парня тут же захотели пристроить к манежу, обучать совсем новичков, и он, в принципе, согласился. При одном условии — я должна быть на виду.

Так и хотелось спросить "вот зе фак", но повода не было. Требование было предъявлено за моей спиной, и услышала я его случайно. Мужчины отошли в сторонку поговорить, и откуда им было знать, что в этот момент я занимала стратегическую позицию в «домике» по соседству. От такой наглости я даже журчать перестала. Кем он себя возомнил? Очень захотелось пообломать ему крылья, но, увы. На подсобные работы возле манежа меня отправляла Марина, мягко, но настойчиво, а прогулки мы с Максом водили вместе.

Хотя, честно признаться, такая опека меня не особо напрягала. Все было обставлено грамотно, аккуратно, галантно и не прикопаешься.

Потом были законные выходные, которые мы провели в лучших традициях первого похищения. Макс приезжал с утра, сражал наповал мой милый серпентарий, периодически сверлил взглядами бревна, буде те околачивались рядом, и все больше и больше очаровывал моих родных. Я смотрела на все сквозь пальцы. Проведя два очередных чудесных дня вместе, я все-таки решила не париться и быть счастливой.

Если не обращать внимания на маленькие совпадения, в принципе, с ним даже работалось веселее. И следующую трехдневную смену я откровенно наслаждалась жизнью, пока…

Вечером третьего дня ко мне подошла Марина и шепотом приказала валить домой переодеваться. Я удивленно вскинула брови, на что мне пояснили — сюрприз!

Ну, ладно. Мы — люди подневольные. Дома мне выдали джинсы с топом и отправили краситься. Все страньше и страньше.

А потом приехал Макс. Его в сторону отвел папа и начал втирать очки. Она еще школьница! Чтоб ничего, никто, никуда и никак! Это, конечно, все говорилось шепотом, но на слух я никогда не жаловалась. Мой парень с серьезным видом кивал, клялся и божился, что совершит харакири, если не убережет такое сокровище.

И в какой блудняк меня опять вписали?

Вписали меня всего лишь в дискотеку. Все в той же "Ракете", все с теми же малолетками. Макс покривился на контингент, но я заверила парня, что место на самом деле ничего. Ну да, сойдет для сельской местности.

Неприятности начались уже со входа. Угадайте, кто прикатил на танцульки? Правильно! Бревна и мои девки. Мы вежливо поздоровались и свалили побыстрее. Я не горела желанием разборок, и Макс был со мной солидарен.

Дальше веселее! Меня окликнул бармен:

— Привет, красавица! Давно тебя не видно. Ты подумала над моим предложением?

— Я же уже говорила — нет! — с милой улыбкой, но непреклонно ответила ему.

— Жаль, жаль, — неискренне расстроился парень. — На, за счет заведения.

Мне достали из-под стойки стакан с колой.

— Коньяк три звезды, — шепотом просветил меня бармен.

Я, конечно же, поблагодарила, развернулась к своему кавалеру и чуть не выронила стакан: таким зверским взглядом он на меня смотрел.

— Что за предложение? — прошипел Макс мне в ухо.

— В группе петь предлагал, — спокойно ответила парню. Главное, не оправдываться, ибо не за что, а раз не за что, то и нафига?!

— Никаких групп!

— Не поверишь, — я сузила глаза и вперила в брюнета немигающий взгляд, — и без подсказок отказалась, причем сразу же.

— Ладно, — Макс слегка остыл, но извиняться и не подумал.

Музыка громыхала, а я сидела за столиком, цедила свой коктейль, который под страхом жуткой ссоры отказалась вылить и не понимала, зачем он меня сюда притащил? Чтобы поругаться? Танцевать не хотелось абсолютно, и даже музыка моего детства не радовала.

— Извини, — прервал затянувшее скорбное молчание Макс. — Просто… Обычно я не ревнивый, но с тобой… Я, как с ума сошел!

И взгляд такой проникновенный. Парень говорил сбивчиво, с долгими паузами, будто слова подбирал, а я смотрела и не знала, верить или нет. С одной стороны, пой, ласточка, пой, а с другой, такое искреннее волнение, раскаяние и симпатия во всем: в жестах, слегка нервных, во взгляде, таком страстном, и в словах, таких приятных слуху девочки подросткового возраста. Или ему действительно стыдно за свое поведение, или он не в тот вуз пошел учиться: такой актерский талант пропадает.

— Медленный танец! — объявил ди-джей.

И я решила прикопать пока топор войны и протянула руку.

— Пойдем?

И тут, как гром среди ясного неба.

— Для самой очаровательной девушки нашего сегодняшнего вечера и ее кавалера.

Прожектор на миг ослепил и тут же погас, а диджак еще ручкой мне помахал. Дурак! Мне же ничего не оставалось, как улыбнуться и махнуть в ответ.

— Ты споешь для нас, прекрасное виденье? — снова влез этот… этот… Слов нет!

Я хотела отказаться, честно, но меня опередили. Дружные крики "да!" и "Лина, давай!" забили последний гвоздь в крышку гроба хорошего вечера. Впрочем, вечер изначально таким не был, так что нечего его и жалеть. Орал, естественно, серпентарий. Сучки! Макс стоял, как соляной столп, напряженный и молчаливый, а я…

Показала ди-джею скрещенные над головой руки, мол, прости, петь не буду, взяла своего парня за руку и потащила к выходу. Делать нам здесь больше нечего. Еще чего доброго, обиженный в лучших чувствах Димон со своей неразделенной и разборками полезет.

— Смотрю, ты здесь звезда, — едко заметил Макс, заводя квадроцикл.

— Не поверишь, — в тон ему ответила я, — но у меня до встречи с тобой какая-никакая жизнь была! И в день рождения меня очень круто подставили! Откуда и столько внимания к моей скромной персоне в этой поганой дыре!

Последние слова я уже просто прорычала. С силой оттолкнула руку со шлемом и влезла сзади.

— Поехали уже!

— Шлем одень.

— Я сказала, поехали! — в голосе прорезались металлические нотки, и парень, как ни странно подчинился.

Только на подъезде к дому он остановился и попросил:

— Одень, пожалуйста. Твой папа меня зароет возле туалета, если увидит, что я тебе разрешил без шлема ехать.

Я вздохнула и решила не нагнетать.

— Прости меня, — стоя возле калитки взмолился парень. — Просто рядом с тобой у меня реально крышу сносит.

— Прощу, если пообещаешь больше так не делать.

Он не ответил, просто поднял на меня глаза, и в них я прочла ответ. Он мне луну с неба достанет, лишь бы простила. Ну, или мастерски притворялся. Ведь все знают, что идеала не существует.

Поцелуй был горячим и будоражащим все грани моей взрослой фантазии. И, топая неровной походкой к дому, я размышляла над тем, а не стоит ли напоследок дать ей волю…

Об этом, как оказалось, размышляла не я одна…

~ 27 ~

Следующий день мы провели с друзьями Макса. Родители благосклонно отпустили меня до девяти без захода на обед, что неудивительно, ведь в плане значились шашлыки.

Турбаза, где ребята остановились, располагалась на берегу большого озера с непроизносимым названием, а домик их стоял почти на берегу. Сколько же они заплатили за это удовольствие, даже страшно представить. Неплохо студенты-медики живут. Хотя, эти явно детки богатых родителей. И одеты очень неплохо, и ухожены, но главное, это манера держаться с остальными: слегка надменно и чуточку свысока. Совсем немного, чтобы смерды прочувствовали свою ничтожность, но ни в коем случае не устроили скандала, ибо чуть-чуть не считается. С чего вся честная компания приняла меня радушно, я так и не поняла. Может, из-за Макса? Но все равно я оставалась настороже. Тем более, что пара фраз, что я краду их друга, проскальзывала.

Пляжик возле дома был небольшой, но вполне удобный. Мы с девчонками разлеглись загорать на солнышке, а ребята пока занялись приготовлением обеда. Рыжие лениво болтали, периодически вовлекая меня в пустую беседу, но чувствовалось, что за незатейливыми вопросами таился скрытый смысл. Они меня прощупывали.

Где учусь? Ах, еще в школе? Ну, ладно. А класс какой? "Б" и не очень дружный? Ясно. А что за школа? Гимназия? При музее? Круто! Ой, а помнишь Алевтинову? Да, ту заучку, что в музее подрабатывала! Залетела, представляешь?! А родители у тебя кем работают? Папа — предприниматель? Барыга, что ли? Ой, прости, я не так выразилась. Чем торгует? Ага. Кстати, вы с Пашей заявление когда подавать будете? Не, только после меня не получится. Притворный вздох и совсем печальное (и вот ни на грош я не поверила), меня моя большая и светлая даже не замечает…

Я приоткрыла глаза, чтобы проследить, кому принадлежала последняя фраза. Врагов надо знать в лицо! Ага, это та рыжая, которая чуть повыше ростом, хотя и младшая сестра. Лена. По разговорам я поняла, что Аня встречается с Пашей. Давно и прочно, и дело идет к свадьбе. Все вместе ребята занимаются конным спортом, где, собственно, и познакомились. У Паши с Аней все срослось довольно быстро, а вот их попытки свести друга с сестрой "невесты" пока терпели фиаско. Видать, и двухкомнатный домик на месяц они для этого сняли в такой "глуши", как выразилась Анна. Ну да, мы не столицы, уж простите! Р-р-р!

Для родителей все формально пристойно: девочки налево, мальчики направо, но по факту одну комнату оккупировали счастливые влюбленные, во второй ночевала Лена, а несостоявшийся кавалер спал в коридоре в спальнике. Чтобы повода для прессинга не давать, как пояснил Макс на мой взгляд, недоуменно брошенный на его лежбище.

— А парней у тебя много было? — беззаботно спросила одна из девчонок, но я уже точно знала, что это Лена. Аня обычно задавала вопросы, как в анкете: ФИО, родители, род занятий, образование и т. д. Явно с подачи кого-то из парней. Интересно, кого? Паша за друга беспокоится, или сам Макс приглядывается, достойна ли кандидатура. А вот Леночка уже начинала рыть компромат. Милая стервочка.

И что ответить? Правду, что никого?

— Не особо, — я лениво потянулась, села и, не успела она рот открыть, выпалила в ответ:

— А у тебя? Раз уж у нас вечер откровений, — затем повернулась к Ане и, невинно улыбаясь, протараторила. — А где училась ты? В какой школе? Какие оценки были? А родители кем работают? Средний ежемесячный доход семьи на душу населения? Что бы ты предпочла трусы от Гуччи или свадебное платье с рынка?

— Понятно, — протянула Аня. — Извини.

— Да, ничего, — я примирительно улыбнулась девушке.

Аня мне нравилась. Лена бы тоже, если бы нам с ней было нечего делить. А так неплохие девчонки, хоть и богатейки, но не сильно испорченные. — Паша попросил?

Аня опустила глаза и кивнула.

— Только не…

— Не скажу, конечно, — заверила ее я.

А смысл? Ну, подставлю ее с сестренкой перед Максом, типа, вот они, шпиЁнки! И все с подачки друга. Рассорятся все вдрызг, а мне с того какая польза? Я же не Ксюха! Была у меня (благо, недолго) такая подружка. Гадила всем и вся. На вопрос "зачем", отвечала гордо: "Ну, я же стерва". Я ей на такое только сказала: "Ты — не стерва, ты — дура", и больше мы не общались. А ведь я искренне считала ее своей подругой. Таким вот бесхитростным способом Ксюша рассорилась со всеми… Ну, да Бог ей судья.

— Я купаться, — оповестила девчонок и направилась к озеру.

Компанию на этот раз мне так никто и не составил.

~ 28 ~

Трям, брям, др-р-рынь.

Немного подкрутить и снова дрынь.

Паша настраивал гитару. День медленно клонился к закату. Мы сидели возле небольшого костерка и ждали начала концерта. Макс крепко прижимал меня к себе, Аня сидела по-турецки возле жениха, а Лена печально куковала одна напротив нас.

— Готово! — оповестил Паша, поудобнее перехватывая гитару. — Что вам спеть?

— Только не попсу! — тут же встрял Макс.

— Только не рок! — взвыли девчонки.

— А чем вам рок не угодил? — искренне удивилась я.

— Так тоска же или мутняк, — поморщилась Лена.

— А так?

Я протянула руку за гитарой. Паша замялся, но инструмент отдал.

— Умеешь играть?

— Скорее, знаю пару переборов, — я скромно потупилась. — Я сейчас покажу, а ты мне подыграй, ладно?

— Не вопрос.

Вся подготовка заняла буквально минуту, в течение которой девочки недоверчиво косились на меня. Паша кивнул, и со струн полились тихие аккорды.

"Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь.

Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист.

Он был везде и всегда своим,

Влюблял в себя целый свет.

И гнал свой байк, а не лимузин.

Таких друзей больше нет.

И в гостиной при свечах он танцевал, как бог.

Но зато менялся на глазах, только вспомнит шум дорог.

Все, что имел, тут же тратил

И за порог, сделав шаг,

Мой друг давал команду братьям,

Вверх поднимая кулак…"

Обожаю эту песню. Что кавер, что оригинал. Было в ней что-то такое… Романтика, душа и… дорога. Тем, кто не был никогда в Пути, и не понять. Когда ты мчишься на поезде на юг, а мимо тебя пролетают города, села и деревни. И везде своя жизнь. Тихая, спокойная гавань, а ты, словно над всем этим летишь на крыльях. Еще острее это ощущается, когда колесишь по просторам, не сидишь в поезде, и он тебя мчит, а когда сам выбираешь, куда ехать, где остановиться. Я как-то ездила на юг на машине — непередаваемые ощущения. Самым ярким воспоминанием был рассвет, который застал нас на вершине пригорка. Внизу вилась серая асфальтовая змея, зажатая с двух сторон бескрайними полями, позади остались "тихие гавани", а впереди лишь Дорога…Дорога…

И я пела, стараясь вложить в слова песни это ощущение, с музыкой передать восторг от ощущения Пути.

Последний припев я оставила оригинальным. Хоть роком я увлеклась немного позже четырнадцати, но точно знала, что эта песня уже вышла.

«Going to the run, run Angel.

Forever going to the run, run Angel.

Well, heaven and hell came together that night

Only for you this time

Going to the run, forever Angel».

Смолкли последние аккорды, и тишина стала мне наградой. Девочки явно прониклись.

— Это кто поет? — первой опомнилась Аня.

— Оригинал "Golden earring", кавер "Ария".

— Ария? — Лену аж перекосило. Видать, и в ее окружении нашелся любитель, который заездил пластинку, как мой братец. Арию ненавидела вся дача полным составом, невзирая на возраст и пол.

— И у "Арии" есть хорошие песни, — вставил обиженно Паша.

Ага, а вот и шарманщик нашелся.

— Например? — скептически поинтересовалась уже Аня.

— "Закат" знаешь? — я подняла взгляд на надутого Пашу. Парень не сплоховал и тут же заиграл, пытаясь исполнить вышеозначенную песню. Голос у него оказался приятный, но все исполнение портили попытки сделать полную кальку с Кипелова, поэтому не вынесла душа поэта, и уже со второй строчки мы пели дуэтом. Кстати, неплохим таким дуэтом.

— Умеешь ты… — только и выдал Макс, покрепче меня обнимая.

— У каждой хорошей песни есть душа, — задумчиво произнесла я. — И, если песня действительно хорошая, то каждый найдет в ней что-то свое.

— Ну-ну, — протянула Лена. — Послушала бы я тупой "Перевал" в твоем исполнении.

"Просто нечего нам больше терять,

Все нам вспомнится на страшном суде…"

Тихо и медленно, намного медленнее обычного бойкого лагерного исполнения, затянула я. Эта песня была, словно про меня. Ведь даже страшный суд уже был…

"Эта ночь легла, как тот перевал,

За которым исполненье надежд.

Просто прожитое прожито зря,

Но не в этом, понимаешь ли, соль.

Слышишь? Падают дожди октября.

Видишь? Старый дом стоит средь лесов".

Зря, не зря, но жизнь свою я упустила. И даже дважды. Подстроившись под мой темп, начал наигрывать Паша. Не простые аккорды, а мелодию, которая, как нельзя лучше, совпадала с моими чувствами. Печаль и фатализм, осознание неизбежного и полное его принятие.

"Мы затопим в доме печь, в доме печь.

Мы гитару позовем со стены.

Просто, нечего нам больше беречь,

Ведь за нами все мосты сожжены.

Все мосты, все перекрестки дорог,

Все прошептанные тайны в ночи.

Каждый сделал все, что смог, все, что смог,

Но об этом помолчим, помолчим.

И луна взойдет оплывшей свечой.

Скрипнут ставни на ветру, на ветру.

Ах, как я тебя люблю горячо!

Годы это не сотрут, не сотрут!

Мы оставшихся друзей соберем,

Мы набьем картошкой старый рюкзак.

Люди спросят, что за шум, что за гам?

Мы ответим, просто так, просто так.

Просто так идут дожди в октябре.

И потеряны от счастья ключи.

Это все, конечно, мне, конечно, мне,

Но об этом помолчим, помолчим…

Просто прожитое прожито зря,

Но не в этом, понимаешь ли, соль.

Слышишь? Падают дожди октября.

Видишь? Старый дом стоит средь лесов".

Последние слова я уже прошептала, к концу последнего куплета, начав петь все тише, тише и тише. Что-то все вокруг размытым стало. Так это просто в глазах стоят слезы. Куда вы потерялись, мои ключи от счастья, куда катится моя жизнь? Под откос, где внизу меня ждет неизвестность? А ведь я жить хочу! Любить и быть любимой, растить детей и нянчить внуков, ездить к Лехе в гости и гулять с племянниками, да, просто ЖИТЬ!

Моргнула, чтобы слегка разогнать влагу и весело улыбнулась. Смех сквозь слезы. Пир во время чумы…

— Сколько тебе лет? — неожиданно серьезно спросила Лена.

— Тридцать, — я лишь пожала плечами. А что? Правда ведь.

— Вот сейчас действительно на то похоже.

Макс напряженно молчал. Что-то он сегодня вообще не сильно разговорчивый был. Все время предоставлял слово друзьям и не вмешивался, когда меня пытались поставить в неловкое положение каким-либо вопросом. Проверка на вшивость? Возможно. Но мне она не особо нравилась, хотя ребята и не прессовали всерьез.

Спас положение ливень. С неба как будто ведро с водой перевернули. Недовольно зашипели угли в костре, пуская вверх белый дым, который тут же был смят и брошен к земле тяжелыми каплями, а мы за несколько секунд промокли все до нитки.

Я подскочила первая и рванула к домику, повизгивая от восторга. Вот люблю я дождь. А ливень особенно, а если еще и гроза… Как по заказу потемневшее небо прорезала молния, а следом громыхнуло так, что стекла затряслись. Невдалеке истошно заорала сигналка машины. С огромным удовольствием я бы постояла под прохладными струями, летящими с неба, но, увы. Смены одежды нет, да и то, что намокло, сохнуть на мне будет до ночи, а ехать с мокрым задом к предкам не хотелось.

Надеюсь, крыша у домика не течет, а то в такой дождик уплывем. Следом за мной неслись девчонки, парни чуть отстали, собирая оставшиеся пожитки. Не прошло и минуты, как вся наша честная компания стояла в коридоре, капая на пол.

— За мной, мои крошки, — радостно скомандовал Паша и, прихватив рыжих под локотки, протащил в ближайшую комнату.

— Пошли, переодеться надо.

Макс смотрел на меня очень внимательно, а я разглядывала его. Мокрые волосы облепили лицо и шею. Футболка прилипла к телу, обрисовав мускулатуру. Парень терпеливо, но настороженно ждал моей реакции. А я? В четырнадцать я бы засмущалась и заявила, что мне и так неплохо. На худой конец попросила бы его выделить мне что-нибудь и выйти, дав возможность переодеться. Стыдно же! И попа толстая, и грудь маленькая, и вообще…

А сейчас? Посмотрела ему в глаза, улыбнулась немного проказливо, протянула руку и поправила прядь черных волос, прилипшую к щеке. От дождя его волосы начали слегка завиваться. Вот бы дети у нас красивые получились. Его бы черные волосы, да мои зеленые глаза…

— Пойдем, — спокойно произнесла я и, взяв его за руку, повела к единственной открытой двери.

Не успела я снять мокрую майку, как в дверь постучались.

— Да! — окликнул Макс, зарывшись в комод в поисках чего-нибудь для меня.

В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Паши.

— Мы тут глянули на кухне. Ни черта нет, поэтому мы в магаз, — отрапортовал парень.

— Под дождем? — усмехнулась я. Задумка-то ясна, а вот исполнение погода подпортила.

— Зачем я, собственно, и пришел, — ничуть не смутился Паша. — Макс, ключи от машины дай?

— Лови!

В сторону двери полетела связка ключей, которую Паша поймал, как фокусник.

— Мы скоро. Хлопнула входная дверь, сверкнула молния, в небе прямо над нашим домиком бабахнуло от души, хлопок и… мы остались с темноте. Времени хоть и было часов шесть, но из-за грозы сумерки накатили стремительно.

— Сейчас поищу свечи, — произнес Макс и вышел из комнаты.

Свечи нашлись поразительно быстро, но переодеться в сухую футболку я все-таки успела. А вот штанов мне не досталось: велики были безбожно, а девчонки свалили вместе с Пашей, и что-то мне подсказывало, что его "мы скоро" — это минимум часа два.

— Ты не против музыки? — поинтересовался парень, запихивая батарейки в магнитофон.

Он нажал на play, а я чуть не заржала в голос.

Как прикалывались в камеди: «А у него уже все готово: горят свечи, разложен диван, играет Энигма…» Вот она-то, родная, и играла сейчас из колонок довольно неплохого магнитофона. Principles of lust. Классика жанра.

У меня, к сожалению, не было возможности «пойти в ванную, поржать и настроиться на дух Энигмы», поэтому я просто отвернулась к окну, скрывая улыбку.

Макс подошел сзади, отвел в сторону мои волосы и поцеловал в плечо. М-м-м! Приятно. Откинула голову, давая ему простор для деятельности, и мальчик не подкачал. Точнее, явно давно уже не мальчик. Некоторые мои парни и в двадцать пять уступали ему. Ведь главное — не количество, а качество. И этот принцип не спеша и осторожно воплощал в жизнь мой герой-любовник.

Он не слюнявил мне кожу, не шарил хаотично руками по телу, а нежно целовал, не торопясь переходить к более откровенным ласкам. Порой, когда внутри уже все горело, так хотелось развернуться и взять инициативу в свои руки, но нельзя… Спугну. Для него я неопытная девочка, вот такой пусть и останусь.

Легкие покусывания, тихие стоны, футболка полетела на пол. Пока что его. Это я умудрилась развернуться. Тонкие пальцы скользят по его мускулистой груди, очерчивая сосок. Парень закрыл глаза и застонал, а шаловливые ручки уже устремляются вниз, но не ниже пупка. Девушкам положено бояться «одноглазой змеи»? Вот и будем бояться!

Сильные ладони огладили мою спину под тканью, легкое движение, и на пол полетела вторая футболка. Наконец-то! А вот тут его ждал сюрприз. Белье-то тоже промокло… Упс.

Судорожный вдох, горячая ладонь легла мне на затылок, вторая уютно устроилась на талии. Макс слегка подтолкнул меня к кровати, и я послушно опустилась на прохладную простынь, поддерживаемая его руками.

Губы парня стали намного смелее, ласки именно теми, которых так ждало мое разгоряченное тело. Вскоре к междусобойчику футболок присоединились и его штаны. Моего бедра коснулась самая горячая часть мужского тела. И самая твердая. Распалился мальчик не на шутку. Интересно, надолго его хватит? Я осторожно опустила руку и… Вот это размер! И тут же мое слегка затуманенное сознание отметило, что будет больно. И даже очень.

Макс опять глухо застонал и впился в мои губы поцелуем в то время, как его пальцы скользнули между моих бедер. Моим состоянием парень, похоже, остался доволен, так как поцелуй стал еще более страстным, если такое вообще возможно. И вот тут мне стало неприятно в первый раз, когда его палец попытался скользнуть внутрь. Еще не больно, но уже неприятно. Я немного поморщилась, и Макс это, к сожалению, заметил.

— Ты девственница что ли? — выдохнул мой рыцарь.

— Да.

А что скрывать очевидное? После бы все равно заметил кровь.

Макс слегка отстранился и, серьезно глядя мне в глаза, спросил:

— Сколько тебе лет? Только честно.

— Четырнадцать. Разве предки не сказали? — нехотя призналась я и тут же об этом пожалела.

— Черт! Они все время говорили только, что ты школьница!

Парень не то что слез с меня, его, как ураганом, снесло. Он нервно отвернулся и, чеканя шаг, направился к магнитофону. Удар по кнопке (как она только не сломалась?), и в комнате воцарилась гнетущая тишина.

Я приподнялась на локтях и недовольно уставилась на неудавшегося любовника.

— Черт! Почему ты раньше не сказала? — поспешно одеваясь, ругался Макс. Парень был не просто зол, он был в бешенстве. Я смерила его сердитым взглядом и походя отметила, что известие мигом исправило его настроение на полшестого. А жаль. Теперь уж точно надежды нет.

Я резко встала и не менее грозно отправилась к стулу, на котором висели мои вещи.

— А какая, собственно, разница, сколько мне лет? — тоже натягивая свою одежду (да-да, мокрую), вопрошала я.

— Я знал, что ты малолетка, но думал, что тебе хотя бы шестнадцать! — почти орал он, будто это я виновата в том, что не родилась на два года раньше.

— И что меняют эти два года? — недовольство от общей неудовлетворенности и абсурда ситуации начало медленно и неуклонно превращаться в злость, но я пока не орала, как он. Пока…

— Да все меняют!!!

— Оу! Крик души, — ехидно бросила я и резво нагнулась застегнуть босоножку. Только бы замочек не сорвать со злости.

В стену, там, где только что была моя голова, влетел кулак. Я инстинктивно отскочила, держа наготове вторую босоножку за ремешок. Убить — не убью, но фэйс попорчу, если только двинется в мою сторону. Рядом на комоде стояли свечи в чугунном старом подсвечнике. Это тоже подойдет. Перекинула импровизированную пращу в левую руку, а в правой оказался подсвечник со все еще горящими свечами. Расплавленный воск закапал на ковер, но мне было все равно: не мне же отдирать. Так я и застыла в позе мушкетера. Только слов "защищайтесь, сударь" не доставало. Я слегка усмехнулась сравнению. Было бы очень смешно, если бы не было так грустно.

По счастью, оружие не пригодилось. Разбив костяшки в кровь, парень заметно успокоился и отвернулся к окну, даже не заметив моих манипуляций. Он с треском распахнул створки и сейчас стоял, как изваяние, обдуваемый прохладным ветерком, приносившим вездесущую влагу вместе с прохладой.

— Извини. Пойдем, я провожу тебя домой, — тихо, слегка болезненно, проговорил он.

Напялив вторую босоножку, я встряхнула волосами. Подсвечник вернулся обратно на комод, но далеко я его отставлять не стала. На всякий случай. Изнасилования можно уже было не опасаться, а вот получить пару фингалов не хотелось.

— Сама доберусь! — рыкнула я и, пока он не обернулся, бросилась прочь из комнаты.

Как доберусь? Часа за два. Под дождем? Да, пофиг! Только бы подальше от этого психа!

Я почти бежала к входной двери по темному коридору, когда меня схватили за плечо и развернули.

— Отпусти, псих! — зашипела я на парня и стала оглядываться в поисках подручного оружия. Как назло, ничего, кроме полупустой вешалки, намертво прибитой к стене, не оказалось.

— Мы послезавтра уезжаем, — спокойно, так, будто ничего и не случилось, произнес Макс.

— Скатертью дорожка, — огрызнулась я в ответ и вновь попыталась вырваться. Не тут-то было. Держал он крепко. Интересно, что еще ему от меня надо?

— Мы же завтра еще встретимся? — пропустив мимо ушей мою грубость, ласково попросил парень.

Если бы не держал, точно бы на задницу шлепнулась от удивления. А попку тебе сгущенкой не помазать?!

— А сам как думаешь? — только и прищурилась я.

Брюнет опустил глаза, но не сдался.

— Прости, я просто вспылил… Не ожидал, что тебе так мало лет окажется.

Вспылил?! То есть вмазать кулаком по башке девушке — это теперь называется, вспылил? Тогда уж и убийц надо из тюрем повыпускать. Они же "нечаянно".

— Ты ведешь себя далеко не на четырнадцать, — обвинил во всем меня парень. — Вот мне и показалось…

Давай! С больной (в прямом смысле) головы на здоровую переложи!

— Когда кажется, креститься надо! Ну, было бы мне шестнадцать, что бы изменилось?

Макс спокойно и даже как-то оценивающе на меня посмотрел и медленно произнес:

— Степень ответственности.

— Тогда уж говори прямо, что срок и степень риска, что я на тебя могу заявить, — злобно зыркнула на него, но тона не повысила, так обычно доходчивее. Змее же не надо шипеть в рупор, чтобы ее испугались.

— А ты бы заявила? — парень испытующе смотрел мне в глаза.

Очень хотелось сказать, что вот прямо сейчас и пойду побои снимать, синяки-то на руках наверняка будут, но решила не рисковать, вместо этого холодно процедив:

— Я сама к тебе пришла. Выводы делать умеем? Или ты только по части истерик?

Парень, было, вскинулся мне что-то сказать, но вовремя передумал.

— А твои родители?

— Родители, — еще тише процедила я. — Интересно, и как они тебя проглядели?

Парень довольно заулыбался.

— Я же медик, а семинары по гипнозу, знаешь ли, полезная штука.

Сказать, что я струхнула — это ничего не сказать! Я оказалась один на один с неуравновешенным парнем, владеющим к тому же основами гипноза. Абзац котенку!

— Что ты им внушил? — еле прошептала я.

Улыбка Макса достигла апогея, а потом он некрасиво заржал. Надо мной.

— Видела бы ты сейчас свое лицо! — и уже примирительно. — Ничего я им не внушал, а гипнозу в вузе вообще не учат! Отец периодически читал нотации о морали и нравственности, а твою маму больше интересовало, кто, откуда и куда, а особенно ее впечатлил рассказ о родителях. Ты же не в курсе, что у меня отец политик, а мать прокурор, — Макс самодовольно улыбнулся. — А еще она тебя очень хвалила. По ее рассказам я даже представить не мог, что ты малолетка. И готовишь, и хозяйственная, и вяжешь…

— А еще я на машинке вышивать умею, — грубо перебила я парня. Сказался нервяк от его неудачной шуточки.

Ох, маман. Посмотрела на симпатичного мальчика, услышала, что он из престижной семьи и все?! Дочь, не упускай своего счастья?! Хотя, надо отдать должное, меня не совсем продали. Чтоб в девять дома!

На глаза навернулись слезы обиды. Хотя чего я ожидала от женщины, которая, не видя меня несколько лет, даже не вспомнила про мой юбилей… Несостоявшийся юбилей.

— Да, отпусти ты уже, наконец, придурок! Больно! — взвилась я и с силой оттолкнула парня, вымещая на нем все обиды, давно висевшие мертвым грузом на душе.

Отпустил. Я недовольно потерла плечи, отметив, что синяки точно останутся. И как мне это предкам объяснять?! А никак! Сами его одобрили? Проглядели? А я что? Я — ребенок! Вот и буду вести себя, как ребенок! Поэтому я развернулась и вышла на улицу, громко хлопнув дверью.

— Я тебя провожу.

Макс потащился за мной на улицу. Жаль, я его дверью не убила!

Дождь почти закончился, перейдя в мелкую противную морось, которая может идти непрерывно по нескольку дней.

— Пожалуйста, не стоит, — я обернулась на крыльце и смерила его холодным взглядом. — Сделай мне этот прощальный подарок.

— Значит, так ты решила? — немного обиженно вопросил он.

— Какой ты понятливый, — и яду в голос побольше. — А ты чего ожидал после того кошачьего концерта, что ты мне только что закатил? Что я брошусь к тебе в объятия, умоляя не бросать меня и клятвенно обещая ждать хоть всю жизнь?!

В лучших традициях сварливых жен я еще и руки в бока уперла.

— Да, иди ты… Дура, — процедил Макс и скрылся в доме, где тут же загорелся свет.

— Уже пошла, — помахала на прощанье ручкой закрытой двери и бодренько соскочила со ступенек.

Судя по реакции парня, именно слез и мольбы он и ждал. Смазливый гаденыш! А накося выкуси!

Конечно, вскоре, топая по лужам на территории турбазы, я пожалела о своем опрометчивом поступке. Нет, я не про ссору, а про предложение подвезти, так бы хоть вместе промокли и замерзли. Чувство справедливости хоть немного бы удовлетворилось, но с другой стороны… Видеть его не хочу, о чем яростно вопят гордость и обида. А это — молотов коктейль для совершения подвигов… Или глупостей.

Холодно, блин!

На подходе к шоссе злость поостыла, и я, наконец, смогла трезво оценить сложившуюся ситуацию.

Макс. Красавчик. Романтик и умеет угождать девушкам. Этакий идеал. Но под внешним лоском, если копнуть поглубже и вывести его из равновесия, мы имеем: (говно — зачеркнуть) несдержан, ревнив и может распускать руки.

С другого бока посмотреть, он скоро уезжает и на сегодня все подготовил для рандеву. Света-то не оказалось только в нашем домике, не иначе, как Паша выкрутил пробки, чтоб его током дернуло! Значит, Макс собирался со мной поразвлечься пару дней и свалить. Поматросил и бросил. Интересно, хоть бы адресок для страстных писем оставил бы? Каз-з-зел. И чего тогда вокруг, да около почти две недели ходил? Конфетно-букетный период в урезанном варианте? Или предкам пыль в глаза пускал, чтоб подозрительность усыпить.

С точки зрения "подруг" версия бы звучала, как "я рассталась с классным парнем, даже не начав толком встречаться".

Бермудский треугольник, блин, зато по центру этой конструкции мы имеем в итоге то, что я избавилась от придурка, коим мой рыцарь оказался на деле.

Что ни делается, все к лучшему!

~ 29 ~

До дома я добралась быстрее, чем ожидалось. Когда очередная машина щедро окатила меня грязной водой из лужи, я даже с шага не сбилась, притерпелась уже. Тротуаров вдоль дороги не было. Смотрела я уже сугубо себе под ноги, поэтому на остановившийся на противоположной стороне и чуть впереди мотоцикл внимания не обратила.

Дождь закончился, и над черными грозовыми тучами уныло бросало на землю последние тусклые лучи закатное солнце. Меня уже даже оно не радовало. Было холодно, мерзко и грязно. Последнее во всех смыслах.

— Ты откуда такая? — вопросили меня с противоположной обочины.

— От верблюда, — не поворачиваясь, огрызнулась в ответ. Правда, себе под нос. На деле же гордо прошествовала мимо.

Вот только сочувствующих доброхотов мне сейчас и не хватало!

— Давай подвезу, — поступило с той стороны оригинальное предложение.

И кто это у нас такой добренький? Понятно! Алекс с дружком. Такой тощенький блондинчик. По-моему, Паша.

— И как мы все уместимся? — я сложила руки на груди, насмешливо поглядывая на чистенького Алекса. Коляски у мотика не было, а ехать бутербродом… Нет, мне-то все равно, заодно согреюсь, а вот мальчикам будет мокро.

Фш-ш-ших! Мимо парней пролетел Камаз, обдав их черным вонючим дымом и не менее черной водой из лужи. Нда, Камаз — это вам не копейка. Этот как окатит…

Удержаться я не смогла. Нервы, наверное, но, глядя на опешивших, до нитки мокрых парней, я просто с тихим хохотом уселась под ближайший куст. Ноги не держали, тем более что час я уже оттопала по дороге к дому.

— Вот и предлагай помощь девицам на дороге, — немного отсмеявшись, крикнула парням, которые нашедшимися в багажнике тряпочками оттирали комья грязи, налипшие на джинсы. Алекса немного спасла кожаная куртка, но именно что немного.

Фш-ш-ших! И обтекаю уже я, правда, только водой. Нашла, дура, где остановиться — возле глубокой лужи. Надо отдать им должное, парни смеяться не стали, просто злорадно ухмыльнулись, зато я оторвалась и за них тоже. Смешно же! Или не очень? Интересно, валерьянка дома есть? Ай, дойду — разберемся.

— Садись уже, пока окончательно не изгваздалась, — ко мне подрулил Алекс. Грязный, недовольный, но не злой. Быстро накинул мне на плечи свою нагретую куртку и поставил на ноги.

— А друга где бросил?

Что-то я упустила момент, когда Паша скрылся из виду.

— Он на автобусную остановку пошел. Дальше сам доедет, — пояснил парень и нетерпеливо похлопал по сиденью за собой.

— Как благородно, — съехидничала я.

От одного такого блаародного прЫнца уже сегодня сбежали. Интересно, а этому-то от меня что надо? Вряд ли по доброте душевной просто подвезти. Хотя о чем я? Всем им нужно только одно. Вон, как на грудь под мокрой майкой уставился.

— Ты едешь или нет? — теряя терпение, бросил Алекс, протягивая мне шлем.

Я широко улыбнулась, стащила куртку (крайне неохотно) и выдала:

— Нет. Езжай-ка ты, молодец, откель явился.

Он так и не понял, куда его послали, но все равно разозлился. Окинул грязную меня придирчивым взглядом и замер.

— Это что такое? — прошипел парень, хватая мои руки и притягивая к себе, чтобы рассмотреть получше. На плечах были четко видны проступившие синяки от пальцев.

— Новых только не наставь, — больше из вредности попросила я.

— Ты не ответила! Что это?

— Синяки, — отозвалась беспечно.

Каков вопрос, таков ответ.

— Кто это сделал? Он тебя бил? Или…?

И это «или» повисло между нами гнетущей тишиной. Тук-тук. Тук-тук. Стучит сердце. Алекс внимательно вглядывается в мои глаза, с искренней заботой и беспокойством выискивает остатки слез, как подтверждение самого страшного. Или же ждет ответа, что все в порядке. А я смотрю на него и не понимаю, отчего сердце забилось быстрее.

Фш-ш-их!

— Твою мать! — одновременно взвыли мы, протирая заляпанные лица. Встретились взглядами и расхохотались.

— Поехали уже, пока нас окончательно не смыло, — попросил Алекс, и я на этот раз не стала вредничать и даже позволила снова обрядить себя в куртку.

То, что принц превратился в крысу, а золушка по дороге в грязную тыкву, рассказать пришлось, но некоторые подробности я все-таки опустила. Ибо нефиг, а то тоже захочет.

Расстались мы с Алексом в начале улицы, чтобы не палиться перед моими предками. Парень предложил отомстить за мою помятую гордость, но я лишь отмахнулась. Пусть живет. Макс еще свои грабли найдет. Все находят рано или поздно.

Вот куда бы мне на завтра смыться, если этому придурку взбредет в его больную башку увидеться. От работы у меня выходной, да и найдет он там, дома тоже не вариант: не хотела я предкам рассказывать подробности ссоры. И куда?

— Поехали завтра с нами в город? — неожиданно предложил Алекс. — Старт в десять утра, вернемся где-то часов в семь-восемь.

Предложение заманчивое, вот только…

— И куда собрались?

— Сначала по парку погуляем, потом в кино, а там по погоде и обстановке.

Еще лучше.

— А кто поедет?

— Пашка с Русиком, Мишка и Алинка с какими-то подружками.

Бли-и-ин! А такая идея была хорошая.

— Боюсь, не получится, — я криво улыбнулась и бросила на сиденье мотоцикла куртку, с которой уже почти сроднилась.

— Почему?

— Мне лишних врагов не надо, — честно призналась парню.

— Каких еще врагов? — удивленно захлопал ресницами он.

— А подружек Алина берет троих?

— Ну, да. И что?

— Получается четыре пары. Я не вписываюсь в концепцию вечера.

— Брось! Все нормально будет, — не сдавался Алекс.

— В любви, знаешь ли, как на мотоцикле. Третий либо лишний, либо в коляске.

— Вот и пусть лишним будет кто-то другой! — уверенно заявил Алекс и шагнул ко мне, протягивая руки, чтобы обнять.

Ага! С разбегу об телегу! В прошлый раз я прохлопала твой маневр, второй раз ваш фокус не пройдет. Я скоренько отскочила в сторону и прикрылась мотиком. Алекс невесело усмехнулся, но ловить меня не стал.

— Подумай все-таки. Завтра я зайду на всякий случай.

— Ладно. Я подумаю, — пообещала парню и отправилась домой.

Ко мне с порога пристал, как банный лист, брателло. Общественность требовала подробностей. Она их получила. Опять-таки в урезанном варианте. Мы не сладили с его друзьями, поругались, я ушла. Да, совсем! Нет, прощения просить не стану. Да, мне плевать, какой он замечательный! Нет, ничего не было. Даже не целовались. Да, точно. Мам! Не веришь — своди к доктору! Все? Вопросы закончились? Чудно! Я мыться спать. Устала. Домой шла пешком.

Только перед сном ко мне заглянул папа.

— Ты как, малыш?

— Нормально.

— Так что все-таки случилось? Он тебя обидел?

Папа, как всегда, прозорлив и догадлив. Эх, папа! И куда подевалась твоя проницательность с годами? Сгинула под гнетом маминого неугомонного характера?

— Он оказался козлом, но я вовремя это заметила.

— Точно вовремя? — обеспокоился отец.

Так это все, что тебя волнует?! Так хотелось сорваться и накричать на него. Чтобы он сначала, перед тем как предъявлять мне какие-то претензии, научился заботиться обо мне, а не бросал вообще одну со своими проблемами! Чтобы не отвернулся от меня вместе с матерью (негласно, конечно!), когда я не захотела переезжать! Как же! Они для меня, а я такая неблагодарная! И никого не волновал вопрос, а почему, собственно, я ехать не хочу. Меня отрезали, как аппендицит, и забыли. Дочь? Ну да, есть такая. В другой стране… А звучит, как в другом мире… Ином. Впрочем, скоро так и будет. Но сейчас на отца даже орать не за что, ведь Макс представлялся всем в таком радужном свете и прилагал для этого все усилия. Вот только я не понимаю, зачем ему это надо было. Рядом же все время была Лена, готовая на что угодно и сразу, без ухаживаний, а он за мной хвостиком таскался. Дилемма…

Из-за разбуженных воспоминаний о будущем глаза защипало, но плакать нельзя! Папа обязательно поймет неправильно. Это потом он про меня забудет, а сейчас еще печется о чести и достоинстве и заботится о благополучии. Это потом он пообещает познакомить меня со своим партнером по бизнесу (таким пухленьким лысым дяденькой средних лет), а на деле активно примется сводить. Это потом я откажусь последовать за ними (читай, выгодно выйти замуж при наличии живого парня, на тот момент даже любимого), за что меня просто вычеркнут из жизни семьи, а сейчас…

— Не веришь, своди к врачу! — сурово отрезала я.

— Верю, детка, верю, — тут же пошел на попятную папа. — Но, если он тебя обидел, ты скажи, я с ним разберусь!

Вспомнился, почему-то, детский мультик "Смешарики".

"Давай, луноход, подходи! Сейчас ты увидишь, что такое боевой кролик в действии!"

Папа именно боевого кролика сейчас и напоминал. Пузатенький такой, седенький слегка и очень боевой. Я невольно улыбнулась.

— Папуль, честно, все хорошо. Просто в компании оказалась девушка, которая имела на Макса виды, ну вот и… — я развела руками и многозначительно замолчала.

— И он не устоял? — догадался папа.

Я пожала плечами и отвернулась, не подтверждая, но и не опровергая гипотезу. Наверное, такую правду им будет проще переварить. И почему я сразу не догадалась. Нервы отключают мозг, это точно.

— Папуль, спать хочу ужасно. Завтра я весь день буду на конюшне работать, а там работа не сахар.

— Хорошо. Если Максим появится…?

— Меня не было, нет и не будет!

— Договорились. Я поговорю с мамой, чтобы она тебя не третировала.

— Спасибо!

И я была действительно благодарна! Без подсказки или приказа (да, он иногда мог стукнуть кулаком по столу — редко, но метко) мама бы мне весь мозг высосала.

Папа встал и вышел, оставив меня одну со своими страхами, горестями и проблемами. Не в первый раз. А вот я в первый раз соврала родителям.

Черт с ней, с Алиной! Поеду я завтра с Алексом и будь что будет!

А завтра будет новый день. Еще один бессмысленный, но новый день…

~ 30 ~

С Алексом мы встретились в конце улицы. Он был один и явно обрадовался моему появлению.

— Погнали, — скомандовал парень и похлопал по сиденью мотоцикла.

— Только не говори, что мы в город на этом поедем, — недоверчиво протянула я.

— А что тебе не нравится? — прищурился он.

Я лишь пожала плечами и уселась. На мотике, так на мотике. Шлем напялила, и ладно. А что мне терять?

— Давай только на станцию заскочим. Мне нужно предупредить кое-кого, чтобы прикрыли, если что.

— Не сказала предкам, куда едешь? — удивился Алекс.

— А меня бы отпустили? — я скептически заломила бровь. — Мне четырнадцать! Какие нормальные родители отпустят малолетнюю дочь в город, на мотоцикле и с незнакомым парнем?

На всякий случай лучше сразу расставить все точки над ё. А то мало ли, и этого куда понесет.

— А не боишься? — Алекс хитро прищурился.

— А у меня газовый баллончик, электрошокер и три года занятий боксом, — беззастенчиво наврала по первым двум пунктам я. По последнему, правда, тоже слукавила, ибо боксом я занялась потом, но это все лирика. Главное, угроза возымела действие.

— Серьезная заявка на победу, — задумчиво похвалили меня. — Ладно, показывай, куда ехать.

— Только не гони! — строго предупредила парня.

— Как прикажете, моя грозная госпожа, — отшутился он и плавно вырулил на дорогу.

С Мариной проблем не возникло, и она обещалась прикрыть перед всеми. Правда, девушка недоуменно покосилась на Алекса, затем на меня, но тактично спрашивать ничего не стала.

— Мы с Максом поссорились, — пришлось все-таки пояснить. — Совсем!

— Дело твое, — пожала она плечами и вернулась к своим делам.

— Поехали, — я плюхнулась на мотик позади парня. — Только не быстро!

Ехал Алекс действительно аккуратно, соблюдая все правила, правда, иногда все-таки стартовал со светофоров резко, заставляя меня покрепче ухватиться за его талию и прижаться теснее. На то явно и был расчет.

В город мы въехали через полчаса и влились в поток машин, немного попетляли по широким проспектам и маленьким улочкам, пока, наконец, не остановились у ворот городского парка. А там нас уже ждали.

Две равномерные кучки — мальчики и девочки — стояли возле центральных ворот. Рядом с крашеной блондиночкой Алиной толпились еще три такие же гламурные и крашеные. Все девочки были в мини и на шпильках. Я же в своих потертых джинсиках, белой футболочке и неизменных кроссах на их фоне смотрелась как-то… А вот посмотрим на них в конце прогулки. Я бы на таких каблучищах точно не выходила. Правду говорят, что женщина, когда одевает каблуки, чувствует себя самой красивой, а когда снимает, самой счастливой!

Парней было тоже… четверо. Молчаливый Руслан сверкал на солнышке рыжей гривой, Паша с Мишей о чем-то спорили, а рядом с ними в нетерпеливом ожидании подпрыгивал Вадим.

— Ты не говорил, что твой брат тоже поедет, — напряженно протянула я, стягивая шлем.

Идти к ним очень не хотелось. Я, конечно, готовилась к тому, что девочки мне не обрадуются, и день так и так пройдет не слишком гладко, но вот на общество Кз я никак не рассчитывала.

— Так ты же сама вчера сказала, что всех должно быть поровну, — довольно улыбнувшись, заметил Алекс. — Вот я и прихватил Вада для ровного счета.

— Логика железная, — проворчала в ответ и нехотя двинулась следом за Алексом к поджидавшим нас ребятам.

Если парни нас заметили не сразу, то скрыться от злобных взглядов девиц было просто нереально. Настроение стремительно поехало вниз, а после радостного вопля Вадима "Линка! Наконец-то!", и вообще зарылось под плинтус.

Девочки с легким прищуром оценили мой внешний вид и, судя по самодовольным улыбкам, остались довольны результатом. Ну-ну! Посмотрю я на вас через пару часов пешей прогулки. Мысленно махнув на них рукой, я еле успела нырнуть Алексу за спину, уворачиваясь от загребущих лапок его младшего братца.

— Линусь, — этот придурок все-таки умудрился цапнуть меня за руку и выволочь из-за моего ненадежного укрытия. — Поговорить надо.

После этого меня почти волоком потащили в сторону. Алекс не вмешивался. Предатель! Или он именно за тем меня и пригласил? Сволочь! Ладно, с ним потом, а сейчас…

— Руки убери, пожалуйста, — спокойно попросила я Вадима. Орать не стала. Обычно, спокойный тон намного эффективнее.

— Ой, прости.

Он что, смутился?! Нет, он реально смутился, потупился, отпустил мою руку и, убедившись, что мы достаточно далеко отошли, и нас не услышат, заговорил:

— Лин… Мы как-то нехорошо наше знакомство начали… Ну… В общем, ты тоже неправа была, признайся… Кароч. Давай забудем, что было, а? И… Прости, в общем. Был неправ. Исправлюсь.

Последнее он бодро отрапортовал, как на параде, и незаметно (ага, как же!) выдохнул. И что это сейчас было? Я недоуменно уставилась на парня, а он всем своим видом выражал искреннее раскаяние. Свежо придание, да верится с трудом. Я лишь приподняла левую бровь, выражая сим скептическим жестом все свое отношение к его признаниям и предложениям.

— Лин, ну, прекрати уже ломаться.

О! Начал злиться. Вот это уже больше на Кз похоже. Я молчала.

— Ладно, дело твое! — бросил парень и достал из кармана плеер. Мой плеер. — На. Это твое, — с этими словами Вадим практически сунул мне его в руки.

— И как это понимать? — даже немного растерялась я.

— Как-как! Это же твой. Я сначала психанул и забрал его себе, а потом… В общем, дома пригляделся и понял: не мой. У моего кнопка стоп западала. А потом отдавать было как-то…

— Стыдно? — ехидно подсказала парню, но он, на удивление, согласился.

— Да, стыдно. А потом я парней прессанул, и они раскололись. Вовчик мой утопил, короче. В общем, вот.

Вадим поднял на меня взгляд, и в глубине его серых глаз я все же уловила раскаяние. Наше общение действительно плохо началось, а благодаря тому, что, вернувшись в детство, я стала беззастенчиво мстить, продолжилось оно еще хуже. Если он действительно готов забыть все наши дрязги, то… В четырнадцать я бы забрала плеер и, гордо фыркнув, послала его куда подальше. А потом бы еще с девками все кости ему промыла, а сейчас…

— Ладно, забыли, — махнула я рукой. — Кто старое помянет…

— Тому глаз вон?

— Тому три подзатыльника и ведро касторки. Пошли уже.

Я развернулась и направилась к поджидающей компании.

— Катя, Аня, Света, — представил незнакомых мне девчонок Паша.

Я покивала и не запомнила. А как их запомнить, если они все на одно лицо? Все трое являлись практически клонами Алины. Те же крашеные волосы, то же стервозно-надменное выражение лица, даже косметика та же. Правда, от оригинала они немного отличались. Не в лучшую сторону. У одной были явно пересушенные дешевой краской волосы, отчего они больше походили на паклю. Другая "куколка" щеголяла замазанными тональником прыщами, а у третьей нос был длинный, и ей дико не шла эта красная помада. Я же на их фоне смотрелась очень "естественно". То есть бледной невзрачной молью: я же не красилась, да и волосы в хвост стянула, чтобы не растрепались по дороге. Распускать их сейчас было уже глупо, да и… Для кого мне тут выпендриваться? Суть сегодняшней прогулки в чем? Смыться с дачи, чтобы Макс, стукни ему моча в голову, меня не нашел. Еще раз его видеть абсолютно не хотелось.

— Если все готовы, пойдем! — скомандовала Алина и подхватила под локоток зазевавшегося Алекса.

А мальчик-то популярный, подумалось мне. И Леночка, и Алина, золотая девочка.

Как по команде, девчонки клещами вцепились в парней и потащили ко входу в парк. Пашке досталась прыщавая, Мишу прихватила пакля, а за Русиком, ежесекундно кривясь, потащилась длинноносая. Я же топала в кильватере в компании Кз. И хоть мы заключили перемирие, его общество все еще меня не радовало. А денек будет жарким. Или знойным…

~ 31 ~

После часовой прогулки мы, наконец-то, дошли/доковыляли — каждому свое — до лодочной станции. Парни по-быстрому взяли напрокат пять лодок. Романтика, однако. Получалось по паре на лодку. Хотя, даже при большом желании, туда больше трех человек и не влезло бы.

"Опять с Вадимом тусить", — грустно подумала я. Хотя на прогулке все, вроде бы, общались со всеми, но шли все-таки парами. Словно подтверждая мои худшие опасения, в мою сторону, довольно улыбаясь, направился Кз с веслами. И тут я вспомнила!

— А меня на воде укачивает! — радостно улыбаясь во все тридцать два, заявила я мигом скисшему парню. Тому явно очень хотелось покататься — дитя малое.

— И что теперь? — вопросил он печально.

— А катайтесь без меня. Я тут подожду.

— Одна?

— Я могу остаться, — за спиной, как чертик из коробочки, появился Алекс.

От берега уже отчалили и медленно удалялись три лодки, унося с собой трех блондинок и их рыцарей, изо всех сил воющих с непослушными веслами. В четвертой лодке уже ждала Алина. Девушка нетерпеливо заерзала, недовольная заминкой, лодка слегка закачалась, пуская по воде широкие круги.

— Вы скоро уже? — капризно надула губки она.

— Вперед. Мы тут вас ждем, — скомандовал Алекс и подпихнул брата к лодке.

— Мы так не договаривались! — недовольно зашипел тот, на что старшенький только цыкнул на него.

— Кататься хочешь?

— Ну, да.

— Вот и катайся!

— Должен будешь, — буркнул Вадим и поплелся к воде.

— Эй, ты куда! — возмутилась Алина, когда Вадим неуклюже туда полез.

— Поплыли уже, — проворчал парень.

— Я с тобой никуда не… — начала было она и попыталась встать. Учитывая то, что в лодке по-прежнему стоял Кз, та нещадно закачалась. Истошный визг огласил округу, но последующего всплеска, на удивление, не последовало.

— Дура, что ли? — зло выругался Вадим, крепко держа в объятиях бледнуюАлину. — Давай, купаться мы в другом месте будем?

С этими словами он усадил девчонку на скамейку, устроился сам и оттолкнулся веслом от причала.

Алина зло сверкнула на меня глазами, я улыбнулась в ответ и помахала ручкой. Девчонка фыркнула, надулась и отвернулась. Ну вот, час спокойствия мне гарантирован.

"Или не факт", — подумала я, когда на талию легла теплая рука.

— Чем займемся? — спросил донельзя довольный Алекс и потерся носом о мою шею.

Я хихикнула и заерзала в его объятиях. Щекотно же.

— А пойдем-ка мы в тир? — задумчиво протянула я.

А чем тир не развлечение для девушек? Тем более в такой щекотливой ситуации. Мы остались с ним одни. Судя по обнимашкам, не просто так. Заводить очередной романчик с "большим мальчиком" мне неохота, поэтому надо максимально расширить свое личное пространство. А ружЁ — это очень хороший "аргумент" в умелых руках.

Сначала Алекс с видом профессионала взялся меня учить. «Это сюда, вот это вот так, теперь целишься, смотри, отдача сильная». Парень с первой попытки сбил девять мишеней из десяти и выиграл мне маленького кривого китайского мишку. Я с умным видом выслушала все инструкции, покивала, обрадовалась подарку, как ребенок, и даже позволила ему первые два выстрела сделать вместе со мной. Парень прислонился сзади, заключил меня в капкан рук, а ружье ему скорее мешало, но это был повод пообниматься. На этом урок стрельбы был окончен, я доплатила еще за двадцать пулек и начала методично сшибать самые мелкие мишени в верхнем ряду. Тридцать мишеней, и большой классный белый медведь мой! Короче, как в "Мистер и миссис Смит". Он мне маленькую игрушку, а я себе главный приз. Откуда же Алексу было знать, что тир одно время был моим любимым развлечением…

А началось это увлечение на юге. Поехали мы как-то с Маруськой вдвоем в Сочи…

Да-да, черт нас дернул потащиться туда вдвоем. Об этом опрометчивом решении мы с подругой пожалели в первый же вечер. Начнем с того, что длинноклювых кавалеров от нашего стола мы гоняли с периодичностью раз в десять минут. Продолжим тем, что в итоге четверых старперов выпереть так и не удалось и закончим на том, что спасла нас от неминуемой поездки в горы одна добросердечная тетка, отдыхавшая в том же кабаке со своим квартирантом. Драки, конечно, удалось избежать, но нам с подругой пришлось спешно сворачивать удочки и валить в сторону дома. Лишь через десять минут бега мы, запыхавшиеся, остановились отдышаться возле тира.

— Пошли что ли, динозавров постреляем? — предложила Маруська.

— А пошли! — задыхаясь, согласилась я.

Домой все равно еще не хотелось, а идти в очередное кафе желания не было. Динозавров, крокодилов и прочую нечисть в тот вечермы отстрелили подчистую.

— Девушка, вы магазин игрушек открыть собрались? — тоскливо уточнил продавец пулек, глядя, как я сбиваю очередную мишень. — У меня призы скоро закончатся, а новый завоз только через три дня. Как я работать буду?

— Не мои траблы, — сосредоточенно пропыхтела в ответ, заряжая очередную пульку. Гора мелкокалиберных игрушек высилась чуть в стороне, а на все это безобразие недобро косился недовольный Алекс.

А я что? Он сам согласился в тир пойти. Было дело? Хотел выпендриться? Вот пусть теперь и ждет, пока я настреляюсь. Когда патроны в очередной раз кончились, работник тира поджал губы и наотрез отказался продавать мне еще десяток, на что Алекс вздохнул с видимым облегчением (утащить он меня пытался неоднократно, но безуспешно), а я широко ухмыльнулась.

— Меняю, — вкрадчиво предложила я, ухватывая первого попавшегося крокодила из горы мелочевки.

— Два на десять пуль и без призов, — нахмурился работник тира.

— Идет! — радостно возвестила я, а Алекс застонал и страдальчески закатил глаза.

А день не так уж плох!

Но через час моя лафа закончилась. К нам подвалили друзья, поэтому пришлось отдать все еще немалые остатки урожая обрадованному парню в тире и топать за компашкой в неизвестном направлении. Себе я взяла только белого красавца и мелкий выигрыш Алекса. Несмотря на общее раздражение, было видно, что парень польщен тем, что я оставила себе его подарок.

— Леш, а мне такого же мишку выиграешь?

Алина подхватила парня под руку и нежно прижалась к нему всем телом.

— Обязательно, — промурлыкал он в ответ и покосился на меня.

А я не ревнивая, подумала я и обняла свой приз — большой, мягкий и клевый.

На выходе из парка я чувствовала себя отмщенной на все сто! Четыре крашеные блондинки хромали на оба копыта, а до кино нужно было еще идти минут пятнадцать. Транспорт, несмотря на бурное пыхтение прекрасной половины, все же решили не гонять туда-сюда, а прогуляться. Мне-то что, я, конечно, поддержала, а вот девочки расстроились. Прибыли они, кстати, на двух джипах: Миша с Русланом одолжили у своих родителей.

