Керлис Пальмира

Живой ты не вернешься. Книга 2

Глава 1

В дымке тумана виднелась скамья. Черная, кованая, с восседавшей на ней фигурой. Хрупкой, худенькой, узнаваемой даже издалека. Дарина, какой я ее помнила… Не ребенок уже и еще не женщина. Девочка в белой мантии целительского факультета, беззащитно обнимающая себя за плечи. В позе чувствовалась несвойственная ей закрытость, казалось, будто подруга или ее призрак смотрит на меня с осуждением. Я шла к ней сквозь густеющий туман, но скамейка лишь отдалялась, тонула в дымчатом мареве. Дарину окутывали белесые щупальца, все больше скрывая от моих глаз. Потеряв ее из вида, я рванула вперед. Туман разорвало в клочья, из его дымчатых остатков вынырнула скамья. Абсолютно пустая.

Сон слетел с меня резко. За окном была глубокая ночь. Судя по положению звезд на темном небе, рассвет не скоро. Простыня неудобно смялась под спиной, намотанное одеяло сковывало коконом. Я выпуталась из него и застелила постель. Досыпать не хотелось. Вчера, отужинав, сразу рухнула в кровать и отключилась, что немудрено – после вчерашнего выматывающего дня. Теперь же сбитые внутренние часы настойчиво требовали за потерянный вечер компенсации. Какой-нибудь деятельностью, и лучше праздной. Перед утренней явкой в кабинет необходимо развеяться. Привести мысли в порядок, вернуть самообладание!

Я надела довольно простое платье с недлинной свободной юбкой и высокие сапоги, не позволяющие уличить меня в демонстрации ног всем встречным. Собиралась прогуляться через сады к воротам и заодно проверить, выпустит ли дворцовый барьер наружу. В прошлый раз Северин грозился запереть меня здесь, вдруг сподобился выполнить угрозу? Поводов для подозрений у него навалом, и неизвестно еще, что он нарыл благодаря сделанным в Академию запросам. Сама я тоже расстаралась с провокациями… Не уверена, что в зале у нас была тренировка! По-моему, ему просто засветить мне магией захотелось, но лупить подчиненных вроде как не принято. Вот и выкрутился красиво. М-да, основательно я Северина вывела. Можно было бы гордиться, будь во всем этом хоть один плюс, кроме сомнительного морального удовлетворения…

На выходе из жилого крыла толпились стражи – сонные, но шумные. Их было десятка три, на несколько отрядов хватит. Странное оживление в такой час. Я обогнула угрюмых галдящих соседей, с которыми не особо успела познакомиться, и подошла к одинокому магу из стражи, обыгранному накануне в карты. Он подпирал стену и широко зевал, рискуя свернуть челюсть.

– По какому поводу сбор? – поинтересовалась я.

– Ну да, тебя не разбудили, ты же нынче в тайной службе, – завистливо протянул маг. – А у нас вот личный приказ императора. Христина придет с распоряжениями, делимся на отряды и отправляемся в город. Его младшее высочество искать…

– Искать?.. Он потерялся?

– Если бы. Сбежал от своей охраны и из дворца. Так, что никто не видел и не слышал, умудрился же…

Сбежал?! После покушения со стороны Культа? Раз Германа ищут с помощью стражей, значит, он и от защитного амулета с меткой на слежение избавился. Ошиблась я, что у него с головой нелады. Кажется, ее просто нет!

– Кабаки проверять будете? – догадалась я.

– Их тоже, – маг понизил голос и хохотнул, – и парочку борделей.

Прелестно. Конечно, зачем сидеть взаперти, без пьянок, драк и шлюх. Такой скучной жизнью можно и рискнуть, а попутно поднять на уши весь дворец. Чем не развлечение? Надеюсь, что последнее! Не в том смысле, что адепты отыщут его раньше и прибьют, а что с ним наконец перестанут цацкаться и запрут как следует. Для его же безопасности и здорового сна окружающих.

– Удачи, – пожелала я и поспешила удалиться в сад, пока не подоспела Христина и не зачислила меня в отряд.

Новеньких из тайной службы тоже можно привлечь к поискам, раз им не спится. А развеяться я хотела не в борделе!

Сад вывел к высокому глухому забору. Я прошла вдоль него, легким проверяющим импульсом касаясь линий охранного барьера. Никак из ряда вон они не отреагировали: ни удерживающего плетения, ни сигнального залпа искр и дыма для стражей. Северин меня не запер… Но лезть через ограду – та еще акробатика, а у нормального выхода из дворца магический барьер в разы мощнее.

До главных ворот я добралась быстро, боясь столкнуться у них со сформированными Христиной отрядами стражей. Замерла у караульной башни, прощупала барьер – с тем же результатом. Опасения Северина насчет меня не настолько серьезные? Или он считает, что даже безбашенные авантюристки не высунут носа из дворца, когда один из лидеров Культа знает их и жаждет встречи? Я с облегчением выдохнула, из дверей высунулся караульный. Знакомый парень, выпускавший меня днем.

– О! – изрек он. – У тебя, случаем, дар прорицания не проклюнулся?

– Не замечала. А что?

– Тебе час назад письмецо оставили, думал утром передать.

– Давай сейчас, – попросила я, выйдя из секундного ступора.

Письмо, переданное среди ночи! Ивон решил заботливо напомнить адрес старьевщика? А то случайно запамятую, куда надо идти, будет обидно за это меня убивать. Хотя зачем Культу претенденты в адепты со столь скверной памятью…

Пока я гадала, караульный вынес письмо, слишком небрежно запечатанное для секретного послания. Грубая бумага, сложенная пополам и перевязанная холщовой нитью. Читай, кто хочет, и завязывай обратно, адресат и не заметит. Отправителя указано не было, на внешней стороне красовалось лишь мое имя, выведенное размазанными чернилами и заляпанное кляксой посередине.

– А кто принес письмо? – напряглась я.

– Мальчишка-посыльный, – сообщили мне. – Кто-то ему монетку всунул за услугу, чтобы лично не светиться. Романтично, однако.

Поклонник завелся, ну-ну.

Я развязала нить, раскрыла лист. С первого взгляда написана на нем была полная ерунда – бессмысленные сочетания слогов в куцей строке. Со второго взгляда стало ясно, что это шифр. Известный мне, его Дарина придумала в детстве. Одни буквы нужно переставить, другие заменить… Что я мысленно и проделала. «Ночь, окраинный квартал, аптекарь». Понятно, от кого послание. Кто мог еще знать о детском шифре Дарины, кроме ее сестры? Рада действительно та, кем представилась, и я напрасно ее подозревала. Очевидно, ей все-таки стало известно о моем визите в «Гадкую выдру», вот и прислала весточку. Через посыльного и без подписи, ведь Раду, как завсегдатая трактира, могут разыскивать городские стражи. Возможно, ей нужна помощь. Но мне какое дело?

Вспомнился сегодняшний сон, горло сдавил ком. Что, если Дарина снилась мне неспроста?.. Ее дух рядом со мной и видит многое. Сейчас она должна сердиться, ведь я прогнала Раду, наговорив гадостей, а потом обнадежила, заявившись. Они обе не заслуживают подобного. Раз уже ночь, стоит сходить к упомянутому в письме аптекарю. Выясню, что с Радой, и озвучу все то хорошее, что сестра о ней говорила… Я поежилась. Вдруг она догадается о том, кто я? Наверняка Дарина писала о соседке по имени Сияна в письмах, которые слала домой! Ну, не беда. Во-первых, мои дни в столице сочтены, во-вторых, Рада сама с законом не дружит, чтобы меня в махинациях обвинять. Но лучше не давать ей повода.

С территории дворца я выехала верхом: было бы опрометчиво тащиться ночью в далекие трущобы на перекладных или пешком. Квартал просто так окраинным не назовут… И уж тем более беглые девы с сомнительным родом деятельности не станут прятаться в приличных местах. Легко ли будет отыскать там аптекаря? Надеюсь, он реален и Рада в послании не загадку загадала. Она же хочет меня видеть, а не испытывать мои интеллектуально-шпионские способности.

На лошади я пересекла главную площадь и дальше направилась мощеными и не очень дорогами. Их освещенность таяла с каждой верстой, фонари сменились редкими факелами. Ночь, как назло, была безлунной, звезды светили лениво и скудно. Сдается мне, по окраине придется продвигаться черепахой, на ощупь. По карте города, взятой у караульного, я примерно прикинула ориентиры, которые мне полагалось проехать. Хоть бы их удалось рассмотреть!

Лошадь мне досталась не моя из Пустошей, а новая – упрямая и сильно недовольная ночной прогулкой. Сколько я ни пыталась найти к ней подход, она сердито фыркала и то вставала в задумчивом ступоре, то несла навстречу темноте. Из вредности, не иначе. Намучилась я с ней так, что мысль идти пешком начала казаться заманчивой. Выехав на относительно освещенную улицу, я спешилась у подставки с факелом – перевести дух.

Через дорогу находился очередной ориентир – белокаменное высоченное здание с затейливой многоярусной крышей и изящным шпилем. Он уходил в самое небо, норовя проткнуть непроглядно-черное полотно. Столичная гимназия, для деток именитых и богатых господ. Красивая… «Забраться бы на самый верх», – всплыли в памяти недавние слова Германа. Прозвучало это из его уст как мечта, а еще прилагались жалобы на магов из охраны, мешающих осуществить дерзкий подъем. Теперь охранников с ним нет, он один улизнул. Почему бы ему не воспользоваться шансом взобраться на башню?..

Я всмотрелась в крышу, концентрируясь на разлитой там энергии. Человеческой не обнаружила, однако у его дурного высочества вполне мог быть артефакт на сокрытие ауры. Не для того сбегают из дворца, чтобы в два счета вернули обратно. Я напрягла зрение, стараясь различить на ярусах крыши силуэт или вроде того. Тщетно, не различила бы и днем. Высоко, башня большая, угол обзора неудачный…

Лошадь ткнулась мордой в мое плечо, предлагая продолжить путь. Было заманчиво послать Германа к нечестивым духам и отправиться к Раде, но вдруг поисковые отряды не найдут этого любителя приключений? Или того хуже – найдут адепты и прикончат. Либо он облегчит им задачу и сорвется с крыши сам! Светлая мысль о побеге вполне могла прийти в его голову после кружки-другой забористого пойла. В таком состоянии только по крышам лазить… Не уверена, что мне было дело до принца, но радовать Культ его скоропостижной кончиной не хотелось. Что делать? Не искать же Христину со стражами по кабакам и борделям ради столь ценной наводки. Тем более что Германа на крыше может и не оказаться. Сначала надо проверить…

Я выругалась, лошадь восприняла это на свой счет и обиженно отвернулась. Оставив ее, я перешла дорогу. Никто эту вредину не уведет: не маги к этой породе и подойти боятся, а чужие маги рискуют получить копытом в лоб. Я обошла гимназию по кругу, то приближаясь, то отходя подальше и вглядываясь наверх. Людского силуэта не приметила, впрочем, об размазанного по земле Германа тоже не споткнулась. Нашла удобную отвесную трубу во внутреннем дворе, проложенную рядом с широкими выступами каменной кладки. Не пользоваться лестницами уже входит в привычку! Заклинание отвода глаз застраховало от того, чтобы никто из гимназистов, увидав меня в окно, не поднял тревогу. Хотя им логичнее будет подумать, что я к кому-то лезу с целью скрасить ночь, а не ограбить. Но зависть, как известно, плохое чувство.

Карабкаться в платье было неудобно. Хорошо, что юбка широкая, а сапоги не скользкие… За трубой последовал карниз, прочный и устойчивый по сравнению с тем, что был в трактире. Он не пытался осыпаться и вывел меня к балкону, по которому я забралась на первый ярус крыши. Попасть на следующий было легче, а на последний – вообще проще простого. Подтянулась немного и очутилась на узкой площадке у подножия шпиля.

Я смахнула со лба пот, прислонилась к черепичному боку башни. Обзор на крышу отсюда был отличный, и никаких принцев. Впору начать чувствовать себя дурой. Но почему бы, собственно, не залезть в ночи на башню гимназии? В свое удовольствие, так сказать… Вид на столицу открывался роскошный, полноценная панорама. Стройные ряды домов, прямоугольники кварталов, остроконечные башни, островки парков и садов, даже площадь и дворец вдалеке. И это окутанный мраком город, которым глаза сломаешь любоваться. Рассвет должен быть выше всяких похвал. Жаль, что до него еще часа два.

Я вздохнула, понимая, что ждать некогда и пора спускаться. Стоило сделать шаг, как энергия сбоку странно завибрировала. Уловив проявляющуюся ауру, я спешно повернулась. С краю площадки соткалась тень, оформляясь размытым силуэтом.

– Говорил же, – донесся голос, – что это лучшее место в городе!

От неожиданности я отпрянула обратно к башне, маскировка с Германа слетела целиком. Замечательная, между прочим, была маскировка! Ни энергетических эманаций, ни внешних проявлений. Почти невидимость, с обычным отводом глаз не сравнить. Напичкали его высочество мощнейшими артефактами, а потом удивляются, как сбежал. Да с таким арсеналом сбежала бы даже кривая полоумная собака. Ладно, наговариваю… Артефакты – лишь инструмент, ими надо суметь грамотно воспользоваться. Никто его не заметил, и я бы не преуспела, не раскройся он сам.

– Доброй ночи, – буркнула я. – Так и думала, что вы здесь.

– Это приятно, – проворковал Герман, – когда внимательно слушают. Следил за твоим подъемом с замиранием сердца, но ты нигде не оступилась и даже платье не испортила. Оказалась на высоте, а не внизу мокрой лужей. Тебе бы не пошло, право слово, пусть я и уверен, что это была бы прелестная лужа.

Ах, шутки шутим? В то время как его отец подрядил толпу стражей рыскать по городу! И многовато Герман разглядел, несмотря на темноту. Напрашивался вывод, что вдобавок к артефактам он и редкое зелье для остроты зрения употребил. Оно у него запасенное в погребе стоит рядом с бочками пойла? Удобно заливаться всем вместе, предварительно смешав в большом ведре! Однако запаха спиртного не ощущалось – по крайней мере, с расстояния нескольких футов.

– Польщена заботой о моем платье. – Я поправила чуть сползший лиф. – Или переживаете, что будете должны мне два?

– Да хоть десять. Просто надоело портить твои платья таким скучным образом, есть и поинтереснее…

Недвусмысленный намек! Но рвать одежду в приступе страсти не грозило, разве что от ярости, стаскивая принца с крыши. Императорская семья, небось, не спит вместе с поисковыми отрядами, гадая, найдут те его или его труп. Совсем недавно покушение было, немудрено переживать. Не то чтобы я им сочувствовала, но возмущало, как кто-то может столь халатно относиться к угрозе собственной жизни.

– Вас ищут, – выговорила я ровным голосом. – Стражей срочно посреди ночи собрали, несколько отрядов.

– Но ты одна, – улыбнулся Герман.

Потому и открылся, видимо!

– Я мимо проезжала по своим делам, – ничуть не покривила я душой, – и они никуда не делись. Всё, забрались на башню, желание исполнилось? Давайте возвращаться.

– Вот еще, – фыркнул он, – я только пришел.

И отодвинулся от меня подальше, вдоль по краю. Я стиснула зубы. Не хватать же его за шкирку и тащить вниз! Христину с указаниями я не дождалась и не знаю, разрешено ли уводить принца непочтительными способами. К тому же применять силу чревато, можем в итоге оба отсюда улететь. Высота огромная, а крыша крутая, особенно с того края площадки, где он встал. Одно неловкое движение, и мокрая лужа из шутки превратится в суровую реальность.

– Можешь спуститься сама, – ласково предложил Герман, – и позвать кого-нибудь на подмогу.

Ага, а он за это время тоже спустится и улизнет.

– О вас беспокоятся, – воззвала я к его совести, если таковая имелась. – Пойдемте во дворец, пока вашу семью сердечный удар не постиг.

– Смешно! – Он отвернулся и рассмеялся – не весело, с надрывом. – Сказал бы я, о чем они беспокоятся…

– Скажите.

– Я тебе другое скажу, и ты уж навостри ушки, раз про гимназию услышала и запомнила. Назад я не вернусь.

Герман приблизился к самому краю. Шатнулся, но удержал равновесие. Я замерла, боясь кинуться к нему или даже дышать, чтобы не спровоцировать шагнуть вперед. Вид у него был такой, что почему-то думалось: может.

– Не бойся, не спрыгну, – ухмыльнулся он, оглянувшись. – У меня на это не хватит смелости. А жаль…

Настолько не хочет во дворец?! Тогда неудивительно, что сбежал. Но это не похоже на тщательно подготовленный побег. Не стал бы Герман тратить время на лазанье по крышам и снимать передо мной маскировку. Да и, помнится, он не собирался покидать столицу, поэтому и жениться на деве из другого королевства отказывался. А еще обещал вчера мелкой сестре, что не уедет. За день передумал? Не верю. Нет у него ни плана, ни пункта назначения. Что-то случилось… И он трезв, что отдельно напрягает. Значит, не пьяная выходка.

– Ваше высочество… – позвала я осторожно. – Идите ко мне.

– Заманчивое предложение, – отозвался Герман, – но чую подвох.

– Раз вы себе ужасной смерти не хотите, то и нечего на краю стоять.

– Почему не хочу? – в его тоне слышались горечь и злость. – Не выходит.

Так он специально годами нарывается? И ведь не преуспел, бедняга! То везет, то маги из охраны не дремлют, то я от покушения спасаю, зараза эдакая.

– Ну извините, – потеряла я контроль, – что от того адепта прикрыла. Не знала, что не надо!

– Поди, не отчается, – заявили мне, – и он у них не последний.

От ярости потемнело в глазах. Сотворив секундный пасс, я бросилась к Герману. Развернула и схватила обеими руками за грудки. Но вместо того, чтобы оттащить от края, встряхнула, наклоняя с крыши.

– Ты идиот?! – вырвалось безотчетно. – Хочешь сдохнуть – сдохни и не мучай ни себя, ни других! Они-то в чем виноваты? Стража, твоя охрана, посетители кабаков, а? Только о своей никчемной заднице думаешь!

На его лице застыло ошеломленное недоумение, даже не попытался меня отпихнуть. Но хрен получилось бы, держала я крепко, причем еще и магией.

– Плохо стараешься! – Терять было уже нечего. – Умереть легко. Попробуй поживи, а уж выжить – задача порой та еще. Какие у тебя проблемы?! Влачить праздное существование надоело? Помочь все закончить?

Учитывая зависшее положение Германа на кромке и мою хватку, только и удерживающую от падения, оставалось лишь отпустить. Он оторопело моргнул, я выдохнула и, потянув его на себя, толкнула к шпилю. Впечатался спиной он больно, наверное. Но ему полезно!

– Хм… – пробормотал Герман, вперив в меня дикий взгляд.

– Это специальная вытрезвительная тактика, – я привалилась рядом к боку шпиля, унимая гнев, – от менталистов.

Да уж, отличилась. За такую вопиющую непочтительность рискую головы лишиться. Кажется, лучший вариант – вправду скинуть принца с крыши и сделать вид, что меня здесь никогда не было…

– С краями проблемы у тебя, – процедил он. – А я еще думал, что мне жить надоело.

– О, у меня вообще полно проблем! – оправдываться не тянуло, да и вряд ли сработало бы. – Судьба несправедлива: одни никак не убьются, другие погибают ни за что.

– Это моя вина, – сказал вдруг Герман, тихо и будто не мне. – Я должен был умереть, а не она.

Так его смертью несостоявшейся невесты пришибло? Конечно, приехала она к принцу и под случайное заклинание Марии попала из-за него, но все же это несчастный случай.

– Чушь, – поделилась я непрошеным мнением. – Некоторые оказываются не в то время не в том месте. Никто не виноват.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – выпалил он, словно пройдя в себя, – и нормальная у меня задница, ничего не никчемная.

– Вот уж не знаю!

Его руки обвили мою талию. Я опешила, Герман убрал их, но спустя миг они оказались в более неположенных местах. Одна ладонь задрала юбку, вторая поползла под нее, очерчивая полукружие бедра и двигаясь дальше. Пространство рассек звук пощечины, размашистая получилась. Ну а что, я уже от души потрясла его высочество, почему бы не начать бить. Замечательно, теперь мне точно конец… Герман отдернул руку, не добравшуюся до цели, потер щеку и изрек:

– Ну если тебе так нравится, то я не против.

И прижал меня к себе. Извращенец. Его дыхание защекотало мою шею, губы впились в нежную кожу поцелуем, в то время как наглые руки продолжили то, на чем их прервали. Не поняла, он собирается свою напрасно оскорбленную задницу показать или мою посмотреть? Хотя одно другому не мешает! Проложенная до мочки уха дорожка поцелуев была обжигающе приятной, касания пальцев Германа уверенно и со знанием дела подбирались к самому сокровенному. Я вывернулась и прошипела:

– Экзотичный способ покончить с собой.

Он неохотно отстранился и вздохнул:

– Нет так нет.

Отпустил меня, пригладил мою юбку. Затем направился к другому краю площадки, с которого можно было легко на нижний ярус спрыгнуть, что Герман и проделал. Куда собрался? Я мысленно выругалась и поспешила за ним.

Маскировку он накинуть не удосужился. Спускался ловко, но так неосторожно, что снова убедилась: Высшие Силы его хранят! Преодолев два яруса, Герман добрался по кромке крыши до ряда окон в стене и невозмутимо полез в чье-то незапертое. Сюрприз кому-нибудь решил сделать? В таком случае не повредит и двойной сюрприз. Я юркнула следом – то ли в спальню, то ли в кабинет. Кровать с бархатным балдахином соседствовала с массивным письменным столом, утопающим в свитках, тетрадях и замаранных чернилами листах бумаги. Предположу, что комната одного из гимназистов. Его не было, но мало ли, к неспящим соседям отошел или по нужде.

Герман уже успел зажечь на столе толстый огарок свечи. Кивнул на кровать и осведомился:

– За мной увязалась, потому что передумала? Тут удобнее, конечно, но как-то заурядно.

– Дивная настойчивость, – хмыкнула я, не понимая толком, лестно ли все это или раздражает. – Я настолько поразила?

– Еще как поразила, – он коснулся щеки, на которой остался красноватый отпечаток, – повезло, что не мечом в глаз. Обычно я предпочитаю прелюдии помягче, но для тебя могу сделать исключение.

Его зациклило? Впрочем, это сводило на нет мои выходки, превращая в какую-то пошлую игру. Лучше уж так! Все же принцев не положено свешивать с крыши и называть идиотами. Хотя я не называла, а спрашивала, является ли он таковым, но вопрос, скажем прямо, был риторическим…

Я покосилась на дверь, раздумывая над тем, как хозяин комнаты отреагирует на гостей, если вернется. Герман по-хозяйски подошел к шкафу, распахнул его. Оглядел богатую коллекцию бутылок со спиртным на полках, схватил сверток, воскликнул обрадованно:

– О, печенье!

Да уж, с его опытом попоек вино, эль и десяток затейливых настоек – это неинтересно, а вот печенье… Странновато, что гимназист держит впечатляющую коллекцию пойла. И, похоже, его высочество неплохо знает эту комнату и вломился сюда неслучайно.

– Здесь мой приятель живет, – просветил Герман, бухаясь со свертком в кресло за письменным столом, – преподает в гимназии естественные науки, сейчас он в отъезде. Расслабься. И никому я на тебя ябедничать не буду. Как и возвращаться во дворец.

– Тогда какой план? Прятаться тут, пока печенье не закончится?

Он завис. Ясно, не думал так далеко. Да и в принципе не думал.

– Прелесть… – впервые прозвучало без заигрываний. – Тебе-то что? Езжай, куда ехала.

Действительно. Герман захрустел печеньем, уставившись в стену невидящим взглядом, я повернулась к окну. Рука потянулась было к подоконнику, чтобы через него перемахнуть, но что-то меня остановило. Уж слишком не понравился мне взгляд. В нем безошибочно читались безысходность, бессильная злость и… одиночество? Все это было мне знакомо, более чем. Не знаю, что у него случилось, но есть шанс узнать. Он не прочь выговориться, иначе не делился бы сокровенным на крыше. Боюсь представить себе масштаб его проблем, раз покушения адептов Культа ею не являются.

Я закрыла и зашторила окно. Присев на подоконник, отметила:

– Очевидно, что план требует доработки.

– Не сомневаюсь, ты в этом разбираешься. – Герман дернул уголками губ, будто пытался усмехнуться, но это ему не далось. – Опоздала на два месяца по распределению, заслужила на второй день перевод из стражи. В карты играешь – мастерски блефуя и на интересные вещицы. Ведешь себя так, словно терять тебе нечего. Тоже не намерена во дворце оставаться.

Нет, не идиот. Или не совсем.

– Речь сейчас не обо мне. По мне никто скучать не станет, а маленькая Мария из-за отъезда любимого брата расстроится. Нехорошо нарушать данные обещания.

– Ее в столице скоро не будет.

– Неужели? – удивилась я. – Похвально, что принцессу решили отправить в Академию.

– Ничего они не решили, – он с силой швырнул сверток на стол, – я семье сегодня дал выбор: либо сами отсылают мелкую учиться, либо я делаю заявление, что у нее проявился дар, и им все равно придется с ней попрощаться на долгие годы.

– Полагаю, отреагировали они не лучшим образом.

– Мать хотела ее при себе оставить. Искала варианты с личными наставниками и как все обыграть, чтобы народ не возмущался. Только Мари опасна, с ее-то уровнем дара. Гибель людей в саду многое изменила. Как она будет с этим жить? Понимая, что убила, пусть и не специально. От такого следом захочется сдохнуть. Надеюсь, никогда не узнает, что именно натворила. И не натворит еще.

– Это правильный поступок. Ее величество потом поймет.

– Поймет, – его губы изогнулись в кривую линию, – но не простит. По моей милости вторую дочь теряет.

Услышать подобное я ожидала меньше всего, произнесла растерянно:

– Анелия же умерла от… болезни.

– Нет, – глухо ответил Герман. – На ней было мое проклятие.

В смысле?!

Глава 2

Не пришлось изображать ни оторопь, ни изумление, ни шок. Испытала их сполна… В висках стучала кровь, услышанное эхом отдавало в глубину сознания. «Мое проклятие»… Как это «его»? Принц определенно не владеет запретной магией: дара в нем ни капли! Вероятно, имел в виду что-то другое.

– Не вижу перед собой могущественного темного мага, – отметила я с нескрываемым недоумением, – способного смертельные проклятия на сестер насылать.

– Оно было мое, – повторил Герман упрямо, – для меня.

– То есть предназначалось не ей, но получила его она?

– В некотором роде.

– Не понимаю, – я сглотнула, – каким образом кто-то мог ошибиться при наложении проклятия? Заклинание строго направленного действия, не промажешь.

Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Не расскажет?.. История очень личная и меня не касается. На самом деле, конечно, касается, еще как! Непосредственно. Но ему об этом знать не надо.

Секунды утекали словно песок между пальцев, я судорожно соображала, что добавить, чтобы дождаться ответа. Не потребовалось. Он продолжил сам.

– Нам по восемь лет было, – сказал мне, ну или потолку. Неважно, главное, что я слышала. – Отец летом обоих на запад отправил, в заливе плескаться и смотреть на законные владения, а то, сидя во дворце, мало что увидишь. Там близ пляжа раскопки шли, в местах доимперских поселений. Наш придворный архимаг пропадал на них днями напролет и порой брал нас с собой, дабы под присмотром приобщались к истории. В тот день они нашли что-то… интересное.

Герман замолчал, отрешенно изучая потолок. Гладкий, слабо освещенный и изрезанными тенями.

– Что нашли на раскопках? – не выдержала я.

– Реликвию древнюю, глубоко и надежно зарытую. Увы, не настолько надежно, чтобы ее однажды не отрыли. Я услышал, как маги о ней говорили, что ничего невероятнее им не доводилось видеть. Любопытно стало, что за штуковина, но меня отправили строить что-нибудь из песочка и не лезть во взрослые магические дела. Крайне оскорбительно было, а шило в заднице-то как протестовало… Находку в нашу западную резиденцию забрали, в специальную охраняемую комнату. Нас защитный барьер из-за императорских медальонов пропускал, а блокирующие вход чары на детские ауры не реагировали вовсе. Анелька туда идти не хотела. Правильная была… Послушная. Не помню, как ее уломал. То ли на слабо взял, то ли пригрозил, что больше никогда с ней играть не буду, раз она такая скучная. В общем, пошла со мной. Забраться внутрь нелегко было, стражу отвлечь тоже. Но я на фантазию не жаловался, устроил целую диверсию, одному сонное зелье подлил, второму слабительное, третий метнулся тушить маленький пожар в коридоре, а архимаг и няньки по ночам спали крепко. В комнату мы успешно прошмыгнули.

Его взгляд отлип от потолка, мазнул по раскрытому шкафу, из которого торчали стеклянные бока бутылок. Задержался на них ненадолго и перекочевал на сверток с разломанным печеньем.

– Что за находка оказалась? – Я поерзала на подоконнике. – Вы ее увидели?

– Даже потрогали, – грустно усмехнулся Герман. – Ошейник какой-то из серебряных пластин с загогулинами. Они засветились – чем-то красным, и всё.

– Всё?

– Всё. Боль и темнота. Кромешная, такая вязкая, что дышать нечем. В голове туман. Ощущение, что он тебя жрет, замещая собой.

– По описанию очень похоже на проклятие…

– Оно и было. Древняя вплетенная магия сработала, от чужих шаловливых ручек.

Я встала с подоконника, будучи просто не в состоянии на нем усидеть. Проклятия, охраняющие вещи?! Красное свечение, заметное глазу обычного человека. Это нечто запредельное, мощная и неизвестная магия. Видимо, древняя, давно и старательно Империей забытая. Что за ошейник такой был и для чего служил?

– Очнулись мы уже дома в столице, – сообщил Герман, не сводя глаз со стола. – Лучшие целители в чувство приводили месяц, в итоге привели. Проклятие должно было нас на месте убить, но на мелких не сработало в полную силу, еще и поделилось между нами поровну.

Поровну? Не вижу на нем ни следа от проклятия, ни отголоска. Сомневаюсь, что тогда в жертву юную магичку принесли, а второй не нашлось! Ритуал запретный, им исключительно адепты Культа и владеют.

– Как же так получилось… – Я смерила комнату шагами. – Одного из вас вылечили, а другого нет?..

– Вылечить было нельзя. Только сделать из половины целое. – Он наконец посмотрел на меня. Прямо, но абсолютно пустым взглядом. – Кровная связь позволяла перекинуть часть проклятия, мы же двойняшки, ближе некуда. Оставалось определиться, кто достоин жить. Отец решил, что мальчики ценнее девочек.

Я осталась стоять посреди комнаты, слабо представляя, что сказать. Герман выдохнул с каким-то болезненным облегчением, словно давящий годами груз сделался чуть легче. Самую малость, чтобы не размазать тебя под своим весом.

– Это… – слова подбирались с трудом, – сумели выдать за болезнь?

– О, жрецы отменно научились маскировать проклятие. Единственное, что им удалось! Не снять, не замедлить, а внешне приглушить. Но знаешь… Анелька всегда верила, что найдется способ от него избавиться. Отказывалась лежать и страдать, хотя приступы у нее были очень болезненные и учащались с каждым годом. В свет выходила, планы на будущее строила. До самого конца не сдавалась.

Знаю! Я инстинктивно потерла шрам на ладони, Герман уставился на меня пристально, выжидающе. Понять бы, какой реакции ждет. Почему он вообще начал со мной откровенничать? Очевидно, во дворце поговорить не с кем. Отношения с семьей у него не близкие, если не считать младшую сестру. А осведомленные лица наверняка боялись лишнее слово вымолвить или всю жизнь уверяли, что принц не несет ответственности за детские проделки, отчего ему становилось только хуже. Скажу, что думаю. Честно и без расшаркиваний.

– В восемь лет стоило бы соображать, что магия не игрушки, – припечатала я. – Главные дураки тут придворные маги, особенно архимаг. Тащить опасную древнюю штуковину в резиденцию и охранять так плохо, что к ней пробираются дети… Безопасность на уровне!

– Веришь в безопасность? – Похоже, виной Герман делиться ни с кем не хотел. – Не существует преград, которые нельзя при желании обойти. А архимаг был не нянька, а библиотекарь.

Архимаг с раскопок – Юстин?.. Неожиданно. Как и то, что он головы за недосмотр не лишился. Но имелись вопросы поинтереснее.

– Тот ошейник не дал подсказки, как все исправить? Остаточные эманации от чар не сразу развеиваются.

– Его изучали, без толку. Уничтожили потом, насколько мне известно. А главные дураки – те целители, что додумались перекинуть проклятие! Отцу не следовало соглашаться. У нее было бы не десять лет, а побольше.

– И сейчас вы оба были бы мертвы. Он мог спасти хотя бы одного ребенка, пришлось выбрать кого.

Герман стукнул по столу, заставив лежащее на нем подпрыгнуть. Удивлюсь, если он руку не отбил. Поморщился, но, по-моему, не от физической боли, и отчеканил по слову:

– Это. Был. Неверный. Выбор.

Поставил локти на ворох бумаг и уронил лицо в ладони.

– Я туда полез, я и должен был принять последствия. Говорил им всем, когда очнулись, что моя затея была и Анельку ругать и наказывать не надо. Наказали так наказали… Ни за что. Правильно ненавидела меня после.

– Кто-то и сам неплохо справлялся, – заметила я.

– Ты не понимаешь, что с ней стало. Она была уже не она. То проклятие… не только тело убивает. Еще и все человеческое: любовь, жалость, способность сопереживать. Анелька старалась, очень. Сохранить что-нибудь, любые светлые чувства, и иногда у нее получалось. – Герман отнял ладони от лица. – Не со мной.

Полагаю, она не стеснялась доносить до брата мысль о том, что лучше бы сдохнуть ему. Вряд ли всерьез намеревалась довести его до самоубийства, однако почти преуспела. Да там и без того чувства вины хоть ложкой черпай. Нельзя так оставлять.

– Я понимаю больше, чем тебе кажется, и вот что хочу сказать… – Я шагнула к столу, встала перед ним. Герман выпрямился, испытующе глядя в глаза. – Хватит ныть.

Он поджал губы.

– Да, натворил дел. Серьезных. Былого не воротишь. Ее фактически приговорили, чтобы ты жил. Цени полученный шанс. А ты тратишь его на что? Попойки, драки и издевательство над магами из охраны. Может, поэтому Анелия тебя и ненавидела, а? Видя, как распоряжаешься жизнью, которую у нее забрали.

– Я этого не просил!

– Но получил. Заканчивай жалеть – себя, ее, о прошлом. Если докажешь отцу, что он ошибся в выборе, кому-то легче станет? А мать, кроме дочерей, еще и сына потеряет. Считай, что за тобой долг. За двоих надо жить, а ты и за одного-то не справляешься.

– Это тоже специальная вытрезвительная тактика от менталистов? – прищурился Герман.

Я пожала плечами, мол, думай, что хочешь.

– Возвращайся домой.

– Нет, – отрезал он, – не сейчас.

Потер глаза, болезненно покрасневшие. Дайте-ка угадаю, минимум сутки не спал? Герман наклонился к заморгавшей свече, поправив фитиль. Стало видно залегшие под его глазами тени, и я поняла, что угадала.

– Согласна, в таком состоянии все равно далеко не уйдешь, – вывела я. – На кровать приляг.

Он послушно встал с кресла, не отпустив никаких пошлых комментариев. Совсем беда. Рухнул поперек кровати, подтащил на ощупь пуховую подушку и зарылся в нее лицом. Хорошо устроился, загляденье. А мне что делать? Не бросать же его здесь отсыпаться, надеясь, что утром соизволит явиться во дворец. Может и не дойти! Если у Культа все-таки есть там свои люди, то им известно о побеге принца, и они с огромной вероятностью тоже заняты поисками. Прости, Рада… Сегодня ты меня не дождешься.

Мерцала догоравшая свеча, комната погружалась в темноту. Спать не тянуло, особенно в кресле. На полу – тем более. Поразмыслив, я присела на кровать. Пихнула Германа в спину, чтобы подвинулся, и легла рядом. На спину, на целомудренном расстоянии, но он его тут же сократил. Прильнул сбоку, уткнулся носом мне в плечо. Было в этом что-то детское и безумно далекое от каких-либо посягательств. Я не нашла чему возмутиться, осталась в том же положении, слушая его дыхание. Тяжелое, размеренное, оно становилось спокойнее с каждым вдохом.

Засыпать Герман, похоже, не собирался или просто не мог. После такого-то разговора… А ведь эта, чтоб ей в гробу перевернуться, Анелия нам обоим немало крови попортила. Ему в разы больше, у меня была одна короткая памятная встреча, а у принца годы купания в чувстве вины, и до сих пор не попустило. Заслужил ли? Не в столь разрушительной мере уж точно. Поддавшись непонятному порыву, я запустила пальцы в его волосы, погладила, разбирая спутанные пряди, и сказала:

– Все, что я сегодня услышала, останется между нами.

– Знаю, – отозвался он.

Доверяет?..

– С чего бы? – спросила я прямо. – Давно же заметил, что я не планирую задерживаться во дворце.

«И вообще мутная девица» – просилось продолжение, но я предпочла его не озвучивать.

– Так именно поэтому, – огорошили меня, – тебе никакого дела до императорских тайн нет. Интересуйся ты ими – пошла бы ко мне в охрану радостной и вприпрыжку. Плести интриги тоже не твое, полезными знакомствами обзаводиться не стремишься, наоборот, держишь со всеми дистанцию. Подозревать, что ты работаешь на Культ, было бы глупо, ты меня от их адепта прикрыла. У тебя свои цели здесь.

– Вдруг опасные?

– Возможно. Но не для меня.

Совершенно справедливый вывод, хоть аргументы и сомнительные.

– Понятия не имею, каких там проблем у тебя полно, – Герман подтянулся повыше, положив подбородок на мое плечо, – уверен, не расскажешь. Но если понадобится помощь, обращайся.

Я выразительно хмыкнула, он прикрыл глаза. Даже в слабеющем свете свечи его лицо выглядело изможденным и уставшим. Увы, расслабиться и отключиться ему не грозило, в мерно вздымающейся груди чувствовался ком оголенных нервов. Колючий, осязаемый сгусток энергии, в то время как основной ресурс близок к нулю. Ясно, что проблемы в голове, сюда бы хорошего менталиста с аналогом колыбельной. Но за неимением оного… Моя ладонь соскользнула с головы Германа ему на грудь, вязь сотканного узора впиталась под кожу целительным теплом. Силы можно не только через сон восполнить. Восстановительное заклинание я влила с поразительной легкостью, по наитию, которого не испытывала никогда прежде. Он не шелохнулся, лишь отметил:

– А говорила, что не целительница.

– Я и не она. Не развивала эти способности. Тебе в Ковене по запросу подтвердили бы, что у меня двойной дар.

– Не выяснял, – сообщил Герман уже бодрее, сонливость-то с него благодаря моим чарам слетела, – а надо было? Зачем?

– Любопытство, подозрения, сбор сведений, – перечислила я изумленно.

– У меня глаза есть, этого достаточно. Все, что нужно, обычно выясняется само, вот как сейчас.

С опозданием дошло, что конкретно сейчас лежим мы в интересной позе. Предельно близко друг к другу, и если я поверну голову, то наши носы обязательно соприкоснутся. А мои пальцы по-прежнему касаются его груди… Странно, что Герман свои держит при себе. То ли не настолько мощными были мои целительские чары и ему не до того, то ли решил тактику сменить. Я убрала ладонь, он так невинно моргнул, что почти поверила. Даже жалко, что принц. Дивный актерский талант пропадает…

За дверью пробухали тяжелые шаги, она содрогнулась – от стука. Хотя какой там стук! По-моему, ее приложили кулаком, намереваясь выбить, если не откроют. В гимназии заметили чужаков?.. Я вскочила с кровати, метнулась к дрогнувшей вновь двери, но не успела проделать и половину пути. Та заискрила замком и распахнулась перед моим носом, в комнату решительно вошел Северин, заставив отступить на шаг. Уставился на меня и несдержанно осведомился:

– Какого… ты покидаешь дворец по ночам?!

Я скрипнула зубами, он перевел взгляд на принца, слегка подрастеряв решительность. Герман сел, свесив ноги с кровати, и обронил:

– Прелесть, да он за тобой следит.

Да уж без вариантов!..

Северин отнюдь не смутился. Закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной и, сложив руки на груди, констатировал:

– Ты отыскала его высочество.

– А ты меня, – зло прищурилась я. – Как?

Ответом не удостоили. Метки на мне нет, я бы заметила. Но на некоей вещи она может быть, особенно если та энергоемкая. А что я постоянно ношу на себе и он об этом знает? Амулет Ивы! Я дернула за цепочку, вытащила его из-под платья и всмотрелась в изрисованную спиралями пластину. Так и есть… В ней было едва приметное свежее плетение, тонувшее в контурных чарах амулета. Когда Северин его наложил?! Наверняка во время нашего «тренировочного» боя, под своим ослепляющим куполом. Я-то удивлялась, почему не запер меня во дворце. А он придумал кое-что похитрее, чтобы и мою отлучку сразу засечь, и выяснить, куда она. Счастье, что я до Рады не доехала!

– Да ты охренел, – полностью озвучил Герман мои мысли и ввернул: – Лучше бы за подопечными так бдел, как за подчиненными.

Северин изобразил учтивую улыбку, хотя с тем взглядом, который он вперил в его высочество, разве что убивать. Я скользнула к столу, прочь с середины комнаты и «линии огня», образованной их зрительным контактом глаза в глаза.

– А где ваш бдительный охранник, снова в погребе сидит запертый? – спросил Северин буднично. – Случись с вами что сегодня, ему бы влетело по первое число. Подопечный сбежал посреди ночи, обманув его и стражу, снял артефакт со следящей меткой, скрылся в неизвестном направлении. Кстати, ничего не напоминает?

– Не сравнивай! – окончательно взвился Герман. – Учитывая, как она к тебе относилась, не сбежала бы без веской причины.

– Конечно, – легко согласился Северин. И произнес сухо, отрывисто, почти по слогам: – У нее был план. Уверен. Но что-то пошло не так.

Меня внутренне тряхнуло. Я, я пошла у нее не так… Стоило огромного труда не запылать вместо свечи, неотвратимо гаснущей. Я потянулась за новой, подожгла от огарка до того, как он погас. Язычок пламени вспыхнул ярко, но эти двое, казалось, не заметили, насколько светлее стало в комнате.

– Опять та же песня, – скривился Герман презрительно, – план, заговор… Признай уже, что сильно ее обидел, раз она предпочла уйти и умереть подальше от тебя!

– Во-первых, некоторые вещи никого, кроме нас с ней, не касаются, – тон Северина словно вобрал в себя весь холод Пустошей. – Во-вторых, она к истерикам склонна не была. Умирать тоже не намеревалась – ни подальше от меня, ни рядом. В преддверии нового приступа не ушла бы из резиденции вдвоем со жрецом к озерам, откуда помощи не докричаться.

Их тела нашли у озер? Далековато от западной Академии и логова Культа в лесу. Зато к легенде не подкопаешься: пошла гулять по живописным местам и скончалась от приступа болезни, а жрец из-за перерасхода силы, пытаясь ее откачать передачей жизненной энергии. Независимо от того, знал кто-то из императорской семьи о ритуале жертвоприношения или нет, им ни к чему расследовать сомнительную смерть принцессы. Всплыла бы правда о наложенном на нее проклятии, и скандала не оберешься. Историю успешно замяли. Но случился упертый Северин, который пронес подозрения через года и недавно вычитал у Юстина, что жреца все-таки убили. И понял, что Анелия тоже не сама могла помереть.

– Убеждай себя в этом, – зло выпалил Герман. – Во второй раз ты ссылкой не отделаешься, обещаю! Не могу уже твою рожу во дворце видеть.

– Вы поэтому оттуда сбежали? Право, я того не стою.

– Давай расскажи, чего у нас стоят самые молодые высшие магистры в истории. Попадают из городской стражи прямиком в придворные маги благодаря протекции умирающих принцесс, а потом строят из себя героев без страха и упрека.

Северин изменился в лице, нервно дернув рукой. На миг мне показалось, что его высочество сейчас улетит в окно, через которое влезло.

– Ну да, до архимага чуть-чуть не хватило, – ехидства в ответе было через край, – ужасно обидно вышло.

– Кроме шуточек, ответить нечем?

– По регламенту нельзя. Или даете разрешение?

Вот теперь пора вмешаться! Не особо верилось в исполнение озвученных ими угроз, оба в запале и на эмоциях. В таком состоянии наговоришь того, что потом очень захочется вернуть, а никак. Я шумно, со скрежетом металла по дереву подвинула подсвечник на столе, обратив на себя внимание. Изобразила смущенный кашель и осведомилась:

– У вас всё нормально?

– Кто из нас кажется тебе нормальным? – ухмыльнулся Герман. – Я? Или, быть может, он?

Действительно, глупость ляпнула.

– Я бы вышла за дверь… Но опасаюсь, что, останься вы наедине, еще хуже станет.

– Не станет, – ледяным тоном отозвался Северин, то ли поостыв, то ли вспомнив о сдержанности. – Его высочеству вредно столько держать невысказанным, а для придворных магов благополучие императорской семьи на первом месте.

Он выглядел уязвленно, а вот Герман довольным – ни капли. Когда на душе погано, от произнесенных вслух гадостей лучше не станет. Обвинениями в адрес других свое чувство вины тоже не облегчишь. Не знаю, за что конкретно принц ненавидит Северина и почему тот поцапался с Анелией, да и знать не желаю. А то впору будет почувствовать себя главным источником их бед! Вылечись принцесса за счет моей смерти, стала бы вновь лапушкой, «правильной и послушной». Герман пришел бы в чувство и прекратил бы мучиться, Северин дослужился бы до архимага во дворце, с протекциями или без. Жили бы все трое счастливо, как в сказке. Но вот хрен им. Не хочу отныне ничего об Анелии слышать! Ни-че-го!..

– Раз вы закончили, – я передернула плечами, – предлагаю разойтись.

– Мы отсюда уйдем лишь втроем и лишь во дворец, – бескомпромиссно сообщил Северин.

– Уйдешь ты, – его высочество и не подумало встать с кровати, – прямо сейчас.

– Не вынуждайте меня принимать меры, – парировали с мстительной усмешкой. – В императорском приказе уточнено, что вас дозволяется вернуть домой любыми безопасными способами. А обездвиживающие заклинания еще никому не вредили – по крайней мере, сами по себе. С артефактами, которыми вы обвешались, я знаком от и до, они вам не помогут.

Герман медленно поднялся на ноги, и я сразу засомневалась, что это в нем благоразумие проснулось. Он шагнул к Северину, окинув уничижительным взглядом, и произнес:

– В таком случае у меня тоже есть приказ.

Тот вопросительно приподнял бровь и застыл в мрачном ожидании. Герман озвучивать свою волю не спешил, будто нарочно увеличивал в комнате и без того звенящее напряжение.

– Так чего изволите? – утомленно спросил Северин. – Из дворца не уеду, устроить это не в вашей власти.

– К сожалению, – поморщился Герман, но миг спустя его лицо разгладилось и приобрело слишком хитрое выражение. – Отныне не ограничиваешь девушку в передвижениях и перестаешь за ней следить, – мне достался покровительственный кивок, – особенно по ночам.

Щедро! И двусмысленно. Я остолбенела, Северин скосил на меня глаза – настороженно-злые, пронизывающие насквозь – и небрежно щелкнул пальцами. Амулет на моей шее резко нагрелся и тут же остыл, лишившись добавленного плетения. Отлично. Сама бы я долго разбиралась, как его убрать, не повредив созданный для Ивы контур.

– Готово, – скупо отчитался Северин, и у меня под ложечкой засосало. – Спускаемся, на выходе из гимназии ждет экипаж.

На нем сюда прибыл? За мной же изначально ехал. Забросить беглянку в экипаж и укатить – меньше внимания привлекает, чем везти ее перекинутой поперек лошади. Потом слухи поползут, что девиц помимо их воли во дворец доставляют…

Северин учтиво открыл нам дверь – то ли издевался, то ли неплохо знал принца и его страсть к окнам и крышам. На этаже толпились сонные гимназисты, переговариваясь на тему ночного вторжения императорского мага из тайной службы. Нечто из ряда вон случилось, как тут спать. Завидев его высочество, они зашушукались тише и раскланялись, Герман так спокойно прошествовал к лестнице, что и не заподозришь, что отсюда под конвоем уходит. Мы ни словом не обмолвились по пути на улицу и в экипаже молчали всю поездку. Я порывалась поехать отдельно на своей лошади, но Северин был непреклонен: сказал втроем – значит, втроем. Лошадь привязали сзади к экипажу, чему она дико возмущалась, бодала рогами воздух и доводила возничего до нервной икоты.

Герман разглядывал в окне проплывающие мимо темные здания, а Северин меня, причем со странной досадой. Прикидывает, как вернуть надо мной контроль, и понимает, что никак? Второй раз метку я повесить не дам и буду жаловаться, если из дворца выпускать перестанут. Да и не думаю, что Северин пойдет против приказа. Это замечательно, мне необходимо добраться до Рады без хвоста. Не страшно, что сегодня не получилось, сделаю это следующей ночью. Зашифрованное послание принесли совсем недавно, и было маловероятно, что я получу его до утра.

Стоило въехать на территорию дворца, как Герман потерял интерес к окну и велел:

– Остановите, дальше сам дойду.

Возражений от Северина не последовало. Не жаждет лавров за возвращение блудного сына императору? Мне они тоже без надобности.

Нас высадили перед аркой главного сада, через который можно пройти к любому дворцовому крылу. Смотря куда сворачивать. Темное небо начало подтаивать по краям, просвечивая бледным заревом. Герман глубоко вдохнул, словно по-настоящему тяжелый разговор ему только предстоял. Возможно, так и есть.

– Прелесть, заходи в любое время, тебя ко мне непременно пропустят, – подмигнул он мне на прощанье и направился прочь, шокируя встреченных стражей своей объявившейся персоной.

Я осталась стоять под красноречивым взглядом Северина. Вообще-то он довольно быстро примчался в гимназию и ни за чем компрометирующим нас не застал… А даже если что и было бы, то уж не ему меня осуждать!

Господин высший магистр явно вознамерился просмотреть во мне дыру, я ответила не менее выразительной усмешкой, вложив в нее всё, что думаю об устроенной за мною слежке. Развернулась и ушла, не прощаясь. Всего через несколько часов нас ждала встреча в его кабинете.

Глава 3

Времени до утра как раз хватило – на то, чтобы переварить ночные события и выкинуть из головы Анелию. Умерла так умерла. Не моя в том вина, и точка! Вероятно, Герман и Северин решили бы иначе, но… Правда им неизвестна. Значит, предъявить ничего не смогут. Да и я защищалась тогда, была в своем праве. Какое мне дело до несчастной судьбы принцессы и влияния проклятия на ее поступки? А Дарине, а Орлину?.. Они погибли из-за этой дряни, и я чуть не стала третьей.

Окажись на моем месте другая юная магичка, не переходящая, затеянный Культом ритуал увенчался бы успехом. Анелия вкупе с исцелением получила бы обратно совесть и весь спектр соответствующих чувств. Вряд ли бы ей понравилось! Еще и близкие, поди, догадались бы, что она не благодаря волшебной водице из озера выздоровела. Сейчас же о смерти принцессы искренне сожалеют как минимум двое – спустя пять лет все так же смириться отказываются. Это гораздо больше, чем она заслуживала, ни во что не ставя чужие жизни.

В тайную службу я явилась в том же платье, хоть и вычищенном после лазанья по крышам. Нечего перед Северином красоваться! Что бы он ни решил насчет моего «вступления» в Культ, обо мне уже сложил нелестное мнение. Особенно насчет того, откуда у меня берутся высокопоставленные покровители. Сначала архимаг, теперь принц… От второго я сама такого не ожидала, а Данаил помогает мне давно и вовсе не потому. Как спрятал меня в другой Академии в мои пятнадцать, так и продолжает прикрывать – подвязался ведь. Но Северину, конечно, виднее! Умный, тоже мне.

Внутри зарождалось странное чувство – не то злости, не то досады. Впрочем, лучше пусть считает, что у меня интрижка с принцем, чем допытывается, к кому я ездила ночью. Наверняка он в курсе переданного мне посыльным анонимного письма, а благодаря вчерашнему я смогу уверенно соврать, что оно было от Германа. А самое замечательное, что его высочество запретило следить за мной и запирать где-либо. Вот только от Северина по-прежнему зависит, получу ли я материалы по Культу. Надо постараться выудить их во что бы то ни стало… Как? Хитрить и препираться ужасно не хотелось, надоело. Все надоело, устала! Но усталость я себе позволить не могу, честные ответы тоже. Дам слабину – потеряю шанс выжить, а их и так негусто.

Я вошла в его кабинет на взводе, без стука и приглашения. Там царил сквозняк. Шуршал свитками на полках и шевелил листья единственного цветка на подоконнике. Господина высшего магистра не было, лишь оставленный на столе запечатанный конверт со свежей подсыхающей печатью говорил о том, что он вышел недавно. Я закрыла окна и по-хозяйски уселась за стол, заняв удобный широкий стул. Дождусь начальство с комфортом!

Рыться в лежащих на виду бумагах сочла бессмысленным. Будь здесь что действительно интересное, дверь бы заперли. Что до шкафов – вскрывать на них замки рискованно, когда хозяин в любой момент может вернуться. Хотя я успела бы управиться! Возвращаться он не спешил, опаздывая на назначенную им же встречу. То ли не соскучился как следует с ночи, то ли выпускал где-то пар, чтобы в этот раз не разгромить собственный кабинет. Мне бы тоже успокоиться не помешало… Я схватила с подставки серебристый шарик и принялась с нажимом катать по столу, размышляя, что Северин надумал по поводу Ивона. Упускать его нельзя, поэтому игнорировать мою вербовку в адепты не вариант. Это ниточка, по ней необходимо идти.

Понятно, что Культ не обитает в лавке старьевщика, куда меня позвали. Первую попавшуюся девицу не поведут в свое логово сразу. Вступление явно сложнее, дольше, и в гробу я его видала. Лишь этим оно для меня и может закончиться! И из-за Надзора, и из-за Велизара, и потому, что Ивон не дурак. Однако тайной службе надо схватить хотя бы его, а он не станет спокойно дожидаться ареста на месте нашей встречи. Тем более если Богдан перед смертью все-таки выдал личность «осведомителя» из дворца… Ивону логичнее наблюдать за лавкой старьевщика с безопасного расстояния: не приду – скроется, и его след потеряют. Описания внешности и имени, причем, возможно, ненастоящего, ничтожно мало для поимки преступника. Я уж молчу про раскрытие Культа в столице! Очевидно, что без меня у Северина ничего не выйдет и мне придется сходить на встречу…

К горлу подкатил страх, рука дрогнула. Шарик выскользнул из нее, скатился со стола. Я шумно выдохнула, наклонилась и подняла его. Сжала в ладони так сильно, что почувствовала боль. Как никогда прежде хотелось убраться из дворца. До завтра, а лучше немедленно. Пусть разбираются с Ивоном без меня! Но тогда он точно улизнет от тайной службы, к радости Велизара, который отправил адептов в столицу устраивать непонятную магическую активность и покушаться на принца. Нет уж! Я влезла в это дело, мне и доводить его до конца.

Дверь кабинета распахнулась, порог переступил Северин, необычайно напряженный даже для себя самого. Похоже, весь пар остался при нем… Очередная медитация провалилась? Умения у него в этом деле ничуть не лучше, чем у меня!

– Хорошо сидишь, – прокомментировал он захват стола. Закрыл дверь и с мстительной усмешкой произнес: – У меня две новости. Одна плохая, другая…

Неоригинально! За мной слово в слово повторять.

Я положила шарик на подставку и приподнялась было со стула, но Северин жестом велел сидеть и, пройдя к столу, оперся на него обеими ладонями. Некстати вспомнилось, что произошло в прошлый раз в кабинете на этом самом столе, и я поняла, что уселась за него очень напрасно. Но резко подрываться было бы неловко… А чувствовать неловкость – увольте! Я посмотрела на Северина прямо, без малейшего смущения. Он поймал мой взгляд, сощурился.

