Илья Жегулев

Ход царем. Тайная борьба за власть и влияние в современной России. От Ельцина до Путина

Редакторы Людмила Климентьева, Дмитрий Беломестнов

Научный редактор Борис Грозовский

© Илья Жегулев, 2022

© Оформление. ООО «Говард Рорк», 2022

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

От автора

В «Карточном домике», одном из наиболее популярных в мире сериалов о политике, есть интересный персонаж – Томас Йейтс. Том родился в бедности, а затем стал знаменитым писателем и автором бестселлера Scorpio. Президент Соединенных Штатов Фрэнк Андервуд, персонаж сериала, нанимает его, чтобы он написал книгу о программе America Works. В ходе общения президент и его жена сближаются с Томом; он не боится задавать им откровенные вопросы об американской политике, которые они сами себе не задавали.

Среди циников, лицемеров и подхалимов, окружающих семью президента, Йейтс кажется Андервуду единственным честным человеком. Вопросы, которые он задает, волнуют и самого президента. На какое-то время Том и президентская чета становятся близкими друг другу людьми.

Чем выше человек стоит во властной иерархии, тем он более одинок. Он живет работой; разделить свои мысли, сомнения и переживания он мало с кем может. С кем поговорить про свою миссию на земле, про цели и задачи и о том, как твои поступки изменят мир? Как найти человека, который с тобой будет честен, если ты – президент?

Одиночество во власти, личная ответственность за каждый твой поступок и даже отсутствие такового создали нишу тайного советника – «серого кардинала» во власти. Это институт «близких по духу». Он стар настолько же, насколько стара сама власть. Такие люди могут иметь формальную должность: например советника. А могут и не иметь ее вовсе.

В этих отношениях нет иерархии, но они почти всегда односторонние: спрашивает всегда один. Спрашивает о том и тогда, о чем и когда считает нужным, платя за это личным расположением и прочими бонусами.

Для первого президента России Бориса Ельцина таким человеком стал журналист и писатель Валентин Юмашев. «Карточный домик» – сериал с вымышленным сюжетом об американской демократии. В России вымышленной кажется сама демократия. Жизнь в новом государстве часто оказывается интереснее фантазий самых креативных продюсеров и сценаристов.

А вот история о душевной близости, возникшей между российским президентом и журналистом и писателем Юмашевым, самая что ни на есть настоящая. И она получила продолжение, какого не выдумали бы и авторы сериала. Жизнь оказалась интереснее придуманных лучшими сценаристами обстоятельств.

Сейчас многие пытаются понять: как получилось, что Россия, в начале 1990-х годов вставшая на демократический путь, сначала свернула с него в сторону, а потом и вовсе двинулась обратно? Реванш произошел совершенно бескровно и при участии самого Ельцина. Почему бывший самым близким Ельцину силовик Александр Коржаков стал его врагом?

Почему Ельцин, считавшийся главным и последовательным врагом органов госбезопасности, назначил своим преемником человека с кагэбэшным прошлым и до конца жизни ни разу его публично не критиковал? Почему человек, продолживший горбачевскую линию дружбы с Западом, выбрал того, кто повел страну обратно, к холодной войне, став одним из самых недоговороспособных российских лидеров? Как так получилось, что имевший друзей среди главной секретной службы России Владимир Путин свои самые сокровенные секреты доверил физику и банкиру из 1990-х Юрию Ковальчуку?

Люди, помогающие лидерам, далеко не всегда входят в учебники истории. Хотя именно они историю и делают. Кто-то будет помнить 1990-е годы как времена Ельцина, а кто-то – как времена Семьи.

Слово «Семья» в конце 1990-х годов приобрело сакральное значение. Оно звучало с экранов телевизоров всякий раз, когда речь шла о президенте Борисе Ельцине, и ассоциировалось совсем не с домашним очагом. «Семья решила», «Семья назначила», «Семья придумала преемника»; «олигархи, близкие к Семье»…

Предметом конспирологических рассуждений становился и Владимир Путин. «Разве это Путин страной управляет? Это все Семья!» – такую фразу можно было услышать в начале его первого президентского срока. Но потом о Семье вспоминали все реже, как будто она утонула в «Озере». Так назывался дачный кооператив под Санкт-Петербургом, откуда Путин перевез в Москву всех, с кем дружил. И уже «Озеро» стало вытеснять Семью, хотя более сведующая в политике и в экономике группа быстро сдаваться не планировала.

С конца 1990-х мне было интересно, насколько близки к правде легенды о том, что кто-то управляет Ельциным, а затем и Путиным. Фактически в последний год правления Ельцина страной руководил Валентин Юмашев – так говорил мне один очень близкий к Семье миллиардер. В этом были уверены многие крупные бизнесмены ельцинского времени, да и те, кто работал в Кремле. Я хотел понять, кто на самом деле входил в группу, которая была сплочена вокруг Ельцина, а во времена Путина стала олицетворением либеральной части российского истеблишмента. А затем – кто и как смог ее победить?

Я попытался ответить на эти вопросы, поговорив со многими людьми из окружения Бориса Ельцина и Владимира Путина, а также с самой настоящей семьей первого президента России – бывшим главой администрации президента Валентином Юмашевым и его женой Татьяной, дочкой Бориса Ельцина. Татьяна не просто была публичной фигурой, она сыграла яркую роль в истории страны, став в переломный момент кем-то вроде главного советника Ельцина по здравому смыслу.

Инициатором этого был журналист Юмашев. Он же помог карьерному росту Владимира Путина и вместе с другими членами Семьи дал Ельцину главный совет – кого сделать следующим президентом. Случайно или специально Юмашев способствовал созданию ситуации, когда в стране не оставалось другого выбора, кроме Путина. Он же вместе со своими соратниками посоветовал его Ельцину в качестве преемника.

Помня опыт Ельцина, Путин все 20 лет правления старался держать своих советников на некотором расстоянии. Но не всегда это получалось. Из-за того, что страна лишилась настоящей демократии, политика окончательно переместилась с публичного поля в непубличную борьбу между кланами, окружающими первое лицо. Все они близки президенту, все улыбаются при встрече, дарят подарки, однако за спиной готовы друг другу глотки перегрызть. За 20 лет правления Путина произошло несколько важных смен групп влияния. Трофей победителю доставался серьезный: возможность влиять на президента и его решения. Именно эти люди будут определять, кто придет на смену уходящему Царю. Чтобы снова пытаться им управлять.

Когда я начал работу над этой книгой, Валентин Юмашев и семья Ельцина еще не были открыты, не встречались с журналистами и не раздавали интервью. Через друзей Юмашева я узнал, что он серьезно болен. «Я просил его написать мемуары, ведь может уже и не успеть рассказать, – говорил мне один из его друзей-миллиардеров. – Но он не соглашается. Может, вам удастся его уговорить».

Уговаривать Юмашева на мемуары я даже не пытался. Зато удалось уговорить его встретиться и многое рассказать. С Татьяной и Валентином мы провели десятки часов в общении и даже в спорах на разные темы. Но, конечно, книга основана не только на разговорах с Семьей. Выражаю благодарность за эти беседы Александру Волошину, Александру Коржакову, Анатолию Чубайсу, Наталье Тимаковой, Дарье Донцовой, Антону Красовскому, Альфреду Коху, Петру Авену, Михаилу Ходорковскому, Роману Абрамовичу (он ответил письменно), Людмиле Телень, Михаилу Горбачеву, Геннадию Алферову, Евгению Киселеву, Станиславу Белковскому, Андрею Шторху, Татьяне Малкиной и многим другим людям, в том числе тем, кто согласился поговорить со мной анонимно. Всего для этой книги было записано больше 100 часов интервью, некоторые из них еще до того, как возникла идея написать что-то больше обычного лонгрида. Большинство встреч прошли уже специально для книги. И, конечно, спасибо изданию «Медуза», теперь уже иностранному агенту, где я проработал пять лет и без которого этой книги бы не родилось.

Часть первая

Рассвет

По всеобщему народному поверью, у Михаила Горбачева был один главный советник – его жена. Ельцин был непримиримым оппонентом последнего генсека ЦК КПСС, однако судьба распорядилась так, что он стал продолжателем традиций в семейном управлении страной. Правда, на этот раз советником стала не жена. В этой части книги рассказывается, кого слушал Ельцин в первые годы правления и как так получилось, что его другом стал человек моложе его в два раза, никогда не работавший во власти, – молодой журналист Валентин Юмашев. Откуда он взялся в жизни Ельцина?

Именно Юмашев поменял жизнь дочери Ельцина, которая стала полноценно принимать участие в политике страны, у нее даже появился свой кабинет в Кремле. Именно Юмашев способствовал тому, что в России появился первый олигарх и медиамагнат: продавец автомобилей Борис Березовский внезапно получил во владение главный федеральный канал страны, а к нему в придачу целую нефтяную компанию. Те, кто сплотился вокруг Ельцина в момент его опалы, – именно они станут первыми доверенными лицами президента. Ельцин легко менял членов правительства, но близкие к нему люди годами оставались все те же.

Темно всегда перед рассветом

Борис Ельцин с женой Наиной сидят на кухне за столом, накрытым клетчатой клеенкой, вместе с внуком и молодым мужчиной с густой шевелюрой. Дочь Татьяна молча подносит чай. Внук пьет, заедает конфетами, в разговор не встревает. Наина Иосифовна поддерживает беседу гостя с Ельциным, говорит рассудительно. Ельцин кипятится, переживая конфликт с Михаилом Горбачевым. Идет 1988 год, Ельцин еще не президент России, пока он всего лишь самый известный в Советском Союзе оппозиционер. А мужчина с копной волос – это Валентин Юмашев. Он снимает первый документальный фильм про Ельцина, но совсем не похож на журналиста, задающего неудобные вопросы, – скорее на хорошего знакомого. Или даже на члена семьи.

Работа над фильмом «Борис Ельцин. Портрет на фоне борьбы»[1] изменила всю жизнь Юмашева. Ельцин, у которого не было сыновей, в самый тяжелый период своей жизни нашел человека, который, как ему казалось, понимал его лучше всех, – Валентина Юмашева. А тот, в свою очередь, рос без отца.

С этого момента Юмашев всегда был рядом с Борисом Николаевичем. Он поддержал Ельцина, когда от него отвернулась вся партийная элита. А потом спасал, когда от него фактически отвернулась вся страна. В 2001 году Юмашев стал уже настоящим членом семьи Ельцина, женившись на его дочери Татьяне. Но в политическую Семью он вошел гораздо раньше. И хотя ее представители давно покинули Кремль, Юмашеву удается на многое влиять и сегодня.

Шелестя шинами, к дому № 3 по улице Тренева в Переделкино подъезжает черная Tesla. Из нее выходит Юмашев. Громко стуча в ворота, он пытается попасть в бывший дом писателя Аркадия Васильева, но безуспешно. Мимо проносятся машины, обдавая его и зеленые ворота грязью. В отличие от находящихся в глубине поселка дач Пастернака и Чуковского, дом Васильевых стоит прямо на оживленной трассе, ведущей к Можайскому шоссе.

Юмашев довольно неожиданно откликнулся на мое предложение проехаться по местам его детства. Бывший глава администрации президента признается, что не был в Переделкино с мальчишеских лет. Видимо, не самые приятные воспоминания у Юмашева связаны с Переделкино. Однако, возможно, именно благодаря отчаянному марш-броску его матери в подмосковный писательский поселок жизнь Юмашева резко изменилась.

До поры до времени жизнь Юмашевых была вполне размеренной. Дед Валентина, Николай Александрович, был строителем и мотался по разным городам Советского Союза. У него была большая семья. Александра или, как ее все называли в семье, Шура, старшая дочь, родилась в Свердловске; Юрий, ее брат, – в Оренбурге. Всего было 8 детей, и каждый рождался в новом городе. В какой-то момент семья оказалась в Перми, где у старшей дочери родился сын, которого она назвала Валентином.

«Я ничего не знаю про своего отца, вообще ничего. Кто он, чем занимался, как они с мамой встретились, почему расстались, – говорит Юмашев. – Это такая тема, которую мама никогда не хотела обсуждать со мной, а я видел, что для нее это печальная история, и не хотел ее расстраивать: никогда об этом ее не спрашивал. Я думаю, что там была, видимо, какая-то абсолютно случайная встреча, любовь, которая закончилась. Они расстались. Может быть, он не хотел, чтобы она оставляла ребенка, но я это только предполагаю; что там произошло на самом деле – понятия не имею».

Большая семья Юмашевых продолжала кочевать по Советскому Союзу. В школу Валя Юмашев пошел уже в Целинограде (теперь это столица Казахстана Астана), а когда ему было 9 лет, вся семья переехала в Алма-Ату. Там Юмашева с сыном, своим братом и его женой поселилась в двухкомнатной квартире. Рядом, на том же этаже, в трехкомнатной квартире жили остальные братья и сестры с детьми.

«У нас были потрясающе дружные отношения. Мы вместе ходили в школу, летом вместе ездили в пионерлагерь, играли во все дворовые игры, помогали друг другу с уроками – старшие следили за средними, средние за младшими, – вспоминает Юмашев. – Когда в семье 8 детей, а вместе со мной – 9, это мощнейший коллектив. У нас дома была позитивная, веселая, творческая атмосфера, это во многом заслуга моей мамы. Она как старшая дочь, по сути, занималась воспитанием своих младших братьев и сестер. У меня не было отца, но я ни секунду не чувствовал себя обделенным или уязвленным, потому что вокруг меня были мои родные – кто-то старше меня, кто-то младше, и мы были один за всех и все за одного».

Мама Юмашева была музыкальным работником и оформителем в детском саду, ставила детские спектакли к многочисленным советским праздникам. Но в какой-то момент она решила все бросить и сорваться в Москву. «Она решила, что реально сделать что-то хорошее для сына можно, только если его перевезти в Москву. Ведь в Москве – всё: лучшее образование и лучшие возможности. Как потом выяснилось, она оказалась права», – говорит Юмашев. Однако тогда он не мог оценить авантюрного поступка матери. Если в Алма-Ате они жили хоть и скромно, но вполне комфортно – жизнью обычной небогатой семьи советской интеллигенции, то в Москве оказались близки к нищете.

В безрезультатных поисках работы без прописки (ее отсутствие в СССР мешало устроиться на работу) мама Юмашева промыкалась по Москве несколько недель. В это время они жили на окраине Москвы, в гостиничном номере, где, как вспоминает Юмашев, по ночам храпело по 10 человек. Кто-то посоветовал ей попробовать поискать работу и жилье в Подмосковье, там правила были менее строгими. И действительно, она нашла и работу (стала кочегаром газовой котельной), и жилье при писательской даче.

Одной из самых известных книг писателя Аркадия Васильева был, мягко говоря, неоднозначный роман про хрестоматийного советского предателя, генерал-лейтенанта Андрея Власова. Книга «В час дня, Ваше Превосходительство» рассказывала о реальном человеке, однако вымысел в ней явно преобладал над правдой. А в литературных кругах Васильев был больше известен как старый чекист и общественный обвинитель[2] по делу против писателей Синявского и Даниэля. В 1966 году их осудили за книги, опубликованные за рубежом под псевдонимами.

Судебный процесс против писателей и общественная кампания в их защиту способствовали развитию диссидентского движения в СССР. «Правильная» биография и «правильное» описание в книгах советской действительности позволили Васильеву возглавить партийную организацию Московского отделения Союза писателей. По тем временам это была серьезная бюрократическая должность, позволившая ему стать зажиточным по советским меркам человеком – с домом, машиной и прислугой.

Прислугой в доме Васильевых стала 37-летняя Александра Юмашева. Поскольку жить ей было совсем негде, возможность поселиться в маленьком сарае плюс временная прописка в Подмосковье ее вполне устроили, несмотря на крохотную зарплату. Сторожки были почти при каждой переделкинской даче. Живущая в них прислуга должна была содержать в чистоте участок и присматривать за большой дачей, пока писателя не было дома. Нужно было постоянно проверять газовую систему, которая обогревала дачу, и в случае неисправностей вызывать газовщиков.

В такую сторожку во дворе дачи Васильевых‒Сытиных на улице Тренева в Переделкино и переехала в начале 1973 года Юмашева с сыном. К тому времени писатель Васильев умер. Классическая деревянная писательская дача делилась на две семьи. На втором этаже жил добродушный дедушка Дмитрий Иванович Сытин, сын великого книгоиздателя Ивана Сытина. А на первом – вдова Васильева, Тамара Степановна Новацкая, которая и наняла Александру Юмашеву.

15-летний Валентин помогал матери: чтобы хоть как-то свести концы с концами, она подрабатывала еще и кочегаром газовой котельной в детском пульмонологическом санатории поблизости. Без постоянной прописки на более достойную работу ее не брали. «В основном я убирал территорию дачи, – рассказывает Юмашев. – Она достаточно приличная, и я с тех пор ненавижу снег, потому что надо было вставать в пять утра, до школы, и браться за лопату, а после школы – приезжать и чистить то, что не успел». Еще Юмашев помогал чистить снег у Чуковских: мама договорилась, что за 30 рублей в месяц она будет убирать и там, плюс протапливать сторожку, чтобы она не промерзла.

Пару лет, проведенных в этой сторожке, Юмашев до сих пор вспоминает с содроганием: «Все время было холодно. Это была холодная избушка: осенью нужно было запасаться дровами и потом в течение всей зимы дровами и углем протапливать ее. Где-то в середине зимы дрова заканчивались, и их нужно было закупать снова, а потом колоть».

Осенью Юмашевы ходили за грибами – не потому, что были заядлыми грибниками, иначе зимой они бы голодали. «Грибы нас спасали. Осенью мама их слегка зажаривала, потом закатывала в стеклянные банки, и зимой мы этот деликатес потихонечку уничтожали, банка за банкой. Зарплата у мамы была рублей 60. Плюс 30 рублей за участок Чуковского, то есть 90 рублей на двоих… – подсчитывает Юмашев. – Этого было мало. Я помню времена, когда у нас не было денег даже на чай, не говоря уже о сахаре. Но мама была потрясающим оптимистом, и кипяток, который мы пили зимой, чтобы согреться, называла: чай "Белая роза"».

Проблем добавляла хозяйка: довольно жесткая и требовательная Тамара Новацкая, режиссер Москонцерта, которая приезжала на белой «Волге» и, даже если было два часа ночи, никогда не открывала ворота сама. Она нетерпеливо сигналила, пока Валя не просыпался и не выскакивал на улицу, чтобы открыть ворота сначала дачи, а потом – гаража.

Зато о хозяйской дочке Юмашев вспоминает с теплотой. С Груней Васильевой, студенткой журфака МГУ, они любили болтать о книжках, поскольку оба много читали. У Груни были две гувернантки – немка и француженка. Много позже она стала известна как автор ироничных детективов Дарья Донцова. Тогда Груня периодически дарила Вале то куртку, то кроссовки. Вещи были поношенные. А кроссовки – на два размера больше. Но для подростка в те времена иметь их было счастьем. Груня нередко приглашала Валю попить чаю на даче – в общем, относилась к нему по-доброму. Об этом Юмашев помнит до сих пор.

После смерти отца Груня уехала из дома. В 19 лет она забеременела, но муж ее бросил. «Я мыла туалеты на Киевском вокзале. Потом я мыла туалеты в стоматологии», – рассказывала[3] она в эфире программы «Звезды сошлись» в декабре 2019 года. Первое время Груня хотела найти оставившего ее мужа: у нее совсем не было денег. «Хотела кушать, понимаете. У нашего мальчика не было даже пальто», – вспоминала она.

Как-то раз Груня с коляской, в которой лежал маленький мальчик, приехала к Корнею Чуковскому на дачу, ей нужно было там поговорить с одним человеком. Как рассказывает сейчас Донцова, она не понимала, куда деть ребенка, и тут увидела Валю с метлой.

– Давай я с ним посижу, – предложил он.

– Валь, это ребенок.

– Ну и что? Я соску могу ему дать, бутылка какая есть, ты оставь, я присмотрю.

– Ты довольно организованный молодой человек, конечно, – улыбнулась девушка. – Но…

– А что трудного-то? Я люблю детей.

Груня вздохнула, отдала коляску Юмашеву и отправилась на беседу, которая оказалась не из приятных. Когда она вышла, Юмашев быстро на нее посмотрел и тихо сказал:

– Нехорошо всё, да?

– Честно говоря, мало приятного. Но ничего, я выживу.

Юмашев пристально поглядел на Груню и вдруг притянул к себе, положив ее голову себе на плечо.

– Знаешь, я тебе вот что скажу. Если сейчас плохо, то потом будет лучше. Темно всегда перед рассветом.

«Он забыл сто раз об этом. А для меня это было в первый раз в жизни за 20 лет: я поняла, что утешить можно не деньгами, не подарками, а просто словом, – рассказывает Донцова. – И утешить тебя может человек, который почему-то от всей души тебя пожалел. Меня Валя пожалел, и этой историей он, сам того не зная, здорово меня изменил. Он мне дал понять то, чего я не понимала».

Как говорит Донцова, Юмашев прекрасно влился в компанию детей писателей в Переделкино, и никого не смущало, что они дружат с сыном дворника; у них в компании было моветоном напоминать кому-либо о его происхождении. Тем не менее Донцова отметила и рабочие качества будущего главы администрации президента: «Я помню, как он подметал дорожки у Корнея Ивановича: это были всегда самые чистые дорожки».

Прославилась Донцова совершенно независимо от Юмашева, с которым она с переделкинских времен ни разу не общалась. Но «внутренне взрослого» подростка, который был моложе нее на пять лет, она с нежностью вспоминает до сих пор.

В тулупе диссидента

Убирая снег на участке Чуковского, Юмашев познакомился с писателем и диссидентом Александром Солженицыным, который тогда находился в опале и жил на даче Чуковского. «Он ходил по участку с радиоприемником и слушал „Голос Америки“. А я в это время убирал снег», – рассказывает Юмашев.

Практически никто из школьников, включая самого Юмашева, тогда Солженицына не читал. Но власти травили писателя так активно, что даже для мальчишек он был своего рода знаменитостью. Юмашев вспоминает, как пригласил к себе в Переделкино друзей-одноклассников – поглазеть из-за забора на живого Солженицына.

Юмашев с благодарностью вспоминает Солженицына. Но не потому, что тот написал знаменитые книги. Когда выпадал снег, Солженицын любил сам чистить двор, чтобы слегка размяться. Этим он облегчал подростку его участь. Солженицын никогда не разговаривал с Юмашевым на политические темы – он спрашивал, как учеба, какие книжки читает, что любит.

Увидев, что мальчик дрожит на морозе, писатель выдал Юмашеву свой длинный, до пят, тулуп. Валя был несказанно этому рад. Тулуп спасал по ночам, он укрывался им, когда к утру в сторожке становилось совсем холодно. Писательская богема – гости, приходившие к Чуковскому в ту холодную зиму 1973 года, – обращала внимание на угловатого мальчика в слишком большом для него тулупе, орудовавшего лопатой во дворе. Правда, когда Солженицына выслали за границу, его жена неожиданно попросила тулуп вернуть. Валя тогда расстроился.

Каждый день Юмашев бежал на электричку к платформе Переделкино и ехал до Матвеевской, откуда шел через овраг в открывшуюся незадолго до того обычную московскую школу № 38. Он практически не делал домашних заданий, но учился хорошо. Главным секретом, вспоминает Юмашев, было то, что он начиная с первого класса всегда сидел за первой партой, поэтому не было возможности отвлекаться на уроках. Объяснений учителей вполне хватало, чтобы учиться прилично. Он успевал все схватывать на лету и много читал – за месяц проглатывал несколько книг.

«Как сейчас помню, я прочитал "Войну и мир", когда ехал на поезде в Алма-Ату по время зимних каникул», – вспоминал Юмашев. В Алма-Ату он пытался вырваться каждый год, экономя, чтобы собрать деньги на билеты на поезд. «Я очень скучал по родным, по школе, по друзьям. Когда я приезжал в Алма-Ату, проходила уже треть каникул, но даже этих нескольких дней в родном городе мне было достаточно, чтобы ощутить огромное счастье. Москву я не считал родным городом, она была чужая, тяжелая, и я рвался домой, туда, где мне было хорошо. Тем не менее я находил плюсы и в этом длинном туда-обратно шестисуточном путешествии в плацкартном вагоне. Я брал толстые книжки из школьной программы и за поездку все их прочитывал». К тому же Юмашеву повезло с учительницей литературы, которая советовала читать не только классику, но и новинки из журналов «Юность» и «Новый мир».

Именно в школе произошла встреча, определившая его судьбу. В школу пришел новый преподаватель географии, завуч по воспитательной работе Олег Лившиц, он вместе с учениками ходил в походы, приглашал на встречи со школьниками журналистов, писателей, поэтов. Организовал школьную стенную газету, которую читала вся школа. Именно там появилась первая заметка, подписанная «В. Юмашев». Именно Лившиц пригласил в школу журналиста «Комсомольской правды» Валерия Хилтунена, который тогда работал в школьном отделе газеты. Хилтунен позвал Юмашева прийти на улицу Правды, дом 24, на шестой этаж, в гости в «Алый парус» – так называлась известная всей стране страничка для подростков, которую делал Юрий Щекочихин.

Благодаря маме у Юмашева появилось еще одно увлечение. Каждые выходные они садились на электричку и ехали в Москву – в кинотеатр, на очередную премьеру. Семья могла недоедать и пить чай «Белая роза» без заварки и сахара, но деньги на кино находились всегда. Юмашева ходила буквально на все интересные премьеры и всюду брала с собой сына. В итоге Валю так захватило кино, что он после школы стал регулярно приезжать на троллейбусе к киностудии «Мосфильм» и до вечера околачивался у проходной, надеясь неизвестно на что. Дальше проходной его, естественно, никто не пропускал.

Когда после выпускного встал вопрос, куда поступать, Юмашев решил рискнуть и подал документы на режиссерский факультет ВГИКа. Сложно понять, чего в этом выборе было больше – наглости или отчаяния. В те годы во ВГИК всегда был огромный конкурс. В год поступления Юмашева – несколько тысяч человек на 12 мест, вспоминает он.

Группу набирала знаменитый режиссер, автор «Семнадцати мгновений весны» и «Трех тополей на Плющихе» Татьяна Лиознова. Из 12 мест три предназначались для тех, кого направили национальные студии: их принимали автоматически. Еще два-три были для абитуриентов с «киношными» фамилиями, которых тоже принимали почти без исключений. Например, с Юмашевым на режиссерский поступал (и поступил) Раймундас Банионис, сын актера Донатаса Баниониса. Корпоративная этика того времени требовала, чтобы дети кинозвезд попадали во ВГИК.

Тем не менее Юмашев прошел первый и второй туры. Впереди был третий, в котором оставались уже не тысячи, а десятки кандидатов. Третий тур самый важный. Его прослушивает цвет ВГИКа. Среди тех, кто в тот год сидел в приемной комиссии, были, помимо Татьяны Лиозновой, Лев Кулиджанов – первый секретарь Союза кинематографистов, Иннокентий Смоктуновский и другие звезды, от присутствия которых у входивших в аудиторию абитуриентов темнело в глазах.

Юмашев задорно прочитал «Стихи о советском паспорте» Маяковского, крыловскую басню про попрыгунью-стрекозу, сделал раскадровку предложенной ему ситуации. Было еще одно задание: абитуриент вытаскивал наугад из лежавшей на столе стопки репродукцию какой-нибудь известной картины и должен был рассказать, что происходило до и после изображенного на ней момента. Абитуриенту Юмашеву досталась картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Как вспоминает Юмашев, он что-то живо и яростно рассказывал, носился по аудитории с воображаемым орудием убийства. Уважаемые члены комиссии улыбались и одобрительно кивали, и ему казалось, что он вполне сносно справился с заданием.

Когда Юмашев закончил, Татьяна Михайловна, все так же благосклонно улыбаясь, поблагодарила его за выступление. Но в вывешенном на следующий день списке прошедших третий тур его не было. Он провалился. Юмашев уныло поплелся забирать документы, и вдруг выдававшая их девушка говорит: «А, Юмашев? Вас пригласили еще раз зайти в приемную комиссию». «И тут я понимаю, что у меня появился шанс, – вспоминает Юмашев. – Сердце у меня гулко бьется, хочется пить, и слегка потрясывает.

Меня приглашают в аудиторию, где сидят все те же – Лиознова, Смоктуновский, Кулиджанов и еще человек десять кинематографических звезд. И тут Татьяна Лиознова говорит: "Вы знаете, вам 17 лет, вы слишком молоды. Чтобы быть режиссером, нужен другой опыт. Но в этом году мы набираем экспериментальный курс, он будет актерско-режиссерским. Мы в этом году не берем актеров, нет такого набора, но из тех, кто идет на режиссеров, хотим набрать актерскую экспериментальную группу. Мы приглашаем вас". И в этот момент моя голова работает как суперкомпьютер. Я понимаю, что я им понравился, что они хотят меня взять, поэтому надо идти ва-банк».

«Вы знаете, я настолько хочу быть режиссером, что эту профессию я ни на что не променяю», – сказал Юмашев, абсолютно гордый собой, уверенный, что такой ответ Лиозновой понравится, демонстрируя преданность профессии, и она все-таки возьмет его на режиссерский. Но режиссер кивнула и сказала:

– Ну раз так, тогда ничего страшного: приходите на следующий год.

Двери ВГИКа для Юмашева закрылись, и он попал на два года в армию. «Я помню, как в армии каждый вечер, перед тем как уснуть, и каждое утро, когда просыпался, думал: "Какой же я идиот, какой кретин, какой я самовлюбленный дурак! Вместо того, чтобы сейчас смотреть фильмы Феллини и Антониони в главном зале ВГИКа, делать актерские этюды с прекрасными студентками-вгиковками, я иду в караул, а девушек увижу только через два года!.."»

Тогда неудавшийся режиссер не предполагал, какой удачей стал его провал на экзаменах.

«Дорогой друг, увы!»

Хотя у Юмашева было время, чтобы попытаться поступить в какой-то другой вуз, он решил, что не будет этого делать, а со следующей попытки, после армии, уж точно во ВГИК поступит. Но до армии оставалось еще больше полугода, и надо было чем-то заняться. В этот момент ребята из школьного отдела «Комсомолки» предложили ему поработать курьером в газете. «Когда я пришел в школьный отдел, там был знаменитый тогда „Алый парус“: Юра Щекочихин, Леня Загальский, Паша Гутионтов. Мы болтали обо всем, они там пили-курили, была, конечно, совершенно сумасшедшая для подростка атмосфера», – вспоминает Юмашев.

Тогда «Комсомолка» считалась одним из главных изданий страны, и даже чтобы стать курьером, надо было завоевать доверие. Зарплата на этой должности была вполне сопоставима с тем, что мама Юмашева получала на двух работах в Переделкино, – 80 рублей. Служа курьером, он узнал всю газету изнутри, разобрался, как что работает: бюро проверки, литературные редакторы, корректоры, верстальщики, выпускающие редакторы, цензура – Главлит (без печати его уполномоченных не выходила в свет ни одна газета в стране).

Почти год Юмашев проработал курьером, пока весной 1976 года его не призвали в армию. «Алый парус» напечатает его первый текст в «Комсомольской правде»: небольшое эссе юноши, который уходит в армию и не понимает, с чем там столкнется, но знает, с чем прощается. «Помню, после публикации мне сотни девочек со всей страны написали в ответ. "Алый парус" аккуратно эти письма пересылал в мою воинскую часть», – вспоминает Юмашев. В армии он написал одну статью об армейской жизни, тогдашний редактор юношеской странички «Алый парус» Павел Гутионтов с удовольствием опубликовал и этот текст[4].

Вернувшись из армии весной 1978 года, Юмашев решил в курьеры уже не идти. Гутионтов, капитан «Алого паруса», решил пристроить талантливого парня и позвонил своему хорошему знакомому – главному редактору «Московского комсомольца» Льву Гущину. Так Юмашев, без образования, без журналистского опыта, с двумя заметками за плечами, попал в школьный отдел «МК», где стал делать страничку для старшеклассников «Сверстник». Там он получал не оклад, а гонорары: сколько написал, столько и заработал.

«Этот год в "Московском комсомольце" невозможно сравнить с пятью годами на факультете журналистики: опыт колоссальный, жесткие сроки, точное соблюдение размера публикации, придумывание заголовков – всему этому я учился с колес, получая огромное удовольствие», – вспоминает Юмашев. Несколько публикаций в месяц – это норма для любого гонорарщика «МК». Через год 21-летний Юмашев уже ощущал себя бывалым журналистом. Там же он влюбился в девушку из спортивного отдела Ирину Веденееву, они почти сразу поженились. В 1980 году у молодой пары журналистов родилась дочка Полина Юмашева.

В 1980 году Гутионтов пригласил Юмашева в «Комсомолку», в любимый отдел «Алый парус», выпускавший страницу для старшеклассников: там наконец освободилось место стажера. «Это была довольно свободная территория, там совершали маленькие революции, – рассказывает журналистка Людмила Телень, тогда – коллега Юмашева по «Комсомолке», а с 2014 года – замглавы «Ельцин-центра». – Кое-что можно было сделать такого, что в остальных отделах делать было страшновато». Хотя в «Комсомолке» иногда выходили статьи типа «Рагу из Синей птицы»[5] (с этого материала началась травля группы «Машина времени»), но все же в редакции были довольно свободные порядки. «Часть людей была номенклатурой ЦК комсомола, в основном редакторы отделов, – вспоминает Телень. – Но среди остальных журналистов было много ярких, талантливых людей».

«Внутри редакции знали, что такое хорошо, что такое плохо и где проходят границы», – говорит Телень и вспоминает, как редакция не согласилась опубликовать текст «Кто усыновит Чебурашку» – о негативной роли сказки Успенского и ее героя, у которого нет родителей, а только друг крокодил.

Юмашев не был похож на бюрократов-начальников. «Когда мы попадали в сложные, конфликтные ситуации, когда нужна была взаимная поддержка, он никогда не подводил. В этом смысле мы всегда стояли на одной позиции, наши взгляды совпадали», – вспоминает Телень. Круг единомышленников много значил и для Юмашева. Когда он стал главой администрации, в первую очередь он позвал, чтобы посоветоваться, своих коллег, которых знал по работе в «Комсомолке» и «Огоньке».

«Алый парус» обычно получал больше читательских писем, чем любой другой отдел в «Комсомольской правде». Подростки были неравнодушной аудиторией и заваливали редакцию своими историями, рассказывали о непростых жизненных ситуациях, в которых они оказались. Газета была обязана отвечать на каждое письмо. Это было установлено специальным постановлением ЦК КПСС[6].

«Если вы вдруг не ответили, автор письма мог пожаловаться в прокуратуру или в ЦК КПСС, поэтому за всеми ответами на письма читателей строго следили руководители "Комсомолки". На письмо в газету невозможно было не ответить», – рассказывает Юмашев.

«Мы, конечно, изгалялись, придумывали, как в два слова дать ответ, чтобы успеть ответить на эти сотни писем. Помню, самый короткий ответ, который мы сочинили, был: "Дорогой друг, увы!" Или: "Дорогой друг! Успехов!" Это все надо было напечатать на машинке, в двух экземплярах, потому что оригинал шел автору, а копия оставалась в архиве отдела писем. Все эти ответы хранились лет пять‒десять, а потом, конечно, сжигались».

Вскоре Юмашев из стажеров был переведен в корреспонденты школьного отдела «Комсомолки». А затем его назначили капитаном – руководителем «Алого паруса». «В школьном отделе всегда был особый, непокорный дух. А "Алый парус" – единственное место, где рассказывали о проблемах подростков, о том, что к ним надо нормально относиться, что они должны быть самостоятельными и их не надо гнобить и мучить. Об этом никогда в федеральных СМИ не писали. Это была единственная газета, которая защищала мальчишек и девчонок в этом самом ранимом возрасте», – рассказывает Юмашев.

У Юмашева был свой язык, непохожий на язык остальных, и поднимал он темы вневременные. Вот Юмашев рассказывает о драматичной истории любви школьника, которому родители запрещали встречаться с девочкой из его школы, что привело в итоге к самоубийству.

«Просто он нужен был всем. Бывает, человек не придет в школу, никто, кроме соседа по парте, этого не заметит. Если Руслан вдруг заболевал, это было видно сразу, как будто что-то самое важное отсутствовало в классе.

Но, впрочем, не о том я должен рассказывать. Совсем не о том. В субботу утром Руслан встал, оделся, умылся, потом позавтракал. После этого зашел в кладовку, зарядил ружье патроном и выстрелил. Почти сутки врачи боролись за жизнь Руслана. Спасти его так и не удалось»[7].

Вот Юмашев рассказывает о трудных подростках, которые попадают на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних, и о людях, которые им помогают.

«Мир подростка вроде бы понятен и все же далек. От родителей, от школы, от милиции, в конце концов. Можно быть с ним рядом, но не быть с ним вместе. Да так и происходит. Родители рядом, учителя, участковый инспектор. А кто вместе, внутри его мира, его жизни?..

Вот он идет по улице. Подросток. Ну или пусть даже так – несовершеннолетний. Идет, поднимает на вас глаза, проходит мимо и уходит.

Остановиться, оглянуться – посоветовал нам один поэт. И если удастся, пойти рядом»[8].

А вот Юмашев рассказывает про двух девочек, которые завели дружбу по переписке, полностью придумав себе другую жизнь. Обычные прилежные девочки, отличницы создали себе образы отвязных прожигательниц жизни. Практически предвестницы мировых социальных сетей с анонимными блогерами, они придумывали новый мир в переписке.

«И вот они стали создавать веселую, безалаберную, шумную жизнь сами. В письмах, словах. Кстати, она у них удивительно банальна. Прямо готовые образы для нравоучительных статей и пустых фильмов. Если богатые родители, так, конечно же, забросили ребенка, откупаются от него магнитофонами… Правда, ведь не раз мы такое читали?»[9]

Пресса была частью советской системы и ее инструментом, поэтому статус корреспондента центральной газеты был не ниже, чем у какого-нибудь сотрудника Центрального комитета комсомола. Журналисты использовали это для помощи людям. «Огромное количество людей обращалось в редакцию, когда сталкивались с произволом и несправедливостью. Мы реально спасали людей от преследований – если человек попадает в какую-то историю, где видно, что правоохранительные органы нарушают его права, мы публикуем статью, вышестоящие органы начинают разбирательство. Сейчас это вообще невозможно представить, на СМИ власти не обращают внимания. Из-за наших публикаций даже отменялись решения Верховного суда», – с гордостью вспоминает Юмашев.

Но была и другая сторона – цензура. Несколько статей Юмашева так никогда и не увидели свет. Одна из них рассказывала о том, как большие чиновники в Краснодаре получали для своих детей по блату путевки в «Артек». «Их просто раздавали детям начальников. Естественно, когда я приехал, мне врали, что это поклеп: никому ничего не раздавали. Мне не давали документы, но сложным путем удалось все-таки это выяснить, реально сложное расследование было. И когда уже статья была готова, ее прямо в шесть часов вечера сняли из фактически сверстанного номера».

Тем не менее остальных статей хватило, чтобы Юмашев стал одним из узнаваемых авторов газеты.

Параллельно он учился на журфаке МГУ, куда поступил уже после армии. Сначала на вечернем, а потом на заочном отделении – не хватало времени ходить на занятия. У него сложились прекрасные отношения с легендарным деканом факультета журналистики Ясеном Засурским. Они часто разговаривали по душам и придумали совместный проект: лучших авторов «Алого паруса» брали на факультет журналистики без творческого конкурса.

Тогда Юмашев был уже известным журналистом и даже принимал на журфаке экзамены у абитуриентов во время творческого конкурса. «Однажды случилась забавная ситуация. Мы с моим коллегой, штатным преподавателем факультета журналистики, весь день принимаем экзамены, творческий конкурс у абитуриентов. Понятно, что через несколько часов изнурительной работы мы были с ним на "ты" и уже почти друзья. Через несколько недель захожу в аудиторию, чтобы сдать свой зачет, если не ошибаюсь, по теории редактирования, а там его принимает мой товарищ по приемным экзаменам. Мы радостно пожали друг другу руки, и он мне с большим удовольствием поставил "зачет". На прощание сказал: "Звони, когда опять нужно будет мой предмет сдавать"».

Быстро настигнувшая Юмашева слава так и не дала ему окончить факультет; несмотря на лояльность декана, к шестому курсу у него оставались все еще не сданные «хвосты» с четвертого курса. Так Юмашев остался без высшего образования. Но это не помешало дальнейшей карьере молодого журналиста.

Кому помог Горбачев

В последние годы существования Советского Союза «Огонек» был самым читаемым журналом. Чуть ли не каждый образованный человек начинал неделю с прочтения свежего «Огонька», тираж которого переваливал за 4 миллиона экземпляров. Популярным «Огонек» сделали перестройка и гласность.

В начале 1980-х годов это был обычный советский иллюстрированный журнал. Все изменилось, когда в 1986 году главным редактором всесоюзного журнала внезапно назначили украинского писателя и журналиста Виталия Коротича. Его назначение совпало с большими переменами в стране: 25 февраля 1986 года новый советский лидер Михаил Горбачев впервые заявил, что для перемен в стране нужна гласность. А в мае того же года правая рука генсека Егор Лигачев предложил поменять[10] главного редактора «Огонька» на Коротича.

Возможно, потом Лигачев пожалел о своем решении. Сложно переоценить значение журнала для краха всей советской системы. Документальные свидетельства событий советских времен, разоблачения коммунистического прошлого, публикации о сталинских репрессиях вместе с проблемными материалами о текущей ситуации в стране сделали его главным символом перестройки и гласности. За два года из официозного издания «Огонек» стал самым читаемым еженедельником страны, а его тираж вырос втрое.

Именно «Огонек» сыграл решающую роль в жизни Юмашева. Работать в журнале мечтал каждый. Юмашеву повезло. Первым замом при новом главном редакторе журнала стал Лев Гущин, который и позвал туда 29-летнего Юмашева руководить отделом писем, в котором тогда работало всего два человека. «Я согласился перейти из "Комсомолки" в "Огонек" по двум причинам. Во-первых, мне хотелось работать в легендарном уже в тот момент журнале. Во-вторых, мне было всегда приятно и комфортно работать со Львом Гущиным. И я не сомневался, что из отдела писем, одно название которого отдает скукой и нафталином, можно будет сделать что-то яркое и интересное», – вспоминает Юмашев.

«Когда я оказался в "Огоньке" и прочитал письма, которые люди стали отправлять в адрес журнала, то понял, что их нельзя не печатать. Пришел к Гущину, потом мы вместе с ним пошли к Коротичу, и сначала мне дали одну колонку писем», – рассказывает Юмашев. Это вызвало такой интерес, что буквально через несколько номеров "Огонек" стал печатать уже целую полосу писем своих читателей (потом на это стали выделять еще больше места).

Благодаря письмам читатели теперь сами стали инициаторами многих громких публикаций о проблемах страны. Иногда они занимали до трети журнала. Очерк "Беспредел" Леонида Никитинского о бунте в тюрьме под Ригой[11], по которому вскоре был снят фильм; первые публикации о проблемах СПИДа в Советском Союзе, о нехватке одноразовых шприцов; публикация завещания Николая Бухарина, которое пронесла в своей памяти через годы его вдова Анна Ларина, – все эти материалы готовили в отделе писем. Он вырос до невероятных размеров: в начале 1990-х под началом Юмашева работало 40 человек. Отделов такого размера, пожалуй, сейчас нет ни в одном печатном медиа страны.

Одна из самых заметных статей, подготовленных отделом Юмашева, называлась «Противостояние». Опубликованное в конце июня 1988 года в журнале письмо Тельмана Гдляна и Николая Иванова, руководителей следственной комиссии по хлопковому делу, впервые рассказало об организованной преступности на территории СССР[12]. Линия следствия и вертикаль преступной группы тянулись от председателей колхозов к кандидату в члены Политбюро ЦК КПСС, первому секретарю КП Узбекистана Шарафу Рашидову и зятю генсека Леонида Брежнева, первому замминистра внутренних дел СССР Юрию Чурбанову. Это был переломный момент. Во-первых, о преступности системы впервые говорили те, кто был ее частью. Во-вторых, это было первое прямое обвинение членов высшего партийного руководства ни больше ни меньше как в крышевании мафии.

Зарплата Юмашева в «Огоньке» выросла почти в два раза, почти до 300 рублей, что, как он считал, было несусветным доходом для журналиста. Для тщеславного Юмашева это было тоже немаловажно: по крайней мере, размер своей зарплаты он помнит до сих пор. Однако основной доход у него был другой.

Как известного специалиста по подростковой тематике, Юмашева пригласили на Центральную студию документальных фильмов и предложили написать несколько заявок на острые молодежные темы. И каково же было его удивление, когда почти все они были приняты. Одновременно было запущено в производство несколько документальных фильмов с разными режиссерами. Например, про советских хиппи и кризис 30-летнего возраста («Хор в одиночку»[13]), короткометражка «Карьера» про комсомольца-отличника, который изнасиловал одноклассницу, а затем решил ее убить, чтобы не разрушить свою карьеру.

Для производства фильма про валютных проституток «Хау ду ю ду»[14] съемочная группа пригласила рок-музыканта и поэта Петра Мамонова – он стал единственным актером в документальном кино. «Но утром по пути в киоск мы вместе хотим, чего нет, меня научила ждать свежая краска газет, „Союзпечать“. Нам надо быть в курсе, мы делаем деньги, фальшивые деньги» – присутствие в фильме Мамонова, смотрящего мимо камеры безумным взглядом, делало из обычной документалки о пагубном социальном явлении почти артхаус. «Каждую из тем не просто одобряло руководство студии, но еще и платило огромные по тем временам гонорары», – рассказывает Юмашев.

Тем временем в «Огоньке» Юмашев стал членом редколлегии и координатором работы со многими внештатными авторами. Один из них, публицист Александр Радов, в 1988 году принес ему интервью с Борисом Ельциным, который тогда попал в опалу: после критики советского руководства его исключили из Политбюро и сняли с поста первого секретаря московского горкома партии. До того Ельцин никому не давал таких откровенных интервью, и Юмашев тут же отнес материал главному редактору. Однако через несколько дней Коротич с сожалением сказал, что интервью «Огонек» печатать не будет[15]. Как рассказывал позже в своих мемуарах сам Коротич, от интервью с Ельциным его отговорил член Политбюро Александр Яковлев, с которым тот решил предварительно посоветоваться.

«У меня осталось чувство неловкости и стыда перед Ельциным. "Огонек" – главный перестроечный журнал, мы рассказываем другим о гласности, а сами испугались», – говорил Юмашев. И тогда он решил рискнуть. В то время Юмашев снимал очередной документальный фильм, на этот раз про вундеркиндов, талантливых школьников, побеждавших на олимпиадах по нескольким иностранным языкам, но никогда не выезжавших из СССР. На выделенную под этот фильм пленку журналист решил снять фильм о Ельцине без разрешения руководства ЦСДФ. Чтобы договориться о съемках с самим Ельциным, Юмашев позвонил ему по вертушке из кабинета Коротича. Телефон правительственной связи у опального Ельцина оставался, поскольку он был замом председателя Госстроя.

«Борис Николаевич, это вас беспокоят из Студии документальных фильмов, – так начал свой первый разговор с Ельциным Юмашев из кабинета главного редактора «Огонька». – Мы хотим снять про вас фильм. Давайте встретимся».

«Огонек» в разговоре с Ельциным Юмашев на всякий случай решил не упоминать: Ельцин тогда крепко обиделся на журнал из-за невышедшего интервью. «Он в каком-то разговоре даже сказал: "Я «Огонек» вообще люблю, а с его журналистами терпеть не могу общаться. «Московские новости» – молодцы, а «Огонек», конечно, гадкий, испугались мое интервью печатать"», – рассказывал Юмашев.

Ельцин согласился встретиться. Эта встреча стала началом совершенно другой главы в истории жизни Валентина Юмашева.

Телохранитель и душеприказчик

У будущего президента России Бориса Ельцина тогда был один из худших периодов в жизни. 11 ноября 1987 года карьера кандидата в члены Политбюро и первого секретаря московского горкома КПСС – по нынешним понятиям Ельцин был мэром столицы Советского Союза – рухнула на самом взлете. Он выступил на пленуме ЦК КПСС и раскритиковал партийное руководство, при этом предостерег от славословий в адрес генерального секретаря, заявив, что это недопустимо[16]. Речь была довольно короткая и сбивчивая, Ельцин держал перед собой несколько исписанных листов бумаги. В конце он попросил освободить его от звания кандидата в члены Политбюро. «А насчет должности первого секретаря – наверное, будет решать горком», – добавил Ельцин.

Как только Ельцин ушел с трибуны, начались выступления коллег, которые не оставили на нем живого места, причем поливали его как враги, так и московские соратники. Ельцин в одно мгновение стал «нерукопожатным» среди товарищей, его действительно уволили с поста первого секретаря московского горкома, а коллеги начали его сторониться. В отличие от Путина, который не церемонится с оппонентами, Горбачев Ельцина никуда не сослал, не посадил и даже оставил в системе, предложив занять вполне почетный пост первого зампреда Госстроя СССР с министерским портфелем. Но Ельцин все равно ощущал себя изгнанником.

«Это было время самой тяжелой схватки – схватки с самим собой. Я знал, что если проиграю в этой борьбе, то, значит, проиграю всю жизнь. Поэтому и напряжение было такое, поэтому сил осталось так мало», – рассказывал Ельцин в своей первой книге «Исповедь на заданную тему»[17].

«Мне нужно было выползать, выбираться из кризиса, в котором я очутился. Огляделся вокруг себя – никого нет. Образовалась какая-то пустота, вакуум. Человеческий вакуум. Странная жизнь. Кажется, работал в контакте с людьми. Вообще люблю компанию. К людям всегда тянуло. И когда предают один за другим десяток, второй десяток людей, с которыми работал, которым верил, начинает появляться страшное чувство обреченности.

Как будто вокруг тебя очертили круг, и туда никто не заходит: боятся прикоснуться и заразиться. Как прокаженный», – рефлексировал будущий президент страны.

Именно в этот момент в окружении Ельцина появились два человека. Оба впоследствии оказали серьезное влияние и на него самого, и на жизнь страны.

Один из них – Александр Коржаков. Прямолинейный в общении, как и Ельцин, Коржаков был приставлен к нему в качестве охранника, когда Ельцина назначили московским градоначальником. Постепенно Коржаков стал для будущего президента близким человеком. По словам Коржакова, он и прыгал в ледяную воду, чтобы и в море быть рядом со своим шефом, когда остальные охранники оставались на берегу; и включал в машине записи песен в исполнении польской певицы Анны Герман, которые сильно трогали Ельцина[18]. А в мае 1986 года они сдружились в Пицунде на почве любви к волейболу: Коржаков был отчаянным игроком, и в команде с Ельциным они легко всех обыгрывали.

После отставки Ельцина охрану у него забрали. Какое-то время Коржаков еще поработал в органах. Но потом, 1 февраля 1989 года, Ельцин пригласил бывшего охранника на свой день рождения в Госстрой, и тот, хотя Ельцин был в опале, решил купить букет цветов и сходить. Информация о тостах Коржакова за будущее Ельцина донеслась до руководства, и 38-летнего охранника КГБ отправили на пенсию.

Поначалу Коржаков возглавил охрану одной из первых кооперативных структур с названием «Пластик»[19], при этом сохранив, по его словам, почти родственные отношения с семьей Ельцина. «Если я приходил к Борису Николаевичу домой, то вся семья бросалась целоваться», – писал Коржаков в своих воспоминаниях.

Возможно, он так бы и остался работать в частном бизнесе, если бы не один загадочный случай. Как-то раз, в конце сентября 1989 года, Ельцин пропал. По версии Коржакова, дело было так. Вся семья кинулась на поиски Ельцина, первым делом позвонив бывшему охраннику. Тот нашел своего бывшего шефа в отделении милиции – мокрого, в трусах и бушлате, который набросили на него милиционеры. Коржаков согрел бывшего шефа изнутри самогоном с яблоком, снаружи тем же самогоном растер его.

В рассказе Ельцина о падении с моста Коржаков нашел много странностей. Ельцин ехал на своей «Волге», но вдруг решил отпустить водителя и пойти дальше пешком. В этот момент к нему подъехали красные «Жигули», откуда выскочили четверо. По словам Ельцина, они накинули ему на голову мешок и запихнули его в машину, а затем бросили в реку. При этом Ельцин каким-то образом развязал мешок и выбрался из воды. После обсуждения инцидента на Верховном совете СССР Ельцин отказался от утверждения, что на него нападали.

«Поразило другое. Глубина реки в этом месте – не более метра. То есть утонуть здесь можно было только нарочно. А шеф рассказывал, что воды было с головой и он, пока развязывал мешок, пешком добирался до берега, выныривая, чтобы вздохнуть…» – пересказывает версию Ельцина Коржаков. Официальное расследование инцидента ни к чему не привело. Так этот случай и остался самым загадочным фактом в биографии Ельцина.

После этого эпизода семье Ельцина стало очевидно, что ему нужна охрана. Даже в семье Юмашевых, не испытывающей теплых чувств к Коржакову, рассказывают, что тот сам благородно предложил бесплатно охранять Ельцина. Однако это не так. О любви Коржакова к деньгам можно судить даже по его собственному рассказу о том, как он боролся за дополнительные 30 рублей к пенсии. Поэтому, когда речь зашла о работе, он вытребовал как минимум 300 рублей в качестве зарплаты. Денег у Ельцина не было, но семья отыскала трех знакомых предпринимателей, которые оформили Коржакова на разные должности – каждая с окладом 100 рублей. «В одном кооперативе меня оформили инженером по безопасности, в другом – прорабом, в третьем – даже не помню кем», – пишет Коржаков (Семья, правда, это отрицает).

Юмашев сблизился с Ельциным практически тогда же, когда и Коржаков: во время съемок документального фильма о жизни бывшего партийного руководителя в опале. Каждый из тех, кто дал интервью для этой книги, подчеркивает, что Юмашев умеет моментально расположить к себе собеседника. К тому же все отмечают удивительную бесконфликтность Юмашева: ни один собеседник не смог припомнить ни одной серьезной ссоры с ним.

Во время съемок Юмашев познакомился со всем окружением Ельцина. Коржаков с Юмашевым друг друга недолюбливали: они были совершенно из разных миров. Юмашев с большим подозрением относился к кагэбэшному бэкграунду Коржакова, ему не нравилось его солдафонство. А Коржаков называл Юмашева «хиппи» и, как какой-нибудь прапорщик, критиковал его за слишком свободную для советского человека манеру одеваться.

«Юмашева мои сотрудники вечно стыдили за неопрятный вид – затертые джинсы, растянутый и даже рваный свитер»[20]. Тогда они лишь присматривались друг к другу. «К Юмашеву я тогда относился хорошо, считал пусть и грязным внешне, но внутренне порядочным. Ну хиппи и хиппи, что с него взять?» – вспоминал Коржаков. Позже они станут врагами.

Капитан в юбке

В конце 1980-х годов Ельцин жил в одной квартире со своей женой, дочкой Татьяной, зятем и внуком Борей. У них было четыре комнаты – спальня, кабинет, гостиная и комната, где жила дочка с Лешей (так называли в семье Ельцина будущего мужа младшей дочери Татьяны Леонида Дьяченко). Самый младший член семьи, шестилетний Боря Ельцин, спал в кладовке. Часто гостила тут и старшая дочь Лена вместе с мужем и двумя детьми, которая жила неподалеку от родителей.

Старшая дочь Ельциных была активной, любила спорт и общественную жизнь. Лена Ельцина окончила школу почти со всеми пятерками, поступила в Уральский политехнический институт – по стопам родителей, на строительный факультет, и окончила его с красным дипломом. Потом работала на кафедре. В Свердловске она познакомилась с красавцем летчиком Валерой Окуловым. В середине 1980-х Окулова пригласили на работу в Москву, он стал штурманом на международных рейсах «Аэрофлота».

Позже он продвинулся по карьерной лестнице и уже во время второго президентского срока Ельцина стал гендиректором компании. С этого поста он ушел только в 2009 году – на должность замминистра транспорта. В 2017 году его уволили, официально – в связи с переходом на новую работу. На момент написания этой книги Окулов работал советником по гражданской авиации гендиректора Объединенной авиастроительной корпорации, его должностной статус сильно понизился.

Младшая дочка Ельцина Таня тоже училась хорошо, была спокойной и покладистой. Активно занималась спортом; как и папа, полюбила волейбол, которым продолжила заниматься и в Москве, играя за сборную университета. Таня, как и старшая сестра, с четвертого класса училась в физико-математической школе № 9, которая считалась одной из самых сильных в Свердловске. «У нас были потрясающие учителя физики и математики. Мы занимались математикой по восемь уроков в неделю, иногда по два урока в день, столько же физики, еще радиоэлектроника, где мы учились составлять электронные схемы, паять, я хоть сейчас могу и утюг починить», – вспоминает Татьяна.

Волевой и решительный характер удивительным образом сочетался с тем, что Таня была очень домашним и послушным ребенком. «Я очень любила своих родителей, мне всегда с ними было очень комфортно. У нас никаких конфликтов не было – и когда я была маленькая, и в подростковом возрасте. Мы прекрасно понимали друг друга». Четверки Таня старалась скрывать от папы, так как он признавал только пятерки и отказывался подписывать дневник с четверкой, отсылал к маме. «Его наказание заключалось в том, что он мог так на тебя посмотреть, что было очень не по себе, и все. Или скажет: «Я от тебя этого не ожидал». В общем, папино мнение нам с сестрой было очень важно».

В детстве Таня мечтала стать капитаном дальнего плавания. Она даже ходила в яхт-клуб на реке Исеть, изучала семафорную азбуку и азбуку Морзе, хотела поступить в Нахимовское училище. До тех пор, пока не узнала, что туда принимают только мальчиков. Потом она думала о поступлении в Ленинградский судостроительный институт, но поняла, что там придется много чертить, чего Таня не любила. Папа хотел, чтобы младшая дочь пошла в архитектурный, она неплохо рисовала.

И тут Татьяна Ельцина услышала про недавно открывшийся в МГУ факультет вычислительной математики и кибернетики. Она твердо решила уехать из Свердловска. Хотя старшая сестра Лена хорошо училась в институте и нередко однокурсники списывали у нее конспекты, про нее все равно ходили слухи: мол, поступила по блату, пятерки понятно почему ставят, ведь она дочь самого Ельцина. Таня всего этого страшно не хотела.

«На ВМК МГУ был бешеный конкурс, как сейчас помню, 900 человек, а принимали, кажется, 100. Мама говорит, что она молилась, чтобы я не поступила. Она была категорически против. А папа меня поддержал, хотя у нас с ним были очень близкие отношения, и мне кажется, ему было жаль меня отпускать. Но тем не менее он понимал, что если я решила это сделать, то неправильно мне запрещать», – вспоминала Татьяна.

На время поступления Таню приютила сокурсница Наины Ельциной, жившая в Москве, которая звонила Наине и говорила: «Боже, какого вы цыпленка в Москву отправили, у нее тут никого нет, как она тут выживет». Мама ждала, что дочка провалит экзамены и вернется поступать в Свердловск. Но не дождалась. Татьяна стала студенткой МГУ. Она жила, как все иногородние, в общежитии. Таня часто моталась домой и почти всю стипендию тратила на билеты в Свердловск: «Денег иногда не хватало даже поесть, но в общежитии это не было проблемой, потому что всегда кто-то на кухне что-то готовил, например, жарили картошку на подсолнечном масле, которую я раньше терпеть не могла, но тогда ела с удовольствием».

Когда Ельцин оказывался в Москве в командировке, Таня всегда к нему приезжала в гостиницу «Октябрьская». Иногда и он заезжал к младшей дочери в общежитие. Пару раз он приходил к ней в комнату и однажды подарил набор посуды. «Тогда посуды с тефлоном практически не было в продаже, какие-то оборонные заводы выпускали ее в Свердловске. И он привез нам этот дефицитный набор посуды и, как всегда, конфеты "Метеорит" – все девочки были в восторге».

И все же до поры до времени в университете никто не знал, кто именно отец Тани: она это тщательно скрывала. «Когда спрашивали "А кто у тебя папа?", я всегда говорила: "По образованию он инженер-строитель". И все пропускали это "по образованию", фиксировалось только "инженер-строитель". Я не обманывала, но и не говорила, что он первый секретарь обкома».

На традиционной осенней студенческой картошке на втором курсе Татьяна познакомилась с симпатичным однокурсником из Башкирии Виленом Хайруллиным. Он хорошо разбирался в музыке, прекрасно танцевал, вообще был талантливым парнем. Довольно быстро Татьяна вышла за него замуж. Молодые поначалу жили в общежитии, у них была своя комната.

Только когда родился сын, Ельцин смог выбить для молодой семьи комнату в коммунальной квартире. Рождение внука для Бориса Ельцина стало огромным событием, до этого у него были одни девочки. Татьяна рассказывает: «Я специально оставила свою фамилию, потому что наша фамилия пропадает, у нас нет мальчиков. У моей сестры родилась девочка. Поэтому, выйдя замуж, я оставила себе фамилию Ельцина, чтобы дать ее сыну».

Решение не брать фамилию мужа оказалось дальновидным – вместе они прожили недолго. По версии Хайруллина, после тяжелых родов Татьяна оставила ему ребенка и уехала в Свердловск к родителям. Хайруллин поехал домой в Башкирию, чтобы его родители как-то помогли с сыном. Там он устроился работать. «Почти весь первый год жизни сын провел со мной, так что все проблемы молодой матери я испытал на себе, – рассказывал Хайруллин[21]. – Да и вообще мне казалось, что я гораздо лучше справляюсь с домашними обязанностями, чем бывшая супруга. Я редко видел Татьяну у плиты или у тазика с грязным бельем».

Татьяна рассказывает эту историю иначе. Ребенок был с ней постоянно, и только однажды она оставила его мужу на три недели, чтобы подготовить для жизни комнату в московской коммуналке, и уже через три недели забрала его обратно в Москву. После этого она взяла академический отпуск и уехала туда уже с маленьким Борей.

Когда же она вернулась через несколько месяцев, обнаружила совершенно голую коммуналку. «В пустой комнате сиротливо стояла детская кроватка и ковер. Было увезено все. Даже мои горные лыжи, которые мне подарил папа на день рождения. Тогда это был жуткий дефицит, и, помню, я очень злилась». Хайруллин же говорит, что на самом деле рассчитывал на то, что Татьяна приедет к нему в Башкирию. Спустя несколько лет, когда Бориса решил усыновить второй муж Татьяны, Хайруллин дал свое согласие.

Лишь однажды он решился воспользоваться старыми связями с семьей. После развода Хайруллин работал в башкирской компании, которая поставляла продукты питания в колонии строгого режима. Как говорил он сам, однажды с ним произошел неприятный инцидент, его тогда чуть не посадили. «Мне ничего не оставалось делать, как приехать к Борису Николаевичу, чтобы обсудить некоторые вопросы по этому делу. В коридоре я столкнулся с Татьяной. Она тут же вызвала охрану, и меня буквально выставили на улицу».

Как говорит Татьяна, такого не было и быть не могло – в квартире у них охраны не было, только в доме внизу: «Да и как вы себе представляете, чтобы мой папа с ним договорился встретиться, а мне ничего не сказал? А если бы такое вдруг произошло, неужели я ему сама не могла бы сказать "Уходи", не привлекая охрану?»

По словам Хайруллина, после этого унизительного эпизода он тяжело запил. «Признаюсь, долгое время я был настоящим алкоголиком. Но вовремя опомнился. Завязал», – рассказывал первый муж дочки Ельцина.

Прекращение пьянства не помогло ему восстановить отношения ни с сыном, ни с семьей Ельциных. Последний раз о нем было слышно в 2003 году, когда он публично говорил, что пытался встретиться с сыном, которому на тот момент было уже больше 20 лет. Бизнес у Хайруллина тоже не задался: удалось найти только одну зарегистрированную на его имя компанию, она называется «ИТХ-Эксплуатация» и в 2019 году была введена в реестр недобросовестных поставщиков за неисполнение контракта по материальному обеспечению Нацгвардии.

О существовании Вилена Хайруллина его сын Борис узнал уже только из прессы. А потом он неожиданно встретил своего сводного брата Марка на дискотеке. Лишь тогда мама рассказала ему настоящую историю семьи. Позже он даже встретился с отцом, но, по словам Татьяны Юмашевой, отношения у них не сложились. Членом семьи Вилен так и не стал. Мебель из коммунальной квартиры стала, похоже, единственным бонусом, доставшимся ему от Ельциных.

Никаких «мы Ельцины»

Борис Ельцин, кажется, первый из партийных боссов, кто старался показать себя «простым человеком». Вместе с оператором он проехался в троллейбусе[22], а позже решил пригласить съемочную группу к себе домой – показать, как он живет. Когда Валентин Юмашев впервые приехал в дом на 2-й Тверской-Ямской, где жил Ельцин, первая, кого он встретил, была усталая женщина с тюком белья, вышедшая из подъезда. Наина Ельцина пешком шла сдавать белье в прачечную. Своей машины в семье не было, а служебная возила только Ельцина.

Как рассказывает Юмашев, он был удивлен, что Ельцины жили двумя семьями в одной квартире. «Все-таки я журналист, и я знал, как живет партийная элита, какие у них квартиры и какие дома, как жили их дети. Я был очень сильно поражен, насколько это была скромная семья».

Внутри квартиры Юмашев увидел стандартные советские радости: стенку, чешскую посуду, отечественный телевизор. «Я прямо их всех полюбил за это. Абсолютно не капризная, дружная семья. Никаких "мы Ельцины" там не было».

«Если у Бориса Николаевича был какой-то кризис (а у него один кризис случался за другим), именно семья его спасала», – рассказывает Юмашев. Кстати, забирать мокрого Ельцина из отделения милиции, где нашел его Коржаков, тоже приехали Татьяна с мужем.

Ради дела ельцинская семья терпела и ранние журналистские вторжения в свою жизнь. «В семь утра мы приходили в дом Ельцина. Они там все были заняты, а тут съемка; конечно, это не очень им нравилось. Тем не менее отношения какие-то возникли», – рассказывает Юмашев.

Один из таких эпизодов – видимо, утреннее чаепитие – в итоге вошел в фильм, который назвали «Борис Ельцин. Портрет на фоне борьбы»[23]. Ельцин эмоционально жаловался Юмашеву на непонимание со стороны Горбачева, а режиссер-документалист ему сочувствовал.

– Я писал записку два года тому назад!

– И не прислушались вообще, да?

– К Михаилу Сергеевичу приходил один на один. «Выяви! Это будет такая потом ошибка», – рассерженно и несколько путано рассказывал Ельцин о своем разговоре с Горбачевым. – Потому что я в это время уже знал все.

– Да, там страшные вещи. Очень страшные, – говорил Юмашев, умевший выслушать, поддержать и расположить к себе собеседника.

– Страшные, – соглашался Ельцин.

После того как фильм был отснят, он не выходил еще два года и появился, уже когда Ельцин был народным депутатом и участвовал в избирательной кампании как кандидат в президенты РСФСР.

Вот как заканчивается авторский текст фильма, который писал Юмашев (вторым сценаристом формально числилась его жена Ирина Веденеева: Юмашев оформил жену, чтобы поддержать ее избрание в Союз кинематографистов): «За событиями не угнаться. Пленумы ЦК, съезды народных депутатов, сессии Верховного совета, трагические межнациональные конфликты, трудные шаги вперед на пути к демократии, гласности, нормальной человеческой жизни. Все это уместилось буквально в несколько месяцев. И каждый раз мы слышали голос народного депутата Ельцина, продолжающего отчаянную борьбу, начатую им на октябрьском пленуме ЦК. Только тогда он был один, а сегодня за ним эти люди, вставшие в многокилометровую цепочку в знак поддержки Ельцина. С ним миллионы москвичей, проголосовавших за него и против партийно-бюрократического аппарата в день выборов. И все вместе мы сможем сделать то, что он не смог сделать один».

Этот фильм стал настоящим агитационным роликом длиною в час. Ельцин был прямым оппонентом Горбачева, но руководство Центральной студии документальных фильмов и цензура пропустили призывы Юмашева к поддержке Ельцина, и торжественная премьера прошла в Доме кино при полном аншлаге.

И все же фильм не показали по центральному телевидению. В итоге гораздо более мощное воздействие на избирателя оказала книга «Исповедь на заданную тему», тоже вышедшая на самом пике популярности Ельцина, после его избрания народным депутатом. Главным помощником Ельцина и в написании книги, и в ведении переговоров о ее продаже стал Юмашев.