Первой подлый прием применила Алина. Она "случайно" подвернула ногу и заявила со слезами на глазах, что дальше идти не в состоянии. Несите меня, прекрасную! Я же, глядя на вытягивающиеся лица мальчиков, кусала ухо медведя, чтобы не ржать в голос. Девочки! Этот киношный прием стар как мир, и только в фильмах прекрасные рыцари подхватывают на руки своих немощных дам и прут их пять километров по пересеченной местности без устали и жажды, а по жизни они поступают так, как это сделал Алекс.

Парень закатил глаза к небу, подошел к страдалице и… перекинул ту через плечо. Из-под мини сверкнули труханы ядреного розового цвета, девчонка завизжала, пытаясь оправить юбку, парни дружно заржали, а три тоже "случайно" подвернувших ногу девчонки тут же заверили подошедших к ним с улыбочками людоедов кавалеров в том, что они и сами прекрасно дойдут. В общем, день сегодня просто супер! Кстати, Алекс так и донес орущую Алину прямо до дверей кинотеатра.

В прокате все еще шел мультик Дона Блата "Анастасия", и я, несмотря на то, что видела его сотню раз и знала наизусть, намылилась именно на него. Девочки же вознамерились пойти на "Человека в железной маске". Видала я этот шедевр с Ди Каприо. Ничего так, но пересматривать не хочется, а вот мальчики с упорством носорога тянули всех на какой-то ужасный боевик. В итоге победила дружба! То есть я купила по-тихому билет на мультик, ко мне, скрипя зубами, присоединились Алекс и Вадим, за первым потянулась Алина, за вторым подошли парни, а трое из ларца одинаковых с лица, подчинились желанию большинства. Вот он стадный инстинкт в действии. А ведь я просто хотела на мультик.

Зал был почти пуст. Все-таки лето, да еще и мультик. Я хотела сесть отдельно от всех, но, увы. Успела только занять одно соседнее кресло справа Ричардом (моим белым плюшевым кавалером), а на место слева от меня тут же приземлился Алекс. Вежливую просьбу подошедшего Кз убрать игрушку я проигнорировала, как несущественную, отчего парню пришлось умоститься рядом с медведем. Алина плюхнулась (именно что плюхнулась, даже кресло покачнулось и жалобно скрипнуло) рядом с объектом своей охоты и в очередной раз зло покосилась на меня. Дырку только не протри и глаза не сломай! У меня на такие взгляды уже стойкий иммунитет.

Свет погас и начался мультик. Обожаю его! Я в принципе очень люблю Дона Блата, вот умел человек создавать мультфильмы, цепляющие за душу. Сколько раз в детстве я ревела, когда у динозаврика умирала мама, или пес все-таки попадал в Рай, и не счесть, но все равно пересматривала и пересматривала. То же и с этим мультфильмом. А еще в нем играет шикарная музыка.

"Сердце мне лишь верь,

Храбрость будь опорой,

Отступать нельзя теперь.

Выбор, как ступень,

В странный мир огромный.

Этот мир — мой прошлый день.

Все в этом прошлом, как во сне,

Но не страшно будет мне…"

Я даже забыла, где я и с кем. Всегда, смотря "Анастасию", я подпевала, вот и сейчас, забывшись и глядя на экран широко распахнутыми влюбленными глазами, я мурлыкала под нос слова любимой песни.

"Мне еще идти

В мир забытый прежде,

Чтоб день завтрашний найти.

Шаг за шагом я

Ближе к той надежде,

Что мой путь не будет зря.

И добрым знаком пусть

Будет этот путь

В прошлый день забытый мной,

Где жив мой дом родной!"

Алекс осторожно взял мою руку и переплел свои пальцы с моими. Я не возражала: настроение было крайне лирическим и романтичным, отчего бы не посидеть за ручку с симпатичным парнем. Вскоре я пристроила голову у него на плече и дальше смотрела с такого ракурса. Что-то шипели слева и справа Алина с Вадимом, тихо шептались остальные парочки, устроившиеся выше на местах для поцелуев, кто-то из них, судя по звукам, уже активно целовался, а мне было просто хорошо, спокойно и уютно.

~ 32 ~

"Как узор на окне,

Снова прошлое рядом…

Кто-то пел песню мне

В зимний вечер когда-то.

Словно в прошлом ожило

Чьих-то бережных рук тепло,

Вальс изысканных гостей

И бег лихих коней…"

Мурлыкая себе под нос вальс, я выходила из зала под руку с Алексом в великолепном расположении духа. Испортить настроение, казалось мне, было нереально, но я ошибалась. Из соседнего зала, где тоже закончился фильм с Ди Каприо, нам навстречу вышла в обнимку парочка. Рыженькая девица лучилась счастьем и жалась к кавалеру, а невысокий брюнет сносил все прилипания со стойкой гримасой равнодушия. Прятаться обратно в зал было поздно, да и народ на пятки наступал, поэтому встреча оказалась неизбежной.

— Привет, Макс, — первой поздоровалась я.

— И как это понимать? — сурово вопросил он, окидывая нас с Алексом недовольным взглядом.

— Так же, как и твое появление здесь в компании ее, — я кивком головы указала на поджавшую губы Лену.

— Один-один, — согласился парень. — Надо поговорить.

— Обойдешься! — передо мной возникла широкая спина Алекса.

А он повыше Макса будет, с каким-то странным удовлетворением признала я.

— Мальчик, ты кто? — скептически заломив бровь, поинтересовался Макс.

— Встречный вопрос! — Алекс сложил на груди руки и отступать не собирался.

— Отставить петушиные бои! — взревела я и влезла между сверлящими друг друга взглядами парнями. Между ними даже воздух накалился, разве что искры не летели. Я прям какой-то Анжеликой себя почувствовала: из-за меня мальчики чуть ли не в драку готовы. Приятно… Но и стремно, однако. Особенно, когда два немигающих, одинаково злых, взгляда вперились в меня.

— Макс, пойдем, пожалуйста, — заныла Лена и подергала своего кавалера за руку. Тот поморщился и вырвал конечность из цепких пальчиков.

— Алекс, оставь, пусть сами разбираются, — поддержала вражескую позицию Алина, повторяя Ленин маневр с попыткой оттащить парня в сторону.

— Ребята, идите мы вас догоним, — практически приказал мой сегодняшний сопровождающий, не двигаясь с места.

— Но, может… — начал, было, Паша, но был резко оборван окриком:

— Я сказал, догоним. Идите! — и уже чуть мягче: — Все в порядке.

Неохотно народ подчинился и, постоянно оглядываясь, пополз к выходу. Вадим хотел остаться, но был невежливо послан старшим братом. Только Алина осталась стоять, вцепившись в руку Алекса и недобро косясь на меня. Вот достала уже, ей Богу! Я что могу поделать, если он сам ко мне клеится?!

— Макс, что тебе ЕЩЕ от меня надо? — устало потерев лоб, прямо спросила я.

Брюнет оторвал немигающий взгляд от оппонента и перевел его на меня. В глубине черных глаз горели огоньки злости.

— Просто поговорить, — холодно ответил парень.

— Мы плодотворно поговорили вчера и, кажется, все выяснили, — ровным голосом проговорила я. — Поверь, нам нечего больше обсуждать. Оставь меня, пожалуйста, в покое. К тому же, смотрю, ты не особо и расстроился.

От последней шпильки я все-таки не удержалась. Уж очень по Лене было заметно, как она провела сегодняшнюю ночь. Как? Да просто обычно, когда молодые люди спят вместе, их поведение меняется. Немного, но заметить можно. Вот она стоит, прижавшись к нему чуть плотнее, стараясь касаться бедром, смотрит в глаза с ожиданием. Кривится от моего общества: ей не просто неприятно, ей больно от того, что даже наутро он все еще помнит обо мне, хотя по всем законам жанра должен бежать за обручальным кольцом (в мечтах, конечно).

— Ты, я гляжу, тоже не горюешь, — скривился Макс. — Вчера ко мне в койку прыгала, а сегодня уже нового обхаживаешь?

— Что? — Алекс переменился в лице и уставился на меня.

В серых глазах застыло выражение неприязни. Алина была в восторге, она довольно улыбалась, а Макс, не дав мне опомнится, припечатал:

— Шалава! А ведь ты мне действительно понравилась! Как дурак, за тобой бегал, обхаживал, кучу времени и бабла втопил, и что?! Думал, ты нормальная, а ты просто малолетка озабоченная!

Теперь похорошело и Лене, на губах рыженькой заиграла та же довольная ухмылка, что и у Алины. А у меня было стойкое ощущение, что меня избили ногами. Дышать стало трудно, к горлу подкатил ком, даже замутило немного. В животе спиралью начал сворачиваться тугой холодный комок, который медленно перерастал в пустоту. Глаза наполнились слезами, но я не позволила своевольной влаге скатиться по щекам. Такого удовольствия я вам не доставлю! С силой стиснув похолодевшими пальцами ни в чем не повинного мишку, я холодно поинтересовалась:

— Все сказал? — и не дожидаясь ответа: — Прощай, Максим.

Развернулась и, не оборачиваясь, направилась к выходу. Сзади раздался удар, женский визг и звуки возни. Я не обернулась. Да пусть они там хоть поубивают друг друга.

На улице меня встретили семь пытливых взглядов.

— Там… драка, — тихо кинула я и пошла дальше.

Народ не подкачал: все до единого кинулись внутрь здания, чуть не затолкав друг друга в узком дверном проеме.

А я завернула за угол и медленно пошла в сторону железнодорожной станции. До дома сама доберусь. Хочу побыть одна. Подумать о том, зачем меня вообще вернули. Зачем?! Зачем?! За что мне все это?!

Слезы градом покатились по щекам. Я всхлипнула и ускорила шаг, вскоре оказавшись за поворотом аллеи, скрытой густыми кустами.

~ 33 ~

"Мы колесили по дорогам,

Меняя струны и подруг,

О, нам не хватало рук,

И если все добро от Бога -

Нам не светит теплый рай,

Сколько ни играй,

Это просто замкнутый круг.

Что дальше будет — неизвестно,

Хотя нетрудно предсказать,

О, нам нечего терять.

Какая жизнь — такие песни.

Жизнь нелепа и смешна,

Дальше — тишина,

Не объехать и не убежать".

Из динамиков музыкального ларька лились аккорды песни "Замкнутый круг". Как же подходит под настроение. Я сидела на перроне и ждала электричку вот уже полчаса. По расписанию она должна подойти с минуты на минуту.

Истерика давно прекратилась: не в моем характере подолгу истерить на ровном месте. Ну да, неприятно, что в очередной раз меня окрестили нелестным эпитетом. Причем за благие, можно сказать, намерения. Ведь я просто хотела немного тепла и ласки напоследок. Мне же не четырнадцать лет на самом деле! Только никто об этом даже не догадывается… А я забылась, дура! Надо было еще после истории с Ванькой серьезно задуматься о своей линии поведения, а не пускаться во все тяжкие. Я же не хочу испоганить себе репутацию, ведь мне (прошлой мне) тут еще жить, хотя, не все ли равно?

"Ту-ту. Ту-у-у."

Вот дебилы! Зачем же так орать?! Едва не оглохнув от "приветствия", я спрыгнула с перил, на которых восседала, как на насесте, покрепче перехватила Ричарда, который не лез в сумку, и направилась к прибывающему электропоезду.

"А не порхнуть ли под колеса?" — мелькнула шальная мысль, но я лишь усмехнулась. Неэстетичный труп получится, да и предки расстроятся… раньше времени. И, как ни парадоксально, но умирать совсем не хотелось. Ни сейчас, ни через месяц.

С натужным скрипом двери разъехались в стороны, и я уже было занесла ногу, чтобы перешагнуть "пропасть" между вагоном и перроном, как меня поперек талии перехватили и бесцеремонно вытащили наружу. Тяжко вздохнув, я понаблюдала, как двери захлопнулись, и электричка уехала, помахав мне хвостом с поворота.

— Пойдем! — Алекс мертвой хваткой вцепился в мою руку и потащил по ступенькам вниз.

— Куда? — вяло поинтересовалась у парня.

— Поговорить надо.

— У меня дежавю? — ехидно осведомилась и попыталась высвободить руку.

Еще только с ним мне разборок не хватало! Взгляд упал на держащую меня руку, и я резко остановилась. Костяшки были сбиты в кровь.

— Ну-ка, повернись! — приказала я.

Парень недовольно обернулся, а я выдохнула с облегчением. Хоть синяков на лице нет, и то хлеб.

— Довольна? Теперь пойдем!

И Алекс снова заторопился покинуть станцию. За ближайшим поворотом нас ждал его мотоцикл и… больше никого.

— Куда все делись? — не сумела скрыть удивления.

— Поехали в кафешку обедать.

— А мы туда же собираемся? — мигом скисла от этой новости я.

— Вообще-то, я хотел в другое место поехать, но если ты хочешь к ребятам…

— Нет! — поспешно отказалась от предложения и натянула протянутый шлем. — Лучше в другое место!

Будь оно хоть помойкой. Ловить на себе ехидно-довольные взгляды совсем не хотелось. Настроение не то.

Алекс меня приятно удивил. Мы приехали в мою любимую кондитерскую-мороженицу. Вот уж точно, самое лучшее место для поднятия настроения девушке.

Мы выбрали столик в самом углу, у окна за разлапистой пальмой, и пока парень пошел к витринам за провиантом, я оглядывала зал. Небольшой, уютный, выдержан в зеленых тонах. На стенах висели дешевые репродукции с изображением пейзажей. Немного портили картинку пластиковые столы и стулья, но ремонт тут будет намного позже. Потом колер сменится на бордовый, а мебель станет монументально-деревянная. Хотя и сейчас довольно мило.

На стол передо мной опустилась вазочка с мороженым, политым вишневым сиропом, буше, эклер и большой кусок торта. И, конечно же, неизменная чашка сладкого кофе с молоком, разлитым из большого чана. М-м-м! Ностальжи! Себе парень взял тоже кофе и одинокий бутерброд с сыром.

— Взял на свой вкус, — словно извиняясь, произнес Алекс. — Не знал, что ты любишь.

— А это как раз и люблю, — улыбнулась в ответ, отправляя в рот первую ложечку мороженого. — И именно в этом месте.

— Это хорошо, — протянул парень и замолчал, сосредоточенно изучая улицу через пыльное окно.

Я же углубилась в дебри порока чревоугодия.

— Ты потеряла, — спустя какое-то время произнес Алекс и протянул мне маленького мишку, которого он выиграл в тире.

— Извини, — виновато потупилась. — Просто… Макс своими наездами совсем выбил меня из колеи.

— Нда…

И снова пауза, и снова этот взгляд в окно.

— Алекс, ты поговорить хотел, — решила я закончить уже это неловкое молчание.

— Да, — парень уставился на меня. — Ты действительно сама к нему…?

— Да, — честно ответила я, ни разу не стесняясь своего неблаговидного поступка.

Кулаки парня сжались, на скулах заиграли желваки. Вот сейчас еще и он обзовет меня шлюхой для полного счастья. Эх! Зато эклер вкусный. Хоть какое-то счастье в этой жизни.

— И что ты в нем нашла? — неожиданно спросил Алекс. — Как только тебя угораздило связаться с таким придурком?!

— С каким? — спокойно поинтересовалась у него. — С заботливым, романтичным и добрым? С парнем, который просто очаровал всю мою семью? С человеком, с которым я прекрасно проводила время, где бы мы ни были, хоть на озере, хоть на конюшне навоз убирали? С остроумным и приятным собеседником? Дальше продолжать? — невесело усмехнулась я. — Все то время, что мы были вместе, Макс был именно таким.

— И что же случилось?

— Сказка закончилась, — голос мой заледенел. — Прекрасный принц оказался ревнивым мудаком и был совсем не прочь покутить с понравившейся девчонкой лет шестнадцати, а я, знаешь ли, росточком не вышла.

— И в этом вся проблема? — брови собеседника удивленно взметнулись вверх.

— Конечно же, нет, — я беззаботно махнула на него пирожным и улыбнулась. — Теперь еще и в тебе. Прынц же ревнивый.

— Вот не зря я ему морду начистил, — зло процедил Алекс.

— Зря, — не согласилась с ним и на обиженный взгляд пояснила: — Он не стоит того, чтобы разбивать о него кулаки. Ты, кстати, раны чем-нибудь обрабатывал?

— Ерунда, — отмахнулся парень.

— Мужчины, — я закатила глаза в потолок.

Вот скольких парней знаю, ни один из них ни разу не обработал рану без скандала. А уж сколько Маруська со своим мужем по этому поводу ругалась… Один раз она даже втихую вызвала ему скорую. Как оказалось, вовремя. Этот идиот — по-другому и не скажешь — два дня терпел боль от воспаляющегося аппендицита. Врачи еле успели вырезать, пока не рванул.

— Там за углом аптека, сейчас вернусь.

И, не слушая возражений, я устремилась к выходу.

Перекись, бинт и пластырь — джентльменский набор. Точнее, набор юного джентльмена, а дальше будет анальгин, папазол, аллохол, хе-хе. Антипохмельная смесь.

Алекс стоически терпел все мои издевательства, и даже не сопротивлялся.

— Ну, вот теперь моя душенька спокойна, — я улыбнулась, оглядывая результат своих трудов.

— Пойдем, погуляем? — предложил парень. — Или домой пора?

— А сколько времени?

— Пять.

— Увы, — я развела руками. — Может, в другой раз?

— Завтра? — тут же предложил он.

Из огня, да в полымя… Хотя, что еще мне делать в оставшееся время? Почти целый месяц.

— Хорошо, давай завтра.

Он довольно улыбнулся. Не счастливо, а именно довольно, и эта его улыбка что-то неприятно царапнула в душе, но я отогнала сомнения подальше. Не все же такие придурки, как Макс, в конце концов. Наверное…

~ 34 ~

От предков мне влетело. И даже не за опоздание, а за то, что приехала на мотоцикле, а мне на нем кататься не разрешали. Мда, детство, блин. Сто лет уже ни у кого разрешения ни на что не спрашивала, а тут нате вам. Пришлось выслушать лекцию о безопасности, безответственности и бла-бла-бла. Благо, хоть недолгую.

Спать я ложилась в глубокой задумчивости, и озадачил меня Алекс. Парень проводил меня прямо до порога и даже попытался поцеловать. Увернуться и подставить щеку я успела в последний момент. Он не обиделся и обещал завтра за мной зайти. Предки проехались по ушам еще и по этому поводу, но дома, на удивление, не засадили.

Мама распереживалась, что я мальчиков меняю, как перчатки, брателло поприкалывался, а папа по-тихому прочел лекцию о вреде раннего секса и способах контрацепции. И вот зачем Алекс все это спровоцировал? Ведь знал же, что я только что рассталась с парнем, что родителям тот парень нравился, и при этом сразу же полез целоваться практически у всех на глазах. Идиот? Надеется, что раз Максу не перепало, то ему на халяву достанется? Или он специально? Но зачем? Не понимаю…

Утром Алекс явился ни свет, ни заря.

— Лина, к тебе пришли, — недовольно поджав губы, сообщила мама, стоя над кроватью, откуда мне совсем не хотелось вылезать.

— И кого там черти принесли? — сонно потирая глаза, спросила я.

— Вчерашнего кавалера.

— Ну так гони его в шею! — посоветовала я и отвернулась к стенке. — Я сплю!

— Это неприлично! — заявила маман и сдернула одеяло. — Вставай и одевайся.

— Ма-а-ам, я не хочу.

— А придется. Развела гарем, теперь сама с ними и разбирайся! И никаких мотоциклов! — припечатала родительница напоследок и, наконец-то, соизволила удалиться.

Пришлось подниматься. Алекс нашелся на веранде в обществе папы. Эти двое сидели и упоенно обсуждали моторы. Нашли друг друга два автомеханика, начинающий и действующий.

— А у вас в карбюраторе конденсат, — вместо доброго утра выдала я рекламную тему и пошла на улицу умываться.

— Систер, а ты популярна, — шлепнув меня по заднице и быстро отскочив в сторону, пока в обратку не прилетело, радостно заявил братец. Вовремя отскочил, засранец. Знает, что у меня удар с левой похлеще кенгуру.

— Отвали, — беззлобно проворчала я в ответ.

— И главное, все как на подбор красавчики, — продолжал паясничать мелкий.

— Мам, а Лешка курит, — тихо позвала я, за что тут же удостоилась еще одного тычка, на этот раз довольно болезненного, от мигом посерьезневшего Лехи. В ответ я плеснула на него холодной водой из кружки.

— С ума сошла, старая? — зашипел брат.

— А ты не лезь не в свое дело, — посоветовала ему и, вытерев лицо полотенцем, хлестнула брата по спине. — Тогда и твои секреты целее будут.

— Это подло! — обиделся растрепанный блондинчик.

— Прости, мелкий, — со вздохом повинилась я. — Просто… У меня сейчас не самое лучшее настроение для шуток.

— Ты из-за этого Макса расстроилась? — подобрался брат. — Так я ему…

— Леш, он уехал, — заверила брата. — И не из-за него это, просто… Задумалась о жизни.

— Думать вредно! — ответственно заявил брателло и добавил с довольной ухмылкой: — особенно девчонкам.

— Ага. Они от этого умнее парней становятся.

— Дети, завтрак готов, — раздался окрик с веранды, который прервал зарождающийся спор.

— Овсянка, сэр, — я подмигнула мелкому и первой направилась на утреннюю экзекуцию кашей.

— И куда вы гулять пойдете? — пытала в это время Алекса мама.

— На озеро с ребятами, — невозмутимо отвечал парень.

— С какими ребятами? — прищурилась маман.

— Да, вы их всех знаете, — тут же заверил ее Алекс. — С моим братом и его друзьями, девочки с вашего дома тоже, скорее всего, будут.

— Ну, раз так… — протянула родительница. — Надеюсь, пешком? Молодой человек, я рассчитываю на ваше благоразумие! Не надо Лине ездить на мотоцикле, это очень опасно.

— Как скажете, — не стал спорить парень.

— А у тебя мотик есть? — обрадовался халяве Леха. — Покатаешь?

— Еще не хватало! — отрезала маман, и братец тут же сник. — Чтобы к обеду вернулись, — тоном, не терпящим возражений, заявила мама.

— Конечно! — Алекс посмотрел на нее кристально честными глазами и та удовлетворенно кивнула.

Судя по всему, к Алексу предубеждений у нее было… пока.

— И на какой же пляж свои стопы направим? — спросила я, когда мы вышли за калитку и отправились в противоположную от озера сторону.

— На золотой.

— Так туда ж пешком идти часа три! — недоверчиво покосилась на парня.

— А мы поедем, — он заговорщически подмигнул мне и ухватил за талию, вынуждая идти быстрее.

— Ты же маме моей обещал никаких мотоциклов.

— А я от папы усвоил одно правило — никогда не спорь с тещей.

— Какая она тебе теща! — возмутилась в ответ, но была резко развернута и от неожиданности даже не успела отвернуться от поцелуя.

Хм, а мальчик делает успехи, на краю сознания отметила я. Целовался он действительно приятно, правда, длилось все недолго, так что, как пишут в любовных романах, мир не успел подернуться розовой дымкой (галюники), коленки не задрожали и не подкосились (ДЦП), сердце не выпрыгнуло из груди (тахикардия), а дыхание не сбилось (одышка). Осталось только легкое покалывание на губах и чувство неудовлетворенности. А я хочу еще, неожиданно осознала я.

— Будущая, — выдохнул мне в губы Алекс.

— Кто будущая?

— Теща. Пошли быстрее, пока народ не проснулся, а то потом за нами такой хвост увяжется… Все мною перечисленные. Хочешь?

И он ускорил шаг, по-прежнему не отпуская меня из своих объятий.

Когда мы подошли к его дому и прокрались в гараж, Алекс слегка выдохнул, но, как оказалось, рано радовался.

— Вот ты где! — радостно возвестил женский голос и в гараж с другой стороны пролезла Леночка. Увидев меня, девочка скривилась, но промолчать не смогла. — А эта что тут делает? — тут же потребовала ответа блондинка.

— А эта, как ты выразилась, — немного резко ответил парень, — со мной.

Лена поджала губы, но, вопреки ожиданиям, не ушла, а, прислонившись плечом к двери, осталась стоять на входе.

— И куда собрались? — первой нарушила молчание она. Алекс все это время усиленно что-то копал и крутил в мотоцикле. Тот наотрез отказывался заводиться, парень ругался сквозь зубы и не оставлял свои попытки реанимировать пациента.

Черт, а ведь этот "зверь" мог вчера посреди дороги сломаться!

— Так куда? — не отставала Леночка.

— На пляж! — рыкнул брат Кз.

— На какой?

— На прикольный, хочешь с нами? — я мило улыбнулась девочке.

Та ошарашенно вылупила глаза и молчала.

— Там водяные горки есть, как я слышала, — продолжала соблазнять я.

— Хорошо. Я быстро, подождите меня! — уже на бегу крикнула она и помчалась к дому.

— Зачем ты это сделала? — раздраженно поинтересовался Алекс, отрываясь от клиента. — Теперь за нами вся орава потащится.

— Не потащится, — я довольно улыбнулась. — У тебя есть две минуты на реанимацию, а потом можно просто свалить и пойти пешком куда-нибудь еще. Как раз успеем скрыться.

— Хитро, — согласился парень и продолжил с удвоенной силой возиться с мотоциклом.

— Сюда бы твоего папу, — обреченно простонал Алекс через несколько минут.

— Ага. И ложку, — согласилась я.

— А ложку зачем?

— Чтобы маме было удобнее жрать наши мозги. Ладно, бросай своего зверя и побежали, пока погоня одевается.

— Как ты его назвала? — удивился Алекс, хватая из угла заранее заготовленный пакет.

— Зверь, а что?

— Просто я так его всегда называю. Это мой первый мотик. В городе другой есть, — пояснил парень на мой удивленный взгляд. — А этот… Он для меня почти, как живой.

— Скорее уж мертвый, — не согласилась я и ускорила шаг. Провести день в компании Леночки и иже с ней мне как-то не хотелось.

Мы как раз успели скрыться за поворотом, когда во дворе раздались крики:

— Алекс! Алекс, ты где?

— Тикаем, — прошептала я парню на ушко и, схватив за руку, потащила в сторону станции.

— Куда? — запротивился было он, но я лишь шикнула.

Когда погони можно было не опасаться, соизволила, наконец, пояснить странное направление движения:

— Мне запретили ехать на мотоцикле, но про гужевой транспорт никто ничего не говорил.

Рассвета мне выдали с удовольствием. Сегодня должны были привезти кобылу к другому жеребцу, и Марина не без оснований беспокоилась, что темпераментный Рос может устроить дебош. А в компанию к нему приплюсовали кого? Ланселота!

— Издеваешься? — кисло поинтересовалась я у Артема, седлающего рыцарского скакуна через три денника от меня.

— Ага! — честно признался парень и подмигнул. — Тут, кстати, твой предыдущий рыцарь забегал. Синенький весь. Письмецо оставил, — вспомнил Маринин муж.

— В печку его! — выдохнула я. — Да, сдуйся ты уже, зараза!

— Кого?

— Можно обоих!

— Ты сначала письмо прочитай, — посоветовал блондин, а потом уже в печку. — Держи.

Он подошел и передал мне запечатанный конверт через дверь денника. Я вздохнула и с отвращением разорвала конверт, вынув листок, исписанный мелким неровным почерком.

"Лина, прости.

Я вчера вспылил, да и до этого вел себя, как последний дурак. Оправдываться не стану — бесполезно, поэтому просто скажу, что ты мне очень нравишься, оттого и ревную тебя к каждому столбу. Когда увидел тебя вчера с этим придурком, просто не удержался. В принципе, за то и поплатился. Но сейчас не об этом.

Прости, что обозвал тебя, ведь на самом деле я знаю, что ты не такая. Ты добрая, нежная, честная и преданная. Вспылил, ревность глаза застлала. Я — дурак!

Я бы хотел с тобой еще увидеться, но настаивать не имею права, поэтому оставляю свой адрес и телефон.

Если ты когда-нибудь захочешь, звони, пиши, буду рад.

С нетерпением жду.

Твой Макс."

Точно в печку! Это сейчас он осознал-раскаялся. Еще месяцок он попереживает и поизвиняется, а потом два варианта. Если я куплюсь на уговоры, то еще несколько недель-месяцев он будет шелковый, а потом из него опять полезет наружу все гов… нехорошее, и мы вернемся к тому, с чего начали. Есть и второй вариант. Я не прощу. Тогда эти самые пару недель-месяцев, меня будут считать самой-самой и молить о прощении, а, когда станет ясно, что все бесполезно, то я из категории "любимая, прости" мигом перемещусь в разряд "сука, шлюха". Злость всегда помогает легче пережить отказ. Плавали, знаем!

— Ну, что? — влез через плечо Артем.

— В печку, — спокойно произнесла я и, порвав письмо на несколько клочков, передала обескураженному парню. — Я ж сразу сказала, а ты еще не верил.

— Сильно обидел? — не отставал Маринин муж.

— Очень, — коротко ответила я и открыла денник, выводя Рассвета.

На улице уже давно ждал Алекс.

— Ездить умеешь? — к нему подошел Артем.

— Не свалюсь, — заверил парень и забрался в седло.

— Тогда погнали! — и я направила Рассвета на выход.

До золотого пляжа мы добрались не так быстро, как могли бы на мотике, но все же часик на позагорать и искупаться у нас остался. Алекс вел себя вполне прилично, целоваться, как я опасалась, постоянно не лез, чушь не молол и, в общем, не напрягал.

К обеду мы слегка опоздали, но на эти пять минут предки (с папиного согласия и под мамино ворчание) не обратили внимание. Эх, вот закончится папин отпуск послезавтра и настанет нам с Лехой кирдык. Маман намного более требовательная наседка, а если еще и бабушку принесет нелегкая… А ее принесет, я помню. Это потом мы с ней будем хорошо ладить, а в четырнадцать я крайне ее "огорчала" своим несознательным поведением. Несознательным в том плане, что уже выросла и хотела проводить время со своими сверстниками, а не с бабулечкой, играя в нарды или, того хуже, в куклы. То, что я выросла, бабушка осознала лишь тогда, когда родители с братом уехали и мы с ней остались одни в городе… В стране… По жизни…

Алекса к столу тоже пригласили, но он вежливо отказался, пообещав зайти через час. А через час зашел не только он.

Серпентарий в полном составе ждал меня на крыльце.

— Привет, пропащая, — поздоровалась Аня.

— Ли-и-ин, ты же обещала рассказать, — обиженно протянула Алена.

— Пойдем погуляем, — предложила Лёка.

И только Наташка хранила мрачное молчание. Видать, сильно на меня обиделась за игнор последних дней.

— Ну, пойдем, — не стала спорить я. — Куда?

— На озеро. Куда ж еще? — удивилась старшенькая брюнеточка. — Жара такая.

— Вообще-то за мной скоро зайти должны…

Не то чтобы меня мучила совесть слинять по-тихому, но как-то некрасиво это. Какие бы мотивы ни руководили действиями Алекса, но Максу за оскорбление он морду хорошо начистил. Да и что греха таить, парень мне нравился. Из всех окружающих он казался самым адекватным и здравомыслящим. Пока, во всяком случае, но я уже не зарекаюсь.

— Наслышаны, — ехидно протянула Лёка. — Ленка все утро страдает, что Алекс от нее сбежал.

Я лишь плечами пожала. У калитки нас ждали Виталик и Валерик.

— Зайчик, — заворковала Аня, — а вы можете ребятам передать, что мы на дальний пляж пошли. Как раз и место займем, а вы подходите позже.

— Не вопрос, — улыбнулся парень и подмигнул мне. — Всем все передам.

— Догоняй тогда, — ступил Валерик и подкатил с обнимашками к Лёке. Парочка отошла чуть в сторонку.

— Пупсик, — девочка передернула плечами и отстранилась, — у нас тут женские разговоры… Дай девочкам посплетничать.

Валерик слегка напрягся и на ушко Лёке прошептал:

— Надеюсь, ты помнишь, что обещала?

Находись я чуть дальше, и не услышала бы, а так… Так-так-так. И что там творится за моей спиной?

— Да нам про ее бывшего интересно, — так же шепотом ответила эта змейка.

— Смотрите!

Парочка покосилась на меня, но я сделала вид, что ищу что-то в пакете и громко им зашуршала.

— Забыла что-то? — напряглась Лёка.

— А? Ага! Подстилку. Я сейчас.

И для поддержания легенды отправилась за угол дома, якобы домой за забытой вещью. К сожалению, многого услышать не удалось, а то, что доносилось до моего слуха не только не прояснило ситуацию, но и еще более запутало.

— Парни нас убьют, если узнают.

— А нас убьют по-любому, — шипела Лёка.

— Тебе кто дороже? — сурово вопрошал Валерик.

— Ты глупый совсем? Ты, конечно.

— Анька, надеюсь, не…

— Да ты что?!

— А больше никто не знает?

— Мы похожи на идиоток? — сурово вопросила девочка. — Иди уже! Харэ палиться!

Послышались шаги и щелчок задвижки на калитке. Прятаться дальше смысла не было, поэтому я поспешила к "подругам". То, что наш серпентарий оправдывает свое название, я давно знала. Здесь все обливали грязью всех. В отсутствие предмета обсуждения, конечно. Только я всегда сохраняла нейтралитет, да Алена лишь поддакивала, ни разу не добавляя новых эпитетов. И что, интересно, на этот раз затеяли за моей спиной. Нда, нельзя их надолго оставлять без присмотра. Ладно, скоро все выяснится. Зная девок, долго они молчать не смогут. Обязательно "по большому секрету" кому-нибудь проболтаются, а там уж и до меня сплетня дойдет.

Дорога до пляжа была бесконечной. Девчонки пытали меня на все лады про Макса и отмолчаться было нереально. Кричать и отнекиваться — глупо. Все, что я не расскажу, они додумают сами. И что-то мне подсказывает, что додумки в итоге окажутся намного ужаснее правды. Поэтому я не стала разочаровывать общественность и завела свой рассказ.

Отмазаться я решила по принципу Шахерезады. Рассказывала все вдумчиво и неспешно, с красивыми подробностями и описанием пейзажей. Когда мы дошли до пляжа, история продвинулась лишь до моего красивого "похищения". Девки вздыхали и наперебой сетовали на мою глупость.

— И как тебя угораздило ТАКОГО парня упустить? — ахала Аня.

Я лишь загадочно улыбалась. Расскажу, но потом, а сейчас купаться! Естественно, посвящать их в суть размолвки никто не собирался. Достоверная легенда была уже заготовлена. Макс предложил переспать, я отказалась, чем не повод для расставания? Свидетелей скандала в кино не было: Алине не поверят (просто девочка ревнует Алекса, вот и злословит), а сам Алекс вряд ли расскажет. Надеюсь, во всяком случае.

Когда я вылезала из воды, на пляж как раз вваливалась вся честная компания. Кз и Ко в полном составе, Ирочка, Леночка и недовольный Алекс. Ему-то с компанией младшего братишки явно неинтересно, а его друзья вовсю гуляют с Алиниными подругами. Удивительно, что сама "звезда" не почтила своим вниманием наш скромный сабантуйчик. Ну да ладно, баба с возу — волки сыты, мне и без нее доброжелателей хватит с лихвой. Вон как Леночка зенками сверкает.

Вскоре парни развели неизменный в любую погоду костер (опять волосы пропахнут) и начали жарить хлеб. Дома их что ли не кормят?! Ирочка захватила сосиски, но, увы, мне не хватило.

— Ах, как жаль! — притворно сокрушалась брюнеточка.

Я смерила ее насмешливым взглядом и выдала тоном доброго доктора:

— Хоботов, это мелко.

Шутку понял только Алекс, посмеялся. Парни, глядя на него тоже похихикали, а вот дамы остались не у дел. Классику советского кино смотреть надо, милые, а не только Титаник.

Кроме мелких пакостей от бревенчатых девочек, день, на удивление, прошел спокойно. В присутствии старшенького ко мне не цеплялся даже Вадим, который отчего-то воспылал ко мне большой и светлой… слава Богу, только дружбой. Аняя с Виталиком и Лёка с Валериком тихо обжимались в сторонке, почти не реагируя на внешние раздражители. Дэн с Вовчиком пошлили потихоньку, чем немало меня уже раздражали, Ирочка висела на Кз, Наташка флиртовала с Тохой, а Алена ездила по ушам всем, кто попадался. Чаще всего попадался Егорка. Этот малыш, как я про себя окрестила мальчонку, вообще был безотказным малым без собственного мнения. Только Леночка все время сверкала недовольной рожей, да Миха, Тохин брат был отчего-то мрачен. Лезть к парню с расспросами я не стала. Не мое дело. Один раз уже сунулась, сделать доброе дело захотела, а в итоге меня во враги народа записали. Все, хватит с меня альтруизма. Живите, как знаете.

Ближе к вечеру Дэн расчехлил гитару и пошли песни у костра. Мальчики завывали рок, девочки голосили попсу, а я слушала все это через свернувшиеся в трубочку уши, удобно облокотившись на Алекса. Нормальный голос был только у Алены, ибо она занималась в хоре. Правда, репертуарчик у них хромал на обе лопатки, но хоть петь она более-менее умела.

— Может, пойдем отсюда, — на ушко мне предложил Алекс.

И тут Аленку осенило.

— А давайте играть в музыкальную рулетку!

Я закрыла глаза и застонала! Как я могла позабыть этот выверт ее певучего сознания?! Правила были просты до безобразия. Все по очереди пели какую-то песню, а остальные отгадывали. Кто первый угадал, загадывал желание певцу. Любое! Если песня оставалась не узнанной, победитель… просто оказывался в стороне от общего веселья, и над ним никто не прикалывался. Алена-то эту игру затеяла, чтобы попеть без хора, ибо всегда считала себя дивой, а вот остальные поддержали идею уже ради желаний.

— Пошли, — шепнула парню в ответ, и мы начали подниматься, но были остановлены недовольной общественностью.

— Куда? А поиграть? — возопил оскорбленный в лучших чувствах массовик-затейник.

— Мы, пожалуй, пойдем, — постарался отмазаться Алекс, но куда там.

Только Вадим отчего-то остался в стороне от общего гвалта.

— Давайте хотя бы одну песню! — влезла Леночка. — Алекс, не будь бякой, твоя Линочка чудесно поет.

— Хотите одну песню? — я ехидно усмехнулась. — Будет, но если не угадаете, мы уходим.

— А если угадаем, остаетесь, — сощурилась блондинка.

— Не угадаете, — заверила я и отобрала у Дэна гитару. Все-таки пару аккордов я знала.

"С головы сорвал ветер мой колпак,

Я хотел любви, но вышло все не так.

Знаю я, ничего в жизни не вернуть.

И теперь у меня один лишь только путь…"

Альбом-то еще не вышел, а вот песня уже записана. К тому же видела я как-то в сети старую запись Князя еще 1995 года, так что все честно!

"Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был, и вот меня не стало.

И когда об этом вдруг узнаешь ты,

Тогда поймешь, кого ты потеряла".

Народ молчал и смотрел на меня во все глаза. Обвинить меня в том, что я пою песню своего сочинения практически нереально. Не похожа она на девчачьи сопливые романсики с закосом под попсу (ах, я тебя любила, а ты меня не понял, с тобой поговорила, а ты меня вдруг бросил).

"Гордо скину плащ, вдаль направлю взор.

Может, она ждет? Вряд ли… это вздор.

И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз.

Это моей жизни заключительный каприз…"

Пела я от души. Особенно потому, что однажды я уже "кинулась со скалы", правда, не в прямом смысле слова. А вообще, люблю я КиШ. Нежно и трепетно, и любовь эта, кстати, началась именно с этой песни. Вот он, последний припев, и тут, как гром среди ясного неба, его подхватил второй голос.

"Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был, и вот меня не стало.

И тогда себя возненавидишь ты,

Лишь осознав, кого ты потеряла.

Кого ты потеряла, кого ты потеряла".

Наверное, Алекс просто слова запомнил, успокаивала я себя, но нет… Последний припев немного отличается, и спел-то он его правильно! Черт! Кажется, я влипла на желание.

— И что это за песня? Сама сочинила? — вынесла-таки алогичное предположение Аня.

— Это "Король и Шут", — спокойно ответил за меня Алекс. — Только она с еще не вышедшего альбома, — парень задумчиво покосился на меня. — У меня вот друг фанат, а откуда ее знаешь ты?

Блин!

— А у меня тоже подруга фанатка, — отмазалась я.

— Тогда это нечестно, надо петь известные всем песни, — завозмущалась Леночка.

Ей-то зачем наше присутствие у костра? С Алексом ловить нечего, парень всецело занят мной (надеюсь, бескорыстно), неужели приятно смотреть на чужое счастье? Или это извращенный подростковый мазохизм? Помнится, я тоже разок таким страдала, когда мне безумно нравился мальчик, а он встречался с моей подругой. Я тогда на всех гулянках тусила в их компании, надеясь обратить на себя пылающий взор своего кумира. А на деле просто тихо вздыхала и страдала, как дура, всем на радость, ибо не заметить подростковую влюбленность крайне сложно. Помнится, тогда меня брателло спас. Этот мелкий поганец под видом "мама зовет" отвел меня в сторонку и честно выложил, как я смотрюсь со стороны и что по этому поводу думают остальные. Я оскорбилась, расплакалась, пострадала в одиночестве и вскоре все-таки признала правоту Лехи. Может, тут тот же диагноз? Анамнез-то совпадает.

— Да, Линка, — согласилась Наташка. — Давай другую. Только известную.

— Не вопрос. И даже одним боком она к року относится.

И я запела "Аллилуйя" из "Юноны и Авось". Судя по кислым рожам, до рок опер народ также не дорос. Я же веселилась от души. Жаль, "Ромео и Джульетту" еще не поставили. И "Нотр Дам". Эх! Еще одна страница моей недолгой жизни, наполненная смыслом мелодичных аккордов.

"Аллилуйя возлюбленной паре,

Мы забыли, бранясь и пируя,

Для чего мы на Землю попали,

Аллилуйя любви, аллилуйя любви,

Аллилуйя…"

— И что это было? — недовольно поинтересовалась Леночка.

— Очередной неизданный альбом КиШа? — ехидно влез Вовчик.

— Кто хоть поет? — заинтересовалась Наташка.

— Да, много кто, — я пожала плечами. — Абдулов, Караченцев…

— Это "Юнона и Авось", если не ошибаюсь, — в очередной раз приятно удивил меня мой кавалер. Ну, хоть вкусы у нас схожи, что радует.

— Ну, мы пошли? — я подмигнула "высшему обществу", взяла парня под руку, и мы, наконец-то, удалились.

— А ты мне желание должна, — вкрадчиво напомнил Алекс.

По коже пробежали мурашки от предвкушения встречи с неизбежным.

— Уже трепещу, — хмуро выдала я и ни в чем ведь не соврала. Страшно было даже представить, что он может мне загадать…

— Чем завтра займемся? — спросил парень, обнимая меня возле калитки.

— Ты не знаю, а я работать, — довольно ухмыляясь, выдала я.

— И где же?

— У Марины на конюшне.

— Много платят? — поинтересовался Алекс, пытаясь потереться носом о мою щеку.

— Очень. Покататься дают, — я неловко увернулась.

Близость парня меня тревожила. И не потому, что мне было неприятно, совсем наоборот, просто заводить новую интрижку не хотелось, памятуя историю с Максом. Еще смущал тот факт, что Алекс, несмотря ни на что, все активнее искал моего расположения. К чему бы это?

— А с собой возьмешь? — промурлыкал этот юный искуситель.

— Нельзя, — соврала я и, улучив момент, все-таки высвободилась из объятий.

— Во сколько тебя после работы забрать? — не отставал он.

— В восемь, — сдалась под изучающим взглядом я.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Я развернулась и щелкнула задвижкой калитки, но войти во двор не успела.

— А мое желание?

Задержав на миг дыхание, чтобы не начать недовольно шипеть, я развернулась и предупредила:

— В пределах разумного, пожалуйста.

Он протянул мне руку, медленно вложила свои пальцы в его ладонь. Парень слегка дернул на себя, и я почти что упала в объятия.

— Всего лишь поцелуй…

Ну, это меньшее из зол. Хм, а мальчик с каждым разом целуется все лучше.

~ 35 ~

Это были мои последние три дня на конюшне. Приехала бабушка!

Последнюю фразу необходимо снабдить аккомпанементом из барабанной дроби и таким противным тревожным звуком, который обычно в советских боевиках сопровождал все напряженные моменты. Причем во всех фильмах один и тот же звук. Видать, в тяжелые времена на все съемочные группы был один единственный расстроенный синтезатор, да и тот не лучшего качества.

Леха весь вечер перед приездом бабули ныл, что он не хочет жить под конвоем, мама нервно шикала на сына, а я просто ждала. Как вела себя бабуля в то время, я прекрасно помнила. Стерегла нас с брателло не хуже цербера. Весь оставшийся месяц лета мы с ней постоянно ругались, мама выполняла роль мирового судьи, но все ее попытки примирить старшее и младшее поколения с треском проваливались под грузом нотаций Валентины Терентьевны. В то время бабуля еще не уволилась из фармацевтического ВУЗа ради более доходной профессии провизора, поэтому каждый день она несла светлые знания темным убогим студентам. Оттого и характер у нее еще был довольно суровый и авторитарный, если не сказать деспотичный.

Приехала бабуля вчера и, не обнаружив внучку дома, неладного не почуяла. Мама же не дура признаваться, что разрешила мне вписаться в такой блудняк. Когда на обед я не появилась, обычно кормили меня на рабочем месте, бабушка забеспокоилась, но панику разводить не стала. Она дождалась вечера и, увидев меня в компании Алекса, который каждый день встречал меня по вечерам с конюшни и провожал домой, урывая пару часов, проводимых вместе во дворе, грозная преподавательница ВУЗа скомандовала:

— Ангелина, марш домой!

Алекс напрягся, мигом убрал руки с моей талии, взял в ладонь мои пальцы, не позволяя уйти, и выжидающе уставился на бабулю. Та в свою очередь внимательно изучала его, как кухарка кусок мяса. Спустя неполную минуту бабуля хмыкнула и вопросила:

— Молодой человек, представьтесь, пожалуйста.

Вот она сила учительского слова! Парень даже не задумался, сначала ответил, а потом сообразил, что делает.

— Значит, Алексей, — задумчиво пожевала губами бабушка. — А сколько вам лет, Алексей?

— Восемнадцать, а что?

— Вы, надеюсь, в курсе, что Ангелине всего четырнадцать? И с чего вдруг столь юная особа привлекла внимание такого замечательного юноши?

Вот, вроде бы, все вежливо до сахарного сиропа, а подтекст "шел бы ты молодец, откель явился" сквозь каждое слово просвечивает. Обожаю бабулю! Но это сейчас, а тогда я бы закатила ей скандал с криками, слезами, выяснением отношений и требованием не лезть в мою личную жизнь в частности и не портить саму жизнь в целом. Сейчас же я с искренним удовольствием наблюдала за бешеной работой мысли, отражающейся на лице Алекса, и вмешиваться не торопилась. Пусть бабуля развлекается, а заодно и меня порадует. Она бы Макса точно не прошляпила, отшила бы как пить дать еще в день знакомства. Хотя, будь она тут, я бы с ним и не познакомилась…

— Я знаю, сколько ей лет, — максимально спокойно проговорил парень.

— И вас это не смущает? — бабушка вздернула бровь в удивлении.

— Нисколько!

— Наверное, у вас много общего, — приторно добро заговорила Валентина Терентьевна.

— Да… — Алекс неладное почуял, но в чем подвох, пока не догадывался, оттого и старался отвечать односложно.

— Уроки ей помогаете делать, литературу на лето вместе читаете. Вам, наверное, самому приятно вспомнить свое детство, общаясь с моей внучкой?

Мой сероглазый кавалер застыл статуей и нехотя кивнул. Я уже с трудом сдерживала улыбку, для чего даже пришлось прикусить щеку.

— А как ваши друзья относятся к столь странной компании для взрослого юноши? Не обижают девочку? Или вы общаетесь с друзьями Линочки? Это так мило с вашей стороны — наступить на горло своим интересам и дружить с детьми, чтобы не отрывать девочку от коллектива.

— Пожалуй, мне пора, — процедил сквозь зубы парень.

— Пожалуй, — недобро прищурившись, согласилась бабуля.

— Спокойной ночи, — вежливо попрощался он и, отпустив мою руку, вышел из двора. Даже не поцеловал на прощание.

Я проводила парня печальным взглядом, а когда он скрылся за кустами, повернулась к бабушке. Сухонькая старушка стояла, подобравшись, и ожидала от меня обвинительной тирады. А вот не дождешься!

— Бабулечка!

Глаза наполнились слезами. Вся веселость улетучилась, как только я осознала, что вот она, стоит передо мной. Живая! Я всхлипнула и порывисто обняла пожилую женщину.

Бабушка истолковала мой порыв совершенно неверно и, погладив по волосам, прошептала:

— Ну, не плачь, милая. Не расстраивайся. Если после знакомства со мной он тебя не бросит, значит, это любовь. А бросит, так и черт с ним! Мы тебе другого найдем. Еще лучше!

Я улыбнулась сквозь слезы, всхлипнула и прижалась к ней теснее.

— Да, фиг с ним, бабуль! Я так по тебе соскучилась!

Ведь последний раз я видела тебя в гробу, а потом лишь на памятнике, который обошелся мне в две зарплаты, и я месяц жила почти впроголодь. Родители на похороны не успели, приехали лишь на сорок дней, погостили два дня и улетели обратно, оставив меня совсем одну со своими проблемами, долгами и бедами.

Слезы катились уже в три ручья, и остановиться я не могла. Сама не могла, пока бабуля не спросила, поморщившись:

— Чем это от тебя так пахнет? Ты что, в навозной куче повалялась?

— Почти.

Слезы мигом высохли. Вот теперь самое ужасное: врать бесполезно, а как бабушка отреагирует на правду, неизвестно. — Я на конюшне работала.

— Ты что?! — взревела милая старушка, в мгновение ока превращаясь в цербера. — Чтобы никаких больше лошадей! Это опасно!

— Но… — попыталась я вразумить родственницу.

— Я сказала, нет!

Ну вот, приехали. Опять это ее "я сказала" наружу поперло. Хотя почему опять? Все еще прет, от этой дурной манеры она избавится только лет через десять.

— Ты тиран, — хмуро заявила ей.

— А я знаю, — неожиданно она подмигнула мне, приобняла за плечи и повела в дом. — Пошли ужинать. Завтра поговорим об этом.

Завтра, так завтра. Что изменится завтра? Бабуля выспится и с новыми силами возьмется за наше воспитание, вот что!

~ 36 ~

— Ангелина, ты куда собралась? — догнал меня на пороге грозный окрик бабушки.

Свалить с утра пораньше по-тихому не вышло. Жаль.

— Мне надо Марину предупредить, что я работать больше не буду. А то некрасиво получится.

— Хм, ладно, — благосклонно кивнула бабуля и тут же прищурилась. — А где эта твоя конюшня находится?

— Возле станции.

— Что? Аня?! — заорала бабушка во всю мощь своих преподавательских легких. — Ты разрешаешь ей одной ходить на станцию?! Там же через две дороги надо переходить!

— Ма-а-ам, — устало протянула моя бедная маман, — ей не пять лет.

— Это ничего не меняет! Там же даже перехода нет! Проводи ее, — приказал наш домашний тиран, а мы с мамой дружно застонали.

Вот делать мамуле больше нечего, как меня за ручку через дорогу переводить. На ней обед на всю ораву. А мне сопровождение нафиг? Я хотела напоследок с Рассветом прогуляться немного. Теперь-то я его увижу нескоро: следующим летом и ненадолго, пока бабуля опять не приедет.

— Мам, мне некогда, Лина большая, сама дойдет.

— Мне самой ее проводить? — вздернув бровь, сурово вопросила бабуля. — Хорошо, — она поднялась из-за стола и демонстративно взяла палочку, с которой ходила исключительно для солидности и самообороны, — я провожу ее, только ты запомни, если меня по дороге хватит удар от жары, моя смерть будет на твоей совести!

Ну вот, опять пошел жесткий прессинг. Там, если что, больничка районная недалеко.

— Давление на комплекс вины я бы занесла в уголовный кодекс в раздел особо тяжких, — не выдержала я.

Ведь маман, вместе с бабушкой подобными методами меня и воспитывали. Я всегда была виноватой и всегда извинялась, даже если знала, что права. При малейшей ссоре эти двое меня просто морально уничтожали виной, заставляя вымаливать прощение. В такие моменты я ненавидела себя, свой слабый характер, ненавидела за то, что не могу дать отпор. Взбрыкнула я лет в двадцать, на полгода уйдя жить к парню, и лишь после этого ко мне изредка начали относиться, как взрослому человеку.

— Бабуль, хватит уже использовать на родных подлые психологические приемчики, — вежливо попросила я с крыльца, засунув голову через занавеску. — В чем проблема? Ты думаешь, я не умею переходить дорогу? Посмотрите налево, посмотрите направо, не забудьте, что вы в России и на всякий случай гляньте наверх. Не переживай, все в порядке будет. Я неоднократно уже ходила и ездила на станцию. И одна, и с девчонками. Хочешь со мной прогуляться и посмотреть, где я работала? Вэлкам! Я буду очень рада твоему обществу. Честно! Я соскучилась. Только давай обойдемся без жесткого прессинга, пожалуйста, тем более что мама тут вообще не при чем. Ей обед готовить надо, — закончила я и только тут заметила, что все напряженно застыли.

Мама неподвижно стояла с бутылкой масла у плиты, Леха сидел на оттоманке с печенькой во рту, боясь хрустнуть и спровоцировать взрыв, а бабуля внимательно смотрела на меня сквозь узенькие очочки, которые придавали ее вытянутому лицу с тонкими чертами выражение крайней стервозности.

— Занавеску отпусти, — резко сменила тему бабуля, — комаров напустишь!

Она всегда так делала, когда аргументов в споре больше не было.

Я послушно расправила тюль и спросила:

— Так я пошла?

— Иди-иди, — напутствовали меня вслед, но без ложки динамита в бочке дегтя не обошлось. — Но чтоб через час уже вернулась!

Ну ладно, возьму велик. И я бодренькой рысцой направилась к гаражу, где пылился мой железный конь. Походу, единственный мой конь на весь остаток лета.

— Лин, ты куда? — раздался сзади неожиданный вопрос, и я, будучи уверенной, что в гараже одна, невольно подпрыгнула.

— Димон! Фух! Напугал, дурак.

С лучшим другом мы практически не виделись в последнее время. Сначала он стыдился своей непристойной пьяной выходки на дискотеке и не показывался мне на глаза, а потом уже я пропадала сначала в городе, потом на конюшне, затем Макс занимал все мое время, а теперь вот и Алекс. Блин, месяц с Димкой не общалась. Когда такое было?!

— Куда намылилась, — небрежно поинтересовался парнишка.

— На конюшню. Бабуля работу мою прикрыла медным тазом, так хоть предупредить надо, — пояснила я.

— И ты вот так это стерпишь? — неподдельно удивился пухлик.

— Не хочу конфликтов, — я слегка пожала плечами. — К тому же Марина меня в любое время примет с распростертыми объятиями. По Рассвету, конечно, буду скучать, но заезжать в гости же мне никто не запретит.

Я выкатила велик на улицу.

— Хочешь, с тобой скатаюсь? — якобы невзначай спросил Димка, но по напряженной позе было видно, что отказа он боится.

— Конечно, хочу! — обрадовала я парня и запрыгнула в седло. — Догоняй, — крикнула через плечо и надавила на педали, устремляясь в сторону поворота. — Кто последний, тот сосиска! Фора моя, я девчонка!

И умчалась вдаль. Димон скоро догонит. Фора на закрытие ворот гаража всегда была моим маленьким преимуществом в любимой игре наперегонки.

Догнал меня Димка только возле станции. Запыхавшись, он резко тормознул и повернул велик боком, обдав меня облаком пыли. Ну что за дурная манера?

— Куда дальше?

— Тут уже недалеко, — просветила я и неспешно покатила к Марине.

На этот раз в гости, как ни прискорбно это звучит.

— Лина, что-то случилось? — из конюшни показался встревоженный Артем.

— Да нет. Просто хотела извиниться.

— За что? — выглянула из-за спины мужа Марина.

— Бабушка приехала, — я потупилась. — И мне запретили работать.

Ребята расстроились. Искренне и от души. Оказалось, у них прогулок было запланировано на две недели вперед, и мое дезертирство очень их подводило. Теперь им обоим придется водить прокаты, а работать практически некому. Из-за хорошей погоды все работнички разбежались.

— Может, кого-то вместо себя приведешь? — почесав подбородок, поинтересовался Артем. — Хотя бы на подсобные работы.

— Я спрошу девчонок.

Они же просились покататься, вот пусть и поработают. Аня с Лёкой вряд ли бросят своих ухажеров, Алену мать убьет (и даже без конюшни), а вот Наташка может согласиться.

— А что делать надо? — неожиданно проявил интерес Димка.

— Авгиевы конюшни чистить, — пошутила Марина.

— И все? — не поверил парень.

— Не только. Еще нужно животных кормить, сено помочь заготовить, двор убирать и так, по мелочи.

Димка задумался.

— А что мне за это будет?

Вот ничто не меняется в этом мире. Дружбан всегда был меркантильным до мозга костей.

— Большое спасибо, — отрезала Марина, развернулась и отправилась дальше работать.

— Покататься дадим, ездить научим, — пояснил позицию жены более уравновешенный Артем.

— Я подумаю, — любезно кивнул мой друг.

— Подумай, — усмехнулся Маринин муж. — Лин, ты заходи, если что. Всегда рады тебя видеть. К тому же, бабушки не вечны, — он подмигнул мне и тоже скрылся в недрах конюшни.

Лучше бы уж были вечны, грустно подумала я и направилась к выходу. Что ж, Рассвета мне сейчас не дадут. Жаль, но заеду как-нибудь еще разок.

— Лин, а кого ты сюда хочешь отправить? — вырвал меня из задумчивости друг.

— Наташу, наверное. Остальные заняты.

— А она согласится? — Димон недоверчиво прищурился.

— Посмотрим. Сейчас ее поймаю, и поговорим. Она же хотела покататься…

Закадычную подругу дома мы уже не застали. Я махнула рукой маме, что, мол, вернулась, живая, уехала дальше, и мы с другом отправились на поиски. Мама что-то неразборчиво мне крикнула, но я лишь отмахнулась и устремилась вдаль. Тетя Женя сказала, что весь наш серпентарий полным составом отправился на озеро куда-то через горки. Поищем. Грустно, что найдем, наверное, еще и бревна с ними, но риск — дело благородное.

Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз. Единственная удобоваримая дорога через горки шла в обход и была похожа на аттракцион, за тем лишь исключением, что тут не машина тебя поднимала вверх, а приходилось крутить педали самостоятельно.

На последнем спуске колесо моего велика влетело в ямку, руль развернуло, и я ласточкой полетела в кусты чего-то, благо, лиственного. Повезло, что шею не свернула, но приземлилась все равно неудачно. Левую руку прострелила острой болью, и я тихо заскулила. Из глаз посыпались искры.

— Линка! Живая?

В бурелом вломился Димка и, увидев мое бедственное положение, присвистнул.

— Порядок, — прохрипела я и медленно поднялась.

