Герр Ольга

Тенеловы. Сердце ночи

Глава 1. Как меня не стало

Знаете, как говорят: «Ничто не предвещало беды». У меня все было в точности так. Началось с того, что я возвращалась домой из университета. Проходила мимо домов и магазинов, мимо которых проходила с тех пор, как мне исполнилось шесть лет и я впервые пошла в школу. По дороге здоровалась с людьми, с которыми была знакома, сколько себя помню. Обычный день. Не лучше и не хуже других. Но закончился он катастрофой: утром я была нормальной первокурсницей, а к вечеру меня будто стерли ластиком из этого мира.

Мы с Колей жили на соседней с универом улице, так что нужды в общежитии не было. Наши дома стояли друг напротив друга, мы родились в один год, ходили в один детский сад, пошли в одну школу, попав в один и тот же класс, и когда учительница рассаживала учеников, нам с Колькой выпало сидеть за одной партой. А закончив школу, мы вместе поступили в Педагогический университет на исторический факультет. Противиться судьбе было бессмысленно, и мы стали лучшими друзьями. Мы были как Земля и Луна – неразлучными спутниками.

– Скорей бы снег выпал, что ли, – Коля на ходу запрокинул голову и посмотрел на хмурое небо.

– Ждешь подарка? – Я толкнула его в бок.

У нас традиция: в день первого снега дарить друг другу теплые вещи, но с условием: выглядеть они должны забавно. В прошлом году это были шарфы. Я вручила Коле рыжий шарф с мордой лисицы, он мне – белый с мордой кота. В этом году выбор пал на перчатки. Я уже припасла пару с колючками и мордочками ежей. Не терпелось узнать, что купил Коля.

– Ага, – Он протер очки. – И на коньках охота прокатиться.

– А там и до Нового года рукой подать. – Я выдохнула изо рта клуб пара и протолкнула руки в рукава пуховика. Несмотря на декабрь и мороз, снег бессовестно задерживался. – Приходи ко мне на ужин. Предки всегда рады тебя видеть. Мелкая вовсе от тебя без ума.

Коля поморщился. Едва речь заходила о моей младшей сестре, он менял тему разговора. Излишнее внимание с ее стороны вгоняло его в краску, а его щеки и без того вечно пылали, словно намазанные свеклой.

– Здравствуйте, тетя Валя, – мы поздоровались с женщиной в переднике поверх пуховика.

Тетя Валя торговала пирожками из переносного лотка, а летом – мороженым, и была таким же атрибутом нашей улицы, как фонарные столбы или голубиная купальня в центре сквера.

– Здравствуйте, мои хорошие, – улыбнулась она. – Не хотите пирожок?

Мы вежливо отказались. Пирожки у нее были так себе. Моя собака и та не желала их есть. Но у нас было заведено покупать по несколько штук в неделю для поддержания ее скромного бизнеса. Думаю, остальные брали пирожки из тех же соображений.

– Тетя Валя не показалась тебе странной? – Коля оглянулся и чуть не упал, споткнувшись о бордюр. Я в последний момент схватила его за локоть и удержала. Вечно с ним так – надо быть начеку, а не то или свалится, или что-то сломает, или потеряет.

– Да вроде нет, – я тоже посмотрела за спину: торговка провожала нас пристальным взглядом серых глаз. – А в чем дело?

– Что-то в ней изменилось, только не пойму что. Она как-то необычно на тебя глядела.

– Может, у нее торговля сегодня не задалась, и она обиделась, что мы ничего не купили?

– Наверное.

Улица у нас тихая: частные дома с лужайками. Пригород, одним словом. Но даже для пригорода было чересчур безлюдно. Улица точно вымерла. Ни лая собак, ни стариков на лавочках. В пустыне и то многолюдней.

– Все попрятались от стужи, – ответил Коля на не заданный мной вопрос.

За годы общения мы научились угадывать мысли друг друга. Приятно знать, что поблизости есть человек, думающий в точности так же, как ты.

Мы попрощались, и каждый свернул к своему дому. На крыльце я достала ключ из-под вазона с засохшей гортензией. Мама гордилась своим тайником. Но если когда-нибудь воры задумают проникнуть в дом, то первым делом будут искать ключ именно под вазоном – на крыльце он выглядит самой бесполезной вещью. Под ковриком и то было бы сохраннее.

Отперев дверь, я разделась и бросила рюкзак около порога. Моя комната была на втором этаже. Окна выходили на ту же сторону, что и окна Колиной спальни. Пару лет назад мы уговорили родителей купить нам по подзорной трубе. Теперь мы при желании могли видеть друг друга, не выходя из дома. Идея была моя и просила я вообще-то телескоп, чтобы смотреть на звезды, но родители посчитали его слишком дорогим. «Может быть… когда-нибудь…» – сказали они, но я решила не ждать и начала копить сама, по выходным подрабатывая в магазине соседа на кассе.

Часы в коридоре показывали четверть двенадцатого. Повезло, что отменили последнюю пару. В это время, не считая меня и Бакса, никого дома нет. Блаженство! Включу телевизор погромче, наберу вкусняшек и развалюсь на кровати. Никто не будет напоминать мне, что пора убраться в комнате и помыть посуду.

Перед тем как подняться наверх, я совершила набег на кухню и разжилась пачкой чипсов, парой бутербродов с колбасой, пакетом сока и приличным куском сметанника. Прижимая продуктовые сокровища к себе, отправилась на второй этаж, чтобы там все это с наслаждением умять.

Первая остановка случилась перед дверью в мою комнату. Могу поклясться, что еще утром на ней висел знак «Посторонним вход воспрещен». Сейчас дверное полотно было девственно чистым. Даже след от кнопки исчез. Ксюха-паразитка опять стянула знак. Вечно она ворует мои вещи. Я поклялась жестоко отомстить сестре. Пусть только вернется из школы!

Руки были заняты съестным, так что я повернулась к двери спиной и толкнула ее задом. Напевая себе под нос и пританцовывая, я предвкушала час наедине с едой и серией любимого сериала. Но стоило повернуться, как продукты выскользнули из ослабевших рук. Пакет сока упал на бок и расплескался, образовав на брусничном ковролине оранжевую лужу.

Я смотрела на растущую в размерах лужу и думала об одном: в моей спальне бежевый ламинат. Никакого ковролина. У меня аллергия на синтетику. Предположим, мама утром затеяла ремонт и за несколько часов полностью сменила обстановку в моей комнате (что само по себе невероятно), но как она ухитрилась забыть об аллергии?

Я подняла глаза от пола и у меня отпала челюсть. Вместо мебели с моими вещами в комнате стояли кресло-качалка, швейная машинка и стол с выкройками. Мама мечтала о студии для занятий шитьем, но свободной комнаты в доме не было, и она довольствовалась углом в гостиной. Не верилось, что она вдруг переделала мою спальню в студию. А где мне спать? В одной комнате с Ксюшей? Лучше ночевать на улице.

Ситуация смахивала на бред. Куда делись мои вещи? Где подзорная труба и книги по астрономии? Как родители за время моего отсутствия совершили глобальную перестановку при условии, что им надо было на работу?

– Этого не может быть, – повторяя эти слова снова и снова, я осмотрела комнату. Ни следа моих вещей.

Я заглянула в Ксюшину спальню – полную противоположность моей. По крайней мере, здесь все было на месте. Ксюхина страсть к порядку вселяла в меня благоговейный ужас. У всех сестры как сестры, а мне достался помешанный на аккуратности монстр.

Ее сдвиг на чистоте не ограничивался порядком в комнате, она повсюду таскала с собой гель для рук и пользовалась им при любом удобном случае. В школе над ней подшучивали из-за этой привычки, но после лекции о микробах, напичканной подробностями, от которых ее одноклассников чуть не стошнило, Ксюшу оставили в покое.

Коробок со своими вещами я у сестры не обнаружила, зато нашла подзорную трубу. Она стояла у окна, точно всегда была здесь. Я с трудом удержалась, чтобы не испортить что-нибудь. Например, порвать многочисленные грамоты, выигранные сестрой на школьных олимпиадах, которыми она так дорожила. Это стало бы для нее хорошим уроком. Будет знать, как брать чужое. Но ведь она обязательно пожалуется родителям, и меня снова оставят без карманных денег.

За час я обыскала дом сверху донизу. Не забыла заглянуть в подвал, куда без особой нужды не спускалась. Ни-че-го. Мои вещи словно пришельцы украли. Не выбросили же их, в самом деле. Если это шутка, то не смешная.

Бакс наблюдал за поисками со сдержанным интересом. Он ходил за мной по дому и заглядывал в лицо огромными глазами-блюдцами. Пес чувствовал: со мной что-то не так. И хотя выглядел Бакс грозно – бернские зенненхунды размером с теленка, волосатого и зубастого теленка, если быть точной, – в кругу домашних он был ласков и дружелюбен. Мы подобрали его на улице годовалым щенком, и Бакс на всю жизнь запомнил, кому он обязан счастьем. Удивительно, до чего благодарными бывают животные. Но при всем желании Бакс был не в силах мне помочь.

Устав от бесплодных поисков, я уселась в уличной одежде на диван в гостиной и приготовилась к ожиданию. Через десять минут в замке повернулся ключ – вернулась из школы сестра.

Схватив с дивана декоративную подушку, я выскочила в коридор. Сейчас мелкая гадина у меня получит! Сомнений нет – это она во всем виновата.

– Ааа, – завопила сестра, увидев злую меня с подушкой наперевес.

Я замахнулась подушкой, но Ксюха оказалась быстрее: в меня полетел ее школьный портфель, набитый книгами. По убойности он во много раз превышал мое скромное оружие, и победа досталась сестре.

Согнувшись пополам от удара портфелем в живот, я просипела:

– Ты чего?

Вместо того чтобы устыдиться своего поведения, Ксюха крикнула что есть мочи:

– Бакс, фас!

Пес дернулся, но тут же застыл, не понимая, кого ему хватать. По его собачьему разумению все здесь были свои. А своих Бакс не кусал. Принципиально.

– Ты на меня собаку натравила? – разогнулась я. – Совсем из ума выжила?

– Что ты здесь делаешь? – Ксюша не сводила с меня взгляда, попутно шаря рукой по тумбочке в поисках снаряда для метания.

– Тебя жду. Если кто и должен злиться, то это я. Где мои вещи? Почему в моей спальне швейная машинка? Куда делась моя кровать? А Лапочка? Где мой медведь?

Я едва не всхлипнула, упомянув игрушечного медведя. Не хватало только, чтобы младшая сестра заподозрила меня в любви к плюшевому мишке. Она бы потешалась надо мной всю оставшуюся жизнь.

– Что за Лапочка? – Ксюха вытаращила глаза. – Ты кто такая? Что ты делаешь в моем доме?

– В твоем доме? Но это и мой дом тоже. У тебя что склероз? Я – твоя старшая сестра Света.

Эмоции на Ксюхином лице сменяли одна другую. Сперва она опешила. К выпученным глазам присоединились дрожащие губы. Должно быть, я выглядела так же смешно, когда вошла к себе в комнату и не нашла там привычных вещей. Затем на ее лице мелькнул страх, но быстро сменился подозрением. В конце концов, она приняла насчет меня какое-то решение. Мне хорошо было знакомо это выражение непоколебимой уверенности в своей правоте, на Ксюшиной физиономии оно появлялось с завидной регулярностью.

– Я звоню родителям, – заявила эта ябеда.

– Отлично, – кивнула я. – Сделай одолжение, вели им немедленно приехать. Я хочу услышать их оправдания. О, они еще долго будут заглаживать свою вину. На Новый год я отыграюсь на них по полной.

До приезда родителей, которых Ксюша вызвала звонком, я строила планы мести. Они сводились к тому, что мама и папа купят мне в компенсацию за перенесенные нравственные страдания. Список покупок рос поминутно. В итоге я остановилась на телескопе (вот он шанс получить желаемое!), игровой приставке и нескольких дисках с играми и, посчитав это достаточным наказанием, успокоилась.

Ожидая родителей, Ксюша не отходила от входной двери. Она не сняла верхней одежды, готовая в любую секунду выскочить на улицу. Не похоже, что ее страх был наигранным.

Мама и папа приехали быстро. Они ворвались в дом как два урагана, не потрудившись раздеться в прихожей. А ведь у мамы на этот счет строгое правило: по дому запрещалось разгуливать в одежде, в которой ходишь на улицу. О том, чтобы не разуваться, даже не заикались. За это расстреливали на месте. Тем удивительнее было видеть маму посреди гостиной в сапогах, оставляющую грязные следы на полу.

– Ксюшенька, солнышко, – мама бросилась к сестре, игнорируя меня, и обняла ее.

– Эй, минуточку, – встряла я. – Жертва здесь я. Это мои вещи пропали неизвестно куда.

Отец застыл на пороге гостиной. Он изучал меня словно неведомое науке насекомое. Почудилось, что вот сейчас он вытащит из кармана огромную булавку и приколет меня в альбом.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил он, пока мама в обнимку с Ксюшей пятились от меня.

– Что? – я не знала плакать мне или смеяться. – Это уже ни в какие ворота не лезет. Вы не узнаете собственную дочь?!

– Конечно, узнаем, – произнесла мама и указала на Ксюшу: – вот она.

– Отлично, я оценила шутку. Но как же ваша старшая дочь, то есть я?

Папа и мама переглянулись. Они понимали происходящее не лучше моего.

– Но у нас один ребенок, – запинаясь, сказала мама.

Я рухнула на диван. Родители сошли с ума и втянули в свое безумие младшую сестру? Я лихорадочно вспоминала, что мне известно о коллективном помешательстве. Утешить себя было нечем: я никогда не интересовалась этим вопросом. Не было повода.

– Давайте, по порядку, – я взяла себя в руки. Кто-то должен быть благоразумен. – Ты, – я ткнула пальцем в маму, – моя мать – Ирина Михайловна. Ты, – палец переместился на отца, – мой папа – Александр Викторович. Это моя младшая сестра – Ксения. А я – Светлана. Все мы Макаровы. Собаку зовут Бакс. Если я не ваша дочь, откуда мне это известно?

– Подобные вещи нетрудно выяснить, – пожал плечами отец. Моя речь его не впечатлила.

– А как насчет фотографий? – подскочила я. Вот он – мой козырь. – Как вы объясните мое присутствие на семейных снимках?

Ксюша – юркая бестия – выпуталась из маминых объятий и убежала. Через секунду она вернулась с фотоальбом в руках, бросила его на туалетный столик и открыла на странице с фотками отдыха на море. Два года назад мы ездили в Анапу. Я отлично помнила этот отпуск.

С губ было готово сорваться победное «Ха!», но тут я заметила, что с фотографиями не все в порядке. Такое в принципе было невозможно, но не верить глазам у меня не было причин. На первом же снимке, сделанном в дельфинарии, где нам вчетвером следовало стоять у бассейна с касаткой, меня не было. То есть все было на месте: бассейн, касатка, мама с папой и счастливая Ксюха. Не хватало только меня.

Я схватила альбом и принялась судорожно перелистывать страницы. Новый год у бабушки – все сидят под елкой с подарками, меня нет. Восьмое марта – папа и Ксюха белые от муки пекут маме праздничный торт. С краю свободное пространство, а должна быть я со скалкой в руках. Первая поездка Бакса на машине – все потешаются над собакой, которую укачало. Все, но не я.

Раньше я считала себя с сестрой просто не похожими внешне и внутренне, а теперь задумалась о генетике. Глядя на семью со стороны, я невольно отметила, что Ксюша пошла в родителей – светловолосая и зеленоглазая, как они. В то время как у меня карие глаза и коньячного цвета волосы. Еще в школе меня пытались дразнить рыжей, но это плохо для них заканчивалось. Я раз и навсегда дала понять, что никакая я не рыжая. В полумраке так вовсе сойду за каштановую.

Просмотрев альбом до конца, я выяснила: меня нет ни на одном снимке. Кто-то стер меня из истории семьи. С их точки зрения я никогда не существовала. Пальцы обессилили, альбом выпал из рук, и я снова повалилась на диван.

Двое взрослых и один ребенок взирали на меня с безопасного расстояния. Они всерьез опасались, что я наброшусь на них. Я их за это не винила.

Единственным, кто проявил ко мне сочувствие был Бакс. Пес, все это время сидевший у входа в кухню, поднялся и побрел ко мне.

– Бакс, фу! – испугалась мама. – Саша, останови его, не то он ее покусает.

Но папа не успел преградить Баксу путь. Пес добрался до меня первым. Сев у моих ног, он опустил голову мне на колени и замахал хвостом, печально глядя в глаза.

– Что он делает? – Ксюша посмотрела на Бакса с подозрением. – Он не выносит чужаков.

– Может, она его прикормила? – предположил папа.

– Бакса? – в голосе сестры сквозило сомнение. – Ты когда-нибудь видел, чтобы он брал еду у чужих?

Впервые с тех пор, как Ксюха появилась на свет, мне захотелось ее поцеловать. Повезло мне с сестрой. Хоть у кого-то в этой семье есть мозги.

Но, увы, поведение собаки родители не посчитали достойным предлогом для признания меня своей дочерью, но и за дверь меня не выставили. Мама с папой ушли на кухню и долго там совещались. До меня долетали обрывки фраз: оставим ее на ночь, позвоним в полицию, девочка больна, нельзя просто выставить ее на улицу. Меня сочли душевнобольной и, пожалев, дали приют на ночь, а завтра отправят в детдом.

Вот ведь как бывает: еще с утра ты часть чьей-то семьи, а уже к вечеру – сирота. И это при живых-то родителях.

Глава 2. Старый друг

Мама – я не могла думать о ней, как о чужой женщине – готовила ужин. Отец возился с посудомоечной машиной, а мы с Ксюшей сидели в гостиной. Сестра периодически извлекала из кармана гель для рук и протирала ладони, как будто я была заразна, и случайный взгляд в мою сторону грозил ей смертельной болезнью.

Но Ксюша меня мало беспокоила. В голове и без нее был кавардак. Мысли метались от «это все страшный сон» до «я сошла с ума». Предположение про сон я отвергла, ущипнув себя. Больно! На предплечье налился синяк, но я не проснулась. Теорию с сумасшествием проверить было невозможно. Как узнать, что ты сошел с ума? Что если я сбежала из психушки, вломилась в первый попавшийся дом и выдумала, будто живу здесь? Как иначе объяснить тот факт, что на фотографиях меня нет, а моей комнаты не существует? Но воспоминания о семье казались реальными. С другой стороны, я где-то слышала, что психи от нормальных людей отличаются как раз тем, что не осознают своего бреда.

Я передернула плечами. Еще минута подобных рассуждений, и я повалюсь на пол, начну кататься по нему и хохотать. Тогда меня точно сдадут в сумасшедший дом и будут правы.

Мне семнадцать лет. Я уже ребенок, но еще и не взрослая. Я не готова вот так лишиться семьи. Слезы против воли подступили к глазам. Стиснув зубы, я их сглотнула. Светка, не смей реветь!

От рыданий меня спас дверной звонок. Мы с Ксюхой вздрогнули, вроде прозвучал выстрел. Все высыпали в прихожую, но никто не решался открыть дверь. Мало ли какие сюрпризы за ней ждут. После событий дня, я бы не удивилась и бегемоту в балетной пачке.

– Да что ж такое, – в сердцах воскликнул папа.

Как хозяин и защитник дома, он принял удар на себя. Вопреки ожиданиям за дверью стоял не пришелец, а всего-навсего мой лучший друг.

– Колька! – я бросила ему на шею. У меня появилась робкая надежда, что дурдом закончится и все вернется на свои места.

– Простите, – пробормотал он мне в ухо, – мы знакомы?

Ответных объятий не последовало. Я разжала руки и отступила на шаг, заглянув Коле в лицо.

– Умоляю, не говори, что ты тоже меня не узнаешь, – я молитвенно сложила руки перед грудью.

Коля растерянно озирался вокруг, но хотя бы не утверждал, что впервые меня видит. Пусть это ничего не значило, но на душе у меня потеплело.

– Сейчас неподходящее время для визита, Коля, – вздохнула мама. – Поболтаете с Ксюшей завтра.

– Нет, – возразила сестра. – У меня стресс, а это вредно для подростка. Общение с друзьями отличное средство расслабления. Вы же не хотите, чтобы у меня была психологическая травма?

Ксюха выразительно посмотрела в мою сторону. Под травмой она имела в виду меня. Вот язва! Но в чем-то я была с ней согласна: я не меньше ее хотела, чтобы Коля остался. Он был последним, с кем я говорила до того, как все перевернулось с ног на голову.

Мама сдалась и пригласила Колю на ужин, где мне тоже разрешили присутствовать. Не морить же меня голодом. Вела я себя прилично, истерик не устраивала и мама подумала, что ничего ужасного не случится, если я сяду за стол вместе со всеми.

Ужин проходил в тишине. Стоило мне поднять глаза от тарелки, и я ловила на себе чей-нибудь взгляд. В лучшем случае он был любопытным, в худшем – недоброжелательным.

Ужин закончился, и пока мама с папой убирали со стола, мы были предоставлены сами себе. Я воспользовалась свободной минуткой для разговора с Колей.

– Ты меня помнишь? – Я придвинулась к сидящему на диване парню, рассчитывая, что вблизи он меня узнает.

– Не-а, – признался Колька. – А должен?

– Мы лучшие друзья.

– Вот еще! – фыркнула Ксюха. – Это мы лучшие друзья. Всю жизнь по соседству. Подобное даром не проходит.

– Ты дружишь с этой? – пожалуй, это было самое безумное, что я слышала за день. – Да ты ее на дух не выносишь!

– Что? – Ксюша вскочила. – Кто ты такая, чтобы плохо обо мне отзываться?

– Я – твоя старшая сестра.

Коля крутил головой, глядя то на меня, то на Ксюшу. Он не понимал, что происходит, и я рассказала ему все с самого начала.

– Вот это да! – восхитился мой бывший лучший друг, а ныне перебежчик в стан врага под именем Ксения Макарова. – То есть ты как бы веришь, что эти люди твоя семья? И у тебя есть воспоминания о них, в то время как они думают, что видят тебя впервые в жизни? Так, что ли?

– Из твоих уст это звучит как диагноз, – признала я.

– И что ты намерена делать?

Вопрос застал меня врасплох. Как поступают в схожих ситуациях люди? Мне было не с кого брать пример. Ни о чем похожем я раньше не слышала.

– Я точно знаю, что ни в какой детдом не поеду, – заявила я. – Вместо этого я выясню, что здесь творится.

– Каким образом? – не отставал Коля.

– Чего ты заладил «что» да «как»? – вспылила я. – Придумаю что-нибудь.

– А чего думать, – сказала Ксюша. – У нее галлюцинации. Это очевидно. Я читала о таком. Причины могут быть самыми разными – от наркотиков до психических заболеваний.

– Избавь меня от своих лекций, энциклопедия на ножках, – попросила я Ксюшу, так как знала, что она может часами вещать на темы, которые никому не интересны.

– Где ты будешь жить? – Ксюша переключилась на материальные категории.

– Стану ночевать на улице, если придется.

– Ночуй у меня, что ли, – предложение Коли повергло в ступор и меня, и Ксюху.

Сестра привела кучу доводов, почему я не могу жить у Коли. Даже обозвала меня маньячкой, за что получила подзатыльник. Мое прикосновение выбило ее из беседы: Ксюша с остервенением натирала макушку гелем для рук в том месте, где я ее коснулась, после чего ее белобрысые волосы стали торчать сосульками. Но кого волнует внешний вид, когда речь идет о борьбе с микробами?

Выведя противника из спора хитрым маневром, я договорилась с Колей, что сбегу из дома, и он тайком проведет меня к себе. У него я перекантуюсь пару дней, пока не придумаю, как быть дальше. Колька объяснил свое приглашение симпатией ко мне, но я-то знала: все дело в том, что он подсознательно помнит о нашей дружбе. Невозможно стереть из памяти четырнадцать лет общения. Да мы в детском садике на один горшок ходили! Хотела бы я это забыть, но разве получится?

– Ты совершаешь ошибку, – сказала ему Ксюша. Вид у нее при этом был как у древнегреческой пророчицы. Повезло, что Колька не впечатлительный.

После долгих уговоров Ксюша согласилась помочь мне с побегом. Чтобы родители не хватились меня раньше времени и не вызвали службу опеки, она скажет, что я отправилась спать, и мое исчезновение обнаружат лишь утром. Маме с папой в голову не придет, что я живу у Коли.

Ксюха задержалась в гостиной на тот случай, если родители выйдут на шум открываемой двери, а мы с Колей прокрались в прихожую. Свет не включали. Одевались в темноте на ощупь, и Коля споткнулся о мой рюкзак. Он весь день провалялся около двери. Следуя порыву, я перекинула рюкзак через плечо. Это была единственная вещь, принадлежащая мне, и я не собиралась ее бросать.

Лежащий у порога Бакс поднялся при нашем приближении. Коля попятился, испугавшись собаки. Как Ксюха верно заметила, Бакс признавал только своих. Всех прочих (даже друзей семьи) он недолюбливал и всячески это демонстрировал.

– Тише, Баксик, – попросила я. – Не выдавай меня, пожалуйста.

Пес послушно отступил, освобождая нам путь. Глядя как я ухожу, Бакс переминался с лапы на лапу и тихонько поскуливал. Я на прощание потрепала его по загривку:

– Я еще вернусь, Бакс. Даю слово.

Я искренне верила, что сдержу обещание. Чего бы мне это ни стоило. Это моя семья, мое законное место рядом с ними, и я его себе верну.

Глава 3. Всегда везде вместе

Мы без приключений пересекли улицу. Разве что Коля пару раз чуть не грохнулся на асфальт, но я привычно его поддержала. Попасть внутрь дома было несложно, как и добраться до Колиной спальни. Его родители с бабушкой смотрели сериал в гостиной. Старушка плохо слышала, и телевизор работал на полную громкость. Под такой шум не то, что человек – слон прокрадется на второй этаж.

В Колиной комнате все выглядело в точности так, как я помнила. Подзорная труба стояла около окна и была направлена на наш дом. Заметив мой интерес, Колька пояснил, что при помощи трубы они с Ксюшей посылают друг другу сообщения. Я молча проглотила эту информацию, хотя это была наша с ним идея. Но какой смысл что-то доказывать?

Присмотревшись к фотографиям на комоде, я увидела, что мое место на снимках заняла Ксюха. Некоторые вещи не изменились, независимо от того, со мной они произошли или с другими – меня просто изъяли из жизни друга, заменив сестрой. Ведь если отбросить версию с изъятием, то получалось, что дело во мне, а я категорически не желала признавать себя ненормальной. Лучше буду винить во всех бедах пришельцев или правительственных агентов, ставящих на мне эксперименты, или кого угодно другого.

– Ты, что ли, правда думаешь, что мы были друзьями? – Коля мялся на пороге комнаты.

Отчего все держатся от меня на расстоянии? Я вроде не бешенная, на людей не кидаюсь.

– Я не думаю, я помню. Взять хотя бы этот день, – я дотронулась до рамки со снимком с катка. – Фотка сделана позапрошлой зимой. Было ужасно холодно. Градусов двадцать мороза. Но мы все равно пошли на каток и ели мороженое. Мама сказала, что мы чудом не подхватили воспаление легких.

– Ого, – впечатлился Коля, – ты рассказываешь так, будто все происходило с тобой.

– Но так и было! – воскликнула я. – Мы вместе это пережили. Ты и я.

– Я помню все то же самое. За исключением одной детали: со мной была не ты, а Ксюша.

– Наверное, нельзя просто взять и стереть воспоминания, но можно заменить в воспоминаниях одно действующее лицо на другое. Ксюша идеально подходит для моей замены. У нее практически нет своей жизни! Она вечно таскалась за нами. У нее даже друзей нет.

– Интересная теория, но в нее не вписываются твои родители. Они-то тебя совсем не помнят.

– У меня не было времени проверить, но убеждена: все, что происходило со мной в их воспоминаниях теперь связано с Ксюшей.

За разговором Коля, преодолев неловкость, отлип от двери и сел на компьютерный стул:

– Почему тебе тоже не стерли память?

– Потому что это невозможно? – предположила я. – У меня нет альтернативы для подмены воспоминаний. Если стереть всех вас из моей головы, что мне останется?

– Мистика какая-то, – пробормотал Коля.

Он понимал не больше моего, но почему-то не торопился выгонять меня из своего дома. Настоящей дружбе не в состоянии помешать никакие стирания. Даже не помня меня, Коля мне доверял.

На стене в рамке висел лист А4. «Манифест лучших друзей» – так мы его назвали. Мы сочинили его с Колей несколько лет назад, чтобы всегда помнить кто мы друг для друга. Просто написать пункты манифеста от руки нам показалось скучным, и мы вспомнили фильм, где были записки с угрозами, составленные с помощью слов из газеты. Мы взяли способ на вооружение, и наш манифест пестрел разнокалиберными словами и буквами, вырезанными из газет и журналов и криво приклеенных к листу. В моей комнате висел похожий лист с манифестом. Разумеется, когда у меня была своя комната.

– Я помню этот манифест наизусть, – я отвернулась от стены. – Там всего пять пунктов.

– Расскажи! – потребовал Коля.

– Всегда во всем помогать другу, – я загибала пальцы. – Всегда всем делиться с другом. Всегда во всем доверять другу. Всегда ото всех защищать друга. И главное правило «трех в» – всегда везде вместе.

– Ты его только что прочла, – не поверил Коля.

– Я бы не успела.

– Значит, ты видела манифест в комнате Ксюши.

Я собралась возмутиться. Что наш с Колей манифест делает в комнате сестры? Но быстро сникла. Она и здесь меня подменила. Я не сказала, что не заметила манифеста у Ксюши, так как была слишком поражена происходящим. Пусть думает, что хочет. Какая теперь разница.

После непродолжительного спора мы сошлись на том, что я буду спать на полу. Коля как истинный джентльмен предлагал мне свою кровать, но я отвергла его широкий жест. Вдруг его мама зайдет, проведать сына? Вот она удивится, застав в его кровати незнакомую девушку. В том, что тетя Наташа меня не узнает, я ни капли не сомневалась. Есть ли в этом мире хоть один человек, который меня помнит?

Я постелила себе на полу. Между мной и дверью стояла кровать. Она надежно скрывала меня от визитеров. Коля, как ему и положено, лег в свою постель. Смущения от его присутствия я не чувствовала, мы и раньше, бывало, ночевали друг у друга в гостях.

Пытаясь заснуть, я подумала: как здорово, что завтра суббота. В университет идти не надо.

– Как считаешь, в универе меня тоже не узнают? – спросила я.

– Трудно сказать, – Коля свесился с кровати, посмотреть на меня. – Ты на каком факультете?

Дальше можно было не расспрашивать. Коля, сам того не подозревая, дал исчерпывающий ответ.

– С кем ты сидишь на парах? – поинтересовалась я.

– По-разному бывает. В том году сидел с Мишкой Солодиным, в этом с Катькой Савельевой.

– Ясно, – я не уточняла, что раньше он всегда сидел со мной. Да и было ли это раньше или оно лишь у меня в голове?

Коля уснул быстро. Его не беспокоил страх за свое будущее, чего нельзя было сказать обо мне. Я долго ворочалась. Спать на полу, пусть даже на пуховом одеяле, было неудобно. Не то что на моей бывшей кровати. Но, в конце концов, усталость взяла свое, и я провалилась в тревожный сон.

…Меня разбудило солнце. Открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Поморгав, узнала Колину спальню, и вчерашние события лавиной обрушились на меня. Утром свыкнуться с мыслью, что моя семья меня не признает, было труднее. В глубине души я верила, что все вернется на круги своя. Но нет. Когда я растолкала любящего поспать подольше Колю, он по-прежнему считал, что мы познакомились вечером накануне.

Совершая привычные утренние процедуры, я до конца осознала плачевность своего положения. У меня не было ни зубной щетки, ни сменной одежды, ни чистого белья. Из благополучного студента я превратилась в беспризорницу.

Зубы чистила пальцем. Рубашку мне выделил Коля. Она была мне велика, и с закатанными рукавами я выглядела по-дурацки. Чехарда с предметами первой необходимости испортила и без того отвратительное настроение.

Я затаилась в спальне, пока Коля спустился завтракать. Ни компьютер включить, ни музыку послушать. Единственное развлечение – подзорная труба, но субботним утром на улице не на что было посмотреть.

Через полчаса вернулся Коля. Он принес два сырника и стакан яблочного сока. При виде угощения у меня пропал аппетит.

– А колы в холодильнике не найдется?

– Нет, моя мама…

– Помешана на здоровом питании, как и моя, – закончилась я за него.

– Откуда ты знаешь? – Колины брови взлетели вверх. – Ах да, постоянно забываю, что тебе как бы все обо мне известно. Рядом с тобой я чувствую себя героем фантастического боевика.

– Причем тут боевик? – заволновалась я, надкусывая сырник. Голод есть голод. Возможно, скоро я буду искать еду в помойных контейнерах. О подработке в магазине тоже можно забыть, вряд ли хозяин меня вспомнит. – Надеюсь, обойдется без кровопролития.

– Я все пытаюсь понять, кому и зачем так поступать с тобой, – Коля нахмурился. Темноволосый и кареглазый, в очках с толстой оправой он выглядел старше своих семнадцати лет и серьезнее многих наших сверстников, а уж когда хмурился, тянул на лауреата Нобелевской премии по химии. – Если твоя теория верна, то кто-то должен был это сделать – стереть тебя из памяти всех знакомых с тобой людей и убрать следы твоего существования.

– Ты мне веришь? – ухватила я суть его рассуждений.

– Я верю, что ты в это веришь, – выкрутился он.

Шанса возмутиться мне не представилось – шаги в коридоре и поворот дверной ручки прервали нашу беседу. Мы с Колей заметались в поисках убежища. Он, прищемив палец, едва затолкал меня в шкаф, как дверь открылась.

– Будь на моем месте тетя Наташа, она бы удивилась, застав в спальне сына незнакомую девушку, – произнесла Ксюша, входя в комнату.

– Закрой за собой дверь, – велел Коля. – И подопри, что ли, ее стулом.

– Ты чего приперлась? – поинтересовалась я, вылезая из шкафа.

– Очевидно же, что я ни за что не останусь в стороне от этого дела. Ты все-таки моя сестра. При условии, что ты не врешь.

На Ксюшином лице был написан энтузиазм и острая нехватка приключений. Светлая челка прилипла ко лбу из-за пота. Должно быть, неслась сюда во весь опор.

Ксюшино желание помочь не имело ничего общего с нашими прошлыми отношениями. Мы с ней так много, как за последние сутки, не общались, даже живя в одном доме. Если и были у меня сомнения насчет того, что все это розыгрыш, и родные притворяются, что не помнят меня, то они окончательно развеялись.

Чтобы занять себя хоть чем-нибудь, пока эти Пинкертоны строили планы относительно моей дальнейшей судьбы, я отвлеклась на рюкзак. Непривычно было наблюдать за Колей с Ксюшей и видеть их дружными. Зависть накатывала на меня удушливыми волнами. Это я, я должна быть на ее месте! Но вместо того, чтобы возненавидеть Ксюшу, я проклинала неведомых стирателей.

В рюкзаке кроме пары книг, тетрадей, письменных принадлежностей и протухших остатков обеда завалялись сотовый и кошелек. Телефон я убрала в карман джинс. Еще пригодится. А вот кошелек не торопилась прятать. Его мне подарила мама на восьмое марта. Странно было касаться его. Покажи я кошелек маме, она бы отрицала, что видела его, не говоря уже о том, чтобы дарить его незнакомой девушке. Между тем, вот он – у меня в руках.

Я открыла кошелек и проверила наличность: тысяча триста рублей. Не пошикуешь. Знала бы, что меня ждет, была бы экономнее.

– Что это? – Ксюха выхватила у меня кошелек.

Я дернулась, забрать его, но проследив за ее взглядом, застыла. Сестра уставилась на фотографию в прозрачном отделении. Когда-то я лично ее туда вставила и забыла о ней. Фото превратилось в одну из повседневных вещей, которые всегда с нами, и на которые мы со временем перестаем обращать внимания. Есть они и есть. Но учитывая ситуацию, снимок был сравним со случайно найденным кладом отчаявшимся золотоискателем.

На фотографии была запечатлена вся наша семья: я, мама, папа, Ксюша и даже Бакс. Мы стояли в обнимку на лужайке перед домом. Правда Ксюхино лицо я после очередной ссоры в порыве гнева закрасила черным фломастером, но лица остальных были четко видны. Родители вели себя со мной не как с чужой. Чувствовалось, что они меня знают и любят.

– Так вот как ты ко мне относишься, – пробормотала Ксюша.

– Подумаешь, – я пожала плечами, – все сестры терпеть друг друга не могут. Это закон природы.

– Я начинаю радоваться, что у меня нет старшей сестры.

Я заподозрила, что Ксюха откажется мне помогать. С нее станется. Но желание поучаствовать в чем-то интересном взяло вверх.

– Это доказательство, – Ксюша подняла кошелек над головой. – И хотя я по-прежнему тебя не помню, фотография подтверждает, что мы знакомы.

– Вот это да! – обрел дар речи Коля. – Похоже, стиратели не добрались до твоего рюкзака и в нем сохранились улики.

– Какие стиратели? – спросила Ксюша.

Мы с Колей посвятили ее в теорию о группе лиц, которая стерла память обо мне у всех знакомых мне людей. Ксюха слушала и одобрительно кивала. Под конец рассказа я забрала у нее кошелек и спрятала в задний карман. Этот снимок был единственной вещью, связывавшей меня с прошлым. Я собиралась хранить его, как драгоценность.

Ксюша согласилась с теорией о стирателях и заявила, что мы обязаны их найти. Только так можно восстановить меня в правах на семью. «Хотя, – добавила она, – я не уверена, что хочу вспоминать такую сестру».

Пока я боролась с желанием придушить ее, Коля изучал мой дом в подзорную трубу. Возня на лужайке полностью завладела его вниманием.

– Куда ты смотришь? – не выдержала Ксюша. Толкнув Колю локтем, она заглянула в окуляр трубы. – Ого! У дома целая делегация.

Настал мой черед всех распихивать. Из окна я и без трубы видела, что около дома стояли два черных автомобиля, но лишь добравшись до подзорной трубы, разглядела их владельцев – троих мужчин и женщину, одетых в одинаковые серые плащи, из-под которых выглядывали костюмы того же непримечательного цвета. Их лица также имели сероватый оттенок, словно они несколько лет не выходили на солнце. Осень выдалась дождливой и пасмурной, но не до такой же степени.

– Это люди в черном, – прошептал Коля. – Они явились за тобой, Света.

– С чего ты взял? – поинтересовалась Ксюша. – Они, кстати, в сером, так что ты не прав.

– Цвет значения не имеет, – настаивал Коля. – Ты вглядись в них. Они похожи как клоны.

– Люди в черном, клоны, – бормотала я, наблюдая за незнакомцами в подзорную трубу. – Почему вы решили, что они пришли по мою душу?

– Это очевидно, – сказала Ксюша. – Ведь их вызвала мама.

Я выпрямилась:

– И ты молчала?

– Не было подходящего случая сообщить тебе об этом.

– Теперь случай самый подходящий, – заверила я.

Ксюха достала гель для рук и выдавила немного на ладонь. Она всегда так делала, когда нервничала, и когда не нервничала тоже. Привычный ритуал показался мне до боли родным, и я едва удержалась, чтобы не обнять сестру. Сделаю это, и мы обе не отмоемся до конца наших дней.

– Утром мама не нашла тебя ни в одной из комнат (поверь, она обыскала каждую), – сказала Ксюша, протирая руки. – Тогда она позвонила в полицию и рассказала о тебе и твоем побеге. Ей ответили, что немедленно пришлют кого-нибудь, разобраться на месте. Я как раз шла рассказать вам об этом.

– Четыре человека на одну Свету? – сказал Коля. – Они ловят беглого рецидивиста или одинокого подростка?

Я снова наклонилась к подзорной трубе. Про себя я прозвала представителей соцопеки четверкой. Они действовали как слаженный механизм и воспринимались как единое целое. Так вот четверка и родители стояли на крыльце и о чем-то беседовали. Мама и папа выглядели взволнованными, четверка, напротив, сохраняла спокойствие. Их лица не выражали эмоций. Прямо роботы какие-то. Я рассмотрела каждого из них вплоть до незначительных деталей. Откровенно говоря, это оказалось самым скучным из моих наблюдений. Четверка была похожа между собой до мелочей. Цвет волос и глаз – и те совпадали. Не иначе среди требований приема на работу в полицию сказано, что берут исключительно темноволосых и сероглазых.

Родители пригласили четверку в дом. Это затрудняло слежку, но я не могла оторваться от окуляра. Присутствовало в этих людях нечто странное и смутно знакомое. Жаль, на Колину память нельзя было рассчитывать.

– Я видела похожие глаза прежде, – после нескольких минут мучительного раздумья меня озарило. – Вчера. У тети Вали.

– У тети Вали светло-голубые глаза, – сказала Ксюша.

– Именно! – встрепенулась я. – Вчера, когда все еще было в норме, мы с тобой, Коля, возвращались из школы и встретили тетю Валю, которая, как обычно, стояла на углу со своим лотком. Она поздоровалась с нами и предложила купить пирожки. Помнишь? – я вгляделась в лицо друга, но прочла на нем недоумение. – Неважно. Ты сказал, что она как-то необычно на меня смотрит, и я обернулась. Тогда я заметила, что у нее серые глаза, но не придала этому значение. Я забыла, что у тети Вали голубые глаза.

– Продавщица пирожков носит цветные контактные линзы, – то ли спрашивала, то ли утверждала Ксюша. – Зачем?

– А зачем кому-то стирать память всем, кто когда-либо меня знал? – я указала на родной дом, превратившийся в обитель зла.

– Ой! – Ксюха проследила за моим жестом. – Они идут сюда.

Сердце упало в район желудка и, не задерживаясь там надолго, провалилось к пяткам. Если четверка меня поймает, мне конец. Хорошо, если они доставят меня в отделение полиции, но я не была в этом уверена. Вдруг меня ждет заброшенный подвал или лаборатория для опытов? И тот, и другой вариант меня не устраивали.

– Спрячься в ванной, что ли, – Коля подтолкнул меня к двери. – Мы их задержим.

– Они обыщут дом, – сказала Ксюша.

– Возьми с собой рюкзак и куртку. Услышишь шаги на лестнице (я буду специально громко топать), вылезай через окно в ванной. Под ним проходит карниз и водосточная труба. По ней спустишься на землю. Я сам так не раз делал, когда сбегал из дома.

Я впитывала инструкции и кивала. Если уж Колька с его неуклюжестью не переломал себе все кости, слезая по трубе, то я и подавно справлюсь.

– Встретимся в кафе у заправки, – сказала Ксюша. – В семь ноль-ноль. До вечера спрячься где-нибудь.

– Может, все обойдется, – подбодрил меня Коля, уходя вместе с Ксюшей, и, кажется, сам себе не верил.

Глава 4. Беда не приходит одна

Не обошлось.

Я, следуя плану, спряталась в ванной комнате, и, затаив дыхание, ловила шорохи с первого этажа. Четверка еще не ступила на лестницу, а я уже поняла, что они намерены подняться. Пора было воспользоваться «запасным выходом».

Окно в ванной оказалось достаточно широким, чтобы я в него протиснулась. И выходило оно очень удобно – на задний двор, не просматриваемый с дороги.

Я влезла в акриловую ванну, высунула голову в окно и оценила расстояние до земли. Не близко. В случае чего падать будет ох как больно. Карниз, названный Колей надежным, показался мне тоненьким и хлипким. Никакой уверенности, что он выдержит мой вес. А я, между прочим, девочка рослая, пусть и худая.

Сомневаясь в крепости карниза и своих альпинистских навыках, я не спешила покидать ванную, но меня подстегнули шаги за стеной. Судя по топоту, четверка разделилась, быстро и эффективно обыскивая второй этаж. Медлить было нельзя.

Я мысленно перекрестилась и головой вперед полезла в окно, что было глупо с моей стороны. Но изменить это было поздно – кто-то уже ломился в ванную. Щеколда задержит четверку на некоторое время, но потом они захотят узнать, кто запер ванну изнутри, а распахнутое окно натолкнет их на мысль о побеге, и они бросятся в погоню.

Я чудом перевернулась в воздухе в нескольких метрах над землей и пальцами ног нащупала карниз. За подобный маневр меня бы с распростертыми объятиями приняли в цирк, акробаты рыдали бы от зависти. Цепляясь за оконный выступ, я добралась до водосточной трубы. Обхватив ее руками, точно она мне родная мать, сползла до земли. Внизу перевела дух. Все-таки скалолазание – не мое.

Пригибаясь к земле, мелкими перебежками от дерева к дереву я пересекла задний двор. Коля забыл упомянуть, что забор выше меня на голову. Раньше я не обращала на это внимания, но при бегстве от органов опеки любая мелочь важна.

После нескольких неудачных прыжков я, наконец, уцепилась за край забора, подтянулась и перевалилась на другую сторону. Это стоило мне колоссальных усилий и порванной на груди куртки, но тем сильнее я гордилась собой, спрыгивая на асфальт. Вот она свобода! Недолго думая, я понеслась во весь опор подальше от Колиного дома.

Следующие два часа я бесцельно бродила по торговому центру. Для игры в прятки с полицией он подходил идеально: я легко затерялась в субботнем наплыве покупателей.

От разнообразия витрин пестрело в глазах. До Нового года было меньше месяца, и дух праздника витал в воздухе. Разглядывая новогодние игрушки, я задумалась, где его встречу. Еще вчера у меня был ответ на этот вопрос. А сегодня… Я затруднялась сказать, что будет через час. Надо ли мне в понедельник в универ? А вдруг меня там будет поджидать четверка в сером? Наверняка места, которые я прежде посещала, теперь под их наблюдением. И к Коле вряд ли получится вернуться. Буду ночевать на вокзале, как какой-нибудь бомж.

Терпение мое подходило к концу. Неужели четверка задержалась у Коли в гостях? Он мог бы позвонить и рассказать, как идут дела.

«Не мог», – поправила я себя. У нового, не знакомого со мной Коли нет номера моего телефона. А у меня? Я вытащила сотовый. Если повезет, то в моем телефоне сохранился его действующий номер. Учитывая фотографию в кошельке, я всерьез рассчитывала на успех.

После нескольких гудков в трубке раздался знакомый голос:

– Алло.

– Коля, это Света, – я едва не расплакалась от облегчения.

– Откуда ты знаешь мой номер? – опешил он. – А, забудь. Я пообещал себе ничему не удивляться.

– Как у вас дела? – от нетерпения я пританцовывала на месте.

– Они как бы ушли, – Коля прикрыл динамик рукой и понизил голос до шепота. – Обыскали дом сверху до низу. Даже под кровать заглянули. Окно в ванной их насторожило, они буквально обнюхали его. Честно говоря, они больше смахивают на разведчиков, чем на полицейских.

– Наша встреча в силе?

– Ага. Жди нас с Ксюшей в кафе, что ли. К семи будем. Ко мне не приходи. По-моему, машина в начале улицы поджидает тебя. Она приехала сразу после того, как четверка укатила, и до сих пор стоит.

Коля подтвердил мои опасения. Лучше мне держаться подальше от родной улицы. Но чем заняться до вечера? Часы показывали два часа дня, и я решила потратить последние деньги на обед. Побег отнял силы, и организм урчанием желудка настойчиво требовал их восстановить.

После двойного гамбургера и большой колы я откинулась на спинку стула и блаженно улыбнулась. Имелся в моих страданиях один плюс: я могла кушать все, что пожелаю, не выслушивая от матери нотаций о вреде фастфуда.

Не успела я предаться мечтам о жизни без родительских запретов, как зазвонил мобильник. Приятная мелодия звучала недобро. Кто мог мне звонить? Рискнув, я нажала кнопку ответа.

– Света?

– Ксюха?

– Коля дал мне твой номер, – пояснила сестра. – Дома творится сущий кошмар. Никому кроме тебя я этого рассказать не могу. Не поверят.

Ксюха говорила тем же сдавленным шепотом, что и Коля, но в ее тоне также улавливался неподдельный страх. Против воли меня охватила тревога за сестру.

– У тебя все в порядке?

– Хотела бы я сама это знать, – вздохнула Ксюша. – Все дело в родителях. Вот с кем точно не все в порядке. После Коли полицейские еще раз заглянули к нам. Понятия не имею, о чем они говорили с мамой и папой, но когда я вернулась домой, их как будто подменили.

– Как это подменили?

– У них глаза цвета асфальта! – в Ксюшином голосе сквозила истерика. – Мама с папой стали такими же, как полицейские. Что делать?

– Может, это линзы? – робко предположила я.

– Ты издеваешься? Какие линзы? Я говорю тебе: это больше не мои родители.

– Немедленно убирайся оттуда, – я не произнесла этого вслух, но первая моя мысль была о том, что зараза перекинется на Ксюху. – Бери с собой Колю и дуйте в кафе. Я жду вас там.

Ксюша отключилась. Сестра схватывала на лету, ей ни к чему повторять дважды. Недаром она по всем предметам круглая отличница.

Я добралась до кафе в рекордные сроки, проделав путь до него бегом. Пару раз чуть не упала, скользя на обледеневших лужах, но темп не сбавляла и на месте встречи оказалась раньше всех.

Внутри было светло и тепло. Я любила это место не только за уютную обстановку, но и за чудесные кофейно-молочные коктейли, но бывала здесь редко. Мама считала, что кофе вредно.

Я выбрала столик подальше от входа и заказала себе огромную чашку глясе. Должна же быть и в моем плачевном положении отдушина.

Я почти допила кофе, когда дверь открылась и вошли Ксюша с Колей.

– Отлично место выбрала, – похвалил Коля, присаживаясь напротив меня. – Отсюда просматривается зал, и при этом ты сама не бросаешься в глаза.

– Ты говоришь, как герой детектива, – сказала я.

– Это еще что, – фыркнула Ксюха. – Знаешь, почему мы задержались? Коля хотел убедиться, что за нами нет хвоста. Он водил меня по всему городу. Мы побывали в закоулках, о существовании которых я и не подозревала.

Ксюша передернула плечами, намекая, что это были за закоулки и какое впечатление они на нее произвели. Со стороны сестры с ее маниакальной страстью к чистоплотности подобная прогулка была настоящей жертвой.

– Расскажи толком, что с родителями? – попросила я, изнывая от беспокойства.

– Они попали в секту сероглазых, – Ксюша погрустнела. – Я боюсь оставаться с ними наедине. Что если они перетянут меня на темную сторону?

– Это как? – заморгал Коля.

– Кто-то же сделал их такими. Утром, когда я уходила из дома, мама и папа были абсолютно нормальны, а сейчас это два зомби. Сидят, смотрят телевизор. Вид у них отсутствующий. Зато о тебе спрашивают каждый час. Надоели уже, если честно.

Выговорившись, Ксюха переключилась на меню, а мы с Колей многозначительно переглянулись. На его лице был написан страх за собственную семью. Сегодня четверка побывала и в его доме. Что если завтра они вернутся, и у его родителей тоже сменится цвет глаз?

Ксюша заказала чай с бергамотом и кусок диетического пирога из манки и яблок, Коля, как и я, предпочел кофе. Когда заказ выполнили, мы вернулись к разговору.

– Есть еще кое-что необъяснимое, – прежде чем приступить к еде, Ксюша тщательно протерла столовые приборы. – Сначала я думала, что мне почудилось, но после небольшого эксперимента над мамой, уверилась в своей правоте.

– Ты ставила на маме эксперименты? – возмутилась я.

– В интересах науки. Я заметила, что те четверо из полиции не отбрасывают тени, но не придала этому значения. Подумала, может, они стоят не так или солнце в зените, да и голова тогда была занята другим. Но после того как цвет глаз мамы и папы изменился, они тоже лишились тени. Я подманила маму к лампе и проверила. Ни намека на тень.

– Разве это возможно? – спросил Коля.

– Теоретически нет, – ответила Ксюша. – Но я провела скромное расследование. На полноценное не хватило времени. Интернетовские источники утверждают, что тени не имеют вампиры, призраки и те, кто продал душу дьяволу.

– Звучит бредово, – сказал Коля. – Вампиры и призраки? Серьезно? Ксюша, ты – образец здравомыслия. Ты мечтаешь стать ученым. И ты же утверждаешь, что вампиры существуют?

– Мозг ученого открыт для новой информации, – парировала Ксюша.

– Как ты себе это представляешь? Тетю Иру и дядю Сашу укусил вампир, что ли? Или они подписали договор с дьяволом? Кровью?

Даже я признавала, что Ксюшина теория звучит фантастически. Откуда в пригороде взяться вампирам и демонам? Визит пришельцев и то более вероятен.

Завязался спор. Каждый отстаивал свою точку зрения. Коля полагал, что мы имеем дело с сектой. Но как сектантам удалось так быстро завлечь в свои ряды наших с Ксюшей родителей, он не смог объяснить и быстро сошел с дистанции.

– Вампиры! – напирала Ксюша.

– Пришельцы! – не сдавалась я. – Мама с папой отражались в зеркалах?

Ксюха на секунду задумалась:

– Вроде, да.

– Значит, не вампиры. Всем известно: вампиры не отражаются в зеркалах.

– Это средневековые заблуждения, – отмахнулась сестра. – Ты еще скажи, что они боятся чеснока и света.

– Точно! – Ксюша против воли подкинула мне аргумент. – Мы все видели, что четверка спокойно выходила на солнце. Вампиры этого не могут.

Ксюха ненавидела проигрывать в споре. Она надулась как рыба фугу и засопела. Я отчетливо представила, как шестеренки в ее голове завертелись в поисках достойного ответа.

– Снег пошел, – Коля указал на окно.

Я по инерции обернулась. Снежинки похожие на гусиный пух кружились в воздухе. Первый снег в этом году был густым и походил на лебяжий пух, медленно падающий с неба. Сквозь белую пелену едва проглядывали силуэты пешеходов. Печально, что мы с Колей не отметим первый снег, как привыкли. Наша традиция исчезла вместе с его воспоминаниями обо мне.

– Ну вот, – сказала я, – как я буду спать на улице?

– Ты собралась ночевать на улице? – в Ксюшиных глазах мелькнул ужас. – Я думала, у тебя есть план.

– Откуда ему взяться? У меня и денег-то нет. Кстати, за мой кофе расплачиваетесь вы. У меня дефицит налички.

– А мне что делать? – спросила Ксюша. – Я не могу вернуться домой к этим монстрам. Я надеялась, ты, как старшая сестра, позаботишься обо мне.

– Ах, теперь я уже старшая сестра, а не сумасшедшая девица с улицы.

– Будешь жить у меня, – сказал Коля.

– Нет, – вмешалась я. – Никто у тебя жить не будет. Ни я, ни Ксюха. Ты сам сказал: за улицей следят.

– Я что, беспризорница? – Ксюша потянулась к гелю для рук.

– У меня есть деньги, – Коля достал кошелек и выложил на стол пять купюр, каждая достоинством в тысячу рублей.

– Ты что банк ограбил? – уставилась я на деньги.

– Нет, пока только папин кошелек. Мне, конечно, влетит, если он заметит. А он обязательно заметит. Сумма-то крупная. Но я подумал, что тебе, Света, деньги нужнее. Трудно в бегах быть на мели.

– Ты мой герой, – я с умилением посмотрела на Колю. – На эти деньги мы снимем комнату в гостинице.

– Как же, – проворчала Ксюха. – Кто сдаст комнату несовершеннолетней? У тебя хоть паспорт с собой?

Ненавижу, когда она права. Мой паспорт хранился дома, и теперь он не существует. Мы вернулись к тому, с чего начали. С той лишь разницей, что у нас есть деньги, но потратить мы их не можем.

И снова положение спас Коля:

– У Мишки, с которым я сидел на парах в прошлом году, бабушка в гараже оборудовала комнату и сдает ее постояльцам. Я попрошу его устроить тебя и Ксюху туда на несколько дней. А потом что-нибудь придумаем.

– Его бабушка сдаст гараж несовершеннолетним? – уточнила Ксюша.

– Она как бы не знает, кому сдает гараж. Она уже старенькая, плохо слышит и видит. Мишка сам занимается гаражом. Его я смогу убедить. Главное, нам есть чем заплатить.

– Звучит, как отличный план. Я бы не отказалась поспать пару часиков, – я потянулась и зевнула. – А потом надо разобраться во всей этой ерунде.

– Обязательно надо, – кивнули Ксюша. – Хочу вернуть маму и папу.

– Я с вами, что ли, – Коля вытянул руку, и я положила на нее свою.

– Правила «трех в» – всегда везде вместе, – вздохнула Ксюша, но, в конце концов, опустила ладонь поверх моей.

– Да здравствует клуб «Искателей правды», сокращено ИП, – провозгласила я.

Мы разъединили руки, и Ксюха тут же их протерла. Следующий час мы придумывали пароли и явки. Это походило бы на увлекательную игру, если бы не одно «но»: мы с сестрой лишились дома.

Глава 5. Жизнь ничто без риска

Коля отвел нас к Мише и договорился о ночевке. Гараж напоминал гостиничный номер: стояла двуспальная кровать, был оборудован душ с туалетом – не самое плохое место, чтобы залечь на дно.

Коля вызвался проследить за нашей улицей. Кому-то следовало вернуться. Но там подстерегала опасность: после Ксюшиного исчезновения сероглазые догадаются, что она связалась со мной, и заподозрят Колю. Поэтому я не хотела отпускать друга, но в итоге уступила его геройскому порыву.

Ночь мы с Ксюшей провели спокойно. Никто нас не тревожил.

Утром, подкрепившись купленным накануне цыпленком гриль, мы позвонили Коле. Он доложил, что все спокойно. Наши с Ксюхой родители по-прежнему оставались сероглазыми, а машина полиции стояла в конце улицы. Никаких изменений. Как быть? Прятаться всю жизнь нереально, но и сдаваться в руки четверки я была не готова.

– Мы за ними проследим, – сказала я Ксюхе.

Сестра оторвалась от смартфона:

– За кем мы будем следить? И с какой целью?

– За четверкой. Они приведут нас к своему начальству. Или мы подслушаем их разговор. В любом случае, это лучше, чем сидеть и ничего не делать.

Мы выдвинулись к нашему общему бывшему дому. Коля, как услышал, что мы идем, обозвал нас экстремалками. По его мнению, появляться вблизи места, где меня ждут сероглазые, было крайне глупо. «Но что-то доказывать сестрам Макаровым себе дороже», – вздохнул он.

День выдался пасмурным. Облака нависли над городом, скрывая солнце не хуже светонепроницаемой ткани. Ночью и то светлее, хотя бы фонари горят.

Автомобиль сероглазых мы заметили издалека – он был припаркован в конце улицы и перекрывал нам доступ к домам. Нечего и думать проскользнуть мимо него к Коле или к родителям. Увидев, какого автомобиль цвета, я чуть не расхохоталась. Определенно в полиции пунктик насчет серого.

Мы притаились за мусорными баками позади автомобиля. Оттуда было видно и даже слышно, что происходит в машине, благодаря приоткрытому окну со стороны водителя. Как по мне, мы выбрали идеальное укрытие для наблюдения, но Ксюха вся извелась. Она никогда не выбрасывала мусор, ссылаясь на боязнь испачкаться, а тут засада на помойке. Я считала страх микробов удобной отмазкой от домашней работы, теперь же, видя ее неподдельный ужас, прониклась сочувствием, но не настолько, чтобы в открытую ее пожалеть.

– Кончай скулить, – шепотом велела я сестре. – Из-за тебя не слышно, о чем они говорят.

– Они молчат, – так же тихо огрызнулась Ксюша. – И я не виновата, что буквально чувствую, как микробы запрыгивают на меня.

Я глянула на Ксюху. И это меня принимают за сумасшедшую? Как мама не догадалась отвести ее к психологу? У сестрички явно не все дома. Паранойя и галлюцинации на лицо.

– Еле вас нашел.

Мы с Ксюхой подпрыгнули и едва не завизжали – Коля застал нас врасплох.

– Ну, ты и напугал, – выдохнула я, когда сердечный ритм вернулся к норме. – Чего подкрадываешься?

– Разве не в этом наш план: быть незаметными? – поинтересовался он.

– Но не для своих.

– Дай я вам знать, что иду, они бы меня тоже засекли, – он кивнул на автомобиль.

– Тише, – одернулась нас Ксюша. – Не забывайте, мы в засаде.

Мы сидели на корточках, по щиколотки утопая в снегу. Ноги затекли и замерзли, я почти их не чувствовала. Ксюша с Колей дрожали, периодически выдыхая на руки клубы теплого воздуха.

Двое сероглазых из автомобиля – мужчина и женщина – были не болтливы. За два с половиной часа они перекинулись парой ничего не значащих фраз. Да что там разговор, они практически не двигались! Более инертные объекты наблюдения трудно было представить.

– Это невыносимо, – простонала Ксюша. – Пора признать, что мы зря тратим время.

Я была готова согласиться с ней. Надежда выяснить хоть что-нибудь полезное таяла с каждой минутой, но не мы одни маялись от безделья.

– Второй день слежки и никаких результатов, – произнесла сероглазая. Ее голос – визгливый и скрежещущий – напоминал звук бормашины стоматолога.

– Терпение – добродетель, – сказал мужчина похожий на ледяную статую. За все время слежки он ни разу не шелохнулся. Так и сидел с идеально прямой спиной, положив руки на руль. Как у него все не затекло?

– Существуют другие методы поиска, – заявила женщина. – Обратимся к Шальному. У него все наши наперечет.

– Всему свой час, – изрек сероглазый очередную банальную мудрость.

Опять повисло молчание, а вместе с ним вернулась скука.

– Вот бы найти этого Шального, – пробормотала Ксюша.

– А если он с ними заодно? – спросила я.

– Не похоже, – ответил Коля. – Будь он частью их команды, они бы давно с ним связались. Но эти двое не торопятся к нему за помощью, значит, не уверены, что он будет сотрудничать.

– Когда ты стал знатоком человеческого поведения? – изумилась я.

Коля опустил взгляд. Румянец на его щеках заполыхал пуще прежнего.

– Допустим, ты прав, – рассуждала Ксюша. Идея полностью ее поглотила, и она не обратила внимания на Колино смущение. – Как нам его найти и уговорить с нами пообщаться?

– Шальной – это имя или кличка? – продолжила я цепочку вопросов.

– Фамилия, – ответил Коля, придя в себя после похвалы. Мы с Ксюшей повернулись к нему, и он пояснил: – я знаю человека с такой фамилией.

– И ты молчал? – обиделась Ксюха. – Мы уже пару минут, как могли покинуть это ужасное место.

Раздался шорох – за нашими спинами стоял сосед дядя Витя. В дубленке поверх спортивного костюма и с мусорным ведром в руке он неодобрительно хмурился.

– Здрасте, – пробормотала я, представляя, как мы выглядим со стороны: подростки сидят на карточках на помойке. Тут есть от чего впасть в ступор.

– Ваши родители знают, что вы здесь? – задал он типичный для взрослого вопрос.