– Заклинателю удалось вызвать дух Богдана и допросить, – сообщил предельно деловым тоном, который слабо вязался с таким прищуром. – Он подтвердил твои слова и рассказал о непродолжительном сотрудничестве с Культом. Долго и упорно искал кого-то оттуда, полгода назад вышел на Ивона, который подрядил его заметать следы в столице после всплесков магической активности. В обмен на ритуал продления молодости, его Богдан и просил. Тебя в трактире не сдал, набивал себе цену, а потом их отвлекла нагрянувшая облава.

Вырвался вздох облегчения. Новость-то хорошая! По крайней мере, первая. Ивону не из-за чего подозревать во мне шпионку, его интерес действительно обусловлен желанием завербовать в адепты. Если, конечно, он не получил задание от Велизара по поиску переходящей…

– В дела Культа Богдана не посвящали, ты была права, – продолжил Северин. Надо же, сумел произнести эти три слова вслух! – Должно быть, Ивон видел, как тот неосторожен, и использовал в качестве расходного материала. Арестовали бы – не особо жалко.

– Ему – нет, а вам – да. Ивон залег бы на дно…

– Поэтому за Богданом было решено тихо и незаметно следить. Но все пошло не по плану.

Я вскинулась, ожидая обвинений в провале этого самого плана. Их не последовало.

– Пока неизвестно, выйдет ли нам боком твоя самодеятельность. Сейчас в приоритете арест одного из предполагаемых лидеров Культа.

– Хочешь схватить его на той встрече, что мне назначили? Вдруг он будет не один?

– На то и рассчитываю, – Северин подался вперед, почти склонившись над столом, за которым я сидела, – а еще на тебя, как бы смешно это ни звучало. Поскольку без твоего участия Ивона не выманить.

Хоть я предполагала такой исход, все равно вздрогнула. Отправиться к человеку, очевидно приближенному к Велизару. Самой, добровольно. Никогда прежде не рисковала сильнее! Но сколько можно бегать от адептов по лесам и по жизни? Трястись от страха, скрываться. Годами готовилась дать отпор, так пора! Организую им облаву от тайной службы, заодно разузнаю что-нибудь полезное. Оно того стоит. Я ненадолго прикрыла глаза, убеждая себя в этом. А когда открыла, Северин уже стоял рядом, сбоку от стула. Его рука легла на спинку, скользнула по ней, замерев в дюйме от моего плеча.

– Тебя прикроют, – уверил он с завидным спокойствием, – в том числе лично я. Вся завтрашняя миссия – моя, проконтролирую от и до. Приведешь нас к Ивону и другим адептам, если те почтут присутствием, а там мы подоспеем. Снабдим тебя артефактами и следящим заклинанием, у нас в арсенале имеется кое-что особенное.

– Думаешь, меня не проверят на метки и артефакты?

– О твоей безопасности я позабочусь. – Северин навис сверху, накрыв своей тенью. – Несу за тебя ответственность, помнишь?

– Еще вспомни, как я просила меня защитить!

– Помню. И защищу. Это по-прежнему моя обязанность.

– Тогда, в гарнизоне, она твоей не была, – в моем голосе зазвенела сталь, – я тебя надула. Или об этом тоже напоминать надо?

В глазах Северина сверкнули молнии. Вот и замечательно. Защищать меня собрался! Интересно, когда за мной явится Велизар, господин защитник быстро пожалеет о взятой ответственности? Впрочем, у него хватит упрямства снова наплевать на здравый смысл и вступить в неравный бой. Тем более не надо.

– Невьяна… – Осекся он сразу: – То есть Дарина, прости, оговорился.

– Неважно. – Я сложила руки на груди. – Первоочередная задача – не упустить Ивона, а не радеть за сохранность девицы, которую невесть в чем подозреваешь.

– Ты вернешься, не пострадав, – отчеканил Северин, – но пойдешь туда в любом случае и сделаешь все, что я скажу.

– Пойду. Я эту кашу заварила, мне и расхлебывать. Но ты же сам пару минут назад говорил, что рассчитывать на меня – смешно.

Он выпрямился. Шумно выдохнул и спросил:

– Тебя больше злит, когда не доверяют или когда пытаются заботиться?

Щеки вспыхнули, как от пощечины. Заботиться… Никто, кроме тебя самой, этого не сделает! Знаю, прочно уяснила однажды. Перед глазами невольно встал Данаил, его снисходительная молчаливая улыбка, сухая ладонь, вытирающая мои слезы, последние, что я себе позволила. Мнимое ощущение надежности тогда разбилось в пух и прах. Прятаться предлагалось под чужой личиной, а не за ним, как за каменной стеной. Разочарование – единственное чувство, в котором я была по отношению к нему уверена. В семнадцать лет немудрено питать иллюзии, но не сейчас. Он ничего не был мне должен, и никто не должен. У меня есть только я, и больше никого, что бы там ни казалось.

– Злят следящие чары в моем амулете, – ответила я ехидно, – не суть, из заботы или недоверия их наложили. А тебя, я вижу, злит необходимость ловить адептов вместе со мной. Успокойся, отправлюсь на задание, как ты скажешь, обвешанная артефактами, которые в Культе, надеюсь, вправду не заметят и не прикончат меня сразу!

Стоило произнести это, как к горлу вновь подкатил ком, я с трудом его сглотнула.

– Ты их по-прежнему боишься, – мрачно отметил Северин. – До дрожи, почти панически. А во многом от тебя зависит исход предстоящей миссии. Полагаешь, что справишься?

– Справлюсь. – Я втянула воздух и задержала его в легких, чтобы придать следующим словам уверенности: – Ивон мне уже поверил. Что до моего страха… Из-за Культа я потеряла близких в Академии и чуть не погибла в Пустошах.

– Ты не все говоришь, – припечатал он, – и постоянно врешь.

– Вечно тебе на пустом месте тайны и заговоры мерещатся! – хмыкнула я и встретилась с воистину взбешенным взглядом синих глаз. – Знаешь ли, слышала ваш с Германом разговор.

– Это не твое дело!

– О… – Поменяться ролями было забавно. – А мои дела разве тебя касаются? Мне вот тоже обидно стало, что мало знаю о господине начальнике! Как ты попал из городской стражи сразу в личную охрану императорской семьи?

– Зачем спрашиваешь? – интонации у него прорвались на редкость несдержанные. – Ты туда что-то не хочешь, хоть и предлагают.

– Любопытно, как становятся самым молодым высшим магистром в истории!

– Не спеши с выводами. – Северин дернул уголком губ, будто ему небезразлично, что я думаю о нем, его стремительном взлете и заявлении Германа о протекциях. – Задержишься тут подольше – услышишь и о себе массу удивительного. Особенно если продолжишь с его высочеством в том же духе.

Я с вызовом вздернула подбородок, готовясь выслушивать о своем неподобающем поведении, но он закончил весьма неожиданным образом:

– Могу лишь предупредить, что легко не будет. При императорском дворе борьба за выживание пожестче, чем в Пустошах. Тут каждый сам за себя и никто тебе не друг.

– Сказал тот, кто примчался обратно, едва позволили, – ввернула я, хотя о причинах его возвращения прекрасно знала. – И неужели ты тут за год службы не обзавелся друзьями?

– Друзьями? – У него вырвался смешок. – Ну да, конечно.

А ведь я ни разу его ни с кем не видела. Сидит безвылазно в кабинете, посещая разве что тренировочный зал. Где те друзья, если они и были? Видимо, самоустранились, едва его сослали. Никому не нужно поддерживать отношения с опальным магом, сующим нос, куда не следует.

– Оступишься – и у тебя резко убавляется во дворце… друзей, – последнее слово Северин выплюнул. – В гарнизоне было лучше. Честнее. – Он смерил меня весьма ироничным взглядом. – А у тебя без чужих советов получится достичь небывалых высот во дворце. Здесь всё, как ты любишь! Наглая ложь в лицо, интриги, подковерные игры.

– Не играю я ни в какие игры! – Я вскочила со стула, с опозданием сообразив, что окажусь к Северину вплотную, на расстоянии пары никчемных дюймов. – Ты обо мне вообще толком ничего не знаешь…

Даже имени моего, если на то пошло.

– С этим сложно спорить, – он наклонился к моему лицу, компенсируя разницу в нашем росте, – что бы ты ни скрывала… Я узнаю.

– Тебе запретили за мной следить.

– Но не на работе, – выговорил Северин близко к моему уху, касаясь кожи дыханием. Оно было хриплым и рваным, как и мое собственное. – Ты все еще моя подчиненная!

– Вот и сосредоточимся на предстоящем задании, – процедила я, – у меня есть вопросы по Культу…

Северин отступил от меня на шаг. Развернулся и, пройдя к двери, бросил через плечо:

– Продолжим в архиве. Хочу ввести тебя в полный курс дела.

Серьезно?.. И просить не пришлось. Я направилась за ним, унимая просящуюся наружу радость, чтобы не сообразил, насколько для меня желанны материалы тайной службы.

Архив, как и ожидалось, оказался подвалом. Довольно большим, но тесным из-за обилия массивных столов, тянущихся вдоль них лавок и десятка громадных шкафов с зачарованными замками. Отперев самый внушительный, Северин достал толстенную пачку подшивок и плюхнул на стол.

– Основное собрано в них, – сообщил он, и страшно стало представить, как выглядит не основное. – Все стоящие внимания сведения, собранные со дня возникновения Культа. В том числе свежие по ситуации в столице. Читать это долго, до завтра не управишься, поэтому перескажу суть.

Я подсела к нему на лавку, уставилась в верхнюю подшивку, которую господин начальник принялся листать. Кроме исписанных разным почерком листов в ней имелись карты разных частей Империи, схемы замеров аномальной магической активности и набросанные портреты разыскиваемых людей, совершенно обычных на вид.

– Адепты не так страшны, как ты думаешь. Умных и по-настоящему могущественных по пальцам пересчитать. Да и те в первую очередь просто люди. Смертные. – Северин остановился на длинном списке имен схваченных и казненных магов, датированном последними годами. Дал оценить объем и раскрыл чей-то скрупулезно составленный отчет. – Вот исследование на основе протоколов допросов. Чаще всего к Культу примыкают потому, что хотят овладеть запретной магией, свергнуть власть и жить без контроля. Мозги им там промывают качественно, получаются сплошь идейные личности, которые искренне верят в свою исключительность перед неодаренными, а Велизара чуть ли не за отца родного считают. Сдать своих для них хуже любых пыток и смерти, стойко уносят тайны с собой в могилу. Говорил уже и повторюсь: они дружны и стоят друг за друга горой, почти семья.

Я поморщилась. Как мило-то! Устраивают вместе ритуальные жертвоприношения, творят беззаконие, избавляются от свидетелей, держат в страхе невинных жителей Империи. По-семейному так, любя.

– Поэтому вступить к ним сложно, – подытожила я, – не всех желающих должны брать, им не каждый подходит.

– Дошло-таки, – хмыкнул Северин. – Им нужны самые надежные, прочие будут в лучшем случае как Богдан – доказывать свою полезность в полном неведении, пока не помрут. В Культ его никогда не приняли бы, жажда личной выгоды порицается. У них же высокие цели! Ирония в том, что они борются за свободу, а в итоге вынуждены прятаться в глуши, ибо высовываться оттуда чревато.

Он раскрыл карту, на которой были отмечены точки, где располагались обнаруженные логова Культа. Иначе как «ну и дыра» про эти деревни и подобия городов не скажешь.

– Их появление в столице Империи – редкий случай, – напрашивался вывод. – Поэтому тебя и… вызвали?

– Ну да, – неохотно подтвердил Северин, – срочно заняться этим, раз опыт имеется.

– После Пустошей? – удивилась я тому, что изгнать адептов с далекой границы оказалось достаточно для подобного назначения.

– Не только. Мой отряд в городской страже пресек деятельность Культа в столице. Успешно, но не без потерь. Шесть лет назад.

Шесть? Тогда его и повысили, перераспределив во дворец.

– Странно, – прокомментировала я.

– Что они столько лет тихо отсиживались?

– Променять борьбу с Культом на охрану императорской семьи.

– Не отвлекайся. – Северин перелистнул страницу с общей картой Империи, открыв карту столицы. – В прошлый раз адепты делали то же, что и сейчас, – устраивали точечные всплески аномальной магической активности, цель которой мы не определили. Чары запретные и нам неизвестные, по остаточным эманациям не разберешь. Допрос арестованных результата не дал. Сведущие упрямо хранили молчание, или же им мешал отвечать ментальный блок из-за данной клятвы, а те, кого удавалось разговорить, сами не понимали, что именно колдовали и зачем.

Ясно. Ни во что тебя в Культе не посвятят, пока не докажешь свою преданность и не принесешь клятвы.

– Про аномальную магическую активность… – Я указала на проставленные на карте отметки с датами. – Восемь случаев с периодичностью дважды в неделю, и все всплески словно образуют вокруг центра столицы некую фигуру. Измеряющие фон артефакты не засекают же всю запретную магию подряд?

– Мечты-мечты, – Северин криво усмехнулся, – улавливаются только приметные и продолжительные чары. Иначе адептов ловили бы на раз-два, стоило тем лишь начать какой-нибудь свой ритуал или наслать смертельное проклятие. Существуй более чувствительные к энергетическим колебаниям артефакты, Культа бы давно не стало. Запретная магия потому и запрещена, что сильнее обычной, вызывает аномальные всплески и нарушает равновесие.

– Ты веришь в равновесие?..

– Цитирую правила Надзора, – ответил он уклончиво. – Не знаю, что там с равновесием, но логично и справедливо запрещать заклинания, которые являют собой зло в чистом виде.

Ну, тут никаких сюрпризов. Каким еще могло быть его мнение? После стычек с Культом и колдунами в Пустошах. Я тоже, выходит, в некоем смысле для него зло. Разве что не в чистом виде!

– Зло творят люди, а не магия, – возразила я, хоть это и было неосмотрительно.

– Согласен, – пожал Северин плечами, – но нечего делать инструменты для этого доступными.

– Да… – спорить было опасно, да и не с чем. – А тебе не кажется, что адепты доколдовали в столице? Всплески аномальной активности прекратились.

– Ивон еще здесь и продолжал держать Богдана на коротком поводке, чтобы пользоваться им и дальше. Из чего следует вывод, что желаемое Культ не получил. А раз понадобилось заметать следы с помощью своего человека в городской страже, то им очень не хотелось, чтобы посторонние поняли, что они затевали. Но не думай, что над нами нависла страшная угроза, которую мы не в состоянии предотвратить. Раскрою главный секрет… – Северин положил поверх подшивки другую и ткнул пальцем в схему магических замеров на первой странице. Впечатляющую, в ней энергия зашкаливала неимоверно! – Мощные всплески им удавались только дважды, на безлюдных окраинах подальше от чужих глаз. Обычно же все скучно и заурядно. Запретная магия посильнее разрешенной, но Империю с ее помощью до сих пор не захватили. Все эти материалы – бесконечное описание того, как в различных королевствах колебалась энергия, незначительно нарушая магическое равновесие без какого-либо видимого результата. Пока их деятельность больше похожа на эксперименты, поскольку древняя магия утрачена.

Я уставилась на пожелтевший от времени лист бумаги с замерами. Что же за экспериментальное заклинание было, вызвавшее такие энергетические колебания? И это только по остаточным эманациям!

– Да, адепты опасны и жестоки, – добавил Северин, – однако они такие же маги, как и мы с тобой, просто колдующие заклинания посильнее. Племена в Пустошах владеют запретной магией веками, а наши патрули их сдерживали. Знаю, о чем говорю.

– Ты что? – Я не сдержала ехидной улыбки. – Успокаиваешь меня?..

– Излагаю факты. Никакие чары никого не делают непобедимым.

– Не делают… – повторила я, не в силах оторваться от схемы. – Но Культ существует десятилетиями, несмотря на борьбу с ними.

– Сдерживание – тоже борьба, – он поднялся с лавки, – у них количество новоприбывших потери не перекрывает. Мы не позволяем им разрастись и по-настоящему возродить древнюю магию. Хочешь – поизучай, убедись.

– Хочу.

– Закончишь – позовешь. Кстати… – Северин с насмешкой кивнул на вторую подшивку в стопке. – Там есть о том, о чем ты меня спрашивала.

Да? Про него, что ли?..

Спустя минуту я осталась в архиве одна, наедине с подшивками и схемой. Схемой, что никак не давала мне покоя… Но гипнотизировать ее было без толку. Раз лучшие умы в тайной службе и архимаги с высшими магистрами не поняли, что именно делал Культ, то у меня вовсе шансов нет.

Я хватанула вторую подшивку. В ней оказались материалы по столичным событиям шестилетней давности. Даже сухие отчеты заставили нервно поерзать по лавке, уж больно кровавыми были. Адепты трижды успели поколдовать что-то неизвестное, а на четвертый просчитались, выбрав местом проведения дом в людном районе. Привлекли лишнее внимание. Свидетелей и ближайших соседей уничтожили, дом подожгли. Но туда подоспел отряд городской стражи. Возглавлял его как раз Северин. Едва не погиб, спасая из огня паренька, который оказался нерасторопным адептом и светлым боевым магом. Чуть не прибил спасителя запретными чарами. Оттуда и взялся тот шрам и урок, что следует вовремя распознать противника?

Погорелец, естественно, своих не сдал, но беглым магом не был, а служил в охране местного чиновника. Северин дотошно изучил круг подозрительных знакомых адепта и притащил в тайную службу отчет. Там впечатлились, поскольку благодаря его расследованию вычислили залегших на дно последователей Культа и даже кое-кого схватили. Вскоре после официальной церемонии награждения во дворце Северин получил звание высшего магистра и новое распределение – охранять Анелию, которая на той церемонии присутствовала, между прочим. В подшивке было написано, что принцесса лично выразила благодарность от лица императора всем магам, участвовавшим в поимке адептов. Он настолько проникся ее речью, что сменил род деятельности, или случилась любовь с первого взгляда?.. Уж не знаю, имела ли место упомянутая Германом протекция. С одной стороны, Северин повышение заслужил. С другой – порой заслуженного ждут годами, а не получают сразу.

Что ж… Неудивительно, что его вернули из гарнизона расследовать в столице аналогичное дело. С рвением Северина погибнуть при исполнении довольно легко. Дворцовые интриганы, скрывающие правду о смерти принцессы, обрели шанс наконец от него избавиться, раз в Пустошах не удалось.

Я углубилась в изучение других подшивок, бегло просматривая содержимое за неимением возможности прочесть. Материалов было столько, что и до следующего утра не управиться… Отчеты различных годов о замеченных адептах были однообразны: стражи обнаруживали их по колебаниям энергии или благодаря донесениям внимательных людей, устраивали облаву, разгоняли, производили аресты. И зачастую не понимали, что же такого Культ там делал и зачем. По остаточным эманациям могли определить жертвоприношение или смертельное проклятие, а нечто из ряда вон – увы. Знания-то утеряны, точнее старательно уничтожены Надзором. И чего это не выходит ни определить цели Культа в столице, ни покончить с ним раз и навсегда? Поймаешь одних адептов – завербуют новых, и так по кругу. А тем временем они продвигаются в изучении древней магии, пусть и медленно. Эксперименты на то и эксперименты, что дают какой-то результат.

Культ и вправду избегал крупных городов и появлялся в них крайне редко. Чаще всего отметки на картах были проставлены не просто на окраинах, а близ непроходимых границ. Северные просторы Пустошей, горные массивы на востоке, дикие пляжи западного залива, южные пустыни. Мора тоже упоминала, что Велизар неоднократно возвращался в ее леса. Тайную службу это не удивляло: в самых малообитаемых краях проще проворачивать темные дела, оставаясь незамеченными. Но вдруг причина не столь очевидна? Помня давний интерес Велизара к границам и его исследования, частично запрещенные Надзором… Что за «рассуждения о причинах природных аномалий» их обеспокоили? Факт – со всех четырех сторон из Империи никуда не выбраться, препятствия по пути встречаются убийственные. Велизар считал, что это ненормально и неспроста! Хотел разобраться. Что, если до сих пор хочет?..

Исследователь великий, чтоб его. Выяснить ему надо, что там за пределами Империи! Любит мир смотреть, общепринятые правила менять, с древней магией экспериментировать, даже ценой немалых человеческих жертв. А в детстве, наверное, лапки жабкам отрывал, чтобы понять, как далеко убегут. Или это звенья одной цепи? Кроме жабок. Не нравятся законы и устройство Империи – можно создать свою. В далеких неизведанных землях, где вся власть будет принадлежать магам. У границ Велизар продолжает появляться и сейчас: весной снова в Пустошах был, а пару недель назад его заметили близ восточного горного массива. Плыл бы по заливу на запад и сгинул с концами, так нет!

Я со злостью раскрыла последнюю непросмотренную подшивку. На первой странице опять была схема замеров – похожая на предыдущую, но зафиксированные колебания энергии были слабее. Все равно всплеск невообразимый! Первый случился в пустыне, этот на островке в заливе. Или первый он, а тот более поздний и оттого вышел сильнее?

В отчетах, приложенных к схемам, я нашла даты обоих всплесков. И на миг забыла, как дышать. Всплеск был двадцать лет назад, незадолго до моего рождения. И еще двадцать лет назад… Это совпадает с годами смерти двух последних переходящих! Нет… Не верю в совпадения! Это должно быть связано!..

Но он убил трех, не считая Ивы, а о третьем всплеске в подшивках ни слова. Его не заметили или у Велизара тогда не получилось наколдовать нечто, завязанное на убийствах подобных мне? И зачем ему я, повторить? Кажется, почетная у меня роль. Звезды, призванной осветить путь в неизведанное на последнем издыхании! Это многое бы объяснило. Кроме того, почему он убивал переходящих там, где находил, а всплески происходили чуть позже, у разных границ Империи.

Ясно одно… Охота на нас – это у Велизара не только для собственного садистского удовольствия. Но если я права в своих догадках, то у него это по-прежнему личное. Цель жизни!

Глава 4

Защитный барьер дрожал, его переплетенные светлые и темные линии то проявлялись, то исчезали, но выдерживали. И залп искр, и яркие вспышки, и волну обжигающей энергии. Тренировочный комплекс – лучшее место, чтобы и к завтрашнему подготовиться, и злость выплеснуть, и мысли в порядок привести. А их было с лихвой, бешено скачущих наравне с выпущенными мною сгустками света. Воздух в уединенном маленьком зале раскалился, развешанные по стенам охранные амулеты и кристаллы для замеров потрескивали. Он был рассчитан на одного мага, и дверь я заперла, поэтому подмывало переключиться на тьму и добавить парочку боевых заклинаний, по которым соскучилась. Однако я не рискнула. Мало ли… Заметит кто – паршиво будет. Особенно если на эмоциях переборщить и снести барьер каким-нибудь мощным заклинанием! А я это сейчас очень даже могу, самоконтроль скончался в муках.

Из архива тайной службы я выбралась лишь под вечер, в благоразумном молчании, хотя тянуло вывалить на Северина догадки по поводу попыток адептов проникнуть за пределы Империи. Но тогда пришлось бы объяснить, с чего я так решила, а без рассказа о переходящих аргументы были бы посредственные. Можно подумать, никто до меня не сопоставлял активность Культа у границ и изначальный интерес Велизара к их исследованиям. Утверждать что-то наверняка нельзя. Кроме одного: он имеет на меня планы. Из-под земли достанет, как бы ни пряталась. Я это и раньше подозревала… Но вопрос «за что?» мучил не меньше, чем нависшая угроза. Надеялась выяснить, что именно ему надо, и найти ключ к спасению. Выяснила? Возможно, за достоверность не ручаюсь. Полегчало? Ни капли!

Не представляю, где тут кроется пресловутый ключ к тому, как не погибнуть. Смерть переходящей помогает Велизару колдовать нечто необыкновенно мощное? Могу ли я обратить эту силу против него и не позволить себя убить? Сведений – ничтожные крупицы, и взять их неоткуда. Ну или постараться выведать у Ивона перед тем, как его схватят. Только вряд ли успею, и даже если он в курсе тайн основателя Культа, то делиться ими со мной не захочет…

Сорвавшиеся с пальцев чары ударили в стену, защитное полотно вспыхнуло четко, предупреждая о нарушенных мерах безопасности. Я быстро рассеяла заклинание и, влив в опустевшие охранные амулеты магии, смахнула со лба пот. Пожалуй, хватит. Выматываться накануне облавы на Культ глупо, наоборот, отдохнуть бы. Прямо сейчас, ночью-то поспать не удастся. Надо доехать до Рады и узнать, все ли у нее в порядке. Ради Дарины… и примирения с собственной совестью.

Поплескаться в купальне, спокойно отужинать и в комнату на боковую – простой план, но на втором пункте я срезалась. В трапезной стоял шум и гвалт, чадили масляные лампы, за сдвинутыми столами расправлялись с запеченной рыбой два десятка стражей, переговариваясь на повышенных тонах. С порога услышала имя его высочества Германа и возбужденные возгласы. Обсуждают ночные поисковые походы по кабакам и борделям или успешное возвращение принца…

Как назло, свободных столов не было, да и внимание на меня уже обратили. Не сбегать же голодной! Я обзавелась рыбиной в тарелке и присоединилась к стражам, потеснив на лавке своего обыгранного в карты знакомого. Он тотчас громко спросил:

– Это ж вы с высшим магистром Северином вчера его высочество во дворец привезли?

На меня обратились все взоры, но я продолжила неторопливо жевать, изводя народ ожиданием ответа. Подсела к ним поесть, а не пускать в массы сплетни о Германе. Жаль, совсем промолчать было бы слишком грубо.

– Мы, – подтвердила я, промокнув губы салфеткой, – большего сказать не могу.

– Даже как его нашли? – расстроился пухлый страж, со смаком обсасывающий рыбий хвост. – А то ж мы все злачные места столицы прочесали зазря, любопытно, в чем дали маху.

– Увы. Дело личное. Распространяться о нем мне запрещено.

Может, я клятву давала. Как они проверят?

– Мы так и думали, – полностью удовлетворилась ответом девица, у которой аж глаза загорелись, – что это у вас… личное.

В новоиспеченные любовницы записали, этого и следовало ожидать. Принц то в кабак меня берет себя охранять, то зовет в императорское крыло на аудиенцию, то возвращается в ночи после побега в моей компании. На лицах стражей застыл разный спектр эмоций – от острожного любопытства до тщательно скрываемого презрения.

– Гимназисты вообще-то разболтали, – поделился самый смелый, сплюнув рыбью чешую, – что его высочество у них в комнате отсутствующего преподавателя оказался. С тобой. И к вам присоединился господин Северин – на время, хм… А потом вы вместе уехали.

– Чего только не болтают, – развела я руками, не дав повода для пересудов ко всеобщему огорчению.

Но «у вас личное» теперь звучит интересно! С раскладом на троих… Ну и фантазия у людей. Я глубоко задумалась, что именно они нафантазировали, и на пару минут выпала из реальности. Вернул туда настойчивый вопрос девицы с горящими очами:

– Как думаешь, зачем его величество император Айдар созывает во дворце собрание всех высокопоставленных лиц?

– А он созывает? – встрепенулась я.

– Да, – удивилась она моей неосведомленности. – На днях. Собирается сделать какое-то важное объявление.

Догадываюсь какое. Герман выставил ультиматум семье, что либо они рассказывают о пробудившемся магическом даре у Марии и отправляют ее в Академию, либо он сам всем откроет правду… Надеюсь, к нему благоразумно прислушались, пока принцесса не натворила новых бед.

– Понятия не имею, – отозвалась я и сосредоточилась на ужине, стойко игнорируя отнюдь не самые приятные взгляды.

Гораздо сильнее волновал Герман. Хотелось верить, что наш вчерашний разговор что-то да значил и принц немного поумерит самоубийственный настрой. Каково ему после побега и возвращения? Успешно объяснился с отцом или нет? Вдруг император намерен запереть его из соображений безопасности и чтобы лишнее о младшей сестре не болтал! А на собрании объявить, что бедняга заболел из-за трагической потери невесты и не может покидать комнату по показаниям целителей. Наведаться бы к Герману с визитом и спросить, как он… Но это могло быть неверно им истолковано. Воздержусь.

До своей комнаты я добралась засветло, рухнула на кровать и позволила себе отключиться. Пробуждение случилось в середине ночи, как и было задумано. В небе висел подтаявший по краям диск луны, светя ярче дворцовых фонарей. Хорошо, в городе меньше придется блуждать в потемках… На этот раз я забрала из конюшни свою лошадь, задобрив предварительно яблоком. Характер у нее тоже был не сахар, но за время путешествия из Пустошей на запад, а потом сюда мы успели поладить. По извилистым столичным улочкам она шла смирно, подчиняясь всем командам, что значительно облегчило путь.

Я доехала до окраинного квартала, спросив дорогу всего раз – у шумных пьянчуг, вывалившихся мне навстречу из замызганного кабака. Все же удобно, когда рогатая лошадка сразу позволяет признать в тебе мага, отбивая у окружающих желание искать с тобой приключений. Конечно, это не панацея: даже одаренные уязвимы перед крепкими мужиками, а если они тебе успеют руки скрутить, то ничего и не поколдуешь. Но обычно неприятности никому не нужны, поэтому магов трогают редко. К тому же патрули городской стражи не дремлют, а их количество по отдалении из центра занятным образом увеличивалось. Ходили группами по пять человек, с яркими масляными лампами в руках, и вглядывались в лица прохожих. Ищут кого-то… Причем в отдаленных районах. Уж не улизнувших ли «выдровцев»?

Окраина являла собой забытое Высшими Силами место – неопрятное, обветшалое и откровенно бедное. Домишки с покосившимися крышами, прогнившие частоколы, грязь на каждом шагу, видимая и в полумраке. Беспризорник в драных штанах сначала не хотел подсказывать, где искать аптекаря, недоверчиво щурясь на пришлую магичку. Но звонкая монетка убедила его выдать, что нужный мне дом – в конце воняющей нечистотами улочки. Нет, не дом, а сарай с заколоченными окнами. Не от хорошей жизни Раду сюда занесло…

Спешившись с лошади, я перепрыгнула через зловонные лужи в тесном дворике и прошла на ветхое крыльцо, норовящее развалиться в труху. От двери впечатления были не лучше, да и долбить в нее пришлось долго и громко. Человеческая аура внутри сарая просматривалась, но выходить не спешила. Когда я уже начала примеряться к доскам на окне, раздумывая, как их отдирать и проникать внутрь, дверь отворилась – с истошным скрипом несмазанных петель. На пороге возник укутанный в тряпье старик, держа горящую лучину в скрюченных пальцах.

– Вы аптекарь? – поинтересовалась я, он еще сильнее сморщил и без того изрезанное морщинами лицо и медленно кивнул. – Я здесь по поводу… сестры.

Старик сунул лучину мне под нос, я отшатнулась от опаляющего пламени. Он близоруко вгляделся в меня и, снова кивнув, отступил в дом. Пригласительного жеста не последовало, но дверь передо мной не захлопнули, и я вошла. В единственной комнатушке одуряюще пахло травами, на косых полках и в облезлых шкафах громоздились сушеные связки и блеклые деревянные банки в застарелых трещинах. Пол несколько лет не видывал метлы, от пыли тянуло чихнуть. За изъеденной молью занавеской прятался настил из несвежей соломы, заменяющий кровать. В Пустошах и то живут в более подобающих условиях.

Аптекарь прошел в угол, убрал трухлявую половицу, схватился за кольцо под ней и распахнул в полу квадратную дверцу. Придерживая ее, кивком указал вниз. Мне туда? Гостеприимно… Учитывая, что людских аур там не было. Я покосилась на лесенку с редкими перекладинами, ведущую то ли в сырой подвал, то ли в погреб, и спросила:

– Хотите обзавестись под домом девицей, чтобы жилось веселее?

– Это место занято, – раздался снизу голос Рады. – Спускайся быстрее. Сквозняк.

Я с изумлением всмотрелась в темноту подвала. Интересно! По ощущениям – по-прежнему никого, пустота. Ни малейших вибраций людской энергии. Любопытство требовало быть удовлетворенным, а сквозняк был весомым аргументом: сама продрогла, стоя у дверцы.

Старик посветить мне не потрудился, и я присела, с трудом нащупав ногой лестничную перекладину. Едва спрыгнула на рыхлый землистый пол, рядом зажглась лампа, очень скудно, слабым огоньком. Я смогла увидеть Раду, закутанную в объемную шерстяную шаль и сидящую на плотном соломенном коврике в окружении нагроможденных друг на друга сундуков. Над ней качалась подвешенная к низкому потолку деревяшка в форме потемневшего от времени ромба, сочащаяся силой. Наверняка артефакт для сокрытия ауры – старый, зато отменно работающий. Занятные у «сестры» вещицы, и берлога тоже.

– Жилье у тебя так себе, и район не очень, – прокомментировала я, не зная, что еще сказать.

– Лучшее из доступного сейчас, – хмыкнула она, – не стесняйся, присаживайся.

Дельное предложение. Стоять, не пригнувшись, тут было невозможно. Я присела на лишенный нагромождений сундук, поскольку на коврике достаточно места не нашлось бы, а сидеть в такой интимной близости от Рады казалось чересчур. Выглядела она неважно: бледная, с залегшими по глазами тенями, немытые волосы забраны в хвост, платье несвежее. Но на уставшем лице читался боевой настрой – ни следа уныния или безысходности.

Сверху прошелестели шаги хозяина дома, я отметила, чтобы нарушить затянувшееся молчание:

– Неразговорчивый господин аптекарь.

– Он вообще не говорит, с рождения. Золото, а не человек. Гарантированно не выдаст ничьих секретов.

– Особенно на допросах.

– Его пока не с чего допрашивать, никто наводку не давал и, надеюсь, не даст, – жестко произнесла Рада, явно намекая на меня, и уже сдержаннее поинтересовалась: – Зачем ты спрашивала обо мне в «Гадкой выдре»?

– Я тебя обидела. Было из-за этого… скверно, – почти не слукавила я.

– То есть ты передумала? – Ее губы скривились в подобии усмешки, но в глазах мелькнула надежда, тут же тщательно ею сокрытая. – Если нет, то обнимемся для успокоения твоей совести и уходи.

– Не уйду.

– Совсем? Для двоих здесь, знаешь ли, тесновато!

Я перевела дыхание, прекрасно понимая, что она имеет право злиться. В нашу первую встречу я наговорила ей гадостей, желая отвязаться. Отвязалась… Теперь бы исправить положение и узнать, во что Рада вляпалась, что вынуждена отсиживаться в подвале у немого аптекаря.

– Выслушай меня, пожалуйста, – вздохнула я и позволила себе столько откровений, сколько могла: – Твое появление у дворца было для меня большой неожиданностью. Я привыкла быть одна, смирилась с тем, что это нормально и не переменится. Не хочется питать ложных иллюзий и вновь разочаровываться.

– Ну как сестра я действительно сплошное разочарование, – она обвела выразительным взглядом окружающее нас пространство, – предпочтительнее была бы благопристойная, замужем и с детишками, в уютном домике какого-нибудь ремесленного квартала. Которая встретила бы тебя чаем, плюшками и заурядными рассказами о кошечке, что накануне окотилась прелестными котятками.

– Тебе бы не подошла тихая семейная жизнь, ты никогда не могла усидеть на месте. Но котята – это святое. Помнишь, как в детстве выкрала соседских, которых собирались топить, и выпустила бегать по округе?

– Было дело, – ее усмешка смягчилась, – задница от розог горела неделю, однако оно того стоило. Не всех тогда переловили, самые проворные удрали и выжили.

– Выживают всегда самые проворные.

– И сильные. Прочих не спасти. Наш болезный кот вскоре после твоего отъезда в Академию загнулся, хотя ты его чудом выходила.

– Не чудом, а магией.

На том коте у Дарины целительский дар и открылся. При сестре и матери, которая расплакалась, поняв, кем чадо уродилось.

– Я помню… У тебя с ладоней такой теплый свет заструился, и взгляд тоже стал теплым и каким-то волшебным. Странно, что ты в итоге в боевые маги переметнулась.

– Чтобы быть сильнее, – я решительно вздернула подбородок, показывая, что о сделанном выборе не жалею, – добро и созидание мало где работают.

– Ты очень изменилась, – Рада посмотрела на меня внимательнее, чем прежде, – внешне тоже. Глаза у тебя зелеными не были.

Вопросом времени было, когда она что-нибудь заметит! Отчаянно не хотелось притворяться перед ней Дариной и врать, но открывать правду было нельзя. Иначе придется признаваться, что я Сияна, а ее сестра пять лет как мертва…

– Это капли, – я запустила руку в карман, вынула пузырек с ними, – помогают не слепнуть от светлой магии и немного меняют цвет глаз. На самом деле они у меня не такие зеленые.

– Ох уж эти магические штуки, – буркнула Рада, словно одна из них не качалась у нее над головой.

– Твоя впечатляет, не видела таких раньше. – Я указала на артефакт. – У тебя, очевидно, серьезные проблемы.

– Да? Проницательные выводы! Какие еще будут?

– Тебе нужна помощь.

– И ты готова ее оказать? Потому что мы сестры?

– Потому что мне не все равно.

Рада притихла, не сводя с меня глаз, пытаясь высмотреть что-то родное. Того, кому можно безоговорочно доверять. Родного во мне не было ни капли, но говорила я искренне. Кажется, она поверила. Отвела взгляд и, словно решаясь, обронила:

– Разочарование по моей части тебя все-таки ждет.

– Перестань. Я догадалась, что род твоих занятий вне закона. Благопристойные дамы в «Гадкой выдре» не обитают.

– Мне безумно жаль, что ты застала облаву. Счастье видеть тебя целой и невредимой. Если бы я знала, ни за что не позвала бы туда. – Рада грустно ухмыльнулась. – Если бы я знала… Вовсе не бралась бы за это дело!

Какое дело?..

– Покажу, – она потянулась к стоящему сбоку сундуку, – сама все поймешь… наверное.

Открыла его, достав что-то небольшое, завернутое в серую тряпицу. Положила ее на колени, бережно развернула. Я прищурилась, силясь разглядеть содержимое в слабом свете лампы. Разглядела… Блики на серебряных пластинах, блестящие короткие сегменты кованой цепочки, соединяющие их.

– Это, – я нервно сглотнула, – то, что я думаю?!

Рада передернула плечами, мол, мысли читать не умеет. Будто по моему ошарашенному лицу не видно!

– То есть ты, – слова давались с трудом, уж больно невероятными казались, – вынесла из столичного хранилища древнюю реликвию?..

– Да, – ответила Рада со смесью гордости и смущения, – я.

Замечательно! Начала с кражи котят и перешла на дерзкие ограбления легендарных защищенных хранилищ. Выкрасть свадебное ожерелье Смилы, супруги первого императора… Которое сейчас вся городская стража ищет, сбившись с ног. Выходит, облава в «Гадкую выдру» по ее душу нагрянула. Разгромила трактир, арестовала всех, кого смогла. А искомое здесь, вместе с похитительницей!

– Как тебе удалось?!

– Мастерство, везение и тщательная подготовка. – Она улыбнулась по-лисьи, хитро и ласково. Улыбку тут же спрятала, будто мне таковые не предназначались. – Пришлось постараться, конечно.

– В хранилище полно охраны, магическая защита наворочена: и барьерами, и артефактами, и неизвестно чем еще.

– Все мне было известно.

А дорогая сестрица-то профессионалка, причем на мелочи не разменивается. До нее хранилище никто не обносил. Пытались, но терпели неудачу и лишались головы.

– Скромничаешь, – сказала я, по-прежнему не в силах поверить, – ты не маг, чтобы обойти незамеченной столько стражей и охранных заклинаний.

– Артефакты может использовать и не маг. – Она выразительно покосилась на тот, что висел под потолком и скрывал ее ауру. – Но ловкость и внимательность работают надежнее отвода глаз. В залы хранилища пускают не только избранных посетителей, а еще служанок, притвориться одной из которых возможно, пусть и сложно. Прошмыгнуть в нужный зал – вопрос выверенных перемещений во время смены стражи.

– Ты талантливая, – невольно отметила я, Рада посмотрела на меня как-то неуверенно, но польщенно. – Только проникнуть – половина дела, надо еще забрать реликвию и уйти с ней.

– Защиту предварительно отключили за меня комплексным ритуалом, оставалось взломать замок на решетке с экспонатами, вытащить ожерелье и сбежать через проделанную в полу дыру. Последнее шумно вышло, но подвал там – почти лабиринт, легко скрыться, если знать повороты.

Во рту пересохло. Комплексный ритуал? В памяти всплыла карта из архива тайной службы с отмеченными точками недавней аномальной магической активности. Они опоясывали центр столицы, а хранилище как раз там. Его защиту отключил Культ?! Их целью была древняя цацка Смилы? Да зачем она им… Видимо, нужна, раз хотели ее заполучить еще шесть лет назад и не отступились!

– Кто заказчик?..

– Какой-нибудь коллекционер, скорее всего.

– Скорее всего? Ты что, не в курсе?

– Заказ был через посредника, – объяснила Рада удивленно. Не знаю, что ее удивляло больше – моя вопиющая неосведомленность или мой интерес. – Я ему вопросов лишних не задавала, не принято.

– Не принято выяснять, ради чего рискуешь жизнью? Вдруг помогаешь кому-то творить невесть что?

– Не попадается заказов украсть у богатых и раздать бедным, – ее интонации окрасились раздражением. – Что дают – за то берешься, коли оплата устраивает. Такие правила! Бывают заказчики, желающие сохранить инкогнито. Золота пообещали горы, и посредник – мой старый приятель, я ему доверяла.

– Ты же понимаешь, – терпеливо выговорила я, – что ритуал отключения защиты лишь адепты способны провести.

– Ну да, – обыденно признала она, – к ним и обращаются, когда необходима запретная магия. Они тоже не прочь заработать.

М-да. Получается, заказчиком вправду мог быть некий коллекционер. Нанял и Культ, и воровку через посредника. Для чего адептам понадобилось бы древнее украшение, не несущее особой ценности, кроме исторической? Или я сильно насчет него заблуждаюсь и это не просто цацка.

– Можно? – Я кивнула на ожерелье. – Хочу вблизи изучить.

Рада на секунду замешкалась, но тряпицу с добычей протянула. После всех откровений поздно бояться давать мне ее в руки.

Я аккуратно взяла завернутое ожерелье. И едва не выронила, поняв, что оно напоминает. Описанное Германом! Реликвию, наградившую их с Анелией проклятием. Ошейник из серебряных пластин с загогулинами. Смутно знакомыми на вид загогулинами, спиральными…

Но это не может быть той же самой вещью! Ту раскопали десять лет назад и вроде как уничтожили, а ожерелье Смилы лежит в хранилище три века. К тому же магии в нем не было ни капли. Но это сейчас… Кажется, она была раньше, когда-то очень давно. Стоило предельно сосредоточиться, как в пластинах проявлялся вплетенный контур. Точнее, остаточный след от него, эдакий пустой ныне сосуд, сохранивший очертания былой формы. Где-то я встречала похожую и столь же загадочную магическую структуру. От осознания, где именно, по спине прокатился холодный пот.

Я опустила тряпицу с ожерельем на колени, инстинктивно приложила ладонь к груди, на платье, под которым был спрятан амулет Ивы. С аналогичными вырезанными спиралями и вложенным контурным плетением! Только сильно проще. Ожерелье в прошлом предназначалось для одновременного использования светлой и темной магии?! Нет, коллекционеры здесь ни при чем. А вот Велизар с его одержимостью переходящими…

Голова пошла кругом. Для чего служила эта реликвия и связана ли с той, выкопанной на западном пляже? Недаром они похожи! Откуда у Ивы ее «амулетная» версия? Предназначение у них наверняка общее. Неужели Смила владела обеими магиями и скрывала светлую ипостась? Сомневаюсь, по легенде ожерелье ей подарил на свадьбу император, и уже тогда оно не было «волшебным» и вошло в историю исключительно украшением. Я напрягла память, силясь вспомнить детали из летописей, и наткнулась на испытующий взгляд.

– Ожерелье было заточено под какую-то древнюю магию, – поделилась я без подробностей, – она должна быть крайне интересна… адептам. Заказчики точно они.

– Паршиво. – Рада шумно выдохнула. – Очень.

– Более чем! – прозвучало, пожалуй, чересчур резко и эмоционально.

– Давай, – в ее глазах читался вызов, – спроси наконец, как я докатилась до такой жизни.

– Догадываюсь, – произнесла я куда мягче, потому что уж не мне было ее осуждать. – Нелегко юной девушке в большом мире без чьей-либо поддержки.

– Более чем, – ввернула она и, всмотревшись в мое лицо и не заметив укора, поумерила враждебность. – Я, как уехала из дома в пятнадцать, больше не вернулась. Нечего там делать. У отца единственная идея была – выдать меня скорее замуж. За сына деревенского старосты! Женишок был боров дубоголовый. Зато богатый, и чем-то я ему приглянулась, перевоспитать намеревался – по старинке, кулаками. А то дом и хозяйство ого-го, мать требует бесплатную помощницу в режиме от заката до рассвета и внуков срочно. Ты бы ее видела, сущая тиранша. Я просилась в город учиться, родители и слышать не хотели, чтобы свои накопления на такое истратить. Говорили: радуйся, непутевая, какой редкий шанс выпал к старосте пристроиться. До моих желаний им дела не было. У них тогда по весне третий ребенок родился… Мальчик. Да-да, у нас с тобой есть брат! Долгожданный наследник в семье, который должен все надежды оправдать. До этого им не везло, младшая дочь – своенравный кошмар, за шитьем запрешь, так замок той булавкой взломает и удерет по-тихому. Старшая…

– Вообще маг, – хмыкнула я, – ну, счастья им. Значит, ты сбежала?

– Даже ничего не прихватив, представь себе. Приехала в городок близ твоей Академии, на попутных повозках. Одна, без вещей и средств к существованию. Учебу оплачивать было нечем, зарабатывать особо тоже. Хоть в бордель иди! Тебя я не нашла, но на улице сдружилась с местными воришками – довольно удачно. Быстро обзавелась друзьями посерьезнее, некоторое состояние скопила. Пробовала с главой женской гимназии о зачислении договориться, но…

– Не взял?

– Нет. Догадался, откуда средства на оплату, сказал: подобные мне неисправимы. Ну я следующей ночью и обчистила его уютный кабинет, дабы не разочаровывать.

– Понятно. С учебой не сложилось.

– О, я на тот момент уже многому научилась! – Рада встряхнула гаснущую лампу, поправляя фитиль, и на миг почти скрылась в тени. – Вскоре из городка уехала, там стало скучно и тесно.

Ну да, поселение-то небольшое. Брать толком нечего, и никаких перспектив «карьерного» роста. А она на типичную представительницу воровской братии не похожа – ни обликом, ни речью, ничем. Да и типичные не обчищают легендарные хранилища.

– Я отправилась дальше, – Рада справилась с лампой, выжав из нее более-менее ровный свет, – много где побывала, пока до столицы добралась. Поняла, что среди приличных дам мне не место. Дуры манерные, ничего не знающие о жизни. А высший свет курам на смех, только и думают, что о нарядах и о том, куда пристроить свою холеную задницу. Да и меня давно все устраивает. Можно быть собой и не заботиться ни о чьем мнении. Это лучше, чем влачить ненавистное правильное существование на радость окружающим, которые…

– Тебе не надо оправдываться, – перебила я, – не передо мной. Твоя жизнь – твой выбор. Мне многого не понять, я не попадала в подобные условия.

– Ну, ваш мир магов, по сути, существует отдельно. Тоже не сахар. Но ты справилась, – ее взгляд стал цепким и оценивающим, – во дворец после выпуска по распределению попала, этого мало кто удостаивается. И судя по тем вопросам, что ты мне первым делом задала про хранилище, сама не лыком шита. Что заставило настолько измениться? По письмам пятилетней давности ты была все той же милой и нежной девочкой, какой я тебя помнила.

– Обо мне потом поговорим, – свернула я опасную тему. – Расскажи, что у тебя пошло не так, раз ты оказалась с выкраденной реликвией тут.

– Да все пошло не так, – она в сердцах стукнула по сундуку, – едва выбралась с ней в город. Надо было ее в трактире посреднику передать, а случилась облава. Я залегла на дно, попыталась с ним связаться, а он оказался мертв. То ли стражи в бою пришибли, то ли господа заказчики, чтобы не попался и лишнего на допросе не сболтнул, наведя на них. Я обязана отдать им эту, чтоб ее, реликвию, закрыть заказ, получить оплату и убираться из столицы от греха подальше! А я не могу отсюда носа высунуть, слишком опасно: патрули стражей повсюду. Да и неясно было, кому именно отдавать, и смех, и грех… Все, кто мог внести ясность, затаились после облавы. Если не в темнице и живы, конечно. Вот и сижу, высиживаю.

– Выходит, отдавать следует адептам, – мрачно подытожила я.

– Выходит…

Я сжала тряпицу с ожерельем. Нельзя, чтобы оно попало в Культ! К Велизару… Возможно, реликвия имеет отношение к переходящим и является частью его плана, как и мое убийство. Тянуло схватить ее и рвануть на выход. Но это значило бы подставить Раду. А ее адепты за утрату добычи легко могут убить.

– Стражам на тебя не указали, – вывела я. – Ты моя сестра, и мы виделись недавно у дворца, чему есть свидетели. Ко мне бы уже пришли с вопросами, а их ни у кого не возникло.

– Да, и это утешает.

– Не утешает другое. Заклинатели духов непременно допросят твоего приятеля, подбросившего заказ.

– Не допросят. – Рада задрала рукав, продемонстрировав браслет, пронизанный темными чарами. – Мы все носим такое, чтобы гарантированно уйти с концами, если погибнем. И сдать своих не дает, и избавляет от участи быть потревоженными после смерти.

Серьезный подход.

– Ты знакома с кем-то из адептов? – спросила я, стараясь унять звенящее в голосе напряжение.

– Мне известно, как выйти с ними на связь… – Она неприязненно поморщилась. – Это сложно и необходимо делать лично, абы кого не зашлешь, скрытные типы, сама понимаешь. Я предпочитала контактов с ними избегать, уроды они. Всегда готовы положить массу народа ни за что ни про что. Нам порой приходится работать с Культом, но не рука об руку, слава Высшим Силам.

Облегчение от услышанного я испытала неимоверное. С одной стороны… С другой же, теперь не осталось ни малейшего повода счесть Раду сволочью, забрать то, что сейчас держу в руках, и бросить ее на произвол судьбы. Я должна ей помочь и при этом не позволить Велизару заполучить реликвию.

– Ты хочешь, чтобы я связалась с адептами за тебя или передала им ожерелье?

– Нет! – Она вспыхнула ярче керосиновой лампы. – Я родную сестру такой опасности подвергать не собираюсь. Случись с тобой что, никогда себе не прощу. Думала попросить тебя найти моих друзей, но раз заказчики, по всей вероятности, Культ и все дороги ведут к ним, то это не вариант.

– И что же, ты собираешься сидеть здесь, гадая, адепты первыми за реликвией явятся или стражи? Я уж молчу, что первые вполне могут тебе не заплатить, а избавиться.

Рада закусила губу и прошипела пару красочных ругательств, очевидно, из уличного прошлого, немало меня поразивших. Надо будет их запомнить, поразить при случае кого-нибудь еще.

– Я не знаю, что делать, – созналась она в сердцах. – Впервые не знаю. Будь проклято это дело и тот миг, когда я за него взялась! Приятель, называется, всучил заказ от этих уродов, повелся на обещанную кучу золота. Никому верить нельзя…

Истинная правда. Я уставилась на ожерелье на своих коленях, тщательно все обдумывая, и сказала:

– У меня есть идея.

Глава 5

Золото окружило со входа. Позолоченная лепнина на колоннах. Гобелены, вышитые золотыми нитями. Вазы на постаментах, скульптуры и фигурки, толстые рамы картин – всё из того же благородного металла. Он атаковал бликами отовсюду, сияя в свете люстр, которые пытались добить мои глаза, сверкая с высоченного потолка сотней хрустальных подвесок. Мало какая вспышка от заклинания так слепит, хоть капли доставай!

Я вышагивала по мраморному полу, шаги гулко множились, сердце предательски ухало. Не совершаю ли все-таки ошибку?.. Впрочем, если это ошибка, то я ее уже совершила. Отступать поздно.

– Скажу по секрету, – шепнула мне Рада из недр накинутого капюшона. Заговорщицки шепнула, с напускным весельем, но локоть мой сжала крепче. – Всегда мечтала попасть во дворец.

– Столько не унесешь, – произнесла я одними губами, она приподняла бровь, намекая, что напрасно ее недооцениваю. – Даже и не думай.

– Шучу…

Оба сопровождающих нас придворных стража покосились в нашу сторону странно. Как только не устали! Битый час этим занимаются, так косоглазие заработать можно. Но хоть молчат, и то счастье.

Бесконечные коридоры кончились перед массивными дверьми, я отворила их, пропуская Раду вперед, и бросила стражам на прощанье:

– Спасибо за помощь.

Они выразительно переглянулись с караулящим близ дверей магом из охраны. Эти не болтливые, но кто-то нас в коридорах да видел. Затейливых сплетен наутро не оберусь! Любопытно, что именно придумают… За завтраком узнаю, главное – не подавиться.

Внутри многокомнатных покоев царил полумрак, отсветы горящего подсвечника виднелись лишь из кабинета, куда я и направилась. Рада беззвучно прошмыгнула за мной, словно по привычке старалась оставаться незаметной. Стоило переступить порог, как навстречу вышел Герман, держа руки в карманах широких штанов.

– Здравствуйте, девушки, – криво улыбнулся он.

Явно не на то рассчитывал, когда я оказалась в его спальне пару часов назад посреди ночи. Ну, сам предлагал обращаться в случае чего… Обратилась, с просьбой, заставившей Германа долго и ошарашенно моргать. Благо он не спал, лежа одетым в обнимку с нетронутым графином спиртного, а охране еще вчера велел пропускать меня без вопросов, что та и сделала. Так что к нему в покои я заявилась беспрепятственно и огорошила историей, от которой принц сон растерял окончательно. К его чести, он быстро пришел в себя и все организовал: распоряжения, неприметный экипаж в окраинный район и личных стражей сопровождающими. И вот мы здесь.

– Я уж заждался, – добавил Герман к приветствию. – Это и есть твоя сестра?

Я кивнула, Рада сняла безразмерный капюшон плаща и изобразила поклон, неуверенно обронив:

– Ваше высочество…

– Мое, – подтвердил он, – собственной персоной.

– Мы вам безумно благодарны, – закончила я за нее, ибо она впала в ступор. – Вы нас спасли.

– Еще нет, – ухмыльнулся Герман. – Прелесть, а чего мы снова на «вы»? После всего-то, что было.

Рада поперхнулась. Ну теперь точно решила, что мы любовники. Зато не станет в который раз спрашивать, с какой стати принц великодушно согласился решать наши проблемы.

– Ладно, как скажешь, – не стала я блюсти приличия, раз он не захотел. – После всего, что было, надеюсь, мы разберемся и с тем, что будет. Ей нужна помощь…

– Ей нужна ванна, – оборвал меня Герман и обратился к Раде: – От входа направо и до последней двери. Для тебя ее приготовили, и во что переодеться тоже. Ступай, не то остынет.

Она просияла, определенно радуясь, что не придется беседовать с принцем, будучи в столь непрезентабельном виде. Поклонилась и юркнула обратно в коридор. Его высочество прошло в кабинет, я – за ним, убеждая себя, что идея была удачной. Других-то не нашлось, и он вряд ли отказал бы. В некоем смысле задолжал мне за спасение от покушения, бойню в саду и крышу. Хотя долги без расписок – дело такое, весьма ненадежное… Но какой у меня выбор? Рада в опасности, а сама я давно хожу по краю.

Кабинет давил роскошной обстановкой, лишенной малейшего уюта. Цветастый узорчатый паркет, тяжелая мебель из красного дерева, вычурный подсвечник, наверняка являющийся произведением искусства. С настенного портрета сурово пялился почивший прошлый император, в шкафах томились фолианты, инкрустированные драгоценными камнями. Стояли выверенно стройными рядами, будто их не трогал никто, кроме прислуги, протирающей пыль.

Герман опустился в бархатное кресло за пустым письменным столом и, положив на него ноги в наполовину расшнурованных сапогах, отметил:

– Вы с сестричкой не очень-то похожи.

– Да? – Я придвинула к столу другое кресло, присаживаясь напротив. – А по части загадочных проблем?