Предплечье пульсировало острой болью и медленно наливалось краснеющим отеком. Кажется, перелом. Плохо. Вернее, не плохо. УЖАСНО!!! Теперь бабуля утащит меня в город и запрет там в четырех стенах.

— Вижу я, какой порядок, — проворчал друг, помогая дойти до дороги. — Тебе в травму надо. Поехали домой скорее.

— Ты что, с ума сошел?! Меня предки за такое сожрут без гарнира и добавки попросят!

Димон задумался. Да, бабулю мою он знал и не без оснований полагал, что ему тоже достанется на орехи, равно как и моей маме, а та, в свою очередь, выместит злость на нас опять-таки. Замкнутый круг.

— И что тогда? На велике ты не доедешь.

— На велике нет, а на мотике да.

— Сдурела?! Где ты мотик достанешь?

— Найди народ на пляже, девчонки вряд ли там одни, и спроси, где Алекс, а я пока тут тебя подожду.

Димка недоверчиво на меня покосился, но, в душе признав мою правоту, все же влез на велик и с усилием надавил на педали, штурмуя очередной крутой подъем. Ей Богу, лучше бы пешком пошли.

— Только не драматизируй! — крикнула вслед удаляющемуся другу. — И чтобы предкам ни слова!

Обращаться к Алексу за помощью после его вчерашнего ухода, ой, как не хотелось, но, выбирая между своей ущемленной гордостью и барабанными перепонками в комплекте с нервами и набитым ремнем задом, я все-таки решила, что гордость не стеклянная — не лопнет!

С громким "хэ-хэй" Димка скрылся за следующим пригорком. Надеюсь, он не навернется! Хотя, мальчишкам почему-то везет больше. Мне же оставалось только ждать. Я оттащила свою Каму в сторонку и уселась на пыльной обочине, скрестив ноги и положив больную руку так, чтобы не беспокоить.

"Моя мама варит кофе. Может быть, подождем… Мою маму?

Подождем… Твою мать!"

~ 37 ~

Ожидание затягивалось. Пострадавшая конечность ныла все сильнее, отчего хотелось тихо поскуливать и кусать губы, но я еще держалась, хотя самообладание вот-вот грозило кануть в лету. Острая боль сменилась тупой и грызущей, которая пульсировала в предплечье с каждым ударом сердца. Черт! Я же ломала, было дело, руку, но тогда было не так больно. Или просто я была старше?

За горкой послышался шум голосов. Неужели Димка поднял по тревоге всю честную компанию? Похоже на то! Я различила несколько мужских голосов, вот только уж больно они были веселыми, да и сами обладатели луженых глоток как-то не торопились мне на помощь. Сволочи!

Я поднялась на ноги и с самым воинственным видом приготовилась встречать подмогу.

— И я, короче, такой ей говорю, да ты не шапочка, ты дура.

Громогласный ржач, и на горизонте появилась первая макушка. Они еще и анекдоты травят, гады! А мне тут, между прочим, бо-о-ольно!

— Ну и где вас черти носят, шапочки вы дуры? — возопила я и направилась парням навстречу. Долгое ожидание в компании ноющей боли окончательно испортило не только мое настроение, но и характер.

— Линка? Ты ли это? — удивился Шурик, шедший чуть впереди своих друзей.

Упс, ошибочка вышла.

— Алехандро, друг мой, не поверишь, я!

Я вымученно улыбнулась, встречая Шурика и Ко в полном составе. В список потенциальных женихов я друзей моей первой любви внесла, а вот разглядеть поближе так и не удосужилась. Впрочем, какая теперь разница? Все равно ничего не изменится, да и блокнотик давно уже сгнил в компостной куче. А между тем из-за пригорка на дорогу вышли остальные. Ромашка и Жека тащили по два тонких ствола каждый, поднимая тучи пыли с сухой дороги, Юрик и Дюша были нагружены огромными охапками веток, Шурик нес топор и три пилы, и только слюняво улыбающийся Дрон чапал налегке.

— О, Линка, привет, — улыбнулся Юрик, сверкая белозубой улыбкой на симпатичной мордашке.

Остальные вразнобой покивали, а Дрон смерил меня сальным взглядом, после чего мне нестерпимо захотелось постирать топик. Бр-р-р!

— В дровосеки заделались? — поинтересовалась я, хотя прекрасно знала, что парни собрались строить себе "убежище" — шалаш обыкновенный.

Они нашли "укромное" место в ближайшем овраге и соорудили там шалашик, объявили его зоной, свободной от девчонок, и тусили там в любую погоду у костерка. Наивные мальчики. Не прошло и недели, как представительницы нашего доблестного серпентария пронюхали об их "убежище" и нагрянули с ревизией. Парни брызгали слюной, ругались и даже матерились (в основном), но поделать ничего не смогли. Это, как в анекдоте, если вы считаете женщину слабым полом, попробуйте ночью перетянуть одеяло на себя. Вот и у них не получилось выгнать наглых девиц.

Правда, девочки сразу же усовершенствовали конструкцию, благодаря чему у шалаша появились стены, и увеличилась вдвое жилая площадь: места должно хватать всем! А еще прекрасная половина компании натащила туда одеял и подстилок, приволокла три бревна под лавки и выложила камушками "очаг". А еще мы перекрыли крышу, и она перестала течь в дожди, и вообще превратили холостяцкую берлогу в очень уютный домик, только мальчики почему-то не обрадовались, хотя и смирились с неизбежным. И чего это они?

Финал у шалдика был трагичный. Когда Аня с Лёкой вскоре притащили туда своих мальчиков, те рассказали про шалаш остальным бревнам, и нашу бедную берлогу темной августовской ночью спалили. "Но не со зла, причем, так по сюжету надо". Просто в ту ночь туда набилось слишком много народу, истинные хозяева шалдика поспорили с гостями, которые таковыми себя не считали, завязалась толкотня, которая не переросла в полноценную драку только потому, что кто-то задел костер, искры с того полетели на крышу, и все! Даже тряпки вынести не успели. Хорошо хоть сами повыбегали, и никто не пострадал.

Я покосилась на хмурых парней с дровами, которые усиленно переглядывались, и улыбнулась. Подсобить им что ли?

— Да, мы тут ша… — начал было сознаваться Шурик, но его перебил Жека, больно наступив на ногу.

— Мы тут ща костер собрались жечь, — выпалил он и показал моей первой любви кулак за спиной, отчего деревце выпало из его руки и приземлилось острым суком Дрону на грязную ногу. Прямо на выпирающий средний палец-крюк. Есть справедливость в этом мире!

Дрон взвыл, запрыгал на одной ножке и выдал нецензурную фразочку в стиле Ромашки. Смотрю, этот матюжник плохо на друзей влияет.

— М-м-м, костер, говоришь? — протянула я, задумчиво поглядывая на лесозаготовки. — Ну, жгите. Только не рекомендую это делать в овраге за первой горкой.

— Это почему еще? — насупился молчавший до этого Дюша и тряхнул кучеряшками.

— А потому, что и недели не пройдет, как вас там найдут девчонки. Если уж решили по-тихому что-то сделать, лучше запрятаться получше.

— А ты-то откуда про овраг знаешь? — заинтересовался Алехандро.

— Секрет, — я подмигнула другу.

— Да, ладно, колись уже! — ко мне незаметно подобрался Дрон и ка-а-ак хлопнет рукой по плечу. Левому, собака бешеная.

Я взвыла и треснула придурку подзатыльник. От души. Я им помогаю, а они, с-с-сволочи!

— Ты че? Совсем оборзела, драться? — заорал дважды ушибленный.

— А ты совсем оборзел, по больной руке лупить? — не осталась в долгу я, утирая выступившие слезы.

— На ней не написано, что она больная!

— На тебе тоже!

— А что с рукой? — обеспокоился Юрик, недовольно заткнув готового вновь разораться Дрона.

— Наверное, перелом, — я поморщилась от ноющей боли, которая уже порядком меня достала. Скорее бы уже Димон вернулся, где его носит-то?!

— Так в травму надо! — уверенно заявил брюнетик.

Капитан Очевидность, блин!

— Спасибо, кэп, — вырвалось против воли.

— Что?

— Знаю я, что в травму надо. Сейчас друг вернется и поедем.

— На велике? — ужаснулся Дюша.

— А че? На багажнике же можно! — ну, куда без пяти копеек Дрона?

Я его реплику просто проигнорировала, как посторонний шум, что, в принципе, сделали и остальные парни. Их он, похоже, тоже достал.

— Надеюсь, на мотике, если Димка найдет нужного человека.

— Зачем искать? — обрадовался Юрик. — У моего брата есть. Пойдем, он должен еще дома быть. Велик у нас во дворе оставишь.

— Ты мое спасение! — выдохнула я. Дом Юрика как раз находился в самом начале улицы, так что не придется обходными путями прятаться от предков. Вот только…

— Меня же Димка искать будет.

Да, как же не хватает в этом времени мобильников!

— Так мы его подождем и скажем, что ты уже уехала, — предложил Шурик.

— И спалимся? — прошипел Жека.

— Э-э-э! — завис друг.

И тут мне в голову пришла гениальная идея. Я схватила палочку и, морщась при каждом движении, начертала на обочине записку.

"Димка, я нашла транспорт. Предкам ни слова!!! Вечером увидимся".

— Погнали, — скомандовал Юрик и свалил свои дрова на Дрона без предупреждения. Тот запыхтел, но промолчал, подхватив охапку хвороста.

— Место дислокации смените, — крикнула я напоследок, топая за везущим мой велик Юриком, — а то сгорит ваш шалдик!

— Ладно, сменим! — отозвался Шурик. — На новоселье придешь?

— А то! Позвать только не забудьте.

И мы с Юриком поспешили в сторону дома. Ура! Скоро мне вкатят укольчик или хотя бы дадут таблеточку анальгина. Как буду объяснять предкам наличие гипса, я старалась не думать. Как Скарлетт О'Хара, я подумаю об этом завтра, то есть потом.

~ 38 ~

— Ваш медицинский полис и документ, удостоверяющий личность, — не отрываясь от записей в чьей-то карточке, проскрипела мерзкого вида бабка, когда я вошла в кабинет.

— Все осталось дома. В городе, — спокойно ответила я.

— А что же вы тогда к нам обращаетесь, если живете в городе? Ехали бы по месту прописки, — бабка зло зыркнула на меня и вернулась к своему увлекательному занятию.

— Ага, вот прямо сейчас туда в травму и поеду, — разозлилась я.

Вот ненавижу я таких представителей медицинской братии, которые по максимуму стараются распределить своих пациентов по коллегам, желательно, в других медучреждениях, а еще лучше, в другом городе/стране/планете.

— Следующего позовите, — приказала грымза в белом халате, даже не глядя на меня.

Ну все! Напросилась, старая. Я и так-то была не самой доброй девочкой (Кирилл, как специально, ехал очень медленно и собирал все кочки, не спасло даже наличие коляски к мотику), а теперь вообще озверела.

— Предоставьте мне, пожалуйста, номер телефона облздрава, — вежливо попросила я.

— Зачем?

О! На меня, наконец-то, обратили свое царственное внимание.

— Я собираюсь сообщить о нарушении, — кипя от негодования, процедила я.

Получилось, наверное, не очень из уст подростка, но в районной поликлинике, когда я недавно ругалась с терапевтшей, они на пару с медсестрой очконули.

— Каком нарушении?

Бабка начала медленно подниматься из-за стола. Судя по доброму выражению лица, сейчас мне сломают еще что-нибудь. Для симметрии.

— Вы отказываете мне в оказании первой медицинской помощи. По закону вы обязаны мне помочь даже в отсутствие полиса, — не собиралась сдаваться я.

Ну не ехать же в город, ей Богу!

— Вы не при смерти и не истекаете кровью, — произнесла бабулька таким тоном, что стало ясно — сейчас буду.

Я сузила глаза и зло процедила:

— Перелом также требует оказания неотложной помощи!

— С чего вы взяли, что у вас перелом? — ехидно поинтересовалась эта бледная фурия.

— Что ж, ваше дело! — я резко развернулась и направилась к двери. — В облздраве тоже врачи сидят! Вот пусть они и осмотрят!

Оглушительно хлопнуть дверью я не успела, а жаль. Хотелось шандарахнуть так, чтобы штукатурка на эту грымзу посыпалась. Кусками не менее пяти кэгэ каждый. С-с-сука!

— Сиди в кабинете! — крикнула бабка. — Сейчас доктор подойдет. Если он решит, конечно, тебя осмотреть без документов, — мстительно проворчала эта крыса. Именно, что крыса, бегущая с тонущего корабля.

Она еще и не врач! Интересно, что у нее в жизни не так, если она на работе на невиновных отыгрывается, стараясь доказать свою значимость и превосходство над простыми смертными? Я довольно ухмыльнулась бабке в спину. Гавкай-гавкай, победа-то за мной, а с доктором я тоже… поговорю, если потребуется.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в кабинет вошел улыбчивый дяденька средних лет, с пузиком, лысинкой, смешливыми глазами и улыбкой доброго костоправа. Бли-и-ин! Живой я отсюда точно не выйду.

— И что случилось, красавица? — спросил он, усаживаясь за стол.

— С велосипеда упала, теперь рука опухла и болит. Возможно, перелом.

— Перелом или нет, это врач разбираться будет, — проворчала медсестра, но я не обратила на нее внимания.

— Рентген покажет, вскрытие расскажет, — "пошутил" дяденька и выпроводил меня в соседний кабинет, где по-быстрому сфоткал мою пострадавшую конечность во всех ракурсах, немилосердно при этом ее покрутив. Я плакала, но терпела. Знаю я и такой тип "добрых" докторов, которые с милой улыбкой ме-е-едленно вправляют перелом без наркоза. А еще они очень любят утешать страждущих, вследствие чего экзекуция обычно растягивается раза в два, поэтому я молчала, как партизан на допросе.

— У меня для тебя две новости, — задумчиво разглядывая черно-белый снимок, протянул эскулап. — Одна хорошая, а одна не очень.

Ага, хорошая — у вас закрытый перелом, а плохая — со смещением. А чем первая новость хорошая? Так не открытый же! Знаем мы этот врачебный черный юмор. Но свои комментарии я благоразумно оставила при себе.

— Хорошая, — продолжал разглядывать рентгеновские снимки доктор, — перелома в вашем обывательском понимании нет, — я выдохнула с облегчением, но рано. — Зато есть трещина, — радостно закончил он и довольно потер руки. — Иди в перевязочную, будем гипс накладывать. Римма Степановна, подготовьте там все.

Бабку в очередной раз перекосило (чтоб ты так и осталась!), но она безропотно поднялась и отправилась в другой, смежный кабинет.

— А без гипса можно? — без особой надежды спросила я. — Фиксирующую повязку там наложить?

— Можно, — обнадежил врач, — но это по полису, а без полиса, то есть бесплатно и безвозмездно, только гипс. Прошу!

Дяденька вежливо пригласил меня проследовать за ним, ненавязчиво придержав за талию. Чтобы не сбежала. Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас надо выбраться из травмы, а избавляться от гипса буду потом. Димка поможет. Куда он денется с подводной лодки с топором в спине.

Через полчаса я мрачно выплывала в коридор, держа на бинтике, завязанном на шее, огромную и тяжелую мандулу. В белых потеках я была вся: одежда, руки, ноги, лицо. А еще в кроссовках противно хлюпало. Бабка постаралась на славу, плеснув напоследок мне водицы в обувь. Естественно, нечаянно. Вот знала бы, ни за что не сунулась сюда. Проблем больше!

Навстречу мне поднялись двое: Кирилл и… Алекс.

— Все-таки сломала? — лениво поинтересовался брат Юрика, такой же красавчик, как и младшенький, только более… кокетливый, что ли? Не люблю такой тип гламурных мальчиков, которые, вроде и натуралы, а ведут себя, как истинные пи… ненатуралы, следя за своей внешностью с маниакальным фанатизмом.

— Почти, — отмахнулась я и обратилась к Алексу:

— А Димка разве не сказал, что я уже нашла транспорт?

От моего вопроса парень нахмурился и выдал:

— Передал. А ты что, не рада меня видеть?

— Рада, конечно, просто я думала, что после твоего вчерашнего, — хотелось сказать бегства, но, увы, — ухода, ты вряд ли захочешь продолжить общение.

Алекс поперхнулся вздохом.

— То есть ты решила, что я тебя бросил?! С чего вдруг?

— Ну, — протянула неуверенно, — ты так поспешно скрылся за горизонтом. Ни тебе "до завтра", ни поцелуя на ночь…

Что-то я начала привыкать к таким проявлениям нежности.

— То есть мне надо было поцеловать тебя на прощание на глазах у этого цербера в юбке? — неподдельно удивился парень.

Мне бы возмутиться на такое определение бабушки, но против правды не попрешь, так иногда даже мама ее за глаза звала. Про папу я вообще молчу.

— Раньше наличие родителей в качестве свидетелей тебя что-то не смущало! — возопила я и хотела было скрестить руки на груди, но вспомнила, что не могу, поэтому просто сердито засопела.

— Еще скажи, что тебе за это хоть раз попало!

— Не попало, зато по мозгам проехались и про ЗППП просветили! Зачем ты их провоцировал? Признавайся!

— Так, ладно, — влез между нами Кирилл, — дальше сами разберетесь. Ты на чем приехал? — обратился он к сверкающему глазами Алексу.

— На машине, — не отрывая от меня взгляда, процедил тот.

— Чудно! — Юркин брат разве что ручки не потер. — Довезешь Лину обратно?

— Иди уже!

Красиво взмахнув челкой, как Миронов в "Бриллиантовой руке", Кирилл сделал нам ручкой и удалился.

— Поговорим по дороге, — сказал Алекс и, подхватив меня за талию, утащил из коридора травмы, где на нас уже начали недовольно коситься мамаши с травмированными детьми.

— Так зачем ты перед предками выделывался? — недовольно поинтересовалась я, усаживаясь на переднее сиденье джипа Руслановых родителей.

— Я не выделывался, как ты выразилась, — проворчал Алекс, заводя мотор и выруливая на дорогу.

— И что это тогда было? — ехидно поинтересовалась у него.

— Лин, мои намерения в отношении тебя более чем серьезные, о чем я ненавязчиво и намекнул твоим родственникам, — после довольно продолжительной паузы сказал парень.

Захотелось спрятать лицо в ладонях, но такой маневр приведет разве что к фингалу под глазом.

— Ты бы еще дубиной по голове огрел и в пещеру за волосы потащил, — посоветовала ему, глядя в окно.

— Проехали.

— Кстати, проехали! — воскликнула я, с удивлением наблюдая, как вдали скрылся нужный нам поворот. — Ты куда меня везешь?

— К нормальному врачу, — ответил парень. — Если бы ты меня подождала и не бегала от меня полдня, то бензина, равно как и времени, мы бы потратили существенно меньше, а то и вообще обошлись бы без травм.

То есть я еще и виноватой осталась! Нормально?

— Ни от кого я не бегала! Это ты бабули испугался!

— Если ты думаешь, что я могу испугаться какой-то престарелой дуэньи, то ошибаешься, — едко прокомментировал ситуацию Алекс. — У нас на курсе каждый второй препод — копия твоя бабушка.

— Тогда чего с утра не зашел? — мило улыбнулась я, показав в оскале зубки.

— Я зашел, — в тон мне ответил брат Вадима. — Прости, проспал на полчаса. Пришел, а тебя нет. Мама сказала, что ты на конюшню поехала. Марина порадовала, что ты только что уехала. Потом я пошел искать тебя на озеро, где тусил народ, а в итоге нашел только твоего друга, который с криками "армагедец" примчался на велике, толком ничего не объяснил и потребовал отвезти тебя в травму. Пока я за машиной бегал, информация поменялась. Оказалось, что ты, такая прям самостоятельная, "транспорт нашла" и свалила до вечера. И что мне оставалось думать?! — он уже почти кричал. — Что ты шею себе свернула? Или свернешь по дороге на этом твоем "транспорте"?!

Ой-ей! А ведь действительно беспокоится. Я примирительно погладила его здоровой рукой по нервно сжимающим рычаг коробки передач пальцам. Парень слегка расслабился, выпустив пар, и продолжил уже спокойнее:

— Лин, не делай так больше, пожалуйста. Не играй в неуловимого Джо, а то ведь поймаю, — закончил он уже игривым тоном.

Гроза миновала.

— Может, не стоит из-за простой трещины тратить бензин, — вяло поинтересовалась я, понимая всю бесполезность попытки. — С рукой ничего серьезного, честно. Даже перелома нет. Не надо к другому врачу, а?

— Давай, я буду решать, что надо, а что нет, — вежливо, но непреклонно изрек парень, а я после такого заявления удивленно заткнулась.

Ого! Да я смотрю, у нас тут "глава семьи" завелся. Но, не спорю, иногда приятно почувствовать себя слабой женщиной и благополучно свалить все свои проблемы на сильные мужские плечи, тем более, если сам мужчина не против.

~ 39 ~

Нормальным врачом оказался зав каким-то отделением в НИИ травматологии, ортопедии и чего-то там. Милый невысокий мужчина средних лет обрадовался нам, как родным.

— Леша, привет. Каким ветром? — хлопая парня по плечу, поинтересовался доктор.

— Здравствуйте, дядя Женя. К сожалению, не попутным, — и Алекс указал на меня. — Знакомьтесь, Ангелина.

— Добрый день, — я приветливо улыбнулась и кивнула головой.

Дядя Женя смерил меня внимательным взглядом, подмигнул моему сопровождающему и сказал:

— Очень рад знакомству! Чем могу помочь прекрасной девушке?

Я в ответ только развела руками. Левая с гипсом слушалась плохо, да и бандура эта кособокая скорее мешала, нежели помогала. После сельского травмпункта боль только усилилась.

— Анальгинчику внутримышечно? — вкрадчиво предложила я.

— С димедрольчиком, — заговорщически продолжил доктор.

— Не, димедрольчик лишний, — невольно поморщилась в ответ. — У меня на него аллергия.

С недавнего времени.

— Как скажете, — дядя Женя подмигнул уже мне и повернулся к Алексу. — Попейте пока кофейку в ординаторской, а я быстренько обход обойду и весь ваш.

Мы согласно покивали, и врач умчался по делам.

Вернулся он как раз под конец кофе, с порога хлопнул в ладоши и скомандовал следовать за ним. Я, если честно, немного струхнула. Одно дело в травму съездить, и совсем другое — в больницу. Больничек я с детства боялась. Как-то раз в полусознательном возрасте довелось мне полежать две недели в детской, так на всю жизнь запомнила и кривые руки медсестер, делавших уколы так, что потом синяки на попе месяцами сходили, и лопнутые от капельниц вены (опять-таки к кривым рукам), и кормежку. Один субботний ужин чего стоил — рестораны отдыхают. Вареная свекла с вареной рыбой. Без соли!!! И что-то подобное каждый день. Помнится, я даже с адской болью от простуженных придатков не хотела в больницу ехать, еле-еле в скорую затолкали.

Вот и сейчас, идя по больничному коридору, я невольно начала дрожать. Умом-то понимала, что здесь не останусь, но этот больничный дух, особая атмосфера страданий и боли и запах лекарств действовали на меня угнетающе.

На плечо опустилась теплая ладонь. Алекс обнял меня и прижал к себе.

— Не переживай, — прошептал он мне на ухо, — дядя Женя лучший в городе.

— Угу, — только и промямлила я, входя вслед за врачом в… операционную.

Блин! Не надо меня в операционную, пожалуйста! В итоге в просторное светлое помещение Алекс меня почти волоком затаскивал.

— Да, не переживай ты так, — обернулся от раковины дядя Женя. — Красивым девушкам я больно не делаю.

— А некрасивым? — вырвалось невольно, но я тут же постаралась сгладить неловкость: — Извините, я не то имела в виду.

— Да не бойся ты, я не кусаюсь, — доктор указал мне на стул рядом с перевязочным столом, а сам уселся напротив.

— Я не боюсь врачей, — пробормотала я в ответ и похолодела, потому что, немного погромыхав инструментами, этот добрый доктор выудил огромные то ли щипцы, то ли кусачки. Я медленно съехала по стулу почти до пола.

— Леш, как думаешь, — указывая на меня своим адским инструментом, задумчиво спросил дядя Женя, — дать ей нашатыря или пусть в отключке полежит? Мешать не будет.

— Смотря что вы делать собираетесь, — в тон ему ответил Алекс. — Если почку, то лучше пусть поспит.

Дальше съезжать было некуда. Я затравленно смотрела на этих каннибалов, пока не поняла, что надо мной просто издеваются. Мужчины широко и весело улыбались, считая это смешным. Не удивлюсь, если и Алекс в меде учится, такой особый юмор только там преподают. Причем в морге.

— Берите тогда уж весь ливер, — пожала я плечами. — Когда к вам еще такой молодой здоровый донор сам придет.

— Вот так уже лучше, — улыбнулся по-доброму доктор. — Давай сюда это убожество, снимать будем. Кстати, больно все же будет, — я немного напряглась. — Волоски на руке вырвутся. Потерпишь или лидокаинчиком побрызгать?

— Мужчины, — надменно протянула я, — что бы вы знали об эпиляции… Ай!

— Вот и все. Теперь рентген, снимки вы вряд ли привезли с собой…

Мы с Алексом только головами покачали. Я не знала, куда мы едем, а он, похоже, не подумал. Ладно, надеюсь, не засвечусь, как елка в новый год.

— … а там и посмотрим, что с тобой делать, — закончил дядя Женя.

— Только в терновый куст не бросайте, — уже веселее ответила я.

Напряжение начало отпускать, поэтому все последующие процедуры, включая пальпацию — или как там называется, когда руками больно мнут, — я вытерпела стоически.

Диагноз подтвердился, но гипс повторно накладывать не стали. Дядя Женя нацепил мне на руку лангету, жесткую, но довольно эластичную, так что жить она абсолютно не мешала. Я довольно осмотрела результат и только тут подумала, что все эти ортопедические штучки стоили дорого. Всегда.

— Кофе еще хочешь? — предложил Алекс и потащил меня обратно в ординаторскую.

Там мне вручили чашку, печенье и приказали (да-да, именно так) подождать здесь минутку.

Любопытство сгубило кошку? Так каждая женщина в душе кошка. Я на цыпочках прокралась к двери и прислушалась. Мужчины далеко отходить не стали, но говорили негромко, поэтому мне пришлось изрядно поднапрячь слух, чтобы ничего не пропустить.

— Спасибо, дядя Женя, — искренне поблагодарил Алекс.

— Да не за что, — отмахнулся доктор.

— Сколько я вам должен?

— Прекрати! Буду я еще с тебя деньги брать! — возмутился врач. — Ты лучше девушку свою береги.

— За это не беспокойтесь, она в надежных руках, — я даже по голосу поняла, что он улыбнулся. — И все же. Не за лечение, так хоть за лангету, — упертый какой.

— А сколько я тебе за ремонт машины должен? — в свою очередь спросил доктор.

— Дядя Женя, — возмущенно воскликнул парень.

— Вот и ты ко мне с дурацкими предложениями не лезь, — сурово отрезал мужчина. — Буду я еще деньги брать с сына моего лучшего друга! Пошли по чашечке кофе выпьем, да мне на операцию пора.

Я успела быстро и даже бесшумно усесться обратно на стул и мужчин встретила широкой улыбкой и ясным невинным взглядом. Не стоит Алексу знать, что я такая же любопытная, как и все женщины, но осознание того, что он готов потратить на меня довольно большие деньги, приятно грело душу. Многие парни готовы сводить девушку в кафе, ибо тратят деньги они, по сути, и на себя тоже, не воздухом же питаются, а вот так вот запросто расстаться с кровно заработанными ради какого-то куска тряпки, натянутого на пластик, или из чего эта конструкция сделана, способны немногие. Тем более, что можно было обойтись бесплатным гипсом.

Я посмотрела на Алекса уже совсем иным взглядом. Когда мы познакомились, он мне показался самоуверенным мальчишкой, но с каждой новой встречей парень постепенно открывался для меня с иных сторон. Он проявлял благоразумие, благородство, порядочность и заботу. И ничего не требовал взамен! Пока, во всяком случае. Если и дальше требовать не начнет, то все! Я влюбилась!

Перехватив мой внимательный взгляд, Алекс приподнял брови, без слов спрашивая, что-то не так? Я улыбнулась в ответ и подмигнула. Парень расплылся в широкой улыбке и взял меня за здоровую руку, переплетя наши пальцы. Я вздохнула и устроила голову у него на плече. Хорошо.

Таблетку анальгина, кстати, мне выдали на дорожку. Дядя Женя пообещал, что денек рука еще поболит, а через месяц он ждет меня обратно на рентген. Через месяц… А буду ли я тут? Но вслух, естественно, я ничего не сказала.

А дома меня ждал скандал…

~ 40 ~

— Ангелина! — заорали в две глотки мама с бабушкой, стоило мне только приблизиться к крыльцу.

Интересно, это они из-за лангеты или кто-то проболтался про падение с велика. Оказалось второе.

— Ты почему сразу домой не поехала? — прошипела бабуля. — Марш на веранду! Дома поговорим. Без свидетелей, — и взгляд такой добрый на Алекса бросила.

— Я на улице подожду, — мило улыбнулся в ответ парень и нагло уселся на крыльцо, показывая, что на большее с его стороны рассчитывать не приходится.

Лапочка моя! При свидетелях меня хотя бы не сильно убивать будут.

— Лина, что у тебя с рукой? — спросила моя более мягкая мама.

— Мамуль, ничего серьезного, — честно заверила я, — руку не сломала, даже гипс не наложили. Всего лишь трещина, а это не страшно.

— Это не страшно, — передразнила меня бабушка. — А ты знаешь, что от трещины до перелома одно неверное движение?! И почему тебе гипс не наложили? Как тебя вообще в травме без полиса приняли?

— Доктор сказал, что можно и лангетой обойтись, — ответила я выборочно на самый безопасный вопрос.

Интересно, если я расскажу, что мы в город ездили, это будет лучше (была у хорошего врача) или хуже (кто тебе разрешал туда ехать).

— Доктор. Нашла, кого слушать! — продолжала распаляться бабушка. — Сельского эскулапа! Собирайся, мы едем домой. Я сама тебя к врачу отведу. К нормальному.

Ну, уж нет! Третьего рентгена я точно не переживу!

— Бабуля, я и была только что у нормального врача, — с нажимом произнесла я.

— И где же он работает? В местном травмпункте, горшки детям с головы снимает, да собачьи укусы зашивает?!

— Степанов Евгений Андреевич работает заведующим травматолого-ортопедическим отделением микрохирургии кисти в небезызвестном НИИ, — раздался голос с галерки, то есть из-за закрытой двери.

Алекс, спасибо! Я же даже отчества дяди Жени не знала, не то что фамилии и полной должности.

Бабулино лицо вытянулось настолько, что даже очки съехали. Пару секунд она переваривала информацию, а потом нехорошо прищурилась и спросила закрытую дверь:

— И как же, позвольте узнать, Ангелина попала в это самое НИИ? Если мне память не изменяет, до него просто так на электричке не доедешь.

Лучше бы память ей изменяла, но Алекс ничуть не смутился и спокойно ответил:

— Я отвез. Евгений Андреевич — старый друг нашей семьи.

— На мотоцикле? — ахнула мама.

— На машине, — продолжал отвечать парень через дверь.

— Войдите, пожалуйста, молодой человек, — приказала бабуля. — Раз уж вы имеете наглость влезать в чужие разговоры…

— Я имею право не позволить вам без причины обижать мою девушку, — твердо заявил Алекс, появляясь на пороге.

Вид у него был крайне сосредоточенный и воинственный: губы сжаты в тонкую линию, серые глаза сверкают, плечи напряжены. Складывалось впечатление, что он готовится к бою. Блин, если они сейчас сцепятся с предками, то добром дело не кончится. Но влезть я не успела. Бабуля окинула парня насмешливым взглядом и, проигнорировав последнюю реплику, сурово спросила:

— А права-то у вас есть?

— Есть, — спокойно ответил тот. — Показать?

— Уж будьте любезны.

Алекс достал из кармана куртки стопочку документов и предъявил моему церберу.

— Ладно, — сдалась бабуля. — В таком случае объясните мне, почему вы сами повезли девочку к врачу, даже не уведомив нас о произошедшем?

— Не хотел терять время.

— И только? — тонкие выщипанные седые брови взметнулись вверх в притворном удивлении. Пытливый взгляд уперся в лицо парня, но у него не дрогнул ни один мускул.

— Не только, — он скрестил руки на груди. — Просто я прекрасно знал, что, уведоми мы вас о своих планах, Лине в лучшем случае попало бы только за то, что она умудрилась неудачно упасть. Вам не кажется, что к близким людям следует проявлять больше участия, нежели деспотизма.

— Значит, вы считаете меня деспотом? — холодно произнесла бабуля.

Мама ошарашенно наблюдала за пикировкой, боясь и слово вставить, а я тихо застонала. Ну, все! Писец пушистый и полный. Сейчас бабуля выкинет Алекса из дома и запретит нам общаться. Прощай, приятное время до конца лета. Его и так было немного, а теперь мне будет еще и скучно…

— Я делаю выводы из ваших поступков, — выдержал бабушкин взгляд парень.

Воцарилась напряженная тишина, в которой отчетливо слышался гул электрического счетчика, жужжание мухи под потолком и шкворчание котлет на сковородке. Кстати, о котлетах…

— Мам, у тебя что-то горит, — подсказала я, тем самым разрядив обстановку.

— Ой, — маман бросилась переворачивать котлеты, а бабуля взяла клюку и потопал на выход, поманив Алекса пальцем:

— На пару слов, молодой человек.

— Бабуль, не надо, — тоскливо попросила ее, но куда там.

— Мы сами разберемся, — отрезала старушка и, оперевшись на поданную парнем руку, спустилась по ступенькам и отправилась в конец двора.

— Надеюсь, она его не в туалете топить пошла, — протянула я, а мама лишь рукой махнула.

— Успокойся, если до сих пор не убила, значит, все в порядке. Знаешь, за что маму твой отец не любит? — я помотала головой, заинтригованная, а маман продолжила. — Ему устраивались такие проверки на вшивость, что порой волосы дыбом вставали.

— И что в итоге? — заинтересовалась я, ожидая услышать, что папа с честью вынес все испытания.

— Что-что, — проворчала мама. — Мы с ней разругались в пух и прах, твой отец стукнул кулаком по столу и увел меня жить к себе. Так и поженились.

Что-то я уже беспокоюсь за Алекса. Там, тем более, Шарик рядом привязан…

Вернулись бабуля с моим, как выяснилось, парнем минут через десять. Злых взглядов друг на друга не кидали, сквозь зубы не шипели, и это обнадеживало. Ужинать Алекса пригласили, но он отказался: надо было еще вернуть машину, а там уже и поздно будет. Поцеловав меня в щеку, парень удалился, пообещав зайти завтра с утра. А я осталась под перекрестными взглядами мамы и бабушки.

— Ну, рассказывай, как космические корабли бороздят Большой театр, — приказала бабуля, пока маман раскладывала ужин по тарелкам.

— Что конкретно тебя интересует? — спросила я, закидывая кусок пригоревшей котлеты в рот.

— Что у вас с Алексеем?

— А что у нас с Алексеем? — тут же скосила под дурочку, но маневр не прокатил.

— Насколько серьезны ваши отношения? — не повелась на провокацию бабуля.

— Не знаю, — я лениво пожала плечами.

— Что значит, не знаю? — бабушка аж вилку уронила.

— Мам, прекрати пытать ребенка, — попыталась вмешаться маман, но, увы. Проще бронепоезд морковкой остановить.

— И не подумаю! — отрезала старушенция. — Если Ангелина считает себя достаточно взрослой, чтобы заводить отношения с мужчиной, то она уже вовсе не ребенок, как ты выразилась, и должна осознавать последствия своих поступков!

— Бли-и-ин, — я тихо застонала и закрыла лицо руками.

Как же мне все это надоело! Вилка со звоном опустилась на стол. Сначала мать с отцом, теперь еще и бабуля. Стоило только слегка выбиться из привычной поведенческой схемы, как каждый встречный взрослый норовит прочитать мне нотацию и лекцию о вреде раннего секса, а малолетки и того хуже — начинают вешать ярлыки. Как будто постельные отношения — это единственное, что волнует подростков! Я вот вообще девственности в восемнадцать лишилась! В той… прошлой жизни. А сейчас мне опять начнут ездить по мозгам, словно я озабоченный подросток пубертатного периода! Все! Достали!

На самом деле просто анальгин перестал действовать, и ноющая боль в руке крайне подпортила и без того не радужное настроение, но не признаваться же в этом предкам, которым я намерена закатить грандиозный скандал. Мне, в конце концов, не пятнадцать лет, чтобы безнаказанно жрать мои мозги!

— И какие же последствия моих поступков ты видишь? — поджав губы, процедила я, сверля бабулю злым взглядом.

Старушенция на миг даже опешила. Не ожидала она, что я начну давать отпор вместо того, чтобы оправдываться, как делала всегда. Что, бабуля, взрыв шаблона?!

— Мне следует рассказать тебе, откуда берутся дети? — с легкой ехидцей вопросила бабка, довольно быстро придя в себя.

— Спасибо, это я и сама знаю, — в тон ей ответила я и с удовольствием понаблюдала, как обе женщины сбледнули.

— Так ты… — договорить мама так и не смогла, закрыв в ужасе рот ладошкой.

Бабуля напряженно ждала моего ответа, а я, как нарочно, издевалась.

— Что я? — с милой улыбочкой я в наивном удивлении приподняла брови.

— Ты… С ним… Того…

— Чего того? — устало закатила глаза в потолок.

— Ты спишь с Алексеем? — сурово сдвинув брови, наконец-таки обрела дар речи бабуля.

— И это все, что вас волнует? — криво усмехнувшись, вопросила я. Вздохнула и пошла в атаку: — А вас не волнует то, что в новой школе мне с пятого класса жизни не дают? Нет? Школа престижная? Ну, ла-а-адно, — растягивая гласные, проговорила я. — А еще вас не волнует, что в мою сторону шары покатил Влад? Нам дачу подешевке сдают? А то, что год назад меня его папаша на чердаке облапал? Он всех так лапает?! И опять-таки дача подешевке? Ну, ла-а-адно. Я сегодня повредила руку. Мне больно! Не волнует? Нет? Вас волнует только то, сплю я с мальчиками или нет, — я кое-как скрестила руки на груди. — А почему волнует, кстати? — и не дав предкам времени ответить тут же выдала решение за них: — А что же скажут соседи, — в притворном ужасе я закатила глаза, — если узнают?! Кошмар! Позор! И вас совсем не волнует, как себя чувствую я под вашими необоснованными нападками, — горько закончила свою пламенную речь. — Да, я расту, и мне надо помочь сформироваться, как целостной личности, а не изводить нотациями и подозрениями.

С грохотом отодвинув стул, я встала и вышла из-за стола в гробовом молчании. Впервые даже бабуля не знала, что сказать.

— Кстати, я с ним не сплю. Ни с кем не сплю, — бросила через плечо, направляясь в свою комнату.

— Я не опоздал? — как лягушонок из мультика "День рождения слона", в дверном проеме появился Леха.

Два недобрых взгляда скрестились на мелком. Сейчас ему перепадет на орехи за мой сольный концерт.

— Опоздал, — сощурившись, прошипела бабуля, а мама страдальчески закатила глаза.

— Приятного вечера, — с этими словами я закрыла дверь и ехидно улыбнулась.

Рука по-прежнему болит, зато я хоть сейчас высказала им все, что думаю. Всегда мечтала. И вовсе не из мести или мелочной злопамятности, просто меня всегда до глубины души оскорбляло то, что предков волнует, что я получила в четверти четверку по русскому, но им абсолютно плевать, что я вечерами рыдаю в подушку и ненавижу свой класс.

Отцы и дети…

~ 41 ~

— Можно? — после короткого стука дверь в мою комнату приоткрылась, и в проем просунулась голова бабушки.

А есть выбор? Интересно, что это она решила заглянуть ко мне на ночь глядя.

— Ты не поужинала, я тебе пюре с котлетами принесла.

Бабуля поставила тарелку на подоконник. Я лениво вынула наушники и села в кровати, выжидающе уставившись на родственницу. Подлизывается — значит, признала свою неправоту. Это существенный прогресс. В прошлый раз бабуля стала адекватной не раньше, чем предки свалили на другой континент, только тогда она сумела признать, что я все-таки выросла и имею право на собственное мнение. Интересно, это моя пламенная речь так ее впечатлила, что старушка осознала и раскаялась, или есть еще причины…

— Ешь, пока не остыло, — предложила она, протягивая мне вилку.

Спорить я не стала: есть действительно хотелось.

— У тебя на самом деле проблемы в школе? — когда поздний ужин подходил к концу, вопросила бабуля.

— Да. С самого начала, — не стала отпираться я.

— Ты знаешь, из-за чего тебя в классе не любят? — бабушка немного нервно поправила очки, но серьезный тон на снисходительный так и не сменила.

— Если ты намекаешь на то, что я сама виновата, то нет, вернее, да, — тарелка отправилась обратно на подоконник, а я завернулась поплотнее в одеяло, — я знаю, из-за чего меня травят. И, спешу заверить, моей вины в этом нет.

Бабуля приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Наташу Иванову знаешь? Рыжая такая? — спросила я.

— Кажется, это дочка Аниной коллеги…

— Именно! Так вот она в этой школе со второго класса, а я с пятого. И в свое время Наташу попросили помочь мне прижиться в новом классе. Она и помогла, — я невесело усмехнулась. — Милая девочка обзвонила всех своих подруг и рассказала им про то, что в класс приходит какая-то дикарка бешеная, а ее заставляют с ней, то есть со мной, возиться. Помнится, я искренне удивилась, когда еще на медосмотре на вежливое приветствие, меня послали куда подальше…

Невидящим взглядом я уставилась в стену с дурацкими обоями, уплывая в грустные воспоминания.

Тот день стал поворотным в моей жизни. Новая престижная школа в центре города, новый класс, новые друзья… Я так ждала сентября… Дура!

Тридцатое августа выдалось солнечным и теплым, несмотря на то, что весь предыдущий месяц был дождливым и холодным. Я, помнится, даже уже и забыла, как выглядит солнце, а тут оно выглянуло из-за туч. Ветер с самого утра разогнал облака, и по дороге к метро я довольно щурилась под последними яркими летними лучиками. Хороший знак — твердо решила я.

Мама, как обычно в то время, одела меня в лучших традициях бабушкиных подарков и повезла на медосмотр. В метро я ловила на себе восхищенные, как мне тогда казалось, взгляды, даже и не подозревая, что люди просто удивляются тому, что десятилетняя девочка одета, как на утренник в яслях. Спорить с мамой я стала намного позже, а тогда…

Мы подошли к красивому зданию с колоннами и оказались одними из немногих, кто пришел пешком. По большей части к крыльцу подъезжали иномарки, откуда выплывали мамаши, усыпанные бриллиантами, с такими же "золотыми" деточками. Я тогда, как дура, завороженно следила за одним мальчиком. Тимур мне сразу очень понравился, и не только за то, что приехал на джипе. Он был очень симпатичным. Парнишка бросил на меня мимолетный взгляд, и вошел в здание. Мое сердце замерло от восторга. Мой кумир посмотрел на меня (произносится с дебильной улыбочкой и придыханием)! Не удивляйтесь, лучше вспомните себя в десять лет. Тогда красивые глазки априори приравнивались к величайшей благодетели и являлись поводом влюбиться "насовсем". А Тимурка обладал не только шикарными, небесного цвета гляделками, но и смазливой мордашкой, красивой — не долговязой — фигуркой и льняного цвета прямыми волосами, стриженными под "горшок". Кстати, такие прически у мужчин я до сих пор терпеть не могу, но это лирика.

Тяжелая дверь мягко отворилась, пропуская нас с мамой и еще одну небогато одетую девочку с бабушкой в шикарный холл со стрельчатыми окнами. Разноцветные солнечные зайчики, проскальзывающие через витражи внутрь, складывались в причудливые узоры на мраморном полу. Захотелось присвистнуть, вот честно. Я буду здесь учиться? Класс! Не, не так. КЛАСС!!! Я чуть не запрыгала от восторга.

— Простите, пожалуйста, — отвлек меня от благоговейного разглядывания интерьеров голос мамы, — где здесь медкабинет?

Я обернулась и встретилась взглядом с полненькой девочкой с длиннющей светлой косой. Она приветливо мне улыбнулась, я ответила тем же. Настроение просто зашкаливало. Откуда же мне было знать, что Сонина улыбка — это единственное проявление человеческого радушия, которого я дождусь в ближайшие годы в стенах этого адского заведения…

— Налево по коридору, и до самого конца, — ответила маме скромного вида женщина, и мы направились в указанном направлении.

Когда коридор вильнул влево, мы неожиданно оказались в плотной толпе. Родители стояли возле окон и мило беседовали, а детки толпились, бесились и визжали возле кабинета медсестры.

— Ну, иди знакомься, — подтолкнула меня мама.

Первый шаг дался особенно тяжело, а потом я, привыкшая в первой школе, что все дружат со всем, подошла к группке девочек.

— Привет, я Ангелина. Я теперь с вами учусь.

Светское общество облило меня презрением, а три особо наглых стервочки тут же начали хихикать и шушукаться, обсуждая мой внешний вид.

— Иди отсюда! — рыкнула на меня самая высокая девица.

— В детский сад при школе вход справа. Ты не туда попала, — очень удачно пошутила коротко стриженая сволочь по имени Таня.

Громогласный ржач огласил коридор. И только тут я обратила внимание, что все одеты, как поп звезды в клипах, а я…

Густой румянец окрасил щеки, я отвернулась, но тут же столкнулась взглядом с Тимуром. Этот слащавый молокосос, у которого всего-то и достоинства, что папа бизнесмен, ржал, тыкал в меня пальцем и придумывал различные обидные прозвища.

— А ну заткнулись, придурки!

Взлохматив светлую шевелюру, Тимурчику выдала подзатыльник Соня.

— Чего пристали к новенькой?! Идиоты! Не обращай внимания, — посоветовала девочка и первая вошла в открывшийся кабинет.

Народ выстроился в очередь. Я встала в самом конце за еще несколькими такими же, как я, бедненькими и, судя по затравленным взглядам, новенькими.

В тот вечер я первый раз плакала из-за этой школы. Всего лишь первый раз и миллиона. Это потом к одиннадцатому классу я отрастила броню и научилась отвечать агрессией на агрессию, а тогда…

Тимур, кстати, травил меня больше всех, тварюшка.

— Нда… — задумчиво произнесла бабуля. Оказалось, я все это говорила вслух. — Прости, я не знала. Я поговорю с Аней, чтобы тебя перевели в другую школу.

— А смысл? — я пожала плечами. — Переводить надо было еще в первый год, когда я рыдала навзрыд, а сейчас, через четыре года, поздновато как-то, не находишь?

Саркастическая улыбка искривила мои губы, а бабуля вся подобралась, как пиранья, учуявшая запах крови. Причем я, походу, даже знаю, чья кровь сейчас польется рекой.

— Ну Аня, — прошипела бабушка, хищно раздувая ноздри. — А Слава куда смотрел?! Я поговорю с ними. Обязательно.

И последнее прозвучало, как смертный приговор. Я лишь глаза устало закатила. Стандартная картина. Сколько раз такое бывало. Бабуля сейчас разругается с предками, те всыплют мне за то, что проболталась о своих проблемах, потом папа в очередной раз намекнет, что, может, хватит уже терпеть гнет "мирового пролетариата", а маман обидится на него вдрызг.

"Она же моя мать! Имей уважение!"

Разок они даже почти развелись на фоне подобного скандала. Помнится, тогда бабуля выдавала всем на орехи за то, что Леха сломал ногу на прогулке. Он, конечно, сам дурак: нефиг было по развалинам старой школы бегать, но виноват-то оказался папа. В чем? А в том, что не уследил. На резонный вопрос "как" он получил от бабушки вполне резонный ответ — "ты же отец". Вот тогда его терпение и лопнуло. Благо, до развода дело все-таки не дошло. Вспомню — вздрогну. Вот и сейчас провоцировать скандал мне не хотелось абсолютно.

— Бабуль, а давай мы сами разберемся? — миролюбиво предложила я, поглаживая старушку по предплечью.

— Вижу я, как вы разобрались, — пробурчала она. — Довели ребенка. Двое взрослых, разумных людей, и…

— И они сами в своей семье разберутся! — с нажимом произнесла я. — Я сейчас скажу тебе одну вещь. Тебе она может не понравится. Точнее, тебе она очень не понравится…

Взгляд сам собой скользнул вниз. Смотреть в глаза близкому человеку, которого я сейчас могу очень обидеть не хотелось, но и молчать права я не имела. Слишком уж бабушка много на себя берет, слишком давит моих на родителей. Отчасти ведь и из-за нее они свалили жить в Штаты. Как только отцу подвернулось выгодное предложение с переездом на другой конец земного шара, он схватился за него мертвой хваткой. Ведь была же возможность расширить бизнес и в своей стране, не уезжая за три звезды, а он по-быстрому все продал и поставил нас всех перед фактом, что "мы" уезжаем. Тогда и не стало больше этого "мы". Остались они и я с бабушкой…

— Я внимательно тебя слушаю, — пока я собиралась с мыслями, поторопила меня бабуля.

— Тебе не кажется, что мои родители имеют право сами принимать решения, касающиеся их семьи? — я все же подняла глаза и встретилась с внимательным бабушкиным взглядом. Она слушала меня спокойно, молча и без обычного взрослого скепсиса, с которым старшее поколение относится ко всем "умным" мыслям неразумных деток. — Не стоит навязывать им свое мнение и давать советы по любому поводу. Они взрослые люди и имеют право на личную жизнь. А твое постоянное вмешательство может лишь разрушить семью…

Бабуля чуть склонила голову на бок и прищурилась. Она не злилась, не негодовала и даже малейшего недовольства моей самодеятельностью не выказывала. Она просто слушала. По сути проблемы у родителей были вовсе не из-за деспотизма бабушки, а из-за маминой мягкотелости.

Когда в свое время папина мать начала предъявлять претензии моей маме, отец разругался с ней в пух и прах и не разговаривал два месяца. Пока покойная бабушка Лена не принесла свои извинения, а вот мама так сделать не могла. Боялась. Этот иррациональный страх перечить взрослым, нежно взлелеянный годами психологического прессинга… И я ведь этим тоже страдала долгое время.

— Мое вмешательство никоим образом не угрожает целостности вашей семьи, — спокойно, как бы между делом, произнесла бабуля. — Или ты думаешь, я специально хочу твоих родителей поссорить? Желаю зла собственной дочери?

— Зла точно не желаешь, — я мотнула головой, — а вот неосознанно вредить…

— Милая моя, да если бы не я…

— Если бы не папа, — поправила бабушку. — Зачем ты устраивала ему все эти дурацкие проверки? Если бы он тогда не поступил, как мужчина…

— А если бы я не подвела его к этому поступку, — самодовольный блеск ненадолго прорезался в спрятанных за очками глазах, — они бы до сих пор так и не поженились.

Я только рот открыла. Бабушка — тиран и сатрап — это привычная картина мира, а вот бабушка — манипулятор?! Тряхнула головой, стараясь уложить по местам разлетевшиеся кусочки привычного мировоззрения.

— А сейчас я просто стараюсь исправить ошибку, допущенную в воспитании твоей мамы. В детстве я слегка ее передавила… Впрочем, — бабуля махнула рукой, — подрастешь, поймешь. Ладно, ложись спать. Поздно уже.

Пожилая женщина с легким усилием поднялась с моей кровати и взяла с подоконника посуду, но у меня остался последний не заданный вопрос:

— Если это была ошибка, зачем тогда вы меня сейчас давите?

Бабуля поцеловала меня в лоб и направилась к двери, чтобы обернуться на пороге.

— Аня — по глупости и копируя мою манеру воспитания, а я характер твой тренирую. И, вижу, не зря. Спокойной ночи.

Тихий щелчок язычка замка и в комнате наступила тишина.

Значит, характер мне тренируют. Спасибо, добрые люди! Я пять лет потратила на самоанализ, чтобы избавиться от детских комплексов и привычки вестись на все манипуляции… Вот уж точно, добрыми делами вымощена дорога… не туда.

~ 42 ~

— Я попрощаться заскочил, — с порога заявил Алекс, даже не делая попыток пройти внутрь.

Опа! Глазки сами собой удивленно полезли на лоб. Неужто все-таки не вынесла душа поэта общения с моей семейкой Адамс?!

— Прощайся, — любезно разрешила парню и откинулась на подушки оттоманки с чашечкой горячего чая с медом. На улице сегодня было пасмурно и прохладно. Погода, радовавшая жарой последнее время, решила, что хорошего понемногу и, памятуя Пушкина, что "наше северное лето — карикатура южных зим", выдала дежурные для сочинской зимы плюс пятнадцать.

"Пора-пора-порадуемся на своем веку

Красавице и кубку, счастливому клинку…"

Малюсенький цветной телевизор нещадно рябил на первом канале, но пел исправно. Хотя этот фильм я уже наизусть знаю, и смотреть его вовсе не обязательно, достаточно просто слушать.

— Мне придется уехать в город к матери на пару недель, — словно не заметив моей реакции, начал объяснять парень. — Ей там помощь нужна. Вещи там собрать, и при переезде мебель таскать…

— Переезде? — я резко обернулась. Так вот оно что. — Вас что, отец выселяет?!

— Ну, квартира-то его, — сердито ответил Алекс.

— И куда вы теперь? — отставив чай, я неуклюже, из-за лангеты, вылезла с низкого диванчика и направилась к двери, у которой по-прежнему мялся мой парень.

— У бабушки на окраине однушка есть, вот туда и поедем. Раньше мы ее сдавали подешевке… Там еще ремонт надо сделать, прежде чем въезжать, поэтому раньше, чем через две недели, увы, не жди.

Он приобнял меня за талию и потерся щекой о макушку. Такая, кажется, простая ласка, без единого намека на какую-либо сексуальность, а столько тепла в этом жесте. Здоровой рукой я тоже обняла парня и положила голову ему на плечо. Так мы и стояли, просто молча обнявшись, думая каждый о своем, и при этом становясь будто одним целым, пока нас не прервали самым грубым образом.

— Харэ уже обжиматься! Вы либо туда, либо сюда, — недовольно проворчал брателло и протиснулся внутрь, задев Алекса плечом. — Фу! Ну и погодка! — мелкий скинул куртку и встряхнул, обдав нас тучей мелких брызг. — Дождь как хлынул! И прям как из ведра. Жесть!

Мокрые кроссы хлопнулись на коврик, а братец, даже не извинившись, прошествовал на мое место, схватил мою чашку и жадно присосался.

— Ладно, поеду, пора уже, — с явной неохотой оторвался от меня Алекс.

Я тяжко вздохнула. А что тут скажешь? Не уезжай? Глупо, сама понимаю, что в подобной ситуации бедной женщине не на кого рассчитывать, кроме как на рано повзрослевшего сына. Я буду скучать? И так понятно, что буду. Очень хотелось остаток (жизни — зачеркнуто) лета провести в приятной компании, но обстоятельства против нас. Я буду ждать? Так не в армию же уезжает.

— Не грусти. Все будет хорошо, и мы поженимся, — пошутил парень, но я-то знаю, что в каждой шутке есть доля шутки, как говорил наш препод по психологии.

Сердце неожиданно подпрыгнуло от подобного признания и, когда теплые мягкие губы коснулись моих, забилось с удвоенной силой. Кажется, я попала.

— Фу-у-у! — раздалось противное ворчание с оттоманки.

На ощупь я нашла на столе мокрую кухонную тряпку и запустила на звук. Судя по мерзкому хлюпу и последовавшему за этим возмущенному воплю, попала.

~ 43 ~

Алекс уехал, оставив меня с невеселыми размышлениями о подлости человеческой. Как можно выкинуть из дома надоевшую жену, я еще понять могу: квартира-то отцу принадлежит. Возможно даже она ему по наследству досталась, тут все по-честному. Была у меня подружка, у которой отец приехал из соседней области и прописался к ее маме в дедушкину квартиру, а потом при разводе требовал разменять их угловую однушку, мотивируя это тем, что это и его (!!!) жилплощадь тоже. И плевать ему было, что он по сути хочет переселить свою дочь в коммуналку. Там, правда, друзья семьи помогли — объяснили дяденьке доходчиво, что "его" жилплощадь осталась в Мухосранске, вот туда пусть и чешет. Вот и у Алекса ситуация немного схожая, только тут муж выгоняет со своей территории не только жену, но и собственных детей. Как?! Как так можно, никогда не понимала. Одно слово — тварь.

— Линок, привет! — капая с зонтика дождевой водой, на веранду ввалился Димка. — Как жизнь молодая?

— Вот сейчас тебе пистонов вставлю, и будет вообще хорошо! — пообещала другу.

А с него началось паломничество.

В тот день на нашу верандочку набились, кажется, все мои друзья, и даже больше. Зато скучно не было, и я наконец-то узнала, откуда предки прознали раньше времени про травму. Оказалось, что Димон, который был первым подозреваемым, ни при чем. Он-то молчал, как партизан на допросе, а вот девочки… В общем, Аня, Алена и Наташа — все "по секрету" рассказали своим мамам о "страшной" беде. Естественно, с просьбой ничего не говорить тете Ане и Валентине Терентьевне. Результат предсказуем. С разницей в полчаса к нам попить чайку наведались все сердобольные родительницы и между делом поведали о трагедии во всех подробностях, у кого на какие фантазии хватило. Не удивительно, что дома меня встретили с распростертыми объятиями.

Очень мне хотелось выдать девкам за такое на орехи, но… бессмысленно же. Поэтому я просто отмахнулась от расспросов, почему меня дома засадили (а на три дня реально ведь засадили) и с сомнительным удовольствием погрузилась в последние сплетни.

Когда вечером все разбрелись по домам, задержалась ненадолго только Наташка.

— Лин, — немного замявшись, начала девочка, — мне тут Димон передал про работу на конюшне…

— И как? Ты сможешь?

— В общем, меня взяли, я сегодня у Марины была. Она обещала даже научить меня кататься.

— Ну здорово, — вяло порадовалась за подругу, не особо понимая, к чему все это.

— Короче, я хотела тебя попросить остальным девчонкам не говорить, что я теперь на конюшне бываю.

— ???

А я как раз думала все-таки Ане попробовать предложить подработать за покатушки.

— Ну, они все равно не будут хорошо работать… — стала нелепо оправдываться блондинка. — Да, и зачем им, они все равно в городе живут, а я тут постоянно…

Понятно. Я слегка улыбнулась. Наташка в своем репертуаре. Она готова терпеть конкуренток, если те первые нашли какую-то клевую тему, но, как только появляется возможность стать монополисткой, она ее не упустит. Выпендрежница!

— Не скажу, — пообещала девочке, но тут же обломала ее радужные надежды, — пока Марина не попросит еще кого-нибудь привести.

— Так со мной Димон будет! — обрадовалась Наташка и слегка покраснела. — Об том тоже не говори! — сурово шикнула она.

Интересное кино. А дружбанчик мой даже до прихода серпентария ни словом не обмолвился. Неужели забыл уже свою неземную любовь ко мне? Если так, то слава Богу! Одной проблемой меньше.

— В общем, Линка, будь человеком, — умоляюще глянула на меня Наташка и торжественно пообещала. — Там какая-то мутная история с тобой связана. Аня с Лёкой в теме. Я попробую разузнать, а ты меня не выдавай, ОК?

— ОК.

