Серия «Спеллджамминг»

Книга шестая

Расс Т. Ховард

Абсолютное кормило

Перевод с английского Белоголова А.Б.

«Наше рождение — лишь сон и забвение:

Душа, восходящая с нами, Звезда нашей жизни.

Зашла в другом месте.

И приходит издалека

К Вордсворту стремится.

Искать. Найти. И не уступать».

Теннисон

Пролог

«... которые «Спеллджаммер» видел прежде много раз  в своих бесконечных путешествиях. Вместо этого, пришествие того, кого называют Владельцем Плаща, возвестит о наступлении времени тьмы, несравнимого ни с каким другим. Согласно свиткам Древних, война будет объявлена всем, и тень Владельца Плаща упадет на сферы. Увы, свитки Древних были утеряны в войнах после Ослепляющей Гнили, и зловещие цели Владельца Плаща больше не известны...»

Из дневника Скета, мага-бехолдера, переписанного порабощенным писцом-человеком Хофромом; царствование Миарка.

*****

Он стоял на верхней палубе корабля-наутилоида «Джулия», лицом к бесконечному потоку, куда его, в конце концов, привела судьба. Цвета, сияющий блеск флогистона, вспыхнули на фоне защитной воздушной оболочки корабля и осветили его напряженные черты, квадратный выступ его слегка заросшего подбородка, мускулистые мышцы загорелых рук. Его длинные каштановые волосы развевались на легком ветерке, вызванном огромной скоростью корабля в потоке. С каждым извержением света его развевающийся плащ менял свой цвет, от пурпурного — до темно-синего, до малинового. И по мере того, как корабль-наутилоид все ближе подплывал к своей цели, плащ становился все более плотным, все более удобным на его плечах, как, будто он всегда был там. Возможно, этот древний плащ, который тысячелетиями носили эльфы и орки, рейгары и волшебники, хранил золотой дракон, и за него сражались в битве при Трандише. Там, где пять тысяч людей и не-людей погибли за контроль над давно забытой сферой, он всегда и, в конечном счете, нес ответственность в одиночку. Обладатель плаща, Телдин Мур плыл навстречу своей судьбе. Он вздрогнул от чудовищности сферы, лежащей перед ним. Он здесь! Наконец-то! Он закутался в плащ, окинул взглядом нос своего наутилоида и задумался о поворотах судьбы, которые привели его к простым поискам и, в конечном итоге, привели его в это место, на невообразимое расстояние от его дома на Кринне, и от невообразимой жизни фермера. Это — Разбитая Сфера. Телдин сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он ждал его там, в радужном водовороте потока: мерцание едва отраженного света на потрескавшейся черной стене сферы. «Спеллджаммер».

Он чувствовал, как он поет ему, соблазняя его, как сирена, поющая песню чуда, бесконечного восторга и исследования. О неизведанных мирах и местах, о которых даже никто не мечтал. О вселенной, полностью принадлежащей ему. О жизни.

— «Почему я?» — он чуть не сказал это вслух. Он посмотрел на бронзовый медальон, который подарила ему прекрасная кендер Геадрель Голдринг. Она украла его у огра во время нападения Флота Тарантула и отдала Телдину, чтобы помочь ему в поисках легендарного «Спеллджаммера». Сверкающий диск несказанной силы, теперь он висел у него на шее, и он чувствовал его историю, его древность, резонирующую на кончиках его пальцев. — «Кто я такой, чтобы меня сюда призвали? Я только хотел получить ответы… Что это за плащ? Почему я не могу снять его? И что ему от меня нужно?»

Он вздохнул. — «Я всего лишь хотел получить несколько ответов. Теперь они привели меня в сферу, настолько древнюю, что она давно стала всего лишь мифом, легендой, забытой даже расами, которые там жили». Телдин снова вздохнул. — «Почему я?» Он прикоснулся к диску и почувствовал, как его внутреннее тепло разливается по кончикам пальцев. Большинству людей бронзовый диск казался просто обычным артефактом, бесполезным украшением, поцарапанным и помятым клинками давно умерших воинов. Его поверхность представляла собой сложный лабиринт линий и узоров, переплетенных в геометрические фигуры, которые, казалось, мерцали и появлялись, когда свет правильно падал на его поверхность. Как таковой, это был простой обман, оптическая иллюзия: возможно, бутафория украшения.

Но амулет просуществовал тысячелетия. Его создатели были забыты всеми, кроме богов, и присущие ему силы, ослабленные невообразимым течением времени, все еще оставались грозными. Если бы амулет был зажат в руке храброго воина и повернут так, чтобы свет вечного флогистона мог осветить его должным образом, его носитель мог бы разглядеть тайный образ, символ, переживший века, возможно, символ его создателей: трехконечную звезду, яростно пылающую на фоне ночного черного лабиринта линий, изгибов и углов.

Диск сверкнул в руке Телдина. Звезда была сверкающим ориентиром, наполненным силой и светом миллиона солнц. Он накрыл его одной рукой и уставился в поток, где рядом со «Спеллджаммером» вспыхнула молния и сверкнула на его бледной коже.

Он невольно ахнул, когда электрическая энергия амулета пробежала по его руке, и корабль-наутилоид исчез у него из-под ног, отправив его плыть в одиночестве по многоцветному морю. Его рот открылся, когда его глаза, глаза «Спеллджаммера», были заполнены панорамным видом Разбитой Сферы, огромной черной стены, простирающейся на миллиард миль за пределы его поля зрения. Внутри сгустки флогистона закрутились спиралью в умирающее солнце сферы и бессильно взорвались в уменьшенном изображении нового солнца, когда оболочка системы была разрушена и отправлена в поток.

Телдин вздрогнул. Непрошеные образы пришли ему в голову: взмах могучего крыла, яркое открытие портала в хрустальной оболочке; неизмеримый поток флогистона в сферу, затем в солнце. Затем  огромный взрыв, когда миры содрогнулись, их атмосфера испарилась, их земли были выжжены одним взрывом огня. И хрустальная сфера разлетелась, как яичная скорлупа.

Он опустился на колени и выпустил амулет. При приближении сила амулета возросла, и его образы стали более осязаемыми, более интуитивными, воздействуя на все его чувства. Он глубоко вдохнул, делая огромные глотки воздуха, когда ужас, воспоминание о миллионах смертей, произошедших миллионы лет назад, нахлынули на него, заставляя кричать от боли. Его корабль подплывал все ближе к «Спеллджаммеру», невинному убийце миров.

Он почувствовал ветер, проносящийся над миром, раем с низкими деревьями и горными хребтами, тянущимися к небу. — «Койн-нил-мир», — ему пришло в голову это название. Это был океанский мир, где ящеры и великие звери плавали в чистых водах, сочиняя песни и запечатывая их в пузырьках воздуха, связанные длительными заклинаниями, чтобы их наследие продолжало жить для их детей.

Он чувствовал запах готовящейся еды и крики торговцев, продающих свои товары, в Цитадели Трекар, на золотом острове в мире Бедеван-Сов.

Он был там, на Асвелейне, когда отряд вооруженных людей высыпал с холмов Стога, чтобы победить кричащую банду орков.

Он был Джезперисом, воином, наслаждающимся мягкостью Велины, его женщины, когда она лежала в его объятиях, под двумя лунами Ондоры.

А затем, в обжигающей вспышке жара и боли, миры были убиты.

Усилием воли Телдин подавил крик и оторвался от воспоминаний о давно умерших людях, которые давно хранились в подсознании «Спеллджаммера».

Песня великого корабля все еще звучала в нем, песня крови и одиночества, песня судьбы, которая теперь была в пределах его досягаемости. Их жизни, подобно линиям, вытканным на амулете, были переплетены, навеки связаны узором, приведенным в движение, ничтожной мечтой богов, когда вселенная была молода.

Это был образец рождения и смерти, трагедии и героизма. Каким-то образом он знал, что, в конечном счете, это был узор, сотканный из магии и снов. Узор жизни.

Телдин медленно встал и прислонился к переднему поручню корабля-наутилоида. Он все еще был слаб от мощных образов, которые создавал «Спеллджаммер», и ухватился за поручень одной рукой.

«Спеллджаммер» был всего лишь призрачным мерцанием вдалеке, едва различимым в вихре энергий потока, но он чувствовал его и кивнул сам себе. Да, это так. Он плыл по бескрайнему морю слишком долго, слишком далеко. Он сражался с неоги и скро, людьми и оборотнями, друзья и возлюбленные предавали его, и все из-за какого-то куска ткани.

Он плотнее закутался в плащ. В ответ плащ стал темно-коричневым.

— На вас настоящее абсолютное кормило власти, — сказал ему гигантский, похожий на слизняка фал, известный как «Уан Сикс Найн». — Вы — Владелец Плаща, Телдин Мур, будущий капитан «Спеллджаммера». Вам нужно только найти свой корабль, чтобы заявить на него права. Абсолютное кормило...

Он знал, что его враги были где-то позади него, сбитые в кучу линкорами и кораблями-пауками смерти, кораблями-молотами и армадами. Силы врага, будь то орки, эльфы или неоги, следовали за ним по всей вселенной с их жаждой власти и разрушения в качестве мотивации. Их силы казались бесконечными, и никто из них ничего не знал о великом корабле, который ждал его. Они знали только то, что с помощью его таинственного плаща они могли завладеть самым мощным оружием из всех мифов и  легенд вселенной. Миры и сферы станут добычей победителей. Их враги будут уничтожены, выращены как скот пожирателями плоти, порабощены как нелюдями, так и людьми... и вторая Нечеловеческая Война будет длиться вечно.

Сферы никогда не будут знать покоя.

Телдин повидал достаточно войн. В Войне Копий он видел друзей, убитых в бою, переступал через их изуродованные тела, не оглядываясь назад. Он видел достаточно ненависти. Он видел достаточно смертей. Его поиски, начавшиеся просто ради знаний, превратились в поиски его собственного выживания и того, что он считал важным: мира во всех сферах.

— «Я просто хотел получить ответы», — подумал он про себя. Но он знал, глубоко внутри, где душа фермерского парня все еще пряталась от страха и удивления при виде того, что показывала ему судьба, что здесь он примет свой последний бой. Он и его враги встретятся здесь в последний раз. Больше никаких побегов, никаких погонь за легендами. Судьба привела его сюда не просто так, и если битва — это то, чего хотели его враги, то битва — это то, что они получат.

Но ответы будут принадлежать ему. Он найдет их здесь, у Разбитой Сферы, где его судьба была всего лишь проблеском на фоне космоса.

Он нашел его, тусклое пятнышко на фоне разрушенной стены черноты. Он не мог определить ни его форму, ни размер, но он притягивал его с силой солнца, манил к себе, как сирена. Он знал, что его будущее лежит там, на палубах корабля-мифа; и он умрет, чтобы сдержать простое обещание, данное, казалось, много лет назад: сохранить плащ от неогов и передать его создателям.

Телдин уставился вдаль. Амулет был теплым на его ладони, и он мог чувствовать линии его рисунка кончиками пальцев.

— «Одно простое обещание», — подумал он. — «В качестве одолжения умирающему капитану-инопланетянину я принял ее плащ, абсолютное кормило. И он привел меня ко всему этому».

— Я иду, «Спеллджаммер», — сказал он вслух. Его голос потонул в пустоте космоса. — Я иду.

Огромный корабль, полный удивления, плыл по Радужному Океану.

Свет потока, казалось, отражался от цитадели гордых башен, раскинувшихся на его спине. Он мерцал на его широких, размашистых крыльях, мерцал на его гигантском, изогнутом хвосте и ярко мерцал на статуе золотого дракона, установленного на вершине центральной башни. Его бледное подбрюшье переливалось цветом, когда энергия флогистона текла вокруг него, как бесконечная река, по которой вечно плыл великий корабль.

Его песня повторялась в потоке, отражаясь от хрустальной оболочки, которая была местом рождения великого корабля. Несколько минут спустя «киндори», огромный космический кит, плывущий в пустоте за тысячи лиг от этого места, ответил своей собственной песней, и сомнение прозвучало между сферами. Огромный корабль ответил приветствием, которое также было прощанием, и тихо запел сам себе, пока не почувствовал, что «киндори» уплыл за пределы досягаемости.

Корабль  уходил далеко в своих вечных поисках, простираясь в сферы, о которых не могло мечтать большинство космических путешественников и их экипажей. Он пел вместе с гагатовыми насекомыми,  доминирующими в сфере, которую они называли К'Т'лк'атат. Он плавал вместе с волчьим народом «Мефеска», который плавал между мирами «Лорпулан» на кораблях из слоновой кости и бронзы. Он наблюдал, как умирает мир, когда внутренние пожары планеты сеяли буйство на поверхности, и как погибли прядильщики паутины «Сууна» и их хрупкие цитадели из мерцающего серебра, простиравшиеся через моря, когда их кристаллические замки рассыпались в груды обломков, а затем были навсегда забыты под слоями черного пепла и лавы.

Народы К'Т'лк'атат знали корабль как зверя-певца С'Керла.

Мир «Лорпулан» знал корабль как «Жалабриана», пловца.

«Сууна» видели в корабле обетованного бога, избавителя Оспилии.

За тысячелетия корабль носил множество имен, но, ни одному из них не соответствовал. Его название было известно только ему самому и не могло быть переведено в такие примитивные понятия, как буквы или слова. Его название можно было понять, как «зажигание новых солнц», как звук потока, бурлящего во вселенной, как волшебство, открывающее окно возможностей, как крик матери, смотрящей на лицо своего новорожденного ребенка.

Его истинное имя было жизнь и смерть, удивление и благоговение.

И еще одно имя, под которым он был известен, было имя «Спеллджаммер».

Разбитая Сфера и умирающая звезда внутри нее, которая когда-то называлась «Эйенной» с восемнадцатью мирами, входившими в сферу «Оуйян», были последними рудиментами рождения «Спеллджаммера» и невероятного побега. Флогистон на мгновение вспыхнул, когда его засосало в огненные глубины звезды, и «Спеллджаммер» медленно поднял крыло, чтобы поглотить слабую энергию солнца через бледную кожу своей нижней стороны.

Он получал ощущения через поток. Сфера его чувств, его влияние на окружающую его вселенную неуловимо увеличивались, изменялись по мере приближения человека. Если бы у него был рот, он бы улыбнулся.

По мере того, как «Спеллджаммер» отмерял время, до прибытия претендента оставались считанные секунды, и глубоко внутри его тела уже начались изменения. Температура в садах стала чуть теплее, готовясь к рождению. Его песня была громче, сильнее; он взывал к сферам, дрейфующим в потоке; он пел о своей потере, своем одиночестве и судьбе, которая скоро будет достигнута.

— Претендент, — пропел он.

И тогда он увидел его через свои чувства: простой человек, ищущий ответы, стремящийся к завершению своего пути. «Спеллджаммер» мог чувствовать мышцы человека, скрытые под его покровом, мог чувствовать тепло его рук, их силу. Его сердце было сильным, и чувство собственного достоинства, целеустремленности этого человека было приливом тепла, которое омыло огромный корабль и заставило его почувствовать себя обновленным.

Связь с этим человеком внезапно оборвалась; но в это последнее мгновение и даже на протяжении долгих миль, которые капитану еще предстояло пройти, «Спеллджаммер» уже знал, что претендент овладел Абсолютным Кормилом. Он знал, что претендент был не рейдером, одержимым планами завоевания и насилия, как многие другие, а простым человеком, сбитым с толку судьбой; человеком, который бросил вызов всем трудностям, чтобы найти свои ответы, свою судьбу, чтобы найти их здесь, где они были всегда.

Затем «Спеллджаммер» запел. Он снова пел «киндори», каменным созерцателям, погруженным в себя в изгнании вдоль пояса астероидов «Кальтассана», великим мечтателям, медленно бредущим через бесконечное море, которое было космической пустотой; он взывал ко всем, кто слушал бы сердцем и мечтал под его песню чуда. Высокие тона его песен отражались от сфер, воссоздавая его долгие путешествия по вселенной. Планета «Кач» представляла собой строку, каждая сфера — строфу. Солнца рождались и умирали в течение одного предложения, и последние тоскливые ноты песни растянулись эхом в пустоте, где, возможно, даже претендент услышал бы и, возможно, понял бы и почувствовал немного печали «Спеллджаммера» и безграничную радость при его приближении.

От свершения их долгожданной судьбы.

Ибо «Спеллджаммер» знал, что с приближением претендента, с изменениями, требующими завершения во всем его массивном теле, это путешествие станет его последним.

Он взглянул на надгробие, которое представляло собой черную разбитую сферу, и закричал в последний раз, на вопрос, на который ответило только молчание давно умерших, и «Спеллджаммер» медленно накренился к приближающемуся кораблю-наутилоиду. Этот человек зашел так далеко, но ему предстояло пройти последнее испытание, прежде чем великий корабль позволит ему встать у руля и повести его в неизвестное будущее.

Их судьбы лежали здесь, навеки переплетенные, там, где родился «Спеллджаммер», где погибли миллионы. Время пришло. Циклы жизни возвращались сами собой, сходились силы, размывая реальность между прошлым и настоящим и превращая, возможно, насилие в жизнь.

Песня жизни этого человека была сильной и пела в его костях. «Спеллджаммер» ответил своей собственной песней, и он знал, что их песни скоро должны быть спеты вместе, навсегда.

Ради жизни.

— Ты достоин? — пропел он.

И он помчался к претенденту.

Теперь начнется последнее испытание.

Глава первая

«... Новичков на «Спеллджаммере» обычно игнорируют, но в интересах населения. Однако есть заметная разница, когда новички приближаются с мощными кормилами. Из этого мы можем предположить только две вещи: А) Абсолютные кормила, которые несет «Спеллджаммер», не похожи ни на какие другие и каким-то образом побуждают «Спеллджаммер» к агрессивным действиям. Б) «Спеллджаммер», каким бы невозможным это ни казалось, осознает, что приближается новый рулевой, и хочет избавиться от него, до его прибытия по неизвестным причинам...»

М'ндора, эльфийская волшебница, Книга Ломасуна; эпоха правления Джейкела.

*****

«Спеллджаммер» был огромен. Даже сейчас, на расстоянии нескольких коротких миль и, приближаясь, легендарный корабль заслонил взгляд Телдина Мура на пустоту и наполнил его разум ощущением нереальности, удивления, недоступного воображению, даже за пределами мечтаний богов. Башни и колонны на спине огромного корабля сказочно сияли — ничто из того, что он когда-либо видел или воображал, не подготовило его к этому зрелищу — и он подумал, что едва может разглядеть крошечные черные точки, стоящие и движущиеся вдоль перил и в окнах, указывающие в направлении корабля-наутилоида.

— «Торжественная встреча», — подумал он, и крепко сжал рукоять своего меча. — «Встретят ли они меня с мечами или с распростертыми объятиями, я буду готов».

Разбитая Сфера была неизмеримой черной стеной за сияющими шпилями «Спеллджаммера». С такого близкого расстояния на поверхности кристаллической сферы не было видно никаких деталей. Огромные трещины и неровные дыры в сфере находились в десятках тысяч миль отсюда, на другой стороне вселенной, как подумал Телдин, и Разбитая Сфера казалась не более чем мерцающей обсидиановой стеной, простиравшейся перед ним бесконечно, отражая только тьму.

Между наутилоидом и сферой висел «Спеллджаммер».

Он обернулся, услышав тихие шаги по палубе корабля «Джулия». Рядом с ним Джан Алантри, полуэльф с «Кресцента», уставился на легендарный корабль и указал на него пальцем. Серо-голубые глаза первого помощника расширились от удивления, а его тонкие светлые волосы обнажили слегка заостренные уши, когда порыв холодного ветра неожиданно налетел с носа корабля.

Телдин посмотрел туда, куда указывал Джан. Тень огромного хвоста «Спеллджаммера» медленно перемещалась по башням города, и Телдин ахнул, когда понял, что огромный корабль начинает широкий поворот от потрескавшегося шара из черного хрусталя к несущемуся наутилоиду.

Прямо на них.

Неосознанно его плащ начал развеваться от непрошеного всплеска эмоций, и он почувствовал, как «Джулия» незаметно изменила свой курс. Он обнаружил, что ему не нужно сидеть за приводом корабля, чтобы контролировать его курс и скорость, и что он может командовать судном, даже не находясь на борту. Но то, что даже его неконтролируемые эмоции могли заставить корабль отклониться, сильно удивило его, особенно с учетом того, что рулевая Коронтия  была на приводе. Он завернулся в плащ и мысленно выровнял курс корабля так, чтобы его нос двигался по медленной кривой и указывал прямо на нос «Спеллджаммера».

Телдин будто бы мог чувствовать поток флогистона вокруг себя, будто он был един с вселенной, когда его взгляд встретился с пустыми глазами «Спеллджаммера». Он бессознательно вздрогнул, когда в его голове пронеслись какие-то слова. Они были медленными и инстинктивными, расцветая в его сознании не как голос, определенно мужской или женский, а как грубые мысли и эмоции, наполовину приснившиеся образы, как тоска. Это был крик стремления и одиночества, трепетно трогающий самую сердцевину его существа и поющий в его крови. Он медленно сформировал этот крик в едва подходящие слова.

—  достойный…

— Достоин ли ты? Он произнес их вслух, медленно, проверяя весомость каждого слова.

Он уставился на «Спеллджаммер», разинув рот. — Ты, — тихо сказал он. — Это ты.

И рассмеялся, торжествующим голосом, и его смех растворился в потоке.

«Спеллджаммер» был уже заметно ближе. Телдин представил, что чувствует его дыхание, когда корабль направился к нему, ныряя в поток, толкая перед собой приливную волну ветра. Сияющие башни и здания на его огромной спине казались более различимыми, в более четком фокусе. Теперь он смог разглядеть одинокую фигуру, стоящую на приземистом круглом здании, на переднем плане корабля. Это было всего лишь пятнышко, возможно, движущееся, возможно, указывающее в направлении «Джулии».

— Ты достоин этого?

Слова зазвучали громче в его голове, когда «Спеллджаммер», казалось, сразу же устремился к нему, как неудержимый, мощный гигант. На мгновение Телдин склонил голову набок и уставился на чудовищный корабль. Он ухватился за перила палубы и прошептал: — Достоин ли я этого?

И только тогда он понял, что делает древний «Спеллджаммер».

— Занять боевые посты! — закричал он.

Корабль двигался быстрее, закрывая половину Разбитой Сферы от его взгляда. Теперь он мог ясно разглядеть людей, стоящих вдоль ограждений корабельных надстроек, в окнах зданий, которые почему-то больше напоминали острые копья, чем башни. Он смог представить свое разбитое, раздробленное тело внутри «Джулии», если бы корабль повис, насаженный на самый острый шпиль одной из башен «Спеллджаммера».

Его глаза расширились, и он закричал: — Маневр уклонения!

Но «Спеллджаммер» был глух к его страхам. Его крики были бессмысленны, поглощенные пустотой. Джан что-то крикнул ему, но он не мог понять слов полуэльфа.

Владелец Плаща попятился и остановился у люка, ведущего в глубины корабля-наутилоида. Он потянулся, взялся за защелку люка и смотрел, как «Спеллджаммер» надвигается все ближе и ближе, как гигантская разбивающая волна.

Бежать было некуда. Избежать этой участи не было возможности. Холодный пот выступил у него на лбу. Проклятый корабль был слишком велик, его невозможно было остановить; он точно знал это. Силы его плаща тоже были слишком ограничены. И еще раз: — Достоин ли ты этого?

Он бессознательно покачал головой. — «Нет», — подумал он, — «я зашел так далеко, а ты еще пытаешься убить меня, и спрашиваешь — Достоин ли ты этого?»

Эти слова прозвучали в его голове подобно грому, и он покачал головой, окончательно понимая, что нужно сделать. Они могут спастись. Этот поиск не был тщетным.

Они могут выжить.

Телдин отошел от люка и стряхнул с себя страх. — Да, — прошептал он сам себе. Он посмотрел на огромный корабль, на башни, их острые вершины яростно сверкали в огненном свете, и крикнул ему в лицо: — Да! Да! Я достоин этого!

Затем Телдин крикнул  в переговорную трубу: — Коронтия! Отойдите от привода движения! Затем он уперся ногами, твердо встал на палубе, закрыл глаза и обратился к своим мыслям. Его кожу мгновенно начало покалывать, волосы на руках и затылке встали дыбом, и он почувствовал, как древняя сила его таинственного плаща распространяется по нему, наполняя его энергией.

Он чувствовал, как все это вздымается вокруг него: поток, плащ, нереализованные пульсации энергии волшебников, которые пронизывали плащ, как вены. Его кожа засветилась изнутри, когда он почувствовал, как ледяная горячая сила плаща обвивается вокруг него, как безмолвный циклон энергии проносится по его телу.

Его глаза закатились, и его зрение, его разум наполнились видом, звуком и ощущением самого «Спеллджаммера». Он почувствовал, как люди пробежали по его спине, когда увидели, что его корабль-наутилоид приближается. Он слышал, как клинки засовывают в ножны, слышал крики на нечеловеческих языках, разносящиеся по палубам. Он почувствовал, как поток обтекает воздушную сферу «Спеллджаммера». Он чувствовал, как его песня звенит в каждой клеточке его огромного тела... и в его собственном сознании.

И в то же время он был и «Джулией». Он чувствовал, как поток проносится мимо завитков корпуса его корабля. Он почувствовал, как вздрогнул наутилоид, когда мысленно потянулся и перехватил привод движения у своего рулевого Коронтии, и представил, что оба корабля замедляют ход…

Он видел носы кораблей. Он был обоими кораблями одновременно, уставившимися друг на друга, измеряя слишком быстро уменьшающееся пространство между ними.

Он успокоился, закрыл глаза, и представил себе кружащийся воздушный шар между двумя кораблями, циклон невидимой энергии, растущий, растущий, превращающийся в бурю силы.

Наутилоид двинулся дальше, мягко перемещаясь, почти незаметно замедляясь. «Спеллджаммер», неудержимый, огромный, надвигался, мчась к его хрупкому кораблю.

Его плащ, невероятно живой, развевался вокруг него, повторяя форму манты «Спеллджаммера». Телдин поднял свои руки и почувствовал, как сила течет через него, направляемая в магическую энергию его древним плащом. Он представил себе бурю невидимой энергии между кораблями и пожелал, чтобы она стала больше, сильнее, превратилась в подушку грубой силы, чтобы удержать два корабля на расстоянии.

Наутилоид замедлялся, сотрясаемый холодными ветрами, кружащимися от мысленного шторма Телдина; но «Спеллджаммер» был слишком велик, слишком силен. Он столкнулся с невидимой бурей ветра и продолжал приближаться. Телдин воздействовал своим разумом, призывая силы плаща и желая, чтобы энергетический шторм выдержал удар. В то же время он представил себе «Джулию» и отодвинул ее подальше.

Затем он открыл глаза, и осознание поразило его без предупреждения. «Спеллджаммер» был жив! Этот огромный корабль был живым. Он был разумным. И он знал его. Он шел за ним.

За ним.

— Ты достоин этого?

Он хотел съежиться, спрятаться в защитных складках своего плаща и наблюдать, как его корабль будет раздавлен огромной массой «Спеллджаммера»; и «Спеллджаммер» был слишком огромен, слишком целеустремлен. Телдин чувствовал, что врожденная чувствительность «Спеллджаммера» удерживала его целеустремленным и решительным.

И сильным.

Телдин начал потеть от напряжения, заставляя корабли, держаться на расстоянии друг от друга. Сила «Спеллджаммер» была слишком велика; и огромный корабль приближался, полностью закрывая Разбитую Сферу от его взора.

Промежуток между кораблями становился все меньше по мере того, как его собственная вера ослабевала. Он услышал, как сам кряхтит от огромного напряжения, удерживая корабли на расстоянии; он увидел человека на башне, указывающего на него мечом, и покачал головой, как зверь в клетке, чувствуя, как скрытая сила расцветает внутри него, как сияющий цветок.

— «Жить», — подумал он. — «Я... буду… жить!»

«Спеллджаммер» полетел к нему. Он превосходил его крошечный корабль и угрожал пронзить корабль-наутилоид своими спиральными башнями.

— «Жить!»

На его шее засветился древний амулет. Холодные искры энергии мерцали вдоль его запутанного узора. Цепочка оторвалась от амулета и упала к его ногам, а бронзовый диск засветился и прижался к  застежке его плаща, слившись с ней так, будто всегда был там.

Он сразу же почувствовал, как его ноги оторвались от деревянных досок палубы. Его плащ развевался вокруг него, как живое существо, когда он парил всего в нескольких дюймах над обреченным кораблем. Он услышал женский крик  на борту «Спеллджаммера», крики людей, поспешно убегающих прочь, предупреждая других о неизбежной катастрофе корабля-наутилоида. Под собой, в брюхе «Джулии», он слышал крики своих собственных членов экипажа, когда их неминуемая смерть становилась все ближе.

— «Жить!»

Он уставился на «Спеллджаммер» и впервые заметил огромное пустое пространство вдоль его ближайшего крыла, и закрыл глаза. Его руки сжались в кулаки. Он скрестил руки на груди и представил себя рукой, гигантской рукой золотой энергии, формирующейся на черном фоне Разбитой Сферы, пульсирующей безграничной силой космоса. Он заставил руку сжаться в могучий кулак, группируясь под правым крылом «Спеллджаммера».

И теперь открыл глаза. Его плащ развевался, как крылья в невидимой буре. Амулет сверкал у него на шее, как миниатюрное солнце.

Своей мыслью Телдин приказал «Спеллджаммеру» наклониться под углом. Мгновенно кулак силы взметнулся вверх и ударил в брюхо огромного корабля. «Спеллджаммер» содрогнулся от удара, первобытной силы разума Телдина. Правое крыло «Спеллджаммера» наклонилось вверх, чтобы встретиться с наутилоидом, и Телдин сосредоточился на большой пустой области вдоль крыла.

В то мгновение, когда наутилоид был разнесен в щепки натиском несокрушимого крыла «Спеллджаммера», Телдин почувствовал, как его отбросило безграничной силой плаща. Она окутала его плотным защитным коконом. Осколки оболочки, металла и дерева разлетелись вокруг него, попадая на его плащ, когда наутилоид врезался в крыло. Корабль почти кричал от болезненных стонов разрываемого металла и дерева. Наутилоид разлетелся, как пепел, и на фоне этого удара он слышал только крики своей перепуганной команды.

Затем наступила тишина.

Владелец Плаща, ничего, не видя, кувыркнулся в воздухе и тяжело приземлился на крыло огромного корабля. Он беспомощно перекатился, когда на него посыпались обломки его собственного корабля, заставил себя остановиться, и его плащ затрепетал, останавливая его движение. Затем он встал на дрожащие ноги, и плащ сам собой свернулся с его тела.

Останки наутилоида простирались перед ним, полоса из искореженного металла и разбитой обшивки пересекала огромное крыло «Спеллджаммера». Это была дорога, по которой он однажды пошел и по которой никогда не мог вернуться. Его судьба, его предназначение, его будущее лежали здесь. Он был жив. Но его команда лежала под обломками, которые привели их всех к их судьбе, и он повернулся, чтобы позвать на помощь.

Раздался крик. Один человек — Джан! — рывком выбрался из-под тяжелых обломков, таща за собой обмякшее тело. Телдин бросился на помощь. Джан и его подопечная Коронтия, как понял Телдин, находились в тридцати футах от наутилоида, когда он взорвался сильным потоком тепла и пламени, извергая огненные обломки по крылу «Спеллджаммера».

Самопроизвольно воспламенился флогистон, пропитавший воздушную оболочку «Спеллджаммера», и взрыв отбросил Телдина, Джана и потерявшую сознание Коронтию на пятьдесят футов.

Владелец Плаща оттолкнулся от палубы, когда вокруг него посыпались пылающие обломки. Он накрыл голову Плащом Первого Пилота и бросился к Джану, когда вокруг них прогремели более мелкие взрывы. Он отбросил крошечные тлеющие угольки, которые искрились рядом с Джаном, и наклонился, чтобы помочь полуэльфу оттащить Коронтию подальше от огня, в безопасное место.

— Ее раздавило балкой, — сказал Джан. Он повернулся, чтобы посмотреть на почерневшие останки корабля «Джулия». Задняя часть его серой одежды была обожжена и почернела. — Я... я не мог найти никого другого, — сказал он, тяжело дыша. Он потряс головой, словно пытаясь прояснить ее, но осел на палубу, и его голос стал едва слышен. — Они все там в ловушке.

— Джан, не надо…

Но глаза полуэльфа закатились, и он впал в забытье.

Телдин положил пальцы на шею Джана. Хорошо, что пульс еще был. Он поднял глаза. Он все еще мог добраться до места крушения и прорваться сквозь обломки, чтобы найти остальных — там было еще тринадцать членов экипажа, оказавшихся в ловушке под тридцатью или около того тонн обломков. Он встал и успел сделать всего один шаг, затем резко остановился, услышав пронзительный крик ненависти, раздавшийся у него за спиной, похожий на леденящий душу вой голодного боевого волка.

Он резко развернулся, и его глаза расширились от внезапного страха, и он потянулся к мечу, висевшему у него на поясе.

— Клянусь богами! — пробормотал он.

Но поставить адекватную защиту было слишком поздно. Неоги, который подкрался к нему сзади, крепко сидящий на своем порабощенном коричневом громиле, издал предсмертный вопль в адрес Владельца Плаща. Бесформенный коричневый громила, халк, щелкая жвалами от ярости, поднял свой широкий меч высоко над головой и быстро опустил его прямо на череп Владельца Плаща.

Глава вторая

«... Несколько свитков и книг, сохранившихся с самого начала, показывают, что выжившие, плывшие на «Страннике», сильно отличались от варваров, с которыми я должен делить «Спеллджаммер» сегодня. Первые моряки ценили жизнь, ценили разнообразие и не желали лучшей жизни, чем исследовать и приносить мир всем народам. Сегодня население живет в страхе перед нелюдями и даже их братьями-людьми, а мир — забытое слово, замененное жаждой власти и страхом, что определенному образу жизни будут угрожать извне…»

Корак, внук Артура, воин Мосабора; правление Ругоза.

*****

Цитадель, расположенная на широкой спине «Спеллджаммера», неровно возвышалась в конце длинной посадочной площадки, которая находилась на носу корабля.  Здания на носу вмещали, в основном, человеческое население «Спеллджаммера» и были посвящены политике и социальным функциям корабля. На корме, в широкой тени огромного хвоста «Спеллджаммера», большинство существ нечеловеческих рас корабля сформировали свои индивидуальные сообщества: бехолдеры, иллитиды, гномы, гоблины, огры и драконы. Также на корме находились здания «Длинных Клыков» и «Десятой ямы», темных притонов, предназначенных для самых мерзких моряков в Радужном Океане.

Рядом с башней минотавров и руинами некогда величественного дворца бехолдеров была приземистая башня неогов, с которой открывался панорамный вид на правое крыло «Спеллджаммера». Охранники неоги, стоявшие на вершине башни, увидели корабль Владельца Плаща, когда он быстро приблизился к ним, и  быстро закричали, как им было приказано сделать несколько месяцев назад — что новое судно приближается для посадки.

Они понятия не имели, что «Спеллджаммер», по причинам, известным только ему самому, не допустит, чтобы приземление Владельца Плаща оказалось легким.

Поэтому, когда наутилоид потерпел крушение и взорвался на взлетных полосах правого борта, зарезервированных для небольших кораблей, лидер воинов неоги, Мастер Кох, послал их в атаку. Они воспользовались неожиданной близостью крушения и вскарабкались по крылу, как рой черных насекомых, кипя злобой, чтобы напасть на новичков и убить любого, кто мог быть легендарным Владельцем Плаща — проклятым Владельцем Плаща, который, как было предсказано, скоро прибудет... и принесет тьму на «Спеллджаммер».

В темноте храма неогов, Кох получал зловещее удовольствие от кормления великого старого властителя, когда впервые был замечен корабль-наутилоид Телдина. Он немедленно приказал своему отряду  атаковать его при приземлении, затем продолжил кормление великого старого властителя, приказав своему личному рабу, огромному, коричневому громиле-халку по имени Орик, подать еще одного раба-гнолла, которого украли неделю назад.

Орик был в четыре раза выше Мастера Коха — самый большой, самый гротескный громила-халк на «Спеллджаммере», и его острые челюсти клацали с садистским ликованием. На лбу халка был вытатуирован символ переплетенных кругов, символизирующий собственность Мастера Коха. Коричневый громила-халк радостно наклонился и поднял извивающегося гнолла высоко над головой.

Гнолл забился в мозолистых когтях Орика. Одна из его крошечных рук беспомощно била по толстой груди халка, когда его крики эхом разносились по храму. Орик рассмеялся глубоким горловым смехом; ему нравилось слышать крики слабых существ, когда они взывали о пощаде.

Яма, перед которой стояли Кох и Орик, была глубокой, заполненной тенями и окруженной плоскими ярусами, на которых могли сидеть на корточках неоги братства Коха. Внутри каменной ямы, глубоко в темноте, окруженный окровавленными костями жертв Коха, сидел на корточках раздутый и непристойный, великий старый владыка.

Мастер Кох поднял лапу в саркастическом жесте, когда Орик подбросил гнолла высоко в воздух, и раб рухнул в яму. Он один раз вскрикнул, исчезая за краем глубокой ямы, затем раздался тошнотворный хруст, когда его кости сломались от удара о каменный пол.

Кох поднял свое выпуклое, похожее на паука тело и поспешил к краю ямы. Орик с удивлением заглянул внутрь.

В дальнем углу ямы, как ему показалось, двигались тени. Появилось желтое мерцание, когда открылись два остекленевших глаза, и великий старый владыка выдвинулся из своего гнезда.

Вопли боли гнолла нарушили тишину, когда он попытался оттащить свои сломанные ноги подальше от приближающегося к нему ужаса.

Великий старый владыка был лидером сообщества неогов на «Спеллджаммере», до тех пор, пока Кох не сместил его в результате кровавого переворота. Когда на него упал свет, Кох безжалостно ухмыльнулся, обнажив свои желтые клыки в ненависти к телу владыки, подверженному мутации.

Старость приносила неогам ужасные изменения. Их коричневые волосатые тела увеличились примерно до двадцати футов в длину, а их разум медленно угасал, пока не становилась важной только еда: вкус сырого мяса, тепло пульсирующей крови были их единственной навязчивой идеей.

Тень великого старого повелителя упала на изуродованного гнолла, и длинная черная шея неоги возвысилась над ним. Мерзкая слюна сочилась из широко разинутого рта владыки, и свет злобно мерцал на его ядовитых зубах. Одним свирепым выпадом похожая на угря голова владыки рванулась вперед и схватила гнолла своей пастью. Кости хрустнули под силой его мутировавших челюстей, и крики гнолла растаяли, как дым на ветру.

Кох засмеялся и лапой откинул назад клок своего разноцветного меха. Его коричневая шерсть сверкала всеми цветами спектра, красками и татуировками в формах и символах, которые обозначали его ранг высшего неоги. Он рассеянно подумал, наблюдая, как очертания гнолла медленно скользят вниз по длинной черной шее великого старого владыки, что есть, по крайней мере, один участок меха, на котором можно было использовать другой дизайн. Он был естественным лидером неогов на «Спеллджаммере»; кто еще мог претендовать на этот титул?

Мастер Кох был прирожденным магом, хотя и обладал ограниченными магическими способностями, и он почувствовал присутствие подошедшего позади себя еще до того, как тот успел произнести хоть слово. — Б'Лаат'а, говори, — сказал он, пристально глядя, на великого старого владыку.

Б'Лаат'а приблизился. В тусклом свете храма не было видно никаких декоративных пигментов на его приземистом, покрытом шерстью теле, за исключением линии загадочных узоров, нанесенных ярко-алым цветом вдоль задней части шеи и доходящих до точки прямо над глазами.

Б'Лаат'а был загадкой для своих собратьев, неогов: могущественный, злобный волшебник, который избегал более типичных атрибутов культуры неогов, таких как краски для тела, которые с гордостью обозначали ранг и статус среди его собратьев. Он гордился своим мускулистым волосатым телом, регулярно подстригая его длинными острыми зубами и поедая вшей, которые кишели в мягком мехе его живота. Он отказался покрывать свое тело военными знаками; его тщеславие не позволяло этого. Вместо этого его мех был выкрашен в постоянный, глубокий черный цвет, символизирующий для него все его тайные силы, его скрытые сильные стороны, потому что черный — это все цвета спектра, слившиеся в один.

Он сдержал рычание ненависти. — «Кох!» Кох был посмешищем, притворщиком, насколько это касалось Б'Лаат'а, едва ли достойным быть лидером. Кох был не более чем милитаристским головорезом.

Теперь, что касается его самого…

Б'Лаат'а изобразил почтительный поклон. — Мастер Кох, наш отряд атаковал корабль-наутилоид. Это пришел Владелец Плаща, тот, у кого он есть.

Кох быстро обернулся. — Владелец Плаща? Как это было предсказано?

— Да, господин. Члены экипажа наполовину мертвы. Это могущественный плащ. Скет поразил корабль и рабское мясо с помощью магии.

— Итак, прибыл Владелец Плаща. Он мертв?

Б'Лаат'а медленно покачал своей гладкой черной головой. — Нет, господин. Силы возвращаются к нему, так сказали, как есть.

Гнев глубоко сверкнул  в маленьких глазах Коха. — Темные Времена не принесут неогам вреда! «Мясо в плаще» должно быть остановлено! «Мясо в плаще» будет нашим!

Б'Лаат'а склонил голову, когда Кох пробежал мимо него. Затем вожак повернулся. — Будьте готовы. Есть ли подготовленный агент?

— Конечно, — ответил Б'Лаат'а. — Мое мясо — убийца готово с момента прибытия. Мясо доставлено контрабандой  в башню... настало время для последнего действия.

Кох злобно улыбнулся. — План наших действий должен быть приведен в исполнение. Пора! Он поднял лапу к ряду разноцветных переплетенных кругов, вытатуированных у него на лбу, и сосредоточился. — Идите, — безмолвно приказал он.

Через несколько мгновений дверь в святилище открылась, и затем закрылась. Агент бесшумно шагнул вперед босыми ногами — ритуал порабощения неоги.

— Твой драгоценный Владелец Плаща уже почти здесь, мясо, — сказал глава неогов. Его черное волосатое тело представляло собой гордый водоворот цветов и узоров, излучающий его силу и статус среди его скользких собратьев, и он выпятил грудь, чтобы произвести впечатление на раба. — Ну, возможно, мы не сможем уничтожить «Мясо в плаще» во время нашей первой попытки. Ты, конечно, это сделаешь, как мы приказали, если ты понял. Вот так. Это был не вопрос.

Агент, казалось, заикался, как будто боролся с заклинаниями Б'Лаат'а и стиранием его собственного разума. Кох зарычал от гнева, и острый укол раскаленной добела боли вспыхнул в сознании агента. Агент упал на пол.

— Правильно, — сказал Кох. Б'Лаат'а встал над агентом и произнес заклинание боли. Кожа агента стала ярко-красной от жгучей боли. — Правильно, — повторил Б'Лаат'а.

— Д… да, — пробормотал агент. — Да, Владелец Плаща будет вашим, господин… Телдин Мур должен умереть...

Неоги, сидящий в объятиях своего коричневого громилы, набросился на Владельца Плаща своими острыми, как иглы, зубами.

Рука Телдина потянулась к рукояти его короткого меча при крике неоги, но лезвие его порабощенного коричневого громилы описало серебряную смертоносную дугу, изогнувшись вниз к голове Телдина, и он  мгновенно понял, что у него нет времени отразить удар.

Владелец Плаща бросился вперед, сердито схватил щелкающего неоги за длинное, похожее на угря горло и вырвал его из захвата коричневого громилы-халка. Меч халка метнулся вниз по неудержимой дуге и аккуратно рассек одну из ног неоги.

Телдин наступил на плоскую часть клинка  халка и нанес ему мощный удар ногой в грудь. Туша халка отшатнулась назад, почти не пострадав, так как была защищена толстыми слоями шкуры. С криком Телдин швырнул неоги на землю и вогнал ногу в его толстую шею. Неоги издал булькающий крик боли. Его когти царапали воздух, тщетно пытаясь блокировать атаку Телдина. Его острые, как иглы, зубы впивались в воздух, едва не впрыснув свой тошнотворный яд глубоко в вены Телдина.

Меч Владельца Плаща казался размытым пятном, когда он описал высокую дугу, а затем быстро опустился вниз, пронзив череп неоги и войдя в его дьявольский мозг.

Телдин выдернул меч, и из раны хлынули огромные струи крови. Коричневый громила мертвого неоги стоял и тупо смотрел, как кровь его хозяина растекается вокруг его ног. Телдин не терял времени даром. Он прыгнул вперед и вонзил меч в толстое плечо громилы-халка.

Халк упал на одно колено и закричал от ярости. Поднялась огромная рука, чтобы блокировать второй удар, и эта рука была отсечена прямо у плеча с извержением горячей, отвратительной крови,

Коричневый громила рухнул к ногам Телдина. Он развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с надвигающейся ордой неогов, но позади него раздалась серия громких криков, и орда неогов была встречена разъяренной группой воинов—людей, которые бросились через посадочное поле на нос «Спеллджаммера».

Их было, по меньшей мере, человек двадцать, как подумал Телдин, пестрая компания людей в доспехах, вооруженных оружием, собранным из всех известных хрустальных сфер. Вооруженные огромными палашами и боевыми топорами, люди набросились на орду рептилоидных существ и яростно атаковали их.

Телдин бросился в бой, размахивая мечом из стороны в сторону и прокладывая путь сквозь волны черной плоти неогов. Рептилии заверещали и вцепились в него своими острыми, как бритва, зубами. Его меч отсекал их головы от шей; его плащ бессознательно прихлопывал их, защищая его конечности от порезов и ударов мечом и даже от малейшей царапины от ядовитых  клыков неоги.

Вокруг него отряд людей нарушил линию неогов. Один маленький мужчина, одетый в длинный клетчатый плащ, стрелял в неогов колючими снарядами из смертоносной серебряной рогатки. Когда они попадали в неогов, даже с незначительной царапиной, в течение минуты жертва начинала ужасно дергаться, а затем сворачивалась в судорожную кучу, крича от жгучей боли.

Другим людям повезло меньше. Один воин упал, попав в ловушку между острыми топорами двух коричневых громадин. Другой боец сражался спиной к спине с женщиной-воином. Женщина упала первой, схваченная за бедро щелкающими челюстями разъяренного неоги. Мужчине пришлось отбиваться еще от двух ядовитых тварей, а затем его повалили, когда убийца женщины прыгнул на него сзади. Другая женщина удерживала неоги на расстоянии широкими взмахами своего боевого топора, но один из коричневых громадин с легкостью метнул тяжелое копье и пронзил грудь женщины насквозь.

Битва развернулась без предупреждения. Когда их товарищи начали падать, выжившие люди преисполнились решимости победить и продолжали наступать с возрастающей яростью. Телдин слышал, как неоги кричали от боли и ярости, и наблюдал, как коричневые громилы, пошатываясь, уходили, оставшись без руководства, а их хозяева лежали мертвыми в собственной темной крови.

Человек позади него крикнул: — Владелец Плаща! — и Телдин резко обернулся.

Один свирепый неоги высоко подпрыгнул, а затем бросился на него сверху.

Телдин поднял свой меч и глубоко вонзил лезвие в пульсирующее сердце неоги, затем сбросил его тело со своего меча на землю.

Он обернулся, чтобы увидеть огромного мужчину, почти шире в плечах, чем он был ростом, который взмахнул своим широким мечом по огромной дуге, чтобы перерезать толстые шеи двух наступающих коричневых громадин. Они упали к его ногам, и когда их кровь брызнула ему на ноги и обувь, он громко рассмеялся над ордами рептилий и их рабами.

— Спасибо, — сказал Телдин. Воин пнул одного из громадин в бок. Его нога безвредно отскочила от толстого панциря твари.

Длинная густая борода мужчины была перевязана шнурком, который свисал до его пояса. Он наклонился и поднял меч одного из громадин, и Телдин увидел, что этот человек, хотя и небольшого роста, был широкогрудым и мускулистым, а его броня повидала много сражений.

Воин обернулся. — Так, значит, вы Владелец Плаща? — спросил он, тяжело дыша.

— Я… Телдин не знал, как реагировать. — Ну, да, я полагаю, что так оно и есть. Как вы…

Он был вынужден прерваться, когда огромный коричневый халк подбежал к воину и схватил его сзади. Мечи человека со звоном упали на палубу, и воин дернулся, чтобы вырваться. Хватка халка была подобна железным тискам. И когда его острые, щелкающие жвалы приблизились к шее воина, из  толпы сражения выскочил толстый неоги.   Он обнажил клыки, готовясь вонзить их  в человеческую плоть.

Телдин сбалансировал свой короткий меч в руке, быстро прицелился и метнул его в уродливого неоги. Коричневый халк взмахнул одной рукой, поймал меч и бросил его на палубу. Человек замахнулся одной толстой рукой, но халк отмахнулся от нее и снова быстро  схватил его. Его завораживающие глаза, казалось, мерцали тупым весельем.

Неоги рассмеялся над Телдином, обнажив свои желтые, похожие на иглы клыки. Яд капал из его пасти и забрызгивал палубу. Неоги снова повернулся к воину.

Он поднял свою тупую голову, готовый к броску.

Телдин почувствовал, как в нем нарастает гнев, и его кожа начала дрожать от энергии. Плащ дико развевался вокруг него. Он чувствовал, как его теплая энергия пульсирует в его венах. Он закричал: — НЕТ! — и две голубые магические молнии вырвались из складок плаща и пронзили неоги и его слугу с твердой кожей.

Дуги мистической энергии пульсировали от плаща, окутывая  врагов, не-людей. Воин выпал из рук халка и отполз прочь.

Неоги закричали, как от раскаленной добела боли. Коричневый халк упал на колени, прикрывая свои глаза-бусинки толстыми клешнями. В тот же миг из глаз и ртов нападавших вырвались потрескивающие сгустки энергии. Их тела, казалось, светились изнутри голубым светом.

Их крики были пронзительными воплями боли и, казалось, эхом отдавались в ушах Телдина еще долго после того, как они прекратились. В одно мгновение не-люди превратились в, не более чем, безжизненные, выгоревшие оболочки, и их обугленные черные тела рухнули на палубу, как разбитый, почерневший корпус корабля-наутилоида Телдина.

Бородатый воин медленно встал. Сражение вокруг них прекратилось, когда плащ Телдина отразил атаку, и собрат неоги пал от магии Владельца Плаща. Оставшиеся в живых неоги побежали в безопасное место своей башни. Одна женщина-воин осторожно нацелила свой арбалет и пронзила шею бегущего неоги. Она издала торжествующий боевой клич, и вскоре все нелюди исчезли.

Дородный воин поднял короткий меч Телдина и протянул ему. Его глаза блестели от возбуждения, вызванного хорошо выигранной битвой.

— Да, я полагаю, вы и есть Владелец Плаща, — сказал он.

Телдин, улыбаясь, пожал плечами. — Меня зовут Телдин Мур. Откуда вы меня знаете?

Воин погладил свою длинную бороду. — Я полагаю, вы могли бы догадаться, что все мы вас ждали. Я КассаРок. КассаРок Могучий, так  меня здесь называют. И я думаю, вы можете сказать... Он сделал паузу, чтобы оценить Телдина своими ясными, холодными глазами, затем кивнул и улыбнулся в ответ. — Я ваш друг, — продолжил он.

Телдин уставился вслед удаляющимся неогам. Вдалеке они карабкались с крыла, вверх по борту «Спеллджаммера», под защиту своей башни. — Спасибо, — ответил Телдин. — Мне нужны все друзья, которых я смогу найти.

— Разве мы не все друзья, парень? — сказал КассаРок. — Мы все такие.

КассаРок приказал своим воинам помочь перенести Джана и лежащую Коронтию. Когда дюжина воинов побежала на помощь, оставшиеся люди собрались вокруг двух погибших воинов, убирая свои мечи в ножны. КассаРок крикнул, убедившись, что его все слышат: — Ну, это должно научить этих проклятых неогов, не связываться с нашим коллективом, по крайней мере, на некоторое время. Хорошо, — продолжил он: — Кто не против кружки эля?

Люди засмеялись и закричали в знак согласия. Многие стояли с оружием наготове, ожидая новой возможной атаки. КассаРок положил руку на плечо Телдина. — Пойдемте, — сказал он. — О ваших людях хорошо позаботятся. Мы должны уйти сейчас, пока кто-нибудь еще не решил, что хочет вас поймать.

К ним подошел высокий мужчина, аккуратно облаченный в сверкающие серебристо-белые доспехи. Тяжелый белый плащ развевался у него за спиной, и у него были свои густые рыжевато-светлые волосы в дикой гриве, которая подсказала Телдину, что этот человек был гораздо менее покорным, чем предполагали его рыцарские доспехи. — В башню кентавра, — сказал воин, бросив взгляд поверх голов остальных. — Мостиас может защитить нас там на некоторое время. Мы сможем переправить новичка в башню Чаши после того, как все уляжется.

КассаРок одобрительно кивнул. — Вы правы, Чаладар, — сказал он, наклонился к Телдину и подмигнул. — Кроме того, кентавры делают превосходный эль.

Женщина, вооруженная арбалетом, подошла к КассаРоку. Ее вьющиеся каштановые волосы были стянуты сзади лентой из блестящей стали, и она держалась гордо, как уверенный в себе воин. — А как насчет Чела? И Гара? Вы хотите просто оставить их здесь?

КассаРок нахмурился и посмотрел на тела своих павших товарищей. — Я знаю, что они были твоими друзьями, На'Ши, — ответил он. — Они были друзьями для всех нас, но теперь мы должны побеспокоиться о живых. Давайте сначала доставим Владельца Плаща в башню. Вы можете собрать несколько человек позже и отнести тела в Башню Мысли. Он положил руку ей на плечо и мягко улыбнулся. — Не волнуйся. Они не будут забыты.

На'Ши, молча, кивнула и оглянулась на тела своих друзей.

Чаладар крикнул: — Вперед! — и группа побежала трусцой к самой дальней башне на правом крыле «Спеллджаммера», а Джана и Коронтию несли по четыре воина в центре группы. Чаладар, рыцарь, был впереди, в то время как КассаРок бежал сзади. Телдин бежал под защитой в центре группы и постоянно оглядывался через плечо на высокие шпили цитадели, раскинувшиеся на спине «Спеллджаммера».

Пока они бежали, КассаРок указал на некоторые башни и немного объяснил план расположения корабля. Свет потока мерцал золотым и фиолетовым цветом на пестром наборе башен и башенок. Разноцветные флаги развевались на вершинах нескольких зданий, а хвост корабля, возвышающийся над крышами и зубчатыми стенами, был постоянным напоминанием о величии судна, о чуде живого мифа. Для Телдина сверкающие башни, изящный изгиб корпуса «Спеллджаммера» представляли собой ни что иное, как исполнение мечты, мечты о необыкновенных приключениях, о которых он никогда не мог мечтать, будучи простым фермером-бахчеводом на Кринне.

Но простая жизнь Кринна была целую жизнь назад и за целую вселенную отсюда — или, по крайней мере, так казалось Телдину. Кринн теперь был не более чем воспоминанием, как хорошим, так и плохим. Ночи на его земле были сладкими, особенно летом, когда цветы идальи были в полном расцвете и воздух был наполнен их ароматным мускусом. Но были плохие времена, которые он никогда не мог забыть, как бы, ни старался... то, что он видел во время своих походов в Войне Копий, и жестокое обращение, которому подвергал его отец.

Сверкающий отблеск золота привлек его внимание, высоко на вершине Эльфийского Верховного Командования. Он сосредоточился на нем и улыбнулся при виде этого зрелища, понимая, что его долгие поиски подошли к концу, что его ответы были здесь, и нигде больше — особенно не на Кринне. Кринн навсегда ушел от него; это был образ жизни, к которому он никогда не мог вернуться, а теперь и не хотел.

Башня кентавра была низкой и асимметричной, будучи близнецом сторожевой башни дракона, стратегически расположенной на левом крыле. Кентавры были, якобы, хранителями и артиллерийскими офицерами пятнадцати огромных катапульт башни, но Телдину здание показалось темным и в ужасном состоянии, и он задался вопросом, могут ли кентавры нести большую ответственность за укомплектование оружием правого борта «Спеллджаммера».

КассаРок закрыл и запер главные двери башни вслед  за вошедшими людьми. Его отряд воинов мгновенно расслабился в безопасности башни и начал расстегивать свои тесные, тяжелые доспехи. Некоторые рассказывали анекдоты и оскорбляли орды неогов, называя их похожих на угрей матерей «шлюхами—бехолдерами», а их отцов «любителями торилийских личинок», (хотя у неогов не было ни матерей, ни отцов). Несколько кентавров высунули головы из своих хлевов и присоединились к хорошему настроению, задаваясь вопросом, будет ли позже пиво  налито бесплатно.

КассаРок приказал отвести Джана и женщину-рулевого к целителю. Телдин остановил их, когда они уносили Джана. Полуэльф все еще был без сознания, и Телдин положил руку на грудь Джана. — О вас позаботятся, — сказал Телдин. Затем он повернулся к Коронтии. У нее сильно текла кровь из глубокой раны на лбу, а ноги и руки были серьезно обожжены.

Он закрыл глаза. КассаРок сказал: — А теперь продолжайте действовать, — и воины унесли людей Телдина.

КассаРок сказал ему: — Сейчас вы ничего не можете для них сделать, Владелец Плаща. Нет смысла чувствовать себя виноватым. Мы все знаем, чем чреваты заклинательные путешествия. Как и они.

КассаРок и остальные продолжили путь, а Телдин повернулся, чтобы осмотреться. Его нос был наполнен скрытыми запахами фермерских запахов, на которых он вырос: сена и пота, земли и, кроме того, тяжелого аромата конского навоза. Но здесь, в тусклом свете — он мог видеть, что даже световые панели в этой части башни были неисправны, и, выцвели, а стойла казались тесными и неухоженными. Деревянные стены прогнили, некоторые были с рваными дырами там, где злые кентавры ударяли их, возможно, в пьяной ярости. Телдин также смог различить сладкий, приторный аромат старого эля, пропитавший стены и пол, почти как перебродивший мед.

— Это их жилища, — сказал ему КассаРок. Они вдвоем прошли через общий манеж, затем вошли в тесный сад, где-то в центральной части башни, как решил Телдин. Из-за тусклых световых панелей на стенах и потолке те немногие зерновые культуры, которые выращивали кентавры, казались бледными и болезненными. Серые грибы проросли на другой половине сада, некоторые росли рядами, другие —  естественными кольцами. — Если вам предложат  что-нибудь из грибов, просто скажите, что вы не голодны. Они не годятся для употребления в пищу человеком.

Телдин кивнул. Один большой гриб был испещрен фиолетовыми пятнами. Телдину показалось, что он задрожал, когда люди прошли мимо. — Я понимаю, что вы имеете в виду, — ответил он.

КассаРок понизил голос. — Проклятые кентавры достаточно правы, но они стали мягкими. Они просто ни о чем не заботятся. Эта башня могла бы быть неприступной, если бы только они продолжали ее поддерживать. Можно было бы нанять кого-нибудь, чтобы все починить, но им просто все равно. Все, что действительно волнует кентавров, — это их пиво. Он толкнул Телдина локтем в бок. — Клянусь Богами, я могу это понять. Он причмокнул губами. — Здешний вожак, Мостиас большой кентавр. Большой. Он вам понравится, он делает такой эль, что…

Громкий, сердечный крик приветствовал их, когда они вошли в большую столовую. Люди отправились пообщаться с отрядом кентавров, захватив кубки с элем с длинного деревянного бара, протянувшегося вдоль одной стены. Маленький воин, закутанный в плед, заказал кружку фруктового сока. Массивный кентавр за стойкой нахмурился на него, затем налил ему кружку и хлопнул ею по стойке. Маленький человечек поднял ее в приветствии и улыбнулся Телдину. — Приятно познакомиться с вами, господин Владелец Плаща, сэр, — радостно сказал он.

На'Ши приблизилась к Телдину, закрывая ему обзор маленького бойца. Ее глаза казались сильными и решительными, но в них светился мягкий юмор. — Вы хорошо там справились.

— Спасибо, — ответил Телдин, — вы отличный стрелок. Мне жаль ваших друзей. Я всем вам обязан.

Она пожала плечами, печально отвернулась, а затем резко сменила тему. — Я видела магические артефакты раньше — говорящие маски, бурю в бутылке; но этот плащ…

Телдин ухмыльнулся. — Я просто рад, что  КассаРок в порядке.

Она протянула руку, и Телдин пожал ее. — Меня зовут На'Ши. Иногда я работаю за барной стойкой КассаРока. Возможно, вам здесь будет немного сложнее, чем вы думаете. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать.

— Конечно, — поблагодарил ее Телдин и медленно осознал, что каким-то образом приобрел нового друга. Затем он повернулся, когда огромный кентавр вышел из-за стойки и подбежал к КассаРоку, возвышаясь, по меньшей мере, на три фута над головой воина. В одной огромной руке кентавр держал громадную хрустальную кружку; кружка имела форму гигантского ботинка и была до краев наполнена золотистым элем. Он протянул ее человеку и рассмеялся. — Малыш хорошо сражался, — сказал кентавр. — Извините, что мы не смогли достаточно быстро присоединиться к вам, чтобы помочь в битве. КассаРок заставил себя улыбнуться, пока кентавр продолжал. — Проклятые неоги — адский народ. Не могу доверять ни одному из них.

— Да этого никогда и не было, — отреагировал КассаРок. Он сделал большой глоток своего напитка, затем фыркнул. — И никогда не будет. Единственный хороший неоги…

— ... это мертвый неоги! — закричали другие люди, и подняли бокалы друг за друга.

— Я думаю, что они слишком часто слышали вашу тираду, мой друг, — сказал кентавр.

— Я понимаю это, — согласился КассаРок, смеясь. — Но я не ошибаюсь, не так ли?

Кентавр покачал головой. — Моему другу  нужен один из ваших напитков, — сказал КассаРок огромному кентавру. Он хлопнул Телдина по плечу. — Телдин Мур, познакомьтесь с лучшим пивоваром-кентавром во всех известных сферах: Мостиас.

— Ах-х, — промолвил кентавр, — вы легендарный Владелец Плаща. Он склонил голову. — Пошли. Я налью вам эля.

Телдин покачал головой. — Просто немного воды, если можно, — сказал он. — После аварии и той схватки все, чего я хотел бы, — это кружка воды и место для сна.

Мостиас кивнул и хлопнул его тяжелой ладонью по спине. — Сейчас сделаю. Телдин уставился, как толстый кентавр поковылял к ряду кранов, выстроившихся за стойкой. Он не мог поверить размерам кентавра: его бедра были такими же большими, как стволы деревьев, а выпуклый живот казался таким же большим, как у коровы. Его густая грива тряслась при ходьбе.

КассаРок прошептал Телдину: — Ленивые создания. Извините, что мы не смогли достаточно быстро присоединиться к вам, — передразнил он. — Правильно.

Они подошли к бару, когда Мостиас закончил наливать Телдину кружку прохладной воды. — С другой стороны, — сказал КассаРок, — эти кентавры уступают только мне в утонченном искусстве пивоварения.

Телдин выпил свою воду несколькими глотками. КассаРок схватил свой стеклянный ботинок обеими руками и широко открыл рот. Две струйки эля беспорядочно потекли по его подбородку. Он хлопнул ботинком по стойке и вытер рукавом рот. — Ах, Мостиас, это хорошо! — выкрикнул он.

КассаРок обернулся и обратился к компании. — А теперь не пейте столько эля, сколько сможете. Лет, Спокаад, и ты тоже, Хертек. Допивайте свой эль и занимайте позиции вдоль башни. У нас гость, — он взглянул на Телдина, — в которого многие наши враги с удовольствием вонзили бы свои больные зубы. А теперь пейте до дна! И занимайте свои посты!

Его воины с готовностью согласились и быстро допили свои напитки. Они кивнули Телдину, выходя, и КассаРок жестом указал ему на старый деревянный стол в центре комнаты.

Чаладар, великий рыцарь, небрежно склонил голову перед Телдином. Он расправил пальцами кончики своих густых рыжеватых усов и сказал КассаРоку: — Я буду охранять дверь. Я уже поставил двух человек у входа в башню. Мы должны покинуть это место в течение часа. У неогов может быть время перегруппироваться или даже вступить в союз с Длинными Клыками. Чаладар стиснул зубы. — Это может принести больше проблем, чем мы ожидаем.

КассаРок кивнул. — Очень хорошо, — ответил он. — Будьте настороже, рыцарь.

Чаладар открыл дверь и сразу вышел  за порог. Его широкий меч сверкнул чистым серебряным светом, и он оценивающе провел рукой по плоской стороне. — Моя шинковка и я всегда настороже.

Он повернулся спиной к комнате и встал на страже с обнаженным сверкающим мечом. КассаРок наклонился ближе к Телдину. — Хороший человек, — прошептал КассаРок. — Святой фанатик, конечно, но, тем не менее, хороший человек.

Мостиас налил Телдину еще одну кружку воды, и КассаРок повел его к столу, где они могли сесть и поговорить. — Сожалею о ваших людях и вашем корабле, — сказал КассаРок. В своем воображении Телдин увидел гору пламени, охватившую «Джулию», взрыв, который выбросил кучу обломков на крыло огромного корабля, и последовавшую за этим пустую тишину, означающую внезапную смерть, обрушившуюся на его команду. — Я хотел бы, чтобы все было по-другому. Я обещал им поиски, путешествия в сферы, которых никто никогда прежде не видел. Они отправились со мной не для того, чтобы просто умереть через несколько месяцев.

КассаРок понимающе кивнул и наблюдал за ним. — Так вы действительно Владелец Плаща?

Телдин печально усмехнулся. — Либо я Владелец Плаща, либо плащ — мой хозяин. В любом случае, этот плащ — то, что привело меня сюда.

— Что ж, мы благодарны, что вы здесь. Я благодарен, что вы один из нас. И не волнуйтесь. О ваших людях позаботятся.

— Спасибо. Весьма радушный прием, — ответил Телдин. — Нас бы убили, если бы не вы и ваши люди. Я понятия не имел, что до вас дошла весть о нашем приближении. Честно говоря, я никогда не думал, что кто-то здесь вообще знает, кто я такой. Или бы позаботился о нас.

КассаРок медленно отхлебнул эля. — Вы не представляете, как долго мы вас ждали. На  «Спеллджаммере» есть волшебники, которые уже много лет предсказывали приход Владельца Плаща. Но в последнее время распространяется много слухов, особенно древний миф бехолдеров о пришествии Владельца Плаща. Из-за этого весь «Спеллджаммер» на взводе. Вот, почему на вас напали. Неоги не знали — о,  боги, никто не знал — кем будет Владелец Плаща, и им было все равно. Они знают только миф бехолдеров: что приход Владельца Плаща возвестит о начале Темных Времен.

— Они не хотят рисковать. Старшие расы знают, что происходит в Темные Времена, и они не хотят, чтобы это повторилось. Они убивают всех новичков на «Спеллджаммере» — чтобы убедиться, что они схватили Владельца Плаща, и Темные Времена никогда не наступят.

— Прямо сейчас, — продолжил он, — вы можете поспорить, что по кораблю разносится весть о том, что вы здесь и что вы у нас. Вас ожидает здесь дьявольское время. Все хотят вас... И, я думаю, это из-за вашего плаща.

Телдин ничего не ответил и спокойно потягивал воду. КассаРок понизил голос. — Это очень мощное оружие, которое у вас есть, сынок. Вы знаете, я не очень легко отношусь ко многим людям, но с вами все в порядке, Мур. Вы прошли через многое  и готовы взять на себя еще больше. И вы спасли мне жизнь. Я ваш должник.

— Это был не я, — ответил Телдин. — Мой плащ…

— Боги, но это не так! Этот плащ ничего бы не сделал, если бы вы этого не захотели. Я все это видел.

Телдин вспомнил. Он научился немного управлять плащом, используя скрытые энергии и способности, о существовании которых всего несколько месяцев назад он и подумать, не мог. Он все еще не был точно уверен, как он это делает,  и как реагирует плащ, но по большей части он мог управлять его потрясающей энергией, особенно когда позволял контролю происходить естественным образом, не слишком концентрируясь. По крайней мере, он полагал, что если сейчас он и не был совершенным мастером плаща, то был на верном пути.

— Возможно, — ответил он.

— Возможно. У меня не было никаких шансов против этого невежественного коричневого халка, по крайней мере, без приличного оружия. Возможно. Правильно.

Телдин оглядел сообщество КассаРока. Пока он говорил, в комнату вошли кентавры, неся бинты и припарки для раненых бойцов КассаРока. — Нам там повезло. Почти никто не пострадал.

— У меня есть хорошие бойцы. Эти неоги не могут сравниться с человеком в спасательной миссии. Или в поисках. Он допил эль из высокого ботинка  и снова хлопнул им по столу. — Пришло время, Телдин Мур, — сказал он. — Какова ваша история?

После аварии и последующей битвы за свою жизнь Телдин начал чувствовать головокружение и усталость, и ему отчаянно захотелось лечь на мягкую койку, и не думать о том, что происходило во флогистоне. Но история?

— Моя история? У меня нет истории.

КассаРок скептически наблюдал за ним. — Вы сказали, что были в поисках. Что привело вас сюда через Радужный Океан, Владелец Плаща?

Глаза Телдина отяжелели от усталости. Когда он поднял взгляд, увидел, что все люди, которые помогали сражаться с неогами, выжидающе наблюдали за ним. — Ну? — подсказал КассаРок.

— Да,— начал Телдин, сделав глоток воды. — Очень хорошо. С самого начала. Он прочистил горло. — Я пришел сюда, потому что неоги сбили заклинательный корабль, который уничтожил мою ферму на планете Кринн, и мне доверили волшебный плащ, который я не мог снять в течение около года, даже для того, чтобы помыться.

Люди уставились на него. Где-то позади него заржал кентавр, требуя еще одну кружку эля. — Вы об этом спросили? — сказал Телдин.

— Да, конечно, — ответил КассаРок, улыбаясь. Он повернулся к своим спутникам. — Это будет долгий рассказ, друзья, но я думаю, что он будет хорошим.

Телдин глубоко вздохнул и начал, объясняя крушение корабля рейгара на своей ферме и его последующее стремление снять древний плащ, который отдала ему капитан. Сначала воины слушали, как и любая сомневающаяся группа: смеялись, отпускали шутки и, иногда, громкие саркастические замечания. Но к тому времени, когда Телдин рассказал о своей жестокой схватке с генералом Форром и почти случайном приобретении бронзового амулета у Геадрель Голдринг, ни один воин не прервал его, и они даже не вернулись к бару кентавров, чтобы выпить еще эля.

Телдин рассказывал свою историю спокойным, ровным голосом, честно оглядываясь назад на свои собственные слабости и ошибки. Он даже признал свое ошибочное доверие к Элфреду Сильверхорну и свое первоначальное недоверие к гиффу Херфану Гомдже, ошибку, за которую, как он чувствовал, никогда не простит себя. Честно говоря, все это было немного неловко для Телдина, раскрывать цепочку событий, которые теперь казались давно прошедшей жизнью, возможно, даже своего рода детством. Здесь, сегодня, на «Спеллджаммере», он почувствовал, что наконец-то повзрослел, сам отвечает за свою судьбу и свою жизнь. И люди, находящиеся вокруг него, заставляли его чувствовать себя комфортно в их внимательном, принятом молчании,  как, будто он действительно принадлежал к этому чувству, которого у него никогда раньше не было, даже на Кринне.

Когда он закончил, воины кивнули и тихо начали переговариваться между собой. Чаладар, стоящий в дверях,  одобрительно кивал. Телдин узнал стиль доспехов рыцаря и понял, что он тоже родом с Кринна.

Позади Телдина На'Ши мягко коснулась его плеча и сказала: — Люди готовы умереть за такую миссию, как ваша. Гордитесь собой. Вы выполнили свое задание.

Телдин поднял кружку с водой в шутливом приветствии. — Благодаря вам.

Дверной проем бара затмила тень, и Чаладар отступил в сторону, чтобы впустить другого человека. Он повернулся, чтобы посмотреть на женщину, которая остановилась в дверях и уставилась на Телдина Мура.

— Владелец Плаща, — сказала она. — Я знала, что это будете именно вы.

Ее слова были подобны нежному течению горного ручья, и Телдин мгновенно узнал ее голос. Его рот открылся, когда он уставился на эльфийскую девушку, ее длинные серебристые волосы рекой струились по плечам. Ее глаза сверкали золотыми искорками, возможно, чуть более тускло, чем когда Телдин видел их в последний раз, но она все еще была прекрасна, все еще сияла, и он почувствовал, как глубоко в животе у него образовалась пустота.

Он вскочил из-за стола и заключил эльфийку в объятия. Одна рука медленно пробежалась по ее роскошным серебристым волосам.

— Квелана, — прошептал Телдин ей в губы. — Квелана, это действительно вы?

Глава третья

«... Судьбой нельзя играть или игнорировать ее. В своих кристаллах я видел судьбу Охотника за Сферами в течение целой вечности. Я видел, что она начинается с акта невинной доброты и заканчивается, как только судьба принесет ответы всем тем, у кого хватит смелости или наивности искать их...»

Корост, маг, Свиток Первого Видения; эпоха правления Первого Пилота.

*****

В тени гигантского хвоста «Спеллджаммера» находились руины расы бехолдеров. Некогда гордые колонны были сломаны и потрескались после двух лет страшного нападения таинственной болезни, называемой «Ослепляющей Гнилью», и последующих междоусобных войн глазных тиранов.

Болезнь нанесла урон населению бехолдеров, повергнув выживших в безумную ксенофобскую ярость разрушения против их собственной расы. Независимо от того, как сильно они ненавидели все другие расы, они приберегали свою истинную ненависть для себя: для всех других кланов бехолдеров и для любых собратьев, которые отличались от них, были больны или вообще ранены.

Тем не менее, руины стояли, их тираническое население сократилось едва ли до дюжины бехолдеров, которые жаждали уничтожения своих врагов и, как и их самые ненавистные враги, неоги, желали полного порабощения низших рас.

Для кланов бехолдеров «низшие» означали всех, кроме них самих.

Внутри тускло освещенных руин древний тиран Серый Глаз держал совет с остальными своими собратьями, бехолдерами. Его огромный молочно-белый глаз уставился на каждого из одиннадцати участников по очереди. Его маленькие глазки украдкой покачивались на тонких стебельках, как змеи, нацелившиеся на свою добычу, а чешуя, покрывающая его круглое тело, была окрашена розовым цветом от его гнева. Четыре мощных камня кружились вокруг его тела по бешеным орбитам, отражая его злое настроение, и обеспечивая ему безопасность от нападения.

Серый Глаз долго обдумывал ситуацию на борту «Спеллджаммера», с тех пор как на корабль впервые пришло известие о том, что Владелец Плаща уже в пути.

«Владелец Плаща». Серый Глаз ощетинился от этого термина, когда впервые услышал его от одного из своих братьев. В то время он парил вдоль крыши их руины с тремя своими охранниками и был сосредоточен на оборонительных возможностях близлежащей башни неогов. Когда впервые пришло известие о приближении Владельца Плаща, Серый Глаз был так взбешен, что один из его маленьких глаз  сфокусировался на охраннике неогов, стоявшем на своей башне. Через несколько секунд из глаза вырвался алый луч света и застал неоги врасплох. Охранник бился и кричал в агонии, когда его коричневая плоть превратилась в дым и пепел.

Владелец Плаща. Серый Глаз знал, что много людей носили этот плащ; многие командовали своими собственными заклинательными кораблями по всей вселенной, одетые в такое же облачение иллюзии. Плащ Проклятого Первого Пилота. Кто это был, ничтожный человек, осмелившийся надеть плащ на плечи и объявить себя его абсолютным хозяином?

Он должен принадлежать бехолдеру.

Серый Глаз знал больше об истории этого плаща и его носителя, Телдина Мура, чем большинство других. Он знал, что этот человек был совсем другим: более сильным, более решительным, чем любой носитель плаща до него. Возможно, человек был даже связан с «Спеллджаммером» каким-то тонким, внутренним способом, который мог означать провал планов глазных тиранов.

— «И для меня», — подумал Серый Глаз. — «Если Плащ Первого Пилота кому-то и может принадлежать, то он должен принадлежать бехолдеру... и этот глазной тиран — я».

И поэтому Телдин Мур должен быть уничтожен.