Как ответить? Сказать, что знают – заведомо солгать. Ответ «нет» слишком очевиден. Никогда не понимала, зачем вообще спрашивать подобное.

Не вступая в бессмысленные переговоры, мы сорвались с места. Пробегая мимо, Коля чуть не сбил дядю Витю с ног, но все обошлось опрокинутым ведром. Наш побег привлек внимание сероглазых. Они выскочили из машины и кинулись за нами. Но дальше дяди Вити не ушли, поскользнувшись на выпавших из ведра шоколадных обертках. Это дало нам фору, и мы скрылись за углом раньше, чем преследователи вскочили на ноги. Я мысленно пожелала дяде Вите долгих лет жизни. Пусть его любовь к сладкому не обернется для него диабетом.

Мы неслись во весь опор, не разбирая дороги. Повороты, дома, переходы, люди – все слилось. Дорога привела нас в центр к высотным домам. Свернув в очередной раз, мы угодили в переулок. Пробежав метров двести, очутились в тупике и повернули назад, но путь загородила высокая фигура.

Незнакомец стоял спиной к свету, его лицо находилось в тени. Я не могла рассмотреть деталей, но была уверена, что он не из автомобиля. Он казался выше сероглазых и шире их в плечах. Вместо плаща на нем была кожаная куртка с меховым воротником. Раскинув руки, словно для объятий, он медленно шел на нас.

Вжимаясь в стену, слишком высокую, чтобы перебраться на другую сторону, мы напоминали мышат, угодивших в ловушку.

Незнакомец вышел на свет и улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Я пригляделась, нет ли у него клыков, некстати вспомнив о вампирах. Но зубы выглядели нормально. Зато планы незнакомца в отношении нас прояснились: в руке он сжимал огромный тесак. Лезвие поблескивало как драгоценный камень, и я заворожено следила за игрой света.

Пару дней назад в моей жизни не было места мужчинам с холодным оружием. Часть меня подмывало крикнуть: «Не верю!». Но глаза незнакомца, серые, лишенные эмоций, и в первую очередь – сострадания, глаза хладнокровного убийцы, не оставляли сомнений: ему ничего не стоит прикончить трех подростков в грязной подворотне и отправиться, насвистывая, по своим делам.

– Мамочки, – Ксюшино бормотание вернуло меня в реальность.

Я дернулась, незнакомец тоже. Реакция у него была что надо. Просто так с наскока мимо него не пройти. Внезапно встреча с полицией стала желанной.

Мысли скакали в поисках спасения, но все без толку. Выхода не было. Сзади и по бокам – стены, впереди – маньяк с тесаком, с которым нам и втроем не справиться.

Нас разделяла пара шагов. Я кожей чувствовала холод лезвия. Еще мгновение, и оно проткнет меня насквозь. В ужасе я зажмурилась и пропустила самое интересное.

От крика волоски на руках встали дыбом. Глаза распахнулись сами собой. Кричал незнакомец. Он размахивал руками над головой, отгоняя черное облако, и визжал как девчонка. В пылу схватки он выронил тесак и оттолкнул его ногой, но не заметил этого – облако окружило его плотным коконом, лишив зрения.

– Это наш шанс, – Коля схватил меня и Ксюшу за руки и рванул из переулка.

…Мы вернулись к Мишкиному гаражу. Усталые, взмокшие после пробежки мы мечтали об отдыхе. Хватит с нас темных переулков. И так страху натерпелись. Я так чуть не умерла от разрыва сердца.

Мне грезилась постель с горой подушек. Погрузившись в фантазии, я на миг потеряла бдительность.

– Стойте! – Коля удержал нас за локти.

– В чем дело? – возмутилась сестра.

– В гараже горит свет. Вы забыли его выключить?

– Вроде нет, – сказала я.

– Тогда путь в гараж заказан, – Коля поправил очки. – Ваше убежище уже не секрет.

Подтверждая его слова, из гаража вышел мужчина в сером пальто. Мы стояли на противоположной стороне улицы и не могли разглядеть его глаз, но я не сомневалась, что цвет у них самый что ни на есть серый.

– Пошли отсюда, – я развернулась на каблуках и зашагала прочь, пока нас не обнаружили.

Мы свернули за угол дома и привалились к стене. Отдохнули, называется. Третий раз за два дня оказаться бездомной – это вам не шутки. У меня появилось нехорошее предчувствие, что сероглазые найдут меня везде, где бы я ни пряталась.

Но не меньше меня волновал и другой вопрос:

– Что это было? Там в переулке? Кто напал на типа с тесаком?

– Если я скажу, что черное облако как бы исходило от тебя, ты не напустишь на меня такое же? – осторожничал Коля.

– Чего? – я покрутила пальцем у виска. – Ты в своем уме?

– Почему все только и делают, что спрашивают других о нормальности? – Ксюша приподняла шапку и стерла пот со лба. В умственных способностях сестры никто не сомневался, но до спортсменки ей было далеко. – Сойдемся на том, что нормальность и события последних дней не имеют ничего общего. Я тоже видела, как нечто темное отделилось от тебя, Света, и набросилось на мужчину. И поверь мне, я за это благодарна. Ты нас всех спасла.

– Но я ничего не делала, – растерялась я. – Совсем ничегошеньки.

– Наверное, в тебя встроен защитный механизм, о котором ты не подозреваешь, – Коля обошел меня кругом, точно выискивал на мне кнопку, его запускающую.

– Почему он до сих пор не срабатывал?

– Это очевидно, – сказала Ксюша, – до сегодняшнего дня твоей жизни не грозила опасность. Проще говоря, тебя не пытались убить.

Я достала из рюкзака карманное зеркальце и посмотрела себя. На первый взгляд все в порядке. Глаза были карего цвета, а не серого, и это радовало.

Наши потери ограничились сотнями калорий и несколькими нервными клетками. Ни синяков, ни ушибов. Для тех, кто убегал сначала от зомби-соцработников, а потом чудом спасся из лап маньяка-убийцы, мы были в отличной форме.

– Приятно знать, что у нас есть собственное тайное оружие, – улыбнулся Коля.

– Которым мы не умеем пользоваться, – я не разделяла его веселье. Не он испускал клубы черного дыма в момент испуга. Это даже звучало отвратительно, и меня передернуло.

Коля понял, что перегнул палку, и сменил тему:

– Помнится, мы собирались найти Шального и поговорить с ним.

– Как мы это сделаем? – спросила я. – У меня нет опыта в розыске людей.

– И не надо, – Ксюша, как обычно, знала решение всех проблем. – Достаточно того, что нам известна его фамилия. Воспользуемся телефонным справочником, узнаем его номер, и по нему – адрес.

– А если людей с такой фамилией будет несколько? – поинтересовалась я.

– Мы свяжемся с каждым из них и найдем того самого.

– Где взять справочник?

– У меня дома есть один, – сказал Коля. – Лежит в коридоре рядом с телефоном.

– И что с того? – спросила я. – Предлагаешь рискнуть ради справочника свободой?

– В этом нет необходимости, – сказала Ксюша. – Телефонный справочник не раритет. Полистаем его в книжном магазине.

Ближайший книжный находился в паре остановок от нас. Экономя деньги, мы прогулялись пешком. Внутри магазина было тепло, играла приятная музыка, и меня разморило.

Ксюша уверено лавировала среди полок. Будучи завсегдатаем книжных магазинов, она знала, где что лежит. У меня с книгами были напряженные отношения, особенно если они входили в обязательную школьную программу по чтению.

– Телефонный справочник, – Ксюша указала на невысокий столик, – как раз то, что нам нужно.

Коля взял со стола желтый талмуд и принялся листать его в поисках буквы «Ш». Жилки на его висках вздулись от усердия – справочник весил целую тонну.

– Ты вроде говорил, что знаком с Шальным, – я заглянула ему через плечо.

– Знаком. Вернее, я знаю человека с похожей фамилией. Он как бы достопримечательность района, где живет бабашка. Но точный адрес мне неизвестен.

– Нашел, – спустя пару минут он продемонстрировал страницу.

Фамилию Шальной в городе носил всего один человек, и в дело вступила Ксюха. Выйдя в Интернет со смартфона, она раздобыла адрес. Он привел нас к трехэтажному дому с единственным подъездом. По нашим предположениям одна из квартир на первом этаже принадлежала Шальному.

Мы устроили наблюдательный пункт в кафе напротив. Съев по яичнице с жареной колбасой, мы пили кофе и следили за подъездом, ожидая Шального. Заявиться к нему без приглашения было рискованно. Уж лучше подкараулить на улице.

Спустя полтора часа около дома показался парень, с виду на пять, а то и на шесть лет старше меня, с торчащими, как сосульки, темными волосами. Черное драповое пальто было ему велико, словно снятое с чужого плеча.

– Это он что ли? – Коля кивнул на парня за окном кафе.

Глядя на нескладную и в целом нелепую фигуру, я усомнилась в его полезности, но недаром же мы тащились через полгорода.

Шаркая ногами, парень брел к подъезду, и мы рванули из кафе к нему. Поравнявшись с Шальным, я поздоровалась, и он вздрогнул.

– Вы кто? – голос у него был глубоким и приятным в пику неряшливой внешности. – Я ничего не покупаю с рук. Кыш отсюда!

– Простите, – в разговор вступила Ксюша, не привычная к хамскому обращению, – но перед тем, как гнать нас, поинтересовались бы, что нам нужно.

– С какой стати, сестренка? – вежливость не была коньком Шального. – Я вас знать не знаю и знакомиться не хочу. А до проблем чужаков мне нет дела.

– Откровенно, – кивнула Ксюша. Ох, не на ту он напал. – Но мы здесь ради встречи с вами, господин Шальной, и парой грубостей вы от нас не отделаетесь.

Парень остановился и вперил взгляд в Ксюху.

– Хочешь со мной поговорить, приставучая девчонка? Я готов. Но диалог состоится на моих условиях.

– На каких? – Ксюша потянулась в карман, где лежал гель, но я перехватила ее руку. Ни к чему показывать Шальному, что она нервничает.

– Встретимся через четверть часа за домом. Там пустырь, и нас никто не побеспокоит.

Мы и рта не раскрыли, чтобы согласиться или отказаться, как парень с внезапной прытью нырнул в подъезд.

– Не нравится мне идея с пустырем, – поежился Коля. – Мне одному кажется, что нас заманивают в ловушку?

– Это наш шанс выяснить, что происходит, – напомнила я. – Другой зацепки у нас нет.

– А вдруг он приведет с собой сероглазых?

Я закусила нижнюю губу. Коля и Ксюша смотрели на меня выжидающе. Я напомнила им, что мне необходимо разобраться, кто издевается над моей жизнью, и они согласились пойти.

Жилые дома скрывали пустырь от любопытных глаз. Здесь ничего не было кроме нескольких гаражей и пары деревьев. Их голые ветви выглядели пугающе в сумерках, смахивая на пальцы-лезвия Фредди Крюгера.

Шальной задерживался или передумал приходить.

– Очевидно, его не будет, – сказала Ксюша. – Не надо было его отпускать.

– Что мы, по-твоему, должны были сделать: вцепиться в него? – спросила я.

– А хоть бы и так, – сестра выглядела уставшей и раздраженной. Обхватив себя руками, она смотрела на проулок, через который мы пришли, – ждала Шального.

Через десять минут иссякло и мое терпение:

– Хватит с меня. Ты права: он не придет. Я ухожу.

Я шагнула к выходу с пустыря, но уперлась в невидимую стену.

– Что это? – я пощупала пространство перед собой. Стена была едва различимой, но осязаемой. Прищурившись, я разглядела ее контуры: черная дымовая завеса окружала нас со всех сторон. Мы угодили в капкан, как и предсказывал Коля. Кто мог подумать, что он будет таким?

Мы метались в поисках выхода, но его не было. Постепенно до нас дошло – из круга не выбраться. В отчаянии я села в сугроб и повинилась:

– Простите, что привела вас сюда. Мне очень жаль.

– Хватит, – в соседний сугроб плюхнулся Коля, – мы как бы сами за себя в ответе. Ты нас не силком тащила.

– Я согласна с Колей, – Ксюха не села, а сразу легла в снег. – Мы вместе приняли решение идти на пустырь. Страдать тоже будем вместе. Как считаете, за нами кто-нибудь явится или нас здесь бросят?

– Даже не знаю, какой вариант предпочтительнее, – я последовала примеру Ксюши и легла.

Снег был мягким как пуховое одеяло. Вскоре и Коля прилег рядом с нами. Мы лежали и смотрели в ночное небо, в молчании ожидая своей участи. Вид звезд, как всегда, успокоил меня, и я по привычке перебирала созвездия: охотник Орион, Близнецы, мой любимец Единорог.

– Я всякое повидал, но пойманных в ловушку тенеловов, не пытающихся из нее выбраться, встречаю впервые, – мы подскочили от знакомого голоса. На краю западни стоял Шальной и взирал на нас сверху вниз со снисходительной улыбкой.

– О ком ты говоришь? – спросила я.

– Я предполагал, что угодив в ловушку, вы проявите себя, но, видимо, ошибся. А может, нечему проявляться?

Шальной не нуждался в собеседниках, разговаривая сам с собой, и мы затихли, с открытыми ртами слушая его откровения. Лично я половину сказанного не понимала, но от этого было не менее интересно.

– Приходят ко мне, как ни в чем не бывало, как будто я подписывался всем помогать. Знаете, что я ценю превыше всего? Личную свободу! Я, черт возьми, делаю, что хочу и когда хочу. И я уж точно не желаю тратить время на помощь неизвестно кому. Вы даже не тенеловы. В вас нет ни капли магии, в противном случае вы бы давно взломали простенькие сети и сбежали.

– Магия? – уловила я главное в потоке слов. – Ты владеешь магией?

– А на что это, по-твоему, похоже? – он указал на завесу. – Космические технологии?

– Вообще-то, – пробурчала я, – именно так я и думала.

Шальной от души рассмеялся. Мысль о пришельцах его развеселила. Наш обмен репликами и Ксюше поднял настроение. Она одарила меня взглядом победителя: твоя теория провалилась, как бы говорила она, выходит, моя верна.

– Что вам нужно? – отсмеявшись, спросил Шальной.

– В двух словах не объяснишь, – ответил Коля.

– А ты постарайся.

Делать было нечего. Каким бы способом он ни запер нас на пустыре, освобождение зависело от его воли.

Я встала, отряхнулась от снега и начала рассказ с того дня как вернулась домой и поняла, что мне там не рады. По мере того, как история лилась из меня, я снова переживала все события и не верила, что это случилось со мной. Когда моя жизнь из тихой и спокойной превратилась в чехарду происшествий? Впору было пожалеть себя и расплакаться, но меня сдерживало присутствие Ксюши. Если мне тяжело, то каково ей? Она младше меня на два года и сильно привязана к родителям.

– Потом ты заманил нас на пустырь, – закончила я рассказ. – Мы ничего не понимаем и хотим одного: разобраться.

Шальной оказался любителем напускать туман и в прямом, и в переносном смысле. Вместо пояснений, он пробормотал:

– Не вижу в вас ничего особенного, чтобы заинтересовать стражей. Вероятно, стоит присмотреться повнимательнее. Порой то, что лежит на поверхности не имеет ничего общего с тем, что спрятано внутри.

Шальной взмахнул рукой, и пелена спала. Ксюха с Колей вскочили на ноги, готовые к бегству, и я недалеко от них ушла.

Предвидя наше поведение, Шальной произнес:

– Выбирайте: уйдете, я держать не стану. Мне же проще, не придется с вами возиться. Или идите со мной, и я попробую выяснить, что от вас нужно стражам.

– Ты согласен нам помочь? – спросила я.

– Что поделать, любопытство мой порок.

Я повернулась к Коле и Ксюше, посоветоваться. Но они, не дожидаясь вопроса, одновременно кивнули, соглашаясь на прогулку с Шальным. Откуда в них столько смелости? Я, например, сомневалась, стоит ли еще раз довериться этому странному типу.

– Мы пойдем с тобой, но при одном условии: ты расскажешь нам, что происходит, – заявила я.

– Вредная и наглая, – усмехнулся Шальной, – гремучая смесь. Будь по-твоему, сестренка, я отвечу на ваши вопросы.

Глава 6. На город упала тень

Мы угадали: квартира Шального находилась на первом этаже, но для нас было сюрпризом, что двери трех других квартир стояли заколоченными. Парень, одетый как бродяга, выкупил их все и объединил в одну. Где он взял деньги? Внешне Шальной не тянул на подпольного миллиардера, больше походил на неудачника.

За порогом квартиры начинался зачарованный мир. Комната, куда нас привел Шальной, была забита вещами и напоминала музейный склад. Меня привлек шкаф для посуды, где вместо тарелок и бокалов хранились безделушки: фигурка человека с головой шакала, чучело бобра, фарфоровая балерина без руки и еще много странных предметов. Я приблизилась к стеклянным дверцам, рассмотреть содержимое, и заметила, что бронзовые ручки связаны бельевой веревкой.

– Прочь от шкафа! – приказал Шальной. – Это не игрушки. Там хранятся затененные вещи.

Я попятилась и наткнулась на обеденный стол с кружевной скатертью и коллекцией мебели вокруг – от табуретов до кресел.

Окна закрывали шторы наподобие театрального занавеса, отчего в комнате царил полумрак. Лишь немного света от неоновой вывески с противоположной стороны улицы проникало в зазор между шторами. Под потолком висела хрустальная люстра с подвесками. Рука потянулась к выключателю, зажечь свет, но меня остановил Шальной.

– Не включай, – велел он. – Темнота наш союзник. В темноте нет теней.

Он подошел к окну и поправил шторы, вынудив нас побросать верхнюю одежду на пол и пробираться к столу на ощупь. Я уселась в первое попавшееся кресло. Глаза привыкли к полумраку, но я видела лишь очертания предметов без деталей.

– Проголодались? – голос Шального донесся из соседней комнаты. Он, подобно незрячим, ориентировался в темноте по памяти.

Шальной принес блюдо с чем-то съедобным. Судя по запаху, это была пицца. Хотя мы недавно перекусили, я была не против съесть кусочек.

Доев, я оглянулась в поисках салфетки и заметила, как Шальной вытирает руки о кружевную скатерть. Жаль, я пропустила выражение Ксюхиного лица в этот момент. Представляю, как ее перекосило. Хозяин квартиры начинал мне нравиться. Его безразличие к этикету и условностям подкупало.

– Перейдем к делу, – предложил Шальной, рыгнув (это было перебором даже для меня). – Задавайте вопросы. Нынче самое подходящее для этого время. Нас никто не подслушает.

На всякий случай он еще раз осмотрел комнату. Результат его удовлетворил, и он кивнул мне – мол, говори, не тяни. А у меня, как назло, все мысли вылетели из головы. Когда вопросов целый рой, сложно выбрать один.

– Почему я ничего не помню о Свете? – спросила Ксюша, проявив смелость, так как мы с Колей помалкивали. – И родители ничего не помнят. Зато Бакс – наш пес – ее узнал. Есть еще фотография, доказывающая, что она с нами знакома. Покажи ему, Света.

Я вытащила фото из кошелька и протянула Шальному. Только вряд ли он разглядел его в темноте.

– Случайная улика, – Шальной вернул мне фото, и я спрятала его в карман. – Невозможно все предусмотреть. Какая-то мелочь да всплывет. С собакой тоже все непросто. Памятью животных трудно манипулировать. У них своя специфика. Много лишней возни. Да и к чему надрываться? Кого волнует, что думает какая-то псина? Ни один здравомыслящий человек не примет ее мнение в расчет.

– Выходит, я не сошла с ума? – от облегчения я чуть не свалилась с кресла. – Все мои воспоминания о детстве, о семье, о школе и друзьях настоящие?

– Понятия не имею, что ты там помнишь, сестренка, но, скорее всего, твои воспоминания реальны, а родственникам и знакомым промыли мозги. Полностью стереть воспоминания можно, но последствия масштабного вмешательства непредсказуемы. Проблема в том, что воспоминания – часть личности. Каждый прожитый день делает нас теми, кем мы в итоге являемся. Убери что-нибудь из пережитого, и человек изменится. Поэтому воспоминания о событиях чаще всего не стирают. В них заменяют одно действующее лицо – в данном случае тебя – на другое. Когда дело закончено, ты перестаешь существовать. В мире не остается ни одного человека, который бы тебя помнил.

– Все равно не понимаю, зачем понадобилось манипулировать памятью близких мне людей, – сказала я.

– Это очевидно, – выдала Ксюха, юная мисс Марпл, – чтобы беспрепятственно увезти тебя. Никто не будет искать того, о ком не помнит.

– А у девочки есть мозги, – хмыкнул Шальной. – У единственной из вашей компании.

– Зачем меня увозить? Кому я нужна?

– Хотел бы я это знать, – Шальной не сводил с меня глаз. – Что-то должно быть в тебе особенное, но дара мага я у тебя не чувствую. Ты обычная девчонка, каких сотни. Не могу понять, из-за чего вся серая стража поднята на уши.

– Что за стража? – поинтересовалась Ксюха. Пока я истерила, она добывала информацию.

– Верные королеве воины – вот кто такие серые стражи, сестренка, – ответил Шальной. – Они прекрасно обучены. Их посылают только на важные задания. Королева не разбрасывается личной гвардией.

– Королева? – я тряхнула головой. – Вы имеете в виду королеву Англии? Зачем ей подросток из России?

– Причем тут Англия? – не понял Шальной.

– Ага, – Ксюха заерзала на стуле, – я тебе говорила, здесь замешаны вампиры!

– Какие вампиры? – с каждым нашим новым предположением удивление Шального росло.

– Разве стражи не вампиры? – спросила Ксюша. Я испытала злорадное удовольствие оттого, что и она была не права. Можно подумать, я легко распрощалась с пришельцами.

– Слушайте, – Шальной поднял руки, призывая нас замолчать, – что бы вы там ни думали, вампиров не существует. А также оборотней, привидений, зомби и о чем там еще нынче модно снимать кино.

– О демонах? – предположил Коля.

– Их тоже нет, – отрезал Шальной.

– Но королева Англии есть, – проворчала я.

– Она – да, но эта милая старушка не имеет отношения к вашим несчастьям.

– А кто имеет? – уточнила я.

– Вы что же, никогда не слышали о теневой стороне? – растерялся Шальной.

Мы покачали головами.

– Черт, вот это я попал, – он взъерошил волосы и надолго задумался, а после сказал: – Значит так, слушайте и впитывайте. Дважды повторять не буду.

Мы затаили дыхание.

– Наш мир, отбрасывая отражение, породил двойника – теневой мир, с которым мы неразрывно связаны, как две стороны одной монеты. Тени, которые мы видим повсюду, – проход между мирами.

– С ума сойти! – воскликнула Ксюша. – Настоящий параллельный мир. Как в нем все устроено? Там живут похожие на нас люди?

– Стоп, – я выставила вперед ладонь. – Мы здесь не для научных изысканий.

– Но это безумно интересно. Неужели тебя не волнует наличие второй вселенной?

– Меня нет, – я была непреклонна. – Я не могу вернуться домой – вот что меня волнует.

– Можно еще один-единственный вопросик?

– Только один, – кивнула я. – Не больше.

– Тени живые?

– Не совсем, – сказал Шальной. – Не в той мере, в какой принято понимать жизнь. Они отражение, отбрасываемое нами. Но через них к нам могут попасть жители теневой стороны. Например, серые стражи. Через тень человека они проникают в тело и подчиняют его себе. Вроде как вселяются в людей.

– Маму и папу захватили жители теневой стороны! – дошло до меня.

– Похоже на то. Серые глаза, отсутствие тени – признаки захвата.

– Зачем они это сделали?

– Им нужна ты. Вероятно, они рассчитывали, что ты вернешься домой, а там тебя поджидают стражи, – сказал Шальной.

– Как их спасти? – спросила Ксюха.

– Им ничего не угрожает. Стражи бережно обращаются с чужими телами. Добившись цели, они уходят. Ваши родители очнутся и не вспомнят о событиях последних дней. Другое дело отступники. Они не церемонятся с захваченными.

– Почему ты уверен, что в родителей вселились стражи, а не отступники?

– То, что вы описали, похоже на стиль стражей. А вот человек, напавший на вас в подворотне, из отступников. На вас охотятся и те, и другие, что поднимает твой рейтинг, сестренка, на заоблачную высоту. Боюсь представить, что такого натворила первокурсница, чтобы привлечь столько внимания.

– Я ничего не делала, – открестилась я от обвинений в свой адрес.

– Возможно, ты не осознаешь этого, – Шальной подался вперед, и я порадовалась, что стол между нами мешает ему дотянуться до меня. – В тебе должно быть скрыто нечто важное.

– Стражи могли перепутать меня с кем-нибудь.

Шальной откинулся на спинку стула и снова взъерошил волосы. Он тоже склонялся к мысли, что я заурядная особа и неожиданный интерес ко мне со стороны теней вызван путаницей.

– А как насчет черного облака, спасшего нас от отступника? – Ксюшин вопрос развеял мои надежды.

– Как я мог об этом забыть! – Шальной стукнул себя по лбу. – Нет, это не ошибка. Стражи не случайно выбрали тебя. К кому попало личного охранника не приставляют.

– То черное облако – мой личный охранник?

– Порой тень заменяют фантомом. Проще говоря, живой тенью. Хотя его способности ограничены в нашем мире, кое на что и фантом годится. Вы видели его в действии. Подобная замена – непростая штука и требует много сил. Ради абы кого фантомами не разбрасываются.

Я взглянула себе за спину в поисках тени и порадовалась темноте, из-за которой она отсутствовала. Мысль о том, что за мной ходит неизвестно кто, вселяла ужас. Так и до мании преследования можно докатиться.

– Как долго фантом ходит за человеком? – спросила я.

– Да хоть всю жизнь.

– То есть и когда я была в ванной, – и снова отсутствие света было мне на руку. В темноте никто не заметил, как густо я покраснела. – И всегда-всегда фантом был со мной?

– Где была тень, там был и он.

– Ох, – я прикрыла глаза. Встречу этого фантома и убью. Надо выведать у Шального, как прикончить тень.

– Чего я не пойму, так это зачем ты королеве, – пробормотал Шальной. – Ты не с теневой стороны. Слишком много в тебе цвета. Например, твои волосы. Они чересчур яркие для мира теней. Значит, ты отсюда. Но на кой черт королеве человек?

– Королева правит миром теней, – догадалась Ксюша.

– Она пытается, – тону Шального не хватало уважения к представителю власти. – Но у нее получается все хуже и хуже.

– Урок теневой истории весьма занимателен, – вмешалась я, – но что делать мне? Как вернуть прежнюю жизнь?

– На этот вопрос у меня нет ответа, – признался Шальной. – Пока мы не разберемся, кто ты такая.

– Так давайте разбираться.

– Мне потребуется помощь. Нелишне будет поговорить с кем-нибудь с той стороны.

– Нет, – напрягся Коля, – никаких стражей.

– Кто сказал, что речь о них? Я не в ладах с теневым законом. За пару дел на другой стороне меня ждет тюрьма. Мы обратимся к тому, кто нас не сдаст. При этом он близок к королеве и в курсе ее планов. А пока вы поживете у меня.

– Мама убьет меня, если я не приду ночевать, – произнес Коля.

– Ты уверен, братишка, что дома тебя ждет мама, а не страж?

Коля сглотнул. Нет, он совсем не был в этом уверен. Никто из нас уже ни в чем не был уверен.

– Тогда решено, – Шальной в который раз взъерошил волосы, и я начала думать, что они блестят и торчат в стороны не от геля, а от частого соприкосновения с грязными ладонями. – Ночуете у меня. Места всем хватит.

– Э, – жаль его прерывать, он выглядел воодушевленным, но я была обязана спросить: – а ты, собственно, кто такой?

Повисла неловкая пауза. За чехардой событий мы забыли поинтересоваться, кто наш спаситель. И спаситель ли он?

– Я, – с гордостью заявил Шальной, – теневой маг высшей категории. По-простому – тенелов.

– Еще бы объяснил, что это означает, – сказала Ксюша, и мы с Колей поддержали ее кивками.

– До чего тяжело общаться с невеждами, – вздохнул тенелов Шальной. – Слышали о заклинателях змей? Это то же самое, но вместо змей тени. Врожденный дар, что-то вроде особого голоса, которого тени вынуждены слушаться.

– А знаете, я не хочу выяснять подробности, – Ксюша достала гель и, вылив приличную порцию на ладонь, протерла руки.

– Подробности тебе ни к чему, сестренка. Все равно ничего не поймешь. Идемте, я покажу вашу комнату.

Вслед за хозяином мы двинулись вглубь квартиры. Она оказалась больше, чем я предполагала – мрачный лабиринт с Минотавром-Шальным. Охая и ахая, мы то и дело натыкались на предметы, которых на нашем пути было великое множество.

– Нельзя включить свет, что ли? – взмолился Коля после встречи с углом тумбы.

– Нельзя, – откликнулся Шальной. – Квартира защищена от незваных гостей, но меня беспокоит фантом. Нет гарантии, что он не попытается сообщить стражам, где вы прячетесь. Я, конечно, поставил заслон, но рисковать не стоит.

– Так вот почему стражи нашли гараж, – сказала я. – Фантом не только подглядывает, он еще и доносит. Но почему он не сдал нас сероглазым из машины?

– Вы на редкость везучие, – сказал Шальной. – Нынче выдался пасмурный день, теней при такой погоде не бывает.

Мы добрались до комнаты с двумя двухъярусными кроватями. Из всех помещений в квартире это было самым тесным и убогим. Комната прислуги в доме богача и то комфортней.

– Будете спать здесь, – сказал он. – Из комнаты не выходить, свет не включать.

– А если я захочу в туалет? – спросила Ксюша.

– За кроватью дверь в ванную. Спокойной ночи.

После этих слов Шальной ушел, но не запер нас, подарив видимость свободы.

Глава 7. Фантом

Ксюша и Коля заняли верхние ярусы кроватей, мне досталось место внизу, что было кстати – для задуманного мной эксперимента требовалось уединение. Дожидаясь рассвета, я прилегла, и меня сморил сон.

Проснулась я не на рассвете, как планировала, а значительно позже, но Ксюша с Колей все еще дрыхли. Сверху доносилось их размеренное дыхание.

Света было достаточно для образования тени. Я устроилась на постели так, чтобы моя тень падала на противоположную стену. По правде говоря, я понятия не имела, как общаться с тенями. Сказать ей привет и помахать рукой? Никакой реакции. Тогда я уставилась на тень, не мигая. «Ну же, – шепотом подбадривала фантома, – выходи на связь».

В глубине души я слабо верила в истории Шального. Тенелов. Ага, как же. Но связаться с фантомом задумала еще накануне вечером. Не знаю, чего я добивалась. Так далеко я не загадывала, просто искала доказательства россказням о тенях.

Глаза защипало, и я моргнула. Навернулись слезы, и показалось, что тень дернулась, в то время как я сидела неподвижно. Промокнув уголки глаз краем футболки, я снова пригляделась к тени.

Будь я проклята, если она не двинулась! Забыв, как дышать, я подняла руку и махнула в знак приветствия. Тень повторила мой жест, но с опозданием. В эту секунду я окончательно и безоговорочно поверила тенелову Шальному. В один миг он для меня из неприветливого неряхи превратился в гуру теней.

– Ты – фантом, приставленный следить за мной? – едва шевеля губами, спросила я.

Тень кивнула. Я привалилась спиной к стене. В голове не укладывалось – разговариваю с собственной тенью.

Мой вынужденный попутчик не мог говорить, только жестикулировать. Но в пантомиме он был мастер. Фантом разыграл передо мной целый театр теней, из которого я выяснила, что он не столько следит за мной, сколько оберегает. Он своего рода невидимый телохранитель. Задание ему поручила королева, о чем он поведал, раздуваясь от важности. Королева в его исполнении была преисполнена величия – гордая осанка, корона аж до потолка, но я не разделяла благоговение фантома, виня ее величество в своих неприятностях.

Через полчаса мы с фантомом сдружились. Он оказался приятным малым, и я простила ему преследование. В конце концов, инициатива исходила не от него.

– Пожалуйста, – я перешла к тому ради чего затеяла эксперимент с тенью, – не рассказывай никому, где мы прячемся.

Фантом вздрогнул. Моя просьба вынуждала его нарушить должностные обязанности.

– Я толком не разобралась в истории с тенями, – пояснила я. – Мне нужно время все осмыслить. Дай мне пару дней, прежде чем сообщить стражам, где я.

Судя по тому, как приподнялись плечи фантома, он вздохнул. Я сложила руки перед грудью и посмотрела на него умоляющим взглядом кота в сапогах из мультфильма о Шреке. С мамой подобный фокус всегда срабатывал. Помог он и в этот раз: фантом кивнул, соглашаясь на уступку. На всякий случай я заставила его, положив руку на сердце, принести клятву.

Проснулись Ксюша и Коля, но я не сказала им об общении с фантомом, и сами они ничего не заметили – фантом, как ни в чем не бывало, опять притворился моей тенью.

Почистив зубы и умывшись, мы покинули спальню, посчитав, что запрет на выход из комнаты распространяется на ночное время суток. Нас вел голод. Вчерашняя пицца была вкусной, но маленькой.

За дверью ждал удивительный мир квартиры тенелова. При дневном свете на мебели и вещах был виден многолетний слой пыли. Уборкой маг себя не утруждал. Ксюша скривилась, разглядев паутину в углах. Для сестры грязный и полный беспорядка дом Шального воплощал ад.

Квартира и сам Шальной напоминали мне Гиперион – темный спутник Сатурна с хаотичным вращением. Чего-чего, а темноты и хаоса здесь было хоть отбавляй.

Некоторое время мы блуждали в поисках кухни, побывав в комнате с роялем, в библиотеке, в зале с огромным диваном, заваленным коробками от пиццы и стаканами из-под кока-колы, и, наконец, наткнулись на кухню. Плачевное это было зрелище: в мойке высилась гора немытой посуды, над которой кружила стайка мух; чем-то залитая плита (несколько мух окончили в липкой ловушке жизненный путь); обеденный стол, заставленный грязными кастрюлями, не поместившимися в раковину.

Коля шагнул к холодильнику, урчащему в углу.

– Не открывай! – в унисон среагировали я и Ксюха.

– Вряд ли там есть еда, – усомнилась я. – Присмотрись к кухне, здесь не принято кушать. Шальной предпочитает пиццу на заказ.

– Кстати, где он? – Коля отступил от холодильника.

– Спит еще, наверное, – сказала Ксюша.

– Предлагаю сходить в кафе напротив, – я выглянула в окно и убедилась, что оно работает.

В кафе готовили отменную яичницу. Заказав ее снова, мы умяли завтрак и вернулись в квартиру.

– Вот вы где! – нас встретил разъяренный тенелов. – Разве я не велел вам сидеть в комнате? Так вы на улицу поперлись. Вас кто-нибудь видел? Был за вами хвост?

Я на всякий случай оглянулась. Никакого хвоста. Потом до меня дошло, что имелась в виду слежка. Все эти шпионские термины действовали на нервы. Нельзя, что ли, по-человечески говорить?

– Мы всего лишь сходили в кафе, – ответил Коля. – Мы проголодались, а у тебя на кухне грязевая катастрофа.

– Вы были на кухне? – изумился маг. – Туда все еще можно попасть? Я думал, мыши окончательно ее захватили.

При слове «мыши» Ксюха, закатив глаза, похлопала себя по карманам в поисках геля. Мыши, крысы, тараканы – подобную живность она причисляла к служителям зла. Она и собаку не хотела заводить, но я настояла.

Убедившись, что вслед за нами в квартиру не вломились стражи королевы, Шальной успокоился. По телефону он заказал пиццу, удивив нас тем, что в квартире хоть что-то работает.

После завтрака тенелов подобрел. При дневном свете я лучше его рассмотрела: выглядел он под стать своему жилью – такой же пыльный и мятый, как и все вокруг. Растянутая футболка в пятнах от кетчупа и жира годилась разве что в половые тряпки. Джинсы, протертые на коленях, были не лучше.

Мы сидели в гостиной за столом со скатертью. Последняя была не белой, как мне показалось ночью, а серо-бурой с масляными разводами.

– Я собрал необходимые для ритуала ингредиенты, – Шальной поставил на стол трехлитровую банку с неведомой смесью. – Они дозреют, и мы пошлем сообщение.

Пока смесь настаивалась, мы воспользовались шансом узнать мага поближе. Я спросила, давно ли он здесь живет. По моим скромным подсчетам требовалось несколько лет, чтобы так основательно загадить квартиру.

– Жилплощадь досталась мне в наследство от бабки, – сообщил Шальной. – Она была превосходным тенеловом. Это мне тоже от нее передалось. Бабка превратила квартиру в крепость. Здесь есть все необходимое для жизни и для магии. Она годами ее не покидала. Так и умерла. Прямо на том диване.

Шальной кивнул нам за спину. Мы как по команде обернулись и посмотрели на диван, обтянутый потертой клетчатой тканью.

– Я вчера на него чуть не сел, – прошептал Коля и позеленел.

Ксюша отреагировала спокойно. И это та девочка, которая в пять лет два дня отказывалась выходить на улицу после того, как соседский мальчишка бросил в нее ком земли?

– Готово, – Шальной прервал сеанс созерцания дивана. Смахнув со стола все лишнее на пол, он рассыпал по нему содержимое банки, нарисовав причудливый рисунок из закорючек и черточек. – Дальше буду говорить я, вы молчите. Одно неверное слово и ритуал сорван.

Мы стиснули зубы, чтобы случайным замечанием не испортить работу мага.

Тенелов вытащил из-за ремня нож: вместо лезвия из стали был каменный обрубок, похожий на орудие первобытных людей. Раздвинув шторы, он позволил дневному свету заполнить комнату, и образоваться теням. Шальной, размахивая ножом, подошел к стене, на которую падала тень от комода, ухватился за ее край, что само по себе было невероятно, и отрезал от нее приличный кусок. Остаток тени съежился, точно от боли.

Обрывок тени в руке Шального походил на черный носовой платок с рваными краями. Он бросил его на стол к смеси.

Мне не терпелось увидеть магию в действии. Порыв ветра, пламя свечей или взорванную лампочку. Хоть что-нибудь. Но Шальной просто отбубнил приказ для тени кого-то там найти. Лишь обретший самостоятельность кусок тени походил на магию, но он тут же скользнул в окно и исчез из поля зрения.

– Дело сделано, – Шальной встряхнул скатерть, подняв в воздух облако пыли. – Ждем ответа.

– Это все? – Ксюша была разочарована не меньше меня.

– Что не так? Я послал тень за своим знакомым. Она в кратчайшие сроки разыщет его, где бы он ни был, и передаст сообщение.

– А если он не захочет прийти? – испугалась я.

– Не переживай, сестренка, Марк никогда меня не подводил. Мы с ним вроде как друзья. Я помогаю ему, он помогает мне. Взаимовыгодные отношения.

– О друзьях так не говорят, – произнес Коля. – С людьми дружат не потому, что это выгодно, а потому, что человек тебе нравится, – он посмотрел на меня, будто тайный смысл его слов предназначался лично мне.

Шальной заявил, что устал и развалился в кресле напротив телевизора, переключив канал на ток-шоу. Мы стойко переносили пытку нудной передачей, но когда она затянулась, Коля не выдержал и попросил включить местный канал.

– Это еще зачем? – спросил Шальной.

– Сейчас будут новости, – сказал Коля. – Хочу послушать, не разыскивают ли нас.

Мы с Ксюшей его поддержали, и Шальной подчинился. Мы попали на объявление сюжетов выпуска, но прослушав их до конца, так и не встретили упоминания о пропавших детях.

– Сегодня понедельник, – сказал Коля. – Мы должны были пойти в университет, а Ксюша – в школу, но никто не заметил нашего отсутствия. Неужели нас тоже стерли?

– Едва ли, братишка, – ответил Шальной. – Либо в твоих родителей тоже вселились стражи, либо они зачарованы, поэтому и не объявили вас в розыск. Будьте спокойны, вас ищут, но по своим каналам.

– А учителя? – поинтересовалась Ксюша. – Стражи не могут захватить всех наших знакомых.

– Учителям могли позвонить стражи в лице ваших родителей и сказать, что вы заболели и в школу не придете.

– Как у тебя все легко объясняется, – сказала я. – Еще бы сказал, что им от меня нужно, цены бы тебе не было.

– И скажу, – Шальной вернулся к телешоу, – не сомневайся.

Телевизор мне наскучил, и я отправилась бродить по дому. Благо здесь было достаточно по-настоящему захватывающих мест.

За первой дверью на моем пути скрывалась мастерская тенелова. На бесконечных столах и полках ютились склянки, пробирки и мензурки. С потолка свисали сушеные травы. От их терпкого запаха свербело в носу.

Я по-новому оценила Шального. Он удерживал в голове прорву знаний. На одно запоминание названий ингредиентов уйдет куча времени. А ведь еще надо уметь их применять. Мне точно не стать тенеловом. Не хватит усидчивости.

Следом я забрела в знакомую комнату с роялем. Попробовала сыграть пару нот – когда-то я ходила в музыкальную школу, правда, потом бросила – но вместо приятной слуху мелодии раздался полузадушенный стон умирающего вепря. Я заглянула под крышку: на рояле давно не играли, и мыши из кухни облюбовали его в качестве дома.

За третьей дверью была библиотека. Там я тоже бывала, но не удержалась зайти еще раз. Не то чтобы я любила читать, но от хорошей приключенческой книги сейчас не отказалась бы. Хоть какое-то развлечение. Все лучше, чем смотреть очередную историю о непростой жизни кинозвезд.

Чтобы прочесть название и имя автора книги, я стирала пыль с корешков. В основном попадалось научное чтиво по физике и химии. Наверное, знание этих предметов необходимо для овладения теневой магией. Под конец пятой полки мне повезло: я наткнулась на «Приключения Робинзона Крузо».

Я достала книгу с полки: старое издание, но страницы все еще склеены между собой. До меня эту книгу никто не читал.

Я огляделась в поисках ножа для бумаги. Но вместо него увидела парня в черных джинсах и белой рубашке.

– Ой! – от испуга я выронила книгу.

– Прощу прощения, – он улыбнулся. – Не хотел тебя напугать.

Он поднял книгу и протянул ее мне. Я забрала ее, обдумывая, стоит ли позвать на помощь немедленно или все в порядке и парень очередной тенелов. Что говорил Шальной о стражах? Захваченного человека легко узнать по серым глазам и отсутствию тени.

Глаза у парня действительно были серыми, но не такими, как у мужчины с тесаком. У того они были мертвые, словно из них наряду с цветом высосали жизнь. У парня глаза походила на серебристую ртуть. В них отражалось множество эмоций, начиная от интереса ко мне и заканчивая досадой на себя за неудачное появление.

Я посмотрела ему за спину в поисках тени, но в библиотеки, как и во всей квартире, было плохо с освещением. Если тень и есть, то здесь ее не разглядеть.

– Марк, – представился он.

– Света.

– Прекрасное имя.

Мне собственное имя казалось заурядным, но было приятно, что кто-то посчитал его красивым.

– Кто ты? – ко мне возвращалась уверенность.

– Друг, – улыбка парня сделалась шире.

Зубы у него были идеально ровными и жемчужно-белыми. Черные волосы аккуратно подстрижены и уложены. Рубашка застегнута на все пуговицы, только галстука не хватает. Я также обратила внимание на ухоженные ногти, когда он подавал мне книгу. Вылитый пай-мальчик. Но симпатичный, чего уж там.

– Ты прибыл, братишка! – в библиотеку ввалился Шальной в сопровождении Ксюши и Коли. – Быстро.

– Я был неподалеку и нырнул прямо к тебе.

– Вот и правильно. У меня нарисовалась непростая задачка. Как раз по твоей части.

Шальной представил нас Марку, пояснив, что он и есть тот таинственный друг, которого мы ждали.

Я постеснялась спросить, как Марк попал в квартиру. На входной двери было семь замков плюс цепочка и задвижка. Легче взломать сейф, чем проникнуть к тенелову.

Мы перебрались к столу – негласному месту сбора. Я, Ксюша и Коля сели с одной стороны, Шальной и Марк – напротив. Последний не сводил с меня глаз. Он смотрел так, словно пытался вспомнить, где прежде меня видел, но мы не встречались. Уж я бы запомнила высокого красивого брюнета.

В нескольких словах Шальной обрисовал ситуацию: где и как с нами познакомился, какие у нас проблемы, не забыл упомянуть о фантоме. Я слушала и не верила: неужели это произошло со мной за какие-то два дня?

– Светлана, ты красила волосы? – первым делом спросил Марк.

Волосы у меня с рождения имели коньячный оттенок. К ним в изобилии прилагались веснушки на лице, плечах и груди. Покрась я волосы, они бы все равно никуда не делись. Да и мама была против.

– Нет, – ответила я, – это мой натуральный цвет.

– Потрясающе, – восхитился Марк, – невероятно глубокий оттенок. Цвет твоих волос приукрасит даже самый хмурый день.

– Эй, – вмешался Коля, – мы тебя пригласили не за тем, чтобы ты к Светке приставал.

– Ничего, – я пожала Колину руку, – я переживу.

По правде говоря, мне было приятно. Прежде мне не делали комплиментов, пусть и таких странных.

– Ты в курсе, какого черта стражи гоняются за ней по всему городу? – спросил Шальной.

– Есть одна идея, – ответил Марк. – Но ее надо проверить.

– Почему мы должны тебе доверять? – сощурился Коля. – Мы не знаем, кто ты. Вот он – тенелов. Ты тоже?

– Нет, я не имею отношения к магии, – Марк проигнорировал грубый тон и остался вежлив. Разве Коля не видит: у них с Шальным ничего общего. – Я ныряльщик. Так называют тех, кто умеет нырять в тень.

– Марк – житель теневой стороны, – будничным тоном сообщил Шальной, и мы лишились дара речи.

Я пригляделась к гостю в поисках отличий от человека. Кожа у него была неестественно бледная, точно он годами не бывал на солнце. Одежда и внешний вид – все выдержанно в черно-белой гамме. Не опровергни Шальной теорию Ксюши о вампирах, Марка можно было бы принять за одного из них. Но в остальном он выглядел как обычный парень. Лет двадцати примерно.

– Мы во всем похожи на людей, – сказал Марк. – За исключением мелочей, мы такие же, как вы.

– Обалдеть! – я впервые слышала от Ксюши жаргонное слово. – Мы только что познакомились с нечеловеком. Как вы себя называете?

– Людей мы зовем отбрасывателями тени, а себя копиями.

Ксюша захлопала в ладоши совсем как ребенок. С детства она мечтала уехать куда-нибудь в Африку или Гималаи и там открыть неизвестный науке вид, который она будет изучать и впоследствии назовет своим именем. Ее фантазии сбылись как нельзя лучше: она открыла целую параллельную вселенную.

– Но тсс, – Марк приложил палец к губам и подмигнул Ксюше, – это секрет.

Сестра смотрела на Марка влюбленными глазами и ловила каждое его слово. А ведь мы знакомы от силы минут десять. Что будет через день или два?

В отличие от Ксюши Коле друг Шального не понравился. Он одарил его тяжелым взглядом исподлобья и спросил:

– Значит, ты не объяснишь нам, кто и с какой целью охотится на Свету? Не пойму, зачем мы вообще тебя вызывали. С таким же успехом ты мог не приходить. Ты как бы не сказал нам ничего нового.

– Я не говорил, что ничего не объясню, – сказал Марк. – Просто не люблю быть голословным. Мне надо увериться в своей правоте. Но одно я могу пообещать уже сейчас: я не выдам вас стражам.

– Тогда не тяни, братишка, – сказал Шальной. – Я умираю от любопытства.

– Я свяжусь со своим информатором сегодня же вечером, – улыбнулся Марк.

В ближайшие несколько часов нам было нечего делать. Снова в одиночестве бродить по квартире я не отважилась. Мало ли, еще нарвусь на очередного гостя. Звонком и входной дверью здесь, похоже, не принято пользоваться.

Коля, взяв меня и Ксюшу под руки, увел нас подальше от тенелова и его друга.

– Вам не кажется, что пора валить отсюда? – прошептал он, оглядываясь, не подслушивает ли кто.

– Зачем? – удивилась я. – Еще немного – и мы узнаем причину наших бед.

– Или он приведет стражей, – настаивал Коля.

– Он обещал этого не делать, – сказала Ксюша.

– И ты, что ли, поверила ему на слово? – Колины очки запотели, как бывало всякий раз, когда эмоции брали над ним верх.

– Твое мнение субъективно и основывается на личной неприязни.

Когда Ксюха выдавала фразы наподобие этой, меня тянуло перекреститься. В мою сестру точно вселялся демон науки и вещал ее голосом.

Коля побагровел. Ксюша сильный противник. С ней даже папа не брался спорить. Я, осознав, что спор затянется, на цыпочках скрылась за углом, но они были так увлечены беседой, что не заметили бы моего бегства, даже если бы оно сопровождалось салютом и фанфарами.

Свернув пару раз не там где положено, я, вместо того, чтобы вернуться в гостиную, угодила в оранжерею. В прошлом она была прекрасна. На полу и на полках стояли вазоны, но растения давно погибли. Остались лишь сухие ветки и догнивающие листья.

Я задержалась у горшков с орхидеями, узнав их по наполнителю. В отличие от других растений им взамен земли подавай смесь из опилок и коры. Цветы напомнили мне дом – у мамы все подоконники заставлены орхидеями. Контраст между мамиными растениями – цветущими и прекрасными – и мертвыми растениями в оранжерее был разительным. Отличная иллюстрация моей прошлой и нынешней жизни.

– Это место напоминает кладбище, – услышала я за спиной. – Вид смерти не способствует хорошему настроению.

Я по голосу узнала Марка. До чего бесшумно он ходит. Пару дней с ним в одной квартире, и я превращусь в заику.

– Я случайно сюда забрела. Никак не разберусь с планировкой.

– Я часто бываю у Вадима последние года четыре, – произнес он, – и то порой путаюсь. Это не квартира, а черная дыра. Его бабушка была сильным тенеловом, но под конец жизни ее одолели последствия магии.

Я не сразу сообразила, что Вадим – имя Шального. Хотя, что в этом удивительного? Должно же быть у него имя.

– Какие последствия? – я присела на край полки, свободной от цветочных горшков.

– Магия дается тяжело. За нее приходится расплачиваться. На закате жизни тенеловы сходят с ума. Чем сильнее маг, тем глубже безумие. Старую женщину преследовали тени за то, что она всю жизнь подчиняла их своей воле. Остаток дней она провела в этой квартире. Никуда не выходила, ни с кем не общалась. Даже внука не желала видеть. Боялась, что его захватят тени и будут ее шантажировать.

– А Шальной – сильный тенелов?

– Невероятно сильный.

Мы замолчали, думая о том, какое будущее ждет нашего общего знакомого. Каково жить, зная, что рано или поздно сойдешь с ума?

– Он может отказаться от использования магии, – произнесла я.

– Вадим почти не практикует. Только в исключительных случаях.

Ради нас Шальной пожертвовал частицей своего будущего. Я с трудом сдержалась, чтобы не броситься на поиски тенелова, обнять его и поблагодарить. Уж я-то знала, каково это – думать, что сходишь с ума.

– Не переживай, – сказал Марк, – вечером я свяжусь с информатором, и все прояснится. Не верю, что стражи хотят навредить тебе. У них должна быть серьезная причина для подобного поведения.

– А у тебя что за дело в нашем мире? – спросила я.

– Оно не имеет к тебе отношение. Мне поручили найти одного важного человека. Проблема в том, что он сам не понимает, насколько он важен.

– Что в нем такого?

– Дело не в нем, а в его копии на теневой стороне, – Марк замялся, прикидывая как много можно мне рассказать. – Понимаешь, люди и их копии неразрывно связаны. Люди отбрасывают отражение на мир теней, тем самым влияя на него. Отражение искажается порой до неузнаваемости, но связь никогда не рвется. В этом вся суть устройства наших миров.

– Подожди-ка, – сказала я, – где-то на теневой стороне у меня есть копия? В точности такая же, как я?

– Насчет вашей похожести ничего не утверждаю. Чем тоньше связь между человеком и его копией, тем меньше сходства.

– Каким образом устанавливается связь?

– Все зависит от твоей копии. Хочет ли она быть похожей на тебя или стремится к самостоятельности. Например, я тоже чья-то копия, – Марк развел руки, демонстрируя себя во всей красе. – Но у меня свободолюбивый характер. И все равно даже я завишу от своего отбрасывателя. Его важные решения, хочу я того или нет, отражаются на мне и моих поступках.

– Это сложно, – призналась я. – Вот Ксюха сочла бы твою историю увлекательной. Так этот человек, которого ты ищешь, кто он?

– Важен не он, а его копия. В нашем мире она стала причиной хаоса. Если мы найдем человека, то сможем повлиять на его копию и закончим развязанную ею войну.

– Звучит, как описание тайной миссии, – улыбнулась я.

– В некотором роде так и есть.

– Тогда мне жаль, что мы отвлекаем тебя от дела своими мелкими проблемами.

– Твоя проблема не менее важна, – между бровей Марка пролегла складка. – Сейчас, когда на теневой стороне царит беспорядок, королева не посылает стражей на второстепенные задания. Я давно не был при дворе и не в курсе творящихся там дел, но королева не из тех, кто принимает необдуманные решения.

– Ты знаком с королевой? – я соскочила с полки.

Я боролась с противоположными желаниями: убежать от Марка или вцепиться в него и вытрясти все, что он знает об этой ведьме.

– Довольно близко, – ответил он. – И заявляю со всей ответственностью: она прекрасная женщина. Убежден, меньше всего она хотела обидеть тебя и твоих друзей.

– Но обидела, – я прошла мимо него к выходу из оранжереи. – Я надеюсь, ты сдержишь слово. Не давай мне повода усомниться в тебе.

Я отправилась на поиски Коли и Ксюши. Кому кроме них я могу доверять в это непростое время? Окружающие меня люди (или нелюди) так или иначе восхваляют ту, что разрушила мою жизнь. Со всех сторон доносятся дифирамбы королеве: какая она хорошая, умная и правильная. Она всем желает только добра. Но вот была я, и вот была моя некогда дружная семья, которая по воле королевы меня забыла. Как после этого к ней относиться? Скажи мне сейчас кто-нибудь «это ради твоего же блага», я бы дала ему в глаз.

Коля и Ксюша были в нашей спальне. Сидели себе мирно на кровати, уставившись в экран Ксюшиного смартфона. Я залезла к ним, и мы посмотрели три части «Матрицы». В том, что выбор пал именно на этот фильм, мне виделась горькая ирония. Бедный Нео, как и я, не понимал, что с ним происходит – и чем все для него обернулось? Лично я не горела желанием отдать жизнь ради спасения других.

Трилогия закончилась, и мы проголодались. Идя на запах, добрались до гостиной, где на столе дымилась недавно доставленная пицца.

– Никогда не думала, что скажу это, но до чего же мне надоела пицца! – простонала я.

Взяв по кусочку, Коля и Ксюша устроились за столом, а я подошла к Шальному, сидящему на том самом диване, где умерла его бабушка. Переборов брезгливость, я села рядом. Какой смысл бояться мертвых, когда мне и с живыми проблем хватает?

– Вадим, – позвала я тенелова.

Он дернулся и посмотрел на меня с осуждением, будто вместо его имени я произнесла грубое ругательство.

– Так и знал, что Марк не удержит язык за зубами. Что еще разболтала эта находка для шпиона?

– Только твое имя и то, что магия сводит тебя с ума.

– Пришла меня пожалеть, сестренка, – хмыкнул он.

– Вовсе нет, ты в жалости не нуждаешься, – судя по приподнявшимся бровям тенелова, я его удивила. – Я лишь пытаюсь понять, с какой стати ты нам помогаешь. Магия опасна для тебя, но ты, между тем, жертвуешь собой, чтобы вытащить из беды незнакомцев.

– Я альтруист, – ответил Шальной, но, заметив мой скептический взгляд, перешел на серьезный тон: – когда мне было примерно столько же, сколько тебе сейчас, умерла моя бабка. Тебе уже, наверное, надоело слушать эту грустную историю, но для меня это поворотный момент в жизни. Прежде чем отойти в мир иной, бабушка пожелала видеть всех родственников. Я приехал сюда вместе с родителями. Тогда здесь было еще ничего. Никто из нас понятия не имел, что бабка занимается теневой магией, мы и о существовании теневой стороны не догадывались. Были такими же обывателями, как ты и твоя семья. Но бабка позвала нас не просто так. Ей нужен был преемник. Тот, кому она могла доверить все это, – Вадим обвел рукой комнату. – Кто-то, в ком были задатки теневой магии. Так вышло, что она выбрала меня. Перед смертью она завещала все мне, и моя жизнь изменилась. Меня начали одолевать видения, тени преследовали меня, и только в полной темноте я чувствовал себя в безопасности. В то время как большинство людей боится тьмы, я приходил в ужас от света. Родители не понимали, что происходит. Они водили меня к психологам, а после к психиатрам. Я не мог объяснить, что со мной творится, а все потому, что старая карга не посчитала нужным подготовить меня. Она словом не обмолвилась о мире теней. После очередного срыва меня заперли в психушку, и там я встретил тенелова. Он на многое открыл мне глаза. Худо-бедно я научился контролировать тени. Пройдя курс лечения, я не вернулся домой, а отправился прямиком сюда. Родители уговаривали меня переехать обратно к ним, но я отказался. Посчитав, что я унаследовал от бабки психическое заболевание, они в итоге оставили меня в покое. По правде говоря, не так уж сильно они заблуждаются. Все свободное время я трачу на изучение бабкиного наследства. Я сам научился магии и обрел равновесие с миром теней. Пару раз я путешествовал на другую сторону, но потом понял: каждое новое заклинание приближает меня к безумию. И я перестал практиковать. Так, изредка помогаю бедолагам вроде тебя, – произнес он с улыбкой столь редкой для него, что я сперва решила, будто она мне почудилась.

– Но почему это происходит? Почему маги сходят с ума?

– Все дело в тенях. Им не нравится, когда ими помыкают. А вся теневая магия замешана на управлении тенями. Сумасшествие – своего рода месть теней. Они постоянно атакуют тенеловов. Кто-то сопротивляется лучше, кто-то хуже, но рано или поздно чертовы тени достают всех. Стена, которую тенеловы выстраивают в своем разуме против теней, крошится. Ты достраиваешь ее снова и снова, но материала с каждый разом все меньше. Образуются зазоры, которые нечем закрыть.

– И ничего нельзя поделать?

– Нет, – покачал он головой. – Поколения тенеловов бились над решением этой задачи, но все зря. Существует простая закономерность – чем больше используешь магию, тем ближе подбираются к тебе тени. Особенно тяжело приходится новичкам. До того, как они научатся защищаться, проходит порой несколько месяцев. Разум многих не выдерживает так долго.

– В таком случае, я рада, что не являюсь тенеловом, – сказала я.

Вадим усмехнулся:

– Да уж, повезло так повезло.

Раздался хлопок, и прямо из стены, на которую падала тень от комода, вышел Марк. Дэвид Копперфильд умер бы от зависти!

– Как прошла встреча? – Шальному наблюдать появление друга из стены было не в диковинку.

Марк одернул рукава и без того идеально сидящей рубашки:

– Потрясающе! Результат превзошел мои ожидания.

– Что это значит?

– Это значит, что при всем желании я не имею права рассказывать вам, зачем Светлана понадобилась королеве, – вздохнул Марк. Вид у него был несчастный, и я поверила: он рад бы все объяснить, но обстоятельства мешают. – Но в одном можете быть уверены: королева не желает вам зла. Она бы ни за что не стала вмешиваться в твою жизнь, Светлана, если бы не грозящая тебе опасность. Фактически все это время она спасала тебя.

– Ага, – сказал Коля, – для Светкиного спасения, что ли, она стерла память ее родителям, сестре и мне.

– Память необходимо было стереть, чтобы отступники в поисках сведений вас не пытали. Тот, кто ничего не помнит, не представляет для них интереса. Так она обезопасила твою семью.

– Как насчет стражей, захвативших тетю Иру и дядю Сашу? – не унимался Коля.

– Стражи действовали на свой страх и риск. Они надеялись, что Светлана вернется домой, откуда они переведут ее в безопасное место. Как только это произойдет, они оставят ваших родителей.

– Но я не хочу идти с ними, – заявила я. – Как мне быть, скрываться всю оставшуюся жизнь?

– Если позволишь, я лично отведу тебя к королеве, – предложил Марк. – Она одна в силах внести ясность в происходящее. У меня для этого не хватит ни знаний, ни такта.

Я посмотрела на Колю. Всем своим видом он намекал, что не одобряет этот план. Он зачислил Марка в недруги с момента первой встречи, и его мнение не изменилось. Я перевела взгляд на Ксюшу. Она была растеряна не меньше моего. Но, глядя на сестру, я думала не о том, что будет со мной, я думала, что будет с ней. Я возьму и уйду вместе с Марком, а где будет жить она? Домой она вернуться не может. Там вместо родителей тела, захваченные стражами.

– Я пойду с тобой, – сказала я Марку, – но с одним условием. Перед тем, как отвести меня к королеве, ты освободишь моих родителей от стражей и защитишь их от повторного захвата. Сделаешь это, и я отправлюсь за тобой хоть на край света.

Глава 8. Как я уходила из дома

Мы с Марком заключили сделку, и Ксюша с Колей тут же заявили, что пойдут с нами спасать родителей. Вадима тоже пришлось взять. Он – единственный у кого был автомобиль.

Тенелов сделал пять амулетов – для наших с Ксюшей родителей и для родителей и бабушки Коли – и повесил их на кожаные ремни. Амулеты из оранжевого камня в форме греческих амфор напоминали застывшее пламя, внутри которого плескалась что-то черное. Они защитят предков от повторного захвата стражами. «Огненные опалы», – назвал их Вадим и пояснил, что амулеты символизируют свет – противоположность тени.

– Что это? – Ксюша заинтересовалась содержимым опалов.

– Частицы теней, – ответил Вадим. – Я отрезал их и запечатал в камень.

– Опустим подробности. А то у меня впечатление, будто я слушаю отчет хирурга, – отчасти я понимала ненависть теней к магам.

– Как мы изгоним стражей из тел мамы и папы? – спросила Ксюша после того, как амулеты были готовы.

– При помощи этого, – Марк вынул кинжал из ножен на поясе.

– Я говорил, ему нельзя верить, – тут же среагировал Коля. – Он зарежет родителей, но вы и это ему простите за очаровательную улыбку.

– Благодарю за комплимент, Николай, – Марк одарил Колю той самой очаровательной улыбкой, и я задумалась: его реально вывести из себя или он всегда спокоен, как буддийский монах? – Лезвие тупое, – Марк провел кинжалом по ладони и не порезался, хотя с силой давил на кожу. – Кинжал – лишь форма реквизита ныряльщика. С его помощью я перемещаюсь из мира теней в ваш и обратно. У каждого ныряльщика свой реквизит.