Работа над книгой шла на подмосковной даче в небольшом деревянном домике. Ельцин, одетый в теплый свитер, работал в спальне. Он внимательно читал кипу отпечатанных страниц рукописи, помечая что-то ручкой. Юмашев тихо предлагал, как сказать иначе, а потом уходил в другую комнату – переписывать.

Будущий президент работал до ночи, потом ложился спать, рано утром снова вставал и правил текст. «Что меня фантастически поразило тогда: как Борис Николаевич чутко и точно чувствует слово. С его стороны блестящая редакторская работа была, – отмечает Юмашев. – Он какие-то вещи своей авторучкой с черными чернилами правил, абсолютно точно расставляя правильные акценты. Я до сих пор не понимаю, откуда у него взялся этот навык: строитель, партийный работник, но удивительное чувство слова. Я был приятно поражен».

Домик, где кипела работа, Ельцин одолжил у зятя – это была дача мамы Леонида Дьяченко. Ее муж Юрий Дьяченко был одним из руководителей знаменитого ракетно-космического КБ «Салют», лауреатом Ленинской премии. Он умер в 1985 году. Ельцину уединение нужно было, чтобы срочно завершить работу над рукописью «Исповеди».

Фактически «Исповедь на заданную тему» написал и сконструировал Юмашев. Когда-то он сказал Ельцину: «Борис Николаевич, если нужна будет помощь, а она точно будет нужна, я вам помогу, потому что все равно я рядом». Ельцин согласился.

Поняв, что о новом и единственном в СССР оппозиционном политике практически ничего не известно, Юмашев стал расспрашивать Ельцина про всю его жизнь, а потом попросил разрешения поговорить и с семьей. Когда Ельцин уезжал и не брал с собой Юмашева, тот отдавал ему свой диктофон и просил надиктовывать наброски на определенные темы. По словам Коржакова, 90 % книги надиктовывал сам Ельцин, остальные 10 % – его семья и помощник Лев Суханов.

Члены семьи не только выступали в роли рассказчиков, но и строго проверяли достоверность рассказов Ельцина. Татьяна, тогда еще Дьяченко, поначалу с настороженностью относилась к Юмашеву, несмотря на распоряжения главы семьи рассказывать все как есть. «Журналисты разные бывают: переврут и потом напишут какую-нибудь гадость. Тем более что они в основном тогда гадости и писали про папу. Но в процессе наших разговоров доверие возникло у всех, потому что он как-то располагал к себе», – вспоминает Татьяна про те встречи с Юмашевым.

Тем не менее с правкой книги возникли проблемы. «Рукопись была практически готова, Борис Николаевич все прочитал, что необходимо, поправил, но сказал: "Теперь идите к Наине Иосифовне, к Лене, Тане. Они все прочитают, может, какие-то ошибки найдут, что я не нашел". И вдруг они начинают эту рукопись переписывать. Даже зятья в этот процесс вмешивались. Помню, в какой-то момент я не выдержал и говорю: "Валер (Окулов, муж Елены), слушай, я же тебя не учу, как самолет водить…» – вспоминает Юмашев, который к тому моменту уже со всей семьей общался на «ты». Правда, это ему не очень помогало.

У каждого был свой подход к делу. Например, в рассказах о митингах Юмашев округлял число участников, а Наина с Татьяной просили называть цифру точнее. Тогда Юмашев не придумал ничего лучше, как читать всем вслух. «И вот собралось 100 тысяч человек или, как вы предлагаете, собралось 98 тысяч человек. Как лучше звучит?» – спрашивал он своих слушателей. «Ну конечно, так не очень звучит, но это правда», – отвечали они. «Я просто замучился с семьей Ельцина», – признавался Юмашев, который согласовывал текст трое суток.

Наконец рукопись была готова, и вскоре книга «Исповедь на заданную тему» одновременно вышла на английском, французском и немецком языках в разных странах мира. Позже она была переведена и на другие языки.

Документальный фильм «Борис Ельцин. Портрет на фоне борьбы» вышел чуть позже, и туда Юмашев включил строки из книги. Он договорился, чтобы отрывки из книги опубликовали в самом популярном в стране журнале «Огонек». Автобиография создавала портрет мудрого, честного, рефлексирующего руководителя, довольно жестко критикующего советские порядки и совсем не похожего на тех, кто тогда был у власти в стране.

Ельцину книга помогла стать президентом, а Юмашеву – его постоянным советником, к которому Ельцин прислушивался до конца своих дней.

Гонорар за российское издание (а это были большие деньги: в Советском Союзе книга вышла многомиллионными тиражами) Ельцин отдал в Фонд по борьбе со СПИДом, на одноразовые шприцы[24]. «На месте Ельцина я бы так не делал: времена были тяжелые, и это вполне могли оказаться его последние деньги, – говорит Юмашев. – Этот поступок заставил меня его сильнее зауважать».

Еще бы: как вспоминает бывший заместитель главного редактора «Огонька» Анастасия Николаева, фонд «Анти-Спид» был создан при «Огоньке» Гущиным и Юмашевым; структура финансирования дочерних организаций, созданных тандемом, была довольно непрозрачная. Юмашев говорит, что не основывал фонд, а его учредителем была Анна Вайс, корреспондент «Огонька»: «Вела этот фонд и писала на эту тему».

Неизвестно, помог ли Ельцин заработать Юмашеву, но Юмашев Ельцину заработать точно помог. С иностранным изданием Ельцин чуть не попал впросак, но его спас Юмашев. Американцы тогда предложили Ельцину 300 000 долларов за книгу. Что, вообще-то, казалось немалой суммой. Еще в разгар съемок помощник Ельцина в Госстрое и руководитель его секретариата Лев Суханов решил поинтересоваться у сведущего в таких делах журналиста, соглашаться ли на гонорар, который предлагают американцы за книгу. Юмашев посоветовал отказаться. «Я бы не соглашался с этим предложением американцев, потому что точно я могу найти предложение гораздо лучше», – сказал Юмашев Суханову.

Юмашев знал, что книгу самого известного в СССР оппозиционера можно продать гораздо дороже. Через друга он вышел на британского литературного агента Эндрю Нюрнберга. Основанная им за 10 лет до этого компания была влиятельной и успешной, а сам Нюрнберг знал русский язык. Он прилетел в Москву и встретился с Ельциным. Заключив с ним договор, Нюрнберг смог выгодно продать книгу, проведя тендер среди нескольких издательств.

В итоге Ельцин на международных правах заработал больше миллиона долларов, свои первые по-настоящему серьезные деньги[25]. Татьяна Юмашева вспоминает, что на часть иностранного гонорара от книги они купили землю и построили дом в Горках-10. Так с помощью Юмашева Ельцин смог получить за книгу в 10 раз больше. Сам от себя этого не ожидая, Юмашев сделал Ельцина долларовым миллионером и, возможно, одним из самых богатых людей в Советском Союзе, где капитализм еще только делал первые шаги.

Приключения в необычных реальностях

Ко времени выхода фильма Ельцин уже стал депутатом Верховного совета РСФСР и мировой знаменитостью. Он совершал неофициальные визиты на Запад, общаясь там с представителями местного истеблишмента. Ельцин даже удостоился 12-минутной встречи с президентом США Джорджем Бушем. Для простого депутата Верховного совета РСФСР это было огромной честью: ни с кем из советских политиков, кроме Горбачева, Буш не встречался. Но там же, в Америке, Ельцина ждал и чудовищный провал. А спасал его Юмашев.

«Американская ночь перестройки пахнет виски, долларами и освещается светом прожекторов, – писала итальянская левая газета La Repubblica[26]. – Борис Ельцин, народный герой Москвы, Кассандра Горбачева, обличитель гласности, проносится над Америкой, как вихрь; его слова вылетают и возвращаются обратно. Он оставляет за собой след в виде предсказаний катастроф, сумасшедших трат, интервью и особенно запах знаменитого кентуккского виски «Jack Daniel's» с черной этикеткой. Пол-литровые бутылки он выпивает в одиночестве за одну ночь в своем гостиничном номере в Балтиморе, куда он приехал по приглашению факультета политических наук Университета Джонса Хопкинса. Ошалевшего «почетного профессора», который рано утром приехал за ним, чтобы отвезти в конференц-зал университета, Ельцин одарил слюнявым пьяным поцелуем и наполовину опорожненной бутылкой виски. «Выпьем за свободу», – предложил ему Ельцин в половине седьмого утра, размахивая наполненным стаканом, одним из тех, в которых обычно хранятся зубные щетки и паста в ванной комнате. Но выпил он в одиночестве».

Перепечатанная[27] в газете «Правда» итальянская статья об алкогольном трипе Ельцина сильно взбудоражила в большинстве своем лояльную оппозиционному политику общественность. Читатели стали закидывать редакцию возмущенными письмами с обвинениями автора в клевете и требовать объяснений. Эту публикацию связывали с травлей Ельцина со стороны Политбюро и чуть ли не с личным приказом Михаила Горбачева опубликовать антиельцинский пасквиль.

Тогдашний председатель Идеологической комиссии ЦК КПСС Вадим Медведев позже рассказывал[28], что видел статью, однако в партии «пришли к выводу, что эту дешевку перепечатывать в нашей прессе не следует: она дискредитирует страну». По словам Медведева, некоторые газеты, например «Советская Россия», спрашивали разрешения опубликовать, но их одернули, а «Правда» решила проявить самостоятельность[29].

Однако настроение Кремля главный редактор Виктор Афанасьев не угадал. Газете пришлось извиняться: журналист «Правды» поговорил с итальянским коллегой Витторио Дзукконе, и тот признался, что делал материал, основываясь на вторичных источниках – публикации в газете The Washington Post от 13 сентября, озаглавленной «С пьяными объятиями к капиталистам», и свидетельствах эмигрантов из СССР, слышавших разговоры о поведении Ельцина в Балтиморе.

В свою очередь, The Washington Post, газета более респектабельная, чем левая итальянская La Repubblica, писала о пристрастии визитера к алкогольным напиткам, ссылаясь на высокопоставленных сотрудников Университета Джонса Хопкинса, где Ельцин выступал 12 сентября 1989 года. В статье также рассказывалось, как Ельцин выпивал в Нью-Йорке, пропустив несколько важных встреч, включая запись интервью у Теда Коппела, а позже его видели в баре на Манхэттене (впрочем, журналист оговаривается, что нет авторитетного источника, который бы это подтвердил).

В интернете сохранилась запись его выступления в Университете Джонса Хопкинса[30], где Ельцин сначала отнимает у ведущего микрофон, рассказывая о своем партбилете, который носит с собой, чтобы его не выгнали из КПСС, пока он будет в отъезде. А затем выступает с пламенным экспромтом. «Признаться, отбросив гордыню, что вы ошиблись по вводу войск в Афганистан, – это серьезная, очень серьезная победа перестройки», – говорил Ельцин, не объясняя, кого он имеет в виду, говоря «вы», ведь войска ввел Советский Союз.

Пока зрители пытались сообразить, что имеет в виду Ельцин, он сделал паузу, недоуменно осматривая зал. «А почему вы не аплодируете? То есть по Афганистану вы не согласны с моей точкой зрения, что это была ошибка?» Зал смеется и аплодирует, переводчик говорит, что не работал микрофон. Ельцин просит переводчика повторить, а тот просит об этом же Ельцина, так как не расслышал его, пока решал проблемы с микрофоном. Тот пристально смотрит на переводчика и продолжает.

«Ну и ряд других вопросов. Примет меня президент Буш или не примет – пока остается проблемой; я думаю, что проблемой, скорее всего, Горбачева, но и в том числе предвидения и перспективы президента Буша». (Народный депутат смело обводит глазами зал, зал смеется и аплодирует.) «Зная, что он каждый день бегает и играет в теннис, я готов с ним и на теннисной площадке сразиться при очень высокой ставке. Если я выиграю – прекращаются испытания ядерного оружия подземного. Навечно! Я не знаю, что он скажет, как контраргумент, если он выиграет…» Ельцин опять отвлекается и недоуменно смотрит на переводчика. «А почему вы не жестикулируете так, как я?» Переводчик не понимает, шутит Ельцин или нет, и растерянно улыбается в ответ. «Это не синхронный перевод!» – заключает Ельцин под дружный хохот и аплодисменты.

Так что же было на самом деле? Сама по себе поездка была большой авантюрой, которую организовал Геннадий Алференко, один из главных советских инноваторов. Молодой новосибирский ученый с легкой руки Горбачева создал Фонд социальных изобретений при газете «Комсомольская правда» – ассоциацию читателей для реализации «инициатив, способствующих созданию и развитию открытого гражданского общества», рассказывает мне Алференко. Ельцин с его протестом, как никто другой, подходил для поддержки таких инициатив. Эта организация имела право содействовать в получении выездных виз, очень помогая гражданам Советского Союза, желавшим отправиться за границу.

Обычному советскому человеку получить выездную визу было чрезвычайно трудно. Даже в Болгарию поехать было непросто, а в Соединенные Штаты могли попасть и вовсе единицы. Даже члену Верховного совета РСФСР для поездки за границу требовалась выездная виза. Главное было найти партнера в Америке, который бы официально пригласил Ельцина посетить эту страну. И такого партнера Алференко нашел. Им оказался… легендарный Esalen Institute – одно из самых известных мест паломничества тех, кто искал просветления и духовных практик.

Соединение восточных практик медитации и современной психологии принесло этому учреждению всемирную славу. Институт всегда был рад интересным гостям. «Приглашенные гости представляли самый широкий спектр, от таких ученых, как Фритьоф Капра, Карл Прибрам и Грегори Бейтсон, до тибетских лам, индийских гуру, индейцев, мексиканских шаманов и христианских мистиков», – рассказывает работавший в институте ученый-психиатр Станислав Гроф в своей книге «Когда невозможное возможно. Приключения в необычных реальностях»[31]. В этой компании Ельцин смотрелся как-то странновато. Да и в приверженности духовным практикам он замечен не был.

Esalen Institute – весьма примечательное место. В 1960-е годы на его территории практиковалось употребление легального в то время наркотика ЛСД. Со дня открытия института там действуют правила ретрита (времяпрепровождение, посвященное духовной практике), предусматривающие полное отсутствие на его территории радио, телевидения, газет и других способов связи с внешним миром. Среди всего этого Ельцина смутило только одно: слушатели института официально практикуют совместные гуляния и купания голышом. Это ему не понравилось.

«Там люди приезжают для практики. Они ходят в термы, и там мужчины и женщины – все голые. И кто-то Борису Николаевичу это рассказал, мол, Борис Николаевич, как вы поедете, эта организация поддерживает нудистов!» – пересказывает мне тот разговор Алференко. – Член ЦК КПСС Ельцин нахмурился: «Геннадий, куда ты меня везешь? Что это за организация? Не поеду. Давай пусть меня Фонд Рокфеллера приглашает – тогда поеду».

Но ни Фонд Рокфеллера, ни какая-либо другая респектабельная организация приглашать Ельцина не собиралась: слишком это был рискованный политический шаг. Горбачева тогда в Штатах любили, и никто не хотел с ним ссориться. В конце концов Алференко уговорил Ельцина: какая разница, кто пригласит, главное – какая будет программа. А программа предстояла насыщенная.

О том, что в этой поездке Ельцин много выпивал, писал Александр Коржаков, который вообще любил представлять Ельцина пьяницей после того, как поссорился с президентом. Но Коржакова в этой поездке не было. Другой участник визита, Лев Суханов[32], в своих мемуарах не рассказывал подробностей об алкоголе. Павел Вощанов, который позже стал пресс-секретарем Ельцина, говорил, что в Балтиморе речь Ельцина была замедленной вследствие большой дозы снотворного[33].

Но в 2017 году он выпустил мемуары[34], в которых рассказал о той поездке в мельчайших подробностях. По его словам, и он, и Суханов, и Алференко всю дорогу пытались оградить Ельцина от алкоголя, который ему так и норовили предложить американцы. Но получалось не всегда. «Сбываются худшие опасения Суханова: шеф выпивает, но ничем не закусывает. А как закусывать, если он почти не сидит на своем стуле, а все больше стоит возле него? К нему то и дело подходят улыбающиеся буржуины, трясут руку, дружески похлопывая по спине, произносят какие-то комплименты и пожелания, а после, чокнувшись и пригубив из своего бокала, отходят, уступая место другому желающему поприветствовать первого советского коммуниста-оппозиционера. Зато наш Борис Николаевич, по стародавней уральской привычке, чокнувшись, выпивает до дна. Черт бы их всех подрал! И в первую очередь – этого хитромудрого Сороса, который буквально не отходит от Ельцина ни на шаг. Прилип, что банный лист к заднице», – бывший пресс-секретарь Ельцина не стеснялся в выражениях.

Если верить Вощанову, поездка действительно изобиловала возлияниями; Ельцина все время нужно было спасать от различных конфузов. Американский тур Вощанов описывает во всех подробностях, включая то, как Ельцин в Нью-Йорке в гостинице предложил взять стаканы из ванной. «Американизированный Алференко робко протестует: но они же не для того, чтобы из них пить! – Стакан, понимаешь, он и есть стакан!»

То, что для русского человека кажется в целом нормальным решением, американцев шокировало. На следующее утро бульварные издания вышли с заметками о госте из Москвы, демагоге и популисте, а главное – человеке, склонном к регулярному и непомерному питию.

«В некоторых из них, в подтверждение сказанного, приводится свидетельство безымянного работника нашего отеля, поведавшего журналистам, как остановившийся у них Ельцин с помощниками пропьянствовали всю минувшую ночь – выпили несколько бутылок виски, разливая благородный напиток в туалетные пластиковые стаканчики, предназначенные для полоскания зубов», – пишет Вощанов. В книге Вощанова рассказано, как Суханов заподозрил, будто это все подстроил Алференко: «Как про стаканы стало известно, если в номер к шефу никто из обслуги не заходил?! Алференко пожимает плечами: мол, откуда мне знать?».

Сам Алференко этот разговор не помнит. По его словам, Ельцин, после того как приземлился, лишь выпил водки в китайском ресторане, а потом пошел в гостиницу. «Я не помню деталей, возможно, и хотели по русскому обычаю выпить в номере», – рассказывает мне ученый. Он больше помнит утро в Балтиморе, когда он встретил шатающегося Ельцина. Именно про ночь в Балтиморе и про его возлияния писали все газеты. По словам Алференко, Ельцина действительно с утра пошатывало, но Алференко объяснил это джетлагом.

Алференко уже в разговоре со мной вспоминает беседу с Сухановым, который хотел узнать, что случилось с Ельциным.

– Ты же знаешь, ты читал газеты, что было написано? – спросил Суханов.

– Не знаю, – честно ответил Алференко.

– По-моему, шефу надо помочь. Как помочь? Медицински.

И они с Сухановым пошли отпаивать Ельцина кофе.

Тем не менее популярность Ельцина в СССР была огромной, как и уверенность в том, что все слухи инспирированы Кремлем и недоброжелателями. Через месяц после публикации в «Правде» уволился ее главный редактор Виктор Афанасьев. Как пишет Наталья Ростова в материале «Рождение российских СМИ»[35], Горбачев объяснит причину отставки Афанасьева тем, что «из положения лидера „Правда“ переходила в положение замыкающего, с реформаторских позиций сползала на консервативные».

На Западе репутацию Ельцина взялся спасать Джек Андерсон, известный в Америке журналист и колумнист. Он встречался с Ельциным еще до поездки и тепло к нему относился. После скандала Ельцин попросил срочно позвонить Андерсону: «Он должен спасти ситуацию, в которой мы все оказались. Встречайся с ним срочно». Алференко встретился с ним один на один, честно описал все, что видел, и высказал свои подозрения – о том, что все это, возможно, происки КГБ. «Точно. Это тема. Это операция КГБ по уничтожению лидера оппозиции. Я это так и буду подавать!» – загорелся Андерсон.

Публикаций в западной прессе было подозрительно много. Скандал вышел огромный, и вряд ли его можно было списать на большую любовь медиа к Горбачеву. В России репутацию Ельцина спасал Юмашев. Конечно, он не мог не знать, что произошло. Он был другом семьи, общался со всем окружением Ельцина. Статья «Поездка, о которой говорят» была подготовлена отделом писем Юмашева и предварялась письмом некоего С. Кузнецова из Москвы, недоумевающего, почему журнал молчит о случившемся: «Это удивительно, но, кажется, нет в стране ни одного печатного издания, которое бы не откликнулось на визит Б. Н. Ельцина в США и на скандальную публикацию в "Правде". Об этом рассказывало радио, и даже телевидение показало передачу. Страна захлебывается от изобилия разного рода комментариев, а только один "Огонек" молчит. Почему?! Читатель невольно начинает выискивать причину, неоднозначно трактуя позицию редакции. Так в чем же истинный плюрализм мнений: в замалчивании или?..»

Чтобы ответить на вопрос читателя, Юмашев, уже тогда готовивший к публикации книгу Ельцина, встречается с ним. «Борис Николаевич, эта история действительно волнует всех. К сожалению, в перепечатке "Правды" не сообщаются некоторые другие подробности вашего пребывания в Америке, например, хорошо ли к вам относились в американском вытрезвителе, сколько публичных домов вы посетили?.. А если серьезно, я надеюсь, вы не сильно расстроились, читая весь этот бред?»

«Конечно, расстроился необычайно, – сокрушается Ельцин. – Я уже говорил, поездка была крайне напряженной, она вымотала меня основательно, и вот, когда я только вступил на родную землю – и с чувством облегчения, и с чувством большого выполненного дела, – и тут такой страшный, несправедливый, подлый удар! Да нет, какой там смех! И хоть бы что-то в этой статье было правдой. Уж если очень хотелось мою поездку в Америку принизить в глазах советских людей, можно ведь было все сделать как-то тоньше, хитрее, перемешать правду с ложью, вырвать цитаты, надергать какие-то слова… А тут – все ложь. Начиная с видеокассет "Рэмбо", десятков белых рубашек и черных ботинок, скупленных якобы мною в американских универмагах, граненых стаканов из-под зубочисток, из которых я пью виски, и заканчивая суперавтомобилями, которые я требовал для своих перемещений по Америке. Только одна правда в статье есть: я действительно побывал в Соединенных Штатах, а все остальное – грязный и недостойный вымысел».

Павел Вощанов в разговоре со мной еще раз признается, что тогда, в конце 1980-х, пришлось всех обмануть: «Про свой обман я все написал. А про Юмашева – вопрос не ко мне». Книга Вощанова настолько подробна в описании блюд из ресторанного меню, разговоров и встреч, что невольно задаешься вопросом: как человек такое может помнить через 30 лет после события? Судя по всему, эту книгу Вощанов написал еще в 1992 году и рукопись долго лежала нетронутой. Сначала книга воспоминаний стала предметом торга о его возвращении в страну. В середине 1990-х могущественные Александр Коржаков, возглавлявший Службу безопасности президента, и Михаил Барсуков, комендант Кремля, а позже – глава ФСБ, убеждали Вощанова не писать «гадостей» про главу государства. Коржаков это подтверждал.

«Полтора года я не мог вернуться в Россию, потому что шел своеобразный торг – буду я публиковать какие-либо воспоминания? Тогда мне нет места в России. Не буду – значит, могу вернуться… В последний раз, когда мне позвонили, я сказал, что не буду ничего публиковать. И они дали отмашку: тогда можешь возвращаться», – говорил Вощанов в интервью своему старому приятелю пермскому поэту Юрию Беликову в 2005 году[36]. Вощанов даже сказал, что от публикации его отговорили не влиятельные силовики, а некий «глава одного из очень крупных европейских государств», который прочитал с переводчиком его рукопись и сказал, что эту книгу будут обсуждать, но автора уважать не будут никогда. «И он мне объяснил, что есть такие профессии, где человек вторгается в личную жизнь других, и для него – табу рассказывать, что он там увидел и услышал. Поэтому я никаких воспоминаний никогда не публиковал. И этой книги сейчас не существует», – отмечал Вощанов в 2005 году.

Но, похоже, тогда Вощанов лукавил. Книга существовала. Мне удалось коротко поговорить с бывшим пресс-секретарем президента, хотя он неохотно шел на контакт, повторяя, что все уже сказал в своей книге. На мой вопрос, почему он не опубликовал книгу раньше, Вощанов ответил: «Если бы я написал эту книгу 10 лет назад, то ею как орудием воспользовались бы те, кто еще хуже Ельцина». Когда я попытался уточнить, не ту ли самую книгу он опубликовал, которую написал еще в 1992 году и давал почитать европейскому лидеру, и правда ли, что он все же решил сохранить рукопись, Вощанов не стал отвечать, а потом заблокировал меня в WhatsApp.

Юмашев рассказывает, что о поездке Бориса Николаевича в Америку у него не было другой информации, кроме как из своих разговоров с Ельциным и его помощником Сухановым, который был с ним в США. «Суханов был глубоко возмущен после публикации в "Правде", его прямо трясло. Может, какие-то детали он от меня скрывал. Но, когда я говорил с Львом Евгеньевичем, не было никаких сомнений, что мне говорят правду, – ничего из описанного в публикации близко не было». Юмашев предложил Ельцину сделать интервью в «Огоньке». «У журнала огромный тираж, и до всех дойдет ваша позиция», – так Юмашев уговаривал Ельцина на интервью.

В отличие от Вощанова, Юмашев все эти годы был последователен. Он отстаивал версию, что историю про Ельцина-пьяницу придумывают враги первого президента. Отчасти он прав. Друзья Ельцина и его семьи, в том числе Юмашев, никогда бы не рассказали такое про первого президента.

Шоколадный поцелуй

«Папа, вставай. Переворот!» Ельцин открыл глаза. Над ним стояла взволнованная дочь Татьяна. «Это же незаконно», – в полудреме пробормотал президент. Вскочил и понял: это не сон. На календаре было 19 августа. На часах – 7 утра. На экране телевизора – «Лебединое озеро». В оцепенении Ельцин смотрел экстренные новости. Бледный диктор без эмоций зачитывал по бумажке текст о том, что президент СССР Михаил Горбачев «заболел» и руководство страной переходит в руки Государственного комитета по чрезвычайному положению во главе с вице-президентом Геннадием Янаевым. Ельцин молчал и слушал. Наконец Наина Ельцина произнесла: «Надо что-то делать».

В центр Москвы с правительственной дачи Ельцин гнал в бронежилете и в сопровождении широкоплечих охранников. Впервые его посадили не сбоку, а посередине салона, между секьюрити. Меры предосторожности были совсем не лишними. После того как Горбачева заперли на госдаче, главной проблемой для путчистов становился Ельцин. Как писал Коржаков, в лесу уже засели бойцы «Альфы», однако они не успели получить приказ об аресте и пропустили машину. Ельцин же демонстративно поехал на лимузине с российским флагом, чтобы все знали, кто едет. Семью позже вывезли на конспиративную квартиру на рафике.

Семья для Ельцина была значима в самом прямом, «неполитическом» смысле слова. Он черпал в ней силы для борьбы, находил спасение от депрессии в тяжелые периоды жизни и гармонию с самим собой. Так было всегда, вне зависимости от того, где он работал и какой пост занимал. Наина Ельцина не боялась спорить с мужем. Она давала советы, к которым он прислушивался, но они никогда не касались политики. Это контрастировало с народным образом семьи Горбачевых, где на первых ролях часто оказывалась Раиса Максимовна. А дочь Татьяна, несмотря на возраст, часто выступала для своего отца голосом здравого смысла. По словам Татьяны, политика ей была неинтересна. Правда, еще в далеком 1989 году, накануне выборов в Верховный совет РСФСР, она по своей инициативе ездила на встречи отца с избирателями, хотя Ельцин ее туда не звал. Но в круг людей, решающих судьбу страны, она вошла не сразу.

В 1983 году по советской системе распределения Татьяна попала в конструкторское бюро «Салют» – секретную космическую лабораторию, относившуюся к заводу имени Хруничева. Москвичи знают завод по его дворцу культуры, ставшему знаменитым на всю страну. ДК им. Горбунова с конца 1980-х стал главной рок-площадкой страны. У стен «Горбушки» располагался крупнейший музыкальный рынок, где можно было купить или обменять любые пластинки.

В КБ «Салют» Татьяна рассчитывала траектории дальнего сближения космических аппаратов со станциями. «Тут надо было учитывать влияние на траекторию Солнца, Луны, всех планет, атмосферы, формы Земли…» У нее было задание написать программу дальнего сближения на машинно-ориентированном языке программирования Assembler. По ее словам, программа, которую она написала, еще долго работала: «Даже после того, как я ушла, программа использовалась для расчета дальнего сближения и расчета пучка траектории различных нештатных ситуаций».

Коллеги редко вспоминали о том, что Татьяна – дочка Ельцина, рассказывал ее бывший начальник профессор Юрий Цуриков газете «Коммерсантъ»[37]. «Моя лаборатория в КБ считается элитной. Баллистика – такая штука, что, если ошибешься в расчетах на сантиметр, стыковка космических модулей со станцией будет сорвана. Именно математиком-баллистом и работала у меня Таня. И я считаю ее очень хорошим специалистом», – вспоминал он.

В те времена на предприятии даже очень хорошие специалисты по очереди мыли посуду. Так было и когда в «Салют» приехал с визитом Ельцин, работавший тогда секретарем горкома. «Он с начальством везде походил, а потом заходит в столовую. Ему что-то там не понравилось, и он потом долго ругался: "Чем тут у вас кормят сотрудников?!"» – рассказывает мне Татьяна, которая как раз в тот день дежурила в столовой – мыла тарелки. Он увидел ее, не удивился и пошел с руководством дальше по предприятию.

Эпизод со столовой вспоминал и ее начальник. «Узнав, что Ельцин в КБ, спрашиваю: "Где Таня?" – рассказывал Цуриков газете «Коммерсантъ». – Оказалось, что именно в этот день она мыла посуду. Прибегаю в столовую. Смотрю, действительно, моет. Спрашиваю: "Что же ты не отпросилась, никого не предупредила?" А Таня удивляется: "Зачем, ведь моя очередь". Ельцин, увидев дочь, сказал "привет" и ушел в цех».

Татьяне важно было чувствовать ценность собственных достижений. Когда ей повысили оклад со 130 до 145 рублей, она сильно расстроилась – решила, что прибавку выделили благодаря влиятельному папе. Пришлось начальнику объяснять, что рост зарплаты положен по графику.

Запомнил Цуриков и «Поцелуй негра» – шоколадно-бисквитный торт, который Татьяна собственноручно сделала и принесла на свой день рождения еще в первый год работы. В конструкторском бюро Татьяна встретила свою вторую любовь. Леонид Дьяченко, которого все называли Лешей, сын одного из руководителей КБ «Салют», сначала увидел симпатичную девушку на горнолыжном склоне в Крылатском, где нередко катались сотрудники предприятия. Тогда после катания она обронила перчатку на остановке, молодой человек быстро среагировал, поднял ее и отдал девушке. Они не успели ни пообщаться, ни тем более обменяться телефонами, но она долго не выходила у него из головы. Каково же было его удивление, когда они внезапно встретились на работе. Дьяченко решил, что это судьба.

Он быстро нашел общий язык и с сыном Татьяны Борей; когда они стали жить вместе, он решил его усыновить. Забегая вперед, надо сказать, что с Дьяченко Татьяна осталась в хороших отношениях и по сей день. Он превратился в долларового миллионера, став младшим партнером и управляющим маленькой нефтяной компании Urals Energy, добывающей нефть на Сахалине. В 2014 году компания оценивалась в 16 миллионов долларов, у Дьяченко было 7 %, то есть его пакет стоил чуть больше миллиона долларов. По данным СПАРК, он был официальным совладельцем строительной компании «Горки лесные». По данным финансовой отчетности компании, за 2019 год она заработала чуть больше миллиона рублей прибыли.

В начале 1990-х конструкторское бюро, где трудились Ельцина и Дьяченко, было стабильно убыточно, как и завод им. Хруничева, к которому оно имело формальное отношение. После распада СССР он был одним из первых военных предприятий, начавших сотрудничать с иностранцами, заключив контракт с компанией Motorola. Однако заработок Татьяны все равно оставался смешным. Оборонные заказы прекратились, а расчеты траекторий для космических ракет оказались не нужны.

В 1994 году однокурсник Татьяны по МГУ предложил ей перейти к нему в московский филиал банка «Заря Урала», где надо было создавать компьютерную систему управления. Там она проработала совсем недолго. В 1995 году Татьяна ушла в декрет и 30 августа родила сына Глеба. До ее выхода в большую политику оставалось несколько месяцев.

Семейный дом

Из родного Свердловска в Москву Борис Ельцин переехал в 1985 году, когда ему предложили стать заведующим отделом строительства ЦК КПСС. В столице его почти сразу избрали секретарем ЦК КПСС, а уже в декабре 1985-го он возглавил Московский городской комитет (МГК) компартии. Несмотря на стремительное продвижение по партийно-государственной линии, свой собственный квартирный вопрос строитель Ельцин решал несколько лет.

В Москве Ельцину показали квартиру в «цековском» доме на 2-й Тверской-Ямской улице. Судя по описанию в книге «Исповедь на заданную тему», от предложения Борис Николаевич остался не в восторге: «Показали квартиру, настроение было неважное, поэтому мне было все равно. Согласился на то, что предложили, у Белорусского вокзала, на 2-й Тверской-Ямской. Шум, грязный район. Наши партийные руководители обычно селятся в Кунцеве, там тихо, чисто, уютно».

Позже Ельцину предложили квартиру на улице Косыгина – по соседству с семьей Горбачевых, которые занимали в этом же доме две квартиры. И хотя Михаил Сергеевич большую часть времени проводил в загородной резиденции, Ельцину не хотелось жить рядом с политическим оппонентом: риск случайной встречи казался все же слишком большим, пишет Коржаков. От предложения Ельцин отказался. А 12 июня 1991 года он стал президентом России. Теперь ему нужны были апартаменты, подходящие для первого лица.

Жилье Ельцин подбирал придирчиво. Какие-то варианты казались ему слишком шикарными. Так, он не въехал в 460-метровую квартиру на улице Щусева, построенную когда-то для Брежнева (в ней позже поселился глава парламента Руслан Хасбулатов). Ельцин думал разделить квартиру со своими приближенными, но это оказалось слишком хлопотно.

Задуматься о безопасности помог неприятный эпизод, который произошел с Татьяной в доме у Белорусского вокзала, рассказывал Александр Коржаков. Темным осенним вечером 1991 года она шла с работы домой. День выдался непростой, и на работе пришлось задержаться. Свернув на знакомую улицу, она заметила за собой тень мужчины. Татьяна ускорила шаг. Тень не отставала. Кодовый замок на подъезде сработал не сразу, она замешкалась, и незнакомец нагнал ее. С отстраненным видом он зашел за Татьяной в подъезд, а затем – и в лифт. Мужчина схватил ее, и Татьяна начала пронзительно кричать. Ей повезло: злоумышленник испугался и сбежал. Скорее всего, он не знал, что напал на дочь президента Российской Федерации.

Москва начала 1990-х была довольно опасным местом для жизни, но никто не догадался предоставить семье Ельцина охрану. Даже после этого эпизода, по словам Юмашева, близких Ельцина еще пару лет никто не охранял. После того как Горбачев ушел в отставку, Ельцин переселился в его резиденцию, где и жил весь первый срок, а Татьяна с мужем и сыном поначалу оставались на 2-й Тверской-Ямской. Но Ельцин понимал, что его президентство рано или поздно закончится и нужно будет где-то жить.

В 1993 году он решил начать строить собственный дом в Горках-10. За его строительство отвечал Коржаков, за вопросы финансирования – Юмашев. У каждого из них своя версия о том, на чьи деньги строился дом.

Коржаков в своей книге «Ближний круг царя Бориса»[38] настаивает, что строительство шло за счет бюджета Главного управления охраны и он лишь однажды попросил президента добавить денег, когда не хватало 15 000 долларов. Глава Службы безопасности президента знал, что деньги у Ельцина были – проценты от депозита в британском банке Barclays, на который Борис Николаевич положил весь свой гонорар за книгу «Исповедь на заданную тему». Каждый месяц Юмашев, по версии Коржакова, приносил Ельцину по 16 000 долларов, которые тот складывал в сейф. Всего под редакцией Юмашева Ельцин написал три книги: «Исповедь на заданную тему», «Записки президента»[39], впервые вышедшую в 1994 году, и «Президентский марафон»[40], которая была опубликована уже после его отставки, в 2000 году.

Свои деньги Ельцин, как пишет его охранник, вкладывал в проект очень неохотно: «Ельцин посмотрел на итоговую цифру в смете и отбросил документ с раздражением:

– Да вы что! Я таких денег отродясь не видел. Они что там с Барсуковым, с ума посходили, что ли, такие расценки пишут!

Я был поражен не меньше президента и процедил сквозь зубы:

– Уж извините, Борис Николаевич, но вы сами строитель и должны понимать, что все предельно удешевили, даже ниже "наркомовских", дальше некуда.

Потом мы молча чокнулись, выпили, закусили и не проронили ни слова. В середине трапезы шеф резко встал и вышел в соседнюю комнату. Я слышал, как он открыл сейф и долго шуршал купюрами. Принес их мне и ледяным тоном, будто делая одолжение, сказал:

– Вот здесь все пятнадцать».

Юмашев настаивает, что Ельцин строил дачу на свои деньги, опровергая при этом и рассказ о том, что возил в Кремль по 16 000 долларов. «Конечно, это вранье. Зачем возить их в Кремль, где несколько постов охраны, куча свидетелей, секретари, помощники и так далее, охрана на любом посту может попросить портфель открыть? Не проще ли в другое место привезти, на Осеннюю домой или, на худой конец, к нему заехать: никто не увидит, не узнает. Но нет, в Кремль, так выглядит страшнее. В общем, бред».

По словам Юмашева, Ельцин каждый раз передавал ему просьбу с указанием суммы, нужной для строительства дачи. Юмашев рассказывал, что связывался с Нюрнбергом и он переводил эти средства на счет Ельцина с того издательского счета, на который приходили деньги со всего мира. «Сколько Борис Николаевич всего заработал за три книги, я не знаю. Это они с Нюрнбергом всегда обсуждали лично, без меня, я специально оставлял их одних, я не хотел вмешиваться в эти финансовые дела. Поэтому три миллиона долларов – это не точная сумма. За три книги, я уверен, гонорар был больше. Борис Николаевич бережливо относился к этим деньгам, понимал: это его единственные деньги на старость. После того как он умер, этими деньгами распоряжается Наина Иосифовна, на них она сейчас и живет».

Лично Ельцину построенный им дом так толком и не пригодился. Он продолжал жить в Барвихе-4, лишь иногда приезжая туда как на дачу. Не суждено было реализоваться и другой мечте – пожить в настоящей коммуне управленцев страной. Ельцин мечтал о месте, где он мог бы жить вместе с приближенными – об общем доме. Борис Николаевич даже настаивал на том, чтобы в нем была общая прачечная и квартира, где можно было бы устраивать совместные праздники. Он был готов проводить свободное время со своими подчиненными как с семьей, легко объединяя рабочее с личным.

И такой дом нашелся. Проезжая по Рублевке, президент обратил внимание на шестиэтажный долгострой без признаков жизни. Оказалось, это был неосуществленный проект дома для руководства Центральной клинической больницы. Стройка была заморожена еще в советские годы, покрытые плесенью стены возвышались в 200 метрах от Рублевки. Ельцин дал Коржакову распоряжение достроить дом и подобрать ему соседей.

Объединив две квартиры в одну площадью около 280 метров, Ельцин хотел поселиться в ней вместе с семьей младшей дочки Татьяны, а этажом ниже поселилась семья Елены. Ельцин видел свой жилищный проект как «коммунальный дом» власти. Причем коммунальный в прямом смысле. Однако квартиру для праздников так и не построили. Идиллическим мечтам об аппаратной семье не суждено было сбыться. Прачечную тоже делать не стали: у всех были свои стиральные машины.

Соседи, которых подобрал себе Ельцин, были членами тогдашнего политического истеблишмента и их подчиненными. Среди жильцов дома были Виктор Черномырдин, министр обороны Павел Грачев, Егор Гайдар, министр безопасности Виктор Баранников (позже его ведомство было переименовано в Федеральную службу контрразведки, а затем – в ФСБ). Многих из избранных соседей Ельцина вскоре ждали отставки. Но они оставались жить дальше. Так, Егор Гайдар долго жил в этом доме после своей отставки. «Гражданских» в доме на Рублевке было только трое: главный напарник Ельцина по теннису – Шамиль Тарпищев, юморист Михаил Задорнов и Валентин Юмашев.

«Это был такой добрый и с точки зрения быта важный человеческий знак. Было, конечно, очень приятно получить такое предложение, и мы радостно переселились», – с теплотой вспоминает Юмашев о политической «коммуналке». Теперь они жили уже в одном доме с семьей Ельцина. Дети, Полина Юмашева и Боря Ельцин, нередко ходили в гости друг к другу, как и их родители.

Сам Ельцин в этот дом, несмотря на изначальные планы, так и не переехал, оставшись в резиденции в Барвихе. По словам Юмашева, в свой несостоявшийся коммунальный дом Ельцин заезжал, может, всего пару раз. А в его квартире жила дочка Татьяна с семьей.

Отношения с Юмашевым у Ельцина продолжились и без тесного соседства. Ельцин любил играть в теннис, Юмашев увлекся этим видом спорта задолго до знакомства с ним и играл для любителя вполне прилично. Поэтому неожиданно возникла крепкая теннисная четверка: Ельцин играл в паре с профессиональным теннисистом и тренером Шамилем Тарпищевым против пары Коржаков‒Юмашев. Коржаков, который хорошо играл в волейбол, быстро смог схватить основы тенниса и играл неплохо для новичка. Как признает Юмашев, выглядело это все примерно так, как сейчас игра хоккеистов с Путиным, с разницей только в том, что поддавался один Тарпищев, чтобы не разгромить любителей Юмашева и Коржакова в первые же минуты.

«Получалось так. Шамиль по уровню игры на нашем фоне – космос, Борис Николаевич играл послабее, чем я и Коржаков, – вспоминает Юмашев. – И в результате получалась настоящая борьба. Мы с Коржаковым никогда не поддавались. Конечно, они могли нас разорвать 6:0, но Шамиль делал так, что мы все время были вроде бы рядом, вот-вот могли бы и выиграть, но пара ударов в последний момент – и мы проигрывали. Всем было интересно, мы по-настоящему выматывались во время игры, так что теннис и Борису Николаевичу, и нам доставлял большое удовольствие».

Должность – друг семьи

В 1991 году Виталий Коротич окончательно потерял управление журналом «Огонек». В 1990-х годах был популярен вопрос «А что ты делал в ночь с 19 на 21 августа?». Он позволял узнать о том, как человек воспринял попытку госпереворота, который попытались устроить члены Государственного комитета по чрезвычайному положению – ГКЧП. Затаился человек в ожидании развязки или пошел на баррикады защищать демократию? Так вот: Коротич на баррикады не пошел.

Госпереворот в СССР застал Коротича в США: главред «Огонька» воспринимался как один из главных перестроечных героев, и его пригласили рассказать о переменах в Советском Союзе. В тот день, 19 августа, он должен был лететь из США в Тайбэй на интервью с президентом Тайваня. Но, узнав о происходящем в Москве, Коротич сдал билет, чтобы остаться в США. «Я понимал, что, если это настоящий путч, я поеду и прихватят меня прямо в аэропорту. Если это не настоящий путч, то нечего ехать», – рассказывал Коротич[41].

Он же говорит и о других проблемах, которые к нему подступили еще до отъезда в Америку. Вдруг вызвал к себе Горбачев, сказал: «Надо Ельцина размазать, он – сумасшедший, он вены себе резал». А через день ко мне пришел Ельцин – вместе с моим завотдела писем Юмашевым, который ему мемуары писал, и сказал: «С Горбачевым покончено, печатай мемуары, там все про него есть». И я понял, что надо сматываться, – между двумя жерновами я все равно не уцелею»[42]. То, что работу в США Коротич стал подыскивать еще до отъезда, рассказывала в своем дневнике его бывший заместитель Анастасия Николаева[43]. Она же писала, что Гущин и Юмашев, у которого был самый многочисленный в редакции отдел, хотели отставки Коротича и сами организовали «переворот» – «гущинская команда обошла всех с письмом, в котором требовалась отставка главного».

Практически все сотрудники письмо подписали. Решение Коротича переждать путч в редакции, мягко говоря, не оценили. «Редакция ему не простила, что в момент, когда все были здесь и непонятно было, чем все закончится, он не вернулся в Москву», – говорит Юмашев. Коротич и не стал спорить. 26 августа собранием редакции Коротича освободили от обязанностей главного редактора.

Кстати, самого Юмашева путч застал в Ирландии, в отпуске. Он сразу решил вернуться в Москву первым самолетом и уже вечером 19 августа был на баррикадах. Так же поступила практически вся редакция: кто не был в Москве, тот срочно приехал – отвоевывать свободу.

Для Коротича же путешествие по Америке затянулось на долгие годы. По словам Юмашева, у него была возможность вернуться, но Коротичу «не захотелось работать там, где нет обожания и любви, которые были в первые годы его руководства "Огоньком"». А Юмашев, несмотря на тесные связи с президентом страны, остался работать в «Огоньке». Журналист не хотел власти, да и Ельцин ему ничего не предлагал. Но его неформальное общение с президентом продолжалось, и Ельцин это очень ценил. Он всегда мог обсудить с Юмашевым любой вопрос. Составитель его первой официальной биографии стал еще и его конфидентом. Они часто виделись, не только дома. Юмашев приезжал и в Кремль. Именно там он находился во время событий конца сентября – начала октября 1993 года, кульминацией которых стал военный штурм перешедшего в оппозицию к Ельцину парламента, вспоминает Юмашев.

В критические часы, когда Ельцин подписал указ о роспуске Съезда народных депутатов и Верховного совета России, Юмашев встретился с президентом и попросил о возможности находиться все время рядом с ним: материал о роспуске парламента мог оказаться ключевым для книги «Записки президента», над которой тогда Ельцин работал вместе с Юмашевым.

С 27 сентября Юмашев приходил в Кремль ежедневно, проводя время в беседах с людьми из президентского окружения. Своего кабинета у него не было, а потому Юмашев шел к члену президентского совета, участнику Конституционного совещания по разработке нового Основного Закона Георгию Сатарову, к помощникам Ельцина Виктору Илюшину и Льву Суханову. Свое общение с ельцинской командой в то время Юмашев видел так: «События напряженные, каждому из них хотелось обсудить происходящее. Они понимают, что, выговариваясь, решают две задачи: во-первых, возможно, их позиция когда-то будет услышана; во-вторых, есть возможность поговорить с человеком, который не внутри системы, а со стороны». Собственно, это же ценил в Юмашеве и Ельцин.

Вечером 3 октября толпа протестующих прорвала милицейский кордон, захватила мэрию, а затем пошла на «Останкино» – брать контроль над телеэфиром. В 11 вечера Юмашев сидел в кабинете Коржакова, когда раздался звонок. Ельцин хотел позвать одного Коржакова, но Юмашев попросил сказать, что хотел бы пойти вместе с ним. Ельцин согласился. «Зашли в кабинет, сели к столу на приставные стульчики (стандартные стулья "докладчиков" перед большим столом президента). Коржаков докладывал о ситуации: что где захватили. Полвторого ночи Ельцин сказал: "Я пойду посплю, а вы оставайтесь"», – вспоминает Юмашев.

Около часа они с Коржаковым оставались вдвоем в кабинете Ельцина, пока тот спал. «Мы сидели и разговаривали. Тогда было непонятно, что будет через час, захватят "Останкино" или не захватят, ситуация была абсолютно нестабильная». В три часа ночи Ельцин проснулся и сказал, что собирается в Генштаб. Юмашев поехал за ним с ребятами из охраны, с ними же ждал, пока окончится заседание. Журналист из «Огонька» боролся в нем с придворным летописцем. На его глазах происходили сенсационные события, но сообщить о них в редакцию было невозможно: «Я понимал, что, если это произойдет, наши взаимоотношения с Кремлем закончатся. Я, конечно, страдал по этому поводу. Дурацкое раздвоение».

Эта ситуация подчеркивала честность Юмашева по отношению к Ельцину. Имея прямой и практически постоянный выход на первого человека в стране, Юмашев не пытался использовать это в своих интересах. И президент знал, что может доверять своему биографу.

Анатолий Чубайс – знаковая фигура ельцинского периода и автор программы приватизации – в 1992 году работал первым вице-премьером. Он признавал, что тогда (да и всегда) был гораздо дальше от Ельцина, чем Юмашев. «Было известно, что есть такой Валентин Юмашев, который близко дружит, вхож в семью Бориса Николаевича. Это было известно, я об этом знал», – рассказывает Чубайс.

Еще бы не знать: Юмашев со своим кассетным диктофоном обошел многих, кто был в то время во власти. Он продолжал набирать материал – уже на вторую автобиографическую книгу Ельцина. Когда писалась первая книга, у опального Ельцина было достаточно свободного времени для интервью. Теперь же Юмашев опрашивал по большей части его ближайших соратников. Всего набралось больше 50 аудиокассет, на которых часов 10 – беседы с самим Ельциным.

В «Огоньке» Юмашев поднялся до позиции заместителя главного редактора и отчасти взял на себя коммерческие функции.

«В конце 1980-х "Огонек" стал первым рассказывать правду. Теперь же правду рассказывали все», – вспоминает Юмашев. В 1990 году учредителем «Огонька», ранее принадлежавшего издательству ЦК КПСС «Правда», стал трудовой коллектив. Первые пару лет государство еще по инерции финансировало издание, но потом деньги пришлось искать самим. «Тиражи падают, рекламы толком нет. Никто даже не знает, что такое реклама, и давать ее не собирается. Мы даже не могли продать обложку», – разводит руками Юмашев. Неудивительно, что продажу 12 обложек Виталию Малкину и его банку «Российский кредит» он считал большой удачей.

Сейчас это кажется странным, но в те времена переговоры о продаже рекламы в журналах со средними тиражами велись не с рекламными отделами и даже не с топ-менеджерами, а напрямую с владельцами бизнесов. От «Огонька» их вел Юмашев.

В 1991 году у «Огонька» было 5 миллионов экземпляров, а уже через два года тираж упал до 300 тысяч. С одной стороны, можно сказать, что это произошло потому, что демократия победила и теперь везде можно было писать все, пропала его уникальность. С другой – какая бы то ни было политическая острота при Ельцине уже конфликтовала бы с самим Ельциным, а Юмашев продолжал оставаться другом президента, что не могло не сказываться и на редакционной политике. При этом Юмашев «продавал» предпринимателям бренд старого «Огонька»: журнал все еще был на слуху. Юмашев вспоминает, как обходил больную тему на переговорах с ними: «Бизнес не понимал, что тиражи падают». Он собрал целый пул инвесторов. Одним из соучредителей нового «Огонька» был Владимир Виноградов, основатель Инкомбанка. Финансировали журнал и Михаил Ходорковский, и Олег Бойко, и другие предприниматели. Среди инвесторов «Огонька» оказался и человек, ставший одним из самых неоднозначных символов того времени, – Борис Березовский.

Услуга за услугу

Как его только не называли – и «хозяин Кремля», и «враг России № 1». Для многих Березовский стал темным олицетворением той политической силы, которую принято называть Семьей. Доступ в Кремль Березовский получил во многом благодаря дружбе с Юмашевым.

Березовского с Юмашевым познакомил Петр Авен. Молодой ученый Авен знал Юмашева с 1988 года, когда тот работал в «Огоньке». Как рассказывает Юмашев, в редакцию постоянно приходили люди: «Там бурлило каждый день, все время приходил народ просто что-то обсудить, с кем-то поговорить. "Огонек" был явлением, а внутри редакции было что-то вроде клуба. Легко можно было позвонить снизу, и тебя пускали. Так когда-то пришел и Авен – и мы познакомились». Они часто болтали, обсуждали будущее страны и стали хорошими приятелями.

С Березовским Авен познакомился еще раньше – в 1975 году, в сталинской высотке на Котельнической набережной, где жил аспирант его отца Леонид Богуславский. Это был представитель золотой московской молодежи: его мать – писательница Зоя Богуславская, отчим – Андрей Вознесенский, первый поэт, которым Петр Авен всерьез увлекся в свои 16, вспоминал он позже в интервью Tatler[44].

На одной из вечеринок в высотке Авен и встретил Березовского, дружбой с которым Леонид Богуславский очень дорожил. Правда, сначала Березовский хотел познакомиться с Авеном, потому что тот «был сыном своего отца» – Олега Авена, профессора и члена-корреспондента Академии наук СССР. Авен-младший стал ему интересен позже, и тогда уже стали дружить «на двоих», без папы.

В разгар перестройки, в 1989 году, Авен отправился на стажировку в австрийский Лансенбург – работать в Международном институте прикладного системного анализа. В 1991 году Березовский уговаривал[45] его вернуться в Россию, рассказывая о небывалых переменах и возможностях. Наблюдая менявшегося на глазах приятеля, Авен решился. В Москве его сразу приняли в команду реформаторов во главе с Егором Гайдаром, и за два года он успел поработать и замминистра иностранных дел, и министром внешнеэкономических связей. Из правительства он, впрочем, довольно быстро ушел в бизнес.

В 1994 году Авен познакомил своего друга Юмашева с Березовским, у которого были налаженные связи с ЛогоВАЗом – первым российским дилером Mercedes. Юмашев говорит, что Авен хотел его познакомить с Березовским как с приятелем «шумным, полным энергии и идей». Авен вспоминает, как он позвонил Березовскому: «Боря, придет юноша, который пишет книжку Борису Николаевичу, очень хороший человек».

Позвав Юмашева на встречу, сам Березовский на нее не явился. Для него это было в порядке вещей. (Однажды мой коллега по Forbes приехал на встречу к уже находившемуся в опале олигарху в Лондон. На связь Березовский так и не вышел, и коллеге пришлось вернуться в Москву.)

Когда Авен узнал, что Березовский так и не встретился с Юмашевым, он убедил Юмашева приехать еще раз. Со второго раза все получилось: Березовский и Юмашев быстро нашли общий язык, а вскоре стали друзьями.

В дружбу вплетались и бизнес-интересы. Юмашев искал спонсора для издания второй книги Ельцина «Записки президента». Если издание «Исповеди на заданную тему» оплачивалось из-за рубежа, и эксклюзивное право на распространение было у Эндрю Нюрнберга, то на этот раз Юмашев болел за русскую версию. Спонсором стал Березовский. Он предложил Юмашеву сначала помощь с «Огоньком», а затем и с книгой Ельцина.

По словам Березовского, на книгу они скинулись со своим партнером по бизнесу главой АвтоВАЗа Владимиром Каданниковым – по 250 000 долларов каждый. Вся сумма ушла на гонорар Ельцину. В России книга вышла под брендом «Огонька». Возвратом денег занимался Березовский, они с Каданниковым, по идее, были выгодополучателями от продажи тиража, но вложенная сумма была, конечно, несопоставима с доходом от продаж издания.

Оплачивая выход президентских мемуаров, Березовский фактически «покупал» выход через одно рукопожатие на главного человека в стране. Довольно быстро знакомство дало свои плюсы. Указ президента о передаче частоты вещания РГТРК «Останкино» Общественному российскому телевидению появился 29 ноября 1994 года.

Березовский называл Юмашева первым в числе трех «госдеятелей», с кем обсуждалась схема создания ОРТ[46] (хотя госдеятелем Юмашев тогда совсем не был). Юмашев говорит, что идею Березовский обсуждал и с Коржаковым, и с первым помощником президента Виктором Илюшиным – единственным, чей статус хоть как-то позволял говорить от имени государства. Правда, и с Илюшиным, и с Коржаковым Березовского познакомил все тот же Юмашев.

Помощь друга

Телереформа началась от безденежья. Ресурсов не было ни у канала «Останкино», ни у государства. С производителями программ канал расплачивался не деньгами, а минутами эфира под рекламу. «Темная, неприятная история, это было как падение в Марианскую впадину» – так вспоминал[47] об этом периоде нынешний гендиректор «Первого канала» Константин Эрнст.

В начале 1990-х эфир первого телеканала поделили 12 студий, которые получили места в программной сетке. Директора почти всех этих студий возглавляли еще и фирмы, производившие контент. Как правило, на студиях и в фирмах работали одни и те же люди, и часто студия покупала программу, по сути, у самой себя. «Цена, по которой производитель продавал программу "Первому каналу", в несколько раз превышала реальную, и чем дороже была передача, тем большее количество рекламы требовалось производителю. Логика здесь простая: "Мне нужно оправдать затраты, значит, дайте мне больше рекламы"», – рассказывала[48] в эфире радио «Свобода» о телевидении того времени научный руководитель Высшей школы журналистики НИУ ВШЭ Анна Качкаева.

Все заинтересованные стороны договаривались о цене минуты рекламного времени и о минимальном проценте, который производители программы должны были выплачивать компании за предоставленное эфирное время. Схема работала так: поставщик телепродукции покупал у телекомпании одну минуту рекламы, например, за 2000 долларов, разъясняет Качкаева. Чтобы оправдать свои затраты на производство, он мог продать ее за 5000 или 10 000 долларов, но «сумма, которую поставщик выплачивал телекомпании за возможность размещать рекламу в своих программах, рассчитывалась исходя из цены, по которой минута рекламы была куплена у "Останкино"».

За места в программной сетке крепко держались. Например, ходит такая легенда: после того как в 1993 году с эфира попытались снять передачу «Лотто-Миллион», на имя тогдашнего председателя «Останкино» Вячеслава Брагина из президентской канцелярии пришло официальное письмо с требованием вернуть передачу в эфир. «Письмо было составлено Шамилем Тарпищевым, поскольку именно "Национальный фонд спорта" купил эту программу у фирмы "Мастер ТВ", и в уголке этого документа было размашисто выведено: "Не балуй! Борис Ельцин"», – рассказывает[49] Качкаева.

Легенда это или нет, факт в том, что государство уже фактически не контролировало происходящее в «Останкино». Предоставляя эфирное время, с рекламного бизнеса оно не имело практически ничего. К 1994 году госсредств «Останкино» катастрофически не хватало. Из требовавшихся телекомпании 1,3 триллиона рублей она получила лишь 320 миллиардов[50].

«Я сделал это вовремя», – говорил Березовский, когда его спрашивали об успехе телевизионных преобразований. Весной 1994 года он сформулировал идею «народного телевидения»: создать на «первой кнопке» новый канал по схеме «частный капитал плюс государство». Это грозило разрушением сложившегося дикого рекламного рынка. Неудивительно, что помощникам Березовского стали поступать звонки с советами отказаться от идеи. К двери его квартиры привязали ручную гранату РГД-5, которая чудом не взорвалась. 7 июня 1994 года на Березовского было совершено покушение, но от взрыва погиб его шофер. Предприниматель не исключал тогда, что это было связано с его деятельностью по созданию ОРТ.

И все же Березовский от своей идеи не отказался. Он лично обзвонил всех крупных бизнесменов, которые позже вошли в состав учредителей нового канала. Вот как об этом рассказывал[51] председатель правления банка «Менатеп» Михаил Ходорковский, в итоге получивший в новой структуре 5 %: «Мы спросили, в какие суммы будут оцениваться инвестиции. Нам было сказано, что в 1995 году потребуется порядка 150–200 миллионов долларов. Если мы получаем 5 % в уставном капитале, то на нас падает 3–5 миллионов долларов вложений. В 1996 году дефицит составит 100 миллионов долларов. На нас, соответственно, приходится 2–3 миллиона долларов. В дальнейшем проект выйдет на уровень рентабельности. Возвратности вложений еще не будет, но проценты платиться будут. Как всякий финансист, я помножил сумму наших затрат на два. Прикинул, что если за два года проект будет нам стоить порядка 10–15 миллионов долларов, то мы вполне можем войти в него».

Как рассказывал президент Столичного банка сбережений Александр Смоленский в интервью «Московским новостям», к нему Березовский и вовсе пришел уже с указом президента и кратким пояснением, что теперь его банк – акционер ОРТ[52]. Смоленский не смог отказать. А вот Инкомбанк из состава учредителей вышел – договориться с ним так и не удалось.

Изначально Березовский хотел, чтобы контрольный пакет ОРТ был у частного капитала, но в итоге договорились, что 51 % все же останется у государства; пул инвесторов, который возглавлял Березовский, получит 49 %. Учредительное собрание акционеров ОРТ состоялось 24 января 1995 года, а на следующий день гендиректором канала стал президент телекомпании «ВИD» Владислав Листьев. Именно Березовский решил назначить его руководителем «первой кнопки», когда на канале были в основном «толстые 70-летние начальники»: «Сотрудники Кремля, отвечавшие за медиа, были категорически против, но Березовскому удалось всех уговорить», – вспоминает Юмашев. А замом гендиректора ОРТ по коммерции стал давний соратник Березовского Бадри Патаркацишвили.

Каждый инвестор, вкладываясь в ОРТ, рассчитывал на прибыль, но только Березовский смог использовать канал для расширения собственного бизнеса. Под предлогом нехватки финансирования канала в конце лета – начале осени 1995 года он вскочил на последнюю ступеньку распродажи по схеме «займы в обмен на акции», когда участники уже были распределены. Березовский планировал объединить самый крупный и современный российский нефтеперерабатывающий завод в Омске и сибирское добывающее объединение «Ноябрьскнефтегаз» в одну компанию и использовать ее ресурсы в том числе для финансирования ОРТ. Так он это преподносил в Кремле.

Автором идеи создания нефтяной компании с добывающими и перерабатывающими активами был молодой (ему не было и 28) амбициозный предприниматель Роман Абрамович. На момент знакомства с Березовским он, покупая нефть у одного госпредприятия, отдавая ее на переработку другому госпредприятию и продавая уже бензин, зарабатывал на этом 40 миллионов долларов в год. Но Абрамович понимал, насколько может вырасти прибыль, если взять под контроль и добычу, и переработку нефти. Он последовательно шел к этой цели, стремясь познакомиться с теми, кто имеет доступ к Ельцину и его семье. Сначала Абрамович вышел на главу Альфа-банка Михаила Фридмана, который познакомил его с Петром Авеном, работавшим в правительстве и дружившим с Юмашевым. Подружился с Юмашевым и Абрамович. «Я однажды пришел в ЛогоВАЗ, и там сидел Роман», – вспоминает Юмашев.

Окончательно пазл сложился в конце 1994 года, когда Авен позвал Абрамовича в круиз по Карибскому морю. Туда же поехал и Борис Березовский, поддерживавший отношения с Юмашевым и Коржаковым. Абрамович не стал откладывать дело в долгий ящик и рассказал Березовскому о своей идее прямо на борту яхты. Хотя последний совершенно не разбирался в работе нефтяного бизнеса, Абрамович популярно описал возможные масштабы заработка, и у Березовского загорелись глаза. Он умел разговаривать с властью, а Патаркацишвили, хорошо знакомый с чеченскими группировками, – обеспечивать физическую защиту.

После карибского круиза Абрамович встретился с Березовским в Москве, в знаменитом доме приемов ЛогоВАЗа на Новокузнецкой, 40. Абрамович просидел в приемной около шести часов. Наконец его запустили в кабинет Березовского. Как только они приступили к обсуждению сделки, появился Патаркацишвили. Абрамовича никто не предупреждал о таком развитии событий, он насторожился. И не зря. Партнер Березовского с ходу стал требовать 8 миллионов долларов на финансирование «Первого канала».

Абрамович страшно разозлился, но что было делать: «Березовский был очень убедителен, и я понял, что придется заплатить, несмотря на то, что он еще не оказал мне никаких услуг, потому что мне нужна "крыша"». Без Березовского он так и остался бы нефтетрейдером. «Мне была важна способность г-на Березовского убедить тех, кто мог оказать влияние на решения президента Ельцина, поддержать предложение о создании компании "Сибнефть". Г-н Березовский рассказал мне, что говорил с г-ном Юмашевым и другими людьми, известными как члены "ближнего круга" президента Ельцина, включая г-на Илюшина и генерала Коржакова. В то время генерал Коржаков был одним из немногих, у кого ежедневно был доступ к президенту Ельцину. В связи с этим участие г-на Березовского было крайне важным, так как в то время у меня не было политических контактов на таком высоком уровне в администрации президента»[53].

Как вспоминал Коржаков в одной из своих книг, доводы Березовского сводились к тому, что ему нужны доходы от добычи нефти для финансирования телевизионного канала. «Я не очень хорошо разбираюсь в экономике», – сказал Коржаков, объясняя, почему поддержал его. По словам Коржакова, он вместе с первым помощником Ельцина Виктором Илюшиным позвонил губернатору области и министру энергетики, чтобы «замолвить слово за Березовского»[54]. После 11 октября 1995 года, когда компания «Сибнефть» была создана указом правительства, Березовский попросил еще 10 миллионов, как он тогда говорил, чтобы заплатить Коржакову, рассказывал Абрамович в британском суде годы спустя.

Новое объединенное госпредприятие было включено в приватизационную программу буквально за один день, в декабре 1995 года. Суть залоговых аукционов состояла в том, что бизнес выдавал страдающему от нехватки денег государству кредит, а в качестве залога получал акции крупнейших компаний. Если государство не возвращало деньги в течение двух лет, акции оставались у бизнеса. Так и получилось. От идеи, высказанной на корабле, до создания крупной компании и взятия ее под полный контроль прошел ровно год.

Березовский активно участвовал в аукционе. Формального отношения к заявителям он не имел, но инструктировал людей, которые представляли компанию, выигравшую конкурс. Во время неожиданного перерыва перед рассмотрением последней заявки Березовский на глазах у всех бросился в кабинет одного из руководителей Госкомимущества[55]. После перерыва заявка конкурента, ОАО «Самеко», была снята под неубедительным предлогом. Березовский же принимал поздравления прямо в коридоре ведомства.

Государство, как и предполагалось, не расплатилось по кредиту, и в 1997 году «Сибнефть» перешла под полный контроль Абрамовича и Березовского уже де-юре. Березовский не хотел вникать в управление, а просто периодически брал у Абрамовича деньги, что-то наподобие дивидендов, но только «по понятиям».

Березовский получил «Сибнефть», и о деньгах можно было больше не думать – всем занимался младший партнер. Тогда он занялся тем, что ему действительно было интересно, – политикой. С помощью собственного телеканала. Именно «Первый канал» стал для Березовского главным инструментом для решения политических задач, в том числе для переизбрания Бориса Ельцина на второй срок и избрания Путина президентом.

Часть вторая

Семейные выборы

Не без помощи своей дочки Ельцин избавляется от всепоглощающего влияния своего охранника Коржакова. Семья Ельцина приобретает новое сакральное значение: она превращается в круг влияния на президента, основанный на его привязанности и доверии к собственной семье. Теперь уже не Ельцин – глава семьи, а Семья правит страной вместе с президентом. С помощью Татьяны Ельцин узнает, что его обманывают люди, которым он раньше доверял. Совершив невероятный рывок, Семья помогает Ельцину выиграть выборы и после них продолжает бороться с врагами президента. Ельцин все реже бывает в Кремле из-за болезни и принимает свое самое важное историческое решение – выбирает преемника. Его изначальный рейтинг – 1 %.

Зюганов – новый президент

Министр экономики России Евгений Ясин сел в самолет не в лучшем настроении. Он летел в Давос, где 1 февраля 1996 года открывался Всемирный экономический форум. Одной из его главных тем должны были стать предстоящие в России президентские выборы. Ясин был самым высокопоставленным представителем российского правительства на форуме. Причиной же его недовольства было то, что лететь в Швейцарию ему пришлось одним рейсом с лидером КПРФ Геннадием Зюгановым, которого он на дух не переносил. Впрочем, именно Зюганов был одним из главных героев того форума.

Самое интересное ждало Ясина при приземлении в Цюрихе. «В самолет вбегает запыхавшийся посол, который, по идее, должен встречать министра, но на деле его практически отталкивает и бежит к Геннадию Андреевичу – обнимает его и чуть ли не на руках выносит из салона», – рассказывает мне Анатолий Чубайс, непосредственно наблюдавший эту картину. Он тоже летел в Давос в составе российской делегации как бывший представитель России при международных финансовых организациях.

Зюганову выделили представительский автомобиль посла, а Ясина с извинениями посадили в автобус с другими членами делегации[56].

В Давос Зюганов въехал как будущий президент Российской Федерации; других вариантов, казалось, уже не было. Выборы должны были пройти через несколько месяцев, рейтинг действующего президента Ельцина был, по разным данным, от 2 до 5 %. Его обгоняли и другие известные лидеры оппозиции – Владимир Жириновский и Григорий Явлинский, но Зюганов шел впереди с большим отрывом.