— Война, — начал лидер бехолдеров. Его собратья, не мигая, наблюдали за ним, их огромные сосредоточенные глаза сверкали красным во мраке их руины. — Война. Это должно быть нашей целью. Слишком долго на этом корабле безраздельно царит мир. Мы должны сосредоточить наши усилия на одной цели — завоевании!

Его собратья, бехолдеры лениво парили над полом своего святилища, ожидая, и злобно улыбаясь, их огромные центральные глаза были сосредоточены на их лидере.

Под поверхностью огромного глазного тела Серого Глаза длинные вены пульсировали от гнева. Его чешуя покрылась рябью, когда волна ярости захлестнула его. — Проклятый Владелец Плаща наконец-то прибыл, — заявил он. — Пророчество тьмы сбывается, сейчас, когда мы говорим. Темные Времена настанут для всех нас, если мы не будем действовать быстро.

Он сделал паузу в раздумье. — Я почти жалею, что этот человек не был убит неогами раньше. Теперь бремя ложится на нас, и это то, чему мы должны радоваться. Люди разгромили силы неогов. Сейчас самое время нанести удар, забрать плащ у Владельца Плаща и уничтожить проклятых неогов, и все это одной сконцентрированной атакой.

— Мы должны сформировать стратегические союзы с другими — теми, кто также хочет взять на себя командование этим судном, возможно, ограми и минотаврами — которых будет легко покорить, а затем…  Бехолдер маниакально рассмеялся, — разорвать эти союзы и использовать низшие виды для наших собственных целей, в качестве скота.

Его собратья, бехолдеры засмеялись между собой, послышался хриплый кашель. Серый Глаз поглядел на них и заколебался. Когда в последний раз на «Спеллджаммер» обрушились Темные Времена и корабельные сады, производящие пищу, закрылись сами по себе, Серый Глаз в полной мере воспользовался хаосом и слабостями других, чтобы взять на себя руководство сообществом бехолдеров. Каннибализм, грабежи и убийства представителей своей расы — эти преступления поддерживали жизнь Серого Глаза и его власть. Его собратья были молоды и ничего не знали о последних Темных Временах.

Серый Глаз совершил бы те же преступления сегодня, чтобы завладеть «Спеллджаммером».

— Когда на корабль вскоре обрушатся Темные Времена, мы будем вынуждены прибегнуть к варварству, которое почти уничтожило наш вид здесь много лет назад и, несомненно, уничтожит нас сегодня. Мы не можем себе этого позволить. Мы не можем позволить себе ждать, пока человек сам придет к нам. Мы должны покинуть пределы этого разрушенного дворца и атаковать. Мы должны взять все под контроль сейчас же!

Вены на его бледном круглом теле пульсировали от ярости. Его большой молочный глаз был обведен малиновым ободком. Он верил, что плащ скоро будет его.

— «Пусть наступят Темные Времена», — подумал он. — «Какое это будет иметь значение для Серого Глаза, нового Владельца Плаща?»

Он рассмеялся, и другие бехолдеры присоединились к нему. Но он смеялся над ними.

— Мы должны уничтожить Телдина Мура, — решительно заявил Серый Глаз. — Мы должны уничтожить Владельца Плаща, и прямо сейчас.

Высоко в рогатой башне империи иллитидов на «Спеллджаммере» одетый в черную одежду пожиратель разума поднялся по последним нескольким темным ступеням на уровень, где тщательно культивировалась мозговая плесень/субстанция иллитидов. Ее острый аромат заставил щупальца на большой, похожей на осьминога голове Дрикки, бессознательно дернуться, и он жаждал сладкого ощущения, которое предлагала эта плесень.

Пожиратель разума, склонившийся над мозговой плесенью, как и его младший офицер, был одет только в черную одежду. Единственными заметными отличиями для наблюдателя — человека были бы гордая осанка лидера и замысловатое поле звезд, декоративно вплетенное в его длинный черный плащ. В остальном пожиратели разума казались бесполыми, почти подобными тиону, хотя люди привыкли называть их мужчинами или женщинами.

Вожак даже не поднял своих молочно-белых глаз без зрачков. — «В чем дело, Дрикка?» — нетерпеливо подумал пожиратель разума.

— Лорд Требек, у нас есть известие.

— «Владелец Плаща», — догадался Требек.

— Да, милорд.

— Говорите.

Дрикка рассказал лорду Требеку о столкновении корабля-наутилоида со «Спеллджаммером» и о сокрушении сил неогов Человеческим Коллективом.

Лидер иллитидов поднялся из сада мозговой плесени и отряхнул свои руки рептилии. — «Значит, это правда», — спокойно подумал Требек. Так что миф бехолдеров верен… — Вы уведомили нашего гостя? — холодно спросил он.

Дрикка зашипел от гнева. Как и Требек, Дрикка была невысокого мнения об их госте, новичке. Если бы Дрикка мог добиться своего, новичок был бы убит как предатель своей расы. — Нет, милорд. Если вы хотите, я сделаю это сейчас. Дрикка повернулся, чтобы пойти.

Требек поднял пурпурную трехпалую руку. — Нет, Дрикка, я сам сделаю это. Флбаста находится в моем кабинете в качестве моего гостя. Я разберусь с этим.

Дрикка сделал шаг назад. Флбаста был, пожалуй, худшим существом, о котором можно было говорить на ментальном языке иллитидов, особенно по отношению к другому иллитиду. Он считал рассматриваемого пожирателя разума предателем, пожирателем навоза, любителем людей, который бросил вызов его расовой чистоте. — «Очень хорошо, господин», — подумал Дрикка, повернулся и спустился вниз.

Требек на мгновение задумался в тишине, затем зашагал вверх по лестнице на самый верхний уровень. Нахмурившись, он дважды постучал в дверь своего личного кабинета, и открыл дверь, не дожидаясь ответа.

Пожиратель разума, сидевший за письменным столом, изучал толстые книги в кожаных переплетах, сложенные стопками на столе Требека и в книжных шкафах, прикрепленных к стенам. Он быстро сделал пометки в своей собственной книге и вернулся к огромному тому с подробным описанием и древними рисунками «Спеллджаммера», его башен и  его тайн. — «Как продвигается ваше исследование?» — подумал Требек. Исследователь рассеянно поднял глаза. Молочно-белые глаза пожирателя разума казались усталыми и слабыми и не отражали обычной хитрости  разума иллитида.

— Хмм? О, лорд Требек, мои извинения. Да, да, все в порядке. Большая часть вашей информации очень ценна. Похоже, ваша личная информация тоже была ценной. Что вы имеете в виду?

— Прибыл Владелец Плаща, как вы и предсказывали. Похоже, миф бехолдеров был правдой.

— Владелец… Иллитид закрыл книгу, которую читал. — Вы имеете в виду, что Телдин Мур наконец-то здесь? Где он?

— С людьми, — презрительно ответил Требек. — В настоящее время они находятся в безопасности в башне кентавра. Вероятно, они очень скоро попытаются пробиться в зону обитания людей.

— Хорошо. Очень хорошо. Иллитид встал из-за стола. Его длинные пурпурные одежды казались неподходящими, и он был на несколько дюймов ниже Требека, сложив свои нечеловеческие руки в мирной задумчивости. — Благодарю вас, лорд Требек, за использование вашего кабинета. Это было очень полезно. Если вы будете достаточно любезны, чтобы продолжать разрешать мне доступ…

— Конечно, Эстрисс, — ответил лидер. Его слова были полны сарказма, который, как он надеялся, Эстрисс не заметит. — Сколько пожелаете. Моя единственная надежда состоит в том, что мои немногочисленные ресурсы помогут вам найти ответы на ваши вопросы. Этот корабль хранит много секретов, и я боюсь, что мои скромные исследования раскрыли лишь некоторые из них.

— Ваша библиотека очень обширна, лорд Требек, больше, чем я мог надеяться, — сказал Эстрисс.

Требек кивнул и закрыл за собой дверь. Эстрисс повернулся и уставился в маленькое окно, наблюдая, как цвета потока играют, как огонь, на зданиях вокруг него.

— «Возможно, теперь», — подумал он, — «Спеллджаммер» выдаст все свои секреты. Возможно, Телдин Мур и плащ принесут мне все ответы, которые мне когда-либо понадобятся.

Снаружи, в холле, Требек, молча, стоял у двери, погруженный в свои мысли. Он достал из кармана кусочек мозговой плесени и медленно, молча, жевал ее, пока плесень не охватила его своим сладким, пьянящим запахом.

— «Эстрисс», — подумал он, — «ты общаешься с людьми. Тебе нельзя доверять».

Требек начал спускаться по лестнице и остановился между этажами рогатой башни. — «Эстрисс может стать проблемой», — подумал он. — «Он был другом этого человека, этого низшего Владельца Плаща». Требек содрогнулся от отвращения. — «Ты — обуза. Я увижу тебя мертвым, прежде чем ты встанешь на пути истинных иллитидов и нашей власти над «Спеллджаммером».

— «Флбаста», — подумал Требек, — «для меня ты не настоящий пожиратель разума».

Глава четвертая

«... Было установлено, что есть два артефакта, которые должны привести Избранного к завершению Всего Цикла. Компас, пропитанный самой душой Эгрестарриана, и Плащ, который защитит Пилота, как он защитил Первого, и даст ему возможность покончить с тем, что мы непреднамеренно породили. Это не епитимья, которая должна быть выплачена, а цена судьбы Путника. Именно с помощью наших заклинаний и молитв Плащ был изгнан и оставлен на острове Гот в мире, известном как Вестрелон; и Компас был доставлен в безымянную сферу, находящуюся на расстоянии бесчисленных тысяч лиг, где его оставили для обнаружения в центре естественного кольца спящих вулканов. Пусть судьба снова соберет артефакты вместе. Пусть судьба призовет Владельца Плаща к Обновлению Мечты...»

Маг Оулс, дневник; правление Велины, Второго Пилота.

*****

— Квелана? — сказал КассаРок, поворачиваясь к новоприбывшей. — Телдин, вы знаете нашу эльфийскую  подругу?

Но Телдин уже подошел к ней. Он легко держал гибкую Квелану в своих сильных руках, его губы крепко прижались к ее губам, ее руки обвились вокруг его шеи, а ее тело медленно прижималось к нему.

— Да, — пробормотал КассаРок, — я полагаю, что вы знаете.

Она почти не изменилась с тех пор, как Телдин видел ее в последний раз. Длинные серебристые волосы Квеланы рассыпались по плечам и соблазнительно свисали с одной стороны ее тонкого лица, намекая на скрытую красоту. Ее глаза мерцали бледно-золотым оттенком, а гладкая, нежная кожа была почти алебастровой, розовой от жара поцелуя.

— «Квелана», — подумал Телдин. Прошло так много времени с тех пор, как они были вместе, но не проходило и дня, чтобы его мысли не возвращались к эльфийской женщине, которую он оставил на Кринне, женщине, которую он никогда не смел надеяться увидеть снова.

Он крепко прижал ее к себе в долгом объятии, пока Чаладар очень явно, очень громко не прочистил горло. Телдин медленно оторвал свои губы от ее губ и застенчиво поднял глаза.

— Нам действительно следует поторопиться, — сказал ему Чаладар.

Телдин улыбнулся и кивнул, затем подвел Квелану к столу КассаРока. — Вы знакомы? — спросил Телдин.

КассаРок кивнул, улыбаясь, и отодвинул ногой табурет. — Сядь, женщина. У нас есть несколько минут, а, Чаладар?

Лицо Чаладара было суровым. — Мы должны уйти, пока кто-нибудь не обнаружил, что он…

— Это только то, что я сказал, — прервал его КассаРок. — У нас есть несколько минут. Мостиас...

Огромный кентавр закрыл кран и поставил на стойку три кружки эля. — Продумано задолго до вас, маленький человек. Он взял кружки одной огромной рукой, поднес их к столу и поставил по одной перед каждым воином. — Все, что угодно для друга Владельца Плаща, — сказал он, улыбаясь Квелане. Затем он наклонился и прошептал КассаРоку: — Есть вопрос об одной, определенной вещи...

— Не сейчас, — торопливо прошептал КассаРок, — не сейчас, — и отмахнулся от Мостиаса.

Телдин и Квелана оставили свой эль нетронутым и вместо этого сидели, глядя друг другу в глаза. КассаРок мгновение наблюдал за ними обоими, затем сделал большой глоток своего эля. — О, женщины, — сказал он себе под нос.

— Я думал, что никогда больше вас не увижу, — сказал Телдин, нарушая неловкое молчание, возникшее между ними. — Я думал, вы навсегда ушли из моей жизни.

— А я — из вашей, — сказала Квелана. Ее красные губы блестели, а глаза сверкали золотом. — Я чувствовала себя потерянной без вас после того, как вы оставили меня на Кринне. Я столько пережила с тех пор, как мы виделись в последний раз, вы не представляете, как много я думала о вас.

Телдин мог сосредоточиться только на Квелане, на свете, играющем на ее мягких шелковистых волосах и прохладной гладкости ее кожи. Он так долго был один в этом, казалось бы, бесконечном поиске, что истинное общение — даже любовь, как он думал, едва ли стало чем-то важным. Но Квелана тронула его сердце с того момента, как он впервые встретил ее на борту «Серебряной Струи», эльфийского корабля ее отца, пришвартованного у причалов Палантаса.

С момента своего последнего дня на Кринне, Телдин, в конце концов, поддался коварству Рианны, которая предала его. Затем полюбил Геадрель Голдринг, которую он все еще любил как друга; и Джулию, которую он потерял для богов. После смерти Джулии он не знал наверняка, останется ли когда-нибудь в его сердце место для любви.

Он посмотрел в сверкающие глаза Квеланы. Возможно, несмотря на все его приключения в его случайных поисках, это была та женщина, которую он действительно хотел. Она была рядом с ним с самого начала, и когда он посмотрел в ее глаза, он понял, что его чувства к Квелане были сильны, и что они были там с самого начала, а он был слишком туп, чтобы понять их.

И в нем что-то открылось, теплый проблеск надежды мелькнул глубоко в груди. Если бы здесь быть комната, в которой не было бы страха, что его друзья и возлюбленные отвернутся от него, предадут его ради силы плаща, тогда там было место только для одного... достаточно места и для Квеланы. — Как вы сюда попали? — просто спросил Телдин. Что-то промелькнуло в золотистых глазах Квеланы. Телдину они показались широкими и прекрасными, двумя заколдованными колодцами, в которых он мог утонуть; но он заметил, что их блеск слегка потускнел, и она отвела от него глаза, когда говорила.

— Это случилось вскоре после того, как мы оставили вас в Санкристе, — начала Квелана, — когда на нас напали пиратские корабли, которые налетели из дикого пространства.

— Мой отец был ранен во время нападения. Я видела, как он пал под клинком пирата, и это был последний раз, когда я его видела.

— Почему они напали?

— Ох, Телдин. Квелана колебалась, и ее глаза наполнились слезами. — О, Телдин, из-за вас, потому что они хотели забрать этот ваш плащ.

Телдин погрузился в свою память, вспоминая свой давний разговор на Кресценте с Джулией и Джаном, о пути Телдина, как верентестая, что Джан описал как силу, проявляющуюся в людях, само существование которых, казалось, сеяло узоры судьбы и удачи для себя и других.

Квеланас вытерла глаза тыльной стороной ладони и сделала глоток эля. Она коснулась руки Телдина. — Это не ваша вина, Телдин. Я не это имела в виду. Они каким-то образом узнали о вашем плаще и, наконец, выследили нас на Кринне. Они похитили меня. Они пытались узнать у меня… куда вы направились, и какова  цель вашего поиска.

— Я ничего им не сказала, Телдин. Я не могла предать вас. Даже, несмотря на то, что они пытали меня...

Она приподняла один рукав. Телдин поморщился, увидев длинные шрамы от ожогов, идущие вверх по одной руке. — Квелана... — прошептал он.

Она покачала головой, раскатала рукав, и крепко прижала руку к себе. — Я, я бы ничего им не сказала, Телдин. Я бы не позволила им убить вас, особенно после того, как они убили моего отца.

В комнате воцарилась тишина. Некоторые из воинов уже слышали историю Квеланы раньше, но это все равно была история трагедии и бесчестья, и все уважали ее за то, через что она прошла.

— Я была на борту их корабля в течение нескольких недель, я думаю, возможно, даже месяцев. Меня держали взаперти в грузовом отсеке, и когда меня не допрашивали и не назначали на рабские работы по всему кораблю, они… они делили меня… всей командой.

Ее взгляд стал отстраненным. Челюсти Телдина плотно сжались, а рука бессознательно сжала рукоять меча. — Они, наконец, допустили ошибку, — продолжила она, — и я освободилась от своих цепей в трюме. На палубе я одолела второго помощника и убила его — его же собственным кинжалом. Я тщательно осмотрела корабль, и перерезала глотки всем тем, кто…

— Они, наконец, поймали меня, как раз, когда я собиралась убить капитана. Они выбросили меня за борт, во флогистон. Я не могу описать это ощущение, когда я, наконец, прекратила сопротивляться потоку. Я плыла там, не знаю, как долго, пока меня не нашел «Спеллджаммер».

— Говорят, что мне повезло. Как только  меня подняли на борт — я должна поблагодарить КассаРока за то, что я быстро оттаяла. Должно быть, я пробыла там не очень долго. Я не чувствую себя очень удачливой. Я все еще вижу их здесь. Она потерла лоб. — Я все еще ненавижу их. И мой отец… Я никогда не смогу быть уверена в том, что с ним случилось.

Телдин взглянул на КассаРока. — Мы перехватили сообщение неогов, — сказал КассаРок. — Один из их магов заметил что-то в Потоке. Прошло совсем немного времени, прежде чем наши собственные разведчики разглядели ее очертания недалеко от левого борта. Мы перехватили ее раньше, чем это смогли сделать неоги, и отнесли в Башню Мысли. Он засмеялся. — Несколько моих элей достаточно быстро привели ее в чувство.

Телдин наблюдал за Квеланой и испытывал гордость, смешанную с благоговением, за ее силу во время испытаний, которые она пережила. Однако что-то не давало ему покоя — простое совпадение того, что она появилась снова, когда его поиски подходили к концу. — «Совпадение?» — удивился он. Квелана была сильнее, чем он когда-либо знал, и теперь он понял, что она должна  быть здесь, в конце путешествия, чтобы помочь исполнить его все еще неизвестную судьбу. Нет. Это не было совпадением. Это результат того, что он —  «верентестай».

Он притянул ее к себе и нежно обнял. — Я вытащу вас из всего этого, Квелана, — сказал он. — Мы выберемся вместе.

Чаладар снова кашлянул, на этот раз громче.

КассаРок встал. — Хорошо, мы поняли суть, рыцарь. Обращаясь к Телдину, он сказал: — Извините, Владелец Плаща, но, похоже, с вашим воссоединением придется подождать. Мы должны вытащить вас отсюда. Было бы лучше, если бы мы могли вывезти вас тайком, но, похоже, нам придется рискнуть снаружи и, возможно, бежать. Он повернулся к своим спутникам. — Есть какие-нибудь идеи?

Никто не ответил воину. Он вопросительно оглядел комнату. Внезапно маленький воин с рогаткой отошел от бара, расплескав свой эль на пол. Разинув рот, он указал на Телдина.

— Эмиль? — воскликнул КассаРок. — Эмиль. Ты околдован, сынок?

Эмиль моргнул и почесал в затылке. Его глаза расширились от замешательства. — КассаРок, сэр, посмотрите на него. Смотрите!

КассаРок повернулся и посмотрел на Телдина. — Что это, во имя богов...!

Владелец Плаща стоял рядом с Квеланой, и пока воины в комнате, молча, наблюдали за ним, черты его лица изменились. Он стал ниже ростом, похудел, а его одежда изменила оттенки и текстуру, став похожей на клетчатый плащ и плохо сидящую одежду.

Эмиль ткнул пальцем в сторону Телдина: — Это я, сэр! Он такой же к-к-как и я!

КассаРок с подозрением скривил лицо и оглядел Телдина. — Это какое-то заклинание? — спросил он. — Вы владеете магией?

Телдин улыбнулся и осмотрел свое теперь уже тщедушное тело. Он намеренно выбрал наименее опасного воина в комнате, чтобы казаться неопасным. Он знал, что его способность менять облик иногда пугала окружающих, но надеялся, что эта демонстрация докажет его добрые намерения, его доверие к людям КассаРока. И он надеялся, что это решение не было ошибочным.

— Нет, это не заклинание, — ответил Телдин. — Это просто еще одно свойство плаща. Я показываю это вам, чтобы доказать свое доверие, и я благодарен вам за сегодняшнее спасение. А теперь, если ваш Друг Эмиль не возражает…

— Эмиль Свирепый! — сказал Эмиль с широкой улыбкой на лице. — Ох. Для меня большая честь, что вы выбрали меня для подражания, мистер Владелец Плаща, сэр. Вы не представляете, что это значит для меня, вы действительно…

КассаРок жестом успокоил его. — Ты говоришь, как один из этих гномов, сынок. А теперь притормози.

— Хорошо, сэр, хорошо.

— Итак, Телдин, что вы предлагаете?

Телдин на мгновение задумался. — Возможно, будет лучше, если мы эшелонируем передвижение, постараемся не привлекать к себе внимания одной большой группой. Давайте попробуем добраться до башни по трое и четверо. Я выйду как Эмиль…

— О, да, сэр, да, держу пари, это точно…

Телдин и КассаРок обменялись взглядами, КассаРок закатил глаза на Эмиля и тихо сказал: — Не суйся.

Телдин продолжил. — Я пойду в первой группе, с вами, КассаРок. За нами последует  вторая группа, плотно защищая кого-то посередине, кого-то с моим телосложением. Эту группу может возглавить Чаладар и, возможно, это заставит тех, кто наблюдает за нами, поверить, что я с ними. Возможно, небольшая уловка собьет их с толку.

— Неоги не настолько умны, — сказал КассаРок.

Телдин поправил на шее свой плащ, теперь дубликат коричневого клетчатого плаща Эмиля, и подумал, выглядит ли он так же уродливо, как чувствует себя. Он повернулся к Квелане. — Как я выгляжу? —  спросил он.

Квелана мягко улыбнулась. — Это может сработать, Телдин. Но вам лучше не высовываться. Даже если ваш плащ скрыт, его магию все равно можно обнаружить.

— Будьте уверены, — сказал Чаладар, — эти подонки будут искать вас.

КассаРок сказал: — Квелана, ступайте. Сообщите моим парням в Башне Мысли, что мы выходим. Пусть они будут готовы принять нас.

Квелана резко кивнула, снова повернулась к Телдину, и поцеловала его в щеку. В другом конце комнаты Эмиль покраснел. — Будьте осторожны, — сказала Квелана, и поспешила за дверь.

Мостиас снова пробормотал КассаРоку: — Да, теперь насчет этой штуки...

Квелана сообщила, как ей было сказано, и первая группа из башни кентавра, включая замаскированного Телдина Мура, благополучно пересекла большое правое крыло «Спеллджаммера», чтобы встретиться с тремя людьми КассаРока на краю длинной посадочной площадки корабля.

Группа пересекла площадь перед залами совета и вошла на большой открытый рынок под корабельными складами. Здесь торговцы продавали свои скудные товары и разные диковинки; изготавливали и ремонтировали оружие и доспехи; шили на заказ одежду и обувь.

Рынок не был ни таким обширным, ни таким оживленным, как большинство рынков, которые посещал Телдин, но он, безусловно, был более дружелюбным, чем большинство других. По меньшей мере, полдюжины людей помахали ему, приветствуя его как Эмиля или «маленького искателя приключений» — термин, который Телдину не понравился, и он задался вопросом, как Эмиль мог с ним мириться. — «Но, зная Эмиля», — подумал он, — «как они могли ладить с ним?»

Затем он вспомнил, как доблестно Эмиль сражался против неогов, и понял, что, хотя тело Эмиля было маленьким, его мужество и честь с лихвой компенсировали это.

Отряд воинов прошел мимо киоска, полного амулетов и кристаллов. Мужчины едва заметили пожилую женщину, сидевшую в киоске, которая ахнула, когда они проходили мимо. Они не поняли, что она заметила Телдина, и при этом довольно легко; магические качества, невидимо исходящие от его плаща, были обнаружены старухой, которая видела, как энергия плаща веером расходилась позади него в форме большой манты, светящейся всеми цветами спектра.

Когда компания Телдина покинула рынок и направилась прямо к Башне Мысли, Телдина также опознал эльф, слонявшийся возле ларька, где продавались экзотические десерты. — Ты это видел? — спросил эльф. Владелец ларька, тучный мужчина, привыкший есть большую часть собственных товаров, вывернул свое жирное тело из ларька, чтобы посмотреть, как воины поворачиваются к башне. — Что? Я ничего не вижу.

Вор убежал с охапкой выпечки и сладостей и направился прямиком в свои покои в Эльфийском Верховном Командовании. — «Это правда. Это правда!» — подумал он. — «Легенда о Владельце Плаща — правда! Темные Времена почти настали!» Эльф знал, что должен доложить Лотиану Стардону, что он видел, как тот, кого звали Владельцем Плаща, вошел в башню КассаРока, и что истории о плаще были правдой. С помощью простого магического заклинания, которое он украл у своей бабушки два десятилетия назад, эльфийский вор увидел, как покров энергии кружится вокруг Телдина Мура, будто это была живая вещь.

Не обращая внимания на все это, Телдин остановился, когда КассаРок открыл огромную дверь в Башню Мысли и пригласил его войти.

Толстая дверь закрылась за группой, и КассаРок повел их всех в большую столовую, где большинство из пятидесяти человек КассаРока ждали своего лидера. Когда они вошли, группа похлопала его по спине, в то время как Телдин бродил по комнате, уверенный в своей маскировке. Он нашел Квелану у бара и подошел к ней. — Пока все идет хорошо, — прошептал он.

— Это вы так думаете, — ответила она.

— Что вы имеете в виду?

— Вас там кто-то заметил, — сказала Квелана. — Рассчитывайте на это. Если вас не видел маг неоги или бехолдер, значит, вас обнаружил кто-то другой, обладающий магическими способностями.

— Может быть... эльф? — спросил Телдин, мгновенно заподозрив что-то неладное.

Квелана подняла глаза. На мгновение она показалась ему почти печальной. — Возможно.

— Я буду настороже.

КассаРок подошел и налил Телдину эль из длинного ряда кранов за стойкой. Он потягивал его, пока, наконец, не вошла большая группа во главе с Чаладаром. Эмиль был надежно спрятан в центре.

Когда «Эмиль» был разоблачен, не поверившие люди уставились на них, переводя взгляды между ним и Телдином. Наконец, Телдин представил себя в своих собственных чертах, со своей собственной мускулатурой и в своей собственной одежде. Его тело, казалось, согрелось, наполнилось энергией, и он услышал, как воины ахнули и заговорили между собой, когда черты его лица приняли его собственный естественный облик. Клетчатый плащ превратился в темную полосу на его горле, застегнутую спереди амулетом, который уменьшился до размера монеты.

На мгновение воцарилась тишина, пока Эмиль не сказал: — Боже, это действительно было что-то, мистер Мур, сэр. Я уверен, что для меня было бы честью помочь вам еще больше, ха! Еще, сэр? Вы просто дайте мне знать, могу ли я вам чем-нибудь помочь, Владелец Плаща, сэр…

Телдин похлопал его по плечу. — Я ценю твое предложение, Эмиль…

— Эмиль Свирепый! — подсказал Эмиль.

Телдин улыбнулся. — Да, да. Спасибо.

КассаРок встал на стол в центре комнаты и жестом пригласил Телдина подойти. Он посмотрел вниз на всех своих воинов и одобрительно кивнул.

— Товарищи Прагматического Склада Ума, — начал КассаРок, — у нас с вами очень важный гость, более важный, чем он сам понимает, я думаю. Это Телдин Мур. Он проделал долгий путь, чтобы встретиться со «Спеллджаммером». И он не маг или что-то в этом роде. Он тот, о ком мы слышали массу слухов. Он Владелец Плаща.

Толпа повернулась к Телдину, который действительно не знал, что сказать. Он не ожидал ни такого приема, ни официального представления Человеческому Коллективу его лидером.

— Я знаю, в это трудно поверить, но вы все видели это здесь, и древние слухи о плаще верны. И с его помощью Телдин спас мне жизнь и разгромил проклятых неогов.

КассаРок сделал эффектную паузу. — Теперь я думаю, что «Спеллджаммер» находится на переломном этапе, и я думаю, что теперь, когда Телдин на борту, все будет совсем по-другому. Мы с Чаладаром много говорили об этом в последнее время, как только до нас дошли слухи. И мы совершенно согласны: Телдин здесь как Владелец Плаща, и его судьба — быть здесь с нами, нравится нам это или нет.

— Мы все слышали легенды о Темных Временах. Теперь мне кажется, что если легенда о Владельце Плаща верна, то легенда о Темных Временах, вероятно, тоже верна.

— Но мы здесь люди, и Телдин — один из нас. Его плащ привел его сюда с определенной целью, какой бы эта цель ни была. Я, например, думаю, что мы должны поддержать его. Теперь я позволю ему поговорить с вами, и вы сами сможете судить об истинности его слов.

КассаРок спустился вниз и положил руку на плечо Телдина. — Давай, парень. Не волнуйся. Они хорошие люди. Он вышел и направился к бару.

— КассаРок очень добр, — пробормотал Телдин. — Честно говоря, я не знаю, что все это значит. Я ничего не знаю о Темных Временах. Я даже не знаю, что это такое.

По мере того как он говорил, его уверенность росла, а голос становился все сильнее. — Пожалуйста, не думайте, что я пришел сюда, чтобы причинить вам вред. Я пытался добраться до «Спеллджаммера» очень долго, кажется, целую вечность. Я всегда думал, что меня призвали сюда не просто так. Сначала я подумал, что это проклятие моего плаща, но теперь я думаю, что, возможно, дело не только в этом.

Слова давались легко, и он понимал, что эти мысли были честными, вещами, которые он обдумывал в течение долгого времени.

— Я здесь ради какой-то великой цели, что бы это ни было. И так же, я думаю, обстоит дело с самим «Спеллджаммером». Меня призвали через сферы с какой-то целью. У меня много врагов, которые хотят заполучить мой плащ — иллитиды, даже эльфы… Он взглянул на Квелану, которая тонко улыбнулась ему. — И я верю, что они хотят этого, чтобы каким-то образом контролировать «Спеллджаммер» и сделать его силой зла во всех сферах.

Эти слова привлекли все внимание Чаладара. Рыцарь выпрямился и сосредоточил свой взгляд на Телдине. У Чаладара было сильное стремление наказывать зло, и он сделал бы все, чтобы помешать планам тех, кто осмелился бы установить хаос.

— Я этого не допущу, — заявил Телдин.

Чаладар  согласился, громко крикнув: — Продолжайте, Владелец Плаща.

Телдин посмотрел в глаза воинам и понял, что они слушают его. Он понимал, что их доверие было неполным; он видел это по некоторым выражениям их лиц. Он знал, что должен проявить себя перед ними, как он уже проявил себя перед КассаРоком, а теперь и перед Чаладаром. — Если я здесь по какой-то причине, каким-то образом связанной с этим плащом и со «Спеллджаммером», то это цель добра, а не зла. Это цель жизни и чести, а не завоевания и смерти.

Воины начали бормотать в знак согласия. Темная полоса на его горле начала нагреваться, но он этого не заметил.

— Мне понадобится ваша помощь. Если мои враги — наши враги — хотят этот плащ, значит, они хотят меня. Это означает, что нам предстоит битва, возможно, еще одна битва не на жизнь, а на смерть, но битва за добро, битва за судьбу «Спеллджаммера». Прямо сейчас бушует война, возможно, вторая Нечеловеческая Война. Когда на «Спеллджаммере» все это закончится, возможно, мы все сможем жить в мире и исследовать вселенную, не опасаясь темной магии и врагов Человечества. Но мне понадобится ваша помощь.

Толпа молчала, уставившись на Телдина. Чаладар подошел и тихо сказал: — Телдин, ваш плащ.

Телдин посмотрел вокруг. Сам по себе плащ развернулся и вырос, мягко расширяясь позади него в приблизительную форму «Спеллджаммера». Его цвета ярко вспыхнули, казалось бы, наполненные энергией потока, и, пока он наблюдал, внутренняя подкладка потемнела, и внутри появился свет звезд, будто плащ был видом на какое-то далекое дикое пространство.

Чаладар продолжил: — Я уже сказал Телдину, что верю, что он сможет объединить коллектив в силу добра. Теперь я верю, что такова была его судьба с самого начала. Телдин Мур… Владелец Плаща…  Для меня будет честью быть рядом с вами, и все воины башни Чаши тоже будут рядом с вами.

Воины КассаРока закричали, соглашаясь с великим рыцарем. Из бара КассаРок крикнул: — И мы тоже с вами, Телдин. Не так ли, парни?

При этих словах все воины в комнате зааплодировали. Телдин посмотрел на них и улыбнулся КассаРоку, Чаладару, Эмилю и Квелане. Но на ее лице было хмурое выражение, и прежде чем он успел задать вопрос, к нему потянулись руки, хлопали по спине, пожимали руку. Со всех концов комнаты он услышал крики: — За  Телдина, Владельца Плаща! Произносились тосты, и воины представлялись так долго, что к концу он смог вспомнить лишь горстку их имен. Его сомнения медленно тонули в непреодолимом море дружбы.

За все это время никто не заметил маленькую темную фигурку, ползущую по полу и высовывающую свою черную, покрытую шерстью мордочку из-за стойки бара. Никто не заметил ее слабого сладковатого запаха, зловония чего-то, давно умершего.

И никто не заметил ее белых, горящих глаз.

В гнетущей тишине, царившей глубоко в тайных подземельях, пронизывавших могучий «Спеллджаммер», не было ни тепла, ни дружбы. Темный мир, скрытый под цитаделью, туннели, которые, подобно лабиринту, тянулись от конца до конца по всему телу «Спеллджаммера», были холодными и пропитанными зловонием древнего зла. Только мертвецы и нежить ходили в этих лабиринтах. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь предсмертным хрипом, криками душ, шепотом черных ветров из загробных миров.

Туннели неровно вились через «Спеллджаммер», заканчиваясь лишь в нескольких точках скрытыми входами на самых нижних уровнях цитадели. Там, где живые строили свои дома наверху, в помещениях света и воздуха, окруженные памятными вещами об их достижениях и предметами, необходимыми им для счастливой жизни среди своих братьев, нежить лабиринтов тихо лежала в гнездах из сухой соломы, заплесневелых мехов и порванных гобеленов. Их существование было наполнено неугомонной ненавистью, они существовали против своей воли между плоскостями света и тьмы, в логовищах, где бесконечные лабиринты пересекались или расширялись настолько, чтобы хватало места для гнезд.

Мертвые наслаждались собственной компанией.

В одном темном, тайном логове, спрятанном глубоко внутри корабля, так что даже магия «Спеллджаммера» не могла обнаружить его зло, выжидал Фул, сосланный в камеру, покрытую губчатыми слоями черной плесени, увешанную нарядами изо мха и зеленых грибов и обставленную костями давно умерших.

Его глазницы были черными провалами тьмы, горящими глубоко внутри яркими точками серебряного света. Он наблюдал глазами своих не-мертвых животных, как воины далеко наверху, в Башне Мысли, окружили Владельца Плаща и приняли его как одного из своих.

Фул поднялся со своего трона, выбеленного кресла, сделанного из позвоночников орков и черепов эльфов, и принялся расхаживать по камере. Там, где он шел, от его следов поднимался холодный черный дым.

Его серая кожа была сморщенной, туго натянутой, как пергамент, на не-мертвые кости. Его глаза яростно сверкали, а похожее на череп лицо было искажено вечной гримасой ненависти. Его длинные костлявые пальцы рассеянно погладили алый амулет на шее, и длинный прямоугольный кристалл засиял неестественным внутренним огнем.

Много лет назад его звали Ромар. Теперь он был просто Фулом, с намеком на то, что он дурак. За десятилетия вокруг него выросла целая серия легенд. Некоторые считали, что он был просто зомби. Некоторые считали, что он был скелетообразным червем, который питался сердцем «Спеллджаммера». Другие верили, что он был тайным капитаном «Спеллджаммера». Мало кто когда-либо видел его; большинство верило, что он был мифом, теневым существом, которым пугали детей.

Но те немногие, кто имел дело с Фулом, уже никогда не были прежними. Мастер Кох поверил, что Фул был союзником. Ха! Неогам еще многому предстояло научиться, и они скоро научатся этому. Фул ни с кем не терпел дружбы и был союзником только темных богов. Кох был не хозяином, а марионеткой.

Фул засмеялся. Его называли «Фулом» не потому, что он был глуп, как его «союзники», а потому, что он одурачил всех — даже самого «Спеллджаммера» —  своим тайным существованием в корабельных убежищах.

Но все, как предсказал Фул, скоро изменится.

Глазами своей крысы-нежити он мог видеть недостойное уважение на лицах воинов-людей, отвратительную силу, с которой держался Владелец Плаща — и высокомерие этого человеческого вредителя! И Фул прошептал себе о том, что он сделает с Телдином Муром, Владельцем Плаща, о том, как восхитительно будет командовать безжизненным телом этого смертного, как марионеткой, как только плащ и «Спеллджаммер» будут его.

Он знал этот плащ. Он следовал указателям и достаточно долго был связан с «Спеллджаммером», чтобы узнать историю плаща. Он знал, что было легендой, а что правдой; он знал судьбу «Спеллджаммера», и что на самом деле означал приход Владельца Плаща.

Ибо Плащ Первого Пилота должен быть возвращен, а Компас был ключом, который приведет Владельца Плаща и «Спеллджаммера» к их невидимой судьбе.

Если только он не сможет забрать плащ и «Спеллджаммер» себе... в последний раз.

Фул зашипел смехом мертвых.

— «Спеллллджаммерррррр...» — прошипел он, облизывая пересохшим языком сжатые губы.

Шепот Фула был звуком холодного ветра, свистящего в мертвых деревьях; звуком червей, роющихся в костях, спрятанных глубоко в земле. Его образ мыслей сильно отличался от образа мыслей живых. Его пути были безумием смерти, радостью разрушения, сладким совершенством полного отчаяния.

Безумно шепча себе под нос, он провел руками по заплесневелой кукольной голове на своей длинной волшебной палочке и представил свои самые мрачные фантазии, свои тайные желания, свои давние ненавистные воспоминания: о «Спеллджаммере», о его неудаче в качестве капитана великого корабля много лет назад, Неудача! Потому что «Спеллджаммер» был недостоин его! И его смертельном долгом было стремление отомстить ему.

Его шепоты был прерывистыми и бессвязными, как хрипы умирающего. Они эхом отражались от холодных, скользких стен, как извращенное отражение собственных обещаний Телдина Мура о жизни, о мире.

— Да, — произнес Фул в темноту. Теперь он мог видеть все это, свою последнюю позицию перед началом Темных Времен. — Да-с-с-с-с. Грандиозный бой. Много сражений... и крови… крови...

Фул содрогнулся в экстазе, его извращенный разум наполнился видениями смерти и мести «Спеллджаммеру».

— Многие умрут от моих рук. Война и кровь, до смерти…

— Драка… для зла. Для душ… для смерти… для окончательной судьбы «Спеллджаммера»

— Это... смерть!

Мастер-нежить долго смеялся про себя. Наверху, на рынке «Спеллджаммера», лавочники вздрогнули без всякой причины, а дети заплакали.

Глава пятая

«... Конечно, мы слышали легенды о сказочном плаще, обладающем несказанной силой. Было даже написано, что сами Создатели не имели ни малейшего представления о его возможностях, когда плащ был впервые преобразован. Похоже, он защищает и отвечает своему носителю эксцентрично, но способами, полностью соответствующими ситуации...» «… Бой закончился в считанные секунды. Мы больше никогда не видели Лекашту, пожирателя разума...»

Дневник Стилбендера, гнома с «Рок-оф-Брал».

*****

Несколько часов спустя, после того, как Телдин принял ванну и плотно поужинал холодным мясом на камбузе КассаРока, поскольку огонь был запрещен, пока «Спеллджаммер» двигался во флогистоне, он почувствовал себя расслабленным и готовым взять на себя обязанность убедить лидеров халфлингов, гномов и гиффов, что его приход не был обещанием гибели. Он был здесь только для того, чтобы выполнить свое задание, узнать, почему его призвали, чтобы найти самое легендарное заклинательное судно всех времен. Плащ, абсолютное кормило, как он знал, был слишком ценен, чтобы попасть в руки злых неогов или любой другой нечеловеческой расы. Если бы это произошло, то действительно наступили бы Темные Времена, ибо не-люди использовали бы плащ, чтобы подчинить себе всех остальных. Эти вещи послужат ему аргументом для завоевания союзников.

Их единственной надеждой на успех в борьбе с не-людьми было объединиться с Телдином, Владельцем Плаща, и помочь ему завершить его задание до того, как силы зла смогут взять ситуацию под контроль и посеять разрушения во всех известных сферах.

КассаРок предоставил ему свои личные покои в Башне Мысли, и он быстро погрузился в глубокий, спокойный сон на несколько часов, и проснулся отдохнувшим, хотя все еще немного уставшим от событий дня. Он умылся, и надел свежую удобную одежду, предоставленную КассаРоком, затем ненадолго прилег в каюте, пытаясь расслабиться перед встречей со своими потенциальными союзниками.

Он прикрыл глаза рукой и почувствовал, что его сердце бьется быстро, слишком сильно. Все произошло слишком быстро с тех пор, как он добрался до «Спеллджаммера», и ему было трудно представить, что он, простой фермерский парень из захолустного мира, такого как Кринн, наконец-то оказался на борту легендарного корабля, почти божественного корабля, который плавал между сферами так же легко, как рыба может переплыть пруд.

«Спеллджаммер!» В это было почти невозможно поверить. Волшебный амулет согрелся у него на груди, и он вздохнул, счастливый, что наконец-то оказался там, где ему самое место. — «Да! Мое место здесь!» — понял он внезапно, но понятия не имел, что ему делать дальше или как он должен закончить свои поиски. Его сердце забилось быстрее. Он хотел поскорее покончить с этим; он хотел закончить то, ради чего пришел сюда, что бы это ни было…

Он сел и протер глаза. Отдых сейчас не принес бы ему пользы; он был слишком возбужден, и, хотя после ванны чувствовал себя бодрым, он знал, что события этого долгого дня настигнут его через несколько часов. У него уже кружилась голова, но он не знал, было ли это следствием дневной битвы или просто возбуждения в конце путешествия. Или... Квелана. О чем бы он ни думал, ее лицо, казалось, мешало ему сосредоточиться. Прошло так много времени с тех пор, как они виделись в последний раз, но чувства, которые он испытывал к ней, были сильными, возможно, сильнее, чем когда они расстались в Санкристе.

Вскоре после его импровизированной речи перед воинами КассаРока, Квелана извинилась, что ей нужно выполнить несколько поручений КассаРока. Она нежно поцеловала Телдина и позволила своей руке задержаться на его руке. — Телдин, Владелец Плаща. Мне нравится, как это звучит. Они сплотятся вокруг вас с таким титулом. Она посмотрела ему в глаза. — Я никогда не думала, что вы найдете меня, — прошептала она ему с оттенком печали в своих золотистых глазах.

Затем она ушла, и КассаРок свел Телдина с некоторыми из своих бойцов.

Теперь он не мог выбросить ее из головы. Она была потеряна для него задолго до того, как он встретил Геадрель Голдринг, кендера. Он хотел верить, что присутствие здесь Квеланы  было скорее возбуждающим фактором, чем чем-либо еще, отвлекающим его от его цели. Ему было неприятно признавать это: он не мог отрицать очевидного влечения к  эльфийке с серебристыми волосами. Но его миссия на «Спеллджаммере» была первостепенной, как подумал он, и роман был совсем не тем, что он планировал, совсем нет.

И все же ее лицо не исчезало из его памяти.

Телдин был погружен в свои мысли, когда в его дверь постучал посланец КассаРока, и он даже не поднял глаз, пока посланник громко не позвал его по имени. Он узнал голос и тихо вздохнул.

Он открыл дверь, и в комнату быстро вошел Эмиль. Невысокий маленький воин откинул свой клетчатый плащ и воскликнул: — Привет, мистер Владелец Плаща, сэр. КассаРок Могущественный послал меня за вами. Он сказал, что лидеры халфлингов, гиффов и кто-то еще здесь, чтобы увидеть вас. Сэр, послушайте, вы, и ваш плащ действительно впечатляете. Вы не представляете, как бы мне  хотелось…

— Ладно, ладно, — сказал Телдин, — успокойся. Затем он добавил: — Ты напоминаешь мне некоторых гномов, с которыми я когда-то путешествовал.

Это вызвало у Эмиля приступ пронзительного смеха. — О, нет, нет, сэр, я не гном, вовсе нет. Я просто иногда волнуюсь и увлекаюсь. Вы просто дайте мне знать, если я начну вас беспокоить, сэр, — сказал он, ухмыляясь. — Все остальные так делают. О, да, держу пари, я могу быть занозой, — и он рассмеялся.

Телдин похлопал его по плечу, удивляясь, почему от Эмиля слегка пахнет сыром, и они вместе спустились в зал заседаний башни, а Эмиль по дороге непрерывно болтал. В конце концов, Телдин отключился от него, так как Эмилю действительно нужен был только он сам, чтобы вести разговор, и заговорил с ним только тогда, когда они подошли к двери большого зала.

— Спасибо тебе, Эмиль. Ты мне очень помог.

Эмиль покраснел и радостно заерзал, заламывая руки. — Боже, мистер Телдин, Владелец Плаща, сэр, я уверен…

— Спасибо тебе. Все прекрасно, Эмиль. А теперь иди дальше. Я не хочу отвлекать тебя от твоих обязанностей.

— О, о, о, о, хорошо, сэр, — радостно ответил он и поспешил прочь.

Телдин открыл дверь и услышал, как КассаРок произнес: — Вот и он.

Телдин резко остановился. И уставился на огромного гиффа, поднимающегося из-за стола —  одновременно понимая — что это невозможно. — Гомджа? —  чуть было не спросил он. Но Гомджа, гифф, который стал его другом еще на Кринне, был далеко. Теперь он был с гномами, лидером всей армии гномов, и Телдин знал, что, вероятно, никогда больше не увидит своего большого друга.

Широкоплечий гифф, стоявший сейчас перед ним, был ростом с Гомджу, может быть, даже выше. Он обладал странной треугольной пластиной, которая, казалось, была прикручена к его морде, и была покрыта слоновой костью и украшена сверкающими бриллиантами. Его одеждой была парадная военная форма гиффа, и его бочкообразная грудь, казалось, была готова разорвать эту форму по швам.

Телдин пожал гигантскую протянутую руку гиффа, которая показалась удивительно нежной. Гифф представился, слегка наклонив голову. — Лорд Верховный Гансмен Рексан Ходжсон, — сказал он.

— Для краткости мы зовем его Даймондтип, — сказал КассаРок, дотрагиваясь до кончика своего носа.

Телдин улыбнулся и постарался не пялиться на богато украшенную морду гиффа, но ему это показалось довольно трудным. — Я понимаю. Рад познакомиться с вами, Лорд Ходжсон. Телдин представился, и остальные за столом встали.

— Агейт Айенлорд Кова, — сказал лидер Цитадели Кова, ударив рукоятью своего боевого топора по полу.

Телдин кивнул. Гордый гном едва достигал ростом до талии Телдина, но он царственно пожал руку, а его коротко подстриженная седая борода придавала Кове вид спокойного достоинства.

Еще один гном вышел из-за стола, протягивая руку, его рыжие волосы были такими яркими, что казались почти пылающими. — Вагнер Файрспиттер, из Вольных гномов, — громко сказал он. Его дикая, густая борода была окрашена в цвета радуги, а грива ярко-алых волос ничуть не отвлекала от его пестрого ассортимента одежды, ярко-синей туники и штанов желтого и черного цветов.

Два халфлинга обошли стол, чтобы пожать  руки. Телдин посмотрел на них. — Кристобар Брюдок, — сказал младший халфлинг. Он был худым для своего вида, на его толстом торсе не было ни унции жира. — Ханчербэк Скаттлбэй, — сказал другой халфлинг. Он был ниже и тяжелее Кристобара, и на нем был черный жилет с мистическими узорами и рунами.

— Джентльмены, мы рады, что вы смогли прийти так быстро, — сказал КассаРок. А затем продолжил: — Теперь, если вы позволите мне перекинуться парой слов с Владельцем Плаща, прежде чем мы начнем...

Лидеры кивнули и подождали, пока КассаРок отвел Телдина к стойке бара. Он понизил голос. — Чаладар Святой снова становится праведным.

— А где он? —  спросил Телдин.

КассаРок нахмурился. — Он знает, что это важная встреча, но отказался сидеть в одной комнате с халфлингом Ханчербэком. Он вор, как и половина других существ на борту этого корабля, и Его Святейшество не  желает оказаться рядом с кем-то вроде нежити.

Телдин кивнул. — Это прискорбно. Его поддержка здесь очень помогла бы нам. Но мы вдвоем справимся, я уверен.

КассаРок кивнул.

— Не волнуйтесь, — сказал Телдин, пытаясь придать себе больше уверенности, чем он чувствовал. — У нас все будет хорошо.

— Еще кое-что, — продолжил КассаРок. — Эльфы и Шу не ответили. Наверное, этого следовало ожидать, но мне не нравится, как это звучит. У нас могут возникнуть проблемы с ними. Эльфу можно доверять только до сих пор.

Телдин пожал плечами. — Да, я хорошо знаю эльфов. Мы ничего не можем сделать. Мы обсудим это позже.

Телдин жестом пригласил своих гостей сесть. Гифф, Даймондтип, присел на  металлическом бочонке КассаРока, единственном сиденье в зале заседаний, достаточно прочном, чтобы выдержать вес существа. Остальные придвинули свои стулья к поцарапанному деревянному столу.

— Извините за задержку, — начал Телдин, намеренно поворачиваясь к каждому, когда говорил, и, заглядывая каждому в глаза. — К настоящему времени, я уверен, вы слышали различные версии моего прибытия и его причины. Позвольте мне рассказать вам чистую правду и попытаться прояснить любые заблуждения, если они имеются.

— Меня называют  Телдин, Владелец Плаща. Я обнаружил, что плащ, который я ношу, является высшим кормилом, возможно, если я прав, абсолютным кормилом власти, — сказал он, не задумываясь, и задаваясь вопросом, откуда взялись эти слова. — И с его помощью я искал во вселенной ответы на свои вопросы.

— Мой ответ находится здесь, теперь я знаю. Мой ответ — сам «Спеллджаммер», хотя я до сих пор не знаю, что все это значит. Я здесь не для того, чтобы причинять кому-либо вред, и я здесь не для того, чтобы навлекать Темные Времена, как вы, наверное, слышали. Я даже не знаю, что такое Темные Времена.

Огромный гифф медленно кивнул и почесал под своим выпуклым подбородком. Он внимательно оглядел Владельца Плаща своими маленькими темными глазками. Гном Кова рассмеялся. — Вам будет трудно ладить со всеми остальными, — легко сказал Кова. — Мы все знаем миф бехолдеров. Если вы действительно легендарный Владелец Плаща, поверьте мне, вас ждет тяжелая битва. Вам повезет, если вы проживете эту ночь. Если наступят Темные Времена, все расы будут воевать друг с другом за власть и за еду в магазинах.

— Кроме того, если вы тот Владелец Плаща, о котором было предсказано, я верю, что вы не преуспеете в битве со старшими гномами.

— Старшие гномы?

— Да, — ответил гном. — Истинные капитаны «Спеллджаммера». Я боюсь, что они не будут благосклонно относиться к вашему прибытию и угрозе Темных Времен.

Телдин отреагировал моментально. Ответ вырвался непрошено, из его сердца, и он знал, что его слова были правдой: — Нет никакого капитана «Спеллджаммера». Не сейчас.

КассаРок уставился на него. — Телдин, откуда вы это знаете?

Кристобар заявил: — Капитаны тайные, скрытые. Все это знают.

— Мы верим, что кораблем управляют боги гномов, — сказал Файрспиттер.

Ханчербэк подавил смешок. Его глаза весело заблестели. Он любил хорошую схватку.

Телдин сказал: — «Спеллджаммер» плавал длительное время, и возникло много рассказов, объясняющих его историю и того, кто им управляет. Он рассеянно провел пальцем по краю амулета. Металл был теплым на ощупь, приветливым, и когда он заговорил снова, он знал, что слова были правдой. — Вот что я знаю: объединив наши силы, мы победим армии зла на борту «Спеллджаммера» и всех его врагов.

— Я вообще не хочу войны. Я ничего так не хочу, как закончить этот поиск и позволить всем жить своей жизнью. Но я буду защищаться, когда на меня нападут, по любой причине. У меня нет желания причинять кому-либо вред или провоцировать эти Темные Времена. Я просто хочу жить.

— Мне нужна ваша помощь. Я считаю, что Лорд Кова абсолютно прав: я представляю некоторую опасность для здешнего населения, по крайней мере, так они это воспринимают. Мой приход был предсказан вашей нацией бехолдеров, и я даже не знал, что приду сюда. Ваша легенда вполне может оказаться правдой. Возможно, без моей сознательной воли одно мое присутствие здесь приведет к наступлению Темных Времен. Надеюсь, что этого не произойдет.

— Но мне нужно решить свою задачу. Нам нужно защитить наши интересы на «Спеллджаммере» с как можно меньшим кровопролитием или человеческими жертвами. Без дружеской помощи этот корабль станет проклятием во всех известных сферах, пилотируемый нашими врагами.

КассаРок повернулся и махнул рукой, призывая стюарда, который подошел  с высокими кружками эля для всех и водой для Телдина. Вагнер Файрспиттер взял стюарда за руку, осушил свою кружку, а затем потянулся за другой. — Прекрасное пиво, КассаРок, — заметил он.

— Возможно, нам следует начать с самого начала, — сказал КассаРок. — Это могло бы немного облегчить взаимопонимание. И я могу предложить всем еще по кружке эля.

— Я думаю, что это хорошая идея, — отозвался Кова. — Обе идеи очень хорошие, — добавил Файрспиттер.

Телдин еще раз рассказал историю своих поисков, как он ранее рассказывал воинам КассаРока, и подчеркнул свою дружбу с Гомджей, гиффом, и о его героических поступках от своего имени. Он говорил об их могущественном братстве и союзниках, которых он приобрел во время своего путешествия к «Спеллджаммеру». КассаРок рассказал, как наутилоид Телдина разбился на крыле, и рассказал о жестокой схватке с неогами, которая ознаменовала Владельца Плаща по его прибытии. Он наслаждался историей о том, как плащ Телдина спас его дюжиной или более разрядов магической энергии; затем он, наконец, перенес их в настоящее, чтобы сосредоточиться на цели встречи.

— Итак, нам нужны союзники, — продолжил КассаРок. — Как только разнесется слух, что Владелец Плаща здесь, каждый враг на корабле будет охотиться за ним и его плащом. Нам нужно объединить наши силы во имя добра, чтобы защитить «Спеллджаммер» — и наше существование здесь.

Телдин чувствовал, что его речи и речи КассаРока развеяли некоторые опасения их потенциальных союзников, но он чувствовал, что они все еще не полностью доверяют ему. А кто бы мог? Действительно, если бы кто-то другой обладал той властью, которой, по их мнению, обладал он, он бы тоже испугался.

Он был почти богом…

Ханчербэк Скаттлбэй прочистил горло. — Все это прекрасно и хорошо, но я не вижу ничего, что бы доказывало, что Телдин Мур является Владельцем Плаща. Если мы собираемся вывести все население халфлингов на линию фронта, нам понадобится…

Он остановился, потому что прямо перед ним лицо Телдина меняло форму, превращаясь в лицо товарища Ханчербэка — халфлинга, Кристобара Брюдока.

Халфлинги, молча, наблюдали и одновременно потянулись за своим элем. Даймондтип и гномы рассмеялись.

— Это всего лишь одна из способностей плаща, — начал объяснять Телдин, — перенимать форму…

Кристобар резко прервал его, пробормотав: — Это может быть всего лишь простое заклинание, детское заклинание. Нам нужно больше доказательств, Телдин Мур. Серьезные доказательства, а не этот простой салонный трюк.

Телдин быстро принял свои истинные черты. Его тело стало теплым, и он почувствовал, как энергия плаща накапливается в мощной волне. Волосы на его затылке встали дыбом, когда сила плаща пронзила его.

Плащ развевался вокруг него. Халфлинги отскочили от стола, и плащ сразу же вытянулся, дотянувшись краем до Кристобара. Внутренняя подкладка стала темно-синей, как небо на закате, и внезапно плащ окутал халфлинга своими складками.

Плащ Телдина развернулся, и халфлинг исчез.

Он парил среди звезд дикого космоса. Под ним висело солнце его родной сферы, и он чувствовал холод космоса на своих обнаженных руках, в полостях своих костей, леденящий его пустотой смерти и вечности. Звезды, холодные и пронзительные, были так близко, что их можно было коснуться, они сверкали вокруг него, и Кристобар почувствовал, что будет плавать здесь вечно, забытый, покинутый.

Одиночество нахлынуло на него, и он понял, что потерян навсегда.

Ему было холодно и одиноко, он был изолирован в своей собственной пустой вселенной. Он почувствовал холод острее, чем на пустошах Арталлы, холод, который, как он мог себе представить, был более суровым, чем объятия самих темных богов.

И все же он был один. Он кричал о своей нужде, о своем страхе, но его голос  оборвался, бессильный в холодной пустоте космоса.

Полностью… один…

— Где он? — крикнул Ханчербэк. — Верните его обратно!

Телдин, молча, стоял, пораженный не меньше остальных в комнате. Он закрыл глаза и сосредоточился на лице Кристобара.

Плащ закружился вокруг него. Цвета внутри сменились на оттенок более плотный, чем любой черный, который когда-либо видели собравшиеся. И, наконец, плащ свернулся, и Кристобар вывалился из темной подкладки. Он, дрожа, скорчился на полу в позе эмбриона. — Н-н-никого, — прошептал он. — Так х-х-холодно...

Ему помогли сесть за стол и завернули в одеяла, и холод под плащом Телдина вскоре рассеялся. Телдин извинился за причиненные неудобства. — Иногда он делает что-то сам по себе, — пояснил он. — Иногда я задаюсь вопросом, кто же из нас на самом деле хозяин.

— Владелец Плаща, КассаРок, — наконец, сказал Даймондтип, — у всех нас есть причины для стратегического союза. Его голос был глубоким и рокочущим, с оттенком спокойного достоинства. — Я верю, что вы человек мира, и, хотя мы все должны время от времени защищаться, я думаю, что никто из нас здесь не хочет войны. Мы просто хотим выжить.

— Вы можете рассчитывать на две дюжины воинов, гиффов, которые поддержат вас, когда назреет битва. Владелец Плаща, вы убедили меня, по крайней мере, своим волшебным плащом... но особенно честностью, которую я чувствую за историей ваших поисков, и в ваших глазах. Мое единственное желание — чтобы ваш друг Гомджа был бы здесь и разделил наши победы. Он — добрая репутация гиффов. Сражаться рядом с ним здесь было бы честью для меня.

— Спасибо, Лорд Ходжсон, — ответил Телдин. Он посмотрел на остальных. — Можем ли мы также рассчитывать на вашу поддержку, джентльмены?

Кристобар бросил настороженный взгляд на Телдина, затем наклонился к Ханчербэку. Они немного поговорили между собой, а Лорд Кова воспользовался возможностью высказаться. — Я увидел достаточно. Цитадель Ковы встанет на сторону Владельца Плаща, хотя мне все еще трудно поверить, что капитаны «Спеллджаммера» — не гномы. Я не знаю, откуда вы это узнали, но ваш плащ силен, и я чувствую, что сегодня здесь каким-то образом сплетается судьба, поскольку линии вашего плаща каким-то образом тесно переплетены с вашими собственными.

— Нас всего триста, гномов Ковы, но мы будем сражаться вместе с вами, Телдин,  Владелец Плаща, или мы умрем.

Файрспиттер также согласился. — Нас всего около сотни в башне Свободных Гномов, Владелец Плаща, но мы с радостью будем сражаться на вашей стороне, за жизнь и за мир во всех сферах.

— Хорошо, — ответил Телдин. — Превосходно, — и повернулся лицом к халфлингам.

Ханчербэк гордо выпрямился. — Мы с вами, Владелец Плаща, все двести из нас. Мы маленькие, но мы дадим этим неогам — и всем остальным — возможность побегать за их, же деньги.

Файрспиттер поднял свой эль в тосте. Остальные встали и подняли свои кружки. — За Телдина Владельца Плаща, — провозгласил Файрспиттер, — за мир и, за, — подумал он, поглаживая свою украшенную бороду, — за Союз Плаща!

Глава шестая

«... Мы, естественно, выше всех. Никто не избежит ярости нашей праведности...»

Маг, бехолдер Кронос; правление Джоса Драгонридера.

*****

Смерть пришла в башню минотавра быстро и безжалостно.

Охранник-минотавр у дверей башни поначалу был шокирован, увидев трех ксенофобских бехолдеров, проплывающих мимо его поста. Он был еще больше удивлен, когда один из них повернулся к нему и ухмыльнулся, обнажив свои уродливые, деформированные зубы в дикой улыбке. Маленький глаз на одном из десяти глазных стебельков повернулся к охраннику. Вспыхнул желтый луч интенсивного света, и мгновенно минотавр отшатнулся, больше не контролируя свой разум.

Бехолдер повернулся к своим спутникам. — Наш первый раб войны, — сказал он, смеясь.

Они крадучись вошли в башню, порабощенный минотавр шел впереди по узким коридорам. Минотавр входил в каждую дверь, и бехолдеры очаровывали других минотавров лучами своих глаз.

Большинство из сорока минотавров башни стали их рабами к тому времени, когда бехолдеры достигли покоев лидера минотавров, Хаммерстана Брейкокса. Один минотавр постучал в дверь и сказал деревянным голосом: — Лорд Брейкокс, мы должны поговорить с вами.

Ответ изнутри последовал быстро. — Входите!

Бехолдеры приказали девяти минотаврам войти и тайно окружить своего лидера.

Брейкокс был огромен, более шестнадцати футов ростом, вдвое выше других минотавров и в четыре раза свирепее. Когда минотавры продолжали молчание, Брейкокс встал, и спросил: — Что это?

Минотавры молчали.

В одно мгновение Брейкокс понял, что с его воинами что-то не так, и бросился к гигантскому топору, прислоненному к стене.

Минотавры набросились на него. Брейкокс боролся вслепую, брыкаясь своими могучими копытами и раздробив нос воину. Но их численность была слишком велика. Они прижали его к полу, заломив назад его огромные руки, и удерживая их с каждой стороны.

Брейкокс громко взревел, призывая своих воинов атаковать, но когда он услышал грубый смех бехолдеров, когда они вошли в комнату, понял, что дело проиграно, что все его воины порабощены.

Трое бехолдеров приблизились. Минотавр откинул назад косматую голову Брейкокса, чтобы его хозяева могли полностью увидеть покорность великого минотавра.

Все как один бехолдеры уставились на Брейкокса своими очаровывающими глазами. Три желтых луча вырвались из их смертоносных глаз.

Брейкокс извивался в руках минотавров, которые держали его. Он почувствовал, как магия проникает в его глаза, плотно закрыл их и вызывающе закричал.

Сила глазных лучей бехолдеров отразилась и вернулась к ним. Бехолдеры вздрогнули и поплыли назад, их заклинания очарования были неэффективны против лидера минотавров. Они моргнули от боли; хотя никто никогда не мог устоять даже против одного сильного взгляда бехолдера. Брейкокс рассмеялся над ними. — Вы никогда не поработите меня, чудовища! Я всегда буду свободен!

Бехолдеры сбились в кучу и зашептались между собой. Затем они расступились и подошли к плененному лидеру. — Возможно, вы правы, минотавр. Мы сомневаемся, что вы когда-либо смогли бы служить империи бехолдеров в каком-либо качестве. Следовательно, вы должны умереть. Вашу голову понесут наши армии в назидание другим. Вы будете служить своей смертью.

Бехолдеры сосредоточились на высоком воине — минотавре со сломанным рогом. Он неуклюже  подошел к огромному топору Брейкокса и поднял его. На морде минотавра выступил пот; Брейкокс видел, что его воин изо всех сил пытается сломить нечеловеческий контроль бехолдеров, и   улыбнулся внутри, потому, что его воины были мужественны даже в поражении.

Однорогий минотавр схватил топор двумя руками и занес его над головой.

Брейкокс внезапно дернулся и сбросил одного воина со своего плеча. Остальные набросились на него; он видел ужас того, что они делали, отраженный в их глазах.

Они удерживали его так, что его подбородок оказался сильно прижат к полу.

Он взревел, это был последний крик ненависти и вызова. Он мог видеть в глазах своих минотавров их великий страх, их бесполезную борьбу с контролем разума бехолдеров.

Огромный топор опустился вниз.

Бехолдер указал тонким глазным стеблем и приказал минотавру спуститься вниз. У основания башни минотавр открыл огромную дверь и позволил Серому Глазу вплыть внутрь, его мерцающие, защитные камни  кружились вокруг его чешуйчатого тела. Следом за ним вошла ШиКага, вождь огров, возвышаясь на добрых четыре фута над минотаврами. Злая улыбка мелькнула на ее морщинистом лице. — Это хорошо, — сказала она Серому Глазу. — Очень, очень хорошо.

В покоях убитого предводителя минотавров ШиКага и Серый Глаз договорились о нечестивом союзе. Вместе, объединенными силами сообществ огров и бехолдеров — и их многочисленных рабов, они уничтожат неогов и пожирателей разума. И затем, с сыновьями вождя огров во главе сорока воинов—огров человеческие силы будут уничтожены в отместку за смерть мужа ШиКаги, и для обеспечения сохранности корабельных запасов для их нечестивого союза.

Но Серый Глаз хотел чего-то еще. Он хотел заполучить плащ, а огры были достаточно глупы, чтобы помочь ему забрать его.

И тогда корабль будет принадлежать ему.

Скрипучий, зловещий смех бехолдеров разнесся по всей башне.

Глава седьмая

«... У меня были видения, мама, видения миров за пределами этого мира. Я знаю, что у меня, должно быть, галлюцинации или сон, но они такие реальные. Я видел, как рождались солнца, и как целые миры вращались вокруг своих осей. И я увидел черную жемчужину, когда она треснула изнутри. Я не понимаю этих вещей, но я знаю, что я должен уйти отсюда, чтобы искать чего-то большего, чего-то чудесного и чего-то лучшего, чем та жизнь, которую я веду здесь...»

Письмо Миранне, матери Джокарина.

*****

Телдин, КассаРок и лидеры гиффов, гномов и халфлингов разговаривали между собой в течение часа после того, как согласились стать союзниками, составляя общие предварительные планы обороны и объясняя Телдину многогранные и иногда весьма запутанные политические ситуации на борту «Спеллджаммера». Корабль был более переполнен, чем Телдин первоначально думал, на нем находились целые сообщества иллитидов, гоблинов, неогов, драконов, огров, бехолдеров, эльфов — всего этого было слишком много, и Телдин, наконец, решил, что это просто не имеет значения, пока он не сможет получить ответы, в которых он нуждался.

В частности, Телдин и его союзники были обеспокоены тем, что ни от эльфов, ни от Шу не поступило ни слова. Шу были, в основном, неизвестны Телдину, но у него было достаточно ненадежных отношений с эльфами, которых бы хватило на всю жизнь, и он решил, что будет лучше рассматривать их обоих в настоящее время как потенциальных врагов.

Ему кратко рассказали о некоторых легендах, касающихся «Спеллджаммера», чтобы Телдин мог получить представление об истории великого корабля, о том, что они на самом деле знали о нем, а также о властных структурах и иерархиях на борту. Никто никогда не слышал о плаще Телдина до того, как миф бехолдеров начал распространяться несколько месяцев назад. Они также не могли подробно рассказать о Темных Временах и о том, что они значили для корабля. — Все, что мы знаем, — медленно объяснил Даймондтип, — это то, что Темные Времена предвещают войну для всех нас. Еды будет не хватать, хотя мы на самом деле не знаем почему. В большинстве общин есть запасы продовольствия, и некоторые из них они даже выращивают сами. Наша основная пища поступает из садов «Спеллджаммера», и я не могу придумать причин, по которым это когда-либо должно прекратиться. Сады открыты для всех, и урожаи обильны. У нас никогда не бывает нужды.

Разговор, в конце концов, перешел от этой темы к природе плаща Телдина. Все, конечно, знали об абсолютных кормилах, но они не могли быть уверены в тех особых качествах, которые демонстрировал плащ. — Возможно, именно это и привело вас сюда, — сказал Лорд Кова, поглаживая свою аккуратную бородку. — Но если плащ действительно является абсолютным кормилом, то это самое странное кормило, о котором я когда-либо слышал.

— Возможно, это что-то особенное, — сказал Кристобар Брюдок. — Это объясняет, почему злые расы считают вас опасным —  возможно, это какое-то устройство, магия которого неконтролируема или даже безгранична. Его магия может уничтожить всех ваших врагов.

— Да,— сказал КассаРок, — даже... Он сделал глоток эля. — Даже Фула.

— Фул? Кто это? — спросил Телдин.

— Никто, — поспешно ответил Брюдок. — Выдумка, чтобы держать детей в узде.

Ханчербэк громко фыркнул. — Вряд ли. Он реален, говорю вам, но он меньше, чем человек, гораздо меньше. Он повернулся к Владельцу Плаща. — Он — воплощение Зла. Змея в брюхе «Спеллджаммера».

— Да, — сказал Кова. — Мы, смертные, привели монстра в «Спеллджаммер». И мы, смертные, должны уничтожить его.

Файрспиттер все это время молчал, время от времени бросая свирепые взгляды на Лорда Кову. Он верил, что Фул был мифом, созданным людьми Ковы для какой-то неизвестной цели — только гномы под командованием Ковы были бы настолько глупы, чтобы придумать такое нелепое страшилище. Червяк. Ха!

— Никто не знает, кто этот Фул на самом деле, — сказал Даймондтип, — и существует ли он реально. Некоторые говорят, что он тайный капитан, некоторые говорят, что когда-то он был капитаном, а потом был свергнут. Другие говорят, что он — существо, сформированное насильственной смертью других, существо бездушной энергии. Некоторые вообще в него не верят.

На лице Телдина появилось  выражение непонимания. Он почувствовал, что с ними что-то происходит, что-то холодное и пустое, грызущее его душу.

КассаРок наблюдал за ним и спросил: — Телдин, с вами все в порядке?

Телдин, молча, потянулся через стол и снял кинжал с пояса КассаРока. Он зажал его между пальцами и сбалансировал, а затем медленно повернулся, словно в трансе. Одним сильным, быстрым движением он швырнул его к основанию барной стойки КассаРока.

— Кем, во имя богов, вы себя возомнили…

КассаРок замолк, когда увидел, что сделал Телдин. Кинжал завибрировал, его острие вонзилось в дерево, и огромная черная крыса оказалась насаженной на лезвие. Нож пронзил крысу насквозь, но она все еще извивалась, царапая острыми когтями пол и деревянный бар. Крови не было.

— Как это? — спросил Ханчербэк.

— Она была уже мертвой, — ответил Телдин. Он вытащил нож из дерева и поднял извивающуюся крысу.

— Нежить? —  спросил Файрспиттер

Телдин кивнул. Его взгляд остекленел, и он поднес руку поближе к крысе. Амулет на его шее стал теплым. — Кто-то должен был управлять этой крысой. Он смотрел ее глазами.

— Кто? — спросил КассаРок.

Ответил Кова: — Фул, вот кто. Это тоже легенда, что он видит глазами других.

— Нет, — сказал Телдин. — Только нежить, я думаю.

— Похоже, у нас на одного врага больше, чем мы планировали, — присоединился Даймондтип. — Что ж, мое оружие будет готово и для него.

Телдин раздавил крысиную голову каблуком ботинка. Чернота запятнала старый пол, и крыса умерла своей настоящей, окончательной смертью. — «Фул», — подумал Телдин. — «Возможно, легенды о нем правдивы», и он кивнул. —  Кажется, что линии фронта уже прочерчены. Если меня позвали сюда, чтобы я стал врагом Фула, то я прав в своих поисках.

— Я здесь, чтобы бороться за жизнь, а Фул сражается только за смерть.

Вскоре альянс объявил перерыв, чтобы его члены могли донести новости до своих соответствующих сообществ и подготовиться к возможной войне со злыми нелюдями. Когда союзники ушли, КассаРок закрыл дверь и привлек Телдина к столу.

— Я устал, — сказал Телдин воину. — Я так устал от борьбы и смерти.

— Я нисколько не виню вас, Телдин. Вы через многое прошли только сегодня.

Телдин зевнул. У него защипало в глазах, и он потер лицо, чтобы взбодриться. — Я думаю, что все это догоняет меня. И все же я чувствую, что многое еще предстоит сделать. Я не мог заснуть раньше. Я не знаю, смогу ли я сейчас.

— Вы выглядите таким же усталым, как и говорите. Идите в свою каюту. Вы будете спать просто отлично.

КассаРок, молча, наблюдал за ним, пока Владелец Плаща смотрел в сторону. — Просто так много нужно сделать.

— Итак, что это с вами и этим плащом? — спросил КассаРок. — Что? Вы... как-то видите невидимое, не так ли? Вы знали, что эта крыса-нежить была здесь.

Телдин задумался. Да, он видел вещи, слышал вещи и понимал вещи, о которых не знал до того, как приземлился на «Спеллджаммере».

— Я не уверен, — наконец, сказал Телдин. — Я знал, что крыса была здесь, но я не уверен, как. Он на мгновение задумался. — Я думаю, что это сочетание нескольких вещей. Амулет и плащ, возможно, работают  вместе. Тот факт, что я здесь, на «Спеллджаммере», где их магия более могущественна, может помочь. Возможно, и силы плаща тоже становятся сильнее.

— Или, возможно, что и вы тоже, — добавил КассаРок. Телдин кивнул. — Да, возможно, вы правы. Может быть, и я, но я не знаю всего об этом корабле. На самом деле я знаю очень мало. Я не думаю, что буду знать все, пока не стану…

Он остановил себя. Пока я не стану… кем, чем? Он не знал, но это было, мерцая, как энергия, сквозь плащ, сквозь его существо. Где-то внутри него была заперта, как древнее сокровище, причина его пребывания здесь, на корабле. И ключ был где-то здесь, на «Спеллджаммере».

Кто-то громко постучал в дверь зала заседаний, затем открыл ее. Один из воинов КассаРока, высокий, долговязый боец по имени Хат, просунул голову внутрь. — КассаРок, на пару слов с вами.

КассаРок хмыкнул, вышел в коридор и закрыл дверь. Телдин слышал голоса за толстым деревом, но не смог разобрать, ни слова, затем КассаРок вернулся.

— Телдин, мне очень жаль. Мой человек только что передал мне, что ваш рулевой…  Телдин встал. — Коронтия?

КассаРок нахмурился. Казалось, он слегка осунулся и глубоко вздохнул. — Телдин…

— Не надо, — сказал Телдин. — Коронтия не выжила.

Выжившие после крушения «Джулии» были незаметно переправлены вскоре после того, как Телдин и КассаРок добрались до Башни Мысли. В это время Джану давали лекарства и исцеляющие заклинания от поверхностных порезов и ожогов. Целитель наложил на него сонное заклинание, чтобы дать его ранам время затянуться.

С Коронтией, однако, было совсем другое дело. У женщины — рулевого «Джулии» было слишком много внутренних повреждений, и целители понимали, что они ничего не могли для нее сделать, кроме как облегчить ее боль.

КассаРок вздохнул. — Мне жаль, сынок. Мои целители перепробовали все, но они утверждают, что она была слишком сильно ранена. Целители произносили заклинание и залечивали одну рану, и, тут же проявлялась еще одна рана. Они ничего не могли сделать, кроме как облегчить боль. Они наложили на нее заклинание оцепенения. По крайней мере, она умерла спокойно.

— В мире, — добавил Телдин, и нахмурился. — Она умерла из-за меня, — и иронично покачал головой. — На борту «Джулии» было еще шестнадцать человек, и только двое выжили, и все благодаря мне. Он поднял глаза. — А как насчет Джана?

КассаРок пожал плечами. — То же, что и раньше. Говорят, завтра с ним все будет в порядке. Мой целитель творит чудеса с мазями от ожогов и припарками.

— Хорошо. Телдин завернулся в свой плащ. — Я думаю, что скоро отправлюсь в свою каюту. Сначала я собираюсь заглянуть к Джану и посмотреть, как он себя чувствует.

