Шервинская Александра

Тайна бумажных бабочек

Глава 1

«Ничего не понимаю!

Или что-то случилось, или одно из двух!»

© Следствие ведут Колобки

Облака медленно брели в сторону горизонта, напоминая стадо разноцветных пушистых барашков: белых, золотистых, нежно-розовых, сиреневых, иногда даже густо-лиловых. Они то сбивались в группки, то неспешно расползались по своим только им понятным делам, и мне порой казалось, что я даже улавливаю какую-то странную логику в их хаотичном движении. Но это, естественно, было не так: у облака не может быть логики, как нет её и у того, чем я занимаюсь уже второй день.

Нет, лежать на стоге сухого сена и наблюдать за въезжающими в летнюю королевскую резиденцию и выезжающими из неё мне даже нравилось. Последние недели выдались такими хлопотными и напряжёнными, что нынешнее поручение вполне можно было считать полноценным отдыхом. Тем более, что и вчера, и сегодня движение, как ни странно, было достаточно вялым. Видимо, время торговцев, поставляющих продукты на дворцовую кухню, уже закончилось, а до появления гостей, приглашённых на королевский ужин, было ещё далеко.

Так что я, услышав цоканье копыт, лениво скосила глаз на очередного всадника и аккуратно записала в блокнот в столбик с названием «въехали»: «рыцарь в цветах барона Тэйлора». Подумала и пририсовала рядом лошадь, перевернулась на живот, прищурилась и добавила лошадке рожки. Вытащила из сена соломинку, погрызла её и украсила кривоватые бока рыцарского скакуна цветочками. По-моему, получилось очень мило. И совершенно не важно, что на лошадь существо с рожками и в кособоких ромашках походило в последнюю очередь. Главное, что мне нравится, а мнение остальных по этому вопросу меня совершенно не волнует, если честно.

Следующие полчаса не происходило ровным счётом ничего, и я уже начала придумывать облакам, с которыми практически сроднилась за последние два дня, имена. Например, вот то золотистое облачко в форме сердечка вполне могут звать Долли…или Милли…или Молли…

От этого, несомненно, высокоинтеллектуального занятия меня отвлёк скрип замковых ворот. Тяжёлые, окованные толстыми листами железа створки медленно ползли навстречу друг другу, подталкиваемые сопящими от натуги стражниками. Интересно, а почему это вдруг закрывают ворота, которые по устоявшейся веками традиции стоят распахнутыми от восхода солнца до заката. Может, случилось что?

Запихнув блокнот в сумку, я мячиком скатилась со стога, надвинула поглубже шляпу с широкими, но слегка обвисшими полями и бодрым прогулочным шагом двинулась в направлении замка, рассчитывая прилечь на травке где-нибудь неподалёку от ворот. Тогда есть шанс подслушать, как стражники будут объяснять следующему визитёру, почему ворота вдруг оказались закрыты.

Долго ждать не пришлось, и буквально через несколько минут после того, как я с относительным комфортом устроилась на заросшем душистым клевером лугу неподалёку от ворот, в поле моего зрения появился всадник. Я без труда узнала в нём герцога Фарийского, кузена нашего короля, личность поистине легендарную.

В своё время он предотвратил несколько покушений на короля Чарльза, после чего решил, что спасать кузена на безвозмездной основе ему не очень интересно, и возглавил оперативно основанную им же королевскую тайную полицию. Теперь он по-прежнему заботился о безопасности монаршего семейства, только уже за более чем приличные деньги.

Пожалуй, это был единственный королевский родственник, который мог себе позволить путешествовать в одиночку, без охраны, так как только безумец мог попытаться напасть на него. Герцог был не только великолепным бойцом, но и магом не из последних. Поговаривали даже, что его увлечение магией попахивало колдовством и запрещёнными ритуалами, но шептались об этом тихо и редко: жить хотелось всем. А уж добрым и мирным нравом герцог не отличался никогда. Поэтому сплетничали, конечно, куда же без этого, но мало и аккуратно, так сказать, оглядываясь.

Мне видеть самого обсуждаемого королевского родственника вблизи приходилось впервые, поэтому я, лёжа в своём клевере и стараясь прикинуться пучком травы, внимательно рассматривала волевое породистое лицо с достаточно тонким хищным носом, высокими скулами и очень светлыми голубыми глазами. По-военному коротко подстриженные чёрные волосы были щедро посыпаны солью седины, что, впрочем, не старило герцога, а удивительным образом шло ему. Добротная, но более чем скромная для человека его статуса одежда скрывала тренированное тело воина, а не придворного щёголя.

Он остановился перед закрытыми воротами и неторопливо спешился. Подойдя к запертым створкам, герцог, не слишком стесняясь, от души пнул их ногой, видимо, в надежде, что кто-нибудь выйдет и объяснит ему, что, собственно, случилось.

— Почему ворота закрыты? С какой стати я должен стоять и ждать, пока меня пропустят? Жить надоело? — резко спросил герцог у выглянувшего в окошко и побледневшего стражника. И манера говорить, и тон, и даже тембр голоса — всё выдавало в нём человека, привыкшего к безоговорочному подчинению. За воротами послышалась какая-то возня, затем через небольшую боковую калитку выбрался начальник караула. Он одёрнул мундир, поправил перевязь с клинком, кашлянул и вытянулся перед герцогом по стойке «смирно».

— Ваша светлость, — преданно глядя на главу тайной полиции, браво отрапортовал он, — приказ начальника замковой службы безопасности: ворота закрыть, никого не впускать и не выпускать!

— На меня приказы вашего начальника не распространяются, это вы, я надеюсь, понимаете? — рявкнул герцог так, что даже мне в моём клевере захотелось вытянуть руки по швам и щёлкнуть несуществующими шпорами на очень милых лаптях, купленных специально в соседней деревушке. Что уж говорить про попавшего под раздачу начальника караула. И не важно, что он только исполнитель. Как правило, именно они и страдают в первую очередь — это, увы, закон жизни.

— Так точно, ваша светлость! — отчеканил начальник караула, и в его глазах мелькнула обречённость. Действительно, выбор не так чтобы большой: либо пропустить герцога и нарушить прямой приказ непосредственного начальника, либо не пропустить королевского кузена и заполучить такие проблемы, рядом с которыми ссылка в дальний гарнизон покажется милостью.

— Тогда открывай, — в голосе герцога уже слышались пока ещё тихие раскаты приближающейся грозы. Судя по всему, начальник караула тоже их уловил, так как вытянулся ещё больше и, зажмурившись, отчеканил:

— Не велено! — и слегка втянул голову в плечи, ожидая вспышки герцогского гнева, — хоть казните, ваша светлость, у меня приказ.

Я тоже замерла, приготовившись к лавине начальственной ярости, но, как ни странно, герцог только хмыкнул и с одобрением взглянул на начальника караула.

— Молодец, капрал, — он хлопнул вытянувшегося в струнку и ещё не верящего, что гроза миновала, вояку по плечу, — приказ для военного человека — первое и главное. Достойно держался, даже меня не испугался, а?

— Испугался, ваша светлость, — позволил себе едва заметную улыбку капрал, — но приказ не исполнить не мог.

— Как зовут?

— Капрал Бейкер, ваша светлость, — отрапортовал начальник караула.

— Хвалю, капрал Бейкер, — королевский кузен на секунду задумался, — пойдёшь ко мне в службу? Мне смелые и верные нужны. Не обижу ни званием, ни деньгами.

— Отчего ж не пойти, ваша светлость, — капрал по-прежнему стоял навытяжку, — коли служба хороша. При вашей милости служить любому лестно.

— Поговорим ещё, Бейкер, — кивнул герцог и оглянулся по сторонам, — Эй, пастушок, сюда иди.

Я так внимательно прислушивалась к разговору, что даже не поняла сразу, что обращается герцог ко мне. Герцог! Ко мне! Я вскочила и опрометью кинулась к воротам, потому что именно так поступил бы любой крестьянский мальчишка, на которого соизволил обратить внимание столь блистательный господин. Только вот непосредственный контакт с обитателями замка или их гостями не входил в мои планы, и потому маскировка оставляла желать лучшего. Если внимательно присмотреться, то можно легко понять, что я ни разу не пастушок. В лучшем случае — пастушка.

Впрочем, мои опасения оказались напрасными: герцог и не собирался присматриваться к какому-то мальчишке, который валялся на траве.

— Местный? — не глядя на меня спросил он, распутывая повод великолепного серого коня.

Я молча кивнула, потому что пастушок ну вот никак не мог разговаривать женским голосом, а удивлять герцога совершенно не входило в мои планы. Пусть считает, что я настолько растерялся от вельможного внимания, что дар речи потерял. В самом прямом смысле этого слова.

— Ручей рядом есть?

Я снова кивнула, всем видом выражая готовность услужить. Насколько я успела изучить местность, валяясь на сене, неподалёку был небольшой пруд.

— Напои коня, только дай остыть, — герцог бросил мне повод, который я ловко поймала, — и потом присмотри. Пусть пасётся, далеко не пускай. Головой за него отвечаешь: случится что с конём — запорю. Понятно? Выполнишь — не обижу.

Я опять старательно закивала: если так пойдёт дальше, скоро у меня отвалится голова.

Герцог тем временем нагнулся и шагнул в калитку, через которую вышел начальник караула. Видимо, это был такой компромиссный вариант: вроде как ворота не открыли, следовательно, приказ командира капрал не нарушил и наказывать его не за что.

Глава 2

«Заметьте, не я это предложил!»

© Покровские ворота

— Сынок, с этим безобразием нужно что-то решать! Мы не можем и дальше продолжать делать вид, что всё в порядке: нас просто не поймут. Сегодня они удивляются, завтра начнут возмущаться, а там и до мыслей о смене правящей династии недалеко. Ты хочешь провести остаток дней где-нибудь в захолустье? Нет? Вот и мы с её величеством не хотим.

— И чего же ты ждёшь конкретно от меня, папа? Чтобы я всё бросил и занялся поисками преступников? Сидел в засаде, прыгал по крышам, — при этих словах принца её величество королева Марион побледнела и испуганно прижала к губам кружевной платочек, — голодал, мёрз…

— Ну зачем же так радикально, — слегка смутился его величество, но опомнился и сурово нахмурил брови, старательно не замечая жалобного взгляда супруги, — я имею в виду лишь то, что тебе нужно всерьёз задуматься над тем, как решить проблему с исчезновениями твоих фавориток. Три пропавших девицы за два месяца — это уже слишком, тебе не кажется? Того и гляди — войдёшь в историю с каким-нибудь дурацким прозвищем типа «Филипп Кровавый» или «Филипп Синяя Борода». Это как-то не комильфо, мой мальчик! Если дело так пойдёт, тебе просто не с кем будет скоро…кхм…поговорить о поэзии…

Сказав это, его величество, носящий гордое имя Чарльза Красивого, осуждающе взглянул на принца, который, пригорюнившись, смотрел куда-то в сторону. А поразмышлять его высочеству было о чём. Во-первых, он совершенно не представлял, как обезопасить от неприятностей леди Камиллу, претендующую на освободившееся место в его постели и уже делавшую ему недвусмысленные намёки, которые принц воспринял вполне благосклонно. Во-вторых, нужно действительно как-то выяснить, что же произошло с несчастными девушками, которые словно испарились из своих покоев, оставив лишь странные, никем пока не расшифрованные послания. И в-третьих, нужно наконец-то уже взять себя в руки и принять волевое решение по поводу того, какого цвета камзол надеть сегодня на ужин: сиреневый или тёмно-синий.

Наследник трона в плане внешности взял от родителей, пожалуй, лучшее: от отца ему достались тёмно-русые волосы, крупными локонами ложащиеся на широкие плечи, тонкие, но мужественные черты лица, а от матери — большие карие глаза в обрамлении длинных ресниц.

Король искренне любил младшего сына и очень надеялся вырастить из него достойного преемника. Принц, правда, государственными делами занимался не слишком охотно, предпочитая балы, пикники, охоту и прочие достойные молодого дворянина развлечения. Королева утешала мужа, убеждая его, что принц остепенится, как только женится, но и под венец его высочество Филипп не торопился. Все намёки родителей на то, что неплохо бы обзавестись наследниками, принц демонстративно пропускал мимо ушей.

— Кстати, — оживилась её величество, — недавно ко двору была представлена дочь барона фон Кравица, Илона, прелестная девушка! Она будет на завтрашнем ужине. Может быть, тебе стоит пригласить её как-нибудь на прогулку по дворцовому парку? Разумеется, с компаньонкой, чтобы не скомпрометировать юную леди.

Её величество с надеждой взглянула на сына, но тут же тяжело вздохнула, не увидев в его глазах ни малейшей искры интереса. Ну вот как его женить, если мальчик категорически не хочет обзаводиться семьёй? Если только связать и силком приволочь к алтарю, но ведь — не поймут. Да и потом…он же вырываться будет! А что делать? Обе дочери уже благополучно выданы замуж и активно снабжают наследниками, увы, соседние королевства, а не своё собственное.

А старший сын…Это была больная тема для королевской четы, так как их первенец, красавец принц Уильям, который, в отличие от лентяя Филиппа, с удовольствием помогал отцу в вопросах управления государством, три года назад вдруг увлёкся магией.

Он забросил всё и с головой ушёл в изучение древних фолиантов, начал сутками пропадать в лаборатории, которую для него в срочном порядке построили в дальнем крыле городского дворца. И добро бы принц занялся чем-нибудь полезным, так ведь нет…Уильяма привлекла самая непонятная, а потому и самая пугающая часть магии — некромантия, магия мёртвых. Ну какой принц из некроманта, согласитесь. Потому Уильям быстренько отказался от прав на престол в пользу младшего брата и с видимым облегчением заперся в своей части замка, появляясь на торжественных мероприятиях только тогда, когда иначе было просто нельзя.

— Его светлость герцог Себастьян Фарийский! — торжественно объявил дворецкий, появившись на пороге библиотеки, в которой и сидело в данный момент королевское семейство. Королева едва заметно нахмурилась, зато его величество Чарльз и принц Филипп переглянулись и вздохнули с заметным облегчением.

— Себастьян! Ты так быстро? — король поднялся из своего кресла и с улыбкой пошёл навстречу стремительно вошедшему в библиотеку кузену, — или ты встретил гонца по пути?

— О чём ты, Чарльз? Я никого не встретил и до сей минуты даже не подозревал, что моё присутствие может быть тебе необходимо, — в голосе герцога слышалось явное удивление, — что у вас тут случилось? Почему закрыты ворота?

Герцог поцеловал руку королеве, тепло обнял брата и по-приятельски, хотя и слегка снисходительно, похлопал по плечу принца.

— У нас в замке исчезают девушки, — сообщил дяде жутко довольный, что можно переложить решение проблемы на профессионала, принц, — и это как-то нервирует. Понимаешь?

— Девушки? В замке? — иронично изогнул чёрную бровь герцог, — как интересно! Что, вот прямо таки и исчезают? Совсем? И давно вы так развлекаетесь?

— Дядя, вот ты снова смеёшься, а у меня, между прочим, за два месяца третья фаворитка пропадает! Это дурно сказывается на моей репутации, — Филипп раздражённо пожал плечами.

— Пока я вижу, что это дурно сказывается на твоей способности рационально мыслить и внятно изъясняться, — невозмутимо ответил его светлость, усаживаясь в кресло и устало вытягивая длинные ноги в изрядно запылённых сапогах, — Изволь точно сказать, что произошло.

— Вчера вечером я попрощался с леди Беатрис, как обычно, около двух часов, и она ушла к себе в гостевые покои. А утром мы узнали, что она в свои комнаты так и не вернулась. Её камеристка, когда поняла, что госпожа не ночевала у себя, подняла тревогу. Беатрис, конечно, та ещё вертихвостка, но вот так, чтобы не ночевать у себя, — нет, такого она себе не позволяет. Всё же леди из хорошей семьи.

При этих словах принца герцог насмешливо фыркнул, но от комментариев пока воздержался, лишь жестом показав, что ждёт продолжения истории.

— Осмотрели комнату — никаких следов отъезда или побега. Все вещи, платья, драгоценности — всё на местах, а можешь мне поверить, Беатрис без своих обожаемых побрякушек шагу из замка не сделала бы. Но её нигде нет. Камеристка хозяйку с вечера не видела, слуги нигде не заметили, на конюшне она не появлялась, у своих приятельниц тоже не была.

— Может быть, у неё есть ещё кто-то кроме тебя? — выдвинул версию герцог, вызвав на красивом лице принца гримасу высокомерного недоумения, — сам говоришь, что эта ваша Беатрис — вертихвостка.

— Не думаю, — отмахнулся принц, мельком бросив взгляд в высокое зеркало и поправив манжет на правой руке, — зачем ей ещё кто-то? Я всегда щедр и ласков со своими женщинами, а что ещё может быть нужно?

— Любовь, например, — тон лорда Себастьяна был полон неприкрытого скепсиса, но нужно же рассмотреть все версии, даже самые невозможные, — не могла она в кого-нибудь влюбиться?

— И уйти к нему, проведя перед этим пару часов в моей спальне? Интересное выражение любви, — Филипп изящным отработанным движением откинул со лба тёмно-русую прядь и выжидательно посмотрел на дядю.

— И что ты на меня так смотришь? Я не фокусник, и не собираюсь извлекать из шляпы кроликов. Более того — я вообще не планирую заниматься этим делом. Поверь мне, Филипп, у меня полно проблем гораздо более серьёзных, чем поиски твоих сбежавших любовниц.

— Но дядя! — с отчаянием воскликнул принц, разом растеряв вальяжность и самодовольство, — ты не можешь бросить меня наедине с этой проблемой!

— Ну, во-первых, могу, совершенно спокойно. Ты уже достаточно большой мальчик, — невозмутимо сообщил герцог, — Во-вторых, я не единственный твой родственник, поэтому с проблемой ты будешь справляться не один, а в компании папеньки. Правда, Чарльз? Ты ведь поможешь Филиппу в поисках бедняжки Беатрис, не правда ли?

Король машинально кивнул, а заметив в глазах кузена плохо скрытую иронию, почувствовал, как к щекам изнутри подступает жар. Откуда Себастьян мог узнать? Он же никогда, никому, ни полслова!

Но милая крошка Беатрис была так обеспокоена судьбой своих предшественниц, так мило пугалось сплетен и слухов, что его величество счёл своим долгом поддержать бедную девочку. К тому же он так давно не позволял себе расслабиться с кем-нибудь: Марион внимательно следила за всеми потенциальными претендентками на внимание короля и вовремя устраняла возможную угрозу. А так как Беатрис уже была негласно объявлена фавориткой Филиппа, то её величество исключила девушку из числа представляющих опасность. Ах, Беатрис…ах, проказница! Его величество улыбнулся воспоминаниям, но, наткнувшись на откровенно насмешливую улыбку герцога, нахмурился и сделал вид, что вообще не понимает, что к чему.

— Разумеется, мы же одна семья, — немного пафосно произнёс король, вызывающе глядя в глаза кузену. Но смутить того было чрезвычайно сложно, во всяком случае, его величеству это точно было не по силам. Так что герцог довольно кивнул и только собрался встать и отправиться в свою комнату в гостевом крыле, чтобы привести себя в порядок и отдохнуть, как Чарльз сказал:

— Но со шкатулками мы точно без тебя не разберёмся, Себастьян. Это загадка не для нас, как бы нам ни было неприятно это признавать.

— Что за шкатулки? — герцог уже готов был проклясть тот час, когда какое-то труднообъяснимое чувство заставило его вскочить на коня и примчаться в летний замок кузена.

— В комнатах всех пропавших девушек, а их, как ты знаешь, было три…

— Включая бедняжку Беатрис. — не смог удержаться от колкости герцог, ехидно покосившись на брата.

— Да, включая несчастную Беатрис, — с вызовом отозвался Чарльз, — так вот, в комнатах всех девушек на прикроватных столиках были обнаружены небольшие шкатулки. В таких обычно хранят недорогие драгоценности, для которых не предусмотрены специальные футляры. Причём все горничные, как одна, клялись, что ничего похожего у их хозяек никогда не было. Мы бы, может быть, и не обратили бы внимания, но кто-то, я уже не помню, кто именно, заметил, что шкатулки совершенно одинаковые.

— Может, у них просто одинаковые коробочки для всяких безделушек, так ведь бывает, — недовольно откликнулся герцог, чувствуя, как где-то под сердцем сворачивается пока небольшой ледяной клубок — верный признак надвигающихся неприятностей.

— Не бывает, — решительно вступил в разговор принц, — для девушек же смерти подобно, если у кого-нибудь будет точно такая же вещь. Так что твоя версия, дядя, не выдерживает никакой критики. Не разбираешься ты в женщинах…

Герцог медленно повернулся к племяннику, затем иронично приподнял левую бровь, хотел что-то сказать, но предпочёл промолчать, за что король был ему искренне признателен. Вот только ссоры кузена с Филиппом им сейчас и не хватало.

— Я могу увидеть эти шкатулки? — только очень внимательный слушатель уловил бы, что в голосе королевского кузена стало чуть больше льда. Король относился именно к таким людям, поэтому недовольно нахмурился и с лёгким раздражением посмотрел в сторону сына: ну вот куда вылез со своими комментариями?

— Разумеется, — кивнул он лорду Себастьяну, подозвал своего камердинера, которому доверял почти безоговорочно, и отдал приказ принести одну из шкатулок, которые спрятали ото всех подальше, в один из ящиков письменного стола в кабинете короля.

— Я прослежу, чтобы всё сделали как следует, — поднялась королева, которая всё это время молча сидела в своём кресле, склонившись над вышиванием, — Себастьян, ты же останешься на ужин?

— Благодарю, непременно. Марион, ты не будешь возражать, если на ужин я приглашу одного своего старого друга, к которому у меня дело? Он человек достойный, состоятельный, благородного происхождения, безупречно ведёт себя в обществе, да ещё и холостяк. Так что приглашённым юным дамам будет, что обсудить потом. Он прекрасная партия для любой, хотя не каждая сможет его заинтересовать, уж поверь. Мне удалось тебя заинтриговать?

— Удалось, хитрец ты этакий. Конечно, приглашай, раз ты ручаешься за него, — королева мило улыбнулась герцогу, хотя в её глубоких тёмных глазах на секунду мелькнула тревога и ещё какое-то чувство, название которому подобрать было очень сложно, — как говорят в одной из северных провинций, твои друзья — наши друзья.

— Спасибо, Марион, — герцог тепло улыбнулся королеве, снова прикоснулся губами к её запястью и переключил своё внимание на королевского камердинера, поставившего на стол в центре библиотеки небольшую шкатулку.

Её величество, увидев, что мужчины внимательно рассматривают принесённый предмет, положила вышивание на специальный столик у окна и вышла из библиотеки, уверенно постукивая каблучками. Но, как только тяжёлая дверь закрылась за её спиной, она обессиленно прислонилась к стене, прикрыла глаза и глубоко, прерывисто вздохнула. Затем, едва выровняв дыхание, она медленно поднесла к губам руку, прижавшись к тому месту, которое пару минут назад поцеловал герцог. Затем, взяв себя в руки, королева Марион запрокинула голову, чтобы не дать предательским слезам выкатиться из глаз: ей совершенно ни к чему, чтобы хоть кто-то видел секунды её слабости. Она просто не может себе этого позволить. Не сейчас.

Между тем лорд Себастьян, даже не подозревающий о буре, которую вызвало его внезапное появление в душе королевы, задумчиво рассматривал небольшую, чуть больше крупной мужской ладони, шкатулку, сделанную из обычного дерева и покрытую странными, но завораживающе красивыми узорами. Ни надписей, ни клейма изготовителя или значка гильдии на ней не было. Впрочем, не было на шкатулке и замка.

Повертев коробочку и внимательно изучив покрывавшие её рисунки, герцог попробовал её открыть, но у него ничего не получилось. Впрочем, именно этого он и ожидал: уж на то, чтобы открыть обычную шкатулку, у короля с принцем ума хватило бы. И, раз они этого не сделали, значит, есть какой-то секрет, не разгадав который, шкатулку не откроешь. Осталась мелочь — понять, что это за секрет и как его раскрыть.

Себастьян осторожно попробовал прощупать коробочку с помощью магии и поднял на брата удивлённый взгляд: неприметная на вид шкатулка была опутана невероятно плотным коконом защитных заклинаний. Спрашивается — зачем? Что такого может лежать в шкатулке, что её защитили, словно это секретнейший военный или финансовый документ?

— Мой придворный маг, а ты его знаешь, он один из лучших, сказал, что не взялся бы вскрывать эту защиту, даже если бы я предложил ему половину своей сокровищницы, — прокомментировал удивление, отразившееся на лице герцога, король Чарльз.

Лорд Себастьян глубоко задумался, барабаня пальцами по столешнице, потом поднял на короля серьёзный взгляд.

— Чарли, — его величество внутренне напрягся, так как этим детским именем кузен называл его в двух случаях: или в состоянии глубочайшего опьянения, или в ситуациях более чем серьёзных. А так как герцог был абсолютно трезв, то оставался только второй вариант, — ты уверен, что хочешь, чтобы это дело было раскрыто?

— Что за странный вопрос? Разумеется, хочу, — король с неприкрытой тревогой всмотрелся в серьёзное лицо кузена, — ты что-то знаешь?

— Нет, — герцог отрицательно покачал головой, — но моя интуиция подсказывает мне, что ваше дело о пропавших девушках может оказаться гораздо серьёзнее и опаснее, чем нам сейчас кажется. Поэтому я уточняю — ты уверен, Чарли? Просто человек, которому я поручу это дело, узнает всё. Понимаешь? Всё в его понимании не подразумевает никаких тайн: ни крупных, ни мелких. Если понадобится, он под микроскопом изучит всю вашу жизнь.

— Но… — король растерянно посмотрел на хмурого кузена, — я думал, ты сам займёшься этим. Зачем кого-то посвящать во внутренние дела нашей семьи? И потом, ведь может быть так, что ты ошибаешься, и пропавшие девушки — это всего лишь пропавшие девушки?

— Боюсь, что нет, — герцог задумчиво крутил на пальце перстень с крупным изумрудом, — ты же понимаешь, что эти три девушки были никому не интересны, они не нужны сами по себе. Их ценность в другом.

— В чём же? — Филипп хмуро смотрел на отца и дядю, в душе молясь всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы король отказался. В жизни принца было слишком много того, что он предпочёл бы сохранить в секрете ото всех. Никакого криминала, нет, но…не хотелось бы…

— В их близости к вам, — совершенно спокойно пояснил герцог.

— Тогда зачем же их…убрали? — принц хотел сказать «убили», но ведь никто не знает, что произошло с его любовницами. Доказывай потом, что ты ничего такого не имел в виду!

— В чём-то они не подошли нашему злодею, — пояснил принцу очевидные вещи герцог, — и он будет перебирать их до тех пор, пока не подберёт подходящую.

— Подходящую для чего? — нервно спросил король, начиная осознавать, что всё не так просто, как ему казалось.

— Вот это и нужно выяснить, — герцог решительно шагнул к окну, открыл створку, громко и как-то особенно резко свистнул и повернулся к королю, — прими решение, Чарли. Мне вызывать моего человека?

— А чем будешь занят ты, пока он станет вести расследование? — король цеплялся за последнюю соломинку, но уже чувствовал, что согласится.

— Я? А я буду стараться сделать так, чтобы вы все остались живы, пока он ловит нашего хитреца.

— Хорошо, — его величество кивнул, — но, я надеюсь, твой человек даст все клятвы, положенные в таком случае. Ты сам понимаешь — слишком многое может стать ему известно.

— Разумеется, — согласился лорд Себастьян, всматриваясь вдаль, и через несколько секунд присутствующие услышали хлопанье крыльев, а на подоконник опустился крупный чёрный ворон. Герцог потрепал его по перьям, быстро написал что-то на маленьком листке бумаги, вложил послание в специальный непромокаемый футляр, прикреплённый к лапе птицы, и ворон стремительно улетел куда-то на север.

Глава 3

«Селянка, а селянка, подь сюды!

Хочешь большой, но чистой любви?»

© Формула любви

Не знаю, какой характер у герцога, но конь, опрометчиво порученный мне королевским кузеном, оказался редкостной скотиной.

Во-первых, он категорически не желал идти туда, куда я его вела, постоянно останавливался, начинал жевать клевер, любоваться бабочками и вообще всячески демонстрировать полное пренебрежение ко мне.

Во-вторых, эта породистая пакость всё время покушалась на пучок васильков, которыми я украсила свою не слишком презентабельную шляпу, и мне приходилось постоянно отслеживать его маневры, спасая васильки от преждевременной гибели.

Вообще лошадей я люблю, во всяком случае, так мне казалось до сегодняшнего дня: я вполне прилично для девушки езжу верхом, причём как в дамском седле, так и в мужском, а то и вовсе без седла. Я могу напоить, накормить и обиходить коня, правда, только в том случае, если он спокойно стоит в конюшне, а не скачет козлом по луговым кочкам!

Стоило мне чуть сильнее натянуть повод, как герцогский конь упирался всеми четырьмя копытами в землю и сдвинуть его с места не представлялось возможным. При этом он нагло смотрел на меня своими бархатными глазами и делал возмутительно честную морду.

Наверное, проще всего было сесть на упрямую скотину верхом и так добраться до пруда, но вот досада — герцог ездил без седла, а коняшка была такого размера, что взобраться на неё без стремян я могла только при условии, что она постоит спокойно хотя бы минуту. Угу…размечталась…

Через полчаса я взмокла, как мышь под метлой, махнула рукой на охрану васильков, которые тут же сожрал невероятно довольный этим конь, и поняла: первое, что я сделаю, вернувшись в родимый дом, — это повышу жалование конюху, ибо…есть за что!

Пруд показался, как только мы с конём завернули за группку деревьев, торчащих посреди поля. И теперь тормозить, упираясь ногами, приходилось уже мне, так как герцогский транспорт радостно устремился к серебристо искрящейся воде, совершенно не думая о том, что у нас с ним несколько разная скорость передвижения. Мысль отпустить повод у меня даже не возникла, так как я прекрасно понимала, что поймать это…животное, если оно того не захочет, я не смогу. А проверять, как отреагирует герцог на сбежавшего скакуна, мне не очень хотелось.

Когда мы добрались до берега, я готова была вместе с конём припасть к воде и, громко фыркая, пить её…пить…пить… Но, решив, что лежать на мокром берегу всё-таки не очень правильно, я с трудом поднялась. Воспользовавшись тем, что мой мучитель стоит спокойно, я быстренько распутала повод, крепко-накрепко привязала его к удачно оказавшемуся рядом невысокому деревцу, убедилась, что длины повода хватит для того, чтобы конь мог добраться до сочной прибрежной травы, и упала в небольшой стожок, блаженно вытянувшись на душистой травке. Закрыла глаза и позволила себе немножко отдохнуть…совсем чуточку.

— Ну и зачем надо было выбирать образ пастушка, скажи пожалуйста? — вырвал меня из сладкой дрёмы до боли знакомый голос, — варианта попроще не нашлось?

— Шеф? — я мгновенно пришла в себя и во все глаза уставилась на вольготно расположившегося в соседнем стожке непосредственного и единственного начальника, который, по моим представлениям, сейчас должен был находиться в совершенно другом конце государства, — а что вы тут делаете?

— Как ты можешь видеть — лежу, — констатировал очевидный факт шеф, лениво покусывая длинную травинку, — пытаюсь увидеть смысл в твоих поступках и вынужден признать своё абсолютное бессилие. Твоя замысловатая женская логика в очередной раз наносит мне сокрушительное поражение.

— И что вам непонятно? — надулась я, понимая, что сейчас меня будут ругать, точнее, не ругать, а очень интеллигентно, как и положено представителю очень древнего рода, медленно и со вкусом смешивать с…мусором под ногами. А я, как всегда, не найду достойного ответа, так как шеф, разумеется, будет абсолютно прав. Он всегда прав, и иногда это так бесит!

— Мне не очень понятно, Глория, почему пастушок? — из глаз шефа исчезла недавняя расслабленность, и сейчас передо мной был суровый руководитель, поймавший подчинённого на халтуре. Причём халтуре недопустимой.

— Ну… — промямлила я, — мне показалось, что для сельского пейзажа это будет самый естественный вариант. Пастушок в поле — это же нормально, разве нет?

— Глория, детка, — я насторожилась, потому что слово «детка» в отношении меня шеф употреблял только тогда, когда собирался морально уничтожить, — пастушок в поле — это нормально, когда к нему прилагаются те, кого он пасёт. Бездельничающий посреди лета в период сенокоса пастушок — это абсолютно не нормально!

Я смущённо вздохнула и попыталась закопаться в траву, но стожок был недостаточно большим. Поэтому пришлось просто опустить голову, чтобы не видеть сердитого лица шефа.

— И потом, где ты видела пастушка с такими формами? Ты меня пойми правильно, твои выпуклости в нужных и стратегически оправданных местах всегда радовали мой мужской взгляд. Но зачем ты всю эту прелесть попыталась упаковать в одежду мальчика, скажи на милость? Если уж тебе приспичило изображать труженика пастбища, оделась бы пастушкой. То, что рубашка тебе на три размера велика, не скрывает того, что под ней прячется. Любой, кто тебя увидит, если он обладает хотя бы минимумом логики и внимания, сразу поймёт, что дело тут нечисто.

Я тихо старалась сравняться в цвете с красным клевером, который густо рос вокруг, до того мне было стыдно: ну почему я сама обо всех этих деталях не подумала? А ещё надеялась, что шеф оценит мою старательность, похвалит, может быть, даже когда-нибудь возьмёт в напарники…

— И последний вопрос, Глория…

Уф, уже «Глория», не «детка», значит, основная гроза миновала.

— Почему ты занимаешься конём, который подозрительно похож на любимца его светлости герцога Фарийского? Только не говори мне, что ты в таком виде перед ним появилась…Глория! Ты почему молчишь?

— Вы же сами сказали — только не говори…вот я и не говорю…

— Боги милосердные, — выдохнул шеф, откидываясь на траву, — за что вы послали мне это испытание и почему отняли мой ум в тот день, когда я принял эту бездарность на работу? Что я вам такого сделал?

— Он, между прочим, не догадался, — из чистого упрямства попыталась оправдаться я, — сказал, чтобы я пасла…пас его коня и обещал не обидеть, вот.

— Это хорошо, — зловеще сообщил шеф, — потому что тут скоро уже очередь выстроится из желающих тебя обидеть. Начиная с твоего отца и заканчивая мной. Боюсь, герцогу уже ничего не достанется. Тебе что было велено делать?

— Следить за въезжающими и выезжающими, — отрапортовала я, так как хотя бы в этом своей вины не чувствовала: все передвижения у меня были записаны.

— И? — шеф с мученическим видом смотрел на меня из стога, — где результат?

— Вот! — я торопливо открыла сумку и, вытащив блокнот, протянула его начальству, — вот, всё записано по столбикам: кто въехал, кто уехал, с указанием времени.

Шеф молчал, задумчиво изучая отчёт, потом странно посмотрел на меня, снова углубился в изучение таблицы, зачем-то повернул её на бок, потом снова вернул в нормальное положение.

— Глория, — как — то неуверенно обратился он ко мне, не поднимая глаз от блокнота, — стесняюсь спросить, а вот это — кто?

— Где? — я пододвинулась поближе и заглянула в таблицу, — всё же понятно, шеф…

— Вот это, — тонкий палец ткнул в ромашкового коня с рожками, — это кто?

— Конь, — я пожала плечами. В конце концов, меня не художником брали на работу, а агентом, — а что?

— Ничего, — всё так же задумчиво ответил шеф, — эта версия мне в голову как-то не пришла. А цветочки зачем?

— Для красоты, — огрызнулась я, понимая, что этот живописный шедевр шеф будет вспоминать мне ещё очень долго.

— Ну тогда ладно, — согласился шеф, задумчиво рассматривая таблицу, — а скажи на милость, чего тебя понесло к воротам, если твоя задача была только наблюдать?

Я мысленно поблагодарила всех богов, так как, раз начался деловой разговор, значит, шеф отошёл и готов к конструктивному диалогу. Начать отчитываться мне помешал огромный чёрный ворон, который, устало взмахивая крыльями, опустился на плечо к шефу, и тот извлёк из футляра на лапке птицы записку. Прочёл, нахмурился, недоуменно пожал плечами и вздохнул.

— Так что ты забыла у ворот, Глория?

— Я увидела, что посреди дня закрывают ворота, чего никогда не бывает, сами знаете, и решила полежать в травке неподалёку — вдруг чего услышу.

— Услышала? — шеф даже соизволил заинтересованно дрогнуть бровью.

— А как же! — я гордо задрала нос, но, заметив насмешливо дрогнувшие губы шефа, уже спокойнее ответила, — дежурный капрал сказал герцогу, что это распоряжение начальника службы безопасности замка: никого не впускать и не выпускать.

— Ах вот даже как, — словно сам себе проговорил шеф, — как интересно! И что, все, кто въехал в замок за два дня, были в своём истинном облике?

— Все, — подтвердила я, — уж я-то заметила бы, вы же знаете, шеф! Можно вопрос?

— Можно, — милостиво кивнуло начальство, напряжённо размышляя о чём-то.

— А вы почему здесь так внезапно? Если не служебная тайна, конечно…

— Тайна, — согласился шеф и вдруг как-то оценивающе взглянул на меня, — Глория, скажи, а тебе наш младший принц нравится?

— Эммм…в каком смысле? — я вытаращилась на шефа.

— В самом прямом, как мужчина, — начальство заинтересованно смотрело мне прямо в глаза, и мне казалось, что я вижу, как в его голове крутятся шестерёнки и детальки, складываясь в только ему ведомую картинку.

— Да не особо, — я пожала плечами, — вы же знаете, я таких, как он, терпеть не могу. Самодовольный красавчик с одной извилиной, и та короной намята. А с чего вдруг такой интерес?

— Есть у меня для тебя одно заданьице, — начал шеф, и я насторожилась, — ты, конечно, можешь отказаться, я поручу его кому-нибудь более гибкому…

— Шеф, не тяните! — я аж из стожка выбралась, демонстрируя готовность хоть сейчас бежать выполнять новое поручение, — что от меня требуется?

— Полюбить принца, — огорошил меня обожаемый руководитель, с интересом наблюдая за сменой выражений на моём лице, — точнее, любить его не обязательно, нужно просто стать его фавориткой.

Глава 4

«— Пришвартоваться у причала стоит шиллинг.

И назови своё имя.

— Может лучше три шиллинга?

А имя — чёрт с ним?».

© Пираты Карибского моря

Гости начали прибывать в королевский замок за несколько часов до начала ужина, ведь нельзя упустить такую чудесную возможность пообщаться с нужными людьми, быть представленным и самому представить, обменяться взглядами и намёками — тот, кто хоть раз оказывался втянутым в эту великосветскую круговерть, прекрасно понимал важность подобных событий.

Появление королевской четы и наследника планировалось уже непосредственно на ужине, так что гости совершенно свободно фланировали по залам, прогуливались по аллеям парка, перетекая из одной группки в другую. И человек посторонний никогда не догадался бы, что именно так и вершатся судьбы если не всего мира, то отдельного королевства — наверняка. Не в тронных залах и не на торжественных приёмах, а именно здесь, в таких кулуарных беседах, казалось бы, ни о чём.

— А вы слышали, что его высочество Филипп снова свободен, так как леди Беатрис получила отставку…

— Что вы говорите? И кто же заменит её, неужели эта выскочка Кларисса? Надо подойти и засвидетельствовать своё почтение…

— Граф, вы ещё не заключали договор с северными эльфами? Нет? И не торопитесь, я слышал, что ведутся переговоры о…

— Его сын — прекрасная партия, поверьте, барон. Ну и что, что дурак? Вам же нужен не он, а земли его отца…

— В этом году он заканчивает Академию магии, и нам надо постараться перехватить его раньше, чем…

— Вы знали, что замок сегодня весь день был закрыт? Такого не случалось со времён последней войны…

— Наверняка это что-то, связанное с подготовкой к подписанию договора…

Высокий светловолосый мужчина, одетый в безупречно сшитый костюм благородного кофейного оттенка, медленно передвигался по залам и парку, ни с кем не заговаривая, но вежливо раскланиваясь с дамами и отвечая на приветствия мужчин. Он впитывал в себя разговоры, как впитывает воду морская губка, которую добывают в далёких южных королевствах и за невероятные деньги продают здесь любителям понежиться в пенной ванне.

На него обращали внимание, но тут же забывали, так как странному гостю совершенно не нужно было, чтобы кто-нибудь из присутствующих потом вспомнил о том, что он здесь был. Амулет невидимости при необходимости двигаться в потоке гостей был не самым удобным вариантом — обязательно на кого-нибудь наткнёшься, а вот рассеивающим внимание и стирающим образ из памяти артефактом вполне можно было воспользоваться. Что таинственный гость и сделал.

Побродив так около полутора часов, мужчина неторопливо вышел из зала, пересёк внутренний двор и по узкой лестнице легко вбежал в боковую башню, где на галерее его уже ждали.

— Хью, я очень благодарен тебе, что ты смог так быстро приехать, — герцог Себастьян крепко обнял незнакомца, — как тебе удалось?

— Не поверишь, но, когда я получил твою записку, то находился в полумиле от замка, — искренне улыбнулся гость, — но я всё равно приехал бы, просто чуть позже.

— В полумиле? — герцог вопросительно поднял брови, — и что, позволь узнать, ты здесь делал? Я был уверен, что ты сейчас вовсю стараешься распутать клубок вокруг пропавшей короны принца Османии.

— Уже распутал, — рассмеялся тот, кого герцог назвал Хью, — там всё оказалось гораздо проще и противнее, чем могло показаться сначала, даже говорить не хочу. А здесь я навещал своего агента.

— О как! — воскликнул герцог, остро взглянув на друга, — и что же твой агент здесь делал?

— Наблюдал за замком, — пожал плечами Хью, — надо признать, наблюдал достаточно бестолково, но что поделать — как нет в мире совершенства, так нет в нём и идеальных агентов.

— Полагаю, на вопрос, кто тебя нанял, ты не ответишь? — помолчав, уточнил лорд Себастьян, — прости, глупый вопрос. Мне ли не знать о твоих принципах. Скажи только: это как-то связано с исчезновением фавориток Филиппа?

Хью покачал головой и задумался. Потом решительно повернулся к герцогу:

— Хотел ответить, что не связано, а теперь вдруг подумал, что не уверен. Скажу в очень общих чертах. Я получил информацию, что в замок может попытаться проникнуть достаточно сильный некромант. Естественно, он будет под иллюзией, причём наверняка очень качественной. А у моего агента есть один совершенно уникальный талант: видеть сквозь любые иллюзии. Абсолютно любые.

— Какой полезный навык, — хмыкнул герцог, — и что твой агент высмотрел? Прибыл некромант?

— Нет, — Хью задумался, — если бы он был среди тех, кто проехал по мосту, я бы знал от агента. Порталом он пройти не мог — сам знаешь, при перемещении слетают любые иллюзии и отводы глаз.

— Агент…агент… — герцог задумчиво прищурился и вдруг хлопнул ладонью по перилам, — пастушок!

— Почему ты так решил? — едва заметно улыбнулся Хью, — мне интересно.

— Он молчал, — проговорил герцог, вспоминая все детали мимолётной встречи у ворот, — хотя по идее должен был бы благодарить. И взял коня, не дождавшись монетки — вот что меня смутило!

— Бестолочь, — сердито прошипел Хью, — ну вот как работать? Хотя, конечно, крестьяне — не её профиль, но могла бы и постараться…

— Постой…Что значит — не её? — опешил лорд Себастьян, — не хочешь же ты сказать, что твой агент — девушка…

— Именно что девушка, — досадливо поморщился Хью, — она талантливый агент, у неё за плечами не одно выполненное задание, но здесь…Ну какой из неё пастушок?!

— Симпатичный, — засмеялся герцог и дружески толкнул локтем Хью, — очень даже симпатичный, между прочим. Она красотка, как мне кажется…

Гость задумчиво посмотрел на королевского кузена, что-то прикинул, затем вытащил из кармана смятый листок, вырванный из блокнота, и показал герцогу:

— Вот смотри, — он ткнул пальцем в кривоватое животное с рогами разной длины, хвостом и разномастными ромашками на боках, — кто это?

— Конь, — подумав и внимательно рассмотрев животину, выдал ответ лорд Себастьян, — ну я так вижу… Нет? Не конь?

— Конь, почему же… — задумчивость на лице Хью стала сменяться ухмылкой предвкушения. Так улыбается человек, задумавший мелкую пакость, — а почему у него на боках цветочки?

Хью замер в ожидании ответа.

— Так, наверное, для красоты, нет? — неуверенно высказал версию герцог.

— Да! — воскликнул страшно довольный Хью и потёр руки, — именно для красоты!

— И чему ты так радуешься, скажи пожалуйста? — насторожился герцог, — какая очередная гениальная и опасная для меня лично идея пришла тебе в голову?

— Я возьмусь за дело, о котором ты меня просишь, — уже вполне серьёзно сказал Хью, — и пришлю тебе своего агента для внедрения. Ты представишь её как вашу с Чарльзом очень дальнюю родственницу, которой ты покровительствуешь, потому что…потом придумаем, почему именно. Ты поможешь девочке освоиться в столице и представишь её ко двору. Дальше уже её работа.

— А кого пришлёшь? — Себастьян не мог уловить логики в рассуждениях друга, — и при чём здесь этот рисунок? И почему курировать её должен я? У меня своих дел мало?

— Потому что среди всех, кому я показывал эти каракули, только два человека опознали в этом чудовище коня. Она — потому что она же его и нарисовала, и ты. Значит, мыслите вы в чём-то одинаково.

— Хью, я передумал, это не конь, это коза, — сделал не очень уверенную попытку избавиться от дополнительной работы Себастьян, — ну какой же это конь? У него рога…Я ошибся, дружище…

— Поздно, — безжалостно покачал головой Хью и мечтательно глядя куда-то вдаль, добавил, — я уверен, вы прекрасно сработаетесь. А там глядишь, и понравитесь друг другу. Глории уже давно пора замуж, нечего по полям да по чужим замкам прыгать. Да и тебе жениться не помешает.

— Скажи, — герцог задумчиво посмотрел на друга, — что я тебе такого сделал, а? За что ты со мной так?

— А что такого? Мужчина ты в самом расцвете сил, богат, знатен до полного отвращения, а что закоренелый холостяк — так и не такие ломались.

— Так ты мне для этого своего пастушка подсовываешь? Ничего не говори! Я понял — ты мне мстишь. Только не понимаю, за что: вроде бы настолько страшно я перед тобой не виноват.

— Не переживай, всё не так трагично, — не выдержав, рассмеялся Хью, — Глория убеждённая холостячка, если можно так сказать. Она вбила себе в голову, что станет сыщиком, а замужество, дети, кухня — это не для неё. Так что вряд ли она будет так уж сильно претендовать на твой изрядно подержанный организм.

— Все они так говорят, — проворчал лорд Себастьян, которому невероятных усилий стоило до сегодняшнего дня избегать брачных оков. То война, то покушение, то расследования — не до ерунды, в общем.

От дальнейшего обсуждения сомнительных перспектив семейного счастья лорда Себастьяна спас племянник, который появился во дворе возле башни. Увидев герцога, он просиял и решительно направился в его сторону.

— Дядя! Вот ты где, а я тебя всюду ищу, — Филипп слегка запыхался, взбегая на галерею, и герцог мельком подумал о том, что племянник находится не в лучшей физической форме. Всего-то тридцать ступенек, и он уже пыхтит, как старый кузнечный горн: куда это годится? Нужно будет провести соответствующую разъяснительную работу с комендантом замка и составить план тренировок. А то на что это похоже?

— Филипп, позволь тебе представить лорда Хьюберта. Это именно тот человек, который будет заниматься расследованием небезызвестного тебе дела.

— Ваше высочество, — Хью вежливо склонил голову, но сделал это так, как мог себе позволить только человек, равный принцу по положению.

— Лорд Хьюберт, — принц улыбнулся и сделал паузу, которую Хью и Себастьян проигнорировали, поэтому принцу пришлось проявить определённую настойчивость, — простите, я не расслышал вашу фамилию.

— Филипп, — с мягким укором проговорил герцог, — исчезновение девушек действительно не лучшим образом сказывается на твоей сообразительности.

— Для вас, ваше высочество, просто лорд Хьюберт, остальная информация вам совершенно ни к чему, — спокойно пояснил безмятежно улыбающийся Хью, — ведь от того, будете вы знать мою фамилию или нет, расследование не пойдёт ни быстрее, ни медленнее. Так зачем вам эти излишки информации.

— Чтобы не возникло недопонимания, слегка проясню ситуацию, — герцог увидел, как нахмурился принц и поспешил сгладить острые углы, — Филипп, я надеюсь, тебе будет достаточно сведений о том, что лорд Хьютберт — из Синей Долины, и он только что успешно завершил дело, являющееся тайной короны Османии.

— Правда?! Вы Отказавшийся?! — глаза принца широко распахнулись, и он с почти неприличным любопытством стал рассматривать представителя самого загадочного магического ордена.

— Боги, Филипп, ну что же ты так кричишь? — поморщился герцог, — ты ещё плакат напиши и вели повесить над входом. Мол, в замке маг из Синей Долины. Ну, чтобы уже все узнали.

— Дядя, ты вечно смеёшься, — обиженно нахмурился Филипп, но, вспомнив о правилах приличия, обратился к магу, — лорд Хьюберт, надеюсь, вы не откажетесь быть почётным гостем в нашем замке.

— Не откажусь, — благодарно склонил голову Хью, — скажите, ваше высочество, когда вам удобнее было бы поговорить со мной, я хотел бы узнать как можно больше о предстоящем мне деле.

— Филипп, — принц улыбнулся, и маг подумал, что вполне понимает всех тех девиц, которые гроздьями вешаются на принца: обаяния его высочеству было не занимать, — зовите меня, как и дядя, просто Филипп.

— Благодарю, — Хью улыбнулся принцу и уточнил, — так где и когда мы сможем поговорить?

— Скоро ужин, — слегка нахмурился Филипп, — и отец тоже хотел со мной о чём-то поговорить. Вас устроит, если мы встретимся за бокалом достойного вина после ужина, допустим, в библиотеке?

— Вполне, — кивнул Хью, быстро переглянувшись с Себастьяном, — наверное, будет просто замечательно, если его величество сможет к нам присоединиться.

— Сможет, куда он денется, — хмыкнул герцог, — иначе он лопнет от любопытства. Тогда, Филипп, предупреди отца, а я пока провожу нашего гостя к себе. Распорядись, чтобы Хью отвели покои максимально близко к моим, хорошо?

Принц кивнул и откланялся, хотя было видно, что ему ужасно хочется поговорить с магом из загадочной Долины, куда никому кроме членов Ордена Отказавшихся хода не было. Тем не менее, вспомнив об обязанностях хозяина дома, Филипп вздохнул и отправился искать отца. Герцог и Хью остались стоять на галерее, задумчиво глядя вслед юноше.

— Молод, — проговорил Хью, — неосторожен, самолюбив и поэтому уязвим. Ты уверен, что цель не он?

— Разве можно быть в чём-то уверенным? — философски вздохнул герцог, — целью может быть кто угодно. Но мне не нравится то, что от этого дела за милю несёт колдовством. Поэтому я и побеспокоил тебя, мой старый верный друг.