В Давос лидер коммунистов ехал знакомиться с западными элитами, чтобы не выглядеть в их глазах абсолютным злом. Он говорил правильные вещи, казался умеренным социалистом и удачно шутил. «У нас с вами одна задача – победить демократов», – сказал он на встрече с одним сенатором от республиканцев. Тот, по словам Ясина, пообещал Зюганову после победы «золотые горы».

Представители крупного российского бизнеса, предпочитавшие «раскладывать яйца в разные корзины», тоже потянулись к лидеру коммунистов. Так, один из крупнейших олигархов, владелец телеканала НТВ и Мост-банка Владимир Гусинский устроил в честь Зюганова торжественный ужин, на котором присутствовала вся мировая элита.

Чубайс, однако, сдаваться не собирался. Нелюбимый народом политик буквально накануне был с треском уволен Ельциным за проваленную парламентскую кампанию; до сих пор в народе повторяют фразу: «Во всем виноват Чубайс!», якобы произнесенную Ельциным (на самом деле он этого не говорил). И все же Чубайс решил бороться за Ельцина. «Я хотел любыми способами вложиться в кампанию и не допустить победы Зюганова», – рассказывает Чубайс. Первый бой он решил дать именно в Давосе.

К Зюганову здесь был огромный интерес. Он давал по два-три интервью в день. Все западные приятели Чубайса, президенты крупных компаний, политики просто не отходили от российского коммунистического лидера. А он, наученный своими политологами-консультантами, избрал довольно мягкую риторику.

Но Чубайс знал другого Зюганова и хотел познакомить с ним мировую элиту. Он попросил своего помощника Андрея Трапезникова срочно сделать подборку российских интервью лидера КПРФ. Тогда еще не было интернет-изданий, и прошло несколько часов, прежде чем в руках Чубайса оказалась большая пачка факсов с цитатами из выступлений главного кандидата в президенты.

Блестящий оратор, Чубайс подготовился к пресс-конференции как к последней схватке. Он говорил почти час по-английски, еще полтора часа – по-русски.

«– Существует два Зюганова, – объяснял Чубайс, – Зюганов для международных финансовых кругов и Зюганов для внутреннего употребления. Первый – за многоукладность экономики, за частную собственность, против национализации, за зеленый свет для инвесторов, за политический плюрализм.

– Посмотрите, какая душка! – воскликнул Чубайс. – Просто душа радуется! Так и хочется вступить в КПРФ»[57].

Но внутрироссийский образ Зюганова был прямо противоположным. Именно его Чубайс продемонстрировал с помощью газетных публикаций, в том числе выдержек из программы КПРФ, принятой всего за год до Давоса. Там черным по белому было написано, что необходимо «возвратить народу и взять под контроль государства имущество, присвоенное вопреки общественным интересам».

«Кто будет решать, вопреки оно "присвоено" или не вопреки? – спрашивал Чубайс. – Надо полагать, сами же коммунисты и будут решать. Как после 1917 года». Вполне умеренную левую программу КПРФ он иллюстрировал зюгановскими интервью, где говорилось про эмиссаров из МВФ и прочих мировых финансовых центров, которые ведут себя в России как гитлеровские гауляйтеры. Доллары ударили по российской экономике сильнее фашистских танков и самолетов, говорил[58] Зюганов. Для западной аудитории, радовавшейся переходу России к демократии и свободной рыночной экономике, высказывания Зюганова казались дикостью.

Чубайс убеждал, что сравнение Зюганова с восточноевропейскими коммунистами несостоятельно. В России первым шагом коммунистов при победе Зюганова стало бы подавление свободной прессы. Следом новый президент «отправит всех своих политических оппонентов за решетку», настаивал Чубайс. Далее – национализация. Если тогда в частном секторе производилось 76 % ВВП, то задача компартии была прямо противоположной – национализировать не менее 75 % частной собственности.

Чубайс до сих пор считает ту пресс-конференцию своей победой. «Мы били наотмашь. Это была ударная история, которая взорвала Давос и сильно испортила картину Зюганову», – вспоминает Чубайс.

Вторым человеком, который, находясь в Давосе, решил бороться за Ельцина, стал Борис Березовский. На одном из банкетов предприниматель Михаил Ходорковский случайно услышал разговор Березовского с финансистом Джорджем Соросом. Тот спрашивал Березовского, понимает ли он, что, придя к власти, коммунисты в считаные дни растопчут либеральную экономику, демократию, свободу слова и самого Березовского. Березовский вроде бы и понимал, но ресурсов для противостояния не видел[59].

Как воспоминал потом сам Березовский, Сорос «прямым текстом сказал: "Вы совершаете ошибку, что не уезжаете из России. У меня есть примеры, как отрывали головы людям, которых я знал, и которые цеплялись за свои деньги и оставались в странах, где совершались перевороты. Не заблуждайтесь, мы все прекрасно понимаем, что у вашего президента нет шансов"[60]».

Еще больше этих слов на Березовского подействовал энтузиазм, с которым западная элита принимала Зюганова. Российский олигарх как будто заглянул в будущее, где победил Зюганов, и не увидел там для себя места. Послушав очередное выступление Зюганова на очередном приеме, Березовский вернулся в свой номер в Sun Star Park Hotel, снял трубку и позвонил своему заклятому врагу – Владимиру Гусинскому.

«Надо признаться, он немедленно откликнулся на мое предложение встретиться и поговорить. И вполне разделял те эмоции, которые испытывал я, – рассказывал Березовский. – Это был тот самый момент, когда жесткая конкуренция, разделявшая нас, отошла на второй план перед той опасностью, которая, безусловно, нас сплачивала. Нам не пришлось тратить время, чтобы научиться говорить на общем языке. Взаимопонимание было полным: угроза возвращения коммунистов требует единства противодействия»[61]. Заклятые конкуренты договорились о мировой, чтобы любой ценой не допустить прихода Зюганова к власти. Времени до выборов оставалось ничтожно мало – всего четыре месяца. Рейтинг Ельцина стремился к нулю.

Обсудить в Давосе перспективы коммунистического будущего Березовский успел еще с несколькими банкирами. Позже все они станут главной финансовой и информационной опорой предвыборной кампании Ельцина. Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов назовет Березовского главным идеологом, организатором и мотором идеи во что бы то ни стало развернуть общественное мнение в пользу Ельцина.

Березовский с Гусинским пришли и к Чубайсу.

– Они меня там же позвали со словами: мы видели интервью, это что-то фантастическое, это прекрасно. Мы помирились, потому что решили вложиться в поддержку Бориса Николаевича, – вспоминает в разговоре со мной Чубайс.

– Вообще прекрасно! Это ровно то, что я хотел делать, – ответил он.

– А мы хотим вас нанять на кампанию, – предложили вчерашние враги.

Чубайс вспоминает, о чем они тогда договорились: «Я говорю: "Вообще супер. Я собирался на свои жалкие гроши, а если я еще у вас бабок вытащу на эту историю, мне это нравится, с удовольствием большим"». Позже Гусинский дал ему помещение у себя в «Мосте», в здании мэрии. Чубайс приехал туда уже в роли представителя этой компании – руководителя аналитической группы.

К приезду из Давоса в активе сторонников Ельцина было уже немало ресурсов: медийные ресурсы федерального масштаба, главными из которых были ОРТ и НТВ, гарантии финансовой поддержки со стороны банкиров. Был руководитель мозгового центра – Анатолий Чубайс. Но этого было мало. Для победы требовалось изменить самого Ельцина. А для этого нужна была семья.

Министерство здравого смысла

Середина 1990-х для семьи Бориса Ельцина выдалась непростой. В 1995 году у 35-летней Татьяны родился второй сын, Глеб. У мальчика диагностировали синдром Дауна. Для дочери Ельцина это стало настоящим шоком; она признается, что во время беременности ей не сделали анализ, выявляющий генетические отклонения у плода. Как вспоминает Татьяна, ей никто не предложил провести такой анализ: «Видимо, думали, что у дочери президента такого случиться не может. После выписки из роддома стали с мужем изучать всю доступную литературу на эту тему. Тогда было очень мало информации. Но мы потихоньку все вместе учились. Глеб, конечно, замечательный, добрый и очень милый мальчик, у него масса талантов. Да, у нас была возможность приглашать разных специалистов и педагогов. Воспитание такого ребенка требует больших усилий, и человеческих, и финансовых. Я не говорю про стресс, когда рождается такой ребенок и ты вообще ничего не понимаешь: как его воспитывать, что он может, чего не может, какое у него будущее».

Отец Татьяны в 1995 году тоже был не в самом лучшем моральном состоянии. Ельцин снова чувствовал себя в изоляции, даже еще большей, чем в 1980-е. Блок левых получил на декабрьских выборах больше 40 %, в чеченской войне не было просвета, многие из прежних соратников президента от него отвернулись. «Дело было даже не в 3 %-ном рейтинге (как тогда говорили, "рейтинг практически отрицательный"), а в том, что я перестал чувствовать поддержку тех, с кем начинал политическую карьеру… Интеллигенция, политики-демократы, журналисты – мои союзники, моя неизменная опора – как будто отошли от меня», – позже рассуждал Ельцин в своей книге «Президентский марафон». В довершение всех бед у Ельцина случился сердечный приступ. К предвыборной кампании он подошел потерянным и разбитым.

Ельцин сомневался, стоит ли ему вообще идти на выборы. В августе 1995 года президент заявил главе своей администрации Сергею Филатову, что на второй срок он идти не хочет – очень устал и по семье соскучился. Филатов возразил: если не вы, то Зюганов. Ельцин развел руками: «Я все понимаю, но у меня больше нет сил». Потом, немного помолчав, пообещал вернуться к этому вопросу после выборов в Госдуму в декабре 1995 года.

Семья была против того, чтобы Ельцин баллотировался снова. Его родным хватило и первого срока: это был огромный стресс для всех, сплошные кризисы. Пережить такое еще раз никто не хотел. Не хотел и сам Ельцин. «Бедный Гайдар мотался по стране, пытался придумать кого-то вместо Ельцина, уговаривал Немцова, Боря тогда отказался», – вспоминает Юмашев. Ближайший соратник Коржаков рекомендовал в преемники своего друга – Олега Сосковца, первого вице-премьера, курировавшего энергетику, связь, транспорт и медицину.

Ельцин был как будто и не против. «Статный мужчина, "с открытым русским лицом", настоящий хозяйственник… он был вполне достойной представительной фигурой», – считал[62] Ельцин. Однако за столь короткий срок раскрутить Сосковца было невозможно. Элиты больше склонялись к тому, чтобы объединиться вокруг премьера и политического тяжеловеса Виктора Черномырдина, но тот с треском провалился на думских выборах вместе с партией «Наш дом – Россия».

Именно после этого провала и оглушительной победы коммунистов на выборах в Думу голоса в семье разделились. Как рассказывает Татьяна Юмашева, Наина Иосифовна продолжала настаивать: никаких выборов, никакого второго срока.

– Мама, а что будет со страной? Ты хочешь, чтобы все, что папа сделал за эти четыре года, было напрасно, чтобы все вернулось назад? – говорила Татьяна.

– Конечно, нет. Но пожалейте папу.

– А кто, кроме него?

Окончательное решение сам Ельцин принял после парламентских выборов. «Выборы в Госдуму мы просрали. Там теперь засилье коммунистов. Я не хотел идти на президентские выборы, но теперь иначе никак», – вспоминает Филатов слова Ельцина[63], сказанные ему 4 января 1996 года.

Отладку предвыборной инфраструктуры команде Ельцина пришлось начинать с собственного штаба. Сосковец был назначен его руководителем. Он действовал по командно-административному принципу. Чубайс вспоминает рассказ Татьяны о том, как выглядело рядовое заседание штаба под руководством Сосковца. На него был вызван министр путей сообщения Геннадий Фадеев. Тема заседания – сбор подписей за выдвижение Ельцина.

– Геннадий Матвеевич, ну как там Министерство путей сообщения?

– Докладываю: в МПС 856 тысяч человек. Все как один голосуют за Бориса Николаевича. Мы провели два совещания, три оперативки, договорились, что каждый еще приведет по два члена семьи. Таким образом, на нашей совести будет не меньше чем миллион 800 тысяч голосов за Бориса Николаевича во всех регионах страны!

– Молодец! – радовался Сосковец. – Посмотрите на Геннадия Матвеевича, вот как работает МПС! А у тебя чего, министр связи Булгак, давай, докладывай!

«Когда рабочим выдавали зарплату, их заставляли параллельно ставить подпись "за Ельцина", – рассказывала мне Дьяченко. – Тогда нужно было собирать подписи за кандидата в президенты в избирательную комиссию. Когда мы узнали, мы были просто в шоке – как вообще можно было до такого додуматься… Но папе этого никто не рассказывал».

С этим надо было что-то делать. Юмашева и Татьяну прежде всего интересовало, избираем ли Ельцин в принципе и какие еще есть кандидатуры. Такое исследование по собственной инициативе еще в конце 1995 года провел старый знакомый Юмашева, создатель Фонда эффективной политики Глеб Павловский. Из него следовало, что Ельцин неизбираем в первом туре, а во втором – в зависимости от того, как построить кампанию.

По словам Павловского, в январе Юмашев попросил его написать полный сценарий кампании: при каких условиях Ельцин может выиграть выборы. При этом он даже не обещал денег. Штаб был далек от Юмашева, но, видимо, интуитивно он рассчитывал на какие-то изменения. Готовый план лежал у него в столе и ждал лучших времен. Однако Юмашев это отрицает: заранее он Павловскому ничего не заказывал. «Я не помню про этот сценарий. Возможно, Глеб его действительно написал и отдал мне на всякий случай».

Со штабом Сосковца провести хорошую избирательную кампанию было нереально. Юмашев с вице-премьером не дружил. Объяснить что-либо его покровителю, Коржакову, тоже было нереально: у президентского охранника журналист с хипповскими повадками вызывал лишь снисхождение. Все поменял тактический ход, придуманный Юмашевым.

Однажды он встретился с президентом и сказал, что в штабе должен работать человек, который будет абсолютно независим от всех сотрудников штаба, включая начальников и силовиков. В штабе должен появиться тот, кто будет думать не о карьере и наградах, а только об интересах кандидата. «Было понятно, что если штаб продолжит работать так, как он работает сейчас, – неорганизованно, бессистемно, опираясь только на административный ресурс, – то Ельцин выборы проиграет. Ему продолжали докладывать, что все прекрасно, подписи на выдвижение собираются, люди его поддерживают», – поясняет Юмашев.

Еще до поездки к Ельцину он судорожно думал о том, кто может быть этим человеком. «Однокурсник или из интеллигенции кто-то, Галина Волчек, Александр Ширвиндт… У кого независимое мнение, кто не боится Сосковца, Коржакова и самого Ельцина». Внезапно его осенило. И когда Ельцин спросил, кто же это может быть, Юмашев сказал: «Это Таня».

Ельцин сначала был шокирован неожиданным советом журналиста, а потом понял, что это правильный ход. Татьяна сможет рассказывать ему обо всех решениях штаба просто за завтраком дома, где они вместе жили, и кому, как не дочке, которая совершенно не стремилась строить карьеру во власти, ему доверять. В итоге Ельцин ввел ее в предвыборный штаб.

«Я не генерировала идеи… я была членом команды. Но папе это было удобно. Потому что я всегда была под рукой. Если я чего-то не знала, я могла кому-то позвонить, спросить, и либо ему присылали записку, либо я могла рассказать, о чем шла речь на аналитической группе», – рассказывает Татьяна. Она не только информировала, но и успокаивала. «Подойдет, поправит галстук, застегнет пуговицу на рубашке – и у меня настроение улучшается», – вспоминал Ельцин в книге «Президентский марафон». До прихода дочери президент чувствовал, что предвыборную гонку он не выдержит физически. «Ведь сорвусь, слягу. Что делать? А тут я вдруг стал думать: нет, не сорвусь. Смогу. Но самое главное: совершенно естественно стали разрешаться, казалось бы, неразрешимые проблемы».

Как только Чубайс приехал из Давоса, к нему сразу пришла Татьяна, чтобы пожаловаться на штаб, руководимый Сосковцом. По словам Чубайса, она была просто в ужасе:

– Я была там, объясните: что это такое? Они идиоты?

«У Тани была фантастически значимая роль, которая называлась "здравый смысл", – рассказывает Чубайс о ее роли в избирательной кампании. – Есть такой эффект: чем выше уровень управления, тем больше всяких начальственных традиций и тем меньше здравого смысла. Иногда бывает так, что его просто уже теряют. Но Таня, не будучи политиком или политологом, просто пришла на заседания штаба Сосковца и за два-три раза увидела всю катастрофичность ситуации».

Значимо было и то, что у Татьяны был прямой доступ к президенту. «Это было фантастически важно. Потому что без нее кто докладывал президенту? Коржаков и Сосковец», – объясняет Чубайс. Татьяна же доносила до отца альтернативную точку зрения.

«Мы ее называли "член совета по стукачеству"», – ясно определяет отношение членов совета к новому персонажу Александр Коржаков. «Ни один из высокопоставленных чиновников ельцинской кампании не был доволен назначением Татьяны, – говорил[64] Павел Бородин, бывший управляющий делами президента. – Но, поскольку у нее не было никаких личных планов, они не могли составить против нее заговор. Ее сила, очевидно, проистекала из этого, но также из ее врожденного интеллекта и знаний, полученных ею от американцев, которые принесли нам профессионализм и бесстрастие, к которым никто из нас не привык».

Американцы, про которых говорит Бородин, – это совладелец консалтинговой компании Dresner & Wickers Ричард Дреснер, аналитик Джо Шумейт и политконсультант Джордж Гортон. Их поселили в «Президент-отеле», там же располагался их офис и штаб. Помещения штаба разместились на 8‒10-м этажах гостиницы, а американцы жили сверху, на 11-м этаже.

Про их вклад в кампанию даже был снят игровой фильм Spinning Boris[65], и участие в ней американцев очень любят припоминать критики 1990-х.

Чубайс расценивает участие американцев в выборах как досадную ошибку. «Они позвали балбесов-американцев, полных идиотов. Просто они видели то, что делал Сосковец, пришли от этого в ужас и решили хоть каких-то профессиональных людей набрать. Они позвали какую-то американскую компанию, с представителями которой я раз встретился и был потрясен. Те люди совсем не понимали российских условий, специфики, птичий язык, политологический американский – ну просто ни о чем!»

Юмашев признает, что после ухода Сосковца вместе с Татьяной несколько раз встречался с американцами: «Было неудобно просто их бросить, приехали специалисты, пытались давать какие-то советы, мы посчитали, что это некорректно, неинтеллигентно, не по-человечески. Но никто их советами не пользовался». По его словам, он вместе с Татьяной встречался с американцами раз в пару недель, те рассказывали о том, как видят ситуацию, и даже заказывали какие-то опросы. «Но они отставали от ситуации, аналитическая группа гораздо тоньше, глубже и точнее понимала происходящее». Как рассказывает Юмашев, американцев они не звали, но их не звал и Сосковец.

Нанял американцев и оплатил их работу, по словам Юмашева, основатель Межпромбанка Сергей Пугачев. Именно он предложил технологов из США управделами президента Бородину, который отправил их к Сосковцу. Только в качестве гонорара Пугачев передал американским консультантам 750 000 долларов – по 250 000 долларов каждому. Смысла это не имело, зато оправдывало имидж верного системе бизнесмена. На хорошем счету он какое-то время был и при Путине, оставаясь одним из немногих приближенных к нему миллиардеров.

О том, что происходит в штабе Сосковца, Татьяна сообщала не только Ельцину, но и Чубайсу, и Юмашеву, и бизнесменам, с которыми время от времени созванивалась и встречалась в доме приемов ЛогоВАЗа – он стал неформальным клубом объединившихся перед общей бедой спонсоров кампании Ельцина. Из ее рассказов становилось ясно, что Зюганов – не единственная угроза стабильному развитию страны. Не меньшие риски были связаны с группой Сосковца – Коржакова – Барсукова, которые сильно влияли на Ельцина. В марте Чубайс как глава аналитической группы организовал встречу спонсоров кампании с президентом. Позже этот союз президента с крупнейшими предпринимателями назовут «семибанкирщиной». В одном из кремлевских коридоров бизнесменов встретил Коржаков и «нежно пообещал», что из Кремля все они поедут в Лефортово, вспоминал основатель ЮКОСа Михаил Ходорковский в интервью Юрию Дудю[66].

Ельцин ожидал разговоров о финансировании выборов, однако олигархи набросились на президента с требованием срочно разобраться со штабом во главе с Сосковцом, который ведет кампанию к краху. Как рассказывал Ельцин, бизнесмены говорили, что уже пакуют чемоданы, потому что договариваться не с кем: коммунисты всех повесят на столбах. «Если сейчас кардинально не переломить ситуацию, через месяц будет поздно», – цитирует Ельцин своих собеседников-бизнесменов.

Президент нахмурился, но дал добро на работу аналитической группы Чубайса. Олигархов никто не повез из Кремля в Лефортово. Однако через несколько дней Коржаков решил предпринять ответный ход – да так, что если бы снова не вмешалась дочка, страну ждала бы революция, а предпринимателей, вполне возможно, все-таки Лефортово.

Главный силовик Кремля

В деревню Молоково добираться больше двух с половиной часов: после Люберец надо еще долго петлять по Егорьевскому шоссе, затем свернуть на маленькую дорожку к деревянной церквушке. Оттуда виднеется большой дом в стиле 1990-х. Меня встречает восточной внешности садовник и две большие собаки. Встреча с Александром Коржаковым, человеком, когда-то наводившим ужас на все демократическое окружение Ельцина, состоялась только после того, как я пообещал купить десять его книг.

«Не хватает денег на техосмотр для машины», – разводит руками Коржаков, но своей просьбы не смущается. Он зол и на журналистов, и на издателей, которые в итоге не стали продавать его книги, и ему пришлось самому выкупить весь тираж. Теперь он продает его в обмен на интервью. У бывшего главы службы охраны президента России свои маркетинговые ходы: он рассказывает леденящую душу историю про журналиста, запамятовавшего расплатиться за книги, на которого он за это якобы спустил собак.

Когда-то всесильный, Коржаков сейчас живет на генеральскую пенсию в 80 000 рублей, которой ему не хватает. К такой жизни он явно не привык: в 1996 году от его слова зависела судьба огромной страны, он действительно влиял на Ельцина и был главным неформальным кремлевским куратором большей части силовиков. Его судьбу в корне изменили люди, которых сейчас называют Семьей.

В президентской кампании 1996 года было много сюжетов. Один из них – о том, как Ельцин перестал общаться с человеком, которого считал своим близким человеком и практически членом семьи. Этот момент стал одним из ключевых в новейшей истории России. Как так получилось?

Олигархи для Ельцина были чужими людьми, он им никогда не доверял. Незадолго до старта своей кампании он уволил Чубайса, обвинив его в провале думских выборов. С появлением аналитической группы рейтинг Ельцина вроде бы начал расти, но очень медленно. Между тем Дума приняла закон, отменявший Беловежские соглашения и формально реанимировавший СССР. В этот тяжелый момент охранник президента предложил Ельцину распустить КПРФ и перенести выборы на два года. Коржаков, очевидно, рассчитывал, что к тому времени уже «созреет» Сосковец, а Ельцин на выборы не пойдет.

Борису Николаевичу идея понравилась: «Чего греха таить: я всегда был склонен к простым решениям. Всегда мне казалось, что разрубить гордиев узел легче, чем распутывать его годами»[67]. Все происходило молниеносно. В пятницу, 15 марта Дума приняла постановление об отмене решения Верховного совета РСФСР от 12 декабря 1991 года о денонсации договора об образовании СССР. Вечером Ельцин приехал домой раздраженный, за ужином практически не проронив ни слова. В субботу утром уехал на работу, и лишь по телевизору родные видели, как решительно он настроен по отношению к коммунистам. Именно в течение этого дня Ельцина практически склонили к силовому решению. «С 3 %-ным рейтингом бороться бессмысленно, Борис Николаевич, – говорил Коржаков. – Сейчас упустим время со всеми этими предвыборными играми, а потом что?»

«С этого момента началась борьба двух президентских команд – тех, кто был за жесткие шаги с разгоном Думы, переносом президентских выборов и запретом компартии, и тех, кто был категорически против этих опасных, неконституционных действий», – говорит Татьяна.

17 марта, в воскресенье, Ельцин рано утром опять поехал в Кремль – уже заслушивать подробный доклад силовиков по реализации плана, чтобы не получилось как в 1993 году, когда парламентарии с их сторонниками окопались в Белом доме. После этого Ельцин собрал совещание со своими помощниками, которым рассказал об идее роспуска Думы и отмены выборов. Помощники были шокированы, но президент не стал слушать их аргументы и попросил подготовить все документы. В 11 утра он встречался с главой МВД Анатолием Куликовым. Пожав ему руку, Ельцин без лишних слов объявил:

– Я решил распустить Государственную думу. Она превысила свои полномочия. Я больше не намерен терпеть этого. Нужно запретить Коммунистическую партию, перенести выборы. Мне нужно два года. Во второй половине дня получите указ.

– Борис Николаевич, вы – президент и Верховный главнокомандующий и можете принимать такие решения. Мы все обязаны им подчиниться. Я прямо сейчас отдам все необходимые распоряжения на этот счет. Но, если вы не возражаете, я хотел бы продумать и доложить вам сегодня к 17 часам свои соображения более подробно.

Как потом рассказывал Куликов, он интуитивно чувствовал, что для Сосковца и Коржакова решение президента было не таким неожиданным, как для остальных. Сосковец явно проваливал предвыборную кампанию, а война, которую затевал Ельцин, могла списать все эти промахи. «Коржаков, как оказалось потом, чуть ли не выращивал из Сосковца будущего российского президента, действовал с ним заодно. Ради власти этих людей – сегодняшней и будущей – в принципе и была задумана вся эта комбинация»[68].

Во второй половине дня Ельцин собрал помощников. Они уговаривали президента растянуть комбинацию на несколько этапов и разделить ответственность с Советом федерации. Члены Совета федерации могли принять постановление с жесткой и негативной оценкой решения Думы и констатировать, что в создавшихся условиях проводить президентские выборы невозможно. «Папа сказал, что этот вариант его не устраивает, и попросил к вечеру подготовить все необходимые указы по роспуску Думы, запрету компартии и переносу выборов», – рассказывала[69] Татьяна у себя на странице в ЖЖ.

Куликов в 17 часов приехал уже не один, а вместе с председателем Конституционного суда Владимиром Тумановым и генеральным прокурором Юрием Скуратовым, которых уговорил вместе выступить против решения Ельцина и попытаться его переубедить. Но это было бесполезно. «Президент… был мрачен: лицо землистого цвета, неприветлив… Президенту страшно не понравилось, что мы пришли втроем», – пишет Куликов. Он сразу сказал, что просит президента отменить это решение. Ельцин спросил с недоумением, почему тот ничего не сказал утром? Куликов ответил, что ему необходимо было время, чтобы все проанализировать, и сейчас он обязан высказать свою позицию. «Ельцин меня прервал: "Министр, я вами недоволен! Указ последует. Идите! Готовьтесь и выполняйте!"»

Дочь к тому времени была в курсе происходящего, ей рассказал об этом помощник Ельцина Виктор Илюшин. От него же о последних событиях узнал и Чубайс. Он сразу позвонил Татьяне. Надо сказать, что попасть к Ельцину на прием была задача не из простых, в этот день в кабинете у президента проходили одна встреча за другой, в основном с силовиками. Поэтому Чубайс сразу поехал в Кремль к дочери президента. По дороге Чубайс зашел к помощникам, готовившим указ, накричал на них, а потом влетел в кабинет Татьяны; по ее словам, он «весь полыхал».

Чубайс пожаловался, что не смог дозвониться до Ельцина. Он попросил Татьяну помочь – переговорить с отцом, чтобы он таки согласился принять Чубайса. Татьяна пошла в президентскую зону. «Попросила секретаря, чтобы он спросил президента, можно ли мне переговорить с ним. Секретарь вошел в кабинет, через секунду вышел, сказал, чтобы я заходила. Вошла. До его стола метров пятнадцать от двери. Он через весь кабинет просто пронзил меня тяжелым взглядом. Который мне ничего хорошего не предвещал. Подошла к его столу, он глазами показал, чтобы я села. Я села. Не понимая, с чего начать.

Это был первый и последний раз, когда я просила папу о встрече с кем бы то ни было. Но я считала, что права, если папа выгонит меня, ну, тогда выгонит. Зато сделала все, что могла.

Когда я ему сказала, что только что разговаривала с Чубайсом, он опять сверкнул на меня глазом. Но ничего не сказал. Это уже был хороший знак. Не выгнал. Продолжал слушать. Я сказала, что Анатолий Борисович хочет с ним встретиться. Тут он сразу резко ответил, что с ним встречаться не будет, знает наперед все, что он скажет, а у него собственных критиков в Кремле более чем достаточно. Я не отступала, говорила, что выслушать еще одно мнение, особенно, когда принимаются такие абсолютно судьбоносные решения, он обязан»[70].

– Я тебе сказал «нет»! – сердился Ельцин.

«Я уж не помню дословно, что я говорила, я никогда и ни перед кем не стояла на коленях, а тут я готова была упасть перед ним на колени и умолять», – рассказывает Татьяна.

«Папа, ты обязан выслушать другое мнение. Просто обязан! – цитирует Ельцин свою дочь. – И я вдруг понял: да, обязан».

Ельцин нехотя согласился. Через пять минут Чубайс уже был у президента. Татьяна ждала его полчаса, но Чубайса все не было. Он от Ельцина лишь через час и вошел к Татьяне «по-прежнему напряженный».

Как признался Чубайс, он никогда так с Ельциным не разговаривал. Они практически кричали друг на друга. Чубайс ему сказал, что, отменяя выборы, президент отказывается от самого главного, ради чего он в свое время возглавил Россию: он предает демократию. «Понятно, какая реакция на эти слова была у папы! – рассказывает Татьяна. – Чуть отдышавшись, Анатолий Борисович рассказал, как у них закончился разговор. Когда Чубайс уже был в дверях, папа неожиданно сказал: "А вы, Анатолий Борисович, в приватизации тоже допустили серьезные ошибки. До свидания, идите"».

Татьяна и Чубайс с облегчением выдохнули. Она почему-то успокоилась. Хотя никаких знаков того, что Ельцин свое решение окончательно поменял, не было.

На следующее утро, в 6 часов, на совещании с силовиками Ельцин сообщил, что указы готовы к подписанию, но вопросы будет решать «поэтапно». Угроза схлынула. Больше об отмене выборов Ельцин никогда не вспоминал. Если бы Татьяна не уговорила Ельцина встретиться с Чубайсом, а Чубайс не переубедил Ельцина, история, вероятно, пошла бы совершенно по другому пути.

Свое решение вывести дочку Ельцина в политику Юмашев до сих пор считает своей важной победой. Однако этим кадровым советом участие Юмашева в предвыборной кампании Ельцина не ограничилось. Продолжая формально числиться в «Огоньке», он все свое свободное время посвятил работе в штабе. «Была абсолютно сумасшедшая работа, когда мы спали по три часа в сутки», – рассказывает Юмашев.

Обычный режим дня был таков. В семь утра Юмашев уже был на корте: он продолжал регулярно играть с Коржаковым в теннис. Потом он ехал в здание СЭВа, где Гусинский выделил для аналитической группы свое помещение в офисе «Медиа-Моста». Днем Юмашев на два-три часа заезжал в «Огонек» либо на встречу в дом приемов ЛогоВАЗа к Березовскому. А вечером работа продолжалась уже в «Президент-отеле», где был штаб Ельцина. Работа там заканчивалась в два часа ночи; пока доезжал до дома и ложился спать, на часах уже было три. В шесть – подъем, и снова на корт.

Интересно, что Юмашев продолжал играть в теннис с человеком, возглавлявшим фактически противоположный лагерь. «У нас было две войны. Первая война – Зюганов, а другая война – все спецслужбы вместе взятые. Это была очень жесткая ситуация во всех смыслах этого слова», – рассказывает мне Чубайс.

Однако вскоре этим безмятежным матчам настал конец. Благодаря Березовскому. Как-то раз Березовский позвонил Татьяне и Валентину и попросил их приехать на важную встречу с Борисом Федоровым. Татьяна поехала вместе с Юмашевым. Оба думали, что встреча будет с другим Борисом Федоровым, бывшим министром финансов, и разговор пойдет о деньгах на предвыборную кампанию. «Мы заходим, а там совсем другой Федоров – президент Национального фонда спорта. Но уходить было уже поздно».

Федоров рассказал, как еще один партнер Ельцина по теннису и министр спорта Шамиль Тарпищев со ссылкой на Коржакова вымогал у него 10 миллионов долларов, как Коржаков пытается давить на предпринимателей, как он подставляет президента.

По словам Татьяны, она решила это отцу не передавать, поскольку и так конфликтов с группой Коржакова было достаточно и источник доверия не вызывал. «И вдруг через какое-то время в "Новой газете" появляется запись этого разговора. Большая статья, автор Александр Минкин комментирует запись разговора. После этого я для себя поняла, что Березовскому я больше никогда верить не смогу»[71], – вспоминает Юмашева[72].

Березовский рассчитывал, что Татьяна расскажет обо всем отцу и Ельцин уберет Коржакова. Но она решила не говорить, чтобы не обострять конфликт. Однако фактически Березовский подставил перед Коржаковым еще и Юмашева.

Дело в том, что Коржаков узнал о записи гораздо раньше: ему об этом рассказал глава ФСБ Михаил Барсуков, которому принес пленку Березовский. Об этом рассказал мне сам Коржаков.

Коржаков был одним из самых влиятельных в стране людей после Ельцина. И играть в такие игры за его спиной было опасно. Березовский понимал, что об этом узнают спецслужбы. Он решил их опередить и первым сообщить о записи, отведя от себя подозрения. «Нам сразу стало известно об этом спектакле и о существовании записи, – говорил один руководителей Службы безопасности и соратник Коржакова Валерий Стрелецкий. – Тогда Березовский страшно испугался. На следующий день он пришел к Барсукову с кассетой и сказал: "Я к этому не имею никакого отношения, просто Федоров пришел и наговорил весь этот ужас. Послушайте"»[73].

Эта история стала поводом для окончательного разрыва между Коржаковым и Юмашевым. Коржаков посчитал, что главным организатором разговора был Юмашев. Охранник был уверен, что Юмашев сговорился с Березовским, чтобы через Татьяну настроить Ельцина против Коржакова.

По словам Коржакова, после этой истории он встретился с Юмашевым и заявил ему: «Что, сволочь, как к тебе относиться? Когда я мог убивать? Где у меня руки в крови?» «Он упал на колени и заплакал, как ребенок. "Саня, мол, прости, бес попутал"», – утверждает Коржаков.

Юмашев вспоминает ее совсем по-другому: «Мы вышли на улицу, и он наехал на меня по поводу этой публикации. Я сказал, что понятия не имею, кто записал разговор. Или Березовский, или Федоров, – им и задавай вопросы. Наорали друг на друга и разошлись». То, что все именно так и происходило, подтверждает свидетель их ссоры, игравший с ними в то утро теннисист Сергей Леонюк: «Они орали друг на друга. Потом красный от злости Коржаков сел в свою машину и уехал».

Юмашев говорит, что это был их последний разговор. Больше они с Коржаковым никогда в жизни не виделись. При этом к Березовскому Юмашев продолжал относиться хорошо: тот умудрился убедить его, что все эти пленки – дело рук Федорова.

А у Федорова по стечению обстоятельств начались серьезные неприятности. В мае его остановили сотрудники правоохранительных органов. В его автомобиле нашли чуть меньше грамма кокаина, экспертиза выявила и употребление этого наркотика. Федоров был отправлен в СИЗО и уволен с поста главы Национального фонда спорта. Из тюрьмы его отпустили под подписку о невыезде, но уже через три недели на него было совершено покушение. Киллер был последователен, но отчаянно неудачлив. Он выстрелил Федорову в живот, пуля прошла навылет, хотел выстрелить еще – пистолет заклинило. Тогда он достал нож и хотел зарезать Федорова. Но тут уже сбежались прохожие, и убийце пришлось ретироваться. Ни киллер, ни заказчик не были найдены.

Сам Федоров связал все события воедино и обвинил Александра Коржакова. К тому же, по его словам, до этого Коржаков обвинил его в хищении 300 миллионов долларов и предложил отдать ему 40 миллионов долларов. После этого Федорова пригласили к Стрелецкому. Тот «заявил, что является представителем государственного рэкета, что если я не принесу в его кабинет 10 миллионов долларов и не переведу на счет, который укажет Коржаков А. В., 30 миллионов долларов, то по мне проедет "государственный каток" в виде МВД, ФСБ, налоговой полиции и так далее»[74]. Федоров обратился в правоохранительные органы, но следствие сочло обвинения несостоятельными, а Коржаков подал на него в суд по делу о защите чести и достоинства. Дело прекратилось в апреле 1999 года в связи со смертью обвиняемого: 39-летний Федоров неожиданно скончался от сердечной недостаточности.

Главным ответным шагом Коржакова стало задержание помощника Чубайса Аркадия Евстафьева и основателя маркетингового агентства «Премьер-СВ» Сергея Лисовского с деньгами на предвыборную кампанию. Знаменитая история о коробке из-под ксерокса стоила Коржакову карьеры.

Уже после первого тура выборов, вечером 18 июня, Игорь Малашенко, друг и партнер Гусинского и президент НТВ, заехал в клуб ЛогоВАЗа. На веранде сидели Чубайс и Березовский. Последний потягивал «Шато Латур»[75], с беспокойством поглядывая на Чубайса, который места себе не находил: уже часа четыре как перестал выходить на связь его помощник. Чубайс знал, что Евстафьев должен был ехать за деньгами в Белый дом, и без конца звонил, пытаясь его разыскать. Наконец, ближе к ночи, стало известно, что не только Евстафьева, но и Лисовского захватили люди Коржакова на выходе из Белого дома, с коробкой, в которой было полмиллиона долларов. Как потом рассказывал Малашенко, на террасе воцарилась гробовая тишина.

Никого не удивило такое количество наличности: агентство Лисовского координировало концерты в ходе предвыборной кампании, а звезды эстрады выступали только за наличные. Но то, что Коржаков задержал людей Чубайса, не предвещало ничего хорошего. Было очевидно, что за этим последует атака по всему фронту. «Давайте-ка переместимся вовнутрь», – предложил один из собеседников. Оставаться на открытой террасе уже было небезопасно.

Был ли это черный нал? Безусловно. Действительно, на предвыборную кампанию было выделено огромное количество наличности в обход официальных бюджетных средств. «Надо проводить выборы и без "нала", и без кейсов, и без коробок. Мне казалось это настолько очевидным, что даже как-то глупо это обсуждать. Все равно что устроить горячую дискуссию по поводу того, каким быть лучше – здоровым и богатым или больным и бедным. Но в 1996 году это случилось», – пишет[76] Татьяна на своей странице в ЖЖ. Одна из причин: коммунисты в Госдуме приняли закон, урезавший предвыборный фонд кандидата в президенты «до суммы, на которую президентские выборы не проводят, в лучшем случае губернаторские».

Коржаков о черном нале не просто знал, он был своего рода инкассатором. Именно через него проходили все финансы кампании, и он же отвечал за аудит всех финансов. «Коржаков уговорил папу, что он этим будет заниматься, никто и не спорил, Чубайс даже счастлив был, что финансы будет проверять его заклятый враг», – говорит Татьяна. Юмашев поясняет, что Чубайс это сделал специально, дабы у основного его конкурента не было вопросов: «Чтобы самый главный враг убедился, что настолько все прозрачно».

Коржаков контролировал все деньги – как государственные, так и поступившие от предпринимателей. Более того, подчиненные ему сотрудники службы безопасности президента развозили эти деньги в чемоданах по регионам, о чем мне рассказывает сам Коржаков: «Деньги собирали и мне несли. И я деньги все отдавал Бородину. Вопрос, как эти мешки развозить. Их развозила наша служба, такой почтовый спецназ. Если бы этого не было, никто бы денег не получил. Ведь все оплачивали черным налом. Такие были честные выборы».

Узнав о задержании Евстафьева и Лисовского, Гусинский, Березовский и Чубайс пересчитали ресурсы. Два телеканала, премьер Черномырдин и генерал Лебедь и главное – прямой выход на Ельцина через Дьяченко и Юмашева. «Охрана Березы нам сообщала, что снайперы здесь, снайперы здесь, снайперы здесь, бэтээры окружили со всех сторон. Мы реально ждали ареста. Это было все по-настоящему. Приезжает Таня. Соответственно, арестовывать штаб с Таней – это уже перебор, если у них это и было в планах. Это, конечно, картину переламывает», – рассказывает Чубайс. Правда, про бэтээры Чубайс говорит со слов Березовского: других свидетелей того, что у резиденции Логоваза стояли тяжелые машины, не нашлось. Некоторые очевидцы приняли за снайперов охранников самого Березовского, которых предприниматель расставил по периметру, ожидая захвата.

Чубайс осмелел и набрал номер соратника Коржакова, директора ФСБ Михаила Барсукова. «Если хоть один волос упадет с их головы, я вас уничтожу!» – орал в трубку Чубайс на главу ФСБ. Конечно, это было блефом. На тот момент влияния у главы ФСБ было гораздо больше, чем у Чубайса. Но все зависело от того, что скажет Ельцин. А Ельцин спал.

«Арестовали их поздно, часов в девять вечера. Мы собрались часов в десять. Борис Николаевич, пока мы очухались, в одиннадцать уже спит. Таня была с ним, но будить не стала», – вспоминает Чубайс. Татьяна до последнего не верила, что задержание – это правда, и советовала не поддаваться на провокации. «Дальше мы пустили в ход средства массовой информации, экстренный выпуск», – говорит он.

Однако даже во времена Ельцина СМИ мало что значили без административного ресурса. Судя по опубликованным позже фрагментам прослушки переговоров сотрудников предвыборного штаба, прежде чем зарядить в эфир экстренный выпуск, Малашенко в беседе с сотрудником НТВ оговаривается: «Сейчас должны разбудить Ельцина»[77]. Кто именно мог осмелиться заговорить с поднятым среди ночи президентом и объяснить ему суть происходящего так, чтобы он все правильно понял? «Последняя деталь: здесь с нами находится Татьяна Борисовна, которая полностью разделяет все наше беспокойство», – подчеркивал в разговоре с генералом Лебедем Чубайс.

В два часа ночи эфир НТВ прервался. Встревоженный ведущий Евгений Киселев сообщал: «В стране предпринята попытка переворота». Уже утром Юмашев пришел в офис аналитической группы в мэрии на костылях – накануне он надорвал связку, играя в теннис. Когда он зашел, все бросились к нему: были уверены, что он что-то знает. И вдруг он спокойно и уверенно говорит: «Борис Николаевич уволит Сосковца, Коржакова и Барсукова». Естественно, все в один голос: «Ты что-то знаешь, ты с Борисом Николаевичем говорил?» А он: «Со вчерашнего утра никого не видел, весь день валялся дома с ногой».

Юмашев вспоминает, что действительно дал наиболее точный прогноз, ни с кем не встречаясь. «Я ни Ельцина утром не видел, ни Таню, вообще никого. И говорю: "Сейчас он уволит того-то и того-то". Называю всех поименно. Проходит 15 минут, и на ленте новостей с пометкой "Молния" выходит указ о снятии Коржакова с компанией. Они говорят: "Ты знал". А я просто хорошо знал Ельцина и понимал, что он этого не потерпит».

Чутью Юмашева верили. Именно Юмашев привел в штаб Ельцина ярких лиц избирательной кампании, включая Глеба Павловского и Михаила Лесина. В дальнейшем они на долгие годы стали менеджерами государственной системы: один – политтехнологическим, а другой – медийным.

И в главной, поворотной истории избирательной кампании Юмашев почувствовал Ельцина. Он знал, что поступок Коржакова президент расценит как предательство. Так и произошло. Ельцин отвернулся от друга семьи, Коржакова, и с тех пор ни разу с ним не общался. Он уволил его, а также Сосковца и директора ФСБ Барсукова. Силовики потерпели сокрушительное поражение.

С тех пор Юмашев станет правой рукой Ельцина и войдет в кремлевское руководство, а Коржакову останется только писать книжки про Ельцина. Обида на Семью у него не прошла, и, когда он вспоминает своих былых друзей, распаляется и теряет последние остатки вежливости. По словам Коржакова, у Юмашева было прозвище Прыщавый обмылок, а образ Татьяны, по собственным словам, он раскрыл в своей книге «Кремлевские сказы»[78]. «Там у всех изменены имена, я назвал ее „Бледи́на“, я же специально поменял букву на "е". Но издатель все равно запретил ее так называть. Я считаю это прямой цензурой», – сокрушается писатель и бывший соратник Ельцина.

Писателем стал и ближайший соратник Коржакова, полковник Стрелецкий. Он издал книгу «Мракобесие»[79] о временах своей работы в службе безопасности президента.

Наина Ельцина вспоминает, как много лет назад пригласила Коржакова с женой Ириной домой на чай. «За столом, кроме нас, были Барсуков и Бородин. Зашел разговор о Горбачеве, и Барсуков рассказал, что бывший начальник президентской охраны, генерал Медведев, написал о Горбачеве книгу[80]. Отзывался о книге с неодобрением. Я сидела рядом с Коржаковым и в шутку спросила:

– Неужели и вы, Александр Васильевич, когда-нибудь о нас напишете?

Его жена Ирина сразу возразила: "Никогда. Сашка – как член вашей семьи, разве он сможет?" Смог. Удивительно, но свою книгу он положил нам в почтовый ящик с дарственной надписью. Ни я, ни Борис ее в руки не взяли. Противно было», – пишет Наина Ельцина в своей книге[81].

Силовики как влиятельная сила ушли из Кремля лишь на время. Через четыре года они вернулись. Это были другие люди, но, по парадоксальному стечению обстоятельств, они пришли благодаря Юмашеву, Татьяне и остальной Семье.

Кто не любит папу?

Скромно одетая молодая женщина, Татьяна Дьяченко шла по коридору «Останкино» в сопровождении двух мужчин. В разгар избирательной кампании Ельцина специально для его дочки 36-летний создатель новостной службы Олег Добродеев и 40-летний Евгений Киселев, главная звезда еженедельной программы «Итоги», проводили экскурсию по редакции НТВ, нового телеканала, уже успевшего сделать себе имя и завоевать огромную аудиторию. Его вечерние эфиры смотрела вся страна. Огромное количество людей верили журналистам, сделавшим своим девизом фразу: «Новости – наша профессия». Вдруг Татьяна остановилась, с удивлением посмотрела на доброжелательных журналистов Добродеева и Киселева и спросила: «Скажите, а почему вы папу не любите?»

Как рассказывает Киселев, они с Добродеевым недоуменно переглянулись и сказали, что НТВ старается подавать информацию объективно и при необходимости может критически оценивать решения правительства и отдельных министров. «Но ведь этих министров папа назначает», – парировала Дьяченко.

«Так политика устроена, мы же рассказываем о политике, – терпеливо объяснял Киселев. – Мы хоть раз плохое сказали? Вы пересмотрите программу "Куклы". Да он среди всех персонажей всегда самый главный, большой. Ни обидных шуток, ни грубых слов». Татьяна кивнула и продолжила прогулку по восьмому этажу «Останкино». Ее познакомили со всеми звездами НТВ, находящимися в эфире, и через пару часов она уже начала улыбаться и шутить. «Быстро установились теплые, доверительные отношения, она была по-своему обаятельным человеком, умеющим расположить, – рассказывает Киселев. – В ней не было ни грамма заносчивости».

Экскурсия закончилась в большом кабинете у Добродеева. Он достал дорогой коньяк. Под тосты за победу Ельцина они почти допили бутылку на троих. И уже под самый конец Татьяна притормозила Киселева, который хотел сказать последний тост, и спросила: «Ну все-таки. Скажите. Почему вы папу так не любите?»

«Мы ее не переубедили. Мерлезонский балет часа на три привел к тому, что она так нам и не поверила», – разводит руками Киселев. Телеканал НТВ был первым и, как оказалось, последним независимым информационно-политическим федеральным телеканалом в России. В его создание вложился банкир Владимир Гусинский, а создал Игорь Малашенко, уволившийся из-за конфликтов с руководством гендиректор телеканала «Останкино». С помощью телеканала Гусинский отбивался от проблем со Службой безопасности президента, а сами новостные программы были действительно довольно критичны по отношению к происходящему в стране. В России было что критиковать, особенно после начала первой чеченской кампании. Тогда считалось, что НТВ – страшно антипрезидентская телекомпания. «Много чего мы "неправильно" освещали, – рассказывает Киселев. – Не работали комплиментарно по отношению к Ельцину. Позволяли себе пользоваться съемками от чеченских сепаратистов, когда рассказывали о войне».

Татьяна и сейчас полагает, что НТВ работал против Ельцина. По ее словам, любая политическая программа была ударом по президенту. Как получилось, что один из главных федеральных каналов страны «не любил» Ельцина? В 1990-е годы в медиасреде действительно была свобода, в довольно широких пределах. Сначала казалось, что журналистам позволено почти все. После расстрела Белого дома в 1993 году распоряжением правительства были закрыты многие издания, в той или иной степени поддерживавшие радикальную оппозицию, хотя некоторые из них почти сразу снова открылись под другими названиями. Тогда же, в декабре 1993 года, новому, независимому от власти телеканалу НТВ выделили вечерний эфир на четвертом федеральном канале.

Наиболее серьезная оппозиция Ельцину располагалась на левом фланге. Независимые профессиональные журналисты тоже критиковали решения президента, негативно относились к войне в Чечне, но не меньшие претензии у них были и к коммунистам. Слишком свежа еще была память о советской цензуре. Назад не хотелось никому. Это помогло заключить с большинством медиа пакт не только о ненападении, но и о всесторонней поддержке Ельцина на выборах. Все издания, включая качественные «Коммерсантъ» и НТВ, не стеснялись «троллить» коммунистов. Если они рассказывали о КПРФ в эфире или на полосах газет, то только чтобы высмеять нелепого Зюганова и его сторонников.

Более того, после того как Гусинский помирился с Ельциным, он предложил Юмашеву взять в будущий избирательный штаб партнера и главного топ-менеджера НТВ – Игоря Малашенко. Юмашев ухватился за эту идею и пошел убеждать Чубайса, который, напротив, был совсем не в восторге от предложения. «У Толи были сомнения: не слишком ли он ангажирован по отношению к Гусинскому. Я сказал Чубайсу – я уже знал Малашенко к тому моменту, мы почти год встречались, разговаривали, и у нас была взаимная симпатия – я ему сказал, что Малашенко 100 % можно брать, он не человек системы, он больше, чем сама система».

Тот поначалу не хотел работать в избирательном штабе: слишком велики риски. Рейтинг такой, что повысить его можно лишь с божественной помощью. Также Малашенко смущали подковерная борьба с Коржаковым и опасение потерять репутацию НТВ как независимой телевизионной компании, заработанную во время войны в Чечне.

«Игорь, я прошу тебя, поработай на Кремль, – сказал Гусинский Малашенко. – Это – коллективное решение. Это – коллективная игра. Мы должны защитить себя от коммунистов». «"Ты меня подставляешь", – по словам Гусинского, возмутился Малашенко. "Да, – согласился Гусинский, – подставляю. Но я подставляю и себя, хочешь верь, хочешь нет. Я не скрываю, что это – наше коллективное решение. Мы должны помешать коммунистам прийти к власти"»[82].

Позже Малашенко уже отрицал конфликт интересов: он не был главным редактором НТВ и якобы не влиял на политику канала. Насколько сильны аргументы Малашенко, можно понять, просто представив себе, что Наталья Синдеева как гендиректор «Дождя»[83] идет работать в штаб кандидата в президенты Владимира Путина. Можно ли будет после этого доверять «Дождю» как независимому телеканалу, пусть и с другим главным редактором?

Тем не менее Малашенко согласился. Нанимать его на работу приехали Юмашев и Дьяченко. 4 марта они предложили ему заняться одним из важнейших направлений предвыборной кампании: работой со СМИ. Он тогда сказал им, что, по его мнению, Ельцин имеет «огромную скрытую поддержку, потому что народ в основном настроен против коммунистов». «Единственное, что ему нужно, – сказал он, – это настоящая избирательная кампания, информация о которой будет каждый день появляться в новостях и хорошо восприниматься по телевидению».

Для Ельцина беседа с Малашенко была отрезвляющей. С ним уже давно так никто не разговаривал. Татьяна вспоминает первую встречу аналитической группы с президентом. Красивый овальный мраморный стол, за которым Ельцин проводил международные встречи; парадно одетый президент – и вдруг берет слово Малашенко. Он просто показал две фотографии Ельцина – одна 1991 года, другая 1996 года.

Первый кадр – энергичный Ельцин, в белой рубашке с закатанными рукавами, идет с толпой металлургов: «Кто-то впереди идет, кто-то сзади, все вместе, с энергетикой, идут дружно. А вторая – из его поездки в Ставрополь, которую организовывал как раз Сосковец: длинный-длинный стол, за которым сидит человек 30 начальников с омерзительными рожами, просто невозможно смотреть! Толстые, мерзкие советские начальники, посреди которых Борис Николаевич, который что делает? Подписывает соглашение о сотрудничестве со Ставропольским краем. На хрен это нужно избирателям? Там просто на лица можно посмотреть», – рассказывает Чубайс.

Малашенко увидел реакцию Ельцина: тот чуть не прослезился. «Я увидел счастливое лицо женщины, которая тянет руку ко мне, к другому Ельцину, и чуть не заревел от боли, – вспоминал Ельцин в книге «Президентский марафон». – Впечатление было сильное. Ведь это было всего пять лет назад!»

После этого Малашенко спокойно сказал президенту: «Мы замерили эту ставропольскую поездку – социологию до нее и после. Ваш рейтинг по результатам поездки снизился. Если вы хотите и дальше так организовывать кампанию, – пожалуйста, у вас еще 25 поездок впереди. Но мы гарантируем, что с ваших 5 % вы дойдете точно до 2 %», – вспоминает тот разговор Чубайс.

Чубайс уверен, что, если бы не Татьяна и Валентин, Малашенко не смог бы так общаться с Ельциным: тот просто не стал бы его слушать. А нужно было сделать невозможное – добиться от Ельцина полного подчинения в ходе кампании. Вот как описывает это Чубайс:

– Если у тебя кампанией руководит кандидат, это не кампания! Это просто ни о чем. Кандидат – это средство, он доносит некий набор месседжей. А если он одновременно и руководитель, получается полная дичь. Поэтому для начала нужно отнять у него его ежедневное расписание. «Что у вас там? Переговоры с президентом Франции? Нет, не будет переговоров с президентом Франции». После июня будут переговоры, сейчас нам на хрен не нужен президент Франции, нам нужно лететь в Ставрополь, потом встречаться с шахтерами, а после этого лететь в Чечню. Если президент, то нам не нужна Франция, нам нужна Америка, давайте сейчас будем договариваться с Клинтоном и так далее. Начиная с таких вещей и заканчивая просто стилистикой поведения.

– Его это не бесило?

– Конечно, бесило абсолютно. В том-то и дело, что без Тани и Вали доказать это Ельцину мне или Игорю было бы о-о-очень сложно, если не невозможно! В этом смысле их роль была в том, чтобы предупредить: вот так говорить можно, а тут лучше папу не трогать, до этой стадии мы можем довести, а вот здесь – лучше помягче.

Влияние так и осуществляется – нужно досконально знать психологию человека. И именно Юмашев и Татьяна каждый раз угадывали, как именно нужно говорить с Ельциным, чтобы он принял то или другое нужное штабу решение. Чубайсу нужно было руководить президентом, только так можно было выиграть выборы.

Не покидая своего кабинета в мэрии, где с 1993 года сидело руководство группы «Мост», Малашенко стал управлять всей избирательной кампанией. «Я действительно повредил здоровье Бориса Николаевича. Наша аналитическая группа гоняла его по всей стране, чтобы он новости создавал каждый день», – рассказывал Малашенко[84]. Как считает декан факультета медиакоммуникаций НИУ ВШЭ Анна Качкаева, тогда телеканалы единым фронтом поддержали Ельцина, чем заложили основу нынешней ситуации на телевидении. Даже когда свобода слова в России была в расцвете, журналисты центральных телеканалов держали в уме, что ради неких политических целей они не просто могут, а должны отступить от требований профессиональной этики.

Как было тогда устроено управление телеканалами, описывает Чубайс: «Малашенко у меня на совещании сидел, одновременно смотрел новости на НТВ, звонил в редакцию и орал: "Какого хрена, что ты там несешь, немедленно скажи…" Через 12 минут диктор говорил то, что передал ему Малашенко. Мы реально руководили этим процессом, мы вместе».

Декан журфака МГУ Ясен Засурский считает, что наиболее неприятным эпизодом этого руководства новостями было то, как телеканал Гусинского преподнес историю про коробку из-под ксерокса: «НТВ тогда заявило об опасности для демократии, а речь шла всего-навсего о том, что поймали двух людей, которые выносили из Белого дома 500 тысяч долларов в коробке. Это угрожало не безопасности государства, а только раскрытием тайны пропагандистской кампании. ‹…› НТВ, которое я очень уважаю, в этой истории выглядело недостойно. Тому же Киселеву пришлось потратить много усилий, чтобы восстановить к себе доверие»[85].

У семьи Ельцина, похоже, было другое мнение на этот счет. После выборов Ельцин позвонил Малашенко и предложил ему пост главы администрации президента. Его кандидатуру предложил Чубайс. К тому времени Чубайса уже совершенно не смущала близость Малашенко к Гусинскому, и он исходил исключительно из эффективности своего протеже. Но Малашенко неожиданно отказался. «Папа уговаривать его не стал, – вспоминала[86] Татьяна в своем ЖЖ. – Но расстроился. Он отказов не любил».

Тогда казалось, что власть – не на Старой площади, а в офисах предпринимателей, добившихся переизбрания Ельцина. «Ощущение того, что мы в Кремль ногой дверь открываем, было очень сильным», – говорил Киселев. По его словам, бывая в кабинете Малашенко, можно было услышать, как ему звонит Татьяна Дьяченко и он что-то отеческим тоном ей объясняет.

Но после переизбрания Ельцина полномочия его администрации оказались минимальными. «У Кремля не было тогда никакой власти, – рассказывает Глеб Павловский. – Любой главный редактор, если ему позвонили из Кремля, мог выматерить звонившего и бросить трубку. Кто такой Кремль? Да никто. Слабая структура. Денег там уже не было никаких. Бюджеты были у Госдумы, у правительства, у губернаторов. У Кремля денег не было, он их не распределял». Ту администрацию возглавил Чубайс. Чаще стал появляться в Кремле и Юмашев – уже не как писатель, а как советник президента.

За несколько дней до второго тура над страной нависла другая угроза – угроза смерти Ельцина. У президента произошел тяжелый инфаркт. «Это случилось 26 июня, – вспоминал сам Ельцин в книге «Президентский марафон». – Приехал с работы на дачу около 17 часов. День был напряженный, тяжелый. Я прошел по холлу несколько шагов. Сел в кресло. И вдруг – странное очень чувство – как будто тебя взяли под мышки и понесли. Кто-то большой, сильный. Боли еще не было, был вот этот потусторонний страх… И тут же врезала боль. Огромная, сильнейшая боль».

Последующие несколько месяцев политика была крепко связана с медициной. Терапевтические меры потребовались и образу президента. Советником по имиджу стала Татьяна, непосредственно работавшая с отцом. Юмашев, тоже в ранге советника, курировал взаимодействие со СМИ и был в этом вопросе правой рукой главы кремлевской администрации – Чубайса.

Кремлю нужно было заполнять информационный вакуум, связанный с болезнью Ельцина. Для этого Чубайс с Юмашевым придумали регулярные встречи с журналистами. Теперь их стали гораздо чаще звать на Старую площадь на разговоры «не под запись». Чубайс выдавал позицию Кремля по информационной повестке. Журналисты задавали вопросы. По сути, Чубайс и Юмашев пытались сохранить тот настрой на совместную работу журналистов с властью, который возник во время предвыборной кампании. «Мы хотели эту мобилизацию сохранить, конечно. Хотя командовать я уже не мог», – поясняет Чубайс.

Глава администрации вводил журналистов в курс дела: «Ребята, на этой неделе у нас будут переговоры с канцлером Германии Колем. Вот что он хочет, а вот что мы хотим, вот что мы готовы разменивать, дальше используйте как хотите». Претензии, впрочем, возникали и к таким методам работы. При воспоминании об этом Чубайс взрывается: «Веник[87] недавно заявил, что Чубайс начал авторитарную традицию сбора по средам или по четвергам ведущих журналистов, редакторов ведущих СМИ и т. д. Я всё хочу ему морду набить за это. Мол, он мне сразу сказал, что это нарушение свободы, я туда не ходил и ходить не буду. Не помню, возможно, это и правда, что не ходил. Но главный-то вопрос не в этом. Главный вопрос: Веник-то не ходил, и что? Тебя уволили с работы, по голове тебе дали? Веник живой, у Веника до сих пор все нормально, в порядке».

Совещания не проходили в установочном режиме «как писать» или «шаг вправо, шаг влево – отключим газ». «Никакого управления прессой там быть не могло», – твердит Чубайс. В полной мере этого не было и в начале первого срока Путина, когда администрацией президента рулил Александр Волошин. По-настоящему пропагандистская машина заработала после его ухода. Это при Дмитрии Медведеве, ставшем в 2003 году главой администрации, «совещания по планированию» переросли в прямое инструктирование: что и как надо освещать, и звали на них уже руководителей всех федеральных телеканалов или их информационных служб. Но тогда действительно из Кремля управлять медиа было сложно.

Помимо регулярного общения с прессой, при Чубайсе в Кремле проводились и регулярные еженедельные «производственные совещания» по пятницам. На них собирались начальники управлений, которые отвечали за политическое планирование. Из внешних экспертов звали социолога Александра Ослона и политтехнолога Глеба Павловского, рассказывал Юмашев в сентябре 2020 года. «Представим, если сегодня мы проводим такое совещание. У нас есть оппозиционер Навальный с очередным разоблачением, у нас протесты в Белоруссии после президентских выборов, война в Карабахе, повышение цен, как реагируем? Ослон описывает реакцию людей, как относятся россияне к конфликту в Белоруссии, как народ реагирует на Карабах, на проблему Навального, что беспокоит, что не беспокоит. Если беспокоит – то нужен некий ответ: как власть должна реагировать на эту проблему. Здесь, например, должно выступить правительство, а здесь – Генпрокуратура. Если это правительство – то я звоню премьеру, говорю: "Есть предложение, чтобы вы выступили по такой-то проблеме"». По словам Юмашева, даже когда Ельцин лежал в ЦКБ, всегда можно было снять подходящую для теленовостей картинку, одев президента в подобающий костюм и заведя его в специально оборудованный рабочий кабинет.

Фактическим руководителем таких совещаний был Юмашев, говорит Павловский, постоянный завсегдатай тех встреч. «Валентин был первым лицом на этих совещаниях, и, хотя формально со стороны аппарата за них отвечал заместитель Чубайса – Максим Бойко, вел совещания уже тогда Юмашев». Именно по его просьбе Фонд эффективной политики Павловского разрабатывал «окна» для операции Ельцина, когда ее можно было провести безопасно с политической точки зрения. «Я лучше ситуацию понимал, чем Бойко. Наверное, я активно во всем участвовал, но я этого не замечал. Это логично вылилось из работы в предвыборной кампании», – говорит Юмашев.

Забавно, что Павловский толком не помнит даже название должности Юмашева: «Может, он имел формальную должность, а может, и нет. Не исключаю, что они (с Таней) были вообще на общественных началах». На самом деле почти так и было: Юмашев и Татьяна после выборов стали советниками президента. Но фактически Чубайс руководил администрацией в тесном контакте с Татьяной и Валентином. «Этот их сложившийся еще в предвыборную кампанию триумвират продолжал существовать в это время. Фактически они были главными людьми», – отмечает Павловский.

Теперь Валентин и Татьяна встречались не только дома как соседи и друзья, но и в Кремле – когда ходили на работу.

Юмашев попытался сохранить за Кремлем тот же политический модуль, который сложился весной 1996 года, – по сути, предлагая тем, кто сплотился тогда вокруг Ельцина, и дальше существовать в режиме ежедневной избирательной кампании в его поддержку. «Действительно, он хотел это сделать, – признает Павловский, который после выборов стал работать на Кремль. – Но здесь воспротивился в первую очередь Гусинский. А потом и Березовский. Встал вопрос: а чей этот модуль будет? Если мой – пожалуйста, я буду им руководить, а если другой – я это разрушу. Там все было просто. Поэтому поначалу это не удалось».

На период болезни Ельцину было особенно важно расставить в исполнительной власти близких себе по духу людей. Именно вокруг Юмашева стала объединяться новая ельцинская команда. И теперь ему настало время занять уже настоящую должность – главы администрации президента, фактически второго человека в стране. Автором идеи назначения Юмашева стал Чубайс. Работа в Кремле тяготила его, и в марте 1997 года Чубайс с удовольствием принял предложение Черномырдина уйти в правительство. Но кого-то надо было оставить на хозяйстве в Кремле.

Чубайсу нужен был преемник, и он подумал о Юмашеве, бескорыстно работавшем в избирательном штабе, где они сдружились. И конечно, Чубайс очень хорошо понимал роль Юмашева в жизни самого Ельцина, поэтому и решился на столь рискованный шаг – предложить на роль кремлевского администратора человека, никогда не работавшего во властной системе и фактически без управленческого опыта, если не считать должность зама главного редактора журнала, переживавшего не лучшие времена.

Ельцин идею назначения Юмашева встретил с энтузиазмом – действительно, в этот тяжелый период ему нужен был свой человек в Кремле. А сам Юмашев был несколько обескуражен этим предложением. Он отказывался несколько дней, сначала в разговоре с Чубайсом, а затем и с Ельциным. В отличие от Малашенко, после отказа которого президент предпочел закончить разговор, Ельцин буквально уговаривал Юмашева.

– Борис Николаевич, – отвечал Юмашев, – во-первых, я не обладаю достаточным политическим весом. Во-вторых, я никогда не был в публичной политике, все знают, что я ваш друг, друг вашей семьи, назначение будет выглядеть странно…

Юмашев сопротивлялся тихо, но очень упорно, вспоминал Ельцин. Его «прижали к стене Таня и Анатолий Борисович [Чубайс]. Сказали: "Хватит давать советы со стороны. Нечестно"».

Действительно, должность главы администрации, особенно формальные функции, давалась Юмашеву с трудом. Он ненавидел носить пиджаки, галстуки; нелегки были для него встречи на официальном уровне. Например, по долгу службы руководителю администрации нужно взаимодействовать с патриархом. Юмашев приехал на встречу с Алексием II и решил сразу расставить все точки над «i», в том числе признаться, что он атеист.

«Прежде чем мы начнем общение наше, я считаю это правильным, честным, сказать вам одну важную вещь, – начал Юмашев. – Чтобы вы тоже понимали, чтобы не было каких-то недомолвок. Я… антихрист». Патриарх с интересом посмотрел на Юмашева. Не таким он себе представлял пришествие антихриста. «Простите, кто?» Тут смущенный Юмашев рассмеялся и поправился: конечно, он имел в виду, что он атеист. «Я эту историю про Валю очень люблю, – смеется его хорошая подруга и бывший пресс-секретарь Медведева Наталья Тимакова. – Она, как ни странно, многое объясняет».

Бой терминаторов, или Как Немцов не стал преемником

Юмашев мог тушеваться на официальных встречах, но в неформальном общении ему не было равных. Он прекрасно понимал, как и с помощью кого можно убедить любого человека, и мягко добивался своих целей. Так получилось с Борисом Немцовым.

Ельцин приметил Немцова еще в перестройку, когда тот организовывал протесты из-за строительства атомной электростанции. В 1991 году в свои 32 года Немцов стал самым молодым губернатором новой России. А потом и одним из самых популярных. В Нижнем Новгороде высокого, энергичного, харизматичного политика полюбили. Он выгодно отличался от других реформаторов умением разговаривать на одном языке с народом. «Он обещал своим появлением обеспечить правительству совершенно другой ресурс доверия. И совсем другой политический климат в стране», – считал Ельцин[88].