Знает, чем подкупить! Парни безоговорочно ловятся на слабо, а девчонки на любопытство. Впрочем, с меня не убудет не обламывать девочке малину. Пусть попонтуется хоть в детстве. Потом-то понтоваться будет нечем. В смысле, что ничего из того, о чем мечталось не выйдет.

~ 44 ~

Последующие два дня прошли ровно так же, как под копирку срисованные. Лил дождь с утра и до ночи, по очереди ко мне заползали наши змейки, Леха искренне страдал от вынужденного заточения, отчего еще больше страдали все домочадцы и ближайшие соседи, вынужденные слушать "Арию" на полную катушку или нытье братца, когда магнитофон у него изымали силой.

Первое утро моей свободы встретило меня неожиданно. Я подскочила как ужаленная, накинула поверх пижамки первую попавшуюся кофту, у входной двери влезла в ближайшие галоши и, схватив на всякий случай зонтик, вылетела во влажную прохладу утра. До туалета я бежала очень быстро и молилась, чтобы только не встретиться там с какой-нибудь другой ранней пташкой. Мокрая высокая трава хлестала по ногам, немилосердно намочив низ пижамных штанов, лужи разлетались брызгами под моими ногами, в галошах (кстати, разных) уже хлюпало.

Ур-р-р! Ур-р-р-р-р! Быстрее, быстрее! На самом подлете, когда надежда была уже близка, мне на голову неожиданно свалилось что-то тяжелое, больно припечатав по макушке. Сверху раздалось довольное "кар"! Погрозив кулаком пернатой хулиганке, я глянула под ноги и обомлела. Ненормальная ворона сбросила мне на голову… записнушку со списком потенциальных женихов. От удара о мою макушку замочек отлетел вместе с петлями, и книжечка раскрылась как раз на странице со слегка почерканным списком.

Ур-р-р! Диарея не дремала. Схватив проклятую книженцию, я забросила ее обратно в компост, где ей самое место, и пулей кинулась к вожделенной двери в туалет. Фух! Добежала. Но покайфовать мне не дали. Стоило только на секунду расслабиться, как прямо напротив меня заклубился туман. Неладное я почувствовала сразу, но вылетать из "вотер клозета" со спущенными штанами не спешила, тем более что туман недвусмысленно загораживал дверь, словно намекая, мол, сиди, дорогая и не рыпайся. Я и сидела.

Спустя неполную минуту напротив меня стояла знакомая голубоглазая блондинка и, недовольно скрестив руки на груди, сверлила меня немигающим взглядом. Я же молча ждала, чувствуя себя крайне неловко. Сижу тут на горшке перед такой персоной, явившейся по мою душу.

Холодный пот прошиб меня от макушки до самых пяток. Зачем она пришла? Разве только забрать меня, а я не хочу! Боже, еще чуть больше месяца назад я не хотела жить, а сейчас цепляюсь за каждое мгновение. Так не хочется уходить навсегда! Я бы все на свете отдала, лишь бы… Лишь бы… Лишь бы…

— Уже пора? — хриплым голосом, который не слушался, спросила я. — Но у меня еще двадцать дней осталось. Можно мне их дожить?

Девушка удрученно покачала головой, а внутри у меня все перевернулось. Ко-нец!

— Зачем ты меня огорчаешь, Ангелина? — нежным голосочком спросила Смерть.

Я ее огорчаю?! Что на такое ответишь? Извините? Сама расстроена, что просрала, простите, свою жизнь? Или больше так не буду? Вот и я подумала, что ничего, поэтому просто опустила глаза, но блондинка просто так отпускать меня была не намерена. Видать, решила перед смертью воспитательную беседу на тему бесполезности чьей-то жизни и мозга провести.

— Я, вопреки регламенту, дала тебе второй шанс, — меж тем продолжила Смерть, — даже указала, что конкретно нужно сделать, а ты вместо того, чтобы искать свое спасение, тратишь время впустую. Иным и этого не дано.

— Нечего уже искать, — буркнула под нос я, не столько пристыженная, сколько огорченная тем, что мне в очередной раз напомнили о моем бедственном положении. — Сашка уехал в Минск и видеть меня больше не хочет. Не бежать же за билетом на самолет. А он был самой явной кандидатурой на "прошла гордо мимо". Так что… — я лишь развела руками с зажатой в кулак туалетной бумагой.

— И с чего ты взяла, что это именно он? — бледная с косой хитро улыбнулась. — Я думала, ты окажешься догадливее. Самая явная кандидатура — вовсе не значит нужная… Равно как и самое простое решение не всегда верное. Надо слушать свое сердце, а не разум! В любви нет места расчету, запомни это раз и навсегда.

— Как не он? — у меня аж в горле пересохло, и последнюю часть тирады я практически пропустила мимо ушей. — Так значит…

— Именно, — улыбнулась девушка. — И теперь из-за своей же глупости тебе придется покопаться в мусоре.

А он после дождей размок и раскис, стал скользким и "очень приятным на ощупь", тут же подумала я. А кстати…

— Зачем мне мусор? Если мне все еще предстоит найти того, мимо кого я прошла тем летом, то я и на память список составлю.

— Вот опять ты про списки какие-то, — девушка тяжко вздохнула. — Ты меня не слушала! В поисках тебе не поможет никакой анализ и никакая логика. Только сердце.

— А если оно молчит? — грустно вопросила я, поднимая на нее взгляд.

— Разве? — хитрая улыбка украсила тонкие алые губки.

— Ладно, есть те, кто мне небезразличен, — нехотя призналась я.

Если так, то список существенно сужается. До одной кандидатуры, которую, правда, я в упор не помню в то лето. Может, и виделись пару раз мельком, но не рассматривать же мне всех встреченных на улице мальчиков.

— Не забудь также, что от ненависти до любви, — невзначай бросила Смерть, одной простой фразой ввергнув меня в глубокий шок. Ненавижу (или около того) я только одного парня… И только не он!!!

— А еще бывает, что любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь, — протянула блондинка, а я протяжно выдохнула. Шансы есть!

Вот что она за существо такое?! Зачем завела этот разговор? Чтобы помочь мне выжить? Тогда зачем она опять меня запутала? Или у нее развлечение такое?

Наглеть, так наглеть! Если Смерть по какой-то причине заинтересована в помощи мне, то:

— Может, какую подсказочку дадите?

— А не слишком ли много ты хочешь? — голубые глаза сверкнули холодным светом в темноте.

— Я действительно даже не подозреваю, кто это может быть… — стушевалась я.

— Вот опять ты пытаешься вычислить, а не почувствовать, — грустно протянула она.

— Я же не прошу назвать мне имя, фамилию и адрес по прописке…

— Еще бы ты это попросила, — фыркнула Смерть и ненадолго задумалась.

А я затаила дыхание. Неужели она мне даст подсказку?! Неужели все получится?! Пальцы ног начало немного покалывать от долгого сидения. Ох, чует мое сердце, по дороге до дома я буду изрядно хромать.

— Ладно, — сжалилась блондинка, наконец. — Можешь задать три вопроса, — на такую удачу я и рассчитывать не смела, — только не конкретных, вроде имени или цвета глаз. Иначе неинтересно.

Три неконкретных вопроса…

— Он старше меня?

— На этот вопрос я отвечу, — неопределенно выдала девушка. — Следующий вопрос.

— Я ему хоть нравлюсь?

— Хорошо. Следующий?

Она что, решила скопом потом на все ответить? Или, как обычно, в своем репертуаре, выдаст потом ответы непонятными и неприметными намеками…

Что бы еще такого спросить, чтобы можно было вычислить его, причем никакие внешние признаки выспрашивать нельзя… Задумалась я надолго. Настолько надолго, что Смерть заскучала и решила сама прервать молчание:

— Ладно, третью подсказку я сама тебе дам.

С надеждой я подняла на блондинку глаза, ожидая ответа, но она улыбнулась мне ехидно, помахала ручкой и… Начала таять.

— Э! А на вопросы ответить, как обещала? — возмутилась от души.

— Вот говорила я тебе, — нежно пропела бледная ехидна, — что зря ты записную книжку выкинула.

Синие глаза мелькнули в полумраке зарождающегося рассвета и истаяли, а я поняла, что круто влипла.

Влипла, в принципе, по самый пояс. Кто ж знал, что компост провалится под моим весом, а эта мерзкая книженция окажется на самом-самом верху огромной кучи. Жесть! У некоторых особ извращенное чувство юмора. Вот в таком вот виде (по пояс в говне, простите) меня и застала еще одна ранняя пташка.

— Лина? Ты что там делаешь? — на бегу удивилась бабуля, проносясь прямиком к туалету. И уже оттуда. — Быстро иди мыться! Дома объяснишься!

А из туалета уже слышались характерные звуки.

Ухватив кончиками пальцев злополучную книжечку, я по-пластунски стала выбираться из кучи, изгваздав в… еще и кофту с верхом от пижамы. Нда, утро явно задалось. Хлюпая жижей в галошах, я пошлепала в сторону бани, на ходу придумывая оправдания своему раннему купанию в компосте.

Холодная вода взбодрила, слегка придав ясность мыслям (выражаться я могла уже и цензурно), поэтому к дому я подходила, готовая к встрече с бабулей. Пальцы рук ломило от холода, свежеуспокоившаяся трещина опять начала противно ныть, ибо застирывать вещи практически в ледяной воде то еще удовольствие, а тело было покрыто толстым слоем мурашек, в то время как зубы отстукивали тарантеллу. Надо срочно выпить чаю! Го-го-го-горяч-чего!

Чайник закипел очень быстро. Я взяла свою кружку, схватила первый попавшийся чай и кинула пакетик на дно, вот только залить кипятком не успела, взгляд скользнул на название.

— Ну бабуля, — прошипела я. — Давай чайку на ночь попьем, мама какой-то вкусный купила, — кривляясь, передразнила старушку. — Утром деньги — вечером стулья, вечером деньги — утром стулья, — трагически закончила я и поставила обратно на стол чай "Летящая ласточка".

Закутавшись в одеяло с чашечкой горячего сладкого (нормального!) чая, я наконец-то раскрыла злополучный блокнот. Попахивал он все еще не очень, зато хоть грязь отмылась без труда, а страницы каким-то чудом остались сухими, не пропитавшись мусорной жижей.

Стихи, слова каких-то песен, парочка страниц под грифом "dear diary" на английском, чтобы предки не прочли, еще какой-то бред, ага! Вот и оно. Список кавалеров с краткой характеристикой. Алехандро и Ко и бревна. Вычеркнуты оттуда Дрон, Кз, Виталик/Валерик, ибо заняты, Тоха — с ним мы разругались из-за травы и Миха, с которым мы разругались из-за Тохи. Итого: семь экземпляров. А где обещанные подсказки? Зря я, что ли, по помойкам на рассвете шарилась?!

Перелистнув страницу, я все-таки увидела вожделенные строчки. Всего три, зато какие! Выведенные аккуратным почерком черной гелевой ручкой:

"Он старше тебя

Ты ему нравишься

Сегодня его тут нет"

А-а-а-а! Я аж запрыгала на кровати от радости, чуть не расплескав чай на себя. Последняя подсказка была самой ценной! Мне нужно только пробежаться по друзьям и выяснить, кого сегодня нет на даче, это и будет моя судьба. Алекс же уехал в город. А что если… Чай я все-таки пролила.

Когда в следующий раз я бросила взгляд на страницы записной книжки, они были уже пусты. На бумаге не осталось даже царапинок, напоминающих о том, что тут было что-то написано. Конспираторша. Я широко улыбнулась. Настроение было великолепным. Сегодня все решится! Казалось, ничто не может омрачить мою радость. Опрометчиво я так думала.

— Ангелина, — в дверном проеме появилась голова бабушки. — Пройди, пожалуйста, на кухню.

И сказано было таким тоном, что удавиться захотелось сразу. Жизнь такая зебра: полоска черная, полоска белая, полоска черная, полоска белая, а потом хвост и жопа!

~ 45 ~

План действий на сегодня прост — выяснить, кого нет на даче и, если отсутствуют несколько человек, то уточнить возраст. Как узнать, нравлюсь я пацанам или нет, даже не представляла. Зачем только задавала этот вопрос? Вопрос. Список кандидатов я переписала заново, решив, на всякий случай, никого пока не вычеркивать, до тех пор, пока не узнаю, подходят они по заданным параметрам или нет.

Итак:

Ромашка, Дрон, Дюша, Юрик, Жэка — это из компашки моей первой любви.

Тоха, Миха, Виталик, Валерик, Дэн, Вовчик, Егорка и Кз.

От последнего пункта меня передернуло, но остается надежда, что он окажется дома или младше меня.

Немного подумав и покусав ручку, я все же дописала еще один пункт. Алекса сегодня на даче точно нет, он однозначно старше меня, и я ему нравлюсь. Надеюсь, во всяком случае, что мальчик не притворяется. Хотя, вряд ли. Так мастерски играть симпатию могут разве что профессионалы. И пусть я в упор не помню, чтобы хоть мало-мальски общалась с ним в тот год в прошлой жизни, а чем черт/смерть не шутит.

Ну, вперед на баррикады!

Джинсы, кроссы и белый мягкий свитерок, так как, несмотря на показавшееся солнышко, на улице прохладно. Маман пыталась еще и бесформенный бордовый плащ на меня сверху натянуть, но я успела вовремя слинять. Знаете, такой из разряда "жалко выкинуть, а для дачи сойдет".

— Лина, привет! — у калитки меня нагнала Алена. — Выпустили?

— Ага, по амнистии, — согласилась в ответ.

— Ты куда в такую рань?

Рань?! Десять утра? Или это я уже с позиции старческой бессонницы рассуждаю?

— Да так, погулять просто.

— А-а-а, — протянула девочка в ботах. — А ты анкету мне когда вернешь?

— Какую анкету? — не поняла я.

— Ну, я тебе ее еще перед твоим днем рождения давала заполнить. Розовая такая тетрадочка.

— Ален, прости, не помню, — и, заметив расстроенное выражение лица, тут же поправилась. — Ну хочешь, я пойду поищу?

— Давай, — согласилась она, заулыбавшись. — А то мне ее еще Наташке надо дать заполнить и девчонкам из бревен, а лето скоро закончится. Если они все также долго, как ты, будут заполнять…

Но я ее уже не слушала, бегом устремившись в сторону дома. Розовая тетрадочка нашлась почти сразу же. Она валялась на самом верху стопки литературы на лето. А что у нас тут интересного? Оу! Я плюхнулась на кровать со стопкой книг и прилагающимся списком.

"Герой нашего времени", "Собачье сердце", "Гранатовый браслет"… Какая прелесть! Эх, было бы времени побольше… В свое время (правда, уже в институте) я с удовольствием перечитывала (а если совсем уж честно, то читала впервые) классику. Пролистав оглавление томика Булгакова, я радостно хлопнула здоровой рукой по коленке. Есть! Вот мимо "Мастера и Маргариты" я ни за какие коврижки не пройду!

Но сейчас не об этом. Что там за Аленкина анкета? Пошло-розовая типографская тетрадочка порадовала цветочками и сердечками на обложке, а надпись гласила "Анкета для друзей", и строчкой ниже на пустой строке корявеньким почерком было дописано Симеоновой Алены.

Вот теперь я вспомнила. Была же мода в мое детство заводить такие анкеты и раздавать друзьям на заполнение. Вопросы там были самые разные от ФИО и даты рождения, до "в каком возрасте ты лишился/лась девственности или планируешь это сделать". Все зависело от фантазии, выдумки и степени шизофреничности воображения хозяина анкеты.

Открыв Аленкину анкету, быстро пробежалась по списку вопросов. Напечатанный в типографии стандарт не удивил. Первой попавшейся ручкой, оказавшейся почему-то зеленой, я на свободной странице начала заполнять пустые строчки. Как зовут, где живешь, как относишься к хозяину анкеты, какую музыку, фильмы, книги… Бре-е-ед! Слава Богу, что вопросов всего двадцать. Дополнительные, которые автор сего шедевра мог вписать от руки, Алена, по счастью, не придумала, предложив вместо этого написать ей пожелания.

"Желаю счастья в личной жизни, Пух!"

Фух!

Захлопнув тетрадочку, я выскочила из дома.

— На! Даже заполнила, — порадовала я девочку.

— Спасибо. А теперь куда?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Давай просто прогуляемся. Может, кого встретим?

И только отойдя от дома, я вспомнила, что я же в этом возрасте тоже страдала стадным инстинктом. И у меня ведь тоже есть такая же пошло-розовая тетрадочка, правда наполовину заполненная, но страниц в ней еще хватит. А с ее помощью ведь очень легко выяснить, как минимум, возраст моих милых мальчиков.

— Ты со мной на осмотр территории? — спросила нежданную попутчицу.

— Ага. Все равно все еще спят. А мы куда?

— Для начала выясним, кто уже проснулся, — предложила я и уверенной походкой потопала в сторону бревен.

Бревна оказались ранними пташками. Во дворе играли в карты Ирочка с Леночкой. При виде меня девочек перекосило, но в открытую прогнать нас они не решились, ведь даже с Кз у нас в последнее время установилось подобие нормальных отношений.

— Какие планы на день? — ненавязчиво уточнила я.

— Да никаких, — пожала плечами Ирочка и побила мою шестерку козырным тузом. Дурой в этом коне явно будет она.

— Бито. А что так? Может, погулять куда сходить?

— А с кем? — Ира кинула под Аленку червовым королем.

— Никого нет, что ли? — каких трудов мне стоило спросить это более или менее ровным тоном. Подстав от бледной с косой я, конечно же, ожидала, но не таких же глобальных!

— Практически, — вступила в разговор Леночка. — Алекс, как ты знаешь, — и яду в голос побольше, — уехал. Вадим с Егором и его отцом свалил с палатками на рыбалку, Тоха с Михой болеют и валяются дома, Виталик и Валерик, как обычно, со своими кралями таскаться будут, Дэн в город уехал, а оставшийся Вовчик, как понимаешь, не вариант.

Ох! Я практически выдохнула. Ну, хоть не все разом. Итак, кто остается в списке. Дэн, Кз, что жаль, и Егорка, кто бы мог подумать.

— Да, тухляк, — согласилась я, отбилась от Леночки и вышла. — Девчонки, а вы мне анкетку не заполните?

Начинать надо издалека. Если я буду пихать анкету одним парням, это будет смотреться крайне подозрительно.

— Давай, — удивленно протянула Ирочка.

— Чудненько, — я вскочила из-за стола. — Тогда я сейчас ее принесу и ручку захвачу, а вы пока доигрывайте.

Искать долго не пришлось. Из города я ее точно привозила, поэтому розовая тетрадка, обклеенная наклейками Барби, нашлась там, где и должна была быть — под матрацем, чтобы Леха не нашел, а то младший брат — это тот еще вредитель. Набор вопросов был стандартен, а пустые места я не заполняла, что ж, пора это исправить. Все та же зеленая ручка и:

21. _______

И зависла. Вопрос "как ты относишься ко мне" был в типографском варианте, да только кто из парней на него честно ответит. Если они вообще захотят заполнить анкету, в лучшем случае напишут хорошо или нормально. А как тогда? Думала я довольно долго, и в итоге один вопрос занял все оставшиеся пять строчек.

21. Хотел/ла бы ты быть моим другом и общаться не только летом?

22. Да.

23. Скорее да, чем нет.

24. Скорее нет, чем да.

25. Нет.

А теперь все это написать на оставшихся пустых страницах. Блин, и чего никто не додумался сделать тут копирку?!

К девчонкам я прискакала только через полчаса. Недооценила я свою анкету, она оказалась заполнена лишь на треть, поэтому писанины мне привалило много. Даже пальцы заболели. Последний раз руку так ломило на лекциях по физике, когда препод материал просто надиктовывал и делал это с такой скоростью, будто перед ним не первокурсники, а профессиональные стенографисты. Зато его немного экзотичное имя Вачаган Тигранович мы мигом переделали в Ятаган Зоопаркович, и так оно к нему прилипло, что бедолагу даже в деканате за глаза так звали.

— Заполните до завтра? — с порога установила временные рамки я.

— Попробуем, — лениво пожала плечами Леночка, забирая тетрадочку.

При виде наклеек с Барби блондиночку слегка передернуло, но, по счастью, свое мнение она оставила при себе.

— Ладно, мы домой. Там сейчас киношка прикольная будет, — Ирочка тоже поднялась, непрозрачно так намекая нам с простоватой Аленкой, что неплохо бы и свалить.

Свалить, так свалить, в мои планы это очень удачно вписывалось. Тут мне делать больше нечего: все интересующие меня субъекты появятся не раньше завтрашнего дня, а сегодня неплохо бы прошерстить "Алехандро и Ко".

— Тогда мы пошли.

— А что за киношка? Может, мы с вами посмотрим?

Facepalm. Алена, блин!

— Короче, я пошла, догоняй!

И быстренько слиняла, пока девочка в ботах не была послана бревенчатыми дамами. Ребята ведь могут тусить и в шалаше, а светить их место дислокации мне не хотелось, тем более что я обещала.

Я успела уже добежать до калитки Шуриковского дома, когда на другом конце улицы появилась донельзя расстроенная Аленка.

— Лина, ты где?

Вспомнился Джигурда в "Любить по-русски":

"Мне плевать на тарелку! Где пушка?"

"Где-где? В #@%$е!"

Но это было уже из кустов, в которые я рыбкой нырнула при виде подружки. Немного постояв и пооглядывавшись, Аленка двинулась в сторону дома, сделав логичный вывод, что я направилась именно туда. Спустя минуту улица опустела, а я выбралась наконец-таки из своего вонючего укрытия. Уж не знаю, что это за кусты такие с белыми мелкими цветами, но воняли они преотвратно.

Во дворе меня привычно облаял старый полуовчар Рекс, которого я в свое время боялась до дрожи, а сейчас только улыбнулась и головой покачала. И чего тут было бояться? Да он же седой уже весь, половины зубов нету и видит плохо, а судя по тому, что периодически лает на хозяев, еще и с нюхом беда.

— Линка! Привет, — радостно заорал Шурик с порога времянки, где они жили всей семьей из четырех человек. — Ты чего у Рекса застряла? Пошли чай пить!

Отодвинув занавеску здоровой рукой, я прошла на малюсенькую кухоньку, где за столом допивали чай дядя Леня — отец семейства, и Маринка — младшая сестренка Шурика. Тетя Лена же в это время убирала посуду в тазик, периодически при передвижениях задевая бедрами сидящих. Кухня служила также и прихожей, поэтому, чтобы попасть к столу, мне пришлось пригнуться и уклониться от навешенной верхней одежды, переступить через четыре пары обуви, столкнуться с тетей Леной и задеть Маринку.

Уж не знаю, с чем это связано, возможно, с природной вредностью, но бабушка Шурика выделила сыну с семьей только этот сарайчик у туалета на пятнадцать квадратов общей площади, в то время как сама Дамировна жила одна в целом доме, сдавая дачникам одну комнату с верандой, которые были в два раза больше времяночки Шурика. Кстати, первый год мы именно тут и снимали дачу, но злобная старушенция замучила всех своими придирками, поэтому предки, не будь дураки, мигом свалили к другим хозяевам, где и дешевле, и спокойней.

— Линочка, чай будешь? — засуетилась тетя Лена.

— Садись на мое место, — Маринка резво вскочила и пулей понеслась к выходу.

— Ты куда? — заорал ей вслед дядя Леня.

— С Катькой гулять, — это уже снаружи, куда черногривая бестия выскочила в одном ботинке, на ходу натягивая второй.

— Обед в два! Чтоб была дома!

— Окей, пап! — а это уже практически от калитки.

Гиперактивный ребенок — это зло. Вселенское, поняла я, глядя на уставшее лицо тети Лены, наливающей мне чай.

— Как самочувствие, инвалид? — бодро пошутил Шурик, плюхаясь напротив меня, от чего стол зашатался, а горячий чай плеснул через край и растекся по скатерти вокруг моей кружки. Нда, чувство юмора у подростков прихрамывает.

— Нормуль, — пожала я плечами и вытерла лужу поданной Сашкиной мамой тряпочкой. — Вот решила наконец посетить ваши владения. Так сказать почтить своим вниманием "графские развалины".

— Сама ты развалина! — возмутился друг. — Наш шалдик самый клевый.

Что-то, вспоминая то, что мальчики наваяли в прошлый раз, сомневаюсь…

— Вот и удиви меня!

Шалдик был таким, как я его помнила. Даже еще хуже, ведь пацаны все-таки воспользовались моим советом и построили его не в ближайшем овраге, а забрались поглубже в бурелом и расположили свой хлипкий "замок" между тремя березками, поставив с четвертой стороны рогатину, которую не догадались даже вкопать поглубже. Стен, естественно, не было, да и отверстия в жиденькой крыше для выхода дыма от костра никто не предусмотрел. Хотя там было столько щелей, что оно и не требовалось. Эх! Не хватает этому строению железной женской руки.

— Ну как? — гордо выпятив грудь, поинтересовался друг детства.

— Тебе честно или красиво? — я скептически приподняла левую бровь.

— Ну, — протянул разочарованно Шурик, почесывая чернявый затылок, — согласен, недоработки есть…

— Недоработки? — воскликнула я и подошла к "детонатору" всей конструкции — рогатине.

— Не трогай! — испуганный вопль заставил меня аж подпрыгнуть на месте.

— И сколько раз восстанавливали? — понятливо поинтересовалась у парня.

— Четыре, — совсем сник он.

— Блин, Шурик! А доработать конструкцию вы не додумались?!

— А как?

Я оглядела это сооружение неизвестного архитектора. Нда, тут действительно проще заново построить, чем довести до ума это.

— Объявляю "Дом-2" открытым! — с этими словами я несильно пнула "детонатор", и шалаш с тихим шелестом и перестуком палок осыпался на землю, подняв тучу пепла с кострища. Еле отскочить успела, чтобы свитер белый не заляпать.

— О#$@ла совсем?! Ты че сделала?! — ошалело вопросил Шурик, глядя на очередную гибель их детища.

— А теперь включаем голову и думаем, — наставительно начала я просвещать мальчика относительно техники безопасности. Крыша из чего сделана?

— Осина и лапник.

— Чудесно! Сухая осина с листьями и лапник. И как они горят?

— А никак.

— Да ладно!

— Так мокрые же! — возмутился Шурик.

— А когда сухие?

— Ну-у-у, хорошо горят.

— И вот прикинь. Сидите вы такие все клевые в шалаше в сухую погоду, на огонь любуетесь, а кто-то неуклюжий, оп, и облокотился на рогатину. Места в шалаше мало, вас много…

— Нда. Это мы как-то не учли, — задумчиво потер подбородок парень.

В силу возраста вам подобные мысли в голову забредать априори не могут. Но, естественно, я ничего такого не сказала, а вместо этого:

— Будем строить новый дом! С тебя гвозди, молоток, пила, топор, веревка и бесплатная рабсила с меня руководство. Здорово придумала, а? — и подмигнула другу.

— Очень, — кисло молвил он. — Только вот с рабсилой сегодня негусто.

Круто! И тут половина свалила куда-то что ли?! Ну, бледная с косой! Подставщица. Ладно, хоть немного сузим круг поисков.

— И кто остался?

— Я, Ромашка и Дрон.

Негусто, особенно учитывая тот факт, что из всех вышеперечисленных не рукожоп только Шурик… Грустняк! Зато определились с кандидатами. Дюша, Жэка и Юрик.

— А остальные когда будут?

— Завтра только.

— Вот завтра и начнем, — я довольно улыбнулась. — Думаю, за денек управимся: стройматериал у вас в большинстве своем уже имеется. На каркас так точно.

Если только некоторые "неуклюжие" мешаться не будут.

— Пошли тогда, — Шурик оглядел напоследок страдальческим взором останки шалаша и двинулся через бурелом в сторону дороги, а я решила убить всех зайцев сразу.

— Слушай, друг, а ты знаешь, когда у кого дни рождения?

— А тебе зачем? — недоверчиво прищурился парень.

— Поздравлять собираюсь, — глазом не моргнув, соврала ему.

— Зачем?

За надом, тугодум!

— Ну, мне не трудно, а людям приятно будет, — глянула искоса на моего попутчика, тот шел, сосредоточенно пиная камушки под ногами.

— Не знаешь, так и скажи, — не выдержала я через минуту.

— Знаю, но не всех, — сознался Шурик.

— Говори уж, кого помнишь, остальных я потом сама спрошу.

Дурой сочтут конечно, но с другой стороны мне с ними не детей крестить. Хотя, чем черт не шутит.

— Мой ты, наверное, помнишь.

— Ага.

— У Ромки седьмого мая был — опоздала, у Жэки в августе как раз, числа двадцатого, по-моему. У Юрки где-то в октябре или ноябре, Дюша в июне справлял, пятого, а про Дрона даже не знаю.

Ну, Дрон меня и не интересует.

Класс! Сердце от радости аж подпрыгнуло в груди. На такую удачу я даже и рассчитывать не могла! Один! Всего один! Расстраивает, конечно, то, что этот один — Дюша. Не люблю я кучерявых, да и характер у него какой-то тряпочный… Зато не весь список разом. Потом суну ему анкетку и выясню, насколько нравлюсь. А то может так сложиться, что в прошлый раз симпатия мне и привиделась. В четырнадцать лет, если мальчик имел глупость посмотреть на девочку дважды, то он автоматически попадал в список "страстно влюбленных", а если он еще и сумочку тяжелую помог донести… Короче, мне могло и показаться, ведь тогда Дюша даже ни разу толком со мной не поговорил, все отделывался дежурными штампованными фразами и сливался в пространство.

И тут я вспомнила еще одну детальку.

— А года выпуска они какого?

Блин! Вот как сейчас мне прилетит "щастье".

— В смысле, — не понял друг, пиная здоровый булыжник перед собой.

— Вот ты, допустим, мой ровесник, а парни старше или младше нас?

— Да, вроде, все одинаковые, — пожал плечами Шурик.

— Так вроде или точно?

Парнишка задумался. Даже тыковку почесал.

— Вспомнил! Точно! Дюша на год постарше. Он просто в школу с восьми пошел, поэтому и учится в том же классе, что и мы.

— А с шести никто не ходил случайно?

— Разве что Юрик, у него же осенью днюха.

Фух! Хоть где-то повезло. И на этой радостной ноте мы дошли до нашей улицы, где меня уже поджидали.

— Линка! Ты куда пропала?! — возмутилась на всю улицу громогласная Аленка. — Почему меня не позвала по горкам гулять?

— А что девчонки еще не проснулись?

Времени уже около полудня. По идее, все должны бы вылезти из норок.

— Проснулись! Только Наташка с Димном опять куда-то свалили с утра пораньше, любовь у них что ли? А Аня с Лёкой опять со своими парнями гулять убежали по-тихому.

Понятно. Я тяжко вздохнула. Бревна ее послали, подруга детства сбежала на конюшню, змейки в брачный период просто кинули, и теперь Алена будет моим наказанием за все предыдущие и даже последующие прегрешения. В голову закралась нехорошая мысля сдать Наташку, как стеклотару, но потом вспомнилось обещание достать из Ани с Лёкой мутную сплетню про меня, и я промолчала. Тем более, что Марина уже вот-вот должна выгнать трудоголиков на выходные. Детский труд она никогда не превращала из работы для души в каторгу.

— Ладно, пошли, что ли, в карты поиграем, — предложила я. — Шурик, ты с нами?

~ 46 ~

На следующий день мне, наконец-таки, была дана амнистия: с конюшни на заслуженный отдых выгнали Наташку, поэтому девочка в ботах с утра ко мне даже и не заглянула, ускакав гулять за подружкой, которая беспардонно увязалась за Аней и Лёкой. Последние покривились, но промолчали. Правильно! От Наташки просто так (без топора и лопаты, да и то не факт) не отвяжешься. Я не обиделась. По-тихому оделась в шмотки пострашнее (по бурелому лазать) и пошла собирать свой труд-отряд.

Шурик уже не спал и даже умудрился собрать все необходимое для постройки, а вот с "таджикокопалками" наметилась проблемка: приехать успел только Дюша, но меня такой расклад вполне устраивал, ведь главная цель в наличии, поэтому, собрав всех наличествующих мальчиков, кроме Дрона, которого "случайно забыли", мы двинулись в путь.

В общей сложности постройка шалаша заняла два дня. Половину первого мы искали новое место, ибо идея строить над небольшим оврагом мне очень нравилась. Так крыша получалась намного выше, что давало хотя бы какую-то надежду на то, что искры от костра — неизменного спутника всех вечерних посиделок — не подпалят сухие ветки. В итоге пришлось забраться довольно далеко, но результат того стоил. Облюбованный мной овражек находился на пригорке, и по краям его росли два ветвистых деревца. Вот между ними-то мы и закрепили центральную балку, к которой прикрепили с двух сторон палки, составлявшие каркас крыши. Скрепили все это где гвоздями, где веревками, и даже предусмотрели отверстие в крыше для выхода дыма. Правда, мальчикам пришлось еще поработать лесорубами: овражек оказался немаленьким, поэтому и площадь шалаша существенно увеличилась. Теперь в него беспрепятственно могли забраться до восьми человек.

Вместо скамеек мы сложили квадратом найденные неподалеку бревна и вечером второго дня торжественно запалили первый костер. Я пожертвовала утащенные из дома подстилки, чтобы сидеть было помягче, а парни организовали "праздничный" ужин: хлеб, сосиски и пиво. Благо хоть Шурик догадался для меня прихватить бутылочку воды. Это парни могут припереться домой с флером перегара, а мне вот совсем не улыбается на последние две недели сесть дома под арест.

— Пельменей не хватает, — прокомментировала я состав праздничного стола.

— И что с пельменями будет? — спросил Юрик, сидевший слева от меня.

— И будет холостяцкий ужин.

— Уже не холостяцкий, — Шурик поднял вверх бутылку пива, которую они распивали напополам с Ромой, и торжественно изрек:

— За главного архитектора этого проекта и за самую прекрасную девушку в нашей теплой мужской компании. За тебя, Линок!

Нестройный хор голосов поддержал тост, и только Дрон, который сегодня с утра все-таки прибился к нам, спошлил:

— Одна на всех и все в одну.

Парни улыбнулись, но не заржали, а я, вместо того чтобы смутиться и покраснеть, как того требовали приличия, или, того веселее, начать его костерить, спокойно бросила:

— Очень смешно. Теперь ты, остряк самоучка, переместился в конец списка. Поздравляю, Шарик, ты балбес!

Грянул хохот. Мальчики подначку оценили, а если добавить еще то, что Дрона, в общем-то, никто особо не любил…

— Че-э-эго? — вылупил на меня слегка осоловевшие глазки этот кусочек сала.

— Та-а-аго, — передразнила в ответ. — Пить меньше надо — проблем с мозгами не будет.

— Ты щас че, нарываешься, курица? — кругломорденький подскочил со своего места и воинственно засверкал глазками, сжимая сосископодобные пальчики в кулаки.

Я недоуменно вздернула брови. Это он мне угрожает?! Три ха-ха четыре раза! Да этот трус в свое время даже жену от тощего наркомана-грабителя (тот даже без оружия был) защитить не смог. Потом покупал ей и себе новую пару обручалок. Помню, Шурик мне эту байку с таким злорадным удовольствием рассказывал. Но с другой стороны, с девчонками обычно трусы и дерутся.

— Остынь, пока самому не прилетело… петушок, — последнее слово я выделила намеренно, чем и взбесила парнишку окончательно.

— Ах, ты! — взвился он, перепрыгивая через костер, благо, невысокий. — Сейчас ты у меня…

Но договорить Дрон не успел, Юрик и Ромашка, сидевшие совсем рядом со мной, перехватили несостоявшегося драчуна, а сзади за ноги его уже подхватывали Шурик с Дюшей. Жэка подскочил ко мне и, подняв за плечи с импровизированной лавки, оттащил в сторону от входа, куда уже выносили дебошира. Эх, жаль, на раз-два-три его не раскачали, зато вынесли ногами вперед и довольно неласково бросили у входа.

— Вы че, оборзели вконец! — орал фальцетом Дрон. — Да эту суку давно пора было проучить, чтоб не зарывалась!

Хлоп! Кто-то получил по морде.

Выглянуть и понаблюдать за дракой мне не дал все тот же Жэка, заверив, что парни и без меня разберутся.

— Парни, вы чего, — уже более смиренно и немного испуганно, — мы же друзья! Или вы ради девчонки…

— С трусами и тварями, способными поднять руку на женщину, мы не дружим! Вон пошел! И чтоб больше тебя не видели!

О! Это Шурик, лапочка моя. Вот не зря он стал моей первой и самой светлой любовью! Всегда был благородным и правильным, как выражалась Маруська, до зубовного скрежета.

— Да я не собирался ее бить! Вы че! — разорялся поверженный Дрон. — Только тряханул бы разок.

Может, и действительно не собирался, да только докажи теперь, что ты не олень.

— Я тебя сейчас так тряхану! — цыкнул Юрик. — Иди отсюда на х**й!

Парни по одному спустились в наше убежище. На руках Шурика и Ромашки отчетливо проступили капельки крови, хорошо, видать, они Дрона приложили. Впрочем, заслужил. Не вмешайся ребята, я бы сама предложила выйти поговорить, и фиг с ним, что левая рука в лангете, на этого сопляка мне бы и одной хватило. Помнится, как-то целую тренировку по боксу отстояла с вывихнутой левой, а там против меня далеко не "Дрончики" были.

И на что рассчитывал этот толстый недоумок?! Что парни поддержат его? Глупо! Невооруженным глазом было видно, что он всех в компании уже достал. Что я спасую? Наверное. В четырнадцать я бы вообще язвить поостереглась. В том возрасте я очень боялась драк и боли, даже не догадываясь, что получить по морде — это еще не настолько больно.

— Давайте обработаю раны, — позвала я потерпевших к себе, и те, на удивление, сразу подошли.

Обычно мальчишек приходилось долго уговаривать и доказывать, что столбняку с сепсисом глубоко плевать настоящего мужика они гробят или нет.

Чистые тряпочки, равно как и перекись, моими стараниями в шалаше тоже наличествовали. Так, на всякий пожарный, поэтому много времени обработка ран не заняла. Как только я закончила и отпустила героев, снаружи издалека раздалось надменное:

— Пиво отдайте! Я на него тоже денег сдавал.

О, Дрончик по дороге вспомнил о самом главном. С места со зверским выражением лица подорвался Шурик, но был вовремя схвачен друзьями.

— Остынь! — скомандовал Жэка и, схватив ближайшую бутылку пива, вышвырнул ее наружу на голос.

Звон разбитого стекла и отборные матюги стали нам наградой.

— Как бы этот гад нам шалдик не спалил, — протянул задумчиво Дюша, до этого молчавший и вообще державшийся в стороне.

— Построим новый, — отмахнулась я и, улыбнувшись, подмигнула кучерявенькому.

Андрей смутился, порозовел и отвел взгляд, уставившись в затухающий костер. Нравлюсь однозначно, сделала вывод я и про себя потерла ручки. Теперь осталось выяснить, насколько Дюша подходит на роль героя моего романа. Только осторожно. Повторять ошибки, совершенные с Минским "другом", я не собиралась.

— Дров подкинь, — посоветовала я парню, и тот, не поднимая глаз, подкинул пару полешек.

— Харэ киснуть! — бодро заявил Ромашка и, щедро отхлебнув пива под недовольное шипение Шурика, достал побитую жизнью и молью гитару. Половина струн там была явно "с чужого плеча", звучание радовало фальшивыми нотами, но в раздавшихся аккордах с трудом, но все же можно было узнать "Звезду по имени Солнце".

А потом они спросили меня, какую песню я хочу.

"Ваше благородие, госпожа удача,

Для кого ты добрая, а кому иначе.

Девять граммов в сердце, постой, не зови,

Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Девять граммов в сердце, постой, не зови,

Не везет мне в смерти, повезет в любви."

А потом были "Ария", "Наутилус", "КиШ", "Алиса" и прочие представители славного русского рока в полутрезвом и не сильно музыкальном исполнении нашей компашки. Без Дрона вечер прошел просто великолепно.

В густых сумерках провожали меня до дома всей гурьбой. Предки волноваться не должны еще, ибо Шурику они всегда доверяли как очень "вежливому и воспитанному" мальчику, поэтому легкая задержка по времени не должна сильно их взволновать.

На подходе, к сожалению, не обошлось без неожиданных (или ожидаемых) встреч. Змейки из нашего бабского серпентария, сидевшие на лавочке у калитки, проводили меня заинтересованными взглядами, Аня с Лёкой очень загадочно переглянулись, Наташка задумчиво проследила за их перемигиваниями, а Алена, как обычно, ничего не заметила.

— Линок, тебя там Димон искал, — бросила мне вслед Аня. — Завтра почти его своим вниманием.

— Не вопрос, — согласилась я и помахала парням. — До завтра.

Вот только как бы мне так улучить момент и пообщаться с Дюшей без свидетелей? Ладно, разберемся, может, и представится возможность.

~ 47 ~

Возможность представилась прямо завтра. Грипп, свирепствовавший в нашей деревне, свалил большую часть компашки Шурика. В "живых" остался только сам Шурик, и вот с ним-то мы и разделились, чтобы посетить болеющих.

Мне "чисто случайно" достались Юрик и Дюша, а Шурик обязался навестить Ромашку и Жэку. С утреца мы с другом сгоняли на станцию в магаз за мандаринами (апельсины — это банально, лимоны — кисло, а цитрусы бы принести надо) и заскочили на конюшню к Димону, который сделал вид, что надулся на меня за полный игнор лучшего друга, но на деле все время постреливал глазками в сторону Наташки в облегающем топе и джинсах с протертыми коленками и дыренью на попе. Наташка же бросала из-под белобрысой челки сердитые взгляды на нас, но подойти не могла, ибо Марина припахала ее гонять на корде молодняк.

— Ревнует что ли? — невзначай спросила я кивнув на подружку.

— Понятия не имею, пожал плечами Димка, но слегка покраснел.

Понятно. Эти двое, похоже, пристроены.

Ну а после посещения конюшни с чувством выполненного долга мы с Шуриком разошлись в разные стороны на перекрестке, отправившись каждый к своим подопечным. Теперь бы еще самим не заболеть.

Юрик встретил меня сиплым голосом, обильным соплеотделением и с видом умирающего лебедя старался изображать дружелюбие и бодрость духа. Долго у него задерживаться (и ждать, пока он захлебнется, ибо сморкаться при мне парень явно стеснялся) я не стала, отдала мандаринчики, передала приветы от друзей и быстренько ретировалась из этого лазарета, в котором в соседней с Юркой комнате болел Кирилл. Только старшее поколение держалось. Пока.

~ 48 ~

Дюшины родители снимали комнатенку на втором этаже небольшого домика, находившегося через два участка от Юрика. Приоткрыв скрипучую калитку с облупившейся краской, я попала в не самый ухоженный дворик. Дорожки представляли собой тропки, вытоптанные в траве ходящими, в клумбах по краям давно и прочно обосновались крапива и репей, забив культурные цветы, и только ромашки стойко высовывали бело-золотые головки из зарослей узурпаторов. Перед домом догнивали ржавые качели, в песочнице перед ними процветал муравейник, а огород, находившийся по обе стороны строения неопределенно-серого цвета можно было смело переименовывать в сорнячник. Краска на стенах выцвела и облупилась, обнажив предыдущий слой, который также выцвел и облупился и т. д. и т. п. Единственным светлым пятном тут выделялась яблоня с сочными желто-зелеными яблоками, которая, несмотря ни на что, обильно плодоносила.

Хозяйкой дома была очень пожилая бабулька, с которой вместе жили сын с невесткой, любившие заложить за воротник (хотя полноценными алкашами их назвать было сложно, ибо оба работали, не буянили и до зеленых чертей напились только один раз на моей памяти), и внучка — местная "звезда", читай простигопа-тунеядка. Неудивительно, что дом и участок были в таком запустении. Бабулька уже практически лежала, а остальным членам семьи этот огород был до лампочки. Зато сдавали комнаты они очень задешево, а у Дюшиного семейства с деньгами была напряженка. На следующий год они даже такую дачу не смогли себе позволить.

Какое сегодня число? Опа! Уже четырнадцатое. Скоро в нашей стране жахнет первый кризис, сваливший и без того разваленную экономику некогда сильной державы в тар-тарары. Это потом, в двухтысячных, когда пойдут новые волны кризиса, народ отнесется к ним уже философски — поматерится и станет жить дальше, нам не привыкать, а тогда, в далеком ныне девяносто восьмом, это событие казалось концом света. И газа, и сытой (в смысле наличия еды в принципе) жизни, да и жизни вообще. Отгремела перестройка, развалились заводы, закончились полугодовые задержки зарплаты, а теперь еще и цены взлетят до небес. Кто в чем мерил повышение цен, а я в шоколадках. Тогда Марс был моей любимой и стоил два с половиной рубля. А на следующее утро стал стоить десять. И так со всем. Повезло тогда немногим, и наша семья, на счастье, оказалась в их числе.

— Девушка, вы к кому? — вырвал меня из раздумий хрипловатый голос сыночка хозяйки.

Он выперся на улицу в растянутых на коленках трениках и фуфайке на голое тело. Судя по мерному покачиванию, на грудь уже с утра принял.

— Я хотела Андрея навестить. Вы не против?

Чем черт не шутит. Дамировна, например, была категорически против всяческих посещений и уж тем более гостей, а чем страдают эти хозяева, я не знала. В прошлой жизни как-то не довелось здесь побывать.

— Та не, — махнул грязной лапой длинноносый дядька и запустил пятерню другой в сальные черные волосы. — Ты проходи, — он сделал приглашающий жест, указывая на дверь за его спиной, — лестница там. Только не навернись.

И пошел за дом к моему несказанному облегчению. А то знаю я таких субчиков, чего доброго еще облапает, пока мимо проходить будешь. Перехватив пакетик с мандаринами поудобнее, я мышкой шмыгнула в темный дверной проем.

Освещения не было, а через маленькое грязное окошко попадало настолько мало света, что нашаривать ступеньки приходилось на ощупь. Сладковато-приторный запах перегара, смешиваясь с запахом сырости и кошек, бил в нос не хуже нашатыря, и я даже пожалела, что не страдаю насморком. На втором этаже, к счастью, ничем подобным не разило, зато вкусно пахло блинчиками, которые пекла, по-видимому, мама Дюши, ибо иных квартирантов в этом клоповнике не было.

— Доброе утро, — вежливо поздоровалась я. — Я бы хотела Андрея навестить. Можно?

Худенькая женщина обернулась ко мне, смерила неласковым взглядом голодного дракона, но увидев пакет мандаринов, вроде, смилостивилась.

— Если заразиться не боишься, — бросила она, не удосужившись даже поздороваться.

Я пожала плечами и прошла через узкий темный коридорчик к обшарпанной двери с дыркой вместо ручки. Все это время спину мне сверлил неприязненный взгляд. Нда, не дай Бог, такую свекровь заиметь. Дюшина мама относилась к той породе мам мальчиков, которые любую девочку считали недостойной ее "золотца". У подобных родительниц вырастали либо маменькины сыночки с характером тряпочки, либо настоящие мужчины, но последнее обычно формировалось после того, как происходил грандиозный скандал с уходом из дома или без.

Тук-тук-тук.

— Можно? — я приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Обстановка не радовала. Две односпальные кровати с продавленными матрацами, а между ними у окна небольшой стол. И все это впритык. До стола от двери два шага. И как они умудряются жить в такой тесноте?!

— П-привет, — слегка заикаясь, произнес медленно розовеющий Дюша и натянул одеяло по самые уши. — А ты чего здесь?

Сначала я думала прикинуться стеснительной девочкой и трепетно краснеть в его присутствии (уж не знаю как, но постаралась бы), чтобы не смущать пацана, но, глядя на свекольного Дюшу, не знающего, куда девать в моем присутствии глаза, руки, ноги и всего себя, я поняла — не прокатит. Будем мы, как два дебила, сидеть в скорбной тишине и краснеть наперегонки, поэтому обстановку надо разрядить.

— А мы с Шуриком вам мандаринов купили и разделились, чтобы быстрее всех болеющих облагодетельствовать, — бодро возвестила я и без спроса, но медленно и осторожно, чтоб, не дай Бог, в стенку не забился, присела на краешек кровати у парня в ногах. — Я к Юрику уже забежала, теперь вот тебе витаминов принесла, — с этими словами достала фрукт из пакета и протянула Дюше. — А Шурик к Диме и Жеке пошел. Ты сам-то как?

Болтала я намеренно, стараясь вовлечь парня в разговор, но он вовлекаться явно не хотел, взял трясущимися пальцами мандаринку и спрятал под одеяло. Понял, что дурак, покраснел еще больше и вперил глазки в клетчатое одеяло.

— Как самочувствие? — не оставляла своих жалких попыток разговорить клиента я.

— Нормально.

И все. Сидим, молчим. Я пытаюсь придумать тему для разговора, которую бы он мог поддержать и попутно присматриваюсь к Дюше повнимательней.

Русые волосы за лето изрядно отросли и теперь аккуратной шапочкой покрывали голову крупными колечками. Нос у него был прямой, скулы довольно высокие, как у монголоидов, наверное, кто-то в роду проскочил. Хотя, после татаро-монгольского ига, у кого они только не проскочили. Форма лица округлая, подбородок с очаровательной ямочкой, но не волевой, а очень мягкий, губы алые, немного полные и очень красивой формы. Я аж позавидовала, а когда посмотрела в глаза… Ох ты ж! Это надо такие реснички иметь?! Где справедливость в этом мире?! Они у парня были черные как смоль (никакой туши не надо) густые и закрученные, как у куколки, а вот цвет глаз оказался совсем невыразительным — серым. Только не таким серым, как у Алекса, у того глаза напоминали грозовое небо, когда его просвечивает яркая молния, а у Дюши это были просто серые зимние тучи.

От встречи взглядов он смутился еще больше, а я невольно стала сравнивать его и Алекса. И даже не внешне, а по внутренним ощущениям от общения с ними. С братом Вадима мне было спокойно, интересно, а еще с ним я понимала, что нахожусь как за каменной стеной. Он был из тех парней, а впоследствии мужчин, которых смело можно было назвать главой семьи.

Достав из-за пояса плеер, я протянула Дюше.

— Хочешь, возьми, пока болеешь. Я все равно его больше по привычке таскаю. Там радио, батарейки полные.

Дюша слегка замялся, но подаяние взял.

— Спасибо. Я верну сразу, как поправлюсь. А то скучно лежать в тишине.

— А телека нет? — задала я риторический вопрос, хотя прекрасно видела, что нет. Ни телека, ни даже радио.

— Не, у нас денег нет новый покупать, а у хозяев лишнего нету, — разговорился по-прежнему розовый парень, только сейчас алели одни лишь щеки, а не все лицо вместе с шеей. — Мать с отцом на одном заводе работают, так там с зарплатой, сама знаешь…

Он еще что-то рассказывал, воодушевленный моим "вниманием", а понимала, что Алексу этот индивид и в подметки не годится. С таким мужем я буду обречена всю жизнь тащить на себе это слабохарактерное существо, попутно отгавкиваясь от нападок его мамаши, если она вообще даст нам пожениться. Хотя, с другой стороны, кто знает, может, за внешней стеснительностью скрывается сильный характер?

— Завтрак готов, — возвестила с порога "злая женщина". — Андрей, быстро кушай, и будем тебе натирания делать.

Меня к столу не пригласили, поэтому такое поведение я расценила как непрозрачный намек. В детстве еще могла бы ступить, но сейчас портить отношения с потенциальным свекромонстром не хотелось, поэтому я встала с кровати, за чем с недовольной миной пронаблюдала Дюшина мама, и, кое-как разминувшись с ней в узком проходе, с порога пожелала:

— Поправляйся. Плеер потом вернешь.

— Какой плеер?! — тут же взвилась она. — Андрей! — и столько авторитарных ноток в этом вопле. — Ты же знаешь, что я не разрешаю тебе брать чужие вещи! Тем более такие дорогие! Немедленно верни девочке ее вещь!

Чем-то она напоминала мне Аленкину мать, но та, в сравнении с Дюшиной родительницей, просто ангел. Я перевела заинтересованный взгляд на парня. Вот тут-то прямо сейчас мы и узнаем, чего ты стоишь, дорогой.

Дюша мялся. С одной стороны, и плеер оставить хотелось, а с другой, с мамой ругаться не с руки, ведь ему еще неделю с ней круглые сутки на четырех квадратах жить без возможности ретироваться на улицу.

— Мам, — протянул робко парень.

Я в душе возликовала. Неужели он из тех, кто способен противостоять прессингу и тирании родителей?! Плевать, что внешне мне он не очень нравится, главное, какая у мужчины "начинка", какой характер, чего он способен добиться и хочет ли добиваться.

Одна моя знакомая вышла замуж за плюгавого заучку очкарика, которого в институт провожала мама. А теперь они с этой мамой лучшие подруги, живут всем большим семейством в Испании, а очкарик-ботан сейчас крупный бизнесмен и очень даже хорош собой. Кстати, маме тогда просто было с сыном по пути по дороге на работу.

— Андрей! — не давала спуску Дюшина мать.

Еще заминка на пол минутки и…

— Лин, держи.

В его глазах стояли слезы, но он мужественно не плакал, протягивая мне плеер назад. Я молча взяла кассетный гаджет и, попрощавшись, пошла к лестнице. Аут!

В нашем дворе в городе жил мальчик Слава. Ему было пять лет, когда он стал учиться кататься на двухколесном велосипеде. Только не на маленьком, а сразу на Аисте. Как-то он ехал, попал колесом в ямку, и руль вывернулся, ударив мальчика в живот и по тому, что ниже. Славка вылетел вперед и плашмя проехался по асфальту, сверху его еще и Аистом накрыло.

Мы с девчонками, когда такое увидели, подлетели к нему, готовые утешать ребенка, но он не плакал. В его глазенках стояли слезы, но он стоически терпел адскую боль, и лишь заикания, несвойственные ему, выдавали то, что мальчику очень больно, когда он говорил:

— Все в по-поряд-дке.

Он не стал пинать велик. Молча поднял его и покатил к дому, капая на асфальт кровью из разбитых коленок.

Выскочившая бабушка подхватила велосипед и повела мальчика до дома, приговаривая:

— Молодец. Терпи. Мужчины не плачут.

Вот это я понимаю, мужик. Даже в свои пять лет! А Дюша…

Как проверить, подходит ли тебе парень? Да, легко. Ответь на вопрос, ты можешь представить себя с ним в одной постели? Да? Замечательно! Вперед на штурм бастионов! А если нет, то не стоит и мучиться.

Я вот даже поцелуя с Дюшей теперь не могу представить — тошнит.

Домой я шла с чувством какой-то обиды. И даже не из-за того, что еще один кандидат вылетел из списка, причем вылетел для меня, и вовсе не факт, что это не он, у Смерти может оказаться специфическое чувство юмора; обидно было за Дюшу, что он позволяет так с собой обращаться, за других парней с такими мамашами, старающимися не вырастить мужчину, а привязать сына к себе, и обидно за себя, что так сильно разочаровалась в человеке.

После обеда я слегка собралась с мыслями и отправилась к Леночке и Ирочке. В компании моей первой любви мне ловить нечего, остались бревна, а для этого мне необходимы анкетные данные как минимум с датами рождения.

Сегодня бревна полностью оправдывали свое название и тусили на бревнах. Девочки расположились, как на насесте, на самом верху, а парни сидели пониже, чтобы удобнее было сплевывать шелуху от семечек на землю. Не хватало только, все еще болеющих Тохи с братом и, как обычно, Виталика и Валерика, но те обещали подкатить с девчонками попозже.

— Приветик, — помахала всем ручкой. — Девчонки, анкету заполнили?

— Какую анкету? — тут же заинтересовался Вадим.

— Ой, забыли, — покаялась Леночка. — Там столько много вопросов… Писанины…

Я окинула компашку задумчивым взором и вынесла рациональное предложение:

— А ты неси ее сюда, и ручку захвати. Я сама заполню с ваших слов.

Лена скривилась, Ира поддержала подругу недовольным:

— Давай потом, а?

— Так что за анкета? — снова влез Кз.

— Видел, наверное, — пояснила парню, — анкета для друзей. Такая тетрадочка с вопросами, где друзья пишут, какую музыку любят, фильмы и т. д. Девчонки, давайте. Потом самим же приятно будет вспомнить, когда лет через десять я найду эту тетрадку.

— Давай! — поддержал меня Вадик. — Ленка, сгоняй!

— Она не у меня, — отмазалась двоюродная сестра Кз.

— Ир! Бегом-бегом! — невежливо скомандовал парень.

Девочка от такого обращения явно расстроилась. Эх, милая, нашла, к кому клеиться. Вот его общение со мной в начале нашего знакомства ее ни на какие мысли не натолкнуло, а зря.

— Если ты со мной сходишь, — поставила условие брюнетка.

Наивная.

— Да щаз! Ленка с тобой сходит. Быстренько!

И он соскочил с нижнего бревна, на котором сидел, и бодренько подрулил ко мне.

— Семки будешь?

Из кармана появилась черная ладонь, полная подсолнечных семечек.

— А я тыквенные люблю, — расстроила я галантного кавалера.

— Сейчас сгоняю, — обрадовался Вадим и дунул в сторону дома, обгоняя по пути Лену с Ирой.

В общей сложности заполнение анкеты за всех присутствующих (шесть голов) стоило мне трех мозолей, двух часов и целого пакета тыквенных семечек, которые бабушка Вадима любезно мне пожертвовала. Потом, правда подошли сладкие парочки, а с ними и Наташка с Аленой, но тут я уже категорически отказалась что-либо писать, и мы пошли гулять.

Вот тоже непонятный мне процесс убивания времени. Я понимаю, можно гулять по парку в хорошей компании, или по лесу в поисках грибов/ягод, но тупо болтаться полтора часа по улицам между домами… И ладно бы еще было о чем говорить, так народ по сорок первому кругу перемывал кости одним и тем же людям, а то и того хлеще, парни начинали "острить" и подкалывать друг друга.

— Вадик дебил. Ха-ха-ха!

— Сам дебил, гандон использованный.

И все в таком же духе. Мои ушки свернулись в трубочку от обилия мата, слышать который я в принципе давно уже отвыкла, особенно в таком количестве, а мозг медленно закипал. Единственный человек скрашивал для меня прогулку, и это был Вадим. Парадокс, но когда он переставал вести себя, как дебил, то становился очень прикольным парнем. До брата, конечно, не дотягивал, но в силу возраста это простительно. Оказалось, у нас есть общие темы. Вадик тоже хотел стать врачом. Я, правда, это поняла, когда уже поздно было, на третьем курсе, но мечта так и осталась, а он, оказывается, уже сейчас читал дополнительную литературу по профильным предметам и даже умудрился без денег поступить в медицинский колледж.

Когда ближе к вечеру "пытка носками", наконец, закончилась, я с несказанным облегчением направилась домой ужинать. Больше выходить на улицу сегодня я была не намерена. По телеку "Гардемарины" идти будут, так что вечером мне есть, чем заняться. Главное, чтобы мой фильм не пересекся по времени с мультиками брателло, иначе будет битва.

Провожать меня вызвался Кз, ибо все остальные собирались еще до полночи сидеть на бревнах с гитарой. Бедные соседи! Кошачий концерт им обеспечен. За нами мигом увязалась и Алена.

— Пойду у мамы отпрошусь, — пояснила она недовольно заворчавшему Вадику.

У калитки я вежливо сделала своему кавалеру ручкой и собиралась уже пойти домой, как вдруг он схватил меня за руку и не пустил.