— Я не исключаю, что дело, ради которого я направил сюда Глорию, и то, что предлагаешь мне ты, сплетутся в одну большую и очень несимпатичную интригу.

Себастьян молча кивнул. Мужчины стояли, думая каждый о своём, когда над их головами, в галерее, расположенной этажом выше, раздались лёгкие шаги. Шла явно женщина, но что могло понадобиться ей на верхней галерее оружейной башни? И как она туда попала, ведь не могли же они её пропустить. Не сговариваясь, герцог и Хью сделали синхронный мягкий шаг назад и прижались к стене, постаравшись слиться с нею. Тем временем в верхней галерее раздались шаги второй женщины.

Застывшие у стены мужчины переглянулись, и герцог сделал условный жест, призывающий к полной тишине. Хью только молча кивнул и постарался превратиться в тень.

— Ты опоздала, — произнёс наверху безликий женский голос, явно изменённый с помощью специального амулета, и Хью поморщился: теперь сложно будет понять, кто там был, а в то, что голос изменён без веской причины, верилось с трудом.

— Простите, госпожа, — ответила вторая женщина, судя по голосу — достаточно молодая.

— Ты принесла, что я просила?

— Да, госпожа. Это было непросто, но когда я перебирала бельё, то нашла платок, и на нём было несколько капелек крови.

— Принесла?

— Да, вот он.

— Я довольна тобой, — произнёс холодный равнодушный голос, — когда ты мне понадобишься, я позову тебя. А теперь иди.

Раздались лёгкие шаги, но было ясно, что вторая женщина по-прежнему стоит на галерее, поэтому оба лорда старались даже не дышать из опасения проявить себя. И невольно вздрогнули, когда наверху раздался насмешливый голос, по-прежнему искажённый амулетом:

— Господа, вы слишком громко думаете, это почти оскорбительно — так недооценивать противника. Лорд Себастьян, отступитесь — я вам не по зубам. Лорд Хьюберт — вы достойный противник, но не в этот раз. Не вмешивайтесь, господа. Это не ваша война.

— Благодарю за предупреждение, — любезно ответил герцог, стремительно разворачивая сеть заклинания, — но, леди, может быть — договоримся?

— Нет, лорд Себастьян, — голос стал чуть глуше, — повторюсь, и считайте это жестом доброй воли с моей стороны, — не в этот раз. Кстати, ваша сеть никого не поймает, а я предупреждать больше не стану, хотя ваша смерть мне не нужна. Впрочем, как и ваша жизнь.

Герцог запустил сеть поискового заклинания, надеясь зацепить хоть что-то, хотя бы тень, отзвук, отголосок — безрезультатно. Наверху уже никого не было.

— Никаких соображений? — Хью был как никогда сосредоточен и серьёзен, — пока понятно только, что цель не ты и не я, что уже не может не радовать. Но кто? Король? Королева? Принц? Вся правящая семья?

— Хью, кто тебя нанял? — герцог не смотрел в глаза другу, так как понимал, что задаёт вопрос, на который маг имеет полное право не ответить, так как наверняка связан клятвой, но уж слишком Себастьяну не нравилось происходящее, — для кого твой липовый пастушок наблюдал за замком?

— Я не могу назвать имя, — хмуро ответил Хью, — но даю слово, что о твоей проблеме с фаворитками, вернее, о проблеме Филиппа, я узнал только из твоей записки. По моим сведениям некромант, которого мы отслеживали, должен был забрать из королевской библиотеки редкий гримуар. Ни о пропавших девушках, ни о Филиппе, ни о королевской семейке вообще речи не было. Иначе я проинформировал бы тебя, просто на всякий случай. Больше я сказать не могу, прости…

— Спасибо, — кивнул герцог, ни на секунду не усомнившись в словах друга, — тогда я не понимаю: получается, что здесь параллельно сплетается две интриги? Одна связана с фаворитками принца, которые пропадают в неизвестном направлении, оставляя после себя только странные шкатулки, а вторая — с некромантом, желающим украсть редкую книгу. Некромант — воришка? Странно как-то…

— Мне не понравились слова о каплях крови, — думая о своём, проговорил Хью, — а ещё меньше мне понравилось то, что эта незнакомка разговаривала с нами на равных. Было впечатление, что она знает нас обоих. Тебе так не показалось?

Герцог кивнул, он тоже не смог не обратить на это внимания: женщина обратилась к ним по именам, хотя и с титулами, но как к…хорошим знакомым. Но пересчитать женщин, которые могут себе позволить подобную вольность — вполне хватит пальцев одной руки.

— Есть версии? — поинтересовался герцог, — что мы имеем: женщина, знает нас обоих явно лично, не понаслышке, разбирается в магии крови, сама магиня или владеет очень мощными артефактами…что ещё?

— Она не боится, — добавил задумчиво Хью, — ни тебя, ни меня. Я знаю всего трёх женщин, подходящих под эти параметры. Но Янина замужем и благополучно сидит в своём княжестве практически безвылазно, совершенствуется в магии земли, выращивая не то крупные яблоки, не то мелкие арбузы, я, если честно, не вникал. Но я уверен, что ей эти интриги глубоко параллельны.

— Согласен, Янина не вариант. Мадлен сейчас не до нас, она вполне успешно охмуряет владыку демонов в каком-то соседнем мире, я недавно получил приглашение на свадьбу, — ухмыльнулся Себастьян, вспомнив, как этот самый владыка с полгода назад слёзно умолял спасти его от матримониальных планов талантливой выпускницы Академии магии, но…если уж женщина чего решила…

— Добилась-таки, — хихикнул, несмотря на серьёзность ситуации, Хью, — остаётся Серена, но, насколько я в курсе, она полностью ушла в преподавательскую деятельность…после определённых событий…

Герцог нахмурился, так как прекрасно понял, на что намекает Хью: несколько лет назад у них с Сереной случился бурный, хотя и непродолжительный роман, закончившийся, к облегчению Себастьяна и огорчению девушки, ничем. С тех пор Серена старалась свести их общение к минимуму, а герцог и не настаивал на ином.

— А может… — Хью неуверенно взглянул на мгновенно закаменевшее лицо герцога.

— Не может, — резко ответил тот, сжав руки в кулаки, — ты не хуже меня знаешь, что её Искра погасла, значит, её нет в живых.

— Прости, — Хью дружески накрыл рукой стиснувшие перила галереи пальцы друга, — я не думал, что для тебя это по-прежнему так болезненно.

— Она погибла, считая, что я её предал, — герцог смотрел в никуда ничего не видящим взглядом, а перед внутренним взором разворачивалась картина, где женщина, которую он, наверное, любил…уж как умел…исчезала в столбе пламени на месте сработавшей и предназначенной именно ему ловушки. Его Лидия…С тех пор прошло больше десяти лет, но боль от потери и от осознания тогдашнего собственного бессилия до сих пор отравляла герцогу жизнь.

— Прости, — Хью опустил голову, — не хотел бередить твои раны. Давай отвлечёмся от грустного и подумаем, как разумнее внедрить Глорию в окружение принца.

— Ты прав, только вести такие разговоры лучше там, где нас гарантированно никто не сможет подслушать, — Себастьян выпрямился, стряхивая прошлое и связанные с ним тягостные мысли, и только более резко выделившиеся на лице морщинки говорили о том, что в его душе только что бушевала настоящая буря, — пойдём ко мне. Я успел проверить безопасность своих комнат. К тому же у меня есть бутылка прекрасного альвского.

Мужчины спустились с галереи, даже не подозревая, что за тем, как они идут через двор, наблюдало несколько пар глаз. И эти внимательные взгляды далеко не всегда были доброжелательны. Из-за одной занавески за ними следили глаза, горящие настоящей, глубокой, искренней ненавистью.

Дождавшись, пока мужчины скроются за поворотом, женщина, следившая за ними, отошла от окна и довольно улыбнулась: пока всё идёт по плану. Ей нужно было, чтобы Себастьян приехал в замок — и вот он здесь.

Глава 5

«— Видишь суслика?

— Нет…

— И я не вижу…А он есть!».

© ДМБ

Вы никогда не сталкивались с необходимостью привести в порядок поместье за рекордно короткий срок в две недели? Нет? И не советую. Если кто предложит — отказывайтесь сразу, даже не раздумывая. Но это я теперь такая умная. А два дня назад, когда шеф познакомил меня с его светлостью герцогом Фарийским и озвучил задание, я пребывала в состоянии такой эйфории, что опрометчиво соглашалась на всё, что предлагал королевский кузен.

Нужно изобразить провинциалку, дальнюю-дальнюю бедную родственницу, которую герцог, расчувствовавшись, решил облагодетельствовать, — да не вопрос, всё же не пастушком быть (тут я снова покраснела от стыда за проваленный образ). Герцог пригласит меня на пару ужинов, заранее оговорив с королём Чарльзом мою роль: я только изображаю потенциальную фаворитку, а на самом деле — это охота «на живца». Принца решили пока в хитросплетения плана не посвящать, иначе флирт получится недостаточно достоверным. А как очаровать принца — тут, как выразился герцог, я уж как-нибудь сама…

Вместе с шефом лорд Себастьян решил, что селить меня непосредственно в летней резиденции — не самая удачная идея, лучше найти какое-нибудь жилище поблизости от замка. Ну, вот это поместье, если можно его так назвать, и нашли. Вчера я переговорила с агентом по недвижимости, а сегодня уже приехала смотреть свою возможную собственность. Осмотр почему-то, по настоятельной рекомендации агента, начали с подвала.

Серый, пушистый и очень-очень толстый слой пыли ровным слоем покрывал всё вокруг. Широкие стеллажи, забитые каким-то непонятным хламом, к которому даже в перчатках страшно было прикасаться, письменные столы с наполовину вытащенными и так и не закрытыми ящиками, стулья, бессильно покосившиеся то ли по причине хлипкости ножек, то ли просто от многолетнего бессмысленного существования в этом богами забытом подвале. Я с тоской смотрела на эти мусорные залежи и думала о том, что шеф, конечно, здорово придумал с этим поместьем, но убирать-то всё это придётся не ему, а мне. Не барское это дело — тряпкой махать. Ну хорошо, допустим, тряпкой и я махать не собиралась — хвала всем богам, бытовую магию и наёмных работников ещё никто не отменял, но всё равно обидно.

Пустые, но не менее грязные полки в той части, что была когда-то явно отведена под винный погреб, не сохранили ни малейших следов от лежавших или стоявших здесь когда-либо бутылок или бочек и наводили на мысли о том, что тут никогда и ничего не хранили. Сундуки с оторванными и небрежно отброшенными в стороны крышками были абсолютно пусты, как карманы пьяного нищего. Ощущение полной безнадёжности пронизывало каждый квадратный дюйм этого унылого до зубной боли помещения, вызывая желание плюнуть, махнуть на всё рукой, развернуться и подняться по скрипучей лестнице с давно рухнувшими перилами наверх.

Но вся проблема состояла в том, что и наверху было немногим лучше. Всюду: в просторном, но пустом и до жути замусоренном холле, в каждой из семи комнат второго этажа, в хозяйских покоях и прилегающем к ним кабинете, даже в кухне и подсобных помещениях — везде царили запустение, грязь и отвратительный дух брошенного дома. Не оставленного, не опустевшего, а именно брошенного на произвол судьбы, не нужного абсолютно никому, разрушающегося и умирающего. Если не найдётся хозяин, то пройдёт ещё пара десятков лет, крыша окончательно просядет, стены не выдержат её веса и сложатся внутрь, как кубики в выстроенной неумелой детской рукой игрушечной башне. И тогда дом умрёт окончательно.

Скорее всего, все вокруг давно смирились с такой судьбой этого старого каменного двухэтажного особняка, когда-то очень давно украшавшего собой берег изумительного озера, сейчас тоже заросшего кувшинками и затянутого ряской. Ремонтировать поместье сложно, да и не получалось ни у кого — стоило какому-нибудь предприимчивому дельцу начать реставрацию дома, с ним (с дельцом, не с домом) тут же что-нибудь случалось. Кто-то стремительно разорялся, и у него просто не оставалось средств для завершения ремонта. Кто-то заболевал, и проблемы со здоровьем становились для него гораздо важнее и насущнее, чем забота о старом доме. Кто-то начинал работы, но потом пропадал, и никто больше его не видел и не слышал. Постепенно желающих отремонтировать особняк становилось всё меньше, а со временем они совсем исчезли, и окрестные жители просто ждали, когда стены рухнут сами, так сказать, без помощи со стороны.

Я прислушивалась к чувствам дома, но не могла уловить ни единого отголоска, ни малейшей эмоции или хотя бы её тени — ничего, совершеннейшая пустота и тишина. Очень странно, вообще-то: хоть какие-то отголоски магии должны были остаться. Хотя, может быть, пока так даже лучше…ну а уж потом разберёмся.

— …тогда всё сразу и оформим, мисс Глория, вы ведь позволите так вас называть на правах старшего, — преувеличенно бодрый и до приторности сладкий голос мистера Бродвика, агента по недвижимости, такой же скользкий и круглый, как и он сам, ворвался в мои мысли и вернул в суровую реальность.

— Разумеется, — кивнула я, отвечая сразу на оба вопроса и понимая, что мистер Бродвик не был бы и вполовину так любезен, если бы знал, что я в любом случае куплю этот дом. Мне нужен именно этот особняк, и я готова заплатить любые деньги, чтобы его приобрести. Более того, эти деньги у меня есть. Его светлость велел сделать всё максимально быстро и великодушно позволил не считаться с расходами.

Но это была совершенно не та информация, которой я собиралась делиться со своим спутником. Именно поэтому для меня не составило большого труда изобразить сомнение и нерешительность — два качества, свойственные мне в самую последнюю очередь. Энтузиазм мистера Бродвика сразу подскочил на несколько единиц, а надежда получить от меня хотя бы первоначальный взнос была написана на его лице крупными буквами.

Он вежливо подал мне руку, и я, изящно опираясь на неё и всеми силами изображая трепетное и ранимое существо, поднялась по нещадно скрипящим ступеням наверх.

— Может быть, тогда назначим время встречи? — опасаясь, что клиентка, то есть я, сорвётся с крючка, он старался максимально ускорить процесс подписания документов. — Как вам вариант встретиться завтра, допустим, в девять часов утра в нашей городской конторе?

Я сдержала ехидную ухмылку и, стиснув затянутыми в недорогие перчатки пальцами ручку скромной сумочки, явно знавшей лучшие времена, неуверенно улыбнулась мистеру Бродвику.

— Да, наверное, я уже приму решение к этому времени, во всяком случае, я очень постараюсь. Пожалуй, мне стоит ещё раз посоветоваться со стряпчим тётушки, чтобы понять, хватит ли мне средств для скромного ремонта хотя бы первого этажа. Я ведь ещё не до конца разобралась с завещанием и не очень хорошо представляю размер наследства. Для меня всё это, — я обвела подрагивающей рукой захламленный холл, — так внезапно, так неожиданно!

— Конечно, конечно, — замахал пухлыми ручками мистер Бродвик, — советуйтесь, выясняйте, но не затягивайте. Поместье стоит в таком выгодном месте и продаётся за такие смешные деньги, что на него всегда найдутся желающие, вы ведь понимаете…И это я даже не говорю о дивной природе вокруг…К тому же всего с десяти милях находится летняя королевская резиденция, — тут он важно и значительно понизил голос, и я послушно закивала, демонстрируя, что впечатлилась.

Робкой и растерянной провинциалочке не к лицу было проявлять любопытство и излишнюю осведомлённость, поэтому я промолчала. Хотя очень хотелось, сделав наивные глазки, поинтересоваться, почему же, несмотря на такое чудесное месторасположение, дом до сих пор не продан и не отремонтирован. Неозвученным остался также вопрос, почему любезнейший мистер Бродвик так спешит пристроить его хоть в какие-то руки, пусть даже в неуверенные дрожащие лапки наивной провинциальной дурочки.

— В таком случае, я прощаюсь с вами до завтра, мисс Дэндридж, — любезно раскланялся со мной довольный мистер Бродвик и, едва дождавшись ответа, поспешно покинул запылённое помещение, чуть не позабыв на радостях трость и зонт. Практически сразу раздался цокот копыт по растрескавшейся брусчатке двора и скрип рессор наёмного экипажа, в котором мы сюда прибыли. Меня мистер Бродвик дожидаться не стал, так как я уверила его, что мне нужно ещё немного осмотреться, а до города меня подвезёт тётушкин стряпчий, который заглянет к вечеру.

— До завтра…до завтра… — машинально повторяла я, задумчиво рассматривая лестницу на второй этаж и прикидывая, могу ли я подняться по ней без риска свалиться вниз и переломать кости. Интуиция подсказывала, что вряд ли, а ей я привыкла доверять абсолютно: всегда и везде. И она, в благодарность, видимо, за такое доверие, меня ещё ни разу не подвела. Решив, что совершенно спокойно переживу пока без осмотра верхних комнат, я стала изучать холл, мысленно составляя план работ по приведению этого ужаса в состояние, пригодное для эксплуатации. Сжатые сроки и маячащий в перспективе гнев герцога мотивировали мыслительный процесс как нельзя лучше.

Если постараться и абстрагироваться от царящего вокруг жуткого беспорядка и столь же вопиющей запущенности, то можно было рассмотреть, что холл достаточно просторный. Хотя четыре высоких окна в изящных металлических переплётах, расположенные по два с каждой стороны от входной двери, были настолько грязными и почему-то закопчёнными, что практически не пропускали света. Но, наверное, если их как следует отмыть и покрасить металл в светлый цвет, то станет очень мило. А если ещё подобрать стильные кружевные, но не вычурные, занавеси в размер окна, то станет даже уютно. Никто же не знает, как долго продлится расследование.

Пол при ближайшем рассмотрении оказался удивительной красоты — наборный паркет из разных пород дерева, во всяком случае, тот кусочек, который мне удалось без ущерба для собственного внешнего вида расчистить от вековых наслоений грязи, был именно таким. От перспектив, как может выглядеть такой пол после соответствующих процедур, просто дух захватывало.

Продолжая свою исследовательскую деятельность, я добралась до старинного камина, к которому даже приближаться не стала: было ощущение, что одежда пачкается уже при одном взгляде на толстые слои сажи. Невозможно было даже рассмотреть декоративную отделку: всё было покрыто толстым слоем пыли и мелкого мусора.

А вот почти незаметную, но явно тяжёлую дверь в дальнем конце холла я всё же попыталась если не открыть, то хотя бы сдвинуть с места. Через узкую щель, которую я смогла проделать, мне удалось рассмотреть, что за дверью находится небольшая симпатичная комнатка с панорамным окном, которое выходит не то в запущенный, но по-прежнему красивый сад, не то вообще открывает шикарный вид на старинный парк.

Я пока ещё недостаточно изучила окрестности, так как практически всё время потратила на переговоры с мистером Бродвиком и на создание образа наивной провинциалки. Не то чтобы это было сложно, я привыкла перевоплощаться, просто почти все мои вещи еще были в пути, пришлось обходиться, можно сказать, подручными средствами.

Если эта комнатка пригодна для жилья, а не является просто кладовкой — хотя какая кладовка с окнами во всю стену? — то я уже знаю, кто первым протянет к ней свои загребущие ручки — это буду я. Остальные пусть как хотят, а мне такое расположение ну очень бы подошло.

Во-первых, она находится на первом этаже, и я смогу спокойно заниматься делами даже очень поздно вечером, не пробираясь потом наверх и никому не мешая. Во-вторых, если окно выходит на старинный парк, то это вообще подарок судьбы, так как способ пробираться в этот самый парк (а из него — уже куда понадобится) незамеченной я наверняка придумаю. Ну и в-третьих, недалеко расположена кухня, что для такого прожорливого хомяка, как я, очень даже существенно.

Как я заметила тоненькую полоску, разрезавшую стену от пола до потолка между кухней и облюбованной мной комнаткой, я потом и сама себе объяснить не могла: просто вдруг показалось, что среди абсолютного бедлама выделяется кусочек, где мусора чуть-чуть поменьше. Нет, там тоже был жуткий беспорядок, но какой-то другой. Словно кто-то специально попытался его изобразить. А может быть, сработали мои способности, позволяющие видеть сквозь любые мороки и иллюзии, кто знает…

Подобрав длинную серую юбку, чтобы не испачкать её окончательно, я шустро перебралась через остов чего-то, что лет тридцать назад было, судя по обломкам, диваном. При ближайшем рассмотрении я смогла обнаружить, что стену рассекает тонкая щель, которая, как ни странно, ни паутиной не затянута, ни пылью не забита. А это означает что? Правильно — то, что ею каким-то загадочным образом регулярно пользуются. Осталось понять — каким именно.

Начать решила с самого простого: поозиравшись и махнув рукой на таки безнадёжно запылившуюся юбку, подняла какую-то тонкую острую железку и решительно ткнула ею в щель. Стена отреагировала совершенно предсказуемо, а именно — не отреагировала никак: как стояла, так и продолжила монументально возвышаться метров на пять в высоту.

Я задумчиво хмыкнула, поудобнее взяла железку и стала пытаться засунуть её в любую дырочку, хотя бы отдалённо напоминающую замочную скважину. Через пятнадцать минут, убедившись в отсутствии потенциального замка, я начала методично нажимать на все выступы — а вдруг сработает система противовесов или ещё что-нибудь столь же полезное. Прошло ещё полчаса — стена мужественно держалась.

Я устала, вспотела и разозлилась. Пока в поединке характеров «Глория — Стена» последняя побеждала с разгромным счётом. Но не на ту напала, так что если в самом начале я пыталась найти решение загадки просто потому что меня заинтересовал сам факт наличия этой щели, то теперь это стало уже делом принципа.

Я воинственно нахмурилась, сдвинула неимоверно мешающую дурацкую шляпку на затылок, подтянула рукава и взялась за дело всерьёз. Отыскав взглядом более или менее устойчивый стул, подтащила его к загадочному месту, придвинула к стене, для большей устойчивости подперла каким-то ящиком и, в очередной раз помянув недобрым словом образ провинциалки, которая никак не могла ходить в брюках, не слишком изящно взобралась на упомянутый предмет мебели.

Рассматривание таинственной щели со стула ничего принципиально не изменило: способ выяснить, что же это, так и не обнаружился. Минут десять я из чистого упрямства ещё понажимала на всякие выступы и бугорки, потыкала своей железкой куда только смогла дотянуться и вынуждена была признать своё полное поражение.

Когда я, тяжко вздохнув, спрыгивала со стула, то, естественно, зацепилась длинной юбкой за какой-то угол, чуть не упала носом в вековую грязь и сильно оцарапала ладонь той самой железякой, которую пыталась приспособить к роли ключа. Зашипев рассерженной кошкой и не найдя, за что схватиться, чтобы не упасть, я, выронив опасный предмет, оперлась испачканной кровью ладошкой на стену рядом с вредной щелью.

И снова чуть не оказалась сидящей (или лежащей — это уж как повезло бы) на захламлённом полу, так как часть стены, мягко дрогнув, чуть выдвинулась вперёд, а затем медленно и абсолютно бесшумно поползла в сторону. Забыв о боли в поцарапанной руке, я отряхнула пыльную юбку, извлекла из кармана платочек, вышитый дебильными розовыми цветочками, перетянула кровоточащую ладонь и с храбростью, граничащей с глупостью, заглянула в открывшийся проход.

За так внезапно отодвинувшейся стеной обнаружилась небольшая площадка, от которой куда-то вниз вела старинная витая лестница, совершенно, между прочим, чистая и аккуратно подсвеченная небольшими магическими светильниками, расположенными на стенах. Она абсолютно не выглядела заброшенной, поэтому я, глубоко вздохнув, решительно шагнула на первую ступеньку. Надеюсь, шеф никогда не узнает об этом моём поступке, так как соваться в неизвестный и однозначно секретный ход в заброшенном поместье, не имея никакой страховки, — верх авантюризма.

Честно говоря, я слегка опасалась, что, как только я ступлю на лестницу, дверь за моей спиной коварно закроется со зловещим скрежетом и мрачным потусторонним хохотом. Но ничего подобного не произошло — стена скользнула на прежнее место совершенно бесшумно. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. И без того как-то не по себе: только оказавшись на лестнице я задумалась о том, а как я, собственно, планирую отсюда выбираться? Ну ничего, в крайнем случае — снова чем-нибудь поцарапаю руку, мне для такой хитроумной стены даже крови не жалко, честное слово.

Не скажу, что я очень боялась: батюшкин замок был насквозь пронизан тайными ходами и секретными лазами, точное число которых не знал никто, как мне кажется. Я с детства привыкла лазить по таким потайным лестницам, поэтому шагала вниз достаточно уверенно.

Воспоминания о доме, как всегда, повергли меня в состояние грусти, приправленной изрядной долей злости. С одной стороны, я скучала и по отцу, и по братьям, но существовать в одном доме с этой белобрысой мерзавкой, которая как-то сумела внушить отцу, что он должен на ней жениться, — выше моих сил.

Машинально отмечая боковые отводы для поступления свежего воздуха, остатки какой-то росписи, я высматривала или боковое ответвление, или дверь. Куда-то же эта лестница должна вести? Вряд ли ход тянется аж до летней королевской резиденции: убирать устанешь. Хотя тогда этому поместью вообще цены нет. Однако пока лестница ведёт исключительно вниз. Еще пара миль, и я наверняка доберусь до входа в Нижний мир. Интересно, как меня там встретят? А принципе, если очень хорошо попросить, наверное, можно договориться насчёт экскурсии: ну а что? Когда ещё оказия выдастся…

В дверь я уткнулась совершенно для себя неожиданно. В хорошую такую дверь, прочную, сделанную, как говорится, на века. Будучи барышней воспитанной, я не стала вламываться в незнакомое помещение, а очень вежливо постучала.

За дверью что-то громыхнуло, и я с удивлением подумала, что неужели таки добралась до Нижнего мира? Сейчас как откроют, да как затащат…и всё. Никто ведь и никогда не найдёт…

Дверь распахнулась, и на пороге вместо привратника Нижнего мира с рогами и алыми глазами я увидела высокого худощавого молодого человека, в клеёнчатом переднике, завязанном поверх знавшей лучшие времена чёрной рубашки. Брюки того же практичного цвета были заправлены в высокие сапоги. Встрёпанные тёмно-русые волосы напоминали воронье гнездо. Воспитанные люди говорят о такой причёске — «находились в художественном беспорядке». Глаза рассмотреть было невозможно, так как они прятались за окулярами, какие обычно используют алхимики во время опытов.

— Здрасьте, — от неожиданности я растерялась и напрочь забыла о правилах поведения, — а вы кто?

— Хороший вопрос, — кивнул мужчина, явно тоже находясь в неком недоумении, — а вы?

— Я первая спросила, — упёрлась я, и незнакомец слегка улыбнулся, — джентльмен представляется первым.

— Так то джентльмен, — пожал он плечами, — но уступлю даме. Я…Бенджамин.

— Это в корне меняет дело, — кивнула я, — очень приятно, Бенджамин. А я Глория.

— И мне очень приятно, — создавалось впечатление, что он искренне развлекается. Я вдруг представила, как выгляжу: сдвинутая на затылок шляпка, растрёпанные волосы, пыльная по самое не могу юбка, замотанная платком рука… Красотка! Странно ещё, что он не захлопнул дверь у меня перед носом, — мне позволено будет спросить, как вы здесь оказались, мисс Глория?

— Спустилась по лестнице, — совершенно честно ответила я, — не знала, что тут кто-то есть.

— А на лестницу как попали? — не унимался этот дотошный Бенджамин, — насколько я помню, там нет входа. Разве не так?

— Так, — согласилась я, — но я нашла…

— А зачем?

— Да так просто…Я это поместье покупаю. Так что обследовала территорию, так сказать…

— Ага, — он с готовностью покивал головой, — и абсолютно случайно открыли дверь, скрытую заклинанием высшего уровня. Вы магический гений, мисс Глория?

— Нет, я сыщик, — почему-то брякнула я и добавила, — а передничек у вас так себе…

— Зато практично, — ничуть не смутился молодой человек со смутно знакомым именем Бенджамин. Вот где-то я его слышала, причём не один раз…но вот где? Ладно, об этом я тоже подумаю потом, позже.

— А что вы здесь делаете? — поинтересовалась я, стараясь перехватить инициативу в разговоре и попутно откладывая в памяти различные мелкие детали, которые потом, на досуге, смогу проанализировать и сделать выводы.

— Вы перехватили мой вопрос, — доброжелательно произнёс молодой человек, не делая при этом ни малейших попыток пригласить меня внутрь или хотя бы снять очки, — это я хотел поинтересоваться, что привело столь очаровательную леди на эту пыльную лестницу.

— Пыльную? — я насмешливо хмыкнула, — да тут чистота практически стерильная, не то что наверху. И как это вы допустили, чтобы дом, в котором вы обитаете…точнее, под которым вы обитаете…пришёл в такое запустение? Как вам не стыдно?

— Мне? — переспросил Бенджамин с искренним изумлением, — а почему мне должно быть стыдно? Мне вообще всё равно, как оно там выглядит наверху. Пожалуй, даже, чем хуже — тем лучше. Меньше любопытных барышень ходить будет. Кстати, вы сказали, мисс Глория, что вы сыщик. Я не ослышался?

— Нет, не ослышались, — я воинственно поправила окончательно съехавшую набекрень шляпку, — я именно сыщик, и, можете мне поверить, не из худших.

— И что же заинтересовало мисс со столь необычным хобби в этом конкретном месте? Я имею в виду поместье, а не лестницу, — вежливо пояснил он, но у меня почему-то сложилось впечатление, что надо мной тонко издеваются.

— Я хочу его купить, — заявила я и возмутилась, — может быть, вы всё-таки пригласите меня войти? Неприлично держать молодую леди на лестнице.

— Даже если я эту самую леди не приглашал? — Бенджамин склонил голову, внимательно рассматривая мою запылившуюся персону.

— Тем более! — с энтузиазмом воскликнула я, и молодой человек, видимо, зависнув в попытках постичь мою логику, неуверенно отступил в сторону.

Я решительно протиснулась мимо него, мимоходом отметив, что я даже на каблучках, пусть и не очень высоких, едва достаю ему макушкой до подбородка. Позади Бенджамина обнаружилась ещё одна дверь, толкнув которую я оказалась в самой настоящей лаборатории, но не алхимической, а какой-то немного иной.

Одну стену занимали шкафы с наглухо закрытыми дверцами, и что за ними находится, можно было только догадываться. Вторую стену до самого потолка закрывали стеллажи с книгами, причём часть из них была опутана не то цепями, не то какими-то кандалами, что наводило на определённые размышления. Третья стена была отдана полкам с клетками, накрытыми тканью или клеёнкой, в которых что-то постоянно шебуршалось и попискивало на разные голоса. Возле четвёртой красовался знавший лучшие годы, но даже на вид удобный диван, небольшой стол с заварочным чайничком и чашкой, кресло и странного вида табуретка.

По центру достаточно просторной, несмотря на обилие всяческого барахла, комнаты расположился огромный длинный стол, покрытый каким-то составом явно магического происхождения, так как в моём «специальном» зрении он искрил и переливался. Обычно так обрабатывали свои рабочие поверхности алхимики: от горения, размокания, химического воздействия и прочего. Здесь же к стандартному набору заклинаний примешивались ещё какие-то, опознать которые мне было не по силам, как бы ни было стыдно в этом признаться.

А вот чего в этой комнате не было — так это двери. То есть вообще никакой: ни большой, ни маленькой. Интересно, а как этот загадочный Бенджамин сюда попадает? Через вентиляцию? Я задрала голову и после минуты разглядывания потолка огорчённо вздохнула: вентиляция была очень маленькая.

— Я бы не пролез, — прокомментировал мой душераздирающий вздох хозяин комнаты, — даже если бы съёжился втрое. Ну, давайте же, мисс Глория, продемонстрируйте мне вершины вашего логического мышления. Ведь вы же сыщик, а им без логики никак.

— Дверь замаскирована, — выдала я первый пробный вариант, — скрыта заклинанием. Самый распространённый способ спрятать что-нибудь.

— Не получится, — демонстративно вздохнул Бенджамин, — объясните мне, почему, и я дам вам подсказку.

— Потому что заклинание невидимости вступило бы в энергетический конфликт с другими заклинаниями, которых здесь как семечек в подсолнухе.

— Ого, какие познания в биологии, — восхитился молодой человек и даже изобразил аплодисменты, — и правильный ответ, что удивило. Обещанная подсказка: люка в полу нет.

— Это подсказка? — возмутилась я, — если бы в полу был люк, то он точно уже привёл бы в аккурат к воротам в Нижний мир.

— Эх, если бы… — мечтательно вздохнул Бенджамин и снял очки, без которых стало видно, что он не так юн, как мне показалось в начале. Сейчас было видно, что ему за двадцать, а глаза у него удивительного шоколадного цвета. Я один раз в жизни видела настоящий шоколад, когда батюшке в качестве взятки, замаскированной под подарок, вручили фунтовую коробочку с этим практически бесценным порошком — вот он был именно такого оттенка.

— А вы очень туда хотите? — удивилась я, — грешили много? Не терпится начать расплачиваться?

— Да нет, — он пожал удивительно широкими для его худощавой фигуры плечами, — так…погулять…

— Погулять?! — я вытаращилась на этого ненормального, но потом вспомнила, как сама собиралась туда на экскурсию, и покраснела, — а меня с собой возьмёте?

— Вас? Это ещё зачем? Вас там плохому научат!

— Ой, я вас умоляю, меня уже всему плохому шеф научил, — отмахнулась я, — а портал у вас стационарный или артефактами пользуетесь?

— Стационарный, — ответил Бенджамин, как говорится, на автомате, прежде, чем сообразил, что именно сказал, — вот же хитрюга! Заморочила мне голову и поймала.

Я довольно хихикнула и перешла к насущным вопросам. Нужно же как-то договариваться о дальнейшем сосуществовании: поместье-то я всё равно куплю. Шеф твёрдо намерен сделать из него что-то вроде штаб-квартиры, но для всех это будет поместье, которое я, наивная провинциалка, купила по глупости, ибо денег на полный ремонт у меня нет.

Зато будут вполне оправданы многочисленные визиты всяких личностей под личинами плотников, столяров, отделочников и прочих полезных людей. Шеф сказал, что если мне понравится поместье, я могу оставить его себе, а он будет иногда использовать его в соответствии с надобностями службы. Да и местоположение у него действительно очень удобное — недалеко от летней королевской резиденции.

— Мистер Бенджамин, — вежливо начала я, — или правильнее будет лорд Бенджамин?

— Можно просто Бен, — обезоруживающе улыбнулся мужчина, — учитывая оригинальность нашего знакомства и то, что мы теперь будем…хм…соседями.

— Тогда я просто Глория, хорошо? — я дождалась кивка и продолжила, — нам нужно решить, как мы будем существовать дальше, чтобы не мешать друг другу. Ты наверх часто поднимаешься?

— Не очень, да и то не выхожу, а забираю то, что мне оставляет возле стены доверенный человек. Как правило, это ингредиенты, которые плохо переносят путешествие порталом.

— Ты алхимик?

— И это тоже. Но ещё я…

— Некромант, — негромко подсказала я, спокойно глядя на него, — ты забыл — я же сыщик, и сложить два и два вполне в состоянии. И, боюсь, я начинаю догадываться, кто ты на самом деле.

— Может, не будешь? — просительно произнёс Бен, — всё же так хорошо начиналось…

— А почему оно должно закончиться? — я с неподдельным интересом посмотрела на Бена, который не совсем Бен.

— Сама понимаешь, — он нахмурился, — ну что, догадалась?

— Конечно, ваше высочество, я же говорила, что сыщик не из худших. Оставалось только рассмотреть следы затёртой пентаграммы на полу и вспомнить полное имя старшего принца: Уильям Бенджамин. Догадаться было не слишком сложно, я и сама пользуюсь своим вторым именем, так что…

— Глория, а давай не будем переходить на официальные имена, а? Может, расскажешь мне, зачем тебе это поместье? Вдруг я смогу оказаться тебе полезным?

— Зачем это вам…тебе?

— Знаешь, всю жизнь мечтал быть сыщиком и некромантом. Вторая часть сбылась, может, пора приступать к первой?

— А тебе это зачем? — повторила я свой вопрос, — для чего тебе становиться сыщиком? Я, если честно, вообще не очень понимаю, к чему тебе та же некромантия: ты же принц!

— А ты думаешь, что быть принцем — так уж весело? — скептически прищурился Бенджамин, — сутки напролёт заниматься государственными делами, принимать решения, вникать в финансовые тонкости, вести переговоры, жениться по политическим соображениям, а не по велению сердца… Не хочу! Ну вот не моё это, понимаешь? Филиппу тоже не нравится, но тут уж, как говорится, кто раньше сориентировался, тот и в выигрыше.

— Однако… Насчёт того, что некромантом быть намного увлекательнее, я бы, конечно, поспорила, но тебе виднее, — искренне посочувствовала я тяжёлой доле наследника престола и тут же уточнила, — то есть ты скинул всё на Филиппа и наслаждаешься жизнью?

— Именно так, — ничуть не смутился старший принц и внезапно предложил, — чаю хочешь?

— Хочу, только мне через час самое позднее наверх вернуться нужно — приедет стряпчий как бы моей тётушки, от которой я как бы получила в наследство деньги, которые хочу употребить на ремонт хотя бы первого этажа.

— Тётушку случайно зовут не лорд Себастьян Фарийский? — проявил чудеса сообразительности Бен и пристально посмотрел на меня.

— Так что там насчёт чая? — я попыталась перевести разговор на более надёжную почву, — а то и попить не успею…

— Успеешь, — Бен не отводил от меня внимательного взгляда, — особенно если ты скажешь мне, каким образом в этом замешан мой горячо любимый дядюшка. А то, что он тут отметился, я чувствую…

— Почему? — мне было действительно интересно, как старший принц смог провести логическую цепочку от моего намерения купить дом до знаменитого королевского кузена. Кроме того, хотелось убедиться, что это просто он такой умный, а не я где-то прокололась.

— Ну смотри, — соизволило пояснить старшее высочество, — поместье, которое невесть сколько стояло никому не нужное, вдруг приобретается девушкой, которая — поверим в эту сказку — недавно приехала из глухой провинции за наследством. Девушка обладает магическими способностями, но почему-то до сих пор не выдана благополучно замуж. По удивительному стечению обстоятельств покупка имения, удачно расположенного поблизости от летней королевской резиденции, совершается именно тогда, когда пропадает очередная фаворитка Филиппа. В это же время дядюшка оставляет в столице вместо себя заместителя и срывается к королю с внеплановым визитом. Не нужно быть гением, чтобы сложить эти сведения в очень любопытную картинку. Осталось понять, каким образом этот старый хитрый лис задействовал одну очень симпатичную сыщицу.

— Почему старый? — слегка даже обиделась я за королевского родственника, и, вспомнив брутальную внешность лорда Себастьяна, решила, что слово «старый» к нему совершенно точно не подходит, — твой дядя очень даже привлекательный мужчина, между прочим…

— Да? — с сомнением посмотрел на меня принц, — ну, тебе виднее, конечно. Только ты в него не влюбляйся, дядя и брак — понятия несовместимые. А фаворитка…Постой-ка….я, кажется, догадался…что он задумал…

— А давай ты свои догадки оставишь при себе? — предложила я, — а то ты их озвучишь, и мне придётся тебе что-то отвечать, а я не знаю, что можно говорить, а что — нет. Если я проболтаюсь, шеф меня выгонит, я умру с горя и буду являться тебе в виде привидения. Оно тебе надо?

— Это ты некроманта привидением напугать решила? — хихикнул принц, — промашечка вышла, однако.

— Ну ладно, не привидением, — послушно согласилась я, — но всё равно — не спрашивай больше, чем я могу тебе сказать. Хорошо?

— Ладно, — подозрительно легко согласился Бен, наливая мне восхитительно пахнущего чая, — но у меня условие.

— Какое?

— Я буду тебе помогать, — «обрадовал» меня принц, делая большой глоток из своей чашки, — потому что без моей помощи ты не справишься. Я лучше других знаю Филиппа и смогу тебя проконсультировать. Кто подскажет тебе, как быстро и наверняка очаровать принца? Себастьян? Твой загадочный шеф? Папенька? Нет, Глория, этот чудесный человек — я! И не благодари…

«Лучше бы это оказался Нижний мир, а не лаборатория Бена!» — обречённо подумала я, глядя на лучащегося энтузиазмом старшего принца.

— Но, говорят, ты практически нигде не бываешь, — попыталась я воззвать к его разуму, — живёшь отшельником. Как же ты мне поможешь?

— Ничего, — мужественно вздохнул принц, — на время я поступлюсь своими принципами, ради такого дела не жалко!

— А это не будет выглядеть подозрительно? — сделала я последнюю попытку отказаться от добровольного помощника, — то три года нигде не показываешься, а тут вдруг…Как ты это объяснишь?

— Ну, во-первых, я никому не обязан ничего объяснять, — пожал плечами Бен, — а кроме того, может быть, я тоже решу за тобой поухаживать. Дядя ведь планирует представить тебя ко двору в ближайшее время?

— Наверное, он со мной своими планами не делился в этом отношении. Пока моя задача — купить это поместье и быстро привести его в состояние, пригодное для проживания. Так что с завтрашнего дня тут начнёт ходить прорва народу. Ты это имей в виду.

— Спасибо, — абсолютно серьёзно поблагодарил меня старший принц, — я буду аккуратен. И знаешь, что…

— Что? — насторожилась я, уже не зная, чего ожидать от новоявленного помощничка.

— Дам-ка я тебе в помощь…где же это у меня… — Бен зашарил по карманам брюк, потом нахмурился, подошёл к картине, висящей около дивана, скомандовал «никуда не уходи» и исчез в мгновенной вспышке портала. Интересно как…вот это мастерство! Ни одного лишнего движения, просто раз — и портал. У меня так, наверное, никогда не получится. Ну и ладно…

Принц вернулся буквально через пару минут, я даже не успела допить действительно вкусный чай.

— Держи, — протянул он мне тоненький браслет из светлого металла с какими-то невзрачными мелкими светлыми камешками, — это твой помощник.

— Спасибо, — растерянно проговорила я, рассматривая неожиданный подарок, — очень миленький, правда, мне…

— Да погоди, это же не просто украшение, — перебил меня Бен, — не торопись…

С этими словами он надел браслет мне на левую руку и нажал на самый крупный камень. На какую-то пару минут я забыла, как дышать. Потому что напротив нас в воздухе медленно соткался и уплотнился силуэт красивого молодого мужчины с абсолютно прохиндейской физиономией профессионального брачного афериста.

— Кто это? — еле смогла выговорить я, глядя на уже почти реально выглядящего парня, — Бен, это что — призрак?

— Да уж надо думать, — фыркнул…призрак, — ты привидений не видела что ли никогда?

— Глория, это Лео, на ближайшее время — твой персональный телохранитель. Лео — это Глория, предмет твоей круглосуточной заботы и охраняемый объект. Уровень охраны максимальный.

Лео кивнул и подмигнул мне, одним взглядом оценив фигуру, лицо и одежду.

— Бенджи, скажи, а что это она такая…помятая? — призрак недовольно покосился на принца, — хотя, конечно, всё равно лучше, чем тот старый хрыч, которого я охранял в прошлый раз. Так что я не в претензии.

— Зато в претензии я, — прошипела я разъярённой кошкой, — ты кого мне подсунул, твоё высочество? Мне вот это хамство зачем? Быстро убирай его обратно в браслет или где он там обитает в то время, когда не оскорбляет незнакомых девушек.

— Да ладно, ладно, чего шумишь, — тут же пошёл на попятный призрак, — я же пошутил, так сказать, в рамках налаживания отношений.

— Наладил? — холодно поинтересовалась я.

— В процессе, — подмигнул мне красавчик, — Бенджи, я согласен, она мне нравится. Охранять буду не за страх, а за совесть.

— Глория, ты не сердись, — улыбнулся принц, — Лео при жизни был очень…энергичным и любознательным молодым человеком, он обладает множеством знаний, которые могут оказаться тебе полезными. Он может быть невидимым, при этом слышать его будешь только ты. Если захочешь, чтобы он исчез — просто нажми на этот камень. Захочешь выпустить — на него же.

— Спасибо, — я нажала на камень и Лео, ещё раз дружески мне подмигнув, исчез, как его и не было.

— Мне так будет спокойнее, — тепло сказал принц, — ты мне понравилась, Глория. Ты такая живая, что просто невозможно оставаться равнодушным. Так что я действительно буду рад тебе помочь. Если вдруг я срочно понадоблюсь, просто отправь ко мне Лео — для него практически не существует преград.

Дружески попрощавшись с принцем, я поднялась по лестнице и, следуя полученным инструкциям, нажала последовательно на несколько выступов. Дверь бесшумно отъехала в сторону, и я снова оказалась в захламлённом холле. Как выяснилось, очень вовремя, так как буквально через несколько минут услышала звук приближающегося экипажа.

Глава 6

«Мальчиков у нас действительно дефицит,

но не до такой же степени».

© Курьер

Стопка потрёпанных книг на столе угрожающе росла с каждым часом и уже грозила рухнуть на пол. Лорд Себастьян, уже давно снявший камзол и оставшийся в тонкой шёлковой рубашке с закатанными рукавами, перевернул очередную страницу и душераздирающе вздохнул. Спина затекла и ныла так, словно он несколько часов провёл не за столом в королевской библиотеке, а на плацу с тяжеленным тренировочным мечом в руках. Если честно, то глава тайной полиции хоть сейчас охотно променял бы сидение над книгами на любую, даже самую выматывающую тренировку.

Изучение очередной раритетной книги по древним ритуалам и магическим редкостям ожидаемо не принесло никакого результата. Ни в одной из почти сотни книг, которые успел просмотреть Себастьян, не было ни единого упоминания ни о самих шкатулках, ни о рисунках, которые покрывали их стенки. Никакого даже смутного намёка, ни малейшего указания, в каком направлении двигаться.

Себастьян отложил очередной неподъёмный том и снова взял в руки небольшую шкатулку, которая всё это время стояла на столе.

— Как же разгадать твой секрет? — обратился королевский кузен непосредственно к шкатулке за неимением иных собеседников, — как тебя открыть? Какие тайны и секреты ты хранишь и что нужно сделать для того, чтобы ты рискнула ими поделиться?

Шкатулка вполне предсказуемо промолчала то ли потому, что была связана магическими клятвами, то ли потому, что просто не захотела. Себастьян в сотый раз всмотрелся в незнакомую вязь привычных и при этом совершенно чуждых странных символов, плотно покрывавших крышку и боковые стенки шкатулки. Казалось бы, всё понятно: вот цветок, вот символ лета, каким его изображают крестьяне на своих вышивках, вот буква древнего эльфийского алфавита… Но ни один знак или символ не был нарисован или выписан до конца, каждый оставался незавершённым и плавно перетекал в следующий. В результате получалась плотная паутина из странных половинчатых знаков, усмотреть логику или смысл в которой не получалось, хоть умри.

Не было также ни малейшего признака какого-либо замка или запирающего механизма. Шкатулка выглядела сплошной, монолитной, словно вырезанной из цельного куска дерева. И при этом был совершенно понятно, что она как-то открывается. Это несоответствие сводило с ума и заставляло открывать следующую книгу, и ещё, и ещё, уже практически не надеясь на результат.

Себастьян отставил шкатулку в сторону, встал из-за стола, с негромким стоном наслаждения потянулся до хруста в суставах и подошёл к окну. Тёмно-оранжевый солнечный шар медленно скатывался за горизонт, освещая замковые башни тёплым золотистым светом, который бывает только у летнего солнца. Весеннее — оно более агрессивное, яркое, нахальное. Осеннее — наоборот, уставшее, ленивое, тусклое. Зимнее — если оно, конечно, появляется — короткое, торопливое, какое-то напуганное, словно боится замёрзнуть…

— Интересно, чего это меня потянуло на философствования? — снова вслух произнёс герцог, задумчиво рассматривая темнеющий горизонт, — старею, что ли?

Себастьян отвернулся от оконного стекла, за которым было уже практически ничего не видно, и направился к выходу из библиотеки. Но по пути к двери он неожиданно для самого себя остановился у старинного зеркала, которое послушно отразило высокую, поджарую и широкоплечую фигуру. Герцог окинул себя внимательным взглядом и пришёл к выводу, что мысли о старости были явно преждевременными. Хотя совсем уж молодых девушек он вряд ли привлечёт именно как мужчина, а не как герцог и королевский родственник. С другой стороны — ну что хорошего в молоденьких вертихвостках, у которых на уме лишь балы, танцы, веселье и модные шляпки?

То, что рано или поздно способы увиливания от оков брака закончатся, он, конечно, понимал, но изо всех сил старался растянуть этот добрачный период на как можно более долгий срок. Королева Марион, кстати, — совсем не старая женщина, и она вполне может подарить венценосному супругу ещё парочку малышей. Надо будет постараться довести до сознания короля мысль, что запасные, так сказать, наследники ему совершенно не помешают. Тогда есть шанс, что он хотя бы на время отстанет от кузена со своими матримониальными планами.

Тут герцог вспомнил лорда Хьюберта, который до отвращения многозначительно ухмылялся, знакомя его со своей сотрудницей, так лихо проколовшейся с исполнением роли пастушка. Хотя, надо отдать ей должное, пастушок из неё получился тогда чрезвычайно симпатичный, хотя и не совсем правдоподобный. А с другой стороны — он же не заметил, и если бы Хью не начал разговор об агенте, даже не вспомнил бы мальчишку в надвинутой на глаза шляпе. Коня напоил, посторожил, выгулял — молодец, вот тебе монетка. Так что не таким уж провальным и получился образ, раз даже он раскусил не сразу.

Да и вообще эта мисс Глория герцогу неожиданно понравилась. Не только внешне, хотя его всегда привлекал именно такой типаж: невысокие темноволосые девушки с умными глазками и хорошей фигуркой. Она была очень естественна во всём, не заискивала перед королевским родичем, а с Хью общалась в удивительно привлекательной манере: этакая смесь восхищения, иронии и уважения.

Выслушав задание, она не стала ахать, возмущаться или отказываться, а просто исключительно по-деловому уточнила, как Хью, которого она называла странным словом «шеф», собирается решить вопрос с интимными притязаниями Филиппа. И пояснила, что, хоть она и сыщик, но ложиться с младшим принцем в постель не входит в её жизненные планы. От слова никогда. Хью отмахнулся и в свойственной ему манере сказал, что пусть Глория сначала к этому постельному этапу приблизится, а там уж он что-нибудь непременно придумает. Девушка кивнула и вопрос был закрыт, во всяком случае, на какое-то время.

Через три недели начнётся сезон летних балов, перед которым он, Себастьян, представит ко двору их с Чарльзом очень-очень дальнюю родственницу, юную леди Глорию Дэндридж. Девушка всю жизнь провела в отдалённой провинции, но после смерти родителей обратилась к Себастьяну с просьбой помочь ей устроиться поближе к столице. Герцог, поддавшись душевному порыву, не отказал дальней родственнице и решил принять участие в судьбе юной леди. История вполне обычная, не сказать — банальная.

Сейчас Глория активно занималась обустройством приобретённого на наследство поместья, а также готовилась к первому выходу в свет. Она должна обязательно заинтересовать Филиппа, а потом постепенно стать кандидаткой в его фаворитки. И почему-то эта мысль вызывала у герцога глухое раздражение.