– Уела, – он поднял руки вверх, сдаваясь, – но о твоих проблемах я пока не знаю.

И не узнаешь. Жаль, уже многовато рассказать пришлось. Не про себя и избегая самых впечатляющих подробностей, но все-таки.

– Ты-то как? – поинтересовалась я наконец, до этого просто не успела. – Во дворце только и разговоров о предстоящем собрании и о том, какое заявление собирается сделать его величество.

– Мне неизвестно какое, – на его лбу залегла глубокая складка, – сам гадаю. Надеюсь, оно касается Мари. А я в порядке, что со мной станется? Но мне приятно, что ты спросила. Даже если из вежливости. Давай сосредоточимся на твоей сестре. Мои семейные драмы не помешают мне найти ей безопасное место и пристроить туда, как ты и просила. Но на это уйдет пара дней, надо все грамотно обставить.

– Раде и на пару дней податься некуда…

– У меня побудет, – ответил Герман невозмутимо, – комнат много.

Я растерянно моргнула. Настолько растерянно, что, видимо, на моем лице явственно прочелся вопрос, нормально ли для принца приютить под боком непонятную девицу.

– Да брось, кого это удивит. Я и не такое выделывал. А тут молодая красотка в моих покоях, ничего подозрительного. Тем более что покидать дворец мне по-прежнему запрещено.

– А тебя ее присутствие… не смутит?

– Я редко смущаюсь, – его губы изогнулись в наглой усмешке, – не переживай, буду вести себя прилично. Помогу ей, как и обещал. В конце концов, у нас имеется общее: обоих пытается грохнуть Культ. Кстати, чему именно она свидетель, что так им мешает?

Начались уточнения, чтоб их… Придя с просьбой, я изложила отчасти правдивую историю, почему сестру необходимо вытаскивать из передряги. Уговорить ее согласиться на авантюру с поездкой во дворец было сложнее, чем Германа. Сначала она отказывалась наотрез! Предложи я рассказать правду, точно не сумела бы вытащить ее из подвала аптекаря.

Пока неясно, куда Герман сможет устроить Раду, но не в нашем положении вертеть носом. К тому же она сказала, что случившееся – своего рода знак и пора завязывать с профессией. Завяжет или нет – ее дело. Главное, чтобы Культ до нее не добрался. А если завтрашняя облава на них пройдет удачно, то преследователей у всех нас поубавится.

– Рада застала их за запретными чарами, а от свидетелей этого всегда избавляются, – изложила я заранее придуманную нами версию. – Она сумела спрятаться, но адепты могли ее там отыскать.

– Почему тогда не пойти к стражам и не попросить защиты? – Герман испытующе приподнял бровь. – Раз дело касается Культа, тайная служба живо подключилась бы. Логичнее было обращаться к ним.

Ну-ну. Северин бы в Раду хваткой волкодава вцепился и выяснил все от и до. Нам оно не надо!

– А ты пришла ко мне, – произнесло его высочество одновременно и довольно, и задумчиво. – Очевидно, стражи и тайная служба твоей сестре противопоказаны. Кто она такая?

– Давай я не буду тебе врать, а ты не будешь задавать неудобные вопросы. У тебя тоже есть то, о чем другим знать не стоит, – намек в сказанных с нажимом словах сквозил отчетливо, – об истинной причине гибели невесты, например.

– Прелесть, это что, угрозы?

– Напоминание.

– На память не жалуюсь. Спрашивал для того, чтобы понять, кем ее на новом месте устраивать. Допытываться не собирался.

Под его обиженным взглядом я стушевалась. Дала маху! Угрожать не было верной тактикой, скорее стоило что-нибудь ласково промурлыкать. А теперь Герман может и в замшелую деревню Раду отправить коров доить, чисто в отместку. И вообще, чувство меня обуяло какое-то совершенно нерациональное, скребущее изнутри. Совсем не та досада, которую испытываешь исключительно от сделанной ошибки.

– Не волнуйся, найду ей хорошее место, кем бы она ни была. – Он убрал ноги со стола и сел в кресле ровно, словно на троне. – Просто потому что.

– Спасибо, – пробормотала я и, сама от себя того не ожидая, сказала: – Рада, она… стала свидетелем запретной магии адептов во время облавы в «Гадкой выдре». Не спрашивай ее об этом, иначе удерет и не разыщем никогда.

– Опа… – Герман присвистнул, ведь был в курсе, что это за трактир. Сам от его посетителей однажды знатно огреб. – Интересная у меня соседка, оказывается!

На его лице застыло воодушевленное выражение. Он что, рад? Ну да, позабыла я, что у него с головой беда.

– У меня неожиданный вопрос, – и не задать его я не могла. – Ты бывал в хранилище с реликвиями? Рассматривал их?

– Бывал, но ничего не рассматривал. – Он зевнул, то ли из-за бессонной ночи, то ли от воспоминаний о визитах туда. – Что там может быть интересного?

Конечно, не кабак.

– То есть похищенное на днях свадебное ожерелье Смилы ты не видел?

– Нет. Твои неожиданные вопросы звучат так, словно мне следовало его увидеть.

– Возможно.

– Заинтриговала. Здесь где-то должен быть справочник экспонатов с картинками.

Картинка – это замечательно. Звать Раду и просить показать оригинал было бы чересчур!

Герман встал, прошел к шкафу с фолиантами. Перебирал их целую вечность, вытащил один и вернулся за стол. Раскрыл, принявшись листать. На первых же страницах запестрели зарисовки из главного зала, дойдя до искомой, он отпрянул – прежде, чем успел бы прочесть подпись под ней.

– Похоже?.. – спросила я, хотя по его реакции и так было понятно.

– Весьма, – глухо выдавил Герман. Взял себя в руки и присмотрелся к рисунку, в малейших деталях изображающему ожерелье. – Но это не то, которое тогда выкопали. Отличий хватает. Тут пластины на большем расстоянии друг от друга и загогулины чуть другие.

– Уверен?

– Я их помню как наяву, – его передернуло, – до сих пор в кошмарах снятся. Дарина… Что означает это сходство?

Что я не ошиблась в предположениях!

Реликвия, проклявшая их в детстве, и та, которую выкрала Рада, во многом идентичны. Вероятно, и предназначение имели общее. С той разницей, что одна сберегла древние чары, а другая давно пустая – сохранился только когда-то вложенный контур, который очень сложно заметить. Не увидь я амулет Ивы, вовек бы не признала в ожерелье остатки заложенного магического узора, и уж тем более не догадалась бы, что он заточен под одновременное использование светлой и темной энергии. Другие маги не смогли бы понять его истинное назначение, потому оно везде фигурирует просто как историческая реликвия.

– Ожерелье Смилы в прошлом не было лишь украшением, – озвучила я свою теорию. – По крайней мере, до того, как попало к ней. Собственно, а как оно к ней попало?

– Тут написано, – Герман бегло пробежался по строчкам под рисунком, – что ожерелье – подарок первого императора Иоана на свадьбу, самое ценное, что хранилось в западном королевстве, которым он в те времена правил.

– Тоже где-то там отрыли, наверное. И решили: негоже добру пропадать.

– Экономно! Почему нам такое же бесполезное не попалось?.. – Он в сердцах захлопнул справочник. – Хотя ожерелье не совсем бесполезное, раз на него позарились.

Культ позарился, причем именно сейчас. Одномоментно с покушением на младшего принца, который контактировал с аналогичной реликвией. А сделавшую то же самое Анелию, наоборот, пытались вылечить. Не понимаю здесь логики и связи!

– Ладно ты не видел ожерелье, но как же другие маги с пляжных раскопок? – задумалась я. – Неужели им сходство с находкой в глаза не бросилось?

– Ее толком никто не разглядывал, испугались. Юстин сразу унес и спрятал.

– Он архимаг, хранитель библиотеки, обожающий древности и историю. Не мог не знать! И как вышло, что его не наказали за случившееся с императорскими детьми?

– Наказали, обязав возглавить отряд магов, изучающих ту штуку. Чуть не убился несколько раз, препарируя древнюю магию, чудом откачали, а кое-кого из его подчиненных – нет. Юстин не жалел ни их, ни себя, за самоотверженность и оставили на прежней должности. Потом эксперименты свернули, как слишком опасные, и не с точки зрения опасности для жизни исследователей.

Герман махнул рукой. Понятно. Надзор, мощная, априори запретная магия. Но непонятно, что именно возмущает его высочество. Что правила важнее жизней магов, которые тоже люди, или что исключения даже ради императора не сделали? Если второе, то идея сестры с ритуальным жертвоприношением ему могла бы и по нраву прийтись!

– Насчет замеченного кем-то сходства между реликвиями… – Он откинулся на спинку кресла и смерил меня насмешливым взглядом. – Кому нужен скандал? Ожерелье глубоко почитаемой избранной Смилы – и выглядит точь-в-точь как древнее зло! Представь, что началось бы. Такой удар по репутации правящей семьи. Нет, если и заметили, то решили делать вид, что ничего такого нет, и не гневить императора.

– Стоило убрать ожерелье из хранилища, а то и уничтожить.

– Убрать из официально самого безопасного и защищенного места? Смешно. А уничтожить бы никто не позволил, любая утрата семейных реликвий – это опять же удар по репутации. Отчего, по-твоему, городская стража выпотрошила «Выдру», несмотря на давний договор с ее обитателями? Потому что такое спускать никак нельзя.

Ох уж эта репутация! Хорошо, что мою уже мало что способно испортить, волноваться бессмысленно.

– Ты говорил, что запомнил узор с того ошейника, – сказала я осторожно. – Можешь… нарисовать?

Герман изменился в лице. Кажется, нарисовать мог, но желания на то не имел. Моя просьба звучит престранно. Но получить схему узора с ошейника слишком заманчиво! Загогулины немного разные: и на обеих реликвиях, и на амулете Ивы. Это элементы их магического контура, какие-то древние утраченные знаки. Они тоже своего рода ключ к моему дару.

– Есть вероятность, что ожерелье похитил Культ, – пояснила я, пока принц не подумал невесть что, – они сейчас орудуют в столице, серийно колдовали неизвестную магию аккурат вокруг хранилища плюс покушались на тебя.

– М-м-м… – Он покачал головой. – Ты хочешь уделать всю тайную службу, раскрыв скопом то, что они расследуют? Смело! Эдак станешь новым самым молодым высшим магистром в истории.

– За статусами не гонюсь. А вот разобраться с Культом – достойная цель, как по мне.

– Сунешь нос в запретную магию – без него останешься. Будет жаль, он у тебя прелестный.

– Мой нос, мне им и распоряжаться. К тому же на кону твоя жизнь и свобода. Неужели нравится взаперти сидеть?

– Нет, но теперь я еще сильнее расстроен. – Герман так тяжело вздохнул, что хоть обнимай и утешай. – С твоими целями у меня не получится тебя в свою охрану заманить.

– Я все равно не намерена во дворце оставаться, – напомнила я, – не нравится мне здесь.

– Несколько лет прослужить придется. Ковен не скоро позволит тебе запросить новое распределение.

Вздохнула и я – грустно-грустно, просяще заглядывая ему в глаза. Сработало, он открыл ящик стола, извлек бумагу и чернильницу с пером. Следующие минуты я, затаив дыхание, наблюдала, как Герман размашисто выводит узор – блок за блоком, целую схему. Надеюсь, память у него действительно отменная и ошибок в загогулинах не будет. Но и неточный рисунок способен дать мне подсказку.

– Держи, – он скатал подсохший лист в сверток и протянул мне, я сцапала, – удачи в расследовании.

Она понадобится, и не только в «расследовании». Завтра, а точнее уже сегодня, мне предстоит быть подсадной уткой для Культа. Первоочередная задача – выжить, но было бы прекрасно убедиться в верности своих догадок. Я вновь встречусь с Ивоном… Уж ему-то должно быть известно все, что меня интересует! Мы успеем пообщаться, прежде чем нагрянет тайная служба. На прямые вопросы он отвечать не захочет, но можно хитро затронуть нужные темы. Суметь бы его разговорить…

– Спасибо, – поблагодарила я Германа раз в третий, чувствуя себя слишком обязанной.

Чувство это мне ужасно не нравилось, оно душило и заставляло гадать, чем обернется столь невиданная лояльность принца. Не верю я в чудесные «просто потому что», у каждого свои мотивы. Любое хорошее отношение неслучайно и изменчиво. Если от тебя ничего не требуют взамен, не значит, что не ждут.

– Да пожалуйста, – он склонил голову набок, словно решил понаблюдать за моей реакцией и с такого ракурса, – эко ты заладила…

– Перестать? – Я спрятала сверток в карман и вопросительно изогнула бровь: – Или благодарности предпочтительнее в другой форме?

– Только хотел сказать, что благодарить не надо, – его губы растянулись в томной улыбке, – а ты искушаешь…

Я невозмутимо тряхнула волосами, ожидая продолжения. Не того, которое последовало…

– Ничего у тебя не выйдет, искусительница, – цокнул он языком и добавил серьезно: – Считай, отдаю долги. Ты осталась со мной в гимназии, бросив неотложные дела. К сестре направлялась, угодившей в переплет, верно?

– Верно, но тогда я еще не догадывалась, насколько плохи ее дела, – созналась я, чтобы не думал, что для меня приоритетнее было лазить за ним по крышам. В итоге вышло удачно, вчера я привела бы к Раде хвост в виде Северина. – Надеюсь, на новом месте у нее все сложится хорошо.

– Зависит от того, будет ли она там хорошей девочкой.

– Буду лучшей, – раздалось сзади, – вы не пожалеете, что дали мне шанс начать с чистого листа.

Я обернулась, из темноты коридора вышла Рада. И давно она там стоит? Волосы у нее были мокрые и наспех выжатые, платье без шнуровок и хитрых застежек, требующих уймы времени.

– Быстро ты управилась, – оценил Герман, – не любительница понежиться в ванне, да?

– Не хотела вас задерживать, – скромно отозвалась Рада. – Волосы скоро высохнут, приведу себя в порядок и смогу отправляться хоть куда.

– Пару дней ты погостишь здесь, – огорошила я ее, – в покоях принца Германа.

– А? – Она ошеломленно моргнула. Стало ясно: у дверей в первые минуты точно не подслушивала. – Его высочеству это не причинит… неудобств?

– Отнюдь, – уверило высочество, – развеешь мои скуку, тоску и одиночество, пока я для тебя все организую. Компания мне сейчас как раз кстати.

На ее лице понимания не прибавилось.

– Мне из дворца выходить нельзя, – пояснил он и, поймав недоуменный взгляд гостьи, посетовал: – Папа строгий.

Рада медленно кивнула, явно переваривая услышанное. Это процесс не быстрый, такое переваривать до утра как минимум.

– Твоя комната вторая слева по коридору, – сообщил Герман, – я заранее распорядился отнести туда еды на случай, если ты голодна. Дарина, помоги сестре устроиться.

Было не очень понятно, чем помогать, учитывая, что из вещей у нее с собой только маленькая сумка с личным девичьим и краденая реликвия. Но поскольку судьба ожерелья сильно меня волновала, я с готовностью проводила Раду в названную комнату, которая являла собой то ли гостевую, то ли запасную спальню. Богато обставленную, с золотистым ковром и расточительно горящими в чье-либо отсутствие свечами.

– Роскошно, – присвистнула Рада, присаживаясь на кровать под кружевной балдахин и хватая с лежащего у подушек подноса булку. – Ты была права… что принц тебе не откажет. Ничего такой оказался, внезапно.

– Иначе не предлагала бы обращаться к нему, – пожала я плечами, – он хоть и сын императора, но ведет себя весьма приземленно.

– Наслышана. Вместе со всей столицей! Его высочество много где… приземлялось. Пережившие встречу с ним боятся второй как огня.

– К Герману просто подход найти надо.

– Я вижу, ты нашла. – Она лукаво сощурилась. – Ох, сестрица… Ты не промах.

Только я никуда не целилась! Лучше бы Герман принимал в качестве благодарности то, ради чего недавно лез мне под юбку. Может, и получил бы. Походило бы на своего рода сделку. А так походит на какую-то… симпатию. Или того хуже – отношения!.. Ни одной девице не стоит переоценивать собственные прелести, они не уникальны. Искренняя участливость по отношению ко мне несказанно напрягает. Выходит, Северин прав и меня злит, когда обо мне заботятся? Конечно, это ужасно подозрительно. Вот Велизар – другое дело! Брали бы они с него пример и не пудрили мне мозги. М-да. И это я еще Германа обвиняла, что у того с головой не все в порядке.

Рада покосилась на мои поджатые губы и вгрызлась в булку, оставив эту тему. Имелась куда более важная:

– Я не ожидала, что придется тут задержаться. Вместе с… – Она запила булку остывшим чаем и, зашуршав юбками, извлекла из их недр замотанное в тряпку ожерелье. – Опасно это.

– Опасно, – согласилась я, стараясь не пожирать его взглядом. – Оставлять у аптекаря было нельзя, но прятать тут в комнате или с собой носить – тоже не вариант.

– Мне надо избавиться от реликвии. Подкинуть городской страже, они на место в хранилище вернут, и Культу ни к чему станет усердствовать с моими поисками. Или… Отдать тебе?

– Мне?..

– Перестань, – произнесла Рада слишком нежно, до приторности. – Ты не желала выпускать ее из рук, как только взяла и рассмотрела в ней что-то. Она тебе нужна. Для расследования, да?

– Подслушивала все-таки, – хмыкнула я.

– Совсем немножко, – угрызений совести в ее голосе не было ни капли, – последние пару минут. Я перед тобой в долгу и целиком завишу от твоего принца в ожидании спасения… Ты могла бы сказать прямо, что ждешь взамен.

– А вот теперь перестань ты. Захочешь – удерешь из дворца, тебе по силам. Я же хочу, чтобы реликвия не досталась Культу.

– Поддерживаю! – Рада нервно облизала губы. – Они забрали бы ее у меня, выдав оплату в виде смертельного проклятия. Я винила в своих бедах облаву на наш трактир, а она мне, по сути, жизнь спасла.

Я приблизилась, протянула ладонь в неожиданном и странном порыве погладить ее по голове. Но коснуться не успела.

– Держи, – она ткнула мне в руку тряпку с ожерельем, – заслужила.

– Я помогла тебе не поэтому.

– Верю. Что угодно врет, только не родная кровь, – улыбнулась Рада, и у меня в горле встал ком. – Было страшно, что, узнав о том, кто я, ты отвернешься от меня… Но я рискнула открыться и не прогадала.

Я крепко сжала ожерелье сквозь тряпку, чувствуя твердость серебряных пластин и звенья соединяющей их цепочки. Сглотнула ком в горле и, пожелав Раде спокойного остатка ночи, поспешила на выход. Совсем не с тем ощущением, какое обычно испытываешь, получая желаемое.

Глава 6

Затаить дыхание, в волнительном предвкушении перешагнуть порог, сдержать просящееся наружу: «Ах!» Зал от пола до потолка был забит лучшим, что я когда-либо видела. Золото, серебро, медь, хрусталь, дерево… Неважно, из чего именно оно сделано, главное, с каким мастерством! Поразительная гармония материала, формы и выверенных энергетических линий, сплошное концентрированное великолепие. Стоило огромных усилий сохранить самообладание, разглядывая полки, шкафы и столы, содержимое которых вызывало внутри нескончаемый трепет. Искусные вещицы!

Склад тайной службы – волшебное место…

Северин с неприкрытой усмешкой закрыл за нами дверь и сделал пригласительный жест. Блеск в глазах меня выдал, не иначе. Все-таки оказалась посреди арсенала мощнейших артефактов! Тянуло рассматривать абсолютно каждый, трогать и представлять своим.

В последний раз я чувствовала себя так в семь лет, впервые попав в городскую лавку игрушек. Забыла тогда, как дышать, сраженная видом тряпичных кукол с шикарными волосами, коллекциями их нарядов, стадами резных лошадок на колесиках и наборами разномастных брусков для строительства замка. Я принялась строить его прямо в лавке, Дарина – изучать выкройки, чтобы сшить нам похожих кукол, а поганка Октавия захныкала, что ненавидит Академию и хочет домой. Успокоилась она, только услышав от Орлина, что каждая может забрать себе по игрушке. От неожиданности я выронила треугольный брусок для крыши, недостроенный замок рухнул. Желанные детские сокровища скопом зарябили с полок, то приближаясь, то отдаляясь, будто танцевали вокруг меня. Голова закружилась, и я поняла, что хочу все и сразу. Как сейчас.

Манили и драгоценные камни, напитанные концентрированной энергией, и изящные кольца для усиленных магических пассов, и массивные обереги от всех видов проклятий. Но на встречу с Культом из-за конспирации много не возьмешь, нужно выбирать с умом. Как в детстве. Помню, из лавки с игрушками я взяла тяжелый деревянный меч и хорошенько настучала им по лбу ученику, что был на год старше и нас задирал. Магией-то драться вне тренировочных площадок запрещали, а про игрушечные мечи уговора не было…

Северин застыл у двери, насмешливо наблюдая, как я липну то к одной, то к другой полке. Да уж, я не в магической лавке! Мое мнение по поводу экипировки вряд ли ему интересно. Напичкает, чем сочтет необходимым, и с пинка отправит к Ивону. Я прекратила мельтешить у шкафов, встала спокойно, сложив руки на груди. Указаний, между прочим, до сих пор не получила. Мы с господином начальником успели перекинуться всего парой фраз. Он перехватил меня перед своим кабинетом, будто караулил, развернул и повел сюда. Сказал: в хранилище все и обсудим. Наверное, его памятный письменный стол мешает сосредоточиться не только мне!

– За тобой постоянно будут следить наши люди, – наконец снизошел до объяснений Северин. – Если этот Ивон действительно один из лидеров Культа, то должен быть максимально осторожен. Подошлет за тобой кого-то, чтобы привели с назначенного места встречи к нему окольными путями и темными проулками, квартал к тому располагает.

Вот и я сомневаюсь, что он сразу выйдет от старьевщика арестовываться тайной службой.

– Приказам следуешь четко, без самодеятельности! – рыкнули предупреждающе. – Встретишься с ним или его сообщниками, заставив высунуть нос из логова. Остальное – не твоя задача. Наш специальный отряд прибудет и всех схватит. Просто жди. Возникнут проблемы с адептами – тяни время, в бой по возможности не вступай. Но на непредвиденный случай снабдим тебя защитными артефактами и меткой.

– Ага, нашпигуем, как утку, – хмыкнула я, – чтобы меня выдало с потрохами. Может, еще табличку на лоб повесить: «Особо охраняемая тайной службой»? Следящее заклинание непосредственно на мне выявят на раз-два, в моей вещи вплетенную метку тоже заметят.

– То-то ты заметила, – не преминул язвительно напомнить Северин. – Начнем с того, что вещь с меткой не обнаружат.

– Куда ни спрячь, везде обыскать могут.

– Места знать надо.

– Это какие? – Я многозначительно выгнула бровь.

– Укромные, – столь же многозначительно отозвался Северин, – я помогу.

Поможет с поиском у меня укромных мест?.. Вероятно, расчет был, что засмущаюсь, но я с улыбкой проворковала:

– Приступай.

Он смерил меня с ног до головы оценивающим взглядом, словно ощупывая по дюйму. Да пожалуйста! Я приняла эффектную позу и покрутилась, красуясь, как перед зеркалом. Платье-то на мне идеальное – и для задания, и вообще. Красивое, с рельефным лифом из плотной ткани, но удобное и не стесняющее в движениях благодаря разрезу сбоку юбки – неглубокому, без попранных приличий. Северин скользнул взглядом по выставленному вперед бедру, прошелся по изгибу талии, вернулся к закрытой воротником шее и вроде бы похвалил:

– Хорошее платье. – Тоже улыбнулся и велел: – Снимай.

Моя бровь окончательно уползла вверх, он своей и не повел. Стоял с непроницаемым лицом в молчаливом ожидании. Ничего себе… Конечно, в его прыти я еще в прошлый раз убедилась, но не думаю, что сейчас имелось в виду что-то непотребное. Провокацию в отместку устроил, не иначе! Поскольку любые мысли можно озвучить через рот и не мучиться, я спокойно спросила:

– Зачем?

– Затем. – Внимательный прищур, все та же улыбка, шаг ко мне. И еще один – к платяному шкафу, самому обыкновенному на вид. Северин приоткрыл его, загородив для меня дверцей обзор. Хорошенько порывшись на полках, извлек оттуда шуршащий сверток и бросил мне в руки. Поймала. – Надевай. Должно подойти.

Я развернула сверток, обнаружив в нем нижнюю рубашку. То есть он на меня пялился, пытаясь размер на глаз определить?.. Ну это ненадежно. Надо было щупать! Белоснежная ткань хрустела, но не так, как накрахмаленная. Ощущала подушечками пальцев странные вибрации, энергия словно об них стопорилась, не проникая дальше.

– Чем она пропитана? – ахнула я. – Охранным зельем?

– Пить такое не стоит, – ласково сообщил Северин. – Специальный состав, активируется от соприкосновения с кожей и держится пару часов, пока не выветрится. Даст защиту от любой магии – хорошую, но не сверхсильную. Ивон не заподозрит в излишней «нашпигованности». Это скорее страховка для тебя, чтобы в бою не задело, когда наш отряд ворвется с облавой.

– А если не ворвется? – Я сжала сверток и поежилась от противного шелеста. – С назначенного места встречи меня могут не только увести, но и утащить, как ты выразился, окольными путями. Потеряете след, и до свидания.

– Есть запасной план, – уверили меня, – укажешь нам свое месторасположение артефактом с меткой.

– И мы спрячем его на мне, – недоверие в моем голосе сквозило отчетливо, – так, что Ивон не найдет.

– А ты сама попробуй найти. Давай определи, где здесь следящий артефакт. Дам подсказку… Он неотличим от безделушки.

Замаскирован? Значит, классические узнаваемые артефакты отметаем. Большинство здесь ими и были: особая порода хрусталя, идеального проводящего энергию, браслеты – усилители концентрации для максимально точных пассов, сфера из каленого заговоренного стекла, через которую можно пропустить заклинание, увеличив область его действия. Сколько всего мне пригодилось бы против Велизара… Вот она – настоящая сокровищница, ни с какими несметными богатствами не сравнить. Хоть бери мешок и грабь!

Многие вещи внешне выглядели непримечательно, но магией сочились. Например, деревянные ромбовидные подвески, похожие на ту, что висела у Рады в подвале. Вероятно, они тоже для сокрытия ауры… обычных людей. Ауру мага скрыть гораздо сложнее. Да и мне на задании противопоказаны фонящие энергией штуковины, они мгновенно привлекают внимание.

Я обняла сверток и обошла зал, разыскивая полки с сущими безделицами на вид и без следа магии. Северин самодовольно наблюдал, поэтому садиться в лужу не хотелось вдвойне. Ну-ка… Где я недавно проморгала чары слежения? В амулете Ивы. Он энергоемкий метеорит со своей вложенной магической структурой. Жаль, пришлось его в комнате оставить, чтобы не светить перед Ивоном. Но это не единственный небесный камень в Империи.

Разглядев на столе в прозрачной вазочке бусины из метеорита, я ткнула в них пальцем с вердиктом:

– Вот!

– Ход твоих мыслей мне нравится, – ухмыльнулся Северин. – Скрытные артефакты не источают вибраций, покуда не активированы, и выглядят абсолютно обычно.

– Как неактивированная метка укажет путь?

– При ее активации, на миг. Артефакт подаст сигнал и станет бесполезен. Необходимо сотворить специальное плетение совместно с каким-нибудь заклинанием, чтобы перекрыть энергетические колебания обозначенной метки.

Выходит, артефакт одноразовый. Мне придется при Ивоне что-то наколдовать, причем не вызвав подозрений, и одновременно с тем использовать артефакт… Надеюсь, обойдется без этого чудесного запасного плана!

– Так насчет бусин я права? – вопиюще нетерпеливо поинтересовалась я. – И в каких укромных местах ты поможешь мне их прятать?

– Узнаешь. – Северин кивнул на рубашку в моих руках. – Ты все еще не в том, в чем надо.

– Прямо здесь надевать? – уточнила я, обведя зал выразительным взглядом. Закрытых углов или ширмы не было.

– Да, – ответил он как ни в чем не бывало и отошел к многоярусной полке в противоположном углу.

Что ж! Я осталась у стола с камнями и самоцветами, на котором было полно свободного места. Платье снимала, радуясь, что шнуровка спереди, и следя за склоненной над нижней полкой спиной Северина. На меня не косился даже, словно вспомнил о приличиях. Я бросила на стол свои платье и сорочку, натянула то, что дали. Тонкая, но плотная ткань льнула к телу, окутывая едва заметной бархатной вибрацией. С размером он все-таки промазал, или рубашка не предназначалась девам. Мне она была великовата и спускалась до середины бедер. Я не стала застегивать ее, запахнула, обернув лишнее вокруг талии.

– Готово, – отчиталась я.

Северин отлип от полки и обернулся. Моргнул – раз, другой. Склоненная набок голова, долгий пристальный взгляд, откровенно заинтересованный. Ну да, в одном исподнем и сапогах я выгляжу крайне интересно!

– Что? – Я постаралась сохранить внешнюю невозмутимость. – Команды одеваться обратно не было.

– Не было, – подтвердил он глубокомысленно и, взяв с полки маленькую резную шкатулку, направился ко мне.

Не дошел, остановился рядом, у стола. Я зябко поежилась: в зале было довольно прохладно. Тянуло обнять себя за плечи, но нельзя позволять себе столь беззащитный жест. Северин поставил шкатулку возле вазы с бусинами, распахнул крышку. Внутри лежал моток чего-то невзрачного, при ближайшем рассмотрении оказавшийся льняной лентой телесного света. Пластырь?..

Оторванный узкий лоскут, взятая из вазы не бусина даже, а бусинка – совершенно миниатюрная, с намеченным в ней энергетическим контуром. Эдаким пунктиром, готовым соединиться с вложенным заклинанием, чтобы потом благодаря магическому импульсу активировать его и самоуничтожиться. Ни за что в этом кусочке метеорита артефакт не распознать, если не смотреть на него в упор. Туда и будет вплетаться метка?.. Это же сколько мастерства надо, чтобы вместить следящее заклинание в такой крошечный объект… Ювелирная работа.

Для наложения чар на вещь требовался близкий ее контакт с отслеживаемым человеком, а точнее с его аурой. Я приблизилась, протянула руку. Артефактная бусина легла мне в ладонь, Северин занес над ней пальцы. С них сорвалось плетение – молниеносное, но выверенное, идеально сотканный узор. Магический контур сомкнулся, проявилась метка. Признаюсь: поражена! Чары уместились с запасом, даже еще что-то влезет. Завидно отточил умения… Есть чему у него поучиться. Но так и научит, как же.

Северин забрал бусину очень аккуратно, стараясь не сбить настроенный на меня контур. Вложил ее в середину лоскута пластыря с предельной сосредоточенностью, за которой никаких эмоций не разглядишь.

– Если под рубашкой спрятать, будет максимально незаметно, – объяснил он, – ее магическая защита скроет метку от проверочного заклинания любой мощности. Чтобы при активации артефакт послал четкий сигнал, нужно прикрепить его на энергетический узел на твоем теле. Который мне придется… поискать. Тебе это нормально?

Подумать только, спросил!

– Да мне все равно, – обронила я как можно равнодушнее.

Господин высший магистр усмехнулся. В синеве глаз заплясали искры, казалось намереваясь проникнуть и под рубашку, и под кожу. Уже присматривает укромные места? То есть, извините, энергетические узлы. А ведь определять их предполагается не примерно, а опытным путем…

Северин поймал мой взгляд, приблизился вплотную. Очень близко, на расстояние долетающего дыхания. Его пальцы отодвинули край рубашки на животе, забираясь под нее. На то, что открывалось взору, он не посмотрел, неотрывно глядя в глаза, действуя на ощупь. Мягко, нежно, чуть щекотно. Я сглотнула, но не шелохнулась. Смущаться? Еще чего! Мужчины меня не трогали, что ли? Ну, с целью прилепить метку действительно не трогали…

Его ладонь скользнула по моей спине – от поясницы вверх, медленно исследуя позвонок за позвонком. На миг замерла у лопаток, вернулась ниже. Туда легла льняная полоска ткани, нагреваясь от соприкосновения с моей кожей и становясь липкой. Прохладная бусина, теплота рук, разравнивающие пластырь касания. Я застыла, едва справляясь с потяжелевшим дыханием и предательски приятными ощущениями. Северин дотрагивался почти невесомо, лишь приглаживая подушечками пальцев. Зрительный контакт не прерывал ни на секунду, и искры в его глазах разгорались отчетливее.

Ласковая энергия вдоль позвоночника. Невольная дрожь, волна жара. Череда прикосновений прервалась, он отстранился. Его губы отдалились от моих, неожиданно пересохших, насмешливо изогнулись. По этой улыбке явственно читались мысли по поводу того, как мне все равно. Да чтоб тебя Анелия каждую ночь навещала, восставшая из мертвых!

– Закончил? – спросила я самым формальным тоном, на который была способна.

– Да.

Северин отступил на шаг, стойко не опуская взгляда.

– Ну конечно, метка, – фыркнула я и запахнула рубашку. – Это не только ради нее было.

– О чем ты? – нахмурился он.

– О твоих пассах за моей спиной! Думал, не догадаюсь? Рассказывай, что колдовал и зачем.

– Следящие чары и ничего, кроме них. Сонастройку с твоей аурой делал.

– Почему не настроить заранее так, чтобы я видела?

– Тебе этого видеть нельзя, – заявили мне, – и знать тоже.

Я вздернула подбородок и осведомилась настойчиво:

– Почему? Запретная магия, что ли? У племен в Пустошах подсмотрел?

– Подсмотреть было бы недостаточно, чтобы использовать. – Северин поморщился, демонстрируя отношение к упомянутой магии. – Заклинание разрешенное. Просто не самое тривиальное, новеньким в тайной службе его показывать ни к чему.

– Нет уж, – упрямо выпалила я, – говори. Я имею право знать, с чем иду к адептам.

– Если узнаешь, невольно начнешь думать об этом и концентрироваться не на том, на чем надо. Сонастройка может сбиться.

– Как удобно! Навешать на меня непонятных чар, якобы для дела. А я должна верить, что подвоха нет? Ты вечно меня подловить хочешь, подозреваешь в чем-то…

– Слушай, – отчеканил он, – сейчас абсолютно неважно, какие у нас проблемы и разногласия. Не до них! На кону успешность миссии и твоя безопасность. Я сделаю все, чтобы ты не пострадала. Доверься мне.

Направленный на меня взгляд был полон непреклонной уверенности. Жесткой, суровой… Железной. Довериться – это заманчиво, пожалуй. Не дергаться, не ждать удара в спину, наоборот, считать ее прикрытой. Новое чувство, неиспытанное. Рискнуть? Северин в Пустошах полез спасать меня от Культа, хотя не готовился, и силы были неравные. А сегодня у него задание, ресурсы и план. Но стал бы он меня спасать, если бы выяснил правду? О том, что их драгоценная принцесса умерла благодаря мне! Впрочем, без разницы: выяснить-то ему неоткуда.

– Хорошо, – я постаралась успокоиться, – тогда не отвлекаемся. Жду пасс для активации твоей метки и дальнейшие указания.

– Оденься сначала, чтобы не отвлекать, – выдохнул Северин и отвел глаза, – или хотя бы застегнись…

О, неужели кто-то у нас растратил весь запас непробиваемости? Теперь усмехнулась я, он отвернулся. Забрал со стола шкатулку, ушел относить ее на полку и там остался – придирчиво перебирать защитные амулеты. Спиной ко мне.

Я застегнула рубашку, чувствуя между позвонков налепленный пластырь. Ни боли, ни дискомфорта, лишь легкая стянутость. С каждой минутой она становилась все привычнее, бусина из небесного камня уже не холодила кожу. От плотно облегающей ткани исходила энергия, окутывая меня. Под ней артефакт никак не засечь, вибрации совсем незаметные. И сама защита прощупывается проверочными импульсами, как обычная. Такую дают амулеты, которые носят все кому не лень. Пропитка каким-то настоем из трав с магическими свойствами – это отличная идея. Хитро придумали… В тайной службе тоже экспериментируют с магией, хоть и в рамках разрешенного Надзором.

Поверх рубашки я надела платье, завязала шнуровку туго под грудью, чтобы ткань плотнее прилегала к спине и пластырю. Для собственного спокойствия. Сомневаюсь, что бусина с меткой могла сместиться: Северин прилепил на совесть…

Едва закончила, он выдал мне амулет, якобы меня и защищающий. Ходить с ним, в общем-то, не подозрительно. После происшествия в «Гадкой выдре» похоже на предосторожность с моей стороны, а не намерение отбиваться от Культа.

Пасс для активирования метки Северин показал трижды – простой и прекрасно подходящий для того, чтобы незаметно скрестить в нем пальцы, колдуя параллельно с этим что-то другое второй рукой.

– После отправки сигнала артефакт самоуничтожится и физически, – пояснил он. – Раскрошится, но больно не будет. Дополнительная предосторожность. Если что, вся эта конструкция сойдет за пластырь с лечебным напылением.

– Если что? – буркнула я. Меньше всего хотелось думать о том, что меня там станут раздевать и обыскивать. – Да меня ваша рубашка выдаст.

– Пока ты дойдешь туда, состав впитается в кожу и выветрится из ткани, – уверил Северин. Сложил руки на груди и добавил мрачно: – Не станет никто так тщательно проверять. Ты сама говорила: прими Ивон тебя за шпионку – не звал бы на встречу. Логичнее было сцапать у трактира, а не дарить возможность прийти с подмогой.

– А ты говорил, что это ловушка.

– Потом выяснилось, что Богдан не успел проболтаться, кто напел ему про второе покушение на принца. Но мы подстраховались – ничего компрометирующего на тебе не обнаружат. Артефакт раскрошится не только от активации, но и от попытки кого-либо отклеить пластырь. Магический контур метеорита замкнут на твой энергетический узел.

– Как ты постарался-то, – оценила я. – Где научился? Эти энергетические узлы мастерски нащупывают разве что целители.

– Ерунда, для этого даже магом быть не нужно. Лекари из числа неодаренных людей отлично справляются. У такой и научился.

– В Пустошах?

– Дома. – Его губы тронула теплая улыбка, явно не мне предназначенная. – В родительском замке.

У родителей есть замок?.. Уж не лорды ли какие-нибудь? Занятное тогда у Северина было детство! Огромные владения, соответствующее воспитание, кругом слуги. Смутно припомнилась родная деревня в несколько убогих домишек и наша хромая коза. Но какая у магов может быть разница в социальном статусе? Смешно! Кем бы ни уродился, путь один – в Академию и на службу. Тем, кто не из простых семей, наоборот, обидно должно быть. Проявился дар – и прощайте, унаследованные возможности. Все нивелируется. Марии особенно не повезло…

– Отвлекаешься, – пожурили, вырвав из несвоевременных размышлений. – Иди, у тебя час до выхода из дворца остался. Поедешь одна, не торопясь и напрямик, по главным улицам. Надеюсь, все пройдет гладко и метка не понадобится.

Я кивнула и шагнула к дверям.

– А это? – Северин указал на стол, на котором лежала забытая мною сорочка. – Или решила на складе оставить?

– Нет, тебе на память, – не удержалась я.

– Тебя забудешь… – изрек он.

Это комплимент был или что?

Я кое-как сложила сорочку и скорее направилась со склада прочь. Чтобы не дразниться всем тем, что оставляю, и лишний раз не лицезреть Северина, которому, стыдно признаться, вроде как доверилась!

Покинуть зал с артефактами оказалось не проще, чем посетить. Мудреные дверные замки, охранный барьер на входе, два бдительных стража-мага в коридоре. Склад располагался на верхнем этаже, под самой крышей, куда без доступа не пускали. Я прошла за компанию с Северином, у него-то он имелся – в виде знакомой стражам физиономии, ключей от двери и пасса, отпирающего барьер. Кстати, пасс был сложным и сотворен при мне слишком быстро, но я его запомнила. Даже не знаю зачем. Не планирую же я ограбление склада, в самом деле…

Во дворе было солнечно, позади здания тайной службы возвышалось императорское крыло. Крыши его башен оттеняли небо, створки изящных кованых ворот отливали золотом. Блики играли на мощеной дороге, на кирпичной кладке забора, бросались на декоративный фонтан около него, отражались в журчащей воде. Дозволение беспрепятственно ходить к Герману было в силе, поэтому верилось, что я смогу потом вернуться за ожерельем Смилы, запиханным мною ночью на веранде в кушетку. Ту самую, о которой он в красках рассказывал, как его туда стошнило. Раз так любит этим хвастаться, то вряд ли полно желающих на ней отдохнуть! А выкидывать ее принц запретил, что крайне удачно. Я нашла укромную выемку между каркасом и подушками, у стены. Да, не очень надежный тайник. Но куда было девать краденую реликвию? Не тащить же к себе в комнату, которая запирается весьма условно!

Все равно я молодец. Исследования Юстина почитала, к материалам по Культу в тайной службе приобщилась, добычу у адептов из-под носа увела. Список дел выполнен, можно в любой момент дать деру с официального места службы, по которому Велизару довольно легко меня разыскать. Вот только закончу с Ивоном… Это шанс и получить ответы, и лишить Культ могущественного адепта, а то и оставить их без логова в столице. Раз уж взялась за задание, доведу до конца. Северину хватит разочарования во мне впоследствии, ни к чему новое добавлять. И не дело бросать Раду до того, как она отправится в безопасное место. А еще мне обещанное Германом платье не дошили!

«Ну да, без платья уезжать совсем непорядок», – пробормотала я себе под нос, обходя клумбу с трудящимися над ней садовницами. Они зашушукались, косясь на меня. Помнится, я собиралась во дворце не отсвечивать… Что бы окружающие ни фантазировали, близких отношений с этими двумя у меня нет. Первый справедливо подозревает во лжи и жаждет разоблачить, второй от одиночества развлекается, а если и не развлекается, то иных ролей для придворных магичек не предусмотрено. Пора со всем этим заканчивать! И так непозволительно задержалась во дворце.

Опасностей тем временем только прибавилось. Если Ивона схватят живым и допросят, то он наверняка расскажет, что я владею запретной магией. В теории и другие адепты могут знать, почему меня решили завербовать… Конечно, им не поверят, но зачем мне внимание Надзора? Одно обнадеживает: допрос фанатиков с ментальными блоками – занятие не быстрое, день в запасе у меня всяко должен быть. А затем с вещами на выход! В любой отдаленный восточный храм – искать равновесие, чтобы уже овладеть собственным даром.

Глава 7

Узкие улицы были мрачными даже в полдень, сизое небо и приземистые строения сливались в сплошную серость. Над головой плыл низкий тяжелый гул, отдавая в ушах; едкий дым заставлял кашлять и щуриться. Я с трудом различала очертания мастерских, горнов и жилых домишек. Гончарный квартал – неплохой выбор для секретных встреч… Видно-то мало! Если бы ветер не развеивал эту пелену, пришлось бы идти на ощупь, спотыкаясь о камни, кучи щебня и мусора.

Не самое оживленное место: нагромождение зданий без заборов и дворов, волны жара от работающих печей, чахлая зелень. Безликие клочки земли ремесленной гильдии, неотличимые друг от друга. Единообразие и много пыли – целые залежи! Редкие порывы ветра гоняли ее по сухой растрескавшейся земле, шевелили ставни прикрытых окон, скрипели незапертыми дверьми. Поднятая пыль иногда застилала глаза, а очень не хотелось пропустить что-нибудь, точнее – кого-нибудь. Тайная служба должна быть рядом, готовая в любую секунду ринуться мне на помощь. Но я высмотрела лишь работяг в копоти, обрюзгшую женщину, вымачивающую в жестяном тазу тряпки, и сорванца, невесть чем перепачканного. Впрочем, это хорошо, что шпионы не выделяются… Удачно спрятались, чтобы Культ их не раскрыл. Значит, и мне не заметить.

А где Северин? Обещал прикрывать меня лично! Но рост и ширина плеч у него приметные, не походишь по пятам за подсадной уткой. И ему предстоит всей миссией руководить, для этого логично держаться своих, иначе как указания раздавать… Доводы были железными, а глаза все равно искали во мраке встречных переулков знакомую фигуру. Если за мной следит Культ, то роль нервной напуганной девицы я отыгрываю отлично. Или не совсем отыгрываю!

Лавка старьевщика находилась за мастерской керамистов, источавшей шум, нагретый воздух и запах влажной земли. Напрямик к цели при всем желании не пройдешь, подобие дороги кончалось. От него, словно ветви, отходили в разные стороны проходы – темные, тесные, тонущие в едком мареве. Потеряться в таких – раз плюнуть, особенно с чужой помощью.

Действуя без спешки, как и было велено, я юркнула в проход, протиснувшись мимо тачки с глиной. Несколько шагов вдоль стены, шорох пыли под сапогами, нависший горький дым. Дыша через раз, я направилась по выложенным булыжникам к кособокому домику с вывеской. Если таковой можно считать прибитую над крыльцом гнилую доску с выцарапанной гвоздем надписью: «Берем старье». Без фантазии название, зато гадать не надо…

Ремесленный квартал, где ежеминутно создают новое, все же нетипичное место для лавки старьевщика. Немудрено, что дела у него идут не очень, а клиенты – редкость. Однако хозяин явно не терял надежду: на двери висел ржавый колокольчик, издавший зубодробительное дребезжание, стоило мне переступить порог. Четко просматривались две ауры, и обе не принадлежали магам. То ли Ивон еще не явился, то ли догадка подтвердилась и наша встреча пройдет не здесь…

В затхлой комнатушке громоздилась посуда. Горы испорченной посуды с деформациями и сколами: глиняная расписная, чеканная медная и узорчатая серебряная. На единственной полке веером лежали погнутые кованые вилки с недобором зубчиков, стену украшала гирлянда из сотен дырявых деревянных ложек. Как в обители городского сумасшедшего! Хотя почему «как»?..

Из-за стены прохудившихся мисок выглянула чумазая девчонка лет двенадцати, по виду бродяжка-беспризорница. Она потерла нос, еще сильнее размазав грязь, и резво выпрыгнула ко мне.

– Знаешь, где старьевщик? – спросила я, сомневаясь, что это работница лавки.

– Уснул, – доложила девчонка, – крепко. И тебе не к нему надо.

– А к кому мне надо? – заинтересовалась я.

– Не мое дело, – деловито отозвалась та, – мое – проводить. Идешь?

На вопросы, кто поручил меня проводить и куда, ответов не дала, лишь упрямо переспрашивала, пойду ли. А куда деваться? Я последовала за ней через комнатку в хозяйский коридор. Он заканчивался двумя дверьми: из-за одной доносился громогласный храп, подтверждающий, что старьевщика все же усыпили, а не прирезали, другая вела наружу, к зажатому между соседскими домишками сараю. Пустому, как оказалось. Проникли мы в него, сдвинув плохо закрепленную доску в стене, прорехи в которой хватало ровно на ребенка или девицу вроде меня. Незапертая дверь сарая выпустила нас на улочку, извилисто петляющую в обе стороны.

Девчонка цапнула меня за руку и потащила за собой – путаными закоулками, тесными проходами между зданиями и прочими путями, какими неместные вовек не догадаются пройти. Тайная служба точно не упустит мой след или вся надежда будет на метку?.. Приближение кузнечного квартала я распознала раньше, чем мы вышли к нему. Шум оружейных мастерских ни с чем не спутаешь. Громкий перестук молотов и скрежет металла о точильные камни… В остальном же почти то же самое, что и у гончаров: тяжесть воздуха, пыль и серость, дым из труб, пышущие жаром горны.

Остановились мы у первой же кузницы, к которой вынырнули из переулка. Сопровождающая подтолкнула меня к неказистому входу и мышкой исчезла за поворотом, словно ее и не было. Я опасливо огляделась. Вроде никого, кроме обливающихся потом трудяг и чопорных посетителей оружейной лавки через дорогу. Тянуло активировать следящий артефакт, но не было уверенности в том, что Ивон поблизости. Вдруг это не окончательный пункт назначения? Нет, сигналить меткой рано.

Давая людям из тайной службы шанс меня выследить, я постояла на пороге кузницы, сколько можно было, чтобы это не стало подозрительным, и только затем вошла. Внутри располагалась лавка с кованой утварью на любой вкус, за ней – мастерская, судя по долетающему звону. Паренек за прилавком оживился и, внимательно меня оглядев, поманил за собой за пределы торгового помещения, навстречу грохоту отбойного молота.

В освещенной пламенем горна мастерской в беспорядке валялись куски железа и инструменты, кисло пахло сгоревшим углем. Двое взмокших бородачей орудовали над наковальней, искры летели во все стороны. Я прошла дальше, куда указующим жестом направил паренек, – в угол, за занавес. Там пылал раскаленный металл, виднелась чья-то мускулистая спина. В полыхающем жаром горне угадывалась небольшая чаша или нечто вроде нее, валил дым. Я остановилась на безопасном от огня расстоянии, хозяин спины ко мне повернулся. Ивон, обнаженный по пояс, в кожаном фартуке. Неожиданно! В свободное от кровавых ритуалов время кузнецом подрабатывает?

– А вот и ты, – сказал он вместо приветствия и вытер тыльной стороной ладони сажу со лба. Именно вытер, а не размазал. Не каждый так умеет! – Пунктуальная.

Очевидно, не опоздала. В звон молотов вклинился посторонний звук, в котором я не сразу признала отголоски боя башенных часов с главной площади. Ровно полдень, и вправду. Я пожала плечами – мол, совпало. На самом-то деле пораньше пришла, не рассчитывая на увлекательное путешествие через сарай и забег по окрестным закоулкам. Словами ответить просто не смогла, стояла и пялилась на разложенные рядом на столе кузнечные зубила, крючки, зажимы и прочее, напоминающее орудия пыток. В горле пересохло, по спине поползли капли пота – то ли от жара, то ли от волнения. С двенадцатым ударом часов стих и звон за занавесом, оба кузнеца шумно засобирались обедать. Мы остаемся наедине?..

– Теперь нам никто не помешает, – подтвердил Ивон.

Подошел к столу и взял длинные клещи. Знала, что допрос меня ждет с пристрастием… Но так прям сразу? Я криво усмехнулась попыткам шутить с самой собой, выходило-то ни капли не смешно. Он направился к горну и, ухватив клещами раскаленную до красноты чашу, перевернул ее. Посыпались искры, окатило волнами горячего воздуха. Эдак совершенно взмокну! Хоть бы пластырь с артефактом не отклеился…

Кажется, других адептов на встречу со мной не прихватили. Кузнецы не были магами, и сомневаюсь, что они работают на Культ. Скорее всего, пустили к себе постороннего за отдельную плату или по договоренности, а обедать ушли в лавку к пареньку. Мастерская погрузилась в тишину – относительную, щедро разбавленную жадным треском огня и долетающим от соседей звоном наковален. Ивон словно забыл обо мне, сосредоточившись на горне и его содержимом.

– Что это будет? – наконец подала я голос, глядя на объятую пламенем чашу с непонятным символом на дне.

– Увидишь, – он поворошил угли, выбив еще сотню жарких искр, – терпение.

Терпеть действительно пришлось – глубоко вдохнуть душный воздух и не кидаться активировать метку. Во-первых, это делается магией, и надо придумать, как поколдовать, не вызвав подозрений. Во-вторых, я еще не попробовала расспросить о делах Культа…

– Интересный выбор места для разговора, – я смахнула каплю пота с виска, – часто здесь бываешь?

– Нет. Но чаще, чем ты в «Гадкой выдре».

То есть не впервые. Что еще он успел обо мне узнать? Врать ему следует с большой осторожностью… Где можно – говорить правду.

– Я посещала трактир лишь раз.

– Помню. По личному делу.

– Семейному…

– Бывает. – Ивон оставил чашу в покое, отложил клещи. Взгляд тусклых глаз нацелился на меня. Ледяной, пристальный, неподвижный. – Ты тогда верно сказала: не место было обсуждать некоторые вещи. Теперь слушаю. Где освоила то, что при мне колдовала?

– В Академии, – выдала я заранее подготовленную версию, – неожиданный ответ, да. Был у меня на юге наставник. Из тех, кто в молодости служил в Пустошах в период войны с племенами. Пока воевал, залюбился с одной ведьмой. Научила его плохому, хотя тут можно по-разному посмотреть…

Звучит правдоподобно, от северной ведьмы я «плохому» и научилась. На лице Ивона ни мускул не дрогнул, но и толики сомнений я не заметила. Вдобавок назвала имя наставника – того самого, кто действительно воевал в Пустошах и сдал мне тайник в руинах. Старику уже все равно на мои наговоры, почил от преклонного возраста.

– И он десятки лет жил обыкновенной жизнью, скрывая обретенные знания? – бесстрастно осведомился Ивон. – А потом передал их тебе?

– Хотел поделиться с кем-то в конце жизни, – развела я руками. – Сказал, что из всех учениц только я смогу его понять и сделать то, что он не смог, – не испугаться могущественной магии.

– И чему учил?

– Древним словам, максимальному выплеску энергии на эмоциях. У тебя с ними, кстати, негусто…

– Эмоции мимолетны, чувства – более устойчивая основа. – Ивон на миг глянул на горн, чаша в котором продолжала раскаляться. – И не все из них тебе нужны. Но одно, самое сильное, всегда.

– Гнев?

– Вера.

– В себя или… – подобралась я к сокровенному, – речь о другом?

– Дарина, – его губы дернулись в недоброй усмешке, – зачем тебе все это?

Думаю, это обязательный вопрос для вступающих в Культ. Северин говорил, что большинством адептов руководит тщеславие, жажда тайных знаний или ненависть к укладу Империи. Ответь я в таком ключе, удовлетворила бы Ивона. Но я и сама хочу получить ответы…

– Ищу способ выбраться отсюда, – сказала я, внимательно следя за его реакцией.

– Отсюда? – Ивон изогнул бровь, явно не ожидая услышать подобное. – Из столицы, с навязанной службы?

– Из Империи.

Он испытующе склонил голову набок, направленный на меня взгляд, казалось, прожег насквозь. На хищном лице мелькнуло хмурое удивление и тут же исчезло. Сердце гулко стукнуло о ребра, волна жара от горна окончательно заставила взмокнуть. Рискую сильно, пора готовить отступление… Действовать по плану! Я выпрямила спину, ощущая соприкосновение пластыря с кожей. Настроилась на спрятанный в нем артефакт и выдохнула:

– Границы странные. Их не должно быть.

– Так считаешь? – спросили спокойно. Не мужик, а кремень, чтоб его. – И что же тебе кажется странным?

– Природные аномалии, которые никого не выпускают. Возможно, они вызваны некоей… магией. – Я с взволнованным видом выбила пальцами пару искр, не забыв добавить пасс активации метки. Почувствовала легкий импульс между позвонков и то, как исчезает выпуклость под пластырем. – Древней магией! Все неслучайно: бури в пустыне, гиблые леса Пустошей, штормы в заливе, непроходимость гор…

Ивон молчал. Смотрел не моргая и молчал. Вроде пару секунд, а казались бесконечностью. Чаша в горне раскалилась до предела, сливаясь цветом со всполохами пламени. Духота сжимала горло тисками, лежащие на столе и не требовались. Самообладание, не подведи! Следящий артефакт активирован, тайная служба и Северин в курсе, где я. Скоро явятся… Вопрос в том, как быстро. Сколько у меня еще времени, чтобы разговорить Ивона? Вероятно, счет на минуты идет.

– Что было в приложении номер один? – не выдержала я.

– В приложении к чему?

– К исследованиям Велизара закрытых границ Империи.

– Ознакомилась, значит, – сказал тот, кто наверняка знал его лично, – и как, интересно?

– Самое интересное Надзор уничтожил. Рассуждения о причинах природных аномалий и еще четыре приложения.

– Я не читал.

– И не слышал? – намекнула я непосредственно на автора. – Похоже, мы заперты здесь.

– Подержи, – велел Ивон, указав на чан с водой, водруженный на жестяную тумбу неустойчивого вида.

Я придержала ее за угол, стараясь не коситься в сторону в ожидании начала облавы. Он снова взялся за клещи, ухватил ими чашу и погрузил в воду. Резким, отточенным движением. В чан попадали ошметки огня, ярко-красный металл зашипел, стремительно тускнея. Повалил пар, вода забурлила.

– Любой процесс требует строгой последовательности, – обронил Ивон. – Знаешь какой?