– У меня – кольцо, – Вадим поднял правую руку, на среднем пальце блеснул перстень с прозрачно-голубым камнем. – Аквамарин, – он постучал по камню, – но я давно им не пользовался. С тех пор, как перестал ходить на ту сторону.

– У меня в кинжале изумруд, – Марк повернул кинжал рукоятью с зеленым камнем к нам. – Это не просто камни, это застывшие осколки цвета. Сам по себе кинжал ничего не значит, как и кольцо. Сила заключена в камнях. Через дыры в ткани теней осколки цвета попадают на теневую сторону, связывая два мира. При соприкосновении с осколком ткань тени рвется, позволяя ныряльщикам путешествовать между мирами.

– Можно подержать? – протянула руку Ксюша.

– Возьми, – Марк отдал ей кинжал, – но для тебя он бесполезен. Реквизиты настраиваются на ныряльщика индивидуально.

– Это очень познавательно, – сказала я, – но как нож с изумрудом освободит родителей?

– Все гениальное просто, сестренка, – ответил Вадим. – Прикосновение к осколку цвета выбрасывает стража и любого другого захватчика тела на теневую сторону, где ему и место.

Я прониклась к кинжалу уважением. Если поначалу он показался мне бесполезной игрушкой, то теперь я хотела получить такой же. Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.

Выходя из квартиры, Вадим замешкался. Похоже, он нечасто ее покидал. Сделав над собой усилие, тенелов пересек порог. Со стороны он походил на космонавта, шагнувшего из космического корабля на неизведанную планету.

Вадим привел нас на знакомый пустырь к одному из гаражей.

– Что это такое? – спросила я, когда он отворил двери гаража.

– «Москвич-401» тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года выпуска, – пояснил Шальной с гордостью. – Классика. Практически реликвия. К тому же в отличном состоянии.

Автомобиль выглядел как угодно, только не как классика. Груда железа, к которому шутки ради прицепили колеса, – вот чем он был. Цвет не поддавался определению. Из-под ржавчины местами проглядывал бежевый оттенок, но и он был порядком затерт. И это отличное состояние?

Вадим открыл дверь со стороны водителя – раздался долгий протяжный стон.

– Очевидно, «Москвич» умоляет его не трогать, – сказала Ксюша. – Давайте поедем на автобусе.

– Вот еще, – фыркнул тенелов. – Моя ласточка вмиг нас домчит. Садитесь, не бойтесь.

С некоторой опаской мы устроились в салоне «Москвича». Я села рядом с водителем, показывать дорогу. В целом сиденье было удобным. Небольшой дискомфорт доставляла пружина, впивающаяся в левую ягодицу, но, распределив вес, я научилась ее избегать. Правда, лишь до тех пор, пока мы не тронулись с места. Автомобиль подскакивал на каждой малюсенькой кочке, я теряла баланс и всем весом плюхалась на пружину. В отместку она впивалась мне в пятую точку.

– Ой! – негромко вскрикивала я в эти моменты.

– С тобой все в порядке? – встревожился Марк.

– Все нормально, – я послала ему улыбку в зеркале заднего вида, на котором покачивался резиновый олимпийский мишка с ушами, как у чебурашки. – Привыкаю к машине.

– Чего к ней привыкать? – Вадим погладил приборную доску. – Таких, как она, уже не делают. Считайте, вам повезло прокатиться на ней с ветерком.

Может, кому и повезло, но точно не мне. Пятая точка у меня пылала от уколов. Чтобы отвлечься, я спросила Вадима:

– У тебя есть права?

– Обижаешь, – он протянул мне документ со своей фотографией, именем, фамилией и датой рождения. Двадцать один год, подсчитала я. Выглядел он старше. Сказывались последствия теневой магии.

Не считая заноса, во время которого выяснилось, что на «Москвиче» голая резина, автомобиль довез нас до места назначения, что в его состоянии было сродни подвигу.

В окнах первого этажа моего бывшего дома горел свет. Меня подмывало выскочить из автомобиля и побежать туда. Я и не подозревала, как сильно соскучилась по родным местам и людям.

Вадим припарковал «Москвич». Марк открыл дверь с моей стороны и протянул руку, помогая мне выйти. Я не привыкла к подобной галантности и не знала, как реагировать.

Марк терпеливо ждал с вытянутой рукой. Осмелев, я вложила свою ладонь в его. Наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала дрожь. Я зажмурилась, до того это было приятно. Жаль, все быстро закончилось: я взяла себя в руки и вышла из автомобиля. Морозный ветер остудил мои пылающие щеки. Марк убрал руку, наш контакт разорвался, и у меня в голове прояснилось.

Раньше я не особо интересовалась парнями. Да и не кем было интересоваться. Все парни в универе – либо мажоры, либо заучки. Но Марк был другим. Вежливым, внимательным. Он говорил спокойно и взвешенно. А еще он делал мне комплименты, никто прежде не делал мне комплименты. Но главное: он смотрел на меня с восхищением. Пусть даже из-за цвета моих волос, который привлекал его как жителя теневой стороны.

Я украдкой взглянула на Марка. Почувствовал ли он то же, что и я? Но у него был невозмутимый вид, словно ничего особенного не произошло.

– Идем все вместе, – взял на себя командование Марк. – Светлана, ты впереди. Твоя задача успокоить собаку, чтобы она не предупредила стражей о нашем появлении. И, помните, стражи хорошо обучены, они отличные бойцы. Без надобности в драку не лезьте. Все равно проиграете.

В сумерках наши силуэты выделялись на снегу, но дозорных сняли после того, как они нас упустили. Зато в доме все еще дежурили стражи: сквозь окно просматривалась гостиная, где сидела мама. Она глядела в одну точку, словно робот без зарядки. Больно было видеть энергичную жизнерадостную маму в роли зомби.

Мы подкрались к двери и вытащили ключ из-под вазона. Некоторые вещи не меняются.

Раздалось позвякивание – Вадим стоял с зажатыми в руке амулетами. Они звенели, ударяясь друг о друга. Марк толкнул Вадима в бок, и тот с виноватым видом убрал амулеты в карман. На фоне тенелова Ксюша и Коля выглядели бывалыми взломщиками.

Повернув ключ в замке, я приоткрыла дверь. Из гостиной ко мне бросился Бакс. Я поймала пса за ошейник и зажала ему пасть рукой. Теперь он мог лишь поскуливать, переминаться с лапы на лапу и махать хвостом, радуясь моему возвращению.

Пока я держала Бакса, сообщники один за другим проникли в дом. Пес беспокоился по поводу чужаков на вверенной ему территории, но я его успокаивала, нашептывая ласковые слова и поглаживая по холке. Я кормила Бакса, гуляла с ним со дня его появления в семье и между нами установились доверительные отношения. Если кто и мог его усмирить, то только я.

Я ждала с Баксом в коридоре. Вскоре из гостиной донеслись звуки борьбы. Привязав пса папиным шарфом к дверной ручке, я бросилась на шум.

Коля и Вадим повалили маму на пол и прижали ее своим весом. Марк склонился над ней с кинжалом в руках. Ксюша стояла в отдалении, зажав рот руками. Я разделяла ее ужас: происходящее напоминало сцену убийства из фильма.

Марк коснулся кинжалом маминого лба. Последовала вспышка, но не белая, а черная, на миг погрузив нас во тьму. Когда тьма рассеялась, мама лежала на полу без чувств. Я опустилась перед ней на колени.

– С ней все будет в порядке, – сказал Марк. – Скоро она придет в себя.

Вадим надел на маму амулет, и тут в гостиную ворвался папа, а точнее страж в его облике. Было странно наблюдать за схваткой Марка с моим отцом и болеть не за папу. В силе и ловкости Марк проигрывал, но все, что ему было нужно – дотронуться до отца кинжалом. Как только он это сделал, нас ослепила вторая черная вспышка.

– Дело сделано, – Вадим протянул три амулета Коле. – Эти надень на своих. Они просто зачарованы и не знают, что ты пропал, но как только наденешь амулеты, чары рассеются.

– Ты откуда знаешь о чарах? – насторожился Коля.

– Несколько недель назад я продал зелье для чар стражу.

– Что? – Колины глаза налились кровью совсем как у быка при виде красной тряпки.

– Успокойся, братишка, – Вадим миролюбиво поднял руки. – Я тогда про вас не слышал. Но потом я сопоставил факты: то, что твои родители тебя не ищут, что пять тел стражи не стали бы захватывать. Это хлопотно даже для них. Плюс то, что они редко заморачиваются такими вещами, как зелье. И пришел к выводу, что все это взаимосвязано.

– Тоже мне гений сыска, – проворчал Коля. – Зачем ты вообще торгуешь зельями?

– Затем, что у меня нет доброй мамочки, которая бы меня кормила и давала деньги на карманные расходы. Вот и выкручиваюсь, как умею.

Коля умолк. Ему не в чем было упрекнуть тенелова. В борьбе за выживание известны приемы и похуже, чем торговля зельями.

– Мир, – Вадим протянул руку, и Коля ее пожал.

– Раз мы все снова друзья, – сказала я, – займемся делом. Лично я сплю и вижу, как бы переодеться в чистое.

– Мама купила мне джинсы на вырост, – произнесла Ксюша. – Идем, примеряешь.

– Ах да, – вздохнула я, – совсем забыла: в этом доме нет ничего моего.

Проходя по коридору, я поймала на себе взгляд собачьих глаз. Бакс смотрел на меня, как на предательницу. В доме орудуют чужие люди, а я держу его на привязи.

– Потерпи, Баксик, – попросила я. – Если я тебя отвяжу, ты нам всю операцию сорвешь.

Ксюша отдала новые джинсы, которые пришлись мне впору. Еще я стянула у нее пару футболок и рюкзак. Набив его сменной одеждой, я ждала, пока сестра приведет себя в порядок.

После набега на гардероб мы заглянули в кухню. В холодильнике лежали остатки рыбной запеканки, и я обрадовалась ей, как родной. Кто бы мог подумать, что буду скучать по домашней стряпне. Мы, не разогревая, разложили запеканку по тарелкам и позвали парней.

– Вкусно, – похвалил холодную запеканку Вадим.

– Я обожаю пиццу, – сказала я, – но даже мне иногда хочется чего-нибудь нормального.

Коля почти не ел. С задумчивым видом он ковырял цветную капусту с яйцом, которыми была залита рыба, рядом с ним на столе лежали амулеты.

– Не волнуйся, – подбодрила я его. – Все будет хорошо. Они вспомнят тебя, едва получат амулеты.

– Загвоздка в другом. Я как бы не уверен, что хочу этого.

– Хочешь чего? – не поняла я.

– Чтобы они меня вспомнили. Ведь тогда я не смогу пойти с тобой.

– Стоп! – я чуть не подавилась куском рыбы. – С чего ты взял, что пойдешь со мной? Это опасное и непредсказуемое путешествие. Я, например, не хочу в него отправляться, но у меня нет выбора.

– Именно поэтому я должен пойти. Что я за друг, если отпущу тебя одну? Наше «всегда везде вместе» ничего не стоит, что ли?

– Ты не помнишь нашей дружбы.

– Но я чувствую: она была. Иначе как объяснить, что я привязался к тебе с нашей первой встречи?

– Кхм, – в разговор вмешался Вадим, – такое порой случается. Память о человеке стирают, но стоит встретить его, и тебе кажется, что вы уже где-то виделись. Ты не можешь вспомнить, где и при каких обстоятельствах, но сердце подсказывает – это родной человек. Собственно, это и есть эффект дежавю. Он срабатывает не только с людьми, но и с событиями.

– И что с того? Коля, ты бросишь родителей, одурманенных зельем?

– Я все исправлю, когда мы вернемся. Но пока им же лучше будет, если они останутся под действием зелья. Это ничем им не грозит? – последний вопрос он адресовал Вадиму.

– У моих зелий нет побочных эффектов, братишка, – ответил он.

– Отлично, – улыбнулась Ксюша, – тогда свари еще немного и для моих родителей. Пусть ни о чем не тревожатся, пока меня не будет.

– Ты-то куда собралась? – спросила я.

– Это очевидно: туда же, куда и все. Или вы планировали бросить меня? Ничего у вас не выйдет!

Я беспомощно посмотрела на Вадима, но он лишь усмехнулся:

– У меня есть младший брат, – сказал он. – Младшие – жуткая головная боль.

Могла ли я с ними спорить? А толку? Сестра и родителям не позволяла собой руководить, куда уж мне с ней тягаться. Коля вовсе мне не родственник и волен поступать, как пожелает. И я сдалась. Пусть делают, что хотят.

А все-таки повезло, что у меня такие друзья. Без них мне было бы ужасно одиноко.

Я наблюдала за тем, как родителям в очередной раз промыли мозги. Эх, не для того я рвалась их освободить, не для того. Мелькнула надежда: возможно, Вадим вернет им память обо мне. Но он охладил мой пыл.

– Заклятие такого высокого уровня в силах обезвредить лишь тот, кто его наложил. Слишком много нюансов, – пояснил Вадим. – Одно неверное действие с моей стороны, и твои родители превратится в пустоголовых марионеток.

Подобного я для мамы и папы не желала, поэтому распрощалась с затеей использовать Вадима для возврата памяти. Но для себя пометила: если найти тенелова, наложившего заклятие, и заставить его снять, моя жизнь вернется в норму.

– Готово, – сообщил Вадим. – Я устроил им временную амнезию. Принцип действия прост: ваши родители будут думать, что отправили вас к родственникам в гости. Когда захотите вернуться домой, скажете им кодовое слово, и амнезия пройдет.

Перед уходом я укрыла маму пледом (мы перетащили ее и отца на диван, чтобы их пробуждение не было неприятным) и погладила папину руку. Когда все вышли на улицу, я отвязала Бакса и простилась с ним. На крыльце я помедлила, глядя в окно гостиной на подсвеченные телевизором лица мамы и папы. Сердце защемило при мысли, что я, возможно, никогда их больше не увижу, но я запретила себе об этом думать. Я ухожу не навсегда! Вот доберусь до королевы, выясню, как вернуть память родным и вернусь. Но непрошеная слезинка против воли все-таки скатилась по щеке.

Глава 9. В путь!

Я отказалась сесть рядом с водителем, и мое место занял Марк. Скоро он через плечо посмотрел на меня с сочувствием. Пружина и его достала.

По возвращении мы разбрелись по своим комнатам (Марку тоже нашлось место) и завалились спать. Я уснула мгновенно, спала без сновидений и встала последней.

Когда я, наконец, проснулась, в спальне никого не было. Коля и Ксюша ушли тихо, не будя меня. Часы показывали половину одиннадцатого. Я столько и в летние каникулы не дрыхла. Освобождение родителей от серых стражей с последующим погружением их в амнезию – утомительная штука.

Зевая и потягиваясь, я добралась до гостиной и ни разу по пути не ошиблась поворотом. Еще пара дней, и я буду ориентироваться в доме лучше хозяина.

– Доброе утро, Светлана, – приветствовал меня Марк.

Я могла бы привыкнуть к его улыбке и манерам. Жаль, он повернут на преданности королеве.

– У нас особенный день, – сказал Вадим. – Нынче вы, мои юные падаваны, отправитесь на теневую сторону.

– Очевидно, кто-то помешан на фантастике, – хихикнула Ксюша.

– Помолчи, сестренка, – обиделся тенелов.

– Простите меня, учитель, – Ксюша сложила руки перед грудью и поклонилась, подыгрывая Вадиму.

– Что там насчет теневой стороны? – напомнил Коля.

– Ах да, – Вадим взъерошил волосы, – времени у нас в обрез, поэтому ограничимся коротким инструктажем. Для начала вашу внешность надо привести в соответствие с теневой стороной.

Вел себя тенелов, как заправский учитель, разве что к доске нас не вызывал, проверить усвоенный материал.

– Марк, – взмахом руки Вадим привлек внимание к ныряльщику, – с утра сгонял в магазин. Будь добр, похвастайся покупками.

Марк только этого и ждал. Загадочно улыбаясь, он поставил на стол несколько пакетов. Я отогнула край ближайшего и заглянула внутрь. Там лежали на первый взгляд обычные джинсы и свитера, разве что расцветки они были черно-белой.

– В этом мы будем похожи на сектантов, – Коля вытащил за рукав белую рубашку – копию рубашки Марка.

– Это необходимо, – пояснил Марк. – В моем мире нет других красок. Цвет за исключением камней не способен самостоятельно проходить сквозь тени. Если вы не переоденетесь, то будете привлекать внимание, а на теневой стороне повсюду шпионы, для безопасности нам необходимо слиться с толпой.

– Мы все поняли, – заверила я. – Надо так надо.

Забрав свою часть одежды, я отправилась переодеваться. Через десять минут мы встретились в гостиной. До чего нелепо мы выглядели! Все, как один, в черных джинсах и белых рубашках со свитерами. Ну просто кружок поклонников немого кино.

– Дай пять, мой монохромный друг, – я протянула ладонь Коле, и он ударил по ней.

Мой свитер отличался от других наличием капюшона, под которым я могла скрыть волосы, не вписывающиеся в мир теней. Чтобы пряди ненароком не вылезли из-под капюшона, я заплела косу.

Коле и Ксюше повезло. Он был брюнетом, она – блондинкой. И тот, и другой оттенок годились для путешествия на теневую сторону. Правда, Ксюху подвел цвет глаз, и Марк вручил ей солнечные очки. Нам с Колей из-за карих глаз они были ни к чему.

– Прекрасно выглядите, – похвалил Марк. – Еще пара штрихов, и мы у цели.

– Но мои волосы все равно будут выделяться, – заметила Ксюша. – Они не совсем белые.

– Не переживай по этому поводу, – ответил Марк. – Теневая сторона приглушает краски.

Он взял меньший из пакетов и вытащил из него пудреницу.

– Мама запрещает мне краситься, – заявила Ксюша. – Это вредно для молодой кожи.

– Тебе и не придется, – сказал Марк и обратился ко мне: – Светлана, твои милые веснушки необходимо скрыть.

Я протянула руку:

– Давай сюда.

Но Марк повернулся к Коле:

– Николай, у тебя чересчур заметный румянец. Теневые отличаются бледностью.

– Я, что ли, должен припудрить лицо? – ужаснулся Коля.

Мы с Ксюшей едва сдерживали смех. Засмеемся – Коля обидится навсегда и точно не воспользуется пудрой.

Коля заявил, что не будет краситься ни при каких условиях. Марк настаивал, что это необходимо для общего дела. Под конец спора я, Ксюша и Вадим катались по полу от смеха.

– Отлично, – впервые Марк вышел из себя, – не желаешь пудриться, не надо. Но я отказываюсь брать тебя с собой и подвергать опасности весь отряд.

Тяжело спорить с тем, у кого туз в рукаве, и Коля сдался. Взяв пудреницу со стола с таким видом, точно шел на эшафот, он спросил:

– Как это делается?

Марк посмотрел на меня.

– Эй, – открестилась я, – мне-то откуда знать? Ты слышал: мама запрещала нам краситься.

Пока Коля наносил пудру, мы хранили молчание, чтобы не спугнуть его. Следом и я воспользовалась пудреницей, и даже осталась довольна результатом: белый порошок отлично замаскировал ненавистные веснушки.

На этом сборы закончились. Я к школьному выпускному так тщательно не готовилась, как к перемещению на теневую сторону. Но это было только начало. Впереди нас ждал инструктаж.

Вадим ушел вглубь квартиры, где долго чем-то грохотал. Вернулся он не один, а с деревянной дверью, судя по багровому лицу мага, тяжелой. Откуда он ее выломал? Я не натыкалась на бесхозную дверь.

Тенелов прислонил свою ношу к столу, убедился, что она надежно стоит, и распахнул шторы. Солнечный свет залил комнату, и я поморщилась. За время, проведенное в квартире мага, глаза привыкли к полумраку. Зато теперь дверь, установленная напротив окна, отбрасывала четкую тень на стену.

– Это тень, – сказал Марк.

– Спасибо за объяснения, капитан очевидность, сами мы бы не догадались, – Коля злился и не упускал шанса поддеть своего мучителя.

Но Марк вернулся в привычный режим феноменальной вежливости, из которого его трудно выбить.

– Тень сама по себе непроницаема, – продолжал он, как ни в чем не бывало, для большей наглядности постучав кулаком по стене. – Чтобы проникнуть сквозь нее на другую сторону, нужно разрезать ткань тени при помощи осколка цвета.

Он взмахнул кинжалом, словно волшебной палочкой, и поднес его к тени, избегая их соприкосновения. Изумруд в кинжале засверкал ярче обычного.

– Образуется разрыв, который постоянно стремится к затягиванию, поэтому нырять необходимо быстро. Порой счет идет на секунды. Не успеешь, застрянешь в междусторонье.

– Что это за место? – спросила Ксюша.

– Трудно сказать, – пожал плечами Вадим. – Оттуда никто не возвращался.

– Понятно, – Ксюша склонилась над блокнотом, записать важную информацию.

– Есть еще кое-что, что вы должны знать, – сказал Марк. – Нельзя нырнуть прямо в королевский замок. Он защищен непроницаемой для ныряльщиков стеной. Оттуда можно выйти, но не войти. Я постараюсь нырнуть поближе к замку. Насколько это возможно, – добавил он шепотом.

– Кого-то ждет путешествие через теневые земли, – усмехнулся Вадим. – Не могу сказать, что завидую вам.

– Ты не пойдешь, что ли? – повернулся к нему Коля.

– Конечно, нет, братишка. Я уже говорил: меня объявили в розыск на теневой стороне. Хотя я считаю, что меня давно пора простить.

– Ты украл полночный цветок, – покачал головой Марк. – Крайне редкий, к тому же любимый королевой. Не думаю, что она когда-нибудь тебя простит.

– Он был необходим для заклинания от безумия, над которым я трудился, – насупился Вадим. – Между прочим, чертов цветок не сработал.

Мстительная – пополнила я список недостатков королевы. Ей цветок дороже рассудка человека. Будь я на месте королевы, отдала бы его без сожалений.

– Вернемся к инструктажу, – сказал Марк. – Через разрыв в тени в состоянии пройти один ныряльщик. При желании он может провести с собой одного пассажира. Не более.

– Тебе надо нырять несколько раз, – произнес Коля, – чтобы перетащить нас всех.

– Вовсе нет, – покачал головой Марк. – Я переведу на теневую сторону Ксению, а вы со Светланой последуете за мной самостоятельно.

– Но мы не ныряльщики, – воспротивилась я. – Ты говорил, этому специально обучают.

– Так и есть. Но у тебя, Светлана, врожденный талант. Ты самородок. Некоторые рождаются с идеальным слухом, ты родилась со способностью нырять в тень.

– Как ты это понял?

– Все, что я знаю о тебе, указывает на это.

– Но ты не хочешь делиться информацией, – проворчал Коля. – Мы, что ли, должны поверить тебе на слово? А если мы со Светкой застрянем в этом вашем междусторонье? Кто нас вытащит?

– Не застрянете, – заверил Марк. Его голос был пронизан спокойствием и уверенностью, и я расслабилась. Чего нельзя было сказать о Коле.

– Доверься мне, – прошептала я Коле на ухо. – Я не подведу.

– Ты даже не знаешь, что делать.

– Ты же слышал: у меня это в крови.

– Чем Света разрежет тень? – Ксюша как всегда уловила суть проблемы.

– Рукой, – ответил Марк.

Мы переглянулись. Не он ли минуту назад вещал о том, что тень разрезает исключительно осколок цвета.

– Светлана, – Марк опустился перед моим стулом на одно колено, взял мои руки в свои, и меня снова охватило приятное волнение от его близости. – То, что не под силу другим, ты можешь совершить.

Я кивнула. Страха перед тенью я не испытывала просто потому, что слабо понимала, с чем имею дело.

– Еще одно, сестренка, – обратился ко мне Вадим. – После того как нырнешь в тень, иди по оставленному Марком следу. В противном случае рискуешь вынырнуть в другом месте.

– Как он выглядит? – уточнила я.

– Он напоминает след самолета в небе, – ответил тенелов.

На этом инструктаж закончился. Марк и Вадим посчитали: мы знаем все, что нужно для перехода.

Мы еще раз проверили одежду, чтобы нигде не было лишнего цвета, и собрались перед тенью.

– Первыми нырнем мы с Ксенией, чтобы оставить для вас след, – Марк протянул руку моей сестре. – Держись крепче за меня. Если разорвется контакт, ты потеряешься.

– И окажусь в междусторонье, – закончила она за него. – Не переживай, я вцеплюсь в тебя так, словно наши руки скреплены суперклеем. Захочешь, не оторвешь.

Держа Ксюшу за руку, Марк коснулся кинжалом края тени. До этого его кулак натыкался на преграду, но кинжал погрузился в тень по рукоять. Марк сделал надрез сверху донизу. Оглянулся напоследок, шагнул в тень и увлек за собой Ксюху. Через секунду тень сомкнулась за их спинами. Я протянула руку и дотронулась до стены – твердая, как ей и полагается.

– Вот… это… да…, – отделяя одно слово от другого, произнес Коля. Он, как и я, ощупал стену с тем же результатом.

– Твоя очередь, – Вадим подтолкнул меня к тени. – Сосредоточься. Представь, что тень объемна. Что она имеет глубину, в которую ты погружаешься, как в воду.

Я послушно уставилась на тень. Получилось же у меня связаться с фантомом. Техника ныряния была схожей.

Через минуту-другую, я решила, что достаточно пялилась в никуда, и вытянула руку, но вместо того, чтобы погрузиться в тень, уперлась в стену.

– Ты плохо стараешься, – укорил меня Вадим.

– Вовсе нет.

– Расслабься, – он положил ладони мне на плечи и легонько их помассировал. – Подключи воображение. Поверь, что тень примет тебя.

– Я верю. Правда верю, но это не помогает.

Я сделала еще несколько попыток, но все они провалились. Нервничая, я думала лишь об одном: как там Ксюша с Марком. Все ли у них в порядке? Зачем я позволила сестре идти первой? Подобные мысли не способствовали концентрации.

– Все ясно, – Вадим оттеснил меня от тени. – Мы поторопились.

– И что теперь? – я побледнела. – Мы останемся здесь. А как же Ксюха?

– Не паникуй. Для недоныряльщиков я лично открою проход. По правде говоря, это был наш запасной план. Но мы надеялись, что ты справишься. На той стороне некому будет открыть тебе переход для возвращения. Понимаешь?

– Это билет в один конец, – пробормотал Коля.

– Именно. Если ты, сестренка, не научишься нырять, вы застрянете там надолго.

– Я готова рискнуть, – я посмотрела на Колю, – но тебе не обязательно идти со мной. Я пойму, если ты откажешься.

– Ни за что, – он поправил очки. – Зря я, что ли, пудрился?

По команде Вадима мы с Колей взялись за руки. Тенелов поднес руку с кольцом к тени и разрезал ее так же, как это сделал Марк. Дело было за малым: ступить в тень.

Я сжала ладонь Коли до хруста в суставах и шагнула. Тень приняла меня, как родную. Голова закружилась, словно я угодила в центрифугу. А потом в темноте я различила полосу света. Я ухватилась за нее, как Тесей за нить Ариадны, потянула и вынырнула.

Ноги ослабли, и я повалилась на колени. Рядом упал Коля. Я не видела друга, но слышала его стоны, которые заглушил далекий взрыв. Земля под ладонями затряслась.

Кто-то склонился надо мной и протянул руку:

– Добро пожаловать на теневую сторону, – узнала я Марка. – Мы вас заждались.

Глава 10. Искаженное отражение

– Где вы задержались? – спросила Ксюша. – Я испугалась, что вы не придете.

– У меня не получилось разрезать тень, – призналась я, сгорая от стыда, что не оправдала ожиданий Марка. Он так верил в меня, а я подвела.

– Ничего страшного, – сказал Марк. – Это моя вина. Я требовал от тебя чересчур много. Ты была не готова.

От самобичевания меня отвлек новый взрыв, прозвучавший ближе. Земля не просто завибрировала, а содрогнулась. Я ухватилась за Колю, чтобы опять не упасть. Взрыв поднял в воздух столб дорожной пыли. Стало тяжело дышать, и видимость испортилась.

Отголоски взрыва затихли вдали, и я осмотрелась. Черный и белый цвета разбавляли многочисленные оттенки серого. Мы как будто угодили в черно-белую фотографию. Вместо домов стояли руины. Местами на бывшее здание намекала лишь груда кирпича, а порой вовсе ничего не было, кроме воронки. Мне резко захотелось домой. Будь я трусливей, запросилась бы обратно.

Мы перенеслись в незнакомый город, нырнув не только вглубь тени, но и преодолев некоторое расстояние. А ведь прыжок длился всего пару секунд! Вадим не шутил, говоря, что нас может забросить неведомо куда.

– Что здесь случилось? – поинтересовалась Ксюша.

– Здесь случилось восстание, – ответил Марк. – И оно продолжается по сей день.

– Где жители? – Коля поднял с земли камень и взвесил его в руке.

– Бежали подальше отсюда. Вдали от королевского двора жизнь спокойнее. Но чем ближе к Черной крепости, тем выше вероятность столкнуться с неприятностями. Поэтому нам нельзя долго задерживаться на одном месте. Наш единственный шанс добраться до королевы – сесть на поезд до крепости. Он пройдет, – Марк посмотрел на наручные часы, – через два часа. До станции минут тридцать пешком, а полтора часа где-нибудь пересидим.

– Давайте спрячемся, что ли, – Коля огляделся в поисках укрытия.

– Развалины кишат отступниками, – сказал Марк. – Но неподалеку от станции есть бар.

Мы двинулись в путь, дергаясь от взрывов. Марк выбирал дорогу, руководствуясь ему одному известными правилами и ориентирами, а мы послушно шли следом. Только в расчетах он немного ошибся. Может до станции и было тридцать минут ходьбы, но быстрым шагом, а мы едва переставляли ноги, минут по пять осматривая открытые участки, прежде чем их пересечь.

На всем протяжении пути пейзаж не менялся. Все те же разрушенные дома, вывороченные мостовые, уничтоженные скверы и фонтаны. Восстание не пошло городу на пользу, но вряд ли он до него выглядел хорошо. Что привлекательного в черной траве, белом небе и темно-серой воде? Солнце и то отсутствовало, хотя света хватало.

– Расскажи о восстании, – попросила я Марка. – Почему оно началось? Кто восстали и почему?

– Все началось двадцать лет назад. До этого случались мелкие стычки, но до открытых столкновений не доходило, – сказал Марк. – Всегда существовала группа недовольных. Никто не воспринимал их всерьез. Они были чем-то вроде необходимого зла. Так было до тех пор, пока у них не появился лидер. Сильный и амбициозный. Он собрал вокруг себя сторонников, организовал из них группу и напал на Черную крепость – обитель королевы. Но быстрой победы не получилось. Восстание затянулось, так как силы сторон равны. То побеждает королева, и тогда стражи теснят отступников вглубь страны, то одерживают верх отступники, и стражи укрываются в крепости вместе с королевой и верными поддаными.

– А как же обычные горожане? – спросила Ксюша. – Они за что страдают?

– Королевство большое. Крепость не может всех вместить, – пояснил Марк. – Но королева помогает подданным пережить лихие времена. Она высылает помощь, отстраивает заново дома.

– А потом отступники снова захватывают территорию и рушат построенное, – продолжил Коля. – Прямо круговорот домов в природе.

– Полагаете, королеве выгодно восстание? – сказал Марк. – Она мечтает о дне, когда все закончится, не меньше других. Но что поделать, если силы противника велики.

– Я что-то не поняла, почему все началось, – произнесла я.

– Из-за себялюбия одного отступника. Он решил, что способен править мирами, но пока принес лишь хаос и разруху.

– И все-таки это странно, – пробормотала я. – Вот так, ни с чего, взять и поднять восстание. Должны быть веские причины.

– Власть – сильный мотив, – заметил Марк. – Тот, кто обладает властью, обладает всем: деньгами, общественным положением, ресурсами. Всем, чем угодно.

Дискуссию о власти прервали падающие с неба черные хлопья. Их появление превратило и без того мрачный пейзаж в постапокалиптический.

– Что происходит? – Ксюша смахнула со щеки черное нечто, но только размазала его по коже.

Я, глядя на чумазую Ксюху, натянула капюшон поглубже, защищая лицо.

– Снег пошел, – произнес Марк. – Зимы у нас не холодные, но снежные.

– А кажется, будто с неба падает зола, – Ксюша втянула голову в плечи. В глазах сестры плескался ужас. Там, где грязь, полно микробов. – О боже! – Ксюша побледнела сильнее припудренного Коли, – я забыла у Вадима гель для рук. Необходимо вернуться за ним.

– Прости, – развел руками Марк, – но это невозможно. Ныряние в тень – не воскресная прогулка.

– Но как я буду без геля? – Ксюша чуть не плакала.

– Справишься, – я добавила в голос жесткости. Если проявлю жалость, сестра утопит теневую сторону в слезах. – Не думаю, что местные микробы навредят человеку. Ведь так, Марк?

Парень нахмурился. Вряд ли он когда-нибудь об этом думал.

– Светлана права, – подтвердил он после того, как я незаметно ему подмигнула. – Наши микробы безопасны для людей.

Если Ксюша и сомневалась в познаниях Марка относительно теневых микроорганизмов, виду она не подала. Сестра знала, когда следует взять себя в руки, а когда можно покапризничать.

Отвлекая Ксюху от тревожных мыслей, я переключила ее внимание на окружающее:

– Что случилось с тем домом?

Мы проходили мимо выжженного здания, внешний вид которого отличался от других домов: его не разорвало снарядом, здесь поработало открытое пламя.

– Возможны два варианта, – ответил Марк. – Либо был пожар, либо дело в искаженном отражении.

– Про отражение, пожалуйста, поподробнее, – сказала Ксюша.

– Под влиянием сильных эмоций отражения порой искажаются. Вещи на теневой стороне предстают не такими, какие они в вашем мире. Взять, например, этот дом. Не берусь утверждать, но вполне вероятно, что жившие в нем люди люто ненавидели друг друга. Их ненависть отразилась на теневой стороне и буквально выжгла дом изнутри.

– Хорошие эмоции тоже влияют на отражение или учитывается исключительно негатив? – поинтересовалась Ксюша.

– Конечно, влияют. Мои любимые отражения отбрасывают детские сады. Там, где сосредотачивается много детских эмоций, цветы растут, как на дрожжах. Обычно в подобных местах мы разбиваем парки.

– Смотри! – Коля дернул меня за рукав, указывая на перебегающую дорогу кошку.

На первый взгляд она была нормальной, разве что черной, и мне вспомнилась дурная примета – не повезет тому, кому дорогу перейдет черная кошка. Но на теневой стороне как минимум половина котов черного цвета, и если верить примете, то лучше на улицу не выходить.

Но было в кошке и кое-что странное: позади нее тянулся шлейф, напоминающий темное облако, отчего сама кошка выглядела размытой как клякса.

– Еще один пример искаженного отражения, – пояснил Марк. – У животных нет эмоций или характеров, поэтому их отражения зачастую нечеткие.

– С людьми такое тоже бывает? – передернула плечами Ксюша.

– Крайне редко.

За разговорами и новыми впечатлениями мы забыли о снеге, а он, между тем, закончился. Впереди показалось относительно целое здание. Взрывы не зацепили его из-за малой высотности – всего два этажа, но сотрясения земли не прошли для него даром. Правая сторона просела, сделав дом похожим на миниатюрную копию пизанской башни.

Перед входом Марк предупредил нас:

– Ни с кем не откровенничайте, чем меньше местных знают, что вы с другой стороны, тем лучше.

– У вас не любят гостей? – спросил Коля.

– Напротив, их слишком любят. Порой до смерти. Если кто-нибудь увидит цвет твоих волос, Светлана, тебя разорвут на сувениры.

Спускаясь в подвал по лестнице с крутыми ступенями, я пожалела, что не перекрасилась.

В подвале обустроили бар. Стойку имитировала доска, положенная на колонны из кирпичей. Вместо столов были бочки, посетители сидели на ящиках или на сложенных в кучу обломках. Освещался бар свечами, бокалы заменяли стаканы, в большинстве своем битые, а налитое в них пойло воняло больничным спиртом.

Уродство обстановки не отпугивало посетителей, которые внешне не отличались от людей. Присущую им бледность легко было списать на скудное освещение.

Марк занял свободный стол-бочку и отошел сделать заказ. В мои планы не входило пробовать местную стряпню или пить то, что здесь наливают. Зато меня увлек разговор за соседним столом.

Двое немолодых мужчин торговались. Обрывки долетающих до меня фраз намекали, что речь идет о чем-то дорогостоящем и запретном. Покупатель – нервный тип – умолял снизить цену. При этом он теребил подол своего плаща и жалобно поскуливал, как брошенный щенок. Его поведение напоминало ломку наркомана без дозы. Продавец напротив был сдержан и уверен в себе. Наконец, они сошлись в цене, и продавец передал дерганому нечто, завернутое в непрозрачный пакет. Покупатель аж затрясся, когда оно попало к нему в руки.

Отдав, не глядя деньги, он запустил обе руки в пакет и с благоговением прошептал:

– Красный.

Поддавшись любопытству, я приподнялась и краем глаза заглянула в пакет. Чтоб мне провалиться на этом месте, если там лежала не футболка «Найк». Я узнала логотип, вышитый белыми нитками. Неужели на теневой стороне футболки в таком дефиците, что ими торгуют на черном рынке?

– Цветозависимые, – пояснил Марк, присаживаясь рядом со мной. – Так мы зовем помешанных на цвете. На самом деле, все мы в той или иной степени преклоняемся перед яркими красками, но их открытое использование запрещено.

– Незаконная торговля? – Ксюша округлила глаза. – Но ты говорил, что цвета не могут пройти сквозь тень.

– Их можно протащить. Некоторые ныряльщики приносят с собой из вашего мира цветные вещи и неплохо на этом зарабатывают.

– Тогда у вас должно быть полно цветных вещей, – заметила я.

– Не так все просто. Со временем они выцветают. Краски не приживаются на теневой стороне. Так наш мир восстанавливает равновесие. Исключение – осколки цвета. Они всегда остаются яркими.

Марк поставил перед нами кружки с чем-то черным и дымящимся. Ксюше с Колей достались железные, а мне – пластиковая с изображением зайчика и отколотой ручкой.

– Не бойтесь, это чай. Не обращайте внимания на вид, по вкусу он такой же, как ваш, – Марк сделал глоток из своей кружки и выжил.

Из-за мучившей меня жажды я отважилась попробовать напиток. Марк не обманул: чай был сносным. К нему бы печенье, но с продуктами дела обстояли хуже. На других столах я видела тарелки с полужидким варевом, попробовать которое не отважилась бы, даже умирая с голода.

– Можно мне снять очки? – попросила Ксюша. – Здесь темно, и в солнцезащитных очках я чувствую себя кротом.

– И ты жалуешься? – укорил ее Коля. – У меня, если помнишь, все лицо в пудре. И оно жутко чешется.

– Снимешь очки, и все заметят цвет твоих глаз, – сказал Марк. – Видела сцену за соседним столиком? А теперь представь, что будет с тем мужчиной и подобными ему, когда они увидят цвет твоих радужек.

Ксюша поежилась. Никто из нас не хотел очутиться на месте футболки и быть зажатым в потных ладонях цветозависимого.

– Мужчина со шрамом смотрит на меня, – прошептала Ксюша.

– Должно быть, ты ему приглянулась, – сказал Коля.

В паре столов от нас сидел мужчина. Его правую щеку пересекал безобразный шрам, как если бы кожа на его лице дала трещину. Перед ним на столе дымилась кружка с чаем. Не считая нас, он был единственным, кто не пил спиртное.

– До чего отвратительный шрам, – скривилась Ксюша. – Боевое ранение?

– Едва ли, – Марк бросил украдкой взгляд на мужчину. – Скорее искаженное отражение. Как правило, рубцы на теле копии свидетельствуют о саморазрушительных эмоциях человека, с которым она связана. Например, о стыде.

– Несправедливо, – сказала Ксюша. – Люди испытывают негативные эмоции, а страдают ни в чем не повинные копии. Похоже на подавление личности.

– Таково наше предназначение, – Марк не казался подавленным. – И потом, зачастую копии подобных людей также далеки от идеала.

– Что же получается: каждая сильная эмоция человека как бы отражается на его копии? – Колю заинтересовали новые сведения. – А если человек, к примеру, скромный или даже застенчивый, какой будет копия?

– Она будет низкорослой, – ответил Марк.

– А если он охвачен гордыней? – продолжила Ксюша.

– Копия будет толстой, раздутой от самомнения.

Я привалилась к стене, используя ее вместо спинки. Чай согрел желудок, и меня клонило в сон. Я вполуха прислушивалась к разговору: Ксюша с Колей предлагали эмоции, а Марк пояснял, как они отражаются: злость – уродство, страх – сутулость, презрение – экземы, жадность – скрюченные суставы, тоска – дряблость кожи. Спрашивали в основном про отрицательные эмоции, всем было ясно, что копии добряков и влюбленных выглядят отлично.

Беседа оборвалась из-за грохота – в бар ворвались вооруженные мужчины. Посетители подскочили с мест. В и без того тесном помещении теперь некуда было ступить. Я встала, но меня отбросили назад к стене. Ксюшина кружка опрокинулась, будучи брезгливой, она не притронулась к ее содержимому, и чай вылился мне на ноги. Повезло, что он остыл, иначе не избежать мне ожога.

Один из вновь прибывших занял позицию в дверях и пальнул в потолок. Посыпалась штукатурка, в воздухе повис белый туман. Выстрелы подогрели панику, посетители заметались, и в суматохе я потеряла спутников.

Поднявшись, наконец, на ноги, я застыла, не зная куда бежать. Ладони вспотели, ноги дрожали, глаза застила пыль – я была совершенно дезориентирована. Вспомнив советы по борьбе с паникой, я сделала глубокий вдох, закашлялась, но в голове прояснилось.

Я побрела вперед, по очереди выкрикивая имена друзей. Меня пихали со всех сторон. Пару раз кто-то наступал мне на ногу, а однажды я чуть не рухнула, но все-таки удержала равновесие. Упади я, и меня бы затоптала обезумевшая толпа.

– Вот ты где, – Марк схватил меня за руку повыше локтя и потянул за собой. – Необходимо отсюда выбираться. Хозяин бара – мой знакомый, он выпустит нас через запасной выход.

– Кто это такие? – петляя между столами, спросила я.

– Охранная гвардия, по-вашему – полиция, – на бегу ответил Марк. – Кто-то донес на контрабандистов цвета.

– Я думала, они здесь каждый день.

– Верно, – хохотнул Марк, ныряя под барную стойку. – Полагаю, это плановый рейд, рассчитанный на устрашение.

За стойкой была дверь. Она привела нас на лестницу, куда более удобную, чем та, по которой мы спускались. С облегчением я увидела там Колю и Ксюшу. Марк позаботился обо всех нас.

По улице мы крались, прижавшись к стене дома, прочь от бара. До станции отсюда было рукой подать, я уже видела железную дорогу, когда меня схватили за капюшон. Я рванулась, но не освободилась, а лишь скинула капюшон с головы. Нет, все-таки надо было перекраситься. Лица гвардейцев при виде моих волос окончательно меня в этом убедили.

– Отбрасыватель тени! – взревел держащий меня гвардеец, словно я была преступницей.

Ксюша, Коля и даже Марк замерли, разинув рты. Ни они, ни я не были готовы к такому повороту. Должна ли я вырываться или попробовать объяснить, что меня ждет королева? Мои сомнения разрешил мужчина со шрамом – тот самый, из бара. Ударив гвардейца по затылку, он лишил его сознания.

– Бегите! – крикнул он, и мы сорвались с места.

Я обернулась лишь однажды и увидела, как гвардейцы скрутили моего защитника по рукам и ногам. Но тот не выглядел испуганным, на его губах блуждала улыбка. Я точно не встречала его раньше, но странное чувство родства с незнакомцем сдавило мне сердце.

Благодаря мужчине со шрамом мы добрались до станции вовремя.

– Две минуты до поезда, – прокричал Марк.

Его голос едва слышался из-за шума приближающего состава. Вскоре поезд показался из-за поворота: он несся на всех парах, выбрасывая в небо белый дым.

– Он не сбавляет скорости! – заорала Ксюша.

– Он и не должен, – ответил Марк. – Здесь нет остановки. Прыгаем в вагоны на ходу.

Будь у меня секунда-другая, я бы сказала Марку, до чего безумна его затея, но он не дал нам опомниться. Поезд поравнялся с платформой, вагоны проносились мимо на приличной скорости. Когда пошли полупустые, без дверей, Марк велел прыгать.

Глава 11. Черная крепость

Плохо помню, как оттолкнулась от платформы и прыгнула. Приземление было жестким: ободрав колени и ладони, я едва не проехалась носом по дну вагона, но кости уцелели, а это уже успех.

Мои спутники угодили в другие вагоны, и некоторое время ушло на то, чтобы собраться вместе. Для привала мы выбрали тот, где стояли сундуки. Из них получились отличные табуреты, а в моем случае – лежак.

Под мерное покачивание поезда я задремала, когда до слуха долетел Ксюшин голос:

– Кто это был? Тот тип, который помог нам бежать?

– Я с ним не знаком, – ответил Марк.

– Он мой герой, – сквозь дрему пробормотала я.

– Почему ты бросил Свету? – поинтересовался мастер каверзных вопросов Коля. – Не будь того незнакомца, ее бы схватили.

– Я не привык конфликтовать с гвардейцами, – Марку было неловко. – Они служат королеве.

– Тогда почему мы убегали? – спросила Ксюша.

– На разбирательство, кто мы такие, ушло бы время. У нас его нет. Нам необходимо как можно скорее попасть в Черную крепость. Вне ее стен мы в опасности. Пара гвардейцев – не противники отряду отступников.

После этих слов я уснула. Разбудила меня Ксюша. Сестра трясла меня за плечо, пока я не открыла глаза.

– Почти приехали, – сообщила она.

На улице стемнело, но опять я не заметила на небе светил – ни луны, ни звезд. Сумеречное рассеянное сияние испускал сам небосвод, словно купол, подсвеченный снаружи фонарем. Мир без звезд казался лишенным души. Всего лишь тенью.

Коля сидел в дверях вагона, свесив ноги. Увидев, что я проснулась, он похлопал по полу рядом с собой, а когда я устроилась рядом, указал на скалу вдали.

– Черная крепость, – сказал он. – Отсюда трудно что-нибудь разобрать, но Марк уверен, что это она. Говорит, минут двадцать – и мы на месте.

– Как тебе на теневой стороне? Непривычно, правда?

– Ужасно не хватает цветов, – признался Коля. – Я когда заметил футболку у мужика в пакете, с трудом сдержался, так захотелось ее отобрать.

– Ты тоже об этом думал? Я-то считала, меня одну переклинило.

– Не понимаю, как они живут, – Коля оглянулся на Марка.

– Может, у королевы будет повеселее.

Состав накренился, вписываясь в поворот, и мы пересели, чтобы не выпасть на рельсы. Привалившись спиной к сундуку, я задумалась о том, что в нем лежит. Вдруг мы едем в одном вагоне с боеприпасами? При мысли, что мы окружены гранатами, мне стало дурно.

– Марк, – позвала я, – что в сундуках?

– Открой и посмотри, – предложил он.

С опаской я приподняла крышку и заглянула внутрь. В мире, лишенном цветов, наткнуться на гору разноцветных камней сродни чуду. Я, по локоть запустив руки в сундук, зачерпнула пригоршни камней размером с пятирублевую монету и просеяла их сквозь пальцы. С каким удовольствием я бы окунулась в самоцветы и искупалась в них, как Скрудж Макдак в деньгах.

– Ого! – ко мне присоединилась Ксюша. – Да здесь настоящий клад. Сапфиры, изумруды, топазы, – перебирала камни Ксюга. – Это и есть осколки цвета? Откуда они, да еще в таком количестве?

– Поезд едет из цветоломни – места, где добывают осколки цвета, – сказал Марк. – Добыча осколков напоминает вашу добычу угля. Это опасное, но почетное занятие.

– Другие вагоны забиты тем же? – я гладила прохладные на ощупь камни. Найдя два одинаковых агата, прикинула, какие бы получились серьги.

– Часть из них, – сказал Марк.

– Зачем столько осколков цвета? – удивился Коля. – Неужто все они для ныряльщиков?

– Осколки цвета много где применяются. Их используют в магии, из них делают украшения. Иметь подобное – признак достатка.

– Разве цветные вещи не запрещены законом? – прищурилась Ксюша.

– Так и есть, – согласился Марк. – Цветные вещи нельзя носить на публике, но если ты держишь их дома, кто тебя накажет?

– Запрет, но не для всех, – пробормотала Ксюша. – Хороши у вас законы.

Поезд, не сбавляя скорости, несся прямо на скалу, пикой-иглой протыкающей ткань неба. Я поинтересовалась у Марка, все ли в порядке с машинистами и не грозит ли нам расплющиться о камни. Он успокоил, сказав, что в скале есть тоннель. Там у поезда конечная, там же мы высадимся и поднимемся в крепость наверху скалы.

Мы спрыгнули с поезда еще до полной его остановки. Вокруг суетились рабочие, разгружая состав, стражи проверяли вагоны. Марк велел не попадаться им на глаза. Они сначала стреляют, а потом спрашивают имя. Другое дело – дозорные у ворот. Они настроены более доброжелательно.

Мы пересекли платформу и вышли к винтовой лестнице, вырубленной в толще скалы. Проход был узким, а ступени с выбоинами и скользкие. Мы все шли и шли. За это время можно было подняться на Останкинскую башню. Я вспотела и сняла капюшон, рассудив, что здесь цвет моих волос не повергнет никого в шок.

Ксюша мужественно карабкалась наверх, Коля пару раз приложился коленями к ступеням. Оба пыхтели, как паровоз, привезший нас сюда. Я к концу лестницы чувствовала себя выжатым лимоном. Зато Марк был бодр и полон сил. Откуда он черпает энергию? Или это очередной фокус ныряльщиков?

Наверху вместо удобных кресел и прохладительных напитков ждала решетка с замком.

– Эй, кто-нибудь? – Ксюха потрясла решетку. – Выпустите нас отсюда!

– Пересмена, – нахмурился Марк.

– Надо ж было так не угадать, – сказал Коля. – Сколько она продлится?

– Минут десять. Стражи редко оставляют пост без охраны.

Но с дисциплиной у стражей было хуже некуда, а, может, они считали данный пост маловажным. Я прикинула, сколько заплатит за информацию лидер отступников. Чем только не займешься от нечего делать.

Когда и спустя час стражи не явились, мы взбунтовались и потребовали от Марка активных действий. Сколько нам сидеть под дверью, как беспризорным дворнягам, в надежде, что кто-нибудь над нами сжалится и пустит в крепость?

– Нам не повезло, – сказал он. – Похоже, дозор сняли.

– Как мы попадем внутрь? – спросил Коля. – Существует, что ли, другой путь?

– Существует несколько путей, но они замурованы из-за восстания. В крепости есть все необходимое для жизни. Здесь производят хлеб, мясо, молоко и яйца. Остальное доставляют по железной дороге.

– Спустимся вниз и сдадимся в руки стражей, – предложила я.

– Чтобы они нас пристрелили? Нет уж, увольте, – сказала Ксюша. – В скале должны быть тайные ходы.

– Откровенно говоря, – вздохнул Марк, – есть один. Но я предпочту встретиться со стражами, нежели спускаться в катакомбы под скалой. Это малоприятное место.

– А я не боюсь темноты, – Коля поднялся на ноги. – Где твои катакомбы? Я готов к путешествию!

– У нас нет фонарей, – сказал Марк.

– Возьмем факел, – я сняла один со стены. Благо он уже горел, потому что зажигалки у нас тоже не было.

– И сотовым можно посветить, – Ксюша достала смартфон и включила функцию фонаря.

Я заглянула ей через плечо – как и думала, сети не было. На теневой стороне сотовый только и годится, что работать фонарем.

– Показывай, что ли, куда идти, – сказал Коля.

Марк повел нас вниз по лестнице и, миновав выход на платформы, продолжил спуск в недра скалы.

– Я не видел этого места в вашем мире и не в курсе, что здесь находится, но точно знаю, что ничего хорошего. Однажды в детстве я заблудился и попал в катакомбы. Ужасная была прогулка.

– Как ты выбрался? – спросила я.

– Меня нашли стражи.

– В детстве ты жил в крепости? – Ксюша обратила внимание на то, что я пропустила мимо ушей.

– Это по сей день мой дом, но я редко здесь бываю.

Лестница привела нас в пещеру. Судя по шершавым и неровным стенам, она была создана не руками теневых людей, а природой. Когда-то здесь проходило русло подземной реки, вода ушла, а проход остался.

Нас окружала непроглядная тьма. Факел немного разгонял ее, и мы видели, куда ступаем, но за пределами его света, казалось, царило черное ничто. До слуха долетал плеск воды – капало с потолка. Сырой воздух пробирал до костей. Каждый шаг давался с трудом: пока выдернешь с чавкающим звуком одну ногу из жижи, вторая увязнет по щиколотку.

– До чего мне не хватает геля для рук, – Ксюша сняла солнцезащитные очки и повесила их в вырез джемпера. – Чувствую себя чудовищно грязной.

– А ты сосредоточься на чем-нибудь другом, – посоветовала я. – Представь, что мы – научная экспедиция, отправившаяся к центру земли. Думаешь, ученым легко даются открытия? Нет, они страдают похуже нашего. Что за первооткрыватель из тебя получится, если ты по катакомбам прогуляться не в состоянии?

Ксюша всерьез восприняла мой совет. Судя по напряженному лицу, она изо всех сил боролась со страхом. Тяжело сказать, кто из них победил – страх или Ксюша, но сестра больше не жаловалась, молча перенося испытания.

По катакомбам прокатился стон. Будто кто-то огромный сначала вдохнул полной грудью, а затем протяжно выдохнул. Дуновение ветра коснулось лица, огонь факела заколебался и на мгновение потух, заставив сердце замереть от ужаса, но потом разгорелся с прежней силой.

– Ч-что это было? – заикаясь, спросил Коля.

– Просто ветер, – ответил Марк, но в его голосе не было уверенности.

– Ты упоминал, что это страшное место, – вспомнила Ксюша. – Что тебя напугало в детстве?

– Здесь творятся странные вещи. Дело все в том же искаженном отражении. Катакомбы – отражение некоего плохого места в вашем мире.

– Например? – уточнила я.

– Бывшие пыточные, или камеры смертников, или место казни.

– Спасибо, – перебила я Марка, – я поняла.

Стон повторился, а после закричала Ксюша. Да так громко, что у меня уши заложило. Крик подхватило эхо и заметалось между стен.

– В чем дело? – бросился к ней Коля.

– Меня схватили за плечо.

– Это была не я. Марк? – я повернулась к парню.

– И не я.

– И уж точно не я, – сказал Коля.

– Я знаю, что это не вы, – произнесла Ксюша. – Я видела руку, выросшую прямо из стены.

– Это не к добру, – пробормотал Марк.

Мы сбились в кучу подальше от стен, спина к спине. На моих глазах скала отрастила конечность. Рука сделала несколько хватательных движений, но все они были бесцельны, ей не хватало глаз. Потерпев неудачу, рука вернулась в стену. Но вслед за ней вылезло еще несколько, а потом еще и еще. И мы очутились в лесу рук. Они тянулись к нам со всех сторон – жуткие слепые каменные пятерни.

– Они безвредны, – подбодрил нас Марк.

– Сомневаюсь, – Коля кивнул на руку, подхватившую с земли камень и сдавившую его так, что он превратился в труху.

– Хм, – сказал Марк, – меня убеждали, что все это игра воображения.

– Очевидно, тебя обманули, – Ксюша, присев, ловко увернулась от шарящей в темноте лапы. – Надо выбираться отсюда.

– Возвращаться нет смысла, – я оглянулась. – Там не лучше. Будем прорываться.

То приседая, то подпрыгивая, мы кое-как продвигались вперед. Руки, почуяв в нас сильных противников, попытались захватить факел. Тот, кто ими управлял, понимал: без света нам из катакомб не выбраться. Но мы дружно встали на защиту факела и даже отбили пару атак.

В одну из стычек рука толкнула Ксюшу. Удар был скользящий и урона ей не нанес, но она оступилась и с трудом устояла на ногах.

– Мои очки! – воскликнула Ксюша.

Солнцезащитные очки валялись в паре шагов позади нас. Должно быть, соскользнули, когда Ксюша боролась с рукой.

– Брось их, – я остановила сестру, пока она не кинулась назад. – Купим новые.

Мы замешкались, чего нельзя было допускать. Рукам только и требовалось, что немного времени, чтобы сориентироваться. И снова меня поймали за многострадальный капюшон, на этот раз прихватив клок волос.

Я дернулась, но острая боль свела сопротивление на нет. Рука потащила меня к стене, где нетерпеливо клацали пальцами ее товарки. Я бросила факел Коле, и он поймал его на лету. Если погибну, пусть хоть друзья выйдут из катакомб.

– Попробуй вырваться, – ко мне подбежал Марк. Схватив за плечи, он потянул меня к себе, и я превратилась в перетягиваемый канат.

– Больно, – на глаза навернулись слезы. С меня будто заживо сдирали скальп.

На помощь Марку, передав факел Ксюше, подоспел Коля. Втроем мы избавились от захвата, но с частью волос пришлось расстаться. Затылок словно облили горячей смолой. Клянусь, я почуяла запах горящей плоти, но ничего, конечно, не горело. Всему виной было разыгравшееся воображение.

Лишившись капюшона и пучка волос, я обрела свободу, а лес рук, потерпев фиаско, оставил нас в покое. Вздохнув с облегчением, мы решили было, что с препятствиями покончено, как впереди выросло подобие решетки. Она поднялась из земли, перегородив нам путь.

– Приплыли, – Коля ухватился за прут и дернул его на себя. – Крепкий. Голыми руками не сломать.

– И не надо, – Марк вытащил из ножен кинжал.

Он орудовал им как серпом, срезая прутья. От соприкосновения с кинжалом решетка крошилась, как сухое печенье. На этом катакомбы от нас не отстали: насылали летучих призраков – белые облака проносились мимо и с завыванием бросались под ноги. Эффектно, но безобидно. Нас поливали водой и сверху, и снизу. Пугали обвалами. Травили крысами.

Когда впереди показался свет – вестник окончания катакомб – мы чуть не разрыдались от счастья. Испачканные в земле с головы до ног, в синяках и ушибах, перепуганные и усталые мы выбрались из подземелья.

После темноты свет резал глаза. Я щурилась, силясь определить, где мы находимся, но разглядела лишь плиточный пол и колонны. Одну из них я обхватила руками и прижалась к ней щекой, впитывая приятную прохладу. Откуда ни возьмись, появились мужчины. Марк предупредил, чтобы мы не сопротивлялись. Да я и не пыталась, мне было все равно, куда и зачем нас ведут. Лишь переживала, что нас проводят к королеве, а я и двух слов не свяжу, но конвоиры проявили жалость и отправили нас по комнатам – отдыхать.

Если сложить метраж всех помещений в родительском доме, то получилась бы одна спальня в Черной крепости. До двух, а то и трехспальной кровати я брела целую вечность. По дороге мне попалась ваза с фруктами. Я взяла черное в серых пятнах яблоко – на вкус оно не отличалось от антоновки – и вместе с ним, как была – в грязной одежде и обуви – повалилась на белоснежное покрывало.

Трудно сказать, сколько я проспала. Уловить течение времени в теневом мире – задача не из легких. Ориентироваться по движению солнца было невозможно из-за его отсутствия. Но когда я встала, было светло. Значит, наступило утро, или день, или ранний вечер.

Черно-белые тона сводили на нет всю красоту обстановки: мебель под старину, балдахин над кроватью, узорчатые ковры. Найдя ванную, я приняла душ, а после изучила себя в зеркале. Потрогав затылок, обнаружила запекшуюся кровь – подарок на память от катакомб. Я распустила волосы, скрывая рану.

Потрепанные джинсы и свитер я бросила в углу ванной, сменив их на платье с пышной юбкой и кофту, найденные в комнате на стуле. Я не привыкла носить платья, но выбора мне не дали.

Переодеваясь, я забрала из кармана джинсов фото своей семьи. Оно – моя путеводная нить, моя полярная звезда. Напоминание, чего ради я ввязалась в эту авантюру.

Желудок заурчал при мысли о еде. На столе вместо фруктов ждал завтрак. Вид белой яичницы с черным желтком, серых блинов и черно-белого варенья не вызывал аппетита, но я была голодна и съела бы даже жабу, будь она сносной на вкус.

В чайнике, судя по запаху, был кофе. Здорово, что в крепости нет запрета на кофеин. Я могла бы здесь прижиться.

Умяв завтрак, я с удовольствием потягивала кофе, развалившись в кресле. Как раз налила вторую чашку, когда в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула я. Вряд ли дверь заперта. Как-то же доставили еду, пока я купалась.

– Доброе утро! – Марк выглядел как суперагент с блеском выполнивший задание.

– Значит, все-таки утро, – сделала я вывод. – Где мои сестра и друг?

– Готовятся к приему. Я как раз шел сообщить тебе, что королева дает прием в честь гостей с другой стороны. Приглашена вся верхушка.

– Ты тоже пойдешь? – я поставила чашку на стол и поправила прическу. Достаточно ли я хорошо выгляжу для приема у королевы? Что мне говорить? Как себя вести? – Мне будет спокойней, если ты объяснишь местные правила и обычаи.

– Не переживай, – улыбнулся Марк, – я буду рядом.

– Скажи хоть, какая она? – я сообразила, что совершенно ничего не знаю о королеве. Как она выглядит? Сколько ей лет? То, что она редкостная стерва, испортившая мне жизнь, – скудная информация для полноценного образа.

– Она замечательная, – на лице Марка появилось мечтательное выражение, но это не помогло мне проникнуться к королеве симпатией. – Она добрая и справедливая. Внимательная, умная и дальновидная. Она печется о подданных, как о родных. Каждый ее день проходит в заботах о нуждах народа. Она честная, высоконравственная и гуманная.

– Все, все, – взмолилась я. – Хватит дифирамбов. Я уже поняла, что королева вся из себя превосходная. Прочее выясню при личной встрече.

Марк поджал губы. Не сомневаюсь, он еще долго мог перечислять достоинства королевы. Мы бы и до вечера не управились, пропустили бы прием. Я выставила его за дверь, клятвенно заверив, что его пламенная речь расположила меня к ее величеству, хотя на самом деле я не узнала ничего нового, кроме того, что Марк, похоже, по уши влюблен в королеву, какой бы она не была. Умная и добрая. Как же! Хорошие люди не рушат чужие жизни.

Прежде, чем уйти Марк напомнил, что у меня два часа на сборы. Все же утро было не ранним. Я заметалась по комнате, не зная с чего начать. Завить волосы? Но я никогда не делала укладку самостоятельно, да и фена не было. А, может, надо спрятать волосы? Я пожалела, что выгнала Марка. Мне отчаянно требовались его советы.