Покинув библиотеку, королевский кузен направился в свои покои, где намеревался спокойно просмотреть свежие донесения и наконец-то лечь спать. Стопка бумаг на столе была очень умеренной, что вселяло определённую надежду на то, что сегодня ему наконец-то удастся выспаться.

Закрыв последний конверт, герцог встал, скинул сапоги и с наслаждением ощутил под босыми ступнями мягкий ворс ковра. Стянув через голову рубашку, Себастьян, швырнул её на кресло и, взяв полотенце, направился в ванную комнату. Но, не успел он включить воду, как раздался негромкий стук в дверь. Ругнувшись и оставив полотенце в ванной, герцог, как был, в одних брюках, распахнул дверь, ожидая увидеть за ней Хьюберта, Чарльза или на худой конец Филиппа.

— Я войду? — женский голос дрогнул, — или ты собираешься держать меня на пороге?

— Что случилось? Марион, что ты здесь делаешь в это время? Что-то с Чарльзом? С Филиппом? — герцог быстро перебирал возможные неприятности, которые могли привести королеву к нему в этот неурочный час.

— Может быть, ты всё же позволишь мне войти? — женщина нервно стискивала у горла длинный кружевной пеньюар, который мог бы подойти для утреннего чая в будуаре перед зеркалом, но никак не для ночного визита к одинокому мужчине. Если, конечно, этот мужчина — не любовник.

— Да, прости, пожалуйста, проходи, конечно, — Себастьян посторонился, пропуская королеву в комнату, схватил с дивана рубашку и спешно надел: не хватало ещё полуголым расхаживать перед гостьей, — и всё-таки, что стряслось? Что привело тебя ко мне, Марион?

— А ты не знаешь? — королева подняла на Себастьяна измученный взгляд всё ещё очень красивых бархатистых карих глаз, в которых дрожали слёзы.

— Если честно, то пока нет, — герцог растерянно смотрел на королеву и мучительно не знал, что делать: как любой нормальный мужчина, он совершенно не переносил женских слёз, — но ты ведь расскажешь мне? Тебе, наверное, нужна помощь?

— Да вот даже и не знаю, — внезапно сквозь выступившие слёзы рассмеялась королева, но смех получился каким-то уж очень невесёлым, — нужна ли мне помощь от тебя, Себастьян. Налей-ка мне лучше выпить…

— Выпить? — герцог терпеть не мог манеру некоторых людей повторять за собеседником последнее слово, но визит королевы настолько выбил его состояния равновесия, что он не смог удержаться и тут же сам на себя разозлился, — что ты будешь?

— На твой выбор, — Марион прошла через комнату и совершенно по-домашнему опустилась в кресло, подогнув под себя ногу, и при этом выглядела так, словно делала это ежедневно.

Себастьян открыл шкаф и задумчиво перебрал несколько бутылок, в итоге остановив свой выбор на коллекционном розовом вине из далёкой Османии, которое презентовал ему Хью, разжившийся целым ящиком этого восхитительного напитка.

Герцог старался даже не думать о том, что будет, если, боги сохрани, кто-нибудь проведает о ночном визите королевы в его покои. За свою репутацию он совершенно не опасался, так как, во-первых, нельзя разрушить то, чего нет, а во-вторых, он мужчина, и в подобной ситуации ему достанутся только понимающие смешки и подмигивания. А вот Марион может себя погубить, ибо королева должна быть безупречна, и она не может этого не понимать. Значит, причина, которая привела её сегодня сюда, более чем уважительная. Что ж, он сделает всё, что от него зависит, чтобы помочь жене кузена.

Он стоял спиной и не видел, с какой безнадёжной тоской смотрела на него королева, в очередной раз убедившаяся, что её чувства не только безответны, но даже не замечены. Боль привычной иголкой вонзилась в женское сердце, и Марион кинула быстрый взгляд на перстень, в котором под рубином прятались несколько крупинок зелья, добытого ею через доверенную и многократно доказавшую свою абсолютную преданность личную горничную.

Герцог разлил вино по высоким бокалам и протянул один королеве. Она с благодарностью приняла вино, отпила глоток и вдруг зябко повела плечами.

— У тебя открыто окно? Откуда-то вдруг потянуло таким холодом…

— Сейчас посмотрю, — слегка удивлённо ответил герцог, не ощущавший никакого сквозняка, наоборот, ему казалось, что в комнате слегка душновато. Тем не менее, он встал, подошёл к окну, убедился, что оно крепко заперто, и вернулся к королеве.

— Тебе показалось, Марион, — улыбнулся герцог, усаживаясь во второе кресло и всем своим видом демонстрируя желание выслушать уже наконец-то причину столь странного визита. Ну не выпить же на ночь глядя она пришла, в самом-то деле…

— Наверное, — отчего-то дрогнувшим голосом ответила королева, с замиранием сердца следившая, как Себастьян делает несколько глотков из своего бокала, в котором пару секунд назад бесследно растворилась незаметная белая крупинка.

— Так чем же я могу быть тебе полезен? — Себастьян мечтал только об одном: чтобы Марион уже сказала, что ей от него нужно, и он мог, выпроводив гостью, наконец-то лечь спать.

— Меня беспокоит Филипп, — проговорила Марион, умоляюще глядя на герцога, — мальчик чувствует себя виноватым в исчезновении девушек, хотя он совершенно не причастен к этому! Я очень боюсь, что он совершит какой-нибудь необдуманный поступок, понимаешь?

Герцог хотел ответить, что для того, чтобы совершить необдуманный поступок, нужно уметь в принципе думать, а Филипп этим ценным качеством не обладает. Но сдержался и, изобразив вежливый интерес, спросил, есть ли какие-то симптомы, вызывающие беспокойство её величества.

Королева, странно улыбаясь, смотрела Себастьяну в глаза, и герцог с каким-то заторможенным удивлением почувствовал, как уплывает, тонет в этих шоколадно-карих омутах. Все мысли плавились и растворялись в разгорающемся в крови чувственном пожаре, сметающем на своём пути все доводы рассудка.

Он не помнил, как очутился возле кровати, а под пальцами вдруг оказалась нежная шёлковая кожа, как он упал на вышитые простыни и провалился в жаркую воронку, затянувшую его всего, без остатка, как чувственное безумие поглотило его целиком.

Оставив герцога спящим на смятых простынях в разгромленной постели, королева медленно потянулась и встала с кровати. Тело сладко ломило после стальных объятий, но рассудок уже возвращался, и женщина, глядя на распростёртого на кровати герцога, понимала, что это был первый и последний раз: Себастьян её не простит. Он не будет помнить подробностей, но не сможет не понять главного. Но она достигла своей цели. Думая об этом, королева положила руку на живот и кинула в бокал крупинку совершенно иного зелья. Если её замысел удастся, эта ночь принесёт свои плоды, и, если уж ей не суждено получить самого Себастьяна, у неё будет хотя бы его ребёнок. Марион подошла к кровати, присела на краешек и, протянув руку, нежно провела ладонью по растрёпанной темноволосой голове.

Себастьян…её единственная любовь, тайная и безответная…тщательно скрываемая ото всех уже четверть века. Да, она королева, её место рядом с Чарльзом, но сердце Марион отдано другому с того самого дня, когда она впервые увидела кузена своего тогда ещё жениха. Сейчас ей чуть за сорок, её женский век близится к закату, и именно поэтому королева решилась на столь отчаянный шаг.

Разоблачения она не боялась: внешне Чарльз и Себастьян были во многом похожи, а людям вполне достаточно общего сходства. Артефакт, подтверждающий чистоту королевской крови, сработает правильно, так как Себастьян — достаточно близкий королевский родственник. И никто никогда не узнает её тайну, особенно сам герцог.

Тихо коснувшись невесомым поцелуем губ спящего, королева накинула обнаружившийся за креслом пеньюар, потуже затянула поясок и бесшумно вышла из покоев герцога.

Сознание возвращалось постепенно, принося с тобой совершенно невыносимую тупую боль, от которой, казалось, сейчас просто лопнет голова. Себастьян застонал и попытался открыть глаза, но попытка успехом не увенчалась, и герцог судорожно попытался вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Судя по состоянию, вариантов было немного: он либо напился до стадии полной невменяемости, либо знатно с кем-то подрался. Никаких иных причин для столь отвратительного самочувствия Себастьян не видел. Но как можно напиться или подраться и ничего об этом не помнить? Так не бывает…

Не делая больше опрометчивых попыток открыть глаза, герцог решил двигаться к ответу постепенно и постарался припомнить, что было после того, как он пришёл к себе. Сквозь туман и боль неуверенно пробралось воспоминание о том, что к нему, кажется, приходила королева, но Себастьян категорически не мог вспомнить, зачем она явилась и когда ушла.

В дверь негромко постучали, и голова отозвалась таким яростным взрывом боли, что герцог не удержался и застонал. Видимо, стоящий за дверью визитёр что-то расслышал, так как раздались шаги, показавшиеся Себастьяну гулкими ударами огромного колокола, и затем на его пылающий лоб опустилась восхитительно прохладная ладонь. Боль медленно, но верно стала отступать и через пару минут исчезла окончательно, оставив после себя только жажду и невероятную слабость.

Себастьян аккуратно, всё ещё боясь очередного взрыва боли, открыл глаза и обнаружил сидящего на краешке кровати Хьюберта, который смотрел на него с неприкрытой тревогой.

— Мы с Чарльзом и Филиппом ждали тебя в библиотеке, — негромко сказал Хью, и герцог удивлённо посмотрел на старого друга, — но ты не пришёл, и я решил проверить, что произошло.

— В библиотеке? Зачем? — с недоумением уточнил Себастьян, и выражение глаз Хьюберта стало ещё более обеспокоенным, — мы о чём-то договаривались?

— А ты не помнишь? — Хью быстро провёл рукой вдоль тела лежащего герцога и нахмурился, — ты что вообще делал после ужина?

— Пришёл к себе, — каждое воспоминание давалось герцогу с колоссальным трудом, словно он за верёвку тянул из болота огромную тяжесть, — а потом не помню. Но по ощущениям я или один выпил ведро гномьего самогона самого отвратительного качества, или меня в течение часа пинали ногами все желающие. Но ведь это маловероятно…

— Совсем не помнишь? — Хью становился всё задумчивее, — а почему ты пошёл к себе, а не в библиотеку, где мы договорились встретиться с Чарльзом и Филиппом?

— Знаешь, очень странно, — медленно проговорил герцог, — но я совершенно забыл об этом. Но такого просто не могло быть: я ради этого дела сюда приехал. Я никак не мог забыть о встрече в библиотеке. Но забыл…Как так может быть? Это не магия, её бы я почувствовал…

— Ладно, с твоими провалами в памяти мы разберёмся, а вот что было потом? Почему ты напоминаешь сейчас больного трёхсотлетнего старика? Ты пришёл…дальше что?

— Я собирался в ванную, но тут, кажется, пришла Марион…а дальше я вообще не помню… — Себастьян беспомощно взглянул на Хьюберта, — я абсолютно ничего не помню…Кажется, она что-то говорила насчёт того, что очень беспокоится о Филиппе…хотя точно не скажу…как в тумане всё…

— Это твои бокалы на столе? — Хью поднялся и стал методично осматривать комнату друга, — и вино твоё?

— Не помню, — в очередной раз повторил герцог, морщась от сознания собственного бессилия, — но такое вино у меня точно было…

— Подожди-ка, — Хью внезапно насторожился, осторожно взял со стола один из бокалов и поднёс его к лицу, медленно и глубоко втягивая воздух, — однако…

— Что? — Себастьян готов был услышать любую новость, но, как оказалось, только не ту, которую озвучил ему Хью.

— В этом бокале было сильнейшее возбуждающее зелье, из числа запрещённых, — почти прошипел маг, осторожно поворачивая в руках улику, — ты не заметил, потому что его практически невозможно узнать — оно слишком редкое, да и выветривается быстро — приди я утром, ничего уже не смог бы обнаружить. Но возникает два вопроса…Первый: где она его взяла. И второй: зачем она это сделала.

— Вопрос — кто, я так понимаю, уже не актуален, — почти шёпотом произнёс Себастьян, растерянно вертя в руках шпильку для волос, украшенную искусной резьбой. Он сам привёз этот комплект в подарок королеве пару лет назад и знал, что Марион с удовольствием их носит. И вот одну такую шпильку он только что обнаружил у себя под подушкой. Можно, конечно, попытаться придумать какое-нибудь другое объяснение, но есть ли смысл: всё, увы, достаточно понятно…

— Но зачем, Хью?! — герцог смотрел на мага с искренним недоумением, словно ребёнок, которого незаслуженно обидели взрослые. Учитывая возраст и жизненный опыт начальника тайной полиции выглядело это достаточно занятно.

— Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе логику женского поступка? Друг мой, я могу и умею многое, но не требуй от меня невозможного!

— У нас с Марион всегда были хорошие отношения, мы знакомы почти четверть века, с чего бы ей вдруг подливать мне в вино зелье? Да ещё такое… — к собственному удивлению герцог покраснел, чем вызвал негромкое хихиканье Хьюберта, — и нечего веселиться, я бы на тебя посмотрел в такой ситуации…Как мне теперь ей в глаза смотреть? А Чарли? А Филиппу?

— А Чарльз с Филиппом здесь при чём? — Хью стал абсолютно серьёзен, — надеюсь, ты не собираешься теперь культивировать в себе комплекс вины? Слушай, женщина напоила тебя зельем, чтобы затащить в койку, так как добром ты бы туда её не пригласил. Правильно я вижу ситуацию?

— Ну…в целом, да, — кивнул Себастьян, — я никогда не испытывал к Марион никаких чувств кроме дружеских и родственных. И даже не мог предположить, что она… Как она могла так подло со мной поступить, Хью? Я не могу сказать, что бесконечно люблю кузена или что мы с ним не разлей вода, но Чарльз — мой брат и мой король, каким бы он ни был братом и королём. И как мне теперь с ней разговаривать?

— Никак не разговаривай, — посоветовал маг, хмуро изучая поднятую им с пола рубашку герцога, — соблюдай полнейший, абсолютнейший нейтралитет. И, знаешь что, намекни-ка кузену, что ему стоит почаще посещать спальню жены. Глядишь, и ещё наследники появятся…Ты же понимаешь, что у сегодняшней встречи вполне могут быть последствия?

— Да уж не маленький, понимаю, — хмуро ответил герцог, — но противно это всё…

— Согласен, — кивнул Хью и вдруг поинтересовался, — а скажи, кто имеет доступ к твоему гардеробу?

— Камердинер, но его тут нет, слуги, которые разбирали сумку, прачки, горничные здешние…откуда я знаю…а что?

— Ничего, просто вот сюда, — Хью протянул герцогу сброшенную им вчера рубашку, — воткнута очень интересная малюсенькая иголочка с не менее любопытным заклинанием…она не позволяет владельцу вспомнить о событиях, связанных с тем или иным условием, оговоренным в процессе наговора. Кто-то, прекрасно сведущий в ведьмовстве, именно в нём, а не в классической магии, воткнул эту иголку в шов твоей рубашки. Если не знать, что искать, не найти никогда. Я — знал.

— Откуда? — Себастьян рассматривал рубашку, словно это была гремучая змея, готовая в любой момент укусить.

— А зелье, которым тебя так щедро напоили, тоже не магическое, а исключительно ведьмовское, вот я и присмотрелся. А теперь, мой дорогой, сосредоточься и вспоминай, где, когда и почему ты перешёл дорогу сильной ведьме?

Глава 7

«Я тебе один умный вещь скажу,

только ты не обижайся».

© Мимино

— Глория, я не подвергаю сомнению твои способности в нелёгком деле выслеживания преступников, но в тонком, изысканном, веками отточенном искусстве флирта ты не понимаешь абсолютно ничего. Это просто какая-то катастрофа! Такое впечатление, что ты выросла не в приличном доме с няньками и гувернантками, а в казарме или в монастыре…и даже не знаю, что хуже…

Лео вдохновенно страдал уже третий день, то есть ровно с того момента, как выяснилось, что мне нужно не только прилично вести себя в обществе и не опозорить «родственников» королевской крови, но и очаровать избалованного женским вниманием принца Филиппа.

Все мои попытки изобразить томность или пококетничать, хлопая ресницами, вызывали у зловредного призрака приступы истерического хохота. Ну а что, если нанятые папенькой гувернантки старательно учили меня только всему тому, что должна знать благовоспитанная девица: вышивать, танцевать, играть на пианоле, принимать гостей и вести хозяйство.

Затем, когда в нашем замке появилась Виолетта и отцу стало не до меня, я всё больше времени начала проводить на тренировочных площадках, и старые воины, охранявшие замок и помнившие ещё мою матушку, потихоньку стали учить меня стрелять, драться, метать ножи и прочим интересным, но не слишком подходящим благородной юной леди вещам.

Так что обучить меня совершенно бесполезным, с моей точки зрения, навыкам очаровывания мужчин было просто некому. И Лео уже объявил, что, так уж и быть, он возьмёт на себя этот неблагодарный, изматывающий и совершенно безнадёжный труд: сделать из меня за короткий срок профессиональную кокетку. Но, мол, должна буду.

Я злилась, шипела рассерженной кошкой и уже неоднократно грозилась загнать нахальное привидение обратно в браслет, не желая признаваться самой себе, что компания неунывающего Лео мне однозначно нравится. Особенно тогда, когда он не достаёт меня своими шуточками.

— Между прочим, у меня за плечами почти десять раскрытых дел за полтора года, — гордо сообщила я призраку, который в данный момент вольготно расположился на новом диване, подложив под голову подушку и взгромоздив ноги на подлокотник. Лео неспешно листал только что вышедший в столице журнал мод, временами хмыкая и отпуская ехидные комментарии. Журнал нам (точнее, мне, так как о существовании такого бонуса, как персональное привидение, никто пока не знал) передал с оказией шеф, приказав строго-настрого слушаться портних, которые прибудут в ближайшее время.

— И что из этого? — Лео насмешливо приподнял идеально очерченную смоляную бровь, — как твоё бурное агентское прошлое поможет нам внушить принцу, что ты — именно та, о которой он грезил долгими зимними вечерами?

— Долгими зимними вечерами, как ты поэтично выразился, принц соблазнял всех, кто имел неосторожность попасться ему на пути, а не мечтал о высоких чувствах, — я недовольно фыркнула, так как такое пренебрежительное отношение призрака к моим детективным заслугам злило просто ужасно. Вместо того, чтобы удивляться и восхищаться, он всё время старался доказать мне, что я многого не знаю и не умею. Ну…да, не знаю…не умею… И что теперь? Повосхищаться-то всё равно можно было бы! Ему не сложно, а мне приятно. Так ведь нет, не дождёшься.

— Одно другому не мешает, знаешь ли, — отмахнулся от меня Лео.

— Как это? — я даже отложила вышивку, которую старательно пристраивала на столике у окна на тот случай, если кто-нибудь внезапно нагрянет в гости. Даже иголку с яркой розовой ниткой воткнула, словно работа прервана ненадолго и хозяйка планирует к ней вернуться в ближайшее время, — ты хочешь сказать, что наличие в спальне принца постоянно меняющихся девиц лёгкого, облегчённого и совсем невесомого поведения не мешает ему параллельно мечтать о чистой и светлой любви?

— Разумеется, — теперь уже пришла очередь Лео смотреть на меня с искренним недоумением, — а как ты хотела? Чтобы твой, к примеру, будущий супруг, если какой-нибудь сумасшедший, конечно, рискнёт с тобой связаться, всё время до вашего знакомства жил в гордом и печальном одиночестве?

— Ну, не так радикально, — слегка смутилась я, — но принц же решит когда-нибудь жениться. А выходить замуж, прекрасно зная, что жених перелапал всех более или менее привлекательных девиц во дворце, — это же ужасно…

— Почему? — не понял Лео, — какая разница, кого он там по углам зажимал, если женится он на тебе.

— Чего это сразу на мне? — испугалась я и даже отступила подальше, — не надо на мне жениться…

— Я имел в виду абстрактную будущую жену, — пояснил призрак и тут же живо поинтересовался, — а почему не на тебе? Ты что, замуж за принца не хочешь?

— Нет, — я так замотала головой, что кудряшки, собранные в высокую причёску, рассыпались по плечам, — ни за что на свете! Я вообще замуж не тороплюсь, а уж за Филиппа и тем более…

— А почему? — Лео даже отложил журнал и принял вертикальное положение, — все девушки хотят замуж за принцев, это общеизвестный факт. Поэтому не ври, ты не можешь не хотеть.

— Меня вполне устроит, если он просто пожелает, чтобы я стала его фавориткой, — я собрала кудряшки в пучок и привычно заколола его шпильками, — потом мы быстренько вычисляем злоумышленника, и шеф берёт меня уже не просто агентом, а…напарником…представляешь?

— Нет, — честно ответил Лео, — не представляю. Слушай, Лори, а что, по-твоему, будет происходить между тем моментом, когда ты заинтересуешь принца, и тем чудесным часом, когда вы вычислите злоумышленника?

— А что? — насторожилась я, — заинтересую, а дальше помогу шефу разобраться…

— Прекрасный план, — подозрительно восторженно согласился Лео, — а принц, стесняюсь спросить, что всё это время будет делать? Ждать, пока ты занимаешься расследованием? Заметь, делаешь это тайно и при этом находясь в шаговой доступности. Как ты думаешь, на чём сосредоточится Филипп?

— Откуда я знаю, — я равнодушно пожала плечами, — пусть что хочет, то и делает, мне-то что…

— Всё ещё хуже, чем я думал, — сообщил призрак в пространство, — то есть ты искренне веришь, что принц просто сообщит тебе, что хотел бы видеть тебя в своей спальне, и на этом всё?

— Ну не потащит же он меня туда против моей воли? — растерялась я, — или потащит?!

— Лори, детка, принц Филипп привык получать то, что хочет, причём практически мгновенно. И тут такая ты: мол, мне очень лестно ваше предложение, но как-нибудь в другой раз…Ты же примерно так себе это представляла? И Филипп послушно соглашается…да?

— Знаешь, я об этом как-то не задумывалась, — пробормотала я, понимая, что призрак абсолютно прав: рассчитывать на такое развитие событий было бы крайне наивно.

— Меня удивляет не то, что об этом не подумала ты, а то, что об этом не подумали Себастьян и твой шеф. Хотя, может, как раз и подумали…Ах, какая вырисовывается восхитительная многоходовочка….Какая прелесть!

Лео с азартом потёр руки и демонстративно проигнорировал мою вопросительно приподнятую бровь.

— Ничего не хочешь для меня прокомментировать? — поинтересовалась я, закипая, — всё-таки это и меня касается…

— Давай подождём Себастьяна, послушаем, что он скажет…Он же завтра должен тебя навестить?

Я кивнула и погрузилась в невесёлые размышления.

— Слушай, Лео, — я слегка покраснела, но потом всё же решила уточнить некоторые смущающие меня моменты, — а как ты думаешь, что мне нужно сделать, чтобы Филипп вот сразу-сразу обратил на меня внимание? Ведь может случиться так, что меня ему представят, он поприветствует…и всё. Где гарантия, что я смогу с первого раза настолько заинтересовать его, чтобы потом успешно двигаться в намеченном направлении?

— А вот это уже правильные вопросы, крошка Лори! Может быть, ты даже не настолько безнадёжна, как мне казалось до этого мгновения, — Лео одобрительно посмотрел на меня поверх журнала, — но давай сначала ты озвучишь свои предположения.

— Наверное, нужно исходить из того, что интересно принцу, — начала я рассуждать вслух, трезво решив, что лучше пусть меня поправит Лео, чем потом поиздевается шеф. Призрак, конечно, тоже та ещё язва, но до шефа ему в этом плане, как…мне до фаворитки Филиппа, то есть очень далеко, — а что ему интересно?

— Насколько я в курсе личности младшего принца, — начал призрак, — интересно ему всё, что доставляет удовольствие. Давай, Лори, думай, что может доставить удовольствие молодому мужчине?

— Красивая женщина, — неуверенно начала перечислять я, внимательно отслеживая реакцию призрака. Лео кивнул, показывая, что начала я правильно, — хорошее вино, — призрак снова согласился, — интересная беседа…

Тут Лео иронично поднял бровь, и я запнулась, понимая, что с беседой я, видимо поторопилась, хотя мне лично всегда казалось, что поговорить с достойным собеседником о чём-нибудь интересном — ну просто очень увлекательно!

— В принципе всё так, — наконец-то соизволил прокомментировать призрак, — но необходимо внести определённые коррективы. Ты говоришь — красивая женщина. В чём ты ошиблась, Лори? Соображай сама, ты же у нас сыщик — вот и прояви навыки логического мышления, о которых ты мне уже все уши прожужжала.

— Что, некрасивая женщина, что ли? — изумилась я, — у нас принц вроде как никакими извращениями не страдает…или я не в курсе?

— Нет, — хихикнул принц, — думай! Даю подсказку: принц — известный ловелас. Из этого следует что?

— Я поняла, — я радостно подпрыгнула, — не одна, а много красивых женщин? Правильно?

— Нет, — так же радостно воскликнул Лео, подпрыгивая на диване и явно передразнивая меня, — неправильно!

— Но почему? — я непонимающе посмотрела на него, — если принц такой любитель и знаток прекрасного пола, то, значит, ему нужно много красивых женщин, что тут неправильного?

— Да то, что у него этих красивых было уже столько, что тебе и не представить, — ворчливо пояснил Лео, — а значит, какая женщина его может заинтересовать? Ну, Лори, не разочаровывай меня…

— Необычная? — я вопросительно взглянула на призрака, который с энтузиазмом закивал, — та, которая будет красивой, но при этом отличаться от всех остальных. Так?

— Молодец, крошка Лори, — Лео поудобнее устроился на диване, хотя как призраку может быть неудобно — даже не представляю, если честно, — итак, мы должны привлечь внимание принца красотой в сочетании с необычностью. С красотой тут у нас всё в общем-то нормально, ты очень миленькая…

Почему-то создалось впечатление, что призрак меня не похвалил, а наоборот, хотя я о себе совершенно объективно могла сказать, что я очень даже хорошенькая. Рыжеватые вьющиеся волосы, непокорными кудряшками выбивающиеся из любой причёски, правильные черты лица, большие карие глаза с золотистыми искорками, хорошая фигура, как выразился шеф, «с выпуклостями в стратегически правильных местах». В общем, по-моему, очень даже!

— Причёска, макияж, с этим всё понятно, — Лео внимательно меня изучал, и я чувствовала себя кочаном капусты в лавке зеленщика, к которому, прежде, чем купить, придирчиво присматривается кухарка: нет ли где пятен, плотный ли, не поеден ли гусеницами… — а вот платье…Ну-ка, я тут видел только что…

Призрак зарылся в журнал, шустро перелистывая страницы, а я в очередной раз подумала о том, что Лео — очень странный призрак. Он практически как человек, такой же непрозрачный, даже на ощупь плотный (было дело — в самом начале я умудрилась потыкать в него пальцем, чем вызвала бурю возмущения), может спокойно брать предметы, вот разве что не спит и еды не требует.

— Вот! — воскликнул довольный призрак и протянул мне разворот журнала, на котором я увидела длинное платье более чем целомудренного фасона: никакого декольте, наоборот, закрыто всё, включая шею, длинные узкие рукава и расширяющаяся от середины бедра юбка.

— Ты уверен, что такая скромность придётся принцу по вкусу? — я скептически рассматривала платье, которое можно было бы назвать монашески-скромным, если бы оно не было таким облегающим.

— А ты страничку переверни, — голосом профессионального провокатора посоветовал Лео.

Я послушно перевернула страницу и потеряла дар речи. То есть полностью и надолго. Дело было в том, что скромное и исключительно невинное спереди платье сзади было, мягко говоря, смелым. И это я сильно смягчаю краски. На спине был вырез, и в этом не было бы ничего предосудительного, если бы он не тянулся практически до…скажем так…поясницы и чуть ниже, оставляя всю спину обнажённой.

— Я это не надену, — твёрдо сказала я, сердито глядя на жутко довольного чем-то Лео, — даже не уговаривай.

— А ты только представь, — в бархатном голосе Лео появились нотки опытного искусителя, — какой фурор ты произведёшь! Ни один мужчина в возрасте от десяти и до двухсот не сможет остаться равнодушным, это я тебе гарантирую абсолютно точно. Я бы, допустим, ни за что не упустил женщину, решившуюся бросить вызов условностям света. А если эта женщина ещё и привлекательна…тогда просто — бомба! Понимаешь? Филипп обречён, он не сможет пройти мимо, Лори.

— Это неприлично, — держалась я из последних сил, — что скажет шеф?

— Шеф, если, конечно, сможет говорить, скажет, что ты гений, — уверил Лео, — ну, Лори, неужели ты откажешься щёлкнуть по носу всех этих замшелых куриц? Давай же, соглашайся! Я уверен, что на это больше не отважится никто, и ты будешь блистать!

— Сверкать я буду голой…спиной, а не блистать, — ворчала я уже больше для порядка, так как понимала — соглашусь. Вот просто из того самого любопытства и страсти к риску, которые привели меня год назад на порог квартиры шефа.

— И что? Очень даже красивая спинка, — отозвался Лео, — осталось определиться с цветом, и можно вызывать портних. Когда они должны прибыть? Завтра к вечеру?

— Да, — я кивнула, размышляя над цветом, и решила посоветоваться со своим креативным помощником, — насчёт цвета…смотри, в этом сезоне, насколько я в курсе и насколько нам это демонстрирует журнал, с которым ты практически сроднился уже, у дам в моде все оттенки зелёного и жёлтого. Зелёный к моим волосам подходит, но в зелёном будут все брюнетки и шатенки, а все блондинки — в золотистом. И что делать? Может, хватит нам эффекта от самого платья, и с цветом экспериментировать не будем?

— Возможно, — согласился Лео, — ты всё-таки королевская родственница, хоть и дальняя. А чтобы ни у кого не возникло вопроса, откуда ты взялась — такая смелая, нужно придумать тебе легенду. То, что предложил Себастьян, никуда не годится. Скромная провинциалочка будет охмурять Филиппа до старости. Нам нужна интересная сплетня. И, кажется, у меня есть идея…

— Сплетня? Про кого? Про меня? А чего про меня сплетничать — меня же не знает никто, кому она будет интересна?

— Зришь в корень, крошка, — согласно кивнул Лео, — значит, нам нужно пустить слух про тебя и кого-нибудь, кто всем интересен. Например, про тебя и…Себастьяна. А что? Ты молодая, хорошенькая, а что родственница, так настолько дальняя, что это уже даже почти и не считается. И у тебя вполне может быть роман с герцогом.

— У меня с герцогом?! — я шлёпнулась на диван рядом с призраком, — ты в своём уме? Даже не смешно…Скажешь тоже…Где герцог, а где я. Никто не поверит…

— Не поверит чему? Что герцог, совсем ещё не старый, кстати, мужчина, к тому же совершенно свободный, что опять же редкость, увлёкся симпатичной дальней родственницей, которая в благодарность за поддержку отвечает на его чувства? Поверь мне, не только не станут сомневаться, но ещё и подробностей столько добавят, что нам с тобой в жизни не напридумывать.

— Боюсь даже представить, что скажет герцог, если ему вдруг озвучить эту идею, — вздохнула я и подпрыгнула на диване, услышав:

— Скажу, что это неожиданная, но очень разумная мысль, — герцог стоял в дверях и внимательно, с каким-то исследовательским интересом смотрел на Лео, который что-то прошипел, медленно начал выцветать и, постепенно превратившись в лёгкую дымку, исчез.

— Не расскажете мне, дорогая Глория, откуда у вас…это? — герцог Себастьян пошевелил в воздухе пальцами, но в итоге просто указал на то место, где только что сидел Лео, — призраки высшего порядка на дороге, знаете ли, не валяются. И я ни за что не поверю, что он достался вам в наследство от любящей бабушки, хоть и была она магиней очень достойного уровня.

— То есть вариант бабушки не предлагать? — уточнила я с видом послушной школьницы, лихорадочно соображая, как мне объяснить герцогу наличие у меня персонального привидения и при этом не подставить Бенджамина, который принц Уильям, — тогда, может быть, папенька? Не в наследство, конечно, но просто так… Тоже нет?

— А разве вы не в ссоре с вашим многоуважаемым родителем? — насмешливо поинтересовался герцог, вольготно располагаясь в удобном кресле и с наслаждением вытягивая ноги, — вы ведь из-за этого и приехали в столицу, чтобы обратиться ко мне, как к дальнему, но всё же родственнику, с просьбой о помощи?

— Да, но…А мне обязательно рассказывать, откуда у меня привидение? — я скорчила жалобную мордашку и хлопнула глазками, — давайте лучше обговорим мою легенду…в смысле — нашу легенду, раз уж вы согласны в это дело вляпаться ещё больше.

— Успеем, — не купился на умильную рожицу герцог, — так что выкладывайте.

— Ну хорошо, — с душераздирающим вздохом согласилась я, — раз уж вам обязательно нужно знать, то куда же мне деваться. Вы — глава тайной полиции, а я — простая провинциалка…силы явно не равны…Давайте, конечно, мучайте бедную девушку, издевайтесь над сиротой…

— Не заговаривайте мне зубы, сиротка, — хмыкнул герцог, располагаясь поудобнее, и, видимо, настраиваясь на длительный рассказ.

— Не буду, простите, — повинилась я, по возможности изящно шмыгнув носом, хотела было шлёпнуться на колени, но решила, что этот козырь лучше приберечь на потом, — как вы знаете, я совсем недавно приехала и после приобретения поместья первым делом отправилась в мэрию, регистрироваться, всё как положено законопослушной леди. Ну так вот…шла я по улице, шла, шла…вдруг вижу — браслетик лежит, простенький такой. Я его и подобрала, чего добру пропадать. В гостиницу вернулась, достала, смотрю — а в нём раз — и призрак.

— И дальше что? — герцог явно сдерживался от не совсем цензурных слов в мой адрес, но пока мужественно справлялся с эмоциями.

— Дальше? А всё…дальше ничего не было. Я всё рассказала…как на духу…

— То есть вы хотите мне сказать, что вы просто шли по улице, — тут я активно закивала головой, показывая, что таки да — шла, — и нашли браслет, в котором был спрятан призрак высшего порядка? И вы его просто подобрали?

— А что тут такого? Я девушка небогатая, мне и простенький браслетик не помешает, — я подпустила в голос жалобных ноток, — вот как заведу богатого мужа, вот тогда и буду бриллианты носить. Ну…или любовника…как вариант. Вас, например…

— Меня? — герцог в ужасе посмотрел в мою сторону, но потом вспомнил, что он сам опрометчиво сказал, что это хорошая идея, и сник, — об этом мы поговорим позже. А сейчас давайте вернёмся к призраку.

— А давайте не будем возвращаться? — предложила я альтернативный вариант.

— Почему? — кротко поинтересовался герцог.

— Ну правды я вам всё равно пока не скажу, а так вы избавитесь от моих стенаний, жалоб и упрёков. А когда смогу, я вам сама расскажу, обещаю. Как вам такой вариант?

— Вы хоть знаете, Глория, кем был при жизни ваш сегодняшний призрачный собеседник? — герцог, прищурившись, смотрел на меня, — я не думаю, что он рассказал вам…

— Тогда и вы не рассказывайте, — буркнула я, — это же не ваша тайна. А Лео сам мне потом поведает, когда захочет. Вам не кажется, что так будет честно и справедливо? Хотя врать не буду, мне ужасно любопытно…

— Позиция, достойная уважения, — серьёзно кивнул герцог, как-то по-новому посмотрев на меня, — тогда давайте спросим его самого, а то я уже устал делать вид, что его не чувствую.

— Позёр, — фыркнул призрак, медленно проявляясь и уплотняясь, — ты всегда таким был, противный мальчишка.

От такой характеристики я поперхнулась воздухом и совершенно неблагородно раскашлялась. Герцог — противный мальчишка?! Смело, однако, а главное — совершенно не соответствует действительности. Во-первых, далеко уже не мальчишка. А во-вторых…вовсе даже и не противный…вот…

— Глория, — лорд Себастьян сделал широкий жест в сторону надувшегося из-за того, что его присутствие рассекретили, призрака, — позвольте вам представить барона Леонарда фон Бэркфаста. Если вы хорошо учились в академии, то это имя вам, несомненно, знакомо.

— Бэркфаст…Бэркфаст… — я мучительно пыталась вспомнить, откуда мне действительно известно это имя, и на каком предмете я его слышала и вдруг вспомнила, — этого не может быть!

— Почему? — хором поинтересовались Лео и герцог, недовольно покосившись друг на друга при этом.

— Лео, ты же не можешь быть тем самым Бэркфастом, который был любовником предыдущей королевы-матери, а также её старшей дочери и двух племянниц, за что и был казнён в каком-то давнем году, я дату не помню.

— Почему это не могу? — проворчал призрак, демонстративно поправляя манжеты, — между прочим, не двух, а трёх племянниц. Так я и знал, что эти историки что-нибудь да наврут.

— Неплохой у вас консультант, а, Глория? — ядовито сказал герцог, — он вас ничему хорошему не научит, поверьте…

— А кто научит? Ты что ли? — презрительно ответил Лео, — ты только интриги плести горазд, а с женщинами у тебя как-то не очень гладко всё получается. И знаешь, Себастьян, что самое восхитительное?

— Что? — герцог сердито нахмурился.

— Только я могу говорить тебе любые гадости, и мне за это ничего не будет! — и призрак довольно захохотал.

— И что, это доставит тебе какое-то удовольствие? — скептически выгнул бровь герцог, — хотя понимаю…нужно же тебе в этом призрачном состоянии хоть как-то развлекаться. А если серьёзно, барон, в благодарность за помощь в этом запутанном деле я могу похлопотать перед советом магов и выторговать тебе свободу. Хочешь?

— Зачем? — Лео насмешливо взглянул на герцога и пояснил, — я вполне доволен своим нынешним состоянием. Что я там не видал, в загробном мире? Тем более, что разговоры о прекрасном на облачной лужайке мне не светят ни при каком раскладе. А в Нижний мир я всегда, знаешь ли, успею. Но помочь — помогу. Только не тебе, а Лори: она такая милая и трогательная в своей наивности. Не отдавать же её на растерзание придворным пираньям.

Лорд Себастьян посмотрел на меня, и что-то мне не очень понравилась ирония, мелькнувшая в его взгляде: амплуа наивной провинциалки мне ужасно нравилось, и не хотелось бы его менять. Все заботятся, сочувствуют, жалеют, рвутся помогать… Не прелесть разве? Но у герцога, видимо, были свои соображения.

— Скажи, Леонард, ты слышал, быть может, о недавнем громком скандале, связанном с неудавшимся похищением внучки графа Биллингейма?

Я затосковала и попыталась слиться с обстановкой, а лучше всего — вообще куда-нибудь временно исчезнуть. Лео, задумался на минутку и утвердительно кивнул:

— Это ещё где гувернантка случайно нашла потайной ход и смогла вывести девочку в безопасное место? И твоим орлам потом осталось только сливки снять? А при чём здесь Биллингеймы? Мы говорим про Лори, а там был занят этот хитрый лис из Синей Долины — Хьюберт. Погоди-ка…ты же не хочешь сказать, что эта сообразительная гувернантка…

— Именно, — довольно ухмыльнулся герцог, — эта предприимчивая спасительница юной графини — наша очаровательная Глория. Вернее, как вас тогда звали?

— Мадлен, — буркнула я, не слишком довольная тем, что герцог без моего согласия начал разглашать сведения, касающиеся моей работы, — между прочим, это секретная информация.

— Секретная от кого? — уточнил герцог, — от вас, от меня или от Леонарда?

— В принципе секретная, вообще, — не сдавалась я, — так что давайте вы не будете щеголять глубокими познаниями о моём бурном прошлом, хорошо?

— Лори, крошка, но это же замечательно! — воодушевился Лео, — значит, у тебя действительно есть опыт создания различных образов, а то я, честно говоря, думал, ты…слегка преувеличиваешь. Но теперь вижу — ты была права. Но почему тогда ты совершенно не умеешь кокетничать?

— Необходимости не было, — всё ещё недовольно ответила я, — образы были не те: то гувернантка, то служащая в архиве, то помощница лекаря, то вообще горничная в гостинице…Не до кокетства, знаешь ли, было.

— То пастушок, — невинно добавил герцог, заработав от меня сердитый взгляд и минус к карме, — ну полно, Глория, не сердитесь, лучше расскажите мне, как вы собираетесь очаровывать Филиппа. Раз уж вам загадочным достался такой знающий помощник…

— Мы решили, — я с удовольствием сменила тему, — что принца нужно удивить сочетанием внешней привлекательности, — тут я слегка покраснела, так, самую малость, просто чтобы не забывали, что разговаривают с девушкой, — и необычности. Пока продумали только вариант платья. Смотреть будете?

— Нет, — герцог с явным отвращением взглянул на журнал мод и аж передёрнулся, — это вы как-нибудь без меня. В данном, — он выделил голосом последнее слово, — вопросе я полностью доверяю вашему, Глория, консультанту. Он их столько в своей жизни снял, что однозначно может считаться крупным специалистом.

— Прекрасно, — я переглянулась с Лео и с трудом удержала улыбку, — пусть для вас, лорд Себастьян, это тоже будет сюрпризом. И я не сомневаюсь — сюрпризом приятным.

— О да! — с предвкушением в голосе отозвался призрак, незаметно подмигнув мне, — несомненно!

— А скажите, ваша светлость, чем ещё, кроме прекрасного пола, интересуется Филипп? — задала я существенный, с моей точки зрения, вопрос. На одном эффекте от платья долго не продержишься, нужно ещё и запасные варианты продумать.

— Ну, как и любой мужчина, принц интересуется оружием, причём в основном его редкими, экзотическими видами. Боюсь, эта тема для вас, Глория, не самая удачная.

— Да? Интересно, какое оружие принцу кажется более любопытным: бронзовый хопеш или трёхзубый катар? А может быть, тепустопильи с обсидиановыми остриями? Хотя, вполне может быть, что макуахутл — тоже есть, о чём поспорить. Например, некоторые считают, что обсидиан там совершенно лишний…А вы как думаете, ваша светлость? — и я мило улыбнулась совершенно ошалевшему лорду Себастьяну.

Повисшая в комнате гробовая тишина и вытянувшиеся лица мужчин — живого и призрачного — были вполне достойной наградой за потраченные когда-то в батюшкиной библиотеке часы.

— Ээээ… — очень информативно ответил герцог, — неожиданно, мисс Глория, весьма…неожиданно…Впечатляет!

— Какие ещё темы интересуют принца? — я добавила в голос деловых ноток, — чтобы мне подготовиться, если что…

— Пожалуй, верховые лошади, — подумав, сообщил герцог и настороженно посмотрел на меня, — в этом направлении у вас такие же…хм…глубокие познания?

— Ну нет, что вы, ваша светлость, — я стеснительно улыбнулась и замахала на него руками, — куда мне. Я ни за что в жизни не смогу быстро отличить тракененскую лошадь от меноранской, хотя, конечно, запросто узнаю аппалузу или марвари, ну и белоснежного липпицианца ни с кем не спутаю…а так — где мне…А что вы так на меня смотрите? Что-то не так?

— Пастушок, значит, — сквозь зубы процедил герцог, обращаясь явно не ко мне и не к Лео, который украдкой показал мне большой палец, мол, здорово!

— Всё в порядке, ваша светлость? — переспросила я на всякий случай, так как герцог, нахохлившись, сидел в кресле и явно не собирался никуда уходить.

— Разумеется, — наконец-то очнулся лорд Себастьян и осмотрел на меня уже иначе, более оценивающе, что ли, — мне кажется, Глория, у вас есть все шансы привлечь внимание Филиппа. Только слишком не умничайте: мужчины этого, знаете ли, не любят.

— Так мы не решили, — влез Лео, — мы будем пускать сплетню, что у тебя с Лори интрижка или не будем? Мне кажется — надо. Тогда, кстати, и Филипп не так решительно будет лезть ей под юбку — тебя поостережётся.

— А вот это аргумент, — кивнул герцог и внимательно посмотрел на меня, — ну что, Глория, станете моей любовницей?

Я подавилась воздухом и скромно уточнила:

— На словах, я надеюсь?

— А так — не интересуетесь? — хмыкнул герцог, окидывая меня взглядом с чисто мужским интересом, — не нравлюсь?

— Нравитесь, — честно ответила я, — но мы на работе: и вы, и я.

— Жаль, — неожиданно прокомментировал герцог и весело мне подмигнул, — но пока я постараюсь за вами очень натурально ухаживать, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что между нами что-то есть. Вы какие цветы предпочитаете?

— Цветы? — глупо переспросила я, растерявшись, — не знаю…

— Ну какие цветы вам обычно дарят? — уточнил герцог, словно я с первого раза не поняла. Проблема была в том, что мне никогда не дарили цветов. Никто.

— Никаких не дарят, — буркнула в ответ, почему-то страшно расстроившись, даже сама не поняла, почему: что мне с тех цветов, когда у меня даже дома-то своего по сути дела нет…

— В смысле — не дарят? — искренне не понял герцог и вопросительно приподнял брови, — девушкам всегда дарят цветы, это общеизвестный факт, не морочьте мне голову!

— Ну вот всем дарят, а мне нет, — сердито проворчала я и почувствовала, что вдруг почему-то стало не просто обидно, а слёзы подступили совсем-совсем близко, чего я не позволяла себе уже очень давно, — и как-то моя жизнь не становится от этого менее насыщенной. Давайте лучше обсудим наши дальнейшие действия.

— Давайте, — как-то растерянно ответил лорд Себастьян и переглянулся с нахмурившимся призраком, — а какие цветы вам самой нравятся, Глория? Безотносительно ко всему — просто так…

— Ну что вы прицепились ко мне с этими цветами, я не понимаю, — слёзы обиды всё-таки прорвались и искорками повисли на ресницах, — никакие не нравятся, и отстаньте от меня!

— Простите, — повинился герцог, кажется, даже искренне, — я не хотел никаким образом огорчить вас, милая Глория!

— Вот и не огорчайте, — успокаивалась, негромко проговорила я, глубоко вдыхая и задерживая дыхание по одной хиньской методике, которой обучил меня шеф, — налейте лучше чаю…

Тут во дворе послышался какой-то невнятный шум, и я, за неимением ещё не прибывших экономки и дворецкого, выскочила на крыльцо, честно выполняя долг хозяйки поместья. Картина, которую я там застала, повергла меня в состояние абсолютного изумления. Несколько дюжих парней старательно сгружали с двух телег мебель. И в этом не было бы ничего удивительного, если бы все предметы не были странного, совершенно фееричного розового цвета.

— Простите, — вежливо обратилась я к самому крупногабаритному мужику, безошибочно опознав в нём главу внезапно объявившихся грузчиков, — а это вы кому привезли?

— Мисс Глория вы будете? — прогудел он таким глубоким басом, что я восхищённо вздохнула и молча кивнула, — тогда вам, стало быть, и привезли. В лучшем виде доставили красоту невозможную…

При этих словах мужик нежно похлопал лопатообразной ладонью розовый бок комода, словно приласкал поросёнка. Откормленного такого, приземистого, с четырьмя позолоченными копытцами. Я молча таращилась на заполонившие двор диванчики, банкетки, кресла, комоды и шкафчики и мечтала об одном: вот сейчас я закрою глаза, а потом открою — и ничего этого здесь уже не будет.

Я крепко зажмурилась, но когда через пару минут робко приоткрыла один глаз, то убедилась, что розовый кошмар, увы, никуда не делся.

— Простите, — снова решилась я побеспокоить бородатого руководителя грузчиков, — а не подскажете, кто прислал мне эту…ммм…чудесную мебель?

— Так его величество же, король Чарльз, да продлят боги его дни и царствование, и прислал, — прогудел бородач и с умилением взглянул на аккуратно сгружаемый с телеги апофеоз розового сумасшествия в отдельно взятом дворе — огромную круглую кровать всё того же жизнерадостного поросячьего цвета.

— Понятно, — кивнула я, хотя понятно, естественно, не было, — его величество невероятно добр и внимателен, верно?

После этого, оставив мужиков разбираться с розовым ужасом, я вернулась в гостиную, где лорд Себастьян безмятежно пил чай, а Лео рассматривал уже зачитанный до дыр журнал мод.

— Скажите, лорд Себастьян, — скромно потупив глазки и постаравшись убрать из голоса пробивающиеся сквозь вежливость истеричные нотки, спросила я, — за что его величество Чарльз меня так не любит?

— С чего вы взяли, Глория? — не очень натурально изумился герцог, — его величество, напротив, был очень рад, когда узнал, что у нас есть очаровательная юная родственница, которая наконец-то решила покинуть провинцию и переехать в столицу. Король Чарльз, знаете ли, чрезвычайно благосклонно относится к юным дебютанткам…

— Насколько благосклонно? — подозрительно прищурилась я, уловив в тоне герцога совершенно не понравившийся мне намёк.

— Очень, — герцог бросил на меня испытующий взгляд, — его величество в душе всё ещё ветреный юноша, как сказал бы поэт…

— Но он же в курсе наших планов? — прежде чем делать скоропалительные выводы, я решила кое-что уточнить, — тех, что касаются Филиппа?

— Несомненно, — подтвердил герцог, — но вам ведь не помешает поддержка его величества, не так ли? Я не смогу всё время находиться при дворе…у меня и других дел невпроворот, уж поверьте!

— Поддержка — да, всё остальное — нет! — категорически заявила я, — кстати, а вы надолго приехали?

— На пару дней, у вас же найдётся для меня комната? — отмахнулся герцог и погрузился в какие-то свои глубокие раздумья, а у меня начал потихоньку формироваться план маленькой, скромной, исключительно женской мести его щедрому величеству, в связи с чем я хихикнула и выпорхнула на крыльцо.

— Вас как зовут? — обратилась я к любителю «красоты невозможной», стараясь не смотреть в сторону розового мебельного изобилия, — а то как-то невежливо получается. Вы мне такую роскошь привезли, а я даже имени вашего не знаю…

— Ох, так Теодор, мисс Глория, кузнец я в замке королевском, ехал по делам в деревню соседнюю, так мне и велели мебель вам завезти, чтоб два раза, стало быть, не ездить. А мне так в радость только, кто ж откажется на такую красоту лишний раз полюбоваться! — кузнец пожал широченными плечами и с восторгом покосился на розовую кровать.

— Огромное спасибо вам, Теодор! — я кокетливо стрельнула глазками и смущённо улыбнулась. Возможно (даже наверняка) Лео остался бы не слишком доволен моим неумелым кокетством, но простодушного кузнеца пробрало до глубины его незамысловатой и, несомненно, широкой души. Он покраснел, взъерошил ладонью копну светло-русых кудрей и широко улыбнулся, продемонстрировав на удивление крепкие белые зубы. Я аж залюбовалась на этот образчик крестьянской красоты и здоровья.

— Да ить…того…не на чем, мисс… — он смущённо переставил с места на место здоровенный комод, не заметив в растрёпанных чувствах его веса и размера, — куда нести-то?

— В комнату, я вам покажу сейчас, только гостей погулять отправлю, чтобы под ногами не мешались, — прощебетала я и вернулась в гостиную.

