Ее высочество няня

Анастасия Никитина

ГЛАВА 1

— Немочь-то моя? Да не… Никуда она не пойдет, болезная. Куда уж ей, — плотная коренастая девушка махнула короткопалой рукой и снова склонилась над корытом.

— Так все благородные будут. Чай, праздник не малый, годовщина правления династии. Или она у тебя не из благородных? — парень-разносчик из овощной лавки небрежно устроился на своем плетеном коробе. Нежные листья салата передавило крышкой, но горе-работничек этого даже не замечал, все внимание ухлопав на пышную грудь прачки, колышущуюся в широком вырезе блузы.

— Из благородных. А как же, — девица подбоченилась, явно собираясь снова нарушить одно из главных правил моего дома: не болтать о хозяйке. — Бледная, чахлая, от солнца прячется, от ветра кутается так, что только нос торчит. Что ни месяц, на воды эти лечебные ездит. А толку-то? Вертается через раз страшная, глазищи с кулак, щеки запавшие, а на простынях знаешь чего? Кровь, вот чего!

— Ишь ты! — присвистнул разносчик. — А может, она того… Плод вытравливает?

— Ну, ты и удумал, — расхохоталась прачка. — Для плода мужик нужен. А тут таких не бывает. Кому как не мне знать. Все ее бельишко через мои руки идет! Не… Болезная она. Мне про такое на рынке молочница сказывала. Есть у благородных такая болячка. Иголкой ткнешь, и вся кровь вытечет. Вот и у ней тоже.

— А че ж она до сей поры не померла? Чай, не дитя малое.

— А бог ее знает, — пожала плечами девица, бросая в корыто очередную простыню. — На то и лечится, видать. Но я себе на всякий случай место присматриваю. А ну как помрет доходяга не ко времени?

«Доходяга, может, и помрет, но новое место тебе в любом случае понадобится раньше», — проворчала я себе под нос, отходя от открытого по случаю летней жары окна.

Прислуга была, есть и будет источником сплетен. Я относилась к этому как к неизбежному злу, довольствуясь тем, что сама задаю тон этой болтовне. Но вот с прачкой, как выяснилось, крупно просчиталась. Откуда мне знать, что по обычным несвежим простыням видно так много?

Поймав свое отражение в зеркале, я грустно улыбнулась: «Действительно, откуда, если еще лет десять назад я и о существовании самих прачек не подозревала?»

Перед внутренним взором замелькали роскошные платья и отблески тысяч свечей, отточенные пируэты высокородных дам и предупредительные кавалеры. Я забыла их лица, но ощущение праздника, всеобщее преклонение и блеск двора помнила до сих пор. К сожалению, помнила. А ведь уже давно не было ни кавалеров, ни того двора. Да и меня тоже уже нет. Спасибо покойному Густаву Четвертому, сынок которого родился три месяца назад. Мне нравилось думать, что эта кара — не увидеть собственного сына, банально свернув шею на охоте — постигла старого короля именно за мою изломанную жизнь. Впрочем, думать об этом я себе позволяла крайне редко и совсем недолго: слишком большая роскошь в моем положении.

Я окинула коротким взглядом скромно обставленную комнату и с наслаждением потянулась. Все же в моем нынешнем положении были и свои плюсы. Кто бы позволил королевской дочурке вот так бездельничать или подслушивать болтовню прислуги на заднем дворе? А уж о степени свободы можно и не заикаться. Хоть я и видела своих коронованных родителей в лучшем случае раз в месяц, королевские обязанности никто не отменял, и лет с семи мой день был расписан буквально по минутам. Занятия с преподавателями, посещение всевозможных событий, на которых королю вроде как бывать не солидно, но честь оказать нужно, строго регламентированное общение с высокородными сверстниками…

Тогда я даже не задумывалась, что жить можно как-то по-другому. Тонкая корона наследницы престола сковала меня по рукам и ногам, формируя мой путь на годы и годы вперед. Даже информацию я получала строго дозированно, просто не успевая поинтересоваться чем-то еще. Знала, что на наше королевство напал сосед. Знала, что удача не слишком радует войска отца. Видела караваны с ранеными и переполненные временные госпитали. И, тем не менее, для меня стало полной неожиданностью появление в королевском дворце солдат в иноземных мундирах.

Скорее всего, я бы разделила участь родителей, но отец оказался куда предусмотрительнее, чем думали все вокруг. Одна из моих фрейлин, из тех, что были так же наивны, как я, и не понимали, что происходит, а потому не разбежались, вдруг просто взяла меня за руку, увела в гардеробную, сдвинула высокий стеллаж с повседневными драгоценностями и втолкнула в узкий пыльный коридор. С того момента у меня началась новая жизнь.

Бывшую фрейлину на самом деле звали Орта ла Рум. Ничего общего с тем вычурным именем, которое она носила в моих покоях. Она была телохранителем из гильдии Безликих. Отец нанял ее сразу после моего рождения. Казалось бы, с крахом королевства закончился и контракт Орты. Но она решила иначе. «Все оплачено», — отмахивалась ла Рум, когда я спрашивала, почему она продолжает со мной возиться, и гнала меня на тренировочную площадку или за учебный стол, или еще куда-нибудь.

Орта никогда не давала понять, что привязана ко мне чем-то еще, кроме контракта. Но учила на совесть. А учиться мне пришлось всему заново. Простой аристократке из давно обедневшего почти исчезнувшего рода ни к чему искусство интриги, тонкости межгосударственной политики и особенности этикета для королевских особ. А вот умение врезать промеж глаз назойливому кавалеру или открыть замок, ключ от которого никогда и в руках не держала, как выяснилось, очень даже необходимо.

Только после смерти Орты я узнала, к чему она меня готовила. И стала леди Атенас ла Рум — последним отпрыском угасшего рода, не сохранившего даже собственный замок, болезненной, незаметной, ненужной старой девой. А еще в конверте оказался переданный мне по наследству контракт с гильдией Безликих. Обычному наемнику с улицы пришлось бы лет двадцать отработать на гильдию, и только потом он получил бы такой контракт. А может, и не получил бы. Но я просто вынула увешанную печатями бумагу из конверта.

В отличие от Орты я так и не достигла больших успехов в боевых искусствах, поэтому в контракте стояло короткое и емкое слово: «Вор». Разумеется, я не стала выкаблучиваться и подписала договор. Все равно уже давно догадалась, чем вдова ла Рум зарабатывала на безбедное существование для себя и своей лже-дочурки, и оценила дальновидность отца, который поставил моим телохранителем профессионального наемного убийцу.

С тех пор прошло четыре года. Заказы я брала исключительно через гильдию. Так получалось хоть и менее выгодно, зато более безопасно. Никогда не «прихватывала» у «клиентов» ничего лишнего. И обзавелась не только вполне достойной репутацией, но и уверенностью, что заглянуть под мою многослойную маску не удастся никому и никогда. А корона… Да боги с ней, с короной. Слишком неудобный и опасный головной убор. В шляпке или, на худой конец, в маске ночного вора куда сподручнее…

Сообразив, куда занесло мои мысли, я улыбнулась и села к столу. Надо было составить для экономки указание по поводу болтливой прачки. Да и счета проверить не помешало бы. А то запустишь это скучное дело и сама не заметишь, как в глазах прислуги окажешься не только доходягой, но и слабоумной.

Едва я взялась за перо, как внизу надтреснуто брякнул дверной колокольчик. Событие не слишком частое, но все же рядовое. Мой небольшой дом располагался четко на границе между Верхним и Нижним округами столицы. Здесь все еще стояли частные особняки, а не многоквартирные доходники, но уже не было подъездных ворот и солидных привратников. Поэтому в мою дверь иногда стучались незваные гости от столичных попрошаек, которых не пускали в дома посолиднее, до заезжих учителей и прислуги, ищущей место. Я привыкла к этому. И тем не менее на этот раз колокольчик прозвучал как-то тревожно, а сердце на мгновенье замерло, чтобы вновь застучать с удвоенной скоростью.

Я нервно облизнула губы и прислушалась к происходящему внизу.

— Леди ла Рум не принимает, — голос служанки звучал ровно. Гость явно ничем не отличался от обычных посетителей.

— Нас примет, — уверенный мужской баритон мне сразу не понравился.

В этом голосе была власть. Тот неуловимый обертон, заставляющий прислугу опускать глаза, даже если перед ними стоит нищий в рубище. Тот нюанс, отличающий аристократов по рождению от разбогатевших до неприличия купчиков и мещан. Тот признак, который так долго выбивала из меня Орта, раз за разом напоминая, что вся маскировка летит к черту, стоит мне только сказать хоть что-то тем самым тоном.

Я не ошиблась. Несколько минут спустя служанка уже стучалась в приоткрытую дверь моего кабинета.

— Леди ла Рум? — она присела в подобии реверанса и положила на стол карточку. — Маркиз Брук с другом ожидают вас в гостиной.

ГЛАВА 2

«Еще и с другом, которого даже представить не удосужились, — проворчала я себе под нос, бросая короткий взгляд в зеркало. — Это не просто какой- нибудь маркиз с длиннющей родословной. У него наверняка еще и неплохая должность при дворе имеется».

Я поправила прядку, выбившуюся из гладкой прически, и опустила легкую газовую вуалетку. Мода на эти мелкие сеточки прошла еще лет пять назад. Но я, пользуясь тем, что при дворе не бываю и могу не следить за актуальными особенностями туалетов, продолжала такие носить даже наедине с собой. Слишком уж удачно голубоватый цвет оттенял мое лицо, придавая ему нужную нездоровую бледность.

— Чем могу служить, господа? — спросила я, входя в гостиную.

И тут же подумала, что должность незваного гостя должна быть очень хорошей. Мало того, что моя вышколенная служанка пустила в дом незнакомца с другом, так еще и этот друг явился в маске!

— Леди ла Рум, — незнакомец слегка приподнялся, обозначив поклон, — Я принес вам хорошие новости.

Его спутник даже не потрудился привстать. Я невольно нахмурилась. Нет, я давно уже перестала ожидать от окружающих реверансов и глубоких поклонов — дрессировка Орты дала себя знать. Но не встать при появлении дамы…

— Мне жаль, но я не жду никаких новостей, — холодно уронила я и развернулась, чтобы уйти.

— А это неожиданные новости, — усмехнулся незнакомец, развязно закинув ногу на ногу. — Учитывая прошлые заслуги вашей семьи и нынешнее бедственное положение, регентский совет решил предложить вам должность при дворе.

Вот где пригодилось мое королевское воспитание и умение «держать лицо» в любой ситуации. Подавив порыв презрительно рассмеяться, я ровно проговорила:

— Благодарю за честь, но не нуждаюсь.

— Но не… Что? — подавился улыбкой придворный хлыщ.

Я окончательно уверилась, что властный голос у двери принадлежал вовсе не ему. «Значит, упомянутый маркиз тот, в маске? — предположила я. — Мошенники год от года становятся все изобретательнее…»

— Если у вас все, то…

— Вы не понимаете, от чего отказываетесь! — подскочил мужчина, сообразив, что ему сейчас укажут на дверь.

— Возможно, — не стала спорить я. — И тем не менее, я отказываюсь.

Я сделала новую попытку уйти, но не преуспела. Кошачьим движением незнакомец скользнул вперед и схватил меня за руку. Это настолько не вписывалось в элементарные нормы приличий, что я с трудом подавила порыв использовать на практике один из уроков Орты. А вот подавить возмущенный взгляд не успела. Тот самый, за который меня так часто ругала наставница: взгляд принцессы на червя. Незнакомец отшатнулся, выпустив мое запястье.

«Черт! — промелькнула в голове бредовая мысль. — Лучше бы я врезала ему промеж глаз!»

Но что в данном случае было бы «лучше», я так никогда и не узнала.

— Довольно! — властно проговорил мужчина в маске, до сих пор не проронивший ни слова. — Леди ла Рум. Это не предложение, это заказ. С весьма щедрой оплатой. Так что оставьте ложное возмущение и выслушайте маркиза.

«Значит, в наморднике явился вовсе не маркиз», — сделала бесполезный вывод я. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Я никогда не принимала заказчиков дома. Мало того, вообще не встречалась с заказчиками, отдавая гильдии за свое инкогнито весьма солидный процент. И вот на тебе.

Это могло означать только одно: проклятый маркиз занимал не просто очень хорошую должность при дворе…

— Я не беру заказы у незнакомцев, — медленно проговорила я. — Тем более у тех, кто вваливается в мой дом, не удосужившись ни представиться, ни оказать элементарное уважение хозяйке. Или хотя бы встать при появлении дамы.

— Послушайте, ла Рум, — нахмурился мужчина. — Сейчас вы не женщина, а Безликая, извольте вести себя соответственно. Иначе я решу, что мне рекомендовали не наследницу знаменитой убийцы, а истеричную девчонку.

To, каким брезгливым тоном он бросил это «безликая», обозлило меня до алой пелены перед глазами.

— Решите, — холодно улыбнулась я. — Сделайте одолжение, решите именно так и покиньте мой дом.

— Увы, вынужден вас разочаровать, — развел руками наглец. — Нам нужны именно вы. И сейчас я в этом убедился. А чтобы у вас не возникло сомнений…

Он поднялся и подошел ко мне почти вплотную. Я вздернула подбородок под пронзительным взглядом ярко-голубых глаз, сверкнувших в прорезях простой кожаной маски. Какая-то мысль-воспоминание шевельнулась в мозгу, но я была слишком зла, чтобы обратить на нее хоть малейшее внимание.

— Чтобы избежать неразумных идей… И прочих свойственных вашему полу глупостей, — ледяным тоном проговорил он, — вот…

Не отрывая глаз от моего лица, мерзавец взял меня за запястье и, легко преодолевая сопротивление, развернул кисть ладонью кверху.

— Это заказ, — повторил он с нажимом, вкладывая мне в руку сургучную печать.

Просто оттиск на кляксе сургуча, без пергамента, даже без шнурка. Но при одном взгляде на него у меня оборвалось сердце: заказ без права отказа. Основная плата таких как я за защиту гильдии. Эта штука стоила дорого. Очень дорого. Ведь даже гильдия могла отдать подобный приказ только раз в десять лет. Но у мерзавца, вглядывающегося сейчас в мое лицо, с деньгами явно проблем не наблюдалось. Он насильно согнул мои пальцы, до боли вжимая печать в ладонь.

— Подробности вам озвучит маркиз ла Брук.

С этими словами мужчина, так и оставшийся безымянным, выпустил мою руку и, круто развернувшись на каблуках, вышел из комнаты. Несколько минут спустя в холле хлопнула дверь.

Звук выбил из ступора меня и вернул развязную наглость маркизу. Тот снова плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу.

— Итак, контракт, разумеется, бессрочный. С помесячной оплатой. Вас ждут во дворце не далее, как завтра. Увы, отложить ваш приезд не представляется возможным. Потому извольте поторопиться. Комнаты для вас уже готовы. Гардероб… — он брезгливым взглядом окинул мое скромное платье. — С гардеробом я помогу. К вашему сведению, подобные вуалетки вышли из моды пять лет назад. А эта к тому же придает вашему лицу нездоровый вид.

«Я в курсе!», — чуть было не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Напыщенный придворный индюк этого даже не заметил, продолжая разглагольствовать.

— У вас в подчинении будет восемь человек. Это не считая охраны. Присмотритесь к ним. Убедитесь, что от них не будет никаких сюрпризов. Ваша задача сохранить наш, хе-хе-хе, приз любой ценой. Если приоритеты изменятся, я вам об этом сообщу лично. Что еще?.. Ах, да… Постарайтесь не умереть до завершения контракта. Внезапное возвышение неизвестной девицы мало кому понравится. Кое-кто может прибегнуть к радикальным методам.

«Ну, что ж… — протянула я про себя, смирившись с неизбежным. — Отец нанял Орту. А этот хлыщ, точнее, его стеснительный хозяин, — меня».

— Вот вроде бы и все.

— Все? — закатила глаза я. — Может быть, все-таки обрисуете в общих чертах, что мне предстоит охранять?

— А я разве не сказал? — удивился маркиз. — Не волнуйтесь. Это сущая мелочь, хе-хе-хе. Всего лишь наш король.

— Простите, что? — опешила я, прислоняясь к косяку.

— Наш милый маленький король, — ухмыльнулся мужчина, вставая. — Несчастная королева-мать скончалась два дня назад. И его величеству требуется няня. Вот вы ею и станете.

— Я?! — сорвалась я, осознавая, в какую яму угодила. — А ничего, что я простая воровка, и вообще не представляю, что делать с младенцами?! Я могу украсть что-нибудь. В крайнем случае, сохранить. Но…

— Вот и сохраните, — жестко отрезал маркиз, почти грубо отодвигая меня от двери. — Сохраните ему жизнь. Пока не получите других указаний. Я заеду за вами завтра утром. Постарайтесь меня не задерживать.

Минуту спустя в холле снова хлопнула дверь. Я вздрогнула и, подхватив стоявшую на столике у стены вазу, швырнула ее в стену.

ГЛАВА 3

Треск, звон и россыпь осколков на полу слега утолили мою ярость. На шум прибежала служанка. Та самая, что пустила в мой дом неприятности в виде двух высокородных козлов.

— Кажется, я предупреждала вас, что никого не принимаю, — прошипела я, прожигая глупую девицу злым взглядом. — Собирайте свои вещи. Вы уволены!

— Но это же был маркиз ла… — начала было блеять девица.

— Мне решительно безразлично, кто это был, — отрезала я. — Убирайтесь!

Вспомнив о роли болезненной старой девы, я картинно поднесла руку ко лбу и тяжело оперлась о маленький столик.

— Вы меня до могилы доведете! Уходите же!

Горничная фыркнула, сорвала кружевной фартук и, скомкав, бросила его на пол.

— Ну и не надо!

Она со скрипом развернулась на каблуках, царапая паркет, и вылетела из комнаты.

«Минус рекомендации и выходное пособие», — проворчала я себе под нос и потянула за шнурок звонка, вызывая экономку. Женщина должна была уже присутствовать на работе.

Чопорная старая дева лет пятидесяти вплыла в комнату минут через пять. Старательно изображая болезненную слабость, я сообщила ей, что уволила служанку, и попросила убедиться, что ушлая девица не прихватит из моего дома парочку сувениров.

— Новую девушку искать не надо, — добавила я, выслушав долгие сетования о нравах современной молодежи. — Я еду завтра на воды, и на этот раз останусь на весь сезон. А может быть, дольше.

Экономка покивала и пожелала скорейшего выздоровления. Мы обсудили еще несколько нюансов, связанных с прислугой и домом, и я наконец осталась в одиночестве. Покосившись на разбитую вазу, я мысленно выругалась и отправилась собираться.

«Гардероб у меня старомодный, смотри-ка, — ворчала я себе под нос, перебирая платья и понимая, что ни одно из них не подходит придворной даме. — Может, и так… Зато удобный. И на все случаи жизни…»

Я с улыбкой отложила в сторону складной каркас кринолина, в сложенном виде занимающий не больше места, чем дамский веер. В свое время он обошелся мне в сумму, сравнимую с ценой самого модного придворного платья. Примерно столько же стоила съемная юбка из тончайшего эльфийского шелка, меняющего цвет по желанию хозяйки. Путем нескольких быстрых манипуляций эти два предмета превращались в отличный планер. Разве что игривые рюшечки по краю смотрелись несколько неуместно. Но убраться из запертого на ночь замка на вершине скалы это мне не помешало. Зато помешало обворованному хозяину понять, как же удрала наглая воровка.

Вспомнив об этом, я невольно улыбнулась. После того заказа, даже учитывая сопутствующие издержки и гильдейский процент, я могла не работать несколько лет. Не то чтобы я так и поступила, но моя копилка пополнилась на очень солидную сумму.

Нет, оставлять это платье было бы верхом глупости. Мало ли, что может случиться во дворце, и через какую дверь мне придется удирать. Хотя для королевского дворца оно все равно оставалось слишком скромным. Как, впрочем, и все мои наряды. Большинство из них имело какие-нибудь полезные усовершенствования: от потайных карманов, которые не найти ни при каком обыске, до корсетных косточек, легким движением руки превращавшихся в отмычки.

«А почему, собственно, я должна носить то, что взбредет в голову этому ла Бруку? — вдруг подумала я, с сожалением откладывая очередной наряд. — Уж меня-то не уволят, даже если мне вздумается вырядиться в нищенское рубище. А даже если и уволят… Тем лучше для меня».

Мечтательная улыбка сменилась злорадной. Заказ, сколько бы за него ни заплатили, не интересовал меня совершенно. Особенно внушала опасения мрачная оговорка маркиза насчет «сохранения жизни до новых указаний». Нет, младенец- король, как и его покойный папаша, не вызывал у меня никаких добрых чувств. Да и верноподданническими инстинктами я не страдала ни в коей мере. Зато слишком хорошо знала, что случается с непосредственными исполнителями в таких делах. Недаром меня долго и старательно учили искусству дворцовой интриги:

«Служанка, которая принесет твоей сопернице отравленный веер, не должна пережить эту самую соперницу».

«Сохранить жизнь… — я разгладила шелк у себя на коленях. — Со всем старанием, господа. Но мой внешний вид в контракте не прописан! Как, впрочем, и поведение. И манеры. И… И все остальное, что приличествует высокопоставленной придворной даме!»

Едва не напевая себе под нос какую-то уличную песенку, я принялась упаковывать платья, перекладывая ими различные весьма специфические инструменты: «Вас ждет большой сюрприз, маркиз ла Брук и лорд Маска!»

Весь день прошел в суете и всевозможных хлопотах. Я спешно завершала все дела, рассчитывала слуг, договаривалась с конторой местного нотариуса о том, чтобы мой дом выставили на продажу… В общем, решала сразу сотню мелких проблем, до которых обычно не доходили руки. И еще полторы сотни тех, что возникли из-за спешного отъезда. Возвращаться в этот дом я не планировала. Удастся ли мне выполнить задание контракта, или меня ждет провал, в любом случае в качестве платы для безымянной Безликой явно была приготовлена скорая кончина, и облегчать задачу будущим убийцам я не собиралась.

Пожалуй, впервые с тех пор как Орта вывела меня из пылающего королевского дворца, мне снова предстояло побороться за свою жизнь. И, к моему собственному удивлению, это меня почти не пугало. Напротив, откуда-то из подсознания выползло дикое желание снова показать королю-захватчику и всем его прихвостням, что меня так просто не уничтожить. И пусть об этом никто не узнает. Неважно. Это буду знать я.

Миниатюрные часики, привезенные с эльфийских островов, разбудили меня легким уколом в запястье. Мгновенно открыв глаза, я поначалу не поняла, что делаю в собственной спальне. Обычно я пользовалась чудом механики только на контрактах. Несколько ударов сердца спустя память вернулась, а вместе с ней и вчерашние опасения. Только вот задор уже сошел на «нет». Я как-то разом припомнила, сколько у сильных мира сего возможностей, чтобы отправить к праотцам ту самую неудачливую служанку, доставившую особый веер по назначению. В голову лезла меланхолическая муть о погибших родителях и о том, что я сама для всех давно уже умерла.

К счастью, дворника я тоже успела уволить вчера. Топить бойлерную оказалось некому, и ледяной душ быстро вернул мне самообладание. А заодно и придал скорости. Никогда еще я так быстро не одевалась.

Карета маркиза остановилась перед моим домом через пять минут после назначенного времени.

— Вы опоздали, — недовольно процедила я, не ответив на приветствие.

— Судя по выражению вашего милого личика, вы предпочли бы, чтобы я вовсе не приехал, — хмыкнул маркиз, наблюдая, как два дюжих лакея выносят из дома мои сундуки. — Зачем вам столько багажа? Я же сказал, что помогу с гардеробом.

— А я не сказала, что приму вашу помощь, — равнодушно пожала плечами я.

— Что? — мужчина от удивления едва не выронил тросточку, которую лениво вертел в руках.

— У вас проблемы со слухом?

— У вас контракт, — прошипел маркиз, дождавшись, пока лакеи с предпоследним сундуком выйдут во двор.

— Спасибо, я помню. Стандартный мой контракт. Единственный пункт, отличный от обычного: я не могу его не принять.

— А если помните, так перечитайте! — зло бросил он. — Вы обязаны…

— Обязана выполнить возложенную на меня задачу, — открыто усмехнулась я.

— Методы, способы, пути достижения цели остаются на мое усмотрение.

— На ваше… — мужчина слегка побледнел, сжимая кулаки.

— Именно. На мое, — нежно улыбнулась я. — Но если вас что-то не устраивает, то там есть пункт «Расторжение по желанию заказчика». Желаете?

— Не желаю! — выплюнул он, хватаясь за ручку последнего сундука.

— Как вам будет угодно. Едем?

— Разумеется!

Я не стала отвечать и невозмутимо следила, как нахал силится оторвать сундук от пола, быстро наливаясь дурной кровью.

— Что у вас там?! — буркнул он, бросив безуспешные попытки.

Вернувшиеся лакеи, подхватив сундук за ручки по бокам, пыхтя, потащили его к карете.

— Всего лишь книги, — безмятежно улыбнулась я. — Очень люблю читать. Истории о бедной бесприданнице, в которую влюбляется богатый и красивый лорд, это так романтично… Вы не находите?

Маркиз отвечать не стал. Сверкнул глазами и широким шагом вышел из дома. «Даже дверь не придержал для дамы, невежа, — хмыкнула про себя я. — Кажется, это будет проще, чем я думала».

ГЛАВА 4

Дорога прошла в полном молчании. Маркиз все еще злился на меня за проявленное упрямство. А я же просто не горела желанием вести светские беседы и вообще раздумывала, а стоит ли демонстрировать хоть какое-то наличие манер. Ведь неотесанную деревенщину противники поганца в маске скорее выставят из дворца, чем приличную леди. Но я понимала, что порода все равно пробьется, несмотря на все мои потуги. А вот это уже было совершенно лишним. Мали ли, кто задумается и какие выводы сделает. Да и саботировать заказ так откровенно тоже было чревато.

Королевский дворец темной громадой, нависающей над городом, приближался, а вместе с тем нарастало и мое беспокойство. За годы наемничества я привыкла работать незаметно. Здесь же за мной будут следить сотни глаз. Кто-то по долгу службы, кто-то ревниво, а кто-то, возможно, дружески. Но последнее можно было даже не принимать во внимание. Еще в той, прошлой жизни, несмотря на всю свою наивность, я успела узнать, что за банку с пауками представляет собой любой королевский двор.

Кучер гикнул, щелкнул кнут, и карета вкатилась на широкую подъездную аллею. Я глубоко вздохнула и выпрямилась: игра, ставкой в которой были моя жизнь и еще парочка чужих, началась.

Маркиз, не дожидаясь слуг, картинно распахнул дверцу и выпрыгнул из кареты. И тут же разразился бранью. Выглянув наружу, я с трудом подавила желание расхохотаться. Карета остановилась ровно напротив глубокой лужи. Лощеный аристократ стоял по щиколотку в грязи, а самые удачные брызги долетели даже до его перекошенной от злости физиономии.

Пока маркиз ругал неуклюжего кучера, а карету перегоняли на относительно чистое место, я задумалась. Нет, конечно, бывают разные случайности. В том числе и лужи в самых неожиданных местах. Но все же тут задний двор королевского дворца, а не задворки городского кабака.

«Не меня ли приветствуют таким затейливым способом?» — подумала я, выбираясь из кареты и окидывая взглядом совершенно чистый двор, аккуратно присыпанный песочком. Прямо на моих глазах в хозяйственные ворота выкатилась телега какого-то торговца. Из сторожки сразу выскочил подросток с большим деревянным ведром и принялся посыпать песком место, где она только что стояла.

А вот лужу, из которой наконец выбрался бранящийся маркиз, никто в упор не замечал.

Я покосилась на кучера, которого отчитывал мой спутник, и усмехнулась, сделав сразу два вывода. Во-первых, мужика отнюдь не смущала ругань. Нет, он стоял как положено, опустив глаза в землю, и даже вставлял какие-то оправдания. Но что-то было в его позе такое, что я поняла: плевать ему и на выговор, и на опасность потерять место. А во вторых, мерзкий маркиз стал маркизом совсем недавно. Ни один потомственный аристократ не опустится до того, чтобы в таких выражениях, да еще так долго отчитывать прислугу. Мы приучены совсем к другим методам воздействия.

«Нет, — проворчала я про себя. — Такая мелкая сошка не может играть в подобные игры. Кто же за тобой стоит, аристократ ты скороспелый?»

Никто кроме властного незнакомца в маске на ум не приходил. Я незаметно огляделась. Не мог этот главный кукловод не наблюдать за прибытием няни, которую гнал к королевской колыбели едва не пинками. Но вокруг мельтешили только слуги и ругался себе под нос маркиз.

«Ладно… Подождем. Вечно прятаться в тени тебе не удастся», — решила я, чувствуя, как просыпаются неуемные любопытство и авантюризм.

Орта ругала эти черты моего характера последними словами, предрекая, что если что-то и сведет меня в могилу, несмотря на все ее усилия, то это будут именно они. Похоже, ее предсказания начинали сбываться: шансы выбраться живой из нынешней заварушки стремились к нулю. Но это лишь подстегивало мой азарт.

Маркиз проводил меня через весь дворец в крыло, где располагались личные покои королевской семьи.

— Этот этаж полностью принадлежит ее высочеству Эрике, — рассказывал он, поднимаясь по лестнице. — Держитесь от нее подальше. Причин желать добра нашему призу у ее высочества нет.

— Кто бы сомневался, — проворчала я. — Уже почти стала королевой, а тут такой сюрприз.

— Дело в том, что она прилюдно обвиняла вторую супругу покойного короля в неверности, — хмыкнул маркиз. — Но ваше предположение ближе к истине. Третий этаж полностью принадлежал королевской чете. Там вы и обоснуетесь.

— А выше? — я кивнула на уходящие вверх ступени.

— Покои родственников, — пожал плечами мужчина. — Близких и не очень. Вам с ними не сталкиваться, так что не забивайте свою милую головку.

— Не вам и не мне решать, с кем придется сталкиваться, а с кем нет, — нахмурилась я.

— Ну, хорошо, — он поморщился, но спорить не стал. — Позже я подготовлю для вас справку.

— Почему не сейчас? — уточнила я, заподозрив, что мой неведомый любитель масок обосновался именно там.

— Потому что сейчас я способен думать только о ванне и чистом белье! — огрызнулся маркиз.

Мужчина и в самом деле выглядел непрезентабельно. Кружева обвисли и потемнели. Нелепые попытки стереть пятна только развезли грязь по светлой ткани штанов. Да и брызги на лице он не заметил и размазал случайным движением. Теперь половина лощеной физиономии приобрела полосатую окраску.

— Да. Вам это крайне необходимо, — согласилась я, прекратив настаивать.

Маркиз буркнул что-то неразборчивое, и на этом светская беседа прервалась.

Дальше мы шли молча. Примерно в середине бесконечного коридора он остановился у двери, рядом с которой стояли два стражника. Очень сонных стражника, надо признать.

— Спальня Его величества короля Густава Пятого! — с долей пафоса возвестил ла Брук. И тут же испортил все впечатление, насмешливо хмыкнув. — Чувствуйте себя как дома.

Я приподняла бровь, опешив от подобной вольности при посторонних, но задавать вопросы было уже некогда. Маркиз толкнул высокую резную дверь и вошел в комнату. Как всегда, не потрудившись пропустить леди вперед.

— О, маркиз! Что с вами случилось? — нам навстречу поднялась высокая полная женщина лет тридцати.

За моей левой бровью последовала правая: она небрежно сунула в раззолоченную люльку недовольно закряхтевший сверток пеленок. «Это она так короля в сторону отложила?!»

— Всего лишь небольшая неприятность, — махнул рукой тот. — Не стоит беспокойства.

— Но вам же необходимо… — не унималась толстуха.

— Долг прежде всего, — перебил мужчина.

— О, как я вас понимаю! — закивала, потрясая многочисленными подбородками, та. — Давайте я помогу вам прямо сейчас. Как раз доставили теплую воду!

Я покосилась на единственную в комнате емкость, от которой поднимался горячий пар. Рядом стояла медная ванночка.

«Ну да… А короля потом и в грязной воде прополощем, не велика птица», — усмехнулась я и едва слышно кашлянула, напоминая о своем присутствии.

— Нет, нет, благодарю, — отказался маркиз. — Я зашел всего на минуту. Позвольте представить вам…

Тут он сообразил, что, раз я выше по рангу, то это не меня надо представлять толстухе, а наоборот, и круто развернулся.

— Представить вам, леди ла Рум, королевскую кормилицу леди ла Грумель.

— Благодарю, — я чуть наклонила голову. Но на маркиза даже не взглянула. Куда интереснее выглядело лицо кормилицы. Она аж задохнулась от избытка чувств. Непонимающе посмотрела на меня, потом на ла Брука и снова на меня:

— А вы…

«В королевском дворце наблюдается явный недостаток хороших манер», — подумала я, не отказав себе в удовольствии недоуменно оглянуться на маркиза.

Ла Брук, уже успевший дойти до двери, вынужден был вернуться.

— Решением регентского совета леди ла Рум назначена королевской няней.

— Няней? Она?! — возмутилась толстуха.

Но маркиза в комнате уже не было. Судя по той поспешности, с какой он прикрыл за собой дверь, подобная реакция была если не ожидаема, то очень вероятна.

— А что вас удивляет? — отозвалась вместо него я.

Грумель снова задохнулась от возмущения, не найдя что ответить. Выждав для приличия несколько секунд, я пожала плечами и, обойдя ее, пошла вдоль стены.

Королевская спальня отличалась монументальностью и полным неудобством.

По стенам жались разнокалиберные кушетки и кресла. Плотные портьеры были полны пыли. Стекла в оконных рамах с трудом пропускали свет. Зато на всех поверхностях торчали канделябры со множеством зажженных свечей. От того воздух казался спертым и тяжелым.

В центре возвышался подъест, покрытый баснословно дорогим ковром, явно привезенным с островов. На нем до сих пор остались круглые отметины — следы от ножек большой кровати. Пожалуй, это единственное, что заставило меня поверить, что младенца-короля действительно поместили в королевской спальне, а не в первой попавшейся пустующей кладовой.

Я перевела взгляд на раззолоченную колыбель, стоящую в центре возвышения. «А вот и сундучок, который мне предстоит охранять. Самое время взглянуть на сокровище…» Я отодвинула в сторону полупрозрачный полог и заглянула в колыбель. Оборки, бантики, рюшки, еще черт знает что, я даже не сразу сообразила, что именно надо убрать, чтобы увидеть мальчишку. А вот когда поняла…

Младенец смотрел прямо на меня. Сын врага. Наследник врага. Продолжение того, кто отнял у меня все вплоть до имени. Я искала в себе ставшую уже привычной как старый шрам ненависть. И не находила ее. А малыш… Малыш вдруг мне улыбнулся.

«Ну что ж, матушка Орта… Теперь я тебя понимаю», — подумала я, глядя в яркие голубые глазки и не в силах отвернуться.

За моей спиной громко хлопнула дверь. Я резко развернулась, нащупывая рукоять скрытого в рукаве стилета: ребенок будет жить, чего бы мне это ни стоило.

ГЛАВА 5

Комната оказалась пуста. Не убийцы пожаловали за маленьким королем, как я уже успела вообразить, а всего лишь унеслась куда-то толстая кормилица Грумель. Я покачала головой, сетуя на расшалившиеся нервы, и усилием воли заставила себя отойти от колыбели: «Успею еще насмотреться. Особенно если не буду хлопать ушами и дергаться на любой шорох».

Я обошла спальню по периметру, убедилась в надежности оконных запоров и отсутствии потайных ходов. Точнее, наверняка сказать, что их тут не было, я не могла. В таких древних замках, как этот, подобные крысиные норы имелись всегда. Иногда об их существовании забывали и сами хозяева. Но, увы, вспоминали всякие незваные гости вроде меня. И хорошо, если забывчивый владелец лишался только имущества, а не самой жизни. В общем, навскидку найти, а тем более открыть хорошо замаскированный потайной ход было невозможно. Но вот обезопасить себя…

Осмотревшись, я передвинула две тахты и один тяжелый комод, перегородив подозрительные простенки. А подумав, переставила и разлапистую подставку, увешанную всякими каминными лопатками и щипцами. Если камин вдруг начнет поворачиваться, а был в моем насыщенном прошлом и такой способ сходить в гости, не уведомив хозяев, то грохот рассыпавшихся по мраморному полу железяк перебудит половину замка.

«С тайными переходами по возможности разобрались, — проворчала я, сразу почувствовав себя увереннее. — Остались явные…»

Две высокие резные двери в противоположных торцах комнаты. И это не считая той, через которую вошла я. Прямо проходной двор какой-то, а не королевская спальня! Впрочем, в прошлом у меня была такая же.

Недолго думая я толкнула ближайшую створку. За ней оказалась еще одна спальня. Почти такая же обширная, как и королевская. И тоже с кучей дверей. Плюнув, я вернулась обратно. Вторая дверь и вовсе оказалась заперта.

Я уже направилась к выходу, чтобы сообщить ла Бруку, что все это никуда не годится, когда сообразила, что, если я уйду, младенец останется в гордом одиночестве.

— Ну и где эти восемь человек плюс охрана, которые якобы находятся у меня в подчинении?! — выругалась я, и тут же испуганно оглянулась на детскую кроватку. Еще только не хватало напугать ребенка.

Я высунулась в коридор.

— Найдите мне леди ла Грумель. Немедленно! — приказала я охраннику и быстро ретировалась, пока он не успел отказаться покидать свой пост.

За дверью послышались тяжелые шаги, и я перевела дух: послушался. Теперь оставалось только вправить мозги наглой бабе и выяснить, где болтаются остальные семь дармоедов.

— Мы с тобой наведем здесь порядок, да, твое величество, — подмигнула я младенцу, подойдя к люльке.

Тот вел себя на удивление спокойно и как будто с интересом наблюдал за моими ужимками. «Интересно, а как это все выглядит для него, — внезапно подумала я. — Появляется время от времени странная тетка. To зубы скалит и за стилет хватается, а то фамильярничает с самим королем». Сообразив, куда занесло мои мысли, я тихо рассмеялась. Это малышу явно понравилось больше, чем разговоры, и он улыбнулся. Я снова утонула в ярких голубых глазах, пытаясь вспомнить, почему они показались мне знакомыми. За дверью послышались голоса, и я быстро выпрямилась. Необходимо было сразу показать нахальной Грумель, кто тут теперь будет командовать, если уж с первого раза до нее не дошло.

Дверь, скрипнув, открылась, и я, выждав несколько секунд, заговорила.

— Ваше поведение не вписывается ни в какие рамки. Если вы и дальше будете манкировать своими обязанностями, то недолго прослужите его величеству в вашем нынешнем амплуа.

— Какими же обязанностями я манкирую? — мужской голос раздался как гром среди ясного неба.

Закусив губу, я медленно обернулась. У двери стоял высокий темноволосый мужчина.

— Например, обязанностью стучать, когда вваливаетесь в спальню к самому королю.

— У меня есть привилегия входить к его величеству без доклада, — холодно уронил незнакомец.

«Так это же тот мерзавец в маске!» — сообразила я, узнав наконец голос.

— Привилегия есть, здравый смысл отсутствует, — парировала я, дерзко взглянув нахалу в глаза. — Его величество, конечно, еще младенец и не может говорить за себя, но вряд ли ему бы понравилось, что всякие проходимцы…

Я говорила с каждым словом все медленнее и наконец умолкла. Глаза…

Бесовы голубые глаза. Яркие, как ледник солнечным днем. Глубокие, как эльфийские озера на островах… Фамильная черта правящей королевской семьи. «Так вот что царапнуло меня тогда дома, — мелькнула в голове нелепая мысль. — Неудовлетворительно, ваше высочество. Освежите ваши знания о правителях подлунного мира».

— Так что там о проходимцах? — напомнил о себе мужчина.

— Отсутствует не только здравый смысл, но и логика, — вздернула подбородок я. — Вы действительно хотите, чтобы я объяснила, почему считаю вас проходимцем?

Красиво очерченные губы сжались в тонкую линию.

— Вы отдаете себе отчет, с кем разговариваете? — его тон мог бы заморозить парочку мелких форм жизни.

Но меня, что называется, уже понесло.

— Мне совершенно безразлично, с кем я разговариваю, если этот кто-то мешает мне выполнять свои обязанности. Его величеству давно пора…

Тут младенец как по заказу закряхтел и расплакался.

— Вот, видите? — отрезала я, подавив первый порыв броситься к ребенку. — Кормилица куда-то унеслась, не поставив меня в известность о причине отлучки. Прочие дамы вообще неизвестно где и с кем. А я вместо того, чтобы призвать их к порядку, вынуждена общаться с вами. Надеюсь, теперь я доходчиво объяснила?

Или мне придется забыть о правилах хорошего тона и просто указать вам на дверь?

— Вы… — на смуглых щеках расцвели яркие пятна румянца.

«Сначала тюрьма, или сразу плаха?» — снова ни к месту проснулась моя паранойя.

— Я забочусь в первую очередь о благе его величества, и как его дядя буду являться сюда всегда, когда в этом будет необходимость!

«Дядя?! Герцог ла Вейн! Брат-бастард покойного короля! Глава тайной королевской стражи… Тюрьма мне не светит!»

Но вопреки паническим мыслям, я постаралась, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул, а голос прозвучал ровно.

— Неужели вы до сих пор не поняли, что сейчас такой необходимости нет? — я вздохнула и, повернувшись к королевскому родственничку спиной, склонилась над колыбелькой. — Если вы действительно хотите услужить его величеству, то лучше найдите его кормилицу.

Малыш отвлекся на мельтешение погремушек, которые я нервно трясла у него перед лицом, и перестал плакать. Но не успела я этому обрадоваться, как в мои плечи впились стальные пальцы.

— Я бы приказал казнить вас за вашу наглость, — тихий, почти интимный, но от этого не менее угрожающий шепот огладил кожу за ухом. — Но, увы… Вы мне нужны.

Сердце трепыхалось где-то в районе пяток. Но я откупилась от подступающей паники тем, что нащупала рукоять стилета.

— В таком случае, может быть, вы позаботитесь о кормилице?

— У вас или полностью отсутствует чувство самосохранения, или вы до сих пор не понимаете, во что ввязались… — почти задумчиво проговорил он.

Вот тут я сорвалась: «Я ввязалась? Я?! А не один странный мерзавец в маске навязал мне работу не по профилю?! А теперь еще и синяков наставил!»

Мгновенье, и я вывернулась из его рук, развернувшись к наглецу лицом. В тот момент мне было все равно, кто он и что может. В крови бурлила гордость десятков поколений коронованных предков.

— Есть еще третий вариант, — ровно проговорила я. — Я могу за себя постоять. Такая мысль вам в голову не приходила?

Я указала глазами вниз. Но в этом не было никакой необходимости. Он и так уже почувствовал холод железа на своей шее. Но вот дальнейшее выбило меня из колеи куда сильнее, чем угрозы. Мерзавец рассмеялся. Надо признать, довольно осторожно, оцарапаться о мой стилет он явно не хотел, но тем не менее… Рука опустилась сама собой.

— Отлично, — хмыкнул он и, больше не сказав ни слова, вышел вон.

С минуту я тупо пялилась на дверь. Потом перевела взгляд на оружие у себя в руке. «Ну вот… — мелькнула в голове очередная бредовая мысль. — И почему я стилет посолиднее не купила?»

ГЛАВА 6

Грумель вернулась только через четверть часа. К тому времени маленький король уже успел основательно проголодаться и соглашался не орать только у меня на руках. И то если я расхаживала с ним по комнате. Стоило остановиться на несколько секунд, как ор начинался по новой.

Впервые в жизни оказавшись наедине с младенцем, я понятия не имела, как его унять. И поэтому послушно шагала из угла в угол, бормоча всякую чушь о королевском достоинстве, которое при таком несолидном поведении живо скатится в подгузники. Впрочем, когда и подгузник как-то подозрительно потеплел, я принялась рассказывать о способах казни для нерадивых кормилиц.

Наконец дверь распахнулась, и в спальню вплыла Грумель. За время своего отсутствия она успела не только успокоиться, но и переодеться, и сейчас щеголяла в новом платье. Мало того, она явилась не одна, а в сопровождении группы разновозрастных девиц.

— Ах, дайте сюда! — раздраженно воскликнула она, буквально выхватив у меня малыша.

Решив, что ребенка сейчас все-таки покормят, я не стала противиться этому хозяйскому жесту. Каково же было мое удивление, когда женщина не глядя сунула малыша в люльку и снова развернулась ко мне.

— Ну, и чем вы объясните свое поведение? — величественно спросила она.

Впечатление слегка испортили упертые в крутые бедра кулаки. Грумель сразу стала похожа на разодетую торговку рыбой. Не сдержавшись, я прыснула.

— Вы смеетесь?! — она возмущенно ткнула в мою сторону толстым пальцем- сарделькой и оглянулась на девиц, словно призывая их в свидетели. — Она смеется! Подумайте только.

И тут юный король сообразил, что кормить его опять не стали, и выдал руладу, заставившую подскочить всех присутствующих.

— Леди Грумель! — рявкнула я, с трудом перекрикивая ор. — Займитесь, наконец, своими прямыми обязанностями!

Женщина явно собиралась возразить, но малыш демонстрировал поистине королевскую нетерпеливость и целеустремленность. Выяснять отношения под такие вопли было просто физически невозможно. Грумель с перекошенной физиономией выдернула ребенка из кроватки, как морковку из грядки, и плюхнулась в ближайшее кресло.

— Не будем мешать, леди, — я кивнула на дверь в смежную спальню. — Побеседуем там.

Грумель первой рванула в указанном направлении с орущим ребенком на руках:

— Его величество привык засыпать там!

Я подавила желание напомнить наглой тетке, что она вообще-то короля не спать укладывать собралась, и молча прикрыла створку у нее за спиной. За дверью раздался полный негодования возглас. Но очередной вопль его величества показал, что король не намерен больше ждать, и горе-кормилица вынуждена была подчиниться.

— Теперь о вас, леди, — я обвела многообещающим взглядом разношерстную компанию. — Кто вы и что здесь делаете?

Отвечать мне особым желанием не горели. Я встретила взгляды от завистливых до откровенно ненавидящих, и лишь парочку относительно равнодушных. «М-да… — мысленно протянула я, присаживаясь на подлокотник кресла. — Королевскую няню явно не ждали. Ну, по крайней мере, меня в этой роли точно не ждали. Но проводят явно охотно».

Пауза затянулась сверх всякого приличия. Но я продолжала молча сидеть, рассматривая то одну, то другую девицу. Наконец вперед выступила женщина постарше.

— Мы узнали, что совет назначил очередную няню, и пришли засвидетельствовать ей свое почтение.

— Вот как? — я приподняла бровь, мысленно отметив эпитет «очередную». — И что же вас смущает?

— Ваша молодость и красота, — с гаденькой улыбочкой отозвалась нахалка.

— А няня его величества должна быть старой и желательно страшной как смертный грех?

— Нет! Что вы! — воскликнула она. — Я имела в виду, что вы так молоды и прекрасны, вам бы еще жить и жить.

— А королевская няня — это приговор? — хмыкнула я.

Шутка не удалась. Судя по выражению лиц, большинство из девиц именно так и думали. Сочувствия, впрочем, нигде не наблюдалось. Зато кое-кто ухмылялся с откровенным злорадством.

— Интересно. Расскажете поподробнее? — слегка насторожилась я.

— Конечно! — с преувеличенным энтузиазмом закивала старшая. — Дело в том, что…

— Может быть, сначала представитесь, — перебила я. — Надо же мне знать, кого благодарить за заботу.

Женщина смешалась. Называть свое имя ей явно не хотелось. Но я смотрела на нее с доброжелательным интересом, и отступать ей было некуда.

— Леди ла Валь, — буркнула она наконец, метнув злобный взгляд на дверь, за которой скрылась кормилица.

«Понятно, откуда ветер дует, — подумала я, указав рассказчице на соседнее кресло. — Посмотрим, чем нас будут пугать».

— Эта должность проклята! — громким шепотом заявила ла Валь, плюхнувшись на шелковые подушки.

— Вот как?

— Да! У его величества было уже три няни. До вас… — трагическим тоном уточнила она.

— И что же случилось с моими предшественницами? — поторопила я. Таинственность — это замечательно, но в любой момент могла вернуться Грумель. А мне хотелось познакомиться с возможными подчиненными без нее.

— Первая няня выпала вот из этого самого окна! — возвестила ла Валь и уставилась на меня так, будто ждала, что я тут же с криками побегу просить отставки.

Я встала и подошла к подоконнику. Ну да. Третий этаж. Но сквозь грязные стекла отчетливо просматривалась большая терраса.

— Из окна, говорите, выпала? И как, не сильно ушиблась?

— Вы не понимаете! Она сидела у окна, а ее вытолкнули наружу, — пояснила женщина. — Ее попытались убить! Злоумышленник просто не знал, что там терраса.

— Понятно. И бедная девушка умерла от испуга.

— Она попросила отставки.

— Это ее право, — кивнула я, возвращаясь на облюбованный подлокотник. — А другие две?

— Вторую няню не приняли королевские предки!

— Простите, что? — опешила я.

Уж мне-то было прекрасно известно, что все королевские предки давным-давно покойники. Не считать же таковыми дядю-бастарда и дальних родственничков, заседающих теперь в Регентском совете. Или это о них и речь? Я уставилась на женщину.

Заметив, что меня проняло, она снова заговорила громким свистящим шепотом.

— Дед его величества отличался крутым нравом и непомерным интересом к женскому полу.

— А няня тут при чем?

— Он начал ее домогаться! Вы только представьте себе, какой ужас для хрупкой молодой женщины. Ночью к ней приходит бывший король и требует ласки. И отказать невозможно, все же королевский дед, и…

— Погодите! Какой дед? Он же давно умер?

— Кто умер? — раздался прямо из стены грубый хриплый голос, и девицы с визгом и писком бросились к двери.

ГЛАВА 7

Я вскочила скорее от неожиданности, чем от испуга, и уставилась на стену. Ла Валь схватила меня за руку и дернула к двери, в которой уже застряли несколько визжащих девиц. Я оттолкнула наглую тетку и снова посмотрела на

подозрительный простенок.

— Помогите! — заголосила вдруг ла Валь, заставив меня снова подскочить. — Тут привидение! Леди ла Рум увидела привидение!

«Я? Увидела?!» — возмутилась я, но сказать ничего не успела. Женщина, подобрав юбки, побежала к двери. С разбегу она врезалась в спины толкущихся девиц. Они вместе вывалились в коридор и с криками бросились врассыпную. Слегка обалдев, я подошла к распахнутой двери и выглянула наружу. По бокам от створок стояли два ошалевших стражника, изо всех сил вжимаясь в стены.

«И это охрана короля! — фыркнула я про себя. — Неудивительно, что тут понадобился убийца в качестве телохранителя».

— М-м-м… Леди? — окликнул меня один из закованных в железо обалдуев.

— Еще раз пустите в королевскую опочивальню кого попало, и на этом ваша служба Его величеству закончится, — прошипела я.

До дурака не дошло. Он отлип от стены и гордо пробасил:

— Я потомственный страж. Моя служба закончится только с моей смертью!

— А я о чем? — оскалилась я и, с трудом сдерживаясь, вернулась в комнату.

Даже двери закрыла тихо, хотя больше всего хотелось так шваркнуть створкой об косяк, чтобы потомственная служба идиота закончилась немедленно. В связи с апоплексическим ударом куском штукатурки по голове.

Не успела я развернуться, как распахнулась другая дверь, и на пороге с хнычущим младенцем на руках показалась Грумель:

— Что за вопли?! Его величество только изволил заснуть! — тут она увидела меня и ошарашенно добавила. — А вы что здесь делаете?

— Вообще-то я здесь служу, — мысленно сосчитав до пяти, проговорила я, — Королевской няней, если вы запамятовали.

— А… Э… Ну да… — проблеяла женщина, явно растерявшись. — Просто тут так кричали. Про привидение старого короля. И я…

— И вы, как я посмотрю, совершенно не испугались, — хмыкнула я, чувствуя, как невнятные подозрения быстро перерастают в уверенность. — Импровизации, они всегда путают все планы… Да?

— Да. To есть, нет… О чем вы?! — она попыталась изобразить возмущение, но сильно мешали бегающий взгляд и нервные потряхивания, от которых младенец морщился и хныкал.

— Да все о том же, — с притворным сочувствием вздохнула я, забирая у нее ребенка.

Откуда-то в памяти всплыло, что после еды малышей положено держать «столбиком». Не слишком представляя, что это значит, я вертикально прижала малыша к груди и принялась мерно покачиваться.

— О том же? — сглотнула Грумель, не сделав ни малейшей попытки отобрать ребенка.

— О том, что я вас понимаю, — оскалилась я. — Живешь себе в свое удовольствие. А тут появляется какая-то молодая девица и… И что делает? Смотрит на чужих мужчин? Мешает планам? Или… — я пристально вглядывалась в лицо женщины, пытаясь понять, какая из моих догадок бьет в цель. — Или занимает место, которое ты присмотрела для себя?