В начале 1997 года «крепкий хозяйственник» Виктор Черномырдин позвал к себе вице-премьером Чубайса. Еще одним вице-премьером назначили Немцова. Черномырдин совсем не хотел брать Немцова в нагрузку, но его убедил Чубайс. Глеб Павловский, участвовавший в формировании политической повестки 1990-х, считает, что это был «заговор», двигателем которого был Юмашев. У премьера изъяли часть полномочий, добавив в правительство двух совершенно чуждых ему людей. «Фактически было создано параллельное правительство. Юмашев смог убедить Ельцина, что это нужно сделать именно сейчас. Ельцин серьезно играл в преемника, и Немцов был ему близок», – рассказывает Павловский. Под Немцова тогда это все и делалось.

Юмашев отрицает, что в тот момент речь шла о Немцове как о преемнике, и, конечно, не согласен с тем, что он организовывал заговор. С Черномырдиным, по его словам, назначение, конечно, согласовывали. Он сам подписывал распоряжение об этом и согласился на него со скрипом, понимая, что с Немцовым ему придется выходить из зоны комфорта. Но главное – не соглашался сам Немцов. После того как Чубайсу не удалось его убедить, Юмашев попросил съездить в Нижний Новгород Татьяну Дьяченко. Причем не на самолете, а на машине. Юмашев набрал Немцова и попросил его выслушать Татьяну внимательно и отнестись к предложению серьезно, «так как это не просто ее предложение, а предложение Бориса Николаевича Ельцина»[89]. Однако вместо Дьяченко перед Немцовым вдруг предстал Борис Березовский.

«Значит так, Борь, решение принято, мы тебя назначаем в правительство, приезжай быстрей в Москву, ты будешь работать вице-премьером, отвечать за нефтяные компании, железные дороги и так далее, я все решил» – так, по словам Бориса Немцова, в начале 1997 года заявил ему при встрече Борис Березовский[90].

Перед Борисом Немцовым, популярным в народе 37-летним нижегородским губернатором, стоял предприниматель Борис Березовский и скороговоркой выпаливал конфиденциальную информацию государственной важности. Немцов посмотрел на невысокого Березовского с высоты своего роста.

«Я говорю: "Борис Абрамович. А вы кто? Кто вы?" Березовский опешил. "Какова должность? Кто вы в системе управления страной?" – "Борь. Ты не понимаешь. Я всем рулю…"»

Тут как раз раздался звонок: начальник ГАИ предупредил, что в сторону Нижнего двигается кортеж, в котором, предположительно, дочь Ельцина.

Немцов повернулся к Березовскому: «Борис Абрамович, ну в принципе сейчас минут через двадцать Татьяна Борисовна подъедет, я думаю, лучшего места для вашей с ней встречи даже и придумать невозможно». По словам Немцова, Березовский стал искать запасной выход, а Немцов ему в шутку предложил женское платье. Так начиналась первая операция «Преемник».

Татьяну губернатор уже встречал нахмуренный: «Тань, честно скажу, работать в правительстве не хочу, должность там расстрельная, я Москву плохо знаю и все ваши штучки тоже плохо знаю. Вон только что Борис Абрамович отсюда выскочил… И вообще, все эти ваши нравы и традиции мне не по нутру, не буду я…»

Это был последний шанс уговорить Немцова. До этого его безуспешно пытался заставить переехать в Москву Чубайс. Но не вышло. Дьяченко уговаривала Немцова до глубокой ночи. Наконец она сказала: «Когда тебе было трудно, папа тебе помогал. Сейчас ему плохо, пришло время тебе ему помочь…» Немцов не нашел что ответить. Он согласился.

С тех пор он всегда считал, что его судьбу решила именно Татьяна, уговорив переехать в Москву. «Многие, правда, считают глупостью, что я поддался на уговоры Тани и ее чары, но история сослагательного наклонения, как известно, не принимает. А ее роль в моей судьбе, конечно, огромная… Таня женщина для меня в каком-то смысле судьбоносная, если не сказать роковая, и не только для меня, но и для большого количества мужиков»[91]. Однако судьбу Немцова с помощью Татьяны решил как раз Юмашев.

Постепенно Юмашев стал не только формальным, но и неформальным лидером в компании молодых управленцев России – именно у него на даче собирались каждое воскресенье с шашлыками и песнями высокопоставленные реформаторы. Ельцин в своей книге подробно описывает, как проходили эти вечера. Вице-премьер Олег Сысуев с Юмашевым пели в две гитары бардовские песни – Окуджаву и Визбора, а Чубайс подпевал. Правда, со слухом у него «было не очень», поэтому песни он «не пел, а так, под музыку декламировал». Другой вице-премьер, Максим Бойко, заскакивал ненадолго и рвался домой к маленьким детям. Немцов приезжал вместе с семьей, «привозил свою очаровательную 13-летнюю дочь Жанну, она только переехала из Нижнего, и, чтобы ей не было грустно, папа брал ее всюду с собой». Жанна, правда, помнит всего один раз, когда отец привозил ее к Юмашеву. Там же «обкатывались» новые идеи. Например, «на костре» Немцов продвигал идею заставить всех чиновников подать декларации о доходах, вспоминает в разговоре со мной мать Жанны, Раиса Немцова. В книге «Президентский марафон» говорится, что Ельцин ни разу не принял участия во встречах у Юмашева. Но ему это и не нужно было: мельчайшие подробности этих вечеров, где обсуждались в том числе важные государственные вопросы, описывает сам Юмашев от имени Ельцина.

Вместо Ельцина там регулярно бывала его дочка. По словам Ельцина, Татьяна стала неформальным связующим звеном между ним и «чубайсовскими ребятами». Таким же звеном был и Юмашев, его дружба с Татьяной и со всей ельцинской семьей становилась все крепче. Позже Татьяна напишет[92]: «В Валентина я влюбилась, скорее всего, в тот момент, когда он играл на гитаре возле костра и смотрел на меня своими пронзительными глазами. Мне ничего не оставалось, как утонуть в его музыке, в его голосе и в этих глазах». Обкатанные на встречах у Юмашева идеи начали проводить в жизнь. Немцов заявил, что пришел уничтожить «бандитский капитализм». «Я за народный капитализм», – говорил вице-премьер. Немцов также считал возмутительным, что у топ-менеджеров «Газпрома» огромные заработки. Он добился введения деклараций о доходах чиновников. Запретил чиновникам ездить на иностранных лимузинах, всерьез рассчитывая пересадить их обратно на «Волги». Даже Ельцин под влиянием Немцова пересел на старый «членовоз» ЗИЛ. Правда, хватило его ненадолго, и он вернулся обратно к своему «Мерседесу». Для системы Немцов был таким же неудобным чиновником, каким сейчас мог бы быть Алексей Навальный, если бы занял госдолжность.

Эффектные, иногда популистские шаги Немцова в сочетании с постоянными телеэфирами дали свой результат. Правительство впервые за несколько лет получило огромную поддержку населения, его рейтинг[93] был самый высокий за все последние годы, вспоминает Юмашев. О Немцове заговорили как о вероятном преемнике Ельцина. Так думал в тот момент и президент. Никто не ожидал, что буквально через месяц случится самая масштабная война олигархов с властью, которая закончится разгромом всей реформаторской команды. Российскому бюджету нужны были деньги. Борис Ельцин поручил выплатить долги по зарплате. И это была только одна из «горящих» задач, которые предстояло решить «здесь и сейчас».

Выручить деньги правительство намеревалось за счет приватизации по новым правилам. В апреле Немцов встретился с каждым из олигархов и пообещал, что аукционов с заранее предрешенным результатом больше не будет. В начале 1990-х «договорная приватизация» правительству казалась оправданной: нужно было быстро перезапустить работу старых советских предприятий на рыночный лад силами молодых капиталистов. Теперь же, когда задача первого порядка была решена, нужно было обеспечить заработок для государства. «Мой базовый принцип состоял в том, чтобы наладить настоящую, реальную приватизацию по реальному конкурсу», – объясняет Чубайс.

Игру по новым правилам решили начать с приватизации блокирующего пакета акций «Связьинвеста». Но приватизацию этого актива еще с 1995 года готовил под себя Владимир Гусинский. В госкомпанию были собраны контрольные пакеты 88 региональных телефонных компаний с 22 миллионами телефонных линий и десятками миллионов абонентов – 90 % связи страны. Именно Гусинский ходил в правительство, в ФСБ, в Федеральное агентство правительственной связи и Минобороны и лишь к 1997 году добился решения о приватизации актива. Гусинский рассчитывал на этот актив и после стольких вложенных усилий не был готов принять какие-то новые правила его приватизации.

Именно Гусинский был назначен организатором приватизации «Связьинвеста» как предпродажный консультант: это воспринималось как некая гарантия того, что он станет и победителем аукциона. Казалось бы, Гусинский должен был быть удовлетворен раздачей собственности после выборов: он получил в свое полное распоряжение телеканал НТВ (Ельцин подписал указ, полностью передающий каналу частоту). Если раньше НТВ вещало только несколько часов вечерами, то теперь могло работать круглосуточно. Но Гусинскому нужны были и материальные бонусы от приватизации, ведь телеканал был скорее средством влияния, чем заработка. В союзники в борьбе за «Связьинвест» Гусинский призвал Березовского.

Юмашев, зная, сколько сил потратил Гусинский на выстраивание приватизации «Связьинвеста», не советовал Чубайсу и Немцову начинать эксперимент с этого актива. «Не представляете, как я уговаривал обоих. Они не чувствовали, а я понимал, чем все это закончится. Я больше, наверное, в своей политической жизни никогда так не переживал, даже когда была война с Примаковым. Это была самая эмоционально тяжелая история. Понятно, что ее заварили Гусинский с Березовским и они несут ответственность за это. Но я видел, что все, что мы делаем, Чубайс с Немцовым разваливают своими руками», – вспоминает Юмашев. Он, как никто, понимал ценность хрупкого мира олигархов при президенте, который только что перенес сложнейшую операцию на сердце, оппозиционном парламенте и бюджетном дефиците 4,6 % ВВП.

«Я даже, помню, Чубайсу и Немцову картинку обрисовал: когда в первом "Терминаторе" хороший и плохой герои первый раз сталкиваются и начинается драка в торговом центре. И они, пока дерутся, этот торговый центр в клочья разносят, каждый удар уничтожает по полэтажа. Говорю, у нас с вами ровно такая история будет», – объясняет Юмашев. Перейти на справедливые принципы приватизации было очень важно, соглашался он с Чубайсом, но нельзя было делать это мгновенно, без учета существующего контекста. К тому же весовые категории «терминаторов» были неравны: у Гусинского с Березовским было заведомо больше медийных ресурсов, и Юмашеву было очевидно, что Чубайс с Немцовым проиграют схватку еще на старте. Затевать такую войну было неправильно и вредно для страны.

Главным конкурентом Гусинского в схватке за «Связьинвест» был Владимир Потанин – владелец одного из крупнейших тогда в стране банков ОНЭКСИМ, уже успевший поработать первым вице-премьером. У Потанина не было своего телеканала, зато были деньги – он рассчитывал перебить заявку на честном конкурсе. Поэтому для Гусинского самым важным было не допустить Потанина до аукциона.

«Березовский, неформальный лидер крупной буржуазии, посадил в самолет Гусинского и Потанина и полетел "разруливать" ситуацию во Францию, где отдыхал Чубайс. Договорились: "Связьинвест" уходит Гусинскому за оговоренную сумму, а Володя Потанин играть не станет – просто побудет на аукционе, раз уж заявился», – пересказывал этот эпизод «бульдог Березовского» Сергей Доренко[94].

Это случилось летом 1997 года, на тот момент Потанин уже не был первым вице-премьером: 17 марта он вышел из состава правительства. «Он захотел участвовать в аукционе и сказал, что его обещание было действительно лишь до тех пор, пока он оставался членом правительства», – рассказывает в своей книге «Олигархи» Дэвид Хоффман[95], возглавлявший московское бюро The Washington Post в 1995–2001 годах. 25 июля 1997 года «потанинские люди, заранее зная оговоренную сумму, которую назовут люди Гусинского [на аукционе по „Связьинвесту“], взяли и перебили [заявку Гусинского] сотней с небольшим миллионов долларов, чтобы уж не совсем цинично – могли ведь и пятью миллионами перебить», – рассказывал Доренко. Гусинский проиграл аукцион, но не смирился с поражением.

Спустя некоторое время Чубайс признает, что в позиции Юмашева была своя правда, в частности, в том, что касается изначального неравенства сил. И все же, уверяет Чубайс, иначе было нельзя. «С этими ребятами невозможно было договориться о поэтапности. Этот хвост не отрубается по частям: либо рубим весь, либо нет. Но если отрубить не сможем, значит, нам оторвут все, что можно оторвать», – описывает он диапазон тогдашних возможностей.

Поэтапность перехода к «честной» приватизации тогда не просматривалась. «Предполагалось, что сначала мы отдадим Гусинскому "Связьинвест", потом Потанину – РАО "ЕЭС". Ровно с этим они[96] ко мне и приехали летом 1997 года во Францию», – рассказывает Чубайс. То есть приватизация по-прежнему описывалась в терминах «отдаете» и «заберет», но не «предложит больше» и «одержит победу на аукционе». Радикальные меры тут были неизбежны, уверен он: «В этой истории нет середины. Либо проводишь этот тендер по-настоящему и всерьез, либо… ты не можешь быть немножко беременна».

Юмашев убежден, что выход был. Еще до начала конфликта он предлагал использовать кейс «Связьинвеста» как прецедент: «Вызываем всех наших бизнесменов, условно там 15–20 человек, кто будет участвовать в будущей приватизации, и говорим: "Да, «Связьинвест», нечестно, неправильно, непрозрачно", но объясняем почему: потому что Гусинский этим начал заниматься давно, он проделал такую-то работу, потратил деньги, сделал то-то и то-то и это последний кейс. Гусинский в тот момент готов был заплатить практически те же деньги, которые потом заплатил Потанин. Если кто-то нарушит – все вместе договариваемся и все вместе – и власть, и вы – будем уничтожать за попытку договориться нечестно, за спиной».

Все время подготовки к аукциону по «Связьинвесту» Ельцин не был непосредственно вовлечен в ситуацию. Чубайс до сих пор считает это своим просчетом: «не сумел оценить ситуацию, замотался». Но, по словам Юмашева, получается, что в общих чертах Ельцин был в курсе происходящего: «Конечно, он был за честную приватизацию».

«Боевые действия» против Чубайса и его команды Гусинский и Березовский начали практически сразу после аукциона 25 июля 1997 года. Заместитель секретаря Совета безопасности Березовский планировал атаки прямо из Белого дома в тандеме с тогдашним министром внутренних дел Анатолием Куликовым. Обсуждали, что будет происходить вечером у Доренко в программе «Время», вспоминает Чубайс. По сути, это были первые постсоветские «темники» (закрытые директивы руководству СМИ).

Юмашев не разделял позиции Чубайса. Но, будучи главой администрации президента, никогда не играл против него. В этом уверен и сам Чубайс. Более того, там, где это было возможно, Юмашев был готов оказывать ему посильную помощь. Огромным плюсом для системы было то, что Юмашев не имел личного интереса в конфликте. Он играл не за одну из сторон, а на стабилизацию ситуации. Даже когда увольняли его друга.

Чубайс и Немцов настаивали на отставке Березовского. «Мы сказали: "Валя, в этой ситуации мы считаем категорически неправильным, что Березовский консолидирует против нас не только финансовый и пиаровский ресурс, но еще и государственный – это вообще полная дичь. Мы считаем необходимым добиться его отставки"», – рассказывает Чубайс. Юмашев, по его словам, возражал: «Я против, вы вправе. Чего вы хотите? Встречи с Борисом Николаевичем? Пожалуйста, она будет в графике».

Юмашев подготовил проект указа об отставке Березовского с поста замсекретаря Совета безопасности и вместе с Чубайсом и Немцовым пришел с ним к Ельцину. Бумагу положили на стол, Чубайс сказал, что Юмашев против. Юмашев кивнул, но говорить ничего не стал. «Валя мог бы начать маневрировать, мог прийти вместе с нами, бороться за свою позицию, мог прийти один, мог бы встречу назначить не через день, а через недельку. Есть 150 способов действовать подло или на грани. Но я ни одной ситуации не могу назвать, чтобы Валя действовал таким образом», – говорит Чубайс.

В итоге Ельцин отправил Березовского в отставку, и Юмашев никак этому не помешал. Именно тогда Березовский с Гусинским достали главный припасенный ими козырь, который до этого еще держали в запасе, – «дело писателей». Как оказалось, пятеро членов команды Чубайса, включая его самого, получили аванс за еще не написанную книгу «История российской приватизации»[97]. Гонорар каждого составил 90 000 долларов. Хотя выплаты производились совершенно официально, гонорары, мягко говоря, были завышены, что признал и сам Чубайс. Тем не менее в прессе стали говорить, что это была форма скрытой взятки: издательство «Сегодня-пресс», которое издавало книгу, принадлежало победившему на аукционе Потанину. «Там весь ужас-то в чем был? Они, когда шли на аукцион, уже знали, что у них есть эта книжка, они знали, что получат за нее гонорар. Они не понимали, что история с гонораром обязательно вылезет. Ну они вообще не понимали масштаб проблем, которые могут возникнуть», – говорит Юмашев.

Последующие попытки объяснить, что книжные гонорары пойдут на благотворительность, уже никого не интересовали – это выглядело как оправдание и заметание следов. «Ельцин абсолютно агрессивно относился к таким вещам», – говорит Юмашев. Произошедшее президент счел проявлением коррупции. «Они реально хотели написать книгу о приватизации. Конечно, гонорары были выше, чем если бы это был обычный журналист или экономист. Но это понятно, книгу писали те, кто делал приватизацию в России. Всем интересно, во всем мире. Но то, что именно Потанину принадлежало это издательство, здесь была самая уязвимая точка, по ней каждый день долбили Сергей Доренко, Евгений Киселев и все остальные, кто участвовал в этой травле», – отмечает Юмашев. Хотя Ельцин, по его словам, много раз заверял, что не обращает внимания на поток компромата из телевизора, оставить без ответа такое было нереально.

«Я делал все возможное, чтобы ребят защитить, – заверяет Юмашев, – но это политически было уже невозможно. Книжная история была вбита как гвоздь».

Аукцион по «Связьинвесту» открыл ящик Пандоры. Гусинский и Березовский развязали настоящую информационную войну, которая привела к катастрофическим последствиям. Управляемые ими телеканалы ОРТ и НТВ безостановочно критиковали правительство во всю мощь своего вещания, на всю Россию. Государственный канал РТР не мог им противостоять. Три года спустя Путин, едва придя к власти, поставит под контроль первый и четвертый телеканалы, помня в том числе и об этом.

У Потанина не было своего телересурса, что могло бы хоть частично сбалансировать ситуацию в информационном поле. Получить доступ к эфиру он пытался, по словам Альфреда Коха, опять же не без помощи Юмашева. Идея заключалась в том, чтобы отдать ОНЭКСИМ-банку пятый телеканал. Как рассказывал мне Кох, возглавлявший в тот период Госкомимущество, идея была проработана вплоть до подготовки указа президента. Документ осталось только подписать.

«Юмашев сказал: "Я завтра у Бориса Николаевича все подпишу". И вдруг на следующий день вышел указ о создании телеканала "Культура". Никогда об этом не шло речи! Он появился на коленке и с мизерным бюджетом», – говорит Кох. У правительства не было денег, чтобы финансировать канал. Потанин был готов платить, но за информационный канал. Сделать этого ему Юмашев не дал, хоть и пообещал, считает Кох. Юмашев, однако, не может припомнить указ о телеканале Потанина, зато рассказывает, как до этого несколько месяцев прорабатывал создание телеканала «Культура», для чего несколько раз встречался с тогдашним руководителем ВГТРК и с будущим министром культуры Михаилом Швыдким.

«Дело писателей» в клочья разнесло репутацию команды Чубайса. Хотя Немцова из правительства не уволили, но он прочно ассоциировался с командой Чубайса, и его критиковали с экранов столь же нещадно, как и героев «дела писателей». В результате 30 %-ный рейтинг Немцова как потенциального «преемника» снизился почти до нуля, а с ним и надежда Бориса Ельцина, что тот его сменит на посту.

По рейтингу правительства Виктора Черномырдина также был нанесен сильнейший удар, последствия которого стали очевидны довольно скоро. Одно из них – «чехарда премьеров» в 1998 году. И в конечном счете – «чехарда преемников». «Если бы не война за "Связьинвест", в 2000 году мы бы выбирали между Борисом Немцовым, Алексеем Кудриным и, условно, Олегом Сысуевым[98]», – уверен Юмашев. Пострадала и репутация крупного бизнеса. «Каждый день по „Первому каналу“ и НТВ говорили, какие сволочи бизнесмены во главе с Потаниным… Вот оттуда и пошла генеральная линия, что все бизнесмены у нас воры и взяточники», – объясняет Юмашев.

С экономической точки зрения приватизация «Связьинвеста» также не дала желаемого эффекта. Получив за 25 % плюс 1 акцию «Связьинвеста» 1,875 миллиарда долларов на скандальном аукционе, правительство вынуждено было приостановить продажу других активов: и «Роснефти», и проведение второго аукциона по «Связьинвесту». А это была одна из возможностей для пополнения бюджета при цене нефти в районе 8 долларов за баррель.

Юмашев уверен: если бы не дискредитация правительства, последовавшая за скандальным аукционом, «никакого дефолта бы не было. Если бы в 1998 году власть оставалась сильной, народ не потащил бы деньги из банков».

Даже договорной аукцион по «Связьинвесту» мог принести как минимум столько, сколько было нужно правительству, уверен Юмашев. «Гусинский приходил и говорил: "Толь, вот сколько тебе денег надо? Я постараюсь собрать столько, сколько ты просишь за "Связьинвест". Ты считаешь, что можешь благодаря аукциону набрать миллиард пятьсот или миллиард шестьсот? Я обещаю тебе найти эти деньги…" То есть они пытались как-то выйти из этой ситуации», – считает он.

«Связьинвест» не принес счастья Потанину. Купленный в консорциуме с миллиардером и филантропом Джорджем Соросом блокирующий пакет «Связьинвеста» он так и не смог довести до контрольного: государство отказалось продавать остальное. Компания Mustcom, единственным активом которой был злополучный блокпакет, была переуступлена предпринимателю Лену Блаватнику втрое дешевле, чем было заплачено за нее в 1997 году. Джордж Сорос назвал инвестицию в «Связьинвест» худшим капиталовложением из всех, которые он когда-либо сделал[99]. Сейчас компании фактически не существует, она стала частью госкомпании «Ростелеком». Потанин в 2020 году по стоимости активов опередил всех в стране и стал самым богатым человеком России[100]. Телеканал он так и не создал и вообще вышел из медийного бизнеса, продав даже печатные активы.

Гусинский и Березовский поссорились с президентом Путиным и покинули Россию. Гусинский замолчал на десятилетия, а Березовский позже лишился всех своих сбережений и покончил с собой.

Из-за «книжного скандала» многие чиновники потеряли свои посты, но одна отставка заслуживает отдельного внимания. Речь о первом заме руководителя администрации президента Александре Казакове – одном из соавторов книги. Его отставка оказалась очень кстати для Владимира Путина, главы Контрольного управления президента. Путину уже наскучило управлять не самым интересным ведомством. К тому времени он уже несколько раз приходил к Юмашеву с просьбой об увольнении: Путин подумывал о возвращении в Санкт-Петербург. Всякий раз главе администрации удавалось уговорить его еще ненадолго остаться, но ничего интересного для Путина Юмашев подыскать не мог. «У него не было конкретного места, куда бы он хотел уйти, при этом он оказался одним из сильнейших замов», – рассказывает Юмашев. И тут наконец освободилась вакансия первого зама.

Карьера Путина пошла в гору, на него стал обращать внимание президент. Так Юмашев нашел Ельцину другого преемника.

Усмиритель протестов

В начале января 1998 года, после новогодних праздников, глава администрации президента Юмашев приехал к Гусинскому в «Мост» на обед. Его встретили на 21-м этаже московской мэрии, где Гусинский устроил что-то вроде маленького кафе для своих. Обычно здесь подавали советские блюда типа рассольника и котлет, но в тот день повар в шестом поколении по имени Ганифа приготовил вкуснейшие кебабы и кутабы. Гусинский был чрезвычайно хлебосолен и любил похвастаться: «Это не ресторан, а корпоративная столовая».

Вокруг главного кремлевского чиновника собрались все топы НТВ – Гусинский, Киселев, Добродеев, Малашенко, гендиректор «Медиа-Моста» Джаванфар Замани. Когда глава администрации приезжает к тебе в гости сам, а не зовет в Кремль, это такой демонстративный жест лояльности, рассказывает Киселев. Поэтому разговор был дружеский и непринужденный. Но поговорили и о насущных проблемах власти. На этот раз речь пошла не о «деле писателей», а о силовиках.

«У нас проблема с прокурором Скуратовым, который полностью работает на Коржакова – так, по словам Киселева, говорил Юмашев. – Коржаков ищет сатисфакции; никак не может успокоиться; пытается отомстить; все, что ему известно о каких-то подробностях жизни Семьи, сливает Скуратову. Проблема усугубляется тем, что нынешний директор ФСБ – слабый».

Тут Киселев прислушался: явно Юмашев не просто жалуется; речь, возможно, пойдет о новом назначении. ФСБ тогда возглавлял Николай Ковалев, назначенный как раз после коржаковского «исхода». «Судя по всему, скоро мы поставим на это место нового человека, – продолжал Юмашев. – Есть такой Владимир Путин. Сильный парень, Чубайс его хорошо знает и рекомендует». Так главный политический аналитик НТВ Киселев и все сидевшие за тем столом впервые услышали эту фамилию.

Путин к тому времени уже полтора года работал в Москве, однако был довольно мелким и незаметным чиновников – одним из замов Юмашева, даже не первым. Юмашев категорически отрицает сам факт встречи и то, что он там говорил про Путина: «Я не идиот и не сумасшедший, чтобы в компании Евгения Киселева обсуждать отставку генерального прокурора. Что касается Путина, то на тот момент он был начальником Главного контрольного управления, один из моих девяти замов. Про какое назначение на директора ФСБ я мог с ними говорить?! Он даже еще не мой первый зам!»

По его словам, он действительно приезжал в мэрию, чтобы встретиться с Гусинским по поводу Скуратова. Юмашев считал, что Скуратов действует не по собственной инициативе, и хотел исследовать, мог ли кто из известных олигархов в этом быть замешан.

Бывший вице-губернатор Санкт-Петербурга оказался в столице не от хорошей жизни. По воле случая Путин сам пострадал от силовиков. В 1996 году он с треском провалил избирательную кампанию своего шефа Анатолия Собчака именно потому, что против него работали силовики – как на местном, так и на федеральном уровнях. Он пытался наладить с ними контакт, но безуспешно, рассказывала вдова Собчака Людмила Нарусова. Над городом летали военные вертолеты, говорила Нарусова, и разбрасывали листовки, в которых говорилось, что Собчак «проходит по двум уголовным делам», и Путин ничего не мог с этим поделать. После выборов Путин подал в отставку и переехал на дачу, где предавался грусти и дрессировал собаку. «Он собирался уйти в частную жизнь, бизнесом заняться или уйти на преподавательскую работу, у него не было амбиций вырваться в Москву», – вспоминает Нарусова, которая в то лето часто с ним встречалась[101].

О Путине первым вспомнил влиятельный управделами президента Павел Бородин. Путин как-то помог его дочке: когда она заболела в Петербурге, он хлопотал, чтобы устроить ее в лучшую больницу города. Бородин услугу не забыл, поэтому решил Путина пристроить: договорился[102] с тогдашним главой администрации президента Николаем Егоровым, который предложил Путину место своего заместителя. Уже был готов проект указа, но через два дня уволили самого Егорова, а пришедший на его место Анатолий Чубайс ликвидировал должность, на которую звали Путина.

Подавленного Путина, который уже было собирался даже начать подрабатывать извозом, утешил его друг Алексей Кудрин. Он тоже работал у Собчака заместителем, но к тому времени устроился в Москве главой Контрольного управления президента. «Приезжай, говорит, посмотрим, что можно сделать, одну должность ликвидировали, но не все же», – рассказывал Путин в книге «От первого лица», вышедшей зимой 2000 года. Путин приехал. И узнал, что есть должность начальника управления по связям с общественностью, ее и предложил ему Чубайс.

Предложением Путин был сильно сконфужен: журналистов он всегда не любил и часто отвечал им что-то невпопад, вызывая насмешки. В Питере долго смеялись над его ответом по поводу того, что плакаты с изображением тогдашнего премьера Виктора Черномырдина перед очередными выборами были развешены в Петербурге едва ли не на каждом рекламном щите: «Кашей масла не испортишь, да и мы, наконец, русские люди и подумали: "Не пропадать же плакатам!"»

Отказываться Путин сразу не стал – взял время подумать, ведь выбирать-то было особенно не из чего. По дороге обратно в аэропорт Кудрин вспомнил про еще одного «помогателя питерским» и позвонил вице-премьеру, урожденному питерцу Алексею Большакову, рассказав ему о печальной судьбе Путина. Тот за несколько минут обо всем договорился с Бородиным. Так в августе 1996 года будущий президент избежал должности менеджера по прессе и сделался заместителем управляющего делами президента.

У Бородина Путин проработал чуть больше полугода. Вскоре Чубайс перебрался в правительство и взял Кудрина с собой, освободив для Путина более важную должность – начальника Контрольного управления президента. И вот оттуда карьера питерского чиновника действительно пошла в гору. Чубайс порекомендовал Путина Юмашеву, и новый глава администрации его полюбил. «Я прямо поразился, насколько он хорош, – говорит Юмашев. – Каждое совещание по понедельникам обсуждаем текущие вопросы, и всегда, когда до него очередь доходила, абсолютно все по делу, все точно, отлично анализировал ситуацию. И все здраво».

А на Ельцина впечатление произвели не столько тщательность Путина в отслеживании того, как исполнялись распоряжения президента, сколько его противостояние с силовиками, которые осенью 1997 года собирались арестовать Анатолия Собчака. Путин отпросился в Москве, чтобы уехать в Питер и организовать своему бывшему начальнику побег. Как рассказывала Нарусова, в Питере Путин нашел финский санитарный самолет и человека, который оплатил полет, и разработал весь план побега. Он помог своему бывшему шефу скрыться от уголовного преследования – это могло как угодно отразиться на его собственной карьере. Но Ельцин оценил это по-человечески и Путина зауважал.

Из больницы Собчака вывозили бывшие руководители РУБОПа Дмитрий Милин и Дмитрий Шаханов. Это была уже не первая их услуга Собчаку. В 1991 году бывший чиновник питерской администрации Юрий Шутов писал про Собчака книгу[103] и пообещал вставить в нее скандальный эпизод, где мэр общается с резидентом французской разведки. У него были доказательства – пленки с разговором. В ночь на 6 октября 1991 года Шутов застал у себя в квартире грабителей, которые, убегая, проломили ему голову молотком. Позже Шутов узнал в грабителях Милина и Шаханова, а в организации нападения с целью кражи пленок обвинил Путина. Сейчас с Шутовым поговорить уже не удастся – его обвинили в организации нескольких убийств и присудили пожизненное заключение. В 2014 году он при загадочных обстоятельствах скончался в колонии.

В администрации президента не стали сильно копаться в биографии Путина и всерьез рассматривать дело о хищении 25 миллионов долларов из бюджета Санкт-Петербурга, в котором, по данным[104] следователя Андрея Зыкова, был замешан Путин. Юмашеву хватило рекомендаций от Чубайса и Алексея Кудрина, еще одного путинского приятеля, который, уходя из администрации, рекомендовал Путина на свое место. Юмашев разглядел в Путине эффективного чиновника и стал всячески способствовать его карьерному росту. В мае 1998 года Юмашев назначил Путина первым замруководителя АП, ответственным за связь с регионами, а в июле – руководителем ФСБ.

Важную роль в карьере Путина сыграл во время своего премьерства Сергей Кириенко. Именно он уговорил Юмашева отдать хорошего аппаратчика на должность главы ФСБ.

В мае 1998 года шахтеры начали «рельсовую войну» из-за невыплаты зарплат; задолженность доходила до размера годовой зарплаты. Шахтеры перекрывали железнодорожные пути, а правохранительные органы не могли с этим справиться. По закону в дело должна была вмешаться ФСБ, поскольку речь шла о блокировании работы стратегически значимой инфраструктуры, но тогдашний ее глава Николай Ковалев был неэффективен.

Правительство пообещало шахтерам выплатить деньги, но к лету стало ясно, что денег нет. В июле протесты возобновились. Премьеру был очень нужен сильный руководитель ФСБ. Идеальным кандидатом на эту должность он счел Путина. Кириенко сошелся с ним в нескольких совместных командировках и видел, как тот может работать. Премьер стал просить Юмашева отпустить первого зама из Кремля. «Я против. Если тебе так надо, иди и сам уговаривай Бориса Николаевича», – вспоминает Юмашев слова, сказанные им Кириенко. Это было против аппаратной логики, но Кириенко действительно пошел к Ельцину и убедил его. Первым замом Юмашева Путин был всего три месяца. 25 июля 1998 года Кириенко лично приехал представлять Путина в качестве главы ФСБ.

Тогда мало кто в стране мог понять причину отставки Ковалева. Кириенко не стал раскрывать ее истинные причины. Представляя нового главу сотрудникам ФСБ, он ограничился общим заявлением на камеры: «Меняется время, меняются люди, в какой-то степени меняются задачи»[105]. Политологи терялись в интерпретациях, почему главу ФСБ, который подчиняется напрямую президенту, представляет Кириенко.

С момента назначения Путина директором ФСБ их отношения с Юмашевым переросли из рабочих в товарищеские. Был в кругу товарищей Путина и Борис Березовский. Уже будучи директором ФСБ, Путин совершил смелый поступок: в разгар «дела "Аэрофлота"», направленного против Березовского, пришел на день рождения его жены. Глава ФСБ заявил, что ему все равно, как на это посмотрит премьер, враг Березовского Евгений Примаков.

«Нарушение всех политических договоренностей»

Идея позвать на пост премьера министра иностранных дел, бывшего начальника Первого управления КГБ Евгения Примакова принадлежала Юмашеву. И она оказалась его главной ошибкой. В августе 1998 года случился дефолт, и правительство Кириенко ушло в отставку. Ельцин решил вновь вспомнить о Черномырдине, но «опять войти в ту же воду» ему не позволял парламент. После первого отказа Госдумы согласовать кандидатуру Черномырдина на пост председателя правительства Юмашев поехал к Примакову – уговаривать его стать новым премьером. Примаков, как считал Юмашев, мог стать компромиссной фигурой: за него могли бы проголосовать коммунисты. В то же время Примаков был верным Ельцину и демократии – он был одним из первых советских чиновников, публично выступивших против организаторов путча 1991 года еще тогда, когда исход событий был неясен.

– Евгений Максимович, у нас выбор: либо вы, либо Ельцин еще дважды предложит Черномырдина. Поскольку они его точно не утвердят, будет роспуск Думы, – уговаривал его Юмашев еще перед вторым голосованием по кандидатуре Черномырдина.

– Нет, это невозможно, потому что это тогда гражданская война.

– Войны не будет, а катастрофа точно будет, потому что на фоне дефолта, на фоне разорившихся предприятий, миллионов людей, оставшихся без работы, политический кризис и новые выборы парламента – только этого не хватало.

Примаков не согласился, а Дума во второй раз прокатила Черномырдина: на этот раз в Кремле стало известно, что коммунисты договорились с Лужковым. Ельцину выкручивали руки: или он назначит московского мэра премьером, или роспуск Думы и кризис. В Кремле мнения тоже разделились. Юмашев был активно против Лужкова. Он знал, что Ельцин не хочет, чтобы Лужков сменил его на президентском посту.

«Борис Николаевич был против Лужкова по многим причинам. Он видел, как Лужков заткнул рот московским СМИ, как подчинил себе московскую судебную систему, как ведет бизнес в Москве его жена. Были еще десятки причин, по которым Ельцин считал Лужкова абсолютно неприемлемым кандидатом в президенты. Ну и еще одна причина, он постоянно говорил о ней, даже вслух: он считал, что следующим президентом должен быть человек нового поколения, моложе его. Лужков же был его ровесником», – говорит Юмашев. Оставался только Примаков, у которого никаких президентских амбиций не было. Но он не соглашался. Наконец уже в день голосования, в 8 утра, Ельцин встретился с Примаковым в Кремле и смог его уговорить.

– Евгений Максимович, мы с вами теперь вместе, у нас будет важная миссия: найти такого человека, который будет после нас. Вместе будем искать, вместе смотреть, вместе предложим России кандидата в президенты, – передает слова Ельцина Юмашев.

Как договорились Ельцин с Примаковым, последний становится премьером до выборов 2000 года, но при этом в президенты не идет. Один из вариантов был таков: ближе к выборам Примаков приглашает в правительство нового первого заместителя премьера, будущего преемника, которого они оба поддержат. По словам Юмашева, техника могла быть вообще любая: преемник мог и не становиться первым вице-премьером. Главное, чтобы народ успел узнать его до выборов. Назначать его в правительство было необязательно.

Примаков согласился, и в тот же день Дума одобрила его назначение. Ельцин дал новому премьеру полную свободу выбора при наборе вице-премьеров и министров, и Примаков взял в правительство нескольких коммунистов. Страна начала отходить от кризиса, а Примаков – с огромной скоростью набирать рейтинг. Рост экономики, произошедший благодаря девальвации рубля, позволил всей стране вздохнуть с облегчением.

Через два месяца Примаков попросил Юмашева приехать к нему в Белый дом и сказал, что передумал.

– Валентин Борисович, я понял, что должен идти на выборы, – сказал Примаков. – Никого больше нет, ни один кандидат не подходит. Про Лужкова мы с вами все знаем, Степашин – хороший кандидат, но ему надо еще набираться опыта. Я считаю, что на два года запросто могу пойти, потом уйду в отставку, Степашин к тому времени уже возмужает. Или кто-то новый к этому моменту появится. Мне важно, чтобы Борис Николаевич меня поддержал.

На сей раз успокаивающая манера речи Примакова не сработала. Юмашев совершенно не ожидал такого удара.

– Евгений Максимович, я хотел бы, чтобы вы твердо знали, Борис Николаевич никогда этого не поддержит. Я очень хорошо знаю его позицию, он много со мной по этому поводу разговаривал. Он пригласил вас ровно потому, что вы ему сказали, что в президенты не пойдете. Вы помните, вы собирались вместе с ним кандидатуру будущего президента найти? У вас конфликт с Ельциным начнется, зачем вам это надо? Вы нормально работаете, мы вам помогаем, администрация президента делает все возможное, чтобы вас поддерживать.

Обычно тихий и вежливый Юмашев давно не был так красноречив и эмоционален: «Администрация работает в связке с правительством и всячески ему помогает. Если вдруг вы будете настаивать на том, чтобы пойти на выборы, администрация президента будет работать против вас, мы просто страну разрушим».

Примаков вежливо выслушал Юмашева и сказал, что все же считает правильным выдвигаться. После этого разговора Юмашев долго не мог прийти в себя. «Я очень много времени и сил потратил на то, чтобы Примакова уговорить, чтобы он пошел в премьеры. И момент, когда он сказал мне, что идет в президенты, я воспринял как шок, предательство, это было нарушение всех политических договоренностей. Так не делают в политике, буквально через три месяца». Он понял, что это его личный провал. «Я позвал человека, который, по сути, подвел Ельцина, плюнул на все наши договоренности». Он пошел к президенту, рассказал обо всем и положил ему на стол заявление об отставке.

Действительно, выдвижение Примакова оказалось сильным ударом по Ельцину, хотевшему самостоятельно выбрать преемника. С легкой подачи Юмашева Ельцин вырастил себе противника посерьезнее Зюганова. И если аукцион по «Связьинвесту» был ошибкой Чубайса, то назначение Примакова премьером – личным провалом Юмашева. Его результатом стало еще одно противостояние, только мишенью был уже сам Ельцин и его семья. Примаков невероятно быстро набрал рейтинг и объединил вокруг себя консервативных чиновников, а его союз с Лужковым дал поддержку многочисленных губернаторов. И несмотря на отставку, Юмашеву и его команде пришлось расхлебывать последствия возвышения Примакова.

КГБ против КГБ

Юмашев ушел с поста главы администрации, но пообещал, как и прежде, помогать Ельцину. Теперь ему не надо было ходить на совещания, но с Ельциным они продолжали тепло общаться, несмотря на историю с Примаковым.

Нового руководителя администрации президента Николая Бордюжу это выводило из себя. «Его раздражало присутствие родственников или каких-то людей, которые не занимали официальных должностей, – рассказывает один из бывших руководителей в администрации президента. – Юмашев ушел в отставку, но был все время где-то рядом, приходил в Кремль».

Раздражения своего Бордюжа не скрывал. Кроме того, он пытался убедить окружение Ельцина и самого президента, что Примаков был бы неплохим президентом, чем подписал себе приговор. «Бордюжа попал под влияние Евгения Максимовича, – считает Юмашев. – Евгений Максимович его, по сути, перевербовал». Через три месяца Юмашев пришел к Ельцину и порекомендовал уволить руководителя администрации.

Новым главой администрации стал Александр Волошин, который до этого работал помощником и заместителем Юмашева. Рекомендовать Волошина Ельцину Юмашев поехал вместе с Анатолием Чубайсом. Два предыдущих главы администрации посоветовали Ельцину нового, с которым к тому моменту у Бориса Николаевича уже сложились хорошие личные отношения. Именно Волошин готовил для Ельцина послание к Федеральному собранию, они подолгу сидели вместе над текстом послания, нередко президент звонил ему и рано утром, и поздно вечером. Президент дал добро на назначение Волошина.

Юмашев полагал, что его миссия как человека, помогающего Ельцину в политике, на этом закончена. По его словам, с этого момента такую миссию стал выполнять Волошин. «В чем суть работы главы администрации: собрать своих коллег, выработать для президента наиболее эффективное решение, доложить ему, если президент не согласился – найти новое решение проблемы, – объясняет Юмашев. – Теперь Волошин занял центральное место за столом, за которым руководство администрации президента вырабатывает позиции по ключевым политическим вопросам».

Волошин был тем человеком, который легко давал Ельцину готовую «позицию», а по сути решение, с которым тот чаще всего соглашался. Выстроенная Чубайсом и Юмашевым администрация четко работала как фабрика проектов решений президента. Однако ключевое слово всегда было за Ельциным.

Именно Волошин предложил Ельцину поменять Примакова на главу МВД Сергея Степашина. Новый премьер олицетворял образ мужественного офицера – кандидат именно такого типа наиболее импонировал избирателям. При этом Степашин был верен демократии, а также лично Ельцину, в отличие от Примакова.

Теперь Юмашев, как и Татьяна, участвовал только в совещаниях с Волошиным по ключевым вопросам. Таким как выбор преемника. Ельцин продолжал им доверять больше, чем остальным, подозревая, что те могут попытаться продвинуть в преемники свого человека. Юмашев же во власть никогда не рвался, а дочь всегда была только за отца.

Последовавшая за аукционом по «Связьинвесту» информационная война, дополненная экономическим кризисом, опустошила политический пейзаж. Как рассказывает Евгений Киселев, по заданию администрации президента эксперты постоянно устраивали опросы по поводу тех или иных кандидатов, но в итоге сами же констатировали очевидное: Черномырдин и Немцов перешли в разряд неизбираемых, Кириенко не смог удержать экономику.

Поначалу Ельцин собирался вести в президенты назначенного весной 1999 года премьером Степашина. «Ельцин действительно верил, что Степашин может стать его преемником, – рассказывает Юмашев. – Но в какой-то момент президент понял, что это была ошибка и ее придется исправлять». Один из тех, кого Юмашев оставил в руководстве администрации президента, говорит прямо: «Степашина продавливали все. Кто последним к нему в кабинет заходил – тот и был прав. Противники его ни во что не ставили».

Когда Лужков с Примаковым объединились и решили создать оппозиционную Кремлю партию, премьеру Степашину тоже предложили в ней место – в конце первой десятки. «Премьеру! – удивляется источник в тогдашнем руководстве администрации президента. – Его никто ни во что не ставил. А он даже как-то и не обижался. Мол, имеют право. Если бы он проявил реальную силу, а не стал просто щелкать каблуками и слово офицера направо и налево раздавать, что он любил делать… Это все красиво, конечно, но твердость нужна в другом. Чтобы с тобой считались, чтобы ты принимал решение и продавливал его, добивался исполнения».

Политика и партийные списки – это было еще не самое страшное. Происходившее в России в августе 1998 года Кремль воспринимал как катастрофу, и Степашин с ее последствиями явно не справлялся. «Никто так и не понял, к какому краю пропасти мы тогда подошли, – рассказывал Волошин. – Несколько республик уже не платили налоги в федеральные бюджеты. Законодательство было у каждого свое. Когда в августе 1999 года началось наступление чеченских боевиков на Дагестан, татарский парламент выступил с заявлением о том, что они прекращают отправлять призывников в российскую армию. Это могла бы быть цепная реакция. Две-три недели демонстрации слабости – и в национальных республиках могли начаться необратимые процессы. Потом все с умным видом доказывали бы, что распад Российской Федерации был предписан ходом истории, как развал СССР».

Отставку Степашина предрекали уже в июне, хотя Волошин прямо говорил о нем как о возможном преемнике. В начале июня показатель популярности Степашина составлял 5 % – в три раза меньше, чем у лидера рейтинга Примакова. «Для победы через год явно недостаточно, для увольнения президентом через месяц-два – в самый раз», – предсказывал «Коммерсантъ»[106].

Юмашев считал Путина лучшей кандидатурой на пост преемника и не раз это говорил Ельцину. Но формально рекомендацию президенту сделал Волошин, так как именно в его ведении были политические вопросы и проекты решений. Однако это было не совсем его решение: тогда невозможно было решать подобные вопросы в одиночку. И главными людьми, с которыми Волошин тогда обсуждал ключевые решения, были Юмашев и Татьяна. Во-первых, Волошин был уверен, что они не сдадут; во-вторых, у каждого из них был свой личный выход на Ельцина. Оба горячо поддержали кандидатуру Путина в разговоре с Волошиным, а потом и с Ельциным. Сам Волошин говорит, что не помнит, кто именно предложил Ельцину Путина. Понятно, что это было совместное решение.

Почему же Путин? По словам одного из тех, кто принимал тогда решение, так получилось, что и выбора особенного не было. «Кто яркие люди в правительстве? Из губернаторов самая яркая фигура – Лужков. Шаймиев смотрелся авторитетно. Не скажешь, что это космический выбор», – говорит источник в администрации президента. То есть Путин – от безысходности. Как так получилось, что к 2000 году вокруг Ельцина не осталось никого, кто мог бы хоть мало-мальски конкурировать с союзом Лужкова и Примакова, – это уже вопрос к команде президента и администрации. По сути, это результат всей ельцинской политики 1991‒1999 годов. Переломить ситуацию за второй срок у Юмашева не получилось.

Информация о том, что премьера собираются менять, держалась в строгом секрете. Не знал об этом и действующий премьер.

Лишь однажды Ельцин проговорился. Как-то раз в конце июля он позвал к себе в Горки Минтимера Шаймиева – президента Татарстана и политического тяжеловеса. Глава государства попытался отговорить его от союза с Лужковым, который тогда объединился с Примаковым и представлял собой силу гораздо более внушительную, чем коммунисты в 1996 году. Шаймиев на уговоры не поддавался, мягко уходя от ответа.

Наконец терпение Ельцина иссякло. «Мы обменялись мнениями. Хочу сказать вам одну вещь, и на этом мы закончим разговор. Скоро я отправлю Степашина в отставку. Премьер-министром станет Путин Владимир Владимирович. А потом он станет президентом. В общем, думайте, я желаю вам успехов». Ельцин встал, пожал Шаймиеву руку и вышел из кабинета. Присутствовавший на встрече Волошин пошел провожать Шаймиева. «Вы не сильно торопитесь? – спросил Шаймиев Волошина, когда они вышли на крыльцо – перед ними был большой автомобильный круг и лужайка. – Может, мы погуляем чуть-чуть?»

Волошин не отказался, и они пошли гулять по автомобильному кругу.

– Я очень хорошо отношусь к Владимиру Владимировичу. Но это же невозможно! Какой премьер? Где премьер и где Владимир Владимирович? Это же совсем другого уровня работа. А президентом – это вообще. Ну как?

– Cлушайте, президент с вами поделился, надеюсь, это останется между вами. Обманывать он не будет, глупости говорить вам не будет. Очевидно, он поделился с вами своими планами политических действий.

– Ну этого просто не может быть! Я очень хорошо отношусь к Владимиру Владимировичу. Но президентом! Ох.

Шаймиев качал головой и так и уехал абсолютно ошарашенный.

Возможное назначение в президенты шло вразрез и с планами самого Путина. Еще раньше он просил Березовского похлопотать, чтобы его назначили управляющим «Газпрома». В апреле 1999 года, когда Ельцин еще только выбирал преемника, Березовский приезжал на дачу с Путиным, чтобы обсудить с ним возможность его назначения премьером и президентом (по другой версии они разговаривали в потаенном месте в здании ФСБ).

– Ты мог бы стать президентом? – спросил Березовский.

– Я? Нет, я не того сорта. Не этого я хочу в жизни.

– Ну а что тогда? Хочешь оставаться здесь навсегда?

– Знаешь, чего я больше всего хочу на свете? Я хочу… быть Березовским.

– Нет, не может быть, – рассмеялся Борис.

Березовского тогда это покоробило. «Когда человек хочет быть кем-то другим – это порочно», – говорил Березовский[107].

После того как Ельцин принял решение, именно Березовский поехал к Путину об этом сообщить. Он приехал в Биарриц на юге Франции, где глава ФСБ отдыхал тогда с женой и детьми. «Они отдыхали очень скромно, не в пятизвездочной гостинице, а в обычных апартаментах – в квартире с кухней и спальней», – вспоминал[108] Березовский обстановку, в которой сообщил будущему президенту об историческом решении.

Путину срочно пришлось лететь в Москву. Утром 5 августа он уже был в кабинете у президента. Он уже не сопротивлялся. «Буду работать там, куда назначите», – сказал Путин. Ельцин отпустил Путина. Теперь оставалось самое сложное – сказать об этом Степашину. Человеку, который был практически уверен, что он – готовый преемник.

Ельцин вызвал Степашина и Волошина. Степашин уже заранее покраснел от волнения. «Сергей Вадимович, сегодня я принял решение отправить вас в отставку, – без лишних предисловий начал президент. – Буду предлагать Владимира Владимировича Думе в качестве премьер-министра. А пока прошу вас завизировать указ о назначении Путина первым вице-премьером».

– Я считаю… что решение преждевременное. Считаю его ошибкой.

– Но президент уже принял решение, – вдруг почему-то вмешался Волошин.

Степашин с досадой оглянулся в сторону Волошина и попросил Ельцина о разговоре наедине. «Я кивнул, и мы остались один на один. И он начал говорить… Говорил долго, – рассказывал потом Ельцин. – Лейтмотивом было одно: "Я всегда был с вами и никогда вас не предавал". ‹…› Обещал исправить все свои ошибки, немедленно заняться созданием новой партии».

«Хорошо, идите, работайте, я подумаю», – наконец произнес раздосадованный ситуацией президент. В дверях Степашин прошипел Волошину: «Что вы тут на меня наговорили? Вы что, с ума сошли, в такой момент?»

Вошел Волошин с папкой документов. Ельцин сидел угрюмый, недовольный сам собой.

– Что без меня произошло, Борис Николаевич?

– Я не готов убивать человека, мне кажется, он в тяжелом состоянии, – сказал Ельцин. – По-человечески я к нему хорошо отношусь, мне кажется, он в стрессе… А вы что по этому поводу думаете?

– Я, конечно, по-человечески все понимаю, но, мне кажется, с премьер-министром, которому объявили об увольнении, но не смогли уволить, вам тоже будет не очень комфортно работать. Я в эту конструкцию не очень верю.

Ельцин угрюмо смотрел в стол. Возникла неловкая пауза. Наконец президент спросил:

– Что, считаете, надо делать?

– Считаю, надо встречаться со Степашиным, дальше обсуждать. Ситуация патовая. Хотелось бы из нее выхода.

– А где указ?

– Вот указ.

Ельцин взял ручку.

– Борис Николаевич, так невозможно. Вы ему сказали – «Идите работайте». А потом выходит указ. Как раз тогда и пойдут разговоры – камарилья, семья, все в этом духе.

Как настоящей серый кардинал, Волошин очень не хотел публично обсуждаемых дополнительных тому подтверждений.

– Больше я обсуждать это не намерен, – рассердился Ельцин и, хлопнув дверью, вышел из кабинета.

По сути, подписание указа об отставке Степашина и назначение Путина и. о. премьера должно было произойти 5 августа, в четверг. Но Ельцин не смог. Он подвесил ситуацию. Благодаря Степашину новость о Путине разнеслась гораздо дальше Кремля. И все, кто не хотел такого развития ситуации, попытались его не допустить.

Первым был Чубайс. По его словам, Путин был ему более близким товарищем, чем Степашин. Однако, как и Шаймиев, Чубайс был абсолютно уверен, что такого человека, как Путин, никто не выберет. «Степашин, избиравшийся народным депутатом России, был публичным человеком, прекрасно чувствовал себя перед публикой, камерами и журналистами. Он складно говорил и много раз выступал в Верховном совете, очень мужественно себя показал в октябре 1993 года, когда было по-настоящему горячо. Сергей себя там вел просто героически», – перечислял достоинства Степашина Чубайс.

Путин же вообще ни перед кем никогда на тот момент не выступал. Выборы – настоящие публичные выборы, на которых надо блистать и побеждать, – это была совсем не его тема, рассуждал Чубайс. Избирательная кампания Собчака под руководством Путина с треском провалилась, что было показательным результатом. В общем, Чубайс был абсолютно уверен, что Путин – неизбираем.

Примерно такими аргументами он пытался убедить Волошина, а затем – самого Путина. «Я стал с ним говорить и понял, что нам говорить не о чем. Человек уже принял решение», – сделал вывод Чубайс.

В тот же же день Чубайс позвонил Волошину и попросил о встрече с Ельциным. Хитрый аппаратчик Волошин был уверен, что за выходные ситуация решится, и назначил Чубайсу встречу на понедельник, 9 августа, чтобы он не мог повлиять на принятие решения. С Ельциным же Волошин договорился о встрече в субботу, чтобы уже закрыть вопрос с увольнением, но президент перенес ее на день. Однако в воскресенье чеченские боевики вторглись в Дагестан и ввели в двух районах республики шариатское правление. Из-за катастрофической ситуации Степашин вылетел в республику. Волошин позвонил Ельцину.

– Степашин к пяти не вернется, только к полуночи.

– Вечно вы организовать ничего не можете, – ворчал Ельцин, как будто находящийся в неведении от того, что происходит в стране. – Хорошо, давайте тогда в понедельник, пораньше. В 7:45 утра. Вы, Путин, Степашин и Аксененко.

Пока никакого решения не было принято, дача Волошина превратилась в приемную для тех, кто был против Путина. «То ли Авен, то ли Фридман приезжали, то ли они оба, Чубайс заходил. Все были в ужасе, все кипело», – вспоминает один из участников встречи. Волошин держал удар и тихим голосом уверял, что все будет хорошо. Чубайс, в свою очередь, пугал Волошина, Юмашева и Татьяну «рельсовой войной» и массовыми выступлениями трудящихся. В ответ Волошин сказал: «Если ты хочешь, чтобы оставался Степашин, – иди тогда на мое место и веди его на выборы».

«Чубайс на секунду задумался – все же он тогда возглавлял огромную корпорацию РАО ЕЭС. Но потом "дал понять, что готов"», – пишет Юмашев от имени Ельцина в «Президентском марафоне» о событиях, при которых сам президент не присутствовал.

С Чубайсом Ельцин так и не поговорил. Ведь Волошин назначил ему встречу именно после того, как должно было пройти увольнение.

В понедельник, 9 августа, в 7:45, все собрались у Ельцина. Не было только Путина. Будущий премьер опоздал к президенту минут на десять. «К президенту! Хотя ему ехать было ближе нас всех», – удивляется один из участников встречи.

Степашин Путину руки не подал; впрочем, он и остальных проигнорировал, пожав руку только президенту.

– Что у нас по документам? – начал Ельцин.

– Нужно, чтобы Сергей Владимирович завизировал указ о назначении Путина вице-премьером.

– Я не буду визировать. – сквозь зубы сказал снова покрасневший Степашин. А потом взорвался.

«Он ругался, был в некоей истерике. Возникла словесная перепалка», – рассказывает один из участников этой встречи. Взял слово Аксененко. Он начал уговаривать Степашина выполнить поручение президента.

Степашин молчал. Потом наконец произнес:

– Хорошо, Борис Николаевич, я завизирую этот указ. Но не ради этих …… (он произнес несколько бранных слов, показывая на Волошина, Путина и Аксененко), а ради вас.

Все промолчали и подождали, пока Степашин подпишет. Ельцин встал, пожелал всем хорошего дня, сказал положенные теплые слова Степашину и закончил встречу. Дело было сделано.

– А что у нас в графике на ближайшее время? – спросил он Волошина, оставшись с ним наедине.

– Анатолий Борисович Чубайс.

– Что он хотел?

– Он хотел, если честно, отговаривать вас увольнять Степашина.

– Ну, поскольку увольнение уже произошло, просто скажите ему, что я с ним обязательно повстречаюсь. Но не сегодня.

В тот же день, 9 августа, Ельцин выступил с обращением, где впервые официально назвал Путина своим преемником. В свою очередь, новоназначенный премьер почти сразу подтвердил, что идет на выборы. С тех пор нового премьера стали называть ставленником Семьи.

В начале июня Юмашев с Татьяной Дьяченко заехали к Малашенко, чтобы сказать ему, что нет смысла ругаться из-за правительства Степашина, а стоит поддержать выдвижение Путина премьером и преемником[109]. Малашенко не понимал, как Ельцин может поставить преемником человека из КГБ‒ФСБ: таким людям просто нельзя доверять. В ответ ему стали рассказывать о Собчаке и том, как Путин поступил с бывшим патроном. Малашенко понимал, что Юмашев с Татьяной не шутят по поводу Путина, и решил составить свое мнение о нем при встрече. Устроить ее он попросил общего друга Петра Авена. Сам Юмашев отрицает, что Малашенко просил о встрече с Путиным: в этот момент Юмашев уже был в ссоре с Малашенко из-за потока негатива про Семью и Татьяну на НТВ.

6 июня семьи Путина и Малашенко встретились на даче у Авена. Об этом Малашенко рассказал сразу нескольким журналистам, в ярких подробностях. Авен в разговоре с автором книги тоже подтвердил факт встречи, уточнив, что она происходила, скорее всего, до выдвижения Путина премьером; причем, как отмечает предприниматель, он сам не знал о том, что Путин – возможный преемник Ельцина. Разговаривали о вечной московской проблеме – отключении горячей воды в летние месяцы. Дочкам Путина было неинтересно, и они вышли в сад поиграть. Жена Малашенко опоздала, она возвращалась из Шереметьево, после проводов дочки в британскую школу.

«Мы собирались уже прощаться, когда у моей жены зазвонил телефон, – рассказывал Малашенко в интервью американскому режиссеру Алексу Гибни[110]. – Звонила дочь, она уже прилетела в Лондон, но ее не встретила школьная машина, а по правилам школы она могла ехать только на ней». У дочки был выбор: позвонить в школу и еще три часа ждать школьной машины или просто взять такси. «Не жди, какая разница, бери такси, нечего тратить время в Хитроу», – ответила ей мама. И тут Путин впервые за весь ужин заговорил сам – до этого он только сухо и коротко отвечал на вопросы, которые время от времени задавал ему Малашенко.

– Вы знаете, вы дали своей дочери очень плохой совет.

– Почему? – с раздражением спросила супруга Малашенко (она не знала, кто такой Путин и в честь чего организована эта встреча).

– Вы не должны говорить дочери, чтобы она брала случайное такси. Вы не можете быть уверены, что это такси, – ответил глава ФСБ.

– Послушайте, мы говорим про Лондон. Там есть большие черные машины с табличками «Такси». Невозможно ошибиться.

– Это неважно. Вы никогда не можете знать наверняка, что это настоящее такси.

Так вспоминал этот разговор Малашенко. Меньше чем через год после этого тихий человек напротив стал главой страны на долгие десятилетия. Но прежде Семье предстояло выиграть две войны: политическую и информационную.

Бородинские карточки

Одним из центральных сюжетов информационной войны «Моста» против Семьи стала история, связанная с коррупционными схемами вокруг Управделами президента и его руководителя Павла Бородина. Именно НТВ очень подробно освещало скандал с швейцарскими фирмами Mabetex и Mercata Trading, которые вели реконструкцию в Кремле и подозревались в выплате кремлевским чиновникам многомиллионных «откатов»[111].

Еще когда Бородин был мэром Якутска, он познакомился с Беджетом Паколли. Выходец из бедной семьи косовских албанцев, один из десятерых детей смог пробиться в крупный бизнес, получив бесплатное образование в Гамбурге. К началу 1990-х Паколли построил карьеру в строительном бизнесе, в основном благодаря хорошим связям со странами советского блока. Паколли был ведущим менеджером инжиниринговой компании Interplastica, а в 1990-м основал уже свою собственную – Mabetex. В это время в России сложно было найти ответственных подрядчиков, а швейцарская компания выполняла работы качественно и в срок.

С переходом Бородина на работу в Кремль для Mabetex наступил звездный час. Практически все правительственные здания – от корпусов Кремля до Государственной думы и восстановленного после расстрела Белого дома – были реконструированы этой компанией. Позже Mabetex построила 40 % всех зданий новой столицы Казахстана Астаны (теперь – Нур-Султана). Своеобразная специализация компании – строительство правительственных резиденций: в Китае, Монголии, Иране, Ираке, странах СНГ – давала хорошую выручку: годовой оборот Mabetex достиг в 1996 году 1,5 миллиарда долларов. Примерно треть выручки была обеспечена заказами из России.

Позже кремлевские подряды передали компании Mercata Trading, которая была учреждена вице-президентом Mabetex Виктором Столповских[112] и доверенным лицом Паколли Агимом Джинали. Возглавлял компанию зять Бородина Андрей Силецкий. С такой мощной GR-поддержкой[113] все конкуренты оказались далеко позади. Однако ей помешал выходец из СССР Филипп Туровер-Чудинова (да, именно с таким окончанием: он взял вторую фамилию от матери).

В сентябре 1998 года представитель швейцарского Bancodel Gottardo в Москве Филипп Туровер дал показания против Бородина. Он рассказал, что люди из Mabetex и Mercata Trading перевели около 60 миллионов долларов на счета ряда граждан России, включая управляющего делами президента. Он считал, что переведенные средства были «откатами» за проведенные работы. Туровера приняли на самом высоком уровне, допрашивала его лично генеральный прокурор Швейцарии Карла Дель Понте, а затем она его познакомила и с российским коллегой – Юрием Скуратовым. 26 августа 1999 года в ведущей итальянской газете Corriere della Sera вышла статья, в которой утверждалось, что фирмой Mabetex в Швейцарии были открыты счета на имя Бориса Ельцина и его дочерей Елены и Татьяны[114].

По приглашению Скуратова Туровер приехал в Россию. 8 октября 1998 года на основании его заявлений и по поручению генерального прокурора было возбуждено уголовное дело о превышении полномочий при реконструкции Московского Кремля.

Всем, кроме самого Ельцина, даже его жене Наине Иосифовне пришлось сходить на допросы. С подачи Скуратова Москва обратилась за правовой помощью в Швейцарию.

По версии журналиста Юрия Щекочихина, дать показания Туровера заставили российские силовики, полагавшие, что это позволит отправить Ельцина в досрочную отставку[115]. Слишком уж выгоден был скандал такого масштаба Евгению Примакову. Скуратов же в своей книге «Кремлевские подряды „Мабетекса“»[116] настаивает, что основания для расследования были более чем весомые.

«Виноват в этой истории Пал Палыч Бородин, который, когда давал карточки, сказал: "Таня, Лена, Наина Иосифовна, это карточки с гонорарами Бориса Николаевича за книжку, пользуйтесь", и дал в том числе Борису Николаевичу, – рассказывает Юмашев. – А на самом деле они были привязаны к "Мабетексу", к его контракту, который Управление делами заключило с этой компанией. Но, когда этот скандал возник, то, естественно, Таня и Лена, во-первых, заплатили те деньги, которые потратили, а во-вторых, они сразу же прекратили пользоваться этими карточками. Ни Наина Иосифовна, ни тем более Борис Николаевич этими карточками никогда не пользовались»[117]. (Сам Бородин не захотел объяснять автору книги, почему так получилось с карточками и при чем здесь «Мабетекс».)

Скуратова, который вел дело против кремлевского чиновника, удалось уволить только с третьей попытки (его увольнение отказывался согласовать Совет федерации). Незадолго до этого в теленовостях были показаны видеозаписи, на которых запечатлен, как тогда писали, «человек, похожий на генерального прокурора», в компании с проститутками[118]. Юмашев, однако, говорит, что причина увольнения вовсе не в личной вендетте Скуратова по отношению к Cемье. Просто тот был плохим генпрокурором, к тому же знакомые ему бизнесмены жаловались, что его прикормили полукриминальные бизнес-структуры и используют как инструмент рэкета. «Я считал и до сих пор считаю, что Кремль тогда был абсолютно прав, – говорит Юмашев. – Невозможно, чтобы генпрокурором манипулировали околокриминальные структуры, имея разный компромат на него».

Ни иностранным, ни российским следователям не удалось доказать участие Семьи в отмывании денег. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления вскоре после того, как Путин стал президентом, а Паколли даже попытался отсудить у Скуратова миллион рублей за клевету. В итоге суд признал ложным утверждение, что «Паколли украл у России сотни миллионов долларов», а Скуратов заплатил компенсацию, правда, не миллион, а всего пять тысяч рублей[119].

Однако летом 1999 года дела обстояли совсем по-другому, и международный скандал был очень кстати для воевавшей с Ельциным компании «Медиа-Мост». Чуть ли не во всех московских кухнях обсуждали Семью, «откаты», чемоданы от Абрамовича и как Семья управляет страной, пока Ельцин тяжело болеет.

«К делу подшили совсем инородное дело Bank of New York, в котором Семья всерьез не принимала участие, – так оценивает тогдашнюю ситуацию Павловский. – Там все было по правилам построения пропагандистского мема». Так и было. «Телеканал НТВ изо дня в день рассказывал о моих несуществующих замках в разных странах мира, о дворце на Николиной Горе, о счетах в зарубежных банках и так далее, – рассказывала Татьяна Юмашева. – При этом Игорь [Малашенко] отлично знал, что это неправда».

Однако главное, что доносилось до людей, это даже не рассказ о коррупции, а то, что страной управляет не избранный президент, а некая камарилья сплоченных вокруг него людей, объеденных словом «Семья».

Как семья превратилась в Семью

Лето 2020 года, дорогой ресторан в Киеве, в комплексе зданий известного бизнес-центра «Парус». Спустя 20 лет после захвата НТВ Евгений Киселев все так же ценит вкус к жизни и предпочитает стильные пиджаки; неизменные усы, по которым его узнавала вся страна, дополнила щетина. Разве что галстука больше не носит. Когда он слышит слово «Семья», то почти с гордостью признает: превращение этого понятия в сакральное – его заслуга.

«Сам термин возник весной 1998-го у меня в "Итогах" с подачи Геннадия Андреевича Зюганова, во время политического кризиса 1998 года, когда Ельцин уволил Черномырдина и с третьей попытки пробил Кириенко на пост премьер-министра». Зюганов тогда вспомнил советские времена, когда было коллективное руководство – Политбюро. «И были такие случаи, когда генсек не мог пойти против. А теперь у нас есть Семья», – передает слова Зюганова Киселев. Телеведущий тогда запомнил это и «положил на ментальную полочку». А достал, когда начался прямой конфликт НТВ с Кремлем.

«Это было очень удачно найдено, – хвалит политтехнолог Павловский политтехнолога Малашенко. – Тогда еще не было понятия "вирусняк", но это был несомненный "вирусняк". Потому что он легко подхватывался даже теми, кто не участвовал в кампании и не был враждебно настроен к Ельцину. В конце концов, семья-то у Ельцина есть? Есть. И эта игра на этой двойственности была очень удачна. А тогда пресса была кусачая, не то что сегодня».