Я кивнула, храня внешнюю невозмутимость. О кузнечном деле немного знала. Протяжка, рубка, осадка… Наслушалась от кавалера соседки по комнате в Академии на юге. Обожал сыпать словами: сформировать, отбить и мое любимое – трассировать, потому что мне почему-то всегда казалось, что это должно быть про магию. Или Ивон и не о ковке сейчас?

Он поставил остывающую чашу на тумбу. На дне проявлялся пропечатанный символ, впервые мною виденный. Сомневаюсь, что просто узор. Я склонилась над ним, рассматривая.

– Осторожнее, – предупредил Ивон.

И схватил меня за руку, будто я собиралась коснуться все еще горячего сосуда. Но мою ладонь не отдернул, наоборот! Мгновение, и она налетела на неожиданно острый металлический край. Резануло болью, капнула кровь, растекаясь по дну. Я отшатнулась, в меня прилетели слова – отрывистые, незнакомые и оттого страшные. Подловил… Воздух враз выбило из легких, мир вспыхнул и померк.

Реальность пробивалась обрывками, дышалось тяжело, словно взаймы. Духота, необъятный плащ, натянутый на меня по самую голову. Плывущая улица, ржание лошади, тряска в полной мешков повозке. Духота нарастала, множилась, обездвиживала. Надо же было так подставиться! Защита от магии не подавала признаков жизни, онемевшие пальцы отказывались складываться в контрзаклинание. Да и в какое?! Тут неизвестные чары на крови. Причем светлые целительские, приплыли. Свет тот вспыхивал и мерк ежесекундно. Холодный, жесткий, он струился вокруг, атаковал подло, зажимая в тиски и не позволяя шевельнуться. Ни капли его всеобъемлющей привычной теплоты и честности. Но что я вообще в нем понимаю?..

Сознание вернулось внезапно. Причем так, словно его вбили в голову кузнечным молотом. К горлу подкатила тошнота, фрагменты разрозненной картинки соткались в комнатку с низким потолком и бревенчатыми стенами. Свет пробивался через единственное оконце, настолько маленькое, что прошмыгнет разве что кошка. Из мебели была лишь угловая лавка, на которой я лежала – вообще ни разу не изящно, как мешок с картошкой. В десятке футов в дверях стоял Ивон, чуть пригнувшись. Предусмотрительно, при его росте немудрено потолок задеть… На нем была свежая рубашка, в волосах никакой сажи. Сколько времени прошло и где мы?.. Разглядеть что-либо за порогом не получалось, пространство жутко рябило.

Я привстала, одернула платье, убеждаясь, что шнуровка не была тронута. Ладонь болезненно пульсировала, но пореза не было. Залечил? Как мило! В остальном же ситуация безрадостная. Меня вырубили и куда-то увезли. Метку я использовала ровно перед этим, обозначив Северину кузницу, где уже нет ни меня, ни Ивона. А артефакт одноразовый. Замечательно! Что до моей рубашки с секретом, от «доброй» целительской магии она не спасла. Будь защита помощнее, могла бы сработать… И дать повод стукнуть меня молотком по-настоящему. Неизвестно, как бы в итоге сложилось лучше, но факт: сейчас все скверно! Еще и голова гудит.

– Какого… – зашипела я на Ивона со столь искренним возмущением, будто вправду была невинно потерпевшей, а не собиралась натравить на него тайную службу. – Зачем?

– Тут удобнее договорить.

За спиной Ивона возникла тень. С кем мы?! Он что, решил, пусть Велизар мне про свои исследования и расскажет?.. В висках пронзительно застучало: «Сияна, ты попалась!» Я вскочила с лавки, концентрируясь на окружающих вибрациях. Горло свело новым спазмом, грозившим исторгнуть завтрак. Зато рябь поредела, позволив приметить в коридоре парочку: щуплого типа в балахоне и вроде бы девицу. С магией в аурах, несомненно. В комнату они не вошли, направились дальше. Ивон захлопнул дверь, лишив меня возможности рассмотреть коридор.

– Все просто, – добавил он, – тебе не нужно знать, где ты находишься.

Намекает на шанс убраться отсюда живой, хоть и тем же негостеприимным путем? Ну да… Культ, скрытность, конспирация! Не похоже, чтобы меня раскрыли. В кузнице я перебрала с откровениями, но не слишком. Исследования Велизара в библиотеке почти общедоступные, а о вычитанном в тайной службе я не обмолвилась. С чего заподозрить, что на них работает магичка, владеющая запретной магией? Это совершенно нелогично, с такими интересами и умениями мне прямой путь в Культ. Ивон хотел сохранить в секрете, куда меня притащит, вот и устроил похищение. Очевидно, будет проверять, гожусь в адепты или нет. И сдается мне, что не пройти это собеседование – очень вредно для здоровья.

– Хорошо, давай договорим. – Я села обратно на лавку, прислонившись спиной к стене и закинув ногу на ногу. – Надеюсь, в этот раз без крови обойдется?

– Зависит от тебя, – спокойно улыбнулся Ивон, и меня передернуло.

Надо убедить его в своей надежности, получить какое-нибудь вступительное задание и выбраться отсюда живой. Наверное, мы в логове Культа. Сбылась мечта Северина! Только тайная служба упустила мой след, и идея с меткой не оправдалась. Это провал, а я доверчивая дура.

Так и знала…

Надеяться можно исключительно на себя.

Глава 8

Гул в голове утихал, тошнило все меньше. Я сморгнула остатки ряби, пытаясь сосредоточиться – и на предстоящем разговоре, и на поиске выхода. Из совершенно не годящегося для побега оконца на пол падал луч света, прочерчивая косую линию от угла до угла и деля комнату на две части. Я – в одной, Ивон – в другой, преграждая путь к двери. Но чем дальше он от меня стоит, тем лучше. На тот случай, если придется прорываться с боем… Магия магией, а физически я гораздо слабее, подпускать его близко опасно. Особо не поколдуешь ни с заломленными руками, ни с разбитой головой.

Ладно… Все не совсем уж плохо: я не связана, тщательно не обыскана, и других адептов в комнате нет. Значит, от меня не ждут чего-то из ряда вон. А я способна удивить… прямо-таки до смерти!

– Что не так? – позволила я себе напряженно спросить, поскольку в этой ситуации нервничал бы кто угодно. – О чем ты хочешь узнать?

– О ком, – поправил Ивон уже безо всякой улыбки, – о нашем общем знакомом.

По спине пробежала предательская дрожь.

– О Богдане, – добил он.

Какого… Богдан не успел меня сдать! Его призванный дух подтвердил это заклинателю. Должно быть, какие-то болтуны приметили нас вдвоем в городе. Мы по площади открыто прогуливались, свидетелей полно. А ранее я отчаянно привлекала внимание Богдана в питейном заведении, где были его соратники, которые могут быть в курсе, для кого он брал выходной. К счастью, этого маловато будет, чтобы меня в чем-то обвинить.

– Погибший городской страж – наш общий знакомый? – Я изобразила работу мысли и скептически хмыкнула: – Только не говори, что он был связан с Культом. Умом-то не блистал.

Ивон дернул углом рта, всем видом показывая, что говорить ничего не собирается, наоборот, внимательно слушать.

– Познакомилась с ним, едва прибыла по распределению из Академии. Местными сплетнями со мной поделился, потом экскурсию по городу устроил.

– А после нее вы вместе оказались в «Гадкой выдре».

– Я сама не ожидала его там увидеть! Приходила по личному делу.

– Помню, по семейному. И что, удалось найти сестру?

Про Раду тоже выяснил… Но Ивону точно не известно, что я ее нашла. Иначе разговор был бы совсем другим, ведь на кону стояла бы краденая реликвия. Наверняка все его сведения от «выдровцев»: раз они передали Раде, что я к ней приходила, то и ему могли.

– Нет, – удрученно вздохнула я. – Не знаю, попалась ли она стражам и жива ли.

– А что знаешь?

– О ней? Мало что. Мы не общались с детства, Рада на днях нашла меня в столице и назначила встречу в трактире. А тут облава…

Я перевела дыхание. Складно вышло, потому что отчасти правда! Ивон сложил руки на груди и озвучил вопрос, который заставил меня вздрогнуть:

– Какие у тебя отношения с младшим принцем?

Сдается мне, у Культа все-таки имеется человек во дворце! А там разве что глухие не в курсе сплетен, которые о нас ходят. Крайне сомнительно, что осведомитель Ивона глухой… Врать опасно и бессмысленно.

– У Германа имеется к моей персоне определенный интерес, – ответила я вовсе не тоном счастливой фаворитки, – но я его пресекаю. Мне оно не нужно.

– Причина? – так буднично осведомились, словно спрашивали о сущей безделице, а не о том, почему я не прыгаю в постель к принцу.

– Быть развлечением его высочества – не то, о чем я мечтаю. – Я поджала губы, не скрывая, что тема мне очень не нравится. – И все плохое, что о нем говорят, истинная правда. Я в первый же день во дворце случайно наткнулась на него, пьянствующего в кустах. И началось… Думаю, именно он поспособствовал моему назначению в тайную службу, чтобы к себе в личную охрану заполучить.

Ивон точно осведомлен, кем я официально тружусь при дворе. Остальное – хорошая версия, хоть и на ходу придуманная. Разгульный принц достал высокоморальную меня домогательствами, вот я и не испытываю к нему симпатии. Она была бы лишней, Культ ведь хочет его смерти.

– К себе в личную охрану зовет… – заинтересованно повторил Ивон. Еще бы! Такая возможность добраться до Германа. – А ты отказываешься?

– Пока что меня устраивает должность секретаря. Я не всегда буду возиться со скучными бумажками, однажды мне дадут доступ к тем, что поинтереснее. Хочу найти в архивах что-нибудь о границах и попытках их открыть. Такие ведь были?

– Отбор в личную охрану императорской семьи довольно жесткий, – проигнорировали мой вопрос. – Недавних выпускников туда никогда не брали.

– Да от Германа охранники разбегаются врассыпную! Скоро будут брать любого согласного мага.

– Тайная служба не доверит жизнь принца просто смазливой магичке, с которой он жаждет сблизиться. Впрочем… С каждым днем ты все больше соответствуешь их критериям. Кучу народа спасла в императорском саду.

Я непринужденно пожала плечами. Эта его осведомленность ожидаема: нападение на свиту невесты принца обсуждали во дворце на каждом углу, как и мою помощь с взбесившимися волкодавами. Мне даже главный архимаг Левен благодарность выражал.

– Да, я сильный боевой маг, а там были беззащитные девушки. Пригодилась им.

– И все видела, – недобро произнес Ивон. – Считаешь, это было вторым покушением?

– Каким, на кого?..

Не может он знать, что это я науськала Богдана бежать к нему с этой чушью! Однако притворяться шокированной долго было нельзя, и я «догадалась»:

– Ах, речь про принца… Нет, волкодавы мимо него пробежали. Это был несчастный случай, а не повторное покушение.

– Но про первое для тебя не секрет, – отметил Ивон вроде бы довольно. Чем? Тем, что не вру?

– Какой уж тут секрет, – фыркнула я, – он столько мне жаловался, что из дворца теперь не выпускают.

– Кому еще жаловаться, как не той, кто охраняла его в том злополучном кабаке. Расскажи, что тогда случилось.

Что ж… Ивон выяснил, что я была с Германом в ночь покушения. Многие стражи видели нас, выезжающих из дворца. Посетители кабака тоже могли меня описать, да и имя «Дарина» он называл громко. Но это максимум, прочее-то засекречено. А признаваться, что я спутала планы Культа, сейчас лишнее!

– Принц меня не затем брал, чтобы охраняла, – на сей раз пожаловалась я. – Споить пытался… Не преуспел. Заскучал, спровоцировал массовую драку и удрал в окно. Когда я спустилась, с ним уже были его маг и целитель. Они срочно вызвали экипаж, и мы уехали. Что произошло покушение, мне объяснили позже.

– Какая недогадливость, – покачал головой Ивон. – Спасла-то его ты, собственными руками.

Стоило огромного самообладания сохранить лицо. Как, откуда… Нейтрализованному мною проклятию свидетелей не было! Разве что в отчетах тайной службы упоминалось, а доступ к ним есть лишь у избранных. Кто осведомитель Ивона?!

– У меня последний вопрос. – Он вновь улыбнулся, и от этой улыбки вкупе со словом «последний» меня до печенок пробрало. – Зачем ты преследовала нападавшего?

– Хотела спросить, не ваш ли он и как попасть в Культ, – огрызнулась я, – да не догнала.

– Это не ответ, – не оценили мой юмор. – И ты соврала мне как минимум раз.

Напряжение в воздухе сгустилось почти ощутимо. Тогда Культ потерял адепта, при загадочных обстоятельствах. Очень. Убила-то его я, настигнув в погоне! Я медленно вдохнула. Спокойно… Во-первых, мне не полагается знать, что он мертв. Во-вторых, надо срочно спасать ситуацию.

– Тот адепт тебе обо мне и рассказал, да? – вздохнула я и покаялась: – Да, соврала. Принц обязан спасением именно мне. Это была моя работа! Я инстинктивно проклятие отразила и за нападавшим побежала. Не призналась тебе, чтобы не портить наше знакомство. Ведь, выходит, из-за меня у Культа ничего не вышло… Но я готова все исправить.

Ивон непроницаемо молчал. Смотрел на меня холодно и неотрывно. Не нравился мне этот взгляд, под ним и нервно ерзать не получалось, к лавке словно пригвоздило. Я ему всяко нужна: и найти Раду, и добраться до принца. Ясно, для чего привез сюда. Либо завербовать, либо вытрясти ответы… Кажется, это он сейчас и решал.

– Я помогла тебе, помнишь? – не выдержала я. – Отбиться от стража.

– Да, ты владеешь и интересуешься запретной магией, – будто подытожил Ивон, – спасла принца от смертельного проклятия, знакома с Богданом, попала следом за ним в трактир под облаву, где решила мне помочь.

А еще сестра воровки, которую Культ ищет, дабы забрать «свое»…

– Бывает. – Я дернула плечом. – Не веришь в совпадения?

– Тебе не верю.

– А что заставит поверить?..

– У тебя будет шанс быть более убедительной, – пообещал он и шагнул от двери ко мне.

Я вскочила с лавки, выставляя ладонь в магическом пассе. Отбрасывающем волны – для начала… Но в доме куча адептов! По вибрациям чувствую, что не меньше десятка. Будет смешно, если они меня грохнут, причем так бездарно. Представляю себе реакцию Велизара! Смешок и чары вырвались одновременно. Ивон замер на середине комнаты, глядя, как на него мчится волна света. И никуда не отлетел, лишь вздрогнул. С его пальцев сорвалось короткое плетение, мне в виски впились колючие искры. Вроде и секунды не прошло, а он очутился рядом. Запястье в стальной хватке скрутило болью, уха коснулся голос:

– Хватит врать.

Дернуться было паршивым решением… Перехватили за вторую руку, в локте хрустнуло. От него к плечу побежала ледяная волна, обжигая мертвенным холодом и сковывая движения. Впечатало спиной в стену, затылок словно сотней иголок прошило. Сознание заволокло мутным туманом, боль была везде – тупая, удушливая, бесконечная. Она разливалась во мне, затапливая собой все. Мир бледнел, теряя краски, воздух кончался. Я упрямо шевельнула пальцами, губы начали произносить его – слово силы, но оно застряло в горле, до болезненного спазма.

– Это не то, что я хочу услышать, – донеслось сквозь пелену, царапая каждым словом. – Говори, что тебе на самом деле надо?

Чтобы ты сдох, что же еще! Я стиснула зубы. Вдохнула через силу, выдохнула. Вышло сосредоточиться. Стук сердца, стук крови, пульсация магии в ладони. Осторожная, незаметно зарождающаяся на кончиках пальцев. Смогу ударить? Если выгадаю момент… Ивон целитель, а я боевой маг. Хотя нет, прибедняюсь, я – все сразу. Как там говорил своим Велизар? «Радуйтесь, что она еще маленькая» и «вам бы мало не показалось»! Он боялся за них в обе наши встречи… От осознания этого факта страх притупился. Утратил власть, уступив место хладнокровию и спасительной отрешенности от боли. Чтобы освободиться, не обязательно нужны древние слова и запретная магия… Без них справлюсь.

Я притворно обмякла в держащих меня руках. Хватка чуть ослабла, в схлынувшей пелене вырисовалось бесстрастно наблюдающее лицо Ивона. Снова вдох, концентрация, шевеление пальцев. Обжигающий холод внутри сменился не менее обжигающим жаром света. Прилив, высвобождение, вспышка! Получилось ослепительно-ярко, пространство заполнили искристые сгустки, способные что угодно прожечь, и ринулись к Ивону. Он молниеносно отпрянул от них, я вывернулась, метнувшись к двери. Запертой… Дергая за ручку, одновременно сотворила пасс, направляя назад поток раскаленной энергии. Ивон укрылся за спешно наколдованным щитом, поглотившим мои атакующие чары. Я сложила ладони для новых, он накинул на себя защиты побольше и с раздражающим спокойствием сказал:

– Твой дар сильнее, чем кажется.

– Вот и не зли меня, – выплюнула я, опять толкая дверь. Не поддавалась! А взламывать замок некогда. – Терять мне нечего…

– Всем есть.

Интонации у него были ледяными и безжалостными, как и взгляд. Улыбка странная – кривая, предвкушающая… Скорее тень улыбки. Я с обеих рук выпустила ударную волну. Щиты у Ивона оказались выше всяких похвал – даже не поморщился, делая наперерез боевым импульсам шаг ко мне. Так он снова до меня дойдет и сцапает… Второй раз вырваться уже не позволит, доведет дело до конца.

Я закрутила над Ивоном вихрь света, снабдив древним словом силы. Он сплел пальцы в пассе, который мне совсем не нравился. Виски сдавила знакомая боль.

– Повторяешься… – Я запустила в него часть вихря, с горем пополам им рассеянного. – Самое время звать на помощь.

– Кого будешь звать? – усмехнулся он.

– Я не о себе!

Вторая часть вихря улетела прицельно в противника, но рассыпалась беспомощно тлеющими искрами. На нем настолько мощные щиты или артефакты?! Вдобавок я в запретной светлой магии не сильна. Ивон неотвратимо сокращал расстояние между нами, сдавливающая виски боль усилилась. И в доме полно народа: ауры я чувствовала. Сейчас их наш бой не беспокоит – видимо, привычные к такому. Это хорошо! Со всеми драться не осилю, надо удирать.

Демонстративно примеряясь к двери, я сомкнула ладони, накапливая в них свет – густой, концентрированный. На целый залп пробивающих волн хватит. Ивон это понял, торопясь подобраться ближе. Не хочет выпускать, потому что негоже дом кровью допрашиваемых заляпывать? Или он боится перед подчиненными авторитет утратить? Не справляется с девицей, которую собственноручно притащил, позор!

Я развела руки в стороны. Вырвался свет, воздух завибрировал. Ударный импульс, один, другой, третий… И все не в дверь! Мой ловкий взмах ладонью перенаправил их за спину Ивона, в стену. Ту сотрясло, рама оконца треснула. Он замешкался, я проскочила мимо него и юркнула к атакованной стене. Бревенчатая кладка ходила ходуном и сыпала трухой, но не рушилась. Ну же, ну! Там выход, и не в коридор дома, а наружу. Во двор или еще куда, но сбежать так шансов явно больше.

Стена приняла последний импульс, выданный на пределе возможностей. И устояла… Что за защитный барьер на доме?! На губах стало солено, я облизала их, ощутив металлический вкус своей же крови. Она стекала из носа, тонкой струей. Вытерев ее, я обернулась к Ивону. Стоял в паре жалких футов, и от него в меня устремлялись искры. Красноватые, мерцающие огнем. Очень похожие на те, что остановили сердце стража у трактира…

Пора переключать магию на тьму с намеком, что за прибитую переходящую начальство ему голову отвернет! Хотя нет… Сама и отверну!.. Темные чары против светлых работают куда лучше, и Мора обучала меня тьме.

Нырок в омут подсознания, бурлящая река, темный берег напротив. Едва переплыла в его объятия, стену еще раз тряхнуло, наметилась толстая трещина – от потолка до пола. Сквозь нее брызнул свет, ядовитой вспышкой. Разнеся бревна и лавку в щепки, подняв облако пыли! Ивон устоял на ногах, я запоздало вскинула ладони в защитном пассе, но уже очутилась в коконе спасительной энергии. Пыль и труха осели, через обломки переступил Северин. Что?.. Как, откуда?!

Дыхание перехватило, я отчаянно заморгала – раз, другой, третий. Нет, не привиделось, ведь моя галлюцинация не смогла бы отвлечь противника. По взмаху его руки воздух рассекли нацеленные в Северина огненные искры. Тот отбил их ударной волной, которая разметала вражеские чары и покатилась дальше. Охранные чары на мне наконец-то ожили, ограждая от нее. Ивон укрылся за плотным щитом, пятясь к двери. Отступает! Дар-то не боевой, а физического преимущества у него теперь нет. Ибо тут еще неизвестно, кто кому кости переломает. Это ему не хрупкая девица…

Я свела ладони в пассе, чтобы помочь Северину. На пальцах едва не заклубилась тьма… Берег-то минуту назад сменила! Быстро загасив ее, я мысленно погрузилась в речной поток и вернулась к свету. Пол задрожал, по нему пронеслись отголоски боевых импульсов, выверенных и мощных. Из глубины дома донеслись треск, вибрации и крики. Облава на логово Культа началась? Конечно! Тайная служба нашла мой след!..

Ивон метнул в меня злющий и одновременно изумленный взгляд. Не ожидал, кого позову? Выкуси. Он раскрыл ладони, комнату залило ослепительно ядовитым светом. Мы с Северином, не сговариваясь, сотворили рассеивающее заклинание. Застилающие пространство сгустки смело, перед глазами мелькнула спина Ивона, а через секунду за ней захлопнулась дверь. Сбежал! То ли от нас, то ли своим помогать…

Голова потяжелела, я прислонилась к уцелевшей стене. Северин кинулся ко мне. Подцепил пальцами мой подбородок, приподнимая и заставляя посмотреть себе в глаза.

– Живая? – спросил так, будто сомневался, что я перед ним стою.

– Да, – прохрипела я, – как ты меня разыскал?..

– По метке, – ошарашил ответ. – Некогда, потом. У тебя кровь…

Другой рукой он коснулся моей верхней губы, вытирая потек. Я шмыгнула носом, убеждаясь, что кровотечения уже нет. Сколько его было-то… Но с Ивоном и пара оброненных капель будет стоить непомерно дорого.

– С помощью твоей крови он может тебя вырубить, – торопливо поделилась я, – и умеет воздействовать магией на самочувствие даже с расстояния и без видимых импульсов.

– Понял, предупрежу отряд захвата. Они здесь, только и ждали сигнала.

Сигналом послужил тот момент, когда Северин прорвался ко мне? Напади они раньше, адепты сообразили бы, что к чему, и обзавелись заложницей. Неудобно для облавы. Или ему есть до меня дело?.. Кажется, я стукнулась головой слишком сильно. Я вывернулась, освобождаясь из чужих пальцев. Взятая ответственность покоя не дает, вот и спасает второй раз.

– Иди на выход, – приказным тоном велел Северин, – неизвестно, что он с тобой сделал.

– Я в порядке и могу помочь.

– Не обсуждается! Во дворе чисто, двигайся вдоль забора до ворот, у них тоже наши люди.

Он вытащил из-за пазухи кристалл на толстом шнурке и повесил мне на шею. После развернул меня к обвалившейся стене, толчком задавая направление вперед. Я перешагнула через обломки наружу, оказавшись во дворе. Обычном, мало чем примечательном. Сарай, груда дров, каменный колодец, пышные грядки огорода стройными рядами. Оглянулась: никого… Лишь выбитая дверь и кусок коридора в проеме. Оттуда валила дымчатая тьма, искрило, метались силуэты. Много аур, и от вибраций энергии по воздуху дрожь. Адепты схлестнулись с отрядом тайной службы.

Хотелось наплевать на приказ и ринуться в бой. В идеале – прибить Ивона, чтобы точно меня не сдал. Я только перед ним засветила запретную магию! Долетали отголоски темных ритуалов, хлестало эманациями смерти. Ушибленный затылок ныл, вдобавок разболелся локоть – там, где он хрустнул от его хватки. Вряд ли перелом, но двигать рукой было тяжело. Боец из меня нынче действительно посредственный… Лучше пробираться к воротам.

Я прошмыгнула к высокому сплошному забору. Пошла вдоль него, укрывшись за кустами смородины и концентрируясь на энергии вокруг, чтобы никто не застал врасплох. За спиной возвышались два этажа добротного дома, сотрясающегося от магических всплесков. Залепленные тьмой окна, крыльцо в непроходимом мареве. И кто кого там сейчас убивает? Тайная служба берет количеством, но адепты владеют запретной магией! Северин справится?.. Должен. Колдуны не одолели его в Пустошах за пять лет, куда уж этим за несколько минут управиться.

Футах в тридцати замаячили ворота, сзади раздался грохот, затем звук падения. Уловила характерные вибрации – человек, маг, очень близко! Замерев, я выглянула между ветвей. Проломленное окно первого этажа зарастало обратно темной пеленой, траву под ним усеивали обломки. По ним, прихрамывая, ковыляла к сараю девица. Явно из Культа! А Ивон мне ничего полезного так и не сказал. Эта адептка – мой шанс… Одна, ранена и напугана. А еще за ней никто не гонится, она может улизнуть, чего позволить нельзя.

Я спрятала под блузку кристалл, врученный Северином. Незачем смущать будущую собеседницу мощным охранным артефактом. Поблизости была лишь одна аура, и я уверенно ринулась к сараю. Девица – низенькая, крепко сбитая – пряталась за грудой дров и пыталась отворить верхний засов на дверце сарая. Подпрыгнуть или забраться на что-либо ей мешала перебитая нога. Остановившись в нескольких футах, я любезно сбила засов светлым импульсом, дверца распахнулась. Адептка обернулась и отпрянула с ритуальным плетением наготове. Дар у нее оккультный. Я подняла ладони, выпалив:

– Спокойно, свои! – И вбежала в сарай, не переставая тараторить: – Кто эти люди? На стражей не похожи…

Она вошла следом за мной, но заготовленное проклятие не убрала и спросила:

– Ты кто такая?

– Ивон разве не говорил обо мне?

Судя по ее нахмуренному лицу, не говорил. Это хорошо! Новенькая, которую сюда притащили в отключке и после которой на их логово напали, доверия не вызывает.

– Когда сюда облава нагрянула, мы с ним вместе были, – быстро добавила я, – он поручил мне поиски выкраденной из хранилища реликвии. На кону открытие границ Империи…

– Погоди, – пробормотала девица, соображая туго, – я впервые тебя вижу.

Это единственное, что ее смущает? Про реликвию и границы я была права! Но в любой момент рискую себя выдать. Понятия не имею, как в Культе отличают своих и чужих, наверняка у них существует способ.

– Что делать будем? – Я пошарила взглядом по сараю. Примечательного вокруг не было, сплошь садовые инструменты и инвентарь. – Отбиваться или выбираться?..

Адептка направилась к шкафу, волоча ногу и шипя сквозь зубы. Я потерла пострадавший локоть, вливая целительную магию. Боль слегка притупилась.

– Тебя подлечить? – вызвалась я, пытаясь ее заболтать, пока у меня не спросили какой-нибудь пароль. – Немножко умею.

– Немножко мне без толку, – поморщилась она, вынимая из веера тяпок и грабель укромно припрятанный ритуальный кинжал. Плохо! – Ты пришла издалека?

Чую подвох в этом вопросе… Уж больно он несвоевременный, и формулировка странная. Но все, что я могла, – это изобразить непонятливую:

– Я ищу воровку, выполнившую наш заказ. После произошедшего в «Гадкой выдре» она на дно залегла, пока никаких следов. Но в крайнем случае без ожерелья обойдемся. – Предыдущие аномальные всплески на границах же с помощью чего-то устраивали, не грабя хранилища. Девица испытующе склонила голову, все еще ожидая другого ответа. – Нам бы вторую реликвию, запасную…

Направленный на меня взгляд превратился в яростный прищур. Видимо, я не только не сказала пароль, но и сказала чушь! Лезвие кинжала врезалось в ее ладонь, на нем заалела кровь. Выпущенное проклятие, смертельная тяжесть эманаций. Я оградила себя щитом, но кристалл под блузкой впитал их раньше. Почувствовав, как отслуживший артефакт крошится на груди, я выбила пальцами искры. Внезапно возникли вибрации чужого присутствия, хлынула мощная волна света. Огибая меня и со свистом впечатывая девицу в шкаф. В сарай ворвались маги – сразу трое, слаженно и без лишних слов. Ясно, что из отряда тайной службы. Высокие и широкоплечие, как на подбор. Я отшатнулась, опасаясь, что меня вырубят следующей, но один из них бросил мне:

– Дарина, за мной к воротам.

Всем-то Северин указаний раздал!

Оглянувшись на едва дышащую адептку, я поспешила к позвавшему магу. Во дворе стало тише, и от дома несло магией меньше. Стихающие отголоски, густая вязкая тьма в окнах, через которую уже никто не прорывался. Все закончилось? Раз маги Северина добрались до сарая и один из них отлучился меня провожать, то облава прошла успешно. Насколько – узнаю… Без потерь обойтись не могло.

Хоть бы Ивон живьем не сдался и рассказывать мои тайны было некому! Та девица обо мне даже не слышала, что обнадеживает. Возможно, никто не знает. Запретную магию я больше ни при ком не использовала и успела сразиться ею до облавы. Но все равно положение шаткое… Как и моя походка! Перед глазами плыло. Полный набор: муть, тошнота, слабость. Запрещая себе падать в обморок, я пошла за магом. Вдоль забора до оцепленных ворот, где толпились люди. Поперек улочки стоял экипаж, загораживая все остальное. Меня заботливо впихнули в него и объятия сидящей там престарелой целительницы. Ее морщинистые руки, объятые светом, легли на мои виски. Экипаж тронулся, я откинулась на его мягкую стенку, расслабляясь под ритмичное раскачивание.

Все получилось… Логово Культа накрыли, я жива и выяснила, что хотела. Аномально мощные всплески на окраинах Империи – некая отпирающая границы магия, связанная с реликвиями, которые, в свою очередь, связаны с переходящими! Адептка согласно выслушала про то, что они могут обойтись без ожерелья Смилы, значит, другие варианты существуют. Но когда я сказала про необходимость разжиться запасной реликвией, то нарвалась на разоблачение… Почему? Вторая у них уже есть? Отчего-то ее проблематично использовать, иначе Раде не заказывали бы грабить хранилище. А еще совсем недавно они покушались на Германа. А шесть лет назад, после первой неудачной попытки выкрасть ожерелье, Культ пытался избавить Анелию от проклятия.

Лечебное сияние окутывало целиком, даруя блаженное забытье. Боль уплывала вместе с окружающим миром и любыми мыслями. Прежде, чем все исчезло окончательно, я поймала за хвост последнюю: а точно ли тот раздающий проклятия ошейник уничтожили?..

Глава 9

Первыми вернулись запахи – смесью чего-то въедливого, резкого и чрезмерно душистого. Они набивались в нос, щекоча ноздри и вызывая единственное желание… Чихнуть! Что я и проделала. Вышло громко, особенно в тишине, пронизанной отдаленным скрипом половиц. На языке горчил привкус травяного настоя, явно влитого в меня давно. Я шевельнулась: определенно лежу – на пуховой подушке, укрытая одеялом. Скорее всего, в лечебнице.

Рядом ощущалось чье-то присутствие, и ни один обычный человек столь яркие вибрации источать не мог. Целитель у моей постели дежурит? Не знаю, радоваться ли, ведь знаю теперь: не все носители «истинно светлого» дара одинаково полезны! При мысли об Ивоне челюсть невольно сжалась. Я выдохнула сквозь зубы и разлепила веки. Уютная комнатка. Полумрак, треск горящей свечи с прикроватной тумбы, полки с травами, маслами и микстурами. За окном – городской пейзаж и сумерки. Несколько часов провалялась. Второй раз усыпили, ну и день…

Я повернула голову туда, где кто-то был, и натянула одеяло повыше, под воротник безразмерной казенной сорочки. В такой лучше ни перед кем не показываться! К тому же тут внезапно не целитель… В кресле сидел Северин и буравил меня усталым взглядом.

– Очнулась, – констатировал он. – Как себя чувствуешь?

– Отлично. – Я приподнялась на пострадавшем локте. Ни боли, ни даже синяка. – Мы не во дворце…

– Тебя погрузили в восстановительный сон и довезли до ближайшей лечебницы. Целители уверяют, что должна быть в порядке.

– Ты им не поверил и решил убедиться лично? – хмыкнула я. – Разве у тебя не полно дел после облавы?

– Закончил час назад.

И примчался ко мне? Мило-то как! Или… Прямиком из лечебницы меня нужно сопроводить в Надзор, а такое посторонним поручать нельзя.

– Не томи, – я хватанула воздух враз пересохшими губами, – как там логово Культа?

– Шестерых адептов повязали, троих взять живыми не удалось, – сообщил Северин и мрачно добавил: – Некоторых упустили. В том числе Ивона.

Меня обуяли двоякие чувства. С одной стороны – какого нечестивого духа этот урод улизнул?! С другой же… Он не поведает на допросе, чем именно я его впечатлила. Обойдусь без обвинений по поводу запретной магии!

Северин поднялся с кресла, подал мне с полки кружку воды. Я сделала пару жадных глотков под пристальным наблюдением. Смочив губы и горло, спросила:

– Так чего ты приехал?

– За тобой, – запросто ответил он. – Одевайся и выходи, как будешь готова.

И вышел сам. Подвезет меня во дворец, наверное. Куда же еще…

В углу комнаты, за ширмой, я смогла привести в порядок себя и мысли. Пока умывалась прохладной водой и распутывала пальцами волосы, преисполнялась приятного злорадства. Хоть и не одолела Ивона, ему сейчас не позавидуешь! Притащил шпионку в секретное логово, лишился десятка адептов. Представляю, насколько люто он меня ненавидит… И теряется в догадках, кто же я. Колдовать запрещенное и натравливать тайную службу на Культ – крайне нелогичное сочетание, как ни крути. Язык не поворачивался назвать Ивона дураком, который легко подставился. Хорошо, что я ударить тьмой его не успела! Поди, догадался бы, с кем имеет дело. Слава Высшим Силам, он до сих пор в неведении. Сбежал ведь… Пришлось бы и мне сбегать – срочно, не рискуя соваться во дворец. А надо проводить Раду, забрать амулет Ивы из комнаты и реликвию из тайника. Покидать столицу без этого было бы ужасно обидно.

Мои вещи лежали в тумбочке – больше искать их было и негде. Сапоги, изрядно помятое платье и полностью растерявшая охранные чары нижняя рубашка. Оборачиваться ею снова не хотелось, оставаться в страшенной из лечебницы – тем более. Я натянула платье на голое тело, разгладила кое-как ткань. Сойдет… Пластыря со шпионским артефактом на мне не было, защитного амулета тоже. Зато на запястье вместе с браслетом для концентрации красовался целительский, улучшающий циркуляцию жизненной энергии. Его я сняла – кому-нибудь другому здесь пригодится – и положила на тумбочку. Затушив напоследок свечу, выскользнула в оборудованный под приемную коридор. Застала там заряжающего браслеты целителя и, поблагодарив его, прошла на деревянное крыльцо.

Насчет городского пейзажа я, пожалуй, погорячилась… Проселочная дорога в рытвинах, несколько низеньких домов, вокруг лес. Доносилось мычание коров, пахло свежескошенной травой. Знатная глушь! Одно из поселений за городской стеной, которые гордо именовались столичными. С закатом солнца жизнь в них почти замирала, вот и сейчас все прятались по домам. В общем-то, неудивительно, что я здесь. Увезли-то меня в ближайшую лечебницу, а логову Культа было бы странно располагаться в шикарном районе с видом на дворцовую площадь.

Густые сумерки смазали очертания и краски, у калитки выделялась только мощная фигура Северина. Уже вблизи я разглядела плотно сжатые губы и хмурый изгиб бровей. Да ладно, не так уж долго я собиралась.

– Экипаж дожидается нас в соседнем поселении, – он указал на лес, – это близко, в пяти минутах ходьбы по лесной тропе.

– Я бы на их месте тоже тут колеса ломать не стала, – оценила я узость дороги и многочисленные кочки.

Однако идти за калитку никто из нас не спешил. Северин стоял, глядя так, что в висках стучала кровь. Казалось, ощупывал меня по дюйму, раздевая до нутра в попытке высмотреть то, что скрыто даже не под одеждой – под кожей или глубже. Почувствовала себя абсолютно голой, лишенной любых масок. Словно он что-то понял и скрываться за напускным и ненастоящим нет смысла. Я приросла к земле, не опуская глаз и отгоняя столь иррациональное ощущение. Сложила руки на груди и задала вопрос, волнующий больше всего:

– Как ты нашел меня у Ивона? Метку я активировала зазря еще в кузнице.

– Зазря, – согласился Северин, демонстрируя чудеса сдержанности, которая слабо сочеталась с его взглядом, – там мы вас держали в поле зрения. А вот оттуда он тебя хитро вынес – через подземный ход на другую улицу и в повозку, чуть не потеряли. Помогла вторая метка.

– Ее ты колдовал за моей спиной и о ней мне нельзя было знать?

– Именно. Сонастройка через энергетический узел очень тонкая и сбивается, едва отслеживаемый начинает на ней концентрироваться. Она максимально неприметная, но работает с ограниченного расстояния. Ивон не оторвался от нас достаточно далеко, чтобы мы потеряли след. Не настигли в пути, но поняли, куда он тебя привез.

– Повезло! – не удержалась я. – Лучше накрыть целое логово адептов, чем вязать одного по дороге к нему.

– Этого выбора у меня не было, – отчеканил Северин зло и одновременно уязвленно, – как и возможности вас догнать. Увидь Ивон погоню, с большей вероятностью бы от тебя избавился или того хуже. Не всё пошло по плану, когда ты позволила себя похитить.

– Он меня вырубил… – Не признавать собственные ошибки было бы низко. – Моя вина, поддалась на его уловку.

– Не страшно, я брал в расчет непредвиденные случаи, – произнес Северин уже спокойнее. – Думаешь, что я не стал вызволять тебя сразу, желая проследить за Ивоном? Напрасно! В доме тоже требовалось действовать тихо и осторожно, не переполошив адептов раньше времени.

– Ты стену проломил, – напомнила я, пытаясь увязать это с «тихо» и «осторожно».

– Сонастройка оборвалась, – уголки его губ нервно дернулись, – такое обычно означает смерть.

Поэтому он стену проломил?.. Вспомнилось его неподдельное беспокойство, вопрос, жива ли я, и комментарий, что неизвестно, что Ивон со мной сделал. Но я не умирала… Я поменяла сторону на тьму! Моя энергия перенастроилась, вот и случился «обрыв».

– Запретная магия Ивона сбила метку, – торопливо сказала я и, не давая развить тему, выпалила: – Убивать меня он не собирался – по крайней мере, так быстро. Сначала хотел допросить.

– Почему? – Северин с подозрением сощурился. – Где ты прокололась?

– Недооценила его осведомленность, – процедила я и наслаждением добавила: – По части того, что это я спасла принца от проклятия и гоняла их адепта по дворам близ кабака!

На лбу Северина залегла глубокая складка, отражая замешательство.

– Из свидетелей были только маги из охраны его высочества, – сказал он угрюмо, – но они связаны клятвой, да и завербуй их Культ, Герман был бы уже мертв. Значит…

– Сведения почерпнуты из отчета тайной службы!

– Доступ к материалам о покушении есть лишь у избранных. Очень высокопоставленных избранных.

– И один из них – тайный адепт Культа, – проговорила я то, что и так было ясно как день. – Это ты в расчет не принимал, отправляя меня к Ивону?

– Я отправлял следить за Богданом, – покачал головой Северин. – К Ивону тебя привела твоя же непрошеная самодеятельность. Зачем она? Что тогда, что сегодня.

– Везде заговоры мерещатся? – протянула я небрежно, хотя тянуло ответить совсем другое, по отношению к высшим магистрам вопиюще непозволительное. – Не понимаю, о чем ты.

– О том, как ты кинулась в сарай за адепткой в нарушение прямого приказа, – рыкнул он. – Велено было: на выход.

– Она сбежать могла, – пожала я плечами, – упустили бы и ее. Мы обе были ранены, стоило рискнуть.

– Нет. – Синие глаза смотрели бескомпромиссно жестко. – Когда тебе говорят что-то делать – делаешь, говорят не делать – не делаешь! Проще некуда.

– Извини, – вырвалось самое настоящее шипение, – подчиненная из меня так себе. Хорошо, что работать со мной дальше без надобности. Деятельность Культа в столице пресечена, адепты арестованы, миссия завершена.

– У нас тайный придворный адепт обозначился, а ты собралась в шкафу Ванды бумажки перебирать? – усмехнулся Северин. – Может, еще к принцу в охрану переведешься? Учти, доступа в архив с материалами расследований не станет. Или все необходимые ты уже изучила?

Кровь к вискам прилила сильнее. Запульсировала – шумно, частыми тяжелыми толчками. Темнота в небе сгущалась, самообладание давало трещину. Нет… Нельзя!

– Знаешь что, – я уцепилась за калитку, – доберусь как-нибудь без экипажа!

Отворила ее со скрипом, шагнула на дорогу. Шел бы он в лес! Впрочем, туда и пойдет. А я в другую сторону.

– Не умно. Почти ночь, путь неблизкий.

А то я пешком его проделать намерена… Пара монет в кармане найдется, одолжу лошадь у одного из местных. Вдох, разворот в противоположном от лесной тропы направлении.

– Стой, – раздалось приказное.

И не подумаю. Выдох, шаг вперед. Калитка скрипнула вновь, в спину прилетело:

– Сияна!

Собственное имя ударило в уши, надрывным эхом укатилось в глубину сознания, воздух закончился. Я замерла, как вкопанная. Сглотнула. Резко повернулась. Воцарившаяся тишина звенела, Северин просто наблюдал. Внимательно, неотрывно, как гончая за добычей, которой позволили отойти лишь потому, что понятно: никуда ей не деться. Ну нет… Я ему не загнанный в угол кролик! Миг на обдумывание, восстановленное через силу дыхание, рывок обратно – к калитке, к нему. В голове возникло с десяток идей, как именно изображать непричастность, но с языка сорвалось:

– Что тебе надо? Чего привязался?! – Ладони сжались в кулаки, да так, что ногти царапали кожу. – Какое твое дело? До меня, до других, до остального, что тебя не касается? Вот зачем лезть?! Достал всех! Может, потому из дворца и сослали?..

Северин растерянно моргнул.

– Горд собой?!

– Успокойся. Я…

– Ты! – перебила со злостью, что бурлила внутри. – Хотел правду? Раскопал. Молодец!

– Всё сказала? – выговорил он сквозь зубы.

– Не всё, – выплюнула я. – Последнее осталось. Иди-ка ты на хрен. И копай там… – Злость переполнила, тряхнуло. – Вот теперь всё!

Не ответил – опешил, видимо. Господин высший магистр редко слышит такое в свой адрес? Даже странно! Он открыл было рот, я яростно мотнула головой и кинулась прочь – быстро и не особо думая. Через дорогу, в зазор между заборами, где виднелась какая-то постройка. Лишь бы от него подальше!

Сердце колотилось бешено, дельной мысли не было ни одной. Куда бегу, зачем… Всё кончено. Северин знает, кто я. Призналась! А смысл отнекиваться? Он делал запросы в Академию, про погибшую от рук Культа подругу слышал. Выяснить «ее» имя и дар – раз плюнуть. Потом сложить кусочки воедино: прихваченный из Пустошей амулет, интерес к исследованиям Юстина, энергетический сбой метки… Попалась. Данаил-то выпутается, что поменял нас с Дариной местами. Он предусмотрительный. Но помогать больше не станет. Прощай, прикрытие! Здравствуйте, разбирательства!..

Путь вдоль заборов вывел к амбару на отшибе. Ветхая конструкция из грубо сколоченных досок, за ней – лес. Редкий, скудно освещенный проявляющейся в небе луной. Я бездумно понеслась туда. Свернув за амбар, чуть не врезалась в Северина. Остановилась, отпрянула. Быстрее меня бегает! Причем в обход. Рассмотрел окрестности при свете дня, не то что я… Но шансов удрать, прямо скажем, не было.

– Не дури, – велел он тем же командным тоном и протянул ладонь, – идем.

– В Ковен? – Я свирепо уставилась на нее. – Или сразу в Надзор?

– Во дворец.

– А дальше?

– Разберемся, – заявил Северин и, убрав руку, шумно вздохнул. – Я не враг тебе.

– А кто? Друг, что ли?

Он со значением хмыкнул, я инстинктивно попятилась. Поскольку стояла рядом с амбаром и простора для маневров не было, спина неминуемо встретилась с шершавой стеной. Приперли так приперли… Буквально! Ее поверхность неприятно впечатывалась в кожу даже сквозь ткань платья, сверху нависала темнота. Далекая, но неотвратимая.

– Идти не хочешь, – проявил Северин чудеса догадливости. – Ладно, давай здесь. Я знаю, что ты делаешь.

– Вру на каждом шагу, – смешок вышел натужным, – нагло и безудержно.

– Прячешься под чужим именем. Это неудивительно. Все девушки с твоим даром умирают вскоре после выпуска.

И о них выяснил?

– Поэтому ты боишься Культа, – продолжил он, – и ищешь сведения – об их делах, о Велизаре, о своей силе.

– Ого! – Я изобразила аплодисменты. Вышло вяло. – Вот это расследование. Столько ради меня разнюхивать!

– Сложно пропустить, что убили уже троих, как раз в твоем возрасте.

– Убил, – поправила я, – он, собственноручно.

– Это так, – сказал Северин абсолютно спокойно, словно речь шла не про мой будущий смертный приговор. – Но одну встречу с ним ты пережила.

Две. К счастью, о первой ему неизвестно… А вот вторую прервал он, героически кинувшись меня вызволять, ибо ответственность на мозг надавила!

– Повезло, – скупо отозвалась я, поскольку добавлять «благодаря тебе» не хотелось. – Мы оба в том бою в Пустошах выжили чудом.

– Никакого чуда. Я тогда гадал, почему тебе проклятие не прилетело следом за моим, дав нам шанс отбиться и сбежать. Теперь ясно: на тебя были другие планы.

– Я уже поняла, что ты страшно умный, – злость бурлила сильнее с каждым услышанным словом, – и проницательный!

– Не без этого, – нескромно признал Северин. – Так что хватит ерничать. Я не намерен тебя выдавать, но…

– Но?

– Ты собираешься скрываться вечно и, чуть что, убегать? Если уничтожить Культ и его создателя, то преследовать тебя станет некому.

– Да что ты говоришь… – Я в сердцах стукнула ладонью по стене. – Как всё, оказывается, просто!

– Поехали во дворец, – повторил он настойчивее. – Вместе поработаем над тем, чтобы покончить с адептами раз и навсегда.

Это шутка?! Но вся его поза говорила сама за себя: прямая спина, уверенно расправленные плечи, наклон головы… Не шутит. Серьезно сказал.

– Неужели? – критически осведомилась я. – И как же ты собираешься бороться с Культом из дворца?

– Там масса возможностей, – Северин красноречиво повел бровью, – и тайный адепт при дворе завелся. Есть с чем работать.

– А я тебе для чего? Можно подумать, настолько талантлива, что без меня не обойтись.

– Раньше ты не была склонна себя недооценивать. И основатель Культа почему-то мечтает до тебя добраться.

Произнес он это без малейшего ехидства. Констатировал факт, не более того. Вдумчиво очень контактировал, буравя пытливым взглядом.

– Ах, вот оно что, – ухмыльнулась я. – Нашел идеальную подсадную утку… На этот раз для Велизара.

– Ни в коем случае! – Северин сердито сверкнул глазами. – К Ивону ты сегодня попала исключительно потому, что твоя самодеятельность меня вынудила.

– А ты сейчас вынуждаешь меня.

– Это не шантаж, а предложение, – выговорил он раздражающе терпеливо. – Выдавать тебя не собираюсь в любом случае. Под именем покойной подруги ты пока что в безопасности. Уверен, с Велизаром столкнулась в Пустошах случайно, ему неоткуда было знать, где тебя искать. Но он увидел, что ты жива. Бегать бесконечно – не вариант, надо сражаться. Раз правду выяснил я, то могут выяснить и другие. Подумай, что тогда будешь делать?

Я сжала челюсти и, хотя была полностью согласна с изложенным, тихо прорычала:

– А что будешь делать ты? Едва меня раскроют – начнут охотиться.

– Обеспечу тебя защитой, – уверил Северин. Твердо, почти клятвенно. – У тайной службы имеются на это ресурсы.

– А причина? – Я оттолкнулась от стены, встала перед ним прямо. На расстоянии протянутой руки, которую, слава Высшим Силам, мне больше не протягивали. – Меня логичнее не защищать, а использовать для выманивания Велизара. Помру в процессе – что ж… Цели оправдывают средства.

– Не трогай логику, это не твое! – лопнуло наконец-то его терпение. – Наша цель – не дать ему получить то, что он хочет. Может, хватит сомневаться? Я просил сегодня мне довериться. Итог – ты жива.

– Потому что не пришлось выбирать между мной и обнаружением логова Культа.

– Если бы пришлось выбирать, – рявкнул он, – в приоритете была бы твоя жизнь.

– А не успешность миссии? – Я отрывисто рассмеялась. – Если бы ты стал меня вызволять, упустив возможность проследить за Ивоном, то был бы дураком.

– Лучше быть дураком, чем сволочью.

– О… Ну, скажи еще, что за меня умрешь.

– Интересные у тебя фантазии, – хмыкнул Северин, – но мне больше нравится исход, при котором умирает он.

Вдоль позвоночника прокатилась пробирающая дрожь. Сражаться, защищать, покончить с Велизаром… Именно это я хотела услышать когда-то от Данаила, ища пресловутое сильное плечо. Но мне уже не семнадцать. Сама себе стала опорой! Я вздернула подбородок и довольно ровно для норовящего сорваться голоса сказала:

– Итак, ты решил уничтожить Культ, избавив Империю от вековой напасти. Смело! Наверняка архимага дадут.

– Во-первых, архимаги не в моем вкусе, забирай себе, – бросил Северин, – во-вторых, я бы с радостью убрался из дворца, но не все дела закончены.

Знаю я его дело! Незаконченное… пятилетней давности.

– Что ж… – Злость переполнила, во рту стало так горько, что я скривилась. – Не собираешься меня сдавать, спасибо. На этом всё.

– Знаешь, с чем у тебя главная проблема? С тем, чтобы принять помощь.

– Да с чего бы тебе мне помогать?..

– С того, что могу и хочу! – ответил он громко, но как-то мягко. Ласково даже. – Тебе не обязательно противостоять ему одной.

А с кем? С ним?! Я проглотила скопившуюся во рту горечь, горло перехватило. Сильно, вместе с дыханием, до судороги. Свет луны лился сквозь деревья, просачивался на землю, тускло стелился по траве. Северин не шевелился, словно думал, что любое его движение может меня спугнуть. Стоял и смотрел, заставляя внутри что-то сжиматься – в тугой комок, мешающий вдохнуть. Не одна я, видите ли. Помочь он мне хочет… Сейчас расхочет!

– Давай закончим твое дело, – вырвались слова, а следом еще три, тех самых: – Ее убила я.

Они разлетелись звучно и неотвратимо, вокруг, везде, по всему близлежащему пространству – от амбара до леса. Ни вернуть, ни приглушить. Зачем я это сказала?! Но ужас не обуял, было только странное облегчение. Будто ком в горле перестал душить, а в груди начала разжиматься пружина.

Северин уставился на меня в недоумении и спросил:

– Ты вообще про что?

Кажется, есть шанс уйти от темы.

– Это была я, – повторила упрямо. – Говорю же, убила.

– Кого? – уточнил он без проблеска понимания.

– Ее, – губы дрогнули в кривой улыбке, – Анелию.

Всё. Пути назад нет. Лишь вперед, с обрыва, в никуда! Северин нахмурился, но вовсе не так, как хмурятся, узнав, из-за кого твоя ненаглядная отправилась на тот свет. Плотно сжал губы и обронил единственное:

– Не смешно.

– Не смешно, – согласилась я. – Ты был прав: смерть принцессы неслучайна. Ее жреца, кстати, тоже я.

– А вот теперь смешно. – В его голосе пополам с издевкой слышалось негодование. – Тебе сколько лет тогда было-то? Четырнадцать?

– Почти пятнадцать. Она, конечно, и так бы вскоре умерла. Проклятие в последней фазе было.

– Откуда ты… – Северин оторопел, но уже через секунду буркнул: – Герман спьяну совсем не контролирует, что несет.

– Да при чем тут он, – поморщилась я, пусть и многое почерпнула из рассказа принца. – Я видела ее своими глазами, ближе некуда. Жертвоприношение, знаешь ли, довольно контактное мероприятие!

– Какое жертвоприношение?..

– Такое! – Я выставила вперед ладонь со шрамом. – Помнишь его? Сразу распознал след от заговоренной стали. Каюсь, я опять наврала: это были не детские игры, а ритуал полной передачи жизненных сил. Незавершенный. В Культе, разыскивая юную магичку в качестве ресурса для исцеления ее высочества, знатно опростоволосились – сцапали меня! С ней жрец был, с родимым пятном на подбородке и ментальным даром. Я ему в грудь вогнала кусок Дарининого кулона со светлой магией. Оттуда и «колющее проникновение прямо в сердце осколком хрусталя, пропитанным губительной энергией». Об этом ты в записях Юстина и читал.

Северин настороженно молчал, словно я его не убедила, а придумала всё это, наковыряв неведомо где сведений, и он поражен разве что моей изобретательностью. И вправду смешно… Признаюсь здесь вовсю, а мне не верят!

Я опустила руку, произнесла елейно:

– Ну ты же у нас умный и на память не жалуешься. Про гибель моей подруги от рук адептов наверняка в деталях выяснил. Вспомни дату… Когда она умерла. И в каких краях. Давай!

Северин изменился в лице. Вспомнил, сопоставил? Анелия отдала концы на следующее утро, на западе, в резиденции близ лесов Академии. Многовато совпадений, да? Вот и славно. Хотел правду – подавись!

Воцарившаяся тишина звенела в ушах, пружина внутри скручивалась заново, туже прежнего. Лунный диск расплывался над деревьями, точки звезд испускали лучи – по четыре в разные стороны, пронзая темноту неба. Она висела так низко, что, казалось, готовилась рухнуть сверху.

– Я догадывался, – разрезало тишину, – что в ее смерти замешан Культ.

– Да нет же! Чем ты слушаешь? – Я еще чуть отступила от стены ему навстречу, Северин не шелохнулся. Как невидимую линию между нами прочертил, которую не пересечь. – Адепты, наоборот, вашу Анелию исцелить собирались.

– Запретным ритуалом, – подытожил он безо всяких интонаций, – который не удался. С чего ты заладила, что ее убила?

– Так я убила, – ввернула я с каким-то садистским удовольствием, – перешла во время ритуала с тьмы на свет. Догадываешься, что с ней было? Боль, слезы и куча воплей. Я могла бы ее отпустить, но… Держала. Мне до сих пор совершенно не жаль! Повторила бы снова, да не получится: она уже сдохла.

Воздух в легких кончился вместе со словами. Стало пусто, бездонно пусто, и одновременно тяжело. Еще тяжелее был направленный на меня взгляд – давил могильной плитой, лишая возможности нормально дышать. Темнота кружилась, как живая, лес мельтешил, то приближаясь, то отдаляясь, и только Северин оставался недвижим. Сам как стена. В синеве глаз плескалась холодная ярость пополам с колючим осуждением. То-то же. Но удовлетворение ко мне упорно не приходило, охватила какая-то жгучая досада.

– Так, всё, – отмер он и решительно двинулся на меня, – поехали.