По тому, как дернулась толстуха, я поняла, что не ошиблась.

— Можете мне поверить, я не напрашивалась.

— Тогда откажитесь!

— Выбор трижды сделали не в вашу пользу, — я покачала головой. — Неужели не пришло в голову, что пора остановиться? И даже если я откажусь, а я этого не сделаю, то почему вы так уверены, что на этот раз вам повезет больше?

— Он обещал…

— Ла Брук? Так он вам и в прошлый раз обещал, — наугад бросила я, вспомнив, как познакомилась с Грумель.

— Откуда вы знаете?! — опешила толстуха. — Он что? Рассказал вам?.. Какой ужас’

Густо покраснев, она схватилась за голову, запуская пальцы в и без того небезупречную прическу.

— Ну что же тут ужасного? — обманчиво мягко проговорила я. — Я даже понимаю ваши чувства.

— Правда?

— Конечно, — я осторожно похлопала ее по руке.

Именно так учили юную принцессу королевские дипломаты. У меня словно снова звучал в ушах голос сухонького, очень милого старичка, про которого ходили легенды одна страшнее другой: «Дайте виновному почувствовать, что вы не сердитесь. Притворитесь доброй и понимающей. Тогда он сам расскажет все, что вам нужно. Каждому негодяю кажется, что его можно понять. Подтвердите эту иллюзию, и получите любую информацию».

Ла Грумель не стала исключением. Она так охотно разрыдалась, бросившись мне на шею, что я едва успела подставить плечо, прежде чем в мире стало одним королем меньше.

— Он говорил, что всегда хотел, чтобы королевской няней стала я, — захлебываясь слезами, принялась рассказывать кормилица. — Ведь няня часто имеет большое влияние и на взрослого. А тут сам король! Да еще лишенный родительской ласки с младенчества! Конечно, он будет привязан к своей няне. И очень важно для государства, чтобы ею стала верная короне разумная женщина, а не молодая вертихвостка.

— О да, конечно, — закивала я, с трудом сдержав брезгливую гримасу.

Мало того, что истеричка несла откровенную чушь, так еще и размазывала при этом свои слезы и прочие выделения по моему платью. Но дело требует жертв, и я стерпела. Формальное согласие вызвало новые потоки слез и причитаний.

— Я хотела как лучше! Для короля, и для королевства тоже! Да вы бы видели эту первую няню! Она зашла сюда дважды! За всю неделю! И оба раза она была пьяной!

— Пьяной? — моргнула я, на мгновенье выпадая из роли все понимающей подружки. — Как так?!

К счастью, толстуха ничего не заметила.

— А какой еще? Жаловалась, что тут душно! И всякий раз распахивала окна!

Ну какая благовоспитанная леди в трезвом уме полезет на подоконник?

— Никакая, — спохватившись, я закивала вдвое усерднее. — Надо было ее наказать. Толкнуть, например.

— Сама свалилась, дуреха молодая, — махнула рукой Грумель. Она даже плакать перестала, так радовали ее эти воспоминания. — Я только потом сказала, что видела, как вроде кто-то ее подтолкнул, и все.

— И она поверила? Действительно, дуреха. Нет бы подумать, что раз вы тут присутствовали, то должны были видеть толкнувшего.

— А меня тут не было, — самодовольно подбоченилась кормилица. — Как раз вышла. Возвращаюсь, а тут крик. Ну и сказала, что в парке была и видела тень. Дурочка и перепугалась.

— Ловко, — невольно усмехнулась я. — Но мнимое привидение лучше. Вторая няня визжала так же как эти?

Я кивнула на дверь, всем своим видом демонстрируя восхищение. Грумель попалась.

— Еще хуже. Бегала по этажу и всем рассказывала, что ее изнасиловал призрак, — противно захихикала женщина.

Пока она подробно описывала, на кого успела наткнуться бедная няня, прежде чем ее забрали из дворца родственники, я попыталась переменить позу. Юный король на поверку оказался довольно увесистым, и правая рука затекла до полной нечувствительности. Но едва я пошевелилась, как малыш недовольно закряхтел. Пришлось снова замереть. Прерывать поток откровений кормилицы, напоминая о ее обязанностях таким громким методом, мне не хотелось. Узнав интересные подробности о подслушивающих трубах в стенах, которые при желании можно было превратить в рупор, я осторожно сменила тему.

— И все равно этот негодяй ла Брук вас обманул!

— Да. Как я теперь понимаю, да, — скривилась женщина. — Через два дня приехала третья. Такая противная. Тощая, вредная. К его величеству даже не подошла. Зато сразу приказала убрать королевскую кровать отсюда. А так удобно было прилечь… — она бросила на меня испуганный взгляд. — Разумеется, исключительно ради его величества. Чтобы напомнить ему о матушке!

— Да, да. Я понимаю, — поспешно согласилась я, пряча лицо в пышных кружевах на чепчике младенца. От одной мысли о том, чтобы лечь подремать часок в постель, где еще недавно умирала молодая мать, меня передернуло. Но видеть отвращение, которое мне не удалось скрыть при таких откровениях, Грумель было еще рано.

— Ну вот! Я знала, что вы поймете. А эта один раз меня увидела и давай визжать, как торговка! Насилу оправдалась. Хорошо, что она умерла.

— Умерла? — вздрогнула я.

— Собственной злобой захлебнулась, — мстительно усмехнулась женщина. — Лекари так и сказали. Разлитие желчи, мол. А желчь, она от чего? От злости.

«Или от яда, — мысленно продолжила я. — Помнится, матушка Орта мне о таких рассказывала». Но додумать эту мысль я не успела.

В очередной, уже боги знают какой по счету раз без стука распахнулась дверь и в спальню широким шагом вошел мрачный как грозовая туча ла Вейн. Из-за его плеча выглядывал маркиз.

ГЛАВА 8

— Почему вы носитесь по дворцу как умалишенная и бредите какими-то призраками? — ледяным тоном спросил герцог, уставившись на меня немигающим взглядом змеи.

— Простите, чем я занимаюсь? — так же холодно уточнила я, приподняв бровь.

— Носитесь по… — начал было он, но, сообразив, что несет откровенную чушь, повернулся к ла Бруку. — Маркиз? Что это значит?

Я незаметно перевела дух. Оказалось, без давящего взгляда взбешенного королевского родственничка дышать гораздо легче.

«Какой все-таки гад! Ну, настоящий змей! Помогите боги той девушке, которую он вздумает сделать своей женой!» — поежилась я, машинально крепче прижимая к себе малыша. От таких взглядов и тем более от таких людей невольно хотелось держаться как можно дальше. А уж приближаться к детям им и вовсе стоило бы запретить королевским указом, пока заикание не приняло масштабы эпидемии.

Маркиз блеял что-то невразумительное про глупых девиц, которые как обычно все переврали, а он, герой, решил перепроверить. Исключительно ради блага его величества. Походу, истинную цену его оправданиям понимали все, включая самого ла Брука. Поэтому, когда герцог взмахом руки прервал беспомощное бормотание, он только с облегчением выдохнул. Но мне расслабляться было явно рановато. Оставив в покое взмокшего маркиза, ла Вейн снова уставился на меня.

— Может быть, вы все-таки расскажете мне, что здесь произошло?

— Я знаю не больше вашего, — собрав все свое самообладание, отозвалась я. — Леди ла Грумель привела несколько молодых женщин. Обязанности заставили ее сразу нас покинуть. А потом у некой леди ла Валь случились галлюцинации. Дамы тут же принялись кричать, помешали заснуть его величеству. В общем, вели себя в высшей степени недостойно. Я как раз собиралась просить вас навести порядок с охраной, которая пускает в королевскую спальню ненормальных, но пришлось задержаться для беседы с леди ла Грумель.

— И чем вас не устраивает охрана? — еще сильнее нахмурился герцог. — Это лучшие из лучших. Я сам их отбирал. И сам инструктировал.

— Ну если лучшие из лучших, тогда конечно… — протянула я, из-под ресниц наблюдая за ла Вейном, и едва на его лице проступило самодовольство, продолжила, — Конечно, надо обратить внимание на глупый инструктаж. Ваша охрана превратила королевскую спальню в проходной двор!

— Двор… — эхом повторил герцог, и на его щеках появилось бледное подобие румянца. — Леди ла Рум, вы…

— Забочусь о безопасности его величества, — припечатала я. — Вам рассказать подробно, почему я…

— Вы расскажете мне о своих выводах после обеда. Я пришлю за вами, — перебил мужчина. — Что же касается привидений и прочей потусторонней ерунды, то чтобы я больше об этом не слышал! В королевском дворце нет привидений! У вас еще какие-то неотложные претензии, ла Рум?

— Нет, как же… — на грани слышимости уловила я шепот Грумель и порадовалась, что не сдала поганку герцогу сразу, как собиралась вначале. «Судя по всему, мне еще многое предстоит узнать о королевском дворце. Так почему бы и не от нее», — решила я и скромно покачала головой в ответ на злобный вопрос герцога.

— Отлично, — рыкнул он. — Тогда приведите себя в порядок. Вы королевская няня, а не прачка. Извольте выглядеть соответствующе!

— Я уже объясняла вашему… посланнику, — я вздернула подбородок и с вызовом посмотрела в голубые глаза королевского бастарда, — что мода меня не интересует!

— Надеюсь, к чистоте вы относитесь с большим интересом, — скривился тот, взглядом указав мне на плечо.

Я почувствовала, что краснею. На светлом шелке явственно проступали уродливые пятна. Еще бы! Грумель же там разве что высморкаться не успела за время своей истерики!

— Разумеется, — прошипела я. — Займусь этим, как только его величество перестанет нуждаться в моем присутствии.

Я легонько похлопала малыша по спине. Зря это сделала… Ой, как зря!

Почувствовав мою руку, младенец заворочался, закряхтел и с отвратительным звуком срыгнул хлопья молока прямо мне в декольте.

— Думаю, его величество извинит ваше недолгое отсутствие, — с непередаваемым выражением на бледной физиономии протянул ла Вейн и наконец убрался из спальни.

Едва за мужчинами закрылась дверь, как Грумель принялась хлопотать вокруг меня. Она так ловко выхватила малыша и сунула его в кроватку, что тот даже не проснулся.

— Ой! Страху натерпелась! — трещала она, пытаясь вытереть следы детского несварения, но лишь сильнее их размазывая. — Думала, вы меня сразу отдадите на растерзание этому… Этому… Ой! Про него такие страхи рассказывают!

— Почему его рвет? — перебила я, чувствуя, как от визгливого голоса женщины начинает болеть голова.

— Рвет? Кого?

— Короля! — рявкнула я, отталкивая руку Грумель с платком.

— Ах, это! Нет, — она засмеялась. — Это ничего страшного. Просто воздуха глотнул. Так всегда бывает. Вы не знали? Ах, ну да. С такой фигуркой своих деток у вас еще нет, правильно? Ой, бедная… Такая молодая…

— Опять? — нахмурилась я. — Кажется, мы с вами уже выяснили, что безвременная кончина мне не грозит.

— Извините, — она метнула в мою сторону какой-то странный взгляд и потупилась. — Это я так, по привычке.

— Отвыкайте от таких привычек, Грумель, — проговорила я, с трудом подавив рвущийся с языка тон убийцы, — иначе мы с вами не сработаемся.

— А мы сработаемся? — просияла женщина. — Да я… Да вы!

Она снова бросилась мне на шею, поливая слезами единственное чистое место, остававшееся на лифе моего платья — левый рукав. Тут уж я не сдержалась и так отпихнула истеричную бабу, что та плюхнулась в стоявшее сзади кресло.

— Испачкаетесь, — пояснила я в ответ на ошарашенный взгляд. — Оставайтесь с его величеством. А я пойду выяснять, куда поместили мой багаж. Герцог ла Вейн прав. Подобный вид недопустим.

— Ах, багаж, — заулыбалась Грумель, явно радуясь, что может услужить. — Так вот смежная спальня. Его туда принесли! Проклятый распорядился, что вы, как и прежние няни, будете жить там!

Я рванула было к вожделенной чистоте, но, услыхав странное определение, притормозила. Только проклятых мне и не хватало в этом королевском зверинце.

— Проклятый?

— Ой… — Грумель покраснела и отвела взгляд. — Я хотела сказать, герцог ла Вейн. Это его распоряжение.

— Расскажете? — приподняла бровь я.

— Конечно! — обрадовалась она. — Там такая история… Когда покойный король… Не этот, а старый, ну, который привидение…

— Чуть позже, — я выдавила из себя извиняющуюся улыбку, надеясь, что она получится не слишком похожей на оскал кровожадного хищника. — Я сначала переоденусь, а потом мы с вами посплетничаем всласть. Да?

— Конечно! Я вам все-все расскажу. Вот увидите, как я могу быть полезна! У вас не будет более верной подруги чем я!

Я прикрыла за собой дверь, отсекая лживые заверения в вечной благодарности и дружбе. «Конечно, ты будешь полезна. Куда же ты денешься теперь?» — проворчала я себе под нос, распуская скрытую шнуровку на лифе платья.

Конечно, как у любой благородной аристократки, шнуровка на моих нарядах располагалась сзади. А как иначе, если спереди ее делали только простолюдинки. Вынуждена одеваться сама — значит, нищенка, и тебе не место среди приличных людей. Этот дурацкий предрассудок складывался веками, и не мне было с ним спорить. Но и одеваться я предпочитала сама, без помощи служанок. Поэтому все красивые шнуровки на моих платьях располагались как положено — сзади. И были фальшивыми. Таким же декором, как оборки, бантики и прочая мишура. А до настоящих застежек, скрытых умелым мастером гильдии в складках и рюшах, я прекрасно дотягивалась самостоятельно.

Окинув взглядом двери и убедившись, что они заперты, я выпуталась из испорченного платья. К счастью, корсет и нижние юбки не пострадали, и их снимать не пришлось. Но зеркало все равно отразило привычную картину, заставив меня зябко повести плечами. У моего неприятия личных служанок была причина, очень заметная причина, и часть ее выступала из-за верхней кромки нижней рубашки двумя разлапистыми черными пятнами: королевская татуировка. В свое время Орта потратила уйму денег и времени на попытки избавиться от нее. Но даже самые сильные средства давали только временный эффект. День-два, и черные тонкие линии проступали снова. А неделю спустя разлапистый орел опять красовался у меня на спине, как насмешка над жалкими потугами человеческих целителей.

Когда-то давно, в той исчезнувшей блестящей жизни, я не интересовалась, кому и зачем пришло в голову нарисовать такую штуку на ребенке. Татуировка росла вместе со мной и стала привычной, как маленькая родинка над губой. А теперь спрашивать, зачем, а главное, как ее сделали, было некого. Орта знала лишь, что мой отец опасался, что меня украдут или подменят, и позаботился об отличительном знаке.

ГЛАВА 9

Переоделась я быстро. Напомнившая о своем существовании татуировка не располагала к долгим размышлениям в полуголом виде. Дома я не демонстрировала свою особенность, но и не слишком беспокоилась на эту тему. Ну увидит мельком какая-нибудь служанка часть татуировки у меня на спине, и что? Максимум решит, что госпожа от лишней свободы дурью мается без родительского и мужнина присмотра. А вот в королевском дворце могли найтись и более осведомленные соглядатаи.

«Хорошо, хоть наряды с открытой спиной вышли из моды лет пятьдесят назад и возвращаться пока не собираются», — проворчала я себе под нос, покрутившись перед зеркалом и убедившись, что темно-бордовое платье со скромным декольте и изящной оторочкой из белого шелка по краю сидит как влитое.

Грумель была там же, где я ее и оставила.

— Ваша служанка уже приехала? — полюбопытствовала она.

«Вот же глазастая, — скрипнула зубами я. — И шнуровку рассмотреть успела! И спросить не постеснялась… Нет, надо от нее избавляться. Но не раньше, чем она расскажет мне все, что знает».

— Скоро к герцогу позовут… — протянула я, оставив бестактный вопрос без ответа. — Что-то меня там ждет?

— Ой, не знаю! — Грумель тут же выбросила из головы странности с моей несуществующей служанкой. — Про него такие слухи ходят!

— Расскажите, милая…

— Гортензия, — подсказала кормилица.

— Красивое имя, — одобрила я. — Очень вам подходит.

— Матушка любила цветы, — зарделась та. — Старшая сестра у меня Роза. А младшая — Лилия.

— Замечательно. Целый букет, — кивнула я, с трудом удержав на лице доброжелательное выражение. — Но лучше вы мне расскажите про герцога. А то, не ровен час, позовут, а я и не знаю, как себя с ним вести.

— Ну, тут я вам ничего не скажу. Меня к нему не звали, — покачала головой

Грумель. — Но поговаривают, что некоторые после таких приглашений обратно не возвращались.

— Опять меня пугаете, — хмыкнула я.

— Упасите боги! Несколько раз такое было. Вызовет к себе. А потом, бах, и все узнают, что человека отлучили от двора и отправили гнить в отдаленное поместье. Ни за что ни про что! Представляете?!

— Ужас, — согласилась я, представив, кого мог бы сослать в дальнее поместье глава тайной королевской службы. «Наверняка без таких особ двор стал намного чище. Хотя… Кто знает, в какие игры играет королевский бастард? Покойный Густав ему доверял, иначе не поставил бы на такой пост. Но со смертью короля многое могло перемениться. Вдруг наш любитель масок слишком горд, чтобы служить младенцу-племяннику так же верно, как служил брату. Вляпались вы, ваше высочество, как говаривала матушка Орта, по самую корону…»

Я перевела взгляд на Грумель. Она как раз закончила разглагольствовать о дорогих подругах, которых потеряла из-за проклятого герцога, и перешла к нему самому. Я навострила уши.

Кормилица рассказывать не умела совершенно. Она перескакивала с одного на другое и постоянно делала длинные отступления, совершенно не относящиеся к интересующей меня истории. Но к тому времени, как проснулся юный король, общее впечатление у меня сложилось.

Про герцога-бастарда ходили страшные слухи. Он чуть ли не младенцев на завтрак ел. А уж без того, чтобы он не погубил в своих застенках какую-нибудь невинную душу, не проходило и недели. Памятуя об уроках интриги, я этим россказням не особо поверила. Они больше походили на планомерное создание страшной репутации, а не на правду. Но какая еще репутация могла понадобиться главе тайной стражи, который одним своим именем обязан распугивать заговорщиков пачками?

С личной жизнью у ла Вейна тоже не складывалось. Хотя поначалу породниться с королевским братцем желающих хватало. Высокое положение при дворе и обширные поместья, подаренные щедрым папашей, заставляли многих закрыть глаза на сомнительное происхождение герцога. Но, увы. Первая его невеста сбежала едва не с собственной свадьбы, в ночь перед торжеством тайно обручившись с каким-то мелким дворянчиком. Вторая — покончила с собой после первой брачной ночи. Придворные заговорили о проклятье, довлеющем над избранницами герцога.

Самое смешное, что достоверно никто ничего не знал. Не знали даже, кем была мать ужасного ла Вейна. Однажды старый король вдруг объявил о наличии у себя младшего сына и пожаловал мальчишку герцогским титулом. Но королева на тот момент уже лет десять как покоилась в семейном склепе и подарить его величеству второго наследника явно не могла. Разумеется, сплетни пересказывали под большим секретом, а в королевские любовницы записывали кого угодно: от прачек до загулявшей эльфийки с островов.

Но истина осталась где-то в тени. Глава тайной стражи лично замучил сотни людей, но имена безвременно погибших никто назвать не мог. У ла Вейна не было жены, но никто не знал о его любовницах. Он был безумно богат, но жил скромно даже по меркам провинциальных аристократов. В общем, не бастард, а человек-загадка.

«И эта проклятая загадка подписала меня на почти безнадежное предприятие, — подвела я итог своим размышлениям, наблюдая, как ла Грумель ловко управляется с малышом. — Короля, может, и не убьют. А меня точно попытаются. Кому же все-таки так сильно мешает королевская няня? И кстати… Что за история с привидениями? Хотя, новая порция сплетен может подождать. А вот реальность…»

— Гортензия, — я окликнула кормилицу. — А почему вы всем занимаетесь сами? Маркиз ла Брук уверил меня, что при его величестве находится восемь человек. Где они?

— Вы хотите на них посмотреть? — удивилась женщина.

— Для начала узнать, чем они занимаются.

— Ничем! — нахмурилась та. — Даром деньги получают, вот что я вам скажу.

— Да?

— Именно! Личная экономка его величества совершенно не следит за комнатами. Только и знает, что с офицерами флиртовать. Нет бы служанок прислать да проследить, чтобы все было чисто. И в то же время у меня есть родственница. Очень милая, воспитанная и скромная девушка. Вот она бы тут быстро навела порядок. У нее бы ленивая прислуга и дохнуть не посмела! Да вы только на окна посмотрите и все поймете.

— Да… Окна — это аргумент, — я покосилась на пыльные стекла.

— Вот-вот, — обрадованно поддакнула Грумель.

— Так почему же вы не пожаловались на это безобразие герцогу? Или хотя бы маркизу?

— Ну… — замялась женщина. — У этой лентяйки очень влиятельные родственники. На хорошем счету у принцессы-регентши. А случись что с его величеством, так и самой королевы…

— Так, погодите, — взмахом руки я остановила словесный поток. — Какой королевы?! Она же давно умерла!

— Кто умер? — громыхнул уже знакомый хриплый голос из стены.

— Ой! — подскочила Грумель. — А ла Валь я и не успела предупредить! Одно мгновенье, ваше светлость!

Пока я давилась смехом, а красная как свекла кормилица со всей доступной ее тучному телу скоростью ковыляла в мою спальню, голос лже-призрака успел пообещать мне скорую и болезненную кончину, старого кривоного мужа и бесплодие. Причем именно в таком порядке.

Кое-как вернув на лицо приличествую случаю недовольную гримасу, я пошла вслед за Грумель. И как раз успела увидеть исчезающую в потайном ходе спину.

— Это и была ла Валь? — уточнила я, мигом растеряв желание смеяться. — Мундир королевских гвардейцев ей совершенно не идет.

ГЛАВА 10

— Понимаете, — засуетилась Грумель, покраснев еще сильнее, хотя казалось, это было уже невозможно. — У меня есть родственник. Очень ответственный юноша. Он так мечтал поступить в личный конвой его величества…

От осознания того, что в потайном ходе наверняка имелся и глазок, а я всего несколько часов назад рассматривала в зеркале элементы своей татуировки, мне стало дурно. Как, впрочем, и от собственной глупости. Королевскую спальню я проверила вдоль и поперек, а о собственной — даже не подумала. Но кто сказал, что убийца не может пройти к жертве через комнату няни, переступив при необходимости через труп этой самой няни?!

— Так, стоп! — рявкнула я. — О своем обширном семействе расскажите кому- нибудь другому. Что этот ответственный юноша делал в моей спальне?!

— Так привидение же… Я же вам уже рассказывала… Про ла Валь и…

— А теперь расскажите еще раз. И правду!

На роль всепрощающей подружки меня уже не хватило. Но Грумель оценила в моем исполнении и бешенство, потому заговорила почти связно.

— Мой двоюродный племянник. Это он должен был вас пугать. Но получилось, что вы отправили меня сюда, а…

— Вы сами сюда перешли, — перебила я. — Дальше!

— Ну… Он пришел… А тут я… А за стенкой молчат… Я же не знала, что там дальше будет. Вдруг вы войдете, а тут я, с мужчиной… ла Валь же всех сплетниц двора собрала.

— По вашей просьбе, — уточнила я.

— Ну да, — не стала спорить неуклюжая интриганка. — Представьте, какие сплетни они разнесли бы обо мне, застав меня с молодым гвардейцем?! Ну, я и отправила его восвояси, мол, позже зайди. Кто ж знал, что он сейчас припрется, олух?!

— Видимо, молодой человек очень сильно желает попасть в конвой короля, — буркнула я.

— Еще как! — закивала Грумель, и на круглой физиономии проступили надежда пополам с хитростью. — А еще он мечтал увидеть вас!

— Меня? — опешила я.

— Да! Слухи о вашей красоте уже разошлись по двору. Я его еле вытолкала…

— Гортензия, — устало перебила я. — Мне надоело ваше вранье. Еще одно лживое слово, и мы с вами распрощаемся прямо сейчас.

Толстуха икнула и наконец умолкла.

— Правильно. Лучше помолчите. А еще лучше перечислите, кто входит в штат его величества и чем занимается.

— Экономка. Она надзирает за прислугой, горничными, поварами…

— Какими еще поварами? Его величеству сейчас нужен один единственный повар, и он, точнее, она, передо мной! — я красноречиво покосилась на обширную грудь женщины.

— Ну, так вас же тоже кормить надо, и меня, — пожала плечами та. — А по распоряжению проклятого герцога готовят нам отдельно.

«Значит, разлитие желчи у третьей няни ла Вейну тоже не понравилось», — отметила я про себя и жестом приказала Грумель продолжать.

— Леди ла Фонтен — кастелянша. Она служила еще королеве.

— Дальше.

— С четой ла Брук вы уже знакомы. Он — личный камердинер его величества, а его жена, — кормилица захихикала, — старшая по дамам.

— По кому, простите, старшая? — приподняла бровь я, заподозрив, что надо мной издеваются.

— О! Это целая история, — заговорщицки подмигнула Грумель.

Я поморщилась, но кивнула, мол, я еще сержусь, но ты можешь заслужить мое прощение.

— Маркиз ла Брук получил эти должности еще тогда, когда король был жив. Едва объявили, что ее величество ждет мальчика. На самом деле очень важные должности. Многие их хотели.

— А дамы тут при чем?

— Минуту терпения, дойдем и до дам, — ухмыльнулась женщина. — Камердинер наследника престола. И та особа, которая заботится о его естественных потребностях.

— Мне жаль, Гортензия, но я вас не понимаю, — нахмурилась я. — Камердинер, это понятно, но дамы…

— Официально это леди, которая помогает молодому принцу понять женщин, — покровительственно пояснила Грумель. — Ну, чтобы у него не возникло сомнений в собственной состоятельности и все такое. На самом деле она решает, кто сможет стать любовницей будущего короля, а кто нет.

— Я думала, это сам будущий король решает, — покачала головой я.

— Ну, с какого-то времени он, конечно. И то не все и не всегда. Но пока принц несовершеннолетний, эта дама должна позаботиться, чтобы не возникало никаких проблем. Бастарды, неприличные болезни, просто недостойные особы возле наследника…

— Ах вот оно что!

Наконец до меня дошло, почему я и слыхом не слыхивала о такой должности при дворе. Мне такая особа была без надобности. Принцессам, в отличие от принцев, никакие «естественные потребности» не полагались.

— Именно! — поддакнула Грумель, по-своему поняв мой возглас. — Самые близкие люди для будущего короля. И хотя они все вроде как подчиняются няне, но обычно большую часть ее прав получает королева. Кто станет спорить с ее величеством о том, кто окажется возле венценосного ребенка, и в какое платьице его обрядить? Но если умеючи разыграть эту карту, то со временем… — женщина мечтательно улыбнулась. — Теперь представляете, какое их ждало разочарование? Королева заболела и умерла, король умер еще раньше, а принц получил корону с самого рождения. Ла Брук чуть не лопнул от злости. Даже пытался свою жену сделать няней. Но проклятый герцог ему быстро эти мечты укоротил. Дескать, сам же говорил, где лучше всего твоя жена сможет послужить принцу.

— А теперь и любовницами не покомандуешь, ведь король, даже несовершеннолетний, это не принц, — задумчиво усмехнулась я. — И камердинер его величеству понадобится еще не скоро.

— Ага, — с довольным видом кивнула кормилица.

— И тогда он пообещал место няни вам, — тем же тоном продолжила я. — Разумеется, в расчете на будущую благодарность и взаимовыгодную дружбу. Оставалось дело за малым. Убрать тех, кого приглашал проклятый… To есть, тьфу ты… герцог ла Вейн. Одну уронили, вторую напугали. Третью отравили…

— Я никого не травила! — перепугалась Грумель.

— А вас не удивило, что нас всего несколько человек, из которых большая часть даже не появляется возле короля, а готовят нам отдельно. И распорядился об этом сам глава тайной стражи?

— Так ее отравили, — заметно перепугалась женщина.

— Весьма вероятно, — кивнула я. — И возможно, вы на очереди. Вы же едите за одним столом с няней, не так ли?

— Уже нет, — поспешно отозвалась кормилица. — Мне по статусу не положено.

Я из младшей ветви Грумелей. Мы не наследные.

— Понятно, понятно… — покивала я. — Тогда, может быть, вы и уцелеете. Но кто знает, какой способ выберут отравители на этот раз. Я читала, что ядом могут пропитать платье. Или постель, например…

Толстуха, уже не бледная, а какая-то серая, судорожно вытирала руки о подол. «Рылась в моих вещах? — прикинула я. — Вряд ли. Сундуки ей не открыть. Даже я бы так сходу без ключей не открыла. Значит, постель. Интересно, что мне приготовили там?»

— А еще бывают яды, которые прячутся в ароматах цветов, — подбавила в голос трагизма я. — Представляете? Кто-то принесет сюда букет, и мы с вами умрем у постели короля, как верные собаки… Даже понять ничего не успеем.

— Откуда вы все это знаете? — хрипло прошептала женщина. — Юным девушкам из приличных семей не принято сообщать такие ужасы!

Я из-под ресниц наблюдала за трясущейся как студень толстухой: «Надеяться на ее верность — чревато, доверять ее россказням опасно. Кроме того, она в любой момент продаст меня тому, кто пообещает ей что-то соблазнительное. Даже компромат, который она сама невольно дала в мне в руки, бесполезен. Просто потому, что им владею не только я. Похоже, нам с вами пора прощаться, леди… Хотя, нет. Как выяснилось, вовсе не леди, а всего лишь госпожа ла Грумель».

— О… Я была очень любознательным ребенком, — подмигнула я. — Мне нравились взрослые книги. А еще я любила разные эксперименты. На птичках и собачках. Увы. Папенька перестал пускать меня на псарни. Пришлось проводить свои эксперименты на горничных. Вы, кажется, уже заметили, что у меня их нет?

— 3-заметила…

— Кончились, — я покаянно развела руками. — Зато у меня теперь есть вы.

— Да… Д-да. Конечно, — Грумель поднялась и попятилась к двери. — Тогда я пойду, поищу других. Чтобы не только я. Была. У вас.

— Да, конечно, — я благосклонно закивала. — Надеюсь, моя доверчивость не станет достоянием общества?

— Ну что вы, конечно, нет! — яростно замотала головой женщина. — Ну кто поверит, что юная леди может обладать такими обширными знаниями.

— Действительно. Кто вам поверит? Ведь меня привел сам проклятый герцог. Идите, милая Гортензия. И возвращайтесь скорее. Не люблю скучать.

Кормилица… Точнее, как я была почти уверена, уже бывшая кормилица вылетела из комнаты со скоростью ветра. К счастью дверь оставалась открытой, иначе она снесла бы ее с петель, вряд ли заметив преграду. Я посмотрела ей вслед и потерла ладони. Минус один подлец в окружении короля. Без молока его величество не останется. На случай болезни главной кормилицы аристократы всегда принимали на довольствие еще одну, а то и не одну кормящую женщину. Вряд ли в королевской семье поступили иначе. Но в любом случае стоило выяснить это немедленно.

«Пора требовать личного посыльного, — подумала я, высовываясь в коридор. — Сколько можно стражу пугать королевскими взглядами?»

ГЛАВА 11

Тот самый взгляд, как всегда, сработал безотказно. В глубине души шевельнулось неприятное предчувствие, напомнившее, что увлекаться такими методами не стоит. Но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Сейчас, еще не успев разобраться в хитросплетениях закулисной жизни дворца, я была очень уязвима. А вместе со мной и маленькое голубоглазое чудо. И если своей жизнью, поддавшись любопытству или азарту, я могла бы рискнуть, как уже не раз поступала, то рисковать малышом отказывалась напрочь.

«На языке страха и угроз доходит лучше? Отлично! Я вам на этом диалекте и спеть могу, высокородные и не очень господа! — я показала язык своему нечеткому отражению в пыльном оконном стекле и добавила. — А если кто-нибудь наконец не вымоет окна, то еще и станцую… Танец с саблями!»

В дверь громко постучали. Малыш тут же загулил в колыбели. To ли он уже давно проснулся, то ли его разбудил громкий звук, но маленький король явно требовал внимания. Предусмотрительно накинув на плечо кусок чистого полотна, я взяла ребенка на руки и отозвалась:

— Войдите!

На пороге появилась молодая женщина, нервно мнущая скромный передник.

— Я — Глория. Мне сообщили, что леди ла Грумель плохо себя чувствует, и я нужна…

Она явно занималась каким-то рукодельем, когда ее срочно затребовали к королю. Рукава подтянуты вверх, к подолу прицепилась яркая нитка. Эта кормилица понравилась мне с первого взгляда, и я твердо решила, что сделаю все возможное, чтобы вместо лживой толстухи тут поселилась именно она.

— Да, — я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Его величеству срочно требуется сытный обед.

Глория ловко приняла у меня ребенка и тут же села в кресло. Не желая ее смущать, я отвернулась. Впрочем, не только поэтому. Мне требовалось подумать. Когда я сказала об обеде для коронованного младенца, на лице молодой женщины вместо ожидаемого восторга отразилось беспокойство, и это мне не понравилось. Казалось бы, судьба дает ей шанс. Но нет. Она хмурится, кусает губы и, похоже, совсем не рада такому подарку.

«С этим надо будет разобраться», — решила я, искоса посматривая, как бережно и ласково Глория управляется с малышом. Насторожившее меня беспокойство тем не менее тенью застыло в ее глазах, сквозило в пугливых взглядах, нет-нет, да бросаемых в мою сторону.

Но разобраться я не успела. В дверь снова коротко постучали, и, не дожидаясь разрешения, створка распахнулась. На пороге появился миловидный юноша. Явно красуясь, он обвел комнату нахальным взглядом, чуть задержавшимся на спине кормилицы, и наконец уставился на меня.

Я не стала облегчать ему задачу, выжидательно приподняв бровь. Яркий наряд и обилие кружев наводили на не слишком лестные подозрения. «Интересно… Не это ли причина прискорбных неудач герцога в личной жизни? — насмешливо подумала я, прикинув, что кружев на мальчишке больше, чем на всех моих платьях вместе взятых. — Его светлость предпочитает мальчиков? Фи, как банально. Зато объясняет его неизменно паршивое настроение. Станешь тут веселиться, когда приходится общаться с ненавистными девицами».

— Кто из вас ла Рум? — громко спросил посланец, так и не дождавшись от меня приветствия.

— Не знаю, — нахмурилась я. — Но если вам нужна леди ла Рум, то можете обращаться ко мне.

— Леди ла Рум, — с непередаваемой интонацией повторил нахал. — Раз уж вы вспомнили свое имя, то следуйте за мной.

Я демонстративно сложила руки на коленях и поудобнее устроилась в кресле:

— Предпочитаю подождать, пока необходимое имя вспомните вы.

— Меня зовут Марио ла Варг, — вздернул покрытый юношеским пушком подбородок он.

— Ваше имя меня не интересует, — лениво уронила я. — Я спрашивала о том, кто вас послал.

Мальчишка залился ярким румянцем, а со стороны кормилицы донесся сдавленный смешок. «Либо юного наглеца тут знают и не любят, либо первое впечатление о милой Глории оказалось обманчивым, — с неудовольствием отметила я. — Не думала, что ей может быть свойственно злорадство».

— Юноша? — напомнила я о своем присутствии задохнувшемуся от злости хаму.

— Вы справились с приступом тугодумства, или вам требуется больше времени?

Если так, то потрудитесь выйти и вернуться, когда вспомните, кто и зачем вас сюда послал.

— Я помню, кто меня послал!

— Тогда в чем заминка?

— Ее высочество крон-принцесса Эрика пожелала увидеть леди ла Рум!

— Ну, наконец-то, — понимая, что с такими приглашениями не спорят, даже если очень хочется, я поднялась. — Поздравляю вас, юноша. Вы сумели сложить слова в предложение. Надеюсь, проводник из вас получится лучший, чем оратор, — я покровительственно похлопала побуревшего от злости наглеца по рукаву. — Разговоры — это не ваше. Совсем не ваше, поверьте мне.

Наткнувшись на человека еще более наглого, чем сам, парнишка и разозлился, и растерялся одновременно. Я же, едва заметно улыбаясь, как учили когда-то опытные дипломаты, вгоняла его в еще большее смятение. О, эта волшебная улыбка, едва угадывающаяся в уголках губ. Означает она интерес? Или скуку? Или что-то другое? Я сама видела, как бледнели прожженные царедворцы, замечая эту улыбку на губах моего отца. Никто никогда не знал, что за ней последует: дворцовый праздник и награды или массовые казни зачинщиков очередного заговора. Мальчишка же, судя по нервно дергающемуся кадыку, и вовсе придумал что-то ужасное.

На самом деле я всего лишь гадала, что могло в первый же день понадобиться от меня принцессе, от которой ла Брук советовал держаться подальше. «Увы, маркиз, последовать вашему совету у меня не получилось».

— Ну что с вами, юноша? — я устало закатила глаза к потолку. — Теперь вы забыли дорогу?

— Ничего я не забыл!

— Отлично. Тогда пойдемте уже. Не думаю, что ее высочество будет довольна, если я задержусь из-за вашей нерасторопности.

— Моей… Да я… — задохнулся от возмущения Варг.

— Тс-с-с, — я приложила палец к губам. — Разговоры, это не ваше. Глория, останьтесь с его величеством.

— Да, леди ла Рум, — склонила голову кормилица.

Я послала к богам безмолвную молитву, чтобы мое первое впечатление об этой женщине не оказалось обманчивым, и взялась за ручку двери.

Стражники при моем появлении вытянулись в струну, отчетливо лязгнув доспехами.

— Никого не пускать! — холодно приказала я. — Застану тут хоть кого-то, кому в королевской спальне не место, и будете оба пожизненно сторожить королевский нужник. Я доступно выражаюсь?

Громовое «Да!» оглушило меня и заставило присесть нахального франта. «И откуда только такое единодушие, — проворчала себе под нос я. — Неужели Грумель опомнилась настолько, чтобы успеть распустить слухи. Те слухи, это, конечно, полезно. Пусть вражины думают, что королевская няня прекрасно разбирается в ядах, а значит, и попытки отравления бесполезны. Но так быстро… Это странно».

Но сильно задумываться над этой странностью мне было некогда.

Окончательно затурканный непривычными событиями мальчишка понесся по коридору с резвостью перепуганного горного козла. Я едва поспевала за его широким шагом, стараясь запомнить дорогу и не наступить при этом себе же на подол.

Наконец гонка по коридорам закончилась, и мы остановились перед высокой резной дверью, по бокам которой тоже стояли стражники. Только эти не обратили на нас никакого внимания.

Ла Варга тут явно знали. Он осторожно постучал, потом приоткрыл створку и заглянул внутрь. Вспомнив его эпическое появление в королевской спальне, я невольно усмехнулась. Похоже, мальчишке забыли сообщить, кого именно короновали в этом дворце.

— Проходите! — донеслось повелительное из-за двери.

Только тогда мой провожатый полностью распахнул дверь и вошел. Ха-ха, тоже не пропустив вперед даму, как это полагалось по этикету. «Что-то в последнее время все особи мужского пола, которые мне встречаются, не знакомы с элементарными нормами приличий, — мысленно проворчала я, входя следом за ним.

— А еще при королевском дворце живут. Позор!»

Я ожидала увидеть загаданную принцессу Эрику, но вместо нее в комнате сидела сухощавая дама лет пятидесяти. Заметив расставленные у стен стулья, я догадалась, что угодила в какое-то подобие импровизированной приемной.

«Ну, хоть не до конца короновалась девушка, — мысленно усмехнулась я. — А то придворным полагается выход их величеств ожидать стоя».

— Обождите! — величественно уронила женщина, подтвердив мои подозрения.

Я тут же села в ближайшее кресло и принялась с демонстративным интересом рассматривать собственные ногти. Ла Варг, кстати, сесть и не подумал. Зато на меня воззрился с таким видом, будто я нарушила сразу все нормы этикета скопом.

Долго ждать, к счастью, не пришлось. Иначе у меня хватило бы наглости развернуться и уйти. Тем более что оставлять надолго вверенного моим заботам младенца я вообще не имела права. В конце концов, положение королевской няни позволяло мне даже с королевского приема уйти не прощаясь. Что уж говорить о неофициальном приглашении к принцессе, которой я даже не представлена. Другой вопрос, как бы это понравилось самой принцессе, и что после этого сделала бы она. Но до крайности не дошло.

— Вы можете войти, — сообщила женщина.

Как она узнала, что уже «можете», я так и не поняла. Но ла Варг такими глупыми вопросами не задавался. Он бросился вперед так, будто за дверью его ждала утерянная много лет назад мамочка. Да, да, в очередной раз не пропустил меня вперед, но я уже почти привыкла к здешним порядкам и даже не удивилась, спокойно отправившись следом.

Комната, где нас ждала принцесса Эрика, впечатляла… своей безвкусной пародией на тронный зал. В глубине стояло здоровенное кресло, в котором совсем потерялась тоненькая как тростинка девушка. Она была красива той бледной болезненной красотой, которая увядает уже к годам двадцати пяти. Фарфоровая кожа превращается в сухой пергамент. Еще недавно едва проступавшие голубенькие жилки — в отвратительные синие полосы. Легкие как пух локоны — в жалкие ломкие пряди, которым не поможет ни один парикмахер.

Но у принцессы эти неприятные изменения были еще впереди. Сейчас передо мной сидела поразительно красивая кукла с нежным личиком, огромными глазами и розовыми губками бантиком. Впечатление портила только корона. Слишком грубая и тяжелая для такой воздушной красоты.

Я присела в реверансе. Ла Варг и тут учудил, бухнувшись на одно колено:

— Ваше величество! Я привел ее!

«Величество? — опешила я, порадовавшись, что из-за поклона мелькнувшее на моем лице удивление никто не заметил. — Не рано ли?»

— Ах, оставьте, милый Марио, — звонким как серебряные колокольчики голоском попеняла принцесса. — Сколько раз говорить: король — мой любимый брат. Это он — величество. А я всего лишь…

— Нет! — пылко перебил ла Варг. — Вы королева! Королева моего сердца! И пусть меня казнят, но я буду говорить вам «ваше величество»!

Принцесса рассмеялась, потрепав болтуна по льняным кудрям. Я же старательно пыталась удержать стремительно отвисающую челюсть на месте: «Что за глупость тут творится? Меня пригласили третьей на романтическое свидание? Свечку подержать?»

— Нет, когда-нибудь тебя действительно казнят за твое нахальство, — сообщила между тем принцесса своему разодетому рыцарю.

— Я умру с вашим именем на устах! — не замедлил с ответом тот.

От приторности и фальши меня начало подташнивать. Даже в уличном балагане на рыночной площади актеры были более талантливы. Эрика с наигранным гневом оттолкнула ла Варга, пытавшегося поцеловать ее подол, и указала ему на дверь.

— Подите вон, безумец!

— Я уйду, но моя любовь останется у ваших ног! — с пафосом воскликнул тот.

Фраза прозвучала настолько знакомо, что я даже попыталась вспомнить, из какой она пьесы, и, отвлекшись, не заметила, как осталась с принцессой наедине.

— Удивлены? — проговорила она совершенно другим, серьезным тоном. — Присядьте. Мы поговорим, и вы все поймете.

«Все, что мне надо, я уже и так поняла, — мрачно подумала я, усаживаясь в предложенное кресло. — Теперь посмотрим, что надо вам, ваше фарфоровое величество…»

ГЛАВА 12

— Не стану скрывать, когда вас предложили на должность няни для моего брата, я была несколько удивлена, — задумчиво проговорила принцесса. — Захиревший род, полузабытое имя. Даже от вашего замка остались одни развалины.

— Нет, левая башня еще стоит, — возразила я просто ради того, чтобы что-нибудь сказать. Куда клонит коронованная кукла, я пока не понимала, и потому предпочитала наглости осторожность.

— Стоит, — рассмеялась своим серебряным смехом Эрика, — на родовых землях размером с носовой платок. Не подскажете, остатки замкового рва еще принадлежат вам, или уже соседям?

— Я не интересовалась такими деталями, — ровно отозвалась я.

— А я вот поинтересовалась, — посерьезнела принцесса. — Канава, бывшая некогда замковым рвом, все еще ваша. А вот подъемный мост, если бы он каким-то чудом сохранился, вам опустить было бы уже некуда. За рассадником тростника и лягушек — чужие земли. Вас устраивает такое положение вещей?

— Не то чтобы очень, — обтекаемо ответила я.

А что тут можно было еще сказать? Не говорить же, что мне, как и Орте, глубоко плевать на «родовые» земли. Да, я каталась туда в среднем раз в год. Просто чтобы не привлекать к себе внимания. Аристократ, не представляющий, в каком состоянии находится обитель его предков, выглядит по меньшей мере странно.

— А вы хотели бы это изменить? — испытующе посмотрела мне в глаза Эрика.

«Так вот оно что! — дошло до меня. — Новую няню решили банально купить.

Причем в кредит. Вряд ли сейчас принцесса может сделать для моих «родовых» земель хоть что-то ощутимое. Быстро…»

Не дождавшись бурых восторгов, принцесса отвела глаза и откинулась на спинку кресла.

— Вы осторожны. Мне это нравится. Я наводила о вас справки. Одинокая слабая девушка, вынужденная выживать в жестоком мире мужчин. Какой-то капитал родители вам оставили, но судя по вашему образу жизни, совсем немного. Вы милы, воспитаны, родовиты. Вполне могли бы поправить свои дела путем замужества. Но не сделали этого. Почему?

— Мало кого интересуют бесприданницы, — допрос, топорно завуалированный под дружескую беседу, начинал меня напрягать. — И большинство из них не годится мне в мужья.

— Понимаю, понимаю, — покивала принцесса. — Сама в таком же положении…

Я позволила себе усмехнуться, красноречиво покосившись на корону на голове страдалицы.

— Ах, вы об этом… Почему всех так восхищает эта тяжесть? Будь моя воля, я бы запрятала ее в самый дальний чулан! — вопреки собственным словам, Эрика заботливо поправила «тяжесть» и сплела пальцы на коленях. — Корона — мой долг и обязанность, а не привилегия!

«Не зачтено, ваше высочество, сказали бы мои учителя, — мысленно усмехнулась я. — Не стоило так ласково наглаживать «долг и обязанность».

— Как видите, я предельно откровенна, — не услышав от меня ожидаемых слов сочувствия, принцесса слегка сбилась с пафосного тона. — Мой брат слишком мал.

И, увы, останется таким еще долгие годы. Регентский совет рвет власть в разные стороны. А страдает моя родина. Вы понимаете?

Я, разумеется, все понимала. Девчонка вдруг освободилась от власти отца и почувствовала вкус к свободе. Разодетый фаворит, отцовская корона на голове, мымра в прихожей, и девочка вообразила себя вершительницей судеб. Вот только к этой роли ее явно не готовили. И не знает она ровным счетом ничего ни о стране, которой так рвется править, ни о людях вообще. А уверенность в том, что корона превращает своего носителя в неуязвимого всезнающего полубога, уже выходила боком людям посерьезнее малолетней вертихвостки.

Вот только озвучивать это мое понимание не стоило. Принцессе я все равно ничего не докажу, а вот разозлю основательно. Вряд ли она прикажет меня арестовать. Но пакостить по мелочи точно начнет. А у меня и без обиженных принцесс врагов хватало.

— Я понимаю ваше беспокойство, ваше высочество, — осторожно, словно ступая по тонкому льду, заговорила я. — Но чем тут может помочь простая няня? Я не знакома с лордами из Регентского совета и не могу призвать их к солидарности. Да и вопросы политики и управления государством никогда меня не интересовали. Вы же наводили обо мне справки и наверняка знаете, что я с детства отличаюсь хрупким здоровьем. Матушка не мучила меня науками. Мое дело погремушки и подгузники. Следить за тем, чтобы его величество не глотнул воздуха во время еды. От этого бывает ужасная рвота. Несчастный младенец просто выплевывает все, что успел съесть…

Принцессу от моих откровений перекосило, и я поняла, что нахожусь на правильном пути.

— Вы не представляете! Молоко превращается в дурно пахнущие липкие хлопья. А уж если у малыша случится несварение, то подгузник…

— Довольно! — перебила Эрика, заметно позеленев.

«Какие мы нежные», — злорадно подумала я, послушно умолкая, тем более что о содержимом детских подгузников я знала не больше Эрики и очень надеялась не расширять свои знания в этой области в ближайшие лет сто.

— От вас никто не требует знаний в области политики, милая Анетас, — через силу улыбнулась принцесса. — Просто помните, что я такая же слабая девушка как вы в этом жестоком мире. Я всегда готова помочь вам. Но и ваша помощь может понадобиться мне. Никогда не знаешь, как повернется судьба.

— Вы хотите научиться ухаживать за младенцами? — картинно округлила глаза

— Что? — опешила девица.

«То единственное, в чем я тебе охотно помогу, — проворчала я про себя. — А если хочешь добиться от людей большего, то для начала научись не перевирать их имена! Меня зовут Атенас!»

— Ну как же… Вы же сами только что говорили о превратностях судьбы, — с наигранным испугом пояснила я. — Такое действительно может случиться с каждым. Вот я наследница древнего рода и…

— Да. Мне рассказывали, — перебила принцесса, брезгливо поморщившись.

Я опустила глаза, скрывая злой блеск. Девица приняла меня за бесполезную дуру и тут же перестала расточать любезности. Что ж. Тем хуже для нее и спокойнее мне.

— Так вы будете учиться? Я уверена, у вас получится, — подлила масла в огонь я. — Мне очень хотелось бы восстановить свой родовой замок.

— Нет. Я передумала. А если вы действительно хотите когда-нибудь обзавестись хотя бы родовым сараем, то научитесь не портить серьезным людям аппетит перед обедом, — отрезала Эрика, не глядя указав мне на дверь.

Я встала, всем своим видом изображая раскаяние, и отступила к двери:

— Простите, ваше высочество, я не подумала, что вы еще не пообедали. Ведь уже так поздно. А когда ухаживаешь за младенцами, на такие мелочи быстро перестаешь обращать внимание…

— Подите вон! — взвизгнула принцесса. И в ее голосе не было ни капли той игривости, с какой она часом раньше прогнала фаворита.

Я низко поклонилась, пряча усмешку, и вышла. Конечно, со временем принцесса разберется, что ее провели. Но судя по ее завышенному самомнению, случится это еще очень не скоро. А мне и такая отсрочка пригодится. И без нее количество интриганов, которые вдруг заинтересовались скромной няней, переходит всякие разумные границы.

Провожать меня обратно никто не собирался. Порадовавшись, что по привычке запоминала дорогу, я расправила плечи и, все еще довольно улыбаясь, направилась к выходу. Вышколенный лакей распахнул передо мной двери, и я, кивком поблагодарив его за расторопность, вышла на парадную лестницу дворца.

Чтобы нос к носу столкнуться с герцогом ла Вейном. Он стоял у перил на несколько ступенек выше и смотрел на меня немигающим взглядом змеи. Змеи, которая вот-вот вцепится мне в горло.

ГЛАВА 13

— Что вы здесь делаете с такой счастливой физиономией? — прошипел герцог, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— Вас больше смущают мое присутствие или довольный вид? — холодно отозвалась я, внутренне подобравшись: начну оправдываться, и сразу можно заказывать катафалк. Хотя, какой катафалк? От меня даже пепла не останется!

— И то, и другое! — рявкнул ла Вейн и тут же, закусив губу, недовольно оглянулся на дверь, из которой я вышла. — Вы забыли, зачем вы здесь?! Так пойдемте, я вам напомню!

— Увы, не могу, ваша светлость, — присела в реверансе я. — Обязанности призывают меня в королевскую спальню.

Я шла по тонкому льду. Даже не по льду, а по лезвию бритвы. Полшага в сторону, и мне уже ничто не поможет. «Кретин! — злилась я, старательно удерживая на лице глуповато-несчастное выражение. — Ну, не ладишь ты с принцессой, черт с тобой, но меня-то зачем сходу впутывать в эти игры?! Неужели непонятно, что тут даже стены имеют уши?»

Видимо, герцог тоже наконец подумал о чем-то подобном, потому что громко выдал:

— А я вас куда, по-вашему, пригласил? В свою спальню, что ли?!

— В вашу? — округлила глаза я. — Ой, нет! Я не могу! Что станет с моей репутацией?!

С этими словами я проскользнула мимо мужчины и, нарочито громко топая, понеслась вверх по лестнице. Ла Вейну хватило ума дать мне уйти. Но перевести дух я смогла, только прижавшись спиной к двери королевской спальни. Глория, нервно прижимая к себе малыша, смотрела на меня перепуганными глазами, но у меня не хватало дыхания на какие-то объяснения. Точнее, я просто не хотела открывать рот, опасаясь, что вместо объяснений с языка полетят выражения, недостойные молодой аристократки.

— Вы выглядите так, будто за вами призраки гнались, — прошептала Глория.