30 мая 1999 года в программе «Итоги» Евгений Киселев подробно рассказал, что представляет собой Семья, и впервые представил одну из ее ключевых фигур – Романа Абрамовича. Позже Абрамович станет владельцем футбольного клуба Chelsea, губернатором Чукотки и одним из самых узнаваемых и обаятельных[120] российских олигархов. А в 1999 году его называли «кошельком Семьи», но при этом никто даже не знал, как он выглядит. С ним не было ни одного видео. Единственное его фото корреспонденты отдали арбатским художникам, которые нарисовали по нему портрет. Демонический образ неизвестного финансиста Кремля был усилен разъяснением, что Абрамович – это человек, который на самом деле формирует правительство.

«На следующий день после эфира про Семью я приехал к Малашенко совершенно озверевший и впервые наорал на него, – рассказывает Юмашев. – Игорь оторопел и сказал: "Валя, перестань орать!"»

– Зачем? – спрашивал я. – Ты же знаешь, что все это вранье! Какая Семья? Ты общаешься с Татьяной и со мной с 1996 года, все про нас знаешь. Как так можно?!»

Малашенко дал понять, что Гусинский решил объявить Кремлю войну. Он считал, что Семья работает против его интересов. А Малашенко считал себя командным игроком.

В тот момент многие предприниматели стремились участвовать в формировании правительства, почти у всех были какие-то пожелания. Одни из этих пожеланий учитывались, другие – нет. Абрамович, к примеру, делал ставку на Николая Аксененко в качестве премьера, но Ельцин выбрал Степашина. Владимир Гусинский рассчитывал, что в новом правительстве останется «его человек» вице-премьер Владимир Булгак, работавший в правительстве Примакова[121]. Однако и этого не произошло.

«Степашину, с которым у Гусинского были нормальные отношения, не дали сделать какие-то важные назначения в своем кабинете министров; с первых дней после его назначения стало ясно, что Юмашев, Волошин и Ко работают на то, чтобы премьерство Степашина оказалось провальным», – пересказывает Евгений Киселев выводы «Моста», которые предшествовали объявлению войны.

Юмашев считает, что выводы Гусинского были ошибочны. Зачем вообще тогда надо было ставить Степашина премьером, если желать ему провала? Если посмотреть состав правительства, там не было ни одной кандидатуры, которая бы не устраивала премьера. Кроме, пожалуй, Аксененко, который был, по тогдашним меркам, политическим старожилом. Степашин рассматривал его как конкурента и в правительстве, и в борьбе за статус преемника Ельцина.

Была и еще одна причина, по которой команда «Моста» решила воевать с Семьей: Гусинский не верил, что власть сможет выдвинуть своего кандидата в президенты. «Кремля больше не существует», – пересказывал выводы команды Малашенко.

Тогда действительно казалось именно так. Даже «Газпром» с энтузиазмом вписался в поддержку НТВ и раздавал ему кредиты не по заданию Кремля: глава «Газпрома» Рэм Вяхирев считал, что следующим президентом будет Лужков или Примаков и с ними уже сейчас нужно начинать договариваться. Государственные институты постепенно начали заранее присягать тем, кто мог стать новой властью.

После этого разговора Юмашев решил больше никогда не встречаться с Малашенко. И все же через две-три недели Юмашев, остыв, сделал еще одну попытку объясниться с ним. Снова на даче у Малашенко, но на этот раз в присутствии Гусинского. «Уберите Волошина, вместе будем согласовывать наши планы, тогда войны не будет», – сказали Гусинский с Малашенко. Семья их условия не приняла. Эхом внутриэлитной войны между Семьей и «Мостом» стала информационная война, а ее свидетелями – зрители информационных эфиров НТВ, а позже и госканалов.

Юмашев и Татьяна настаивают, что Семьи как единой группы влияния никогда не существовало. Была обычная семья Ельцина – жена, дети – и администрация, которую в определенный момент возглавлял Валентин. Вокруг власти был бизнес, но он не проводил какой-то общей политики. Единственный пример консолидации, по их словам, был в 1996 году. Дальше – каждый сам за себя.

Семья воспринималась не столько как политическая группировка, сколько как стиль президентства Бориса Ельцина, писал журнал «Коммерсантъ-Власть»[122]: «Первый президент России в своей работе опирается на узкий круг доверенных людей, вход в который чужакам, как тогда казалось, заказан… Никому и в голову не приходило называть их единой силой. Это были даже не сводные, а скорее приемные „братья“ и „сестры“, разными путями оказавшиеся на том историческом этапе в ближайшем окружении „главы семейства“, которого члены этого окружения уже тогда в разговорах друг с другом по-простецки называли „дедом“».

Главной ошибкой этого подхода, по мнению Павловского, было то, что под огонь критики попали только Ельцин и его Семья, но не Путин. Последнего всерьез не воспринимали, преподнося его как марионетку. Предполагалось, что Путин будет «держать трон» для Семьи и Ельцина, как держал его потом Медведев для Путина. «Центральным в этой теме было то, что Ельцин постарается остаться президентом. Это и было слабостью всей кампании, – рассказывает Павловский, который работал тогда в противоположном лагере и помогал Кремлю. – Они целились не в того персонажа: направили весь удар на Ельцина, а в тени возник коридор для продвижения Путина».

И все же Семья проявляла себя как политическая сила не только в 1996 году. Именно ее представители были рядом с физически слабым Ельциным на протяжении всего второго срока, и в 1999 году именно она выбрала Путина и помогла ему прийти к власти.

В политическом смысле Семья – это прежде всего ближайший круг Ельцина, те, кто неформальным образом влиял на президента и его решения. Например, младшая дочь Ельцина Татьяна в него входила, а старшая, Елена, была вне политики. Не входили в круг Семьи и ближайшие помощники президента: руководитель секретариата Валерий Семенченко, шеф протокола Владимир Шевченко – они выполняли свою работу, не выходя за рамки очерченных полномочий.

Кроме Абрамовича, а также Татьяны и Юмашева, которые на тот момент еще не стали официальной семьей, но уже всеми воспринимались практически как пара, в ближний круг Ельцина входили руководитель президентской администрации Александр Волошин и бизнесмен Борис Березовский, которого Ельцин, как рассказывают, недолюбливал, но придуманными им схемами и сценариями все же пользовался. В этом кругу оказался и совершенно неизвестный и загадочный на тот момент партнер Березовского Роман Абрамович. Он действительно стал близким другом и Юмашева, и Волошина; они дружат до сих пор. В 1999 году предприниматель принимал участие во всех ключевых неофициальных совещаниях, на которых определялась дальнейшая политическая стратегия (например, создание партии «Единство»).

Юриста и бизнесмена Александра Мамута называли «казначеем Семьи». Как писала «Медуза»[123], его компания заработала серьезные деньги в 1996 году на выборах: средства, направленные на финансирование кампании, они «гоняли» через компанию Мамута, так как «мало кто тогда понимал, как управляются офшорные счета»[124]. Возглавляемый Мамутом банк «Компания проектного финансирования» (КОПФ) официально пожертвовал на кампанию Ельцина 280 миллионов рублей при разрешенном максимуме 288 миллионов (Юмашев отрицает, что кто-либо из предпринимателей заработал деньги на предвыборной кампании). После выборов он успел поработать на Кремль советником на общественных началах главы администрации Юмашева, но после его увольнения больше с Кремлем официально не работал.

Также к Семье можно отнести друзей тех, кто составлял ближний круг Ельцина. Например, партнера Мамута Игоря Шувалова, который был одной из ключевых фигур в государстве почти все время правления Путина.

Даже Путин, уже в статусе премьера-преемника, был частью этого политического образования, став близким Семье человеком. Он был настоящим другом Березовского и Юмашева. В трактовку Семейной истории, созданной НТВ в конце 1990-х, он вполне вписывался на правах полноправного члена.

В хороших отношениях с Семьей был и Алишер Усманов. С Валентином они подружились еще в 2001 году. Борис Николаевич вместе с семьей гостил на вилле Усманова в Сардинии в 2005 году, но тот отпуск оказался для экс-президента не самым удачным. Поскользнувшись на скользком кафеле, Ельцин упал и сломал себе шейку бедра. Тогда ему потребовалась операция.

Еще один миллиардер появился в кругу Семьи в том же 2001 году, после того как Валентин Юмашев выдал свою дочку Полину замуж за Олега Дерипаску.

Основное влияние Семья оказала на российскую политику в конце 1990-х. Однако Семья не перестала существовать ни когда Ельцин сложил свои полномочия, ни после его смерти. Она сохранялась как слабеющая политическая сила на протяжении первых сроков Путина, который выступал гарантом неприкосновенности ее участников. Как группа близких по духу людей, которые примерно одинаково смотрят на развитие страны, она существует и до сих пор. Только теперь она консолидируется не вокруг Ельцина, а вокруг Юмашева. Противостояние силовикам, усиливающим давление на бизнес на протяжении двух десятков лет эпохи Путина, ее только сплотило. Но сейчас у этой группы нет никакой политической силы. Невмешательство в политику – главное условие стабильности бизнеса при Путине, а ему группа лояльна.

У близких к Юмашеву бизнесменов есть деньги и желание строить бизнес в открытом мире, жить по понятным и стабильным законам, работать при сменяющейся власти. Даже если не учитывать Усманова, с которым у Юмашева просто хорошие отношения, совокупное состояние упомянутых предпринимателей на 2021 год оценивается примерно в 20,6 миллиарда долларов. Эти средства можно считать капитализацией Семьи, ее финансовым потенциалом, который в период перемен чисто гипотетически может помочь и в решении политических задач.

Кроме этого, у Юмашевых приятельские отношения с еще добрым десятком миллиардеров, которым Валентин помогает разруливать конфликты, случающиеся между ними: Юмашев в них служит неким барометром порядочности, так как в его честности и незаинтересованности, как правило, не сомневается ни одна, ни другая сторона.

Часть третья

Жизнь за царя

Выборные кампании 1999 и 2000 годов для Семьи оказались тяжелыми – в отличие от 1996 года; на уничтожение ее репутации работал целый федеральный канал. Но Семье удалось не только выстоять, но и снова выиграть выборы. На этот раз ей повезло: в выборах не участвовал больной Ельцин, а бронебойного ресурса «Первого канала», который контролировал Борис Березовский, хватило, чтобы уничтожить всех конкурентов выбранного Семьей преемника.

Новый молодой президент Владимир Путин справился не только с владельцем обижавшего Семью канала, но и со своим другом Березовским. Федеральные телеканалы стали управляться Кремлем, а Семья – терять свое влияние.

Казалось бы, Путин гораздо меньше поддавался влиянию окружения. Но и вокруг нового президента создались свои круги влияния, как прежде Коржаков с Юмашевым влияли на Ельцина. Конкуренты за влияние Путина были разные, но объединяло их одно: все они стали близки ему еще тогда, когда он даже еще не мечтал о кабинете в Кремле. Самым близким доверенным лицом Путина стал новый медиамагнат Юрий Ковальчук. Ресурсов у него было гораздо больше, чем прежде у Березовского. Правда, он об этом старается никому не рассказывать. Он прекрасно чувствует время и даже (вместе со своим братом) задает ему тон.

Последний концерт

Назначение Путина премьер-министром в фактическом статусе преемника не делало его автоматически следующим президентом России. Президентским выборам предшествовали парламентские, и сначала Кремль должен был выиграть их. С партией, которая представляла бы путинскую платформу избирателям и потом проводила в парламенте политику Кремля.

Партстроительством в интересах Путина занимался Березовский. Именно он придумал блок «Единство» и помог разгромить антипутинский союз Юрия Лужкова и Евгения Примакова. Тогда Березовский работал в связке с Семьей и был ее частью. Юмашев называет Березовского «совершенно фантастическим человеком». «Умный, талантливый, с блестящими идеями. Человек фонтанировал неожиданными комбинациями, и это было чаще всего не про деньги».

Думская кампания 1999 года и последующее избрание Владимира Путина в 2000-м – это последние выборы, в которых Семья принимала непосредственное участие. Если в 1996 году в переизбрание Ельцина на второй срок вложились все олигархи, то в 1999-м такой союз уже не был нужен. Бизнес не слишком опасался Лужкова с Примаковым, в отличие от Зюганова, и вполне допускал, что преемник Ельцина им проиграет.

Путин был назначен премьером в августе 1999 года – чуть больше чем за четыре месяца до думских выборов. Тогда его практически никто не знал. Без успешной думской кампании Семье нечего было и мечтать о том, чтобы ее ставленник выиграл президентские выборы. Присутствие в парламенте своей партии обосновывало легитимность претензий на власть новичка в политике, до сих пор не проявлявшего активности в публичном поле. Да и работать новому президенту с оппозиционным парламентом было бы некомфортно – нужно было создать задел для политического торга.

Но еще четырьмя годами ранее (на выборах в Госдуму) потерпела крах созданная под премьера Виктора Черномырдина партия власти. Претензии на заполнение этой ниши имели Лужков и Примаков.

Задумываться о создании партии власти Березовский начал летом 1999 года. Первым рабочим названием было «Мужики». Волошин над этим посмеялся, и проект был отложен[125]. Новая конструкция окончательно оформилась в голове у Бориса Березовского в сентябре, когда он угодил в больницу с гепатитом.

Именно Центральный военный клинический госпиталь имени А. А. Вишневского можно назвать местом рождения блока «Единство», прародителя «Единой России». Оттуда Березовский «пытался убедить всех в том, что создание нового политического движения необходимо», – рассказывал он сам. У него в палате побывали Волошин, Абрамович, и каждому он твердил про новый блок. «Скепсиса по этому поводу было достаточно много», – признает в беседе с автором помощник Березовского и бывший гендиректор ОРТ Игорь Шабдурасулов, которому довелось сыграть важную роль в создании «Единства».

Там же, в больнице, – «в горячечном бреду», по выражению Березовского, – было придумано и название новой политической силы. «У меня была температура 39, но в такой момент лучше соображаешь. Сначала я стал думать о символе этого движения. Мне представлялись Волга-река, береза, лес… в конечном счете я остановился на медведе». Березовский решил обыграть аббревиатуру, расшифровав название как «МЕжрегиональное ДВижение ЕДинство». Получился «МЕДВЕД». А мягкий знак к нему приделали ради благозвучия[126].

Приходил в больницу к Березовскому и Сергей Доренко. Телеведущий вспоминал, что Березовский тогда лежал под капельницей желто-зеленый и обещал всех порвать на выборах. Доренко это рассматривал как бред больного.

Через десять дней Березовский выписался из больницы и приехал на дачу к Волошину. Там собрался «большой совет», на нем были премьер Путин, Сурков, Абрамович и Татьяна Дьяченко. Березовский еще раз объяснил, какую роль движение должно сыграть в дальнейшей карьере Путина. «Все, кроме Абрамовича, восприняли это как бред», – вспоминал в разговоре со мной Березовский. Они не верили, что за такое экстремально короткое время можно создать политическое движение для победы на декабрьских выборах.

Разговор как-то совсем не задался. И тогда слово взял Абрамович.

– А что нужно для этого?

– Ничего, – быстро выпалил Березовский. – Ничего, кроме одного. Чтобы Шабдурасулова назначили куратором создания «Единства».

– Почему? – удивился Волошин.

– Саша, я до тебя не могу дозвониться. Как с тобой решать серьезные вопросы, когда ты постоянно занят?

Увидев, что нужно так мало, Путин, Волошин и Дьяченко, по словам Березовского, обещали подумать: «Они сказали: "Раз ты ничего не просишь, кроме этого, попробуем решить"»[127]. Через три недели строительство «Единства» стало каждодневной работой Шабдурасулова.

Березовский и Шабдурасулов отыскали лидеров для нового блока. Первым стал Сергей Шойгу – единственный в правительстве человек, к которому у электората почти не было претензий[128]. Глава МЧС имел отличный рейтинг, побольше, чем у Путина, по крайней мере в первые недели его назначения. Двое других – здоровенный спортсмен Александр Карелин и борец с бандитами, полковник милиции Александр Гуров – были людьми случайными.

Над кампанией поначалу работали несколько параллельных штабов, был и сонм советчиков, каждый из которых считал, что именно он сыграл решающую роль в победе. Конечно, важно было всё: и перетягивание на свою сторону губернаторов, и составление списков, и проведение предвыборных концертов, но информационные войны того времени зрители смотрели как сериал, круче «Санта-Барбары». Доренко против Киселева, ОРТ против НТВ, «Единство» против избирательного блока «Отечество – Вся Россия».

Бульдог Березовского и телекиллер – так называли Доренко. Каждая из его передач была пулей, выпущенной в политических оппонентов. Всю свою пропагандистскую кампанию он так и назовет – «Пятнадцать серебряных пуль». Он на всю страну «препарировал» Евгения Примакова, рассказывая о том, как ему будут менять тазобедренный сустав, и о возможных политических последствиях этой операции. Доренко вещал о неинформированности и несамостоятельности Лужкова, безжалостно высмеивал каждую его оговорку.

Занять по итогам выборов первое место никто и не надеялся. КПРФ к тому моменту все еще оставалась главной политической силой, хотя, конечно, уже далеко не той, что в 1996 году. Это и не было нужно. Но одержать победу над главным конкурентом – блоком «Отечество – Вся Россия» – было необходимо. Победа была минимально необходимым условием для досрочной отставки Ельцина, о чем задним числом догадались работавшие в предвыборном штабе «Единства» политтехнологи.

19 декабря 1999 года на выборах блок неожиданно для многих занял второе место, получив 23,32 % голосов. Блок «Отечество – Вся Россия» Лужкова и Примакова набрал почти вдвое меньше. Союз губернаторов и чиновников, перебежавших от Кремля, был катастрофически разгромлен. «Знаешь, почему мы победили? – говорил Березовский Доренко. – Мы победили потому, что знали: если проиграем, то умрем. А они знали, что если они проиграют, то не умрут»[129]. В итоге блок ОВР был поглощен «Единством», которое преобразовалось в «Единую Россию», а былые члены ОВР остались активными участниками политического процесса. Например, один из лидеров лужковского блока Вячеслав Володин в 2016 году стал спикером Госдумы.

* * *

«Избранный руководитель не должен говорить ни с кем о своей возможной отставке. Нельзя о ней даже думать. Окружение моментально расшифрует ваши мысли об отставке, и она может состояться намного раньше, чем вы того ожидаете», – примерно так один из региональных лидеров времен Ельцина объяснял журналистам прикладную сторону борьбы за власть.

Сам Ельцин осмелился не только думать о своей досрочной отставке, но и осуществить этот сценарий неожиданно даже для собственной супруги, которую он поставил перед фактом чуть больше чем за четыре часа до своего вошедшего в историю «я ухожу».

Решение о досрочной отставке Ельцин принял, по сути, за десять дней до ухода – после выборов 19 декабря 1999 года, когда созданная под Путина «Единая Россия» заняла второе место после КПРФ, рассказывает Юмашев. Это был относительный успех. На такой результат новой партии власти, наспех сколоченной несколькими месяцами ранее, никто в Кремле не рассчитывал. Он позволял блокироваться с одномандатниками и перебежчиками из других партий. Правда, в новом парламенте была сильна коалиция Лужкова‒Примакова. При этом последнему благоволили спецслужбы. В тот момент никто не мог поручиться, что они не попытаются развить успех. До президентских выборов оставалось еще около семи месяцев, в плановом порядке они должны были пройти в июле, и это время можно было использовать для начала боевых действий.

В Кремле просчитывался риск того, что Лужков с Примаковым после проигрыша мобилизуют силы к президентским выборам. Но вариант досрочной отставки Ельцина никем не обсуждался, заверяет Юмашев. Первым о ней заговорил сам Ельцин в беседе с главой своей администрации. Волошин попытался отговорить президента, в ответ тот прямо спросил: «Что произойдет, если я досрочно уйду в отставку?» Волошин ответил, что это означало бы стопроцентную победу Путина. «Вот вам и ответ», – отреагировал Ельцин.

Затем первый президент России сообщил о своем решении Путину, который тоже попытался отговорить его от досрочного ухода. После этого о плане Ельцина узнал Юмашев, а еще позже – Татьяна. Юмашев приехал к Ельцину по его просьбе. Было видно, что президент, уже начав разговор, не знает, как перейти к главному, но в какой-то момент решился:

– Валентин, у меня есть идея, и она вам понравится.

«Это был шок. От Ельцина невозможно было ожидать такого шага, и все же он принял решение», – пересказывает впечатления от услышанного Юмашев. Сообщая о своем решении, Ельцин не спрашивал совета, не ждал, что его отговорят, он ставил перед фактом.

– Это абсолютно правильно и необходимо. Путина народ выберет. Не хочу быть препятствием, – пересказывает общий смысл слов Ельцина Юмашев.

«Ничто не выдавало мыслей папы о досрочной отставке», – вспоминает дочь Татьяна поведение Ельцина.

Зато после принятия решения и до 31 декабря 1999 года включительно Ельцин был воодушевлен тем, что впереди такое кардинальное изменение в жизни страны. Знали о нем только четыре человека, они готовили все необходимые бумаги. Такое не поручишь секретарше – некоторые документы приходилось печатать Волошину. Он же помог президенту составить поминутный график добровольной передачи власти в ядерной державе.

29 декабря 1999 года Валентин Юмашев зашел в маленький кабинет в Первом корпусе Кремля – в здании, где расположен кабинет президента России. Секретарь Юмашеву к тому времени по должности уже не полагался, но он и сам хотел остаться в одиночестве. Юмашев включил свет, отключил все телефоны, чтобы сосредоточиться, и запустил компьютер. «Сегодня я последний раз обращаюсь к вам как президент России, – подумав, напечатал Юмашев. – Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку».

Речь президента обычно пишут спичрайтеры, но этот текст президент поручил написать Юмашеву: о том, что Ельцин решил уйти в отставку, знали только он, Владимир Путин, тогдашний глава АП Александр Волошин и дочь президента Татьяна (в какой-то момент Юмашев уговорил Ельцина рассказать о своем решении еще и ей). На следующий день Юмашев дал Борису Николаевичу почитать текст будущего обращения к гражданам.

Один из самых близких к Ельцину людей и его будущий зять почувствовал настрой политика. «Я хочу попросить у вас прощения. За то, что многие наши с вами мечты не сбылись, – прочитал президент. – И то, что нам казалось просто, оказалось мучительно тяжело. Я прошу прощения за то, что не оправдал некоторых надежд тех людей, которые верили, что мы одним рывком, одним махом сможем перепрыгнуть из серого, застойного, тоталитарного прошлого в светлое, богатое, цивилизованное будущее… В чем-то я оказался слишком наивным…»

Просмотрев текст дважды, президент вопросительно посмотрел на советника, потом отвернулся и задумался. «Стал править: никто не должен думать, будто я ухожу в отставку по болезни или кто-то вынудил меня пойти на это решение, – рассказывал Ельцин в книге «Президентский марафон». – Валентин заспорил, сказал, что никто и не думал, что вас можно заставить уйти – по болезни или по какой-либо другой причине. Какая еще болезнь за полгода до выборов?! Эта правка утяжеляет текст. Я подумал, еще раз перечитал и согласился: пожалуй, он прав». Этот текст больше никто не увидит до утра 31 декабря.

В 8 утра Ельцин собрал в Кремле президентский аппарат и сообщил о своем уходе. Шеф протокола Владимир Шевченко запротестовал: мол, как же, у нас еще впереди поездка в Иерусалим. Но она Ельцина уже не интересовала.

В 9:30 утра 31 декабря Ельцин записал в Кремле свое прощальное обращение к россиянам. Когда он произнес последнюю фразу, было отчетливо слышно, как тикают кремлевские часы. «А потом кто-то захлопал, потом еще кто-то и еще, – вспоминал Ельцин. – Я поднял глаза и увидел, как вся телегруппа стоя приветствует меня. Я не знал, куда деваться. Женщины не скрывали слез, и я их подбадривал, как мог». По распоряжению президента в кабинет внесли шампанское – и все чокнулись.

Правда, растроганной телегруппе, записывавшей прощальное обращение, пришлось провести в том же помещении несколько часов, пока его не увидела вся страна, то есть до полудня, вспоминал Юмашев[130]. Он лично отвез в «Останкино» видеокассету с записью обращения Ельцина, пока все остальные были заперты в Кремле.

В полдень по московскому времени, когда указ о сложении полномочий официально вступил в силу, о нем узнал весь мир. Через час позвонил президент США Билл Клинтон. Ельцин не снял трубку – не захотел. «Я передал, что немного позже перезвоню. Я теперь не президент, могу себе позволить такую роскошь», – пересказывала Наина Ельцина слова супруга об этом эпизоде[131].

Широкая общественность о Путине, оставленном на хозяйстве в России после ухода Ельцина, практически ничего не знала. Премьеры тогда менялись как перчатки, и заниматься изучением биографии очередного главы правительства мало кто хотел. Но одно дело – технический премьер и совсем другое – потенциальный президент.

Ельцин, объявив о досрочной отставке, запустил обратный отсчет дней до новых президентских выборов. В плановом порядке они должны были состояться 4 июня 2000 года, но Ельцин максимально сократил этот срок, лишив маневра конкурентов Путина. После его отставки закон давал на проведение внеочередных выборов три месяца. Выборы назначили на 26 марта. И за это время граждан нужно было познакомить с главным кандидатом.

Над созданием образа Путина уже работал штаб. Пока вся страна гуляла в новогодние праздники, и. о. президента летел в Чечню – туда, где война. Как рассказывал Путин в документальном фильме «Путин», его вертолет какое-то время даже не мог приземлиться: его обстреливали боевики. «Я-то решил, что это на самом деле салют, потому что Новый год был, – рассказывал Путин. – Летчики сказали: "Какой салют, мы под обстрелом"».

Однако война как таковая не могла заменить биографию главнокомандующего. Решение на заседании предвыборного штаба предложил Юмашев. Про Путина нужна была легкая книга «за жизнь», которую захочется дочитать до конца. Сам Юмашев писать ее не стал, но предложил авторов – трех журналистов «Коммерсанта»: Наталью Тимакову, которая тогда перешла на работу в правительство, Андрея Колесникова и Наталью Геворкян. «Это был способ очень быстро и максимально подробно представить публике человека, которого никто не знает», – говорила мне Тимакова. К тому же эффективность этого хода Юмашев уже опробовал, написав для Ельцина «Исповедь на заданную тему».

Cамому Путину затея с откровенными интервью про жизнь поначалу не понравилась. Путин журналистов не любил. Но Юмашеву удалось убедить его в необходимости такого шага.

Счет шел буквально на дни. «Нам выделили какой-то старый трехкомнатный коттедж с компьютерами. Мы приезжали и фигачили целыми днями», – вспоминает Тимакова. Однажды авторы собрались на кухне, и каждый принес написанную им часть и структуру всей книги. «Выяснилось, что я с Наташей была против той схемы, которую предлагал Андрей, он с Наташей был против моей схемы, а мы с Андреем – против Наташиной», – смеется Тимакова. Именно поэтому книга «От первого лица» осталась просто сборником интервью. К этому компромиссу оказались готовы все, да и времени на такой формат требовалось меньше. В итоге к выборам успели.

Книгу про Путина Юмашев хотел сделать максимально дешевой, что позволило бы увеличить тираж. Впрочем, уже когда «От первого лица» напечатали, выяснилось, что российские законы не позволяют издательству «Вагриус» торговать ею во время предвыборной кампании. Распространять можно было только экземпляры, выкупленные штабом Путина. Приходилось рассылать их по регионам бесплатно[132].

Когда итоги объявили официально, Юмашев сразу позвонил Ельцину. Первый президент России благодарил своего советника.

Без власти и влияния

После победной пресс-конференции Путин с Медведевым и Волошиным пришли в свой штаб в «Александр-Хаусе» недалеко от Болотной площади. Первым избранный президент пожал руку именно Юмашеву. Тот сидел за накрытым столом, в вязаном свитере, и задумчиво подбрасывал в руке пульт от телевизора. Когда Путин, его соратники и гости уже разошлись по домам, Юмашев еще долго фотографировался с сотрудницами штаба (эти кадры показывает Виталий Манский в своем документальном фильме «Свидетели Путина»).

Домой Юмашев не торопился, понимая, что фактически это финал его работы на Кремль. Никаких формальных должностей бывший глава АП в структуре президентского штаба не занимал, но на заседания ходил, помогая Путину и по дружбе, и из чувства долга по отношению к предыдущему начальнику. «Все-таки я считал себя в какой-то степени ответственным за Путина, потому что я его пригласил на работу, я его повышал, я его представил Борису Николаевичу», – объясняет Юмашев. Он полагал, что должен довести операцию «Преемник» до конца – а потом уже отойти в тень.

Борис Ельцин на застолье в штабе по случаю победы Путина на президентских выборах не присутствовал: он находился дома и поздравлял соратников по телефону. Звонил Ельцин и самому преемнику – по сохранившейся у него правительственной «вертушке». Но на другом конце провода сказали, что Путин вышел на улицу и перезвонит. В окружении семьи первый президент ждал звонка – но его так и не последовало. «Уже полтора часа гуляет, – с досадой сказал Ельцин. – Давайте не будем ждать»[133]. Путин позже все-таки позвонил.

Несмотря на этот тревожный сигнал, интересы Ельцина и новой президентской команды чаще всего совпадали – тем более что и команда во многом оставалась той же, ельцинской. Но были и исключения. Одной из первых резонансных инициатив Кремля при Путине стало возвращение советского гимна с новыми словами. (Соответствующие законопроекты коммунисты вносили в Госдуму еще в конце 1990-х. Один из них даже был принят в марте 1999-го в первом чтении[134], но тогда этим дело и кончилось.)

Глава администрации Александр Волошин был категорически против возвращения советского гимна, а Юмашев, наоборот, эту идею поддержал. Он считал, что новый старый гимн поможет консолидировать общество и прекратить бесконечную войну с коммунистами в Госдуме: нужно было достичь какого-то компромисса, чтобы сделать парламент работоспособным и проводить нужные законы, а большинство по-прежнему было у оппозиции. Правда, сейчас Юмашев скорее согласен с Волошиным: это действительно стало началом отката к советской риторике.

Но главное – одобренная Путиным идея смены гимна очень не понравилась Ельцину. «…Я категорически против возвращения гимна СССР в качестве государственного. При Сталине сначала пели одни слова, затем пришел Хрущев, выкинул строчки об отце народов, а мелодию оставил. При Брежневе опять что-то заменили в стихах, а теперь, значит, будет новая "текстовка"? – возмущался он. – Нет, такими вещами не шутят». С мелодией Александрова у Ельцина ассоциировались исключительно «партийные съезды, партконференции, на которых утверждалась и укреплялась власть партийных чиновников». «…Ситуация с гимном сложная, – настаивал Ельцин. – Хоть бери и самостоятельно стихи с музыкой сочиняй!»[135]

Не прошло и года после смены власти, а предшественник уже публично критиковал преемника – и, хотя впоследствии выяснилось, что это была чуть ли не уникальная ситуация, у Путина она вызвала серьезное раздражение. «Путин сказал что-то типа "это мнение пенсионера", и видно было, что он обиделся, потому что решение с гимном для него самого было довольно непростым», – вспоминает Юмашев. Тем не менее отношения Путина с Ельциным и его семьей глобально не испортились.

Время от времени Путин навещал Ельцина в его резиденции в Барвихе. «В первый год они встречались где-то раз в пару месяцев, и с поводом, и без повода, – рассказывает Юмашев. – Например, бывало, [Путин] просто ехал с работы и звонил: "Борис Николаевич, я вот сейчас выезжаю из Кремля, можно я к вам заеду?" Он считал важным держать его в курсе – особенно после какой-то поездки, встречи с каким-то международным лидером, с которым [до этого] общался Ельцин». Разговаривали президенты за закрытыми дверьми в кабинете, и содержание этих разговоров Ельцин на публику не выносил – да и фактически закончились они уже в 2003 году. Потом Путин встречался с предшественником только по формальным поводам – например, навещал Ельцина на его день рождения и день рождения его жены Наины.

Сам же первый президент больше в свой кабинет не возвращался – и в Кремле после инаугурации был лишь однажды: на праздновании своего 75-летия в 2006 году. Ельцину полагалось пенсионное обеспечение в размере трех четвертей от зарплаты, которую он получал, будучи президентом страны, – около 3000 в долларовом эквиваленте в месяц. От типичных источников заработка бывших президентов вроде публичных выступлений он отказался: после отставки Ельцин не прочитал ни одной лекции ни в России, ни за рубежом. Спрос на него, конечно, был меньше, чем на Горбачева, который на Западе стал политической суперзвездой. Но все-таки спрос был. Тем не менее выступать бывший президент не хотел.

«Он понимал, что на публике главные вопросы будут про сегодняшнее время, – говорит Юмашев. – "Вот это Путин правильно делает? А вот это неправильно делает?" А Борис Николаевич считал, что категорически не должен мешать ему своими комментариями. Потому что с одними вещами он был не согласен, а с другими согласен».

Еще когда отставка Ельцина только обсуждалась, Путин предположил, что бывший президент займется каким-нибудь фондом. Так и вышло – хотя что именно поддерживать, бывший президент решил уже позже. Первой программой Фонда Ельцина – его возглавила дочь Татьяна, которая в 2002 году вышла замуж за Юмашева и взяла фамилию мужа, – стала финансовая поддержка молодых теннисистов в 2003 году. С тех пор организация ежегодно выделяет стипендии 24 лучшим молодым теннисистам, тратя на это больше 10 миллионов рублей в год. Практически у всех, кто получал эти стипендии, карьера и дальше складывалась более чем неплохо: например, Даниил Медведев и Андрей Рублев в числе ведущих мировых теннисистов.

Кроме тенниса фонд начал поддерживать литературу: финансировать переводы с русского на итальянский, испанский и французский языки, а также выдавать премию «Мастер» – она была задумана как своего рода «Оскар» для переводчиков.

Очень разные направления деятельности Фонда Ельцина были связаны с разнообразными вкусами его основателя. Благодаря первому президенту теннис в 1990-х стал самым популярным спортом среди чиновников – а в отставке Ельцин включал телевизор только ради трансляций турниров. Читать он любил всегда и после ухода из Кремля наконец мог это делать без помех. По словам Юмашева, каждые две недели, а иногда и чаще Татьяна приезжала в «Дом книги» на Новом Арбате, где ее знали в лицо, и в другие книжные, сметая с прилавков все главные новинки для отца. Тот скрупулезно сортировал книги по стопкам – от чего-то отказывался (из-за автора или аннотации), что-то откладывал на потом, за что-то брался сразу.

Читал главный пенсионер страны очень быстро. «Я даже в какой-то момент решил, что он прихвастывает, – вспоминает Юмашев. – Он говорит: "Я прочитал сегодня эту книгу", а она такая толстая, что не верится. Говорю: "Борис Николаевич, я ее тоже читал, а вы помните то-то и то-то?" Он говорит: "Да-да" – и реально мы начинаем разговаривать про эту книгу, которую Таня привезла совсем недавно. За сутки он читал страниц 200 или больше и с удовольствием обсуждал прочитанное». Будучи автором политических мемуаров, Ельцин любил воспоминания коллег – американского госсекретаря Мадлен Олбрайт, президента Билла Клинтона, британского премьера Маргарет Тэтчер. Более давние события Ельцина тоже интересовали: он перечитывал Ключевского и Карамзина, а биографией Наполеона интересовался настолько, что знал марку любимого вина французского императора; когда в 2001 году президент в отставке встречался с тогдашним главой Франции Жаком Шираком, тот подарил бывшему российскому коллеге ящик именно «Шамбертена».

Из художественной литературы Ельцин предпочитал классику, а также Сергея Довлатова, Даниила Гранина и Харуки Мураками. В итоге в его библиотеке скопилось около десяти тысяч книг – причем половину из них, по словам близких, политик собрал и прочитал за семь лет, проведенных на пенсии.

Были у Ельцина и его жены и другие любимые виды досуга. Каждое воскресенье семья собиралась в Барвихе на большой обед[136]. Вместе с женой бывший президент много ходил в театр – и в серьезный «Современник», и на мюзикл «Метро»[137]. Еще Ельцины начали много путешествовать – в разные регионы России и зарубежные страны они ездили в среднем по шесть раз в год: на юг и на север, от Ирландии и Иордании до Норвегии и Аляски. В основном поездки носили чисто туристический характер, но иногда бывший президент России встречался там с коллегами, с которыми общался во время работы в Кремле.

3 апреля 2007 года Борис Ельцин вернулся из очередной поездки – из Иордании. Через несколько дней он почувствовал себя плохо, его положили в больницу. Чуть оправившись, он хотел оттуда сбежать, но врачи уговорили его остаться до понедельника, 23 апреля. В тот день он потерял сознание; спасти его уже не смогли.

После смерти Ельцина Путин отдельным указом назначил Наине Ельциной ежемесячное пособие в размере 195 000 рублей с обязательной индексацией.

Когда Ельцина не стало, она переехала из резиденции в Барвихе в семейную дачу в «Горках-10», которую первый президент построил в середине 1990-х на доходы от своей книги. Как и при Ельцине, в просторной гостиной за большим столом его семья каждое воскресенье собирается на традиционный обед.

Дочь Наины Ельциной Татьяна живет в доме, который ей с Юмашевым подарил Дерипаска на свадьбу. Юмашев, когда-то самый влиятельный человек в стране, каждый день ездит на машине, которую подарил ему на день рождения бизнесмен Роман Абрамович, из дома, который подарил ему другой бизнесмен – Олег Дерипаска, в офис, который Валентин и Татьяна арендуют у того же Дерипаски.

В маленьком дворике за серыми неприметными воротами на Полянке работают те, кто своими руками создал конструкцию российской «управляемой демократии». Внутри стоит машина с мигалкой: она принадлежит Татьяне Юмашевой, жене бывшего главы АП и дочери Бориса Ельцина, которая, как член семьи бывшего президента, находится под государственной охраной. В этот двор Юмашевы приезжают каждый день, чтобы дистанционно работать с Ельцин-центром. Теперь трудоустройство им обеспечивает екатеринбургский музей эпохи, одними из главных героев которой они были.

Напротив особняка на Полянке в том же московском дворе – офис еще одного бывшего главы АП, Александра Волошина. Человек, во многом определявший российскую политику в первые годы правления Владимира Путина, входит в совет директоров «Яндекса» и работает председателем совета директоров Первой грузовой компании – транспортного холдинга, принадлежащего миллиардеру Владимиру Лисину.

В небольшом офисе, где, кроме бывшего чиновника, только охрана и помощница, в приемной посетители по старинке листают свежую печатную общественно-политическую прессу. Публично о визитах сюда обычно никто не рассказывает, но за советом к Волошину по-прежнему обращается большая часть российского истеблишмента. Волошин, как и Юмашев, ставший олицетворением «Семьи» путинского времени, пожалуй, дольше всех оставался близок к правящей команде.

Потеря Березовского

В декабре 1999 года предприниматель Леонид Богуславский встретился со старым другом. Бориса Березовского он знал с начала 1970-х годов, они вместе работали еще в Институте проблем управления; потом, на закате Советского Союза, создавали «ЛогоВАЗ», откуда Богуславский ушел в 1992 году. Он спросил: «Как дела?» Березовский со скучающим видом вздохнул: «Парламентские выборы выиграл, премьера назначил. Президента организовал. Не знаю даже, чем заняться»[138].

Борис Березовский был частью Семьи; человеком, который, как многие верили, может договориться практически со всеми. Именно он развязал войну, жертвами которой пали самые высокопоставленные управленцы, включая преемника Ельцина Бориса Немцова. Именно он придумал партию, которая потом превратилась в «Единую Россию» – главную правящую партию в стране. Именно он был наиболее близок к Путину, и он же стал его врагом № 1 почти сразу после инаугурации.

Березовский всегда хотел казаться влиятельнее, чем был на самом деле, однако его влияние на Семью и на политику в стране сложно переоценить. В 1996 году олигарх не просто помогал Ельцину деньгами на выборах, но и сам выступал политтехнологом. Не всегда удачно, но очень целеустремленно. Например, его не оставляла мысль об установлении мира между Зюгановым и Ельциным. «Я была противницей этого проекта. Анатолий Чубайс, глава аналитической группы, – тоже. Но некоторые члены штаба идею Березовского поддержали. И в огромном количестве газет появилось обращение 13 бизнесменов с призывом к миру между Ельциным и Зюгановым», – вспоминает Татьяна. Березовский же придумал договориться с генералом Лебедем, чья поддержка в итоге помогла Ельцину выиграть во втором туре.

Дружба с Юмашевым не мешала Березовскому игнорировать его просьбы. Он считал, что если не смог кого-то убедить в своей правоте, то дальше может действовать самостоятельно. Так, за спиной у Юмашева Березовский договорился со всеми главами стран СНГ, чтобы они поддержали его назначение исполнительным секретарем организации. «Когда на заседании СНГ [президент Украины] Леонид Кучма предложил кандидатуру Березовского, папа был поражен», – рассказывает Татьяна. В Кремль срочно вызвали Березовского. Прямо при нем премьер Кириенко, Юмашев и Татьяна уговаривали Ельцина отказаться от назначения. Но Ельцин назначил Березовского. «Потом папа мне сказал, что не мог пойти против Кучмы, Назарбаева, Акаева, других президентов, это было бы неправильно», – рассказывает[139] Татьяна.

Коржаков считает, что расположение Березовский завоевывал подарками. Он всерьез говорит[140] о «первом крупном подарке» миллионера Березовского дочке Ельцина Татьяне – автомобиле «Нива». Подаренная ей в 1994 году машина была оборудована по спецзаказу стереосистемой, кондиционером, противоугонной системой и обладала, по словам Коржакова, «роскошным салоном». В 1994 году Березовский уже торговал «мерседесами» и был долларовым миллионером, поэтому «Ниву» сложно назвать щедрым подношением.

Коржаков, правда, говорит, что «Нива» довольно быстро сломалась, и тогда Березовский подарил Татьяне внедорожник посерьезнее – «Шевроле-блейзер». Юмашевы категорически отрицают, что «Нива» была подарком, и говорят, что автомобиля «Шевроле-блейзер» у Татьяны в принципе не было. «Я первый раз увидела Березовского в 1995 году, к этому моменту я ездила на своей "Ниве" уже больше года. Как и все автомобилисты, я страдала от отсутствия кондиционера. Особенно было тяжело, когда была беременной и приходилось в жару летом ехать на дачу, нередко застревая в подмосковных пробках», – рассказывает Татьяна.

На самом деле, в отличие от Абрамовича, Березовский не очень любил широкие жесты. Юмашев рассказывает, как Павлу Бородину нужна была квартира, чтобы поселить там Примакова: «Пришел Примаков и говорит Пал Палычу: "Мне нужна квартира". Пал Палыч – к Березовскому: "Где найти? Срочно!" И Березовский говорит: "У меня есть, я могу вам ее отдать"». Но квартиру он Примакову в итоге не отдал, а продал: Управделами президента выкупило эту квартиру по рыночной цене и выдало премьер-министру.

Зато Березовский совершенно не считал деньги на развлечения и с удовольствием катал всех на своей яхте. Как рассказывал в своей книге[141] Авен, предприниматель первым стал приобщать чиновников к прелестям роскошной жизни, и редко кто отказывался. Тем более что в компании Березовского всегда было интересно: он фонтанировал идеями.

Несмотря на то, что Ельцин к Березовскому относился с плохо скрываемой неприязнью и за всю жизнь на личное общение с ним потратил минут 10, большего и не требовалось. У предпринимателя получилось обаять все его ближайшее окружение. Волошин считал его своим товарищем и часто прислушивался к его идеям, Путин демонстрировал дружбу с ним, даже рискуя навлечь гнев премьера Примакова, враждовавшего с Березовским. Оставался Березовский одним из важнейших друзей и для Юмашева. Березовскому не нужно было встречаться и дружить с Ельциным, достаточно было Семьи.

К началу 2000 года Березовский был на пике своего могущества. «Борис посчитал, что держит Бога за бороду», – вспоминал предприниматель Богуславский[142]. Человек, которого он считал своим другом, был явным фаворитом президентских выборов. Глава администрации Александр Волошин тоже был многим обязан Березовскому и прислушивался к его мнению. Его заместитель Игорь Шабдурасулов руководил задуманным Березовским проектом «Единство».

Березовский и не подозревал, что 2000 год лишит его практически всего, что он имел, и главную роль в этом сыграют люди, которых он считал если не полностью подконтрольными, то хотя бы управляемыми.

В мае 2000 года Путин подписал указ о создании семи федеральных округов, положивший начало формированию вертикали власти. Березовский опешил: это совершенно не то, что он ожидал от нового президента. Предприниматель полагал себя бенефициаром победы Путина. В отличие от Ельцина, с которым он почти не встречался наедине, Путина он считал своим другом. Березовский приехал в Кремль, чтобы жестко поговорить с президентом. «Володя, мы так не договаривались», – сказал Березовский. Путин его не стал слушать.

Березовский начал атаку на Путина привычными методами – задействуя ресурсы «Первого канала» и Сергея Доренко. В эфир вышла разгромная программа о гибели подлодки «Курск». Доренко по пунктам объяснял, где Путин врет. Для Путина эта программа произвела эффект разорвавшейся бомбы. Человек, к которому он относился как к брату, предал его. После этого пути назад уже не было.

Березовского вызвал к себе Волошин. «Цель встречи была такая: объяснить ему, что концерт закончен, что журналисты должны быть свободны от его влияния, – рассказывал Волошин через много лет в Лондоне, когда Березовский судился с Романом Абрамовичем[143]. – У президента Путина был повод для эмоций – и я с ним абсолютно согласен, – что господин Березовский использовал эту трагедию для того, чтобы нажить себе политический капитал. Непонятно, в чем были содержательные претензии к власти. Позиция управляемых им журналистов была настолько одиозной, что контроль Березовского над ОРТ надо было прекратить».

«Послушай, – сказал Волошин Березовскому, – или ты в течение двух недель отдаешь ОРТ, или последуешь за Гусинским».

Отличие Березовского от Гусинского было в том, что он смог встретиться на следующий день с Путиным. Встречу организовал Волошин, в своем кабинете. Березовский попытался оправдаться за программу Доренко. Путин подождал, пока тот закончит, и достал папку. Он начал монотонно зачитывать подготовленный отчет, суть которого сводилась к тому, что «первая кнопка» управляется только одним человеком – Березовским.

– Я хочу руководить ОРТ, – сказал Путин. – Я лично буду руководить ОРТ.

– Слушай, Володь, – ответил Березовский, – это просто смешно. И, во-вторых, это невыполнимо.

– Сигнал ОРТ принимают на 98 % территории России, в 98 % домов россиян, – холодно ответил Путин.

– Не приводи мне статистику! – ответил Березовский. – Я все это знаю. Ты понимаешь, о чем говоришь? Фактически ты хочешь контролировать все средства массовой информации в России, лично!

Путин встал, обозначив конец разговора. Выходя, он задержал свой холодный взгляд на Березовском, пишет Дэвид Хоффман, которому последний чуть позже описал эту встречу во всех подробностях[144].

«Ты, – сказал Путин, – ты был одним из тех, кто просил меня стать президентом. Так на что же ты жалуешься?»

Это была последняя в жизни встреча Березовского с Путиным. Предприниматель покинул кремлевский круг. А очень скоро – и страну. Березовский при Путине мог стать одним из самых влиятельных людей. Но стал для Путина предателем. «Есть враги, и есть предатели, – рассуждал как-то Путин в разговоре с главным редактором «Эха Москвы» Алексеем Венедиктовым. – Враги – это те, с кем ты ведешь войну, потом заключаешь перемирие, потом заключаешь мир, потом делишь награбленное. Если говорить о предателях, это люди, которые были вместе с тобой в команде, а потом неожиданно ударили тебе в спину. Вот к ним у меня никакой пощады, никакого сожаления»[145].

Вопрос с «первой кнопкой» был решен за несколько дней. Руководство ОРТ не потребовалось менять – из Кремля просто позвонили гендиректору Константину Эрнсту и сказали, что с этого дня он больше не слушает Березовского. Как говорит Волошин, Эрнст с облегчением согласился. Следующим шагом было закрытие программы Сергея Доренко. Березовский потерял влияние. Остались только акции, которые теперь ничего не стоили без возможности влиять на политику канала. Тем не менее даже формальное владение почти половиной главного телеканала страны «предателем» раздражало Кремль.

Детальные переговоры с Березовским о передаче контролировавшихся им 49 % ОРТ курировал опять же Волошин. Хронология перехода контроля над ОРТ от опального Березовского к лояльному Абрамовичу была подробно восстановлена в Высоком суде Лондона в 2011 году[146]. После встреч Березовского в Кремле директор ФСБ Николай Патрушев вызвал к себе партнера Березовского Бадри Патаркацишвили, а затем тоже отвез его в Кремль на встречу с Путиным. Там президент, по словам адвоката Березовского, предложил Патаркацишвили и его компаньону «убраться с ОРТ»[147]. Цена, опять же по словам адвоката, обсуждалась с министром печати Михаилом Лесиным. Речь шла о 300 миллионах долларов.

О недовольстве Путина Березовскому говорил и Абрамович, параллельно ведя переговоры о цене. Он готов был заплатить 100 миллионов долларов, что не устраивало Березовского. Однако торг шел не только о цене, но и о свободе для друга Березовского, замгендиректора «Аэрофлота» Николая Глушкова.

Это подтверждалось записью[148] беседы Березовского, Патаркацишвили и Абрамовича на встрече в VIP-зале аэропорта Париж-ле-Бурже в декабре 2000 года. «Как ты думаешь, Колю [Глушкова] арестуют?» – спрашивал Березовский у Абрамовича. Тот не видел оснований для беспокойства: «С моей точки зрения, там не было таких серьезных экономических преступлений, за которые его (Глушкова. – И. Ж.) могут арестовать». Однако буквально на следующий день, 7 декабря 2000 года, Глушков был задержан в кабинете следователя Генпрокуратуры.

Абрамович отрицал связь между арестом Глушкова и переговорами по продаже пакета ОРТ, но адвокат Березовского был уверен в обратном[149]: арест понадобился, чтобы опальный олигарх стал более сговорчивым. И Березовский уступил. Адвокат настаивал: именно Путин решал, кого арестовать. Глушков поначалу обвинялся в мошенническом присвоении валютных средств «Аэрофлота». Но в 2004 году обвинения по «тяжелым» статьям ему заменили на «легкие» – злоупотребление полномочиями. В итоге, уже отсидев к тому моменту около трех лет, он вышел на свободу[150]. Абрамович же заплатил Березовскому в 2001 году почти вдвое меньше, чем обещал ему Лесин, – 175 миллионов долларов, писал «Коммерсантъ»[151]. Сам же Березовский говорил, что и вовсе получил 150 миллионов долларов[152].

Хотя Юмашев был другом Березовскому и продолжал им оставаться и после того, как предприниматель попал в опалу, он считает, что выплата Абрамовичем даже 150 миллионов долларов – это чистая благотворительность. Де-юре акции спокойно могли оставаться у Березовского, но де-факто каналом уже управлял основной акционер – государство, у которого как был, так и оставался 51 %. Без административного ресурса акции убыточного телеканала лежали бы мертвым грузом и ничего бы Березовскому не давали. Абрамович просто помог своему бывшему партнеру с деньгами, отдав ему миллионы за акции, которые после этого лежали мертвым грузом уже у Абрамовича.

Единственным шансом для Семьи сохранить какое-то влияние при Путине было принять его правила игры. Абрамович, например, настаивал в лондонском суде, что российский президент не просил его выкупить у Березовского долю ОРТ и вообще этой покупкой не интересовался. Просто это он сам, Абрамович, понимая всю взрывоопасность актива, решил согласовать его покупку в Кремле. Но адвокат Березовского настаивает: Абрамович обещал Путину выкупить пакет.

Березовский продал жемчужину своей медиаимперии, но у него остались «Коммерсантъ» и ТВ-6, куда после захвата НТВ ушли несогласные журналисты. Однако и этот канал он потерял уже в начале 2002 года (государство просто не продлило ему лицензию). Березовский перебрался в Лондон и стал невъездным в Россию – на родине на него были заведены уголовные дела. Последним Березовский продал издательский дом «Коммерсантъ» другу Юмашева Алишеру Усманову за невероятную цену – 280 миллионов долларов. Даже сам Березовский рассчитывал получить за него не больше 120 миллионов долларов, исходя из прибыли, которая на тот момент составляла 13 миллионов. Всего через шесть лет основной конкурент «Коммерсанта», газета «Ведомости», будет продана в 28 раз дешевле.

В изгнании Березовский постепенно тратил полученные от продажи всех активов 3 миллиарда долларов. При этом он финансировал политические партии и цветные революции в сопредельных России государствах. Березовский стал основным спонсором «оранжевой революции» в Киеве в 2004 году, но не смог воспользоваться плодами ее победы. Победившая коалиция довольно быстро сделала его персоной нон-грата.

Лишь помощь революции в Киргизии принесла небольшие дивиденды – благодарный новый президент Курбанбек Бакиев расплатился за помощь в подготовке «тюльпановой революции» вторым по запасам месторождением золота в стране. 5 миллионов долларов на помощь оппозиционерам, 12 миллионов долларов на подготовку актива – и 170 миллионов долларов через год от австрийской Global G.O.L.D. Holding Gmbh при продаже[153]. Ровно в 10 раз умножить вложенный капитал благодаря участию в политике – такой бизнес Березовскому нравился.

Юмашев поначалу продолжал общаться с Березовским, несмотря на его непримиримую войну с Путиным. Березовский не жалел ни средств, ни сил. Но в какой-то момент и эта ниточка оборвалась. «Мы с ним не поругались, – уточняет Юмашев. – Просто я пытался ему объяснить: "Боря, все, что ты делаешь, – это катастрофа для тебя, для твоих близких, друзей. Зачем ты это все делаешь?" А у Бори была просто идея, что все это вот-вот рухнет. Он считал, что как Ющенко в Украине, а в Грузии – Саакашвили, так и в России придет новый демократический режим».

«Валь, ты ничего не понимаешь, поскольку ты находишься внутри. Ты не чувствуешь, не видишь, не понимаешь», – говорил Березовский Юмашеву.

Спорить Юмашеву в конце концов надоело. Постепенно Березовский потерял связь с Россией. Он не мог вернуться на родину, поскольку на него были заведены уголовные дела. Главным ударом для него стала смерть друга и партнера Бадри Патаркацишвили, который, по сути, был казначеем Березовского: все деньги были у него. Березовский признавался: он не ожидал, что Бадри умрет раньше него. Судя по всему, не ожидал этого и Патаркацишвили. По словам друзей Березовского, оба партнера не позаботились о том, чтобы юридически оформить раздел собственности. Березовский был уверен, что деньги и активы он делит пополам с партнером, но, как оказалось, это было не так. Сразу после смерти Бадри его вдова Инна подписала бумагу, по которой обещала передать половину активов Березовскому, но потом передумала, сказав, что была в состоянии аффекта.

Смерть Бадри стала тяжелым ударом для Березовского. Он не ожидал, что останется у разбитого корыта. Как рассказывал Березовский, он понял, что не разобрался в человеческих качествах партнера. Он рассчитывал, что его активы будут вписаны хотя бы в завещание. В итоге, однако, все средства были присуждены семье Бадри[154].

В поисках денег Березовский снова встретился со своим старым «семейным» товарищем Абрамовичем – уже в суде. Иск к Абрамовичу с требованием вернуть 5,5 миллиарда долларов, якобы недополученных от сделки по продаже «Сибнефти» «Газпрому» и доли в «Русале» – «Базэлу», был его последней надеждой получить средства к существованию. К тому времени он уже был весь в долгах. Березовский считал дело беспроигрышным, он полагал, что выиграет дело, и вовсю занимал деньги.

Березовский думал в конспирологической парадигме, свойственной и сейчас людям в Кремле: Абрамович близок к Путину, Путин – враг, а Березовский – оппозиционер, ментально и политически более близкий к британцам, чем к окружению Путина. Чтобы окончательно сойти за своего, он даже не стал слушать адвокатов, советовавших ему говорить на родном языке. Ему казалось, что за годы жизни в Британии он достаточно освоил английский, и считал своим преимуществом, что говорит на одном языке с судьей, от которой был в восторге.

Абрамович, напротив, очень тщательно готовился к процессу. Девять дней допроса в забитом до отказа зале Высокого суда Лондона превратились в одно из самых тяжелых испытаний в его жизни. Хуже не было даже в армии, говорил он своим знакомым[155]. К каждому заседанию Абрамович готовился часами, читал материалы, репетировал ответы. Но юристы, как назло, начинали задавать вопросы совсем на другие темы.

«Рома говорил, что чувствовал себя как в школе – учишь один урок, а спрашивают другой», – рассказывает его знакомый. Он жаловался, что система перекрестных допросов построена так, что «говорить правду не получается, даже если очень хочешь. Все сделано для того, чтобы поймать тебя на вранье и пригвоздить». После выматывающих допросов Абрамович ел – в первый раз за день. Спать у него получалось только после снотворного, но уже через несколько часов он вставал и снова штудировал материалы. Адвокаты советовали ему говорить правду.

Близкая подруга семьи Березовского Зоя Богуславская встречалась с Березовским в начале 2012 года на дне рождения его матери. «Он говорил, какая замечательная судья Глостер, как он ею очарован и, главное, как она очарована им», – вспоминала Богуславская. Тем ужаснее для него оказался вердикт: отказ по 10 пунктам из 10. В команде Абрамовича о таком даже не мечтали. Надеялись, что смогут выиграть по восьми пунктам максимум и придется Березовскому отдать Абрамовичу миллионов триста. Но Глостер разгромила Березовского в пух и прах, он остался еще должен Абрамовичу за его адвокатов.

Через несколько недель после проигрыша он попросил Абрамовича простить его, простить ему долги по процессу и помочь вернуться[156]. Просьбу Березовского передала его гражданская жена Елена Горбунова. Хотя на суде Горбунова агрессивно выступала против Абрамовича, потом она приехала к нему домой и просила за Березовского, чтобы тот смог вернуть долги кредиторам и оплатить образование детей в престижных британских учебных заведениях. Абрамович согласился.

Именно Елена принесла Абрамовичу написанное Березовским от руки письмо Владимиру Путину. Она передала просьбу Березовского вручить письмо президенту[157]. «Тот Боря, которого я знал, никогда не мог бы написать это письмо. Хотя это был и его почерк, и его слова. Это было письмо абсолютно сломленного человека», – рассказывает Юмашев, который видел это письмо. «Я понял, что Россию ты понимаешь лучше, чем понимал ее я», – цитирует Березовского Юмашев.

Петр Авен рассказывает, что Путин ему тоже показывал это письмо. В одном из интервью Авен его процитировал: «Прошу Вас, Владимир Владимирович, простить мне те проступки и слова, которые я совершил в ослеплении злости. Видит Бог, сегодня я все осознал и никогда не поступил бы так. Мне бы очень хотелось вернуться в Россию, на Родину. Я хочу умереть на своей земле. Это не пустые слова, поверьте, Владимир Владимирович. Я, как Вечный Жид, устал скитаться по земле. Разрешите мне вернуться, господин президент. Прошу вас. Умоляю. С искренним уважением к Вам, Борис Березовский»[158]. (Юмашев таких слов в письме не помнит.)

Юмашев рассказывает, что обсуждал с Путиным это письмо. Президент удивлялся, что Березовский в таком состоянии, но вопрос возвращения Березовского в Россию не обсуждался. Хоть на тот момент Юмашев уже не общался с Березовским, он все же думал ему помочь и рассчитывал через какое-то время переубедить Путина. Он полагал, что президент мог согласиться на возвращение Березовского в качестве красивого жеста. Но не успел.

В 2013 году я работал в российской редакции журнала Forbes. Мы решили расследовать, как так получилось, что когда-то самый богатый человек в России потерял все свои деньги. К тому времени я уже знал, что Березовский в депрессии и, бывший прежде одним из самых публичных людей, всегда любившим поговорить, не общается с журналистами уже почти год. В начале марта я позвонил Березовскому из московской редакции, рассказав, что еду в Лондон писать про него историю и буду общаться с его ближайшими друзьями. «Позвоните мне через две недели», – сказал Березовский и положил трубку. Через две недели я ему снова позвонил и сказал, что вылетаю, на что предприниматель пожелал мне удачи и ничего не пообещал. Уже в Лондоне он меня неожиданно набрал: «Мне рекомендовали вас как хорошего парня, и, возможно, мы с вами даже встретимся». И снова пропал на несколько дней. 22 марта он внезапно позвонил: «Жду вас через час в Four Seasons».

На встречу в лондонскую гостиницу бизнесмен пришел с небольшим опозданием. Поверх пиджака был повязан неизменный щегольской черный шарф. В ресторане при отеле Four Seasons было шумно. Играл рояль, рядом вели переговоры арабские предприниматели.

«Как вы себя чувствуете?» – спросил я Березовского, чтобы как-то начать разговор. «Спасибо, хорошо. А что вы спрашиваете?» – с раздражением поинтересовался Березовский. «Давайте сменим столик», – предложил он. Мы проговорили около часа. Того Березовского, которого я знал, – яркого, ироничного, уверенного и стремительного, не осталось. Передо мной сидел очень усталый человек с потухшим взглядом. Мы говорили о том, как он потерял деньги.

– Вы скучаете по России?

– Вернуться в Россию… Ничего я больше так не хочу, как вернуться в Россию. Когда даже завели уголовное дело, я хотел вернуться в Россию. Даже когда завели уголовное дело! Только по совету Елены Боннэр остался. Главное, что я недооценил, – что мне настолько дорога Россия, что я не могу быть эмигрантом.

Березовский сказал, что изменил свои оценки действительности, в том числе по поводу возможности построения демократии в России, – недооценив ее инертность и сильно переоценив Запад. И сожалеет, что уехал в эмиграцию.

– Если бы вы остались в России, то вы бы сейчас сидели в тюрьме. Вы этого хотите?

– Сейчас, оглядываясь на то, как я прожил эти годы в Лондоне… У меня нет сейчас ответа на этот вопрос. Ходорковский сохранил себя. Это не значит, что я потерял себя. Но я пережил гораздо больше переоценок, разочарований. Ходорковский все же меньше. Я… потерял смысл.

– Жизни?

– Смысл жизни. Я не хочу сейчас заниматься политикой.

– А что же делать? – спросил я, имея в виду: чем заниматься, если не политикой.

– Я не знаю, что мне делать. Мне 67 лет. И я не знаю, что мне дальше делать.

Он сказал, что счастлив был бы вернуться в науку, ведь он член-корреспондент Российской академии наук. Я попытался его на эту тему разговорить, но разговор о науке затух: Березовскому на самом деле не интересна никакая наука. На прощание я выразил надежду на то, что в следующий раз встречусь с ним уже в Москве. В Академии наук.

Березовский горько усмехнулся:

– Хорошее уточнение[159].

Утром тело Березовского было обнаружено в ванной поместья, в котором он жил последние месяцы. Через год экспертиза Скотленд-Ярда пришла к выводу о самоубийстве: Березовский повесился на шарфе, в котором он пришел на свое последнее в жизни интервью[160].

Управлять портфелем

2012 год. Огромный кабинет президента в резиденции Ново-Огарево, длинная дорога по ковру к столу. За столом сидит немолодой усталый президент. Когда НТВ позволили показать обычную жизнь президента, Путин еще официально не был в разводе. Однако дома у него телевизионщики ни на кого из близких не натолкнулись. Роли домашних исполняли «Леша и Дима». Леша – это замглавы администрации Алексей Громов; Дима – пресс-секретарь Дмитрий Песков.

У Путина тоже была семья. Как и у Ельцина, у него были две дочки и жена. Однако отношение Путина к семье кардинально отличалось от ельцинского. Если Ельцин был домашний, семейный, мало что скрывал от близких и не прятал свою личную жизнь от общества, то семья Путина с самого начала была плотно закрыта от глаз окружающих, что породило огромное количество слухов. Практически с самого начала Путин перестал брать жену даже на официальные приемы, где супругам положено находиться вместе.

Жизнь дочек была совершенно закрыта от окружающих. Кате было 13 лет, когда Путин стал президентом, Маше – 14. С годами Путин постарался устроить их жизнь, в том числе личную, в максимальной секретности. До сих пор нет точных подтверждений от Путина, что Екатерина Тихонова действительно его дочь, просто под другой фамилией. Никто из дочерей никогда не влиял на Путина и его действия, совершенно не имела влияния на мужа и Людмила.

В 2013-м супруги признали, что уже давно живут каждый своей жизнью, и в том же году официально развелись. СМИ утверждали, что у Путина появилась возлюбленная – гимнастка Алина Кабаева, которая ему родила мальчика и девочку, однако эта информация до сих пор официально опровергается. Как бы то ни было, романы Путина влияют на благосостояние[161] его возлюбленных, но не на политику. Никому и в голову не приходит влиять на Путина через его семью. Уже много лет Путин живет один. Дочери вышли замуж и съехали, с женой развелся.

Путин может позволить себе все, что хочет. Однако он даже не нажимает на кнопку, чтобы ему принесли чаю. Путин наливает чай из термоса[162]. Объяснение этого вовсе не природная скромность. Главным страхом для Путина остается предательство. Кто знает, что нальют Путину за стенами его кабинета?

Как и для Ельцина, самыми главными и влиятельными людьми для Путина стали те, с кем он были вместе, когда не имел той огромной власти, которая потом ему досталась. Близкие Путина – это его друзья, которые в последующие годы старались создавать свои Семьи – небольшие кланы, влиявшие на президента. И то, что они дружат с Путиным, вовсе не означает, что они хорошо относятся друг к другу.

Друзья Путина делятся на три категории: те, к кому Путин прислушивается; те, на кого он может положиться; и хранителей, кому можно доверить деликатные операции.

Виолончелист и художественный руководитель санкт-петербургского Дома музыки Сергей Ролдугин как раз такой «хранитель», как называют его знакомые с ним и с президентом люди. Крестный отец одной из дочек Путина, Ролдугин – один из самый близких друзей Путина с самого детства.

Ролдугин не просто друг лидера России, к каковым причисляют себя многие успешные россияне. Возможно, он самый близкий друг Путина. В одной из первых книг-биографий Владимира Путина «От первого лица – разговоры с Владимиром Путиным» Ролдугин рассказывает о своем знакомстве с будущим президентом России: «Володя (Путин. – Ред.) учился вместе с моим братом. Я жил в другом городе, и когда оказался в Ленинграде, брат рассказал мне про Вовку… Это было, кажется, в 1977 году. Встретились и уже не расставались. Он мне просто как брат. Раньше, когда мне некуда было деться, я шел к нему и у него спал и ел. Так вот познакомились».

В книге Ролдугин – один из наиболее часто упоминаемых персонажей. Он не просто наблюдал за жизнью Путина со стороны, но с юности был участником важнейших событий в судьбе президента.

Они прикрывали друг друга в уличных драках в неспокойном тогда Ленинграде. Они вместе ходили в самоволку, пока Ролдугин служил в армии и, распевая песни, рассекали по ночному Ленинграду на старом «запорожце». Они вместе ходили в театр с «симпатичненькой девушкой Людой», в то время еще не Путиной.

Ролдугин стал крестным отцом путинского первенца, его новорожденной дочери. Путин привез ее на его дачу за Выборгом: «Мы поехали туда и все там жили: Володя, Люда, я с женой… Мы, конечно, праздновали рождение Маши… По вечерам такие танцы устраивали…»

Когда журналисты-расследователи из международной организации OCCRP нашли документы[163], по которым выяснилось, что виолончелист Ролдугин проводил финансовые операции на сотни миллионов долларов, они задали вопросы Путину об этом через его пресс-секретаря. Вскоре Дмитрий Песков ответил целым брифингом[164], на котором объявил, что иностранная организация готовит вброс против президента. Прямых доказательств, что деньги, которые по бумагам принадлежали Ролдугину, на самом деле имеют другого владельца, не было. Однако расследователи явно намекали, что Ролдугин – «хранитель» и деньги не его. Поначалу таким же хранителем был совладелец банка «Россия» Юрий Ковальчук, однако позже сферы его взаимодействия с Путиным заметно расширились.

Другие друзья Путина – братья Ротенберги и Геннадий Тимченко – стали сказочно богаты во времена его правления. Ротенбергам достается львиная доля всех госзаказов на строительство, а Тимченко стал главным экспортером российской нефти. Однако никто не может сказать, что они влияют на президента. Других своих друзей и однокурсников Путин привел во власть, они годами занимают ключевые посты. Например, однокурсник по юрфаку глава Следственного комитета Александр Бастрыкин или Николай Патрушев, с которым Путин начинал карьеру в КГБ.