— Как скажете, мисс, — кузнец с одобрением оглядел мою фигурку и довольно хмыкнул, — кому ж и спать-то на такой кровати, как не такой красавице!

— Ой, скажете тоже, — откликнулась я из гостиной, — а вас, лорд Себастьян, я бы попросила немного погулять или переждать в кабинете, а то у меня тут… «мебеля от короля»…

— Чарльз прислал вам мебель? — достаточно равнодушно уточнил герцог, — да, припоминаю, он говорил что-то такое…Что ж, у кузена всегда был неплохой вкус. Надеюсь, вам понравилось, Глория…

— Она незабываема, можете мне поверить, — совершенно искренне уверила я герцога и, убедившись, что он отправился на второй этаж в кабинет, который тоже успели привести в порядок, ринулась претворять в жизнь свой коварный план.

Глава 8

«Ну должна же я была его помучить?

Все порядочные девушки так поступают!»

© Здравствуйте, я ваша тётя!

Когда Себастьян открыл глаза, оказалось, что за окном уже успело стемнеть, а комнату заливали сиренево-кофейные сумерки, бросавшие на удивительной красоты наборный паркет причудливые узоры.

Демоны, как же это он умудрился заснуть? Неловко получилось…Впрочем, Глория не производит впечатления особы, способной разобидеться из-за того, что уставший гость отключился, пригревшись прохладным вечером у камина.

Глория…Очень странная девушка! Себастьян давно привык к мысли, что прекрасно разбирается в людях, особенно в женщинах. Но в случае с этой протеже Хью все наработанные ранее и никогда не дававшие сбоя схемы рушились.

Он попробовал озадачить её практически невыполнимым заданием: за две недели привести в порядок абсолютно заброшенное поместье, и каждый день ждал, когда девица, посмевшая нарушить все мыслимые и немыслимые нормы поведения (девушка — сыщик! Где это видано!) явится с повинной и признает своё поражение. Но не тут-то было: Глория не просто привела поместье в порядок, но ещё и умудрилась договориться с местными крестьянами, которые пообещали в рекордные сроки привести в достойный вид заброшенный сад.

Тогда Себастьян решил нанести внезапный личный визит и застать нахальную девицу врасплох. И что в результате? Поднимаясь на крыльцо, он с изумлением услышал, как Глория обсуждает с кем-то рациональность распространения сплетни об интрижке с ним, с Себастьяном! И ни малейшего смущения: исключительно прагматичный и трезвый подход, даже как-то обидно…

Дальше — больше. Даже если не задумываться над тем, откуда у девушки её социального статуса столь специфические сведения о редком холодном оружии давно исчезнувших народов или об уникальных породах верховых лошадей, всё равно непонятно, откуда у неё призрак высшего порядка. История про найденный браслетик, сопровождавшаяся хлопаньем ресницами и наивным взглядом девочки-цветочка, могла обмануть кого-нибудь другого, но не главу тайной службы.

Такие украшения на дороге не валяются — ни в прямом, ни в переносном смысле. Их хранят и берегут как величайшую ценность, так как такой призрак — более чем могущественное существо. А уж про Леонарда фон Бэркфаста герцог был наслышан: барон успел погулять и пошуметь как при жизни, так и после неё. Бретёр, забияка, карточный шулер, пират, шпион и любимец женщин, барон фон Бэркфаст прославился не только своими незаурядными постельными подвигами, но и отчаянной храбростью и обширнейшей коллекцией компромата на всех более или менее серьёзных игроков на политической арене того времени. Половина секретов, хранящихся, по слухам, в старинном кованом сундучке, который никто так и не сумел отыскать, может оказаться более чем опасной даже сейчас.

Герцог лично с бароном при его жизни знаком не был элементарно в силу возраста, но с Леонардом-призраком сталкивался пару раз во время обучения в Академии, где в то время по каким-то своим непонятным причинам болталось привидение любвеобильного барона.

Но вся эта информация пока никак не помогала ответить на вопрос, как браслет с призраком барона оказался у Глории. Впрочем, против присутствия Леонарда герцог в принципе не возражал — с такой охраной за безопасность малышки можно не беспокоиться. Но что-то мешало, раздражало, как попавший в сапог маленький камешек: вроде и не страшно, но забыть о себе не даёт.

Себастьян, привыкший анализировать все и всегда, попытался понять, что же его смущает, а когда внезапно сообразил, то заковыристо выругался и налил себе в темноте из обнаружившейся на столе бутылки. Принюхался, одобрительно кивнул сам себе и сделал глоток. Вряд ли, конечно, алкоголь поможет разобраться, но хотя бы даст возможность расслабиться.

Можно, разумеется, сколько угодно прятать голову в песок, но это ничего не изменит: нужно быть честным хотя бы с самим собой и признать, что его беспокоит то, что рядом с малышкой Глорией…Лори…постоянно ошивается призрак барона, который при жизни не пропускал ни одной юбки. И пусть сейчас Леонард не представляет в этом плане никакой реальной опасности…но до чего же раздражает!

— Плохо дело, — сообщил Себастьян неизвестно кому, глядя в потолок, — не вовремя, неправильно и вообще…

Что именно — «вообще» — герцог не знал, но настроение окончательно испортилось. Ведь совершенно очевидно, что у него нет шансов: стоит Лори (как же ему нравится так называть её хотя бы мысленно) появиться при дворе, как вокруг неё тут же начнут увиваться эти лощёные придворные щёголи во главе с бездельником Филиппом. И, разумеется, она, как любая нормальная девушка, предпочтёт красавца-принца, а не его — вечно хмурого, постоянно занятого, уже немолодого мужчину.

Но сможет ли он спокойно смотреть на то, как за неё будут ухаживать молодые лорды, в том числе племянничек? Это даже если не думать о том, что он сам согласился использовать Лори как наживку для поимки злодея, который изничтожает фавориток Филиппа. Но как он мог согласиться, какое затмение на него нашло? Восхитительная, честная и искренняя Глория и самовлюблённый, эгоистичный и недалёкий Филипп? Никогда!

— Мучаешься? — раздался вдруг рядом негромкий голос барона Бэркфаста, в котором явно слышалось нормальное человеческое сочувствие, — девочка не оставила тебя равнодушным, Себастьян? Она смогла пробить трещину в той скорлупе, которой ты себя окружил?

— Да, — не стал отрицать герцог, не поворачивая головы, — этого я не мог предусмотреть, и теперь не знаю, что с этим делать. Всё сложно и настолько запутанно, что слов нет…

— А ты не торопи события, — посоветовал по-прежнему невидимый в темноте Лео, — может быть, всё не так плохо, как тебе кажется? Лори хорошая девочка, правильная, честная… Не думаю, что ей понравится Филипп — ты ведь из-за этого нервничаешь, я прав?

— Филипп…или кто-то из его приятелей, — герцог пожал плечами, совершенно не заботясь о том, видит ли его собеседник, — но точно не я…

— Я не узнаю тебя, Себастьян, — в голосе призрака мелькнула насмешка, — ты сдался ещё до начала битвы? На тебя это как-то не похоже. Ты же даже не попробовал начать за ней ухаживать, хотя у тебя есть для этого практически официальный повод: у вас же интрижка, мы ведь договорились.

— Зря мы это придумали, — невесело улыбнулся герцог, — вряд ли мои ухаживания придутся ей по вкусу, если только из вежливости.

— Поздно, — ехидно сообщил призрак, — я уже поделился этой информацией с дворцовыми привидениями, разумеется, по страшному секрету. Так что все призраки летней королевской резиденции уже в курсе. Кстати, они тоже мне рассказали кое-что любопытное… про тебя и королеву…

— Демоны! — выругался герцог, — в этом замке можно скрыть хоть что-то?

— Не уверен, — честно ответил Лео, немного подумав, — кстати, я в курсе, что королева тебя опоила…Если бы это было не так, я бы тебя к Лори на пушечный выстрел не подпустил бы. В общем, Себастьян, ложись спать, а с утра начинай ухаживать за девочкой…только осторожно, не спугни…

— «Ложись» — это хорошо, — устало усмехнулся герцог, — знать бы ещё, где выделенная мне хозяйкой комната.

— Я провожу, — охотно откликнулся призрак, и Себастьян сквозь снова навалившуюся усталость подумал: с чего это вредное привидение согласилось исполнять роль лакея, — я для этого, в общем-то, и пришёл.

— Спасибо, — кивнул герцог и вслед за слегка светящимся в темноте призраком вышел из кабинета и прошёл по коридору. Лео остановился перед дверью в комнату и сообщил:

— Ключ в замке, дальше сам разберёшься. Магией только не пользуйся — фон пока нестабильный. Доброй ночи…

— Доброй, — откликнулся Себастьян, открывая дверь и безуспешно пытаясь зажечь свет. Потом махнул рукой и на ощупь добрался до кровати, смутный силуэт которой виднелся в темноте. Постель оказалась какой-то странной формы — герцогу показалось, что она круглая — но усталость взяла своё, и Себастьян, последним усилием воли скинув сапоги, рухнул в мягкие перинные объятия.

Нахальный солнечный луч удобно устроился на кончике аристократического герцогского носа, а его такой же шустрый приятель коварно подбирался к закрытым пока глазам с густыми тёмными ресницами. Будить мужчину солнечным хулиганам было жалко: они прекрасно видели тени усталости под глазами и даже во сне твёрдо сжатые губы. Но искушение было слишком велико, и один из лучиков осторожно переполз на веко, попрыгал там, пощекотал и довольно отскочил, когда ресницы спящего дрогнули.

Герцог Себастьян повернулся на другой бок и подгрёб под себя подушку: большую и пушистую, обтянутую чем-то вроде меха с коротким ворсом. Очень милая и уютная штука, но вот цвет слегка портил дело. Такого ядрёного розового оттенка солнечные зайчики ещё никогда не видели, а потому с удовольствием резвились на мягком розовом чуде, ожидая, пока человек проснётся.

Себастьян, не открывая глаз, попробовал сообразить, чем закончился вчерашний вечер, и поморщился, вспомнив о своём приступе никому не нужной откровенности. И зачем он заговорил на эту непростую тему? Да к тому же с кем: с призраком ловеласа и постельного хулигана Лео Бэркфаста! Итак…он пил, беседовал с мёртвым уже почти сто лет бароном о гримасах своей личной жизни, потом призрак давал ему советы, как ухаживать за Лори…Нда…нельзя столько работать, ему жизненно необходим отдых. Вот как только, так сразу.

Осталось распутать это дело с фаворитками Филиппа, разобраться, какая мерзавка подсунула королеве зелье, а ему самому — заколдованную иголку, помочь Хью отловить его неуловимого некроманта…В общем, начать и кончить. Отдых ему будет только сниться.

Кстати о сне — Лори, судя по всему, выделила ему очень неплохие покои: во всяком случае, кровать здесь — выше всяких похвал. Удобная, в меру мягкая, большая: даже герцогу с его ростом на ней было не тесно. Так бы и лежал…но, как подсказывает печальный опыт, всласть поваляться ему никто не даст: наверняка уже в ближайшее время кто-нибудь постучит, и день закрутится по новой…

Себастьян со стоном сел на кровати и открыл глаза.

— Какой натуралистичный кошмар, — уважительно сказал он в пространство и снова упал на подушки, плотно зажмурившись, — и какой удивительный сон — как наяву всё.

Но не успел он снова провалиться в сладкую дрёму, чтобы окончательно проснуться уже в привычном кабинете, где он так чудесно задремал вчера вечером, как за окном послышался сначала стук копыт и невнятный разговор, потом быстрые шаги по лестнице и наконец звук распахнувшейся двери. Себастьян, мечтая урвать ещё хотя бы минутку сна, решил, что откроет глаза только когда другого варианта не останется. Но повисшая в комнате тишина не была логичной: ведь раз кто-то распахнул дверь в комнату, этот кто-то уже должен был хоть что-то сказать, верно? Но было подозрительно тихо, и Себастьян с мученическим вздохом приоткрыл глаз.

В дверях стоял Хью и с непередаваемым выражением лица осматривал комнату, в которой находился герцог.

— Креативно, — осторожно кашлянув, наконец проговорил лорд Хьюберт, с исследовательским интересом рассматривая толстобокий розовый комод с позолоченными ножками, на котором вольготно расположился чёрный камзол Себастьяна, — необычно и, я бы даже сказал, смело. Давно нужно было бросить вызов этим замшелым традициям! Кто сказал, что розовый цвет — это не по-мужски? На плаху этого ретрограда, верно, Себастьян?

С этими словами Хью обошёл вокруг кровати, которая действительно оказалась круглой, одобрительно хмыкнул и почему-то резко отвернулся к окну, а плечи его подозрительно дрогнули. Герцог наблюдал за его передвижениями по кошмарной комнате, мрачнея на глазах, и судорожно пытался сообразить, как объяснить другу своё нахождение в этом специфичном интерьере.

— Ничего не говори, — не оборачиваясь, проговорил Хью и как-то судорожно закашлялся, — я всё понимаю, мой друг…Я всегда говорил, что в душе ты совершенно не такой мрачный и суровый, каким хочешь казаться. Я, конечно, не предполагал, что настолько…но, Себастьян, тебе совершенно нечего стыдиться. Эту тайну я унесу с собой в могилу…

— Которая стремительно приблизится, если ты не заткнёшься, — прорычал взбешённый Себастьян, соскакивая с уютного круглого розового монстра и подбирая валяющиеся на ковре — естественно, розовом — сапоги.

— Ну что ты так нервничаешь, дело, так сказать, житейское, у нас вполне себе толерантное общество, — прокричал Хью, выскакивая за дверь и ловко уворачиваясь от летящей в него подушки. Розовой, разумеется.

Когда через пять минут Себастьян спустился на первый этаж, то никого не увидел, зато услышал разговор и смех, доносившиеся из кухни. На цыпочках подойдя к двери, он прислушался и с облегчением понял, что Лори и Хью — а на кухне были именно они — обсуждают какой-то вопрос, не касающийся его. Герцог мысленно поблагодарил всех богов и решительно вошёл на залитую солнцем кухню.

Лори и Хью обнаружились сидящими за столом, накрытым к чаю.

— Лорд Себастьян, доброе утро, — Лори подняла на него свои удивительные золотисто-карие глаза и приветливо улыбнулась, — как спалось?

Себастьян покосился на Хью, но тот безмятежно пил чай из большой фарфоровой чашки и рассматривал что-то в окне.

— Благодарю, великолепно, — нейтрально ответил герцог, — но что это за комната, Глория, не объясните? Откуда такой бескомпромиссный розовый ужас?

— А это вы у его величества поинтересуйтесь, — любезно посоветовала Глория, не позволяя себе ни малейшей усмешки, хотя в глазах и плясали бесенята, — это он прислал мне такую удивительную мебель.

— Это вам прислал Чарльз?! — герцог от удивления даже поставил обратно на стол чашку с ароматным чаем, — как странно, у него всегда был отменный вкус. Хотя припоминаю…он спрашивал у Филиппа, какой цвет предпочитают юные прелестницы…Но, честно говоря, не прислушивался к ответу…

— Ага, то есть это, так сказать, результат коллективного мозгового штурма, — уточнила Глория и мечтательно прищурилась, — а вы не знаете, ваша светлость, принц или его величество, например, не планировали нанести мне визит? Понимаю, что мне не по статусу принимать коронованных особ, но…мало ли…

— А вы бы хотели? — поинтересовался Себастьян, с удовольствием глядя на то, как губы Глории изогнулись в хитрющей улыбке, а глаза весело засверкали, — могу организовать…

— О! Это было бы…незабываемо… — мечтательно зажмурилась Лори и кровожадно потёрла ладошки, — шеф, как вы думаете, это потянет на особо тяжкие или можно отмазаться?

— Филипп в этой восхитительной комнате? Я согласен и даже готов стать твоим адвокатом. А потом носить тебе в подземелье яблоки…

— Договорились! Тогда, лорд Себастьян, давайте как-нибудь организуем внеплановый и абсолютно случайный визит любителей розовой мебели? Поближе к ночи…чтобы сбежать не успели…

— Вы страшная женщина, Глория, — усмехнулся Себастьян и поймал быстрый и очень серьёзный взгляд Хью, — но ваша идея мне нравится, потому я — в деле. А сейчас давайте обсудим первый визит ко двору, который я планирую через три дня.

Глава 9

«Вот иду я красивая по улице,

а мужики вокруг так и падают, так и падают…

И сами в штабеля укладываются!» © Девчата

Зал летней королевской резиденции, в котором традиционно проводились балы, показался мне, девушке, не привыкшей к такой роскоши, точнее, давно отвыкшей от неё, огромным и достаточно неуютным. Колонны, увитые декоративным плющом, цветы в огромных вазах, фонтанчики и мягкие диваны были призваны создавать атмосферу изысканной непринуждённости, но я ощущала себя птицей, попавшей в роскошную и комфортабельную клетку.

Пусть ужасно банальное сравнение, но это было именно так. И из-за этого становилось трудно дышать, а весь уют словно растворялся в официозе и нарочитой демонстрации богатства.

Мы с шефом приехали задолго до начала бала, так как лорд Себастьян настоятельно рекомендовал нам познакомиться с любимым монархом заранее, а не непосредственно на приёме. Уж не знаю, каким образом шеф договаривался, но нам была назначена встреча за час до начала праздника.

Следуя советам Лео, для знакомства с королём Чарльзом я выбрала скромное, но очень милое платье цвета молодой листвы с более чем скромным декольте и кружевными воланами на юбке. В нём я выглядела вчерашней выпускницей пансиона благородных девиц, но призрак утверждал, что для первого знакомства — это то, что нужно. А в вопросах выбора гардероба первенство Лео признавал даже вечно всем недовольный Себастьян.

В том, насколько призрак оказался прав в своей предусмотрительности, я убедилась уже очень скоро: буквально через десять минут после того, как мы с шефом выгрузились из изящной кареты, нас пригласили к его величеству.

Король расположился в беседке, которая по самую крышу была густо заплетена диким виноградом, благодаря чему превращалась в достаточно уютное место, надёжно защищённое со всех сторон от любопытных глаз и ушей. Его величество сидел, расслабленно откинувшись на высокую спинку удобного плетёного кресла и явно находился в благодушном настроении.

— Лорд Хьюберт, — приветливо обратился он к шефу, не преминув быстрым оценивающим взглядом скользнуть по мне, но правила приличия, которые нужно соблюдать даже королям, вынудили его сначала обратить внимание на моего спутника, — бесконечно рад видеть вас на сегодняшнем празднике и надеюсь, что после него вы сможете уделить мне пару минут…

— Благодарю ваше величество за приглашение и душевный приём, — расшаркался в ответ шеф, мило улыбаясь королю, — но позвольте представить вам леди Глорию Дэндридж, мою протеже и, каким бы странным вам это ни казалось, но мою очень перспективную сотрудницу. Именно на её хрупкие плечи, — тут взгляд короля скользнул по этим самым плечам, и в его глазах появился довольный блеск, — ляжет самая опасная и тонкая часть работы. Леди Глория будет помогать нам выманить злоумышленника и, соответственно, для этой цели изобразит очередную пассию Филиппа.

— О, леди Глория, я очень рад познакомиться с вами, — король Чарльз милостиво кивнул мне, и я присела в глубоком придворном реверансе, мысленно искренне поблагодарив Лео за выбор платья с таким скромным вырезом. Взгляд монарха скользнул по нему и разочарованно вернулся к плечам. Ах ты, старый греховодник! Нехорошо так о королях, конечно, но теперь понятно, в кого принц Филипп такой…любвеобильный.

— Благодарю за честь, ваше величество, — проворковала я, не вовремя вспомнив розовых монстров, — позвольте мне, пользуясь случаем, выразить своё восхищение вашим неожиданным и таким потрясающим подарком. Я под неизгладимым впечатлением!

— Я рад, что тебе понравилось, дорогая, — король добродушно махнул рукой, — я ведь могу так обращаться к тебе на правах родственника и короля, не так ли?

— Разумеется, ваше величество! — с неизбежным в данном случае энтузиазмом откликнулась я, — мне это так лестно!

— А ты в неофициальной обстановке можешь говорить мне просто Чарльз, дорогуша, — король довольно потёр руки и усмехнулся в густые, ещё практически не тронутые сединой усы, — я не сомневаюсь, что, как только мы получше узнаем друг друга…

— Кхм… — многозначительно кашлянул шеф и осуждающе взглянул на размечтавшегося короля, — ваше величество, вы не забыли, что Глория будет изображать фаворитку Филиппа, а не вашу…

— Да помню я, помню, — досадливо поморщился его величество и снова внимательно окинул меня взглядом, — а вы уверены, что леди Глория сможет…ммм…увлечь Филиппа? Какая-то она очень скромная, а принц, в отличие от меня, предпочитает женщин ярких и необычных.

— Глория полна сюрпризов, — хитро ухмыльнулся шеф, который, в отличие от лорда Себастьяна, выразил желание познакомиться с выбранным фасоном платья и пришёл в неимоверный восторг от идеи Лео, — у Филиппа нет шансов устоять, поверьте мне как магу и как мужчине. Сам бы приударил, но не могу — отношения между начальником и подчинённым невозможны.

— Да? — заинтересованно сверкнул глазами король, а я подумала вдруг, что он ведь, в общем-то, ещё далеко не старый и очень привлекательный мужчина. Если бы не был королём — вообще было бы прекрасно… Своё прозвище «Чарльз Красивый» его величество носил с полным правом.

— Можете мне поверить, — с видом прожжённого интригана кивнул шеф и уточнил, — Себастьян сам представит девочку или это сделаете вы?

— Пусть Себастьян, — немного подумав, решил король, — это будет правильнее. Он же за ней сегодня и присмотрит, и с Филиппом познакомит. Ну а дальше, — тут его величество снова обратил на меня своё высочайшее внимание, — ты, Глория, уже сама. Я в ваших играх не разбираюсь, так что помочь не смогу, только помешаю. Но если что — обращайся за помощью…как к родственнику.

— Благодарю, ваше величество, — как попугай, снова повторила я и опять присела в реверансе.

— Чарльз, — раздался от входа в беседку мелодичный женский голос, — вот ты где…О, ты не один? Лорд Хьюберт…рада снова видеть вас в добром здравии…

Возле входа на ступеньках, опираясь тонкой рукой на увитый виноградом столб, стояла женщина, в которой я без труда узнала королеву Марион. Я снова присела в реверансе, получив в ответ благосклонную улыбку.

— Марион, позволь представить тебе леди Глорию, отважную сыщицу, сотрудницу лорда Хьюберта, — его величество тепло улыбнулся супруге и нежно поцеловал протянутую ему ручку, — она поможет нашему мальчику избавиться от этой ужасной проблемы с пропавшими девушками…

— Сыщица? — королева Марион смотрела на меня так, словно у меня было три головы или по крайней мере пять рук — с недоверием, удивлением и некой опаской, — неужели вы действительно этим занимаетесь, дитя? Или эти болтуны снова меня разыгрывают?

— Его величество сказал чистую правду, — ответила я, получив от короля дозволение говорить, — я буду изображать очередную фаворитку принца Филиппа. Так мы надеемся выманить злоумышленника…

— И вы не боитесь?! — королева во все глаза смотрела на меня, — это же может быть опасно!

— Марион, не волнуйся, — успокоил её величество король, — лорд Хьюберт и Себастьян контролируют процесс и не дадут леди Глории попасть в беду.

— А при чём здесь Себастьян? — приподняла брови королева, и мне вдруг показалось, что её голос, когда она произнесла имя королевского кузена, слегка дрогнул. Но, скорее всего, мне просто послышалось: с чего бы ей так реагировать.

— Он сегодня будет представлять леди Глорию ко двору, будет присматривать за ней, поддерживать. Она же ничего и никого пока не знает, да и Филиппа стоит попридержать. Хотя я уже говорил, что сомневаюсь в способности леди Глории произвести впечатление на мальчика.

— Мы решили пустить слух, что у Себастьяна и Глории не просто родственные отношения, — добавил шеф, очень внимательно глядя на королеву, — чтобы молодые придворные не слишком мешали Глории осваиваться и делать свою работу.

— Неужели? — в голосе королевы отчётливо звякнули льдинки, и я про себя удивлённо хмыкнула…странно как-то… — откуда такая странная идея? Простите меня, дитя моё, но вы совершенно не та девушка, которая может вскружить голову Себастьяну.

— Это просто продуманная сплетня, не имеющая под собой никаких оснований, ваше величество, — спокойно и доброжелательно ответила я, пытаясь объяснить самой себе отчётливо мелькнувшую во взгляде королевы ярость.

— Надеюсь, — в голосе её величества не осталось и тени той доброжелательности, которая была в начале разговора, — Себастьян наш близкий родственник, и нам не хотелось бы, чтобы на его репутацию упала тень.

— Марион, опомнись, — расхохотался король, — с каких пор интрижка с хорошенькой девушкой бросает тень на мужскую репутацию?! Тем более, что Себастьян холост и совершенно свободен.

— Нам пора встречать гостей, Чарльз, — ответила королева, не глядя на меня, — у тебя ещё будет возможность поговорить с лордом Хьюбертом и леди Глорией.

С этими словами королева, сердито постукивая каблучками, удалилась, а лорд Хьюберт, нахмурившись, грустно покачал головой.

— Мне позволено будет задать вопрос, шеф? — задумчиво проговорила я, как только его величество удалился, шутливо ворча, что в дворецкие не нанимался, но раз уж любимой супруге пришла в голову блажь лично приветствовать гостей, то разве может он отказать ей в подобной малости.

— Нет, — тут же, ни на секунду не задумавшись, ответило любимое начальство, — не будет. И, предупреждая твой следующий вопрос, говорю: потому что я пока не готов делиться с тобой секретами, особенно чужими. А это не моя тайна, Глория.

— А откуда вы знаете, о чём я хотела спросить? — из чистого упрямства продолжала выспрашивать я, — вдруг у меня совершенно невинный вопрос…

— У тебя? — шеф скептически взглянул в мою сторону, — тогда я был бы очень разочарован, Глория. Ты же хотела спросить про королеву и герцога?

Я молча кивнула, с грустью подумав, что, наверное, пройдёт ещё очень много времени, прежде чем шеф перестанет читать меня, как открытую книгу.

— А это не те сведения, которыми я готов с тобой поделиться, и не потому что не доверяю, — шеф снова удивил меня проницательностью: не успела я обидеться, а он это уже заметил. Я тоже так хочу!

— А почему? Потому что это — не ваша тайна, да? А это значит что? А это значит, что она есть, эта тайна, да? Как интересно…

— Глория, угомонись, — прикрикнул шеф, — лучше иди к себе, извлекай из браслета своего гламурного барона и готовься потрясти всех. Ты должна произвести фурор, никак не меньше! Твои покои называются «малые лазурные». Так что есть шанс на то, что мебель в них…адекватная.

— Слушаюсь, — я изобразила жест, которым пользуются стражники, отдавая честь начальству, и ушла искать лакея, который покажет мне путь в мои «малые лазурные». Искомый труженик дворцового сервиса обнаружился практически сразу, и уже буквально через полчаса я любовалась из окна совершенно восхитительным видом на дворцовый парк.

Покои мне выделили очень симпатичные: небольшая уютная гостиная, рассчитанная человек на пять максимум, спальня с вполне себе нормальной, не круглой, кроватью и ванная со всеми положенными удобствами. Особенно порадовало то, что вся обстановка была совершенно нормального цвета, а в отделке преобладали различные оттенки голубого и бирюзового, что, если учесть название, вполне логично. Небольшой балкончик был увит диким виноградом, и это создавало ощущение уюта. В общем, я была довольна. Осталось выполнить задание …

Отказываясь от услуг присланной королевой горничной, я смущённо объяснила, что привыкла обходиться своими силами, за что заработала полный превосходства и презрения взгляд, но избавилась от постороннего присутствия. Убедившись, что про меня все на какое-то время забыли, я заперла дверь и нажала на камешек браслета.

Лео появился тут же, уточнил, сколько у нас времени, и велел мне расслабиться: он всё сделает так, как ни одной горничной даже не снилось. Мой вопрос, откуда у него такие, мягко говоря, специфические навыки, вредный призрак просто-напросто проигнорировал.

Через час я, глядя в зеркало, могла только тихо изумляться и пытаться узнать в изысканно причёсанной и умело подкрашенной красотке себя. Мои кудряшки Лео хитро заплёл в несколько кос и собрал в высокую причёску, напоминающую корону. Ни одна озорная прядка не выбивалась из идеальной укладки, и лишь пара пушистых завитков кокетливо щекотала шею. Карие глаза выглядели огромными и лишь подчёркивали белизну кожи. В общем, выглядела я невероятно. Но главным было не это…

Королевские портнихи, присланные герцогом и вдохновлённые моей смелостью, восторженно приняли выбранный Лео фасон и в максимально сжатые сроки сшили настоящий шедевр. Выбранная ими ткань идеально подходила для нашего безумного замысла: плотный шёлк глубокого шоколадного цвета с едва заметной золотой искрой как нельзя больше подходил к моим глазам и оттенял кожу, делая её белоснежной.

При этом, если смотреть спереди, то платье было более чем пристойным, даже скучноватым: полностью закрытое, с длинным узкими рукавами, отделанными по краю неширокой лентой золотого кружева, расширяющееся от середины бедра, оно удивляло своей лаконичностью.

Но стоило повернуться…О да! Чуть ниже линии шеи начинался овальный вырез, который, открывая всю спину, шёл до…как бы так поприличнее выразиться…до области чуть ниже поясницы, заканчиваясь на самой грани приличия. Казалось, что ещё пара сантиметров — и всё, скандал! Но нет — вырез не открывал ничего кроме спины. Он был затянут практически незаметной глазу совершенно прозрачной золотистой кружевной паутинкой, настолько тонкой, что спина на первый взгляд выглядела неприлично обнажённой.

Увидев меня впервые в этом платье, Лео так долго молчал, что я уже решила: ничего не получилось и от идеи с таким восхитительно шокирующим нарядом придётся отказаться. Но затем призрак глубоко вздохнул и сказал:

— Лори, крошка, не забудь напомнить мне, чтобы я потребовал от Себастьяна как минимум взвод охраны для тебя. Причём взвод, который состоял бы из достойных и совершенно уже безопасных в силу возраста ветеранов. У меня впечатление, что мы даже перестарались немножко: обречён не только Филипп, но и любой нормальный мужчина. Ты замуж случайно не хочешь?

— Нет, — открестилась я от такой перспективы, — я буду детективом, стану первой в истории женщиной-сыщиком. А ты — замуж!

— Тогда два взвода, — сделал вывод Лео и в предвкушении потёр руки, — давно я так не развлекался.

И вот теперь, глядя на себя в зеркало, я понимала — Лео был прав. Я выглядела великолепно: совершенно нескромно, неприлично откровенно и потрясающе шикарно! Взглянув на часы, Лео отправился в браслет, хихикая и предвкушая моё явление придворным.

Когда раздался вежливый стук в дверь, я открыла, уже зная, кого увижу на пороге, и не ошиблась: лорд Себастьян был, как и всегда, до отвращения пунктуален. Он взглянул на меня, и хмурое выражение на его лице сменилось лёгкой задумчивостью. Он медленно оглядел меня от закрытых вопреки последним веяниям моды плеч до носков шёлковых туфелек и произнёс:

— Леди Глория, вы великолепно выглядите, и этот цвет, вне всякого сомнения, вам чрезвычайно идёт, но…вы помните вашу задачу — удивить Филиппа. А в данном случае его удивит, пожалуй, исключительно ваша консервативность и строгость. Не мне, конечно, вас учить, но вы уверены?

— Разумеется, — кивнула я, стараясь удержать на лице скромное выражение, хотя губы так и норовили расплыться в улыбке, — я всё помню. Мы можем идти?

Герцог кивнул, и я заметила разочарование, мелькнувшее в светлых глазах.

— Ой, минутку, я забыла браслет! — воскликнула я уже на пороге и, повернувшись к лорду Себастьяну спиной, прошествовала к туалетному столику. Самым сложным было не оглянуться, но повисшее молчание и звук чего-то упавшего (судя по громкости, сам герцог всё же удержался на ногах) сказали уже о многом.

Взяв браслет, я медленно повернулась и с трудом удержала восторженный писк: сказать, что герцог был впечатлён — это ничего не сказать. Такого восхитительного выражения полного потрясения я не наблюдала с тех пор, как полтора года назад шеф выслушал от совершенно незнакомой ему девицы, то есть меня, требование взять её на работу в детективное агентство.

— Что это? — охрипшим голосом поинтересовался лорд Себастьян.

— Это? Платье…а что? — я наивно хлопнула подкрашенными ресничками.

— Это не платье, — герцог с трудом сфокусировал взгляд на мне, — это…это неприлично!

— Что конкретно в нём неприличного? — скромно поинтересовалась я, — можно более предметно, ваша светлость?

— Спина и… — герцог запнулся и даже смутился, — спина, в общем.

— А что не так со спиной? По-моему, очень даже миленькая спинка…

— Да, но она — голая! — воскликнул герцог, возмущённый до глубины души не то тем, что вырез слишком большой, не то тем, что он всё же заканчивается раньше, чем начинается всё самое интересное.

— Неужели? — я была сама невинность, — но спина закрыта кружевом. Никакого нарушения правил. Наоборот, я бы сказала, что платье более чем пристойное. И потом, вы уж определитесь, чего хотите: то вам слишком скромно, то «спина голая»…Мне кажется, принц должен оценить…

— Боюсь, что принцем дело не ограничится, — хмыкнул уже слегка успокоившийся герцог, — дубинку возьмите, от кавалеров отмахиваться.

— У меня есть вы, ваша светлость, — мурлыкнула я, беря лорда Себастьяна под руку, — вы же не дадите меня в обиду.

Так, негромко переговариваясь, мы дошли до входа в зал, где нас поприветствовал дворецкий, важности и чувства собственной значимости которого хватило бы на пару десятков герцогов. Он распахнул двери в сияющий огнями зал и торжественно провозгласил:

— Его светлость лорд Себастьян Фарийский! Леди Глория Дэндридж!

Казалось, взгляды всех присутствующих в зале сосредоточились на нас, и я впервые задумалась: а по силам ли я выбрала задачу? Мне бы самой в этом террариуме выжить, не дав себя сожрать местным прелестницам, не то что отбить у наверняка имеющихся претенденток принца Филиппа. Но менять что-либо уже однозначно поздно, поэтому нужно отбросить все сомнения и позволить младшему принцу за собой ухаживать. Да! Именно так: не добиваться его снисходительного внимания, а осчастливить его своей благосклонностью. И пусть предварительно ещё попробует её заслужить. Вот… Убедительно? Не очень? Вот и мне кажется, что так себе… Но где наша не пропадала!

Тут я почувствовала, как лорд Себастьян легонько сжал мою ладонь, лежавшую в его большой руке, и этот простой жест нормального человеческого участия и поддержки как-то помог выбросить из сознания все пораженческие мысли. Я красотка, со мной один из самых загадочных мужчин королевства — разве это не повод для самоуверенной улыбки?

Мы шагнули на широкую ковровую дорожку, которая вела к подножию тронов, на которых восседали их величества. Я услышала, как дворецкий за моей спиной начал объявлять следующего гостя и вдруг поперхнулся, закашлявшись на середине слова. «О, платьице оценил!» — довольно подумала я и лучезарно улыбнулась герцогу, который тоже всё слышал и теперь с трудом сдерживал слегка нервный смех.

Мы рука об руку шествовали к королевской чете, и по мере нашего продвижения зал постепенно делился на две части: тех, кто «ещё», и тех, кто «уже». Первые скользили по мне взглядами, бесстрастно оценивая мои шансы в конкурентной борьбе за мужское внимание на балу, приходили к выводу, что я не слишком опасна, и переключались на герцога. Вторые, когда вновь обретали способность дышать, начинали бурно обсуждать увиденное. До нас долетали обрывки фраз:

— Какое бесстыдство…

— Боги, какая потрясающая женщина…

— А я говорила — давай этот фасон попробуем…

— Это кто? Любовница герцога?..

— Выйти в свет в таком восхитительно неприличном платье….

— Герцог, как всегда, ухватил лучшее…

— Представьте меня этой невероятной…

На лицах королевы и короля, с недоумением наблюдавших за нашим фееричным проходом по залу, отражалась целая гамма чувств: от удивления до сомнения в адекватности всех присутствующих. Естественно — они-то моей спины ещё не видели!

Мы подошли к монаршей чете, произнесли необходимые слова приветствия и скромно отошли в сторону, оставшись, впрочем, в шаговой близости от трона. Отойти далеко мы не могли, так как впереди была ещё процедура моего представления двору. Так как поворачиваться к монарху спиной запрещено правилами приличия, то король Чарльз всё ещё пребывал с счастливом неведении относительно моего платья и категорически не понимал нездорового оживления, царившего в зале. Наконец все гости собрались, и дворецкий, уже вполне пришедший в себя, объявил:

— Его высочество принц Филипп!

В зал быстрым шагом вошёл младший принц, и я тут же внимательно стала его рассматривать: всё-таки мне его очаровывать, нужно же понимать масштабы бедствия. Принц, что уж тут говорить, был удивительно хорош собой, но его красивому породистому лицу недоставало доброты и, чего уж там, интеллекта. Он на ходу одаривал улыбкой придворных, особенно женщин, независимо от возраста и внешних данных. Мне тоже досталась улыбка из серии «для всех». Зато стоящему рядом герцогу принц адресовал по-настоящему тёплый и сердечный взгляд. Может, Филипп не так уж и безнадёжен, раз умеет быть благодарным?

Принц устроился рядом с родителями, и король обратился к придворным с коротким приветствием, сообщив, что сегодняшнее мероприятие открывает череду летних праздников, и венценосное семейство надеется…ну и дальше по тексту… В конце его величество сообщил, что рад представить горячо любимым подданным дальнюю родственницу королевской семьи и предоставил слово герцогу. Лорд Себастьян вывел всю такую красивую меня вперёд и сказал:

— Господа, я рад представить вам леди Глорию Дэндридж, нашу с его величеством родственницу и мою…протеже.

Я присела в положенном неглубоком реверансе, хотя пауза, сделанная вредным герцогом перед последним словом допускала такой простор для сплетен, что лучше даже не задумываться. Сзади послышался глубокий потрясённый вздох…ну а что вы хотели, ваши величества?

— Потрясающе! — кажется, это Филипп.

— Смело…очень…хм…необычно… — это точно его величество Чарльз.

— Протеже, значит… — а это кто шипит? Королева? Как интересно: если бы я, как и все, не знала, что королева Марион — образцовая супруга, я бы решила, что она банально ревнует. Но ведь такого не может быть! Ведь не может?

Мы с герцогом отступили на свои места, и к нам началось настоящее паломничество: практически каждый мужчина в зале стремился засвидетельствовать мне своё почтение и сообщить о том, как он будет бесконечно рад, если я осчастливлю его хотя бы одним танцем. Я всем мило улыбалась, стараясь не отпускать герцога от себя, и для этого мёртвой хваткой вцепилась в его рукав.

— Только попробуйте уйти, — прошептала я ему, когда между претендентами на моё внимание образовалась небольшая пауза, — меня тут же затопчут, и моя смерть будет на вашей совести. Поэтому я начну являться вам по ночам в виде привидения и активно портить личную жизнь…

— «Ты», Глория, у нас с тобой отношения, ты не забыла? — герцог пропустил мимо ушей мою угрозу насчёт привидения, — поэтому обращайся ко мне на «ты», особенно если кто-то подслушивает. Хорошо?

— Хорошо, — покладисто кивнула я, — а как ваше…твоё имя сокращается? Себастьян — это очень долго и официально.

— Никак не сокращается, — подумав, ответил герцог, и в его голосе мелькнуло удивление, — знаешь, а ведь и правда — никак не сокращается. Во всяком случае, никто не пытался. А это обязательно?

— Ну конечно, — я совершенно искренне удивилась, — вот меня, например, друзья зовут Лори, и для всех это…ну как бы показатель близости отношений, понимаете…понимаешь?

— Никогда над такими мелочами не задумывался, если честно, — вполголоса признался герцог, — мне казалось, что и так нормально.

— Ну а твои подруги тебя что, тоже полным именем называют? Скажи ещё, что «ваша светлость»… — пошутила я и прикусила язык, увидев недовольный и в то же время смущённый взгляд герцога, — да ладно, не может быть!

— Глория, давай не сейчас, хорошо?

— Лори. Раз уж так, то зови меня Лори, — я улыбнулась герцогу и замолчала, так как к нам как раз приближался принц Филипп, на губах которого играла радостная улыбка хозяина жизни.

— Дядя, — принц приветливо кивнул герцогу, — представь же и мне нашу восхитительную родственницу. И, кстати, как это я до сих пор не был в курсе, что в нашей семье есть такая красавица?

— Конечно, Филипп, — кивнул герцог, — рад познакомить тебя с Глорией, племянницей мужа тётушки Филомены…

— И твоей протеже, — вставил принц, игриво подмигнув мне, — я бы тоже не отказался…поспособствовать такой очаровательной леди…

— Филипп, — строго оборвал его герцог, — не тяни свои загребущие лапы к Глории. А то леди Камилла прожжёт в твоей спине дыру, с таким пылом она смотрит в нашу сторону.

— Камилла? — принц задумался, — да пусть…в конце-концов, я ничего ей не обещал.

— Тиан, — обратилась я к герцогу, ввергнув обоих мужчин в состояние ступора, — ты обещал показать мне дворцовый парк. Ваше высочество, вы ведь нас извините?

— Тиан? — обалдело переспросил принц, — дядя, это ты — Тиан?! А как… подожди…Но почему так?

— Глории нравится так меня называть, — любезно ответил ему герцог, усилием воли согнав с лица ошарашенное выражение, — она считает, что имя Себастьян слишком официальное и длинное.

— Невероятно, — принц во все глаза смотрел на меня, — а для моего имени у вас, леди Глория, тоже есть вариант?

— Затрудняюсь ответить вашему высочеству, — пожала я плечиками, — такие сокращённые имена уместны только между людьми, так сказать, из ближнего круга.

— И дядя, судя по всему, в этот круг входит, — уточнил принц, — а у меня есть шанс в него попасть?

— В жизни мало невозможного, — расплывчато ответила я, придав мордашке задумчиво-кокетливое выражение.

— А что нужно… — начал принц, но его перебил голос дворецкого, внезапно громогласно объявившего:

— Его высочество, принц Уильям!

Все замерли и с жгучим любопытством, замаскированным под вежливое внимание, смотрели, как по проходу, отвечая на поклоны и приветствия, идёт старший принц. Посетивший по неведомым причинам бал Уильям был одет, по веками сложившейся негласной некромантской традиции, во всё черное, и выглядывающая из-под камзола ослепительно белая рубашка лишь подчёркивала мрачность его наряда. Растрёпанные во время нашей фееричной встречи в подвале волосы сегодня были идеально уложены. Да и вообще старший принц производил впечатление: умное волевое лицо с правильными чертами лица, потрясающие глаза цвета шоколада, пропорциональная широкоплечая фигура. В общем, в качестве наследника он смотрелся бы гораздо лучше Филиппа.

Старший принц подошёл к ещё не отошедшим от шока, вызванного его появлением, родителям и мило им улыбнулся.

— Уильям, — задумчиво констатировал очевидное его величество.

— Сынок, — мягко улыбнулась королева, — какой приятный сюрприз! Ты не говорил, что собираешься приехать, но я так рада…Ты останешься хотя бы на пару дней?

В голосе её величества мелькнули и тут же исчезли умоляющие нотки, а взор по-прежнему был устремлён на любимого старшего сына. Уильям кивнул, и королева расцвела, мгновенно помолодев сразу на несколько лет.

Тем временем Уильям бегло осмотрел гостей, которые изо всех сил старались не таращиться на него, как на заморскую диковинку, и направился в нашу сторону. В общем-то, это было совершенно логично, что старший брат хочет поздороваться с младшеньким, а заодно и с дядей.

— Уильям, а ты что тут делаешь? — проявил чудеса воспитания и дипломатии Филипп, — я думал, ты сидишь в своём подвале над каким-нибудь очередным мрачным экспериментом.

— Иногда я отрываюсь от воскрешения трупов, и тогда меня тянет в общество, — издёвка в голосе Уильяма была почти не слышна, поэтому младший принц пропустил её, не заметив, а мы с герцогом переглянулись. Не знала, что между принцами нет особой любви…Хотя, наверное, если бы на меня внезапно переложили обязанности наследника престола, которые мне совершенно не интересны, я бы тоже, как и Филипп, была не в восторге.

— Уильям, искренне рад тебя видеть, — герцог сердечно улыбнулся старшему принцу и даже слегка обнял его, — какой приятный сюрприз. Уделишь мне после бала немного времени?

— Разумеется, дядя, — кивнул Уильям и впервые открыто посмотрел на меня, — не представишь мне очаровательную леди?

— Леди Глория Дэндридж, наша, и, соответственно, твоя дальняя родственница. Глория, это, как ты уже поняла, его высочество принц Уильям.

— Очень польщена, ваше высочество, — я присела в реверансе, судорожно соображая, как вести себя с этим молодым мужчиной, одновременно очень похожим на милягу Бена из моего подвала, и в то же время радикально от него отличающимся. Буду надеяться, что он даст мне хоть какой-то намёк.

— Сегодня прямо вечер сюрпризов, — влез в разговор Филипп, — но первый танец, я надеюсь, мой, леди Глория?

— Мне жаль, — я смущённо опустила ресницы, — но я уже обещала первый танец Тиану.

— А Тиан — это у нас кто? — негромко поинтересовался Уильям у герцога, и тот внезапно покраснел.

— Тиан — это дядя, представляешь? — снова не сумел промолчать Филипп, заслужив раздражённый взгляд от Себастьяна, смущённый — от меня, и задумчивый — от Уильяма, — его так называет леди Глория.

— О, леди Глория настолько близко знакома с тобой, дядя? — мне показалось, или в голосе старшего принца сквозь иронию промелькнули нотки зависти, — это очень необычно, но мне, пожалуй, нравится. Себастьян — очень громоздко и сурово. Тиан — это очень так…по-женски. Имя для друга или для…любовника…

Последняя фраза повисла в воздухе, и все трое уставились на меня в явном ожидании ответной реплики. Ну ладно, Филипп и Уильям, но Себастьян-то чего так смотрит? И что должна делать бедная я? Подтвердить, что Себастьян — мой любовник…да как-то не готова я к такой откровенной лжи. Сказать, что нет — тоже странно: веду-то я себя с ним более чем вольно. А ещё мне почему-то очень не хотелось, чтобы Уильям видел во мне девицу ненадлежащего поведения. Я, конечно, тогда в подвале сказала многое, а об остальном он догадался сам, но…

Поэтому я мило покраснела, внезапно выронила веер — я такая неловкая, ужас просто! — и, чтобы поднять его, повернулась к собеседникам спиной. Да, запрещённый приём, знаю, но эти три интригана не оставили мне выбора. Ну хорошо, два интригана и один…любитель женщин. Приняв веер из рук тут же подскочившего лакея, я с улыбкой поблагодарила его и снова повернулась к мужчинам. Они смотрели на меня одинаково горящими глазами, но если во взгляде Филиппа читалось желание обладать (причём можно прямо сейчас и прямо здесь), то взгляд Уильяма горел одновременно восхищением и смехом. А вот выражение глаз герцога я даже сама себе боялась озвучить: в глубине светлых глаз полыхала самая настоящая страсть, впрочем, быстро сменившаяся привычным равнодушием. Но я успела рассмотреть этот отблеск пламени, который меня с одной стороны напугал, а с другой — заставил сердце замереть от ожидания чего-то невероятного. Огонь — опасная стихия, двуликая: и обожжёт, но и согреет.

К счастью, в это мгновение заиграла музыка, и король с королевой открыли бал. Я смотрела на то, как нежно Марион улыбается супругу и всё больше убеждала себя, что ревнивые нотки в её голосе мне просто послышались. Не может же женщина быть влюблённой в одного мужчину, а нежно улыбаться другому? Это было бы неправильно…

— Дядя, не сочти меня наглецом, но я попрошу тебя уступить мне первый танец с нашей восхитительной гостьей. Тем более, что, как мне кажется, лорд Хьюберт, который только что вошёл, ищет именно тебя, — вдруг сказал Уильям и, не дождавшись ответа, протянул мне руку, которую я с удовольствием приняла.

Волна танца подхватила нас и унесла от недовольно нахмурившегося Филиппа, которого тут же окружила стайка щебечущих девушек. Младший принц пригласил одну из них, и вскоре весь зал был заполнен танцующими парами.

— Прости, фартучек пришлось оставить, — улыбнулся мне Уильям, давая понять этой фразой, что для меня он по-прежнему не принц, а нелегальный сосед-некромант.

— Жаль, — засмеялась я, — тогда ты смог бы конкурировать со мной в номинации «Удиви всех костюмом».

— Платье — идея Лео, я правильно понимаю? — Уильям закружил меня, а потом осторожно положил на спину ладонь, оказавшуюся неожиданно горячей, — вряд ли кто-нибудь ещё смог бы не только найти такое великолепное безобразие, но и уговорить тебя его надеть.

— Конечно, — я хихикнула, — жаль, ты пропустил ту часть бала, когда мы с герцогом появились. Это было нечто! Но Филипп обратил на меня внимание, значит, первоначальная цель достигнута.

— Не нравится мне вся эта затея, — помолчав, сказал Уильям, — очень рискованно, но обратного пути уже нет, да ты и не согласишься отступить, я прав?

— Конечно! — я посмотрела ему в глаза, — это мой шанс, Бен. Если кто меня и поймёт, то только ты, человек, отказавшийся от короны ради того, чтобы заниматься тем, что действительно нравится.

— Я понимаю, — вздохнул он, автоматически выполняя танцевальные фигуры, — но от этого переживаю не меньше.

— Ты из-за этого приехал? — спросила я, не зная сама, что хочу услышать в ответ.

— И из-за этого тоже, — улыбнулся принц, — но не только У меня тут и свой интерес, но о нём потом как-нибудь, ладно?

— Между мной и герцогом ничего нет, — помолчав, неожиданно ляпнула я, сама не понимая, для чего, — это просто сплетня…в интересах дела. Чтобы придержать Филиппа…

— Спасибо, — шепнул принц, — я так и подумал…

Интересно, и почему я чувствую себя абсолютной дурочкой? Что я сделала не так?

Глава 10

«Я старый солдат и не знаю слов любви!»

© Здравствуйте, я ваша тётя!

Пары медленно кружили по залу, и герцог, вернувшийся после короткого, но продуктивного разговора с Хьюбертом, попытался взглядом найти Глорию. С неожиданной для самого себя досадой он сообразил, что искать её следует там, где в данный конкретный момент наблюдается наибольшее скопление мужчин. Королевский кузен невесело усмехнулся, увидев рядом с Лори тёмно-русую шевелюру Филиппа.

Да, он поторопился решить, что девушка не сможет привлечь к себе внимание младшего принца: с этой задачей она справилась блестяще. Но почему это не радует? Неужели его действительно беспокоит то, что красивый, но, увы, достаточно ограниченный Филипп всерьёз может заинтересовать такую умную девушку, как Глория? Нет, это совершенно невозможно! Лори умница и всё понимает, в том числе — и истинную цену принца. Но откуда тогда этот саднящий комок под сердцем, который ворочается, царапает своими колючками и не даёт нормально дышать?