— Призраки? — нервно рассмеялась я. — Нет никаких призраков!

— Есть, милая леди, — едва слышный бархатистый шепот огладил уши, заставив меня сжать кулаки и с ненавистью посмотреть на стену, где скрывался невидимый рупор.

— Опять?! Очень кстати! У меня как раз отвратительное настроение!

Не обращая внимания на попятившуюся кормилицу, я стремительно пересекла комнату и пинком распахнула дверь в свою спальню. Комната оказалась пуста. Недолго думая я рванула к потайному ходу. Фальшивая стена отъезжала, казалось, целую вечность. Я не стала ждать, пока она откроется полностью, и протиснулась в образовавшуюся щель.

— Иди сюда, скотина!

Мой голос ударился о низкие каменные своды и эхом рассыпался по коридору. Разумеется, мне никто не ответил. Мало того, когда эхо стихло, в пыльном полумраке повисла такая тишина, что даже мое сердцебиение казалось раскатами грома.

«Что за черт? — застыла я. — Лже-призрак мог удрать только сюда. Дверь я бы услышала!»

Я вернулась в комнату и уставилась на толстые засовы, которые сама же задвинула уходя. В памяти всплыло, как медленно открывался вход в потайной коридор. Я сглотнула и повернула замаскированный под настенный светильник рычаг. Фальшивая стена медленно, очень медленно поползла обратно.

Помотав головой, я дождалась, пока она вернется на место, и заклинила рычаг ножом для бумаг. Теперь открыть потайной ход с той стороны было невозможно. «Значит, он все еще здесь», — решила я, нащупывая рукоять стилета, скрытого в рукаве.

Стараясь удержать в поле зрения всю комнату сразу, хотя прятаться тут вроде было негде, я пятясь вернулась в королевскую спальню.

— Глория? Отсюда никто не выходил?

— Тут же никого не было, — резонно возразила молодая женщина, сделав еще один шаг назад. — Только повар приходил около часа назад. Он искал вас, чтобы…

— Мне сейчас безразлично, кто приходил! — перебила я, начиная подозревать, что в гостях у принцессы меня все-таки каким-то образом отравили. — Я хочу знать, кто вышел. Только что!

— Вы? — дрожащим голосом предположила Глория.

— Вы ничего не слышали? Только что? Тихий голос?

— Нет, леди ла Рум, — испуганно отозвалась молодая женщина, сдвигаясь так, чтобы между мной и нею оказалась пустая колыбель.

— Значит, показалось, — нервно усмехнулась я. — Извините, напугала вас.

— Нет, что вы. Бывает, — закивала Глория, но из-под прикрытия детской кроватки выходить не спешила.

— Так зачем, вы говорите, приходил повар? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Он весь день ждал от вас посланца, — с плохо скрытым неодобрением в голосе сообщила она. — Но вы… У вас были важные дела.

— Вот ходить туда-сюда у него время есть, — проворчала я. — А приготовить обед — не нашлось. Кстати, вы голодны?

— Немножко, — убедившись, что я больше не скачу по комнатам бешеной козой, Глория слегка приободрилась. — Мы же все ждем ваших распоряжений.

— Распоряжений?

— Да. Повар не знает, какое меню вы предпочтете. Не будет же он готовить для нас отдельно. А герцог ла Вейн строго запретил кормилицам и личным служителям его величества есть где попало. Говорят, — она понизила голос, — что враги хотят отравить короля…

— О боги… — протянула я, сообразив, что мало того, что сама осталась без обеда, так еще и морила голодом восемь человек. — Обычное меню я предпочитаю.

Пустой желудок недовольно заурчал, сетуя на мою глупость. «Как я могла не подумать о такой ерунде. Грумель же упоминала об отдельной кухне для нашего маленького двора, — есть внезапно захотелось с удвоенной силой, и я невольно сглотнула голодную слюну. — Еще только не хватало, чтобы у кормилиц пропало молоко по моей милости».

— Леди ла Рум, — осторожно проговорила Глория. — Его величество только что поел. И, если я вам больше не нужна, то по дороге обратно я могу зайти на малую кухню.

— Обратно, это куда? — насторожилась я.

— К себе, — растерялась женщина. — При его величестве живете только вы и главная кормилица. А для нас выделены комнаты на первом этаже, в служебном крыле, — она ловко переложила спящего малыша в люльку и поправила платье. — Так я пойду.

— Думаю, госпоже Грумель все еще нездоровится, — покачала головой я. — Так что сегодня вам точно придется ночевать здесь. А возможно, и не только сегодня.

Глория ахнула, испуганно прижав руки к груди.

— Ну что вы так испугались? — постаралась улыбнуться я, обругав свои глупые скачки по комнате, перепугавшие молодую женщину. — Нет здесь никаких призраков. Мне просто померещилось.

— Призраки… Дело не в призраках, — стискивая пальцы так, что побелели костяшки, едва слышно пробормотала Глория.

— А в чем же? — нахмурилась я.

— Нет, ни в чем, — повысила голос она. — Все хорошо. Раз я нужна его величеству, то останусь здесь.

— Погодите, Глория, — покачала головой я, испытующе глядя на нее. — Минуту назад перспектива остаться здесь на ночь испугала вас до икоты. И я хочу знать, в чем причина.

— Нет никаких причин, леди ла Рум, — присела в реверансе кормилица. — Просто это оказалось очень неожиданно. Такая честь…

— Глория, давайте начистоту, — постаралась скрыть раздражение я. — Что…

Громкий стук в дверь прервал меня на полуслове. «Кто бы там ни был, пошлю к проклятым богам!» — чертыхнулась я.

На пороге появился слуга в темной ливрее, едва тронутой серебром.

— Леди ла Рум, герцог ла Вейн просит вас разделить с ним ужин! — официально возвестил он.

— Сожалею, но это невозможно, — так же официально отозвалась я. — Я порядочная женщина и блюду свою репутацию! Кроме того, мои обязанности не позволяют мне покидать спальню его величества так надолго.

Я понимала, что дразню дракона, так прямо отказывая главе тайной стражи.

Но спонтанно выбранную роль надо было играть до конца. Кто знает, какие глаза и уши есть у принцессы на этом этаже. Но кроме того была и другая причина: злость. Меня раздражало все вокруг. Чем внимательнее я присматривалась к окружающему, тем больше ядовитых пауков замечала. И уберечь маленькое голубоглазое чудо от них от всех — задача не из легких. А герцог ла Вейн, который на словах преследовал ту же цель, сунул меня сюда, не удосужившись хотя бы в общих чертах обрисовать ситуацию. Это внушало не самые приятные подозрения.

Лакей оказался на удивление вышколенным. Выслушав мою отповедь, он поклонился и молча вышел за дверь. Временно выбросив герцога с его странными играми из головы, я снова повернулась к кормилице.

— Итак, Глория. Почему вы не хотите оставаться здесь на ночь?

ГЛАВА 14

— Кто вам сказал, что не хочу? — окончательно испугалась кормилица. — Я хочу. Даже очень! Это же такая честь. Для его величества…

— Глория, — чуть строже проговорила я.

Этого хватило, чтобы молодая женщина нервно вздрогнула и расплакалась. Мысленно выругавшись, я прикинула, сколько чистых платьев у меня еще осталось, и нацепила на физиономию маску доброй подруги.

Через полчаса я знала все ее тайны. И, к моему облегчению, ничего слишком таинственного в них не было. Всего лишь молодая вдова, благодаря непредусмотрительному супругу оказавшаяся в сложной ситуации.

Глория выросла в приюте для благородных девиц. Проще говоря, в пристанище для тех, у кого кроме имени не осталось ровным счетом ничего. Разумеется, такая невеста не понравилась родственникам молодого офицера. Но тот топнул ногой и решил по-своему. Отец лишил смутьяна содержания, а заодно и наследства. Пару это не смутило. Офицерского жалования вполне хватало на их скромные нужды. Родился ребенок, а через месяц молодого отца не стало. Взбесившаяся лошадь, неудачное падение, и Глория осталась одна с младенцем на руках.

Самое неприятное, что погибший не успел еще отслужить пять лет, и по закону пенсион его вдове не полагался. Наступив на горло собственной гордости, она обратилась за помощью к родственникам покойного мужа. Но понимания не встретила. «Вы не интересовались моим мнением о вашей свадьбе, — отрезал свекор. — А теперь я не интересуюсь вашей жизнью».

История наверняка закончилась бы крайне печально, но тут понадобились кормилицы новорожденному принцу, и герцог ла Вейн вспомнил о вдове своего офицера. Для Глории это был шанс на спасение: главная кормилица у принца уже была, а ей предстояло жить с сыном при дворе на случай непредвиденных обстоятельств. Поначалу она боялась, что, случись в ней нужда, ее собственный сын окажется в приюте и там умрет. Но дни шли, о молодой вдове никто не вспоминал, и она успокоилась. И тут я затребовала ее в королевские покои, да еще и отпускать не спешу.

Я похлопывала несчастную по спине, стоически снося поток слез и причитаний, и мысленно решала очередную возникшую проблему. Если Глория будет бояться за собственного ребенка, о ее надежности можно будет забыть. Как она однажды плюнула на собственную гордость, так же плюнет и на верность, лишь бы сохранить жизнь сыну. И в то же время заменить ее было некем. Да и кто смог бы предсказать, не окажется ли замена в разы хуже не только наивной и мягкой Глории, но и недоброй памяти Грумель.

«Чертов ла Вейн! — злилась я. — Дай ей уверенность, что служба королю равна благу ее ребенка, и она горы свернет! Неужели нельзя было позаботиться о такой ерунде? Вот что мне теперь делать? Разве что… Разве что позаботится об этом самой?»

Идея осенила меня внезапно, заставив улыбнуться уже вполне искренне.

— Ну, хватит, Глория, — я похлопала рыдающую женщину по спине. — Я слышала, что от нервов молоко может стать горьким.

— Глупости, — всхлипнула та. — Вот пропасть, да, может.

— Ну и кому от этого станет легче? — закатила глаза я. — Его величеству, конечно, найдут другую кормилицу. А вашему сыну?

Вопреки моим надеждам, от испуга Глория разрыдалась еще сильнее, некрасиво шмыгая носом и вздрагивая. «Прощай, платье», — мелькнула в голове глупая мысль, и я со вздохом принялась успокаивать кормилицу. К моему удивлению, лучше всего подействовали невнятное бормотание и неопределенные обещания что-нибудь придумать. Наконец поток слез иссяк.

— Ну вот, молодец, — устало проворчала я. — Теперь подите займитесь своим сыном и возвращайтесь сюда. Ночью я вас снова отпущу на часок. Там есть кому за ним присмотреть в ваше отсутствие?

— Есть, — отозвалась Глория, и карие глаза снова наполнились слезами.

— Стоп! Стоп! Только не надо плакать! — перепугалась я. — Что опять не так?

С грехом пополам я выяснила, что служанке тоже надо платить, а почти все свое жалование женщина отдает за карточные долги покойного мужа.

— Я и не знала, что он играл! — сокрушалась она. — И когда только успевал? На службе у них это не дозволялось, а в любую свободную минуту он домой бежал…

Я заподозрила, что покойный бы тоже сильно удивился, узнав не только о карточных долгах, но и о своем умении играть в карты. Но разбираться с этим сейчас мне было недосуг. Я всучила Глории несколько монет из собственного кармана, выслушала длинные заверения, что она обязательно вернет все до грошика в начале месяца, и выпроводила из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я едва не крадучись подошла к колыбельке и осторожно заглянула под полог. Маленький король спал, смешно причмокивая губами. Темные ресницы отбрасывали длинные тени на розовые щечки. Из-под расшитого кружевами чепчика виднелась прядь темных волос.

«И почему я думала, что все младенцы лысые?» — удивилась я, подавив желание коснуться умильного локона.

Я осторожно выпрямилась: еще только не хватало разбудить малыша, когда сама же отпустила кормилицу. Но улыбка не желала покидать мои губы: одного у старого разбойника Густава на отнимешь — сынок у мне получился чудесный.

«И вот это чудо чуть ли не каждый мечтает если не убить, то подчинить своему влиянию, — напомнил о себе здравый смысл. — Вот как тут извернуться, если я брожу как глухой в потемках, даже не представляя, кому можно хоть немного доверять, а кому нет?! Ла Вейн! Наглый, беспардонный, невоспитанный дурак! Это надо было догадаться нанять охранника и не объяснить, от кого следует охранять его сокровище».

При одной мысли о герцоге руки сами собой сжались в кулаки. Вот кого я бы с удовольствием подержала за горло! Все его объяснения, если несколько фраз, которыми мы обменялись, можно было так назвать, сводились к собачьей команде «Охраняй!». А кто или что угрожает маленькому королю, наглец уточнить не удосужился. И еще эта оговорка маркиза ла Брука… «Сохраните ему жизнь. Пока не получите других указаний». Вот как я должна была это понять? Что потом могут появиться другие указания? Например, отнять жизнь?

Я заскрипела зубами: «Ну, уж нет! Точно нет! Если не будет другого выхода, я его украду. Воровка я или нет, в конце концов?!»

Дикая идея, рожденная воспаленным мозгом, нравилась мне все больше и больше. А что? Корона это хорошо. Но жизнь важнее. А такой малыш в отличие от меня даже и не вспомнит, что когда-то вообще имел отношение к сильным мира сего. Правда, придется уезжать. И подальше. В этом королевстве ищейки ла Вейна рано или поздно меня найдут несмотря на все мои умения. Значит, понадобится другое королевство. Только и всего.

Приняв решение, я сразу успокоилась. Если не будет другого выхода, я увезу малыша подальше от всех убийц скопом. Увы, и от короны тоже. Но я в свое время предпочла бы жизнь, даже вздумай Орта поинтересоваться моим мнением.

Но проклятый герцог не желал покидать мои мысли. Да, грубый и властный, но было в этой грубости что-то располагающее. Какая-то прямота, что ли? Открытость? Искренность?

«Открытый и искренний глава тайной службы королевства! — я тряхнула головой. — Ты сама-то себя слышишь, бывшее высочество? Скорее уж можно поверить в милосердие ядовитой змеи или сострадание стервятника!»

— О чем задумались, ла Рум? — раздался вкрадчивый голос у меня над ухом.

Тело среагировало мгновенно, но все же недостаточно быстро: руку со стилетом перехватили в полете:

— Думать — это хорошо, это полезно, — тихо, почти нежно прошептал мне на ухо проклятый герцог. — От этого появляются умные мысли и развивается разум. Если вам знакомо это понятие…

Пока он наслаждался своим превосходством, я успела прийти в себя. Недаром матушка Орта всегда твердила: «Сначала убедись, что противник мертв, а потом рассказывай ему о своей победе».

— Да, — в тон герцогу отозвалась я. — Правда, некоторым приходится очень долго думать для появления умных мыслей. Но иногда даже до них доходит, что у человека две руки.

Я красноречиво опустила глаза. Ла Вейн проследил мой взгляд и глухо ругнулся. Ему в живот упиралось острие тонкой спицы, почти булавки, с красивой птичкой у основания. Хотя булавкой она выглядела только до тех пор, пока украшала мой корсаж. Сейчас же это были двадцать сантиметров стали, которые от сердца герцога отделяли лишь несколько слоев ткани.

Мужчина выпустил мое запястье и, бросив короткий взгляд в колыбельку, с удовлетворением кивнул. Но я готова была поклясться, что услышала тихий одобрительный смешок. «Ненормальный герцог», — подумала я, силясь понять, что же показалось мне странным в этом смехе. Но ла Вейн не дал мне времени на размышления.

— Убирайте свой арсенал, — вполголоса проговорил он, подходя к двери и отодвигая засов, который я лично задвинула полчаса назад.

— Как вы сюда попали?! — обозлилась я.

— Разделить мою трапезу вы отказались, — продолжал между тем наглец, не обращая на мое возмущение никакого внимания. — Поэтому я разделю вашу.

Он распахнул створки и, прислонившись к стене, принялся наблюдать, как слуги вносят небольшой стол и покрытые серебряными крышками блюда.

«Ненавижу тебя, ла Вейн!» — мысленно взвыла я, волей-неволей прикусив язык.

ГЛАВА 15

— Прошу вас, не стесняйтесь, — герцог радушным жестом указал на стол в углу комнаты, уставленный разнообразными блюдами.

— Вы считаете нормальным ужинать в спальне короля? — процедила я, не трогаясь с места. Пустой живот недвусмысленно звал меня к столу, но гордость пока говорила громче.

— Для няни это нормальная практика. Вы не знали? — равнодушно пожал плечами ла Вейн, отодвигая стул.

— Нет, не знала. И не только это. Вы вообще не потрудились снабдить меня сведениями о моей… работе, скажем так, — холодно парировала я.

— Очень жаль. Я подозревал, что из-за уединенного образа жизни у вас могут возникнуть сложности с этикетом. Но чтобы такие… — герцог приподнял бровь и выжидательно посмотрел на меня. — К вашему сведению, если мужчина выдвигает стул и говорит: «Прошу вас», это означает, что он приглашает вас сесть.

— У меня нет сложностей с этикетом, — я обошла стол и села на другой стул, так, чтобы видеть одновременно и колыбель, и дверь. — Это вам стоит освежить его в памяти. И, возможно, вы вспомните, что если дама не последовала любезному приглашению, значит, она по какой-то причине не хочет садиться. Например, ей не нравится место. Или соседи.

— В вашем случае всему виной, разумеется, неугодные соседи, — хмыкнул ла Вейн, спокойно устраиваясь напротив.

— Вы очень проницательны, — отозвалась я, пододвигая ближе какое-то блюдо.

К счастью, мужчина наконец оставил тему этикета в покое и тоже занялся едой. Стол был настолько мал, что при желании мы вполне могли бы не вставая пожать друг другу руки. Так что особым разнообразием поздний обед не блистал. Мясное рагу, какие-то овощи в кисло-сладком соусе, два или три свежих салата и мелкие булочки.

За день я успела так проголодаться, что чуть не забыла проверить еду на отраву. Невольно вскинула глаза на герцога: как он отреагирует, если я начну тыкать во все тарелки подряд кулоном, который сниму с шеи? Увы, определять яды без прикосновения не научились пока даже на островах.

— Ваши опасения беспочвенны, — тут же проговорил ла Вейн, правильно истолковав мою заминку. — Готовил мой повар, серебряный сервиз тоже мой. Его привезли с островов. Определители ядов встроены в крышки.

Он указал глазами на сложенные в стороне покрытые искусной резьбой полусферы, которые снимал с блюд на моих глазах, и, нанизав на вилку кусочек мяса, с аппетитом отправил его в рот.

«Какие мы проницательные, — проворчала я про себя и, отбросив скромность, сняла с шеи цепочку с собственным определителем. Поколдовав над своей полной тарелкой и заодно проверив пока еще пустой бокал, я отложила артефакт в сторону и тоже принялась за еду.

Герцог, увидев мои манипуляции, только усмехнулся.

— Не доверяете… Зря. Подумайте логически. Какой мне смысл платить гильдии Безликих огромные деньги за ваш контракт, если бы я хотел вас отравить.

— Нет, это вы подумайте логически, — отзеркалила его ухмылку я. — За этим столом нас двое. Может, отравить мечтают вас? Такое вам в голову не приходило?

— Даже если бы отравить хотели меня, все равно яду неоткуда попасть в наши тарелки, — тоном недовольного учителя проговорил ла Вейн. — В блюдах его нет. Иначе эти штуки, — он кивнул на крышки, — подняли бы такой звон, что…

«Сразу видно, кто у кого учился, — подумала я, поджидая, пока герцог положит в рот очередной кусок мяса. — Я, например, у лучшей наемной убийцы в этом королевстве. А вы?»

— А тарелки вам не внушают опасения? — невинным тоном уточнила я, подгадав момент. — Яд ведь можно размазать по ним…

— К-кхе… — ла Вейн ожидаемо подавился и закашлялся.

Я с милой улыбкой отложила вилку и, нарушая все нормы этикета, смотрела, как он судорожно пытается вдохнуть.

— Ла Рум! — прохрипел он, кое-как восстановив дыхание.

— Вина? — уточнила я.

Мужчина бросил на меня злой взгляд, но поднялся и наполнил наши бокалы.

— И только попробуйте сказать, что яд могли размазать по стеклу, — с угрозой проговорил он, сделав большой глоток.

— Случалось и такое, — пожала плечами я.

— Вы, я смотрю, знаток. А мне говорили, что ваши интересы не простираются дальше чужих карманов.

— О, я очень разносторонняя личность, и мои интересы лежат в разных областях.

— Заметно, — хмыкнул он. — Но все равно так жить нельзя.

— Отчего же?

— Каждую секунду ожидать удар в спину, озираться и на каждый шорох хвататься за стилет… Так жить просто неудобно.

Ла Вейн, склонив голову набок, наблюдал за мной, забыв и о вине, и о еде. Я не понимала, чего он от меня хочет. Это напрягало и будоражило одновременно, как смертельно опасная, но безумно интересная игра.

— Зато так дольше, — наконец сказала я, поднося бокал к губам.

Вино оказалось выше всяких похвал. Пожалуй, я не пробовала такого с тех пор, как Орта увела меня из пылающего королевского дворца.

— Что дольше?

— Жить дольше, — пояснила я.

— Тоже верно, — кривая, какая-то неумелая улыбка скользнула по его губам. Как будто этот человек давно разучился улыбаться, позволяя себе только ухмылки, и то по большим праздникам.

«Кто ты такой, ла Вейн? — подумала я, наблюдая за собеседником из-под ресниц. — И что тебе от меня нужно?»

— Что вам от меня нужно, герцог ла Вейн? — озвучила я последнюю мысль, прямо взглянув ему в глаза.

— Мы заключили с вами контракт. Проблемы с памятью?

— Проблемы с пониманием? — парировала я. — Почему вы здесь?

— Я решил, что вам нужно узнать некоторые детали дворцовой жизни прежде, чем незнание сведет в могилу и вас, и вашего подопечного.

— И для этого надо объявить на весь двор, что вы добиваетесь моего расположения? — приподняла бровь я. — Вы же понимаете, что никак иначе нашу совместную трапезу не поймут?

— Понимаю. Но эту роль выбрали вы, не я. Я же просто оценил вашу изобретательность, — герцог насмешливо отсалютовал мне бокалом. — Я старый холостяк, неудачливый в любовных делах. Вы — молодая симпатичная женщина. Чтобы завоевать ваше расположение, я добиваюсь вашего назначения няней. Но, увы. Я — не принц из девичьих грез. Насколько мне известно, некоторые отцы даже пугают мной непокорных дочерей. Неудивительно, что, несмотря на все знаки внимания, благосклонностью вы меня не одариваете. И несчастный влюбленный ползает у ног жестокой возлюбленной. Что может быть прозаичнее?

— Ползаете? Вы? — я со скепсисом приподняла бровь. — Кто в это поверит?

— Любовь всемогуща, — самодовольно ухмыльнулся герцог. — Но в чем-то вы правы. При дворе уже начали заключать пари, когда я отправлю вас в тюрьму. Несчастную любовь часто сменяет ненависть.

— Быстро.

— А как же. Ваше выступление у покоев ее высочества было неподражаемым. Кстати. Что все-таки вы там делали?

— Не верю, что вам еще не доложили все вплоть до положения кресла, в котором я сидела, — фыркнула я.

— Доложили, — не стал спорить герцог. — Но я хотел бы услышать и вашу точку зрения.

Я скривилась, но коротко описала свой визит к принцессе.

— Значит, мне сообщили верно. Ее высочество считает вас непроходимой дурой, — задумчиво проговорил мужчина. — Это хорошо. Это вдвойне хорошо…

— Почему вдвойне?

— Ну, во-первых, дур не боятся.

— Это понятно.

— А во-вторых, это доказывает, что в вас нет дурной гордости. Должен признать, я этого опасался. На меня вы реагируете несколько неадекватно… — герцог с намеком коснулся шеи.

— Это нормальная реакция на тех, кто пытается хватать меня руками, — я погладила рукав, под которым скрывался стилет.

— Ну, видимо, принцесса вас не хватала, поэтому вам хватило ума не демонстрировать свой норов, — поморщился ла Вейн. — Но я пришел сюда не комплименты вам расточать, а поговорить о деле.

— Уверены, что нас не подслушают? Утром я обнаружила потайной ход в своей спальне. Вы тоже явились не через дверь.

Герцог помолчал, глядя куда-то поверх моего плеча, и, самодовольно хмыкнув, ответил:

— Меня никогда не подслушают.

Намек на свое странное появление он попросту проигнорировал.

«Как только он уйдет, найти потайной ход, — поклялась я себе, — и устроить там этому павлину какой-нибудь сюрприз!»

— Хорошо, если так. Тогда я вас слушаю. Кого мне надо опасаться?

Дурацкую ухмылку словно тряпкой стерли с бледного холеного лица:

— Всех.

ГЛАВА 16

— Вас тоже? — уточнила я.

Покрутившись при дворе неполный день, чего-то подобного я и ожидала. Потому мрачное заявление герцога меня не обескуражило. А упустить возможность его поддеть я не сумела.

— Меня? — ла Вейн на мгновенье опешил, и я почувствовала себя отмщенной за хамский разговор в моем доме.

— Вас. Не ваш ли посланец сообщил мне, что я должна беречь жизнь его величества до тех пор, пока не получу других указаний. Разве здесь возможны разночтения?

— Какой посланец? — нахмурился герцог. — Я надеялся, что вы умны достаточно, чтобы не принимать на веру слова самозваных посланцев. Я могу передать вам что-то, связанное с вашим контрактом, только лично. В крайнем случае через маркиза ла Брука.

— А это его слова, — как ни в чем не бывало, парировала я.

— Маркиза? — помрачнел мужчина. — Интересно…

— Мне тоже.

— Возможно, он неудачно выразился. Я разберусь, — тряхнул головой герцог. — Оставим пока это. Ваше задание остается неизменным. Его величество должен жить любой ценой. Никаких оговорок, изменений и прочей ерунды не ожидается.

— Это радует, — кивнула я. — Меня не учили убивать.

— Очень сильно в этом сомневаюсь.

— Хорошо, скажем иначе. Меня не учили убивать по заказу.

— В это я поверю скорее. Вы же должны мне поверить, что смерть его величества никак не входит в мои планы.

— Почему?

— Почему не входит?

— Почему я должна вам поверить?

— Например, потому, что он мой племянник, и я очень любил его деда и уважал отца, — поморщился ла Вейн.

— Именно потому, что он ваш племянник. Если мне не изменяет память, вы третий в очереди на трон.

— Мне не нужен трон, — отрезал герцог, но, посмотрев на мою скептическую ухмылку, продолжил. — Хотя вы в это, разумеется, не поверите. Такие как вы убеждены, что корона — верх мечтаний любого человека. Если бы вы имели на нее хоть какие-то права, я бы и близко не подпустил вас к королю.

— Как хорошо вы знаете таких как я, — с трудом сдержала смех я, вспомнив, что моя матушка приходилась покойному Густаву двоюродной сестрой, и какие-то права на местную корону у меня все-таки были.

— Достаточно хорошо, — с плохо скрытым презрением сказал герцог. — Ваши боги — деньги. Верность, боль, честь, чужая жизнь и собственность, все это теряет для вас значение перед лицом золота. Так вот запомните. Золото вы получите. Но если вздумаете взять его еще у кого-то, то я позабочусь о том, чтобы вам не пришлось им долго наслаждаться. Это понятно?

— Вполне, — спокойно кивнула я. — Но вы так и не объяснили, почему я должна доверять вам.

— Потому что я бастард. Аристократы никогда не позволят мне надеть корону, — с непередаваемой гримасой ответил герцог. — Такая причина кажется вам более достойной?

— Без сомнения. Отказаться от короны может только тот, кому ее не дают.

Это, если не ошибаюсь, слова Густава Третьего. Вашего отца.

Ла Вейн бросил в мою сторону ненавидящий взгляд, но комментировать мои познания в истории не стал.

— Принцесса Эрика. Не слушайте ее, не доверяйте ей. Ничего не принимайте ни от нее самой, ни от ее имени.

«Это я и без вашей подсказки поняла», — проворчала я про себя. Манера герцога озвучивать прописные истины с видом первооткрывателя раздражала до безумия.

— У Эрики есть причины желать брату смерти. Она уже успела почувствовать вкус власти, и так просто с ним не расстанется.

— Еще кто-нибудь?

— Да. Разумеется. Все остальные, — мрачно ухмыльнулся ла Вейн. — Многие считают, что взбалмошная девчонка на троне лучше младенца, из которого еще неизвестно что вырастет. Кроме того, девчонку можно выдать замуж за нужного человека. Это только добавляет ей пунктов в глазах некоторых вельмож.

— Вряд ли взбалмошная девчонка охотно пойдет замуж за того, кого укажут.

— Если только не будет думать, что выбрала его сама, — скривился герцог. — В связи с этим будьте особо осторожны с графом ла Варгом и его сыном. Виконт ла Варг глупец, но беспрекословно исполняет все указания своего отца.

— Вот оно что… — протянула я, вспомнив лощеного хлыща, провожавшего меня к принцессе.

— Думаю, теперь вы понимаете, почему я говорю, что опасаться вам надо всех. Даже те, кто ненавидят ла Варга, нам не союзники. У них тоже есть сыновья, а девочка, как уже было сказано, взбалмошная.

— Просто замечательно, — фыркнула я, мысленно отметив появившееся «нам».

— Я начинаю думать, что вам надо было нанять не телохранителя для вашего племянника, а убийцу для племянницы. Дешевле бы вышло.

— Не все меряют жизнь в деньгах, — брезгливо скривился герцог и с долей беспокойства уставился мне в глаза. — Не вздумайте проявить инициативу!

— Ни в коем случае, — нежно улыбнулась я. — Такие как мы все измеряют в золоте. А за убийство принцессы мне не платили.

— Вам никогда не говорили, ла Рум, что вы невыносимы? — проворчал мужчина.

— Нет. Обычно я с клиентами не беседую.

— Ну да. Они у вас все больше неразговорчивые: старинные артефакты, бесценные книги.

— Письма, — подсказала я.

— Эти как раз порой болтают куда больше, чем людям бы хотелось, — поморщился ла Вейн.

— Бывает.

— Хватит отступлений. У нас не так много времени. Кормилица уже возвращается, а мне еще надо многое вам объяснить.

Я не стала спрашивать, откуда он знает, где сейчас Глория. И так было понятно, что ответа мне не дождаться. Единственное, что приходило в голову, это какой-нибудь хитрый парный артефакт с островов и соглядатай в удачном месте. Поэтому просто изобразила на лице предельное внимание. Этого герцогу оказалось достаточно, и он продолжил.

— Держитесь подальше от послов и их приближенных. В последнее время в посольствах происходят какие-то странные шевеления. Но мне пока не удалось узнать ни их причин, ни целей. Так что…

— Понятно.

— Тогда, в общем-то, все. Если появятся какие-то новости, вам сообщит о них маркиз… Хотя, нет. Я сообщу вам о них лично, — он криво улыбнулся. — Надо же мне поддерживать репутацию безнадежно влюбленного.

— Кстати, о маркизе, — кивнула я.

— О нем пока говорить ни к чему. Я должен…

— А я и не о нем. Я о кормилице, — перебила я, и без соглядатаев понимая, что Глория вот-вот вернется.

— Леди ла Грумель сказалась больной. Я знаю, что это отговорки, и вы зачем- то пугали ее ядами. Что-нибудь еще?

Я в двух словах пересказала откровения противной тетки, но к моему удивлению герцога это ничуть не впечатлило.

— Да, я знаю, — спокойно кивнул он. — Но пока она вас боится — она не опасна.

— Загнанная в угол крыса всегда опасна, — покачала головой я. — К тому же у меня есть идея получше. Глория подойдет на должность главной кормилицы куда лучше. Она моложе и здоровее. Кроме того есть возможность обеспечить ее верность.

— И каким же образом, — заинтересовался ла Вейн.

Я перевела дух. Значит, в принципе он не против замены. Теперь оставалось только доказать ему, что контролировать Глорию можно лучше, чем Грумель.

— Назначить ее главной кормилицей и позволить взять с собой сына, — закончила рассказ о злоключениях молодой вдовы, требовательно глядя на собеседника. — И тогда у вас не будет более преданной собаки, чем она.

— С долгами я разберусь, — задумчиво покачал бокал с остатками вина герцог.

— Но сын какой-то кормилицы рядом с королем… Это неслыханно.

— Значит, он будет первым, только и всего, — пожала плечами я. — Подумайте сами. Младенцев сложно различить. Они все выглядят одинаково в своих пеленках- распашонках. Нет, понятно, что различить-то можно. Но в случае убийцы возможны варианты. Он же не видит короля каждый день, а скорее всего увидит вообще впервые. В таких случаях каждая секунда заминки может оказаться фатальной.

— Интересное решение, — хмыкнул герцог. — Я подумаю над этим. Но убедить Регентский совет будет сложно.

— Думайте дальше своего носа, — поморщилась я. — Сейчас этот мальчик никто. Но если он вырастет рядом с королем, то возможно, Густав Пятый получит такого же верного соратника, как получил ваш брат в вашем лице.

— Как далеко вы заглядываете, — уже открыто усмехнулся ла Вейн. — Просто мыслите масштабами королевства. У вас в роду не было королевских сановников?

— Насколько мне известно, нет, — отрезала я, на мгновенье похолодев. Слишком уж близко к цели легла пустая шутка.

— В ближайшие сто лет точно не было. Я проверял, прежде чем сделать выбор в вашу пользу. Какая-нибудь старая вражда, вспыхнувшая с новой силой, оказалась бы крайне неуместной.

— Без сомнения. Так что мне сказать Глории?

— Скажите ей… — тут герцог снова уставился куда-то поверх моего плеча и перебил сам себя. — Впрочем, я сам скажу…

И в эту секунду в дверь едва слышно постучали.

Ла Вейн поднялся и, посмотрев на меня, добавил:

— А вы пока приведите себя в порядок. Почему ваши платья постоянно в каких-то пятнах?

Я проследила его взгляд и едва не выругалась: действительно пятна! Спасибо вдоволь нарыдавшейся у меня на плече Глории.

«Пора законодательно запретить косметику всем, кто ко мне приближается», — проворчала я себе под нос, выходя.

ГЛАВА 17

Подслушать под дверью не удалось. Хоть я и переодевалась с рекордной скоростью, но когда вышла в спальню короля, ла Вейн уже ушел. Глория, сияющая от счастья как солнце, возилась с малышом у пеленального столика. Я вычленила из многословных благодарностей основное. Замечательный и восхитительный герцог ла Вейн пообещал разобраться с кредиторами и, раз уж бедненькая леди ла Грумель так серьезно заболела, позаботится о присмотре за сыном Глории. Остальное время молодая женщина рассыпалась в похвалах герцогу и восторгалась его добротой.

Я поморщилась, но прерывать ее, а тем более спорить не стала. Сработал мой план, и ладно. А кому адресует свою благодарность Глория — дело десятое. Хотя где-то в глубине души вся эта история пренеприятно царапнула. Герцог ла Вейн мне не доверял. Несмотря на то, что сам же меня нанял, прислушался к моему совету и не уставал повторять, что я ему нужна, он все равно мне не доверял.

И предпочел даже не озвучивать кормилице, откуда растут ноги у его внимательности. В чем-то я его понимала: доверять наемнице и воровке, фи… Но все равно было неприятно.

— Раз все так замечательно разрешилось, — сказала я, поймав короткую паузу в восторженных славословиях, — то поужинайте и устраивайтесь спать. Мне еще надо разобрать вещи.

Стараясь не смотреть на довольного малыша на руках кормилицы, я вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. «Это заказ. Работа! — напомнила я себе, невидящим взглядом глядя в зеркало. — Ты бы никогда не узнала, что значишь для Орты, если бы не та война. Она так и осталась бы просто фрейлиной. Одной из многих, скучной уже в силу своего возраста. Вот и ты в лучшем случае останешься для него просто няней. Если тебе вообще не свернут голову в ближайшие дни. Или ты хочешь для этого малыша повторения своей истории?!»

Я не хотела. А потому скрипнула зубами и взяла себя в руки: пора было заняться безопасностью всерьез. И для начала разобраться с системой потайных ходов вокруг этих покоев.

В моей комнате никаких новых сюрпризов не нашлось. Кроме уже известного мне хода я обнаружила только щель, сильно смахивающую на глазок, и прикрыла ее какой-то картиной. Картина теперь висела криво, но зато краем рамы полностью перекрывала обзор.

Ночную сиделку я отослала, заявив, что в ней нет необходимости. Женщина если и удивилась, то ничем этого не выказала и молча ушла. Тогда я заперла все двери и, убедившись, что снаружи их не открыть, вернулась к себе. Были у меня кое-какие приспособления, которые могли бы мне пригодиться в задуманной авантюре.

Дождавшись, пока Глория уснет, я зажгла небольшую свечу и поводила ею у лица. Специальные экстракты трав, подмешанные в воск, обеспечили молодой женщине крепкий и здоровый сон. Теперь разбудить ее смогли бы только очень громкие звуки, например плач ребенка. Но уж никак не мои тихие шаги.

Убедившись, что с этой стороны сюрпризов не ожидается, я принялась планомерно осматривать комнату, заглядывая под картины и трогая настенные светильники. Чуть ли не ощупав каждый сантиметр стен, я нашла один глазок и то место, куда выходила чертова труба, через которую меня пытались пугать привидением. Потайной двери не было.

«Но как-то же он сюда попал!» — злилась я, прикидывая, где еще не посмотрела. Понятное дело, что если проход открывался при помощи какого- нибудь артефакта с островов, взламывать дверь пришлось бы долго. Хотя и не очень верила в такое чудо. Артефакты в таких случаях использовали редко. Подзарядка требовалась не только ключу, но и замку. Да и украсть вполне можно или потерять. Старая добрая механика выигрывала по всем пунктам.

Однако я не только не знала, какой ключ мне потребуется, но и не могла найти саму чертову дверь. А это уже был настоящий вызов моим профессиональным качествам.

Мысленно ругаясь, я в третий раз обошла комнату — ничего. Я заподозрила было, что наглый герцог банально явился чрез террасу. Но при попытке открыть створку мне на голову посыпались дохлые пауки и мухи, а скрип несмазанных петель раздался такой, что заворочалась даже одурманенная моими ароматами Глория. Идею пришлось отбросить.

«Как же ты сюда пролез? Не с потолка же спустился по веревочной лестнице!

— гадала я, осматриваясь. Вопреки собственному утверждению, я все же подняла голову и посмотрела на лепнину, парящую на высоте добрых восьми метров. — Нет. Точно нет!»

Оставался только пол. Поворчав для порядка, я опустилась на колени в ближайшем углу и при свете свечей принялась ощупывать каждую паркетину.

— Чувствую, придется закрепить за вами личную прачку, — раздался голос у меня за спиной.

От неожиданности я так подскочила, что едва не перевернула тяжелый канделябр. Свечи опасно зашатались. Кое-как подхватив одну, таки выпавшую из гнезда, и водрузив ее на место, я подняла голову и увидела у себя перед носом сперва начищенные сапоги, потом темные брюки и наконец руку, любезно предложенную проклятым герцогом.

Не отрывая взгляд от большого старинного перстня с черным камнем, я вложила свои пальцы в крепкую мозолистую ладонь. Ла Вейн, едва слышно хмыкнув, помог мне подняться.

— Что-то потеряли, леди ла Рум?

— Да, — буркнула я. — Собственный профессионализм!

Его смешок эхом отразился от потолка.

— Увы. Тут я вам ничем не помогу. Но вот насчет прачки вы подумайте.

Герцог осторожно снял что-то с моих волос и на раскрытой ладони показал мне:

— Моду на насекомых в прическе пока никто ввести не додумался. Вот птицы, да, были.

— А может, это я как раз птиц приманиваю. Хочу возродить эту традицию.

— Не советую, — герцог бросил муху на пол. — Знаете, почему дамы от нее отказались?

— Почему?

— Волосы от птичьего помета слипались, — отозвался он, целуя мои пальцы.

Только тут я сообразила, что мужчина до сих пор держит меня за руку.

Зашипела как рассерженная кошка и выдернула пальцы.

— Как вы сюда попадаете?! — возмущенно воскликнула я и тут же, прикусив язык, опасливо покосилась на колыбельку.

К счастью, юный король еще не успел обзавестись мешающей спать совестью. Из-под расшитого золотом полога не донеслось ни одного лишнего звука.

— Ваше любопытство просто очаровательно, — хмыкнул герцог. — Как насчет поцелуя? В качестве платы за информацию, которая не известна никому кроме меня?

— Вы с ума сошли? — опешила я, принюхиваясь. — Или пьяны?

От ла Вейна едва заметно пахло вином. Но и только. Этот аромат вполне мог остаться от нашего совместного ужина. Ведь прошло всего часа полтора-два.

— А что если я схожу с ума по вам?

Он молниеносным движением обнял меня за талию и привлек к себе.

— Что если меня пьянит ваша красота?

Тихий шепот щекотал чувствительную впадинку за ухом, заставляя шевелиться мелкие волоски на затылке. По коже прокатилась теплая волна, и я вдруг поняла, что чувствую себя вполне уютно в объятьях едва знакомого мужчины.

«Где?! — опомнившись, я прикусила щеку изнутри. Странную расслабленность сменила злость, а кровь вдвое быстрее побежала по венам. — Да за кого он меня принимает?!»

— Я просто вижу, как вас тянет ко мне, — еще тише проговорил герцог. — Вы трепещите как маленькая птичка. И признаюсь, сам чувствую…

Осекшись, он скосил глаза вниз и нервно сглотнул.

— Да, да… — прошипела я. — Что вы там чувствуете? Надеюсь, приближение смерти? Если что-то другое, то у вас паршивая интуиция.

С этим словами я чуть надавила на стилет, и под его острием выступила маленькая капелька крови.

— А куда вы потом денете труп? — совершенно нормальным голосом без следа мурлыкающих ноток поинтересовался мужчина, возвращая мне свободу.

— А в тот потайной ход, про который, по вашим словам, знаете только вы, — оскалилась я.

— Не слишком ли жестокое наказание?

— Я же предупреждала, что не люблю, когда меня хватают руками, как пирожок с лотка зазевавшейся торговки.

— Какое оригинальное сравнение. Я уже не хватаю, видите, — он повращал кистями рук в воздухе. — Можете убрать свой стилет туда, где вы его прячете. Кстати. А где? В рукаве его не было, я следил.

— Увы, это информация, известная только мне. И выдам я ее исключительно в обмен на ваш поцелуй.

— Что?! — вытаращился герцог.

— На ваш поцелуй со львом из дворцового зверинца, — продолжила я как ни в чем не бывало, опуская оружие. — Говорят, этот лев — людоед.

— Меньше знаешь — дольше живешь, — усмехнулся ла Вейн.

— В данном случае — бесспорно, — кивнула я и внимательно посмотрела ему за спину. — Какая прелесть…

Взгляд герцога невольно метнулся в сторону, и этого мгновенья хватило мне, чтобы убрать стилет в потайной карман в складках юбки. К сожалению, в этом платье потайные ножны в рукаве были не предусмотрены. Увидев, что мои руки пусты, ла Вейн ухмыльнулся.

— Ловко.

Я изобразила короткий реверанс, принимая похвалу, и, посерьезнев, спросила:

— Зачем вы устроили этот балаган?

— Мне жаль, но я вынужден был кое-что проверить.

— Что можно проверять таким диким способом?!

— Дало в том, что я… — к моему удивлению непробиваемый наглец выглядел слегка смущенным. — Я разговаривал с маркизом. И он сообщил мне, что вы очень романтичная натура и мечтаете о любви с богатым и знатным лордом. Пришлось проверять…

Я едва успела зажать себе рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос: так вот где аукнулась моя шуточка над напыщенным ла Бруком!

— Да, да, — закатил глаза к потолку герцог. — Я должен был догадаться, что вы попросту поиздевались над этим глупцом. Но на кону стоит слишком много…

Я промолчала, опасаясь, что если раскрою рот, то мой хохот разбудит не только Глорию, но и принцессу этажом ниже.

— Хорошо, — с едва ощутимым раздражением проговорил ла Вейн, не дождавшись от меня ответа. — Мне жаль, и я прошу у вас прощения. Теперь вы довольны?

— Вполне, — отозвалась я, наконец справившись с неуместным весельем.

— Вот и замечательно. Тогда спокойной ночи, леди ла Рум.

— И вам, ваша светлость, — склонила голову я, ожидая, в какую сторону он пойдет.

Надежды не оправдались. Ла Вейн, как все нормальные люди, пошел к двери.

— И все-таки, — герцог отодвинул засов и взялся за витую бронзовую ручку, — насчет прачки вы бы подумали. Очень несолидно…

Он закрыл за собой дверь раньше, чем я успела отреагировать. А жаль. Пополнил бы словарный запас одним заковыристым проклятьем из предгорий. Если, конечно, умел читать по губам: о спящем в нескольких шагах малыше я не забыла. Впрочем, после сегодняшнего дня я была уверена, что уж он-то точно умеет. И не только это.

«Скотина, — проворчала я себе под нос, исчерпав запас более забористых ругательств и плюнув на поиски тайных переходов. — Самодовольный бесхвостый павлин!»

Эхо отозвалось под потолком тихим смешком, но к этим вывертам местной акустики я уже привыкла. Тщательно заперев дверь, я вернулась в свою спальню и, вычесав из волос всех пауков, забралась под полог кровати. Только тут, скрытая от возможных соглядатаев, я стянула платье и нижние юбки и сменила осточертевший за день корсет на мягкую ночную сорочку. Не хватало только горячей ванны. Но я понимала, что теперь позволю себе это удовольствие очень и очень нескоро. А пока придется довольствоваться раздражающими омовениями в нижнем белье, как это делало большинство придворных дам. Они боялись сквозняков, а я — нескромных глаз, но на том разница и заканчивалась.

«А чего ты хотела, — сквозь подступающий сон попеняла я себе. — Вспоминай прежние навыки».

ГЛАВА 18

Проснулась я рано. Но, к собственному удивлению, прекрасно выспалась. В королевской спальне уже ворковала над малышом Глория, и ее звонкий голос пробивался сквозь неплотно прикрытую дверь даже за портьеры балдахина. Я натянула приготовленную с вечера нижнюю сорочку и выбралась наружу.

Оделась я быстро и с неудовольствием отметила, что такими темпами скоро у меня не останется ни одного чистого платья. Если всякую мелочь вроде сорочек можно было отправить к прачкам, то платья мне отдавать не хотелось. Необразованные девицы вряд ли догадаются о предназначении всевозможных потайных кармашков. Но я сильно подозревала, что моими вещами может поинтересоваться и кто-нибудь другой. Например, герцог ла Вейн. А уж ему-то наверняка хватит ума понять, что к чему.

— Доброе утро, леди ла Рум! — приветствовала меня Глория. — У нас все хорошо.

Она указала на довольного и сытого малыша, с интересом рассматривающего погремушку, которую молодая женщина не переставала над ним потряхивать.

— Замечательно, — кивнула я. — Хотите сходить к сыну?

— Если можно? — закивала она, просияв.

— Идите. Но ненадолго, — невольно улыбнулась я.

— Я быстро!

Глория ловко уложила маленького короля в люльку и, тронув подвес с колокольчиками, понеслась к двери. Я проводила ее коротким взглядом и подошла к колыбели. Малыша ничуть не расстроило исчезновение погремушки. Он уже с интересом следил за колышущимися на тонких цепочках колокольчиками и, казалось, даже вслушивался в их мелодичный перезвон.

«Золотой ребенок», — подумала я, вспомнив рассказы дворовых людей, которые порой подслушивала, скрываясь за шторами в своем доме.

Женщины все как одна жаловались на своих детей и детей соседей, мол, верещат, не спят и постоянно капризничают. В противовес этим разговорам юный король отличался завидным спокойствием. Если он был сыт и получил чистый подгузник, можно было уверенно предсказывать тишину и улыбки. Впрочем, если ему чего-то не хватало… Вспомнив вчерашний концерт, я вздрогнула и снова качнула подвес с колокольчиками: развлекайтесь, ваше величество.

Надолго малыша не хватило, и вскоре он уже крепко спал. Я улыбнулась, поправив край полога, чтобы поднимающееся к зениту солнце не потревожило его сон, и отошла от колыбели.

Вскоре явился слуга и спросил разрешения накрывать к завтраку. Я кивнула на так и оставшийся в углу стол герцога. Через несколько минут в комнате восхитительно запахло свежей выпечкой и клубникой.

Малыш спал, сладкие круассаны со сливочным кремом таяли на языке, и даже ни один убийца не маячил на горизонте. Я поймала себя на том, что такая жизнь мне нравится, и я вполне согласна провести так еще месяц, а лучше пару лет.

«Не расслабляйся. Наверняка это затишье перед бурей, — напомнила о себе привитая Ортой паранойя, и клубничный джем тут же приобрел горьковатый привкус. Я отложила недоеденный круассан и, убрав определитель ядов обратно под корсаж, встала из-за стола. До возвращения Глории мне надо было переделать еще множество дел.

Пользуясь хорошим освещением, я не стала ползать на четвереньках как вчера вечером, а просто пошла по комнате, последовательно нажимая носком туфли на каждую паркетину. Центр спальни, где стояла королевская колыбель, я пока игнорировала. Возвышение покрывал тяжелый ковер. Его шорох я бы без сомнения услышала, если бы герцог явился оттуда.

Убив минут сорок, я убедилась, что даже если ла Вейн, как и подобает проклятому, явился из преисподней, то ход туда открывался как-то иначе.

«Быстро и тихо, — пробормотала я себе под нос, снова осматривая комнату. — Что тут может открыться и закрыться быстро и тихо?»

Краем глаза я уловила какое-то движение и молниеносно развернулась туда. Комната была пуста. «И правда в привидения поверишь», — проворчала я, подходя ближе.

Ничего. Монолитная стена, которую я простучала раз пять еще вчера. Слева старый гобелен, под которым не появилось ничего нового. Справа пыльная портьера и стеклянная дверь на террасу. Я склонила голову набок, рассматривая кладку. В лицо ударили солнечные лучи, заставив меня зажмуриться.

«Черт!» — я резво отвернулась и сощурилась, смаргивая заплясавшие перед глазами багровые круги.

И тут я наконец поняла, что не давало мне покоя. Пыль! Ровный, едва заметный слой пыли, на котором остались отпечатки сапог.

«Ага! — обрадовалась я, напав на след. — Это же мое вчерашнее фиаско с дверью. Я не только пауков из портьеры вытрясла, но и пыль!»

Согнувшись в три погибели, я нашла еще две отпечатка чуть дальше, у самой стены, и даже разобрала, что одни следы вели в комнату, а другие из нее.

«Вот ты и попался, неуловимый!»

Недолго думая я бросилась к себе в комнату и после коротких поисков вытащила из сундука невзрачный браслетик. Незаменимая штука для любого вора, если он задумал сунуться в богатый дом: определитель присутствия магии.

Любой, даже самый зряшный артефакт излучал магическое свечение. Увидеть его было невозможно. А вот почувствовать вполне. С небольшой помощью, разумеется.

Я застегнула браслет на запястье и вернулась в угол, где обнаружила следы. Браслет молчал. Ни привычного покалывания в пальцах, ни тем более ощущения тугой преграды, как это бывало в чужих сокровищницах и кабинетах. Ничего! Как бы ни закрывалась эта дверь, но магией там и не пахло.

«Отлично», — злорадно улыбнулась я, чувствуя, как азарт заставляет кровь быстрее бежать по жилам.

Воровато оглянувшись на дверь, а потом на часы, я решила, что немного времени у меня еще есть, и побежала за очередным артефактом. Недаром маркиз ла Брук так ругал мои сундуки. Книги в них действительно были. Но в книгах скрывались тайники, а там… Да, я платила большие деньги за ежегодную подзарядку своего арсенала. И отдала целое состояние за специальный состав, который глушил магическое излучение. Не до конца и ненадолго, но на мои нужды хватало.

Небольшую искристую подвеску можно было бы принять за детскую забаву. Она не делала ничего кроме того, что излучала тусклое свечение. Как-то я даже пронесла ее в нужный дом у всех на виду на собственной шее. И тогда как у большинства дам отняли даже артефакты, помогающие платьям не измяться в каретах, меня никто не тронул. А что трогать? Дешевое украшение, глупость бедняжки, которой не хватило денег на настоящие бриллианты.

В тот вечер я избавила хозяина дома от семейной реликвии, скрытой за фальшь-панелью. Ту панель можно было открыть, только одновременно нажав на четыре завитка среди сотен похожих. Мало того, стоило тронуть не тот, и в доме поднимался дикий трезвон. Но я не ошиблась. Все было просто, мой артефакт подсвечивал места, которых недавно касался человек.

Едва не задевая кладку носом, я сантиметр за сантиметром осветила все пространство. Недавние касания нашлись только на шляпке кованого гвоздя, который едва выступал между двумя камнями. Таких тут было много. Казалось, что когда-то тут висела панель или что-то в этом роде. С торжествующей улыбкой я надавила на этот гвоздь. И…

И ничего не произошло. Я попробовала еще раз, и еще, но с тем же нулевым результатом. Повторно прошлась артефактом вокруг, но недавние касания остались только на том самом гвозде.