КассаРок улыбнулся. — Хороший человек. Спите спокойно, Телдин. Вам нужно хорошенько выспаться после всего, через что вы прошли.

Телдин покинул зал заседаний, когда КассаРок присоединился к своей группе воинов. Он поднялся по лестнице башни в крошечную комнату Джана, которая казалась лишь немного больше кладовки и вмещала только узкую койку и маленький столик, на котором целители КассаРока оставили полупустые флаконы с зельями и кремами. Тусклый свет флогистона был единственным освещением комнаты, проникавшим через маленькое окошко в одной стене.

Телдин видел, что его другу-полуэльфу больно. На бледном лбу Джана выступили капельки пота, а его простыни, неудобно обернутые вокруг тела, были немного испачканы потом.

Телдин высвободил простыни и осторожно натянул их до шеи Джана. Глаза его друга блеснули, когда Телдин склонился над ним, затем медленно открылись. — Телдин... —  прошептал он.

— Я здесь.

— Как... авария...

— Не говорите сейчас, — ответил Телдин. — Мы выжили, и целители говорят, что к завтрашнему дню вы будете в порядке. Вы будете немного напряжены, но  встанете и сможете сражаться. Он улыбнулся, надеясь, что его друг не раскусит его браваду.

Глаза Джана закрылись. Телдин подумал, что он снова заснул, но внезапно глаза Джана снова открылись. Он прошептал: — Коронтия...?

Телдин отвернулся. Джан и Коронтия стали близкими друзьями во время путешествия к Разбитой Сфере, и он не хотел снова причинять боль Джану известием о ее смерти. — Целители говорят, что вам нужно поспать. Это единственный способ, с которым эти зелья будут работать. Это приказ, первый помощник. А теперь вам нужно  отдохнуть.

Джан схватил Телдина за руку. Хватка была слабой, и его обычно бледная плоть казалась белой, почти прозрачной. Телдин посмотрел вниз. Их глаза встретились на мгновение, затем лицо Джана, казалось, осунулось, будто он потерпел поражение, и полуэльф отвернулся.

Телдин почувствовал, что ничего не может сказать. Они сидели в тишине, пока Джан тихо не сказал: — Я слышал разговор охранников, когда меня принесли сюда.

Телдин наблюдал за ним.

— Наш приход был предсказан. Владелец Плаща.

— Я уже слышал это, — сказал Телдин. — А теперь давайте…

— Они говорили, что Владелец Плаща приносит смерть. Что легенды бехолдеров правдивы.

Владелец Плаща положил руку на руку своего друга. — Никогда не придавайте большого значения легендам. У людей есть склонность воплощать свои собственные страхи в реальность.

Джан посмотрел на него полными слез глазами. — Я не слышал таких легенд, как эта. Это факт, что они знали, что вы придете, Владелец Плаща. И пришли по какой-то причине.

— И?

— Телдин. Разве вы не чувствуете этого? Это ваша судьба. Это ваша цель. Мы должны быть здесь. Верентестай.

Глаза Джана закрылись, и Телдин сел на край кровати, когда Джан заснул. Затем он встал и открыл дверь. В свете, падающем из коридора, он увидел, как грудь Джана равномерно вздымается во сне.

Телдин закрыл дверь. — Черт, — сказал он. — Черт возьми.

Он поднялся по ступенькам башни в свои скудные покои, где приказал своему плащу сжаться до тонкого ожерелья, снял одежду и приготовился ко сну. КассаРок был прав. День был чертовски тяжелым, и чрезвычайно странным. Его поиски завели его дальше, чем он когда-либо ожидал. И это заставило его двигаться в направлениях, которые раньше казались немыслимыми.

Он лег на койку и натянул на себя легкое одеяло. Сияние флогистона мерцало в его единственном маленьком иллюминаторе на противоположной стене. Было достаточно тускло, чтобы он мог быстро и легко заснуть.

Он стоял голый и смотрел вниз на койку, где спало его тело. Он увидел линию плаща, обернутого у основания шеи, и амулет, темный талисман под ним.

Амулет.

Он понял, что его грудь светится, и посмотрел вниз на свое астральное тело. Контур амулета, пульсирующий золотым светом, был запечатлен на его груди. Трехконечный символ холодно горел и мерцал на фоне более темного изображения таинственного узора амулета, сплетенного подобно венам на эфирной плоти Телдина.

Его «я» во сне проследило одну из линий амулета, и он услышал голос «Спеллджаммера» в своей голове, высокую, пронзительную песню, в которой звучали безмерный возраст, безмерная печаль.

Каюта исчезла из его окружения. Он парил в холодной черноте дикого пространства, в сфере, которую никогда раньше не видел. Здесь звезды горели своим внутренним огнем по окружности сферы, и он чувствовал, как восемнадцать планет лениво кружат вокруг огромной желтой звезды в центре.

— Эйенна.

Он знал название звезды так, как будто родился там, и знал, что смотрит сквозь неисчислимые тысячелетия в прошлое, на «Уан Эгг», Космическое Яйцо, Разбитую Сферу.

— Уиян.

Он громко рассмеялся; он мог чувствовать эхо собственного голоса, смеющегося во сне, где-то на койке, о которой ему еще предстояло мечтать. Он засмеялся, потому что дикое пространство сферы, известной давным-давно как Уиян, было заполнено миллионом пловцов, поющих высокие, сладостные песни о мире и свободе. Телдин плавал среди них, проталкиваясь сквозь пространство своими маленькими крыльями, и он знал, что он был одним целым с ними, видя их глазами.

«Спаакиилы» мигрировали с планеты на планету, от звезды к звезде, живя в гармонии с людьми и другими существами, населяющими нижние планеты. Раса манта считалась чем-то святым, и их разумность почиталась жителями Уияна, которые уважали интеллект пловцов и их простую философию доброжелательности и любви.

Затем огромная тень упала на миры, и «спаакиилы» в ужасе рассеялись по сфере. Он чувствовал, как их ужас пронизывает его до костей, когда один за другим были убиты его братья, а народы Уияна были уничтожены силами, которых они не могли понять.

«Спаакиилы» встретились между звездами. Флот кораблей поплыл вместе с ними, и в оглушительном взрыве высвободилась магическая энергия…

Кто-то позвал его. Амулет сиял у него на шее, призывая.

Он бежал. Пол был лабиринтом, выгравированным на амулете, и он петлял, огибая углы, следуя за узкими стенами и мимолетной тенью, которая парила прямо за пределами его поля зрения.

— Телдин!

Он внезапно остановился. Перед ним стояла обнаженная Квелана. Она сияла, ее серебристые волосы струились по плечам. Она поманила его к себе. Он сделал один шаг… — Телдин! — и остановился.

Квелана подошла к нему, потянулась к нему  мягкой рукой и провела пальцем по его груди.

Ее волосы загорелись. Ее палец засветился там, где она коснулась знака, отпечатанного на его груди, и ее лицо, ее тело было опалено вспышкой света.

Затем перед ним оказалась Гея, кендер, которая любила его, которую он оставил у «фала» «Уан Сикс Найн» за миллионы миль отсюда. Она светилась внутренним огнем, как существо необузданной силы. В ее темных глазах плясал золотистый огонь, а ее юная внешность, казалось, была наполнена…? Осознанием, одним из вновь обретенных предназначений. Ее длинные черные волосы развевались вокруг головы, как живые, а мантия, завязанная на талии поясом, украшенным золотыми символами, струилась вокруг нее.

Его любовь к ней захлестнула его теплым объятием, и он впервые увидел, как сильно она похожа на Квелану. Затем она заговорила, но ее слова были далекими, как шепот ветра.

Он склонил голову набок. Гея что-то крикнула, но сонный ветер рассеял ее слова, будто они были кусочками сломанных перьев.

Она подплыла к нему, протянула руку, и  положила ладонь на рисунок у него на груди, и он услышал ее слова в своей голове, хотя она ничего не говорила.

— Три вещи, которые ты должен понять, Владелец Плаща, три вещи, которые я не могу объяснить.

— Самые близкие — это не то, кем они кажутся.

— Следуй за сплетенным сердцем.

— Знак покажет доверие.

Затем Гея исчезла из его поля зрения, блаженная улыбка загорелась, как огонь, в ее глазах. Он звал ее, тянулся к ней своими сильными обнаженными руками, но она исчезла.

И затем он проснулся, один на своей койке в Башне Мысли. Имя Геи было лишь эхом в его ушах.

В тусклом свете потока он встал с кровати, опустил руки в таз с водой и смахнул холодный пот, выступивший у него на лице и шее. Вода стекала по его груди, и он коснулся своей кожи, ища отметину, которая горела там во сне.

Она была так близко, и Телдин понятия не имел, о чем был этот сон, почему он видел Гею так ясно, так по-другому. Он видел, что она изменилась, если это действительно была она, которая пришла к нему. Он покачал головой. Нет, это был глупый сон. Гея давно ушла, просто кендер, друг. У нее не было сил путешествовать по царству грез.

Он чувствовал себя все еще усталым от дневных приключений, хотя обычно ему хватало четырех-пяти часов сна. В любом случае, на большом корабле, вероятно, была почти дневная вахта, и он был уверен, что не сможет снова заснуть. Он почувствовал беспокойство, и ему вдруг захотелось выйти из своей комнаты и осмотреться.

Он повернулся и потянулся за своей одеждой, и тут заметил, что его дверь приоткрыта, всего лишь чуть-чуть. Он натянул штаны и потянулся за своим коротким мечом.

И затем медленно открыл дверь.

Это была Квелана. Она отвернулась от двери, повернувшись к нему спиной, и  плакала в ладони.

— Квелана? — тихо позвал он.

Она покачала головой. — Я слышала, как ты кричал…

И Телдин понял, что она, должно быть, слышала, как он звал Гею, пока он спал. Он улыбнулся и повернулся, бросив свой меч на кровать. Затем потянулся вперед, чтобы обнять ее. — Квелана, мне просто приснился сон…

Она повернулась. Ее глаза были широко раскрыты и безумны, обведенные чем-то красным. Слезы текли по ее лицу. Ее рот исказился в гротескном выражении внутренней муки, и она выдернула руку из-под своего темного плаща.

В ее руке что-то блеснуло. Костяшки ее пальцев были белыми и напряженными, пальцы крепко сжимали острый, змееподобный кинжал. Ее губы дрожали от ужаса. Она подняла оружие над головой. — Я, я люблю тебя, Телдин! — закричала она. — Я люблю тебя! — и  направила серебряное острие прямо в сердце Телдина.

Глава восьмая

«... Есть справедливость в том факте, что Плащ, предзнаменование зла для многих рас во всех сферах, неизменно приносит разрушение только тем, кто этого заслуживает...»

Лайндозер, маг, XXVII Свиток Ричмона

*****

Женщина, гордо стоявшая у входа в руины бехолдера, была красива по человеческим меркам. Она была высокой и мускулистой, а ее темно-рыжие волосы ниспадали рекой на плечи и отливали малиновым цветом в тусклом свете колеблющихся световых панелей руин. Повязка на левом глазу придавала ее худощавому лицу экзотический вид, а острый серебряный символ в ее центре блестел, как отполированное лезвие.

Бехолдер из низшей касты поплыл к ней. Четыре крошечных глаза, не мигая, уставились на нее. — Лорд Серый Глаз примет вас сейчас, — сказал он и повел ее в комнату лидера. По дороге они миновали стражников—минотавров, стоявших у дверей и выполнявших приказы своих новых хозяев.

Селура Киллкроу улыбнулась. Она чувствовала, как возбуждение от предстоящей войны уже вибрирует в ее костях, и в предвкушении облизнула свои рубиновые губы.

Бехолдер остановился у большой двери и указал на нее глазным стеблем. Охранник—минотавр открыл дверь, и Селура вошла.

Глазной тиран неторопливо парил над своим возвышением, его защитные кристаллы медленно вращались вокруг него. Серый Глаз улыбнулся. Струйка крови сочилась между его острыми зубами, и Селура увидела разбрызганное месиво из сырого мяса, которое бехолдер ел с большой тарелки перед ним. Торчали большие реберные кости, с которых капала темная кровь.

— Ах, — промолвил Серый Глаз. Его голос был низким, скрипучим. — Добро пожаловать в некогда гордое Королевство Бехолдеров, — сказал глазной тиран. — Когда-то гордое королевство, и скоро снова будет гордым. Существо рассмеялось, и его смех был похож на грубый звук скрежещущих костей.

Селура заставила себя улыбнуться и подошла. Вонь от сырого мяса была невыносимой, и она задалась вопросом, как долго оно гнило. — Я вижу, вы преуспели в своем первом завоевании, — сказала она. — Поздравляю.

Бехолдер пренебрежительно отозвался:  — Ба, мы должны были сделать это много лет назад. Они такие простые. Минотавры. Глупые, уродливые создания.

— Но хорошие рабы, — предложила Селура.

— Отличные, — согласился Серый Глаз. Он указал на тарелку перед собой. — Лучшее мясо, — и рассмеялся.

Селура подавила дрожь. Как лидеру Длинных Клыков и владелице кают-компании Острозуба, ей приходилось иметь дело с самыми мерзкими представителями всех рас «Спеллджаммера». Глазной тиран был не меньшим и не большим злом, чем любой другой, кто посещал ее таверну. Но вид прогорклого мяса и его вонь скрутили ее желудок, и она задалась вопросом, какое существо могло охотно, с радостью съесть это.

— «Это не имеет значения», — подумала она. — «Он скоро умрет. Они все будут мертвы».

— Чего ты хочешь, человек? — резко спросил Серый Глаз. Огромный кусок мяса свисал между двумя неровными зубами.

— У меня есть кое-что, что, я думаю, вам может понадобиться, — ответила она.

Язык бехолдера высунулся и засосал кусок мяса в рот. — Что у вас может быть такого, что могло бы заинтересовать бехолдеров? — спросил он с куском мяса во рту.

Селура медленно обошла комнату, притворяясь, что восхищается порванными и гниющими гобеленами, явными признаками насилия и войны, которые покрывали комнату шрамами. Серый Глаз посмотрел на нее, затем вздохнул. — Хватит театральщины, женщина. Что у тебя есть?

Селура потрогала выцветший древний гобелен, изображающий победу бехолдеров в битве на Легадде, планете, расположенной в Айсспейс. Она ничего не знала ни о ее истории, ни о хрустальной сфере, в которой произошла эта битва.

— Руины, — сказала она бехолдеру. — Все здесь лежит в руинах.

Серый Глаз хмыкнул. — Ты говоришь очевидное, человек. Его голос был подобен хрусту гравия. — К чему ты клонишь?

Она улыбнулась соблазнительной человеческой улыбкой, той, которая добровольно посылала людей на смерть, и надеялась, что это подействует на бехолдера. — Месть, Серый Глаз. Вы хотите  отомстить.

Бехолдер  наблюдал за ней своим большим молочным глазом. — Итак. Ты хочешь продать мне месть. За что?

— Месть, — сладко ответила она, — за Слепящую Гниль.

Серый Глаз бесшумно всплыл. Все его глаза обратились к Селуре.

Да, он хотел отомстить. Они все хотели отомстить. Натиск Слепящей Гнили уничтожил население бехолдеров на борту «Спеллджаммера» много лет назад. Их было больше сотни; они были самой могущественной нацией на борту великого корабля, даже сильнее эльфов. Затем пришла болезнь: Слепящая Гниль.

Один за другим глазные стебли бехолдеров засыхали, а затем отваливались, как сухие веточки. Вскоре после этого следовала смерть, либо естественным путем, либо от глаз других   бехолдеров.

Сторонники ксенофобии ненавидели различия в своей расе и презирали уродства так сильно, что готовы были убивать. После того, как Ослепляющая Гниль уничтожила половину населения «Спеллджаммера», большинство выживших инвалидов были убиты своими собратьями из страха перед Гнилью и из ненависти к непригодным. Выжила горстка, в основном благодаря ненависти и мечтам о мести тем, кто навлек эту гибель на их расу.

И, конечно же, были... нежелающие давать показания…

До сих пор у них были только подозрения относительно того, кто заразил расу Гнилью. Теперь возможность для кровной мести была под рукой.

— У вас есть доказательства? — спросил Серый Глаз.

Селура кивнула.

— Чего ты хочешь?

— Только одного, — ответила она. — Ваше слово, что нация бехолдеров никоим образом не причинит вреда Длинным Клыкам во время предстоящей войны. Вы оставите нас в покое, в мире.

Серый Глаз задумался. — Это можно сделать, — сказал он. — Это согласовано. Скажи мне — кто.

Она подошла к возвышению и тихо сказала: — Неоги.

Большой молочный глаз уставился на нее. — Неоги. Мы давно это подозревали. Какие у вас есть доказательства?

— Отступник неогов находится с нами в башне Длинных Клыков. Не так давно он признался в заговоре неогов моему сообщнику.

— Неоги... — пробормотал Серый Глаз. — Но как?

— Они заразили небольшую часть вашей пищи. Гниль была настолько заразной, что ей потребовалось всего несколько дней, чтобы распространиться среди вас. К тому времени, когда вы узнали об этом, было уже слишком поздно.

Серый Глаз кивнул своим огромным телом. — Во время войны за «Спеллджаммер» между нами должно быть перемирие. Ублюдки неоги поплатятся. Он улыбнулся. Свет мерцал на осколках, которые были его зубами.

Позже, снаружи, в теплом свете потока, Селура глубоко вздохнула и расслабилась. — «Все прошло хорошо», — подумала она. — «Все прошло идеально».

— «Скоро война разразится по всему кораблю.  И во всем этом хаосе, и торжестве смерти, Длинные Клыки останутся невредимыми. Сражение закончится, и все другие силы будут уничтожены, когда мы, наконец, раскроем себя.

Корабль будет принадлежать Длинным Клыкам.

Мне».

Глава девятая

«... Никто не должен быть, затронут насилием. Приход Владельца Плаща завершит цикл, начатый Эгрестаррианом, продолженный Дрестарином, Райканионом, Исааллианом, Трисиллиаром и другими. Окончание будет принадлежать только Крианнону — «Спеллджаммеру» — и окончание цикла, как и было предсказано, возвестит о новом начале и новом рождении, и жизнь будет такой, какой она была всегда...»

Журнал предсказаний Санхолдера, эльфийского мага; правление Двира.

*****

Тонкое изогнутое лезвие сверкнуло жестоким светом, когда оно по дуге рванулось к его груди. У Телдина было достаточно времени, чтобы крикнуть: — Нет! — когда между ними просвистело серое пятно  и с громким треском ударило Квелану по руке. Эльфийка вскрикнула, когда ее кинжал был отброшен к стене.

Серый щит резко ударился о каменную стену и с грохотом упал на пол. На'Ши пробежала мимо Телдина и подняла свой щит, затем сунула эльфийский кинжал за пояс. — Как…? — спросил ее Телдин.

— Я ей повредила руку, — ответила На'Ши Телдину. Квелана сжимала свое запястье, и кровь сочилась между ее пальцами. — Какое-то время она никого не сможет убивать.  Женщина-воин прижала Квелану к стене одной ногой, и эльфийка застонала от боли. На'Ши вытащила свой короткий меч и прижала кончик лезвия к горлу эльфийки. — Нам лучше позвать КассаРока, — сказала На'Ши и крикнула в коридор.

— Что вы здесь делаете? — спросил ее Телдин.

— КассаРок не дурак, — ответила женщина-воин. — У вас слишком много врагов на этом корабле. Он назначил вам охрану на все время, пока вы с нами.  Она отступила назад и позвала дополнительных охранников. Через минуту Телдин услышал топот ног, несущихся вверх по лестнице башни, затем, тяжело дыша, появился КассаРок. Его глаза были полусонными; Телдин понял, что он спал.

КассаРок кивнул На'Ши. — Что случилось?

На'Ши поправила щит на своей руке. — Она хотела увидеть Телдина. Я стояла в конце коридора и пропустила ее, так как знала, что они друзья. Я слышала, как открылась его дверь, но не слышала, чтобы она постучала. Поэтому я подошла и наблюдала из-за угла лестницы. Я услышала, как Телдин выкрикнул чье-то имя, а она остановилась у  двери, и начала плакать,  когда вышел Телдин. Она обернулась, и ее глаза были... безумными, одержимыми. Она вытащила кинжал и бросилась на него. На'Ши ухмыльнулась злой, праведной улыбкой. — Я позаботилась  об этом.

КассаРок улыбнулся. — Хорошая работа. Я знал, что это произойдет. Хотя я и не думал, что это будет так скоро. Он повернулся к Телдину. — Вы ранены?

Телдин покачал головой. Он не мог отвести взгляда от Квеланы. Она сидела, съежившись, на полу и плакала, потирая разбитое запястье. Ее глаза казались пустыми, устремленными в забвении в какую-то точку, которую могла видеть только она.

Воины КассаРока подняли ее с пола и крепко схватили за руки. — Мы запрем ее, можете на это рассчитывать, — сказал КассаРок.

Телдин подошел к ней. Ее глаза были пусты, она не могла видеть его, но вместо этого сосредоточилась на какой-то точке позади него или где-то еще в своем сознании.

— Квелана... — произнес он.

Затем схватил ее за плечи и усилил хватку. — Квелана, почему?

Она моргнула и медленно повернула голову, будто только что проснулась. Ее глаза встретились с глазами Телдина. Сначала они были полны непонимания; Телдину показалось, что она никого вокруг себя не узнает, даже его. Затем ее глаза расширились, когда она сосредоточилась на его лице. Ее рот открылся в беззвучном крике, затем она яростно отбилась от своих охранников и отдернула здоровую руку. Ее рука поднялась, в кулаке она сжимала воображаемый кинжал, и снова и снова она вонзала кинжал в грудь Телдина, стеная: — Телдин, Телдин… Я люблю... нет, Телдин, Н-е-е-е-т!

Она кричала так, будто агония от убийства Телдина была больше, чем она могла вынести. Владелец Плаща схватил ее за запястье и прижал руку к ее боку. Она снова закричала и изо всех сил отбивалась от охранников. На'Ши схватила ее сзади, плотно прижав рубашку Квеланы к ее телу. Материал растянулся и обнажил ее плоть. Верхняя пуговица оторвалась, звякнув, когда упала на пол.

Телдин с любопытством уставился на Квелану. — Остановите ее, — приказал он охранникам. — Держите ее.

Охранники крепко схватили ее, и постепенно ее борьба утихла. Он подошел и взял в ладони ее залитое слезами лицо. — Телдин, — сказала она бессознательно. Она не видела ни его, ни кого-либо еще; она была одна и плыла по течению в пустом мире своего разума. — Телдин...

Он протянул руку, осторожно отвел в сторону воротник ее рубашки и глубоко вздохнул. — Что это? — спросил КассаРок. — Идите, посмотрите.

Воин вытянул шею вперед. Над правой грудью Квеланы был вытатуирован красочный символ с шипами. — Узнаете это? — спросил КассаРок.

Телдин медленно кивнул. Охранникам он сказал: — Отведите ее в безопасное место и попросите целителей осмотреть ее запястье. И добавил КассаРоку: — У вас есть волшебник? Священнослужители?

Он кивнул. — Да, Леостер. Мы можем попросить Короля Леостера прийти из башни Гильдии. Но для чего? Что это значит?

— Она была каким-то образом околдована, — ответил Телдин. — Она пыталась убить меня, но не хотела этого. Кто-то заставил ее. Он махнул рукой, и охранники повели Квелану по коридору к камере. Телдин отвернулся с мрачным лицом.

— Это знак рабства, — сказал Владелец Плаща. — Я видел нечто подобное раньше... на рабах неогов.

Квелану отвели в свободную комнату, и поставили охрану у двери. Целитель обработал ее сломанное запястье бинтами и сильными заклинаниями, в то время как КассаРок, в отсутствие священнослужителей, которые могли бы помочь, немедленно послал за Его Королевским Величеством, Могущественным и Мудрым Леостером IV, также известным как Серебряный Лев, в его общину в башне Гильдии. — Леостер — лучший маг, — сказал КассаРок Телдину, когда они закрыли Квелану в комнате. — Если он не сможет спасти ее, значит, ее спасти невозможно.

Через полчаса пришел Леостер. Король башни Гильдии был не более чем хилым стариком, чья жизнь, как и жизнь других дворян Гильдии, вращалась вокруг волшебства и их хобби. У Леостера была большая коллекция монет, которая охватывала богатства разных сфер.

Но он все еще был королем и магом значительной силы, и КассаРок знал, что если бы Квелану можно было вылечить от  контроля над ее разумом и найти объяснение, Леостер был волшебником, способным сделать именно это.

Леостер принялся за работу со своими сосудами и зельями. Квелана была бледна и лихорадочна, бормоча в бреду непонятные фразы, когда Телдин и КассаРок удалились в общую комнату. Маг сказал им, что ему нужно время, чтобы вывести из нее яды. — «Яды», — подумал Телдин. — «Опять убийство».

— Все хотят «Спеллджаммер». Все хотят этот проклятый плащ! И все хотят убить меня из-за какой-то древней легенды, о которой я даже никогда не слышал! Телдин стукнул кулаком по столу. Кружка КассаРока с элем задрожала, переливаясь через край. — Когда это прекратится?

КассаРок промокнул эль салфеткой. — Успокойтесь, Владелец Плаща, — сказал он. — Поберегите свою энергию для ваших врагов.

Телдин, молча, уставился на него через стол, затем сел и уставился в стену. КассаРок залпом выпил свой эль.

Телдин редко так злился; обычно он был слишком уравновешен, чтобы взорваться перед своими друзьями или поддаться сильным эмоциям. Но гнев нарастал в нем с тех пор, как они спустились в общую комнату, и разочарование Владельца Плаща из-за покушений на его жизнь за последний год или около того — и все из-за проклятого куска ткани! — все кипело.

— Почему? — крикнул Телдин. Он снова ударил кулаком по столу.

— Почему?

— Я не знаю почему! — в ответ крикнул КассаРок. — Страх! Все ваши враги хотят то, что у вас есть, чтобы на них не обрушились Темные Времена.

Телдин откинулся на спинку деревянного стула и уставился в пол. — Меня просто  тошнит от всего этого, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Я  бросился в поток, не потому что хотел этого. Вот в чем причина! — и он потрогал свой плащ. — Знаете, это не то, чтобы у меня был большой выбор. Он сделал паузу и взял стакан прохладной воды, выпив половину одним глотком. — У меня были друзья, которые предавали меня, друзья умирали из-за меня. Враги пытались убить меня — люди, которых я не знал и о которых никогда не слышал. Когда это прекратится?

— Это не прекратится, — заметил КассаРок. — Все будет только хуже.

Телдин, молча, уставился на него.

— Теперь все знают, что вы здесь. Все знают, что вы Владелец Плаща. И все хотят вашей власти. Из того, что вы мне рассказали, так было с тех пор, как вы начали свой поиск, и это не закончится, пока вы… что ж, делайте все, что вам нужно, со «Спеллджаммером».

Телдин отвел взгляд. — Вы правы, — ответил он. — Но как? Что я должен сделать? Есть ли кто-нибудь или что-нибудь, что могло бы мне помочь, указать мне правильное направление? Мне нужно покончить с этим заданием. Мне нужны ответы, и они мне нужны до того, как кто-нибудь еще умрет.

— Или до того, как вы это сделаете. КассаРок покачал головой и сделал глоток. — Что ж, есть одно место, о котором стоит подумать.

— Где?

КассаРок хмыкнул. — Библиотечная башня. На моей памяти там еще никто не бывал. Об этом месте сложено множество историй.

— Например?

— Предположительно, там собраны все накопленные журналы и летописи капитанов и магов «Спеллджаммера». Однако говорят, что башня защищена.

— Кем защищена?

Воин рассмеялся. — Ни кем. Чем. История гласит, что Неридокс, волшебник, запечатал себя в библиотеке много лет назад. Если кто-нибудь ворвется туда с целью грабежа, дух Неридокса должен подняться и атаковать всех, кто войдет.

Телдин почесал бороду. — Но это всего лишь история, не так ли? Вы ничего из этого не знаете наверняка?

— Да, просто история, но библиотека оставалась закрытой столько, сколько я помню. Я бы хотел, чтобы вместо истории была карта, которую мы могли бы использовать, и следовать ей.

Телдин снова уставился вдаль. Он понял, что ему следует кое-что вспомнить, что-что важное…

— «Сон!» Ночью ему приснился сон. Разрозненные образы существ, похожих на «Спеллджаммер», но гораздо, гораздо меньших размеров; взрыв магии и энергии; и она, Гея Голдринг, пришла к нему. Амулет горел на его обнаженной груди. Она передала ему сообщение… Что это было?

«Самые близкие — это не то, чем они кажутся».

— «Квелана», — понял он в мгновение ока. — «Гея предупреждала меня о Квелане».

И еще: «Знак покажет доверие».

— «Да. Снова Квелана», — поверил он. Знак доказал ему, что она действовала не по своей воле, а находилась под коварным командованием неогов. Теперь он знал, что ей можно доверять, и мгновенно почувствовал облегчение оттого, что на этот раз его любовь не была неуместной.

Было и третье сообщение. Что там сказала Гея?

КассаРок что-то говорил о карте, которой нужно следовать.

— «Следуй за сотканным сердцем».

— Следуй за сотканным сердцем, — сказал Телдин. КассаРок посмотрел на него. — Следуй за сотканным сердцем, — повторил он.

— Что, черт возьми, это значит?

Телдин ответил: — Я не уверен. Прошлой ночью мне приснился сон, перед тем как Квелана напала на меня.

— И?

— Я знал кендера когда-то, давным-давно. Это она нашла этот амулет. Она мне сегодня приснилась. Я думаю, она пыталась передать мне сообщения. Две вещи из того, что она сказала, уже сбылись. Она пыталась предупредить меня о нападении и о татуировке рабыни. И еще она сказала мне: «Следуй за сотканным сердцем».

КассаРок хмыкнул. — Сны могут быть могущественными вещами. Как вы думаете, что это значит — сотканное сердце? Что-то типа сшитого?

Телдин пожал плечами. — Я не знаю. Может быть, этот плащ? Он пропустил материал сквозь пальцы. — Я не знаю всех его свойств. Может быть, он приведет меня к приводу корабля.

— Как? Как вы обычно пользуетесь плащом?

— Обычно я концентрируюсь на том, что мне нужно сделать. В других случаях он работает на меня бессознательно.

— Попробуйте использовать его сейчас. Посмотрим, это ли она имела в виду. Телдин завернулся в плащ. Он сосредоточился на корабле и образе корабельного привода: крепкое кресло, обращенное к космическому потоку. Он ждал знакомого покалывания энергии, которая была одновременно теплой и прохладной, но, похоже, он слишком старался. Силы плаща оставались бездействующими.

Он поерзал на жестком стуле, сжал края плаща в руках, и позволил своему разуму освободиться, позволив магии войти в его существо.

... Он открыл глаза и вздохнул. — Ничего.

— Хорошо, — отреагировал КассаРок. — Итак, мы ждем. В конце концов, мы с этим разберемся. Это должно что-то значить, верно?

Телдин уставился вдаль, снова пытаясь призвать энергию плаща, затем оставил это до ночи.

В общую комнату вошел охранник  и направился прямо к КассаРоку. — Сэр, — сказал он, затем кивнул Телдину. — Владелец Плаща, у ворот башни двое посетителей, которые хотят вас видеть.

— Вместе? — спросил КассаРок.

— Нет, — ответил охранник. — Один из них — пожиратель разума. Телдин и КассаРок  встревоженно переглянулись. Иллитиды были опасными врагами. — Он попросил позвать Владельца Плаща по имени. Он говорит, что его зовут Эстрисс, и он хочет видеть Владельца Плаща. Другой — Стардон, из эльфов, который хочет поговорить с вами обоими. Я разделил их.

— Хорошо, — сказал КассаРок. — Нам не нужны смертельные враги, нападающие друг на друга в моей башне.

— Эстрисс? — спросил Телдин. — Эстрисс здесь?

КассаРок улыбнулся. — Вы знаете его? Что ж, теперь мы кое-чего добьемся, — сказал он. — Отправьте их в мои каюты. Сопровождайте  их. Мы встретимся с ними наверху. Стражник поспешно вышел, а воины встали, потянулись и расправили плечи.

— Эстрисс, возможно, сможет мне помочь, — пояснил Телдин. — Он обыскивал сферы в поисках Джуны —  предполагаемых создателей «Спеллджаммера». Если кто-то на борту и может ответить на мои вопросы, так это он.

— Я надеюсь на это, Телдин, — ответил КассаРок. — Потому что, если вы не закончите это свое задание, я боюсь, что  не сможете пережить еще один день.

— Война за «Спеллджаммер» началась, — заявил Лотиан Стардон, лидер эльфийского Верховного Командования, — и вы, Телдин Владелец Плаща, несете единоличную ответственность.

Стардон был надменным, амбициозным эльфом, который всегда старался казаться впечатляющим и властным. Его доспехи были начищены до блеска, а одежда сшита из лучшей эльфийской ткани. Его длинные волосы были зачесаны назад с острым «вдовьим пиком» надо лбом. Он уставился на Владельца Плаща, сияющие серые глаза эльфа сверкали, как закаленная сталь. Они, казалось, пронзили браваду Телдина; Владелец Плаща инстинктивно захотел сделать шаг назад от агрессивного эльфа, но он заставил себя стоять на своем и пристально посмотрел на эльфа в ответ.

В дверном проеме появился пожиратель разума. Лицо Телдина невольно расплылось в улыбке. — Эстрисс, — сказал он, протягивая руку. — Наша встреча снова кажется чем-то большим, чем просто обстоятельством.

Эстрисс был ниже ростом, чем типичный пожиратель разума, или, возможно, его осанка была просто менее тревожащей. Его черно-фиолетовые одежды развевались вокруг него, и он сделал усилие, чтобы преодолеть шок, который отразился на лице КассаРока. Иллитид взял руку Телдина в свой когтистый лиловый отросток. Его голос мягко зазвенел в сознании Телдина:  — «Итак, Владелец Плаща, наконец-то вы прибыли. — Вы ждали меня?»

— Действительно, — продолжил Эстрисс. — Я нахожусь здесь уже некоторое время и чувствовал, что конец вашего путешествия близок. Вы не боитесь Темных Времен? Телдин, Телдин, вы носите Плащ Первого Пилота, Абсолютное Кормило, наследие лостфауны. Ваш приход сюда был предсказан бехолдерами. Нет, я не боюсь человеческой судьбы. И ваша судьба, связанная с наследием Джуны, должна быть великой. В этом я уверен.

КассаРок поприветствовал визитеров и выдвинул для них стулья. Его покои были более просторными, чем большинство комнат в Башне Мысли, но тоже  спартанскими. За исключением небольшого бара, установленного в одном углу, в комнате была только маленькая койка КассаРока, деревянный шкаф, сундук и круглый стол, за которым проходило меньше переговоров, чем карточных игр за одну ночь, прерываемых только периодическими походами к бару. — Мы можем приступить к дискуссии? — спросил Стардон. Он сел напротив Эстрисса и сложил руки на столе. Эстрисс посмотрел на Телдина. Телдин посмотрел на КассаРока. КассаРок сказал: — Садитесь. Я принесу нам  эля.

Эстрисс сказал: — Не для меня. КассаРок посмотрел на него, как на сумасшедшего, затем кивнул, вспомнив, что иллитиды предпочитают мозги пиву, и содрогнулся.

— Я здесь как посол Эльфийского Верховного Командования, — заявил Стардон. — До нас дошли слухи о прибытии Владельца Плаща. Я здесь для того, чтобы убедиться, что проблемы эльфов должным образом будут учтены в Темные Времена, на случай, если этот человек действительно является Владельцем Плаща, о котором мы слышали.

КассаРок принес эль и сел. — Мы послали за вами, чтобы развеять ваши страхи. У Телдина нет желания причинять вред кому-либо на «Спеллджаммере». Темные Времена  —  это не то, что у него на уме.

— Вы можете быть уверены, что Телдин — легендарный Владелец Плаща, — сказал Эстрисс. Он несет на себе Абсолютное Кормило.

Стардон нахмурился. — Не нужно говорить  со мной, иллитид. Я не буду иметь с вами никаких дел. Меня беспокоит предполагаемый Владелец Плаща. Он повернулся к Телдину. — Абсолютное кормило — это ничто, — сказал он. — Рулевые приходили и уходили, и все они носили абсолютные кормила. Он сделал паузу. — У эльфов нет аргументов, если вы хотите заявить, что являетесь мифическим Владельцем  Плаща... если, действительно, это так. Мы просто хотим убедиться, что наши опасения будут учтены. По всему кораблю уже разгораются сражения. Пока мы разговариваем, мои братья сражаются с членами альянса гоблинов. Это наша вечная вражда, которая в конечном итоге приведет к уничтожению отвратительных орд гоблинов. Эльф вздохнул и указал на Телдина. — У вас много сил. Нам нужна уверенность в том, что эльфам будет предложена защита от всех наших врагов.

Телдин обдумал его слова, и спросил: — Что я могу для вас сделать?

— Владелец Плаща, — сказал Эстрисс, ваши обязанности и ваши способности скоро станут ясны. Благодаря всем моим исследованиям, по крайней мере, одна тема стала вполне ясной: я считаю, что ваш долг — обеспечить мир на всем «Спеллджаммере», для эльфов и всех остальных рас. Мелкие стычки и междоусобицы неизбежны, но война и бессмысленные убийства — это вещи, которые нельзя позволить, ни одной расе.

Телдин посмотрел Стардону  в глаза. — Я потратил слишком много времени и зашел слишком далеко в своих поисках, чтобы позволить подобным зверствам происходить под моей властью.

Стардон ответил: — Это не помешало бехолдерам победить минотавров...

— И это не помешало вам вступить в бой с гоблинами, — прокомментировал КассаРок.

Два воина уставились друг на друга поверх стола.

— У меня еще нет ответов на все эти вопросы, — сказал Телдин, — меня призвали на «Спеллджаммер», и теперь, похоже, я должен ждать, но я не знаю, для чего. Сражения, похоже, начались без меня или из-за меня. Если я смогу, я остановлю их. Я уже видел слишком много смертей и разрушений, и я все еще не могу получить  четких ответов — почему.

— Но с меня хватит. Этот плащ — нечто большее, чем просто идеальное кормило. Я считаю, что это Абсолютное Кормило. Я не могу сказать вам, откуда я это знаю, или чем отличается это кормило. Это — без объяснений. Но если мне суждено встать у привода «Спеллджаммера», я доведу дело до конца.

— Если Эльфийское Верховное Командование хочет мира, то оно его получит. Такой удивительный корабль, как «Спеллджаммер», должен сохранять и лелеять жизнь, а не уничтожать ее. — Если вы требуете гарантий, то они у вас есть, — и Телдин протянул эльфу руку.

Стардон встал из-за стола, игнорируя протянутую руку Телдина. — Ваши слова благородны, человек, но у меня нет доказательств того, что вы — Владелец Плаща, предсказанный легендой, и что ваше слово ничуть не лучше, чем любого из башни Длинного Клыка.

Телдин убрал руку и пожал плечами. Он вкратце объяснил Стардону и Эстриссу, как плащ стал его и как он нашел «Спеллджаммер», закончив рассказом о нападениях на него, как только он прибыл. Затем он предложил продемонстрировать силу плаща, но эльф покачал головой.

Стардон мгновение помолчал, затем сказал: — Я должен передать эту информацию верховному командованию. Решение мы будем принимать  вместе. Он кивнул и ушел.

КассаРок прокомментировал: — Он не притронулся к своему напитку, — и притянул его к себе.

— «Встреча прошла не очень хорошо». Голос пожирателя разума громко прозвучал в сознании Телдина.

— Нет, Эстрисс, это не так, — ответил Телдин. — В моих предыдущих отношениях с эльфами я обнаружил, что они не что иное, как собственное противоречие во всех своих делах. Сначала они пытаются убить меня, а потом они мои лучшие друзья.

— Вы можете сказать это обо всех, — добавил КассаРок.

— У них есть свои собственные планы, — сказал Эстрисс, — что бы это ни было. Однако я бы с этим поостерегся. Внутри него горит возбуждение, которое горит почти бесконтрольно. Я бы не стал доверять Стардону за все золото «Реалмспейс».

Телдин посмотрел на своего друга, улыбнулся и подумал: — «Я тоже не всегда уверен, что доверяю вам». — Я должен был понимать, что вы прибудете сюда раньше меня, — произнес он вслух.

— Мне повезло. Аркан, с которым я путешествовал, уже знал о местонахождении «Спеллджаммера». С тех пор сообщество иллитидов приняло меня как друга и советника.

— А ваши исследования? — спросил Телдин. — Что вы можете мне сказать?

— С вашим плащом вы можете знать больше, чем я. Что вы хотите узнать?

— Во-первых, — прервал его КассаРок, — какую позицию занимают пожиратели разума?

Эстрисс сначала помолчал. — Я разговаривал с Лордом Требеком, и он хотел, чтобы я выразил его сожаление по поводу того, что сообщество иллитидов в настоящее время ничего не может сделать. Он занимает слишком человеческую позицию — «подожди и увидишь».

— Тем не менее, я буду доверять Телдину. У меня нет преданности иллитидам «Спеллджаммера». Моя преданность — знаниям. Вы и я... Что ж, я помогу вам всем, чем смогу.

— Хорошо, — отозвался Телдин. — Я уважаю это, мой друг. Он перегнулся через стол. — Итак, что вы можете мне сказать? Мне нужно стать капитаном «Спеллджаммера», но я даже не знаю как.

— Аааа. Лицевые щупальца Эстрисса заинтересованно дернулись. — Это одна из первых вещей, которые я обнаружил в книгах Лорда Требека. Ваша первая задача — найти то, что называется адитум.

— Адитум? Как мне его найти? И что это?

Эстрисс издал странный сосущий звук, эквивалент смеха иллитидов. — Вы его не найдете. Он найдет вас.

— Что это значит?

— Адитум — это своего рода помещение, скрытое от всех, кроме тех, кто его достоин. А теперь позвольте мне спросить вас, испытывали ли вы какие-нибудь странные желания, находясь на борту, желание выйти и исследовать «Спеллджаммер?»

Телдин задумался. — Нет, не совсем. Хотя… сон. Когда он очнулся от сна, и встал с постели, ему захотелось выбраться наружу, чтобы что-то исследовать. — Да, — сказал он. — Да. Было, один раз, но…

— Отлично. Вот что вы должны делать: прислушиваться к своим чувствам. Когда вас позовут, вы должны ответить. Конец ваших поисков лежит там, в адитуме. Скоро он позовет вас, и вы услышите.

Эстрисс остался и проговорил еще час, рассказывая о своих исследованиях. Телдин был ошеломлен, забыв многое из этого, надеясь, что это придет к нему позже, когда он в этом будет нуждаться. Выращивание мозговой плесени было не так уж интересно, как и изучение моделей башни Гильдии.

Исследования Эстрисса были лучшими, когда они касались правды или почти правды относительно легенд о  «Спеллджаммере». Эстрисса особенно заинтересовал рассказ Телдина о  путешествии на планету «Некс» и его противостоянии с деградировавшей Джуной и их защитным мировым разумом. Он был разочарован, услышав об их регрессии к первобытности, но был очарован концепцией живой планеты.

— Я обнаружил кое-что еще, — сказал Телдин, — но без  неопровержимых фактов. Я получаю образы, какие-то ощущения от давних событий, которые имели отношение к «Спеллджаммеру». Я не претендую на то, чтобы понять все, что я видел, но мне показали, что «Спеллджаммер» был создан не только Джуной. Я верю, что они были всего лишь одной расой, которая помогла в его создании.

Эстрисс с любопытством уставился на него. — Откуда вы это знаете?

Телдин задался вопросом, воспримет ли пожиратель разума его всерьез. — Амулет. Это путеводитель к «Спеллджаммеру». Он многое мне показал, и с тех пор, как я здесь, я увидел еще больше, и я верю в видения прошлого. «Спеллджаммер» был создан, да, но я не знаю почему. Это живое существо, и я верю, что оно было создано благодаря сочетанию магии и жизни — формы жизни, которая давно вымерла. И это было здесь, в Разбитой Сфере.

Эстрисс внимательно наблюдал за ним. — Есть что-то еще, не так ли? — спросил он.

Телдин кивнул. — «Спеллджаммер». Он сделал это.

КассаРок, молча, уставился на него, его эль застыл на полпути ко рту.

— Что сделал? — спросил он.

— Разбитую Сферу. Тысячи тысяч лет назад она была известна как… Уиян. Затем, в муках создания «Спеллджаммера», огромный корабль сам уничтожил сферу. Здесь было, — Телдин должен был подумать. Количество вспомнилось ему. — Здесь было восемнадцать планет. Теперь все они мертвы. Он сделал паузу. — Все мертвы. «Спеллджаммер» — убийца миров.

Стардон остановился на открытом рынке, чтобы осмотреть игрушечные фигурки из формованного олова. Он узнал то, что ему нужно было знать. Владелец Плаща, ибо он действительно был Владельцем Плаща, понятия не имел о своей собственной силе. Еще было время убить простака и украсть плащ. Стардон, единственный из многих, знал, что с плащом все секреты «Спеллджаммера» будут принадлежать ему.

Больше никаких слухов. Больше никаких сплетен. После смерти Телдина Мура все его теории о магических предметах, доставленных на корабль, подтвердятся. Если это так, то величайший корабль во всех сферах скоро будет принадлежать ему, а его эльфийские братья будут править  вселенной.

Лотиан Стардон будет их повелителем.

— «Люди», — подумал он, — «они все такие доверчивые».

Глава десятая

«Среди смерти, Среди ненависти, Кто-то придет, Чтобы почтить века. Кровь потечет от носа до кормы; Судьба позовет, И все узнают, Что Жизнь нельзя разрывать на части. Жизнь — это мудрость, И видения чудес...» — Отрывок.

Песнопение «Между двумя мирами»  неизвестного барда; царствование Элада.

*****

Главный уровень руин бехолдеров был необычайно ярким. Обычно бехолдеры презирали такой свет, предпочитая вместо него комфортную прохладу теней.

Но для своих почетных гостей они были более чем готовы сделать исключение.

Среди опрокинутых колонн и разрушенных скульптур Чародейка ШиКага, вождь племени огров, стояла в окружении своих высоких сыновей, ХиРоту и АзиКаша, и десяти ее уродливых воинов—огров. ШиКага была красивой по меркам огров, и ее лицо было украшено белыми пудрами и лосьонами, которые делали ее похожей на уродливое, возвышающееся привидение.

Напротив огров, ожидая у одной из широких лестниц, спиралью поднимающихся в покои бехолдеров, стояла дюжина представителей расы минотавров. Уанхорн, их новоизбранный лидер, сердито фыркнул на главу группы. На нем был знак сломанного рога; и на нем был позор убийства собственного короля, под воздействием гипнотических сил бехолдеров. Глазные тираны освободили минотавров от заклинаний, хорошо зная, что чары все равно скоро исчезнут, и что минотавры не могут быть очарованы вечно. Договор, как решил Серый Глаз, будет держать минотавров на поводке у бехолдеров и пошлет мощный сигнал основному населению «Спеллджаммера».

А затем от минотавров можно будет избавиться, когда придет время.

Уанхорн ворчал по поводу господства бехолдеров, но он также понимал, что договор сохранит минотавров в живых —  достаточно долго, по крайней мере, до тех пор, пока они не смогут спланировать подходящую месть — и избавиться от заклинаний подчинения глазных тиранов. Он содрогнулся от гнева, вспомнив, как Брейкокс был убит его собственной неконтролируемой рукой. Кровь Брейкокса была на его руках! Однако сейчас защита минотавров была важнее всего. Месть, как решил он, определенно придет позже, но его позор будет длиться вечно.

Последняя группа прибыла через огромные двери руин. Каждый высотой более двадцати футов, семь горных гигантов наклонились, чтобы войти в руины, а затем вытянулись во весь рост внутри. Когда они остановились в центре комнаты, колония бехолдеров во главе со своим древним лидером Серым Глазом спустилась через круглый вход в потолке.

Бехолдеры, окруженные приглашенными гостями, парили в нескольких футах от пола. На столе позади них лежал длинный кусок пергамента с подробным описанием ряда соглашений.

— Добро пожаловать, — сказал Серый Глаз, — на первый договор бехолдеров и на начало конца неогов.

Горные гиганты, семья отступников из гигантской башни, которые чувствовали себя подавленными правлением Таджи Диплундер, одобрительно хмыкнули. Его заместитель, Торг Стоунитер, положил руку на рукоять своего гигантского боевого топора. — Мы приветствуем возможность сразиться с нашими союзниками, минотаврами. Гиганты слишком долго ленились под властью Таджи Диплундер.

— Она более нейтральна в вопросах войны, чем мы предпочитаем. Мы жаждем битвы. Мы жаждем пролития крови наших врагов.

Серый Глаз наблюдал за гигантом своим непрозрачным глазом. — Скоро у вас будет ваш шанс, Стоунитер. Сражения уже начались по всему кораблю, и мы должны нанести удар по неогам до того, как Владелец Плаща принесет Темные Времена. Если мы будем колебаться, наши войска первыми почувствуют голод под властью людей.

Собравшиеся войска кивнули в знак согласия. ШиКага из племени огров выступила вперед и сказала: — Тогда давайте продолжим. Давайте подпишем эту чертову штуку.

Серый Глаз злобно уставился на нее. — Это, вождь, именно то, что ты должна сделать. Вы все читали договор. Глазной тиран спросил огра: — Или ты хочешь почестей?

ШиКага взяла перо из чернильницы на столе и поспешно подписалась. — Ну вот, — сказала она, — теперь давайте пустим  кровь.

Уанхорн подошел к столу и подписал договор, затем повернулся к Стоунитеру и протянул ему перо. — Вы оказываете нам честь, — сказал минотавр.

— Ваш лидер был силен, — заметил Стоунитер. — Он был родом из горных великанов, как вы, наверное, знаете. Мы уважали его силу так же, как уважаем вашу. Великан бросил быстрый взгляд на бехолдеров. — Придет время, позже... — прошептал он.

Уанхорн быстро кивнул и отошел. Гигант подписал договор, затем бросил перо на стол.

— Мы закончили, —  заявил Серый Глаз. — Теперь мы являемся Альянсом Бехолдеров, и я обещаю вам безоговорочную победу в нашей войне против неогов.

— Наши ресурсы велики, наши клинки остры, а наши силы могущественны. Сейчас… мы должны подготовиться к битве. К концу дня наши мечи покраснеют от холодной крови наших врагов, и тогда наш приз будет выложен перед нами, и наши силы будут непобедимы.

— Неоги будут мертвы. Нам нечего будет бояться Владельца Плаща, и Темные Времена никогда не наступят.

Здание за зданием Гея исследовала огромный корабль. Ее астральное тело невидимо парило среди людей и гномов, иллитидов и халфлингов; она прошла через открытый рынок и выше, через корабельные склады, и через все этажи и комнаты башни Гильдии Леостера. Она бесшумно прошла сквозь стены терминала и башни иллитидов, и некоторое время оставалась в Цитадели Ковы и изучала действия гномов.

Хотя она приказала себе оставаться невидимой людям «Спеллджаммера», она могла видеть, как ее собственные врожденные энергии текут вокруг нее, пронизывая ее существо мягким золотистым светом. Ее одеяния, одеяния послушницы, шелестели вокруг нее, будто на призрачном ветру, а пояс, который был ее знаком достижения, светился изнутри древними символами, которые были там зафиксированы.

Ее обучение псионике было завершено. Под руководством фала «Уан Сикс Найн» она стала мастером псионики, умственных способностей, которые некоторым казались волшебными. Она долго была в разлуке с Телдином, мужчиной, которого полюбила, а потом вынуждена была уйти от него. Она решила искать свою собственную судьбу с «Уан Сикс Найн», как и Владелец Плаща, и именно тогда, в последние дни обучения, ее псионические способности показали ей, что их судьбы переплетены. И, что ее испытание огнем состоится не у фала, а за миллионы миль отсюда, на корабле под названием «Спеллджаммер», и рядом с Владельцем Плаща.… Там, где она всегда хотела быть. Невидимая, она увидела, как началась битва между корабельными эльфами и гоблинами, когда властный эльф по имени Каррара, на щите которого был изображен эльфийский орел, пронзил своим широким мечом гоблина по имени Край. Затем встретились силы  с обеих сторон, и она почувствовала боль и души умирающих, когда пролилась кровь; затем исчезла за стенами кварталов гоблинов, и вернулась в хвост «Спеллджаммера».

Во время своего путешествия по кораблю она видела армии, готовящиеся к битве, воинов, отрабатывающих удары мечом перед зеркалами. В залах собраний и в тавернах она слышала шепоты о предательстве, об угрозах войны. Она подслушала слова ненависти и наблюдала, как затачивают и готовят оружие. Снова и снова она слышала разговоры о мифе, предсказывающем приход Владельца Плаща. В покоях эльфов, иллитидов, всех долгоживущих рас, населявших великий корабль, те, кто помнил последние Темные Времена, были полны страха, ибо Темные Времена не означали ничего, кроме длительного периода голода для слабых, бесконечных сражений за еду и припасы.

Она знала, что именно приход Владельца Плаща снова приведет к войне. Вскоре палубы «Спеллджаммера» покраснеют, поскольку различные фракции корабля будут убивать друг друга, чтобы завладеть плащом, прежде чем Владелец Плаща сможет достичь своей цели. Она вздрогнула где-то на другом конце вселенной. Скоро ее поиски в «Спеллджаммере» будут завершены. Астральная форма Геадрель Голдринг, чье тело находилось в глубоком трансе в нескольких миллионах миль, в «Пастушьем Пространстве», скоро вернется на «Спеллджаммер», к Телдину Муру, к Телдину Владельцу Плаща, и поможет направить его — к его судьбе… К судьбе, в которой она не была уверена, в которой он вряд ли выживет.

Глава одиннадцатая

«... Важны не ответы на вопросы. Именно сам поиск определяет его собственную значимость. Это мужество следовать курсом, продиктованным вашими самыми тайными, сокровенными потребностями, а не курсом, направленным вашими низменными желаниями или безумствами. Когда вы выполняете поиск, вы находите себя...»

Бествик, искатель приключений; правление Индара.

*****

Леостер IV, король башни Гильдии, пробыл с Квеланой более трех часов, потратив время на очищение от пагубного зла, которое витало в ее сознании.

Повреждение ее разума, несомненно, было делом рук могущественного мага неогов; яркая татуировка была достаточным доказательством их работы, но в ней не было необходимости; татуировка была нефункциональной, просто признаком садистского эго черного мага и его ненависти к человечеству.

Сначала Квелана была привязана к кровати веревками, а ее раненая рука — привязана к животу. Позже Леостер успокаивал ее заклинаниями и поглощал часть ее боли своими собственными значительными эмпатическими навыками. Он почувствовал, как ее ужас расцвел кроваво-красной точкой огня, когда  увидел, через что неоги заставили пройти Квелану, когда он почувствовал, как неоги изнасиловали ее разум и принудили убить человека, которого она любила.

Леостер один раз даже закричал вместе с ней, связанный ее болью и страхом. Стражники ворвались внутрь, думая, что шпионка неогов сделала что-то ужасное со стариком, и уставились на таинственные символы, нарисованные на стенах чем-то похожим на кровь и мел, на замысловатые узоры, выгравированные селитрой и измельченными костями на полу, на мерцающие шары света, ярко плавающие у ее головы, рук и ног. Леостер, мокрый от пота, казался диким, он больше не был человеком, рожденным в знати, главой королевского дома. Его тело было напряжено и дрожало от напряжения, когда он высасывал зло из души Квеланы. Он уставился на охранников и крикнул сквозь оскаленные зубы: — Убирайтесь! Убирайтесь сейчас же, или она будет для нас потеряна!

Стражники медленно отступили, уставившись в полузакрытые глаза эльфа, клубящиеся изнутри бледно-голубым туманом. Они закрыли за собой дверь и встали снаружи с мечами наготове. Никогда больше они не будут считать Леостера кем-то меньшим, чем настоящим королем.

Леостер вышел много позже. Его лицо было осунувшимся и бледным, казалось, на десять лет старше, чем когда он вошел в ее комнату. Но он стоял гордо, уверенный, что эльфийка спасена. Под его присмотром ее приступы убийственной ярости были подавлены, и он погрузил ее в сон, чтобы его магия могла легче проникнуть в ее разум и очистить его от всякого злого влияния.

Телдин расхаживал за дверью. Леостер покачал головой, покрытой бисеринками пота. — Они сделали с ней свою работу, я согласен с вами, Владелец Плаща. Какое-то время я думал, что она потеряна навсегда.

Он посмотрел в лицо Телдину. — Часть ее не хотела жить, еще до того, что она пыталась сделать с вами. Я думаю, вам нужно будет позаботиться об этом. Я сделал все, что мог, все, что может сделать любой человек. Ее эльфийская сила помогла ей. Если бы она была человеком, я сомневаюсь, что она пережила бы магию неогов.

Он положил руку на плечо Телдина. — Теперь, если вы любите ее, и если мои старые глаза все еще могут видеть правильно, я думаю, что вы должны вернуть ее. Покажите ей, что вам не все равно, что вы понимаете, что это была не она. Вот чего она боится: что вы ее не простите.

Телдин, молча, кивнул, затем поблагодарил короля за приход. Леостер быстро посоветовал ему дать Квелане немного поспать. — Не заходите пока внутрь. Ей нужен отдых, — сказал Леостер. — Ей нужно исцелиться. У вас будет достаточно времени для примирения.

Телдин позволил ей поспать несколько часов, прежде чем его забота о ней взяла верх. Он покинул встречу с КассаРоком и Чаладаром и поднялся по лестнице в ее покои.

Двое вооруженных охранников стояли снаружи в коридоре. Телдин считал, что в них нет необходимости, но КассаРок настоял на этом в качестве меры предосторожности. — Посмотрите, что случилось в прошлый раз, — сказал он. Телдин потянулся к двери.

В комнате пахло благовониями и лекарствами. Он закрыл за собой дверь и встал над ней, наблюдая за ее лицом в свете от потока.

Ее волосы были влажными и жесткими, там, где она сильно вспотела во время борьбы с магией Леостера. Ее лицо казалось тоньше, бледнее, и она мирно дышала во сне.

Кости ее запястья были заживлены целителями КассаРока, но в качестве меры предосторожности ее рука была крепко забинтована и смазана обезболивающим зельем. Простыни свалились, обнажив ее плечи и выпуклости грудей. Он потянулся, чтобы прикрыть ее, затем с нарастающим гневом уставился на клеймо, которое навсегда испортило ее некогда совершенную плоть.

Телдин знал, что убьет ублюдка неоги, который пометил ее. На этот раз Телдин хотел, чтобы его руки были в крови.

Он накинул простыни ей по шею, сел на деревянный стул рядом с койкой, и наблюдал за Квеланой несколько минут, затем позволил своим глазам закрыться, отдыхая. Слишком многое с ним уже произошло, а он пробыл на борту «Спеллджаммера» всего один день. Теперь он чувствовал это всеми своими костями, и мягкий свет и запахи расслабили его, окутали, как заклинание.

Он проснулся от нежного прикосновения к своему колену, приподнялся и улыбнулся Квелане, которая протянула руку и разбудила его. Он держал ее руку в своей, ощущал ее прохладную, мягкую кожу на своей мозолистой ладони.

Они заговорили одновременно.

— Как ты себя чувствуешь? — сказал он.

— С тобой все в порядке? — спросила она.

Квелана слабо улыбнулся. — Мне жаль, — прошептала она. В уголке ее глаза появилась слеза.

Телдин наклонился и поцеловал ей руку. — Ты ничего не сделала, ты это знаешь. Это были неоги.

Он видел в ее золотистых глазах, что да, она знала это, но все равно считала себя ответственной.

Он провел рукой по ее лицу. — Ты должна перестать винить себя. Ты не могла контролировать то, что они с тобой сделали.

Тогда она тихо заплакала, уткнувшись в руку Телдина. Он вытер ее лицо прохладной влажной тканью.

— Ты не знаешь, как я боролась с ними, — тихо сказала она. — Ты не знаешь, что они сделали со мной.

Телдин посмотрел ей в глаза и ничего не сказал. Что он мог сказать? Он сам прошел через сеанс пыток неогов вскоре после того, как начались его поиски. Он не понаслышке знал их врожденную ненависть к другим расам, их врожденный эгоизм, который называл другие жизни просто «мясом».

Он знал боль, которую слышал, когда трещали его кости, когда он почувствовал теплый привкус собственной крови.

Он знал все.

Он держал ее в своих объятиях. Сказать было нечего.

Через некоторое время она рассказала ему, что на самом деле произошло с ней после их расставания в Санкристе. Ее голос был ровным и бесстрастным, бесцветным,  будто рассказ был просто механическим, способом очистить себя от черных ядов неогов. Но это было нечто большее. Она чувствовала себя высохшей, пустой, никчемной. Прямо сейчас она ничего не чувствовала, кроме стыда. Как мог Телдин что-то чувствовать к ней, если она сама ничего не чувствовала?

— Я сказала правду о пиратах дикого пространства, — начала она, — из района Кринна. Но не все.

— Они схватили меня вскоре после того, как ты ушел. Им нужен был твой плащ, и я почему-то так и не поняла, как они меня выследили. Они думали, что я знаю, куда ты пошел и почему.

— Они держали меня несколько дней, пока нас не настигла эскадра кораблей неогов за пределами Кринна — смертоносные пауки  и пауки разума. У пиратов не было никаких шансов. Силы неогов были больше и сильнее, и пиратов было легко убить.

— Неоги тоже хотели, чтобы я выследила плащ. Меня пытали. Она поперхнулась. Телдин протянул ей кружку с холодной водой. — Я ничего им не сказала, потому что понятия не имела, где ты. Тогда их командир, Б'Лаат'а, решил... сделать меня рабом... психически.

— Он залез в мой разум за информацией. Затем он посадил там какие-то вещи. Он пытался разрушить меня, мой разум. Он хотел твоей смерти, чтобы заполучить плащ. Неоги знают все об абсолютных кормилах и о том, как они служат гидами своих носителей в космосе. Они знали, что это только вопрос времени, когда ты доберешься до «Спеллджаммера». Это была твоя судьба, даже они могли это видеть.

— Я была их последним шансом завладеть «Спеллджаммером». Один корабль неогов доставил меня сюда, только меня и Б'Лаат'а. Я не знаю, как он нашел «Спеллджаммер» так далеко, но Б'Лаат'а — злой маг, и я знаю, что он приносил жертвы, чтобы боги дали ему информацию.

— Он намеренно отправил меня плыть по течению во флогистоне, прямо на пути «Спеллджаммера». А сам Б'Лаат'а приземлился здесь. После того, как он втерся в доверие к Мастеру Коху, они вдвоем позаботились о том, чтобы люди обнаружили меня в потоке. Он знал, что они попытаются спасти меня, и тогда меня поместят в сообщество, где тебя точно примут.

— Я потеряла счет тому, как долго мы ждали твоего прибытия. Они тайно проносили меня через потайной ход в покои Коха в башне неогов. Они не прекращали вторгаться в мой разум своими заклинаниями…

— Я сражалась против них, Телдин. Я делала это, клянусь. Даже когда я пыталась убить тебя, я боролась внутри, чтобы контролировать себя, контролировать свои действия. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. И все это время я пыталась докричаться до тебя, предупредить тебя, заставить себя просто отпустить кинжал...

Она так долго молчала, что Телдин подумал, что она заснула в его объятиях. Затем она сказала: — Он поставил на мне клеймо.

Ее глаза остекленели. — Он не давал мне спать, пока делал это, чтобы убедиться, что я поняла, что я собственность, его собственность. Она сделала паузу. — Он приходил в бешенство. Он смеялся надо мной, когда ставил клеймо. Он пошутил о том, что это сделает мою плоть нежнее и вкуснее.

— Я думаю, что наши маги могут снять его, — тихо сказал Телдин.

Квелана помолчала, затем отодвинулась от него и повернулась лицом к стене.

— Что это? — спросил Телдин.

Он услышал, как она шмыгнула носом в простыни. — Как ты вообще можешь быть со мной, после того, что я сделала?

— Ты этого не делала. Во всем этом ты невиновна. Ты просто была еще одной пешкой неогов, и, поверь мне, они заплатят за то, что причинили тебе боль.

Говоря это, он понимал, что его чувства к ней были больше, чем дружба, даже больше, чем простое влечение. Он хотел отомстить существам с черным сердцем, потому что он долгое время заботился о Квелане, заботился о ней больше, чем когда-либо знал. Теперь, видя ее, прижавшуюся к нему и такую уязвимую, отмеченную ее стыдом как морально, так и физически, он понял, что действительно любит ее.

Он упрекнул себя за то, что был так глуп, так поглощен своими поисками, что не сразу распознал свою любовь. И он задался вопросом, чувствовал бы он себя так же сейчас, если бы не его сон о Гее Голдринг и ее загадочных посланиях. Да, доверие к Квелане было, и он знал, что оно не было неуместным; но он не был уверен, что смог бы признать свои эмоции, если бы сон не разбудил его.

И был ли это  сон?

— «Нет», — понял он, — «это был не сон». Он знал, что это была Гея, звавшая его, но откуда? Из «Пастушьего Пространства?» И как? Он покачал головой, задаваясь вопросом, поймет ли он когда-нибудь истинный смысл своего путешествия, простое «почему», которое вытащило его в бесконечное море потока.

И все же мысли Геи были о нем и о тех, о ком он заботился. «Знак покажет доверие».

Помимо доказательства невиновности Квеланы, означало ли это также, что Квелана заботился о нем? Что он может доверять ее любви так же, как и ее благонадежности?

Он не был уверен, и ему это не нравилось; в прошлом он был слишком доверчив, и, хотя он хотел доверить Квелане свою жизнь, то после предательства Рианны и Элфреда Сильверхорна, он понимал, что напуган, возможно, слишком напуган, чтобы снова полностью доверять кому-либо.

Он боролся со своими чувствами недоверия и страха, смотря на Квелану, лежащую на боку. Ее грудь медленно, мягко поднималась, и он понял, что она снова заснула. Квелана подверглась пыткам и психическому насилию и прошла через то, что было бы для него слишком тяжело, больше, чем он мог ожидать от кого бы то ни было. Теперь он знал, что должен пройти через огонь ради нее.

Он улыбнулся и мягко высвободился из ее объятий, подоткнул ей одеяло и поцеловал в макушку.

Он наблюдал за ней еще минуту, затем прошептал таким тихим голосом, что сам едва расслышал: — Я люблю тебя.

И закрыл за собой дверь.

Но Квелана совсем не спала, и ее сердце застучало, как гром, когда она услышала, как он признался в любви.

Ей хотелось развернуться и потянуться к нему, выкрикивая его имя, и чтобы он взял ее на руки и крепко прижал к себе, чтобы боль, воспоминания об острых инструментах неогов — все это ушло.

Она услышала металлический щелчок дверной щеколды. Она обернулась, услышав, как его шаги эхом отдаются по коридору. Но она не могла протянуть руку, не могла выкрикнуть его имя. Она причинила ему слишком сильную боль; и теперь, что бы он ни сказал, она знала, что его место здесь, для выполнения его задания на «Спеллджаммере», и что все, что он когда-то чувствовал к ней, лучше забыть.

Ибо как он мог по-настоящему любить того, кто пытался его убить?

— «Забудь о нем», — подумала она. — «Он никогда не будет твоим. Ты его не заслуживаешь».

Когда она, наконец, снова заснула, ее подушки были темными от слез.

Глава двенадцатая

«... Почему большинство из нас никогда не думал об уходе? Разве у нас нет свободной воли, дарованной нам богами? Почему так многие из нас невежественны или не заинтересованы в истинной природе «Спеллджаммера»? Большинство из нас не осознает, что «Спеллджаммер» — это корабль: некоторые считают его плавучим городом, или живым зверем, на котором мы живем, или даже богом. Даже сейчас я не уверен, что мое восприятие вещей правильное. Это отсутствие любопытства у населения само по себе весьма любопытно...»

Наб Фезерли, гном; царствование Шрауд Мэн.

*****

Во влажной темноте обитаемой башни Дрикка и Лорд иллитидов Требек, молча, спустились по лестнице башни в зал для аудиенций на главном уровне. Дрикка открыл дверь для лидера, и Требек величественно и бесшумно вошел, драматично обернув вокруг себя свой длинный черный плащ.

Стены рогатой башни были увешаны длинными красными драпировками, подчеркивающими древние гобелены и скульптуры, которые изображали историю сообщества иллитидов на борту «Спеллджаммера». Световые стержни отбрасывали бледный свет от золотых бра, установленных на стенах, создавая глубокие тени в углах комнаты и за старинными гобеленами из шелка и золотой нити.

Именно в такой тени прятался Эстрисс, в безопасности от подозрительных глаз своих собратьев. Он хорошо знал ненавистную природу иллитидов, и хорошо понимал, что Лорд Требек с самого начала относился к нему с презрением.

Этот адрес встречи держался в секрете от Эстрисса; только из едва подслушанного разговора двух пожирателей разума Эстрисс узнал о заявлении Требека, поэтому он спрятался в нише за гобеленом в зале для аудиенций и стал ждать.

Большой зал для аудиенций был переполнен всем сообществом иллитидов «Спеллджаммера». Одетые в свои традиционные одежды черного или серого цвета, пожиратели разума как один повернулись при появлении Требека, затем склонили головы, когда он занял свое место на королевском возвышении. Дрикка тоже поклонился и встал вместе с другими иллитидами справа от Требека.

— Нам многое нужно обсудить, — объявил Требек шипящей мысленной речью пожирателей разума, — многое из того, что касается будущего иллитидов.

Масса из семидесяти иллитидов стояла в молчаливом почтении к лорду Требеку. Хотя он был относительно новичком на «Спеллджаммере», Требек мудро держался подальше от политики клана и занимал нейтральную позицию среди своего народа, собирая друзей со всех сторон, которые в конечном итоге признали его своим лидером.

— Брейкокс мертв. Он выдал эту мысль, как только пожиратели разума беспокойно зашевелились. — Брейкокс мертв, убит бехолдерами. Наши планы по захвату контроля над минотаврами должны быть отменены, поскольку они, похоже, находятся под контролем бехолдеров.

Требек положил локти на подлокотники кресла и сложил перед собой свои клешни. — «Мы не воины», — подумал он, обращаясь к пожирателям разума. — Мы иллитиды — мы мыслители и управленцы. Мы многое можем сделать, чтобы вырвать «Спеллджаммер» из рук наших врагов, и мы многое  можем сделать, чтобы способствовать войне между другими расами, сохраняя при этом себя хорошо защищенными.

Он встал и принялся расхаживать перед пожирателями разума. Эстрисс, молча, наблюдал за Требеком из своего укрытия. — Враги, — продолжил Требек. Эстрисс знал, как думают иллитиды: любой был потенциальным врагом, особенно если он не принадлежал к пожирателям разума.

— Пришел Владелец Плаща. Произошли сражения  между минотаврами и бехолдерами, между эльфами и гоблинами. Когда наши враги уничтожат самих себя, мы окажемся в идеальном положении, чтобы обрушиться на оставшиеся силы и поработить их. Потребности иллитидов имеют первостепенное значение. Когда на корабль обрушатся Темные Времена, нам понадобится нечто большее, чем наша безвкусная мозговая плесень, чтобы выжить. Нам понадобятся мозги наших врагов.

Собравшиеся пожиратели разума начали шипеть в предвкушении. Требек точно знал, какие слова использовать, какие обещания давать, за какие ниточки дергать. Как любой хороший политик, он знал, что нужно пообещать им все, а потом все отрицать.

— Я упорно трудился, чтобы держать наших врагов в напряжении друг с другом. Наше положение сейчас очень… условное. Он остановился перед возвышением и внимательно посмотрел в их середину. — Наши главные враги — эльфы. Они, пожалуй, самое сильное сообщество на борту, и я считаю, что любые сражения, в которых мы участвуем, должны напрямую повлиять на падение эльфов.

Пожиратели разума зашипели в знак согласия.

— Наша позиция заключается в умственном и социологическом превосходстве. Я не позволю, чтобы наша раса была запятнана воинственными эмоциями других рас.

— Мы должны держаться подальше от этой войны за «Спеллджаммер», пока не станет ясно, что мы сможем победить. Только разжигая вражду между эльфами и гоблинами, наши враги будут уничтожены до такой степени, что мы одержим победу. Давайте вызовем антагонизм у эльфов, а затем нападем, чтобы «Спеллджаммер» стал нашим!

Собрание зааплодировало своему лидеру, и Требек продолжил подробно излагать свои планы восстания среди рас на борту «Спеллджаммера».

Одинокий среди иллитидов, скрытый от глаз своих злобных собратьев, Эстрисс, молча, наблюдал и слушал, советуясь сам с собой. Только Эстрисс считал «Спеллджаммер» внутренней силой во вселенной, чем-то большим, чем объект завоевания.

Только у него, единственного из всех пожирателей разума, был друг-человек.

Со всеми остальными себе подобными, окружавшими его, он чувствовал себя совершенно, абсолютно одиноким.

— Враги, — повторил Требек.

Эстрисс слушал, наблюдал и задавался вопросом, кем на самом деле были враги.

Глава тринадцатая

«... Расовая война будет проигнорирована и приведет к единству всякий раз, когда возникнет угроза «Спеллджаммеру». Тогда расы соберутся вместе и будут сражаться как братья, чтобы сохранить свой заветный дом. Я сам видел, как повелители иллитидов и эльфов, ожесточенные в славной битве, опустили оружие, когда «Спеллджаммер» был атакован из Радужного Океана, и сражались бок о бок...»

Бернард, писец Гильдии; Свиток Семи Солнц.

*****

Поговорив с Квеланой в ее комнате, Телдин спустился вниз, чтобы посмотреть, как КассаРок и рыцарь Чаладар, тренируют своих воинов на мечах и в рукопашном бою. Затем они отправились в оружейную комнату башни и проверили состояние оружия. Чувство тревоги охватило его внезапно, как только до башни дошла весть о собрании, проходящем в руинах бехолдера. Возможный союз бехолдеров с минотаврами, ограми и горными гигантами означал только проблемы для людей под флагом Владельца Плаща. — Ничего хорошего из этого не выйдет, — сказал КассаРок. Чаладар хмыкнул, и его рука легла на рукоять меча. — Они готовятся к войне. Все они, нелюди. КассаРок улыбнулся. — Ну, хорошо. Какое это имеет значение? С воинами всего Человеческого Коллектива и нашими союзниками у них не будет ни единого шанса. Ах, я люблю хорошую драку.

В груди Телдина внезапно стало тесно и тепло. Он остановился на полпути.

— Что не так? — спросил Чаладар.

— Это неправильно, — ответил Телдин, схватившись за грудь. КассаРок подошел и оглядел его. Чаладар спросил: — Вы в порядке?

— Я должен кое-что сделать, — сказал Телдин, — оставьте меня. Мы здесь только и делаем, что разговариваем. Мне нужно поискать. Адитум. Мне нужно найти адитум «Спеллджаммера».

Они прошли в общую комнату и сели за стол. — Возможно, пришло время вам немного что-то исследовать, — сказал КассаРок. — Несколько наших воинов, с вами в маскиров…

Телдин резко сказал: — Это в том направлении. КассаРок отвернулся от крана. Телдин стоял, указывая пальцем на стену башни.

— Это ближе к корме, — медленно произнес Чаладар. — Откуда вы знаете?

Телдин покачал головой. — Я не знаю. Это просто чувство... Он посмотрел на амулет, прижатый к груди, и почувствовал, как по коже пробежала дрожь. — Кровь Паладина! Что это…?

Он разорвал свою рубашку.

Над сердцем его кожа светилась в форме амулета, плоть была теплой, пульсировала легким покалыванием тепла. — Схема! —  воскликнул Телдин.

Узор, лабиринт внутри круглого кольца, светился на его груди. Он вспомнил послание Геи: «Следуй за сотканным сердцем».

— Вот как я это найду, — сказал он. — Следуй за сотканным сердцем. Может быть, за пульсирующим, лавирующим… Вот, что… Каким-то образом это карта... нет, компас, который приведет меня к адитуму.

КассаРок подошел и приложил палец к светящемуся узору. — Я ничего не чувствую.

— Здесь тепло, — ответил Телдин.

— Не для меня. Это всегда так?

— Я вижу это в первый раз, — и он на мгновение задумался. — Нет. Я видел это во сне. Но я не думаю, что это действительно был  сон.

КассаРок вопросительно посмотрел на Чаладара, затем снова на Телдина. — Может быть, пришло время отправиться на поиски этого… вашего адитума.

— Может быть, — ответил Телдин, — но я не знаю, что делать, когда доберусь туда. Возможно, лучше всего было бы посетить библиотечную башню.