В коридоре, куда я выглянула, было пусто. Я немного прогулялась в одну и другую сторону. Никого. Накануне вечером я двигалась на автопилоте и не запомнила, где поселили Ксюшу с Колей.

Никого не встретив, я вернулась к себе. Из одежды у меня было только платье и кофта без капюшона. Выходит, волосы прятать необязательно. Королева хотела похвастаться новым приобретением.

Стоит ли волноваться из-за встречи с малоприятной особой? Пойду как есть. Если и нарушу несколько правил этикета, то это будет не по моей вине.

Отыскав за шторой выход на балкон, я оглядела окрестности. Крепость была вырублена в толще скалы и венчала ее, как розочка торт. От высоты захватывало дух. Под балконом проплывали облака, похожие на стелящийся туман. Зарево от взрывов периодически освещало горизонт. Не знай я, что там происходит, приняла бы взрывы за фейерверк.

Камнетесы постарались на славу – на черных стенах ни зазубрин, ни выступов. Вздумай я слезть по стене, непременно бы свалилась – рукам не за что было зацепиться. С другой стороны, и подняться по стене никто не мог. Крепость получилась неприступной.

В комнату ввалилась Ксюха и закружилась, демонстрируя наряд. Платье-колокольчик, само собой, белого цвета, удивительно ей шло. Оказывается, у меня красивая сестра.

Коля тоже преобразился. Костюм с галстуком сидел на нем как влитой. Но тягаться с Марком ему было не под силу. Последний с его царственной осанкой и в рубище смотрелся бы великолепно.

– Как быть с волосами? – на всякий случай поинтересовалась я. Одно дело представлять, как напакостишь королеве, другое стать из-за собственной вредности объектом насмешек. Мне не понравилось, как гвардейцы смотрели на меня. Было в их взглядах что-то маниакальное.

– Оставь, как есть, – ответил Марк. – Они – твое лучшее украшение.

Коля фыркнул, а Ксюша закатила глаза. Кто их просил реагировать на комплимент? Как будто он адресован им, а не мне.

– Я смыл пудру, – Коля продемонстрировал румянец.

– А я хожу без очков, – Ксюша мне подмигнула.

– В крепости нет смысла притворяться, – произнес Марк.

В коридоре нас обступили сурового вида мужчины в серой форме и с короткими мечами на поясе. «Стражи», – шепнул мне на ухо Марк, и я занервничала. Не заладилось у меня общение с их коллегами в нашем мире, вряд ли здесь будет иначе.

Я потеряла счет мрачным коридорам и не отыскала бы дороги назад. Крепость была огромна, в ней сотня, если не тысяча комнат, и без помощи выход из нее не найти. Это ли не лучшая тюрьма? С одной стороны, ты не заперт, с другой – уйти невозможно. Слова Марка об абсолютной свободе показались мне издевкой.

Глава 12. Вопросы без ответов

Потолок зала приемов в высоту достигал двухэтажного дома. Пол был выложен узорчатой плиткой, арочные окна прикрывал тюль, колонны напоминали вековые дубы. Отсутствие цветов добавляло обстановке торжественности.

Марк повел нас через толпу в противоположный конец зала. Гости расступались перед нами, перешептывались и, не стесняясь, показывали на нас пальцами. Нас, будто диковинных зверей, выгуливали на потеху народу.

Не считая восковой кожи, лица собравшихся были безупречны, резко контрастируя с посетителями подпольного бара. Ни шрамов, ни экзем или других уродств. А как же искаженное отражение? Или внутри Черной крепости оно не действует?

Гости были одеты парадно, но без перегибов наподобие фраков и вечерних платьев. Одежда оказалась традиционных цветов, правда встречались исключения: коричневый галстук мужчины преклонных лет или голубой пояс девушки, после черно-белой палитры показавшийся мне невероятно ярким. Что уж говорить о лимонных кроссовках одного господина. Их пронзительный цвет буквально разъедал глаза. Последней каплей стал мужчина в красной футболке «Найк».

– Смотри, – я толкнула Марка, – старый знакомый.

– Чему ты удивляешься? – сказал он. – Среди богачей много поклонников цвета. Думаешь, обычному гражданину под силу купить целую футболку? Они довольствуются обрывками.

– Помнится, ты говорил, что цветные вещи под запретом, – произнесла Ксюша. – Если так, то всех гостей положено арестовать.

– Это королевский двор, – Марк обвел зал широким жестом. – Здесь дозволено все.

Я открыла рот, заявить о двуличности королевы, но Марк, сбив меня с мысли, опустился на одно колено, отчего я едва не споткнулась.

Перед нами стояла женщина в снежно-белом платье с пышной юбкой и скромным вырезом. На вид ей было лет сорок – сорок пять. Ее волосы, собранные в тугой пучок на затылке, то ли рано поседели, то ли с рождения имели белый цвет. В черно-белом мире подобные вещи трудно определить. Черные, как угли, глаза смотрели дружелюбно. От улыбки вокруг рта и в уголках глаз образовались морщинки. Женщина тоже добавила к наряду цветной аксессуар: брусничный газовый шарф украшал тонкую шею.

– Ваше величество, – произнес страж позади меня и надавил мне на плечо, намекая, что надо поклониться.

Я присела в пародии на реверанс. Ксюша и Коля склонили головы. Слегка разочарованная, я не могла поверить, что передо мной королева. Я представляла ее иначе. Моложе и симпатичнее. Не поймите меня неправильно, для своих лет она выглядела прекрасно, но мог ли Марк влюбиться в женщину, годящуюся ему в матери? Тут что-то не сходится.

– Поднимись, мой мальчик, – королева протянула Марку руки. Голос у нее был глубокий и властный – голос человека, привыкшего повелевать. – Я рада, что ты вернулся целым и невредимым. И привел с собой гостей.

Взгляд королевы обратился ко мне, и я словно угодила под лучи рентгеновского аппарата, но вопреки ожиданиям, не заметила в королеве ни неприязни ко мне, ни злости.

Ксюша и Коля не заинтересовали королеву. Она одарила их беглой улыбкой и переключилась на Марка. Вдвоем они поднялись на возвышение и повернулись к гостям.

– Сегодня, мои подданные, для вас есть две хорошие новости, – сказала королева.

Зал одобрительно загудел, а я переглянулась с друзьями. Бьюсь об заклад, одна из хороших новостей – мы. И если в этом я не ошиблась (королева указала на нас и объявила о нашем прибытии, вызвав шквал аплодисментов), то вторая новость стала для меня сюрпризом.

– Я поздравляю вас и себя, – сказала королева, – с благополучным возвращением единственного наследника престола. Принц Мрак снова с нами.

При этих словах она подняла руку Марка, как судья на ринге поднимает руку победившего боксера.

– Что? – пробормотала я.

Чего еще мы не знаем о Марке? Единственный наследник престола – это вам не какой-то дальний родственник. Это будущий король!

Марк, кланяясь, спустился с возвышения, а толпа, обступив принца, приветствовала его улюлюканьем, аплодисментами и криками «Да здравствует принц!» – прямо Сатурн в окружении множества спутников. Шум стоял такой, точно мы очутились на трибуне во время футбольного матча. Но королева вскинула руку, и гул голосов, как по мановению волшебной палочки, стих. Вот он, непререкаемый авторитет в действии. Жаль, с Ксюхой у меня этот номер не проходит.

– Поднимем бокалы, – сказала королева, и несколько десятков официантов с подносами разошлись по залу, – за удачу. Сегодня она на нашей стороне. Пусть и впредь она будет с нами.

Нам тоже досталось по бокалу. Я принюхалась к его содержимому – по запаху похоже на шампанское. Я слегка пригубила напиток, а Ксюше запретила. Мама убьет меня, если узнает, что я позволила сестре пить. Да-да, я все еще верила, что рано или поздно вернусь домой, и намеривалась сделать все от меня зависящее, чтобы это случилось как можно скорее.

Марк пробирался к нам, а я судорожно придумывала, что ему сказать. Потрясенная известием о его родстве с королевой, я не могла разобрать: злюсь на него или обижена.

– Принц Мрак? Серьезно? – Коля избавил меня от необходимости говорить первой, заслужив мою вечную благодарность.

– Мрак, Марк – какая разница? – пожал плечами наследник престола. – Это по-прежнему я. И мое отношение к вам не изменилось.

– Лгать, использовать нас в своих целях, заманить на теневую сторону – это твое отношение? – прошипела я.

– Я не хотел никого оскорбить своей недомолвкой.

– Почему тогда не сказал правду? – поинтересовалась Ксюша.

– На вашу сторону я путешествую инкогнито, – оправдывался Марк. – Это необходимо, чтобы защитить меня и тех, кто со мной. Отступники назначили высокую цену за мою голову.

– Вадим тоже считает тебя обыкновенным ныряльщиком? – уточнила я.

По тому, как принц отвел глаза, стало ясно: теневой маг Шальной посвящен в тайну родословной Марка. А это уже не единичный обман, а целый заговор.

– Я не планировал вечно скрывать от вас правду. Я хотел все рассказать.

– Но за тебя это сделала твоя горячо любимая мамочка, – сказала я. – А я-то все думала, чего ты ее защищаешь. Вот и прозрела.

– Дело не только в том, что королева моя мать. Она прекрасно управляет государством. Подданные ее обожают, – Марк кивнул туда, где прохаживалась королева. Гости обступили ее со всех сторон. Каждый желал лично выразить ей свое восхищение.

– Еще бы они ее не любили, – сказала я. – Ради них она пренебрегает собственными законами. Или в вашем мире двойные стандарты? То, что нельзя простым смертным, позволено элите.

– Ты снова о цветных вещах? – спросил Марк. – Это единичный случай. На приеме разрешили цвета, чтобы ты не чувствовала себя неловко из-за своих волос.

– То есть я еще и виновата, – надулась я.

Мы бы еще долго пререкались и обвиняли друг друга во всех смертных грехах, но помешало волнение вокруг нас – к нам приближалась королева. Она была подобна зимнему солнцу – такая же сияющая, но вместе с тем далекая и холодная. До слуха долетали обрывки подхалимских фраз: «Ах, королева сегодня потрясающе выглядит», «Ах, как она величественна и очаровательна», «Как легка ее походка и грациозны жесты». Голова раскалывалась от несмолкаемого галдежа. А каково ее величеству? Другая бы на ее месте возгордилась, но она лишь кивала и улыбалась в ответ на очередной комплимент, никого не обделяя вниманием.

– Наконец, я до тебя добралась, – королева взяла меня под руку. – Пройти через зал полный гостей – испытание терпения.

– Вы должно быть ужасно утомились, слушая все эти восхваления, – усмехнулась я.

Если мои слова и задели королеву, виду она не подала. Велев Марку развлекать моих друзей, она повела меня на балкон. Не считая двух молчаливых стражей, неотступно следующих за нами, мы остались наедине.

Балкон выходил на противоположную от города сторону. Вместо руин до горизонта простиралась равнина. Ни дерева, ни куста, ни реки. Равнина была безжизненна и черна, словно опаленная огнем.

– Держу пари, у тебя масса вопросов, – королева приблизилась к перилам. – Спрашивай.

– Как вас зовут? – первое, что пришло мне в голову. А то все королева да королева, на худой конец ваше величество. Имя-то у нее должно быть.

– Тьма – так меня зовут.

Я хмыкнула. Она – Тьма, сын – Мрак. Ничего семейка. Отца Марка случайно не Кошмаром зовут? Я чуть было не сказала это вслух, но вовремя прикусила язык. Учитывая, что о короле не упоминали, его, видимо, давно нет в живых. Не буду я сыпать соль на чужие раны.

– Света, – представилась я.

– Знаю, – кивнула королева Тьма. – Я лично выбрала тебе имя.

Хорошо, что я стояла далеко от перил, а то от удивления вывались бы с балкона. Невероятно! Королева знала меня с рождения. Как это возможно?

– Отсюда открывается прекрасный вид, не правда ли? – сказала королева. – Я часто прихожу сюда, полюбоваться облаками. Это один из немногих балконов, с которого не видно города.

– Вид города вам не по вкусу? – спросила я, прикинув, что рассвет на теневой стороне скучнейшее зрелище.

– Некогда это был прекрасный город. С высокими башнями, с парками и фонтанами, – вздохнула королева. – Мне больно видеть его упадок.

– Что мешает вам заключить мир с отступниками и построить город заново?

– Ты всего сутки на теневой стороне. Не думай, что понимаешь наши проблемы. Не я подняла восстание. Поверь, будь у меня шанс все закончить, я бы это сделала. Не сосчитать сколько раз мы предлагали отступникам мир. Только он им не нужен.

– Я уже слышала эту историю. Ваш сын упоминал, что главарь отступников хочет свергнуть вас с трона. Но если вы так печетесь о подданных, может, стоит отдать ему трон? И восстанию придет конец.

– Предлагаешь мне сдаться? – даже после моих неуважительных слов, в королеве не чувствовалось враждебности. Властности сколько угодно, но ни тени злобы.

– Как вариант.

– Если бы мне гарантировали, что все останется, как было испокон веков, я бы сложила с себя полномочия. Беда в том, что в планы, как ты его называешь, главаря отступников входит изменить привычный уклад жизни. Это грозит катастрофой не только нашему миру, но и вашему. Я сражаюсь не за свой трон, а, как бы пафосно ни звучало, за мир во всем мире.

– Вы правы, – сказала я, – звучит пафосно.

Мы улыбнулись друг другу. Несмотря на облик снежной леди, улыбка у нее была теплой.

– Зачем я вам? – спросила я. – Вы стерли меня из памяти близких и знакомых. Что я вам сделала? За что вы так со мной?

– Это не наказание. Я не хотела причинить тебе боль или неудобства. Я бы с радостью оставила все, как было. Но времена наступили тяжелые. Наш общий враг набирает силу. Мы все в опасности. Я действовала исключительно в твоих интересах, спасая и защищая тебя.

– Почему же я чувствую себя так, словно мою жизнь разрушили?

– Все должно было случиться по-другому. Я приказала стражам доставить тебя в крепость. Но они замешкались и упустили тебя. Ты сбежала, и они потеряли твой след. Это целиком их вина, они ответят за свой промах.

– Я пришла сюда не для того, чтобы наказывать кого бы то ни было. Я хочу понять, кто я такая. Вы намекнули, что знаете меня с рождения. Я что, с теневой стороны? Мама, папа и сестра мне не родные? Мы, – я запнулась: – мы с вами родственники?

– Нет, милая, – мне показалось, королева произнесла это с сожалением, – ты не моя дочь и даже не племянница. Ты не из королевской семьи и не из любой другой теневой семьи.

– Значит, я все-таки человек, – камень свалился у меня с души. С какой стати мне взбрело в голову, будто я – копия? Я на них не похожа. Взять хотя бы цвет волос. Он не вписывался в теневой мир. – Это уже кое-что. Но зачем я вам понадобилась? Первокурсниц не крадут среди бела дня серые стражи.

– А ты не обыкновенная первокурсница.

Королева замолчала. Информацию из нее приходилось вытягивать, словно клещами. Не будь здесь охраны, я бы задумалась о применении пыток.

Видя, что я в который раз собираюсь завалить ее вопросами, королева перебила меня:

– Ты хочешь разобраться в ситуации, и у тебя есть на это право, но светский прием – неподходящее место для секретов. Я непременно отвечу на твои вопросы. Позже. Когда мы сможем поговорить без посторонних, – она кивнула на стражей с каменными лицами. Меня так и подмывало подойти к одному из них и крикнуть в ухо. Интересно, он хотя бы моргнет?

– Что мне делать до тех пор? – спросила я в спину уходящей королевы.

– Развлекайся, – она взмахнула рукой, – заводи новые знакомства, изучай наш мир. Ты и твои друзья – почетные гости в Черной крепости. Я позабочусь, чтобы вы ни в чем не нуждались.

– Но мы планировали вернуться домой.

– Возражения не принимаются.

Это было сказано ледяным тоном, и я не рискнула спорить. Кто я такая, чтобы перечить повелительнице теневой стороны?

Королева вместе с охраной вернулась в зал, а я замешкалась, осмысливая наш короткий, но содержательный разговор. Значит, все-таки заточение, правда, со всеми удобствами. Повезло, хоть в темницу не бросили. Интуиция подсказывала, что они здесь мрачные и холодные. Не самое приятное место для новогодних каникул.

Я отправилась на поиски друзей, не терпелось поделиться с ними новостями. Внутренне я подготовилась к истерике, которую закатит Ксюша, узнав, что мы задержимся на теневой стороне. Она никогда не покидала дом надолго. Однажды родители отправили ее в лагерь, но Ксюха объявила голодовку, потребовав, чтобы ее забрали. На этом приключения сестры вне дома закончились.

Пока я шла по залу, гости перешептывались у меня за спиной и хихикали. Трудно сказать, был ли тому виной цвет моих волос, или им редко доводилось видеть людей и каждую подобную встречу они воспринимали, как дети цирковое выступление, но я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Поразительно! – неслось мне в спину. – Вы поглядите на нее. До чего похожа на нас.

Некоторые особенно наглые не ограничивались замечаниями и тянулись ко мне, пощупать. Одна дамочка схватила меня за прядь волос, но я ударила ее по пальцам:

– Эй, без рук!

До друзей я добралась злая и издерганная. Нелегко быть центром внимания.

Коля и Ксюша уплетали бутерброды на шпажках, стоя плечом к плечу, словно держали оборону. Им было от чего обороняться: гости смотрели на них со смесью любопытства и страха, а кое-кто и с враждебностью.

– Как все прошло? – прожевав бутерброд, спросила Ксюша. – Что тебе сказала королева? Почему стражи охотились на тебя?

– Что за выражение такое, – проворчала я. – Я не дичь, чтобы на меня охотиться.

– Она ничего тебе не объяснила, – догадался Коля по моему тону.

– Зато королева объявила нас почетными гостями, – сказала я. – Похоже, мы застряли в крепости надолго.

– Прекрасно, – кивнула Ксюша. Вопреки ожиданиям она не выглядела расстроенной. – Здесь столько всего интересного. Я волновалась, что не успею все изучить. Но если мы остаемся, времени хватит.

– Ты не хочешь вернуться домой? – моему изумлению не было предела. Что с сестрой? Ее заменили копией? Присмотревшись к зеленым глазам, я вздохнула с облегчением: это была моя несносная сестра, та самая, которая пятнадцать лет отравляла мое существование.

– Хочу, – кивнула Ксюша, – мне не хватает мамы с папой, но с ними ничего не случится, если мы немного побудем здесь. Нам представился уникальный шанс заглянуть в другой мир. Это же очевидно! Глупо его упускать, потому что скучаешь по родителям. Все великие ученые чем-то жертвовали ради своих открытий. Ты сама это сказала.

– А еще все великие ученые, по моему глубокому убеждению, были немного того, – я повернулась к Коле: – ладно, с Ксюхой все ясно, ты-то что скажешь?

– Я как вы, – ответил Коля. – Куда я денусь? Дома мне без вас скучно. Кормят здесь неплохо, народ приветливый, к нам относятся хорошо. Вон как смотрят. Я как бы рок-звезда, за которой наблюдает толпа фанатов, – Коля помахал рукой поклонникам.

Может Коле и нравился интерес со стороны теневых жителей, но мне было неловко, как будто стоишь голая посреди толпы. Повезло еще, что мои волосы – не единственное сочное пятно среди бесцветной гаммы. Я испытала прилив благодарности к Марку. Он и королева были правы, разрешив цветные вещи на приеме. Надо отыскать его и сказать спасибо. В конце концов, это его личное дело, чей он сын. Марк не обязан докладывать об этом каждому встречному.

Я встала на носочки. Марк высокий парень и должен выделяться на общем фоне, но в огромном зале этого ориентира было недостаточно. Зато я сразу обнаружила королеву – по скоплению гостей.

Друзья продолжили наслаждаться теневой кухней, а я отправилась бродить по залу в надежде наткнуться на Марка. Повсюду меня сопровождали заинтригованные взгляды, но я велела себе не придавать им значения. Пусть смотрят, если им хочется. Запретить им это я не в силах, так стоит ли переживать? Я представила себя фотомоделью, идущей по подиуму. Они же как-то мирятся с всеобщим интересом.

Я долго гуляла по залу и окончательно потерялась. Даже вернуться к Ксюше с Колей не смогла. Решив обратиться за помощью к местным, я выбирала кого покрепче, чтобы не грохнулся в обморок, если с ним заговорит человек, и внезапно наткнулась на знакомое лицо. Я не знала его имени, но шрам на лице запомнила. Когда гвардеец схватил меня за капюшон, именно он помог мне вырваться. Одетый в костюм, рубашку и помятый серый плащ он выделялся из общей массы, как галька из горсти бриллиантов.

Я бросилась к нему, подобно ледоколу разрезая толпу. Нас разделяло несколько метров, но он, заметив мое приближение, попытался скрыться, и я превратилась в ищейку, взявшую след. После непродолжительной погони я загнала его в дальний конец зала.

Он зажался в угол и выглядел напуганным, как будто семнадцатилетняя девушка способна причинить вред. И это притом, что он старше меня минимум вдвое.

– Кто ты такой? – спросила я, и он вздрогнул, точно получил пощечину. – Послушай, я помню тебя. Ты спас меня и моих друзей. Благодаря тебе мы успели на поезд и попали в крепость. Я не желаю тебе зла, я просто хочу знать, кто ты и почему мне помог.

– Это моя обязанность, – пробормотал незнакомец.

– Защищать меня? Тебе поручила это королева? Ты должен был проследить, чтобы мы добрались до крепости в целости и сохранности?

– Нет, еще до этого.

Отвечал он коротко и непонятно, диалог со мной давался ему с трудом. Он явно не привык говорить.

– Ты защищал меня до того, как я попала на теневую сторону? – подсказала я, и он кивнул. Уже кое-что. Еще бы выяснить, как долго это длилось: – сколько лет мне было, когда ты начал меня защищать?

Он пожал плечами. Хорошо, пойдем другим путем.

– Какого роста я была, когда ты начал меня защищать?

Он развел руки, словно рыбак, хвастающийся пойманной рыбой. Расстояние между его ладонями составляло около полуметра.

– Я была младенцем, когда тебя приставили ко мне для защиты, – я выдохнула, чувствуя себя следователем на допросе. В следующую секунду меня озарило: – ты мой фантом?

Снова кивок и на этот раз к нему добавилась несмелая улыбка. И это его я намеривалась прижать к стенке и потребовать извинений за то, что таскался за мной без моего ведома? Да его в пору было пожалеть – наблюдение за моей жизнью не прошли даром для его психики.

– Значит, в теневом мире ты можешь быть самим собой, – сказала я.

– Только пока ты здесь, – последовал ответ.

Он понял, что в мои планы не входит как следует ему врезать, и осмелел.

– А потом, когда я вернусь в свой мир, ты снова будешь ходить за мной?

– Если этого пожелает королева.

– Вот он – источник всех моих бед, – я обернулась к кружку гостей, в центре которого стояла королева. – Кто бы объяснил, за что мне такая честь.

На мои вопросы фантом отвечал ничего не значащим мычанием. Устав от бессмысленной беседы, я подумывала, чем бы себя занять. Блуждать и дальше по залу не видела смысла. Прием мне надоел, и я сбежала: вышла через неприметную дверь, спрятанную за гобеленом. Фантом увязался следом – сказывалась привычка повсюду меня сопровождать.

Мы попали в коридор, смахивающий на больничный. После нескольких поворотов и смен направления, он привел нас к еще одной двери.

– Не ходи туда, – загробным голосом предупредил фантом.

– Почему? Ты знаешь, что там?

– Нет.

– А чего пугаешь? – насупилась я.

– Не люблю белый цвет. Не естественный он какой-то, – это была самая длинная речь, которую мне довелось от него слышать.

– В таком случае, – сказала я, – тебе крупно не повезло: как минимум половина теневого мира белого цвета.

Я повернула дверную ручку, игнорируя трясущегося фантома. Мне в охранники достался трусливый тип. Так подфартить могло исключительно мне.

Угодив в очередной зал, я присвистнула. Здесь легко мог поместиться мой дом, и еще хватило бы место для газона. Но огромное пространство использовалось бездарно: на расстоянии нескольких метров друг от друга стояли постаменты с бархатными подушечками, а на них лежали драгоценные или полудрагоценные камни. Осколки цвета из поезда были песчинками по сравнению с этими.

– Не к добру это, не к добру, – причитал фантом, семеня за мной. Пока я любовалась камнями, он затравленно озирался по сторонам.

Мое внимание привлекли две витрины, стоящие бок обок в центре зала. Они были массивнее других и украшены лепниной. Одна была белой, включая подушечку, вторая – черной. На первой лежал головной убор.

– Корона, – прошептал фантом, избавив меня от догадок.

Абсолютно черная, словно из обсидиана, глянцевая корона переливалась и меняла очертания. Пики тянулись вверх, переплетаясь друг с другом. Казалось, корона соткана из тени – зыбкой и мрачной.

Я приготовилась увидеть нечто уникальное во второй витрине. Может быть, корону принца. И даже представила, как бы смотрелся Марк с венцом на голове, но меня ждало разочарование: на подушке ничего не было.

– Что здесь лежало? – спросила я.

– «Сердце ночи», – ответил фантом.

– И где оно теперь?

Фантом пожал плечами и отвернулся, демонстрируя нежелание общаться. На все мои попытки выяснить, что представляет собой «Сердце ночи», он отмалчивался, и я отстала. Кирпичная стена и то лучший собеседник, чем мой фантом.

В зале было хорошее эхо. Оно-то и предупредило нас о появлении еще одного любителя побродить среди осколков цвета.

– Прячемся! – сказала я.

Мы скрылись за пустой витриной. Выглянув из-за нее, я увидела мужчину с козлиной бородкой. Он остановился неподалеку и прислушался, словно почуял наше присутствие.

Приподняв крышку витрины, мужчина по-хозяйски поправил корону. Сдул с нее несуществующие пылинки и ушел. Мы с фантомом, не сговариваясь, побежали к выходу. На полном ходу промчались по коридору и ворвались в зал приемов, где затерялись в толпе, надеясь, что незнакомец нас не видел, и нам не влетит за прогулку по королевской сокровищнице.

Глава 13. Чудесная страна

Жизнь в Черной крепости походила на рай: любое желание исполнялось со скоростью света. К нашим услугам был штат слуг. Нас кормили изысканными блюдами, наряжали в шелка, развлекали. «Праздник каждый день» – таков был девиз наших тюремщиков. Через пару дней я единственная помнила, что мы здесь не по собственной воле.

Наши спальни объединяла гостиная, где мы проводили большую часть дня. Не то чтобы нам не разрешали выходить, никто не заставлял нас сидеть в четырех стенах, но мы терялись в хитросплетении коридоров и лестниц. Приходилось искать провожатых. Это было унизительно. Мы напоминали слепых котят.

Коля развлекал себя изучением окрестностей через подзорную трубу, которую доставили по его просьбе. Ксюша сидела за столом и что-то с сосредоточенным видом записывала в тетрадь, появившуюся оттуда же, откуда подзорная труба. Повторюсь, нам ни в чем не отказывали. Попроси кто-нибудь из нас слона, его бы тут же привели. Все, что угодно, лишь бы мы забыли о доме.

Я могла потребовать телескоп. Но что с ним делать в отсутствие звезд?

– Чем занимаешься? – я заглянула в тетрадь сестры.

– Веду дневник наблюдений, – она откинулась на спинку кресла, открывая мне обзор на тетрадь. Какие-то таблицы, графики, списки. Я не вникала. – Сюда я записываю информацию о теневой стороне и ее населении.

– Зачем?

– Это очевидно. Когда вернемся домой, я все это опубликую и прославлюсь, как исследователь, открывший миру существование теневой стороны.

– В лучшем случае твои заметки примут за фантастический рассказ, – сказала я. – В худшем тебя запрут в дурдоме. Спроси у Вадима, каково это.

– Что ты понимаешь, – отмахнулась Ксюха. – Я предоставлю доказательства.

– Какие?

– Ну, не знаю, – замялась она. – Я над этим еще не думала. Захвачу, наверное, что-нибудь с собой в наш мир.

– Например, платье, которое сейчас на тебе, – не удержалась я от ехидства. – Ведь белое платье в нашем мире большая редкость. Все сразу тебе поверят.

– Причем тут платье? – надулась Ксюша. – Я возьму яблоко. Ты встречала у нас черно-белые яблоки?

– Ты уж береги его в дороге, – сказала я. – Досадно будет, если твои доказательства протухнут.

– Мне кажется, свет немного изменился, – вмешался Коля. – Стал интенсивнее, что ли.

– Ага, – Ксюша глянула на часы и сделала запись в дневнике: – полдесятого. Освещение нарастает, что соответствует движению солнца по небосклону.

Я вздохнула. Спорить с горе-учеными себе дороже. Но мне чем заняться? Ввязываться в Ксюшины исследования я не горела желанием, не видя в них смысла.

Иногда я завидовала сестре. Когда речь заходила о будущем, она ни секунды не сомневалась, кем хочет быть – ученым-первооткрывателем. Я была старше, но не могла с уверенностью сказать, кем буду. Поступила на исторический просто потому, что так было проще всего, но втайне мечтала о звездах. Детали не имели значения. Я была готова стать хоть астрономом, хоть астрологом, хоть космонавтом.

Я побрела к фантому. После нашего знакомства он крутился поблизости. Имя у него было забавное, как название детского конструктора – Лего, но мы по привычке звали его фантом. Обычно он прокрадывался в комнату, занимал место в дальнем углу и замирал там, пряча лицо в ворот плаща, который он не снимал даже в помещении.

Когда я его спросила, почему он не принимает участие в разговоре, а наблюдает за всеми со стороны, фантом ответил, что всему виной старая привычка.

– Как дела? – поинтересовалась я у фантома, присаживаясь в соседнее кресло.

– Сегодня хороший день, – изрек он в свойственной ему манере. Порой я сомневалась: отвечает ли он на мой вопрос или продолжает вслух собственные размышления.

– Да уж, прекрасный, – я состроила кислую мину. – На клумбах распустились черно-белые цветы, по небу плывут черно-белые облака, светит черно-белое солнце. Хотя о чем я? Солнца-то нет. Даже черно-белого. Зато нас ждет вкусный и питательный черно-белый обед. А после мы пойдем гулять в черно-белый сад.

– Мне тоже не хватает цветов, – иногда у него случались просветления. В эти редкие минуты он превращался в сносного собеседника. – Они – лучшее, что есть в твоем мире.

– Не представляю, как вы живете без красок. Мы здесь всего неделю, а я уже с ума схожу.

– Я любил гулять при луне, – заявил фантом.

Увы, просветления длились недолго. Он был загадочен как поверхность Венеры, скрытая от наблюдений за облачной атмосферой. Как он справлялся с моей защитой? Ему просто сказочно везло: не считая последних событий, моей жизни ничего не угрожало.

Меня окружали чудики. А, может, это я слишком нормальная? Стоило подумать о чудиках, как появился еще один – принц Мрак собственной персоной. Я упорно продолжала называть его Марк, игнорируя приставку «ваше высочество».

При виде принца фантом встал и перебрался подальше от меня, а Марк занял его место.

– Почему в крепости нет телевизора? – набросилась я на него. Несмотря на то, что мы помирились, я не давала ему расслабиться. – Я бы сейчас с удовольствием посмотрела телек. Хоть какое-то развлечение.

– Раньше был, – ответил Марк. – Но восстание разрушило нашу культуру. Все ресурсы пустили туда. Электричество, телевидение, все уничтожено. Мы вернулись в прошлый век.

– Но в крепости есть электричество, – сказала я.

– В крепости работает автономный генератор. Черная крепость – последний оплот цивилизации. За ее пределами царит хаос.

– Королева есть, а страны нет.

– Можно и так сказать, – согласился Марк.

– Поэтому ты стал ныряльщиком? Чтобы не сидеть взаперти?

Марк поерзал в кресле. Кажется, я угодила в цель. Ему, как и мне, тошно прозябать в четырех стенах, пусть даже со всяческим комфортом.

– Когда мне было пять лет, – произнес Марк, – в крепости гостил известный на всю теневую сторону ныряльщик. О его подвигах слагали легенды. Я был его поклонником. На одном из приемов в его честь, мне повезло с ним пообщаться. Он разговаривал с ребенком на равных, а может, дело было в том, что я принц. В любом случае, он сказал мне одну вещь, которая изменила мою жизнь. Он сказал: «Эй, парень, из тебя выйдет отличный ныряльщик. Ты рожден для путешествий на другую сторону».

– И ты загорелся, – улыбнулась я, зная по себе, как это бывает.

– Еще как! Я бредил нырянием в тень. Только об этом и говорил. Отправиться на другую сторону, повидать мир, участвовать в захватывающих приключениях. Это ли не мечта любого мальчишки? Но мама четко дала понять, что об этом не может быть речи. Я – принц, рожденный править. Я изучал законы, военное дело, управление государством, но все это не трогало меня, и я решился на отчаянный шаг. В день своего девятилетия я совершил побег, чтобы нырнуть в тень.

– У тебя получилось? – я была уверена в положительном ответе, ведь Марк все-таки стал ныряльщиком.

Он рассмеялся:

– Какое там! Суток не прошло, как меня вернули домой. Но за что я люблю маму, так это за то, что она умеет признавать свои ошибки. Королева поняла, что против воли из меня идеального принца не сделать, и она наняла ныряльщиков мне в учителя, заявив: раз уж мне суждено быть ныряльщиком, она будет контролировать процесс и лично убедится, что у меня есть все необходимое, чтобы стать лучшим. Контролировать все и всех – ее любимое занятие.

– Это я заметила, – мысли вернулись к королеве. Мы не встречались со дня приема, хотя я не оставляла попыток с ней пообщаться, но мне все время отвечали, что она занята. – Помоги мне поговорить с твоей матерью, – попросила я. Если сам принц не в силах свести меня с королевой, то дело гиблое.

– Она сейчас невероятно загружена, – сказал Марк.

– Я это уже слышала. И не по одному разу. Мне не надо много времени. Она обещала рассказать, зачем я ей понадобилась. Это займет пару минут. Неужели у нее не найдется такой малости?

– Я передам ей твою просьбу, – Марк поднялся. – Сегодня после обеда состоится матч. Приходите. Я приглашаю.

– Что за матч?

– Что-то вроде вашего футбола, но немного по-другому, – увидев, что я не понимаю, о чем речь, Марк добавил: – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ты, кажется, хотела развлечений. Это твой шанс развеяться.

Я рассказала о приглашении друзьям. Ксюша мечтала посмотреть, как проводят досуг жители теневой стороны. Коля обожал футбол, хотя его интерес и был чисто умозрительным. Ему было безразлично, кто играет: люди, копии, божьи коровки. Фантом и тот приободрился. Одна я плелась на матч, как на эшафот. Встреча с королевой откладывалась на неопределенный срок, а прочее меня не волновало.

К футбольному полю нас провожал фантом. Более странного провожатого у меня еще не было. Он шел позади нас и на поворотах сообщал, куда свернуть.

Наконец, скорее вопреки, чем благодаря помощи фантома мы добрались до стадиона. Поискав, куда сесть, мы заметили, что нам кто-то машет – Марк занял нам места в первом ряду. Одет принц был во все черное, что в сочетании с бледной кожей делало его похожим на молодого графа Дракулу.

– Я думала, ты пригласил нас на товарищеский матч, а здесь целый турнир. У вас и стадион имеется, – усмехнулась я. Но шпилька не достигла цели: Марк воспринял мои слова как похвалу.

– Крепость отлично оснащена на случай осады, – заявил он. – Отсюда можно десятилетиями не выходить.

При слове «десятилетия» мне сделалось дурно. Вот уж чего я точно не желала, так это надолго застрять здесь.

– Ты не сядешь с нами, Марк? – спросила Ксюша. – У тебя место в королевской ложе?

Она указала на ту самую королевскую ложу. Пока обыватели ютились на деревянных скамьях, королева восседала на троне, устланном подушками. У меня копчик свело от зависти. Ему всего через пару минут сидения на жесткой скамье было не сладко, а что будет к концу матча. Кстати, сколько он длится? Я спросила об этом у Марка.

– Зависит от игроков. Видишь поле?

Я посмотрела ему за спину. Теневое поле имело круглую форму. По периметру на черной траве шла белая линия. Местами она прерывалась, местами была сплошной, а кое-где переходила в пунктир. Поверх линии были установлены турники, напоминающие низкие футбольные ворота, но без сетки. Поле походило на мишень для игры в дартс с одним сектором.

Марк объяснил правила:

– Игроки делятся на две команды по одиннадцать человек и бросают жребий, какой команде быть нападающими, а какой – защитниками. Всего в игре участвуют три мяча. Играют только ногами. Задача нападающих выбить мяч за белую линию через ворота. От того, в какой участок попадет мяч, зависит количество очков. Если мяч пересечет пунктирную линию – это десять; зигзаг – двадцать; сплошная приносит сразу пятьдесят очков, но ее хорошо защищают; а вот через двойную сплошную лучше не бить. Она не приносит очков и добавляет соперникам пять минут времени. Игра ведется до пяти выбитых мячей. После оглашаются результаты: сумма заработанных очков и время, за которое нападающие выбили мяч пять раз за пределы поля. Игра проходит в два этапа. Команды меняются ролями и играют на следующий день. Если второй команде удается продержаться дольше первой, то она автоматически объявляется победителем. Если она продержалась меньше, то победителя определяют очки. Первый матч вы пропустили. Я был в команде нападающих, и мы выбили мячи за тридцать две минуты и шестнадцать секунд. Это хорошее время. Жаль, очков заработали мало. Поэтому у нас больше шансов выиграть, продержавшись дольше в качестве защитников.

– Ты участвуешь в игре? – округлила глаза Ксюша.

– Конечно, – кивнул Марк, – Вышибала – наша национальная игра. К тому же, это чуть ли не единственный шанс развлечься в крепости.

Показалось или во взгляде Марка мелькнуло сочувствие? Понимал ли он, как тяжело мне дается пребывание здесь? Дошло до того, что я об уроках ненавистной алгебры вспоминала с грустью.

– Я думал, вы играете в футбол, – протянул Коля.

– Это и есть наш футбол. Просто через отражение он дошел до нас слегка искаженным.

– Слегка? – переспросил Коля. – Да он изменился до неузнаваемости! За исключением количества игроков у вашего как бы футбола нет ничего общего с нашим.

– Порой искажения принимают причудливую форму, – сказал Марк. – Теневая сторона не повторяет ваш мир. Часто одни и те же вещи в наших мирах выглядят и ведут себя по-разному.

Раздался свисток судьи: команды приглашались на поле, и Марк нас покинул, а спустя пару минут показались обе команды, и сразу стало ясно, почему Марк облачился в черное. Чтобы зрители не путали игроков, одна команда носила черную форму, вторая – белую.

Команды заняли места на поле: защитники по его периметру, нападающие в центре. Мячи походили на футбольные и формой, и размером. Судья вручил их нападающим, и началась игра. Я едва успевала следить за мельканием на поле одного мяча, о двух других и говорить нечего. Защитники носились по белой линии, как угорелые, лишь бы не дать мячам ее пересечь. Но одиннадцать игроков физически не могли целиком охватить поле. Поэтому через семь минут после начала игры случилось неизбежное: один из мячей вылетел за линию.

Трибуны взорвались. Коля был не прав: кое-чем теневой футбол ни капельки не отличался от нашего, а именно болельщиками. Зрители оделись в цвета любимых команд, и трибуны напоминали шахматную доску – то группа в белом – болельщики нападающих, то в черном – болельщики защитников. И те, и другие махали самодельными плакатами и дудели в рожки.

– Как считаешь, семь минут – нормальное время? – спросила Ксюша. – Или они выбили первый мяч чересчур быстро?

– Понятия не имею, – я пожала плечами.

– Ты вообще за кого болеешь? – Ксюша подозрительно сощурилась. – Не за нападающих случайно?

– А ты, судя по всему, болеешь за защитников, – догадалась я.

– Естественно. На их стороне играет Марк.

– Он посредственный игрок, – фыркнул Коля. – Мог перехватить мяч.

– Каким образом? – поинтересовалась Ксюша. – Он был на другой стороне поля.

Коля посчитал ниже своего достоинства отвечать на этот вопрос. По его мнению, все, что делал Марк, было неправильно и неумело. Аргументировать свою точку зрения он не видел смысла, считая ее аксиомой, которой, как известно, не требуется доказательств.

Судья вернул мяч, игра возобновилась. Что бы Коля ни говорил, но Марк чувствовал себя на поле уверенно. Он ловко отбивал мячи и пока не пропустил ни одного. Другие игроки из его команды тоже показывали класс. Я сама не заметила, как увлеклась. Стоило одному из мячей приблизиться к линии, и я напрягалась, задерживая дыхание и до хруста сжимая кулаки. Мяч возвращался в центр – я с облегчением выдыхала.

Защитники и нападающие перемешались на поле. Если бы не разные цвета одежды, невозможно было бы определить, кто есть кто. Защитники отнимали мячи у нападающих и, пасуя друг другу, пытались их удержать. Но все же через пять минут случился второй вылет. На табло высветились очки нападающих: двадцать очков за первый удар и десять за второй; и время защитников – двенадцать с небольшим минут. Одна часть трибун недовольно взревела, другая – радостно заулюлюкала. От шума заложило уши, но я сама была не прочь кричать и прыгать с плакатом, если это поможет выиграть команде Марка.

– Им надо продержаться еще двадцать минут, – сказала Ксюша, – с тремя мячами. Думаешь, смогут?

Я заверила Ксюху, что команда Марка непременно выиграет, а про себя подумала: если они будут пропускать мячи с прежней скоростью, то их ждет проигрыш.

Перед третьим вылетом защитники продержались дольше. Целых четырнадцать минут! Неплохой результат, но я даже издалека видела, что они вложили в него все силы. Марк выглядел уставшим, как и его товарищи по команде. Неудивительно, что до следующего вылета прошло всего две минуты, к тому же мяч пересек сплошную. А это пятьдесят очков. Итого девяносто очков и двадцать восемь минут. До времени противника в первом матче не хватало четыре минуты. Табло высвечивало результат команды Марка в прошлой игре: всего шестьдесят очков. По очкам они уже проиграли.

Нервничая, Ксюша схватила меня за локоть и сдавила его так, что я перестала чувствовать руку. Вырвавшись из захвата, я сосредоточилась на игре. Один из нападающих совершил обманный маневр, отвлекая защитника, и метким ударом отправил мяч за белую линию.

– Нет! – вскричала Ксюша и вместе с ней сотни болельщиков. – Это пятый мяч. Наши проиграли.

Раздался свисток, судья вышел на поле, тыча куда-то пальцем. Зрители подскочили с мест, в том числе и мы. Рука судьи указывала на белую полосу, которую секундой ранее пересек мяч.

– Двойная сплошная! – взвизгнула я.

– Что? – Ксюша уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Ты выходила, когда Марк объяснял правила? – спросила я. – Двойную сплошную нельзя пересекать. Совсем как в правилах дорожного движения. За ее пересечение не дают очки и набавляют сопернику пять минут.

– Пять минут! – настал Ксюшин черед визжать. – Двадцать восемь плюс пять получается тридцать три. На минуту больше результата соперников. Наши победители!

Через мгновение это дошло до всех. В воздух полетели самодельные конфетти, рожки надрывались, болельщики вскакивали на скамьи и пели гимны.

Команды на поле пожимали друг другу руки. Я отвлеклась от них и посмотрела на королевскую ложу. Та, с кем я тщетно пыталась поговорить, была на месте. Такой шанс нельзя было упускать. Крикнув: «Сейчас вернусь!», я понеслась к ложе.

Добраться туда оказалось сложнее, чем я думала – зрители в порыве радости и восторга устремились к полю. Я с боем продиралась сквозь орущую толпу. В какой-то момент поток подхватил меня и унес в сторону от цели, но мне удалось вырваться. Толпа схлынула, и я, перепрыгивая через скамьи, достигла ложи, но королева уже стояла в проходе, окруженная стражей и приближенными. Для встречи с ней надо было преодолеть стену из эскорта. Легче сказать, чем сделать. Первый же страж, мимо которого я пыталась прошмыгнуть, схватил меня за шиворот и приподнял, словно нашкодившего котенка.

Ворот кофты передавил горло, но я прохрипела:

– Ваше величество!

Королева обернулась. Никаких сомнений в том, что она меня слышала и видела, быть не могло. Секунду она смотрела мне в глаза, а потом кивнула держащему меня стражу, повернулась ко мне спиной и зашагала прочь.

Страж отпустил меня. Я схватилась за горло и, сипя, объяснила, что мне необходимо поговорить с королевой, но страж искусно симулировал проблемы со слухом. Я беспомощно наблюдала за тем, как королева отдаляется и скрывается за поворотом.

Без сомнений: королева меня избегала. Занятость была предлогом. Не поверю, что время на матч у нее нашлось, а пары минут на беседу со мной – нет.

Глава 14. Беги, если можешь

Минула еще неделя. Марк развлекал нас, как умел. То мы играли в настольные игры, то катались на лошадях или плавали в черном озере на лодках. Он устраивал нам экскурсии по крепости: оружейной комнате, парку, хранилищу. Но фантазия Марка была не безгранична. Он выдыхался. Придумывать увеселения становилось все сложнее, и однажды воображение его подвело.

С утра Марк, как обычно, зашел к нам, но не пригласил на очередную прогулку и не предложил игру, а понуро уселся в кресло.

– Неужели в крепости больше нечем заняться? – поддела я его. – Или ты взял выходной?

– Праздник не может длиться вечно, – произнес он.

– А мне и так весело, – откликнулась Ксюха. – Вовсе не обязательно тратить свое время на нас. Здесь всегда есть, что делать.

– Говори за себя, – проворчала я.

С недавних пор даже общение с фантомом стало мне недоступно – моя горячо любимая сестра его очаровала. Фантом таскался за ней повсюду и с радостью выполнял ее поручения. А ведь это меня он должен защищать! Это за мной он должен следовать неотступно! На мой вопрос, как ей удалось приручить фантома, Ксюша ответила, что она всего лишь была к нему добра. Можно подумать, я вела себя грубо.

Вот и сейчас фантом устроился на пуфике неподалеку от Ксюши и с открытым ртом ловил каждое ее слово. Бедняга отдал себя в добровольное рабство, а все потому, что неделю назад, когда он споткнулся, Ксюша помогла ему подняться. После этого случая он полдня не мог успокоиться, рассуждая о том, что никто и никогда о нем не заботился. Ксюха вмиг сделалась для него святой. Будь его воля, он бы ее канонизировал.

– Не печальтесь, – подбодрил нас Марк. – Скоро новогодний бал. Он поднимет вам настроение, гарантирую.

При слове «бал» все, включая меня, оживились. Но если Ксюша и Коля радовались возможности потанцевать и (кто знает?) получить подарки, то у меня был свой интерес.

– Королева придет на бал? – спросила я, как будто невзначай.

Но Марка не проведешь.

– Как правило, она открывает новогодний бал, – ответил он. – Но в этом году она, возможно, будет занята.

– Несчастная, – притворно вздохнула я, – все-то она занята. Ей, наверное, и поспать некогда. Совсем замоталась.

Ксюша с Колей нахмурились. Фантом и тот почувствовал неладное. Из-за дурного настроения я дни напролет изводила близких придирками, они научились определять приближение грозы и сматываться до того, как она наберет силу.

– Я знаю, что тебя развеселит, – Марк хлопнул в ладоши, радуясь, что придумал, чем меня отвлечь. – Предлагаю раскрасить серые будни яркими красками.

– Это как? – спросил Коля.

– Собирайтесь, мы идем на прогулку в королевскую гардеробную, – сказал принц. – Вид цветных вещей поднимет вам настроение.

От приглашения не смогла отказаться даже я. Отсутствие цветов кроме белого, серого и черного делали жизнь на теневой стороне похожей на вечный Хэллоуин – праздник мертвецов. Сперва это воспринималось как экзотика, но скоро мы затосковали. Увидеть хоть немного цвета, прикоснуться к нему – это ли не счастье? Теперь-то я понимала тягу жителей теневой стороны к нашим вещам.

Королевская гардеробная занимала несколько смежных комнат. Там, где королева хранила платья, вольготно могла жить семья из пяти человек. Мы миновали официальные наряды в традиционных цветах теневой стороны, и Марк подвел нас к длинной, как шест гимнастки, вешалке с разноцветными шейными платками, похожими на павлиньи хвосты – море красок, от обилия которых рябило в глазах. Хотелось замотаться в шарфы, окунуться в них с головой и наслаждаться сочными цветами.

Ксюша провела рукой по шарфам, и они всколыхнулись:

– До чего я соскучилась по цветам. С самого королевского приема не видела ничего яркого, за исключением Светиных волос.

– Чем тебе мои волосы не угодили? – возмутилась я.

– У тебя прекрасные волосы. Лично мне они очень нравятся, – сказал Коля и густо покраснел.

Пока все любовались шарфами, я бесцельно бродила вдоль вешалок. Цвета уже не радовали. Какой от них толк? Они не вернут мне семью. По правде говоря, никто и ничто не вернет. Разве только… На память пришли слова Вадима: «Это сильное заклятие. Его может снять лишь тот тенелов, который его наложил». Без сомнений, заклятие наложил королевский маг. Если королева не желает говорить со мной, возможно, мне удастся поболтать с ее тенеловом и уговорить его вернуть все, как было. Но действовать надо осторожно, чтобы Марк не догадался о моих планах.

– Цветные шарфы, – я подцепила один, – развлечение для малышни. Знаете, что я на самом деле хотела бы увидеть?

– Что? – повернулся ко мне Коля.

– Место, где творится теневая магия. С удовольствием познакомлюсь с тенеловами ее величества. А то единственный тенелов, которого мы знаем – Вадим.

– Прекрасная идея! – поддержала Ксюша. – Как раз тенеловов не хватает для моего отчета.

Марк обрадовался, что мы сами придумали себе занятие. Не углядев в знакомстве с придворными тенеловами подвоха, он привел нас в западное крыло, отведенное под нужды магов – в крепости должность тенелова по важности стояла на втором месте после должности стража. С помощью магов королева творила, что ей вздумается. Например, безнаказанно стирала людям память.

Мы прошлись по залам, напоминающим лаборатории. Здешние работники носили белые халаты и походили на ученых, занятых научными разработками, а не на магов. Но тень обреченности в их взглядах не давала забыть, какова расплата за магию.

Марк познакомил нас с тенеловом по имени Смак – высокий, с залысинами, он вел себя суетливо, но дружелюбно. Почуяв в Ксюше родственную душу, он затеял для нее экскурсию.

– Вот здесь мы создаем тени, необходимые для работы, – Смак подвел нас к прожектору, направленному на стену. – К сожалению, на нашей стороне плохо с тенями. Если они и есть, то слабые, непригодные для серьезной магии. С их помощью можно сотворить какую-нибудь мелочь, – он театрально взмахнул рукой, и из воздуха материализовалась черная роза. Вручив розу зардевшейся Ксюше, он продолжил: – но для настоящей магии требуется густая, насыщенная тень.

Парочка тенеловов в солнцезащитных очках с зеркальными линзами работали у пульта управления прожектором. Когда он зажегся, озарив помещение светом, мы, как по команде, отвернулись. Смак увел нас в соседний зал, подальше от прожектора, там за длинным столом корпели несколько тенеловов. Они смешивали и разбавляли дымчатые субстанции, именованные Смаком частицами теней.

– Здесь мы производим зелья, – он взял ближайшую колбу, внутри колыхалось нечто, похожее на черную воду. – Наша последняя разработка. Зелье одурманивает, подчиняет чужой воле и позволяет манипулировать тем, кто его выпьет.

Он вернул колбу на место и пошел дальше, а я наклонилась и понюхала содержимое колбы, но ничего не почувствовала. Зелье не имело запаха. Уверена, у него и вкуса нет. Удобно подмешивать ничего не подозревающим людям. Стянуть бы такую колбу и вылить ее содержимое королеве в кофе.

– Светлана, – окликнул меня Марк, – не отставай.

Я неохотно оставила колбу и догнала своих спутников. Мы прошли мимо шкафов с запечатанными сосудами. В некоторых был туман, в других – жидкость, в-третьих – что-то сыпучее.

– Вот это зелье усыпляет, – пояснял Смак, тыкая в стеклянную дверцу шкафа. – Это, наоборот, придает сил. А это – делает привлекательным.

Коля особенно долго задержался у последней колбы. Далось ему это зелье привлекательности. Умопомрачительным красавцем он, конечно, не был, но парочка девчонок в универе на него точно запали.

В следующем зале велась работа по поиску лекарства от помешательства. Тенеловы подошли к делу с размахом – здесь трудились не менее десятка магов. Оно и понятно, речь все-таки шла об их будущем. Но, кажется, процесс у них застопорился. По крайней мере, работали они без огонька, словно выполняя нудную обязанность. Если уж королевские маги не верят в существование лекарства, то каково обычным тенеловам вроде Вадима.

Смак рассказывал о структуре теней. Об их глубине, об инстинкте самозащиты. Я не вслушивалась, ожидая подходящего момента, чтобы спросить о том, ради чего пришла.

Тенелов упомянул тень, насылаемую на разум и стирающую память. Это послужило мне сигналом.

– Вы что-то сказали о стирании памяти? – я сделала вид, будто не расслышала его последних слов.

– Именно, – кивнул Смак. – Это сложное заклинание. Для работы с ним допускаются самые опытные тенеловы.

– Моим родителям стерли память, – я старалась, чтобы голос не дрожал. – Мне говорили: это сделал самый сильный маг ее величества. Вот бы с ним познакомиться.

– Но чего ради? – брови Смака поползли вверх.

– Простое любопытство, – улыбнулась я, надеясь, что улыбка не вышла кровожадной.

Для тенелова Смак был чрезвычайно беспечен, но Марк подозрительно покосился на меня. Я и его одарила улыбкой, но, судя по хмурому лицу, он не поверил в мое бескорыстие.

– Я знаком с тенеловом, работающим с вашей семьей, – сказал Смак. – Но, к сожалению, увидеться с ним не получится. Его нет среди нас.

– Он умер? – мне сделалось дурно. Если тенелов мертв, то заклятие с родителей не снять.

– Нет, нет, что вы, – замахал руками Смак. – Он на другой стороне, на вашей стороне, если быть точным. Далеко не все из нас отдают себя науке. Некоторые полагают, что достигли таких высот, когда уже нечему учиться. Но это чистой воды заблуждение. Невозможно знать все, – в голосе тенелова звучала обида. Он мнил себя великим ученым, но почему-то ответственные задания поручали не ему.

Разочарование было так глубоко, что я потеряла интерес к экскурсии. Одна из причин, по которой я еще как-то выносила пленение в крепости, – поиски тенелова. Но и тут меня постигла неудача. Новые данные о местонахождении тенелова укрепили мое желание вернуться на нашу сторону.

Экскурсия закончилась. По дороге к нашим покоям со мной поравнялся Коля:

– Что ты делаешь?

– Иду в свою комнату.

– Я имею в виду вообще. Зачем ты спрашиваешь о тенелове, который стер память вашим с Ксюшей родителям? Чего ты добиваешься?

– Уже и спросить нельзя? – я скрестила руки на груди. – Что плохого в желании выяснить, кто я такая? Королева меня игнорирует, вот я и подумала, что тенелов поможет, но меня обломали.

– А чего выяснять? – Коля поправил очки. – Как по мне, все ясно. Ты – избранная.

– Избранная? – я споткнулась на ровном месте. – Кем и для чего?

– Для спасения мира.

– От кого мне его спасать?

– От злодеев.

– Бред, – отмахнулась я. – Ксюхина теория о вампирах и то звучала правдоподобнее.

– Попрошу не обобщать, – обернулась на ходу Ксюша. – Моя теория основывалась на фактах, известных о вампирах. Это же очевидно! Чего нельзя сказать о Колиной теории. Я согласна со Светой. Предположение о том, что она избранная, звучит нелепо.

– Спасибо за поддержку, – кивнула я сестре.

Марк не участвовал в разговоре, но внимательно слушал, а немного погодя, сославшись на неотложные дела, ушел. Ксюша отправилась с ним, попросив проводить ее к месту сортировки осколков цвета. Фантом увязался за ними, а Коля остался со мной в гостиной.

– Так больше продолжаться не может! – пожаловалась я другу. – Надо что-то делать.

– О чем ты?

– Ты готов застрять здесь навечно? – поразилась я. – Тебе не хочется домой? Может, тебе нравится жизнь в крепости?

– Да, нравится. Здесь весело, – Коля принялся загибать пальцы, перечисляя достоинства Черной крепости: – никто не указывает нам, что делать. Мы занимаемся, чем пожелаем. Никаких уроков, домашней работы и помощи по хозяйству.

– Тебя не смущает, что мы в заточении? Да, нам позволено все, кроме одного: покидать крепость.

– А зачем ее покидать? Ты видела, что творится за ее стенами? Там как бы восстание. Спокойнее места, чем крепость, на всей теневой стороне не сыскать.

– Ты не скучаешь по дому, по родителям? – не сдавалась я.

– Иногда я ловлю себя на мысли о маме с папой, об универе и друзьях, – признался он, – но потом отвлекаюсь на что-нибудь, и тоска проходит. Ты дергаешься потому, что не нашла себе занятие по душе.

– Я дергаюсь, – передразнила я, – потому что нам здесь не место. И у меня есть план, как отсюда выбраться.

Коля насторожился:

– Что еще за план?

– Когда мы переходили на теневую сторону, Вадим сказал, что у меня талант ныряльщика. Я в это не вникала, но запомнила кое-что: по его словам я в любой момент могу нырнуть в тень и перейти на другую сторону. Для этого надо лишь сосредоточиться. И самое главное: совсем не обязательно покидать крепость, чтобы вернуться в наш мир. Это можно сделать отсюда. По правде говоря, я тренируюсь уже некоторое время и вчера у меня кое-что получилось. Я погрузила руку в тень.

Я умышленно промолчала, сколько часов просидела неподвижно, пялясь на искусственно созданную тень. Порой мне казалось, что все бессмысленно и я полная бездарность. Но, вуаля, рука погрузилась в тень. От перехода в наш мир в тот же миг меня удержала мысль о друзьях. Я не могла их бросить.

– Скажи Ксюхе, что мы возвращаемся домой, – прошептала я Коле. – Я буду ждать вас сегодня в семь вечера у себя в спальне. Оттуда и отправимся. Договорились?

– Само собой, – улыбнулся Коля.

Мне почудилась вымученность в его улыбке. Конечно, ему здесь нравится, он сам признался. Покинуть крепость и ему, и Ксюше будет нелегко. Но я не допускала мысли, что они захотят остаться и меня принудят к этому. Как бы хорошо ни было в гостях, дом есть дом.

Остаток дня я провела, как на иголках, считая минуты до часа икс. Когда часы пробили шесть вечера, я ушла к себе, подготовиться к побегу. Проблема теневого мира была в том, что все одушевленное здесь не отбрасывало тени, и даже у предметов тень была слабой. Чтобы добиться густой тени, требовалось повозиться. Однако у меня имелся опыт.

Я освободила стол и перевернула его на бок. Получилось что-то наподобие двери, с помощью которой Вадим создал тень для нашего путешествия сюда.

Собрав по комнате светильники и лампы, я включила их и поставила так, чтобы свет падал на стол и стену перед ним. Тень получилась блеклой, но с четкими границами. Для перемещения хватит. Надеюсь.

Приготовления заняли около тридцати минут. Остаток времени я тренировалась: устроилась напротив тени и вглядывалась в нее, представляя ее объемной. В какой-то момент по тени пошла рябь, сделав ее похожей на поверхность озера. Я, протянув руку, погрузила пальцы в черноту, мне даже послышался «бульк», словно я и правда потревожила воду. Отныне королеве не удержать меня в крепости. Если только она не запрет меня в подземелье без намека на тень. Но я запретила себе думать об этом. С минуту на минуту явится Ксюша с Колей, и мы вернемся домой.

Не успела я это подумать, как в дверь постучали. Настойчиво так. Совсем не похоже на деликатный Колин стук или на Ксюшину барабанную дробь костяшками пальцев. В другой день я бы насторожилась, но близость освобождения из поистине королевского плена (во всех смыслах этого слова) вскружила мне голову. Я бросилась к двери и отодвинула стул, которым ее подпирала за неимением засова.

На пороге вместо моих друзей стояли двое стражей. Вид у них был суровый. В точности так на меня смотрел папа, когда я в пять лет разбросала по гаражу гвозди и шурупы.

Не уточняя, зачем они пришли, я бросилась к тени. Если вырвусь, у меня будет шанс вернуться за Ксюшей и Колей. Да их, наверняка, и так отпустят. Зачем они королеве без меня?

Я неслась к тени, сбивая по пути все, что попадалось под руку, надеясь тем самым задержать стражей: кофейный столик, кресло, тумбочку, но у преследователей были длинные ноги – они легко перепрыгивали через препятствия.

Страж схватил меня за рукав кофты. Я извернулась, снять ее. От тени меня отделяло меньше шага, но мне не дали его сделать. Как я ни рвалась, все без толку, а вскоре борьба потеряла смысл: второй страж толкнул стол. Он повалился ножками вверх, и тень исчезла.

В комнату вошел третий мужчина. Одет он был не в пример стражам в дорогой костюм. Я видела его однажды – в зале, где хранились осколки цвета и корона. Поглаживая куцую бородку, он произнес:

– Для вашего блага, уважаемая гостья, ее королевское величество велела приставить к вам…

Он замялся, подбирая слово, но я его опередила:

– Так и скажите: надсмотрщика. Называйте вещи своими именами.

– Его роль, – невозмутимо продолжил бородатый, – исполнит известный вам Лего. Его выбрали, чтобы не смущать вас.

Мужчина махнул рукой и в комнату вошел фантом. Двигался он скованно, опустив голову к полу. Знает, что провинился. Не держи меня страж, я бы ему всыпала.

– Светильники у вас заберут, – продолжал глашатай королевы. – И впредь не пытайтесь нырнуть в тень. Для неподготовленного человека это может окончиться катастрофой.

Он во второй раз махнул рукой, и стражи направились к выходу, прихватив с собой осветительные приборы.

В дверях бородач обернулся и добавил местную коронную фразу:

– Все это делается ради вашей безопасности.

Вот так в одночасье я лишилась возможности создать тень, свободы действий и, похоже, друзей. Кто кроме них мог донести на меня?

Глава 15. «Сердце ночи»

– Признавайся, кто меня сдал? – уперев руки в бока, я нависла над вжавшимся в кресло фантомом. – Кто этот вероломный предатель?

– Она беспокоилась за тебя, – попытался он оправдаться, но вместо этого дал понять, кому я обязана провалом.

– Ах, змеюка, – сомнения прочь, меня предала сестра. – Ее исследования – вот о чем она беспокоится. До меня ей нет дела.

Горя праведным гневом, я рвалась на поиски Ксюши, но изменница явилась сама в сопровождении моего бывшего лучшего друга. У него в отличие от сестры был виноватый вид.