Еще когда Путин был вице-губернатором, с ним практически всегда находились два «адъютанта» – люди, которые всюду следовали за ним и были готовы выполнить любую работу: Дмитрий Медведев и Игорь Сечин. Оба работали с Путиным в питерской мэрии и ушли сразу после поражения Собчака. Но, когда Путин приехал в Москву на свою первую должность главы Контрольного управления президента, его сопровождал только один человек – Игорь Сечин. Как охранник он нес портфель Путина, когда тот проходил контроль безопасности при прилете в Москву. Медведева Путин тоже привез, но только когда стал премьером.

С победой Путина на выборах и Медведев, и Сечин пришли в администрацию президента и стали заместителями Волошина. Но если с Медведевым у Волошина сложились теплые отношения, то с Сечиным сразу началась вражда. Хоть официально он и занимал должность первого заместителя Волошина, однако, по словам близкого друга Юмашева, все понимали, что это заместитель, которого нельзя просто уволить: он может быть посильнее своего начальника. В должности зама у Волошина появился человек, у которого были совершенно другие планы на президента.

В отличие от Медведева, Сечин практически сразу стал плести интриги и постепенно расширять сферу своих интересов. В конце 2002 года Сечин уже серьезно влиял на кадровую политику, расставив на ключевые должности своих людей, заключив стратегический союз с еще одним замом Волошина и давним питерским приятелем Путина Виктором Ивановым, поставленным на кадровые вопросы. Волошин все еще считался влиятельным, но почва уходила у него из-под ног.

* * *

В феврале 2003 года Путин решил провести плановую встречу с крупнейшими предпринимателями. Именно она даст начало крупнейшей операции силовиков – самого богатого человека России Михаила Ходорковского лишили большинства активов и посадили в тюрьму.

Это была идея либерального крыла Кремля – дать кому-то возможность рассказать Путину о коррупции, которую развели назначенцы Сечина, рассчитывая тем самым ослабить его влияние. Однако получилось наоборот.

Волошин как глава администрации готовил встречу предпринимателей с президентом. На ней должны были быть все видные олигархи страны, некоторые из них – с докладами. Предполагалось, что доклад о коррупции сделает близкий Семье предприниматель Александр Мамут, однако он неожиданно сказался больным. Выступать поручили главе нефтяной компании ЮКОС Михаилу Ходорковскому. К тому времени Ходорковский уже был самым богатым человеком в стране, но не с такой репутацией, как у Березовского. Если Березовский не скрывал, что он влияет на решения в стране, и отказывался даже публично признать собственные доли в бизнесе, то Ходорковский первым сделал свой бизнес прозрачным, поддерживал гражданские институты и образовательные проекты – словом, вышел из серой зоны бизнесмена 1990-х в новую среду респектабельных меценатов-миллиардеров. Никогда раньше он публично власть не критиковал.

Ходорковский подготовился обстоятельно, сделал презентацию, согласовал ее с Медведевым, а затем спросил у Волошина, стоит ли выступать с докладом на самом совещании, где уже будут телевизионщики. «Волошин сказал: "Действуйте"», – рассказывал[165] Ходорковский.

Предприниматель решил говорить про коррупцию не в общем, а на конкретных примерах, которые ему были небезразличны. Так, он присматривался к небольшой компании «Северная нефть», но внезапно ее купила госкомпания «Роснефть» за гигантскую и несоизмеримую с запасами сумму 600 миллионов долларов. «Надо сделать коррупцию постыдным явлением. Вот возьмем, например, покупку[166] «Роснефтью» «Северной нефти», – сказал Ходорковский. – Все считают, что сделка эта имела, так сказать, дополнительную подоплеку…»

Вместо того, чтобы удивиться и возмутиться чудовищным фактом коррупции у него под носом, Путин сильно разозлился и начал в ответ нападать на Ходорковского. «Есть компании, которые должны увеличить свои запасы, у которых запасов не хватает, а некоторые другие нефтяные компании, как, например, компания ЮКОС, имеют сверхзапасы. Как она их получила – это вопрос в плане обсуждаемой нами сегодня темы».

Ходорковский был шокирован. Он совершенно не ожидал такой реакции: тогда у Путина еще не было той репутации, которая сложилась годы спустя. Ходорковский был уверен, что к такому не был готов не только он, но и Волошин, и Медведев.

Сейчас в разговоре со мной Ходорковский говорит, что понимает: Семья боролась с Сечиным, но самостоятельно переходить в наступление боялась. «Планировался Мамут. Он слился. Я согласился, поскольку был инициатором самой темы». Ходорковский не согласен, что его использовали втемную, по его словам, он был «обдуманным союзником». Однако вместо удара по Сечину случилось ровно наоборот. Судя по всему, Сечин успел подготовить Путина к встрече, повлиять на президента и этим совершенно застал врасплох и Волошина, и Ходорковского. Сечин умело отбил атаку и перешел в контрнаступление.

Целью Сечина были нефтяные активы. К тому моменту в Минэнерго уже пару лет носились с идеей создания «Госнефти» – крупной государственной нефтяной компании[167]. Тогда это казалось абсурдной выдумкой чиновников-фантастов: кроме «Роснефти», в России были еще две не самые крупные, хотя и входившие в топ-10, госкомпании; 90 % нефтянки находилось в частных руках. Выбившийся в лидеры по добыче ЮКОС на конец 2003 года стоил 27,7 миллиарда долларов. Выкупить этот актив рыночным путем государство не могло. Дальнейшее развитие событий показывает, что задача взять под контроль нефть исходила не столько от Минэнерго, сколько от Кремля.

Сечин отвечал за документы, которые ложились на стол Путину, и вовремя подкладывал ему нужные бумаги. Как рассказывали источники, работавшие в то время в администрации президента, именно благодаря Сечину в мае 2003 года Путин прочитал доклад политтехнолога Станислава Белковского о том, что владелец нефтяной корпорации ЮКОС Михаил Ходорковский планирует получить контроль над парламентом, превратить Россию в парламентскую республику и назначить премьером своего лидера или себя самого[168]. «Этот доклад прозвучал, его стали правильно подавать, и он зацепил Путина», – рассказывал мне один из бывших сотрудников президентской администрации. Доклад Белковского пришелся очень кстати, чтобы объяснить СМИ, в чем причина атаки на Ходорковского.

«Правильная подача» состояла из смеси фактов и выдумок. Ходорковский публично заявлял, что помогает СПС и «Яблоку» и что убежденные сторонники частной собственности должны иметь 30 % мест в Государственной думе. Тем временем некоторые лояльные Ходорковскому депутаты уже хозяйничали в парламенте, и после выборов власть их могла только усилиться. В том, что ресурсов у Ходорковского было достаточно, никто не сомневался: полным ходом готовилось слияние ЮКОСа с «Сибнефтью» Романа Абрамовича. «К тому же они все время какие-то глупости говорили про парламентскую республику, которую у нас никто не поддерживал, – рассказывал кремлевский чиновник. – Мы поддерживали усиление роли партий и их влияния в том числе на формирование правительства, но не переход к парламентской республике».

Как рассказывал один из бывших топ-менеджеров администрации, по большому счету Волошин и его заместитель Сурков сами просили Ходорковского помогать разным партиям и депутатам.

По словам самого Ходорковского, ситуация была иной: ЮКОС помогал партиям по собственной инициативе, но АП была предупреждена об этом, а списки всех спонсируемых депутатов отсылались в Кремль. Белковского бывший глава ЮКОСа называет «писателем-фантастом» и уверяет, что никакой революции не планировал: депутаты в начале 2000-х, считает Ходорковский, в любом случае уже «ничего политического не решали».

А осенью Путину показали список кандидатов в депутаты с галочками напротив фамилий. «Ему сказали: "Вот люди ЮКОСа", – вспоминает Волошин. – Их там было чуть ли не 200 человек. Но на самом деле в списке были вообще все кандидаты, которых финансировал бизнес. И ЛУКОЙЛ, и "Альфа". У ЮКОСа было не больше, чем у других. Они не могли управлять парламентом и никогда им не управляли». Он пытался это донести до Путина. То же пытался сделать и Юмашев. Но ничего не помогало. Потому что к тому времени Сечин и его люди провели большую работу, которая и привела к аресту Ходорковского.

«Отправной точкой было решение части силовиков "вгрызться" в ЮКОС – то есть возбудить уголовные дела, а дальше по обстановке решить, как эту ситуацию можно использовать», – рассказывает сотрудник администрации. Помогал Сечину в этом Владимир Устинов. Пришедший на должность генпрокурора вслед за Скуратовым Устинов уже не воевал с Кремлем, а наоборот: при нем Генпрокуратура сыграла исключительную роль в перераспределении собственности. В недрах прокуратуры при Устинове рождались дела против Гусинского, затем против Березовского. Теперь настала очередь Ходорковского.

Силовики начали с ареста сотрудника службы безопасности ЮКОСа Алексея Пичугина по подозрению в подготовке убийств. Но больше Ходорковского напугало, когда Генпрокуратура повторно заинтересовалась делом «Апатита». Еще до встречи с олигархами президент поручил прокуратуре разобраться, правильно ли группа «Менатеп» расплатилась за пакет акций мурманского «Апатита». Проверка прошла, генпрокурор доложил, что все в полном порядке. Тем не менее 1 июля уголовное дело было снова заведено, а уже на следующий день арестовали Платона Лебедева – одного из топ-менеджеров и ближайшего соратника Ходорковского. 4 июля на допрос вызвали и самого Ходорковского. «Единственное, что могу сказать, – это что все очень всерьез и очень надолго»[169], – сказал Ходорковский своему адвокату, выйдя от следователя. Но он даже не представлял тогда, насколько всерьез. Да и никто не представлял, включая Путина.

По словам бывшего сотрудника администрации, на то, чтобы убедить Путина расправиться с Ходорковским, ушло около трех месяцев. «Шаг за шагом президента втягивали, вливали ему в уши всякую информацию». После ареста Лебедева Путин Волошину еще говорил: "Да ерунда, все рассосется". К началу сентября он уже был готов поверить, что Ходорковский и компания по ночам едят грудных детей.

Одним из главных триггеров для Путина уже в те времена была тема связей с США. Эту карту и разыграли силовики. Повод дал сам Ходорковский. Буквально через неделю после ареста Лебедева, 11 июля, предприниматель поехал в Штаты, где был единственным российским участником ежегодной неформальной встречи элиты мирового бизнеса в Сан-Вэлли. Вскоре понятным путем на стол президенту легла записка о том, что предприниматель встречался с вице-президентом Диком Чейни и что-то им пообещал в обмен на давление на Россию с просьбой прекратить его преследование. Якобы Ходорковский был готов передать пакет нефтяной компании после объединения с «Сибнефтью», создать в России парламентскую республику и устроить одностороннее ядерное разоружение. Написать в записке можно было что угодно: переговоры проходили за закрытыми дверьми.

Неизвестно, поверил ли в это Путин, но достаточно было и самого факта встречи. «Втягивает иностранцев в наши внутренние разборки?» – передает слышавший возмущение Путина один из сотрудников администрации президента. Встреча Ходорковского с Чейни была посвящена поставкам нефти в США, но для дальнейшей судьбы ЮКОСа и Ходорковского это уже не имело значения. «Паранойя к тому времени уже возникла», – рассказывает человек, который тогда часто разговаривал с Путиным, пытаясь его переубедить.

Вдобавок Ходорковского в России прослушивали, а обсуждал он всякое. «Люди на третьем месяце уголовного дела могут обсуждать и борьбу с кровавым режимом, и вообще все, что угодно, – рассказывает близкий к Путину чиновник, безуспешно пытавшийся бороться с нарастанием кремлевской паранойи. «Если Путину регулярно приносят доклады, что, мол, Ходорковский обсуждает, какой президент нехороший и не поднять ли вооруженное восстание, – этого вполне достаточно, чтобы точка зрения изменилась. А ему такое приносили».

Юмашев пытался делать все, чтобы Ходорковского не арестовали, рассказывает знакомый с президентским советником предприниматель. Юмашев рассказал, что встречался с Путиным несколько раз и обсуждал ситуацию с Ходорковским. Путин каждый раз Юмашеву отвечал, что политика тут ни при чем, просто у Ходорковского проблемы с налогами. Сейчас нефтяник уладит эти проблемы – и от него, мол, отстанут. На одной из встреч Юмашев пытался уговорить Путина встретиться с Ходорковским. «Я не буду с ним встречаться. Если он окажется не виноват – прекрасно. Если нет – это его проблемы, – говорил Путин Юмашеву. – Суд разберется».

После того, как Юмашев услышал сакраментальное путинское «суд разберется», он понял, что уже никак не сможет помочь Ходорковскому.

Когда генпрокурор Владимир Устинов пришел к Путину и сказал, что Ходорковский завтра может получить пост сенатора[170], что гарантирует ему неприкосновенность, он дал отмашку на арест. Буквально за несколько месяцев Путин прошел путь от лояльного отношения к предпринимателю до жесткого противостояния ему. Ради его ареста он был готов рисковать инвестиционным климатом в стране.

Александр Волошин, в отличие от Юмашева, тогда возглавлял администрацию президента, и он Ходорковскому пообещал: без его ведома предпринимателя не арестуют. Но жестоко просчитался. Об аресте Ходорковского Волошин узнал из утренних газет. Для Волошина это оказалось слишком. Он уволился с поста главы АП, уступив место Дмитрию Медведеву, которого изначально брали в администрацию с прицелом на руководство этой структурой. Ни Юмашевы, ни Ельцин вступать в публичное противостояние с главой государства не стали.

«Дело ЮКОСа» повергло в шок представителей бизнеса и политические элиты. Лишь Сечин и его группа влияния («питерские силовики») праздновали успех. Блестяще разыгранной многоходовой комбинацией, постепенно изменив отношение Путина к Ходорковскому, они убили двух зайцев: получили крупнейшую нефтяную компанию и далеко отодвинули Семью, убрав ее главного представителя во власти – Волошина.

Годы спустя по такой же схеме будет организовано поглощение «Роснефтью» «Башнефти»[171]. Но к тому времени Россия уже стала другим государством. Одним из тех, кто осуществил это преобразование, был Игорь Сечин. Если для влияния на Ельцина был нужен Валентин Юмашев, то, чтобы влиять на Путина, идеальной кандидатурой оказался Сечин. Инструментом этого влияния были не уговоры, как в случае Ельцина, а прослушки, докладные записки и сбор информации. С этим Сечин справлялся блестяще.

* * *

С этого момента в руководстве администрации президента у семьи Ельцина не осталось друзей. Уйдя в отставку, Волошин съехал с госдачи, и ему оказалось негде селить свою большую семью. Он только начал строить собственный дом и не ожидал такой быстрой отставки. Ельцин предложил Волошину свою дачу, которую построил на гонорар от книги. «Там у мамы сад был, малину мы там разводили. Мы туда приезжали на субботу-воскресенье. Но мы там больше времени проводили, чем папа. Папа ему предложил у нас пожить», – рассказывает дочь Ельцина Татьяна. Волошин отказываться не стал и, пока не подыскал себе дом, жил у Ельциных. «Была такая история. Я с семьей там прожил два с половиной года», – подтверждает Волошин.

Даже после отставки, когда Волошин перебрался в кабинет председателя совета директоров РАО «ЕЭС» на «Юго-Западной», в его приемной постоянно толпились представители политического истеблишмента, а секретари то и дело передавали: «Сурков звонит, будете брать?» С Волошиным продолжали советоваться и Сурков, и Набиуллина, и Медведев.

Последним близким к Семье премьером был Михаил Касьянов. Но и он ушел в отставку вскоре после Волошина.

В отличие от остальных, Касьянов публично заступался за ЮКОС. У него был конфликт с гораздо более близкими Путину министром финансов Алексеем Кудриным и министром экономики Германом Грефом. «Они считали, что он неправильный премьер, – рассказывает Юмашев. – Мол, мы знаем, что нужно сделать, чтобы экономика росла на 10 % в год, а Касьянов нас тормозит». Путин предложил Касьянову возглавить Совет безопасности, но Касьянов решил, что эта должность утешительная и номинальная, и отказался.

В переговорах с Касьяновым принимал участие Юмашев, который вроде бы давно уже был далек от управления страной. Однако именно он уговаривал Касьянова согласиться на пост секретаря Совета безопасности. Касьянов отказался и попросился на прием к Путину. На встрече бывший премьер-министр изложил президенту свое видение будущего: он хотел стать председателем Евразийского банка, сделав его копией Европейского банка реконструкции и развития, только для пространства СНГ, для финансирования важных для России проектов в бывших советских республиках.

Путин согласился и подготовил указ, согласно которому нужно было влить в банк 500 миллионов долларов, которые бы в виде кредитов раздавались под разные проекты. Но на пути реализации этого проекта встал Кудрин[172], не исполнявший это распоряжение: в бюджете, мол, нет на это денег.

Через полгода Юмашев еще раз поговорил с Путиным, и тот твердо пообещал, что деньги на работу банка будут найдены, он будет создан в течение месяца. Но было уже поздно. По словам Юмашева, тогда Касьянов, увидев успехи Михаила Саакашвили в Грузии и Виктора Ющенко в Украине, сам решил вернуться в политику. Оставалось три года до конца второго срока Путина, и Касьянов рассчитывал хорошо подготовиться к избирательной кампании, чтобы стать следующим президентом.

Но у Путина были совершенно другие планы на эти выборы. Он тоже увидел успехи Саакашвили и Ющенко, и это произвело на него глубочайший эффект. «Первый Майдан он воспринял как первый прямой удар Запада, – рассказывает российский политтехнолог, помогавший во время предвыборной кампании Януковичу. – Обострено было это восприятие тем, что поражение было нанесено на "нашей земле". Украина считалась нашей». История с Грузией была похожей. Путин затаил глубокую обиду и, понимая, что происходит с соседними странами, не хотел пускать выборные процессы на самотек. Ему нужно было поставить президентом надежного человека, который точно не предаст. И Сечин рассчитывал, что ему удастся повлиять на президента и в этом вопросе.

Свободная несвобода

К тому времени у Игоря Сечина уже образовалась своя Семья, включающая и возможного кандидата в преемники. Спустя месяц после ареста Ходорковского два менеджера «Дела ЮКОСа» – Игорь Сечин и Владимир Устинов – породнились: Сечин выдал замуж свою дочку Ингу за сына Устинова Дмитрия. Два самых влиятельных силовика страны хорошо сдружились – оба были православными консерваторами, увлекались философией почвенников, не любили олигархов и не доверяли Западу. Однако большую битву за преемника Сечин проиграл. Разыгранной им многоходовке помешали другие друзья президента.

Именно Сечин предложил сменить Касьянова[173]: по его мнению, иметь такого премьера перед выборами было небезопасно. Выбор Путина пал на незаметного и техничного Михаила Фрадкова, который, в отличие от Касьянова, не обладал харизмой и политическими амбициями. Кто рекомендовал Фрадкова на место премьера, неизвестно. Но именно он стал самым близким к Сечину премьером за все годы правления Путина.

Фрадков стал приезжать на регулярные встречи Сечина с Устиновым, а вскоре к ним примкнул и политический тяжеловес мэр Москвы Юрий Лужков. С Сечиным Лужкова объединяла искренняя неприязнь к Семье. Она была взаимной: Волошина трясло при упоминании фамилии Лужкова, он считал его насквозь коррумпированным. Такого же мнения придерживался Юмашев.

Сечина же коррупционность Лужкова совсем не трогала. По сути, вокруг него сложилась новая Семья, в том числе с настоящими семейными узами. Вместе они обсуждали будущее страны. В этом будущем Фрадков должен был стать следующим президентом, а Сечин – его теневым куратором. Лужков тоже имел свои амбиции: после провала его планов возглавить страну в тандеме с Примаковым он не оставлял надежд стать-таки премьером.

Вместе они начали формировать новую действительность. Конечно, учитывая происхождение Сечина, все это было покрыто глубокой завесой секретности, ее лишь однажды простодушно приоткрыл глава малоизвестной компании «Финансгрупп» Олег Шварцман. Под запись он дал интервью газете «Коммерсантъ»[174], где рассказал о созданной в 2004 году организации под названием «Союз социальной справедливости России», в которой Шварцман отвечал за финансы. «Тогда наши коллеги из ФСБ решили, что должна возникнуть организация, которая будет Ходорковских всяких наклонять, нагибать, мучить, выводить на социальную активность…». Шварцман назвал организацию «коллективным вымогателем», у которого в попечителях все силовые ведомства: и Минобороны, и МЧС, и МВД. Также он рассказал о структуре, которая должна была в скором времени превратиться в госкорпорацию, которая бы реализовывала разработанную концепцию «бархатной реприватизации». «Это рыночная форма поглощения стратегических активов в дотационных регионах». Активы предлагалось поглощать градообразующие, где «или прибыль выводится, или менеджмент неправильный, или конфликт есть на предприятии». На вопрос журналиста, кто ставил задачу, Шварцман ответил: «Партия». «Партию для нас олицетворяет силовой блок, который возглавляет Игорь Иванович Сечин».

Влиятельность Сечина и его Семьи сложно было переоценить. И все же у новой Семьи было слишком много недоброжелателей даже в окружении Путина, в том числе среди его питерских друзей. Один из них – Виктор Золотов, который повторил путь Коржакова: из охранников вице-губернатора Путина вырос до начальника службы охраны президента. Он принес Путину распечатки разговоров Сечина, Устинова, Фрадкова и Лужкова[175]. Никакого заговора они не готовили, но сам факт того, что они имели планы, отличные от президента, и всерьез рассчитывали убедить его сделать преемником Фрадкова, смутил Путина. Но не настолько, чтобы учинять полный разгром. Путин лишь произвел маленькую рокировку: Устинова сделал министром юстиции, а генпрокурором поставил министра юстиции Юрия Чайку. С Сечиным он просто серьезно поговорил, а Лужков и так включил заднюю скорость, как только узнал о недовольстве в Кремле.

У Путина были совсем другие планы на преемника. Точнее, даже на двух преемников, двух его старых товарищей – Сергея Иванова и Дмитрия Медведева. Оба были с ним со времен работы в Санкт-Петербурге; первый познакомился с Путиным совсем молодым, когда ему было 23 года и он работал в разведке, второй – став помощником Путина в мэрии. Иванов с начала путинского правления стал работать министром обороны, оказавшись первым штатским министром. Медведев сразу пошел в администрацию президента. Именно его Волошин рекомендовал на место главы АП после своей отставки. Обоих прямо перед выборами назначили вице-премьерами, дав понять, что это не просто так.

Путин устроил настоящее реалити-шоу: на глазах у всей страны фактически проходила избирательная кампания двух вице-премьеров – Сергея Иванова и Дмитрия Медведева. В окружении каждого громким шепотом заверяли, что преемником будет именно он.

Я тогда работал в журнале SmartMoney, и мы решили сделать серию публикаций о возможных преемниках. Одна из них была про Медведева. В августе 2007 года я позвонил в приемную председателя совета директоров РАО «ЕЭС», чтобы познакомиться с его бывшим шефом Александром Волошиным. Через пару часов мне перезвонила секретарь и соединила с ним.

– Александр Стальевич, мы делаем серию публикаций про возможных преемников, уже написали про Дмитрия Козака, Сергея Иванова, сейчас пишем про Дмитрия Медведева и собираемся написать еще про…

– Ну на этом, пожалуй, можете уже остановиться, – услышал я тихий смех в трубке.

Пока вся страна наблюдала борьбу «преемников», в кабинете РАО «ЕЭС» уже было известно, что следующим президентом будет Медведев – за четыре месяца до официального объявления.

Как говорил высокопоставленный приближенный Дмитрия Медведева, именно Волошин с Юмашевым практически с момента начала совместной работы с Медведевым рекомендовали Путину рассматривать его в качестве преемника. Юмашев, правда, это отвергает: «Зачем мне наживать врагов среди окружения Путина? Я не занимался политикой, поэтому не мог никого поддерживать или рекомендовать».

О Медведеве стоит рассказать подробнее. Понятно, почему Медведев нравился Юмашеву и остальным из его круга. Медведев – потомственный интеллигент. Отец – профессор Ленинградского технологического института, мать – филолог. «Хватит сопли жевать!» от него не услышишь. «Хватит тянуть резину», – деликатно упрекал он региональных чиновников на совещании по нацпроекту «Доступное жилье».

После школы Медведев поступил на престижный юрфак ЛГУ, на кафедру гражданского права. Это было достижением: туда брали только после армии. Он всегда был настоящим отличником, крайне организованным и старательным. Медведев не уклонялся от общения, но его чаще видели в библиотеке, чем на вечеринках. Он решил пойти по стопам родителей – защищать диссертацию. Но на дворе были горбачевские времена – спокойная жизнь кончилась.

В университете Медведев познакомился с Анатолием Собчаком, завкафедрой хозяйственного права, и в 1989 году 24-летний аспирант помогал Собчаку баллотироваться в народные депутаты СССР: печатал листовки и агитировал по районам. А когда Собчак в 1990 году был избран председателем Ленсовета, Медведев стал его помощником по юридическим вопросам. Другим своим помощником Собчак сделал 38-летнего Владимира Путина, с которым у Медведева сложились теплые отношения. Потом Путин забрал его к себе в Комитет по внешнеэкономическим связям, юридическим экспертом.

Как рассказывал Путин в книге «От первого лица», выбирая помощника, он положился на рекомендации юрфаковцев и не пожалел. «Мы очень часто вместе попадали в кабинет Путина на совещания. Чувствовалось, что он к Медведеву относился с большим пониманием и теплотой», – вспоминает Валерий Мусин[176], тоже работавший тогда экспертом у Путина. Карьера чиновника не привлекала Медведева: он так и не забрал трудовую из университета. «Я на государственную службу не стремился, – говорил Медведев, – жил себе, занимался своими делами, мне это все нравилось, и, по-моему, кое-что даже получалось».

Когда в 1996 году Собчак покинул Смольный, у Медведева стало больше времени для занятия наукой. «У него был целый ряд очень интересных идей, который он собрал в учебнике "Гражданское право"»[177], – рассказывает Мусин. Учебник, для которого Медведев написал несколько разделов, в 2002 году получил правительственную премию, а его тираж после нескольких переизданий приблизился к 1 миллиону. Но к тому времени Медведев совсем забросил науку.

В Москву знаток римского права приехал сразу замруководителя аппарата правительства, который возглавлял его давний знакомый из правительства Собчака Дмитрий Козак. Через два месяца Медведев перебрался в администрацию президента, став замом Александра Волошина, а еще через месяц возглавил предвыборный штаб Владимира Путина. Так он в первый раз переиграл тоже близкого к Путину Козака, который изначально вел кампанию будущего президента. Путин победил в первом туре. Наградой Медведеву стало повышение по службе – пост первого заместителя главы администрации.

Волошин уже тогда рекомендовал Путину Медведева в качестве своего сменщика. За следующие три года он в нем не разочаровался. «Стрессы у него были как при запуске в космос. Но не было звездной болезни, не кичился своим положением», – рассказывает бывший коллега Медведева по администрации. Минус – отсутствие опыта работы в бюрократических структурах – компенсировался высокой обучаемостью.

Первые праймериз у Медведева прошли осенью 2003 года. После ареста Михаила Ходорковского Волошин подал в отставку. Путин выбирал между бывшим соседом по даче Владимиром Якуниным, тогда вице-президентом РЖД, и уже работавшими в Кремле Медведевым и Козаком. За Козака стояли горой питерские либералы во главе с Германом Грефом и Алексеем Кудриным. К тому же Медведеву трудно было похвастаться зримыми успехами, разве что вяло шедшей под его руководством реформой госслужбы. В Кремле одни занимались внешней политикой, другие выстраивали вертикаль власти, а Медведеву досталась скучная бюрократическая работа.

Но это было ровно то, что нужно. Против Козака сыграла его революционная сущность. «У Медведева есть тщательность, скрупулезность, ответственность и осторожность. Для Путина это был плюс: руководитель администрации, который где-то с саблей бегает, – это опасная для президента ситуация», – полагает бывший сотрудник администрации[178]. Осторожный Медведев мог проигрывать Козаку при решении отдельных задач, но в целом выглядел более предсказуемым и надежным.

В итоге Козак получил место первого заместителя Медведева, но юристы не сработались. Зам выводил Медведева из себя тем, что не советовался с ним при принятии решений. «Козак не чувствует грани, где он сам может решать, а где должен проговорить с начальником, – объясняет причины конфликта двух друзей Путина бывший сотрудник администрации. – В политике границы менее четкие: с одной стороны, ты должен быть самостоятельной боевой единицей, но с другой – чувствовать свои границы». После отставки кабинета Михаила Касьянова в феврале 2004 года Козак ушел в правительство, а потом и вовсе был брошен на амбразуру Южного федерального округа.

В июне 2000 года Медведев стал «государевым оком» в «Газпроме», возглавив совет директоров компании, которой продолжала управлять команда Рема Вяхирева. К тому времени опыт работы в бизнесе у Медведева был большой, но всегда связанный с его основной профессией. В 1994-м Медведев вместе с бывшими однокурсниками Антоном Ивановым и Ильей Елисеевым учредил консалтинговую фирму «Балфорт». А годом раньше он стал одним из учредителей компании «Финцелл», которая, в свою очередь, участвовала в становлении «Илим Палп Энтерпрайз» – крупнейшей компании российского леспрома. Будучи ее директором по юридическим вопросам, Медведев помогал оформлять сделки, благодаря которым во второй половине 1990-х компания агрессивно наращивала активы. С уходом на госслужбу осенью 1999 года Медведев вышел из руководства «Илим Палпа».

В «Газпроме» новый представитель Кремля сохранил интерес к юридическим вопросам. Медведев может записать в актив гладкую передачу власти от Вяхирева к Алексею Миллеру в 2001 году. Он галантно уступил Вяхиреву пост председателя совета директоров, чтобы через год на него вернуться. Дэвид Херн, исполнительный директор компании Halcyon Advisors, в портфеле которой есть и акции газового гиганта, признает, что при Медведеве дела в «Газпроме» пошли лучше. «Он не был номинальной фигурой. Мне как участнику рынка он симпатичен, – говорит Херн, но добавляет: – "Газпром" – довольно сложная структура, там не всегда возможно воплотить хорошие проекты». Но Медведев, хотя представлял в совете главного собственника – государство, Миллера не контролировал: ключевые вопросы тот решал напрямую с президентом.

В 2005 году Медведева внезапно отправили в правительство – к чужому ему Михаилу Фрадкову, на тот момент сдружившемуся с Сечиным. Казалось, он получил отличное задание – потратить 482 миллиарда рублей на благо граждан России. Ему доверили четыре нацпроекта, в результате чего Медведев стал восприниматься как долгожданный преемник Путина. В планы сечинского круга это не входило.

Возможностей помешать Медведеву было много, тем более что он стал всего лишь одним из членов кабинета министров, пусть и вторым после премьера. Правительство управлялось не Путиным, а Фрадковым, что открывало большие просторы для незаметной аппаратной борьбы.

Прелести аппаратной жизни не заставили себя ждать: подготовленные Медведевым бумаги застревали у какого-нибудь клерка; за два дня до заграничной командировки Медведева премьер не подписывал нужный для нее документ, потому что его помощник придрался к какой-то формальности. Знатоки правительственной кухни описывают стандартную ситуацию, когда министры не приходили на совещание к Медведеву, потому что на то же время аппарат назначал совещание у премьера.

«Медведев полгода пробивал идею, чтобы создать департамент по нацпроектам, чтобы возникла хоть какая-то точка опоры. Еще полгода туда набирали людей. Одних не брали, на других писали доносы, проходили проверки», – рассказывает источник в окружении Медведева. Главой департамента был назначен чужой для Медведева Борис Ковальчук, сын друга президента и совладельца банка «Россия». Ковальчуки в тот момент были в коалиции с Фрадковым и Сечиным.

Не овладев аппаратными умами, Медведев не нашел и отклика в массовом сознании: с лета 2006 года по лето 2007 года количество россиян, считающих нацпроекты проваленными, удвоилось. Хорошей картинки для предвыборной кампании не получилось. На каждую историю новоселья или открытия нового отделения больницы можно было привести противоположную: как для станции «скорой помощи» закупили неисправные машины или что сельской школе вместо интернета не помешал бы элементарный ремонт.

Назначенный вице-премьером в 2007 году Сергей Иванов постепенно обошел[179] своего коллегу по рейтингам, и в августе он выигрывал у него гипотетический второй тур выборов. Информационные поводы, благодаря которым появлялся на телеэкране Иванов, обывателю проверить сложнее – поди разберись, действительно ли новое оружие лучше американских аналогов, а Объединенная авиастроительная корпорация так эффективна, как про нее говорят. Остается только верить.

Но не данные социологов были решающими при выборе наследника Путина. Выбор в пользу Медведева Путин в конечном итоге сделал, опасаясь, что Иванов ему обратно должность не отдаст. Иванова подвела излишняя самостоятельность и уверенность в победе. «Он сгорел тогда из-за этой обстановки. Поверил в то, что становится президентом. – А мир не без добрых людей – и в администрацию передавали, что у Иванова уже делят портфели», – рассказывает источник, близкий к Кремлю. Он уже действительно распределял людей на будущие ключевые должности, с Путиным об этом даже не советуясь. Чем подписал себе приговор.

Березовский 2.0

«А что я должен говорить? – человек в кадре застенчиво улыбается. – Про нефтедоллары, да?» Другой мужчина, в шапке с помпоном, влезает в кадр и учит: «Так, первое – закон, проговорить закон».

Осень 1999 года. Роман Абрамович записывает свой первый и последний в жизни предвыборный ролик[180]. На улице мороз, на заднем плане что-то северное с возвышающимися строительными кранами. Одетый в легкую дубленку и шапку Абрамович пытается сосредоточиться и говорить серьезные вещи. Но почти сразу начинает подпрыгивать от холода и шататься из стороны в сторону. Абрамович явно замерзает и старается произнести свою речь как можно быстрее: «Вопрос часто задают, почему я иду в Государственную думу, а не продолжаю заниматься бизнесом, как и прежде. Дело в том, что складывается ситуация, которая начинает раздражать. Люди в Думе занимаются неизвестно чем. Говорильней. Законы, которые необходимы для того, чтобы производство стабильно и спокойно развивалось, не принимаются. Законы, необходимые для северов, не принимаются. Я проблему знаю, готов взять попробовать исправить. – Абрамович продолжает пританцовывать и вдруг честно добавляет: – В Думу пойду не один, несколько человек, мы договорились между собой по разным северным территориям, договорились о взаимодействии. Так что в случае, если мы пройдем, есть шанс ситуацию радикально поменять». Камера останавливается.

– Хорошо, – говорит режиссер. – Не шататься. Успокойтесь. Спокойно. Еще раз. Про других людей не нужно говорить. Нужно сказать: «Чукотка – та территория, которая дает представление о том, чего я хочу».

Ролик так и не вышел в свет. Политиком Абрамович не стал, что не помешало ему год проработать депутатом Государственной думы, а затем еще восемь губернатором Чукотки и в конце концов войти в ближний круг Путина.

Ельцин использовал доверенных лиц, спонсоров-миллиардеров, обладателей ресурсов, способных выполнять политические задачи, только во время выборов. Путин поставил это на поток. Правда, подошли ему не все.

Абрамович стал практически единственным из бизнесменов ельцинского призыва, кого до сих пор считают входящим в окружение Путина (второй – это друг Семьи Алишер Усманов). Абрамович был ближайшим партнером Березовского, ставшего врагом Кремля. Но, в отличие от своего партнера, он сохранил лояльность власти и благодаря этому смог сохранить свой капитал[181]. В январе 2021 года британские парламентарии предложили наложить на Абрамовича санкции, то же предлагал и лидер оппозиции Алексей Навальный[182]. В отличие от остальных близких к Путину людей, Абрамович тесно связан с Британией, и для него это было бы по-настоящему чувствительно.

Сначала Абрамович оставался в тени своего более яркого партнера Березовского, но через какое-то время он уже сам вошел в Семью на равных, став настоящим другом и Юмашева, и Волошина. Образованный, скромный, с интересами в области культуры, легкий и умный – с ним было очень приятно проводить время.

«Березовский все время грузил. Вместе с ним появлялись проблемы: глобальные задачи, требующие срочного решения, и головная боль. Абрамович – легкий и ненапряжный. Пока его старший партнер носился со сверхидеями, Абрамович мог просто пригласить покататься на яхту, а там вопросы решались гораздо приятнее», – передает слова одного из участников списка Forbes журналист, присутствовавший на закрытой встрече с ним.

С подачи НТВ, начиная с лета 1999 года фраза «кошелек Семьи» крепко «приклеилась» к Абрамовичу. Хотя Юмашевы отрицают, что он когда-либо помогал семье.

Говоря об Абрамовиче, Татьяна Юмашева вспоминает историю из его армейского прошлого, которую он рассказал ей на заре их дружбы. После двух лет службы Абрамович должен был уходить на гражданку. И нужен был «дембельский аккорд»: когда уходящий из армии солдат должен сделать что-то полезное для своей части.

Абрамовичу с группой других дембелей поручили прорубить просеку в лесу для будущей дороги. Работы – на несколько месяцев. А им домой хочется. Абрамович поделил лес на равные квадраты и пошел в ближайшую деревню, где традиционно были проблемы с дровами. Солдат-срочник продал им право на вырубку леса. Вся деревня ринулась за дровами, и уже через два дня просека была чистой.

Главное в этой истории – не предпринимательская хитрость молодого Абрамовича, который умудрился и денег заработать, и дело сделать. Важно, что он сделал с заработанными деньгами. Абрамович поделил деньги на три части. Одну отдал остающимся офицерам. Вторую – друзьям, которым оставалось еще служить. Третью кучку поделили между собой участники дембельского аккорда. Денег было много. Казалось бы, зачем отдавать деньги офицерам? Им ведь просто нужно было, чтобы солдаты выполнили задание. Но в таком подходе и заключается секрет богатства и спокойствия Абрамовича.

В Сети есть совсем немного фотографий с президентской яхты Olympia. Но даже на этих снимках можно разглядеть ее уникальность и роскошь. Массивные лестницы, мраморная отделка, невероятных размеров ванная комната. Концепция яхты была разработана компанией De Voogt Naval Architects, а за роскошные интерьеры отвечал Маркос Хемптон. «Палубы яхты Olympia выполнены из дорогостоящего тика. Кроме того, в интерьере данного судна имеются элементы ценных кленовых пород, именуемых "Птичьим глазом". Позолоты здесь и вправду много, а вся мебель и огромное количество предметов интерьера выполнены из редчайших сортов древесины. Лишь интерьер данного корабля оценивается в несколько миллионов долларов!» – восхищался автор статьи в профессиональном ресурсе Voda & Bereg, посвященном яхтенному спорту[183].

Эту яхту, по слухам, Абрамович подарил Владимиру Путину еще на самой заре его президентства. На ней проходила встреча лидеров стран «Большой семерки» в год празднования 300-летия Санкт-Петербурга. О том, что Абрамович через своего сотрудника якобы передал яхту Путину, говорил Дмитрий Скарга, в прошлом возглавлявший государственное морское пароходство «Совкомфлот». Он вспоминал, что был на борту этой яхты в конце марта 2002 года в Амстердаме, и тогда представитель Абрамовича называл его владельцем яхты[184]. Этой же версии придерживается американский Минфин[185].

Но документально подтвердить или опровергнуть ее невозможно. Представитель Абрамовича в письменном ответе на вопрос автора этой книги всю историю категорически отрицает: «Яхта Olympia никогда Абрамовичу не принадлежала. Поскольку она ему не принадлежала, он не мог ее дарить Путину или давать ему пользоваться этой яхтой. Какова судьба этой яхты, он понятия не имеет».

Когда яхту спустили на воду, она стоила 35 миллионов долларов, но вместе с интерьером цена ее достигает 50 миллионов долларов. Для сравнения – за контроль над «Сибнефтью» Березовский с Абрамовичем семью годами ранее отдали 100 миллионов долларов.

Абрамович предпочитал раздавать щедрые подарки и никогда не комментировать политику. Когда арестовали Ходорковского, журналисты подстерегли Абрамовича на общей встрече предпринимателей в Кремле. Абрамович почти бегом пронесся мимо репортеров, но ему все же успели задать вопрос:

– Что вы думаете об аресте Ходорковского?

– Я стараюсь об этом не думать.

Плата за лояльность Путину оказалась для Абрамовича гораздо дороже самой дорогой яхты. Ему несколько раз пришлось играть на одной стороне с командой Путина. Так, он выкупил у Березовского 49 %-ный пакет акций ОРТ, когда тот не мог его не продать. В 2010 году Абрамович продал 25 % акций «Первого канала» «Национальной Медиа Группе» (НМГ) за 145 миллионов долларов, а затем продал еще 4 %. В 2019 году оставшиеся акции выкупила структура ВТБ. Все это время медийный актив был в надежных и лояльных руках.

В 2001 году Абрамович освобождал «Сибнефть» от наследия ставшего к тому моменту токсичным для Кремля Березовского. Тогда силовики атаковали компанию, возбудив уголовные дела о мошенничестве в отношении топ-менеджмента и вызвав Абрамовича в Генпрокуратуру (вскоре дела были закрыты)[186]. На допросах побывало практически все руководство. Месяц спустя компания заявила, что группа связанных с «Сибнефтью» компаний выкупила у одного из ее основных акционеров – трейдера Runicom, который ассоциировался с Березовским, 27 % акций за 541 миллион долларов[187]. При этом Березовский настаивал, что ему по-прежнему принадлежит половина «Сибнефти», а управляет ею Абрамович[188]. Позже Березовский заявлял, что свою долю ему пришлось продать за 1,3 миллиарда долларов, и эту сумму он считал заниженной[189].

Но дело в том, что у Березовского не было акций ни «Сибнефти», ни Runicom, поэтому позже ему не удалось ничего доказать в суде. У них были договоренности «по понятиям» – о том, что Абрамович выплачивает ему деньги. «За крышу», – объяснял Абрамович в британском суде.

По словам их общего с Абрамовичем знакомого, Березовский был счастлив получить 1,3 миллиарда долларов, но он не мог положить их ни в один приличный банк, поскольку те требовали подтвердить законность происхождения денег, опасаясь нарушений антиотмывочного законодательства.

«Я могу лишь подтвердить, что в тот момент Боря был самым счастливым человеком на свете. Он представить себе не мог, что Абрамович заплатит ему такие деньги. Получить миллиард с лишним в 2000 году! Это были безумные деньги. Я отговаривал Романа: Березовскому нельзя давать такие деньги, они его погубят. Он начнет тратить эти деньги на политику, и ничем хорошим это не закончится. К тому же я понимал, что это сильно не понравится Владимиру Владимировичу, – рассказывает Юмашев. – Тем не менее Абрамович решил, что он должен выполнить свои моральные и человеческие обязательства перед Березовским. Я говорил: "Если ты считаешь это необходимым, плати ему, например, по 10 миллионов долларов в год". Но Роман хотел поставить точку в их отношениях – как минимум в финансовых». Потом, когда деньги закончились и Березовский пошел в суд, для Абрамовича это было абсолютной неожиданностью.

Позже Абрамович заработает на «Сибнефти» гораздо больше, чем удалось Березовскому. В 2003 году только на продаже одной пятой части «Сибнефти» он получил 3 миллиарда долларов[190]. Это произошло в ходе сделки по слиянию ЮКОСа и «Сибнефти» в 2003 году. Соглашение о создании объединенной компании было подписано 14 мая 2003 года. Еще 72 % плюс 1 акция «Сибнефти» менялись на 26,01 % в объединенной компании.

Важный пункт – стороны договорились о неустойке: виновник расторжения сделки должен был выплатить 1 миллиард долларов. О завершении обмена акциями было объявлено 3 октября[191], параллельно с серией обысков в бизнес-клубе ЮКОСа, детском лицее-интернате «Кораллово», финансировавшемся компанией, и в офисе крупнейшего акционера и депутата Госдумы Владимира Дубова. После того, как 25 октября 2003 года Михаил Ходорковский был арестован, представители Абрамовича заявили о приостановке слияния[192]. Это было сделано по настоянию администрации президента, отмечал совладелец компании Леонид Невзлин[193].

Представители Абрамовича настаивали на назначении его менеджеров на ключевые посты в объединенной компании, что меняло формат сделки и давало основания подозревать подготовку к захвату объединенной компании[194]. В итоге ЮКОС и «Сибнефть» запустили развод. В октябре 2005 года 75,7 % акций «Сибнефти» у Абрамовича купил «Газпром» за 13,1 миллиарда долларов[195]. Абрамович стал невероятно богат. Причем не номинально, как многие миллиардеры, состояние которых – это стоимость пакета их акций, а реально. У него появилось огромное количество денег, которые он с удовольствием стал тратить на подарки для себя и других.

* * *

Чукотка оказалась самым большим подарком Абрамовича и для власти, и вообще для страны. Многие считают ее одним из самых странных проектов Абрамовича, главным политическим дивидендом которого стала его политическая неприкосновенность. Сначала ее давал статус депутата, что было не лишним в период транзита власти от Ельцина к Путину. А затем – благодарность властей за содержание убыточного российского региона.

Губернаторство Абрамовича пришлось на время ареста Ходорковского и разгрома ЮКОСа, когда главными добродетелями бизнеса Кремль провозгласил невмешательство в федеральную политику и социальную ответственность. Ни по одной из этих позиций к Абрамовичу вопросов не возникало. «Надо отдать ему должное. Не пожадничал, вкладывал собственные деньги в развитие экономики и в энергообеспечение», – хвалил Путин Абрамовича на пресс-конференции в 2008 году[196].

Расположение Путина Абрамович и его управляющие заслужили не сразу. На первой встрече с представителями крупного бизнеса в конце февраля 2000 года глава «Сибнефти» Евгений Швидлер получил от бывшего еще и. о. президента России Путина персональный упрек: компания платит намного меньше налогов, чем могла бы при ее уровне добычи[197].

В 2003 году аналогичные претензии предъявлял компании Абрамовича его заклятый друг Сергей Степашин, на тот момент – глава Счетной палаты. У Степашина были счеты с Семьей еще со времен его внезапной отставки с поста премьера. Степашин настаивал, что потраченные на покупку Chelsea 300 миллионов долларов – это выведенные через чукотский офшор в 2001 году 10 миллиардов рублей[198]. Правда, чуть позже ведомство Степашина свои претензии к «Сибнефти» аннулировало[199].

Атака Счетной палаты на Абрамовича лишь подчеркивала, что финансы одного из «равноудаленных» олигархов, по сути, заняли место государственных денег в бюджете отдельно взятого субъекта федерации, который аудиторы называли банкротом. В 2003 году объем собственных доходов Чукотского АО составил 8,5 миллиарда рублей – более чем в четыре раза больше, чем в 2000 году (1,99 миллиарда)[200]. В 2000 году в структуре окружного бюджета трансферты и деньги госфондов составляли 69 % доходов, а в 2003-м – 35 %. Собственные доходы округа выросли с 0,6 миллиарда до 3,9 миллиарда рублей.

Чтобы наполнить окружной бюджет, все перешедшие из «Сибнефти» в чукотскую администрацию менеджеры Абрамовича заплатили в него налоги. Здесь же, во внутреннем офшоре, зарегистрировались структуры, оказывавшие трейдерские услуги «Сибнефти». Больше половины сотрудников в их небольших штатах были инвалидами, за что компании получали дополнительные льготы. Аудиторы особенно подчеркивали, что инвалиды «кочевали» из одной трейдерской компании в другую. Благодаря им «Сибнефти» удалось сократить ставку налога на прибыль: в федеральный бюджет он выплачивался по ставке 5,5 %, тогда как средневзвешенная ставка налога на прибыль в 2001 году для федерального бюджета составляла 31,43 %[201]. Подобными лазейками тогда пользовались ЮКОС и другие крупные предприниматели.

Счетная палата указывала, что зарегистрированные на Чукотке компании должны были заплатить в округе около 18 миллиардов рублей. Но регион предоставил им скидку 13,5 миллиарда рублей, из которых примерно 8,5 миллиарда были инвестированы в чукотские же социальные проекты. Другими словами, «если бы власть желала, чтобы на Чукотке не было офшора, но социальная сфера финансировалась так же, как сейчас, она была бы вынуждена потратить на регион ровно столько же, сколько олигарх недоплатил в казну», – заключала «Газета. ru»[202].

После продажи «Сибнефти» «Газпрому» губернаторство потеряло для Абрамовича смысл, но еще несколько лет ему не разрешали уйти из региона[203]. Политические дивиденды с чукотского проекта были сняты, и уже к концу первого губернаторского срока Абрамович был против продления своих полномочий. Он повторял: «Это слишком дорого, даже для меня»[204]. Но Кремлю так понравилось его руководство, что его оставили на этом посту даже после отмены губернаторских выборов.

Вывести бюджет чукотского проекта в ноль было одной из главных задач менеджеров Абамовича, что не исключало и дополнительного заработка. Уже в 2001 году «Сибнефть» начала бурить на Чукотке разведочные скважины в попытке найти нефть, но, потратив кучу денег, оставила эту затею. На Чукотке есть золото; созданная Абрамовичем и его командой Highland Gold вошла в десятку крупнейших золотодобывающих компаний в стране и впоследствии была успешно продана[205]. Другие чукотские проекты Абрамовича тоже впоследствии были проданы[206]. Не все они оказались рентабельными. Так, в 2002 году канадская компания Bema Gold купила за 35 миллионов долларов 75 %-ную долю в разработке месторождения «Купол», запасы которого оценивались в 300 миллионов долларов. Добыча оказалась здесь слишком дорогой. Не стал Абрамович разрабатывать и крупнейшее в России месторождение олова (оно расположено на Чукотке)[207].

Параллельно Абрамович тратил деньги в Москве – и не только на себя. В марте 2008 года Мослесхоз обнародовал итоги торгов, которые поразили удивительно низкой ценой самых престижных территорий вокруг Москвы. Самый крупный участок в 397 га в Одинцовском районе разыгрывался на аукционе 18 декабря 2007 года и достался компании «Эко-вест» за стартовые 24,4 миллиона рублей. Получается, что «золотые» лесные земли на западе Подмосковья были отданы по 615 рублей за сотку.

«Эко-вест» была подконтрольна структурам Романа Абрамовича. Представители компании Millhouse Capital, управляющей активами Абрамовича, традиционно отказались от комментариев. Более словоохотливы оказались те, кого до конкурса даже не допустили. «Никакой конкурентной борьбы не было. Участки ушли по 25–30 долларов за сотку, а я готов был поторговаться до 7000 долларов, но меня не пустили», – возмущался один из них, Сергей Ващенко, который пытался участвовать в аукционах как частное лицо[208]. «Мы занимали очередь в 6 утра, но не успели – людей приглашали по неизвестным спискам», – рассказывал Виталий Куравлев из ООО «Воронцовка-15»[209], претендовавший на один из участков.

После этого конкурса и связанного с ним скандала последовало разбирательство. Руководитель Мослесхоза Сергей Сопин был уволен, а руководителя Рослесхоза Валерия Рощупкина довольно быстро отправили на пенсию. Законность аукционов проверяла Генпрокуратура (проверка не выявила нарушений). Федеральная антимонопольная служба тоже пыталась опротестовать итоги аукционов, но безуспешно. Позже апелляционный суд отменил результаты части торгов, проведенных, по мнению истцов, неправомерно. Но участков, которые были отданы Абрамовичу, это не касалось[210].

Цель олигарха стала известна только через пару лет. Из двух обширных кусков леса был создан огромный Мещерский парк, раскинувшийся от МКАД до писательского поселка Переделкино, между Сколковским и Боровским шоссе. Абрамовичу помогал его сосед по Сколково – Игорь Шувалов. В должности первого вице-премьера он тогда фактически курировал всю работу правительства, поскольку Путина-премьера по-настоящему интересовали вопросы другого масштаба. «Мы с Романом в свое время занялись судьбой Мещерского парка в Сколково, и он вложил в его реконструкцию значительные средства», – рассказывал Шувалов Forbes[211]. По данным Millhouse, благоустройство 380 гектаров этого парка обошлось примерно в 25 миллионов долларов.

Но это были копейки по сравнению с затратами на коммерческий проект комплексного освоения территории Сколково (парк оказался его частью). Компания Абрамовича Millhouse вложила около 1 миллиарда долларов в строительство жилого комплекса (112 тыс. кв. м), бизнес-парка и гольф-поля в Сколково[212]. В 2019 году связанная с Millhouse компания ООО «Венец-1997» приобрела на торгах 6,7 гектара территорий, примыкающих к Мещерскому парку, чтобы продолжить жилищное строительство[213].

В декабре 2010 года Абрамович неожиданно вызвался заняться развитием Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького (ЦПКиО). Это случилось после того, как мэр Москвы Сергей Собянин жестко раскритиковал состояние столичных парков и потребовал от подчиненных привести все в порядок, писали «Ведомости» со ссылкой на высокопоставленного чиновника мэрии[214]. В марте 2011 года Сергей Капков, человек из команды Абрамовича, работавший с ним еще на Чукотке, был назначен директором Парка Горького, а затем руководителем департамента культуры Москвы. Однако уже в ноябре того же года Капков предостерегал от излишних инвестиционных ожиданий: «Роман Абрамович заинтересовался реставрацией и финансированием культурного памятника – выставочного павильона „Гексагон“». Реставрацию остальной территории парка планировалось оплатить из столичного бюджета[215].

Инвестиции Абрамовича в Парк Горького, по сути, оказались подарком его подруге Дарье Жуковой, которая собиралась открыть там обновленный музей современного искусства «Гараж». В 2013 году бизнесмен выкупил два здания – тот самый «Гексагон», или «Шестигранник», где разместился музей, и ресторан «Времена года». Покупка обошлась почти в 14 миллионов долларов, еще около 50 миллионов было вложено в их реконструкцию[216]. Развитие парка ограничилось проектами, в которых Абрамович был заинтересован лично. Абрамовича воспринимали как спонсора реконструкции всего парка, хотя на самом деле ее вели на бюджетные деньги.

Пытаясь оправдать инвестиции в «Челси», Абрамович тратился и на российский футбол – но уже скорее как благотворитель. В 2004 году он создал фонд «Национальная академия футбола» (НАФ) для поддержки отечественного футбола и за несколько лет построил больше 130 футбольных полей. Также он оплачивал тренерский штаб российской сборной, включая зарплату Гуса Хиддинка – 7 миллионов евро чистыми в год. В итоге с Хиддинком сборная завоевала бронзовые медали на чемпионате Европы 2008 года, что стало крупнейшим успехом российского футбола за последние годы.

В 2013 году Абрамович закрыл НАФ, свернув спонсирование российского футбола[217]. За время существования фонд потратил около 200 миллионов долларов.

Подарки Абрамовича говорят о нем не меньше, чем инвестиции. Так, предприниматель оказался крупнейшим заказчиком Tesla в России. Ни одного электромобиля он не продал – просто раздал их друзьям. Теперь Tesla имеют Капков, директор музея «Гараж» Антон Белов, глава Федерации еврейских общин России Александр Борода и еще больше десятка приятных Абрамовичу людей[218]. Юмашев тоже не стал отказываться от такого подарка, и уже несколько лет это его основное средство передвижения.

Делая подарки другим, он никогда не забывал и про себя. Абрамович тратит деньги как истосковавшийся по игрушкам ребенок, оказавшийся в «Детском мире». Он заказал себе новую яхту (ее стоимость может составлять от 250‒300 миллионов до 450 миллионов долларов[219]), а на отдых может себе позволить тратить до 100 000 долларов в день[220]. Идея хита Робби Уильямса «Party Like a Russian», по одной из версий, возникла после того, как британский певец якобы по приглашению Абрамовича выступил на его новогодней вечеринке, где в числе прочих были Александр Волошин и Владислав Сурков (история была воспроизведена репортерами The Times и Daily Mail, когда клип вышел в свет[221]).

Абрамович обожает вечеринки и не жалеет на них денег, приглашая таких людей, которых другие даже не осмеливались. Так, на VIP-вечеринке в честь открытия первого здания центра «Гараж» в 2008 году пела легендарная Эми Уайнхаус[222]. За концерт перед 300 гостями Абрамович заплатил миллион фунтов стерлингов. Из российских музыкантов у предпринимателя тоже обычно выступает не Григорий Лепс, а Земфира. Обычно не жалующая своим вниманием частные вечеринки певица для Абрамовича делает исключение.

«Мне кажется, он просто наслаждается жизнью, – говорит об Абрамовиче бывший корреспондент «Ведомостей» Бэла Ляув, автор текстов про аукционы, на которых предприниматель за бесценок покупал подмосковные леса. – Это и было основным откровением, когда я им занималась». Жить со вкусом Абрамович умеет, это у него хорошо получается.

Как подсчитала The Times, только недвижимости в Лондоне у Абрамовича куплено почти на 300 миллионов долларов, в том числе квартира с винным погребом (12 миллионов) и особняк с 15 спальнями на улице Кенсингтон-Пэлас-Гарденс[223]. По данным газеты, недвижимость на «улице миллиардеров» стоит не меньше 170 миллионов долларов.

Лондон для Абрамовича практически стал второй родиной. В том числе из-за его увлечение футболом. Обычное для мужчины хобби сделало Абрамовича легендой Великобритании. В 2003 году, посмотрев красивый матч между Manchester United и Real Madrid, Абрамович начал мечтать о покупке команды. И через пару месяцев приобрел футбольный клуб Chelsea. «Помню, мы долго сидели в фастфуде на стадионе, нам предложили какой-то невкусной еды, – вспоминал футбольный агент Герман Ткаченко. – И парень, который занимался в клубе продажей, Тревор Берч, никак не мог поверить в серьезность наших намерений»[224].

Намерения Абрамовича оказались более чем серьезны: купив команду за 60 миллионов фунтов, он вложил еще больше 120 миллионов в новых игроков и тренера. И в 2005 году случилось чудо: команда, прежде бывшая явно не в первом эшелоне, впервые за 50 лет стала чемпионом Англии. Как подсчитал Forbes, суммарные затраты на команду к 2013 году, за 10 лет, составили 1 миллиард фунтов[225].

В начале февраля 2021 года исполнительный директор Фонда борьбы с коррупцией Владимир Ашурков направил президенту Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен письмо, в котором перечислил 35 кандидатов для нового санкционного списка[226]. В этом списке есть шорт-лист. На первом месте – Абрамович. Британские издания обычно не стесняются в выражениях, когда критикуют путинский режим. Однако, когда The Independent написала про список Ашуркова, ей пришлось очень оперативно извиниться перед Абрамовичем, убрать его упоминание из статьи и даже пожертвовать деньги на благотворительность, чтобы загладить вину[227].

Абрамович научился так хорошо защищаться, что ему удалось то, что не удается даже Путину, – влиять на западные медиа. Абрамович стал первым человеком из окружения Путина, перед которым официально извинились. Газета признала, что в статье были «ошибочно опубликованы» высказывания соратника Навального Леонида Волкова, что Абрамович является «хранителем незаконного состояния» президента России Владимира Путина, и содержались призывы ввести против Абрамовича санкции. В санкционный список предпринимателя, конечно, не внесли.

Игра на выживание

В апреле 2000 года Валентин и Татьяна Юмашевы прилетели в Санкт-Петербург: Путин позвал их к себе в гости на дачу. В небольшом двухэтажном деревянном доме, который Путин построил себе в кооперативе «Озеро», собрались его друзья Юрий Ковальчук, Сергей и Андрей Фурсенко, Владимир Якунин и другие – всего около 20 человек. Все они до этого были малоизвестны широкой публике и не принадлежали к российскому истеблишменту, но вскоре после той встречи пополнили его ряды.

Юмашев вспоминает, что была непринужденная обстановка, радость от того, что все уже случилось. Мужчины больше молчали, а жены активно болтали о политике. Собрались члены кооператива «Озеро»; был Волошин с женой, маленькие дети. Непринужденно беседовали в основном Юмашев и Путин. Путин решил показать ближнему кругу Ельцина тех, кто был близок ему самому.

Вскоре один из участников этой встречи стал главным советчиком президента и хранителем его секретов, как когда-то Юмашев при Ельцине. Это Юрий Ковальчук, доктор физико-математических наук, а теперь совладелец банка «Россия». В недавнем расследовании «Проекта» (его издатель признан нежелательной организацией) рассказано, как Ковальчук постепенно концентрировал медийные активы через свою «Национальную Медиа Группу» (включая «Первый канал»)[228].

Все годы президентства Путина Ковальчук был, по сути, его правой рукой во многих, в том числе деликатных, вопросах.

«Проект»[229] сообщает, что описываемая выше встреча состоялась в конце 1999 года и говорит о ней как о знакомстве «членов правящей семьи старого дона Бориса Ельцина», Татьяны Дьяченко и ее мужа Валентина Юмашева с командой «кандидата в новые доны» – Владимира Путина. За вином и котлетами из лосятины они беседовали о будущем. Вскоре власть перешла к новому клану. Позже Юмашев с возмущение опроверг факт встречи. «Заявляю официально – это ложь. В конце 1999 года не было встречи, на которой якобы знакомились те, кто приходил, и те, кто уходил, не было вина и не было котлеток – все эти детали вдохновенно описываются в материале», – заявил Юмашев[230].

На самом деле встреча все же была, но не до, а после выборов Путина. Об этом рассказал мне сам Юмашев. «Это было семейное приглашение на дачу под Питером. Многие были с семьями, я был с Полиной», – вспоминает Юмашев.

Это было знакомство с окружением уже избранного президента. Там не было никого из Москвы, кроме Юмашевых и Волошина. Путин знакомил тех, кто составлял его близкий круг, с теми, кто составлял близкий круг предыдущего президента. Мужчины предавались воспоминаниям о том, как создавали кооператив «Озеро».

Вскоре гости, отмалчивавшиеся, пока Путин с Юмашевым обсуждали насущные дела, стали задавать тон в новой системе власти.

Однако нельзя сказать, что той апрельской ночью 2000 года семья первого президента России полностью перестала влиять на происходящее в стране. Семья потеряла Ельцина – он совершенно отстранился от власти. Но в отличие от Ельцина, Юмашев, Волошин и близкие им люди продолжали оставаться одним из основных центров влияния на политику страны. Хотя Семье пришлось подстраиваться под новые условия и порой решать задачи, противоположные тем, что решал Ельцин.

После успешно проведенных президентских выборов 2000 года Валентин Юмашев уехал из России в Лондон: он совсем не знал английского и решил начать учить язык в Британии. Жил он, как рассказывает сам Юмашев, у друзей, в «маленькой двухкомнатной квартирке». Кроме образовательных целей бывший глава АП преследовал и политические: ему хотелось как можно эффективнее уйти в тень. «Я уехал, потому что начало было очень важно. Важно, чтобы в этот момент приходили новые люди, а старые не мешались, – объясняет Юмашев. – Это было важно и с точки зрения Путина. Во время выборов некоторые писали, что им управляет семья Ельцина. От этого остался шлейф, и надо было, чтобы народ в Кремле видел, что меня там нет даже физически».

Впрочем, не все люди, которых связывали с Семьей, сразу отошли от дел. Волошин оставался руководителем администрации президента до октября 2003-го, Касьянов был премьером до февраля 2004 года. Семья оставалась в тени, но ее члены принимали участие в политической жизни страны.

В большую политику Юмашевы на время вернулись уже во время президентства Дмитрия Медведева, в канун очередных выборов в парламент. Силовая часть путинского окружения не воспринимала его всерьез, и Медведев хотел за счет появления в парламенте правой партии усилить свои позиции. Осенью 2010 года в Кремле возникла идея создать новую лояльную либеральную партию – и возглавил ее старый знакомый Юмашевых, миллиардер Михаил Прохоров. Как рассказывал сам Прохоров в частных беседах, возглавить «Правое дело» ему предложили Валентин и Татьяна Юмашевы. Прохоров отнесся к этой идее как к «очередной сверхзадаче». «Он зажегся, как бенгальский огонь», – рассказывал ближайший соратник предпринимателя[231].

Юмашев отрицает, что это он предложил Прохорова в качестве лидера, но признает, что считал идею хорошей. Как рассказывает Чубайс, тоже принявший участие в организации новой политической силы, именно Юмашевы тогда помогли всем участникам процесса найти взаимопонимание. «Как вы понимаете, такой проект не может родиться без взаимодействия с президентом и его администрацией, – объясняет он. – В этом взаимодействии и Таня, и Валентин сыграли колоссальную роль». По словам Чубайса, Юмашевы «активно помогали проекту», как и он сам: «Помогать проекту – да, а брать на себя лидерство – и для Вали, и для Тани это очень неорганично».

Однако, несмотря на все усилия Юмашевых, найти взаимопонимание не удалось из-за досадного случая, вызвавшего смертельную обиду Медведева. Незадолго до старта предвыборной кампании 2011 года президент собрал лидеров партий и произнес речь о том, что в партсписках ни в коем случае не должно быть людей с судимостью. Медведев пригрозил Жириновскому, заявив, что это касается лично его, а на Прохорова даже не посмотрел, поскольку был в нем уверен – он же идет от его политических соратников Юмашевых, к тому же Медведев считал «Правое дело» фактически своим проектом.

На следующий день Прохоров публично подтвердил включение в предвыборный список екатеринбургского политика Евгения Ройзмана. «Добрые люди» мгновенно сообщили Медведеву, что Ройзман в молодости отсидел за кражу. Медведев был неприятно удивлен.

Прохоров повел себя недальновидно, не обсудив с Медведевым до или после совещания судимость Ройзмана, которого собирался включить в предвыборный список. У него был шанс попробовать договориться с президентом. «Можно было вступить в содержательный спор, сказать, что ограничение людей с судимостью – это неоправданная дискриминация, или просто попросить Медведева сделать для Ройзмана исключение, – рассуждает бывший соратник Прохорова по «Правому делу». – Но Прохоров просто пропустил слова Медведева мимо ушей и чуть ли не на следующий день объявил, что с ним идет Ройзман».

Юмашевы в этой ситуации ничего не смогли поделать. Медведев был просто в бешенстве. По словам источника, знакомого с руководством администрации президента, Медведева и Суркова до сих пор колотит от одного упоминания Прохорова. «Когда Сурков потребовал срочно убрать Ройзмана из списка, предприниматель развел руками: "Послушайте, я публичный политик, Ройзман в списках, это всем известно, как я это объясню своему электорату?"» – передает он слова Михаила Прохорова[232].

В результате Прохоров остался без партии: ее у него довольно оперативно отобрали в сентябре 2011 года. Он, похоже, тогда так и не понял, почему ему не дали самому формировать список[233], а в том, что у него отобрали партию, обвинил Суркова, которого назвал «кукловодом»[234].

Тем не менее через несколько месяцев миллиардер вернулся в политику[235]. К тому времени все изменилось: Медведев, хотя и был президентом, уже не участвовал в формировании политической повестки, добровольно отказавшись принимать участие в выборах. Теперь Владимиру Путину нужен был легитимный либеральный оппонент на его третьих президентских выборах. Прохорова Путин знал давно. Как рассказывает известный политтехнолог, попросивший не называть его имени, еще в 1990-х бизнесмен пожертвовал значительную сумму на предвыборную кампанию Анатолия Собчака, которой руководил будущий президент России. Произошло это незадолго до выборов, когда все понимали, что шансы Собчака стремятся к нулю, и рисковать не хотели.

Путин тот поступок Прохорова запомнил и в конце 2011 года предложил ему пойти на президентские выборы. Он шел на третий срок, и ему нужен был достойный, но не опасный конкурент. Бизнесмену намекнули, что после выборов в зависимости от результатов кампании у него есть шансы «встроиться в систему», заняв пост мэра Москвы или получив портфель в кабинете министров. Юмашевых просили помочь с кампанией, но они участвовать не захотели. Только, по словам одного из сотрудников штаба Прохорова, ему посоветовали присмотреться к журналисту Антону Красовскому, который в итоге стал главой штаба. Сам Юмашев, впрочем, отрицает, что обсуждал это с Прохоровым.

* * *

К тому времени о Семье опять заговорили. Как когда-то Ходорковского, ее тоже заподозрили в заговоре: якобы она хотела помочь Дмитрию Медведеву остаться президентом еще на один срок. Как рассказывает источник, близкий к руководству администрации президента, еще за год до окончания срока Медведева такая возможность действительно сохранялась – и Путин размышлял о том, чтобы пойти тем же тандемом на второй срок, ничего не меняя. Как минимум на это рассчитывал и сам Медведев.

Однако затем начались волнения в Ливии, и в марте 2011 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию, фактически развязавшую руки международной военной коалиции под руководством США. Россия от голосования по резолюции воздержалась, хотя и до, и после того всегда блокировала подобные инициативы, пользуясь правом вето. Президент Медведев заявил, что отказ от вето был «квалифицированным», поскольку резолюция в целом «отражала наше понимание происходящего».