Затем в комнату вошел охранник и сказал КассаРоку, что прибыл эльфийский посланник с решением. Лидеры решили спуститься и принять эльфа, так как ему было приказано поспешить обратно к Эльфийскому Верховному Командованию и помочь в битве с гоблинами.

Несколько минут спустя Телдин нервно расхаживал по комнате КассаРока, ожидая возвращения КассаРока и Чаладара.

Несмотря на щедрость хозяина, растущее доверие и преданность его воинов, Телдин испытывал все большую клаустрофобию внутри Башни Мысли. Прошло несколько часов с момента его разговора с Квеланой, и неопределенность всей ситуации на борту «Спеллджаммера» начала грызть его…

Он не жаждал действий или кровопролития; он просто хотел выбраться из проклятой башни и исследовать, искать, наконец, сделать то, ради чего он сюда пришел.

Он коснулся своего амулета и посмотрел, как свет отражается от его гравированной поверхности. Это — то самое чувство, о котором спрашивал Эстрисс? Стремление быть активным, искать свои ответы там, среди других?

Это тот самый зов?

Он зашел за стойку и налил себе кружку холодной воды, затем залпом выпил половину кружки и снова наполнил ее.

Желание уйти, что-то сделать горело в нем, как знак амулета на груди.

Он внезапно поднял глаза и склонил голову набок. Откуда-то снаружи донесся шум, похожий на раскат грома или взрыв. Выйдя в коридор, он услышал крики и топот ног воинов, когда они бросились на свои позиции по всей башне.

Он распахнул дверь. — Что происходит? — закричал он.

Сверху послышались крики, затем мимо промчался воин. Телдин потянулся и схватил его за руку. — Подожди. Что происходит?

Боец ахнул, затем выдавил: — Неоги. Они начали сражение, неоги. Затем он повернулся и побежал вверх по лестнице башни.

Телдин услышал, как еще несколько воинов бросились вверх по лестнице, затем КассаРок и Чаладар подбежали к нему. — Война определенно началась, — сказал КассаРок. — Разведчики Чаладара засекли начало битвы не более пяти минут назад. Бехолдеры, минотавры и огры просто не могли дождаться. Они все вместе в этом сражении.

— Они сейчас в башне неогов, — добавил Чаладар. — Возможно, они не смогут ее удержать. Уже начался пожар. От взрыва загорелись руины бехолдеров. Минотавры изо всех сил пытаются потушить огонь, но кто знает, что произойдет с этой войной? Их бессмысленные битвы могут уничтожить нас всех.

— Что мы будем делать? — спросил Телдин.

— Ничего, — ответил КассаРок. — Абсолютно ничего... пока. Он поднял сложенный листок бумаги, украшенный сломанной печатью из красного воска. — Коммюнике от наших друзей, эльфов.

Он прочистил горло. — «Мы, Эльфийское Верховное Командование Сферического Странника «Спеллджаммер», настоящим обещаем всю помощь и содействие в предстоящие военные времена Владельцу Плаща Телдину Муру. Настоящим мы подписываем договор с Владельцем Плаща и его союзниками, Человеческим Коллективом, чтобы сражаться до смерти с нашими смертельными врагами и обеспечить безопасность и чистоту эльфийской расы».

— И эту бумагу подписали Стардон и сам эльфийский лидер, Адмирал Дрова Хайстар.

Телдин взял бумагу у КассаРока и прочитал, хотя и медленно. Телдин никогда не читал  много и не очень хорошо. — Можем ли мы в это поверить?

Чаладар пожал плечами. — Лично я доверяю очень немногим людям. Эти эльфы думают, что они нужны везде, иначе ничего не получится. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы они были с нами, чем против нас, но я их не хочу.

— Ах, хорошо. Человеческий Коллектив никогда не падет, даже если эльфы будут сражаться против нас.

— И Стардон? — спросил Телдин.

— Доверьтесь в этом своему другу — пожирателю разума, — сказал КассаРок. — Стардон — сам себе хозяин. У него есть свои собственные планы.

— Что это значит? — спросил Чаладар.

— Это значит, что я бы не доверял ему больше, чем я мог бы плюнуть, — сказал КассаРок.

— Он сумасшедший, который верит в честь эльфа.

Они оба уставились на Чаладара.

Он пожал плечами. — Просто поэзия. Я где-то это читал.

Владелец Плаща сказал: — Они все такие официальные и правильные, эльфы. Но, в конце концов, — продолжил он, комкая послание, — это всего лишь листок бумаги.

Чаладар кивнул. — Хорошо сказано.

КассаРок допил эль, который он ранее оставил на столе. Он поморщился; эль был  слишком теплым. — Вот что, — сказал он. — Почему бы нам не подняться в башню Гильдии и не взглянуть?

Телдин спросил: — На что?

КассаРок улыбнулся. — На битву с неогами. Мы можем осмотреть корабль с вершины Гильдии. Если повезет, неоги и остальные убьют друг друга. Может быть, нам вообще не придется с ними сражаться.

— Как жаль, — сказал Чаладар, мрачно, улыбаясь. — Как жаль.

КассаРок повел их вниз, на нижние этажи башни. Там ряд проходов вел к другим  башням людей, а затем в похожий на пещеру Человеческий Коллектив.

Охранники Леостера узнали КассаРока и Чаладара и пропустили троих мужчин. В башне Гильдии Телдин увидел, как многие из дворян короля Леостера занимались своими повседневными обязанностями. Но многие другие были заняты делами, которые явно выходили за рамки их обязанностей благородных воинов: садоводством, исследованием таких тем, как температура разных диких пространств и размеры зубов нечеловеческих рас, а также коллекционированием игр и древних книг. Один дворянин, член совета по имени Чарном, даже похвастался обширной коллекцией шуток со всех известных сфер... большинство из которых, были без цветовой окраски и имели отношение к пышногрудым женщинам всех известных рас.

На вершине башни Гильдии было выставлено шесть стражников, наблюдавших за всеми сторонами. Радужный Океан был вспышкой ярких цветов, вихревым хаосом, окружавшим «Спеллджаммер» со всех сторон. Телдин, КассаРок и Чаладар подошли к правому краю и посмотрели поверх крыш других зданий в сторону башни неогов. КассаРок указал пальцем. — Вон. Вы видите? Вместо этого Телдин искал след обломков, оставленный «Джулией» на крыле «Спеллджаммера». Он испытывал чувство потери, оставленной невинности, но не мог найти обломков на крыле; казалось, что опустилась какая-то огромная рука  и смела обугленные обломки.

— Вон! — воскликнул Чаладар. Телдин обернулся и увидел столб черного дыма, поднимающийся в огромный воздушный пузырь корабля из толстой круглой башни на корме. Группа минотавров изо всех сил пыталась потушить то, что осталось от пожара, прежде чем последовавшие взрывы флогистона обрушили бы башню на их головы.

— Им нужно поскорее это сделать, — сказал КассаРок. — «Спеллджаммер» может попасть в беду, если слишком сильно взорвется поток.

Воины некоторое время наблюдали, но настоящая битва переместилась в башню. Один из охранников Чаладара сказал, что огры ворвались внутрь, бессмысленно прорвавшись через фланг примерно двадцати неогов и их коричневых громадин. Рептилоидные неоги отступили в свою башню, за ними быстро последовали атакующие огры и их чудовищные союзники. Даже с такого большого расстояния Телдин мог легко  разглядеть лужи крови на палубе.

Впервые у Телдина появилась возможность полюбоваться спиральными башнями и смесью архитектур, раскинувшихся вдоль огромной спины «Спеллджаммера». Поток играл, как огонь, вдоль золотых шпилей и отражался от крылатой статуи на вершине рогатой башни. Он почувствовал, как амулет зовет его, подталкивая к хвосту корабля. Символ горел у него на груди; теперь, когда он мог видеть свою цель, зов «Спеллджаммера» казался еще сильнее.

Они решили, что с них хватит, и направились обратно через башню Гильдии, затем на самый нижний уровень Башни Мысли. ХарКенн, один из охранников КассаРока, кивнул, когда они вошли. На кожаном поясе у него висело несколько видов крупного оружия, а оружие поменьше было спрятано под плащом и в сапогах. Его шлем был странной конструкции, и свет отражался от него разноцветными вспышками.

Воины прошли мимо и были уже у двери на второй уровень, когда услышали крики снизу. Они мгновенно развернулись и побежали обратно тем же путем, которым пришли.

Крики и вопли становились все громче, и они остановили ХарКенна, когда он, спотыкаясь, поднялся по лестнице и упал в объятия Владельца Плаща, истекая кровью почти из сотни крошечных ран на его толстых ногах.

Телдин потряс его, в то время как Чаладар потянулся к световому стержню, прикрепленному к стене. — ХарКенн, в чем дело, парень? Что с тобой случилось?— Затем Чаладар поднял световой жезл, и КассаРок увидел кровь, окрасившую ноги воина так, что его раны были почти невидимы.

Глаза ХарКенна расширились от страха. Телдин поднял фонарь повыше и посмотрел в затемненную сторону, откуда пришел ХарКенн.

КассаРок хлопнул охранника. Его хныканье прекратилось. — ХарКенн, отвечай! Кто сделал это с тобой?

В свете жезла они увидели какое-то черное движение на лестнице внизу, быстро приближающееся к ним, как колышущееся море меха. Искры белого света сердито уставились на них.

Телдин начал: — КассаРок...

ХарКенн начал что-то бормотать. Слюна пузырилась в уголке его рта. Без предупреждения он протянул руку и схватил Телдина за куртку. Его хватка была подобна тискам, и он притянул Телдина к своему лицу.

— Крысы! — прошептал ХарКенн. Его глаза сверкали чистым светом безумия. — Крысы в стенах! Они прогрызают себе путь наружу!

Глава четырнадцатая

«... Разве создание чего-то чудесного не означает также, что родилось нечто устрашающее? Эти вещи могут быть одним и тем же; они могут быть отдельными, индивидуальными сущностями. Я чувствую, что здесь живет что-то злое: минога зла, выживающая на пустошах «Спеллджаммера»…».

Леостер III; правление Джокарина.

*****

Лабиринт, который был рынком «Спеллджаммера», был полон звуков и экзотических ароматов, с острыми вкусами продуктов и специй из Эрта и Эдилла, ликеров с Торила и пряных овощей с Колиара. Торговцы кричали, требуя внимания, заявляя, что их товары намного лучше, чем у любых других. Население болтало, домашний скот и домашние животные мычали и лаяли, и Геадрель Голдринг чувствовала весь «Спеллджаммер» — как пульсирует жизненная сила корабля, как энергия, со скрытыми силами солнца.

Она невидимо ходила по палубе, ее астральное тело проецировалось из сферы, о которой многие обитатели «Спеллджаммера» никогда не слышали, и она впитывала все ощущения жизни, которые могла открыть: плач младенца, вкус чарраки от моряков Конаты, аромат духов с Кринна.

И она улыбнулась, почувствовав жизненную силу «Спеллджаммера», силу, которая призвала Телдина Мура в ответ на его собственные поиски.

Она повернулась, когда прохладный ветерок тихо пронесся сквозь нее, как темный, телепатический ветер. — «Ему здесь не место», — внезапно подумала она и вздрогнула, почувствовав, как ее тело в «Пастушьем Пространстве» немедленно задрожало в ответ.

Она сосредоточилась, и ее псионические чувства развернулись перед ней невидимой паутиной псионической энергии. — «Холод исходит оттуда», — подумала она, глядя на посадочную площадку «Спеллджаммера» и на его нос, — «и приносит с собой привкус тьмы».

Усики гигантского корабля тянулись во флогистон, как два тарана. Гея протянула руки и позволила своим псионическим чувствам поиграть на носу, и почувствовала, как злой ветер прошел сквозь нее, как лед, дующий с правого борта.

Внутри  слезного канала, похожего на пещеру, и скрытого под глазом правого борта корабля, Гея обнаружила один из неизвестных входов в секретные убежища корабля, которые, как вены, проходили через тело «Спеллджаммера». Ветерок, холодный, темный ветер, пропитанный холодным запахом смерти, завывал в туннеле. Она сделала шаг назад, пораженная неестественным запахом гнилостного воздуха, затем заставила себя шагнуть в органический туннель, вниз, в корпус корабля.

Фосфоресцирующий лишайник и лунная трава росли пятнами вдоль гладких, пористых стен, давая достаточно бледного света, чтобы Гея могла исследовать проход. Используя зловонный бриз в качестве компаса, она нащупывала свой путь через лабиринт, следуя за неуклонно усиливающимся зловонием смерти. Несколько раз она неправильно сворачивала на разветвляющиеся тропинки, а затем через несколько секунд возвращалась назад, осознав свои ошибки.

Глубоко в левом крыле «Спеллджаммера» Гея наткнулась на источник телепатического запаха, за которым она следовала. Камера, которую она обнаружила, была полой, как воздушный пузырь, и усеяна обглоданными костями и сухим, ломким сеном. Сено было сложено в кучи, чтобы образовать гнезда, и на семи из этих куч лежали трупы воинов-людей. Неподвижные тела черных крыс лежали вдоль стен и кучами на полу. Она чувствовала внешний мир и чувствовала леденящую душу силу смерти, которая дремала внутри тел, и поняла, что это была нежить, и что это было их скрытое логово. Ощущение зла было всепроникающим. Его было слишком много для горстки зомби, и она поняла, что в лабиринтах скрывается много нежити, гораздо больше, чем кто-либо, когда-либо предполагал.

Она задалась вопросом, кто же был их хозяином.

Когда она осматривала давно умерших людей, тела крыс зашевелились как одно целое, дернувшись, будто они просыпались. Они собрались вместе и направились к ней. Она ахнула от страха и инстинктивно отпрыгнула назад, думая, что они нападают; затем они прошли, не причинив вреда, через ее невидимую сущность и продолжили движение по туннелю в черной, скользкой массе не-мертвых паразитов. И она нервно рассмеялась.

— «Куда они направляются»? — задумалась она. — «На какой призыв они отвечают»? Она заставила себя идти вперед и последовала за ними. Их острые когти глухо клацали по полу туннеля. Их черные глаза сверкали иголками нечестивого света.

На пересечении шести туннелей под районом цитадели «Спеллджаммера» крысы сошлись с другими армиями крыс, кишащими из других туннелей. Здесь, на этом перекрестке, запах смерти и холода стал намного сильнее. Когда крысы-нежить забрались глубже в корабль, Гея осталась на месте и обратилась к своим псионическим чувствам. В ее сознании один туннель казался темнее, вызывал больше клаустрофобии, чем другие. Из него отвратительно пахло древним злом.

Ее чувства привели ее к ближайшему туннелю слева. Магический след внутри туннеля был сильным, и этот путь привел ее к занавесу тьмы, который казался почти сплошным. Он клубился, как черный дым, у ее ног, от прикосновения ее эфирных рук, и она поняла, что камера за занавесом была источником всей нежити в лабиринтах. Сила, исходящая изнутри, была значительной, холодно покалывая ее неосязаемую форму. Это была сила, которая, казалось, исходила от самых стен, заражая «Спеллджаммер», как болезнь.

Она шагнула сквозь черную стену тумана и уставилась в безмолвном ужасе.

Гея никогда не видела нежити, подобной той, что была сейчас перед ней. Она напоминала какой-то труп, как подумала она, какую-то форму, о которой она не знала. Ее плоть не была сгнившей, а скорее невероятно разложившейся, туго натянутой, как мумифицированная кожа, на выступающих костях. Ее глаза были яркими звездами, спрятанными глубоко в затененных глазницах, а черный плащ с капюшоном скрывал ее скелетообразное тело в холодной, успокаивающей темноте. На груди у нее висел тяжелый рубиновый амулет, пылающий яростным красным огнем. И пока она смотрела на нее, ее псионические чувства были переполнены, и чувства, образы, вкусы и запахи неудержимо нахлынули на нее, леденя ее одним своим прикосновением. Она почувствовала вкус крови на своем языке, холодное ощущение сырого зла, струящегося по ее венам. Ей захотелось кричать.

Нежить заговорила низким голосом, злобным шипением, которое, казалось, резонировало по всей органической камере. Ее пальцы подергивались с хрустом высохших костей, когда она плела заклинание забытой древности. Слова были древними, неизвестными ей; но в них она почувствовала отзвук истории, давно умолкших голосов, давно оскверненных богов.

Гея поняла, что нежить управляет крысами, и сразу же почувствовала, что нежить может видеть глазами своих паразитов.

И затем она увидела ее глазами, мертвыми глазами ее крыс: темные проходы, тусклые панели освещения на стенах, охранник, стоящий у входа. Она поняла, что крысы прокладывают себе путь через Человеческий Коллектив в Башню Мысли.

Она увидела волну крыс, когда они набросились на одинокого охранника-человека, их желтые зубы жадно впились в его плоть, когда он споткнулся и побежал, истекая кровью, вверх по лестнице, к Гее, крича в ее сознании. — Нееееет! И в сторону Телдина…

Мастер-нежить повернулся к ней. Его заклинание было забытым шепотом на его тонких полупрозрачных губах. — А-а-а? —  промолвил он. — Тут кто-то есть...

По мановению его руки вокруг Геи вспыхнула аура мерцающей энергии, открывая ее облик мастеру-нежити.

Его глаза сверкали цветом крови. Лицо, похожее на череп, казалось, улыбалось. — Гость, — сказал он телепатически. — У меня гость. Он поманил костлявой рукой, и Гея дернулась вперед, к нему.

— Добро пожаловать в мой дворец, — сказал он. — Мой дворец. Дворец мертвых... и нежити.

Он засмеялся, и его смех был звуком души, кричащей в муках. У Геи кровь застыла в жилах. — Я не знаю, кто вы, — сказал он, — но я… Меня зовут… Фул.

Глава пятнадцатая

«... Послушайте,  конструкция «Спеллджаммера» явно продумана, и у цитадели есть тайная, более далеко идущая цель, чем может понять человек. Возможно, у каждой башни есть какая-то более важная цель, чем просто помещение для отдельных рас. Кто может сказать, ведь для нас всегда открыты только нижние этажи Арсенала? Кто может сказать, пока мы не войдем в Темную Башню? Возможно, мы никогда этого не узнаем. «Спеллджаммер» имеет тенденцию хранить свои секреты, как ревнивый дракон...»

Рамбергиус, жрец Башни Мысли; правление Коронаса.

*****

Крысы черным ковром поднимались по лестнице башни — морем гнилой шерсти и скрежещущих желтых зубов. Лестница была скрыта их сплошной черной массой, и они двигались вверх по башне колеблющейся волной, их рваные когти царапали каменные ступени.

— Поднимите его! — крикнул Телдин. КассаРок и Чаладар подняли ХарКенна с лестницы. — Затащите его внутрь! — продолжил он. — Это крысы! Боги! Я никогда не видел столько крыс.

Телдин попятился вверх по лестнице и бросился в открытую дверь вместе с воинами. Он захлопнул за ними дверь и запер ее на засов. И все же щель под дверью показалась ему слишком широкой, слишком уязвимой; пока Телдин наблюдал, под дверью появилась длинная черная морда. Когти и зубы рвали дерево.

Телдин ударил ногой и раздавил крысиную морду. Черная кровь сочилась из ее раздробленных челюстей. Крыса на мгновение замерла, затем дернулась обратно к нежити, и начала царапать дверь с нарастающей яростью.

— Нежить, — сказал Телдин. — Все крысы — нежить.

КассаРок удивленно уставился на него. Чаладар сказал: — Это может быть только Фул.

Телдин бессознательно кивнул. Слова Чаладара звучали правдиво. Инстинктивно он понял, что рыцарь прав.

Они оказались в ловушке в общей комнате. Запертая на засов дверь была  единственным выходом, и, пока они наблюдали, щель внизу стала еще больше под яростью желтых клыков крыс.

КассаРок взял ХарКенна на руки и положил его на один конец стойки. Охранник застонал, а затем потерял сознание. Кровь сочилась из его ран и капала на стойку бара.

Воины обнажили мечи и ждали. Они понимали, что клинки были практически бесполезны против полчищ нежити, если только они не смогут каким-то образом перерубать крысиные позвоночники, пока они действительно не умрут; но у них не было другого оружия, и крысы нападали в слишком большом количестве.

— Огонь справился бы с ними, — заметил КассаРок.

— Если бы мы могли развести огонь в потоке. Вы видели, что произошло в башне неогов, — ответил Телдин. — Это обрушило бы башню прямо на нас, как этого хочет этот Фул.

Чаладар ответил: — Нет. Я верю, что он хочет именно вас.

КассаРок кивнул. — Это еще одна попытка убийства, Телдин. Ему плевать на нас. Он хочет вас.

— Из-за Темных Времен?

— Нет, — сказал Чаладар. — Его не будут волновать Темные Времена, так как он живет во тьме. Он хочет вас по какой-то другой причине.

Телдин положил световой стержень на стол и уставился на свой амулет. Крысы обгрызли нижнюю часть деревянной двери. — Я...

Телдин обмяк, опустил амулет себе на грудь и посмотрел на крыс. Их когти, и зубы были вспышками тусклой слоновой кости, а осколки дерева были разбросаны по полу их острыми, как бритва, зубами. Затем одна из них завизжала, протискивая свое жирное тело, через прогрызенную щель вдоль пола и прыгнула прямо на Телдина.

Чаладар вскрикнул. Меч рыцаря сверкнул серебром, когда он опустился и разрубил крысу надвое. Ее задние лапы заскреблись, чтобы двинуться вперед; челюсти сомкнулись на обутых в сапоги ногах Телдина. Затем она прекратила двигаться, наконец-то, обретя истинную смерть.

— Нам придется что-то делать, — сказал КассаРок.

Чаладар нахмурился, увидев маслянистую кровь, размазанную по его мечу.  Они могли слышать, как снаружи воины КассаРока кричали им и другим, предупреждая о крысах. КассаРок крикнул в ответ: — Мы здесь в ловушке! Позовите мага! Нам нужна помощь!

Потом внутри оказалась еще одна крыса, и еще, и еще. Через несколько минут пол был усеян разрубленными туловищами черных паразитов, и еще больше их хлынуло через расширяющуюся щель в двери.

Троица пинала, била и прорубила себе путь сквозь крыс и взобралась на стойку бара. Три грызуна вскочили и были мгновенно убиты быстрым мечом великого рыцаря. Некоторые вскарабкались на деревянный бар, используя свои острые мертвые когти, и были раздавлены тяжелой обувью Телдина или пронзены клинком КассаРока.

Пол стал скользкой массой темной крови, мертвых и неживых паразитов. Телдин сделал паузу и сфокусировался, сосредоточившись на своем плаще и его силах, но его скрытые энергии отказались реагировать. Силы плаща, казалось, были исчерпаны, и Телдин подумал, не подействует ли его магия на нежить... и подействует ли она на Фула.

Крысы-нежить прибывали.

Телдин сказал: — Плащ нам не поможет, и мы не можем оставаться здесь и пытаться разрубить их всех пополам. Их просто слишком много. Как только он это сказал, две крысы запрыгнули на стойку и бросились к его ногам. Он рванулся и пнул одну через всю комнату; другая вонзила клыки в его плоть, и он закричал от боли. КассаРок наклонился и оторвал ее, затем согнул голыми руками, пока позвоночник не сломался с громким треском.

— Возможно, нам придется бежать, — предложил Телдин.

— Куда мы можем убежать? — спросил КассаРок. — Они просто снова придут за вами.

— Фул — это тот, кого мы должны остановить, — сердито сказал Чаладар. — Он тот, кто управляет этим злом.

Крысы прыгали и перепрыгивали друг через друга в своем безумии, чтобы добраться до Владельца Плаща. Воины набросились на них со своими мечами и тяжелыми сапогами, но крысы вылезали из-под двери с возрастающей свирепостью, выплевывая куски дерева из своих кровоточащих ртов. Пот стекал с лиц воинов, когда они пронзали паразитов своими клинками, а бар КассаРока был залит черной кровью крыс.

Затем деревянная дверь закачалась под ударом огромного веса. Дверь снова задрожала в своей раме. Тяжелый железный засов заскрипел под ударами в дверь.

Затем засов выскочил из скоб, и деревянная дверь распахнулась. Волна крыс хлынула в комнату, стрекоча от неестественного голода, и из коридора за ней вползло большое черное существо на восьми когтистых лапах. Его длинные желтые зубы блеснули на свету, и он сфокусировал свои, как у угря глаза, на Телдине и улыбнулся. С его губ сочилась серая слюна.

— Неоги, — сказал КассаРок.

— Нет, смотрите! — крикнул Телдин, указывая на него. — Это тот, кого застрелила На'Ши, когда я разбился на борту корабля.

Неоги зашипел на Телдина, сфокусировав на нем свои черные глаза. Окровавленная арбалетная стрела торчала прямо из его шеи.

Телдин сказал: — Это нежить.

***

— Они отвлеклись, — сказало приземистое существо, скорчившийся в тени у подножия Башни Мысли.

— На нежить крыс, вот что.

— Охрана всего главного уровня на посту. Следуем этим путем.

Две мохнатые фигуры поспешили вверх по задней лестнице башни. Их черные когти клацнули по камню. За ними последовали две мускулистые фигуры, неуклюже поднимающиеся по лестнице.

На верхнем уровне они остановились,  прислушиваясь через деревянную дверь. По команде лидера самая высокая из огромных фигур открыла дверь и шагнула в тускло освещенный коридор.

Стражники у двери открыто уставились на них и быстро выхватили свои мечи, но гигантские незваные гости добрались до них за считанные секунды. Один охранник упал от единственного удара молотом по лбу. Другой сумел сделать выпад в сторону своего гротескного нападавшего, а затем был схвачен сзади. Челюсти нападавшего быстро сомкнулись на мягкой шее охранника, и он умер, когда его кровь пролилась на пол.

Незваные гости открыли дверь в покои Квеланы. Она лежала в постели, погруженная в спокойный сон.

Покрытый шерстью черный вожак ухмыльнулся. — Так вот... так вот, это наше мясо. Скоро, скоро, и плащ будет наш.

Незваные  гости, не-люди  бесшумно приблизились к Квелане.

Глава шестнадцатая

«... Много препятствий должен преодолеть Владелец Плаща, ибо врагов он найдет много, и главными из них будут неразумие и ненависть, которые не-люди порождают ко всем остальным. Многие полагают, что именно эта ненависть создала существо, которое высасывает душу «Спеллджаммера», чье желание — не что иное, как уничтожение «Спеллджаммера». Месть — его сердце; зло — его душа. Было ли это зло когда-то человеком? Сомнительно, что соответствует легендам, которые циркулировали в течение многих лет… Но это все, что у нас есть: легенды, слухи, но не факты… Только в одном мы можем быть уверены: великое зло ходит по этим палубам...»

Принц Арастор из Человеческого Коллектива, Белая Книга Знаний, правление Брата Дарка.

*****

Не-мертвый неоги уставился на Телдина своими черными пустыми глазами. Булавочные уколы яркого света сияли из глубины его глазниц — глаза Фула, как понял Телдин. Неоги обнажил свои острые, как иглы, зубы и пробрался сквозь толпу крыс-нежити к Владельцу Плаща.

Телдин поднял свой меч. Крысы вцепились в его обувь, когда он спрыгнул с бара, нырнув на неоги.

Неоги зарычал, когда Телдин навалился на него. Они вместе свалились вниз, в нашествие крыс. Телдин обхватил ногами выпуклый торс неоги и придержал его щелкающую морду предплечьем. Его меч глубоко вонзился в его круглое брюхо. Из раны хлынула черная кровь.

Крысы, сгрудившиеся вокруг них, царапали лицо и руки Телдина, скрежеща желтыми зубами. Он вздрогнул, почувствовав, как длинные клыки вонзились в его бедро, другие — в заднюю часть ноги.

Неоги перекатился через крыс, пытаясь стряхнуть с себя Телдина, и его хватка оставалась крепкой. Меч Телдина метался вверх и вниз, бесчисленное количество раз вонзаясь в жирную плоть нежити, а он все еще хватал Телдина за лицо и шею, ища его теплой крови. Телдин почувствовал укусы крыс на ногах, на руках и несколько укусов на боках. Его кровь была теплой и липкой, сочилась из десятков маленьких ран, и  запах его крови приводил крыс-нежить в неистовство от голода.

Телдин сильно надавил на шею неоги, откидывая его голову назад, и ударил его окровавленными ногами, чувствуя, как  ступни глубоко погружаются в его твердую плоть. От мощного выпада кость на его шее треснула, и Телдин отшвырнул тело неоги прочь. Оно ударилось о стену с влажным, тошнотворным хрустом.

Владелец Плаща изо всех сил пытался встать, тяжело дыша от усталости. Крысы вскарабкались по его плащу, прыгая к рукам и шее. Неоги встал напротив него, его голова свесилась на сломанной шее. Его черные глаза свирепо сверкали,  и неоги с мучительным криком  перепрыгнул через крыс.

Неоги заскрежетал зубами в воздухе, в прыжке. Телдин быстрым движением взмахнул мечом, и лезвие начисто рассекло шею неоги. Кровь закружилась в воздухе по дуге, и голова нежити-неоги упала в волну крыс. Его челюсти щелкнули один раз, затем замерли. Он сделал один непроизвольный шаг вперед на своих острых лапах; затем, словно почувствовав, что не хватает какой-то жизненно важной его части, тело неоги пошатнулось, затем упало на пол, мгновенно задушенное крысами-нежитью.

Крысы покрывали руки Телдина, его спину. Он отрывал их одним движением руки, а затем почувствовал, как они прыгают, заменяя своих братьев, на его плечи, ноги, на все тело. КассаРок звал его, но крысы прыгали ему в лицо, заливая щеки кровью. Он почувствовал зубы на своей шее и оторвал двух крыс своими окровавленными руками.

Затем мохнатая морда ткнулась ему в щеку. Он услышал лязг зубов, щелкающих у его глаз, и отшатнулся, крепко зажмурив глаза, споткнулся и упал на пол. Он почувствовал, как крысы снуют под ним, затем над ним, по его ногам, смыкают челюсти в его плоти. У него закружилась голова. Он понял, что истекает кровью из бесчисленных крошечных ран, и вслепую, вызывающе, махал мечом среди крыс.

Но нежить наступала, устремляясь к нему неудержимой массой. Он рывком поднялся с пола и развернулся, пытаясь стряхнуть крыс, сжимая их в руках так, что их кости  захрустели под его пальцами.

Затем комната закружилась. Его голову покалывало от холода: не от силы плаща, а от онемения от потери крови, от физического шока от бесчисленных ран.

Он упал на пол, услышав, как его друзья выкрикивают его имя. Но в глазах у него потемнело, когда крысы набросились на него, и он слышал только щелканье их зубов.

Гея невольно сделала шаг назад. Она чувствовала, как безмерность зла Фула захлестывает ее холодной черной волной. Ее астральное тело демаскировало себя в бледном серебристом свете.

Она все еще могла видеть глазами крыс Фула, когда они последовали за Владельцем Плаща через Башню Мысли. Затем он вбежал в общую комнату и захлопнул дверь перед паразитами.

Темнота. Гея вздрогнула и пожелала, чтобы вернулось ее собственное видение.

Повелитель нежити наблюдал за ней, прищелкивая языком почти от смеха. — Что у нас здесь? — сказал он. — А, наглый кендер, который притворяется, что командует силами, о которых она ничего не знает.

Гея порылась в своей памяти. Он был нежитью, она была уверена, но какого рода?

Они медленно, осторожно кружили друг вокруг друга. Она потянулась к своим псионическим чувствам, чтобы проверить его сильные и слабые стороны, почувствовав щекотку на коже, когда поняла, что он делает то же самое с ней.

Она почувствовала черноту, которая пронизывала каждую клеточку его тела, разложение, которое претендовало на его некогда человеческий облик. Она почувствовала огромную силу, заключенную в нем, отсутствие жизни, ненависть к любви. Она сосредоточилась на точечках энергии, которые служили ему глазами. Они росли в ее сознании, пока не засияли, как солнца… два солнца холодного, темного огня.

Она пошатнулась под их яростью, кипящей жаром его ненависти ко всему живому, особенно к кораблю-существу, которым он когда-то командовал, а теперь желал смерти.

... когда-то командовал…

В единственной вспышке яркого ледяного огня ее разум был открыт. Их чувства оказались связаны, когда каждый потянулся, чтобы оценить силу другого, и ее разум был наполнен видениями прошлого; она видела и чувствовала и была Фулом Ромар. Она увидела силу корабельного зла, разрушающего города и земли —  неудержимое стремление Ромара к власти, прокладывающее путь разрушения по сферам — его падение с поста капитана, его ненасытная жажда мести и его превращение в руках богов из тьмы, из изгоя во владыку нежити. Гея ахнула. Мастер-нежить!

Теперь она знала все, точно так же, как Фул точно так же впитал все знания о ее недавно приобретенных псионических способностях.

Она знала его цели.

А он знал ее ограничения.

С другого конца камеры  он рассмеялся над ней хриплым смехом, который отдавался эхом могилы. — Ничто, — сказал он. — Твои силы — ничто. Ты всего лишь насекомое, пятнышко, мешающее моим планам мести. Он взмахнул костлявой рукой в воздухе. Ее голова резко дернулась в сторону от удара невидимой рукой. Ее щека запылала жаром там, где его магия ударила ее.

Она опустила голову и сердито посмотрела на него из-под бровей. Ее руки поднялись в воздух, пальцы торчали в стороны, в жестких, неловких позах, которые отражали строгую дисциплину ее ума. Круги светящейся силы медленно формировались вокруг ее рук.

— Ах, вызов… Мастер-нежить рассмеялся. — Я люблю вызовы…

— Я ни за что не позволю тебе убить Телдина, — ответила она телепатически. Разряды голубой энергии вырвались из ее рук и ударили мастера-нежить прямо в грудь. Он отшатнулся и уставился на нее своими пронзительными глазами. Они сузились, фокусируясь. Без предупреждения, мощная сила врезалась в Гею и отбросила ее к стене.

Она задыхалась, когда ее плечи зазвенели от удара. Пальцы нежити светились желтой энергией. Она скрестила запястья перед собой. Вспышка силы полетела к ней из пальцев нежити, но была рассеяна внезапным щитом псионической силы, мерцающим вокруг нее, как бриллиант.

Фул глухо рассмеялся. — Хорошо. Это очень хорошо.

Затем на нее обрушился холодный ветер, который запел из горла нежити. Она была поражена потрескивающими сгустками силы, которые беззвучно мерцали из глаз нежити. Ее поразили разряды черной энергии, которые, казалось, поглощали свет. Ее псионический щит неуверенно дрогнул, тускло мерцая, когда он был ослаблен нападением Фула.

Она высоко подняла руки. Воздух в камере начал кружиться, образуя торнадо из костей и черного дыма, который окружил Фула и заставил его вращаться.

Фул над всем этим  только рассмеялся.

Ветер прекратился от одного движения его костлявой руки. Его глаза загорелись красным светом, и тело Геи внезапно дернулось под его мысленным контролем. Он широко раскрыл свои объятия, и она дернулась вперед, как марионетка. Через свою псионику она почувствовала его планы относительно нее: восхитительный вкус ее смерти от его рук. И его план превращения ее в нежить под его же  командованием… Она сконцентрировалась, усилила свою псионическую энергию и восстановила контроль над пальцами. — «Умственная дисциплина усиливается физической дисциплиной», — говорил ей фал «Уан Сикс Найн». — «Правильное положение вашего тела дополнит и усилит сосредоточенность вашего ума».

Она изогнула пальцы в сложной конфигурации. Вот так! Ее правая рука была свободна.

Она сделала еще один шаг вперед, навстречу Фулу и его смертельным объятиям, подняла руку и сделала выпад своим разумом.

Фул внезапно отшатнулся под псионическим ударом, который обрушился на него с невероятной силой.

Гея была свободна.

У нее перехватило дыхание. Фул был намного сильнее, более опытен, чем она. Гея знала, что не сможет остановить его, не сейчас, такая слабая, какой она была; возможно, она могла бы только оглушить его на мгновение, достаточно долго, чтобы сбежать из его логова и как-то помочь Телдину…

Фул взревел от гнева. Его вой эхом разнесся по лабиринту, как завывание ветра. Он опустился на колени, высоко поднял руки над головой и крикнул: — Игсыхан! Турол-лабак! Услышь меня!

Гея сосредоточилась и поняла, что ей нужно сделать. Она глубоко вздохнула, собрала в кулак всю оставшуюся у нее психическую энергию, и сразу почувствовала, как энергия бурлит внутри нее, мерцая по венам, как огонь.

Фул встал. Он замахал руками над головой  замысловатыми узорами. Черный дым клубился вокруг его ног, протягивая свои смертоносные щупальца к Гее.

Она мысленно закричала. Сила текла через нее, как священный огонь, и комната была опалена как непреклонным белым светом новой звезды, струящейся, пульсирующей из ее плоти фонтаном энергии.

Фул отшатнулся и налетел на стену. Она почувствовала, как комната мгновенно очистилась от его мерзкого зла, и почувствовала, как сознание Фула исчезает в очищающем свете ее души.

Она понимала, что он придет в себя всего через несколько секунд, собрала всю свою энергию и снова сосредоточилась. Вокруг Фула медленно образовался статичный пузырь, препятствие, достаточно мощное, чтобы замедлить время внутри пузыря, достаточное, чтобы дать Гее время сбежать.

Она обмякла, измученная, но понимала, что должна идти дальше. Собрав остатки энергии, она представила себе смертоносных паразитов, атакующих Башню Мысли. — Телдин, — слабо позвала она, — Телдин…

Ее астральная форма исчезла, превратившись в светящиеся зеленые миазмы.

Кости неживой крысы разлетелись вдребезги под ударом кулака Телдина. Их зубы впились в его бока, руки, ноги.

Кровь обильно текла из крошечных рваных ран, и все же крысы продолжали нападать, роились над ним, прокусывая кожу, ища горячего вкуса живой крови.

Он боролся с ними, отрывая их, как пиявок, потом внезапно понял, что они больше не нападают. В своей безумной ярости он сбросил с себя, по меньшей мере, двадцать крыс, которые просто перестали двигаться. Он попытался встать, чувствуя головокружение, но большинство крыс, вскарабкавшихся на его тело, ошеломленно отпали, двигаясь, вяло, без какой-либо цели.

Чаладар закричал: — Телдин! Смотрите!

Он пошатнулся на нетвердых ногах.

Комната медленно наполнялась зеленым туманом, исходящим из неровной дыры под дверью. Там, где туман касался крыс, они начинали судорожно, яростно дергаться. Их злые глаза, светящиеся неестественным белым светом, медленно менялись, горели зеленым огнем, а рты были испещрены кровавой слюной. Они завизжали, когда туман проник в них и прожег себе путь сквозь их сгнившие тела, пока их глазные яблоки не погрузились внутрь голов, а туман не завился из их пустых глазниц.

Через несколько минут пол был усеян телами действительно мертвых крыс, покрытых ковром клубящегося зеленого тумана.

КассаРок и Чаладар спрыгнули со стойки. Крысиные трупы хрустели под их тяжестью. Они помогли Телдину подняться на стойку, где он мог передохнуть подальше от паразитов. — Вам нужен уход и внимание, — сказал КассаРок. — Вы истекаете кровью как сумасшедший.

— В Башню Гильдии, быстрее, — сказал Чаладар. — Там о вас   может позаботиться Леостер.

Телдин посмотрел поверх них и просто сказал: — Подождите.

Зеленый свет из коридора стал ярче, затем дверной проем, казалось, засветился, наполнился изумрудным светом, и внутри света появилась смутная фигура женщины.

— Вы это видите? — спросил КассаРок.

Чаладар кивнул.

— Хорошо, — ответил КассаРок.

Она вошла в дверь и остановилась. Зеленые энергии, уничтожившие крыс-нежить, исчезли, и ее фигура была окутана мягким золотистым сиянием, которое излучало ощущение покоя.

Телдин выкрикнул: — Это, это Гея.

Геадрель Голдринг подплыла прямо к Телдину и улыбнулась. На его лице было выражение шока с разинутым ртом и широко раскрытыми глазами. Она могла бы сказать, что он никогда не ожидал этого.

— Гея? Ты настоящая?

Он протянул руку, и ее энергия затрепетала теплом на кончиках его пальцев. — Это была ты, — понял он тотчас. — Это был не сон, который мне приснился. Но как? Как ты это делаешь?

Губы Геадрель Голдринг зашевелились. Хотя ее слов было не разобрать, ее голос эхом отдавался в их головах.

— Этот Фул хочет твоей смерти, Телдин. На данный момент я остановила его, но это только временно. Нежить будет выполнять его приказы. Следуй за сплетенным сердцем. Не колеблясь…

Гея, казалось, вздохнула, мерцая, как затухающий факел. Телдин потянулся к ней, но его рука прошла сквозь золотой туман, не встретив сопротивления.

— Как ты сюда попала?— спросил он.

— Телдин, я делаю это для тебя. Послушай меня. А теперь я должна идти. Я устала и должна отдохнуть. Ее голос стал громким в его голове. — Следуй за сплетенным сердцем. Твое предназначение должно быть исполнено, а Фул должен быть уничтожен.

Она начала исчезать, затем ее глаза расширились, будто она увидела что-то невидимое для всех остальных. — Телдин, ты должен быть осторожен. Другие ищут тво… Она запнулась, затем ее фигура исчезла из поля зрения. Ее последние слова были шепотом в его голове. — Ты — цель... буши…

А потом она исчезла.

Кровь просачивалась сквозь разорванную одежду Телдина, по его коже, но плащ был чистым и невредимым. Кровь, казалось, стекала с него каплями, будто волшебным образом отталкивалась от поверхности плаща.

КассаРок расчистил путь через тела крыс, отбрасывая их в стороны; кровь была густо размазана по его ботинкам. Он рывком распахнул дверь и крикнул в коридор: — Эй, давайте сюда, сейчас же! Мы должны привести это место в порядок! Затем он огляделся и покачал головой. Владельцу Плаща он сказал: — Плохо дело, Телдин. Плохо.

Телдин кивнул. Его плащ тяжело свисал с плеч. Он чувствовал себя, возможно, более усталым, более измученным, чем когда-либо прежде.

Люди КассаРока остановились в дверях и вытянули шеи, чтобы заглянуть внутрь. На самом деле никто не хотел входить и пробираться по щиколотку в крысиных трупах, но после того, как КассаРок объяснил им нападение на Телдина, они были более чем готовы оттащить ХарКенна в его каюту. Был вызван целитель для охранника и для Телдина, а другие воины отправились в подвал за лопатами и бочонками, чтобы избавиться от крысиных трупов. Эмиль даже вошел и самостоятельно осмотрел комнату. — Я принесу швабры, — радостно сказал он.

После того, как большинство воинов ушли, Чаладар извинился и вышел. — Я должен проверить башню Чаши, — сказал великий рыцарь КассаРоку. — Его ран больше, чем я думал. Я снова пришлю Леостера, на случай, если он понадобится. А пока я предлагаю вам удвоить охрану на посту.

КассаРок согласился, и, когда рыцарь ушел, он крикнул в башню своему целителю. Через несколько мгновений жрица, известная как Дж'Кай, осторожно вошла в комнату и осмотрела Телдина. Она отвела его за стойку бара и промыла его раны свежей водой.

Сначала она осушила его раны, затем достала баночку с белой примочкой из сумки на поясе и нанесла лекарство на укусы. — Я насчитала почти сотню ран, — сказала она, а затем велела ему не очень сильно двигаться. — Скоро Леостер  будет здесь. Мое средство позаботится о поверхностных инфекциях, но укусы — работа нежити. Леостер сможет исцелить вас лучше, чем я.

Телдин поблагодарил ее и закутался в свой плащ. Его раны были горячими и жгучими, в некотором смысле очищенными, как подумал он, но он чувствовал, что из-за сегодняшних событий из него вытекло больше, чем кровь.

Затем вошли воины КассаРока, неся инструменты, чтобы очистить комнату от мертвых паразитов. Вбежал еще один из его охранников, увидел, что КассаРок помогает с уборкой, и поговорил с ним несколько минут.

КассаРок подошел к Телдину, когда охранник поспешно вышел. — Похоже, это не прекратится, — сказал он.

Телдин слишком устал, чтобы разговаривать. КассаРок просто сказал: — Нашим союзникам не терпится вступить в бой с неогами. В связи с атаками, организованными бехолдерами и их союзниками, наш альянс считает, что настало время, когда силы неогов ослаблены. Он сделал паузу. — Если они не получат от нас вестей в ближайшее время, они начнут без нас.

Телдину почти захотелось рассмеяться. — Бехолдеры. Наши союзники понимают, не так ли, что нам придется сражаться с бехолдерами после того, как мы победим неогов.

КассаРок пожал плечами. — Да, не все известны тем, что используют свои мозги в пылу битвы.

КассаРок и Телдин вздрогнули, когда услышали крики, эхом доносившиеся с верхнего уровня. — И что теперь? — сказал КассаРок.

Он вышел в коридор и направился к лестнице, где в него чуть не врезался охранник, который бежал по лестнице. Охранник судорожно глотнул воздуха. — КассаРок, мы не знаем, как это произошло.

— Что произошло?

Воин с сожалением покачал головой. — Каким-то образом нейтрализовали Хата. Они похитили леди Квелану.

КассаРок обернулся в дверях, но Телдин услышал и уже вскочил со своего места за стойкой. Они втроем побежали вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за один шаг. Телдин чувствовал, как его переполняет энергия, и все, что он мог себе представить, — это спящее лицо Квеланы.

Внутри комнаты Квеланы было темно и странно пахло секретными зельями мага Леостера. На кровати Квеланы тихо лежал охранник Хат, уставившись в потолок пустыми глазами.

Телдин оглядел комнату, затем на мгновение остановился над охранником, прежде чем заговорить.

— Хат, что здесь произошло?

Но мужчина не слышал и не видел его. Его глаза остановились на какой-то невидимой перспективе, видимой только ему. Его лицо было пустым и изможденным, а белые глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

Телдин наклонился и схватил мужчину за плечи. Он был полон гнева и беспокойства за судьбу Квеланы; и посмотрел прямо в глаза Хата. — Хат, мы должны знать. Что здесь произошло?

Фигура Телдина заслонила свет из коридора. Глаза охранника моргнули один раз, затем медленно повернулись, чтобы посмотреть Телдину в глаза. — В-Владелец Плаща?

Телдин кивнул. — Да, да, это я.

Затем глаза охранника закатились, обнажив только белки.

Его спина выгнулась дугой от внезапной, сильной боли, согнув его, как лук, над койкой, и густой черный дым повалил у него изо рта и носа. Телдин ослабил хватку, чувствуя, как внутри плоти человека разливается сильный жар.

— Владелец Плаща, — промолвил Хат, но его голос был шипением, характерным скрипом и ломаным синтаксисом неоги.

— Владелец Плаща... эльфийская заложника у нас,  найти не можете вы. Спасать тебе должно Квелану, ее мясо... Драгоценный твой плащ нам нужен. Бартера нет. Только один шанс: плащ за мясо. Найди нас, ты найдешь. Скорее делай, пока наше мясо не досталось выводку... Затем Хат рухнул на кровать, его глаза посерели от жара черного огня, исходящего от него. Дым прекратился так же внезапно, как и начался. Его тело прогнулось с тошнотворным вздохом. КассаРок пощупал запястье охранника, затем отдернул руку от сильного жара. Он посмотрел на Телдина и покачал головой. Телдин, молча, постоял, затем хмыкнул и отбросил  столик ногой через всю комнату. КассаРок и остальные наблюдали за ним, почти разделяя его потерю. — Ублюдки неоги! — выкрикнул Телдин.

— Я узнал голос с заседаний совета. Это был Мастер Кох. Это он забрал ее, — сообщил КассаРок.

Он погладил свою длинную бороду и задумался об этом. — Я говорю вам, он имеет какое-то отношение к нападению. Кох — черный маг. Держу пари, что он и этот Фул что-то замышляют вместе.

Телдин глубоко вздохнул и повернулся к КассаРоку. — Ни один проклятый неоги больше не причинит вреда Квелане, — заявил он, и положил руку на рукоять своего меча. — Предупредите Чаладара, Леостера и наших союзников. Начните собирать воинов вместе и вооружайте их, вооружайте их хорошо.

— Готовьте катапульты. Мы вступаем в эту войну гораздо раньше, чем я предполагал, но будь я проклят, если позволю Квелане умереть в когтях неогов.

Глава семнадцатая

«... Многие являются слугами зла. Их влечет к пламени добра, как мотыльков во тьме, и их госпожа — Королева Бездны...»

Адмирал Локвестор Хеллфайер VI, повелитель эльфов; правление Блэкстида

*****

Далеко под обитаемой цитаделью, простиравшейся на задней части «Спеллджаммера», существо, некогда известное как Ромар, который много лет назад был капитаном великого корабля, восседало на своем выбеленном троне из костей. В видимом шаре, парящем над полом, Фул наблюдал, как сообщество неогов подвергается нападению со стороны бехолдеров и их злобных союзников. Он наблюдал, как неоги были загнаны в их башню, как садистские трусы, которыми, как он знал, они и были.

Он сделал жест костлявой рукой. Изображение на шаре изменилось, и он увидел, как Владелец Плаща потряс зачарованного человека в Башне Мысли, и стражник вспыхнул черным пламенем.

— Кох. Фул ненавидел даже звучание этого отвратительного имени неоги.

Ему не следовало удивляться, но ранее он понятия не имел, что Кох мог оказаться таким хитрым. — У него свои планы, — сказал Фул сам себе. — И ему больше некуда бежать, кроме как в убежище. Он рассмеялся. — Сюда.

Его смех эхом отразился от стен. — Но у меня есть свой приятный план, — сказал он, — и он не требует дальнейшего союза с подготовившимся неоги. Женщина будет моей, знает он об этом или нет, и Кох... Он безумно захихикал, насмехаясь над мастером неогов. — И моим будет мастер неоги. Кох  сам будет мясом.

Фул поднялся со своего трона, рассмеялся и пнул не-мертвую крысу, лежащую плашмя на спине. Труп отскочил от стены. Фул все еще был слаб после псионической атаки юнца, но у нее не было второго шанса победить его в его собственном занятии.

— О, нет!

— Геадрель Голдринг, кендер... О, она тоже умрет. О, да... славной, мучительной смертью, особенно подходящей для того, чтобы причинить мне боль, мне! — единственному настоящему капитану...

Фул сердито сверкнул глазами и закричал про себя.

— Она вернется... хотя бы для того, чтобы помочь своему драгоценному Владельцу Плаща... И я буду готов испытать ее страх... Он на мгновение задумался и ухмыльнулся. — Возможно, мои… слуги будут наслаждаться вкусом ее мягкой, сырой плоти… ее холодным ужасом...

Он принял решение. — С кендером разберемся. Но сначала — неоги.

— И тогда смерть для всех… когда я поведу «Спеллджаммер» к его конечной судьбе... внутрь огненных глубин Разбитой Сферы.

Даже в своем унижении Фул смеялся, смеялся и смеялся.

Фул знал, что Смерть, в конечном счете, была космическим комиком. А кому лучше быть придворным шутом при Смерти, чем Фулу?

Глава восемнадцатая

«Герой должен прийти под покровительством тени. Герой придет, чтобы избавить тьму. Придет тот, кого все обидели. Герой придет без цели. Герой должен найти цель. Герой будет Спасителем. Герой — это Все».

Пророчества Бамы, пиратского барда Дюваля; правление Фаусто.

*****

— Эй, корабли на горизонте!

Крик с крыши эхом разнесся по Башне Мысли, и Телдину показалось, что он слышит, как этот крик громко повторяется с других близлежащих башен Человеческого Коллектива.

Он вышел из оружейной комнаты башни и начал подниматься по каменной лестнице на крышу. Выйдя наружу, он обнаружил КассаРока и Чаладара, уставившихся в небо. КассаРок поднес цилиндрическую трубку к глазу и смотрел сквозь нее, прищурившись от яркого света потока. — Я не знаю, — сказал он рыцарю. — Никогда раньше не видел ничего подобного.

Чаладар протянул руку. — Дайте мне посмотреть.

КассаРок протянул ему трубку, оправленную в медь. Чаладар прицелился и долго всматривался через нее. — Конструкция Уэйгли Шу, я думаю. Крылья, или плавники, похожи на крылья драконов. Хотя я не уверен. Это одни из самых больших судов, которые я когда-либо видел.

Телдин подошел к ним сзади. — Подзорная труба. Это  работа гномов?

КассаРок удивленно обернулся. — Мы не слышали, как вы подошли. Он кивнул. — Ага. Купил ее у гнома несколько лет назад, в районе Эвермита. Я бы сказал, что это единственная вещь, которую когда-либо создавал гном, имеющая практическое применение. Вполне стоит того серебра, которое я заплатил.

Телдин взял трубу и поднял ее. Он уже использовал такую трубу раньше, в другой сфере. Эта казалась более обтекаемой и продвинутой; трубка, вырезанная из дерева, длиной около фута, со стеклянными дисками, прикрепленными к обоим концам кольцами из латуни. Он прицелился в далекую башню и посмотрел, поражаясь кажущейся волшебной способностью устройства четко фокусировать удаленные объекты; затем он направил ее на пятнышко во флогистоне, куда смотрели два лидера.

Через несколько секунд он заметил их. КассаРок указал на пять других областей в потоке, где на фоне кружащегося хаоса можно было разглядеть только отдаленные пятнышки. Телдин присвистнул.

В общей сложности девятнадцать кораблей приближались к «Спеллджаммеру». Шесть были смертоносными пауками и пауками разума — вероятно, планирующими встретиться с Б'Лаат'а, как предположил Телдин, и вдалеке были два невероятно огромных судна, которые Телдин не мог идентифицировать. Эти корабли напоминали гигантских сороконожек с плавниками. Когда они плыли, сегментированные корпуса кораблей изгибались, будто прокладывая себе путь сквозь поток. За ними Телдин разглядел три корабля-молота, эльфийский военный корабль, корабль-кальмар, два наутилоида, галеон и три осы.

— Смертоносные пауки, — сказал он. — Я могу ошибаться, но у меня есть предчувствие, что эти неоги попытаются связаться с Б'Лаат'а, с магом неогов, который похитил Квелану. Они обязательно присоединятся к неогам в их борьбе против нас, и они, вероятно, тоже попытаются снова убить меня. Чаладар кивнул. — Злобные, злые существа. КассаРок сказал: — Будьте уверены, ожидайте и других попыток убийства.

— Поблизости и другие корабли, — продолжил Телдин, — я никогда раньше таких не видел. Они напоминают мне корабли-драконы с цветами и орнаментом, но намного больше. И я скажу вам вот что — они не выглядят дружелюбными.

— Они все еще в нескольких часах движения. У нас еще есть время добраться до неогов и вернуть Квелану, — сказал КассаРок.

Телдин промолчал.

— «Квелана. Да, мы вернем ее», — подумал он.

Некоторое время они вглядывались в поток, следя за приближающимися кораблями. Даже на таком большом расстоянии они могли понять, что некоторые корабли уже сражались между собой. Со смертоносных пауков стреляли баллисты, и снаряды летели на палубу корабля-молота. Катапульты с борта корабля-молота обрушили валуны на более быстрых смертоносных пауков, но они отвернули, прежде чем смогли нанести большой урон.

Телдин посмотрел на «Спеллджаммер» сверху вниз в подзорную трубу КассаРока. С башни он мог видеть, что открытый рынок закрылся, вероятно, из-за страха войны, и что спорадические столкновения между расами уже вспыхнули по всему кораблю. Телдин понял, что с вершины башни Гильдии открывается лучший обзор.

— Что сообщает дозор на вершине башни Гильдии? —  спросил он.

Чаладар прислонился спиной к перилам башни и снял шлем. Он провел пальцами по своим длинным волосам. — Боевые действия в башне неогов усилились, — ответил он. — Ублюдки, похоже, собираются вместе, возможно, потому, что знают, что их союзники уже в пути. И посмотрите, — Чаладар указал вниз. — Неоги затевают стычки по всему кораблю. Они используют своих рабов и коричневых громадин, чтобы терроризировать людей.

Рыцарь надел шлем и серьезно посмотрел на Телдина. — Мы не можем больше ждать. Нам скоро придется нанести удар, Владелец Плаща, иначе мы, люди, будем разбиты. Просто отдайте мне приказ.

— Остальные скоро будут здесь, — сказал Телдин. Он посмотрел на Чаладара, стоявшего во весь рост в своих сверкающих доспехах, и КассаРока, готового бросить своих людей в отчаянный бой. Он пробыл на «Спеллджаммере» совсем недолго, и эти люди были готовы отдать за него свои жизни. Он отвел взгляд, на сражение внизу. — «Каким-то образом я уже стал их лидером», — подумал он.

И в глубине души он почувствовал, что так и должно было быть.

— Давайте спустимся, — предложил Телдин. Они последовали за ним в общую комнату КассаРока, теперь свободную от крысиных трупов, и стали ждать прибытия лидеров союзников.

Прошло почти три часа с момента обнаружения того, что Квелану похитили неоги, и Телдин хорошо использовал это время.

Он был исцелен Королем Леостером и мог  хорошо ходить и сражаться, хотя все еще чувствовал небольшое окоченение. Затем, вместе с КассаРоком они организовали, около пятидесяти воинов Прагматического Порядка Мысли в четыре отряда и вооружили каждого двумя короткими мечами, кинжалом и другим оружием, которое они могли носить. Кроме того, все лидеры альянса были проинформированы о намерениях людей, и гиффы, гномы и халфлинги начали готовиться к войне. Лорд Даймондтип даже зашел ненадолго, чтобы заверить Владельца Плаща, что в дымовой башне гиффов все идет хорошо.

Коллектив и их союзники обладали более мощным оружием, чем первоначально предполагал Телдин. У самого Человеческого Коллектива было двадцать готовых и заряженных баллист. Чаша была готова с одной заряженной баллистой и катапультой, и их пятьдесят бойцов были более чем готовы пролить немного или много крови неогов. Две катапульты КассаРока были в идеальном рабочем состоянии, а башня Гильдии готовила пять баллист и пять катапульт, которые хранились на складе.

К сожалению, халфлинги были вооружены только индивидуально. Однако две общины гномов разделили между собой девять катапульт и пятнадцать баллист. Гиффы с необычайным энтузиазмом относились к битве и держали свое оружие в полной готовности. Лорд Даймондтип даже упомянул о сюрпризе, фирменном подарке, который, как он думал, оценит Владелец Плаща.

Втайне Телдин надеялся, что сюрприз окажется  не очень опасным. Гиффы были хорошо известны на «Спеллджаммере» своей изобретательностью в области взрывчатых веществ, но даже КассаРок и Чаладар были удивлены, когда Даймондтип описал им секретное оружие гиффов: четыре бомбарды, соединенные вместе на вершине башни гиффов. Управляемые восемью гиффами, бомбарды могли вращаться на 360 градусов на одной круглой платформе.

Телдин надеялся, что война не станет настолько отчаянной, чтобы использовать пушки гиффов во флогистоне. Учитывая любовь гиффов к взрывчатым веществам в сочетании с горючей природой самого потока, он задался вопросом, породит ли эта война взрывную силу, столь же мощную, как та, которая уничтожила Разбитую Сферу. На это Даймондтип объяснил ему, что взрыв не может полностью повредить «Спеллджаммер». — Конечно, «Спеллджаммер» был бы сотрясен взрывом, и башня гиффов была бы уничтожена, — пожал плечами Даймондтип, — но так, же пострадали бы башни многих наших врагов.

— Я чувствую облегчение, — слабо ответил Телдин.

Хотя Эльфийское Верховное Командование содержало десять баллист, расположенных на разных входах в оборонительные позиции, Телдин и другие были больше обеспокоены обещанием эльфов — заключить союз. Эльфам сообщили о предстоящем нападении, и их попросили присоединиться к совещанию по планированию обороны, но Телдин не был уверен в искренности эльфов и предположил, что они, вероятно, не явятся на встречу.

В течение трех часов люди готовили свое оружие и строили предварительные планы нападения на неогов. Разведчики наблюдали с крыши башни Гильдии, самого высокого из человеческих зданий, и передавали вести о сражениях в башне неогов и о сражениях, развернувшихся на огромном корабле.

Даймондтип, наконец, ушел, чтобы проверить подготовку в своей башне, а человеческие лидеры отправились в оружейную комнату КассаРока, чтобы перепроверить вооружение. Затем дозор заметил приближающиеся корабли, и Телдин понял, что скоро начнется война, война, которую он не знал, как предотвратить.

В общей комнате Телдин и два лидера обсудили похищение Квеланы. Все это сводилось только к одной мыслимой возможности: неоги, вероятно, сам Кох, пробрался в Башню Мысли. Насилие, совершенное над охранниками, указывало на то, что с ними были большие коричневые громадины, и они, должно быть, увели Квелану вниз по той же малоиспользуемой лестнице, по которой они пробрались наверх.

— Расскажите мне о Кохе, — попросил Телдин.

КассаРок и Чаладар поделились той скудной информацией, которой они располагали, о том, что Телдину еще не сообщили, о связи между Кохом и Фулом — по слухам, и о его преданном рабе Орике, самом опасном на корабле коричневом халке. Телдин понял, что Квелана рассказала ему правду о партнерстве Коха с неогами, убившими ее разум. И он был убежден, что Квелана теперь его заложник, если не хуже.

— Она мясо, — сказал охранник на языке неогов.

Знак Коха представлял собой серию переплетающихся кругов, вытатуированных на лбу мастера неогов. Когда Телдин найдет его, татуировка будет первой вещью, которую нужно будет вырезать с тела Коха.

Планировка башни неогов была неизвестна  членам Человеческого Коллектива. Неоги были настолько презираемы всеми расами на корабле, что мало кто, кроме рабов неогов, когда-либо бывал внутри. Телдин решил, что лучше всего будет быстро атаковать башню, а затем ворваться в нее и как можно быстрее найти и вернуть Квелану. Возможно, тогда они обнаружат, что неоги наименее защищены, когда их силы ослабли после нападений бехолдеров и их союзников — нелюдей.

Ходили слухи, что в башне было всего пятьдесят неогов — сейчас около сорока, учитывая их потери в перестрелке, которая произошла, когда корабль Телдина потерпел крушение, и около тридцати коричневых громадин и рабов. Человеческие силы легко одолели бы их — если не вступать в бой с другими нелюдями в процессе нападения. И эту возможность нельзя было легкомысленно игнорировать. Дискуссия была прервана, когда лорд Даймондтип и эльф Лотиан Стардон, наконец, прибыли в Башню Мысли, а вскоре за ними последовали лидеры халфлингов Ханчербэк и Кристобар, а также король гномов Лорд Кова. Вместе с КассаРоком и Чаладаром Телдин быстро набросал свои планы по преодолению спорадических стычек между коллективом, находящимся по левому борту «Спеллджаммера», и сообществами правого борта, чтобы, в конечном итоге, массово наступать на башню неогов.

Именно в это время, когда разрабатывались их планы, появился незнакомец и непреднамеренно прервал встречу. Дискуссия внезапно прекратилась, когда его тень заслонила дверной проем. Рука КассаРока потянулась к мечу, так как он опасался еще одного покушения на Владельца Плаща.

Телдин поднял глаза и мгновенно поднялся со своего места. — Джан, — тепло сказал он. Джан, полуэльф и единственный, оставшийся в живых после крушения «Джулии», вошел в комнату. Он крепко прижимал левую руку к боку, но улыбнулся, когда приблизился Телдин. Его худое лицо приобрело нормальный оттенок, а глаза сверкали холодным стальным блеском.

— Целители КассаРока заверили меня, что я в порядке, — сказал Джан. — Я не могу позволить вам ввязаться в эту битву в одиночку.

— Джан, — сказал Телдин, — я думаю, вам следует подождать, пока вам не станет намного лучше.

— Я не могу больше ждать, Телдин. Я всегда ненавидел быть больным. Я чувствую себя совершенно бесполезным в этой постели. Он положил руку на плечо Телдина. — Я плыл с вами через всю известную вселенную не для того, чтобы спать и скучать по событиям, которые призвали нас сюда. Кроме того, вам нужны все способные люди, которых вы можете найти.

Телдин ухмыльнулся и развернул Джана лицом к собравшимся за столом. — Это мой первый помощник, последний с «Джулии», — сказал Телдин. — Джан будет с нами во всех решениях, касающихся войны за «Спеллджаммер». Мы прошли долгий путь, чтобы найти «Спеллджаммер» и узнать мою судьбу…

— Нашу судьбу, — быстро добавил Джан.

Телдин кивнул. — И Джан здесь заслуживает полного доверия.

Телдин представил их друг другу и пододвинул стул для Джана. Полуэльф сел, и Альянс Плаща завершил разработку стратегии спасения похищенной Квеланы.

***

Люди из Башни Мысли вызвались пойти первыми и пробить проход через боевые порядки врагов. За час, который лидеры потратили на разговоры и подготовку, по всему кораблю трижды вспыхивали мелкие стычки, когда неоги продолжали свои атаки: гном сражался с неоги, эльф сражался с неоги — почти ни одна раса не была избавлена от насилия, и скоро кровь всех рас прольется в смертоносных когтях неогов.

Телдин зашнуровал свои кожаные доспехи и надел защиту. Он уменьшил свой плащ до размера ожерелья, когда надевал доспехи, и приказал ему расширить плечи, просто чтобы посмотреть, как он будет выглядеть. Вскоре его плащ наполнился, и он стал воплощением доблестного широкоплечего воина, готового умереть за правое дело. Он попробовал на ощупь свой меч в руках.

Позади него Джан и КассаРок осматривали свое оружие и доспехи. Снаряжение КассаРока, очевидно, повидало много приключений. Его броня была вмята на груди и покрыта шрамами от множества ударов мечом. Джан позаимствовал легкую броню из тайника КассаРока и закончил натягивать ее на свое гибкое тело как раз в тот момент, когда КассаРок набросил ему на шею тяжелый плащ. Они посмотрели друг на друга в молчаливой оценке, затем повернулись к Владельцу Плаща, как будто говоря: — Мы готовы. Телдин обернулся. — Почти время, — сказал он. Джан кивнул.

Телдин сосредоточился. Медленно его плащ и амулет снова превратились в тонкое ожерелье, которое он прикрыл воротником рубашки. Затем, на глазах у его товарищей, контуры его лица изменились. Его волосы изменили цвет, плечи расширились, а фигура уменьшилась на несколько дюймов. При атаке на башню неогов не годилось бы, чтобы Владельца Плаща видели все его враги.

— Сколько бы вы ни делали это, я никогда к этому не привыкну, — сказал Джан. Телдин спросил: — Как я выгляжу?

— Посмотрите сами, — сказал КассаРок. Он подал маленький кусочек полированной стали.

Телдин уставился на знакомое лицо в зеркале. Резкие черты лица, сердитый огонек в глазах, когда он просто смотрел на себя, заставляли старые чувства бурлить внутри, страх и ненависть смешивались с любовью… — Вы выглядите довольно хорошо, — сказал Джан. — На кого-нибудь похож? Телдин вспомнил суровые уроки своего отца, его тяжелую руку и то, как он практически выгнал молодого Телдина с фермы, чтобы найти покой, единственный покой, который он действительно мог найти: в одиночку, на опасных, кровавых полях Войны Копий.

Он оторвал взгляд от зеркала. — Ничего особенного. И он повел их из комнаты к входу в башню. Воины КассаРока с тревогой ждали вдоль стен коридора, поправляя ножны и плащи, кивая, когда проходили лидеры, и едва бросая взгляд на Телдина. Им рассказали о запланированной стратегии Телдина пересечь корабль; несмотря на его маскировку, они узнали его по наспех нарисованным знакам отличия, которые были нанесены со сверхъестественной точностью.

***

Хомяк обнажил свои заостренные зубы и набросился на бесформенных гигантов. Кровь хлестала из глубоких порезов на груди громил и капала изо рта хомяка.

Как один, коричневые громады закачались на своих плоских ногах. Потеря крови и скорость действия яда Эмиля заставили их без сил опуститься на колени. Они упали на палубу, беспомощно размахивая руками и ногами, белая пена быстро пузырилась из их разинутых ртов.

Затем они замерли.

Воины разразились радостными возгласами в честь своей первой победы в Войне Владельца Плаща. Эмиль радостно помахал Телдину рукой. — Это ГоТаа, — быстро сказал он, смеясь. — Я сам обучал его.

Телдин покачал головой, пораженный доблестью маленького воина, и улыбнулся. — Хорошая работа, Эмиль, — крикнул он. — Ты продолжаешь меня удивлять.

Эмиль широко ухмыльнулся, и его лицо стало ярко-красным. — Вы должны увидеть, что я могу сделать с голубями, летучими мышами и ласками.

Хомяк фыркнул и сплюнул кровь коричневого халка на палубу. Телдин отступил, вспомнив гигантского хомяка, который однажды пытался его съесть.

Эмиль рассмеялся, но он и воины обнаружили, что у них больше нет времени поздравлять себя. Бойцы сообщества халфлингов обогнули открытый рынок и присоединились к рядам людей.

Как объединенная армия, они пересекли посадочную площадку на носу «Спеллджаммера» и обошли залы совета, повернув к башне неогов, находящейся вдалеке. Боевые действия усилились с момента их последнего доклада с башни дозора. Здесь, по правому борту, стычки разгорелись вовсю. Воины пробежали мимо окровавленных трупов людей и неогов и помогли защитить нескольких воинов-одиночек, попавших в засаду рабов неогов и коричневых громадин.

Они завернули за угол капитанской башни. Телдин на мгновение поднял глаза и задался вопросом — может ли он найти  что-то  внутри, что помогло бы ему найти ответы на его вопросы. Затем они оказались на улице между башней и кварталами гоблинов.

Телдин приказал своему отделению идти вперед, и они с Джаном побежали к приземистой башне неогов, видимой на близком расстоянии.

Что-то маленькое и серебряное просвистело в воздухе. Воин слева от Телдина упал, в его голову вонзилась стальная звездочка — сюрикен.

Затем улица огласилась пронзительным боевым кличем, и отряд Телдина был окружен воинами, одетыми с головы до ног в красный шелк. Их было около тридцати. Остальные бойцы КассаРока не отставали, но странные бойцы немедленно вступили в бой с людьми Телдина, обнажив злобные изогнутые клинки и острые, как бритва, стальные сюрикены. Один из воинов Телдина крикнул: — Это Шу! Затем он был сбит с ног мощным ударом бойца в красном. Один удар меча навсегда успокоил человека Телдина.

Телдин мало что знал о «Шу», только то, что они были расой восточных людей, чья религиозная приверженность Пути делала их смертельно опасными для любого, кого они считали неверными. Неудивительно, что они так и не откликнулись на просьбу Телдина о заключении договора: они хотели получить «Спеллджаммер» для себя, чтобы доказать во всех сферах, что путь святого Шу был истинным Путем.

Джан быстро вступил в бой, его меч просвистел в воздухе, когда он опустил его на бойца Шу. Клинок бойца Шу поднялся, и полетели искры, когда сталь встретилась со сталью.

Телдин выхватил свой меч и бросился вперед, чтобы помочь своему другу. Затем его голова загудела от теплого чувства, от ощущения срочности. Инстинктивно он откинул голову назад, и сюрикен просвистел всего в дюйме от его лица.

Он резко обернулся.

Его противник был одет в костюм из черного шелка и алый капюшон. Его меч сверкнул в хаотическом свете, и человек осторожно приблизился к нему. — Ты тот самый, — сказал он. Акцент у мужчины был странный, резкий, будто Общий Язык космоса был ему незнаком. — Владелец Плаща. Ты не невидимка для нашего ву-джена.

Телдин понял, что его маскировка оказалась бессмысленной. Когда меч бойца поднялся, Телдин принял оборонительную стойку со своим мечом, и почувствовал, как его черты непроизвольно возвращаются к своим первоначальным очертаниям. — «Шу», — подумал он. — «У них был шанс стать нашими союзниками. Теперь оказалось так. Просто еще одно препятствие, удерживающее меня от Квеланы».

— Давай, — сказал Телдин бойцу. — Давай покончим с этим. Мне просто нужно убить неогов.

— Не рассчитывай на это, — ответил боец в маске и прыгнул к Телдину, его меч превратился в быстрое пятно сверкающей стали.

Когда Джан вступил в бой со своим собственным противником, Телдин парировал и сделал выпад вверх, блокируя удар бойца Шу сверху. Два воина встретились со звоном стали, их клинки сомкнулись над головами. Шу ударил ногой и выбил одну ногу из-под Телдина. Лезвия расцепились. Телдин нырнул под клинок Шу и взмахнул мечом, который был легко отброшен в сторону. Шу рассмеялся.

Вокруг него воины Телдина были разбиты натиском Шу. Джан успешно блокировал усилия своего противника, но борьба между ними была равной. Несмотря на прибытие ведущих воинов КассаРока, бойцы Шу были экспертами в рукопашном бою и сражались со скоростью, которую Телдин нашел удивительной. Половина его отряда уже была без сознания или истекала кровью, а оставшиеся Шу удвоили усилия против других его воинов.

Их лидер, как, оказалось, приберег Телдина для себя.

Шу танцевал вокруг Телдина с отработанным видом пантеры, играющей со своей добычей. Его меч бесчисленное количество раз скользил по щекам и рукам  Телдина, оставляя легкие отметины.

Гнев нарастал в Телдине, как раскаленное добела пламя в  печи гномов. Его товарищи падали вокруг него, даже когда прибыло еще больше воинов КассаРока.

Он почувствовал знакомое, холодно-горячее покалывание энергии, окружающее его, как обволакивающее одеяло. Время, казалось, замедлилось; воин размахивал мечом с все уменьшающейся скоростью, пока тот, казалось, почти не остановился всего в нескольких дюймах от лица Телдина.

Затем Телдин взмахнул своим мечом. От удара мечей вырвался сноп искр, затем Телдин ударил ногой и отправил бойца Шу растянуться на палубе.

Боец медленно вскочил, в его темных глазах сверкнула ярость.

Плащ развевался вокруг Телдина, как живое существо. Боец бросился вперед, его руки и ноги были готовы к атаке.

Отчаявшийся Телдин закричал внутри себя. Плащ развернулся, и из сверкающей подкладки плаща вылетели вращающиеся сюрикены чистой энергии. Одна звездочка вонзилась Шу в ладонь, другая глубоко вонзилась в бедро. Сюрикены нашли свои цели по всему телу бойца, в его туловище, в его руках. Куда бы они ни попадали, его плоть и одежда загорались белым жаром солнца.

Последний сюрикен вылетел из плаща, как сверкающая комета. Убийца Шу упал, на его лбу образовался пылающий кратер дымящейся, обожженной плоти. Его глаза безучастно смотрели в бесконечный поток. Энергия сюрикенов плаща превратилась в струйки белого дыма.

Оставшиеся бойцы Шу остановились в середине атаки, когда их лидер замертво рухнул на палубу. С удвоенной энергией люди КассаРока продолжили атаку и быстро уничтожили половину из них. Противник Джана упал, когда неудачный удар мечом был отбит отработанным блоком Джана, и острие клинка Джана впервые попробовало кровь Шу. В течение минуты остальные Шу отступили поодиночке, а затем решили сбежать в сравнительную безопасность между ближайшими башнями региона цитадели.

Отступая, Шу бросили свои оставшиеся сюрикены в Телдина и его людей и закричали с гневными, бессильными угрозами мести. Щиты людей без особых усилий отбивали острое как бритва оружие. Дюжина стрел вылетела из арбалетов воинов, в основном не попав в цель, когда Шу поодиночке пронеслись сквозь здания и исчезли. Двое Шу были застрелены точными выстрелами халфлингов  Ханчербэка.

Воины альянса быстро оценили ситуацию, а затем снова направились к башне неогов. В стычке с Шу погибло всего несколько человек, и Телдин, как и КассаРок поняли — что до окончания войны прольется гораздо больше крови Шу, если не за попытку захватить «Спеллджаммер», то просто в отместку за засаду на Телдина и потерю людей КассаРока.

У входа в башню неогов люди быстро расправились с небольшим отрядом минотавров, оставленных охранять двери. Затем вход был пробит тяжелым тараном КассаРока. С сокрушительным стоном двери распахнулись, открыв тьму внутри башни неогов.

Началась яростная битва, когда люди ворвались внутрь и напали на своих врагов. У входа, внутри, оказалось около пяти огров и около десяти минотавров. Расчлененные трупы неогов и коричневых громадин валялись на полу вместе с менее многочисленными трупами их врагов. Позади них, руководя боем по всему зданию, находились пятеро разгневанных бехолдеров. При виде собравшихся людей бехолдеры быстро проплыли через внутреннюю дверь и исчезли в центральном коридоре.