– Прежде чем ты начнешь орать, – заявила эта гадина, – хочу сообщить тебе, что я действовала в твоих интересах. Ты ни разу не ныряла в тень самостоятельно. Марк рассказывал, как это сложно. Нужно учитывать массу нюансов. Например, где ты окажешься после перехода. Что если ты вынырнешь над пропастью? Или на рельсах перед поездом?

Ксюша говорила и говорила, но я не слушала. Я смотрела на нее и думала: за что? За какие грехи мироздание послало мне ее? Я не была идеальной старшей сестрой, но она этого не помнит. Может, все дело в том, что я ей фактически чужая. Если взглянуть на ситуацию с ее стороны, то мы знакомы меньше месяца. Достаточный ли это срок, чтобы стать подругами, учитывая, что в нашу прошлую попытку мы и за пятнадцать лет не притерлись друг к другу?

– Хватит, – я подняла руки, точно сдаваясь в плен, – избавь меня от лекций. Кое-что мне и так понятно: ни ты, ни Коля не желаете отсюда уходить и, если понадобится, вы меня здесь будете насильно держать. А еще назывались моими друзьями. Вот вам и «всегда везде вместе»… Глаза б мои вас не видели!

– Что ты, – произнес Коля, – никто ни к чему тебя не принуждает. Но подумай сама: дома на тебя охотились отступники. Вдруг они снова за тебя возьмутся? Нам опасно сейчас возвращаться.

– Я согласна остаться на какой угодно срок, – заявила я, – но при одном условии: королева поговорит со мной и объяснит, что здесь творится.

Окончание моей тирады было обращено к фантому. Он один мог связаться с королевой и повлиять на исход дела.

– Обещаю быть послушной и делать, что велят, – добавила я, видя, что он колеблется.

– Я передам, – буркнул он.

На этом и порешили. Больше мы к теме не возвращались, но с Ксюшей я наотрез отказалась разговаривать, объявив ее врагом номер один. Марк, заглянув к нам, застал нас разошедшимися по углам: Ксюша делала записи в блокнот, Коля читал, фантом наблюдал, а я обижалась. Каждый нашел занятие по вкусу.

– Как ты? – Марк направился ко мне. – Я, как только услышал, что произошло, сразу отправился к тебе.

– Только не говори, что эта, – я указала подбородком на Ксюшу, – ничего тебе не рассказала.

– Я не видел Ксению с утра, – сказал он, и я поверила.

Слишком убедительный был у него тон. Врать он, конечно, мастак (чего стоит история с его королевским происхождением), но не доверять ему было выше моих сил.

– Пришел меня пожалеть? – спросила я.

– Я подумал, тебе будет неловко наедине с ними, – Марк повторил мое движение подбородком, захватив при этом Колю с фантомом.

– Есть немного. Я боюсь, они набросятся на меня и свяжут. И все ради того, чтобы остаться навсегда в этом прекрасном мире.

– Прекрасном? – переспросил Марк. – Ты говоришь о мире, в котором все либо черное, либо белое? Более пресного места я не встречал.

– Но это твоя родина. Мне казалось, тебе здесь нравится. Ты водил нас на прогулки и рассказывал, как здесь великолепно живется. Что это было?

– Тщательно спланированная рекламная акция, – Марк улыбнулся.

– Надо отдать тебе должное, она удалась, – вздохнула я. – Глянь на этих двоих, они в восторге от твоего мира.

– Им здесь все в диковинку, скоро приестся.

Я посмотрела на Ксюшу, увлеченно что-то строчащую в блокнот. Ох, не прав Марк. Чтобы Ксюше надоел новый мир, должно произойти что-то из ряда вон выходящее. Но Марк прилагал массу усилий, пытаясь развеселить меня, и я ему подыграла.

Спустя час в дверь постучали, в комнату заглянул страж и велел всем разойтись. Так я узнала, что к дверям моей спальни приставлена охрана. Теперь куда бы я ни пошла, меня повсюду будут сопровождать.

Ночью мне не спалось. Если я и погружалась в сон, то снились мне кандалы и решетки. Первые обвивали лодыжки, и я с трудом волочила ноги, вторые обступали меня со всех сторон, и я оказывалась в ловушке.

Утром, едва переставляя ноги, словно они действительно закованы в кандалы, я добралась до ванной, но не успела выйти оттуда, как в дверь постучали. Я напряглась. Последние незваные гости обошлись мне дорого.

– Войдите! – крикнула я, после очередного настойчивого стука.

Дверь открылась, на пороге стоял знакомый бородач.

– Опять вы, – буркнула я. Заточение окончательно испортило мой характер.

– Ее королевское величество приглашает вас на завтрак, – хорошо поставленным голосом произнес бородач.

До меня не сразу дошел смысл сказанного. Наконец, сообразив, что мне представился шанс поговорить с королевой, я с трудом удержалась, чтобы не запрыгать на месте.

– Когда идем? – я пританцовывала от нетерпения.

– Немедленно. Ее королевское величество не любит ждать.

Одно дело мечтать о встрече с королевой, совсем другое – отправиться к ней прямо сейчас. Из головы вылетели все заготовленные речи о том, как тяжело мне пребывать в неведении, как гнетет меня теневой мир в целом и Черная крепость в частности. Несколько недель я подбирала слова, складывала их, как пазл, в умные и эмоциональные предложения, а как только представилась возможность все это высказать – забыла. Эх, надо было записывать.

Бородач жестом пригласил меня следовать за ним. В коридоре к нам присоединился Марк, обществу которого я обрадовалась, чего нельзя было сказать об обществе Ксюши и Коли. Фантом и тот был здесь – тащился в хвосте процессии.

– Я подумал, поддержка не будет лишней, – прошептал Марк.

– Спасибо, – я пожала его ладонь в знак благодарности.

Он был прав. Его присутствие придало мне сил, и я дерзнула поинтересоваться у бородача, кто он собственного такой.

– Я – первый секретарь ее королевского величества, – заявил он, вздернув подбородок.

– Никто уже не помнит его настоящего имени. Все в крепости зовут его Пес, даже королева, – сказал Марк. – Сокращенно от «первый секретарь», но еще и потому, что характером он напоминает цепного пса. Пес – доверенное лицо матери. Все, что знает она, знает и он.

– А, по-моему, он больше похож на хорька, – произнесла Ксюша.

Я присмотрелась к нашему провожатому. Если королева напоминала солнце, то он – Меркурий – ближайшую к солнцу планету – так как вечно крутился возле ее величества. Что за тайны он хранит? Готова поспорить, он в курсе, кто я такая. Но скажет ли? Пожалуй, нет. Такой и под пытками не расколется.

Пес привел нас в обеденный зал, где королева восседала во главе стола длинного как взлетная полоса самолета. Я испугалась, что нас посадят на другой его конец, и мы сможем рассмотреть королеву разве что в бинокль, а для разговора понадобится рупор. Но нет, Пес усадил нас вблизи от королевы: мы с Марком сели по правую ее руку, Ксюша с Колей – по левую. Фантома за стол не пригласили. Сам Пес, как и положено верной собаке, застыл за креслом ее величества.

Королева была ослепительна. Волосы серебристой волной спадали на плечи, пепельное платье подчеркивало бледность кожи, от чего она вся казалось неземной, сотканной из дыма и облаков. Долго смотреть на королеву было невозможно, она словно светилась изнутри, и этот свет резал глаза. Отвернувшись, я уперлась взглядом в сидящую напротив Ксюшу. Это было еще хуже. Вид сестры-предательницы разжигал во мне огонь ярости.

В абсолютной тишине мы ждали, пока слуги подадут завтрак. Яичница с беконом пахла аппетитно. Я со вчерашнего обеда ничего не ела, но от волнения кусок в горло не лез.

Слуги удалились, и королева заговорила:

– Мне сообщили о твоей попытке сбежать, – обратилась она ко мне, и я пожалела, что не умею провалиться сквозь землю. – Эта новость огорчила меня. Я всем сердцем надеялась, что ты полюбишь теневой мир. Я сделала все, чтобы твоя жизнь в крепости была приятной.

– Этого недостаточно, – прошептала я.

– Что, прости? – переспросила королева. – Я не расслышала.

Пес побледнел и схватился за спинку королевского кресла, весьма правдоподобно изображая предобморочное состояние. Марк и тот выглядел встревоженным. Видимо, до меня никто не решался перечить повелительнице теневой стороны.

Но косые взгляды и судорожные вздохи не могли меня пронять. Я пошла в разнос и в полный голос заявила:

– В крепости все мои желания исполняются, не отрицаю. Но это не делает ее моим домом. Я скучаю по родным, скучаю по университету, по дому, по собаке, в конце концов. Может, некоторым нет до всего этого дела, – я глянула на Ксюху, – но я не бесчувственная кукла. В крепости я несчастна.

Я ожидала, что королева вспылит. Скажет что-нибудь наподобие: «Неблагодарная, я столько всего для тебя делаю, и вот чем ты мне отплатила», но она лишь вздохнула и прикрыла глаза. Сразу стало заметно и что она немолода, и как она устала. Проблем у нее хоть отбавляй, а она тратит время на разборки с капризным подростком вместо действительно важных дел. Мне стало стыдно за свое поведение. Объясни она мне, что происходит, я бы поняла ее. Я сказала ей об этом.

Королева задумалась. Пока мы общались, никто не притронулся к еде. Все ждали окончания беседы.

– Ты должна знать, – произнесла королева, – я не говорю тебе всей правды не потому, что скрываю что-то от тебя. Я всего-навсего не хочу тебя ранить. Правда причинит тебе боль. Она изменит твое представление о мире и себе самой раз и навсегда. Я бы предпочла этого избежать.

– Жить во лжи хуже, чем услышать горькую правду, – возразила я.

Заскрипело кресло, королева встала. Марк тут же вскочил на ноги, и мы вместе с ним. Я плохо знакома с дворцовым этикетом, но, кажется, не принято сидеть, если королева стоит.

– Будь моя воля, я бы ничего тебе не рассказывала, – призналась королева, – но это твой выбор.

Она поманила меня к себе, и я подошла. Стоя плечом к плечу, мы наблюдали через окно за облаками. Казалось, скала с крепостью непрерывно движется, плывет в море из взбитых сливок в одном ей известном направлении.

– На теневой стороне нет цветов. Мы довольствуемся тем немногим, что доставляют ныряльщики. Например, этот шарф, – королева дотронулась до шарфа изумрудного цвета. – Я заплатила за него немалую цену. Жизнь в черно-белом мире похожа на испытание. Ничего удивительного, что все мы немного помешаны на ярких красках.

Я слушала, не перебивая, хотя и не понимала, куда она клонит. Хочет вызвать у меня жалость? На королеву это не похоже. Она – гордая и волевая – вряд ли нуждается в сочувствии.

– В любой системе, – продолжала королева, – какой бы идеальной и продуманной она ни была, случаются сбои. Чаще всего они крохотные и не несут в себе угрозы, но порой – раз в тысячу, а то и в десяток тысяч лет – сбой достигает огромного масштаба, превращаясь из досадного пустяка во вселенскую катастрофу. Принц Мрак упоминал о содержащихся в реквизите ныряльщиков осколках цвета и их роли в разрезании тени?

– Он говорил об этом, – я оглянулась на Марка.

– Это одна из важнейших особенностей двух миров, – сказала королева. – Наши миры, как тебе известно, связаны. Местами настолько прочно, что небольшие вкрапления цвета из вашего мира попадают в наш. Эти осколки цвета, пройдя сквозь разрыв тени, застывают и превращаются в драгоценные или полудрагоценные камни. Благодаря своему происхождению, они способны открыть дверь между мирами. Без них ныряльщики не смогут путешествовать с одной стороны на другую.

Пока королева ничего нового не сообщила, но это не мешало ей полностью удерживать мое внимание. Я слушала ее с открытым ртом.

– Но так было не всегда. Прежде связь была тоньше и переход с одной стороны на другую был исключением из правил. Но потом наши миры соприкоснулись сильнее обычного. Возникшая устойчивая связь навсегда облегчила путешествие между мирами и накрепко соединила судьбы людей и копий. Ни до, ни после подобное не повторялось. Новый порядок зародился благодаря невиданному доселе осколку цвета – прекрасному рубину размером с мужской кулак. Именно он, проходя сквозь тень, сплотил наши миры. Осколок был больше и могущественнее, чем все прочие до и после него. Человек, нашедший рубин, сразу понял, какая мощь в нем скрыта. Им нельзя было пользоваться себе в угоду, поэтому он передал его в дар королю. Тот назвал рубин «Сердце ночи» за его алый цвет, а после поклялся хранить его и беречь от использования в дурных целях. С тех пор камень передается из поколения в поколение в роду королей, и каждый новый правитель повторяет клятву.

Королева вернулась к креслу и устало в него опустилась. Мы с не меньшим облегчением тоже сели.

– На что способен рубин? – нарушила молчание Ксюша. Поймав на себе недовольный взгляд Пса, она поспешно добавила: – Ваше величество.

– Его свойства не отличаются от свойств обычных осколков света. Так же, как они, он разрезает тень и делает возможным переход на другую сторону, – ответила королева. – Разница лишь в том, что сквозь созданный им разрез в состоянии пройти не пара людей или копий, а десятки сотен.

– Это нечто немыслимое, – вмешался Марк. – С помощью рубина реален массовый переход с одной стороны на другую. Можно переправлять целые армии!

По блеску в глазах принца стало ясно, как будоражит его эта идея. Неужели ему мало восстания на теневой стороне? Все-таки мальчишки такие мальчишки.

– Постойте, – снова встряла Ксюха, – сейчас вы, ваше величество, являетесь хранительницей рубина. Я права?

– Именно так, – кивнула королева. – После коронации забота о рубине легла на мои плечи. До начала восстания это была почетная обязанность. Не более того. Никому в голову не приходило использовать рубин. Сотни лет он хранился под колпаком, извлекаемый оттуда разве что на летний праздник – День Великого Разлома, когда по заведенной традиции его демонстрировали гражданам. Это был знак, некая гарантия того, что следующий год будет не хуже предыдущего. Рубин превратился в символ королевской власти. Но однажды все изменилось. Наступили неспокойные времена, началось восстание. Предводитель отступников решил заполучить рубин. С его помощью он вознамерился переправить своих людей на другую сторону.

– Зачем? – спросила я. – Какое отношение люди имеют к проблемам на теневой стороне?

– Самое непосредственное, – вздохнула королева. – Наш враг мечтает освободить копии от влияния людей. Он жаждет независимости. В борьбе за нее он практически уничтожил наше государство, и единственное, что мешает ему победить – это связь с людьми, оборвать которую можно через ваш мир.

– Сперва он переведет отступников на вашу сторону, – произнес Марк, – а затем с помощью рубина отделит копии от людей. Копии смогут жить в вашем мире наравне с людьми. А он будет править двумя мирами.

– Это возможно? Отделить копии от людей? – уточнила я.

– Теоретически да, – сказала королева. – Но это породит хаос. Копии не умеют жить самостоятельно. Без людей они погибнут, просто потому что не будут знать, что делать. Не сосчитать, сколько раз в Черную крепость проникали шпионы отступников. Они предприняли множество попыток украсть рубин. И с каждым разом их цель оказывалась все ближе. Когда очередного вора поймали с рубином в руке, я поняла, что нельзя оставлять все как есть. Надо было действовать, и быстро. У меня имелся всего один шанс спасти рубин – спрятать его в мире людей.

– Отлично, – сказала я, – вы спрятали рубин. Вашим врагам его не найти. Все довольны. В чем проблема?

– Проблема в том, что спустя семнадцать лет отступники его отыскали, – королева не сводила с меня глаз. – Мне казалось, я придумала гениальный ход. Я до неузнаваемости изменила камень. Он стал абсолютно иным. Никто, даже глядя прямо на него, не заподозрил бы, что это рубин. Но, в конце концов, отступники узнали, что я с ним сотворила.

– А что вы с ним сотворили? – первый раз за утро открыл рот Коля.

– Я призвала своего лучшего тенелова и велела ему вдохнуть в рубин жизнь, – ответила королева.

После ее слов в зале повисла тишина. Слышно стало, как в соседней комнате суетятся слуги, а за окном свистит ветер.

– Кхм, – кашлянула я, осознав, что все смотрят на меня: – и это вся история? Я, конечно, сочувствую вам, что отступники нашли рубин, но причем здесь я?

– Ты и есть «Сердце ночи», – заявила королева недрогнувшим голосом. – Я создала тебя и поместила в семью, где ты счастливо жила до тех пор, пока отступники не узнали о твоем местонахождении.

Глава 16. Я – живая!

– Чего? – я вдруг начала туго соображать. – Я – не человек и не копия? Я просто…, – я запнулась, но, взяв себя в руки, закончила предложение: – камень?

– Ты – не просто камень, – покачала головой королева. – Ты – самый могущественный камень в двух мирах.

– Это не меняет сути, – я обхватила себя руками за плечи. В зале похолодало или меня морозит?

– Ты живая, – гнула свое королева. – Кем ты была до этого, не имеет значения. Важно, кто ты сейчас. Ты больше не рубин, ты человек. Но в тебе скрыта сила рубина.

– Ты знал? – спросила я у Марка. – Ты все знал, но мне не сказал?

– Я не имел права, – ответил он.

В сторону Коли и Ксюши я даже посмотреть боялась. Что они думают обо мне? Для них я теперь что-то вроде бездушной вещи. И сестра мне не сестра, и другу я такая ни к чему.

– Но разве так бывает, – ухватилась я за последнюю надежду, – чтобы камень превратился в человека?

– Это древняя и сложная магия – сотворить живое из неживого, – сказала королева. – Лишь несколько магов в двух мирах способны на подобное. К тому же, заклинание сработает не на любом предмете. Это должна быть вещь, обладающая собственной магией.

– И много вещей вы очеловечили? – при слове «вещь» у меня свело желудок. Но как еще назвать кусок камня?

– Ты в этом смысле уникальна, – заявила королева не без гордости.

Перед внутренним взором встал пьедестал с пустой черной подушкой. Тот самый, что я видела в зале с осколками цвета и короной. Вот где мое место – на том пьедестале. Если верить королеве, я несколько сотен лет пролежала на нем в образе камня. Странно, что я ничего не почувствовала, оказавшись рядом с ним.

Вся моя жизнь была спектаклем. Прикрытием для защиты от незнакомого мне типа. Я была так зла на королеву и всех ее прихвостней, что появись сейчас передо мной главарь отступников, не раздумывая, помогла бы ему.

– Я надеялась, – комкая в руках салфетку, произнесла королева, – что ты проживешь полноценную жизнь среди людей, и что тебе никогда не доведется узнать, кто ты есть. Меньше всего я хотела взваливать это на твои плечи. Но у меня не было выбора. Когда отступники напали на твой след, стало ясно, что тебя необходимо вернуть. Я отправила за тобой стражей. В их обязанности входило почистить память твоей родне и всем, кто был с тобой знаком, чтобы после твоего исчезновения они не искали тебя. Затем стражам следовало доставить тебя в крепость. Но все пошло не так. Ты сбежала, и они потеряли твой след. Я лишилась сна. И только увидев тебя в крепости, успокоилась.

– Это по вашей указке Марк доставил меня в крепость, – догадалась я.

– Разумеется, – кивнула она. – Я приказала ему ничего тебе не рассказывать, чтобы ты не сбежала еще и от него.

– Мне надо побыть одной, – я встала.

Ноги плохо слушались. Не схватись я за край стола, непременно упала бы. Марк вскочил и протянул руку, поддержать меня, но я шарахнулась от него как от прокаженного. Я не приму помощь ни от кого из людей или копий, сидящих за этим столом. Мне не нужна их жалость.

Смутно помню, как добралась до своей комнаты. Наверное, кто-то меня проводил, а может, я, наконец, запомнила дорогу. Очнулась я, сидя в кресле в отведенной мне спальне. По щекам катились слезы, но я их едва осознавала. Грудь сдавило обручем, каждый вдох давался с трудом, и я дышала неглубоко и прерывисто.

Я могу смириться с чем угодно. Родители, которых считала своими, чужие мне люди. Но ведь сотни детей живут в приемных семьях и ничего. Подумаешь, сестра не родная. Мы с Ксюхой никогда не были дружны.

Но все меркло на фоне известия о том, что я, по сути, не человек. Нежданно-негаданно выяснить, что ты – камень, какой-то там рубин с невероятными способностями, за которым ведется охота. Как это уместить в голове? Как ужиться с мыслью, что ты не из плоти и крови, а… из чего там состоят камни?

Я посмотрела на свои ладони. Под кожей проступали нити вен. По ним, без всяких сомнений, текла кровь. После сотен порезов и разбитых коленей я знала это наверняка.

Подойдя к зеркалу, я вгляделась в отражение. Ничто не отличало меня от человека. И уж точно ничто не выдавало во мне нечеловеческое происхождение. Единственное, что в моем облике можно было счесть за намек на рубин – цвет волос и веснушки. Достаточно ли этого, чтобы меня приняли за него? Могла ли королева ошибиться, перепутать меня с другой?

Конечно, так и было. Королеве нужна не я, а другая девушка. Это она рубин, а я обыкновенный подросток. Я пожалела эту незнакомую девушку. Не представляю, каково ей будет выслушать подобное. Надо только найти ее, и все встанет на свои места: королева отпустит меня домой, память вернется к родителям, мы с Ксюшей опять станем сестрами, Коля снова будет моим другом, и я забуду о теневой стороне, как о страшном сне.

Воодушевленная подобными рассуждениями, я придумывала, как и где найти эту девушку. Какая она? Где живет? Наверное, мы с ней похожи, иначе с чего бы нас перепутали.

Я погрузилась в размышления и не заметила, как в комнату проскользнул фантом. Он застыл у дверей, не шевелясь. У него была потрясающая способность не двигаться в течение длительного времени. Из-за нее он легко сошел бы за статую.

– Зачем ты пришел? – спросила я.

– Убедиться, что ты в порядке, – прошелестел он.

– Ну да, это ведь твоя работа – следить, чтобы со мной все было в порядке.

– Дело не в работе, – он несмело шагнул вперед, – я беспокоюсь о тебе. За годы, проведенные с тобой, ты стала мне родной.

Я прикусила губу, опасаясь накричать на фантома. Не его вина, что он парой слов разрушил мою прекрасную гипотезу. Как меня могли с кем-то перепутать, если фантом неотступно следовал за мной всю мою жизнь? Сомнений нет – я и есть рубин.

– Не плачь, – он пересек комнату и присел на корточки у моего кресла.

Я смахнула непрошеную слезу. Что за день сегодня такой? Мало того, что я не человек, так еще собственные слезные протоки меня не слушаются. Чуть что – сразу реветь. А ведь я далеко не плакса.

– А чего мне веселиться? – поинтересовалась я. – Сегодня я стала сиротой.

– Вовсе нет, – возразил он. – Может, люди, с которыми ты жила все эти годы, тебе не родные, но как насчет королевы? В некотором роде она твоя мать. Она и тенелов создали тебя. Почему бы не считать их родителями?

– В таком случае королева – отвратительная мама. Она меня бросила.

– Ради твоего блага.

– Ты еще расскажи, как она страдала в разлуке со мной, – фыркнула я.

Фантом не смутился:

– Разумеется, страдала. Ее обязанность защищать тебя. Решение отправить тебя в другой мир к чужим людям далось ей нелегко.

– И как мне жить с этим? – я забралась в кресло с ногами и обхватила их руками, уперев подбородок в колени. – Как себя вести? Как вообще ведут себя оживленные магией камни?

– Причем тут это? – брови фантома поползли на лоб. – Неважно, кем ты была прежде. Сейчас ты – человек, и точка. И не просто человек, а замечательная девушка. У тебя есть друзья, которые любят тебя и заботятся о тебе.

– Спасибо за лесть, – всхлипнула я, – но она вряд ли поможет.

– Это не лесть. Я был с тобой практически каждую минуту твоей жизни и знаю о тебе даже больше, чем ты сама о себе знаешь.

– Не напоминай мне об этом, – я поежилась. – Неприятно думать о том, что кто-то подглядывал за тобой.

– Такова моя работа. У фантомов нет своей жизни, они живут жизнью своих подопечных. По моим наблюдениям ты чуткая, добрая, отзывчивая, справедливая девушка. И это даже не половина твоих хороших качеств. Вспомни, как ты впервые спасла Колю от задир?

– Это случилось в первом классе, – хмыкнула я. – На линейке первого сентября. Нас разделили на классы и повели в кабинет. Другие мальчишки стали его дразнить, потому что он был самым низкорослым и к тому же очкариком.

– И кто вступился за него?

– Ну, я.

– Именно! – фантом поднял вверх указательный палец. – Благодаря тебе над ним больше не смеялись. Никогда.

– Что тут скажешь, я была сильной девочкой.

– О да, – губы фантома растянулись в улыбке, – помню, как будто это было вчера, как ты врезала тому мальчишке по коленке. Он потом еще неделю прихрамывал. А кто настоял на том, чтобы Бакса взяли в дом?

– Я.

– Без тебя щенок умер бы на улице.

– Не преувеличивай, – отмахнулась я. – Его бы взял кто-нибудь другой.

– Может, да, а, может, нет. Нельзя сказать точно. Мне продолжить список?

– Спасибо, не надо, – покачала я головой. Его восхваления напоминали дифирамбы, которые Марк пел королеве, а я меньше всего хотела походить на нее, пусть и в такой малости. – Я поняла, к чему ты клонишь.

Фантом был повернут ко мне левой стороной лица, по привычке пряча щеку со шрамом в отворот плаща. И он еще учит меня принимать себя такой, какая я есть?

– Почему ты стесняешься своего шрама? Ведь он достался тебе от человека и говорит о его дурных качествах, а не о твоих, – я взяла фантома за подбородок и повернула его голову. Теперь я могла рассмотреть шрам во всей красе: от пореза, пересекающего щеку сверху вниз, расходились лучики рубцов. Мне показалось или шрам увеличился?

– Копия неразрывно связана с человеком, – фантом вывернулся и снова спрятал шрам. – Его эмоции – мои эмоции. Если он стыдится себя, то и я вряд ли буду доволен собой.

– Ты бы хотел освободиться от влияния человека?

– Это невозможно, – фантом отодвинулся от меня, словно мое предложение его напугало. – Кем я буду без него?

– Самим собой.

Но ужас в глазах фантома красноречивее любого ответа дал мне понять, что он не представляет своей жизни без влияния человека. Он не готов взвалить ответственность за свою жизнь на собственные плечи. Легче списать свои ошибки на неведомого парня, чем признать, что ты сам неидеален.

Нашу беседу прервал стук в дверь. Королева снова хочет меня видеть? Есть что-то еще, чем она может испортить мне жизнь? Но Пес стучал по-другому. Так, словно комната, а то и вся крепость принадлежат ему. Нынешний стук был робким, как будто стоящий за дверью не был до конца уверен, что хочет войти.

Я не двинулась с места. Хватит на сегодня гостей. Но фантом, решив, что держать людей на пороге неприлично, пошел открывать.

Сидя спиной к двери, я не видела визитеров, зато узнала Ксюшин голос. Вот уж с кем я точно не желала встречаться.

– Не пускай ее! – крикнула я, не оборачиваясь.

Последовал короткий разговор, и дверь закрылась. Фантом выполнил мою просьбу: прогнал Ксюшу, за что я была ему благодарна. Посмотреть в глаза сестре было выше моих сил. Что если она меня ненавидит, и пришла заявить об этом? Ах да, мы же не родственники, а я по-прежнему зову ее сестрой. Пора избавлять от этой привычки.

Фантом пробыл со мной еще некоторое время, но его попытки взбодрить меня потерпели крах. Одно дело, когда говорят, что тебя удочерили, другое – когда сообщают, что ты искусственно созданное нечто. Быть зачатой в пробирке и то не так обидно.

Следующие несколько дней прошли под знаком дурного настроения. Я не выходила из спальни и ни с кем не общалась, кроме фантома, да и то вынуждено: его обязали следить, чтобы я не натворила глупостей. Прогнать надзирателя было не в моих силах, и я смирилась с его обществом. Повезло еще, что после внезапно нашедшего на него красноречия он снова погрузился в созерцательность, и его присутствие в комнате практически не ощущалось.

Коля и Ксюша предпринимали попытки заговорить со мной, но я их жестко пресекала. Стражам у моей двери я велела гнать прочь любого, кто захочет потревожить мой покой. Удивительно, но они выполнили приказ: отныне бывшей сестре и бывшему другу вход ко мне был закрыт.

Я думала, что окончательно избавилась от необходимости с кем-либо общаться и могу без зазрения совести погрузиться в депрессию, но один гость все-таки миновал охрану. Я не винила стражей. Кто посмеет отказать принцу?

– Доброе утро, Светлана, – Марк был сама вежливость. – Я зашел напомнить, что сегодня вечером состоится новогодний бал, и ты приглашена в качестве почетной гостьи.

– Я не пойду, – я повернулась к Марку спиной. – Не хочу выступать в роли дрессировочной обезьянки, с которой все мечтают сфотографироваться.

– Твои друзья с ума сходят от беспокойства. Королева переживает, что ты вынудила ее рассказать правду. Она упрекает себя в том, что ты превратилась в затворницу.

– Так пусть сотрет мне память, – перебила я. – У нее это отлично получается.

– Она не посмеет воздействовать на тебя магически.

– Ты заблуждаешься. Ведь при помощи магии меня из камня превратили в человека, – напомнила я.

– Я тогда был ребенком, – отозвался Марк, – и не помню, как все произошло. Вряд ли подобное когда-нибудь повторится.

– И хорошо, а то наводнится земля ожившими каменюками. Что делать-то будем?

– Ты злишься, – вздохнул Марк. – У тебя есть на это право. Но дай нам шанс доказать, что ничего не изменилось. Ты была для нас человеком и человеком осталась. Единственный, кто придает значение новости о твоем происхождении, ты сама. Другим это безразлично.

Я не ответила, и Марк, прежде чем уйти, попросил:

– Приходи на бал. Ты нужна нам. Ты нужна сестре.

«Она мне не сестра!», – собралась я крикнуть ему вслед, но язык отказался произносить это вслух. Как бы Ксюша ко мне ни относилась, кем бы меня ни считала после стирания памяти, для меня она всегда была младшей сестричкой и всегда ею будет.

Хватит с меня страданий! Я обязана пойти на новогодний бал и встретиться со своими страхами лицом к лицу. Нельзя вечно прятаться в спальне и надеяться, что все само волшебным образом наладится. То, что я оказалась рубином, еще не повод ставить на себе крест.

Глава 17. Без поражений нет побед

Мама звала меня непоседой и была права. Долго сидеть на месте мне не позволяла деятельная натура. Поэтому после нескольких дней безделья и жалости к себе, я как феникс возродилась из пепла при мысли, что иду на бал.

К балу я готовилась с тщательностью, достойной красной ковровой дорожки – мне отчаянно хотелось всех поразить. Даже если гости не в курсе, что я – «Сердце ночи» или, проще говоря, королевский рубин, они не обойдут вниманием мои красные волосы. Желая их подчеркнуть, я попросила фантома раздобыть мне белоснежное платье и пудру для лица. На бледном фоне мои волосы запылают ярче огня.

Фантом превзошел сам себя и принес не просто какое-то там платье, а произведение искусства. С расшитым серебряной нитью лифом и пышной юбкой в пол. В подобном наряде не стыдно пойти под венец, не то, что на вечеринку. У платья был всего один недостаток – бретельки вместо рукавов. Без последних было видно родимое пятно на правом плече в форме шестиконечной звезды, которое я привыкла скрывать. Белесое, словно след от ожога, слегка выступающее на коже, оно было у меня, сколько себя помню. Из-за него я даже в жаркую погоду носила футболки и платья с рукавами, скрывающими плечи. Но из-за него же я увлеклась космосом и звездами, а папа называл меня «моя звездочка».

Пряча родимое пятно, я добавила к платью шаль из тонкого кружева. После напудрила лицо и распустила волосы. Зеркало отразило ледяную статую с разлитой по плечам жидкой медью. Никогда не считала себя красавицей, но сейчас признала, что выгляжу потрясающе.

На бал, рассчитывая произвести фурор своим неожиданным появлением, я отправилась с получасовым опозданием, когда гости уже собрались. В пустом коридоре слышались отголоски музыки, хлопки петард и смех гостей. Я приободрилась. Обожаю праздники.

Толкнув двойную дверь, я шагнула в зал. Губы растянулись в улыбке, в предвкушении торжества покалывало кончики пальцев, грудную клетку распирало от радости, но восторг улетучился при виде убранства зала. Это был самый печальный новогодний бал, на каком мне доводилось бывать: черная елка с белыми игрушками и мигающие черно-белые гирлянды, развешенные по залу, навевали мысль о похоронах Деда Мороза. Конфетти напоминало снег и, казалось, изо рта вот-вот пойдет пар. Немного разбавляли атмосферу артисты: по залу на велосипедах с одним колесом ездили акробаты и жонглеры; под потолком девушки парили на воздушных шарах; публику веселили клоуны, все как один смахивающие на несчастного Пьеро.

Марк не обманул: на прошлом приеме цветные вещи разрешили в качестве исключения. Нынешний бал проходил под знаком дресс-кода: одежда исключительно черно-белая, в крайнем случае – серая, и никакая другая. Я со своими красными волосами походила на пылающий костер в царстве снежной королевы.

Гости расступались передо мной, соблюдая дистанцию, будто прикосновение ко мне их чем-то заразит. Одновременно попахивало и унижением, и почитанием.

Везде, где я проходила, смех затихал. Жители теневой стороны замирали и провожали меня долгими взглядами. Прийти на бал было худшей из моих идей. И чего мне не сиделось в спальне?

Смущенная и раздосадованная, я была готова покинуть зал, но тут в толпе разглядела Ксюшу с Колей. Подобрав юбку, я бросилась к ним. Ксюша кинулась мне навстречу, и мы заключили друг друга в объятия, а ведь прожив вместе пятнадцать лет, мы никогда не обнимались. Странно, но сейчас я чувствовала родство с Ксюшей острее, чем когда считала ее кровной сестрой.

– Прости меня за все, – хлюпнула носом Ксюха. – Ты всегда была и будешь моей старшей сестрой. И я рада, что могу, наконец, сказать это тебе.

– Тебе не за что извиняться, – я прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. – Это я не хотела вас видеть.

– Глядя на вас, – к нам подошел Коля, – я представляю, какими дружными вы были до стирания памяти.

Я его не разубеждала, опасаясь нарушить очарование момента. «Какая разница, какими мы были прежде, важно, кто мы теперь» – сказал мне на днях фантом, и в эту минуту я до конца осознала смысл его слов.

– Приятно видеть воссоединение семьи, – из толпы вынырнул Марк. – Ни секунды не сомневался, что ты придешь.

Мы с Ксюшей разорвали объятия и отодвинулись одна от другой. Нам обеим было неловко. Ни она, ни я не привыкли демонстрировать эмоции на людях.

– Ты не мог этого знать, – возразила я. – Я сама не была в этом уверена.

Марк в ответ загадочно улыбнулся. Тоже мне всезнайка нашелся. Глядя в его серебристые глаза, я поняла, что соскучилась по нему не меньше, чем по друзьям.

Бал, если не придираться к интерьеру, был неплох. Мы танцевали, ели, даже выпили по бокалу шампанского, когда часы пробили двенадцать. Жаль, фейерверка не было. Как я поняла из пояснений Марка, это развлечение на теневой стороне не прижилось. Кому интересен черно-белый залп?

Марк пригласил меня на вальс, и мы кружили по залу, провожаемые восторженными взглядами. Оказывается, я неплохо танцую, а может, мне просто достался отличный партнер. Было здорово довериться ему пусть даже в такой малости. Ощущать тепло его рук и таять, как сосулька по весне, глядя в глаза цвета серого октябрьского неба.

В танце шаль соскользнула с плеч, открывая родимое пятно. Я тут же ее поправила, что не ускользнуло от внимания Марка.

– Зачем ты прячешь родимое пятно? – спросил он после танца. – Это часть твоей индивидуальности. Ты должна гордиться тем, кто ты есть.

– Это просто родимое пятно, – я завязала шаль на груди узлом, чтобы не спадала. – И вообще тебе легко говорить. Ты – безупречный принц.

– Если тебе станет легче, то у меня шрам на левом колене. В детстве упал с дерева.

– Не знала, что принцы лазят по деревьям.

– Ты еще многого о принцах не знаешь, – подмигнул мне Марк. – Как и о родимых пятнах. Однажды я расскажу, что означает твое.

Больше он ничего не сказал, сколько я его ни пытала. «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», – загадочно повторял Марк, и я, в конце концов, отстала.

Роль Деда Мороза исполнил первый секретарь королевы. Волшебник из него получился так себе. Пес раздавал подарки с мрачным лицом, словно это были его личные вещи и его вынудили с ними расстаться. Подарками были осколки цвета, подозрительно похожие на те, что я видела в сундуке по дороге в Черную крепость. Вручали их не совсем обычно: в начале бала гостям выдали билеты с номером. Всем, кроме нас. Пес доставал из сундука осколок цвета и вращал барабан с пронумерованными шариками, затем брал один – и тот, у кого номер на билете совпадал с номером на шарике, поднимался на сцену и получал осколок цвета в подарок. Розыгрыш призов, напоминающий лотерею, длился до тех пор, пока каждый в зале не получил по осколку цвета. Только наша четверка осталась без подарков.

– Что ты будешь делать? – спросила я у Марка, когда мы, устав после очередного, на этот раз быстрого, танца, сели передохнуть.

– Для начала как следует высплюсь после бала.

– Я не имею в виду завтра. Я говорю о будущем. Ты задержишься в крепости или отправишься на другую сторону? Чем займешься?

– Твоя проблема в том, что ты не умеешь жить сегодняшним днем, – Марк откинулся на спинку стула. – Все-то тебе необходимо просчитывать на будущее.

– Что тут скажешь, я люблю все знать наперед.

Марк обвел отсутствующим взглядом зал:

– Хорошо, я тебе скажу. Через три дня я ныряю на другую сторону. Помнишь, я говорил, что ищу человека, чьей копией является главарь отступников? Еще в самом начале восстания главарь надежно спрятал его и только недавно у нас появились зацепки, где его найти. Жители теневой стороны – что-то вроде самостоятельной части человеческой души. Умрет человек – умрет и его копия. Лишь в редких случаях копия выживает, превращаясь в перерожденного, только уж лучше смерть, чем это. Но связь однобока. Если погибнет копия, человек выживет, лишившись частички себя. У него изменится характер, причем в худшую сторону. Например, добряк сделается нервным и злым или скромный парень начнет вести себя развязно. Некоторые даже сходят с ума.

– Подожди-ка, – перебила я. – Ты сказал: если умрет человек, то его копия на теневой стороне тоже погибнет? Уж не собираешься ли ты убить человека, чтобы убрать его копию – главаря отступников?

– Из твоих уст это звучит отвратительно, – передернул плечами Марк, – но именно это входит в планы королевы. Смерть главы отступников остановит восстание. Он их идейный лидер. Они поклоняются ему, как богу. Не станет его – и восстание захлебнется.

– Ты рассуждаешь, как хладнокровный убийца.

– Ты просто не видишь всей картины. Подумай о том, сколько теневых жителей погибло. Отступники – вот кто истинные убийцы. Я всего-навсего хочу их остановить.

Я вспомнила мертвый город у подножия Черной крепости. Сколько таких раскидано по теневой стороне? Восстание поднял незнакомый мне главарь отступников. Он не пожалел женщин и детей. Так почему я должна жалеть его?

– Возьми меня с собой, – попросила я Марка. – Я помогу тебе прекратить войну.

Марк кивнул:

– Возьму, если королева не будет возражать против твоего участия в деле.

Марк пообещал, что попросит мать отпустить меня с ним, а я поклялась, что буду во всем его слушаться. Я готова была отправиться куда угодно, только бы не сидеть в четырех стенах. Не последнюю роль в моем решении играли слова Смака о том, что тенелов, стерший память родителям, сейчас на нашей стороне. Несмотря на новости о моем происхождении, я все еще любила маму с папой как родных и надеялась однажды вернуться к ним в качестве дочери.

– Вот вы где, – Коля уперся ладонями в стол и отдышался. – Я ползала обежал, ища вас.

Мы с Марком переглянулись.

– Меня, Ксюшу, Свету и тебя, Марк, зовет королева.

– Чует мое сердце, это не к добру, – я неохотно поднялась. – Последний разговор с королевой вышел мне боком.

– Не переживай, – посоветовал Марк. – Убежден, она всего-навсего хочет поздравить нас с Новым годом.

Я с сомнением покосилась на Марка. Бескорыстие королевы – последнее, во что я была готова поверить.

Нас проводили в гостиную. Она уступала бальному залу в размерах, однако здесь стояли удобные кресла, и я повалилась в одно из них. У туфель, которые фантом подобрал к платью, был десятисантиметровый каблук, а я прежде не носила каблуки. Ходить было тяжело и непривычно, задники туфель натерли кожу, ноги опухли. Не будь здесь кресла, я бы разулась прямо в присутствии королевы.

Вслед за мной все расселись вокруг низкого столика. Марк использовал его в качестве подставки под ноги, но вошедшая в сопровождении Пса королева хмуро глянула на сына, и он моментально убрал ноги и сел ровно.

Мы приготовились вскочить со своих мест, все-таки королева стоит, но Пес буркнул:

– Не вставайте.

– Дорогие мои, – королева светилась от радости, – я позвала вас, чтобы вручить новогодние подарки.

Марк послал мне взгляд из разряда «я же говорил», но подспудная тревога не покидала меня. Где-то здесь кроется подвох.

– Начну с тебя, Мрак, – она повернулась к сыну. – Лучшего сына я и пожелать не могу. Ты – моя опора. С гордостью я наблюдаю за тем, как из мальчика ты превращаешься в мужчину. Я следила за твоими успехами и пришла к выводу, что в мастерстве ныряния в тень ты достиг наивысшего уровня. А посему я вручаю тебе орден, – королева махнула рукой, и Пес вышел вперед, неся в руках коробку, где на бархатной подкладке лежал орден, – и вместе с ним звание главного королевского ныряльщика.

Круглый орден с изображением многогранного ромбовидного камня был серебристого цвета, удивительно сочетающегося с глазами принца. Дрожащими руками Марк взял орден и приколол его к пиджаку.

– Благодарю, – выдавил из себя принц. – Это много для меня значит.

Королева улыбнулась сыну и переключила внимание на моих друзьях:

– Я не знаю, что принято дарить в вашем мире, а в нашем вас вряд ли что-нибудь заинтересует. Поразмыслив, я решила подарить вам самое ценное, что есть у любого живого существа – свободу выбора. Я предлагаю вам выбрать: вернетесь ли вы домой к своим семьям или останетесь на теневой стороне. Но не торопитесь с ответом. Это решение – одно из самых важных в вашей жизни, и оно не обязательно должно быть совместным. Если один пожелает остаться, а другой вернуться, так тому и быть.

Поистине королевский подарок преподнесла Тьма моим друзьям. Я бы многое за него отдала, но меня ждало нечто другое. А мои друзья пусть будут благоразумны и выберут возвращение домой.

– Последний, но не по важности, подарок – для тебя, моя девочка.

Слушая королеву, я неосознанно ковыряла вышивку на корсете.

– Декабрь был для тебя тяжелым, полным испытаний месяцем. Ты лишилась семьи и дома, угодила на теневую сторону, где узнала, что являешься древним артефактом. Все это случилось не без моего участия, и я чувствую себя в долгу перед тобой. Мой подарок тебе – исправить зло, что мы тебе причинили.

– Вы отправите меня домой? – от счастья я забыла, что нельзя перебивать королевскую особу.

– И да, и нет, – королева поправила прическу. Все в комнате, затаив дыхание, ждали продолжения. – Я исполню твое желание – отправлю тебя на другую сторону. Стражи уже подыскали тебе новую семью. Там ты будешь в безопасности. Несколько манипуляций с их и твоей памятью и вы будете думать, что всегда жили вместе. Мы добавим вам воспоминаний, а твоим друзьям, если они пожелают вернуться домой, сотрем воспоминания о тебе. Это необходимо для их блага. Отступники оставят их в покое, когда поймут, что они тебя не помнят.

У меня голова шла кругом. Я слышала королеву, но плохо понимала смысл ее слов. Мозг лихорадочно искал выход и нашел его, зацепившись за недавний разговор с Марком.

– Но принц упоминал, что на рубин нельзя воздействовать магически, – сказала я.

– Принц многого не знает. Он не маг, а ныряльщик, – королева произнесла это с долей разочарования. – Необходима сильная магия, чтобы воздействовать на «Сердце ночи», но нам это под силу.

Я вжалась в кресло, чувствуя себя мышкой, загнанной в угол свирепой кошкой. Как быть? Ответить королеве отказом? Но она не спрашивала моего мнения.

– Вы делали так прежде? – спросила Ксюша. – Стирали ей память и перемешали в другую семью?

– Нет, до сегодняшнего дня в этом не было нужды. Но теперь ее местопребывание известно отступникам. Она не может вернуться.

– И не надо меня возвращать! – я вскочила на ноги, забыв о каблуках, и чуть не упала. С трудом вернув равновесие, соврала: – я смирилась с потерей семьи и понимаю, что дороги назад нет. Зачем отправлять меня в другую семью? Я могу пойти с Марком.

Королева одарила сына укоризненным взглядом:

– Тобой нельзя рисковать. Если ты попадешь в руки не к тому человеку или копии, то нашим мирам придет конец.

– Я буду осторожна.

– Осторожность здесь не поможет. Ты необходима отступникам не только для перехода на другую сторону. Они верят в легенду о том, что уничтожение «Сердца ночи» приведет к разрыву связи между двумя мирами. Ведь когда-то именно рубин усилил эту связь.

– Проще говоря, – пояснил Марк, – они хотят тебя убить.

Стоять на каблуках было невыносимо, и я под прикрытием длинной юбки стянула туфли – носком одной надавив на задник другой. Если кто-то и заметил, что я потеряла в росте, то виду не подал.

– Я готова рискнуть, – обретя твердую почву под ногами, я поверила, что могу справиться с чем угодно.

– Иди речь исключительно о твоей жизни, я бы позволила тебе принимать решение, – сказала королева. – Но на кон поставлена судьба двух миров и их жителей. Прости, ты не вправе распоряжаться их благополучием.

На это мне нечего было возразить.

– Тогда позвольте мне жить на теневой стороне, – прибегла я к последнему средству. Меньше всего мне хотелось застрять здесь навсегда, но между заточением в крепости и промывкой мозгов я выбирала первое.

– Это лишь вопрос времени, когда отступники выяснят, что «Сердце ночи» вернулось в крепость. Они возобновят попытки выкрасть тебя. Нет гарантий, что у них не получится. Единственный способ уберечь тебя: спрятать там, где не найдут.

– Но однажды они уже нашли меня!

– На это у них ушло долгих семнадцать лет, – напомнила королева. – В следующий раз они вряд ли управятся быстрее.

Королеву нелегко было сбить с толку. Она изучила вопрос со всех сторон, я могла спорить до хрипоты, это бы ничего не изменило. Я проиграла по всем фронтам.

Глава 18. Погружение в тень

В спальне я сообразила, что забыла туфли в гостиной. Представляю, что подумала королева, обнаружив их. Наверное, посчитала меня растяпой, а это еще один повод не доверять мне важных дел.

Коля, Ксюша и наш вечный спутник фантом заглянули ко мне. Все мы были потрясены разговором с ее величеством и какое-то время молчали, обдумывая ситуацию.

– Так нельзя! – возмутился Коля. – Она лишает тебя выбора.

– Зато она дала его вам, – я потерла виски. – У вас есть шанс вернуться домой.

– И забыть о твоем существовании? – ужаснулась Ксюша.

– Я-то о вашем забуду. Королева покопается в моей памяти, отправит в новую семью, и я буду считать их родными.

– Мы этого не допустим, – сказала Ксюша.

Я оглянулась на фантома. Не рискованно ли обсуждать при нем подобные темы?

Ксюха перехватила мой взгляд:

– За него не переживай. Он с нами заодно.

Фантом кивнул. Что ж, если Ксюша ему верит, пусть слушает.

– Каков ваш план? – спросила я.

– Побег, – у Коли загорелись глаза. – Мы сбежим из крепости на другую сторону. Туда, где королева нас не найдет. Спрячемся от нее и от отступников.

– У меня дежавю, – хмыкнула я. – Неделю назад я предлагала вам то же самое. И что вы ответили?

– Очевидно, тогда все было по-другому, – Ксюша колупала носком балетки ковер. – Мы не знали, что королева планирует залезть тебе в голову.

– А, по-моему, кто-то просто-напросто увлекся своим проектом и игнорировал очевидные факты. Мне с самого начала поведение королевы казалось подозрительным.

– Ладно, – сдалась Ксюша, – ты была права, мы – нет. Теперь можем двигаться дальше?

Я откинулась на спинку кресла и самодовольно улыбнулась. До чего приятно порой звучит фраза «я же говорила». Конечно, если произносишь ее ты, а не кто-то другой.

– Надо, что ли, отыскать приличную тень, – Коля оглянулся в поисках таковой. – Через нее ты проведешь нас на другую сторону.

– Вы уверены, что хотите пойти со мной? У меня нет выбора, я вынуждена бежать, но вас-то королева обещала вернуть домой.

– Мы же не всегда будем скрываться, – сказал Коля. – Марк найдет главаря отступников, королева его уничтожит, и мы вернемся к нормальной жизни.

– Звучит неплохо, – признала я. – А если этого не случится? Главаря отступников ищут давно и пока безрезультатно.

– Я все равно не отпущу тебя одну, – поставила точку в споре Ксюша. – Что бы ни говорила королева, мы с тобой сестры. Наш долг помогать друг другу в трудную минуту.

Я подавила горькую усмешку. Видимо, чтобы обрести сестру, необходимо было ее потерять. Когда мне исполнилось два года, Ксюха кометой ворвалась в мою жизнь и все изменила. В прошлом мы были глухи к страданиям друг друга. Например, в десять лет я упала с качелей и сломала руку, а она, мстя за учиненный мною погром в ее комнате, не позвала родителей, хотя я слезно умоляла ее об этом. Правда и я не отличалась сестринской любовью. Между нами всегда было соперничество. Но стоило одной из нас забыть прошлое, и мы стали лучшими подругами. Скажи мне кто-то месяц назад, что так будет, я бы ему не поверила.

Устав после новогоднего бала, мы разошлись, договорившись завтра отправиться на поиски тени. Я слабо представляла, где мы ее возьмем. После неудачной попытки побега у меня забрали осветительные приборы, оставив только люстру на потолке. У Ксюши с Колей из комнат тоже на всякий случай вынесли все светильники. А без дополнительного освещения тень здесь не создать.

Я проснулась ближе к обеду, и первая моя мысль была о тени. Королева не станет тянуть с исполнением приговора (хоть она и называла свое решение «подарком», для меня оно было равносильно виселице).

После обеда мы гуляли по коридорам крепости, но не встретили даже намека на тень. Тогда мы отправились в сад. Вел нас фантом. Благо, королева ему доверяла.

Помимо прочего на теневой стороне отсутствовали времена года. Прошлой ночью мы праздновали Новый год, и за окном шел снег, а сегодня днем растения в саду цвели, как ни в чем не бывало. И это среди вчерашних сугробов. Температура воздуха тоже была странной. С одной стороны, в платье с коротким рукавом казалось прохладно, с другой — тонкой кофты достаточно, чтобы согреться. Марк объяснял природную аномалию особенностями отражения. Дескать, в разных частях Земли разные времена года. Смешиваясь, они отражаются в теневом мире, как попало, и здесь всегда одновременно царят лето, зима, весна и осень. Лишь изредка один из сезонов одерживает верх, но ненадолго.

Мы шли по расчищенной от снега дорожке. То здесь, то там из сугроба выглядывал черный или серый цветок. Отсутствие красок цветы компенсировали причудливой формой. Некоторые походили на скрученных в клубок ежей, иные напоминали пышные юбки балерин. Стебли то вились вокруг декоративных оград, то уходили стрелой в небо и где-то там высоко покачивался бутон. Теневой сад ассоциировался у меня с комнатой смеха, только здесь в кривых зеркалах отражались не люди, а растения.

Но, какими бы ни были цветы и редкие деревья – большими или маленькими, они не отбрасывали тени. Озеро тоже ничего нам не дало, за исключением встречи с птицами.

– Черные фламинго, – сказал Коля, – теперь я видел все.

Полюбовавшись птицами, мы признали, что наши поиски окончились ничем и побрели обратно, но около калитки столкнулись с Марком.

– Вышли подышать свежим воздухом? – он зачерпнул пригоршню снега.

– Вроде того, – ложь всегда давалась мне с трудом. Зная эту свою особенность, я была немногословной, когда лгала, опасаясь сболтнуть лишнее.

– И я решил напоследок посетить сад, побросать снежки, – Марк подкинул на ладони снежок, но мы дружно покачали головами, отказываясь от игры. – Сегодня вечером я отправляюсь на другую сторону. Я не мог уйти, не попрощавшись.

– Мы тоже здесь не задержимся, – выпалила Ксюха.

Я закатила глаза. Кто ее тянул за язык? Вечно так: сначала ляпнет, потом думает.

– Выбрали возвращение домой? – Марк подумал, что речь идет о ней и Коле. – Правильно. Здесь вам быстро наскучит. Это поначалу теневая сторона кажется привлекательной, но новизна проходит. Я мечтал стать ныряльщиком, чтобы сбежать отсюда.

Он развернулся и бросил снежок в стену. Тот разбился, обдав ее снежными брызгами.

– Тебе, наверное, уже пора, – пробормотала я. – Мы не хотим тебя задерживать.

Я надеялась избавиться от Марка и продолжить поиски тени. Королева поторопила отбытие сына, очередь за нами.

– По правде говоря, я рассчитывал провести день с вами, – Марк одарил нас фирменной улыбкой. Так открыто и широко улыбаются разве что политики с телеэкрана. Думаю, из Марка выйдет отличный король.

Невозможно взять и заявить принцу, что мы не нуждаемся в его компании. Он сразу почует подвох или, что еще хуже, обидится. Но Марк мне нравился. С ним легко и весело общаться. В конце концов, он симпатичный. Да что там, он красивый. По всем этим причинам и еще массе других, которые вряд ли смогу выразить словами, я не хотела портить с ним отношения.

Ксюша, как и я, не знала, что сказать. Впервые сестра не находила слов, и Коля взял разборки с Марком на себя.

– Мы торопимся, – сказал он, демонстративно обогнул Марка и махнул нам рукой, призывая следовать за ним.

Я отважилась повторить Колин маневр, но у меня не вышло – принц схватил меня за предплечье.

– Что происходит? – от его грозного голоса мурашки побежали по спине.

– Ничего, – Ксюша попыталась разжать пальцы Марка, но хватка у него была железная. Он крепко держал меня, хотя боли я не ощущала. – Ладно, – сдалась она, – мы планируем побег из крепости. Если донесешь на нас королеве, клянусь, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты больше никогда не покидал теневой стороны.

Ксюха была убедительна в гневе. Не представляю, как она намеревалась осуществить угрозу, но лично я ей поверила.

– Я не планировал вас сдавать, – Марк поджал губы. – Я искал вас, чтобы предложить то же самое.

Мы молчали, не зная, что ответить.

– Мне не впервой противиться воли матери. Она замечательная правительница, но даже она порой бывает не права. Я считаю манипуляции с памятью противоестественными. Когда я стану королем, первый мой указ будет об их запрете.

Я едва удержалась от аплодисментов. Если бы короля выбирали голосованием, я бы, не задумываясь, отдала свой голос Марку.

– Мы как бы и без тебя неплохо справлялись, – проворчал Коля.

Я толкнула его в бок. Наши поиски чего-то хотя бы отдаленно напоминающего тень нельзя было назвать успешным планом.

– Не слушай его, – сказала я Марку. – Нам нужна помощь. И я рада, что ты с нами.

– В таком случае делайте, что я скажу, и уже завтра вы будете на другой стороне.

– Тише, – нас прервал фантом. – Сюда кто-то идет.

– Нас не должны видеть вместе. Еще доложат королеве, а она очень подозрительна, – сказал Марк. Прежде чем скрыться за калиткой, он велел ждать его в моей комнате после заката.

Мимо прошли двое стражей, и мы притворились праздными гуляками. Как только они удалились, Коля спросил:

– Думаете, ему можно доверять?

– Почему нет? – ответила Ксюша. – Зачем Марку лгать?

– Что если он заманивает нас в ловушку? Выведает наши планы, а потом сдаст королеве. Она все-таки его мать. С чего ему идти против нее?

– Спасение Светы от промывки мозгов – не государственная измена, – сказала Ксюша. – За это его не казнят и даже в тюрьму не посадят. Королева, очевидно, расстроится, когда узнает о нашем побеге, но вряд ли кого-то накажет.

– Еще как накажет, – возразил Коля. – Не сомневайся. И больше всех достанется нам с тобой, если нас поймают.

– Так вот в чем дело, – сообразила я. – Ты боишься гнева королевы.

– Я боюсь, что из-за Марка нас поймают, сотрут память и отправят по домам. И мы не только больше никогда не встретимся, но даже и не вспомним, что были знакомы.

У меня волосы на руках дыбом встали при мысли о такой перспективе. Если потерплю неудачу, лишусь памяти, всего, что определяет меня как личность. Жизнь мне оставят, но буду ли это все еще я или уже кто-то иной, с другими воспоминаниями, мыслями, чувствами?

– Говори, что хочешь, но я верю Марку, – сказала Ксюша.

– Это потому, что ты девчонка, – мрачно произнес Коля.

– Не вижу связи. Или ты намекаешь, будто все девчонки глупые?

– Вовсе нет. Я имел в виду, что от таких, как принц Мрак, все девчонки в восторге.

– А какой он? – уточнила я.

– Высокий, – загибая пальцы, Коля перечислял достоинства Марка, – красивый, с серебристыми глазами. Куда мне с ним тягаться. У меня глаза самые обычные – карие. Да еще очки эти дурацкие.

– Ничего не дурацкие, – возразила я. – Между прочим, любимый Ксюшин книжный персонаж тоже носит очки.

Ксюша кивнула.

– А еще он сирота и волшебник, – пробормотал Коля. – А я заурядный. У меня нет никакого дара.

Увы, мои слова не подбодрили Колю, настала Ксюшина очередь:

– Твой дар – быть хорошим другом, а для этого совсем не обязательно терять родителей в раннем детстве или становиться героем. Лучше, чем ты, у меня друга нет и не будет. Для меня ты в сто, нет – в тысячу раз превыше всяких Марков.

После ее трогательного заявления Коля согласился дать Марку шанс доказать свою честность, но не прекратил намекать, что мы поступаем безрассудно.

Мы вернулись к себе, и остаток дня я металась по комнате, словно дикий зверь, запертый в клетку.

– Подумайте, что ли, сами, – подпитывал Коля мое и без того растущее беспокойство, – зачем Марку нам помогать? Какую выгоду он от этого получит?

– Иногда люди делают что-то просто так, без всякого расчета на выгоду, – защищала принца Ксюша, но уже без энтузиазма.

– Чем сидеть и ждать, мы могли бы потратить время на поиски тени, – стоял на своем Коля.

– Нет здесь никакой тени. Неужели неясно? – вспылила я. – Марк – наша последняя надежда. Доверяем мы ему или нет, неважно. Либо он переправит нас на другую сторону, либо королева сделает то, что задумала.

Разрешив таким образом спор, я запретила поднимать эту тему, только легче мне не стало. Ксюша и Коля молчали, занимаясь своими делами, я же не могла ни на чем сосредоточиться. В голове крутились образы новой семьи, один ужаснее другого. То мне представлялось, что меня отправят куда-нибудь в глухую деревню, где я до конца дней буду вставать с рассветом и доить коров. То я видела себя живущей в неблагополучном районе среди малолетних преступников. Независимо от того, как все повернется, моя жизнь не будет прежней. Я никогда не вернусь к родителям, никогда не потреплю Бакса за загривок, может, и универ не закончу. Так и останусь недоучкой до конца дней.

Смена дня на теневой стороне напоминала смену дня на экваторе: минуту назад было светло, как днем, моргнул – и наступила ночь. Словно кто-то дернул за шнурок гигантского светильника и выключил свет. Вот и сейчас, выглянув в сотый раз в окно, я увидела, что на улице стемнело.

Ксюха шелестела тетрадью, как будто искала в ней что-то, но при этом задерживалась на странице не дольше пары секунд, а доходя до конца, начинала снова. Коля комкал в руках лист бумаги. Я теребила завязку на кофте. Один фантом был спокоен. Он подобно часовому стоял возле двери и прислушивался к звукам в коридоре.

– Кто-то приближается, – предупредил он.

Я дернулась, усилием воли подавив желание вскочить и убежать, куда глаза глядят. Но разве в крепости спрячешься? Меня рано или поздно найдут.

Кивнув фантому, я дала ему знать, чтобы впустил гостя. Кем бы он ни был – Марком или слугой королевы – я была готова к встрече.

Скрипнула дверь, и мое сердце пропустило несколько ударов. Но вот я увидела принца, и оно забилось быстрее прежнего.

– Марк! – выкрикнули мы с Ксюшей в один голос и подскочили.

Коля не светился от счастья, как мы с Ксюшей, но все-таки улыбнулся принцу.

– Тише, – Марк приложил палец к губам. – В коридорах полно стражей. Королева приказала усилить охрану, пока ты в крепости. Боится, что отступники попытаются тебя выкрасть.

– Что же делать? – я всплеснула руками. – Неужели все потеряно?

– Разве я это сказал? Просто необходимо проявить осторожность, – Марк посмотрел на наручные часы: – через полчаса пересмена. У нас будет шанс добраться до лаборатории тенеловов.

– Это та лаборатория, где мы познакомились со Смаком? – уточнила Ксюша.

– Она самая. В это время она уже закрыта. Туда не пускают, кого попало, – сказал Марк. – Вы заметили, что здесь почти нет теней?

– О да, – ответила я. – Мы пытались найти хоть какой-то намек на тень и все напрасно.

– Так вот чем вы занимались в саду, – догадался Марк. – Спроси вы у меня, я бы сразу сказал, что ваши поиски бессмысленны.

– Так бы мы и поверили, – сложил руки на груди Коля.

Марк сделал вид, что не расслышал. За время общения с Колей он привык и, похоже, смирился, что тот обвиняет его во всех грехах.

– Что насчет лаборатории? – напомнила Ксюша.

– Помните прожектор, который мы там видели? В башне есть такой же, но мощнее, – Марк поднял указательный палец вверх. – Его специально создали для отправки ныряльщиков на другую сторону. С его помощью мы убежим.

– Звучит отлично, – приободрилась я. – В чем подвох?

– Лаборатория охраняется, – вздохнул Марк. – Но я уже проникал туда, когда мне было девять лет. С тех пор мало что изменилось.

По словам Марка от нас не требовалось ничего сверхъестественного. Через коридор, набитый стражами, мы доберемся до лаборатории. Прокрадемся в башню по единственной охраняемой лестнице. Попадем туда точно в пересмену, которая длится от силы минуту, и за это время успеем воспользоваться тенью. Легче легкого. Правда?