Герцог решил найти Уильяма, справедливо подумав, что, пока Лори успешно кружит голову Филиппу (молчать, глупое сердце!), он вполне успеет переговорить со старшим принцем, не привлекая особого внимания. Кстати, неплохо бы выяснить, каким загадочным образом Уильям очутился здесь: ни один из приставленных к нему тайных агентов, в обязанности которых входило осторожно присматривать за принцем, не сообщал о том, что тот покинул городской замок. Уволить всех к демоновой матери, и набрать себе… «пастушков»…

Старший принц обнаружился на одной из галерей, которые шли вдоль зала, позволяя наблюдать за происходящем внизу, и в то же время открывали великолепный вид на королевский розарий, сейчас буйно цветущий. Уильям стоял с бокалом в руке и философски наблюдал за кружащимися парами, но герцогу показалось, что глаза принца следят в основном за изящной фигуркой в платье цвета шоколада.

— Уильям, я не помешаю? — на всякий случай поинтересовался Себастьян, беря с подноса проходившего мимо слуги фужер с игристым вином, — внизу разговаривать совершенно невозможно…

— Конечно, дядя, — старший принц по-доброму улыбнулся герцогу и отсалютовал своим бокалом, — хороша, верно?

— О ком ты? — Себастьян невольно посмотрел в том же направлении, что и Уильям, и тот, перехватив его взгляд, весело засмеялся, — ах, Глория… Да, чудесная девочка, такая милая…

— О да, — несостоявшийся наследник престола сделал глоток из своего бокала, — умна, красива, смела…Убойный коктейль, дядя, правда? Тебя ведь тоже зацепило?

— Ну… — Себастьян понимал, что нужно бы поддержать пущенный им же слух об их романе с Лори, но в открытую врать Уильяму не хотелось, — я впечатлён, скажем так…А почему «тоже»?

Принц облокотился на перила галереи и, не таясь, смотрел на Глорию, которая, задорно смеясь, о чём-то спорила с элегантным господином лет сорока, иногда привлекая к разговору непривычно задумчивого Филиппа.

— На меня леди Глория тоже, — Уильям подчеркнул голосом последнее слово, — произвела сильное впечатление. Причём не только своим потрясающим платьем, хотя её смелость достойна восхищения, а спина — воспевания в сонетах. Но, дядя, пожалуйста, скажи, что ты не используешь девочку в своих шпионских играх.

Герцог нахмурился и промолчал, глядя куда угодно, только не на принца. Логика подсказывала, что, раз без помощи Уильяма им не обойтись, то стоит рассказать ему правду. А так не вовремя проснувшееся сердце шептало, что ещё один интересный мужчина в близком окружении Лори — это уже лишняя деталь.

— Иногда отсутствие ответа уже само по себе является ответом, — негромко проговорил принц, — но тогда и я хочу участвовать. Ты, конечно, и сам колдун не из последних, но, полагаю, помощь сильного некроманта вам не помешает. Ведь речь идёт о пропавших фаворитках малыша Филиппа?

— Да, — неуловимым движением накинув защиту от подслушивания, односложно ответил герцог, пристально глядя на принца и пытаясь понять, что им движет: простое любопытство, интерес к Глории или что-то ещё? Последний вариант был бы самым нежелательным, хотя и второй вызывает глубочайший внутренний протест, — в чём причина твоего интереса?

— Хочу поиграть в детектива, — легко и дружелюбно улыбнулся Уильям, — всегда мечтал, между прочим. Что скажешь?

— Скажу, что буду полным дураком, если откажусь от твоей помощи, — герцог протянул принцу руку, которую тот охотно пожал, — что ты уже знаешь об этом деле и что хотел бы узнать?

— Знаю, что за два месяца пропало три девушки, при этом все вещи остались в комнатах, тел не нашли, но и сами они нигде не объявились.

— После исчезновения в комнате каждой девушки были найдены совершенно одинаковые шкатулки, которые никто не может открыть. Я хотел попросить тебя взглянуть на них, так как в заклинаниях, которые их опутывают, очень чётко видны нити магии смерти. Я сам не рискнул бы, Чарльз тоже. Ты сможешь посмотреть?

— Конечно, — в глазах Уильяма загорелся огонёк исследовательского интереса, — очень хочется взглянуть на заклинание, которое ни ты, ни отец не стали пробовать на зуб.

— После бала и ужина в библиотеке? — предложил Себастьян, и мысль о том, что однажды он вот так уже договаривался, кольнула неприятным воспоминанием. Он невольно нашёл взглядом королеву и вздрогнул, заметив, что она пристально смотрит на него, и на её лице застыла гримаска недоумения. «Нужно бы пригласить её на танец,» — подумал герцог и отчётливо понял, что не хочет этого делать, вот даже мысль о том, что нужно будет держать в объятиях Марион, вызывала отторжение. Но правила приличия, увы, никто не отменял, и его долг как королевского кузена — протанцевать с королевой хотя бы один танец. Иначе разговоров о разладе в королевском семействе не избежать, а с учётом ситуации его, этот разлад, обязательно свяжут с появлением Глории. Зачем создавать девочке лишние сложности?

— Хорошо, — ответил Уильям, и Себастьян вздрогнул, вынырнув из водоворота своих невесёлых мыслей, — а сейчас приглашу-ка я малышку на танец. Не всё же Филиппу возле неё круги нарезать…

Герцог невольно нахмурился, и это не укрылось от наблюдательного Уильяма. Он подумал и сказал, внимательно глядя Себастьяну прямо в глаза:

— И ещё, дядя, я хотел тебе сказать…что попробую добиться внимания Глории, несмотря на слухи, которые о вас ходят. Она мне действительно нравится. И если она предпочтёт меня — ну извини, значит, так тому и быть…

— Ты собираешься отбить у меня девушку? — герцог с живейшим интересом посмотрел на племянника, который до сих пор как-то не проявлял желания обзавестись официальными отношениями, — но это не по-родственному как-то, не находишь?

— Так всё-таки у тебя? — уточнил Уильям, — не у Филиппа?

— Мне кажется, у Филиппа нет шансов, — честно сообщил герцог, которого эта ситуация одновременно и злила, и забавляла.

— Почему ты так считаешь? — спокойно возразил Уильям, — у Филиппа есть одно очень серьёзное преимущество перед тобой и передо мной…

— Да? — скептически выгнул бровь Себастьян, — какое же? Возраст?

— Он будущий король. Согласись, это очень весомый аргумент.

— Не поспоришь, — согласился герцог, — но, насколько я узнал Лори, ей корона не нужна. Она мечтает стать сыщиком.

— Насколько ты узнал Лори… — задумчиво повторил принц, — а насколько ты её узнал, дядя? Молчишь? Тогда всё по-прежнему. В деле со шкатулками я, естественно, постараюсь помочь — мне самому интересно. А насчёт Глории… Я тебя проинформировал, а дальше — дальше каждый сам за себя.

— Каждый сам за себя… — задумчиво повторил ошеломлённый герцог, постепенно понимая, что ему только что, вот прямо сейчас, бросили вызов. И кто? Книжник Уильям, три года назад решивший полностью посвятить себя некромантии и, так сказать, «удалившийся от мира». И этот самый «удалившийся» несколько минут назад, совершенно не смущаясь, заявил, что собирается отбить у него Глорию. И как прикажете это понимать? И, что гораздо важнее, как на это реагировать?

Глядя в спишу бодро покидающему галерею старшему принцу, Себастьян вдруг совершенно по-мальчишески ухмыльнулся и проговорил, ни к кому не обращаясь:

— Говоришь, я её не узнал как следует…Что же, справедливый упрёк, следовательно, будем навёрстывать упущенное. Это может оказаться…по крайней мере забавным.

И, насвистывая какой-то совершенно легкомысленный мотивчик, герцог отправился к танцующим, чтобы поскорее разделаться с обязательным танцем с Марион и погрузиться в новую заманчивую интригу. Дела делами, но и о себе забывать не стоит. Он и так столько лет думал только о работе.

Заметив свободного лакея, Себастьян подозвал его и коротко отдал несколько распоряжений, поглядывая в сторону Глории, танцующей с очередным кавалером и даже не подозревающей о заговоре двух великовозрастных мальчишек. Лакей поклонился и умчался куда-то, видимо, выполнять поручение королевского кузена.

Герцог подошёл к королевской чете, перекинулся парой ни к чему не обязывающих фраз с королём Чарльзом, порадовался внезапному визиту Уильяма и, набравшись мужества, пригласил королеву на танец. Марион благосклонно кивнула и подала Себастьяну руку, которая слегка дрогнула, стоило герцогу дотронуться до неё.

Зазвучала музыка, и герцог, едва касаясь талии королевы, повёл её в неторопливом танце. Он очень рассчитывал на то, что Марион сделает вид, что между ними ничего не было, но, увы, ошибся. Видимо, королева слишком долго ждала этого разговора, чтобы промолчать и не использовать единственную возможность объясниться.

— Ты сердишься на меня? — негромко проговорила она, стараясь поймать его взгляд, но герцог упорно отводил глаза и смотрел на кого угодно, но не королеву.

— За что? — достаточно прохладно осведомился он, всё ещё надеясь, что Марион не станет выяснять отношения прямо сейчас, на балу, — разве ты чем-то обидела меня?

— У меня не было другого выхода, — воскликнула Марион, но опомнилась и тут же заговорила на тон тише, — ты не замечал меня, Себастьян…

— Марион, послушай сама себя, что ты говоришь, — шепнул герцог, улыбаясь всем и никому конкретно, — ты супруга моего брата и короля, ты королева, демоны тебя побери!

— Разве поэтому я не имею права на чувства? — жалобно проговорила королева, и в её глазах блеснули слёзы, — я всегда любила тебя, Себастьян. Просто ты никогда не обращал на меня внимания.

— Боги, какая глупость, Марион, — раздражённо ответил герцог, — мы знакомы двадцать пять лет, всегда всё было спокойно, вы с Чарльзом прекрасно жили душа в душу, и вот ты вдруг почему-то решила, что любишь меня?

— Я скрывала свои чувства, — упрямо шепнула королева, — потому что знала, что они безответны…

— И четверть века всё было нормально, а теперь тебя вдруг переклинило? — Себастьян разозлился и почти перестал сдерживаться, — тебе самой не смешно себя слушать?

— Смешно? — Марион вздрогнула, как от удара, внимательно посмотрела на герцога и, помолчав, сказала, — да, наверное, ты прав, и я выгляжу просто смешно. Прости меня, Себастьян, я вела себя непозволительно и приношу тебе свои самые искренние извинения. Поверь мне, это никогда больше не повторится. Мы же можем остаться друзьями, как раньше, правда?

— Конечно, — герцог хотел было сказать, что он очень рад, что королева пришла к такому решению, но что-то в голосе Марион ему не понравилось, и он пристально вгляделся в по-прежнему восхитительные карие глаза. Королева ответила прямым и совершенно спокойным взором, словно не она минуту назад говорила ему о своей любви. Ощущение совершённой непоправимой ошибки вползло в сердце ядовитой змеёй и свернулось клубком.

Танец завершился в абсолютном молчании: слегка растерянном со стороны герцога и ледяным со стороны королевы. Проводив Марион к трону, Себастьян, чтобы хоть как-то отделаться от отвратительного чувства, отправился искать Глорию, всей спиной ощущая ледяной взгляд королевы.

Лори обнаружилась в окружении мужчин самого разного возраста, которые с увлечением обсуждали преимущества дамасской стали перед остальными видами. При этом Глория не только понимала, о чём они говорят, но и принимала в беседе живейшее участие. Филипп и Уильям тоже высказывались, но, наверное, впервые в жизни они не были в центре внимания. Их плавно оттеснила юная королевская родственница, на которую с искренним восхищением взирала мужская часть компании. Несколько затесавшихся девушек молча сверлили Лори недовольными взглядами, видимо, жалея, что чтению книг предпочитали посиделки с подружками. А ведь, оказывается, умными разговорами мужчину привлечь гораздо проще, нежели сплетнями и жалобами.

Увидев герцога, Лори просияла улыбкой и, извинившись перед собеседниками, поспешила ему навстречу.

— Тиан, если ты меня сейчас не уведёшь куда-нибудь, я покусаю первого же, сказавшего мне комплимент, — прошипела девушка, лучезарно улыбаясь обоим принцам сразу, — я уже больше не могу, веришь?

— Верю, — усмехнулся герцог, которому при виде сияющей улыбки и искрящихся весельем глаз стало немного легче, — кажется, ты говорила, что я обещал показать тебе парк? Ты готова рискнуть репутацией?

— Чем рискнуть? — хихикнула Лори, — да меня уже раз тридцать спросили «по страшному секрету», каков ты в постели. О какой репутации ты говоришь?

— Надеюсь, ты сказала, что я великолепен? — подхватив девушку под локоток, спросил Себастьян.

— Не волнуйся, твоей, — Лори сделала акцент на последнем слове, — репутации ничего не угрожает. Скорее, наоборот…

— И почему твои слова меня не успокаивают? — подозрительно проговорил герцог, — надеюсь, ты не наговорила непоправимого…

— Ну что ты, нет, конечно, — мурлыкнула Глория, и у герцога, в очередной раз за сегодняшний вечер, возникло ощущение колоссальной подставы.

— Как Филипп? — решил он переключить разговор на более насущную тему.

— Прекрасно, — отмахнулась Лори и шепнула, — цитирую: «великолепная Глория, могу ли я предложить вам посмотреть коллекцию редчайших идалийских натюрмортов? Она находится в моих покоях…»

— Поганец, — от души высказался герцог, — использовать для такой девушки такую банальную уловку! Стыд и позор, и кто его только учил? Это для дурочки предлог…И что ты ответила? Отказала, я надеюсь?

— Ну зачем же, — Глория напустила на себя такой невинный вид, что Себастьян невольно фыркнул, — я очень-очень обрадовалась, так как ужасно люблю натюрморты идалийцев! Я Филиппу так и сказала! И пригласила всех составить нам компанию. Знаешь, оказывается, идалийские натюрморты — ужасно популярная штука! Выяснилось, что их любят абсолютно все. А у половины дома тоже коллекции. И тоже, представляешь, в личных покоях. Меня уже пригласили посмотреть…

— Да? — герцог судорожно пытался вспомнить хотя бы один идалийский натюрморт и понимал, что не может, — ну, раз ты говоришь…

— А знаешь, что самое интересное, — Глория понизила голос до шёпота, — только пообещай никому не говорить!

— Обещаю, — так же шёпотом ответил заинтригованный герцог.

— Идалийцы никогда не писали натюрмортов, то есть вообще никогда, — Лори подмигнула замершему герцогу, — но коллекции есть. Представляешь, как здорово: картин нет, а коллекции есть… Я вот думаю, может, сходить — посмотреть. Как считаешь?

— Посмотреть несуществующую коллекцию несуществующих картин? Это интересная, но не совсем правильная мысль, Лори, — Себастьян аккуратно поддерживал Глорию под локоть и постепенно перемещался в сторону выхода в дворцовый парк. Действительно, почему бы не прогуляться с ней по тенистым аллеям, не полюбоваться розами, может быть, посидеть в беседке…Нужно же поддерживать слухи, в самом деле!

— И куда ты меня так ненавязчиво увлекаешь? — Глория с любопытством и без малейшего опасения следовала за ним, и такая доверчивость была даже слегка обидной: она что, его как мужчину вообще не воспринимает?

— Ты же сама сказала, что я обещал показать тебе дворцовый парк, — напомнил герцог и распахнул перед девушкой стеклянные двери, за которыми начиналась широкая аллея, с обеих сторон обсаженная рядами розовых кустов. Аромат там стоял совершенно головокружительный…

Герцог взял курс на ближайшую беседку, увитую диким виноградом, а по пути рассказывал внимательно слушающей Глории разные забавные случаи из жизни королевской семьи.

— Ты произвела фурор сегодня, — Себастьян улыбнулся девушке, — и не только своим потрясающим платьем. Поэтому не забудь вечером покрепче запереть окна — чтобы у желающих продолжить знакомство не возникали ненужные мысли.

— Ой, и правда, — Глория широко улыбнулась герцогу и смущённо покраснела, — я такая рассеянная в последнее время, ужас просто, могла бы и забыть! Наверное, это от непривычной столичной жизни. Я так счастлива, так счастлива, что оказалась при дворе его величества Чарльза…

— Лори, ты великолепно смотришься в дворцовом антураже, — герцог невольно залюбовался милым румяным личиком, — такое впечатление, что ты родилась, чтобы блистать при дворе…

— Какие восхитительные розы, ты только посмотри, Тиан! — восторженно проворковала Глория, подняв на Себастьяна серьёзный взгляд, в котором не было ни капли того легкомыслия, которое слышалось в её голосе, — и как они замечательно подобраны по цветовой гамме! Наверняка этим занимался очень талантливый садовник…

— Благодарю, Глория, — раздался из облюбованной герцогом беседки голос его величества, а через минуту он сам возник на пороге и бодро сбежал по ступенькам, — хочу признаться, что сорта роз выбирал я лично, поэтому мне очень приятна твоя оценка моего скромного труда.

С этими словами король склонился в галантном поклоне и поцеловал ручку Глории, которая, хотя и ахнула от удивления при появлении Чарльза, но герцог мог руку дать на отсечение, что последние фразы девушка произнесла специально для короля. Но как она догадалась о его присутствии?

— Ой, ваше величество… — смущённо заалела щёчками Лори, не торопясь, впрочем, отбирать руку, которую его величество всё ещё держал в ладони, нарушая все правила приличия.

— Дорогая Глория, я же говорил, что в узком кругу ты вполне можешь называть меня просто по имени…Чарльз…как родственника, — сахар в голосе короля можно было черпать ложками, и герцог не выдержал.

— Старшего родственника, да, кузен? — Себастьян старался говорить нейтрально, но яд всё равно просочился, — кому же ещё, как не тебе, воспитавшему двух взрослых сыновей, так по-отечески относиться к Глории.

— Не старше тебя, — так же любезно, сквозь зубы ответил король, бросив на герцога сердитый взгляд, — старый конь, знаешь ли, борозды не портит, как говорят в народе.

— Какое меткое сравнение, — буркнул себе под нос герцог, но король услышал и хотел ответить что-то наверняка язвительное, но ему помешал Филипп, который вышел из-за поворота в сопровождении миловидной дамы, которую Глория видела на балу.

— О, леди Глория, а я вас искал, — жизнерадостно сообщил принц, направляясь к ним и совершенно не заботясь о том, следует ли за ним его спутница, — и вот нашёл…

— Ты искал леди Глорию в компании леди Камиллы? — невинно уточнил герцог, глядя на то, как названная дама с трудом сдерживает вполне объяснимое раздражение, — как неожиданно…

— А зачем вы меня искали, ваше высочество? — Глория снизу вверх доверчиво посмотрела на Филиппа, — мы же договорились посмотреть коллекцию картин завтра вместе с остальными…любителями живописи… Вы забыли?

Филипп смутился и, помня о том, что лучшая защита — это нападение, начал выяснять у короля, каким образом тот оказался в предназначенном для романтических прогулок парке.

— Идалийцы? — негромко поинтересовалась у Глории незаметно оказавшаяся рядом спутница принца и дрогнула идеально очерченной бровью.

— Они, — так же тихо ответила Лори, внимательно прислушиваясь к тому, как король с энтузиазмом рассказывает младшему сыну, как совершенно случайно, проверяя караулы, наткнулся на герцога, показывавшего гостье розарий.

— Морские пейзажи? — уточнила дама, которую, насколько знал Себастьян, прочили в следующие фаворитки Филиппа.

— Натюрморты, — любезно пояснила Лори, с любопытством покосившись на собеседницу.

— Ну хоть какое-то разнообразие, — вздохнула та, — и как?

— Что — как? — девушки отошли в сторону, и герцогу стало слышно хуже, а он не желал пропустить ни единого слова из такого увлекательного диалога. Поэтому он перебрался поближе и пристроился за высоким кустом какого-то сортового, но от этого не менее колючего шиповника.

— Пойдёшь? — леди Камилла жестом пригласила Глорию присесть на ажурную скамейку, и та с удовольствием согласилась, — ничего, что я так по-простому?

— Да ничего, — легко кивнула Лори, — неа, не пойду.

— Почему? Филипп щедр и красив… — леди Камилла оценивающе окинула взглядом принца, всё ещё пытающегося выяснить у отца, какие именно караулы могут быть в розарии.

— Этого достаточно? — Лори посмотрела в глаза потенциальной сопернице, — тебе не хочется любви?

— При дворе? — изумление в голосе Камиллы было совершенно неподдельным, — ты что, здесь нет такого понятия. Существуют целесообразность и расчёт. Но у тебя есть, из кого выбрать, ты сегодня смогла всех переиграть.

— Я правильно понимаю, что ты хотела стать фавориткой Филиппа? — Лори говорила спокойно и уверенно, хотя герцог в своём укрытии замер.

— Я и сейчас хочу, — пожала красивыми плечами Камилла, — это мой шанс. Но появилась ты.

— Я тебе мешаю? — Себастьян почти не дышал, но девушки разговаривали совершенно спокойно, и герцог в очередной раз поразился прихотливости женской логики.

— Да. Но ты мне нравишься, я же вижу, что ты не стараешься поймать Филиппа. И я тебя понимаю — ты выбрала цель, на которую я не рискнула замахнуться. Король — гораздо более выигрышный вариант.

— Ты считаешь, что я нацелилась на короля? — Глория даже глазом не моргнула, и у герцога заныло в груди: а вдруг это правда? Вдруг, присмотревшись, Лори решила, что король — это её шанс? Ведь, если откровенно, Чарльз до сих пор удивительно хорош.

— Естественно, — Камилла даже не сомневалась, — и уважаю твой выбор. Мы не будем друг другу мешать, хорошо? Не отталкивай Филиппа — это только подстегнёт его интерес. Можешь даже пару раз переночевать у него…Он сразу охладеет, и тут появлюсь я…

— Но, говорят, фаворитки Филиппа пропадают загадочным образом, — негромко, словно задумавшись, проговорила Лори, и Себастьян затаил дыхание, — ты ничего не знаешь об этом?

— Говорят, да, — кивнула Камилла и решительно продолжила, — но мне кажется, что это всё ерунда. Наверняка они просто забирают подарки принца и уезжают жить куда-нибудь в провинцию.

— Не исключено, — задумчиво ответила Лори, — тогда давай заключим договор о временной взаимопомощи. Я помогу тебе пробраться в постель Филиппа, а ты поможешь мне разобраться в хитросплетениях дворцовых интриг. По рукам?

— По рукам, — кивнула Камилла, и девушки обменялись решительным мужским рукопожатием.

Глава 11

«— Ровно в полночь.

— Что — в полночь?

— Приходите к амбару, не пожалеете.»

© Обыкновенное чудо

Когда я вечером добралась до крыла, в котором располагались отведённые мне комнаты, возникло стойкое ощущение, что я приехала в королевскую резиденцию по крайней мере месяц назад: настолько я вымоталась за этот поистине бесконечный вечер. Знакомство с королём и королевой, фееричная демонстрация платья, знакомство с Филиппом и кучей других, несомненно, более чем достойных представителей высшего света. Договор с Камиллой, скользкий и вызывающий определённое беспокойство разговор с Чарльзом. Ужас какой-то, вот правда…Не надо мне такого счастья.

Любопытно, но создалось впечатление, что исчезновение девушек совершенно никого не беспокоит: ну пропали и пропали. Может, вернулись домой, может, сбежали с другими любовниками — версий я мельком слышала множество. Даже Камилла, которая произвела на меня впечатление девушки умной и рассудительной, не верила в то, что за исчезновением её предшественниц скрывается что-то мрачное и таинственное, и готова была рискнуть. Моя же интуиция однозначно сигналила о том, что здесь всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. На второй и третий, впрочем, тоже. И пусть я, конечно, не шеф и не герцог, но чутьё на неприятности у меня очень даже неплохое.

Размышляя таким образом, я дошла до своих покоев и остановилась как вкопанная: на полу возле двери сидел огромный, ростом, наверное, почти с меня, плюшевый заяц ядрёного розового цвета. Длинные уши бодро торчали вверх, а в лапы был всунут здоровенный букет роз такого же бескомпромиссно поросячьего оттенка. Экстремальная расцветка гигантского грызуна однозначно указывала на того, кто был автором этой композиции «заяц с розами». Филипп был верен своему убеждению в том, что все девушки, без исключения, предпочитают остальным цветам розовый, и чем ярче, тем лучше.

Я задумчиво посмотрела на жизнерадостного зверя, поняла, что дверь мне не открыть, не отодвинув его в сторону, и с тяжким вздохом принялась расчищать путь к вожделенному отдыху. К счастью, мимо пробегал лакей, который с удовольствием помог мне не только добраться до двери, но и втащить розового монстра в комнату. Засунув зайца в угол, а розы в вазу, я позвонила в колокольчик, и буквально через минуту в комнату вбежала молоденькая горничная, застывшая при виде нового обитателя выделенных мне «малых лазурных».

— О боги, какая прелесть! — выдохнула потрясённая девушка, — какой восхитительный подарок! Ах, леди Глория, какая же вы счастливица!

— Да? — я с сомнением посмотрела на зайца, который ответил мне безмятежным взглядом пришитых чёрных глаз, — тебе правда нравится?

— Ну конечно! — горничная не могла отвести восхищённого взгляда от неоднозначного презента, — он такой большой, такой красивый, такой…такой…

— А цвет тебя не смущает? — осторожно поинтересовалась я, внезапно подумав: а вдруг Филипп прав, и это просто я такая неправильная девушка?

— Он же розовый! — непонимающе проговорила горничная, глядя на меня с искренним недоумением.

— Вот именно, — мы смотрели друг на друга, — разве зайцы бывают розовые?

— Но это же красиво, — добила меня девушка, которую, как я вспомнила, звали Милли (как одно из облачков…как давно это было…), — и очень-очень мило.

— Ну, хорошо, — согласилась я, решив отдать симпатичной девушке розовое чудовище, если, точнее, когда операция увенчается успехом.

Милли набрала воды в вазу с розами, помогла мне раздеться, так как сама я это безобразие снять была не в состоянии, разобрала причёску, которую соорудил Лео, и, пожелав мне доброй ночи и ещё раз восторженно поахав над зайцем, убежала.

Я заперла дверь, обессиленно рухнула в кресло и нажала на камешек на браслете. Рядом тут же материализовался Лео, изнывающий от желания пообщаться: ещё бы, столько событий, а поговорить нет возможности!

— Лори, во-первых, скажи мне, какой я молодец, что уговорил тебя надеть это платье, — начал призрак с восхваления себя, любимого, — во-вторых, ты действительно умница — не прокололась практически ни в чём. Даже Хьюберт должен быть доволен, хотя он тоже ворчун тот ещё…

— Ты молодец, — выполнила я желание призрака. Ну а что: мне не сложно, а ему приятно, — но если бы ты знал, как я от них от всех устала…

— Тем не менее, ты совершила практически невозможное. Если бы мне кто-нибудь сказал, что такое может быть — я бы не поверил. Но тут имел возможность видеть собственными глазами, — Лео хихикнул и мечтательно прикрыл глаза, — ах, как замечательно…Как давно я не получал такого удовольствия, наблюдая за людьми. И всё благодаря одной скромной мышке…это я о тебе, если ты не догадалась.

— И что такого я сделала? — я подозрительно покосилась на Лео, не торопясь радоваться комплименту, так как успела уяснить, что покойный барон имел чрезвычайно своеобразное, если не сказать — извращённое чувство юмора.

— Ты смогла вскружить голову всем мужчинам ныне правящего королевского дома. Ты только вслушайся, Лори: не слова, а музыка!

— Но мне-то нужен только Филипп, — уточнила я, — и то в качестве задания, никак не больше.

— Да понятно, иначе ты не стала бы с этой Камиллой договариваться, — отмахнулся Лео, — кстати, это была прекрасная идея: такая, как она, всюду пролезет, если это будет в её интересах.

Насмотрелся я на таких, хотя, конечно, грудь у неё…хм…извини, Лори…А вот Чарльз, — тут же сменил тему ушлый призрак, — вот уж не ожидал. Правду говорят: седина в бороду, бес в ребро. Он ведь неприкрыто к тебе клеился, ты заметила?

— Я бы и рада была не заметить, — согласилась я и задумалась, — но я не понимаю, почему: при дворе много интересных женщин. Или это потому что Филипп заинтересовался? Король что, всех девушек младшего сына отбить пытается? А что если…

Тут мы с призраком переглянулись и разумно промолчали, так как мысль, которая пришла нам обоим в голову, была не из тех, что стоит озвучивать: так и до плахи недалеко.

— Кстати, — я повернулась к Лео, — а не подскажешь ли мне, откуда Уильям узнал о бале и с чего вдруг решил приобщиться к светской жизни? Не знаешь, кто ему мог рассказать? И подсказать, а?

— А что такого? — и не подумал смутиться призрак, — зато как внезапно и интересно получилось. Уильям, кстати, тоже на тебя запал…Это я просто так, к сведению…

— С чего ты взял? — почему-то дрогнувшим голосом поинтересовалась я, стараясь говорить максимально небрежно и равнодушно, — он просто дружески ко мне расположен, не более того.

— Ну да, ну да…и именно поэтому поспорил с дядей…Ой, а откуда это такой красивый кролик? — Лео понял, что сболтнул лишнего и постарался отвлечь моё внимание, подлетев к подарку Филиппа и внимательно рассматривая его. Даже слишком внимательно.

— Поспорил? — я нахмурилась, — в каком смысле? Лео, оставь зайца в покое, ему и так не повезло в жизни, и не увиливай. Кто и с кем поспорил?

Лео не ответил, но поднял руку и знаком призвал меня помолчать. По его серьёзному лицу я поняла, что выяснение обстоятельств заинтересовавшего меня спора придётся пока отложить.

— Что? — не выдержав, шёпотом поинтересовалась я, — случилось что-нибудь?

— Там за окном подозрительный шум, — так же негромко ответил Лео, — у тебя окна закрыты?

— Ой, — я испуганно взглянула на окно и балкон, — нет, не успела… А ведь меня предупреждали…А ты не видишь, кто там?

— Нет, — покачал головой призрак, — посмотреть?

— Конечно, — я активно закивала, — вдруг уже пора стражу звать!

Лео, которому, полагаю, тоже было любопытно узнать причину шебуршания под моим окном в неурочный час — всё-таки время глубоко за полночь не считается оптимальным для визитов — просочился сквозь стену рядом с окном и исчез. Материализовался он буквально через пару минут в состоянии нехарактерной для него глубокой задумчивости.

— Ну, что там? — поторопила я не спешащего отчитываться призрака, — пожалуйста, скажи, что там просто заблудившийся пьяный стражник, а?

— Ну насчёт степени трезвости я не уверен, но то, что это не стражник — это, к сожалению, совершенно точно, — Лео странно покосился на меня, — нет, я, конечно, всё понимаю…но я ничего не понимаю. А если я чего-то не понимаю, я начинаю волноваться.

— А теперь ещё раз и попонятнее, если можно, — невнятная речь призрака меня встревожила: за те дни, что мы знакомы, я не заметила за Лео склонности к волнениям в принципе, ни к каким.

— Лори, скажи, тебе из мужчин королевской семейки кто-нибудь нравится?

— А при чём здесь это? — я ощутимо напряглась, в ужасе представив под окном Филиппа. Мало мне, можно подумать, психоделического кролика.

— Ты не ответила, — Лео перестал наконец-то метаться по комнате и сел в кресло, по-прежнему глядя на меня в ожидании ответа, — а это важно. Ну хорошо, — не дождавшись ответа продолжил призрак, — Пойдём по персоналиям. Тебе Филипп нравится?

— Нет, — тут же ответила я, практически не задумавшись, — он самовлюблённый, не слишком хорошо образованный эгоист — терпеть таких не могу. Но он моё задание, поэтому — сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Лео, снова подхватился из кресла, немного покружил по гостиной, заметил в углу небольшой шкафчик, на который я прежде не обращала внимания, открыл его и радостно присвистнул. А я в очередной раз подумала о том, что мой сосед-некромант (вот как-то не укладывалось в моей бедной голове, что он и принц Уильям — одно лицо) дал мне в помощники очень странное привидение. Лео спокойно мог передвигать предметы, но при этом легко растворялся в воздухе, проходил сквозь стены и, насколько я могу догадаться, перемещался на большие расстояния.

— Что там? — не удержалась от вопроса я, — что-нибудь полезное?

— Не столько полезное, сколько приятное, — хихикнул Лео, вытаскивая из шкафчика бутылку, — будешь?

— Это что? — я присмотрелась и узнала марку очень достойного вина из…хм…идалийских виноградников. Но, в отличие от натюрмортов, прекрасные идалийские вина действительно существовали в природе и высоко ценились знатоками.

— Ну так что? — призрак вопросительно посмотрел на меня, — может, по бокальчику?

— А ты можешь пить? — в очередной раз поразилась я необычным для призрака способностям моего нового друга, — привидения же не пьют.

— Я просто составлю тебе компанию, — Лео извлёк из того же шкафчика два изящных бокала, — чтобы тебе не пришлось пить в одиночку. А выпить тебе, мне кажется, очень бы неплохо. После такого-то дня. Ну так что? Наливаю?

— Наливай, — махнула я рукой, — ты прав — день был тот ещё. Но ты так и не сказал…

Договорить я не успела, так как именно в этот момент раздался аккуратный стук, и в раскрытом окне показалась верхушка садовой лестницы. Мы с Лео переглянулись, и я вопросительно подняла бровь: он же летал и знает, кто там. Но зловредный призрак вместо ответа протянул мне бокал, полный густо-вишнёвого вина. Я принюхалась и, не отрывая взгляда от лестницы, сделала большой глоток.

Лестница дрогнула, настойчиво намекая на то, что по ней кто-то поднимается. С трудом подавив желание взвизгнуть и позвать стражу, я допила содержимое бокала, понимая, что если бы ночной гость представлял для меня хоть какую-нибудь реальную угрозу, Лео меня предупредил бы. Раз он молчит, значит, визитёр не опасен. Во всяком случае, с точки зрения призрака.

Я покосилась на бокал, который совершенно загадочным образом снова стал полон, и обречённо уставилась на окно. Прошло несколько томительных минут, и над подоконником показалась голова герцога. Быстренько оглядев комнату, он подтянулся на руках и перебрался через подоконник. Спрыгнув с окна, королевский кузен повёл себя более чем странно: он сбросил камзол, расстегнул ворот и манжеты рубашки и начал стягивать сапоги.

Глядя на герцога, который совершенно невозмутимо раздевался у меня в гостиной, я машинально взяла бокал и в несколько глотков его осушила: как-то не привыкла я к такому зрелищу.

— А…что это ты делаешь? — обретя снова способность говорить, вежливо поинтересовалась я.

— Раздеваюсь, — невозмутимо прокомментировал герцог свои действия и задумчиво посмотрел на второй бокал, — я возьму?

— Не стесняйся, — кивнул Лео, с непередаваемым выражением на нахальной физиономии глядя на Себастьяна, — надеюсь, я вам не помешаю?

— Не помешаешь, — герцог допил вино, одобрительно кивнул и жестом попросил призрака налить ему ещё. Лео хмыкнул, но ничего не сказал, а молча наполнил герцогский бокал.

— А мне никто не хочет ничего объяснить? — всё ещё вежливо спросила я, — вообще-то это моя комната. И я собиралась лечь спать. Или это никого не интересует?

— Не сейчас, — ответил Себастьян, к чему-то прислушиваясь, — Лори, подыгрывай мне, хорошо?

— Хорошо, — согласилась я, — особенно если ты объяснишь мне, в чём именно.

— Не объясню, — непонятно ответил герцог, а потом вдруг сделал плавный шаг в мою сторону и, притянув к себе, поцеловал.

Я пискнула и хотела было вырваться, чтобы высказать наглецу всё, что я думаю по поводу его поведения, но в этот момент услышала, как негромко скрипнула ручка двери и по ногам потянуло сквозняком. Кто-то, старающийся, чтобы его не услышали, открыл дверь, постоял несколько секунд и так же тихонько прикрыл её.

— Это что было? — спросила я, как только герцог отпустил меня, а сделал он это сразу же, как только таинственный посетитель закрыл дверь, — объяснись, пожалуйста, будь любезен!

— Лори, — Себастьян был совершенно невозмутим, лишь глаза горели тёмным и не совсем понятным мне огнём, — так было нужно. Но, скажу тебе откровенно, мне понравилось.

— Что тебе понравилось? — я сердито смотрела на довольного, как безнаказанно обожравшийся сметаны кот, герцога, — лазить по садовым лестницам в окна к девушкам и компрометировать их?

— Ой, да ладно, — Себастьян снова потянулся к бокалу, — ты сама сказала, что твою репутацию испортить уже нельзя, все и так считают, что я твой любовник.

— Ты так легко распоряжаешься моей репутацией? — я чувствовала, как в душе поднимается волна злости, — тебе не кажется, что ты превышаешь свои полномочия? Только я сама могу решать, какие сплетни поддерживать и как далеко в этом зайти. Кто там приходил? Зачем была вся эта комедия?

— Там был…Филипп, — сказал Себастьян, лишь на мгновение запнувшись, а я заметила слегка, еле заметно, дрогнувшую бровь призрака, — он явно хотел не просто пожелать тебе спокойной ночи.

— Прекрасная, кстати, мысль, — сделав вид, что поверила, сообщила я герцогу, — Тиан, я очень…вот веришь — просто очень-очень устала и хочу спать. Давай ты уже пойдёшь?

— Спокойной ночи, Лори, — помолчав, уже совершенно спокойно сказал Себастьян и, ловко перебравшись через подоконник, скользнул по лестнице в темноту, — мне понравилось целовать тебя… — донеслось из темноты, когда я закрывала окно.

— А тебе понравилось? — Лео с интересом естествоиспытателя, ставшего свидетелем любопытного эксперимента, смотрел на меня, слегка склонив голову к плечу, — что чувствуешь, как ощущения?

— Тебе в подробностях? — недовольно фыркнула я, не желая признаваться, что поцелуй герцога меня изрядно смутил даже не столько своей неожиданностью, сколько тем, что начисто был лишён какой-либо романтики.

— Хотелось бы, — призрак подвинулся поближе, — рассказывай давай. Бабочки летают?

— Нет, — вынуждена была признаться я, так как ничего подобного не ощущала, — бабочек нет. Но и противно не было, в общем — никак…

— Нда, теряет Себастьян хватку, — вздохнул призрак, — может, стареет, как думаешь?

— Откуда я знаю, — я пожала плечами, — мне, знаешь ли, сравнивать не с чем. Я же не знаю, как Тиан целовался раньше, так что прости, Лео, вряд ли я удовлетворю твоё любопытство. А вот ты моё наверняка сможешь, я просто уверена в этом.

— Да? — ненатурально удивился призрак, совершая стратегическое отступление в сторону розового зайца, — с чего ты взяла?

— Лео, перестань прятаться за кролика и скажи правду: кто заглядывал в комнату?

Призрак посмотрел на меня кристально честными глазами, чем только укрепил уверенность, что с этим визитом что-то нечисто.

— Тебе же сказали, это был Филипп, — Лео отвернулся от меня и начал внимательно изучать розовое чудовище, — Лори, как ты думаешь, может, использовать его вместо кресла? Смотри, какой он здоровенный.

— Лео, — я добавила в голос твёрдости, — у нас с тобой всё так хорошо начиналось, и я уже даже поверила, что у меня наконец-то появился настоящий друг…А тут ты начинаешь меня обманывать. Вернее, просто не говорить правды — что ничуть не лучше.

Лео молчал, хмуро глядя в пол, но хотя бы уже не делал вид, что чудовищный заяц действительно его занимает. Я молча ждала, что он решит, так как прекрасно понимала, что от решения Лео будет зависеть многое. Да что там многое — от этого будет зависеть в наших дальнейших отношениях всё.

— Это был король, — буркнул недовольный Лео, а я почему-то испытала невероятное облегчение от того, что это не Уильям застал меня целующейся с Себастьяном.

— А почему об этом нельзя было сказать? — изумилась я, — зачем было переводить стрелки на Филиппа?

— Если ты вспомнишь, то про Филиппа сказал не я, а Себастьян, — сказал призрак, — а я не собираюсь вмешиваться в игру, которую ведёт герцог. И если он решил солгать тебе, то, знаешь, не мне ему мешать. И вообще, нечего быть такой внимательной и умной: могла бы спокойно поверить и всё.

— Не могла бы, — упрямо возразила я, пытаясь попутно сообразить, какого демона забыл у меня в это время его величество.

И в эту минуту в дверь негромко и очень вежливо постучали. Я нервно вздрогнула и взглянула на призрака, безмятежно рассматривающего и так зачитанный до дыр журнал мод. Поняв, что помощи от него никакой, вздохнула и отправилась открывать дверь очередному визитёру: интересно, кто это теперь? Филипп отметился кроликом, Себастьян уже был, хотя и не через дверь, как все нормальные люди, а через окно, король заглядывал. Остаётся Уильям, но он мне как раз казался вежливым и адекватным…

Когда я открыла дверь, то уткнулась носом в огромный букет сирени, который в свете ламп искрился бриллиантами капелек ночной росы, а его нежный аромат мгновенно окутал меня душистым облаком. Выглянув из-за нежно-сиреневого облака, я обнаружила стоящего в коридоре старшего принца.

— Я подумал, что ещё ни разу не дарил тебе цветов, а мы ведь соседи, — улыбнулся мне Уильям, — вот, решил исправить это досадное упущение. Тебе нравится сирень?

— Очень, — я полной грудью вдохнула совершенно особый, неповторимый терпко-сладкий запах, — спасибо большое, Бен.

— Я могу войти? — принц не ломился в комнату, а вежливо ждал, видимо, пока я его приглашу.

— Да, конечно, проходи, пожалуйста, — я отступила, а Уильям вместе с букетом протиснулся через дверной проём и остановился на пороге, — сейчас, я принесу вазу.

— Один-ноль, — не очень понятно прокомментировал Лео, не удосужившийся подняться с дивана и лишь приветственно отсалютовавший принцу модным журналом.

— У меня есть отличное вино, будешь? — я не имела ни малейшего представления, как следует принимать подобных визитёров, поэтому ухватилась, как говорится, за соломинку. Одно дело — флиртовать в окружении толпы народа, и совершенно иное — вот так, наедине.

— С удовольствием, — Уильям кивнул и задумчиво посмотрел на второй бокал, — у тебя были гости?

— Да так, — как можно равнодушнее отмахнулась я, — ничего интересного, визит вежливости…

Лео, уже практически в совершенстве освоивший профессию официанта, налил вино в бокалы, и я сделала большой глоток из своего: ну вот неспокойно мне было, хоть что делай…Уильям отпил из своего фужера и вдруг увидел зайца, поперхнулся и с недоумением поинтересовался:

— Слушай, а ты уверена, что это правильный цвет для зайца? Мне кажется, белый или коричневый смотрелись бы более…органично. Разве нет?

— Несомненно, — кивнула я, — но этот вот такой. Я его, пожалуй, заберу в свой дом, ну, точнее, в почти свой дом. У меня уже есть там розовая спальня, думаю, розовому зайцу там самое место.

Уильям явно хотел что-то сказать по этому поводу, но тут снова распахнулось окно, и в комнату ввалился Себастьян в одной рубашке, небрежно заправленной в брюки. Он был без камзола и в носках. Пока Уильям пытался переварить явление босого герцога народу, а я судорожно старалась придумать объяснение, Себастьян прошлёпал через гостиную, взял с дивана свой камзол, подобрал с пола брошенные там сапоги и мило улыбнувшись нам, произнёс:

— Лори, прости, я забыл у тебя свои вещи, — он ослепительно улыбнулся Уильяму, — племянник, рад ещё раз тебя видеть. Хотя, как мне кажется, для визитов поздновато, нет?

— Да, конечно, — ответил принц каким-то деревянным голосом и встал, — благодарю за вино, было очень вкусно.

Себастьян снова улыбнулся, легко запрыгнул на подоконник и, тихонько насвистывая, спустился по лестнице. Я повернулась к Уильяму и произнесла самую банальную фразу, какую только могла:

— Это совсем не то, про что ты подумал, Бен, послушай…

— Всё в порядке, — ответил принц, поставил недопитый бокал на стол и вышел, не попрощавшись.

— Один-один, — снова прокомментировал Лео, обращаясь к самому себе, — но мне кажется, Тиан пока по очкам выигрывает.

Я молчала, ошарашенно переводя взгляд с окна, за которым только что исчез герцог Фарийский, на захлопнувшуюся дверь.

Глава 12

«Сердце твердило: «Главное — правда»,

мозг понимал: «Кому это надо?»».

© Доктор Хаус

Себастьян сидел у себя в комнате и методично напивался: так смутно и неспокойно на душе у него не было уже очень давно. Назначенную на «после бала» встречу в библиотеке перенесли на завтра, точнее, уже на сегодня, так как его величество сказал, что переоценил свои силы и не сможет стать достойным собеседником. Уильям согласился, да и герцог не стал спорить — и день, и особенно вечер и ночь действительно выдались на редкость непростые.

Зачем Себастьян полез к Лори в окно? Да демоны его знает — зачем…наверное, захотелось вспомнить юность, снова почувствовать себя молодым повесой, запросто забирающимся по виноградным лозам на балкон к понравившейся фрейлине или гостье. К тому же герцог прекрасно знал нетерпеливый и азартный нрав младшего принца, поэтому предпочёл бить на опережение. Ведь логично? Вполне…

Себастьян посмотрел на своё размытое отражение в бокале и недовольно покачал головой: неправильно это — врать самому себе. Последнее дело, если честно… Нужно просто набраться смелости и признаться хотя бы своему отражению, что маленькая бесшабашная и смешная Глория смогла незаметно для самой себя пробить брешь в стене, которую герцог выстраивал вокруг своего сердца много лет.

Герцог осторожно прикоснулся к своим губам и вспомнил восхитительный вкус и мягкую нежность губ Лори, когда он так внезапно и нахально украл у неё поцелуй. Но вместо эйфории Себастьян чувствовал тяжесть и досаду — и даже не потому что девочка ему не ответила, это как раз вполне объяснимо, а потому что он до безумия хотел другого, совершенно иного поцелуя: томного, сладкого и неспешного, обещающего море удовольствия.

Но когда он заметил Чарльза, старающегося незаметно пробраться в гостевое крыло, у него словно помутилось в голове. И единственный выход он увидел в том, чтобы показать кузену, что тот опоздал — Лори уже занята. Не то чтобы Себастьян так радел за супружескую верность короля — ни в коем случае, его это вообще не касается. Но — не с Лори! Только не с ней!

Вспомнив изумленное личико Глории, когда он начал раздеваться у неё в гостиной, Себастьян фыркнул и тихонько засмеялся. Боги, эта девочка заставляет его улыбаться и даже смеяться, а его вечно хмурая физиономия начинает снова привыкать к улыбкам. Невероятно…

А вот с Уильямом получилось нехорошо, нужно будет обязательно объясниться при случае: спор спором, но никто и никогда не мог обвинить герцога Фарийского в нечестной игре. Но ведь как замечательно получилось, а? Герцог, допив вино, снова засмеялся и, повинуясь хмельной решительности, вышел из комнаты с твёрдым намерением вот прямо сейчас найти Уильяма и поговорить с ним.

Пройдя по галерее в королевское крыло, герцог стал высматривать ночного лакея, чтобы узнать, в каких покоях остановился Уильям, но все они, как назло, словно сквозь землю провалились. Остановившись в задумчивости, Себастьян услышал негромкий разговор и узнал голос Чарльза. Обрадовавшись, герцог собрался уже узнать у короля, где можно найти старшего принца, но имя Глории, прозвучавшее в разговоре, заставило его замереть, а потом двинуться на голос максимально бесшумно и притаиться за колонной возле двери. Подслушивать нехорошо? Скажите это тем, кому такая подслушанная информация спасла жизнь или честь, — а таких треть дворца…

— …и я готов поверить, что Филипп вполне может всерьёз увлечься леди Глорией, — говорил король, — она очаровательная, умная и привлекательная девушка.

— Ну не знаю, — герцог узнал голос королевы, — наверное, ты прав. Она действительно вполне годится на роль фаворитки. Глория моложе, умнее и скромнее Камиллы, она наверняка не будет претендовать ни на что большее, чем отведённая ей роль.

— А если с ней тоже что-нибудь случится? — в голосе Чарльза мелькнула обеспокоенность, — Камиллу хотя бы не жалко…

— А эту жалко? — королева была холодна и равнодушна, — или в тебе заговорили родственные чувства, Чарльз? Так она же фиктивная родственница, если я не ошибаюсь.

— Нет, — король говорил очень убедительно, — но Себастьян расстроится, а я не хотел бы огорчать кузена, особенно учитывая то, что кроме него нам помочь никто не сможет. Тебе нужны проблемы, Марион? Вот и мне не нужны. Пусть сначала разберётся с нашим делом, а потом снова отправляется ловить разбойников. У него это прекрасно получается.

— А при чём здесь твой кузен? — казалось, её величество спрашивает исключительно из вежливости, но внимательно прислушивающийся герцог уловил в её голосе едва заметное напряжение и замер, — все слухи про него и эту провинциальную мышку — всего лишь сплетни, я уверена.

— А вот и нет, — король хихикнул, и герцогу как никогда раньше захотелось придушить собственного кузена, — когда я шёл мимо гостевого крыла, то решил, что Глории будет приятно получить приглашение на субботний маскарад лично от короля, то есть от меня, и вместе с лакеем — чтобы не скомпрометировать леди — заглянул к ней. И знаешь, что я там увидел?

— Ну и что же ты мог там увидеть такого интересного? — если бы король был чуть внимательнее, то непременно услышал бы, насколько нарочитым было равнодушие в голосе королевы, но Чарльз был слишком увлечён желанием рассказать супруге пикантную новость.

— В комнате Глории был Себастьян! — торжествующе объявил король, — и они целовались. Представляешь?

Герцог прислонился к стене и обессиленно закрыл глаза: он никогда не был наивным и прекрасно понимал, что эти слова короля обеспечили ему, а главное — Лори, смертельного врага. Королева смогла бы простить ему холодность, но не другую женщину…

— Как интересно, — после долгой паузы произнесла её величество, и Себастьяну показалось, что он слышит не нежный женский голос, а угрожающее змеиное шипение, — и как тебе показалось — он всерьёз увлечён?

— Ещё бы, — с энтузиазмом, достойным лучшего применения, отозвался король, — он вообще был полуодет, а Глория была в домашнем халате. Я думаю, между ними давняя связь. Так что вряд ли наша леди сыщица будет претендовать на серьёзные отношения с Филиппом помимо своей роли при расследовании.

— Но если она…с Себастьяном, — дрогнувшим голосом спросила королева, — как же она будет изображать фаворитку Филиппа? Злодей, которого нужно обезвредить, наверняка не поверит. Ей необходимо прекратить всякие отношения с твоим кузеном! Это дурно скажется на расследовании, а её именно для этого сюда и пригласили! Поговори с Себастьяном, Чарльз. Интересы дела превыше всего…

— Разумеется, дорогая, — ответил король, и голоса постепенно отдалились, а герцог так и остался стоять, прислонившись к стене. Через несколько минут он отлепился от неё и, круто развернувшись, пошёл к себе.

Погружённый в свои размышления Себастьян не заметил, как с другой стороны из-за такой же колонны выскользнула тень и направилась в противоположную сторону.