Входную камеру взяли быстро, уничтожив врагов, просто большей численностью человеческого альянса. Телдин начал атаку в центральном коридоре башни и приказал отрядам войти в каждую из шести других комнат башни. — Найдите эльфийку! — крикнул Телдин. — Приведи ее ко мне!

Грязные стены, уже потемневшие от брызг крови неогов, стали краснее по мере того, как люди вступали в битву со своими врагами. Кровь неогов невинно смешалась с кровью минотавров, огров, и, неизбежно, с человеческой кровью.

Телдин ворвался в самую роскошную комнату башни, кабинет Коха, распахнув дверь своими мощными ногами. Внутри четверо неогов истязали бехолдера, одного из глазных тиранов, который сбежал, когда люди напали на башню.

Телдин казался размытым пятном, когда он мчался между неогами, размахивая своим острым мечом, чтобы аккуратно перерубать их костлявые ноги, и проткнуть одному неоги  его круглый живот. Гнев кипел в нем, и его меч рассекал рептилий с невиданной свирепостью. Через несколько минут трое неогов лежали мертвыми в лужах собственной черной крови. Четвертый прижался к стене, кровь сочилась из двадцати неглубоких ран на его приземистом теле, одна сегментированная нога беспомощно болталась на клочке сухожилия. Замученный бехолдер лежал мертвым на полу, его огромный глаз пусто уставился на свои иссохшие глазные стебли.

Меч Владельца Плаща рассек воздух перед неоги. Похожая на угря голова в страхе откинулась назад. — Кох, — выдохнул Телдин. — Я хочу его. Где он?

Заложник бросил украдкой взгляд на большую, богато украшенную шкатулку, стоявшую на каменном пьедестале. Неоги засмеялся. — Коха здесь нет, мясо. Все, что ты хочешь забрать, это ее мясо. Ты никогда не найдешь ее, если только плащ…

С криком ярости Телдин вонзил меч в черную шею неоги. Его заостренный язык задрожал, когда зверь издал предсмертный хрип и безвольно упал на окровавленный пол.

Телдин осмотрел бехолдера, которого убил неоги. Его огромный глаз остекленел от смерти, а за ним виднелся открытый люк. Владелец Плаща мгновенно сообразил: другие бехолдеры воспользовались люком, чтобы сбежать — такую же потайную дверь использовал Кох, чтобы тайно увезти Квелану. Он захлопнул люк и развернулся. — «Возможно, Кох тоже воспользовался этим ходом, чтобы сбежать», — подумал он.

Телдин повернулся и подошел к украшенной шкатулке. Ее края были отделаны золотом, а ручка усыпана сапфирами. Он откинул застежку и открыл крышку шкатулки.

И тотчас отступил назад, открыв рот от ужаса.

Голова, наблюдавшая за ним, когда-то принадлежала человеку. Серая кожа была натянута на ее черепе, как древний пергамент, и, пока Телдин наблюдал, запавшие глаза моргнули и открылись. Голова увидела Телдина и заговорила с ним мягким голосом, в котором слышались сожаление и древний гнев.

— Я служу тому, кого ты ищешь. Он забрал женщину в эльфийские каналы, и ты ее не найдешь.

— Каналы? — спросил Телдин. — Ты имеешь в виду лабиринты?

— Отдай ему плащ, или все, кого ты любишь, умрут.

Телдин поднял свой меч. — Почему он так этого хочет? Если он получит плащ, то все умрут в Темные Времена.

— Ты такой же дурак, как и предсказывал мой учитель. Это не имеет ничего общего с Темными Временами. Плащ — это ключ! Плащ — это то, что привлекло мага Б'Лаат'а к Страннику!

— Плащ — воплощение силы! Это сам «Спеллджаммер»! Фул пообещал…

— Фул? — крикнул Телдин. — Кох заодно с этим Фулом? Где Квелана? Скажи мне!

Седая голова отвела глаза, понимая, что уже выдала слишком много.

Телдин еще раз крикнул, требуя ответов, но голова не желала говорить. Он закричал от ярости. Его меч сверкнул, и он вонзил лезвие в рот зомби с такой силой, что сталь пробила заднюю стенку шкатулки. Мертвые глаза зомби закатились в глазницы. Затем Телдин повернулся и вышел из комнаты.

Башня принадлежала им. Когда Телдин победил съежившегося неоги в покоях Коха, воины КассаРока и бойцы—халфлинги сокрушили объединенные силы Альянса Бехолдеров. Большинство их врагов сбежали, вероятно, чтобы перегруппироваться позже, но бехолдеры выполнили за них большую часть работы людей, уничтожив почти всех неогов на борту «Спеллджаммера», даже убив великого старого мастера в его сырой, кровавой яме вместе с несколькими недоношенными детенышами, которые были выращены в его животе.

Телдин подошел к КассаРоку и Джану и вложил свой меч в ножны. — Ее нет, — сказал он. — Кох сбежал в лабир…

Он внезапно замолчал, и его друзья повернулись, чтобы посмотреть. Туманный свет формировался рядом с ними, светясь красноватым оттенком по краям. Мужчины отступили на шаг, размахивая оружием.

Внутри света возникла фигура и повернулась лицом к Телдину. Перед ними появилась Гея Голдринг, все еще слабая после встречи с Фулом и крысами.

Воины в башне неогов остановились, чтобы посмотреть, что происходит. Телдин подошел к ней.

— Гея, — сказал он, не подозревая, что ее появление было астральной проекцией, — ты действительно здесь?

— Я должна предупредить тебя, Телдин, — внезапно сказала она, — о Фуле и его планах насчет «Спеллджаммера». Он не хочет ничего меньшего, чем полного контроля. Он хочет тебя. Ее телепатический голос, казалось, задыхался, и в комнате стало тусклее, как, будто свет поглощался.

Тьма замерцала вокруг нее, и три серые фигуры сформировались вокруг нее, кружась из темных смерчей дыма. В комнате стало холодно, и воины заткнули уши, когда из ниоткуда налетел ветер, леденящий их неестественным воем.

Фигуры плыли к Гее, их темные руки были вытянуты, окружая ее. Одновременно позади нее появилась еще одна фигура, окутанная серым дымом, издающая крик неуемной боли и ярости, который заставил нескольких воинов упасть на колени.

Люди закрыли уши от холодной боли, которая пронзила их. Телдин немедленно потянулся к кендеру.

В тот же миг Гея и призраки исчезли у него на глазах, выражение ужаса застыло на ее лице, когда нежить приблизилась к ней.

В комнате воцарилась тишина, когда крики вокруг них стихли.

— Это, это были банши, — сказал Джан. — Очень, очень плохо.

Телдин уставился туда, где исчезла кендер.

— Гея, — тихо позвал он. — Гея.

Глава девятнадцатая

«... И вот, маленькая полость останется, даже если я потеряюсь в Красной Комнате. Мои заклинания сильны и продлятся гораздо дольше, чем я сам. История будет доступна до самого конца, в ожидании, когда Сын Создателей заявит о ней как о своей собственной...»

Неридокс, библиотекарь; журнал 1009; правление Джокарина.

*****

Секретный проход, который бехолдеры обнаружили в покоях Коха, вел к скрытому выходу напротив башни громадин. Когда люди захватили башню неогов и на «Спеллджаммере» разгорелась битва между расами, выжившие бехолдеры нырнули в туннель и сбежали. Потайной выход открылся рядом с руинами бехолдеров, прямо напротив башни неогов.

Как только бехолдеры оказались внутри, монарх Серый Глаз созвал военное совещание и быстро оценил потери. Двое бехолдеров погибли: один от лап четырех неогов, захваченный во время побега от атакующих людей, а другой, разорванный надвое мощными челюстями великого старого мастера неоги, когда он бездумно метался в ненависти к нападавшим. Один бехолдер потерял глазной стебель от удара коричневого  монстра—халка, а затем в гневе приказал союзникам—ограм немедленно расчленить халка.

Глазные стебельки Серого Глаза заметно дернулись от ярости. Защитные камни лидера бешено кружили вокруг него, отражая его вулканический темперамент. — Наши главные враги побеждены, — сказал Серый Глаз выжившим собратьям. — Мы одержали победу, и наш союз выполнил свою задачу: вести нашу войну за нас с минимальными потерями для бехолдеров.

— Если они еще не побеждены людьми, они скоро будут побеждены — или выжившие будут жить, но только для того, чтобы вернуться в свои башни и зализывать свои раны.

Серый Глаз быстро проплыл из стороны в сторону по своему возвышению, будто он расхаживал в раздумье, и заскрежетал зубами от гнева. Затем он повернулся лицом к своим собратьям и позвал своего заместителя по команде. — Блехал, идите к нашим союзникам. Убедите их в том, что война должна продолжаться, и пусть они выводят свои резервы. Мы все встретимся здесь в течение часа.

— Но, господин, — сказал Блехал, — что и как мне сказать им?

Серый Глаз жестоко улыбнулся. Его маленькие глазные стебельки извивались, как змеи, над молочно-белым большим глазом. — Эта война далека от завершения. Бехолдеры должны править безраздельно, иначе нас оставят умирать, когда наступят Темные Времена. Победители в этой войне будут владеть «Спеллджаммером», и я намерен, чтобы мы стали победителями. Как единая могучая сила, наш союз будет смертельно опасным для наших самых презираемых врагов — эльфов.

Бехолдеры злобно уставились на своего лидера, упиваясь его убийственными угрозами. — Скоро мы провозгласим  тост за нашу победу, выпив кровь всех наших врагов. Серый Глаз повернулся лицом к Блехалу. — Идите! Скажите им, чтобы вооружались для войны и выступали!

Блехал качнулся в рабском поклоне и выплыл из комнаты, двое бехолдеров последовали за ним по пятам в качестве охраны. Серый Глаз отпустил остальных и, молча, парил над своим возвышением, его разум был полон великолепных мечтаний о победе и завоеваниях.

Это были не просто Темные Времена, хотя это было непревзойденным стимулом для его собратьев, чтобы выполнять его приказы. Его цель была более глубокой, потому что он знал истинную природу плаща Телдина, и он хотел получить его для себя. — «Пусть наступят Темные Времена. Какое это будет иметь значение? У меня будет вся сила, которая мне когда-либо понадобится, чтобы выжить и править вселенной! «Спеллджаммер» будет моим главным оружием».

В руинах бехолдеров Серый Глаз тихо рассмеялся про себя. Его враги скоро падут, и плащ будет его.

Он уже чувствовал сладость эльфийской плоти на своем языке.

Глава двадцатая

«... Все вещи со временем стареют. Все вещи со временем становятся испорченными. Странник вне времени, но  он живет в нашей физической плоскости и подчиняется как физическим, так и магическим законам. Как и все остальное, Странник должен меняться со временем, и нигде это старение не проявляется так явно, как в районах, известных как Лабиринты. Там, где когда-то, как гласит легенда, текли реки магии, теперь дуют только холодные ветры, похожие на дыхание демонов, и люди, которые исследуют их, редко возвращаются...»

Давибрук, священнослужитель, чей сын пропал в лабиринтах; правление Бендера Веавера.

*****

Вокруг нее материализовалась тьма. Теплое свечение, исходившее от ее астрального тела, мерцало на стенах вокруг нее. Это был туннель, и Гея почувствовала, как холод лабиринта пронизывает ее душу.

В воздухе вокруг нее начали формироваться очертания, и жалобный стон банши пронзил ее, наполняя безымянным страхом, одиночеством, которого она никогда не знала. Она почувствовала, что слабеет все больше по мере того, как духи становились все более осязаемыми, а затем призраки и банши окружили ее. Страх, который они вызывали, был почти осязаем, и их облако ужаса окутало ее, оттесняя ее астральную форму от Телдина как раз в тот момент, когда он потянулся к ней.

Гея почувствовала, как вызывающая клаустрофобию темнота лабиринта стала плотной вокруг нее. Она была перенесена в лабиринты, где силы банши не ослабевали от света флогистона. Дальше, во тьме, владевшей лабиринтами, она мельком увидела мастера неоги и его порабощенного коричневого громилу, исчезающего в темноте. Женщина закричала… Затем она услышала дребезжащий смех повелителя нежити.

— «Фул», — подумала она. — «Это его агенты… его рабы». Она, не задумываясь, поняла, что они были посланы в качестве мести Фула.

Духов было четверо. Три призрака были не-мертвыми душами людей, которым не повезло исследовать лабиринты много лет назад и попасть в логово Фула. Банши была душой измученного эльфа—нежити, который был проклят  за то, что помог Фулу невольно уничтожить сектор Эльфийского Верховного Командования.

Банши завыла, и ее стон эхом разнесся по комнате. Гея неудержимо задрожала, когда оцепенение прошло через нее волной невообразимого холода. Призраки потянулись к ней. Чья-то дымчатая рука коснулась ее плеча, другая коснулась головы, и она замерзла, застыла неподвижно от их эфемерного прикосновения.

Вопль банши становился все громче. Она почувствовала, как у нее перехватило дыхание, а сердце забилось в неистовом ужасе в ответ на нечестивый вопль духа.

Ее разум лихорадочно искал стратегию борьбы со слугами Фула. Ее псионические способности, ослабленные предыдущей атакой Фула, казались тривиальными против духов; ничто иное, как экзорцизм, не могло рассеять этих эфирных рабов Фула.

В отчаянии она сосредоточилась на тепле, на своем собственном внутреннем огне, чтобы избавиться от паралича, вызванного духами. Ее пальцы потеплели, и ее рука взорвалась шаром золотой энергии.

Призраки резко отодвинулись, завывая от страха перед ее очищающим светом.

Она понимала, что была слишком слаба, чтобы снова вызвать новую сверкающую ярость, но, возможно, существовала другая тактика, которая могла бы спасти ее, которая отправила бы эту нежить обратно в Бездну.

И тогда она поняла.

Парализованная страхом, она сосредоточилась на себе. Она представила свою скрытую энергию в виде мерцающего пламени, внезапно набирающего силу. Она представила, как тепло разливается по ее телу, рассеивая паралич белым жаром.

Свет на кончиках ее пальцев уменьшался. Духи подкрались ближе к Гее, протягивая к ней свои призрачные пальцы. Банши закричали, ободренные наступающей тьмой, и их вой был звуком ветра, поющего в черных деревьях и между надгробиями, в пещерах мертвых.

Гея проглотила свой страх и направила взгляд внутрь себя. Она направила свою ментальную энергию и визуализировала свои силы перед собой, сияющие за пределами окружающего круга нежити, в осязаемой форме вне ее тела.

Духи остановились. Появились мерцающие очертания дверного проема, туманного проема, через который она могла бы пройти в другой мир, даже на другой корабль.

Но здесь ее цель  была другой, не цель побега, а цель защиты. Когда материализовался пространственный дверной проем, который она создала как вход в залитый солнцем мир Торила, черная комната оказалась залита теплым дневным светом из «Реалмспейс».

Банши закричали от жгучей боли. Их когтистые руки из дыма потянулись к глазам. Духи слабо замерцали, вырисовываясь силуэтами на фоне дверного проема, и нежить унесло прочь, как струйки черного дыма на сильном ветру.

Вопль баньши замер у нее в ушах. Гея привалилась к стене, лишенная воли и энергии. Дверной проем растворился, оставив ее в темноте. Ее астральная форма начала исчезать.

Ее последней мыслью перед тем, как она без сознания вернулась в свое тело в своем «Пастушьем пространстве», было: — Я должна предупредить Телдина.

Затем она больше не могла думать, и лабиринты снова погрузились в темноту.

Глава двадцать первая

«... Большинство ответов скрыто в загадках человеческого сердца и в конфликтах, которые определяют душу человека...»

Ханар Паси, рыцарь; царствование Галора.

*****

На вершине башни неогов два воина вбили кончик широкого меча в крышу. В легком ветерке, создаваемом движением «Спеллджаммера» сквозь поток, импровизированный флаг, привязанный к мечу, был гордым символом победы людей над злом. Контур «Спеллджаммера» был нарисован фиолетовой краской на белом полотнище, а в центре было грубое изображение амулета Телдина. Рисунки были окружены звездами, вылетающими из амулета, как энергетические сюрикены.

Когда их враги были разгромлены, Телдин приказал заковать оставшихся в живых Не-людей в цепи и держать их в зоне для пленных, а остальных — в яме великого старого мастера, окруженных вооруженной охраной. С помощью лопат и голыми руками пленные избавились от трупа хозяина и трупов его отпрысков, затем их держали в яме для окончательного освобождения.

В живых остался только один неоги, остальные были убиты, если не Альянсом Бехолдеров, то во время внезапного нападения людей. Около половины минотавров были мертвы, и двое огров были убиты, защищая башню. Другие не-люди каким-то образом сбежали, испугавшись намного превосходящей численности людей.

В башне был произведен тщательный обыск, а затем ее обыскали во второй раз. Комнаты неогов  оказались заброшенными или усеянными трупами неогов, и никаких других эвакуационных туннелей найдено не было.

Во время второго обыска охранник позвал Телдина в каюту Коха. Он поднял блестящую кольчугу и кинжал, которые обнаружил в углу. Телдин узнал их, когда КассаРок вошел в комнату. Владелец Плаща взял их и засунул себе за пояс. — Она осталась без  защиты, — сердито сказал он. — Она у Коха, а она даже не может защититься. Он выругался и пнул декоративную скульптуру, которая ударилась о стену и разбилась на куски.

— Кох прячется где-то в лабиринте. Вы правы: он и проклятый Фул каким-то образом замешаны в этом деле. И мы даже не знаем, как туда спуститься.

— Ну, по крайней мере, теперь мы охраняем башню, — ответил КассаРок. — Знаете, может быть, найдется кто-нибудь, кто сможет нам в этом помочь.

— Кто?

— Ну, я слышал, что некоторые из наших более предприимчивых друзей, халфлингов отваживались отправляться в лабиринт. А еще есть ваш друг — пожиратель разума. Он знает об этом корабле больше, чем кто-либо другой. Мы могли бы позвать его.

— Вам и не придется. На'Ши стояла в дверях. И Телдин, и КассаРок обернулись, когда она вошла. — Здесь Эстрисс, просит немедленно с вами встретиться. Его чуть не убили наши охранники. Они думали, что он нападает на них.

Телдин кивнул. — Пусть входит, немедленно.

Мгновение спустя вошел Джан, за ним последовал иллитид. На Эстриссе был тяжелый плащ, а на поясе висел широкий меч. Пожиратели разума обычно презирали такие человеческие проявления, как оружие, но Эстрисс хорошо изучил обычаи людей, и с теми, от кого он не мог отбиться своими ментальными способностями, мог  сражаться сталью. Пожиратель разума поприветствовал Телдина и КассаРока, затем сел на один из стульев, которые они принесли в покои мастера Коха.

— Есть проблема, — сказал Эстрисс, — о которой мы должны поговорить.

Телдин подвинул еще один стул. — Продолжайте.

— Иллитиды готовятся к чему-то, в чем я не хочу участвовать. Мне удалось сбежать из рогатой башни как раз перед тем, как должна была начаться атака.

— Нападение? — прервал его Телдин. — Какое нападение?

— Пожиратели разума и их союзники, гоблины нападают на эльфов, пока мы говорим, — продолжил Эстрисс. — Они давно ненавидят эльфов и давно желают большей власти здесь, на «Спеллджаммере». Они решили, что сейчас самое время нанести удар.

— Как и все остальные расы на борту, — добавил КассаРок.

— Действительно. Пожиратель разума наклонился вперед. — Очень скоро могут возникнуть проблемы, — сказал Эстрисс. Его лицевые щупальца дернулись. — Это главная причина, по которой я пришел. Я бы пришел раньше, но я не мог сбежать из башни иллитидов незамеченным.

— Они замышляют убить вас, Телдин.

— Как?

— Я не знаю. Население не было посвящено в планы Требека.

— Когда?

— Опять же, я не знаю, но Требек хочет, чтобы вы и эльфы были мертвы. Тем временем, изнутри башни донесся крик. Все встали, когда На'Ши подошла к двери. — Это пожиратели разума и эльфы. Они  начали сражаться.

КассаРок сказал: — Предупредите наших людей. Пусть они будут наготове.

— И к чему угодно, — добавил Телдин.

На'Ши кивнула, затем повернулась, когда крики в коридоре усилились. Все они услышали отдаленный звук металла, столкнувшегося с металлом.

— Война быстро разрастается, Эстрисс, — сказал Владелец Плаща. — У нас достаточно проблем только с «Спеллджаммером», и еще множество кораблей приближаются к нам из потока. Мне нужны ответы прямо сейчас.

— Что я могу сделать? — спросил иллитид.

— Квелану держат в лабиринтах Мастера Коха, и, я думаю, Фула. Мне нужно знать, как спуститься туда и спасти ее.

Эстрисс медленно покачал головой. Его непрозрачные глаза казались влажными, задумчивыми. — Не думайте, что я могу вам помочь в этом, Владелец Плаща. Мое исследование выявило упоминания о лабиринтах «Спеллджаммера», но я не знаю, где расположены входы.

— Я бы предположил, что некоторые входы были запечатаны в башнях, чтобы спрятать то, что там скрывается.

— Должен быть хотя бы один открытый вход, — разочарованно сказал Телдин. — Кох должен был где-то его найти.

Затем Телдин резко обернулся, его глаза расширились. — Что?

КассаРок вопросительно посмотрел на него. — Владелец Плаща? С вами все в порядке?

— Я слышал, — начал Телдин. — Мне показалось, я слышал…

Затем это повторилось, шепот в его ушах, подобный грохоту волн.

— Только ты можешь меня слышать, — тихо сказал Телдину голос Геи Голдринг. Я ослабла, и у меня мало времени, чтобы говорить.

— Гея. Это Гея, — сказал Телдин. — Она говорит со мной.

— Телдин, ты в большей опасности, чем думаешь. Фул желает получить твой плащ и хочет твоей смерти. Его цели безумны, и ему нужен «Спеллджаммер», только для того, чтобы он мог уничтожить его. Он сделает все, чтобы достичь своих целей. И еще у него Квелана.

— Квелана. Как?

Кох ведет ее к Фулу. Ставки были повышены.

Он стоял в изумлении от кажущихся волшебными способностей Геи открывать скрытые знания, чтобы помочь защитить его. — Гея, как ты это делаешь? Откуда у тебя эти способности?

Мгновение она молчала, затем в его сознании возник образ солнечного дня в «Пастушьем пространстве». — Вот, смотри, — сказала она.

Его голова дернулась назад, когда в его сознании промелькнула серия образов: Гея, оставшаяся там, когда Телдин отплыл из «Пастушьего пространства»; фал «Уан Сикс Найн», принявший ее в качестве своей ученицы, и ее обучение псионике. Он увидел ее первые неудачные эксперименты в псионических искусствах, а затем наблюдал, как она неуклонно прогрессирует в мастера—псионика. Он понял, как она впервые использовала свои способности ясновидения, и как она обнаружила, что Телдин наконец добрался до «Спеллджаммера». И то, что ему будет нужна ее помощь.

Он увидел все это в одно мгновение.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять ее сообщение. Ее голос стал слабее.  — Я должна сейчас идти. Ответь на призыв, Телдин. Не откладывай.

Он моргнул и крикнул ей: — Ты не можешь уходить! Как мне спуститься в лабиринт? Откуда ты знаешь…

Ее голос был шепотом, исчезающим, как и ее форма. Он разобрал одно слово, когда ее голос затих: библиотека.

Он, молча, стоял, окруженный своими воинами.

— Вы разговаривали со своей подругой Геей? — спросил КассаРок.

— Да. Телдин на мгновение отвел взгляд, затем повернулся, чтобы посмотреть Эстриссу и КассаРоку в глаза. — Что-то зовет меня, хотя это может быть и не тот адитум, о котором нам рассказывал Эстрисс. Гея только что упомянула об этом, как и вы ранее, КассаРок. И если я чему-то и научился в этом поиске, так это следовать своим предчувствиям и доверять судьбе.

Телдин бросил взгляд на На'Ши. — Возможно, вам тоже стоит пойти. Я думаю, нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить.

— Куда мы направляемся? — спросила На'Ши.

— В библиотеку, — ответил Телдин.

***

В вечной тьме, которая была лабиринтами, Квелана боролась с чудовищем, которое крепко сжимало ее в своих массивных объятиях.

Они забрали ее кинжал и кольчугу в башне неогов, и теперь Квелана была беспомощна перед ходячими ужасами, которые держали ее в плену.

Неоги был огромным, самым большим, какого  она когда-либо видела. Мастер Кох был великолепен для своей расы, татуированный и раскрашенный в спектр цветов, покрывавших его тело. На его лбу был его фирменный знак, символ из переплетенных кругов, который означал его имя, его статус и был клеймом на его рабах.

У коричневого халка, который держал Квелану, тоже было клеймо Коха на лбу. Орик гордился тем, что был личным рабом мастера Коха, даже зашел так далеко, что попытался выучить Общий Язык космоса, чтобы угодить своему хозяину. Его попытки были едва ли успешными, больше походя на гортанное хрюканье обезьян, но ему часто удавалось произносить относительно четкие предложения.

— Молчать будь! — приказал ей Орик. Он бы сказал «Помолчи», но у него всегда были проблемы со звуком «П», и он давным-давно отказался даже от попыток произнести его вслух.

Мастер Кох был неоги с врожденным магическим талантом. Идя впереди, он неуклонно концентрировался, находя их путь, используя свои магические чувства, чтобы прокладывать дорогу в темноте. Его острые когти клацали по полу, когда они пробирались глубже в лабиринт, к его союзнику, Фулу.

Он знал, что здесь получит убежище. Здесь будет внесен выкуп за мясо, и Плащ Первого Пилота достанется ему. Его друг, Фул, конечно, выбрал бы его. Разве следующий не должен был быть таким же волшебником, как он? Разве Фул не вознаградит его за то, что он принес победу неогам?

Он рассмеялся про себя. Эльфийка станет его ключом к «престолонаследию».

Он повел их по узкому туннелю, затем в другой, еще более узкий и темный. Орику пришлось пригнуться, когда он шел по туннелю, волоча за собой Квелану.

Воздух становился все холоднее, и стены вокруг них постепенно открывались в камеру, наполненную черным туманом, от которого пахло чем-то гнилым. Кох ухмыльнулся. Яд капал с его длинных клыков. Он смог почувствовать темное присутствие Фула в камере.

Появилось голубое свечение. Кох моргнул от света, образовавшегося на конце волшебной палочки Фула, затем ухмыльнулся. Вспыхнул свет, и появилась закутанная фигура Фула. Его пронзительные глаза смотрели на Коха, почти прожигая его мозг.

— Фул, — сказал Кох, — это я, Кох, мастер неогов.

— Да, — ответил Фул.

— Фул, у меня заложник. С этим мясом будут гарантированы мои права на «Спеллджаммер», если только вы…

Синий свет внезапно вырвался из палочки Фула и вспыхнул, обвивая шею Орика, как живое существо, извивающейся веревкой светящейся эктоплазмы. Голова коричневого гиганта вспыхнула лазурным сиянием, и он потянулся, схватившись за голову.

Квелана тяжело рухнула на пол, отползла в сторону и забилась в угол. Орик вцепился в свое лицо, когда синий свет быстро распространился и поглотил его тело. Он вскрикнул и завертелся от боли, ища хозяина, который, как он знал, защитит его. — Маааа-стер...

Кох перевел прищуренные глаза на Фула. — Что вы наделали? Разве мы не союзники? Разве я не…

Фул сунул руку под свой черный плащ и вытащил широкий меч из древних, украшенных драгоценными камнями ножен. Его острое лезвие было зловеще зазубрено, а металл был темным, покрытым оспинами от времени и порчи. Фул прошептал одно, единственное слово, которое, казалось, завибрировало в стенах его логова.

С тихим смешком он легко подбросил меч в воздух. В тот же миг клинок ожил, закрутился в воздухе и нацелил свое черное острие в сердце Мастера Коха.

Кох попятился, поднимая клешни в жесте защиты. Но лезвие легко рассекло их и глубоко вошло в его грудь, выпивая жизненную силу из его черного сердца.

Неоги рухнул на пол рядом с обугленным трупом своего верного слуги.

Фул сделал жест костлявой рукой. Одна клешня Мастера Коха дернулась.

Квелана в ужасе наблюдала, как Фул повернулся и подошел к ней, сфокусировав на ней свои раскаленные добела глаза и  хрипя горлом.

Фул улыбнулся.

***

В соединительном туннеле, защищенный плотно сплетенным заклинанием невидимости, маг неоги Б'Лаат'а наблюдал, как кровь сочилась из смертельной раны Коха и как конечности мастера дергались в ответ на заклинание Фула.

Его глаза горели ненавистью. Он никогда не доверял Коху, но просто нуждался в услугах мастера, чтобы держать Квелану в рабстве и быть поближе к людям.

Б'Лаат'а хотел захватить Владельца Плаща еще с тех пор, как его смертоносцы проследили путь древнего плаща на корабле рейгара на Кринн, что было так давно. Это был его план, и плащ скоро стал бы его, если бы Кох сам не возжелал его власти.

— «Теперь мастер мертв», — подумал Б'Лаат'а. — «Теперь мне воплощать в жизнь планы, которые были. Плащ будет мой! Прослежен до Кринна, и после него, и плащ будет только мой!»

Окруженный своим щитом невидимости, Б'Лаат'а тихо попятился вверх по туннелю, к свету.

Глава двадцать вторая

«... И корабли зла сойдутся на Страннике Сферы. Каким был Прародитель в начале, таким будет и его потомство в конце...»

Гримпстон Шэдоу, маг; Тэпистри Маржо, царствование Шивана.

*****

Отряд из десяти воинов КассаРока вылетел из башни неогов и образовал полукруг вокруг входа. Группа Телдина немедленно выбежала через дверь и была окружена воинами, когда они помчались к библиотечной башне.

Бои на «Спеллджаммере» неуклонно нарастали, поскольку страх перед Темными Временами неоправданно усилился, и воцарился хаос. Гоблины и эльфы яростно сражались возле башни минотавров, которая была покинута после установления союза минотавров с глазными тиранами. Позади них, возле руин бехолдеров, люди наблюдали, как группа халфлингов отбивается от троицы гигантов, которые загнали их в угол возле жилищ минотавров.

Со всех уголков «Спеллджаммера» по улицам и переулкам разносился звон стали, перемежаемый воплями умирающих и воинственными криками победителей.

Воины провели свой сплоченный клин сквозь битву эльфов и гоблинов, рассеяв не-людей с минимальным кровопролитием. Сражение быстро превращалось во всеобщую драку, и Телдин организовал этот защитный клин, чтобы провести свою группу через ближайшее узкое место сражающихся, чтобы они могли пробежать мимо кварталов гоблинов в библиотеку.

Миновав башню минотавров, где они легко прорвались сквозь нерешительную атаку оборванных бойцов, гоблинов, человеческий клин разделился и, запутав следы, вернулся к башне неогов. Телдин, КассаРок, Чаладар, Эстрисс, Джан и На'Ши ускорили шаг и помчались по широкому пространству открытой палубы к библиотечной башне, расположенной рядом с капитанской башней. Здесь на корабле не было сражений и кровопролития. Телдин позволил себе бросить быстрый взгляд вверх, в поток, и его темп на мгновение замедлился. Корабли, стремящиеся к «Спеллджаммеру», были почти рядом. Телдин быстро прикинул расстояние до ближайшего судна, корабля-осы, и решил, что он будет на расстоянии выстрела баллисты в течение получаса.

— Мы видим их! — крикнул Чаладар. — Вперед, Владелец Плаща! Здесь мы не сможем сделать  ничего хорошего!

Они свернули за угол квартала гоблинов. Библиотечная башня, расположенная через проспект, была наглухо заблокирована много лет назад, и с тех пор ее никто не посещал. Двойные двери библиотеки были перекрыты кирпичами на растворе, вероятно, достаточно толстыми, чтобы выдержать таран, как предположил Телдин.

— Что теперь? — спросил КассаРок. Он лениво почесал свой заросший густой бородой подбородок.

— Я помню, вы сказали мне, что башня  запечатана, но я понятия не имел, что она так укреплена, — ответил Телдин.

Чаладар предложил: — Нам следовало взять с собой таран.

Они уже говорили о таране раньше, в башне неогов, но неоги не использовали тараны, а люди не хотели рисковать, пробиваясь к Башне Мысли. Слишком много жизней могло быть потеряно.

Телдин уставился на свою цель и сердито вздохнул. Здесь не было ни окон, ни  дверей, ничего.

— Черт возьми.

Телдин почувствовал, что смотрит на забаррикадированные двери, и, поначалу не осознавал того, что его руки начали шипеть от знакомого проникновения энергии его плаща. Он услышал, как КассаРок что-то сказал, но слова казались вялыми, едва понятными.

Мышцы на его руках загорелись огнем. Энергия текла через него, воплощая его разочарование, его гнев. Время вокруг него замедлилось; краем глаза он видел размытое пятно, и все, что он мог видеть, — это камень и известковый раствор, преграждающие ему путь к цели.

Его разум куда-то поплыл, и он с уверенностью почувствовал, что он должен быть здесь.

Он вынул меч из ножен. Энергия, которая пульсировала в нем, вырвалась из его рук. Энергия плаща, как, будто она была заключена в ауру, наполняла его сталь и освещала металл изнутри, горя чистым и сияющим, взрывным светом.

Крик эхом отозвался в его ушах, затем Телдин понял, что это был крик из его собственных уст, когда он вскочил на короткий лестничный пролет и вонзил меч в каменный барьер.

Меч пробил камень с раскатом грома. Его сталь была неуязвимой, живой, вгрызающейся в камень, как в хлеб. Известковый раствор, камень и кирпич разлетелись под натиском мощного клинка Владельца Плаща, и он снова безжалостно атаковал барьер, не обращая внимания на известь и пыль, которые окружили его бледным облаком.

Остальные застыли, когда Владелец Плаща исчез в облаке пыли, как разъяренный берсеркер на фоне каменной стены. — Телдин! — крикнул КассаРок. — С вами все в порядке?

Куски кирпича и камня дождем посыпались на палубу. Раздался последний крик, затем пыль медленно осела, и Телдин встал перед зияющей дырой в барьере, не тронутый пылью, которая окружала его. Деревянные двери за барьером не могли сравниться с острой силой клинка Телдина. Владелец Плаща проделал в дверях широкий проход, и темнота внутри поманила их своей таинственностью.

Он повернулся лицом к своим спутникам. Сила все еще пульсировала в нем; они могли видеть линии ярости и внутренней силы на его лице, как пульсирующие вены. Затем он ослабел, когда сила плаща хлынула из него. В тот же миг меч начал вибрировать в его руке, и с громким щелчком, эхом, отразившимся от стен башни, меч разлетелся на изогнутые куски потрепанной стали и со звоном упал к его ногам.

Воины присоединились к Телдину на верхней площадке лестницы. Чаладар протянул ему запасной меч со своего пояса. — Хорошая работа, — сдержанно сказал рыцарь.

Телдин промолчал. Он указал своим новым мечом на рваный проход в двери. — Пошли, — сказал он, а затем прополз внутрь.

Оказавшись внутри, он уставился в темноту, ожидая, пока воины пройдут и остановятся позади него. На'Ши полезла в сумку на поясе и вытащила небольшой световой стержень «Спеллджаммера», который, по сути, представлял собой кристалл размером с ладонь из того же люминесцентного материала, из которого состояли световые панели корабля. Джан сделал то же самое, и библиотека осветилась тусклым голубоватым светом, который едва достигал края второго этажа.

Они стояли в скудном фойе, и высокие колонны уходили в темноту до какой-то точки высоко наверху. Колонны были потрескавшимися, почерневшими от огненных следов разрушения, которое произошло здесь много лет назад.

Вокруг них книжные полки уходили в тень, но полки были пусты, если не считать толстых черных куч пепла, которые трепетали на ветру, завывающим в дверях. Сами полки были всего лишь почерневшими скелетами своих прежних сущностей; лестницы, которые вели к ним, были обугленными и бесполезными.

— Что здесь произошло? — размышлял Джан, поворачиваясь, чтобы осмотреть все разрушения.

Густой запах дыма и сажи висел над всем, как саван. Чаладар заговорил почти благоговейно.  — Это было во времена Джокарина Болда, по крайней мере, так гласит легенда. Неридокс, безумный волшебник полагал запереться здесь, в башне. Что касается пожара, который, очевидно, здесь бушевал, я понятия не имею. Об этом в легенде  не говорится.

Группа медленно рассредоточилась по нижнему этажу. В задней части здания каменные ступени вели на балконы, которые составляли второй этаж. Пол был покрыт слоями пепла и сажи и лежал нетронутый течением времени или предыдущими посетителями.

Телдин остановился у книжного шкафа и протянул руку. Он вытащил кусок почерневшей кожи из горки пепла и вытер его пальцами. Он смог прочитать часть названия, написанного золотом: «… идио…».

Он бросил кусок  на черный пол. — Здесь ничего нет, — сказал он себе, — здесь вообще ничего нет.

— Все эти книги, — сказал Джан. — Их не стало. Что хорошего в том, чтобы сжечь книги?

— Это зло, которое творят люди, — тихо сказал Чаладар.  — Зло, которое должно быть уничтожено, а не мудрость, которая может вывести их из тьмы к свету.

— Есть еще один уровень, — сказал Эстрисс в сознании Телдина. Остальные тоже услышали пожирателя разума и повернулись к Владельцу Плаща.

Телдин сделал первый шаг, и группа поднялась по лестнице на балконы. Здесь ситуация была такой же, как и внизу: длинные стены, не содержащие ничего, кроме пепла, мрачное свидетельство мудрости, которая была проигнорирована безумием давно забытого насилия.

Вместе они прошли по галерее и остановились у винтовой лестницы в углу. На'Ши подняла свой фонарь и сделала несколько шагов вниз. — Ничего, — сказала она. — Похоже, это была какая-то кладовая.

Телдин кивнул. На'Ши подошла к нему и ахнула от зрелища позади него. Остальные обернулись. Джан поднял свой световой жезл. Тело, которое они нашли, было немногим больше скелета, мумифицированного в собственной почерневшей плоти. Он сидел за письменным столом между двумя винтовыми лестницами. Его рот открылся в беззвучном, вечном крике, а кинжал, убивший человека, все еще торчал в высохшей коже между его ребрами. — Кто это был? — спросил Джан.

КассаРок прошептал: — Вероятно, убитый маг Неридокс. Он сглотнул. — Вот вам и его мстительный дух. Это тоже не соответствует легенде.

Стол развалился от их прикосновения, а потом они исследовали второй уровень и кладовую под лестницей по правому борту. Они встретились внизу, после того как их поиски на обоих этажах не дали ничего, что можно было бы спасти. — Здесь должно быть что-то, — сказал КассаРок. — Нет, — ответил Чаладар. — Я искал потайные двери или комнаты. Все, что я нашел, — это запечатанная дверь, вероятно, ведущая в каюту капитана. Там ничего не осталось. — Я чувствую это, — сказал Телдин. Он рассеянно коснулся своего амулета.

И отшатнулся, моргая.

— Владелец Плаща, в чем дело? — спросила На'Ши, потянувшись к нему.

Он убрал ее руку. — Свет, — ответил он. — Я прикоснулся к своему амулету, и мои глаза наполнились ярким…

В груди Телдина потеплело от прилива непрошеной силы, и свет вырвался из его амулета конусом чистого сияния. Чаладар прикрыл глаза рукой. — Что вы делаете? — воскликнул он.

— Я не знаю! Энергия света зашипела в ушах Телдина. Он повернулся, и луч света пронзил темноту библиотеки, рассеивая ее тайные тени, когда Телдин направил его на стены полок. — Он никогда раньше не делал ничего подобного!

Он оставил без внимания КассаРока и Эстрисса, которые отвернулись от его ослепительного белого свечения, и осветил дальние углы кругом белого света. Затем Телдин повернулся, и луч света скользнул по колоннам лестницы.

Телдин внезапно остановился и позволил свету сфокусироваться в центре комнаты, между опорными колоннами. Остальные собрались вокруг него и внимательно смотрели. — Вы это видите?

Остальные стояли как вкопанные, и безмолвные.

Освещенное лучом магического света амулета, над полом парило богато украшенное продолговатое зеркало. Зеркало было во весь рост, паря в нескольких дюймах над полом. В отражении зеркала Телдин увидел библиотеку.

И он мог видеть, что  там было много книг, и библиотека была освещена факелами и свечами. — «Дикое пространство», —  подумал он, потом понял, что это не имеет значения. Это отражение, возможно, давно минувших времен.

Или, возможно, времени… времени, которое длится вечно.

Улыбка скользнула по его губам, и он потянулся к зеркалу.

— Подождите, Телдин! — закричал Джан.

Голос Джана, казалось, остался далеко позади него. Кончики пальцев Телдина коснулись поверхности зеркала, и он шагнул внутрь, как будто стекло было жидкостью, колышущейся вокруг него.

Тишина. Полная, абсолютная тишина. Амулет мигнул один раз, и луч света исчез, как свет погасшего пламени свечи.

Телдин огляделся. Книги доходили до потолка, на всех балконах, стопками лежали в углах, на столе Неридокса или кого-то безымянного, кто пришел задолго до него. Названия сверкали золотом и серебром, вдоль переплетов из коричневой кожи и черного цвета: Правильное и Правдивое Повествование о Сотворении Всего Сущего… Небесный Бог и его Дети… Магия Воображения, Жизнь и Магия, которые и есть Существование… «Спеллджаммер»: История, написанная тем, кому выпала честь быть Наблюдателем.

В центре библиотеки, как и в библиотеке, которую он только что покинул в реальности, Телдин нашел артефакт, парящий над полом в вечном заклинании, созданном невообразимой для него магией. Это был шар из черного хрусталя, похожий на Разбитую Сферу снаружи, мерцающий переливами, энергией, которая сияла изнутри. Он быстро вращался, мерцающий свет падал на его лицо с миллисекундными изображениями давно минувших времен, событий, давно забытых сражений рядом с башней гиффов, крик триумфа, когда корабль взорвался в море дикого пространства, пение «Спеллджаммера», когда он общался с подводным зверем Харрака.

Обсидиановый шар парил на уровне руки над полом, тихо потрескивая энергиями, которые он чувствовал на своих пальцах, когда потянулся к нему, энергиями, которые, как он знал, были горящими огнями собранных знаний странника, известного как «Спеллджаммер»… И он стал одним…

***

— Где он? — крикнул Чаладар.

— В зеркале, — предположил Джан, делая шаг к нему. Он протянул руку, как будто хотел дотронуться до него, затем отдернул ее. — Как…?

— Подождите, — вмешался Эстрисс в их мысли. — Загляните внутрь. Посмотрите, все ли в порядке с Владельцем Плаща.

Джан взглянул в зеркало и увидел только отражение библиотеки в том виде, в каком она, казалось бы, появилась неизвестное время назад: заполненная книгами, хорошо освещенная, готовая к использованию. — Его там нет, — ответил он. — Там никого нет.

— Ну, так, где же он? — спросил КассаРок.

— Он там, — сказал пожиратель разума. — Дайте ему шанс. Он вернется.

— Это чушь, — сказал Чаладар. — Это зло. Владелец Плаща должен быть возвращен…

Затем, почти со слышимым вздохом, поверхность зеркала замерцала, покрылась рябью, и Телдин, Владелец Плаща, выпрыгнул из него. Зеркало исчезло, вернувшись в свое прежнее состояние невидимости.

КассаРок схватил Телдина за руку. — Скажите, Телдин. С вами все в порядке?

Владелец Плаща медленно поднял глаза. Он слабо улыбнулся, и его глаза, казалось, наполнились внутренним покоем, которого он никогда раньше не знал.

— Да. Да, я в порядке.

— Что там произошло? — спросила На'Ши. Эстрисс отступил назад. Телдин поднял глаза и увидел, что пожиратель разума смотрит в его сторону.

— Я нашел свою судьбу, — ответил Телдин. — Некоторые из моих ответов ясны.

Эстрисс втянул в себя воздух. Его лицевые щупальца дернулись в знак согласия. — Да, Владелец Плаща. Я должен был заподозрить… Вы увидели того человека, которым вам предстоит стать.

— Расскажите нам, — попросил КассаРок. — Что там случилось? Все они, молча, уставились на Владельца Плаща. Эстрисс неосознанно склонил голову.

— Мудрость «Спеллджаммера» находится там, внутри полости, — сказал Телдин, — скрытая веками. Я коротко прикоснулся к ней. Я стал единым целым с ней. — И? — спросил Чаладар.

— Теперь я знаю свою судьбу. Я знаю, почему плащ звал меня. Я знаю, почему это пришло ко мне, почему я покинул Кринн, чтобы искать свою судьбу среди сфер.

Остальные с любопытством наблюдали за ним, ожидая. — Джан, вы называли это, как…  верентестай. Я не знаю, как это правильно назвать, но я должен быть здесь. Я должен быть на «Спеллджаммере». Это то, в чем была вся моя жизнь, и я даже не осознавал этого. Он поднял полу своего плаща. — Это Плащ Первого Пилота, первого пилота самого «Спеллджаммера». Это абсолютное кормило… это Абсолютное Кормило, созданное в то же время, что и «Спеллджаммер», и каким-то образом вечно переплетенное с его судьбой. Это кормило первого пилота, и... Он остановился. — Это мое кормило.

Его голос стал тише, решительнее. — Это мое, действительно мое, и с ним я должен принять свою судьбу.

— Больше никакой войны. Больше никакой крови, никакой ненависти. Это шанс на жизнь, для меня. И я…

Он сделал паузу, глядя на каждого из них по очереди. — Я никогда не осмеливался в это поверить. Я не уверен, что верю в это даже сейчас, хотя я точно знаю это. Он положил руку на сердце, поверх амулета.

И Владелец Плаща тихо сказал им: — Я... должен быть следующим пилотом «Спеллджаммера». Это моя судьба.

— Я должен быть следующим…

Его слова были забыты, так как одновременно произошли два события. «Спеллджаммер» яростно содрогнулся у них под ногами, и громовой звук какого-то столкновения со «Спеллджаммером» эхом пронесся через пролом в дверях.

— Похоже, война наконец-то пришла и к нам, — отреагировал Телдин. — Флоты прибыли.

Он направился к дверям, затем резко остановился, и согнулся в безмолвной боли, и воины бросились к нему, когда он опустился на колени.

Они наблюдали, как Телдин убрал руки. Амулет светился изнутри, и его грудь пульсировала внутренним светом, отбрасывая теплое сияние на пепельный пол. Он схватился рукой за амулет. — Не сейчас, — пробормотал он. — Не сейчас.

— Что, Владелец Плаща? — спросил Эстрисс.

Телдин поднял глаза. Их глаза встретились, и боль Телдина отразилась в молчании пожирателя разума.

Его грудь пылала внутренним огнем. Он посмотрел туда. Эмблема, рисунок, который был его связующим звеном со «Спеллджаммером», снова светился у него на груди.

— Знак… — сказал Эстрисс. Он сжал руку Телдина. — Он снова зовет вас. Вам скоро придется ответить Компасу, иначе он поглотит вас. Эстрисс остановился, чтобы перевести дыхание. — Вы должны следовать его чувствам, его сильным сторонам. Он приведет вас в адитум.

«Спеллджаммер» снова затрясся. Пепел посыпался на группу с самых высоких полок башни.

— Война за «Спеллджаммер» начинается всерьез, — начал возмущаться Телдин. — Квелана должна быть спасена. А теперь я должен ответить на вызов «Спеллджаммера». Это больше, чем может сделать один человек!

— Телдин, — спокойно сказал Джан. — Это ваша судьба. Нравится вам это или нет, но вы — «Спеллджаммер», и вам придется сделать выбор в ближайшее время.

Телдин понимал, что не может бросить Квелану. Он зашел слишком далеко, чтобы потерять свою любовь, свою веру, не сражаясь за нее изо всех сил. Он глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. — «Где она? Как мне ее найти?» — мелькнули мысли.

Голос зазвенел у него в ушах, и он увидел лицо, голову, безучастно говорившую с ним… «Он взял женщину в эльфийские каналы, и вы ее не найдете…»

— Лабиринты, — воскликнул он. Жжение в груди пульсировало в такт биению сердца. — Где-то в Эльфийском Верховном Командовании есть вход в подземелья.

Он встал и медленно направился к двери. — Будь проклята война. Квелана на первом месте. «Спеллджаммер» сам может защитить себя на данный момент. Квелана нуждается в моей помощи больше, чем…

Он развернулся, будто его пнули. Его грудь пылала жарким огнем, а амулет казался клеймом, впивающимся в его плоть. Узор просвечивал сквозь его тунику, сияя светом древней трехконечной звезды.

Затем он рухнул вперед на почерневший пол.

КассаРок перевернул его. — Телдин! — крикнул он. — Телдин!

Но Телдин слышал только зов «Спеллджаммера».

Зов донесся до него мощно, перекрыв все нейронные синапсы и сознательные мысли одним неизмеримым всплеском энергии. Это пришло к нему в образах и обрывках слов. Звуки. Эмоции. Ощущения, которые напоминали вкус, осязание и запах.

Прежде всего, там была тоска, потребность.

— Одиноко!

Ему хотелось покачать головой, отрицать свою вину. Он не собирался игнорировать зов, но все произошло так быстро, и Квелана нуждается в нем, и он не знал… — Где ты?

— Сюда! — закричал он мысленно. — Сюда!

— Иди, — сказал корабль, дергая его за разум, за эмоции, за само его существо.

— Куда? — умолял он. Куда?

В ярком свете он показал ему.

Он стоял обнаженный в тени огромного хвоста «Спеллджаммера». Он почувствовал зловоние смерти от башни неогов, затем увидел, как свет от потока играет золотым огнем вдоль башен на спине «Спеллджаммера». Свет сконцентрировался в желтой точке в хвостовой части корабля, над Темной Башней. Свечение пульсировало, как бьющееся сердце, как горящая татуировка на его груди, и он понял, какой путь он должен пройти, чтобы достичь своей конечной цели.

— Ты достойный? — почувствовал он.

— Да, — ответил он.

— Нужно! — закричал корабль, и часть его закричала вместе с ним.

— Заканчивай!

— Полностью!

— Создать...!

Его глаза моргнули и приспособились к реальному времени внутри башни неогов. КассаРок дал ему пощечину. — Что случилось? — поинтересовался он вслух.

— Вы потеряли сознание, — пояснил Джан.

— Я знаю, — ответил Телдин. — Я знаю. Он сжал руку Джана. — Разве вы не понимаете? Теперь я знаю. Я знаю. Я знаю, как добраться до адитума. Я знаю, что я должен сделать.

Они помогли ему встать. Он положил руки на плечи КассаРока и На'Ши. — «Спеллджаммер» зовет меня. Я ему нужен.

Он посмотрел им в глаза почти умоляюще. Он не хотел уходить. Квелана была в ловушке в убежище Коха, или Фула, и ее жизнь зависела от него.

Но амулет — нет, корабль звал, и часть его охотно откликнулась, будто он принадлежал этому месту. И он знал, что у него не было выбора.

— Войне придется подождать. Мне нужно попасть в адитум. Да простят меня боги, но я должен ответить на зов «Спеллджаммера»... сейчас. Я молюсь, чтобы Квелана больше не была для меня потеряна.

Глава двадцать третья

«... Зов будет сильнее, чем вой сирен. Он будет гореть в сердце претендента, отвечая на его собственные потребности своим собственным призывом. Их потребность, на самом деле, одна...»

Бх'обб, Безумный Мыслитель; писец; правление Двоих, которые Едины.

*****

«Спеллджаммер» был местом битвы, забрызганный кровью и лязгающей сталью. Бехолдеры и их союзники начали сражаться на могучем судне, вступая в неожиданные схватки со своими врагами, которые оставляли палубы скользкими от свежей крови. Но их враги были быстрее их, и бехолдеры оказались в обороне, медленно отбиваясь как от людей, так и от не-людей.

В клубящейся дымке потока к «Спеллджаммеру» смертоносным роем  начали приближаться флотилии кораблей. Ближайшее судно, паук-смертоносец, атаковало одновременными выстрелами из своих передних баллист. Дождь тяжелых валунов обрушился на один край башни минотавра, в результате чего стена правого борта прогнулась и по кораблю прошла дрожь от удара.

Смертоносец накренился и выстрелил во второй раз. Крыша башни неогов взорвалась под натиском каменной дроби, похоронив дюжину воинов из Башни Мысли под тонной обломков. Нарисованный от руки флаг Владельца Плаща лежал разорванным и забытым под слоем камня и каменной стены.

Телдин и его спутники поняли, что это началось, когда они выбрались из пролома в дверях библиотеки. Поток был усеян темными силуэтами судов, подбирающихся к ним, как голодные стервятники, и звуки рукопашного боя эхом отдавались из каждого уголка «Спеллджаммера». Серьезная война действительно началась.

Вибрация амулета огнем обожгла грудь Телдина. С каждой секундой его энергия, казалось, становилась все горячее, все настойчивее, распространяясь все глубже и глубже к его сердцу. Он понимал, что должен думать о Квелане, пленнице Коха и Фула. Он понимал, что должен сесть за стол в башне неогов с КассаРоком, Джаном и Чаладаром, разрабатывая подробные стратегии войны против не-людей. Он понимал, что у него есть обязанности защищать своих друзей и союзников.

Но у него был Зов, он жужжал в его голове, как рой разъяренных насекомых. С каждым шагом, с каждым действием он заставлял его повернуться и бежать к хвосту огромного корабля. Психическое притяжение было неумолимо, и его нельзя было игнорировать. Ему нужно было идти прямо сейчас.

— Я не могу больше ждать, — сказал Телдин своей группе. — Он зовет меня, горит внутри меня. Вы можете увидеть это сами. Он распахнул тунику. Его грудь светилась изнутри, желтый узор света горел прямо под кожей. — Телдин, а что насчет войны? — спросил его КассаРок.

— Будь проклята эта война! В любом случае, это все из-за меня, — ответил Телдин. Гнев сиял в его глазах, как огонек. — Если бы я отправился в адитум, когда только прибыл, у нас, возможно, не было бы этой войны. Если мы пойдем сейчас, война закончится быстрее.

Джан скрестил руки на груди. — Согласен, мой друг, но нам все равно придется иметь дело с войной, когда мы попытаемся покинуть башню. Куда мы собираемся идти?

Телдин вспомнил и мысленно представил свой маршрут. Знак на его груди, казалось, заискрился, и слова и образы непроизвольно пришли к нему.

— Адитум расположен в хвосте «Спеллджаммера». Он поморщился от боли, когда знак на его груди ожег его. — Я должен каким-то образом добраться до Высшего Эльфийского Командования, а оттуда, возможно, пройти через Старую Эльфийскую Академию, затем в память корабля, затем в Темную Башню.

— В память? О чем вы говорите? — спросил Джан.

Телдин сосредоточился, и перед ним возникли образы спиралевидного зала со статуями, ряды за рядами миниатюрных сосудов, расставленных в комнатах. Жжение в его груди стало прохладнее, оказавшись под некоторым контролем.

Телдин вздохнул и расслабился. Чем больше он отвечал на зов «Спеллджаммера», тем меньше боли чувствовал внутри. — Я имел в виду Арсенал, — ответил Телдин.

КассаРок рассмеялся. — Мечтайте дальше, Владелец Плаща. Арсенал и Темная башня? Шиваки не позволят вам попасть ни в один из них, не говоря уже об обоих. Я предлагаю вам подумать о чем-нибудь другом.

— Что еще я могу сделать? — возразил Телдин. — Он зовет меня. Я не уверен, куда мне нужно идти, но я все равно должен попытаться.

Джан кивнул. На'Ши уже закрепляла свое оружие. КассаРок покачал головой. — Хорошо, хорошо. Мы выходим и заканчиваем войну как можно быстрее. Мы доберемся до Высшего Эльфийского Командования. Что потом?

Джан ответил: — Договор с эльфами. Они должны помочь нам пройти через башню. Конечно, они должны знать о проходах, соединяющих, по крайней мере, эльфийские башни.

— Мы можем пересечь зубчатую стену, чего бы это ни стоило, — сказал КассаРок, — и пройти академию. Мы можем пройти там прямо в Арсенал.

— Арсенал будет хорошо защищен, — добавила На'Ши. — Этих шиваки трудно победить.

— Возможно, эльфы одолжат нам несколько воинов, когда мы доберемся туда. Я думаю, что мы должны оставить наших людей здесь, чтобы помочь союзникам, — сказал Телдин. — Небольшой группе в любом случае лучше действовать внутри башен.

КассаРок кивнул. — Значит, только мы сами?

— Только мы сами, — ответил Телдин, — и все, кого  могут выделить эльфы.

— А что насчет Квеланы? — внезапно спросила На'Ши. Она поправила свой арбалет, меч, кинжал и тяжелый обоюдоострый кистень, который висел у нее на поясе. Заостренные чугунные шары этого оружия висели на тяжелых цепях, прикрепленных к толстой дубине.

Телдин отвел взгляд. — Призыв обращен ко мне. «Спеллджаммер» не оставляет мне выбора.

Они сбежали по ступенькам библиотеки в сторону квартала гоблинов. На углу они заметили небольшие сражения, происходящие в носовой части, но большинство сражений было ограничено центральной и кормовой частями «Спеллджаммера», прямо на их пути. Там бои были более ожесточенными, чем они себе представляли. Без колебаний группа ринулась в бой, подняв щиты и обнажив мечи. В течение нескольких секунд на Телдина напал один из громадных огров ШиКага, и вместе Телдин и КассаРок повалили его, перерубив ребра и ноги. КассаРок нанес смертельный удар в сердце огра.

В какой-то момент из тени башни минотавра к ним выпрыгнул волшебник—огр. Вокруг его рук, как танцующий свет, заиграло заклинание, и он направил его  на Владельца Плаща. Но Эстрисс, пожиратель разума, оттолкнул Телдина в сторону и бросился к магу силой своего разума. Волшебник пошатнулся в смутном понимании, когда его мир погрузился во тьму, и он рухнул к ногам сражающихся, под невообразимой тяжестью удара разума Эстрисса.

— Он большой. Он выживет, — сказал Эстрисс, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Очень жаль, — отреагировал КассаРок.

На'Ши взяла инициативу в свои руки и прорвалась сквозь бой, выкрикивая боевой клич с каждым взмахом своего клинка. К тому времени, когда воины миновали руины бехолдеров и разрушенную башню неогов, их клинки были мокрыми от крови врагов, а сердца похолодели от страха, что их товарищи внутри башни мертвы.

В эльфийском Верховном Командовании стражники узнали Телдина как Владельца Плаща, но с ненавистью подняли мечи, когда КассаРок подтолкнул Эстрисса к входу. Предводитель стражи, высокий эльф с густыми белыми усами, подошел к пожирателю разума и надменно сказал: — Эта штука не может войти! Мы находимся в состоянии войны с такими, как он!

Открылись двери, и вышел Лотиан Стардон, чтобы поприветствовать воинов. Начальник стражи повернулся к нему. — Лорд Стардон…

— Полковник Сучбенч, это наш ценный союзник, — сказал Стардон. — Он иллитид, да, но он не слуга Требека. Он из альянса, и он друг Владельца Плаща.

Полковник поправил свои широкие усы и посмотрел на иллитида. — Мне это не нравится, милорд, совсем не нравится, но вы здесь главный. Проходите, пожиратель разума, — сказал он. Он наклонился ближе и прошептал: — Но я увижу вас мертвым, если кому-нибудь из эльфов будет причинен вред.

Воинов провели в просторную парадную комнату. Стены были увешаны богато украшенными драпировками и бледными древними скульптурами, отражавшими историю и искусство эльфов.

— Владелец Плаща, — сказал Лотиан Стардон, останавливаясь перед Телдином. — Что может Империя Эльфов сделать для вас?

— Стардон, — ответил Телдин, — меня призывает корабль, — он расстегнул верхнюю часть рубашки, — и я больше не могу сопротивляться. Время пришло.

Глаза Стардона расширились при виде светящегося узора на груди Владельца Плаща. На мгновение он подумал, что эта ситуация может оказаться более сложной, чем он думал, что, возможно, этому человеку действительно суждено стать наследником кормила «Спеллджаммера». Затем он отверг эту идею как неподобающую эльфу его положения.

— «Спеллджаммер» вскоре будет принадлежать эльфам, мне», — подумал он.

— Что мы можем для вас сделать? — повторно спросил Стардон.

— Я определил местоположение адитума корабля, — ответил Телдин. — Ответы на мои поиски находятся там. Мне нужна ваша помощь, чтобы добраться туда.

Глаза Стардона сузились. — И где находится этот адитум?

Телдин указал своим мечом. — Он спрятан в хвосте корабля. Чтобы попасть туда, нам нужен проход в Арсенал, а оттуда в Темную Башню. Мы можем сделать это, перейдя через зубчатую стену к Арсеналу.

— Вы никогда не попадете внутрь, — ответил Стардон. — Многие из нас пытались. Никого никогда не убивают, но шиваки—хранители избивают наших воинов до бесчувствия, а затем вышвыривают их обратно. Вы не сможете победить шиваки. Они похожи... — он поискал слова, — ... на каменных существ.

— Вот, почему нам нужна ваша помощь, — сказал Телдин. — Если бы вы могли выделить несколько ваших бойцов, чтобы сопровождать нас, возможно, мы смогли бы пройти мимо шиваки и проникнуть в Темную Башню.

Стардон обдумал этот запрос. — Позвольте мне обсудить это с начальством, — сказал он. — Я скоро вернусь. До тех пор… Стража! — закричал он. — Принесите нашим гостям освежающие напитки и все, что они пожелают. Он повернулся к Телдину. — Владелец Плаща, пожалуйста, чувствуйте себя как дома.

Стардон исчез за огромным гобеленом, висевшим на дальней стене. Там он вошел в небольшую прихожую и сел за старинный письменный стол, украшенный серебром и золотом.

Он тихо сидел и ждал, тупо уставившись на крышку стола. Времени оставалось мало, он понимал, что Владелец Плаща был так близок к своей цели. Арсенал был бы непроходим без помощи эльфов, и Телдин никогда бы не стал капитаном. Шиваки были слишком сильны и слишком многочисленны. Разве он сам не пытался дважды войти в Арсенал?

— «Нет, Владелец Плаща не может продолжать свое стремление».

Стардон потратил несколько минут впустую, решая, что он должен им сказать, затем целеустремленно направился в зал для аудиенций, где ждали Телдин и его группа. Он остановился, когда Телдин поднялся со стула.

— Мне жаль, Владелец Плаща, — сказал Стардон со всем должным почтением. — Верховное командование решило, что эльфийская империя не может помочь вам. — Но как насчет нашего договора? — сердито спросил КассаРок. — Вы обещали вашу помощь.

— И командование должно помочь вам, как это прописано в нашем соглашении. Сражение, которое вы предполагаете, будет против шиваки, и не имеет ничего общего с защитой эльфов. Таким образом, верховное командование отказывается помогать вам. Я искренне сожалею, Владелец Плаща.

К этому времени все в группе поднялись со своих стульев и уставились на Телдина. Он рассеянно поигрывал своим бронзовым амулетом. — Мне жаль. Это все, что эльфы могут сказать?

Стардон молчал. Если бы Телдин был внимателен, он бы заметил гнев, тлеющий в глазах эльфа из-за безрассудства этого человека издеваться над эльфийским командованием.

Телдин внезапно сказал: — Тогда мы все равно пойдем.

Чары были разрушены. На'Ши улыбнулась и поправила свой тяжелый пояс, увешанный оружием. КассаРок выпрямился еще горделивее и кивнул. — Вот так, — сказал он.

— Подождите, — сказал Стардон. — Ваше мужество достойно восхищения, — быстро добавил он, — но вы не сможете победить шиваки. Я сам был там, исследовал, — быстро продолжил он. — Я сражался с ними и проиграл. На каждого человека, который у вас есть, появятся два или три шиваки. У вас нет ни единого шанса.

Настала очередь Джана говорить. — Зато у нас есть Владелец Плаща. Это его судьба — найти адитум. Мы победим. Мы должны это сделать.

Стардон понимал, что ситуация складывается как-то неправильно. Они должны были повернуть назад, столкнувшись лицом к лицу с непобедимыми противниками. Конечно, он мог бы позволить им идти дальше и потерпеть поражение… Но что, если, просто, что будет, если они победят шиваки?

Тогда плащ никогда ему не достанется. И «Спеллджаммер» отвергнет эльфов, естественных правителей вселенной, и, самое главное, его.

— Тогда, — осторожно сказал Стардон, с достаточной театральностью, чтобы заставить их поверить ему, — будь проклято верховное командование. Я пойду с вами. Если, — добавил он, — вы возьмете меня.

КассаРок осторожно наблюдал за Телдином. Владелец Плаща улыбнулся и посмотрел в глаза Стардону. Его рука была прижата к груди, как, будто он получал тепло от светящегося символа. — Мы приглашаем вас, сопроводить нас, Стардон. Мы, безусловно, можем воспользоваться вашим опытом.

Стардон обернулся. — Я приготовлюсь к битве, — сказал он. — Я скоро вернусь.

Группа посмотрела ему вслед.

— Я не уверен, что этому эльфу можно доверять, — признался КассаРок.

Телдин медленно произнес: — Я уверен, что нельзя. Узор на его груди засветился еще ярче. Телдин уставился в тень, где исчез Стардон. — Но так и должно быть. Один из нас не вернется.

Тяжелая тишина повисла в зале, пока воины обдумывали предсказание Телдина.

— Не будете ли вы так любезны, чтобы объяснить это? — наконец спросил КассаРок.

— Я бы хотел сделать это, но... Стардон должен быть с нами, это я знаю точно. И... мы должны принять решение судьбы.

Они наблюдали за ним, ничего не говоря, затем, молча, ждали, пока не вернулся Стардон, хорошо вооруженный, и готовый к бою. Он повел их из зала к небольшой двери в центральном коридоре. Другие эльфы были заняты там, едва замечая людей. Они на носилках и на руках носили своих собратьев, раненых и окровавленных после сражений снаружи.

Стардон отпер деревянную дверь древним железным ключом, и дверь медленно, со скрипом открылась. За ней лестница, покрытая пылью, вела вниз, в темноту. — Здесь почти никто не бывает, — признался Стардон. — Я был последним, о ком я знаю, почти год назад.

Группа вошла на лестничную клетку, и эльф закрыл дверь. Затем он взял с полки световой стержень. — Сначала мы спустимся вниз. Лестница ведет на самый нижний уровень, а оттуда есть лестница на зубчатую стену. Нам не понадобится свет снаружи. Кроме того, из того, что я видел, Арсенал освещен световыми панелями «Спеллджаммера». У нас не будет проблем с осмотром, как только мы войдем внутрь.

Они гуськом спустились по узкой лестнице и собрались внизу. Стардон отпер дверь и провел их в старое складское помещение.

— Сюда, — сказал Стардон и повел их между грудами пыльных ящиков и бочек с мутными жидкостями к древней потайной двери. Он отпер эту дверь другим железным ключом и пропустил их внутрь. Помещение за ней также использовалось для хранения вещей, но коробки и сосуды, сложенные вдоль одной стены, казались забытыми и были покрыты толстым слоем пыли. В одном углу винтовая лестница уходила вверх, в темноту. Стардон поднял световой стержень. — Не очень далеко, — улыбнулся он, — осталось пройти всего двадцать пять этажей.

Телдин сделал паузу. Этот уровень, эта комната эльфийского командования казалась ему знакомой, хотя он никогда здесь не бывал. — «Запах древней пыли, ощущение деревянной двери, звук открываемого замка — я знаю это», —  подумал он. Он склонил голову набок и погрузился в свои мысли. — «Откуда я знаю это место?»

Стардон сделал первый шаг на лестницу, затем остановился, когда откуда-то сзади них донесся тихий шум. Как один, воины повернулись.

— Просто крыса, — пояснил Стардон. — Корабль кишит ими.

— Крыса? — осторожно спросил КассаРок.  — Живая крыса?

— Не крыса, — убежденно сказал Телдин, — ни живая, ни мертвая. Он направился к стене, скрытой ящиками. — «Послание отрубленной головы!» — внезапно вспомнил он, и стиснул зубы. — «Вход в подземелья здесь!»

— Помогите мне с этими ящиками, — попросил он друзей.

Его друзья пожали плечами и двинулись вперед. Подошел Стардон, гнев вспыхнул на его бледном эльфийском лице. — Почему вы хотите найти крысу?

— Я ищу не крысу, — ответил Владелец Плаща. — Здесь есть кое-что еще. И мы слышали не крысу.

Они сложили ящики у противоположной стены. Некоторые были настолько старыми, что древесина прогнила насквозь, и они рассыпались в пыль и щепки, когда их поднимали. Наконец, у самого пола Телдин увидел то, что, как он надеялся, должно было здесь быть. — Да, — сказал он, — это здесь.

С приливом энергии Телдин оттолкнул другие ящики и сосуды в сторону. Он встал, и некоторое время смотрел, как остальные столпились вокруг него.

Дверь в полу была деревянной, закрывая какой-то круглый вход. Тяжелые ящики были поставлены на нее когда-то в смутном прошлом.

— «В эльфийских лабиринтах, — сказала мне та вещь, голова», — вспомнил он. Телдин оглянулся через плечо. Его друзья не видели зомби — раба Коха. — Я видел кое-что в каюте Коха, — начал он пояснять. — У него была голова зомби, которая сказала мне, что Кох прошел здесь.

— В эту дверь уже давно никто не входил, — заявил Стардон.

— Нет, но он близко, в логове, неподалеку отсюда. Разве вы не чувствуете его зла? — и  Телдин открыл дверь.

Остальные ничего не сказали. Чаладар хмыкнул, потому что почувствовал холод на своих руках и почувствовал запах зла, исходящий от входа. — Да, я чувствую это.

На'Ши вздрогнула. Эстрисс сказал: — Там, внизу, есть могущественная магия.

Амулет снова засветился, и Телдин почувствовал, как его тепло разлилось по его груди. Вход в лабиринты мрачно манил, и он подумал о Квелане, ее мягком смехе, печали в ее глазах.

Дальше тянуть нет смысла. Она через слишком многое прошла.

— Я собираюсь найти и забрать ее.

Стардон подошел к Чаладару и спросил его, что все это значит. Чаладар быстро и спокойно объяснил ему о похищении Квеланы. Стардон хранил молчание, но внутри он почувствовал радость. Если Владелец Плаща погибнет в лабиринте, то он со своим плащом никогда не доберется до своего драгоценного адитума.

— Что мы будем делать? — спросил Стардон ровным тоном. — Мы не должны оставлять ее с Фулом...

— Владелец Плаща, — сказала На'Ши, — я знаю, что она вам небезразлична, но если вы найдете адитум, неизвестно, что может случиться.

— Верно, — ответил Телдин, — но Фул все еще творит свою темную магию, и его нежить все еще бродит по кораблю. Может быть, «Спеллджаммер» ничего не может поделать со злом Фула. Возможно, это зависит от меня. Возможно, у меня нет выбора.

— Возможно, у нас нет выбора, — добавил Стардон. — Если вы пойдете искать ее, я пойду с вами.

— Как и я, — сказала На'Ши.

Джан и КассаРок тоже согласились. Телдин указал мечом на туннель. — Они где-то там, внизу, в лабиринтах. Вы уверены, что все еще хотите пойти со мной?

Ответил КассаРок: — У нас есть свет. У нас есть оружие. Чего еще мы могли бы пожелать?

— Менее могущественных врагов, — ответил Телдин.

— Это так, — признал КассаРок.

Стардон вышел из комнаты, затем вскоре вернулся с осветительным стержнем для каждого из них. Все они, молча, стояли, уставившись на потайной вход в лабиринт.

Амулет обжег плоть Телдина, унося его часть, навстречу неизвестной судьбе, которая звала его по всей вселенной. Но там, внизу, была женщина, которую он любил. С внутренним конфликтом, который угрожал разорвать его психику на части, Телдин подавил свое желание исследовать «Спеллджаммер» и сосредоточился на проходе, ведущем во тьму.

Он присел на корточки и заглянул внутрь. Его голос тихим эхом разнесся по туннелю. — Будьте готовы ко всему, — предупредил он, и исчез, погрузившись в сумеречную тьму, которая была лабиринтом.

Глава двадцать четвертая

«... Практически за одну ночь наша проблема с паразитами, разгуливающими по цитадели, исчезла. Даже нашим магам трудно объяснить, куда подевались все крысы...»

Барлоу, писец башни Чаши; письмо Совету после правления Ромара.

*****

Блехал, бехолдер, приблизился к возвышению Серого Глаза, лидеру глазных тиранов. Его глазные стебельки нервно дрогнули, когда вожак повернулся к нему своим затуманенным огромным глазом. Серый Глаз сосредоточил все свои взгляды на своем заместителе. Его огромный рот скривился в гротескной гримасе. — Как идет война? — спросил Серый Глаз.

Блехал проплыл вперед, опустив взгляд в пол. С приближением судов, которые теперь окружали «Спеллджаммер», по всему судну вспыхнули стычки, и бехолдеры оказались под сильным давлением всех рас на корабле, которые ненавидели бехолдеров.

Обычно грубый голос Блехала казался мягче, почти стыдливым. — Война идет плохо, господин. Даже с нашей превосходной магией численность врагов слишком велика, и наши союзники убывают. Люди и гиффы присоединились к войне, и я боюсь, — бехолдер заколебался. — Я боюсь, что мы скоро потерпим поражение.

Серый Глаз рассмеялся, это был звук костей, скрежещущих между его неровными зубами. — Поражение. Вы ничтожны, Блехал. Вы недооцениваете нашу силу. Бехолдеры никогда не увидят поражения, пока кашарин находится под нашим контролем.

— К-кашарин? — Блехал запнулся, едва веря словам лидера.

Серый Глаз отвернулся от него и уставился вдаль в безмятежном созерцании. — Кашарин. Кто еще мог бы принести полную победу бехолдерам? Кто еще на «Спеллджаммере» обладает такой... невообразимой силой?

Блехал в шоке отлетел на несколько футов назад. Его глазные стебельки с ужасом уставились на Серого Глаза. — Но, господин, можем ли мы доверять их освобождению? Они убивают, не задумываясь. Они, вероятно, даже попытаются убить нас.

— Ими можно управлять, — заявил Серый Глаз, яростно разворачиваясь. — Их нужно контролировать. Он впился взглядом в Блехала, его непрозрачный глаз пульсировал от ярости. — Выжившие бехолдеры должны быть отозваны назад. Только вместе мы сможем очаровать кашаринов, чтобы они повиновались нам. Только с ними может быть обеспечена наша победа.

Он повысил голос. — Отзывайте бехолдеров, Блехал! Теперь мы готовимся уничтожать наших врагов без пощады! И нечестивые кашарины станут нашим секретным оружием!

***

На круглой платформе у одной из стен своего логова Фул держал Квелану, прикованную тяжелыми железными кандалами, чтобы он мог мучить ее в любой момент, когда ему заблагорассудится.

По ее лодыжкам  маленькими струйками стекала кровь, там, где Фул приказал своим крысам — нежити вцепиться в ее плоть. Синяки покрывали ее руки, там, где нежить Кох насмехался над ней неземным голосом Фула, обещая свою любовь и то, как он не может дождаться, чтобы взять ее в свои когти и показать ей, что такое настоящая страсть.

Время от времени перед ней клочьями клубился ковер черного дыма, и фигуры из дыма обретали форму, почти как запоздалые мысли из больного разума Фула. Несколько раз дым принимал форму плаща, вздымался и развевался, как живой, призывая Фула в свои объятия. Как только он принял форму «Спеллджаммера», над ним возвысился силуэт Фула, вонзающего в судно свой черный, зазубренный, длинный меч. Она задалась вопросом, откуда взялись эти формы, были ли они бессознательными проявлениями, спроецированными Фулом... и знал ли Фул вообще, что они формируются.

Фул сидел на своем троне из костей, его горящие глаза мерцали, когда он смотрел в свой обзорный шар. Время от времени палец или рука нервно подергивались, или низкий стон вырывался из похожего на пещеру рта Фула.

Квелана наблюдала за ним. Одна костлявая рука обхватила его тяжелый амулет защитным жестом, и она напрягла зрение, чтобы лучше его рассмотреть.

Амулет был сделан из тонкого золота,  украшенного резьбой, которая сворачивалась сама по себе, создавая узоры и формы, когда амулет вертелся в пальцах Фула. Малиновый камень в центре, казалось, горел внутренним огнем. Однажды она видела, как Фул играл с амулетом, когда он расхаживал по своей комнате, вслух беспокоясь о том, что он никогда не сможет командовать «Спеллджаммером», и что его планы уничтожить корабль могут провалиться. Затем Фул рассмеялся с фальшивой бравадой злых мертвецов, отказываясь признавать такую возможность.