Марк в сотый раз глянул на часы и сказал, что нам пора. Первым в коридор вышел фантом. Если кто-то его увидит, подумает, что он мучается от бессонницы. Другое дело мы.

Фантом сообщил, что коридор пуст, и Ксюша с Колей пошли за ним. Прежде чем покинуть комнату, я удержала Марка:

– Почему ты мне помогаешь? Ответь, я должна знать правду до того, как мы заварим эту кашу.

– Не хочу, чтобы ты меня забыла, – сказал Марк и выскользнул за дверь.

Мое сердце примерило на себя роль акробата и совершило кульбит. Только подумать, Марку важно сохранить мою память о нем! До чего приятно это услышать. Жаль, нет времени насладиться моментом.

Крадясь по коридору, словно ниндзя, мы несколько раз были на волосок от провала. Стражи прошли в паре сантиметров от нас – мы прятались за шторами. Я слышала их голоса, чувствовала вызванное ими движение воздуха. Это была самая нервная прогулка за всю мою жизнь. К тому моменту, когда мы добрались до лестницы, я вспотела, как будто гуляла на солнцепеке в шубе.

Мы спрятались за углом, откуда открывался вид на винтовую лестницу. По бокам от нее стояли стражи. Незаметно мимо них и мышь не проскользнет.

Марк подал нам знак затаиться и ждать. Он все четко рассчитал: пересмена началась через минуту. Нам повезло, что башня не была важным объектом. Отступников она не интересовала, а потому охранялась спустя рукава.

Мы, пригибаясь, гуськом побежали к лестнице. Ступени у нее были каменными – высокие и крутые. Совсем как у той, по которой мы поднимались в крепость в день нашего приезда.

Подъем предстоял долгий. Идти надо было быстро. У меня закололо в боку, но я мужественно преодолевала одну ступень за другой. Хуже всего пришлось коротконогой Ксюше. Чтобы взобраться на очередную ступень, она задирала колени чуть ли не до подбородка.

В итоге мы побили рекорды, добравшись до цели за неполные две минуты, и к концу пути я чувствовала себя скалолазом, покорившим Эверест.

Лестница привела нас в подобие обсерватории. Потолок заменял стеклянный купол. Будь над нами земное небо, мы бы видели звезды. Но на теневой стороне небо было черные, без единого проблеска.

Центральное место в башне занимал колоссальных размеров прожектор, намного больше того, что показывал нам Смак. Подобными освещают территории тюрем.

Напротив прожектора установили деревянную доску, похожую на дверь, разве что шире. Доска надежно крепилась к полу. Прожектор был нацелен прямо на нее. За доской была стена, на которую падала тень.

Марк подошел к столу, напоминающему пункт управления космическим кораблем, и переключил пару тумблеров. Раздалось нарастающее гудение. В воздухе запахло озоном, гудение сменилось потрескиванием. Казалось, вот-вот начнется дождь и ударит молния.

– У нас меньше двух минут, – перекрывая шум, сказал Марк. – Светлана, ты с Ксенией ныряешь первой.

Он щелкнул переключателем на прожекторе, и лабораторию озарил свет. Я зажмурилась до того он был ярким. Даже сквозь веки я ощущала резь в глазах.

Марк вложил руку Ксюши в мою ладонь и подтолкнул нас к тени. Я встала спиной к прожектору и рискнула приоткрыть глаза.

– Ныряй! – крикнул Марк.

Но я не двинулась с места. Ныряльщик из меня плохой. В прошлую попытку мне удалось частично погрузить руку в тень, но на это ушел час медитации. Я сказала об этом Марку.

– Поторопись, – ответил он. – У нас нет часа. По правде говоря, у нас и минуты нет.

Сквозь шум прожектора слышался топот на лестнице. Стражи заметили, что кто-то хозяйничает в лаборатории, и спешили вмешаться. Скоро они будут здесь.

– Сделай это сам, – проорала я. – Переведи на другую сторону каждого из нас по очереди.

– Я не могу, – покачал головой Марк. – Физически невозможно так часто нырять. Это либо убьет меня, либо отправит в междусторонье.

– Стойте! – донеслось с лестницы ближе, чем хотелось бы.

Я сосредоточилась на тени, усилием воли выкинув посторонние мысли и шумы из головы. Остались я и она. Второй попытки не будет. Либо я сделаю это сейчас, либо никогда.

Сжимая в левой руке Ксюшину ладонь, я протянула правую к тени. Только бы получилось, только бы получилось – твердила про себя, как заклинание. Кончики пальцев коснулись стены, я надавила, и они скользнули в тень, разрезая ее, словно лезвие кожу.

– Давай! – Марк стоял наготове с кинжалом-реквизитом.

Я бросила взгляд ему за спину – в лабораторию вбежали стражи. Коля и Марк задержали их, перегородив проход запасным прожектором – прежде он стоял у стены, а теперь валялся поперек дороги. Но стражи были молодыми и сильными. Вчетвером они налегли на прожектор, и он, скрипя железными боками об пол, отъехал в сторону.

Вдохнув в грудь воздуха, как перед погружением на глубину, я шагнула в тень, дернув за собой Ксюшу.

Глава 19. Яркие огни города

Исчезли крики, скрежет металла и гудение прожектора. Стало так тихо, что я слышала биение наших с Ксюшей сердец. Вместе со звуками пропал свет. Мы точно плыли в черной воде. Плавание было бесконечно долгим и вместе с тем невероятно коротким. Однажды Марк пытался рассказать мне о преломлении времени и пространства в тенях, но я уяснила одно: оба ведут себя там так, как им вздумается.

Нас кружило, словно в водовороте, и я, наконец, сообразила, почему перемещение между мирами называют «нырянием». Весьма подходящее слово для описания происходящего.

А потом мы всплыли на поверхность. Нас, будто касаток, течением выбросило на берег, с той лишь разницей, что вместо песчаного пляжа нашим берегом была глухая подворотня с полными мусорными баками.

– Это лучше американских горок, – рассмеялась Ксюша. – Так бы и путешествовала туда-обратно, туда-обратно.

– Забыла, что Марк сказал? Нельзя часто нырять в тень. Это опасно.

– Переходя улицу тоже можно погибнуть, но люди почему-то постоянно это делают. А некоторые еще и в неположенном месте.

– Не путай необходимость с развлечением. Нам незачем часто нырять. Я вообще не планирую когда-либо возвращаться на теневую сторону.

– Очевидно, что после всего случившегося, – вздохнула Ксюша, – я тоже не горю желанием вернуться. А где Марк с Колей? Почему они задерживаются?

Прыжок через тень дезориентировал меня, и я не сразу сообразила, что двоих из нашей компании не хватает. Они должны были нырнуть сразу за нами, если, конечно, их не поймали стражи.

Я перехватила испуганный Ксюшин взгляд. Сестра подумала о том же.

– Не страшно, – я вымучено улыбнулась. – Даже если их поймали, им ничего не сделают. Марк – принц. Максимум королева как-нибудь пустяково его накажет. Коля ей вовсе безразличен. Она отправит его домой и дело с концом.

– А фантом?

Я закусила губу. Фантома, пожалуй, ждали серьезные неприятности. Но ведь не казнят же его за помощь беглецам!

– Может, он уже здесь? – я завертелась в поисках своей тени. – А мы его не видим.

Стояла безлунная ночь. Столбы вдоль главной улицы горели через один. Их света было недостаточно для образования тени, и я не могла понять на месте фантом или нет.

Я выглянула из подворотни: тротуар замело снегом. Изо рта валил пар. Свитер, накинутый поверх платья на бретельках, и ботинки на тонкой подошве не спасали от мороза. Ксюша, обхватив себя руками за плечи, пыталась сохранить остатки тепла.

Но, несмотря на холод, страх за друзей и наше подвешенное состояние (мы понятия не имели, что делать и куда идти) я была рада вернуться домой. До чего же я соскучилась по черному бархату неба с серебряной пыльцой звезд! Ночью, в темноте и то ощущалась разница между двумя мирами, и в первую очередь она касалась цветов. До чего приятно было снова видеть не просто белый снег, а местами бурый от грязи, или желтый от пометивших его собак. От палитры мусора в баке захватывало дух. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду любоваться отбросами.

– Надо что-то делать, – стуча зубами, произнесла я. – Здесь нельзя оставаться. Мы замерзнем.

– Куда пойдем?

Ксюша смотрела на меня, как на старшую сестру, которая обязательно решит все проблемы, но беда в том, что я не знала, как поступить. От позора меня спасло появление Марка с Колей. Мы с Ксюхой бросились парням на шеи.

Когда с объятиями и приветствиями было покончено, я спросила:

– Где вы задержались? Мы боялись, что вас схватили стражи.

– Мы нырнули сразу за вами, – ответил Марк. – Стражи опоздали совсем чуть-чуть. Но на ваши поиски ушло какое-то время.

– Что значит «наши поиски»? – спросила Ксюша.

– Светлана ныряет, не думая, куда ее вынесет. Положись я на случай, нас бы разбросало. Как бы мы потом нашли друг друга? Чтобы этого не произошло, я пошел по вашему следу и вынырнул там же, где и вы.

– Получается, мы вынырнули неизвестно где? – ужаснулась Ксюша.

– А, по-моему, похоже на наш город, – сказал Коля.

– Это он и есть, – кивнул Марк. – Светлана инстинктивно выбрала его.

– Здорово, что нам есть, что обсудить, – Коля стер с очков иней. – Но я окоченел. Поищем, что ли, где согреться?

Трясясь и стуча зубами, мы выбрались из подворотни. Первым делом я прочла название улицы на табличке. Мне оно ничего не сказало, зато Марк оживился.

– Неподалеку живет Вадим, – потирая руки, заявил он.

– Чье-то подсознание привело нас прямо к нему домой, – усмехнулась Ксюша.

Я отмахнулась от нее. Между прочим, мое подсознание спасло нас всех. Не будь по соседству дома Шального, мы к открытию магазинов, в которых можно погреться и купить зимнюю одежду, замерзли бы насмерть.

Прижимаясь друг к другу, мы добрались до квартиры Вадима. В окнах не горел свет, но это ничего не значило. Вадим редко его включал, передвигаясь на ощупь.

В подъезде я первым делом бросилась к батарее. Коля и Ксюша не отставали от меня. Батарея была обжигающе горячей. Мы хватались за нее и тут же отдергивали руки, дули на ладони и повторяли все сначала.

Марк батареей не заинтересовался и, миновав нас, позвонил в квартиру Шального. Он долго жал на кнопку звонка. Его трель слышалась даже на лестничной площадке, но дверь не открывали.

– Что если его нет дома? – Ксюша прижала теплые ладони к щекам.

– Он всегда дома, – сказал Марк. – Это же Вадим. Он покидает свою берлогу лишь в случае крайней необходимости.

Марк был прав. Нам крупно повезло, что в нашу первую встречу мы застали Вадима на улице. При его затворническом образе жизни мы могли караулить тенелова вечно.

Марк заколотил по двери кулаками, а после и ногами. Дверь сотрясалась от ударов. Шум в подъезде стоял такой, что я испугалась, как бы соседи не вызвали полицию.

– Вадим, возможно, спит и не слышит стука, – я оторвалась от батареи.

– Нас как бы весь дом слышит, а он нет, – упер руки в бока Коля.

– Шальной редко пускает кого-то без предварительного приглашения, – Марк потер вспухшие от ударов костяшки пальцев.

– Очень жаль, что у нас не было шанса записаться на прием, – Ксюша начала терять терпение.

– Стучу в последний раз, – сказал Марк, – а потом пойду, брошу что-нибудь в окно его спальни. Если и это не заставит его открыть, то придется ночевать под дверью.

Марк со всего размаха врезал по двери. Дерматин смягчил удар, но принц все равно поморщился от боли. В подъезде зазвенели стекла. Мощный «бух» прокатился по лестнице. Таким можно мертвого из могилы поднять, не то что пробудить человека ото сна.

Мы застыли, прислушиваясь к шуму из квартиры. Поначалу было тихо, но затем раздались шаркающие шаги.

– Кого там черти принесли? – ворчливо поинтересовались из-за двери. Вадим и при свете дня не отличался любезностью, а разбуженный среди ночи он походил на брюзгливую старуху.

– Это Марк, – принц отошел на несколько шагов от двери, чтобы его было видно в глазок. – Со мной Светлана, Ксения и Николай. Мы сбежали из Черной крепости и просим у тебя убежища.

– Чего?

Тенелов спросонья туго соображал.

– Впусти нас, – взмолилась Ксюша, – на улице минус десять, а мы без пальто.

– Это точно вы? – заподозрил неладное хозяин квартиры. – Откуда мне знать, что в ваши тела не вселились стражи или того хуже – отступники? Чем докажите, что вы – это вы?

– У меня есть тень, – нашла Ксюша убедительный довод.

Но Вадим так легко не сдался:

– Лично я никакой тени не вижу.

В самом деле, свет на первом этаже не горел. Если у Ксюши и была тень, то в полумраке ее разглядеть не удавалось.

Марк пощелкал выключателем. Безрезультатно. Лампочка перегорела.

– Спроси у меня что-нибудь, что знаем только мы, – предложил принц.

За дверью крепко задумались. Я, устав от мании преследования, одолевшей Вадима, прислонилась к стене, разгружая озябшие ноги. Сейчас бы выпить чашку горячего какао и закутаться в одеяло. Да что там, я бы не отказалась и от стакана ненавистного молока с медом, которым мама поила Ксюху и меня, когда мы болели.

– Вадим, думай, пожалуйста, быстрее, – попросила Ксюша.

Я обняла сестру за плечи и притянула к себе. Наша четверка напоминала компанию бомжей. Глупо винить Шального за то, что опасался нас впускать.

– Скажи, – наконец, произнес Вадим, – когда и при каких обстоятельствах мы с тобой познакомились?

Марк улыбнулся:

– Это было четыре года назад. Ты впервые нырнул в тень и выскользнул прямо в походном шатре королевы. Такого прицельного попадания я ни до, ни после не встречал.

Я хихикнула. Представляю, как королева взбесилась, обнаружив у себя в шатре незнакомца.

– Мне продолжать? – уточнил Марк. – Рассказать о том, как ты бегал по кровати от стражей, запутался в балдахине и был пойман? Или о том, как королева дала тебе пощечину за то, что ты видел ее в пеньюаре? Или…

– Хватит, хватит, это без сомнений ты, братишка, – послышался лязг замка.

Мы, толкаясь и пихаясь локтями, ввалились в квартиру. С нашего отъезда здесь ничего не изменилось. Разве что слой пыли стал толще и упаковок от пиццы прибавилось. Последние валялись повсюду, куда падал взгляд: на столе, под столом, на креслах и диване, на подоконнике и полках. Из коробок можно было построить отдельную квартиру.

Перешагивая через горы мусора, мы добрались до гостиной. Вадим ушел на кухню делать чай и через некоторое время даже принес его, а я-то думала, что плита в нерабочем состоянии.

– Что с вами произошло? – тенелов оглядел нашу не по сезону одетую компанию.

Марк пересказал историю побега, умолчав о его причинах. Мы кивали, подтверждая его слова, и маленькими глотками пили горячий чай. Он обжигал язык и горло, но после прогулки на морозе я терпела ради восхитительного тепла, разливающегося из желудка по всему телу.

– И вы не придумали ничего лучше, как заявиться ко мне? – напрягся Вадим. – Вас будут искать! Королева поднимет на ноги всю стражу. Пропал наследник и все такое.

– Нет, – покачала головой Марк. – Меня она искать не будет. Она думает, что я нырнул по ее распоряжению. Прежде чем зайти за ребятами, я попрощался с ней и сделал вид, что ухожу на задание.

– Хочешь сказать, стражи не видели твоего лица? – спросил Вадим.

– Я сделал все, чтобы они меня не узнали, – сказал Марк.

– То есть она не свяжет твое отбытие с нашим побегом? – восхитилась Ксюша дальновидностью принца.

Марк кивнул:

– Так будет лучше. В противном случае стражи легко вычислят ваше местопребывание по мне.

Мы признали, что Марк поступил мудро. Меня стражи будут искать не менее тщательно, но нас ничего не связывает с тенеловом Шальным.

Я налила себе вторую чашку чая, с сожалением отметив, что он остыл. Несмотря на уверения Марка, что стражи не пожалуют сюда с обыском, чувствовалось: тенелов не горит желанием приютить нас.

– Я понимаю, ты нам ничем не обязан, но кроме тебя нам не к кому обратиться. У нас даже теплой одежды нет, – взывала я к человеколюбию Шального, но оно у него было атрофировано.

– Почему меня должны заботить чужие проблемы? Я пустил вас в свой дом, напоил чаем. Я оставлю вас на ночь, а завтра дам теплые куртки, но это максимум, что я могу для вас сделать. Держать в доме беглых преступников, разыскиваемых королевой, чересчур даже для меня.

– Кто говорил о преступлении? – возмутилась Ксюша. – Мы чисты перед законом!

– Тогда с какой стати вы бежали? Люди просто так не срываются с места, ночью, одетые во что попало, без средств.

– У нас была причина, – сказала я.

Я не горела желанием делиться с Вадимом известием о том, что я не человек, а рубин под названием «Сердце ночи». Не то что бы я ему не доверяла, мне просто было неловко произносить это вслух. Вдруг он не захочет со мной общаться?

– Кругом сплошные секреты, – пробурчал тенелов.

– Кое в чем ты не прав, – сказал Марк. – У нас есть средства. Об этом я позаботился.

– Мне что с того? Какая мне выгода от вашего проживания в моем доме?

– Удовлетворения от помощи друзьям тебе мало? – спросила я.

– Скажем, я не прочь накинуть что-нибудь сверху, – ответил Вадим.

– Я заплачу, – сказал Марк.

– Что ж, возможно, я позволю тебе со Светой остаться, но у этих двоих есть дом и родители.

Речь шла о Коле и Ксюше. Они оба спали с лица, но Вадим был непреклонен. И я была с ним согласна. Пора привести родителей в чувство. Хватит того, что тенелов королевы похозяйничал у них в головах, стерев воспоминания обо мне.

– Хорошо, – согласилась я. – Они вернутся домой. Только дай им немного времени. Мы должны убедиться, что это не опасно.

– Но я не хочу, – простонала Ксюша. – После всего, что мы пережили, снова посещать школу, заниматься уборкой и ходить по магазинам? Тоска.

– Что поделать, сестренка, – пожал плечами Вадим, – так живет большинство твоих сверстников. И ничего, не жалуются.

Ксюша послала мне полный негодования взгляд, означающий, что нам предстоит серьезный разговор. Как только подвернется удобный момент, она насядет на меня. Но сестра забыла, что и я бываю упрямой. Пусть мы не родственники по крови, но эта черта у нас общая.

Живот раздулся от чая и булькал, как аквариум. Я выдула четыре чашки, заставив Шального несколько раз гонять на кухню за кипятком. Когда ему это надоело, он заявил, что на сегодня достаточно болтовни, пора ложиться спать.

Проходя по коридору с включенным фонарем, я заметила, что за мной следует тень. Фантому удалось вырваться!

Глава 20. Новая беда

Раз уж я вынуждена жить в квартире тенелова, то решила привести ее в порядок. И начала с кухни. Вадим позволил Ксюше с Колей погостить до вечера, и я взяла их в помощники.

Ксюха, увидев фронт работ, попыталась слинять, зато Коля проявил мужество и добровольно согласился участвовать в уборке. Но в итоге я припахала обоих. А вот Марк улизнул – встал рано утром и отправился по своим секретным делам. Вадим же заявил, что его все устраивает, и он не видит смысла тратить время на мытье полов. Когда я поинтересовалась, чем таким важным он планирует заняться, он ответил, что будет смотреть телевизор. Тогда мы заключили сделку: он дает мне деньги на покупку всего необходимого для уборки, а я отстаю от него.

Сперва мы вынесли мусор из кухни. На это ушло больше часа и семнадцать мусорных пакетов из супермаркета напротив. Там же я купила гору моющих средств: для плиты, для окон, для посуды, для холодильника, для всего подряд. Отыскав в кладовой эмалированные ведра, мы наполнили их водой, развели в каждом по полбутылки средства для мытья полов и приступили к делу.

К обеду ныла поясница и не разгибалась спина, зато кухня блестела первозданной чистотой. Плита была как новая, пол сверкал, на стенах ни паутины, ни пыли. Я осмотрела творение наших рук и увидела, что это было хорошо.

Ксюша позвала Вадима полюбоваться на обновленную кухню. Тенелов не сразу сообразил куда попал. Он ходил по кухне, дотрагивался до предметов с таким видом, точно не узнавал их. Отмытые от жира и ржавчины они и правда выглядели иначе.

– Если уберетесь в других комнатах, оставайтесь, сколько пожелаете, – сказал Вадим.

– Нет уж, – Ксюша стянула резиновые перчатки и бросила их в ведро. – С меня хватит. Я отправляюсь домой. Соскучилась по маме с папой.

– Я тоже, – поддержал ее Коля. – В этой квартире чересчур много комнат.

– Эх вы, – махнул рукой Вадим, – слабаки.

– Кто бы говорил, – фыркнула Ксюша. – Ты не убирался здесь годами.

– Я затеяла уборку не для того, чтобы мы перессорились, – вмешалась я, – а в надежде, что в чистой кухне мы, наконец, приготовим нормальный обед.

Я умолчала о том, что и так было у всех на уме: ненавистная пицца. За время нашего прошлого пребывания в гостях у тенелова я ее возненавидела. Ума не приложу, как она ему не надоедает.

– Кто будет готовить? – спросила Ксюша.

Ответом ей было гробовое молчание.

– Что никто не умеет? – огорчилась она.

– Я – нет, – развела я руками. – Максимум, что могу сделать – бутерброды с чаем.

– Это я и сама могу, – вздохнула Ксюша.

У нас в семье стряпала мама. Готовила она потрясающе, никому и в голову не приходило вмешиваться в процесс.

– На меня не смотрите, – поднял руки Коля. – Я бутерброды – и те не сделаю.

– Ни на что вы не способны, – усмехнулся Вадим. – Так и знал, что надо будет делать все самому. Вот вам список продуктов, сгоняйте в магазин, а я, так и быть, приготовлю обед.

Мы не спорили, боясь спугнуть удачу. Шальной что-то делает помимо просмотра телевизора в горизонтальном положении – уже поразительно, а если он делает это для кого-то другого – это и вовсе феноменально.

Мы накупили несколько пакетов еды, принесли все это домой, после чего нас выгнали с кухни. Шальной заявил, что приготовление еды – серьезный, даже творческий процесс, требующий сосредоточения и тишины.

В ожидании обеда мы засели в гостиной. Вскоре вернулся Марк. К этому моменту по квартире распространился аромат свежевыпеченного теста и жареной колбасы. Слюни текли, до того здорово пахло.

– Что за запах? – с порога насторожился Марк.

– Вадим говорит обед, – сообщила Ксюша.

– Ого, – глаза Марка округлились, он и не предполагал, что его друг на такое способен.

Принц едва снял пальто, как в гостиную заглянул Вадим и торжественно объявил:

– Обед готов. Будем есть на кухне, теперь это самое чистое место в доме.

Мне не терпелось приступить к дегустации. Не считая ночного чая и перехваченного с утра черствого печенья, я не ела с ужина в Черной крепости, а он во владениях королевы состоял из чашки кефира и яблока. Наверное, та опасалась поправиться и всех заодно с собой держала на диете.

Марк присвистнул, увидев, как здорово мы потрудились на кухне. «Как будто в другое измерение попал», – пошутил он. В ответ мы замахали на него руками. Хватит с нас других измерений.

Вадим не только приготовил обед, но и накрыл стол, что было на него не похоже. Может, он не такой уж плохой парень, решила я. Просто любит поворчать. Знай я, что однажды сойду с ума и ничего с этим не смогу поделать, тоже бы не отличалась приятным характером.

В центре овального стола Вадим поставил блюдо, окружив его тарелками и чашками поменьше для каждого из нас. Как думаете, что лежало на блюде? Поняв, что нас ждет на обед, я расхохоталась.

– Пицца? Серьезно? – спросила я сквозь смех. – Ты не мог приготовить что-нибудь другое?

– Пицца у меня получается вкуснее всего, – сказал Вадим.

– И почему я не удивлена?

– Тесто, наверное, покупное, – сказал Марк.

– И что? – Вадим разрезал пиццу на несколько кусков. – Скажи спасибо, что это не готовые коржи. Их вообще есть невозможно.

– Почему именно пицца? – я села за стол и положила салфетку себе на колени.

– Ее легко готовить. Берешь дрожжевое тесто, раскатываешь и выкладываешь в форму. Затем делаешь начинку: режешь колбасу и копченое мясо ломтиками, поджариваешь их, свежий перец чистишь и нарезаешь соломкой, натираешь сыр предпочтительно твердых сортов. Например, «Пармезан». Потом смазываешь тесто смесью майонеза и кетчупа, выкладываешь на него начинку, посыпаешь ее сыром и отправляешь все это в духовку на двадцать минут при температуре двести градусов. Быстро и вкусно!

– Такое и я смогу приготовить, – сказала я.

– Отлично, – кивнул Вадим, – значит, следующий обед за тобой.

Мы взяли себе по куску пиццы. Надо отдать Шальному должное: она у него получилась аппетитнее покупной, но это все равно была пицца. Я всерьез задумалась, не начать ли учиться готовить, потому что долго пиццевую диету мне не выдержать.

Вадим умял свою порцию быстрее всех и отправился мыть руки, а я увязалась за ним. Чистая кухня положительно сказалась на его поведении – раньше тенелов не утруждал себя гигиеническими процедурами.

– Чего тебе? – буркнул он, заметив, что я крадусь за ним.

– Хочу попросить тебя об услуге, – я прислонилась к дверному косяку в ванной, наблюдая за тем, как Шальной намыливает руки.

– Разве я недостаточно для тебя сделал?

– Не думай, будто я не ценю все, что ты для нас делаешь, но кроме тебя мне больше не к кому обратиться.

– Как насчет Марка? Он готов ради тебя на все.

– Об этом я не могу его попросить. Будет лучше, если он не узнает о нашем разговоре.

Вадим развернулся ко мне:

– Вот теперь я заинтригован. Выкладывай, что там у тебя.

Была – не была. Я выпалила:

– Хочу найти тенелова. Того самого, который стер память моим родителям. В Черной крепости я выяснила, что он на этой стороне.

– Чем, по-твоему, я помогу?

– Ну, вроде как тенелов тенелова видит издалека. Или я не права?

Вадим нахмурился:

– Не могу ничего обещать, но я посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, огромное спасибо, – я едва не бросилась Вадиму на шею, но в последнюю секунду сдержала порыв. Вряд ли объятия придутся ему по вкусу. – Ты попробуй, вдруг у тебя получится. Сделаешь это, и я буду у тебя в неоплатном долгу.

– По рукам, сестренка, – кивнул он. – Но быстрого результата не жди. Тенеловы, особенно королевские, на дороге не валяются.

Я вернулась на кухню и вымыла посуду. Не для того мы несколько часов надрывались, чтобы вновь загадить все за пару дней.

После обеда Вадим намекнул, что Ксюше и Коле пора. Несмотря на вчерашние Ксюшины просьбы не отсылать ее, собиралась она без скандала и даже с охотой. Чтобы она ни говорила, а тоска по родителям и дому брала свое. С каким удовольствием я бы поменялась с ней местами! Увидеть родителей, обнять их, потрепать Бакса за ухо – о большем и не мечтала. Но обычные житейские радости были мне недоступны.

– У меня в шкафу найдется пара теплых курток, – Вадим привел нас в комнату с платяным шкафом. В нем без труда поместилась бы не то что дверь в Нарнию, но и сама Нарния целиком.

Из шкатулки на журнальном столике Вадим достал ключ от шкафа. Дверцы, открываясь, стонали, как раненое животное. Изнутри пахнуло затхлостью, и вылетела стайка моли.

– Что она жрет? – Вадим хлопнул в ладоши, убив одну моль, другие разлетелись по комнате.

Я заглянула в шкаф:

– Как насчет шубы? Когда ты проветривал ее в последний раз?

– Это бабушкина шуба. Висит здесь с тех пор, как ее не стало.

У шубы был такой вид, точно она вскормила не одно поколение моли. По-хорошему ее следовало выбросить, для носки она уже не годилась. Но, не зная, как Вадим относится к старым вещам, я промолчала. Вдруг он из тех сумасшедших собирателей, которые принципиально не выбрасывают ни одной вещи, даже если они бесполезны или не пригодны к использованию? Вид его жилья подтверждал эту гипотезу.

Вадим вошел в шкаф и закопошился в его содержимом. Через пару минут он извлек оттуда три отвратительного вида куртки неопределенного цвета – нечто коричневое с серым налетом. Молния на двух из них не работала, на третьей – еле закрывалась. Зато у них были капюшоны. Не хотела бы я носить шапку из этой коллекции старья.

После набега на шкаф, Вадим сказал, что у него есть сюрприз для Ксюши и Коли. Сестра изменилась в лице. Она и с курткой-то еще не примирилась.

Вадим принес браслет из темно-синих камней – круглые бусинки были нанизаны на резинку, и запонку со вставкой из оранжевого камня.

– Это реквизит ныряльщиков, – пояснил Вадим. – Я сделал их специально для вас. Надеюсь, они вам не понадобятся. Нырять в тень опасно. Особенно, если не знаешь, где всплывешь. Но мало ли что. В общем, используйте их только в крайнем случае, если не останется другого выбора.

Ксюша и Коля кивнули, зачарованно глядя на реквизит.

– Это опалы, – Вадим протянул браслет Ксюше, – а это агат, – Коле досталась запонка. – Предметы настроены на вас, в чужих руках они бесполезны. Имейте это в виду.

– Спасибо, – Ксюша погладила бусинки. – Браслет очень красивый.

Коля не разделял ее восторга. Наверное, размышлял, почему ему досталась всего одна запонка, а Ксюхе целый браслет.

– Ах да, чуть не забыл, – Вадим выудил из кармана джинсов гель для рук, который Ксюша забыла у него при переходе на теневую сторону. – Это, кажется, твое, сестренка.

Ксюша непонимающе уставилась на гель. Ей потребовалось время, вспомнить, что это такое.

– Оставь себе, – махнула она рукой. – Мне это больше не нужно.

Я с трудом сдержалась, чтобы не расцеловать сестру, впервые в жизни испытав гордость за другого человека.

– Кхм, – кашлянул Вадим, пряча гель обратно в карман. – Ну, раз все готовы, сделаем это.

Марк с нами не пошел. Его, как обычно, ждала тайная миссия. Мы поехали на «Москвиче». Я, помня о пружине на переднем сиденье, устроилась сзади вместе со всеми. Пусть тесно, зато никто не колет тебя в зад.

Вадим домчал нас с ветерком. Он выжимал педаль газа, позабыв, что у автомобиля голая резина. Хорошо еще, что «Москвич» физически был не способен ехать со скоростью больше восьмидесяти километров в час.

Вид родной улицы вызвал у меня желудочные спазмы. Или виной им была приготовленная Шальным пицца?

Борясь с тошнотой, я вышла из автомобиля. Тяжело было стоять перед домом, где ты вырос, и осознавать, что он тебе чужой, а люди, которых ты любил и знал, не помнят о твоем существовании.

– Стражей поблизости нет, – Вадим изучил подходы к домам. – Вряд ли они будут искать вас здесь. Скорее всего, решат, что вы сюда не сунетесь.

– А если они все-таки появятся? – занервничала Ксюша.

– Притворитесь, что вы не в курсе, кто такая Света и о теневой стороне тоже ничего не знаете. Стражи посчитают, что вам подкорректировали память, и оставят в покое. Одна из их задач – хранить существование теневой стороны в тайне от непосвященных.

– Как мы будем держать связь? – Коля повернулся ко мне. – Только не говори, что мы больше не увидимся.

– И в мыслях этого не было, – ответила я. – Будем созваниваться. А там посмотрим. Вы всегда сможете наведаться к Вадиму в гости. Он будет рад вас видеть.

– Не говори за других, – одернул меня тенелов. – Прежде чем заявиться, убедитесь, что за вами нет хвоста. А не то вся конспирация полетит к чертям.

– Мы будем осторожны, – кивнула Ксюша. – Очевидно же, что от этого зависит Светино благополучие.

– Слушайте меня внимательно, – отдавал последние распоряжения Вадим. – Нынче каждый из вас идет к себе домой. Родители сначала вас не вспомнят, но вы им скажете кодовые слова: «Африканский тушканчик» и тени в их головах рассеются.

– Ты не мог придумать что-нибудь попроще? – фыркнула я.

– Вероятность того, что при затененных людях кто-то произнесет «Африканский тушканчик», тем самым развеяв заклинание, равна нулю, – сумничал Вадим. – Кодовые слова и фразы выбираются с тем расчетом, чтобы заклинание не сняла случайная беседа в кафе.

– Хорошие кодовые слова, – похвалила Ксюша. – Но что будет с родителями после отмены заклинания? Они вспомнят, что нас долго не было?

– Нет. Они будут думать, что вы гостили у родственников и, наконец, вернулись. Напишут записку в школу, если потребуется. В общем, все встанет на свои места.

Мы обнялись на прощание. Ксюша с Колей разошлись в разные стороны: каждый к своему дому, а мы с Вадимом смотрели им вслед.

– Погладь за меня Бакса! – крикнула я Ксюше.

Она подняла вверх большой палец правой руки вроде как «непременно поглажу, будь спокойна».

Через пару минут мы с Вадимом возвращались в «Москвиче» к нему на квартиру. В машине было непривычно тихо, а на заднем сиденье – свободно.

– С ними все будет в порядке? – спросила я.

– Разумеется, – кивнул он, и я уловила отражение его улыбки в зеркале заднего вида. – Королеве и отступникам нужны не они, а ты. Поэтому их оставят в покое, как только поверят, что они ничего о тебе не знают.

– Надеюсь, их блеф не раскусят. Не хотелось бы принимать незваных гостей у тебя дома.

– Не переживай по этому поводу. Я наложил на них заклятие «связанного языка».

– Чего, чего?

– Я связал им языки, – пояснил Вадим. – Они при всем желании не смогут рассказать, где ты прячешься. Ты же не думала, что я, отправляя их по домам, рискну своим благополучием?

– Что ты, – я скрестила руки на груди, – ты в жизни не подставишь себя ради других.

– Они ничего не почувствовали, – оправдался Вадим. – Заклинание абсолютно невинное.

– А если их будут пытать? Ты бы предпочел, чтобы они умерли от пыток, но не сдали тебя?

Вадим задумался. Я содрогнулась при мысли, что еду в автомобиле с человеком, для которого чужая жизнь значит меньше, чем собственное спокойствие. Этак он меня вытолкнет на полном ходу из машины, если я продолжу ему надоедать.

– В случае крайней нужды Ксюша переборет заклинание, – признался Вадим.

– Как это понимать? Твое заклинание нестойкое? И почему именно Ксюша в состоянии его перебороть? А как же Коля?

– У Коли нет для этого предрасположенности.

– Ты что-то скрываешь? Имей в виду, у меня нюх на тайны. Я с четырех лет находила спрятанные новогодние подарки. И сейчас я нутром чую: ты чего-то недоговариваешь.

– Это не самая приятная для тебя новость, – Вадим смотрел на дорогу, избегая моего взгляда в зеркале заднего вида. – Слышала, как говорят: меньше знаешь – крепче спишь.

– Я за последний месяц столько всего узнала, что рискую до конца своих дней не заснуть.

– Ну, хорошо, – сдался он. – Но я тебя предупреждал.

– Говори уже, – рявкнула я.

– У твоей сестры дар тенелова, – выпалил Вадим.

Глава 21. Злое чудо

Остаток пути мы молчали. Я смотрела в окно на подсвеченные гирляндами окна магазинов и кафе. Сколько красок в них было! Как если бы кто-то макнул кисть в радугу и щедро разрисовал улицы.

В Новый год случаются чудеса – верила я в детстве, но не задумывалась, что чудеса далеко не всегда добрые. Взять хотя бы меня: чудо разрушило мою жизнь, но этого ему показалось мало и оно принялось за мою младшую сестру.

Вадим остановил «Москвич» около гаража, но выходить не торопился. Урчал мотор. Сиденье подо мной вибрировало от его работы. Печка гнала теплый воздух с запахом бензина.

– Она сойдет с ума? – спросила я.

– Не сразу, если сумеет выстроить стену и огородить себя от теней. Тенеловы теряют рассудок из-за связи с тенями. Связь помогает нам творить магию, но она же разрушает нас. Чем чаще тенелов обращается к магии, тем сильнее на него воздействуют тени. Со временем маг перестает отличать реальность от теней. Люди называют это сумасшествием, хотя на самом деле это всего лишь неспособность контролировать свой дар.

– Но сейчас Ксюшу не преследуют тени, – сказала я.

– Она еще не проявила себя, как маг. Не обнаружила себя для теней.

Я рассмеялась – до того все было легко. И чего я испугалась?

– Пусть и дальше не проявляет себя, – заявила я. – Живет, как всегда. Не будет дара, не будет и помешательства.

Вадим развернулся и посмотрел на меня:

– Она всю жизнь проживет, как обычный человек.

– Ты бы отказался от дара, чтобы сохранить рассудок?

Он кивнул:

– Но я не уверен, что Ксюша выберет то же самое.

– А мы ничего ей не скажем. Ей не из чего будет выбирать. Ты сам говорил: меньше знаешь, крепче спишь.

Всю дорогу до квартиры мы спорили на повышенных тонах. Вадим утверждал, что человеку необходима свобода выбора. Это его законное и неотъемлемое, полученное при рождении право. Я гнула свое: незнание порой спасает от неверного выбора.

– Как ты не понимаешь, – возмущалась я, скидывая куртку в прихожей, – это для ее же блага!

– О чьем благе речь? – заслышав голоса, из гостиной выглянул Марк.

– О Ксюшином, – откликнулся Вадим и тут же выложил всю подноготную.

– Не служить тебе, Шальной, в разведке, – сказала я тенелову, а Марку пояснила: – Ксюша – моя сестра. Мне решать, что для нее хорошо, а что плохо. И я запрещаю вам сообщать Ксюхе о ее даре тенелова.

– Твое решение пропитано лицемерием, – заметил Марк. – Попав в схожую ситуацию, ты хотела, невзирая на последствия, выяснить о себе все. И заявления наподобие «это для твоего же блага» воспринимала в штыки.

– Не путай одно с другим, – я одарила Марка взглядом Горгоны Медузы, жаль эффекта, как у нее, не достигла. – И потом, это еще вопрос, стала ли я счастливее после того, как все узнала.

– О чем вы, народ? – спросил Вадим.

Я захлопнула рот. Как меня угораздило забыть, что Шальной не в курсе моего происхождения от рубина? Я чуть все не разболтала!

– Ни о чем, – выручил меня Марк. – Пустяки. Раз Светлана считает правильным держать Ксению в неведении, так и поступим. Вадим, пообещай, что сохранишь тайну.

– Как скажете, – пробормотал тенелов. – Может, незнание убережет ее на какое-то время от теней, но не рассчитывайте, что оно обезопасит ее на всю жизнь. Рано или поздно дар проявит себя.

На этом мы разошлись: Вадим отправился к своему лучшему другу – телевизору, а я – в оранжерею. В окружении мертвых растений отлично думалось. Но мое уединение длилось всего пару минут – ко мне присоединился Марк.

– Пришел отругать меня за самоуправство? – спросила я.

– Это не в моей компетенции, – сказал он. – К тому же мне понятны твои мотивы, и я считаю их благородными. Ты хочешь оградить сестру от опасности. Я восхищаюсь твоей заботой о близких.

– Но ты со мной не согласен, – догадалась я.

– Это не имеет значение. Главное, ты веришь в свою правоту. А еще я убежден, что ты никогда не причинишь вреда Ксении, тем более умышлено.

– Я не хочу, чтобы она сошла с ума, или что там происходит с тенеловами. Хватит одной ненормальной сестры, – усмехнулась я.

– Весьма благородно с твоей стороны взвалить весь груз ненормальности на себя.

– Вот такая я самоотверженная.

Мы замолчали, но в тишине не было неловкости. С Марком даже молчать было комфортно. Воодушевленная нашим взаимопониманием, я спросила:

– Что меня ждет? Я умру, как все люди, или превращусь обратно в рубин?

– Мне неизвестно, что будет с тобой после смерти, – признался Марк. – Я также не знаю, что будет со мной после того, как я умру. Но в том, что сейчас ты человек, я не сомневаюсь. Живи по человеческим правилам.

– По-твоему, глупо втыкать нож себе в живот, проверяя, убьет меня это или нет? – в шутку поинтересовалась я.

– Никаких ножей, – сказал Марк, – и прочего членовредительства. Будем исходить из того, что для тебя смертельно все то, что смертельно для обычных людей.

– Жаль. Всегда мечтала прыгнуть с высотки и пережить приземление.

– А нырнуть без акваланга с камнем на шее ты не мечтала? – спросил Марк.

– Нет, про акваланг не думала. Зато мне любопытно, каково это, когда в тебя ударяет молния. Говорят, после этого открываются чудесные способности. Если, конечно, выживешь.

Минут двадцать мы придумывали, что я могла бы сделать, будучи неуязвимой. Погладить кобру? Вступить в схватку со сворой собак? Совершить пешую прогулку по Сахаре или перезимовать с пингвинами в Антарктике? Высадиться на Луну без скафандра, а может сразу на Марс? Это был один из самых странных разговоров в моей жизни, но в то же время один из самых забавных.

Устав от пустой болтовни, я вернула беседу в серьезное русло:

– Куда ты пропадаешь? Ты постоянно чем-то занят.

– Я веду расследование. Ищу главаря отступников, а точнее человека, копией которого он является. Но пока безуспешно.

– Я могу помочь. Мне все равно нечем заняться. Не сидеть же целыми днями, как Вадим, перед телеком. Если я буду валяться на диване и поедать пиццу, то вскоре не пролезу в дверь. Не понимаю, как он при малоподвижном образе жизни и высококалорийной пищи не толстеет.

– Он же маг, – пожал плечами Марк.

– Серьезно? – я начала думать, что Ксюшин дар может быть полезен.

– Поймал! – рассмеялся принц. – Все дело в хорошем метаболизме.

– Метаболизм, говоришь, – прищурилась я. – Сдается мне, что первый вариант ближе к истине. Вадим по каждому поводу прибегает к магии, хотя сам утверждает, что избегает ее. Например, на Колю с Ксюшей наложил заклятие неразглашения.

– Правильно сделал. Моим поискам ничего не должно помешать. Они важны для нас всех.

– Поэтому я и предлагаю помощь. Вдвоем искать веселее, – я заискивающе посмотрела Марку в глаза. – Теперь, когда Ксюша и Коля отправились по домам, я чувствую себя одинокой. Я даже в универ пойти не могу. Никогда бы не поверила, что скажу это, но я скучаю по зачетам.

– Ты можешь продолжить уборку. Работы здесь непочатый край. Тебе на несколько лет хватит.

– Да ни за что на свете, – отказалась я. – Легче поймать главаря отступников, чем привести в порядок эту квартиру. Ну, пожалуйста, пожалуйста, возьми меня с собой. В противном случае я от безделья сойду с ума раньше тенелова.

– Как-нибудь возьму, – ответил Марк. – Но при малейшем намеке на опасность ты вернешься в квартиру и будешь сидеть здесь безвылазно.

– Обещаю, – я приложила правую руку к груди туда, где сердце, а левую спрятала за спиной и скрестила указательный и средний пальцы. Если скрестить пальцы, обещание не засчитывается, нарушай его, сколько влезет. Я сделала это по одной-единственной причине: скорее соглашусь подвергнуться какой угодно опасности, чем коротать время с ворчливым тенеловом.

Марк принял мою клятву за чистую монету, и меня самую малость мучила совесть, но принц тоже не отличался кристальной честностью. Вспомнить хотя бы историю с его королевским происхождением. Моя совесть любила искать огрехи в других, а находя, успокаивалась.

Марк предложил погулять. На улице стояла отличная погода: всего минус десять, безветренно, шел мелкий снег. Я представила, как мы бродим по тротуарам, держась за руки, изо рта валит пар, мы говорим о пустяках и смеемся. Идиллия. Я согласилась, не раздумывая, однако судьба была против нашего идеального вечера.

Мы с Марком вышли в прихожую, но даже куртки не успели надеть, как закричал Вадим:

– Марк, где ты? Надо поговорить.

– Вот и все, – у меня опустились плечи. Идея совместной прогулки была чересчур прекрасна, чтобы воплотиться в реальность.

– Не переживай, – сказал Марк. – Погуляем в другой раз. Мое приглашение в силе.

Он пошел на голос Вадима, я за ним.

– Конечно, погуляем, – бормотала себе под нос. – Вот только поймаем и обезвредим всех злодеев, разберемся с королевой и ее стражами, найдем тенелова и с его помощью вернем память моим родителям, а уже после отправимся гулять. Возможно, к тому времени нам будет лет по сорок, но кого это волнует?

Марк не слышал моих стенаний, но они и не предназначались для его ушей. Ни к чему, чтобы он думал, будто я жалею себя. Между прочим, это была никакая не жалость, а возмущение. Мало того, что я в одночасье лишилась родителей, сестры, лучшего друга и собаки, так я даже с парнем, который мне нравится, не могу провести время, потому что на первом месте у него спасение мира. Угораздило меня увлечься героем.

Вадим был в комнате с неработающим роялем. Вместо внятного ответа на вопрос: «В чем дело?», Шальной ткнул пальцем в оклеенную бежевыми обоями стену. Когда-то на них был рисунок – россыпь цветов, но он выгорел и едва угадывался. Местами обои отошли и свисали неряшливыми полотнами. В том месте, где они еще прилегали к стене, кто-то черной краской нарисовал закорючку, отдаленно напоминающую интернетовскую «собаку».

– Вадим, ты занялся граффити? – спросила я, но никто не улыбнулся.

– Подобные теневые знаки оставляют разведчики, – пояснила Марк. – Для каждой ситуации он свой. Этот означает, что для меня есть информация.

– Что будешь делать? Назначишь разведчику встречу?

– Нет, слишком рискованно. И потом разведчики предпочитают не раскрывать свои личины. Мы свяжемся с ним через тень.

– Меня кто-нибудь спросил: хочу я этого или нет? – возмутился Вадим. – Надоело ваше обывательское отношение. Вадим, приюти нас, нам негде жить. Вадим, позаботься о том, чтобы моя сестра вернулась домой. Вадим, свяжись с разведчиком.

– Ничего страшного, – мягко произнес Марк, – если ты откажешь, я пойму.

– И что ты будешь делать? – уточнил Шальной.

– Поищу другого тенелова.

– Вот еще! Чтобы я доверил важное дело абы кому. Не дождетесь! Стойте здесь, я принесу все необходимое для связи.

Пока Вадим готовился к сеансу, я изучала знак. Как разведчик его нарисовал? И почему знак он оставить смог, а лично поговорить с Марком – нет? Я спросила об этом у принца.

– Он сюда не приходил, – сказал Марк. – Знак появился через тень. Разведчиков учат шпионским уловкам. Умение оставлять теневые знаки – самая элементарная из них.

– Все что-то умеют, – вздохнула я. – Даже у Ксюхи дар тенелова. Одна я – булыжник, лишенный способностей.

– Ты – рубин. Видела когда-нибудь этот камень?

– Кажется, у мамы были серьги с рубинами.

– Что такое серьги, – махнул рукой Марк. – Там осколки, а не полноценный камень. Надо сводить тебя в музей драгоценных камней. Ты должна увидеть рубины.

– Когда пойдем?

– Разберемся с разведчиком, и сходим, – пообещал Марк, но я не особо надеялась на это. После разведчика появится новое неотложное дело, а затем еще одно, и еще.

Вадим принес охапку ароматических палочек. Несколько штук он воткнул в цветочные горшки на подоконнике, парочку – в щели в крышке рояля, одну – в копилку в форме свиньи. Собрал по комнате грязные чашки, которых было в избытке. Вадим словно никогда их не мыл, а просто покупал новый сервиз, как только все чашки из старого пачкались. Понатыкав в них ароматические палочки, он расставил чашки вокруг стены со знаком. Пристроив благовония, Вадим прошелся по комнате с зажигалкой и поджег их. Помещение наполнилось сладковатым ароматом, от которого запершило в горле.

– Что это за благовония? – скривилась я.

– Сандаловое дерево. Очищает атмосферу и гармонизирует энергию, а еще обладает успокаивающим действием, – сказал Вадим.

– А ты уверен, что его должно быть так много? – закашлялся Марк.

По комнате поплыл сизый туман, и к проблемам с дыханием присоединились слезящиеся глаза.

– Чем больше, тем лучше, – на тенелова благовония не произвели эффекта. Он дышал полной грудью и не щурился в отличие от нас с Марком. – Садитесь на пол напротив знака и смотрите прямо на него.

Я выполнила указания: опустилась на пол, поджала колени и обхватила их руками. Марк сел рядом и скрестил ноги в подобии позы лотоса. Из-за дыма я плохо видела знак. Он расплывался, теряя четкость.

– Сосредоточьтесь, – вещал Вадим за нашими спинами. – Выкиньте из головы посторонние мысли.

Происходящее напоминало медитацию, а Шальной исполнял роль гуру. Под его руководством мы застыли без движения и не сводили глаз со знака. Я все ждала, когда начнется магия. Не может быть, чтобы установление связи состояло лишь из вдыхания вонючих благовоний и разглядывания стен.

Знак разрастался, из рисунка на стене превратившись в гигантскую тень, по краям которой пошла рябь.

Тень выгнулась дугой на нас с Марком, изнутри стены донесся голос:

– Ваше высочество, это вы?

Говорили словно через старый телефон с плохой линией. Голос то и дело прерывался треском и свистом.

– Да, это я, – кивнул Марк, хотя собеседник не мог его видеть.

– Кодовое слово, – проявил осторожность разведчик.

– Красный снег, – откликнулся Марк.

По тени пошли круги, как от брошенного в воду камня.

– Нам стал известен адрес конспиративной квартиры отступников. Там бывает его главный помощник. Записывайте адрес.

Марк оглянулся в поисках бумаги и ручки. Вадим подсунул ему кусок мела, и Марк прямо на деревянных досках пола написал продиктованный разведчиком адрес.

– На этом все, – сказала тень. – Появится новая информация, дам знать.

Тень схлопнулась до размера знака на стене. Я вскочила и бросилась к окну. Комнату требовалось проветрить, и желательно немедленно, пока аромат сандалового дерева не распространился по всей квартире. Через открытое окно ворвался холодный зимний воздух и быстро вытеснил запах благовоний.

Марк перечитал адрес на полу и стер его. Я почувствовала себя агентом секретной службы. Одно непонятно: почему разведчик сам не пойдет по адресу? Когда я спросила об этом Марка, он ответил, что задача разведчиков добывать информацию и передавать ее дальше, а уж как ее используют, их не касается.

– Объясни хотя бы, кто этот таинственный главный помощник, о котором говорил разведчик? – я ходила по комнате и тушила ароматические палочки.

– Это правая рука главаря отступников. Найдем его – считай, нашли главаря. Они не разлучаются надолго.

– Когда выходим? – предвкушала я приключение.

– Ты берешь ее с собой? – удивился Вадим. – Разве ее не ищут стражи? Я думал, ей безопаснее отсиживаться в тихом месте.

– Нет, – покачал головой Марк, – в этот раз я ее с собой не беру. Дело чересчур серьезное. Я пойду один.

– Что? – взорвалась я. – Ты же обещал!

– Я сказал: «когда-нибудь». Данный случай не подходит под эту категорию.

– И правильно, – сказал Вадим. – Дома оно всегда спокойнее.

Марк уверял меня, что ему предстоит скучное и заурядное дело: следить за конспиративной квартирой, но я все равно негодовала. Он бросал меня с Вадимом! Однако Марк плохо меня знал, если думал, что я буду сидеть дома как примерная девочка.

Глава 22. Опять неприятности

Я закрыла окно – комната достаточно проветрилась – но шторы не задернула. До чего соскучилась по солнцу! Из-за Вадима с его страхом теней мы жили, словно в погребе.

На противоположной от окна стене образовалась тень. Фантом приветствовал меня взмахом руки. Я вздрогнула, заметив его жест. Никак не привыкну, что моя тень – вовсе не тень, а самостоятельная личность.

– Хочешь что-то сказать? – спросила я у фантома. Говорить в нашем мире он не мог, зато неплохо изъяснялся жестами.

Фантом попытался донести до меня, что участие в слежке не самая хорошая идея, но я сделала вид, что не понимаю. Не хватало только, чтобы собственная тень учила меня жизни. Не желая наблюдать за его метаниями по стене, я задернула шторы, мотивировав это правилами квартиры. Вадим был недалек от истины: тени порой ужасно утомляют.

Прежде чем уйти, Марк вместо видавшей виды куртки подарил мне красный пуховик с оторочкой из лисьего меха, рыжие замшевые полуботинки и вязаную шапку с перчатками им в тон, сказав, что купил все для нашей прогулки, но раз уж с ней не вышло, то пусть подарок послужит мне утешением. Глядя на это буйство красок, несложно было догадаться, что выбирал одежду парень с теневой стороны. Сам Марк для маскировки одевался в темные цвета, но на мне он оторвался по полной.

Я поблагодарила его за обновки, и Марк, велев Вадиму присматривать за мной, ушел. Как только за принцем закрылась дверь, я бросилась к вешалке, одновременно обуваясь и натягивая пуховик.

– Ты куда? – спросил Вадим.

– Пойду за Марком.

– Поступай, как знаешь, сестренка, – махнул он рукой. – Если тебе так хочется подвергать себя опасности, я не стану мешать. Честное слово, иногда мне кажется, что я среди вас самый нормальный.

Ворча себе под нос, он скрылся в гостиной, а я, бросив прощальный взгляд в зеркало и оценив, как хорошо шапка сочетается с пуховиком, выбежала на улицу.

Марк ушел недалеко. Он шагал, засунув руки в карманы куртки, к остановке в конце улицы, и я быстро его нагнала, но продолжала сохранять дистанцию, чтобы он не обнаружил меня раньше времени.

Снежинки кружились в медленном танце, сверкая серебром в желтом свете фонарей. Дорога, припорошенная снегом, переливалась, как млечный путь. Я поддалась искушению и представила, что ничего нет: ни теневого мира, ни злодеев с королевами, а есть только мы – я и Марк, и еще зимний вечер.

Очарование моментом закончилось, едва мы пришли на автобусную остановку. Я спряталась за спиной широкоплечего мужчины и подождала, пока Марк войдет в автобус, а затем вскочила туда перед закрытием дверей.

Вы когда-нибудь ездили в автобусе в час пик? Тогда вы меня поймете: ничего романтичного в подобных поездках нет. Меня зажало между женщиной, похожей на борца сумо, и дверью автобуса. Марка людской поток унес в середину салона. Привстав на цыпочки, я видела его макушку.

Пять остановок мы тряслись в битком набитом автобусе. Причем каждую из них я выходила, выпуская пассажиров, а потом забиралась обратно. Когда мы добрались до места назначения, шапка съехала на одну сторону, закрыв правый глаз, будто я пират, а еще из-под нее торчали выбившиеся волосы.

Ошалевшая от поездки, я пришла в себя лишь после того, как поток людей схлынул, и мы с Марком остались вдвоем на остановке. Естественно, он меня заметил и жутко разозлился. Его ноздри раздувались как у быка, а валивший из носа пар лишь усиливал сходство.

– Ой, – прошептала я и попятилась, но уперлась коленями в скамью и от неожиданности плюхнулась на нее.

– У тебя тридцать секунд, чтобы придумать достойное оправдание, – сказал Марк, приподнимая рукав куртки, взглянуть на часы.

– Кто будет решать, достойное оно или нет? – уточнила я.

– Двадцать, – голос Марка не предвещал легкой беседы.

– Ну, хорошо, – сказала я, – неужели ты поверил, что я буду сидеть дома с Вадимом, пока ты занят увлекательным делом?

– Десять.

– Хватит считать! Это похоже на обратный отсчет до взрыва.

– Пять.

– Вадим невероятно нудный, у нас с ним нет общих интересов, – привела я последний довод.

– Время вышло, – Марк поправил рукав и опустил руку. – Я тебя выслушал, но на этом все. Переходи дорогу, садись на автобус и езжай домой.

– Ты не возьмешь меня с собой?

– Разумеется, нет. Можешь мне не верить, но слежка еще более уныла, чем общение с Вадимом. Ты ничего не потеряешь.

– Это мне решать, – я поерзала на скамье, устраиваясь поудобнее, и заявила: – либо я иду с тобой, либо останусь здесь и моя смерть от обморожения будет на твоей совести.

Марк окинул меня взглядом. Должно быть, прикидывал, выполню я угрозу или нет. То ли я выглядела такой категоричной, то ли он был податлив, но в итоге принц сдался:

– Так и быть, пойдешь со мной, но, предупреждаю, весело не будет.

– Я это как-нибудь переживу, – я вскочила на ноги.

– Что у тебя за вид? – Марк поправил мне шапку, не забыв убрать под нее волосы, – ты как будто побывала в урагане.

– Не думай, что чем-то отличаешься от меня, – я в свою очередь вернула на место сбившийся набок шарф и пригладила его взъерошенные волосы.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли друг напротив друга. Мои руки были у Марка в волосах, его – у меня на плечах, и я подумала, что раз уж мы понравились друг другу замотанные в шарфы, с красными носами и обветренными от мороза щеками, с взъерошенными после шапок волосами, то, может, это что-то значит.

После отъезда автобуса остановка погрузилась в полумрак. Издалека доносилась музыка. Кажется, джаз. Терпеть не могу джаз. Сердце и так колотилось при мысли о поцелуе. И еще этот джаз! Я испугалась, что мой первый поцелуй с Марком навсегда будет ассоциироваться со звуками саксофона, и шагнула назад, прервав нашу близость. А если честно, просто струсила.

Если Марк и был разочарован, то умело это скрыл. Он повел меня прочь от остановки в поисках того самого дома.

Табличка с нужным адресом висела на панельной многоэтажке, подобных ей в нашем городе было великое множество. Они напоминали мне сорняки – выросли, где попало, никто за ними не ухаживает, а они живучие, все тянутся к небу.

– Где засядем? – я изучила улицу в поисках кафе, представляя слежку так: сиди себе в тепле и уюте, попивай кофе и жди, когда появится «объект».

– В подъезде, – разочаровал меня Марк. – Поднимемся на этаж выше указанной в адресе квартиры и затаимся.

– Здорово, – вяло откликнулась я. Вот уж развлеклась, так развлеклась.

Засада в подъезде была сущей скукой. Любые мои попытки завязать разговор Марк обрывал. Я подумала, что он обиделся на меня за непослушание, но, как выяснилось, причина была в другом.

– Ни звука, – на очередную мою фразу сказал Марк. – В засаде полагается молчать, чтобы враг раньше времени не догадался о твоем присутствии.

И мы молчали. Полчаса, час, полтора. А еще нельзя было двигаться. Лишь раз в пятнадцать минут Марк разрешал переставлять затекшие ноги. И это сюда я рвалась? Спустя два часа засады я была готова возненавидеть весь мир. Чего мне не сиделось дома с Вадимом? По сравнению со слежкой просмотр телешоу – изысканное развлечение.

Единственное, что удерживало меня от открытого бунта – мысль о том, что Марк меня предупреждал. Меньше всего я хотела давать ему повод для насмешек.

Меня спасло гудение лифта. За время слежки его вызывали несчетное количество раз, но сейчас он впервые остановился на этаже, за которым мы наблюдали.

Марк превратился в охотничью собаку, разве что стойку не принял. Чуть ли не ползком он добрался до края лестницы и свесился вниз. Я замерла, боясь лишний раз вздохнуть. Я скорее умру от гипоксии, чем сорву Марку операцию.

С моего места лестничная площадка просматривалась лишь частично. Я увидела голову, плечи и половину торса мужчины. Это был брюнет средних лет, одетый в черное. Сверху мне открывался вид на залысину у него на затылке.

Лязгнул ключ в замке. Один оборот, второй. Открылась и закрылась входная дверь квартиры, только я не поняла, какой именно, но судя по довольной улыбке Марка – той самой.

– Он пришел и что теперь? – спросила я после того, как стихли посторонние шумы.

– Ждем дальше.

– Чего? Это ведь был житель теневой стороны. Разве не его мы ищем?

– Нет, – покачал головой Марк. – Это был человек.

– Как ты понял, что это человек?

– Румянец на щеках, – перечислил Марк приметы, – и однотонная одежда.

– Мне казалось, все копии носят однотонную одежду.

– Только опытные ныряльщики. Нас учат спокойно реагировать на цвета, даже проводят тренинги, приучая к краскам. С отступниками все по-другому. Это обычные граждане, они не проходят обучения в спецшколах. Попадая в ваш мир, они буквально теряют разум от обилия цветов и, как следствие, окружают себя яркими вещами.

Мне вспомнились хиппи. Учительница истории – любительница субкультур – рассказывала нам о них и показывала фотографии. Вот уж кто одевался ярко. Любопытно, хиппи случайно не были выходцами с теневой стороны?

Снова заработал лифт. Я научилась по звуку определять, на какой этаж он едет. Чутье подсказывало: он снова держит путь к нам.

Двери лифта разъехались, и я поняла, что хиппи знали толк в сочетании цветов. Мужчине из лифта стоило бы у них поучиться. Он походил на ожившую радугу. Но если радуга была по-своему прекрасна, все цвета в ней гармонировали друг с другом, то мужчина был напрочь лишен чувства меры.

На голове у него красовался берет в разноцветную полоску, поверх алой куртки был повязан зеленый шарф. Даже я знала, что совмещать алый и зеленый, особенно если они оба вопиюще яркие, – призрак безвкусицы. Штаны-хамелеоны меняли цвет в зависимости от освещения, причем неравномерно: одна штанина могла быть синей, вторая наполовину лиловой, наполовину вишневой. Довершали картину салатовые кеды. Готова поклясться, что я их уже видела. Такое зрелище нелегко стереть из памяти.

Без всяких сомнений передо мной был житель теневой стороны – ожившая иллюстрация к словам Марка. Более нелепого существа мне не встречалось. Неужели он не осознает, до чего смешно выглядит? В подобном наряде он должен бросаться в глаза каждому встречному. Какая уж тут конспирация.

Мужчина зашел в квартиру, но пробыл там от силы минут десять. Мы бегом спустились по лестнице, пока он ехал вниз на лифте, и затаились за припаркованным у дома джипом.

– Что если это его машина? – прошептала я.

– Мои земляки не водят машины, – ответил Марк.

– Он может вызвать такси.

– Придумаем что-нибудь.

Оптимизм Марка победил: разноцветный пошел пешком. Миновав автобусную остановку, он свернул вглубь спального района. На фоне белого снега он был яркой путеводной звездой, и мы позволили ему отдалиться на приличное расстояние. Будь здесь толпа людей, мы бы и тогда его не потеряли.