Подслушанный разговор отбил у герцога всякое желание немедленно искать Уильяма, и он вышел из замка, подставив лицо свежему ночному ветру, наполненному ароматами ночных фиалок и почему-то речной воды. Себастьян постоял, прислонившись к колонне, украшавшей крыльцо, потом медленно спустился в парк и бездумно пошёл по тропинке.

Взбудораженное воображении коварно рисовало картинки одна другой привлекательнее: вот они с Глорией гуляют по набережной неподалёку от его замка на побережье, а вот она в лёгком утреннем платьице оборачивается к нему и улыбается, и искорки в золотисто-карих глазах сияют ярче звёзд, а вот она, держа за ручку очаровательного малыша с её каштановыми волосами и его светло-голубыми глазами, гуляет по галерее замка…

От последней картинки сладко и больно заныло сердце, и герцог мысленно отвесил себе оплеуху: этого никогда не будет, потому что…потому что зачем юной красавице Лори такой немолодой, битый жизнью и разочарованный во всём мужчина, как он? Она может претендовать на гораздо более удачную партию.

Герцог вдруг почувствовал, что на улице достаточно свежо, и, поёживаясь, направился в свои покои, старательно думая о том, что нужно завтра попробовать разобраться со шкатулками: может быть, Уильям сможет сказать что-то дельное.

Уильям…мысли снова метнулись к недавним событиям. Нет, как бы то ни было, он, Себастьян, не намерен сдаваться без боя. Пусть Лори сама сделает выбор, она умненькая девочка. «И потому выберет Уильяма» — шепнул внутренний голос, но герцог постарался не обращать на него внимание.

Войдя в свои покои и махнув дремлющему у дверей лакею, герцог прошёл в кабинет и замер на пороге: он совершенно точно помнил, что, уходя, плотно закрыл окно и задёрнул шторы. Это была годами выработанная привычка, которой он не изменял уже очень много лет, действуя машинально, практически не задумываясь.

Сейчас же окно было закрыто, но не плотно, и лёгкий сквознячок слегка шевелил занавески. Сонливость мгновенно исчезла, и Себастьян напоминал сжатую пружину, готовую распрямиться в любой момент. Он медленно обошёл кабинет, присматриваясь к любой мелочи, но все вещи лежали там, где он их и оставил. Ничего не пропало…а даже наоборот.

Себастьян молча, не шевелясь, смотрел на неизвестно откуда появившийся на столе конверт и небольшой флакончик тёмного стекла. Запустив тонкую магическую нить, герцог мягко и осторожно прощупал подозрительные предметы, но они были совершенно безопасны. Лишь флакончик опутывала тонкая нить заклинания, сохраняющего внутри определённую температуру и влажность: такими сплошь и рядом пользовались аптекари и алхимики.

Герцог нахмурился, подошёл к столу, вынул из верхнего ящичка пару тонких перчаток, надел их и аккуратно взял конверт. Тот был не запечатан, и Себастьян извлёк на свет лист достаточно дорогой, но совершенно обычной бумаги, на которой была написана только одна фраза: «Лишь глупец воюет честно».

Повертев листок перед глазами и чуть ли не попробовав его на зуб, герцог отложил конверт и глубоко задумался, постукивая затянутыми в перчатки пальцами по крышке стола. Затем встал и, распахнув окно, выглянул на улицу и коротко свистнул. Через несколько секунд на подоконник опустился крупный ворон и недовольно уставился на Себастьяна круглыми бусинами глаз.

— Прости, дружище, если испортил тебе сон или свидание, — виновато проговорил герцог, — но мне очень нужен Хью. Позовёшь его?

Ворон сердито каркнул и взмыл в воздух, тут же свернув по направлению к гостевому крылу. Себастьян закрыл окно, поплотнее задёрнул шторы и сел в кресло, не спуская глаз с подозрительного флакона.

Хью появился через несколько минут, на удивление бодрый и совершенно не сонный. Было впечатление, что просьба герцога вытащила его не из постели, а с вечеринки. Хотя…всё могло быть: не только же Себастьяну развлекаться.

— Что случилось? — Хью плюхнулся в кресло напротив герцога и с любопытством уставился на друга, — чего не спим? Утро скоро, между прочим: все приличные люди в это время спят.

— Ну, видимо, с приличными людьми нынче в замке напряжённо, — хмыкнул герцог, на которого присутствие Хью явно подействовало благотворно, — иначе откуда бы на моём столе в запертой комнате появился вот этот вот любопытнейший флакончик?

— Который? — тут же сделал стойку Хью, разве то шерсть на загривке не встопорщил, подобно охотничьему псу, почуявшему дичь, — показывай. У тебя в последнее время как-то с флаконами отношения не складываются…

Герцог молча показал на стол, и маг осторожно взял тёмную склянку в руки. Он покрутил её перед собой, принюхался, покачал головой и нахмурился.

— Откуда эта гадость взялась в твоей комнате? — строго спросил Хью, подняв на герцога очень серьёзные глаза, — и что там ещё было?

— Было письмо, если это можно так назвать, — сказал Себастьян, протягивая другу конверт и записку, — комната была закрыта, но тот, кто это оставил, проник через окно. Я точно помню, что плотно закрыл створки, а когда вернулся, то окно было прикрыто еле-еле, даже сквозняк был.

— А откуда вернулся? — уточнил маг, осторожно открывая флакон и принюхиваясь, — не нагулялся что ли?

— От Глории, — неохотно ответил Себастьян, — отваживал от неё Чарльза. И Уильяма.

— Вот даже как… — протянул Хью, откидываясь в кресле, — получается, я тогда в башне был прав: не просто так у вас взгляды на…живопись…совпадают.

— Хью, речь не об этом, — постарался сменить тему герцог, — что скажешь по поводу флакона? Я в алхимии, как ты знаешь, не силён, но запрещённого колдовства не почувствовал, только заклинание сохранности, самое что ни на есть стандартное.

— В флаконе зелье, очень сильное, — Хью посмотрел на герцога, словно стараясь рассмотреть что-то понятное только ему, — приворотное. Такое же, каким опоила тебя Марион. Понимаешь? И ни малейшего следа того, кто к нему прикасался, то есть вообще никакого. Стерильная чистота. Его принесли конкретно для тебя, мой друг.

— Нет, брось, — Себастьян покачал головой, — этого не может быть, Хью. Мне-то оно зачем?

— А разве незачем? — невозмутимо возразил маг, — разве ваши ритуальные пляски вокруг Глории для кого-то внимательного секрет? Вот этот загадочный «кто-то» и решил тебе помочь, выбрав для этого радикальный метод. Несколько капель — и Глория смотрит на тебя с обожанием и марширует прямо в сторону твоей постели.

— Разве это помощь? — герцог непонимающе пожал плечами, — она же возненавидит меня потом…как я Марион…И никогда не простит…

— Но представь на секунду, — в глазах Хью сверкнули искры, — разве просто отказаться от возможности получить то, что так привлекает, так безудержно манит? Даже если это всего лишь на один раз?

— Это была бы подлость, — не согласился герцог, решительно задушив в сердце вспыхнувшее дикое желание воплотить хотя бы один раз самые смелые свои мечты, — я не готов пасть так низко…

— Он это понимает, поэтому пробует тебя убедить. Вчитайся в записку: это готовое оправдание, — Хью был как никогда серьёзен.

— Нет, — помолчав, качнул седеющей головой герцог, — нет…

— Тогда выброси это, — маг протянул Себастьяну флакон, и тот взял его, словно ядовитую змею, — выброси сам. Ты справишься, Себастьян.

— Я брошу его в пруд, — решительно проговорил герцог и вышел из кабинета, оставив мага сидеть в кресле, задумчиво глядя в никуда.

Себастьян решительно сбежал с крыльца и по боковой аллейке дошёл, почти добежал до небольшого, но глубокого пруда, на берегах которого любили устраивать пикники. Звук упавшего в воду предмета всполошил задремавших уток, которые недовольно высунули головы и снова спрятали их под крыло.

— Всё, — сказал Себастьян магу, вернувшись в кабинет, — спасибо тебе, Хью…что бы я без тебя делал, дружище!

— Не за что, — Хью встал и с удовольствием потянулся, — давай-ка ложиться спать. Завтрашний день обещает быть не намного легче прошедшего. Доброй ночи, Себастьян…

— Доброй ночи, Хью, — герцог закрыл за поздним гостем двери, подошёл к столу, выдвинул верхний ящик и положил в него вынутый из кармана небольшой флакон тёмного стекла.

Закрыв стол и заперев верхний ящик на ключ, Себастьян подошёл к окну и невидящим взглядом уставился в темноту, полностью погрузившись в собственные нерадостные мысли. Появление в его кабинете записки и флакона с приворотным зельем усложняло и без того непростую ситуацию. Герцог привык доверять своему внутреннему голосу, который сейчас безапелляционно заявлял, что в королевском замке в один клубок сплелись несколько интриг, и невозможно распутать общий узел, не разобравшись с каждой из них по отдельности.

Во-первых, пропавшие фаворитки Филиппа, оставившие после себя непонятные шкатулки, опутанные десятком мощных заклинаний, среди которых чётко просматриваются нити магии смерти, причём магии высшего порядка. Следовательно, без сильного некроманта явно не обойтись, и тот, кто шкатулки запечатал, прекрасно это понимал.

Во-вторых, в замок неожиданно приехал Хью, которого приглашение Себастьяна застало практически уже на пороге летней королевской резиденции. Хью — специалист по нестандартным магическим ситуациям, великолепный сыщик-аналитик, воспользоваться услугами которого может себе позволить далеко не каждый. Маг приехал сюда, чтобы разобраться с каким-то сильным некромантом, который хочет украсть некий фолиант из королевской библиотеки. Снова — некромант, и в совпадение, если честно, верится с трудом.

В-третьих, загадочная женщина, разговаривавшая с ним и с Хью и посоветовавшая не лезть в это дело. Со своей собеседницей загадочная женщина говорила о магии крови, которая опять же родственна некромантии и столь же опасна. Эта странная женщина, вне всякого сомнения, хорошо знала и Хьюберта, и самого Себастьяна, а вот они даже предположить не могли, кто это и как она связана с пропавшими фаворитками.

Ну и в-четвёртых, загадочная колдунья, которая дала Марион зелье, чтобы затащить его, Себастьяна, в постель. А потом аналогичное зелье появилось на его столе в запертом, казалось бы, кабинете. Причём именно тогда, когда по двору расползлась сплетня о его связи с Лори.

Не многовато ли интриг для одного относительно небольшого дворца? И единственный человек, который в той или иной степени связан с каждой из этих историй — это он, герцог Фарийский. Значит ли это, что первопричина всех этих таинственных событий — он? И ведь даже посоветоваться не с кем…Если только с Хью? Но что-то глубоко внутри шептало герцогу, что в этот раз маг ему не помощник. Значит, нужно разбираться самостоятельно.

Себастьян взлохматил по-военному короткую шевелюру, глубоко вздохнул и, погасив светильник, решительно вышел из кабинета. Успокаивающе махнув рукой вскочившему сонному лакею, герцог незаметно выбрался из дворца и, осторожно перешагивая через невысокие заборчики, отгораживающие клумбы, направился в сторону дворцового парка. Его не привлекали ни увитые плющом беседки, ни распространяющие невероятный аромат кусты роз: с каждым шагом он забирался все дальше и дальше от замка, в самую неухоженную часть парка, которая и парком-то по сути дела уже не являлась.

Выбрав наименее заметную и уже слегка потерявшую товарный вид беседку, герцог раздвинул густые виноградные плети и пробрался внутрь. Осмотревшись, он довольно кивнул сам себе и засветил небольшой, чтобы не было заметно снаружи, огонёк. Вряд ли, конечно, кого-то ещё в этот час занесёт так далеко от замка, но герцог не был настроен пренебрегать даже малейшими деталями: слишком серьёзное дело он задумал.

Стараясь не шуметь, он выдвинул на середину беседки старый стол, приютившийся в углу, смахнул с него листья и пыль, огляделся и передвинул его чуть в сторону — так, чтобы свет луны, пробивающийся сквозь виноградные заросли, падал именно в центр столешницы. Затем Себастьян извлёк из карманов несколько предметов и положил их на край стола: аккуратную женскую заколку, резную шпильку, пуговицу от камзола, батистовый носовой платок, сложенный лист бумаги.

Разложив предметы в только ему понятном порядке, герцог скинул камзол, подвернул рукава рубашки, вытащил из кармана брюк небольшой тёмный мелок и уверенными движениями, выдававшими большой опыт, начертил на столе небольшую пентаграмму. Критически осмотрел её, подправил пару линий, затем уколол палец и, проговорив несколько гортанных слов на непонятном языке, капнул в центр пентаграммы каплю крови.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем воздух над пентаграммой сгустился, стал похожим на туман, и герцог бережно, стараясь не задеть линии, положил в центр пентаграммы пуговицу от камзола. Туман растянулся, уплотнился, стал блестящим, словно стекло, герцог тихо, но резко что-то сказал, и в туманном зеркале появилось изображение. Король Чарльз лежал у себя в комнате, но не спал, как можно было предположить, а читал толстенную книгу, название которой Себастьян не мог рассмотреть. Лицо у короля было спокойное, даже умиротворённое, и герцог, сделав неуловимое движение ладонью, стёр картинку.

Вытерев вспотевший лоб, герцог убрал из пентаграммы пуговицу, заменив её сложенным листом бумаги. Снова несколько резких слов — и вот перед герцогом возникла комната, в центре которой старший принц с бокалом вина в руке о чём-то горячо спорил с призраком Леонарда фон Бэркфаста. Себастьян пожалел, что его колдовство не может передать звуки: вернее, может, но такой вариант потребует гораздо больше сил, и тогда Себастьяна на всех просто не хватит. Он хотел подождать, но Уильям вдруг напрягся, словно прислушиваясь к чему-то, резко поднялся и сделал сложный пасс рукой. Герцог едва успел стереть изображение и досадливо поморщился: Уильям наверняка почувствовал наблюдение, но вряд ли свяжет это с герцогом, так как о способностях Себастьяна практически никто не знает.

В центр пентаграммы легла резная шпилька, и герцог недовольно нахмурился: он понимал, что должен проверить всех, но видеть Марион даже в зеркале ему было неприятно. Даже не просто неприятно. Себастьян понимал, что начинает опасаться королеву, так как совершенно не представляет, чего от неё можно ожидать. Появившаяся в зеркале женщина спала, счастливо улыбаясь чему-то, и герцог искренне надеялся, что мечты Марион никак не связаны с ним.

Устало выдохнув, герцог взял заколку и ненадолго задержал безделушку в ладони, словно стараясь таким образом дотронуться до её хозяйки. Глория же, как показало туманное стекло, не спала, а, задумчиво покусывая перо, писала кому-то не то письмо, не то отчёт. Герцог вспомнил невероятного рогатого коня и улыбнулся: нужно будет выпросить у Хью этот рисунок и сохранить как память. С некоторым сожалением он смахнул картинку с Глорией и с хрустом потянулся.

Последний предмет — батистовый платок — принадлежал младшему принцу, которого Себастьян оставил на конец, чтобы, убедившись, что Филипп кувыркается в постели с очередной горничной или белошвейкой, спокойно завершить ритуал. Привычно произнеся слова древнего заклинания, Себастьян ждал появления изображения, но ничего не происходило. То есть — совершенно ничего. Туман послушно превратился в зеркало, которое ничего не показывало. Удивлённый герцог повторил слова заклинания и замер, пристально вглядываясь в туман. Ничего. Обеспокоенный Себастьян капнул ещё одну каплю крови, хотя обычно этого не требовалось, но результат оказался совершенно не таким, как он ожидал. Туманное стекло вдруг ожило и медленно наполнилось глубокой пустой чернотой, похожей на провал в ничто. Герцог, резко взмахнув рукой, развеял туман и, пытаясь выровнять дыхание, прислонился к стене.

Глава 13

«В следующий раз захочешь посмотреть на горы —

приноси конфеты. Тебе — горы, мне — конфеты»

© Смешарики

Ощущение чужого внимательного взгляда скользнуло по мне в тот момент, когда я заканчивала дописывать подробный дневной отчёт для шефа: обязательная часть моей работы, избежать которой не удавалось ни при каких условиях. Сначала я ужасно злилась, а потом поняла, что делаю это не столько для шефа, сколько для самой себя. Составление отчёта прекрасно позволяло систематизировать и осмыслить полученную за день информацию, обратить внимание на не замеченные прежде моменты и детали.

Взгляд прошёлся по мне, задержался на лице и словно ласково погладил: я не ощущала ни малейшей враждебности от того, кто так неделикатно вторгся в моё личное пространство. Скорее всего, это шеф, на которого иногда нападает начальственная строгость, и он начинает контролировать почти каждый мой шаг. Подавив детское желание показать невидимому наблюдателю язык, я поставила последнюю точку, бегло просмотрела отчёт и осталась вполне довольна выполненной работой.

Убрав исписанные мелким, но разборчивым почерком листы в ящик изящного секретера, я сладко потянулась, стараясь не смотреть в угол, где жизнерадостно розовел гигантский заяц, и наконец-то рухнула в постель. Закрыла глаза, но, уже проваливаясь в сон, вскочила, подошла к окну и убедилась, что оно прочно закрыто. Подёргала дверную ручку, подумала и придвинула к двери тумбочку: так оно как-то надёжнее. Вздохнула, глядя на баррикаду: так ведь и до паранойи недалеко. Вернулась в постель, повозилась, устраиваясь поудобнее, и мгновенно провалилась в сладкий сон без сновидений.

Утро встретило меня солнечным светом и громким щебетом птиц, доносившимся из распахнутого настежь окна. Я, как зачарованная, молча смотрела на бодро колышущиеся на ветру занавески, затем перевела взгляд на конструкцию у двери, которая находилась в полном порядке. Но если неизвестный, открывший окна, вошёл не через дверь, то как он это сделал? Вариант один — незваный гость прошёл порталом, причём открыл его непосредственно в комнату.

Нормально вообще? Не замок, а проходной двор какой-то. Это что же получается: я и в своих покоях не могу быть уверенной в собственной безопасности? Но я же цела, абсолютно невредима, насколько можно понять при беглом осмотре — ничего не пропало, хотя против исчезновения зайца я ничего не имела бы.

Поняв, что дальнейшее лежание в постели вряд ли послужит хорошим стимулом для мозговой деятельности, я встала и, умываясь и приводя себя в порядок, размышляла, кому это всё может быть нужно и чего этот неведомый любитель открытых окон хочет добиться. В итоге сформулировала для себя три варианта. Первый — меня просто хотят припугнуть, чтобы не лезла, куда не надо. Второй — меня хотят выжить из этих комнат и переселить куда-то в более удобное для таинственного злоумышленника место. Третий — кто-то проверяет мою сообразительность.

Следовательно, нужно внимательно присмотреться к участникам игры, в которую я оказалась впутанной. А что может быть более удобным и логичным, чем общение в непринуждённой обстановке?

Возможно, боги тоже любят цирк, так как не успела я подумать о том, что хорошо бы застать всех участников спектакля вместе и понаблюдать, как в комнату кто-то поскрёбся, но открыть дверь не смог — мешала придвинутая тумбочка.

Я быстренько разобрала устроенную на ночь баррикаду и отперла дверь. На пороге обнаружился лакей, который протянул мне запечатанную королевским перстнем записку, в которой его величество в крайне любезных выражениях приглашал меня присоединиться к королевскому семейству за завтраком «в узком кругу». Взглянув на часы, я с ужасом обнаружила, что до указанного времени осталось чуть больше часа, и звонком вызвала горничную Милли, ту самую, которую в перспективе планировала осчастливить монструозным розовым грызуном.

Девушка осознала масштабы катастрофы и решительно распахнула дверцы гардеробной, буквально втащив меня туда за руку.

— Леди Глория, на завтрак же принято надевать платья утренних тонов — голубые, бледно-зелёные, палевые, — щебетала она, сноровисто перебирая висящие на вешалках платья, — но я думаю, что вам, к вашей коже и вашим волосам, подойдёт вот это…

Милли протянула мне платье светло-розового цвета, но, наткнувшись на мой взгляд, стушевалась и повесила его обратно. Я, окинув взглядом ряд платьев, совсем было остановилась на лёгком сиреневом, но потом вспомнила, что моя цель — принц Филипп. А его младшее высочество, как известно, питает нездоровую страсть именно к розовому цвету.

— Давай розовое, — я душераздирающе вздохнула, а довольная горничная быстренько запихнула меня в розовое безобразие и восхищённо всплеснула руками:

— Ну чисто ангел! Вам так идёт розовый цвет, леди, просто невероятно!

«Никогда в жизни больше не буду носить розовое», — мрачно подумала я и позволила Милли заплести мои волосы в две косы и уложить двумя ракушками — по последней столичной моде. Вид получился юный, свежий и невинный — ну просто ходячая приманка для мужчин.

Сопровождаемая лакеем, принёсшим записку и, как оказалось, терпеливо ожидающим за дверями, я прошла через несколько коридоров и оказалась перед стеклянными дверями в столовую. По обеим сторонам стояли дюжие охранники, наградившие меня оценивающе-одобрительными взглядами.

Дворецкий объявил меня, и я вошла в столовую, почувствовав, как на мне скрестились взгляды всех присутствующих.

Его величество, сидящий во главе стола, приветливо улыбнулся мне, скользнув взглядом по фигуре и задержавшись на более чем приличном декольте. Я присела в положенном реверансе, но была удостоена снисходительного жеста и приглашения присоединиться к завтракающим. Я послушно присела на отодвинутый лакеем стул и оказалась прямо напротив бодрого Уильяма, который по-приятельски кивнул мне, ничем не намекнув на вчерашнюю размолвку. Может быть, Лео, который отправился к нему ещё вечером, смог объяснить, что появление Себастьяна в моей комнате — всего лишь часть непонятного пока спектакля.

Себастьян же выглядел, в отличие от Уильяма, очень уставшим и невыспавшимся: под глазами залегли тени, заметнее стали морщинки в углах глаз, да и сами глаза были какими-то погасшими. Интересно, где провёл эту ночь королевский кузен, и какие такие дела настолько смогли выбить его из колеи. Себастьян улыбнулся мне, но улыбка была не светлой, а, скорее, грустной. Он регулярно встревоженно посматривал в сторону королевы, которая, словно по контрасту с ним, вся светилась нежным внутренним светом и тихо улыбалась каким-то своим мыслям.

Не успела я задуматься над всеми этими мелочами, как дворецкий объявил о появлении младшего принца, и в столовую энергичным шагом вошёл Филипп. Он громко и жизнерадостно поприветствовал всех, поцеловал ручку королеве, на миг выдернув её из сладких грёз, устроился напротив герцога и принялся за завтрак. А я так и застыла с чашкой в руках, забыв опустить её на стол. С трудом проглотила кусочек печенья и словно невзначай взглянула на младшего принца. Напротив герцога сидел, укрывшись под идеально сделанной иллюзией, совершенно незнакомый мне мужчина.

Я постаралась сохранить по возможности невозмутимый вид, взяла чашку и отпила глоточек, не чувствуя абсолютно никакого вкуса.

Судя по поведению присутствующих, никто из них не замечал подмены и даже не подозревал ничего подобного. Принц же, с аппетитом поглощая завтрак, весело шутил с королём, говорил комплименты королеве, в общем, вёл себя совершенно естественно.

Мужчина, скрывающийся под личиной принца, был мне совершенно незнаком: я могла гарантировать, что никогда в жизни его не видела. Средних лет, высокий, светловолосый, с приятными чертами лица — казалось бы, мимо такого можно спокойно пройти и через минуту забыть о его существовании. Но такое впечатление складывалось ровно до того момента, как он позволял посмотреть себе в глаза: очень тёмные, глубокие, они казались пустыми провалами в никуда.

Мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы доброжелательно улыбнуться, когда «принц» обратился ко мне с каким-то шутливым вопросом. Боги, что же делать-то? С кем поговорить? Шефа нет, а больше о моих способностях никто не знает. Хотя, кажется, шеф мельком обронил как-то, что рассказал Себастьяну о моём уникальном даре — видеть сквозь любые, даже самые совершенные, иллюзии и мороки. Так рассказал или нет? В любом случае, ответить на этот вопрос за неимением шефа может только сам герцог. Осталось сделать так, чтобы остаться с ним наедине.

За столом тем временем наступила тишина, нарушаемая только негромким стуков приборов по тарелкам и шагами наливающих чай и прочие напитки лакеев. Поэтому я невольно вздрогнула, когда король Чарльз довольно громко обратился ко мне:

— Леди Глория, вы получили моё приглашение на маскарад? — король отставил чашку и, промокнув губы салфеткой, с интересом смотрел на меня.

— Нет, ваше величество, — я растерялась и невольно взглянула на герцога, так как по привычке именно у него искала поддержки и защиты, — а должна была?

— Конечно, — король удивлённо приподнял брови. Но мне показалось, что он говорит немного не искренне, что-то такое проскальзывало в манере вести разговор: недаром ведь шеф столько тренировал меня, обучая различать нюансы, — я лично оставил вам его…вчера вечером…

В голосе Чарльза прозвучал откровенный намёк, но все сделали вид, что ничего такого не расслышали, а младший принц с интересом покосился в мою сторону. Интересно, он сейчас отреагировал как Филипп, или как «лже-Филипп»? Боги, с ума сойти можно…

— Мне не передавали, — я мило улыбнулась монарху и приняла огорчённый вид, — как жаль! Мне было бы очень приятно получить его лично из ваших рук, ваше величество!

— Чарльз, дорогая, просто Чарльз, мы же договорились, — мурлыкнул король, а мнимый принц с подозрением покосился в сторону отца, — это будет послезавтра вечером. У тебя ещё есть время придумать для себя маскарадный костюм.

— Непременно, вот прямо после завтрака этим и займусь! — пообещала я, демонстрируя энтузиазм, которого совсем не испытывала, — Тиан, ты мне поможешь?

— Глория, мне кажется, дядя не в лучшей форме, давай лучше я, — доброжелательно предложил Уильям, но я продолжала пристально смотреть на Себастьяна, стараясь мысленно докричаться до него. Видимо, что-то такое было в моём взгляде, что герцог очнулся от своих невесёлых размышлений и не слишком охотно, но кивнул. Вот тоже странный человек: то в окна забирается по ночам и с поцелуями лезет, а то смотрит так, словно я пустое место.

— Спасибо, ваше высочество, — я искренне улыбнулась Уильяму, — я очень рада, что вы предложили свою помощь, но Тиан в данном случае, — я слегка выделила голосом последние слова, надеясь, что старший принц уловит намёк, — мне нужнее.

Уильям пристально посмотрел на меня и задумчиво кивнул. Надеюсь, он правильно истолковал мои слова, так как ещё и с Уильямом разбираться — у меня просто здоровья не хватит. Одного «неправильного» принца мне более чем достаточно.

После завтрака я попрощалась со всеми и, пожелав доброго дня, подцепила герцога под руку и буквально утащила за собой, не обращая внимания на добродушно-насмешливые комментарии по этому поводу.

— Глория, в чём дело, — герцог хмуро смотрел на меня своими невероятными светлыми глазами, — что это было?

— Это не Филипп, — брякнула я, решив, что это не тот случай, когда нужны долгие расшаркивания.

— В каком смысле — не Филипп? — Себастьян потёр рукой висок, словно при головной боли, — говори понятнее, Глория, пожалуйста. Я очень мало и очень плохо спал, поэтому соображаю как-то не слишком хорошо, видимо.

— В самом прямом смысле, — я сочувствовала мающемуся головной болью невыспавшемуся герцогу, но откладывать решение вопроса не могла, — тебе шеф что-нибудь говорил о моих…особых способностях?

Себастьян помолчал, видимо, собираясь с мыслями, потом не слишком уверенно кивнул. Подумал, бросил на меня уже гораздо более осознанный и цепкий взгляд, подхватил под руку и повёл по направлению к парку. Если так пойдёт, то скоро я там все тропинки наизусть выучу. Забравшись куда-то в самую глушь и пресекая малейшие попытки начать разговор, герцог выбрал полянку, которая просматривалась со всех сторон минимум на десять шагов и только тогда повернулся ко мне.

— Хью говорил, что ты можешь видеть сквозь любые иллюзии, — сказал он уже привычным решительным тоном, и я облегчённо выдохнула, так как растерянный и грустный Себастьян вызывал у меня однозначный когнитивный диссонанс, — если наложить эти сведения на твои слова о Филиппе, то получается…

— Это не принц, — повторила я, — это абсолютно другой человек, который прячется под практически идеальной иллюзией.

— Ты его знаешь? — герцог стал похож на вставшую на след гончую, — ты видела его когда-нибудь?

— Нет, — я уверенно помотала головой, — никогда, я бы запомнила.

— Опиши его, — велел Себастьян и впился в меня глазами, — как можно подробнее, Глория, постарайся вспомнить даже мелочи.

— Блондин, средних лет, высокий, привлекательные черты лица, если не считать глаз — они очень тёмные, почти чёрные и какие-то…не знаю…не человеческие, что ли… Над правой бровью давний, почти исчезнувший шрам. На левом указательном пальце — перстень с чёрным камнем, скорее всего, иллюзия завязана именно на него.

По мере того, как я говорила, Себастьян мрачнел и хмурился. Потом разочарованно пожал плечами:

— Мне это ни о чём не сказало, похоже, наш друг хорошо прятался всю жизнь. Ты подробно описала его, так что я узнал бы, если бы встречался с ним раньше.

— Что делать мне? — я смотрела на герцога, понимая, что именно он должен принять решение, — мне прекратить работу? И нужно ли говорить о том, что принц не настоящий, королю?

— Нет, Лори, прекращать работу ни в коем случае нельзя, — герцог взял меня за руку, и я удивилась, насколько горячими были его ладони, — я не имею права просить тебя об этом…но я прошу. Ведь мы не знаем, где настоящий принц и можно ли ещё ему помочь.

— Ты хочешь сказать, — нахмурилась я, сообразив, к чему ведёт герцог, — что я по-прежнему должна добиваться благосклонности принца, и совершенно не важно, что принц, в общем-то, не совсем настоящий? Я правильно понимаю ситуацию?

— Ты правильно её понимаешь, — Себастьян виновато посмотрел на меня, и я мимоходом удивилась, что, оказывается, он способен испытывать такие чувства, — мало того, ты должна подобраться к нему как можно ближе и попытаться понять, кто это такой и чего он, собственно, хочет? Но сейчас главное не это.

— Филипп, — кивнула я, понимая, что будь с младшим принцем всё в порядке, вряд ли бы неизвестный разгуливал спокойно под его личиной. Раз он так уверен в том, что его не разоблачат, значит, настоящий Филипп где-то надёжно спрятан. И очень не хочется думать о самом плохом варианте развития событий. Судя по потемневшему взгляду герцога, он подумал примерно о том же.

— Нам необходимо попасть в комнату Филиппа, — Себастьян был сосредоточен и серьёзен, — ты можешь видеть иллюзии только на людях или и на предметах тоже?

— На всём, — ответила я, размышляя, как мы умудримся попасть в комнату Филиппа и при этом гарантированно не встретиться с хозяином, — а что?

— Прекрасно, — герцог прищурился и, подхватив меня под руку, повёл в сторону замка, — осталось отвлечь мнимого Филиппа и пробраться в его комнату. Я бы хотел, чтобы ты посмотрела, все ли вещи в покоях принца то, чем они кажутся. Это тебе по силам, Лори?

— Вполне, — подумав, кивнула я, — вопрос в другом: как нам отвлечь «лже-Филиппа»? Кому мы можем довериться?

— Боюсь, что кроме Хьюберта никому, а он сейчас, как на зло, отлучился, так что придётся нам действовать на свой страх и риск. Согласна?

— Я? Рискнуть? Естественно, согласна, — я насмешливо фыркнула, но герцог не разделил моего веселья.

— Это может быть опасным, — предупредил он, и тут меня понесло: сама не знаю, что на меня нашло, но словно кто-то за язык тянул, честное слово.

— А ты как думаешь, Тиан, я эти полтора года в агентстве чем занималась? Выращивала на подоконнике фикусы? Чай посетителям заваривала? Я, к твоему сведению, прекрасно справлялась не с самыми простыми делами: я умею перевоплощаться, хотя и допустила промашку с пастушком, стрелять, метать ножи, лазить по стенам, драться, заговаривать раны, выживать в кромешной темноте, договариваться с людьми самого разного социального статуса. При выполнении заданий, которые давал мне шеф, я уже раз десять могла погибнуть, но я же стою перед тобой! Да, у меня существенные пробелы в житейских мелочах и в отношениях…с мужчинами, но не надо держать меня за ничего не умеющую и всего боящуюся недотёпу!

Во время моего эмоционального монолога герцог стоял, молча глядя на меня и кусая губы. Потом он медленно прикрыл глаза и спрятал лицо в ладонях. Плечи его дрогнули, и мне стало неловко за свою несдержанность: вон как человеку стало стыдно…Но не успела я извиниться за вспыльчивость, как Себастьян опустился на траву, сгорбился и, не отнимая рук от лица, негромко всхлипнул. Я присела рядом и осторожно положила ладонь ему на плечо.

— Ты что, я же просто объяснила…

Договорить я не успела, так как герцог наконец-то убрал ладони от лица и, перестав сдерживаться, вдруг расхохотался, искренне, заразительно, вытирая выступившие на глазах слёзы. Я растерялась, так как, с одной стороны, страшно разозлилась — я тут ему душу, можно сказать, изливаю, а он хохочет, гад! А с другой — смеялся Себастьян так заразительно, что просто невозможно было не улыбнуться в ответ. Поэтому я выбрала компромиссный вариант: от души стукнула его по спине, но при этом тоже засмеялась.

— Боги, Лори, ты совершенно потрясающая, — простонал герцог, вытирая слёзы, — ты как маленький гордый котёнок, который перед стаей собак отважно скалит зубки и грозно топорщит шерсть, демонстрируя свою храбрость. Прости, прости, прости…Это смех восхищения, а не издёвки, честью клянусь!

— Ну хорошо, ты прощён, — я великодушно махнула рукой, — давай лучше подумаем, как мне попасть к покои Филиппа.

— Почему тебе, а не нам? — насторожился герцог и нахмурился, — я не отпущу тебя одну…

— Послушай, — я старалась говорить спокойно и убедительно, — если я буду одна, я смогу объяснить своё присутствие, а вот если нас застанут там вдвоём — найти аргументы будет уже гораздо сложнее.

— А как ты объяснишь, что пришла к принцу, когда его нет у себя? — не желал сдаваться герцог, — это же нарушение всех норм приличия…

— Моя репутация уже и так безнадёжно разрушена, — я махнула рукой (и в прямом, и в переносном смысле) и добавила, — между прочим, разрушил её именно ты, не забывай об этом.

Герцог что-то проворчал, и мне послышалось что-то типа «да я бы с удовольствием».

— Если что — скажу, что пришла смотреть натюрморты идалийцев: не утерпела, до чего поскорее хотела насладиться…шедеврами, — добавила я, — кстати, скажи, а насколько тот, кто ходит под иллюзией, в курсе того, что делал его…ммм…предшественник? Этот Филипп вообще помнит про картины?

— Как правило, — подумав, начал Себастьян, — тот, кто создаёт иллюзию, получает вместе с ней только очень общие сведения, только то, что поможет создать образ. Наш таинственный «лже-Филипп» явно долго наблюдал за принцем и его манерой вести себя, так как никто даже не заподозрил подмену. Он говорит, двигается, шутит и смеётся, как Филипп. Но он не может знать всех нюансов отношений принца, допустим, с тобой…

— Прекрасно, — я решительно двинулась в сторону королевского крыла, — сейчас мы разведаем, где находится наш шутник, а там решим.

Я завертела головой в поисках кого-нибудь подходящего и увидела самого принца, который, незаметно оглядываясь, направлялся в сторону гостевого крыла.

— Я, конечно, могу ошибаться, но что-то мне подсказывает, что наш мнимый принц идёт именно к тебе, Лори, — негромкого проговорил герцог, — значит, делаем так: я иду в сторону твоих комнат и стараюсь сделать так, чтобы Филипп пробыл там максимально долго. А ты за это время попробуй заглянуть в его комнату и быстренько оглядись: во-первых, нет ли там небольшой резной шкатулки, и, во-вторых, нет ли там предметов, скрытых иллюзией. Встречаемся в дальней беседке через полчаса.

Я кивнула и, надев на лицо самую беззаботную улыбку из своего арсенала, прогулочным шагом двинулась в сторону королевского крыла.

Отловленный в первом же коридоре лакей, ничуть не удивившись, в подробностях рассказал мне, как найти покои младшего принца. Я искренне поблагодарила его за помощь, оказалась от предложения проводить и решительно направилась в сторону, указанную любезным представителем славного дворцового персонала.

Отсчитав положенное количество поворотов, я оказалась перед дверями и столкнулась с неожиданным препятствием в виде стражника, дежурящего на входе. Хотя, в общем-то, могла бы и предположить: даже возле моих дверей раз в три часа проходит караул, а уж о безопасности принца должны заботиться более серьёзно. Правда, судя по тому, что принца подменили, охрана явно не справилась со своей задачей.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я со стражником, — скажите, пожалуйста, а его высочество у себя?

— Никак нет, леди, уже с полчаса как ушёл, — отчитался стражник, явно довольный, что хоть с кем-то можно словом перекинуться: представляю — стоять вот так вот часами в пустом коридоре. Это же с ума сойдёшь от скуки!

— Ой, как обидно! — я огорчённо всплеснула руками и постаралась придать лицу выражение искренней печали, — а я так надеялась его застать…А вы случайно не знаете, когда принц должен вернуться?

— Мне такие вещи знать не положено, — строго сообщил стражник, — его высочество не отчитывается перед нами, вы же понимаете, леди…

— Ой, а может быть, у вас есть какие-то соображения по этому поводу? Я же вижу, что вы человек очень внимательный и наблюдательный, — я с уважением посмотрела на стражника снизу вверх, и тот приосанился, — наверняка вы можете предположить, когда можно ожидать его высочество. Мне просто необходимо обсудить с ним один…очень важный вопрос…понимаете?

— Чего уж тут не понять, — ухмыльнулся стражник, подмигивая мне и прислоняя алебарду к стене, — дело, как говорится, молодое. Вот я в его годы…ух!..кровь-то кипела!

— Да вы и сейчас мужчина хоть куда! — восхитилась я, слегка покраснев, — думаю, хорошенькие девушки вам прохода не дают, а, господин стражник? Ну-ка признавайтесь! Уж я бы точно такого симпатичного солидного господина не пропустила бы! Ещё и военный…ах!

— Шалунья! Просто огонь-девка, — засмеялся явно польщённый стражник, — но где уж мне на благородную леди заглядываться: нам кого попроще! А ты чего хотела-то, егоза? — спросил он уже совершенно по-свойски.

— Ой, не знаю, можно ли сказать, дело у меня непростое, я бы даже сказала — секретное, — я демонстративно огляделась по сторонам, — не выдадите меня, господин капрал?

Стражник, которому до звания капрала было примерно как мне до невесты принца, смутился и довольно подкрутил усы.

— Ну, я, конечно, не капрал, но тоже могу помочь симпатичной девушке, особенно когда она вот так, как ты — с уважением да с пониманием.

— Правда?! — я с восхищением посмотрела на него, — как же мне повезло, что я встретила именно вас!

— Так чего тебе надо-то, вертихвостка? — по-доброму погрозил мне пальцем стражник, — я никому не проболтаюсь.

— Вы знаете, что принц пока не выбрал новую фаворитку? — тоном опытного заговорщика прошептала я на ухо склонившемуся ко мне стражнику, стараясь не обращать внимания на ядрёный запах лука.

— Само собой, — кивнул стражник, — ждём. Предыдущая была — ох и намучились мы с ней: всё ей не так, оружие гремит, смена караулов спать не даёт…Такая капризница была — не приведите боги ещё одну такую же…Что лакеям, что горничным, что нам ни минуты покоя не было!

— Ой, как же я вам сочувствую! — искренне пожалела я обслуживающий персонал, — вот бы в этот раз кого поприличнее выбрал бы, а?

— Да вот хоть бы тебя, егозу, — прищурился стражник, — уж ты бы нас из-за всякой ерунды не гоняла бы сто раз за вечер…девка ты славная, хоть и из благородных…

— Так я, собственно, потому и пришла, — покраснев, шепнула я и смущённо спрятала лицо в ладошках, наблюдая сквозь пальцы за реакцией стражника, — только опасаюсь я…

— А чего хочешь-то? — стражник наклонился ближе, — скажи, девонька, не выдаст тебя дядька Рифус, не бойся…

— Да я хотела его высочеству вышивку свою подарить, но раз его нет самого, то хотя бы на подушку, на которой его высочество спит, наволочку надеть, что своими руками вышивала, — вдохновенно вещала я, сжимая в руках маленькую сумочку, в каких обычно девицы и дамы носят рукоделие, а я прихватила просто на всякий случай. Главное, чтобы чудесный господин Рифус не пожелал полюбоваться на моё творчество. Но боги, видимо, были на моей стороне, так как стражник только хмыкнул и покачал головой.

— Ох вы, девки, какой только ерунды не напридумываете, — он задумался и почесал в затылке, — за пять минут управишься?

— Ой, правда?! — я поднялась на цыпочки и совершенно искренне чмокнула смутившегося стражника в тщательно выбритую щёку, — какой же вы милый, добрый и понимающий!

— Беги уж, только быстрее, — стражник отошёл немного в сторону, и я проскользнула в комнаты принца.

В комнатах царил идеальный порядок, что наталкивало на определённые размышления: в жилых покоях обычно есть какие-то признаки движения, наличия живого существа. Например, сдвинутая занавеска, лежащая на тумбочке книга, какая-нибудь безделушка…Тем более, что его высочество не производил впечатления человека, помешанного на порядке — скорее, наоборот.

То есть — либо Филипп давно здесь не был, что вряд ли, ибо вчера я совершенно точно общалась с самим принцем, а не его двойником. Либо, что более вероятно, здесь что-то произошло, после чего в комнатах навели идеальный порядок, чтобы уничтожить следы.

Я осторожно открыла дверь в спальню и замерла: на ночном столике возле идеально ровно застеленной кровати лежала небольшая, размером примерно с две моих ладони, деревянная шкатулка. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы не понять, что это такое. Я, как зачарованная, смотрела на шкатулку и понимала: принц в большой беде. В очень и очень большой…

Я схватила шкатулку, быстренько сунула её в свой мешочек для рукоделия, вышла из спальни и замерла посреди гостиной. За дверью мой чудесный дядька Рифус громко, явно громче, чем нужно, гаркнул:

— Здравия желаю, ваше высочество!

— Виделись, — в голосе «принца» послышалось удивление, затем дверь скрипнула и «лже-Филипп» шагнул в свою гостиную. Увидев меня, он резко остановился и подозрительно прищурился:

— Леди Глория? Позвольте поинтересоваться — что вы тут делаете?

Глава 14

«Тото, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе».

© Волшебник страны Оз

Боль ввинчивалась в висок раскалённой иглой, и Себастьяну с трудом удалось сдержать стон. Собрав все силы, которых почему-то было катастрофически мало, герцог попытался открыть или хотя бы слегка приоткрыть глаза. Глаза открываться не хотели категорически, словно веки кто-то замазал грязью, которая, высохнув, намертво склеилась.

Себастьян сосредоточился, насколько это оказалось возможным, попытался тонким магическим лучом прощупать окружающее пространство и почувствовал, как по спине пробежала капля ледяного пота, а ладони вспотели от какого-то первобытного страха. Магии вокруг не было, то есть не было абсолютно: место, где он находился, было начисто лишено каких бы то ни было потоков магической силы.

Поняв, что его неуклюжие попытки прийти в себя не привлекли ничьего внимания, герцог весь превратился в слух, пытаясь понять, где находится. То, что это не покои Глории, было уже ясно. Таким же очевидным было и то, что он каким-то образом оказался вне королевского замка: звуки, которыми был наполнен чистый и прохладный воздух, могли раздаваться только в лесу. Мягкий, слитный шум листвы, поскрипывание веток, гул ветра в вершинах, журчание ручья.

Вода…Себастьян попытался встать, но очень быстро осознал всю безнадёжность этих попыток: тело подчиняться командам не хотело, пытаясь всё время сползти в обморочное состояние. Тогда герцог ползком, с невероятным трудом преодолевая каждый дюйм, обдирая пальцы об узловатые корни (значит, действительно — лес), потащил себя в том направлении, откуда доносился звук перекатывающейся через какие-то пока невидимые преграды воды.

Воздух становился всё более прохладным и свежим, журчание ручья или маленькой речушки — всё громче, и вот на лицо герцога упали первые брызги ледяной воды. Он рывком преодолел оставшееся расстояние и практически рухнул в очень холодный ручей. Делая первые жадные глотки, Себастьян как-то равнодушно подумал, что очень опрометчиво пьёт неизвестную воду — а вдруг она не пригодна для питья? Он же даже не представляет, где оказался…А проверить воду магией — так магии нет…

К счастью, вода оказалась самой обыкновенной, и, напившись, герцог почувствовал себя значительно лучше. Он провёл рукой по лицу и поморщился от резкой боли: видимо, рукой задел какую-то рану. Тогда понятно, почему не открыть глаза — они просто залиты слипшейся кровью.

Не выбираясь на берег, Себастьян постарался в первую очередь смыть кровь с лица, чтобы иметь возможность хотя бы осмотреться, а потом уже думать и принимать решения, как выбраться из западни. Шипя от боли, герцог смог отмыться настолько, что наконец-то получилось открыть глаза.

Усилием воли королевский кузен подавил желание тут же закрыть их обратно и, может быть, даже позволить себе кратковременный обморок: окружающая его природа была пышной, яркой, но совершенно не похожей на ту, к которой привык Себастьян. Короче — всё вокруг было абсолютно чужим, а значит, он не просто не в замке, а где-то очень и очень далеко.

Цепляясь всё ещё слабыми руками за длинную траву, росшую по берегам действительно небольшого ручья, герцог выбрался на берег, добрёл, спотыкаясь, до ближайшего дерева со странной кроной, напоминавшей растрёпанное зелёное гнездо, и сел, прислонившись спиной к шершавому стволу.

Бездумно глядя на яркие фиолетовые цветы, густо покрывавшие росший неподалёку куст, герцог попытался собрать воедино мысли и понять, как он тут оказался.

Он вспомнил, как, расставшись с Глорией, быстро пошёл в сторону её комнат, чтобы по возможности задержать мнимого Филиппа и дать девушке возможность пробраться в его покои.

Нагнав «лже-принца» возле комнат Лори, герцог попытался завести с ним ни к чему не обязывающий разговор и выбрал для этого тему приближающегося маскарада. Внимательно всматриваясь в безмятежное лицо Филиппа и не замечая никаких признаков подмены, Себастьян на секунду усомнился в словах Лори, но тут же сам себя одёрнул. Раз она говорит, что принц фальшивый, значит, так оно и есть.

— Дядя, — обратился к нему Филипп, не делая ни малейшей попытки уйти от дверей в комнаты Глории, — а ты уже придумал себе маскарадный костюм? Или снова, как обычно, проигнорируешь мероприятие? Хотя теперь-то тебе вряд ли удастся увильнуть.

— Почему? — Себастьян поднял бровь, стараясь не думать о том, что перед ним не принц, и пытаясь ничем не выдать себя и свои сомнения, — ты же знаешь: я не любитель всех этих светских развлечений.

— Но маскарад наверняка понравится Лори, — принц странно посмотрел на герцога и усмехнулся, — а ты, насколько я тебя знаю, не захочешь оставлять её одну. В наше неспокойное время так…опасно оставлять юных хорошеньких девушек без присмотра.

— Особенно на маскараде, — герцог улыбнулся и подмигнул Филиппу, — мало ли кто под какой маской прячется, не так ли? Гадай потом, кто увёл у тебя девушку…Кстати, ты не передумал?

— Насчёт чего? — безмятежно поинтересовался принц, — в последнее время столько всего произошло…

— Ну насчёт имени, — Себастьян понимал, что рискует, но он должен был убедиться, что перед ним действительно не сам Филипп и, если что, вызвать огонь на себя, но задержать, — ты же позволишь Лори называть тебя Филом, как она предложила? Помнишь, вчера, в розарии…

— Ну конечно, — легко улыбнулся принц, — этот вариант мне сразу понравился, я как раз шёл сказать Лори об этом…Хмм…судя по выражению твоих глаз…дядя…она этого не говорила…Что же…это был хороший ход, герцог, признаюсь. Сообразительный, мерзавец! Она была права…ты достойный противник. Тем интереснее…

— Кто она? — мгновенно напрягся Себастьян, но не успел ничего сделать, так как почувствовал резкий удар в спину и лишь успел увидеть, как мнимый Филипп довольно улыбнулся кому-то за его спиной. Затем сильный удар головой…и темнота…

Вспомнив всё, Себастьян застонал от отчаяния и бессилия: доигрался в шпионов, осёл старый…Глава тайной полиции — да курам на смех просто: позволил себя обмануть, как мальчишку. Ещё и Лори подвёл: ведь кто теперь её защитит? Хью нет, Чарльз в данном случае не помощник, Филиппа самого спасать надо. Если только Уильям захочет помочь. А он захочет — кто же упустит возможность стать защитником девушки, которая нравится. И, естественно, Глория отдаст своё сердце герою-принцу, а не старому герцогу, прошляпившему всё на свете. Ну и пусть…Лишь бы с ней всё было хорошо…

Запретив себе предаваться совершенно бессмысленному самобичеванию, которое, сколько ни рви на себе волосы, ситуацию не прояснит, Себастьян попытался подняться на ноги, и у него это даже, как ни странно, получилось. Сделав несколько шагов и держась при этом на всякий случай за ствол странного дерева, герцог осмотрелся и разглядел в густой траве тропинку. А раз есть тропинка, то, соответственно, есть те, кто эту самую тропинку и протоптал. Логично?

Было достаточно тепло, можно сказать — даже жарко, поэтому Себастьян сбросил камзол, оставшись в рубашке. Ничего страшного. Вряд ли в этом пока совершенно непонятном лесу обитают суровые ревнители этикета, а местным хищникам, если они тут водятся, совершенно безразлично, как его съесть: с камзолом или без.

Тропинка свернула вправо, потом решительно вильнула влево, обогнула группу деревьев, покрытых забавными ярко-оранжевыми плодами, затем устремилась к вершине холма. Себастьян прикинул свои возможности и с жутким разочарованием понял, что, пожалуй, подъём на холм он сейчас не одолеет и просто свалится по пути. Ему совершенно необходимо хотя бы немного полежать и набраться сил.

Герцог осмотрелся и, спотыкаясь, побрёл к очередному незнакомому дереву, корни которого, выпирая из земли, переплелись и образовали небольшой природный гамак. Нарвав широких плотных листьев, Себастьян набросал их на корни и со стоном опустился на импровизированную лежанку. Голова кружилась, на спине совершенно однозначно был след от удара, пара рёбер, скорее всего, была сломана, а на лбу огнём горела ссадина. Наверное, вывалившись из портала, в который его швырнули, герцог ударился лицом о корни или камень. Хорошо, хоть цел остался. А с остальным можно разобраться. Во всяком случае, в это очень хочется верить. Себастьян прикрыл глаза и, словно в болото, провалился в чёрный мрак беспамятства.