— Погоди. Разговор есть.

Уже интересно. Уж не про тайны ли, вокруг меня творящиеся, которые обещала разведать Наташка, он хочет поговорить. Аленка радостно ускакала наверх, хлопнув входной дверью, и мы остались во дворе одни.

— О чем поговорить хотел? — я заинтересованно повернулась к парню.

— Тут такое дело, — он опустил глаза. — В общем, ты мне нравишься, и я бы хотел с тобой гулять.

От последней формулировки я невольно улыбнулась, что Кз истолковал в корне неверно. Далее был сумбур. Он схватил меня за затылок и притянул к себе, больно стукнув зубами по губе, затем зачмокал и зашарил языком у меня по лицу, пытаясь разомкнуть мои губы, а, поняв, что попытки все безуспешны, схватил за задницу.

Когда первый шок от происходящего безобразия прошел, я со всего маху наступила Вадику на ногу. Парень взвыл, и выпустил-таки меня из "объятий".

— Ты чего? Сдурела?!

— Еще раз, и в глаз, — добро пообещала я ему и быстрым шагом направилась в сторону нашей веранды, отмываться от слюней.

— Это значит нет? — крикнул мне вслед Кз.

— Это значит мудак! — проворчала себе под нос и еле сдержалась, чтобы не показать ему fuck. Лишний конфликт мне сейчас не нужен. Тем более, что наши с ним обычно заканчиваются дракой.

— Да ладно тебе ломаться! — донеслось вслед, и неприличный жест мальчик-таки заработал.

И чего его прорвало? Столько времени меня не трогал, а тут на тебе, опять проснулась его "симпатия" с ее странным выражением. Интересно, Алекс бы мне и на это посоветовал "понять и простить"?

Остановившись возле умывальника, я схватилась за зубную щетку, потом тщательно вымыла лицо с мылом, три раза, и только после этого успокоилась. А сопровождал мои манипуляции хор скандалистов с аккомпанементом из мебели. На втором этаже у Аленки опять летали табуретки, и голосили мама с дочкой. Хоть что-то в этой жизни неизменно.

~ 49 ~

Передо мной лежали записная книжечка и анкета. Из компании бревен меня интересуют Дэн, Егор и Кз. Листаем анкету. Ага, Дэн.

ФИО — Листогон Денис Николаевич

День рождения — 13 апреля

Год рождения — 1984

Подходит. Когда заполняла анкету, я даже не акцентировала уже внимание на том, что я пишу, просто строчила, как стенографистка, не задумываясь, главное, быстрее, поэтому анализировать информацию приходилось сейчас, когда все уже спят, а я лежу в кровати с тусклым ночником.

И что же любит господин Листогон? Интересно, друзья уже догадались к его фамилии приделать букву "г"?

А любил товарищ рок, причем тяжелый и желательно зарубежный, ужастики, комиксы, увлекался коллекционированием какой-то пацанской ерунды, стихов и классики для цитат не знал, желал мне счастья, дружил с Вовчиком и играл на гитаре. Вот последнее в нем, похоже, самое ценное. Другом моим быть скорее хотел бы, чем нет, соответственно, минимум симпатии имеется. Надо будет пообщаться поближе, вот только как это сделать, не привлекая лишнего внимания? Ага! Придумала. Теперь как только, так сразу.

Дальше. Долгомиров Егор Сергеевич. Красивая фамилия. 8 июня 1983. И кто бы мог подумать, что малыш Егорка старше нас всех. Умело маскируется. Кстати, этот мальчик анкету заполнил сам, мотивировав это тем, что я и так устала. Почерк у него был на удивление ровным и читаемым, что обычно мужчинам несвойственно. Смотрим дальше.

Любит русский рок, классику и рок-оперы, фильмы предпочитает советские приключенческие, книги любит фантастические, классические английские детективы и Булгакова с Пушкиным. По мере прочтения записей мои глаза все больше и больше вылезали на лоб. Да ладно! Теперь еще окажется, что и характер у мальчика есть, только до поры скрытый под маской покорности, и я съем свою шляпу! Любимая цитата… Тут я бы села мимо стула, если бы не лежала на кровати.

"All the world’s a stage,

And all the men and women, merely Players;

They have their Exits and their Entrances,

And one man in his time playes many parts…"

Охренеть! Шекспир, да еще и на английском.

Весь мир — театр.

В нем женщины, мужчины — все актеры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль…

В пожеланиях Егор написал мне "обрести желаемое", лучшим другом считал кого-то мне неизвестного, а на вопрос про дружбу ответил да и написал свой номер телефона.

Теперь понятно, почему он сам заполнял. Или не хотел светиться, или боялся, что засмеют за открытое проявление симпатии, ведь все парни на последний вопрос ответили "скорее да, чем нет".

Нда, Долгомиров Егор Сергеевич, удивили вы меня. Приятно удивили.

Теперь остался последний кадр. Тьфу, аж передернуло.

Медведев Вадим Анатольевич. День рождения — 23 сентября. Сердце пропустило удар, пока взгляд опускался на следующую строчку. Не дай Бог, окажется, как Егорка, на год старше!

Год рождения — 1984.

А-а-а-а-а-а-а-а! Ура! Выдохнули! Это точно не Кз.

С такими радостными мыслями я захлопнула книжку и анкету, погасила ночник и улеглась поудобнее под одеялом, погрузившись в раздумья о Егоре. Что он за человек? Парень с богатым внутренним миром, который открывается лишь немногим, или показушник, выучивший пару умных фраз? Стеснительный или бесхарактерный? В этом мне еще предстоит разобраться.

А снился мне Алекс, по которому я очень соскучилась.

Следующий день встретил меня мелким моросящим дождиком, собачьим холодом и неприятным северным ветром. В такую погоду я всегда предпочитала сидеть дома (желательно бы у камина), пить горячий чай с медом и читать книжку или вязать очередной никому не нужный шарфик. Увы и ах, но на сегодня уже были иные планы, поэтому, позавтракав манной кашей с комочками и горелками (маман с бабулей опять сцепились из-за чего-то, вот каша и удалась), я оделась потеплее, накинула дождевик и под недовольное бурчание предков направилась в сторону ближайшего пляжа, пообещав не болтаться просто так по улице.

Купаться, естественно, никто не собирался, зато прямо напротив озера находился домик родителей Вовчика, а там уже проживал так необходимый мне Дэн. Почему я не начала свои поиски с заинтересовавшего вчера господина Долгомирова? Да просто я постыдно даже не представляла, где живет Егорка. Он всегда был каким-то сереньким и незаметным. Что он есть, что его нет — разница невелика. В разговорах он принимал участие только тогда, когда его о чем-то спрашивали, во всякие заварушки в силу хлипкой комплекции Егор не лез и постоянно находился рядом, как хвостик. Все настолько привыкли к этому тихому привидению, что давно уже перестали обращать на него внимание. Вспоминали про Егорку только в моменты, когда надо было сгонять в магазин, а остальным было в падлу.

В прошлый раз я также, как и все, не обращала на мальчонку внимания. Как выяснилось, зря. Теперь вот придется придумывать благовидный предлог и выяснять у Дэна место жительства Егора. Интересно, он местный, у бабушки живет или снимает дачу. Выясним.

Перед забором Вовчика густым цветом росла крапива, так что я еле пробралась по узкой тропке к хлипкому гнилому мостику, перекинутому через канаву. Сам по себе двор тоже был неопрятный, но не настолько запущенный, как у хозяев Дюши. Краска на доме пооблупилась в некоторых местах, а с одной стороны дома и выцвела, зато цвет был очень необычный — оранжевый. Почему необычный? А вы прогуляйтесь по садоводству или деревне и поищите оранжевый домик. Синие, голубые, желтые, зеленые, серые — в ассортименте, а оранжевый я видела лишь один, и он сейчас возвышался надо мной.

С крыши летели крупные капли, неприятно отстукивая дробь по капюшону дождевика, но я упорно продвигалась к вожделенной цели. Вот оно, крыльцо с крышей! И какой идиот вытоптал тропинку прямо под окнами?! Подумать над этим вопросом я не успела, так как входная дверь с грохотом отворилась, со всей дури ударилась о стену, отколов очередной кусок краски и с натужным скрипом и тем же грохотом отлетела на крепкой пружине обратно, чуть не прищемив хвост немаленькому ротвейлеру. У данного экземпляра, несущегося в мою сторону со счастливой улыбкой во всю пасть, помимо толстого хвоста, которым и убить можно, наличествовали еще и висящие уши, отчего зверушка смотрелась ну очень экстравагантно.

Преодолев какие-то жалкие метры между нами, ротвейлер с лаем подпрыгнул и уперся лапами мне в грудь. Мне же ничего иного не оставалось, как плашмя завалиться назад под весом этой туши. Блин! Мои новые джинсы! И как я могла забыть, что у Вовчика водится это неадекватное животное?!

В это время существо уже вылизало мне все лицо, языком смахнуло капюшон тонкого дождевичка и принялось поганить прическу, не забывая при этом скакать вокруг поверженной жертвы, лаять и когтями дорывать мою хлипкую защиту от воды. Сопротивление бесполезно, это я знала еще по прошлому общению с Рэмом. Тогда парни во главе с Кз решили надо мной подшутить и отправили за Вовчиком, якобы он просил зайти, а они заняты организацией костра. Я тогда каталась по земле, визжала и отбивалась, а Рэм, приняв мои действия за новую игру, активно мне помогал побольше изгваздаться в траве, грязи и собачьих слюнях. Поэтому сейчас я лежала смирно и прикидывалась дохлой, лишь в самые опасные моменты закрывая руками лицо от когтей и ударов хвоста.

Один очень меткий удар пришелся прямо по сломанной руке (которая, к слову уже и не болела, до сегодняшнего дня), я взвыла от боли и заорала на весь двор, готовая уже собственноручно придушить собаку:

— Кто-нибудь уже уберет это дурное животное?!

Дурное животное, видимо оценив существенно повысившийся уровень опасности, отступило назад и село, не переставая вилять хвостом. Я потерла пострадавшую в очередной раз конечность и уселась на земле. Вокруг валялись обрывки моего зеленого полиэтиленового плащика, на джинсах четко виднелись следы от лап, волосы превратились в черт-те что, и только куртка, кажется, не пострадала. Хотя она же черная, на ней просто грязь не видно.

— Какой идиот выпустил Рэма?! — раздался громогласный рев, и на пороге появился высокий бородатый дядька в фуфайке и трениках (кстати, фирмовых) — папа Вовчика. — А ну домой, скотина, — и наградил проскочившего мимо пса смачным поджопником. — Ты в порядке?

— Как видите, меня не съели, а только пожевали, — проворчала я, хватаясь за протянутую руку.

— Рэм не кусается, — зачем-то пояснил бородач. — Он просто очень гостей любит.

— Да знаю я. Знакомы. Не подскажете, Денис дома?

— Должен быть, — мужик пожал плечами и сделал приглашающий жест в сторону двери. — Они с Вовкой в денди резались. Поганцы, наверное, они и выпустили собаку, дверь была закрыта! Уши надеру обоим!

— А где у вас можно умыться? — внаглую спросила я, понимая, что сам дядя не догадается о том, что после общения с их собачкой неплохо бы и лицо вымыть, и одежду застирать.

— Рукомойник за углом, — бородач махнул рукой в неопределенном направлении. — Если воды нет, там рядом ведро стоит. Ты чай будешь?

— Да, спасибо.

И я отправилась искать это самое "за углом". Естественно, не за тем. Мне пришлось обойти дом по кругу, чтобы добраться до вожделенной воды, которой не оказалось ни в рукомойнике, ни в ведре. Оставалось только тащиться к колодцу и умываться и застирывать одежду ледяной водой. Только бы не простудиться, думала я, топая обратно к дому под изрядно усилившимся дождиком.

Вовчик и Дэн понуро сидели в "гостиной" — просторной комнате с тремя окнами — на диване с равномерно красными ушами. У первого алело левое, у второго правое. Напротив них на лакированном комоде возвышался огромный телек. Выключенный. Отец Вовки в это время увлеченно рылся с тыла ящика, выдергивая провода от игровой приставки. Да, мальчики, неудачно вы пошутили. Теперь вот наказаны, хе-хе. В душе я злорадно потерла ручки, а на деле мило всем улыбнулась и поздоровалась. Два одинаково хмурых взгляда вперились в меня, выражая одну эмоцию на двоих — ну, и на черта ты сюда приперлась, все из-за тебя.

Нормально! Они на меня собаку спустили, а я еще и виновата?! Минус очко Денису. Если и Егорка сегодня не порадует, то в предвыборной гонке лидирует Алекс. И чего я раньше про него не задумывалась? Зациклилась на ровесниках, прочно игнорируя парней постарше. Бли-и-ин! Так это что, получается, мне теперь и на друзей Алекса стоит внимание обратить?! Ведь тогда, наверняка же, и с ними где-то пересекались. На пляже, например…

Сердце неприятно екнуло, но я откинула нерадостные мысли. Ей Богу, не могу же перебрать абсолютно всех, с кем в тот год виделась. Тогда получится один на миллион в буквальном смысле.

— Садись пить чай, — вырвал меня из задумчивости голос отца Вовчика. — И вы, остолопы, идите! Только вам теперь без конфет!

Мне достались два очередных тяжелых взгляда. Так дело не пойдет! Как я осуществлю свой план, если Дэн будет меня ненавидеть? И из-за чего! Ну уж явно не из-за отсутствия сладкого. Я бросила мимолетный взгляд на сиротливо стоящую рядом с телеком приставку без проводов и джойстиков, а там стоял картридж…

— Чип и Дейл! — улыбаясь, воскликнула я. — Тыщу лет в них не играла!

Расчет оказался верным.

— Хочешь поиграть? — спросил бородач, с хлюпом отхлебывая из фарфоровой чашки горячий чай.

А нефигово люди живут! Костяной фарфор чаи на даче гонять. И отчего у них такой обшарпанный дом и неухоженный участок? И с запозданием до меня дошло: чтобы не привлекать лишнего внимания. Кому ж приятно по весне новые окна вставлять, дом сушить и по-новой технику завозить.

— А ты играть-то умеешь? — Вовчик с сомнением покосился на меня.

Круглое личико с огромными глазами орехового цвета выражало полное недоверие. А не такой уж он и страшненький. Полноват чуток, так не сильно же. Разве что такой тип лица мне не нравится, круглое, с курносым носиком, пухлыми розовыми щечками и пышными губами.

— Три раза проходила, — небрежно бросила парню в ответ.

— Да ладно! — на меня небесно-голубыми глазками уставился Дэн. А этот хорош, шельмец! Шикарные густые прямые волосы были зачесаны назад, и спадали почти до плеч, соломенный цвет как нельзя лучше подходил к глазам. Лицо было немного узким, но не настолько, чтобы портить всю красоту. Тонкие аристократичные черты лица очень гармонично сочетались с волевым подбородком. Плечи у Дениса были широкие, создавая ощущение силы, талия тонкая, бедра узкие — идеал! Если бы не этот гаденький смешочек. Как мелом по доске он прошелся по моим нервам, отчего я едва не поморщилась.

— Хи-хи, врешь.

— Доказать?

— У нас денди отобрали, — грустно возвестил Вовчик.

— Ладно, ради пострадавшей девочки верну, — сжалился родитель. — Но еще одна такая выходка…

Две пары кристально честных глаз стали ему ответом.

До Толстопуза мы с Вовчиком дойти не успели, на ледяном уровне (кто играл, помнит, идиотский такой, на время) я подхватила его вместо ящика в лапки и поскакала уже одна, чтобы успеть, а то из-за этого идиота уже четвертый круг тут зависали.

— Эй! Пусти! — возмутился парень.

— Перетопчешься, — протянула я и запустила им в крысака.

— Эй!

Но Чип снова оказался в плену у Дейла. Когда уровень остался позади, ко мне подсел, сладко улыбаясь, Дэн. Ага, оценил, жираф, футболочку в облипку и джинсики по фигуре, правда, все еще с мокрым пятном на коленке.

— А круто ты играешь, мы этот уровень час пройти пытались, а ты за пять минут.

Мальчик слегка приобнял меня за плечи.

— Может, теперь вместе сыграем?

Ага! На нервах. Моих, причем.

— Кстати, о сыграем, — я развернулась, ненавязчиво скинув его руку. — Я зачем к вам и зашла. Дэн, ты же так хорошо на гитаре играешь…

Сначала лесть.

— Да, долго учился, — напыжился блондин.

— А у нас в школе по осени "фестиваль искусств" проходит, и там, помимо спектаклей от каждого класса, проводится еще и смотр талантов среди старшеклассников. Они там отбирают козлов отпущения для всех последующих концертов.

— Ты предлагаешь мне там сыграть?

Идиот! Закатила бы глаза, но нельзя. Улыбнулась и пояснила, якобы смущенно опустив глазки:

— Нет, но классная, узнав, что я пою, требует предоставить номер, а я не хочу с вокалом выступать…

— Почему?

— У меня боязнь сцены…

Была. Лет дцать назад.

— А как же ты тогда на дискаче пела? — влез все еще обиженный Вовчик.

— А я тогда выпила немного, — беззастенчиво соврала парням.

А что? В четырнадцать выпить — это круто. Сама помню, как Наташка кичилась тем, что периодически выпивает и притворялась пьянее, чем есть на самом деле. А я ей еще и завидовала, потому что сама из-за предков не могла себе такого позволить. Эх, детки, как жаль, что правильные приоритеты расставляются тогда, когда для некоторых уже поздно что-либо менять…

— И чего ты хочешь? — совсем запутался Дэн.

Да-да, женская логика и наша особенная манера донесения информации.

— А хочу я показать музыкальный номер, но не петь, а играть на гитаре. Дома как раз висит папина на стенке. Поможешь?

И взгляд, как у кота из Шрэка. И покраснеть слегка не забыть. Типа, я вся такая нежная и беспомощная, без лытсаля не справлюсь.

Мальчики переглянулись и перемигнулись. У них что, один мозг на двоих? Судя по всему, да, ибо только после ухмылочки и кивка Вовчика Дэн соизволил согласиться и сползать (минут на двадцать, на горшок что ли бегал) за гитарой. Занятие началось.

Сначала меня учили ее держать правильно (точнее, неправильно, а грифом на правую сторону, но не суть, мне почему-то так всегда было удобнее), навязчиво и не очень лапая за талию. Вовчик сидел на другом конце дивана и "увлеченно" играл в приставку. Как только бедный мальчик косоглазие не заработал за этот день, не знаю. Потом мне показали пару аккордов, а вот отрабатывать их нас уже выгнали наверх. Заглянул Вовкин отец и потребовал свалить всем в астрал, так как у мамы болит голова, и ей нужна тишина. Полная и абсолютная. Остаться разрешил только сыну и при условии, что звук на телевизоре будет выключен. И вот мы втроем (я, довольный, как крокодил после обеда, Дэн и его гитара) отправились на второй этаж, где парни жили вдвоем в небольшой комнатке с косым потолком.

Как оказалось, мальчики учились в одном классе, жили в одной парадной и вообще дружили не разлей вода с детства, поэтому, когда встал вопрос о переезде на лето на дачу, родителям Вовчика пришлось, помимо чемоданов и игрушек, взять с собой и лучшего друга для сына. Гостем Дэн оказался ненавязчивым, ел не очень много, потому и начал каждый год на все лето кататься к другу на дачу.

Кровать гитариста находилась под низкой частью потолка, отчего сидеть на ней было крайне неудобно, и мы расположились на койке Вовчика. Дэн сел рядом, и тут я обратила внимание, что футболка на плече у него порвана, о чем и сообщила парню. Тот смутился и быстро достал другую, сверкнув обнаженным торсом. Нда, плечи-то широкие, а ручонки тоненькие, да и на пузике выделяются не кубики пресса, а ребра. Внешность обманчива.

Вторая футболка оказалась с такой же дыркой на том же месте и, вместе с грязной, полетела обратно в чемодан с чистым бельем. Денис с головой зарылся в шмотки, выискивая достойную альтернативу, которая все не находилась. Я, конечно, понимаю, что на дачу обычно хорошие вещи не берут, но можно, блин, их хотя бы зашить?! Наконец, искомое было найдено и быстренько напялено и заправлено в джинсы, чтобы я не успела разглядеть размахрившийся по всей спине нижний шов. Минус два очка.

Гитарист уселся рядом, я взяла в руки инструмент и начала негромко бренчать то, что мне показали внизу. Аккорды у меня получались неплохо, все же чуток я умела играть, о чем не сообщалось "учителю", и блондинчик стал показывать более сложные переборы. Вступление к "Nothing else matters" мы выучили довольно быстро, отчего я удостоилась похвалы.

— А ты молодец! Быстро учишься.

Я улыбнулась парню и отложила гитару: пальцы уже болели. А вы попробуйте с непривычки полтора часа струны зажимать.

— Я тоже быстро учился. Кстати, сам.

— Неужели?! — округлила в притворном удивлении глаза. — А играешь, как профессионал.

С большой дороги…

— Спасибо, — и ни тени смущения.

Самовлюбленный. Минус три. Или это я намеренно к нему придираюсь, потому что Егорка заинтересовал меня намного больше?

— Что дальше делать будем? — спросил парень и придвинулся поближе, обняв за талию. И это при том, что все в компании видели, что я "гуляю" с Алексом. Похоже, бабник у нас не только Вовчик. Впрочем, что еще ожидать, когда на двоих мозг один?

Я выглянула в окно — дождь лил, как из ведра. Предки, наверное, извелись уж все, да и время обеда медленно и неуклонно подходит.

— Домой идти надо, — задумчиво протянула я, размышляя, стоит ли попробовать переждать дождик или это бессмысленное занятие. Дождевика нет, зонтика тоже…

— Ну куда ты в такой дождь пойдешь? — вкрадчивый шепот на ушко, и плеча моего коснулись ледяные пальцы. Я поежилась от холодка, неприятно пробежавшего по спине.

А взять зонтик и предложить проводить даму он не догадался. Более того, Дэн даже не подумал о таком варианте, ибо на данный момент (да и по жизни, наверное) его больше волновали собственные желания.

— Замерзла? — продолжил "соблазнение" блондин, притискиваясь еще ближе.

Вот симпатичный вроде, а у меня на него стойкий рвотный рефлекс уже выработался. Под красивым фантиком оказалась конфетка-микс из самоуверенности, самовлюбленности, неопрятности и эгоизма, плюс-минус глупость. Он же меня практически не знает, мы ведь и не общались толком до этого, и сейчас, проведя вместе лишь пару часов, в которые я стойко делала вид, что не замечаю его приставаний, он даже мысли не допускает об отказе (он же красавчик), потому так уверенно и тянет ко мне свои тонкие губки. Фу! Хватит с меня слюнявых подростковых поцелуев!

Что делать в данной ситуации? А я взяла и поступила, как четырнадцатилетняя девчонка, а что, мне можно. В драку, как Кз, он, надеюсь, полезет, а быть хорошей для всех — занятие крайне неблагодарное.

Не сильно размахнувшись, я влепила парню звонкую пощечину. Голова его качнулась, щедро окропив плечи перхотью, а я подскочила и потопала к двери. Раньше на парне была светлая футболка, и перхоть на ней видно не было, а на черном выделялась, как звезды на ночном небосклоне. Бр-р-р! Минус тысячу!

— Козел! — обиженно бросила через плечо, капризно надув губки. — Я все Алексу расскажу!

Вскочивший было со зверской рожей мне вслед Дэн плюхнулся обратно на кровать. Матрац натужно заскрипел и хрустнул.

— Не надо! Я же не то имел в виду!

Ага, не то. Как девчонку клеить, так ты первый, а как по морде за это, так в кусты.

— Еще и трус, — презрительно кинула я и пошла к лестнице.

Вежливо попрощалась с Вовчиком, накинула куртку, отпихнула ногой Рэма, и вышла в дождь.

Теперь домой обедать и к Егору, который, как оказалось, жил в доме Валерика на правах седьмой воды на киселе бабушки Лёкиного кавалера.

Главное, не простыть.

~ 50 ~

От предков мне ожидаемо влетело, но не сильно, зато отпускать меня после обеда гулять они наотрез отказались. Даже после клятвенного обещания сидеть в гостях и не высовываться. Так и прошел остаток дня дома. Выгнав братца с Арией восвояси, я взяла томик Булгакова и, на радость предкам, изучала литературу. Упущенного времени было катастрофически жаль, но поделать я ничего не могла. Не в четырнадцать лет качать права и доказывать, что я взрослая состоявшаяся личность, тем более в присутствии бабушки.

А на утро я не встала. Градусник чуть ли не взрывался, голова раскалывалась, в горле пересохло и саднило, насморк перекрыл поток воздуха, а слабость во всем теле не позволяла мне даже до веранды доползти. Давненько я так не болела. Все-таки сказалась прогулка под дождем.

Но грипп был не самым страшным, что со мной приключилось, ужаснее всего было то, что я умудрилась заболеть в присутствии бабушки, а лечить все она предпочитала (с недавнего времени) народными средствами. В прошлый раз Леха болел, так я ему очень сочувствовала… И плевать было четыре раза этой вредной старухе на то, что она фармацевт по образованию.

— Уж я-то знаю, из чего и как эта химота производится, — утверждала она. — Тем более, в России нормальных лекарств сейчас нет! Производства на ладан дышат, а импортным я не доверяю! Поговаривают, что иностранные производители их на нас тут испытывают.

Если бы сама я обошлась пакетиком Фервекса, леденцом от горла, аскорбинкой и Санорином, закончив эпопею с гриппом за три дня, то бабуля взялась за лечение всерьез. Дверь в мою комнату открылась с ноги, и на пороге появилась бабушка с подносом, заставленным всякими стаканчиками, чайничками и тарелочками.

— Сейчас мы будем тебя лечить, — радостно заявила она, плюхнув с грохотом поднос на тумбочку. — Аня, неси тазик! — крикнула в пространство Валентина Терентьевна.

— А может, проще пристрелить, — жалобно предложила я, но была проигнорирована.

В комнату вошла маман с пластиковым тазом, бросила на меня извиняющийся взгляд, вручила бабушке инвентарь и быстренько удалилась. Что касалось лечения нас с братом, если мы заболевали на даче в присутствии бабушки, то мама со своей родительницей давно уже не спорила, предоставляя той полную свободу в выборе методов экзекуции. А говоря по-русски, приносила нас в жертву ради собственного душевного спокойствия.

— Итак, — в руки мне сунули стакан с каким-то отваром, — это горло полоскать, — на колени плюхнулся тазик. Вперед!

Тяжко вздохнув, я приступила к процессу. Спорить бесполезно.

А потом меня натирали уксусом с чесноком, делали примочки, водочные компрессы, заставляли промывать нос соленой водой, сыпали в носки горчицу, привязывали на ночь крупу на спину, когда кашель начался, грели нос яйцом или солью и многое другое из арсенала народных пыток. На фоне всего этого горький общеукрепляющий сбор, лимон без сахара и клюквенный морс, который в меня лили литрами, казались цветочками.

Продолжался этот ад пять дней, и только тогда температура соизволила спасть (по-моему, сама по себе), но отмыться от чесночной вони и вымыть сальные от примочек волосы мне не разрешили. Ты что?! Опять заболеть хочешь?! Блин, а то, что после душа у меня всегда температура спадала, никого не волнует?!

Пока я валялась полудохлая, приезжал папа. Сообщил дамам то, что они уже знали из новостей, и приободрил всех тем, дела у него теперь пойдут в гору. Кто-то в кризис прогорает и опускается на дно, а кто-то наоборот выплывает. Мой отец, по счастью, относился к последним. Вот только была во всем этом ложка дегтя…

— Анечка, вам с детьми придется пожить на даче до середины сентября.

Предки разговаривали в комнате брата, поэтому слышала я все довольно хорошо. Сам мелкий в этот момент гулял, а бабушка смотрела телевизор на веранде.

— Почему? — удивилась мама. — Дети же школу пропустят.

— Так надо, — мягко настаивал папа.

— Слава, что случилось? У тебя проблемы?

Папа ненадолго замолчал, дверь в мою комнату приоткрылась, но я сделала вид, что крепко сплю.

— Помнишь, Диму Арошина? — на пол тона ниже заговорил папа.

— Одногруппника твоего? — спросила мама.

— Да. Так вот, я тебе не говорил, но дела в сервисе в последнее время шли не очень, поэтому мне пришлось продать ему долю. Димка появился в самый подходящий момент, у нас как раз тогда по зиме склад запчастей сгорел. Он предложил неплохие деньги… В общем, он теперь мой совладелец.

— И как с этим связано то, что нам нужно сидеть пол осени тут?

— А так, что уставной капитал и вся прибыль у нас сейчас в долларах.

— Так это же хорошо!

— Хорошо, — грустно протянул папа, — только теперь Арошин требует, чтобы я продал ему свою долю. По старой цене…

— А ты?

— Я отказался, конечно. Предложил ему поделить бизнес пополам и разойтись с миром, но Арошина этот вариант не устраивает, — папа опять замолчал, но вскоре довольно жестко попросил: — Так что сидите тут, пока я за вами не приеду. С хозяевами я договорился.

— Нет! — и в этом вся мама. С папой готова спорить до усра… победного, а бабушке слово поперек сказать боится. — Слава, я не оставлю тебя одного в такой момент.

— Ты хочешь подвергнуть опасности детей?! — прошипел папа, как можно тише.

— Все настолько серьезно? — ужаснулась мама.

— Ань, не драматизируй. Ситуация действительно серьезная, но не настолько.

— Тогда я еду с тобой! Мама останется с детьми…

— Анна! — раздался окрик с веранды. — Подойди ко мне на минутку, пожалуйста.

Разговора мамы и бабушки я не слышала, но через три минуты раздался скрип двери.

— Все в порядке, Слава, — произнесла бабуля. — Не переживайте, решайте свои проблемы спокойно, мы будем ждать вас здесь, сколько потребуется, — и с нажимом: — Правда, Анна?

— Правда, — эхом откликнулась мама, и на этом конфликт был исчерпан.

Проведя весь день с нами, папа отбыл обратно в город, чтобы забрать нас только к концу сентября. Спустя пару лет мама найдет, конечно, выписку из больницы, где папа лежал с ножевым и огнестрелом, но орать будет уже поздно. Хотя на орехи он получит. А нефиг оставлять улики. Так мы ему с братом и сказали.

— Линка, к тебе пришли.

В комнату после обеда заглянул братец. Я сидела на кровати в теплой пижамке и дочитывала книжку.

— Кто? — не отрываясь от страниц, спросила я.

— Парнишка с веником, — небрежно кинул Леха.

По спине прошелся неприятный холодок предчувствия.

— А какое сегодня число?

— Двадцать первое.

Блин! Сегодня Алекс должен вернуться.

Я подорвалась, как ужаленная. Внешность после болезни оставляла желать лучшего, поэтому надо было срочно хотя бы расчесаться и переодеться во что-нибудь приличное. Подбежав к зеркалу в комнате брата, я чуть не взвыла: волосы на голове сально блестели, и было очень хорошо видно, что они просто немытые. Черт!

— Мелкий, бандану дай! — скомандовала я.

— Она тебя не спасет, — с философским видом протянулбратец.

— Это почему же?

— С твоим амбрэ только на вампиров ходить, — подколол Леха, но черную бандану с черепушками все-таки кинул.

Повязав нехитрый головной убор, я направилась к двери на веранду. Пытаться забить запах чеснока и уксуса духами — дохлый номер, только хуже будет, поэтому оставалось только надеяться на то, что если уж Алекс пережил знакомство с бабушкой, то выдержит и это испытание. В болезни и в здравии, как говорится.

С легкой улыбкой на губах я открыла дверь… и так и застыла на пороге.

— Привет, — поздоровался парень.

Вот только ожидала я увидеть совсем не его.

— Привет, Руслан, — даже имя рыжика вспомнила. — Ты что-то хотел?

В руках он держал небольшой букетик тюльпанов, и это обстоятельство меня очень смущало. В конце августа букет мог быть только покупным. Мне еще только его для полного счастья не хватало!

— А, да, — словно выйдя из ступора, Руслан протянул цветы. — Это тебе.

Ноздри парня нервно затрепетали, уловив неприятный запах, но, как истинный джентльмен, он сделал вид, что ничего не заметил.

— Спасибо, конечно, но, — начала, было, я, но рыжий перебил:

— Алекс просил извиниться, он задержится в городе еще на несколько дней.

— Что-то случилось?

На фоне папиных новостей мне отчего-то стало тревожно за парня.

— Обои надо доклеить, — пояснил Руслан. — Ладно, пока. Мне еще обратно возвращаться.

Рыжик в своем репертуаре: минимум эмоций, минимум слов.

Ладно, зато будет немного времени приглядеться к Егорке.

Амнистию мне дали только через два дня. С непередаваемым удовольствием я залезла в жарко натопленную баню (раз в неделю хозяева устраивали для постояльцев банный день) и отмывалась не менее часа. Я нещадно до красноты терла кожу жесткой мочалкой и по пятому разу мыла волосы, но все равно мне казалось, что запах чеснока и уксуса никак не уйдет. Наверное, это сочетание долго еще будет стоять у меня в носу.

~ 51 ~

— Линок! Привет. С воскрешением тебя!

Девчонки сидели за столиком во дворе и гадали друг дружке на картах. До обеда оставалось минут пятнадцать, поэтому наш серпентарий терпеливо ждал возле дома, когда позовут к столу.

— А что это к тебе друг Алекса с цветами заходил? — поинтересовалась Лёка. Якобы невзначай, и ей вот ну совсем не интересно.

Все остальные тоже навострили ушки.

Облома с рассказом про наши отношения с Максом мне так и не простили. Вину мою тяжкую к тому же усугублял еще тот факт, что про нас с Алексом девчонки тоже узнавали вовсе не из первых уст. Брат Вадима, по счастью, оказался, как и я, не из болтливых. Я слегка улыбнулась — не дождетесь.

Откровенничать с подругами я перестала лет в пятнадцать, а до этого, будучи открытой душой, мне просто везло не нарываться на нехороших людей, но фортуна, как известно, дама, и у нее тоже бывают критические дни. И вот в один не самый прекрасный для меня день случилась неприятность. Сейчас бы я над нею посмеялась, а тогда рыдала два дня. Просто мы с подружкой, как оказалось, положили глаз на одного и того же парня, вот только я, дура, поделилась с ней переживаниями, а она, стерва, мне посочувствовала и даже пару советов по привлечению внимания дала. Кто ж знал, что эта выдра уже на следующий день меня перед ним так подставит, что больше я его не видела: самой было стыдно на глаза парню попадаться.

— Алена! Обедать! — раздался крик со второго этажа, и девочка в ботах покинула нас первой.

По лицу было видно, что ей очень любопытно, но ослушаться маму она не смела. Ничего, милая, остальные все равно узнают не больше тебя.

— Линок, у тебя новый ухажер? — не без ехидства поддержала далеко не праздный интерес сестры Аня.

— Не надейтесь, — мстительно протянула в ответ. — Алекс просил Руслана передать цветы и извинения за то, что в городе задерживается. Так что, увы, тайного любовного треугольника не выйдет.

А соответственно, и новых сплетен.

— Жаль, — протянула Аня и встрепенулась после легкого тычка под ребра от Лёки, тут же переведя тему. — Кстати, вечером с нами пойдешь?

Логичный вопрос:

— Куда?

— Мы отвальную устраиваем. Завтра в город. Это тебе повезло, тут остаешься, а нас мама домой тащит. Ей на работу скоро.

Девочки синхронно вздохнули и приуныли. Расстройство сестричек было вполне понятным: мальчики-то любимые — местные, а в силу возрастных ограничений кататься из города сюда в гости или наоборот вряд ли выйдет. Вот меня в четырнадцать отпускали с друзьями гулять только по городу и днем, про загород речи даже не шло. Сильно сомневаюсь, что тетя Люда в этом плане чем-то отличается от моей маман, а это означает тяжкую разлуку с любимыми, как минимум, до ближайших каникул. Это еще и в век отсутствия контакта и сотовых… Катастрофа!

— Кто будет? — поинтересовалась я.

— Наши все, и Димона позовем. После обеда костер пожжем, а потом на дискотеку.

Хороша идея, вот только…

— Мой дядя нас проводит, — тут же пояснила Наташка. — Нас отпустили. Давай, тоже отпрашивайся! Будет весело. Хочешь, я с тобой схожу?

— Давай, — согласилась я.

Зная бабулю и ее отношение к подобного рода развлечениям, врушка-балаболка Наташка лишней не будет.

— Наташа! Обедать.

— Тогда я за тобой после обеда зайду.

Костер и дискотека… Надеюсь, Егорка будет. Хоть бы парой слов с ним перекинуться. Ну, или понаблюдать…

Для того, чтобы меня соизволили отпустить на вечернюю дискотеку, Наташке пришлось потрудиться. Она даже дядю своего притащила в подтверждение того, что мы будем под присмотром, но это не помешало бабуле недовольно поджимать тонкие губки и сверкать глазами из-под очочков.

— Чтоб в одиннадцать была дома! И поужинать зайди.

— Не вопрос.

Все равно придется заходить переодеваться.

— Лин, поговорить надо, — сказала подружка, когда мы вышли с веранды.

Блондиночка взяла меня за руку и потащила в сторону туалета.

— Что, прямо там? — удивилась я.

— А? Нет. Сейчас Шарика возьмем и прогуляемся по горкам.

— Зачем такие сложности?

— Ну, вы идете?

Из-за дома вырулила недовольная Аня.

— Мы вас догоним. Мама просила собаку выгулять, — без зазрения совести, впрочем, как и всегда, наврала Наташка.

— Быстрее давайте!

Шарик нам очень обрадовался. А еще больше он обрадовался возможности, в кои-то веки, не гадить там, где живет. Хозяева прогулками его не баловали, а я из-за травмы бессовестно отлынивала от своей обычной благотворительной деятельности. Если честно, я сильно сомневалась, что Наташка его удержит, но девочка справилась. Видать, не зря на конюшне столько времени пашет.

Вместо горок, куда удалились бревна с нашими девчонками, Наташка повела меня в ближайший лесок, где на свой страх и риск отпустила азиата с поводка. Минут пять мы гуляли по лесу молча. Девочка явно хотела что-то рассказать, но отчего-то не решалась, будто все еще сомневалась, а правильно ли она поступает.

— Наташ, что за тайны мадридского двора? — наконец не выдержала я.

У меня там потенциальный муж пропадает, а я тут с собачкой гуляю.

Пнув ногой поганку, она остановилась, оглянулась по сторонам и, решившись, заговорила полушепотом:

— Помнишь, я тебе обещала разузнать про то, что Аня с Лёкой тебя обсуждали?

— Ну?

— В общем… это касается Алекса и тебя…

Наташка ненадолго замолчала, ногтем отдирая тонкие чешуйки коры с ближайшей сосны.

— И? — опять не выдержала я. Сплетни про нас с Алексом — это, конечно, занимательно, но я не в том возрасте, чтобы реагировать на "черный пиар".

— Ты как к нему относишься? — неожиданно в лоб спросила Наташка.

Так хотелось ответить, что это ее не касается, но нельзя.

— Он мне нравится. К чему вопрос?

— Ты его любишь?

А не знаю я! Это в детстве я вечерами лежала перед сном в кровати и обсасывала свои переживания и впечатления, по мере размышлений все больше себя накручивая или надумывая чувства, которых, по сути, и не было, а сейчас я как-то даже не анализировала эмоции, которые у меня вызывает Алекс. Нравится? Безусловно! Он симпатичный, надежный, с сильным характером, не дурак. Я определенно скучаю, когда его нет рядом, мне хорошо, когда мы вместе, хочется проводить время в его обществе, я ему доверяю, он меня притягивает, меня не напрягают его поцелуи и объятия, даже наоборот… Возможно, влюбленность… Но болтливой блондиночке об этом знать не обязательно.

— Вряд ли, — я усмехнулась. — Так что там с Алексом, мной и последними сплетнями?

— Он на тебя поспорил, — огорошила меня подружка.

Я даже не сразу вникла в смысл ее слов.

— Чего? — глаза сами собой округлились, а лицо вытянулось.

— Парни в курсе, и Аня с Лёкой тоже. Им Виталик с Валериком рассказали по большому секрету.

— А они по такому же секрету тебе?

— Ну, типа того, — замялась Наташка. — Только, Линка, я тебе ничего не говорила, иначе девки меня уроют! Просто я же обещала тебе узнать, за то, что ты про конюшню не расскажешь…

Зато честно. Если бы не Наташкина жадность, ходить бы мне в неведении относительно спора на мою светлую персону. А, кстати…

— Что за спор хоть?

Как-то не сильно вязался у меня образ Алекса, сложившийся в ходе общения с парнем, и какой-то глупый мальчишеский спор.

— Как девчонкам парни рассказали, он с Вадом поспорил, что ты в него влюбишься, а потом он тебя кинет.

Опа!

— Бред, — помотала я головой. — Зачем ему это?

— Не знаю. Может, за брата мстит. Ну, помнишь драку на дискаче на твоей днюхе? Вот после этого они и поспорили.

Я попыталась воскресить в памяти события того далекого первого дня в новой жизни. Нда, наломала я тогда дров. При первой встрече с парнями — нахамила, потом мы с Алексом столкнулись на перекрестке, и дело опять кончилось опусканием ниже плинтуса его брата, а завершился денек феерической дракой, из которой Алекс меня и вытащил, увезя домой, где поцеловал, а я не оценила светлого порыва.

Или не бред? Мог ли он так поступить со мной? И насколько хорошо я знаю этого человека, чтобы доверять ему безоговорочно? Тут же вспомнились все мои неясные предчувствия относительно некоторых действий Алекса. А ведь чуяла я какой-то подвох иногда.

— На что хоть спорили?

— Если прокатит, Вадим год шестерит на брата, а если нет, то Алекс ему старый мотик дарит, а на новом разрешает кататься.

— Что-то с трудом верится…

Хоть Наташке и нет резона врать, но как-то мне вся эта ситуация не нравится.

— Валерка разбивал, — добила подружка. — Так что извини, информация достоверная. Не веришь, можешь подождать и сама убедиться, но я тебя предупредила.

Наташка, хоть и врушка, но о таких вещах выдумывать не стала бы, не настолько подлая. Надеюсь. Впрочем, посмотрим.

И с чего тогда Вадим так резко изменил ко мне свое отношение? Плеер вернул, в друзья набивался. Хотя это-то как раз объяснимо: чтобы не мешать брату исполнять свою "месть". Но к чему тогда последние попытки меня склеить? Большая и светлая любовь? Ну-ну, тут дальше симпатии дело не пошло, а братик старший, кстати, близок к победе, и шестерить Кз, судя по теме, ой, как не хочется, вот только исполнение его "хитрого плана" топорное. Остался только один вопрос без ответа: зачем это все самому Алексу? Или я настолько в нем ошиблась?!

Пока мы шли до дома, чтобы привязать собаку, на душе у меня скребли кошки. С одной стороны, одолевали сомнения относительно достоверности Наташкиных разведданных, а с другой, чем черт не шутит. В любом случае до приезда Алекса я ничего не выясню, поэтому сейчас у нас по плану культурная программа. А настроения-то уже и нет.

Когда мы подошли к костру, разведенному на небольшом пляжике, провианта почти не осталось. Как эти троглодиты умудрились за полчаса сожрать четыре батона и три кило сосисок, так и осталось для меня загадкой.

— А нам не отложили? — возмутилась Наташка.

— Я заныкал, — довольно оскалился Димон и похлопал по бревнышку рядом с собой.

Сосиску с горелой булочкой блондиночка взяла, а вот присесть рядом побрезговала, отошла к Аленке. Или постеснялась. Я же плюхнулась рядом с другом и сосредоточенно захрустела своей головешкой. Сегодня собралась почти вся честная компания. Аня с Лёкой демонстративно обжимались всем на зависть со своими мальчиками на покрывале, расстеленном неподалеку, а вокруг огня лежали квадратом четыре бревна, на которых и расселись остальные. Михе не повезло оказаться зажатым между Наташкой и Аленкой, которые не особо тихо переговаривались через его голову, Вадим умостился на одном бревнышке с Ирочкой и Леночкой, Дэн, Вовчик и гитара занимали еще одну сторону, а Тохи, Михиного старшего брата отчего-то не было. Впрочем, как и Егора…

— Чего задумалась? — пихнул меня плечом Димон.

— Да так… О жизни, — протянула я и, заметив, что на меня обратили пристальное внимание Аня с сестрой, а Наташка уже зло сверкает глазами, тут же оптимистично заявила: — Предки требуют в одиннадцать домой, вот думаю, как бы отмазаться.

Зазря подставлять Наташку не хотелось, ей в этом серпентарии каждое лето вариться еще лет пять, как минимум.

— Так давай я помогу, — воодушевился Димка и затрещал, выдавая один бредовый план за другим, а я оглядывала собравшихся.

Вадим исподтишка бросал на меня то суровые, то задумчивые взгляды. Парень явно был озадачен идеей отбить меня у брата, вот только еще не решил, как это осуществить. Это, конечно, с тем учетом, что про спор Наташка оказалась права.

Дэн тоже приглядывался, но этого больше интересовало, не собираюсь ли я устраивать с ним прилюдных разборок. Слегка улыбнулась парню, успокаивая. Блондин приободрился и самодовольно заулыбался. Вот идиот! И откуда такие берутся? Не отвечайте, сама знаю…

Интересно, когда Алекс появится? Очень хотелось с ним поговорить и все выяснить, узнать правду из первых уст. Все же мне не четырнадцать, чтобы безоговорочно верить любым сплетням, тем более, переданным через десятые руки и услышанным от врушки-Наташки. Она с самого глубокого детства грешила клептоманией и паталогическим враньем. Сначала мама оправдывала дочь тем, что у той богатая фантазия, но на деле все оказалось намного прозаичнее: Наташенька просто была очень хитрой и никогда не упускала своей выгоды, а цель, как известно, оправдывает средства.

Вот только врать мне про Алекса ей резона не было, это я видела точно. Судя по всему, с моим другом детства у них сложились крайне теплые и не совсем дружеские отношения за время совместной трудотерапии у Марины. На Алекса, если она и поглядывала, то так, что я этого не видела, а вариант из вредности, по счастью, к ней не относился. Наташа хоть и завидовала Ане с Лёкой, что у тех есть парни, и сестренки счастливы, но ни разу на моей памяти не сказала ни одной гадости про них. Аня ее потом даже свидетельницей на свадьбу пригласила.

Что там Руслан говорил позавчера? Задержится на несколько дней… А понятие "несколько" может быть крайне растяжимым.

— Я принес, — раздался за моей спиной тихий и почти бесцветный голос.

Я мигом обернулась и увидела Егорку. Ну слава Богу, хоть этот появился.

Парень стоял неподалеку и держал в руках огромный пакет, даже по виду неподъемный.

— О! Молодца!

Со своих мест подорвались Вадим, Миха и Дэн с Вовчиком. Виталика с Валериком не пустили девочки, недовольно зашипев о вреде пьянства, а Димона придержала уже я.

— Что там? — спросила у недовольного друга.

— Пиво там! И водка с соком. Чего ты в меня вцепилась?!

И когда уже закон выйдет, что "мы не продаем алкоголь лицам, младше…"?

— Дим, ты уже не маленький мальчик, поэтому я надеюсь на твое благоразумие, — на ушко прошептала я, продолжая крепко удерживать его за руку. — Ты помнишь, чем окончилась прошлая попойка?

— Нет.

— Напомнить? — ехидно заломила я бровь. — В результате тебя посадили дома, а до этого твои пьяные выходки спровоцировали одну очень некрасивую драку. И это еще я на тебя не обиделась за подкат под перегаром…

— Блин, Лин, умеешь ты настроение испортить, — расстроился друг и перестал вырываться.

— Да, знаю, на полшестого, — улыбнулась в ответ.

— Чего?

— Забей, — лишь махнула рукой. Потом поймешь.

— Ну, хоть одну бутылочку-то можно?

— Я тебе не мамка и не нянька. За свои поступки ты отвечаешь сам, поэтому, пожалуйста, не забывай о последствиях.

— Лады.

За пивом он все же пошел, но так и ограничился одной бутылкой, хоть и крепкого. Начало хорошее, но впереди ведь еще дискотека.

За перепалкой с другом я совсем упустила из виду Егорку. Поначалу мне даже показалось, что он опять ушел, но нет, парень обнаружился сидящим на пакете у спуска к воде. Худенькая фигурка, затянутая в рокерский балахон с капюшоном и надписью "Ария" сзади и жуткой рожей непонятного происхождения спереди, тонкие ножки в безразмерных джинсиках подтянуты к груди, русые волосы, довольно длинные, кстати, треплет не по-летнему прохладный ветерок. Мальчик сидел к нам в профиль, поэтому длинный тонкий нос сейчас выделялся очень сильно. Егорка жевал травинку и с видом скучающего философа изучал ландшафт. Дожевав стебелек, он выбросил травинку и достал пачку сигарет. Малыш, оказывается, курит! Интересно, он к нам подойдет или нет?

Через часик изрядно бухнувший народ сильно расслабился, в ход пошли пошлые шуточки, над которыми глупо хихикали девки, некоторые индивиды уже в открытую обсуждали прелести здесь присутствующих дам, проводя сравнительный анализ, довольные дамы стыдливо краснели, а Егорка так и продолжал молча любоваться красотами августовского озера. За это время ко мне дважды с глупыми вопросами и предложениями подкатывал Кз и трижды Дэн. И тут какой-то кретин предложил играть в бутылочку…

Несогласных было двое, но нас с Аленой слушать, естественно, не стали. Не играть тоже оказалось невозможно, иначе пришлось бы ссориться со всей честной компанией и уходить домой, а у меня еще Егорка не окучен. Как подобраться к парню, не привлекая лишнего внимания, я пока не придумала. Я-то не стеснялась, при желании я готова была и симпатию проявить при всех, буде таковая имеется, но вот Егор… В пятнадцать мальчишки довольно ранимы и за внешними шипами и скрытностью зачастую скрывается нежная, еще не окрепшая в этом суровом мире, детская душа и мягкий характер, который только еще закаляется и до истинно мужского ему еще далеко. У некоторых, кстати, этот процесс так и не доходит до логического конца, как, например, у Дюши. И именно поэтому мне не хотелось, чтобы Егора начали дразнить, а то и задирать мои потенциальные кавалеры в количестве двух тел (ибо пьяные), которые с сально-довольными улыбочками уже косились в мою сторону.

Сладкие парочки согнали с покрывала, в центре расположили пивную бутылку, а по кругу расселись все желающие и не желающие участвовать. Все, кроме Егора.

— Только условие, — Вадим наставительно поднял вверх указательный палец. — Целуются только парни с девчонками, если парню бутылочка указывает на парня, то в ход идет ближайшая девчонка по часовой стрелке. Поехали.

И разбрызгав остатки пены, он крутанул бутыль, которая указала на счастливо заалевшую Ирочку. Вот только ожидания девицы не оправдались. Чмокнув ту в губы, Кз тут же отвернулся и приказал ей:

— Крути.

И так бывает, особенно, когда любовь безответная. Погуляли они в июле пару недель всего, а потом, как пошла свистопляска с нашими выяснениями отношений, так Кз ее и оставил… в запасниках, надо же кого-то тискать, когда очень хочется. А эта дурочка все терпела. Любовь в подростковом возрасте, она такая. Об одну мою одноклассницу ее парень при друзьях хабарики тушил, а она улыбалась и терпела…

— Кстати, — специально медленно и лениво проговорила я, чтобы не показать свою заинтересованность, — нечестно.

— Что нечестно? — тут же вскинулся Вадим.

— Нас с Аленкой играть заставили, а Егору можно отлынивать?

И кивком головы я указала на парнишку. Может, он аутист, живет в своем мирке, изредка оттуда выныривая. Эх, не хотелось бы.

— Егыч, топ сюда! — приказал Кз. — Довольна? — улыбаясь спросил меня парень, когда Егор подошел.

— Вполне, — пожала плечами в ответ и подвинулась, освобождая Егорке место рядом с собой. — Садись.

Парнишка удивленно на меня покосился, но все же уселся. И тут же получил бонус в виде поцелуя в щечку от Ирочки.

— Нифига! В губы целовать! — заорал Вовчик, и пришлось чмок повторить на бис.

Следом уже он целовал скривившуюся Наташку, а когда все внимание толпы переключилось на Наташку с Димоном, которые явно увлеклись и, судя по профессионализму, делали это не впервой, Егор спросил шепотом:

— Зачем ты меня позвала?

— Просто не хотелось, чтобы ты скучал в одиночестве, — я пожала плечами.

— Я и не скучал, — тепло и даже лучисто улыбнулся Егорка, а затем наш междусобойчик прервали самым грубым образом. Меня выдернул Кз и со смаком присосался. Я наступила ему на ногу, "случайно", а потом и на вторую, в связи с чем "страстный" поцелуй пришлось прервать.

— Извини, я что-то неуклюжая сегодня, — повинилась я и "нечаянно" задела его по уху ладошкой, когда разворачивалась, чтобы сесть обратно. Егор наблюдал за этим представлением с неподдельным интересом.

— На дискотеку идешь, — спросил он, когда я опять уселась по-турецки на покрывало.

— Ага.

— Тогда там и поболтаем.

В общей сложности целоваться мне пришлось еще два раза с Димкой, один раз с Михой и один с Егоркой, но после Кз, до сих пор алевшего ухом на весь пляж (цапанула-то его когтями) никто не решился перейти грань дозволенного, и все ограничивались чмоком в губки. А потом мне настала пора идти домой ужинать и переодеваться к дискотеке.

Кроме меня домой никто не собирался, ибо выпили, а палиться раньше времени не хотелось, поэтому утопала я в одиночестве. По дороге столкнулась с брателло, курившим за кустами, и получила еще один эпизод компромата на мелкого. Леха долго и витиевато ругался на то, что вечно я не там, не так, не туда и вообще, но грань цензуры не переступал. Все же с братом мы искренне любили друг друга.

На выходе с горок, почти в начале нашей улицы нас нагнал Егорка.

— Привет.

— Виделись уже, — улыбнулась запыхавшемуся парню. — Чего бежал?

— Боялся не догнать, да и парни послали в магазин, — пояснил русоволосый парнишка, оказавшийся ниже меня почти на голову.

Я даже немного расстроилась. А вдруг, не вырастет? Никогда не любила пары а-ля кабаре-дуэт "Академия". К тому же Егор был совсем не симпатичным. С лица, конечно, воду не пить, но вся его внешность вызывала у меня только одну ассоциацию — маленький, тощий крысенок. А еще, идя с ним рядом и почти касаясь руками друг друга, я понимала, что больше, чем другом, он мне вряд ли станет. И дело тут не во внешности, а в самом ощущении человека. Не веяло от него тем теплом и той надежностью, что так привлекала меня в Алексе. Не мое Егор!

— Я вот что хотел спросить, — спустя минуту, когда мы уже подходили к нашему забору, отважился вопросить Егорка. — Ты в анкете серьезно про дружбу писала? Я там ответил, что да.

— Вполне серьезно, — кивнула ему.

— Тогда пошли завтра гулять по горкам? — тут же предложил парнишка.

Леха косо на меня посмотрел, но промолчал. А я… Алекса пока все равно нет, так отчего бы не прогуляться с другом? Не маньяк же он, ей Богу.

— А пошли.

Брат закашлялся, но инстинкт самосохранения у него присутствовал — промолчал.

— Тогда заметано. На дискотеку через полтора часа на автобусной остановке.

И Егор унесся в далекие дали, так что только пыль столбом стояла.

— Кхе-кхе!

— Молчи, если не хочешь, чтобы мама кое-что узнала, — сурово предупредила я.

— Шантажистка!

— На жвачку, — протянула брату пачку Дирола. — Остатки себе оставь.

И когда мы уже поднимались на веранду, это поганец все-таки выдал свой коммент:

— Мельчают что-то хапали. Предыдущие двое мне больше нравились.

Поганец! Даже подзатыльник всучить не успела!

~ 52 ~

Уже поздним вечером, когда за мной закрылась дверь в комнату, отрезая от родных, я позволила себе снять с лица дежурную веселую улыбку, медленно превратившуюся в оскал, сползти по стеночке на пол и в беззвучном крике прикусить кулак, чтобы не заплакать в голос.

Больно! Как же это оказалось больно! Сейчас мне было даже хуже, чем в ночь, когда я погибла. Тогда я чувствовала свою никчемность и ненужность, а сейчас было ощущение, что в сердце вонзили кривой зазубренный нож, причем тупой и ржавый, да еще и провернули пару раз. Я и не подозревала, что этот человек способен вызвать в моей душе такой шквал эмоций. Не подозревала ровно до тех пор, пока не стало очень больно…

А вечер так хорошо начинался.

Для начала у нас был аттракцион под названием "Автобус № Х". Прождали мы эту скотовозку минут сорок, несмотря на то, что пришли за десять минут до ее предполагаемого прибытия по расписанию. Оказалось, плевать с высокой колокольни всем на это расписание, о чем мне громогласно сообщили водитель и кондуктор, стоило только про это злосчастное табло заикнуться. Еще и высадить обещали, если продолжу возмущаться. Но самое веселое было не это, а то, что, оказывается, автобуса не было почти два часа, и за это время народу, желающего покататься между поселками, скопилось до черта.

Старенький автобус приполз на остановку уже круглый и со скрипом отворил двери, из которых выпало трое пассажиров. Мы обалдели. Ждать следующего нереально, идти пешком уже поздно, и?

— Па-бе-ре-гись!!! — добро возвестила я и занесла ногу, чтобы начать утрамбовывать народ, столпившийся, как обычно, в большинстве своем на входе.

И ведь я реально была готова начать пинаться. Видимо, по моему доброму лицу все всё поняли, поэтому еще четверо пассажиров вывалились наружу, решив прогуляться, так уж и быть, одну остановочку. Освободившихся сантиметров пространства как раз хватило для того, чтобы наша немного поредевшая компашка забралась внутрь. Дэн и Вовчик все-таки спалились перед отцом, поэтому в данный момент трезвели дома с красными ушами. Меня не особо нежно обнял Миха и притиснул к себе поближе, чтобы двери смогли закрыться.

Шр-р-р. Хр-р-р. Крампс! Выдохнули. И тут началось самое веселое.

— Ка-а-арточки показываем, проезд опла-а-а-а-ачиваем!

Ей Богу, когда этот ледокол Красин шестидесятого размера двинулся по салону, я думала, что мои ребра треснут, но ничего, выжила. Немного спас Миха. Опершись руками о жалобно скрипнувшие двери, парень принял основной удар на себя. Благоехать нам было не так далеко, и впервые в жизни я была настолько рада видеть подростковый культурно-развлекательный клуб "Ракета".

"Ракета" порадовала нас мусором на подходе, парой пьяных тел, отдыхающих на крылечке, орущей музыкой из приоткрытых окон и очередью за коктейлями, стыдливо выглядывающей своим малолетним хвостиком из-за угла. Все как всегда.

Идти туда не очень хотелось, но не отрываться же от коллектива. Может, еще и билетов не окажется. Наташкин дядя приобнял меня за талию и увлек к лестнице. Блин! Опять, что ли? Но тут хозяйский сыночек наклонился к моему уху, чтобы что-то сказать, и меня почти снесло перегаром. Быстро отвернувшись, я выскользнула из объятий и сбежала немного назад, спрятавшись за Кз. Влад поводил сбежавшую добычу осоловевшим взглядом, наткнулся на Аленку и полез обниматься уже к ней. Бедная девочка покраснела, но вырываться постеснялась, а может, тоже была не прочь пощеголять со "взрослым парнем". Нда, хорош у нас сопровождающий. Теперь главное его самого нигде не потерять.