Снег хрустел под ногами громко и отчетливо, как будто шум производили не наши четыре ноги, а, как минимум, вдвое больше. Я оглянулась – никого.

По мере отдаления от центральных улиц мое беспокойство росло. Нас будто нарочно заманивали подальше от проезжей части. Вот уже и фонари горели через один, а кое-где дорога освещалась лишь светом окон жилых домов.

– Что-то не так, – я схватила Марка за локоть. – У меня дурное предчувствие.

– Ты читаешь мои мысли, – произнес он.

Он еще не договорил, как за нашими спинами послышался топот ног. Я обернулась и вскрикнула – на нас неслись трое. По серым глазам и отсутствию тени я опознала в них людей, телами которых завладели копии. Разноцветный как сквозь землю провалился – заманил в ловушку и был таков.

Марк толкнул меня себе за спину. Пока я, поскользнувшись, боролась за равновесие, троица набросилась на него, но повалить не сумела. Марк был неплохим бойцом, однако противник превосходил числом.

Я слепила и метнула снежок. Бросала я метко, сказывались годы игр на школьном дворе. Снаряд угодил в голову одному из мужчин. Он вздрогнул и заозирался в поисках неприятеля, а заметив мою скромную персону, попер на меня как медведь на разбудившего его в зимнюю пору охотника.

Задуманное я выполнила: отвлекла врага на себя, но что делать с ним дальше, не знала. Драться? Когда-то я неплохо справлялась с зарвавшимися одноклассниками, но мужчина был вдвое выше и шире. Мне с ним не тягаться. Тогда я сделала единственное, что было доступно – побежала. Не разбирая дороги, я понеслась на нерасчищенную от снега детскую площадку. Мужчина устремился за мной. Увязая по колено в снегу, я уводила его прочь от Марка, надеясь, что с двумя он как-нибудь справится.

У моего преследователя было преимущество – длинные ноги. Там, где я делала два, а то и три шага, он делал один, а потому неумолимо приближался. Еще немного и он бы меня поймал, но тут что-то блеснуло впереди. Лед! Я прибавила ходу, вложив в рывок последние силы. Обогнув скользкий участок, посмотрела за спину. Как и думала, мужчина не глядел под ноги, его внимание было приковано ко мне. Он прозевал лед и с разбега шлепнулся на копчик.

– Ха! – я притормозила, насладиться победой.

Мужчина, кряхтя и стоная, приподнялся на локтях. Посланный мне взгляд был полон враждебности: как только он поднимется на ноги, немедленно догонит меня и отомстит.

– Ой, – пискнула я и бросилась назад к Марку.

Дела у него шли неплохо. Один из нападающих лежал без сознания на земле, второй еще был на ногах, но двигался уже не так быстро, как поначалу.

– Светлана, – крикнул Марк, – беги к дороге. Я за тобой.

Не сбавляя темпа, я припустила к проезжей части. Благо, запомнила повороты. Спасибо ОБЖ. В числе любимых тем преподавателя была ориентация на местности.

Оглянувшись на бегу, я увидела, что кто-то меня нагоняет. Не успела испугаться, как неизвестный пробежал под фонарем, и я узнала Марка. Я замедлилась, и вскоре он со мной поравнялся.

– Надо сесть в автобус! – сказал Марк.

Впереди в островке света была остановка. Автобус как раз подъехал. Двери открылись, на улицу выходили люди. На остановке ожидало два человека. Они вошли в автобус, а следом, за секунду до закрытия дверей, запрыгнули мы.

Автобус был полупустой. Мы заняли места сзади, подальше от других пассажиров. Через заднее окно мы наблюдали за тем, как преследователи от бессильной злобы грозят нам кулаками. Не удержавшись, я показала им язык. Марк неодобрительно покачал головой, но через мгновение, последовал моему примеру.

Смеясь, я откинулась на спинку сиденья. Давно в моей крови не было столько адреналина.

На землю меня вернуло замечание Марка:

– Мы едем не в ту сторону.

– Что? – я выглянула в окно.

Мимо проплывали незнакомые дома. Автобус вез нас на окраину города, а дом Вадима находился ближе к центру.

– Надо пересесть, – я собралась встать, но Марк меня удержал.

– Проедем несколько остановок, так надежнее.

Я кивнула и заметила, что руки Марка выпачканы в серой жидкости неизвестного происхождения.

– Что это? – я взяла его за кисть.

– Кровь, – он равнодушно рассматривал свои руки. – Большей частью не моя.

– Почему твоя кровь похожа на разведенный в воде пепел? – спросила я.

На нас оглянулась сидящая впереди женщина. Я послала ей улыбку, а про себя сделала пометку говорить тише.

Марк наклонился к моему уху и прошептал:

– У всех копий кровь серого цвета.

От его дыхания волоски на шее приподнялись. Я бы с удовольствием насладилась его близостью, но женщина все еще сверила нас взглядом, к тому же Марк истекал кровью.

Я отодвинулась и достала платок. Не без труда разорвав его надвое, обвязала лоскуты вокруг ладоней Марка.

– Дома надо будет обработать раны, – сказала я.

– Ты моя спасительница, – ответил Марк. – Твоя улыбка заживляет раны лучше любого лекарства.

– Шутишь? Это ты дрался, как гладиатор. Без тебя нас бы сцапали. Как считаешь, тот разноцветный с самого начала знал, что мы идем за ним и все это подстроил?

– Думаю, да, – кивнул Марк. – Это тщательно спланированная ловушка. Адрес разведчику слили специально. И все ради тебя.

– Ох, – я сползла по сиденью. – Мы ведь чуть не попались!

– Вот поэтому я не хотел брать тебя с собой, – сказал Марк. – Я надеялся уберечь тебя. Теперь отступники точно знают, что ты в городе, и не успокоятся до тех пор, пока не найдут тебя.

– Предлагаешь мне переехать? – вяло пошутила я.

Но Марк всерьез задумался. Чтобы отвлечь его, пока он не придумал отправить меня куда-нибудь в жаркие страны, я потянула его к выходу. Мы пересели на автобус, идущий в центр, и остаток пути дремали.

Вадим не обрадовался нашему возвращению, как если бы рассчитывал, что мы ушли навсегда. А увидев, в каком мы состоянии – перевязанные руки Марка, мокрая от снега одежда – потерял голову от переживаний. Волновался он, естественно, не за нас, а за свою драгоценную квартиру.

Тенелов оббегал все комнаты, высматривая в окнах, не идут ли отступники. Я в это время обработала раны Марка йодом и перевязала их бинтом.

– Ваши жизни принадлежат только вам, – заявил Вадим по возвращению в гостиную. – Рискуйте ими, сколько влезет, но меня не впутывайте. Я не хочу остаток дней провести в бегах.

– Успокойся, – Марк похлопал друга по плечу, – твой покой для меня дороже собственного. Будь хоть малейший шанс, что отступники найдут нас здесь, я бы съехал.

Слова Марка не утешили Вадима. Когда мы уходили спать, он все еще вздрагивал от шорохов на лестнице. В последние дни душевное здоровье тенелова заметно ухудшилось, и я не могла не думать, что отчасти в этом виноваты мы. Надо подыскать новое укрытие и освободить, наконец, Шального от нашего присутствия, которое ему явно в тягость.

Глава 23. Астерия

Расставаясь с Ксюшей, я продиктовала ей номер домашнего телефона Вадима, так как сотовый пришлось выбросить. Его, по словам Марка, могли запеленговать. Похоже, серые стражи пользовались всеми преимуществами нашей стороны, в том числе техническими. И вот, заслышав телефонную трель, я бросилась на звук. Поиски телефона привели меня в библиотеку, где на бюро стоял допотопный аппарат. По такому моя прабабушка общалась с прадедушкой. Трубка у телефона делилась на две части: одна прикладывалась к уху, а вторая, в которую нужно было говорить, была неотъемлемой частью аппарата.

Всерьез сомневаясь, что телефон работает, я подняла трубку и, наклонившись к аппарату, произнесла неуверенное «Алло».

– Света, это ты? – сквозь шумы раздалось в трубке.

Как и предполагала, звонила Ксюша. Я до того обрадовалась ей, что все неудобства связанные с телефоном отошли на второй план.

– Как у вас дела? – спросила я. – Все в порядке? Стражи вас не достают?

– Все нормально, – судя по интонации, Ксюша улыбалась. – Вчера вечером заходили люди в сером, поговорили с родителями, после со мной, но я дала им понять, что ничего о тебе не знаю, и они ушли. То же было у Коли. Очевидно, после этого со стражами покончено.

– Очень на это надеюсь.

– Знаешь, что необычно: сегодня я попросила Колю набрать твой номер, но я не смогла произнести его вслух. Язык будто онемел. Тогда я попыталась написать номер телефона на бумаге, но опять ничего не вышло. Руки мне не подчинялись. Ни правая, ни левая. Ты когда-нибудь сталкивалась с подобным?

– Это все Вадим, – призналась я. – Он наложил на вас заклятие неразглашения.

Я приготовилась к вспышке гнева. Кому понравится, что в его разум вмешиваются при помощи магии? Но Ксюша рассмеялась. Сквозь хохот сестры я различила возмущенные Колины возгласы – похоже, меня поставили на громкую связь.

– Передай Вадиму, что я с ним поквитаюсь! – перекрывая Ксюшин смех, кричал Коля.

Я пообещала, что непременно отругаю тенелова. Мы поболтали о том, как мне живется, но я умолчала о нашем с Марком приключении. Друзьям ничего не стоило бросить все и заявиться сюда, чего я не хотела. Пусть поживут нормально, а там видно будет.

Коля пересказал мне новости из университета, и я предалась ностальгии. Марк обещал, что как только все наладится, я вернусь к учебе. Снова заживу как обычные подростки, но как скоро это произойдет, никто не брался прогнозировать. Ксюша посочувствовала мне. «Быть оживленным королевским рубином тяжело, – сказала она: – но это почетная миссия».

Ксюша с Колей попрощались и отключились. В трубке раздались короткие гудки, а потом что-то негромко тренькнуло. Я постояла еще какое-то время, прислушиваясь, не появятся ли новые звуки, но ничего не услышала. Решив, что звук связан с работой аппарата, я забыла о нем.

Утром за завтраком Марк намекнул, что приготовил для меня сюрприз, и мне не терпелось выяснить, какой.

– Одевайся, – велел Марк, едва я вошла в гостиную. – Мы идем в музей. После вчерашнего нам необходимо развеяться.

С Марком я была готова отправиться куда угодно, а потому быстро собралась и всего через четверть часа мы были в музее драгоценных камней.

Центральное место в музее занимал ювелирный магазин, и лишь малая часть зала отводилась под экспозицию. Здесь были представлены как необработанные камни, так и ограненные. Меня поразили не бриллианты с изумрудами, а кристаллы берилла, достигающие в длину десяти сантиметров. Их цвет варьировался от желтого до бледно-голубого. Прозрачностью кристаллы могли поспорить со льдом, да и в целом они походили на разноцветные сосульки.

Когда мы добрались до стенда с рубинами, у меня пестрело в глазах от камней. Рубины лежали под стеклом на черном бархате, который выгодно оттенял их алый цвет. Со стороны казалось, будто бархат окропили кровью.

Я прочитала табличку и загордилась собой. Рубины, гласила она, по своей ценности стоят на втором месте после алмазов. Неплохо. Хотя я бы предпочла первое место.

– Как тебе? – Марк следил за моей реакцией.

– Недурно. Но мне трудно поверить, что когда-то я выглядела так же.

– А ты думай об этом, как о перерождении, – посоветовал он. – Некоторые верят в переселение душ.

– Вот это я понимаю качественный скачок: от камня к человеку.

– Все еще сомневаешься, что это правда? Посмотри, как вы похожи, – Марк протянул руку и коснулся моих волос. – В вас пылает один огонь. По поверьям рубин придает своему обладателю силу, бесстрашие и мудрость.

Я хмыкнула:

– Не похоже, что все это передалось мне.

– Ты себя недооцениваешь. Сколько тебе довелось пережить за последнее время? Любой другой на твоем месте давно бы сломался, но ты в порядке. Это проявление твоей силы и стойкости. После того, как ты оторвалась от стражей, сбежала из Черной крепости, чуть не попала в руки к отступникам, ты сомневаешься в своем бесстрашии?

– Тебя послушать, так у меня нет недостатков. Сплошные достоинства.

– Вовсе нет. У рубина хватает минусов. Его красный цвет символизирует вспыльчивость, импульсивность и непоследовательность. Все это у тебя есть, но тебе это даже идет. Ты многогранна, как рубин. С одной стороны – мудрость, с другой – сплошные эмоции. А еще, – добавил он, – рубину подвластны чары любви.

Я не видела себя со стороны, но была уверена, что мои щеки пылают не хуже рубинов. Я отвернулась от Марка, скрывая румянец, и отошла к соседней витрине с россыпью жемчуга, напомнившего мне маму. Папа на годовщину свадьбы подарил ей жемчужное ожерелье. Мама надевала его по большим праздникам и очень им гордилась. Перед глазами встало ее лицо. Только матери умеют смотреть так, что без лишних слов чувствуешь всю глубину их любви.

– Взгляни сюда, – Марк поманил меня к стенду с фотографиями. – К сожалению, драгоценные камни с эффектом астеризма крайне редко встречаются, а потому здесь они исключительно на фотографиях. При попадании света на рубин с эффектом астеризма становится видна шестиугольная звезда. В вашем мире подобные камни зовутся астериями.

Он указал на фото рубина с эффектом астеризма. Рубин как рубин, разве что в центре – белая сияющая точка, от которой в стороны расходятся шесть лучей. Эффект астеризма напоминал мое родимое пятно. Так вот как я выглядела, когда была камнем! Кто бы знал, что родимым пятном я обязана своему происхождению от рубина. Какие еще сюрпризы меня ждут? Алмазы, например, режут стекло. А что рубины?

– Ты – астерия! – с придыханием поведал Марк.

– Эй, – дернула я плечом, – обойдемся без прозвищ. Меня устраивает мое имя.

После музея мы зашли в кафе пообедать. У Вадима нас ждала пицца, а хотелось чего-нибудь домашнего. Я заказала жареную курицу с картофельным пюре и овощной салат. Правду говорят: человек тянется к запретному, но стоит ему это позволить, и он теряет интерес. Живя с родителями, я ела фастфуд в исключительных случаях. Теперь же могла кушать все, что вздумается, никто меня не ограничивал, и фастфуд мне быстро надоел.

Марк никак не прокомментировал мой выбор, хотя и приподнял удивленно брови, пока я делала заказ.

– Мне жаль, что ты рассталась с родными, – сказал он после того, как официантка ушла. – Я вижу, как сильно тебе их не хватает.

– Не вздумай меня жалеть, – предупредила я.

– Потому что ты сильная, как рубин, и справишься сама?

– Нет. Потому что я разревусь, если мы продолжим разговор на эту тему.

Сбитый с толку моим откровением, он замолчал. Десять минут назад мне казалось, что я съем быка, но аппетит внезапно пропал, и не у меня одной. Принесли заказанные нами блюда, но вместо того, чтобы наброситься на еду, мы с задумчивым видом ковыряли ее вилками.

– Как ты планируешь искать главаря отступников? – нарушила я молчание.

– Схожу еще раз на квартиру, за которой мы следили. Возьму с собой стражей и посмотрю, что там к чему.

– Прости, я завалила тебе дело, – я наколола на вилку кусок курицы и отправила ее в рот. На вкус она была хуже той, что готовила мама, но в целом съедобной. – Обещаю впредь не лезть, куда не просят. На этот раз без всяких скрещенных пальцев.

Я продемонстрировала Марку обе руки, чтобы он не сомневался в моих словах.

– А ноги? – спросил он. – Зная тебя, не удивлюсь, если ты скрестила пальцы на ногах.

– В ботинках это вряд ли невозможно.

– Верю на слово, – кивнул Марк. – Но если обманешь, в следующий раз заставлю разуться.

Я, изобразив ужас, замотала головой – мол, что угодно, только не разуваться прилюдно, – и атмосфера напряженности растаяла сама собой.

На обратном пути мы купили пиццу с двойной порцией сыра, как любит Вадим, рассчитывая поднять ему настроение. Надоело слушать его жалобы.

Проходя под окнами квартиры Шального, Марк насторожился:

– Свет горит.

– И что? – не поняла я.

– Вадим ненавидит свет. Там, где свет, там и тени. Он включает его исключительно ради нас.

– Вот и сейчас он включил его ради нас.

– Но нас нет дома.

Я запрокинула голову и заглянула в окно, но за толстыми шторами было не разобрать, что творится в комнате.

– Может, он ждет нас? – предположила я.

– Наверное, – согласился Марк.

В подъезде он долго стоял перед дверью и прислушивался, прежде чем постучать. Ключей от квартиры у нас не было – Вадим не доверял.

Как обычно, нам долго не открывали. Пока Вадим услышит стук, пока убедится, что гость не уйдет, пока доберется до двери, проходит немало времени. Спустя три стука и два звонка лязгнула цепочка – процесс пошел.

– Странно, – сказал Марк, прислушиваясь к скрипу замка. – Вадим не задал ни единого вопроса.

– Он увидел нас в глазок, – я кивнула на дверь.

– Когда это мешало ему учинить допрос?

Тревога Марка передалась мне. Он знал Вадима дольше меня, но и я успела заметить, что у тенелова имеется куча ритуалов, и он им не изменяет без крайней нужды. Что-то стряслось с Ксюшей и Колей? Отступники догадались о наложенном на них заклинании и похитили моих друзей? Воображение подкидывало мне один вариант страшнее другого.

Когда дверь, наконец, открылась, я влетела в квартиру с криком: «Что с ними?» и тут же споткнулась, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Стукнула о косяк, закрываясь, входная дверь. Раздался хлопок – Марк уронил на пол коробку с пиццей. Не считая этих звуков, в комнате было тихо.

Напротив меня на стуле с высокой спинкой сидел Вадим. Вид у него был жалкий. Тенелов избегал моего взгляда, рассматривая трещины в деревянном полу. Двое незнакомых мужчин стояли за стулом Вадима. Рука первого лежала на плече тенелова, второй держался за спинку стула. Еще один открыл нам дверь. Судя по отсутствию у незваных гостей тени и их серым глазам, они не ныряли в наш мир, а воспользовались телами людей. Сама идея того, чтобы натягивать чужие тела, как костюмы, была мне отвратительна.

Внешность мужчин во многом совпадала: все трое были высокими, широкоплечими, с нависающими надбровными дугами и выпирающими подбородками – настоящие громилы. Я уже видела их вчера – во дворе дома в спальном районе они напали на меня и Марка. В комнате присутствовал еще один тип, но он прятался в тени, и я не могла его разглядеть.

Страх сдавил горло. Я едва могла вдохнуть. Ловя воздух широко открытым ртом, я в то же время испытывала странное облегчение. По крайней мере, с Ксюшей и Колей все в порядке.

– Садитесь, поговорим, – от вкрадчивого голоса у меня мороз по коже побежал, но когда его обладатель вышел на свет, я подавилась смехом.

Мужчина хотел произвести грозное впечатление, но в ультрасиних брюках и красном свитере с оленями это было нереально. Я без труда узнала типа, за которым мы следили накануне. Не считая одежды, в остальном он выглядел, как заурядный ныряльщик: бледная кожа, черные волосы и такие же глаза.

Марка и меня заставили сесть. Я краем глаза изучила пути отступления. Доступ к двери перекрывал один из громил. До окна не добраться. В других комнатах прятаться нет смысла – все равно найдут. Но тут я заметила свою тень на полу. Вот у кого есть шанс вырваться!

Увы, мое ликование длилось недолго. Не одна я была такой умной. Главарь банды тоже сообразил, что фантом способен действовать самостоятельно. Не успела я подать фантому знак к бегству, как мужчина с оленями на свитере крикнул:

– Не дайте тени уйти!

Фантом заметался по комнате, но почему-то не мог ее покинуть.

Главарь банды рассмеялся басом:

– Ловушка для теней. Умно придумано, – он похлопал Вадима по плечу. – Паранойя – полезная штука. Законсервируйте фантома.

Громила у входной двери достал из рюкзака двухлитровую банку и отвинтил крышку. В комнате образовалась воздушная воронка. Растрепав всем волосы, она всосала фантома в банку. Громила закрыл крышку и убрал банку в рюкзак.

– Прости за этот спектакль, – разноцветный обращался ко мне так, словно в комнате мы были вдвоем. Марк и Вадим его не интересовали. – Это вынужденная мера. Но не беспокойся, твой фантом в полной безопасности. Мы не причиним ему вреда.

– А как насчет нас? – спросила я. – Нам вы тоже не причините вреда?

– Тебя никто и пальцем не тронет. Таково указание свыше, – он показал на потолок, будто указание спустилось к нему оттуда. – За принца поручиться не могу. Все зависит от него. Если он пообещает вести себя хорошо и сдержит слово, то я гарантирую ему безопасность. А за тенелова не волнуйтесь. Он не только не пострадает, но даже получит причитающееся ему вознаграждение.

Я повернулась к Вадиму:

– О каком вознаграждении толкует тип с оленями?

Вместо ответа Шальной втянул голову в плечи. Тогда я обратилась за разъяснениями к любителю копытных, в отличие от тенелова он был не прочь поболтать.

– Вадим любезно сообщил нам, что рубин «Сердце ночи» скрывается у него в квартире. Конечно, он кое-что попросил взамен, и ему это пообещали.

– Что? – это оказался самый вдумчивый вопрос, на который я была способна.

– Откуда ты узнал, кто она такая? – Марк был красноречивее.

– Подслушал телефонный разговор, – пробормотал Вадим, не поднимая головы. – Ксюша назвала ее «оживленным королевским рубином». Не трудно было догадаться, о чем речь.

– Но зачем было рассказывать это отступникам? – спросил Марк.

– Затем, что я не хочу под конец жизни превратиться в чертову развалину! – выкрикнул Вадим. Он выпрямился на стуле и обвел нас горящим взглядом. В эту минуту было легко поверить, что он недалек от помешательства. – Они обещали мне лекарство. Обещали, что остановят процесс. Освободят меня от теней.

– И поэтому ты предал друзей? – тоже повысил тон Марк. – Поставил личную выгоду выше благополучия двух миров?

– Не надо, – я положила ладонь на руку Марка. Может, во мне, наконец, проснулась мудрость рубина, или я просто устала от бесконечной борьбы, но злости на Вадима я не испытывала. Только все вдруг показалось серым, хоть мы были и не на теневой стороне. – Не ругай его. У него были причины для предательства.

– Ты его оправдываешь? – не поверил Марк.

– Если бы тебя медленно сводили с ума тени, еще неизвестно как бы ты поступил.

Вадим посмотрел на меня с благодарностью, но я отвернулась. То, что я поняла его поступок, не значит, что я его одобрила.

– Хватит драмы, – вмешался главарь, до этого с любопытством наблюдавший за перепалкой. – Что сделано, то сделано. Кто знает, может, однажды вы скажите «спасибо» своему другу.

– Он мне больше не друг, – проворчал Марк.

– Это ваше дело, – отмахнулся он. – Разберетесь. А пока вы оба отправляетесь со мной. Кое-кто желает лично познакомиться с рубином.

От пафоса в его голосе свело зубы. Он говорил и вел себя нарочито театрально, словно актер из пьесы сельского драмкружка. В сочетание с нарядом подобная наигранность выглядела смехотворно.

– Нотан, – обратился громила к главарю, указав на Вадима, – что делать с ним? Пустить его в расход?

– Какой расход? – зашипел главарь. – Из ума выжил? Он наш союзник. Мы оставим его здесь, в его доме. Пусть себе живет.

– А если он проболтается?

– А если проболтается, то не получит того, что так отчаянно жаждет, – Нотан подмигнул Вадиму.

– Ничего я никому не скажу, – пробубнил тенелов.

– Свой человек, – Нотан снова одобрительно похлопал Вадим по плечу, но от его прикосновения тенелова передернуло.

Двое громил схватили Марка, третий – меня и, словно марионеток, потащили к выходу. Я не сопротивлялась. Громила держал меня крепко, его кулаки тисками сдавливали предплечья. Попытайся я вырваться, и он сломает мне руки.

Но Марк настроился на борьбу. Дернув плечом, он освободился, вытащил кинжал и замахнулся. Вид оружия в руках принца вселил в меня надежду. Если у нас и есть призрачный шанс на спасение, то связан он именно с кинжалом, который избавит нас от захватчиков чужих тел.

Марк наступал, громилы пятились. Он практически загнал их в угол и, несомненно, одолел бы, но допустил оплошность, не взяв в расчет Нотана. Тот зашел Марку за спину и, подняв табуретку, занес ее над головой принца.

– Берегись! – крикнула я, но опоздала.

Табурет опустился Марку на затылок. Он пошатнулся и выронил кинжал. Один из громил подхватил принца до того, как он рухнул на пол, второй наклонился за кинжалом.

– Ты в своем уме? – остановил его Нотан. – Коснешься его, и тебя выбросит обратно на теневую сторону.

Нотан поднял кинжал – на него реквизит не действовал, так как он был в своем теле – и положил в рюкзак, к банке с фантомом. После меня и Марка в полубессознательном состоянии поволокли на улицу, а оттуда – к темно-синей «Газели», похожей на маршрутку, и затолкали в пустой холодный кузов. За неимением сидений я, подогнув под себя ноги, устроилась на полу. Марка усадили напротив. Он постепенно приходил в себя, но пообщаться в присутствии двух громил мы не могли, поэтому лишь обменялись подбадривающими улыбками.

Третий громила занял место водителя, а Нотан сел рядом с ним. «Газель», чуть забуксовав в снегу, тронулась с места. В кузове не было окон, и я не могла определить, куда нас везут, а попробовав считать повороты, быстро сбилась. В фильмах герои справляются с этим на раз. Надо меньше смотреть телевизор, там показывают сплошные выдумки.

Не зная, чем себя занять, я прислонилась затылком к стене кузова и прикрыла глаза. «Газель» трясло, но качка по-своему успокаивала, и уж точно отвлекала от мыслей. Когда стучишься затылком обо что-то твердое, сложно размышлять над своей незавидной судьбой.

Нотан заговорил со мной:

– Нечего волноваться. С тобой просто хотят поговорить.

– После разговора вы меня отпустите? – спросила я.

Он замялся.

– Так я и думала. Что вы будете со мной делать? Посадите в клетку или сразу убьете?

– Убийство – варварство, – Нотан вздернул подбородок. – Мы подобным не занимаемся.

–А как насчет восстания? – не поверила я. – Разве это не массовое убийство?

– Восстание – вынужденная мера. У нас нет выбора. Мы боремся за выживание, отстаиваем свои взгляды, для нас это вопрос жизни и смерти.

Меня не тронула пламенная речь Нотана, но я отметила, что он свято верит в сказанное. Чтобы ни толкнуло отступников на протест, они будут биться до конца.

Я освежила в памяти лекцию королевы о причинах восстания. Кажется, она упоминала свободу.

– Вы хотите освободиться? Но от чего?

– Представь, что с рождения тебе дают установку: ты станешь тем-то и тем-то. Например, у механика родился сын. Отец мечтает, что передаст ему семейное дело, что тот пойдет по его стопам, но мальчик хочет быть пианистом или продавцом мороженого, да кем угодно, только не механиком. Но ему четко дают понять: выбор сделан, ты ничего не изменишь. И вот ты учишься на механика, а после всю жизнь занимаешься ненавистным делом и умираешь глубоко несчастным человеком, так и не совершив ничего из того, что тебе хотелось бы.

– Печальная история, – признала я.

– А вот еще одна не менее трагичная судьба. Появляется на свет ребенок с задатками ученого. Он прекрасно разбирается, скажем, в химии. Он мог бы сделать много замечательных открытий, – горечь в голосе Нотана позволила мне заподозрить, что он говорит не о потенциальном ребенке, а о себе. – Мог бы изобрести лекарство от смертельной болезни или создать удобрение, которое бы раз и навсегда покончило с голодом, но у него нет денег на учебу. Он вынужден заниматься насущными проблемами, зарабатывать, чтобы прокормить родителей и младших братьев.

– Что мешает ему совместить учебу и работу? У нас многие так делают.

– Ему мешают обстоятельства. Как только у него появляется надежда, кто-то тут же ее отбирает. Молодой человек мечется, он не понимает, почему у него ничего не выходит. Ведь он старается, старается, как может. А потом он узнает, что человек, с которым он неразрывно связан нитями судьбы, совершенно ничего не понимает в химии. Он лентяй и дурак. И нашему любителю химии никогда не воплотить свою мечту, потому что, хочет того или нет, он отражает жизнь другого человека. При всем желании ему не подняться выше определенного уровня. Копии глупого человека никогда не стать ученым.

– В этом есть что-то неправильное, – сказала я.

– Не говори так, – возмутился Марк. Будь у него возможность, он бы зажал мне рот ладонью, до того его испугали мои слова. – Так заведено испокон веков: люди живут, мы отражаем. Прочее – ересь.

Я вздрогнула, пораженная фанатичным огнем в глазах Марка.

– Хорошо тебе рассуждать, – усмехнулся Нотан. – Тебе повезло родиться принцем. А что делать тем, кто менее удачлив?

– С достоинством принять свое предназначение.

– Ну, уж нет, – фыркнул громила напротив меня. – Фатализм – не наша религия. Это королева и ее приспешники согласны жить по чужому сценарию, а мы хотим управлять своими судьбами.

– Приехали, – сказал водитель.

«Газель» сбавила ход. Я вытянула шею, но в поле моего зрения попали лишь бетонные перекрытия – мы въезжали на крытую парковку.

Покружив в поисках свободного места, мы припарковались. Выходя из «Газели», я занервничала.

– Разве вы не должны надеть нам на головы мешки? – спросила я у Нотана.

– Зачем?

– Чтобы мы не знали, куда нас ведут и в случае чего не рассказали, где ваше логово, – я не произнесла этого вслух, но про себя подумала: когда не завязывают глаза, как правило, не оставляют в живых.

– Это ни к чему, – ответил Нотан, подтвердив мои опасения.

Глава 24. Человек и копия

Под охраной мы прошли к лифту, и он из гаража доставил нас наверх. Я не видела панель с кнопками из-за спин громил, но, судя по потраченному на подъем времени, в доме было не меньше пятнадцати этажей.

Подъезд разительно отличался оттого, что мы видели в доме Вадима. Сверкали лампы дневного света – по одной на квадратный метр. Стены были выкрашены в приятный голубой цвет. В углах ни следа паутины, не то, что в квартире тенелова, где пауки – полноправные жильцы.

Я расправила плечи. Конечно, неприятно очутиться в плену, но у меня появилась надежда, что жить мы будем с комфортом, в чистоте и уюте, а это уже кое-что.

Ожидания меня не обманули. Квартира отступников была шикарной: высокие потолки, не зашторенные окна, современная мебель и много техники: плазменная панель на стене, музыкальный центр, проигрыватель и еще несколько вещей, назначение которых было мне неизвестно. Из зала частично просматривалась кухня, и там тоже господствовала техника, а стальные дверцы шкафов отражали свет уличных фонарей.

Нотан хлопнул в ладони, и люстра зажглась, холодильник из кухни тренькнул что-то приветственное, а может, сообщил, что заканчивается молоко, я не вслушивалась, пораженная тем, что он вообще разговаривает.

Казалось, лифт поднял нас не на последний этаж высотного дома, а перенес в будущее.

Скромно присев на край дивана, я ждала, что будет дальше. Пока нас никто не приковывал наручниками к батарее, не прижигал горячим утюгом, и я начала думать, что плен – совсем не страшная штука.

Из коридора приковылял мужчина. Поначалу я приняла его за жителя теневой стороны из-за бледного лица, но, разглядев мутно-зеленый оттенок глаз, поняла, что ошиблась – передо мной был человек. При ходьбе он едва переставлял ноги, шаркая клетчатыми тапочками. Худой, как бывший узник концлагеря, и длинный, как жердь, в тренировочных штанах с отвисшими коленями и вытянутой футболке он имел невзрачный вид. Я затруднялась определить его возраст. Ему с одинаковой вероятностью можно было дать как пятьдесят, так и тридцать лет.

– Сделай нам чай, Рома, – приказал ему Нотан. – Мы замерзли. И поставь разогреваться ужин. Скоро вернется Омар.

При упоминании этого имени Рома затрясся, как если бы схватился рукой за оголенный электрический провод. Даже на Марка оно подействовало. Принц, который до этого стоял, гордо выпрямившись, и всячески демонстрировал свою непреклонность, поспешно сел, точно ощутил слабость в ногах, при этом не сводя напряженного взгляда с Ромы. Он смотрел и все не мог насмотреться. Я в свою очередь тоже пригляделась к нему, но ничего примечательного, не считая убогого вида, не заметила.

Рома поспешил выполнить приказ и отправился на кухню, откуда послышалось звяканье посуды, и разнесся аромат свежезаваренного чая с бергамотом. Пока он возился с угощением, громилы заняли позиции по периметру гостиной: один встал у окна и следил за улицей. Второй занял место у двери. Третий, спрятав где-то рюкзак, держался поближе к нам. Я расстроилась, потеряв рюкзак из виду. Как там фантом? Все ли с ним в порядке?

Рома вкатил в комнату стол на колесиках, сервированный в лучших традициях чаепития. Громил и самого Рому к столу не пригласили. Зато Нотан с удовольствием прихлебывал чай, заедая его овсяным печеньем. Мы с Марком отказались от угощения. Лично мне кусок в горло не лез.

Нотан допивал чай, когда в замке повернулся ключ. Он тут же поставил чашку на стол и поднялся. Громилы вытянулись по стойке смирно, как солдаты на плацу в ожидании генерала. Все затаили дыхание.

Вошедший мужчина меня разочаровал – на вид лет под тридцать, с типичной внешностью жителя теневой стороны. Ростом выше среднего, сутулый. По меркам ныряльщиков одет скромно. Костюм насыщенного бордового цвета и белая рубашка смотрелись элегантно по сравнению с вычурным нарядом Нотана.

Мужчина глядел устало из-под кустистых бровей и не выказывал удивления при виде нас.

– Как и обещал, – Нотан раздувался от гордости, – рубин и принц в довесок.

– Ваше высочество, – Омар, а это, без сомнений, был он, поклонился Марку, – чрезвычайно рад нашей встрече. Надеюсь, она будет приятнее предыдущей, омраченной стражами вашей глубокоуважаемой матушки и их попытками убить меня.

Марк проигнорировал Омара, видимо, сожалея, что стражем не удалось его прикончить. Я плохо понимала, что происходит между этим двумя, но не обязательно быть медиумом, чтобы почувствовать их враждебность друг к другу. В гостиной даже стало прохладнее на пару градусов из-за витающей в воздухе ненависти.

Пока Марк и Омар играли в гляделки, Рома убирался. Суетясь, он зацепился колесиками за ковер и опрокинул стол, чашки с приборами посыпались на пол. Молочник разбился, забрызгав ковер остатками молока. Заварка вытекла туда же, образовав грязно-коричневую лужу. Рома, прижав ладони к пылающим щекам и широко распахнув глаза, наблюдал за происходящим с видом готовящегося к казни преступника.

– Чего застыл? – толкнул его Нотан. – Быстро собери осколки и вытри тут все.

Рома упал на колени и принялся голыми руками собирать осколки, невзирая на порезы. Вскоре на ковре помимо молока и чая появились следы его крови.

– Чего вы над ним глумитесь? – возмутилась я. – Позвольте ему воспользоваться совком и веником.

– Никто ему этого не запрещает, – ответил Омар. – Он просто не додумался их взять. Он, видите ли, немного туповат. И я, поверьте, искренне скорблю по этому поводу.

Рома залился краской. Складывая осколки в футболку с упорством фанатика, он послал мне неприязненный взгляд. Мое желание помочь он воспринял как личное оскорбление, на что я обиделась. Не буду впредь за него заступаться, пусть терпит издевательства, если ему так нравится.

Я демонстративно отвернулась от Ромы и тут же встретила устремленный на меня взор Омара. Он шагнул ко мне, и я вжалась в спинку дивана.

– Не приближайся к ней, – между мной и Омаром встал Марк.

Громила дернулся убрать помеху, но Омар остановил его взмахом руки. До чего это движение походило на молчаливые приказы королевы Тьмы! Я задумалась: уж не родственники ли они? Или у всех командиров один язык жестов?

– Я давно мечтал пообщаться с тобой, – сказал Омар. – Поверь, нам есть, что обсудить. И лучше всего, если наша беседа будет носить конфиденциальный характер. Но не тревожься, твой защитник будет в полном порядке.

Он кивнул громилам. Они схватили Марка и увели его. Марк брыкался, но куда ему было тягаться с тремя. Все-таки в прошлый раз на его стороне была я и заметенная снегом улица.

– Нотан, – сказал Омар, – позаботься, чтобы с нашим гостем обращались подобающим образом.

Омар выдворил всех из комнаты, и мы остались одни, как он и планировал. Конечно, был еще Рома, но его Омар не брал в расчет, принимая за часть интерьера.

– Ты позволишь? – Омар сдернул кардиган с моего левого плеча и, ничего там не обнаружив, повторил то же с правым. – Ага, вот и оно. Прости, я должен был убедиться, что ты именно та, за кого мы тебя принимаем, – вид родимого пятна удовлетворил Омара.

– Откуда вы знали, где родимое пятно? – я натянула кардиган на плечи.

– Я не знал. Просто предположил.

Я порадовалось, что пятно расположено на плече, а не где-нибудь еще.

– Именно такой я тебя представлял, – заявил Омар, одарив меня улыбкой. Он любовался мной, склонив голову к плечу, но было что-то отстраненное в его лице, словно он смотрел не на человека, а на вещь. – Волосы как рубин. И характер, похоже, под стать.

– Вам откуда знать? – Я скрестила руки на груди, отгораживаясь от назойливого собеседника. Не нравился мне его повышенный интерес. – Кто вы? И что вам от меня надо?

– Тебе обо мне рассказывали, – Омар присел рядом со мной на диван. – Могу представить, что тебе наплела госпожа Тьма. Для нее я – худший кошмар. Моим именем она пугает детей.

– Что вы сделали? – я отодвинулась на край дивана подальше от Омара.

– Я посмел выразить свое мнение, отличное от ее. На теневой стороне это не принято.

Рома ушел на кухню, выбросить осколки и взять тряпку, чтобы протереть ковер, а у меня от страха вспотели ладони. В его присутствии было легче выносить Омара.

– Вы так и не сказали, кто вы, – напомнила я.

– Я – тот, кто отказался подчиняться.

– Вы отступник, – подсказала я очевидный ответ.

Он кивнул.

Вернулся Рома. Встав на колени, он мыл ковер, но работа продвигалась медленно. Затерев пятна в одном месте, он пачкал ворс своей кровью в другом. Я наблюдала за процессом с нарастающим раздражением. Как можно быть настолько криворуким? Меня так и подмывало встать и показать ему, как чистят ковер.

Разглядывая заостренные черты Роминого лица, я сделала открытие: они с Омаром похожи. Но не как близнецы, а, скорее, как дальние родственники. Длинный прямой нос, глубоко посаженные глаза и тонкие губы – все совпадало, разница прослеживалась в выражении лиц. Рома смотрел исподлобья, испуганно щурясь. Омар обладал волевым взглядом и скривленными в усмешке губами. Они были точь-в-точь как Земля и Титан – спутник Сатурна. Последний во многом копировал Землю, но все же в развитии стоял на несколько ступеней ниже нее.

– Он – человек, – пораженная догадкой, я ткнула сначала пальцем в Рому, затем в Омара, – а вы его копия! У вас даже имена из одних букв. Так же, как Марк и Мрак.

– Смышленая, – улыбнулся Омар. – Это хорошо. Если хочешь, мы поговорим об этом, но только один раз. Не люблю, когда мне напоминают, что своим существованием я обязан «этому».

Последнее, сказанное с пренебрежением слово, относилось к Роме, но тот упорно делал вид, что не слушает наш разговор.

– Зачем вы его оскорбляете? – спросила я.

– Он – мой крест, – Омар расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, словно ему было трудно дышать. – По-твоему, он похож на сильную личность? За ним пойдут люди? Он сотворит что-нибудь значимое?

– Не все рождены для великих свершений, – увильнула я от ответа.

– Не все, но я – да! Я рожден, жить в вашем чудесном мире. Здесь столько красок, – он обвел рукой комнату, – столько технологий. Ваша цивилизация достигла небывалых высот, в то время как наша завязла в болоте традиций и консерватизма. Мы не развиваемся. В жизни существует всего два пути: либо ты эволюционируешь, либо деградируешь.

– В чем проблема? Эволюционируйте.

– Я бы с радостью, но он, – кивок в сторону Ромы, – сдерживает меня.

– Ну, да, – вспомнила я разговор с Нотаном в «Газели», – вы мечтаете быть пианистом, но у человека, копией которого вы являетесь, кривые неподвижные пальцы и потому вы никогда не сможете играть. Я угадала?

– Не совсем. У меня нет слуха, но в целом ты верно рассуждаешь. Подобных мне сотни. Мы лишены права выбора. Человеческая природа ограничивает нас. Все наши попытки достичь желаемого обречены на провал до тех пор, пока наши жизни зависят от людей.

– Это печально, – согласилась я. – Но что вы можете поделать?

– Освободиться, – заявил Омар. – Сорвать с себя оковы чужих жизней и начать проживать свои. Разве это много? Разве мы отбираем что-то у других? Нет, мы всего-навсего просим отдать нам наше.

– Звучит, как предвыборная речь, – пробормотала я, отказываясь признавать, что на меня она подействовала. Будь я на месте Омара и его друзей, тоже выступала бы за свободу. Что может быть хуже чужой навязанной воли? А если эта воля управляет всей вашей жизнью? Я порадовалась, что не родилась на теневой стороне. Лучше быть камнем, чем безвольной куклой.

– Королеве выгодно устоявшееся положение вещей, – Омар поднялся и расхаживал по комнате, размахивая руками. – А, может, она боится перемен? Опасается, что сама по себе ни на что не годна? Как бы там ни было, она против освобождения. Это пошатнет ее власть. Народ получит свободу выбора, каждый будет решать за себя, кем ему быть.

– Что в этом плохого?

– Для народа ничего, для королевской семьи – это катастрофа.

– А вы, значит, за народ? За слабых и угнетенных? – я послала выразительный взгляд в сторону Ромы, намекая, что Омар недалеко ушел от ненавистной ему королевы.

– Он сам выбрал свой путь, – скривился Омар. – Он мог убить меня и освободиться, у него были для этого подходящие моменты, но он предпочитает ничего не делать.

– Не все способны на убийство, – сказала я. – Или добрым людям не будет места в вашем новом мире?

– Доброта – слабость, – отмахнулся Омар. – Миром правят сильные.

После этого заявления вся моя симпатия к отступникам растворилась без следа. Свобода воли – отличная штука, но Омар маскирует под нее создание новой суперрасы.

– Вы – главарь отступников, – прозрела я.

– Я предпочитаю называть себя предводителем, – Омар одернул пиджак.

– Да мне без разницы, – разозлилась я. – От меня вам что нужно?

– Ты – «Сердце ночи». Легенда гласит, что рубин укрепил связь между мирами, он же в силах ее разрушить.

– А если легенда ошибается?

– Существует лишь один способ это проверить, – пожал он плечами.

– Вы меня убьете? – сглотнула я.

– Если потребуется, – кивнул он.

Глава 25. Отступники

Меня отвели к Марку. Я упоминала об отсутствии наручников? Забудьте. Нас за лодыжки приковали к ножке кровати, в свою очередь привинченной к полу. Цепи были длинными, мы могли передвигаться по комнате, но не выходить за ее пределы.

Занавески на окне отсутствовали. С потолка свисала одинокая лампочка без абажура. Обстановка в комнате для арестантов не вязалась с остальной квартирой. Рано я обрадовалась комфорту.

Кроме железной кровати, похожей на солдатскую, был еще письменный стол и пара табуретов. Марк уступил кровать мне, а сам спал на полу.

Серой чередой потянулись дни. Большую часть суток мы проводили взаперти. Иногда нас навещал Омар. Игнорируя Марка, он общался со мной. Пару раз он срезал у меня по локону волос и заикнулся об опытах. По его словам лучшие тенеловы отступников трудились над разделением миров, но пока безрезультатно.

– Ничего у вас не выйдет, – заявил Марк после того, как Омар опять разжился моими волосами (продолжи он в том же духе, и мне понадобится парик). – Никакой магии не хватит на разделение миров.

– У нас всегда есть запасной план, – удостоил его ответом Омар.

– Уничтожите рубин? – нахмурился Марк.

– Отчаянные времена, требуют отчаянных мер, – перед уходом Омар подмигнул мне.

И что это было: попытка подбодрить меня или намек на мое шаткое положение?

– Зачем ты его провоцируешь? – прошипела я, едва дверь закрылась. – Хочешь, чтобы он в самом деле меня прикончил?

– Как ты могла это подумать? – возмутился Марк. – Пускай только попробует!

– Надо выбираться отсюда, – зашептала я, – пока не поздно. В одном ты прав: его опыты ничего не дают.

Марк придвинулся ко мне:

– Я уже несколько дней разрабатываю план побега. Пересмотрел все возможные варианты.

– И как? – я склонила голову, и мы соприкоснулись лбами.

– Пока ничего стоящего. С охраной голыми руками не справиться, а кинжал у меня отобрали. Вот если бы нам кто-нибудь помог.

В этот момент вошел Рома, и мы с Марком отшатнулись друг от друга.

За несколько дней в плену я разобралась с ролью Ромы в банде отступников. Омар держал его поблизости и ставил его безопасность чуть ли не превыше собственной, а все потому, что смерть Ромы грозила гибелью и ему. Без человека копия не может существовать. Конечно, все изменится, если Омар разделит два мира. Тогда Роме придется туго.

Рому не выпускали из квартиры. Продукты закупали громилы, они же выносили мусор. Прочие дела по дому: готовка, уборка, стирка, глажка – все было на Роме. Он безропотно выполнял приказы, вызывая тем самым презрение своих тюремщиков.

Ни разу Рома не возмутился, но я была убеждена: внутри него зреет протест. Терпение – штука не безграничная. Ни одно живое существо не способно вечно сносить издевки.

Пока Рома ставил поднос на стол, я толкнула Марка в бок и указала на мужчину подбородком. Вот тот, кто нам поможет. Рома даже в более плачевном положении, чем мы. Нам бы скооперироваться и бежать отсюда вместе.

Марк не успел возразить или согласиться со мной, как я подавала Роме знак:

– Псс.

Он не отреагировал на попытку вступить в диалог, и я решила действовать напрямик:

– Роман, пообедаете с нами?

Он вздрогнул, словно я не к столу его пригласила, а ударила плетью, но, поглядывая на дверь, не торопился уходить. Я сочла это за хороший знак.

– Я давно хотела сказать вам, что вы невероятно вкусно готовите, – я пересела с кровати на табурет, пододвинула к себе тарелку и проглотила ложку борща, не поморщившись. По правде говоря, готовил Рома отвратительно. Я ужасно скучала по пицце Вадима. Все бы ему простила за один-единственный кусочек.

– Действительно вкусно, – Марк последовал моему примеру и заставил себя съесть немного борща. – Что может быть аппетитнее домашней еды?

– Я еще учусь, – похвала подействовала, и Рома заговорил. – Кулинария – нелегкое дело. Столько нюансов надо учесть, чтобы, например, пожарить обычную картошку. Вы знали, что если картошку посолить не в начале, а в конце, то она не развалится? А чтобы картошка покрылась хрустящей корочкой, нельзя накрывать сковороду крышкой.

– Да что вы, – я изобразила интерес. – А кто готовил вам раньше? До того, как вы встретили Омара.

– Я жил с мамой, – вздохнул Рома, присаживаясь на кровать. – Она божественно готовила. Мне до нее далеко.

– Вы жили здесь? – спросил Марк, не притрагиваясь к борщу.

– Нет, что вы. Это квартира Омара. Нам такие хоромы не по карману. Мы жили на мамину пенсию, а на нее не разгуляться.

– Вы не работали? – удивилась я. С виду Рома был вполне дееспособен.

– У меня астма, – заявил он и в доказательство, вытащив из кармана ингалятор, сделал пару вдохов.

– Вы, наверное, скучаете по маме? – зашла я с другого конца. – Я о своих родителях думаю каждый день. Мне их очень не хватает.

– Разумеется, скучаю, – кивнул он.

– Хотите с ней увидеться?

– Это невозможно. Меня не выпускают из квартиры.

– И вас не волнуют переживания вашей старенькой мамы? Она, наверное, думает, что вы погибли. Представьте, как ей тяжело.

– Но что я могу поделать! – всплеснул руками Рома.

– Сбежать отсюда, – заявил Марк, громыхнув ложкой по столу.

– Вы в своем уме? – Рома вскочил и попятился к двери, но Марк его опередил, загородив выход.

– Подумай, – пока Марк не давал Роме выйти, я его уговаривала, – что тебя ждет. Ты жив и здоров до тех пор, пока это выгодно Омару. Помоги нам сбежать, и мы надежно тебя спрячем. Омар никогда тебя не найдет.

– За дурака меня держите? – прошипел Рома. – Мне о вас все рассказали. Вот этот, – Рома ткнул пальцем в Марка, – только и ждет, как бы меня на тот свет отправить. А в чем я провинился? Да ни в чем. Вам до меня вообще нет дела. Вы хотите уничтожить Омара, а его жизнь, как известно, зависит от моей.

– Даю слово, – сказал Марк, – что пальцем тебя не трону.

– Ты, может, и не тронешь, но твои дружки не упустят случая раз и навсегда остановить восстание. Видите, у нас с Омаром нет секретов друг от друга, – Рома победно улыбнулся. – Мы друзья.

– Серьезно? – не поверила я. – Впервые вижу, чтобы один друг постоянно унижал другого. Или у вас это в порядке вещей?

– Омар обязан поддерживать имидж сурового предводителя. На самом деле он не такой.

Я не уточняла, каков Омар, по мнению Ромы, и так было ясно – от него помощи не дождаться.

– Выпусти его, – попросила я Марка, и он нехотя отодвинулся от двери.

Когда Рома ушел, Марк обрушился на меня:

– Зачем мы его отпустили? Он был нашей последней надеждой. Что нам теперь делать?

– Убеждай мы его хоть миллион лет, это ничего не даст. Он слишком напуган и не отважится на побег. К тому же он предан Омару.

– Преданность здесь ни при чем, – сказал Марк. – Все дело в трусости.

Громыхнул засов, и дверь снова открылась. На этот раз нас посетил Омар собственной персоной. Вид у него был хмурый – наверняка Рома донес о нашем разговоре. Он не просто трус, он еще и стукач. Ух, попадись мне сейчас Рома, я бы научила его держать язык за зубами.

Омар отстегнул удерживающую меня цепь и велел идти за ним. Я оглянулась на Марка в поисках защиты. Он рванулся мне на выручку, но громила ударил его в живот, и Марк согнулся пополам.

– Я бы предпочел пройтись по улице. Свежий воздух нам обоим пойдет на пользу, – сказал Омар, выводя меня в коридор, – но стены этой квартиры, как крепость. За их пределами, увы, небезопасно.

– Куда же мы идем? – спросила я.

– Хочу показать тебе свою берлогу. Небольшая экскурсия разнообразит будни.

– Рома вам все рассказал, – я понурила голову.

– Он не годится для той роли, которую ты ему навязывала. Я же говорил: это ничтожное существо.

– Если бы он вас слышал.

– Что бы это изменило? – усмехнулся Омар. – Людей подобных Роме легко контролировать. Их поступками руководит страх. Заставь их бояться тебя, и они сделают все, что пожелаешь. Пойдут туда, куда их пошлешь, и еще поблагодарят за оказанное доверие.

– Со мной этот номер не пройдет, – предупредила я.

– Разве ты не боишься меня? – спросил Омар.

– Еще как боюсь, до дрожи. Но я все равно не буду выполнять ваши указания.

Он рассмеялся и, открыв дверь, пропустил меня вперед. Мы оказались в кабинете, оборудованном, словно центр управления полетами. Куда ни глянь, всюду техника. Разноцветные лампочки мигали и переливались. Компьютер на письменном столе поражал размерами монитора – у меня дома телевизор в гостиной и то меньше.

За приоткрытой дверью в соседнее помещение скрывалась гардеробная. Вещи висели строго по цветам. Синее рядом с синим, оранжевое – с оранжевым, и так далее. Хозяин гардеробной, а им, без сомнений, был Омар, жуткий педант и зануда.

– Страх за собственную жизнь, – рассуждал Омар, усаживаясь в офисное кресло во главе стола, – не что иное, как инстинкт самосохранения. Но разумные существа научились его обходить. Человек, например, в силах пожертвовать собой ради других. Взять хотя бы тебя. Страх за свою жизнь у тебя не главный. Готов поспорить, есть несколько людей, ради которых ты готова если не на все, то на многое.

Сев в предложенное мне кресло, я опустила руки на колени, надеясь, что собеседник не заметил, как они дрожат. Не нравилось мне, куда повернул разговор.

– Как насчет Марка? Тебе дорога его жизнь?

– Конечно, – кивнула я, с трудом сглотнув из-за пересохшего горла.

– А твои друзья? Ксюша и Коля – так, кажется, их зовут. Насколько сильно ты к ним привязана?

– Не смейте им угрожать! – я ударила кулаком по деревянному подлокотнику кресла. Удар получился сильнее, чем я ожидала. От боли из глаз едва не брызнули слезы.

– Какие угрозы? Я всего-навсего хочу поближе тебя узнать, – Омар поглаживал двухлитровую банку.

Стеклянная банка с железной крышкой не вязалась с обстановкой комнаты. Внутри банки было нечто, похожее на грозовое облако. Оно перекатывалось и пузырилось, как если бы искало выход. Вспоминая, где уже видела эту банку, я пропустила часть речи Омара.

– Ты меня слушаешь? – спросил он.

– Что? – я оторвалась от банки.

– Пожалуй, я был недостаточно жёсток с тобой, и ты возомнила, что тебе все дозволено, – процедил сквозь зубы Омар. – Может быть, ты даже решила, что я мягкосердечен, но, заверяю тебя, это не так. Есть всего одна причина, по которой я до сих пор не уничтожил тебя, разрушив тем самым связь миров, – у меня есть планы. Я рассчитываю с твоей помощью подчинить оба мира. Откровенно говоря, разрушить связь ничего не стоит. Как только твое сердечко перестанет биться, связь рухнет. Копии освободятся от гнета людей. Большинство моих товарищей считает, что в этом и заключается наша цель, но они чересчур ограничены, чтобы понять какую выгоду несет обладание «Сердцем ночи».

– Вы намерены свергнуть королеву и захватить трон, – угадала я.

– Представь, какая власть сосредоточится в моих руках, если я научусь разрушать отдельно взятую связь.

– Союзники в курсе ваших замыслов?

– Они узколобые существа, – покачал головой Омар. – Им не понять гениальности моего плана.

– Да уж куда им, – я солгу, если скажу, что не обрадовалась известию об отмене моей казни. Повезло мне оказаться в плену у чокнутого, мечтающего стать властелином мира. – Прежде вы говорили о свободе для всех, а теперь выясняется, что свободу получат избранные.

– Мало ли что я говорил. Спишем мои слова на попытку произвести хорошее впечатление. Но вернемся к твоим друзьям, – спохватился Омар. – Предлагаю сделку: ты помогаешь мне в осуществлении моего плана, а я не трогаю их. Пусть себе живут до глубокой старости. Но предашь меня, и сделке конец, как и твоим друзьям.

– Что мне надо будет делать?

– Как только я разберусь с тем, как локально рвать связь, ты вернешься со мной на теневую сторону, где мы займемся освобождением копий от людей. Небескорыстно, разумеется. Постепенно весть о нашем могуществе распространится до самых окраин королевства, и жители теневой стороны сами возведут меня на трон.

– Вы предлагаете мне часть трона?

– Ты останешься за моей спиной, станешь моей тенью, – он хихикнул при упоминании тени. – Но я обещаю: ты не будешь ни в чем нуждаться. Всего несколько капель твоей крови в день – и можешь делать все, что пожелаешь.

– Будете выкачивать из меня кровь, – произнесла я, – а потом осыпать подарками. Весьма гуманно. Почему вы вообще решили, что кровь поможет делу?

– В твоих интересах, чтобы это было так. Я еще не закончил с экспериментами. Пока они не совсем удачны. Возможно, кровь не подойдет. Не исключено, что ключ к разрыву связи кроется в чем-то другом. Например, в твоей плоти. Но, как я уже сказал, тебе повезет, если это будет кровь.

Я представила, как Омар по сантиметру отрезает от меня куски, и содрогнулась. Мои крики и мольбы о пощаде вряд ли его остановят. Что за невезуха? Королева планировала залезть мне в голову и поработать с памятью, главарь отступников спит и видит, как бы пустить меня на эксперименты, а я всего лишь хочу вернуть свою нормальную жизнь. Снова пойти в универ, общаться с друзьями, кататься на роликах, ходить на вечеринки и делать все то, что делают подростки. Я не из тех, кто, посмотрев фильм о супергероях, мечтал стать избранным.

– Прямо сейчас мы проведем опыт с твоей кровью, – Омар встал. В одной руке у него был нож для писем, в другой – бокал для вина.

Я вцепилась в подлокотники кресла.

– Не переживай, – сказал он, – мне нужна всего капля.

– Нож продезинфицирован? – спросила я.

– Уверена, что хочешь знать ответ?

Омар схватил меня за запястье, вывернул мне руку и уколол средний палец острием ножа. Я вскрикнула – это было ощутимей, чем при сдаче крови на анализ. Нацедив кровь в бокал, Омар отпустил мое запястье и кинул мне носовой платок, посоветовав зажать рану. Я с силой прижала платок к пальцу, но порез вышел глубоким, и кровь долго не останавливалась.

Омар выглянул в коридор и велел позвать Рому. Тот явился спустя пару минут – запыхавшийся и вспотевший.

Омар добавил в бокал с моей кровью воды из графина и взболтал полученную жидкость.

– Выпей, – он протянул бокал Роме.

Тот взял его и без лишних вопросов осушил одним глотком. Я диву давалась, как можно быть таким доверчивым. А если в бокале яд? Но потом вспомнила, что Роме за свою жизнь бояться нечего: до тех пор, пока он связан с Омаром, ему ничего не грозит.

– Как себя чувствуешь? – Омар сверлил Рому взглядом, но, похоже, сам не знал, чего ожидать.

Я и подавно не представляла, как выглядит отделение копии от человека, а потому с любопытством предвкушала развитие событий.

– Нормально, – Рома пожал плечами.

Прошло несколько минут, но ничего не изменилось. Рома стоял посреди кабинета – живой и здоровый, разве что малость бледный от нехватки свежего воздуха.

– Держи нож, – Омар передал Роме нож, – порежь себе ладонь.

И снова Рома проявил чудеса покорности: несмотря на ужас в глазах, он разрезал себе ладонь. Несколько слезинок скатились из уголков его глаз, но в целом он перенес испытание достойно, ни разу не вскрикнув. Сжав руку в кулак, он мужественно терпел боль, пока его кровь капала на ковер.

Рома порезал левую ладонь, и белесая полоса, напоминающая старый шрам, проявилась на правой ладони Омара, как и полагается отражению.

– Ого, – присвистнула я, – не знала, что порезы передаются от человека к копии.

– Они не передаются, – Омар потряс рукой, словно пытаясь сбросить с нее след от раны. – Это своего рода эхо, скоро пройдет.

– Что мне делать? – Рома все еще истекал кровью посреди кабинета.

– Ступай, перевяжи руку, – отпустил его Омар.

– Как все прошло? – поинтересовалась я, будучи неуверенной в успехе опыта.

– А ты не поняла? – оскалился Омар. – Ничего не получилось. Связь по-прежнему работает. Твоя кровь ее не разрывает.

– Может, ее надо с чем-то смешать. Сварить какое-нибудь зелье.

– Ты – единственный ингредиент необходимый для разрыва связи.

Омар плотоядно облизнулся, и меня прошиб холодный пот. С него станется скормить часть меня Роме.

– Полегче, – я выставила вперед руки. – Еще ничего неясно. Может, крови нужно время, чтобы подействовать. Или это в принципе невозможно. Мало ли, что там гласит какая-то древняя легенда. Вы встречали доказательства своей теории, так сказать, в натуре – хоть одну копию, отделенную от человека?

– О да, – усмехнулся Омар, – мне они попадались, не сомневайся.

– Где? – я чуть не вывалилась из кресла, до того меня удивил ответ.

– Например, в соседней с нами комнате сидит одна абсолютно самостоятельная копия.

Я покрутила головой, вспоминая расположение комнат. Не считая гардеробной, одна из стен кабинета граничила с помещением, где держали нас с Марком. Был еще коридор с громилами. Неужели один из них освободился от связи?

– Ну же, – поторопил меня Омар, – соображай быстрее, а не то я решу, что ты вовсе не так умна, как кажешься.

– Кто-то из ваших громил, – я кивнула на дверь, – разрушил связь?

– Я тебя умоляю, они похожи на свободные копии? Зато один наш общий знакомый со звучным именем и хорошей родословной не связан с человеком, хотя сам об этом вряд ли догадывается.

– Вы о Марке? – это имя должно было прозвучать.

– Бинго! – Омар щелкнул пальцами.

– Но как вы это поняли?

– Есть признаки, уж поверь мне. Взять хотя бы искаженное отражение. Поразительно, но оно никоим образом не сказывается на королеве и ее приближенных. А между тем, посмотри на меня. Я – живое воплощение искаженного отражения: моя сутулость следствие страха, который Рома испытывает всю свою никчемную жизнь.

– Вы утверждаете, что королева освободила себя и всех, кого захотела, от связи с людьми?

– И снова в точку.

– Но как она это сделала без рубина?

– Секрет в том, что она использовала рубин, – сказал Омар. – Даже изменив рубин до неузнаваемости, она продолжала им пользоваться, раз в год посылая к тебе своего лучшего тенелова. Мы пытались выследить его, но терпели одну неудачу за другой. И только недавно нам, наконец, удалось выйти на твой след.

– Но я не помню, чтобы ко мне раз в год кто-нибудь наведывался.

Омар насмешливо выгнул бровь:

– После всего случившегося ты удивляешься провалам в памяти? Королева – та еще лицемерная ведьма.

– Я давно об этом твержу, но мне никто не верит!

– Так как насчет сотрудничества? – спросил Омар. – Ты принимаешь мое предложение? Если королевский тенелов смог использовать тебя для разрыва связи, значит, получится и у нас. В крайнем случае, мы всегда можем воспользоваться его услугами.

При упоминании королевского тенелова я превратилась в львицу, почуявшую добычу. Я бы многое отдала за встречу с ним, нам есть о чем поболтать. Но я не выдала своего интереса, спросив о другом:

– Что в той банке?

Омар вздрогнул и уставился на банку с таким видом, точно впервые ее увидел.

– Ах, это, – он щелкнул ногтем по стеклу, и облако заметалось пуще прежнего. – Это твой фантом. Здесь он под надежной охраной.