Она была поражена взрывом смеха и ярости, вырвавшимся у Фула, когда он пошевелился на своем троне. Он держал амулет, горящий кровавым огнем в одной руке, когда поднялся и подошел к ней. Его глаза сияли ярким, неестественным светом.

— Твой возлюбленный уже в пути, маленький эльф, — прохрипел Фул своим сухим, ломким голосом. — Никакая твоя магия не может спасти его. Он придет за тобой, и он отдаст мне именно то, что я хочу, или ты и он умрете.

Фул злобно рассмеялся. — Ты все равно умрешь. Неважно. Неважно. Твой драгоценный Владелец Плаща уже на пути сюда. И плащ будет моим.

Он засмеялся, возвращаясь, чтобы отдохнуть на своем троне. Квелана сосредоточилась на амулете и удивилась, почему Фул так крепко держал свое сокровище, и она могла бы сказать, что он боялся. Возможно, в своей одержимости смертью «Спеллджаммера» он больше не контролировал свое подсознание, поэтому образы из его разума сформировались в темном воздухе камеры. Он нервно дернулся и бессознательно застонал, вглядываясь в свой обзорный шар.

Он сжимал свой амулет и смеялся, смеялся и смеялся.

— Это очень хорошо, — сказал он, посмеиваясь. — Он идет на мои приманки. Он обнаружил вход в эльфийскую башню.

— О, он уже в пути. «Спеллджаммер» скоро погибнет.

Фул засмеялся. — И кто теперь дурак? —  хихикнул он. — Кто теперь дурак?

Глава двадцать пятая

«... Мне уже семь ночей снится один и тот же сон. В каждом я подхожу к голове «Спеллджаммера» и кричу в воздух. Птицы поют красивую песню, хотя у нас нет птиц. Мой муж появляется из-под носа корабля. У него черные глаза. В моем последнем сне он протянул мне кольцо, чтобы я взяла его. Я проснулась и обнаружила кольцо у себя на пальце. Я обречена. Мой муж исчез три года назад. Кольцо не снимется...»

Сон о Белом коне, рассказ Анонима; царствование Джокарина.

*****

Освещение от световых стержней группы воинов отбрасывало теплое сияние на бледно-пурпурные стены лабиринта. Стены казались губчатыми, почти теплыми на ощупь, и Телдин понял, почему туннели иногда называли венами, потому, что они распространялись по всему телу «Спеллджаммера» серией кажущихся бесконечными туннелей, извиваясь, как, будто они были предназначены для живительной крови, протекающей через них.

Туннели расширились, как только воины углубились в корабль, и они пошли бок о бок, держа оружие наготове. Пятна фосфоресцирующей лунной травы на стенах поглощали свет от их стержней и устойчиво светились после того, как они проходили. Телдин, шедший впереди, время от времени останавливался на перекрестках, пытаясь заглянуть как можно дальше в соединяющиеся туннели.

— Откуда вы знаете, куда идти? — спросил Джан.

— Я не знаю. Я просто пытаюсь идти по любому следу, который могу найти, — ответил Телдин. — Он был здесь уже давно. Я просто ищу, ну, след тьмы, я полагаю.

— Значит, вы действуете инстинктивно, — предположил КассаРок.

— Это только то, что я сказал.

— Вы чувствуете что-нибудь от своего амулета?

Телдин поймал взгляд КассаРока и опустил глаза. Свечение амулета прекратилось, как только они вошли в лабиринт, и Телдин ничего не чувствовал от него, будто его сила была приглушена здесь, внизу. — Нет, ничего, — ответил Телдин, — совсем ничего.

Стардон сосредоточился. Магия текла по его эльфийским венам, и он протянул руку с небольшим заклинанием поиска. —  Дальше в том направлении, — он указал мечом в туннель. — Следы исходит оттуда.

Они двинулись дальше вниз. На одном перекрестке Телдин заметил вдалеке струйку черного дыма и повел воинов к ней. На другом перекрестке каждый соединительный туннель, кроме одного, был густо покрыт фосфоресцирующим лишайником. Он выбрал темный туннель.

— Этот Фул очень хорошо продумал свою дислокацию.

Телдин повел их по туннелю, высоко подняв свой световой жезл. Лишайник здесь светился красным и коричневым,  будто был поражен заболеванием. Стены туннеля, казалось, смыкались, сужаясь так, что воины могли идти только гуськом. Свет от стержней, казалось, становился все тусклее, будто яркость поглощалась облицовкой стен или противостояла длительному заклинанию темноты.

— Мне это не нравится, — сказал Джан позади Телдина. — Мне это совсем не нравится.

— Вы думаете, мне... Затем Телдин схватился за грудь и, пошатываясь, прислонился к стене. Его разум похолодел. Ледяные уколы покалывали его грудь. — Холодно, — слабо сказал он. — Это он зовет меня, и он не может… почувствовать меня здесь, в лабиринте. Он ищет меня, но это причиняет боль!

Группа остановилась и подождала, пока Телдин расслабится и боль от вызова «Спеллджаммера» утихнет. Затем они снова двинулись вперед, когда Телдин восстановил самообладание, и неуклонно продвигались все глубже.

Телдин понял, что они близко, когда увидел тонкий слой черного тумана, клубящегося вокруг его ног. Он остановил группу и предупредил их. — Вы чувствуете это? —  спросил он. Воздух был холодным и пахнул гниющей плотью. — Мы рядом с его логовом, я уверен. Будьте готовы ко всему.

Он шагнул в туман, который холодно обвился вокруг его ног, когда он вел группу, затем с каждым шагом поднимался все выше, пока не стал таким густым, что они не могли ничего видеть перед собой.

Чувства Телдина подсказали ему, что они вышли из туннеля в какое-то помещение. Он напрягся, насторожив уши. В темноте свет от стержней был очень слабым, так как поглощался черным туманом. И он услышал шорох, почти похожий на мягкие шаркающие шаги других, откуда-то из глубины тумана вокруг них.

Он почувствовал шелест ветерка на своих руках, затем туман закружился и завертелся вокруг них, принесенный холодным ветром, который исходил из какого-то неизвестного источника. Их световые стержни распространяли теплый желтый свет на гнезда из рассыпающихся одеял и сломанных костей, на узкие входы в другие туннели, а также на оружие, сундуки и кожаные сумки, сваленные у дальней стены. Телдин подобрал пару брошенных коротких мечей и осмотрел их.

— Ну, мы кое-что нашли, — сказал КассаРок, уставившись на деревянный сундук. Он осторожно шагнул вперед, опустился на колени, открыл сундук, и свет от его жезла отразился миллионом искр на его лице.

— Золото, — тихо промолвил он. — Золото.

Сундук был набит золотыми и серебряными монетами, ожерельями и амулетами, брошами и браслетами. Он достал золотое кольцо с непрозрачным зеленым камнем, украшенным резьбой в форме ромба, с углами, исходящими из двух точек. Он улыбнулся и положил кольцо в карман, затем достал ослепительное ожерелье, инкрустированное рубинами и изумрудами. В центре серебряного диска были выгравированы символы и вставлены драгоценные камни, и КассаРок поднес его к свету.

Телдин заметил непривычно нахмуренный взгляд воина. — Что это? — спросил он.

— Я узнаю это ожерелье, — ответил КассаРок. — Раньше оно принадлежало моему бойцу.

— Черт возьми! — крикнула На'Ши позади них. — Это вещь Чел! Я знаю ее!

КассаРок обернулся. — Знала ее. Она погибла, когда вы прибыли сюда, Телдин.

Телдин ничего не сказал.

КассаРок отдал На'Ши ожерелье, в то время как Стардон и Джан осмотрели сундук. КассаРок взмахнул мечом вокруг. —  Что это за место? — спросил он.

— Я не знаю, — сказал Телдин. — Похоже, здесь кто-то останавливался. Он поднял одну из костей с пола. — Однако мне не нравятся их привычки в еде. Это человеческая кость.

И тогда все они  услышали их, приближающихся из пересекающихся туннелей. Золото, серебро и драгоценности были в спешке забыты, чтобы пустить в ход оружие, выстроиться в оборонительный круг, когда нападавшие, ковыляя, вышли из туннелей.

— Нежить, — объявил КассаРок.

Воины были быстро окружены множеством нежити. Большинство из них были людьми; двое были эльфами, а трое — халфлингами. У некоторых были мечи и кинжалы. И они были готовы пустить их в ход, хотя и неуклюже, с подобием живой памяти. Большинство просто жадно смотрели на незваных гостей, готовые убивать зубами и зазубренными костями.

— Это ловушка, — сказала На'Ши. — Нас заманили. Затем еще кто-то вышел из самого дальнего туннеля и встал у входа. Его зубы злобно сверкнули в желтом свете, когда он зашипел от садистского смеха. Его мех был испачкан кровью, а цвета спектра наслаивались головокружительными узорами на его непристойное тело. На его лбу была нарисована замысловатая серия кругов.

— Вы в ловушке, — сказал не-мертвый Кох, щелкая на них своими острыми желтыми зубами. — Комплименты от Фула.

Затем зомби—неоги повернулся и нырнул в окружающую стену тумана.

Нежить набросилась на них.

Живые прокладывали себе путь сквозь ряды нежити с невероятной свирепостью. КассаРок непрерывно ругался, когда его меч рассекал кости и мертвую плоть, отсекая головы и руки без сознательной мысли. Он узнал двух зомби, своих собственных воинов, погибших, защищая Телдина от орд неогов: Чел, которой когда-то принадлежало ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, и Гара, бойца и торговца с открытого рынка. Он скорчил гримасу и убил их так милосердно, как только мог, глядя на их давно мертвые лица, когда они вместе лежали  на полу. — Извините, друзья мои, — сказал он.

На'Ши оставила свой арбалет висеть на поясе и вместо этого полагалась на быстроту своей стали. Она пробила полосу сквозь силы нежити, затем развернулась и вернулась назад, добивая тех, кто все еще был подвижен, точными ударами в их мягкие черепа или шеи. Когда она закончила, то посмотрела на их умиротворенные лица и поняла, что отправила своих друзей в их последнюю, настоящую смерть: К'аальда, когда-то охранявшего КассаРока, и Дженн из Академии Человеческих Знаний.

На'Ши подняла глаза и увидела КассаРока, уставившегося на своих мертвых соотечественников на полу, и задалась вопросом, случится ли с ней преобразование в нежить, как это случилось с их друзьями... если Фул преуспеет в своих планах.

На Джана напали семь нежитей, которые схватились с ним и вырвали меч у него из рук. Стардон увидел тяжелое положение полуэльфа и с относительной легкостью расправился со своими собственными нападавшими. Он схватил топор из стопки оружия у сундука с сокровищами и бросился в бой, разрубая позвоночники и черепа, будто они были сделаны из веток. Джан, наконец, поднял свой меч и, спина к спине, он и Стардон сражались с зомби, пока большая часть нежити не превратилась в груду окровавленных конечностей, сваленных у их ног.

Последний нападавший на Стардона был особенно силен и целеустремлен, практически игнорируя удары Стардона, как укусы комара. Эльф был прижат к стене, и зловонная рука зомби потянулась к его шее, когда Стардон понял, что физической силы будет недостаточно, чтобы прикончить существо. Когда пальцы нежити сомкнулись вокруг его плоти, Стардон прошептал древнее эльфийское заклинание. Глаза зомби закатились от удивления. Через несколько секунд он ослабил хватку на эльфе, и его тело затряслось с тонким, бумажным шелестящим звуком. Нежить вскрикнула, и  упала на пол в облаке черной пыли, мгновенно разложившись изнутри.

Телдин был озлоблен стихийной силой против своих неестественных врагов. Он понял, что наконец-то, получил достаточно от этого врага, которого, никогда, не видел, и атаковал нежить Фула с коротким мечом в каждой руке, кружась в их рядах, рубя без разбора изо всех сил. Черная кровь забрызгала его доспехи, ноги, но плащ остался незапятнанным. Голова свисала с мертвой плоти справа от него; слева зомби упал с точным, мощным разрезом через ключицу и сердце. Волосы Телдина были липкими от пота и крови, а глаза горели яростью, обрамляя напряженное, забрызганное кровью лицо.

Он чувствовал, как сила плаща пронизывает его, пульсирует в венах с неслыханной энергией. Его клинки были серебряными дугами, свистящими в воздухе. Его враги отступили, беззащитные, искалеченные скоростью и силой его мечей. Плащ, бесполезный против природы нежити, все еще наполнял Телдина энергией, усиливая и усиливая его собственную силу и волю.

Последний враг Владельца Плаща шлепнулся на пол, разрезанный надвое на талии. Телдин остановился, тяжело дыша, и почувствовал, как сила плаща вытекает из него. Останки нежити были повсюду вокруг него, и он стоял в гнилостном море их испорченной, маслянистой крови.

Его друзья уставились на него в шоке. Затем воины протерли свои клинки, и Телдин глубоко вздохнул, расслабляясь. КассаРок бросил на него настороженный взгляд. — Мы подумали, что вы сошли с ума, — наконец, сказал он.

Телдин покачал головой. — Нет, плащ... давал мне энергию.

Он поднял свой меч и указал на черный туман, окружавший их. — Туда, — сказал он. — Кох прошел оттуда.

— Возможно, это просто еще одна ловушка, — предупредил Джан.

— Конечно, это ловушка, — согласился Телдин. — А чего вы ожидали? Он пытается вывести нас на Фула.

Стардон спросил: — Вы планируете пойти прямо туда?

Телдин ухмыльнулся и вытер свой меч о тело зомби. Он постоял на пороге тьмы, затем шагнул внутрь. Остальные неохотно последовали за ним.

В тусклом свете, обрамленном окровавленными чертами лица, улыбка Телдина была улыбкой голодной акулы. — Мы собираемся достать его прямо там, куда он хочет нас заманить.

— Вы именно там, где я хочу вас видеть, — раздался издевательский голос откуда-то издалека. Темнота закружилась и рассеялась, будто она поглотилась обратно в свой источник, и открылся полный размер новой камеры.

Они были в логове Фула.

Туннели ответвлялись с каждой стороны, и крыша пещеры терялась в тени. Камера была естественным образованием, почти органическим, пораженным опухолями черных грибов и зловонием мертвецов.

Не-мертвый Кох поприветствовал их. Его глаза сверкали булавочными уколами света. Он улыбнулся, поманив своими черными когтями, и Телдин сделал выпад и вонзил свой меч прямо в насмешливое лицо Коха. Не-мертвый неоги рухнул на пол, извергая потоки грязной крови.

От дальней стены тускло освещенной камеры донесся смех. За прозрачными занавесями из паутины их ждал Фул, восседая на своем троне из костей. Квелана стояла перед ним на коленях, его костлявая рука крепко сжимала тяжелую цепь, прикованную на ее тонкой шее.

— Добро пожаловать, Владелец Плаща, — произнес Фул. От его голоса у Телдина по спине пробежали мурашки. Это был предсмертный хрип, дыхание из могилы.

Фул встал, туго натягивая цепь Квеланы. Железные оковы глубоко впились ей в шею, когда она попыталась сохранить равновесие. Фул вынул свой черный длинный меч из древних ножен и приставил его острие к задней части шеи Квеланы. Он накинул тяжелую цепь ей на плечи, и она вскрикнула, когда железные звенья ударили по ее уязвимой коже. Другой рукой Фул лениво поигрывал своим алым амулетом.

Друзья Телдина выстроились вокруг него, приняв оборонительную позицию, и повернулись лицом к возвышению. Телдин кивнул Квелане, вопросительно глядя на нее. — Со мной все в порядке, — прошептала она.

— Молчать! — заорал Фул с шипением. Острие его клинка высекло каплю крови из ее плоти. Меч, жаждущий большего, крови и жизненной силы эльфа, загудел в руке Фула.

— Смертельный клинок жаждет крови, — сказал Фул Телдину, и рассмеялся. — У него гораздо меньше терпения, чем у меня. Он жаждет глубоко испить душу твоей милой подружки. Должен ли я позволить это, Телдин, Владелец Плаща? Должен ли я вонзить свой клинок глубоко в ее сердце, чтобы моя жаждущая сталь могла испить?

Телдин сделал шаг вперед. — Если ты причинишь ей вред… — начал он, но Фул перебил его.

— Что же ты будешь делать, Владелец Плаща? — спросил Фул. — Как ты думаешь, что ты действительно можешь сделать? Ты ничего не знаешь о моих способностях. Ты всего лишь щенок, ненужная пешка, случайно оказавшаяся орудием власти. Твоя скудная решимость привела тебя сюда, человек, просто для того, чтобы увидеть, как умрут все, кого ты когда-либо любил. Это то, чего ты хочешь, Владе…

Фул внезапно остановился, когда на плече Телдина появилось мерцание золотого света. Оно мерцало, как пламя, превращаясь в шар света, который слился в астральную форму Геи Голдринг. Ее одежды развевались вокруг нее, сияя ее собственной псионической энергией. Она заметила Фула на его возвышении и быстро сложила руки в защитную позу.

— Ах, мой маленький друг, кендер, — издевательски произнес Фул, — вернулась за своим последним наказанием? Я не тень и не банши, которых можно рассеять светом, кендер. Ты для меня не более чем насекомое. Я увижу, как ты умрешь сегодня.

Фул повернулся к Телдину.

— Пойми это, человек. Кровь эльфийки будет пролита, о, великий Владелец Плаща, если ты не готов заключить сделку...

— Сделку? Настала очередь Телдина рассмеяться. — Ты не хочешь торговаться, Фул, — сказал он. — Ты хочешь только убивать.

— «Спеллджаммер», Телдин, — сказала Гея. — Его цель — уничтожить «Спеллджаммер» и всех, кто на борту, в отместку за то время, когда он был капитаном.

— Капитаном? — спросил Чаладар.

Фул бросил на них презрительный взгляд.

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — сказал Телдин. Ты — все, с чем я когда-либо боролся. Ты — все, что я когда-либо ненавидел: высокомерие, ненависть, война, убийства, коррупция, смерть.

— Оглянитесь вокруг. Вы знаете, что это была за камера?

Фул, казалось, замкнулся в себе. Воины повернулись, чтобы осмотреться.

— Это сердце, Фул. Это сердце «Спеллджаммера», и это твое зло испортило его.

Друзья Телдина стояли там, охваченные благоговейным страхом, глубоко внутри тела самого «Спеллджаммера», самого сердца великого корабля.

— Это живое существо, более могущественное и важное, чем ты когда-либо будешь! — крикнул Телдин. — Оно гораздо большее, чем просто судно или город. Это воплощенный в жизнь миф.

Фул слегка поклонился. — Если это все, что ты знаешь, тогда, Владелец Плаща, ты ничего не знаешь.

— Да, ничего, — ответил Телдин. — Все, что ты представляешь, Фул, просто ничто. У тебя есть все эти пустые силы, и все, чего ты хочешь, — это увидеть, как сбудется твоя одержимость — гибель  «Спеллджаммера». И все потому, что тебе не хватило дисциплины, чтобы быть достойным капитаном... или достойным человеком.

Фул вздрогнул от гнева. Он не привык, чтобы люди отвечали ему взаимностью. — «Спеллджаммер» заслуживает смерти после того, что он сделал со мной! — крикнул он. — Я был капитаном, лучшим капитаном. Я осмелился использовать «Спеллджаммер», чтобы править сферами, а он совершил мятеж, чтобы уничтожить меня, заточить в Темной Башне вместе с остальными. У меня были другие планы.

Фул крепче сжал свой рубиновый амулет. — Я тщательно подготовился... к своему побегу. Разработал планы моей мести. И твоему проклятому плащу суждено стать орудием смерти «Спеллджаммер»!

— Ты не можешь думать ни о чем другом? — бросил вызов Телдин. — Ты продал свой разум так же, как и свою душу? Ты обманул население корабля, заставив его думать, что ты всемогущий волшебник или мерзкий полубог, который тайно правит «Спеллджаммером». Телдин поднял руки и обвел ими вокруг. — Оглянись. Тебя окружает ничто, тьма, пустота. Ты не властелин ничего, кроме мертвых. Ты сам всего лишь зомби.

— Мертвые — отличные слуги, — ответил Фул, — скоро и вы станете такими, как и твоя маленькая шлюха, если не отдадите мне Плащ Первого Пилота.

Телдин направил свой меч на Фула. — Плащ мой. Он вызывающе расставил ноги. — Плащ нельзя снять, пока я не умру. Если тебе нужен плащ, тебе придется сначала позаботиться об этом.

Фул скорчил гримасу, похожую на улыбку. — Мне нравится такой вызов, — сказал он.

Пылающие булавочные уколы в его глазах на мгновение замерцали, затем вокруг воинов послышались стоны. Они собрались вместе и образовали плотный круг.

Камера наполнилась неуклюжей нежитью. Эльфы, люди, гномы, даже длинная нежить «к'р'р'р», окружили их, около пятидесяти существ набежали из убежищ, скрытых глубоко в тени логова Фула. Перекрывая их постоянные стенания, Фул рассмеялся.

— Решение за вами, Владелец Плаща, — заявил он. — Отдайте плащ, или вы все умрете, и твоя драгоценная Квелана полюбит мои объятия… в нежити.

— Мы и раньше рисковали, Фул, — ответил Телдин. — Мы разберемся с ними сейчас.

Глаза Фула сверкнули, и нежить бросилась в атаку. Клинки людей со свистом рассекали воздух, разрубая мертвые кости с яростью, на которую способны только отчаявшиеся. Боевые кличи воинов эхом разнеслись по камере, заглушая низкие стоны агонии нежити.

Но нежить окружила их численностью, намного превосходящей их собственную, и это был только вопрос времени, когда они будут побеждены. Первым был ранен Чаладар, укушенный в ногу желтыми зубами нежити неоги. КассаРок, несмотря на могучие взмахи своего боевого топора, был схвачен сзади нежитью коричневого халка. Телдин и остальные были заняты тем, что защищались. Его меч рассек троих существ, прежде чем его окружило их огромное количество. Его плащ оказался бессильным, бесполезным; он безвольно свисал до пола.

Свет в комнате внезапно стал ярче, и Владелец Плаща понял, что свечение исходит от Геи. Она парила в нескольких дюймах над полом, ее глаза были закрыты, как во сне, а руки скрещены на груди. Ее голос эхом отдавался в его голове, как свистящий шепот. — Защищай остальных. — Защищать? Как?

Свет, который был ее жизненной силой, засиял ярче. Нежить вздрогнула от его  сияния, а затем продолжила атаку, когда Фул закричал на них: — Убейте их! Убейте их всех!

Телдин почувствовал, как сила Геи пронеслась по его обнаженным рукам. Инстинктивно он крикнул остальным: — Идите сюда! Быстро! У нас не так много времени!

Воины удвоили свою энергию и набросились на нежить. Затем они выстроились вокруг него, держа оружие наготове, окутанные теплым сиянием Геи.

Ее глаза резко открылись. Ее энергия внезапно загудела в их ушах, как мощный вдох. Телдин ахнул, и он все понял.

Его тело было затоплено ледяным огнем силы плаща, и плащ развевался, невероятно растягиваясь, чтобы окружить воинов и собрать их в плотную группу. И тогда все они почувствовали энергию плаща, покалывающую их кожу, поднимающую волоски на руках и шеях волной холода.

Плащ плотнее обхватил их, скрывая от сил Геи.

И свет Геи выпорхнул из ее астрального тела взрывом тепла, энергии и псионической силы. Это был сверхсильный взрыв ментальной энергии, который прожег нежить насквозь и повалил их на пол, шатающихся от боли, когда их тела резонировали с очищающей энергией.

Нежить рухнула, друг на друга, все подобие их разума сгорело вместе с взрывом жизненной силы Геи. Она слабо замерцала и опустилась на пол, где ее аура превратилась в тусклое свечение.

Телдин приказал плащу развернуться, и он со своими воинами бросился к ней. Она была слаба, но храбро улыбалась.

Зал был завален телами мертвых, и Телдин перепрыгнул через них к возвышению Фула.

— Ты можешь остановить нежить, — закричал Фул, — но ты никогда не остановишь меня!

Владелец Плаща одним прыжком достиг помоста. Он изогнулся и замахнулся на Фула своим мечом, но лезвие безвредно рассекло изображение Фула, будто это был дым.

Телдин отступил назад. — Квелана? — крикнул он.

Ее образ заколебался, затем закружился, словно заклинание иллюзии, развеянное темными ветрами камеры Фула. Образ Фула, казалось, радостно улыбнулся, когда его развеяло холодным ветерком. И еще Телдин услышал смех Фула, где бы он ни прятался.

— У тебя есть еще один шанс, Владелец Плаща, — эхом разнесся по камере голос Фула. — Плащ в обмен на женщину. Это будет ее единственной надеждой.

Его голос затих, эхом отозвавшись хохотом, и Телдин развернулся на помосте лицом к своим друзьям.

— Все это напрасно! Мы вошли прямо в него.

— Это должно было быть сделано, — заметил КассаРок. — У нас был шанс найти ее. Мы бы сделали это снова.

Телдин мрачно кивнул.

Без предупреждения «Спеллджаммер» сильно содрогнулся от грохота баллист на палубе. Владелец Плаща постарался успокоиться, затем подошел к остальным, когда дрожь прекратилась.

Гея опустилась на колени над Чаладаром, который морщился от боли, почувствовав жжение от укуса нежити неоги. — Я легко могу это вылечить, — заверила Гея.

— А как насчет тебя самой? — спросил Телдин.

Она заставила себя улыбнуться. — Я слаба, да, но не слишком слаба, чтобы помочь твоим друзьям.

Гея положила руки на рану Чаладара и расслабилась, желая глубоко погрузиться  в исцеляющий транс. Ее аура слилась с аурой рыцаря, и она почувствовала его бессознательное состояние, будто это был сладкий, холодный наркотик, омывающий ее, соблазняющий ее ослабить хватку бодрствования и погрузиться в блаженную тьму. Затем боль в ноге Чаладара вспыхнула сердитым алым цветом в ноге самой Геи, и она усилием воли прогнала боль.

Тепло потекло по рукам Геи, обволакивая рану рыцаря и проникая в его кожу, чтобы проникнуть глубоко в кость. Ее руки горели от ее псионической целительной силы, а разум наполнился холодом, как от ночного бриза. Она заколебалась, когда на нее нахлынула темная бессознательность, вызванная как интенсивным напряжением исцеления, так и стрессом от столь интенсивного использования ее псионических способностей за столь короткое время.

Через несколько минут рана Чаладара зажила, и рыцарь встал, вытянув ногу, будто ничего не случилось. Гея, казалось, осунулась от усталости, и ее сияние потускнело.

— Мы должны покинуть это место, — заметил Эстрисс. Квеланы здесь нет, а Владелец Плаща должен искать адитум. Если он не доберется до него в ближайшее время, «Спеллджаммер» может быть потерян.

— Мы должны уходить, — согласился Телдин. — Этот фарс Фула отнял у нас достаточно времени.

Гея мягко улыбнулась ему. — Я тоже должна уйти, чтобы восстановить свою энергию. Я буду нужна тебе в грядущее время. Но у меня есть силы сделать еще кое-что, чтобы помочь вам в ваших поисках.

— Что? — спросил Телдин.

Гея подняла свои астральные руки и сосредоточилась. Постепенно группа начала мерцать ее собственной золотой энергией, и они обнаружили, что мерцают на палубе, материализуясь в центре группы воюющих эльфов и пожирателей разума.

Мечи не-людей были подняты в бою. Их кровавая стычка внезапно прекратилась, когда воины появились среди них, крики удивления эхом разнеслись вокруг них.

Затем, выкрикивая свои гневные боевые кличи, не-люди атаковали.

И во внезапной схватке никто не заметил, что в их последние мгновения в логове Фула тела  нежити Мастера Коха нигде не было видно.

Глава двадцать шестая

«... Бехолдеры утверждают, что придет незнакомец, чтобы принести тьму на всех нас. Гномы утверждают, что будет выковано оружие, которое будет одновременно разрушать и созидать. Эльфы утверждают, что прошлое станет настоящим. Все это — древние легенды, которые пересказываются в течение тысяч лет. Мое собственное гадание показало только одно: все они — одно и то же…»

Мариас, рыночная гадалка; правление Бентли Фиэлис.

*****

Нечеловеческие крики были полны ярости, гнева и ненависти, неутолимой жажды крови, охватившей все расы.

Битва за плащ разгорелась подобно неудержимому огню. Бехолдеры сражались с пожирателями разума; Шу сражались с гуманоидами; пожиратели разума сражались с эльфами. Палубы были красными от крови людей и не-людей, которые впервые смешались вместе... в смерти, в вечном покое.

«Спеллджаммер» пылал в огне войны.

Над ним, в Радужном Океане, бесчисленные суда сходились в Разбитой Сфере. Даже на таком расстоянии Телдин мог сказать, что некоторые корабли сражались с другими кораблями, бросая абордажные крюки и стреляя из легких баллист по своим врагам. Более крупные корабли маячили позади них, выжидая в   окрестностях «Спеллджаммера». — «Они последовали сюда за мной», — подумал Телдин. Они последовали за плащом и его силами, и все это для того, чтобы получить контроль над сферами. Все для того, чтобы вести войны, порабощать других и лишать вселенную всего ее врожденного добра.

Он выругался про себя. — «Никогда. Нет, мне нужно что-то с этим сделать».

Он знал, что его время для нахождения  адитума истекает.

Телдин понял, что он и его спутники оказались в окружении не-людей возле башни Десятой Ямы. Он стоял лицом к толстому хвосту «Спеллджаммера», а справа от него, возвышаясь над углом руин бехолдера, возвышалась гордая башня эльфов.

— Мы должны вернуться в эльфийское командование! — крикнул Телдин, указывая мечом. Затем вокруг него раздался пронзительный нечеловеческий крик, и Телдин развернулся, чтобы встретить нападавших, высоко подняв щит и меч для защиты. Расположившись рядом с ним, все остальные воины приготовились защищаться от не-человеческих орд, чтобы помочь Владельцу Плаща достичь его судьбы.

Телдин наклонился вперед, его грудь сжалась от горячей, сжимающей боли, которая была зовом «Спеллджаммера». За пределами лабиринта зов был более интенсивным, более настойчивым, и жар, который потрескивал в нем, был огненным, настойчивым. Квелана была почти забыта в пылу вызова, и он развернулся и закричал в бессмысленной агонии, когда «Спеллджаммер» призвал его.

— Я иду! — крикнул он. — Я иду!

Первой атаковала группа иллитидов, легко узнав Владельца Плаща и моментально забыв о своей ненависти к эльфам. КассаРок прыгнул перед Телдином и вступил в бой с двумя из них, пока Телдин изо всех сил пытался сдержать зов под контролем. КассаРок мощным взмахом меча отбил вытянутые клешни одного пожирателя разума, а затем пронзил другого иллитида насквозь. Он выдернул свой меч и громко рассмеялся. — Давайте, пожиратели разума! — крикнул он. — Единственными мозгами, которыми вы будете питаться сегодня, будут мозги ваших собственных мертвых и умирающих соплеменников!

Эльфы увидели свой шанс, когда поняли, что иллитиды обратили свое внимание на людей. Как группа, они злобно атаковали пожирателей разума сзади и безжалостно прорвались сквозь их силы. Стардон бросился на помощь эльфам, держась достаточно близко к Телдину, чтобы защитить его как от пожирателей разума, так и от его эльфийских собратьев, которые ничего не знали о его мнимом союзе с Владельцем Плаща. Он хотел, чтобы Телдин умер от его собственных рук и выдал ему секрет плаща.

На'Ши и Джан вместе схватились с тремя пожирателями разума, яростно сражаясь щитом и сталью. Иллитиды сопротивлялись еще усерднее с помощью своих ментальных сил, наконец, прижав пару к треснувшей колонне за пределами руин бехолдера.

Джану повезло. Один случайный выпад его меча пронзил глаз иллитида. Он споткнулся, когда его рука поднялась, чтобы защитить лицо. Джан увидел свою возможность и вонзил свой клинок прямо в сердце пожирателя разума. С криком ужаса и боли иллитид упал на колени. Джан выдернул свой меч. Кровь хлынула из смертельной раны пожирателя разума, забрызгав ботинки Джана. Затем пожиратель разума с глухим стуком опрокинулся, его лицевые щупальца дернулись в растекающейся луже собственной крови.

На'Ши держала остальных на расстоянии с помощью яркой демонстрации мастерства владения мечом, легко пробивая скудную физическую защиту пожирателей разума. Кровь сочилась из полудюжины неглубоких ран на их конечностях, когда женщина без усилий отражала их удары мечом и отводила их непорочную сталь. Она взмахнула клинком, и иллитид упал к ее ногам, его рука была аккуратно отрублена у запястья. Пожиратель разума отступил назад, и приблизился его напарник. Она справилась с ним с относительной легкостью, отбив его клинок своим щитом, а затем пронзив мечом его грудь. Когда иллитид упал, она потянулась за длинным кинжалом, заткнутым за пояс, и умело метнула его в раненого иллитида, который теперь хромал прочь с кровоточащей культей. Кинжал попал пожирателю разума прямо между плеч, и иллитид упал вперед, плашмя, на покрытое щупальцами лицо.

На Телдина напали трое пожирателей разума, крича: — Берегитесь его способностей! и плащ будет нашим! Его клинок метнулся быстрее, чем могли понять пожиратели разума, прочертив длинную алую линию по руке одного иллитида и глубоко войдя в незащищенную шею другого, перерезав артерию с большим фонтаном крови.

Телдин никогда не сражался так быстро и так яростно. Его сила, его сущность заметно изменилась. Покалывания холодной энергии плаща, казалось, больше не присутствовало. Восприятие Телдина также никоим образом не было искажено; время для него не замедлилось, когда он защитил себя своей сталью, и его сильное тело не дрожало от энергии плаща. Он понимал, что в одиночку не может сражаться так яростно, как сейчас, и задался вопросом, не было ли причиной очевидный недостаток силы у плаща.

Он чувствовал его на своих плечах; он знал, что плащ был там, всегда был там, струился вокруг него, будто он родился с ним. Он чувствовал его рядом с собой, как человек чувствует волосы на своей голове, будто он принадлежит ему.

Телдин инстинктивно понял, когда его меч взметнулся навстречу жалкому физическому нападению иллитидов, что теперь плащ и он были одним целым. Он больше не был инструментом, которым он должен был пытаться управлять, да и никогда им на самом деле не был. За короткое время, прошедшее после нападения нежити Фула, энергия плаща стала его собственной. Плащ стал ничем иным, как второй кожей, разумной защитной конечностью, которая работала с ним, а не для него, и ждала, пока потребность Телдина не заставит его соединиться с ним.

Пять иллитидов бросились в бой, вооруженных только своими врожденными ментальными способностями. Группа расступилась, и лидер пожирателей разума шагнул вперед. Позади Владельца Плаща закричал Эстрисс: — Берегитесь! Лорд Требек хочет убить вас!

Требек стоял перед Владельцем Плаща в царственных черных одеждах и сердито шипел на него. Его щупальца дрожали от ненависти. — Для меня большая честь уничтожить тебя, — сказал Требек. Пожиратель разума выпрямился, и Телдин мог видеть, как его концентрация обратилась внутрь, сосредоточив его ментальную силу.

Разум Телдина закружился от крика «Н-е-е-е-е-т!» когда Эстрисс пролетел по палубе и приземлился между ними. Эстрисс повернулся к лорду Требеку и поднял руки, предупреждая иллитида уйти. — Не делайте этого, Требек. Это сложнее, чем вы можете себе представить.

Требек впился в него взглядом. Непроницаемые глаза лидера сузились. — Вы предатель своей собственной расы, Флбаста. Вы общаешься с едой, с людьми. Неужели у вас совсем нет гордости за свою расу?

Глаза Требека превратились в щелочки. Эстрисс внезапно почувствовал, как в его сознании расцвела острая боль, и он отшатнулся, застонав от удара.

— Вы не настоящий иллитид! Требек чуть не кричал. — Наши братья умирают, истекая кровью, под натиском эльфов, а вы гоняетесь за людьми, будто вы их домашнее животное или раб, как гоблин.

Голова Эстрисса дернулась назад, когда мощный мысленный удар Требека заставил его пошатнуться. Он покачал головой, пытаясь разогнать пелену, застилавшую ему глаза. Он смутно видел приближающийся к нему силуэт Требека, сосредоточил свои мысли и выбросил их своим врожденным ментальным ударом. Он услышал, как Требек громко хрюкнул, затем его глаза прояснились, и он увидел, как лидер иллитидов отшатнулся назад, держась руками за голову.

Требек, сузив покрасневшие глаза, уставился на него, и ему показалось, что молния испепеляющей энергии пронзила разум Эстрисса и взорвалась в его мозгу.

Эстрисс упал на колени, в голове у него зазвенело, как от огня. Его мысли не могли собраться воедино, и он понял, что ему нужно время, чтобы собраться и сосредоточиться должным образом.

— Вы — враг! — мысленно  закричал Требек.  — Я знал, что мне следовало убить вас, когда вы только появились! Я уже тогда почувствовал на вас запах человеческого влияния!

Щупальца Требека обвились вокруг  головы Эстрисса. Он почувствовал, как неровные зубы иллитида царапнули его кожу головы, и  инстинктивно, защищаясь, нанес удар сильнее, чем он мог себе представить. Глаза Требека расширились, когда в его сознании ударила вспышка огня; затем Эстрисс вырвался из хватки Требека и сосредоточился, быстро поднявшись над лидером и перейдя на его другую сторону.

Требек развернулся, снова прижав руки к голове. — Трус! Встреться лицом к лицу со своим начальником, как истинный иллитид!

— Я не настоящий иллитид, как вы уже сказали. По крови, да. Но я верю в жизнь. И я верю в честность. Вы не верите ни во что, кроме своего собственного голода и собственных личных интересов.

Эстрисс пристально посмотрел Требеку в глаза. Они встретились в центре комнаты. Их силы были велики, равны по силе, но у Эстрисса было меньше желания сражаться, меньше ненависти, но Требек сделал ставку на «Спеллджаммер» со своим бескомпромиссным мастерством воина—иллитида и очень ловкого дипломата.

Требек знал, что он победит.

Эстрисс быстро уставал под ментальным натиском Требека. Физический план был забыт, когда их ментальные силы обрушились, друг на друга ударами электрической боли. Эстрисс потерял почву под ногами, когда Требек сильно надавил на него, и оказался загнанным в угол  воинов Требека.

Он понимал, что все пропало, если он не сможет проникнуть внутрь себя и сражаться так, как должен. Он был исследователем, ученым. Он был аномалией, другом, личностью.

Он знал, из-за чего на самом деле шла битва. Речь шла не о пожирателях разума и людях, не о плаще и не о Темных Временах. Речь шла о ненависти, о страхе и ненависти, которые многие испытывают к тем, кто отличается от них.

Он был первым иллитидом, познавшим значение дружбы. И он был первым, кто сбросил мантию групповой идентичности и порадовался своей индивидуальности.

Он взбодрился. Дрожа, сосредоточивая свои силы, Эстрисс почувствовал, как его разум использует все свои резервы для последнего всплеска ментальной энергии. Его мускулы выделялись под пурпурной кожей, и он напрягся, видя своими глазами только злобное лицо Требека. Он напрягал свой разум до тех пор, пока не почувствовал, что его мозг вот-вот лопнет от напряжения, и пошатнулся, когда сила потекла из него единым концентрированным потоком энергии.

Требек закричал и упал на колени. Его разум оказался белым пятном колющей боли, взрывающейся, распространяющейся по всему полю зрения, вонзающейся в глаза ледяными иглами.

Эстрисс согнулся пополам и ахнул, его внимание ослабло. Требек покачнулся, затем заставил себя подняться на одно колено. Он слабо, вызывающе зашипел на своего заклятого врага. Эстрисс, пошатываясь, подошел с мечом в руке и небрежно ударил Требека по лицу плоской стороной клинка. Он приставил острие своего меча между глаз лидера.

— Сдавайтесь, — мысленно сказал Эстрисс.

Требек схватил иллитида за лодыжку.

Эстрисс ткнул острием меча в щупальца Требека. Пожиратель разума запрокинул голову и крепче сжал лодыжку Эстрисса.

— Сдавайтесь, Требек.

— Ты используешь оружие… человека, сказал упавший лидер. — Я никогда не сдамся… предателю.

Требек затрясся от напряжения, пытаясь свалить Эстрисса, но иллитид устоял на ногах и полоснул мечом по одной из сторон пурпурного лица Требека.

— Я не хочу вас убивать. Что бы вы хотели, чтобы я сделал? Между нами нет настоящей ссоры. Вы оказали мне гостеприимство. Вы мой брат.

Ответом Требека было сердитое ворчание, когда он попытался встать. Эстрисс толкнул его вниз, положив одну руку ему на голову.

Затем в голове Эстрисса раздался голос Требека. — Тогда веди себя как настоящий пожиратель разума, брат... а не как человек!

Эстрисс медленно кивнул. Он бросил свой меч. Его щупальца сомкнулись вокруг головы Требека, а зубы глубоко вонзились в толстый череп вожака.

Воины вокруг них отступили назад. Чаладар и КассаРок подскочили к Эстриссу, когда обмякшее тело Требека упало на палубу. Кровь сочилась из круглого отверстия, скрытого под щупальцами Эстрисса, и он выплюнул остатки мозгов Требека в его рот.

Он поднял свой меч и глубоко вздохнул. Его голова закружилась от бодрящего вкуса воспоминаний Требека, его желаний. Затем глаза Эстрисса прояснились, и он увидел своих товарищей и вражеских пожирателей разума. Они уставились на кровь, стекающую по его щупальцам, стекающую спереди по тунике.

— Требек мертв, — сказал Эстрисс воинам—иллитидам. Мантия лидера теперь принадлежит мне.

Пожиратели разума беспокойно зашевелились. — Идите сейчас же, —  скомандовал Эстрисс. — Уничтожьте врагов иллитидов, но оставьте Владельца Плаща мне. Идите!

Иллитиды повернулись и побежали  к своей башне. Эстрисс посмотрел на Владельца Плаща. — Теперь они не причинят нам вреда, — сказал он, хотя на самом деле не был в этом уверен. — Мы тоже должны идти.

Чья-то рука хлопнула Владельца Плаща по плечу, и Телдин сердито развернулся, подняв меч. КассаРок отступил назад. — Ух, ты! — сказал он. — С вами все в порядке?

Телдин обернулся. Все его противники лежали перед ним окровавленной кучей, убитые его собственной рукой, пока он думал о плаще. — А что случилось?

Подошел Стардон, убирая меч в ножны. — Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то так дрался. Вы прорубались сквозь них, как, будто они призраки.

Телдин размышлял вслух. — Это из-за плаща. Он... каким-то образом слился со мной. Я не могу контролировать его. Наверное, я никогда не мог, но теперь я каким-то образом впитал его силу. Он выпрямился. — Я чувствую себя лучше и сильнее, чем когда-либо прежде, и плащ кажется таким, как, будто я никогда не должен был быть без него.

Воины уставились на него. Джан улыбнулся и прошептал себе под нос: — Верентестай.

— Как вы думаете, где сейчас Гея? —  спросил КассаРок.

— Гея не дура, — ответил Телдин. — Очевидно, она более могущественна, чем я когда-либо знал. Я не очень разбираюсь в псионике, но я бы предположил, что она могла транспортировать нас, используя свои способности, но не транспортировать себя в, то, же время.

— Звучит правдоподобно, — сказала На'Ши.

Они остановились на мгновение и огляделись вокруг, окруженные телами своих врагов. Звуки битвы доносились со всех сторон: крики умирающих, лязг стали о сталь.  «Спеллджаммер» был покрыт лужами крови, и многие башни казались хрупкими, уязвимыми.

— Теперь это необратимо, — тихо сказал Телдин. — Началась жажда войны. Дело больше не только во мне и плаще. Речь идет о ненависти. Каждая раса думает, что она превосходит другие, и никто не будет удовлетворен, пока все остальные не умрут.

Стардон торжественно наблюдал за ним. — «Эльфы превосходят вас», — подумал он, — «и скоро я буду танцевать на всех ваших могилах».

— Мы должны идти, — напомнил Джан Телдину.

Владелец Плаща  кивнул. — Да, я знаю, — ответил он. — Я просто надеюсь, что от «Спеллджаммера» что-нибудь останется после того, как я доберусь до адитума.

Они перешли на бег и направились за угол руин бехолдера к башне эльфов. Палуба была усеяна телами минотавров, нескольких пожирателей разума, эльфов и людей. Здесь, между руинами и башней эльфов, шел бой. Огромный горный гигант прокладывал себе путь сквозь ряды эльфов и иллитидов, которые сражались между собой с жаждой крови в глазах. Один умирающий бехолдер лежал, задыхаясь, у потрескавшейся колонны руин. Его огромный глаз расширился, когда он увидел их, и он издал громкий, пронзительный крик, который скрежетал, как бездушный скрежет ногтей по сланцу.

Из руин выплыл бехолдер, сопровождаемый двумя своими чешуйчатыми сородичами. Они заметили Владельца Плаща и его группу. Один бехолдер поспешил обратно к дверному проему, и луч света вырвался из одного из его колеблющихся глазных стеблей с шипением горящего воздуха. Он закричал: — Пришел Владелец Плаща! Атакуем его! Атакуем!

Дверной проем руин бехолдера потемнел. Рваные тени поплыли от входа, неустойчиво покачиваясь над палубой, будто свет и наружное пространство были для них неестественными. Бехолдеры рассредоточились и отодвинулись от темных фигур, появляющихся из руин. Их порабощенные минотавры выбежали из руин, их полные ужаса взгляды были сосредоточены на этих существах. Несколько минотавров нарушили строй и побежали к относительной безопасности войны в другом месте «Спеллджаммера». Они знали, что появилась нечестивая смерть, и что спасение было их единственной молитвой.

— Почему они бегут? — спросил КассаРок. Затем он обернулся и увидел несколько темных фигур, плывущих к нему.

Джан помог удержаться На'Ши, которая коснулась своего лба. Они уставились на руины.

— Клянусь Темной Королевой, — сказал Телдин. В руке он держал меч наготове. — Что это, во имя Бездны, такое?

Существа выплыли, пьяно покачиваясь, словно под действием наркотика, едва осознавая, что их окружает. Их огромные глаза моргали от света, исходящего от хаотического потока. Телдин услышал, как На'Ши ахнула от ужаса. — Они... они такие...

КассаРок сказал: — Уродливые.

— Непристойные, — предположил Чаладар.

Эти существа явно были бехолдерами, но они больше не были настоящими бехолдерами. Их огромные округлые тела были почерневшими, деформированными,  будто обожженными изнутри, и обмотаны грязными и заплесневелыми бинтами. Их было тринадцать, и у каждого все десять глазных стеблей на макушках висели сморщенные, иссохшие и слепые. Их длинные, узловатые рты были оттянуты назад от бесконечной боли, обнажая гниющие, неровные зубы. А их большие красные глаза медленно моргали, осматривая окружающее пространство, будто в них были лишь смутные воспоминания.

Джан сказал: — Они выглядят как нежить.

— Мумии, — предположил Стардон.

Один из плавающих монстров приблизился к людям. Он сфокусировался на бехолдере, плывущем за ними, ближе к башне эльфов. Его пасть открылась в крике ярости, и алая силовая молния  вырвалась из центрального глаза существа. Воздух зашипел от ее жара. Луч нашел свою цель, и бехолдер закричал, когда его чешуя покрылась волдырями. Глаз тирана взорвался взрывом багровой энергии.

— Кашарин, — сказал Эстрисс. — Я думал, что это всего лишь слухи, легенда. Они — выжившие после Ослепляющей Гнили.

— Мы должны убраться отсюда, — предложил КассаРок. — Что мы можем сделать против такой магии смерти?

Смертоносные лучи кашарина устремлялись как на врагов, так и на бехолдеров. Ненависть кашарина к живым, особенно к другим бехолдерам, казалась Телдину безграничной, и кашарин всех считал потенциальными целями. Воздух был наполнен звуками смертельных лучей, исходящих от мумий бехолдеров, и воплями умирающих.

Минотавры, крича в агонии, вспыхнули красным пламенем. Горный гигант подбежал к кашарину, его огромный боевой топор был поднят для удара. Кашарин повернулся к нему и выстрелил своей магией. Луч прожег щит гиганта, и существо было охвачено алым пламенем, его кожа тлела и чернела. Лучи пылающей энергии вырвались из его глаз и рта, когда он сгорел изнутри. Топор со звоном упал на палубу.

Кашарин повернулся к Телдину и поморщился.

Красная энергия мерцала за его огромным глазом, когда его глазное яблоко наливалась силой.

Телдин поднял свой щит и меч. Он мельком подумал о том, чтобы броситься к этой твари, вонзить свой меч ей в глаз, и тогда они оба умрут, мумия в собственной крови, а он, как обугленный труп.

Кашарин затрясся, когда внутри него накопилась энергия. Огромный глаз вспыхнул красным. Луч смерти метнулся к нему, пылающий луч, который опалил воздух.

Телдин,  защищаясь, вскинул щит, понимая, что это бесполезно. Затем его ударили сбоку чем-то тяжелым, и луч смерти скользнул по его плечу и нашел минотавра, стоящего позади людей.

Телдин упал на палубу, его левая рука оказалась зажатой под ним. Тяжесть закрыла ему обзор, когда минотавр взорвался. Телдин повернул голову и посмотрел вверх. Все, что он увидел, был плед на плечах Эмиля.

— Я не мог позволить ему убить вас, сэр, — сказал Эмиль.

Владелец Плаща посмотрел за спину маленького воина. Другие бойцы из Башни Мысли мчались в их сторону, стреляя арбалетными стрелами и бросая копья в не-людей и в кашаринов.

Телдин улыбнулся и потянулся за своим мечом, когда Эмиль встал перед ним. — Как раз вовремя, — сказал Телдин.  Затем он поднял глаза, когда круглая тень упала на него из-за плеча его спасителя. — Кровь Паладина! — крикнул Телдин. — Берегись, Эмиль!

Маленький боец обернулся. Кашарин плыл всего  в нескольких футах от него, и его огромный глаз вспыхнул сердитым красным огнем, когда он уставился исключительно на Эмиля.

Боец сделал шаг назад и пошарил под плащом в поисках рогатки, но воздух загудел от мощи смертельного луча  кашарина. Эмиля отбросило назад, его кожа покрылась волдырями и задымилась от силы ярости кашарина.

Телдин вскочил. Эмиль корчился в агонии, когда магия смерти кашарина горела внутри него. — «Спеллджаммер», — успел прошептать Эмиль. — Спаси... «Спеллджаммер»…

Затем Эмиль умер в приступе раскаленной докрасна энергии, которая была для Телдина такой же яркой, как свет тысячи солнц.

С него было достаточно. Телдин закричал в поток, на борьбу, на бессмысленность всего этого. Он кричал на предательство рас, на друзей, которые предали его в поисках, на друзей и возлюбленных, которые умерли, на их убийц и их эгоистичные желания.

На смерть.

Он наклонился и схватил огромный боевой топор, который уронил минотавр, убегая из руин. Он развернулся и громко закричал, высоко подняв топор над головой, и глубоко вонзил его в огромный глаз кашарина. Энергия замерцала вокруг стали, когда Телдин вытащил топор, а затем с силой ударил им в покрытое коркой тело кашарина. Чешуя раскололась, когда топор рассек мертвую плоть мумии. Тонкая черная кровь брызнула на руки Телдина и обожгла, как кислота. Телдин кричал, выдергивая топор из кашарина и снова вонзив его в багровый глаз. Он кричал, когда кашарин безжизненно шлепнулся на палубу.

Он кричал, когда рубил его тело, пока все, что осталось, не превратилось в куски почерневшей чешуи и больной плоти. Он кричал, почувствовав на себе чьи-то руки, которые тянули его к башне эльфов, подальше от машин—убийц бехолдеров.

— Телдин, — он услышал, как Эстрисс сказал смутно,  будто на расстоянии,

— Телдин, мы должны поторопиться. Телдин дернул плечом. Воины наблюдали за ним, пока Эстрисс медленно приближался, мирно держа руки перед собой. — Телдин, вы должны выслушать… Остекленевшие глаза Владельца Плаща медленно сфокусировались на пожирателе разума. — Мы должны уйти отсюда, — повторил Эстрисс. Вас ждет «Спеллджаммер».

Воины бросились бежать, а Телдин шел сзади, погруженный в свои мысли. Он на мгновение поднял глаза, почувствовав, как на его плечо посыпалась галька, затем угол руин бехолдера рухнул под сильным дождем валунов и металла, выпущенных с корабля, находящегося в потоке. Война шла в полную силу, и в разгар бессмысленного насилия «Спеллджаммер» стал не столько объектом завоевания, сколько врагом, которого нужно уничтожить.

Стардон привел их к тщательно охраняемому входу в Эльфийское Верховное Командование. Охранники остановили их и образовали вокруг них защитный барьер, в то время как сражения с кашаринами расширились, а мумии бехолдеров распространились между башнями.

Затем Стардон провел их через входную камеру и галерею для аудиенций к затемненной винтовой лестнице на нижнем уровне. Они начали двигаться, поворачивая к зубчатым стенам, и медленно поднялись наверх, гуськом по узкой лестнице. На самой верхней площадке Стардон снял с пояса тяжелый ключ и открыл дверь, ведущую на зубчатые стены. Здесь воздух защитного пузыря «Спеллджаммера» казался тоньше, и их плащи и волосы развевались на легком ветерке. Они поспешили через каменную стену и остановились у запечатанного входа в Арсенал.

Небо было заполнено судами, сражающимися между собой или двигающихся к «Спеллджаммеру» с заряженным оружием. Телдин покачал головой. — Все это… для чего?

— «Моя судьба».

Воины остановились вокруг Телдина, который оказался перед двойной дверью в Арсенал. Двери были запечатаны металлическим диском, который блестел как серебро, бронза и золото одновременно. На его поверхности была отлита трехконечная звезда.

— А раньше люди пытались проникнуть сюда таким образом? — спросил Телдин у Стардона.

Эльф кивнул. — Печать может быть сломана правильным оружием, но после того, как наши люди вошли внутрь, их вышвырнули, без сознания или мертвыми, и эта штука снова запечаталась.

Телдин кивнул и встал прямо перед дверью. Он увидел, что печать была точно такого же размера, как его амулет, и на ней был знак Джуны. Он улыбнулся и инстинктивно закрыл глаза.

Он почувствовал, как ветерок пробежал между его вытянутыми пальцами, развевая волосы. Плащ мягко хлопал на нем. Его энергия струилась по его телу, как прохладный теплый ветерок, и трехконечная звезда сияла перед его мысленным взором как средоточие его сил.

Затем его амулет засветился изнутри. Знак звезды проявился в раскаленном добела свете, и потрескивающие разряды энергии пролетели между двумя дисками, струясь по контурам узора амулета, как лабиринт, который нужно разгадать, будто узор был комбинацией к замку.

Амулет вспыхнул ярким бело-голубым светом, и металлическая печать растаяла на дверях с последним ударом энергии от амулета Телдина. Двери распахнулись сами собой, и их встретила темнота Арсенала. Капли расплавленного металла, бывшие печатью Арсенала, затрепетали на полу, как живые, и бесшумно потекли в тень перед воинами.

— Это то, что вы должны были сделать, — сказал Джан. — Вот к чему все это привело.

Телдин улыбнулся своим друзьям. — Давайте войдем.

Серия сдвоенных взрывов эхом отразилась от окружающих башен. Воины обернулись, когда корабль покачнулся от удара. — Ну вот! — крикнула На'Ши, когда из башни гиффа вырвался огромный огненный шар.

— Что же здесь происходит? — сказал себе Телдин. — Этому должен прийти конец. Он защитным жестом прикоснулся к своему амулету и закрыл глаза. — Все это должно скоро закончиться.

Глава двадцать седьмая

«... Арсенал и Темная башня — это тайны, которые ждут своего решения. Искатели приключений искали их секреты только для того, чтобы быть грубо выброшенными Безымянными Слугами. Ходит множество слухов, главный из которых о том, что враги «Спеллджаммера» заключены в трюмах Темной Башни, и что в Арсенале хранится невообразимое оружие и сокровища, которые очень хорошо защищены...»

Рамбергиус, жрец Башни Мысли; правление Коронаса.

*****

Количество кораблей, которые Телдин и КассаРок первоначально видели в подзорную трубу КассаРока, теперь выросло почти вчетверо, усеивая поток злобными фигурами, которые неслись прямо к «Спеллджаммеру». Теперь их было семьдесят один — цунами, тираны, осы, смертоносные пауки, скорпионы, корабли-угри и многие другие, роящиеся в потоке, как черные разъяренные насекомые, цепляющиеся друг за друга своими крюками и канатами, сражающиеся между собой своими катапультами и мощными баллистами.

Многие на борту этих кораблей прикасались к плащу; многие знали о магических заклинаниях, позволяющих отследить плащ и воина, который на него претендовал. Они прибыли со всех концов сфер, чтобы встретиться здесь, где, как сказали им их кристаллы, заклинания, снадобья  и псионические силы, они найдут легендарный «Спеллджаммер» и его главное кормило — Плащ Первого Пилота. За кораблями, всего лишь пятнышками на фоне хаотического флогистона следовали другие корабли — двадцать пять военных кораблей, пока еще неопознанного флота, безрассудно мчащегося к «Спеллджаммеру».

Все они сходились в танце, который начался, целую вечность назад, в танце, который продолжался среди музыки смерти и насилия.

Корабли яростно сражались в своем рвении как победить своих врагов, так и первыми добраться до «Спеллджаммера», чтобы принять командование богоподобным судном. Специально снаряженная оса спикировала прямо на наутилоид и протаранила его похожий на раковину корпус. Сразу же два десятка воинов перелезли через абордажный таран и через огромную дыру в наутилоиде, атаковав его экипаж на месте.

Под «Спеллджаммером» корабль-кальмар и корабль-молот сражались на средней дистанции. Снаряды с железными наконечниками были выпущены из трех баллист на борту «кальмара», и два снаряда пробили подбрюшье корабля-молота. Другой снаряд прошел мимо и безвредно отскочил от нижней части левого крыла «Спеллджаммера».

Корабль-молот опасно накренился, теряя скорость и высоту. Капитан отказался сдаваться, и корабль ответил на атаку корабля-кальмара, накренившись и нацелив катапульты на тело кальмара. Валуны полетели сквозь поток, врезаясь в верхнюю палубу корабля-кальмара и прямо сквозь днище. Изломанные тела пожирателей разума выплыли наружу, искореженные и окровавленные, чтобы быть поглощенными холодным, безжизненным потоком.

Корабль-молот повернул на левый борт и начал снижаться по спирали. Через несколько секунд поврежденный корабль вышел из-под контроля. Его нисходящий круговорот внезапно замедлился. На мгновение показалось, что корабль-молот выпрямляется, замедляя свой ход. Затем корабль резко отклонился от курса и понесся по неустойчивой траектории прямо к черной стене Разбитой Сферы, где беспомощно врезался в непроницаемую хрустальную стену, выплевывая тела и осколки дерева и металла в пустоту.

Над «Спеллджаммером» две «стрекозы» спикировали вниз, чтобы догнать медленно движущийся корабль-дракон Шу. Воины на борту «стрекоз» стояли наготове на главной палубе, их луки и арбалеты были заряжены и взведены. Каждая стрекоза приближалась с одной стороны корабля Шу, и когда они проплывали мимо, стрелы со стрекоз описывали дуги в потоке, как птицы, летящие строем. Большинство воинов Шу на палубе корабля-дракона находились у трех больших орудий корабля и не могли защититься от внезапно появившихся с неба стрел, слепо вонзавшихся в груди и головы их собратьев.

Выжившие на палубе воины, не теряя времени, быстро выстрелили из своих катапульт и баллист в пролетавших мимо стрекоз. Но оружие Шу было слишком медленным, и их валуны были отправлены во флогистон, не причинив вреда. Стрела, выпущенная из баллисты Шу, просвистела всего в нескольких футах от несущейся стрекозы и нашла цель в корпусе эльфийского военного корабля, который спускался на «Спеллджаммер».

Эльфийский корабль внезапно изменил курс, стрела торчала из его борта, как огромное копье. Шу наблюдали, как корабль накренился и повернул прямо на них, по-видимому, совершая самоубийственный полет. Пока мстительные эльфы на палубе готовили свои катапульты и баллисты, эльфы на носу целились в корабль-дракон из своего ручного оружия.

Приблизился корабль-солдат. В последнюю секунду эльфийские воины одновременно открыли огонь. Корабль-дракон покачнулся под натиском гранитных валунов, которые обрушились на палубы и раздавили Шу своим весом. Черные волны стрел и снарядов эльфов поразили Шу на палубе, а баллисты пронзили корпус корабля-дракона, будто он был сделан из бумаги.

Корабль-солдат грациозно взмыл вверх и пролетел над кораблем Шу так, что его корпус прошел в нескольких дюймах от кончика паруса корабля-дракона. Эльфийский корабль поднялся и ушел, увеличивая расстояние между собой и сражением и предоставляя время для устранения повреждений баллисты Шу. Корабль-дракон сильно накренился на правый борт, и воины Шу заскользили по наклонной палубе, тщетно пытаясь ухватиться за поручни, установленные по бокам корабля. Некоторым удалось ухватиться за шесты на главной палубе; большинство, однако, упало в поток, чтобы плыть там вместе с телами погибших.

В перспективе Радужного Океана корабли с боковыми колесами и корабли-сорокопуты,  корабль-кит и даже цитадель гномов, высеченная из астероида, атаковали друг друга своим оружием из дерева, стали и магии. Катапульты звенели, эхом разносясь по потоку, когда их каменные снаряды врезались в корпуса других судов. Война за «Спеллджаммер» стала побоищем для всех, еще одной битвой во второй Нечеловеческой Войне, войне, в которой, скорее всего, не будет явного победителя, за исключением кровожадного воина, известного как Смерть.

«Спеллджаммер» тихо плыл по орбите вокруг Разбитой Сферы. Его могучие крылья проносились над полями обломков, которые когда-то были вражескими кораблями. Все двери всех его основных башен были открыты, и народы «Спеллджаммера» прекращали свои сражения с другими обитателями корабля и готовились защищать свой корабль и забрать с собой последних вторгшихся огров или неогов.

Маги на крышах нескольких башен посылали свои тайные заклинания в поток. Лучи света и энергии устремились к атакующим кораблям и пробили дыры в их корпусах. На крыше башни Гильдии, Леостер и его самые опытные волшебники стояли в кругу, скандируя свои индивидуальные заклинания и фокусируя силы магического уровня через свои тела. Кольца алого света и энергии исходили из их рук и уносились в сторону вражеских флотов, как кольца табачного дыма гигантов. Они окружили пиратский корабль-молот концентрическим шаром, и судно рассыпалось под ногами команды, его доски, гвозди и корпус разваливались, распадаясь, как хрупкая древняя штукатурка.

Багровая молния вырвалась из глаз эльфийского мага на башне Арсенала, и корабль иллитидов взорвался во флогистоне вспышкой эфирного красного огня, который по какой-то причине не зажег летучий поток.

Изящный корабль-гадюка  повернул к кораблю-осьминогу и увеличил скорость. Его пронзающий таран поблескивал в свете потока по мере того, как расстояние между ними сокращалось. Осьминог сразу же увидел гадюку и выстрелил из своей тяжелой баллисты со слишком близкого расстояния. Снаряды с жужжанием пролетели мимо «гадюки» и исчезли в потоке. Гадюка насквозь пронзила выпуклый корпус осьминога, ворвавшись в штурманскую рубку и каюту капитана. Затем палубы гадюки наполнились командой, бросающей абордажные крючья через промежуток между кораблями. Зазвенело оружие и зазвенели мечи, когда «осьминог» был быстро взят на абордаж и захвачен.

Затем два корабля были окружены пузырем зеленого света, направленного скоординированной группой псиоников с одной из главных батарей «Спеллджаммера». Два корабля задрожали, затем развалились на части, рассыпавшись в пыль и щепки, чтобы их навсегда унесло ветром и вихрями потока.

В пяти тысячах футов от носа «Спеллджаммера» две осы класса «пчела» яростно атаковали корабль-ангел. Осы выстрелили из шести баллист прямо в корпус и крылья корабля-ангела. Затем одна оса отделилась, в то время как другая пошла на абордаж и захватила корабль-ангел. Оса порхала вокруг, будто не знала, какой корабль атаковать следующим, затем нацелилась на «Спеллджаммер» и помчалась вперед по изящной нисходящей дуге.

Смех донесся с вершины башни гиффа. Лорд Верховный стрелок Рексан «Даймондтип» Ходжсон краем глаза заметил осу и мгновенно решил, что это идеальное испытание для его счетверенной бомбарды. Он выкрикнул приказ опустить борта башни, чтобы открыть оружие. Стены сдвинулись, и свет потока великолепно заиграл на поверхности взрывной бомбарды гиффов.

Даймондтип держал «осу» в поле зрения и тщательно продумал предполагаемую траекторию корабля. Он выкрикивал приказы своему артиллерийскому расчету, одетому в толстые защитные шлемы, полностью закрывавшие их головы. Их униформа была с толстой подкладкой и соткана из эльфийского материала, который не загорался.

Секретное оружие гиффа плавно повернулось на своей платформе, и одна из его четырех бомбард была нацелена точно в соответствии с приказами Даймондтипа. Остальные бомбарды были заряжены и готовы к стрельбе, если первая бомбарда промахнется мимо цели.

Оса подлетала все ближе и ближе, жужжа почти так же, как ее коллега — насекомое. Когда она приблизилась к «Спеллджаммеру», Даймондтип увидел, как дополнительные баллисты осы заряжаются для ближнего боя.

Затем оса оказалась внутри воздушной оболочки «Спеллджаммера», и Даймондтип крикнул: — Огонь!

Отдача бомбарды потрясла башню гиффа, когда звук взрыва отразился в толстом черепе Даймондтипа. В то же время воздух в башне, пропитанный флогистоном, вспыхнул. Даймондтипа отбросило в стену ударной волной, и гифф, пристегнутый к сиденьям бомбарды, изо всех сил пытался восстановить самообладание, избавляясь от воздействия флогистона. К счастью, их обмундирование, каким бы обгорелым оно ни было, отразило тепло взрыва.

Оса над «Спеллджаммером» была охвачена огненным шаром, который отскочил через посадочное поле и разлетелся на пылающие осколки. Там, где проскочила горящая оса, последовала череда взрывов, когда воспламенился флогистон.

Стрелок повернулся к Даймондтипу и поднял руку в салюте. Затем башня гиффа зазвенела низким, сердечным смехом, звуком победы. Артиллерийская атака была немного трудной, но счетверенная бомбарда сработала. Башня, по оценкам Даймондтипа, могла выдержать, возможно, десяток или более выстрелов, прежде чем она угрожала рухнуть под ними, и определенно меньше, если бы они использовали все четыре бомбарды одновременно.

Погибнуть при выстреле…

Даймондтип поздравил своих стрелков, затем указал в поток. — Я вижу нашу следующую цель! — радостно крикнул он. Артиллеристы повернулись к своим бомбардам, и Даймондтип порадовался радостному возбуждению от взрывной, почетной смерти, которую мог оценить только гифф.

Глава двадцать восьмая

«... Страх может принимать различные формы и может влиять на людей по-разному. Джокарин Болд, бесстрашный во всех начинаниях и чемпион Реоркса, не стал раскрывать мне, что произошло в месте, которое он называет адитум. Даже у самого храброго из нас иногда может быть тень, падающая на его сердце...»

Наму, философ Гильдии; журнал

*****

На'Ши последней прошла через большой дверной проем, и как только она переступила порог Арсенала, двойные двери закрылись за ней сами собой. Она развернулась, услышав, как двери хлопнули о дверной косяк, схватилась за ручки и сильно повернула. Двери были плотно закрыты. — Заперто, — сказала она. — Мы заперты внутри.

Телдин медленно повернулся. Его глаза казались пустыми, остекленевшими. — Не волнуйтесь. Это просто мера предосторожности, чтобы  не могли войти другие. Двери откроются, когда это будет необходимо.

— Что именно это значит? — спросил КассаРок.

Телдин улыбнулся, услышав голоса и увидев образы, принадлежавшие ему одному. Теперь они, казалось, давались легче, с тех пор как он прикоснулся к шару в камере библиотеки. — Это значит, что я позабочусь об этом.

Они стояли в темном круглом зале, окруженные столами, шкафами и полками тусклых прямоугольных очертаний. Воины сделали несколько шагов, рассредоточившись для исследования, и световые панели на потолке автоматически замерцали, отбрасывая тусклый голубоватый свет по всему похожему на пещеру залу.

— Это удивительно, — сказал Эстрисс, его глаза расширились от восхищения при виде ассортимента предметов, размещенных по всей длинной галерее. — Совершенно потрясающе. История, здесь есть то, чему мы могли бы поучиться…

Теперь, когда они оказались внутри, помещение казалось больше, намного больше, чем казалось снаружи. Высокие стены и ряды столов были заставлены прозрачными ящиками, сделанными из непроницаемого материала, похожего на стекло. Внутри них, защищенные от непогоды и любых потенциальных воров или искателей славы, находились сотни предметов как обычного, так и экзотического дизайна. Некоторые были явно недавнего изготовления; другие были явно древними, с признаками неиспользования и возраста. Многие другие объекты были настолько непонятны, что Телдин и его союзники не могли точно определить, что это такое или каковы их функции.

В одной части зала была выставлена огромная коллекция тростей и посохов, даже два скипетра давно забытых королей. В другом разделе было больше украшений и драгоценных камней, чем воины когда-либо могли себе представить в одном месте. Свет отражался от драгоценных камней, будто они были живыми, кипящими неиспользованными силами. Золото казалось таким чистым, таким теплым, что могло растаять в руке. Одна конкретная металлическая монета жужжала внутри футляра. В других ящиках хранились странные облачения и предметы одежды: пара сапог с серебряными крыльями; туника, которая, казалось, светилась ярко-зеленым, а затем красным в бледном свете «Спеллджаммера».

Часть одной стены занимала большая библиотека книг, свитков и желтых рукописей в переплетах. На одном томе было название «Гробница пыток», написанное эльфийским шрифтом. Эстрисс пробежал рукой ученого по некоторым названиям: Послание лорда Джейкела из Синего ордена «Спеллджаммера»; «Спутник рулевого» Горга Бластербима, некогда Писца из Хамптауна. И еще «Звездные поиски Брина», и далее «Непристойное Приключение, полное Предательства и несказанных Извращенных Удовольствий».

Эстрисс удивленно зашипел и отдернул руку. Он нашел странную книгу в хрупком переплете из кожи телесного цвета. Ее древняя обложка была покрыта татуировками с узорами и символами, которые вызывали у людей тошноту при слишком долгом взгляде на них. Эстрисс поднял глаза. — Надо ли это знать, — сказал он.

— Что это за место? — вслух поинтересовалась На'Ши. Ее голос глухим эхом разнесся по галерее.

Телдин застыл в центре комнаты. Его голос казался далеким, когда он ответил. — Вся эта башня — «Спеллджаммера»...  Он сосредоточился, позволяя знанию омыть его успокаивающей волной. — Это память «Спеллджаммера», содержащая все его переживания и приключения во всех сферах, собранная здесь в физической форме. В этой комнате хранятся... Он сделал паузу, по-видимому, подыскивая слова. — Это большинство магических предметов, которые когда-либо попадали на борт «Спеллджаммера». Их владельцы давно мертвы, и они ждут здесь как отдельные воспоминания о событиях, которые в основном произошли задолго до того, как кто-либо из нас родился.

— Как у «Спеллджаммера» может быть память? — спросил Чаладар.

Телдин улыбнулся и медленно повернулся, оглядывая всю комнату. — «Спеллджаммер» — это больше, чем город, плавающий между сферами, или судно, которым может владеть тот, у кого больше людей и оружия. «Спеллджаммер»…  живой.

— Живой? — удивился Чаладар. — Я не понимаю. Как это может быть?

— Он живой и разумный, — ответил Телдин. — И он привел меня сюда, потому что я несу Абсолютное Кормило, потому что он нуждается во мне, чтобы выполнить его собственную судьбу, точно так же, как его судьба — моя собственная судьба.

— Мы можем что-нибудь взять? — спросил КассаРок. Он не слушал откровения Телдина, и стоял над чехлом, в котором лежал металлический жилет, переливающийся всеми цветами спектра.

Телдин слегка ухмыльнулся. Он вынул свой меч из ножен. — Вы можете попробовать. Но будьте готовы, все.

Остальные быстро вытащили свои клинки. — Быть готовым к чему? — спросил Джан.

— Вы увидите, — ответил Телдин. Затем: — КассаРок, продолжайте.

КассаРок осмотрел футляр и не смог найти замка. Он с силой опустил рукоять своего меча на футляр, и его рука содрогнулась от удара.

Все произошло так быстро, что никто не успел разглядеть, откуда взялись эти существа. Их было шестеро: огромные, неуклюжие серые фигуры, которые поначалу казались бесформенными при их приближении. Затем воины смогли разглядеть отдельные черты: руки странной формы, которые заканчивались кистями, похожими на хлысты, и бледные мясистые тела, напоминавшие неогов, бехолдеров и кентавров.

Шиваки—хранители собрались вокруг людей, готовые защитить Арсенал и коллекцию памяти корабля. Безликие, полностью состоящие из толстой кожистой плоти и лишенные внутренних органов, шиваки служили кораблю и неустанно защищали его секреты. Воины были для них просто незваными гостями, и с ними следовало поступить так, как поступили бы с любым незваным гостем: сначала задержать, затем победить и лишить сознания, а затем выбросить на палубы «Спеллджаммера».

Джан был сбит на пол огромной рукой шиваки. Он отвел назад огромный, скрюченный кулак и направил свою руку вниз, в голову Джана.

За мгновение до удара Телдин крикнул: — Нет!

Его голос невероятно громко разнесся по залу и нес в себе властный тон, который шиваки смутно распознали как признак Владельца Плаща. Каждый шиваки замер на месте. Один шиваки держал Эстрисса в своих трех скрюченных руках. Другой крепко сжал запястье Стардона своей толстой рукой, готовясь ударить эльфа до потери сознания.

Свет вырвался из древнего амулета Телдина и отразился в глазах каждого шиваки, отбрасывая изображение трехконечной звезды на их лица. Телдин инстинктивно повернулся, направляя свет на каждого шиваки по очереди. Как будто это было сообщение или команда, стимулируемая внутренней магической энергией амулета, шиваки ослабили свою хватку. Амулет прекратил свои вспышки света, и шиваки неподвижно застыли там, где остановились.

— Мы больше не встретим сопротивления, — сказал Телдин.

— Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что, во имя Девяти Кругов Ада, только что произошло? — «с жаром» спросил КассаРок.

— Они распознали знак «Спеллджаммера», — ответил Телдин. — Они не слушают никаких других команд. Теперь у нас есть неограниченный проход через Арсенал, и никакой шиваки не попытается нас остановить.

Затененная винтовая лестница у дальней стены привела Телдина и его друзей на следующий уровень Арсенала. Джан присвистнул, когда световые панели в стене замигали, когда воины прошли на следующий этаж. — Как «Спеллджаммер»  узнает, что мы здесь?

Телдин не ответил. Он уверенно двигался по лестнице, будто уже ходил по этим ступеням раньше.

Затем лестница закончилась, и группа очутилась в другой огромной галерее. Световые панели над ними загорелись ярче, когда Чаладар подошел сзади, и они, молча, стояли, глядя на помещение, заполненное от стены до стены витринами различных размеров, расположенными аккуратными рядами, которые, казалось, уходили в бесконечность.

Эстрисс немедленно подошел к ближайшему шкафу. — Удивительно, —  сказал пожиратель разума. — Телдин, идите сюда и посмотрите. Детали этих вещей поразительны.

Остальные окружили Эстрисса и заглянули в витрину, затем нетерпеливо рассредоточились, чтобы осмотреть другие витрины по всей галерее.

Как и в комнате выше, стены и столы были покрыты бесчисленными витринами, но в этих витринах не было магических предметов, подобных тем, что были выше.

Эстрисс указал своим тупым пурпурным пальцем. — Посмотрите туда. Оснастка идеальна. Тот, кто их построил, — замечательный мастер. Маркировка, украшения — невероятно тонкое мастерство.

Внутри каждой витрины была масштабная модель разных кораблей: корабли-кальмары, смертоносные пауки, боевые дельфины, дредноуты иллитидов, корабли-осы, корабли-молоты, эльфийские солдаты и флиттеры,  сайдвилеры гномов, тираны-бехолдеры, светлячки, стрекозы, корабли-драконы, корабли-змеи, корабли-скорпионы, миноги, эльфийская армада и многие другие. В каждом чехле была отдельная масштабная модель, типы, которых простирались за пределы известных сфер, и немало из них были совершенно неизвестны Телдину и его союзникам.