Билеты, к сожалению, были, и даже много. Почему-то сегодня народу было совсем мало. То ли конец лета, и дачники начали разъезжаться, то ли воскресенье, но зал был полупустой. Парни и смешанные компашки тусили за столиками, а на танцполе дергались штук семь разодетых девиц, в одной из которых я с удивлением узнала не совсем трезвую Алину, нашу золотую крашеную блондиночку. Взгляд тут же зацепился за трех ее уже знакомых мне подружек. Имен я, конечно, не помнила, зато в памяти всплыли "особые приметы": волосы-пакля, длинный нос и прыщики. В прошлый раз девочки представляли собой не очень удачные копии Алины, а сейчас разительно отличались: другая одежда, намного меньше косметики, двое даже волосы перекрасили в родной, похоже, цвет, а еще они были намного трезвее.

— Че уставилась, курица? — перекрикивая музыку, хамски проорала мне блондинка, явно не узнав.

Отмерев после окрика, я поспешила к своим, не считая нужным связываться с пьяной дурой.

— Куда поперлась?! Ты меня вообще слышала?!

— Алин, успокойся, — в руку блондинке вцепилась рыженькая девочка с длинным носом.

— Аня, отвали!

Девица стала вырываться, потеряла равновесие и упала. Подружки тут же кинулись ее поднимать, но, лишь только оказавшись на ногах, Алина раскидала их по сторонам и грозно двинулась в нашу сторону. И отчего-то я даже не сомневалась, кто из нашей дружной компашки был ее конечной целью.

Я к этому моменту уже успела сесть за столик, причем, по счастью, на дальнюю сторону, поэтому только взгляд подняла, когда агрессивно настроенная блондинка, опершись на стол руками, зло уставилась на меня.

— Ну, здравствуй, — прошипела она, а я с удивлением отметила, что перегаром от нее не разит. Девушка очень сильно похудела, щеки впали, лицо осунулось, а зрачки практически скрывали радужку. Нехорошо, очень нехорошо…

— Привет, — как можно спокойнее ответила я и украдкой огляделась.

Девчонки из-за стола слились еще раньше, парни пошли за выпивкой, Наташкин дядька отдыхал на соседнем столике, и рядом остался только Егор. Жаль. От него проку будет мало, если эта невменяемая полезет в драку. При желании я, конечно, с ней справлюсь, но вот с какими потерями. Да еще и рука левая "на завязке"…

— Как же я тебя ненавижу, — дрожа всем телом, доверительно сообщила мне Алина.

— Я знаю, — кивнула ответ.

Спорить с психами нельзя, а с наркоманами еще и опасно.

— Неужели ты решила, что сможешь увести его у меня? У меня?!

Я пожала плечами. А что на это ответишь?

— Да ты на себя посмотри…

Дальше на мою бедную голову перевернулся такой ушат дерьма, что уши с удовольствием свернулись бы в трубочку, но увы, поэтому я просто молча слушала, какая я дрянь, уродина и вообще Алексу не нужна, не подхожу, не заслужила и не получу, ибо он меня скоро кинет. И с такой уверенностью она об этом сказала, что у меня даже закралось подозрение, что про спор она тоже в курсе.

Я молчала. Гордыня вопила и требовала набить наглой девке морду, но здравый смысл приказывал не связываться с идиоткой. Вокруг нашего стола образовался полукруг из подошедших "друзей" с обеих сторон. Наши тихо перешептывались с Алиниными подружками, но влезать никто не решался.

— Она, пока не разберется с этой, не успокоится, — прошептала белобрысая пакля, кивая на меня, но я услышала: ди-джей как раз переключал композицию. Быстро огляделась, и с неприязнью поняла: никто не собирается мешать крашеной блондинке. Всем было интересно посмотреть на разборки. Сволочи…

— Что ты молчишь, дрянь? — зло бросила Алина. — Со всем согласна?

— Нет, просто с психами никогда не спорю, — все же не удержалась от шпильки я, за что и поплатилась.

Хоть я и была и готова к нападению, но молниеносный выпад пропустила. Рука со скрюченным пальцами, на которых красовались обломанные ногти с облупившимся черным лаком, застыла буквально в миллиметре от моего лица. Непроизвольно дернулась и вскочила со стула, чиркнув металлическими ножками по каменному полу, и только потом перевела удивленный взгляд на того, кто крепко держал извивающуюся блондинку за руки.

— Алина, успокойся, — крепко удерживая девушку, спокойно приговаривал Егор. — Тебе сейчас плохо, но это пройдет. Пойдем. Пойдем воздухом подышим.

По мере того, как он медленно и спокойно ее уговаривал, девушка прекращала дергаться и успокаивалась, в конце концов просто повиснув на маленьком с виду, но сильном мальчике. Уже через минуту под удивленными взглядами и провожаемые ошарашенной тишиной, Егор и Алина вышли из зала.

И что это было?!

— И что это было? — в точности повторила мои мысли Наташка.

— Сцена ревности, — бросила я, понимая, что ручки-то дрожат.

Впервые за долгое время мне нестерпимо захотелось закурить, но я подавила мелочный порыв и уселась обратно за столик. Настроение было преотвратным, а любопытные взгляды людей, которые только что с интересом ждали, будут меня бить или нет, делали его еще более поганым. Вскоре я не выдержала. Резко отодвинув стул, встала и пошла за колой. Взяв стаканчик, вышла на улицу, просто подышать воздухом, что бы кто ни подумал. Приехать домой с перегаром, который бабулечка учует под любой жвачкой, и сесть дома на мою, возможно, последнюю неделю жизни не хотелось абсолютно.

Руки теперь дрожали довольно ощутимо, отчего часть коричневой кислотной жижи пролилась на землю. Осознание мысли, которую я гнала от себя на протяжении двух месяцев, накрыло лавиной и затопило паникой вперемешку с отчаянием. Неделя, осталась всего неделя. За отпущенное мне время Смерть наверняка уже подготовила для меня тепленькое место на том свете поближе к огоньку. Неделя… а я так и не нашла свою судьбу. В душе теплым клубочком свернулись чувства к Алексу, но холодный разум требовал рассмотреть все варианты, да и этот дурацкий спор. Неужели он мог повести себя так глупо и подло?

Прохладный воздух пробрался под тонкую блузку, заставив поежиться, зато слегка отрезвил и вернул ясность мыслям. Нельзя впадать в истерику! Прошлый раз это плохо кончилось. Оглядев улицу и убедившись, что социально-опасных элементов поблизости нет, я выбрала лавочку за кустами и влезла на нее с ногами. Надо немного успокоиться и пойти искать Егора.

"Я пытался уйти от любви,

Я брал острую бритву и правил себя.

Я укрылся в подвале, я резал

Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь.

Я хочу быть с тобой,

Я хочу быть с тобой,

Я так хочу быть с тобой,

Я хочу быть с тобой

И я буду с тобой…"

Это что, караоке? Из окон клуба лилась музыка минусовки, щедро разбавленная фальшивым женским голосом. Наверное, опять кого-то на сцену выпихнули. Жалко "Наутилус". Сделав глоток колы, я не вынесла издевательства над хорошей песней и стала негромко подпевать:

"Твое имя давно стало другим,

Глаза навсегда потеряли свой цвет.

Пьяный врач мне сказал — тебя больше нет,

Пожарный выдал мне справку,

Что дом твой сгорел…

В комнате с белым потолком,

С правом на надежду.

В комнате с видом на огни,

С верою в любовь".

Ужасно тяжелая песня, слезы сами собой на глаза навернулись.

— Красиво поешь.

Рядом со мной на лавочку влез чем-то очень довольный Вадим.

— Спасибо, — смахнув набежавшую слезу, ответила я.

Вокруг настала благословенная тишина, больше не прерываемая немелодичными воплями, и тут с крыльца клуба до меня донесся разговор. Услышав до боли знакомый голос, я обернулась, но благодаря кустам осталась незамеченной для говоривших.

— Алиночка, солнышко, пойдем, — говорил Алекс, нежно обнимая за талию блондиночку и увлекая ту вниз.

— Алекс, я так скучала.

Девица извернулась и смачно присосалась к парню. К моему парню. А он… обнял и не отстранился!

— Поехали домой, солнышко, — попросил он спустя бесконечно долгую минуту.

— Не хочу-у-у домой, — проныла Алина. — Там предки и вообще… Мне туда нельзя.

— Поехали тогда ко мне, — предложил Алекс, а у меня сердце остановилось.

— Давай, — тут же согласилась девица и вновь повисла на нем, целуя. — Пошли, там у меня… этот… как его…

Из кармана она извлекла ключи и завертела на самом кончике пальца.

— Нет, заинька, — парень мягко, но настойчиво привлек блондинку к себе и отобрал ключи. — Сегодня я за рулем. Пошли.

Они спустились с крыльца и направились в нашу сторону. Сердце ухнуло в пятки, но я осталась сидеть на месте, как статуя. В конце концов, предупреждала же меня Наташка… Я должна быть к этому готова… Готова, я сказала!

— Привет, Алекс, — в унисон с Кз произнесла я.

Брат Вадика поднял на нас крайне раздосадованный взгляд, недовольно скривился и ускорил шаг, бросив через плечо:

— Привет.

— А… это она тут, — обронила довольная, как сытый крокодил, Алина. — Бухает…

Последнее слово камнем упало, почти физически придавив меня к земле. Раздался шум мотора, и с проворотом колес квадроцикл стартанул с места, унося сладкую парочку.

— А ты серьезно решила, что он к тебе серьезно? — издевательски-сочувственно сказал Каз-зел.

Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. В них светилось какое-то садистское торжество.

— Не расстраивайся ты так, Алекс всегда был бабником, — "утешил" меня Вадим.

— Какие же вы, дети, все-таки жестокие, — криво улыбаясь, протянула я и встала с лавки.

Стакан колы полетел в кусты, а я нетвердой походкой побрела в сторону автобусной остановки. На сегодня с меня хватит "развлечений".

~ 53 ~

"В комнате с белым потолком,

С правом на надежду.

В комнате с видом на огни,

С верою в Любовь".

Заело. Вот уже полчаса я напевала этот мотив и мерзла на загаженной остановке в ожидании очередной опаздывающей скотовозки. Возвращаться в клуб за курткой не хотелось. Авось девки догадаются прихватить, а видеть рожу Кз и ловить на себе сочувствующие или злорадные взгляды — увольте! Вадим не Алекс, этот молчать не станет.

Я не плакала, не сейчас. На душе было просто очень грустно, и это плохо. Я знаю это состояние. Когда мнимое спокойствие пройдет, меня накроет осознанием случившегося, и вот уж тогда полномасштабная истерика мне светит малиновым фонарем. Главное успеть до этого момента добраться до дома и юркнуть в кровать.

— Вот ты где! Убегался тебя искать.

На плечи мне опустилась моя куртка.

— Спасибо, — поблагодарила Егора и опять отвернулась к дороге: высматривать автобус.

— Ты чего сбежала? — не отставал парень. — Там тебя все обыскались.

— Будь другом, передай, что я домой уехала, — попросила, не оборачиваясь. — Голова заболела.

— Это из-за Алинки?

Неопределенно пожала плечами. Пусть будет из-за Алинки.

— Лин, не расстраивайся ты так, — начал было нести утешительную чушь Егор, но я невежливо перебила:

— Егор, помолчи, пожалуйста, — и, дождавшись, тишины, пояснила: — Когда у моей подруги умерла мама, в день после похорон я осталась у нее ночевать. Когда вся посуда была вымыта и расставлена по местам, и делать было уже нечего, она попыталась спровадить меня домой, но я осталась. Просто молча села с ней рядом, обняла и молчала. Когда людям нужна поддержка, словами тут не поможешь. Есть такие чувства, которые нужно пережить, самому пережить. А утешения вроде "не расстраивайся"… Это поможет, когда ноготь сломала, но не сейчас.

— Кто у тебя умер? — тихо спросил парень.

— Наверное, моя вера в людей…

Поднялся сильный ветер, он трепал мои волосы, хлестал по лицу, и вскоре первые крупные капли упали на нас. Егор не лез с расспросами, за что ему спасибо, и больше не пытался утешать. Умный мальчик.

— Пойдем под крышу, — единственное, что я от него услышала, когда парнишка за руку увлек меня в зловонное нутро кирпичной остановки, но выбора не оставалось. Заболеть не хотелось, а я и так наверняка застудилась, пока щеголяла в одной блузке.

Вскоре приехал автобус, опоздав на сорок минут, но сейчас я не возмущалась, молча отдала кондукторше положенную сумму и уселась у окна, наблюдая за буйством стихии в ночи. Небо прорезали молнии, чтобы вскоре обрушиться на землю раскатами грома. Иногда казалось, что от жуткого звука сейчас развалится автобус, но этот пенсионер стойко полз по мокрой дороге в сторону своей конечной цели.

— Наша остановка, — за руку меня тронул Егор.

А я и не заметила, как мы приехали.

Пока шли от остановки до моего дома, вымокли до нитки. Я шла не спеша. Несколько раз пыталась отослать мальчика домой, чтобы не мок, но тот, джентльмен, наотрез отказался бросать меня одну, да еще и в таком состоянии. Странный он… Непонятный. Иногда складывается впечатление, что в нем живут два разных человека. Один — забитый тихоня-шестерка, а второй довольно умный и проницательный, но себе на уме парень.

Вот мне еще только психа с раздвоением личности не хватало!

— Откуда ты узнал, как Алину успокоить? — спросила я, когда мы дошли уже до моей калитки.

Егор поднял на меня серьезный взгляд и спокойно ответил ровным тоном:

— У меня брат наркоман. Был. Периодически приходилось успокаивать, когда он за нож хватался.

Упс! И это я еще страдаю, что у меня все плохо.

— Извини.

— Да ладно, не бери в голову, — отмахнулся парень. — Он умер год назад, пережили. На завтра все в силе?

Я даже не сразу сообразила, о чем он, но потом вспомнила, мы же договорились погулять.

— Если дождя не будет, — пообещала Егорке и пошла в сторону дома, чтобы тут же получить нагоняй от бабушки за то, что приехала одна (и не волнует!) и под дождем (как будто его наличие или отсутствие от меня зависит).

Отговорившись от позднего ужина, я выпила всунутый мне стакан горячего молока с маслом (фу-у-у, гадость) и поспешила в свою комнату. Меня медленно и неуклонно накрывала истерика…

~ 54 ~

Тук-тук-тук. Шкр-р-ряб.

До чего же противный звук! Я перевернулась на другой бок и продолжила спать. Точнее, попыталась это сделать.

Тук-тук-тук.

Блин, да что за дятел тут завелся с утра пораньше. Рассветные лучи еле-еле пробивались из-за тяжелых, но рваных туч, значит, сейчас часов пять-шесть.

Тук-тук-тук. Шкр-р-ряб.

Меня передернуло, а по коже пробежали мурашки. Ненавижу этот звук, когда чем-то острым царапают стекло.

Тук-тук-тук.

Резко подскочив на кровати, я потерла лицо, прогоняя остатки сна. Ведь это же стучатся и скребутся в мое окно. Причем настойчиво так скребутся. Когтями? Первой мыслью было, что это Смерть за мной пришла. Сердце ухнуло в пятки, но потом я сообразила, что бледная с косой обычно появляется без таких шумовых эффектов, да и время у меня еще есть.

Тук-тук-тук. Шкр-р-ряб.

Страшно. А вдруг, маньяк или, того хуже, нечисть какая. Вон, ночь еще не сдала свои позиции, вот и бродят вурдалаки всякие.

Тук-тук-тук.

И что делать? Бежать предков будить? Глупости какие. Ведь прекрасно знаю, что нечисти не существует, поэтому остается только… маньяк?

Была — не была. Осторожно приоткрыв с краю занавеску, я непроизвольно вздрогнула, узрев в кустах, растущих под моим окном Алекса. Выглядел он крайне уставшим, глаза красные, лицо слегка осунулось. Заметив меня в окне, парень радостно замахал руками, показывая, чтобыоткрыла створки, а я вот задумалась. Оно мне надо? Видать, на моем лице красноречиво проступили сомнения, потому что парень в молитвенном жесте сложил ладони и сделал вид, что сейчас плюхнется на колени. "А давай!" поощрительно помахала я ему и с удивлением понаблюдала, как Алекс в светлых джинсах бухнулся прямо в грязь. Тут уж человеколюбие соизволило проснуться, и я поспешила открыть окно.

— Дурак, — зашептала я. — Поднимайся быстро!

— Ну ты и соня! Думал, не добужусь, — также шепотом ответил парень и потянулся меня поцеловать. Я, естественно, увернулась.

— Лин, ты обиделась?

Какая проницательность! Я развернулась и направилась вглубь комнаты.

— Лина, не уходи, можно мне хоть объяснить все?!

— Не ори! Не в лесу! — шикнула на Алекса, возвращаясь в теплой кофте поверх пижамки. Все-таки августовские ночи — это вам не жаркий июль, и торчать у открытого окна в одной ночнушке крайне некомфортно. О том, что для начала стоит с Алексом поговорить, а потом уже делать выводы, я додумалась еще вечером, когда проистерилась и прорыдалась. После нервной перезагрузки мозг включился и заработал в нужном направлении. Все ведь могло оказаться и не тем, чем кажется, иной раз жизнь похлеще мыльной оперы сюрпризы выкидывает, поэтому…

— Объясняй, — прохладно обронила я, поглубже запахивая кофту. — Только быстро, а то не жарко, знаешь ли.

Парень смерил меня внимательным взглядом, тяжко вздохнул и спросил:

— Что тебе Вадим сказал вчера?

Странный вопрос.

— Попросил не расстраиваться по поводу того, что ты бабник, — честно призналась я.

Покрывать и выгораживать Кз перед братом я не собиралась. Все равно он никогда мне не нравился: чувствовалась в человеке гнильца.

— Вот… гад, — с трудом выдавил Алекс, явно подавив порыв выругаться покрепче.

— Так он не прав? — я в притворном удивлении подняла брови. — А то вчера похоже было.

— Ладно, у тебя есть право язвить, — нехотя признался парень. — Только, пожалуйста, выслушай, как все на самом деле было, а потом уже сама решай.

— Так, может, мы перенесем нашу занимательную беседу на кухню и на пару часиков?

— Прости, не получится, — повинился Алекс. — У меня электричка через полчаса, а в городе дел невпроворот.

Я лишь равнодушно пожала плечами. Ладно, сейчас, так сейчас.

— В общем, у Алинки проблемы. Вчера утром мне домой позвонил ее отец и очень просил приехать. Откуда телефон нашел только? Я бы отказался, но он сказал, что это вопрос жизни и смерти. Естественно, я сорвался, а когда приехал, оказалось, что Алинка назло мне нашла какого-то парня, когда мы с тобой начали встречаться. Она с ним серьезно замутила, даже переспала, а он за это подсадил ее на какую-то дурь. Когда предки попытались с ней поговорить и мозги вправить, она психанула и сбежала из дома.

— И тебя, как рыцаря белого ордена, защитника сирых и убогих, попросили спасти заблудшую принцессу.

Зачем я начала язвить, сама себе объяснить не могла. Глупое желание уколоть и укусить за то, что он сразу же полетел спасать какую-то крашеную девицу, хотя ко мне даже не приехал ни разу. Ревность? Судя по взгляду Алекса, он сделал тот же вывод. Стало даже стыдно, а парень продолжил:

— Просто никто не знал, ни где этот урод живет, ни даже как он выглядит. Алинкины родители оббегали всех знакомых, но ее нигде не было, подруги молчали, вот ее отец и решил, что мне они могут и рассказать.

— И как, рассказали?

— Если бы. Оказалось, этот Игорь Алинку бросил и выгнал уже, и она болтается по улицам. Домой принципиально не хочет идти, периодически находит, на что купить свою дурь, и иногда тусит по дискотекам. С девчонками она тоже разругалась. Весь день я, как дурак, пробегал по поселку, только ноги стер, а вечером все-таки ее нашел. Егор выводил ее из клуба, когда я их заметил. Мальчонка-то меня и предупредил о том, что Алинка неадекватна и чуть с тобой не сцепилась. Я тогда попросил Вадима тебе объяснить ситуацию и по возможности отвлечь, пока я ее уведу, а он…

Парень сжал кулаки, а на его скулах желваки заиграли. Судя по всему, Кз ждет еще воспитательная беседа, и мне его ни капельки не жалко.

— А теперь расскажи-ка мне, милый, раз все у тебя так складно получается, — попросила я, а Алекс, уже успевший расслабиться, ощутимо напрягся, — что же ты тогда Алину так нежно обнимал и целовал на пороге клуба? И отчего тогда мне такую зверскую рожу скорчил, когда увидел?

— А теперь, милая, — немного злясь, передразнил меня парень, — вспомни, пожалуйста, кто тогда кого целовал? Я сам к ней не лез, и только поддерживал, чтобы не упала. А поцелуи… Понимаешь, она и так была неадекватная и агрессивная, всех вокруг врагами считала, и если бы я не притворился, что отвечаю на ее чувства, черта с два она бы со мной пошла. Скорее всего, просто рожу бы мне расцарапала и сбежала опять, вот и все. Вот и пришлось не сопротивляться. А рожу зверскую, как ты выражаешься, я скорчил не тебе, а брату, потому что эта мелкая гнида нас с тобой целенаправленно пыталась поссорить.

— Интересно, зачем ему это надо, — недоверчиво протянула я.

Неужели влюбился? Ой, сомневаюсь я в этом. Симпатия Кз ко мне уже давно и прочно переросла в спортивный интерес, подгоняемый уязвленным неоднократно самолюбием. А подобный коктейль обычно до добра не доводит.

— Мне пришлось продать мотоциклы, — нехотя признался Алекс. — Ремонт в квартире надо было делать. Новый я продал сразу, а старый, который отдал Вадиму, недавно. Мама ногу сломала, любые деньги нужны были, а зарплаты не хватало…

Вот же! Не дай Бог никому такую юность!

— Вот Вадим и бесится, что я "его" мотик продал. Блин, — Алекс запустил пятерню во влажные от утренней росы русые волосы и взъерошил прическу, — это же и его мать тоже! Как можно быть таким эгоистом?!

Кстати, о его…

— Алекс, а с чего это ты Зверя брату подарил? — вкрадчиво так поинтересовалась у парня.

— Знаешь уже? — грустно вопросил он.

— Значит, правда…

На душе сразу стало как-то погано. Все же я до последнего надеялась, что этот спор — лишь чья-то глупая шутка.

— Лин, только не делай поспешных выводов, пожалуйста, — взмолился парень.

— А какие тут могут быть выводы? Ты на меня поспорил, — я лениво пожала плечами, хотя больше хотелось ими передернуть. — Собирался попользовать и бросить, какие уж тут поспешные выводы?

— Лин, когда Вад пристал ко мне со своим дурацким предложением, я, признаться честно, был зол на тебя. Ты тогда весь день унижала брата, а потом и меня опустила, когда я тебя поцеловал… В общем, подловил он меня тогда на слабо. И настроение без того было поганым, мать утром сообщила о переезде… Повелся я на слабо. А потом начал с тобой общаться…

— И все сразу же поменялось, — перебила я парня. — Я стала для тебя смыслом жизни, светом в окошке и солнышком над твоей головой, ну-ну.

— Не иронизируй, пожалуйста, просто дослушай, — потребовал Алекс, но тут нас прервали. Открылась дверь, и на пороге появилась мама.

— Лина, это что такое?! — шепотом, но максимально грозно вопросила она.

— Ты когда в город? — быстро спросил парень.

— Нескоро, — бросила в ответ.

— Тогда я через неделю вернусь, поговорим, — пообещал он и скрылся в сумерках.

— Как бы не было поздно, — протянула я и обернулась к маман.

Надо же ей объяснить, что это за предрассветное рандеву.

~ 55 ~

После завтрака я раздобыла календарик из ящика стола и прикинула даты. Если Алекс не задержится в очередной раз в городе, то увидимся мы аккурат в последний день лета. Интересно, каким образом я должна сделать свой выбор. Как-то раньше над этим вопросом я не задумывалась, а Смерть не уточняла. Должна ли я признаться избраннику в любви, получить признание от него или, того хуже, переспать с ним? Кого в итоге выбрать и что мне с ним делать?

Извечный вопрос, что делать.

Вынув из-под подушки свою записнушку с потенциальными женихами, я вновь пролистала имена.

Из компании моей первой любви: Ромашка, Дрон, Дюша, Юрик, Жека.

Насколько я помню, там по параметрам проходил только Дюша. И что мы про него можем сказать? В задумчивости закусила ручку. А ничего хорошего. Мягкотелое, слабохарактерное существо, боящееся даже слово сказать поперек воли мамочки. А мамочка? Тиран в юбке, и я ей не понравилась. Если с таким связывать свою жизнь, то я буду обречена на развод. С одной стороны, и ладно бы, Смерть говорила лишь о том, что я этим летом встретила потенциального отца для своего ребенка, но в душе-то хотелось верить в лучшее. Каждая девчонка мечтает о большой и чистой любви, а каждая женщина — о спокойной и счастливой семейной жизни. Вот и я, хоть и не мечтала, но все же хотела бы. А Дюша? С ним такого точно не получится, в нашей постели нас всегда будет трое: он, я и мамочка… Оно мне надо? Но окончательно списывать его пока не решилась.

Еще немного покорежив колпачок ручки зубами, я под первым номером внесла Дюшу в новый список, начатый на чистой странице. Пространство справа от имени я разделила на две колонки: плюс и минус.

В минусы пошли характер и мама, а вот плюсов я так и не нашла. Разве что добрый.

Теперь бревна. Вспоминая подсказки Смерти, в нужный день на месте не было Алекса, Дэна-гитараста, Егора и Кз, но последний по счастью, росточком не вышел!

Под вторым номером пошел Алекс. Плюсов у него оказалось существенно больше: надежный, серьезный, заботливый и ответственный, вон, как маме помогает, а еще я успела в него влюбиться, в чем имела возможность убедиться вчера. Иначе с чего бы мне так психовать из-за его поведения с Алиной и этого спора?

Кстати, о споре и Алине. Это как раз-таки минусы. Неужели нельзя было вразумить "подругу" каким-либо иным способом? Перекинуть через плечо, и в путь! Или позвонить Алинкиному отцу, чтобы забрал свое дитятко? Черт! А ведь позвонить-то как раз и никак. Эра поголовных мобильников придет года через четыре, а сейчас… Но зачем тогда было с ней целоваться, тем более зная, что я тоже там? Вопросы, вопросы, одни вопросы. И хоть Алекс и обосновал свое поведение более-менее логично, но ревность точила зубы и немилосердно грызла меня, подогревая и без того немалое количество сомнений.

Еще и спор этот дурацкий… С одной стороны, Алекс отдал Вадиму мотик явно не просто так, но с другой… а я откуда знаю? Да и не в его пользу тот факт, что парень в принципе на этот спор согласился. Если бы я ему не понравилась, то в таком случае Алекс поматросил бы и бросил. Из мести, из принципа, на слабо, да какая разница, зачем и почему, главное, что он готов был сделать больно девчонке, которую по сути даже не знал толком, а будь мне при этом реально четырнадцать, дело могло окончиться очень печально.

Так, стоп! Колпачок жалобно хрустнул и развалился пополам. Хватит себя накручивать, а то сейчас додумаюсь до того, что Алекс реинкарнация Гитлера! Любимая женская манера: сама придумала, сама себя накрутила, сама на всех обиделась. Здесь и сейчас я точно знаю, что я ему нравлюсь. О любви говорить не решусь, ибо, как любая нормальная женщина, жду слов, даже уже зная, что мужчины чаще свои чувства выражают поступками.

Следом записала Дэна. Плюсы — симпатичный, играет на гитаре. Минусы — все остальное. Нда, этот экземпляр самый безрадостный. Начиная с того, что он не следит за собой, и заканчивая тем, что таких я в детстве звала "самовлюбленный кретин". И ведь соответствует на все сто!

Последним пунктом шел самый неоднозначный герой моего романа — Егор. Плюсы — довольно нетривиальные интересы, порой крайне взрослое поведение и адекватность, а минусы — по большей части в компании друзей проявляет себя, как трус, подхалим, шестерка и синий чулок. Может, конечно, такое поведение объясняется его замкнутостью и осторожность, но иногда мне кажется, что тут больше попахивает двуличностью или, того веселее, раздвоением. Задачка. И на ее решение у меня как раз есть неделька.

Двое из ларца (два дебила — это сила): Дэн и Дюша — были помечены в книжке, как производственный брак, и на том я откинула всякие мысли о них, а вот Алекс и Егор заслужили знаки вопроса. Первый за то, что утратил мое практически безоговорочное доверие, второй за то, что сумел заинтриговать. Надеюсь, не разочарует.

— Лина, тут к тебе мальчик пришел, — позвала с веранды бабуля.

— Иду!

Вот и шанс познакомиться с Егором поближе.

~ 56 ~

Оригинальностью Егор не страдал и предложил погулять вокруг озера. Полный круг обычно занимал часа два, но поскольку "до пятницы я абсолютно свободен", а до обеда-то, как минимум, то спорить с ним не стала. Как раз успеем поболтать. Обычно пары часов оказывается достаточно, чтобы определиться, нравится тебе человек в общении или нет.

На выходе из двора, как назло, нам попались сестренки-змейки, проводившие нашу парочку недоуменными взглядами. Разнообразие моих кавалеров явно ввело девочек в ступор, а судя по раздавшемуся за спиной шушуканью, новые сплетни и дурная слава нам обеспечены. Мне-то все равно, а вот Егор…

— Обсуждать будут, — обронила я, невзначай покосившись на парня.

Малыш даже не покраснел, лишь безразлично пожал плечами и спросил:

— Тебя это смущает?

Я лишь ухмыльнулась в ответ, на чем инцидент был исчерпан.

До горок мы дошли в молчании, общих тем для разговора пока еще не было, а начинать его с глупых вопросов про "какую музыку слушаешь" никто не хотел. Когда последние по нашей улице дома, скрылись за лесочком, Егор нарушил ставшее немного тягостным молчание, но сказал совсем не то, что я ожидала услышать.

— Спрашивай. Я же вижу, что тебе интересно, — слегка улыбаясь, произнес мальчик.

И тут он тоже был прав. Любопытство гложило меня давно, а сегодня Егор вел себя совсем не так, как обычно с друзьями. По дороге я потихоньку бросала на него заинтересованные взгляды, но первой начинать разговор не спешила: мне хотелось посмотреть на его настоящее поведение, а не выяснить какие-то особенности биографии, пристрастий или вкусов. А теперь, раз он сам решил сбить меня с толку и смутить, получай!

— У тебя раздвоение личности?

Егор в удивлении вскинул брови.

— В смысле? С чего ты взяла?

— Да с того, что в компании ты один, сейчас совсем другой, то ты бегаешь парням за выпивкой, а то сидишь и с видом философа созерцаешь часами виды природы. На тебе толстовка "Ария", но при этом ты читаешь Шекспира и любишь Пушкина. Если не приглядываться, то тебя в компании и не заметишь, а если все же и заметишь, то ты скачешь на побегушках и ни с кем не споришь, но при этом вполне способен скрутить и успокоить буйную девицу, которая старше и больше тебя. Сейчас же ты ведешь себя, как взрослый, адекватный и уверенный в себе человек. Немного не вяжутся твой внешний вид и поведение с содержанием, не находишь?

— Да, против фактов не попрешь, — улыбнулся Егор и, хитро прищурившись, взглянул на меня. — А если раздвоение, что ты будешь делать?

— Не переживай с воплями не убегу, — заверила парня. — Если только у тебя не растроение личности, и третья — это латентный маньяк, ибо первые две вполне безопасны.

— По тебе тоже не скажешь, что тебе четырнадцать, — заметил Егор. — Еще в начале лета ты ничем не отличалась от подружек, а потом, как подменили.

— Есть немного, — решила отчасти признаться я. — Но речь не обо мне.

— А если мне интересно?

— Любопытство кошку сгубило, — но, поймав на себе испытующий взгляд, пошла на некоторые уступки: — Расскажу потом. Может быть.

— От чего зависит?

— От степени надежности реципиента.

— Что ж. У тебя есть два часа, чтобы в ней убедиться, — Егорка развел руками, всем своим видом показывая, что он открыт, как книга Донцовой.

— Так что у нас с диагнозом? — вернула я разговор в нужную мне колею.

— Диагноз… — задумчиво протянул парнишка, почесав длинный носик. — Тут не диагноз, тут все печальнее.

Печальнее, говоришь… И тут меня как молния прошила мысль: а что, если Егор такой же, как я, суицидник, получивший второй шанс?! Это было бы просто великолепно! Тогда вопрос с судьбой решен раз и навсегда, ведь если нам обоим дали второй шанс, то это может означать только одно — мы созданы друг для друга.

И отчего эта мысль меня не порадовала? В сердце неприятно заворочалась грусть: все же Алекс сердцу был милее, хоть и утратил большую часть моего доверия. Ситуацию со спором, которая явилась камнем преткновения наших отношений, мы так и не успели прояснить, и неизвестно, успеем ли… Ох, Алекс, не опоздай!

— Попытка суицида? — осторожно поинтересовалась я у Егора.

— С чего ты взяла? — малыш вылупился на меня огромными серо-голубыми глазами, в данный момент сразу же напомнив искренне удивленного подростка.

Или я ошиблась?

— Давай, ты лучше сам расскажешь, а то я и не то могу предположить, — примирительно улыбнулась Егорке, и он согласно кивнул, ненадолго замолчав, словно с силами собираясь.

— Начнем с того, что я близнец, — после непродолжительной паузы начал свой рассказ с наименее безобидного факта парень.

— Вы с братом были близнецами?

Тогда становится понятным его порой странное задумчивое поведение. Если один из близнецов гибнет, особенно в детстве, когда связь крепка, второй может очень болезненно переживать утрату, но… я опять промахнулась! Вот не везет мне с предположениями относительно Егорки.

— Да нет, по зодиаку, — отмахнулся он. — И это значит, что самой природой мне положена двуликость, вот и получается, что в компании приятелей, с кем мне приходится в силу обстоятельств проводить или убивать время, я веду себя одним образом, а с друзьями другим…

И посмотрел на меня кристально честным взглядом, будто это могло все объяснить. Согласна, знак зодиака на многое влияет, да и знавала я некоторых близнецов. Особенно женщины — такие двуличные. Хотя парочка знакомых была и двуликой. В чем разница? В концентрации подлости в организме. Двуликие — они просто, как Егор, имеют два облика, а двуличные… Тут одно название само за себя говорит.

Это все, конечно хорошо, но…

— Ладно, со знаком зодиака все понятно, но объясни мне, почему твои "личности" настолько разительно отличаются? Что с ликом для друзей — понятно. Скорее всего, это маска, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Какой ты настоящий? И почему именно таким стал?

С замиранием сердца я ждала его ответа, возможно, даже признания, но Егор молчал. Молчал и просто смотрел перед собой, продолжая идти по тропинке вдоль лесочка, и увлекая меня все дальше в горки. Я не торопила его. Самой мне тоже, с одной стороны, очень хотелось признаться, хоть кому-то рассказать все от начала и до конца, скинуть с души этот груз и, возможно, получить совет, но с другой… С другой стороны, пугала ответная реакция. Что мне могли на подобное признание сказать дети тринадцати-пятнадцати лет? Девки бы поахали и позавидовали (кто поверил бы) или покрутили у виска и пустили новую сплетню. Парни бы сразу посмеялись и посоветовали обратиться в дурку, а порой простой дружеский совет может очень помочь. Иногда даже жизнь спасти.

Я старалась не допускать подобных мыслей, но, если бы Маруська повела себя в тот роковой вечер немного иначе, просто посочувствовала бы или оставила у себя ночевать, ничего этого могло бы и не быть… Хотя нет. Пусть лучше будет! Возможность заново взглянуть на свою жизнь и что-то изменить дорогого стоит. Иногда даже самой жизни.

Когда я уже отчаялась дождаться от Егора ответа, парень тихо заговорил. Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы расслышать его слова:

— Мой брат старше меня на десять лет. Был… Сашка с самого рождения был проблемным. Сначала трудная беременность, потом мать очень тяжело его рожала — еле выжили оба. Затем он страдал от колик, которые переросли в какую-то патологию, потом от внутричерепного давления, глаза у него выпучивались, вода в голове была и много чего еще. Короче, огребли предки с ним по полной, но это полбеды. Еще у него был очень дурной характер: упрямый, злой, истеричный. Потом, лет в десять выяснили, что последствия родов отразились и на психике, и помимо обычных врачей тогда к списку добавился еще и психиатр. Учился Сашка отвратительно, оставался на второй год, менял школу за школой, и с каждым годом с ним становилось все труднее. И примерно в это время, когда все убегались по врачам и школам, мать выяснила, что беременна мной. Избавиться почему-то не получилось, пришлось рожать. Я был нежеланным ребенком, обузой. Все внимание они уделяли больному старшему, а мне постольку-поскольку, — Егор невесело усмехнулся. — Мое единственное самое яркое воспоминание о детстве — это то, что у меня постоянно болела жопа. Маме было не до меня, и пеленки меняли раз в два, а то и три-четыре часа…

— А потом в пятнадцать он подсел на наркотики, — парень уставился в одну точку, и продолжил почти бесцветным голосом: — Предкам и до этого было не до меня, а уж потом… И с пяти лет я был предоставлен сам себе. Меня воспитывали в саду, в школе, на улице — везде и все, кроме родителей. Поначалу я вел себя ужасно, старался напакостить как можно больше, дрался, не слушался, хулиганил, чтобы отомстить предкам за невнимание, но в ответ получал лишь упреки и обещания детдома. Может, детдом был бы и лучше…

И вновь повисла пауза. Я не торопила парня. Такие признания всегда даются нелегко, и даже не столько потому, что трудно обнажить всю душу перед другим человеком, а оттого, что, рассказывая, заново все переживаешь, и понукания от собеседника лишь провоцируют закрыться и не продолжать. И я молчала, позволяя Егору вновь собраться с силами. Было видно, что эта рана у парня еще не затянулась.

— Через пару лет Сашка подцепил ВИЧ, а меня тогда в очередной раз вызвали к директору пятой по счету школы с родителями. Мама в тот день Сашкины анализы получила и пришла уже изрядно расстроенная. Ей, естественно, в красках поведали, какое я исчадие ада и пригрозили дисциплинарной комиссией, если не примет меры. Действенные. Она и приняла. Когда мы вышли, она накинулась на меня почти с кулаками, орала, бить пыталась и плакала. И вот ее фраза "я не хочу, чтобы ты кончил, как брат, и загнулся от СПИДа" меня отрезвила. С того дня я начал по-другому смотреть на мир. И начал с себя. Ведь то, как я себя вел, я фактически шел по стопам Сашки… Я начал читать, много и всего разного. Что-то нравилось, что-то нет. Психология мне понравилась. Библиотекарши порой в шоке были, когда я брал любовный роман и учебник по астрономии для института, — впервые Егорка улыбнулся. Не грустно. — Я тогда тащил все подряд. Предки изменения в поведении заметили, но внимания особого не обратили. Вздохнули с облегчением, что хоть один хлопот не доставляет, и переключили все внимание обратно на Сашку.

— Лечение стоило дорого, предки сутками работали, а я дома охранял шмотки. Сашка с наркоты слезть так и не смог, несмотря на неоднократное лечение, поэтому очень часто старался что-то спереть из дома, чтобы продать на дозу. Мне вот и приходилось как-то справляться…

— А год назад он умер. Не поверишь, даже не от СПИДа и не передоз. Его зарезали в пьяной драке в клубе. Сашка за какую-то бабу вступился, к той пьяный бывший с дружками подвалил, а мой не успевший еще ширнуться братан вступился. Хоть раз в жизни поступил правильно и благородно… Хоть умер не как мудак!

Я потрясенно молчала. Не таких откровений я ожидала от Егора. Признаться честно, я была склонна думать, что все эти намеки на утонченный вкус — не более чем дешевые понты. Некоторые подростки любят выучить пару умных цитат и потом пихать их к месту и нет. Я даже и представить себе не могла, что это результат долгого самообразования, к которому мальчик пришел от безысходности. Кто-то топит тоску в вине, кто-то садится на наркоту, отдельные счастливчики могут просто без допинга все пережить, а есть те, кому надо отвлечься, желательно на работу, и, по счастью, Егор из таких людей. Он не опустился, не запил, а замкнулся в себе и углубился в книжный мир. Бедный мальчик, который по факту рос в семье, а по сути, как в детдоме…

— А теперь предки решили воздать мне всю недополученную любовь. Теперь они всюду таскаются за мной, делают вид, что интересуются музыкой, которую я слушаю… А я назло им слушаю тяжелый рок, — парнишка злорадно улыбнулся. — Знаешь, такой мозгодробительный. Они зубами скрипят, но слушают. Отец таскает в походы, мать дачу эту через бабкину троюродную сестру нашла. Денег-то нету снять: все на Сашку потратили, вот и искали бесплатный вариант. А мне это уже не надо, понимаешь? — он обернулся ко мне, но поймав полный сочувствия взгляд, отвернулся вновь. — Когда надо было, им было на меня плевать, а сейчас не надо уже мне. Так и живем, — закончил свой шокирующий рассказ Егор.

И откуда здесь взяться нормальной психике?! Хорошо еще, не маньяк и не гопник-придурок.

— Ну, теперь можешь скорбно помолчать, — саркастически усмехнувшись, предложил мальчик, — потом посочувствовать дежурными фразами, а затем, сославшись на дела, о которых совсем забыла, рвануть домой. Вон, кстати, и мостик впереди. Если идти через него половину маршрута скостишь. Только, пожалуйста, среди друзей не распространяйся. И не парься, все нормально, я все пойму…

И в воздухе повисло непроизнесенное "мне не впервой".

— Ага, щаз! — и даже руки в боки уперла, остановившись.

Егор, явно не ожидавший подобной реакции, по инерции проскочил на несколько метров вперед, глядя бездумно в одну точку. Затем парень остановился и с удивлением обернулся.

— Что, прости?

— Вот скажи-ка мне, родное сердце, — ласково обратилась к нему, — ты зачем мне все это рассказал, чтобы отвадить? Если так, то лучше скажи прямо, я намеков не понимаю!

— Я… — растерялся Егор. — Нет. Просто ты спросила. Настойчиво спросила, я и ответил.

— И что, ты всем подряд так откровенно отвечаешь?

— Нет, только тем, кого считаю другом.

— Эх, — тяжко вздохнула и закатила глаза к небу. — Чтоб ты знал на будущее, друзья в беде не бросают. Пошли гулять дальше.

И взяв его под руку, я провела парнишку мимо мостика через озеро. Мы шли гулять дальше. Пока что молча, но это же ненадолго.

— Ты ничего не хочешь сказать? — вскоре ненавязчиво поинтересовался Егор.

— Посочувствовать? Могу, но ведь не поможет, — я пожала плечами. — Это ты должен сам пережить, а я могу просто побыть рядом.

— Самому пережить… Как тебе вчера на остановке?

— Наверное.

— А что вчера приключилось, — проявил вполне уместное любопытство мальчик, но тут же оговорился, — если не секрет, конечно.

Я задумчиво пожевала губами. Секрет — не секрет… В конце концов, я устала держать все в себе, а Егор… Мне отчего-то казалось, что он поймет и не осудит. И рассказала ему все. С самого начала. О том, как не сложилась моя жизнь, о ее последнем дне, о том, как очнулась здесь в своем юном теле, и о том, что за два месяца мне надо было успеть найти свою судьбу, чтобы исправить покатившуюся в тар-тарары жизнь. Поведала о поисках и изысканиях, об очередном явлении бледной с косой и ее подсказках. А еще я рассказала о своих чувствах, переживаниях, метаниях и сомнениях. Порой в глазах вставали слезы, но я смаргивала непрошеную влагу и продолжала говорить, и говорить, и говорить… в полнейшей гробовой тишине.

— И вот теперь я не знаю, что и думать по поводу спора на меня, — грустно выдала я. — С одной стороны, все указывает на то, что Алекс уже отказался от этой дурацкой затеи, а с другой, я точно ничего не знаю, и объявится он только через неделю, а там может быть уже поздно. И кстати, ты в списке потенциальных женихов тоже значишься, — с опаской бросила я последнюю фразу и, не получив ответа, закончила: — А теперь ты можешь посочувствовать, подсказать адрес ближайшего отделения дурки и свалить по важным делам домой.

Повисшая следом тишина давила на уши. Даже пения птиц, обычно раздающегося повсюду в горках, не было слышно. Словно мир замер. Первой мыслью было, что Смерть явилась и за разглашение тайны меня сейчас наказывать будут, но вместо этого прохладных моих пальцев коснулась теплая ладонь.

— Ага, щаз! — передразнил меня Егорка. — Чтоб ты знала, друзья в беде не бросают. Пойдем!

И он ускорил шаг, таща меня на буксире.

— Куда? — ошалело выдала я, еле поспевая за этим шустрым малоросликом.

— Как куда?! Тебе жить неделю осталось, а ты еще с парашютом не прыгнула, на лыжах с горы не съехала, рассвет на берегу океана не встретила, дерево не посадила и на лошади не покаталась! Столько всего надо успеть!

— Ну, с последним пунктом ты не прав, а по остальным есть ограничения, — улыбнувшись, я слегка задрала широкий рукав свитера и продемонстрировала лангету на левой руке.

— Ничего, — заверил меня парень, горя энтузиазмом. — Альтернативу найдем. Пошли!

~ 57 ~

В тот же день был составлен список дел, которые обязательно нужно сделать в жизни. Откуда Егорка его изобрел в век отсутствия интернета, остается только гадать, но если он это сделал сам, то фантазия у него богатая.

Итак, нам предстояло:

1. Прыгнуть с парашютом — отменили в связи с травмой, отсутствием денег и аэродрома в пределах досягаемости, заменив на прыгнуть с зонтиком с горки.

— Я тебе что, Мэри Поппинс?! — возмущалась я, нависая над плечом Егора, в то время, как он уже строчил второй пункт.

— Не Мэри, но Поппинс ничего, — монотонно пробурчал парень и вывел второй пункт.

2. Посадить дерево.

— Угу. Построить дом и родить сына, — ворчливо продолжила я.

Ворчала я больше для порядка. Сидеть вот так с Егоркой за чашкой чая у нас дома и заниматься ерундой было… весело! Даже несмотря на то, что погода испортилась, и синоптики обещали дожди на всю неделю.

— Родить сына не прокатит по срокам, а вот дом построить — вполне.

— Ну-ну.

— Домика из песочка с тебя хватит, у нас во дворе как раз куча песка бесхозная валяется, а сейчас ее еще дождик смочит, и вообще красота.

3. Построить дом.

4. Угостить кофем бомжа.

— Кофе не склоняется, — поправила я.

— Пофигу, склоняется оно или нет. Далее…

5. Прокатиться зайцем на чем-нибудь.

6. Прыгнуть с тарзанки.

— Отказать! — влезла я. — Мне лишние травмы напоследок не нужны!

— Разберемся, — Егор покровительственно похлопал меня по плечу и продолжил.

7. Обнести чей-нибудь сад.

— Это-то зачем?! Подсудное же дело!

— Вот теперь я точно верю, что тебе тридцать, — парень оторвался от списка и недовольно на меня посмотрел. — Так только мамочки рассуждают, а мы подростки. Подростки, понимаешь? Экстрим, адреналин и просто веселье. Расслабься, Линка, будет весело, вот увидишь.

— А что это вы тут делаете?

Прямо над столом навис Леха, вылезший из своей берлоги после продолжительной дневной спячки, и тут же по-хамски влез носом в записи.

— Круто, а это что?

— Список добрых дел, причем не для тебя, — попыталась я спровадить братца, но куда там.

— Ага, щаз! Если вы на дело собрались, то я с вами!

— Леш, никто никуда не собрался, иди уже, а?

— Нифига! Мужики разъехались, и че мне тут одному делать? Я с вами! — уверенно заявил белобрысый нахал и уселся с третьей стороны стола напротив Егора.

— Нет!

— Маме расскажу, а лучше бабушке, — пригрозил брателло.

— Знаешь, мне ведь тоже есть, что им рассказать, — мягко так и ласково проворковала в ответ на дешевую попытку шантажа.

— Злая ты, — искренне расстроился мелкий и нехотя начал вставать из-за стола.

— Да ладно, пусть присоединяется, предложил Егорка.

Я хотела было отказаться, но потом взглянула на мелкого, воспылавшего надеждой (еще бы, тут такое намечается, а он мимо кассы), на Егора, смотрящего на меня с легким укором, и сдалась.

— Ладно! Но только седьмой пункт исключаем.

— Ни за что! — в один голос вскричали мальчишки и тут же углубились в обсуждение дальнейших авантюр, в которые им обязательно надо было меня втянуть за оставшиеся семь дней.

В результате к списку добавились:

8. Попрыгать по гарикам (гаражам — это по-русски).

9. Запалить костер.

10. Покатать на лошади друзей (это уже брателло влез, а Егор не стал перечить).

11. Научиться стрелять из рогатки.

12. Сходить на рыбалку.

13. Научиться играть в шахматы.

14. Искупаться ночью голой.

Вот после последнего пункта я взвыла и заявила, что на неделю нам и тринадцать за глаза хватит, тем более, что простужаться я не собираюсь! И плевать, что число несчастливое!

— Тогда пошли реализовывать тринадцатый пункт, — бодренько предложил Егорка, проводя черту под нашим безбашенным списком.

Сначала были шахматы на раздевание, запершись в моей комнате, естественно, чтоб предки не пропалили. Потом перешли на шашки. Это уже когда Леха в одних трусах остался и в одном носке, и ту партию он явно дул Егору. Мы же с Егоркой практически не пострадали: я лишилась свитера и носков, а он "поделился" только толстовкой. В шашки брату опять не повезло, хотя одежду перед началом нового тура мы ему вернули. Не спас Леху даже "Чапаев". Затем играли в карты, потом на них же гадали, пили чай с печеньками и веселились, веселились, веселились. И все это под аккомпанемент "Арии", поющей из майфуна братца.

Несмотря на мой первоначальный протест, Леха шикарно вписался в нашу банду, и я была искренне благодарна Егору за то, что он все же пригласил брателло. Лешку я всегда искренне любила, но сейчас, замотанная поисками и зацикленная на результате, как-то подзабыла о тех теплых чувствах, что всегда царили между нами. Поэтому возможность провести последние дни в компании друга (а друга ли?) и брата стало самым настоящим подарком. Вот только оставался нерешенным один вопрос, как я должна обозначить свой выбор того единственного, неужели и вправду Смерть подсунула мне такую подлянку, и мне теперь придется в четырнадцать лет лечь с парнем в постель вместо положенных восемнадцати, как было в прошлой жизни? Впрочем, этот вопрос довольно скоро решился сам собой.

Проснулась я на рассвете, разрываемая изнутри. Было такое ощущение, что в живот засунули сковородку и теперь активно ею выскребают внутренности. Поскулив минут десять в подушку, я все же решила, что само оно не пройдет, и пора уже спасаться "презренной химотой", поэтому медленно, через бочок, скатилась с кровати, чтобы тут же об этом пожалеть. Смена телоположения привела в действие закон всемирного тяготения, и причина адской боли стала предельно ясна. И как я могла об этом забыть?!

Разбуженная моими брожениями мама сонно поинтересовалась причиной ранней побудки, выдала ЦУ, что и где лежит, и завалилась спать дальше, а я по стеночке поползла к аптечке за таблетками, салфетками и средствами прочей гигиены. Календарик "счастливых" дней обнаружился на своем законном месте, и я, совершив все необходимые манипуляции, прихватила его и поползла обратно в постель ждать, когда же анальгин дойдет. Минут двадцать непередаваемых ощущений, и боль стала медленно отступать, уступив место сонливости, и спорить с организмом я не стала, погрузившись в мягкий и спокойный сон.

Уже поздним утром я сунула нос в календарик, так и оставшийся зажатым в моей руке, пока я спала. Так, и что у нас тут по плану? Ага, в прошлый раз все как раз прекратилось четвертого июля, а я сюда попала только пятого, и тут же озаботилась поисками, абсолютно забыв про особенности женского организма. И почти два месяца меня Бог миловал от этих неприятностей. Нда, в четырнадцать у меня вообще гормоны скакали, кто в лес, кто по дрова, иногда и по три месяца ничего не было, а лечить меня начали лишь в шестнадцать, когда я мстительно нажаловалась бабуле, а она, в свою очередь, надавала по голове моей маман.

У мамы был вообще очень странный подход к здоровью детей. Она качественно и полноценно могла вылечить любую простуду, но, когда дело касалось каких-либо иных болячек, просто игнорировала жалобы до тех пор, пока не становилось уже очень плохо. Я все время с ней ругалась, говоря, что не надо ждать, когда все высохнет и отвалится, но реальные подвижки в деле посещения врачей-специалистов могла обеспечить только бабуля, чем я и стала беззастенчиво пользоваться после шестнадцати.

Что ж, вопрос о переспать отпал сам собой. И как тогда? Но задуматься мне не дали.

В комнату влетел брательник и бесцеремонно выволок меня из кровати. Нас ведь ждут великие дела!

~ 58 ~

Прошедшая неделя оказалась, наверное, самой веселой в моей жизни. Егор, как мог, отвлекал от мыслей о скором финале моей истории, а брат ему ассистировал в меру сил и возможностей, и, надо признать, у них напару это неплохо получалось. С трудом, но мы успели выполнить все пункты списка, хотя некоторые из них и потребовали дополнительной подготовки.

Например, чтобы напоить "кофем" бомжа, надо было достать денег, а для этого мы с парнями целый день собирали возле станции бутылки, нарываясь на недовольное ворчание местных пенсионерок, у которых "наглая молодежь" отбирала последний кусок хлеба. А что? Нам же тоже надо как-то отбить трудозатраты, хоть по мороженке на брата. Потом пришлось ехать в соседний поселок и сдавать честно набранное добро, но тут мы совместили приятное с полезным и поехали на электричке зайцами.

Я не говорила, что жутко невезучая во всем, что касается каких-либо афер и лотерей, нет? Сообщаю. Однажды в автосалоне была беспроигрышная лотерея, так вот я достала единственный, ЕДИНСТВЕННЫЙ пустой билет. Примерно похожее везение меня преследует и в транспорте. В электричках я отродясь контролеров не видела, но это когда с билетом, а ежели без него…

Благо ехать нужно было лишь одну остановку, но и тут мы успели убегаться по вагонам, поколотив при этом добрую треть урожая. Пассажиры неодобрительно косились, когда мимо них на скорости и с характерным звоном проносились три юных лося, обрызгивая особо невезучих каплями пива из громыхающих пакетов. А в это время, даже не подозревая о своей миссии, нас с двух сторон зажимали в тиски толстые злые тетки, и вот в момент, когда они встретились в тамбуре, куда мы забились в поисках спасения, машинист этого бесконечно медленного электропоезда соизволил открыть наконец двери. Вслед улепетывающим нам понеслась ругань контролерш, но ты поди со своими ста двадцатью кило догони трех подростков. Я хоть и поворчала, но все-таки признала, что таки да, это весело, но на обратном пути уперлась рогом и вместо мороженого купила себе билет. Он-то и стал гарантией того, что обратно доехали мы без приключений.

Бомжа, кстати, мы так и не нашли, заменив его на бабульку, продающую чахлый лучок своего производства возле станции. Покупать же чашку кофе алкашу, качающемуся у пивного ларька, я отказалась наотрез, предложив вместо этого сделать доброе дело. Возражений не последовало, и мы, купив в магазине большую банку кофе, потопали к бабульке. Она хотя бы пытается заработать денег своим трудом, а не сидит с протянутой рукой. Тяжелое время.

Вы бы видели глаза бабушки, когда мы торжественно вручили ей банку Нескафе — она чуть не плакала. Наверное, отродясь такой не пила. В глазах изрядно пожилой женщины стояли слезы, когда она с благодарностями пыталась впихнуть нам хотя бы лука. А вот я, кстати, не удержалась и расплакалась, будь неладны эти гормоны! Но это уже по дороге домой. Впрочем, долго реветь мне не дали.

Посадку дерева мы также совместили с еще одним пунктом нашей развлекательной программы, а именно с обнесением чужого сада.

На дело пошли поздним вечером, одевшись во все черное. Жертву произвола выбирали долго и тщательно, весь день ненавязчиво прогуливаясь мимо привлекших внимание участков. Я настаивала на заброшенном, там и яблонька как раз имелась, и пофиг, что на ней нетронутыми остались три яблока и те на верхней ветке, зато без риска для нервов и зада. За это меня обозвали трусихой и старухой и указали на сад деда Вали. Идеальная жертва для идеального преступления.

Участок находился в конце соседней улицы, собаки там не было, а забор имелся довольно хлипкий, и в одном месте даже была небольшая дыра, в которую при желании мы и могли просочиться. Сам хозяин сада был глух, как пень, подслеповат (если шапками волосы прикрыть, может и не узнать) и дико вреден. Дед Валя относился к тому разряду стариков, которые детей люто ненавидят. Мы раздражали его всем: тем, что проехали на велике — пылюку окаянную подняли, тем, что громко смеялись, проходя мимо (когда не надо, он все слышит), оборвали цветы возле калитки и плевать, что одуванчики, да даже тем, что просто дышали его воздухом. Да-да, его деревья вырабатывали специально для него кислород, который мы внаглую потребляли.

Короче, достал он всех знатно. Даже просто прогуливаясь, наша компашка всегда старалась ненавязчиво обойти десятой дорогой дом мерзкого старикашки. Хотя не обходилось и без ответных пакостей, но обычно этим промышляли парни, а до девчонок доходили только героические истории о подвигах храбрых юнцов, которые обнесли клубнику у злого старикашки и накидали ему камней в огород. Поэтому, когда вставал вопрос, у кого из сада тащить сирень, крыжовник или яблоки, все однозначно сходились во мнении, что дед Валя заслужил.

Еще одним аргументом в пользу данного участка служил тот факт, что ни разу, даже когда за руку ловил на воровстве, Дед Валя не делал с малолетними преступниками ничего серьезнее, чем шлепал по попе. Не больно, но обидно. Да и ружья у него не было, что тоже плюс.

С точки зрения детей дед, конечно же, заслуживал наказания, но ведь если разобраться, то мы же не знаем, отчего этот человек так обозлился, да и такой ли уж он злой? Но задуматься над нелегкой судьбой старичка, мне, как обычно, не удалось.

— Чего скисла? Пойдем!

— Не дрефь! Прорвемся!

С двух сторон под руки меня подхватили мальчишки и потащили в густые вечерние сумерки на дело.

До нужного участка мы добрались настолько быстро, что я даже затрястись не успела, как мне на голову напялили черную шапку-чулок, завесив выбившимися волосами весь обзор, и пропихнули в дырку в заборе. Дырка была очень узкой, поэтому неудивительно, что я застряла. Как в анекдоте:

"Василий Иванович, у меня таз не пролезает".

"Да брось ты его, я тебе ванну куплю".

— Ну, ты и жопу отрастила, систер, — прошипел Леха, уже успевший пробраться на участок.

— Я вам что, крыска?! — возмутилась шепотом в ответ. — Если башка пролезла, не значит, что пролезет и все остальное.

— Скорее уж Винни Пух, — ржал с тыла Егор. — Будем ждать, пока похудеешь.

— Блин, я застряла!