На разбирательства, за которыми неминуемо последует казнь?.. Его рука потянулась к моему плечу, я вильнула в сторону. Рванув к лесу, выиграла обратно разделявшие нас футы, развернулась. Короткое мгновение, нырок в знакомую реку энергии, ласковые объятия некогда родной стороны. Вскинутые пальцы, волна тьмы. Северина сбило с ног, отбросив к дальнему концу амбара. Теперь расстояние между нами что надо! Не только для того, чтобы убегать…

С земли, взрытой моей волной, он встал быстро. В ответ на его вопросительный прищур я выразительно усмехнулась. Не отстанет же? Не отстанет… А темная магия против светлой действеннее. Гораздо! Северин торопливо свел ладони вместе, что-то колдуя, я выпустила вторую волну. Внушительнее первой, а устоял. Щитами обвешался… Мне тоже не помешают. Концентрация, плетение защитного узора, удар. Импульс улетел со свистом, на завидной скорости рассекая воздух. Он с не менее завидной реакцией увернулся. Треск ветхих досок, образовавшаяся дыра. Зияла в полстены амбара, открывая взору толщи сена. Кое-кто слишком прыткий! Учту…

– Сияна, – выговорил он по слогам отрывисто. Далось ему мое имя!.. – Не надо.

Да неужели? После всего рассказанного вариант у меня один.

– Это лишнее, – добавил Северин с чувством непогрешимой правоты.

Резануло, как лезвием, – остро, по живому. Предлагает не сопротивляться? Или опять скажет, что не сдаст? Нашел дуру!

– Не мечтай, – прошипела я, творя самое подлое из темных заклинаний.

Он помянул нечестивых духов и размашисто шагнул ко мне с магическим пассом наготове. Мое вытягивающее жизненные силы облако хлынуло прицельно, наперерез полился свет. Пространство затопило им нещадно, до рези в глазах. Излюбленный трюк! Но я была готова. Не зажмурилась и, боковым зрением уловив среди непомерной яркости движение, метнулась в другую сторону. К амбару, как оказалось… Сияние я загасила рассеивающем заклинанием, но облако уже развеял Северин. Еще и оказался ближе, чем следовало. Я зарядила залпом тьмы, с его пальцев сорвалось контрзаклинание. Из-за спины заструилась волна света, и мне не осталось ничего, кроме как прошмыгнуть в дыру в стене. Подпускать его к себе нельзя… Опасно! В амбаре должен быть выход наружу. А если нет – проделаю.

На ходу сплетя боевой импульс, я отправила его назад. То ли не попала, то ли щиты на нем не снесла… Дырой теперь обзавелась соломенная крыша, над головой завис кусок неба с обрезанным полукругом луны. Хорошо, что амбар на отшибе, никто не примчится на шум! Под ногами зашуршало разбросанное сено, я юркнула за нагромождение связок и рулонов. Оттуда надежнее будет бить. И отбиваться…

Волновали два вопроса: где двери и как до них добраться. Вибрации человеческой энергии не ощущалось ни рядом, ни вокруг амбара. Вряд ли Северин решил оставить меня в покое! Артефакт на сокрытие ауры активировал? На ладонях заклубилась тьма, я выглянула осторожно, чтобы понять, куда ее направить. Рассмотрела в десятке футов рослую фигуру, приближающуюся вдоль погруженной в тень стены. Прицелившись, обрушила темный поток. В нем тотчас запестрели вспышки – точечно, выжигая тьму изнутри. Я добавила новой, из потока вынырнул мощный искристый сгусток и стрелой ринулся ко мне.

Накинув на себя еще щит, я спряталась назад, сгусток залетел за мое укрытие, но дернулся в сторону и врезался в него, разметав сено по амбару. У Северина косоглазие или руки дрожат? От горы рулонов остались ошметки, потянулись лучи обездвиживающих чар. А вот это даже как-то унизительно… Я отразила их, бросилась к замеченным неподалеку очертаниям дверей, стряхивая с головы колкие пучки. Едва подбежала, двери облепили обжигающие искры. Отдернув руку, я приготовилась отпереть их импульсом. Не успела, его пришлось швырнуть в Северина, который вышел из тени в трех-четырех шагах от меня. Он нейтрализовал мое заклинание на подлете, счет пошел на секунды. Что ж…

Я соединила пальцы в плетении, за которое Орлин особенно хвалил. Горло стиснул дурацкий спазм. Горький, удушающий. Северин сотворил сложный пасс, его окружило ядовитым слепящим светом. Не сдал бы он меня, как же. Доверие, помощь, противостоять вместе… Чушь. Так, как сейчас, лучше, не надо ждать единственно возможной развязки. А я справлюсь: и с ним, и с Велизаром – со всем. Сама. Сжимающаяся внутри пружина достигла предела, переполнило непонятной тоскливой злостью, требующей выплеска.

Северин сделал встречное движение, я ударила – изо всех сил. Тьма закрутилась вихрем, поднимая сено, пучки соломы, труху, обломки стены и крыши. Схлестнулась с направленной в нее сияющей волной, пространство утонуло в черной пелене и вспышках. Я соткала пульсирующий клубок, держа его наготове. Воздух заискрил и взорвался бешеной пляской света и тени, сверху с шелестом попадала солома и что-то повесомее. Крыша посыпалась… Я пригнулась, перекатилась в угол. Обоюдно загашенная магия растаяла, но мой клубок уцелел. Пыль оседала, позволяя разглядеть посреди этой разрухи Северина. Взъерошенного, с глубокой ссадиной на виске. Он тоже на меня смотрел – с выражением замешательства, напрочь растеряв надменную самоуверенность и вытирая со лба пот. Впечатлен? Рано…

Я резко расплела клубок. Темные нити завибрировали, сотрясая амбар. Звенящее напряжение, выверенные витки энергетического узора, волны вязкой тьмы – с десяток, друг за другом, целый прилив. Северин отпрянул под спешно наложенными щитами и утонул в темноте. Всё померкло, даже луна. Я с опозданием уловила эманации нейтрализующей магии, передо мной взметнулась стена света. Прежде чем среагировала, запястье угодило в тиски горячих пальцев. Впечатало в Северина, дезориентирующее – теперь уж понятно! – сияние растворилось. Подобрался ко мне. Значит, остается одно… Пальцы свободной руки шевельнулись, воспроизводя кружево смертельного проклятия, на языке завертелось древнее слово. По его скуле ползла струйка крови, удачнее не придумаешь. Северин поморщился, ослабляя хватку и ловя мой взгляд. Спокойно, с немым укором. Ладонь сжалась в кулак и нелепо стукнула его в плечо, растеряв плетение. Да и с губ слетело не то:

– Тебя на защитных чарах заклинило? Атакуй нормально уже!

– Зачем? – отозвался он без малейших признаков упоения одержанной победой. – Мы что, поубивать друг друга хотим? Я – нет.

– Как это не хочешь? – голос предательски дрогнул, в глазах отчего-то защипало. – Любимая принцесса сама за себя не отомстит.

– И ты туда же, – разочарованно хмыкнул Северин, – уши во дворце меньше развешивай. Ничего между нами не было.

– Да ну? – не поверила, хотя меньше всего думала, что он врет. – А почему ты тогда ее так смерть фанатично расследовал? В ссылку угодил и даже спустя пять лет не успокоился?

– Не поэтому. Ну хватит… – Северин выпустил мое запястье. – Поехали отсюда. Или ты не все еще разнесла?

Я мотнула головой, слабо понимая, что происходит. Он меня вправду не сдаст? После всего?.. К горлу подкатил ком, дыхание сбилось. Живот почти скрутило, мышцы окаменели и будто не слушались. По телу пробежала крупная дрожь, затрясло. Напряжение звенело, в уголках глаз скапливалась влага. Внезапно ощутила осторожное прикосновение к плечу. Стараясь не моргать, я опустила взгляд: нечего демонстрировать слабость… Рука Северина легла на мою спину, успокаивающе поглаживая. Внутри что-то разжалось, заполнив собой все легкие. Казалось, дышать должно было стать совсем нечем, а вдохнулось, наоборот, свободно. Я в последний раз вздрогнула. Уткнулась носом ему в грудь и сделала то, что не собиралась делать никогда. Тихо, но совершенно стыдно расплакалась.

Глава 10

Покои Северина невообразимым образом сочетали аскетичную умеренность с роскошью, казались мрачными и необжитыми. Монохромная палитра, никакого блеска, кроме блеска чистоты, причудливые геометрические фигуры на стенах, минимум мебели, но сплошь из благородных пород дерева. Украшений ноль, вещей на виду – раз, два и обчелся. Кабинет пустой, на рабочем столе и полках ничего, даже пыли, в спальне – идеально застеленная кровать без модного здесь балдахина, зато гостиная, как положено, с диванами и внушительным камином. Недурно высшие магистры живут, и ванна собственная имеется. Она-то меня и соблазнила: хотелось смыть сегодняшний день, а тащиться в общую купальню – не очень. Да и надо поговорить с Северином… нормально.

По пути во дворец мы оба молчали: на меня навалилась усталость, а он, видимо, опасался опять сказать что-нибудь не то и не доехать. Прибыв на место, перекинулись всего парой фраз, и я согласилась, что у него мне будет удобнее привести себя в порядок. Без разницы, кто что подумает и о чем станет судачить. После того, как я рыдала на груди Северина, размазывая сопли по его рубашке, сложно представить между нами что-то более неприличное!

Он пошел в помещение с ванной следующим и пока не вышел. Я разбирала пальцами подсыхающие пряди, сидя на диване в гостиной, закутанная в свою накидку. Слуги принесли одежду прямо сюда из моей комнаты. Так и знала, что у меня там проходной двор, заходи и бери что вздумается… В камине потрескивало пламя, на столе остывал ужин. Еще один аргумент в пользу принятого приглашения. Трапезная для невысоких господ уже закрыта, а высоким еду доставляют в покои по щелчку пальцев. Почему бы не воспользоваться?

Несмотря на голод, кусок пока не лез в горло. Стены скалились узором из резких линий, пылающий напротив огонь не грел. Что делать дальше, представлялось слабо. В голове было пусто, как на дне пересохшего колодца. Ясно одно: с Велизаром я не справлюсь… Северину проиграла, если смотреть правде в глаза. Подпустила его во время боя вплотную! Он мог бы меня менее обходительно схватить, а то и вырубить с полпинка, поколдовала бы я тогда. М-да… Сама полезла, сама огребла. И ошибки непростительные – по невнимательности. В памяти всплывал клятый Ивон, которому я по глупости говорила, что для мощных чар у него эмоций негусто. Зато у меня сегодня их было через край! Сильный дар и магия – половина дела, к максимальному выплеску энергии должен прилагаться мозг. Как там оно звучало… «Эмоции мимолетны, чувства – более устойчивая основа». Есть чему поучиться. И у Ивона, и у Северина.

Сегодня он меня впечатлил, весьма. Успешно вести бой, почти не используя атакующую магию! Ну или используя не по противнику. На мне – ни ушиба, ни царапины. А я чуть не убила его… Возможно, заявление слишком смелое, ведь я не знаю, какие на нем были артефакты и могли ли они поглотить проклятие. Хорошо, что не узнаю. Все же вредить ему я не хотела. Просто чтобы отвязался наконец! Но в итоге получилось именно первое, а не второе.

Донеслись нарочито тяжелые, будто предупреждающие, шаги, порог гостиной переступил Северин в свежей, наглухо застегнутой рубашке. Огонь заиграл бликами в его влажных волосах, подсветив ссадину на виске, которая опять кровила. Логово Культа зачищать не так травматично оказалось, как подчиненную из лечебницы забирать…

– Может, к целителю сходишь? – Я поерзала на диване. Совесть кололась иголками, как ежик, забравшийся за пазуху. – Или позовешь его…

– Из-за этого? – Он осторожно обвел пальцами рану. – Не надо, ерунда.

– Понятно, – покивала я ехидно, – раз дырки в черепе нет, то и беспокоиться не о чем.

– Если беспокоишься, – не менее ехидно отозвался Северин, – разрешаю применить твои посредственные целительские навыки.

В смысле – разрешает?! Впрочем, я бы на его месте от любого сотворенного мною заклинания напрягалась. Так что разрешение – это понятно, да и моя совесть требовала хоть какого-то успокоения. Целитель из меня действительно ниже среднего, но пациент и не истекает кровью.

Я указала на место рядом с собой, сосредотачиваясь на ощущении растекающегося внутри тепла. Северин сел – не слишком близко, ровно на том расстоянии, чтобы я смогла поднести ладонь к его виску. Глубокий вдох, ласковое сияние на пальцах, целебный узор, сплетенный из энергии. Она впиталась в содранную кожу, останавливая кровь и сращивая ткани. Не целиком, однако корочка наметилась, краснота вокруг раны пропала. Заживет быстрее точно. А неплохо получилось! Пожалуй, лучшая из моих целительских попыток.

– Готово, – я убрала ладонь, – ты прав, там ничего серьезного.

– Спасибо, – зачем-то поблагодарил Северин. Неужели за то, что голову ему не снесла? – Честно говоря, хотел удостовериться, что ты переключилась обратно на свет.

– Да это секундное дело, – фыркнула я.

Он нервно вздохнул, откинулся на спинку дивана. Посмотрел на меня задумчиво и обронил:

– Ты же можешь быть кем угодно. В плане магии.

– Предпочитаю быть собой, – ответила я, как бы противоречиво ни звучало. – Боевой факультет выбрала в детстве сама. За каждым даром не угонишься.

В моем случае. При высоком уровне дара имеются шансы долго не стареть и прожить пару сотен лет. Пожелаешь – станешь и полноценным целителем, и оккультистом, и заклинателем духов, и прорицателем до кучи, было бы время. Но его нет, из-за Велизара. Говорить об этом – увольте. И так возникало чувство, что Северин залез мне под кожу – глубоко, нагло и без спроса. Снес тщательно выстроенный мною забор и стоит теперь в моем дворе с гордым видом будущего спасителя. А я просила?..

Он взял со стола тарелку и сосредоточился на запеченной утке, словно бесконечные вопросы у него закончились. Вот уж вряд ли! Скорее, их стало больше. Настолько голодный? Желудок напомнил мне урчанием, что вообще-то это я пропустила обед и ужин. Горло по-прежнему сжималось, но я стойко прикончила свою порцию. Силы сами себя не восполнят.

Пустые тарелки отправились назад на стол, обоюдное молчание затягивалось. А я все же не помыться и поужинать заглянула… Пора было что-то сказать, но слов не находилось. Предел откровений достигнут, представление с обнажением души закончено. Занавес.

– Твои тайны я в любом случае сохраню, – произнес Северин, растревожив тишину. – И как бы там ни было, я благодарен, что ты мне рассказала. О тех событиях… пятилетней давности.

– Пожалуйста, – выпалила я. Пламя в камине выбило жаркие искры, а по спине пополз холод. – Ты хотел знать правду во что бы то ни стало. Это было так важно? И как, полегчало? Оно стоило ссылки тогда и риска нарваться на казнь сейчас?

Северин встал с дивана. Отошел к камину, склонился над ним, вороша кочергой поленья. Дольше, чем требовалось. Не оборачиваясь, бросил то ли мне, то ли огню:

– Да.

Неизвестно, на какой из заданных вопросов его «да». На все разом?

– Даже не знаю, – я уставилась ему в сгорбленную спину, – что это, если не любовь!

«Ничего между нами не было» ее не исключает. Запретные чувства самые сильные, или как-то так.

– Это длинная история. – Он оставил поленья и кочергу в покое, выпрямился. – Не торопишься?

В далекий восточный храм разве что, но пока вроде не припекло срываться немедленно. Северин повернулся, глядя куда-то сквозь меня, я вросла в диван. Всерьез расскажет? По его глазам читалось, что и вспоминать ту историю не жаждет, не то что делиться. Кажется, он не прочь услышать, что я тороплюсь. Увы. Сунул нос в мои сугубо личные дела, почему бы мне не поступить так же? Будет честно.

– Ну что ты, – я поудобнее устроилась на диване, – могу задержаться хоть на всю ночь.

Северин многозначительно усмехнулся. Вот и славно, а то с таким мрачным лицом разве что на похоронах речи толкать.

– Мы впервые встретились на церемонии награждения во дворце, – сказал он то, о чем я и так догадывалась. – Ее высочество выражала благодарность от лица императора магам, которые пресекли деятельность Культа в столице. В их числе был и я.

– Знаю, читала, – избавила я его от лишних объяснений, – в архиве. После церемонии ты внезапно ушел из стражи в ее охранники.

– Да, это вышло внезапно. – Северин отступил к стене близ камина, в тень. – Вели светскую беседу, попросила сопроводить ее в сад, и там с ней случился приступ. Было сложно не понять, какой именно, пока нес к целителю. Поскольку посторонним знать об этом строго воспрещалось, с меня взяли клятву о неразглашении и настойчиво предложили войти в личную охрану принцессы.

Может, Анелия это сделала специально? Понравился маг – отозвала в сторонку, бухнулась в его заботливые руки, засветив проклятие, и он твой!

– Отказаться было нельзя?

– Не проверял. – Северин чуть помедлил и продолжил, тщательно подбирая слова. Из-за данной клятвы или не только. – Увиденное в саду выглядело как последствия нападения Культа. Не доведенное до конца покушение… Но адепты были ни при чем. Несчастный случай из детства.

Зубы невольно скрипнули друг о друга. Если он сейчас начнет рассказывать про несчастную девочку с трудной судьбой, то я за себя не ручаюсь!

– Причины не столь важны, – обронил Северин с явным намеком, что озвучивать их не собирается. – Это уже совсем другая история, которая ко мне никакого отношения не имеет.

Отлично, опустим ее. Нет желания снова выслушивать все те душераздирающие подробности… А давать понять, что они мне известны, – лишнее. Тот разговор был сугубо между мной и Германом, пусть так и остается.

– Аура Анелии была повреждена, циркуляция потоков нарушена, – перешел Северин сразу к последствиям. – Лежать под присмотром целителей она отказывалась, между приступами упрямо вела активную общественную жизнь. Ее жрец умел маскировать темную энергию под «болезнь», а вот поведение принцессы вызывало опасения, что правда вылезет наружу. Эмоциональная вовлеченность нулевая, внутри, считай, дыра. Пустота, которую принимали за дрянной характер. Анелия пыталась вести себя человечно, но чуткость и сострадание были ей чужды, она их просто не чувствовала.

Как-то раз во время ссоры с Германом свернула его любимому крольчонку шею, довела брата до срыва и ушла сидеть на садовую скамейку, прихватив безжизненное пушистое тельце. С ним на коленях Анелию и застал обалдевший Северин. Она невозмутимо призналась, что это ее рук дело, и сказала, что завидует Герману: он что-то чувствует сейчас, а ей абсолютно все равно. И попросила помощи, поскольку быть такой хуже смерти. После прикопала крольчонка на своей любимой клумбе между лилиями.

Однако Северин проникся и взялся помогать, возможности были – постоянно находился при ней. Объяснял, как следует реагировать на то или иное, о чем думать, на каких ощущениях концентрироваться. Само собой, придворные маги и раньше давали принцессе подобные подсказки, но прислушалась она впервые. Как ребенок, развивала способность сопереживать: училась слушать и наблюдать, больше общалась с людьми, старалась ставить себя на их место, концентрировалась на возникающих эмоциях. В каком-то смысле Северин достиг успеха. Анелия начала проявлять теплые чувства… к нему.

Выражался он на эту тему максимально сухо. То с язвительностью у него перебор, то с тактичностью! Мол, принцесса его помощь приняла слишком близко к сердцу. По мне, так и к другим местам тоже. Норовила выпрыгнуть из исподнего, но Северин называл это: «Ей было одиноко, и она искала близости».

– Почему не нашла? – спросила я прямо. – Красивая, ни в чем не виноватая, старательная. Как ты к ней все-таки относился?

– Жаль ее было, – пожал плечами он, – это же не повод.

Понятно. Трахнуть из жалости не захотел.

Отсутствие взаимности по Анелии ударило сильно. Как мне видится, по Северину сильнее. Она стала несчастнее некуда, замкнулась, полностью забросив их совместные занятия. Могла не разговаривать с ним днями или прятаться где-нибудь в саду. Когда находил ее, говорила, что привыкает быть без него, ведь знает, что ему гораздо интереснее бороться с Культом, чем возиться с умирающей подопечной. Северин, конечно, уверял Анелию, что никуда не денется, и не замечал игры на собственном сочувствии. Рыцарь без страха и упрека, а дурак. Так вестись на манипуляции!

– Ну и делся бы, раз до такого дошло, – не выдержала я посреди его рассказа. – Мог запросить перераспределение в Ковене.

– Не мог, – Северин посмотрел так, будто я ляпнула непростительную чушь, – у меня попросили помощи – я согласился. Должен был защищать.

Ее? От нее! Что кроликов, что юных магичек. Увы, господина высшего магистра накрыло любимым чувством – ответственностью. Боялся, что все их совместные усилия пойдут прахом, а бедная дева только сумела почувствовать что-то светлое и искреннее! И так, понимаете ли, на корню губит ее порывы к любви. Вместо того чтобы проваливать, остался. Она периодически прекращала изображать обиженную, но, едва Северин успокаивался, вновь принималась за старое. Так у них продолжалось почти год. В последний месяц приступы у принцессы участились, стало совсем худо.

Целители запретили ей вести светскую жизнь и советовали не вставать лишний раз из постели. Анелия вставала. Со словами, что умирать не собирается – ни лежа без дела, ни вообще. Стойко переносила боль и ползала хоть и без сил, но с непонятной надеждой на лучшее. Тогда она и сговорилась с Культом? Решила съездить в западную резиденцию – повидаться с женихом, с которым была помолвлена несколько лет. Чисто формально, свадьба-то бесконечно откладывалась из-за ее болезни. Сын местного наместника оказался умен и накануне приезда невесты отлучился по срочным делам аж на дальнее побережье. В итоге в резиденции Анелия оказалась одна, если не считать Северина, ее жреца, ватаги целителей, стражи и слуг. Ну а дальше настал тот злополучный вечер…

Принцесса была немногословна и на ужин нарядилась в белоснежное шелковое платье, похожее на свадебное. Я помню его, в нем она на ритуале и была. Повара в резиденции расстарались, однако аппетит у ее высочества не проснулся. Не притронувшись к еде, Анелия попросила Северина проводить ее в покои. Обычное для них дело. А потом он сплетням удивляется! Правда, это был единственный раз, когда ему пришлось задержаться.

Под опускающиеся за окнами сумерки Анелия прямым текстом призналась в любви. Сказала, что совершенно не заботится о чести, терять ей нечего. Северин ответил, что нельзя отчаиваться, целители неустанно трудятся над ее исцелением и однажды обязательно преуспеют. Она выйдет замуж, за кого положено и как положено, и забудет об этой минутной слабости, посетившей ее во время болезни. Закончился их разговор плохо – обвинениями в том, что он отвергает принцессу именно из-за «болезни». Пока Северин силился понять, каким образом ее переубедить, Анелия устроила полноценную истерику. В ходе которой извинилась за свой приступ в их первую встречу, из-за которого ему пришлось идти к ней в охрану. Но отныне он свободен и может уходить, потому что видеть его она не желает.

Северин и ушел – в свою комнату, чтобы не нервировать подопечную еще больше. Ночью следящая метка на ней просигналила, что Анелия не в здании резиденции. Он подумал: отправилась куда-нибудь в сад любоваться луной, верная своей привычке. Хочет побыть одна, нечего трогать. Когда она пересекла защитный барьер, забил тревогу, но подняться с кровати не получилось: накатила дикая слабость, а затем попросту вырубило.

Рано утром Северин, едва продрав глаза, выяснил, что ни Анелии, ни ее жреца в резиденции нет. Артефакт с меткой на принцессе не отслеживался. Стража из караула их не видела или считала, что не видела. Он быстро вычислил, что беглецы выбрались через вторые ворота, ментально повлияв на караульных и взломав охранный барьер, а самого его срубило энергетической отдачей от уничтоженной на Анелии метки. Стало ясно: стряслось очень плохое. А ближе к обеду тела обоих нашли в беседке у озер близ резиденции.

– Ты их видел?

– Нет, и не увидел. Меня не допустили… Вообрази, какие эманации они источали. У целителей главной задачей было не допустить разговоров. Упаковали тела, запечатав магией, и отправили в столицу. Там выдали вердикт: Анелия погибла от приступа, а ее жрец от попыток откачать подопечную – влил столько силы, что они закончились. В процессе нахватался у нее губительной энергии, поэтому призвать его дух и допросить не получится. Мол, «болезнь» принцессы пришла к ожидаемому финалу, а в момент ее смерти метка уничтожилась, и мне напоследок прилетело.

– Стройная версия, – оценила я, – почему не поверил?

– По времени не сходится. Не могла она покинуть здание, мигом переместиться к озерам и спустя пару минут умереть. Мне сказали, что я посреди ночи напутал или проснулся не сразу. Как же… И придворный жрец не идиот потакать ее ночным капризам и организовывать побег на двоих, без целителей и охраны, используя свой второй ментальный дар на караульных. Да и не столь она ранимая натура была, чтобы сбегать без веских причин. Но… – Северин спрятал руки в карманы. – Я обязан был находиться рядом, а меня не было. Она с собой не взяла из-за того, что допустил эту ситуацию, и все вышло из-под контроля.

Допустил ситуацию?.. Ну да, негодяй какой, влюбил в себя бедную деву. Небось, думает, что смотрел как-то не так или улыбался.

– Знал наверняка одно: Анелия умерла не из-за приступа. Либо у нее имелся некий план и что-то не заладилось, либо ее выманили, похитили и убили. Я должен был разобраться, что случилось, раз уж допустил это. Ошибся в чем-то и не справился. Можешь считать, что долг.

– Ну, разобрался со своим долгом? – усмехнулась я. – Искал убийцу и нашел.

– Я это иначе представлял. – Северин изогнул губы в ответной усмешке. Шумно выдохнул и, отлепившись от стены, вышел из тени. – Сейчас многое ясно. Тот скандал в ее покоях был лишь способом отвязаться от меня на вечер. Не буду отрицать: я хотел, чтобы Анелия выиграла эту битву за саму себя и исцелилась… Но не таким образом. – Мне достался осторожный, но прямой взгляд. – Да и она все равно проиграла. Сделала неверный выбор.

Я закусила губу. Да уж… Ему Анелия больше крови попортила, чем мне. У меня было пять минут несостоявшегося ритуала, а у Северина – целый год вот этого всего. Может, теперь я его обниму, а он поплачет?

Вслух спросила другое:

– Как уничтожение метки вырубает ее создателя?

– Ты бы никак не смогла, – Северин прищурился, – с тех пор я их ставлю гораздо лучше, и откат мне прилетает минимальный.

Но ощутимый и наверняка болезненный. Вот что значило его «сонастройка оборвалась», когда я переключила свет на тьму…

– Да тебя попробуй выруби! – Я снова ощутила укол совести за недавние попытки. Нехорошо вышло, и чужому имуществу ущерб. – Кстати, насчет амбара, который мы развалили…

– Мы? – Его бровь насмешливо изогнулась. – Завтра утром распоряжусь, к владельцам заедут с компенсацией. Отстроят новый, крепче прежнего. Того гляди им понравится, и будут регулярно приглашать устроить погром.

– Разоришься, – фыркнула я. – Повторять погром не собираюсь.

– Я понял, почему ты воспринимала меня в штыки с самого начала, – растерял он ехидные нотки и бросил укоризненно: – Поверила в слухи.

– Всегда верю, – вздернула я подбородок, – в худшее. Потому до сих пор жива.

– Мое предложение по твоей защите по-прежнему в силе.

Я дернула плечом, не зная, как реагировать и уж тем более что отвечать. Северин испытующе склонил голову набок, будто ждал моего решения. Но вместо этого сказал:

– Иди отдыхай. У тебя был тяжелый день. Можешь остаться у меня, я переночую в гостиной.

– А чего так скромно? – цокнула я языком.

– Если тебя не устраивает кровать, – протянул он с нескромной усмешкой, – могу предложить замечательный стол.

Хм… Письменный, не иначе. Пока я придумывала достойный ответ, его томный взгляд сменился откровенно лукавым, в глазах заплясали отблески пламени. Я хмыкнула и, попрощавшись, пошла к себе. В конце концов, у Северина тоже был тяжелый день.

Глава 11

В окно лился утренний свет, падал на кровать, разрезая косыми лучами разложенные передо мной листы. Две схемы хитрых узоров из спиралевидных загогулин. Первую зарисовал Герман с раздающего проклятия ошейника, вторую – я, помня, как выглядело краденое ожерелье Смилы. Сходство в них прослеживалось, многие линии-изгибы повторялись и там, и там, сочетаясь чуть иначе или располагаясь в другом порядке. Возникало ощущение, что до тебя пытаются донести одно и то же в двух разных письмах, просто разными словами. Но о чем все-таки идет речь – загадка.

Обе реликвии должны иметь отношение к переходящим и в прошлом быть артефактами, заточенными под наш дар. Вложенный в ожерелье контур похож на тот, что в амулете Ивы. Ошейника я не видела, но наверняка его магический контур тоже предназначен для одновременного использования светлой и темной магии. Чем я пока не овладела… Последние попытки по внутреннему поиску «общего начала» моей дуальной силы закончились тем, что я выбилась из сил и никуда не продвинулась. Все еще не представляла, как это – не выбирать сторону. Ладно, не страшно, у меня было мало времени и куча отвлекающих факторов. Научусь. Ива умела, а я что – хуже? Вот уж нет!

Я положила ее амулет на ладонь, стараясь отыскать выцарапанные в куске метеорита спирали на схемах с бумаги. По сравнению с ними узор был миниатюрным и загогулины «покучерявее». Что они вообще такое? Тоже древние символы? Неизвестные в Империи и давно утерянные, у нас нынче используются другие – гораздо проще. Эти же обманчиво казались затейливым орнаментом, а не магическими знаками. И у Моры не спросишь! Если аномальные всплески на границах устраивают с помощью такого артефакта и убийства переходящей, то мне безопаснее уничтожить реликвию Смилы от греха подальше. Но у Культа есть запасная, что было понятно из нашего разговора с адепткой. Да и Велизар обязательно найдет, чем воспользоваться, как находил все предыдущие разы. Моя сила сейчас – в знаниях… Ответы могут спасти мне жизнь.

Понять бы, что за магический контур вплетен в ожерелье! Увы, не выходило, и не потому, что он плохо сохранился. Опыта не хватало. Северин, вероятно, справился бы… Предназначение амулета Ивы определил с первого взгляда, что тот и объединяет противоположную магию, и уравновешивает, не позволяя гасить друг друга. Он жил близ Пустошей пять лет, часто видел магов из диких племен и их символику. Вот только чтобы получить его оценку, придется показать краденое ожерелье. В довесок пойдут красиво округленные синие глаза, но и градус откровений опять зашкалит. Готова ли я столько рассказать Северину? А принять его предложение?..

Я перевела подло сбившееся дыхание. Думать не хотелось – ни о вчерашних разоблачениях, ни о предложенной помощи, ни о нем. Слишком много Северина! Потом все решу. Главное, что варианты есть, в том числе изначальный – бежать из дворца. Поставленных целей-то достигла… Исследования Юстина и материалы тайной службы изучены, долги по службе закрыты. Я сгребла с кровати листы, скрутила в тугой сверток и, перевязав веревкой, засунула вместе с амулетом на дно сундука, под одежду. Достаточно гипнотизировать схемы и изводить себя. Лучше навещу Раду и выясню, как у нее дела.

Едва я вышла на воздух, сразу наткнулась на сплетников у питьевого фонтана. Младшие маги притулились на бортике и обсуждали то же самое, что и вся трапезная за завтраком, – назначенное на вечер собрание. Император собирался объявить о чем-то очень важном, и народ неустанно гадал, что стряслось, предвкушая прибытие всевозможных высокопоставленных персон столицы и ее окрестностей. Из-за срочности созыва наместники и лорды из других королевств просто не успеют приехать, но им должны будут отправить официальные послания. Мероприятие ожидалось в меру торжественным и совсем не пышным, ведь во дворце соблюдался траур по несостоявшейся невесте Германа.

Императорское крыло встретило меня шумом, усиленной охраной и снующей всюду прислугой. Полным ходом велись приготовления, интерьер разбавили черно-белыми храмовыми лентами и удушливо пахнущими лилиями. Несмотря на суету, в отделанных мрамором и золотом помещениях множилась пустота. Гулкое эхо отражало каждый шаг, звук, дробило их и возвращало в причудливо искаженном виде. Я с трудом пробралась сквозь толпу надраивающих полы уборщиц до покоев Германа и узнала от стражей, что внутри никого нет. Куда и на сколько отлучился принц, мне не доложили, ибо статусом не вышла, зато сообщили, что его «гостья» где-то прогуливается. Где?.. Напасть и подстава! Что с Радой, что с устроенным здесь собранием. Нагрянут люди, примутся везде шастать и совать нос по углам. А в одном из таких углов у меня реликвия припрятана. Надо убедиться, на месте ли она…

Я пересекла громадную оранжерею, утопающую в буйной растительности, вышла на веранду к саду. И застыла. У нужной мне стены, на той самой плюшевой кушетке сидела Рада. В престранной позе – копчиком на спинке, ухватившись за нее обеими руками и изящно поставив босые ноги на подушки внизу. На полу валялись кремовые туфли – под цвет воздушного платья, в которое ее облачили. Выглядела она весьма недурно: свежая, с забранными в хвост белокурыми локонами, перевязанными бантом, и ниткой жемчуга на тонкой шее. Смотрела вперед, на обосновавшихся в саду музыкантов. Труппа то ли настраивала инструменты, то ли подбирала репертуар попечальнее. Казалось, Рада наблюдала за ними неотрывно, но в мою сторону прилетело:

– Привет, сестренка.

– Привет. – Я отмерла, приблизилась к ней. – Знаешь, я бы на твоем месте тут не сидела…

– Да ладно, – она повернулась и демонстративно поводила ножкой по плюшевой поверхности, – вычистили же все давно.

Герман и ей рассказал? Наверное, тоже экскурсию устраивал.

– Понравился загон с кроликами? – осведомилась я, ощутив неуместный укол ревности. Понять бы из-за кого! Принца, сестренки или ушастых пушистиков…

– Загон? – Рада вопросительно нахмурила брови. – Не видела никаких кроликов. А это интересно?

– Поинтереснее веранд.

– Ну не скажи! – Она оттянула жемчуг, будто тот ее душил. Лукаво улыбнувшись, прошептала: – Тайник ты выбрала неплохой, не переживай на этот счет, но ходить к нему с проверками – ошибка, на которой многие погорели, не совершай ее.

– Как ты… – от неожиданности я опустилась прямо на кушетку, – догадалась?..

– Да все эту несчастную мебель брезгливо стороной обходят, а выбросить принц не дает, видимо, нужна.

Для чего именно, она предпочла не уточнять.

– Конечно, любимая уже, – покивала я.

– Вряд ли, – ее заразительный смех разнесся по веранде, – раз его от нее тошнит.

Мои губы невольно растянулись в ответной улыбке. Рада ловко скатилась со спинки на подушки, приземлившись рядом со мной. В ее широко распахнутых глазах читался затаенный укор.

– Между прочим, я приходила к тебе, – я опустила руки и взгляд на колени, словно какая-то провинившаяся ученица, – но в покоях Германа оказалось пусто.

– Его к себе отец вызвал, – тихо поделилась она, – около получаса назад.

Накануне собрания, созванного из-за нашего принца. Не к добру! Шантаж никому не нравится, а уж правителю Империи – подавно. Особенно когда условия ставит сын, от которого годами сплошные проблемы. Но Герман уверял, что семейные драмы не помешают ему заняться Радой. Хочется верить. Ее тут явно не обижают, свободно гуляет по дворцу.

– Сама-то как? – Я оставила в покое собственные колени, глянула на нее искоса. – С прошлой ночи не виделись. Чем занималась во дворце?

– О, его высочество был в ударе, – Рада закатила глаза, – так меня еще никто не гонял. Экзамены для поступления в гимназию отдыхают. То прочти с выражением одно, то запиши под диктовку другое, то реши уравнение с подвохом. Дошли в итоге до естественных наук, этикета и игры на запоминание слов.

Оправданно. Прежде чем понять, куда ее можно пристроить, следует узнать, что она умеет.

– Победила в игре? – полюбопытствовала я, поскольку в других успехах Рады не сомневалась.

– Обижаешь… – ее голос приобрел восхитительно смущенные интонации, а щеки вспыхнули таким правдоподобным румянцем, что залюбуешься. – Проиграла, конечно. Красиво в конце срезалась, старалась. А потом были танцы.

– Танцы?! Герман тебя что, в театр собрался сдать?

– Нет, – хихикнула она. – Проверял мою тренированность и умение уворачиваться, ибо все его попытки оттоптать мне ноги не похожи на случайные.

– Смотря сколько выпить.

– Нет-нет, пили мы после, перед сном. Точнее, это была поочередная дегустация вслепую для определения содержимого бокала… Вот здесь я действительно проиграла.

– Нехило, – оценила я их совместное времяпрепровождение. – Кажется, ты ему понравилась. Уже известно, куда тебя отправят?

Музыканты в саду пиликнули чем-то громко и пронзительно, Рада вздрогнула, будто бы от этого резкого звука.

– Если и известно, то не мне. – Она растеряла всю кокетливость, посмотрела прямо и серьезно. – Не спрашивала в лоб, а на намеки он не реагирует. Честно говоря, не понимаю, как правильно с ним… общаться.

– По-моему, чем проще, тем лучше.

– Тебе – да, – произнесла Рада как бы невзначай. – Это твой мужчина.

– Не мой, – хмыкнула я и направила взгляд в сад.

Она бесшумно придвинулась ближе. Не знаю, как именно истолковала услышанное, но пояснять не тянуло. В конце концов, Герман принц. Быть моим он не может по определению.

Музыканты заиграли вновь – на сей раз плавно и слаженно. Умело взятые аккорды слились в меланхоличную протяжную мелодию, я прикрыла глаза, погружаясь куда-то в себя. Воздух ощущался тяжелым, давил на плечи, заставлял держать спину несгибаемо ровно. Казалось, что стоит только расслабиться, как что-то рухнет сверху, навалится, пригвоздив намертво, и я больше никогда не смогу вдохнуть.

– Ты очень напряжена, – отметила Рада. – Из-за меня?

– Что? Нет. – Я разлепила веки и боковым зрением уловила ее внимательный обеспокоенный взгляд. Да уж, пришла к ней, расспросила и сижу со скорбным видом. – Не обращай внимания, ты ни при чем. Вчера у меня был… трудный день.

– Развернись спиной, – велела она столь бескомпромиссно, что я послушалась.

Ее маленькие ладони легли мне на плечи, сжали – неожиданно сильно, но мягко и совсем не больно. Пальцы ловко, с выверенным нажимом прошлись до шеи, впиваясь подушечками в чувствительные точки, спустились по позвоночнику вниз, слегка пощипывая и разгоняя кровь. Было… странно. Чересчур близко. Однако ни ступора, ни желания отстраниться. По коже струилось тепло, неведомая тяжесть теряла вес. Разморило, как на солнце, напряжение уходило, таяло и растекалось приятной усталостью по венам.

– Лучше? – спросила Рада, двигаясь обратно – снизу вверх.

– Намного… Так ты еще и массаж умеешь?

– Я же талантливая, – напомнила она насмешливо. Ее ладони вернулись к моим плечам, уха коснулся шепот: – Сюда идет Герман.

– С чего ты взяла? – удивилась я, прислушиваясь к приближающимся шагам, которые могли принадлежать кому угодно.

– У каждого своя походка… Отличается на слух.

Ничего себе таланты!

Рада убрала руки, на веранду вправду вышел он. С привычно помятой физиономией, в облачении, больше подходящем для кабака, нежели для визита к императору. Герман посмотрел на нас, и его хмурое лицо чуть разгладилось, даже щетина перестала казаться колючей. Пройдя вдоль бортика террасы, он остановился рядом с кушеткой.

– Искал одну девушку, а нашел двух. Хоть что-то хорошее сегодня!

– А было нехорошее? – уточнила я осторожно.

– Паршивое, – принц поморщился, очевидно имея в виду аудиенцию у отца, – прямо-таки бе.

– Уступить вам кушетку? – очень почтительно осведомилась Рада.

– Я не жадный и не толстый, – усмехнулся Герман, – подвиньтесь.

Я отсела в сторону, он плюхнулся между нами и, нахально приобняв обеих за плечи, изрек:

– Радость, для тебя и меня имеются отличные новости!

Шикарно устроился. Тут прелесть, там радость.

– Адептов, которые могут нас прикончить, поуменьшилось. – Герман расплылся в довольной улыбке. – Вчера в столице накрыли логово Культа. Особая миссия тайной службы.

Тоже мне новости…

– А прелесть-то в курсе, – не укрылось от принца. Улыбка сползла с его губ, а ладонь – с моего плеча. – Начальство в обход регламента хвастает, выдавая секретные сведения перед официальным объявлением?

– Нет, – я тряхнула волосами, – просто я участвовала в облаве.

Герман поперхнулся, Рада медленно моргнула.

– Говорила же, – я кивнула ей, – трудный день был…

Оба ошарашенно переглянулись, будто хотели убедиться, что не ослышались, и до их ушей долетели одинаковые слова. Могла бы и промолчать, но зачем? Раз уж принц первым выдал секретные сведения, развязав мне язык… Все равно мое участие скоро вскроется: за официальным объявлением об успешной поимке адептов последует традиционная церемония с благодарностями. Подсадную утку тоже не должны обделить, так что скрывать смысла нет. Да и надоело вечно притворяться, играть роли, носить маски. Можно хоть частично скинуть, хотя бы перед ними…

– Погоди, – Герман выпрямился, выпустив Раду из условных объятий, – ты около недели в тайной службе. Как умудрилась попасть на штурм логова Культа?!

– Хвастаться не буду, – проворковала я мстительно, – это не по регламенту.

Плюс клятва помешает изложить детали, о чем его высочество не может не знать.

– М-да… – Он пятерней пригладил стоящие дыбом волосы. Не мои признания тому виной, так и было. – Времени зря не теряешь, к цели идешь напролом.

– Насыщенная у тебя жизнь, – прокомментировала Рада, глядя уже с каким-то профессиональным, а не сестринским трепетом, – требуется немало смелости и умений, чтобы выбрать такой путь.

Я польщенно улыбнулась, она подмигнула. Впечатлять других все же приятно. Весьма!

– Ладно, поразительное начало твоего послужного списка потом отметим, – Герман вальяжно встал с кушетки, – сначала есть другое дело. Объясню наедине.

Хм… Как бы многозначительно ни звучало, разговор наверняка будет о судьбе Рады. Она непричастно откинулась на спинку кушетки и уставилась в сад, словно единственное, что ее интересовало, – это играющие музыканты.

– Радость, подожди пока здесь, – ласково бросил ей Герман и подал мне руку.

Я вложила свою ладонь в его, он притянул меня к себе, поднимая с кушетки, но тотчас восстановил дистанцию. А вот пальцы мои сжимать продолжил и не отпустил до самых своих покоев. За их порогом царил сквозняк, словно прислуга воспользовалась моментом и хорошенько проветрила помещение от паров вчерашней дегустации. Я поежилась от холода, Герман, который определенно не мерз, торопливо прошелся всюду, позакрывав окна. Последней стала спальня, в ней мы и остались. Он оперся поясницей о подоконник, я тоже подошла к окну, выглянула сквозь ажурную занавесь наружу. Красивый вид открывался – на лабиринт кустов в саду и далекие, почти сказочные дворцовые башни.

– Насчет твоей сестры, – не обманул ожиданий Герман, – я бы никуда ее не отправлял.

– В смысле?..

– В прямом. Могу предложить ей работу, мне давно талдычат, что пора обзавестись личным секретарем.

– Секретарем? – Я окончательно опешила. – По-твоему, она удачная кандидатура? Ты даже не знаешь, кто она…

– Неважно, – отмахнулся он, – что у нее там за криминальное прошлое. Главное, что девка толковая.

Ну нормально! Попросила помочь сестре, а в итоге – ух ты, какая девка, оставлю ее себе? Слов нет… По крайней мере, тех, что стоит произносить вслух. Я изобразила елейную улыбку и напомнила:

– Ты обещал найти Раде безопасное место, чтобы Культ до нее не добрался.

– А разве есть место безопаснее, чем рядом со мной? – парировал Герман невозмутимо. – От адептов меня оберегают: артефактами от проклятий обвешали, магическим барьером наше дворцовое крыло вдоль и поперек очертили, охрану усилили – стоит выйти дальше сада, как целая толпа начинает по пятам таскаться. Дам твоей сестре всем этим пользоваться за компанию, целее останется.

Щедро. Только есть одно но – шпион Культа… Который занимает высокопоставленную должность при дворе, раз свободно почитывает отчеты тайной службы. О безопасности не может быть и речи, когда под боком враг! Однако Герман еще ничего не решил – позвал обсудить, причем на равных, хотя мог бы запросто поставить перед фактом. Что ему до моего мнения или Рады, оказавшейся в бедственном положении? А вот нет – учитывает…

– Есть проблема, – я нервно постучала пальцами по подоконнику, – после вчерашней миссии появились основания полагать, что у Культа есть их человек во дворце.

– Слышал об этом, – ничуть не смутился Герман. – Но тебе не кажется, что имей их человек возможность меня грохнуть, адепты не караулили бы меня у кабаков?

Кажется… Принца можно убить массой различных способов. В том же темном переулке ничего не мешало следом за проклятием метнуть нож. Или им нужно, чтобы принц погиб именно от запретной магии? Это будет как расписаться в его убийстве. Или же причина не в открытой демонстрации ими силы… Одураченная мною адептка навела на мысль, что у Культа припрятана запасная реликвия. Меня удивляло, что Анелию они хотели излечить, а Германа, наоборот, пытаются смертельно проклясть. Но логика тут должна быть. Юные принц и принцесса потревожили древний ошейник с раскопок и, возможно, активировали в нем что-то, мешающее использовать его по назначению…

От пронзившей догадки перехватило дыхание, пальцы впились в подоконник. Та реликвия наслала проклятие, а оно сходит на нет в двух случаях: если цель умирает или избавляется от него. В данном случае у нас не цель, а цели. Анелия мертва, и ее не исцелить, зато Герман жив, и его надо доубивать. Человек Культа во дворце, очевидно, не жрец-оккультист, вот и не способен наслать проклятие… Сходится? Вполне!

Подоконник скрипнул, я силой воли заставила себя разжать побелевшие пальцы. Герман посмотрел на них задумчиво и немного удрученно. Потеряла самообладание на несколько секунд, надо срочно возвращать.

– Да, адепты вряд ли оставят меня в покое, – вздохнул он, явно списав мою реакцию на озвученное им предложение для Рады, – и она рискует оказаться под ударом. Но Культ может продолжить ее искать. Зачищенное вчера логово у них не единственное. Прятаться – хорошо, а быть под надежной защитой – еще лучше.

Опять про защиту! Сговорились все вокруг, что ли? И возразить нечего, сама всегда считала так же. Сколько ни прячься, однажды кто-нибудь да раскроет. Что до защиты, лучшая – нападение… Или активные действия как минимум. В любом случае артефакты, охранные барьеры и стража пригодятся.

– Полагаю, нужно позволить выбрать Раде, – ответила я как можно спокойнее, – и иметь второй вариант… Вдруг секретаря из нее не получится.

Или она пошлет тебя с твоими заскоками к нечестивым духам. Раз маги из личной охраны регулярно разбегаются, то и секретари задерживаться не должны.

– Работка непыльная, – совершенно неубедительно сказал Герман. – Поселю твою сестру во дворце, будете чаще видеться.

Что к неминуемому сближению! Опасно, очень. Но отчего-то хочется… Посидеть еще вместе, поговорить, узнать о ней больше. Вот только и Рада узнает обо мне немало. Она умна и наблюдательна, подметит все несоответствия. Рано или поздно поймет, что я не Дарина. Это разоблачение будет обиднее… Больнее. С первым не сравнить.

– Главное, чтобы Рада была жива и здорова, – сделала я выбор. Принимать предложение принца или нет – ей решать, она взрослая девочка и сумеет разобраться. – Я очень ценю твои объяснения и что тебе оказалось небезразлично.

– Прелесть, к тебе невозможно быть безразличным, – протянуло его высочество так, что в спальне стало жарковато, несмотря на впущенный с улицы холод. – Хотя рука у тебя, признаюсь, тяжелая. В следующий раз, когда вздумаешь вести себя неподобающе, сделай это понежнее.

– И поинтереснее?

– О, – Герман повел бровью, – не иначе как наши отношения перешли на новый уровень.

– Перешли, – томно подтвердила я, – уже доверила тебе самое дорогое – любимую сестренку.

– Глубоко польщен, – он патетично положил руку на сердце, – буду печься о ее безопасности тщательнее, чем о своей.

Верю, с его-то суицидальными наклонностями. Вместе с этой мыслью в голову стукнула другая, заставив меня застыть. Если принц умрет не от проклятия, планы Культа рухнут? Одна реликвия у меня, вторую не использовать. Велизар не сможет воплотить задуманное, и мое убийство станет ни к чему?..

– Удачно совпало, – вдруг сказал Герман, я сглотнула, – швея закончила твое платье и явится для финальной примерки к обеду, то есть с минуты на минуту.

– Ах да, платье… – Совсем забыла о нем. – Быстро она управилась.

– Как раз вовремя. Сразу его и выгуляешь.

– Где?

– Вечером на собрании!

– Меня туда не приглашали.

– Так я приглашаю, – он расцвел улыбкой, – экая недогадливость, ты точно переработала вчера.

Я вперила взгляд в подоконник. Шанс попасть на собрание для избранных высоких господ, созванное лично императором… Любопытно, конечно, о чем он им объявит, но я всяко узнаю – в трапезной, на следующий день. Сейчас же хотелось скорее отсюда уйти. Из этого дворцового крыла, от Германа, от лезущих в голову мыслей.

– Не думаю, что мое присутствие уместно.

– Не думай, – милостиво разрешил он, – еще один маг рядом со мной никого не смутит, учитывая мою усиленную охрану. Хочешь – считай, что беру тебя для дополнительной подстраховки. Ты у нас теперь гроза Культа.

Я криво усмехнулась, возразила:

– Об этом никому не известно, сведения секретные.

– Скоро обнародуют, – не отступился Герман, – и ни у кого язык не повернется заикаться о неуместности. Не говори, что занята: после облавы тебе обязаны были предоставить выходные.

Наверное, предоставили. Не интересовалась. Но идти к Северину я пока не готова – ни по службе, ни по другому поводу. Впрочем, ни к чему сейчас не готова. Даже на Германа посмотреть прямо, не то что принимать приглашения.

– Пожалуйста, – произнес он без малейших игривых ноток, – сходи со мной, прошу. Мне надо.

– Зачем? – Я оторвала глаза от подоконника и встретилась с просящим выжидающим взглядом. Глубоким, серьезным. Так не просят из скуки или праздных желаний. – Что его величество там объявит?..

– Не знаю, но ничего хорошего, – он развернулся лицом к окну, – для меня. Сегодняшний наш разговор приводит к выводу, что отца я прилично достал.

Неудивительно! Пьянки, ультиматумы, побеги… Спасаешь сына, жертвуя дочерью, а он тебя в этом обвиняет. Но винит-то на самом деле себя. Каким образом вышло, что ему позволили дойти до подобного состояния? Где глаза любящих родственников, а где мозги? Да уж, семейка.

– Просто побудешь рядом, – Герман подался вперед и как-то по-детски уткнулся лбом в стекло, – и всё.

По-моему, ему нужна не компания. Поддержка.

– Схожу, – выдавила я – и слово, и улыбку, – побуду.

Где еще мне выгуливать перепавшие не по статусу шелка? Попрощавшись до вечера, я отправилась их мерить. Стараясь не думать о том, что его падение с той крыши могло стать моим спасением, хотя бы временным.

Глава 12

Платье было восхитительно: изумрудно-зеленое, из тончайшего шелка, отороченное лентой и расшитое крошечными жемчужинами. Они усеивали лиф, теснились непрерывной линией на поясе и спускались россыпью по подолу сзади. Изысканный и элегантный в своей простоте фасон: до талии ткань плотно облегала тело, низ струился волнами. Длина в пол, закрытые плечи, эффектный вырез, но в пределах допустимого. Отражение в зеркале мне нравилось! Подведенные сурьмой глаза казались еще зеленее обычного, высокая прическа открывала шею и скулы. Пожалуй, никакого ожерелья для завершения образа не требуется. И славно, хватит их с меня…

– Последний штрих. – Рада окунула палец в баночку с краской из яблоневых листьев и барбариса, провела им по моим губам – аккуратными, втирающими касаниями. Отстранилась и, оценивая результат, присвистнула: – Ну красавица же!

– Твоими стараниями, – я сжала губы, чтобы краска легла ровным слоем, – без тебя я бы гораздо дольше собиралась.

И настолько идеально не вышло бы, она сотворила своего рода магию. Всего за полчаса, в ее временной комнате. Я и не подозревала, что мой скромный запас косметики способен на такое. Казалось, Рада могла нарисовать на лице что угодно любыми подручными средствами. Но у нее получилась я. С удачно подчеркнутыми достоинствами и скрытыми недостатками, но все же именно я, не Дарина. Та избегала ярких оттенков, вызывающего макияжа и любых контрастов. Нежность, плавность, умеренность – это не мое. Рада понятия не имеет, кто я на самом деле, а непостижимым образом уловила суть.

– Даже жаль, что сборы не затянулись, – она обошла меня кругом, еще раз проверила шнуровку на моей спине, – ты бы не только в общих чертах рассказала, как привела тайную службу гонять уродских адептов по их же логову.

– Не рассказала бы, клятва… – сослалась я на то, что действительно мешало. К счастью! Не признаваться же, что в «Гадкую выдру» я приходила не к ней, а следить за Богданом. – Но да – жаль, ты успела бы объяснить подробнее, что думаешь о предложении принца.

– Я его приняла, чего теперь думать, – ответила Рада уклончиво. – Ты не против, а я согласна. Он мне помог, было бы неплохо и мне как-нибудь ему пригодиться.

Со столь выдающимися талантами, и в секретари… Повезло ему!

Покрутившись перед зеркалом, я выпустила из прически локон, убрала за ухо. Так лучше. Эдакий элемент небрежности, не кажется, что расстаралась и из кожи вон лезла, пытаясь встать вровень с дамами из высшего света.

– Иди, – Рада напутственно толкнула меня в спину, – сияй.

На долю секунды почудилось, что сказала она: «Иди, Сияна». Сердце подскочило к горлу, и я вылетела за дверь – как ошпаренная, не оглядываясь. Будто опаздывала и император ждал лишь меня, чтобы начать…

А ну, спокойно! Ни о чем Рада не догадывается, по крайней мере, пока что. Вернув утерянный контроль, я зашагала по коридору более ровной походкой. Навстречу вышел Герман – из своего кабинета. Мне достался долгий и довольный, но отнюдь не пораженный взгляд. Словно он ни капли не сомневался в моей прелестности и просто вновь в ней убедился.

– А я сразу тогда из кустов понял, – прокомментировал Герман, – что ты чудо, как хороша.

– Ты тоже, – сказала я чистую правду.

Выглядел он… принцем. С книжных картинок, на которых изображали венценосных особ при полном параде. Хорош, да. Расшитый серебром мундир, гладко выбритые щеки и волевой подбородок, пепельные волны волос, зачесанные назад. Экстерьер бросался в глаза. Но и я давно не деревенская дурочка, сиять умею. Могу чистым светом всё вокруг залить – чтоб наверняка!

– На сей раз покажу тебе худшие места во дворце, – ухмыльнулся Герман и галантно указал на выход из покоев. – Времени до начала собрания у нас полно.

Я положила пальцы на его подставленный локоть, невольно прощупывая хваленую магическую защиту – слой за слоем. Прочная. Страшно представить, сколько на нем артефактов. Но от того же кинжала не спасут, будь он хоть ритуальным, хоть нет. Зачем я об этом размышляю?.. Пока ходим вдвоем, не пойми что в голову лезет, а собрание еще не скоро. Все-таки надо было собираться подольше…

К счастью, наедине мы не остались. За дверью, в натертом до кристального блеска и украшенном цветами холле к нам прилипли сопровождающие. Знакомые мне двое стражей, темный маг и целитель из личной охраны его высочества. На меня они отреагировали обыденно, как на свою. Темный украдкой выдохнул с облегчением. Видимо, радуется, что в случае чего принца есть кому догонять и приводить обратно. Предполагаемая интрижка предполагаемой интрижкой, а в первую очередь я боевой маг. Помня об этом, я убрала ладонь с локтя Германа, якобы поправляя складку на платье, и оставила свои руки при себе. Стало поспокойнее.