Ответ Омара избавил меня от последних сомнений:

– Я согласна, – заявила я, выпрямившись в кресле.

– На что? – нахмурился сбитый с толку Омар.

– На сотрудничество. Я помогаю вам, вы не трогаете моих друзей. Считайте, сделка заключена.

Глава 26. Чья возьмет?

От двери кабинета до двери комнаты, в которой нас держали, было ровно пятнадцать шагов. В коридоре дежурил громила, широкий, как двухдверный холодильник, и свирепый, как дикий кабан. К счастью, ни кабаны, ни холодильники не отличаются умом.

Омар, обрадованный моей покладистостью, заявил, что подумает о моем переводе в лучшие условия, но сначала я должна заслужить его доверие. Я притворилась, будто заинтересовалась его предложением. Быть может, с меня снимут оковы? Пока они главное препятствие.

Громила затолкал меня в комнату к Марку, подвел к кровати и защелкнул оковы – до него новость о моем особом положении, видимо, не дошла. Но отчасти я была рада присутствию громилы – он уйдет, и я останусь с Марком наедине, а после всего, что наговорил мне Омар, я не знала, как себя с ним вести. Быть честной, но причинить боль, рассказав о поступке его матери, или промолчать, огородив от страданий, – непростой выбор.

Громила вышел, а я опустилась на табурет подальше от Марка, укрывшись за столом как за щитом, и пригляделась к принцу. Тщетно я искала намеки на разрушенную связь. Это было все равно, что искать «то, не знаю что».

Вся разница между Марком и другими знакомыми мне жителями теневой стороны заключалась в отсутствии искаженного отражения. Достаточно ли этого, чтобы обвинить принца в сговоре с королевой? Вдруг он в курсе махинаций матери? В этом случае он из жертвы превращается в сообщника.

– Как ты? – спросил Марк, видя, что я не спешу завязать разговор. – Он тебя мучил? Пытал?

– Если только рассуждениями о природе страха и мечтами о захвате власти, – ответила я. – Он конченый псих. Хочет сделать из меня подопытного кролика, а после с моей помощью торговать свободой для копий.

– Я говорил, что отступников необходимо уничтожить, – гнев Марка выглядел убедительным. Или он отличный актер?

– Нотан показался мне разумным. Он действительно болеет за светлое будущее. По-моему, он не в курсе планов Омара, – поддерживать разговор было легче, чем я ожидала.

– Предлагаешь использовать эту информацию? – спросил Марк. – Расскажем все Нотану в надежде, что он пойдет против Омара?

– Он, может, и пойдет, когда узнает правду, но для меня ничего не изменится. Я останусь ключевым звеном разрыва связи. Понятия не имею, как Омар объясняет задержку моего уничтожения. Но пока он жив, жива и я.

– Тогда этот вариант не подходит, – согласился Марк. – Но почему мне кажется, будто ты что-то задумала?

– Я видела банку с фантомом. Омар держит ее у себя в кабинете. Вот за этой стеной, – я хлопнула по стене для пущего эффекта. Банка была так близко. Жаль, я не умею проходить сквозь стены.

– Она для нас недосягаема.

– Ты говорил, что сбежать не получится, нас хорошо стерегут, – за мыслями о побеге, я окончательно забыла о тревогах насчет Марка. – До входной двери нам не добраться, но что, если мы доберемся до двери кабинета? Это каких-то несчастных пятнадцать шагов.

– Каким образом мы это сделаем? И зачем?

– Ты отвлечешь громилу. С одним как-нибудь справишься.

– Но другие не заставят себя ждать. Пара минут, и они здесь.

– Мне этого хватит. Пока ты будешь занят громилой, я проберусь в кабинет и выпущу фантома. Секунда – и он на свободе. Подмога не заставит себя ждать.

– Не могу сказать, что план идеален, – Марк потер переносицу. – Как в него вписывается это? – он, тряся ногой, загремел цепью.

– Ключи у Ромы, – я постучала указательным пальцем по губам, раздумывая. – Мы их выкрадем. Он рассеянный, это будет несложно.

– Но он быстро обнаружит пропажу.

– Не переживай, мы закончим до того, как Рома все поймет.

Времени на обдумывание деталей не было. Омар в любой момент мог перепрятать банку. Поэтому, как только Рома принес обед, мы приступили к делу.

На обед были котлеты с макаронами, и Марк втянул Рому в разговор о рецептах котлет. Они с видом шеф-поваров обсуждали достоинства различных видов фарша. Рома доказывал, что для котлет идеально подходит смесь говяжьего и свиного, Марк отстаивал котлеты из куриного фарша. Увлекшись спором, Рома положил связку ключей на край стола, Марк отступил к окну, увлекая его за собой. Несколько шагов и ключи оказались у Ромы за спиной.

Я в споре не участвовала, делая вид, что увлечена едой. На самом деле я ждала подходящего момента, схватить ключи. Едва те очутились вне поля зрения Ромы, я протянула к ним руку. Связка была большой: ключи от цепей, от нашей комнаты и еще четыре неизвестно от чего. Итого шесть ключей, не считая брелока в форме щеночка. Одно неловкое движение, и ключи зазвенят не хуже сигнализации на автомобиле.

Я была предельно осторожна, словно минер обезвреживающий бомбу. Затаив дыхание, взяла ключи со стола, сжала их в кулаке, чтобы не бряцали, и уже почти спрятала в карман, когда раздалось тихое дзынь.

Звук был едва различим за голосом Марка, но Рома насторожился. На пятках он повернулся на сто восемьдесят градусов и уставился на меня. Я, замерев, ответила ему предельно честным взглядом, пряча руку со связкой под столом. Зазубрины ключей впивались в ладонь, но я лишь сильнее стискивала кулак.

Не заметив во мне ничего подозрительного, Рома переключился на стол. Пот, сбегающий по спине, неприятно щекотал кожу, но я терпела, боясь лишний раз шелохнуться. Рома дважды оглядел место, где лежали ключи. На второй раз до него дошло, что чего-то не хватает.

– Где ключи? Здесь была связка, – он ткнул пальцем в стол. – Куда она делась? Это ты ее взяла?

Рома шагнул ко мне. Я сидела на стуле, а Рома стоял, возвышаясь надо мной. Он показался мне огромным и по-настоящему жутким. Гнев исказил его лицо до неузнаваемости. Куда подевался недалекий прислужник?

Еще секунда, и Рома заголосит на всю квартиру. Прибежит громила, обыщет меня и отберет ключи. Второй подобной ошибки Рома не допустит, и наши надежды выбраться из плена рухнут навсегда. Мы с Марком поняли это одновременно, а потому действовали, как слаженный механизм.

Он, схватив тарелку, огрел Рому по голове. Падая, тот зацепил табурет и повалил его на пол. Громыхнуло прилично.

Пока Марк занимался членовредительством, я, отстегнув цепь, бросилась к выходу. За мгновение до того, как громила, привлеченный шумом, открыл дверь, я спряталась за ней. Увидев Рому без сознания, громила кинулся на Марка. Завязалась драка, но мне некогда было следить за ее исходом – я выскользнула в коридор.

Расстояние в пятнадцать шагов преодолела в пару прыжков. Физрук гордился бы мной – я и на сдаче нормативов по прыжкам не показывала таких результатов. Добравшись до кабинета, я попыталась войти, но дверь не поддалась. Покрутив ручку, я признала свое поражение: дверь была заперта. В отчаянье я пнула ее ногой.

Со стороны кухни донесся топот. Скоро здесь будет не протолкнуться, и Марк мне не поможет – он по-прежнему прикован к кровати.

Я закрутилась на месте в поисках оружия, ключи снова звякнули. Вот оно! На связке наверняка есть ключ от кабинета. Рома единственный, кто поддерживает чистоту в квартире. В том числе он убирается в кабинете.

Дрожащими руками я вставила первый ключ в замочную скважину – ничего. За ним последовал второй. И вновь неудача. Громилы появились в коридоре, когда я готовилась опробовать третий ключ. Если и этот не подойдет, еще одного шанса у меня не будет.

Мысленно скрестив пальцы на удачу, я провернула ключ в замке и – о, чудо! – дверь открылась. Я ввалилась в кабинет и захлопнула за собой дверь, не забыв запереть ее изнутри. Я и шага не ступила, как на дверь с другой стороны посыпался град ударов. Громилы таранили вход, и, учитывая их недюжинную силу, скоро они будут в кабинете.

Я кинулась к столу, но банки там не было. Как и опасалась, Омар куда-то ее переставил. Я заметалась по кабинету.

Послышался треск ломаемого дерева. Громилы управлялись быстрее, чем я рассчитывала.

Увидев банку с фантомом на книжной полке, я от радости захлопала в ладоши, словно маленькая. Схватив банку, я попыталась отвинтить крышку, но она намертво приросла к горлышку. Тогда я со всей дури шарахнула банку об пол. Увы, та осталась цела и невредима. Требовалось что-то посерьезнее, чтобы ее разбить.

Мое внимание привлекла статуэтка на письменном столе. Кажется, бронзовая, а значит – тяжелая. Статуэтка изображала Омара в полный рост. Признаться, я испытала злорадное удовольствие, колотя ею по банке.

После четвертого удара банка треснула, а на пятый раскололась. Фантом взвился к потолку, наслаждаясь свободой.

– Быстро, – сказала я, – улетай отсюда. Приведи кого-нибудь на помощь.

Фантома ни к чему было просить дважды. Он рванул к окну и просочился наружу в щель между стеклом и рамой.

Хрустнув, сломалась дверь и в кабинет влетели громилы во главе с Омаром, но мне было уже все равно.

– Что ты натворила? – Омар вырвал у меня из рук статуэтку и осмотрел разбросанные по столу осколки. – Ты выпустила фантома!

Отрицать очевидное не имело смысла, и я кивнула.

– Думаешь, ты самая умная? – Омар поставил статуэтку на место. – Фантом не успеет привести серых стражей. К тому моменту, как он до них доберется, мы будем далеко. Жаль, конечно, покидать эту квартиру, но что поделать.

– Я смотрю, в последнее время все помешаны на недвижимости, – не удержалась я от колкости, вспомнив с каким трепетом Вадим охраняет свое жилье.

– Помолчи, – Омар толкнул меня к громиле. – Ты обманула меня, прикинулась, будто готова сотрудничать, а сама затеяла побег. Ты потеряла мое доверие. Отныне не рассчитывай на снисходительность.

Громила уволок меня в комнату к Марку, а я так хотела остаться и наговорить Омару гадостей. Его спокойствие свело на нет мое ликование. Неужели он прав и мой план обречен на провал? Что ж, успокаивала я себя, фантом хотя бы сообщит королеве, что мы в плену у главаря отступников. Нас будут искать и, если повезет, найдут, но уже не на этой квартире.

Я споткнулась и едва не упала, увидев Марка. Ох, и досталось ему! Под правым глазом наливался синяк, левое запястье было вывихнуто, и он поддерживал его правой рукой, другие следы побоев скрывала одежда.

– Выглядишь так, словно побывал в центрифуге, – я присела рядом с ним на полу.

– Чувствую себя так же, – он попытался улыбнуться, но лишь скривился от боли. – У тебя получилось?

Я достала из кармана чистый носовой платок и промокнула серебристую кровь с уголка его губ:

– Я освободила фантома, и он сбежал, но Омар говорит, что это ничего нам не даст. До того, как фантом приведет стражей, мы будем далеко отсюда.

– А что если фантом не пойдет за стражами? – подмигнул мне Марк.

Избитый и поверженный он сохранял веру в успех. Я по хорошему завидовала его оптимизму. Мне его сейчас ужасно не хватало.

– Не грусти, – Марк погладил меня по щеке. – Это была отличная попытка. И потом, кто знает, может, у нас получится сбежать при переезде?

Кожу в местах, где Марк до нее дотрагивался, приятно покалывало, словно я отлежала щеку и теперь к ней, наконец, прилила кровь, и я вдруг осознала, что мне безразлично, знает Марк о делах королевы или нет. Это не изменит моего отношения к нему.

Я наклонилась и поцеловала Марка. В области груди возникло приятное тянущее ощущение, какое бывает, когда чего-то очень ждешь, и оно вот-вот должно случиться.

Раньше, задумываясь о том, каким будет наш первый поцелуй, я представляла идеальный момент. В моих фантазиях Марк устраивал романистическое свидание, какие показывают в фильмах о любви. То он приглашал меня на колесо обозрения и целовал, когда мы взмывали в небо, пока ветер трепал мои волосы. То мы катались на катере и целовались под плеск волн. Но, оказывается, совсем неважно, где вы находитесь и что делаете. Даже если вы в плену у одержимого жаждой власти, парень избит, а ты сама сломлена неудачами, на качестве поцелуя это никак не сказывается.

Увы, нас грубо прервали – явился Рома, перевести меня в другую комнату по приказу Омара.

– Держать вас вместе опасно, – пояснил Рома, потирая затылок, куда пришелся удар тарелкой.

Покидать Марка сейчас было особенно обидно, но решала здесь не я. Рома проводил меня в необжитую спальню. Обставлена она была со вкусом и вниманием к мелочам. Обои, занавески и декоративные подушки – все подобрано по цвету. Ковер сочетался с покрывалом на кровати. Фарфоровые безделушки на полках были не из дешевых. Но приятные глазу мелочи не делали комнату уютной. От нее веяло прохладой. Никто никогда не спал на кровати со спинкой цвета слоновой кости. Никто не сидел в кресле с резными подлокотниками, не ел фрукты из хрустальной вазы.

– Для кого предназначалась эта комната? – спросила я.

– Для будущей супруги Омара, – сказал Рома.

– Где она сейчас?

– Она погибла, – я вздрогнула, так как ответил мне не Рома, а Омар.

Он прошелся по комнате, прикасаясь к вещам, будто гладя их.

– Что случилось? – не сдержала я любопытства.

– Случился вот он, – на последнем слове Омар указал на Рому. – Робкий недотепа. Ему на роду написано одиночество. А я всего-навсего копия, которой уготовано повторить его путь. Я не могу иметь семью, потому что у него ее нет и никогда не будет.

– Поэтому умерла ваша невеста? – не поверила я.

– Так мироздание уравновесило наши с ним жизни и в который раз подвело их под одну черту. К сожалению, мы с Ромой тогда еще не были знакомы, иначе я бы повлиял на мироздание.

– Женили бы его на ком-нибудь, – сообразила я.

Обычно бледный Рома покраснел. Уши и те стали пунцовыми.

Омар ушел, приказав громилам не спускать с меня глаз. Один из них находился в комнате со мной, а второй караулил в коридоре.

От нечего делать я прислушивалась к звукам поспешных сборов: шуршали пакеты, гремели бросаемые в коробки вещи, хлопала входная дверь. Но чем ближе солнце клонилось к закату, тем тише делалось в квартире, и тем сильнее я нервничала. Время уходило, а фантом все не возвращался.

Когда на улице стемнело, а за стеной смолкли звуки, я принялась мерить комнату шагами. Громила поглядывал на меня неодобрительно, но мне было плевать. Не знаю, о какой возможности говорил Марк. К кому еще кроме стражей мог обратиться фантом? Но я всем сердцем надеялась, что такие люди существуют.

Спустя полчаса за мной пришел Нотан. Я не видела его с тех пор, как он привез нас.

– Нам пора, – Нотан поманил меня к себе.

– Куда мы едем? – спросила я, следуя за ним по коридору. – И где Марк?

На второй вопрос я получила ответ незамедлительно: в гостиной нас ждал Марк в сопровождении громилы. Заметив меня, он улыбнулся краешком губ. Вид его улыбки подбодрил меня лучше сотни успокаивающих слов.

– Перебираемся в другое место. Подробности тебе знать ни к чему, – ответил Нотан. – Там не так уютно, как здесь, но на первое время сгодится.

Омара нигде не было, и я поинтересовалась, куда он делся.

– Проверяет надежность нового адреса.

Я прикинула расстановку сил. Нас двое: девчонка и раненый принц. Их пятеро: Нотан, Рома и трое громил, имена которых я так и не узнала. По всему выходило: мы проиграли еще до начала боя.

Рома с коробкой наперевес вышел в подъезд и вызвал лифт, мы наблюдали за ним с порога. Над раздвижными дверями лифта, сменяя друг друга, мигали цифры. Первый этаж, пятый, десятый, тринадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый. Чутье меня не подвело. Мы были на пятнадцатом этаже.

Лифт остановился, и двери разъехались в стороны. В следующую секунду из лифта, словно черт из табакерки, метнулось нечто черное и накинулось на Рому. Тот завизжал как девчонка. Бросив коробку, он кинулся обратно в квартиру, но Нотан захлопнул дверь перед его носом и крикнул:

– Баррикадируйтесь!

Громилы оттеснили нас вглубь гостиной, а сами придвинули к двери комод и сверху набросали все, что под руку подвернулось от вешалки для одежды до подставки под обувь.

Из подъезда еще некоторое время доносился визг Ромы и звуки драки, но вскоре они стихли, и я услышала, как бешено колотится мое сердце. Его стук набатом отдавался в ушах.

Кем бы ни был неведомый нападающий, он затаился, накапливая силы для атаки.

– Что это было? – спросила я у Марка.

Он пожал плечами, но при этом не выглядел напуганным. Напротив, его глаза блестели ликованием.

Что-то врезалось в дверь. Она прогнулась, но затем встала на место. Второй раз за день на моих глазах выламывали дверь. Но если первая попытка была удачной, то вторая обещала провалиться. Не так-то просто выбить железную дверь, да еще укрепленную громилами.

Чувствуя себя принцессой в блокадном замке, я одновременно боялась, что дверь падет, и хотела этого. Что бы ни притаилось по ту сторону, вряд ли оно будет хуже, чем Омар и его план по захвату мира.

– Мы обязаны им помочь, – шепнул мне на ухо Марк.

– Кому? – на всякий случай уточнила я.

– Тем, кто за дверью, – поразился он моей недогадливости. – Ты не узнала фантома?

Я открыла рот от удивления. Это был мой фантом? Он больше походил на взбесившуюся черную дыру, чем на приличную тень. Но если Рому он легко запугал до полусмерти, то с громилами ему не справиться. У них нервы покрепче, а на физическое воздействие фантом не способен. Понимая это, едва ли он пришел один.

– Кто с ним? – потребовала я ответа.

– Понятия не имею. Разве это важно? У нас появился шанс сбежать. Глупо им не воспользоваться.

Я могла поспорить: смысл выбираться из одной ловушки, чтобы угодить в другую? Но Марк был настроен решительно. Он кинулся в драку, и мне ничего не оставалось, как поддержать его.

Нотан не был бойцом. Марк оглушил его ударом по голове, и тот повалился, как срубленное дерево. С громилами дела обстояли сложнее. Они накинулись на Марка, не посчитав меня достойным соперником. Но я и не настаивала. Пока они были заняты Марком, я разбирала баррикады.

Марк отбивался, вооружившись шваброй. Внимание громил было приковано к нему, и я быстро избавилась от верхнего слоя заслона из стульев и прочих мелочей. Остался комод. Я честно попыталась сдвинуть его, но не тут-то было. После всех моих усилий комод даже на сантиметр не отъехал от двери. Из чего сделана эта махина? Из бетонного раствора?

Чтобы облегчить комод, я вытащила из него ящики вместе с содержимым и повторила попытку. Скрипя и царапая ножками пол, комод немного отъехал от двери, но этого было недостаточно, а я, между тем, истратила последние силы.

Один из громил заметил мои действия и бросился ко мне. Я метнула в него стул. Удар пришелся в голову. Громила закружился на месте, запнулся о ковровую дорожку и повалился на комод. От их столкновения содрогнулся весь этаж. Громила потерял сознание, а комод, не выдержав натиска, поехал на меня. Я едва успела отскочить с его пути.

Прочертив в полу борозды, комод остановился. Он все еще стоял близко к двери, но ее можно было приоткрыть и выбраться через щель наружу. Вот она, возможность бежать! Но я медлила. На меня напала неожиданная робость. Внутри квартиры было знакомое зло, а что притаилось за ее стенами? Вдруг Марк ошибся и это вовсе не фантом? И даже если это все-таки он, еще неизвестно, кого с собой привел.

Пока я боролось с сомнениями, громила начал приходить в себя. Любой нормальный человек неделю бы провалялся в кровати, а этому все нипочем. Похоже, внутри его черепной коробки просто нечему ломаться.

Я подняла второй стул для самозащиты, но тут в дверь снова врезался таран. Так как ее больше ничто не подпирало, она распахнулась, толкнув комод, который тут же врезался углом мне в живот. От внезапной боли я уронила стул себе на ногу. В глазах потемнело, и я завалилась на бок.

Скрючившись на полу, я, точно сквозь пелену, наблюдала за происходящим. Сначала фантом, а за ним Ксюша с Колей ворвались в квартиру. Радость от встречи быстро сменилась страхом за них. Громилы молниеносно оправлялись от побоев, Нотан – и тот пришел в себя. Что могут поделать мои друзья с четырьмя взрослыми мужчинами, трое из которых – гора мускулов? Операция по нашему спасению казалась обреченной на провал.

Марк после проигранной накануне схватки все еще был слаб. Коля и Ксюша не годились на роль бойцов. Фантом был бесполезен. Он носился по гостиной и завывал, воздействуя на противника психологически, но на него никто не обращал внимания. Я, хоть и поднялась с трудом на ноги, едва могла на них устоять.

Мы сбились в кучу, а громилы и Нотан теснили нас к окну. Коля отбивался диванной подушкой, но ее удары были сравнимы с прикосновением крыла бабочки. Ксюша кидала во врага все, что под руку подвернется: чашки с кофейного столика, трубку от телефона, статуэтки и горшки с цветами. Один из них разбился о грудь громилы, но тот лишь отряхнул землю с рубашки и снова пошел на нас. Марк и я отбивались ногами, но толку от нас было не больше, чем от Ксюши с Колей.

Отступая, мы уперлись в подоконник. Ксюшины снаряды подходили к концу. Коля лишился подушки – ее отобрал Нотан. Мы были безоружны перед надвигающейся опасностью.

– Зачем вы пришли? – спросила я у сестры.

– Очевидно, сейчас неподходящее время для ссоры, – она подняла кулаки в нелепой копии боксерской стойки.

Я хотела с ней поспорить, но мне помешали – громилы под предводительством Нотана перешли в атаку. Один бросился на Марка. Второй пнул Колю в солнечное сплетение, отчего тот выбыл из строя, и переключился на меня. Третий схватил Ксюшу в охапку. Ее крик перешел в ультразвук – еще немного, и в окнах лопнут стекла.

Я не на шутку испугалась за сестру. Ей там руки ломают, что она так орет? А если ее убивают? Последняя мысль прострелила меня, подобно боли в пояснице. Я дернулась к Ксюхе, но дорогу мне преграждал громила. Отодвинуть его или обогнуть было нереально. А Ксюша, между тем, охрипла от воплей и перешла на жалобный стон. И этот скулеж пугал в сотни раз сильнее, чем ор.

Не соображая, что делаю, я кинулась на громилу, вложив в удар все доступные мне силы.

– Убирайся! – завопила я. Мой крик смахивал на рев и шел из глубин души, о существовании которых я до сего дня не подозревала.

Я врезалась в громилу, словно ледокол в Северный ледовитый океан. Удар был таким мощным, что, казалось, мир дал трещину, когда мы встретились. Громила пошатнулся, что само по себе было поразительно, ведь всего несколько минут назад он лбом превратил стул в щепки и даже не поморщился.

Я молотила его кулаками по животу. Пресс у него был стальной, костяшки пальцев разрывались от боли, словно я била кирпичную стену.

– Убирайся! – повторила я.

Колени громилы подогнулись. Он уже не возвышался надо мной подобно скале, а был одного со мной роста. Я занесла руку и врезала ему промеж глаз.

Что-то произошло после столкновения моего кулака и лба громилы. Сознания он не потерял, но от него точно отделилась часть – из его тела вышла тень. Упав на пол, она корчилась в конвульсиях, а потом растворилась без следа.

Громила не делал попыток схватить меня и смотрел ничего не понимающим взором небесно-голубых глаз, а ведь секунду назад его глаза имели серый оттенок, характерный для захваченных людей.

Мне было некогда разбираться с ним. Громила выведен из строя – это все, что требовалось знать. Я бросилась к Ксюше, но опоздала. Полузадушенная, она не надеялась ни на чью помощь, а потому, как и я, обратилась к внутренним резервам.

К держащему ее громиле со всех концов гостиной потянулись тени. В отличие от фантома эти не были безобидны: схватив громилу за лодыжки и колени, они тянули его вниз, царапали и кусали. Обезумев от страха и боли, он выпустил Ксюшу. Я была тут как тут, подхватила сестру и отволокла ее подальше от теней.

Спрятавшись за диваном, я оценила поле боя. Коля лежал у окна. Румянец на его щеках говорил о том, что с ним все в порядке. А вот Марк неожиданно выбился в победители. Забрав у Нотана свой кинжал, он с его помощью изгнал захватчика из последнего громилы.

Мы могли праздновать победу. Нотан валялся посреди гостиной. Громила, которого атаковали тени, убежал куда-то вглубь квартиры, откуда слышались его вой и мольбы о пощаде. Двое других, сидя на полу и тряся головами, приходили в себя после того, как из них изгнали захватчиков. Тяжело очнуться в незнакомом месте, не зная, как ты сюда попал, да еще не помня, что делал последние недели.

Марк помог Коле подняться, а я взяла на буксир Ксюшу. Фантом занял свое место в виде моей тени, и мы двинулись к выходу. Оставаться в квартире было опасно. В любой момент мог вернуться Омар и привести с собой подкрепление. Второй раунд ни один из нас не выдержит.

В подъезде мы наткнулись на Рому. Он забился в угол и злобно поглядывал на нас.

– Ух, я тебя! – топнул ногой Коля.

Рома уполз на четвереньках в квартиру и закрыл за собой дверь. А мы, вызвав лифт, поехали вниз.

– Что это было? – первой заговорила Ксюша. Ее неугомонный ум и в состоянии близком к контузии не переставал работать.

– Ты сейчас о чем? – Марк прислонился к стене лифта, не в силах стоять ровно. – О том, как ты натравила тени или о том, как Светлана освободила захваченного?

– Обо всем сразу.

– Я что-то пропустил? – заморгал Коля. Без очков, разбившихся в драке, он выглядел беззащитным.

– Понятия не имею, как это у меня получилось, но я, кажется, выгнала копию из тела человека, – сказала я.

– А я приказала теням напасть, и они это сделали, – добавила Ксюша. – И мне страшно, потому что я не знаю, как это вышло, и кто я теперь.

Марк многозначительно посмотрел на меня, предупреждая: если ты ей не скажешь, это сделаю я. Что мне оставалось? Я призналась Ксюше, что скрыла от нее правду. Она – тенелов и ее сила только что пробудилась.

– Выходит, ты тоже тенелов? – сестра к моему облегчению пренебрегла тем фактом, что я ее обманула. Повезло мне, что у нее доброе сердце.

– Этого не может быть, – покачала я головой. – Вадим бы мне сообщил. Или я ошибаюсь?

Последний вопрос я адресовала Марку, но он выглядел не менее растерянным, чем я.

– Ты не можешь быть магом, – сказал Марк. – Такая сила дается людям и изредка копиям. Кто-либо другой на это не способен.

Под кем-либо другим он, конечно, подразумевал меня – недочеловека-камень.

– Ты – своего рода оживленный реквизит ныряльщика, – рассуждал он вслух. – Эти предметы, помимо того, что разрезают тень, возвращают копии на теневую сторону из захваченных тел. Возможно, тебе тоже присущ этот талант. Своим прикосновением ты отправляешь их домой.

– Круто! – я улыбнулась. – Понять бы еще, как я это делаю.

Лифт привез нас на парковку. Машины, подсвеченные лампами дневного света, стояли ровными рядами, как на параде. В основном это были дорогие иномарки. Старенький «Москвич» резко выделялся на фоне блестящего полиролем автопарка.

– Что он здесь делает? – не поверила я своим глазам.

С водительского места выглянул Вадим. Моим первым желанием было нажать на кнопку поднятия окна и задушить предателя. С каким наслаждением я бы наблюдала за его агонией! Но меня опередил Марк: он, открыв дверь, схватил Вадима за грудки, вытащил из машины и встряхнул.

– Явился сдать нас? – прорычал Марк. – Выполняешь грязную работу для Омара – караулишь выход?

– Отпусти его, – вступилась за тенелова Ксюша. – Он с нами.

– Что? – мы с Марком округлили глаза.

– А ты в курсе, что именно он сдал нас отступникам? – спросила я.

– Он покаялся, – кивнул Коля, – и мы его простили.

– Весьма великодушно с вашей стороны, – сказал Марк. – Но если ему у кого-то и надо просить прощение, то это у меня и Светланы.

– Если ты отпустишь меня, – прохрипел Вадим, – я так и поступлю.

Марк разжал пальцы и демонстративно вытер руки о рубашку, точно испачкался в грязи.

Прокашлявшись, Вадим сказал:

– Мне жаль, что все так обернулось, братишка. Но у меня были причины для предательства. И ты, Света, должна понимать их лучше других, – он многозначительно посмотрел на Ксюшу.

– Говори прямо, – отмахнулась я, – она все знает. Ей пришлось воспользоваться силой тенелова, чтобы спастись.

– Значит, часовой механизм запущен, – вздохнул Вадим.

– О чем вы? – как любой человек, Ксюша не выносила, когда ее обсуждали в ее же присутствии.

– Сейчас это неважно, – сказала я. – Надо убираться отсюда, пока Омар не заподозрил неладное и не нагрянул с подкреплением.

– Быстро в машину, – Вадим открыл заднюю дверь.

– Я с тобой в один автомобиль не сяду, – заупрямился Марк.

– Не время выбирать, – я подтолкнула его в спину.

Под общим давлением он сдался. В спешке меня впихнули на ненавистное переднее сиденье, и через пару минут мы добрались до выезда со стоянки, но радость была преждевременной.

Глава 27. Тенелов

Выезжая со стоянки, мы заметили на встречной полосе черный «Мерседес». Я не придала этому значения – мало ли, кто его хозяин – но когда автомобиль поравнялся с нами, невольно взглянула на водителя. Представьте мой ужас – за рулем «Мерседеса» сидел Омар. И он тоже меня узнал!

«Мерседес», забуксовав, развернулся на месте. Вадим ударил по газам, меня вжало в сиденье. И вот мы уже летели по дороге, преследуемые главарем отступников.

Редкие автомобили, завидев погоню, прижимались к обочине и провожали нас возмущенными гудками. Я вцепилась в приборную доску и молилась про себя, пока нас кидало из стороны в сторону на обледенелой дороге. Скорость «Мерседеса» во много раз превосходила скорость «Москвича», и, на мой взгляд, конец погони был предсказуем.

– Откуда он взялся? – Ксюша обернулась и посмотрела на «Мерседес» в заднее стекло.

– Должно быть, Нотан сообщил о нашем побеге, – сказал Коля.

– Да какая разница? – Вадим выкрутил руль, и «Москвич», жалобно простонав, свернул за угол. – Главное – оторваться.

Мы проехали на красный сигнал светофора, чудом избежав столкновения с мусоровозом. Будь у Вадима похуже с реакций, нас бы постигла унизительная смерть в куче отбросов. «Мерседес» вслед за нами преодолел светофор и обогнул мусоровоз. С тем, на что у «Москвича» уходили последние резервы, он справлялся играючи.

– Нам не уйти, – настал черед Марка быть пессимистом.

– Не дрейфь, у меня есть запасной план, – Вадим сорвал с зеркала заднего вида резинового олимпийского медвежонка и вложил его мне в руку. – Светка, бросай медведя под колеса «Мерса».

– Зачем? – я инстинктивно сжала игрушку, и она пискнула.

Все пассажиры «Москвича» не сводили с тенелова глаз в ожидании объяснений. Разумеется, мы хотели избавиться от погони, но швыряться в автомобиль игрушками – совсем уж отчаянный шаг, к тому же бесполезный. Какой вред автомобилю весом больше тонны причинит медвежонок с мою ладонь?

– Делай, как я говорю, сестренка. Ты удивишься, когда узнаешь, на что способен этот малыш, – усмехнулся Вадим.

Но я медлила, не веря в успех затеи. Мое замешательство вывело Вадима из себя:

– Просто брось чертового медведя!

Окрик подействовал на меня как пришпоривание на лошадь: я повернулась к дверце и принялась искать кнопку, отрывающую окно, но в допотопном «Москвиче» ее не было. Стекло опускалось крутящейся ручкой. Я приложила немало усилий, справляясь с ней.

Наконец, открыв окно, я высунулась из него, прицелилась и кинула мишку под колеса «Мерседеса». При встрече с асфальтом игрушка рванула подобно гранате, но вместо огненного столба из нее вырвалось черное облако и перекрыло дорогу. Завизжали тормоза «Мерседеса», угодившего в туман. Послышался удар и скрежет металла. Не знаю, что случилось с Омаром и его автомобилем, но из тумана он не выехал.

– Как считаете, он разбился? – спросила я.

– Едва ли, – отозвался Марк, – таких, как Омар, нелегко уничтожить.

– Но каков мишка! – Коля был в восторге от игрушки. – У тебя еще есть такие?

– Парочка найдется, – Вадим сбавил скорость, пока «Москвич» не развалился на части от перегрузки. – Я на всякий случай вселил тени в некоторые вещи. Если честно, не думал, что пригодится.

– Сколько у тебя подобных безделушек? – спросила я.

– Скажем так: в моем доме лучше за что попало руками не хвататься.

– И что, все они взрываются?

– Обижаешь, у меня с воображением порядок. Когда сутками сидишь один, на ум приходят всякие забавные штуки.

Я, не желая развивать тему фантазий Вадима, сосредоточилась на закрывании окна, из которого прилично дуло.

– Где это мы? – Ксюша изучала мелькающие за окном высотки. – Я не узнаю район.

– Ты вряд ли здесь была, – Вадим повернул на перекрестке, и относительно благополучная улица сменилась мрачными закоулками.

– Ты везешь нас к отступникам? – занервничал Марк.

– Не вижу в этом смысла, – сказала я. – Зачем было помогать нам бежать, чтобы потом вернуть обратно?

– Тенеловы крайне нелогичный народ, – заметил Марк.

– Расслабьтесь, – сказал Вадим. – Я вас не сдам. Но отвезти вас к себе я тоже не могу. Адрес известен Нотану, и это будет первое место, куда он нагрянет после того, как очухается. К вам домой, – кивок на Ксюшу с Колей, – нельзя. На дворе зима, высажу вас – и замерзните.

Намек был на наш с Марком гардероб. Хоть на нас и были теплые кофты, мы снова лишились пуховиков и шапок. Вот такая невезуха с верхней одеждой. И как я до сих пор не свалилась с простудой? Видимо, у рубинов крепкий иммунитет.

– Так куда мы все-таки едем? – повторила Ксюша.

– Это сюрприз, – улыбнулся Вадим, но как-то кровожадно. – Вы просто помните, что нынче важен не комфорт, а безопасность.

Я напряглась, но что-то менять было поздно: «Москвич» притормозил у подъезда с плакатом «В нашей гостинице самые низкие цены в городе». Реклама была нацарапана кривыми буквами на куске ватмана, прибитого к двери ржавыми гвоздями. «Да уж, – подумала я, – цены у них невысокие, как и уровень обслуживания».

Представьте мой ужас, когда Вадим заявил, что это и есть конечный пункт пути. Нам предстояло заночевать здесь, а может и пожить несколько дней.

В холле гостиницы пахло сыростью и табаком. Краска со стен облупилась, по потолку тянулись трубы, обмотанные фольгой. Некоторые из них подтекали – вода капала на пол, образуя лужи. Одна оконная рама была заклеена пленкой вместо разбитого стекла. От ветра пленка хлопала, издавая звуки, похожие на аплодисменты, точно радовалась новым постояльцам.

За стойкой сидела неопрятного вида женщина. Она оторвалась от газеты и оглядела нас с таким видом, будто это мы, а не она, были одеты в заношенные до дыр футболку с джинсами.

Пригладив собранные в хвост сальные волосы, она потребовала:

– Деньги вперед.

Я втайне надеялась, что компанию подростков не поселят в гостинице, но здесь не имело значения, кто мы и сколько нам лет, если было, чем заплатить за номер.

– Ты уверен, что это подходящее место? – шепнула я Вадиму. – Мы не подхватим смертельное заболевание?

– Конечно, нет, – рассмеялся он. – Просто держи руки при себе.

Я отшатнулась от стойки и схватила за запястье потянувшуюся к брошюре Ксюшу. Куда подевался ее страх микробов, когда он нужен?

Вадим оплатил наше проживание на три дня вперед, вогнав тем самым меня в тоску, и мы поднялись в номер. По сравнению с ним холл гостиницы выглядел, как холл шикарного отеля. Пахло в номере не менее отвратительно: мокрой штукатуркой и хлоркой. Последнему запаху я порадовалась: во всяком случае, в номере убирались.

– Таракан! – взвизгнула Ксюша, указав на стену, по которой ползло жирное насекомое.

Коля смахнул его на пол и раздавил, но Ксюшино доверие к гостинице было подорвано раз и навсегда. Она намекнула, что неплохо бы сменить место проживания. Вадим был лаконичен: либо мы живем здесь, либо в ближайшей подворотне. Ксюша сделала разумный выбор в пользу гостиницы.

Вещей у нас не было, и Вадим пообещал завтра снабдить нас всем необходимым, чем вызвал новый всплеск подозрений.

– Почему ты передумал? – спросила я. – Почему возишься с нами?

– Дело в фантоме, – ответил Вадим. – Он в своей манере рассказал мне то, о чем я не подозревал. Фантом подслушал ваш разговор с Омаром о его планах. Я и не догадывался, что он помешан на власти. Терпеть не могу, когда меня принимают за дурака.

– То есть ты был готов смириться с моим убийством при условии, что это освободит все копии без исключения?

– Мне обещали, что тебе сохранят жизнь.

– Разве это возможно – разрушить связь, не убив меня? – не поверила я.

– Все возможно, если проявить немного смекалки. К тому же легенда о рубине дошла до нас не полной. В ней, как минимум, есть еще несколько строк.

– Что это за строки? – поинтересовалась Ксюша.

– Поговаривают о существовании предупреждения насчет королевского рубина. Многие тенеловы изучают этот вопрос, но пока безрезультатно.

– Надеюсь, там говорится: оставьте рубин в покое, а не то вам же хуже будет, – проворчала я.

– Очень может быть, – согласился Вадим.

– И все равно я тебе не верю, – заявил Марк.

– Твое право, братишка. В конце концов, я это заслужил.

– Проведем круглый стол, что ли, – сказал Коля. – Помнишь, Светка, как делали в универе? Если надо было решить какой-то вопрос, мы оставались после пар и устраивали мозговой штурм – каждый предлагал свой вариант, а потом сообща выбирали самый удачный.

– Отлично, – сказала я. – Так и поступим. Садимся за стол, лицом друг к другу.

Стульев на всех не хватало, и Вадим уступил свой Ксюше, а сам расположился на полу, привалившись к кровати. Марк сел на подоконник, а я заняла его место. Коля разместился на последнем свободном стуле. Одна из ножек у него оказалась сломанной, и Коля чуть не упал, но в итоге поймал равновесие. Так вместо круга мы образовали кривую звезду.

– Теперь, когда мы все устроились, – сказала я, – оглашается повестка дня.

Вадим поднял руку совсем как ученик на уроке.

– В чем дело? – нахмурилась я.

– Давай без формальностей, а? Здесь все свои.

Я кивнула:

– В общем, каждый по очереди высказывает свое предложение, как нам быть дальше. Начнем с тебя, – я улыбнулась Вадиму, – раз ты такой умный.

– А чего тут думать? – пожал он плечами. – Мое мнение не изменилось: предлагаю отсидеться. Будем менять гостиницы, почаще переезжать с места на место.

Я еще не спросила, есть ли у кого возражения, как вмешался Марк:

– Ты полагаешь, Омар не проверит гостиницы?

– Я зарегистрировал нас под чужими именами.

– И что? Достаточно сравнить время побега со временем нашего заезда и отступники сообразят, что к чему.

– Представляешь, сколько людей сегодня поселилось в гостиницы по всему городу? Пока они всех проверят, мы уже переедем, – не сдавался Вадим.

– Тогда Омар повторит все сначала и снова найдет нас.

– Будем голосовать, – встряла я. – Кто за то, чтобы отсидеться, поднимите руки.

Вадим поднял руку.

– Кто против? – спросила я.

Марк, я и Коля подняли руки. Ксюша воздержалась, не желая в открытую выступать против Вадима. Между ними сложились странные отношения: Вадим стал для нее кем-то вроде наставника.

– Большинство против, – сказала я. – Этот вариант нам не подходит. Каким будет следующее предложение?

За Вадимом по часовой стрелке сидел Коля. Все взгляды обратились на него, и парень покрылся красными пятнами.

– Ну, – сказал он, по привычке поправляя очки, которых не было, – можно вернуться домой.

– Кому можно? – уточнил Вадим, помня, что Коля голосовал против него. – Вам с Ксюшей?

– Тебе тоже.

– А что делать тем, у кого дома нет? – поинтересовался Марк.

Коля опустил голову, Ксюша ободряюще похлопала его по плечу, а я вмешалась, пока его не заклевали:

– Голосовать нет смысла. Идем дальше, – я повернулась к Марку. – Порази нас.

– И поражу, – кивнул он. – Я здесь один всерьез думаю о будущем. Единственный выход из ситуации – вернуться в Черную крепость. Королева с ее стражами в силах защитить нас от отступников. Под их охраной нам нечего бояться.

– Ты предлагаешь сменить один плен на другой, – сказала я.

– Вовсе нет. С королевой, по крайней мере, можно договориться.

– Что-то я не помню, чтобы в прошлый раз у нас это получилось, – отомстил Коля за свой позор.

– Положение дел изменилось, – развел руками Марк. – Она знает, на что мы способны, и я уверен: она нас выслушает. Мы найдем компромисс. Нам необходимы союзники. В одиночку против отступников не продержаться. Это вопрос времени, когда нас схватят.

– Я против, – я барабанила пальцами по столу. – Королева планировала стереть мне память. Кто гарантирует, что она не повторит попытку?

– Гарантий нет, – кивнул Марк. – Но я могу тебе обещать: ты не будешь одна. Мы выступим на твоей стороне. Ей придется к нам прислушаться. Общим фронтом мы сломим сопротивление. Если нет, вернемся на вашу сторону.

– Второй раз это будет сделать сложнее.

– Я знаю Черную крепость как свои пять пальцев. Я и с завязанными глазами найду из нее выход.

– Мне тяжело это признавать, – вздохнул Вадим, – но в его словах есть резон. Кроме стражей никто не сможет тягаться с отступниками.

– Как насчет голосования? – оживился Марк.

– Не надо никакого голосования, – я разозлилась. – Я против, и точка.

– Мне казалось, у нас демократия, – сказал Марк. – Кто за то, чтобы обратиться за помощью к стражам?

– И сдаться в плен королеве, – не удержалась я от комментария.

Марк поднял руку еще до того, как я умолкла. Следом за ним поднял руку Вадим. Потом Коля, пояснив, что он голосует против. Я присоединилась к его протесту. Пока нас было двое надвое. Неплохо. Я подмигнула другу, благодаря его за поддержку.

Оживился фантом, до этого не дававший о себе знать. Выйдя на середину стены, где его было хорошо видно, он тоже поднял руку, другой показав на Марка – проголосовал за него.

– Твой голос не засчитывается, – сказала я. – Ты предвзят. И потом, вместе с тобой нас четное число. Может получиться ничья. Как тогда решать? Пусть выскажется Ксюша. Как она проголосует, так и будет.

Я улыбнулась сестре, давая понять, что ей нечего стесняться. Пусть продемонстрирует всем, что она на моей стороне. Но Ксюша странно отреагировала: уставилась в пол и молча его изучала, пока Марк ее не поторопил.

– Ты за или против? – спросил он.

Сестра посмотрела на меня и, прошептав одними губами «прости», подняла руку:

– Я «за».

– Что? – взорвалась я. – Ты с ними заодно? Предательница! Впрочем, мне давно пора привыкнуть, что ты вечно меня подставляешь.

– Вовсе я не предательница, – Ксюша поспешно опустила руку. – Но, очевидно, у нас нет другого выхода. Я не хочу скитаться по гостинцам наподобие этой.

– И поэтому готова пожертвовать моей памятью?

– Не забывай, речь идет и о нашей с Колей памяти. Мы тоже в зоне риска.

– Довольно, – Марк соскочил с подоконника. – Светлана, ты проиграла. Имей мужество признать это. Я немедленно отправляюсь к стражам. Это займет некоторое время. Я вернусь с помощью не позднее завтрашнего вечера, но постараюсь уложиться до утра. Ждите меня здесь. А ты, – обратился он к тенелову, – не вздумай снова нас предать. Третьего шанса у тебя не будет.

Пока остальные, включая Колю, провожали Марка и умоляли его поторопиться, я дулась. Как они могли так поступить со мной? Неужели забыли, как нам жилось у королевы? Но ведь заточением в Черной крепости тяготилась, по сути, я одна. Что если им возвращение в радость?

Марк ушел, махнув мне на прощание рукой. Несмотря на злость, я сожалела, что нам не удалось поговорить. Все происходило слишком быстро. Не успеешь приспособиться, как обстоятельства стремительно менялись. Казалось, с момента нашего с Марком поцелуя прошел целый месяц, а ведь это случилось менее суток назад.

– Ты вроде не ладишь с королевой, – сказала я Вадиму, пока Коля и Ксюша следили за Марком в окно. – Откуда желание повидаться с ней?

– Я с вами на теневую сторону не пойду.

– Вот оно что, – хмыкнула я. – Избавишься от нас, а сам вернешься домой, есть пиццу и смотреть телек.

– И все это, заметь, в тишине и одиночестве, – не скрывал планов Вадим.

– Ты наглый, самовлюбленный тип.

– Приму это за похвалу, – улыбнулся тенелов.

Злиться на него не имело смысла, хотя бы потому, что ему было плевать на мнение других. И я попробовала подлизаться:

– А еще ты лучший тенелов, какого я встречала.

– Скольких ты видела? Меня и Ксю?

– Еще Смака в Черной крепости.

– Он все практикует? Я думал, он давно слетел с катушек.

– Это неважно, – отмахнулась я. – Главное, мы можем помочь друг другу. Выведи нас отсюда по-тихому, и я обещаю, что мы исчезнем из твоей жизни навсегда. А с Марком я потом как-нибудь разберусь.

Меньше всего мне хотелось бросать Марка, да еще без объяснений. Поймет ли он мой поступок? А главное – простит ли меня? Он ушел всего десять минут назад, а я уже тосковала по нему. Как много я могла ему сказать, но не нашла подходящих слов, постеснялась выглядеть нелепо, а теперь было поздно. Кто знает, когда мы увидимся в следующий раз.

– Никогда не давай обещаний, которых не в силах сдержать, сестренка, – погрозил мне пальцем Вадим.

– Я отвечаю за свои слова, – обиделась я. – Пойми, я не хочу, чтобы кто-то копался в моей голове. Как, по-твоему, что делает человека тем, кто он есть?

– Философские рассуждения не мой конек.

– Это простой вопрос. Ты сам натолкнул меня на эту мысль. Человека тем, кто он есть, делает его жизненный опыт, а он хранится в памяти. Если ее стереть и добавить новые воспоминания, ты перестаешь быть тем, кем был и превращаешься в кого-то другого. Фактически это убийство! Замена одной личности на другую.

– А ты много об этом думала, – Вадим посмотрел на меня с уважением.

– Угрожай кто-то стереть твою память, ты бы тоже об этом задумался.

– Марк вроде сказал, что со всем разберется. Или ты ему не доверяешь?

– От Марка ничего не зависит. Королева – вот кто принимает решения, а она в этом вопросе не на моей стороне.

Я перебирала в уме варианты, как убедить Вадима. Давить на жалость? Сыграть на желании отделаться от нас? Припугнуть? Умолять? Едва ли он был непреступной скалой. У тенелова Шального полным-полно слабостей.

– И ты бросишь Марка? – не поверил Вадим.

– Конечно, нет, – возмутилась я. – Со временем я сумею убедить его в своей правоте. Плен оказался полезным, я узнала много нового. Например, что королева по-тихому отделяет копии от людей, и Марк в числе избранных.

– Что с того? Я давно подозревал, что Марк не связан с человеком, но доказательств у меня нет, а на слово он не поверит даже тебе. Не забывай, ты говоришь о его матери.

– Значит, я раздобуду доказательства.

– Пустой треп, – сказал Вадим. – Тебе пора выбрать, на чьей ты стороне, и придерживаться курса.

– Я на своей стороне.

– Так не бывает. Ты либо с королевой, либо с отступниками.

– Проблема в том, что и те, и другие спят и видят, как бы меня использовать, чего я не могу допустить.

– Что ж, твое обвинение заслужено. Но не всем есть дело до склок королевы с отступниками. Некоторые просто живут и дают жить другим.

– Меня это устраивает.

– Меня теперь тоже. Хотя еще вчера я был среди отступников.

– Марк об этом знает?

– Нет, я это не афиширую.

– Но почему ты не сдал меня сразу? Чего тянул?

– Я не был уверен в том, кто ты такая. Может, ты вообще не представляла ценности. Знай я с самого начала, что ты рубин, ни за что бы не отпустил тебя в Черную крепость, – Вадим не выглядел пристыженным. Он, скорее, вздохнул с облегчением, что отпала нужда скрываться.

– Как мне после этого доверять тебе?

– Придется поверить мне на слово, сестренка: я против насилия, но за свободу.

– С какой стати тебя волнует судьба жителей теневой стороны? Неужели ты веришь, что разрыв связи отразится на душевном здоровье тенеловов? – спросила я. Вадим не походил на человека, заботящегося о других. В любом его поступке обязательно скрывались личные мотивы.

– Скажем, я верю, что рубин – нечто большее, чем просто красивый булыжник. И я не исключаю, что он, то есть ты, в состоянии помочь тенеловам в их борьбе за рассудок. А еще я подумал, что лучше попробовать самому с твоей помощью найти лекарство от безумия, чем доверять это важное дело кому попало.

– Ну, конечно. Вдруг меня убьют. Плакало тогда твое лекарство.

Все-таки Вадим планировал использовать меня. Я почти не обиделась на него за это. Во-первых, в этом был весь Шальной, во-вторых, остальные недалеко от него ушли.

– Не все жители теневой стороны похожи на Омара, – повторил Вадим. – Среди них есть отличные ребята. Тебе бы они понравились.

Я не планировала заводить дружбу с копиями, но сказать об этом тенелову мне помешал девичий крик. Мы с Вадимом кинулись к окну, около которого, обхватив голову руками, на корточках сидела Ксюша. В ее глазах плескался ужас, точно она увидела привидение или что похуже.

– Что с ней? – спросила я у Коли.

– П-понятия не имею, – заикаясь, ответил Коля. – Мы болтали, когда она вдруг дернулась и закричала, а потом повалилась на пол.

Я присела рядом с Ксюшей и потянулась к ней, но она отпрянула. Ее взгляд блуждал за моей спиной, что-то высматривая, но когда я обернулась, не увидела ничего кроме стены.

– Что происходит? – спросила я у Вадима. Он был старше, и я рассчитывала на его знания.

– Кажется, – Вадим выглядел озадаченным, – она что-то видит. Что-то недоступное нам.

– Что это может быть?

Ксюша зажмурилась, но дрожать не перестала. Нечто, напугавшее ее, было не только видимым, оно еще издавало звуки. Как иначе объяснить, что она зажала уши ладонями?

– Это тени, – кивнул Вадим. – Наверняка они. Ксюша использовала магию тенелова. Она увидела тени, и тени увидели ее. Теперь они не оставят ее в покое.

– Что же делать? – беспомощный Ксюшин вид вызывал у меня приступ паники. Невыносимо наблюдать за страданиями близкого человека, не имея возможности облегчить его муки.

К нам присоединился фантом. Переживая за Ксюшу, он крутился вокруг нее, но Вадим велел ему держаться на расстоянии. По словам тенелова он пугал ее из-за сходства с тенью. Фантом обиделся и скрылся в дальнем углу комнаты.

Общими усилиями мы перенесли Ксюшу на кровать. Она сопротивлялась, принимая нас за теней: вертелась, вздрагивала, отбивалась руками и ногами, визжала даже после того, как мы отошли. Она словно сражалась с невидимым противником. Со стороны происходящее напоминало внезапное помешательство. Не удивительно, что в свое время родители Вадима посчитали его сумасшедшим и отправили на лечение.

– Как ты справился? – набросилась я на Вадима с расспросами. – Как их одолел? Ты говорил что-то о защите от теней. Помоги Ксюше ее построить.

– Это в силах сделать только она.

– Теперь так будет всегда? – прошептал Коля.

– Нет, – сказал Вадим. – Скоро она успокоится. До тех пор, пока тени не предпримут новую атаку.

– Что им от нее нужно? – спросила я. – Чего они хотят от тенеловов?

– Кто их знает? – пожал плечами Вадим. – Наверное, мечтают извести нас как вид. У них есть причины для ненависти. В конце концов, тенеловы управляют тенями, приказывают им, что делать, порабощают и порой уничтожают. Кому это понравится?

– Но ты говорил, что тени всего лишь порталы на другую сторону.

– Они не обладают разумом в том смысле, в каком им обладает человек. Но в некотором роде они живые. У них есть инстинкт самосохранения, и он велит им атаковать тенеловов, как источник угрозы.

– Ты так и не сказал, как тебе удалось с ними справиться, – напомнила я.

– Я отгородился. Это единственный способ. Надо построить мысленную стену, через которую теням не пробиться, и постоянно держать оборону. Дашь слабину, и они прорвутся, – Вадим передернул плечами. Ему неприятно было смотреть на Ксюшины страдания и вспоминать себя в похожем состоянии.

– Пусть она выстроит эту стену, – сказал Коля.

– Это не просто. Я потратил несколько месяцев на тренировки, прежде чем худо-бедно защитился от теней.

– Она не выдержит так долго!

Ксюша за время нашего разговора утихла, но все еще мелко дрожала, словно выбралась из ледяной воды. Мое сердце разбивалось на осколки при виде ее мук. Я бы охотно поменялась с ней местами, будь это в моих силах.

– Неужели ничего нельзя поделать? – я не плакала, когда родители не узнали меня, когда лишилась дома и привычной жизни, но сейчас слезы подступили к глазам.

Вадим взъерошил волосы:

– Есть место, где тени ее не достанут.

– Где оно? – я вцепилась в рукав его рубашки. – Говори немедленно!

– Кажется, я догадался, – мрачно произнес Коля. – На теневой стороне практически нет теней.

Вадим кивнул:

– Верно. Там она придет в себя и научится отгораживаться от теней. Как только это произойдет, она сможет вернуться.

– Предлагаешь отправить ее на теневую сторону? – спросила я. – Уж не в Черную ли крепость?

– Только не туда, – сказал Вадим. – Королева ведет строгий учет тенеловов. Если Ксюша попадет в поле ее зрения, королева уже не отвяжется. Так или иначе, заставит работать на себя. А в случае отказа твоя сестра окажется вне закона.

– Поэтому на теневой стороне ты объявлен вне закона? Дело ведь не в каком-то там украденном цветке, верно? – поняла я.

– Так уж вышло, что личную свободу я ценю превыше всего.

– Если не в Черную крепость, то куда? – поинтересовался Коля. – На теневой стороне как бы неспокойно. Там небезопасно для людей. Нельзя слоняться, где попало.

– Есть одно место, – произнес Вадим, но тут же предупредил: – отнеситесь к моим словам без предубеждения.

– Что за место? – я была готова отправиться куда угодно.

– Лагерь рабочих, – выдохнул Вадим и добавил: – среди них есть отступники, но это не делает их плохими ребятами.

– Что?! – взвился Коля. – Мы только что сбежали от главаря отступников, а ты предлагаешь добровольно к ним вернуться? Ты ненормальный, если думаешь, что мы на это купимся.

– Сначала выслушайте, а потом делайте выводы, – попросил Вадим. – Лагерь живет сам по себе. Он вне войны. Там вас спрячут и от Омара, и от королевы.

– Ты забываешь кое-что, – сказала я. – Лишь моя смерть разрушит связь. Где гарантии, что местные не воспользуются этим способом?

– Если бы твоя смерть входила в планы отступников, тебя бы убили в вашу первую встречу. Отступники борцы за свободу, а не палачи.

Я посмотрела на задремавшую Ксюшу. Она выглядела спокойной и расслабленной. Как долго это продлится? Научится ли она контролю, если тени будут постоянно ее атаковать? Ответ напрашивался сам собой.

Конечно, рискованно идти в лагерь. Все равно, что добровольно сдаться врагу. Никто не гарантировал, что я выйду оттуда живой. Но для Ксюши эта история еще могла окончиться хорошо. В лагере ей окажут помощь, в этом я не сомневалась.

– Я согласна, – я повернулась к Вадиму. – Сделаем это, пока Марк не вернулся. Как ты объяснишь ему наше исчезновение?

– Это мои проблемы, сестренка, – видя, что я расстроилась, Вадим добавил: – он бы вас не отпустил.

– Знаю, – кивнула я.

– Как насчет родителей? – спросил Коля. – Снова сотрешь им память?

– Придумаю что-нибудь.

– Пообещай, что будешь иногда к ним наведываться, проверять в порядке ли они, – попросила я. – Если станет туго, облегчи их страдания. И еще кое-что: помнишь, я просила тебя найти тенелова, который стер им память? Пожалуйста, не прекращай поиски.

– Обещаю, сестренка, – Вадим пожал протянутую мной руку, скрепляя наш договор. – Я пошлю тебе весточку, когда выйду на его след.

– Как я узнаю, что весть от тебя?

– Ты сразу поймешь, – губы Вадима растянулись в хитрой улыбке.

Мы были подходяще одеты для похода на теневую сторону, точно знали, что придется возвращаться. А может, за время пребывания на другой стороне привыкли к однотонной одежде.

В заднем кармане джинсов лежала семейная фотография из кошелька. Я бережно хранила ее все это время, разглядывая в минуты грусти. Вот и сейчас я вытащила фото. Все еще обязательно образуется. Мы вернемся домой. Я сделаю все возможное для этого.

Положив Ксюшу на самодельные носилки из простыни, мы огляделись в поисках тени для ныряния, но, как назло, на улице была глубокая ночь, а на осветительных приборах в захудалой гостинице экономили. Лампа на потолке – и та едва горела. Тени были размытыми и, по словам Вадима, недостаточно плотными для ныряния.

– Как быть? – я испугалась, что наш план провалится из-за пустяка.

– Можно дождаться утра, – Вадим выглянул в окно. – Рассветает ближе к девяти часам, но света будет достаточно к десяти. Только вдруг Марк управится раньше?

Я вздрогнула. Не думала, что когда-нибудь буду бояться встречи с Марком.

– Есть еще один способ, – Коля указал на стену, где наше внимание старался привлечь фантом. – Смотрите, он хочет, чтобы мы нырнули через него.

– Это возможно? – засомневалась я. – Все-таки он живой.

– В принципе, – задумчиво произнес Вадим, – им можно воспользоваться для перехода, но последствия будут тяжелыми.

– Для нас? – уточнил Коля.

– Для него, – сказал Вадим. – Для ныряния надо разрезать ткань, соединяющую два мира. Фактически вы пройдете сквозь фантома.

– Это его погубит?

– Умереть он не умрет, – произнес Вадим, – но получит травмы, на заживление которых уйдет много времени.

Фантом всем своим видом демонстрировал, что готов пойти на риск, но я засомневалась. Одно дело подвергать опасности себя, другое – того, кто тебе небезразличен.

Еще и Коля наотрез отказался отпускать нас одних.

– «Три В», – бросил он многозначительно, и я поняла его без пояснений. Эти слова уже стали нашим негласным девизом.

– Решай скорей, – поторопил меня Вадим. – В конце концов, каждый из вас чем-то жертвует. Почему бы фантому не поступить также?

Вадим был прав. Меня на теневой стороне ждала толпа, жаждущих моей смерти. Коля бросал родных на произвол судьбы. Вадим выставлял себя в невыгодном свете перед Марком. Тот, наконец, поймет, кто его друг. Все мы что-то теряли. Так какое право я имею отказывать фантому в его жертве? Тем более что она добровольная.

– За дело, – скомандовала я.

– Минутку, – вмешался Вадим. – Выслушай меня внимательно, сестренка, от этого зависит, где вы вынырнете. Вам надо попасть в цветоломни. Видела когда-нибудь, как добывают уголь?

Я кивнула.

– Тогда, входя в тень, представь себе это место с поправкой на теневую сторону, – продолжил Вадим, – и окажешься, где следует.

Разрезать фантома было сложнее, чем обычную тень. Ткань, из которой он был соткан, сопротивлялась. Погрузив руку внутрь фантома, я провела по его груди, на краткий миг ощутив, как он трепещет. Фантом терпел, как мог, изо всех сил пытаясь не дергаться.

– Ты готов? – я обернулась к Коле.

Вместо ответа он, близоруко щурясь, взялся за края простыни, где лежала Ксюша – по-прежнему без сознания. Последовав его примеру, я первой шагнула в тень. Ныряние далось мне легче, чем в прошлый раз. Если так пойдет дальше, то скоро я буду переходить из мира в мир столь же легко, как из одной комнаты в другую.

Мы вынырнули в кромешной темноте и могли полагаться исключительно на обоняние и слух. Пахло землей, отчего моя первая мысль была о могиле. Из звуков до нас долетали отголоски взрывов, писк и шуршание крыс.

– Ну, здравствуй, теневой мир, – пробурчала я. – Совру, если скажу, что рада встрече.

Мы превратились в изгоев. Без семьи, без дома. Зато со способностями, которые ничего, кроме неприятностей, нам не принесли. На нас объявили охоту. Теперь мы – беглецы. Не удивительно, что в каждой мелочи мне отныне мерещилось предвестие беды.

Конец первой книги

Content

Герр Ольга Тенеловы. Сердце ночи

Глава 1. Как меня не стало

Глава 2. Старый друг

Глава 3. Всегда везде вместе

Глава 4. Беда не приходит одна

Глава 5. Жизнь ничто без риска

Глава 6. На город упала тень

Глава 7. Фантом

Глава 8. Как я уходила из дома

Глава 9. В путь!

Глава 10. Искаженное отражение

Глава 11. Черная крепость

Глава 12. Вопросы без ответов

Глава 13. Чудесная страна

Глава 14. Беги, если можешь

Глава 15. «Сердце ночи»

Глава 16. Я – живая!

Глава 17. Без поражений нет побед

Глава 18. Погружение в тень

Глава 19. Яркие огни города

Глава 20. Новая беда

Глава 21. Злое чудо

Глава 22. Опять неприятности

Глава 23. Астерия

Глава 24. Человек и копия

Глава 25. Отступники

Глава 26. Чья возьмет?

Глава 27. Тенелов