Из блаженного состояния забытья герцога заставил вынырнуть негромкий разговор.

— …какое-то оно не слишком привлекательное, тебе не кажется? — говорил кто-то достаточно низким голосом, — я бы на твоём месте не стал рисковать…

— Думаешь? — с сомнением отозвался второй голос, чуть повыше и, как показалось Себастьяну сквозь сон, помоложе, — но оно вроде даже не испортившееся…А вдруг оно живое?

— Да ну, какое там живое — видишь, в кровище всё и не шевелится, — возразил ему первый голос, — но если очень есть хочешь, иди давай, откуси немножко…

— А чего я-то сразу? — тут же пошёл на попятный второй, — сам иди кусай. Про то ты тоже говорил, что оно дохлое, а оно как вскочило, как начало железкой своей махать…

— Ну, то молодое было, — заметно смутившись, начал оправдываться первый, — а это смотри, старое какое…

— Старое — значит, жёсткое, — грустно констатировал второй голос, — опять в зубах застревать будет…

Наступила тишина, прерываемая негромкими вздохами, а потом Себастьян почувствовал, как кто-то осторожно потянул его за ногу, легко прокусив сапог и царапнув зубами. Герцог дёрнулся и попытался открыть глаза, справедливо решив, что если подслушивать дальше, прикидываясь мёртвым или спящим, то запросто можно остаться без конечностей или даже без головы.

— Мамочки! — взвизгнул кто-то, и зубы с ноги тут же исчезли, — ну я же говорил! Да что же за невезение такое!

Герцог, превозмогая головную боль, с трудом открыл глаза и увидел сидящих неподалёку на травке двух…Себастьян даже затруднялся сказать — кого. Существа были похожи на невысоких человечков, но были покрыты короткой густой шерстью. В комплекте шли также огромные круглые блестящие глаза, острые кошачьи ушки и пушистые хвосты, которые в данный конкретный момент нервно стучали по траве. На мгновение герцогу показалось, что он где-то читал или слышал об этих существах, но головная боль мешала сосредоточиться.

— Здравствуйте, — хрипло поздоровался герцог, подумав, что вежливым нужно оставаться всегда.

— Оно разговаривает, — передёрнув ушками, сообщило одно существо другому, — а ты говорил, что дохлое.

— Ну не рассмотрел, бывает, — согласился второй и зевнул, продемонстрировав полную пасть впечатляюще острых треугольных зубов, — но это временно. Посидим, подождём…Ты не торопишься?

— Нет, — ответил первый, подумав, — а чего будем ждать? Пока оно сдохнет? А если ждать долго придётся? Я есть хочу…

— У меня есть конфета, — без особой надежды сказал Себастьян, с трудом принимая вертикальное положение, — может, пока будете ждать моей смерти, конфету съедите? Всё не так грустно будет…

— Что такое конфета? — две пары любопытных глаз уставились на герцога, — это еда?

— Не совсем, — честно признался Себастьян, — но это вкусно. Хотите?

— Мы никогда не ели вкусной «не еды», — удивлённо переглянувшись, сообщили существа, — да, мы хотим.

Себастьян, стараясь не делать резких движений — не потому что боялся испугать гостей, а потому что каждое шевеление причиняло сильную боль — извлёк из кармана слегка подтаявшую шоколадную конфету в ярком фантике, развернул и протянул существам.

Одно из них подобралось поближе, при этом его пушистый хвост не переставал нервно подрагивать, и протянуло лапку с внушающими уважение когтями. Конфета перекочевала к нему, и он аккуратно разрезал её когтем на две части, протянув одну половинку приятелю.

— Ты первый, — сказал он, подозрительно принюхиваясь к конфете.

— Почему это? — возмутился второй, — как что — сразу я. Сам пробуй…

— Ну и ладно, — презрительно фыркнул первый и слизнул половинку конфеты длинным розовым языком. На его мохнатой физиономии расплылось выражение удовольствия, которое он тут же спрятал за недовольной гримасой, — ужасная гадость. Так и быть, давай я и твою половину съем, чтобы ты не мучился.

— Нет уж, — отодвинулся от него второй, — я тебе не верю.

Он слизнул свою половинку и блаженно прищурился. Потом посмотрел на Себастьяна и вежливо поинтересовался:

— Скажи, а у тебя больше такой «не еды» нету?

— Есть, но только не здесь, а там, откуда я сюда попал, — честно ответил герцог, — может быть, вы знаете, как мне вернуться?

Существа обменялись долгими взглядами и с сожалением пожали плечами.

— Мы не знаем, — ответил один, который с более низким голосом, — никогда этим вопросом не интересовались.

— Но я ведь не первый, кто попал сюда, ведь так? — Себастьян вспомнил слова о ком-то, кто махал железкой, — а где остальные? Как мне их найти?

Существа снова переглянулись и махнули лапами куда-то за холм.

— Иди туда, они все уходят туда, за гору…

— А что там, за этой горой? — уточнил герцог, со стоном поднимаясь на ноги, — тоже лес?

— Никто не знает, — пожал пушистыми плечами один из них, — там то, что будет…Может быть, и лес…а может — что-то другое…Никто никогда не знает…

— Это что — другой мир? — дрогнувшим голосом спросил герцог, — где я вообще?

— Мир тот же самый, твой, — хихикнули существа, — но ты должен сам разобраться. Пока не разберёшься — не сможешь попасть обратно.

— Какая прелесть, — герцог попробовал сделать шаг и зашипел от боли в боку: да, с рёбрами явно что-то не так.

— Сильно болит? — поинтересовался тот, которого Себастьян про себя называл «вторым», — может, не пойдёшь никуда? Тебя потом обратно тащить придётся, а ты тяжёлый…

— Зачем меня тащить? — герцог с трудом вздохнул и снова поморщился: бок словно огнём горел, — и куда?

— В нору, когда ты станешь дохлым, — честно ответил первый и облизнулся, — опыт подсказывает, что осталось не слишком долго. Давай договоримся? Тебе уже всё равно, а нам хлопот меньше.

— Мне не всё равно, — держась на одном упрямстве, не согласился Себастьян, — я обязательно должен вернуться, у меня там девушка в опасности осталась.

— Девушка? — существа переглянулись, — чья девушка?

— Моя, — герцог сделал ещё один шаг. В принципе, если бы найти, чем перетянуть корпус, то можно было бы потихоньку двигаться. Но чем?

— Врёшь, — недоверчиво ответил первый, внимательно глядя на попытки Себастьяна сделать очередной шаг вперёд, — у тебя не может быть девушки, ты старый. Девушки любят молодых. Мы знаем. У нас в норе есть книжки.

— А она необычная девушка, — герцог начал уставать от этого разговора, совершенно абсурдного и бессмысленного, — она любит всё необычное, в том числе, возможно, и немолодых герцогов.

— Она принцесса? — мечтательно спросил второй, заработав скептический взгляд от первого, — ну скажи, что принцесса…как в сказке…

— Она сыщица, — брякнул герцог и вздрогнул, когда один из его собеседников издал придушенный вопль, — что опять не так?

— Сыщица?! Настоящая?! — любитель сказок про принцесс длинным скользящим движением обогнул Себастьяна и уселся перед ним на тропинке, глядя на герцога блестящими блюдцами глаз и восторженно прижав острые ушки, — у меня есть книжка про сыщика, но он не девушка. Она красивая?

— Очень, — герцог вздохнул и тут же глухо застонал.

Существа тем временем отошли в сторону и оживлённо заспорили о чём-то. До Себастьяна доносились лишь отдельные слова:

— …еда…

— …девушка…

— …сыщица…

— …поможем…

— …с собой…

Герцог устало оперся на ближайшее дерево, решив дождаться, чем закончится спор, почти не надеясь на благоприятный исход: мелькающее в разговоре слово «еда» в сочетании с имеющимися когтями и острыми зубами оптимизма не внушало. Он прикрыл глаза и открыл их только тогда, когда почувствовал прикосновение к ноге, достаточно вежливое и осторожное. С изрядным удивлением Себастьян увидел перед собой одного из любителей книжек, который протягивал ему кусок ткани, вполне пригодный для того, чтобы перетянуть пострадавшие рёбра.

— Возьми, — проговорило существо, — но пообещай нам, что когда придумаешь, как вернуться, возьмёшь нас с собой.

— Зачем вам это? — потрясённый герцог даже не подумал отказываться: в сложившейся ситуации он готов был согласиться практически на любые условия.

— Здесь становится всё меньше еды, — с сожалением ответил второй, оскалив треугольные зубы, — и нам не нравится та, которая присылает сюда таких, как ты: от неё пахнет смертью… Раньше всё было по-другому. Ну как, мы договорились?

— Договорились, — Себастьян взял ткань и с помощью первого туго перетянул рёбра. Сразу стало легче дышать, режущая боль сменилась тупой и ноющей, но это вполне можно было перетерпеть.

— Не обманешь? — в круглых глазах мелькнуло подозрение.

— Слово герцога! — торжественно пообещал Себастьян и решительно зашагал по тропинке.

Когда Себастьян добрался до вершины холма, он дышал, как загнанная лошадь и был совершенно мокрым от пота. Но простой перелом рёбер и удар головой не мог настолько выбить его из состояния равновесия. Он же опытный воин, а не кисейная барышня… Что-то с этим местом было не так, оно словно вытягивало из и без того потрёпанного герцога энергию и силы. Хотелось лечь, закрыть глаза и оставить в прошлом все заботы и печали.

Отдышавшись, Себастьян огляделся и негромко присвистнул от удивления: открывшийся перед ним пейзаж словно разделился на две примерно равные части. Слева простирался небольшой, но густой и на первый взгляд совершенно непроходимый лес, за которым виднелся замок с флажками на башнях. По подъёмному мосту сновали кажущиеся отсюда очень маленькими люди. Справа, сразу за засеянным какими-то злаками полем, была деревня, отгороженная частоколом. В центре, у большого здания, похожего издали на трактир, стояли лошади, от избы к избе ходили мужчины и женщины в обычной для крестьян одежде.

Герцог внимательно рассматривал раскинувшиеся перед ним картинки и не мог определиться, куда ему направиться: в замок или в деревню. Логичнее — в замок, там наверняка можно будет получить хотя бы какие-то ответы на миллион вопросов, которые у него были. Но, с другой стороны, в деревне, скорее всего, есть знахарка или лекарь, которые смогут оказать ему помощь. Кроме того, у крестьян можно попытаться добыть лошадей, чтобы добраться до замка: Себастьян понимал, что в нынешнем своём состоянии он путь через лес может просто не одолеть.

Решительно повернув направо, герцог пошёл по извивающейся тропинке, ведущей к полю. Пели птицы, оглушительно стрекотали кузнечики, немилосердно палило солнце — сил оставалось всё меньше, а проклятое поле никак не приближалось. До него, как и полчаса назад, оставалось на вид метров пятьсот.

Себастьян хотел уже махнуть рукой и вернуться к холму, как неожиданно буквально уткнулся в высокий частокол. Интересно, как это произошло, если вот буквально только что деревня была за полем? Видимо, поле было пройдено в полубессознательном состоянии…по такой жаре и с такими повреждениями — немудрено.

Герцог постучался в обнаруженную в частоколе калитку и, безрезультатно подождав ответа, вошёл в деревню. Остановившись, он огляделся и непонимающе нахмурился: деревня была, несомненно, та же самая, которую он видел с вершины холма. Вот площадь, вот улицы, вот то самое большое здание, которое он приметил заранее. Но где же все? Ни на улицах, ни возле трактира, ни на площади — нигде не было ни единого человека, хотя Себастьян мог поклясться, что с холма видел довольно много крестьян, торопящихся по своим делам. Сейчас же деревня была абсолютно пуста, лишь ветер гонял по пыльным улицам пучки какой-то сухой травы да прочий мелкий мусор.

Сердце сжала ледяная рука страха: чувство, от которого герцог давно отвык, приучив себя смотреть в лицо опасностям и не бежать от них, а решительно идти навстречу. Но здесь, при виде этой внезапно опустевшей деревни, ему стало не просто страшно. Ледяной ужас перед чем-то непостижимым заставил прерывисто вздохнуть и утереть выступивший на лбу пот.

Себастьян ещё раз огляделся, глубоко вздохнул, уже привычно поморщившись от боли в рёбрах, и направился к дому в центре площади. Не встретив ни единой живой души, он поднялся по ступенькам и решительно распахнул дверь.

— Стой, где стоишь! — внезапно раздавшийся голос заставил вздрогнуть и замереть на месте.

В середине комнаты, направив прямо в грудь герцогу острие шпаги, застыл уставший, изрядно исцарапанный, но живой принц Филипп.

Глава 15

«Я не знаю. Я вся такая внезапная,

такая противоречивая вся…»

© Покровские ворота

Я смотрела на лже-принца и чувствовала себя невероятно странно: мне недоверчиво, но радостно улыбался Филипп, а под иллюзией растягивал губы в улыбке совершенно незнакомый человек с холодными чёрными глазами.

— Ой, Филипп, — я округлила глаза и захлопала ресницами, — как неожиданно…

— Абсолютно с вами согласен, леди, — Филипп прошёл в центр комнаты, по-прежнему не сводя с меня взгляда, — я даже в самых смелых своих мечтах не мог предположить такого…сюрприза!

— А вот сюрприз, к сожалению, не получился, — я грустно вздохнула, причём постаралась сделать так, чтобы кружева на груди призывно колыхнулись. Взгляд принца переместился туда, куда я и предполагала, и прячущийся под личиной Филиппа мужчина тоже как-то слегка смягчился. Зря, ох, как, оказывается, зря я недооценивала силу женской привлекательности: нужно в корне менять подход и в обязательном порядке брать у Лео несколько уроков. Но это потом, если я уцелею во всей этой дурно пахнущей истории. Интересно, что случилось — почему Себастьян позволил принцу так быстро вернуться в свои комнаты?

— И всё же, — вернулся к прерванному разговору Филипп, — чему обязан приятностью видеть вас у себя…одну…Я знаю, что вы смелая девушка, леди Глория, но чтобы настолько…я удивлён…

— Я так и думала… — я вытащила из сумочки кружевной носовой платочек и приложила его к глазам, — а ведь меня предупреждали…но я так хотела верить в лучшее…

— О чём предупреждали? — Филипп сделал приглашающий жест, и первым опустился в кресло, — я, признаться, не очень понимаю…

— Ну, что ты разочаруешься, — прошептала я, судорожно пытаясь придумать, в чём бы таком мог разочароваться принц, — ведь я…

Тут, так и не придумав причину разочарования принца во мне, любимой, я застыла скорбным памятником самой себе, сквозь платочек внимательно наблюдая за Филиппом, который растерянно таращился на меня. При этом я прекрасно понимала, в какое сложное положение его поставила: а вдруг настоящий принц действительно на что-то обиделся, а тот, кто сейчас выступает в его роли, вообще не в курсе. И как бедному мужику себя вести, чтобы не проколоться?

— О, Глория, поверь, ты ошибаешься, — начал лже-принц, мудро выбрав тактику постепенного выуживания информации, — не произошло ничего страшного, поверь…я сегодня ночью поразмыслил и пришёл к выводу, что не случилось ничего непоправимого!

— Да?! — я недоверчиво подняла на него полные слёз глаза, прекрасно зная, что сейчас, влажные и блестящие, они выглядят очень эффектно, — а откуда ты узнал? Впрочем, не важно! И ты хочешь сказать, что тебя это совершенно не смущает?!

— Нет! — воскликнул принц и тут же немного смутился, видимо, подумав, что несколько погорячился: мало ли про что я говорю. Может, я призналась, что у меня муж и трое детей, — во всяком случае, я так думаю…Глория…

— Но как же мы это исправим? — я с надеждой смотрела на Филиппа, а в голове, как на зло, не было ни одного варианта идеи, что же именно мы будем исправлять.

Видимо, лже-принц в своих рассуждениях тоже зашёл в тупик, так как решил действовать веками проверенным способом. Он решительно встал из кресла, шагнул ко мне и, опустившись на колени, прижался к моей руке в пылком поцелуе.

Я молча смотрела на склонённую тёмно-русую голову и боролась с почти непреодолимым желанием взять что-нибудь потяжелее и приласкать его мнимое высочество по макушке. Но ведь нельзя!

Тем временем принц, видимо, сообразив, что вечно прижиматься губами к руке не получится, мужественно решил двинуться дальше и, встав с колен, попытался меня обнять. Я шарахнулась в сторону, так как не планировала обниматься даже с настоящим Филиппом, а уж с поддельным тем более.

— Я не могу! — трагически прошептала я, — я недостойна тебя, Филипп!

— Ну почему же, — мурлыкнул мнимый принц, делая ко мне скользящий шаг и оттесняя к двери в спальню, — мне кажется, это прекрасный способ решить все возникшие между нами разногласия!

— Нет, — я вытянула вперёд руку, упёрлась кончиками пальцев в грудь принца и мрачно провозгласила, — я падшая женщина, Филипп!

— Кто?! — ошарашенно замер на месте лже-Филипп и внимательно смерил меня взглядом с ног до головы, — в каком смысле?

— В самом прямом, — я глубоко вздохнула, снова переключив внимание собеседника на декольте, — я изменила тебе, Филипп!

— Мне? — продолжал проявлять чудеса сообразительности принц, — каким, прости, образом?

— Тебе в подробностях? — старательно покраснела я и промокнула глаза платочком, благо Филипп перестал загонять меня в спальню, — сегодня ночью я…я была не одна!

— Да? — принц прищурился и поправил на пальце какое-то кольцо, — и кто же у тебя был? Я понимаю, что наши отношения пока ещё не дают мне права спрашивать тебя, но…Глория, ответь мне…

— Сначала у меня был Тиан, — я заметила в глазах мужчины тень непонимания и пояснила, — твой дядя, Филипп. Он залез в окно…ах, это было так романтично!

Принц покосился на кольцо, которое не изменило своего цвета: значит, это какой-то артефакт, определяющий ложь…хорошо, что я его заметила… Впрочем, я ведь пока не соврала ни словом.

— Он остался до утра? — зачем-то поинтересовался принц, — я…виделся с ним недавно. Он выглядел каким-то уставшим, и теперь я понимаю причину, — тут лже-Филипп игриво мне подмигнул.

— Нет, что ты, — я смутилась, — он ушёл, потому что пришёл Чарльз.

— Кто пришёл? — изумлённо спросил принц, причём удивление было совершенно не наигранным, а кольцо злорадно не поменяло цвет, — король?

— А ты знаешь другого Чарльза? — я с недоумением взглянула на Филиппа.

— Вот, значит, на что он намекал за завтраком, — протянул принц, о чём-то глубоко задумавшись, — тогда некоторые вещи становятся понятнее…И что дальше?

— Дальше? — я смущённо потупилась, — а потом пришёл Уильям…

— Кто?! — лже-принц выглядел по-настоящему потрясённым и даже несколько раз прикоснулся к кольцу, видимо, опасаясь, что артефакт не работает. Но камень в перстне безмятежно сохранял свой прежний цвет, так что Филиппу пришлось мне поверить…

— Уильям, — пояснила я, мило хлопая ресницами, — он принёс мне цветы, но ему тоже пришлось уйти, потому что снова вернулся Тиан, который забыл у меня камзол и сапоги…

— Какая у тебя интересная жизнь по ночам, — с искренним, как мне показалось, уважением, проговорил Филипп, — а кто ещё приходил?

— Больше никто, — честно ответила я, — разве этих мало? Не гостевые покои, а проходной двор какой-то…

— И ты решила прийти ко мне, чтобы, так сказать, завершить комплект? Чтобы никто из королевской семьи не остался в стороне? — ехидно спросил принц, а мужчина под иллюзией заметно расслабился, видимо, решив, что я — обычная охотница за выгодным любовником.

— Ты же сам звал меня посмотреть на картины, — напомнила я Филиппу и махнула рукой куда-то в сторону спальни, — ты передумал? Хотя…что я…конечно…разве мне здесь место?.. Я, наверное, пойду, да?

— Подожди, Глория, — принц подошёл и взял меня за руку, — меня совершенно не беспокоит то, что мои родственники оказывают тебе знаки внимания…ты очень привлекательная девушка. Но о репутации всё же стоит подумать, ты ведь понимаешь?

— Понимаю, — радостно согласилась я, пытаясь высвободить ладошку из цепких пальцев принца.

— Поэтому стоит выбрать кого-то одного, ты согласна, Глория? — Филипп второй рукой обнял меня за талию, гипнотизируя взглядом, — и я предлагаю тебе своё покровительство…

— Несмотря на…Тиана, Уильяма и короля? — недоверчиво уточнила я, — то есть тебя действительно это не смущает?

— Абсолютно, — самоотверженно заявил Филипп, медленно сдвигая меня с места и подталкивая в сторону спальни, — сейчас я предлагаю тебе в этом убедиться…

— В спальне? — я удивлённо взглянула на принца, получив ответный столь же непонимающий взгляд, — зачем нам в спальню? Я боюсь…

— Чего ты боишься, Глория? — мурлыкнул принц, — я буду нежен…

— Ты-то будешь, а вот тот, кто там гремел — не уверена, — я ткнула пальцем в закрытую дверь.

— Где гремел? — принц выпустил мою талию и взгляд его сделался острым, — о чём ты?

— Ну как же, — я, воспользовавшись моментом, быстренько отошла к двери, — когда я пришла, то там, — я снова ткнула пальцем в сторону спальни, — кто-то гремел, а потом стало тихо…

Принц быстро подошёл к двери, распахнул её и выругался, видимо, заметив исчезновение шкатулки.

— Глория, — он вышел из спальни, и на его лице не было ни малейшего следа от прежней томности и беззаботности, — ты уверена, что из спальни никто не выходил? Может быть, тебя просто запугали, и ты боишься сказать?

— Нет, никто не выходил, — абсолютно честно ответила я, а камень в кольце подтвердил искренность моих слов, — может, он ушёл через окно?

— Может быть, — задумчиво проговорил принц, — знаю я одного любителя лазать в окна…Прости, Глория, но наше…близкое знакомство придётся ненадолго отложить…Ты простишь меня?

— Разумеется, — стараясь скрыть невероятное облегчение, ответила я, — я понимаю, что у тебя появились срочные дела.

— Ты такая понимающая, — любезно проговорил принц, выпроваживая меня из покоев, против чего я совершенно не возражала.

— Ты решай свои проблемы, а я пойду, пожалуй, — я, прижимая к груди сумочку со спрятанной шкатулкой, выскользнула из покоев младшего принца и бодрой рысью рванула по коридору, успев благодарно улыбнуться стражнику.

Только выскочив на крыльцо и вдохнув полной грудью свежий летний воздух, я поняла, насколько рисковала, отправившись к Филиппу. Это хорошо, что он про себя почему-то заранее решил, что я безопасна, иначе — сидеть бы мне сейчас взаперти в каком-нибудь подвале. И это в лучшем случае, будем откровенны…

Но что могло произойти с Себастьяном? Герцог не был похож на человека, для которого обещание легко становится пустым звуком. И, если мнимый Филипп так быстро оказался у себя, значит, герцог просто не смог ему помешать. Следовательно, с ним что-то случилось, что-то очень серьёзное.

Я прибавила шаг и практически вихрем ворвалась в свои комнаты, напугав раскладывающую вещи Милли. Проигнорировав выронившую от испуга очередную шляпку горничную и сообщив, что кроме герцога Фарийского меня ни для кого нет, я вбежала в спальню, закрылась изнутри и наконец-то нажала на браслет. Лео появился мгновенно, видимо, истомившись взаперти.

— Боги, Глория, ты что творишь? — набросился на меня призрак, демонстративно держась за сердце, — ты моей повторной смерти хочешь?! Ты куда полезла, ненормальная?! Ты хоть понимаешь, как рисковала?!

— Лео, не кричи, — мне стало неловко из-за того, что я заставила призрака так волноваться, но в глубине души его беспокойство было приятно: за меня в жизни кроме шефа никто не переживал, — всё ведь хорошо закончилось: я и сама выбралась, и шкатулку вынесла. Кстати, а ты что, тоже сквозь иллюзии не видишь?

— Нет, — всё ещё сердито буркнул Лео, — это ты у нас такая не в меру одарённая. Я знаю только то, что ты рассказала Себастьяну, и по твоему описанию узнать нашего злодея мне не удаётся.

— Но ведь должен же хоть кто-нибудь его знать! — в отчаянии воскликнула я, — не может человек крутиться при дворе, изучать манеры принца и при этом оставаться совершенно незаметным. Если только…

— Если только он не находился под чужими личинами всё последнее время, — мрачно закончил мою мысль Лео, — но тогда возникает другой вопрос — зачем ему такие сложности? И ответ у меня лично только один: его кто-то очень хорошо знает, и этот кто-то относится к ближайшему королевскому окружению, либо вообще к королевской семье.

— Но гораздо больше меня сейчас беспокоит то, что Себастьян не смог его задержать и вообще до сих пор не появился, — я нервно переплела пальцы, — это по крайней мере странно. Впрочем, мы договорились встретиться в беседке на краю парка. Лео, ты можешь туда метнуться и проверить, там ли Тиан?

— Без проблем, — кивнул призрак и растаял в воздухе, оставив меня нервно мерить шагами комнату. Мешочек со спрятанной в нём шкатулкой я убрала в самый дальний ящик, чтобы никто — та же Милли — не наткнулся случайно.

Лео вернулся через несколько минут, и по его расстроенному лицу я поняла, что утешительных новостей у него для меня нет.

— Нету там никого, — констатировал Лео уже очевидное, — я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что нужно проверить спальню Себастьяна. Особенно тумбочку возле кровати…

— Нет, Лео…нет… — я в ужасе опустилась на кресло, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, но не наигранные, как с Филиппом, а самые настоящие.

— У тебя есть другие версии? — призрак явно был не на шутку обеспокоен, и это пугало меня ещё больше: я привыкла за эти дни видеть его беззаботным и готовым решить абсолютно любые проблемы.

— Нет, — прошептала я и закусила губу, когда Лео снова растворился в воздухе. Когда через пару минут мрачный, как грозовая туча, призрак материализовался в моей спальне, я уже даже не старалась держаться, а тихонько всхлипывала.

— Теперь ты понимаешь, глупышка, во что влезла? — горько улыбнулся Лео, — не вижу другого выхода: я зову Уильяма.

Я активно закивала, вытирая слёзы всё тем же многострадальным кружевным платком, в приступе паранойи молясь всем богам, чтобы хотя бы Уильям никуда не пропал. Видимо, боги не очень любили зрелище рыдающих женщин, так как старший принц оказался жив, здоров и изрядно сердит. Но я была согласна почти на что угодно, лишь бы рядом оказался кто-то умный и знающий, что делать дальше.

— Глория, твою ж…. Ты почему не позвала меня раньше? — накинулся на меня Уильям, едва выйдя из портала, — хорошо хоть сама никуда не пропала. Ладно, не плачь…Не плачь, кому я сказал…Лори! Лори, отлепись от меня, что ты, как клещ, вцепилась? Всё будет хорошо…всех найдём, всех вернём, тебя замуж выдадим…Хочешь замуж, Лори?

— Нннеее хххооочччууу… — прозаикалась я, вытирая глаза и прерывисто вздыхая, — давай остановимся на «всех вернём»…

— Ну вот, — улыбнулся Уильям, — уже гораздо лучше. Хотя, как всегда у тебя, всё не по-людски. Нормальная девушка должна хотеть замуж. Верно, Лео?

— Факт, — согласился призрак, протягивая мне сухой платок, — но то ж нормальная.

— Бен, — я умоляюще взглянула на старшего принца, — у меня остался только ты. Я тебя умоляю, нет, я тебя заклинаю всеми богами — пожалуйста, не пропадай! Если ещё и ты провалишься в шкатулку, я умру, превращусь в призрака и буду доставать тебя на пару с Лео. Оно тебе надо?

— Согласен, жуткая перспектива, — принц тепло улыбнулся мне, — не волнуйся так, я же не только принц, я же ещё и алхимик, и, главное, некромант. Жаль, что я не могу сейчас посмотреть на эти шкатулки — они у отца в кабинете…

— Можешь! — я подхватилась с кресла и торопливо вытащила из ящика шкатулку, уворованную из комнаты младшего принца, — вот, эту я стащила в комнате Филиппа…

Бен мгновенно напрягся, как почуявшая дичь охотничья собака, осторожно взял шкатулку и стал медленно поворачивать её перед глазами. Лео завис неподалёку и, прищурившись, тоже не отрывал взгляда от жуткого предмета. Одна я елозила в кресле, ничего не понимая: шкатулка не была замаскирована иллюзией, а больше ничего я рассмотреть не могла.

— Лео, ты видишь? — негромко поинтересовался Бен, обращаясь к подозрительно молчаливому призраку, — это феноменально! Я не думал, что когда-нибудь увижу что-то, настолько гениальное. Не хотел бы я перейти дорогу этому гению, это, мягко говоря, не безопасно.

— А что там? — не утерпела я, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть то, что вызвало такой восторг у старшего высочества, — я ничего не вижу…

— Конечно, не видишь, — согласился Бен, — потому что это невероятно…

— Ты можешь её открыть? — я с невольным уважением покосилась на деревянный ящичек, вызвавший такой восторг у некроманта, — Себастьян говорил, что он не взялся бы…

— И правильно сделал бы, — кивнул Бен, — тому, кто не владеет определёнными приёмами, связанными с некромантией, никогда не открыть её. Поэтому могу сказать, что тот, кто её сделал — самый гениальный некромант всех времён и народов.

Говоря это, принц делал какие-то пассы, словно снимал что-то, а с его пальцев порой срывались чёрные и изумрудные искры. Я заворожённо смотрела, но подходить не испытывала ни малейшего желания: веяло от всего этого какой-то совершенно запредельной жутью.

— Отойдите, — вдруг резко скомандовал принц, и я послушно отошла в самый дальний угол комнаты. Лео, естественно, никуда не пошёл, а замер за его правым плечом.

Бен осторожно положил ладонь на крышку, пробормотал какую-то невнятную фразу, и я услышала негромкий щелчок. Лео восхищённо вздохнул и хлопнул принца по плечу.

— Можешь подойти, Лори, — обернулся ко мне Бен, и я чуть не вскрикнула, увидев, как за эти несколько минут осунулось его лицо, под глазами залегли серые тени, но сами глаза сияли гордостью человека, справившегося с непосильной задачей. Я подошла и осторожно заглянула через плечо Бена.

На столе стояла раскрытая шкатулка, а в ней на белоснежном бархате лежала тёмно-синяя бумажная бабочка.

— Что это? — прошептала я, заворожённо глядя на изящные крылья, вырезанные неведомым мастером из необычной, шелковистой на вид синей бумаги, — какая красота…

— Как интересно, — задумчиво протянул Лео и переглянулся с Беном, — да он поэт, наш неизвестный противник… Лори, ты ведь знаешь, что символизирует бабочка?

— Ну, немного знаю, — я быстренько выудила из памяти пару легенд, которые когда-то слышала, — кажется, бабочка — символ души, да? Я правильно помню?

— И это тоже, — кивнул Лео, — но главное не это, гораздо важнее то, что бабочка — это символ перерождения, изменения.

— И что это значит? — с уже несколько иначе посмотрела на синюю красавицу в шкатулке, — какое отношение эта бабочка имеет к Филиппу?

— Исчезновение — это наказание, — негромко, но абсолютно убеждённо проговорил очень серьёзный Бен, — и одновременно испытание. Я практически уверен, что и в остальных шкатулках тоже бабочки, только других цветов.

Мы с Лео с интересом уставились на старшего принца, который смотрел куда-то в пространство и улыбался своим мыслям. Я, правда, повода для улыбок не видела совершенно никакого, но твёрдо верила в то, что Бен лучше знает, что к чему. Раз он улыбается — значит, всё не так уж плохо. Во всяком случае, мне спокойнее, когда я так думаю.

— А почему бабочка Филиппа синяя? — задал Лео вопрос, который и у меня вертелся на языке.

— А это такая очень тонкая ирония, практически на грани издёвки, — мне показалось, или в негромком голосе Бена мелькнуло что-то, очень похожее на восхищение, — Лео, ты специалист по геральдике, неужели ты не помнишь, что означает в этой науке синий цвет?

— Геральдика-то здесь при чём? — Лео нахмурился и совершенно не интеллигентно почесал в затылке, — если мне не изменяет память, синий цвет означает постоянство, верность и целомудрие. Это, как ты понимаешь, к Филиппу не имеет ни малейшего отношения, скорее наоборот…

Тут призрак споткнулся на середине фразы и медленно опустился в кресло, глядя остекленевшим взглядом на усмехающегося Бена. Я, ничего пока не понимая, молча переводила взгляд с одного на другого, терпеливо ожидая, пока мужчины насладятся своей сообразительностью и объяснят мне, в чём, собственно, дело.

— Ты думаешь… — Лео прищурился и щёлкнул пальцами, — нам совершенно необходима шкатулка Себастьяна. Если в ней тоже бабочка и она того цвета, что я думаю, я первым буду просить тебя, Уильям, отменить своё решение и стать королём после Чарльза, да продлят боги его дни. Ибо государству нужен мудрый король.

— Осталось добыть эту шкатулку, — кивнул Бен, никак не отреагировав на эмоциональную речь призрака, — Лори, есть идеи?

— Есть, — я откинулась на спинку кресла и сердито смотрела на чуть ли не подпрыгивающего от нетерпения Лео, — но зачем вы меня спрашиваете? Вы же такие умные, такие сообразительные…А я — кто я такая, чтобы со мной поделиться мыслями и догадками. Вот и думайте сами, господа гении.

— Лори, не вредничай, — улыбнулся Бен и взлохматил свою и без того взъерошенную шевелюру, — я обязательно всё тебе объясню, мне просто нужно убедиться, что моя догадка верна. Понимаешь?

— Пока не очень, — я по-прежнему немного обижалась на то, что эти два умника ничего мне не объясняли, хотя кое-какие версии я уже для себя сформулировала. Но хотелось бы конкретики, хотя бы чуть-чуть.

— Давай посмотрим шкатулку Себастьяна, и, я клянусь, мы всё тебе объясним, — влез в разговор Лео.

— А почему ты не можешь открыть портал в комнату Себастьяна и взять шкатулку? — я, скромно сложив ладошки на коленях, смотрела на мужчин, — и вернуться сюда…

— Эээ… — глубокомысленно протянул Бен и снова переглянулся с Лео, — вот веришь, такой простой вариант решения вопроса мне банально не пришёл в голову. Я так привык, что все задачи требуют неординарного решения, что абсолютно не подумал о портале. Лори, ты умница…

— Я знаю, — очень нескромно согласилась я, и Бен исчез в окне портала, чтобы буквально через минуте появиться снова, но уже со шкатулкой в руках.

Со второй коробочкой Бен справился уже гораздо увереннее, и уже через несколько минут, утерев честный трудовой пот, он осторожно положил шкатулку на стол. Повернувшись к Лео, он спросил:

— Если там тоже бабочка, то какого она цвета?

— Бордовая, — с непоколебимой уверенностью заявил призрак и ожидающе покосился на согласно кивнувшего принца, мол, что стоишь, — открывай…

Бен аккуратно нажал на какую-то точку, и шкатулка с уже знакомым тихим щелчком открылась. Я вытянула шею и не смогла сдержать удивлённого возгласа: на точно таком же белоснежном бархате лежала изящная бабочка густо-бордового цвета, напоминая лужицу крови.

— Почему? — с нечитаемым выражением лица поинтересовался принц у невероятно довольного собственной сообразительностью призрака, — как ты догадался, что будет именно этот цвет? У меня есть своя версия, но мне любопытно услышать твою.

— Элементарная логика, — отмахнулся Лео, — если бабочка Филиппа была синяя, то есть того цвета, который символизировал качества, ни в коей мере не свойственные младшему принцу, то вполне логично было предположить, что бабочка Себастьяна будет тёмно-красная, бордовая или вишнёвая. Она должна была показать, что королевский кузен недостаточно внимания уделяет собственному положению, отказываясь от того долга, который налагает на него его происхождение. Себастьян рождён для власти и укрепления государства, а не для игр в шпионов, для борьбы с которыми есть специально обученные люди и маги. Он позволил королю объявить наследником Филиппа, что губительно для будущего государства.

— Но тогда получается, что тот, кто всё это устроил, заботится о благе страны? — скептически поднял брови Бен, — согласись, он делает это несколько странно…

— Не торопись, — Лео нервно закружил по комнате, — это объясняет только цвет бабочек, а не причины странных поступков того, кто за всем этим стоит. И потом — мало понять, почему бабочки и почему того или иного цвета. Нужно сообразить, как вернуть хотя бы Филиппа и Себастьяна. Идеи есть?

Мы переглянулись: идей не было…

Глава 16

«Ловите момент, мальчики! Сделайте свою жизнь экстраординарной!».

© Общество мёртвых поэтов

Себастьян осторожно сделал шаг назад, не отрывая взгляда от напряжённого, как сжатая пружина, принца. Филипп, в свою очередь, и не собирался опускать шпагу, сверля герцога подозрительным взглядом.

— Филипп, — аккуратно начал Себастьян, постаравшись сделать так, чтобы его голос звучал спокойно, по-дружески, — это я, твой дядя, брось шпагу, давай спокойно поговорим…

— Я не верю, — шпага в руке принца дрогнула, но не опустилась, — мой дядя просто не мог здесь оказаться. Ты морок, иллюзия…

— Как и ты, я попался в ловушку, — Себастьян пожал плечами и сделал осторожный шаг вперёд, — никто не застрахован от ошибок, особенно если уверился в собственном почти всемогуществе. Как мне убедить тебя, Филипп, что это я?

Младший принц задумался и, кивнув каким-то своим мыслям, спросил:

— Каким коротким именем называет тебя Лори, и какое имя она придумала для меня?

— Меня она называет Тиан, — сказал герцог, и в сердце снова вонзилась игла беспокойства: что там с Лори, в безопасности ли она, — а тебе на тот момент имени не досталось, так как ты пока не в ближнем круге. Но она обещала подумать.

Шпага, направленная в грудь Себастьяна медленно опустилась, а Филипп, закрыв лицо руками, без сил рухнул на скамью. Герцог доковылял до него и осторожно, стараясь лишний раз не задевать повреждённые рёбра, присел рядом.

— Как ты очутился здесь? — помолчав, спросил младший принц, подняв на герцога погасшие глаза, — я не думал, что увижу здесь кого-то кроме тех странных существ, которые чуть не пообедали мной. Ты тоже их видел?

— Конечно, — герцог вспомнил свой явственно попахивающий безумием разговор с любителями историй про принцесс и сыщиков, — но я откупился…

— Чем? — в глазах принца мелькнул интерес, чего, в общем-то и добивался Себастьян.

— Шоколадной конфетой и обещанием взять их с собой, — максимально честно ответил герцог, — когда пойму, как отсюда выбраться. Но теперь нас двое, значит, мы наверняка справимся.

Не признаваться же было Филиппу, что он не чувствовал и десятой доли той уверенности, которая была слышна сейчас в его голосе. Но на данный момент главное — сделать так, чтобы принц стал поддержкой и помощником, а не обузой.

— Как ты попал сюда? — вернулся к своему вопросу Филипп, и герцог решил рассказать всё как есть: только лишних тайн сейчас и не хватало. С этими бы разобраться!

— Меня сюда спровадил твой двойник, — сообщил Себастьян Филиппу, и тот с изумлением поднял голову, — именно так, не удивляйся. Утром за завтраком Лори увидела, что вместо тебя пришёл некто, спрятавшийся под очень искусно сделанной иллюзией. Настолько великолепно созданной, что кроме нашей талантливой родственницы никто даже не заподозрил подмену.

— А Лори почему увидела? — принц непонимающе хлопнул длинными ресницами, — есть что-то, чего я о ней не знаю? Видимо, да…

— У Лори уникальный талант — видеть сквозь любые иллюзии, — признался герцог, прекрасно понимая, что сейчас не до секретов, — и в замке она появилась не просто так. Она работает на лорда Хьюберта…

Себастьян вспомнил, что иногда не обязательно говорить всю правду, а достаточно бывает и её части. Он не собирался сообщать принцу, что среди задач Лори было и задание попасть в число его фавориток, а вот о загадочном некроманте, которого выслеживал Хью, вполне можно будет потом и поведать.

— То есть Лори — тоже маг из Синей Долины? — разочарованно спросил Филипп, — но это же ужасно! Магини никогда не выходят замуж за людей, даже за принцев…

— А ты собрался жениться? — оторопел Себастьян, — на Лори?!

— Знаешь, дядя, — принц задумчиво смотрел куда-то в пространство, — когда я думаю о Глории, у меня впервые не вызывает протеста мысль о женитьбе…

— А ничего, что у меня с ней…отношения? — возмутился герцог, совершенно позабыв, что никаких отношений на самом-то деле и не было, — я, может, тоже о браке задумываюсь…

— То есть она не маг? — выделил главное принц, — тогда у меня есть шанс. Я постараюсь обойти тебя, дядя, уж прости.

— Много вас таких шустрых, — буркнул герцог, — в очередь встань. Там перед тобой уже Уильям занял. Тоже…конкурировать со мной собрался…

— Но, дядя, согласись — какая потрясающая женщина! — Филипп бесшабашно улыбнулся, но взглянул в окно и снова сник, — но для этого отсюда надо выбраться. У тебя идеи есть?

— Пока нет, — откровенно признался герцог, — но я не собираюсь сдаваться. И искренне верю, что наши друзья, которые остались там, тоже не будут сидеть сложа руки и постараются нам помочь.

— Будем надеяться, — как-то бледно улыбнулся Филипп, но спорить не стал, — а почему ты морщишься…ты ранен?

— Рёбра, — признался Себастьян, — когда ты…в смысле — твой двойник — понял, что я знаю: передо мной не Филипп, его сообщник ударил меня в спину, и я оказался здесь, в лесу. И, видимо, падая, ударился о корни или камень. Разбил голову и то ли сломал пару рёбер, то ли просто очень сильно ушиб. Боюсь, что если бы не наши маленькие любители конфет, одолжившие мне кусок ткани, я бы до этой деревни просто не добрался бы. Кстати, а где все те люди, которых я видел с вершины холма?

— Ты их тоже видел? Какое облегчение, — принц действительно выглядел как человек, с плеч которого свалилась небольшая гора, — а я решил было, что повредился в уме. Видел людей, а пришёл: и никого, то есть совершенно никого.

— Я предлагаю пойти в замок, — помолчав, сказал герцог, — даже если все люди, которых я видел — тоже иллюзия, и мы там никого не обнаружим. Здесь нам делать нечего…

— А вот с этим я бы поспорила, — внезапно раздался негромкий женский голос, — я ещё не решила, отпускать ли тебя, твоё величество…

Себастьян резко повернулся к двери и скрипнул зубами от пронзившей бок боли. На пороге стояла невысокая женщина лет сорока, одетая в удобные брючки, свободную рубашку, перетянутую в талии широким ремнём, и высокие мягкие сапоги. В молодости она явно была удивительно хороша собой, но и сейчас всё ещё сохранила большую часть былой привлекательности.

— Кто ты? — отдышавшись, спросил герцог, сделав знак Филиппу, чтобы тот не встревал в разговор. Принц нахмурился, но кивнул, — и где мы?

— Какой конкретный мужчина, — усмехнулась женщина, спускаясь в комнату, где расположились герцог и принц, — вот так вот сразу: чётко и исключительно по делу. Недаром мне говорили о тебе, как о человеке решительном и смелом, но чуждом галантности.

— Обо мне? — искренне удивился Себастьян, — кто? И почему ты не хочешь сказать, кто ты?

— Всему своё время, — незнакомка покачала головой, — сейчас речь не обо мне, а о тебе. Ну и о малыше Филиппе, у которого своя роль в этой истории, но который сейчас был нужен только для того, чтобы сюда попал ты, мой милый Себастьян…Но не волнуйся: он получит награду, если сможет её заслужить. Его смерть, как и твоя, никому не нужны.

— Как мог Филипп помочь мне попасть сюда? — герцог чувствовал, что вся ситуация гораздо сложнее, чем ему казалось, хотя вроде бы — куда уж. А вот поди ж ты!

— Милый мой герцог… Ведь абсолютно понятно было, что ты ринешься спасать своего племянника. В этом плане ты удручающе предсказуем. Знаешь, я, пожалуй, открою тебе часть карт, — подумав, решила женщина и кивнула каким-то своим мыслям, — так тебе будет проще принять решение… Единственно правильное решение, Себастьян. Скажи, зачем ты приехал в замок брата?

— Чарльз попросил меня помочь в расследовании одного щекотливого дела, — герцог мучительно пытался просчитать, что именно известно загадочной незнакомке, и какова её конечная цель.

— Разумеется, он попросил…но приехал-то ты не поэтому. Вспомни… — женщина села в кресло и по-мужски положила ногу на ногу. Себастьян порылся в памяти и действительно припомнил, что о пропаже девушек узнал уже в замке, а приехал, потому что его выгнало в путь какое-то странное чувство тревоги, — по твоему взгляду я вижу, что ты вспомнил. Это я захотела, чтобы ты поехал.

— Ты?! — ошарашенный герцог чуть не свалился с лавки, на которой сидел, — боги, тебе-то это зачем?

— Я расскажу тебе историю, — неторопливо проговорила незнакомка, покачивая ногой, — пусть сегодня будет такой…день откровений… Когда-то очень-очень давно в одной сказочно красивой долине жили маги. Жили, изучали грани вселенной, изредка помогали людям, но в основном предпочитали замкнутый образ жизни. И забрёл однажды в эту долину человек, самый обычный, не одарённый никакими особыми талантами, но обладавший лёгким и весёлым нравом, а также привлекательной внешностью. И жили там две сестры, обе — очень одарённые маги, но одна имела склонность к магии смерти, к некромантии, а вторая — к магии жизни. Случилось так, что они обе полюбили пришельца, и каждая из них провела с ним ночь: ты же знаешь, маги гораздо проще относятся к таким вещам. И обе эти ночи принесли свои плоды: одна сестра, та, что увлекалась некромантией, родила сына, которого назвала Мором, а вторая- дочь, Мару. Дети росли дружно, помогали друг другу, но склонность брала своё, и вскоре девочке стало тяжело находиться рядом с некромантом, ощущать магию смерти, совершенно чуждую ей.

— Какое отношение эта увлекательная история имеет ко мне? — герцог недоумевал так искренне, что незнакомка негромко рассмеялась, — ты расскажешь?

— Разумеется, раз уж начала. — она устроилась в кресле поудобнее, — мальчик вырос и решил уйти в большой мир, что и сделал, став достаточно могущественным чародеем. Однажды он захотел вернуться домой, но с удивлением узнал, что маги покинули долину, уйдя жить в другое место, надёжно скрытое от обычных людей.

— Синяя Долина! — не выдержав, воскликнул Филипп и смущённо прижал руку к груди в извиняющемся жесте, — простите, я перебил вас…

— Какой сообразительный парнишка, — усмехнулась женщина и продолжила, — так вот, маги покинули место своего прежнего обитания, но там остался источник силы, очень древний и очень сильный. Постепенно он стал затухать, и люди построили на его месте королевство, которое стало развиваться и процветать на радость жителям и на зависть соседям.

— Наше королевство? — снова не удержался принц, — вы говорите о нашем королевстве, ведь правда?

— Правда, мой нетерпеливый друг, — незнакомка не отрывала взгляда от Себастьяна, — но маг, о котором я говорила вам, Мор, не стал искать новое место жительства своих собратьев, а остался в королевстве, став известным и вполне уважаемым членом общества. У него были знания, но он хотел власти: пусть и в человеческом королевстве. Вот была у него такая слабость, понимаешь? Чтобы понять, как это сделать, Мор решился однажды провести ритуал, в ходе которого внезапно выяснил, что ему суждена скорая гибель, так как тот, в ком смешалась кровь нескольких магических и человеческих родов, его собственный потомок, «истинный король» людей и магов, скоро взойдёт на трон, принадлежащий ему по праву.

Себастьян молчал, про себя ругая на чём свет стоит эту непонятно откуда взявшуюся сказочницу. Ну да, история занятная, но при чём здесь он?

— Согласно пророчеству, «истинного короля» нельзя убить — с ним исчезнет большая часть магии и сил самого Мора…Но не вникай, это уже не твой вопрос…

— Да эта история вся — не мой вопрос, — хмыкнул герцог, потирая ноющий бок, — но послушать было интересно, спасибо.

— Не спеши, — женщина жестом остановила герцога, который хотел уже подняться, — «истинного короля» нельзя убить, но его можно надёжно спрятать. Так, чтобы никто и никогда его не нашёл.

— Так вот почему Филипп оказался здесь, — задумчиво проговорил Себастьян, пытаясь понять, насколько больше загадок стало после этого «объяснения» незнакомки.

— Нет, — покачала она головой и насмешливо взглянула на Себастьяна, — поэтому здесь оказался ты.

— Ты хочешь сказать, что этот «истинный король», о котором говорилось в ритуале — я? — расхохотался герцог и поморщился от боли в рёбрах, — это лучшая шутка, которую я слышал за последние годы.

— А почему ты решил, что я шучу? — выгнула бровь незнакомка, — и подожди…не могу смотреть, как ты морщишься, меня это раздражает.

С этими словами она поднялась и, подойдя к Себастьяну, легко положила руку на его многострадальный бок. Не успел герцог что-либо сказать, как вдруг почувствовал, что боль ушла, словно её и не было никогда. Он вдохнул полной грудью и ощутил себя как никогда здоровым и крепким.

— Как ты это сделала? — спросил герцог и тут же благодарно склонил голову, — спасибо большое, так стало гораздо лучше.

— Ну не могу же я позволить тебе умереть от банального перелома рёбер, особенно теперь, когда игра перешла в свою финальную фазу. Это было бы совсем не интересно, — хитро улыбнулась незнакомка и подмигнула Себастьяну.

— А можно теперь попроще и поподробнее для тех, кто не в теме, — молчавший какое-то время принц нахмурился и нервно поправил растрепавшиеся волосы, — а то я чувствую себя лишним, и мне это не слишком нравится. Я, между прочим, тоже сюда не стремился…

— Попроще? Конечно, можно, — кивнула странная женщина и повернулась к герцогу, — теперь ты понимаешь, почему малыш Филипп — не герой моего романа? Ты никогда не стремился к «попроще», Себастьян, и это мне нравится… Так вот, если обобщить, мой юный принц, то картина такова: в замке живёт древний некромант, принимающий различные образы в зависимости от ситуации. Его цель — устранить конкурента и, по совместительству, угрозу собственной жизни — то есть твоего дядю, Себастьяна. При этом устранить, не убивая. У него есть помощница, умная, хитрая и расчётливая стерва. Именно она надоумила королеву сделать то, что…ну, ты понимаешь, не будем смущать мальчика, да, Себастьян?

— Не будем, — разом помрачнел герцог и бросил быстрый взгляд на насторожившегося принца, — а при чём тогда фаворитки Филиппа? Они-то чем помешали некроманту?

— Они помешали не ему, а ей, — как ребёнку, пояснила незнакомка, — у неё своя цель, а этот пространственный карман она просто использовала…он же уже есть — чего пропадать добру? Места тут на всех хватит.

— А шкатулки? — не унимался Себастьян, — они зачем? Или это такое странные элементы игры?