«Да что за черт?! — обозлилась я, изо всех сил давя на шляпку. — Заело, что ли?!»

— Еще бы головой об него постучала, — тихий насмешливый голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Женская глупость неистребима. Если гвоздь, то его обязательно надо забить, а не вытащить…

Оставив несчастную шляпку в покое, я медленно развернулась, одновременно нащупывая рукоять стилета. Комната была пуста.

ГЛАВА 19

Я бросилась в свою спальню: «Поймаю шутника, и язык и руки пообрываю!»

Но и там никого не оказалось. Рычаг, открывающий тот потайной ход, так и оставался заклиненным намертво. Все засовы были нетронуты. Пусто! Только малыш король сладко сопел в своей колыбели. Тяжело дыша, я остановилась посреди королевской спальни, ледяными пальцами сжимая рукоять стилета.

«Свихнулась? Отравили-таки? — мысли вспугнутыми птицами бились в голове.

— Или в россказнях про духов-хранителей все-таки что-то есть, и это Орта пришла мне на помощь?!»

Ответа у меня не было. Не в силах устоять на месте я снова обежала комнаты, но как и раньше никого не нашла.

— Бегаешь, мечешься… Женщины… Никогда вас не понимал…

Снова услышав бестелесный голос, я подскочила и завертела головой. В какой-то момент мне показалось, что на грани видимости мелькнула тень, но я так и не поняла, действительно ли там что-то было, или это воспаленный мозг шутит со мной дурацкие шутки.

Тут-то я и вспомнила разом все странности, преследовавшие меня с тех пор, как я сюда приехала. И удивительное эхо, сильно напоминающее тихий смех, и страх девиц при одном упоминании слова «призрак», и легенды про любвеобильного покойного короля…

«Да нет… Бред какой! — потрясла головой я. — Быть такого не может! Или может?!»

— Эй, — вполголоса позвала я. — Покажись. Покажитесь, ваше величество.

Разумеется, мне никто не ответил. Но я и не ждала ответа. Проще было поверить, что, несмотря на все тщательные поиски, я все-таки пропустила где-то еще одну трубку-слухач, и какой-то мерзавец вдоволь повеселился, наблюдая за моими метаниями.

И все-таки где-то в глубине души занозой сидела уверенность, что не все так просто. В дверь тихо постучали. Я бросилась отпирать с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. На пороге показалась довольная Глория.

— Ой… Что с вами, леди ла Рум? — попятилась она, едва взглянув в мою сторону.

Усилием воли я заставила себя дышать ровнее.

— А что такое?

— Ну… Вы такая… Такая…

— Какая, — нахмурилась я, быстро приходя в себя.

— Встрепанная, — нашла наконец подходящее слово Глория и отступила еще на шаг, упершись спиной в закрытую дверь. — Ой!

— Ах, это… — я повела рукой в попытке поправить прическу и обнаружила, что все еще мертвой хваткой сжимаю стилет. — Черт…

— Вы убили короля, — севшим голосом проговорила молодая женщина.

Я поняла, что еще мгновенье, и она поднимет такой визг, что сюда сбежится полкоролевства. Быстрым движением я сунула стилет в скрученный на затылке узел и с размаху отвесила стремительно бледнеющей женщине звонкую оплеуху:

— Вы с ума сошли?! Как вы посмели такое подумать?!

Голова кормилицы мотнулась в сторону. Она быстро-быстро заморгала, глядя на меня осоловевшими глазами. Шум разбудил малыша, и он закряхтел, грозя вот- вот разразиться плачем.

— Еще раз? — строго спросила я.

— Н-нет…

— Тогда извольте объясниться! Что за чушь вы только что озвучили?

— Я видела… Нет… Мне показалось, что я видела… Ну… Что у вас в руках нож. Очень большой нож. Почти меч. И он в крови…

— Что-о-о? — вполне искренне взвыла я, на мгновенье даже забыв, какие оправдания придумала. — Какой меч? Какая кровь? Глория, с вами все в порядке?

— Да… Да, наверное, — она с силой зажмурилась и снова посмотрела на меня. — Вы были такая взъерошенная. И этот нож…

— Какой нож, Глория? — участливо поинтересовалась я. — Этот, что ли?

И достала из прически булавку.

— Но это же булавка. Для волос, — пискнула молодая женщина, заливаясь краской.

— Разумеется, это булавка для волос. Я как раз приводила в порядок свою прическу, когда вы постучали. Или я, по-вашему, только что воткнула себе в голову меч?

— Нет! Конечно же, нет! — всплеснула руками кормилица, и на ее лице отразилось облегчение. — Померещится же такое… Всего лишь булавка… Боги!

Как глупо. Простите! Простите меня, пожалуйста! Не иначе это призрак пошутил.

— Призраков не бывает, Глория, — строго проговорила я, покачав головой. — Кто вам рассказал эти сказки?

— Все говорят, — опустила глаза она.

— Займитесь его величеством, — я недовольно нахмурилась. — А я пока приведу себя в порядок. Благодаря вам у меня на голове воронье гнездо. После вы мне расскажете, что такое все говорят, что у вас уже случаются галлюцинации. И я лично разберусь, кому это вздумалось запугивать кормилицу его величества.

Покрасневшая Глория присела в реверансе и поспешила к малышу. Я, высоко подняв голову, гордо прошла к себе в спальню и, прикрыв за собой дверь, чуть не сползла по створке. Ноги отказались меня держать.

Несколько минут я просто стояла, наслаждаясь покоем. Клянусь, если бы в тот момент мне снова послышался какой-то голос, я бы сошла с ума. Впрочем, если бы у голоса оказался материальный владелец, то ему бы точно не поздоровилось.

Кое-как убедив себя, что все это шуточки какого-то мерзавца, а мне всего лишь аукнулась почти бессонная ночь, я прошла к зеркалу и занялась растрепанными волосами. Потом потратила немного времени на свой гардероб. Вообще-то я не любила пользоваться артефактами для чистки платьев. От этого ткань изнашивалась гораздо быстрее. Но сейчас у меня не было выбора. Как впрочем, и лишних платьев.

Минут через сорок я, уже успокоившись, вернулась в королевскую спальню. Глория как раз купала юного короля. Я устроилась в кресле и стала просто смотреть.

Вид смеющегося малыша и ловкие движения кормилицы окончательно вернули мне душевное равновесие. Так что когда кормилица снова уложила младенца в люльку, я налила в два бокала сладкий напиток и указала ей на соседнее кресло.

— Расскажите мне о призраках, Глория. Я слышала, что одну из нянь, которые служили здесь до меня, напугали такой сказкой до полусмерти.

— Это не сказки, леди ла Рум, — опустив глаза, но твердо проговорила Глория.

Я навострила уши:

— А что же?

— Они существуют. Неприкаянные души, не закончившие свои дела в это мире. И в королевском дворце они тоже есть.

— И где здесь их чаще всего видели? Или слышали?

— Не знаю, я не слышала, чтобы кто-то упоминал какие-то конкретные комнаты. Призраки же невидимые! И потом… Кто может приказать им оставаться на одном месте, если при жизни это все принадлежало им. А теперь, как говорят, мертвые короли оберегают своих потомков…

— Что-то его величество Густава Четвертого они не уберегли, — с долей скепсиса проговорила я, начиная подозревать, что трачу время на ерунду вместо того, чтобы поискать мерзавца-шутника.

— Его величество погиб не в замке, а на охоте, — покачала головой Глория.

— Ну разве что…

— А может быть… — она с опаской оглянулась на дверь и понизила голос почти до шепота. — Это не я говорю, так шепчутся слуги на заднем дворе. Но может быть, он чем-то разгневал своих великих предков, и они отказали ему в защите.

«Например, разрушил жизнь одной обычной принцессы, превратив ее в воровку», — проворчала я про себя.

— Понятно, спасибо, — кивнула я, собираясь подняться.

— Вы мне не верите? — нарушая все нормы приличий, Глория схватила меня за руку. — Не надо! Призраки не любят, когда в них не верят. Они могут отомстить. А могут и помочь, если человек им понравился. Все слуги это знают. Особенно те, кто служил еще старому королю.

— Густаву Четвертому?

— Нет, его отцу.

— А! Когда это было, — разочаровано махнула рукой я.

— Давно, — вынуждена была признать Глория. — Тогда старый король только- только признал молодого герцога ла Вейна. Марта говорила, что он был очень милым и добрым…

— Герцог ла Вейн?

— Ага, — совсем по-детски закивала кормилица. — Он часто забегал на кухню, хоть отец и сердился на него за это. Марта боялась, что ее выгонят за такое дело. Но герцог только смеялся и говорил, что призраки всегда предупредят его, если что. И их ни разу не застали, вот!

— Повезло, — хмыкнула я.

И тут же вздрогнула, вспомнив, как проклятый герцог смотрел сквозь меня, словно видел за моей спиной нечто, недоступное моему взгляду. Как он предсказал появление Глории. Его уверенность в том, что никто не подслушает наш разговор.

— Глория… — медленно проговорила я. — А слуги не рассказывали тебе, почему на самом деле герцога ла Вейна называют проклятым?

ГЛАВА 20

Очень кстати Глория вообразила, что я убила юного короля. После такого конфуза она, стремясь загладить свою вину, отвечала на мои вопросы сравнительно охотно.

— Говорят, его принесли в замок призраки, — едва слышно начала рассказывать кормилица. — Вроде бы не было никаких гостей. Никто никуда не уезжал из королевских приближенных. Но одним ничем не примечательным утром Густав Третий вдруг объявил, что в замок прибыл его сын.

— И никого это не удивило? Никто ни о чем не спросил?

— Удивило… А спросить… Вы, наверное, воспитывались очень далеко от столицы. Даже я наслышана о старом короле. Вопросы задавать ему не хотелось. Ой, — Глория снова покраснела и опустила глаза. — Только вы не обижайтесь. Я вовсе не хотела сказать, что вы провинциалка…

— Я не обижаюсь, — нетерпеливо прервала поток ненужных извинений я. — Меня действительно воспитывали далеко от столицы.

— Ну, я так… Мало ли, — нервно разгладила передник молодая женщина, избегая смотреть мне в глаза. — Я вообще не привыкла сплетничать…

«Поздно, моя дорогая, — усмехнулась про себя я. — Коготок увяз, всей птичке пропасть. Ты уже заговорила. Значит, расскажешь все, что узнала, подсмотрела или подслушала. А вот потом, когда поймешь, как не вовремя распустила язык, ты будешь бояться меня сильнее, чем этого странного герцога. И в этом проклятом дворце наконец появится хоть один человек, к которому я почти безбоязненно смогу повернуться спиной!»

— Какие сплетни, Глория. О чем вы! — я покачала головой. — Вы просто вводите меня в курс дела. Глупо будет, если я по незнанию сделаю какую-нибудь глупость.

— Если так, — Глория с сомнением облизнула губы. Но я смотрела на нее самым честным взглядом, на который только была способна, и она продолжила. — В общем, когда он еще начал всем рассказывать, что призраки ему помогают, то слуги уверились: мальчика принесли во дворец именно привидения. Кое-кто, конечно, не верил, особенно государь-наследник. Вот уж кто появлению братца- бастарда не обрадовался. Никогда не упускал случая оттолкнуть или посмеяться.

«Оригинально… — задумалась я. — Ненавидит, при этом доверяет ему настолько, что делает чуть ли не всесильным главой тайной службы. Что-то здесь не так…»

Но Глория не задавалась такими глубокими вопросами. Отметив неприязнь Густава Четвертого, она сразу перешла к делам любовным, о которых я уже была наслышана от Грумель. Впрочем, и тут всплыли подробности.

— Герцог с отцом не спорил. Жениться, так жениться. Вот только призраки нашептали ему, что невеста-то порченная. И замуж идет не за него, а за герцогский титул, — кормилица подпустила в голос грусти. — И тогда герцог ее отпустил. Даже убежать помог.

— В смысле? — опешила я. — Сам подстроил этот позо… В смысле, это безобразие?

— Ага. Я же вам говорила, он добрый и справедливый. Не захотел чужому счастью мешать.

«Вот кто начитался любовных романов, — проворчала я про себя, кое-как удержавшись от язвительных комментариев. — Добрый… Мешать не захотел… Рога не захотел носить. И это еще в лучшем случае!»

— А что же тогда со второй невестой случилось?

— А вторую невесту он сам выбрал. Говорят, любил ее — страсть, — глаза молодой женщины мечтательно засверкали. — Подарками задаривал, на руках носил…

— Прямо таки на руках по коридорам замка? — не сдержавшись скривилась я.

— Ну, я же в переносном смысле. Но то, что он от нее не отходил — все знают!

И смотрел такими глазами…

Сообразив, что фантазии о том, как должен вести себя влюбленный мужчина, в исполнении размечтавшейся вдовы могу слушать еще часа два, я с сарказмом вставила:

— Глазами вдовца? Она же…

Я хотела сказать «умерла», но не успела. Глория подскочила, как будто я вздумала оскорбить всех богов скопом.

— Он ее не убивал! — возмущенно отрезала она. — И призраки его не убивали, что бы там ни болтали прихвостни нашей принцессы. Это она слухи распустила! To на мачеху отцу напраслину возводила, то на дядю! Змея!

— Ядовитая? — усмехнулась я.

Опомнившись, Глория залилась краской до корней волос:

— Нет… Наверное, нет. Ее высочество, конечно же, не ядовитая змея… О, боги!

Карие глаза налились слезами, и я, опасаясь за очередное платье, поспешила успокоить женщину.

— Не пугайтесь так. Я никому не скажу.

— Правда?

— Конечно, — я твердо кивнула.

Где-то в глубине души подняла голову давно забытая грусть. Как можно вот так верить в общем-то первой встречной? Я на это была не способна при всем желании. Что-что, а доверчивость, сострадательность и прочие лишние для будущей королевы качества из меня выбили еще в глубоком детстве, а потом это благородное начинание продолжила Орта. Но не замутненная подозрительностью искренность Глории вызвала даже легкую зависть. Ей еще не приходилось сталкиваться с громадой человеческой подлости. А я в свои двадцать пять уже успела насмотреться такого, что не верю никому и никогда. Да еще и совершенно спокойно использую любые человеческие слабости себе на благо. Этому меня тоже учили. Учили долго и настойчиво.

«Ладно, — тряхнула головой я. — Будем считать, что это не искренность, а глупость. И завидовать тут совершенно нечему!»

Глория еще долго рассказывала, какой хороший герцог ла Вейн и как любят и уважают его слуги. Суровый, но справедливый, вот каким его считали. Даже фраза, за которую любой король отправил бы на плаху, и то прозвучала в этом монологе: «Вот бы нам такого короля!» Я, разумеется, не стала подсказывать молодой женщине, как близко она прошла от эшафота, только вздохнула и все. Что тут было говорить. Глупая и наивная, или искренняя и открытая, но Глория была такой, и меня это более чем устраивало. Однако для себя я решила постараться не втягивать ее в свои дела. И без меня найдутся любители подкоптить розовое стеклышко, через которое она до сих пор смотрела на жизнь.

«Итак… — мысленно подвела итог я, когда кормилица вынуждена была прерваться и уделить внимание малышу. — Страшный, но хороший герцог ла Вейн, появившийся неизвестно откуда, которого брат обижал, но которому доверял. Одну свою невесту он то ли прогнал, то ли отпустил, вторую то ли убил, то ли любил. К тому же он общается с призраками и был бы идеальным королем, если бы не подмоченная ветреной матушкой репутация. Чем больше я о нем узнаю, тем меньше знаю. Бред какой! И спрашивать-то уже некого. Разве что у него самого поинтересоваться. Представляю, как бы это выглядело. «Доброе утро, ваша светлость. Скажите пожалуйста, а это не вы ли натравили на меня своих ручных призраков и убили свою невесту?» Меня даже не казнят, меня сразу в дом для умалишенных отправят. Если, конечно, герцог не помрет. Со смеху… Тогда таки казнят. За особо зверское убийство члена правящей семьи».

Попытка поднять себе настроение плоскими шуточками провалилась на старте. Мне было не смешно. Единственный, кому я должна была доверять в этом дворце — мой наниматель. Но вся моя интуиция, которую так хвалили и наставники, и Орта, благим матом вопила, что не все так просто с проклятым герцогом.

«И все-таки что-то в нем есть», — мелькнула в голове неожиданная мысль.

«Телега фальши и воз самомнения!» — ответила я самой себе и поднялась.

Глория как раз заканчивала кормить малыша. До обеда оставалось еще несколько часов, и я решила, что их вполне можно посвятить поискам ответов хоть на какие-то вопросы. Например, выяснить, что меня посетило у входа в потайной ход: озарение или бред. Но для этого следовало услать куда-нибудь Глорию.

Но придумать я ничего не успела. Без стука распахнулись сразу обе створки двери, и уже знакомый мне ла Варг громко возвестил:

— Ее высочество крон-принцесса Эрика!

ГЛАВА 21

Испуганный непривычно громким воплем маленький король расплакался. Глория, едва уложившая его в кроватку, снова подхватила малыша на руки и застыла в нелепой позе. По этикету она обязана была при появлении принцессы присесть в реверансе. Но сделать это с ребенком на руках не представлялось возможным. Пришлось срочно спасать единственный источник информации.

— Ваше высочество, — расплылась в угодливой улыбке я. — Вы все-же решили научиться…

— Нет! — поспешно перебила Эрика. — Я просто зашла навестить своего брата.

Я часто так делаю. Вы не знали?

— Я не так давно во дворце, ваше высочество, — снова поклонилась я и подошла к Глории, чтобы забрать у нее малыша.

— Она действительно часто приходит? — едва слышно спросила я, пользуясь тем, что от глаз гостей меня скрывает балдахин колыбели.

— Ни разу, — одними губами ответила кормилица, передавая мне ребенка, и тут же склонилась в глубоком реверансе.

— Почему он так кричит? — капризно спросила Эрика. — Он не рад меня видеть?

— Ну что вы, ваше высочество. Он просто хочет спать.

— Так уложите, — повелительно ткнула пальцем в кроватку принцесса. — Это же ваша обязанность. Что-то я не вижу в вас усердия в исполнении желаний нашего короля!

Я заскрипела зубами, но прямой приказ нарушить не рискнула. Слишком ничтожный случай, чтобы настраивать против себя вздорную девицу прямо с порога. Не говоря ни слова, я положила малыша в колыбель. Разумеется, ор от этого только усилился.

— А! Я поняла! Здесь слишком много солнца! — с видом гения, совершившего великое открытие, возвестила принцесса.

Представив, какой крик поднимет эта неженка, если я попытаюсь задвинуть пыльные портьеры, я заскрипела зубами: «Если наша не ядовитая змея явилась, чтобы найти причину меня отругать, то сейчас она ее получит. Как минимум десяток дохлых сухих причин с лапками и крылышками».

Но Эрика, оказывается, еще не закончила:

— Много солнца плохо для детей. Немедленно унесите колыбель туда, где солнца меньше!

«Это на север, что ли? — мысленно огрызнулась я. — Там ночи по полгода длятся! Хотя эта братца бы и в преисподнюю с удовольствием отправила. Там этого солнца вообще не бывает».

Принцесса, не дожидаясь ответа, быстро пересекла спальню и собственноручно распахнула дверь в мою комнату.

— Вот! Здесь солнца меньше. Переставьте кровать сюда.

— Куда? — опешила я, вообразив, что ненормальная девица решила отгородить брата от нехорошего светила моей кроватью.

— Сюда! — Эрика ткнула пальчиком в дверной проем. — Заодно и под присмотром будет, рядом со своей няней. Особенно по ночам.

— По ночам приходят ночные сиделки, — осторожно пояснила я, не понимая, чего добивается незваная гостья.

— Сиделки? А кто это?

— Женщины, которые бодрствуют, пока его величество спит ночью.

— Ах, эти! Не знала о таких. И никогда им не доверяла.

От таких противоречивых заявлений у меня голова пошла кругом, и я почувствовала, что начинаю злится.

— Вы же знаете, что я глава Регентского совета, — принцесса с прищуром посмотрела на меня.

— Да, конечно, ваше высочество, — отозвалась я и, не удержавшись, добавила, — вместе с вашим дядей, герцогом…

— Да какой он мне дядя?! — мгновенно взвилась Эрика.

Я развела руками:

— Мне так сказали.

— Ах, вот оно что… — на розовых губках расцвела противная улыбочка, которую я бы назвала идиотской, но сама принцесса скорее всего считала понимающей. — Так. Вы, как вас там? Впрочем, неважно. Женщина! Возьмите его величество. Марио! Ну что вы стоите столбом?

— Я любуюсь вами, — расплылся в угодливой гримасе ла Варг, тоже явно не понимающий, что затеяла его взбалмошная любовница.

— Потом будете любоваться, — отмахнулась от льстивых слов Эрика. — А сейчас возьмите колыбель моего брата и переставьте в ту комнату. — Поближе к кровати его няни.

— А ночные сиделки… — пискнула Глория, прижимая к груди наконец успокоившегося малыша.

— Я их уволила. Сегодня утром. Я им не доверяю, — безапелляционно заявила Эрика.

Челюсти отвисли у всех присутствующих кроме разве что младенца короля. И то, наверное, только потому, что он сосредоточенно сосал бантик на корсаже ошалевшей кормилицы. Даже ла Варг забыл о необходимости с восторгом встречать любое слово своей любовницы.

— Ну! Что стоим, кого ждем?! — нетерпеливо притопнула ногой принцесса. — Моему брату давно пора спать! Что за люди? Пока я лично во все не вникну, никто ничего не сделает!

Ла Варг опомнился первым. Видимо, сказался опыт общения с этой ненормальной. Он кликнул себе на помощь одного из стражников, и они вдвоем, кряхтя и багровея прямо на глазах, потащили тяжеленную колыбель в соседнюю комнату. Следом за ними вспугнутой мышью бросилась Глория. Одна я осталась стоять на месте, не зная, чего ожидать.

Но принцессе было не до меня. Высоко подняв голову, она прошествовала в мою комнату и строго наблюдала, как мужчины пытаются пристроить колыбель между большим креслом и комодом.

— Да не так же! — с видом мученицы простонала Эрика. — Сюда ее, поближе к кровати няни. Ну почему мне приходится все делать самой?!

В конце концов, королевскую колыбель установили так, что полностью перекрыли подход к моей кровати с одной стороны. Я мысленно порадовалась, что во дворце кровати стояли посреди комнаты, а не у стены. Случись эта история у меня дома, и мне пришлось бы залезать в постель, перебираясь через спинку. Но сюрпризы, оказывается, еще не закончились.

С удовольствием оглядев устроенный бардак, Эрика вернулась в королевскую спальню и с усталым стоном опустилась в кресло.

— Это так утомляет…

Ла Варг тут же приземлился на одно колено у подлокотника и присосался мокрым поцелуем к картинно отставленной ручке. Я, пожалев Глорию, аккуратно прикрыла дверь в теперь уже не мою спальню и села в кресло, на которое между делом указала Эрика.

— Вы слишком много работаете, душа моя, — бормотал ла Варг между поцелуями. — Вам следует больше отдыхать…

«Зря он это сказал», — подумала я и не ошиблась.

— Я сама знаю, что мне следует, а что нет! — принцесса возмущенно отняла у проколовшегося ловеласа руку. — Подите вон!

— Вы разбиваете мне сердце! — закатил глаза виконт.

Меня передернуло от такого низкопробного актерства, но принцесса, похоже, принимала все за чистую монету.

— И поделом вам, — проговорила она смягчившимся тоном. — Вечером придете просить прощения. А пока — не желаю вас видеть!

— Смилуйтесь! — взвыл виконт с плохо скрытым восторгом. — Как я проживу без вас эти бесконечно долгие часы?

— Подумаете над своим поведением, — хмыкнула Эрика. — Все, подите вон, а то я рассержусь по-настоящему.

— Только потому, что ваше желание закон для меня, — попятился ла Варг.

«И потому, что я дико боюсь, что вы передумаете и простите меня прямо сейчас», — мысленно продолжила его слова я, с трудом сдерживая смех.

— Я ухожу, но моя любовь остается у ваших ног! — возвестил он и поспешно шмыгнул за дверь.

«Какая удобная любовь, — подумала я, из-под ресниц наблюдая за поспешным отступлением виконта. — Нужна — носишь, не нужна — оставил где-нибудь».

— Как он вам? — лениво спросила Эрика, сбив меня с мысли. — Я видела, вы не сводили с него глаз.

— Кто? — невинно приподняла брови я.

— Виконт, — хмыкнула принцесса.

— Молод, красив, влюблен, — склонила голову я, не понимая, чего от меня добиваются.

— И безумно назойлив.

— Назойливость порождает любовь. Каждая девушка мечтает о такой назойливости, — осторожно отозвалась я, окончательно запутавшись.

— Хотите, подарю? — тем же скучающим тоном предложила принцесса.

ГЛАВА 22

— Кого? — тупо переспросила я.

— Виконта, — терпеливо пояснила Эрика. — Он молод, обходителен, красив. Богат, наконец. А унаследует еще больше. Графиня ла Варг. Звучит? Впрочем, для начала придется обойтись виконтессой. Но я позабочусь, чтобы ждать пришлось недолго.

У меня по спине прокатилась противная волна брезгливой дрожи. Да. Меня тоже учили не обращать внимания на человеческие чувства и пользоваться людьми. Но вот так кого-то взять и подарить… Такое не приходило в голову даже моим наставникам. Верность должна вознаграждаться. Да, иногда посмертно. Но тем не менее. Вот чему учили меня. Но принцесса продемонстрировала такой чистый и незамутненный даже проблесками сомнений эгоизм, что сумела поразить и меня. А я-то считала, что давно разучилась удивляться отвратным проявлениям человеческих характеров.

— Ну, так что, — поторопила Эрика. — Согласны на виконта?

— Ваше высочество, — осторожно проговорила я, тщательно подбирая слова. — Виконт ла Варг прекрасный мужчина. Но он влюблен в вас. Разве я смогу конкурировать в его сердце с вами? А жить с мужчиной, который без памяти влюблен в другую, даже если эта другая сама принцесса…

— Да… — задумчиво кивнула Эрика. — Даже если я его прогоню, он так и будет таскаться за мной тоскливой тенью. Придется отлучать его от двора, чтобы он хоть немного времени провел с вами. Вам же это вряд ли понравится. Что ж… Жаль. Эта идея казалась мне отличной. Ну, хорошо. Тогда выберите сами.

— Кого? — не поняла, а точнее, не позволила себе понять я.

— Мужа. Богатого и красивого лорда, который и словом не обмолвится о вашем приданом, — принцесса покровительственно улыбнулась. — Не удивляйтесь. Все ваши мечты у меня как на ладони. Я вижу своих подданных насквозь.

— А любить он меня будет? — гораздо резче, чем хотела, спросила я, мысленно проклиная свою любовь к дурацким шуткам и длинный язык маркиза ла Брука.

— Я прикажу, и будет, — без тени сомнения пожала плечами Эрика. — Куда он денется?

«А мне куда от твоих идей деваться?! — взвыла я про себя, с трудом удержав на лице подобие вежливой улыбки. — Вот где начнешь жалеть, что Орта не сделала из меня наемную убийцу. Нанял бы меня ла Вейн удавить эту змею, и все были бы довольны. Ну, я так точно!»

— Сложный выбор? — с превосходством уронила принцесса.

— Я слишком плохо знаю придворных кавалеров, — уцепилась за подсказанную принцессой отговорку я.

— Так за чем же дело стало? Через неделю большой королевский бал. Очередная годовщина правления нашей семьи. Там и посмотрите на здешних кавалеров.

— Мне жаль, ваше высочество, — одна мысль о том, что я снова окажусь среди тысяч свечей, волшебной музыки и золотой парчи, отозвалась в душе такой ледяной иглой, что потемнело в глазах, — но, боюсь, что мои обязанности при его величестве не позволят мне присутствовать на балу.

— Глупости! Что может вас задержать, когда приглашаю я?! Регентский совет и слова поперек не скажет. И даже этот отвратительный ревнивец герцог ла Вейн не посмеет мне возразить. Потому что это праздник моей семьи. И только я решаю, кто будет на нем присутствовать!

Я поняла, что попытки отказываться дальше чреваты куда более серьезными последствиями, чем просто недовольство взбалмошной принцессы. Проверять на практике, сможет ли глава тайной стражи вытащить свою наемницу из королевской тюрьмы, как-то не тянуло. Поэтому я просто склонила голову, признавая право принцессы решать.

— Или дело в нем? — внезапно прищурилась Эрика. — Дело в ла Вейне?

Я непонимающе моргнула: что еще мог наплести этой дуре чертов ла Брук?!

— Так и знала, что вы не так просты, как кажетесь! — вдруг рассмеялась принцесса. — Вся эта гордость, ваша неприступность. Все это ради того, чтобы заставить его сделать вам предложение? А он не спешит и мечтает превратить вас в содержанку? Узнаю своего негодного дядюшку. Забудьте, милая. Он никогда на вас не женится. И благодарите богов, что это так.

— Почему? — выдавила я из себя.

Эрика явно готова была поделиться очередной порцией сплетен. Здравый смысл требовал, чтобы я выслушала и ее, ведь сейчас каждая крупица информации была на вес золота. Но и подтверждать безумные идеи капризной принцессы мне очень не хотелось. Поэтому закономерный вопрос дался мне так тяжело.

— Ха! — с удовлетворением воскликнула она. — Так и знала, что не ошиблась. Я же говорила, что вижу своих подданных насквозь. Отец всегда утверждал, что я стану прекрасной королевой.

«То-то он не удосужился даже в общих чертах объяснить тебе, что это значит», — проворчала я про себя и с преувеличенным вниманием уставилась на девушку. Раз уж спровоцировала поток грязи, то будь добра выбирать из него редкие крупинки золота.

— Что вы так смотрите? Неужели считали свою принцессу дурочкой? Сейчас я вам перескажу все ваши мысли и планы. Род захирел, состояние истаяло, приданого нет. Есть только две дороги. Или идти в компаньонки к пожилой леди: скучать, вышивать, вычесывать бесчисленных котов и слушать старческие бредни. Или в содержанки к богатому лорду: все то же самое, только вместо котов охотничьи борзые. И вдруг появляется он: красивый, богатый, знатный, а главное, холостой. Не знаю уж, где вы познакомились. Дядя любит побродить по столице инкогнито. Однажды его на такой прогулке зарежет какой-нибудь разбойник, и все на том закончится. Но это не важно. Важно, что вы увидели в нем свой шанс на нормальную жизнь. Правильно?

— Ну, почти… — проговорила я. А что мне еще оставалось?

— Детали меня не интересуют, — усмехнулась Эрика. — Вы совершенно правильно рассудили. Содержанка — это ненадежно. Вот жена… И отказали ему. Разумеется, ла Вейн встал на дыбы. Как это, он не получит то, чего хочет?! Результат уже есть — вы в королевском дворце, няня его величества, и сплетничаете с самой принцессой. Почти победа. Довольны?

— Кто же будет недоволен возможностью поговорить по душам с ее высочеством? — скрипнув зубами, отозвалась я.

— Вот именно, — залилась счастливым смехом Эрика. — Но в одном вы ошиблись. Герцог ла Вейн — отвратительный выбор. Он мерзавец и негодяй. Но даже не это главное. Он…

Принцесса умолкла и оглянулась через плечо, как будто нас мог кто-то подслушать.

— Он одержим демонами, — понизив голос, проговорила она.

— Что? — опешила я.

Я ожидала, что мне сейчас расскажут очередную версию неудачных попыток ла Вейна обзавестись женой. В крайнем случае с таинственным видом поведают историю с призраками. Но такого не сумел родить даже мой воспаленный мозг.

— Нервничаете? — усмехнулась Эрика. — Правильно делаете. To, что я вам сейчас расскажу, во всем королевстве знают всего несколько человек. Но вы мне сразу понравились, и я считаю своим долгом предостеречь… Да что там… Просто спасти вас от неминуемой смерти.

— Я безмерно благодарна, ваше высочество, — озвучила я то, что от меня ожидали, и довольная принцесса величественно кивнула.

— Цените. Не всякий сюзерен так заботится о подданных. Но к делу. Вы знаете об изгнанниках? Иногда они приходят с островов. Впрочем, откуда вам знать?

«Знаю, и уж побольше тебя! — мысленно огрызнулась на заносчивый тон я. — При дворе моего отца их было целых трое, а ты таких, небось, только на картинках в сборниках сказок видела!»

— Они не могут колдовать как островитяне. Поэтому призывают себе на помощь демонов.

— Но герцог ла Вейн не похож на островитянина. У него голубые глаза. А у тех сплошь зеленые.

— Ага, — кивнула Эрика. — Почти как ваши. Только ярче и гораздо красивее.

Но я не говорю, что он изгнанник. Лет десять или двенадцать назад отец узнал, что сосед связался с изгнанниками и в тайне создает какое-то чудовище, которое поможет ему захватить мир. Чтобы остановить безумца, собрали огромную армию. Мы победили. Но именно после той победы отец вдруг сделал моего дядюшку главой тайной стражи. Видите связь?

— Герцог ла Вейн показал себя отличным полководцем, и его наградили, — предположила я, уже догадываясь, что у принцессы есть другое объяснение.

— Глупости! — всплеснула руками Эрика. — Какая же вы недогадливая. После победы они узнали, что именно делали для того ненормального изгнанники. И заставили их сделать это с моим дядей. Герцог ла Вейн одержим демонами. Именно поэтому он может приказывать призракам и не боится бродить в одиночестве по ночной столице. Он сам стал наполовину демоном!

ГЛАВА 23

«Какие демоны? Что она несет? — мысли метались в голове растревоженным вороньем. — Война с соседом — это понятно. Десять лет назад была только одна война и одна победа… Вот он, результат той победы, я его каждый день в зеркале вижу. Но при чем тут ла Вейн? И кто придумал этот бред про демонов?! Уж мне-то прекрасно известно, что никаких демонов в нашем дворце не призывали! Повод, чтобы напасть на соседа?»

— Но мне кто-то говорил, что герцог разговаривал с призраками еще в детстве, — ляпнула я первое, что пришло в голову, лишь бы не молчать.

— Ложь, — отрезала принцесса. — Что же вы такая доверчивая? Вам сказали, и вы поверили. Эти слухи распустили специально, чтобы никто не догадался, что отец воспользовался противоестественным колдовством изгнанников. Теперь вы понимаете, куда вы угодили из-за своей наивности? Уж не знаю, зачем вы понадобились этому негодяю, но, да будет вам известно, его жена покончила с собой после первой брачной ночи. Как вам такое, а?

— Ужас, — вполне искренне отозвалась я.

Впрочем, подразумевала я вовсе не россказни Эрики, а собственное бессилие. Я, всегда гордившаяся своим умением узнавать о людях всю подноготную, оказалась неспособна разобраться с общеизвестными фактами. Как защитить малыша, если я не понимаю толком, от кого его надо защищать? Кому докладывает мерзавец ла Брук? Что случилось с женой проклятого герцога? Она покончила с собой? Ее убил сам ла Вейн? Или ему помогли? И почему, черт побери, все подряд болтают о призраках, хотя всем известно, что их не существует?

Вопросы наслаивались один на другой и порождали новые. Разум грозил вот- вот взорваться от обилия информации и в тоже время отказывался принимать за информацию тот бред, которым меня то и дело пичкали. Я машинально помассировала виски в попытке отогнать подступающую мигрень.

— Я вижу, вы осознали свою ошибку, — напомнила о своем присутствии принцесса, встав с кресла. — Так что я жду вас на балу. Никакие отговорки не принимаются. Вы мне нравитесь, и я решила устроить вашу судьбу. А с ла Вейном я сама разберусь.

— Благодарю, ваше высочество, — я заставила себя тоже подняться, хотя ноги отказывались мне служить. — Я ценю ваше участие.

— Чудно, — кивнула Эрика и вышла из комнаты. Самодовольный тон покоробил до глубины души.

«Хорошо хоть, по щечке не потрепала, змея, — проворчала я ей в след. — Не ядовитая».

Остаток дня прошел быстро и так же бестолково.

Глория металась между королем и собственным сыном на нижнем этаже. Мое предложение герцогу повисло в воздухе, но кормилица и без того светилась от счастья. Ла Вейн каким-то образом успел позаботиться о том, чтобы ее мальчонка не оставался без присмотра.

Я основное время проводила в кресле, наблюдая, как молодая женщина ловко возится с малышом. Встревала в процесс, только чтобы проверить что-нибудь на наличие ядов, например воду для детской ванночки.

Герцог ла Вейн не показывался. И это беспокоило меня больше всего. В то, что ему не донесли, где провела полдня принцесса Эрика, я не верила. Достаточно было вспомнить, как он поджидал меня у выхода из ее покоев днем ранее. Следовательно, у его сегодняшнего молчания была какая-то причина. Но какая, мне оставалось только гадать. И это тоже не внушало спокойствия. Слишком часто в последние дни мне приходилось гадать там, где я предпочитала знать наверняка.

Кроме того мне не давали покоя россказни о проклятых призраках. Слишком уж часто их вспоминали в связи с именем герцога. Пожалуй, это единственное, в чем были солидарны мои такие разные источники информации: ла Вейн был как-то связан с призраками.

«Возможно, он где-то нашел схему потайных ходов дворца. Или разобрался с системой подслушивающих труб, — думала я, меланхолично наблюдая за Глорией. — Отсюда и сказки о его всеведении и умении слышать не предназначенные для его ушей разговоры. Наверняка герцог даже сам распускает эти слухи, чтобы поддержать свою мрачную репутацию таинственного главы тайной стражи. Но убивать свою молодую жену для поддержания этой самой репутации он вряд ли стал бы. Тогда что с ней случилось? Скоропостижное помешательство? Или у проклятого герцога таки есть какая-то тайна, которая напугала бедную девушку настолько, что она шагнула из окна, или что там с ней случилось?»

Так я и провела день, путаясь в противоречивых догадках и ругая ла Вейна с его кучей тайн последними словами. Если в поверье про икоту от чужих мыслей есть хоть зерно истины, то всю вторую половину дня герцог должен был икать не переставая.

И только об одном я думать категорически отказывалась: о своих странных слуховых галлюцинациях. «Ночью проверю. А потом будем думать», — обрывала я все мысли на эту тему. Слишком уж они попахивали моим собственным помешательством.

Еще днем мы решили не переставлять королевскую колыбель обратно в большую спальню. Точнее, это я решила, а кормилица со мной согласилась. Разумеется, настоящую причину такого решения я ей не озвучила. Зачем наивной молодой женщине знать, что ее начальница затевает нечто противозаконное? Но Глории хватило и короткой фразы: «Кто я такая, чтобы оспаривать решение ее высочества?» Кормилица ахнула, покраснела, наверное, представила себя в тюрьме за проявленную наглость и больше о перестановке не вспоминала. Конечно же, напомнить мне и в голову не пришло.

Наконец Глория, зевая, ушла в мою комнату. Там ее ждали тахта и давно спящий маленький король. Я же, выждав для надежности еще четверть часа, задвинула задвижку на межкомнатной двери и, осторожно ступая, подошла к пыльным портьерам. Нужный гвоздь нашелся сразу. Мне даже не пришлось подносить к нему свечу, не говоря уже о своем артефакте. Достаточно было провести пальцами по шляпкам. Теперь, когда я знала, что искать, нужная вполне ощутимо выступала из общего ряда.

«Как там оно сказало? Не забивать, а вытащить?» — пробормотала я себе под нос и, подцепив шляпку гвоздя ногтями, потянула ее на себя.

Я ожидала чего угодно, от сломанного ногтя и полного фиаско до громкого скрежета. Но никак не того, что гвоздь поддастся с легкостью замочка на колье. Я едва успела одернуть пальцы, с такой скоростью фальшивая стена скользнула в сторону. Совершенно беззвучно скользнула, кстати. Это только убедило меня в том, что проклятый герцог являлся в королевскую спальню именно так.

Но пока я рассматривала стык потайной двери и стены, замаскированная створка так же беззвучно и быстро встала на место совершенно без всякой помощи с моей стороны. Открытой она простояла от силы секунд семь. От неожиданности я шарахнулась назад, едва не наступив себе на подол и заляпав корсаж расплавленным воском. Кое-как удержавшись в вертикальном положении, я глухо выругалась и послала ла Вейну еще порцию проклятий. «Шагнешь не вовремя, и перерубит пополам к чертовой матери! — шипела я себе под нос, снова нащупывая особый гвоздь. — Хорошая защита от любопытных! Главное, фарш вычищать вовремя!»

Поэкспериментировав с фальшивой стеной какое-то время, я убедилась, что она стоит открытой ровно пять секунд и ни мгновеньем дольше. Еще полсекунды занимает открытие-закрытие.

«Нормально. Главное, подол не защемить, — мысленно ухмыльнулась я. — А ла Вейн хитрец… Если у него по всему замку такие дверцы, то не удивительно, что ему приписывают какие-то сверхспособности. Скорее странно, что его самого способным просачиваться сквозь стены демоном не объявили. Впрочем, кое-кто к этому очень близок».

В очередной раз открыв потайной ход, я быстро нырнула в темный коридор. Времени мне хватило: и подол и ноги остались при мне. Сразу вперед я не пошла, хотя любопытство и подгоняло. Не в моих правилах было оставлять за спиной запертую дверь, ключ к которой еще не подобран. Впрочем, с этой стороны никаких сюрпризов не было. Проход заканчивался тупиком-дверцей, а рядом с ней красовался ряд обычных держателей для факелов.

Во избежание неприятных сюрпризов я не стала дергать все подряд, а посветила каждый своим артефактом. Крайний в ряду и оказался тем, которого недавно касался проклятый герцог. Пару раз его повернув, я убедилась, что легко смогу вернуться в королевскую спальню, и только тогда, осторожно ступая с носка на пятку, двинулась вперед.

Мягкие туфли с обтянутой войлоком и мягкой кожей подошвой я надела еще днем, когда задумала всю эту аферу. Поэтому теперь о моем присутствии сообщал только едва слышный шорох одежды. При желании я могла бы избавиться и от него, натянув темный облегающий комбинезон. Но в связи с внезапным переездом маленького короля переодеваться мне было негде. Еще только не хватало, чтобы Глория, выйдя по какой-то надобности с бывшую королевскую спальню, обнаружила там мое платье.

Представив, как выгляжу со стороны, я тихо засмеялась: светлое платье и бледная подсвеченная голубым светом артефакта физиономия, беззвучно плывущие по пустынному темному коридору. Тут кто угодно в призраков поверит. Я подняла повыше свечу и ускорила шаг, цепким взглядом осматривая стены и пол.

Ход извивался в толще стены, как причудливая змея. Несколько раз круто свернул в сторону, заставив задуматься, что же за безумная планировка у королевского дворца. Порой он поднимался или опускался, и приходилось преодолевать узкие крутые лестницы. Вот уж где я прокляла идею отправиться сюда в обычном платье.

Иногда до меня доносились невнятные голоса, и я понимала, что прохожу мимо очередной слуховой трубы. Иногда полумрак коридора пробивали лучи света, подсказывая, где можно подглядывать за обитающими за стенами придворными. Впоследствии я собиралась исследовать и их. Но пока искала входы, дверцы и ответвления. В общем, то место, откуда проклятый герцог попадал в эту крысиную нору.

Несколько дверей мне попались. Глазки и слуховые трубы обустраивались где попало, но я убедилась, что если поискать получше, то где-нибудь рядом с дверцей найдется и то, и другое. К сожалению, строители озаботились заслонками, и в полумраке коридора эти поиски занимали до черта времени. А самое главное, меня раз за разом ждало разочарование.

В одной комнате какая-то парочка страстно занималась любовью. Кровать скрипела так, что казалось, вот-вот развалится. В другой престарелая матрона отчитывала то ли служанку, то ли компаньонку за разбитую вазу. Потом меня угораздило заглянуть в чью-то гардеробную, набитую роскошными платьями, и полюбоваться, как высокий желчный старик вертится перед зеркалом, примеряя одно из них. Огромная комната по соседству с этой гардеробной оказалась пуста. Но я понадеялась, что герцог ла Вейн не питает нездорового пристрастия к рюшам и бантикам, которые там были прибиты даже к стенам, не говоря уже о мебели цвета ошпаренного поросенка.

Наконец, когда я уже задумалась над тем, а не продолжить ли мне свои исследования завтра, из очередной слуховой трубы донесся знакомый голос:

— Для Эрики это нечто невероятное! Как ты не понимаешь?!

— Это я удачно зашла, — ухмыльнулась я, вся превращаясь в слух.

ГЛАВА 24

Опасаясь прослушать что-нибудь интересное, я не стала разыскивать глазок и осматривать держатели факелов, как это делала до сих пор.

Герцог недовольным тоном отчитывал своего шпиона, с каждым словом, сам о том не подозревая, приоткрывая для меня завесу над своими делишками.

— Почему? — тихий голос герцогского шпиона показался мне чем-то знакомым.

— Она хоть раз приходила к брату за эти месяцы? — устало спросил ла Вейн.

— Нет.

— Ты сам мне рассказывал, во что Эрика превратила свои покои, когда узнала, что родился мальчик. Она ненавидит его всеми фибрами своей души! Так почему теперь вдруг явилась?!

— Не знаю, меня там не было.

— Вот именно, что тебя там не было! И как мне теперь узнать, о чем они говорили? А главное, о чем договорились?!

— Учитывая, что Эрика затребовала на завтра экстренное заседание Регентского совета, утром мы об этом узнаем, — усмехнулся шпион.

Я сжала кулаки, узнав этот тихий смешок. Именно такие смешки я принимала за эхо в королевской спальне. А оказывается, тогда этот мерзавец, оставаясь невидимым, подсматривал за мной!

— А я должен был знать заранее, — буркнул ла Вейн. — Терпеть не могу сюрпризы.

«В этом мы с вами похожи, ваша светлость, — проворчала я себе под нос. — Я тоже не люблю сюрпризы. Но помнится, вас это не смущало. Так что добро пожаловать к новым открытиям!»

— Не спускай с нее глаз, — продолжал между тем герцог. — С тех пор как она появилась во дворце, вся эта свора интриганов пришла в движение. Даже послы оживились.

— Ну, справедливости ради должен заметить, что послы оживились гораздо раньше.

«Какой храбрый доносчик, — фыркнула я. — Осмелился возражать самому проклятому герцогу. Сейчас точно узнает о себе много нового и интересного».

Но ла Вейна, в отличие от меня, фамильярность шпиона ничуть не смутила.

— А согласием на приглашение ответили только сейчас, — как ни в чем не бывало, парировал он. — Я не верю в такие совпадения. Когда они в последний раз приезжали на наши праздники?

— Лет десять назад. Многие так и не простили твоему брату ту маленькую победоносную войну.

— Хотя сами принимали в ней активное участие и охотно делили земли соседа, — буркнул герцог, пока я переваривала нахальное «тыканье» из уст простого шпиона.

«Может, не так уж он и прост? — задумалась я. — Ровня ла Вейну? Но тогда почему он сам ему «тыкает»? Давние знакомцы? Друзья детства?»

Я дернулась было на поиски глазка, но следующая фраза проклятого герцога заставила мои ноги прирасти к полу.

— Мы должны были уничтожить чудовище, которое выращивал король Георг. Не войну они нам не простили, а то, что так и не узнали, на что Георг рассчитывал. Если бы брат меня тогда послушал и повременил всего месяц. Или два…

— И что? — скептически возразил странный шпион. — Ну, узнал бы ты, во что он превратил свою дочь и как это сделал. А дальше? Разве это изменило бы хоть что-нибудь?

— Я был бы уверен, что на моих руках нет невинной крови.

— Какая чушь! — хохотнул мерзавец. — А кровь погибших в той войне солдат тебя не смущает? Или кровь, которая, несомненно, пролилась бы, если бы Георг успел сделать все, что хотел, и выпустил свою зверушку порезвиться. Этот разговор повторяется с отвратным постоянством. Чудовище убито. Дело сделано. Выброси наконец эту ерунду из головы!

«Ерунду?! — это слово едва не опустило мне на глаза ту алую пелену, которую я и без того уже сдерживала из последних сил. Оказывается, мою жизнь разрушили сапоги иностранных солдат просто потому, что кто-то вообразил, будто отец выращивал чудовище? Это я чудовище?!»

Мне сильно повезло, что, начав подслушивать разговор герцога, я не озаботилась поисками рычага, отпирающего вход в его покои. Иначе я наверняка вломилась бы туда и применила все те навыки, которые передала мне Орта. Учитывая мою бесталанность в благородном деле убийства себе подобных, ничего бы у меня не получилось, и я бы лишь бездарно растратила подаренное случаем преимущество. Те несколько мгновений, которые я провела, хватаясь за холодный ржавый металл держателей для факелов, позволили мне опомниться и взять себя в руки.

Не то чтобы я сумела подавить обуявшую меня жажду убийства. Но, по крайней мере, у меня хватило самообладания отложить месть на потом и снова вслушаться в разговор.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты не спускал с нее глаз, — закончил герцог фразу, которую я благополучно прослушала, пока бесилась в темном коридоре.

— Это можно. Она забавная.

— Я хочу знать все. С кем она встречается, о чем говорит, что читает. Все, вплоть до цвета нижнего белья.

— Распишу во всех подробностях, — скабрезно ухмыльнулся шпион, и моя злость с новой силой плеснула через край.

«Да кто же ты такой, скотина?! — прошипела я, судорожно осматривая стену в поисках заслонки, скрывавшей глазок. — Нижнее белье он распишет! Дай только понять, кто ты — без глаз оставлю!»

Наконец пальцы нащупали среди камня полосу гладкого металла. С трудом сдерживаясь, я осторожно потянула ее в сторону. Полумрак коридора разрезал узкий луч света. Бормоча под нос ругательства вперемешку с проклятьями, я прильнула к отверстию, до боли вжимаясь лицом в холодный шершавый камень.

За стеной был небольшой кабинет, отделанный темным деревом. Света явно не хватало. Тихо потрескивали поленья в камине, подсвечивая ажурную решетку. Коптили несколько свечей в залитом воском подсвечнике. Вот, собственно, и все освещение. Но мне хватило.

Герцога я увидела сразу. Он сидел за заваленным бумагами письменным столом, уронив голову на руки. И смотрел прямо на меня. Я подавила инстинктивное желание отшатнуться, напомнив себе, что это здесь я стою во весь рост, как памятник собственной злости. А по ту сторону существует только меленькая щель, которую и с двух шагов-то не сразу рассмотришь.

А вот его собеседник в поле зрения не попал. Я тихо чертыхнулась: наверняка сидит в каком-нибудь кресле в углу.

«Ну, ничего! Я и всю ночь тут простою, если понадобится. Но дождусь, пока ты встанешь, мерзавец!», — пообещала я невидимому противнику.

Герцог снова заговорил, все так же глядя в стену.

— Болван ла Брук… Из-за него я оказался в этой идиотской ситуации.

— Сам виноват, — отозвался шпион. — Я говорил тебе, что она не достала из своих сундуков ни одного романа. Точнее, не открыла ни одного. В книгах у нее тайники.

— Да понял уже, — проворчал ла Вейн, пока я переваривала очередной удар по своему профессионализму. Всего два дня в чертовом дворце, и пожалуйста, мои тайники уже не тайна, а два мерзавца обсуждают цвет моего белья. — У нее везде тайники. Кстати, где еще?

— О… Именно везде. Я тут как-то наблюдал, как она пристраивала ножны на бедро. Поверь мне, никогда еще не видел женщину, которой бы так шло оружие.

— Да. Тут ты прав, старый развратник, — лицо герцога осветилось улыбкой, и алая пелена, которую я пыталась сдержать, таки опустилась мне на глаза.

«Извращенцы!» — взвыла я, чувствуя, как горят щеки от гнева и стыда.

Ненавидящим взглядом я смотрела на герцога, мечтая только о том, чтобы стереть эту чертову улыбку с его холеной физиономии, и тут в глазах словно помутилось. Я сморгнула, пытаясь вернуть зрению резкость, но темное пятно лишь стало четче, обретя человеческие очертания.

«Что за…» — разинула рот я, застыв как соляной столп. А призрачный силуэт делался все четче и четче.

— Что происходит? — удивленный голос ла Вейна заставил меня опомниться. — Что с тобой?!

— Жизнь… — восторженным тоном отозвался шпион, словно опьянел за доли секунды.

Только тут до меня дошло, с кем разговаривал ла Вейн. Его фамильярный шпион не прятался в кресле в углу. Все это время он стоял, точнее, висел прямо напротив герцогского стола.

Я попятилась, зажимая себе рот ладонью, чтобы не завизжать от ужаса. Призраки! Чертовы призраки все-таки существуют! И проклятый герцог действительно может с ними разговаривать!

ГЛАВА 25

До королевской спальни я добежала в считаные минуты. Потайная дверь, казалось, открывалась часами, и я проскочила через проем раньше, чем она полностью отъехала. Даже успела развернуться и постоять, нервно притоптывая ногой и поджидая, пока фальшивая стена опять встанет на место.

Но не успела я с облегчением перевести дух, как осознала, что призракам не нужны двери, чтобы куда-нибудь попасть. По коже прокатилась волна ледяной дрожи, и я, путаясь в собственном подоле, бросилась в свою спальню.