Попытка вылезти обратно провалилась с треском. Причем с треском в прямом смысле: соседняя жердина жалобно заскрипела и хрустнула.

— Ой-ой-ой-ой-ой! — пародируя мультик, продолжал забавляться наш идейных вдохновитель.

— Не смешно! — рыкнула я и обреченно повисла на заборе, или в заборе.

— Сейчас, — Егор ловко перемахнул через заборчик сверху и начал меня раздевать.

Мои глаза удивленно полезли на лоб.

— Я, конечно, все понимаю, — осторожно начала я, — ночь, романтика, но ты, как минимум, не с той стороны зашел.

Братец заржал уже в голос, за что и получил подзатыльник от ничуть не смутившегося Егора.

— Заткнись! Деда разбудишь! — и уже мне: — Линок, давай эту тему мы обсудим в другом месте и в более удачное время. Повернись.

Куртка с громким шорохом соскользнула с меня, и дышать стало на порядок легче.

— Штаны снимать не буду! — сразу предупредила парней, но это и не потребовалось.

Повернувшись боком, вытягиваемая за обе руки мальчишками, я, наконец-то, оказалась на частной территории, все-таки сломав еще одну доску в штакетнике. Прости, дедуля, я не нарочно!

— А теперь по-быстрому хватаем, что попадется первым и валим отсюда, — взмолилась я, зная про мое беспрецедентное везение в подобного рода вещах.

— Ага, разбежалась, — не поддержал инициативу братец и по-тихому ускакал вглубь заросшего сада. Мы же с Егоркой, стараясь не шуметь, плелись следом.

Окна в доме не горели, что свидетельствовало о том, что хозяин спит. В то, что дедуля, который на ладан дышит, пошел на ночь глядя по гостям, верилось с трудом.

— Егор, ну будь хоть ты умнее! Попадемся же. Не везет мне в таких вещах, — попыталась я воззвать к разуму парня, но куда там! Приобняв меня за плечи, для чего ему пришлось привстать на цыпочки, Егор заверил:

— Не попадемся — это раз, а если и так, то успеем слинять — это два!

Так свято быть уверенными в своей неуязвимости могут только дети.

— Мне эта идея изначально не нравилась!

— Я знаю, поэтому и внес этот пункт в обязательную программу. Расширь границы своего сознания! — Егор прижал меня к себе поплотнее, и идти сразу стало на порядок неудобнее.

— Ага, значит, были и необязательные пункты? — сделав вид, что ничего не замечаю, спросила я.

— Были. Шахматы, например.

Жаль. Я-то надеялась съехать еще с пары откровенных блудняков.

Осторожно переведя взгляд со своего собеседника на обнимающую меня руку, я все же решилась осторожно задать вопрос:

— Место и время поменялись?

И тут же получила свободу.

— Давай попозже?

— Давай, — не без легкого разочарования согласилась я, тем более что мы уже дошли.

Дошли до яблони, на которой уже восседал мой младший братец и смачно хрустел большим красным яблоком.

— Достань и мне, — попросила Леху, но неожиданно получила отказ.

— Это твой список важных дел, — злорадненько ухмыльнулся Егор. — Тебе и воровать яблоки.

Что ж, раз пошла такая пьянка.

— Ну-ка подвинься, — скомандовала мелкому (хотя оба они тут были мелкими, один по росту, другой по возрасту) и легко вскарабкалась на толстую невысокую ветку. Яблок я сорвала всего три, больше мне и не надо, тут же главное не результат, а сам процесс, как вдруг на всю округу раздался громкий скрип, а затем шаркающие шаги, которые приближались к нам. Мы затаились и замерли в надежде остаться незамеченными, но увы. Слепые и глухие старики порой видят лучше орла, а слышат лучше летучих мышей.

— Хто здесь? — грозно вопросил дед Валя и, не получив ответа, пригрозил: — А ну слазь с яблони гопота, пока не пристрелил!

И в доказательство потряс… ружьем. Не иначе, у соседей одолжил. Я, конечно, сильно сомневалась, что он начнет палить по яблочным воришкам, но, признаться честно, струхнула основательно.

— А ну выходь с поднятыми руками, — приказал дедок и пошаркал в нашу сторону.

Что делать? Что делать? Руки затряслись, мысли замелькали в голове, рисуя картинки ближайшего будущего одну другой страшнее, и тут Егор скомандовал:

— Бежим!

И рванул, поганец, со всех ног. Не отстал от него и братец, ловко спрыгнувший с яблони и припустивший за Егором в сторону забора с задней стороны участка, а вот мне повезло меньше: из-за того, что поберегла руку в лангете, я приземлилась неудачно и подвернула ногу. Вслед нам полетела ругань с требованием немедленно возвернуться и ответить по совести, и даже раздался один хлопок, как выстрел, но все это лишь придало мне сил. На адреналине я даже перемахнула через почти двухметровый забор, чтобы на той стороне нос к носу столкнуться с до крайности удивленным крупным дворянином.

— Р-р-р, — выдал он неуверенно.

— Мама! — завизжала я и бросилась бежать дальше.

Собака оказалась привязана, но это не помешало ей поднять такой шум, что на крыльцо начали выходить хозяева, и попасться бы мне им с поличным, если бы из кустов малины не высунулась рука, вдернувшая меня в колючие заросли. Рот мне предусмотрительно зажали и не зря, заорать очень хотелось. Причем матом и на моих подельников!

Прошло минут пять, пока хозяева потревоженного Бобика не угомонили беснующуюся собаку и не отправились обратно в дом. Все это время я сидела, не шевелясь, с бешено колотящимся сердцем и огромным желанием как минимум укусить руку на моем лице. Как оказалось, это был Егор. Я даже и не сомневалась, до Лехи вряд ли бы дошло, что в подобной ситуации девчонка может заорать.

— Только не ори, — попросил парень и осторожно убрал руку.

— Блин, Егор, мне не пятнадцать, не обязательно было играть в киногероя и закрывать мне рот! — накинулась я на парня, правда, шепотом.

— Угу, тебе четырнадцать, — влез брателло, и спор на этом пришлось прекратить.

— Пошли уже домой, — взмолилась я. Подвернутая нога начинала ныть все сильнее, еще десять минут, и меня придется тащить. Собственно, об этом я и сообщила парням. Пока адреналин бурлил в крови, боли я не чувствовала, но стоило только слегка успокоиться…

— Рано, — с видом заправского грабителя заверил Егор и продолжил сидеть в кустах.

Парнишка достал яблоко и смачно им захрустел. Я пожала плечами (им же хуже) и последовала его примеру. Первое яблоко — из дома вышел покурить какой-то мужик в одних трусах (и как ему не холодно?), второе — в туалет побежала женщина в халате и толстой кофте, накинутой поверх, третье — калитка приоткрылась, и во двор прошаркал дед Валя. А Егорка-то прав оказался! Если бы мы вылезли раньше обязательно с ним бы столкнулись, не на участке, так на улице, а учитывая то, что старикашка нес наперевес ружье, дело могло окончиться печально.

Леха даже жевать перестал, замерев и не дыша.

Дед Валя протопал к крыльцу, кряхтя, поднялся на три ступеньки и забарабанил в дверь. Вскоре на пороге показался давешний мужик в трусах. Только в этот раз на нем еще болтался ватник неопределенного цвета.

— Здорова, дед Валя, что случилось? — поинтересовался он.

— Дык, ограбили меня, — посетовал старикан.

— Да, ты что?! — мужик тут же подобрался. — И что украли?

— Эх, — и с такой тоской старик вздохнул, что мне аж прям жалко его стало до глубины души, столько скорби. — Урожай яблок, поди, весь сняли, а я-то их продать думал. На что теперь зиму жить…

— Ну, не расстраивайся ты так, — слегка расслабился его собеседник и поежился. Ага, пробрал августовский холодок! — Хочешь, поделимся?

— Хочу, — дедок аж воспрял на глазах.

Вот жулик! Мы у него максимум штук десять стырили, а там яблонь было целых пять!

— Заходи тогда на днях, поделюсь. Ладно, я тогда пошел, — дядька переступил голыми ногами и снова поежился, но не тут-то было! Найдя благодарную публику, старичок вовсе не был намерен так просто ее отпускать.

— Смотри, к тебе ворье убежало.

— Так вот чего Барбос бесился, — понятливо закивал дядька. — За нас не переживай, Ушли они уже.

— А исчо-то, гады, в дом залезли! Я токма ружьем и спугнул! — для наглядности дед Валя потряс своим оружием.

— Ты это, поаккуратнее, — мужик слегка отступил назад.

— Та не бойся, оно с солью.

— Знаешь, схлопотать солью в рожу тоже мало приятного. Так что там с ворами в доме? Может, милицию вызвать?

— Не, не надо милиции, — всполошился противный старикашка. — Там и стащили-то всего ничего.

— Что?

— Дак… Телевизор.

— Ну, дед, телек — это серьезно. Когда ты теперь новый купишь?

Дед Валя заметно взгрустнул. Артист!

— Не знаю, пенсия-то, сам понимаешь…

— Понимаю, — протянул уже начавший медленно синеть от холода мужик. — Понимаю… — тоном, типа "отвали ты уже". Но дед не сдавался.

— Эх, как же я теперь без телека, без новостей-то. Авось, только кто поглядеть пустит…

По выражению лица бедного дядьки было ясно видно, что пускать к себе надоедливого соседа ему крайне не хотелось. Бедолага уже триста раз пожалел, что вообще открыл дверь.

— Миша, ну где ты там?

На пороге возникла, видать, жена хозяина — дама в халате и теплой кофте.

— Что-то случилось? — с тревогой глянув на ружье, спросила она.

— Да, деда Валю обворовали, — пояснил бедный Миша и морально приготовился к новому витку разговора на холоде. Пускать соседа в дом никто не собирался, даже если для этого придется околеть на пороге собственного дома.

— Что украли? — деловито вопросила женщина.

— Дык, телевизор с видиком. Теперь даже и посмотреть негде…

Ну наглец! Прямо Антон Семенович Шпак.

— Миша, ты старый телевизор еще не отдал?

Миша скривился. Очень хотел соврать, но под пытливым взглядом жены признался:

— Нет.

— Тогда отнеси его деду Вале, пусть смотрит.

— А Люся как же?

— А Люся твоя и сама себе купит! Чай и муж у нее есть, а человеку нужнее, — отрезала женщина и направилась в дом.

— Давай, дед, погоди, сейчас отнесу.

— Ой, спасибо! Ой, спасли! — запричитал старик. — Не беспокойся ты так. Я и сам донесу. Тут же рядом.

— Тогда жди, — грустным тоном попросил хозяин дома и скрылся в его недрах.

Вскоре он вынес громоздкий старый ящик и вручил его дедку. Тот подхватил свою поклажу, раскланялся, разблагодарился и быстренько ретировался, пока не передумали.

Спустя еще минут десять вылезли и мы. Тихо прокрались к калитке, выбрались наружу и потопали в сторону дома.

— Не, ну это надо быть таким наглым?! — возмущалась по дороге я.

— Линка, остынь. Нам еще дерево сажать?

— Какое нафиг дерево?

— Вот это.

Егорка высыпал мне в ладонь с десяток яблочных семечек. Зажав их в кулак, я продолжила возмущаться:

— Три магнитофона импортных, три пиджака замшевых, портсигар серебряный. Тоже три! Откуда только в людях столько наглости и непорядочности?!

— Да, успокойся, систер.

— Блин, не могу!

Внутри все кипело и булькало. Даже про больную ногу забыла, а зря. Братец пихнул меня плечом (и даже несильно), в этот момент я наступила на подвернутую конечность, резкая боль прошила до самых мозгов, я споткнулась, покачнулась и полетела в придорожную канаву, полную дождевой воды.

Плюх! Бульк! Хлюп! Твою мать!

Последнее, похоже, вслух.

Когда я вынырнула, парни ржали впокатуху, причем оба.

— Не смешно! — рыкнула я, выбираясь из канавы. — Руку дай! — ни к кому конкретно не обращаясь, но руку подал Егор.

Парень закряхтел на публику, но довольно быстро вытащил меня на дорогу.

— Похоже, дерево мы сажаем завтра, — констатировал он, оглядывая мой жалкий внешний вид.

— А я семечки потеряла, — мстительно заявила я.

— Тогда считай, посадила. Ну, по хатам! И бегом, пока не простыла.

Егорка подхватил меня под руку, не обращая внимания на то, что сам при этом промок, и поволок в сторону дома.

Времени уже много, предки и так ворчать будут, мы опоздали минут на десять. Да еще и за "купание" влетит. Эх, детские проблемы!

А завтра снова в бой. В смысле на тарзанку и стройку вместо гариков.

~ 59 ~

— Расширь границы сознания! Отринь закостенелость мышления! Прими образ мыслей тела, и омолоди по его подобию душу! — откровенно кривлялась я, сидя в очереди перед кабинетом. Рядом, подперев стеночку, стояли Егор с Лехой, оба с одинаково понурым и крайне виноватым видом. — Отринула, блин!

Быстро замахнувшись правой рукой, я попыталась влепить подзатыльник Егору, который на тот момент стоял рядом. Мальчишка уклонился, отскочил в сторону и перебежал за Леху, придвинув упирающегося братца ко мне поближе. Очередь, кто недовольно, а кто с улыбкой, косилась на нас. Скандал был забавный.

— Ну, ладно этот остолоп малолетний, — второй подзатыльник также не достиг цели, и к бушующей мне опять придвинули Егора. — Но ты-то, ты-то, блин, взрослый здравомыслящий (вроде бы) человек, — Егор опять увернулся, но по уху когтями схлопотал, схватился за поврежденный орган слуха и обиженно покосился на меня. — А ну стоять на месте, когда я тебя бить изволю! — завопила (в пределах разумного) я, но парнишка и не подумал выполнять. Вместо этого он опять стал подталкивать ко мне Леху.

— Блин, о чем я говорю, — скорбно схватившись за голову, запричитала я, — сама такая же! Вы меня заразили. Точно! Вы меня покусали и заразили!!! До встречи с вами я была нормальным человеком, а сейчас…

На этой патетичной ноте в рекреацию с интервалом минут в пять (чтоб народ отсмеяться успел) зашли следующие пациенты.

— Кто последний? — вопросила дородная бабулька, таща на буксире… горшок в косухе и на ножках. Судя по длине ножек, "горшку" было лет десять не меньше. И в этом возрасте доумиться нахлобучить на башку ночную вазу… Но самое веселое — поверх посудины была повязана шапочка-ушанка. Ну да, на улице-то холодно.

— Я-а-а-а, — подвывая и подхрюкивая, еле ответила бабушке я.

Остальная очередь от меня не отставала. Ничего не видя, зато прекрасно слыша сдавленные смешки, "горшок" попытался по-тихому слинять, пока бабка отвлеклась на поиск сидячего места, но далеко не ушел. Первый же дверной косяк встретил его радостным бам-м-м, гулко разнесшимся по всей рекреации.

— Ванечка! Куда!

— Побег из курятника не удался, — констатировала я, и тут же отвлеклась на следующих вошедших.

Это была семейная пара с ребенком. Она — зеленоватая с лица худая длинноносая блондинка, он — жгучий брюнет с кавказскими корнями, несущий на вытянутых руках за подмышки ядрено-рыжего пацана лет двух. Мелкого заморочки предков мало волновали, он явно чувствовал себя превосходно и радостно улыбался всем собравшимся.

— Простите, — робко начала мамочка, — вы не пропустите нас без очереди?

— С чего бы? — тут же возмутилась бабушка "горшка", не отрываясь от процесса расшнуровывания ушанки.

— У нас ребенок, похоже, иголку проглотил. И теперь она из попы торчит.

— И что?! Мой вон вообще сейчас задохнется. А вы что вообще сюда приехали, раз торчит, значит, вышла. Вынули бы и все!

— Не вынимается, — грозно проговорил папа (???) малыша.

— Передо мной будете, — я махнула им рукой.

— Следующий, — раздалось из кабинета, и открылась дверь, выпуская заплаканную девочку с загипсованной рукой.

— Проходите, — тут же предложила родителям рыжика девушка примерно моего возраста.

— С чего вдруг?! — опять влезла бабка. — Тогда и нас пропускайте!

— Ага, щаз!

И быть бы скандалу, если бы не появились следующие потерпевшие. С лампочками во рту. Восемь человек. Восемь!!!

На логичный вопрос зачем, в ответ мы услышали лишь "ммм-мм-м".

А потом была мамаша с близнецами лет семи. Парнишки красовались огромными шишками и разбитыми носами, а мать все время на них орала. Потом разговорилась с соседкой и поведала страшную историю. Эти два брата-акробата, насмотревшись по ящику цирка, решили поиграть в воздушных гимнастов. Подставили табуретки, перекинули веревку через турник, а другой конец привязали к резинке от трусов и оттолкнули табуретки. Мать прибежавшая на ор, застала двух остолопов с разбитыми носами и в рваных трусах. Вот в травму привезла, чтобы проверить наличие мозгов и возможность их сотрясения.

Следом привели мальчика, который укусил себя за глаз… прищепкой, благо, не с зубцами. Потом была малышка, проглотившая лизуна (мячик такой противно-липкий), и девочка с огромной занозой от кактуса в губе. Он, видите ли, не цвел, она его поцеловать надумала, а в это время младший братик решил пошутить. Пошутил. И апогеем человеческой глупости на сегодня стал мальчонка лет пяти, который кувырнул на себя ведро краски в гараже и, ничего не говоря родителям, решил сам себя отчистить бензином. Чистился-чистился, и услышал, что папа рядом ходит, закрыл дверь, а света-то в гараже не было, вот пацан и доумился свечку зажечь… Хоть он и не сильно обуглился, но его все равно тут же по скорой отправили в ожоговое.

— Следующий!

Я внутренне подобралась, выдохнула и открыла дверь. Римма Степановна была на своем месте, в той же позе и с тем же вопросом.

— Медицинский полис и документ, удостоверяющий личность, — не отрываясь от записей, потребовала бабка.

— Телефон облздрава, — со вздохом предложила я альтернативу.

— Опять ты!

— Опять я, — лишь пожала плечами, готовясь к всплеску недовольства, но старушка удивила. Она кривенько улыбнулась мне, как старой знакомой, и спросила:

— Что опять?

— На больную руку упала. Боюсь, что доломала.

— Посиди, сейчас доктор подойдет, — и опять углубилась в записи.

Вскоре из смежного кабинета выплыл слегка окосевший врач с легким флером перегара. Этот экземпляр был молод и непривлекателен, ни как мужчина, ни как человек. Бывает, смотришь на человека и понимаешь, что "ну, рожа твоя мне не нравится".

— Что у нас тут? — еле сдержав ик, вопросило это нечто в белом халате, а я тут же с тоской вспомнила доброго дядю Женю…

~ 60 ~

— Да ладно тебе, Линка, что ты так завелась? Нормально же все! — через полчаса, идя на безопасном расстоянии от меня, уговаривал Егор. — Даже трещина дальше не пошла.

— Нормально?! По-твоему, это нормально?!

Нет, ну а что он ожидал?!

Если честно, то подвоха и травм я ждала от похода на стройку. Парни, естественно, выбрали самый высокий и самый недостроенный недострой, простите за тавтологию. В конце нашей улицы как раз стояла нужная коробочка на три этажа. Стены хозяева поставили, даже кое-где перекрытия были, а вот с крышей, отделкой и всем остальным беда случилась — кризис. Помнится, этот дом так и продали лет через десять, и достраивали его уже новые владельцы, а уж те-то не поскупились — дворец с колоннами и прочими изысками отгрохали.

На полу в доме и вокруг валялись куски битого кирпича, разнокалиберный мусор, а местами вообще торчала арматура. Мальчишки затащили меня на второй этаж, а сами полезли бродить по верху стены. Идиоты. Без страховки, когда падать фактически некуда, чтобы не убиться насмерть, но кто ж меня послушает.

Нервных клеток за полчаса на стройке я потеряла миллиона два, зато, и парням плешь проела знатную. Ну не могу я с позиции прожитых лет спокойно смотреть, как дети бродят по самому краю жизни. Один неверный шаг — и все, в лучшем случае травма, а в худшем инвалидность или могила. Зато, наслушавшись моих истерик и нотаций, мальчишки не стали заставлять меня прыгать с зонтиком со второго этажа, ограничившись серединой лестницы. Мэри Поппинс я себя не почувствовала, а вот дурой — это да. Еще и бревна практически полным составом мимо проходили. Ох!

Ладно, завтра все равно у Валерика во дворе в песочек играть, так и так позориться.

А потом была тарзанка над обрывом. Вот это было классно. Прыгать с нее я, конечно же, не стала, зато уселась, как на качели и каталась добрых полчаса. Парням уже надоело меня качать, брателло начал ныть, а не пойти ли нам уже домой, как вдруг случилась неожиданность.

В максимальной точке амплитуды ветка громко хрустнула, я покрепче схватилась руками за веревку, молясь, чтобы успела долететь обратно, раздался скрежет, и я вместе с толстенной дубиной полетела в овраг глубиной метра три. Откос был не слишком крутым, поэтому я даже умудрилась приземлиться на ноги, не сильно их отбив, но стоило лишь облегченно вздохнуть, как под зад меня догнала проклятущая сосновая хворостина, и дальнейший путь до дна я проделала уже кубарем.

— И, по-вашему, это нормально?!

Алекс бы меня за такое убил, вдруг подумалось мне…

Еще несколько дней и, если он не опоздает, то…

А что то?

~ 61 ~

На следующий день дом мы строили вдвоем с Егором. Леха в последний момент застеснялся и съехал с темы, прикинувшись больным. Ну-ну, это он зря. Я тогда из вредности решила именно на тот день покатушки на лошади организовать. Как говорится, любишь кататься, люби и позориться вместе с сестрой.

Ближе к обеду довольно внушительная куча песка превратилась в настоящий замок. Мелкий моросящий дождик был нам только на руку, смачивая сыпучий стройматериал. Вооружившись разнокалиберными совочками, отобранными у малышни, мы убили целых четыре часа на строительство. Высунув от усердия языки, мы с Егором осторожно, боясь вздохнуть лишний раз, вылепливали башенки, ломаные крыши, окна, балконы и даже скульптуры. Последние вышли не очень, но то, что это горгулья было понятно (мне во всяком случае). Когда кто-то случайно рушил работу соседа, мы с парнем начинали ругаться, потом кидались песком, а в крайнем случае, когда песочек попадал в волосы, даже до драки доходило. В результате до самого основания разрушалось то немногое, что умудрялось уцелеть при более мирном выяснении отношений. И снова приходилось начинать все сначала. Башенки, крыши, скульптуры, колонны… Песок сыпался сквозь пальцы, успокаивая, и превращался под осторожными пальцами практически в произведение искусства, принося ни с чем не сравнимое удовлетворение — удовлетворение плодами своего труда.

На нас косились, как на идиотов, все: хозяева кучи из окон, друзья с улицы и даже мой милый братец, проходивший мимо. Вот не зря я решила его прокатить с прогулкой на лошади. Зато результат наших совместных с Егором стараний строил и усилий, и даже погубленной репутации.

Замок получился потрясный! Когда с обеда по очереди повылезали оставшиеся бревна, все столпились вокруг моего "дома". Кто-то охал "ай, какая красота", кто-то молча завидовал. Валерик пристал к Егору с вопросом, где тот так навострячился фигуры из песка лепить, Леночка с Ирочкой давились ядом (взаимная у нас с ними любовь с самого начала, что сейчас, что в прошлой жизни была), но точку в потоке всеобщего восторга поставил Вадим. Точнее, Казел. Жирную такую точку.

— Ой! — с гаденькой ухмылочкой, парнишка споткнулся на ровном месте и снес своей тушей половину строения.

Я так и застыла с открытым ртом. Первым моим порывом было там его и похоронить, гада, вторым — выбить глаз желтенькой лопаткой, которую я на тот момент сжимала в руке, как пику, а потом я посмотрела на Вадикову довольную рожу, усмехнулась и, прихватив под руку тихо булькающего Егора, пошла к выходу из двора.

— Пойдем. Нам еще после обеда на конюшню успеть надо. Не до козлов сейчас.

Парнишка покорно плелся за мной, даже не соображая, что я веду его к нам обедать. Вид у него был крайне расстроенный. Видно было, что на тот момент самой заветной мечтой Егора было начистить Кз рожу, но этот поступок напрочь разбил бы стереотип его поведения.

— Егор, — позвала я парня, явно ушедшего в астрал, и, дождавшись ответной реакции, продолжила: — мы его построили?

— Ну да.

— Цель постройки была какая?

— Чтобы ты своими руками построила дом, — понуро отозвался мальчишка.

— Я его построила! Результатом я довольна, от процесса получила удовольствие, а то, что теперь из-за этого козла никто больше не сможет полюбоваться на наш замок, так это же не наши траблы, верно?

— Тоже верно. Тогда быстро хавать и к лошадкам?

— Угу.

Леха за нами все же увязался, но гонять мелкого я не стала. Все-таки люблю я брата. Поход на конюшню, по счастью, обошелся без приключений.

В другой день мы мокли на рыбалке, зато на радость местной Мурке натягали маленькое ведерко плотвы. Хотя этих мальков и плотвой-то назвать язык не повернется. Единственным достойным уловом почти что стал подлещик, попавшийся мне на крючок, но он же и закончил досрочно нашу рыбалку, благополучно уйдя на дно вместе с крючком, грузилом и поплавком. Зараза! Удочка у нас была одна на всех, причем моя, и набор юного рыболова тоже один (я же девочка, откуда мне знать, что нужно запас иметь?), поэтому пришлось нам сворачивать останки снастей и топать к дому, угощать хозяйскую кошку.

Мура улов оценила и в благодарность даже цапнула за руку Егора, попытавшегося ее погладить в процессе еды. Почему в благодарность цапнула? А потому, что у мальчишки на тыльной стороне ладони осталось всего лишь три царапины, хотя обычно Мура вцеплялась всеми четырьмя лапами, зубами, да еще и драть начинала, так что Егорке, можно сказать, повезло. Зато крыс она хорошо ловит (это я в оправдание ее существования).

Из рогатки мы тоже постреляли на ура. Глядя на кривое самодельное оружие с резинкой от трусов (или из трусов, я уж не спрашивала Егора, откуда он такую приволок), я с тоской вспоминала современные красивые покупные рогатки из пластика, с эргономичной ручкой, с дальностью полета… Эх! Но выбирать не приходилось, поэтому стреляли из того, что было. Сначала по банкам, а, когда немного пристрелялись, пошли мстить за порушенный замок. В тот вечер Кз так и не понял, откуда ему в жо… мягкое место все время прилетают мелкие камушки, причем с разных сторон. Мы же не дураки всем втроем в одних кустах сидеть, рассредоточились, естественно.

А вечером после походов по придорожным кустам у братца в голове нашли клеща. Маманька всполошилась, бабушка подлила масла в огонь, вдруг энцефалитный, и, собравшись за десять минут, мы на ночь глядя поперлись в местную больничку. Все вместе. Бабушка увязалась, как медработник, а я для моральной поддержки брателло. Римма Степановна была в восторге, особенно от бабули.

Клещ оказался самым обычным, но его все равно надо было отвезти в город и сдать на опыты/анализы, куда и отрядили на следующий день маманьку. И остались мы с бабулей один на один — тут не погуляешь. Благо из мега-планов на неделю оставался только костер, а его как раз можно было пожечь и с друзьями, которые уже почти забыли о нашем существовании. Только бы погода не подвела…

~ 62 ~

Утро выдалось ясным, солнечным, свежим и даже немного теплым. Распахнув окошко, я высунула нос на улицу, чтобы понять, во что одеваться, и искренне порадовалась погоде. Сегодня, наконец-то, можно обойтись без курток, дождевиков и плащей; джинсы и толстовочка — и шикардец. Зажмурившись, я полной грудью вдохнула чистый вкусный воздух, задержала его внутри и… забыла выдохнуть. Сердце дрогнуло и забилось быстрее, ладошки вспотели, а руки затряслись. Сегодня тридцать первое августа! Эти слова набатом стучали в моей голове, пока я бездумно одевалась, на автомате чистила зубы, глядя в одну точку и, как зомби, плелась к завтраку. Еще и братец подсуропил, врубив свою любимую "Арию". В другой день и другой песне я бы порадовалась, но не сегодня и не этой…

"Смотри, близится финал,

Этот век все силы растерял,

Словно старый зверь, раненый зимой.

Вокруг кладбище надежд,

Вечный страх и торжество невежд,

Будущего нет здесь у нас с тобой.

Смертельный яд

Кипит в морях,

Кислота — вместо снега и дождя.

О, веры больше нет,

Смыт надежды след,

Ни любви, ни жизни.

О, скоро грянет гром

В небе голубом,

Словно горькой тризны звон…"

— Леш, выключи, пожалуйста, — безжизненным голосом попросила я брата.

Крупная капля манки сорвалась с не донесенной до рта ложки и плюхнулась прямо на джинсы.

Переодеваться придется, безразлично отметила я. Или нафиг, и так сойдет.

— Ли-и-ин, — настороженно протянул брателло, обеспокоенно заглядывая мне в лицо. — Ты в порядке?

— В полном, — с самым честным видом, на который была способна, заверила брата.

— Тебе же нравилась "Ария".

— Мне она и сейчас нравится, но… голова болит, — нашла, что соврать я. Зря.

— Так, а ну иди сюда! — приказала бабуля. — У тебя наверняка тоже клещ. Волосы распускай, садись к зеркалу!

Старушка выволокла меня за руку, усадила на табуретку и принялась копаться в моей шевелюре расческой, не особо при этом церемонясь. Так и половину парика растерять недолго.

— Наползаются по кустам, как гопники, а потом лечи их, — ворчала бабушка.

Я не сопротивлялась. Бессмысленно. Потом еще и раздеться заставит. Проще снести экзекуцию молча — быстрее закончится.

Не найдя клеща в голове, как я и предполагала, бабуля потребовала немедленно разоблачиться.

— Что, прямо так и прямо тут? — я скептически заломила бровь.

— А что тебя смущает? — из-под очков на меня смотрели прищуренные глазки, и я понять не могла, то ли она сердится, то ли издевается. — Брат тебя и не в таком виде наблюдал.

Ладно. Я пожала плечами, разделась до белья и, подняв руки над головой, стала ждать досмотра.

Тихий стук, который услышала, наверное, только я, и дверь на веранду начала медленно открываться. Бабуля, поглощенная осмотром моего тела в поисках вожделенного клеща, ничего не заметила, а братец, с красными ушами мельком кидающий косые взгляды на мои округлости, не отвлекся, поэтому вошедшего лицезрела я одна. Сначала он побледнел, потом глаза округлились и слегка выпучились, а после того, как я приветливо помахала ручкой и поздоровалась, Егорка порозовел и пулей вылетел на улицу. О, этот неловкий момент.

Такое искреннее смущение, которого я, наверное, лишилась вместе с девственностью, очень меня позабавило и даже настроение подняло. Да, умеет Егор отвлечь от упаднических мыслей так, чтоб наверняка.

— Что это было? — услышав хлопок входной двери, вопросила бабуля.

— Ветер? — подмигнув братцу, соврала я.

Нам еще только нотации о падении нравов современного поколения не хватало. И это она еще не видала детишек девяностников.

Тщательный осмотр клеща не выявил, поэтому бабуля ограничилась стаканом крепкого сладкого чая с мятой, и после клятвенного заверения, что уже ничего не болит, нас с братцем, наконец-то выпустили на волю. Скорее бы уже маман вернулась!

— Привет вуайеристам, — приветственно махнула я рукой все еще красному Егорке.

Щадить чьи-либо чувства сегодня я была не намерена: до полуночи, как золушке, мне до чертиков надо выяснить, кто же все-таки мой прынц, иначе… А не знаю, но явно ничего хорошего. Поэтому выяснить с Егором отношения стоило, и чем раньше, тем лучше. Но, похоже, так считала только я.

— Пойдем народ собирать? — проигнорировав мое приветствие, уточнил Егор у Лехи.

Братец только плечами пожал, вмешиваться и спасать ситуацию он тоже не собирался, но Егорка оказался проворнее меня. Быстренько развернувшись, он бодрой рысью потрусил к выходу из двора. — Догоняйте, надо еще на станцию за провизией сгонять, — бросил он через плечо и ускорился.

Вот ведь маленький засранец!

Из "народа", годного для разжигания с ними костра остались только Наташка из наших, Кз, как ссыльный на время развода предков, Виталик/Валерик, да еще Ромашка и Жека из Алехандро и Ко — эти просто местные. Аня с Лёкой свалили еще на прошлой неделе, следом за ними уехал Димон, пару дней назад отчалила Аленка, я даже попрощаться не успела: по стройкам шарилась, да и парни из бревен и компашки моей первой любви тоже как-то незаметно рассосались. Шатался поблизости Дрон (и что его в город не увезли еще?), но его мы решили и дальше игнорить. Егор должен был съезжать с дачи завтра, так как его папа смог договориться с другом, у которого есть машина достаточной вместительности, только на первое число, а мама логично рассудила, что первого сентября уроков не будет, а праздничную линейку можно и пропустить.

За это я была ей благодарна: присутствие рядом этого мелкого юркого парнишки вселяло в меня какую-то иррациональную уверенность в завтрашнем дне, почему-то верилось, что, чтобы ни стряслось, Егор сможет помочь. Как, не знаю, но поможет. Это была совсем не та уверенность, которой веяло от Алекса, но и от того, что было, мне становилось легче.

А Алекс что-то не спешил, и это начинало нервировать…

Костер развели в шалдике. Ромашка, на правах старшего, любезно сдал "тайное убежище", взяв со всех обещание больше никому не рассказывать. Наивняк! Плохо он Наташку знает. Уже завтра про этот клевый шалаш будет знать половина поселка в лучшем случае. Посиделки мы приурочили к отвальной Егора, затарились, как обычно, хлебом, сосисками и пивом (это уже Ромка на свой страх и риск взял себе две бутылки, остальные парни любезно отказались), а Кз, посовещавшись с Егоркой, мы решили не звать. Чего ждать от этого неадекватного придурка, мы не знали, но то, что ничего хорошего, это точно.

Ромашка приволок свою бедную гитару и после первой бутылки начал ее мучить. Парни нестройным хором завывали русский рок, а мы с Наташкой сидели чуть в стороне, задумчиво глядя в костер.

— Как ты? — полушепотом спросила блондиночка.

— Нормально, а ты это к чему? — не отрывая взгляда от пляшущих язычков пламени, уточнила у подружки.

— Да так… Просто из клуба ты так неожиданно свалила, а потом вообще с Егором загуляла и пропала. Значит, спор правдой оказался? Вы с Алексом поссорились? — сочувственно проговорила она.

Наташка, Наташка. Вот не знай я тебя, точно бы купилась… Девочка ты неплохая и сейчас интересуешься с самым искренним сочувствием в голосе, вот только завтра мои откровения станут для тебя очередным поводом для того, чтобы округлив в притворном ужасе глаза, загадочным шепотом поведать подружкам на линейке о страшной трагедии в личной жизни подруги, которая привела к катастрофическим последствиям. Каким? А сама придумаешь. Вот именно поэтому:

— Мы не поссорились, — пожала я плечами, — просто он по делам уехал, а загуляла я вообще с братом.

— Но ведь и Егор с вами, — не отставала любопытная девчонка.

— И что? Он тебе мешает?

— Нет, — удивленно протянула она. — Но ведь ты же с ним все время проводишь. А если Алекс узнает, можете же и всерьез поссориться.

Тут я оторвалась от своего объекта созерцания и внимательно посмотрела на девочку, прищурив глаза. Наташка потупилась и кинула палочку, на которой до этого хлеб жарила, в костер.

— Наташ, что еще я не знаю?

Пауза длилась, казалось, целую вечность.

— Он приехал…

— И?

— И его сейчас здесь нет.

— Я вижу, — раздраженная глупостью диалога, почти прорычала я. — Может, он просто не нашел нас в этом буреломе…

— Лин, — Наташка отважилась заглянуть мне в глаза. — Он с самого утра здесь.

Удар ниже пояса.

— А ты откуда знаешь?

Наташка знатная врушка. Сколько раз за наше детство она и охотников за привидениями встречала, и черепашки ниндзя ее до дома на руках несли, и вампиры в нее влюблены были все поголовно. В общем, то, что она говорит, надо сразу делить на четыре, это я давно знала, поэтому и не спешила ей верить.

— Меня за молоком с утра послали, и когда я проходила мимо дома Вадика, он выскочил и стал выспрашивать, куда это мы сегодня намылились. Я, конечно, отмазалась, что никуда, и когда уходила, видела, что в дом Алекс заходил.

— Может, ты его с кем-то перепутала? — недоверчиво прищурилась я.

— Не веришь, сама иди посмотри! — обиделась подружка и отсела от меня к парням, попросив сыграть что-нибудь из попсы, а я осталась сидеть, наблюдая как пламя пожирает поленья в то время, как внутри у меня разгорался совсем другой костер — сомнений.

Если Алекс и приехал, то, может, у него сначала дома были неотложные дела, поэтому он не смог ко мне прийти, а потом мы свалили, и он просто нас не нашел, утешала я себя. Но ведь пока он там, братец любезно просветит Алекса относительно моего веселого времяпрепровождения. Естественно, в выгодном Кз свете. А если даже Наташка решила, что мы с Егором пара…

Резко вскочив, я стремительно направилась к выходу. Сердце гулко стучало в ушах, словно предвидя что-то нехорошее. От нахлынувших тревожных предчувствий даже мягкое место засвербело.

— Ты куда? — встрепенулся Егор.

— Домой надо сбегать, — отмахнулась я и поспешила наружу, но парнишка увязался следом.

— Что случилось? — он практически бежал рядом со мной. Вот она разница в росте: мой быстрый шаг — это его мелкая рысь.

— Ты знал, что Алекс приехал? — в лоб спросила я парня, резко остановившись.

От неожиданности Егор налетел на меня и по всем законам физики отскочил назад, чуть не плюхнувшись на землю. Подозрительность во мне завопила на полную катушку, а повисшая короткая пауза практически подтвердила худшие подозрения. Ну почему все в округе в курсе событий?! Все, кроме меня?!

— Нет, — наконец выдал он, хлопая глазами.

— Не изображай из себя ангелочка? — прошипела я, разворачиваясь и снова устремляясь в сторону дома. — Ты знал! — обвиняюще выкрикнула я. — Почему не сказал?!

— Но я не знал, — Егор скакал рядом вприпрыжку и неловко пытался оправдываться. — Зачем мне это скрывать?

— А действительно, зачем? Может, на его место хочешь? — понесло меня по кочкам. В груди кипела такая жгучая злость вперемешку с холодящим жилы мандражем, что хотелось одновременно разреветься, и кого-нибудь убить, желательно с особой жестокостью. — Так если хочешь, почему тогда я из тебя все должна клещами вытаскивать?! Что?! — орала я на бедного опешившего парня. — Чужими руками жар загребать удобнее?! И ты тут не при чем, белый и пушистый, и я ни с чем?!

— Почему ни с чем?

— А с чем? С тобой? Когда ты даже обнять меня брезгуешь?!

— Хватит истерить! — холодно приказал Егор, резко выпрямившись.

Лицо его застыло, взгляд заледенел, а я испугалась. Нет, не второй стороны личности Егора. Серьезную его сторону я уже видела, и, хотя веселый бесшабашный подросток мне нравился куда больше, рассудительного человека в нем, многое повидавшего на своем веку, я не боялась. Испугалась я иного: того, что своей неадекватной истерикой я могла потерять хорошего друга. И только ли друга?

— Если у тебя проблемы, не стоит винить в них окружающих. Особенно тех, кому ты не безразлична, — прохладно бросил парнишка и, обогнув застывшую меня, направился к дому.

Вот ведь черт! Со злостью пнув подвернувшийся камень, я с громким всхлипом осела в пыль и зарыдала. От обиды на весь свет, от злости на себя, от нервного напряжения и вообще! Чертовы гормоны, дошло до меня, да вот только поздно. Подобные скачки настроения у меня прекратились только после того, как я попала к грамотному эндокринологу… года эдак через три. А сейчас, не сдержав вовремя порыв, я все испортила. От этого стало еще гаже, себя еще жальче, а слез на три ручья больше.

— Ладно, успокойся уже! — теплая ладонь опустилась мне на плечо, и рядом присел Егор, обняв меня и прижав к себе. Я уткнулась ему в плечо и упорно продолжила плакать.

— Прости, — между всхлипами повторяла я, а он только гладил меня по волосам и уверял, что все хорошо.

Молодец! А то некоторых особо "умных" на шоковую терапию тянет, и они начинают оплеухи раздавать, а в моем случае это чревато хуком справа — рефлекс, однако.

В таком вот неприглядном и двусмысленном виде нас и застукали…

— А я тебе что говорил? — довольно-ехидным голоском протянул Вадим, толкая брата плечом. Тот даже не шелохнулся, стоял, как скала.

Я подняла зареванный взгляд и встретилась глазами с Алексом. Понять, о чем он думает, было нереально. Лицо парня представляло собой застывшую маску, на которой единственным островком жизни сверкали то ли злостью, то ли обидой темно-серые глаза. Сразу же вспомнился фильм "Дом восковых фигур", и подобная ассоциация отрезвила.

Поднявшись с земли и слегка отряхнув от пыли джинсы, я тыльной стороной ладони вытерла слезы и прямо спросила:

— Поговорим?

— Валяй! — парень скрестил руки на груди и выжидающе уставился на меня.

— Не здесь же, — я развела руками. — И не на радость твоему братцу! — процедила сквозь зубы, сверля Вадима злобным взглядом.

Кажется, я нашла кандидата на убить с особой жестокостью.

— Хорошо, — легко согласился Алекс, развернулся и бросил через плечо. — Только вот брата не трожь!

Замечательно, думала я, понуро топая за братьями по пыльной дороге, эта козлина мне окончательно с Алексом отношения испортила. И что я ему плохого сделала? На ухаживания не ответила? Так, блин, ухаживать по-человечески надо было, а не по кустам девчонку колошматить! Да и Алекс, вроде, был адекватным человеком, что случилось, что он с порога поверил брату, даже не удосужившись выслушать меня, ведь я-то его выслушала… И вообще, тут я должна на него обижаться из-за спора, а не наоборот!

Мои холодные пальцы легонько сжал Егор, словно говоря, все будет хорошо. И надо ж было Алексу обернуться именно в этот момент! О, этот непередаваемый испепеляюще-оскорбленный взгляд! По счастью, мы уже почти пришли: миновать наш дом, отправить свидетелей восвояси, и можно выяснять отношения, но сегодня Судьба оказалась щедра на подставы.

— Ангелина, а где Леша? — вопросила бабуля, демонстративно выхрамывая за калитку с палочкой. — Алексей, добрый день. Давненько вас не видно было, — кивнула она Алексу, отчего-то проигнорировав напрочь Кз, хотя тот и поздоровался.

— Добрый день, Валентина Терентьевна. Дела в городе были, — крайне вежливо откликнулся парень.

— Где Леша? — повторила свой вопрос бабуля.

— С друзьями остался, — буркнула я, недовольная задержкой. — К обеду придет.

— Уже обед, — поправив очки, заметила бабушка. — Поэтому будь добра, — и приглашающий жест в сторону дома.

Вот черт! А если Алекс опять свалит? Как выяснилось, не свалит: ему не оставили выбора.

— Молодые люди, не желаете присоединиться? Алексей?

Кз любезно отказался, хотя ему особо и не предлагали, а вот его брату пришлось согласиться под пытливым (или сверлящим) взглядом бабули. Егор тоже молча проследовал за нами, чем несказанно меня удивил. В отличие от Алекса, он мою бабулю избегал всеми возможными способами, но сегодня, похоже, не собирался бросать меня в беде. Или решил по глупости довести ситуацию с Алексом до финального фарса.

— Будь добра, умойся и переоденься: смотреть страшно, — скривилась старушка и подтолкнула меня в сторону рукомойника. — Ты что, ревела? — прошипела она мне на ухо.

— Нет, смеялась до слез, — сначала огрызнулась в ответ и только потом подумала, что сделала.

— Кто? — спокойно уточнила бабуля таким тоном, что сразу же стало понятно, что названного можно смело заносить в список смертников.

— Никто. Это нервы, — плеснув на лицо холодной водой, пояснила я.

Позволять бабуле затевать разборки я не собиралась, да только кто ж моего мнения спросит.

Когда я, переодетая, вышла на веранду, оба парня сидели за столом прямые, будто палку проглотили, и злобно сверлили друг друга глазами. Перед каждым из них стояла полная тарелка дымящегося супа, а во главе стола сидела довольная донельзя старушка.

— Егорушка, — проворковала бабушка, а Алекс бросил на того испепеляющий взгляд, — так что же Линочку так расстроило? Утром вы уходили, она была в полном порядке. Что случилось?

— Ничего, — буркнул, судя по выражению лица, уже не в первый раз мальчик.

— Алешенька, — теперь настала очередь Егора сверлить Алекса взглядом — а что это вы к нам только сейчас пожаловали? Почитай с самого утра здесь, а Линочка так вас ждала… Я думала, мы с вами обо всем договорились, — она сурово сдвинула выщипанные бровки и покачала головой.

— Обстоятельства изменились, — таким же тоном, как и до этого Егор, буркнул Алекс.

— И что ж это за обстоятельства такие? Уж не потому ли ребенок расстроился?

— Ребенок давно уже, — хотелось сказать не ребенок, но не стала, — присутствует и очень просит прекратить перекрестный допрос, — мило улыбаясь, попросила я, проходя к столу. — Иначе я расстроюсь еще больше.

— Линочка, — с улыбкой доброго крокодила проворковала бабуля, отодвигая мне стул рядом с Егором, хотя я хотела подсесть к Алексу, — так, может, ты прольешь свет на сложившуюся ситуацию? Мальчики тебя обидели? Лучше сама расскажи, я же все равно узнаю. Как узнала про один некрасивый спор…

И откуда только?! У Алекса заходили под кожей желваки и щеки слегка порозовели то ли от злости, то ли от смущения.

— Алексей, вы меня очень расстраиваете. Вот то ли дело Егор. Хороший мальчик, правда с дурной наследственностью… И курит…

Алес! Туши фонарь, кидай гранату. Надо ли говорить, что из-за стола все вышли голодные, еще более злые, чем раньше, и практически переругавшиеся вдрызг. Если бы не брателло, отвлекший бабулю на минуту и давший нам возможность слинять, там бы, наверное, и разругались прямо при бабке, той на радость.

— Ты поговорить хотела, — холодно обронил Алекс, глядя на меня сверху вниз, словно делал мне одолжение.

— Да, — я беспомощно оглянулась на Егора, намекая парнишке на то, что он тут немного третий лишний, но добилась лишь обратного результата.

— Я тебя с ним одну не оставлю, — грозно заявил мой боевой воробей и скрестил на груди руки.

— А ты ей кто? — ехидно поинтересовался Алекс.

— Друг! — с угрозой заявил Егор.

Я переводила взгляд с одного на другого. Мальчишка был ниже Алекса почти на две головы. Один высокий, в меру накачанный, симпатичный и сейчас злой, как черт; второй мелкий, нескладный, несуразный и готовый воевать за меня даже с превосходящими силами противника.

— Мальчики, спокойно! — влезла я между ними. — Давайте уже отойдем от дома, — на ходу я повернулась к Егорке. — Нам с Алексом действительно нужно поговорить. Чего ты так ополчился на него?

— А того, что он своей башкой не думает, а только сплетням верит, которые его братец распускает!

— Язык придержи! Если бы я не думал, то не стоял бы сейчас здесь! Я и так готов ее выслушать, несмотря на ее поведение в последние дни.

— Какое поведение?! — одновременно с Егором вскричали мы.

— Я что уже не могу с другом время провести?! — возмутилась уже я одна.

— С другом или нет, не знаю, — пожал плечами Алекс. — Но опыт смены парней, как перчаток, у тебя уже есть. Сомнительно, не обессудь.

А вот это сейчас было очень некрасиво. Эх, знала я, что история с Максом мне еще аукнется…

— Сомнительно тебе?! — я задохнулась от возмущения. — Себя с Алинкой вспомни! Я же поняла и простила!

— Там были другие обстоятельства. Я тебе уже все объяснял, мне тогда пришлось так себя вести, ты же за здорово живешь тут со всеми перецеловалась.

— Это когда это? — я аж рот от такой наглости открыла.

— А на пляже. Вад рассказал про ваши игры. Неужели ты, такая взрослая и рассудительная девочка, не могла додуматься, что мне это будет неприятно?!

— Да ты вообще на нее поспорил! — выплюнул Егор. — И после такого еще права качаешь?!

— Адвокат прорезался! Я этот спор давно уже закрыл. К твоему сведению, я, как и обещал в случае моего проигрыша, мотик Вадику уже давно отдал. Условие только было, чтобы он ничего и никому не говорил, но за это он уже огреб.

— Со спором все понятно, — я подняла руки вверх, призывая к тишине. — С игрой в бутылочку тоже. Косяк, признаю. Считай, квиты. Так какие еще претензии?

На миг Алекс задумался, испытующе глядя мне в глаза, и мне уже казалось, что вот сейчас, как в фильмах, ссора закончится страстным поцелуем, как он выдал:

— Доверие — штука хрупкая, а в том, что вы просто друзья, я не уверен…

Егор выступил вперед, собираясь в очередной раз влезть в наш спор, но я мягко отодвинула мальчонку в сторону и, не разрывая зрительный контакт, спокойно произнесла:

— Мы с Егором просто друзья, и все это время, которым ты меня отчего-то попрекаешь, с нами был и мой брат. Я не знаю, что тебе наговорил твой братец, но он меня явно недолюбливает и не первый раз пытается нас поссорить, подумай об этом. Если ты мне не веришь, то не стоит и пытаться сохранить отношения. Нормальные отношения должны быть построены на доверии. Ответь сам себе, чего ты хочешь от меня? Я от тебя хочу нормальных, крепких отношений. С перспективами на счастье, семью и детей. А чего хочешь ты?

Звенящая тишина повисла между нами. Резкое карканье вороны, уронившей пробку от колы, заставило меня вздрогнуть. Вместе со мной вздрогнул и Алекс, и тут же отмер. Такого поворота событий он точно не ожидал.

— Мне нужно подумать.

— Думай, только недолго, — я кивнула головой и проводила мутным от слез взглядом удаляющегося парня.

Знаю я это "мне надо подумать". Сестра моего друга забеременела и, когда сообщила об этом своему парню, он тоже сказал "мне надо подумать". До сих пор думает. Сыну пять лет, отца он ни разу не видел.

— Ну, вот и остался ты у меня один, — невесело пошутила я, игриво пихая плечом Егора.

— Но любишь-то ты его, — философски заключил парень.

— А какое это теперь имеет значение? — я пожала плечами и утерла слезы рукавом, размазав тушь по белому свитеру. Дура! Накрасилась даже для него.

— Ты куда? — встрепенулся Егор, когда я развернулась и потопала в сторону горок.

— Топиться, — кинула я и, видя, что шутку не оценили, уточнила: — Пойду, прогуляюсь.

— Я с тобой!

— Не надо, — я подняла руку. — Можно мне чуть-чуть побыть одной?

— Ты когда вернешься?

В следующей жизни, наверное. Но этого я не сказала.

— Скоро, — и улыбнулась.

— Лады. Тогда здесь через полтора часа, — скомандовал Егор и поскакал в сторону дома. Надеюсь, что в сторону дома, а не за Алексом выяснять отношения. А я побрела в горки. Пройдусь, проветрюсь, погрущу. Напоследок…

~ 63 ~

"Побледневшие листья окна

Зарастают прозрачной водой.

У воды нет ни смерти, ни дна.

Я прощаюсь с тобой.

Горсть тепла после долгой зимы

Донесем. Пять минут до утра

Доживем. Наше море вины

Поглощает время-дыра.

Это все, что останется после меня,

Это все, что возьму я с собой…"

Ушла я довольно далеко. Специально. Последние часы я хотела побыть одна. Эгоистично? Наверное. Но я совсем не желала сейчас видеть даже родных и близких мне людей. Глядя на них я начну рыдать, понимая, что каждое сказанное слово — прощание, а каждый миг — практически последний. Это все. Финал.

"С нами память сидит у стола,

А в руке ее пламя свечи.

Ты такою хорошей была.

Посмотри на меня, не молчи.

Крики чайки на белой стене

Окольцованы черной луной.

Нарисуй что-нибудь на окне

И шепни на прощанье рекой.

Это все, что останется после меня,

Это все, что возьму я с собой…"

Довольно долго я бродила вокруг озера, выискивая место, куда бы присесть, пока не набрела на небольшой полуостров с малюсеньким песчаным пляжем. В середине, рядом с пустым кострищем, валялось толстое бревно. Оно-то и стало моим пристанищем. Я надрала немного лапника, собрала хворост и разломала сухую тонкую рябинку. Сложила новый костерок на месте старого и разожгла спичками, каким-то чудом оказавшимися в кармане джинсов. Пришлось, конечно, поматериться, но с последней попытки, как в пятом элементе, последняя спичка все же подарила мне столь желанный огонь.

И вот я сидела возле костра, зябко ежась, но не от холода и вполголоса напевала песню ДДТ, что давно крутилась в голове. Практически с самого утра.

"Две мечты да печали стакан

Мы, воскреснув, допили до дна.

Я не знаю, зачем тебе дан.

Правит мною дорога-луна.

Ты не плачь, если можешь, прости.

Жизнь — не сахар, а смерть нам — не чай.

Мне свою дорогу нести.

До свидания, друг, и прощай.

Это все, что останется после меня,

Это все, что возьму я с собой".

Не хочу умирать! Пальцы нервно сжались в кулаки. Два месяца назад моя жизнь так нелепо оборвалась, а я даже не подозревала о ее истинной ценности, а сейчас до дрожи в коленках боюсь умирать. Не хочу! Великий дар, отданный нам Богом, я растратила впустую. Спасибо Смерти за подаренный второй шанс, но, к сожалению, и его я упустила. Столько времени потратила впустую! Кулак с силой врезался в бревно, на котором я сидела. На содранных костяшках проступили алые капельки крови, которые я слизнула. Обработать бы, да только мне ли теперь бояться столбняка. Невеселая улыбка тронула губы, чтобы тут же растаять.

Один Шевчук сегодня на уме. Зато как в тему…

"На небе вороны, под небом монахи,

И я между ними в расшитой рубахе,

Лежу на просторе, легка и пригожа,

И солнце взрослее, и ветер моложе…"

Кровь так и не желала останавливаться, металлический привкус во рту начал раздражать, поэтому я повернула руку ранками вниз и стала наблюдать, как капли медленно собираются и капают на землю. Тихим сопрано я не спеша выводила тоскливые строки.

"Меня отпевали в громадине храма,

Была я невеста, прекрасная дама.

Душа моя рядом стояла и пела,

Но люди, не веря, смотрели на тело…"

Последние два месяца оказались самыми яркими в моей недолгой жизни, и если бы не Смерть, то и их могло бы не быть. Я вновь ощутила себя живой, в полном смысле этого слова. Я дышала и наслаждалась вкусом воздуха, я купалась, и вода, словно впервые, нежно ласкала тело, я дружила по-настоящему, я вновь стала членом давно забытой семьи и увидела бабушку, пусть она еще и не стала тем, самым душевным, человеком, который спасал меня от тоски и принимал такой, какая я есть. А еще я полюбила. Полюбила, как подросток: с полным погружением в это чувство, и рассудительность прожитых лет не смогла меня уберечь от этого.

"Судьба и молитва менялись местами,

Молчал мой любимый и крестное знамя,

Лицо его светом едва освещало,

Простила его. Я ему все прощала…"

Вот только любовь, похоже, не взаимна оказалась. А ведь Алекс мне сразу понравился. Симпатичный мальчик — это с первого взгляда, но я намеренно не обращала на него внимания, чтобы не отвлекаться от поиска "кандидатов". Видимо, предчувствовала, что стоит лишь на миг расслабиться, и я пропаду. Пропала. При более близком знакомстве он оказался еще и надежным человеком. Надежным в плане семьи. А много ли парней готовы ради помощи матери продать свою мечту? И много ли парней ради своей девушки, получившей травму, помчатся к другу за машиной, а потом и за три-девять земель в НИИ, чтобы глупой девчонке вместо гипса наложили более удобную лангету? И многие ли готовы за это сами заплатить, хотя с деньгами в семье напряженка.

"Весна задрожав от печального звона,

Смахнула три капли на лики иконы,

Что мирно покоилась между руками.

Ее целовало веселое пламя…"

Хороший парень… Любимый… Ведь любят не за что-то а вопреки всему… Только эта истина верна, похоже, только для меня. Что такого наплел Алексу Вадим, что он так на меня ополчился?

Да что уж… Теперь неважно.

"Свеча догорела, упало кадило.

Земля застонав, превращалась в могилу.

Я бросилась в небо за легкой синицей.

Теперь я на воле, я Белая Птица-а-а-а-а-а-а…"

Сколько прошло времени? Часа три, наверное. Или четыре? Егорка, поди, волнуется… Хороший мальчик. И что мне было в него не влюбиться?! Интересно, как я должна буду обозначить свой выбор? Смерть спросит имя? Или это я должна была что-то сделать? Ну не переспать же с ним, ей Богу! Роды в пятнадцать — это немного не то представление о счастье в личной жизни, которого мне бы хотелось.

А если все же спросит имя, кого назвать?

"Взлетев на прощанье, кружась над родными,

Смеялась я, горя их не понимая.

Мы встретимся вскоре, но будем иными.

Есть вечная воля, зовет меня стая".

Сердце болезненно сжалось. Разум вопил, что лучше Егора спутника жизни мне найти, но душа-то хотела совсем иного. И что же делать? А ничего. Сейчас осталось только ждать.

Солнце начало клониться к закату, раскидывая алые блики по гладкой, как зеркало, поверхности воды, над которой начал виться легкий дымок. День сегодня был довольно теплым, да и вечер прохладой не баловал. Еще немного полюбовавшись озерной гладью, я все-таки решилась. Был же этот пункт в моей программе "что нужно успеть сделать в жизни".

Скинув одежду, я подошла к кромке воды, потрогала ее кончиками пальцев и… разуверилась в принятом решении. Холодная она все же в конце августа. Вокруг стояла звенящая тишина, изредка прерываемая чириканием каких-то птичек. Я в них не разбираюсь, но звучало вполне мелодично. Эх! Была — не была! Разбежавшись, с громким визгом я занырнула в озеро, тут же любезно сомкнувшее над моей головой свои темные от торфа воды. Символично, но холодно.

Плавала я недолго. Вскоре вылезла на берег, немного попрыгала вокруг затухающего костерка, чтобы стряхнуть лишнюю воду, отжала волосы и с блаженным стоном оделась в сухую одежду. Сразу же стало тепло и уютно, а еще ощущение чистоты принесло почти болезненное удовольствие. В одиночестве тоже есть свои плюсы. Вот только, чтобы это понять, мне стоило оказаться на грани.

Солнце закатилось за горизонт. Я наломала еще дров и вновь уселась у огня. Отчего-то вспомнился вечно пахнущий костром Паша. Был у меня такой знакомый походник, он мог собраться и поехать в одиночку на велосипеде во Владивосток. Совершенно один, просто с палаткой и рюкзаком провизии. Он спал в лесу, готовил еду на костре, кормил месяцами комаров и с людьми общался крайне мало. Я никогда не могла его понять, как так можно? Это же скучно! Ужасающе скучно. И чего больше: ужаса или скуки, — я не могла определить и старалась даже не задумываться над этим. А оказалось, все наоборот. Наедине с собой никогда не будет скучно, если ты единое целое.