С дальнего конца галереи крикнула На'Ши:  — Телдин, вам лучше подойти сюда! Я думаю, вы должны это увидеть!

Они поспешили к На'Ши, где она стояла над  прямоугольным футляром. Внутри была масштабная модель корабля-наутилоида, сверкающая идеальным состоянием. — И что? — спросил Стардон. — Прочтите название, — предложила На'Ши. КассаРок наклонился, чтобы посмотреть, затем резко встал и уставился на Телдина. — Что здесь происходит? — В чем дело? — добавил Эстрисс.

— Название, написанное на носу, — ответил Чаладар, — сообщает, что это «Джулия».

— Это наш корабль, — подтвердил Джан. — Мы разбили наутилоид, когда прибыли на борт.

— Кто их построил, Телдин? — спросил Эстрисс. — Кто мог построить их так идеально, так быстро?

Телдин медленно покачал головой и указал на все корабли, стоявшие в контейнерах по всей комнате. Он собрался с духом, позволяя информации вливаться в него. — Это не модели, — ответил он. — Это настоящие корабли, все корабли, которые когда-либо достигали «Спеллджаммера» во время его путешествий по вселенной. Тысячи из них были уменьшены, восстановлены, если это было необходимо, и сохранены как память. Это сделал сам корабль. Он заглянул в футляр со своим собственным наутилоидом. — Я также чувствую магическую силу. Все заклинательные приводы тоже целы.

КассаРок спросил: — Можно ли их когда-нибудь снова использовать?

Телдин с любопытством посмотрел на него. — Я не знаю, — ответил он.

Этаж ниже был таким же, как и этаж выше, в нем находились ящики с мечами и кинжалами. — Все они волшебные, так или иначе, — сказал Телдин. Он осмотрел один меч древней работы, его лезвие поблескивало в холодном свете галереи. Мистические руны были выбиты на стали под грубым рисунком, изображающим круг из стоящих камней. — Некоторые из них легендарны.

В галерее внизу были выставлены витрины с топорами, булавами и боевыми молотами. На'Ши долго медлила, уставившись на особенно красивый двуглавый кистень, который поблескивал внутри футляра. Телдин оттащил ее в сторону. — Возможно, позже, — сказал он, ведя ее к лестнице.

— Как далеко она уходит вниз? — спросил Стардон у Телдина.

Владелец Плаща наблюдал за ним. Эльф казался встревоженным, возможно, немного нервным. Его рука все время тянулась к рукояти меча, а глаза, казалось, блуждали, настороженно оглядываясь по сторонам.

— На нижних этажах хранится оружие и боеприпасы, которых достаточно, чтобы вооружить все население «Спеллджаммера». Телдин повел их вниз по лестнице на следующий уровень. — Камни для катапульт, стрелы для баллист, запасные части для оружия, даже дымный порох. «Спеллджаммер» сам знает, когда потребуются эти вещи, и оружейный склад откроется внизу, когда возникнет такой повод.

В следующей галерее зажглись световые панели, и компания прошла по ней, рассматривая витрины со стрелами, копьями и арбалетными стрелами.

— Волшебные? — спросил КассаРок.

Телдин кивнул.

Они спустились на нижний уровень. Зажглись световые панели, и они, молча, стояли, уставившись на высокие шкафы, стоявшие длинными рядами в конце коридора.

Джан невольно ахнул. На'Ши потянулась к рукояти меча.

— Они живые? — спросила На'Ши у Телдина.

Он покачал головой.

Шкафы больше походили на прозрачные гробы, поскольку в каждом находились сохранившиеся тела, как мужские, так и женские, представителей всех рас, которые когда-либо поднимались на борт «Спеллджаммера». Человек, иллитид, гном, к'р'р'р, аркан, бехолдер, дракон — все, кто путешествовал по Радужному Океану, чтобы найти «Спеллджаммер». Они обнаружили три разбитых шкафа. Зазубренные осколки стекла разлетелись по полу, а тела, находившиеся внутри, когда-то были убраны неизвестными ворами или спасателями.

Следующая лестница была длинной и извилистой, ведущей вниз, в темноту. Телдин взял инициативу на себя и, наконец, привел воинов к большой золотой двери у подножия лестницы, где при их приближении расцвел единственный световой кристалл в золотом канделябре. Он положил на нее руку, и дверь бесшумно открылась внутрь от прикосновения Владельца Плаща.

Помещение было огромным и походило на какой-то свод с огромным куполообразным потолком высоко вверху. Свет внутри был тусклым, бледно-голубым, и холл был окружен узким угловым выступом примерно в трех футах от пола. Выступ был усыпан сверкающими бриллиантами, сияющими своим собственным внутренним кристаллическим огнем.

КассаРок погладил бороду и уставился на драгоценности. — Эти драгоценности стоят королевского выкупа. Вы знаете, что мы могли бы сделать с этим богатством?

— Они стоят гораздо больше, чем обычные драгоценные камни, — сказал Телдин, протягивая руку, чтобы коснуться голубого бриллианта.

Мгновенно куполообразный свод над ними наполнился внутренним изображением хрустальной сферы. Планеты плавали по орбитам вокруг миниатюрного солнца, а звезды сверкали вокруг них, как драгоценные камни, казалось бы, достаточно близко, чтобы взять их в руки и держать, как светлячков. Планеты ярко светились разноцветьем, и солнце бросало свой желтый свет на их удивленные, обращенные вверх лица.

— Здесь хранится память о каждой сфере, в которой когда-либо побывал «Спеллджаммер», — благоговейно сказал Телдин. Его голос торжественно разнесся по комнате. — Обо всех сферах, и больше, чем вы могли бы себе представить. Их более двух тысяч, и за всеми присматривает «Спеллджаммер», их защитник…

Он остановился, едва веря собственным словам. Но он знал, что это правда; он мог видеть слова, образы в своем сознании. Знак амулета тепло бился в его груди, как успокаивающее напоминание о его судьбе и правде того, что он видел.

— «Спеллджаммер», — сказал Телдин. — Он был здесь почти с самого начала времен, не этот «Спеллджаммер», а последний из многих. Его разум хранит воспоминания о других, воспоминания о его рождении…

... и о Разбитой Сфере.

Его друзья, молча, наблюдали за ним, не в силах понять, что он им сказал.

Телдин на мгновение задумался. — Я... я получаю изображения или сообщения от «Спеллджаммера». Он не говорит мне всего. Я вижу маленькие кусочки за один раз. Он сделал паузу в раздумье. — «Уан Эгг», Разбитая Сфера, была оригинальной сферой, естественной сферой, намного большей, чем те, которые мы знаем. Затем она была уничтожена — я еще не могу видеть всего этого — и «Спеллджаммер» пытался как-то заменить ее, я думаю, с тех пор. Или... как-то восполнить.

— Эта история невероятна, — заявил Стардон. В его глазах был намек на гнев. — Может ли этот корабль быть таким мощным?

— Да. Он более могущественный, более глубинный, чем мы знаем.

— И кто же создал «Спеллджаммер»? — повторил Эстрисс. — Джуна?

— Джуна, — ответил Телдин, — да, среди многих других. «Спеллджаммер» был менее создан, чем… зачат.

Телдин снова коснулся бриллианта, и изображение сферы исчезло. Он печально посмотрел вверх, туда, где только что был сферический пейзаж. — Мы должны спуститься вниз.

Лестница, ведущая на следующий этаж, находилась в центре комнаты, широкая каменная лестница, которая спиралью спускалась в темноту и, как им казалось, выходила далеко за пределы размеров башни. — «Спеллджаммер» искажает наши чувства, — сказал Эстрисс. — Эта башня не может быть такой высокой.

— Или вот такой широкой, — добавил КассаРок. — Я заметил это, как только мы вступили в первую камеру. Это магическая иллюзия.

— Возможно, — сказал Телдин. — Возможно.

Группа только что завершила первый поворот на лестнице, когда зажегся где-то  спрятанный свет,  осветив куполообразный потолок и вход на лестницу наверху. Сначала спутники подумали, что их окружают воины — черные силуэты, освещенные бледным светом, затем вся лестница осветилась — и люди увидели, с кем они столкнулись. Это был ряд статуй, спускающихся по спирали вдоль лестницы. В основание каждой статуи был вделан бриллиант.

Статуя наверху явно была самой древней, изъеденной возрастом и покрытой слоями серой пыли. Фигура принадлежала коренастому мужчине с квадратной челюстью, в длинном плаще и с круглым амулетом.

— Это ваш амулет, Телдин, — сказал Эстрисс.

— Да, — признал Телдин, присмотревшись внимательнее. Узор на амулете был таким же, как и едва различимый узор на внутренней стороне плаща, узор из трехконечных звезд. — И это плащ, который я ношу. Вы смотрите на Первого Пилота, первого капитана «Спеллджаммера».

— Кто он был? — спросил Джан. — Что вы можете нам сказать?

Телдин подумал, потом покачал головой. — Как я уже сказал, я сам не все понимаю.

КассаРок сказал: — Если это Первый пилот, то все эти статуи должны быть…

… — статуями всех капитанов «Спеллджаммера», — автоматически продолжил Телдин. — И бриллианты…

— ... это кристаллы памяти, как в хранилище наверху, — сказала На'Ши.

— Да, жизнеописания капитанов и их правления на борту «Спеллджаммера».

Они продолжили спускаться по Ротонде Капитанов. Телдин остановился и указал на ступени лестницы. Они были покрыты пылью, но были видны тонкие прямые следы, будто что-то недавно прошло этим путем. — Печать, — сказал Телдин. — Капли от расплавленной печати на двери снаружи. Они пришли сюда.

Группа прошла по узкой дорожке мимо более чем 150 статуй, мужских и женских, даже одного бехолдера. По мере того как воины спускались, статуи казались более свежими, менее пыльными. Телдин узнал лицо Ромара, капитана, который, в конце концов, стал Фулом. Затем, наконец, они поняли, что приближаются к подножию лестницы. Последняя статуя была справа, стояла сбоку от огромной двери. Другая, меньшая винтовая лестница вела еще дальше вниз. — Смотрите, — сказал Телдин.

Капли металла спустились по лестнице и поднялись по телу последней статуи, чтобы собраться и превратиться в блестящий диск на шее статуи. Статуя была одета в длинный плащ и гордо стояла среди остальных, последняя в длинном ряду как героев, так и негодяев.

Статуя была безликой, с пустым шаблоном для лица, но Эстрисс сразу увидел, на кого должна была походить статуя. Оглядевшись, он понял, что остальные сделали то же самое. Даже Стардон казался тронутым, застывшим, когда он уставился на необработанный, бесформенный камень.

Телдин уставился на статую. — Теперь я понимаю. Теперь я знаю, почему «Спеллджаммер» призвал меня. Он повернулся к своим друзьям. — Однажды мне сказал о моей судьбе фал, но я не поверил ему. Но он был прав, и именно поэтому я здесь. Он вздохнул и провел рукой по плащу статуи. — Это я, — сказал он. — Я буду следующим капитаном «Спеллджаммера».

Глава двадцать девятая

«... Существо было из той же материи, что и шиваки, но выглядело настолько устрашающе, что у меня почти не было времени рассмотреть его. Этот шиваки был огромен, гротескное подобие бехолдера, охраняющий трон легендарного адитума от всех узурпаторов. Как только он заметил меня, он напал...»

Джокарин Болд, личный журнал

*****

— Капитан? — недоверчиво переспросил Чаладар. — Как давно вы это знаете?

— Я пытался рассказать вам в библиотечной башне, когда я разбирался со сферой внутри полости, но «Спеллджаммер» был атакован, и мы выбежали наружу, прежде чем я смог закончить свое сообщение.

Эстрисс сказал: — Неудивительно, что все расы хотят вашей смерти, а плащ — для себя. Абсолютное Кормило даст любому носителю звание капитана «Спеллджаммера».

— И «Спеллджаммер» стал бы абсолютным оружием разрушения, — рассудил Чаладар. — Хаос распространился бы по сферам, как чума.

— Я не знаю об этом, — сказал Телдин. — Этот Фул когда-то был капитаном, и его отвергли за его действия против жизни и мира.

— Это может быть правдой, — вмешался Джан, — но те, кому нужен «Спеллджаммер», вероятно, никогда не были на его борту. Они, вероятно, ничего не знают о разуме «Спеллджаммера». Даже население ничего об этом не знает.

Стардон молчал на протяжении всей дискуссии, застыв от гнева. Теперь он знал все, что ему было нужно. Он давно знал, с тех пор как купил информацию у безумного аркана, что магический предмет был ключом к тому, чтобы стать капитаном «Спеллджаммера». Но теперь предметом был плащ Телдина, и он позволил Телдину пройти в адитум, где затем можно было бы забрать плащ себе и принять звание капитана.

Телдин отвернулся от дискуссии и открыл огромную дверь. Узкая лестница из десяти ступеней вела из Арсенала на крышу Темной Башни. Он пошел, затем подождал, пока выйдут остальные члены группы.

Телдин повел группу по крыше Темной Башни, где они остановились в тени гигантского хвоста «Спеллджаммера». Тело корабля лежало перед ними, будто они были его хозяевами. Отсюда они могли видеть тела на палубах, обломки, образовавшиеся в результате обстрелов сверху. Снизу донеслись крики и сердитые возгласы, и они услышали звон спиральных пружин, когда баллисты обстреливали суда, находящиеся в потоке вокруг корабля.

Владелец Плаща протянул руку и провел по широкой фиолетовой поверхности хвоста, ища. Его рука нашла точку на уровне глаз, затем Телдин отступил назад, и жестом пригласил остальных подойти к нему. Он указал на пятнистую область сбоку хвоста. — Вот, — сказал он и встал лицом к хвосту, раскинув руки.

Амулет на его шее начал пульсировать электрическими разрядами, затем испустил ослепительный всплеск энергии, окутавший хвост ослепительным сиянием. В мгновенном ответе пятнистая область хвоста изменила цвет, превратившись из пятнистого фиолетового в водоворот красного и синего. Затем поверхность невероятно искривилась, будто сама ее плоть превратилась в жидкость. Она растаяла в миазматическом водовороте цвета, обнажив движущееся бесформенное отверстие. Внутри была лестница, которая органично извивалась, как вена, и уходила вверх, в хвост.

Телдин заполз в отверстие, присел внутри и огляделся. Он подвинулся, чтобы впустить остальных, и они начали медленно,  гуськом подниматься по узкой, хаотичной лестнице. Она была полупрозрачной, неравномерно сформированной из хитинового, похожего на паутину материала, который, казалось, представлял собой одну длинную структуру, спирально поднимающуюся через хвост. Тишина внутри казалась осязаемой, почти священной, и они уверенно поднимались по лестнице, не разговаривая, чувствуя, как на них давит тяжесть их поисков.

Лестница открылась на похожую, на пузырь органическую, яйцевидную площадку,   глубоко внутри кожи «Спеллджаммера». В стене перед ними был грубый круглый предмет. Складки жесткой плоти «Спеллджаммера» прижались друг к другу, образуя дверной проем, который больше походил на закрытую рану, чем на вход.

Телдин оценил вход и инстинктивно напряг волю. Его амулет вспыхнул и высветил знак Джуны на дверном проеме. Складки плоти отодвинулись, и дверной проем медленно открылся, приглашая Владельца Плаща.

Воины собрались позади Телдина и заглянули внутрь. Радужная оболочка открылась в короткий вестибюль, затем коридор расширился в полый органический карман, адитум «Спеллджаммера». Грубо отесанные световые кристаллы, встроенные в стены, беззвучно мерцали. Три грубые ступени вели к неровному возвышению, на котором стоял простой, без украшений трон, сделанный из каменной плоти «Спеллджаммера».

— «Вот оно», — подумал Телдин. — «Вот в чем заключался мой квест».

Телдин несколько секунд смотрел на трон, затем сделал свой первый, дрожащий шаг через отверстие и остановился прямо в адитуме.

Огромная фигура внезапно закрыла ему обзор помоста, и огромная рука сильно ударила его по голове сбоку, заставив его отлететь через всю комнату.

У Телдина было достаточно времени, чтобы приподняться на одной руке. Его голова закружилась от удара, и к нему пришли образы, вспышки озарения, которые показали ему, что он должен делать. — Оставайтесь снаружи! — крикнул он остальным.

КассаРок сердито закричал ему: — Вы не сможете бороться с этой штукой в одиночку.

— Нет! — ответил Телдин. — Вы должны оставаться там! На вас не нападут за пределами адитума, Это моя борьба! Вы ничего не можете для меня сделать!

Затем Владельца Плаща подняли высоко над полом и швырнули через всю комнату. Он тяжело ударился о трон.

Его голова закружилась от удара, а бок вспыхнул яркой болью. Он потянулся к подлокотнику трона и оторвался от пола.

Его глаза расширились.

Страж, неуклюже приближавшийся к нему, был самым крупным шиваком, которого он когда-либо видел. Он принял форму невероятно огромного иллитида. Если большинство пожирателей разума были не более семи футов ростом, этому шиваку было целых пятнадцать. Его серая кожистая шкура была туго натянута, как мускулы, поперек груди и вниз по мощным рукам, а покрытое щупальцами лицо, казалось, застыло в ужасающей гримасе чистой, беспричинной ненависти.

Это был самый большой страх последнего капитана, как понял Телдин, и ему стало интересно, какую форму примет шивак — хранитель, если перед ним появится капитан.

В сознании Владельца Плаща расцвело понимание. Это было последнее испытание «Спеллджаммера» на его достойность. Все потенциальные капитаны должны были победить хранителя адитума, чудовищного шивака в форме худшего страха предыдущего капитана, прежде чем они смогут заявить о своих правах на корабль. Лицо последнего капитана мелькнуло перед его глазами, и Телдин увидел, как Джокарин Болд сражается с шиваком, чья форма напоминала огромного, уродливого бехолдера. Затем он увидел момент контакта, когда шивак был побежден хитрым использованием Джокарином магической перчатки, и Джокарин занял трон. Он увидел, как Джокарин и «Спеллджаммер» в короткое время стали единым целым, и увидел, как начало из разума Джокарина вошло в сознание «Спеллджаммера» и затаилось в ожидании следующего претендента.

У Телдина больше не было времени на раздумья. Шивак, тем более угрожающий, что атаковал, молча, потянулся, чтобы схватить его своими огромными руками. В отчаянии Телдин вслепую взмахнул мечом. Один длинный палец правой руки шивака был отрублен и, вращаясь, полетел на пол.

Шивак крепко сжал Телдина в своих железных объятиях и оторвал его ноги от пола. Меч выпал из его бесполезной руки. Щупальца существа, возможно, в смутном воспоминании о потребности истинного пожирателя разума в человеческих мозгах, жадно изогнулись, когда оно приблизило лицо Телдина к своему непристойному рту.

Он извивался в руках шивака и колотил его толстое тело мощными пинками. Он крякнул от усилия, сосредоточившись на том, чтобы собрать всю свою силу в ногах. Он почувствовал, как его ноги ударили шивака в живот, затем ему удалось высвободить одну руку. Он протянул руку, схватил одно щупальце на лице монстра и вывернул его. Шивак споткнулся от боли, затем другая рука Телдина освободилась, и он надавил на голову существа, пытаясь сломать ему шею.

Хватка твари вокруг его талии усилилась. Телдин вскрикнул, затем стиснул зубы и несколько раз ударил кулаком в лицо шивака. Его кулак погрузился в его плоть, и она поддалась силе Телдина, а затем он освободился и упал к ногам шивака.

Меч Телдина уже был в его руке, когда он снова прыгнул, и ударил им в бок шивака. Лезвие глухо вонзилось в кожистую шкуру твари и оставило бескровную борозду на ее талии. Затем Телдин развернулся и вонзил меч в грудь и живот шивака. Одно серое щупальце отлетело в воздух, когда меч Телдина полоснул его по лицу. Телдин высоко поднял свой меч и опустил его по смертоносной дуге вниз, к сердцу шивака. Существо двигалось как в тумане и поймало лезвие своими огромными руками. Оно согнуло полированную сталь, пока меч не переломился пополам, затем бросило неровные металлические обломки на пол и двинулось на Телдина, разрушение тлело в его глубоко посаженных глазах.

В вестибюле На'Ши вставила стрелу в свой арбалет и прицелилась. КассаРок поднял руку и опустил арбалет так, чтобы он был направлен в пол. — Нет, — сказал он, — Телдин прав. Он должен победить эту тварь сам. Я не думаю, что все, что мы могли бы сделать, помогло бы ему. Теперь это его бой.

Стардон услышал это и внутренне улыбнулся. У человека не было никаких шансов против шивака, это мог видеть любой. Монстр был огромен, настоящий гигант целеустремленного разрушения. Это хорошо. Он хотел покончить с этим, и чем меньше помощи, тем лучше. Тогда он может снять плащ с окровавленного, избитого тела Телдина и сам принять командование «Спеллджаммером».

Шивак ударил Владельца Плаща каменным кулаком в живот, и тот отлетел назад и ударился о трон, споткнувшись об пол, приподнялся, а шивак остановился, пристально уставившись на него пустыми глазами.

Теперь боль стала живым существом, растущим, как огни звезды, в сознании Телдина, наполняя его зрение электрическим, ослепляющим небытием. Телдин, задыхаясь, упал на колени. Хранитель — шивак был более могущественным, чем он думал, наделенным не только формой, но и магическими способностями существа, которому он подражал. Шивак шагнул к нему, когда его разум зазвенел от силы взрыва разума иллитидов, способного искалечить и даже убить обычных человеческих жертв.

Сквозь затуманенное зрение он увидел своих друзей у входа, наблюдающих за битвой со страхом в глазах. Он знал, что перед ним стоят важные вещи — дружба, любовь и жизнь. Он заставил себя подняться на ноги и сжал кулаки. Его боль не имела значения. Ему приходилось беспокоиться об их боли и их возможной смерти, и он уставился на чудовищного шивака, когда тот подошел к нему, готовый свергнуть потенциального капитана.

Он почувствовал, что успокаивается, почувствовал, как его кожу покалывает от скрытого запаса спокойствия, внутренней силы. Он понял, что это был плащ, но все, же это был и он сам. Силы, которые были между ними, зависели от решимости, от стремления к жизни и сохранению над силами зла, и плащ стал просто усилителем его собственных способностей, его собственного внутреннего огня. Возможно, это было все, что когда-либо было. Шивак взмахнул могучим кулаком, и Телдин нырнул под удар, чтобы нанести быструю серию сильных ударов по туловищу шивака. Тот опустил свои сжатые кулаки на плечи Телдина, и он упал на колени, дрожа. Импульсивно он потянулся к лодыжке твари, оторвал ее от пола, затем быстро вскочил и толкнул шивака.

Он перекатился и подпрыгнул, его скорость была замаскирована огромной массой, и бросился на Телдина, который подпрыгнул в воздух, ударив со всей силой, на которую были способны его ноги. Они врезались в грудь шивака, и монстр отлетел к стене.

Телдин приземлился на ноги. Шивак неуверенно встал, и Телдин поднырнул, и нанес серию ударов слева направо по уродливому лицу шивака. Он несколько раз ударил кулаками в живот твари, пока шивак не согнулся пополам. Затем он почувствовал, как внутри него разгорается гнев, его сила напрягается, как сталь, и он поднял правую руку в головокружительном размытом движении, которое врезалось в ослабевшую челюсть шивака и оторвало ноги существа на несколько дюймов от пола.

Шивак рухнул. Он с трудом поднялся на колени, опустив голову для последнего злобного мысленного выпада в сторону своего противника.

И тогда Владелец Плаща почувствовал, что происходит между ними: их энергии, мерцающие, как волны тепла, в воздухе между ними, вокруг них. Сила плаща принадлежала ему, и он поднял руки, чувствуя, как его кожа мерцает невидимыми энергиями, обладающими невообразимой силой.

Шивак напрягся, готовый уничтожить нарушителя силой своего разума; но Владелец Плаща почувствовал, как в воздухе между ними нарастает сила, и он направил свою собственную энергию через плащ и выбросил ее своим разумом.

Плащ развевался, наполненный холодным ветром с загадочных мест, неизведанных  путешественниками — людьми.  Подкладка замерцала, стала темно-синей и наполнилась пятнышками света, кружащимися, как галактики глубоко внутри.

Шивак споткнулся, когда неземной холод  вырвался из плаща ветрами и порывами, которые повалили бы деревья и дома. Он с трудом двинулся вперед, сделав один неуверенный шаг к Владельцу Плаща, затем тьма хлынула из плаща, окутав шивака ночным циклоном.

Шивак взвыл от страха, когда вокруг него забушевали ветры тьмы. Он опустился на колени и повернулся лицом к Владельцу Плаща, протягивая руки в знак покорности.

Телдин чувствовал, как в нем, через него, нарастает сила. Он закричал, чувствуя, как его потребность в «Спеллджаммере», в  конце его поисков, становится реальной в его сердце. Он не мог расслышать свой крик за воем холодных, пустых ветров. В тот же миг каменный шивак, замороженный холодом, бездушием внепланетных ветров, взорвался силой существа Телдина. Шивак разлетелся на куски, и зазубренные осколки его толстой шкуры разлетелись по адитуму, вонзаясь в пол и стены.

Телдин опустился на колени, и сила волной хлынула из него. Останки шивака стали исчезать сами по себе,  будто их высосали изнутри. Каменные осколки его плоти просто впитались в пол и стены.

На возвышении у подлокотников трона из пола вырастали два круглых пьедестала.

В адитуме воцарилась тишина. КассаРок и остальные были внутри, поздравляя Владельца Плаща. Он встал, и плащ уменьшился до своего нормального размера, облегая его плечи, будто он всегда принадлежал ему.

КассаРок указал на трон. — Я думаю, он для вас, — сказал он, улыбаясь.

Они отступили в сторону, чтобы позволить Телдину взойти на помост. Он стоял перед троном и смотрел на него сверху вниз. — Вам лучше отойти, — сказал Телдин. — Я не знаю, что произойдет.

Все они отошли на несколько футов. Стардон, поколебавшись, встал прямо перед Телдином, на шаг впереди остальных. Его рука лежала на рукояти меча.

Телдин уселся на трон.  Он неуверенно положил одну руку на вершину одного пьедестала, затем на другой.

И он мгновенно почувствовал тепло. На его руках появилось золотое сияние, которое быстро распространилось по всему телу. Его плащ дрожал, развеваясь на невидимом ветру. Он почувствовал, как плащ извивается вокруг него, а затем теряет свое ощущение, свою текстуру. Он развалился вокруг него на тонкие клочки, а затем превратился в материал трона. Амулет впился в плоть Телдина, светясь ниже шеи, и он чувствовал только мирное свечение установленной связи, тепло своей собственной жизненной силы.

— Да, — сказал Телдин, и его глаза сфокусировались вдалеке на какой-то сказочной перспективе, которую мог видеть только он. Связь началась, и он был наполнен жизнью, историей, песней и существом «Спеллджаммера», вестника его судьбы. — Да, — повторил он.— Вот в чем все дело.

Его глаза были полны видений, а рот открылся, пока его разум пытался все это переварить. Затем он внезапно сфокусировал взгляд на своих друзьях. — Я знаю. Теперь я знаю. Эстрисс, Джан, КассаРок… Теперь я знаю все это. Теперь…

Стардон выкрикнул грязное проклятие на эльфийском и запрыгнул на помост. Его меч злобно сверкнул в свете золотой ауры Телдина.

Остальные закричали и двинулись, чтобы перехватить его, но эльф был слишком быстр, и могучим выпадом он глубоко вонзил свой эльфийский меч в грудь Телдина.

Кровь собралась вокруг меча, глубоко вонзившегося в сердце Телдина. Владелец Плаща  медленно встал и уставился на меч в своей груди. Затем он посмотрел в глаза Стардону и улыбнулся.

— Вы ничего не сделали, — объявил Телдин, его глаза затуманились огнем, — со «Спеллджаммером». — Я все еще капитан.

И Телдин снова опустился на трон.

Он откинулся на спинку, его неподвижные руки лежали на подставках. Его глаза закрылись, и голова безжизненно упала на грудь.

На'Ши закричала: — Неееет! — но Телдина, Владельца Плаща, нового капитана «Спеллджаммера», уже не стало.

Воздух замерцал в углу адитума. Свет, казалось, потускнел, будто его приглушили, поглотили, и адитум заискрился, когда энергия заклинания рассеялась. Затем появился Фул, стоявший там, где его мощные заклинания невидимости и сокрытия защищали его от обнаружения, даже от хранителя шивака и самого «Спеллджаммера». У его ног, скованная за шею, скорчилась Квелана.

Фул поднял костлявую руку и указал костлявым пальцем на Стардона. Он сделал шаг. Стардон булькнул, чувствуя, как сила, скрывающаяся за сверкающими глазами Фула, сомкнулась вокруг его шеи, как тиски.

— Владелец Плаща был моим, насекомое! — крикнул Фул. — «Спеллджаммер» должен был быть моим! Только моим!

Фул освободил Квелану от цепей и шагнул к Стардону. — Теперь, повелитель эльфов, — сказал он, — ты заплатишь за это.

Глава тридцатая

«... Смерть — всего лишь врата. У всех нас есть ключ. — Мне открыть вам дверь?»

Суртуррус, Повелитель Десятой Ямы; правление Ноджа Хэви

*****

Телдин парил в невесомости. Вселенная была морем сумерек, серости, нарушаемой только белыми и желтыми прожилками молний, которые потрескивали вдалеке.

Его тело исчезло, невидимое, и все же он чувствовал. Он был холодным и теплым, горячим и холодным, реальным и нереальным одновременно. Он чувствовал себя отделенным от самого себя, украденным из своего тела, и все же ему было более комфортно и более полно, более гармонично, чем когда-либо прежде. Он вытянул один палец и инстинктивно почувствовал, как вселенная вокруг него сдвинулась. Он открыл глаза, и родились солнца. Он вдохнул, и поток переместил свои течения вокруг множества сфер.

Он был планетами. Он был звездами. Он был сферами, солнцами, системами, воспоминаниями, давно умершими расами.

Он был всем.

Его зрение, его чувства были наполнены панорамой потока, единством каждой сферы с ее обсидиановыми аналогами, разбросанными, как камешки, по всей вселенной.

Он подумал о себе. Он почувствовал, как его существо отступило назад, в реальность «Спеллджаммера», и его разум увидел и почувствовал, как Нечеловеческие флоты сходятся вокруг «Спеллджаммера». Эльфы, неоги, люди, гиффы и их корабли обещали кровопролитие и войну, и зловоние смерти следовало за ними по пятам.

— «Кто?» — подумал он.  — «Где?»

Ответ прозвучал в нем с невообразимой силой, силой, которая видела, как рождаются звезды, видела, как умирают планеты, видела, как возникают и медленно затвердевают целые сферы, тысячи лет, засвидетельствованные в течение секунды. Это было слово, но не слово, скорее чувство, которое было звуком, зрением, осязанием, запахом и вкусом, всем сразу.

— Здесь, — последовал ответ.

— Живи.

— Смотри.

— Чувствуй.

— Слушай.

— Умри.

— Испытай.

— Узнай.

— Все.

Затем:

— Мы не первые.

И вселенная была сферой, единственным чудесным черным драгоценным камнем, плавающим в пустых, бесконечных пустошах хаотического флогистона. Единственной, возможно; по крайней мере, неизвестной существам из любой другой сферы.

— Уиян.

Восемнадцать миров вращались медленными, изящными дугами вокруг Эйенны, вечного солнца. Восемнадцать миров, голубых, зеленых, наполненных разнообразием жизни, неизвестной сегодня. Там, среди миров, развивалась жизнь, протягиваясь из материнских океанов, чтобы пристально посмотреть в небеса. Империи процветали и разрушались, а затем восстанавливались на древних основах. Миф уступил место науке, затем магии, и человечество научилось, мирно сосуществовать с животными, которые делили с ним миры. Дети плавали с великими морскими зверями; маги и ученые делились философией с волками и китами. Самыми уникальными среди миров Уияна были миры спаакиил.

Одинокие среди всех существ Единой Сферы, спаакиилы одинаково плыли через дикое пространство и атмосферы. Великие манты, которые пели и резвились среди звезд, плавали вдоль границ магии и реальности. В каждый мир они приносили чудо. В каждый мир они приносили радости жизни и разнообразие. В каждый мир они приносили мир. В каждый мир они приносили свои приветственные песни из других миров и знания, которые дали человечеству навыки, позволяющие вырваться из клетки гравитации и отправить первые заклинательные корабли в космос.

В каждом мире спаакиилы считались святыми: богами в одном мире; посланниками в другом; братьями в третьем.

В каждом мире, кроме одного, они считались друзьями.

Самая дальняя планета была неизвестна остальным, она вращалась вокруг Эйенны по такой далекой орбите, что солнечный свет никогда не сиял ярче, чем в темных сумерках. Восемнадцатый мир был холодной скалой, где растительная жизнь ограничивалась черными кустами и густыми темными цветами, которые жалобно плакали, когда точка, которая была солнцем, дразнила небо.

Именно отсюда пришло зло и распространилось по всей сфере.

Они называли себя Ш'тарргх, и в течение многих лет Ш'тарргх вели войну против человечества, против Похитителей Солнца. Гротескные серые гуманоиды питались кровью и страхом своих избранных врагов. Сначала они напали на семнадцатый мир и распространились оттуда, чтобы объявить сферу своей собственностью. В течение многих лет города были сровнены с землей их оружием разрушения, их магами тьмы. Океаны Ресанель вскипели под воздействием теплового оружия Ш'тарргх. Цитадель «Кирил», в которой проживали четыре тысячи мужчин и женщин, за один день превратилась в руины. Миры умирали, когда армии окутывались облаками магии, и когда облака рассеивались, не оставалось ничего, кроме костей и доспехов.

Миры сгорели при уходе Ш'тарргх, и Единая Сфера отозвалась эхом криков невинных и умирающих.

Ш'тарргх не хотели ничего, кроме миров, мирно вращающихся по орбитам в сиянии солнца. Их совсем не заботила жизнь; они просто хотели и хотели. Они хотели того, чего раньше не могли иметь… священный, благословенный солнечный свет и их жажда власти подпитывали их зло.

Лидеры сферы встретились всего за несколько дней до того, как Оуйян должен был стать всего лишь воспоминанием, легендой. Война длилась слишком долго, почти столетие бессмысленной смерти. БедеванСов и Ладрия уже были захвачены легионами Ш'тарргх, и Ондора вот-вот должна была пасть. Политики и короли, волшебники и священники знали, что сфера долго не продержится. Тогда было решено разработать «апиан», который мог бы спасти тех, кто остался.

Несколько дней спустя пользователи магии и короли тайно собрались на Ирриане, лесистой луне Колурранура, чтобы организовать последнюю попытку вернуть свои миры.

Небо над Иррианом потемнело, и они поняли, что все потеряно. Ш'тарргх пошли в атаку.

Затем они посмотрели вверх, и возрадовались, потому что небо было заполнено треугольными фигурами спаакиил, бесшумно кружащими, наполняя выживших благоговением перед их грациозной вездесущностью.

Численность спаакиил сократилась под непрекращающимися атаками Ш'тарргх; но они самоотверженно предложили человечеству последний шанс победить Ш'тарргх, последний шанс сохранить жизнь.

Люди прислушались к идее «спаакиил» и отвергли ее. Никто не должен жертвовать так многим ради других, но спаакиилы были настойчивы, и угроза Ш'тарргх была непреодолимой.

Вскоре по всей сфере  была разослана весть, всем магам во всех мирах. На острове Тера, в море Гелаан, спаакиилы и волшебники  всех рас Оуйян вместе творили свои заклинания. В небе клубились темные тучи и плясали молнии. На другой стороне планеты торнадо прорезали полосы по ландшафту, и в небе играли странные огни.

Потом все было кончено. Тысяча магов прибыла на Теру, но менее двухсот пережили стресс от того, что они сделали.

Спаакиилы, дикие певцы звезд, исчезли.

В небе, заслоняя солнце, плавал единственный, невероятно большой спаакиил.

Уже не живой, как люди понимали жизнь, первый «Спеллджаммер», Эгрестарриан, проплыл над Колуррануром. Это был  сверкающий город, раскинувшийся на его спине для беженцев первоначальной, забытой Нечеловеческой Войны, людей, которые будут известны в более поздние века как Ловокеи, Куталла, Броул и Джуна. Эгрестарриан побывал во всех мирах Единой Сферы и взял на себя всех, кто хотел сбежать от Ш'тарргх.

Многие остались сражаться, защищать свои дома. Некоторых Ш'тарргх держали в плену; другие считали, что побег был трусостью, и просто хотели умереть.

Девственный корабль плыл через дикое пространство и защищал себя своим жалом, мощным оружием уничтожения, в то время как люди построили первые космические баллисты и катапульты, чтобы уничтожать своих злых врагов.

Армады Ш'тарргх собрались вместе, когда «Спеллджаммер» покинул орбиту внутреннего мира, нагруженный беженцами и выжившими в нечеловеческих войнах. Линкоры Ш'тарргх насчитывали шесть десятков кораблей и приближались к кораблю со всех сторон.

«Спеллджаммер» был создан для сохранения жизни и не задумывался как наступательное оружие. Его единственной защитой были естественные свойства: скорость, маневренность и его магическая природа. Из совместной атаки Ш'тарргх, длившейся всего несколько секунд, жители «Спеллджаммера» извлекли ценный урок: для защиты даже миролюбивым народам нужно оборонительное оружие.

Против объединенной мощи Ш'тарргх «Спеллджаммер» был бессилен. Его единственной надеждой, единственной надеждой тысяч людей, было сбежать, исследовать мир.

Спасение лежало по другую сторону черной кристаллической стены Единой Сферы.

Выжившие ничего не знали о том, что ждало их за барьером. «Спеллджаммер» знал только то, что побег был их единственной надеждой, и что средства для бегства из этой сферы были врожденными свойствами корабля, природным талантом спаакиил, переданным в их наследие.

Люди в цитадели ждали, и Эгрестарриан запел.

Его песня отражалась от сферы, и ее простая красота вселяла страх в сердца демонических Ш'тарргх.

Затем, недалеко от Эйенны, между «Спеллджаммером» и флотами Ш'тарргх, открылся портал.

«Спеллджаммер» пел. Портал расширился, и огромный корабль поплыл к свободе через врата, в бесконечный, вечный Радужный Океан.

Но никто никогда прежде не бывал снаружи, во флогистоне. Никто не знал, что если оставить врата открытыми слишком широко и слишком долго, флогистон хлынет внутрь, в дикое пространство, и его засосет в солнце, чтобы там взорваться.

«Спеллджаммер» находился всего в нескольких минутах движения от Оуйян, когда хрустальная оболочка взорвалась. Корабль кричал и плакал одновременно, чувствуя, как миры, народы, на которых он родился, умирают во всепоглощающем взрыве, который расколол хрустальную сферу и отправил черные осколки в поток.

Разрушительная сила флогистона заставила «Спеллджаммер» беспомощно повернуться. За считанные секунды поверхности миров превратились в черную золу, а народы вместе со своими смертельными врагами, Ш'тарргх, превратились в воспоминания, навсегда оплакиваемые «Спеллджаммером».

Ибо «Спеллджаммер» был создан для сохранения жизни, а не для ее уничтожения.

«Спеллджаммер» веками плакал от стыда. «Спеллджаммер» поплыл дальше. Рождались дети, создавались семьи, умирали старики. «Спеллджаммер» плыл дальше. Были созданы общины. Были открыты новые сферы. Война была начата по той или иной незначительной причине.

Со временем «Спеллджаммер» нашел цель в трагедии, которая его породила.

Неисчислимые миры ждали Странника. Единая Сфера была не единственной сферой, как вскоре узнало человечество. «Спеллджаммер» отправился исследовать сферы и их миры, открывать, учиться; и оставил после себя чувство удивления, чувство цели, поисков, которые вытащили человечество из сфер, чтобы исследовать…

И «Спеллджаммер» плыл дальше.

Эгрестарриан, «Спеллджаммер», умер.

Родился Дрестарин, «Спеллджаммер».

«Спеллджаммер» умер.

Райканион, «Спеллджаммер», поплыл дальше.

Наконец, родился Крианнон, «Спеллджаммер»  Владельца Плаща, со всеми воспоминаниями своих предшественников и нетронутым чувством вины. Подобно ослепительному мгновению, когда рождается солнце, все это Владелец Плаща пережил за мгновение, длившееся вечность.

Телдин, заодно с «Спеллджаммером», знал, что время в Разбитой Сфере стало опасно коротким. Свирепость нелюдей была неудержима, и он инстинктивно понял, что только одна вещь может предотвратить собственную бессмысленную смерть «Спеллджаммера» и победу зла во всех сферах.

Эта единственная вещь уничтожила бы все и всех в пределах досягаемости.

— Только не снова, — сказал Телдин.

— Верентестай, — ответил корабль.  — Круги снова смыкаются. Когда человек умирает, он рождается.

— Уже было слишком много смертей.

— Убийцы принимают смерть, поклоняются смерти. Разве они не едины со смертью, как мы едины с жизнью?

— Смерть можно обмануть.

— Судьбу не обманешь.

— Но у нас может быть выбор…

— Судьба требует исполнения. Убийство требует искупления.

— Может быть, есть способ.

— Наша судьба ясна.

— Почему я? — спросил Телдин.

Его вселенной был амулет, светящийся белым жаром, каким он был, когда его выковали на наковальне у основания капитанской башни  «Спеллджаммера» тысячелетия назад. Он сиял изнутри силой трехконечной звезды, идеализированного символа, который должен был представлять давно потерянное солнце Оуйян. Острия представляли силы, создавшие «Спеллджаммер» — слияние спаакиил, людей и магии. Его свет, его сила олицетворяли вечный свет надежды и жизни.

Прикрепленный золотой цепью к оригинальному абсолютному кормилу, плащу, вместе они образовывали единое, неразделимое устройство: кормило, созданное для Первого Пилота, чтобы командовать кораблем, амулет, помогающий направлять капитана и «Спеллджаммер» к их двойной судьбе.

Годы спустя они были разлучены, вынужденные ждать, когда судьба снова сведет их вместе. Без амулета «Спеллджаммером»  управляли другие случайные капитаны с другими кормилами, такова была природа заклинания. Создатели знали, что истинный штурвал, Абсолютное Кормило, в конце концов, вернется к истинному капитану, возможно, через много веков после того, как сами они будут забыты. Плащ и амулет снова соединятся, и Последний Пилот отправит «Спеллджаммер» навстречу его окончательной судьбе.

— Почему я? — повторил Телдин.  Кто я такой?

— Вы Последний Пилот.

— Почему?

— Вы Сын Создателя.

— Кто? Кто я такой?

— Это та цель, к которой вы стремились. Вам было предопределено найти свою судьбу здесь, где она началась тысячелетия назад. Только вы — Избранный. Только у вас есть мужество, и Кормило, и Компас, и потребность. Вы — Последний Пилот.

— Уже было слишком много смертей, — сказал Телдин. — Нужно сделать что-то еще.

— Это наша судьба — заканчивать и начинать снова, обновлять, наказывать, радоваться, жить.

Они помолчали. Владелец Плаща задумался на минуту, возможно, на год, поскольку только «Спеллджаммер» знал время. Затем он заговорил.

— Скажите мне. Что происходит, когда «Спеллджаммер» умирает?

Затем они долго разговаривали вместе... возможно, минуты или годы.

Затем они поняли друг друга, и впервые с момента прихода Владельца Плаща «Спеллджаммер» радостно запел, распространяя цвета надежды по водоворотам потока. «Спеллджаммер» выбросил поросль бытия, чистой, магической энергии, которая пронеслось через сознание Телдина и через вселенную, и он почувствовал, как она взорвалось у своей цели, пронизывая древний металл своими дремлющими энергиями.

Телдин подождал, пока «Спеллджаммер» закончит песню, затем заговорил.

— Мне нужна последняя вещь, — сказал он.  — Для меня.

— Для...  жизни…

Они вдвоем сразу согласились, ибо судьба, к которой стремился Телдин, была судьбой, которая была всегда.

«Спеллджаммер» запел песней Телдина. В «Пастушьем Пространстве» кендер, погруженная в исцеляющий медитативный транс, внезапно проснулась и услышала песню. Музыка, наполненная скрытой энергией и внутренним огнем, пронзила ее, и она ответила мыслью, которая не знала физических границ.

Владелец Плаща услышал ее и открыл глаза.

Глава тридцать первая

«... Статуи могли принадлежать только капитанам кораблей. Оружие, артефакты, суда под стеклом — все это должно иметь какую-то цель, которую я еще не понял. Секреты этого проклятого корабля скоро станут моими, я клянусь. Я знаю природу кормил, и я знаю о магии, которой каждый человек здесь невольно дышит. Эта тюрьма невыносима! Интересно, являются ли какие-либо предметы в Арсенале на самом деле кормилами, и могут ли они помочь мне сбежать...»

Журнал Аркана; после правления Джокарина

*****

Первой среагировала На'Ши. Она прыгнула на Стардона и швырнула его на пол. Ее рука поднялась, готовая ударить эльфа в лицо, но эльф нанес ей мощный удар правой в челюсть.

Она упала в сторону от него. Стардон подскочил и выдернул меч из безжизненной груди Владельца Плаща, и  повернул лезвие к темной фигуре Фула. — Владелец Плаща мертв, Фул! — крикнул эльф. — Теперь я буду капитаном, как и должно было быть всегда!

Он положил руку на один из пьедесталов трона, затем уставился вниз, ожидая, когда струйка энергии потечет вверх по его руке, соединяя его со «Спеллджаммером».

Фул засмеялся.

— Ты убил капитана, эльф, — сказал Фул. — Ты разрушил мои планы относительно «Спеллджаммера». Кормило исчезло вместе со Связью, и у тебя есть только твои собственные, жалкие иллюзии, ради которых стоило бы жить.

Остальные члены группы вытащили оружие, когда приблизился Фул. Он поднял руку, и невидимая волна силы отбросила воинов к стенам. Голова Джана ударилась о стену, и мир вокруг него потемнел.

Фул повернулся к Стардону. Для повелителя эльфов это было так, как, если бы Фул внезапно поднялся с пола и встал перед ним на возвышении. Две костлявые руки крепко сжали горло Стардона.

Глаза Фула ярко сверкнули, полыхнув в глазах Стардона. Он почувствовал, как силы покидают его, почувствовал, как у него подкосились ноги, а Фул поднял его высоко в воздух одной рукой за шею.

— Мой... — прохрипел Фул, как бы про себя. — Ты все испортил... и ты заплатишь.

Глаза Стардона расширились от ужаса. Высохший, хрупкий череп, который был лицом Фула, казалось, расплылся в улыбке. Стардон содрогнулся в объятиях Фула, его конечности задергались в неконтролируемом пароксизме страха. Фул закрыл лицо эльфа, его рот и нос, своей рукой. Два костяных пальца нежно коснулись глаз эльфа, как объятия влюбленного.

Стардон закричал. Он яростно извивался в холодной хватке Фула, и его жизненная сила высасывалась из его тела, как дым, жадно поглощалась, как сладкий кусочек, и Фул смеялся над своей едой.

Он бросил тело эльфа на пол к ногам воинов. КассаРок стоял неуверенно, наполовину ошеломленный, а остальные пришли в себя, когда Фул приблизился к ним.

— Все заплатят, — тихо сказал Фул. — Все заплатят за то, что украли мою месть.

Мастер нежити внезапно остановился. Вокруг воинов образовалась сфера света, защитный силовой пузырь. Внутри щита появилось свечение, и материализовалась астральная форма Геи Голдринг, пылающая силой, о которой Фул никогда не задумывался. Нежить произнес заклинание, и щит задрожал, когда его заклинание замерцало по краям, неэффективное против псионической силы кендера.

— Как это? — удивился он.

Внутри щита воины отвернулись от Фула и ахнули, уставившись в сторону от него.

Затем Фул почувствовал, что его подняло в воздух, удерживаемое силой, которая развернула его лицом к нападавшему. Его черные блестящие глаза потускнели от непонимающего страха.

Перед ним стоял Владелец Плаща, удерживая Фула в воздухе силами своей новой жизни с помощью «Спеллджаммера». Он притянул Фула поближе, и его видение, наполненное пейзажами сновидений и невообразимыми мирами, сфокусировалось на мертвом лице мастера нежити.

— Покончено, — сказал Владелец Плаща.

Фул боролся с  силами, которые удерживали его. Он взмахнул руками, и Владелец Плаща был отброшен на свой трон кулаком, образованным из воздуха. Фул спрыгнул с помоста, собрав все свои силы. Он вытащил свой смертоносный клинок из сгнивших ножен. — Ты уже умер один раз, Владелец Плаща. Я верю, что ты можешь умереть снова.

Воздух закружился между ними, сливаясь со вспышками магии. В воздухе сформировалась аура, приняла форму, и Владелец Плаща протянул руку и выхватил заклинание из воздуха.

Энергии замерцали в его руке, очерчивая клинок силы, пульсирующий его собственной жизненной силой. Он прыгнул, и клинки встретились между двумя врагами, смертью и жизнью, искры полетели от их мечей.

Внутри щита воины могли чувствовать сильное напряжение в адитуме, две первобытные силы, сражающиеся за превосходство «Спеллджаммера». Эстрисс присматривал за лежащим без сознания Джаном. Остальные стояли с оружием наготове, чтобы присоединиться к драке.

Владелец Плаща и Фул были чудовищами необузданной силы, сражающимися по камере в балете, который мог привести только к смерти. Их клинки столкнулись и зазвенели, отскочив, чтобы вырезать глубокие раны в стенах «Спеллджаммера». Фул нанес удар, проскользнув под защитой Владельца Плаща, чтобы глубоко порезать его предплечье. Но кровь не потекла из раны, и Владелец Плаща продолжал сражаться, не обращая внимания, кипя от собственной силы.

Забытая, одинокая в углу, была Квелана.

Она подняла с пола свои железные цепи и обернула их вокруг одной руки. Фул сосредоточился исключительно на борьбе. Он совсем забыл о ней, и она, наконец, смогла двигаться.

Телдин сражалась с силой и скоростью шторма, но силы Фула были значительны, и она знала, что мало что могла сделать, чтобы помочь Телдину победить существо, какой бы безоружной она, ни была.

Но было кое-что, что она могла сделать…

Она знала, что этот Фул был какой-то нежитью, хотя никогда не видела и не слышала о такой нежити, как эта. Она задумалась, пытаясь вспомнить, что она знала об их слабостях, их страхах. Она присмотрелась и увидела глаза Фула, пылающие злым огнем, и поняла, что беспокоило ее все это время.

У Фула действительно была слабость.

Она называлось филактерией, своего рода контейнером, в котором нежить хранил свою жизненную силу в обмен на силы, дарованные богами или потусторонними силами тьмы.

Обычно эти филактерии тщательно охранялись нежитью, спрятанные в каком-нибудь секретном месте, потому что, если филактерия когда-либо будет уничтожена, нежить будет уничтожена, его жизненная сила будет востребована сущностью, которая изначально предоставила свои темные силы.

Что, если нежить или другой, более могущественный тип нежити стал настолько высокомерным, что больше не охраняет свою филактерию? Что, если этот мастер—нежить, в своем эгоистичном чувстве неуязвимости, даже носит свою филактерию, скажем, как украшение, ювелирное изделие, открытое для всех желающих?

И тогда Квелана поняла, что она должна сделать.

Остальные оставались под защитой псионического щита кендера. Квелана глубоко вздохнула, собрала все свои силы, придав форму всей ярости и разочарования, которые она чувствовала, беспомощная в объятиях Фула.

Затем, одним быстрым выпадом, Квелана вскочила на ноги. Ее тяжелая цепь размоталась, и она бросилась между сражающимися, размахивая цепью в воздухе. С хрустом ломающихся костей цепь обмоталась вокруг головы Фула.

Одна костлявая рука взметнулась и схватила ее за запястье. Фул рассмеялся ей в лицо, его череп раскололся над правым мертвым глазом. — Ты не можешь причинить мне боль, женщина. Ты…

Затем его глаза, казалось, расширились от страха. Другая ее рука нашла амулет Фула, крепко сжала его в кулаке и сильно дернула. Золотое звено отлетело от ожерелья, и амулет слетел с шеи Фула.

— Нет! — закричал он. — Нет. Отдай мне…

Квелана оттолкнула Фула. Он отшатнулся на шаг, затем бросился к ней, в его пустых глазах полыхала ярость.

Но она быстро отдернула руку, и вложила всю свою силу в бросок; и внезапно амулет полетел через всю комнату, где его легко поймал в воздухе Владелец Плаща.

— Уничтожь его! — закричала Квелана. — Уничтожь его сейчас же!

Владелец Плаща  бросил амулет на пол и обрушил на него тяжелый каблук своего сапога, разбив рубиновые грани.

С взрывом алой энергии амулет лопнул. Владелец Плаща  отступил в сторону, когда багровый дым вырвался из амулета в расширяющийся круг на полу. Буря оранжевого и черного дыма, потоки магического огня и необузданной силы пронеслись сквозь расширяющийся круг света, отбрасывая темно-красное сияние на испуганное лицо Фула.

Круг пламени колебался, расширялся, ярко вспыхивая экстрапланарными энергиями, затем огромная тень затмила свет, исходящий от огненного, потустороннего мира. Откуда-то  протянулась нереальная, огромная когтистая рука, невообразимая для понимания землян, которая проникла в нашу вселенную из своей собственной.

Фул закричал: — Неееееет!

Дьявольское существо было более чем в два раза больше Телдина, и оно вышло из своей собственной погребальной плоскости в адитум, светящийся алый дым тянулся за ним. Оно жестикулировало четырьмя руками, две из которых заканчивались мощными когтистыми кистями, остальные — острыми клешнями, которые могли выпотрошить человека одним небрежным движением. Клыки на его лохматой собачьей голове были зазубренными и острыми, и он свирепо зарычал на защищенных воинов, которые отступали от него. Его пустые глаза горели сердитым красным светом, и он двинулся, чтобы посмотреть сначала на Владельца Плаща, затем на Квелану, а затем, наконец, на скелетообразную фигуру Фула.

Его смех эхом разнесся по камере, как гром, отражаясь от стен так громко, что воины почувствовали его своими ногами. — Я ЗНАЮ, ЗАЧЕМ МЕНЯ ВЫЗВАЛИ! Слова прогремели в их головах, когда существо заговорило телепатически.

Существо свирепо взревело, медленно приближаясь к Фулу. Нежить поднял Квелану перед собой и использовал ее как щит, отступая как можно дальше.

Это был один из «танар'ри», темный бог Бездны. Косматый собакоголовый демон ««глабрезу»» протопал через адитум и посмотрел сверху вниз на дрожащего Фула.

— РОМАР, ФУЛ! — Повелитель «танар'ри» взревел своим демоническим смехом. Дым вился из его губ и ноздрей.

Взмахом одной невероятно большой руки «глабрезу» выбил Квелану из рук Фула и отбросил ее на щит кендера. Квелана успела только вскрикнуть, когда ее кости чуть не разлетелись вдребезги о непроницаемый щит, а затем она упала к его основанию без сознания.

Кровь собралась вокруг ее головы. Ее лицо было покрыто шрамами от когтей «глабрезу». Гея мгновенно увеличила защитный пузырь, чтобы вместить Квелану, и КассаРок наклонился, чтобы осмотреть ее раны.

Все почувствовали, как голос «глабрезу» стучит в их головах. — РОМАР! ТВОЕ ВРЕМЯ ПРИШЛО! Фул трусливо съежился за троном Владельца Плаща. Его костлявые руки были скрещены перед собой в защитном жесте. — НАШ КОНТРАКТ ЗАКЛЮЧЕН! ТВОЯ ДУША ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

«Глабрезу» протянул одну из своих клешней. Фул опустился на колени, и длинные клешни скользнули по щеке Фула, прочертив тонкую черную линию крови. Фул поднял свои хилые руки в мольбе к «танар'ри».

— Лорд Мауг, нет, я заклинаю вас филактерией, вот, она сломала ее, вот, она — Фул указал на лежащую без сознания Квелану. — Это не я задумал. Клешня «глабрезу» метнулась вперед и схватила Фула за шею. Лорд Мауг поднял Фула, чтобы посмотреть ему в лицо. Другая клешня поднялась, и «глабрезу» глубоко вонзил острые кончики в пустые глаза Фула.

Он дернулся, как от электрического удара  в руках «танар'ри». Разряды яркой голубой энергии, неизрасходованной жизненной силы Фула, мелькнули сквозь клешни Мауга и проникали в его чудовищное тело. И без того сморщенное тело Фула, казалось, сжалось само по себе. «Глабрезу» удовлетворенно улыбнулся, впитывая темную силу Фула, щелкнув языком по безжизненной оболочке, которая была Фулом.

С последним конвульсивным содроганием Фул нашел настоящую смерть в яростной хватке лорда Мауга. Рот «глабрезу» широко раскрылся, и он засунул тело Фула между челюстями, невероятно захватив тело нежити, как, будто это был всего лишь кусочек. Он сглотнул, рыча, и его злая сила резонировала от стен, как низкий гул.

Затем Мауг повернулся лицом к людям.

А затем он набросился на щит. Изображение Геи поморщилось, когда удар «глабрезу» пришелся по защитному барьеру, и она сосредоточилась, укрепляя щит своим сознанием.

Лорд Мауг отступил назад и взмахнул клешней в воздухе. Демон взревел от удовольствия, наполнив адитум своим хриплым, лающим смехом.

«Танар'ри» поставил одну когтистую лапу в кольцо силы и забрался внутрь. «Глабрезу», смеясь, нырнул в огненный проем. Врата закрылись с последним взрывом огня, и Мауг, повелитель «танар'ри», исчез из Первичного Материального мира.

Владелец Плаща  сошел с помоста. Гея опустила свой псионический щит, и Владелец Плаща подошел к Квелане и положил руки ей на голову.

Она светилась изнутри, наполненная объединенной энергией Владельца Плаща  и «Спеллджаммера». Он почувствовал ее раны, движение ее крови, подумав, что его энергия исцелила повреждения, нанесенные «глабрезу» и вытащила ее из блаженства беспамятства.

Джан очнулся от одного-единственного исцеляющего прикосновения. Владелец Плаща  подержал руку на голове полуэльфа. Он дернулся, когда искра энергии открыла его разум.

— Что это было? — спросил Джан.

Владелец Плаща подошел к каждому из воинов по очереди, закончив Эстриссом, затем помог Квелане подняться на ноги и тоже коснулся ее головы. Ее лоб вспыхнул от прикосновения его пальцев.

— «Спеллджаммер» обладает собственной магией, — сказал Владелец Плаща. — Я освободил вас от его заклинания, защитного заклинания, под которое попали все на борту. Теперь вы можете уходить!

— Уходить? — удивился Чаладар. — Мы не можем. «Спеллджаммер» нуждается в нашей защите.

Владелец Плаща  поднял руку. — У меня сейчас не так много времени, — сказал он. — Многое нужно сделать, и многое нужно объяснять.

— Телдин, — сказала Квелана, глядя на рану в его груди, — ты...?

Он кивнул. — Теперь я один со «Спеллджаммером». Я уже не тот, кем был раньше. Я знаю, что нужно сделать. Я знаю, как переплелись наши судьбы. Я знаю, в чем заключается наша цель.

— Значит, ваше задание? — спросил КассаРок. — Вы нашли свои ответы?

Телдин кивнул. — На вопросы, о существовании которых я никогда не подозревал.

Квелана подошла к нему и пристально посмотрела в его сияющие глаза. — Это ты? Это действительно ты, Телдин? Или это «Спеллджаммер»?

Пока она смотрела, сияние в его глазах угасло, и его взгляд вернулся в нормальное состояние. Он улыбнулся ей. — Это я, Квелана. Это все еще я.

Джан спросил: — Что теперь? Что будет дальше?

— «Спеллджаммер» окружен флотами наших врагов. Несмотря на то, что они также сражаются между собой, их силы велики, и мы можем не пережить их нападения. Владелец Плаща сделал паузу. — На самом деле, я в этом уверен.

— Вы не могли бы стать капитаном корабля только для того, чтобы увидеть, как он будет уничтожен, — сказал КассаРок. — Должна быть какая-то причина.

— О, есть, — ответил Владелец Плаща, — но все гораздо сложнее. Скоро «Спеллджаммера» не станет, по крайней мере, в том виде, в каком мы его знаем. Мы даем вам шанс выжить.

— О, нет, — громко сказал КассаРок. — Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы увидеть, как вы жертвуете собой, чтобы спасти нас. Нет, мы остаемся с вами.

— Вы неправильно меня поняли, — ответил Владелец Плаща. — Не будет никакой жертвы, КассаРок, на самом деле не будет. Все просто будет… по-другому. Вы должны доверять мне.

— Что должно произойти? — спросила На'Ши.

Телдин положил руки на плечи Квеланы. — Я связан с кораблем. Мы — одно целое. Жизненный цикл «Спеллджаммера» начинается заново, и в садах вы найдете единственное средство для своего выживания. К тому времени, как вы туда доберетесь, будет создано небольшое судно — джаммер.

— У нас достаточно времени, чтобы создать только одно судно. Очень важно, чтобы вы спаслись на борту маленького джаммера. Вы должны защитить его любой ценой. Возможно, это единственный шанс этой вселенной создать жизнь…

... если эта Нечеловеческая война будет проиграна.

— Создать жизнь? — спросила Квелана. — Телдин, я не хочу оставлять тебя. Я просто не могу…

— Квелана, — мягко сказал Телдин, — со временем ты поймешь. У тебя и у  «джаммера» есть цель, общая судьба. Я отдаю корабль тебе. Ты должна плыть к свободе, к жизни.

Владелец Плаща сунул руку за пояс и протянул ей кольчужную рубашку, которую нашел в башне неогов. — Это твоя кольчуга, — сказал он. — С помощью «Спеллджаммера» я наделил ее силой абсолютного кормила и многим другим. Надень ее. Берите «джаммер» и плывите в безопасное место. Это ваша единственная надежда.

Квелана взяла кольчугу из рук Владельца Плаща. Мгновенно она почувствовала, как сила амулета хлынула через нее, через кольчугу.

— Это то, что чувствовал ты? — спросила она.

— Да. Теперь ты обладатель абсолютного кормила. У нее отвисла челюсть. — Теперь ты — Первый Пилот вашего маленького корабля, — сказал Телдин, — и ты должна лететь туда, куда тебя унесут ветры судьбы.

— А вы, Телдин? — спросил Эстрисс. — Что будет с вами?

— Моя судьба была предначертана. Я принес Плащ Первого Пилота  «Спеллджаммеру». Я — его последний пилот.

— Я не понимаю, что это значит, — сказал Джан.

— Вы должны уходить. У меня есть долг, который я должен выполнить, долг, который ждал тысячу веков. Вы… вы должны жить.

Телдин обхватил руками астральную форму Геи, и она засияла яростнее, ярче, чем когда-либо прежде. — Мне понадобится твоя помощь, — сказал он.

— Неужели это обязательно должно произойти именно так? — спросила Квелана. Ее глаза умоляли его. — Телдин, ты нам нужен. Ты нужен мне.

— Вы знаете, что вы должны сделать, — мягко сказал Владелец Плаща. — Верентестай.

Она неохотно кивнула. — Но ты?..

Владелец Плаща поднял глаза и улыбнулся каждому из своих друзей по очереди. — Вы все были моими большими друзьями. Джан, Чаладар, На'Ши, идите с миром и учитесь. КассаРок, будь здоров. Вы великий воин за добро, хотя, возможно, и не знаете этого. И Эстрисс... Пусть вы найдете свои ответы, как я нашел свои.

Он посмотрел в глаза Квелане, и медленно наклонился, чтобы поцеловать ее. Их губы встретились. Квелана почувствовала вкус собственных слез на языке. Она поняла, что это был последний поцелуй, который они разделят с Телдином.

Владелец Плаща отстранился и ступил на помост. — Идите сейчас же. Живите. Он поднял тело Стардона одной рукой и бросил его им. — Бросьте его с крыши Арсенала. Дайте всем расам узнать, что пришел новый капитан. И он сел на трон.

Подплыла Гея  и стала ждать за плечом Владельца Плаща. Воины медленно вышли из камеры, тело Стардона взвалили на плечо КассаРока, и они исчезли в вестибюле. Квелана ушла последней. Она кивнула, тихо заплакала и выбежала из комнаты.

Позади нее, в адитуме, глаза Владельца Плаща горели внутренним светом, и знак Компаса яростно горел внутри его плоти. Вход в камеру закрылся сам собой.

— Мы все сделали, — сказал он, и его тело  начало медленно исчезать.

— Мои друзья выживут. Многие люди будут спасены.

— Это хорошо.

— Гея поможет.

— Это хорошо.

— Но нелюди…

— Возможно… это тоже хорошо.

— Но нам было суждено сохранить, а не уничтожить.

— Дети Ш'тарргха — это противоположность жизни. Чтобы сохранить, мы должны уничтожить.

Телдин спокойно подумал, потом решился.

— Это хорошо.

Гея начала исчезать, следуя невысказанным командам Владельца Плаща. Через несколько мгновений в адитуме остался только трон капитана. Дым клубился от его спинки, там, где на камне был выжжен знак Компаса.

Глава тридцать вторая

«... «Уан Эгг» разбилось изнутри, и его скорлупа была выброшена в поток, как семена на ветер. Выжила только одна вещь, та, которая несет свое проклятие даже сегодня, и однажды будет наказана за свои грехи против богов и людей...»

Старая Книга, переданная через легенду; записана во времена правления Найтвокера.

*****

Поток был полем битвы, морем сражений.

Корабли проносились мимо «Спеллджаммера», сцепляясь толстыми канатами, и безжалостно стреляя друг в друга из баллист. Корабль-молот накренился прямо за пределами воздушной оболочки «Спеллджаммера» и выстрелил из своих катапульт в сторону корабля. Большинство валунов полностью промахнулись, не причинив вреда воздушному пузырю, чтобы упасть в Разбитую Сферу на другой стороне корабля, но один выстрел валунов попал в «Спеллджаммер» и с грохотом врезался в Эльфийское Верховное командование, отправив тяжелые куски камня на палубу далеко внизу. Верхние этажи командования были разрушены, как сломанная дымовая труба, а штандарт золотого дракона, развевавшийся на вершине башни, оказался сотней разорванных кусков на крышах цитадели гномов и Общинной церкви «Вилдспейс». Улицы были усеяны обломками, а эльфы, которым не повезло оказаться на крыше, разбились насмерть и распластались по палубе.

Война между расами внезапно прекратилась, как только корабли—захватчики начали обстреливать «Спеллджаммер». Враждующие группировки на корабле поняли, что нужно защищать «Спеллджаммер». Все бойцы расцепились и помчались в свои соответствующие общины, где оружие, такое как катапульты и баллисты, было давно готово для возмездия против пришельцев из потока.

Улицы «Спеллджаммера» были пусты, если не считать обломков и тел мертвых и медленно умирающих. Стены  корабельных башен были забрызганы кровью, которая собиралась в широкие лужи на неровных улицах. Теперь сражение  продолжалось высоко над башнями, и вскоре к нему присоединится естественная защита легендарного «Спеллджаммера».

Глубоко внутри его сущности Владелец Плаща чувствовал все и видел все магическими чувствами «Спеллджаммера». Как будто его руки были крыльями «Спеллджаммера»; его ноги — его хвостом; его глаза — его глазами. Когда они медленно кружили над Разбитой Сферой и сметали обломки разбитых кораблей, он чувствовал, как расколотое дерево и треснувшая обшивка безвредно скользят по его крыльям, как крошечные насекомые. Он вздрогнул, когда бомбарда гиффа обрушилась на спину «Спеллджаммера». Он моргнул, когда корабль-оса взорвался у него перед глазами. Он почувствовал тепло, когда люди, разбросанные по его спине, объединились в его защиту, почти став единым целым с целью корабля.

Он наблюдал, слышал и чувствовал другие корабли вокруг себя. Их движение через флогистон было подобно ветру, проносящемуся между его пальцами. Валуны, летевшие из катапульт, казались ему легким дождем, а снаряды, проносившиеся мимо него, были не более чем легким ветерком. Корабли, которые взорвались или были уничтожены заклинаниями, были не более чем порывами тепла на его лице.

Среди защитников было так много рас: Шу, эльфы, иллитиды, неоги, люди, гиффы, халфлинги, гномы, орки и скро, бехолдеры и минотавры.

... Он чувствовал их всех, от Б'Лаат'а, хитрого неоги, пытавшего Квелану, до астероида гномов, которые вступили в союз с халфлингами. Они были готовы умереть, либо, защищая себя или своих друзей, либо в тщетной попытке завладеть «Спеллджаммером». Владелец Плаща понял, что для них это просто не имело значения. Это было начало войны, которая давно назревала, и не-люди не остановятся, пока не заполонят вселенную своими боевыми машинами, а человечество не будет порабощено или уничтожено.

— Сколько еще должно умереть? — спросил Телдин.

— Только те, чья смерть предопределена судьбой и их собственными извращенными желаниями.

— Сколько их?

«Спеллджаммер» сделал паузу.  — Большинство.

— Мы должны...?

— Так было предопределено. Цикл должен начаться заново. Что было, то будет снова.

Владелец Плаща наблюдал, как вселенная вокруг него, казалось, почернела от смерти, как крысы, которые напали на него в Башне Мысли.

Торговец и наутилоид, казалось, сцепились вместе, когда наутилоид приблизился достаточно близко, чтобы поцарапать борт торговца в резкой атаке, которая оторвала его крылья по правому борту и превратила грот-мачту в простую щепку. Затем палуба торговца заполнилась командой халфлингов. Они стреляли пылающими стрелами через соединившиеся воздушные оболочки, чтобы поджечь наутилоид. Черный дым присоединился к флогистону в его бесконечном вихре. Вспыхнули небольшие взрывы, когда стрелы зажгли поток, посылая ударные волны по палубам небольших кораблей.

По левому борту дредноут иллитидов развернулся и нацелил свое оружие на «Спеллджаммер». Десять баллист выстрелили из левых батарей «Спеллджаммера», затем еще десять с правого борта. Затем дредноут был разорван семью точными снарядами. Корабль бешено завертелся над «Спеллджаммером», больше похожий на подушечку для булавок, чем на устрашающее судно иллитидов.

Для Владельца Плаща это было так, будто кто-то распахнул врата Бездны, чтобы позволить дьявольским владыкам вырваться на свободу.

— Разве они не понимают, что пришел капитан? Неужели они не понимают, что корабль не может принадлежать им?

— Кто-то знает, кто-то нет, но это уже не имеет значения. Они сражаются, потому что таков их путь. Их песня — песня о завоевании. Наша песня — песня о мире.

И «Спеллджаммер» запел.

Наконец, в глубине души Телдин понял высокую, сладкую песню «Спеллджаммера». Она мягко звучала в его ушах, наполняя все его существо успокаивающим спокойствием. Вокруг Разбитой Сферы никто не мог слышать песню «Спеллджаммера», но сражения стали менее интенсивными, а ненависть и гнев на мгновение рассеялись.

Владелец Плаща был здесь, потому что его путь был верен. Смерть всегда была его врагом. Даже во время Войны Копий он ненавидел себя за зверства, свидетелями которых он был на полях сражений, и за то, что ему пришлось сделать. Да, он убил в целях самообороны. Он убивал, защищая других. Он убивал ради идеала, за который он бы умер, ради цели, которая была гораздо важнее, чем одинокий землянин по имени Мур.

И он знал, что его цель вместе со «Спеллджаммером» была еще больше.

Он колебался, намеренно откладывал это, но его судьба больше не могла ждать, и его борьба за жизнь была единственной вещью, которая могла спасти вселенную от порабощения нелюдями.

— «Эта вселенная должна выжить», —  подумал он. Он знал, что его долг — выжить в этой войне в Разбитой Сфере, каким бы сильным ни был враг. Выжить — вот и все, что нужно было сделать «Спеллджаммеру». Сражаться, защищаться, уничтожать, если это необходимо, но… выжить. Вот и все.

Пока не придет время.

Телдин знал, что «Спеллджаммер» может выжить только определенное время... и что от его окончательной судьбы не будет спасения.

— Жизнь, — пропел он, и его собственная песня слилась с песней «Спеллджаммера».

— Жизнь, — пели они.

Великий «спаакиил», чье наследие было забыто всеми живущими, повернул свой хвост к Разбитой Сфере и поплыл навстречу войне.

Изменение курса «Спеллджаммера» было замечено сразу же. Некоторые корабли расцепились со своими врагами, чтобы отойти в сторону и подождать, и посмотреть, что задумал «Спеллджаммер». Другие проигнорировали большой корабль и усилили свои атаки на меньшие корабли, пытаясь первыми победить своих врагов.

Их заботы были неважны. Их передвижения вокруг «Спеллджаммера» ничего не значили для Владельца Плаща, который считал скопления флотов незначительными в более широком плане.

Затем «Спеллджаммер» оказался в гуще битвы. Снаряды, выпущенные из его башен, пробили огромные дыры в кораблях, находившихся перед ним. «Спеллджаммер» без особых усилий прорвался сквозь массу кораблей, словно «джаггернаут» против жалких военных суденышек.

Три миноги вступили в бой с одним боевым дельфином, ведя по нему сосредоточенную атаку из своих баллист. Тень «Спеллджаммера» упала на них, как призрак смерти, и корабли были разорваны на части, когда огромный корабль пронесся сквозь них, как, будто они были мошками. Боевой дельфин был разорван пополам, когда башня неогов ударила его под нижним корпусом. Затем две половинки дельфина разделились, одна упала через правое крыло в бесконечный поток, другая вышла из-под контроля и столкнулась с одной из убегающих миног. Оставшиеся миноги развалились, как дрова, когда «Спеллджаммер» разбил их корпуса о край своего левого крыла.

Великая битва началась заново, и «Спеллджаммер» больше в ней не участвовал. По широкой, размашистой дуге, прорезавшей вражеские флоты, «Спеллджаммер» двигался обдуманно и осторожно, неуклонно придерживаясь намеченного курса, всегда четко фокусируясь на своей главной цели. Оса сражалась с москитом; наутилоид сражался с молотом, «Спеллджаммер» без колебаний прорвался сквозь них всех, обрушивая на своих превосходящих врагов дождь снарядов и валунов, стрел и зарядов.

Телдин вздрогнул внутри существа «Спеллджаммера». Корабль глазного тирана протаранил снизу рог «Спеллджаммера», проделав огромную дыру в хитиновом корпусе, который выдержал столкновения с кометами и глубокий холод «Айсспейс». Он почувствовал, как команда бехолдеров извергается через полый абордажный таран корабля, и опустил «Спеллджаммер» так, что его подбрюшье процарапало верхнюю часть и правый борт цитадели гномов. Каменный корабль оставил длинную царапину на брюхе «Спеллджаммера», но скала треснула и выбила глазного тирана из корпуса «Спеллджаммера», заставив его беспомощно плыть в кильватере большого корабля. Цитадель закружилась, как волчок, и гномов, находящихся внутри, отбросило к внешним стенам центробежной силой корабля.

Одиночные корабли безрезультатно атаковали «Спеллджаммер», и с ними быстро разобрались боевые расчеты, укомплектованные корабельным вооружением из девяноста баллист и шестидесяти катапульт. Двери Арсенала были широко открыты на главной палубе, и население брало припасы и устанавливало дополнительное оружие у всех башен, как человеческих, так и нечеловеческих. Боеприпасов было в изобилии, и ими делились все общины.

Затем Владелец Плаща почувствовал, что корабли вокруг «Спеллджаммера» разделились в некоем подобии организации. Приближались две эскадрильи кораблей: четыре корабля-молота, выстроенные в классическом ромбовидном атакующем строю, и шесть пауков смерти, шестиугольно окружавших командный корабль-паук.

Телдин пошевелил рукой. Корабль накренился на левый борт и повернулся, чтобы посмотреть на приближающиеся корабли-молоты.

Он глубоко вздохнул и почувствовал, как энергия растет в нем, вокруг него, сквозь него, пульсирует с сердцебиением грома и огня.

Он вздрогнул, когда горячая энергия прокатилась вверх по его позвоночнику.

Высоко над палубами «Спеллджаммера» его огромный хвост напрягся, незаметно дрожа для людей внизу. На мгновение он раскалился добела, затем из его кончика вырвался пылающий пузырь невероятной энергии и поглотил корабль-молот.