Там все было тихо. Едва слышно сопел малыш-король в колыбели.

Похрапывала на кушетке Глория, завернувшаяся в одеяло, как в кокон. Тяжело дыша, я прижалась спиной к створке двери.

«Зато я тоже могу их видеть!» — уговаривала я себя.

«Не сразу», — парировала захлестывающая разум паника.

«Теперь буду внимательней!»

«И спать не будешь вовсе».

— Да черт побери!

Глория заворочалась, и я прикусила язык, стараясь дышать ровнее и глубже. «Все. Успокоилась. Призраки существуют. По крайней мере, один так точно. И что? Ла Вейна он не съел. Значит, и меня не съест. Просто оглядываться надо чаще. И повнимательнее!»

Кое-как я заставила себя успокоиться. Видимо, сказывалось мое королевское воспитание. «Королевская кровь должна быть видна сквозь гнев и боль, страх и обиду, радость и счастье, — не уставали повторять мои учителя. — Всегда, в любой ситуации вы должны держать себя в руках».

«Интересно, что бы вы сказали о такой ситуации, — проворчала я себе под нос, вспомнив своего наставника по этикету. Почему-то перед глазами всплыла картинка, как этот старик, подобрав жестко накрахмаленные по моде того времени полы камзола, с визгом улепетывает от призрака, смешно взбрыкивая тощими ногами в съехавших чулках. — Хотя, нет. Поехавший чулок был для него куда страшнее целой армии призраков…»

Я улыбнулась, окончательно восстановив ровное дыхание: «Черт с ним. И с призраками разберемся. Они хотя бы не подсыплют мне яду. Кстати, а что с ним такое случилось в кабинете у ла Вейна?»

Погадав с минуту, я отбросила глупый вопрос. Все равно ответить на него была не способна. Ни одному из моих учителей не пришло в голову, что будущая королева может столкнуться с привидениями. А потому мне о них ничего и не говорили. Наверное, изгнанники, которые рассказывали мне о нравах и быте островов, могли бы что-то знать. Все же всякие волшебные штучки это по их части. Но и они обошли тему бестелесных сущностей стороной.

Переодевалась я опять под прикрытием балдахина, а в маленькой ванной, прилегавшей к моей спальне, и вовсе провела всего несколько минут, то и дело озираясь и присматриваясь к стенам. Но ничего потустороннего я не высмотрела, а потому в конце концов забралась под одеяло. Нервное потрясение дало себя знать, и, несмотря на свои опасения, я заснула, едва донеся голову до подушки.

Разбудили меня утром воркование Глории и лепет малыша. При свете дня привидения уже не казались такими страшными. Я незаметно для себя приняла новую реальность: теперь придется учитывать еще и бестелесных соглядатаев, только и всего. Судя по разговору, чертов призрак все же не мог находиться в нескольких местах сразу, и это внушало хоть какие-то надежды.

Убедившись, что под балдахином кровати никто лишний не притаился, я накинула приготовленный вчера халат и, откинув полог, спустила ноги на пол.

— Доброе утро, леди ла Рум! — приветствовала меня Глория, улыбнувшись. — Как спалось?

— Спасибо. Зам… Зам…

— Леди ла Рум? — забеспокоилась Глория.

Но я ее едва слышала. В углу комнаты метрах в трех от пола парил призрак. Он устроился, закинув ногу на ногу, словно развалившись в невидимом кресле, и смотрел прямо на меня.

— Леди ла Рум! С вами все хорошо? — в поле зрения возникло бледное лицо кормилицы, и я тряхнула головой.

— Да. Все в порядке. Просто еще не проснулась. Вчера долго не могла заснуть, вот и…

— Понимаю, — просветлела Глория.

— Вот и чудесно, — кивнула я и, избегая смотреть в сторону призрака, направилась в ванную.

Вчерашнего страха не было и в помине. Напротив, меня обуяла веселая злость. Хотелось прищучить наглеца хоть как-нибудь, и плевать, что он давно уже умер.

Как я и предполагала, призрак отправился вслед за мной. Он просочился сквозь стену над зеркалом. Я же, делая вид, что ничего не замечаю, переставляла бутыли с ароматическими маслами. Краем глаза я наблюдала, как он снова принимает расслабленную позу, словно вельможа, явившийся в театр, с заметным удовольствием закидывает ногу на ногу, сплетает пальцы в замок на колене. В этот момент я и проговорила:

— Если уж существуют призраки, значит, должен быть и способ упокоить их раз и навсегда. Как вы думаете, в королевской библиотеке найдется что-нибудь на эту тему?

Тут я наконец прямо посмотрела на непрошеного наблюдателя.

Это надо было видеть. На полупрозрачном лице отразился такой шок, что я с трудом сдержала смех. Призрак разом растерял свою вальяжность, рухнул вниз, словно невидимое кресло кто-то выдернул из-под его зада, и наполовину провалился сквозь пол.

— А… — глубокомысленно проговорила я. — Значит, достаточно просто с вами поговорить, и от вас останется половина? Что бы вам еще такое сказать, чтобы вы исчезли насовсем? Видите ли, я не привыкла принимать гостей в собственной ванной. Тем более таких, которых мало того что не приглашали, так еще и похоронили давным-давно.

— Вы меня видите? — недоуменно спросил призрак, словно и не заметив, что наполовину ушел в пол.

— Я даже с вами разговариваю, — подойдя, я потыкала полупрозрачную руку носком туфли. Нога беспрепятственно прошла насквозь. — Вот с осязанием проблемы.

До призрака дошло, в какой позе он очутился.

— Я пришел, чтобы предсказать тебе страшную судьбу! Бойся, смертная! — взвыл он, взмыв под потолок.

— Дайте угадаю, — зевнула я. — Теперь я не смогу принять ванну, пока не найду способ упокоить одного не в меру говорливого покойника.

— Да как ты смеешь! — заверещал оскорбленный до глубины души призрак. — Я тень великого короля Густава Первого!

— Тени обычно уходят за Грань вместе со своими хозяевами, — я глубокомысленно потерла переносицу, изображая процесс бурного мышления. — Так вы потерялись! Бедняжечка… Надо срочно поискать какого-нибудь жреца. Он точно придумает, как вернуть вас хозяину.

— Ты что, совсем меня не боишься? — нормальным голосом спросил призрак, спустившись вниз.

— А почему я должна бояться? — пожала плечами я и мысленно добавила: «Вчера уже отбоялась на всю жизнь вперед!» — Мне вас жаль. Вот только позвольте напомнить, что разрешения называть меня на «ты» я вам не давала. Я понимаю, посмертные проблемы с памятью, старческий маразм и все такое, и тем не менее.

— У меня нет посмертного маразма! — возмутился он.

— Тогда как же вы запамятовали, что неприлично вваливаться в ванную к леди? И вдвойне неприлично делать это незваным.

— Когда-то только так и делали, — приосанился призрак, подкрутив полупрозрачный ус. — И можете мне поверить, никто не жаловался.

— Но теперь-то вы ничего сделать не можете.

— И поэтому вы жалуетесь? — усмехнулся он.

Первый шок прошел, и наша пикировка явно стала доставлять наглецу большое удовольствие. К собственному удивлению я осознала, что тоже улыбаюсь отнюдь не по обязанности.

— Нет. Поэтому я прошу вас выйти вон. Извольте подождать за дверью, пока я закончу утренний туалет, и мы, так и быть, продолжим нашу беседу в более подходящих условиях.

— Что ж, как вам будет угодно, юная леди, — полупрозрачный мужчина изобразил куртуазный поклон по моде столетней давности и величественно поплыл к двери.

— Надеюсь, вы не забудете здесь что-нибудь, — напутствовала я его самым светским тоном, на какой только была способна. — Например, голову с глазами. Это был бы такой конфуз.

— Я уже сказал, что посмертным маразмом не страдаю, — обиженно вздернул подбородок призрак, и я поняла, что именно так он и собирался поступить.

«Боги, — мелькнула бредовая мысль, пока я смотрела, как полупрозрачный мужчина просачивается сквозь стену. — Я издеваюсь над привидением!»

ГЛАВА 26

Я привела себя в порядок с рекордной скоростью. Хоть призрак и отмел с картинным возмущением мои подозрения, но полной уверенности в том, что он действительно убрался из ванной, у меня не было. Так что пришлось поторопиться.

Но незваный гость демонстративно поджидал меня у самой двери. Даже сделал движение, будто ожидал, что я подам ему руку для поцелуя. Я закатила глаза и прошла мимо. Не хватало еще прослыть сумасшедшей перед Глорией, которая и так через раз поглядывала на меня с заметной опаской.

— Занимайтесь его величеством, Глория, — сказала я. — Мне надо освежить кое-что в памяти. Обед я прикажу подать вам прямо сюда. А после отпущу ненадолго. Кроме того, возможно, сегодня снова придет ее высочество.

На лице кормилицы промелькнул испуг, и я с удовлетворением опустила ресницы. Теперь она сунется ко мне в бывшую королевскую спальню только в случае крайней нужды.

Я выхватила из стопки первую попавшуюся книгу и вышла из комнаты.

Призрак незамедлительно последовал за мной. Я плотно закрыла дверь и, выбрав самое дальнее от нее кресло, села.

— Прошу вас, — я светски улыбнулась призраку, указывая на соседнее кресло.

— Вино и прочие напитки не предлагаю по понятным причинам.

— Увы, — ухмыльнулся полупрозрачный мужчина и завис в сантиметре над кожаными подушками креста в расслабленной позе.

— Так зачем же вам понадобилось меня увидеть в такую рань, что вы пошли на столь вопиющее нарушение этикета?

— Хотел поблагодарить вас за ночной пир.

— Не представляю, о чем вы, — приподняла брови я.

— Ну как же. Вчера ночью, когда я беседовал с одним юношей, вы угостили меня своей силой. Должен признать, с самой смерти не испытывал такого эмоционального подъема. Это вполне сравнится с бурной ночкой в обществе двух веселых красавиц. Нет… Трех!

Если призрак и надеялся меня смутить, то сильно просчитался. В свое время Орта специально водила меня по кабакам, чтобы отучить краснеть от скабрезных шуточек и грубых комплиментов.

— Ах, оставьте, — поморщилась я. — Вот уж что интересует меня в последнюю очередь, так это сильно приукрашенные рассказы о любовных похождениях давно покойного короля.

— Никогда не возникало необходимости что-нибудь приукрашивать, - подмигнул призрак.

— Вы выдумывали эти истории от начала и до конца? — усмехнулась я.

— Ничего подобного! — возмутился он, но, увидев мою ехидную улыбку, рассмеялся. — Хорошо, оставим это. Но не ваш щедрый жест. Густав Великолепный никому еще не оставался должен, ни врагам, ни тем более друзьям! Я еще найду способ вам отплатить. А пока меня терзает любопытство. Мой юный друг твердит, что проверил вашу родословную до седьмого колена и не нашел там ничего интересного. И тем не менее что-то он пропустил. Не поделитесь, по какой линии в череде ваших предков появились эльфы?

— Эльфы?

— Островитяне, — поправился призрак. — Знаю, они не любят это прозвище.

— С чего вы решили, что у меня в роду были эльфы?

— Не считайте меня за необразованного дурачка, юная леди, — насмешливо погрозил мне пальцем он. — Вы меня видите и слышите, вы даже подпитать меня смогли. В мое время каждый школяр знал, что это значит. Так кто у вас эльф: матушка или батюшка?

— Ни тот, ни другая, — пожала плечами я, машинально припомнив родословную родителей.

— Значит, матушка согрешила, — кивнул собственным мыслям призрак. — Представляю, как удивится Лекс. Он-то считал себя единственным в своем роде.

— Не понимаю, зачем вы возводите напраслину на мою мать, — нахмурилась я. — И вовсе не знаю, кто такой Лекс.

— О, не гневайтесь, юная леди. Я старый человек и называю вещи своими именами. Лекс — мой недальновидный правнук. Вы должны были его видеть вчера.

— Герцог ла Вейн? — вырвалось у меня, когда я наконец удосужилась сложить два плюс два.

— Именно! — радостно кивнул Густав. — Наконец-то у меня появился еще один собеседник кроме этого зануды: дела, заговоры, расследования. Фу! Скука! Вы не поверите, каким замечательным парнишкой он был двадцать лет назад. Сколько шалостей мы сотворили вместе…

— Да уж… Посмертный маразм вам не грозит — после смерти вы впали в детство, — фыркнула я.

— Зачем вы так? — заметно расстроился покойный король. — Пошутить я всегда любил. Это жизнь… Сколько ловушек подстроено, сколько служанок напугано, сколько юбок задрано… Хотя об этом, пожалуй, не стоит…

— Пошутить любите? — усмехнулась я. — А как насчет того, чтобы устроить веселый розыгрыш для вашего отвра… To есть я хотела сказать, ответственного правнука?

— Ну, не такой уж он… ответственный, — с сомнением протянул Густав. — Если узнать его поближе, то…

— Поверьте, у меня нет ни малейшего желания узнавать его поближе, — поспешно перебила я. — Но я, как и вы, очень не люблю неоплаченные счета. А он несколько раз довольно зло надо мной подшутил. С вашей, между прочим, помощью.

— Вы уже вчера хорошо его разыграли, — хмуро отозвался призрак. — Он до сих пор не может до конца поверить, что вы имеете отношение к островитянам.

— Да с чего вы взяли эту глупость?! — рассердилась я.

— Видеть нас в нашем нынешнем состоянии могут только те, в ком есть хоть крупица магической силы. Для того, чтобы слышать нас, крупица должна быть ощутимой. А уж подпитать призрака силой, как это вчера сделали вы… Думаю, вы уже догадались исходя из моих пояснений, что Лекс — тоже полукровка. Его мать — эльфа. To есть островитянка. Увы, способностей он почти не унаследовал. Даже инициацию не сумел пройти. Поэтому его и вернули отцу.

— Однако… — пробормотала я.

— Ну, вот так… Пошалил мой внучек на старости лет. Но я надеюсь на вашу скромность, — спохватился призрак.

— Только в том случае, если на вашу скромность смогу понадеяться я, — нежно улыбнулась я.

— Юная леди, — с наигранным возмущением воскликнул Густав. — Да вы настоящая шантажистка!

Я скромно опустила глаза в пол, словно принимая изысканный комплимент.

— Я в вас не ошибся, — громогласно расхохотался призрак. — Вы именно то, что нужно моему невезучему потомку!

— Простите, что? — я чуть не подавилась собственным смешком. — Как это понимать?!

— А что такого? — кустистые брови взлетели на лоб. — Вы молоды, красивы и умны, он вообще выше всяких похвал. К тому же вы оба полукровки. А если у вас еще и родятся одаренные дети, то…

Тут он заметил выражение моего лица и осекся.

— Ну, ну, — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, проговорила я. — Продолжайте.

— Да так, ерунда… И мне, кстати, пора. Надо еще к Лексу заглянуть, пока он не натворил каких-нибудь глупостей.

— Ну уж нет! Сперва закончите со мной, — прошипела я. — Что это за планы на меня у вашего потомка?!

— Я все вам расскажу, дорогая. Но сейчас мне срочно надо к Лексу.

— Ложь! Ночью он требовал, чтобы вы не спускали с меня глаз. Вот она я.

Сижу и никуда не собираюсь. И вы присаживайтесь.

— Юная леди, вы забываетесь! — попытался разыграть оскорбленное достоинство Густав. — Я все-таки король, хоть и покойный! Никто не смеет мне приказывать.

— А еще вас никто не видит, не слышит, и поговорить вам не с кем, — кивнула я.

— Я прекрасно могу поговорить со своим правнуком! Он хотя бы проявляет больше уважения!

— Поговорить он может… — протянула я, осененная внезапной догадкой. — А угостить вас силой?

ГЛАВА 27

— Ну, хорошо, — призрак с мрачной миной спланировал обратно в кресло. — Поделом мне, старому болтливому дураку. Что вы хотите знать?

— Все? — усмехнулась я.

— Хорошо, — покладисто кивнул Густав. — На южной оконечности нашего континента обитает птица кочет. У этих птиц очень хорошая память, и они легко запоминают человеческую речь. В юности у меня была такая. Она умела ругаться на десяти языках. И однажды обругала короля моей страны. Тот не простил, когда его назвали вислоухим мерином. Так началась война, которая сделала меня королем. Для кочета я впоследствии приказал соорудить большую золотую клетку и приставил к нему ученого жреца, чтобы тот обучал его новым словам. Ругательства для моего друга привозили со всего света. Даже я не всегда понимал, куда посылал мой умный птенчик надоедливых советников и скучных просителей. Но жрец всегда был рядом, чтобы перевести особо заковыристые выражения. Так одному послу было сказано, что он может отправиться…

— Если вы надеетесь меня смутить, то сильно просчитались, — перебила я, сообразив, что надо мной попросту издеваются. — Но в чем-то вы правы. Пожалуй, я больше не буду злоупотреблять вашим временем. Ничего интересного вы не знаете. Но это и неудивительно. Что можно знать, если умер сто лет назад?

— Я все знаю!

— Я имела в виду интересное, — напомнила я.

— Так вы не уточнили, что вам интересно, — скривился призрак.

— Уж точно не сказочки про болтливую птичку, — посерьезнела я. — Давайте начнем с планов вашего правнука относительно меня.

— Да нет никаких планов, — буркнул призрак. — Это не его. Это мои планы. Да и не планы, а так, мечты. Хотя, если учесть, какая вы злюка, сбыться им не суждено.

— Тем более нет причин их скрывать.

— Только одаренные могут подпитывать призраков! — сдался Густав. — Вот и все. Даже у Лекса это не получилось. А вы смогли. И ваши дети, скорее всего, смогут. Теперь понятно? Без подпитки любой призрак постепенно развоплощается.

— Очень медленно развоплощается, судя по тому, что вы умерли сто лет назад, но все еще здесь.

— Не так медленно, как мне бы хотелось. Мы можем подпитываться сами: всплеск страха или радости, любые эмоции. Но это капля в море, не более. Распад все равно продолжается. Слишком не разгуляешься: надоешь живым, и они не посмотрят, что ты их дедушка. Мигом появится какой-нибудь маг с артефактами и святой водой. Вот и приходится осторожничать: капля там, крошка здесь. А силы уходят. Оглянуться не успеешь, а от тебя одна тень осталась. Попробуй кого-то напугай, когда даже книгу ему на голову уронить не способен. А уж когда нас перестают видеть…

— И что происходит тогда? — спросила я, невольно понизив голос.

— Что, что… Вторая смерть происходит, вот что. А мне и первая-то не больно понравилась, чтобы еще вторую пережить.

— Да… Не слишком приятные перспективы.

— Раньше хоть послы с островов иногда появлялись. Они сами часто тени на земле оставляют, потому и к другим теням относятся с пониманием. Подпитают, если заметят. Но они и раньше-то были редкими птицами. А как острова совсем закрылись, так и этого не осталось. За последние годы окончательно уснули Вероник и Фредди. Да и Лемок почти не отзывается. Уснет он, и останусь я тут в гордом одиночестве.

Мне почему-то вдруг стало жаль его. Вроде и вредный призрак, подсматривавший за мной в ванной и доносивший на меня гадкому герцогу. Но в то же время было в нем что-то живое, какая-то искорка веселья, которой так не хватало в последнее время мне самой.

— Если больше не будете мне пакостить, то я постараюсь помочь этому… Лемоку. Только я не знаю как, — сказала я неожиданно для себя самой.

Вот теперь я поняла, что значит слово «просиял». Густав радостно улыбнулся, и его призрачная кожа налилась голубоватым блеском.

— Пакостить? Вам? Да за кого вы меня принимаете? Густав Великолепный ни разу не обидел ни одной женщины!

— Подсматривать, подслушивать и доносить тоже относится к пакостям, — строго уточнила я.

— Ради ваших прекрасных глаз я буду глух, слеп и нем, как покойник!

— Так себе сравнение, — усмехнулась я.

— Вы позволите проводить вас к Лемоку? Я покажу вам замечательный потайной ход. Там довольно светло и почти нет паутины.

— Не сейчас, — отказалась я, представив, какой визг поднимет Глория, если обнаружит, что я исчезла из запертой изнутри комнаты. — Прогуляемся ночью.

— О, как давно прекрасные женщины не назначали мне ночные свидания! — Густав соскользнул с кресла и опустился на одно колено рядом со мной. — Только рядом с вами я чувствую себя живым. И даже если я уйду, моя любовь останется у ваших ног, как…

— Как вечное напоминание, что добро наказуемо, — фыркнула я, с трудом сдерживая смех.

— Ну что вы за человек такой, — проворчал призрак, возвращаясь в свое кресло. — Такой момент испортили.

— А вот не надо говорить ворованные признания.

— Почему ворованные? Это мои признания. Я их всем говорил!

— Точно всем?

— Конечно. Я даже в руководство для молодых ловеласов их включил.

— Какая прелесть, — таки расхохоталась я.

— М-да… — почесал в затылке Густав. — Это я зря сказал.

— Если вас это утешит, то вашим руководством до сих пор пользуются. Один… молодой ловелас охмуряет с его помощью настоящую принцессу.

— И как, успешно? — живо заинтересовался призрак.

— Ну как вам сказать, — протянула я, вспомнив Эрику. — Он думает, что успешно.

— Так это же замечательно. Главное в нашем деле — уверенность в себе.

— Да?

— Без сомнения.

— Скажите, ваше величество, вы нарочно морочите мне голову всякой ерундой, — спросила я, сообразив, что уже битый час болтаю с призраком, а так и задала ему ни одного действительно важного вопроса.

— Это так заметно? — буркнул Густав.

— По прошествии двух часов — очень, — кивнула я. — Может, перейдем к делу? Расскажите мне о герцоге ла Вейне. Кто он. Почему его выслали с островов. Чего хочет от меня и каковы его планы насчет короля. В общем, все. Все важное.

— Зачем? — хмуро уточнил призрак. — Как мужчина он вас не интересует, это я уже понял.

— А это уже мое дело, — сдвинула брови я.

— Тогда я вам ничего не скажу, — качнул головой Густав. — Я даже не знаю, кто вы на самом деле. Если Лекс обманулся с вашими родителями, может, он и еще что-то упустил из виду. Я совершил много ошибок при жизни и еще больше после смерти. Но помогать кому-то изводить своих потомков я не собираюсь!

— Делать мне больше нечего, кроме как изводить ваших потомков, — проворчала я, осознавая, что призрак имеет право на такие подозрения. — Я даже вас не извела. Хотя за одно обсуждение моего нижнего белья с ла Вейном стоило бы. Я просто хочу знать, чего мне ожидать от вашего правнука, только и всего.

— Не становитесь ему поперек дороги, и тогда можете не ждать ничего плохого. Это я вам гарантирую.

— Замечательно. И где лежит его дорога?

— Его дорога — это благо правящей семьи, — отрезал Густав. — Если вы задумали что-то другое, то лучше уезжайте сразу. Лекс вам это исполнить не позволит.

Признавая правоту призрака, я злилась. Знай он, кто я на самом деле, уже летел бы к ла Вейну, завывая на весь дворец. И никакие объяснения его бы не остановили. У кого, у кого, а у меня были и причины, и моральное право вырезать всю эту королевскую семейку во главе с самим герцогом к чертовой матери. Но уж если я отступилась от своего права на месть ради голубых глаз коронованного малыша, то и герцогу не позволю причинить ему вред. Так я и сказала Густаву. Разумеется, опустив все, что касалось моего собственного прошлого.

— Лекс никогда не причинит вреда единственному законному наследнику династии. Гражданская война в его планы точно не входит. И он сделает все, чтобы ее предотвратить. У него свои понятия о чести. И узурпация власти, а тем более убийство младенца в них не вписываются.

— Тогда наши дороги совпадают, — кивнула я, пытаясь скрыть непонятное облегчение, затопившее душу после отповеди призрака. — Но это не отменяет тот факт, что за его дурацкие шуточки еще обязательно отомщу.

— С удовольствием вам помогу, — предвкушающе ухмыльнулся Густав. — Лекс закостенел над своими делами, как старая дева над вшивкой. Ему давно пора встряхнуться.

— Но это позже, — притушила энтузиазм вредоносного привидения я. — А пока давайте договоримся. Никаких доносов обо мне, подглядываний, как я переодеваюсь, и обсуждений, где я храню свое оружие. Узнаю, что продолжаете это грязное дело, не успокоюсь, пока не отправлю вас за Грань.

— Хорошо, даю вам слово. Никаких нескромных взглядов. Но и вы обещайте не вредить.

— И в мыслях не было, говорила уже, — вздохнула я.

— Ну… Вы же приписали мне посмертный маразм. Кто знает, отчего забывчивостью иногда страдают живые. По рукам?

— По рукам, — хмыкнула я и машинально протянула вперед руку, чтобы скрепить наш договор рукопожатием.

К моему удивлению, призрак ответил тем же. На какое-то мгновенье мои пальцы окутала прохлада, и я ощутила легкое пожатие. Но когда призрак отстранился, все исчезло.

— Ну вот. А говорили, что и книгу не можете сдвинуть, — покачала головой я.

— Не мог. Но вы же меня подпитали, — широко ухмыльнулся Густав и потер руки. — Теперь повеселимся!

ГЛАВА 28

— Теперь мы поговорим о герцоге ла Вейне, — притушила энтузиазм призрака я. — Мне все еще хочется знать, за что его выгнали с островов. Будем считать это знаком доверия с вашей стороны.

— Вам никогда не говорили, что вы удивительно упрямы? — поморщился Густав.

— О, этот комплимент я слышу слишком часто, чтобы все еще обращать на него внимание.

— Он не прошел первую инициацию, — мрачно проговорил призрак. — Это конец всему, приговор, фиаско всей жизни. Как хотите назовите.

— А подробнее?

— Полукровки появлялись всегда. Эльфы довольно красивы и не отягощены такими жесткими нормами приличий, как люди. Добрачные связи, дети и прочее там никого не удивляют и не смущают. Другой вопрос, что потом происходит с этими полукровками. Если они унаследовали дар одного из родителей, то все хорошо. Полукровка проживет ту жизнь, которую обеспечит ему положение семьи. Если же боги решат пошутить, то…

— Казнь?

— Зачем так грубо? Нет. Бездарных полукровок не казнят. Просто их удел — незавидный, скажем так. И семья, даже самая богатая и родовитая, мало что может сделать. А мать Лекса и такой не была.

— И что в таком случае ждало Лекса… To есть герцога ла Вейна?

— Ну… Тогда он еще не был ни герцогом, ни Вейном. Представьте себе. Вам шестнадцать лет и вы идете на главное событие своей жизни: первую инициацию. Вас поддерживают друзья, гордо улыбаются родственники и ждет грандиозный праздник. Но камень силы остается мертв, показывая всем присутствующим, что ваш Дар настолько ничтожен, что не заслуживает даже маленькой искорки. И с этой секунды вы видите в глазах родных разочарование, на лицах друзей презрение. Те, кто еще вчера клялся в вечной дружбе, сегодня не то что не подают вам руки, они проходят мимо вас, как мимо пустого места.

— Неприятно, — качнула головой я, на мгновенье забыв, кто-то такой ла Вейн, и просто представив растерянного подростка, разом потерявшего все. Ощущения, которые он мог тогда испытывать, были мне знакомы не понаслышке. Я сама прошла через нечто подобное.

«Прошла по милости этого самого ла Вейна!» — напомнил внутренний голос.

«Ну, похоже, не совсем по его», — возразила я сама себе. И эта мысль, такая новая и непривычная, заставила меня вздрогнуть.

— И мать отослала сына на континент, — проговорила я, просто ради того, чтобы что-то сказать.

— Скорей уж вывезла контрабандой, — невесело усмехнулся Густав.

— Почему? — удивилась я.

— Бездарных полукровок не выпускают с островов. Мало того, существуют договора почти со всеми государствами нашего континента о выдаче таких беглецов. Если их не выдают, то нанимаются убийцы. Ни один островитянин кроме изгнанника не должен жить на континенте.

— Омг… Простите, но я потеряла конец логической цепочки. Какой в этом смысл? Такие усилия ради презираемых полукровок.

— На самом деле смысл есть, — пояснил Густав. — Во-первых, у полукровки вполне могут родиться одаренные дети. Это изгнанники лишены такой возможности. А живая магия должна быть только на островах. В этом их сила, залог безопасности, если хотите. Во-вторых, уже в мое время больше половины островитян не обладали заметным даром. Сейчас лучше не стало. Соответственно, все, я подчеркну, все дети, в которых есть хоть немного эльфийской крови, должны быть под контролем, мало ли, вдруг именно они станут родителями новых одаренных. Боги иногда шутят довольно замысловато. И наконец, в-третьих. В любой жизни достаточно черной работы, которую можно поручить человеку, а не изобретать для нее специальный артефакт. Поля тоже должен кто-то обрабатывать. Кто-то должен убирать с улиц конский навоз и вывозить помои. Подавать уважаемым одаренным их плащи, в конце концов. Конечно, все это можно сделать при помощи магии. Но зачем, если есть бездарки.

— М-да… — протянула я, представив гордого ла Вейна в роли лакея с подносом наперевес. Посадить его на бочку с помоями не получилось даже у моей фантазии.

— Вот вам и «м-да», юная леди. Мать Лекса оказалась немного человечнее своих соплеменников. Поэтому там он умер, а тут стал герцогом ла Вейном.

— А что случилось с его невестами? — поспешно спросила я, отгоняя приступ неуместного сочувствия.

— Ничего особенного, — пожал плечами Густав. — Одна оказалась вертихвосткой, а другая — подосланной убийцей.

— Убийцей?! — вытаращилась я.

— Именно. У нас тут был один правитель. Связался с изгнанниками, превратил собственную дочь в чудовище и намеревался с ее помощью завоевать континент. Разумеется, ему не нравился интерес к своим делам со стороны соседей. Но это давняя история. Так что вам она вряд ли может быть интересна. Вы в то время еще пешком под стол ходили и вряд ли что-нибудь заметили.

— Ничего подобного! — рявкнула я.

— Да? — приподнял брови призрак, как-то по-новому взглянув на меня.

— Да. Когда через ваше поместье маршируют иноземные солдаты, это сложно не заметить, — выкрутилась я, обругав свой длинный язык последними словами. — Войну я прекрасно заметила. Вот о причинах впервые слышу от вас. И, честно говоря, удивлена. Я видела принцессу в детстве. Они не имела ничего общего с чудовищами.

— Интересно, — протянул Густав. — Насколько мне известно, дочь того безумца жила довольно замкнуто и за границы королевства никогда не выезжала.

— Моя мать любила путешествовать, — буркнула я, уже жалея, что ввязалась в этот бесполезный спор.

— Да, Лексу об этом докладывали, — кивнул призрак, и выражение настороженности окончательно ушло из его глаз. — Внешне принцесса ничем не отличалась от людей. Я думаю, безумец-отец просто не успел довести свои эксперименты до конца. Но если бы у него получилось, то содрогнулся бы весь мир.

«Угу… а вместо этого содрогнулось только одно королевство. Так содрогнулось, что перестало существовать», — проворчала я про себя, но развивать тему не стала. Стишком тонкой была грань, отделявшая меня от разоблачения, чтобы рисковать.

— Хотите еще что-нибудь узнать о моем правнуке? — хитро улыбнулся Густав.

— Например, я могу рассказать вам, какие девушки ему нравятся больше всего.

— Уже рассказали, — хмыкнула я. — Больше всего ему нравятся те, которые готовы в любой момент воткнуть кинжал в спину.

— Можно и так посмотреть. Тогда ваши шансы на интерес с его стороны очень высоки.

— Увы, увы, — я с наигранным сожалением развела руками. — Я предпочитаю смотреть своим врагам в глаза.

— Врагам?

— Всем, — поправилась я, обругав оговорку, за которую зацепился чересчур внимательный призрак. — Так что насчет сюрприза для вашего правнука, ваше величество? Поможете мне?

— Если это не будет походить на кинжал в спину.

— Ну что вы, — мило улыбнулась я. — Скорее уж на муху в бокале.

— На муху согласен. Можно даже и не одну.

— Договорились, — я предвкушающе потерла руки. — Мы поступим так…

В дверь постучали, прервав меня на полуслове.

— Вас могут увидеть? — я обеспокоенно посмотрела на призрака.

— Обычные люди? — презрительно фыркнул он. — Только если я сам того захочу.

— Тогда захотите, пожалуйста, обратного. Отсюда уже выскакивали с криками «Призрак!» Я не хочу, чтобы это вошло в традицию.

— Как вам будет угодно, — склонил голову Густав и остался сидеть в кресле.

— Ну и? — поторопила я, потому что в дверь постучали еще раз, гораздо громче.

— Что «ну и»? Никто меня не увидит. Глория же не видела.

— Ах, да… — спохватилась я. — Зато я вас вижу в любом случае?

— От одаренных призраку не спрятаться, — пожал плечами он.

— Войдите! — крикнула я, потому что стук раздался уже в третий раз.

На пороге появилась высокая, худая как жердь женщина. Сердито поджатые губы, поворот головы, нервное постукивание носком туфли по полу, все говорило о том, что она чем-то крайне недовольна.

— Вы заставили меня ждать, милочка! — процедила она. — А мое время очень дорого.

— Простите, что? — опешила я.

На мое удивление обратили не больше внимания, чем на меня саму.

— Быстрее, паршивки! — крикнула женщина куда-то в коридор и подошла ко мне. — Так… Так… Фигура терпимая. Грудь так себе. Зато талия есть. Ножки… Ножки…

Она резво согнулась и задрала мне подол. Точнее, попыталась. Я успела перехватить свои юбки.

— Что вы делаете?!

В кресле давился беззвучным хохотом Густав. Он-то явно знал, что происходит.

— Понятно. Ножек нет, — выдала незнакомка, оставив мою юбку в покое.

— To есть как это нет?!

— Если бы были, вы бы их не прятали. К вашему сведению, милочка, далеко не все, на что надевают туфли, можно назвать ножками.

— А как же еще назвать? — прищурилась я.

— Кривые палки и свиные окорока, — отрезала женщина.

— Что?!

— Так, подите сюда, дайте вас рассмотреть.

Она подтащила меня ближе к окну и принялась вертеть из стороны в сторону.

— Бледновата. Кости торчат. А здесь жира много.

— Ах… Нет в мире совершенства! — прошелестел у меня в ушах наполненный фальшивой трагедией голос Густава.

Я незаметно погрозила ему кулаком и, поймав незнакомку за руки, настойчиво отодвинула подальше.

— Кто вы такая, черт возьми?!

— Лучшая модистка в этом королевстве! — гордо подбоченилась женщина. — А вы — моя работа. Которая не понимает своего счастья и тратит мое время на глупые препирательства. Если бы не просьба ее высочества, я бы никогда не занялась вашим нарядом для маскарада. Но увы. Так что стойте молча!

— Какого маскарада?

— Вы не знаете о празднике по случаю годовщины правления нашей благословенной богами династии?

— Разумеется, знаю.

— Тогда что вы мне голову морочите?!

— Но…

— Молчите! Благодарить будете потом. И не меня, а ее высочество, — отмахнулась портниха. — Значит, так. Ножки негодные, значит, пастушка из вас не получится. Может быть, восточная красавица? Или… Или северянка? Закутаем вас в меха и все недостатки разом скроем.

— И достоинства заодно, — ехидно вставила я.

— Да. Мелочи скрывать не надо.

Я только глазами захлопала от такого заявления. А портниха, наконец дозвавшись своих «паршивок», развела вокруг меня бурную деятельность. К разочарованию Густава, раздеваться меня не заставили. Но так обмотали сантиметровыми лентами и полосами ткани, что мне показалось, что меня не измерить хотят, а связать и похитить.

Стоически сцепив зубы и стараясь не думать о спрятанном в складках корсажа стилете, я терпела это надругательство над человеческой личностью. Благо у меня уже был опыт подобного рода. Именно так одевали меня в той, королевской жизни. Разве что дурацкие комментарии не отпускали. Скорее всего я бы прогнала и модистку и ее подручных. Но она упомянула просьбу принцессы, а выкинуть так просто подарок ее высочества чувство самосохранения мне не позволило. Кто знает, как отреагировала бы на подобное пренебрежение взбалмошная Эрика.

Поэтому я терпела. На столике в углу уныло остывал обед. В кресле ухмылялся призрак. А часы равнодушно отсчитывали минуты, которые я могла бы потратить на куда более интересные и полезные занятия. Ругаясь про себя последними словами, я послушно поворачивалась, наклонялась, поднимала руки и выполняла прочие команды модистки.

Наконец издевательство над моим телом закончилось. Пестрая стайка девиц собрала свои ленты, вытащила из меня большую часть булавок и умелась вон. Сама портниха уходила последней, вслух сетуя, что нет больше на континенте идеальных островитян, которых обшивать было одно удовольствие.

— Кошмар, — выдохнула я, когда дверь за этой сворой закрылась. — Глория!

Я плюхнулась в кресло и тут же с воплем подскочила на ноги — забытая модистками булавка кольнула поясницу.

Кормилица с опаской выглянула из спальни:

— Что случилось, леди ла Рум?

— Ничего, — проворчала я, изворачиваясь и пытаясь нащупать вредоносную булавку. — Идите обедать.

— Если вы позволите, я бы пообедала внизу, — потупилась молодая женщина, метнув укоризненный взгляд на часы.

— Да, конечно, — согласилась я, вспомнив, что обещала отпустить ее после обеда. — Только недолго.

— Конечно, леди ла Рум, — присела в реверансе Глория. — Его величество только что заснул. К тому времени, как я ему понадоблюсь, я уже вернусь.

— Идите, — кивнула я, наконец обнаружив булавку и зло бросив ее на стол.

Счастливая женщина убежала, а я уселась к столу и пододвинула ближе блюдо, на котором лежало безнадежно остывшее жаркое. Потыкав для порядка во все подряд определителем ядов, я отрезала большой ломоть и, пользуясь тем, что меня никто не видит, соорудила здоровенный бутерброд.

— Вот теперь я вижу, что вы это вы, — хмыкнул призрак, о котором я совершенно забыла.

— В каком смысле? — буркнула я, титаническим усилием проглотив откушенный кусок.

— Я уж было заподозрил, что вы воспитывались в каком-то замке, а не в захолустном поместье вашей матушки, — охотно пояснил Густав. — Слишком отточенные манеры, правильная речь. Умение обращаться с такими… — он кивнул в сторону двери, намекая то ли на портних, то ли на Глорию. — Но такое в приличном замке вам бы не позволили.

— А может, замок был неприличным? — хмыкнула я, радуясь, что невольно развеяла такие опасные подозрения.

— Во всех неприличных замках я бывал и вас там не встретил, — усмехнулся призрак.

— Сто лет назад меня и в проекте не было.

— А кто говорит про сто лет? Я и сейчас люблю путешествовать.

— Я думала, призраки не могут по своей воле покидать место смерти.

— По своей не могут, — пожал плечами Густав. — Но я сопровождал своего правнука.

— А он охотно посещает неприличные замки? Какой конфуз.

— К вашему сведению, юная леди, это ему по долгу службы положено. Именно в таких местах…

Очередной настойчивый стук в дверь вынудил его умолкнуть.

— Войдите!

На пороге появилась маленькая пухлая дамочка неопределенного возраста.

— Вы заставили меня ждать, милочка! — возвестила она.

ГЛАВА 29

— Если они встретятся, будет весело, — прошелестел призрак, пока меня опять тащили поближе к окну. — Каждая из них уверена, что она — лучшая.

Вечер прошел так же бездарно, как день. Вторая модистка, как и предупреждал Густав, тоже считала себя лучшей в королевстве. Меня снова истыкали булавками и так издергали, что, оставшись наконец в одиночестве, я уже ни о каких ловушках для ла Вейна и не помышляла — до кровати бы добраться.

Хотя отомстить наглому герцогу теперь хотелось вдвойне сильнее: вторую модистку прислал именно он.

— Неужели я внушаю такую жалость, — проворчала я, нащупывая оставшиеся после примерок булавки, — что всем подряд хочется меня облагодетельствовать? Принцесса, теперь ла Вейн. Почему бы им просто не забыть о моем существовании и позволить спокойно выполнять свою работу?

— Увы. Не получится, — развел руками Густав. — Вы занимаете слишком заметное место при короле.

— А кто меня наказал этим местом? — буркнула я. — Не припомню, чтобы мне сюда хотелось.

— Иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что должно. Такова жизнь, юная леди. На собственном опыте могу сказать, что посмертие ничем не лучше. Кстати, вы готовы?

— К чему? — невнимательно отозвалась я, думая, как бы повежливее отправить Густава восвояси и улечься спать.

— Как к чему? — возмутился Густав. — Вы обещали мне разбудить Лемока.

— Кого? Ах, да… Спящий призрак. Может быть, займемся этим завтра. Я же никогда еще не будила призраков. А сейчас я сама как тот призрак: спящая. Еще перепутаю что-нибудь.

— А пока вы будете отсыпаться, Лемок уснет окончательно, — нахмурился Густав. — Такое ваша совесть перенесет?

— О, поверьте, у меня очень выносливая совесть, — проворчала я, но все же сунула ноги в туфли, которые уже успела скинуть. — Надеюсь это недалеко?

— Ну что вы, — просиял призрак. — Пять минут, не больше.

— Хорошо, пойдемте.

Вышли мы через тот же потайной ход, которым пользовался герцог ла Вейн.

Но пришлось пройти через две комнаты, прежде чем я оказалась в обещанном светлом коридоре. Минут через десять монотонной ходьбы я недовольно остановилась на развилке, не понимая, куда двигаться дальше.

— С пятью минутами вы явно погорячились. Мы уже полчаса бродим в стенах, как крысы.

— Дорога действительно занимает пять минут. Я никогда не лгу, — вскинул подбородок Густав. — Но вы же не умеете просачиваться сквозь стены. Поэтому пришлось пойти в обход.

— Когда-нибудь я вас таки упокою, — пообещала я, скривившись.

— Очень может быть, — согласился призрак. — И сразу пожалеете об этом. Кто еще сможет стать вам таким верным спутником и достойным собеседником, как я? Прошу налево.

— Сейчас я даже на вашего правнука соглашусь, — заворачивая в левый коридор, сказала я. — Он, по крайней мере, не таскает меня по пыльным потайным ходам.

— А вы готовы отказаться от такого интересного времяпрепровождения? — ухмыльнулся Густав. — Кроме того, мой правнук бывает тут гораздо чаще меня. Он, как и вы, не умеет просачиваться сквозь стены.

— Еще только этого не хватало, — от одной мысли о такой перспективе меня передернуло.

— Вот мы и пришли, — призрак повел полупрозрачной рукой, указывая на ржавый рычаг.

— И?.. — протянула я, с трудом опустив его и оказавшись в пыльной комнатушке, сильно смахивающей на забытую кладовку.

— И вы можете заняться вашим пациентом, — возвестил Густав с такой гордостью, будто преподнес мне лучший подарок в моей жизни.

— Для начала мне надо его увидеть, а потом понять, что от меня требуется, — ворчливо отозвалась я.

— Он вот здесь. Просто всмотритесь и сосредоточьтесь.

— А дальше?

— А дальше можете его позвать, например. В общем, все то, что вы сделали вчера для меня.

— Я думала, вы знаете, что я должна сделать!

— Знаю. Я же сказал: все то же самое.

— Ну, спасибо, — буркнула я, сообразив, что призрак понятия не имеет, что собственно с ним сделали.

— Всегда пожалуйста, юная леди.

«Добро наказуемо, — разозлилась я. — Как вчера, пожалуйста! Вчера я на твоего правнучка ненаглядного нежно смотрела и мечтала, чтобы он сгорел на месте. Значит сейчас посмотрим на стену! И пусть она развалится!»

Разумеется, от моего злобного взгляда стена не развалилась. Да и Густав, на которого я нет-нет да косилась, тоже не почесался. Он вообще, казалось, забыл о моем присутствии, жадно рассматривая ту же стену, что и я. Вот только в какой-то момент на глаза будто навернулись слезы: еще минуту назад четкие стыки кладки поплыли и будто смазались.

Я сморгнула, пытаясь вернуть зрению резкость, и наконец увидела его. Среднего роста, стройный, с гладко зачесанными назад волосами, он парил в полуметре от пола прямо передо мной. Если бы я протянула руку, то могла бы коснуться его груди.

— Лемок! Хватит изображать из себя собственную надгробную статую, — весело расхохотался Густав. — Тебя уже подкормили.

Он смеялся и тормошил товарища, а я все так же смотрела в красивое лицо с удивительно правильными чертами и не могла отвести взгляд. Что-то в нем было такое… Притягательное и непонятное. Хотя спроси меня кто, что именно, и я не смогла бы ответить.

А фигура призрака делалась все более плотной. Проступали какие-то детали и мелочи, появлялись оттенки. Если поначалу я видела только мутное облако, лишь отдаленно напоминавшее фигуру человека, потом лицо, то сейчас уже проступила даже вышивка на старинном камзоле. И тут он открыл глаза. Глаза, на мгновенье полыхнувшие травяной зеленью.

— Довольно, девочка, — от звуков этого бархатного голоса по коже прокатилась теплая волна. — Ты, конечно, вряд ли опустошишь себя до дна. Но с непривычки может быть неприятно.

— А… Да… Наверное… — я сморгнула и заставила себя отвести взгляд.

В душе поднималась настоящая паника. Я никогда раньше не замечала за собой интереса к мужской красоте. Не пытается залезть под юбку или напасть — пусть живет. Попытался — пеняй на себя. А тут такая глупость: стою и пялюсь на мужчину, причем давно покойного!

Я почувствовала на плече едва уловимое прохладное касание призрачных пальцев.

— Благодарю.

— Не за что, — выдавила из себя я.

— Давай я провожу тебя обратно, — произнес призрак. — Густав, где она остановилась?

— В королевской спальне, — ухмыльнулся тот. — Ни одна ночь нашего короля не обходится без присутствия леди ла Рум.

— Леди ла Рум? — приподнял бровь Лемок.

— Ты знал кого-то из этой семьи? — заинтересовался Густав.

— Возможно.

— Ты не изменился, — хохотнул призрачный король. — Никогда ничего не скажешь в простоте. Лемок — эльф, юная леди.

— Островитянин, — поморщившись, поправил тот.

— Что я говорил?! — хлопнул себя по ляжкам Густав. — Не любят они это прозвище.

Громогласный и шумный Густав, странный Лемок, лицо которого все еще притягивало меня как магнитом, удивительные события, в реальность которых еще вчера я бы и под страхом смерти не поверила. Все это как-то разом навалилось на плечи, пригибая к земле. Я тяжело оперлась о косяк низкой дверцы, через которую сюда попала.

— Было бы неплохо, если бы вы отвели меня обратно.

— Чего-то подобного я и ожидал, — обеспокоился Лемок. — Помолчи хоть пять минут, Густав! А лучше вообще уйди.

— Вот! — всплеснул руками покойный король. — Вот она, эльфийская благодарность! Я его спасаю, привожу сюда единственную одаренную на весь континент, объясняю ей, что надо делать. А мне в ответ: «Уйди, Густав!»

— Ты очень кстати заговорил о благодарности. И сейчас моя благодарность причитается ей. А ты же помнишь, что такие дела касаются только двоих. По крайней мере у островитян.

— Да помню я, помню. А тебе за триста лет пора бы уже и забыть.

— Забыть, что я островитянин?

— Понял, — Густав выставил перед собой открытые ладони. — Не буду вам мешать, ваше эльфячество.

Он отвесил шутовской поклон и просочился сквозь ближайшую стену.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

— И это человеческий король, — вздохнул Лемок. — Да еще и один из лучших.

А потом люди удивляются, что мы принимаем их за дикарей’

Презрение, сквозившее в голосе призрака, привело меня в чувство лучше ледяного душа.

— Позвольте вам заметить, что я тоже человек, — холодно уронила я, прикидывая, смогу ли самостоятельно найти обратную дорогу. По всему получалось, что найду. — И беседа в таком тоне не доставляет мне удовольствия. Поэтому, если позволите…

Я сделала движение, чтобы уйти, но мне на плечо легли призрачные пальцы.

— Человек? — с бесконечным удивлением переспросил призрак.

ГЛАВА 30

— Надеюсь, — буркнула я. — Но кое-кто считает, что чудовище.

— Интересно… Очень интересно, — протянул Лемок.

— Не вижу ничего интересного. И если вы позволите…

— Да, да, конечно, — спохватился призрак. — Вы без сомнения устали. Пойдемте.

Я провожу вас до королевских покоев. Надеюсь, ваш избранник не удивился вашему отсутствию.

— Мой избранник? — сообразив, куда клонит Лемок, фыркнула я. — Нет. Не удивится. Думаю, он давно спит. Но на крайний случай у него есть еще Глория.

— Глория? Вы миритесь с наличием соперницы?

— Даже покровительствую ей, насколько это в моих силах, — усмехнулась я.

— Что-то изменилось в мире, с тех пор как я уснул, — покачал головой призрак.

— Возможно. А когда вы уснули?

— Сложно сказать. Кто сейчас правит?

— Густав Пятый.

— Да? Удивительно… Очень странно. Значит, я проспал как минимум двадцать лет, если не больше.

— Откуда такие выводы?

— Я помню его мать, когда она только носила этого ребенка. Или не этого? У Густава есть браться или сестры?

— Да, есть. Старшая сестра, ее высочество принцесса Эрика.

— Эту я помню, — поморщился призрак. — Невероятно невоспитанная и безголовая особа. Отец не обращал на нее никакого внимания, вот и выросло… то, что выросло. Впрочем, его можно понять.

— Вряд ли можно понять родителя, не обращающего внимания на собственное дитя, — качнула головой я.

— Родителя — нельзя, — непонятно отозвался призрак и умолк.

Мне тоже не особо хотелось разговаривать. Поздний час и какая-то непривычная усталость давали себя знать. Я шла по тайным переходам дворца, едва не спотыкаясь на каждом шагу, и мечтала только о том, как доберусь наконец до кровати.

Наконец ворота имени герцога ла Вейна с едва уловимым шорохом распахнулись передо мной. Со вздохом облегчения я проскользнула в бывшую королевскую спальню. Лемок, по-видимому, так же относился к приличиям, как и его коронованный приятель: он совершенно спокойно последовал за мной, просочившись сквозь стену.

Я проворчала что-то невнятное и осторожно приставила к фальшивой стене медную ванночку его величества, а сверху приладила пару канделябров.

— Что это? — удивленно спросил Лемок.

— Сигнальный артефакт, — буркнула я. — Откроется дверь, и будет большой ба-да-бум. Не люблю сюрпризы, знаете ли. А с некоторых пор так просто ненавижу.

— Оригинально.

— А мы, люди, вообще существа оригинальные, — усмехнулась я. — Даже без магии обходимся, представляете?

— Сарказм вам не идет.

— Еще меньше мне идет злость. И если вы напугаете Глорию или малыша, то узнаете почему, — парировала я, берясь за дверную ручку.

— Малыша? — переспросил призрак.

На это я даже не посчитала нужным ответить: «Если потащится за мной, пошлю в лучших традициях портового кабака, и черт с ним, с приличным воспитанием». Лемок потащился… Но едва я открыла рот, чтобы привести свою мысленную угрозу в исполнение, как в ушах прошелестел его бархатный голос:

— A это, я так понимаю, будущий Густав Шестой?

— Это нынешний Густав Пятый, — нахмурилась я, смерив зависшего у колыбельки призрака недобрым взглядом. — И если вы его напугаете…

— Ни в коем случае. Я вообще не любитель заниматься такой ерундой. Это Густав у нас развлекается подобным образом. Видите ли, почтительности живым не хватает. Но если это Густав Пятый, то вы…

— Его няня.

— Но Густав сказал… — опешил призрак и ту же закатил глаза к потолку. — Ну правильно! Это же Густав сказал! Густав… Нет, все-таки я слишком долго спал. Уже одно то, как он легко нас покинул, должно было меня насторожить.

— В следующий раз будете осторожнее, — невольно хмыкнула я.

— И все же я не понимаю, — качнул головой Лемок.

— Я тоже не все понимаю, но сейчас хочу только одного — спать, — прямо проговорила я. — И если вы будете столь любезны… Я не привыкла принимать ванну в обществе мужчин. Даже покойных.

— Стесняться своего тела… — вздернул брови призрак. — Где вы нахватались таких замашек?

— Эти замашки называются правила приличий, — прошипела я, краем глаза следя за Глорией, которая уже начала ворочаться на своей тахте. — To, чему учат детей родители.

— Ах, вот оно что, — недоверчиво протянул призрак. — Тогда не буду вам мешать. Но я хотел бы побеседовать с вами завтра.

— Если вы обещаете не врываться ко мне в ванную и никого не пугать, то приходите, — сдалась я.

— Меня никто не увидит, кроме вас. Но с вами я поговорить просто обязан.

— Обязан? — прищурилась я, заподозрив очередную пакость авторства проклятого ла Вейна.

— Да, — склонил голову Лемок. — Островитяне чтят долг жизни. А вы спасли мне жизнь.

— Вы умерли триста лет назад, — опешила я.