Путин жестко возразил ему, публично назвав решение ООН ущербным и сравнив военную операцию в Ливии с «крестовыми походами»; президент ответил премьеру, что использовать подобную лексику недопустимо[236]. Это был фактически единственный, но самый масштабный конфликт Путина со своим другом. Фактически Медведев посягнул на понятия Путина о внешней политике России. В 2007 году Путин в своей знаменитой мюнхенской речи провозгласил, что Россия не приемлет однополярного мира и имеет свои геополитические интересы. Для него поддержка инициатив США была недопустима, а с президентом-демократом Бараком Обамой у них была острая взаимная неприязнь.

По словам человека, близкого к руководству АП, именно тогда Путин решил – оставлять Медведева президентом нельзя: есть риск, что тот не сумеет отстоять интересы России в противостоянии с Западом. Медведев воевать не стал – он сильно расстроился, но взял под козырек. Хоть и постарался публично виду не подавать. В сентябре 2011 года он с вымученной улыбкой объявил, что на следующие выборы пойдет Путин и что они об этом договорились с самого начала. Медведев воспринял «рокировку» очень болезненно. А в декабре, после выборов в Госдуму, в Москве и других городах начались крупнейшие в новом веке уличные акции протеста. Основными поводами к ним стала фальсификация результатов думских выборов и предстоящее возвращение Путина на президентский пост.

* * *

В декабре 2011 года саратовский губернатор Валерий Радаев праздновал победу. В вверенном ему регионе «Единая Россия» набрала на выборах в парламент 78 % голосов. Практически туркменский результат, что вызвало большое народное возмущение и обвинение в фальсификациях. Еще бы: только в одном Саратове наблюдатели насчитали около 300 экипажей, возивших по избирательным участкам людей, которые вбрасывали бюллетени. Как бы то ни было, Радаев считал себя победителем. В его кабинете зазвонил телефон, это был Вячеслав Володин – на тот момент вице-спикер и неформальный куратор родной ему Саратовской области: «Поздравляю вас, вы сделали очень большое дело. Вы стали препятствием на пути государственного переворота».

Технолог, рассказывающий эту историю, объясняет: Володин имеет в виду переворот, якобы задуманный Сурковым. В осеннюю кампанию 2011 года губернаторы начали получать странные команды из Кремля: Сурков вдруг начал говорить, что больше 40 % «Единой России» давать нельзя, оставшиеся голоса надо распределить между всеми оппозиционными партиями, в первую очередь между «Справедливой Россией» и ЛДПР. Другой технолог рассказывает, как работал на «Единую Россию» в Ульяновске и вдруг губернатор стал с ним «как-то странно разговаривать. Он стал говорить, что надо отдать мандаты ЛДПР и эсерам.

Аналогичные указания, по словам другого политтехнолога, получил от Суркова президент Мордовии Николай Меркушкин: «Звонит Сурков и говорит: "Зачем 70 % собираетесь давать «Единой России»? Нехорошо. Нужно не больше 40 %"». Меркушкин тогда Суркова не послушал: в тот момент рейтинг у партии был большой, и он не мог его занижать. Видимо, Сурков таким образом просто давал сигнал губернаторам убавить пыл и не так оголтело фальсифицировать результаты, чтобы предотвратить возможные протесты.

Но не все поняли сигналы Суркова. Масштабные фальсификации на выборах в Госдуму 2011 года спровоцировали самые большие с 1990-х массовые акции политического протеста в стране. После того, как Путину удалось подавить протесты и снова стать президентом, близкие ему члены команды стали рассказывать о страшном заговоре людей, близких к Юмашеву. По одной версии, автором теории заговора стал Вячеслав Володин, желающий ослабить Суркова, по другой – силовое крыло Кремля, давно мечтавшее отодвинуть от Путина Семью и всех, кто ее поддерживал. Но для теории заговора нужна была зацепка. И тут помог случай.

На первом многотысячном митинге 10 декабря на Болотной площади в числе первых выступал со сцены депутат от «Справедливой России» Илья Пономарев. К его куртке был приколот бейджик «Организатор», а соведущий митинга Владимир Рыжков представил его как депутата Государственной думы и одного из лидеров «Левого фронта».

Пономарев обратился к толпе словом «товарищи». В своей речи он говорил о политике и об инновациях. Депутат попросил всех, у кого есть с собой смартфон, записать на митинге видеоролик и выложить в интернет по возвращении домой (на акции глушили интернет), чтобы как можно больше людей узнали о протестах: «Они боятся, что правда о том, сколько здесь собралось людей, уйдет в Сеть».

За два дня этого, 8 декабря, Пономарев сидел в кабинете Владислава Суркова в администрации президента России на Старой площади в Москве. Именно Сурков в свое время отправил Пономарева помочь ему с развитием «Сколково» – главным инновационным проектом Медведева. И перед переходом в несистемные протесты Пономарев решил прийти к Суркову за благословением.

– Я обещал прийти, когда возникнет ситуация выбора между политикой и работой с вами, и пришел, – сказал Пономарев. – Можете сказать: «Не ходи на протест, сиди дома». Если вы так скажете, я выполню свое обещание не вмешиваться и сложу мандат.

Ранее Пономарев обещал, что не подставит Суркова и, пока работает в «Сколково», не сделает ничего такого, что могло бы ему навредить. А сейчас он даже был готов отказаться от участия в протестах и сдать депутатский мандат, оставшись лишь на работе в «Сколково». Но Сурков повел себя неожиданно.

– Вы свободны, – сказал Сурков.

– В каком смысле?

– Свободны от всяких обязательств. Вексельберг[237] на вас смотрит косо все равно. А там, на Болотной, – ваше будущее.

Сурков добавил, что считает начавшиеся акции протеста угрозой для власти и катастрофой, которая может разрушить российское государство. Но дал понять, что власть сама это спровоцировала, сначала совершив рокировку, а потом проведя чудовищные фальсификации в Москве. Все это разрушало макрополитическую стабильность в стране. Сурков не был на стороне протестующих, но понимал причину протестов. «И на митингах было много людей, кому он в человеческом плане симпатизировал. Поэтому он не стал меня ограничивать», – говорит Пономарев.

Спецслужбам об этой встрече было, скорее всего, известно. Кроме того, Сурков дал неожиданное интервью «Известиям», где назвал основную массу протестующих «лучшей частью нашего общества», которая требует уважения к себе[238]. «Вышедшие на улицу – это меньшинство. Это так, зато какое это меньшинство», – сказал он и тут же добавил, что правящее большинство на самом деле тоже является меньшинством.

6 мая 2012 года, накануне инаугурации Путина, очередной митинг на Болотной площади закончился массовой потасовкой с полицейскими, вставшими на пути согласованного маршрута движения. Уголовные дела были заведены на несколько десятков человек, в частности, на Марию Баронову, помощницу Ильи Пономарева, который активно участвовал в протестном движении.

Через несколько лет уголовное дело завели и на самого Пономарева, обвинив его в растрате средств фонда «Сколково». Как утверждал Пономарев, так силовики пытались свести счеты с Сурковым, который курировал проект «Сколково» как сотрудник АП и аппарата правительства. Его вместе с членами Семьи Ельцина считали участниками очередного заговора против Путина[239].

По словам Ильи Пономарева, силовики решили представить дело так, будто у Юмашевых был план оставить Медведева президентом еще на один срок. А когда это не получилось, они якобы организовали протесты. Для этого, утверждали силовики, они заручились поддержкой Суркова, а также пресс-секретаря президента Натальи Тимаковой. Убедительных доказательств этой версии силовики так и не нашли, но она выгодно объясняла массовость протеста, в сдерживании которого правохранительные органы не преуспевали.

Фигурантам доклада силовиков пришлось непросто. Сурков потерял позиции в Кремле и начал курировать связи с Абхазией, Южной Осетией и Украиной (еще до Евромайдана). Мужу Тимаковой Александру Будбергу пришлось уволиться из ВТБ – как утверждали «Известия», его обвинили в попытке вести информационные войны против Игоря Сечина[240].

«Это была провокация спецслужб, сделанная, чтобы убедить Путина не просто переизбраться, а достаточно жестко отказаться от всего медведевского наследия. Никакой правды в этом не было и близко», – говорит источник, близкий к Дмитрию Медведеву. По его словам, авторы «теории заговора» понимали, что тандемом, состоящим из Тимаковой и Суркова, Путина испугать сложно; нужны какие-то серьезные игроки, а «Юмашевы, безусловно, серьезные люди, которые имеют большие, хорошие отношения с бизнес-сообществом», поясняет источник.

Близкий друг Натальи Тимаковой указывает на невозможность заговора в принципе. Во-первых, поскольку «у так называемых либералов никогда не было никакого ресурса: телеканал "Дождь" с аудиторией в полтора миллиона калек, которые умеют пользоваться интернетом, – вот и весь ресурс». А во-вторых, на это не согласился бы сам Медведев. «Один человек решил вот так, что отдает власть Владимиру Владимировичу назад, – поясняет источник. – В этот момент все дискуссии для всех людей заканчиваются: и для Татьяны с Валентином, и для Тимаковой, и для Суркова. Идиотов нет».

Несмотря на слабость придуманной теории заговора, давление на окружение Медведева, которого из-за сходства политических взглядов считали близким Семье, оказалось очень сильным. Даже спустя почти 10 лет после ухода Волошина из Кремля силовики воспринимали Семью как реальную политическую силу и продолжали с ней бороться. «Два года мочили, в 2012–2013 годы еле выживали, кровью, – рассказывает Тимакова. – Потом Владимир Владимирович успокоился – и все». После того как Медведев исчез с политического горизонта, боевые действия против его союзников прекратились.

Интересно, что для семьи Юмашевых эта история формальных последствий не имела. Более того, бывший глава АП продолжал регулярно встречаться с президентом и оставаться его советником. По сути, если авторы теории заговора и упоминали Семью, то настоящую Семью, семью Ельцина, они трогать не решились. Да Путин бы им никогда и не поверил: в лояльности Юмашева и его жены он не сомневается и до сих пор.

Правда, молодое поколение такой уверенности не вызывает.

Другие дети

Солнечным осенним днем 15 сентября 2012 года на «Марше миллионов» было все еще очень людно: корреспондент BBC насчитал около 40 000 участников акции. Небывалое протестное движение, начавшееся на Болотной площади, шло на спад – теперь оно превратилось в регулярные шествия по Бульварному кольцу от памятника Пушкину на Тверской до проспекта Сахарова. Толпа поражала разнообразием. Среди флагов «Яблока» и «Парнаса» реяли стяги русских националистов.

Сразу за колонной либералов шла толпа левых – Сергей Удальцов со сподвижниками растянули через всю дорогу баннер: «Власть миллионам, а не миллионерам». В толпе среди красных флагов шла девушка в легкой фиолетовой блузке с белым цветком в знак солидарности с протестным движением, символом которого стала белая лента. Это Полина Дерипаска – дочка Юмашева, никогда к левым симпатии не испытывавшего, и жена одного из крупнейших олигархов. Из семьи Юмашевых она единственная приняла участие в протестах.

Шествие закончилось традиционным митингом на Сахарова. Борис Немцов, которого Юмашева часто видела в детстве на даче у отца, презентовал свой доклад «Жизнь раба на галерах. Дворцы, яхты, автомобили, самолеты и другие аксессуары»[241], рассказывающий о «скромном» существовании президента России Владимира Путина. Немцов рассказал, что дополнительно издано 10 000 экземпляров доклада, однако в России ни одно издательство браться за публикацию не хочет. Под конец он предложил прокричать: «Долой власть жуликов и воров!» и «Россия будет свободной!».

Выступил и Алексей Навальный: рассерженный блогер в 2012 году стал главным лицом протестного движения. «Нам не хватает личной ярости в этой борьбе, – срывая голос, почти кричал Навальный со сцены. – Каждый человек "с той стороны" знает, что, если он проиграет, он потеряет миллион долларов… Но уничтожение коррупции означает деньги для каждого из нас, означает богатство страны. Это наша личная борьба!»

У Полины после этого митинга возмущение, наоборот, немного спало: слишком уж чуждыми ей были все эти коммунисты, не говоря уж о правых радикалах-националистах. «Я поняла, что история митингов закончилась. Одно дело, когда ты поддерживаешь принципы, как на первом митинге, другое дело, когда ты поддерживаешь коммунистов, когда поддерживаешь фашистов, это значит, ситуация не натуральная, ее начинают использовать, это чувствуется», – рассказывала она потом в интервью собственному изданию Spletnik.Ru.

В протестах Полина участвовала с первого митинга на Болотной площади – 10 декабря 2011 года, несмотря на то, как много сделали ее родители, чтобы Путин стал президентом после Ельцина. Митинг был «За честные выборы», но, конечно, основной мотив всех выступлений был – против действующего премьера Путина, который вновь решил пойти в президенты. «Я понимала, что могу подвести папу и Олега [Дерипаску], но не идти не могла. Совершенно несправедливо и неправильно все было сделано – власть не дала зарегистрировать ни одну партию, за которую я бы хотела проголосовать. Я не понимала, как можно было мириться с теми многочисленными и вопиющими нарушениями на избирательных участках. Нельзя было так продавливать, так навязывать "Единую Россию"», – рассказывала она.

Полина все же считает, что митинг на Болотной не был направлен против Путина. «Это был светлый протест, там была позитивная обстановка, люди вышли с сообщением, что это неправильно, а то, что произошло дальше, было спекуляцией», – считает она. И совсем неожиданно добавляет: «Уверена, многие, кто был на том митинге, потом голосовали за Путина».

К участию в протестах Юмашева пришла не сразу. Она была обычным ребенком из семьи журналистов (Ирина Веденеева, мать Юмашевой, работала в «Московском комсомольце», а потом снимала документальные фильмы). Родители много работали, и Полину воспитывала мама Юмашева – Александра Николаевна, та самая, которая когда-то ценой многих лишений и нищеты переехала вместе с сыном в Москву. Бабушка души не чаяла во внучке. Под конец жизни Александра Николаевна написала роман, взяв в качестве псевдонима имя внучки: Александра Полинина[242].

Полина, даже когда повзрослела, ужасно любила навещать бабулю в той самой квартире на Осенней улице, которую в свое время Ельцин отдал Юмашеву. Александра Николаевна признавалась: «Полинка, внучка моя, здесь обо мне заботится, и ее визиты больше всего меня на старости лет радуют»[243].

Выбирая свой жизненный путь, Полина поначалу хотела быть спортивным журналистом, как мама. Ирина Веденеева работала в спортивном отделе «Московского комсомольца» и написала бестселлер «Будь молодой и грациозной»[244]. Отец просто фанател от большого тенниса, и в детстве Полину тоже записали в теннисную секцию. К 16 годам она тренировалась по два раза в день, вместе с Анастасией Мыскиной и Еленой Дементьевой входила в молодежную сборную России, объездила с соревнованиями полстраны, потом получила травму спины и перестала играть. Детских ракеток тогда не было, были тяжеленные деревянные взрослые. «И ничего не было, ни кроссовок, ни мячей; для меня до сих пор новые мячи, ракетки, струны – бесценная роскошь», – говорит Полина Юмашева.

Каждое воскресенье в семь часов утра Юмашев возил дочку на корт «Чайка» у Парка культуры на тренировку. Это был единственный день, когда можно было поспать. Полине ужасно не хотелось никуда ехать, но что было делать: «Знала, что папа с трудом выбил этот корт и что теннис – его любимая игра». Довольно быстро Полина стала его обыгрывать, а если бы не травма спины – вполне могла бы составить конкуренцию Марии Шараповой: тренеры говорили, что она подавала серьезные надежды.

В 1996 году Юмашев с Веденеевой, переживавшие непростой развод, решили отправить Полину учиться за границу – в школу «Миллфилд» в британском графстве Сомерсет, в трех часах езды на поезде до Лондона. Юмашев к дочке часто не приезжал, было совсем не до этого: после выборов он уже работал в Кремле. Вместе с Полиной Татьяна Дьяченко отдала в ту же школу и своего старшего ребенка – Борю Ельцина. Русских поначалу в школе было очень мало, но они сильно выделялись: 15-летняя Полина в знак поддержки Ельцина ходила в футболке «Голосуй или проиграешь» и рассказывала своим английским друзьям про нелегкую борьбу папы, который спасает страну от коммунистов. «Было очень тяжелое время, возвращения к коммунизму никто не хотел», – вспоминает она.

Приезжая в Россию на каникулы, Полина любила сидеть в гостинной дачи ФСО «Москва-река-4», где жил Юмашев, и слушать разговоры взрослых. Тогда она стала думать уже не о спортивной, а о политической журналистике. «Мне всегда нравилась политика, а дома постоянно была активная политическая жизнь», – говорит она. Когда Юмашев перешел в администрацию, к нему стали приходить политики: Виктор Черномырдин, Анатолий Чубайс, Борис Немцов, Александр Волошин, Владимир Путин. «Было интересно смотреть, как вещи, обсуждаемые на кухне, становились явью, обретали силу. Мне было 17 лет, и мне было это дико интересно», – вспоминает Полина Юмашева.

Полина вернулась на родину в 1999 году, за несколько месяцев до отставки Ельцина. В это время она против воли успела поучаствовать в предвыборной борьбе – в качестве объекта черного пиара. По дороге со спортивной тренировки ее остановили сотрудники ГАИ и, узнав ее фамилию, попросили выйти из машины и проследовать на пост. «Внутри началось: дикая агрессия, злоба, мне сказали, что я пьяная, что меня повезут на освидетельствование. А я никогда за руль не сажусь, если выпила вина», – говорит Юмашева.

Она сказала: «Везите, я не пила ни глотка». Попросила дать ей позвонить родителям и предупредить, что задерживается. «Первый час ночи, мобильные были редкостью, и у меня его не было. Позвонить не дали, сказали: "Сиди и жди"», – вспоминает Полина. Интересно, что у дочки фактически второго человека страны в 1999 году не было мобильного телефона. «Тогда телефон только у взрослых был, и то редкость», – подтверждает Юмашев эту историю. В то время телефона не было даже у Бори Ельцина, хотя он был президентский внук.

В отделении Полину продержали два часа, все это время рассказывая, что после выборов с такими, как она, наконец разберутся. «Они говорили, что придет их время, что мы будем висеть на реях, что мы за все ответим. Я не выдержала, расплакалась, все это было ужасно», – вспоминает Юмашева. В итоге ее ни на какую проверку не повезли и отпустили. А через пару дней в газетах, поддерживающих Лужкова и Примакова, появились заметки о том, что ее задержали пьяной, но отпустили под давлением Кремля. «Не сомневаюсь, что те, кто это прочитал, поверили», – досадует Юмашева[245].

Решение Ельцина уйти в отставку Полина Юмашева считала историческим. «У нас от власти никто сам не отказывался. Вообще Борис Николаевич делал огромные вещи, масштаб его личности еще только предстоит оценить. Но в тот момент народ уже как-то от него устал. Пришло время чего-то нового. И молодой политик Путин подходил под все эти запросы времени», – описывает она свои ощущения от политического процесса.

По возвращении в Москву из британской школы Полина какое-то время просто отдыхала, совмещая это с занятиями спортом. 20-летняя Полина познакомилась с 32-летним миллиардером Олегом Дерипаской через теннисное сообщество: Дерипаска в тот момент активно помогал теннису. Юмашев узнал, что Полина встречается с Дерипаской, только через несколько месяцев после начала их отношений. Молодые сыграли свадьбу очень быстро (тогда же, в 2001 году, поженились и Валентин Юмашев с Татьяной). И довольно скромно: на общей фотографии лишь мама Дерипаски, Валентин Юмашев и Татьяна.

К 2006 году 26-летняя Полина Юмашева окончила экономический факультет МГУ и Высшую школу бизнеса при МГУ по программе MBA, родила двоих детей. Оставаться домохозяйкой она не хотела и продолжала мечтать о карьере в журналистике, уже в качестве медиаменеджера, а не репортера. Тогда муж подарил ей целый издательский дом «ОБА-Пресс», который она переименовала в Forward Media Group. Одним из первых его приобретений стал журнал Hello!. Главным редактором она поставила свою подругу – абсолютно не связанную с миром журналистики модель и актрису Светлану Бондарчук.

Бондарчук рассказывала, что предложение возглавить журнал удивило ее больше, чем если бы ее попросили слетать на Луну: «Это было совершенно нереально, и я, конечно, отказалась. Я знала Hello!, сама была героиней журнала, там работала отличная команда, и тут прихожу я, ни разу не журналист. Но Полина настаивала, мы встречались снова и снова, обсуждали перспективу моего участия в проекте. И картинка стала проясняться, мои возможные действия и обязанности уже не казались мне такими нереальными»[246]. В итоге Бондарчук согласилась.

Hello! поначалу нарастил аудиторию: с таким главредом и влиятельной владелицей затащить звезд на съемки и интервью было гораздо проще. В 2008 году на фотосессию согласилась даже Пугачева. Несмотря на общий спад интереса к печатной прессе, аудитория Hello! в России в последние годы росла. Если в мае‒октябре 2017 года один номер в среднем читали 252 000 россиян старше 16 лет, то в 2019 году – уже 338 000. Но журнал был убыточным. В марте 2020 года стало известно, что Полина Дерипаска хочет его продать[247], однако этого не случилось – в конце декабря 2020 журнал прекратил печататься.

Были и другие неудачи: журналы Car, Empire и Icons из-за кризиса пришлось закрыть через год после запуска. Первый мужской глянцевый журнал «Медведь», основанный еще Владом Листьевым, не смог стать рентабельным, и в 2011 году прекратили выпускать и его.

Кроме Hello!, важным медиаактивом для Юмашевой стал сайт Spletnik.ru, рассказывающий о звездах и знаменитостях. «Он замышлялся как русский Tatler», – рассказывает один из менеджеров проекта. (Сам Tatler возник двумя годами позже.) Однако, если журналу Tatler удалось сохранить грань между светской хроникой и качественным изданием, то «Сплетник» скатился в «желтизну» (в основном благодаря свободной зоне блогов, где сформировался пул «сплетниц», которые писали все, что хотели; они обсуждали известных людей, включая, например, Оксану Лаврентьеву и Наилю Аскерзаде; было много хейтинга и оскорблений, а в итоге у героев публикаций возникали вопросы к Полине Дерипаске).

«Полина суперделикатная и очень корректная. Поэтому ей очень часто говорят, что она не ассоциируется с брендом "Сплетник"», – рассказывает хорошая подруга Дерипаски, помогавшая ей одно время с медийными проектами. Интеллигентная, спокойная, рассудительная, а создала, по сути, хейтерский ресурс и продолжает владеть им».

Жертвы хейтинга высказывали искреннее недоумение, как девушка из интеллигентной семьи может владеть таким «говносайтом» (так его называет Оксана Лаврентьева, модель и бывшая жена главы ВТБ Андрея Костина). При этом даже враги говорили, что Полина Дерипаска хороший друг, совсем не сплетница, умеет хранить семейные тайны и искренне радоваться успехам друзей. К сожалению, она так и не нашла времени дать интервью для этой книги, да и вообще с журналистами практически не общается.

В 2017 году Полина предложила возглавить сайт своей хорошей знакомой, ведущей «Дождя» Татьяне Арно. Та попыталась поменять политику редакции, появилась феминистская повестка. Однако модерировать блогерское сообщество редакции оказалось не под силу. Хейтинг продолжился, и в итоге Арно покинула «Сплетник», в том числе и из-за волны агрессии, которая обрушилась уже на нее саму.

В конце 2015 года Полина Дерипаска решила купить группу Look at Media. Изначально самый модный и задававший тренды в молодежной журналистике издательский дом находился в тяжелейшем финансовом кризисе. Он перестал расплачиваться по долгам; его главный сайт, Look at Me, закрыли, существование изданий Village, Wonderzine и FurFur тоже было под вопросом. Дерипаска буквально спасла их от банкротства и стала владелицей медиа с хорошей репутацией на рынке. По словам менеджера «Сплетника», Полина старается вникать во все процессы, часто бывает в рабочем кабинете на Трехгорной мануфактуре, где располагаются теперь все ее издания.

На работу Полина иногда захватывает с собой любимую собаку породы корги. Однако ее по-прежнему можно считать скорее медиамеценатом, чем бизнесвумен. За все эти годы ее активы так и не вышли в плюс. Последние пять лет ее медиа приносили убыток около 100 миллионов рублей в год, и, если бы не огромная финансовая подушка, сложившаяся благодаря мужу, Полине Дерипаске (после развода она снова стала Юмашевой) пришлось бы с медиабизнесом очень нелегко.

Полину можно назвать самой бизнес-активной из всех детей семьи Юмашевых. Сын Татьяны Борис Ельцин, хотя ему уже 40, до сих пор остается в основном персонажем светской хроники: каждый раз, когда он заводит роман с очередной девушкой, об этом пишут гламурные издания. Сообщая в июле 2020 года о его влюбленности в модель Веру Гопенн, «Сплетник» подробно рассказал о семи предыдущих романах Ельцина[248]. Ельцин пока остается холостяком.

Единственный заметный и осуществившийся бизнес-проект, об участии в котором Ельцин-младший был готов рассказывать, – элитный частный детский сад «Интересная академия» (его доля участия в нем 35 %). В 2019 году сад получил 94 000 рублей прибыли[249]. Еще он рассказывал о работе в девелоперской компании, которая занимается освоением территорий по Дмитровскому шоссе, а его задача заключается в «привлечении инвесторов». «Разумеется, для этого приходится задействовать связи», – пояснял Ельцин-младший в интервью журналу Tatler[250] (с автором книги он общаться не стал). По словам Татьяны, самая большая страсть сына – это кино; он участвует в двух фильмах в качестве сопродюсера, один вроде уже на стадии съемок, а для второго пока есть только сценарий. Однако и это дохода не приносит. По словам Юмашева, Борис зарабатывает тем, что делает друзьям сайты, так как «абсолютно фантастически разбирается в компьютерах». Но никаких бешеных денег это не приносит. «Он зарабатывает так, себе на жизнь, и все», – констатирует Татьяна.

Героиней светской хроники стала и общая дочка Татьяны и Валентина – Мария Юмашева. В начале 2020 года 17-летняя девушка начала встречаться с 19-летним звездным футболистом Федором Смоловым[251]. Марию тоже отдали учиться за границу, причем довольно рано. Над девочкой поставили эксперимент – с самого малого возраста с ней разговаривали на трех языках, и уже к 10 годам она одинаково свободно говорила на английском, французском и русском.

«Мы брали нянь (английскую и французскую), и она с рождения, как русский, впитывала и эту речь, – рассказывает Татьяна Юмашева. – Это лучший подарок от родителей. Это обязательно надо делать, если есть такая возможность, хоть так, хоть этак». По-английски с ней общались с рождения, а по-французски – с двух с половиной лет. К шести годам появился преподаватель немецкого. К 10 годам Маша попросила, чтобы ее отдали в boarding school – британскую школу-интернат.

Но немецкий она знала хуже всего, и ее отправили в Австрию – подтягивать язык. Хотя она была против. «Маша боролась, говорила: "Зачем мне немецкий, если я уже говорю по-английски, и по-французски, и по-русски?" И тогда мы ей говорили: "Ты будешь в подлиннике читать, ты будешь общаться. Как у тебя карьера сложится, непонятно, а так – будет навык". В общем, боролась-боролась, но все равно мы ее убеждали и потом ее уговорили поехать, сначала на полгода, учиться в Австрию», – говорит Юмашев.

В итоге Мария с 10 лет жила в Вене в одной квартире с француженкой-гувернанткой и училась в Терезианской академии, основанной в 1746 году для детей высших представителей аристократии. Оплачивал обучение и проживание Маши Олег Дерипаска. Там она прожила три года. Родители были заняты строительством Ельцин-центра и раз в две-три недели навещали Машу. Школу и свою квартиру девочка считала безумно скучными и мечтала уехать.

В итоге Мария Юмашева перебралась из Вены в более тусовочный Лондон, где в школе чаще были каникулы, когда можно было выбираться домой. Правда, не летом. Лето было для футбола, для поездок на сборы в футбольные лагеря. Возможно, это увлечение и сблизило ее со Смоловым, одним из самых завидных женихов. Его годовой доход в 2020 году составил 3,7 миллиона долларов[252].

Самая сложная судьба с рождения была предназначена Глебу Ельцину. Но именно он достиг самых очевидных и заметных успехов. Татьяна не стеснялась о нем рассказывать, поднимая тему «особенных» детей[253]. В том числе благодаря этому в стране чаще стали говорить о социализации детей с синдромом Дауна и их инклюзии. «Особенных» ребят стали меньше сторониться в кафе, театрах и других местах. Для них стали создаваться отдельные классы в школах и группы в спортивных секциях.

Родители – и Татьяна, и Леонид Дьяченко – много вкладывали в развитие ребенка, но и сам он оказался очень целеустремленным. Никакие деньги не смогли бы сделать из Глеба Ельцина чемпиона Европы по плаванию среди людей с синдромом Дауна. В 2015 году Глеб завоевал серебряную и золотую медали на специальной Олимпиаде в Лос-Анджелесе. Сейчас он уже тренер и обучает плаванию «солнечных» детей. Но Глеб, которому уже исполнилось 25 лет, не может быть до конца самостоятельным – до конца жизни ему потребуется уход.

Должны по жизни

Поздним вечером 12 января 2007 года самолет, на борту которого находился предприниматель Михаил Прохоров, приземлился во Внуково-3. Впервые в жизни Прохорова встречала такая толпа журналистов. Однако общаться с прессой совладелец «Норильского никеля», крупнейшего в мире производителя цветных металлов, не захотел. Вместе со своими спутниками он быстро прошел через VIP-зал, и тем, кто несколько часов ждал предпринимателя в аэропорту, удалось увидеть лишь уезжающие машины представительского класса.

У Прохорова была причина отказаться от общения с журналистами. В Москву он прилетел едва ли не прямиком из изолятора во Франции. Там в результате внезапного полицейского рейда по борьбе с проституцией на горнолыжном курорте Куршевель Прохоров был задержан на трое суток вместе с толпой девушек модельной внешности[254] (позже задержание было признано незаконным[255]).

В России новости об инциденте вызвали огромный скандал. Давний партнер Прохорова совладелец «Норникеля» Владимир Потанин был просто взбешен. Деньги любят тишину, а тут такое шоу на весь мир. Потанин не стал защищать Прохорова ни в прессе, ни перед сотрудниками. Более того, он решил, что настало время для «развода».

Спустя две недели Прохоров и Потанин собрали брифинг, на котором объявили о разделении активов. Прохоров в основном молчал, а Потанин рассказывал, что их главный общий актив – «Норникель» – почти полностью достанется ему. Многие считали, что это логично: бывший первый вице-премьер России (в 1996–1997 годах), Владимир Потанин казался старшим партнером, хотя доли у них были равные; а Прохоров «проштрафился»: по мнению Потанина, история в Куршевеле нанесла ему и компании репутационный ущерб[256].

Во время брифинга финансовые подробности «развода» с Прохоровым не разглашали. Но условиями, которые предложил Потанин, Прохоров был, мягко говоря, недоволен. Казалось, все карты у Потанина, обладавшего большим моральным преимуществом. Как рассказывал источник, знакомый с подробностями сделки о продаже предприятия, сумма, которую в тот момент предложил Прохорову Потанин за долю в «Норникеле», была ощутимо ниже рыночной – менее одного миллиарда долларов.

У Прохорова зато был Валентин Юмашев – они были в хороших отношениях. И этого оказалось достаточно. Вначале Юмашев поговорил с Потаниным. «Там сначала были эмоции, и нужен был кто-то, кто бы их охладил», – вспоминает эту историю Юмашев. Потом пришло время аргументов: «Это точно неправильно: ни рынок тебя не поймет, ни по-человечески…» Но и это не подействовало. Потанин в тот момент был заведен: считал, что Прохоров подвел и его, и бизнес. Он совершенно не хотел уступать.

Через какое-то время Юмашев рассказал о случившемся Путину. «Я сказал: "Володь, ты сможешь по справедливости посмотреть на эту ситуацию"». Лоббизмом Юмашев это не считает, просто хотел спасти Прохорова от несправедливости.

Путин проявил интерес, и Юмашев рассказал во всех подробностях о своем видении ситуации. После этого Путин решил принять Прохорова лично. Как рассказывал источник в ОНЭКСИМе, прямо при нем президент России позвонил Потанину и сказал, что «обманывать партнеров некрасиво»[257].

В итоге в сделке появилась третья сторона: Прохоров продал долю в «Норникеле» не Потанину, а бизнесмену Олегу Дерипаске, давнему другу семьи Юмашевых. За свой пакет акций Прохоров получил в общей сложности 7 миллиардов долларов[258]. То есть в почти в 10 раз больше, чем ему предлагал изначально Потанин. А если учесть, что сделка свершилась накануне финансового кризиса 2008 года, то Прохорову просто несказанно повезло. Фактически благодаря одному разговору с Юмашевым Прохоров оказался самым богатым человеком в России по версии журнала Forbes (по итогам 2008 года). «А он неплохо себя чувствует в экономическом плане, как говорят в известных кругах, окешился, деньги у него есть»[259], – смеялся потом Путин, намекая на то, что надо делиться и помогать государству.

Как рассказывают знакомые Прохорова, предприниматель был так счастлив, что Юмашев ему помог, что позже предлагал ему за это просто немыслимое вознаграждение – 500 миллионов долларов. Однако Юмашев отказался принимать деньги.

Позже Юмашеву пришлось выступать посредником в еще одном конфликте из-за того же «Норильского никеля» – между Потаниным и Дерипаской. Последний много заплатил за покупку своей доли и вскоре начал требовать дивиденды, блокируя инвестиции в развитие компании.

«Я говорил: "Ребята, вот сейчас вы поедете в суд, будете там полгода друг друга мочить, будет это все в СМИ, и так бизнес ваш весь измучают и будут мучить дальше"», – рассказывает Юмашев. Он предложил им другой вариант: обоим уменьшить свои амбиции и сойтись где-то посередине. «"Просто на весах взвесьте, что будете иметь в этом случае". И в течение нескольких недель таких разговоров удалось договориться».

В итоге миноритарную долю в «Норникеле» купил Роман Абрамович, став своего рода гарантом соглашения между партнерами[260]. Знакомые Абрамовича отзываются о нем как о бесконфликтном человеке. «В отличие от многих российских бизнесменов, у него нет агрессивного темперамента. Уровень агрессии равен нулю», – рассказывает про него Волошин. Именно поэтому Потанин и Дерипаска согласились на Абрамовича как на третью сторону в конфликтах.

«Почему Абрамович идеально подошел на роль арбитра? Он лишен тех амбиций, которыми обладают другие участники соглашения, он в этом смысле человек предельно циничный, его интересуют только деньги», – пояснял один из участников переговоров в беседе с Forbes[261].

За 1,5 миллиарда долларов Абрамович купил у Потанина и Дерипаски в общей сложности 5,87 % «Норникеля». Он должен был стать «белым рыцарем», который прекратит войну в компании. По условиям мира «Норникель» в лице управляющего партнера Потанина обязался выплатить акционерам в ближайшие три года 8 миллиардов долларов дивидендов и еще 1 миллиард долларов – от продажи имущества. Впрочем, войну Потанина и Дерипаски это не остановило[262].

Рынок высоко ценит услуги переговорщиков такого уровня, как Юмашев, говорит Анатолий Чубайс. В бывшем главе АП он видит сильного модератора: «У Вали талант искать и выстраивать взвешенные компромиссы для разных бизнес-групп, не склоняясь ни к одной из них». Чубайс предполагает, что Юмашев чисто теоретически мог зарабатывать на подобных услугах.

Но Юмашев рассказывает, что денег за решение конфликтов он не брал, а желание помочь «Мише [Фридману], Потанину, Прохорову, Дерипаске, Абрамовичу, Алекперову, Чубайсу» связано с чувством ответственности. «Это те люди, которые выросли из 1990-х, с которыми мы выросли вместе и строили эту страну. Я чувствую ответственность за происходящее. И если есть возможность кому-то помочь, я это делаю, и конечно, бесплатно. Я бы не мог никакие деньги за это брать».

В последние годы Юмашев занимается еще более сложными делами. Анатолий Чубайс в разговоре со мной прямо назвал бывшего чиновника «спасателем» – имея в виду, что тот регулярно пытается вытащить из тюрьмы попавших туда влиятельных лиц, обращаясь для этого напрямую к президенту. То есть фактически Юмашев настоящий омбудсмен, правда, в основном для крупного бизнеса.

«Есть известные люди, есть совсем неизвестные люди, ни за что пострадавшие в драках, у которых совершенно безнадежная ситуация. Валя бросает на их спасение весь свой ресурс времени», – говорит собеседник, близкий к семье Юмашевых. Если появляется возможность встретиться с Путиным, откладывает ради этого все.

Одним из спасенных при посредничестве Юмашева – ближайший друг Виктора Вексельберга, председатель совета директоров принадлежащей Вексельбергу компании «Т Плюс» Евгений Ольховик, попавший в СИЗО в сентябре 2016 года по делу о даче крупных взяток, а также его коллега Борис Вайнзихер. Два года спустя их отпустили из-под стражи под подписку о невыезде[263].

Своим выходом из тюрьмы под подписку о невыезде Юмашеву обязан и Леонид Меламед, бывший глава госкорпорации «Роснанотех», с марта 2011 года преобразованной в ОАО «Роснано». Он был задержан по делу о растрате 300 миллионов рублей[264].

Один из последних, за кого заступался Юмашев, – Кирилл Серебренников. О режиссере он лично разговаривал с Путиным. Юмашев рассказывал, что просил президента «присмотреться» к делу «Седьмой студии». Через несколько часов после этого в программе «Время» Серебренникова вдруг назвали «порядочным человеком» – и это в день, когда суд начал рассмотрение этого дела[265]. Пять месяцев спустя, в апреле 2019 года, режиссера отпустили из-под домашнего ареста, а в июне 2020 года Мещанский районный суд дал Серебренникову и его подчиненным условные сроки.

Заступался Юмашев и за основателя Baring Vostok Майкла Калви, задержанного в феврале 2019 года. Большинство экспертов сходилось во мнении, что это пример «силового предпринимательства», когда уголовное дело используется для давления на бизнес с целью получить выгодные одной из сторон условия сделки. За Калви заступались многие; только Юмашев несколько раз специально для этого встречался с Путиным и разъяснял суть дела. Сначала Калви смягчили меру пресечения, а в ноябре 2020 года освободили из-под домашнего ареста. В итоге он и другие фигуранты дела получили условные сроки[266].

«Валя людей спасает. Спасал, спасает и будет спасать. Его роль в этом деле просто фантастическая», – рассказывает Анатолий Чубайс. По его словам, Юмашев вместе с Татьяной разрешали такие ситуации, в которых остальные были бы бессильны. «Он из тюрьмы людей вытаскивал и продолжает вытаскивать сейчас. Это абсолютно уникально. И без Вали мы бы их точно не вытащили никогда. Без Вали и без Тани», – уточняет он.

Однако официальная работа у Юмашева другая. Он создал Ельцин-центр – музей, посвященный Ельцину и 1990-м годам. Ему Юмашев отдает большую часть своего времени. Место силы Семьи теперь отнесено далеко от Кремля – на Урал. «Ельцин-центр стал своеобразной смесью "Стрелки", "Парка культуры", ВДНХ и "Гаража" – все в одном флаконе», – считает Юмашев.

В Ельцин-центр Юмашев позвал людей, вместе с которыми когда-то начинал журналистскую карьеру. Исполнительным директором стал Александр Дроздов, а его замом, отвечающим за программную составляющую, – Людмила Телень. Оба работали с Юмашевым в «Комсомолке» еще в 1980-х, а Телень брала у Ельцина в 2004 году интервью, в котором бывший президент критически оценивал отмену губернаторских выборов.

Ельцин-центр организует больше тысячи мероприятий в год – и в Екатеринбурге, и в других городах. Телень больше всего запомнился состоявшийся в московском парке «Музеон» фестиваль «Остров-91», который музей делал в сотрудничестве с сайтом Colta.ru. По словам Телень, получился неполитический фестиваль с воспоминаниями о 1990-х и сильной культурной программой. «Мы даже не чувствовали, что идем против тренда», – говорит она. В «Музеон» пришли 20 000 человек; ВГТРК потом обвинил фестиваль в «попытке романтизации» тяжелой для страны эпохи[267]. Как бы то ни было, история с 1990-ми действительно взорвала поколение, выросшее при Ельцине, – особую популярность получил флешмоб с выкладыванием фотографий себя в 1990-е. Он начался без участия Ельцин-центра, но прекрасно укладывался в концепцию формирования ностальгии по 1990-м.

В сентябре 2019 года в The New York Times вышла статья, в которой журналист назвал музей «самым популярным в России и определенно самым щедро экипированным аванпостом альтернативной истории и альтернативного мышления», а также «скорбным реквиемом по многому тому, что было утрачено с отставкой Бориса Ельцина». Журналист напомнил, что центр постоянно критикуется официальными властями и провластными патриотами, и связал это с тем, что президенту России Владимиру Путину необходимо было показать, что он спас страну от разрухи 1990-х. «Путин никогда персонально не атаковал Ельцина, но отдал это право государственному телевидению, которое использует образ Ельцина как „козла отпущения“[268].

В этой же статье приводится цитата Дроздова – директора музея и большого друга Юмашева: «Ельцин был бы очень разочарован, если бы он увидел, как Путин захватил страну. Он бы плакал».

На создание Ельцин-центра государство дало субсидию 5 миллиардов рублей; еще 2 миллиарда музей занял у Свердловской области, которую в свою очередь прокредитовал Минфин. Расплатиться по кредиту в срок центру не удалось, кредит погасили только в 2017 году, после четырех пролонгаций. К 2021 году на самоокупаемость Ельцин-центр так и не вышел. Государство продолжает выдавать ему около 140 миллионов рублей в год – но этого не хватает, и остальное приходится добывать Юмашеву. Судя по официальной отчетности, в 2016 году центр потратил 6,6 миллиарда (завершали строительство)[269], а в 2017-м – 1,6 миллиарда рублей[270]. «Хожу по старым знакомым, – подтверждает Юмашев. – Приходится просить, убеждать».

Однако нельзя сказать, что Юмашев живет на зарплату от Ельцин-центра. С тех пор, как Борис Ельцин покинул Кремль, семью Юмашевых обеспечивают друзья. Благодаря им Юмашевы 20 лет живут безбедно, фактически не имея источников дохода. Деньги им дают просто так.

Когда Юмашев ушел из Кремля, несколько друзей обеспечили ему рабочие места с небольшой зарплатой. Как рассказывает Юмашев, он стал одновременно советником Анатолия Чубайса, возглавлявшего тогда РАО «ЕЭС», Алишера Усманова, Романа Абрамовича и Петра Авена. По сути, он просто попросил у них денег на жизнь. «Я приехал к Пете [Авену], говорю: "Петь, я ушел с главы администрации, у меня ни черта нет. Переговори с Мишей [Фридманом], готов ли ты платить мне зарплату?" Они поговорили, Петя сказал, что готов, и я в течение нескольких лет у Миши и у Пети [в «Альфа-Групп»] получал зарплату», – говорит Юмашев.

По сути, он был советником своих нанимателей. По словам Юмашева, на встречах с «начальниками» он делился своими мыслями по тому или иному поводу, что-то советовал, но, если бы его попросили использовать свой политический ресурс, он бы уволился. Детали этих разговоров, впрочем, не раскрываются, а разница между советами начальникам и использованием политического ресурса призрачна.

– Если бы нужно было что-то лоббировать, я бы просто сказал: «Ребята, до свидания», – настаивает Юмашев. – Потому что я считал, что я достаточно работал в 1990-е годы. Пока они зарабатывали, я пахал и не зарабатывал ничего. У меня возможности такой не было, потому что я был человеком на госслужбе.

– То есть они вам должны по жизни?

– По-человечески – да. Друзья некую моральную и человеческую ответственность передо мной за это несут.

– Но вы им в какой-то степени помогли тогда заработать те самые миллионы?

– Я пытался помогать создать в стране нормальную атмосферу для развития тогда еще молодого бизнеса. Например, чтобы на них не лезли без причины и без повода силовики. Встречался с руководителями наших силовых ведомств, объяснял им, что такое бизнес, ведь у них так: если ты купил за пять, а продал за десять – все, тебя надо посадить. Я пытался объяснять, что это просто бизнес. Создать атмосферу, в которой они могли зарабатывать деньги, – вот была моя задача. Я защищал максимально, насколько это было возможно.

– А сейчас – не защищаете?

– Сейчас нет. Но, слава богу, они успели заработать те деньги, которые позволяют кому-то из них как минимум платить мне зарплату.

Анатолий Чубайс не смог вспомнить, чтобы когда-то за что-либо платил Юмашеву. По его словам, в РАО «ЕЭС» у Юмашева никакой должности не было – в отличие от Александра Волошина, который действительно работал председателем совета директоров вплоть до расформирования госмонополии. «Из "Альфы" никого конкретно он не спасал в 1990-е, и платили мы ему точно не за это, – рассказывает Петр Авен. – Но в принципе он нами воспринимался как фигура, которая защищала предпринимателей как класс. Мы ему действительно первые два-три года платили как известной политической фигуре, он был нашим политическим консультантом. Платили ему за это около 2000 долларов в месяц. Потом мы поняли, что это уже не нужно, и расстались. Он был не против».

Основное благосостояние семья Юмашевых получила благодаря браку Полины с алюминиевым магнатом Олегом Дерипаской. В начале 2000-х состояние Дерипаски, по данным Forbes, составляло 4,5 миллиарда долларов[271]. Когда Юмашев и Татьяна Дьяченко в 2002 году решили оформить отношения, Дерипаска подарил им на свадьбу дом в подмосковной Жуковке, в котором семья живет до сих пор. «Мне повезло, – утверждает Юмашев. – Жизнь наша наладилась. Если бы не было Олега и Полина вышла замуж, например, за какого-нибудь одноклассника, жизнь была бы другой».

Дерипаска действительно не жалел денег на тестя и тещу. Юмашевы летали его самолетами, плавали на его яхте и отдыхали вместе с его семьей летом во Франции и в Италии, зимой – в Альпах, останавливаясь в его доме в Куршевеле. Дерипаска оплачивал гувернанток и обучение в элитной школе для дочери Юмашевых Маши. «Когда [в 2008 году] начался кризис и он уже не смог снимать нам дом в Италии, мы жили у него в станице в Краснодаре, – вспоминает Юмашев. – То есть в принципе он полностью финансировал нашу с Таней жизнь».

В 2010 году Дерипаска подарил Юмашевым долю в En+ Group – головной компании его алюминиевого холдинга (1,5 %). До введения санкций против бизнесов Дерипаски эти активы оценивались примерно в 170 миллионов долларов; потом их стоимость резко упала, но затем опять начала расти – в конце января 2019 года Минфин США снял санкции с компаний, связанных с российским миллиардером. Еще большей долей после развода с Дерипаской владеет его бывшая жена Полина. В конце 2020 года Юмашевы контролировали 6,75 % акций En+; в июне 2021 года Полина продала 2,6 % акций (стоимость этого пакета составляла около 200 миллионов долларов)[272]. Еще почти 3,4 % акций En+ владеют несовершеннолетние дети Олега и Полины[273].

Отношения между Олегом Дерипаской и очень молодой Полиной в конце концов разладились, к тому же она не была готова к атакам в СМИ – теперь уже из-за корпоративных войн своего мужа. За ней охотились папарацци, пытаясь подловить ее нетрезвой. Это было непросто: Дерипаска была всегда далека от тусовок и очень неуютно чувствовала себя на светских мероприятиях, а уж тем более – на пьянках. Знакомые характеризовали ее как скромную, контактную, но не умеющую свободно держаться в обществе.

Развод был тяжелым и длился семь лет, а убедить стороны разойтись без участия юристов и суда в итоге смог Валентин Юмашев, рассказывает источник, хорошо знакомый со всеми сторонами конфликта. Последним ударом по Юмашевой стал скандал с Настей Рыбкой – эскортницей, которую позвал к себе на яхту милиардер. После того, как ее подробный рассказ о соблазнении Дерипаски заметил Алексей Навальный, Полина уже публично объявила о разводе.

В июле 2011 года газета «Ведомости» узнала, что компании Valtania принадлежит половина башни Imperia Tower в «Москва-сити», а также половина ОАО «Сити», управляющего всем комплексом небоскребов[274]. Другой половиной этих активов владел Олег Дерипаска. Valtania – очевидная производная от имен Юмашевых, а владельцем компании оказался муж тети Юмашева Олег Гранкин, ранее занимавшийся торговлей. Раньше у Гранкина был бизнес в Полтаве и несколько внешнеторговых фирм, но родственные связи с Юмашевым немного изменили его бизнес-стратегию. Юмашев в разговоре категорически отверг какое-то отношение к компании Valtania.

Как утверждал сам Гранкин в разговоре с журналистом Forbes, свои активы в «Сити» Valtania получила в результате выкупа половины доли у бизнесмена Павла Фукса, а Юмашев помог ему получить в банке Дерипаски кредит на 130 миллионов долларов, причем обеспечен он был деньгами Фонда Ельцина (1,5 миллиарда рублей), вложенными в банк «Союз»[275]. В обмен Гранкин должен был передать Фонду Ельцина площади в башне Imperia в размере 10 000 кв. м. Идея Юмашева была в том, чтобы сдавать эти площади и на заработанные от аренды деньги содержать фонд. Однако случился кризис, весь проект попал в банкротство – здание в итоге продали, и с кредитами разбирался новый владелец – предприниматель Олег Малис[276]. Площади фонду, по словам Юмашева, так и не достались.

Сейчас Юмашевы живут в основном на дивиденды, полученные еще три года назад от подаренной Дерипаской доли En+ (с тех пор он дивиденды больше не платил). С момента развода дочери они сильно урезали расходы, однако Юмашев чувствует себя спокойно – предприниматели, которых он взрастил и которым продолжает помогать, не дадут ему остаться голодным.

В феврале 2020 года Юмашев поехал отдыхать к друзьям на остров Сент-Барт в Карибском море. Бывший штаб французских пиратов давно облюбовали миллионеры, а с тех пор, как у потомков Рокфеллеров землю с бунгало купил Абрамович, место стало модным и у россиян. Из-за пандемии Юмашевы зависли на острове на полгода. А в декабре они решились на покупку – за 15 миллионов евро приобрели виллу с шестью спальнями в 160 метрах от берега[277]. В выписке из договора купли-продажи речь идет об объекте площадью 2,5 тысячи кв. м, из них дом занимает 550 метров, остальное – участок. По словам Юмашева, дом они решили купить, чтобы не жить все время по друзьям, а иметь что-то свое. Тихая спокойная жизнь на берегу Карибского моря на прекрасной вилле без мыслей о политике – это то, о чем, возможно, мечтал Юмашев.

Но может подкосить здоровье. В начале 2016 года Татьяна Юмашева уговорила мужа на всякий случай сдать анализы крови. Посмотрев на них, несколько врачей заподозрили проблемы в почках, а одна доктор сказала, что похожие показатели могут быть при раке костного мозга. Проверять диагноз решили в Германии – и выяснилось, что, если срочно не начать лечение, счет пойдет даже не на месяцы, а на дни. «Мы узнали про врача, который считается светилом в этой области, – рассказывает Юмашев. – Он жил в Арканзасе. Ровно за две недели до того, как мы поняли, что у нас проблема, он переехал в Нью-Йорк».

Юмашев девять месяцев провел в Америке, где ему делали сложные процедуры – две пересадки костного мозга, три курса химиотерапии. Позже он стал совершать месячные поездки в США ежеквартально, затем – раз в полгода; регулярно в Америку отсылается анализ крови.

Несмотря на болезнь, в уныние, как говорят близкие Юмашева, он впадать не стал. «Эту ужасную новость Валя принял мужественно, – рассказывает Татьяна. – Наверное, лишь однажды за эти три с лишним года я увидела его разбитым и подавленным. Днем нам врачи объявили об этом, и первую ночь нашей новой жизни он почти не спал, мучился. На следующий день он собрался. И с тех пор я вижу его всегда настроенным на борьбу». Так или иначе, жизнь семьи изменилась: теперь они ничего не могут планировать вдолгую, да и саму жизнь Юмашев, по его словам, теперь «стал ценить совершенно по-новому».

Здоровье Юмашева сейчас во многом зависит от США – а значит, и от отношений между странами: Америка постоянно расширяет список близких Путину людей, к которым применяются санкции (в этот список, в частности, входит Олег Дерипаска).

Впрочем, Татьяна Юмашева не верит, что американские санкции могут распространить на их семью. Да, Юмашев остается советником Путина, у него есть возможность иногда встретиться с президентом и донести до него свою позицию, но под прицелом США оказываются люди из ближнего круга, которые могут влиять на решения Путина или активно проводить его политику. Юмашев на политику Путина практически никогда не влиял. Он лишь однажды повлиял на Ельцина, порекомендовав ему Путина.

«Народ хочет, чтобы государство отвечало за все»

Путин конца 1990-х годов и Путин сейчас – это практически два разных человека. За 20 лет своего правления бывший подчиненный Юмашева, которого тот до сих пор считает другом, свел на нет практически все достижения Ельцина; он сделал то, чего так боялся первый президент, – уничтожил демократию в стране.

Юмашев с этим частично соглашается. Жанна Немцова, в детстве приезжавшая со своим отцом на дачу Юмашева, стала журналисткой, а после гибели отца эмигрировала. Спустя годы Юмашев встретился с ней уже не как друг и коллега отца, а как человек, у которого она брала интервью.

– Сегодня есть какие-то вещи, которые не нравятся миру, не нравятся нашей демократической либеральной общественности, наверное, не нравились бы Борису Николаевичу Ельцину. В частности, понятно, что сегодня средства массовой информации у нас не свободны, они находятся под контролем государства, – признает в интервью Юмашев. – Но при этом мы с вами видим, что поддержка Путина сохраняется. Я на сто процентов уверен, что, если бы в ближайшее воскресенье были выборы, кто бы ни был в списке вместе с Путиным – и Навальный, и Явлинский, и любой самый мощный региональный лидер, и Дмитрий Медведев, – большинство россиян проголосуют за Путина.

– При условии сегодняшних выборов и свободных СМИ?

– При условии сегодняшних выборов и несвободных СМИ, – делает поправку Юмашев[278].

Про то, как важно иметь несвободные СМИ, хорошо для себя уяснила третья Семья, которая в итоге победила во влиянии и Семью Сечина, и Семью Юмашева.

Хранители цензуры

На экране – кадры хроники пятидневной войны в Южной Осетии. Суровый голос за кадром констатирует: «Отработанный механизм, созданный для отпора агрессорам, дал сбой в самый верхней точке. В самый важный момент. В тот, когда решалась судьба Южной Осетии». Фильм «Потерянный день» не был показан ни на одном телеканале мира, он был просто выложен в Сеть. Снятый по телевизионным канонам документальный проект рассказывает о якобы промедлении Дмитрия Медведева в момент, когда Грузия напала на Южную Осетию. Он появился в Сети сразу в двух версиях – длинной и короткой[279].

От обычных анонимных видео в YouTube фильм отличала профессиональная телевизионная подача и главное – самые высокопоставленные комментаторы из военачальников, включая бывшего главу Генштаба России Юрия Балуевского. «Пока не последовал пинок в одно место сначала из Пекина, а потом непосредственно, здесь все, мягко говоря, чего-то боялись. Будем говорить очень мягко. Это промедление – боязнь ответственности на самом верхнем уровне», – говорил Балуевский.

Ему было за что обижаться на Медведева, который уволил его с поста главы Генштаба. Однако он остался кадровым военным, а военные никогда бы не стали говорить о государственно важных вещах, если им не дадут приказ или отмашку сверху. Тем более когда объект критики – действующий премьер. Тем не менее генералы – бывший командующий миротворческими силами Марат Кулахметов, генерал-лейтенант Валерий Запаренко, возглавлявший в Генштабе главное оперативное управление, и сам бывший глава Генштаба Юрий Балуевский – говорили о начале войны в невыгодном для Медведева ключе. При путинском правлении это выглядит чуть ли не как госизмена. Но главной загадкой сенсационного фильма стали его производители: ни одна телестудия, с которой делились эмоциями военачальники, не призналась в причастности к производству. Тогда я попытался узнать, кто же заказчик фильма[280].

Высокопоставленный источник в Южной Осетии рассказал мне тогда, что люди, приехавшие снимать фильм, представлялись сотрудниками «Пятого канала». О том, что фильм снимала группа «Пятого канала» и, возможно, с ведома чиновников кремлевской администрации, рассказал моему коллеге и источник в Кремле. Позже в том, что он снимал этот фильм, признался и человек, официально работающий оператором «Пятого канала». Возможно, сотрудники «Пятого канала» снимали видео в свободное от работы время. Представитель «Пятого канала» после шести часов раздумий сказала, что журналисты канала не принимали участие в производстве фильма.

Однако версию фильма поддержал сам Путин. «Да. Находясь в Пекине, я дважды звонил Дмитрию Анатольевичу и министру обороны, 7 и 8 августа», – сказал Путин. За год до этого, летом 2011 года, Медведев рассказывал другое. «По-честному сказать, никто никому не звонил. Мы созвонились спустя сутки. Я уже все приказы отдал». Так кто же вызвал такой скандал, создал и выложил в интернет фильм, который пришлось комментировать руководству страны?

«Пятый канал» принадлежит «Национальной Медиа Группе», совладелец которой Юрий Ковальчук – давний друг Владимира Путина и его сосед по дачному кооперативу «Озеро». Анонимно выложенный в интернет фильм подрывает веру в единственный геройский эпизод президентской карьеры Медведева – едва ли не личное командование войной с Грузией. «Задача тех людей, которые организовали вброс фильма, – максимально ослабить влияние Медведева», – говорил мне политолог Евгений Минченко.

Спустя месяц после выхода моей статьи в Forbes в редакцию журнала пришел участковый полицейский. Немного смущаясь, он сказал, что у него задание опросить свидетелей по делу о клевете. Дело журнал выиграл, а Ковальчуки с тех пор больше не использовали ресурс своих медиа для борьбы за влияние, по крайней мере не было никаких явных признаков этого. Да и не было необходимости. Медведев продолжал работать премьером еще долго, но перестал иметь хоть какое-то значимое влияние на события в стране. Место главных теневых руководителей страны заняла еще одна Семья. И это была не Семья Сечина.

Место Семьи в политической иерархии страны в полной мере заняли братья-физики – Юрий Ковальчук, доктор физико-математических наук и основной бенефициар банка «Россия», и Михаил Ковальчук, президент научно-исследовательского Курчатовского института. «Сейчас их влияние абсолютно на пике», – рассказывает мне источник, близкий к руководству администрации президента. По его словам, Ковальчуков вообще нельзя сравнивать с другими дружественными предпринимателями – братьями Ротенбергами и Геннадием Тимченко.

Тимченко волнует бизнес, Ротенбергов – строительные проекты, и только Ковальчуков – существование режима как такового. «Они занимаются терраформированием», – рассказывает мой собеседник. Терраформирование в обычном понимании – это изменение климатических условий планеты для приведения условий в состояние, пригодное для обитания. «Они говорят, как должны выглядеть отношения на внешнем и внутреннем контуре». Иными словами, задают тон внешней политики и идеологию внутренней.

Как и Юмашев, Ковальчук не любит официоза и никогда не бежал за должностями. Сечин разменялся на должности и проиграл – его стали двигать то в администрацию президента, то в правительство, а потом он ушел и оттуда, растеряв былое влияние. Также поступили и другие друзья Путина: они вошли в команду, стали работать, делать ошибки, воевать с другими группами влияния. Ковальчуку нужно было просто оставаться рядом. И давать советы.

Исторически Путин относился к Ковальчукам как к старшим, весьма к ним прислушивался, так как считал очень умными, рассказывает знакомый с обоими источник. С годами связь стала еще теснее. Наиболее тесная связь у Путина с младшим братом, Юрием Ковальчуком. В последние годы он вылетал с Путиным отдыхать одновременно. Был Ковальчук рядом с Путиным и в Сочи и во время пандемии. Одинокий президент с явным кризисом доверия расслабляется только рядом с Ковальчуком, за эти годы тот никогда его не предавал и решал любые вопросы, в том числе и самые деликатные.

Братья Ковальчуки выросли в семье историков. Мать Мирьям преподавала марксизм, а отец Валентин был крупнейшим специалистом по блокаде Ленинграда. Однако оба брата решили стать физиками и поступили на физфак ЛГУ, в университет, в котором учился Путин. Но в университете они не пересеклись. Путин пошел служить в КГБ, а Ковальчук устроился к нобелевскому лауреату Жоресу Алферову в Физико-технический институт им. А. Ф. Иоффе. В 36 лет он уже был первым заместителем Алферова, который к тому времени стал директором института. Вторым замом работал Андрей Фурсенко.

Когда Ковальчук приобретет свое влияние и на кадровые вопросы, Фурсенко станет министром образования и науки. Но тогда их обоих выгнал Алферов. Коммунисту не понравилось, что его замы организовали фирму, убедив, что это нужно для института, а на самом деле Ковальчук с Фурсенко делали бизнес, а прибыль забирали себе[281].

Старший брат научную карьеру продолжил, а Юрий Ковальчук понял, что бизнес делать интереснее. В конце 1980-х была организована Ассоциация совместных предприятий Ленинграда. Ковальчук стал «душой» ассоциации. Он генерил все идеи. Одна из них – «подлезть» под власть, чтобы предпринимателей наконец стали слушать. Как вице-президент ассоциации, Ковальчук стал главным переговорщиком предпринимателей с новой властью – мэром Анатолием Собчаком и его помощником по внешнеэкономической деятельности, а потом и председателем комитета внешних связей Путиным.

Тесная связь с властью была главным бонусом членства в ассоциации, а Ковальчук одним из первых получил от этого огромные дивиденты. «Россию» Ковальчук с партнерами получили, можно сказать, из рук Путина. Банк был создан в 1990 году на деньги компартии. Еще до прихода Собчака Ленинградский обком выбил для «России» 50 миллионов рублей из резервного фонда КПСС[282]. Сразу после путча 1991 года Собчак распорядился взять под контроль денежные средства и имущество «России» и создать на основе банка фонд с иностранными инвестициями для «стабилизации экономики ленинградского региона».

Ответственным за это был Путин. А исполнителями стали Ковальчук, Фурсенко, а также возглавлявший в Физтехе иностранный отдел прикомандированный офицер КГБ Владимир Якунин. Якунин тоже был знаком с Путиным, вместе им удалось получить контроль над банком, а питерская администрация выделила под офис флигель в Смольном. Бизнес «России» строился на хороших отношениях с местной властью. Банк вел финансовые дела городской администрации, участвовал в общественно значимых проектах, субсидируемых из бюджета, но был очень маленьким по сравнению даже с питерскими банками.

Как и Юмашев, Ковальчук очень хорошо умел дружить. Знакомые отмечают его четкость и отменное чувство юмора. После поражения Собчака владельцы «России» приуныли – у Яковлева хватало своих друзей, чтобы им помогать. Однако Путин понял, что Ковальчуки с ним дружили не только ради корыстных интересов. Даже после его отставки Юрий Ковальчук не прекратил общение с опальным и безработным соратником Собчака.

Они решили построить рядом дома – вместе с братьями Фурсенко Путин и Ковальчуки учредили дачный кооператив. Место было выбрано дальнее – целых 100 километров от Санкт-Петербурга, но живописное, на берегу Комсомольского озера. Кооператив так и назвали – «Озеро». Там же построил свой дом и другой соучредитель «России» – Владимир Якунин. Именно там в деревянном доме гостил Юмашев, когда уже Путин стал президентом.

Путин часто критиковал предпринимателей, которые за несколько лет сколотили миллиардные состояния. После того, как он пришел к власти, миллиардные состояния стали сколачивать уже предприниматели, дружественные ему самому. Одним из главных бенефициаров смены власти стал Ковальчук.

Только схемы теперь стали проще. Зачем залоговые аукционы, если сами частные и государственные компании стараются помочь малоизвестному питерскому банку? Например, «Северсталь» миллиардера Алексея Мордашова отдала в банк 20 миллионов долларов под 1 % годовых, а через год распрощалась с этими деньгами, взяв взамен акции банка[283]. Банк был оценен больше чем в 11 капиталов – невероятно для России, где даже на пике банки стоили не больше пяти размеров своего капитала. Позже привилегированные акции купил за 1,1 миллиарда рублей «Сургутнефтегаз» и получил по ним 7 миллионов рублей дивидендов. Доходность 0,6 % годовых. Но разве нужно смотреть на доходность, когда выстраиваешь отношения с нужными людьми?

Общим местом стало обвинение олигархов, что те за бесценок купили у государства крупные компании, давшие им огромные прибыли. Березовский и Абрамович заплатили за контрольный пакет «Сибнефти» 100 миллионов долларов. Суммарная прибыль «Сибнефти» по стандартам международной отчетности в два последующих года не превысила этой суммы. В 2004 году государственный «Газпром» продал своего страховщика «Согаз» Ковальчуку. Контроль над ним обошелся в 1,7 миллиарда рублей. За следующие два с половиной года страховая компания заработала для своих акционеров чистую прибыль 7,5 миллиарда рублей. Только дивидендами покупатели получили 50 миллионов долларов. Сделка была невероятно удачной, даже если сравнить с залоговыми аукционами[284].

Крупнейшую в стране управляющую компанию «Лидер» Ковальчук купил за 880 миллионов рублей в 2005 году. Уже в 2006 году компания заработала 1,2 миллиарда чистой прибыли. На момент сделки «Лидер» числился акционером Газпромбанка с долей 43 % акций. Газпромбанк – настоящая «кладовая» непрофильных для газовой монополии активов: на нем и флагманы атомной промышленности «Атомстройэкспорт», и «Объединенные машиностроительные заводы», и «русский BASF» – гигант отечественной нефтехимии «Сибур», и «Стройтрансгаз», крупнейший в России строитель трубопроводов. «Газпром» в итоге признал, что больше не контролирует свой банк. На собрании акционеров в июне «Газпром» провел в совет директоров Газпромбанка лишь пять человек из двенадцати. Банк «Россия» стал распространяться на всю Россию и на все большее количество отраслей[285].

Раздача собственности поражала своей простотой. «Я и еще несколько горячих голов предлагали реформу "Газпрома". А нам отвечали: "Давайте лучше распродадим непрофильные активы". Тут такие, как я, обычно сникали», – вспоминает политик Владимир Милов. В 2002 году он работал заместителем министра энергетики, затем – руководителем аналитической группы в близком к Минэкономразвития Центре стратегических разработок. «По "Согазу" после президентских выборов [2004 года] было принято окончательное решение – утвердить продажу стратегическому инвестору… Путин сказал: "Банк «Россия», и все"». По его словам, министр экономического развития Герман Греф и его первый зам Андрей Шаронов были просто поражены[286].

В деле собирания денег и активов владельцы «России» не уступали олигархам ельцинского призыва. Однако они сильно не вмешивались в бизнес-процессы, а лишь помогали приобретаемым компаниям своими связями. Например, после покупки «Согаза» Ковальчуками он стал страховать не только «Газпром», но и «Роснефть», РЖД и предприятия атомной промышленности.

Ковальчук – самое доверенное лицо Путина и в том, что касается его личного пространства. На государственных землях официальной президентской резиденции «Долгие бороды» на Валдае расположены лишь вспомогательные хозяйственные постройки. Саму резиденцию и еще 100 гектаров вокруг Путин арендует у Ковальчука[287]. Арендатор – управделами президента, арендодатель – фирма «Прайм», принадлежащая Ковальчуку. Основная деятельность компании – сдача в аренду земли и строений на территории, которая считалась резиденцией президента.

На арендуемой территории находится около 80 построек, среди которых сама резиденция – четырехэтажный особняк площадью 3500 кв. м, китайский павильон, русская изба, бани, сауна, конюшня, площадка для гольфа, детская площадка с горками, VIP-ресторан с кинозалом, боулингом, бильярдной и мини-казино, собственная Владимирская церковь и огромный спа-комплекс, по площади в два раза превосходящий основное здание резиденции. Все это Ковальчук сдает за 25 миллионов рублей в месяц. За последние 10 лет на услугах аренды компания Ковальчука заработала уже 2,7 миллиарда рублей.

* * *

Ковальчук – основной акционер в банке «Россия», ему принадлежат почти 40 % акций. Но есть и другие акционеры. Самый интересный из них – компания «Релакс», принадлежащая Светлане Кривоногих. Кривоногих выросла в бедной семье, ее мать работала маляром, отец пил и рано умер, а сама она после окончания школы подрабатывала уборщицей в магазине. Незавидную судьбу этой женщины в корне изменил один человек, на которого, как две капли воды, похожа ее дочь. Его зовут Владимир Путин.