Путь к приемному залу лежал через садовые террасы, так ярко подсвеченные фонарями, что вечерний полумрак почти не ощущался. В этой части дворца я не бывала, что немудрено: ее использовали для официальных торжеств. Все здесь смотрелось дорого, роскошно, надменно. По дороге встречались люди: в изящных зеленых беседках, на устланном ковровой дорожкой крыльце, в пестрящих гобеленами коридорах. Сплошь лорды разной степени солидности и леди нежной наружности. Были и стражи, прислуга и маги, куда же без них.

Сыпались уважительные поклоны и приветствия – Герману, само собой, он отвечал ленивыми кивками. Я ловила заинтересованные взгляды от мужчин и недоуменные от женщин. Ну да, лицо новое, наряд слишком шикарный. Неминуемо возникает вопрос, кто такая и что делаю возле принца. Пойти вот так с ним – следующий уровень по сплетням и пересудам. Он это понимал, приглашая меня, а я – соглашаясь. Публично обозначили особые отношения.

В приемном зале народа пока было немного. Музыканты разливали фоном ненавязчивую мелодию, столы ломились от закусок и напитков, горели десятки свечей в расставленных всюду подсвечниках. Огоньки тщетно пытались слиться в теплые шары, холодный мрамор вторил шагам. На высоченном потолке блестела мозаика, сверху нависали боковые балконы второго этажа, на который вели витые лестницы. Стоило пройти подальше, как громко объявили, что явился не кто-нибудь, а принц Герман, вдруг кто-то не в курсе. Поскольку меня не назвали никак, присутствующим стало очевидно, что представления я не заслужила, следовательно, никакая не высокородная леди. Взгляды стали еще более липкими и любопытными, самый выразительный прилетел от верховного архимага Левена. То ли осудил, то ли подивился моей прыти. Плевать. Смысл печься о репутации, когда каждый день рискуешь не дотянуть до завтра?

Я покосилась на изображающего беззаботность Германа. Поверила бы, но знаю: он пришел сюда в настроении, с каким только приговор выслушивать. Будто ему известно что-то о приговорах! К вискам прилила кровь, в голове пронеслись слова принца на краю крыши: «У меня на это не хватит смелости. А жаль». Жаль, что такой дурак! Умереть он хочет. Я вот, наоборот, очень хочу жить. По спине колючей волной прокатился озноб. Желания-то у нас пересекаются. Если предположения верны и реликвия с раскопок нуждается в смерти Германа от проклятия, потому что ее заполучил Культ… Велизар регулярно убивает переходящих – перед тем, как устроить на границах аномальный магический всплеск. Он вполне способен найти другую реликвию, но это займет у него время! Столь необходимое мне, чтобы разобраться в своем даре.

– Формальности соблюдены, – сообщил мне Герман, сворачивая с ковровой дорожки в сторону. Наклонился к моему уху и добавил: – Пройдемся по залу или засядем подальше ото всех?

– Да, – ответила я, как истинная девушка.

Ничего решать не хотелось. Совсем.

Он хохотнул и направился к ведущим на балконы лестницам. Второй вариант предпочел, значит… Но «подальше ото всех» – заявление чересчур смелое. Его охрана потащилась за нами, на расстоянии, которое исключало личное пространство. Оно и понятно, гостей уйма – за всех не поручишься, лучше присматривать.

Нависающий над залом этаж был обшит красным бархатом и обрамлен зеркалами. Огромными, вытянутыми, множащими подсвечники с горящими свечами, колонны и балконные двери. Жуть. Кто только до такого додумался? Я засмотрелась на «зеркальную» стену, между отражаемыми колоннами мелькнула девичья фигурка. Проявилась четче, обретая хрупкие очертания. Я обернулась. Герман остановился, следовавшая за ним процессия тоже.

– Яся, ты тут от кого прячешься? – насмешливо поинтересовался он. – От лорда, что ли, забыл, как его там… Флориан вроде. Которого тебе в женихи усиленно предлагают. А чего бледная такая?

Ясмина вышла к нам, подол ее белоснежного платья колыхался, по плечам струились длинные пепельные пряди. Казалась копией Анелии. Призраком. Восставшей из могилы старшей сестрой. Желудок скрутило жгутом, во рту появился привкус горечи. Охрана его высочества почтительно поклонилась, я изобразила поклон плохо и запоздало.

– А что здесь делаешь ты? – с вызовом спросила брата средняя принцесса. – Снова набрал вина и эля, будешь смешивать наверху и поливать со своего балкона тех, кто тебе кажется грустным?

– Ай, ну что ты… – Герман сделал страшные глаза. – Как можно мешать эль с вином? Это был зерновой спирт.

– Действительно, – она поджала губы, – совершенно непозволительные действия были бы.

– Не куксись, – он легонько щелкнул ее по носу, Ясмина отпрянула, – давай Флориана обольем, вдруг он тебе понравится, если перестанет выглядеть так, словно у него недельный запор?

Она зло прищурилась. Перевела взгляд на меня и, критично окинув с головы до ног и обратно, с некоторой озадаченностью отметила:

– Красивое платье…

– Ага, – покивал Герман, – твоя швея была в ударе.

Ясмина изумленно раскрыла рот, но быстро его захлопнула и уставилась на меня пристальнее. Я расправила плечи, ибо смущенно сутулиться в столь красивом платье – преступление.

– Ты, – выпалила она, и ее взгляд неожиданно смягчился, – это ты у фонтана нас защищала, когда псы взбесились.

– Я была в саду поблизости и исполнила свой долг, – отозвалась я, рассудив, что хоть в чем-то нужно проявить скромность. – Мне жаль, что не удалось защитить всех.

– Да, жаль. Но без твоего вмешательства трупов было бы куда больше. – Ясмина взяла меня за руку, я остолбенела. Ее пальцы обхватили мою ладонь и благодарно пожали. – Спасибо! Я в тот раз не успела сказать, все так быстро произошло…

– Не за что, – оторопело пробормотала я. – Архимаг Левен отметил мои заслуги, я обделена не осталась.

– Хорошо, – улыбнулась она, как-то перестав быть похожей на покойную сестрицу. Выпустила мою руку и предостерегающе сказала Герману: – Обидишь эту девушку – пожалеешь.

– Конечно, – легко согласился тот. – Ты видела ее в бою. Если обижу, она же меня прибьет.

Ясмина фыркнула, я сглотнула скопившуюся во рту горечь. Вязкий ком провалился в желудок, нутро словно льдом обожгло. Герман пожелал сестре удачного укрытия за колоннами и направился к одному из балконов, его охрана поспешила на опережение, проверяя, стоит ли пускать туда принца. Я замешкалась, стоя напротив принцессы и не понимая, как реагировать на ее слова.

– Нелегко тебе придется, – обронила она, прежде чем уйти с этажа.

А то мне где-то приходилось легко…

Герман уже ждал меня на балконе – маленьком и тесном, но довольно уютном. Свечные фонарики по обе стороны бортика, бархатный диван на двоих, овальный сервированный столик с водой и фруктами. Третий будет лишним, поскольку втиснется с трудом. Хитрый выбор места, охране пришлось остаться за порогом и бдеть принца оттуда. Я придержала юбку, чтобы ненароком не сшибить со столика графин. Диван не пригодился: Герман прошел к бортику, оперся о него ладонями, я встала рядом.

Вид на зал открывался отличный, вблизи столько не рассмотришь, как отсюда. Можно сказать, что нам удалось оказаться подальше ото всех. Эти самые «все» были внизу, плыли степенно по ковру, как крупные неповоротливые рыбы. Те, кто выбивался из общего темпа, бросались в глаза сразу. Снующие слуги с подносами, музыкальная труппа и суетливая фигура в мантии высшего магистра. Эко разобрало кого-то… Носился от стола к столу, только рыжая макушка и мельтешила. Естир! Придворный целитель, с которым я имела честь познакомиться на «собеседовании», прибыв во дворец. Что это с ним?..

– Опять, небось, свой экстренный нейтрализатор ядов у закусок забыл, растяпа, – прокомментировал Герман, проследив за моим взглядом, – жуткое зелье, проносит с него знатно и моментально. Теперь ищет, пока кто-нибудь из гостей не принял за угощение и не отведал. В общем, ничего интересного. Вот если кто-нибудь отведает – тогда другое дело! Лучше посмотри в правый угол.

В том углу стояла Ясмина в компании типа, чье лицо кривила противная страдальческая гримаса. Лорд Флориан? И вправду, не помешал бы ему экстренный нейтрализатор…

Принцесса прятала руки за спиной и скупо кивала кавалеру, но послать его доходчиво, похоже, не давали правила этикета. Секунда, и к ним подошел тот, кого даже со спины узнаешь сразу. Статный мужчина в серебристом мундире, как у Германа. Его высочество Давид, будущий император. Видимо, сестре на помощь пришел. Бросил Флориану пару фраз, взял ее под локоть и увел, что-то выговаривая или выспрашивая. Та ответила и указала наверх, Давид поднял глаза – ровно на наш балкон. От его пристального тяжелого взгляда мне стало не по себе, Герман же как ни в чем не бывало помахал брату. Полагаю, задуманного результата достиг: Давид отвернулся.

Он определенно спросил Ясмину о том, где младший принц. Но столь недовольная реакция могла быть на меня, а не на него.

– Не обращай внимания, – велел Герман, – дело не в тебе. И Давид в принципе магов не любит, вместе с их магией.

– Почему? – полюбопытствовала я осторожно.

– Есть у него своя скверная история из детства.

Подробностей не последовало, да и делиться ими со мной было бы чересчур.

– Прелесть, я слышал, что о нем говорят. Половина из этого – правда. Но он умеет разделять дело и личное. Станет хорошим правителем.

Надеюсь. Правителем он станет не скоро, его величество не стар и полон сил. Возможно, за это время наследник Империи поднаберется ума и проникнется к магам должным уважением.

Давид на нас больше не смотрел, зато начали пялиться другие. Откровенно, беззастенчиво и явно с сопутствующими обсуждениями. Герман открыл фонарь возле себя, задул свечу и кивнул на второй, чтобы я проделала то же самое. Стоило погасить свечу и в нем, как балкон погрузился в полумрак. Разглядеть людей в зале по-прежнему выходило легко, а им нас – уже не очень. Интимная обстановка… Однако принц ею никак не воспользовался. Шумно выдохнув, налег на бортик и прикрыл глаза.

– Герман?.. – спросила я и запнулась.

Странно было слышать из собственных уст его имя.

– Тс-с-с, – ласково шикнул он и взял меня за руку, – давай просто помолчим…

Из зала долетали голоса, музыка и шум. Пальцы в моей ладони едва заметно подрагивали, напряжение почти осязаемым импульсом впивалось в кожу. Я стиснула зубы, чувствуя себя паршиво. Застыла, уставилась вниз на гостей. Если не шевелиться, то необязательно сжимать в ответ чужую ладонь, чтобы она не выскользнула из твоей. Если жадно рассматривать всех подряд, то невольно на что-нибудь переключишься. Второе не срабатывало. Проклятая реликвия! Вот уж действительно – проклятая!.. Секунды щелкали, сливаясь в бесконечно долгие минуты, теряя счет. А потом ставшие привычными уху фоновые звуки рассек голос придворного глашатая: «Его величество Айдар, правитель Империи и пяти объединенных королевств». Явился…

Я впервые видела его живьем. Человеком из плоти и крови, а не на картинке из библиотечной книги, гравюре в Академии или дворцовом гобелене. В реальности император был поуже в плечах, ниже и, что неудивительно, без ореола избранности. Вместо него он излучал почти осязаемые властность и достоинство, заставляющие инстинктивно склонить голову в почтительном поклоне и не задумываться о том, что нас разделяет целый этаж. Не требовалось ни короны, ни мундира с золотой вышивкой, чтобы признать в нем правителя. Но они, само собой, прилагались, как и строгая сдержанность в каждом его движении.

Айдар все еще был красив в свои пятьдесят: подтянутая фигура, аристократическое породистое лицо, ни намека на седину. Императорский статус казался его по праву, хотя, что занятно, прямым наследником трона он не значился и получил власть благодаря стечению обстоятельств и упорной борьбе. Предыдущий правитель скончался в глубокой старости, не оставив после себя мальчиков. На супругов его дочерей избранность не распространялась, выбор пал на сыновей кровных родственников почившего императора. Пока те выстраивались в очередь по старшинству, Айдар заручился поддержкой большинства наместников и обставил всех претендентов. Те пытались возмутиться, но быстро передумали и спешно отказались от трона в его пользу – почему, доподлинно неизвестно. Умно поступили, в общем-то. Живут себе спокойно лордами в королевствах, а могли бы и скоропостижно скончаться, как не раз случалось.

Я скосила глаза на Германа, который неотрывно следил за отцом. Соприкосновение наших пальцев становилось все условнее, еще немного, и можно будет ненавязчиво высвободить руку… Император поднялся на возвышение, тут же взятое гостями в тесный круг. Ближе прочих стоял его советник – прорицатель Илиан, пожилой высший магистр, пытавшийся усадить меня в лужу в мой первый день во дворце. Судя по наморщенному лицу, он сейчас чем-то недоволен. Неудачно погадал с утра?

Музыканты оборвали мелодию, люди в зале замерли в ожидании.

– Вижу, все собрались. – Айдар обвел созванных зорким взглядом. – Сперва объявлю новость – не ту, ради которой мы сегодня здесь. Она пришла внезапно, и не начать с нее нельзя. Усилиями тайной службы вчера в столице нейтрализовали многочисленную группу адептов Культа. Отступники были взяты, едва проявили первую активность, и не успели ничего сотворить.

Как же, не успели. Да они заканчивали уже… Провернули всю серию ритуалов, отключив защиту хранилища, оставалось только похищенную реликвию забрать.

Несведущий народ разразился бурными восторгами и рукоплесканиями, словно логово Культа император зачистил собственноручно. Нет, он сказал, конечно, что «усилиями тайной службы»… Чьими именно – неважно, озвучивать имена лишнее! Особенно если первым там идет имя Северина. Да и его самого сюда не позвали. Впрочем, немудрено. Со своими требованиями расследовать смерть Анелии он приходил лично к ее отцу, от него же получил запрет лезть в это дело и ослушался, угодив в ссылку. Подозреваю, у императора весьма противоречивые чувства по поводу успехов бывшего охранника дочери.

– Теперь к причине сегодняшнего сбора, – оборвал всеобщее ликование Айдар, – случилось то, чего не бывало в нашей семье с момента заключения союза между первым императором Иоаном и его верной спутницей Смилой. По велению Высших Сил среди нас снова есть маг. Речь о моей третьей дочери – принцессе Марии. Вскоре она отправится на обучение в восточную магическую Академию.

По залу пролетели изумленные возгласы, после наступила не менее изумленная гробовая тишина. Герман глубоко вдохнул, будто все это время задерживал дыхание. Добился своего… Сестра попадет туда, где должна быть, и больше никому случайно не навредит. Победа?

– Это не всё, – отчеканил по слову Айдар. – Дворец покидает не только младшая принцесса, но и принц Герман. Он сопроводит Марию и останется на востоке, чтобы при необходимости оказать необходимую поддержку ей и лорду-наместнику в королевстве.

Что?! Я опешила. На лице Германа читался аналогичный вопрос. Да уж, его фактически отсылают. Причем в самое проблемное королевство, желающее отделиться. Странный ход, учитывая недавние покушения на его жизнь. Хотя… Во дворце шпион Культа, а обеспечить принца охраной можно и в восточной резиденции. И он обещал Марии быть рядом, не придется нарушать обещание. Все равно жестоко. Вышвыривать, не предупреждая. Кажется, он вправду достал отца! Тот решил: не хочешь спокойно сидеть во дворце, сбегаешь и выделываешься, так делай это в другом месте.

Император сошел с возвышения, люди принялись взволнованно переговариваться. Герман грустно усмехнулся, глядя отрешенно в никуда. Я отмерла, стиснула его ладонь – крепко, даже слишком. Он повернулся, мазнув по мне взглядом, уже осмысленным.

– Ситуацию на востоке важно контролировать, – я чуть ослабила хватку, – отец не поручал бы тебе подобное, если бы не верил, что от этого может быть польза – и для тебя, и для Империи.

– Или отправляет меня в наказание возжелавшим независимости, – Герман изобразил подобие улыбки, – ну, они сами виноваты – нарвались. Что до остального…

– Ты справишься. Нужно только задаться целью.

– Справлюсь, – подтвердил неуверенно, но решительно.

Куда он денется? Не получится из меня второй Анелии. Пусть выбор не стоит между мной и им, это возможность спастись. Да, я искала ее… Но не такую.

Я придвинулась ближе, разделяющее нас расстояние стало совсем незначительным, а погруженный в полумрак балкон – тесным. Переплетение пальцев, бездумный порыв. Подавшись к Герману, коснулась губами его губ. Он впился в них поцелуем, раздвигая языком, жадно проникая внутрь. Я отстранилась, покачала головой.

– Знаешь, прелесть, – Герман сощурился, – ты немного странная.

– Немного? – хмыкнула я.

– Самую малость. – Он поднял наши сплетенные руки, поцеловал тыльную сторону моей ладони. – Скучать хоть по мне будешь?

– Буду.

Как ни странно.

Внизу вновь заиграла музыка, гости рассредоточивались по залу, ведя светские беседы. Айдар и Давид любезно общались с обступившими их господами, наверняка очень важными, раз им это дозволялось. Долетающие приглушенные голоса слились в беспорядочный гул, за символически прикрытой дверью балкона процокали шаги. Я непроизвольно отодвинулась от принца – и правильно сделала. Вошла ее величество Никомия. При скудном освещении выражение лица императрицы угадывалось с трудом, суровые черты казались вырезанными из камня. Плотно сомкнутые губы подрагивали, направленный на сына взгляд вобрал весь холод ее родного севера. Герман вытянулся по струнке и растерял всю дурашливость разом. По-моему, мать имеет на него большее влияние, нежели отец…

Я с некоторым опозданием выдала положенный поклон, хотя могла бы и не утруждаться: ей было не до меня.

– Мне грустно, что этим кончилось, – величественно обронила она.

– Я присмотрю за Мари, – уверил Герман.

Очевидно, решил, что ее величество имела в виду вынужденный отъезд младшей дочери. Не хотела ведь упорно отдавать ту на воспитание чужим людям. А другим родителям одаренных детей каково? Переживет. Заодно поближе к народу станет.

– Скорее Мари присмотрит за тобой, – возразила Никомия и добавила чуть мягче: – Мне будет не хватать здесь вас обоих.

Я подобрала юбку платья, бочком протиснулась к выходу с балкона и, бросив прощальный взгляд на Германа, вышла вон. Пусть императрица и принимает меня за мебель, их разговор личный. Да и на собрании мне делать больше нечего.

Череда зеркал гнала мое отражение следом за мной, наводненный гостями первый этаж тонул в удушливой светской суете. Пробраться к дверям зала было непросто: любопытные взоры, положенные в ответ приветственные поклоны и кивки, чудом не завязанный разговор с чрезмерно общительной дамой. На крыльце вдохнулось свободнее, свежий воздух наполнил легкие до головокружения. Уже лучше. Никого. Ведущая обратно садовая аллея была безлюдна – патрули стражи не в счет. Я шла вдоль ряда ярко горящих фонарей, перекидывая взгляд с одного на другой, рассматривая, как в них бешено пляшет пламя.

Герман уедет, значит, Рада тоже. Личному секретарю принца положено быть с ним. И хорошо. Если ее не будет рядом, избежим срыва покровов с последующим разоблачением. Она обойдется без боли от потери сестры и осознания моего вероломного обмана. Дарина для нее жива, помогла ей и любит. Это все, что я могла сделать.

Пламя во встречном фонаре моргнуло и резко погасло, как от дуновения ветра. Только ветра не было. На уходящей вбок затемненной аллее мелькнул тонкий силуэт. Эфемерный, призрачный и невероятно знакомый, до щемящей тоски в груди. Я остолбенела, тщетно напрягая глаза. Они тут бессильны, это иного рода зрение, когда не столько видишь, сколько чувствуешь. Горечь утраты накатила такая, что не выдохнуть. Силуэт вспыхнул искристым ореолом и поплыл в темноту. Дарина?.. Несомненно, ощущаю всем нутром. Я кинулась за ней. Почему вижу ее? Прежде она приходила ко мне лишь в забытье и во снах! Мои мысли вынудили подругу появиться? Я сделала для Рады не все?..

Призрачная фигурка отдалялась, меркла, неотвратимо поглощаемая вечерним мраком. Я прибавила шаг, боясь потерять Дарину из вида, а вскоре побежала, угадывая петляния аллейной дорожки. Деревья и темнота густели, освещение оставалось где-то позади. Силуэт на пару секунд завис, словно дожидаясь меня, и нырнул под дверь одинокой приземистой каменной постройки. Я толкнула тяжелую дверь, ворвалась внутрь. Обдало мертвенным холодом стен, вырисовались очертания массивных статуй, ряды надгробий и усыпальниц. Семейный императорский склеп! Что Дарина хочет мне этим сказать? Впрочем, и сама могу себе сказать: я идиотка. Шпион Культа высокопоставленнее некуда…

Вибрации человеческой энергии не улавливались, но это не значило ровным счетом ничего. По итогу имеем на редкость тихую часть дворца, дух Дарины в качестве проводника. А кто у нас их заклинает и осведомлен, что моя подруга все еще со мной? Тот, кто лично заметил ее присутствие при нашем знакомстве!

За статуей склоненной в скорбной позе девы чиркнуло огниво, склеп озарило светом. Из тени вышел Юстин с керосиновой лампой. Поставил ее на каменную крышку усыпальницы и произнес:

– Ты нашла то, что искала.

Глава 13

Приоткрытая за моей спиной дверь захлопнулась, будто сама собой. В склепе сильно похолодало, изо рта вырвался пар, как на морозе. Что-то невидимое толкнуло в сторону, развернув и больно впечатав поясницей в край усыпальницы. Я сложила пальцы в магическом пассе, но пошевелить ими не вышло. Ничем не вышло… Привалившись спиной к стенке, я сползла на пол. Тело не слушалось, стало неподъемным и каким-то чужим. Чувствовала лишь шероховатости неотесанного камня, царапающие кожу сквозь платье.

Статуи отбрасывали на стены кривые тени, изрезанное темными полосами пространство мерцало вместе с огоньком в керосиновой лампе. Обращенное ко мне лицо Юстина было напрочь лишено какого-либо выражения, как и отпечатка прожитых лет. Возраст выдавали разве что глаза с характерным восточным разрезом: слишком взвешенная рассудительность читалась во взгляде.

– Сиди спокойно, – прокомментировал он мои тщетные попытки вернуть контроль над собственным телом. – Сбежать не получится.

А то я собиралась! Передо мной тот, у кого могут быть ответы на мои вопросы… Перспектива получить их, конечно, сомнительная. Глупо недооценивать столетнего архимага, пусть даже он не боевой специализации и вообще библиотекарь. Я от целителя-то из Культа еле отбилась, что уж о заклинателе говорить.

– Вы чего?.. – выдавила я, скорее чтобы проверить, что в состоянии ворочать языком. – Можно подумать, я в вашу библиотеку книгу не вернула и убить меня мало.

Юстин покривился, не одобрив мой неуместный юмор. Вот был бы здесь Северин… Но его нет, и не стоит надеяться, что он снова проломит стену и примется меня спасать.

– Беда у тебя с головой, – мрачно отметил Юстин, подходя ближе, – что и так было понятно. Интересоваться и владеть запретной магией, стремиться к большему и помогать тайной службе схватить тех, к кому ты должна мечтать примкнуть…

О да, мечта! Вступи в Культ и умри с блаженной улыбкой на устах, убившись у них сама, по идеологическим причинам. К счастью, не вариант. Иначе Велизар вылавливал бы переходящих в детстве и мы бы воспитывались с промытыми мозгами среди адептов, готовясь принести себя в жертву на радость отцу-основателю. Мерзость… Хорошо, что обошлось без этого. И что Юстин не догадался, кто я. Пошевелиться по-прежнему не выходило, только произносить слова. Это обнадеживало, смогу и пару древних убийственных ввернуть, но без соответствующего пасса они не сработают.

– Значит, с фанатиками якшаетесь вы, – не удержалась я, – а с головой беда у меня.

Он не удостоил меня какой-либо реакцией. Подошел ко мне и бросил снизу вверх:

– Ивон просил передать тебе, как ему жаль, что вы больше не встретитесь.

Ясно, Юстин ему обо мне и насплетничал. Как плохого – об участии в спасении принца от покушения, так и «хорошего» – о моих расспросах касательно опасных магических исследований. А Ивон поделился, что я еще и колдую запрещенное. В итоге мне решили дать шанс… условный. После допроса с пристрастием. Сейчас тоже будет он? Вряд ли. Проще меня убить, призвать мой дух и вытрясти правду, а потом упокоить, чтобы заклинатель тайной службы ничего не выяснил. Однако Юстин не прикончил меня сразу, а вышел с любезно зажженным светом и обездвижил. Предполагается некая прелюдия, или я пока нужна ему живой…

– А ведь ты подавала надежды, – он покачал головой, – в нашу первую встречу задавала правильные вопросы.

– О ваших исследованиях, которые вы мне не дали?

– Девочка, я даже уехал, чтобы ты в них залезла.

Ему известно, что я проникала в его покои?! Для того мне про свои записи и сказал?.. М-да… Следовало задуматься, зачем мне дают наводку, а не вестись на нее! А до этого Юстин прощупывал мое отношение к запретной магии и, очевидно, воспринял слова о том, что я ненавижу Культ, за попытку отделаться от его подозрений.

– Так это все месть из-за подруги? – спросил он разочарованно. – Ты очень привязана к ней. Прибежала сюда, стоило лишь подчинить и проявить витающий рядом с тобой дух.

– Отпустите ее, – процедила я, поняв, что Дарина до сих пор в его власти.

Культ уже отнял у нее жизнь! Тревожить не позволю… Юстину это по силам. Допросить ее нельзя, она умерла давно, и тело не здесь, а вот мучить любой не ушедший дух можно очень болезненно.

– Отпущу, – милостиво согласился он, – как только сделаешь кое-что.

Тяжесть в теле чуть ослабла. Логично: как делать «кое-что», когда шелохнуться не в состоянии… Это шанс. Я мысленно погрузилась в бурлящий внутри меня поток энергии, переплыла на другой берег – к тьме. Да, она слабее света против темного мага, зато позволяет видеть его магические плетения. А увидеть их стоило! Весь склеп покрывали тончайшие, сотканные в мелкий узор нити, подобно паутине. Сдается мне, мухой была я. Меня целый кокон оплетал – должно быть, и ограничивающий в движениях. Заклинатели не умеют атаковать чарами напрямую, но запросто управляют тонкими материями. А еще животными, духами умерших людей и сущностями из потустороннего мира. Последнее – под запретом у Надзора, но какое до этого дело адепту Культа?

Воздух в склепе сочился темной энергией, под потолком носилась дымчатая бесформенная сущность. Текучая, чернее черного, с раззявленным в немом крике провалом пасти. Что за… тварь?.. От нее исходили ощутимые импульсы. Она меня на пол и толкнула! И готова по приказу хозяина устроить что похуже. Учту… Я постаралась не коситься на нечестивого духа, посмотрела выжидающе на Юстина. Он достал из-за пазухи мантии свиток, перо и пузырек чернил. Положив их на крышку усыпальницы за моей спиной, повозился несколько секунд. После присел напротив меня и развернул на моих коленях свиток.

– Напишешь следующее, – велел Юстин и вложил перо в мои все еще непослушные пальцы. – «Жду в полночь у фонтана близ ворот».

– Это для Германа? – догадалась я. Решил воспользоваться мной и выманить принца туда, где его будет поджидать проклятие? – Да он даже моего почерка не знает. И дальше сада в императорском крыле его не выпускают.

– Пиши и подпись ставь, – повторил Юстин с намеком, что остальное – не моего ума дело. Подписанных мною документов полно в тайной службе, сверить не проблема. А Герман при желании способен улизнуть от любой охраны, да и попытка не пытка. – Выкинешь что – пожалеешь.

По щелчку его пальцев рядом на миг засиял до боли знакомый силуэт, искажаясь и идя болезненной рябью. Сволочь… Ладно, первый раунд за ним. Мне удалось нормально взять перо, но пристальный взгляд Юстина исключал возможность сотворить какой-либо пасс. А их надо минимум два – освободиться и развеять зависшую над моей головой тварь.

Я принялась выводить букву за буквой – дрожащей от напряжения рукой, что позволяло попутно подцеплять нити окутывавшего меня кокона, повреждая его. Это сложно заметить, особенно если не знать, что я не светлый маг, и следить за моими пальцами, а не за своими плетениями! Короткое предложение я писала так долго, как могла. За это время прилично «подправила» узор, требовался последний рывок за ведущую нить. Рывок, который уже не скроешь. На свитке оставалось лишь поставить подпись… А, как известно, лучший отвлекающий маневр – это проехаться по больному.

– Вам совсем не жалко его высочество? Вы ему и так жизнь испортили, когда за раздающей проклятия реликвией недоглядели. Или это специально было?

На лице Юстина на миг отразился гнев, прорвавшись сквозь невозмутимое спокойствие. Само собой, не специально недоглядел. Зачем адептам теперь все эти проблемы с проклятием – излечи одну, грохни другого… Круто подставился-то. До сих пор задевает.

– Раз Герман тебе рассказал, то вы вправду близки, – скупо отметил Юстин, пока я ставила подпись и украдкой ослабляла главную в узоре нить, пользуясь тем, что он отвлекся. – Мне же лучше.

Конечно, лучше: больше шансов, что принц купится на «романтическое» послание и придет. Только он его не получит, я эту писульку лично засуну настоящему автору в глотку. Ну а если Герман ее в итоге получит и попрется куда-то ночью один, то сам себе самоубийца.

Юстин забрал у меня свиток и перо. Поднялся, спрятал обратно по карманам мантии. Я потянула за все поврежденные нити в узоре, чтобы распустить наконец сдерживающий кокон. Недотянула совсем немного – пальцы предательски задубели, руки безвольно упали на колени и соскользнули вниз, на пол. Чтоб его! Не раскрыл мои манипуляции, зато предусмотрительно сжал плетение сильнее, поскольку я закончила с письмом. Чуть-чуть не хватило… Намертво дело не встало, но нити откликались ужасно медленно.

Юстин вновь навис надо мной, по полу потянуло сквозняком. Ненормально сильным, пробравшим до костей.

– Между прочим, в вашем кабинете я была не одна, – выпалила, надеясь выиграть время.

– С Северином, – кивнул он, – которому опять больше всех надо. В подробности посвятишь, когда не сможешь врать.

Верно, духи мертвых не врут.

Юстин наклонился ниже, в его ладони блеснул кинжал. Не ритуальный, но остро заточенный… Тщетная попытка дернуться, взмах лезвия. Запястья полоснуло болью, набухшие порезы густо налились кровью. Теплые алые капли покатились по коже вниз, падая на пол. Действительно, не магией же меня убивать! Живо определят, что заклинатель постарался.

Он выпрямился, беспристрастно наблюдая, как на каменные плиты стекает моя кровь. Пульсируя, бежит струями, собирается в обильные, быстро растущие лужицы. Биение сердца в ушах, ровные толчки из продольных глубоких ран. Усталость наваливалась непомерным грузом, норовила взять верх, веки тяжелели. Несколько минут, и все. Или нет. Вырвался беззвучный смешок, расклад-то не проигрышный. Тьма, ярость, кровь, много крови. Что еще надо? Пара древних слов.

С губ сорвался шепот, Юстин запоздало вскинул руку с кинжалом. Но усиливающий ритуал свершился, резко вытянутая до упора нить порвала сдерживающий узор. Кокон распался, я сотворила пассы. Не сверхточные, но верные! Ударная волна улетела вперед, рассеивающее заклинание – под потолок. Отнюдь не мастерски, зато на пределе силы и злости… Нечестивого духа смело подчистую, его хозяина отшвырнуло в другой конец склепа. За статуи, в темноту, с тем приятным звуком, когда мощно прикладывает об стену. Призрачная паутина дрогнула, я направила в нее добивающие импульсы, полностью возвращая контроль над телом. Если не считать дрожи и онемевших пальцев.

Кровь вырывалась из порезов в такт учащенному пульсу, ярко-красные потеки прочертили дорожки до локтей. Нырок в подсознание, река текучей энергии, смена берега. Не теряя ни секунды, я накрыла себя сияющим куполом, заливая пространство ослепительным светом, как делал Северин. Хороший прием, не зря подсмотрела! Я торопливо оторвала от подола ленту, туго перевязала ею руки над ранами, затянув узлы зубами и влив столько целительской магии, сколько могла. Прижала запястья к груди, убеждаясь, что кровотечение ослабло. На лифе расползлись багровые пятна. Вот за платье – точно убью! Я плотно стиснула челюсти, втянула через нос воздух и поднялась с пола. Не шатнулась, что обнадеживает.

Разлитое мною сияние померкло. После него свечение керосиновой лампы казалось тусклым и беспомощным, пришлось напрячь зрение. У противоположной стены вставал Юстин, держась за ноги статуи и глядя на меня очень хмуро. Я размяла пальцы, проверяя их чувствительность. Сойдет.

– Ах, так ты из этих… – обронил он и кособоко оперся о статую. Явно повредил при падении плечо. – Все ясно.

А вот мне – не все. Но мы это исправим. Юстин ведь позаботился о том, чтобы нам никто не помешал, правда? Заманил в уединенное тихое место вдали от скопления людей. Спасибо, пригодится. Еще неизвестно, кто из нас больше жаждал остаться друг с другом наедине!

Я наложила на себя щит, внимательно следя за начатым пассом противника. Закончить ему не позволила – отправила светлую волну, раскрошив верхнюю половину статуи. Юстин отшатнулся в угол – за дальние усыпальницы, в кромешный мрак. Хреново, я теперь не вижу, что он оттуда колдует! Огонек в лампе прерывисто мерцал, ухудшая видимость.

– Да у вас, гляжу, промах за промахом… – Я переключилась на тьму, вглядываясь в оплетающие склеп нити и обрывая их. – Не можете ни самозванку опознать в деве, которую вербуете, ни реликвию от детей нормально спрятать, ни в рабочее состояние ее вернуть, умыкнув.

– Много ты знаешь, – хмыкнул Юстин из темноты. Кажется, удалось уязвить. – Дальше-то что?

– Дальше – вы мне и расскажите. Каким образом древние артефакты, заточенные под использование обеих магий, связаны со всплесками на границах и со мной?

Вместо ответа воздух рассекло леденящим душу свистом, из его укрытия хлынул поток чего-то потустороннего и хлесткого. По телу прокатился холод, впиваясь в кожу. В лицо будто порыв ветра ударил, за горло взяла удушливая хватка. Гнилью и разложением пахнуло так, что от спазмов перехватило дыхание. Я мгновенно прикрылась щитом взамен сбитого и атаковала эту эфемерную дрянь волной тьмы. Нечестивый дух завертелся свистящим вихрем, с соседней усыпальницы сорвало крышку.

Я откатилась и под громыхание метнулась к другой усыпальнице. Юркнула за нее и, пригибаясь, выглянула. Взбесившаяся надгробная плита лежала плашмя там, где я только что стояла, и дергалась, объятая призрачной энергией. Грузно перевернулась набок и со скрежетом поехала ко мне, оставляя борозду в каменном полу, как на вспаханном поле. Ничего себе… Нет, то, что Юстин – могущественный маг, не удивляет. Недаром дожил до преклонных лет и даже не начал стареть. Ровесник Велизара, они были знакомы задолго до появления Культа. Но, надо полагать, цели у них должны быть общие!

– Вам разве можно меня убивать? – крикнула я, колдуя рассеивающее заклинание. – Отец-основатель не расстроится?

– Переживет, – донеслось сквозь скрежет. – В отличие от тебя!

– Подождет еще двадцать лет следующую? – Я направила рассеивание в крышку, заставив ее замереть, и издевательски добавила: – Раз уж вы все равно обе реликвии упустили. План по достижению великой цели летит в тартарары.

– Умри сейчас и не мучайся, – бросил Юстин раздраженно, – ты лишь один из пунктов.

Опять потянуло смрадом, надгробная плита ожила. Стукнулась об укрывающую меня усыпальницу и принялась дергаными рывками отрываться от пола.

– Один из пунктов, – ответила я, готовя чары порадикальнее, – которым Велизар предпочитает заниматься лично.

– У каждого свои странности, – отозвался Юстин без должного преклонения перед создателем Культа. – Впрочем, сильнейший маг в Империи может позволить себе любые. Вкупе с не менее странными представлениями о чести. Знала бы его – поняла. Но… – Мне почудилось, что он усмехается из темноты. – Не твой вариант.

Мы ударили одновременно: дух – поднятой с пола крышкой – и я – мощнейшим залпом энергии. Тьма разметала эту дрянь призрачными ошметками по склепу, подхватила плиту, отбросив в сторону Юстина. Не попала! Крышку с размаху швырнуло в стену, расколов, на пол упали две кривые половины. А настолько ли тут удаленное место, что на грохот никто не прибежит?.. Хотя Юстин, похоже, об этом не беспокоится, а ему меньше всего нужны свидетели…

Я обновила щит и соединила пальцы в боевом пассе, примеряясь для нападения. Как назло, из-за моей прыти запястья снова закровили, пришлось отвлечься и потуже затянуть повязку. По потолку ползли уже знакомые «паутинные» нити, но сплетались не в столь искусный узор, какой был. Юстину поврежденное плечо мешает колдовать? Отлично. Снесенная голова будет мешать еще больше! Только сначала надо урвать у него хоть мало-мальски полезную подсказку о своей силе. Я по-прежнему далека от использования двух магий одновременно.

– А вы лицемер, – выпалила я, точечными импульсами обрывая призрачные нити, – писали, что вам жаль оставленного без должного внимания дара Камены, а знакомство со мной заканчиваете столь скоропостижно. Нет бы посмотреть, как в одном человеке уживаются свет и тьма…

– Вижу я, как они в тебе уживаются! – бросил он презрительно из густой тени. – Никак.

– Пока что. – Я высунулась из-за усыпальницы – к моргающему свету лампы, прицелилась в темноту его угла. – Но я идеальный объект для исследований. Вы хотели разобраться в слиянии противоположного, а у меня два берега…

– С чем тут разбираться, в бедах с твоей головой? – Юстин то ли уклонился от моих атакующих чар, то ли я промазала. – Берега у нее…

– А у вас чушь про любовь в качестве ключа, – прошипела я, пытаясь прицелиться получше, но в тенях за дальними усыпальницами даже силуэта не просматривалось. – Попробуйте что получше придумать!

Не стал. Замолчал, притихнув. Скверно… По голосу можно было хотя бы примерно определить, где он. Темнота в противоположном конце склепа густела, а его скрывающий ауру артефакт напрочь лишал меня шанса уловить энергетические вибрации противника. И ближе не подойдешь… Мало того, что плитой прилететь может, так Юстин еще и физически сильнее меня, неважно, что мы оба ранены. Но если я увижу его четко, то смогу направить смертельное проклятие, усиленное моей же кровью. Он явно это понимает, вот и прячется.

Меня затрясло от ставшего собачьим холода, воздух пропитался омерзительным запахом какой-то падали. Юстин призывает новую нечестивую тварь?.. Свет бы мне сейчас очень пригодился! И склеп вспышками осветить, и его побольнее ударить, и себя подлечить. Но я предпочла остаться на другом «берегу» и внимательно следить за темной энергией вокруг. Бить на одних эмоциях – не вариант. Выходит разрушительно, бездумно и бесполезно. Убедилась с Северином, когда продула подчистую! Необходимо быть умнее. Рассудительнее. Просчитать, а потом ударить – максимально эффективно. Иначе вымотаюсь от неудачных попыток, меня подловят и прикончат.

Я замерла, отслеживая, откуда вьются призрачные нити. Они уплотнялись, сотканный грубый узор опасно подрагивал. Вот-вот нечто явится по мою душу! Спокойно… Не злиться, не бояться, не спешить. Вдох, выдох, пар изо рта. Сосредоточившись, я рассмотрела, что нити немного сменили направление и берут начало из другого темного угла, из-за статуй. Похоже, наш паук переместился туда!

Не мешкая, я вскочила на ноги. Заранее заготовленный пасс, концентрация, аккуратно выпущенный импульс. Он уронил лампу с усыпальницы, не загасив пламя, и покатил в темноту нужного угла. Считаные секунды, мелькнувшая среди каменных изваяний фигура. Этого хватило… Направленное движение, древние слова, приправленные не сдерживаемым больше гневом. Вырвались самые темные из чар, все пропиталось тленом и смертью. По полу прокатился ледяной порыв ветра – ко мне, затушив огонь в лампе. Я атаковала эту невидимую дрянь волной тьмы, прячась обратно в укрытие. Духа со свистом куда-то отбросило. Окутав себя щитами в ожидании его повторного нападения, я напрягла зрение, чтобы хоть что-то высмотреть во мраке, в который погрузился склеп. Тщетно… Никакого источника света!

– Так это ты… – прохрипел Юстин из того же угла. Живой, к сожалению. – Прокляла того адепта у кабака.

– Ага, я, – не стала отрицать. – Вы следующий.

– Не дождешься.

Видимо, на нем был защитный артефакт, поглотивший проклятие. Плюсы – он израсходован. Минусы – повторить столь энергозатратные чары смогу не скоро… Руки немели, по телу растекалась предательская слабость. И крови я успела потерять немало, время работает не на меня.

Надо мной навис почти осязаемый холод, удушливо окутало чем-то непомерно тяжелым. Я выпустила густую вязкую тьму. Духа плотно облепило ею и сдернуло с меня. Вдавило в пол, раскатывая тонким слоем. Поддерживая заклинание на потусторонней твари, я окружила себя защитными чарами, понимая: теперь Юстину незачем от меня скрываться. Сейчас вычислит по ауре, где я, придет и свернет мне шею. Раз убить его проклятием не удалось, надо атаковать светом и сдерживать тьмой. Справлюсь! Обязана. Пусть не могу использовать их вместе, но быстро переключаться-то никто не запрещает. Главное – не загасить свои же заклинания друг об друга…

Дух задергался под толщей тьмы, рывками пробиваясь наружу. Пол дрогнул и, кажется, пошел трещинами. Накинув на нечестивую дрянь побольше сковывающих чар, я отползла от нее. От холода била дрожь, зубы стучали друг об друга. Воздух ощутимо завибрировал, в нише за моей спиной звучно раскололась ваза. Мой ход! Я подтянула сползшую повязку и выкатилась из-за усыпальницы.

Светлый берег, яркие вспышки, утонувшее в них пространство, Юстин с ослепленным прищуром за соседней усыпальницей. Свитый над собой клубок из нитей энергии, незаметной для темных магов. Он выдал замысловатый пасс, я вернулась к тьме, быстро оборвала нити паутины, норовящей оплести меня коконом. Ваза затряслась, лопнула… Но осколками не разлетелась. Они зависли на мгновение в меркнувшем свете вспышек и рывком устремились ко мне. Закрученный мною темный вихрь отбросил их в Юстина, он увернулся. Я веером направила импульсы в узлы свитой им призрачной сети, чувствуя, как теплеет и перестает дребезжать воздух. Ненадолго… Что-то рябящим зигзагом влетело в статуи – первую, вторую, третью, разметав весь ряд обломками по склепу. Наколдованная волна тьмы отбила метившую в меня глыбу, я ответила Юстину облаком, вытягивающим жизнь и застилающим обзор. Сработало – отвлекся, применив какое-то призрачное рассеивание!

Снова светлая сторона, сотворенный сонм искр. Горячих, словно их выбило из костра, острых, как наконечники стрел. Смертоносных, если вогнать достаточно глубоко… Темное облако поредело, освобождая путь свету. В руку вцепились невидимые ледяные пальцы, в затылок дохнуло гнилью. Я превратила заготовленный клубок в пульсирующий сгусток, прожгла неведомую тварь этим чистым светом. Искры в моих ладонях разгорелись сильнее, опаляя. Юстин кинулся ко мне, я сбила его с ног потоком раскаленной энергии. Упал рядом со мной, искры взметнулись, подхваченные боевым импульсом, обрушились на него. На полу мелькнул металлический отблеск… Кинжал! Юстин выронил при падении в начале битвы?.. Я потянулась поднять, он опередил. Сжал его обеими руками, поднимаясь с пола. Прожигающие плоть искры не оставляли сомнений, что ему конец, но я отпрянула.

– Скоро увидимся, – прохрипел Юстин, будто пообещав.

И вогнал лезвие себе между ребер, где сердце. С размаху, по рукоять. По его изогнутым в снисходительной усмешке губам побежала кровь. Все взорвалось аномально сильными эманациями, из ниоткуда раздался вой – приглушенный, жуткий, нечеловеческий. Мертвенный холод, свист ветра. Он засвистел, завертелся бешено, поднимая осколки, камни, обломки. Я рухнула на пол. Тут же попробовала встать, но ладони заскользили в луже собственной натекшей крови. Снова раны открылись! Я попыталась влить в них целительный свет, но провалилась в темноту.

Полет был долгим, почти бесконечным. С погружением во что-то липкое и противно журчащее. Кромешный мрак отступил, вырисовался багровый поток, зажатый между завесой тьмы и стеной света. Оживший детский кошмар про реку крови… Я стояла в ней по колено, против течения, не в состоянии ни продвинуться вперед, ни повернуть назад. Скорее всего, кровью я истекаю по-настоящему и счет идет на минуты. Финальный всплеск от запретной магии Юстина засекут непременно, но помощь не примчится мгновенно. А я… Даже если немедленно очнусь, целитель из меня все равно посредственный. Паршивый расклад!

Журчание смолкло, поток вдруг замер. Багровая поверхность застыла гладью, сзади на плечи легли невесомые ладони.

– Ты сможешь, – сказал голос, который я бы ни с чьим не спутала, – сто раз слышала, как я учила сложные заживляющие заклинания.

– А ты наверняка помнишь, что у меня они никогда не выходили. – Я запрокинула голову, стараясь почувствовать присутствие Дарины не только незримо. Увы… – Ты в порядке?..

Вопрос глупый. Она мертва, как тут можно быть в порядке.

– Он ничего не успел со мной сделать. Прости, что с моей помощью тебя заманили в ловушку.

– А ты прости, что я обидела Раду. В ту нашу первую встречу.

– Вторая важнее. Для нее лучше было встретить тебя, чем меня. – Ее руки скользнули вниз – к моим локтям и дальше, оставляя приятный теплый след. – Я с тобой. Давай сделаем это вместе.

Послушно прикрытые глаза, наши переплетенные пальцы, иллюзия касания. Льющийся в ухо шепот, повторение каждого услышанного слова. Здесь, за гранью, и там, наяву. Жар по коже, по венам, по телу. Оно тяжелело, а внутри, наоборот, становилось легко – настолько, что я взмыла куда-то ввысь и вынырнула. К шуму, щекотной пыли в носу и ощущению шершавой плиты под спиной. Стоило разлепить веки, как из мутной пелены проявилось лицо Северина, и я словно сквозь вату услышала его сокрушенно-обескураженное:

– Тебя хотя бы на один день без присмотра можно оставить?..

Глава 14

Затхлый сырой воздух кружил и без того тяжелую голову, от противного металлического запаха подкатывала тошнота. Я приподнялась на локтях, фокусируя зрение. Тот же разгромленный склеп, ярко освещенный сразу несколькими расставленными по углам лампами. Расколотая крышка усыпальницы, обломки статуй, густые разводы крови на каменном полу. Юстина, моей? Нашей, наверное. Чуть поодаль лежало его тело, кругом сновали люди, всё осматривая и замеряя артефактами по-прежнему резонирующий фон. Ясно, прибежали уже из тайной службы… С начальником. Который склонился надо мной и буравил встревоженным взглядом.

– Сесть сможешь? – спросил он, будто опасался меня трогать.

В красном выглядел непривычно. Не видела его прежде в мантии высшего магистра. Похоже, заставили надеть.

– Даже встать смогу, – ответила я уверенно и зачем-то уточнила: – Юстин мертв?..

– Мертвее не бывает, – подтвердил Северин и бросил кому-то позади меня: – Ей точно ваша помощь не нужна?

– Нет, на пострадавшей и так целебных чар с лихвой, – отозвался оттуда женский голос. Я задрала голову и, прищурившись, рассмотрела женщину в белом одеянии. – Мастерская работа, и наложенный лечебный узор продолжает регенерацию. Вмешиваться – только портить, но обычные прикосновения ничего не собьют. Никогда не сталкивалась со столь развитой второй специализацией у молодых магов.

– Она сначала на целительском училась, – как ни в чем не бывало отозвался Северин и помог мне подняться. – Уверены, что все будет в порядке?

– Да, но девушке требуется покой и отдых, – сказала целительница о том, что мне только снилось, – много крови потеряла.

– Чувствую себя сносно, – вклинилась я, пока сюда лекарей с носилками не вызвали, чтобы доставить меня в лазарет, – идти тоже смогу.

– Хорошо, – Северин взял меня под локоть, – тогда идем.

– Куда? – На нашем пути нарисовался Карлиман. Отбрасываемые лампами тени делали его нос еще острее, казалось, им можно порезаться, а то и напороться, как на кинжал. – Неопрошенной участнице происшествия запрещено уходить до конца осмотра места преступления. Вы же пригодитесь нам здесь.

– Склеп и без меня отлично осмотрят, – отрезал его подчиненный, указав на исследующих каждый угол магов. – Опрошу Дарину в ее комнате и вернусь. Вы слышали, ей необходим покой и отдых.

Перечит главе тайной службы… Впрочем, запреты Северину всегда были побоку. А я участница, а не свидетельница, что удручает. Ну хоть не подозреваемая!

– Мы на территории дворца, принадлежащей непосредственно императорской семье, – скупо напомнил Карлиман, – в день собрания высокородных господ. Ей нельзя разгуливать в таком виде.

– В каком? – Северин невозмутимо снял мантию, оставшись в привычных рубашке и штанах. Накинул на меня, почти укутав. – Приоритеты мне предельно ясны. Никто из императорских гостей не узнает, что у них под носом произошел аномальный магический всплеск.

Нарывается. Карлиман сузил губы в узкую полоску, я решила поторопить события и перестала сдерживать тошноту. Улик под ногами главы тайной службы прибавилось, он отпрянул. Я выдавила виновато:

– Душно… Можно мне наружу?

И полуобморочно закатила глаза, завалившись на господина высшего магистра. Он предсказуемо среагировал, подхватив меня на руки, и понес прочь отсюда. Препятствовать никто не стал.

Гулкие шаги, эхо голосов, оставшийся позади каменный мешок. За распахнутой настежь дверью склепа горели далекие огни фонарей, над головой поплыло открытое темное небо с россыпью звезд. Северин направился на аллею, продолжая прижимать меня к себе. Купился на мое представление, что ли?

– Отпусти, – сказала я, закончив изображать обмякшую в объятиях, – и поставь.

– Именно в этой последовательности? – поинтересовался он ехидно, но ронять не стал.

Донес до дорожки и поставил на землю, придерживая. Последнее было кстати… От свежего воздуха голова закружилась еще сильнее, ноги держали не очень устойчиво. Конечно, подвыпившей девицей нынче мало кого удивишь, но все же лучше без этого.

– Минуту, – я постаралась прийти в чувство, – мне надо немного постоять.

– Посидеть. – Северин подвел меня к скамейке, зажатой между деревьями и фонарем. – Не торопись.

Я села и сосредоточилась на дыхании. Спокойные, неглубокие вдохи и выдохи, паузы между ними. Преуспела. Тонущая в отсветах пламени зелень постепенно переставала расплываться, слабость ощущалась все меньше. Но сердце билось бешено, во рту было сухо, словно в южной пустыне. Ерунда, оклемаюсь. А вот за другие последствия не ручаюсь… У многих наверняка возникнут неудобные вопросы, как недавняя выпускница одолела целого архимага. В любом случае главное, что я жива. А он – нет. Сдох, сволочь! У меня получилось. Сумела. Справилась. По губам скользнула кривая, но удовлетворенная улыбка, что не укрылось от сидящего рядом Северина.

– Итак, ты обезвредила шпиона Культа, – подытожил он и неожиданно усмехнулся. – Признавайся, на мое место в тайной службе метишь, да?

– И как ты обо всем догадался, – хмыкнула я и добавила серьезно: – Он заманил меня сюда, проявив на аллее дух моей подруги, я пошла за ней и попалась.

– Кто из вас еще попался-то, – возразил Северин. – Ты сравнительно легко отделалась, а ему пришлось себя заколоть.

– Своим же кинжалом, – кивнула я. – Откуда тебе известно, что Юстин это сам?

– Видно по нанесенной ране и положению рук. Детальный осмотр тела еще проведут, но и по предварительному ясно, что твоя магия его прикончила бы. М-да… – Северин глубокомысленно потер след от ссадины на виске. – Оказывается, мне вчера страшно повезло.

– Повезло тебе сегодня. С тем, что шпион нашелся.

– Ну… Теперь не придется никого убеждать в том, что это был именно он.

– В смысле? – Я опешила. – Ты его уже вычислил?!

– Можно и так сказать. – Он откинулся на кованую спинку. – Придворный адепт знал, что ты спасла принца от покушения, но не знал, что ты у нас не бумажки перебираешь, а следишь за Богданом. Следовательно, он не из тайной службы и не осведомлен о ходе текущих дел. Зато к финальным секретным отчетам имеют доступ архимаги. Я проверил, кто делал запрос к тому отчету. Среди них только Юстин читал его непонятно зачем. А еще он замечен за хранением потенциально опасных исследований. Ты интересовалась ими, чем могла заработать положительную характеристику для вербовки в Культ.

Я шумно выдохнула. Выходит, Юстина вывели на чистую воду. Нет слов… Кроме этих:

– Почему тогда он не был арестован?..

– Арестовать архимага не так просто, нужны доказательства повесомее. Думал, есть время на их сбор. Но… – Северин хмуро свел брови, – он взял и полез тебя убивать. Зачем, с чего?

– Передал послание от Ивона, – сказала я чистую правду, – видимо, тот и связался с ним.

– И? – В синих глазах читалось недоумение. – В миссии по зачистке логова Культа не одна ты участвовала. Юстин давно не психованный юноша, чтобы сводить счеты с девчонкой, рискуя быть раскрытым.

Верно… Он бы ко мне и не полез, если бы не мое владение запретной магией. Была бы просто рядовой девой из тайной службы, а не крайне подозрительной особой, которую нужно допросить, и лучше посмертно. Я молча облизала губы под испытующим взглядом Северина. В ожидании ответа норовил дыру во мне просмотреть. Спасла сухость во рту: я громко и надрывно закашлялась. Он достал из кармана маленькую флягу, подал мне. Я жадно вцепилась в нее и пила до тех пор, пока та не опустела. На языке остался странный терпкий привкус.

– Что это? Чай?..

– Тонизирующий травяной настой.

– Мило, – оценила я, возвращая ему флягу, – обычно в таких носят что-нибудь… хм… расслабляющее.

– С этим не ко мне, – протянул Северин с явным намеком.

Герман. Точно, Герман!

– Письмо… – спохватилась я.

– Его высочеству от тебя? – предельно официально осведомился он. – Нашли у Юстина. Догадались, что не добровольно писала.

– Он выманивал принца к фонтану у ворот! Значит…

– Его там собирались поджидать, – совершенно спокойно вывел Северин, – вероятно, жрец из охраны семьи столичных лордов, прошедший сегодня с гостями к императору. Мы задержали этого мага при въезде во дворец, поскольку жители близлежащих окрестностей неоднократно видели его у того поселения, где было логово Культа.

Вероятно, он и есть. Как раз оккультист, а на Германа пытаются наслать смертельное проклятие. Все-то Северин успел! За тот день, пока я рефлексировала и готовилась идти на собрание. Прическа, макияж… «Ну красавица же», – пронеслось в голове Радино. Угу, особенно сейчас. Я опустила взгляд на разодранную юбку, выглядывающую из-под накинутой мантии. Да уж… На мне сразу две вещи не по статусу.

Я стянула мантию и надела нормально. Длинные рукава скрыли кровоподтеки на руках, и это были единственные следы порезов, кроме оставшихся белесых линий. Со временем и они исчезнут. Был бы ритуальный кинжал и заговоренная сталь – шрамов бы у меня прибавилось…

– Шикарное платье, – вдруг оценил Северин.