— И что с того? Если бы не ваш великодушный поступок, я больше никогда бы не проснулся. Жизнь это или нет, но сейчас я здесь благодаря вам…

— Тогда сделайте так, чтобы я не пожалела о собственном великодушии. Позвольте мне наконец лечь спать.

— Как вам будет угодно, — поклонился эльф и поплыл в сторону все еще открытой двери. — Но завтра я вернусь.

— Обязательно, — отозвалась я, с трудом подавив зевок.

Лемок это заметил, еще раз коротко кивнул и убрался окончательно. Я мысленно пожелала Густаву, который втравил меня в эту историю, разбить свою призрачную голову о первую попавшуюся притолоку, и отправилась в ванную. Там меня, слава богам, никто не потревожил. Осмотрев помещение и убедившись, что никаких призраков в обозримом пространстве нет, я быстро ополоснулась под струей прохладной воды, стараясь держаться спиной к глухой стене.

Четверть часа спустя все загадки мира перестали меня интересовать, потому что я наконец донесла больную голову до подушки.

А наутро меня разбудил дикий грохот. Подскочив на полметра, я вылетела из-под полога кровати, как будто за мной гнались все демоны мира.

— Ой… Леди ла Рум… Доброе утро. Простите, я вас разбудила, — извиняющимся тоном проговорила Глория, показавшись в дверях с довольным малышом на руках. — Хотела искупать его величество, а какая-то безголовая служанка соорудила целую пирамиду из ванночки и подсвечников. Я только прикоснулась, и все это как посыплется…

«Так и было задумано», — проворчала я про себя, возвращаясь к кровати.

Убедившись, что я не собираюсь скандалить, кормилица снова скрылась в бывшей королевской спальне. Воспользовавшись этим, я быстро переоделась и открыла один из своих сундуков. Пора было подумать над более приличными сигналами, чем грохот падающего железа. Так и ребенка можно заикой сделать, не говоря уже о том, что от сегодняшнего тарарама у меня до сих пор глаз дергался.

Несколько подходящих артефактов в моих тайниках нашлось. Конечно, можно было бы заказать нечто подобное ла Вейну. Вряд ли он стал бы отказывать. Но это означало открыть ему свои планы. А герцогу я все еще доверяла не до конца. Хотя уже гораздо больше, чем поначалу.

Я присела на край того самого сундука, который когда-то поставил в глупое положение отвратительного ла Брука, и задумалась. После всего, что я о нем узнала, ла Вейн вызывал у меня двоякие чувства. С одной стороны это был тот же самый ла Вейн, который отнесся ко мне, как к нерадивой прислуге, загнал меня в банку с пауками, именуемую «королевский дворец», и вообще нарушил ставшее привычным спокойное течение моей жизни.

С другой… за последние дни я узнала об этой своей жизни гораздо больше, чем за предыдущие десять лет. Уже одни обвинения в том, что я, оказывается, была чудовищем, угрожавшим всему континенту, чего стоили. И пусть я пока не понимала, откуда появился такой бред, это ничего не значило. Клубок, уничтоживший мою семью и родину, показал кончик нити. И я не я буду, если не доберусь до ее другого конца.

Но была и третья сторона. Та, о которой я думать не желала, но все равно думала. Судьба ла Вейна, как выяснилось, мало чем отличалась от моей. Мы оба в юности потеряли то, что считали незыблемым и постоянным. Меня это привело на стезю воровки, а его на место главы тайной стражи. Но мы оба так и остались чужаками в том новом мире, который вынуждены были обживать.

И ла Вейн… несмотря на всю его заносчивость и мое постоянное желание воткнуть ему стилет в горло, внушал уважение. А с тех пор, как я стала рыться в чужих тайниках, мне редко кто мог его внушить. Скорей уж наоборот. Семейные архивы чаще всего хранили такие секреты, что впору было начать презирать все человечество за его мелочность, подлость и алчность.

«Я хочу знать, что на моих руках нет невинной крови», — снова прозвучал в ушах голос проклятого герцога.

«Она на них есть, — пробормотала я себе под нос. — Но уже одно то, что это вас волнует, делает вам честь, герцог».

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания, и снова склонилась над сундуком. Пора было заняться тем, для чего меня собственно наняли. Но едва я достала первый артефакт, как дверь без стука распахнулась, и уже знакомый мне виконт ла Варг громко возвестил:

— Ее высочество кронпринцесса Эрика!

«Опять!» — тоскливо протянула я, убирая артефакт обратно в тайник.

ГЛАВА 31

Я присела в глубоком реверансе, а Глория, чуть не выронив малыша, тихо ойкнула.

— Ну, что вы так испугались? — усмехнулась Эрика. — Это всего лишь я. Ваша принцесса.

— Наша королева, — влез ла Варг, пододвигая ближе облюбованное Эрикой в прошлый раз кресло.

— Но, но, но, — фальшиво рассердилась она. — Сколько раз повторять. Вот ваш король: пачкает пеленки и вопит по ночам.

В ее недовольстве было столько фальши, что это заметила даже Глория. Хотя, может быть, кормилицу покоробило презрительное замечание о пеленках. Так или иначе, на лице молодой женщины отразилось такое удивление, граничащее с шоком, что я поспешила вклиниться между ней и принцессой.

«Услать ее надо немедленно куда-нибудь, — подумала я. — Если Эрика увидит эту рожу, то одной кормилицей у его величества станет меньше!»

— Глория, — холодно проговорила я. — Разве его величеству не пора спать?

— Спать? — дурочка бросила удивленный взгляд на часы. — Но…

— Какие еще «но»? — нахмурилась я. — Вы же видите, малыш капризничает. Значит, ему пора спать.

— Ах, это, — молодая женщина расплылась в улыбке. — Это у него животик болит. У маленьких такое бывает.

— Значит, идите и займитесь этим! — отрезала я, мысленно выругавшись.

— А, ну да… Да, конечно, — наконец дошло до кормилицы.

Она подхватила какие-то погремушки и, прижимая к груди недовольно закряхтевшего младенца, выскочила из комнаты.

— Простите, ваше высочество, — снова присела в реверансе я. — Ничего без подсказки не делают.

«Сейчас она мне выскажет, — мелькнула неприятная догадка. — В ее понимании при появлении ее высочества Эрики я должна была этого короля на пол уронить и забыть, что он там валяется. Как же. Сама принцесса до нас грешных снизошла!»

Но сегодня Эрика оказалась не расположена скандалить. Она лишь понимающе кивнула:

— Народ тупеет прямо на глазах. На удивление трудно найти исполнительную прислугу. У меня то же самое. Приходится по три раза объяснять, чего мне хочется. И все равно все делают наперекосяк. Или, может быть, назло…

Она нахмурилась, и я поспешно вставила:

— Назло? Вам? Неужели кому-то могла прийти в голову такая дерзость? Думаю, ваше высочество, это все-таки простая глупость.

— Да, наверное, вы правы, — вздохнула Эрика. — Но это так утомляет. Даже моя модистка… Кстати, как вам моя модистка?

— Без сомнения, это лучшая модистка на континенте, — осторожно ответила я.

— Да. Вроде бы она считается лучшей, — лениво кивнула принцесса. — Но даже она иногда может испортить элементарные вещи. Как-то раз она умудрилась сшить платье, которое меня просто изуродовало!

— Не может быть! — старательно изображая возмущение, воскликнула я.

— Увы, может. Эта вредительница так скроила лиф, что казалось, будто у меня совсем нет груди. Представляете?

— Даже представить сложно, — отозвалась я, заставив себя не коситься на два прыщика, угадывающиеся под платьем принцессы там, где у женщин обычно располагается грудь. — У вас великолепная фигура!

— И тем не менее ей это удалось, — вздохнула Эрика. — А я всего лишь хотела немного освежить нашу чопорную моду. Чуть раздвинуть границы декольте…

«Можно подумать, тебе есть что показать хотя бы в обычном декольте», — проворчала я про себя. Но вслух, разумеется, рассыпалась в выражениях сочувствия. Впрочем, особо стараться мне не пришлось. Ла Варг так бурно выказывал возмущение, что мои неумелые утешения просто тонули в этом потоке.

Принцесса какое-то время послушала комплименты своему отсутствующему бюсту и, с удовлетворением кивнув, оттолкнула мужчину, между восторгами покрывавшего поцелуями как бы невзначай свесившуюся с подлокотника ручку.

— А что она придумала для вас? Бал уже скоро, не хотелось бы, чтобы вы оконфузились.

— Восточная кра… — я осеклась, сообразив, что красавица в присутствии принцессы может быть только одна. И это она сама. Других не потерпят. — Восточная девица.

— Что ж, вам должно пойти, — благосклонно кивнула Эрика. — Этот изможденный вид и бледное личико. К тому же тусклые волосы отлично скроются под покрывалом.

— Вы подумали обо всем, ваше высочество, — склонила голову я, скрывая злой блеск глаз. Ни одной, даже самой верноподданной женщине не доставят удовольствия подобные «комплименты». А я даже верноподданной и то не была.

— Я всегда так делаю, — согласилась принцесса. — Забочусь о своих подданных. Вы бы слышали, как эта забота взбесила вашего ревнивца.

Она рассмеялась, с явным удовольствием вспоминая что-то свое.

— Ревнивца? — осторожно уточнила я.

— Ла Вейн! — захихикала принцесса. — Он так не хотел отпускать вас на бал… Прямо как та мачеха из детской сказки. Помните?

— Да, ваше высочество, — солгала я. Сказок мне в детстве не читали. В ту пору, когда «ваше высочество» величали меня, мне читали «Хроники королевства» и «Сто великих королей древности».

— Ну вот. Так и он. Заладил: «У леди ла Рум слишком много работы», «Леди ла Рум некем заменить», «Няня короля не может надолго отлучаться из королевской спальни». Думаю, в обмен на ваш бал я смогла бы вытребовать у него голову любого его приспешника. Но ваше счастье мне дороже.

— Вы так великодушны, моя королева, — влез ла Варг.

— Я безмерно благодарна, ваше высочество, — опомнилась я.

— Да. Я даже согласилась на какую-то ерунду с кормилицами, — продолжила принцесса. — Иначе его было не убедить. Вы мне потом расскажете, зачем ему это было нужно.

«Ах ты, змея не ядовитая», — усмехнулась я про себя, снова нащупав почву под ногами. Интриги и доносы — это мне было понятно. Не то что незваные благодетели, от которых не знаешь, чего ожидать.

— Если я сама сумею это понять, ваше высочество. Порой планы высокородных лордов и леди, — я обозначила поклон в сторону принцессы, — слишком сложны для простой девушки.

— Да… Это наследственное. Но герцогу ла Вейну до таких высот не дотянуться. Происхождение подкачало.

Эрика гаденько захихикала. Я с трудом тоже заставила себя улыбнуться. Почему-то мне казалось, что герцог не стал бы ехидно прохаживаться по таким интимным деталям чужого происхождения. «Возможно, только потому, что на собственном опыте знает, каково это, — одернула я себя. — Или это вообще только мои беспочвенные фантазии. И ла Вейн такая же сволочь, как и его племянница. Брезгливо кривиться на наемницу ему никакое внутреннее благородство не помешало».

«Ты — воровка, а он — глава тайной стражи. Его задача ловить тех, кто пользуется тобой как инструментом в своих интригах», — напомнил внутренний голос, и мне не удалось сдержать гримасу раздражения: сравнение с инструментом мало кому может понравиться.

— Да, да, — ввинтился в мои мысли голос Эрики. — Мой самозваный дядя мало кому может внушить приязнь. Но, увы, каприз моего отца вознес его слишком высоко.

Принцесса с намеком посмотрела на меня, и я поспешно изобразила на лице бездну внимания и почтения.

— Капризы власть имущих порой дарят обычным людям потрясающие шансы, — продолжила Эрика, удовлетворившись осмотром. — И только от самого человека зависит, сумеет ли он воспользоваться таким шансом и отплатит ли за благосклонность преданностью. Вы меня понимаете?

— Разумеется, ваше высочество, — склонила голову я.

«Еще бы я тебя не понимала, — подумала я, пока ла Варг разливался похвалами своей красавице. — Ты хочешь меня купить и уже предложила цену. Даже выплатила аванс, как тебе кажется. А теперь намекаешь на продолжение взаимовыгодного сотрудничества. Хотя, какое там сотрудничество? С тебя платье, приглашение бедной сиротки на бал и парочка улыбок. А с меня верность до гроба и исполнение любого каприза щедрой благодетельницы. Плавали, знаем…»

Но минуту спустя выяснилось, что я себя переоценила. Улыбки мне не полагались.

— Да, кстати, — проговорила принцесса, вдоволь наслушавшись комплиментов и прервав своего запыхавшегося рыцаря на полуслове. — Вы же понимаете, что моей благосклонности добиваются многие, а получают ее единицы.

— Да, ваше высочество, и я очень ценю…

— Знаю, что цените, — нетерпеливо перебила Эрика и, сгладив грубость улыбкой, продолжила. — Но если вы будете всем подряд рассказывать об этом, у вас появится много завистников. И, возможно, даже я не смогу вас защитить. Зависть — страшное чувство. Так что не стоит вести себя демонстративно. Особенно на балу. Не надо у всех на глазах подходить ко мне, благодарить и все такое прочее. И я ради вашего блага не буду с вами заговаривать. На балу будут послы многих стран. Зачем нам вопросы, почему вдруг крон-принцесса озаботилась благополучием какой-то нищей леди. Так ведь?

— Вам виднее, ваше высочество, — согласилась я.

Мне и самой не больно-то хотелось изображать ручную собачонку взбалмошной девицы. Но такое прямое указание на мое нынешнее место царапнуло где-то глубоко в душе липким холодом: «Если бы ваши войска не напали на мою страну, то еще неизвестно, кто бы кому кланялся…»

Тряхнув головой, я отогнала неуместные мысли. Какая разница, что было бы, если бы? Все так, как есть, и уже не изменится. Моей страны уже десять лет нет на карте. Корона давно валяется в чьей-нибудь сокровищнице или вообще отправилась в переплавку. А я сама, так и вовсе мало чем отличаюсь от призрака, который вроде бы и есть, но его никто не видит.

— Рада, что у вас хватает ума понять мои опасения, — кивнула между тем принцесса. Высказав все, что хотела, она быстро потеряла ко мне интерес и поднялась. — Ведите себя разумно, и у вас будет счастливая жизнь. Это я вам обещаю.

— Благодарю за заботу, — я присела в реверансе, с трудом сдерживая брезгливую гримасу.

Взбалмошная девчонка, понятия не имеющая ни об искусстве интриги, ни о тонкой науке иносказаний, раздражала меня своей топорной игрой, как фальшивые ноты пастушка с деревянной дудкой раздражают королевского флейтиста. Даже с ла Вейном общаться было интереснее. Да, там кровь вскипала у меня в жилах, а по коже то и дело пробирал мороз. Да, разговор с проклятым герцогом сильно напоминал танец на острие ножа, где не то что лишний шаг, а и лишний взмах ресницами мог оказаться фатальным. Но с ним мы были на равных. А эта дурочка, которую я видела насквозь раньше, чем она открывала рот, заставляла только скучать и думать о том, о чем вспоминать было бессмысленно. И это выбивало меня из равновесия куда сильнее, чем опасная игра с ла Вейном.

Едва принцесса ушла, как двери снова распахнулись, и на пороге появилась молоденькая девушка, почти подросток с младенцем на руках. Навстречу ей тут же выскочила радостная Глория, а следом появились слуги с колыбелью и прочими детскими принадлежностями. Сообразив, что именно эту «ерунду с кормилицами» упоминала принцесса, я молча посторонилась, чтобы не мешать суетящимся слугам.

От вопросов из разряда «а можно переставить, переложить, убрать…» я только отмахнулась. Все равно молодые женщины лучше меня знали, что нужно младенцам.

И все завертелось с удвоенной скоростью.

«Моя спальня быстро превращается в цыганский табор. Черт бы побрал тот час, когда меня посетила эта ненормальная идея», — проворчала я про себя, с трудом увернувшись от дюжего лакея. Тот с товарищем переставлял королевскую колыбель, и из-за пышного балдахина ничего не видели оба. Потом мне на подол наступила Глория, едва не оставив меня без юбки. И в конечном итоге юного короля чуть не положили мимо люльки.

Вспомнив поговорку о семи няньках, я отобрала у разбушевавшихся мамаш малыша и села в самое дальнее от всего этого бардака кресло. Юному королю эта перемена явно тоже понравилась, он перестал хныкать и занялся кулоном, висевшим у меня на шее.

Убедившись, что отодрать от него что-нибудь юный король точно не сумеет, я не стала препятствовать и лениво наблюдала за суетой снующих туда-сюда слуг. «Надо будет потом проверить, не принесли ли они что-то лишнее, — тихо сказала малышу я, проводив взглядом лакея. Тот пронес мимо странную конструкцию, напоминающую миниатюрную дыбу, предназначение которой я при всем желании не могла себе представить. — А то приволокут под шумок какую-то дрянь. Например, убойный яд или взрывной артефакт замедленного действия».

— Не беспокойтесь, моя леди, — огладил уши бархатный голос. — Я все проверяю. Да и Густав, хоть и разгильдяй, но о своих потомках печется не шутя.

— Это вы, Лемок? — спросила я едва слышно, с трудом удержавшись от испуганного возгласа.

— Я же обещал вернуться, — усмехнулся призрак. — А вы обещали мне разговор.

Я скосила глаза и увидела, что он завис в полуметре от пола в тени пыльной портьеры.

— Надеюсь, вас никто не увидит, — буркнула я. Намечающаяся беседа с ожившим призраком совершенно вылетела у меня из головы. — Побеседуем, когда этот бедлам успокоится.

— Тогда это будет вечером, — склонил голову Лемок.

— Вечером? — удивилась я, стараясь поменьше шевелить губами. Только слухов о том, что королевская няня любит побеседовать с портьерами, мне и не хватало. — Мне казалось, они уже заканчивают.

— Они — да, — усмехнулся призрак, и я заскрипела зубами: кто еще вознамерился тратить мое время?!

ГЛАВА 32

Лемок оказался прав. День, начавшийся с грохота меди, так и прошел под знаком бедлама. После принцессы и слуг, устроивших перестановку в цыганском таборе, некогда бывшем моей спальней, явилась модистка. А сразу за ней — еще одна. Обед я провела стоя на возвышении истыканная булавками как взбесившийся ежик и с завистью глядя на кормилицу и ее помощницу, расположившихся за столом. Надо признать, они бросали в мою сторону не менее завистливые взгляды. Но мне от этого было не легче.

Один из призраков постоянно маячил где-то на краю поля зрения, словно они поставили себе задачу наградить меня косоглазием.

И как будто мне было мало всего вышесказанного, под вечер меня почтил визитом сам герцог ла Вейн. Да еще не один, а в сопровождении маркиза ла Брука.

— Вы всем довольны, леди ла Рум? — невнимательно поинтересовался глава тайной стражи, первым делом найдя взглядом призрачную фигуру Густава в углу и удовлетворенно кивнув.

— Если не считать вашего присутствия, то всем, — буркнула я.

Последняя модистка меня окончательно вымотала, и я мечтала только о том, как налью себе наконец чашечку чаю и смогу вытянуть гудящие ноги.

— Как всегда, полна вежливого почтения, — усмехнулся герцог. — Портниха у вас была?

— Вы же столкнулись с ней в дверях, — поморщилась на глупый вопрос я. — Запамятовали.

— Учитывая, что от вас можно ожидать чего угодно, просто уточнил. Вдруг вы ее как раз прогнали.

— А что, так можно было? — отзеркалила его усмешку я.

— Увы, момент упущен, — хмыкнул ла Вейн.

— Нет бы поблагодарить его светлость за заботу, — проворчал маркиз. — В ваших платьях невозможно показаться в обществе. Хотя… На бал-маскарад, пожалуй, самое то. Изобразите старомодную старую деву. Получится очень достоверно, если раздобыть парочку облезлых кошек.

— У вас недостоверные сведения, маркиз, — ответил вместо меня ла Вейн. — Кошки у старых дев обычно очень ухоженные.

— Верно, — кивнула я, удивившись неожиданной поддержке. — У меня как раз есть роман на эту тему. О девушке, которая очень долго ждала своего принца на белом коне и в конце концов вышла замуж за богатого и красивого маркиза. Очень романтично. Хотите, одолжу?

— Обойдусь, — скривился ла Брук под смех герцога.

Выразиться крепче в присутствии своего господина он не посмел, но взгляд мне подарил такой, что все было понятно и без слов.

— Хорошо, маркиз, вы свою задачу выполнили, — отсмеявшись, проговорил ла Вейн. — Теперь поскучайте на веранде.

Со скрытым злорадством я полюбовалась, как ла Брук открывает стеклянную дверь и визжит от посыпавшихся сверху пыли и дохлых мух.

— Какая грязь, — нахмурился герцог.

— Я няня, а не экономка.

— А вопрос адресовался и не вам, — отмахнулся ла Вейн. — Об этом мы позже побеседуем с маркизом. Прислугу для королевских покоев набирал он.

— Вы, и вдруг что-то не проконтролировали? — насмешливо приподняла бровь я.

— Теперь мне стоит опасаться еще и горничных?

— Я проверил их благонадежность, — закатил герцог. — Надо было еще убедиться, что они умеют пользоваться пылесборником?

— Обычно при найме прислуги с этого и начинают. Вы не знали?

— Ваше чувство юмора неподражаемо. Точнее, язвительность, которую вы этим чувством считаете. Никому еще не удавалось так легко вывести меня из себя, — ла Вейн так устало потер переносицу, что мне на мгновенье стало стыдно: «Занятой человек явно пришел по делу, а я над ним издеваюсь». Впрочем, это чувство быстро прошло. Я посмотрела на стол, на вялые листья салата и покрывшееся отвратительной коркой застывшего жира жаркое, и совесть сразу успокоилась. Зато проснулся здоровый голод. Плюнув на правила приличий, я встала и, взяв чайник, наполнила чашку.

— Благодарю, — как ни в чем не бывало кивнул герцог. — Вчера так и не успел поужинать.

Я проводила долгим взглядом свой чай и буркнула:

— Вкусно?

— Честно сказать, отвратительно. Он давно остыл, — ла Вейн брезгливо отставил чашку. — Эй, кто там?! Уберите со стола! Тут скоро мухи летать начнут. И принесите нам чаю!

Я смолчала только потому, что, глядя, как уносят мой нетронутый обед, просто потеряла дар речи. Остывшее жаркое — это, конечно, не верх кулинарного искусства, но лучше, чем пустой чай. А именно его нам и принесли несколько минут спустя. Герцога во дворце побаивались все, а потому его приказы предпочитали исполнять буквально: сказал «чай», значит, чай.

Ла Вейн собственноручно наполнил чашки и с наслаждением сделал первый глоток:

— Замечательно… Хороший чай, хорош сам по себе. Ни к чему портить вкус всякими добавками. Вы не находите?

— У каждого свой вкус, — обтекаемо отозвалась я, сглотнув голодную слюну.

— Но мы отвлеклись от темы. Вчера я выяснил кое-какие подробности касательно ваших отношений с ее высочеством. Это меня несколько успокоило. Вы повели себя правильно. Возражать ей прямо не стоит. Но если вы только подумаете о том, чтобы… — в его голубых глазах собрались грозовые тучи.

— Я уже вам говорила, что это не входит в мои планы.

— Надеюсь, — с намеком на угрозу проговорил герцог.

Я только глаза закатила. А что тут можно было сказать. Ему по службе положено подозревать всех и вся.

— Я позабочусь, чтобы на этом балу вы не выглядели дурочкой из захолустья, — продолжил ла Вейн. — Ваша же задача поддержать нашу историю. Я — бегаю за неприступной красавицей. Вы — меня отталкиваете. Правда, на балу будет множество послов, и вряд ли я найду время на эти игры. Но вы все равно должны большую часть времени провести в танцах с различными кавалерами.

— Если вы настаиваете, — усмехнулась я.

— Настаиваю, — сверкнул глазами герцог. — Теперь дальше. В праздничную ночь во дворце соберется бездна народа. Самого разного народа. Королевская спальня будет охраняться двумя десятками моей личной стражи. Никто, ни вы, ни кормилица, ни служанка, сюда не войдут до самого утра.

— Вы с ума сошли? — опешила я. — Это маленький ребенок. Ему необходима забота. Он должен есть, в конце концов!

— Были случаи, когда убийцы использовали редкие артефакты и, изменив внешность, проникали к жертве под видом родных, — неохотно сообщил ла Вейн. — Поэтому его величества здесь не будет.

— Что вы задумали, ваша светлость? — сдвинула брови я. — Если это такой хитроумный способ похитить малыша…

— Какое, к черту, похитить?! — взорвался герцог и, понизив голос, добавил. — Я хочу защитить своего племянника. Пока во дворце такое количество чужаков, это просто невозможно. Поэтому его увезут отсюда и спрячут. Разумеется, его будет сопровождать кормилица. Но не Глория. Сами понимаете, ее исчезновение может навести на подозрения. Объявим, что верные слуги его величества получили за добрую службу выходной, только и всего.

— И вы настолько уверены в тех, кто встретит его величество где-то там? — прищурилась я.

— Уверен, — отрезал ла Вейн, но под моим испытывающим взглядом вынужден был добавить уже куда спокойнее. — Уверен настолько, насколько в наше время вообще можно быть уверенным в людях. Во-первых, им некуда от меня деться. А во вторых, они не знают, что скроют короля. Им сказали, что привезут моих бастардов.

— Ваших бастардов? — приглушенно ахнула я.

Но герцог понял меня по-своему.

— Не сомневаюсь, что вас уже просветили по поводу темных пятен на моей репутации, — едва заметно помрачнел он. — Наличие бастардов у бастарда никого не удивит.

— Я удивилась множественному числу, — осторожно уточнила я, почувствовав себя так, будто непрошенной заглянула в чужую душу и потыкала пальцем в болевую точку.

— Предлагаете оставить сына кормилицы на растерзание убийцам? — буркнул герцог.

— Нет, что вы, — испугалась я.

— То-то же.

В дверь тихонько постучались, и на пороге появилась девица, которая утром принесла малыша Глории.

— Простите, — она присела в реверансе, стрельнув в герцога заинтересованным взглядом. — Глория отпустила меня. Я вернулась, но соседняя дверь заперта.

— Разумеется. Я лично ее запечатала, — кивнула я, вспомнив, что между двумя портнихами действительно позволила девушке ненадолго отлучиться. — Идите к Глории. Думаю, она вас уже заждалась.

— Слушаюсь, — девица скромно опустила глаза в пол и тем не менее из-под ресниц продолжала поглядывать на герцога. — Что-нибудь еще?

— Дверь там, — напомнила о своем присутствии я, почувствовав легкое раздражение. Нахалка, скорчив обиженную гримаску, убежала, и я повернулась к герцогу. — Почему именно это чучело?

— Дальняя родственница Глории. Она за нее поручилась. Я проверил — при дворе никогда не была, с дворцовыми интриганами не встречалась. Да и не знал никто на тот момент, что она попадет к королю, — пожал плечами ла Вейн.

— Не люблю спонтанные решения.

— Это же была ваша идея, — нахмурился герцог.

— В моей идее шла речь о младенце. О нахальных невоспитанных девицах там не было ни слова, — проворчала я.

— Считайте, что я внес свои коррективы, — усмехнулся герцог и поднялся на ноги, отставив в сторону недопитый чай. — В общем, репутацию безутешного влюбленного я подтвердил…

— Явившись сюда в обществе маркиза? — ухмыльнулась я, кивнув на веранду, где изнывал от вечерней жары и любопытства ла Брук.

— Что поделать, если вы печетесь о своей репутации и без сопровождающих даже на порог меня не пускаете? — насмешливо развел руками ла Вейн.

Я закатила глаза к потолку:

— По-моему, вы все усложняете.

— Возможно. Но главное сейчас не промахнуться. Поэтому так. Кстати. Не забудьте о поведении на балу. На меня даже не смотрите, развлекаетесь с кем угодно, но только не со мной.

— А можно, я вообще не пойду на этот бал? — с надеждой спросила я.

— Нельзя. Во-первых, вас пригласила сама принцесса. И я хочу знать, зачем ей это понадобилось. А во-вторых, я сам подбирал для вас образ. И хочу увидеть, как «обрадуется» принцесса, не найдя чучело в образе восточной красавицы. Поверьте мне, этот образ вам не пойдет. А я, повторюсь, хочу понять, зачем она сначала требует отпустить вас на бал, а потом уродует неподходящим платьем.

Он открыто, чуть неумело улыбнулся. Только тут я поняла, в какую глупую ситуацию угодила. Два платья от двух благодетелей. И каждый из них будет очень недоволен, если его благодеяние останется висеть в шкафу. Принцессы рядом не было, поэтому моя злость обратилась на ла Вейна: «Опять ты загнал меня в идиотское положение! Опять заковыристая проверка на благонадежность?! Тебя бы самого как-то проверить, интриган чертов!»

Я подошла ближе и нежно улыбнулась, глядя прямо в голубые глаза:

— Мне тоже есть что сказать, ваша светлость. Если его величество не вернется из этой поездки… Подхватит, например, скоротечную лихорадку, или еще что-нибудь в этом роде… To вам лучше будет тоже куда-нибудь уехать. Очень-очень далеко. И может, ваша жизнь станет на неделю-другую длиннее.

— Вы мне угрожаете? — вздернул бровь ла Вейн, но в глубине его глаз я к собственному удивлению заметила тень одобрения.

— Это не угроза. Я никому и никогда не угрожаю. Я действую.

— Я вас услышал, — коротко кивнул герцог и, поманив окончательно измаявшегося на веранде маркиза, вышел из комнаты.

ГЛАВА 33

— Очень надеюсь, что ты меня не только услышал, — проворчала я в закрывшуюся за спинами мужчин дверь и снова опустилась в кресло.

Герцог выглядел уверенно, но все равно в глубине души поселилось беспокойство. Вдруг с малышом что-нибудь случится именно тогда, когда меня не будет рядом? Что я изменю, даже если в лучших традициях матушки Орты вырежу всех, кто к этому причастен, начиная с самого ла Вейна? Ребенка это не вернет. В то же время я понимала, что глава тайной стражи прав. Оставлять малыша во дворце, когда сюда съедется толпа самого разного народа, крайне опасно.

— Так, ладно, — проворчала я себе под нос. — Будем решать задачи по мере их появления. Для начала у нас на очереди чертовы платья.

— А что тут решать? — ввинтился в мои мысли голос Густава, о присутствии которого я совершенно забыла. — Разумеется, вы должны выбрать подарок моего правнука.

— Почему же? — усмехнулась я. — Потому что он ваш правнук?

— Поэтому тоже, но это не главное. Важно, что у него в отличие от Эрики есть вкус.

— Вы в этом так уверены?

— Разумеется, — вздернул подбородок призрак. — Он же мой правнук!

— По этой логике Эрика тоже должна обладать вкусом. Или дополнительное поколение так много решает?

— Я вам совет дал, а уж последовать ему или нет, выбирать вам, — насупился призрак и гордо ушел сквозь стену.

— Какие мы обидчивые, — удивленно протянула я. — Мужской шовинизм во всей красе. Если парень, так сразу обладает всеми мыслимыми и немыслимыми достоинствами. А если девица, так пожалуйста. В наличии вкуса и то отказывают.

— Шовинизм тут ни при чем, — едва слышно коснулся ушей бархатный голос Лемока.

— Вы тоже тут? — опешила я. — Тогда почему я вас не заметила? Густав говорил, что призраки не могут прятаться от таких как я. Хотя его я тоже раньше не замечала. И вас не сразу увидела. Почему?

— Это сложно объяснить в двух словах, — покачал головой Лемок. — Я немного узнал о вас и понял, что нас свела сама судьба. Я нужен вам не меньше, чем вы мне.

И я многое смогу вам дать.

— Можете начать прямо сейчас, — буркнула я. Манера призрака говорить загадками раздражала меня еще вчера. — Придумайте, как мне решить проблему с двумя платьями так, чтобы и принцесса не начала видеть во мне врага номер один, и ла Вейн не вообразил что-нибудь лишнее.

— А вам разве ничего не приходит в голову?

— Ровным счетом ничего, — пожала плечами я. — Разве что надеть оба сразу. Но, даже забыв о том, что я стану походить на кочан капусты, одно из платьев все равно окажется под другим, и один из непрошеных благодетелей обидится.

— У меня есть идея получше, — усмехнулся призрак. — Не надевайте ни первое, ни второе.

— Тогда обидятся оба, и пятый угол мне придется искать куда раньше, чем хотелось бы. Кроме того, мне не в чем будет пойти на этот проклятый бал. Достать маскарадный костюм за несколько дней до королевского бала невозможно.

— Я обеспечу вам наряд, достойный самой королевы, — Лемок заговорил еще тише, так, что я едва различала слова. — Да не какой-нибудь местной, а настоящей островитянки.

— Замечательно, — от злости я шипела как змея. — Где я и где островитяне. Вы представляете, как я буду выглядеть в их нарядах? Это же шутам на смех! Или ваши женщины ходят в мешках? Если так, то идея отличная. Как раз никто не увидит мою блеклую физиономию!

Я знала, о чем говорю. Боги не посмотрели, что я королевская дочь, и наградили меня отвратительной бесцветной внешностью: увидишь — не заметишь, заметишь — не запомнишь. Волосы цвета прелой соломы, бледная до синевы кожа, блеклые губы и глаза, которые назвать зелеными мог только большой льстец. К счастью, фигура не оказалась такой же плоской, но что с того, если, взглянув мне в лицо, люди всегда равнодушно отводили взгляд?

— Сколько у нас до бала? — опять невпопад поинтересовался призрак.

— Пять дней, — буркнула я.

— Этого более чем достаточно, — загадочно улыбнулся Лемок.

— Или вы немедленно говорите, что имеете в виду, или я снова перестану вас замечать. Теперь уже навечно, — оскалилась я.

— О! Простите маленькую слабость старому пеньку, — эльф изящно поклонился.

— Давайте не будем портить сюрприз, прошу вас.

— Ненавижу сюрпризы, — проворчала я. И так было понятно, что призрак уперся, и ничего конкретного я не добьюсь.

— Ну, совсем сюрприза и не получится, — улыбнулся призрак. — Свой наряд вы увидите немного раньше срока. Вам все равно придется выбрать. А вот мелочи оставьте мне на откуп, прошу вас. Обещаю, что не буду мучить вас неведением дольше, чем это необходимо.

— Хорошо, — сдалась я. Утереть нос сразу обоим «благодетелям», да еще и не лишиться после этого головы — что могло порадовать меня сейчас больше? Пожалуй, только весть, что Густав Пятый внезапно вырос и ему больше никто не угрожает. — А что вы предлагаете делать с подарками?

— А вот это как раз проще простого. Прошу за мной, — Лемок спланировал к ближайшей стене и указал пальцем на одну из завитушек на панели. — Потяните вот за это. А теперь приложите ушко сюда.

Я послушалась и, вздрогнув, огляделась. Ощущение было такое, что Глория вместе со своей родственницей вдруг необъяснимым образом переместилась с эту комнату, прямо мне за спину.

— Слушайте, слушайте, — подбодрил призрак, и я снова прижалась щекой к стене.

— Ты сумасшедшая! — резкий голос Глории с нотками зарождающейся истерики резанул по ушам. — Зачем я только сказала о тебе его светлости!

— Затем, что когда-то я защищала тебя в Приюте благородных девиц, — развязно отозвалась ее родственница, чье имя я так и не удосужилась узнать. — Теперь ты признала во мне сестренку и привела к этому аристократу. Все честно.

— Из-за тебя нас обоих выкинут на улицу!

— Никто нас не выкинет, если вовремя подсуетиться. А вот если сидеть и ждать принца на белом коне, как ты, то обязательно. Сколько там младенцу нужна кормилица? Год?

— Я своего принца дождалась!

— А я своего возьму сама. Что и тебе советую.

Я почувствовала, как сами собой сжимаются кулаки. Одна дура, вторая вертихвостка, и сговорились за моей спиной. А я вместо того, чтобы вывести заговорщиц на чистую воду, спасаю призраков и ругаюсь с ла Вейном! Я дернулась было к двери в свою спальню, но на плечо легли холодные пальцы Лемока:

— Вы слушайте, слушайте.

Сцепив зубы, я вернулась к слухачу.

— Это безумие! А если она заметит? — истерика Глории явно набирала обороты, и теперь в ее голосе слышались слезы.

— Ничего она не заметит. Ты же слышала: в честь праздника мы все получаем подарок от его величества и выходной. Большой, длинный выходной. Бастард явно боится, что к его королю пожалуют убийцы. Так что удаляет от него даже нас. Вдруг нам кто-то на празднике денег предложит?

— Я прямо сейчас пойду и во всем признаюсь леди ла Рум! — взвизгнула кормилица. — И тебя вышвырнут отсюда! Да как у тебя только язык повернулся?..

Как ты только могла подумать, чтобы причинить ему вред! Это же ребенок!

— Ой, дура, — устало вздохнула девица. — Никто не собирается трогать короля. Я же не самоубийца! Ни за какие деньги на это не пойду. За королевскими жизнями и боги, и демоны смотрят. Кто я такая, чтобы у них под ногами мешаться? Я жить хочу. И жить хочу хорошо. Понятно тебе! Поэтому денег у какого-нибудь изменника не возьму, пусть хоть пуд золота сулит. А вот платье у твоей ла Рум — возьму. Да она и сама рада будет! Я же тебе говорила, она кому-то жаловалась, что боится своих благодетелей обидеть.

«Еще и подслушивала!» — вспыхнула я.

— Еще наберись смелости ей это предложить, — фыркнула Глория, явно успокоившись после того, как выяснилось, что вредить королю ее подружка не собирается. — Кто мы и кто она.

— Ой! На балу она самой незаметной мышью будет. Там ого-го кто соберется: принцы всякие, послы из чужих стран, аристократы самые богатые и знатные!

— Тем более! Что ты там делать будешь?

— Развлекаться. Танцевать. Что, зря я в приюте на этих танцах восемь лет ноги ломала?

— Лучше бы мужа себе поискала, — с едва заметной завистью вздохнула Глория.

— И это тоже. А ты не хнычь. Я и с тобой платьем поделюсь.

— Как?!

— Просто. Нам туда все равно вдвоем идти надо. Одна танцует, а другая присматривает, чтобы с Рум не столкнуться. Потом поменяемся.

— Думаешь, не заметят? — с плохо скрытой надеждой протянула Глория.

— Вот теперь, — прошептал призрак, обдав кожу едва ощутимой прохладой, — идите туда и сделайте чудо для этих паршивок.

— Мне больше хочется им местный конец света организовать, — проворчала я, краем уха вслушиваясь, как девицы обсуждают свою аферу.

— Это от вас никуда не уйдет. Зато на празднике вы останетесь неузнанной и сможете присмотреться к кому угодно. Или просто отдохнуть от чрезмерного внимания местных интриганов. Показать всем, кто прекрасный цветок в этой оранжерее, а кто корявый кактус.

— Такой уж и прекрасный, — фыркнула я.

— Самый прекрасный.

— Хотя, если подумать. С фигурой у меня все в порядке. А лицо скроет маска. Покрывало какое-то на волосы среди ваших сюрпризов найдется?

— Через три, максимум четыре дня оно вам не понадобиться, — снова непонятно ответил Лемок. — Но если вы будете настаивать, то найдется.

— Надеюсь, через эти три дня я не облысею, — хмыкнула я. — Тогда мне точно ничего не понадобится.

— Ох уж эти человеческие нравы. Откуда такой пессимизм?

— Из жизненного опыта.

— Посмотрим, может, мне удастся привести этот опыт в надлежащий вид. Идите, моя леди. Паршивкам давно пора испугаться. To есть, я хотел сказать, обрадоваться.

ГЛАВА 34

Ничего интересного за дверью меня не ждало. Сперва безумный испуг и реки слез в исполнении обеих девиц. Причем подружка Глории рыдала едва ли не натуральнее своей лже-родственницы. Потом непонимание быстро сменилось восторгом. Как же, высокородная леди желает сделать сюрприз своим благодетелям и неожиданно поздравить их с годовщиной правления династии. Но для этого ей просто необходима помощь двух верных и не болтливых девушек, которые отправятся на бал вместо нее, будут скромно скрывать свои имена и исчезнут тогда, когда придет время снимать маски.

Основная загвоздка состояла в том, что и друг с другом им встречаться очень нежелательно. Мало ли кто может знать о том, что платья принадлежат леди. Вдруг этот кто-то увидит, как леди весело болтает сама с собой.

Выяснив, что скандалить я не собираюсь, лже-родственница Глории, которую, кстати, звали Вероник, развила бурную деятельность. С долей досады я осознала, что она знает о балах едва ли не больше меня. Оказывается, праздник делился на разные залы. В главных танцевали и угощались послы и цвет местной аристократии, а народ попроще гулял этажом ниже.

— Ну так мы с Глори и пойдем сразу вниз, — предложила Вероник. — Там и благодетелей ваших не будет, и народ нам поближе. А вы с господами лордами останетесь, как вам и положено. Ну а если совсем уж припечет, всегда можно сказать, что негодная прислуга испортила наряды, и вы, чтобы не расстраивать своих благодетелей, отдали их нам.

— A c «негодной прислугой» что будет? — прищурилась я, заподозрив, что Вероник как раз из этой смой прислуги.

— А кто узнает, кто беду натворил? — вопросом на вопрос ответила та. — Прислуги много, и каждый на другого покажет. Я своей бывшей хозяйке, знаете, сколько платьев перепортила, и никто так и не разоб… Ой!

— И кем ты при хозяйке служила?

— Компаньонкой, — насупилась Вероник. — Только она злая была, и все время норовила меня за вышивание засадить. А я замуж хочу!

— Вполне здравое желание для молодой девушки, — согласилась я, вызвав у интриганки вздох облегчения.

— Леди ла Рум! Да я для вас!.. Да мы вам!.. — девицы наперебой принялись уверять меня в своей преданности.

— А в случае проблем вы всегда можете сказать, что платья у вас попросту украли, а вы не пожелали портить господам праздник, — огладил кожу прохладный шепот призрака.

«А то я сама этого не понимаю», — мысленно проворчала я. Но отвечать, разумеется, не стала.

— Надеюсь, вы понимаете, что болтовня окажется крайне неуместна. Я-то в любом случае найду что сказать. А вот вы…

Глория испугано охнула, но ее подруга только упрямо вздернула подбородок.

— Мы вас не подведем, леди ла Рум, — за двоих ответила она. — Мне кроме Глории тут болтать не с кем, а за ней я присмотрю.

И она подарила лже-родственнице такой взгляд, что та едва не заплакала.

— Да я и сама ничего никому не скажу! Нечего за мной присматривать! Что я, змея какая-нибудь, чтобы гадости делать?

— Значит, договорились, — кивнула я.

Девицы синхронно закивали, и я вышла из комнаты слегка успокоенная. По крайней мере, проблема «два платья на одну меня» была решена. Теперь оставалось только надеться, что обещанный призрачным эльфом наряд не окажется побитой молью тряпкой.

«И у герцога, и у принцессы наверняка найдутся шпионы, которые поищут в толпе глупую леди ла Рум. А вот подойдут они вряд ли. Но им и без того найдется, о чем доложить своим хозяевам. Ла Рум в виде восточной красавицы отлично подтвердит мнение Эрики обо мне: будет шарахаться от каждого шороха и пялиться на все, как баран на новые ворота. А вторая ла Рум выполнит наказ герцога и всласть пофлиртует с кавалерами, — при мысли об этом я усмехнулась и почти простила Лемока за нездоровую тягу к сюрпризам. — А я в наряде эльфийки посмотрю на местную знать в естественной среде обитания. Даже простой взгляд может многое рассказать, если знать, куда смотреть. И меня этому учили едва не с рождения».

Довольные девицы вились вокруг меня, как просители вокруг короля. Пришлось перетерпеть несколько сотен комплиментов и выражений благодарности, прежде чем они решили, что задобрили меня достаточно, и убрались обратно к детям. И то пришлось солгать, что я хочу почитать в тишине.

Зато никто не помешал мне поужинать спокойно. Даже в дверь никто не ломился, пока я наслаждалась куропатками под брусничным соусом и салатом со свежим козьим сыром. Устроившись в кресле с чашкой ароматного чая, я позволила себе немного расслабиться и просто ни о чем не думать целых полчаса. Но когда солнце скрылось за горизонтом, решительно отставила чашку и огляделась:

— Лемок? Вы тут?

— Да, моя леди, — мгновенно отозвался призрак. — Присматривал за паршивками. Ничего необычного. Помечтали о кавалерах и улеглись спать. Болтать они не будут, я уверен.

— Надеюсь на это, — кивнула я. — Но раз они заснули, нам пора заняться делом.

— Хотите выбрать наряд? — оживился Лемок.

— Это подождет, раз вы уверены, что его не придется латать.

— За кого вы меня принимаете? — возмутился призрак.

«За чудака, который умер триста лет назад», — подумала я, но вслух, разумеется, произнесла совсем другое.

— Я хочу чувствовать себя здесь в безопасности, раз уж волей судьбы и герцога ла Вейна мне приходится тут жить. Для начала объясните мне все-таки, почему я то вижу призраков, а то нет. Не хочу, чтобы у Густава была возможность подглядывать за мной в ванной.

— Вы в любом случае можете нас увидеть. Достаточно присмотреться, и слетит даже моя маскировка. А Густав при жизни был человеком. Он и на такое не способен.

— Но раньше ему удавалось от меня прятаться.

— Просто потому, что он был настолько истощен, что начал терять форму, растворяться в тенях, если вам так будет понятнее. Когда вы подпитали его силой, частицы сущности вернулись, и он стал не таким… прозрачным.

— To есть больше он от меня не спрячется?

— Нет, — усмехнулся Лемок.

— Хорошо. А вы?

— A моя способность ходить по теням не имеет отношения к нынешнему состоянию. Это остатки моего Дара. Я все же не какой-то там человек, а чистокровный островитянин. Был…

Я не стала задерживаться на явно неприятной призраку теме. Лемок мало похож на Густава: обидится — не вернешь. А у меня еще было к нему множество вопросов. Конечно, я могла задать их и Густаву. Но увертливый король мог и смолчать в случае чего. На благо своим дорогим потомкам. А вот Лемока на попытках увильнуть от ответа я еще не ловила. Если он о чем-то говорить не хотел, то так прямо и сообщал. И это мне импонировало. Слишком мало в моей воровской жизни было прямоты и откровенности. Впрочем в той, королевской, ее было еще меньше.

Внезапно я осознала, что вряд ли согласилась бы поменять набор отмычек на корону наследницы. За прошедшие годы я успела привыкнуть к свободе. А свобода — это то, чего наследная принцесса лишена напрочь.

«Хотя, смотря какая принцесса, — проворчала я себе под нос. — Эрику, похоже, обязанностями никогда не напрягали».

— А с чего бы? — удивился призрак, чей тонкий слух я совершенно упустила из виду. — Кто бы посадил на престол бастарду, да еще такую?

— Какую? — тупо сморгнув, переспросила я.

— Она дочь королевы, а не короля, — равнодушно пожал плечами Лемок.

— Ах вот оно что! — воскликнула я, едва не хлопнув себя по лбу, как последняя прачка.

— Обычное дело для людей, — с заметной скукой протянул призрак. — Неудивительно для такой странной системы наследования. Ни один мужчина не может точно знать, что именно он является отцом того или иного ребенка. А наследуют именно по отцу. Глупость.

— Отчего же? По-вашему, любая женщина априори лгунья и вертихвостка? — нахмурилась я, разом растеряв хорошее настроение.

— Причем тут это? Просто я считаю, что на островах это устроено куда разумнее. Наследование по женской линии. Уж женщина-то точно не запамятует, кого она родила.

— Вот как? — от удивления я даже забыла, что собиралась разозлиться. — И как к этому относятся мужчины?

— А как к человечьей системе относятся женщины? — вопросом на вопрос ответил Лемок, посмотрев на меня как на идиотку. — Так сложилось, все к этому привыкли, никто не оспаривает.

— В принципе, в этом что-то есть, — задумчиво проговорила я.

— Разумеется, в этом что-то есть, — сварливо отозвался призрак. — Особенно если учитывать, что островная империя сложилась тогда, когда люди еще сидели в пещерах и дрались палками.

— И система отношения к неодаренным сложилась тогда же? — от заносчивого тона мертвого эльфа меня передернуло.

— Хм… Скажите, юная леди, кто должен править лошадью? Тот, кто знает, в какую сторону тянуть поводья, и умеет это делать, или тот, кто только слышал о лошадях?

— Что за дурацкий вопрос? — окрысилась я, чуя подвох.

— Нет, вы ответьте, — настойчиво потребовал призрак.

— Извольте. Разумеется, тот, кто знает. Но при чем тут неодаренные?

— А при том, что на островах все держится на магии.

— Особенно обработка полей и вывоз мусора, — скривилась я, вспомнив рассказ Густава.

— Теперь я понял, откуда ветер дует, — поморщился Лемок. — Ну что ж, его версию вы уже слышали, а теперь выслушайте другую сторону. Бездарок бесполезен. Он не может быть воином, потому что не способен управлять боевым артефактом. Не может быть ученым или мастером, потому что там тоже требуется магия. Когда-то давно, я уже не застал те времена, но при жизни читал о них, бездарки вообще редко доживали до второго совершеннолетия. Островитяне тут ни при чем. Их убивала сама природа. Магический фокус архипелага не терпел чужеродные элементы. А то, что не могло с ним взаимодействовать, воспринималось именно так. Над этой проблемой бились столетьями, и наконец появились камни инициации. Они определяют наличие дара и запечатывают бездарков, и постоянно подпитывают их, чтобы магический фокус воспринимал их как одаренных. Можете себе представить, как дорого это обходится настоящим одаренным. Разве несправедливо, если бездарки отплатят своим сородичам за заботу и будут выполнять те работы, на которые способны, экономя тем самым магическую силу?

— Я не знала, — только и смогла проговорить я.

— Вы еще очень многого не знаете, — покачал головой призрак. — Но я расскажу вам обо всем. В том числе и об истории островов. Чтобы искаженные знания людей не застилали вам глаза.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему вы мне об этом рассказываете?

— У меня на то есть несколько причин. Со временем я расскажу и о них, — улыбнулся Лемок. — Пока же удовлетворитесь тем, что я делаю это из благодарности вам, а так же из верности своему народу.

Я чувствовала, что призрак чего-то не договаривает. Но в то же время понимала, что вряд ли сумею заставить его сказать больше, чем он сам захочет. Пришлось подавить и досаду, и любопытство. Как любила говаривать матушка Орта: всему свое время, время прятать кинжалы и время доставать, время смеяться и время убивать, время догадываться и время знать. И я решила дождаться своего времени.

— Хорошо. Будем считать, что я удовлетворилась, — усмехнулась я. — Но не думайте, что это надолго. Эти вопросы я вам еще задам.

— Я сам вам на них отвечу не далее, как через несколько дней. А пока же выбирайте любые другие. Мне кажется, их у вас и без островов предостаточно.

— Верно, — не смогла сдержать улыбку я. — Например, мне надоело каждый день натыкаться на новые крысиные норы в стенах, которые меня окружают. Поможете разобраться?

— Нет ничего проще, — охотно отозвался Лемок. — В соседней комнате всего один ход. Как я успел убедиться, там заклинил механизм, и открыть его можно только из спальни.

— Да. Я лично над этим поработала, — кивнула я. — А еще?

— Кроме этого там только слухачи. Но над ними, как я понимаю, вы тоже поработали. В рабочем состоянии только один. Тот, что ведет в эту спальню.

— Прекрасно. А здесь?

— А здесь немного интереснее, — согласился Лемок. — Тот ход, который привел вас ко мне.

— Да. Над ним я еще только собираюсь «поработать». Хочу устроить сюрприз для незваных гостей.

— Я даже знаю, как зовут одного из этих гостей, и с удовольствием вам помогу. Особенно если этот «гость» останется в том коридоре навсегда.

— В каком смысле?

— В прямом. Когда-нибудь я вам расскажу, почему бездарков не отпускают на континент, и вы мое желание поймете.

— Но пока не рассказали, я предпочту просто устроить небольшой сюрприз. Без летального исхода! — нахмурилась я. «Еще только не хватало угодить на плаху из-за предрассудков давно покойного островитянина!»

— Даже не сомневался в этом, — кивнул Лемок. — Но все равно вам помогу. Когда-то я был неплохим механиком.

— А кроме этого прохода есть еще что-нибудь?

— Есть, как ни быть. В последние триста лет в этой комнате располагалась хозяйская спальня. Тут не может не быть множества сюрпризов. Например, если вы подойдете к этой стене и нажмете одновременно на вот эту выпуклость и вон ту завитушку…

Недолго думая я выполнила указания, но услышала только металлический лязг, и все. Обернувшись, я обнаружила, что в комнате ровным счетом ничего не изменилось.

— И что это было?