Каким образом Кривоногих познакомилась с Путиным, история умалчивает. Известно лишь, что коммуналка, в которой она жила в 1990-х годах, была расположена в одном дворе с охранной фирмой Романа Цепова[288]. Цепов охранял семью Собчака и Владимира Путина, дружил с другим охранником Путина, Виктором Золотовым. Золотов в конце 1990-х стал встречаться с Диной Цилевич.

Но Цилевич на свидания приходила не одна, она брала с собой симпатичную подружку, Светлану Кривоногих. С тех пор как Путин и Золотов перебрались в Москву, они часто стали летать в Санкт-Петербург и обратно. Жизнь двух подруг резко поменялась. Они стали обладательницами бизнеса и даже почти одновременно – матерями.

Еще до того, как в 2003 году у Кривоногих родилась дочь, в ее жизни большую роль стал играть Юрий Ковальчук. В 2001 году Светлана устроилась на работу в его банк, тогда же зарегистрировала фирму «Релакс». В 2019 году доля «Релакса» в «России» составляла 2,8 %, это около 800 миллионов рублей. И это не все подарки. Новый горнолыжный курорт «Игора» в Ленинградской области открывал в 2006 году Путин, а строил Ковальчук, его банк «Россия» был ключевым инвестором проекта. 75 % компании, которая владеет землей и курортом, принадлежит матери девушки, похожей на Путина. У Ковальчука с женой – остальные 25 % курорта[289].

Это не единственный бизнес, которым владеет Кривоногих. Ковальчук купил бывший советский кинотеатр «Ленинград», затеяв дорогостоящую реконструкцию. В итоге к 2014 году там построили культурное пространство, где проходят выставки, спектакли, эротическое шоу. В ноябре 2020-го прошла премьера «самого вызывающего и откровенного шоу» «Love Sick» («Любовь больна»). Как и в случае с горнолыжным курортом, перестроив «Ленинград», Ковальчук отдал его матери ребенка с лицом Путина, оставив себе лишь 25 % акций объекта.

Сама девушка, которую после цитированного выше расследования все подозревают в родстве с Путиным, стала звездой «Инстаграма». Девушка, называющая себя Луиза Розова, приобрела сотню тысяч подписчиков, а в феврале 2021-го вышла в новую социальную сеть Clubhouse. На вопрос, действительно ли Елизавета Владимировна Кривоногих является дочкой Путина, ответили ее подруги: «Мы договорились, что на этот вопрос не отвечаем».

Ковальчук сделал семью Кривоногих действительно обеспеченной. В судьбе другой близкой подруги Путина, Алины Кабаевой, Ковальчук тоже поучаствовал. Она сначала возглавила общественный совет его холдинга, а затем стала председателем совета директоров «Национальной Медиа Группы», в которой сконцентрированы медийные активы Ковальчука[290].

Юрий Ковальчук, очевидно, был посвящен во все тайны личной жизни Путина, исполняя эти деликатные поручения. Хранение интимных секретов сблизило его и с еще одним влиятельным человеком системы – главой Нацгвардии Виктором Золотовым.

Путин доверял Ковальчуку, кроме прочего, еще и потому, что тот никогда не стремился к карьере чиновника. Как и Юмашев, Ковальчук не просил у Путина никаких постов, зато всегда любил с ним отдыхать. В остальном, конечно, Юмашев с Ковальчуком совсем не похожи. Юмашев подчеркнуто интеллигентен и относится с уважением к принятым на Западе стандартам, Ковальчук часто фривольно шутит, рассказывает гомофобные анекдоты, а Запад терпеть не может.

Говорят, что шутки Путина, находящиеся «на грани» или даже «за гранью», (например, сравнение белых ленточек оппозиции с презервативами), пошли именно от Ковальчука. «Когда я только увидел на экране что-то такое у некоторых здесь на груди, честно вам скажу, неприлично, но тем не менее решил, что это пропаганда борьбы со СПИДом, что это такие, пардон, контрацептивы», – говорил Путин во время «Прямой линии» в 2011 году[291].

Путин ценит в Ковальчуке и умение наслаждаться жизнью. Шутки Ковальчука иногда вызывают оторопь у окружения Путина, привыкшего ходить по струнке. На одном из неформальных обедов в начале нулевых глава «России» вдруг стал доставать котлету из тарелки главы государства, вспоминал очевидец этого события. Ковальчук называл Путина на «ты» и не стеснялся с ним спорить.

Со временем таких выходок Ковальчук себе уже не позволял, но стал давать Путину все больше советов. И это отражается на кадровой политике. Главой крупнейшей энергетической госкомпании «Интер РАО» стал сын Юрия Борис Ковальчук. Это диверсифицированный энергохолдинг, владеющий и генерирующими, и сбытовыми компаниями. Ему принадлежат и сборщики платежей населения за коммунальные услуги в нескольких регионах, включая Москву и Санкт-Петербург. Теперь эти платежи идут через банк Ковальчука, который берет немалый процент. «Россия» на платежах зарабатывает не менее двух миллиардов рублей в год.

Именно идеей Ковальчука было позвать Сергея Кириенко на должность замглавы администрации, курировать всю внутреннюю политику в стране. Кириенко знаком с семьей Ковальчука еще с 1999 года, когда тот вел свой блок «Союз правых сил» в парламент под лозунгом «Путина в президенты, Кириенко в Думу». Кириенко практически сразу вошел в команду новой власти. Став сначала полномочным представителем президента, он начал укреплять вертикаль в вверенном ему округе, а потом возглавил «Росатом», одну из важнейших госкомпаний страны.

Как рассказывают работавшие с Кремлем технологи, если поначалу с Кириенко воевал влиятельный в свое время Вячеслав Володин, то сейчас замглавы администрации уже полностью контролирует Думу и кадровую политику губернаторских назначений. В 2018 году губернатором Санкт-Петербурга стал близкий к Ковальчуку Александр Беглов, а его заместителем – экс-сотрудница банка «Россия» Любовь Совершаева. Кириенко фактически заведует всей внутренней политикой страны, считает технолог, постоянно работающий с администрацией президента. По сути, Кириенко для Ковальчука сейчас это как Волошин для Юмашева после ухода Юмашева из администрации. Дружеские отношения связывают Ковальчуков и с Германом Грефом. Глава Сбербанка ввел в наблюдательный совет Михаила Ковальчука.

Тем не менее Ковальчуку удается проводить не все кадровые назначения. По слухам, весь 2020 год шла борьба за отставку Алексея Миллера с поста главы «Газпрома». У семьи Ковальчуков был на это место свой кандидат: его сын Борис Ковальчук уже больше десяти лет управляет крупнейшей энергетической компанией «Интер РАО» и готов был двигаться дальше. Как рассказывал политический эксперт Станислав Белковский, в разное время работавший с Сечиным и с другими группами влияния, летом у Путина даже состоялась предварительная встреча с Борисом Ковальчуком.

По словам Белковского, после того, как он опубликовал это в своем телеграм-канале, ему позвонило несколько высокопоставленных людей с вопросом, откуда это ему известно. «Никто из них не утверждал, что это ерунда, что говорит о том, что информация скорее достоверна, чем нет». То, что Миллер действительно теоретически мог пойти в отставку по истечении контракта, – факт. Но в феврале Миллер получил мандат на еще один пятилетний срок. И никто больше мне не рассказывал о том, что прочили ему на замену именно Ковальчука-младшего.

Тем более что именно в этом году Ковальчук-младший потерпел самое сокрушительное в своей карьере поражение: его ближайшего топ-менеджера Карину Цуркан обвинили в шпионаже. Якобы она была завербована молдавскими спецслужбами и передавала им секретную информацию о поставках «Интер РАО» на территорию Украины и в непризнанные республики. Вместо того чтобы незамедлительно откреститься от нее, Борис Ковальчук лично пришел ее защищать на суд[292]. В декабре 2020 года он дал показания, заявив, что Цуркан была эффективным переговорщиком, и рассказал о конфликте, произошедшем с главой Приднестровья Евгением Шевчуком, который захотел поднять цену на газ для молдавской электростанции «Интер РАО». Цуркан отказалась и перешла на уголь. Шевчук перекрыл поставки угля, а Цуркан вовсе остановила работу электростанции, в связи с чем была объявлена врагом Приднестровья. У Шевчука были большие связи в российских спецслужбах, что и стало, намекал Ковальчук, причиной возбуждения дела.

Но даже у него не получилось защитить Цуркан, и ее осудили на целых 15 лет[293]. Получается, даже у ближайшей к Путину семье не выходит, в отличие от Юмашева, – вытаскивать из тюрьмы попавших туда по несправедливым обвинениям людей. Кстати, адвокатом Цуркан выступал Иван Павлов. В апреле 2021 года он был обвинен в разглашении тайны следствия по делу журналиста Ивана Сафронова.

Так что не все получается у Ковальчуков, несмотря на их крайнюю близость к Путину. Он предпочитает внимательно слушать советников, но не всегда к ним прислушиваться. Тем не менее Ковальчуки не стали дальше от Путина, Кириенко продолжает отвечать за политику, а главное, остался самый важный актив, который не использовался в борьбе за власть, но в любой момент может быть пущен в ход.

В своих тайных войнах за влияние Ковальчук почти никогда не использовал СМИ. Но он стал медийным магнатом с таким количеством активов, которое Владимиру Гусинскому и Борису Березовскому не могло даже присниться.

В отличие от олигархов из 1990-х, Ковальчук – медиамагнат совершенно другой формации. Он действительно не видит в цензуре ничего страшного. Гласность его раздражала еще во время перестройки, а установление тотального контроля над всеми независимыми СМИ – это одна из важных идей советника Путина, которую он сам помогает воплотить в жизнь.

Уже к моменту своего образования в 2008 году, «Национальная Медиа Группа» стала крупнейшим в стране медиахолдингом, включающим РЕН ТВ, «Петербург – 5-й канал» и газету «Известия». Но это было только начало. Позже Абрамович избавился от своего пакета «Первого канала», теперь у НМГ 29 % акций главного телеканала страны[294]. В декабре 2019 года Путин подписал указ, разрешающий приватизировать телеканал[295]. Учитывая то, каким доверием пользуется Ковальчук, будет вполне логичным, если госпакеты будут проданы его структурам. Ковальчук контролирует и все медиа, принадлежащие «Газпрому»: через УК «Лидер», которая управляет дочками Газпромбанка.

В 2013 году журналистов «Известий» попросили ссылаться больше на ТАСС, так как госагентство связано с холдингом Ковальчука. Сергей Михайлов, возглавляющий ТАСС, хороший знакомый Кирилла Ковальчука – племянника Юрия и президента НМГ. ТАССу в 2014 году банк «Россия» дал кредит 350 миллионов рублей на «финансирование текущей деятельности». Жена Михайлова Юлиана Слащева стала гендиректором «СТС Медиа», которое входит в НМГ.

Возможно, связан с Ковальчуком и холдинг РБК. Правда, опосредованно. Отец Григория Березкина, владельца холдинга, профессор Виктор Березкин дружил с братом Ковальчука Михаилом. Позже познакомился с Ковальчуками и Григорий. Вместе они стали ездить отдыхать. В 2017 году после скандала, когда РБК написал про дворец Путина, напротив которого стали строить устричную ферму, собственнику медиа Михаилу Прохорову пришлось избавиться от актива, и он продал его Березкину. Ему уже принадлежал главный таблоид страны – «Комсомольская правда». Шесть телеканалов, самое читаемое деловое онлайн-издание, главный таблоид страны и старейшее государственное информагентство – мог бы о таком мечтать хоть один из медийных магнатов 1990-х?

Как управлять таким огромным хозяйством? В политику Ковальчук предпочитает не вмешиваться – на это есть менеджеры в Кремле. Как только независимое медиа ставится под контроль, политический контент контролирует уже Алексей Громов, замглавы администрации президента, уже больше 20 лет занимающийся медиа. Однако, объясняет источник, в тандеме Громов‒Ковальчук главный все же Ковальчук. В ситуации более свободных выборов может оказаться важно, что именно Ковальчук контролирует могущественную медиаимперию.

Дворцовая демократия

Я напоминаю Юмашеву слова Ельцина из книги «Президентский марафон» – последней книги, которую он помогал писать Ельцину. Там описана ситуация 1999 года, когда Ельцин решил поставить преемником Путина: «Дело в том, что в тот момент столкнулись два понимания новой России, две силы, которые по-разному видели этот путь».

«Лужковская модель капитализма не предполагала свободы слова, свободы в идеологии, свободы политической конкуренции. Это была модель сословного, чиновничьего, жестко-бюрократического капитализма "для своих"… И другая модель, к которой стремились и деловая элита России, и президентская команда, – это модель демократического рынка, где нет диктата чиновника и государства. Вот перед таким выбором стояла страна, быть может, даже не осознавая этого». Процитировав книгу, я интересуюсь, что думает Юмашев о выборе Путина с точки зрения этой развилки:

– Ну и какую же страна выбрала модель в итоге? Очевидно же, что первую. Получается, что Ельцин жестоко ошибся? И вы тоже?

– Исходя из общения и опыта работы с Путиным, Борис Николаевич считал, что будущий президент будет продолжать его идеи: демократический рынок без диктата чиновников и государства. Мне кажется, Борис Николаевич не ошибался. Но Владимир Владимирович изменился. А изменился он потому, что увидел: народ не хочет никакой демократический рынок, который навязывали своей волей Ельцин, Гайдар, Чубайс, Немцов. Народ хочет, чтобы государство отвечало за все.

– Путин изменился к мюнхенской речи, но не потому, что народ не хочет демократию и рынок, а потому, что решил, что это мешает управлению, создает риски потери власти, как было у Горбачева в конце 1980-х, – возражаю я. – К тому же эти правила навязывались Западом, и следование им выглядело бы очередной уступкой. Народом можно управлять с помощью подконтрольных СМИ, и, как вы правильно говорите в интервью Жанне, только при их наличии Путин точно выигрывает выборы. Разве не так?

– Согласен по времени. Мюнхенская речь – это важнейший этап.

– У него с тех пор все поделились на наших и не наших. Вся эта демократия – это от не наших. Вы тоже считаете, что демократия – она не для нас?

– Я считаю, что, если не предпринимать титанические усилия по вытаскиванию народа из того места, где он находится, он будет жаждать повесить бизнесменов и успешных людей, будет голосовать в лучшем случае за Жириновского.

Человек, который помог создать образ Ельцина и создал Путина, дает понять, какой удел ждет нашу страну и как он относится к демократии и народу. Его друг Роман Абрамович почти за 20 лет до этого выразился еще откровеннее. Это было в VIP-зале аэропорта Париж-ле-Бурже, когда он объяснял Березовскому, что к обществу не имеет смысла обращаться, оно не защитит. «Общество, оно не воспримет это обращение, – разводит руками Абрамович. – Ты же знаешь, что если Березовского, Гусинского, Волошина и иже с ними разорвут на куски, то общество будет только радо. А если кто-то будет возмущаться, то обращайтесь к народу. А народ – это быдло. И ты в этом не виноват»[296].

Юмашеву, конечно, были близки ценности демократии. Тем не менее он не видит, за что ему раскаиваться, продолжает симпатизировать Путину и считать себя лояльным ему человеком. Он продолжает оставаться его советником на общественных началах и совсем не хочет терять дружеский контакт с самым влиятельным человеком страны. Как «животное политическое», он считал, что это просто небезопасно для страны – давать все полномочия народу. Именно поэтому сначала он помогал Ельцину защищать демократию от народа (или защищать себя, думая, что защищает демократию), а потом и Путину – защищать от народа свою «стабильность». Именно этим стали заниматься следующие Семьи.

За 30 лет в России так и не были сформированы настоящие политические партии, которые могли бы представлять интересы избирателей. Сдерживающих власть институтов в стране не возникло. За отсутствием настоящих выборов и конкуренции проводятся избирательные кампании, в которых все решает единственный избиратель, за волю которого конкурируют группы влияния так же, как в демократической системе партии конкурируют за электорат.

Больше и дольше всех удалось управлять в стране группе Юмашева. Его влияние отражалось во всех спектрах политики и экономики на протяжении почти 16 лет – до ухода Медведева с поста президента. Другая группа влияния – агрессивных силовиков Игоря Сечина – продержалась недолго, их сменили умеренные центристы-традиционалисты – Ковальчуки. Скорее всего, именно они будут определять политику и в будущие четыре года. Главная политическая борьба в стране, как и больше ста лет назад, по-прежнему происходит не в публичном поле, а во дворце. И кто ближе к дворцу – тот и влияет на того, кто сидит внутри.

Сноски

1

Документальный фильм «Борис Ельцин. Портрет на фоне борьбы» (1990) (https://yeltsin.ru/archive/video/62392/).

2

«По статье 70-й» – «Огонек», № 19, 1989 год (http://www.agitclub.ru/museum/satira/samiz/dan7.htm).

3

«Брошенная мужем Донцова мыла туалеты на Киевском вокзале» – НТВ, 15 декабря 2019 года (https://www.ntv.ru/novosti/2267382/).

4

Воспоминания о работе «Алого паруса» см. на сайте сообщества сотрудников «Комсомольской правды» (http://kompravda25.ortox.ru/gazeta__6-jj_ehtazh_/view/id/1119395).

5

«Комсомольская правда», 11 апреля 1989 года (http://www.mashina-vremeni.com/slova9.htm).

6

Ответы редакций на письма читателей строго контролировались. См., например, воспоминания бывшего главного редактора журнала «Ровесник» (1974‒2002) Натальи Рудницкой (https://www.gazeta.ru/lifestyle/style/2016/08/a_10162499.shtml).

7

Юмашев В. Еще раз про любовь // Комсомольская правда. 6.04.1986 (https://sirin-from-shrm.livejournal.com/53491.html).

8

Юмашев В. Следствие закончено? // Комсомольская правда. 02.04.1985.

9

Юмашев В. Чужие письма // Комсомольская правда. 01.02.1986.

10

Коротич В. По грязи, но доползем // Огонек. 29.03.2010 (https://www.kommersant.ru/doc/1341349).

11

«Огонек» № 32, август, 1988 год (https://vk.com/wall-72326580_571023).

12

Репродукцию публикации и историю хлопкового дела см. здесь: https://ed-glezin.livejournal.com/900861.html.

13

В съемках фильма «Хор в одиночку» (https://www.youtube.com/watch?v=GC_Yug09W90) участвовала группа «Аквариум».

14

https://www.youtube.com/watch?v=9DaAaBtb9eY.

15

Валентин Юмашев. Интервью проекту YeltsinMedia (http://www.yeltsinmedia.com/interviews/yumashev/).

16

См.: Корченкова Н. Ельцин в октябре. Как выступление первого секретаря МГК КПСС изменило ход истории страны // Коммерсантъ. 21.10.2017 (https://www.kommersant.ru/doc/3441660); Глезин Э. Бунт, которого не было. Как Ельцин стал борцом с партией: к 30-летию октябрьского пленума КПСС // Новая газета. 24.10.2017 (https://novayagazeta.ru/articles/2017/10/24/74310-bunt-kotorogo-ne-bylo).

17

Ельцин Б. Исповедь на заданную тему: Размышления, воспоминания, впечатления. – М.: РОССПЭН, 2008 (http://www.yeltsincenter.ru/en/node/210; первое издание – М.: Огонек-Вариант, 1990).

18

Коржаков А. Борис Ельцин: От рассвета до заката 2.0. – М.: Эксмо, 2019.

19

«Знаю их всех». Говорит Александр Коржаков // Медиазона. 05.09.2016 (https://zona.media/article/2016/05/09/korzhakov).

20

Коржаков А. Ближний круг царя Бориса. – М.: Алгоритм, 2012.

21

Боброва И. Вилен Хайруллин: «Ельцин уговорил меня отказаться от собственного сына Бориса» // Московский комсомолец. 26.12.2003 (https://www.mk.ru/editions/daily/article/2003/12/26/121626-vilen-xayrullin-eltsin-ugovoril-menya-otkazatsya-ot-sobstvennogo-syina-borisa.html).

22

Фильм «I knew Boris Yeltsin». Часть 1 (https://www.youtube.com/watch?v=9Mye09esHiM), часть 2 (https://www.youtube.com/watch?v=8HQKcn-AMVE).

23

1990 год (https://yeltsin.ru/archive/video/62392/).

24

«Музей Ельцина – ко дню борьбы со СПИДом», 29 ноября 2016 года (https://yeltsin.ru/news/muzey-elcina-ko-dnyu-borby-so-spidom/). Также средства от гонорара перечислялись на социально-экологические программы на Среднем Урале и в Латвийский детский фонд.

25

Юмашев В.: «Семья Ельцина до сих пор живет на гонорар от книги, которую мы с ним написали» // Комсомольская правда. 01.02.2021 (https://www.kp.ru/daily/27233.5/4360581/).

26

Eltsin, la glasnost al bourbon // La Repubblica, 14.09.1989 (https://ricerca.repubblica.it/repubblica/archivio/repubblica/1989/09/14/eltsin-la-glasnost-al-bourbon.html).

27

«Правда», 19.09.1989.

28

Медведев В. В команде Горбачева: взгляд изнутри. – М.: Былина, 1994.

29

Об истории этого скандала и его отражении в медиа см. на сайте Натальи Ростовой GorbyMedia (https://gorbymedia.com/post/09–18–1989).

30

https://www.youtube.com/watch?v=HJ6Q3xwvp_w.

31

Гроф С. Когда невозможное возможно: Приключения в необычных реальностях. – М.: АСТ, 2007.

32

Суханов Л. Как Ельцин стал президентом: Записки первого помощника. – М.: Алгоритм, 2016 (https://pub.wikireading.ru/4441).

33

Выступал в пьяном виде? Как Ельцин покорил Америку // Газета.ру. 17.09.2019 (https://www.gazeta.ru/science/2019/09/17_a_12656437.shtml).

34

Вощанов П. Ельцин как наваждение: Записки политического проходимца. – М.: Алгоритм, 2020.

35

http://gorbymedia.com/post/09–18–1989.

36

https://www.newsko.ru/articles/nk-324268.html.

37

День рождения Дьяченко. Бывший начальник Тани Дьяченко запомнил ее «Поцелуй негра» // Коммерсантъ. 17.01.1998 (https://www.kommersant.ru/doc/190505).

38

Коржаков А. Ближний круг «царя Бориса». – М.: Алгоритм, 2012.

39

Ельцин Б. Записки президента. – М.: Синдбад, 2015.

40

Ельцин Б. Президентский марафон. – М.: Синдбад, 2015.

41

Коротич В.: «Нас советская власть выгнала вон из человечества». // Радио Свобода (внесено в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента) 21.02.2015 (https://www.svoboda.org/a/26857869.html).

42

Ростова Н. «Я сделал, что мог. Пусть другие сделают, что могут» // Republic. 01.12.2009 (https://republic.ru/posts/14811).

43

Николаева А.: «Переворот в редакции» // Livejournal, 09.01.2016 (https://nikolaeva.livejournal.com/661466.html).

44

Соловьёва К. Авен дружил с Березовским еще со времен «семибанкирщины» // Tatler. 28.10.2016 (https://www.tatler.ru/heroes/poslanie-petra-bankir-aven-o-svoej-druzhbe-s-borisom-berezovskim).

45

Авен А. Время Березовского. – М.: Corpus, 2018.

46

Бородина А. Первые кнопки России // Коммерсантъ-Власть. 04.04.2005 (https://www.kommersant.ru/doc/560139).

47

Бородина А. Первые кнопки России // Коммерсантъ-Власть. 04.04.2005 (https://www.kommersant.ru/doc/560139).

48

Качкаева А. Финансовая история Первого канала // Радио Свобода. 12.11.2017 (https://www.svoboda.org/a/28775575.html).

49

Там же.

50

Михайлин М. Дело АО ОРТ: Тяга к народному // Коммерсантъ. 29.04.1995 (https://www.kommersant.ru/doc/107842).

51

Мандрова Н. Михаил Ходорковский о ситуации с ОРТ: Банкир рассчитывает на хорошие «телевизионные» дивиденды. // Коммерсантъ. 19.04.1995 (https://www.kommersant.ru/doc/107009).

52

Дело АО ОРТ: Тяга к народному.

53

Абрамович Р. «Я понимал, что вынужден платить, как и многие другие» // Коммерсантъ-Власть. 14.11.2011 (https://www.kommersant.ru/doc/1811736).

54

Коржаков говорит, что Березовский украл ОРТ // Комсомольская правда. 28.01.1999.

55

Оверченко М., Корня А., Лысова Т., Моторин В. «Сибнефть» была куплена по коррупционной схеме // Ведомости. 06.10.2011 (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2011/10/06/priznalsya_v_korrupcii).

56

Ясин Е. Приживется ли демократия в России. – М.: Фонд «Либеральная миссия», Новое литературное обозрение, 2012.

57

Мороз О. Как Зюганов не стал президентом. – М.: Радуга, 2006.

58

Мороз О. Как Зюганов не стал президентом. – М.: Радуга, 2006.

59

В Давосе российский бизнес решает поддержать Ельцина // ЕльцинМедиа. 05.02.1996 (http://www.yeltsinmedia.com/events/feb-5–1996/).

60

Геворкян Н. Березовский: выиграть выборы Ельцину помог молодой российский капитал // Коммерсантъ. 17.06.1997 (https://www.kommersant.ru/doc/179437).

61

Геворкян Н. Березовский: выиграть выборы Ельцину помог молодой российский капитал // Коммерсантъ. 17.06.1997 (https://www.kommersant.ru/doc/179437).

62

Ельцин Б. Президентский марафон. – М.: АСТ, 2000.

63

Ельцин не хотел идти на второй срок. Бывший глава АП Сергей Филатов о работе с Ельциным и об интригах в его окружении // Lenta.ru. 13.10.2015 (https://lenta.ru/articles/2015/10/13/filatov/).

64

Kramer M. Resquing Boris // Time. 15.07.1996 (http://content.time.com/time/subscriber/article/0,33009,984833,00.html).

65

https://vimeo.com/382940668.

66

вДудь. Ходорковский – об олигархах, Ельцине и тюрьме (https://www.youtube.com/watch?v=admcvvTMRtU).

67

Ельцин Б. Президентский марафон. – М.: АСТ, 2000.

68

Куликов А. 100 вопросов и 100 ответов: О России, о времени, о себе. – М.: Война и мир букс, 1999.

69

Юмашева Т. Отмена выборов. Мартовский кризис 1996 года. Часть вторая // Livejournal. 16.02.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/14985.html).

70

Юмашева Т. Отмена выборов. Мартовский кризис 1996 года. Окончание // Livejournal. 17.02.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/15347.html).

71

Новая газета // 08.07.1996. Об этой публикации см. в проекте ЕльцинМедиа (http://www.yeltsinmedia.com/events/july-8–1996/).

72

Юмашева Т. Здесь я буду бороться с ложью. И немного о Березовском // Livejournal. 06.01.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/6636.html).

73

Хлебников П. Крестный отец Кремля, или История разграбления России. – М.: Детектив-Пресс, 2001.

74

Заподинская Е. Прокуратура защитила Коржакова от наркомана Бориса Федорова // Коммерсантъ. 02.03.1999 (https://www.kommersant.ru/doc/214016).

75

Гольдфарб А., Литвиненко М. Саша, Володя, Борис… История убийства. – New York: AGC/Grani, 2007.

76

Юмашева Т. Коробка из-под ксерокса // Livejournal. 11.01.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/7501.html); Юмашева Т. Я рада. С одной ложью закончили // Livejournal. 12.01.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/7750.html).

77

Прослушка. Коробка из-под ксерокса (https://www.youtube.com/watch?v=Rspym1bs-4c%2C).

78

Коржаков А. Кремлевские сказы. – М.: Эксмо, 2020.

79

Стрелецкий В. Мракобесие. – М.: Детектив-Пресс, 1998.

80

Медведев В. Грехи Брежнева и Горбачева: Воспоминания личного охранника. – М.: Алгоритм, 2017.

81

Ельцина Н. Личная жизнь. – М.: Синдбад, 2017.

82

Хоффман Д. Олигархи. – М.: АСТ: Corpus, 2010.

83

Внесено в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента.

84

Жегулев И. Готов работать в любом режиме // Forbes. 03.03.2012 (https://www.forbes.ru/5bissue5d/issue/2012–03/79560-gotov-rabotat-v-lyubom-rezhime).

85

Засурский Я., Голубев Е., Ковлер И. Власть, зеркало или служанка? Энциклопедия жизни современной российской журналистики. – М.: Изд. Союза журналистов России, 1998.

86

Юмашева Т. Моя история с НТВ // Livejournal. 14.04.2011 (https://t-yumasheva.livejournal.com/32588.html).

87

Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов.

88

Ельцин Б. Президентский марафон. – М.: АСТ, 2000.

89

Там же.

90

Борис Немцов: «Эта фраза сбила меня с ног» // Ельцин-центр. 28.01.2015 (https://yeltsin.ru/news/boris-nemcov-eta-fraza-sbila-menya-s-nog/).

91

Немцов Б. Исповедь бунтаря. – М.: Партизан, 2007.

92

Юмашева Т. Про любовь и музыку // Livejournal. 12.10.2011 (https://t-yumasheva.livejournal.com/33668.html).

93

Поддержка деятельности Немцова в правительстве доходила до 27 %. См.: Медведев С. Президент Немцов // Радио Свобода. 28.02.2021 (https://www.svoboda.org/a/31117898.html). А в 1996 году 29 % респондентов ФОМа были готовы видеть его кандидатом в президенты. См.: Борис II // Эксперт. 05.03.2015 (https://expert.ru/russian_reporter/2015/07/boric-ii/).

94

Геворкян Н. Вице-премьерный показ // Коммерсантъ-Власть. 18.11.2002 (https://www.kommersant.ru/doc/351343).

95

Хоффман Д. Олигархи. – М.: АСТ: Corpus, 2010.

96

Березовский, Гусинский и Потанин.

97

В итоге книга вышла в издательстве «Вагриус» под названием «Приватизация по-российски» под ред. А. Чубайса. (Приватизация по-российски. – М.: Вагриус, 1999).

98

Бывший вице-премьер и замглавы администрации президента.

99

Хоффман Д. Олигархи. – М.: АСТ: Corpus, 2010.

100

200 богатейших бизнесменов России, Forbes 2020 (https://www.forbes.ru/rating/397799–200-bogateyshih-biznesmenov-rossii-2020-reyting-forbes).

101

Жегулев И. Создание преемника // SmartMoney. 21.04.2008 (копию текста см. тут: http://www.compromat.ru/page_22591.htm).

102

Геворкян Н., Тимакова Н., Колесников А. От первого лица: Разговоры с Владимиром Путиным. – М.: Вагриус, 2000.

103

Шутов Ю. Собчачье сердце, или Записки помощника, ходившего во власть. – СПб.: 1993.

104

Резунков В. Дело Путина. Беседа с Андреем Зыковым // Радио Свобода. 19.06.2015 (https://www.svoboda.org/a/27081099.html).

105

Кириенко назначает Путина директором ФСБ. 1998 год (https://www.youtube.com/watch?v=hIMBybcAN90).

106

Левин К. Степашина объявили преемником Ельцина // Коммерсантъ. 08.06.1999 (https://www.kommersant.ru/doc/219734).

107

«В гостях у Дмитрия Гордона», Борис Березовский, 2007 (https://www.youtube.com/watch?v=oc4z-6D7Fmo).

108

Жегулев И. Создание преемника // SmartMoney. 21.04.2008 (копию текста см. тут: http://www.compromat.ru/page_22591.htm).

109

Можно любить, можно ненавидеть, но смеяться над царем – неслыханно // The Bell. 27.02.2019 (https://thebell.io/mozhno-lyubit-mozhno-nenavidet-no-smeyatsya-nad-tsarem-neslyhanno-the-bell-publikuet-ne-vyhodivshee-ranshe-intervyu-igorya-malashenko/).

110

Там же.

111

Пейзаж после бородинской битвы // Совершенно секретно. 01.04.2002 (https://www.sovsekretno.ru/articles/peyzazh-posle-borodinskoy-bitvy/).

112

Вторая ходка // Коммерсантъ-Власть. 26.06.2001 (https://www.kommersant.ru/doc/271826).

113

Government Relations (дословно: взаимодействие с органами государственной власти) – деятельность специально уполномоченных сотрудников крупных коммерческих структур (GR-менеджеров) по ведению работы компании в политическом окружении.

114

Деньги Кремля в Швейцарии: названы 24 подозреваемых // Lenta.ru. 03.09.1999 (https://lenta.ru/news/1999/09/03/corriere/).

115

Щекочихин Ю. Они возвращаются-2 // Новая газета. 29.04.2002.

116

Скуратов Ю. Кремлевские подряды «Мабетекса»: Последнее расследование Генерального прокурора России. – М.: Новый индекс, 2010.

117

Паколли: Mabetex давал гарантии по карточкам Дьяченко и Окуловой // Lenta.ru. 12.12.1999 (https://lenta.ru/news/1999/12/12/paccoli/).

118

Проститутки помогли Скуратову // Коммерсантъ. 18.05.1999 (https://www.kommersant.ru/doc/218481).

119

Чем известен Беджет Паколли в России // Коммерсантъ. 15.02.2011 (https://www.kommersant.ru/doc/1585759).

120

Роман Абрамович обаятельнее Тома Круза // Известия. 11.09.2007 (https://iz.ru/news/328576).

121

Война в прямом эфире // Коммерсантъ-Власть. 27.07.1999 (https://www.kommersant.ru/doc/15766).

122

Колода Российской Федерации // Коммерсантъ-Власть. 10.11.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/426342).

123

Внесено в реестр иностранных средств массовой информации, выполняющих функции иностранного агента.

124

Якорева А. Человек без костей // Meduza. 04.03.2021 (https://meduza.io/feature/2021/03/04/chelovek-bez-kostey).

125

Жегулев И., Романова Л. Операция «Единая Россия»: Неизвестная история партии власти. – М.: Эксмо, 2012. – (Серия: Журналистское расследование).

126

Там же.

127

Жегулев И., Романова Л. Операция «Единая Россия»: Неизвестная история партии власти. – М.: Эксмо, 2012. – (Серия: Журналистское расследование).

128

Шойгу был самым популярным министром в правительстве. См.: Жегулев И. Как Шойгу превратил созданное в туалете ведомство в могущественное МЧС // Forbes. 06.11.2012 (https://www.forbes.ru/sobytiya/vlast/196660-kak-shoigu-prevratil-sozdannoe-eltsinym-v-tualete-vedomstvo-v-mogushchestvenno); Рыковцева Е. Путин и Шойгу: история любви // Радио Свобода. 22.03.2021 (https://www.svoboda.org/a/31163798.html).

129

Авен П. Время Березовского. – М.: АСТ: Corpus, 2018.

130

Как записывали последнее обращение Бориса Ельцина? Вспоминает Валентин Юмашев // BBC. 23.12.2019 (https://www.bbc.com/russian/media-50751300).

131

Сапожникова Г., Ворсобин В. Отставка Ельцина – как на самом деле это было // Комсомольская правда. 30.12.2009 (https://www.kp.ru/daily/24420/591104/).

132

«От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» – так называемая книга, представленная сегодня издательством «Вагриус» // Правда.ру. 13.03.2000 (https://www.pravda.ru/news/world/909835-ot_pervogo_lica_razgovory_s_vladimirom_putinymquot_tak/).

133

Манский В. «Свидетели Путина», документальный фильм, 2018 год.

134

Государственная символика Российской Федерации (http://www.politika.su/gos/simv.html).

135

Борис Ельцин: «Я ни о чем не жалею!» Наш корреспондент встретился в Горках-9 с первым президентом России Борисом Ельциным // Комсомольская правда. 08.12.2000. (Копию текста см.: https://flb.ru/info/4371.html.)

136

Архангельская Н. Борис Ельцин-младший: «Из всех внуков я был самым любимым» // Tatler. 01.12.2014 (https://www.tatler.ru/heroes/boris-elcin-mladshij-iz-vseh-vnukov-ya-byl-samym-lyubimym).

137

Перекрест В. Президент Борис Ельцин. Семь лет без страны // Известия. 01.06.2007 (https://iz.ru/news/325262).

138

Жегулев И. Кто разорил Бориса Березовского? // Forbes. 08.05.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/biznes/238768-kto-razoril-borisa-berezovskogo).

139

Дочь президента // Медведь. 2009. Декабрь. (Копию текста см.: https://echo.msk.ru/blog/statya/638716-echo/.)

140

Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России. – М.: Детектив-Пресс, 2001.

141

Авен П. Время Березовского. – М.: Corpus, 2017.

142

Жегулев И. Кто разорил Бориса Березовского? // Forbes. 08.05.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/biznes/238768-kto-razoril-borisa-berezovskogo).

143

Там же.

144

Хоффман Д. Олигархи: Богатство и власть в новой России. – М.: Corpus, 2010.

145

Венедиктов А. Ситуация в стране ухудшается // Эхо Москвы. 03.07.2005 (https://echo.msk.ru/blog/pressa_echo/1578048-echo/).

146

Левинский А. Как с благословения Путина продали «Первую кнопку», чтобы не сесть в тюрьму // Forbes. 08.11.2011.

147

Абрамович: арест компаньона Березовского не связан со сделкой по ОРТ // Ведомости. 08.11.2011 (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2011/11/08/abramovich_arest_kompanona_berezovskogo_ne_svyazan_so).

148

Тайная запись: Абрамович и Березовский о Путине // BBC. 08.11.2011 (https://www.bbc.com/russian/russia/2011/11/111108_abramovich_berezovsky_tape).

149

Абрамович: арест компаньона Березовского не связан со сделкой по ОРТ // Ведомости. 08.11.2011 (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2011/11/08/abramovich_arest_kompanona_berezovskogo_ne_svyazan_so).

150

Николай Глушков обвинялся в хищении, мошенничестве, превышении полномочий. Арестован в декабре 2000-го, частично оправдан и освобожден в 2004 году. В 2006 году получил условное наказание по другому обвинению в мошенничестве и уехал в Великобританию. В 2017 году заочно осужден российским судом на 8 лет. Погиб в 2018 году в Лондоне, перед слушаниями по своему делу, скорее всего, насильственной смертью.

151

Роман Абрамович выключил телевизор // Коммерсантъ. 07.03.2019 (https://www.kommersant.ru/doc/3906836).

152

Абрамович ушел с Первого канала. Как он получил акции и почему продал // BBC. 07.03.2019 (https://www.bbc.com/russian/news-47482867).

153

Жегулев И. Кто разорил Бориса Березовского? // Forbes. 08.05.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/biznes/238768-kto-razoril-borisa-berezovskogo).

154

Наследство Бадри Патаркацишвили присуждено его семье // Коммерсантъ. 03.02.2010 (https://www.kommersant.ru/doc/1315523).

155

Малкова И., Терентьев И., Игуменов В. Каникулы Абрамовича: как миллиардер распорядился деньгами от продажи «Сибнефти» // Forbes. 24.09.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/245204-kanikuly-abramovicha-kak-milliarder-rasporyadilsya-dengami-ot-prodazhi-sibnefti).

156

Как поссориться с государством и потерять все: истории Березовского и Ходорковского // Forbes 11.07.2021 (https://www.forbes.ru/karera-i-svoy-biznes/432713-kak-possoritsya-s-gosudarstvom-i-poteryat-vse-istorii-berezovskogo-i).

157

Резник И., Дзядко Т. Письмо Березовского Путину передал Абрамович // Ведомости. 03.04.2013 (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2013/04/03/pismo_berezovskogo_putinu_peredal_abramovich).

158

Действующие лица // Россия 24. 16.09.2019 (https://smotrim.ru/video/1942907).

159

Жегулев И. Последнее интервью Березовского: «Я не вижу смысла жизни» // Forbes. 23.03.2013 (https://www.forbes.ru/sobytiya/obshchestvo/236176-poslednee-intervyu-borisa-berezovskogo-ya-ne-vizhu-smysla-zhizni).

160

Экспертиза: Борис Березовский повесился на своем шарфе // РБК. 27.03.2014 (https://www.rbc.ru/society/27/03/2014/57041a2e9a794761c0ce85fd).

161

См., например: Соколов М. Президент и его Золушки // Радио Свобода. 01.12.2020 (https://www.svoboda.org/a/30978184.html).

162

Центральное телевидение. День с президентом. НТВ, 2012 (https://www.ntv.ru/video/355540/).

163

Деньги из воздуха. Как друг Путина Ролдугин работал с офшорами из «Тройки» // OCCRP. 07.03.2019 (https://www.occrp.org/ru/troikalaundromat/money-for-nothing-putin-friend-sergei-roldugin-enriched-by-troika-laundromat). См. также подборку текстов о Ролдугине: https://www.occrp.org/ru/panamapapers/persons/roldugin/.

164

Брифинг с Дмитрием Песковым. 04.03.2016 (https://echo.msk.ru/programs/peskov/1741852-echo/).

165

Соколова К. Михаил Ходорковский: Сечин – это бывший Ходорковский // Сноб. 23.12.2013 (https://snob.ru/selected/entry/69735/). Фрагменты диалога Ходорковского и Путина на этом совещании см. тут: https://www.youtube.com/watch?v=u6NKb79VN8U.

166

Беккер А., Тутушкин А. Вавилов стал богаче на $600 млн. «Роснефть» наконец-то призналась в покупке «Северной нефти» // Ведомости. 13.02.2003 (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2003/02/13/vavilov-stal-bogache-na-600-mln).

167

ЮКОС копает под «Госнефть». Чтобы купить ее часть // Коммерсантъ. 28.01.2000 (https://www.kommersant.ru/doc/138588).

168

Доклад «Государство и олигархия» см. тут: https://web.archive.org/web/20031009025200/http://www.snsr.ru/reports/goverment.shtml; его тогдашние публицистические изложения – здесь: https://ytro.news/preview/2003/05/26/201631.shtml. Взгляд основного автора доклада на те события 10 лет спустя см. здесь: https://republic.ru/posts/l/949243.

169

Жегулев И. Как бизнес отучили от желания быть влиятельным // SmartMoney. 17.12.2007. Копию текста см.: http://www.compromat.ru/page_21949.htm.

170

Эвенкию в СФ должен был представлять М. Ходорковский // РБК. 27.11.2003 (https://www.rbc.ru/politics/27/11/2003/5703b5b89a7947783a5a4de5).

171

Историю приобретения «Роснефтью» «Башнефти» и последующих судебных тяжб см., например, тут: Шамина О. Дело на миллиарды: как «Роснефть» Игоря Сечина судилась с «Системой» // BBC. 23.08.2017 (https://www.bbc.com/russian/features-40853786); Милов В. Операция «Возмездие»: чем закончится атака Игоря Сечина на активы Владимира Евтушенкова // Forbes. 29.06.2017 (https://www.forbes.ru/milliardery/347113-operaciya-vozmezdie-chem-zakonchitsya-ataka-igorya-sechina-na-aktivy-vladimira).

172

Алексей Кудрин встал на пути Михаила Касьянова // Коммерсантъ. 12.07.2004 (https://www.kommersant.ru/doc/489179).

173

Зыгарь М. Вся кремлевская рать: Краткая история современной России. – М.: Интеллектуальная литература, 2016.

174

«Партию для нас олицетворяет Игорь Иванович Сечин» // Коммерсантъ. 30.11.2007 (https://www.kommersant.ru/doc/831089).

175

Зыгарь М. Вся кремлевская рать: Краткая история современной России. – М.: Интеллектуальная литература, 2016.

176

Жегулев И. Правильный парень. Как специалист по римскому праву стал одним из руководителей государства российского // SmartMoney. 17.09.2007 (копию текста см.: http://www.compromat.ru/page_21421.htm).

177

Гражданское право: учебник в 3 томах. – М.: Проспект, 2012.

178

Жегулев И. Правильный парень. Как специалист по римскому праву стал одним из руководителей государства российского // SmartMoney. 17.09.2007 (копию текста см.: http://www.compromat.ru/page_21421.htm).

179

Аналитический центр Юрия Левады. Выборы президента. 19.09.2007 (https://www.levada.ru/2007/09/19/vybory-prezidenta-2/).

180

https://www.youtube.com/watch?v=G6uriRgrtVc.

181

В 2021 году Forbes оценил капитал Абрамовича в $14,5 млрд: Forbes. 200 богатейших бизнесменов – 2021 (https://www.forbes.ru/rating/426935–200-bogateyshih-biznesmenov-rossii-2021-reyting-forbes). В 2004 году его капитал составлял $12,5 млрд: Forbes. Золотая сотня – 2004. 02.05.2004 (https://www.forbes.ru/forbes/issue/2004–05/75910-zolotaya-sotnya-2004).

182

Британские парламентарии призвали ввести санкции против Абрамовича и Усманова // Forbes. 28.01.2021 (https://www.forbes.ru/newsroom/milliardery/419705-britanskie-deputaty-prizvali-vvesti-sankcii-protiv-abramovicha-i); Навальный предложил ввести санкции против Абрамовича и Усманова // Радио Свобода. 19.01.2021 (https://www.svoboda.org/a/31051984.html).

183

Президент на палубе! Обзор яхт Владимира Путина // Спортс.ру, блог Voda & Bereg. 04.05.2016 (https://www.sports.ru/tribuna/blogs/vodabereg/941507.html).

184

После избрания Путина Абрамович подарил ему яхту за 25 млн фунтов // ИноСМИ.ру. 26.01.2016 (перевод из Daily Mail, https://inosmi.ru/politic/20160126/235180767.html).

185

Чиновник Минфина США рассказал о «секретном состоянии» Владимира Путина // Коммерсантъ. 26.01.2016 (https://www.kommersant.ru/doc/2900995).

186

Бутрин Д. Роман Абрамович отметился в Генпрокуратуре // Коммерсантъ. 30.05.2001 (https://www.kommersant.ru/doc/268817); Беррес Л. Ушли от Абрамовича // Коммерсантъ. 22.08.2001 (https://www.kommersant.ru/doc/279668).

187

Харнас А. «Сибнефть» избавилась от акционера // Коммерсантъ. 29.06.2001 (https://www.kommersant.ru/doc/272629).

188

Белов А. Бориса Березовского не нашли в «Сибнефти» // Коммерсантъ-Деньги. 04.07.2001 (https://www.kommersant.ru/doc/272962).

189

Бутрин Д. Не так сливались // Коммерсантъ. 01.12.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/432397).

190

Операторы совместного бурения // Секрет фирмы. 02.06.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/861336).

191

ЮКОС поглотил «Сибнефть» // Коммерсантъ. 04.10.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/416879).

192

Бутрин Д. Как слили слияние // Коммерсантъ. 17.12.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/436226).

193

Геворкян Н. Леонид Невзлин: Швидлер сослался на мнение администрации президента // Коммерсантъ. 29.11.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/432150).

194

Бутрин Д. Пакт о несовпадении // Коммерсантъ-Деньги. 08.12.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/434257).

195

Слияние двух труб // Коммерсантъ-Деньги. 24.10.2005 (https://www.kommersant.ru/doc/620542).

196

Наследство Абрамовича: что олигарх оставил Чукотке // РИА Новости. 03.07.2008 (https://ria.ru/20080703/112904809.html).

197

Требуется новое слово // Ведомости. 01.03.2000 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2000/07/31/trebuetsya-novoe-slovo).

198

Ревизор из Петербурга. Сергей Степашин пробил по воротам Chelsea // Коммерсантъ. 08.07.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/394365); «Сибнефть» получила последнее предупреждение // Коммерсантъ. 02.08.2003 (https://www.kommersant.ru/doc/401024); Пошли за Абрамовичем. Сергею Степашину поручено выяснить, чем он отличается от Михаила Ходорковского // Коммерсантъ. 31.01.2004 (https://www.kommersant.ru/doc/445515).

199

Роман Абрамович признан чистым перед бюджетом // Коммерсантъ. 21.05.2004 (https://www.kommersant.ru/doc/476294); Романа Абрамовича посчитали банкротом // Коммерсантъ. 22.05.2004 (https://www.kommersant.ru/doc/476609).

200

Бутрин Д. Имиджевый урок // Газета.ру. 24.05.2004 (https://www.gazeta.ru/column/butrin/160488.shtml); Проскурнина О. Гражданин Чукотки // Ведомости. 24.10.2005 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2005/10/24/grazhdanin-chukotki).

201

Романова Л. Инвалиды и Чукотка // Газета.ру. 13.05.2003 (копию текста см.: https://flb.ru/infoprint/17614.html).

202

Бутрин Д. Имиджевый урок // Газета.ру. 24.05.2004 (https://www.gazeta.ru/column/butrin/160488.shtml).

203

Козырев М. Уйти по-английски // Forbes. 03.02.2007 (https://www.forbes.ru/forbes/issue/2007–02/12483-uiti-po-angliiski); Незаменимый Абрамович // Ведомости. 19.01.2007 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2007/01/19/nezamenimyj-abramovich); Чукотку сдал // Ведомости. 04.07.2008 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2008/07/04/chukotku-sdal).

204

Дорофеев В., Костылева Т. Принцип Абрамовича: Талант делать деньги // Коммерсантъ (https://www.kommersant.ru/doc/1180658).

205

Абрамович с партнерами продает золотодобывающую Highland Gold // Ведомости. 02.08.2020 (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2020/08/02/835798-abramovich-partnerami).

206

Kaz Minerals купит медный проект Абрамовича на Чукотке // Ведомости. 02.08.2018 (https://www.vedomosti.ru/business/news/2018/08/02/777210-kaz-minerals-baimskoe-mestorozhdenie).

207

Компания Абрамовича отказалась от крупнейшего в России месторождения олова // Ведомости. 16.01.2017 (https://www.vedomosti.ru/business/news/2017/01/16/673120-abramovicha-olova).

208

Мослесхоз продал права аренды на рублевские лесные участки Абрамовичу и Шохину // РБК. 24.03.2008 (https://realty.rbc.ru/news/577d2cca9a7947a78ce951ed).

209

Ляув Б. 695 рублей за сотку // Ведомости. 10.02.2009 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2009/02/10/695-rub-za-sotku).

210

Роман Абрамович оказался неподсуден Десятому апелляционному суду // Ведомости. 28.04.2010 (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2010/04/28/roman-abramovich-okazalsya-nepodsuden-desyatomu-apellyacionnomu-sudu).

211

Малкова И., Игуменов В. Каникулы Абрамовича: как миллиардер распорядился деньгами от продажи «Сибнефти» // Forbes. 25.09.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/245204-kanikuly-abramovicha-kak-milliarder-rasporyadilsya-dengami-ot-prodazhi-sibnefti).

212

$1 млрд в Сколково // Ведомости. 27.11.2013 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2013/11/27/1-mlrd-v-skolkovo); Millhouse Абрамовича потратит $500 млн на строительство бизнес-парка в Сколково // Ведомости. 19.02.2014 (https://www.vedomosti.ru/realty/articles/2014/02/19/millhouse-romana-abramovicha-vlozhit).

213

Федорова Н. Компания Абрамовича выкупила бывшую землю МЧС у Мещерского парка // РБК. 24.05.2019 (https://www.rbc.ru/business/24/05/2019/5ce7c8a79a794782ae83ad59).

214

Роман Абрамович обновит парк Горького // Ведомости. 02.03.2011 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2011/03/02/cpkio_im_abramovicha).

215

Абрамовича интересует лишь один павильон, а не весь Парк Горького // Ведомости. 14.11.2011 (https://www.vedomosti.ru/realty/articles/2011/11/14/kapkov_roman_abramovich_zainteresovan_lish_v_re).

216

Подарки от миллиардеров. Как богатейшие люди страны изменили общественное пространство за 10 лет // Forbes. 08.10.2019 (https://www.forbes.ru/forbeslife-photogallery/384877-podarki-ot-milliarderov-kak-bogateyshie-lyudi-strany-izmenili).

217

Абрамович свернул программу по развитию российского футбола // Forbes. 27.08.2013 (https://www.forbes.ru/news/243981-abramovich-svernul-programmu-po-razvitiyu-rossiiskogo-futbola); Фонд Романа Абрамовича «Национальная академия футбола» прекращает работу // Коммерсантъ. 27.08.2013 (https://www.kommersant.ru/doc/2265029).

218

Абрамович и другие. Кто покупает Tesla в России // The Bell. 28.08.2017 (https://thebell.io/abramovich-i-drugie-kto-pokupaet-tesla-v-rossii).

219

«Даже у королевских семей на Ближнем Востоке таких нет»: Абрамович получит новую 145-метровую яхту // Forbes. 24.02.2021 (https://www.forbes.ru/milliardery/421801-dazhe-u-korolevskih-semey-na-blizhnem-vostoke-takih-net-abramovich-poluchit).

220

Малкова И., Игуменов В., Терентьев И. Каникулы Абрамовича: как миллиардер распорядился деньгами от продажи «Сибнефти» – Forbes, 25.09.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/245204-kanikuly-abramovicha-kak-milliarder-rasporyadilsya-dengami-ot-prodazhi-sibnefti).

221

Барабанов Б., Либерман М. Есть такая пати! Робби Уильямс подарил россиянам национальную идею // Коммерсантъ-Деньги. 26.12.2016 (https://www.kommersant.ru/doc/3164152).

222

Гаражный корпоратив. Дарья Жукова наполнила автобусный парк современным искусством // Коммерсантъ. 16.06.2008 (https://www.kommersant.ru/doc/903126).

223

The Times рассказала об «империи недвижимости» Абрамовича в Великобритании стоимостью больше $270 млн // Forbes. 30.01.2021 (https://www.forbes.ru/newsroom/milliardery/419921-times-rasskazala-ob-imperii-nedvizhimosti-abramovicha-v-velikobritanii).

224

Терентьев И., Малкова И., Игуменов В. Как Роман Абрамович потратил почти $2 млрд на Chelsea и российский футбол // Forbes. 22.08.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/243103-kak-roman-abramovich-potratil-pochti-2-mlrd-na-chelsea-i-rossiiskii-futbol).

225

Малкова И., Терентьев И., Игуменов В. Каникулы Абрамовича: как миллиардер распорядился деньгами от продажи «Сибнефти» // Forbes. 25.09.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/245204-kanikuly-abramovicha-kak-milliarder-rasporyadilsya-dengami-ot-prodazhi-sibnefti).

226

Санкционный список Навального уже у Евросоюза // DW. 08.02.2021 (https://www.dw.com/ru/fbk-sankcionnyj-spisok-navalnogo-uzhe-u-evrosojuza/a-56501020).

227

The Independent извинилась перед Абрамовичем из-за статьи о санкциях // РБК. 13.02.2021 (https://www.rbc.ru/politics/13/02/2021/60280bb09a794725bf62e1cb).

228

Железные маски, часть 3. Портрет Юрия Ковальчука, второго человека в стране // Проект. 09.12.2020.

229

Признана нежелательной организацией на территории Российской Федерации

230

Юмашев опроверг встречу в кооперативе «Озеро» с «вином и котлетками» // РБК. 10.12.2020 (https://www.rbc.ru/politics/10/12/2020/5fd235b69a7947d174e87904).

231

Жегулев И. Покупатель проблем. Как Михаил Прохоров пытался стать политиком и медиамагнатом // Meduza. 04.05.2016 (https://meduza.io/feature/2016/05/04/pokupatel-problem).

232

Жегулев И. Покупатель проблем. Как Михаил Прохоров пытался стать политиком и медиамагнатом // Meduza. 04.05.2016 (https://meduza.io/feature/2016/05/04/pokupatel-problem).

233

Для Прохорова «загадка», почему у него отняли партию, это он хочет выяснить у Путина и Медведева // Газета.ру. 15.09.2011 (https://www.gazeta.ru/news/lenta/2011/09/15/n_2010837.shtml); «Это рейдерский захват партии „Правое дело“ людьми из президентской администрации» // Коммерсантъ. 14.09.2011 (https://www.kommersant.ru/doc/1773331).

234

Прохоров ушел из «Правого дела», чтобы отправить «кукловода» Суркова в отставку // Forbes. 15.09.2011 (https://www.forbes.ru/ekonomika/vlast/73588-prohorov-ushel-iz-partii-pravoe-delo-razdvoilos).

235

Кононов Н., Дзядко Т., Жегулев И. Михаил Прохоров. Политика, ложь и миллиарды // Forbes. 30.01.2012 (https://www.forbes.ru/sobytiya/lyudi/78858-mihail-prohorov-politika-lozh-i-milliardy).

236

Медведев раскритиковал слова Путина о резолюции по Ливии // BBC. 21.03.2011 (https://www.bbc.com/russian/russia/2011/03/110321_putin_resolution_on_libya).

237

Виктор Вексельберг – президент фонда «Сколково» с июня 2010 года. С апреля 2019 года – председатель совета директоров фонда «Сколково».

238

Шишкунова Е. Владислав Сурков: «Система уже изменилась» // Известия. 22.12.2011 (https://iz.ru/news/510564).

239

Жегулев И. Ренова в жерновах системы // Meduza. 18.10.2016 (https://meduza.io/feature/2016/10/18/renova-v-zhernovah-sistemy).

240

Ахмадиева А. Александр Будберг уходит из ВТБ // Известия. 20.02.2013.

241

https://www.putin-itogi.ru/rab-na-galerah.

242

Полинина А. Летающая среди звезд. – М.: Вагриус, 2006.

243

Юмашев отметил день варенья в Лондоне // Экспресс-газета. 19.12.2005 (https://www.eg.ru/politics/7484/).

244

Веденеева И. Будь молодой и грациозной. – М.: Молодая гвардия, 1986.

245

Мостовщиков Е. Полина Дерипаска: интервью и фотосессия SNC // Spletnik.ru. 17.05.2013 (https://www.spletnik.ru/blogs/moda/75708_polina-deripaska-intervyu-i-fotosessiya-snc).

246

Копию текста см. тут: https://mirtesen.hello.ru/blog/43851909460/HELLO!-15-let:-kak-nachinalas-istoriya-zhurnala-v-Rossii.

247

Forward Media Group прощается с Hello! // Коммерсантъ. 02.03.2020 (https://www.kommersant.ru/doc/4274587).

248

Борис Ельцин-младший снова влюблен: вспоминаем яркие романы самого завидного жениха из тусовки нулевых // Spletnik.ru. 22.07.2020 (https://www.spletnik.ru/buzz/love/97520-boris-eltcin-mladshiy-vlyublen-romany-zhenikha-iz-tusovki-nulevykh.html).

249

Малыш на миллион. Сколько приносит частный детский сад в Москве // РБК. 02.02.2016 (https://www.rbc.ru/newspaper/2016/02/02/56ba1ec89a79478429f1e7fd).

250

Борис Ельцин-младший: «Из всех внуков я был самым любимым» // Tatler. Декабрь 2014 года (https://www.tatler.ru/heroes/boris-elcin-mladshij-iz-vseh-vnukov-ya-byl-samym-lyubimym).

251

«Героиня светских журналов уже в 17». Внучка Ельцина, к которой мог сорваться Смолов, – кто она? // Спорт-экспресс. 06.04.2020 (https://www.sport-express.ru/football/spain/news/kto-takaya-mariya-yumasheva-vnuchka-borisa-elcina-k-kotoroy-mog-poehat-smolov-vo-vremya-karantina-1660160/).

252

Forbes. Рейтинг «40 самых успешных звезд России до 40 лет». 2020 год. #28. Федор Смолов (https://www.forbes.ru/profile/365145-fedor-smolov).

253

Еще об одной человеческой подлости // Livejournal. 28.01.2010 (https://t-yumasheva.livejournal.com/11575.html); Таратута Ю. Татьяна Юмашева: «Мифы прижились, и с ними очень трудно бороться» // Forbes Woman. 22.10.2015 (https://www.forbes.ru/forbes-woman/karera/303663-mify-prizhilis-i-s-nimi-ochen-trudno-borotsya).

254

М. Прохоров задержан в Куршевеле французской полицией // РБК. 11.01.2007 (https://www.rbc.ru/society/11/01/2007/5703c6c59a79470eaf7648b4).

255

Задержание спутниц Михаила Прохорова в Куршевеле признано незаконным // Коммерсантъ. 02.03.2009 (https://www.kommersant.ru/doc/1128491).

256

Рожкова М., Федоринова Ю. Хроники 1999‒2009 гг.: самый скандальный развод бизнесменов // Ведомости. 24.08.2009 (https://www.vedomosti.ru/library/articles/2009/08/24/hroniki-19992009-gg-samyj-skandalnyj-razvod-biznesmenov).

257

Жегулев И. Покупатель проблем. Как Михаил Прохоров пытался стать политиком и медиамагнатом // Meduza. 04.05.2016 (https://meduza.io/feature/2016/05/04/pokupatel-problem).

258

Знать бы прикуп. Михаил Прохоров упустил $6 млрд на сделке с Олегом Дерипаской // Forbes. 20.02.2018 (https://www.forbes.ru/milliardery/357563-znat-prikup-mihail-prohorov-upustil-6-mlrd-na-sdelke-s-deripaskoy).

259

Владимир Путин раскритиковал Владимира Потанина и Михаила Прохорова // Коммерсантъ. 24.02.2010 (https://www.kommersant.ru/doc/1327464).

260

Игуменов В., Малкова И. Как Роман Абрамович стал гарантом мира в «Норильском никеле» // Forbes. 11.02.2013 (https://www.forbes.ru/milliardery/234063-kak-roman-abramovich-stal-garantom-mira-v-norilskom-nikele).

261

Там же.

262

Потанин и Дерипаска торгуются за дивиденды «Норникеля» // Ведомости. 27.02.2018 (https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/02/27/752144-potanin-deripaska-torguyutsya).

263

Ольховик и Вайнзихер отпущены под подписку о невыезде // Ведомости. 05.10.2018 (https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2018/10/05/782864-olhovik-i-vainziher).

264

Бывший глава «Роснано» Леонид Меламед освобожден из-под домашнего ареста // Коммерсантъ. 11.05.2017 (https://www.kommersant.ru/doc/3293824).

265

Филипенок А., Истомина М. Клейменов в передаче «Время» назвал Серебренникова порядочным человеком // РБК. 08.11.2018 (https://www.rbc.ru/society/08/11/2018/5be351389a79472acb44eabc).

266

Майкла Калви приговорили к условному сроку // РБК. 06.08.2021 (https://www.rbc.ru/finances/06/08/2021/60f14cae9a7947002dfdd068).

267

«Остров-91»: как романтизировать 90-е годы и кому это выгодно (https://www.youtube.com/watch?v=1AhDkDA6p0g).

268

A Sparkling Shrine to a Reviled Russian Leader // The New York Times. 07.02.2019 (https://www.nytimes.com/2019/02/07/world/europe/yeltsin-presidential-center-yekaterinburg-putin-russia.html).

269

https://yeltsin.ru/uploads/about/otchet-2016.pdf.

270

https://yeltsin.ru/uploads/about/YCbalance_2017_mpkK3Ox.pdf.

271

Золотая сотня – 2004 // Forbes. 02.05.2004 (https://www.forbes.ru/forbes/issue/2004-05/75910-zolotaya-sotnya-2004).

272

Полина Юмашева продала Mubadata 2,6 % акций En+ // Интерфакс. 23.06.2021 (https://www.interfax.ru/business/773601).

273

Юмашевы прицениваются к подарку // РБК. 11.10.2019 (https://www.rbc.ru/newspaper/2019/10/14/5da08f429a7947bc0957311d).

274

Ляув Б. Зять Ельцина оказался владельцем недвижимости в «Москва-сити» // Ведомости. 07.06.2011 (https://www.vedomosti.ru/realty/articles/2011/06/07/bashnya_yumashevyh).

275

Абакумова М. Какое отношение к небоскребам «Сити» имеет семья первого президента // Forbes. 02.08.2011 (https://www.forbes.ru/ekonomika/lyudi/71540-kakoe-otnoshenie-k-neboskrebam-siti-imeet-semya-pervogo-prezidenta).

276

«Последние, кого здесь ждали, – люди, которые придут наводить порядок», – Олег Малис, управляющий партнер группы Solvers // Ведомости. 16.06.2014 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2014/06/16/poslednie-kogo-zdes-zhdali-lyudi-kotorye-pridut-navodit).

277

Валентин Юмашев купил дом на острове пиратов // РБК. 07.04.2021 (https://www.rbc.ru/politics/07/04/2021/606d8ff99a7947a928e8a162).

278

Валентин Юмашев: «Путина нашел не я» // DW. 18.12.2019 (https://www.dw.com/ru/валентин-юмашев-путина-нашел-не-я/a-51691790).

279

Отставные военные раскритиковали Медведева в фильме о войне в Южной Осетии // Lenta.ru. 09.08.2012 (https://lenta.ru/articles/2012/08/08/lostday/). Фильм выложен здесь: https://www.youtube.com/channel/UCS0FGGABLIlBRn7sXYQ2IoQ.

280

Жегулев И. Фильм про Медведева и Грузию: так кто здесь главнокомандующий? // Forbes. 09.08.2012 (https://www.forbes.ru/sobytiya/vlast/85216-kto-zdes-glavnokomanduyushchii).

281

Козырев М., Соколова А. Юрий Ковальчук. Старший по «России» // Forbes. 03.08.2008 (https://www.forbes.ru/7645-yuriy-kovalchuk-starshiy-po-rossii).

282

Там же.

283

Козырев М., Соколова А. Юрий Ковальчук. Старший по «России» // Forbes. 03.08.2008 (https://www.forbes.ru/7645-yuriy-kovalchuk-starshiy-po-rossii).

284

Козырев М., Соколова А. Юрий Ковальчук. Старший по «России» // Forbes. 03.08.2008 (https://www.forbes.ru/7645-yuriy-kovalchuk-starshiy-po-rossii).

285

Там же.

286

Там же.

287

«Валдайская дача Путина» как зеркало коррупции в России // DW. 16.04.2021 (https://www.dw.com/ru/valdajskaja-dacha-putina-kak-zerkalo-korrupcii-v-rossii/a-57231520).

288

Железные маски, часть 2. Расследование о том, как близкая знакомая Путина получила часть России // Проект. 25.11.2020.

289

Там же.

290

Алина Кабаева высоко прыгнула. Она возглавит совет «Национальной Медиа Группы» // Коммерсантъ. 15.09.2014 (https://www.kommersant.ru/doc/2567952).

291

Путин говорит, что поначалу принял за контрацептивы белые ленточки на митинге 10 декабря // Интерфакс. 15.12.2011 (https://www.interfax.ru/russia/222022).

292

Карину Цуркан защитили от Приднестровья и Молдавии. Глава «Интер РАО» Борис Ковальчук выступил в пользу своей экс-подчиненной // Коммерсантъ. 15.12.2020 (https://www.kommersant.ru/doc/4614722).

293

Бывший топ-менеджер «Интер РАО» Цуркан получила 15 лет за шпионаж // Коммерсантъ. 29.12.2020 (https://www.kommersant.ru/doc/4637208).

294

Роман Абрамович продал все свои акции «Первого канала» // Ведомости. 10.02.2019 (https://www.vedomosti.ru/technology/articles/2019/03/10/796019-roman-abramovich).

295

Путин разрешил приватизировать «Первый канал» // The Bell. 22.12.2020 (https://thebell.io/putin-razreshil-privatizirovat-pervyj-kanal).

296

Козырев М. Абрамович: «Народ – это быдло». И другие высказывания Романа Абрамовича, прозвучавшие во время выигранного им процесса против Бориса Березовского // Republic. 31.08.2012 (https://republic.ru/posts/l/824591).

Content

Илья Жегулев
Ход царем. Тайная борьба за власть и влияние в современной России. От Ельцина до Путина

От автора

Часть первая Рассвет

Темно всегда перед рассветом

В тулупе диссидента

«Дорогой друг, увы!»

Кому помог Горбачев

Телохранитель и душеприказчик

Капитан в юбке

Никаких «мы Ельцины»

Приключения в необычных реальностях

Шоколадный поцелуй

Семейный дом

Должность – друг семьи

Услуга за услугу

Помощь друга

Часть вторая Семейные выборы

Зюганов – новый президент

Министерство здравого смысла

Главный силовик Кремля

Кто не любит папу?

Бой терминаторов, или Как Немцов не стал преемником

Усмиритель протестов

«Нарушение всех политических договоренностей»

КГБ против КГБ

Бородинские карточки

Как семья превратилась в Семью

Часть третья Жизнь за царя

Последний концерт

Без власти и влияния

Потеря Березовского

Управлять портфелем

Свободная несвобода

Березовский 2.0

Игра на выживание

Другие дети

Должны по жизни

«Народ хочет, чтобы государство отвечало за все»

Хранители цензуры

Дворцовая демократия

Сноски