Взрыв уничтожил семь других кораблей, которые были достаточно глупы, чтобы приблизиться к месту атаки. Сначала появился ослепительный белый свет, который скрыл все из виду, затем огонь уничтожающего оружия «Спеллджаммера» распространился по всему флогистону, который мгновенно вспыхнул в радиусе более двух тысяч футов. «Спеллджаммер» покачнулся, когда поток взорвался на его пути. Части судов — расколотая мачта, половина легкой баллисты, латунные фитинги — пробили воздушную оболочку «Спеллджаммера» и глубоко врезались в стены башни.

«Спеллджаммер» внезапно повернул на правый борт, быстрее, чем кто-либо ожидал, что огромный корабль когда-либо сможет это сделать. Владелец Плаща сосредоточил все свои обостренные чувства на оставшейся эскадре кораблей на его пути — на смертоносцах неогов.

Он подумал о Квелане, которая, как он знал, мчалась за спасением к своему маленькому «джаммеру». Он подумал о татуировке, которой неоги Б'Лаат'а заклеймили ее. Он подумал о простых словах умирающего капитана, которые так давно увели его из дома — «Держи плащ подальше от неогов. Отнеси его создателям».

Смертоносные пауки неогов приближались. Неоги.

Он почувствовал, как энергия пробежала по его позвоночнику.

— «Квелана», — подумал он.

Энергия вырвалась из хвоста «Спеллджаммера» кометой необузданной белой энергии. Сфера обрушилась на приближающихся смертоносцев и взорвалась новой звездой, которая создала новое, временное солнце в потоке.

Смертоносные пауки взорвались, сгорели и растаяли в холоде потока, и то, что осталось, было лишь обугленной пылью, молекулами отходов, которые когда-то были злом неогов и их оружием бессмысленного разрушения.

«Спеллджаммер» проплыл сквозь мелкие обломки эскадрильи неогов и намеренно повернулся на Разбитую Сферу.

Вокруг судна остальные флоты наблюдали, поворачивались, готовились к последней атаке на легендарный корабль.

Владелец Плаща мрачно улыбнулся.

«Спеллджаммер» запел.

Как один, «Спеллджаммер» и стоящие за ним флоты направились к Разбитой Сфере.

Глава тридцать третья

«... Что это за реальность, существование, которое создали не мы сами?»

Кай Тато, волшебник Шу; «Танец эпох»; правление Гран Аврора.

*****

Воины добрались до нижнего этажа Арсенала, не встретив бесчувственных шиваков. — Почему они не останавливают нас? — удивился КассаРок, когда они торопливо проходили через огромный склад оружия и припасов.

— Я не знаю, — ответила Квелана. — Либо Телдин приказал им пропустить нас, либо  потому, что теперь на мне абсолютное кормило.

Двери распахнулись внутрь при их приближении, и они заморгали от яркого света флогистона. КассаРок поднял тело Стардона и бесцеремонно швырнул его под зубчатую стену позади Старой Эльфийской Академии. — Вот так, — и он вытер руки о грудь. — С этой стороны мы ближе к садовым дверям по левому борту, — сказал КассаРок. — Мы должны срезать путь между башней Шу и цитаделью гномов.

Квелана кивнула. Затем «Спеллджаммер» переместился, и они наблюдали, как корабль целенаправленно помчался к массе вражеских флотов.

— Что же будет? — спросил Джан.

Квелана посмотрела на него и печально покачала головой. Эстрисс ответил ему со знанием дела. — Телдин дает нам шанс выжить... и я верю, что он постарается сделать это сражение настолько длительным, насколько сможет.

Вражеские корабли казались значительно ближе, более грозными. — Ба, — промычал КассаРок. — Он уничтожит себя и «Спеллджаммер», как я и говорил раньше.

— Нет, — сказала Квелана, — дело не только в этом. Телдин... Она смотрела вдаль, как, будто ее кормило позволяло ей видеть картины  грядущего будущего. — Поверьте мне, с ним все будет в порядке.

Они странно посмотрели на нее, затем КассаРок сказал: — Я полагаю, мы тоже должны доверять вам.

Она улыбнулась. — Да, я думаю, что это так.

Они перешли на бег, На'Ши замыкала шествие, и направились мимо башни Шу к входу в сады, где, как сказал им Владелец Плаща, их ждал маленький «джаммер». Левое крыло «Спеллджаммера» было относительно свободно от боевых действий; большинство сражений велось из башен, сообществами, защищающими корабль от надвигающихся врагов.

Сады располагались в похожем на пещеру помещении под городом. На самом деле эта камера представляла собой огромный ангар с огромными решетчатыми дверями, расположенными с каждой стороны, за массивными жабрами «Спеллджаммера». Двери были едва приоткрыты и закрылись еще больше, когда подошла группа. Воины опустились на палубу и проползли под дверью левого борта. — Наступили Темные времена, — сказала им Квелана. — Это была не просто легенда. Связь времен приносит с собой время рождения, Темные Времена, когда сады должны быть закрыты, чтобы воспитывать маленьких «джаммеров»...

Она замолчала, не в силах осознать необъятность садов. Пейзаж простирался от полей зерновых, до кажущихся лесов фруктовых деревьев и других выращиваемых растений, доставленных со всех концов сфер. Потолок садов возвышался примерно на 150 футов над ее головой и был оснащен бесчисленными световыми панелями, которые обеспечивали циклы как дня, так и ночи для сельскохозяйственных культур и растений, составлявших основной состав продовольствия на корабле.

— Где? — задумалась Квелана.

Чаладар указал на круглый лес ягодных деревьев за огородом. — Телдин умен. Я бы поспорил, что он спрятал  «джаммер» там, чтобы скрыть его от посторонних глаз.

Квелана нырнула в лес. Земля была усеяна листьями и опавшими ягодами, и она бросилась между деревьями, чтобы найти грунтовую тропинку, которая огибала лес.

На дальней стороне тропинки, на краю рощи, окруженной тропинкой, она остановилась. Остальные собрались вокруг нее.

«Джаммер» поблескивал на свету, нетронутый и свежий, как новорожденный ребенок. Как и «Спеллджаммер», он имел форму манты и состоял из хитинового вещества, с окраской от светло-голубого до светло-фиолетового цвета. На его задней части была органично сконструированная каюта, состоящая из двух палуб и похожей на драгоценность смотровой площадки наверху. Его глаза были окнами в кабине управления, а хвост, идентичный хвосту его родителя, свисал над телом. Размах его крыльев простирался более чем на 140 футов, и корабль сидел тихо, безмятежно, ожидая нежного прикосновения своего первого пилота.

Квелана осторожно поднялась на крыло и вошла в кабину через открытую дверь на палубе крыла. Большая часть внутренней палубы представляла собой открытое пространство, более чем достаточное для изрядного количества груза или пассажиров. Сами внутренние каюты представляли собой комнаты без мебели, готовые к заселению. В выпуклой передней каюте было только место для капитана корабля. Оттуда вели люки на верхнюю палубу и крышу. На верхней палубе находилось еще несколько личных кают, камбуз и кладовая.

Квелана провела рукой по спинке кресла, затем медленно, напряженно села на трон. На мгновение ладони ее рук стали горячими, когда энергия, казалось, перешла от корабля к ней, а затем обратно. Она вздрогнула, как, будто кто-то подул ей в затылок. Она почувствовала себя сильной, отдохнувшей, и даже трон показался ей мягче.

Эстрисс спокойно зашипел с выражением удовлетворения. — Теперь вы капитан корабля, — сказал пожиратель разума.

Квелана сидела, изумленно моргая. Трон изменил форму, соответствуя ее размерам и позе. Ни одно кресло никогда не казалось таким удобным. — Капитан... я. Я новый…

Дверь ангара снаружи корабля зазвенела от оглушительного удара, и с глухим стуком сдвинулась внутрь, прогибаясь под какой-то огромной массой, которая столкнулась с ней снаружи. «Спеллджаммер» неуверенно покачнулся, заставив воинов отшатнуться в сторону от «джаммера».

Квелана вскочила с капитанского кресла и поднялась через люк на крышу наблюдательной рубки. — Черт, — проворчала она. — Только не это.

Дверь была изогнута и сломана внутрь, и она смогла разглядеть основные очертания носа небольшого корабля, отпечатанного на двери. Снаружи до нее доносились крики и звуки борьбы. — Нам не  выбраться этим путем, — сказала она вслух.

Группа выбралась из люка и спрыгнула с крыла «джаммера».

Двери ангара были сделаны из органического материала, прочного, как сталь, но гибкого, как алюминий. В некоторых местах дверь была испещрена трещинами, но в основном была загнута внутрь, и Квелана поняла, что эту дверь, ни за что больше невозможно будет открыть.

— Черт возьми! — сказала она, ударяя кулаком по бедру. — Черт бы их побрал! Черт бы их всех побрал!

Без предупреждения тяжелый удар обрушился на нее сзади, заставив ее растянуться на земле. Она почувствовала вкус грязи на языке и стиснула зубы. Над ней кто-то грубо рассмеялся.

Она перевернулась и поморщилась от искусственного дневного света с потолка, затем тень затмила свет, и она уставилась в гладкое черное лицо, широко расколотое злобной желтой ухмылкой.

Она невольно попятилась назад, пока ее спина не уперлась в покореженную дверь, и потянулась за мечом, висевшим у нее на боку. Ее спутники, молча, стояли всего в десяти футах от нее, тупо уставившись, и она поняла, что они были обездвижены каким-то заклинанием.

Два глаза смотрели на нее сверху вниз, два глаза, наполненные черным, неживым огнем.

— Мастер Кох, — прошептала она.

Другой неоги подкрался к ней с другой стороны.

— Ты, — прошипела она. — Ты.

Б'Лаат'а, новый повелитель нежити Коха, улыбнулся.

Глава тридцать четвертая

«... Катастрофа, которая забросила нас, вернется, чтобы освободить нас. Наши смертные существа не будут помнить, но мы будем помнить в глубине наших сердец. Зрелища, которые ждут нас на другой стороне, напугают нас всем, что мы когда-либо осмеливались себе представить...»

Мирал, жрица; Легенда о Запредельном мире; правление Хавка.

*****

Вражеский огонь усилился со всех сторон почти сразу же, как только «Спеллджаммер» развернулся и увеличил скорость по направлению к Разбитой Сфере. Враги теперь поняли, насколько опасным было судно, и Владельцу Плаща  показалось, что флоты ни за что не позволят «Спеллджаммеру» выжить.

Они пришли за ним, за «Спеллджаммером», в черном рое насилия.

Маленький корабль-москит  нырнул в воздушную оболочку «Спеллджаммера» и сделал вираж в решительном самоубийственном броске к капитанской башне. Когда москит пролетал над носом, между длинными таранами «Спеллджаммера», он был поражен одним выстрелом из баллисты из цитадели гномов. Корабль вышел из-под управления и упал на правый борт, тяжело врезавшись в дверь ангара «Спеллджаммера».

Корабль катапультировал большой заряд каменных и железных шаров в башню библиотеки. Верхние этажи рассыпались в облаке древней пыли и обломков, которые дождем обрушились на воинов, собравшихся на вершине капитанской башни, и мгновенно убили одного из них. Затем огромные стрелы баллист от двух кораблей-сорокопутов и корабля-краба пронзили верхние этажи башни дракона, и забытый внутри запас дымного пороха  взорвался огромным потоком пламени, сотрясая «Спеллджаммер» с последующим взрывом окружающего флогистона.

Бомбарды бешено вращались на вершине башни гиффа, и железные ядра одновременно устремились к дюжине разных кораблей. Бок корабля-краба взорвался, когда ядро попало ему прямо в панцирь, и корабль резко нырнул в сторону «Спеллджаммера».

То, что осталось от библиотечной башни и капитанской башни, было разрушено ударом. Взрыв развернул огромный корабль на пять градусов влево, и обломки вылетели в поток.

Владелец Плаща закричал, чувствуя боль корабля, когда взрывались здания, когда он истекал жизненной силой под действием флотов своих врагов. Тем не менее, в травмах «Спеллджаммера» была некоторая ирония, поскольку большая часть повреждений корабля была нанесена на его правом крыле, и именно появление Владельца Плаща на правом крыле в первую очередь и положило начало войне.

Он чувствовал, что жизненная сила корабля убывает, ослабевая с каждой атакой на него. У него возникли проблемы с креном корабля, затем он собрался с духом и заставил корабль опуститься и выпрямиться. Разбитая Сфера вращалась в медленном, вечном вращении, и зубчатая щель в хрустальной сфере теперь лежала прямо впереди, — щель, которую «Спеллджаммер» создал тысячу жизней назад.

Корабль замедлился достаточно, чтобы заинтересовать вражеские корабли. — «Пусть они думают, что мы беспомощны», — подумал Владелец Плаща. — «И пусть они думают, что мы у них в руках…»

Телдин понимал, что все должно  произойти очень скоро. Времени оставалось мало, и он мимолетно подумал о Квелане и остальных, попавших с «джаммером» в ловушку в садах.

Он потянулся к чувствам «Спеллджаммера» и приказал дверям ангара открыться. Они работали в тандеме, вместе открывая и закрывая, но повреждения, нанесенные при столкновении с «москитом», заклинили дверь по правому борту, и, ни одна из них не открывалась. «Спеллджаммер» дрогнул под атакой своих врагов. — Она должна освободиться! — мысленно крикнул Владелец Плаща. — Они могут быть единственной надеждой вселенной!

Он сосредоточился. Он чувствовал, как завитки энергии змеятся по корпусу корабля и искрятся в нервных окончаниях вокруг дверей ангара, но это было бесполезно. Повреждение двери ангара было слишком значительным, и дверь по правому борту поднялась всего на несколько дюймов.

— Возможно… — с сожалением начал, «Спеллджаммер».

— Нет! Я не буду так думать. Она должна быть освобождена! Она слишком...

— В жизни все важно, не так ли?

— Да. Квелана… Должна жить…

— Да… Тогда... найдется способ.

— Да.

«Спеллджаммер» обстреливали со всех сторон. Осы нырнули для быстрых выстрелов, а затем быстро убрались с пути большого корабля. Валуны из катапульт эльфийского «солдата» пробили стены  Высшего Эльфийского Командования. Снаряды, нацеленные в глаза «Спеллджаммера», глубоко вонзились в мягкую траву посадочного поля и в обшивку корабля. Батарея гномов великого корабля была уничтожена атакой катапульт с пяти кораблей.

Владелец Плаща ощущал повреждения корабля так, будто они были его собственными. Его взгляд на пространство на мгновение стал размытым, нечетким. Его существо похолодело, и звуки вокруг него, звуки битвы, кораблей, взрывающихся во флогистоне, стали приглушенными.

Затем он услышал голоса. Они звали его, манили, тихим эхом отдаваясь издалека в белой дымке. Он потянулся к ним и почувствовал, как холод пробирает его до глубины души. Он падал, падал в  море синевы, но голоса звали…

Он встряхнулся, и «Спеллджаммер» задрожал, направляясь к сфере.

Голоса становились все громче, затем из тумана появились их носители: его отец, Амдар; его дед; и женщина, которую он смутно узнал, когда был ребенком.

— Мама?

Он поднял руки, чтобы отогнать их.

— Нет, — сказал он. Они были мертвы, были мертвы уже так давно. Раздался другой голос, высокий, ворчливый голос со странным смехом, который позвал его как друга: Эмиль. Эмиль Свирепый.

Телдин закричал про себя и вынырнул из темноты. Он потянулся, чувствуя энергию потока вокруг себя, растущую силу «Спеллджаммера». Он встряхнулся и размял руки, чувствуя, как его жизненная сила течет через него, через «Спеллджаммер», распространяя тепло по их телам. Врата смерти были широко открыты, взывая к нему, маня его. И «Спеллджаммер» почти прошел прямо сквозь них.

Но они были живы. И он не мог позволить кораблю погибнуть, ни ему, ни Квелане; они еще не были готовы к этому.

Единственными, кто умрет сегодня, будут те, кто поклоняется войне и смерти.

Он сосредоточился на себе, на корабле и почувствовал сильные, характерные жизненные силы КассаРока, Эстрисса, Джана и На'Ши, рыцаря Чаладара, чья жизненная сила сияла белым светом чести и внутренней силы. Они ждали в садах, и он знал, что там они найдут способ спастись, способ привести человечество во вселенную свободы и мира.

— Да, — сказал Телдин.  — Что-то  нужно сделать.

— Да, — отозвался «Спеллджаммер».

Они были живы. Они были на правильном курсе.

Брешь в Разбитой Сфере лежала всего в нескольких коротких милях впереди.

Владелец Плаща ахнул. «Спеллджаммер»  невольно вздрогнул, будто от страха.

Путь к Разбитой Сфере был заблокирован. Зазубренный разрыв лежал впереди, прямо за извивающимся кораблями-цунами Шу, гигантской эльфийской армадой и похожим на волка боевым кораблем скро.

Все они приближались к нему, прямо на пути «Спеллджаммера».

Глава тридцать пятая

«... Сказано, что пожар будет великим, и что все, кто совершил зло, погибнут в огне созидания...»

Леостер I, Путешествие из Огня; правление Кела Маркеда.

*****

Нежить Кох растянул свой широкий рот в голодной улыбке. Кусочки мертвого мяса свисали между его иглообразными зубами. Капли кровавой слюны сочились с его клыков. Его хозяин, Б'Лаат'а, двигался позади него, ухмыляясь. — Мяяясо... — медленно проговорил он Квелане. — Знаю я тебя. Шлюха Владельца Плаща ты была. Моя метка на тебя. Будешь ты теперь   мясом для меня.

Квелана слабо поднялась с пола в саду и выдернула из-за пояса короткий меч. Она вызывающе посмотрела на неоги своими золотистыми эльфийскими глазами. — Ты хотел, чтобы это было в рифму, или просто так получилось?

Ухмылка расплылась на похожем, на угря лице Б'Лаат'а. Его глаза потемнели от ненависти. Он боролся со своим синтаксисом, каждое его слово сочилось ядом. — Приготовься... к... смерти, — четко произнес он. Б'Лаат'а поднял одну клешню в жесте, и Кох наклонился вперед, как гротескная марионетка, его нижняя челюсть отвисла от удара Телдина в логове Фула.

— Можем мы  не обсуждать это? — сказала Квелана, оттягивая время. «Джаммер» казался ей слишком далеким, чтобы бежать к нему, и она не была уверена, что в одиночку, с коротким мечом и крошечным кинжалом, сможет многое сделать против самого мерзкого неоги, которого она когда-либо встречала, не говоря уже о самой мерзкой нежити неоги.

Кох присел для прыжка, затем прыгнул к ней, глубоко рыча горлом. Квелана была быстрее. Она предвидела это движение и нырнула к земле. Кох рухнул позади нее и быстро огляделся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Квелана вскочила и побежала к относительной защите «джаммера».

Вместе Б'Лаат'а и нежить Кох поковыляли за ней на своих черных паучьих ногах. Она слышала их шипящее дыхание, когда расстояние между ними начало сокращаться. «Джаммер» был все еще слишком далеко, и ее друзья все еще были заморожены заклинанием неподвижности Б'Лаат'а. Она поспешно взглянула краем глаза, чтобы посмотреть, стоит ли надеяться, что дверь ангара каким-то образом открылась.

Этого не произошло.

Б'Лаат'а шпионил за Квеланой через своего собственного слугу, крысу—нежить, которую он прятал в логове Фула. Кох оказался под его контролем всего через несколько секунд после того, как был повержен Владельцем Плаща, и он ждал, пока не узнает результат планов Фула, прежде чем привести в действие свои собственные: снова захватить Квелану и заключить сделку с Владельцем Плаща за контроль над кораблем.

Б'Лаат'а злобно ухмыльнулся. У эльфийки не было никаких шансов.

Кох набросился на нее сзади. Кровь растеклась по ее руке там, где его острые когти царапнули ее бледную плоть, и она упала лицом в пыль. Она изогнулась под ним, ударив коленом, которое безвредно погрузилось в его выпуклый живот. Одной своей длинной ногой он ударил ее по лицу. Его заостренный коготь оставил неглубокую царапину на ее щеках и носу.

Квелана выдернула руку из хватки Коха и взмахнула мечом в его сторону. Под таким неудобным углом меч мог сделать немногим больше, чем рубить, но лезвие вошло ему в бок и вырвало кусок его окрашенной плоти. Черная кровь забрызгала ее кольчугу и тунику. Кох поднял свою змеиную голову и завыл криком боли и бесконечной ярости. Его гнев нежити мерцал, как багровые искры, в его черных мертвых глазах, и он сосредоточился на эльфе с тлеющей ненавистью, которую только нежить могла испытывать к живым.

Слюнявые губы и челюсти Коха широко раскрылись, и ряды зубов блеснули болезненно-желтой окраской в искусственном свете «Спеллджаммера». Его голова медленно, почти инстинктивно повернулась, отклоняясь назад и готовясь нанести удар. Затем его зубы сверкнули, голова повернулась к ней, и он вонзил свои острые, как иглы, клыки в ее плечо.

Квелана услышала, как один мертвый клык отломился, когда неоги прокусил ее кольчугу, затем ее плоть, казалось, разорвалась и загорелась, холодно горя, когда яд неоги Коха попал в ее кровь. Он повернул голову и потянул ее вверх, пытаясь вырвать кусок ее плоти. Горячая кровь потекла по ее боку, и она заколотила кулаками по его голове. Она смутно  заметила прорези, которые были его ушами по бокам головы, и несколько раз постучала по ним.

Кох вскинул голову, отпуская ее. Кровь лилась из шестнадцати круглых колотых ран в ее плече. Раны просто звенели от сильной боли. Она накрыла их рукой и пнула неоги между ног.

Он хрюкнул и перенес свой вес на нее. Затем Квелана поняла, что у нее есть возможность для движения, сжала ноги в тугой комок и уперлась ступнями ему в грудь. Она обхватила себя руками и чуть не закричала от разрывающего огня в плече, затем собралась с силами и сделала толчок ногами. Кох отлетел и упал на палубу более чем в десяти футах от нее.

Квелана оттолкнулась от пола и подняла свой меч. Она чувствовала вкус своей крови, стекающей по лицу, и ее левая рука бесполезно повисла вдоль тела. Она едва могла пошевелить пальцами. Ее дыхание вырывалось короткими, прерывистыми вздохами. Она знала, что укус неоги вводил жертве замедляющий яд, но она чувствовала, как холодный паралич распространяется по ее боку. Единственный ответ, который она смогла придумать, состоял в том, что яд Коха каким-то образом изменился вместе с ним, когда он стал нежитью.

Б'Лаат'а отступил назад и наблюдал, как Кох, шатаясь, поднялся и снова пошел за ней. Она взмахнула мечом по смертельной дуге, которая пролетела мимо его лица на расстоянии дюйма. Он медленно приближался, щелкая на нее своими ядовитыми зубами, хотя одного длинного клыка спереди явно не хватало. Она попятилась, выставив меч перед собой в качестве защиты.

Он бросился к ней. Она взмахнула мечом, но Кох скользнул под замах и рубанул когтем вниз. Меч упал на палубу. Кровь текла из раны на тыльной стороне ее ладони. Кох поднял ее меч и вслепую швырнул его в лес фруктовых деревьев.

— Теперь ты знаешь, что не получится у тебя, — сказал Кох, шепелявя.

Он поднял одну из своих передних лап и снова сильно ударил ее по лицу. Ее голова откинулась назад. Кровь забрызгала землю.

Он откинул голову назад для молниеносного выпада, который разорвал бы плоть на шее Квеланы, но она пригнулась, почувствовав, как желтые зубы Коха щелкнули всего в нескольких дюймах от того места, где было ее лицо. Она прыгнула прямо между его черных ног и обхватила его за шею.

Боль в ее руке и плече была подобна белому огню, когда она прижала голову Коха к своему плечу. Ее другая рука взметнулась с зажатым в кулаке кинжалом, и она вонзила лезвие глубоко между его ребер, в легкие, в бок, в шею.

Нежить неоги извивался рядом с ней, визжа от боли, когда каждый укол приближал его к настоящей смерти. С руки и тела Квеланы капала заразная кровь Коха. Его когти царапали ее спину и ноги, но не причинили никакого вреда ее кольчужному жилету.

Она чувствовала, как в ней нарастает гнев, когда она несколько раз глубоко вонзила кинжал в его тело, и все равно проклятая тварь не умирала. Он бился об нее, извиваясь головой в тщетной попытке вырваться из ее мертвой хватки. Ему удалось немного оттолкнуть ее.

Затем Квелана сильно ударила ногой и нанесла мощный удар коленом ему в живот. Из него вырвался воздух, и когда он на мгновение остолбенел, она просунула кинжал под его паукообразные ноги и вонзила его в сердце. Его кровь брызнула на нее, как горячее масло, и она вытащила лезвие и вонзила его прямо в один из его черных, не-мертвых глаз.

Он завизжал, как исчадие Ада из Бездны. Его голова бешено заколотилась, и обеими руками она вонзила кинжал глубже в глазницу, затем потянула, пока не почувствовала, как сталь проломила кость и вонзилась прямо в мягкий, неживой мозг рептилии.

Неоги судорожно дернулся, затем  безвольно свалился к ее ногам. Его челюсти щелкнули один раз в непроизвольном усилии сомкнуться вокруг плоти своей жертвы. Его голова откинулась назад, на землю, рукоять кинжала торчала из его  глазницы. Кровь сочилась из его мертвых губ.

Квелана прижала руку к животу, внезапно почувствовав тошноту. Мир закружился вокруг нее. Она вытянула руку, чтобы сохранить равновесие, но ее ноги не двигались должным образом. «Джаммер» маячил впереди среди деревьев, но она поняла, что не может сдвинуться с места. Она услышала, как где-то когти скребут по листьям садов. Откуда-то к ней пришла смутная мысль, что это Б'Лаат'а.

Ее плечо горело, ярко вспыхивая от боли, и Б'Лаат'а атаковал сбоку, бросившись на нее и щелкнув своими сочащимися зубами.

Она придержала его скользкую голову здоровой рукой. Всего этого было слишком много — убийств, непрекращающихся нападений врагов Телдина. Она почувствовала, как внутри нее разгорается гнев, нарастающий, как в печи, затем она поняла, что это ее кольчужный жилет. Он, казалось, горел, излучая силу.

— «Он больше, чем просто кормило», —  подумала она. — «Он обладает силой плаща Телдина!»

Она расслабилась внутри, все еще сдерживая мстительного неоги за горло, и сосредоточилась на цветке тепла, который, как она чувствовала, пульсировал в ее сердце. Б'Лаат'а прекратил свою атаку и уставился на нее, затем его глаза расширились, и она прижала его к себе в объятиях, из которых он не мог вырваться.

Сила текла через нее с жаром расплавленной стали. Кольчуга засветилась, и порывом энергии Б'Лаат'а был отброшен с силой баллисты и отправлен в световые панели на потолке высоко вверху.

Неоги врезался в хрустальную панель. Квелана смутно слышала, как хрустнули его кости при ударе. Затем маг упал с потолка и приземлился с глухим, тошнотворным хрустом рядом с «джаммером». Кровь сочилась из множества переломов и рваных ран на его теле. Его глаза, пустые, лишенные врожденного нечеловеческого зла, тупо уставились на нее.

Эльфийка попыталась встать, затем упала на землю, ее бок болел от укуса нежити неоги, как от холодного огня. Ей показалось, что она услышала крик, но мир вокруг нее был всего лишь размытым пятном, и она глубоко погрузилась  в сладкий сон беспамятства.

Глава тридцать шестая

«... Ни один воин не устоит в одиночестве, и меньше всего тот, кого судьба избрала для придания некоего высшего смысла его действиям. У каждого борца, пришедшего сюда, были две общие черты: слепое стремление добиться успеха в достижении своих индивидуальных целей и харизма, которая притягивает к нему воинов, готовых довести его судьбу до конца. Поступая таким образом, эти воины могут найти свою собственную чудесную судьбу...»

Северсен, писец, Книга Стремнин, царствование Томсуна Дринкера.

*****

Радужные огни флогистона отражались от треснувшей оболочки Разбитой Сферы, мерцая, будто в такт какой-то тайной симфонии. Сфера казалась не столько разрушенным остатком давней катастрофы, сколько гигантской трагедией, пустым театром, где разыгрывался акт второй Нечеловеческой Войны для призраков мертвых.

Из порта вышла эльфийская армада, самый большой корабль эльфийского флота. С размахом крыльев в триста футов армада представляла собой сто тонн смерти, несущей сотню эльфов, четырнадцать тяжелых орудий и три взрывные бомбарды. Пока Владелец Плаща наблюдал глазами «Спеллджаммера», открылись люки  по бокам и на брюхе армады, имеющей  форму бабочки, и развернулся рой небольших атакующих флиттеров, быстро жужжащих в направлении «Спеллджаммера».

С носа вышло самое маленькое из атакующих судов. Сверкающий линкор скро, по форме напоминающий атакующего дикого кабана, помчался к «Спеллджаммеру». Линкор длиной сто пятьдесят футов, несущий гордое название «Эвисцератор», казался почти таким же опасным, как «армада», поскольку на нем было четырнадцать орудий среднего калибра, таран и четыре бомбарды. Кроме того, он был оснащен огнеметом, который мог извергать поток огня под высоким давлением, подобно тому, как фонтаны извергают воду. Экипаж корабля состоял из 160 свирепых бойцов скро, воспитанных, как и их предки, орки, на диете ненависти и крови.

С правого борта приближался цунами Шу, уступающий по длине только «Спеллджаммеру». Подобно невероятной сороконожке, массивное судно извивалось в пространстве, как живое, в три раза превышая размах крыльев армады. Его сегментированный корпус вмещал двести воинов Шу, а его мощная защита состояла из двадцати двух тяжелых орудий, шести бомбард и трех устройств сброса. Люки над каждой из ног корабля содержали отдельные корабли — саранча, которые, будучи выпущены в массовом порядке, создавали рой, способный нанести ущерб  врагам. Каждая «саранча» была оснащена одним легким оружием, но чаще использовалась в самоубийственных таранах против других кораблей и иногда загружалась порохом, чтобы отправить врага в объятия богов.

Воины скро на плоских внешних палубах линкора вступили в бой с армадой, кораблем их самых ненавистных врагов, эльфов, с применением стрелкового оружия. Стрелы лучников скро проносились сквозь поток ливнем, пронзая эльфов, которым не повезло дежурить на незащищенных палубах. Три эльфа, управлявшие баллистой, пали под натиском скро, один эльф перевалился через перила и упал во флогистон, как безвольная кукла.

Когда «Спеллджаммер» увеличил скорость и флоты его врагов последовали к проему в Разбитой Сфере, скро прекратили битву с эльфами и повернулись, чтобы сосредоточиться на большом корабле, несущемся на них.

Владелец Плаща наблюдал, как скро карабкаются по палубам линкора, чтобы подготовиться к атаке, затем первая волна флиттеров с эльфийской армады проникла в воздушную оболочку «Спеллджаммера» и зажужжала на палубах. Лучники, спрятанные внутри каждого флиттера, нацелили свои луки и арбалеты на огневые точки на башнях «Спеллджаммера». Эльфы выстрелили, убив гнома, который заряжал арбалет на башне Чаши, и, ранив еще восемь воинов на Башне Мысли и батареях на крыле.

«Спеллджаммер» дрогнул, когда три валуна врезались в крышу корабельных складов и на открытый рынок, теперь покинутый. Линкор зарядил свои восемь катапульт и уже послал еще два тяжелых снаряда в сторону «Спеллджаммера». Пыль и щебень посыпались на улицы, когда валуны пробили стены залов совета. Заряд железной дроби пронесся над башнями в постоянно расширяющемся конусе, пошатнув зубчатые стены, когда он врезался в камень и сокрушил черепа и кости воинов своим весом.

Боль разливалась по всему телу Владельца Плаща, когда каждая новое повреждение ранило «Спеллджаммер». Он вздрогнул, когда флиттеры выпустили стрелы в сторону огромных глаз корабля. Он закричал, когда тяжелый заряд баллисты выстрелил с армады, и стрела со стальным наконечником пробила крышу Арсенала. Он почувствовал, что слабеет, что «Спеллджаммер» замедляется по мере того, как Разбитая Сфера увеличивалась в его глазах.

— Нет! — закричал он.  — Мы слишком близко, чтобы сдаваться! Мы не можем!

«Спеллджаммер» молчал, или, возможно, его голос был голосом самого «Спеллджаммера», кричащего вместе с ним, разделяющего боль, разделяющего чувства, разделяющего смерть.

— Нет!

Он начал согреваться, и ему показалось, что он почувствовал легкое прикосновение к своему существу. Он мгновенно почувствовал себя сильнее, его наполнила энергия, которую он признал своей собственной, как резерв, о котором он и не подозревал.

Затем перед ним проплыло лицо Геи Голдринг, полупрозрачное, светящееся.

— Я здесь, — сказала она. — Ты еще не сдался. Ты не можешь.

— Совсем близко, — сказал он.

— Да, ты близко. Посмотри...

«Спеллджаммер» был теперь так близко, что огромный проход в Разбитой Сфере больше не был виден, хотя до него было больше ста миль. Владелец Плаща  мог ясно видеть темноту внутри, холодные скалы, которые когда-то были первыми планетами, и огненный остаток звезды Эйенна, вспыхивающий, когда блуждающие вихри флогистона всасывались в ее ядро.

— У тебя есть сила, Телдин. У тебя она внутри. Я буду с вами, чтобы помочь вам добраться до сферы. Я сделаю все, что в моих силах.

Гея исчезла из его поля зрения. Он знал, что она уже помогла ему, проявив его собственную силу простым прикосновением своими эмпатическими способностями. Он едва расслышал, как она закончила: — Я буду там...

Затем «Спеллджаммер» рванулся вперед, увеличивая скорость. Владелец Плаща пошевелился, и огромные крылья «Спеллджаммера» задвигались в унисон, всасывая густой поток флогистона и увлекая его за собой.

Вражеские флоты следовали за ними, время от времени стреляя из своих катапульт и баллист, но в целом пока довольные тем, что позволили трем более крупным кораблям сделать за них свою работу. Все флоты вместе направились к Разбитой Сфере.

Палубы «Спеллджаммера» звенели от выстрелов бомбард гиффа, от пений тетивы мощных корабельных катапульт, когда снаряды  летели в сторону атакующих судов. Лорд Даймондтип, чьи массивные уши были защищены шлемом, покрытым толстой тканью, смеялся каждый раз, когда его оружие, стреляющее с помощью пороха, поражало корабль. Корабль бехолдеров подошел слишком близко и выпустил неэффективный залп из камня и железа в сторону башни гиффа.

Даймондтип приказал своим солдатам: — Поворачивать и стрелять по цели! — и платформа с четырьмя бомбардами была дважды повернута, каждое орудие стреляло по очереди, пока корабль бехолдеров не был разбит на куски. Наконец, он взорвался во флогистоне, и башни «Спеллджаммера» завибрировали от последовавшего взрыва, когда поток воспламенился шаром великолепного огня.

Даймондтип похлопал по стене башни гиффа. Ее поверхность почернела от  выстрелов и взрывов, и воспламенения окружающего потока, но башня все еще держалась. — Держись со мной, — приказал Лорд Даймондтип башне. — Держись со мной.

Эльфийские флиттеры, вырвавшиеся из армады, налетели на «Спеллджаммер» и пронеслись по его улицам, как смертоносные призраки. Легкие корабли были созданы для скорости, и лучники, теснившиеся внутри, уничтожали защитников «Спеллджаммера», как жалами насекомых. На некоторых флиттерах были даже эльфийские маги, которые накладывали свои заклинания тени или невидимой силы одним быстрым движением.

Оружие на вершине цитадели гномов оказалось бесценным против хорошо оснащенного корабля-наутилоида, который, казалось, появился из ниоткуда. Наутилоид выстрелил четырьмя тяжелыми баллистами и четырьмя тяжелыми катапультами одновременно по батареям правого крыла. Часть выстрелов прошла высоко и снесла часть крыши башни Шу; но остальное оружие было тщательно нацелено и разрушило верхние этажи батарей людей и эльфов. Затем эльфийская батарея загорелась, и мощный взрыв пронесся по зданию.  Каменные куски широким веером разлетелись по хвостовой и кормовой башням.

Батареи правого борта быстро ответили своим тяжелым вооружением, но у гномов, находившихся непосредственно под наутилоидом, было преимущество близкого расстояния. Когда тень наутилоида прошла над их головами, Агейт Айенлорд Кова приказал своим войскам открыть ответный огонь. В соседней башне Вагнер Файрспиттер тоже крикнул своим гномам: — Стреляйте, пока мы не вышибем всю эту нечисть из потока!

Наутилоид оказался под перекрестным огнем гномов, и был  безжалостно избит множеством железных снарядов, пока последняя стрела одной из легких баллист Файрспиттера не пробила его корпус. Корабль превратился в огненный шар. Он упал пылающей дугой на руины бехолдера и скатился с кормы «Спеллджаммера», оставляя за собой след взрывающегося флогистона, когда упал с палубы.

Общины гномов кричали и приветствовали друг друга. За считанные секунды «Спеллджаммер» и его воздушная оболочка оставили наутилоид позади, подставив пылающий корабль потоку, и флогистон снова загорелся с огромным взрывом, который на мгновение ослепил наблюдающих.

Когда флиттеры из армады нырнули между башнями «Спеллджаммера», чтобы вести огонь, цунами Шу неуклонно продвигалось вперед. Линкор скро не ослаблял своего натиска, накренившись так, что судно-цунами временно скрылось из виду, когда оно приближалось все ближе и ближе к носу большого корабля и атаковало. Три баллисты и четыре катапульты выстрелили с левого борта линкора. Железные снаряды и стрелы казались черными пятнами, когда они неслись к «Спеллджаммеру» и врезались в стены корабельных складов и Торговой Башни. На нижних уровнях башни образовалась зияющая дыра, и все здание рухнуло само на себя с такой силой, что корабль содрогнулся.

Затем первая волна снарядов и валунов обрушилась на «Спеллджаммер» от приближающейся эльфийской армады. Большинство снарядов  прошли перед кораблем, не причинив вреда. Несколько валунов вырыли глубокие траншеи на посадочном поле, и одна стальная стрела вонзилась в левый таран «Спеллджаммера».

Линкор скро продолжал свое нисходящее приближение к кораблю. Баллисты и катапульты с обеих сторон корабля-кабана обрушили на башни смертоносный град каменных и металлических обломков. Лучники, расположившиеся по бокам, нацелились в воинов «Спеллджаммера» в верхних руинах капитанской башни и на вершине башни Гильдии. Семь воинов Гильдии замертво упали на крышу башни, из их тел торчали плохо сделанные стрелы скро. Бойцы в капитанской башне  получили выгоду от лучшего укрытия в руинах, и большинство стрел скро отскакивали от каменных стен. Лучники открыли ответный огонь, и трое бойцов скро, пошатываясь, отошли от поручней линкора, стрелы дрожали в их грудях и шеях.

Гномы под командованием Лорда Ковы держали свои баллисты наготове и целились в приближающийся линкор. Когда устрашающий нос корабля «Эвисцератор» проплывал над палубами, Кова закричал: — Огонь! — и баллисты гномов одновременно выпустили свои снаряды. Один полностью промахнулся, описав дугу над линкором и улетев в поток. Два других попали в корпус, но не вошли достаточно глубоко, чтобы нанести значительный ущерб кораблю или его экипажу.

Последняя стрела столкнулась с кораблем скро как раз в тот момент, когда он начал крутой разворот, чтобы отойти, а затем вернуться на другой заход. Стрела попала под углом в нос корабля-кабана и отколола большую часть фасада его правого борта. Стрела и обломок упали на палубу большого корабля, отскочили от капитанской башни и приземлились между библиотекой и башнями иллитидов.

Бойцы «Спеллджаммера» вскоре пришли к пониманию стратегии атаки эльфийских флиттеров и быстро научились давать отпор своим самым быстрым противникам. Легкие катапульты использовались с наибольшей пользой, и вскоре флиттеры повсюду падали на палубы  и сминались, как бумага, потрепанные и разорванные каменными зарядами, которыми стреляли с башен. Один флиттер был поражен градом железной дроби, выпущенной из башни Чаши, и упал прямо на крышу, раздавив воинов, которые стреляли в него.

Количество эльфийских флиттеров вскоре сократилось вдвое. К тому времени армада подошла достаточно близко, чтобы использовать свое тяжелое вооружение, и линкор скро развернулся, чтобы еще раз осмотреть «Спеллджаммер», и начать еще одну атаку.

Высоко над палубами, прямо под треугольным хвостом-жалом «Спеллджаммера», появился светящийся шар света, который превратился в фигуру Геи Голдринг. Раскинув руки, паря над башнями, как дух ветров, она призвала в себя силу и сосредоточилась, формируя дикую энергию своего разума, энергию, которой ее укрепил Телдин, и сосредоточившись на приближающихся кораблях. Энергия мерцала вокруг нее золотым облаком молний, кружащейся бесформенной силой.

В нижней части корпуса эльфийской армады расцвела булавочная игла золотого света. Он медленно распространялся, ярко светясь псионической энергией Геи. Свечение угасло, распространяясь по корпусу расширяющимся кругом, и там, где двигался этот свет, корпус обесцвечивался и казался деформированным или ослабленным.

Гея парила, сосредоточившись на своей цели, в то время как армада атаковала, в то время как снаряды обрушивали смертоносный дождь на «Спеллджаммер» и его команду. Башня минотавра была разрушена шквалом как камней, так и стрел. Оружие «Спеллджаммера» сразу же выстрелило в ответ из корпуса и гигантских башен. Одна стрела пробила огромное крыло армады и пронеслась мимо. Еще одна стрела попала прямо в нижнюю часть корпуса армады.

Эльфийский корабль содрогнулся, когда стрела легко пронзила корпус, как швейная игла — ткань. Молекулярные манипуляции Геи превратили толстый хитиновый корпус армады в материал не прочнее пергамента. Экипаж «Спеллджаммера» быстро оценил слабость армады, и оружие по всему кораблю было нацелено на обесцвеченное, уязвимое пятно, которое теперь выросло, чтобы покрыть всю нижнюю сторону армады.

Через несколько минут армада пьяно затрепетала поперек потока. Дюжина стрел торчала из подбрюшья армады, как короткие ноги. Ее крылья были сломаны и согнуты, разорванные в клочья выстрелами из катапульт «Спеллджаммера».

Армада предприняла последнюю, судорожную атаку на «Спеллджаммер». Одна стрела нашла свою цель в самой верхней камере башни иллитидов. Книги и свитки Требека вылетели из башни и посыпались на нижние палубы.

Затем армада содрогнулась, когда внутри взорвались казематы, вспыхнули пожары, и взрывы прокатились в цепной реакции по всему кораблю. Эльфийский флагман разорвало на части, и разбитый корпус разлетелся во все стороны. Почерневшие тела закружились в потоке; затем флогистон воспламенился вокруг разбитого корабля, и небо вспыхнуло.

«Спеллджаммер» был поражен ураганом жара и турбулентности. Линкор скро содрогнулся и был отброшен взрывом в сторону. «Цунами» Шу казался невозмутимым; только его передние щупальца были слегка опалены, когда он без вреда проплыл через последний взрыв.

«Спеллджаммер» скорректировал свой курс и ускорился. Его правое крыло качнулось вверх, над линкором скро, который не смог достаточно быстро оправиться от взрыва, чтобы выстрелить в нижнюю часть корпуса «Спеллджаммера». Рулевой линкора осознал свою ошибку и быстро развернул корабль в погоню.

Цунами выстрелил из своего тяжелого оружия, когда «Спеллджаммер» прошел прямо перед ним. Валуны упали в стены башни Длинных Клыков и руин бехолдера, затем команда «Спеллджаммера» нанесла ответные удары по отдельности, стреляя без разбора по прекрасному кораблю Шу, когда он извивался в потоке. Один из длинных щупальцев цунами треснул и был отброшен градом железной дроби.

«Спеллджаммер» пролетел прямо через брешь в Разбитой Сфере, не обращая внимания на своих врагов. Его поглотила тьма, огромная тяжесть его древнего, забытого рождения. Позади него в сферу ворвались облака флогистона, подхваченные крыльями «Спеллджаммера» и затянутые им вслед.

Линкор выстрелил сзади и по правому борту, срезав мачту корабля стрелой из баллисты, затем на верхней огневой платформе «Эвисцератора» был подготовлен огнемет. Корабль-кабан  рванулся вперед, достаточно близко, чтобы увидеть удивленные взгляды пиратов, когда скро на палубе нацелили свои стрелы и убили восемь воинов одним залпом.

Корабль скро пробил воздушную оболочку «Спеллджаммера». Одна стрела, выпущенная с вершины Арсенала, пронзила одну из огромных передних лап корабля. Линкор содрогнулся от удара тяжелого груза железной дроби.

Затем скро нацелили свой огнемет, и вершина Темной Башни была охвачена пламенем, которое лизнуло хвост «Спеллджаммера». Скро прыгали и смеялись на палубе «Эвисцератора», и снова прицелились. Огонь охватил основание Арсенала широкой полосой, которая пронеслась через Старую Эльфийскую Академию и Академию Человеческих Знаний. Пламя перекинулось с крыши на крышу, и вскоре башня Длинных Клыков и руины бехолдера были объяты огнем. Флогистон хаотично взорвался, осыпав палубы дождем обломков.

Стрелы «Спеллджаммера» вонзились в линкор, как копья. Корабль скро уклончиво повернул, игнорируя большинство атак «Спеллджаммера», оставаясь далеко по правому борту, и от его крыла. В рубке управления рулевой скро обильно потел, пытаясь уберечь корабль от опасности, но, все еще находясь в положении, когда он мог легко нырнуть и уничтожить защиту «Спеллджаммера»…

... и убить как можно больше эльфов, порожденных адом.

Сосредоточившись на ситуации снаружи, передаваемой ему приводом «Эвисцератора», рулевой не заметил, как рядом с ним появилось золотое свечение. Он не заметил, как материализовалась фигура женщины и поманила его к себе, ее пальцы были вытянуты под странными углами, ее взгляд был прикован к его лицу. Он сильно дернулся, борясь в своем сознании, когда превосходящая сила боролась с его подсознанием. Он внезапно встал и неловко повернулся к ней лицом.

Его глаза расширились от страха, когда сначала одна из его рук поднялась в воздух, затем другая. Он беспомощно наблюдал, как его правая нога непроизвольно поднялась, и он начал прыгать. Линкор начал замедляться. Он накренился на левый борт, когда разум рулевого отвлекся от управления курсом и скоростью корабля. Гея слышала крики с верхних палуб, когда корабль продолжал крениться.

— Что ты делаешь? — закричал он  на Общем Языке.

— Прекрати это! Прекрати это сейчас же! Ты убьешь нас всех!

Гея остановилась. Вместо этого она сосредоточилась. Скро вытащил короткий меч из ножен. Его глаза расширились еще больше. — Нет! — крикнул он. — Нет!

Он приставил острие меча к своей незащищенной груди. Острие вонзилось в его плоть. Кровь хлынула блестящей, густой струей. — Ты не можешь так поступить со мной! Ты не можешь!

Затем он ахнул, когда его тело отбросило к стене, и удар вонзил меч ему в сердце. Он упал на колени, затем перевернулся.

— Да, я могу, — спокойно сказала Гея.

Потрепанный линкор опасно накренился на левый борт и начал спуск. Дверь в рубку распахнулась, и отряд воинов скро ворвался внутрь с обнаженным оружием.

Гея сосредоточилась и почувствовала, как внутри нее нарастает псионическая энергия, которую невозможно остановить. Она посмотрела на них. Ее рука раскалилась добела от силы ее собственной жизненной силы.

— «Жизнь», — подумала она, — «для Телдина, для «Спеллджаммера». Пусть судьба будет исполнена».

Она была сильнее, могущественнее, чем когда-либо чувствовала себя раньше. Воины скро остановились всего в нескольких футах от нее. Ее силы мерцали вокруг нее, как нечто живое, обжигая их лица, похожие на лица орков,  жаром звезды. Они попытались убежать, но Гея позволила чувству чистоты, тепла захлестнуть ее, а затем она стала единым целым с Телдином, единым целым с «Спеллджаммером», видя их единую, вечную судьбу во вспышке энергии, которая осветила флогистон, как пылающая звезда.

Передняя палуба «Эвисцератора» разлетелась на части одной вспышкой звездного огня. Когда флогистон взорвался пылающей сферой, половина линкора была разорвана, разбита и разнесена в клочья и осколки, его корпус почернел и покрылся волдырями. Он летел по дуге вниз, как умирающая комета, вниз сквозь поток… на встречном курсе со «Спеллджаммером».

Глава тридцать седьмая

«... Все это забыто. Я оставляю все свои собранные знания здесь, в Сфере, ибо боюсь, что библиотеке будет причинен большой ущерб, и мудрость людей и богов будет украдена у Странника. Сфера будет ждать здесь тех, у кого хватит смелости и проницательности найти их и использовать. Я не могу покинуть это место и поэтому не могу поделиться своими странными рассказами о приключениях с другими, кроме как таким простым способом. Здесь я оставляю историю сфер, секреты Соединения, и здесь я оставляю ключ к Крианнону и карту его будущего, далеко за пределами этого смертного плана...»

Неридокс, библиотекарь; дневник 1701; правление Джокарина.

*****

Они ничего не могли поделать, кроме как беспомощно, застыв, наблюдать, как Квелана сражается с неоги. Они были застигнуты врасплох, когда Квелана побежала проверять дверь ангара. Б'Лаат'а, ожидавший под прикрытием фруктовых деревьев, вышел и наложил на них заклинание, удерживая их неподвижными там, где они стояли.

Они наблюдали, как Квелана убила Коха, а маг прыгнул, чтобы занять его место. Затем Б'Лаат'а был уничтожен силой ее кольчуги. Квелана упала на землю. Заклинание, удерживающее воинов, было разрушено со смертью Б'Лаат'а, и они бросились к ней на помощь.

Она едва пришла в себя, дрожа, как от сильного холода. КассаРок распознал сильную лихорадку, когда увидел ее, и лихорадка была худшей из всех, какие он когда-либо видел. — С тобой все будет в порядке. Нам только нужно найти тебе целителя. Ты сможешь справиться с приводом движения в таком состоянии?

Она попыталась пожать плечами. — Это не имеет значения, — ответила она. Ее голос был едва громче шепота. — Я должна, не так ли?

КассаРок откинул назад прядь волос. Раны на ее плече были зловещими и красными, сморщенными, как кратеры, и окруженными желтыми и синими синяками. — Ты уверена?

Квелана улыбнулась сквозь боль. Она почувствовала, как ее тело задрожало от запаса энергии, и боль начала медленно отступать. Кольчуга, которую дал ей Телдин, передавала свою силу через нее, как исцеляющий поток энергии. — Я думаю, что со мной все будет в порядке. Телдин позаботился об этом. Мы должны идти.

В рубке управления «джаммера» КассаРок помог Квелане занять ее место. Мгновенно она почувствовала себя лучше, успокоилась, когда корабль согрелся от ее прикосновения. Его энергия текла через нее, придавая ей сил. — Нам все еще нужно выбраться из садов, — заметила она.

Остальные посмотрели на нее в замешательстве. Они так и не догнали ее, чтобы осмотреть двери ангара. — Что вы имеете в виду? — спросил Джан. — Я думал, Телдин велел нам уплывать отсюда.

— Да, — ответила она, — но чтобы отчалить, мы должны сначала выбраться из садов, но ни одна из дверей не открывается.

КассаРок печально покачал головой и потер переносицу. — Черт, — пробурчал он. — Черт возьми.

По «Спеллджаммеру»  ударили сверху, и столкновение прогремело, как гром, над их головами.  Корабль затрясся, как, будто по нему ударили гигантским молотом. Воины упали и растянулись на палубе каюты. Грохот приближался, приближался, тяжело перекатываясь, как подпрыгивающий валун, и корабль содрогнулся от этих глухих ударов.

Стена садов взорвалась внутрь градом обломков от толстого корпуса «Спеллджаммера». Обломки обрушились на «джаммер», затем застучали, как сильный дождь, когда эхо взрыва затихло вдали.

Квелана подняла глаза и закашлялась, вдохнув пыль. Остальные стояли вокруг нее.

— Смотрите! — крикнула На'Ши, указывая пальцем.

Глава тридцать восьмая

«... Создатели заглянули далеко в будущее Эгрестарриана и увидели тот день, когда отважный воин приведет Потомство ко времени Возрождения. Они знали, что этот воин будет хранить в своем сердце силу мира, ненависть к смерти и стремление к более высокому существованию, чем в его собственном плане. Именно с этими благородными желаниями они создали Эгрестарриан, Компас и Плащ Первого Пилота; ибо они знали, что течения судьбы приведут эти вещи к Сыну Создателей, который дорожил этими концепциями в своей душе и умер бы за свои идеалы как Последний Пилот...»

Маг Оулс, дневник; правление Велины, второго Пилота.

*****

Владелец Плаща видел все это глазами «Спеллджаммера». Линкор скро опасно накренился, снижаясь к «Спеллджаммеру» с невероятной скоростью.

Он потянулся к своим чувствам и почувствовал Гею. Он чувствовал ее теплое, золотое сияние, далекое, слабое, но все, же живое, и без слов понял, что все было правильно. Затем он протянул руку и коснулся линкора, глядя вперед одним из врожденных чувств «Спеллджаммера», которое превосходило понимание и человеческое объяснение.

И он задал вопрос.

Он увидел корабль, звезду, разбитую сферу.

Он все понял, и это было хорошо.

«Эвисцератор» рухнул вниз из потока. Стрела из баллисты с Торговой Башни неожиданно попала в огнемет корабля, и корма линкора скро вспыхнула пламенем, которое потянулось за кораблем, как огненный шлейф.

Телдин приказал кораблю двигаться, и «Спеллджаммер» грациозно развернулся. Крыло правого борта было развернуто перед мчащимся линкором, чтобы послужить посадочной площадкой, но «Эвисцератор» приближался, минуя  правый борт. И башня кентавра лежала прямо на его огненном пути.

Изуродованный нос линкора  столкнулся с каменной кладкой башни кентавра лоб в лоб. Он врезался в башню, затем подпрыгнул один, два раза и начал катиться, и вокруг него посыпались летящие куски камня. За ним последовал след пылающего огнемета, быстро распространившийся по правому крылу так же быстро, как жидкий огонь, воспламенив поток серией взрывов.

Огненное вещество прожгло внешний корпус и загорелось внутри пористого корпуса корабля. Линкор скро перелетел через крыло и вслепую врезался в дверь садов по правому борту, проделав в ней огромную неровную дыру, прежде чем отскочить от носа «Спеллджаммера» и упасть во флогистон.

Взрыв на носу подбросил «Спеллджаммер» вверх и выстрелил иззубренными остатками линкора в подбрюшье корабля. Владелец Плаща пошатнулся под взрывной волной, затем отыскал сознание «Спеллджаммера», почувствовал холодное дикое пространство Разбитой Сферы, окружающей его, и он снова стал единым целым с кораблем. Он выровнял их курс по направлению к остатку звезды.

Он потянулся и увидел Квелану и КассаРока, Джана и Эстрисса, На'Ши и Чаладара в безопасности в «джаммере», и  коснулся их душ в последнем прощальном жесте. Квелана встряхнулась; КассаРок поднялся с пола и положил руку на ее здоровое плечо, удивляясь, почему он вдруг подумал о Телдине.

— Вы должны уходить, сейчас же, — сказал Телдин Квелане.  — Возможно, это ваш последний шанс.

Она не слышала его, но почувствовала смысл его слов в своей душе. Она кивнула сама себе, и «джаммер» поднялся на несколько дюймов над земляным полом сада и направился к пролому в двери.

Пожар линкора быстро распространился по садам, наполняя воздух маслянистым черным дымом. Телдин почувствовал, как воспрянула часть его души, души «Спеллджаммер». Через минуту, когда цунами Шу и его «саранчи», вдвое более опасные, чем эльфийские флиттеры, обрушились на «Спеллджаммер», он увидел, как маленький «джаммер» вылетел из пролома в двери и ускорился, резко повернул мимо таранов большого корабля и пронесся мимо, пролетев, как ракета, через проем в Разбитой Сфере и в бесконечную пустоту.

— Хорошо, — сказал Телдин.

— Хорошо, — согласился «Спеллджаммер».

И их голоса были едины.

«Спеллджаммер» увеличил скорость.

Кораблики-саранчи, обрушившаяся с  «цунами» на «Спеллджаммер», были вооружены легким оружием. Они безумно летали по улицам и между башнями, их стрелы и катапульты достигали мест, которые команда «Спеллджаммера»  изначально считала безопасными. Некоторые «саранчи» были заряжены дымным порохом и намеренно врезались в наиболее сильно укрепленные башни, совершая огненные самоубийства, которые должны были сжечь врагов.

Селура Киллкроу была раздавлена грузом валунов, выпущенных в сторону группы ее бойцов, и погибла под натиском камней.

Корвок Фелл, который с гордостью хвастался тем, что он был самым мерзким человеком во всех сферах, умер, когда маг Шу нацелился из «цунами»  на Десятую Яму с помощью заклинания детонации, и  стены сами взорвались своей собственной скрытой энергией.

Арванон, жрец—ящер «Спеллджаммера», погиб, когда пожар от разбитого линкора заполнил сады бурлящим огненным шаром.

Каба Данель, предводитель драконов, погиб, когда волна стрел с какого-то невидимого судна промчалась через вершину башни дракона и нашла цель в его груди.

Забытые капитаны, заключенные в Темной Башне — Джокарин, Теоркс и Миарк — все умерли настоящей смертью под тяжестью обломков башни.

Ужасные пожары вспыхнули по всему «Спеллджаммеру». Крыша и верхние этажи цитадели гномов взорвались в пламени, когда пара «саранчи» врезалась в нее, убив более сотни гномов одним ударом. Эскадрилья «саранчи» роилась над портовыми башнями и обстреливала их стрелами из заостренной стали. Огры погибли под тоннами обломков. «Кашарины» уничтожили себя своими смертоносными лучами из-за отсутствия живых целей. Башни Торговли и Мысли пали под натиском «саранчи», превратившись всего лишь в груду обломков и раздробленных костей.

Затем на приступ пошел сам корабль-цунами. Стрелы и валуны, железная дробь, ядра безошибочно пролетали сквозь поток, пронзая глаза «Спеллджаммера», разрушая здания, расположенные за носом, разрушая то, что осталось от башни дракона. Башня гиффа выстрелила своей счетверенной бомбардой, и вершина башни взорвалась огромным потоком оранжевого пламени. Флогистон вокруг нее взорвался каскадом огня, и Владелец Плаща понял —  почувствовал, что Даймондтип и гиффы исчезли.

Он почувствовал, как горячий гнев захлестнул его, когда погибли его люди, когда красота, чудо существования «Спеллджаммера» были уничтожены волками войны. Его ярость ускорилась вверх по позвоночнику судна, собираясь в хвосте с силой новой звезды.

Хвост сверкнул белым светом тысячи звезд, и мерцающая торпеда энергии, подобно комете, устремилась прямо в носовую часть «цунами» Шу. Небо озарилось очищающим светом мести.

«Спеллджаммер» ускорился и прорвался сквозь облако пыли, которое осталось от  корабля-цунами. Мимо проносились холодные черные планеты. Корабли, следовавшие за ним, исчезли позади, превратившись в пятнышки на фоне рваных очертаний потока. След флогистона тянулся за «Спеллджаммером», как, будто корабль тащил за собой огненный поводок. Телдин потянулся своим разумом и прикоснулся к душам существ, выживших на корабле. Он напряг свою волю, и воздушная оболочка наполнилась сладким наркотиком, который принес покой оставшимся обитателям корабля.

— Поймите, — взмолился он и показал им, что нужно сделать.

И они поняли.

Эйенна была разбитой звездой, все еще активной, но не цельной, явно умирающей медленной смертью. Она росла в глазах Телдина, расцветала как яркое, сияющее обещание.

Он оценил невероятную скорость мысли корабля в диком пространстве и расстояние между ним и остатком звезды. Энергия, дразня, мерцала вдоль его позвоночника и горячо горела на кончике хвоста.

— Эйенна, — громко пропел он, — Первое Солнце.

Он сосредоточился на остатке, горящем в диком пространстве перед ним.

— Будь сильной. Будь безупречной.

— Будь обновленной.

В последний момент, прежде чем он выпустил последнюю, взрывную звезду «Спеллджаммера», Телдин подумал: — «Квелана… Я люблю тебя».

Затем шар энергии выстрелил в свою цель неумолимо, идеально, безжалостно... в сам «Спеллджаммер».

Огромный корабль взорвался, его обломки, осколки, тела и осколки корпуса превратились в огонь, распространившийся по Разбитой Сфере миллионом сверкающих метеоров.

На мгновение на фоне черной стены сферы корабль превратился в жар-птицу, очерченную светом и пламенем.

Но «Спеллджаммер» выжил.

Его сердцевина, его душа сияла в черной Разбитой Сфере светом новой звезды.

Душа «спаакиила» слилась с уцелевшим фрагментом Эйенны.

Взрыв был ликующим, священным.

Вихревой след флогистона, оставленный  «Спеллджаммером» мгновенно вспыхнул, слившись в пламени с душой корабля, с кружащейся живой материей «Спеллджаммера» и убитой им звезды.

Он чувствовал, как враги огромного корабля умирают мгновенно, как свеча, задутая одним мощным выдохом. Он чувствовал, как умирает его собственный народ, а затем сливается воедино, как бабочки на ветру. Он почувствовал, как «саранча» и ее рулевые сгорают без боли, превращаясь в чистую энергию. Он почувствовал, как мерзкая плоть Б'Лаат'а, Фула, впервые увидела истинный свет, и он надеялся, что их души познали покой.

Его энергия вырвалась наружу и завибрировала на стенке треснувшей сферы. Энергии, сливаясь с хаотической материей потока, изменялись, преобразовывались. Они закружились, уплотнились, создавая новую внутреннюю оболочку для Разбитой Сферы. Трещины были заполнены, заделаны энергией жертв «Спеллджаммера». С каждым взрывом материи, с каждым вытекающим выбросом свежей энергии неизмеримая брешь в сфере медленно закрывалась.

Квелана наблюдала мысленным взором с привода своего корабля. Поток перед «джаммером» был заполнен флотами больших  судов, и все они неслись на него. Она понимала, что не сможет победить их. Она знала, что не сможет отразить ни  одной атаки, потому что на борту «джаммера» не было оружия.

Затем мысленным взором она увидела Разбитую Сферу позади себя, невероятно светящуюся изнутри. Она почувствовала, как люди умирают в единственной вспышке чистого белого света. Она почувствовала «Спеллджаммер»…

— «Нет!» — подумала она. — «ТЕЛДИН!»

Она развернула «джаммер» и отчаянно направилась к сфере. Она покрылась холодным потом и почувствовала, как рубка головокружительно закачалась вокруг нее. КассаРок и Чаладар закричали на нее, но она не слышала их из-за громоподобного биения в собственных ушах.

За мгновение до того, как она отключилась, она услышала — почувствовала голос, душу.

Да, это был Телдин, в последний раз.

Она почувствовала, как песня, его песня, эхом отозвалась в самом ее существе. Это была древняя песня, песня судьбы, чуда, песня жизни.

Она остановила движение «джаммера», и корабль без звука повис в потоке, в то время как ее друзья собрались вокруг нее, а она плакала.

Глава тридцать девятая

«... И написано, что Плащ Первого Пилота доставит Последнего Пилота к трону Крианнона, Предназначенного Судьбой. И Последний Пилот посеет семена судьбы Крианнона и будет радоваться зарождению новой жизни. Ибо то, что было потеряно, будет восстановлено; и то, что будет потеряно, будет восстановлено...»

Саргатус, библиотекарь; правление Третьего Пилота.

*****

Флот окружил «джаммер» без происшествий. Это был флот кораблей с боковыми колесами,  производства гномов, и две эльфийские армады, и она мгновенно узнала военную выправку лидера флота.

Херфан Гомджа, гифф, который подружился с Телдином в начале его поисков, открыто заплакал при известии о смерти Владельца Плаща. Он и корабли под командованием Валлуса Лифбовера прибыли слишком поздно, чтобы защитить «Спеллджаммер», но Гомджа увидел новую цель в освобождении Квеланы и потомства «Спеллджаммера».

Они пробыли целый день на орбите вокруг Разбитой Сферы и восхищались черной кристаллической стеной, которая простиралась перед ними, закрывая горизонт. Оболочка была совершенно неповрежденной, и она как будто светилась внутренней жизнью, энергия мерцала сквозь оболочку, как мысли: порождающая, регенерирующая, созидающая.

Разбитой Сферы больше не было, потому что она была обновлена.

Воинам, находившимся на борту «джаммера» были предложены должности на кораблях гномов и эльфийского флота. Никто пока не хотел ни на что решаться, предпочитая остаться с Квеланой на этом этапе, первом этапе ее собственных поисков по сферам. Эта война закончилась, и каждый человек повидал слишком много  сражений с момента прибытия Владельца Плаща. Пожиратель разума тоже остался с Квеланой, и он изучал сферу, пока они оставались на орбите.

Когда Война за «Спеллджаммер» закончилась, корабли отвернули от сферы — сферы «Спеллджаммер», как назвал ее Эстрисс, и направились глубже в поток.

Квелана нашла своих друзей снаружи, на смотровой площадке — они смотрели на медленно удаляющуюся черную сферу. Они обернулись при ее приближении. Джан положил руку ей на плечо. — Верентестай, — сказал он. — Все так, как и должно быть.

Она кивнула, желая, чтобы все было иначе. Некоторое время все они, молча, наблюдали за сферой, затем пожиратель разума поднял глаза.

— Мои наблюдения пока не полны, но я обнаружил кое-что интересное, — сказал он.

На'Ши откинула назад волосы и повернулась. КассаРок наклонился вперед, опираясь на перила, и попытался заглянуть дальше в поток, будто что-то искал.

— Что же вы нашли? — спросила Квелана.

Эстрисс указал на Сферу «Спеллджаммер». — Сфера каким-то образом заблокирована от входа. Мы не смогли бы открыть порталы, чтобы попасть внутрь, даже если бы попытались.

— Я знаю, — ответила она.

Пожиратель разума кивнул. — Но в кристалле есть тонкие участки, где оболочка все еще формируется. В этих местах она не является непрозрачной в данный момент.

— В чем дело, Эстрисс? Что вы видели?

Его глаза радостно прищурились, будто он был свидетелем всех чудес вселенной.

— Новое рождение. Новое начало. Солнце, — сказал Эстрисс. — Мне кажется, я видел новое солнце.

Эпилог

«… Здесь начинается журнал Крианнона, «Спеллджаммера» и Последнего Пилота, который теперь Первый...»

Владелец Плаща, Избранный Пилот; день первый.

*****

Вечная чернота холодного, пустого пространства, пустота небытия на мгновение рассеялась. Сначала почти бесконечно слабый проблеск света появился там, где раньше ничего не было, затем неизмеримый выброс чистой, ослепляющей энергии разорвал контуры пространства и времени и выбросил энергию — камешки, вихри, потоки грубой силы — в черное, вечное, безвременное море.

В центре взрыва внутри грубого, вращающегося флогистона начала формироваться форма, живое существо, питающееся огнем творения.

Оно светилось изнутри, магия и энергия пульсировали подобно огненным рекам в венах, которые когда-то назывались лабиринтами.

Крианнон, «Спеллджаммер», вылетел из дверного проема, созданного его собственной смертью, и расправил свои огромные крылья в диком космосе. Вспышка его рождения рассеялась. «Спеллджаммер» запел в холодной, бессолнечной ночи, которую он никогда раньше не испытывал в вечном свете потока.

— Вселенная — наша, — сказал «Спеллджаммер».

— Она возрождается.

Душа Телдина дивилась пустоте этой вселенной. Здесь силы и материя потока были преобразованы в грубую, неукротимую энергию, и он мог чувствовать через чувства «Спеллджаммера», что вселенная расстилалась перед ними, как одеяло, безграничное, насколько он мог видеть. Эта вселенная казалась совершенно диким пространством: холодным, пустым, в основном лишенным жизни. Здесь солнца горели в космосе, в то время как планеты вокруг них медленно эволюционировали, и редко происходили естественные жизненные процессы.  — Это изменится, —  сказал Владелец Плаща.

— Да. Наше предназначение — творить. Жизнь — это все, что важно.  И вселенная, которую мы оставили позади… Что из этого?

— Сейчас она для нас закрыта. Мы должны смотреть вперед, а не назад.

— А как насчет Разбитой Сферы? Что мы оставили позади? Последовала пауза. Затем: — Здесь лишь одно из ее возможных будущих…

Судьба предстала перед ними, вид Разбитой Сферы, которая, казалось, окутывала их, будто они были там.

Они наблюдали. Секунды превратились в годы, затем в десятилетия.

Сфера флогистона затвердела, превратившись в черную кристаллическую стену, которая, казалось, занимала все сущее. Внутри флогистон закручивался и конденсировался. Пылающие осколки, которые были корпусом «Спеллджаммера», врезались во внутренний слой преобразованной сферы. Там скрытые магические энергии, заключенные во флогистоне, слились с душой «Спеллджаммера». Осколки превратились в кристаллы, светящиеся энергией. Воспоминания «Спеллджаммера» стали звездами, на которые поколения еще не родившихся людей будут смотреть снизу вверх и мечтать о них, создавать вокруг мифы, заниматься любовью под ними и тянуться к ним.

Вращающийся флогистон внутри сферы был бурлящей огненной рекой. Со временем энергии разделились, и силы магии сконденсировали вращающиеся шары флогистона в великолепное, сверкающее солнце и восемнадцать миров, возможно, больше, возможно, меньше. Сфера возродится — не идентично сфере «Уиян», а в честь жертвы, принесенной сферой тысячелетия назад.

— Ее судьба, — пропел «Спеллджаммер», — непохожа на нашу. Она ждет, чтобы самой написать, где находится наша судьба, и она всегда была написана для нас.

Тысячи лет спустя миры изобиловали жизнью. Восьминогие лошади бродили по охристым равнинам Ториса. Моря Хедрианы кишели оранжевыми рыбами, которые меняли цвет в зависимости от времени суток. На Элиасе даже самые маленькие полевые мыши обладали врожденной способностью вызывать магию. И на воссозданных мирах, которые когда-то были Колуррануром, БедеванСовом, Ондорой, Ладрией, Асвелейном и Ресанелем, вновь появилась жизнь. Виды, которые были уничтожены тысячелетия назад, были обновлены, преобразованы в новых мирах, образованных из старых молекул, и они делили свои миры с новыми формами жизни, которые прославляли разнообразие существования и чудо бытия.

И в царство животных пришло человечество, которое принесло с собой огонь. Гуманоиды принесли с собой разум и эволюционирующие языки. Они принесли мифы и удивление, страх и благоговение. Они рассказывали легенды о том, как ночь пожирает небо, о том, как боги смотрят на них своими глазами в ночи. Они изучили способы магии, и научились летать.

Человечество училось и снова зажило в мире. Подобно своим забытым предшественникам, они мирно жили с другими формами жизни своих миров, научились разговаривать с морскими зверями, уважать жизнь во всех ее формах и играть с обитателями деревьев…

... и каждый год, когда они мигрировали с планеты на планету, когда они возвращались, чтобы научить человечество петь звездам и воображать миры и места, о которых нельзя было и мечтать, стаи возрожденных «спаакиил», последнее наследие «Спеллджаммера», заполняли небеса.

— Это будущее, — сказал «Спеллджаммер», — будущее ненаписанное, просто сформированное тьмой будущего в прошлом, одна из миллионов реальностей, которым еще предстоит развернуться, ожидая, чтобы обрести форму в Сфере, Которая когда-то Была. Примерно через тысячу лет, когда все это произойдет — или не произойдет — и, возможно, известные сферы обретут покой, Возрожденный Уиян, снова будет открыт для всех судов из всех сфер. Здесь все смогут учиться, орки и люди, пожиратели разума и бехолдеры. Все могут учиться... вместе. Песни радости будут петь по всем сферам, расы будут жить и развиваться вместе, а «Спеллджаммер» поведет флоты войны и смерти во вселенную вечного света.  — А когда они достигнут звезд? — спросил Телдин.  — Тогда не будет ничего невозможного.

Возрожденное Яйцо исчезло из поля зрения, и видение Телдина наполнилось тьмой. Он потянулся к чувствам «Спеллджаммера», и в окружающем его диком пространстве почувствовал только пустоту, холодные пустоши, которые простирались без знакомых ему сферических границ. Он не знал, где они находились, но вселенная принадлежала им.

— А мы? Что мы должны создать?

— Мы изменились, — пропел «Спеллджаммер», и Владелец Плаща потянулся, чтобы осмотреть… себя.

«Спеллджаммер» был больше и изящнее. Его похожее на манту тело сохранило свою основную форму, но его плоть была полупрозрачной, мерцающей, как голубой кристалл, а лабиринты превратились в вены, которые пульсировали огромной энергией его жизненной силы.

Город на его спине мерцал огнями, исходящими от тела «Спеллджаммера». Его башни были выше, более богато украшены; построены из золота и серебра, из полированного, яркого хрусталя и мерцающего металлического камня, который был ярче любого вещества, которое когда-либо видел Владелец Плаща.

Это был «Спеллджаммер», возродившийся в чистой, нетронутой вселенной, сформированной неизвестным набором физических законов. Возможно, это было новое измерение. Возможно, «Спеллджаммер» появился в сфере, намного большей, чем любая другая в известной вселенной. Возможно…

Владелец Плаща почувствовал, что улыбается, хотя теперь он был эфирным существом, его тело было единым с телом «Спеллджаммера». Где бы они ни были, это была их вселенная, их творение, широкая равнина дикого пространства, которая простиралась перед ними, маня быть исследованной. Там, на периферии его чувств, он чувствовал, что что-то ждет их, поет свою собственную песню в этом месте открытий. Там должны были быть великолепные города — он мог прикоснуться к ним своей душой — парящей между солнцами. Пловцы бороздили моря космоса, греясь в тепле звезд. Разумы взывали к нему своей потребностью, своим стремлением мечтать.

Там была жизнь.

И тогда Владелец Плаща понял все это, цель «Спеллджаммера» и переплетение стольких судеб: «Спеллджаммер», создающий жизнь; новая жизнь распространяется и создает свои собственные чудеса, находит свои собственные мечты, создает свои собственные «Спеллджаммеры», свои собственные реальности, распространяя магию и чудо жизни повсюду.

Его цель, написанная Создателями, когда вселенная была молода, была ясна: «Спеллджаммер» должен не каяться за свое невинное преступление, а найти цель в жизни, в своей собственной жизни.

Создавать, открывать, учить, показывать, обновлять, восстанавливать и жить.

Простая жизнь, которую он знал раньше, давно прошла. Прошлое осталось в прошлом, и вселенная, где он родился, была всего лишь смутным видением в подзорную трубу, навсегда далекой, чтобы он мог дотянуться. Это место, эта вселенная… он чувствовал, что она была нетронутой, девственной. Она была для него, чтобы исследовать, чтобы создавать. Часть его пела от радости по поводу своего нового рождения, от чуда своей судьбы; а часть его плакала над мирами, которые теперь были навсегда потеряны.

— Верентестай, — сказал «Спеллджаммер».  — Это значит гораздо шире, чем переплетение судеб. Это концепция, которая пережила тысячелетия, происходя из древнего языка из Разбитой Сферы. Тру'вэр. Это означает также…

«Спеллджаммер» запел в пустоте. Его новое кристаллическое тело сияло светом невинности. В его венах текла сила галактик, и его песня звенела в его сердце, раскрывая теперь бесполезные слои человечности, которые Телдин Мур, Владелец Плаща, держал, как драгоценные камни, и обнажая ослепительный свет его души.

И в глубине своей души он чувствовал, что означает «верентестай», хотя слова могли лишь приблизить их истинное значение.

— Пусть свет души воссияет и раскроется.

— Пусть песня души распространит истину во тьме.

— Пусть те, кого он разлучил, соберутся вместе.

— Познать  самого себя.

— Искать…

— Любить…

— Дорожить жизнью…

— И не уступать.

Он сиял светом звезды. Сердце «Спеллджаммера» горело вместе с душой Телдина, и их песня была поглощена пламенем вновь созданного солнца.

«Спеллджаммер» лениво накренился, удаляясь от спиральной системы пылевых облаков и газов. Пустота космоса простиралась далеко вперед, в вечность, и «Спеллджаммер» пел в ней, ожидая далекого дня, когда на его песню жизни наконец-то будет дан ответ и чудеса, которые он видел через пустоту, будут разделены… между всеми.

Content

Серия «Спеллджамминг»
Книга шестая
Расс Т. Ховард
Абсолютное кормило
Перевод с английского Белоголова А.Б.

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Эпилог