— Отличное средство от заговорщиков, — усмехнулся Лемок. — Вот представьте себе, к вам в спальню вваливаются несколько вооруженных до зубов мерзавцев. Вы только проснулись. При вас нет ни оружия, ни стражи. Вы испуганы, прижимаетесь спиной к глухой стене… Вот так…

Я повторила позу призрака, встав на указанное место, и он неприятно улыбнулся:

— И нажимаете головой на ту самую выпуклость, а пальчиками на незаметную завитушку.

Я послушалась и с трудом сдержала вскрик. Половина комнаты на несколько секунд превратилась в густой лес. Лес из полутораметровых стальных лезвий, разом выскочивших из пола.

— Тонкие как бумага, а между тем ничем не уступают в крепости человечьим мечам, — с гордостью прокомментировал призрак. — Раз, и от заговорщиков остался только фарш. Я лично настраивал этот сюрприз. Как вам?

— Впечатляет, — выдавила из себя я.

— Уборки, правда, потом много, — признал Лемок. — И ковер, если что, будет испорчен. Но разве это важно, когда на кону жизнь?

— Думаю, не очень, — хмыкнула я, решив, что матушка Орта точно бы оценила изобретение трехсотлетнего эльфа.

— Ну вот. И я так подумал. Но, увы. Потомки забывчивы. Даже Густав уже не знает об этом механизме.

— И что, за триста лет ни разу не меняли панели? — удивилась я.

— А зачем? Они из бесценной древесины черного дуба и пропитаны специальными составами с островов. Дороже до сих пор так ничего и не придумали.

— Тогда понятно. Еще сюрпризы?

— Увы, не столь впечатляющие, — развел руками призрак.

Он показал мне еще один слухач, выходивший, к моему удивлению, в ванную, и большую пустую нишу в полу, которая тоже открывалась нажатием на две паркетины одновременно.

— О ней еще помнят, — фыркнул он, показывая мне механизм. — Покойный Густав Четвертый прятал тут своих молоденьких любовниц. И однажды был очень неприятно удивлен, обнаружив, что место уже занято юным пажом его жены.

— Могу себе представить, — рассмеялась я.

— Да. Печальная история. Тогда же и выяснилось, что Эрика-то к королевской крови никакого отношения не имеет. Перепуганная королева рассказала все без утайки. Густав рвал и метал. Ла Вейн едва сумел убедить брата не отправлять неверную супругу на плаху и заменить казнь монастырем. Да и девчонку оставили при дворе только благодаря ему. Впрочем, Густав после той истории ею больше не интересовался.

— А теперь она мечтает угробить дядю-бастарда, — проворчала я. — Вот она, человеческая благодарность.

— Так девчонка не в курсе, — пояснил Лемок. — Глупец ла Вейн настоял, чтобы дело не предавали огласке.

От такого выверта я сморгнула, на мгновенье потеряв нить разговора.

— Но почему он молчит? У него же куча проблем из-за нее, — спросила наконец я, кое-как собрав мысли в кучу.

— А у него доказательств нет, — равнодушно пожал плечами призрак.

— У него их нет, или их вообще нет? — уточнила я, поскольку уже научилась различать некоторые оттенки в тоне старого эльфа.

— У него нет, — одобрительно усмехнулся он.

Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую на экзамене похвалил старый строгий учитель. «Так он меня учит! — осенило меня. — Вот зараза островная!»

— И вы мне покажете, где они есть?

— Если вам захочется, — кивнул Лемок, потеряв к теме всякий интерес.

Я же напротив с трудом подавила дрожь. Вот она, ценность, которой я смогу откупиться от ла Вейна в любой момент. За возможность надеть ошейник на неуправляемую принцессу герцог отдаст все что угодно, в том числе и мою свободу.

«Но не сейчас… Не сейчас, — загоняя нетерпение на задворки сознания, подумала я. — Сначала убедиться, что малышу ничего не угрожает. А потом уже подумаем и над этим. Потом. Если захочется». Откуда всплыло последнее уточнение, я и сама не поняла, но решила, что и это можно обдумать позже. А пока следует на полную катушку использовать непривычное добродушие Лемока.

— Хорошо. Это дела прошлые, — проговорила я. — А меня сейчас интересует настоящее. А именно ловушка для одного незваного гостя.

— Давайте подумаем, — ухмыльнулся призрак, и в его улыбке мне почудилось что-то хищное.

ГЛАВА 35

Ну что ж… Лемок и в самом деле оказался отличным механиком. Под его руководством я, потратив всего полночи, полностью переделала механизм потайной двери. И для этого мне не понадобилось никаких инструментов или специальных приспособлений за исключением бутылки банного мыла и сильно покореженного канделябра. Теперь попытка пройти через потайной ход заканчивалась жутким грохотом, и здоровенная вилка, сделанная из тяжелого кованого канделябра, зажимала незваного гостя в проходе до тех пор, пока кто-нибудь не удосужился бы снова активировать дверь. По всем расчетам получалось, что ребра ла Вейну не переломает, но и выбраться без посторонней помощи он не сможет.

Если кого-то заинтересует, при чем тут банное мыло, признаюсь, его извела я. Пока отмыла чертову смазку, в которой извозилась, копаясь в хитроумном механизме, закончились и мыло, и ночь.

Поспав всего несколько часов, я снова попала в руки неутомимых модисток. Причем портниха ла Вейна довела меня до белого каления, сетуя, что мне надо лучше питаться, потому что за два дня моя талия стала уже на четыре сантиметра. Лемок хихикал в углу на пару с Густавом. А я злилась, любуясь медленно остывающим обедом, который мне не давала съесть именно проклятая портниха.

Единственное, что утешало: сильные мира сего, казалось, подзабыли о моем существовании. По крайней мере, они не появлялись ни в этот день, ни на следующий, ни даже накануне бала.

Оба платья, уже полностью готовые, висели в моем шкафу, и я чуть ли не ежечасно ловила то Глорию, то Вероник, любовно оглаживающих дорогой шелк или рассматривающих тонкую вышивку вместо того, чтобы заниматься детьми. Пришлось припугнуть молодых вертихвосток, что отдам платья кому-нибудь другому, чтобы они вынырнули из флера золотой мечты и вернулись на грешную землю.

В общем, меня не навещал никто, кроме призраков. Густав, верный своему правнуку, появлялся каждое утро, интересовался моим самочувствием и как-то странно всматривался мне в лицо.

В конце концов, я взорвалась и спросила, не хочет ли его любимый правнук меня отравить, раз верный герцогский шпион так пристально интересуется моим здравием.

— Как вы могли подумать?! — попытался оскорбиться Густав. — Да если вам так неприятны простые человеческие вежливость и участие, я могу вообще больше к вам не подходить!

— Сделайте одолжение! — с самым счастливым видом осклабилась я. — Всю последнюю неделю мечтаю, чтобы от меня наконец отстали все шпионы на свете, в том числе и давно покойные! Или для этого их надо упокоить раз и навсегда?

— Леди ла Рум! — взвился призрак, и в комнате резко похолодало. — Что вы себе позволяете?!

Но рядом со мной вдруг вырос Лемок, и вспышка покойного короля пропала втуне. Хватило всего одной короткой фразы, как бы невзначай брошенной эльфом:

— А я ведь могу и подсказать, как это сделать.

Густав тут же сдулся и хмуро отплыл в угол.

— Угрозы какие-то постоянно. Что я вам сделал плохого? Мне просто кажется, что юная леди хорошеет прямо на глазах. Или это вам так солнце идет. С тех пор, как вы заставили служанок вымыть окна, здесь стало намного светлее.

— Да, скорее всего это солнце, — хмыкнул Лемок и с намеком посмотрел на ближайшую дверь. — Но я бы на твоем месте все равно оставил леди в покое. Хотя бы сегодня. Твои странные понятия о хорошем тоне коробят уже даже меня. Что уж говорить о юной даме.

— Ты же знаешь, что я не могу, — мрачно мотнул головой Густав. — Я и так появляюсь здесь так редко, как только могу, и молчу обо всем, что здесь происходит, ссылаясь на то, что дамская болтовня скучна и не имеет никакого отношения к заговорам против короны. Лекс из-за этого бала почти не спит. Вот мне и сходит с рук потакание вашим интригам. Одна чехарда с платьями чего стоит? Мальчик среди множества дел нашел время, так старался… И для чего? Чтобы его подарок отдали какой-то безродной вертихвостке?!

— Не пытайся надавить на совесть, Густав, — покачал головой эльф, в то время как у меня и в самом деле зашевелилось какое-то подобие совести. — Поверь мне, в конечном итоге даже твоему мальчику пойдет на пользу, если леди ла Рум останется всем довольна. Вообще всем. Ты меня понимаешь?

— Не понимаю, — ворчливо скривился покойный король. — Но это мое нормальное состояние. Иногда мне кажется, что ты и сам себя не понимаешь, так поумнел за время своего посмертия.

— Не надейся. Этого не случится еще очень и очень много лет, — усмехнулся Лемок. — Но если тебе будет понятнее, скажу так. Не мешай леди ла Рум готовиться к балу.

— А я, что, мешать собрался? Я скромно в уголочке повишу. Могу даже отвернуться, если леди пожелает.

Совесть, или чем там меня боги наградили вместо нее, мгновенно переродилась в злость: «Повисеть он собрался! Извращенец покойный!»

— Лемок, — прошипела я. — А скажите, как упокоить особо настырного призрака?

— О, это очень просто, — улыбнулся эльф. — Для этого достаточно разрушить тот предмет, на котором остался отпечаток его смерти. Например, раскрошить камень, на который упала последняя живая капля крови. Или разбить зеркало, которое приняло последний выдох. Чаще всего никто не знает, что именно послужило якорем. Поэтому приходится разрушать целые замки, чтобы окончательно избавиться от особо неприятных экземпляров. Но в случае с Густавом таких кардинальных мер не потребуется. Достаточно всего лишь…

— Да хватит уже! — перебил покойный король. — Пока речь не идет о безопасности моих потомков, делайте что хотите!

С этими словами он с самым оскорбленным видом просочился сквозь стену.

— Ну вот и отлично, — Лемок с заметным удовлетворением посмотрел ему вслед и повернулся ко мне. — Ну что ж, юная леди. От любопытных глаз мы избавились. Теперь никто не помешает явить миру затерянный в навозе бриллиант.

— Простите, что? — растерялась я.

— Ах, ничего. Это я о своем. В общем, отдыхайте. Я приду за вами, когда вы избавитесь от лишних платьев и не менее лишних девиц, — заявил призрак.

Пока я ловила стремительно падающую челюсть, он величественно просочился сквозь стену, оставив меня в полном одиночестве. Я впервые задумалась, что будет, если вся эта история просто дурацкая шутка, только в исполнении не покойного короля, а покойного островитянина.

«Тогда ты не попадешь на бал, — подсказал внутренний голос. — Только и всего».

— Тогда я ему еще и спасибо скажу, — буркнула я и устало откинулась на спинку кресла.

Последние дни с их предпраздничной суетой и постоянными визигами портних основательно меня измотали.

За десять лет я успела отвыкнуть от многочасовых примерок и подгонок. А тут вдруг заполучила их в двойном объеме. Было от чего размечтаться о тихом вечере в кресле с бокалом вина и каким-нибудь ненавязчивым собеседником. В идеале покойным, чтобы не утруждался лишними ухаживаниями.

Сидя в дальнем углу, я из-под ресниц наблюдала за ловкими движениями кормилицы и ее товарки. Малышам их расторопность тоже явно нравилась. Никакого писка, а тем более крика. Только улыбки и довольное гудение. Надо признать, такое же сонное, как и я.

Но долго отдыхать мне не позволили. Едва я прикрыла глаза, как дверь распахнулась, и в комнату вошел маркиз ла Брук.

— Как вы уже знаете, — без предисловий начал он, — всем слугам его величества по случаю праздника подарен выходной! Посему прошу покинуть помещение!

Маркиз гаденько улыбнулся.

ГЛАВА 36

Я сжала губы, опасаясь выдать какую-то грубость, но при этом не находя приличных слов. На счастье мерзавца, в комнату влетел ла Вейн. Я даже удивилась, насколько он изменился всего за несколько дней. Под глазами залегли темные тени, черты лица заострились. Даже всегда плавные движения стали какими-то рваными.

На мгновенье я даже заподозрила, что к нам явился не настоящий герцог, а его двойник. Но только на мгновенье. Стоило ему открыть рот, как наваждение пропало.

— Ла Рум! — недовольно бросил он. — Разве вам платят, чтобы вы спали средь бела дня?! Поднимайтесь. Пора!

На какой-то миг герцог задержал взгляд на моем лице, потом недоуменно сморгнул и отвернулся.

— Пора, — повторил он. — Берите все, что вам понадобится для бала и отдыха, дамы. До завтра вы сюда не вернетесь.

Девицы испугано переглянулись.

— Можно отвести им комнату рядом с моей? — пришла им на помощь я, пока глупая Глория не ляпнула что-нибудь непоправимое. — Они помогут мне приготовиться к балу.

— Разве что вы возьмете их к себе, — махнул рукой ла Вейн. — На гостевом этаже просто нет свободных комнат.

— Возьму, — кивнула я.

— Отлично. Одной проблемой меньше, — буркнул герцог и, взглянув на суетящихся девиц, добавил. — Двумя. Маркиз, проводите.

— Дамы, прихватите все необходимое, — вставила я. — Я присоединюсь к вам, как только смогу убедится, что его величеству и молочному брату короля обеспечены надлежащее внимание и забота.

Герцог поймал мой взгляд и с благодарностью опустил веки. Я лишь едва заметно пожала плечами. А что тут можно было еще сделать? Маркиз ла Брук, недовольный тем, что его отсылают, ворчал на кормилицу, но на то, что те вытаскивают из комодов и шкафов, не смотрел вовсе.

За что и поплатился. Возбужденные предстоящими приключениями девицы забыли, что он маркиз, и нагрузили какими-то тряпками даже его. Ла Брук сделал движение, будто вот-вот бросит нежданную ношу на пол. Но хватило короткого окрика ла Вейна: «Помогите дамам, маркиз’», чтобы он стушевался и покорно потащил следом за довольными девицами их добро.

Дверь за ними захлопнулась, и мы впервые с того памятного разговора за чаем остались с герцогом наедине.

Ла Вейн снова подарил мне какой-то странный взгляд, но тут же раздраженно мотнул головой и отвернулся.

— Я ему не доверяю, — бросил в пространство он, запирая дверь изнутри и доставая из колыбельки сонного короля.

Малыш недовольно закряхтел, но почти сразу успокоился. Я достала сына кормилицы и повернулась к герцогу в ожидании указаний.

Ничего нового я не дождалась. Тот молча подошел к стене и попытался повернуть рычаг, который я основательно заклинила ножом для бумаги несколько дней назад.

«Что за черт?!» — услышала я раздраженное бормотание. Герцог присмотрелся, нашел перекошенный лепесток держателя, не дававший рычагу повернуться, и одним движением пальцев загнул его обратно. Я только зубами скрипнула: полчаса эту гадость загибала при помощи ножа для бумаги и такой-то матери, а этот поганец за две секунды все испортил. To есть, починил.

— Идите за мной, ла Рум, — герцог кивнул на полутемный проход, открывшийся в стене.

Я коснулась рукояти стилета, который сегодня, словно предчувствуя нечто подобное, не постеснялась смазать ядом, и решительно шагнула с паркета на древние каменные плиты.

— Никого не удивит, что детей заперли в королевских покоях в одиночестве? — спросила я после десяти минут быстрой ходьбы по едва освещенным переходам.

— Сиделки и кормилицы приехали еще вчера и сидят под замком в ожидании того момента, когда их позовут к королю, — не оборачиваясь ответил герцог. — И будут сидеть так до самого утра. А мне потом доложат, кто ими интересовался.

— Надеюсь, вы поделитесь докладом.

— Давайте сначала эту ночь переживем, ла Рум, — устало отозвался мужчина, ускорив шаг.

Минут через пять очередная фальшивая стена неожиданно выпустила нас прямо на улицу. Я едва не потеряла равновесие, с гладких плит ступив на выщербленную брусчатку. Но ла Вейн успел подхватить меня под локоть:

— Осторожнее.

Где-то рядом всхрапнула лошадь, и из полумрака подворотни выступили две закутанные в плащи фигуры. Я схватилась за стилет, но тут же отпустила рукоять, увидев, как герцог с заметным облегчением целует в щеку пожилую женщину и передает ей младенца.

— Это моя гувернантка, — пояснил герцог, поймав мой настороженный взгляд. — Можно было бы сказать, няня, но вы знаете, в каком возрасте я оказался во дворце.

И ее дочь. В некотором роде моя сестра.

— По отцу? — ляпнула я.

— По сердцу, которое нас любило, — усмехнулся ла Вейн, и у меня отлегло от сердца. И так что-то слишком много королевских бастардов собралось на один дворец. А если еще учесть странные намеки Лемока, то и у меня самой с происхождением не все чисто.

Это последняя мысль неожиданно так меня насмешила, что малыша я передала подошедшей молодой девушке с широкой улыбкой. Та несмело улыбнулась в ответ и ловко перехватила кряхтящий сверток пеленок.

— Не слушайте его, юная леди, — сказала вдруг ее мать. — Мы его как любили, так и любим. Это он какого-то беса осторожничает.

— Я уже объяснял… — со вздохом проговорил ла Вейн.

— Да, да, да, — отмахнулась пожилая женщина. — Помню. Но если меня твой отец не казнил за твои шалости, то жить мне долго и счастливо, уж поверь мне.

— Я же…

— Ваша светлость, время, — по наитию напомнила я и тут же поймала очередной благодарный взгляд.

Герцог быстро поцеловал женщин и снова каким-то неуловимым движением открыл проход в крепостной стене. Даже я со всем своим опытом не сумела рассмотреть, что именно он сделал. Какое-то время мы молча смотрели, как бывшая гувернантка герцога садится в небольшую карету, а ее дочь подает ей второго малыша и ловко взлетает на козлы. Через минуту стук копыт стих за очередным поворотом, и фальшивая стена скользнула на место, отсекая нас от звуков вечернего города.

— Она тоже наемница, — сказал вдруг герцог, тяжело опираясь о стену. — Я не знал. Потом смог только контракт оплатить, и все. Упрямая.

— Воровка? — ляпнула я, вспомнив ловкие кошачьи движения девушки.

— Гонец, — отрезал ла Вейн, сверкнув в мою сторону глазами, и с видимым усилием отлепился от стены.

Обратно мы шли вдвое быстрее. Я едва поспевала за длинноногим мужчиной. Пышное платье и накинутый поверх длинный плащ здорово мешали. Но прежде чем я успела начать ругаться в голос, ла Вейн сдвинул очередную панель и буквально втолкнул меня в какую-то кладовку, заставленную ведрами и швабрами.

— Вам что-нибудь надо в той спальне? — отрывисто спросил он.

Уточнять в какой именно «той», необходимости не было, потому я лишь отрицательно мотнула головой.

— Не советую до завтра туда соваться, — сказал мужчина и, неожиданно перехватив мою руку, едва ощутимо поцеловал запястье. — Ваше временное пристанище прямо напротив. И… Спасибо, ла Рум. Не успел сказать, но вы сегодня великолепно выглядите. Желаю хорошо повеселиться на празднике.

— Взаимно, — ответила я в закрывшуюся за его спиной панель.

С минуту я стояла бед движения, ошарашенная таким резким перепадом, а потом тряхнула головой и осторожно выглянула из кладовки. Королю я сейчас без надобности, а меня ждала моя собственная игра. Или ее отсутствие. И то и другое я в тот момент приняла бы с радостью. Но меня поджидало нечто третье: чужая игра.

ГЛАВА 37

В коридоре сновали слуги. Время от времени пробегали взъерошенные аристократы. Кто-то громко отчитывал своего парикмахера. Из-за другой двери неслись истеричные рыдания.

Улучив момент, когда в сторону кладовки никто не смотрел, я выскочила наружу. Независимо отряхнула подол и уже с высоко поднятой головой пересекла коридор.

Дверь напротив, о которой говорил ла Вейн, была заперта, и из-за нее не доносилось ни звука. Я несколько раз стукнула в створку.

— Это комната леди ла Рум, — донесся изнутри острожный голос Вероник. — Она не принимает.

— Сама себя примет, — фыркнула я. — Открывайте.

Дверь тут же распахнулась, и меня встретили две физиономии: довольная рожица Вероник и полуобморочная кислая бледная мордочка Глории.

— Все хорошо, дамы, — первым делом сообщила я. — Король и его молочный брат в надежных руках, сыты и спят.

— А кормилица будет кормить обоих? — с беспокойством уточнила Глория.

— Разумеется, — кивнула я.

На самом деле я не видела ни одной кормилицы. Вряд ли в такой подработке можно было заподозрить бывшую гувернантку ла Вейна или ее дочь. Но в то же время я уже успела немного узнать герцога, и сомнений в том, что дети получат все необходимое, у меня не возникало.

Глория сразу повеселела. А Вероник и до того блистала белозубой улыбкой.

— Давайте мы поможем вам одеться, — предложила она.

— Себе помогите, — отмахнулась я, прикусив на кончике языка замечание, что у меня сегодня за камеристку будет трехсотлетний призрак. — Ко мне придут позже.

— Как все таинственно, — восхитилась Вероник, но дважды просить себя не заставила.

Они поделили платья именно так, как я и ожидала. Глория выбрала бледно- розовый наряд так называемой восточной красавицы. Выглядела она неплохо, но и не более. Не то, на что заинтересованно обернется хоть кто-нибудь. Широкие шаровары, многослойная блуза по колено, лишь слегка подчеркивающая грудь, к которой прилагались плотная нижняя рубашка и мягкий суконный корсет с гибкими вставками. Да еще большое полупрозрачное покрывало, крепившееся к волосам двумя заколками с большими, даже на вид фальшивыми драгоценными копнами.

Самое то для серой… To есть бледно-розовой мышки, которая не хочет привлекать к себе внимания. Но Глория была в восторге.

Впрочем, как и Вероник. Ей достался подарок ла Вейна. Модистка назвала свое творение Ночная тень, и что-то мне подсказывало, что к названию приложил руку сам герцог. Крой был обычным: платье с длинным рукавом и скромным декольте, скрытым полупрозрачным батистом по самый подбородок. Секрет заключался в ткани. Темно-синий, почти черный атлас, вышитый разнокалиберными звездами. В зависимости от освещения они то оставались едва заметны, а то вспыхивали почти как настоящие. Счастливая Вероник кружилась перед зеркалом, любуясь переливающимися в свете свечей сполохами. Она то прикладывала к лицу маску, то отводила и строила глазки собственному отражению.

«Ну, чистая сорока», — невольно улыбнулась я. Хотя на мгновенье почувствовала укол зависти: это же надо было отказаться от такой красоты в обмен на невнятное предложение призрака. Но недостойные чувства быстро сошли на «нет», стоило мне вспомнить, что к этому великолепному платью на мне прилагались крайнее недовольство принцессы и пристальное внимание герцогских шпионов.

— Ваша светлость? — вывела меня из задумчивости непривычно смущенная Вероник. — С платьем было вот это. Но я боюсь его надевать. Упасите боги, потеряю.

И она протянула мне плоскую резную шкатулку. Я откинула крышку, и брови сами поползли вверх.

— Да… Это вам надевать действительно не стоит, — проговорила я, глядя на изящную серебряную бабочку на тонкой как паутинка цепочке. Ее крылья покрывала почти черная сапфировая крошка, которая при каждом движении вспыхивала многочисленными искорками.

Закрепив маски, счастливые девицы одна за другой унеслись. Я нарочно придержала Глорию и выпустила из комнаты сначала Вероник. Я боялась, что пугливая и стеснительная кормилица с перепугу застрянет где-нибудь в уголке, и подружки столкнутся в самый неподходящий момент.

Но опасалась я зря. Стоило только посмотреть, как Глория едва не вприпрыжку бежит к лестнице, ведущей на первый этаж. Стеснительность стеснительностью, но в жизни молодой женщины явно было слишком мало праздников, чтобы она позволила себе упустить хоть минуту одного из них.

— Лемок? — вполголоса позвала я, прикрыв дверь.

Никто не отозвался. На всякий случай я пристально, как учил покойный эльф, осмотрела всю комнату, даже в ванную заглянула. Но не обнаружила ни его, ни, к моему тайному облегчению, Густава.

— Ну и ладно, — проворчала я себе под нос, устраиваясь в кресле. — Что я на этих балах не видела? Вот подремать…

— Юная леди, — прозвучал над головой бархатный голос эльфа. — Нам пора.

— А может, не стоит, Лемок…

— О… — идеальная физиономия островитянина так разочарованно вытянулась, что мне на мгновенье стало стыдно. — Прошу вас… Доставьте мне удовольствие. Я так хочу увидеть прекрасную островитянку. Возможно, это случится в последний раз в моей нежизни.

— Ну, прекрасную не обещаю, — покачала головой я. — Но просто островитянку…

— Вы не пожалеете! — с восторгом воскликнул эльф, спланировав к двери.

Он привел меня в ту самую кладовку, в которой мы всего час назад расстались с ла Вейном. При воспоминании о герцоге меня снова кольнула совесть. А может быть, это было крыло сапфировой бабочки, которая сейчас висела у меня на шее. Самой себе я объяснила желание надеть украшение возможным визитом воров. Но в глубине души признавала, что своим подарком, если это был подарок, герцог ла Вейн идеально попал в мои вкусы, и мне просто не хотелось расставаться с прекрасной безделушкой.

Следуя указаниям эльфа, я открыла проход и пошла по уже знакомым коридорам за призрачным проводником. К моему удивлению, он привел меня в ту самую пыльную кладовку, где мы встретились впервые.

— Вы же отдаете себе отчет, что в этих ящиках могут быть только такие же пыльные и побитые молью тряпки, — осторожно уточнила я.

— Минуту терпения, моя леди. Положите руку сюда.

Лемок указал мне на ничем не примечательное место на стене. Пожав плечами, я сделала как было сказано. Какое-то время ничего не происходило. А потом… Глухая стена просто истаяла.

— Это как? — опешила я.

За всю мою карьеру воровки я ни в одной, даже самой богатой сокровищнице или тайнике не видела артефактов такого качества и мощи. Откровенно говоря, я вообще не подозревала, что такое возможно: артефакт, создающий осязаемую иллюзию такого размера.

— Прошу вас, моя леди, — с видом радушного хозяина склонился в поклоне эльф.

Послушавшись, я прошла в небольшую комнату.

Судя по старомодной мебели, комната стояла забытой множество лет. Но, тем не менее, тут не было ни пыли, ни неистребимой затхлости заброшенных помещений. Напротив, все выглядело так, будто хозяин вышел на минутку и вот-вот вернется. Даже винный бокал стоял неприкаянным на каминной полке. Правда, вино в нем давно превратилось в сухую растрескавшуюся корочку.

Я подошла ближе и взяла его в руки.

— Оставьте! — вскрикнул эльф.

Едва не уронив древность с перепугу, я от греха подальше вернула реликвию на место. И только тут заметила, что корка кое-где покрывает бокал не только изнутри. Догадка осенила меня как молния.

— Это ваше… Ваш якорь, Лемок?

— Как видите, у меня остается все меньше тайн от вас, — развел руками эльф. — Меня убили заговорщики, как раз когда я смаковал привезенное с островов вино. Бокал чудом не разбился. Уже потом один из моих преемников нашел его и принес сюда. Для большей сохранности.

— А зачем здесь мы? Вряд ли вы хотели показать мне свой якорь.

— Нет, — улыбнулся Лемок. — Хотя, это тоже рано или поздно пришлось бы сделать. Я привел вас сюда, чтобы порадовать. Ну и для того, чтобы открыть парочку тайн, тоже. Как же без этого? Без хорошей тайны жизнь, даже посмертная, пресна, как человеческое вино.

ГЛАВА 38

— А мне бы жизнь совсем без тайн, — искренне вздохнула я. — Просто чтобы узнать, каково это…

— Тут я, увы, не смогу вам помочь. По крайней мере, не сейчас. Пока же…

Прошу вас, выбирайте себе по вкусу.

Призрак указал на высокий платяной шкаф. После всего того, что я успела увидеть в необычной комнате, я уже не опасалась получить вместо платья побитую молью тряпку и потому смело распахнула дверцы.

Платьев было немного. Всего с десяток. Но что это были за платья… Любая модница отдала бы десяток лет жизни, чтобы владеть хоть одним из них.

Живые эльфийские наряды! Вот что скрывалась за резными дверцами шкафа. Я и слышала-то о них только в той, королевской жизни. А видеть, так и вовсе не видела ни разу — эльфы не продавали наряды своих аристократов ни за какие деньги.

Не смея снять с плечиков хоть одно, я осторожно провела кончиками пальцев по чуть теплому эльфийскому шелку. Плотному и одновременно необычайно легкому. Чтобы носить такие платья, надо было обладать идеальной внешностью островитян. Эльфийский шелк, который шел на них, не прощал фигуре ни одного изъяна.

Касаясь невесомых нарядов, я понимала, что некогда меня безбожно обманули, продав за ненормальные деньги ткань на мою особую юбку. Теперь-то я видела, что она ничего общего не имела с настоящими эльфийскими тканями. Ну, или мне подсунули какой-нибудь эльфийский мешок из-под картошки под видом шелка. Улыбнувшись подобному сравнению, я наконец решилась снять с плечиков одно из платьев, которое привлекло мое внимание больше остальных. Черный как сама ночь каскад струящихся воланов как ничто гармонировал с сапфировыми крыльями моей бабочки. Но, увы, это оказалось платье с открытой спиной. Даже не говоря о том, что оно бы взорвало чувства всех, кому знакомо слово «приличия», у меня была своя причина с сожалением вернуть черное чудо в шкаф. Та самая причина, которую так и не сумела свести Орта с моей кожи.

— Разумно, — сказал Лемок, о присутствии которого я совершенно забыла. — Ни к чему так громко объявлять о вашем происхождении. Это может повлечь за собой множество проблем.

— Вы знаете?! — ахнула я, едва не рухнув на пол вслед за фиолетовым платьем, которое выскользнуло из моих вмиг ослабевших пальцев.

— Разумеется, — спокойно кивнул призрак. — Я слишком долго смотрю на этот мир, чтобы не научится замечать такие вещи. А вы и не скрывались особо.

— О, боги! А Густав? Густав тоже знает?!

— Нет, конечно, — пожал плечами Лемок. — Кто он такой, чтобы я делился с ним своими открытиями?

— Покойный местный король?

— Мало того что давно покойный, так еще и местный, — поморщился призрак. — Не тот собеседник, которого бы мне не хватало. To ли дело вы.

Я оставила эту ремарку без комментариев. Слишком велики были сначала ужас, захлестнувший меня при известии о том, что мое инкогнито раскрыто, а потом облегчение, что это все же не так.

Стараясь восстановить ровное дыхание, я перебирала эльфийские платья, рассматривая тонкие детали и волшебную работу скорее всего давно покойных мастеров.

«Что-то слишком много дел у меня появилось в последнее время с покойниками, — мелькнула в голове бредовая мысль. — Как бы самой к ним не присоединиться незаметно».

Я достала из шкафа роскошное платье цвета морской волны и провела рукой по гадкой ткани. Она струилась. Нет, не так. Она Струилась. Складывалось реальное впечатление, что лиф, плотный и узкий, стекает к полу медленными потоками, словно внезапно обленившийся и загустевший водопад.

— Хороший выбор, — вмешался Лемок. — Та, для которой его когда-то шили, была так же прекрасна, как вы.

Я подавила инстинктивную дрожь, пробравшую меня при мысли о давно покойной хозяйке чудесного платья.

— Не задумывайтесь, — снова напомнил о себе призрак. — Такие вещи у островитян передаются по наследству. Она предпочла бы, чтобы его носили вы, а не бездушные плечики в забытом шкафу.

Я стряхнула неуместную меланхолию и взялась за шнуровку корсета.

— Отвернитесь.

— Мне все равно придется немного помочь вам, — мягко проговорил Лемок.

— Когда мне потребуется помощь, я о ней попрошу, — вежливо, но твердо заявила я.

Эльф не стал спорить. Он спланировал в угол комнаты и демонстративно отвернулся к стене. Я привычно окинула стены пристальным взглядом, Но никаких непрошенных соглядатаев не заметила и спокойно развязала шнуровку.

— Кстати, почему об этом месте никто не знает?

— Почему вы решили, что никто не знает? — не оборачиваясь, усмехнулся Лемок.

— Я знаю.

— А кроме вас?

— На островах знают. Если еще не забыли. Но это вряд ли. Вы первая переступили этот порог за последние сто сорок лет.

— Удивительно, что Густав не рассказал об этом месте своим любимым потомкам. Только эти платья стоят больше, чем дворец со всем содержимым.

— Вы преувеличиваете. Но людям такие вещи действительно не отдают. Красота должна принадлежать тем, кто сможет ее оценить. Те же платья… Вы сейчас заметите, они сами ложатся по фигуре владельца. А теперь представьте себе какую- нибудь раздобревшую от жирной пищи и постоянных родов жену богатого барона в таком наряде.

Фантазия живо нарисовала мне нежно-зеленую ветчину с перетяжками там, где у женщин бывает талия.

— Конечно, — светским тоном продолжал Лемок, — Есть и другие наряды. Те, которые корректируют фигуру, освежают цвет лица и так далее. Но это привилегия островитянок. В конце концов, именно они платят своей силой за то, чтобы такое вообще было возможно. Что же касается Густава, то он, конечно, не замедлил бы разболтать об этой комнате всем, кто смог бы его услышать, но он ее не видит. Даже если бы он вошел в ту стену, через которую прошли вы, то вышел бы из противоположной стены. Пространство этой комнаты просто не существует для всех, у кого нет хотя бы искры Дара.

— To есть герцог ла Вейн…

— Смог бы. Но для этого ему надо знать, как и куда. А мы же с вами ему не скажем?

— Не скажем, — улыбнулась я, подумав, что очень неплохо иметь во дворце убежище, в которое не пролезет ни один чертов стражник, не говоря уже про настырного Густава.

— Позвольте мне помочь вам, — снова предложил Лемок. — Застежки довольно хитрые. По незнанию можно и перепутать.

Я как раз пыталась понять, который из нащупанных на спинке крючочков относится к какой петельке, и страшно боялась как-нибудь повредить чудесную ткань. «Все равно ничего интересного он уже не увидит!» — решила я, поправляя платье на груди. Мне оставалось только свести вместе две половинки спинки.

— Хорошо. Подскажите, вот это я правильно застегиваю? — я щелкнула ногтем по поставившему меня в тупик крючку и замерла в ожидании ответа.

Но призрак молчал. Помянув недобрым словом посмертный маразм и сопутствующую ему забывчивость, я извернулась и посмотрела на призрака через плечо.

— Лемок?

Тот неподвижно висел в воздухе, словно превратился в статую себя самого, выполненную искусным мастером из матового стекла.

— Лемок? — насторожилась я.

— А? Что? — очнулся призрак.

— Крючок, — напомнила я. — Я правильно его застегиваю?

— Крючок, — непонимающе переспросил он, но, сделав над собой какое-то усилие, все же ответил. — Да. Правильно.

Я плюнула на помощь запутавшегося в собственных мечтах и фантазиях призрака и дальше решила действовать по наитию. В конце концов, одна женщина всегда рано или поздно разберется с тем, что придумали для другой. А призрак…

Мало ли, кем ему приходилась та, которой когда-то принадлежало это платье. А воспоминания штука обоюдоострая, это я и по себе знала.

С платьем я действительно справилась быстро и совершенно самостоятельно. А когда посмотрела в висевшее тут же большое зеркало, ахнула от удивления. С посеребренного стекла на меня смотрела одновременно и я, и не я. Мои черты лица, мои глаза, мои губы. Но все это внезапно наполнилось каким-то волшебным светом. «Жизнью», — подсказал внутренний голос, и я с ним согласилась.

Всегда блеклые губы налились вишневым соком. Болотные глаза сверкали двумя яркими изумрудами, а перекинутые на грудь пусть и густые, но тусклые волосы словно кто-то покрыл позолотой. Нервно сглотнув, я смотрела на свое отражение и не узнавала сама себя. «Наверное, это платье все же с какой-то коррекцией!» — осенило наконец меня, и я, резко выдохнув, откинула волосы назад. Все объяснилось сравнительно просто. Это не я внезапно из серой мышки превратилась в неописуемую красавицу, а всего лишь сработало волшебство островитян.

«И слава богам, — напомнила я себе, подавив неуместное сожаление. — Хороша была бы воровка, с которой не спускают глаз, стоит ей где-нибудь появиться».

— Вы прекрасны, светозарная леди.

— Это платье у вас светозарное, — усмехнулась я. — Но ваш сюрприз удался. Я в восторге.

Я вскинула руки, намереваясь закрутить золотую гриву, в которую превратились мои волосенки, в узел на затылке, но едва ощутимое прохладное касание меня остановило.

— Попробуйте это, светозарная леди, — проговорил все еще какой-то заторможенный Лемок, указав на шкатулку, стоявшую на столе.

Я не стала спорить и откинула резную крышечку. И, откровенно говоря, слегка опешила. Нет, может быть, лет двести назад подобное украшение и считалось красивым, но теперь… Я неуверенно достала из шкатулки небольшую, но очень изящную диадему, с которой свисало множество серебряных нитей, утыканных мелким жемчугом. «Если бы их отрезать, — подумала я, укладывая диадему на место, было бы великолепно».

— Попробуйте, светозарная леди, — снова вмешался призрак.

«Ладно, вредина, сделай дяде приятно, — пнула я себя. — Может, его жена носила эту диадему!»

«И смотрела на мир сквозь свисающий на физиономию жемчуг», — добавило ехидство.

Я улыбнулась, подошла к зеркалу, водрузила старинное украшение на голову…

И завизжала, как последняя истеричка.

ГЛАВА 39

Не успела я опустить руки, как тонкие серебряные нити взметнулись в воздух. Словно диковинные змеи, они впились в мои волосы, опутывая, подтягивая, закручивая…

Еще не стихло эхо панического вопля, а растрепанная золотая грива легла на плечо идеальной волной локонов, где каждый завиток был на своем месте и сверкал миниатюрной жемчужинкой.

— О, боги… — прошептала я и присовокупила к этому такое выражение, что покраснела бы, наверное, даже матушка Орта, что уж говорить об утонченном, пусть и покойном эльфе.

Впрочем, моя невоспитанность принесла пользу. Лемок пришел в себя.

— Светозарная леди, — ахнул он, укоризненно опуская глаза. — Как можно?

— Это восторг, — отмахнулась я.

— Восторг следует выражать в каких-то других… образах, — проворчал призрак.

— Прошу прощения, других в тот момент не нашлось, — усмехнулась я. — В таком наряде мне даже маска не нужна. Меня все равно никто не узнает.

— И все же это бал-маскарад. Такие некогда проводились довольно часто. И там нужны маски, — назидательно проговорил Лемок. — Ваша лежит в комоде.

«Надеюсь, она не вцепиться мне чем-нибудь в глаза», — немного нервно подумала я, выдвигая указанный ящик.

Но мои опасения были напрасны. Простая бархатная полумаска с самыми обычными креплениями самовольничать не стала. Несколько минут спустя я уже смотрела на знакомую незнакомку в зеркале, и впервые за долгие годы мне нравилось то, что я видела.

— Вы прекрасны, светозарная леди, — через какое-то время проговорил Лемок. — Но нам пора, иначе бал закончится раньше, чем мы там появимся.

— Вы пойдете со мной?

— Если вы не против, — усмехнулся призрак. — Я хочу опять увидеть эту палитру чувств от восторга до неутолимой зависти. Только бабочку я бы на вашем месте оставил здесь.

Совет настиг меня, когда я уже коснулась фальшивой стены, выглядевшей с этой стороны как обычная дверь. Спохватившись, я расстегнула цепочку и положила украшение на каминную полку рядом с якорем Лемока: «Принесу обратно платье и заберу».

— Такие мелочи иногда играют очень большую роль, — назидательно заметил призрак.

— Знаю, — кивнула я, выходя в пыльную кладовку, служившую прихожей этому эльфийскому тайнику. — Но столько сюрпризов просто выбили меня из колеи. Мое десятилетнее инкогнито раскрыто. Я столько лет скрывала эту проклятую татуировку и чуть не забыла о ней в самый неподходящий момент.

— Проклятую? — поморщился призрак. — Это знак вашего рода. Ваши прародительницы с гордостью демонстрировали ее всему миру.

— Ну, знаете… Это прямой путь на плаху, — проворчала я, поправляя невесомый цветок из ткани, разложивший лепестки по плечу. — Так явно показать, что я и есть то самое чудовище, которое с таким трудом изничтожил доблестный герцог ла Вейн…

— Вы… — возглас прокатился под низкими сводами пыльной комнаты, как гром среди ясного неба.

Присев от неожиданности, я резко развернулась и едва не ткнулась носом в полупрозрачную грудь призрака. Призрака Густава Великолепного.

— Вы явились сюда мстить! — закричал он. — Стража! Лекс! Стража!!!

Он рванулся вперед, пролетев сквозь меня, словно забыв, что стены ему не преграда.

— Стоять! — вне себя от ужаса и осознания непоправимости всего произошедшего рявкнула я.

На что я надеялась? Что паникующий король мне подчинится? Вряд ли. Что выслушает мои объяснения и сохранит давно похороненный секрет в тайне? Тоже сомнительно. Скорей уж это был крик отчаяния. Такой же, как призывы к страже от призрака, которого никто не слышит вот уже больше ста лет. Бессмысленный и бесполезный.

Но если зов Густава таким и остался, то мой породил целую череду событий, покатившихся вперед, как вода, прорвавшая наконец ненавистную плотину. От меня в разные стороны разлетелись потоки искристого инея, замораживающего все, чего касались. Пол и стены в мгновение ока покрылись льдистой коркой. На потолке повисли причудливые сосульки. А подол моего платья украсился искристой изморозью.

Но самое главное ждало меня, когда я, опомнившись, обозревала собственноручно сотворенный ледяной хаос. Две неподвижные фигуры из матового синего льда. Они лежали на полу, словно нерадивые рабочие переносили искусно вырезанные статуи и как попало бросили их посреди дороги. Густав, как и минуту назад, в немом призыве разевал рот, а на его лице был написан ужас пополам с гневом. Лемок же, напротив, даже в таком застывшем состоянии умудрялся излучать презрение.

«Я убила покойников», — нервно хихикнула я, проводя рукой по лицу, словно стирая невидимую паутину.

Подобрав подол, я присела на корточки и осторожно коснулась сложенных на груди рук эльфа.

— Эй… Лемок?

Волшебный лед был обжигающе холодным. Куда холоднее, чем окружающий меня иней. Но в какой-то мере этот холод удерживал меня на границе между истерикой и реальностью, и я только сильнее сжала пальцы.

— Лемок? — я всмотрелась в застывшее лицо. — Очнитесь… Пожалуйста.

Холод, исходящий от этой глыбы льда, вышибал слезы из глаз. Но я упорно всматривалась в застывшие черты. Именно так Лемок учил меня различать пытающихся спрятаться призраков, и это было единственное действие, которое воспаленный мозг мог идентифицировать как магическое и однозначно осознанное.

И мои усилия принесли свои плоды: лед словно начал таять, а на его месте появлялось уже привычное полупрозрачное нечто, заменявшее призракам тело. Когда бесплотные ресницы дрогнули, я выдохнула с таким облегчением, будто с моих плеч свалилась целая скала. Впрочем, по ощущениям так оно и было.

Лемок как-то неуверенно поднялся в воздух и ошарашенно огляделся:

— Однако…

— Что это? — нервно спросила я. — Я, что, действительно какое-то проклятое богами чудовище, достойное смерти?

— Нет! Что вы! — возмутился эльф. — Ничего подобного!

— А герцог ла Вейн и Густав в этом уверены, — хмуро проговорила я. — И глядя на это, я склонна с ними согласиться.

— Чушь! У меня есть куда более здравое и реальное объяснение. Но прежде, чем я выскажусь, ответьте. В какой семье вы воспитывались?

— В своей, — пожала плечами я. — Вы же угадали правду обо мне.

— Угадал, — кивнул призрак. — Но, похоже, наши догадки — две половины одного целого, и для правды их надо соединить. Кого вы называли родителями, светозарная леди?

Не видя смысла скрывать, я вздернула подбородок и гордо перечислила все регалии своих покойных родителей.

— Какая наглость… Какое неслыханное коварство, — прошептал призрак, словно помутнев. — Это война…

— Какая еще война? — насторожилась я. — Опять?! Кто на этот раз хочет изничтожить страшное чудовище?! Оставьте меня, черт возьми, в покое! И я сама уйду куда-нибудь в пустынные земли!

Горло сжалось от подступающей истерики, и мне стоило большого труда не броситься бежать прямо сейчас.

— Простите, светозарная леди…

— Да прекратите вы так меня называть! — обозлилась я.

— Почему? — удивился Лемок. — Это обычное титулование леди из Первого Дома.

— Какого еще дома?!

— Вашего Дома, моя леди. Вашей семьи, если хотите. Настоящей семьи.

— Настоящей… Что?!

— Татуировка на вашей коже — не признак чудовища, или что там вообразил себе подлый полукровка, — принялся с заметным удовольствием объяснять Лемок. — Это отличительный знак. У каждого Великого Дома он свой. Ваш принадлежит Первому Дому островов, история которого насчитывает несколько тысячелетий. Таких Домов всего десять, и каждый из них владеет одним из крупных островов нашего архипелага. На вашем острове сходится тот самый магический фокус, о котором я рассказывал. И так уж сложилось исторически, то именно члены вашего Дома правят островной империей уже более двух тысяч лет.

Я тяжело привалилась к стене, не замечая пробирающего до костей холода магического льда: «Вот так новости!»

— Но как? Как в таком случае я оказалась на континенте? Ведь острова — закрытая империя! Вы сами говорили, что не видели ни одного эльфа уже четверть века! Вы что-то путаете, Лемок.

— Ну, одного видел. To есть одну, — возразил призрак и глубоко поклонился. — Что же касается закрытости… Острова не всегда были такими. Да. Чужаки у нас не приветствовались. Что им делать там, где все тесно переплетено с магией? Да и сами островитяне не слишком охотно посещали континент: что интересного может найтись у дикарей. Но правители с континента порой бывали на островах. По особым случаям, скажем так. И посольства в крупных государствах были всегда. Великие Дома предпочитали быть в курсе дел соседей. И отозвали послов как раз… Как раз лет двадцать назад! Сколько вам лет, светозарная леди?

— Двадцать шесть, — судорожно пытаясь удержаться на грани между паникой и яростью, выдавила из себя я.

— Сходится! — рубанув воздух прозрачной ладонью, вскрикнул Лемок. — Наверняка острова закрылись после вашего похищения! Когда поиски не увенчались успехом, и Великий Дом решил исключить возможность подобного впредь.

— Так почему же меня не нашли? При ваших-то способностях?! — еще не веря в дикую историю, но находя в собственной памяти все новые и новые подтверждения именно такого развития событий, рявкнула я.

— Не знаю. Но думаю, что никто не мог и представить, что похитителем окажется целый король, да еще спрячет похищенное у всех на виду. Интересно… Куда он дел свою настоящую дочь? Впрочем, понятно, куда…

От такой циничной откровенности меня передернуло. «Так вот почему мать всегда была так холодна со мной! — взметнулись в голове обжигающие льдом мысли.

— Вот почему родителей всегда интересовали только мои успехи в учебе. И то только со стороны «что бы еще вбить ей в голову полезного?» Я была ценной

собственностью, наследницей, но не дочерью! А настоящая принцесса вот уже четверть века лежит в какой-нибудь безымянной могиле! Но я-то тогда кто?! Кто я, черт возьми?!»

Этот последний вопрос я и озвучила.

— К сожалению, я не знаю вашего настоящего имени, — разочарованно развел руками призрак. — Только родовое: Аритрум. В переводе на местный оно означает Изумруд.

— Замечательно! Я думала, никто не знает, кто я такая. А оказывается, этого не знаю даже я сама! Черт! Черт! Черт!

Я запустила пальцы в волосы, но серебряные нити диадемы не позволили мне в нервах разрушить безупречный порядок локонов. Все, что я стронула хоть на миллиметр, тут же возвращалось на место. Волосы зашевелились как живые. Будто на моей голове поселились тысячи насекомых. Ощущение было настолько отвратительным, что я опомнилась. Кто бы я ни была, но меня учили быть королевой. To есть всегда и везде держать себя под контролем. И сейчас наступил момент, когда эти навыки — залог моего выживания.

Усилием воли я выпрямила спину и согнала с лица паническую гримасу.

— А с этим что делать будем? — тщательно контролируя тембр голоса, спросила я, кивнув в сторону застывшего ледяной статуей Густава. — Вряд ли герцогу ла Вейну стоит знать, кого он назначил няней при своем племяннике. Иначе он точно вообразит, что я явилась сюда исключительно ради мести.

ГЛАВА 40

— А что с ним делать? — пожал плечами Лемок. — Пусть полежит, подумает о своем поведении.

— Подумает? — опешила я, покосившись на неподвижную фигуру Густава.

— Я раньше никогда не сталкивался с таким проявлением магии, — развел руками эльф. — Спонтанный всплеск, бесконтрольная вторая инициация…

— Вторая?

— Первая была, когда вы напитали силой этого разгильдяя, — отмахнулся эльф. — Так вот. Замороженный призрак — явление необычное. До сих пор даже немыслимое. Но этот опыт вы и мне даровали. Так что я знаю, о чем говорю. Собственное тело превращается в тюрьму. Можно думать. Но и только. Ничего не видишь, ничего не слышишь, ничего не ощущаешь. И выхода нет. Признаюсь, я успел запаниковать. Попытался вырваться. Но тщетно. Невозможно вырваться из себя самого. А ведь я не какой-то там человечек, и магическими способностями, пусть и не в полной мере, все еще обладаю. В отличие от Густава. Ему из этой тюрьмы не вырваться. Поверьте мне.

— А она не растает со временем? — с сомнением уточнила я. — Тюрьма, в смысле.

— Нет, — рассмеялся призрак. — Магический лед не тает.

— Хорошо… Значит, есть время спокойно решить, что делать…

— Есть время спокойно сходить на бал. Потанцевать. Вскружить десяток-другой голов. А уж потом думать о вашем положении и о том, чего вы хотите теперь, узнав наконец правду.

Думать о своем положении, а тем более дикой правде мне совершенно не хотелось. И без того мозг вскипал, стоило только бросить короткий взгляд на ледяную скульптуру призрака, нелепо разевающего рот в застывшем крике.

— Отдохните, расслабьтесь, — вкрадчиво посоветовал Лемок. — Почувствуйте себя тем, кем вы являетесь: прекрасной островитянкой. Я буду рядом. Меня, разумеется, никто не увидит, даже этот полукровка. Но я смогу предупредить вас о любой неожиданности. Но уверен: неожиданностей не будет. Откуда им взяться?

— Хорошо, — я тряхнула головой, и волшебные жемчужинки заискрились у меня в волосах, отражаясь яркими сполохами в инее на стенах. — Пусть будет бал! Есть какой-нибудь не слишком пыльный потайной ход к бальному залу? Вряд ли стоит в таком виде разгуливать по коридорам.

— Для вас все что угодно, — изящно поклонился призрак. — Прошу сюда.

Через пятнадцать минут я уже стояла в полумраке оконной ниши, скрытая тенью портьеры. Звучала задорная музыка. Мимо проносились пестрые пары с полумасками на лицах. Слышались приглушенный смех и шепотки.

— Почему же вы медлите, светозарная леди? — прошелестел в ушах голос Лемока. — Покажите этим несчастным, что такое настоящая красота!

Высмотрев поблизости один из столиков с напитками, я глубоко вздохнула и вышла из ниши. Какой-то кавалер остановился посреди танца прямо у меня на дороге, словно забыв, что обнимает миловидную пастушку. Ему в спину врезалась не успевшая замедлиться пара. Ка лице второго мужчины, с трудом удержавшего свою дородную партнершу от падения, отразилась злость. Но тут его взгляд остановился на мне, и злость тут же сменила любезная улыбка.

— Могу я вам чем-нибудь помочь, моя леди? — поклонился он.

Через несколько минут вокруг меня образовался целый кружок мужчин, наперебой восхвалявших мою красоту. До столика с вином я так и не дошла. Мне принесли сразу четыре бокала, стоило мне только взглянуть в ту сторону. Два каких-то юнца чуть не устроили дуэль прямо посреди зала за право пригласить меня на следующий танец. Зато в противоположном углу собралась стайка забытых своими кавалерами дам, которые прожигали меня ненавидящими и одновременно завистливыми взглядами.

Наверняка, случись такое впервые, я бы растерялась. Но опыт подобного времяпрепровождения у меня уже был. Именно так проходили балы, когда я была принцессой. И мои тогда блеклые глаза и волосы восхваляли примерно в тех же выражениях. Поэтому взгляды и слова, хоть восторженные, хоть злые, не трогали мою душу. Я мило улыбалась, отшучивалась, в общем, вела себя так, как это положено леди. И мне это нравилось.

— Что я вам говорил, — похолодил кожу шепот призрака. — Они в восторге от вас.

Я неопределенно дернула плечом, давая понять, что услышала его.