– Было, – вздохнула я, хотя хоронить оное было рано.

Отчистить хорошенько, пятна крови на лифе замаскировать вышивкой, подол заново подшить. Будет как новое. Носить его мне, конечно, некуда. Но все равно. Вдруг это мое счастливое платье… для убийства столетних архимагов!

Северин склонил голову набок, глядя на меня со столь выразительным прищуром, будто хотел отпустить язвительный комментарий. Сдержался и лишь спросил:

– Чего с собрания-то почти сразу ушла?

Конечно, выяснил, где я была и с кем.

– Заскучала, – елейно пропела я, – и как чувствовала, что вечер может стать более томным.

– Понимаю, – ухмыльнулся он, – ловить адептов и то веселее, чем посещать дворцовые приемы.

Ну, ему есть с чем сравнить. Наверняка изрядно таскался по ним с Анелией. А я сопроводила ее брата, и про нас активно ходят те же самые слухи. Иронично, если задуматься.

– Что ж… – Северин встал со скамейки, подал мне руку, – нам пора идти. О нападении Юстина расскажешь в своей комнате.

Да, здесь обсуждать это не стоит. Случайные уши нам ни к чему. Аллея безлюдна, но в любой момент явятся стражи из патруля. Или кто из тайной службы выползет из склепа проветриться, а на этих ребятах вполне могут быть скрывающие ауру артефакты. Честно говоря, складывается обидное впечатление, что только у меня их и нет!

Я ухватилась за локоть Северина, хотя чувствовала, что в состоянии идти сама. Пусть думает, что покинуть комнату я не скоро осилю. На всякий случай… Предчувствие было скверное, отчаянно хотелось понять, насколько патовая нынче ситуация. Я не арестована, и это обнадеживает. К счастью, не убила Юстина проклятием, иначе меня бы вели в неуютную темницу, причем не Северин, а конвой из Надзора. Но наследить в склепе я могла. Похоже, мои запретные чары поглотил защитный артефакт, и если его не стерло в порошок, то он должен хранить остаточные эманации, которые при осмотре ни с чем не спутать. Формально я светлый маг, однако Северин знает правду, и его еще тогда сильно озадачила смерть покушавшегося на принца адепта. Сложит два плюс два и… И что? Продолжит меня великодушно покрывать? Он предельно ясно выражался, что запрещенная магия – зло в чистом виде!

Все то время, что мы шли вдоль аллеи, я косилась на Северина и прикидывала, как бы ненавязчиво расспросить его о предстоящем расследовании «происшествия» и прикинуть, не прокололась ли я где. Во время битвы дважды использовала запретные темные чары – с ритуалом усиления на крови и смертельным проклятием. Нельзя допустить, чтобы их распознали… Не хочу узнавать реакцию Северина. Слышать, что он скажет. Видеть, как посмотрит. Давайте-ка тут без меня! Буду в этот момент далеко от столицы и в блаженном неведении.

Мантия удачно прикрывала следы крови и измятое платье. Фонари мы хитро обходили, чтобы моя растрепанная прическа никому не бросалась в глаза. Встреченные у беседок гости нами не заинтересовались, дальше Северин повел меня окольными путями, о которых я и не подозревала. Неприметными арками между колоннами, лабиринтом из живой изгороди, садовыми тропами. Вот это у него память! Пять лет прошло, а безошибочно ориентируется даже в темноте.

За воротами императорских владений необходимость жаться по укромным углам отпала, пошли напрямик и вскоре оказались у дворцового крыла, в котором я жила. Коротающие вечер соседи вытаращились с лавки на мою мантию – точнее, надетую на мне – и ведущего меня за ручку Северина с таким изумлением, что, кажется, на все остальное просто не обратили внимания. Ну или приняли за последствия чего угодно, только не подметания склепа собой в попытке увернуться от летящей в тебя крышки усыпальницы.

В комнате я зажгла свечу на подоконнике, стянула мантию и взялась за шнуровку платья. Северин помог мне ее ослабить и вышел за дверь. Можно подумать, в нижней рубашке меня не видел! Пока я гадала, чем вызван его острый приступ соблюдения приличий, и снимала платье, он вернулся – с внушительным тазом воды, который едва поместился на тумбу. Вода бодрила прохладой, но плескаться в ней было без надобности. Извалялась я не сильно, оказалось достаточно смыть кровь и пыль. Поскольку такой роскоши, как зеркало, не водилось, Северин пригодился – подсказать, не осталось ли грязи на волосах. После я завернулась в покрывало и на правах пострадавшей завалилась на кровать. Все же приятно, когда за спиной подушка, а не ледяная стена!

– Артефакты зафиксировали всплеск потусторонних чар. – Северин присел на край кровати, больше некуда было. – В склепе следы магии, подчиняющей духов, к которым и взывать-то опасно. Как ты смогла победить?

– Переключала свет и тьму, – не покривила я душой. – Юстин не знал, кто я. Поначалу… Да и он все-таки заклинатель, одними духами и силен. Я его узоры высматривала и обрывала, потом атаковала светом. Только как это объяснить остальным?..

– Никак, – произнес Северин так спокойно, словно повода для беспокойства не имелось. – Буду отрабатывать версию, что тебе не устраивали ловушку, ты просто ему подвернулась. Юстин понял, что в нем скоро раскроют осведомителя Культа. В склепе изначально планировал себя заколоть, призвав то, что в итоге призвал. Даже если на самом деле он сделал это, чтобы тебя добить, сие недоказуемо. Его жертвенно-суицидальный настрой сыграл на твоей стороне. Запомнила?

Я кивнула. Хорошая версия, правдоподобная. В конце Юстин и сотворил нечто, вызвавшее тот самый всплеск. Видимо, выжила я благодаря Дарине. Она все еще со мной… Пусть это отчасти обратилось против меня, разрывать нашу связь я не собиралась. Любой дух можно окончательно упокоить, но Дарина почему-то хочет быть здесь. Ее решение и право – выбирать, когда уходить.

– Есть и другая проблема, – подобралась я к тому, что могло меня погубить. – Я била Юстина и темными заклинаниями, их могли поглотить защитные артефакты… Вдруг в тайной службе поймут, что я не та, кем притворяюсь?

– Его артефакты в труху, исследовать нечего, – уверил Северин, и от сердца отлегло, – а концентрация аномальной темной магии там запредельная, сложно что-либо разобрать.

Слава Высшим Силам! Доказательств насланного проклятия не найдут. Я расслабленно откинулась на подушку, не скрывая вздоха облегчения. Спасена, обошлось… А Северин меня будто выгораживает. Нет, не будто. Именно выгораживает, целенаправленно.

– Спасибо, – выдавила я, отводя взгляд. Как если бы вдруг вспомнила, что сижу в непотребном виде с ним на одной кровати, и решила смутиться. – Не знаю, что еще сказать…

– Что-нибудь да скажи, – в его голосе сквозила незлая усмешка. – Например, выяснила ли от Юстина что полезное? Насчет себя.

Интересный вопрос. Самой хотелось бы знать. Догадки про реликвию определенно подтвердились: тот ошейник с раскопок, который неудачно потрогали императорские дети, находится в руках Культа. Анелию они намеревались избавить от проклятия, а Германа теперь пытаются им наградить. Эти двое как-то сломали древнюю игрушку, и ей нужна вот такая починка. Но связаны ли реликвии со мной, как я поначалу предполагала? Юстин готов был без сожалений пустить меня в расход прямо в склепе. При этом упомянул, что я «один из пунктов». Не вижу логики… То ли плохо соображаю, то ли опыта сопоставления фактов не хватает!

Тот, у кого подобного опыта было предостаточно, на моем ответе не настаивал. Сидел рядом и молча ждал. Учитывая, что ему нужно возвращаться к начальству, еще пара минут тишины – и он уйдет. Я уставилась на свечу. Она чадила и потрескивала, загибался, чернея, обугленный фитиль. Пламя пожирало его неумолимо, не щадя, приближая предрешенный исход. Смогу ли я изменить свой? Ясно лишь одно: когда время сочтено, нельзя терять его напрасно. Выложить сейчас в разговоре все я не могу, но это и необязательно.

– Про мой дар Юстин ничего толком не сказал, – я выпрямилась и перевела взгляд обратно на Северина, – в принципе не слишком разговорчивым был. Но…

Кроме слов есть еще и действия.

– «Но» – это всегда самое интересное, – в синих глазах мелькнуло понимание, – там обычно кроются подсказки.

– Он собирался меня убить. Даже после того, как я раскрылась. Не вырубить и тайно вывезти из дворца, а именно убить – любым доступным способом. Я-то считала, что моя смерть имеет некий… смысл.

Может, Юстин и не тайный адепт вовсе? Недаром сто лет во дворце провел вместо того, чтобы рассекать по окраинам Империи и ломиться к границам. Вдруг он поддерживал идеи Культа и снабжал их лидеров сведениями, а до конца осведомлен о целях Велизара не был? Характеристику ему выдал сомнительную – не похоже, что они ладили.

– Я тоже не считаю, что Велизар убивает девушек с твоим даром для собственного садистского удовольствия, – вроде как обнадежил меня Северин. – Ты наверняка сопоставила по архивным материалам тайной службы, что две последние смерти твоих предшественниц случились в те же годы, что и всплески на границах.

– Мы оба сопоставили, – усмехнулась я. – Тебе не кажется, что Велизар хочет их открыть? Границы… С юности был помешан на экспедициях туда. В его исследовательских записях говорится об аномальной природе катаклизмов, мешающих людям покинуть Империю. Он подробнее изложил мысли об этом в приложениях, которые запретил Надзор.

– Теория об открытии границ существует, но и других полно. С тем же успехом Культ может тренировать там древние заклинания массового поражения. А что кажется мне – неважно. Я не прорицатель, да и от них не дождешься четких ответов. Фактов нет. – Северин вопросительно поднял бровь. – Или есть?

– Нет, – вполне честно ответила я. Какие уж тут факты, лишь кусочки мозаики, которую пока не собрать. – К чему бы ни стремился Культ, я думала, что моя смерть – своего рода сакральная. Но будь я необходимой жертвой на пути к их великой цели, меня бы берегли.

– Тебя никогда не берегли, – покачал головой Северин. – Не вычислили с детства, не присматривали за тобой. Необходимую жертву боялись бы потерять из вида, и уж тем более лишиться ее раньше срока. А тут что? Сцапали случайно в четырнадцать лет, спутав с рядовой магичкой, и чуть не убили.

Верно, сначала чуть жрец Анелии не убил, затем – Велизар. Несмотря на затеянную со мной игру в поединок, его конец не напоминал финальный акт спектакля. Как наяву вспомнился сырой подвал, душащая до потери сознания тьма, брошенное им напоследок: «Нет, так не пойдет». В последний момент передумал и отпустил. Да и не совсем отпустил, а дал шанс улизнуть. Я легко могла его провалить, погибнув от рук любого адепта при попытке побега. Зачем Велизару было рисковать? Впрочем, Юстин упоминал странные понятия о чести… Я фыркнула. Северин, видимо, принял это на свой счет.

– Твоя смерть вообще не тянет на сакральную, – добавил он, – иначе Культ скрывал бы свой интерес. А вас убивают открыто, не таясь. Позволить заклинателям допросить духи всех трех девушек – все равно что расписаться на трупах. Убитые сообщили, что их лично Велизар прикончил, хоть и не помнили подробностей. Даже ты с легкостью нашла эти сведения. А если бы серийные случаи привлекли внимание Надзора? Они избавились бы от тебя еще в детстве или, того хуже, поместили бы под стражу в каком-нибудь Высшими Силами забытом месте, чтобы Культ не добрался. Был бы полный провал великой цели.

Логично… Весьма. Почему я сама так не рассуждала? Я не ключ от границ. Скорее помеха, которую раз за разом устраняют накануне аномального магического всплеска.

– Вы мешаете Культу, – пришел к тому же выводу Северин, – и у Велизара к вам особые чувства, раз он избавляется от каждой собственноручно.

Это, возможно, из-за Ивы… Но чему именно мешают переходящие? Реликвии-то заточены под использование обеих магий, на что способны только мы! Хотя их контур и узор для меня загадка. Не понимаю я упорно истинного назначения древних артефактов, хоть ты тресни. Не сумела и в более простом амулете Ивы разобраться, в отличие от Северина…

– Посмотри кое-что, – решилась я и выпалила, пока не передумала: – В сундуке, на самом дне.

Он заинтригованно выгнул бровь и, не вставая, потянулся к сундуку позади кровати. Размеры комнатушки и не такие маневры позволяли… Со скрипом отворилась деревянная крышка, пламя свечи дрогнуло.

– Сверток, – уточнила я, хотя внутри все вопило: пусть закроет! Но если не рискну, то не получу новых подсказок. – Осторожнее…

Северин положил сверток на кровать, развернул. На покрывало выскользнул амулет Ивы, я подвинула свечу ближе, чтобы свет упал на листы, обнажив зарисованные на них магические узоры. Бровь господина высшего магистра уползла на лоб, мое сердце екнуло. Поймет?.. Было страшно, если нет, и еще страшнее, если да. Что я творю? Еще бы краденое ожерелье Северину показала! Его пальцы разровняли оба листа со схемами, въедливый взгляд прошелся по ним несколько раз.

– Кхм, – изрек он и взял в руку амулет, сравнивая его спиральную загогулину с зарисованными, – идентичный символ, но в узорах он соединен с другими и втиснут в блоки. Заданный ими энергетический контур рассчитан на то же самое – на одновременное использование светлой и темной магии, только структура в разы сложнее, чем в амулете. Тут схемы двух артефактов, причем древних и неслабых.

– Ради мощности из символов и создали целый узор?

– Нет. Точнее, дело не в одной лишь мощности, многовато вспомогательных элементов. Принцип работы этих артефактов и найденного тобой в Пустошах амулета должен отличаться.

– Ты разбираешься в древних символах? – удивилась я. – Откуда?

– Во-первых, наша артефакторика пошла из древней, можно провести параллели, – справедливо отметил Северин. – Во-вторых, насмотрелся всякого за последние пять лет у колдунов и ведьм из диких племен. Точно тебе говорю: блоки вспомогательные, а активный символ в них такой же, как на куске метеорита. Предназначение амулета мы знаем, поскольку видим воочию его магический контур.

Я затаила дыхание, ожидая продолжения. Оно последовало:

– Это рисовал Герман, – его палец безошибочно указал на изрисованный принцем лист, – бумага и чернила выдают. А вторая схема – твоя, и на ней орнамент с ожерелья Смилы, который напрасно считался декоративным.

– Расскажи что-нибудь, чего я не знаю, – буркнула я, не понимая, радоваться мне его проницательности или опасаться.

Но в чем меня подозревать? Узор с реликвии супруги первого императора я могла и с книжной картинки взять.

– Ясно, с какой вещи его высочество зарисовало узор. – Северин уставился на оный, дернул уголками губ. Поднял на меня насмешливый взгляд, в котором читалось что-то еще, тщательно замаскированное. – Это тебе от принца и требовалось?

– А по существу выводы будут? – елейно улыбнулась я. – Желательно об артефактах.

– Артефакт нужно увидеть, чтобы верно определить его назначение. Строить теории по магическим символам не так действенно, как проанализировать энергетический контур.

Нет, ну увидеть – это перебор! Да и контур в ожерелье едва просматривается, недаром оно веками считалось просто украшением.

– Что имеем, то имеем, – развела я руками. – Первую реликвию уничтожили, вторая похищена.

– Может, и не уничтожили, – не прекращал демонстрировать чудеса догадливости Северин. – За нее Юстин отвечал. Культ не стал бы по доброте душевной избавлять Анелию от проклятия. Теперь же они пытаются наслать его на Германа. Совпадение? Вряд ли. Вероятно, и вторая реликвия у них. В день похищения магическая защита хранилища наглухо отключилась. Уж не благодаря ли тайно проводимым в столице ритуалам? Однако при обыске логова адептов мы ожерелья не нашли.

– Вы не всех схватили, – напомнила я и попыталась направить его неуемную дедукцию в полезное для меня русло: – Для чего Культу понадобились реликвии – устроить еще один всплеск? Это связано с одновременным использованием двух магий и со мной?

– Давай-ка по порядку, – осадил меня Северин и задумчиво покатал в ладони амулет. – Такое впечатление, что он сделан для девушки с твоим даром.

Верное впечатление. Но вместо того, чтобы подтвердить его правоту, я поинтересовалась:

– Почему?

– Контур помогает противоположным энергиям не конфликтовать, и он рассчитан на одного использующего амулет человека. Вспомогательные блоки ни к чему, когда владелец – носитель обеих магий. В схемах же всё иначе. – Он повернул оба листа ко мне, указал на спиральные символы, вплетенные в узоры. – Думаю, артефакты созданы под совместные плетения темного и светлого мага. А конкретнее, позволяют управлять чужеродной энергией. Какое-то время – короткое, но достаточное для сотворения общего заклинания. Можно предположить, что это заклинание и вызывает дикой мощности всплеск. Тогда, должно быть, для каждой попытки Культу нужна новая реликвия.

И не нужна я. Но поначалу Велизар ходил в проклятый лес с Ивой, которая носила этот амулет! Пытался сделать что-то на границах при участии переходящей. Теперь пытается без нас. В прямом смысле без нас, предварительно раз за разом убивая. Чем мы можем помешать-то? Наоборот, способны использовать «двойную» магию безо всяких реликвий!

– Вы умеете колдовать светлые и темные заклинания вместе? – вторил моим мыслям Северин. – Судя по амулету.

– У меня не получалось. – Я непричастно пожала плечами. – Считаешь, это возможно?

– Странно считать что-либо невозможным, когда дело касается древней, ныне запрещенной магии.

Кажется, именно ею Велизар хочет вскрыть границы. Самая мощная магия – двойная? Не зря Надзор запретил ее исследования…

– Хорошо, что у тебя не получалось, – заявил Северин, – и записи Юстина не пригодились. Понимаю, заманчиво овладеть силой, которая позволит дать Культу отпор. Но смысл в такой победе, если следом за тебя возьмется Надзор?

Дыхание перехватило, словно горло сковал спазм. Ну да. Конечно. Что еще я могла тут услышать? Совершенно предсказуемо! Понимает он…

– У меня не было выбора, – неосмотрительно огрызнулась я.

– Сейчас появился, – припечатал Северин. – Выжить, чтобы прятаться остаток жизни, а в итоге попасть на плаху, – так себе план. Есть получше. Всего можно добиться, оставаясь в рамках закона.

– То-то мы оба в покои Юстина пробрались! Напомнить, что ты продолжал расследовать смерть Анелии, несмотря на запреты? Или это другое?

– Другое. Там можно было выкрутиться, а у Надзора с нарушителями разговор короткий. Сил у тебя и без смешения магии достаточно, Юстина ты одолела разрешенными заклинаниями.

От защитных артефактов я его избавила смертельным проклятьем. Так что момент спорный.

– Держись подальше от всего, связанного с потенциально запретной магией. – Северин кивнул на разложенные на кровати листы и амулет. – Не компрометируй себя, особенно после недавних событий.

– То есть?..

Слова его мне не понравились, но увещевательный тон не понравился даже больше. Таким не претензии высказывают, а предупреждают об опасности.

– Надзор уже тобой интересовался, – ответил он неохотно, – когда ты удачно вошла в контакт с Ивоном и оказалась в логове Культа до нашей облавы. Подозрения сняло то, что одураченный адепт раскрыл тебя и напал.

– А сегодня я справилась с архимагом, – уловила я посыл, – девочка, в этом году выпустившаяся из Академии. Снова привлеку их внимание.

– С Юстином будем придерживаться версии, которую я озвучил. Все обойдется, я прослежу. Но засветишься еще раз – рискуешь нарваться на проверку.

– Какую проверку? – напряглась я. – На владение запретной магией? Это можно проверить?

– Не совсем… – Северин поморщился. – Скажем так, мага доводят до того состояния, когда он вынужден защищаться любой ценой. В расчете, что те, кто владеет смертоносными чарами, инстинктивно их применят.

– Мило, – оценила я, хотя слова наружу просились покрепче.

От Надзора никто не отделается легко, даже невиновные. Я уж тем более. Нарвусь на эту «проверку» – мне конец.

– Да, меры жесткие, – признал Северин, – но те, кто лезет в запретную магию, ничуть не милее. Из-за того, что они ею творят, проникнуться к ним сочувствием не получается.

– Угу… – Пальцы невольно сжали края покрывала, оно заскрипело. – Только я инстинктивно между магиями переключусь. Станет ясно, что я не та, за кого себя выдаю.

– Этого не случится, – уверил он, – Надзор от тебя отвадим. Если будешь делать, как говорю.

Я опустила глаза на изрисованные схемами листы. Северин свернул их, вложил внутрь амулет Ивы. Думала, что изымет все «компрометирующее», после таких-то речей, но он поднялся с кровати, оставив сверток на покрывале передо мной. Что, собирается без каких-либо предосторожностей меня выгораживать? А ведь я по-прежнему не приняла его предложение. То, невероятное щедрое, про помощь, защиту и совместное избавление Империи от Культа.

– Мне пора, – бросил Северин, – отдыхай, до утра тебя никто не побеспокоит.

– А утром… – Я подняла взгляд и, через силу втянув кажущийся тяжелым воздух, закончила на выдохе: – Кто побеспокоит?

– Целитель, – усмехнулся он, комкая в руках нелюбимую мантию. Ее красная ткань струилась, точно кровь, меня передернуло. – Я знаю, тебе сложно кому-то доверять, не то что довериться, но с моей стороны подвоха ждать не стоит.

Второй вдох дался полегче, но ненамного.

– Ближайшие дни ты в законном отпуске, – сказал Северин напоследок. – Потом будет церемония награждения и объявление благодарностей императора за содействие в поимке адептов. Тебе дадут первое звание, скорее всего младшего магистра, комнату побольше и выбор, чем заниматься в тайной службе. Там и решишь, что делать дальше.

Дверь за ним закрылась, я схватила сверток, стиснула до хруста бумаги под пальцами. Нет, все-таки проще, когда есть подвох. Хотя бы понятно, чего ждать! Но Северин не прав. Ничего из перечисленного им не будет. А что делать, я уже решила.

Глава 15

Брызги летели во все стороны, бадья воды раскачивалась вместе с тумбочкой. Мокрое платье норовило выскользнуть из рук и, казалось, весило пару пудов. Я тщательно его полоскала, избавляясь от остатков втертого в ткань мыльного корня. Пока пятна крови свежие, есть шанс, что отстираются. Стоило попробовать… Заодно занять себя рутинной работой и все обдумать. Еще раз, как следует.

На подоконнике догорала свеча, из-под кровати выглядывала сумка с вещами, собранная в спешке. А спешка – это плохо, как бы ни хотелось поскорее покинуть дворец и столицу. Но уносить ноги пора. Хватит с меня! Культа и их шпионов, тайной службы, заданий и расследований, Северина. Спасать меня вздумал, а сам и не в курсе, на что именно подписывается. Не надо мне, видите ли, в запретную магию лезть. Поздно! Залезла…

Угроза от Надзора нешуточная, их проверку я не пройду, а быть тише воды, ниже травы как-то не получается. Пока все по наклонной катится и в любой момент скатится окончательно! Сопоставят мой дар, смерть адепта от проклятия у кабака, успешную вербовку от Ивона и победу над Юстином. Я-то сбегу, изначально к этому готовилась. А что будет делать Северин? К нему живо возникнут вопросы по поводу покрывательства самозванки-преступницы. Нехреново он подставляется! Из-за той, кого с первой встречи подозревал во лжи. Тоже мне умный… Рискует в итоге огрести вместе со мной, а то и вместо. Как так? Где-то соображает лучше любого другого, а где-то дурак геройский. Конечно, было заманчиво принять его предложение. Даже очень, его ресурсы и возможности мне бы очень пригодились. Только обойдусь. Я по-прежнему сильнее всего хочу выжить, но не за счет тех, кто тут ни при чем.

Справлюсь без Северина. Что он понимает-то в моем выборе?.. Прятаться от Надзора – не жизнь, ну-ну… Что угодно жизнь, пока ты не мертв! Вот когда убили, тогда увы. Я им не попадусь, уж постараюсь. В крайнем случае к Море в Пустоши вернусь. В племенах тоскливо, зато за запретные чары никто не спросит. И вообще, они мой шанс. Если двойная магия вправду мощнейшая из древней, то самый могущественный маг в Империи – это я. У меня сила, способная сносить границы!.. Осталось ею овладеть. Научусь объединять свет и тьму – такой всплеск Велизару лично устрою… Захлебнется!

Я с нажимом погрузила платье в бадью, почти утопив. Вода полилась через края, забрызгав меня. Немного остудило, под тумбочкой расползлась лужа. В ней блестели жемчужины, очевидно оторвавшиеся от лифа. Переусердствовала… Неважно. Решено: уезжаю, этой же ночью. Нечего больше здесь делать. Закончила! Я выжала платье, разложила сушиться на сундуке. Вытерев мокрые по локоть руки, надела другое – проще и удобнее, неприметного цвета сумеречного неба, но достаточно нарядное, чтобы сунуться в императорское крыло. Необходимо забрать реликвию из тайника. Она мне наверняка пригодится. Каким образом – разберусь. Не оставлять же ее там! После отъезда Германа на восток его «любимую» кушетку могут выкинуть, а спрятанное в ней обнаружить. Идеально было бы вытащить ожерелье глубокой ночью, но вряд ли у веранды сейчас людно. Слуги обихаживают гостей, стража сосредоточена вокруг приемного зала. Некому обращать на меня внимание.

Ожидания оправдались: в саду не было ни души, достать ожерелье не составило труда. Я спрятала его в поясной карман и опустилась на кушетку. Все оттого, что колени предательски подкосились от слабости. Вдобавок закружилась голова, в глазах зарябило. Потерянная кровь, чтоб ее! Пришлось посидеть несколько минут, размеренно дыша и собираясь с силами. Вымотали меня последние два дня… Сплошные бои без передыха. То с Ивоном, то с Северином, пусть и с оговорками, то с Юстином. Да уж, отлежаться бы пару дней. Но некогда. Впереди побег и отнюдь не простой путь через половину Империи. Неясно, как проделать его в таком состоянии и что ждет меня дальше. Надо подстраховаться, и я знаю чем.

Уняв головокружение, я направилась к покоям Германа. К счастью, он все еще был на собрании, а страж отнесся к моему возвращению равнодушно. В коридоре потрескивало пламя впустую горящих свечей, энергетические вибрации выдавали присутствие лишь одного человека. Едва я отворила дверь комнаты, сидящая на подоконнике Рада обернулась. На оконном стекле исчезал отпечаток ее ладони, ко мне прилип вопросительный взгляд. Немудрено, явилась в таком виде. Собирали меня, собирали, и нате вам…

Я замерла на пороге, отчего-то боясь его переступить. И сказала три слова, которые, думала, не скажу никому:

– Мне нужна помощь.

Она приподняла собранную складками юбку, свесила босые ноги с подоконника – не касаясь пола. В окне отражался мой нечеткий силуэт, ее глаза смотрели проницательно и пристально, с тревогой. Захотелось натянуть рукава на запястья пониже, но это от нее не укрылось бы. Я и так нездорово бледная, а жалость – последнее чувство, которое ей следовало бы ко мне испытывать.

– Проходи, – попросила Рада. Я не шелохнулась. Словно к полу приросла. – Ты в порядке? Почему в другом платье?

– Пришлось переодеться, – как можно непринужденнее произнесла я, – первое изрядно подмело императорский склеп, да еще и порвалось в процессе.

– У Германа настолько специфические вкусы и неконтролируемые порывы страсти?..

В ответ вырвался смешок – дурацкий и нервный.

– Что случилось? – Она нахмурилась и предельно собранно уточнила: – Чем я могу помочь?

– Ну, – я передернула плечами, – хочу позаимствовать парочку артефактов со склада тайной службы. Было бы чудесно, если бы ты подсказала, как все лучше провернуть.

Ее брови улетели вверх. Явно не это ожидаешь услышать от фаворитки его высочества, только что приобщившейся к светской жизни.

– М-м-м… – Рада открыла рот, закрыла его, облизала губы. Подумалось, что следом спросит, зачем мне грабить место собственной службы. Но я не угадала. – Когда ты туда собираешься?

– Сейчас.

– Сестричка, так дела не делаются. Без должной подготовки выше вероятность наследить и попасться.

– Мне главное – не попасться при ограблении, – рассудила я, – а на следы плевать.

Она медленно кивнула. Вывод-то из моих слов напрашивался один… Я прошла в комнату, захлопнула дверь. Оперлась о нее спиной и, сложив руки на груди, подтвердила:

– К утру меня не должно тут быть.

– Вот как. – Рада спрыгнула с подоконника. Застыла у исказившего наши отражения окна и с сожалением отметила: – Значит, не судьба нам вместе во дворце пожить.

– Не судьба, так или иначе. Император отсылает младшего принца в восточное королевство. Тебя ждет путешествие.

И меня оно ждет. Тоже на восток, разве что мой путь лежит в более отдаленные горные части. Германа не интересуют храмы в глуши, так что встретиться мы не должны.

– Ты можешь перейти в его в охрану и уехать с нами, – предложила Рада без особой надежды. – Покинешь столицу с покровителем, который сумеет… решить твои проблемы.

Я мотнула головой, она свою склонила набок, не скрывая недоумения. Ну да, что же это за проблемы, если даже принц их решить не способен. Настал он – момент для объяснений, хоть каких-нибудь. Врать бессмысленно. Завтра Герману обязательно станет известно и про разгром в склепе, и про обезвреженного шпиона Культа. Но и выложить всю правду не вариант. Идя к Раде, я намеревалась открыть ее часть: что из-за успешного внедрения в Культ на меня ополчился Наздор. Лучше быть беглым магом, чем казненным. Ясный и почти настоящий мой мотив. Вот только там, где есть «почти», нет места ничему настоящему. Заготовленные заранее слова застряли в горле колючим комом.

– Ладно, – как ни в чем не бывало произнесла Рада. – Не хочешь – не рассказывай.

– Ты рассказала мне, – выдавила я в укор самой себе, – в похожей ситуации, когда просила меня помочь.

– Я хотела.

А я не хочу? Или просто не могу? Ком расширился, разросся, начал душить. Она оттолкнулась от подоконника. Шаг, другой, третий, и расстояния между нами не стало. Дрогнуло пламя свечей, вдоль позвоночника прошелся мороз. Ее ладонь легла на мое плечо, сжала тихонько.

– Ты все держишь в себе, – звучало констатацией факта, не более, – и взвалила на себя много. Но лишь тебе решать, когда будет достаточно.

От Рады исходило тепло, веяло чем-то родным – тем, что я чувствовать никак не могла, но чувствовала. Будто у меня действительно была сестра, и в собственную легенду для прикрытия верилось.

– Имеешь право не делиться, – она улыбнулась, – возможно, тебе это и не надо. Ты сильная и не поддержки просишь, а помощи. Я помогу.

Ее рука скользнула вниз – к предплечью, локтю, запястью. Поправила задравшийся рукав моего платья, прикрыв свежий след от пореза, и двинулась дальше. Все-таки заметила… Хотя мой обморочный вид и без того намекал, что вечер не удался. Его остаток обещал стать лучше, в глазах напротив была не жалость. Сочувствие. Я раскрыла ладонь, наши пальцы сплелись.

– А в детстве ты меня так успокаивала, – обронила Рада, второй рукой убирая мне за ухо лезущую в лицо прядь. – Как же все изменилось. Волосы у тебя были светлее, и за ухом родинка… И ты ругала меня за идеи влезть в соседский погреб и стащить банку варенья, а теперь сама хочешь ограбить склад с артефактами. Забавно.

– Для волос есть краска, – я вдохнула – глубоко и свободно, – родинки удаляются магией. Соседи понесли бы больший ущерб, лишившись банки варенья, нежели тайная служба из-за парочки артефактов. А я не твоя сестра.

Выдох, разъединенные нами одновременно пальцы. Она отстранилась – всего на несколько дюймов, посмотрела вроде и на меня, но как-то мимо. И спросила:

– А где моя сестра?

По ее взгляду не читалось ровным счетом ничего, кроме желания получить ответ на заданный вопрос. Я отлипла от двери. Шагнула к подсвечнику, к свету и его обманчивому теплу.

– Что с Дариной? – повторила Рада настойчивее.

– Умерла, – я уставилась на оплавленную свечу, спиной ощущая пристальный взгляд. – Точнее, погибла.

– Пять лет назад, верно? Как это произошло?..

– Быстро. Адепты напали, в лесах близ Академии. Она, наверное, и не поняла ничего.

– Наверное? – в ее голосе была горечь. От потери родного человека, а не моего признания в подмене. Оно не было важным, пока что. – С чего ты взяла?

– Была там.

Я обернулась, Рада стиснула зубы. Непоколебимая внешне, но ранимее, чем пыталась казаться. Уж мне-то видно.

– Ты знала Дарину, – процедила она, – и очень хорошо.

– Лучше всех.

От и до, со всеми историями из детства, придуманными шифрами и прочим, что позволило успешно притвориться ею.

– А я знаю, кто ты, – Рада прислонилась к двери, – ее соседка по комнате, с боевого факультета. Как тебя там…

– Сияна, – подсказала я.

– Точно! Дарина писала о тебе в каждом письме, – она задрала голову к потолку, словно смотреть на меня было выше ее сил, – Сияна то, Сияна сё… Раньше я была для нее самым близким человеком, а теперь, казалось, мне нашли замену. Как же я тебя ненавидела, не представляешь.

– Прости.

И за это тоже.

Пламя прыгало, потрескивало, свечи отбрасывали на стену изломанные тени. Я кусала губы, переводя дыхание. Рада молча изучала потолок. Что ж… Отныне у нее еще больше поводов меня ненавидеть.

– Мне с самого начала не нравилось тебя обманывать, – сказала я, пусть оправдываться и было без толку, – но твое появление застало меня врасплох.

– Ясно, почему наша первая встреча была именно такой… Чтобы стать последней. – Рада ухмыльнулась – не в мою сторону, куда-то наверх. – В «Гадкую выдру» ты не ко мне приходила?

– Следила за кое-кем по заданию тайной службы.

– Зачем же было откликаться на мое письмо? А вызволять меня?

– Ну, я в накладе не осталась, – напомнила я про ожерелье. – Взаимовыгодно получилось.

– Это не могло быть целью, – справедливо заметила она, – ты не знала, что найдешь реликвию вместе со мной. Так зачем?

– Из-за Дарины. Ее дух не очень-то был счастлив.

– Дух?..

– Она не ушла до конца. По-прежнему находится рядом со мной, в некотором смысле. Сегодня вот спасла меня, мои целительские навыки весьма скудные. – Я помассировала запястье, все еще окутанное ее целебными чарами. Рада наконец посмотрела на меня прямо, наши взгляды встретились. Глаза в глаза. – Мне пришлось спрятаться под ее именем… Основатель Культа убивает девушек с моим даром, он у меня редкий. Я любила твою сестру, поверь. Больше всего на свете хотела бы, чтобы свою жизнь она жила сама.

– Верю. Ее сложно было не любить.

Голос отдавал горечью и тоской. Я похоронила Дарину давно, а Рада – только сегодня.

– Ты бы догадалась обо всем, – сказала я то, в чем была уверена, – со временем.

– Но не сейчас, – покачала она головой. – Все-таки сестру я с шести лет не видела. Для чего ты мне рассказала?

– Захотела.

Ее губы изогнулись в странной усмешке. Не злой, не ироничной. Какой-то непонятной. Рада задумчиво постучала пальцами по двери и велела:

– А теперь расскажи все, что помнишь про склад артефактов.

– Про склад? – переспросила я в ступоре. – Ты все равно собираешься подсказать мне, как в него проникнуть?..

– Нет, – хмыкнула она, – я собираюсь пойти с тобой. Видела себя? Того гляди в обморок грохнешься. Да и без меня успех мероприятия сомнительный. Боевой маг ты, несомненно, талантливый, но воровка из тебя наверняка такая же, как и целительница. А я всегда мечтала ограбить дворец.

– Мечты должны сбываться, – пробормотала я, – хотя бы косвенно…

Причина, конечно, ни разу не убедительная. Зачем ей рисковать обретенными защитой и местом у принца? Это мне терять нечего, а ей подставляться совершенно ни к чему. И Рада передо мной не в долгу: я забрала ожерелье, можно считать, что мы в полном расчете. Она считает иначе или дело не в долге?..

Вместо того чтобы ломать над этим голову, я подробно описала свой единственный визит на склад. Его местонахождение под крышей, дверь с замками, охрану перед ней. Ведущий туда коридор, лестницу с патрулями стражи, само здание. Рада слушала внимательно, задавая уточняющие вопросы: кого из посторонних пускают в помещения тайной службы и смогу ли я снять магическую защиту. Из посторонних внутри часто бывали слуги, что сильно ее воодушевило. А охранный барьер – не проблема, отпирающие пассы Северина я видела. Они сложные, но повторить сумею.

– Отлично, – вывела Рада, едва я замолчала. – Императорский прием играет нам на руку, большинство стражей сосредоточено там. В здание тебя легко пропустят, как сотрудницу, которая решила поработать вечерком.

А ее? Секретарем его высочества пока официально не назначили. Да и не надо ей светиться в тайной службе перед ограблением склада.

– Хочешь служанкой прикинуться? – вспомнила я ее излюбленный прием.

– Самое действенное. Одолжить форму, накраситься, чтобы в лицо потом не узнали, и вперед. – Рада кивнула на мою же косметику, до сих пор разложенную на будуарном столике. – Патруль на лестнице можно обойти, стражей-магов у дверей временно нейтрализовать.

– Ошеломляющим заклинанием? – прикинула я. – Опасно, его могут и отразить. Завяжется бой, а на шум сбегутся все патрули.

– Заклинания… – фыркнула она.

Прошла к кровати и вытащила из-под матраса поясную сумку, предъявив мне ее содержимое. Среди крошечных бутылочек с разнообразными зельями и свертков с порошками было немало того, что вырубает, усыпляет или вводит в состояние забытья, в котором человек несколько минут не реагирует на происходящее вокруг. Я догадывалась, что Рада с собой что-то эдакое протащила. Наверняка готовилась удирать из дворца, если все пойдет не по плану.

– Используем это, – я взяла травяной порошок, обеспечивающий короткую и незаметную отключку, – как раз магия пригодится – импульсом по коридору распылить.

– Губа не дура, – оценила Рада, пряча сумку обратно. – Чтобы никто ничего не заподозрил – это всегда стоит дороже. Но тогда тащить со склада много нельзя, иначе пропажи сразу хватятся. К тому же у нас будет максимум десять минут, пока охрана не придет в себя. И их двое, а все люди реагируют на смесь по-разному. Один непременно очнется раньше, чем второй.

– Ментальной магией им добавлю, – понадеялась я на уроки Данаила, – чуть-чуть умею, а в том состоянии они окажут минимальное сопротивление.

– Договорились. Итак… С меня – замки, с тебя – барьер. Берем артефакты и уходим. Ты точно знаешь, что конкретно тебе надо и где оно лежит?

– Знаю, рассмотрела все полки на складе.

Северин даже задание давал, позволившее это сделать. А целый мешок мне и не нужен, обойдусь несколькими предельно полезными вещицами. В тайной службе выявят недостачу, но это случится не сегодня. К тому времени я буду далеко отсюда…

– Сходи форму у служанок добудь, – поручила Рада и уселась за столик перед зеркалом, – а я подготовлюсь.

– Добуду. – Я шагнула к двери, отворила ее. На пороге оглянулась, обронив: – Спасибо…

– Еще не за что, – усмехнулась она, точнее ее отражение в зеркале, растушевывающее румяна кистью.

Выходило интересно. Пара штрихов на коже, и скулы уже выглядели более резкими, меняя лицо. Но наблюдать за ее преображением было некогда, форма сама себя не добудет. Мудрить я не стала: отыскала первую попавшуюся худенькую служанку в холле и попросила у той ее запасную рабочую одежду. На ночь. Девушка впала в изумленный ступор, потом, очевидно, узнала во мне «любовницу» принца и густо покраснела. Я многозначительно подмигнула, она поперхнулась. Представляю, какие теперь пойдут слухи! Зато форма оказалась у меня, а вскоре у Рады.

Она успела закончить с макияжем. В другого человека не превратилась, однако ее миловидность будто испарилась, нарочито заостренные черты лица добавили возраста. Высветленные брови и ресницы делали ее блеклой мышью, на носу красовалась нарисованная родинка, приковывая внимание.

Ни капли не заботясь о том, что я ее рассматриваю, Рада без малейшего стеснения принялась стягивать платье. Ну раз уж ей было все равно, я не отвела взгляд, а спросила:

– Если тут переоденешься, то как выходить из покоев будешь, через окно?

– Ага, и вприпрыжку по крышам, – развеселилась она. – Плащ с капюшоном накину и через дверь выйду. Запомни: чем меньше усложняешь и суетишься, тем больше толку. Самые хитрые планы просты по своей сути, а невозмутимая физиономия – лучший пропуск.

– Логично, – согласилась я, глядя, как ее точеная фигурка, облепленная тканью нижней рубашки, исчезает в неказистой форме – сером закрытом платье с кучей пуговиц до самой поясницы. – Застегнуть?

– Давай, – Рада повернулась ко мне спиной, придерживая одной рукой волосы, – быстрее будет.

Я приблизилась, расправила платье на ее плечах. Затянув пояс на тонкой талии, начала застегивать пуговицы – снизу вверх, одну за другой.

– Разве есть необходимость сбегать? – спросила она вдруг. – Культ охотится и на меня, и на принца, проще держаться вместе. Вдобавок ты в тайной службе, а они то и дело успешно ловят адептов. Неужели тебя не защитят?

Пуговица выскользнула из пальцев, враз ставших непослушными и какими-то чужими. Защита тайной службы… Именно то, что предлагал Северин.

– Все несколько сложнее, – выдавила я. – Доподлинно неизвестно, почему я не даю покоя Культу. Расследование этого грозит мне отнюдь не спасением… Надзор вот-вот заинтересуется, а мои способности считаются потенциально опасными.

– Ясно, – протянула Рада совсем не так, будто ей было ясно. – Со всех сторон обложили. Но, думаю, Герман мог бы запретить Надзору тобой интересоваться.

– Не уверена, что приказывать Надзору в его власти. – Я подцепила улизнувшую пуговицу и наконец застегнула ее. Переходя к следующей, зачем-то добавила: – Ты переоцениваешь привязанность принца ко мне. Никакой близости между нами не было.

– Похоже, это ты недооцениваешь, – возразила она, – мужчины на гораздо большее готовы в ожидании близости, нежели после нее. А к тебе у него явно чувства.

– Не ко мне, а к сыгранной мною роли. – Я боялась, что мои слова о «сыгранной роли» ее разозлят, речь-то о Дарине. Однако Рада не издала ни звука. – Он никогда не знал меня по-настоящему.

– Раз выделил среди всех магичек, значит, что-то в тебе увидел. Вполне настоящее. И не так уж ты играла.

И даже не стремилась его увлечь. Как-то оно само… Но ни высшие магистры из тайной службы, ни принцы, ни император собственной персоной не спасут мага, уличенного во владении запретными чарами. Проверка от Надзора меня погубит, а я не смогу избегать ее вечно. Да и вечности в запасе нет. Время на исходе! Мне необходимо поскорее овладеть моей силой и отбиться от Велизара. Что до остального…

– Это уже неважно. – Я расправилась с последней пуговицей, отступила на шаг. – Готово.

– Почти.

Завершением образа стал надетый чепец и убранные под него волосы. Вдобавок к прочим предосторожностям теперь никто не опишет ее блондинкой. Наблюдая, как Рада закутывается в плащ, я с опозданием осознала: она может открыть Герману правду. Впрочем… Мне-то что? Я отсюда удираю.

– Я не скажу ему, кто ты, – уверила Рада, словно прочитав мои мысли. Проследила за тем, как я недоверчиво изгибаю бровь, и привела довольно весомый аргумент: – Не то поумерит ко мне лояльность, узнав, что я не сестра его прелести.

Ну… Хорошо, что не скажет. Северин тоже вряд ли сдаст, иначе все поймут, что он прикрывал самозванку. А я к утру буду в десятке миль от столицы. Надеюсь, на этот раз ничто мне не помешает!

Глава 16

В полутьме здание тайной службы казалось больше и мрачнее, чем я помнила. Будто это не отдельно стоящий массив, а часть императорского крыла, по нелепой ошибке вынесенная за забор. Последний этаж выглядел неприступно, под крышей не было ни окон, ни чердака. Во мне клокотали жгучее волнение вперемешку с нездоровым азартом. Все-таки пробраться на дворцовый склад с артефактами мало кому по силам, а именно это я собираюсь сделать. Мы собираемся…

Рада уже поднялась на крыльцо и исчезла за массивной дверью, я мысленно отсчитывала условленные минуты в тени дерева, чтобы присоединиться к ней. Заходить вместе мы поостереглись и по дороге сюда старались лишний раз не попадаться людям на глаза. Воспользовались окольными путями, которые я узнала сегодня от Северина. Благо идти было недалеко.

Охрана у императорских ворот легко выпустила и меня, и гостью принца, насчет которой им тоже оставили распоряжения. Плащ Рада скинула в укромных кустах, спрятав его там и оставшись в форме служанки. Воистину действенный вариант: стража на входе в тайную службу не обратила на нее ни малейшего внимания. Ну и прошла она очень уверенно, как к себе домой. Молодец! Практически невидимость получилась – и без толики магии.

Что ж, первая часть плана воплотилась гладко. Пусть и дальше так будет…

Выждав положенное время, я проследовала в здание. Внутри было темно, тихо и пустынно, лишь в паре кабинетов под порогом брезжил свет. Полагаю, остальные любители поработать в ночь заняты Юстином и всплеском запретной магии в склепе. Удачно для нас.

Раду я нашла у кладовки у лестницы, где хранился инвентарь для уборки. Она невозмутимо полоскала швабру в ведре близ зажженной керосиновой лампы и высматривала наверху патруль, за которым должна была проследить, намывая полы.

– Здание трое стражей обходят, не разделяясь, – поведала мне шепотом, едва я приблизилась, – только что на второй этаж ушли. Ждем минуту, чтобы они точно за угол свернули, и поднимаемся. Как раз проскочим.

– Должны, – оценила я, – другой вибрации человеческой энергии я не чувствую.

Рада убрала швабру с ведром в кладовую и надела на шею скрывающий ауру артефакт. Столь нерушимое спокойствие восхищало, лишь ее глаза выдавали спрятанную глубоко боль и тоску. По той, чью смерть она даже не успела осмыслить… Это еще предстоит. Любимой сестры отныне нет, и ее недолгое обретение было ложью. Возможно, мое признание – жестокий поступок, но я не могла иначе. Да и замена Дарине из меня всегда была так себе.

Минута истекла, погашенная лампа отправилась в кладовку. Во мраке остались видны очертания перил. Я ухватилась за них и на ощупь зашагала по лестнице, Рада – за мной, ступая мягко, но быстро. Этаж под крышей встретил единственным коридором, небольшим и темным – и только в конце его теплился свет. Мы по стеночке пошли вперед, у поворота к складу синхронно замерли, прислушиваясь к негромкой беседе охранников. Подходить ближе было опасно, за мага из патруля при ближайшем рассмотрении я не сойду.

Итак… Пора переходить к самой рискованной части плана.

Витал запах свечного воска, по полу тянулись продолговатые тени. Не наши – это главное. Охранники взволнованно обсуждали, с чего вдруг сотрудники тайной службы, засидевшиеся сегодня на работе допоздна, дружно куда-то рванули. Мол, наверняка на собрании императора что-то приключилось… Догадливые ребята! Сколько шагов нас разделяет? Вроде пять или шесть. Рада, прислушиваясь к голосам, показала мне четыре пальца и выжидающе кивнула. Я достала из кармана пакетик с горсткой измельченной травяной смеси, надорвала его сбоку. Задержанное дыхание, направляющий импульс, вытряхнутое опасное содержимое. Крупинки унеслись в коридор, будто подхваченные мощным порывом ветра.

Разговор стражей оборвался на полуслове, я высунулась из-за угла. Смесь на них подействовала: ступор, бессмысленные взгляды. Они и не поймут, что выпадали из реальности. Я выждала столько, сколько могла, и наконец впустила воздух в легкие, уступив Раде всего на пару секунд. На всякий случай окутала нас развеивающими чарами. Не хватало еще ту же дрянь вдохнуть и застыть изваяниями за компанию с охранниками… Подходя к ним, я подкорректировала сознание обоих. Как учил Данаил – настроиться на энергию, уловить вибрации, отдать мысленный приказ. Не будь они фактически в отключке, не осилила бы. В ментальной магии я не особо искусна, развивать ее было некогда.

– Очнутся одновременно, если я разбужу, – сообщила я Раде, придирчиво осматривающей дверь. – Но минут через пятнадцать они проснутся сами.

– То есть ты пять минут нам добавила, неплохо, – оценила она. – Отпирай барьер.

Я прикрыла глаза, детально воспроизводя в памяти пасс, который делал Северин. Положение ладони, последовательность движений, степень воздействия на защищающий склад узор. Постаралась повторить, концентрируясь на выводимом магическом плетении. Надо же будет суметь обратно запереть… Финальный беззвучный щелчок пальцами, и линии узора заметались, расступаясь и освобождая дорогу.

– Готово, – отчиталась я, вместе с гордостью чувствуя предательскую усталость.

Голова кружилась, запястья ныли. Не зря целительница не хотела ничем целительские чары Дарины перебивать! Любая магия их ослабляет, что наложенная на меня, что мною.

Рада извлекла из прически шпильку, слишком тонкую и заостренную, чтобы быть обычной. Вставила ее в замочную скважину, держа нежно – двумя пальцами, а третьим задавая направление. Нажимала так легко, что, казалось, никаких усилий не прилагала вовсе. Залюбоваться можно, что я и сделала. Отмычка вошла наполовину, потом глубже, еще и еще, меняя угол наклона. Рада приподняла ее, надавив. Раздался звонкий щелчок, дверь отворилась. Меньше минуты понадобилось! Я бы возилась несравнимо дольше, и не факт, что успешно.

– Добро пожаловать, – усмехнулась она, – иди и ни в чем себе не отказывай.

Убедившись, что охранники по-прежнему глубоко в себе, я юркнула внутрь. Рада – за мной, прихватив из коридора подсвечник. Пугливое пламя осветило множество нависших друг над другом полок, она присвистнула. Да, целый арсенал… Ожившая мечта. Не распыляясь, я прицельно прошлась по залу. К столу, где лежал хрусталь особо редкой породы – идеальный проводник для светлой энергии. К шкафу за тремя подвесками на серебряных цепочках – мощнейшими защитными артефактами. К полке с браслетами, что многократно увеличивают концентрацию. Поразмыслив секунду, я вместе с ним взяла и целительский. При использовании он приглушал боль и восстанавливал силы – сумасшедшим приливом. Взаймы, ибо затем следовал жесткий откат. Переживу! Если выживу. Еще я прихватила крошечную склянку редкого настоя, способного усилить пару магических пассов. Скрывающий ауру артефакт бы найти… Жаль, я не знаю, что здесь может им быть, а выяснять нет времени.

– Все? – уточнила Рада, стоило мне шагнуть к выходу.

– Да. – Я напоследок оглядела склад, вспомнив, что на нем есть вещицы и для неодаренных людей. – А тебе тут ничего не надо?

– Надо. Но, думаю, мне и так дадут, если попрошу.

И то верно, секретаря принца тайная служба укомплектует. А если бы я попросила? Эта мысль царапнула остро и больно. Северин бы наверняка мне не отказал…

Охранники на выходе стояли недвижимо и почти не моргали. Рада вернула свечу на место и заперла дверь, а я – барьер. Рука норовила дрогнуть, но концентрация не подвела, особенно усиленная браслетом. Когда мы свернули за угол, я отозвала ментальные чары. Очнувшиеся маги продолжили разговор ровно с той фразы, на которой остановились. Хорошо. Осталась завершающая часть плана – беспрепятственно улизнуть из здания…

Темнота густела, коридор петлял и извивался, пока не закончился лестницей. Патруль спускался со второго этажа на первый, что угадывалось по звукам и высмотренным в сквозных пролетах теням. Пришлось ждать, наблюдая и превратившись в слух. В горле снова было сухо, браслеты оттягивали запястья, словно весили пару пудов. Тени внизу исчезли, стражи явно направились в коридор. Нам пора! Рада скользнула на лестницу, я попыталась напрячь зрение. Тщетно… Виднелись лишь неразборчивые очертания, хоть боевые искры для освещения высекай. Жаль, не вариант.

Шаг, нащупанные границы ступеней. Перед глазами заплясали мутные круги, рука легла мимо перил. Не найдя опоры, я шатнулась. Рада развернулась, поймав меня за плечи. Держа крепко, почти в объятиях… Я глубоко вдохнула, возвращая себе самообладание и устойчивость.

– Не падай, – вклинился в ухо ее шепот, – если не сумеешь сделать это достаточно тихо.

– А если сумею, то можно падать?.. – не удержалась я.

– Можно, – отозвалась она насмешливо, – но не нужно.

Перехватила меня под локоть и торопливо повела на первый этаж. Мрак обступал, лестничные пролеты сливались в одно размытое пятно. Чтобы хоть как-то ориентироваться, я считала ступени. С каждой преодоленной становилось легче, ощущалась теплота целительских плетений. Они по-прежнему работают! Не полностью я их сбила, повезло.

Едва мы сошли с последних ступеней, Рада резко меня отпустила. Пространство налилось светом, дрогнуло и явило людской силуэт. Источающий вибрации, далекие от магических.

– Чего в темноте бродишь? – спросил знакомый голос. – Еще и в столь поздний час…

Чтоб ее! Не на патруль нарвались, так на помощницу главы тайной службы.

– Не догадалась лампу прихватить, – не придумала я ничего лучше, – думала, в коридорах светлее будет.

Картинка наконец-то обрела четкость. Рады нигде не было, как сквозь землю провалилась. Напротив меня стояла Ванда со свечой в бронзовом подсвечнике, которым очень хотелось ее огреть. Но сразу переходить к крайним мерам не следовало, и я ворчливо посетовала:

– Случился же этот аномальный всплеск на ночь глядя…

– Тебя тоже вызвали отчет оформлять? Идем, быстрее начнем – быстрее управимся.

– Я тут не за тем, извини.

– А что тебе поручили? – осведомилась она.

– О, ну что ты, я справлюсь! – Я изобразила негодование, будто мне предложили помощь, оскорбительную для моего самомнения. А оно должно взлететь до небес после успешного участия в облаве на логово Культа. – Да и у тебя отчет, ты занята.

Ванда нахмурилась и покачала подсвечником, испытывая мою выдержку. С одной стороны, я не обязана перед ней отчитываться. С другой – вызывать подозрения нельзя! Карлиман ее не за красивые глаза личным секретарем сделал, тем более что внешность у нее заурядно-мышиная. Значит, соображает эта мышка отменно.

Пламя свечи колыхалось, направленный на меня взгляд с каждой секундой становился подозрительнее. Нужно срочно выпутываться. Рада права: порой хитрый план без надобности, а выдумывать лишнее – только себя топить.

– Ладно, ничего мне не поручали, – вздохнула я понуро. – Пришла выяснить, есть ли новости о расследовании. Северин велел отдыхать: при мне тот всплеск и произошел. Ну, если можно так выразиться. На меня в императорском склепе напал Юстин.

– О, – выдавила Ванда, перестав хмуриться. Еще бы, округленные глаза этому очень мешают. – Хранитель библиотеки императора имеет отношение к Культу?..

– По всей видимости. Он со мной откровенничать не спешил, а потом сам же себя и убил. Хотелось бы знать, что это было! Я немного полежала в своей комнате и пошла сюда…

– Здесь ты нового не выяснишь, рано еще. Сейчас тебе известно даже больше, чем мне. Расследование толком не начато, отряд на месте происшествия. Вернутся – тогда и будут работать с тем, что собрали. Вероятно, уже скоро, поскольку меня просили поторопиться с отчетом.

Вот это действительно полезные сведения. Только Северина мне тут встретить не хватало! Напичканной артефактами со взломанного склада и с краденой реликвией в кармане. Задерживаться категорически не стоит.