Я вот всегда боялась одиночества. Даже оставаясь просто одна в квартире, я обязательно включала телевизор, чтобы создавалось ощущение присутствия кого-то еще в доме. А на деле я просто боялась остаться наедине с собой. Всю жизнь я жила, стараясь быть хорошей для всех, мои нежно взлелеянные комплексы постоянно напоминали мне о несовершенстве во всем, а по сути, я боялась принять себя. Полюбить себя такой, какая я есть. Ведь если ты себя не любишь, за что тебя другие будут любить? То же верно и в обратную сторону. Я все это время была лишь половиной личности, вторую половину которой должна была занимать любовь. В первую очередь к себе самой. Только тогда становится возможным полноценно полюбить кого-то другого. Без эгоизма, без желания насильно и любыми способами удержать возле себя вторую «половину».

Алекс решил, что я ему такая не нужна? Поверил досужим сплетням? Что ж, это его выбор. И здесь и сейчас я могла его признать. Парень волен сам распоряжаться своей судьбой, и, дай Бог, сложится она удачно. Сейчас я готова его отпустить без обид.

Помнится, когда я рассталась со своей первой любовью, я настолько переживала, что практически жила у Маруськи, донимая подругу денно и нощно своими страданиями, а сейчас… В сердце та же пустота и боль, а мне хорошо одной. Тихо, спокойно на берегу озера, возле костра. Или это приближающийся финал так на меня действует, что на философию потянуло. Кого мне выбрать, выбор сейчас не стоял. Алекс, Егор… Не я должна выбирать, а они!

Половинка желтой луны приветливо светила мне с небосклона. Уже поздний вечер. Родители, наверное, волнуются, подумалось мне. Ну и ладно. Все равно я ненавижу слезливые прощания, а получить напоследок еще и пяток нотаций… Увольте!

Подняв глаза к небу, я вдруг вспомнила дурацкий мультик, который мы смотрели на уроках английского. "Воллис и Громмит", по-моему. Про пластилинового человечка и его собаку.

— Everybody knows that the moon is made of cheese, — светло улыбаясь, прошептала я и вздрогнула от того, что на плечи мне опустилась тяжелая куртка, еще хранящая тепло чужого тела.

Сильные пальцы до боли сжали мои плечи, а на ушко нежно и ласково прошептали:

— Я тебя убью!

Развернувшись, я улыбнулась и прямо посмотрела в серые глаза, которые сейчас метали громы и молнии.

— Тебя уже с собаками ищут! Чего ты тут сидишь в одиночку?

— Наверное, тебя жду, — продолжая улыбаться, ответила парню.

— Ты хоть представляешь, что твоя бабушка уже всю местную милицию на уши поставила?!

Она может. И плевать ей на положенные трое суток.

— Так ты только за этим пришел?

Радостная улыбка медленно сползла с моего лица. Сейчас, наверное, выражение у меня было, как у обиженной мультяшки.

— Тебя припахали к поискам пропажи? Так смело можешь идти домой, — я поднялась и скинула ставшую отчего-то неподъемной куртку, — скажешь, что ты меня не нашел.

— Дура! — со злостью выдохнул сквозь стиснутые зубы Алекс и вновь замотал меня в свою кожанку. — Почему у тебя волосы мокрые? Ты что, купалась в такую холодину?

— Ну, диагноз ты мне уже поставил, — пожав плечами, я присела обратно на свое бревнышко.

Тащить меня за шкварник домой парень явно не собирался, но и уходить не спешил, поэтому я решила вернуться к прерванному его появлением занятию, а именно к созерцанию костра в ночи.

С минуту на пляже царила гробовая тишина, а спину мне почти ощутимо прожигал горящий взгляд, затем с тяжким вздохом Алекс уселся рядом и подкинул веток в костер, чтобы тот не потух.

— Ты зачем убежала? — уже более спокойно спросил парень.

— Это я не убежала, — поучительным тоном протянула я. — Если бы убежала, ты бы меня так просто не нашел, — на последней фразе Алекс подавился вздохом и бросил на меня возмущенный взгляд.

— Просто? — возмутился он. — Да я уже весь поселок и два соседних прочесал! Сюда уже от безысходности сунулся. Даже не подозревал, что у тебя хватит… ума ночью в лесу одной куковать.

— А кстати, как ты меня нашел? — я повернулась к нему, проигнорировав наезд.

— Случайно, — буркнул парень. — Запах дыма почувствовал и решил проверить на всякий случай.

— М-м-м, — многозначительно протянула я, про себя задумавшись, как же легко, однако, спалилась.

В костре треснула ветка, подняв в воздух сноп алых искр, а я вдруг заметила ссадину у Алекса на левой скуле.

— Что это? — осторожно проведя пальцем по царапине, спросила я. Он не увернулся и не отстранился. Просто посмотрел мне в глаза и, пожав плечами, бросил:

— Ничего. Ударился.

— Ага. Шел ты по дому, никого не трогал, и неожиданно из-за угла на тебя напала батарея.

— Практически, — улыбнулся он шутке.

— Вы все-таки подрались, — констатировала я непреложный факт.

Все же Егорка тогда не домой побежал, а Алекса догонять, как я и думала. Глупый, он же в другой весовой категории, куда полез? И, если у Алекса разбита скула, то что тогда с Егором? Видимо этот вопрос аршинными буквами отразился у меня на лице, потому что Алекс слегка поморщился и любезно пояснил:

— Не бойся, жив твой… друг и даже практически цел.

— Что значит, практически?

Перед глазами тут же встал образ окровавленного парнишки с переломанными конечностями, которого на носилках грузят в скорую. Но ведь живого же.

— В смысле фингал я ему тоже поставил, — не стал меня мучить Алекс. — Настоящий бойцовский петух этот твой Егор, не ожидал от мелкого такой прыти.

— И что, он на тебя с разбегу и сразу в челюсть? — не поверила я.

Зная Егора, как бы он ни разозлился, сразу в драку не полезет, сначала попытается поговорить и решить дело миром.

— Ну не сразу, — нехотя признался Алекс. — Поспорили мы слегка.

— Даже знать не хочу, о чем, — замотала я головой. Явно ничего хорошего не услышу, если Егор полез драться… — Мне вот только расстройств напоследок не хватало!

— Не переживай, — попытался приободрить меня парень. — Не убьют же тебя предки за эту выходку.

Предки-то не убьют… Но об этом помолчим, помолчим…

— И что, — вновь спросила я после непродолжительной паузы, — потом тебя в ночи припахали меня искать? Почему не отказался? Или чувство ответственности за тех, кого приручили, взыграло?

— Зачем ты язвишь? — спокойно поинтересовался он.

— Имею право, — вскинулась было я, но быстро взяла себя в руки. Нечего тут истерики с выяснением отношений устраивать! — Прости, сорвалось. Не бери в голову.

И вновь тишина, нарушаемая лишь треском костра

— Хочешь знать, зачем я тебя искал? — вновь раздался тихий голос Алекса.

Я лишь плечами пожала. Хочу, конечно! Но прямо никогда об этом не скажу! Я же женщина. Парень вдохнул, как перед прыжком в воду, и произнес:

— Потому что люблю.

Я чуть с бревна не свалилась. Удивленно хлопая выпученными глазами, я повернулась к нему и прямо в лоб спросила:

— Тогда к чему была сегодняшняя сцена?

Он отвел глаза и проворчал:

— Потому что я тебя ревную к каждому столбу, как дурак! Я стараюсь себя сдерживать, но не всегда получается, а сегодня с утра еще и Вадик напел про эти ваши игры и про нового "друга"… — Парень запустил пятерню в волосы и взъерошил их. — А потом я вижу как ты с этим… "другом" обнимаешься, как он тебя за ручку нежно держит… Вот и вспылил.

— Ладно, с этим понятно. Но почему ты тогда ушел, когда я тебе фактически предложение сделала? Разве это не означает, что я тоже тебя люблю и кроме тебя мне никто не нужен?

— Потому и ушел, — Алекс отвернулся и уставился в костер. — Согласись, не каждый день получаю подобные предложения, — неловко пошутил он, но сразу же вновь стал серьезным. — Неожиданно это было, а мне требовалось время, чтобы хотя бы остыть и спокойно тебя выслушать… Я вернулся буквально через полчаса, но ты не дождалась, убежала.

— Знаешь, обычно, когда мужчины говорят, что им надо подумать, в подобных ситуациях ждать уже бесполезно… — пробормотала я.

— Глупая, — Алекс перекинул руку и привлек меня к себе. — Я испугался за тебя.

Второй рукой он нежно погладил меня по лицу. Приятно. Спокойно. Надежно и хорошо. Я прикрыла глаза.

— А сейчас не ревнуешь? — игриво поинтересовалась я, но ответ на этот вопрос был крайне важен, ведь если Алекс будет вести себя, как Макс, ничего хорошего из отношений не выйдет. Без доверия это карточный домик.

— Ну, Егор убедительно объяснил мне, что вы просто друзья, — в шутку потирая челюсть произнес парень.

— С Егором разобрались, — не отставала я. — Но будут же и другие мужчины, с которыми мне придется общаться: в школе, в институте, на работе… Ты каждому будешь морду бить?

Алекс слегка отстранился и бросил на меня возмущенный взгляд.

— Лин, я ревнивый… как выяснилось… но не дебильный. Я вижу, что тебе это не нравится, поэтому больше без достойного повода мою ревность ты не увидишь, — я счастливо улыбнулась ему. — Только, пожалуйста, повода не давай, — попросил парень и склонился к моим губам.

И вот сейчас бы, как в сказке, быть страстному поцелую, знаменующему примирение влюбленных, как…

— Вот вы где! — раздалось из ближайших кустов, и с хрустом ломаемых веток на пляжик вывалился Егор. — Я уж думал, облезу, пока найду! Линка, ты нафига удрала?! — возмутился парнишка и плюхнулся рядом со мной с другой от Алекса стороны бревна.

Алекс ощутимо напрягся, но промолчал.

— Ну что, старушка, ждешь? — легонько пихая меня плечом, поинтересовался мальчонка.

— Егор, тебя дома не ищут? — ненавязчиво так намекнул Алекс, но малыш весело отмахнулся.

— Не, я сказал, что помогаю милиции искать пропавшую подругу.

— Так и помогал бы милиции…

— Они ж по улицам рыщут, что с ними зазря таскаться? В горки ночью лезть не хотят. Вот ведь скотство! Нашей милиции проще утром труп описать, чем ночью женщину спасти. В прошлом году в соседнем доме в городе так тетка три часа и орала из подвала, так менты, которым пешком десять минут, приехали на следующие сутки. Естественно, к трупу. Сволота!

— Что-то тебя на ночь глядя на ужастики потянуло, — недовольно заметила я.

— Помирились, смотрю? — тут же перевел тему Егорка.

Сейчас он был бесшабашным подростком или… Принюхавшись, я уверилась в худших подозрениях.

— Ты что пил, поганец мелкий?! — возопила я, разворачиваясь всем корпусом к нему.

— Да я чуток, — и парнишка пальцами показал этот чуток.

А шманит, как от бутылки водки.

— Зачем? — страдальчески протянула я.

— Знаешь, — неожиданно серьезно произнес он, — не каждый день дорого человека провожаешь…

— Так, ребятки, — Алекс, наконец, решил вспомнить, кто тут старший, и поднялся, поднимая и нас, — пора по домам. Пойдем.

— Да, посиди еще немного, — попросил Егор и глянул на часы. — Еще совсем чуть-чуть.

У меня сердце застучало в бешеном темпе. Уж полночь близится…

— Ты определилась? — поинтересовался Егор. — Если нет, то я беру самоотвод по причинческим технинам.

— Какой самоотвод, — не понял Алекс, а этот мелкий пьяный гад, как нарочно, возьми и ляпни:

— От отцовства!

— Какого еще отцовства?! — тихо так, спокойно, отчего мурашки по коже пробежались, спросил у меня Алекс.

Бом-м-м!

Я только рот открыла, чтобы что-то ответить, как в голове помутилось.

Бом-м-м!

Колокольным звоном раздавалось у меня в ушах.

Бом-м-м!

Луна в небе закачалась, завибрировала.

Бом-м-м!

Земля содрогнулась, я зашаталась и начала заваливаться на бок.

Бом-м-м!

Из глаз полились слезы, голова разламывалась.

Бом-м-м!

Алекс поймал мое заваливающееся тело, уже практически тело, уложил на землю и склонился, обеспокоенно хлопая по щекам.

— Линка, что с тобой? Тебе плохо? Лина, очнись!

Все это я наблюдала, уже стоя рядом. Двое парней безуспешно пытались привести в чувство светловолосую лохматую девицу. Один, постарше, вскоре подхватил ее на руки и быстрым шагом, практически бегом, понесся через кусты в сторону цивилизации. Второй же так и остался стоять на месте, бездумным мутным взглядом глядя куда-то вдаль. Потом он встряхнулся, и глаза его сфокусировались прямо на мне.

— Удачи тебе, Ангелок, — произнес мальчик и медленно, пошатываясь, побрел восвояси.

Если бы я могла в этом состоянии плакать, наверное, зарыдала, а так просто физически ощутила боль в призрачной груди.

— Как трогательно.

Я повернулась на звук. Слева от меня стояла высокая красивая блондинка с длинной косой, уложенной короной вокруг головы.

По привычке шмыгнув носом, как в жизни, я собралась и прямо посмотрела на девушку. Она не издевалась, сейчас взгляд ее был устремлен в ту сторону, куда ушли парни.

— Если хочешь знать мое мнение, то оба очень даже, — доверительно сообщила мне Смерть. — Но не мне решать, — бодро заключила она и вопросила: — Ты выбрала?

Я тоже посмотрела вслед парням долгим взглядом. Как можно выбирать между ними? Они оба надежные, верные, достойные, порядочные, добрые, и каждый по-своему любимый. К одному тянется сердце, другого выбирает разум. Как тут выбрать? А если я назову сейчас имя избранника, и Смерть при помощи потусторонних сил привяжет его ко мне навсегда? Разве я могу так поступить с кем-либо из них?! Этот выбор должна делать не я! Я же могу выбрать лишь одно.

— Да, — смело сказала я.

— И кого же ты выбираешь? — слегка прищурившись, как мне показалось, с предвкушением поинтересовалась Смерть.

— Себя!

— Странный выбор, — задумчиво протянула девушка. — Неплохой, но странный… Ну, тогда пойдем.

Она протянула мне руку, которую я тут же взяла. Ее пальцы оказались почти горячими на ощупь. Смерть заглянула мне в глаза своими светящимися очами, и мир вокруг опять закружился.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла я до того, как мы ухнули в воронку потустороннего урагана.

— Пожалуйста…

Это было последним, что я услышала. А потом пришла темнота.

~ 64 ~

Мне было тяжело дышать и неудобно лежать на спине. Кишечник вел себя очень странно, то подпрыгивая, то сжимаясь в комочек, да и общее состояние было далеко от хорошего. Я дико хотела есть, но спать еще больше, а последнее как раз и не получалось. С кряхтением я перевернулась на бок и блаженно потянулась. Вот теперь мне хорошо, можно смотреть сны дальше. Что же мне такое снилось до того, как в животе началась революция? Не помню, но что-то хорошее. Умильно почмокав губами, я вновь уснула.

Второй раз я проснулась от того, что противное солнце перебралось за границу занавески, закрывающей только одну половину окна, и светит теперь мне прямо в лицо. А это значит, что пора вставать. Зачем вставать?

Живот опять недовольно булькнул и громко заурчал. Ну, хотя бы, чтобы покушать, решила я, скинула флисовый пледик и, неуклюже переваливаясь, поползла к краю кровати.

А чего это я так странно передвигаюсь? Бр-р-р! Прогоняя остатки сна, я встряхнулась и уже осознанно открыла глаза. Где это я? Небольшая комнатка по размерам, как в стандартной хрущевке, обои голубые, напротив кровати ЖК-панель на пол стены, кровать — огромная, сексодром, говоря по-русски. По краям две тумбочки, справа шкаф-купе с тремя витражными зеркалами. Явно спальня. И что я тут делаю? Логичный ответ — сплю. Только он ничего не проясняет.

Потерев глаза, я постаралась вспомнить хоть что-то. Зовут Ангелина, фамилия — Аливерина… Только сейчас она как-то непривычно для меня звучит… Полной амнезии нет, уже радует, а вот частичная в наличии, ибо я в упор не помню, что это за дом, и как я в нем оказалась. Но самое главное, что я интуитивно понимаю, что дом этот мой. За дверью будет коридор еще с тремя дверьми: одна в детскую (у меня есть дети?!), две другие — гостевые спальни. На этаже есть санузел с зеленым кафелем. Сама выбирала, все строительные гиперы объездила, но нашла с нужным рисунком. В конце коридора лестница на первый этаж, там гостиная, столовая, кухня и прихожая. А еще с первого этажа есть выход в баню, которую впору назвать банным комплексом, так как там есть "жапузя". Джакузи в доме было моей давней мечтой, которую ради меня исполнил… кто? Вопрос.

А что я помню последнее? Пляж, меня уносит на руках Алекс, последние слова Егора, а потом я ушла… Но если я жива, значит… На этом моменте голова закружилась, и пришлось снова прилечь. На спину. Неудобно-то как! Будто на живот забитый под завязку челночный баул плюхнули. С чего бы?

Ну вот, опять! В животе что-то зашевелилось и часто-часто заколотило изнутри. Чужой завелся?! Переведя взгляд на предмет неудобства, я ахнула. Батюшки светы! Мне же нельзя на спине лежать, там какая-то вена пережимается, вот доча и ворочается, что ей неудобно, некомфортно и вообще, мать, перевернулась бы ты на бочок. Ну, теперь хоть наличие детской объяснено. Я жду ребенка, уже на шестом месяце.

Память услужливо начала подкидывать мне воспоминания о том, как я узнала про беременность, как посещала врачей, как ходила на УЗИ. В тумбочке должны лежать снимки личика моей девочки. Там она пальчики сосет, забавная такая. Я невольно улыбнулась и погладила арбуз, как его муж называет, потому что с пигментной полоской.

— А кто у нас муж? — тихо сама себя спросила я, не вспомнила и с тяжким вздохом заключила: — Волшебник.

Бумс. Ур-р-р. А покушать бы неплохо.

Переваливаясь, как беременный бегемот, я слезла с кровати и побрела в коридор. Соседняя со спальней должна быть детская. Дверь из светлого дерева отворилась бесшумно, но внутри я увидела совсем не то, что ожидала. Вместо кроватки или колыбельки стояла подростковая кровать в виде машинки из "Тачек", у окна был письменный стол, заваленный всяческим барахлом, начиная от школьных учебников, и заканчивая обертками от шоколадок и чипсов. По всей комнате валялись разбросанные разнокалиберные игрушки, джинсы, футболки, куртки, и апогеем всего бедлама стал одинокий белый носок на люстре. Здесь явно живет мальчик! Девочки, даже самые неряшливые, на такое неспособны.

— Ма, проснулась! — раздалось из стенного шкафа, заставив меня вздрогнуть.

За всем бардаком я умудрилась не заметить главное действующее лицо и моего потенциального информатора.

— А я тут уборку затеял, — заявил мне светловолосый мальчишка лет семи с зелеными, как у меня, глазами.

И похож ведь на меня. Как я ни вглядывалась в лицо сына, ни одной черточки его отца я так и не узнала.

— Ма, ты чего? — малыш сбросил с рук на пол очередную кучу барахла и подскочил ко мне. — Тебе плохо? Иди присядь!

И он под руку осторожно повел меня к своей кровати, стряхнул с покрывала детальки Лего, бисером рассыпавшиеся по комнате, и усадил на освободившееся место.

— Кирилл, зачем же еще больше мусорить, — пожурила я мальчика, на что он лишь отмахнулся.

— Да ладно, все равно я игрушки старые разбираю. Что-то Машульке, что-то отдать.

О! Точно! Дочку мы Машей решили назвать, причем, придумал это имя сын, а мы не стали ему перечить. Красивое имя, хорошее (если не вспоминать героиню мультика).

— Как ты себя чувствуешь? — гладя мой живот, спросил Кирюша. — Как там Машенька?

Я улыбнулась, а на глаза невольно набежали слезы. Какой же он у меня хороший! Заботливый, весь в отца. А кто у нас отец? Пора бы выяснить.

— Все хорошо. Толкается, — и сын тут же приложил ладошку, в которую застучала ножками малышка.

— Привет. С добрым утром, — поздоровался Кирилл, на что получил тук-тук. Пригнувшись, он приложил ухо к пузу. — Второй, второй, я первый, как слышно? Прием, — тук-тук. — Повторите. Прием, — тук-тук-тук. — Вас понял. Отбой.

И, соскочив с кровати, мальчонка понесся прочь из комнаты.

— Эй, ты куда? — возмутилась я.

— Маша сказала, что хочет мороженого, — донеслось из коридора, а по лестнице зашлепали босые ноги.

— Не бегай по лестнице босиком! Поскользнешься! — в три тысячи восемьсот девяносто четвертый раз попросила я. Впрочем, опять безуспешно, а хитрюга Кирилл уже шуровал в морозилке в поисках ванильного брикета вместо обеда. Не первый раз он так сладости выуживает, прикрываясь сестренкой. Чует мое сердце, когда доча подрастет, это будет настоящее бандформирование.

В ожидании сына я оглядывала комнату и вспоминала. Как кинофильм, перед глазами проносились тысячи образов. Эту кровать я заказывала через интернет, а Кирюшка помогал папе ее собирать. Потом малыш очень гордился собой и даже в школе хвастался, что он уже мебель собирать умеет. А еще у него в младенчестве были колики, и я первые три месяца практически не спала. Коляска у него была белая кожаная, в которой он очень потел, и ее потом пришлось поменять на простую тканевую. Муж еще ворчал, что я коляски меню, как перчатки. А как объяснить мужчине, что покупка новой коляски для мамочки сравнима с покупкой новой машины для нее лично — восторг и предвкушение те же.

С садика Кирилл дружит с девочкой Лизой, живущей по соседству. Кстати, мы с ее мамой детей в садик по очереди возили: день я, день она, так как до города, хоть и близко, но по пробкам, вот и договорились. И в школе они сейчас в одном классе учатся. Кстати, учится мой сын довольно хорошо.

— Держи! — в комнату влетел ребенок с двумя мисками мороженого, щедро политого малиновым вареньем, которое готовила… моя бабушка!!!

Я чуть не выронила тарелку из рук. Боже! Она до сих пор жива! Но как такое может быть?! Голова в очередной раз закружилась, но я усидела прямо, не закачалась, и новая порция воспоминаний захлестнула с головой.

Бабуля не умерла потому, что ей успели вовремя поставить диагноз и сделали дорогостоящую операцию, на которую мы с ней в свое время денег не наскребли, да и поздно тогда уже было. К предкам обращаться за деньгами она мне запретила, а сейчас… А сейчас ее мнения никто не спросил! Мой муж, заметив, что бабуля плохо себя чувствует просто силой отволок ее в медицинский центр и оставил там на сутки, разрешив при необходимости привязать к кровати. Диагноз нас не порадовал, зато выявили болезнь вовремя и успели остановить, поэтому сейчас Валентина Терентьевна жива, здорова, варит варенья, обожает правнуков и… по-прежнему донимает моих предков своим "воспитанием", правда больше в шутку, ибо мой супруг, сумевший найти к ней подход, слегка пообтесал за эти годы бабулин мерзк… нелегкий характер.

Да я уже готова боготворить этого мужчину!

Кстати, предки и брателло в Штаты так и не уехали. От выгодного предложения сменить место жительства папа отказался, предпочтя загранице работу в родном городе с зятем. Да-да, мой муж, как оказалось, сначала был простым работником у отца, потом его замом, а сейчас бизнес у них поделен пятьдесят на пятьдесят.

И все бы хорошо, да только… Кто у нас муж?!

— Кирюш, а как у тебя отчество? — якобы невзначай поинтересовалась я.

Не прокатило. Ребенок вылупился на меня, как на нипатитянтина, как он в детстве инопланетян называл, и даже лоб мне потрогал.

— Ма, ты чего? Забыла, как папку зовут?

— Да нет, — пожала я плечами. — Тебя проверяю, — попыталась съехать с темы, чтобы не вызвать подозрений.

— Ну-ну, — протянул мальчик и запихнул в рот очередную ложку с горкой мороженого.

— Не торопись, горло заболит.

— Вот теперь вижу, что ты в порядке.

"О, боже, какой мужчина! Я хочу от тебя сына," — раздалось из соседней комнаты.

— Телефон, — констатировал факт мой сын и начал подниматься, но я жестом остановила ребенка.

— Сиди, доедай. Я сама схожу.

Телефон — это вещь! Там же могут быть… фотографии!

Увы и ах, но того, что искала, в мобильнике я не нашла. Нет, фоток там было завались, да только все они с различных детских праздников и утренников, где есть много-много-много детей во всех ракурсах, и нет взрослых.

Поиск по контактам тоже ничего не дал: отец моих детей там был записан холодно и кратко "муж". Круто! О! Может, в смске подпись будет. Вряд ли, но вдруг?

"Я скучаю. Люблю вас."

Нда. Негусто. И где тебя носит, солнце мое?

Накарябав дежурный ответ "мы тоже любим и скучаем", я разжала пальцы, и телефон шлепнулся на нашу необъятную постель. Когда-нибудь же он явится домой. Главное, ни с кем не перепутать, а то, не дай Бог, еще гости какие припрутся… Словно в подтверждение моих мыслей, набатом раздался дверной звонок.

Пока я думала, стоит ли идти открывать или притвориться, что дома никого нет, меня опередил ребенок.

— Ма, бегом вниз! — заорал Кирюша, и вопрос отпал сам собой.

С бешено колотящимся сердцем я спустилась с лестницы, прошла через гостиную в прихожую и остановилась в дверях, во все глаза глядя на вошедшего.

Невысокий стройный русоволосый мужчина сейчас стоял ко мне спиной, беседуя с сыном, поэтому лица его я не видела, но фигура казалась знакомой. Не из детства, это снова прорезались воспоминания.

— Вот и она, — произнес ребенок.

Мужчина обернулся. Художественный беспорядок у него на голове был именно художественным. Слегка вьющиеся волосы до плеч были аккуратно уложены по прядкам, создавая не слишком заметный, но объем, который очень гармонично уравновешивал тонкое лицо с прямым длинным носом. Красавчиком я бы его не назвала, но сейчас Егор был очень даже симпатичным мужчиной. От прежней худобы осталась гибкая стройность, а от неуверенного в себе подростка с неудачной семейной жизнью не осталось и следа! Вокруг выразительных серо-голубых глаз, как будто подведенных тушью, собирались небольшие морщинки, когда он улыбался. Егор внимательно оглядел мой растерянный вид, шагнул вперед, протягивая руки и, улыбаясь, произнес:

— Ну, здравствуй, Ангелок.

Что в данной ситуации может сделать здравомыслящая тридцатилетняя женщина, к тому же беременная? Правильно! Я тоже подумала, что грохнуться в обморок — самое оно.

Очнулась я на диване в гостиной с мокрым холодным полотенцем на лбу. Попыталась стряхнуть эту тряпку, но мне не дали.

— Лежи уже, горе луковое. Если у тебя будет шишка, твой муж меня живьем зароет. Он и так-то меня не жалует, — раздалось из соседнего кресла.

Я скосила глаза на звук и узрела Егора. Мужчина сидел, развалившись и закинув ногу на ногу. На коленях у него лежал какой-то журнал.

— Я, конечно, тоже очень рад тебя видеть, — продолжил он, улыбаясь, — но на такую бурную реакцию не рассчитывал. Ты как? Голова не кружится? Ничего не болит? А то твой архаровец уже скорую вызывать собрался, еле телефон отобрал.

Прислушалась к своим ощущениям.

— Вроде, нет. Все нормально, — ответила Егору и отвела глаза.

Под его пристальным изучающим взглядом мне было крайне неловко, хотя откуда-то я и понимала, что для такой реакции на лучшего друга нет оснований. Повисла тяжелая пауза, которую первым прервал все же он.

— Что ты помнишь?

Вопрос меня удивил настолько, что я даже села и подобралась. Если Егор мой лучший друг, с которым мы дружим с того самого лета, то обмануть его будет крайне сложно. А если все валить на амнезию? Но откуда у меня амнезия?

— Я сильно головой ударилась, когда падала? — решила я попробовать перевести разговор в нейтральное русло, потирая лоб.

— Нет. Я успел тебя поймать, — спокойно произнес мужчина. — И не переводи тему. Что ты помнишь с того момента, как отключилась на озере шестнадцать лет назад? Ты же растерялась сегодня, увидев меня, не отпирайся, я слишком хорошо тебя знаю.

— Ладно, не буду, — вздохнув, призналась я. — Только в дурку не сдавай, пожалуйста.

— Где-то я это уже слышал, — улыбнувшись, произнес Егор и расслабился.

Только сейчас я поняла, что до этого момента он сидел напряженный, как струна.

— Ничего я не помню, — стала рассказывать я, и на душе, как и в прошлый раз, много лет назад, стремительно становилось легче. — Тогда на озере я отрубилась и очнулась уже здесь. В голове пусто, как в барабане, не помню практически ничего из того, что происходило со мной за прошедшие годы. Воспоминания всплывают, но урывками и только когда я смотрю на человека или какую-то вещь.

— А про меня почему тогда сразу не вспомнила? — удивился Егор.

— Растерялась? — предложила я.

— Или ты тогда меня выбрала? — прищурился он. — Кстати, как тогда тебе надо было выбор-то свой обозначить? А то я от любопытства чуть не поседел.

— Никого я не выбрала, — вздохнула я. Интересно, если бы я назвала Смерти имя мальчика, она бы устроила мою жизнь именно с ним? — Смерть спросила, я ответила, что выбирать вообще-то вы должны, а я не смею вас неволить.

— Вот и молодец, — похвалил меня Егорка, а ныне Егор Сергеевич — топ-менеджер одного из крупнейших банков нашего города. — А то могла бы совершить самую главную глупость в жизни. Я, кстати, тогда тебе не особо поверил, — неожиданно признался он. — О существовании потустороннего мира я, конечно, подозревал, мало ли полтергейстов на белом свете, но всерьез как-то не рассматривал, сомневался все. Вела ты себя действительно не на свой возраст, но странности поведения тоже встречаются нередко, мне ли не знать. А потом ровно в полночь повеяло могильным холодом, и ты потеряла сознание. Мне тогда показалось даже, что я видел твой призрак…

Задумчиво жуя губы, Егор уставился невидящим взглядом в окно.

— Знаешь, когда я осознал, что все, рассказанное тобой, правда, мне стало по-настоящему жутко. Одно дело по телевизору смотреть всякие битвы экстрасенсов, и совсем другое повстречаться с потусторонним в жизни. Я тогда решил для себя, что через шестнадцать лет, когда тебе будет тридцать, я обязательно спрошу у тебя про те события, тем более что, очнувшись, ты мало что помнила.

— Кстати, об этом, — спохватилась я. — Я же все-таки очнулась. Что было дальше?

А дальше была очередная рулада моего ненасытного чрева и толчок под ребра, как немой укор нерадивой мамаше, которая не кормит детей… а также гостей.

— Ой, — я резко вскочила с дивана, отчего голова слегка закружилась, но Егор был начеку — поддержал. — Пойдем на кухню. Ты голодный? Что-то я совсем с этими пертурбациями во времени об обязанностях хозяйки забыла.

— Узнаю Линку, — улыбнулся Егор и повел меня, как инвалида какого, в сторону кухни.

И как объяснить мужчинам, что беременность — не болезнь?!

Сварив на кухне кофе и нашлепав бутербродов, я уселась за стол, где меня уже поджидал Егор, взяла сэндвич с самым толстым куском сыра (ну тянет меня на него сейчас со страшной силой: кальция там много) и, внимательно посмотрев на собеседника, потребовала:

— Рассказывай!

Ну, он и рассказал.

Очнулась я тогда только на следующий день к обеду и в больнице, ибо мое состояние почти до заикания напугало бабушку, которая и настояла на госпитализации. Все это время у меня дежурил Алекс, которого почему-то и обвинили во всех смертных грехах. Прилетел в больницу папа и разругался со всеми, включая Алекса, с которым дело почти дошло до драки, правда они быстро помирились, как только я пришла в себя. Егор приехал в больницу утром (когда протрезвел), поэтому весь скандал имел честь лицезреть от начала и до конца. Когда я открыла глаза, врачи позвали сначала только родителей, а потом, лишь через час, разрешили зайти друзьям на пять минут. Я тогда их, конечно же, узнала, но вела себя примерно также, как сегодня встретила Егора: пучила глаза, стеснялась и терялась. Из всего этого мальчик тогда и сделал вывод, что, видимо, жребий брошен и душа моя отправилась обратно в будущее… или куда похуже.

Да, вот теперь я помню свое тогдашнее состояние и оно сравнимо с сегодняшним лишь наполовину. Тогда я забыла и вспоминала лишь два месяца своей жизни, сейчас же у меня пропали из памяти шестнадцать лет. Тогда Егор не стал наседать на меня, дождался, когда я все вспомню и осознаю, и продолжил дружить уже со мной подростком. В голове опять началась круговерть образов и картинок из воспоминаний. Вот мы с Егором катаемся на аттракционах, а вот мой двадцатый день рождения, на который он единственный догадался подарить не деньги, а памятный сувенир. Эта стеклянная статуэтка китайского дракона, привезенная им из Китая (и как только с нашей погрузкой багажа в аэропорту довез?), до сих пор стоит у меня в серванте и очень мне нравится. А вот мы на моей свадьбе гуляем, только лица жениха я по-прежнему не помню. В первую беременность я как-то попала на дородовое, где было до жути тоскливо среди унылых, вечно жалующихся на все подряд пузатых девиц, так Егор тогда всю неделю приезжал ко мне каждый день вместо обеда на работе и привозил то суши, то пиццу, а то и вообще обеды с бигмаком, которые мы месте и с немалым аппетитом пожирали под недовольно-завистливыми взглядами соседок по каме… палате. А где тогда был мой муж?

Спросить я не успела, раздался щелчок дверного замка, захлопнулась входная дверь и торопливые шаги к лестнице возвестили о том, что на наш милый огонек прибыло новое действующее лицо. Муж.

— Папка! Привет, — закричал радостно сын, и сверху вниз раздался торопливый топот ног по лестнице, больше напоминавший звук падения кубарем.

— Где они?

Тон спокойный, голос ровный, но отчего-то все равно по спине пробежали мурашки. И даже не от предвкушения встречи с… любимым?

— На кухне кофе пьют, — сдал нас с потрохами этот маленький дятел.

— Мать в порядке? — поинтересовался у него отец.

— Угу. Она очнулась минут через пятнадцать. Зря, наверное, я тебя дернул…

— Не зря, — припечатал мой муж. — Молодец, всегда в таких случаях нужно мне звонить. А вот врача мог бы и вызвать… Ладно. Иди наверх.

Звук шагов начал приближаться. Я вся внутренне подобралась. Мой муж хоть и терпит в нашем доме Егора как моего лучшего друга, но все же ревнует, а объяснить ему, что ревновать глупо, я не могу, потому что я никогда и никому не расскажу нашу с Егором Страшную Тайну.

Перед глазами всплыл очередной эпизод из забытой жизни. Это было лет шесть назад. Мы тогда оставили Кирюшку бабушке (в смысле прабабушке) и поехали на день рождения Егора, который тот отмечал на теплоходе. Мой друг уже тогда занимал должность начальника какого-то отдела, поэтому приглашенных на его юбилей было много, и большинство из них были с работы. Компания подобралась довольно разношерстная, но муж умудрился найти среди коллег Егора какого-то своего старого знакомого, то ли одноклассника, то ли одногруппника по институту или детскому саду, не помню, я в подробности не вдавалась, и они практически весь вечер болтали, вспоминая былое прошлое. Мне было скучно, даже несмотря на все старания тамады, но о том, что выбралась, я не жалела. Все же первый выход в свет после рождения ребенка. Врубилась на полную катушку музыка, начиналась очередная "танцевальная минутка", которую активно поддерживали уже не сильно трезвые и сильно нетрезвые гости, приятель мужа собрался выйти покурить, муж ушел с ним, а я послушала Сердючку, поняла, что это сильнее меня, и тоже вышла на палубу.

Июнь в тот год выдался холодным, поэтому замерзла я довольно быстро. Возвращаться в зал совершенно не хотелось, и я решила прогуляться по теплоходу. Как это часто и бывает, самые неожиданные открытия совершаются случайно. Я заблудилась, и когда открыла очередную дверь в поисках выхода, это оказалась каюта. С кроватью. Занятой. Там были Егор его коллега… Анатолий.

Вот именно бы тогда впору грохнуться в обморок, а не сегодня, ибо более сильного шока в своей жизни я не помню. Я пробормотала "извините" и поспешила скрыться, но куда скроешься с теплохода, окруженного практически ледяной водой бескрайнего озера, а мероприятие должно было закончиться только часа через два.

Выход на палубу я нашла практически сразу и еще долго стояла, опираясь на перила и глядя на черные в ночи воды озера. Ко мне, как черт из табакерки, подскочил Егор.

— Лин, я все объясню, — начал растерянно он, но я перебила.

— Даже знать ничего не хочу! — уверенно заявила я, поднимая обе руки вверх. — Я ничего не видела! Ты ничего не делал. Все как раньше. Договорились?

— Ладно, — пробормотал он и пошел к гостям. Больше этой темы он не касался.

Поговорить нам все-таки пришлось, но только через месяц, когда Егор расстался с Анатолием и жутко по этому поводу переживал. Зная, каково это, держать все в себе, я, наконец-то, решилась затронуть щекотливую тему и дать другу возможность выговориться. С тех пор у нас с Егоркой есть общая Страшная Тайна, о которой я никому и никогда не скажу, даже несмотря на то, что, расскажи я все мужу, многих бы проблем можно было избежать, но… я обещала.

А между тем проблемы уверенным шагом приближались.

Естественно, по всем правилам этикета и законам подлости я сидела спиной к двери, так что вошедшего первым увидел Егор и поздоровался лишь кивком головы. Я очень хотела обернуться, но боялась. А вдруг Смерть решила надо мной подшутить, и я сейчас увижу совсем не того человека, которого хочу? Испуг так явственно читался в моих глазах, что друг, видя мой затравленный взгляд, закатил глаза в потолок, неслышно прошептав:

— Могла бы сразу спросить.

Могла, но не спросила…

Горячие ладони опустились мне на плечи.

— Почему врача не вызвали? — ласково произнес муж.

— Так все же нормально, — пожал плечами Егор.

— По-твоему, обморок для женщины на шестом месяце беременности — это нормально? — тут же взвился супруг. — Посмотрел бы я, как бы ты запел, если б твоя жена в обморок свалилась.

— Уж точно не истеричным фальцетом, — съязвил Егор.

Руки на моих плечах напряглись, почти до боли сжимая меня в объятиях. Сейчас будет буря, поняла я и вскрикнула. Муж тут же убрал ладони, а я потерла пострадавшие места. Больше для вида, но надо же было его отвлечь.

— Извини, — произнес он, отодвинул стул справа от меня и уселся напротив Егорки. Я подняла глаза, и мир снова закружился.

Воспоминания, эмоции и чувства захлестнули меня, стараясь в один миг утопить в водовороте, копившемся целых шестнадцать лет. Я потому и не могла вспомнить почти ничего из прожитых лет, пока не увидела его, потому что он заполнил собой и своей любовью всю мою жизнь. Образы прожитых событий буквально рвали мою голову на части, вспыхивая перед глазами, как кадры кинофильма, вырванные из пленки.

— Тебе плохо? — Егорка подскочил со стула и побежал за водой.

— Дошло, — проворчал мой муж и тихо-тихо добавил, — как до дебила.

Он достал телефон и начал набирать номер.

— Не звони, сейчас пройдет, — попросила я, кладя ладонь на его руку, сжимавшую мобильник. Кнопочный. Он никогда не любил сенсорные экраны. — Просто голова закружилась.

— Но лучше проверить, — настаивал на своем он, а я вновь прикрыла глаза вспоминая.

Мой папа в том далеком году не получил ножевое в живот и пулю в плечо, потому что на ту роковую встречу пошел не один, с ним тогда пришел он, мой самый любимый на свете мужчина. Очередная трагедия из моего прошлого обошла мою семью стороной благодаря ему.

В школе меня донимать перестали, потому что он почти каждый день встречал меня. Сначала пешком, но уже наличия красивого взрослого парня было достаточно для того, чтобы из так называемого "отстоя" меня перевели в "средний класс". До элиты я не дотянула, ибо подлизываться так и не научилась, да и не пожелала, зато травить перестали. Потом он стал приезжать за мной на мотоцикле, купленном на заработанные у отца деньги, затем на машине. Бизнес быстро пошел в гору, поэтому жил мой парень безбедно. Не хвастался этим, но и не скрывал.

Одиночество и неуверенность в себе больше меня не беспокоили, ведь за моим плечом всегда стоял он, готовый поддержать в любой ситуации. Даже когда я была неправа, он принимал мою сторону, например, когда я разругалась из-за ерунды с предками и ушла в восемнадцать из дома. Потом, конечно, он отчитывал меня, как девочку, но это происходило уже не на людях и заканчивалось обычно, как и любая семейная ссора…

Мы поженились, когда мне было двадцать. Свадьбу справляли в старинном парке, как я всегда и мечтала. Я тогда еще хотела пригласить всю нашу дачную шоблу, правда, нашла далеко не всех, да и прийти смогли немногие. Ане и Лёке детей было не с кем оставить, а их мама согласилась взять только один комплект спиногрызов. У каждой сестрички было по паре близнецов — прилетело же счастье — Ане в виде девочек, а у Лёки мальчики. Так что девчонки решили не ссориться и отделались устными поздравлениями по телефону. Впрочем, я думаю, они не сильно расстроились, так как с мужьями они умудрились уже разойтись к тому моменту. Сейчас, вроде Аня вернулась к Виталику, а вот Лёка нашла себе нового мужа, но я с ним уже не знакома. На свадьбу пришли только Димон с очередной девушкой, Алена, Шурик — моя первая и несостоявшаяся в этой жизни любовь, да Вадим, но куда же без него.

А через три года у нас родился Кирюшка. Мы построили дом за городом. Как нормальная счастливая семья, ездили отдыхать на моря и океаны, устраивали праздники, приглашали гостей и сами ходили в гости. Единственное, что лично меня всегда очень расстраивало — это невозможность второй раз забеременеть. После довольно тяжелых родов врачи сказали, что шанс на вторую беременность у меня минимальный. Но он же был! И вот пять месяцев назад я, наконец-таки, увидела заветные две полоски, которым мы радовались все втроем: я, мой любимый муж и наш обожаемый сын.

— На, выпей!

К губам поднесли стакан с водой. Я сделала большой глоток и посмотрела прямо в темно-серые любимые глаза.

— Люблю тебя, — прошептала мужу.

— Я тоже, — откликнулся он и нежно и осторожно поцеловал меня.

Тихие шаги возвестили о том, что нас довольно вовремя покинул Егор.

Сколько прошло времени, я не знаю, но оторвались мы друг от друга только когда раздался звонок в дверь.

— Пойду, открою, — прошептал мне в губы муж. — Наверное, доктор приехал.

И вышел. Я проводила его взглядом и вздрогнула, увидев прямо перед собой Смерть. Сердце ушло в пятки, но она лишь улыбнулась мне, подмигнула и медленно истаяла, подарив самое последнее забытое воспоминание. Еще из первой неудавшейся жизни.

Это было после моего четырнадцатого дня рождения. С девками после подставы в клубе я не разговаривала, с Кз и бревнами уже вовсю разругалась, поэтому в тот день на пляж мы пошли с Димоном. Вдоволь наплававшись, мы уже топали домой обедать, как неожиданно возле меня затормозил мотоцикл.

— Привет, — приятным голосом произнес симпатичный парень с очень красивыми темно-серыми глазами. Он мне всегда нравился, и я бы с радостью с ним познакомилась вот только…

Я стеснялась. Я же не умела в этом возрасте общаться с прикольными парнями. То, что они такие же люди, а я не уродка, я поняла, к сожалению, намного позже. Я молча опустила глаза в пол и пошла дальше. Димка также молча топал рядом.

— Привет, — все не отставал парень, снова подкатываясь и продолжая подкатывать ко мне.

Бросать Димона одного я не собиралась. Он же друг, как можно его обидеть? Этого парня я, можно сказать, впервые вижу, а с Димкоц мы сколько вместе. Молчу. Иду дальше. На красавчика не смотрю.

— Привет, — он нагнал меня в третий раз.

А еще это же старший брат Кз, вспомнила я, а от него вряд ли стоит ждать чего-то хорошего. Конечно, было бы круто войти в компашку старших бревен, в качестве его девушки, но… А вдруг, не получится, я что-то не то ляпну, и надо мной все будут смеяться?!

И я вновь прошла мимо парня. Кажется, его зовут Алекс.

— Ой, какие мы гордые, — фыркнул он и уехал…

Эпилог

Примерно 2,5 года спустя

Это должна была быть простая операция — удаление кисты яичника. К сожалению, проблемы по женской части даже после рождения двоих детей меня не покинули. Там даже особого разреза быть не должно было. Лапароскопия или что-то в этом духе, когда в маленькую дырочку в животе вставляют специальную трубку. Полчаса, и все! Должно было быть…

Дату операции назначили на тринадцатое января. На тринадцать часов. А это еще и пятница. Я сильно переживала, просила перенести, но доктор развел руками, мол, другого времени нет, сама понимаешь, праздники, и так ради тебя график подвинули. Я даже хотела отказаться от операции, но Алекс назвал меня суеверной паникершей и все-таки уговорил на столь несчастливую дату.

В четверг утром меня положили в больницу, взяли все необходимые анализы и оставили отдыхать до завтра. Днем меня навестила мама, принесла мандаринов, апельсинов и яблок. Она гениальна, как всегда! Заскакивал братец, передавал привет от жены и детей, позвонили папа и бабушка. В последнее время бабуля плохо себя чувствовала, поэтому самолично проконтролировать, что мне оказывается надлежащий уход, она не смогла.

Вечером заглянул Алекс, привез ко мне ненадолго Кирилла и Машуньку, а вот Егор навестить не смог: улетел в отпуск с очередной своей любовью. А еще в этот день сложилось впечатление, что обо мне вспомнили все мои друзья и приятели. Контакт пестрел сообщениями от людей, которых видела в последний раз еще в школе, а телефон уже к обеду пришлось ставить на зарядку.

Все эти бесконечные звонки, письма и визитеры изрядно меня нервировали. Отчего-то было стойкое ощущение, что все это уж слишком напоминает прощание… Накаркала.

Больно стало ночью. Очень больно. Киста решила не ждать назначенного часа и лопнула в час пополуночи. Меня, скрюченную от дикой боли на каталке со скоростью черепахи поволокли в операционную. Почему они не торопятся? Мне же так больно. Свет в операционной разгорался долго и неохотно, медсестры зевали, а дежурный хирург отчего-то не спешил. Они что, решили просто дождаться, пока я тут ласты склею? Сволочи! У-у-у, как больно-то. Скорее, пожалуйста, скорее… Но говорить я не могла, только тихо стонала и закусывала губу почти до крови, чтобы не орать в голос. Лоб покрылся холодной липкой испариной.

— Что у нас тут? — позевывая, в операционную вплыл необъятных размеров дяденька лет сорока на вид.

— Киста лопнула, — пояснила молоденькая медсестричка. — Исакова ждем. Он скоро подойдет, просил вас уже начинать, Иван Адамович.

— Ладненько, — мужичок радостно улыбнулся, потер пухлые ручки и направился ко мне. — И кто у нас тут такой красивый лежит? — как ребенка, спросил он меня, а я поняла, что это анестезиолог. Только они так с пациентами общаются: все у них котики, лапоньки, заиньки и пупсики.

Я повернулась к доктору, а он застыл на месте и слегка сбледнул.

— Бегом за Исаковым! — приказал он тоном, не терпящим возражений, — и главному звони, это его пациентка!

— Че, серьезно? — не поверила молоденькая рыжая девица, медленно вставая.

— А кто это?

— Жена Медведева. Бегом, я сказал!

— Кого? — вылупила глазки эта дура.

— Спонсора нашего, идиотка! Шевелись давай, или мне самому за Исаковым сбегать?!

Только тут девчонка соизволила ускориться. Наконец-то.

— Потерпи, моя лапонька, — ласково приговаривал анестезиолог, — сейчас дядя сделает тебе укольчик, и ты поспишь. А потом проснешься, и все уже будет хорошо.

Быстрым шагом в операционную вбежал другой врач в сопровождении давешней неторопливой девицы. В это время в вену мне ввели какое-то дико щипучее лекарство и попросили считать от десяти до одного. Еще и издеваются, сволочи! Я тут мяу сказать не могу, а они… Но все-таки попробовала.

— Десять… Девять… Во…семь…

Когда мне после вторых родов давали подобный наркоз, я ловила разноцветные глюки, а сейчас темнота, и ничего. Странно.

Пришла в себя я неожиданно, в той же операционной, только стояла я возле стола, вокруг которого суетился анестезиолог, он же, как выяснилось, реаниматолог. В руках у него были электроды от дефибриллятора, и мужчина сухо отдавал команды.

— Сто восемьдесят. Разряд.

Меня ощутимо пошатнуло, но на ногах я устояла.

— Двести. Разряд.

Еще одна волна слабости, подкосившая меня, прокатилась по призрачному телу.

— Двести двадцать. Разряд.

Пик. Пик. Пик. Сердце забилось, но я по-прежнему наблюдала все со стороны. Стало жутко и очень неуютно. Неужели на этом моя жизнь закончена?

— Не пугайся, — раздался мелодичный женский голос за моей спиной, заставив меня вздрогнуть. — Мне скучно одной дожидаться развязки, вот я и придержала твою душу немного. Поболтаем?

Резко обернувшись, я узрела свою старую знакомую.

— Раз… развязки? — пролепетала я срывающимся голосом.

Вот теперь мне стало по-настоящему жутко, а еще очень больно. Не за себя и свою загубленную в самом расцвете лет жизнь, а за родных, которые будут горевать, а еще больше за детей, которые останутся без мамы. Особенно за Машу. Кириллу девять, он-то меня запомнит, а вот она… Что вспомнит о своей маме девочка, потерявшая ее в два года? Что такая была? Она была добрая, теплая и мягкая, пела колыбельные и дарила игрушки? Если бы я могла плакать…

— Только не паникуй, — поморщилась Смерть. — Если ты собралась разводить тут сопли, то лучше давай я тебя обратно отпущу. Я-то надеялась, что с тобой можно поболтать. А то мне скучно…

— Поболтать? — три глубоких вздоха (или их имитация в призрачном теле), и я взяла себя в руки. — Давай поболтаем.

Краем глаза я следила за врачами. Холодные приказы хирурга, требующего те или иные инструменты, мрачная сосредоточенность анестезиолога, следящего за моим состоянием. Вот появилось новое действующее лицо — главврач.

— Что тут?

— Остановка на две минуты, состояние стабилизировано. Киста лопнула, чистим. И кровит откуда-то сильно.

— Хорошо. Отходи, ассистировать будешь, — приказал главный, суховатый седой мужчина за пятьдесят.

Холодные голубые глаза сосредоточенно сверкнули над маской, скрывшей его немного птичье лицо.

— Зажим…

— Расскажи, как тебе новая жизнь? — отвлекла меня от созерцания блондинка с косой.

Я обернулась и посмотрела прямо в ее неестественно-голубые глаза. Легкая безмятежная улыбка блуждала на красивом лице, словно она погулять в парк вышла, а не стоит сейчас возле операционного стола, где с минуты на минуту может оборваться жизнь. И я бы разозлилась, если бы не осознала, что смерть для меня эксцесс, а для нее это ежедневная рутина. А еще я вспомнила, что так толком и не поблагодарила девушку за предоставленный шанс.

— Все хорошо, — проговорила я и рассказала ей про то, что у меня двое детей, любимый муж, бабушка жива осталась, и родители не переехали в другую страну. Поведала о том, что я безмерно счастлива, и разбавила повествование парочкой анекдотов из жизни, благо при наличии детей и друзей это не проблема.

— Спасибо тебе за нее огромное, — от души произнесла я. — Если бы не второй шанс… Спасибо!

— Да, не за что, — пожала плечами она. — Я все равно свое не упустила.

— Давление падает, — встревоженный возглас вновь отвлек меня от разговора.

— Пульс?

— Пятьдесят.

— Лена, ты кровь принесла?

Не в силах на это смотреть, я вновь повернулась к Смерти, вспоминая ее странную последнюю фразу.

— Что значит, свое не упустила, — сдвинув брови, осторожно уточнила я. — И зачем ты тогда мне помогла, если не секрет, конечно.

— Не секрет, — охотно поддержала диалог девушка. — Нам стало скучно, и мы решили развлечься, а заодно провести эксперимент, что будет, если дать безвременно ушедшему шанс все исправить. Трое до тебя оказались банальны и скучны, они снова погибли по дурости, а вот ты нас порадовала. Какой накал страстей и в такой короткий промежуток времени, — с искренним восторгом похвалила меня блондинка. — За твоими приключениями, наблюдали все, включая даже ярых противников наших опытов. Это как "Дом 2", только качественнее. Затягивает, — доверительно прошептала она.

Я только рот в удивлении открыла. "Дом 2"?! Мою жизнь сравнили с дешевым реалити-шоу?! Хотя, что я кипячусь-то? Мне благодарить этих любителей "сериалов" надо, а не глупые претензии предъявлять, поэтому, снова вздохнув, я опять задала интересующий меня вопрос:

— А что значит, свое не упустила? Ты же Смерть, если я правильно понимаю, — и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжила свои умозаключения: — Тогда ты души потеряла. Я осталась жива, бабушка моя вот тоже, дети у меня появились…

Блондинка смерила меня снисходительным взглядом и, усмехнувшись, пояснила:

— Ты много не знаешь, Ангелина. Мое вмешательство и твое иное поведение в четырнадцать лет спровоцировало многие события. Но начнем по порядку. С твоего деверя. Ты, наверное, не обращала внимания, но Вадим так и не смог окончательно смириться с тем, что у вас с его братом все карамельно-хорошо. В иной реальности он забыл строптивую малолетку довольно быстро, а в этой ты глубоко запала ему в душу. Оттого он и подался в промышленные альпинисты, чтобы постоянно быть в разъездах и не видеть вашего счастья. Кстати, час назад он сорвался с опоры строящегося моста, но ты не переживай, — утешила меня Смерть, — он умер сразу, не мучился.

Как умер сразу? Глаза мои в ужасе расширились. Да, я недолюбливала Кз с самого начала, но смерти я ему никогда не желала, а между тем блондинка продолжила свое ужасное повествование:

— Ирочку ты тоже должна помнить, девочку в него влюбленную. Она должна была четыре года назад Вадика на себе женить по залету, и жили бы они несчастливо, зато оба долго, но этого не случилось, поэтому она нашла себе баскетболиста и умерла в родах, так и не сумев родить младенца весом пять килограммов. Трагическая врачебная ошибка, — развела руками девушка.

— Из той же компании блондинчик Антон так и умер от передоза в тюрьме, это ты и так знаешь, только сел он не за грабеж, как раньше, а за убийство собственного брата Михаила. Младший отчего-то решил, что брата в беде бросать нельзя, и попытался отобрать у того очередную дозу. С чего бы это? — и пристальный взгляд на меня, промораживающий до костей. — Результат плачевен — сорок ножевых в область сердца. Увы, с таким не живут.

— Алина, которая должна была повстречаться с твоим мужем лето, а потом его бросить и счастливо выйти замуж за сына делового партнера ее отца, скончалась пять лет назад от СПИДа. Наркотики после того злополучного для нее лета она бросить так и не смогла, несмотря на несколько курсов лечения и реабилитации, и от "друзей" подцепила красивый "букет" в виде ВИЧ и гепатита B.

Я слушала, едва дыша и каждый раз надеясь, что вот уж на этом эпизоде все, но Смерть методично продолжала добивать меня все новыми и новыми сообщениями о смертях, произошедших отчасти по моей вине, ведь это я волей или неволей столкнула тот снежный ком с горы своим появлением в юном теле в свой четырнадцатый день рождения.

— Наташа, дочка хозяев, у которых вы снимали дачу, погибла в прошлом году. Она приехала с семьей покататься на лошадях, стала седлать молодую кобылу, а та испугалась, и лягнула Наталью в грудь четыре раза. Разрыв легких. Скорая доехать не успела.

— С остальными, вроде все нормально, — задумчиво протянула девушка, и я уж было облегченно выдохнула, как она неожиданно вспомнила: — Совсем забыла! Давно это было, вот и запамятовала. На следующий год, вы тогда с дачи рано уехали, поэтому ты и не в курсе, Дрон, который из-за тебя с друзьями поссорился, поджег из мести шалаш, в котором сидели ребята. Шурик, Рома и Юрик выскочить и потушить одежду успели, а вот Дюша и Жэка сильно обгорели и потом умерли в больнице. Дрона, кстати, в итоге посадили в колонию, где из домашнего маминого мальчика быстро сделали петуха. Когда он вышел, то долго не протянул. Кстати, он тоже был одним из наших экспериментов. К сожалению, неудачных.

— А бабушку твою, кстати, я вполне могу скоро заполучить, если ты не переживешь операцию, — оптимистичным тоном закончила блондинка с косой.

Меня ощутимо заколотила мелкая дрожь. Я стояла, бездумно глядя в пространство, и обнимала себя за плечи. Это просто ужасно! Неужели одна моя жизнь стоила стольких смертей? Меня снова тряхнуло, и тут я обратила внимание на операционный стол.

— Двести. Разряд.

— Если переживу? — обратилась я к Смерти. — А ты разве этого не знаешь?

— Увы! — она развела руками. — Вы — люди вне судьбы, и ваше будущее нам неведомо. Так что я, как видишь, стою тут вместе с тобой и тоже жду. Хотя надеюсь, что все-таки выживешь. Уж больно интересная история получилась.

— Двести двадцать. Разряд.

Пик. Пик. Пик.

— Работаем!

Конец

Content

Жизнь напрокат
Вероника Ягушинская

~ 1 ~

~ 2 ~

~ 3 ~

~ 4 ~

~ 5 ~

~ 6 ~

~ 7 ~

~ 8 ~

~ 9 ~

~ 10 ~

~ 11 ~

~ 12 ~

~ 13 ~

~ 14 ~

~ 15 ~

~ 16 ~

~ 17 ~

~ 18 ~

~ 19 ~

~ 20 ~

~ 21 ~

~ 22 ~

~ 23 ~

~ 24 ~

~ 25 ~

~ 26 ~

~ 27 ~

~ 28 ~

~ 29 ~

~ 30 ~

~ 31 ~

~ 32 ~

~ 33 ~

~ 34 ~

~ 35 ~

~ 36 ~

~ 37 ~

~ 38 ~

~ 39 ~

~ 40 ~

~ 41 ~

~ 42 ~

~ 43 ~

~ 44 ~

~ 45 ~

~ 46 ~

~ 47 ~

~ 48 ~

~ 49 ~

~ 50 ~

~ 51 ~

~ 52 ~

~ 53 ~

~ 54 ~

~ 55 ~

~ 56 ~

~ 57 ~

~ 58 ~

~ 59 ~

~ 60 ~

~ 61 ~

~ 62 ~

~ 63 ~

~ 64 ~

Эпилог