— Хотя в восторге от вас останутся даже островитяне. Вы прекрасны, — не успокаивался призрак.

Выслушивать еще и комплименты, приправленные эльфийским снобизмом, я была не готова. А потому, чуть склонив голову, хитро улыбнулась.

— Лорды… Я хочу танцевать. Кто из вас составит мне компанию?

Но прежде чем кавалеры успели передраться или хотя бы переругаться за право повести меня в танце, раздался голос, заставивший мое сердце рухнуть в пятки и сжаться там в маленький комочек.

— Возможно, прекрасная леди окажет честь мне?

— Это полукровка, — подсказал Лемок.

Но я и без подсказок узнала герцога. Его бархатный уверенный голос невозможно было спутать ни с каким другим. «Наследство от эльфийской матушки», — догадалась я. Наряд ла Вейна не блистал оригинальностью. Он не придумал ничего лучшего, кроме как вырядиться палачом. Темно-бордовый камзол, такие же штаны и сапоги из мягкой кожи и короткий плащ с эмблемой мастеров заплечных дел и девизом «По делам награда».

— Это только леди решать, — заступил герцогу путь высокий мужчина лет пятидесяти в плаще, расшитом летучими мышами и звездами. Высокий зубчатый воротник, белая пудра на лице и нарисованные искусной рукой клыки на нижней губе не оставляли сомнений в его роли.

Я удивленно приподняла бровь. Не ожидала, что кто-то посмеет перечить всесильному командиру тайной стражи и главе Регентского совета.

— Я и прошу леди решить, — холодно проговорил ла Вейн.

— Сейчас сцепятся, — злорадно прокомментировал призрак. — Второй — без пяти минут свекор нашей приблудной принцесски граф ла Варг. Они друг друга терпеть не могут.

— Господа! Прошу вас, не ссорьтесь, — вклинилась между спорщиками я. — Лорд Палач спросил первым. Ему и первый танец. Но второй бесспорно ваш, лорд Вампир.

Я подарила мужчине полный благодарности взгляд, но пальцы вложила в ладонь ла Вейну.

— Всегда в вашим услугам, — поклонился граф, зло сверкнув глазами.

— Благодарю за ваш выбор, — любезно улыбнулся ла Вейн, провожая меня к центру зала.

— Вы спросили первым, лорд Палач, — подмигнула я, положив руку ему на плечо.

Рискованная игра будоражила кровь, и от первоначального испуга не осталась и следа. Близость герцога пьянила, как хорошее вино. На мгновенье я даже задумалась, а не относится ли это ощущение тоже к эльфийским штучкам. Но, поймав опасливый взгляд какой-то дамы, брошенный на моего партнера, и вспомнив, что ни разу не видела его среди танцующих, отбросила эту мысль. Видимо, такое влияние ла Вейн оказывал только на меня.

«Ну и пусть! — усмехнулась я про себя. — Поиграем, мой лорд?»

— Лорд Палач, — хмыкнул ла Вейн, положив ладонь мне на талию. — Только вам пришло в голову назвать меня так. Большинство не скрывает удовольствия называть вещи своими именами. Без титулов.

— О, — рассмеялась я, оборачиваясь вокруг его стройной фигуры замысловатым па, как того требовал танец. — Значит, я должна вас бояться?

— Не знаю. Виновным бесспорно стоит опасаться палача. А кто вы?

— А я Весна, — усмехнулась я, распознав двойной смысл в его словах. — Весна неподсудна.

— Что ж, леди Весна, вам удалось раздразнить мое любопытство, — хмыкнул герцог. — Я вас так и не узнал, хотя легко назову большинство здешних дам…

— Вы так хорошо знаете дам?

— Я хорошо знаю людей. Но вас пока не разгадал, хотя мне кажется, что мы встречались.

— Все может быть. Мало ли, мимо кого можно пройти, не заметив. А потом ощущение дежа вю и сомнения…

— Вас трудно не заметить, — герцог развернул меня вперед и прижал спиной к своей груди.

Ничего крамольного в этом не было. Так требовал танец. Но ла Вейн не был бы ла Вейном, если бы не воспользовался этим в своих целях. Пока другие кавалеры просто поддерживали своих дам, нашептывая всякие милые глупости, он склонился почти вплотную к моему уху и прошептал, щекоча кожу теплом дыхания:

— Я вообще не собирался танцевать. Организация этого торжества вытянула из меня все силы. Но ваше неожиданное появление спутало мои планы. Я не знал, что здесь будет такая гостья.

— А чего вы ожидали? — парировала я, снова поворачиваясь вокруг своей оси под звуки великолепной музыки. — Я Весна. А Весна непредсказуема.

— И все же на островах давно научились предсказывать даже ваш приход.

ГЛАВА 41

— А на континенте еще нет, — улыбнулась я, усилием воли подавив дрожь. Иначе почему вы так удивились моему появлению?

— Ну, хотя бы потому, что никто не ждал весну в середине лета.

— Я уже говорила, что люблю сюрпризы.

— А я вот за редким исключением просто ненавижу, — усмехнулся ла Вейн.

— Тяжела жизнь у палача, — с притворным сожалением вздохнула я. Голубые глаза, еще секунду назад теплые и смеющиеся, заволокло льдом.

— Я вижу, вы меня узнали, — холодно проговорил он. — Впрочем, верно. Кто же не узнает главного палача королевства, не так ли.

— Ваш наряд говорит сам за себя. А мы на маскараде. Здесь каждый становится тем, кем хочет, — парировала я неуместный приступ то ли самобичевания, то ли откровенности.

— А вы, значит, решили стать эльфийской весной.

— А почему бы нет? Разве я не разбудила от спячки даже усталого палача? Разве не заставила кровь быстрее бежать по его жилам?

— Разбудили, — усмехнулся ла Вейн. — Но не только мужчину в палаче, но и зависть мужчинах. По-моему, половина присутствующих мечтает с собой жестокостью отправить меня на тот свет.

— А в мое отсутствие они питали к вам исключительно теплые дружеские чувства? — вернула ухмылку я.

— Два-один, — рассмеялся ла Вейн. — Но с вашим появлением эта мечта стала вдвое желаннее. По крайней мере, лорд Вампир до сих пор не осмеливался скалить на меня свои клыки.

— А может, тому есть какая-нибудь другая причина?

— Какая может быть… — начал было герцог, но тут музыка резко смолкла.

Распорядитель бала громко ударил своим посохом в мозаичный пол. И вместе с тем главные часы принялись отсчитывать двенадцать ударов. Промеж растерянных танцоров и прочих гостей замелькали слуги с подносами. Один из них остановился радом с нами, и ла Вейн забрал у него два бокала, тут же передав один из них мне.

— Что это? — спросила я. — Маски снимать еще рано.

— Я бы сказал, что это сюрприз, но не хочу быть столь же жестоким, как вы, — с улыбкой отсалютовал бокалом герцог. — Это традиционная речь старшего представителя династии. Однажды эти слова произнесет наш король. Но пока его устами говорит крон-принцесса Эрика.

Я замялась. Не отпить вина по такому случаю — прямое оскорбление. Но не доставать же свой определитель ядов. Герцог мог узнать артефакт. Ведь совсем недавно он видел его очень и очень близко. А я не сомневалась, что с памятью у его светлости проблем нет.

Эрика между тем несла положенные к случаю благоглупости. А я сжимала фигурную ножку бокала похолодевшим пальцами: «Рискнуть? Случайно опрокинуть? Солгать, что вино мне запретили целители?»

— Отравы нет. Я проверил, — огладил уши прохладный шепоток Лемока.

Ла Вейн даже головы не повернул, явно не заметив появления призрака.

— Не видит он меня, светозарная леди, — чуть ворчливо добавил эльф, правильно истолковав мой косой взгляд. — Этот полукровка ровным счетом ни на что не способен.

— И в этот день я от имени правящей династии благодарю вас за верность, — вещала между тем Эрика, — И клянусь всегда хранить верность моему народу и королевству, как это делали мои предки.

Ла Вейн чуть приподнял бокал, и я поняла, что пафосная до зубовного скрежета речь наконец завершилась. Но мы оба ошиблись. Принцесса, оказывается, еще не закончила.

— А кроме того, я, осознав все бремя ответственности, лежащее на моих плечах, пока мой брат так мал и хрупок, приняла важное решение…

Герцог едва заметно нахмурился. «Кажется, не только я устроила тебе сюрприз», — ухмыльнулась я. Но через мгновенье желание шутить пропало и у меня.

— Я выхожу замуж’ Чтобы в том случае, если боги решат отнять у нас моего брата, династия не прервалась! — гордо завершила Эрика, и я услышала, как скрипнули зубы герцога. А на возвышении у трона принимал поздравления улыбающийся во все тридцать два зуба виконт ла Варг. Принцесса с утомленным видом опустилась на трон, якобы случайно перепутав его с креслом, поставленным специально для нее.

«Так вот почему так осмелел ла Варг, — проворчала я про себя. — И моя неземная красота тут вовсе ни при чем, дорогой герцог!»

— Так вот почему… — эхом прошептал ла Вейн, так сильно сжимая ножку бокала, что побелели костяшки пальцев.

Впрочем, держать себя в руках умел и он. Ничего, кроме этого шепота и пальцев, его не выдало. Он так же, как и все присутствующие, с улыбкой выпил вино, и так же любезно принял опустевший бокал у меня. Но по снова заледеневшим глазам я поняла, что мыслями он находится где-то очень далеко и от меня, и от бала.

Неожиданно мне стало обидно. Ладно, он мог только шипеть на невзрачную наемницу. Но вот рядом с ним красивая женщина. По-эльфийски красивая, черт возьми. И опять мимо. Опять дела. Опять суровые льдинки в глазах. А я ведь уже успела заметить, что эти глаза бывают и другими.

«Это мой чертов праздник! — обозлилась я. — Кто знает, куда меня занесет завтра. Но сегодня я хочу преклонения и комплиментов именно от тебя, хренов ты палач. И ты мне это дашь!

— Какой самодовольный вид у нашего лорда Вампира, — как бы невзначай проговорила я. — Он имеет какое-то отношение к этому радостному событию?

— Судя по его улыбке, или вы угадали, или он только что досуха выпил парочку красавиц, — сделав над собой усилие, улыбнулся герцог.

— А давайте от него сбежим, — предложила я. — Я же Весна, в конце концов. А весна никогда не приходит сразу и навсегда.

— На островах она именно так и приходит.

— Но мы-то на континенте, — парировала я, мысленно проворчав: «Мне-то откуда знать, как она там приходит!» — О, нет, он идет сюда! Сделайте исключение из ваших правил, лорд Палач, спасите Весну от жестокой участи погибнуть, захлебнувшись самодовольством. Оно так и хлещет из этого кровососа’

По губам ла Вейна скользнула мимолетная улыбка. Не та заученная, светская. А живая, чуть неумелая, мальчишеская. И она ему безумно шла, словно разом стирая с лица тени и тревоги.

— А давайте!

Он подхватил меня под руку и, ловко лавируя среди танцующих пар, повел прочь от ла Варга, высматривавшего меня в толпе. Через несколько минут мы, никем не замеченные, выскользнули из зала. Ну, или почти никем. Сам герцог прямо на ходу скинул свой бордовый плащ и вывернул его наизнанку. Подкладка оказалась черной, провокационный девиз вместе с пугающей эмблемой скрылись с глаз. Подвыпившие гости не слишком всматривались в проходивших мимо, и его не узнавали. На меня заглядывались куда чаще. Но ла Вейн великолепно знал все переходы дворца. Две пустынные галереи и одна дверь, скрытая гобеленом, и мы оказались на широкой безлюдной веранде.

Здесь также слышна была музыка, стояли несколько плетеных кресел и столики в вином и сладостями. Но не было ни одного человека. Все сейчас старались попасться на глаза свежеиспеченным жениху и невесте. А время прячущихся по углам парочек еще не наступило.

Я оперлась о резные мраморные перила и посмотрела вниз на расцвеченный праздничными огнями парк.

— Красиво…

— Ночные огни всегда прекрасны, — отозвался герцог, остановившись рядом.

— А я?

— Что вы?

— Разве я не прекрасна? — я кокетливо повела плечом.

— Прекрасны, — согласился ла Вейн. — Весна еще прекраснее ночных огней. Но она переменчива и ненадежна. Вот еще согревает первыми лучами солнца, а вскоре уже бросает в лицо горсть снега.

— Одна из ваших весен была не слишком удачной, — поморщилась на такой двойственный комплимент я.

— Возможно, и не одна. Интересно, что принесете мне вы?

— А может, я не принесу, а заберу.

— И что же?

— Что-нибудь, что мне понравится. Например, ваше сердце.

— Вы думаете, у палача есть сердце? — криво усмехнулся герцог.

— У всех есть сердце. Просто некоторые его слишком хорошо прячут.

— Обычно на это есть причины.

— И какие же причины у вас?

Простой флирт быстро терял беззаботную легкость, наливаясь какой-то многозначительной тяжестью. Словно каждый из нас вкладывал в легкомысленные слова двойной, а то и тройной смысл. Мы даже не смотрели друг на друга. Только соприкасались руками, опираясь о парапет. Но я чувствовала, как напрягаются мышцы под плотной тканью камзола. А он наверняка ощущал, как дрожит мой локоть.

— Причины… — проговорил герцог после долгого молчания, когда я уже решила, что он и вовсе не ответит. — Может быть, причина в том, что до сих пор никто не удосужился поискать у палача сердце.

— А если я поищу? — спросила я внезапно охрипшим голосом, и, подняв голову, наткнулась на пристальный взгляд мужчины.

— To бросите это неблагодарное занятие, — совершенно серьезно ответил он. — Весна непостоянна.

— А может быть, я островная весна. Та, которая приходит сразу?

— Все может быть. Но и весна рано или поздно заканчивается. Остаются только люди. Кто вы, Весна? Вы кажетесь мне знакомой, но я не понимаю почему. Ваши черты притягивают взгляд, ваш голос будоражит кровь. Но не потому, что они прекрасны, хотя этого у вас не отнимешь. А потому, что напоминают мне что-то иное. Более…

— Что-то? Или кого-то? — перебила я, не на шутку обозлившись.

Дожила! В кои-то веки надела красивое платье, выгляжу так, что мужчины шеи сворачивают. А объектом для флирта выбрала того единственного, на которого мои чары не действуют. А я хотела. Хотела, черт возьми, чтобы эти ледяные глаза снова посмотрели на меня с теплотой. А может, и не только…

— Кого-то, — не стал отпираться герцог, все так же пристально глядя мне в глаза. — Вы словно две части одного целого. To, чего ей не хватает, у вас в избытке. Но есть и то, чего не хватает вам.

— Да неужели! Чего же может мне не хватать?

— А вот сейчас и узнаем, — отозвался ла Вейн и мягким, но уверенным жестом привлек меня к себе, сминая губы поцелуем.

ГЛАВА 42

Я этого не ожидала. Но точно хотела. Ладони на мгновенье уперлись в твердую грудь, но уже секунду спустя руки обвивали его шею, путаясь в стянутых в хвост на затылке волосах. «Каким чудом он понял, что мне нужно, если даже я этого не понимала?» — мелькнула в голове беспокойная мысль. Мелькнула и пропала, растворившись в водовороте новых незнакомых ощущений, которые дарила близость этого непонятного мужчины.

Он остался собой. Но властные, если не сказать наглые, руки обернулись надежной поддержкой. Бескомпромиссная требовательность, граничащая с хамством — будоражащим кровь напором. И это было ново. Ново и желанно.

Я никогда не шарахалась от мужчин. Не доводила до главного, но поцелуев в моем прошлом было предостаточно. И неумелых, и грубых, и нежных. Вот только в объятиях загадочного палача на пустынной террасе я поняла, что все это были не поцелуи, а так… бледное подобие. Пародия на то возбуждающее безумие, которое творилось здесь. Он брал и отдавал, заставляя кружиться голову и подгибаться ноги, забывать обо всем и до мельчайшей черточки видеть его лицо, не открывая глаз.

Когда я окончательно потеряла связь с реальностью, герцог вдруг отстранился, позволяя мне вдохнуть полной грудью. Я резким движением положила руку на холодный мрамор перил, осознавая, что если сейчас лишусь его поддержки, то позорно рухну на мозаичный пол: колени подрагивали довольно ощутимо.

Зато, невольно вскинув голову, я получила возможность взглянуть в его глаза. Голубое небо, затянутое маревом жаркого полдня, вот что я там увидела. Но вопреки моим тайным надеждам, повторения не последовало. Убедившись, что падать я не собираюсь, ла Вейн убрал руки с моей талии и снова уставился на темный парк.

Только королевское воспитание помогло мне справиться с накатившей яростью. Не было ни одного ругательства, которое я мысленно бы не выплюнула за те несколько секунд, которые потребовались мне, чтобы совладать с собой.

— И чего же мне не хватает? — тщательно контролируя тембр голоса, спросила я, когда пауза затянулась совсем уж до неприличия.

— Стилета, — хмыкнул этот… этот…

Эпитет, которым я хотела назвать герцога ла Вейна в тот момент, так и не нашелся никогда. Потому что просто нет в мире достаточно бранных и яростных слов.

— Чего не хватило? — сморгнула я.

— Стилета, — он уже открыто улыбнулся и прямо посмотрел мне в глаза. — Та, о которой я вам рассказывал, ничего не позволяет решать за себя.

— Стилета?! — я задохнулась от возмущения.

— Именно, — кивнул наглец и подал мне руку. — Вернемся к гостям?

Я не успела ответить. Из зарослей вьющейся по стене розы вынырнула донельзя довольная физиономия Лемока:

— Бросайте ничтожного полукровку, светозарная леди, и идите за мной. Вы должны это увидеть!

Было в его тоне нечто странное, настораживающее, и я, забыв о безумном поцелуе, вопросительно вздернула бровь.

— Наша проблема с полукровкой и мелким королем решится сама собой! — пояснил Лемок. — Пойдемте скорее! Отошлите полукровку, и тут под листьями…

Не задумываясь, я схватила ла Вейна за руку и потащила к стене.

— Что? Леди Весна?.. — опешил тот.

Но я не обратила на его удивление никакого внимания.

— Где рычаг, Лемок?!

— Этот полукровка вас погубит, — скривился призрак.

Однако спорить не стал, прозрачным пальцем ткнув в нужный камень.

— Что происходит?! — возмутился герцог, и тут стена пошла в сторону.

Ла Вейн осекся на полуслове, вытаращившись на меня как на явление ангела.

— Да шевелитесь вы! — обозлилась я, дернув его за руку. — Мне вас что, нести?!

— Кто вы такая?! — воскликнул он, но упираться все же перестал.

— Что с королем?! — невпопад отозвалась я, подбирая подол почти до колен, чтобы удобнее было бежать за мелькающим впереди призраком. — Где он сейчас?!

— Король?! Да кто вы такая, черт возьми?! — рявкнул ла Вейн и встал как вкопанный.

Я плюнула на упрямого герцога и бросилась бежать вдвое быстрее. Только не хватало из-за глупых препирательств потерять другого упрямца, покойного. Ищи его потом по всему замку.

Лемок провел меня через половину дворца. Низкие душные коридоры сменялись давно забытыми пыльными галереями, а те в свою очередь комнатами с разбросанной одеждой развлекающихся сейчас на балу хозяев. Однажды я даже проскочила мимо кровати со страстной парочкой, но те вряд ли меня заметили. Слишком увлечены были друг другом.

Наконец я влетела в высокий колодец. Иначе эту конструкцию не описать. Длинная вертикальная труба шириной метра три, по стенке которой вилась лента источенных временем ступеней, разумеется, без перил. Зато где-то на высоте пятого этажа сверкали звезды и ехидно скалилась луна.

— О боги! — выдохнула я, но вряд ли смогла бы объяснить, к чему это относилось. К лестнице, которая попахивала заковыристым, но надежным способом самоубийства. Или к проклятому ла Вейну, который все-таки побежал за мной, а когда я остановилась, врезался мне в спину, вышибив из легких весь воздух.

— Вы как всегда неуклюжи! — рявкнула я, срывая с лица маску, мешавшую обзору: Еще только не хватало пропустить из-за нее дыру на месте отсутствующей ступеньки и сверзиться с высоты третьего этажа. Именно там с недовольной миной завис Лемок.

— А вы — непредсказуемы, — огрызнулся ла Вейн. Куда он девал свою маску, я не заметила, но ее тоже не было. — Что мы тут делаем?!

— Пока не знаю точно, но нам туда, — я ткнула пальцем вверх и пошла по лестнице, опасливо прижимаясь спиной к шершавой стене.

— Кто бы сомневался, что когда-нибудь вы все-таки меня убьете. Сначала стилет. Потом какая-то спица, вот уж извращение над самим понятием «оружие». А теперь эти гимнастические снаряды!

— Надеюсь, вы в хорошей физической форме.

— У меня, конечно, нет вашего опыта лазанья по чужим домам, но, смею надеяться, в хорошей, — фыркнул ла Вейн. И тут же резким движением буквально прихлопнул меня к стене, стоило мне только покачнуться. — Кажется, опыт вам не помощник.

— Опыт — помощник, платье вредит, — буркнула я.

— А вот не надо было изображать из себя черт знает что. Это вам достойное наказание!

— За что?! — возмутилась я.

— За то, что я два часа искал по дворцу Ночную тень. А когда нашел, то был крайне разочарован.

При этом известии я чуть снова не сверзилась с проклятой лестницы.

— Сейчас я сорву с вас это проклятое платье прямо здесь! — рявкнул герцог, снова прижимая меня к стене.

— Не расплатитесь, — ухмыльнулась я, подбирая подол и завязывая бесценную ткань неряшливым узлом. Примерно так подвязывали свои юбки крестьянки на полях. Я представила себя разбрасывающей по полю навоз в платье ценой в целое состояние. И нервно расхохоталась.

— Это уже истерика или еще нет? — насторожился герцог. — Не бойтесь вы так за это чертово платье! Я куплю вам новое.

— Такие не продаются даже герцогам, — я подарила мужчине ехидную улыбку и снова двинулась вверх по лестнице.

— Ничего, у меня хорошие связи.

— Связи, которые приведут вас к такому платью, захлестнутся удавкой на вашей же шее, — поморщилась я, хватая мужчину за локоть. На этот раз сверзиться с лестницы попытался он.

— Ну, вам же будет лучше. Вы же постоянно пытаетесь убить меня разными способами. Вот еще один изобрели. Словесный. Между прочим, наличие этой «удавки» — страшная тайна за семью печатями!

— Вытаскивать из-под печатей чужие тайны — мой хлеб и прямая обязанность. Так же как ваша — ловить заговорщиков. Поэтому помолчите наконец и давайте на них посмотрим!

С неимоверным трудом, поддерживая друг друга, мы развернулись на узких ступенях. Если бы не несколько ржавых скоб, торчавших из стены, ни одному из нас это бы в жизни не удалось. А так спустя несколько крепких выражений и содранных пальцев мы все-таки приникли к глазкам, которые показал мне все еще крайне недовольный чем-то Лемок.

Герцог обнял меня за талию, словно не доверял моим скалолазным умениям, а другой рукой ухватился за скобу. Я хотела было язвительно напомнить, кто из нас ловкий вор, а кто кабинетный сиделец. Но стоило мне увидеть собравшуюся в комнате за стеной троицу, как пальцы сами собой зашарили по стене в поисках задвижки слухача.

— Этого я и боялся, — прошептал герцог, тихо щелкнув задвижкой, которую пыталась нащупать я.

ГЛАВА 43

— Почему вы не посоветовались со мной?! — капризный, с истеричными нотками голосок Эрики, наполнив забытый колодец, неприятно резанул по ушам. — Не слишком ли много вы себе позволяете?!

— Только то, что пойдет на пользу всем нам, — отозвался граф ла Варг. — И я не верю, что ваше высочество при ваших выдающемся уме и решительности может этого не понимать.

Он стоял спиной к принцессе. Поэтому она не видела, какая гримаса исказила при этих словах его лицо: маска искреннего брезгливого презрения. А вот я видела, потому что мужчина стоял в полуметре от меня. Если бы не стена, то, протянув руку, я вполне могла бы ткнуть его пальцем в презрительно прищуренный глаз.

Впрочем, долго любоваться на свое истинное лицо граф не позволил даже стене, то есть мне. Он изобразил участливое почтение и развернулся к Эрике.

— Я уверен, что когда королевская корона сменит диадему крон-принцессы на вашей прекрасной головке, это пойдет на пользу всем. Страна получит прекрасную и мудрую королеву. Мой сын жену, которую любит до безумия. А вы всеобщее преклонение и любовь, которые давно заслужили своими неустанными трудами на благо королевства.

От такой топорной лести перекосило не только меня, но и куда менее взыскательную Эрику.

— Ну, не так уж я и тружусь, — с долей кокетливого сомнения протянула она.

— Не трудитесь?! — картинно возмутился граф. — А кто как не вы сдерживает непомерные аппетиты этого наглого бастарда ла Вейна?! Если бы не ваше умение настоять на своем, ваши бескомпромиссность и дальновидность, он давно бы уже напялил корону на свою богопротивную голову, уложив в могилы всех нас! Да подтвердите же, маркиз!

— Все верно! — горячо закивал из соседнего кресла маркиз ла Брук, при одном взгляде на которого у меня заскрежетали зубы. Впрочем, не только у меня. Рядом заскрипела железная скоба, с такой силой взбешенный герцог стиснул ржавую железку. — Я долгое время заблуждался, считая, что негодяй озабочен благом королевства. Поэтому был ему самым верным слугой и другом. Но чем глубже я проникал в его планы, тем меньше верил его болтовне. И наконец я здесь, смиренно прошу простить мне мои заблуждения. А герцог… Корона — вот его истинная цель!

— Ничего подобного! — прошипел ла Вейн.

Я молча ткнула его локтем под ребра.

— И тем не менее, я против. Можно просто отстранить его от власти. Объявить неполноценным, например. Убивать зачем?

Герцог вздрогнул так сильно, что это почувствовала даже я.

— Поздно, ваше величество, — неприятно улыбнулся граф ла Варг. — Его судьба уже идет к нему.

Ла Вейн отшатнулся от глазка.

— Сами спуститься сможете? — бросил он, прожигая меня горящим взглядом, в котором смешались паника и ярость.

— Разумеется, — опешила я, краем уха вслушиваясь в беседу заговорщиков.

— Дослушайте, о чем они говорят, и отправляйтесь к королю! — приказал герцог и с самоубийственной скоростью принялся спускаться.

— К королю?! Куда? К вашей гувернантке?! — обозлилась я.

— Король во дворце! — выплюнул ла Вейн. — Я проверял вас!

Я задохнулась от возмущения, потеряв дар речи, и в туже секунду по колодцу прокатился капризный голосок Эрики.

— А как вы узнали, что вернулся?

— У меня надежный гонец, — явственно ухмыльнулся граф. — Лучший в гильдии Безликих.

При этих словах ла Вейн оступился и беззвучно сорвался с узкой лестницы. Я только ахнуть успела, а он уже повис над десятиметровой пустотой, чудом ухватившись кончиками пальцев за край вытертой ступеньки.

— Бегите вы! — приказал он и принялся нащупывать ногами выщерблены в стене. — Ну, чего встала! Живо! Может, еще успеешь!

— Я поддержу вас, светозарная леди, спускайтесь, — влез Лемок, и я почувствовала, как талии касаются невидимые, но вполне ощутимые холодные пальцы.

Спустилась я втрое быстрее, чем поднималась. Правда, на трети пути притормозила, попытавшись протянуть руку болтающемуся над метрами пустоты ла Вейну, но тот так рявкнул, что меня ветром сдуло с проклятой ступеньки.

— Сними его! — приказала я Лемоку, вылетая в узкий коридор.

— Вот еще… Полукровка… — скривился тот, без видимых усилий держась рядом со мной.

— Сними! — заорала я.

Угол стены, за который я как раз сворачивала, заискрился инеем.

— Слушаюсь, — тут же отстал призрак.

Его «светозарная леди» потерялось где-то за поворотом. А я побежала дальше, проклиная путаные переходы и длинное платье, которое даже подвязанное умудрялось путаться в ногах. Скорее всего я бы оторвала проклятую юбку к чертовой матери, но боялась даже на мгновенье притормозить свой безумный забег.

«Поздно! Поздно! Поздно!» — билась в ушах кровь.

— Успею, — шипела я.

А перед мысленным взором вставали голубые глаза. И я уже не понимала, чьи они: ла Вейна или малыша. Но знала, что должна спасти их. Во что бы то ни стало.

В коридор, ведущий в мою бывшую спальню, я влетела на полном ходу и с разбегу впечатала пятку в лоб лениво ковырявшемуся в зубах мужику, привалившемуся к стене прямо у рычага.

«Жаль каблук железом не подбила, — злобно пожалела я, когда ленивая скотина, изображавшая стражника, без звука рухнула в ноги такому же болвану. Тот потянул из ножен меч, но сумел только плюхнуться обратно на задницу.

— С дороги, уроды! — мне в спину врезался яростный голос ла Вейна.

Одна рука у него висела плетью, но бежать ему это ничуть не мешало. Он дернул рычаг, и потайная панель пошла в сторону. Не дожидаясь, пока она откроется полностью, я протиснулась в свою бывшую спальню и первым делом нашла глазами свою кровать. Колыбели рядом не было.

— Королевская! — хрипло выдохнул герцог, толкнув меня в спину.

И в ту же секунду раздались громкий удар и дикий крик перепуганного младенца. Я дернула ручку, но она даже не пошевелилась

— Твою мать! — рявкнул герцог, здоровым плечом врезавшись в дверь королевской спальни.

Я чудом успела отскочить, иначе бы он размазал меня по створке, как кусок теплого масла по тосту. Дверь затрещала, но выстояла. Ла Вейн отскочил назад, чтобы ударить снова, и в эти доли секунды мы осознали, что без того шума, который подняли мы, вокруг царит тишина. Не было шагов, голосов, шорохов. А главное, не плакал младенец.

На глаза навернулись слезы: «Не успели!». Я закусила губу, безуспешно пытаясь не завыть, как раненый зверь.

И в этот момент в полном безмолвии явственно щелкнул ключ в замке.

За ручку мы схватились одновременно с герцогом и вместе же распахнули проклятую дверь.

— Слава богу, это ты, Лекс, — проговорила бывшая гувернантка, прижимая к груди целого и невредимого голубоглазого малыша. — А я уже и не знала что думать.

Юный король быстро и немного испуганно сосал драгоценную соску, маленькими ручонками стискивая платье пожилой женщины.

Стукнувшись плечами, мы одновременно с герцогом шагнули в королевскую спальню.

— Ну, ла Рум… — расхохотался ла Вейн, с гримасой боли схватившись за плечо.

ГЛАВА 44

— Этот знак внимания для меня? — давился смехом герцог, не сводя глаз с зажатого моей импровизированной вилкой щуплого убийцы. — Вы бы переломали мне все ребра.

— Там пружина, — проворчала я, рассматривая длинный, явно выпачканный чем- то липким кинжал, валявшийся у ног несостоявшегося цареубийцы.

Тот стоял как-то ненатурально спокойно, уставившись в одну точку. Подозрение кольнуло сердце неприятным холодком, и я, подойдя, присела на корточки прямо перед ним. Двумя пальцами подняла кинжал и осторожно принюхалась.

— Теперь осталось его разговорить, и Эрика наконец угомонится вместе со своей новой семейкой, — продолжал веселиться ла Вейн. Видимо, его, так же, как недавно меня, накрыл откат от нервного напряжения, которое гнало нас обоих по пыльным потайным коридорам. Вот только я опомнилась немного быстрее.

— Его уже ни о чем не расспросишь, — холодно проговорила я, бросив кинжал обратно на пол и указав на длинный порез на бедре зажатого панелью убийцы. — Паралитический яд. Действует практически мгновенно. Противоядие ввести не успеешь. Впрочем, его и нет.

— Черт… — подавился очередным смешком герцог.

Он вернулся в мою бывшую спальню, собственноручно запер и заклинил потайную дверцу, через которую мы явились. Гувернантка под его взглядом снова подхватила малыша и перешла в соседнюю комнату. Туда же отправилась и незнакомая кормилица, которую мне кое-как удалось привести в чувство.

— Черт… — повторил ла Вейн, прикрыв за ними треснувшую вдоль дверь.

— Опять паритет? — устало спросила я, присев на подлокотник кресла и машинально распутывая узел на юбке.

— Хуже, — мужчина съехал спиной по стене и сгорбился прямо на полу, вытянув длинные ноги в уже не бордовых, а серых от пыли сапогах. Поврежденную руку он осторожно положил на колени.

— Куда уж хуже?

— Теперь они объединились. Если раньше еще можно было на чем-то сыграть, то такой коалиции мне противопоставить нечего. А те члены Регентского совета, которые до сих пор опасались открыто перечить и мне, и принцессе, теперь будут поддакивать именно ей. Помяните мое слово. Раз не получилось с убийством, скоро соберется консилиум продажных лекарей, которые объявят, что малыш не жилец, и на том все закончится. Эрика наденет корону, Густава Пятого тихо придушат в колыбели. Впрочем, дурочка вряд ли проживет на этом свете намного дольше брата. Как только она родит наследника, она станет не нужна ла Варгу. И будет у нас новый младенец-король. Только к крови Густава Великолепного он уже не будет иметь никакого отношения.

— Что-то слишком все мрачно, — проворчала я. Подол наконец развязался, и чудесный шелк тут же разгладился, словно и не его только что варварски стягивали в гадкий узел. — Откуда такой пессимизм? Вы же всесильный глава тайной стражи.

— Ну… Всесильный — слишком громко сказано, — криво улыбнулся ла Вейн.

Как ни странно, эта улыбка шла ему куда больше, чем отточенный до идеальности светский оскал. — Залог моего мнимого всесилия примерно такой же, как ваш. Кстати, как вам удалось договориться с этим упрямцем? Меня он игнорировал, сколько я себя помню.

— Так получилось, — пожала плечами я, прикидывая, как бы так осторожно посвятить герцога в тайны своей родословной.

— А знаете что, ла Рум, — сказал вдруг герцог и со сдавленным стоном поднялся на ноги. — Забирайте малыша и увозите отсюда. Я постараюсь морочить этим извергам головы как можно дольше. Думаю, у вас хватит навыков замести следы. Теперь я вряд ли сумею сохранить своему племяннику корону. Но с моей помощью вы сможете сохранить ему хотя бы жизнь.

— А вы? — не сдержалась я. — Вас не казнят за такие штучки?

— Казнят, — почти равнодушно пожал плечами он и тут же зло зашипел от боли. — Но это лучше, чем и дальше смотреть, как один за другим предают те, кого я люблю. Или того хуже, как их убивают.

Я молчала, не зная, что ответить на такую откровенность. Герцог вскинул на меня сверкающие каким-то воспаленным блеском глаза:

— Ну же, ла Рум! Решайтесь. Я же видел, вы любите малыша.

— Давайте уйдем вместе, — предложила я, не в силах отказаться от такой заманчивой мысли.

«Я, он, малыш… — думала я, нервно ломая пальцы. — Может быть, однажды мы найдем время досконально разобраться, чего же мне на самом деле не хватает… И не придется раскрывать давно похороненные тайны».

Но ла Вейн только покачал головой.

— Я пошел бы за вами на край света. Но если я это сделаю, то вам не уйти. Ла Варг хочет корону. Он не остановится ни перед чем.

— Но ведь Эрика не имеет никакого права на корону! — воскликнула я, вспомнив рассказ призрака.

— Вы и об этом знаете, — хмыкнул герцог. — Я уже начинаю сомневаться, что из нас двоих всеведущий глава тайной стражи именно я. Вы здесь всего ничего, а уже разузнали такие вещи, которые стоили головы людям куда серьезнее вас.

— И все же, — не унималась я. — Если пригрозить Эрике, что ее, мягко говоря, неправильное происхождение будет раскрыто, то…

— To меня объявят клеветником и казнят на несколько месяцев раньше. О моем происхождении известно всем. Если я обвиню в чем-то подобном принцессу, то иначе как клевету это не воспримут. А доказательств у меня нет.

— Зато они… — с улыбкой начала было я, но дикий, какой-то заунывный вой забил слова мне обратно в глотку.

А в следующую секунду сквозь ближайшую стену в комнату ворвался Густав. Блеклый, едва заметный, зато орущий во все горло:

— Держись от нее подальше, Лекс! Это она! Это убийца!

Ла Вейн недоуменно воззрился на меня. Я же, вскочив, как ужаленная, отступила к стене: «Вот тебе и не тающий волшебный лед! Вот тебе и сохранила тайну!»

— Зови стражу, Лекс! Скорее! Меня они не слышат! — продолжал орать призрак, наматывая круги между нами.

— Спокойнее, Густав, — герцог совладал с недоумением куда быстрее, чем я с паникой, и постарался урезонить своего предка. — Леди ла Рум, возможно, никакая не ла Рум, но уж точно не убийца. Вот он, убийца. В стене застрял. Кстати, именно благодаря ее усилиям.

— Ты не понимаешь, — продолжал бесноваться Густав. — Это она! Она — чудовище! Она сбежала из дворца Георга, пока ваши солдаты хлопали ушами! Посмотри на ее спину! Там татуировка! Та самая татуировка! А теперь она пришла мстить! Она чудовище! Ледяное чудовище!!!

— Теперь еще и ледяное, — нервно усмехнулась я.

— А какое еще?! — взвыл покойный король. — Твой лед до сих пор в том коридоре! Стража! Стража! Хватайте ее!

— Леди ла Рум? — приподнял бровь герцог. — Вас хватать, или вы сами все объясните?

— Вам же уже объяснили, — обозлилась я: «Только что готов был отдать мне своего племянника и чуть не в любви признавался, и на тебе!»

— Я хочу услышать вас, — гораздо мягче проговорил ла Вейн. — О тебе слишком много лгут. Может быть, ты сама скажешь мне правду. Или тебя все же надо схватить?

Он сделал шаг вперед, но не с угрозой, а скорее шутливо. Но между нами тут же вырос Лемок.

— Ни шагу дальше, полукровка, — ледяным тоном отрезал он. — Только тронь светозарную леди Первого Дома, и не то, что от тебя, от всего твоего королевства останется выжженная пустыня. Уж я-то найду способ об этом позаботиться.

— Так… — герцог устало потер переносицу. — Леди ла Рум, Безликая воровка, дочь сумасшедшего короля, ледяное чудовище и светозарная из Первого Дома островной империи. Я ничего не забыл?

— Нет, — нервно мотнула головой я.

— Меня, как в том старом романе, так мало, а вас так много, что я запутался, леди Весна. Так кто же вы?

ГЛАВА 45

— Светозарная леди Первого дома Аритрум! — тоном превосходства ответил вместо меня Лемок.

— Я не вас спросил, — качнул головой ла Вейн, не отрывая от меня взгляда голубых глаз.

— Человек, жизнь которого перекраивали все кому не лень, — с безмерной усталостью сказала я. — Да, я воровка. И ла Рум. И принцесса. И чудовище, которым вы меня считаете, тоже в какой-то мере я. Только мир захватывать никто не собирался. Ну, по крайней мере, я так точно не собиралась.

— Светозарная леди, — опять вклинился Лемок. — Вам ни к чему оправдываться перед этим… отрепьем. Единственное, что они могут сделать для леди Первого Дома, если у них есть хотя бы зачатки чувства самосохранения, это обеспечить ей достойное сопровождение до островов!

— Или убить ее прямо сейчас, — прошипел Густав. — Не собиралась она! А если соберется? Да я на собственной шкуре испытал, что она такое! Еле вырвался!

— Да убейте вы и этого настырного покойника, и его недальновидного потомка, — поморщился эльф. — И дело с концом. Вон та завитушка прямо под вашим пальчиком. Помните?

— Никого я убивать не буду, — буркнула я и только потом осознала, что сказала это в унисон с ла Вейном.

Мы переглянулись, а потом герцог, игнорируя почти истеричные причитания призраков, пересек комнату и обнял меня одной рукой, привлекая к себе.

Впервые с того момента, как в спальню ворвался паникующий Густав, я позволила себе расслабить напряженные плечи. Да, убивать я, конечно, никого не собиралась. Но в любой момент готова была сорваться на бег. А оказалось, убегать ни от кого не надо. Зачем убегать от того, с кем чувствуешь себя надежнее всего.

— Ее высочество няня дарует мне жизнь? — шепнул герцог мне на ухо. Его дыхание теплой волной прокатилось по коже.

— Ее высочество дарует, — с наигранной ворчливостью отозвалась я. — А остальные?

— А с остальными я что-нибудь придумаю, — усмехнулся он. — Главное, я должен знать, что ты… И малыш… Что вы оба в безопасности. Ты можешь отправиться прямо на острова. До леди из Первого Дома не дотянется ни один ла варг.

— А ты?

— А я присоединюсь к вам позже, — с показной бравадой усмехнулся герцог. — Если, конечно, светозарная леди захочет видеть жалкого полукровку.

— Лжец! — я сердито ударила его по плечу.

— Аутч! — воскликнул он, пряча усмешку в уголках губ. — Ты опять собираешься меня убить?

— Ничего подобного, — смутилась я, вспомнив про его травму. — Я собираюсь вывести тебя на чистую воду. Тебе на острова дорога закрыта! Это даже я знаю!

— Я буду ждать тебя у входа. Однажды, — мужчина тепло улыбнулся и с видимым усилием убрал ладонь с моей талии.

— Ты с ума сошел! — влез Густав. — Тебя там убьют! Если раньше не прикончат здесь!

— Брысь отсюда, болтун! — рассердился ла Вейн, бросив в сторону призрака яростный взгляд. — Не верь ему. Он преувеличивает.

— Ну конечно! — недоверчиво фыркнула я.

Рядом снова вырос Лемок:

— Вам стоит поторопиться, светозарная леди. Скоро здесь будет стража. И с ними идет тот отвратительный граф.

— Иди, Атенас, — ла Вейн осторожно подтолкнул меня к двери.

— Почему все решают за меня, что мне делать?! — вспылила я. — Ты впервые назвал меня по имени! И ради чего?! Чтобы избавиться?!

— Вовсе нет! — опешил мужчина. — Я никогда не хотел от тебя избавиться. Напротив… С того дня, как ты прожгла в моей душе дыру своими зелеными глазищами. Я чувствовал, что в тебе скрыто гораздо больше, чем ты хочешь показать. Не смотрят так безликие. Они продаются… — на мгновенье его лицо исказила болезненная гримаса. — А ты… Ты не продавалась. Принцессы не продаются. Женщина покорилась грубой сипе. И то лишь для вида. Меня ненавидели, меня презирали, меня боялись. Но я еще ни разу не встречал равного себе. Ты спустила меня с небес на землю. И за это я тебе благодарен. Если бы не ты, я настолько погряз бы в своем самодовольстве, что своими руками погубил бы всех, кого люблю.

— Благодарность… — не сумев скрыть разочарования, проговорила я.

— Не только, — покачал головой он. — Но все остальное… Все остальное раскрошат сапоги тех, кто уже идет сюда. И я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь. Уходи.

— Пока я не вижу сапог. Зато вижу труса, не способного прямо сказать то, о чем он думает! — вскинула подбородок я.

— Нахалка! — взвился Густав. — Мой правнук не может быть трусом! Если он молчит о своих чувствах, то лишь потому, что…

— Густав! — повысил голос ла Вейн, и я с удивлением заметила, как порозовели его щеки. — Я не нуждаюсь в суфлере, чтобы объясниться в любви!

— Так объяснись, черт возьми! — воскликнули мы одновременно с покойным королем, и я почувствовала, как уже мои щеки заливает краска.

Лемок закатил глаза к потолку и спланировал к двери.

— Да пожалуйста! — запальчиво выдохнул герцог, в прах разбивая свой образ невозмутимого героя. — Я люблю ее! Я бы женился на ней хоть сейчас, чтобы она больше не смела кружить горячие головы кому попало! To есть пусть себе кружатся, но без тени надежды на успех! И что?! Что я могу ей дать, если через несколько минут меня арестуют?! Что вообще может предложить принцессе бастард, а светозарной леди — якобы утонувший в озере бездарный полукровка?!

— А что может дать безликой воровке всесильный герцог, глава Регентского совета и командир тайной стражи? — насмешливо улыбнулась я. — За свою репутацию боитесь, ваша светлость? Или не хотите невесту без приданого?

— Какое, к черту, приданое?! — возмутился ла Вейн, но, рассмотрев мою язвительную улыбку, покачал головой. — Я уже сбился со счета, но он явно в вашу пользу, леди Весна. Мне не нужно приданое. Мне нужна только ты. Ты сама. Я понял это в тот день, когда впервые тебя увидел. И день за днем только убеждался в этом.

В дверь загрохотали пудовые кулаки:

— Именем ее величества Эрики откройте!

— Уже величества. Быстро, — скривился ла Вейн, одновременно подталкивая меня к выходу. — Уходи. Сейчас. Я постараюсь вырваться. И мы продолжим этот разговор. Обещаю.

— Ты не вырвешься, — прошептала я, качая головой.

— Я сделаю все, что смогу. Правда, боюсь, что тогда я не буду уже ни всесильным герцогом, ни…

Под треск ломающейся двери я положила палец ему на губы, прервав на полуслове.

— А знаешь, у меня, пожалуй, есть приданое. Лемок?

— Да понял уже, понял, — проворчал призрак. — Вот тут есть одна завитушка…

— Все-таки на троне должны сидеть потомки короля, правда? — подмигнула герцогу я, открывая маленький тайничок, о котором Лемок однажды умолчал.

— Потомки… — широко распахнул глаза герцог, глядя, как я достаю из ниши свиток, увешанный большими сургучными печатями. — Ты же не хочешь сказать, что это…

— Именно, — кивнула я одновременно с тем, как резная створка парадной спальни его величества рухнула на паркет.

— Именем ее ве… — начал было ла Варг, но, наткнувшись на насмешливый взгляд герцога, как на стену, осекся. — Что вы здесь делаете?

— Выполняю свой долг, — пожал плечами герцог и даже почти не поморщился снова, потревожив больное плечо. — Защищаю Его величество Густава Пятого от наемных убийц. Вот кстати, один из них застрял. И по этому поводу, несмотря на поздний час, нам придется собрать экстренное заседание Регентского совета. Благо все его члены сейчас во дворце. Капитан, позаботьтесь, чтобы они собрались через полчаса в Большом зале совета.

— Слушаюсь, — щелкнул каблуками двухметровый гигант и четко развернулся на месте.

— Стоять! — взвизгнул опомнившийся граф. — Где его величество? Ты что-то скрываешь, ла Вейн! Мне донес… сообщили, что на его величество было совершено покушение!

— Да, было, — совершенно спокойно ответил герцог. — И я с неоценимой помощью няни его величества предотвратил это гнусное преступление.

Капитан стражников переводил недоуменный взгляд с одного аристократа на другого. Ла Вейн выждал почти театральную паузу, дождавшись, что граф буквально налился кровью, как свекла.

— Где он?! Я хочу его видеть!

— Не припомню, чтобы у вас было право входить к королю без доклада, — поморщился герцог. — Но хорошо. Как глава Регентского совета, я допускаю один раз. В виде исключения.

Он подошел к двери в мою бывшую комнату и постучал.

— Леди ла Лувьен. Если его величество еще не спит, принесите его. Тут граф ла Варг с ума сходит от беспокойства.

Когда минуту спустя на пороге появилась гувернантка с юным королем на руках, на ла Варга было жалко смотреть. Строго отчитав графа за паникерство, не дающее его величеству спокойно спать, гувернантка снова скрылась за дверью. Слегка приободрился мерзавец только, когда рассмотрел, что наемный убийца мертв. Но ла Вейн не дал ему расслабиться. Отослав стражников, он присел на подлокотник кресла и с едва заметной насмешкой заметил:

— А вот теперь можно и поговорить. По-семейному, так сказать. Не подскажете, дорогой родственник, когда это принцесса Эрика успела короноваться? Ведь она не имеет никаких прав на престол, не говоря уже о том, что у нас уже есть законный король. Если вы запамятовали, то это его вы только что видели.

Ла Варг глотал воздух, как выброшенная на берег реки рыба. Герцог так искусно раз за разом выбивал заговорщика из равновесия, что мне оставалось только наблюдать и мысленно аплодировать. Правда, однажды пришлось вмешаться. Когда ла Вейн неудачно повернулся, и граф понял, что у него повреждена правая рука. Он тут же схватился за рукоять шпаги.

— Но-но-но, — я покачала головой. — Стойте, где стоите, граф. Это единственное безопасное место.

Я демонстративно повела ладонью по стене, заставляя выскочить из пола эльфийские лезвия. Ла Варг икнул и плюхнулся на задницу точно в том месте, где пряталась «любовная ниша».

— А вы опасная женщина, — вскинул бровь герцог, покосившись в мою сторону.

— Не для тех, кого я люблю, — отозвалась я и увидела ту самую открытую мальчишескую улыбку.

ЭПИЛОГ

— Доходяга. Опять доходяга… — проворчала я, отходя от открытого по причине несусветной жары окна. — Они что, других слов не знают?

Осень выдалась жаркой, и окна в моей спальне не закрывались сутками. И надо же мне было возжелать глоток свежего воздуха как раз тогда, когда две модистки на террасе этажом ниже решили обсудить жену страшного главы тайной стражи. Я поморщилась и выбросила болтушек из головы. Слухи о смертельной болезни меня любимой ходили с тех пор, как мы к тихому шоку всего двора скромно обвенчались с Лексом в дворцовом храме. Сначала придворные заключали пари, когда он меня убьет. А когда господа поняли, что я появляюсь из своих покоев хоть и редко, но регулярно, всплыли слухи о моей скорой и неизбежной кончине.

Причина моего затворничества скромно висела в углу и неодобрительно поглядывала на стопку истрепанных тетрадей. Лемок считал, что день, когда я не обуздала новую грань своего дара — пустой день. А пустые дни он очень не любил.

Впрочем, иногда мне казалось, что покойный эльф не любит все, за исключением меня. Когда он понял, что я не собираюсь немедленно бросать «глупости» и отправляться на острова, то чуть не разнес в щепки кабинет Лекса. Он грозил всем вплоть до уничтожения столицы королевства, если я и третью инициацию пройду спонтанным всплеском.

— Это же Первый Дом! — кричал всегда невозмутимый эльф, наматывая круги по кабинету и не замечая, что с одинаковой бесцеремонностью пролетает и сквозь людей, и сквозь мебель. — Первый! Это мощь. Это сила! Ее контролировать надо! Учиться дозировать! А кто ее тут учить будет?! Кто, я вас спрашиваю, когда тут ни одного островитянина уже четверть века не было?!

— А ты на что? — невозмутимо спросил Густав, поймав паузу в несвязных воплях, в то время как мы с Лексом были способны только уши затыкать.

— Я? — Лемок так опешил, что даже кричать прекратил.

— Ты, ты, — покивал Густав. — Должна же от тебя хоть раз за триста лет быть какая-то польза.

— Польза?! Ах ты, жалкий человечишка! — снова взвился тот.

Но тут уж пришла в себя я, и общими усилиями мы сумели уговорить заносчивого эльфа поделиться знаниями. Правда, он взял с каждого из нас клятву, что все свои записи я сожгу немедленно по окончании обучения. С тех пор я и учусь. И старательно делаю вид, что не замечаю, как Лекс ночами заглядывает в мои конспекты. У него, кстати, уже получается взглядом зажечь огонь в камине и поднять какой-нибудь предмет в воздух. Правда, тренироваться приходится на чем-то небьющемся, падают его летуны гораздо быстрее, чем ему бы хотелось. Но, наблюдая за мужем, я убедилась, что не все так просто с полукровками островитян. Однако расспрашивать Лемока пока не рискую. Пусть сначала научит меня всему что нужно. А то вдруг обидится на ровном месте, а мне наша столица дорога как память.

Регентский совет развалился. Единственным опекуном растущего не по дням, а по часам юного короля остался мой муж. Эрика вместе с супругом скромно удалилась в провинцию. Ее высочество скорбит о безвременной кончине свекра. Тот хотел выпить любовное зелье и случайно отравился ядом залесского паука. Кто ж знал, что контрабандист перепутает этикетки на бутылочках. Зато у нас с мужем спонтанно получилась очень бурная ночь. Так что я на графа не в обиде.

А о том, что я светозарная, мы по молчаливому согласию решили просто забыть. Ни к чему сеять раздор между континентом и островами. Даже Лемок по зрелому размышлению с нами согласился. Потому что мое похищение не могло состояться без помощи кого-то из Первого Дома. А провоцировать свару среди своих обожаемых светозарных эльф не пожелал. Мне же и вовсе было плевать на этот давний выверт своей судьбы. Я наслаждалась счастьем, покоем и любовью. Как это и положено молодой леди из хорошей семьи.

Мне бы с моим-то опытом вспомнить, что некоторые тайны никогда не забываются до конца и имеют свойство всплывать в самый неподходящий момент. Но это уже совсем другая история.

КОНЕЦ

Content

Ее высочество няня
Анастасия Никитина

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ГЛАВА 41

ГЛАВА 42

ГЛАВА 43

ГЛАВА 44

ГЛАВА 45

ЭПИЛОГ