– Помогла бы тебе с отчетом, – я болезненно поморщилась, массируя пальцами виски, – но чувствую себя неважно…

– Выглядишь тоже. – Ванда приблизила подсвечник к моему лицу. – Иди отдыхай, как Северин велел.

– Не говори, что меня видела, – взмолилась я. – Он рассердится: опять не слушаюсь.

Она равнодушно кивнула, мол, ей не до моих непозволительных отношений с начальником. Не скажет. По крайней мере, до того момента, пока не станут расследовать пропажу артефактов со склада…

В глазах зарябило, по венам растеклась слабость. С трудом ее поборов, я пошла прочь через полутемный, скудно освещенный коридор. Ряды дверей по обе его стороны слились в сплошные полосы – не разберешь, где кабинеты, где залы, а где выход на крыльцо. На развилке я замешкалась, от стены отделился знакомый точеный силуэт и указал рукой путь. Рада! Выходит, рядом была. Не бросила… Я повернула в подсказанном направлении, она скрылась в тени, по-прежнему не источая никакой энергии. Кажется, готова меня подстраховать в случае чего. По плану мне полагалось покинуть здание первой, но в нашем плане не было моего приступа недомогания и Ванды! Рада могла с чистой совестью уйти и не рисковать.

Коридор вывел к главным дверям. Они стали необычайно тяжелыми, пришлось навалиться на створку всем телом, чтобы толкнуть и открыть. Воздух снаружи был свежим до головокружения, ведущие с крыльца ступени норовили уплыть. Мне удалось сохранить не только равновесие, но и твердую походку, так что лишнего внимания стражей я избежала. Обогнув здание, дошла до питьевого фонтана. Он-то мне и был нужен – смочить горло, посидеть на каменном, вытрезвляюще холодном бортике, отдышаться. Плясавшая перед глазами рябь схлынула, полегчало. Целебные плетения пульсировали теплом, обволакивая запястья. Они ныли все меньше, последствия сотворенных на складе чар сходили на нет. Вот и славно. Меня ждет ночь в дороге, не до обмороков!

Я убедилась, что кусочек хрусталя, склянка с настоем и ожерелье надежно спрятаны по карманам, надетые чуть ниже локтей браслеты не видны под рукавами, а защитные подвески и амулет Ивы – за плотно застегнутым воротником платья. Можно было отправляться в свою комнату за собранной сумкой, затем на конюшню за магической лошадью. Или взять в ближайшей таверне обычную, а в соседнем городе сменить? Больше будет шансов спокойно уехать из столицы. Но гораздо сильнее сейчас волновал другой вопрос: выбралась ли Рада? Необходимо проверить, что все в порядке и ей не требуется помощь.

Куст, в котором она скинула плащ, находился неподалеку. В части сада у самого забора, укромно прикрытой монументальной статуей. Героические всадники верхом на мощных каменных конях так тесно стояли друг к другу, что рассмотреть что-либо за ними не представлялось возможным, особенно в темноте. На подходе к ним я вдруг уловила вибрации человеческой энергии, принадлежащей не магу. То ли Рада невероятно быстрая, то ли я слишком долго приходила в чувство у фонтана. Или там чужак?.. Я осторожно приблизилась, прикидывая, как избавляться от него. Нырнула за статуи и выдохнула с облегчением.

У разбитой перед кустами клумбы сидела Рада, закутанная в плащ. Прямо на траве, обняв колени обеими руками и неотрывно глядя на траурные белые лилии. Их высадили всюду в память о несостоявшейся невесте Германа накануне объявленного императором собрания. Приторный удушливый аромат с нотками тлена смешивался с запахом свежей земли, отчего к горлу подкатывал спазм.

– Удачно ты отвязалась от той девицы, – сказала мне Рада, не оборачиваясь. – Я уж раздумывала, как исправлять положение, а ты сама выкрутилась.

Очевидно, наш разговор она слышала. Про аномальный магический всплеск, тайного адепта Культа и сердитого Северина. Однако ни вопросов, ни комментариев не последовало. Тишина, разбавленная долетающим извне шумом.

– Спасибо, – я выдавила улыбку, которая осталась незамеченной, – за все.

– Пожалуйста.

Сказано это было отрешенным голосом, полным глухой тоски. Не похоже, чтобы Рада дожидалась тут меня. В буравящих клумбу глазах застыло то отчаяние, которое накатывает лишь от осознания невосполнимой потери. По-моему, ограбление склада было ее временным спасением, способом отвлечься. Она сбежала в него, чтобы переключиться на дело, требующее максимальной сосредоточенности. А теперь отложенное рухнуло неподъемным грузом и придавило так, что стало нечем дышать.

Плечи Рады поднимались и опускались судорожно, будто в такт беззвучным всхлипам. Такие нужно не сдерживать, а выпустить. Я помнила Дарину в нашу первую встречу. Семилетнюю девочку, смущенную, но какую-то солнечную, словно свет всегда был внутри нее. А сестра видела ее в тот же год в последний раз. И больше не увидит никогда.

Я приблизилась к Раде, желая утешить. Но как? Идеи не было ни одной. Да и я сделала ей только больнее ложной надеждой и последующим признанием. Тяжелый воздух душил, моя ладонь непроизвольно легла на ее плечо – осторожно, без нажима, еле касаясь.

– Мне казалось, ты торопишься, – обронила она, по-прежнему не сводя взгляда с лилий.

– Тороплюсь, – ответила я и села рядом. Моя рука соскользнула на ее сгорбленную спину, погладила. – Дарина была бы счастлива вашему воссоединению. И не осудила бы тебя ни за что. Она вообще мало кого осуждала. Даже меня поддерживала, а я часто всякую дикость творила. Подбивала ее перелезать через забор Академии и убегать гулять в город. Дарина соглашалась, потому что вместе надежнее, а одна я непременно во что-нибудь вляпаюсь. Вляпывались вдвоем, но и выпутывались вдвоем. Она не давала заиграться. Всегда была моим голосом разума. Мне его не хватает. Ее…

– Голосу разума зачастую не хватает жажды приключений, – шумно вздохнула Рада и повернулась ко мне. В обращенном на меня взгляде была скорбь и ни капли злости. – Полагаю, вы друг друга уравновешивали. Ей не бывало с тобой скучно, она писала мне об этом. И про ваши вылазки в город рассказывала, почти хвастаясь. Хорошо… что ты у нее была.

– Наверное, – сказала я растерянно. – Я думала, ты будешь меня ненавидеть.

– Подумай ещё, – хмыкнула она и вновь уставилась на клумбу.

Я облизала дрожащие губы, неожиданно показалось, что в профиль Рада напоминает Дарину, какой бы та выросла, если бы не умерла. В нос остро ударил запах лилий, на глаза навернулись слезы. Я ведь ее так и не оплакала. Я запрещала себе плакать, потому что любая слабость непозволительна. Но разве это она?.. Речь же о Дарине… Щеке стало мокро, а на душе как-то легче. Слезы были совсем не стыдные, тихие и горькие, дарующие освобождение. Рада отпустила свои колени и сделала то, на что я так и не решилась, – обняла меня обеими руками за шею. Всхлипнула и тоже расплакалась.

Не знаю, сколько мы так сидели. Я гладила ее по спине, пока Рада не успокоилась. Объятия разомкнулись, а тепло осталось. Неосязаемое, но самое что ни на есть настоящее.

– Ты говорила, Дарина до сих пор с тобой… – пробормотала она, вытирая лицо краем плаща. – Получается, видишь ее дух?

– Только будучи при смерти. – Я промокнула глаза рукавом. – Дважды было. Этой весной и сегодня.

– Что?.. – Раду передернуло. – Надеюсь, третьего раза не будет.

– Я постараюсь, чтобы не было. А почему ты спросила? Хочешь связаться с ней через меня?

– Хочу, но озвученный тобой способ – перебор. А другие существуют? Насколько я поняла, ты можешь заклинать духов.

Могу. Увы, не умею. Научусь, и мой дар позволит сестрам… попрощаться. А мне – выяснить, что держит Дарину в нашем мире. Почему я не задумывалась об этом раньше? Отвлекали то задания тайной службы, то выслеживание адептов, то облавы на Культ!

– Я постараюсь установить с ней связь, – пообещала я. – Возможно, пообщаетесь через меня. Если еще встретимся…

– Зачем тебе уезжать? – Рада закусила губу. – Основатель Культа – опасный противник, но ты обзавелась могущественными союзниками. Герман по твоей просьбе закон нарушает, приютив меня, и начальник вроде во многом тебе помогает. Северин, да? Вместе вы уже логово адептов накрыли, а этим вечером они лишились шпиона во дворце. Сбежать легко, а вот скрываться потом и от Культа, и от вашего Надзора… Что до недостачи артефактов – если ты останешься, подозрения на тебя не падут.

Это верно. Полуобморочные девицы после большой потери крови не грабят склады. Но…

– Нет, – покачала я головой, – его высочество с господином высшим магистром не знают всего. Узнают – казнят без сожалений.

Рада с сомнением изогнула бровь. Она тоже не знает всего. Герман не простит мне Анелию, а Северин – запретную магию. Поиграли в «союзников», и достаточно.

– Не решай за других, – в ее интонациях впервые слышался укор. – На мой счет ты ошибалась. Вдруг и они не станут тебя ненавидеть?

– Ты не понимаешь! – Я вскочила с травы. Одернув юбку, отрезала: – Мне смертный приговор подписан и Культом, и теми, кто против них борется. Защищать меня чревато. Я не собираюсь подставлять ни тебя, ни этих двоих. И точка.

– Тебе виднее. – Рада поднялась на ноги, отряхнула плащ. Окинув меня грустным взглядом, бросила без былой настойчивости, просто констатируя факт: – Еще не поздно передумать.

Глаза щипало, голова гудела и пухла. Дрянные лилии… Надо скорее убираться от них подальше.

– Удачи, – пожелала Рада напоследок. – Береги себя.

– Ты тоже. И Германа.

Я развернулась и ушла, не оглядываясь. Хотя готова поклясться, что она до последнего стояла и смотрела мне в спину.

Дворцовое крыло неименитых магов приближалось с каждой секундой, я замедляла шаг. Чтобы головокружение не вернулось, а не оттягивая момент отъезда. Смысла в этом нет никакого. Не поздно передумать… Конечно! Почему бы не остаться? Скажу Северину: ой, прости, я тебе наврала и жила два месяца в Пустошах, изучая у темной ведьмы из легенд запретную магию. Покушавшегося на принца адепта проклятием убила я, Ивона заинтересовала знанием древних слов силы, Юстина подвигла на нападение тем же, еще и прокляла там в склепе, да неудачно. Так что, дорогой начальник, выгораживая меня, ты рискуешь в итоге попасть на плаху со мной за компанию. Ерунда ведь, правда?

Я нервно рассмеялась. Ну и идеи лезут, караул. С чего мне откровенничать с Северином? Прорвало меня, что ли?.. Он сам предлагает помощь, прекрасно зная, что я не та, за кого себя выдаю. Добропорядочным магом не прикидывалась, к нему в гарнизон проникла по поддельным документам, потом чужой кабинет в его присутствии обыскивала. Северин, кстати, туда вломился первым. И повторно ослушался императорского приказа, вынюхивая подробности смерти Анелии. Не такой уж законопослушный! А касательно меня у него собственный интерес имеется – борьба с адептами. Раз на переходящих охотятся, значит, пригожусь для выяснения целей Культа. В крайнем случае Велизара выманить можно. Ставки высоки, вот и риск соответствующий. Все справедливо. Или нет… Но если я сбегу, Северин наверняка догадается, зачем я это сделала. А Герман вообще неизвестно что решит! Но точно ничего хорошего. Рада-то обещала не говорить ему, кто я.

По спине прокатился озноб, от прикинутых раскладов захотелось взвыть. Был еще один – перейти в охрану к Герману, уехать с ним и Радой. Опять же буду под защитой, но в стороне от расследований тайной службы, без лишних шансов выдать владение запретными чарами. Надзору не из-за чего станет меня «проверять», да и мучить фаворитку принца такое себе. Чем не вариант? Тем, что обманываю Германа, чтобы использовать. Только где и когда я намеревалась быть честной и благородной? Я выжить хотела! Глупо заботиться о чужих чувствах, когда надо заботиться о спасении своей шкуры. Почему теперь я делаю выбор в пользу первого? В склепе сильно головой ударилась?..

У входа в крыло я остановилась, перевела дыхание. В мыслях был разброд, уносить ноги из дворца перестало казаться правильным. Какого нечестивого духа я сомневаюсь? Метаться от одного решения к другому – худшее, что можно делать. По-моему, я ищу повод передумать. Потому что хочу… Но нельзя. Слова Рады меня задели, поверить в них слишком заманчиво. Как и в то, что кто-то способен мне помочь.

Единственное, что ясно, – нечего топтаться у дверей, выгляжу подозрительно. Я вошла внутрь и тут же об этом пожалела. В холле караулили двое императорских стражей. Меня.

– За вами послал его высочество принц, – сообщил первый, – желает видеть вас.

Герман обеспокоен, что я исчезла с собрания? О нападении Юстина ему определенно не известно, иначе не стал бы беспокоить. Отговориться от стражей прописанным целителями постельным режимом не выйдет: шастаю вон туда-сюда – значит, и до принца дойду.

– Боюсь, я не одета должным образом для возвращения на собрание, – привела я аргумент повесомее. – Передайте ему, что подойду позже в его покои.

– Не беспокойтесь по поводу платья, – заявил второй страж, – его высочество ожидает вас в приватном зале далеко от гостей. Мы сопроводим.

Странная настойчивость! Должно быть, в приватный зал он зовет оттого, что в его покоях Рада. Что-то случилось или светский прием ему наскучил?

– Пройдемте, – согласилась я, пусть выбора и не было.

Приказы принцев не обсуждаются, это наедине с ним я могу капризничать. Да и, признаться, мне самой хотелось его увидеть. Попрощаться и перестать сомневаться в принятом решении. Или наоборот… Главное, чтобы не обыскивали.

Я последовала за стражами – в том же темпе, в каком шла сюда. Меня не торопили, даже спросили, как мое самочувствие. Поделилась, что паршиво, они посочувствовали, но желания его высочества, естественно, были в приоритете. За воротами императорского крыла мы свернули в противоположном от приемного зала направлении. Обошли щедро освещенный фонарями сад с другой стороны, миновали широкую аллею и роскошную арку, украшенную лепниной. Раньше я здесь не бывала, да и народа вокруг особо не наблюдалось. Парочка слуг и садовников, не более. Действительно приватная территория.

Путь вывел к ступеням мраморного крыльца и огромным дверям с рельефным орнаментом. За ними был холл со столь высоким потолком, будто в этой трехэтажной на вид постройке был лишь один этаж. Стражи обоюдными кивками указали на приоткрытый дверной проем по центру. Не пойдут со мной, что неудивительно. Я отчеканила звучные шаги по полу, лишенному ковров, и вошла в просторный зал – ослепительно белый, как первый снег в северном королевстве. Окна с воздушными занавесками, изящный подсвечник в форме раскидистого дерева, ветви которого увенчаны горящими свечами. Белоснежный стол, такие же кресла и диван. На нем сидел тот, кто меня ждал, я обескураженно моргнула и встретилась с пронзительным недружелюбным взглядом. Его высочество Давид. Ну да… Принц. Стражи не уточнили, какой именно! И зачем я ему?.. Сомневаюсь, что собирается высказаться насчет моего неприличного обжимания с Германом на балконе.

Я поклонилась, продолжая недоумевать.

– Вот и она, – произнес наследник Империи.

Точно не мне, хоть ничьего присутствия больше не ощущалось. Я повернула голову туда, куда он бросил эти слова. Охватил ужас, сковало оцепенением – от макушки до пят, настолько глубоким, что ни с места сдвинуться, ни шелохнуться. Воздух в легких кончился, а вдохнуть не вышло. Одетый под стать сегодняшним гостям Велизар постучал пальцами по подоконнику, словно пробуя его на прочность, и подтвердил:

– Она.

Глава 17

Секунда ступора, другая, третья. Я моргнула, ничего не изменилось. Тот же зал. Старший принц на диване. И он – мой оживший кошмар, в нескольких жалких десятках футов. Отмерев, я быстро попятилась назад. Энергия тотчас зазвенела, сгустилась. Ударной волной откинуло прочь от двери, в угол. Больно приложившись об стену плечом, я успела развернуться лицом к противнику – прежде, чем он завершил сковывающий пасс. Зато расстояние между нами теперь было побольше… Единственный плюс.

Как Велизар сюда попал?! Во дворец, посреди императорского приема, на аудиенцию к старшему принцу. Не верилось, что все это по-настоящему! Но шевельнуться не получалось, разило безысходностью, жуткой и неотвратимой. Стражи уже ушли – не дозовешься… Защитный барьер не реагировал, Давид наблюдал за мной со снисходительным презрением. Его высочество вообще в курсе, что с ним основатель Культа?.. Или они в сговоре?

– Я обещал, – принц ухмыльнулся, – что скоро увидимся.

В желудок опустился колючий ком. Про «скоро увидимся» мне говорил Юстин! Что он наколдовал перед смертью?! Давид под контролем его духа?..

– Не забивай голову. – Он встал с дивана и зло сощурился: – Тебе все-таки стоило умереть в склепе и не мучиться.

– Оставь нас, – велел Велизар абсолютно не тем тоном, каким разговаривают с будущим правителем.

Я стиснула зубы, осознав наконец: вот она, наша встреча. А я без сил! Есть способ их вернуть – высокой ценой и ненадолго. Только какое мне дело до отката, когда я рискую до него не дожить?

Давид – или уже не совсем он – прошел к дверям, до которых я добраться так и не сумела. Распахнул створки и, смерив меня на прощанье мстительным взглядом, удалился. Попытка сконцентрироваться обошлась дорого, накатила дикая слабость. Но целительский браслет я активировала! Он обжег кожу, прокатив по телу волну жара. Вдох, выдох. Прилив энергии, стремительно нарастающий.

Велизар прошел от окна к креслу. Скинул на него расшитый драгоценными камнями камзол, закатал рукава шелковой рубашки, обнажив до локтя крепкие жилистые руки. Ни на мощных запястьях, ни в расстегнутом вороте артефактов видно не было.

– Устроила же ты проблем, – отчеканил он по слову. – Довольна собой?

– Да. – Губы тронула кривая улыбка.

И это ему еще неизвестно, что я ожерелье Смилы умыкнула!

Силы возвращались, но я не спешила разрывать сковывающее плетение. Рано. Необходимо все просчитать. Чтобы ни одного лишнего движения. Разделял нас чуть ли не весь зал, увы, не кажущийся больше просторным.

– Так и будешь стоять? – последовал вопрос, от которого колючий ком внутри сжался туже. – Или восстановительный артефакт не подействовал?

Заметил, зараза! Я мысленно дернула сдерживающие нити, сбрасывая их с себя. Освобождаясь, выпустила атакующее заклинание. Пространство залило сиянием – густым, ослепляющим. Я продвинулась по стене ближе к двери, вынула из кармана хрусталь. За мгновения напитанный светлой энергией, он опалил пальцы. Сияние неумолимо меркло, в середине зала вырисовывался силуэт того, кого должно было слепить гораздо сильнее, чем меня. Получи еще!.. Выверенное плетение, древние слова, заряженная ими энергия. Вырвалась волна едкого, почти ядовитого света. Хрусталь в моей ладони пошел трещинами, пропустив ее через себя, сделав огненно-красной.

Я окутала себя щитом, продолжая двигаться к выходу. Пульсирующие алым сгустки мельтешили по всему залу, бешено искря, замерли и резко осели на пол, придавленные нахлынувшей тьмой. Их загасило безжалостно, Велизар стряхнул с плеча единственную оставшуюся огненную искру. Невредимый, чтоб его!

– Подготовилась, – отметил он с раздражающим спокойствием.

Нейтрализовать мои чары ему оказалось раз плюнуть… На мебели даже не было подпалин, ее лишь в хаотичном порядке сдвинуло к окнам. Но использовать могущественную магию ему нельзя: на всплеск от нее сюда вся стража сбежится. А жаль! Не отказалась бы увидеть тут всю тайную службу и императорскую гвардию в придачу…

Процедив сквозь зубы слова силы, я направила через хрусталь вторую волну – мощнее предыдущей. Велизар погасил и ее, ответив пассом проклятия. Ощутила привкус тлена и омерзительной сладости на языке, к горлу подкатила тошнота. Сердце рванулось, оглушительно ударив в ребра, и выровняло ритм. От щита на мне не осталось и следа, все три подвески на шее пульсировали поглощенной темной энергией.

Велизар стоял там же, в центре зала. Без движения, словно следующий ход был моим. В его темных глазах не было злости, только любопытство, которое тоже не сулило легкой смерти. Он пришел меня убивать. Но отчего-то медлит. Удовольствие растягивает?.. Впрочем, Юстин упоминал некие понятия о чести, пусть и «странные».

– Зачем было меня отпускать? – выговорила я на удивление не дрогнувшим голосом. – Этот бой не может быть равным.

– Ошибаешься, – возразил Велизар. – Ты не знаешь, кто ты.

А кто я? Возможно, и разговорю его, если разговор в принципе завяжется…

– Знаю достаточно, – выпалила я, попутно восстанавливая на себе щиты. – Способна одновременно колдовать светлые и темные заклинания, а это самая могущественная магия. Но с древней реликвией она подвластна и тебе!

Интереса в его взгляде прибавилось. Оценил мою осведомленность?

– Двойная магия нужна, чтобы открыть границы Империи, – продолжила я. – С реликвиями все сложно, и пригодных для дела у Культа сейчас нет. Чем же мешают переходящие? Наоборот должно быть! Неужели боишься, что обставим тебя, и избавляешься от конкурентов?..

– Это ваша граница, – сообщил он с какой-то холодной насмешкой, – твоя. В тебе часть той силы. Считай, ты приложение к ней.

Я связана с границей и убирать нас необходимо вместе?.. Нелогично! Убивал бы переходящих тайно, не привлекая ничьего внимания. Нет, тут что-то другое… Более личное?

Велизар обронил слова – незнакомые, от которых воздух сотрясся, а кровь застыла в жилах. В меня устремилась тьма, клубясь и душно обволакивая. Стоять и болтать не получится…

Я отразила удар рассеивающим светом – влила столько магии, сколько могла. Дымчатые сгустки поредели, но не исчезли. Жалили, норовя забраться под кожу и отравить изнутри. Под воротником противно зашуршало: одна подвеска рассыпалась в прах, поглотив темные чары. Осталось две… Нельзя потерять и их. Подброшенный на ладони кусочек хрусталя, вязь слов, ярчайшая вспышка, похожая на огромную молнию! Зал утонул в ее рваном мерцании, почудилось, что под потолком разверзлись сами небеса.

Дерганые переливы, танец тени и света. Я добавила вспышек туда, где мгновение назад был Велизар. Его там уже не оказалось… Хрусталь окончательно треснул, оцарапав до крови. Осколки, ныне совершенно бесполезные, упали на пол. Вокруг все рябило, сверкало, не разглядишь ничего и никого. Я кинулась на ощупь к дверям. Что-то просвистело перед самым лицом, воткнулось на расстоянии дюйма. Инстинктивно замерла, но обогнуть препятствие и продолжить путь не успела. Сверху обрушилась темная волна, впечатывая меня в стену и разбивая мерцающие всюду всполохи.

Сбоку блеснуло лезвие, на которое я чуть не напоролась. Ледяное, острозаточенное, несущее смерть. Ритуальный кинжал! Я схватила его за рукоять, с усилием рванула на себя, вытащив из деревянных панелей. Прежде чем перехватила удобнее, ладонь стиснуло в железной хватке чужих пальцев. Руку с кинжалом выкрутило и развернуло, лезвие уткнулось мне в горло. Зря думала, что не сумею прижаться к стене еще плотнее…

Пространство задрожало и очистилось, увидела Велизара, нависшего надо мной. Рассматривал меня так, что пригвоздить могло уже только этим взглядом. Я чувствовала себя бабочкой, которую готовятся нанизать на булавку и отправить в коллекцию к остальным. Сжатые пальцы пульсировали болью, сталь холодила кожу, норовя рассечь ее от одного моего неосторожного движения или вдоха. Кинжал немного отвели в сторону, лезвие прочертило короткую, обманчиво щекотную линию.

Больше всего тянуло вцепиться в рукоять второй рукой, оттолкнуть от себя. Я сдержалась, оставила ее безвольно висящей. Пока есть свободная ладонь – это шанс подгадать момент и сотворить заклинание. Велизар задумчиво склонил голову набок, кривя губы в странной улыбке. Во рту пересохло, а сглотнуть было страшно. Направленное им лезвие скользнуло по шее вниз – невесомо, но ощутимо, выбивая едва сдерживаемую дрожь. Нырнуло кончиком под воротник платья, подцепило ткань, натягивая и разрезая. Дюйм за дюймом, пока наружу вместе с защитным артефактом не выскользнула железокаменная пластина амулета Ивы.

Велизар изменился в лице, на его лбу залегла напряженная складка. На миг.

– Тебя Мора учила, – прокомментировал он слишком спокойно для той реакции, которую я только что наблюдала. – Ты во многом как она слова силы сочетаешь. Эти связки не для светлой магии, но сойдут.

– А что насчет Ивы? – спросила я с вызовом, надеясь, что провокация сработает или хотя бы отвлечет его. – Она ведь тоже прилагалась к границам! Тогда ты этого еще не понимал, потому и ходил туда с ней? Или убить ее в честном бою не вышло бы, пришлось сначала втираться в доверие?

Кинжал уперся в амулет, вдавливая его в грудь. Воздух кончился, нарастало жжение вкупе с хорошо знакомым животным страхом. Я выдержала, выстояла, не опустив глаза. Велизар смотрел в них неотрывно, изучающе, что позволило мне шевельнуть пальцами свободной руки, украдкой складывая в магический пасс.

– Интересные версии. – Кончик клинка обвел спираль на амулете, ослабив давление. Получилось вдохнуть. – А правильной ни одной.

– Ива тебе верила! – Сердце колотилось в груди сбивчиво и часто, но я задрала подбородок. Глянула стойко в непроницаемое внешне лицо и озвучила то, что давно подозревала: – Может, даже любила.

Оставив в покое амулет, лезвие поднялось вверх. Прильнуло к губам, запечатывая острым краем. Казалось, сейчас почувствую вкус собственной крови.

– Она сделала выбор в пользу предназначения, – покачал головой Велизар. – Вся ваша суть…

Переходящие предназначены охранять границы?! Поэтому «один из пунктов плана» – избавиться от нас?.. Нет… Следующей я не стану!

Ладонь с зажатым кинжалом немела от того, как сильно была стиснута. Но не до полной потери чувствительности. Доплетенное до конца заклинание выстрелило мощным импульсом – прямо в клинок. Я резко отвела руку с ним в сторону и подалась вперед. К Велизару, для вида высекая новым пассом искры в попытке вырваться. Конечно, его пальцы не разомкнулись. Сжали еще сильнее.

За секунду до того, как он перехватил мое запястье, оцарапанная кристаллом ладонь оставила кровавый след на белом шелке рубашки. Нырок к тьме, древние слова, усиленные моими гневом и кровью, выпущенное проклятие. Как Мора и учила! Воздух пропитался удушливым тленом, растворяя на Велизаре щит. Уголки его губ дернулись в намеке на одобрительную улыбку, хватка на мгновение ослабла. Я тут же направила кинжал в него, метя в сердце. Он увернулся, лезвие вошло выше – в плечо, наполовину, но неправдоподобно легко. Словно раскаленная игла в масло. Проступившая кровь взорвала пространство куда более смертоносными эманациями, Велизар разжал пальцы, толкнув меня прочь. Чудом не упав, я кинулась к дверям. Их мгновенно заволокло тьмой – сплошной и колючей. Сквозь такую не пробиться!

Делать это было глупо, но я все же попыталась ее рассеять и тщетно рванула створки на себя. Кожу пронзило тысячей иголок, я зашипела, обернулась. Загашенное проклятие таяло, так и не достигнув цели. На некогда белоснежной рубашке расползлось пятно крови, которая не помогла его прикончить. Велизар выдернул кинжал, поморщившись, и вытер лезвие о закатанный рукав. Будто делал это каждый день. Но на меня смотрел уже иначе, менее непроницаемо, с сосредоточенным выражением. Видимо, игры кончились. Пожалеет, что не убил тогда, в лесу! Или в подвале, пять лет назад.

Переключаясь на свет, я нащупала в кармане склянку с настоем. Сдавила ее, тонкое стекло лопнуло, обильно смочив ладонь. Это заклинание будет самым лучшим! Или последним…

Велизар отбросил кинжал на стоящее поодаль кресло, сделал сложный непонятный пасс. Пламя свечей в древовидном подсвечнике заплясало, клонясь набок. Внезапно потемнело. Будто все, что могло и не могло, отбросило свои тени, сгущая тьму. Она плескалась, заполняя собой зал. Тяжелый взгляд следящих за мной глаз припечатывал к полу, но я обуздала страх. Помноженная браслетом концентрация, вскинутая рука. Влажные от настоя, окутанные сиянием пальцы подрагивали, но выводили плетение.

Ставшая такой послушной энергия соединялась в кружево, подпитанное силой древних слов. Разлилось сияние, опаляя подобно солнцу. Ко мне подбиралось вытягивающее жизнь облако – черное, как бездна. Холод, жар, покалывание на кончиках пальцев. Я решительно вошла в эту кромешную темноту, выпуская чистый, выжигающий всё свет. Он закрутился вихрем, смерчем, сумасшедшей воронкой. Противоположные энергии схлестнулась, от ее переливов зарябило в глазах.

Ослепительная воронка танцевала по залу, слышался скрежет ножек ходящей ходуном мебели и дрожь оконных стекол. Тьма поредела и разлетелась мириадами чернильных брызг. Живых, неистово пульсирующих! Сияние мигнуло и погасло, меня обернуло темным облаком. Я наколдовала рассеивание, избавившись от вытягивающих жизнь объятий, обессиленно прислонилась к стене. На шее стало еще одной защитной подвеской меньше. Осталась единственная…

В тусклом свете немногих уцелевших свечей Велизар казался еще выше и шире в плечах. Багровое пятно на рубашке не увеличилось, да и сама рана явно не доставляла ему неудобств. Он коротко взмахнул рукой, ко мне рванула сокрушительная волна тьмы. Мое контрзаклинание развеяло ее с трудом, щиты слетели. И прихваченные из тайной службы усиления кончились… Все равно противник сильнее и не позволит мне сбежать. Но раз выбраться отсюда не выходит, то я могу попробовать позвать всех сюда. Внимание извне привлечет не только всплеск запретной магии. Снесенная крыша заставит стражу прибежать даже из другой части дворца!

Я соединила кончики пальцев, набирая в ладонях энергию для целого залпа ударных импульсов. Занавески дергано колыхнулись, на Велизаре ожидаемо прибавилось защитных чар. Купился… В последнюю секунду я прицелилась не в него, выпустив импульсы под крышу. Улетели со свистом, мощной очередью. Тьма взметнулась им наперерез, словно ее плеснули из невидимого ковша. Вибрации светлой энергии утонули в ней и осели на пол. Следом приземлилась тьма, мягко стелясь сверху и гася остатки чар. Нет, не купился…

Пламя свечей выравнивалось, переставая испуганно трепетать и разгораясь с прежней силой. Не отчаявшись, я направила отбрасывающее заклинание в подсвечник. Его как раз во время боя к занавеске сдвинуло! Красиво заполыхает, сигнальным факелом. Магия прокатилась свирепой волной, сотрясая зал. И разбилась о нейтрализующие чары. Пострадала только мебель: ее разбросало, а стол завалило набок. Велизар поднял слетевший со спинки кресла камзол и повесил обратно. Трогать валяющийся рядом кинжал не стал.

– Веди себя прилично в императорском дворце, – сказал мне.

Злость заклокотала внутри, придавая сил. Губы безошибочно шептали связку древних слов, энергии в ладонях набиралось с лихвой. Я вложила в плетение все, что чувствовала, на пределе эмоций послала веерный импульс, способный снести пару стен. Выплеснутая в зал магия забушевала, как море в шторм, стремительно разгоняясь. Велизар закрылся щитами и тут же атаковал в ответ. Не меня, мое плетение. Его разорвало на отдельные нити, даже отголоски стихли. Похоже, мой план с треском провалился!..

– И это всё? – осведомился Велизар с каким-то разочарованием. – Давай помогу.

Воздух задрожал от эманаций смерти и тлена, они заполнили собой все без остатка. Накрыли меня с головой, забираясь под кожу, проникая глубже. Заныло сердце. Мертвенный холод проклятия, вкус металла на языке. Выставляя руку в отражающем заклинании, я разглядела надвигающийся силуэт. Пальцы дрогнули, плетение сорвалось мимо. Последняя защитная подвеска обратилась пылью, окунуло в кромешную темноту.

Невидимая ледяная хватка тащила куда-то вниз. Мрак укутывал ласковой пеленой, обещая скорое избавление. Донесся родной плеск, и я услышала его – журчание речного потока. Спустя миг стояла в нем, как всегда, посередине. По одну сторону от меня клубилась тьма, по другую сиял свет. Слабо сиял, неуверенно, но неизменно без толики тепла. Всегда открыто говорит мне, что я не светлый маг, а самозванка. Недостойна его. Можно подумать, он у нас истинное добро! Вспомнился Ивон, я отрывисто рассмеялась. Свет несет жизнь, как же… Его исконно светлый дар нес смерть.

Нет уж, отныне меня не проведешь. Ты не меньший притворщик, чем тьма, а я ведь считала тебя лучше нее… Думала, она вечно врет. Называет меня своей, заманивает. Хочет запутать. Уверяет, что даст больше, а потом отбирает – самых любимых. Собираясь однажды добраться и до тебя. Добралась!

Я знала: вернусь к тьме – и, возможно, проклятье меня не убьет. Не так быстро, по крайней мере. Иди к ней, и готово. Я пошла, встала перед темной завесой. Нежно шепчущей, что она скучала. Пожалуй, поэтому я в детстве и выбрала ее. Искала поддержки, принятия, подобия материнских объятий. Находила. А теперь… Признаюсь, я тоже скучала. Но выбирать не буду. Никто из вас не лучше, вы такие, какие есть. Разные по форме, одинаковые по сути. Да, любовь – это ключ. Потому что любовь – это гармония.

Все же Юстин дал мне подсказку. «Берега у нее», – сказал презрительно. Верно. Они только в моей голове.

Я отступила на середину реки. И стерла ее. Скомкала и выкинула, вместе с берегами. Не стало ни тьмы, ни света, ни меня. Сплошное ничто. А потом оно расширилось, заполнив каждый уголок сознания. Простое, правильное и необъятное. Было страшно до ужаса и одновременно маняще. Как прыжок в прохладную воду в знойный день. Я разбежалась и прыгнула – только не вниз. Наверх.

Темнота развеялась, сквозь муть вырисовался зал. Разбросанная мебель, колебание пламени свечей. Приближающийся Велизар, моя выставленная рука. Вроде я и выпадала из реальности, а не больше секунды прошло. Пальцы сплелись в рассеивающем заклинании. Светлые и темные нити соткались в пульсирующий обеими энергиями узор. Это не было светом или тьмой… Это было причудливым, но естественным симбиозом, изначальной магией. Легче воздуха, быстрее подбирающегося к сердцу проклятия. Тошнотворные эманации исчезли, вдохнулось свободно. Велизар остановился в шаге, наблюдая пристально – то ли за тающим плетением, то ли за моей рукой, то ли за мной.

– Нет, – выдавила я сквозь зубы, – это не всё…

Его губы расплылись в довольной, почти блаженной улыбке. Пугающей сильнее любого хищного оскала.

На нем замерцал контур темного щита, видимый мне так же четко, как и мой светлый. Амулет на шее источал тепло, наполняя уверенностью. Вся энергия в зале была податливой и осязаемой, окрашенной в неведомые ранее оттенки. Я воззвала к ней двойными чарами, улыбка Велизара стала какой-то дразнящей. Очень хотелось стереть ее вместе с лицом! Смешанный узор, слово силы, слившаяся волна света и тьмы. Запестрели багровые искры вперемешку с сизым дымом. Полыхнуло нечто переливчатое и живое, будто первородный огонь, обращающий в пепел все, к чему притронется. Голова закружилась, руки налились тяжестью, но я ударила. Вспышка в дымчатой пелене, резкое угасание. Заклинание рассыпалось огненной пылью, кусочек метеорита вмиг остыл. Мои тьма и свет конфликтуют между собой?..

Я вновь взялась плести узор, чувствуя его уже отчетливее. Велизар меня опередил – потоком тьмы едва не сбило на пол. Мощным, какой и убить мог, но меня отчего-то задело меньше положенного. Подчиняемая энергия вибрировала, объединяясь. Ну же! Наколдованные волны заплескались в унисон, бешено и свирепо. Заискрили, отливая серебром. Велизара окутало впечатляющим по плотности щитом – не тьма, а непроглядная чернота. Разросшаяся волна разбилась об нее, разметав темными ошметками. Он шатнулся, на вскинутой в защитной пассе ладони отчетливо проявился красный росчерк ожога. Получил, что хотел? Еще добавлю! Колебания энергии возрастали, до аномальных эманаций всего ничего. Даже если я не сумею его одолеть, всплеск получится заметный!..

Велизар скрылся за новым щитом. Доля секунды, рывок ко мне – сквозь отбрасывающую волну. Устоял… Его пальцы вцепились в мои волосы. Развернуло к стене, впечатав лицом. Взрыв звона в ушах, соленая влага на губах. Горло сдавило натянутой нитью амулета, впивающейся в кожу. Ее грубо рванули на себя, обожгло болью. Нить лопнула, сорванный амулет полетел прочь. Вся энергия поблекла, лишившись оттенков и четкости.

– Так быстро надоело? – прохрипела я.

Задыхалась не от недостатка воздуха – от безысходности. Спасение было рядом, так близко! А теперь что?.. Я непроизвольно схватилась за саднящую шею. Сделала только хуже, ободранная кожа запылала. Удерживающая меня рука потянула за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

– Здесь не то место, – вклинились в ухо слова, звучащие с некоторым сожалением.

Из-за того, что убивать меня приходится во дворце? Не разгуляешься! Я дернулась, но хватка лишь стала крепче. Попытка лягнуться стоила мне удара под ребра, они затрещали. Не сдаваться, сосредоточиться… Я опустила руки, пальцы послушно шевельнулись. Но ни одна из энергий не отозвалась.

– У тебя все равно не получится с границей, – мстительно процедила я, слизывая с разбитой губы кровь. – Десятки лет делаешь одно и то же… Три переходящих и два всплеска на окраинах зазря. Только я могу ее открыть. Раз она моя.

– Ты захочешь уничтожить любого, кто на нее покусится, – ответил Велизар с ужасающим спокойствием.

– Она моя, – повторила я упрямо, хотя по ощущениям каждое слово царапало горло в кровь. – Значит, никакое я не приложение!

Он насмешливо хмыкнул, наконец-то меня отпустив. Колени подкашивались, в глазах неотвратимо темнело, но я осталась стоять на ногах. Повернулась, держась за стену. Жесткий взгляд пронизывал, выворачивая наизнанку, в висках болезненно пульсировало. Сбоку, в нескольких футах, поблескивая, лежал амулет. Дотянусь?..

– Не успеешь, – пообещал Велизар. – Попробуй без него.

Издевается?!

Словно в подтверждение зазмеились плавные нити проклятия, туго меня оплетая. Я выдохнула ставший едким воздух. Отчетливо пришло понимание: следующая минута уведет туда, откуда возврата нет. Наложить щит не вышло, равнодушные нити энергии дрогнули очень неохотно. Какого хрена я должна пробовать сама? Когда есть другой вариант! Я сдвинулась от Велизара чуть подальше, выиграв немного расстояния.

– Не поможет, – отметил он, и тьма хлынула гуще.

Давясь тошнотворными эманациями, я запустила руку в карман, подцепила онемевшими пальцами то, что там лежало. Извлеченное ожерелье не предназначалось переходящим, но вдруг сработает? А если нет, то хоть Герману дам шанс…

Велизар изумленно нахмурился, шагнул ко мне. Не успел! Прохладный металл на шее, щелчок застежки. Пахло смертью и горечью, разум заволакивало туманом. Проклятие – черное и вязкое – пожирало изнутри. Я сплела пальцы, соединяя обе энергии. Вокруг меня соткался серебристый щит, но его сияние сразу растаяло.

– Ты не из тех, кто ищет легкой смерти, – констатировал Велизар.

Ожерелье раскалилось. Полустертый магический контур ожил, и я захлебнулась тьмой. Она жадно клокотала, в груди теснилась колючая, отравляющая масса. Сердце пропустило удар. Еще, потом еще один. Вырвался свет – из меня, бесконтрольным потоком. И все померкло.

Глава 18

Боль накатывала волнами, жгучими, нарастающими. Бесконечный прибой, чувство, что тонешь. Больно, опять больно, еще больнее… Очередная волна пронзила насквозь, вышибая из забытья. Судорожный вдох почти разорвал легкие, выдох вышел не лучше. Казалось, воздух вышибло из груди, и даже закашляться сил нет. Ни на что нет, кончились.

В ушах стоял шум, глаза будто засыпали песком. Голова чудовищно гудела, ребра ныли. Но это ерунда… Не знаю, что было мучительнее: словно разодранное горло или горячая пульсация в запястьях. Так паршиво мне не было никогда. А считается, что смерть дарует облегчение. В каком месте?!

Тело не слушалось, только болело – всем, чем могло. На то, чтобы разлепить веки, ушла вечность. Мир собрался из осколков, мутный, но узнаваемый. Кусок белесого навеса, розоватое утреннее небо без единого облака, зелень деревьев. Запах костра, далекое журчание воды, под спиной твердая поверхность. Пересохшие губы растянулись в улыбке. От мысли: я жива. Жива!.. Стоило пошевелиться, как радости поубавилось. Боль скрутила такая, что впору захотеть сдохнуть. Нет… Ни за что, не теперь. А это просто откат – после целительского артефакта. Вот уж не думала, что он успеет наступить!

Продрав глаза до конца, я кое-как сфокусировала зрение. Поняла, что лежу в крытой повозке, на стеганом одеяле, в окружении каких-то мешков и сумок. Из-под полога виднелась лесная дорога и склон горы, на горизонте поднималось солнце. Поднялась и я – на ощупь, села, привалившись к деревянной стенке из грубо сколоченных досок. Снаружи заржала лошадь, не видимая за плотным навесом повозки. Где я, что происходит? Соображалось со скрипом, в голову не приходило ровным счетом ничего. Она раскалывалась.

Я тронула виски в надежде влить целительской магии. Энергия не подчинилась, от прикосновения стало хуже. Хотя куда уж хуже… Боль рассыпалась прожигающими искрами, запястья свело. К счастью, раны давно затянулись. А остальное можно пережить.

Сглотнув горькую слюну, я ощутила вокруг шеи металлическую тяжесть. Проверила: пальцы огладили серебряные пластины, соединенные толстой цепочкой. Ожерелье Смилы… В памяти всплыли проникшие в меня темные чары, колючая тяжесть у сердца. Кажется, реликвия мне не помогла, а совсем даже наоборот! Я немедленно подчинилась единственному желанию – снять эту дрянь. Застежка не открылась, пластины придвинулись ближе друг к другу, цепочка впилась в кожу удавкой. Вырвался придушенный хрип, я с силой рванула ее, но та лишь крепче сжалась.

– Не надо этого делать, – раздался голос, от которого я вздрогнула.

Убрала руки от ожерелья, оно тотчас прекратило душить. Повисло свободно, вновь даруя возможность дышать. Я жадно втянула воздух, жалея, что в глазах не рябит. Вот бы вообще сейчас не видеть… На выходе из повозки стоял Велизар, в неброском дорожном костюме. Непроницаемое лицо, цепкий и острый взгляд – настолько, что об него можно порезаться. Я собрала всю волю, какую нашла, отстранилась от боли. С огромным трудом шевеля губами, просипела:

– Какого?..

– Выходи, – велел он. – Расскажу.

Сдвинуться с места было сложно, еще сложнее – сдержать стон, вызванный собственным бессилием. Помогли упрямство и закушенная губа. Голова кружилась, каждый дюйм давался с неимоверным трудом. А ведь я еще и не пыталась встать… Доползла по стенке до края повозки, пригладила юбку и свесила ноги – в высокую, щекотную траву. Стараясь смотреть куда угодно, только не на того, кто стоял рядом. Впереди поднималась серпантином пыльная дорога, сбоку от нее раскинулось глубокое ущелье. Между скалами открывался живописный вид на долину, что уходила в непроглядную даль. Где-то там, в тени отступающей ночи, угадывались очертания городских стен.

Что ж… К утру я очутилась на внушительном расстоянии от столицы. Как и планировала! Пожалуй, рассмеялась бы, да нечего демонстрировать сдающие нервы. Смешно-то не было. Мы не во дворце, помощи ждать совсем неоткуда. Велизар сумел оттуда улизнуть. Впрочем, раз проник незамеченным, значит, и покинуть не проблема! Даже со мной в придачу… Но зачем?.. Я загнала панику куда подальше, покосилась на него. В нацеленных на меня глазах читалась готовность подцепить за шиворот и поставить на ноги. Ждать ему явно надоело.

Слабость была невыносимая, но я сделала над собой усилие, лишь бы он меня не трогал. Стиснула зубы и поднялась, держась за борт повозки. Велизар встал ко мне ближе, загородив солнце. Выглядел немного вымотанным и бледным. Надеюсь, моя заслуга!

– Нас ждет длинный путь через половину Империи, – сообщил он как ни в чем не бывало, будто мы об этом успели договориться, а у меня попросту отшибло память. – В твоих интересах проделать его быстрее и не создавать проблем.

– Что происходит? – хрипло спросила я с полнейшим непониманием. – Мы едем к границе?

Не открывать же ее с моей помощью собрался…

– Ты сказала, что она твоя, – в голосе проскользнула издевка, – и только тебе по силам с ней совладать. У тебя будет такая возможность. Там объясню как.

– Объясни другое сейчас, – выпалила я. Горло царапало, разбитая губа щипала, но злость брала свое. – С чего мне это делать?

– Неужели похоже, – его лицо наклонилось к моему, настолько близко, что забыла, как дышать, – что у тебя есть выбор?

Вдоль позвоночника прокатился холод, волосы на затылке встали дыбом. Не выдержав, я опустила глаза и благоразумно прикусила язык. Велизар отстранился, на мое платье упали солнечные лучи – спустились к разрезанному воротнику, скользнули по измятой юбке и вонзились в траву.

Итак, смерть переходящей необязательна. Он убивает нас, чтобы не было проблем. С Ивой, очевидно, возникли… Несмотря на их близкие отношения, она предпочла ему свое предназначение – защитить границу. Сначала Велизар пытался взломать границы с ней, теперь делает это сам с помощью тех же объединенных темных и светлых чар. Исследования Юстина тоже сыграли роль. Все сходится! Культ не забирает переходящих еще девочками к себе, ведь союзники вырастут ненадежные. Возможное внимание Надзора не страшно: если они нами заинтересуются, то не позволят овладеть древней магией. А у Велизара касательно нас одно желание – убивать… Пахнет одержимостью, если не манией. С какой стати я вдруг стала исключением? Пальцы невольно потянулись к ожерелью, замерли на шее.

– Оно не для переходящих, – услышала я, – но интересно вышло. У тебя хватило силы воли подчинить чужеродный контур, может хватить и на пограничный барьер.

Ах, вот в чем дело… Все-таки Велизар в первую очередь исследователь. А они легко могут увлечься новым экспериментом. Видимо, это я! Но как именно работает ожерелье?..

Я подняла вопросительный взгляд. Смотря прямо и отстраненно, стараясь не думать о том, кто передо мной. Не получалось… Казалось бы, самому разыскиваемому магу Империи следует быть максимально незаметным. Скрываться, делать облик заурядным и неприметным, приемов полно. Ему же явно было плевать – и во дворце, и сейчас. Странно. Такого, как он, сразу выделишь из толпы. Хищника видно издалека. Суровое лицо, высокий лоб, выступающие скулы. Идеально ровный нос, узкие и плотно сжатые губы. Высокая подтянутая фигура, коротко остриженные черные волосы без намека на седину. Внешне больше сорока лет не дашь, зато по глазам – все сто. Холодные, темно-карие, они не просто наблюдали, а изучали, оценивали. Наверное, его можно назвать привлекательным, но это было несовместимо с тем ужасом, что он во мне вызывал.

– Реликвия связывает двух магов, – объяснил Велизар после непродолжительного молчания. – Ты несколько минут назад проверила, как она действует. Не пытайся снять. И отходить от меня далеко.

– Насколько далеко?..

– Ты почувствуешь.

Я убрала руку от ожерелья, уже чувствуя – отчаяние. По сути, меня похитили. В ошейнике, почти с поводком. И я сама его надела! С одной стороны – совсем не на такой эффект рассчитывала, с другой… В каком-то смысле переиграла противника. Хоть так.

– Допустим, я открою границу… Что дальше?

– Посмотрим.

То есть никаких гарантий, что обрету свободу. Но пообещай он, я бы и не поверила.

– Так мы едем к границе испытывать мою силу воли? – В голове болезненно стрельнуло, я поморщилась. – Или в Культ?..

– На природу, – усмехнулся Велизар, – где свежий воздух, полезный для здоровья. Ты себя видела? И убивать не надо, сама отлично справляешься.

– Не волнуйся, – процедила я от такой заботы, – убиваться не намерена.

– Судя по тому, что ты творила после выпуска из Академии, этого не скажешь. Лезла то на рожон, то к адептам. Считай, добилась желаемого.

– Желаемого?.. – Меня передернуло. – Мне и в тайной службе было неплохо…

– Разве? – осведомился он. – Зачем тогда вещи собирала?

Я опешила. Обернулась на повозку и, приглядевшись, заметила среди поклажи свою сумку. Которую я оставляла в своей комнате. Собранной, да. Ее прихватили со мной вместе! Все решат, что я сбежала, предварительно ограбив склад артефактов. Конечно, я так и планировала, но… Не успела ни уехать, ни передумать уезжать.

– Странным был твой вопрос о том, что дальше, – отметил Велизар. – С запретной магией тебе деваться особо некуда.

Будто кипятком окатило. Потому что правда. Вести обычную жизнь не выйдет: я не заклинатель-тихушник из библиотеки, способный годами скрывать владение запрещенными чарами. Вчера у меня обе магии сразу пробудились! Смогу ли вновь переключаться лишь на одну? Не факт.

Пульсация в висках стала мучительной, я сдавила их ладонями, остановив подступающие слезы. Показывать слабость было унизительно.

– Скоро отправляемся, – сказал Велизар с намеком, что разговор окончен. Окинул мое платье критичным взором и кивнул в сторону: – Внизу ручей, приведи себя в порядок и переоденься.

Очень сомневалась, что смогу отлепиться от борта, не то что куда-то спускаться. Боль путала сознание, заполняла голову гулом. Сил не было. Но когда кажется, что они кончились, всегда можно найти еще. Я собрала их жалкие остатки, оторвала спину от повозки. Не упала. Дотянулась до сумки, кое-как открыла непослушными руками. Пошарив в ней, вытащила дорожный костюм и гребень для волос. Было бы проще сменить одежду и причесаться здесь, но уединиться хотелось дико – на столько минут, на сколько позволят.

Шаг, другой, третий. Вдох сквозь зубы, сохраненное равновесие. Рядом с повозкой паслась вороная лошадь – крупная, лоснящаяся, с мощными ветвистыми рогами. Догорал небольшой костер, угли тлели, мерцая красным. Велизар неторопливо разгребал их, что вселяло надежду на не такое уж скорое «скоро». От дороги отделялась тропа, уходящая в густые заросли кустов. Я пошла туда, уверенная: справлюсь. А то не хватало еще, чтобы решил помочь…

Спуск не был крутым, корни деревьев напоминали ступени. Хватаясь за ветви и шершавые стволы, я одолела несколько десятков футов. Постояла, прислушиваясь к окружающим звукам, и пошла на журчание. Ручей падал с уступа – бурный, звенящий струями. Он пенился, бросался брызгами, спешил по склону вниз. Пологий берег покрывала влажная трава, над камнями клочьями повис туман. Я положила на самый большой все то, что устала держать в руках, села на землю. Это даровало облегчение – наклониться, опустить руки в ручей. Ледяной поток, каменистое дно. Было бы почти хорошо, если бы не было так плохо…

Минуты утекали сквозь пальцы вместе с водой. Руки спасительно немели, тело тоже. Боль становилась привычной, глухой и терпимой. Жаль, что вокруг непроходимые заросли, вглубь леса не пройти, иначе проверила бы допустимую дистанцию. Как отреагирует реликвия? Начнет постепенно душить с намеком, что поводок натянут до предела? От мысли об этом потряхивало. Я зачерпнула полные ладони воды, отпила. Первый же глоток вызвал спазм, зашлась обжигающим кашлем. Ожерелье оттягивало шею и, казалось, весило пару пудов.

Какого нечестивого духа оно сотворило?.. У Велизара через меня двойная магия работать не должна: во-первых, артефакт на мне, во-вторых, ключом к объединенным плетениям является пресловутая любовь. Это бесконечно далеко от того, что я испытываю! Понятно лишь, что реликвию активируют двое, влив противоположные чары. В нее впиталась его тьма, чуть не убившая меня, я вспыхнула светом – защищаясь. Получилась привязка, причем носящий ожерелье зависим от мага, чью силу предполагается брать. «Интересно вышло» – это что дополнительной силы нет, зато контроль – есть? Ненавижу!

Откашлявшись, я поступила осторожнее – делала маленькие глотки, пока не напилась. Затем умылась, сняла платье. Расстегнуть его было непросто, надеть костюм – еще сложнее. Я справилась, взялась за гребень. Неуклюжие движения норовили выдрать спутанные волосы с корнем, пришлось отложить его и сперва разобрать пряди пальцами. Журчание ручья превращалось в фоновый шум, прикрытые глаза помогали представить, что я вовсе не здесь. Не в лесу с тем, кто меня убьет, а у себя на кровати во дворце. Встречаю утро и готовлюсь к приходу целителя, обещанного Северином. Но он не придет. Точнее – не обнаружит никого в комнате.

Тогда мою пропажу и заметят? Станет ли Северин меня искать?.. Сомневаюсь. Вряд ли настолько сильно захочет высказать, как разочарован! Предлагал помощь, а я… Больно надо ему теперь обо мне волноваться. Германа же успокоит Рада, что сестра сама удрала и вызволять ее незачем. Ложь… Но она не знает. А он не знает, что его брат под влиянием духа Юстина! И я бы не догадалась, будучи уверена, что Давид на стороне Культа. Недоупокоенный заклинатель открылся из мести, видимо. А еще считал меня уже практически мертвой. В итоге мне известно в разы больше, чем нужно и можно. Еще одна причина, из-за которой меня не отпустят… В довесок к имеющимся.

Пора было возвращаться, а заставить себя не могла. Позже. Я легла спиной на траву. Изрезанное ветвями небо висело неподвижно, словно приклеенное. Ветер ворошил листья, шелестел ими, беспощадно срывая самые слабые. От ручья долетали брызги, по локтю пополз муравей. Стряхнуть или придавить было бы трудозатратно, да и пусть живет. Толком его не чувствовала, все пульсировало тупой ноющей болью, которая никак не утихала. Ничего, через пару дней откат пройдет. Мне станет лучше, восстановлюсь и что-нибудь придумаю…

Как быть – пока ни одной идеи. Если к нам присоединятся адепты, то сбежать или отбиться станет в разы сложнее. А что произойдет у границы, предугадать вообще нереально! Чем чревато их открытие? Наверняка они существуют не случайно. Велизар знает, что находится за пределами Империи, или только собирается выяснить?..

Берег залило солнцем, муравей сполз с руки и исчез в траве. Замерзшие после ледяного ручья ладони отогревались, по телу скользили теплые лучи. Приходило понимание: я жива! Велизар меня нашел, а мне удалось избежать смерти. Я провела целых пять лет в страхе, ожидая нашей встречи. С тех пор, как выбралась из подвала Культа, была уверена: это временно. На самом деле я не вернулась оттуда живой. Просто получила отсрочку.

А сейчас я получила шанс. И я его не упущу, даже самый маленький!

Content

Керлис Пальмира Живой ты не вернешься. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18