— О! — протянула незнакомка и прищурилась, — шкатулки — это невероятное изобретение Мора, совершенно потрясающее. При всей моей нелюбви к нему, я не могу не признать его гениальность. Шкатулка — это временное вместилище души того, кто попал в карман. В каждой из них спрятана бабочка — воплощение вашей души, вашего «я». Если вы вернётесь — бабочка переселится на ваше плечо и останется там навсегда, как символ пройденного испытания.

— А если нет? — мрачно спросил очнувшийся от глубокой задумчивости принц, — что будет, если я, допустим, не пройду испытание?

— Тогда бабочка просто рассыплется в пыль, — равнодушно ответила женщина, — а ты останешься здесь навсегда.

— И никто не узнает, что со мной произошло и куда я пропал? — принц был непривычно задумчив и сосредоточен, — я правильно понимаю?

— Абсолютно правильно, — расслабленно отозвалась незнакомка, но острый взгляд, который она бросила на Филиппа, как-то плохо с этой расслабленностью сочетался.

— А те девушки, которые пропали…из-за меня, — принц внимательно посмотрел на странную женщину, — что с ними будет? Их тоже ждут испытания?

— Ну а какое тебе до них дело? — она равнодушно пожала плечами.

— Но они же из-за меня попали сюда: и Леонора, и Флора, и Беатрис…

— Тебе их жаль? — с удивлением посмотрела на принца незнакомка, — ты же умный мальчик и понимаешь, что им был нужен не ты, а положение фаворитки и связанные с этим самым положением плюсы.

— И что? Это моя ошибка, а не их, — упрямо сдвинул брови принц, — тем более, что я решил больше не заводить фавориток. Права была матушка — пора мне уже остепениться…

— На Лори не рассчитывай, — негромко, но весомо сказал Себастьян, — я первый в этой идиотской очереди, второй Уильям, а потом уже ты.

— Какие вы смешные, — женщина смотрела на них, как на деревенских дурачков, спорящих в трактире о какой-нибудь ерунде, — вы так замечательно делите девушку…Но кто вам сказал, во-первых, что она ещё жива, а во-вторых, что хоть один из вас ей интересен?

— Что значит «ещё жива»? — похолодел Себастьян, — ты что-то знаешь?

— Нет, — она досадливо поморщилась, — увы, туда, где хозяйничает Мор, мне хода нет. Могу только предполагать, ибо в деле устранения тех, кто мешает, ему нет равных.

— Послушай, Мара, — начал герцог, — я ведь правильно догадался, кто ты? Раз не споришь, значит, правильно… Скажи, Мор, твой брат…он высокий блондин средних лет, во всяком случае, выглядит так, чёрные глаза и старый шрам над бровью?

— Ты видел его?! — изумление Мары было практически ощутимым, оно невидимым туманом повисло в воздухе, — и как, интересно, тебе это удалось? Хотя, подожди, его видел не ты, а та самая Лори, которую вы тут делили, как пирог с ягодами… Я права?

— Судя по твоей реакции, под личиной Филиппа действительно был Мор, — герцог побледнел и решительно поднялся со скамьи, — нам необходимо вернуться, как можно скорее. Лори в гораздо большей опасности, чем я предполагал… Когда я встретился с ним и наивно думал, что вполне смогу его одурачить и задержать, Лори как раз направлялась в твои комнаты, Филипп, чтобы проверить, есть ли там такая же шкатулка, как в комнатах исчезнувших девушек. Она рассчитывала, что я задержу его, а я…я так подвёл её…

— Если он застал её в комнатах и понял, что ваша Лори видит его настоящий облик, я ей не завидую. Мор беспощаден по отношению к тем, кто стоит у него на пути.

— Мы должны вернуться, — решительно встал с лавки Филипп и повернулся к Себастьяну, — я иду в замок, ты со мной? Сидя здесь, мы уж точно ничем Лори не поможем.

— Идите, — подумав, согласилась Мара, — я не могу вам помочь напрямую, но дам два совета, по одному каждому. Воспользуетесь вы ими или нет — это уже ваше дело. Мальчик, помни, что не под всяким красивым фантиком прячется сладкая конфета. Себастьян, а тебе скажу: иногда ложь бывает больше похожа на правду, чем сама правда.

— Запутала только, — проворчал младший принц, проверяя, легко ли выходит шпага из ножен, — но всё равно спасибо.

— Благодарю и за лечение, и за совет, — поклонился Маре герцог и вслед за Филиппом покинул дом в странной пустой деревне. А женщина осталась стоять на крыльце, задумчиво глядя вслед двум мужчинам, которые быстрым шагом прошли через абсолютно пустую площадь, миновали калитку в частоколе и двинулись в сторону леса.

— Ты хитёр и мудр, Мор, но и ты не в силах всё просчитать. Ты не учёл появления девочки, которая спутала тебе все карты. А ведь именно она станет той силой, которая сможет вытащить их обратно. Какая интересная малышка, нужно будет к ней присмотреться….и дар такой редкий… — проговорив это, женщина медленно растаяла в воздухе.

Себастьян с наслаждением дышал полной грудью, не чувствуя ни малейших последствий травмы: шагалось легко, свежий воздух, прогретый солнцем, приятно пах разнотравьем. Филипп шагал молча, погружённый в свои мысли: герцог и припомнить не мог, когда видел племянника таким задумчивым.

— Как ты думаешь, что сейчас с Лори? — не поворачиваясь к дяде, спросил младший принц, — она выпуталась?

— Даже не сомневаюсь, — герцог говорил уверенно, мысленно заперев все сомнения и страхи в ящик и навесив сотню-другую замков, — ты же знаешь Лори: она заболтает кого угодно, убедит в том, что ей нужно, и выкрутится из любой, даже самой неоднозначной ситуации.

— Да, — улыбнулся Филипп, — удивительная девушка. И я очень надеюсь, что у меня будет возможность сказать ей об этом.

За такими разговорами мужчины незаметно подошли к лесу, который, в отличие от деревни, не плутал, не исчезал и не появлялся внезапно, а спокойно ждал их именно там, где они и предполагали. Это вселяло определённый оптимизм: может, и с замком всё в порядке?

Через лес вела хорошо протоптанная тропинка, хотя тогда, с холма, Себастьяну казалось, что лес совершенно дикий и непроходимый. Но тогда у него всё болело, и в таком состоянии могло привидеться всё что угодно. И, тем не менее, герцог настороженно посматривал по сторонам, параллельно прислушиваясь к беззаботной болтовне Филиппа.

— …организую рыцарский турнир памяти отца, на который съедутся лучшие рыцари не только нашего королевства, но и окрестных стран, — говорил принц, легкомысленно срубая шпагой какой-то высокий ярко-розовый цветок, — ты же не откажешься возглавить жюри, правда?

— Погоди, Филипп, — Себастьян аж остановился посреди тропинки и с изумлением посмотрел на принца, — почему «памяти отца»? Чарльз, слава всем богам, жив и здоров.

— Дядя, я понимаю, что ты страшно расстроен безвременной кончиной отца, но мужайся — прими реальность такой, какова она есть, — говоря это, Филипп выглядел каким угодно, но только не огорчённым, и Себастьян поборол желание ущипнуть себя за руку — это же не может быть правдой.

— А что случилось с Чарльзом, не напомнишь мне, а то у меня какие-то провалы в памяти, — герцог внимательно присматривался к принцу и не видел никаких отличий от обычного Филиппа, кроме этого странного равнодушия к смерти отца. И вообще — почему вдруг смерти? Что происходит?

— Он упал с лестницы, представляешь? Пошёл ночью куда-то и свалился, вот умора, да? — принц весело расхохотался, повергнув герцога в состояние абсолютного шока.

Лес закончился на удивление быстро, и Филипп, слегка обогнав по-прежнему не верящего собственным ушам герцога, поспешил вперёд.

Глава 17

«Получишь это, как его, вознаграждение.

А сейчас или посмертно — решай сам!»

© Убить дракона

— Если идей нет, — глубокомысленно начала я, — то что нужно делать?

— Что? — в один голос поинтересовались Бен и Лео, глядя на меня с живейшим интересом.

— Нужно их искать! — радостно объявила я, глядя на мужчин, которые переглянулись и недовольно нахмурились, — и не нужно так сурово на меня смотреть. От этого ответы не появятся, точно вам говорю.

— И как ты предлагаешь их искать? — скептически выгнул бровь Бен, а Лео завис за его плечом вопросительным знаком.

— Предлагаю двигаться пошагово, — озвучила я свежую мысль, подкупающую своей оригинальностью, — и начать с того, чтобы выяснить, кто за всем этим стоит и чего он, этот кто-то, хочет?

— Стоит за всем этим тот некромант, который спровадил Филиппа и Себастьяна в… куда-то, в общем, — начал рассуждать вслух Бен, — совершенно очевидно, что бабочка как-то напрямую связана с тем, кто пропал. Не знаю наверняка, но, может, это какое-то временное вместилище души, если идти от символики, или что-то в этом духе…

— Так это, наверное, тот блондин, который прятался под личиной Филиппа, — выказала я предположение и замерла, увидев непонимающий взгляд Бена, — я думала, Лео тебе рассказал…

— Не успел, — повинился призрак, — да и лучше ты сама: ты же его видела, а не я.

— Рассказывай, — велел Бен и прищурился, сцепив пальцы, — если это некромант, я наверняка его знаю. Ну или почти наверняка…

— С самого начала? — послушно уточнила я, но, увидев, что Бен действительно сердится, перестала вредничать и начала рассказывать, — в общем, на завтраке под личиной Филиппа был совершенно мне незнакомый мужчина, которого, как выяснилось, не знают ни Себастьян, ни Лео. Высокий блондин, достаточно привлекательной внешности, правильные черты лица, но совершенно жуткие глаза: чёрные, словно нечеловеческие какие-то.

— Над бровью почти незаметный шрам, — закончил Бен, и мне чрезвычайно не понравилась интонация безысходности, которую я услышала в его голосе.

— Да, старый такой шрам, уже почти не виден, — подтвердила я, — кто это, Бен, понятно же, что ты его узнал. И как-то мне не слишком нравится выражение твоего лица.

— Помнишь, я сказал, что шкатулки сделал величайший некромант всех времён и народов? — невесело улыбнулся Бен, — так вот, я нисколько не преувеличил. Это Мор, один из сильнейших, да что там…сильнейший некромант из всех, ныне живущих.

— Да ладно, — Лео плюхнулся на диван, — это не может быть Мор: что он забыл в вашем, в смысле — в нашем — королевстве? На кой ему затевать такую многоходовую интригу? Я о нём читал — нет, это не наш злодей, точно говорю.

— По описанию Лори — он, — уверенно возразил Бен и повернулся ко мне, — скажи, у него не было на указательном пальце старинного перстня с чёрным камнем?

— Был, — тут же подтвердила я, — я ещё подумала, что именно на него завязана иллюзия. А что это за перстень?

— Неважно, — отмахнулся Бен и посмотрел на приунывшего призрака, — Лео, дружище, пообщайся с местными призраками и узнай, кто из обитателей замка, особенно из королевской семьи, в последнее время совершал несвойственные ему поступки. Ведь страшно даже подумать о том, сколько всего он мог натворить, прикрываясь чужими личинами. По сути дела, он и прокололся-то случайно — просто не предусмотрел такой уникальный талант, как наша Лори. Я, например, тоже не был в курсе, — и принц с лёгким упрёком посмотрел на меня.

— Шеф велел никому про это не говорить, — тут же отмазалась я и подпрыгнула в кресле, — нам нужен шеф! Если кто и справится — то только он.

— Пожалуй, — не стал спорить Бен, — лорд Хьюберт и сам маг не из последних, да и знакомствами обладает такими, что нам и не снились, даже мне — даром что принц. Как нам его найти, Лори, ты знаешь?

— Ну, обычно это он сам меня находит, — задумалась я, но тут же повеселела, — но я видела, как Тиан отправлял к нему ворона. И видела, как шеф получает записки, которые к вороньей лапе привязаны. Нам тоже так надо сделать.

— А как отправить ворона? — задал логичный вопрос Лео, — ты умеешь?

— Да ладно тебе, чего тут уметь-то? — я бодро подошла к окну, решительно распахнула створки и внимательно огляделась. Искомый ворон — или очень на него похожий — обнаружился на толстой ветке дуба, росшего неподалёку, — вы пока записку пишите.

Я напрягла память и вспомнила, что герцог подманивал ворона свистом, поэтому я вытянула губы в трубочку и попробовала засвистеть. Раздался странный тонкий звук, меньше всего напоминающий резкий свист, которым Тиан подзывал птицу. Ворон с удивлением покосился в мою сторону и не сдвинулся с места. На повторную попытку посвистеть он отреагировал ещё равнодушнее.

Тогда я набрала в грудь побольше воздуха и издала звук, напоминающий длинное такое «фьюююююиииить». Ворон оживился и пересел поближе, склонив голову набок и с научным интересом наблюдая за моими попытками свистнуть. Я подумала и вежливо поманила ворона пальцем, приговаривая «цып-цып-цып»…Ворон сверкнул чёрными бусинами глаз и издал звук, отчётливо напоминающий фырканье: создавалось впечатление, что он с трудом сдерживает смех. А впрочем, может, так и было…

На сдавленный хохот, слышащийся из комнаты, я демонстративно не обращала внимания, но когда после моего «кис-кис-кис» ворон шарахнулся в сторону и чуть не свалился вниз с ветки, вытирающий слёзы Бен отодвинул меня от окна и свистнул почти так же, как Тиан. Ворон, ещё не пришедший в себя после моих экспериментов, настороженно опустился на подоконник, стараясь не приближаться ко мне вплотную.

Бен о чём-то совсем негромко с ним переговорил, привязал к лапе записку, и ворон, ещё раз с опаской покосившись на меня, взмахнул мощными крыльями и быстро скрылся из глаз.

— Лори, — подавив последний смешок, проговорил Бен, — нельзя так в вестовыми воронами, они птицы нервные, с тонкой душевной организацией.

— Интересно, почему про мою тонкую душевную организацию никто не помнит никогда, — проворчала я, но больше для порядка, чтобы не расслаблялись, — Лео, а ты почему до сих пор здесь? Тебе что велено было делать?

— Какая ты грозная, повелительница воронов! Эй, не дерись! У нас, призраков, тоже натура трепетная и ранимая. Всё-всё, понял, слушаюсь и повинуюсь, — призрак прижал ладонь к груди, подмигнул Бену и растворился в воздухе, — ведите себя хорошо, — добавил он уже будучи невидимым.

— Бен, скажи, у тебя есть предположения, как вернуть Тиана и Филиппа? — я задумчиво закрыла окно и присела на диван, — мы же не можем оставить их там…ну, куда они попали…Кстати, а куда? У тебя есть версии?

— Лори, сначала ответь мне на один вопрос, — Бен отошёл от книжного шкафа, который чудом затесался в обстановку моих покоев и был забит, насколько я успела рассмотреть, любовными романами, — я ведь могу рассчитывать на откровенность? Просто у меня так редко бывает возможность поговорить с тобой без посторонних, один на один.

— Разумеется, — я удивлённо пожала плечами, — что мне от тебя скрывать?

— Скажи, — тут я с удивлением увидела, что старший принц покраснел и смутился, — слухи, которые ходят про тебя и герцога — это действительно только слухи?

Я с искренним недоумением покосилась на Бена и поняла, что он с каким-то напряжением ждёт моего ответа. Интересно, а ему-то это зачем? Опасается, что я заманю его дядюшку в брачные сети?

— Естественно, — вздох облегчения, вырвавшийся из груди принца, не расслышал бы только глухой, — а с чего вдруг такой интерес? Беспокоишься за родственника?

— Скорее, за себя, — не очень понятно ответил Бен, — и Филипп тебе тоже не очень интересен, да? Несмотря на то, что он всё-таки будущий король…

— Филипп — моё задание, понимаешь? — мне всё меньше нравился этот странный разговор, — а Тиан — моё местное начальство. Мы с ним вместе работаем, Бен. А почему ты спрашиваешь-то?

— Ну, то есть твоё желание вызволить их не имеет, так сказать, какой-то личной окраски, — уточнил принц, заставив меня окончательно перестать что-либо понимать.

— Бен, я девушка простая, хоть и из аристократической семьи, так что не мог бы ты выражаться чётче и откровеннее, тем более, что сам к этой откровенности призывал, — я выпрямилась и в упор посмотрела на старшего принца, — к чему все эти странные вопросы?

— Мне не очень просто объяснить, — снова начал ходить кругами Бен, но, увидев мой скептический взгляд, сцепил руки в замок, сел в кресло, встал и наконец-то выдал, — я хочу начать официально ухаживать за тобой, Лори. И хотел понять, есть ли у меня реальные соперники. Уф…я это сказал…

Я молча смотрела на Бена и пыталась осмыслить вываленную на меня информацию и разобраться в эмоциях. Миляга Бен, мой сосед из подвала в поместье, мне совершенно откровенно нравился, но именно Бен, а не его высочество Уильям Бенджамин. Как-то они для меня существовали отдельно: принц Уильям сам по себе, некромант Бен — сам по себе. И если ухаживания Бена я, скорее всего, приняла бы с радостью, то знаки внимания со стороны принца как-то не входили в мои ближайшие жизненные планы. Но, с другой стороны, это же один и тот же человек…с ума сойти можно.

Когда-то, достаточно давно, когда мой батюшка ещё обращал на меня внимание, он сказал одну вещь, которую я очень хорошо запомнила: иногда ложь оправдана, но не нужно лгать там, где без обмана можно обойтись. Поэтому я глубоко вздохнула и повернулась к ожидающему моего ответа принцу.

— Ты хотел откровенно? Хорошо… Я не могу сказать, что Тиан не вызывает у меня никаких эмоций, — тут Бен слегка сник и закусил губу, — он умный, образованный человек и всё ещё очень и очень привлекательный мужчина. Но я не могу сказать, что между нами что-то есть. А вот Филипп не вызывает у меня никакого интереса кроме профессионального, так что он тебе не соперник…

— А дядя всё-таки соперник? — уточнил Бен, — прости, Лори…

— Я не могу тебе ничего ответить, Бен, — я развела руками, — ты нравишься мне, но у тебя есть один серьёзный недостаток…

— Какой? — вскинулся Бен, — некромантия? Тебя смущает, что я некромант, да, Лори?

— Нет, — я отмахнулась, — это как раз меня не смущает совершенно. Недостаток другой. Ты принц.

— И что? — в глазах Бена было искреннее недоумение, — ты хочешь сказать, что это недостаток? По-моему, совсем наоборот, разве нет?

— Для кого как, — я виновато улыбнулась, — я не собираюсь менять свою жизнь, понимаешь? Я хочу быть агентом, первой в королевстве женщиной-сыщиком, может быть, когда-нибудь открыть своё агентство, составить шефу конкуренцию… Поэтому статус…подруги принца мне не подходит…

— А статус подруги герцога лучше? — буркнул Бен, запустив пальцы в растрёпанную шевелюру, — дядя тоже, между прочим, член королевской семьи.

— И это не прибавляет ему привлекательности в моих глазах, — ответила я, — как бы странно это ни звучало, может быть…

— Что звучит странно? — жизнерадостно поинтересовался возникший посреди комнаты Лео, — про что речь?

— Лори не даёт своего согласия на то, чтобы я официально начал за ней ухаживать, потому что у меня есть недостаток, — сообщил ему мрачный Бен.

— Есть, и не один, — тут же согласился вредный призрак и легко увернулся от брошенной в него Беном диванной подушечки, — какой конкретно оказался роковым?

— Ни за что не угадаешь, — усмехнулся Бен, — Лори не может смириться с тем, что я принц. Это мой, я так понял, главный недостаток. Представляешь?

— Лори, прими моё искреннее восхищение, — Лео склонился в глубоком придворном поклоне, — и в моих словах нет ни капли иронии. И что ты решил? — обратился он к принцу.

— Освободим Филиппа и герцога, и я серьёзно поговорю с дядей, — Бен взглянул на меня, — и с Лори. Я не намерен отступаться, боюсь, правда, что и дядя тоже…Ну да ладно, это потом. Тебе удалось выяснить что-нибудь интересное?

— Не то слово! — Лео сел и приготовился рассказывать.

— Ну, во-первых, мы совершили большую глупость, что не обратились к местным призракам раньше: возможно, всех этих проблем со шкатулками удалось бы избежать или хотя бы минимизировать потери, — начал Лео с не очень пока понятным воодушевлением, — потому как, стоило мне осторожно начать задавать наводящие вопросы, они вцепились в меня, стараясь одновременно пересказать кучу сплетен и достоверных сведений.

— И что тебе удалось выяснить? — мне было страшно интересно, и даже странный разговор с Беном, оставивший какой-то осадок, ощущение, что я что-то сделала не так, отошёл на второй план.

— Я узнал, что наш некромант находится в замке уже достаточно давно, чуть ли не два месяца, так как странности с королевской семьёй стали происходить, начиная примерно с этого же времени.

— Что за странности? — выгнул бровь Бен, — я ничего не замечал…

— Ну а что ты мог заметить, сидя в своём подвале? — насмешливо поинтересовался Лео, развалившись на диване, — кстати, первая фаворитка Филиппа, Леонора, пропала примерно в это же время, пару месяцев назад.

— Ты выяснил, Мор использовал личину только Филиппа или других членов королевской семьи тоже? — задал Бен вопрос, который вертелся у меня на языке.

— Судя по всему — не только, — Лео удобнее устроился на диване, — призрак графа Ридженса, который квартирует в королевской приёмной, рассказал, что его величество несколько раз вёл себя очень странно: забывал вчерашние распоряжения, не мог вспомнить имена людей, хотя обычно с ним такого не бывает.

— Неужели он не опасался разоблачения? — удивилась я, представив себе на секунду, как Мор спокойненько ходит по замку то в облике короля, то принца, то ещё кого-нибудь, — а куда на это время девался настоящий король или принц, к примеру? Они же тогда не были засунуты в шкатулки…

— У него была…да и есть сообщница, которая, скажем так, обезвреживала на какое-то время настоящего Филиппа или Чарльза, — сообщил Лео с горящими глазами, — и я даже знаю, кто она! Согласитесь, в этой комнате не только Лори имеет талант сыщика!

Не успели мы с Беном попросить призрака не хвастаться, я просто назвать имя, как в стекло сердито постучали. Я отдёрнула штору и открыла окно, которое после фееричного ночного явления герцога стала запирать, почти не задумываясь. Нахохлившийся ворон сердито посмотрел на меня, но не предпринял никаких действий, видимо, решив, что связываться с умалишёнными — себе дороже. Бен аккуратно отвязал от его лапы записку и ласково погладил по блестящим чёрным перьям. Я тоже протянула было руку, но ворон так на меня взглянул, что я тут же её отдёрнула и даже спрятала за спину. Затем он окинул меня взглядом чёрных глаз с видом «я тебя запомнил», что-то отрывисто каркнул Бену и стремительно взмыл в воздух.

Бен развернул записку, быстро пробежал её глазами и сказал:

— Лорд Хьюберт скоро будет, он убедительно просит ничего не предпринимать до его появления, желательно — даже не покидать комнату.

Ну, раз шеф просит, значит, не будем покидать, так как «просит» в интерпретации начальства приравнивается к «строжайше приказывает».

— Лео, не тяни кота за самое драгоценное, — Бен снова повернулся к призраку, — говори уже, кто сообщница Мора?

— А что у кота самое драгоценное? — тихонько спросила я у старшего принца, лицо которого приняло восхитительное выражение абсолютной растерянности.

— Хвост, — влез в разговор призрак, с восторгом глядя на меня, — самое драгоценное у кота — хвост, Лори. Могла бы и сама догадаться, между прочим.

— Лео! — рявкнул принц, и призрак, хихикнув, сообщил:

— Это леди Камилла, твоя почти подружка, Лори…

— Камилла? — я ожидала услышать какое угодно имя, но Камилла… — но зачем ей это?

— Лори, а зачем это самому Мору? Власть, детка, это всё стремление к абсолютной и безоговорочной власти. Эта Камилла в замке появилась достаточно давно, но никак не могла найти подходящего покровителя: один казался бедным, другой — старым, третий — недостаточно знатным. Попробовала очаровать короля — ничего не вышло, Чарльз таких раскусывает на раз-два. Тогда она нацелилась на Филиппа, и Мор сделал ей предложение, от которого она не смогла да и не захотела отказаться.

В этот момент посреди комнаты открылось окно портала, как всегда — идеально ровное, и из него шагнул шеф, уставший, перепачканный какой-то пылью и чуть ли не паутиной. Он молча кивнул нам, вежливо отставил меня в сторону и исчез в ванной, откуда тут же послышался звук льющейся воды. Спустя буквально пять минут шеф вышел оттуда уже в нормальном виде, с мокрыми волосами и даже в относительно чистой одежде.

— Леонард, будьте другом, принесите мне, пожалуйста, какую-нибудь подходящую одежду из моих комнат. Портал съел последние силы, а резерв расходовать из-за такой ерунды не хочу.

— Разумеется, — Лео поклонился и без лишних слов исчез, чтобы через пару минут, в течение которых Бен коротко пересказывал наши умозаключения и то, что смог узнать призрак, вернуться с свежей рубашкой и брюками для шефа. Тот благодарно кивнул и снова исчез в ванной. Не покои у меня, а какой-то проходной двор, честное слово: в окна лазят, в ванной моей моются.

— Значит, Мор… — задумчиво проговорил шеф, потирая длинными пальцами изрядно заросший подбородок, — не предполагал я, что дело зашло так далеко, думал, послабее кто будет.

— То есть вы знали, что нужно ждать некроманта? — удивлённо спросил Бен, — откуда?

— Ну а как ты думаешь, почему Лори оказалась в замке? — вопросом на вопрос ответил шеф, — когда Себастьян попросил меня о помощи, она уже несколько дней наблюдала за замком.

— Зачем? — искренне удивился Бен и переглянулся с Лео, который смотрел на меня с таким же недоумением, — я думал, твоя задача была — привлечь внимание Филиппа, чтобы разобраться с пропажей фавориток…

— Это было уже позже, — соизволил пояснить шеф, — изначально задача Лори была изучать всех, кто въезжает в замок и смотреть, не прибудет ли под иллюзией некий сильный некромант.

— А откуда вы узнали о некроманте? — задал вполне логичный вопрос Лео, и я присоединилась к вопросительно смотрящим на шефа, так как этого и я не знала: мне просто дали задание.

— Меня наняли, — невозмутимо ответил шеф, — хотя я и был очень занят…

Тут в дверь поскреблась Милли и, округлив глаза, сказала:

— Леди Глория, к вам его величество…

Прода от 26.06.2021, 17:54

— Чарльз?

— Папа?

Старший принц и шеф произнесли это одновременно, переглянулись и, не сговариваясь, вопросительно посмотрели на меня. А я что? Я ничего: сижу себе тихонько в уголке, обнимаю розового зайца.

— Что вы на меня так смотрите? — проворчала из своего угла, — я никого не приглашала, если вы об этом. Мне вас троих вполне хватает, я бы даже сказала — с избытком. Но я же не могу не пустить короля, верно? Милли, пригласи его величество войти.

С трудом оторвавшись от оказавшегося таким мягким и уютным розового зайца, я встала и присела в реверансе, когда в комнату решительно вошёл король Чарльз. Внимательно посмотрела на него и, повернувшись к настороженным мужчинам, сообщила:

— Всё в порядке, это действительно его величество Чарльз.

— А кто ещё? — изумился король, — вы знаете какое-то другое величество? И, кстати, а что вы тут все делаете? В комнате молодой леди? Губите её репутацию?

— Ага, погубишь её, как же, — проворчал чем-то недовольный шеф, — тут же набегут…защитнички…

— А что забыл в комнате молодой леди ты, папа? — логично поинтересовался Бен, — или ты считаешь, что пребываешь в том возрасте, когда твоё посещение покоев незамужней леди уже никак не влияет на её репутацию?

— Уильям! — его величество покраснел и сурово нахмурился, — с отцом разговариваешь, между прочим! Совсем тебя твоя некромантия испортила: грубишь, намёки себе какие-то позволяешь! Я принёс Глории приглашение на маскарад.

— Угу, — согласно кивнул старший принц, — а лакеи в замке, судя по всему, кончились. Бывает, что тут скажешь…

— Иногда полезно прогуляться, — сообщил король и бросил быстрый взгляд в зеркало, — это положительно сказывается на здоровье и внешнем виде. Кстати, сообщу вам первым радостную новость, которую мы с её величеством собирались обнародовать на маскараде.

Бен с интересом посмотрел на отца и приготовился слушать, а вот шеф насторожился, и в его глазах мелькнула непонятная мне тревога.

— Боги были благосклонны к нам, и её величество порадует меня и подданных ещё одним наследником. Сегодня лекарь подтвердил её догадки!

— Ничего себе! — Бен озадаченно усмехнулся, а потом светло улыбнулся, пожал отцу руку, обнял его и искренне произнёс, — поздравляю, папа! Это прекрасная новость, честно!

— Спасибо, сынок, — довольно проговорил Чарльз, — я так и думал, что ты порадуешься.

— Поздравляю вас, ваше величество, — тепло улыбнулась я королю, — я всегда говорила, что вы мужчина хоть куда! Очень рада за вас!

— Поздравляю, Чарльз, — шеф улыбнулся, но только я, за полтора года привыкшая различать малейшие нюансы его мимики, видела, что он не просто встревожен, он в полной растерянности. Я аж засмотрелась, так как зрелище «растерянный шеф» видела впервые.

— Кстати, вы не видели Филиппа? Логично было бы предположить, что он тоже здесь, но, видимо, одного принца на компанию вполне достаточно, да, Глория? — и король игриво мне подмигнул.

— Филипп вынужден ненадолго отлучиться, — медленно проговорил шеф, думая явно о чём-то другом, — его попросил о помощи Себастьян. Так что их какое-то время не будет…

— Прекрасно! — с воодушевлением сказал король, — может, хоть Себастьян заставит его заниматься делом, а не только за девицами ухаживать и на охоту ездить.

— Прекрасно… — согласился Бен, стараясь придать голосу уверенность, — папа, а скажи, ты близко знаком с леди Камиллой?

Вот чего никто из нас не ожидал, так это того, что его величество смутится и покраснеет, как мальчишка, которого застали за воровством варенья из буфета.

— Ну что значит — близко знаком? — проговорил король, поправляя и без того безукоризненно лежащий манжет, — я помогал девочке освоиться при дворе — у неё тут никого не было…

— Понятно, — хмыкнул Бен и с лёгкой насмешкой взглянул на отца, — а откуда она вообще взялась? Кто её представлял ко двору?

— Кто представлял? — король задумался, — а действительно, кто же её представил? Невероятно, но — не помню… Хотя кто-то наверняка был, не с улицы же она пришла. Я уточню у её величества — вот она, скорее всего, помнит.

Бен хмыкнул и предпочёл не развивать скользкую тему, за что и получил признательный взгляд от отца.

— А почему ты так странно встретила меня, Глория? — вдруг спросил Чарльз, а я так надеялась, что он не станет заострять на этом внимание. Взглянув на шефа, увидела, что он погружён в глубокие раздумья. Вот как-то не вовремя, от слова совершенно…Остался последний способ…и я нажала на браслет.

— Ой, привидение! — взвизгнула я, показывая пальцем в угол, где на минутку материализовался полупрозрачный Лео, — какой ужас! В моей комнате призрак! Ах!

И я очень красиво, почти идеально рухнула в обморок в аккурат на руки его величеству. Хорошо, что не промахнулась, а то вышло бы неловко. Король поймал падающую меня и по-рыцарски отнёс на диван, приговаривая:

— Бедная девочка! Призрак — какой кошмар! Уильям, что ты стоишь? Привидения — это твоя прямая специальность, разберись, видишь, Глория в обмороке…Дай воды…

Бен, сделав суровое лицо, направился в угол, где иногда просвечивал развлекающийся Лео, изобразил пару пассов и пробормотал какую-то абракадабру. Наш призрак картинно схватился за сердце и очень медленно растаял в воздухе.

— Лори, всё, призрак развеян, — слушая Бена, я представляла себе, как в браслете сейчас веселится Лео, — всё уже хорошо, не бойся.

— Нужно побольше свежего воздуха, — решил его величество и распахнул окно, — вот так. О, Уильям, смотри-ка, Филипп уже вернулся. А ты говорил — надолго.

— Где Филипп? — подхватился шеф и метнулся к окну, чуть не уронив короля, но увидел только спину младшего принца, который неторопливым прогулочным шагом направлялся ко входу в парк.

Глава 18

«А я и в цари записаться могу! Да! А кто тут…

Кто тут, к примеру, в цари крайний?

Никого?! Так я первый буду!»

© Падал прошлогодний снег

— Или я сошёл с ума, или Филипп, — потрясённо проговорил герцог, глядя вслед весело насвистывающему племяннику, который чуть ли не вприпрыжку направлялся к воротам в замок, — хочется всё же верить, что не я. Что за бред он говорил о том, что Чарльз свалился с лестницы? Филипп же попал сюда раньше меня, а я видел короля за завтраком живым и совершенно здоровым. Откуда у принца эти странные мысли?

Себастьян вздохнул и решил, что ему в любом случае нужно пойти вслед за Филиппом и посмотреть, чем ещё сможет его удивить племянник. А в том, что впереди немало сюрпризов, герцог практически не сомневался.

Тем временем принц подошёл к воротам совершенно незнакомого герцогу замка и небрежным кивком ответил на низкий поклон какого-то толстенького человечка в богато украшенной ливрее.

— Ваше величество, — герцог чуть не споткнулся, когда услышал, как обладатель шикарной ливреи обратился к Филиппу, — гости начали прибывать, и её величество уже несколько раз интересовалась, когда же вы придёте.

— Сейчас я зайду к ней, можешь идти, Гектор, — Филипп жестом отпустил человечка, и тот мгновенно исчез из виду, а принц обернулся к по-прежнему не пришедшему в себя Себастьяну, — дядя, встретимся за обедом, я пойду навестить супругу.

— Кого навестить? — зря герцог думал, что сильнее его удивить уже нельзя, — супругу?!

— Ах да, — засмеялся Филипп, — я забыл, что из-за этих дурацких переговоров ты не смог присутствовать на моей свадьбе. Пойдём, Глория будет тебе очень рада.

— Глория? Твою жену зовут Глория? — земля качнулась под ногами у герцога, — но как…

— Филипп! — раздался знакомый голос, и Себастьян поднял голову: на верхней ступеньке парадного крыльца стояла Лори, хотя назвать уменьшительным именем даму, которая окликнула принца, язык не поворачивался, — гости уже начинают собираться, где тебя носит? Почему я вынуждена заниматься всеми вопросами, касающимися твоих гостей? Изволь разобраться со всем сам…

Герцог ошарашенно смотрел на знакомое лицо, на яркие золотисто-карие глаза, в которых сейчас плескались лишь презрение и равнодушие, пренебрежительно изогнутые губы…и не верил своим глазам.

— Глория? — растерянно проговорил герцог, — прости, это я задержал Филиппа.

— Мне абсолютно всё равно, кто его задержал, — неузнаваемая Глория дёрнула точёным плечиком, — а с вами мы разве знакомы?

— Дорогая, позволь представить тебе моего дядю, герцога Себастьяна Фарийского, кузена моего несчастного отца. Герцог — дипломат, и поэтому он не смог присутствовать на нашей свадьбе. Но я надеюсь, вы станете добрыми друзьями…

— Мне очень приятно познакомиться с вами, герцог, — Глория протянула Себастьяну затянутую в перчатку руку, — отобедайте с нами, будьте столь любезны.

— Да, конечно, благодарю вас, — пробормотал герцог, — а что за гости прибывают? У вас торжество? Может быть, я не вовремя?

— У нас завтра маскарад, — небрежно обронила Глория, поправляя подол розового платья, — надеюсь, вы останетесь.

«Тоже маскарад, как и в той, нормальной жизни…» — подумал Себастьян и обернулся к Филиппу, который, не глядя, буквально на ходу подписывал какие-то бумаги, подсовываемые ему тоже неизвестным человеком в богатом камзоле.

— Что за документы, — словно невзначай поинтересовался герцог, догоняя идущего через двор Филиппа, — что-нибудь важное?

— Да кто его знает, — беззаботно отмахнулся принц, — казначей и без меня разберётся, ты же знаешь, я эту скукоту никогда не любил. Давай лучше посмотрим нового жеребца, которого я купил!

Себастьян с тоской огляделся: чужой замок, ни одного знакомого лица, странная Глория, которая совершенно непохожа на любимую всеми Лори, и Филипп, ставший здесь королём, но, судя по всему, королём совершенно бездарным.

Герцог уже направился было за принцем-королём в конюшню, как вдруг вспомнил слова Мары, которыми она их напутствовала. Что она сказала Филиппу? Что не под всяким красивым фантиком прячется сладкая конфета…

А что если это такая проверка для Филиппа? Что если это всё — для того, чтобы выпустить на свободу все его тайные мысли и желания, даже самые постыдные и неприглядные? Здесь пышным цветом расцвели не лучшие черты его характера: эгоизм, инфантильность, недальновидность. Филипп никогда не хотел принимать на себя ответственность за управление страной — и вот он стал королём, который совершенно не интересуется делами. При этом принц хотел власти, и вот, пожалуйста, — он король! Он увлёкся Глорией — получите и распишитесь, она его супруга. Захочет ли принц возвращаться отсюда, из места, где сбылись его сокровенные желания? Что же делать?

Себастьян, закусив от волнения губу, огляделся: по замковому двору сновали слуги, куда-то спешно прошагал человек, подносивший Филиппу бумаги, пробежала пара горничных…

От куда-то сбоку вынырнул довольный и улыбающийся Филипп и подошёл к герцогу.

— О чём задумался, дядя? — он дружески хлопнул Себастьяна по плечу, — не грусти!

Вдруг всё вокруг замерло, и возле мужчин медленно материализовалась Мара, которая внимательно смотрела на принца. Себастьян хотел броситься к ней с вопросами, но понял, что не может сделать ни шагу.

— И снова здравствуй, Филипп, — проговорила женщина, пристально глядя на принца, — мы снова встретились. Тебе нравится твоя новая жизнь?

— Конечно! — воскликнул Филипп, с удивлением глядя на неё, — у меня есть всё, о чём я мечтал…

— А если я скажу тебе, что эта жизнь — не настоящая, это морок? — испытующе прищурилась Мара, — твоя настоящая жизнь осталась далеко, а вернёшься ли ты к ней — зависит только от тебя.

— А что было в той жизни? Разве не то же самое? — Филипп растерянно огляделся, — я не был королём?

— Нет, ты был младшим принцем, — сказала Мара, — но в той жизни был жив твой отец, у тебя был старший брат Уильям, а Глория была не холодной и высокомерной, а милой и весёлой. Та жизнь была сложнее, в ней была масса проблем, но она была твоей. И сейчас ты должен выбрать, Филипп: ты можешь остаться здесь, быть королём, быть женатым на Глории. Можешь вернуться, снова стать самим собой. Но всё имеет цену.

— И какова цена моего возвращения? — мрачно поинтересовался принц.

— Если ты вернёшься, ты откажешься от прав на трон в пользу своего дяди, герцога Фарийского.

— А вы уверены, что дядя этого хочет? — Филипп покосился на замершего в нескольких шагах от него Себастьяна, — он никогда не стремился к власти. Или в той жизни, о которой вы говорите, он был другим?

— Да таким же он был, — поморщилась Мара, — и совершенно не хотел короны. Но иногда карты судьбы ложатся таким образом, что у человека просто не остаётся выбора. Если Себастьяну суждено стать королём, он рано или поздно, так или иначе, но станет им. И его желания не имеют абсолютно никакого значения.

— То есть у него просто нет выбора? — принц задумчиво посмотрел на неподвижного герцога, — наверное, это намного хуже, чем когда есть выбор, но сделать его очень непросто, — Филипп помолчал, — конечно, я отдам ему корону, хотя ещё пять минут назад я ни за что на это не согласился бы. Но сейчас я чувствую, что именно так будет правильно. Я… я никогда не стану хорошим королём, и не спрашивайте меня, почему я так говорю — я и сам не знаю. Я верю вам, хотя сам не могу объяснить — почему. Просто внутри меня мелькают какие-то образы, которые совершенно не совпадают с тем, что я вижу вокруг.

— Какие образы? — женщина удивлённо приподняла брови, — ты не можешь видеть никаких образов, Филипп, так как место, где мы сейчас находимся, полностью изолировано от твоего мира. Полностью — это значит на сто процентов, абсолютно.

— Неправда, — принц сосредоточился и сказал, — я вижу парк, отца, девушку…какого-то молодого человека…его зовут…его зовут Уильям!

— Что?! — изумление женщины было настолько сильным, что она на секунду выпустила из-под контроля окружающее пространство, и Себастьян ринулся в сторону Филиппа, видимо, чтобы защитить. Как это всегда и бывало — принц совершал ошибки, а герцог ликвидировал их последствия. Но Мара быстро опомнилась, и Себастьян снова замер, отчаянно глядя на принца.

— А что, это очень странно? — настороженно поинтересовался Филипп, глядя на то, как Мара нервно кусает губы в попытках что-то понять и принять какое-то решение.

— Это не просто странно, — всё же ответила она, очнувшись, — это в корне меняет дело. Ну надо же, судьба та ещё затейница — может удивить даже меня, хотя мне казалось, я видела в этой жизни уже всё. А оказывается — нет.

— То есть я останусь королём? — поднял брови Филипп, и было непонятно — рад он этому или нет.

— О нет, мальчик, королём ты теперь точно не станешь, — Мара смотрела на принца, словно она была голодавшим несколько дней путником, а он — горячим и невероятно вкусным пирогом с мясом. В её взгляде было нетерпение, восторг, азарт и изрядно пугающее принца предвкушение.

— Вы на меня так смотрите, словно хотите съесть, — дрогнувшим голосом проговорил Филипп, понимая, что в каждой шутке всегда лишь доля шутки, — это честно говоря, напрягает.

— Ну что ты, мой мальчик, — мурлыкнула Мара, снимая с рукава принца какую-то невидимую пылинку, — тебе не стоит меня опасаться, так как твоя жизнь и твой дар — это сокровище, по счастливой случайности доставшееся именно мне.

— Дар? — принц скептически посмотрел на женщину, — у меня? Вы ошибаетесь, у меня нет никакого дара и никогда не было.

— Уж в этом-то я точно не ошибаюсь, — уверенно произнесла женщина и вдруг внезапно спросила, — какого цвета платье на девушке, которая стоит рядом с твоим отцом в парке?

— Шоколадного, — практически не задумываясь, лишь на секунду прикрыв глаза, ответил Филипп, — глубокого шоколадного цвета и очень интересного фасона. Она кого-то мне напоминает… Глорию! Она очень похожа на мою супругу, только более живая и непосредственная, мне кажется. Она так весело смеётся, и отец вместе с ней….

— Боги, спасибо вам, — благоговейно прошептала Мара, не отрывая восхищённого взгляда от принца, — вы послали мне Видящего, да какого… Он станет великим магом…

— Кто такой Видящий? — принц непонимающе взглянул на собеседницу, — вы про кого сейчас? И кто…

— Говори мне «ты», Филипп, — перебила его Мара, — между наставником и учеником не место этим нелепым условностям.

— Я уже ничего не понимаю, — устало вздохнул принц, — какой наставник, какой ученик…И давайте вы уже разморозите дядю…

— «Ты», Филипп, привыкай, — весело ответила женщина и сделала лёгкий пасс, — вот он, твой дядя, в целости и сохранности.

— Филипп, ты в прядке? — ринулся к принцу Себастьян, лишь только получил возможность двигаться, — что происходит? О чём вы говорили? — он повернулся к довольной волшебнице, — о каком даре шла речь?

— У твоего племянника, Себастьян, обнаружился редчайший дар — дар Видящего, то есть того, кто может видеть сквозь любые преграды. Этот мир надёжно изолирован от остальных — это пространственный карман, никто снаружи не может видеть, что происходит в нём, соответственно, никто не может видеть отсюда, что происходит за его пределами. Никто… кроме Филиппа!

Она взглянула на принца, ободряюще ему улыбнулась и продолжила:

— Последний сильный видящий родился много сотен лет назад и был единственным. Он доживал свой век в Синей Долине, и маги сколько могли поддерживали его жизнь, но ничто не вечно, увы.

— В Синей Долине? — воскликнул удивлённый Филипп, — вы…ты хочешь сказать, что я смогу увидеть это волшебное место? Правда?!

— Боги, какой ты ещё ребёнок, — засмеялась Мара, — ты не просто увидишь Синюю Долину, ты будешь там учиться и жить, если тебе там понравится.

— Но… а как же… — Филипп растерянно посмотрел на Себастьяна, хмурого и сосредоточенного, — а корона… Я ведь должен официально отказаться от трона в пользу дяди…

— Ты маг, Филипп, и маг с невероятным потенциалом, — твёрдо сказала Мара, — ты не принадлежишь ни себе, ни королевству. Ты выше, понимаешь? Ты обязан развивать и шлифовать свою силу, свой талант. В твоей жизни нет места иным заботам.

— А … Глория? — слегка смутившись, спросил принц, — у меня нет шансов быть с ней, да? Даже попытаться?

— Мне жаль, мальчик, — в голосе Мары сожаления не было слышно, но она сделала сочувствующее лицо, — но маги не вступают в союзы с обычными женщинами, только с такими же, как они сами. Да и не до того тебе ближайшие лет десять будет…уж можешь мне поверить.

— Но у Глории тоже есть талант, она может видеть сквозь иллюзии, мне дядя сказал, — схватился принц за соломинку, — значит, она тоже маг!

— Ой, не путай тёплое с мягким, — отмахнулась Мара, — у вашей Глории именно что талант, полезный, конечно, но она не может управлять потоками силы, а ты, как ни странно, можешь. Не понимаю…откуда такие способности. Не может быть, чтобы в родне не затесались сильные маги.

— Уильям, это мой брат, он некромант, — зачем-то сообщил Филипп, — сильный или нет, я не знаю, мы в последнее время не слишком много общались.

— Некромант? — волшебница задумчиво почесала кончик носа, — странная у вас какая-то королевская семейка. А родители точно магией не владеют? Ты уверен?

— Конечно, — кивнул принц, — отец только на бытовом уровне, совсем немножко, а мама вообще лишена магии: она в детстве чем-то там переболела, и у неё атрофировались магические способности. Дядя, ведь так?

— Насчёт её величества Марион ничего не скажу, не знаю, — пожал плечами Себастьян, с нетерпением ожидающий, когда этот кошмарный сон наконец-то прекратится, и всё снова встанет с головы на ноги, — а его величество Чарльз даже царапину себе в детстве залечить не мог, не говоря уже о большем.

— А ты, Себастьян, — вдруг остро взглянула на него Мара, — я ведь вижу, что ты можешь многое…

— Я не пользуюсь своими способностями кроме каких-то экстраординарных случаев, — недовольно проворчал герцог, стараясь не замечать удивлённого взгляда племянника, — никогда этим не увлекался, мне ближе военное дело…в крайнем случае — политика…

— Не увлекался…ну-ну… — непонятно хмыкнула Мара, — пусть будет так. Каждый имеет право на свои тайны, а уж «истинный король» и подавно. Да и старый лис Хью, конечно, дружит с тобой исключительно ради твоей чистой души и своеобразного чувства юмора…

— Хью обязан мне жизнью, но нас и помимо этого многое объединяет, — Себастьяну был крайне неприятен этот разговор, но и прекратить его он не мог: и дураку понятно, что выбраться отсюда с помощью этой женщины будет проще, чем без неё. Значит, надо просто перетерпеть, не впервой.

— Да, я знаю, — небрежно тряхнула чёлкой волшебница, — он рассказывал мне. Только вот скажи, Себастьян, неужели ты никогда не задумывался, как ты смог вытащить Хьюберта из той передряги, если на минуту предположить, что ты простой смертный.

— Мне просто повезло, — Себастьян титаническим усилием воли подавил растущее раздражение, — мы удачно оказались в нужное время в нужном месте, там, где ещё не погас прокол портала. Я только расширил его.

— Ты, наверное, очень удивишься, — Мара ехидно улыбнулась, — если я скажу, что ты тогда сам не только создал портал, но и сумел его удержать столько, сколько понадобилось для того, чтобы еле живой Хью успел в него рухнуть. И всё это не обучаясь специально…

— Дядя, получается, что мои магические способности не случайны? Я мог перенять их от тебя, да? И Уильям тоже! — Филипп чуть не подпрыгивал на месте.

— Не тарахти, — остановила его Мара, — посмотри, Филипп, видишь вот эти яблони?

Скажи, может ли из семечка яблони вырасти груша?

— Нет, конечно, от яблони родится только яблоня…

— Верно, мой мальчик. Вот так же и от двух людей, лишённых сильной магии, не могут родиться Видящий и некромант. Следовательно, либо ваши родители не Чарльз и Марион, либо кто-то из них двоих тщательно скрывает свою магию. Третьего не дано.

Филипп и Себастьян потрясённо переглянулись, а затем герцог нахмурился.

— Что значит — не Чарльз и Марион? Королевский амулет подтвердил истинность крови, тому есть множество свидетелей. И я, конечно, свечку не держал, но абсолютно уверен, что и Уильям, и Филипп — дети именно своих родителей.

— Я не стану с тобой спорить, Себастьян, — невозмутимо отозвалась Мара, — но тогда один из них, являясь сильным магом, очень хорошо скрывает это. И не тебе мне говорить, как это непросто…Значит, у него или неё есть какая-то цель, ради которой он или она пойдёт на многое.

— Ты меня окончательно запутала, — помолчав, проговорил герцог, — но я всё равно не верю, что Чарльз или Марион — сильные маги. Я несколько раз спасал Чарльза от смерти, и если бы он был сильным магом, то непременно справился бы сам. А Марион…да ну, нет, конечно!

— Знаешь, дядя, — невесело усмехнулся принц, — другой вариант мне нравится ещё меньше…Лучше уж скрывающий свои способности маг, чем…

Себастьян с искренним сочувствием взглянул на Филиппа, но промолчал, так как просто не знал, что в такой ситуации можно сказать.

— Филипп, — внезапно обратилась Мара к принцу, — у нас с тобой ещё будет время поговорить обо всём на свете, а сейчас я хотела бы перемолвиться парой слов с твоим дядей. Наедине, если ты не против…

— Конечно, — Филипп кивнул и улыбнулся Себастьяну, — дядя, морально я с тобой. Пойду проведаю жеребца…

Когда принц скрылся за поворотом, волшебница повернулась к напряжённо ожидающему разговора герцогу и негромко сказала, глядя ему прямо в глаза:

— Знаешь, Себастьян, я не хочу культивировать в тебе чувство собственной исключительности, но необходимо, чтобы ты понимал: вся эта история со шкатулками связана с тобой и затеяна ради тебя. Вернее, ради того, чтобы устранить тебя раз и навсегда. Филипп прошёл своё испытание, и сейчас его уже здесь нет.

— Как нет?! — герцог практически сорвался с места, чтобы побежать вслед за Филиппом, но в последнее мгновение остановился, — он вернулся…домой? С ним всё хорошо?

— Да, не волнуйся, даже если ты не справишься и останешься здесь, я присмотрю за ним.

— Спасибо, утешила, — герцог насмешливо поклонился собеседнице, — и что же меня ждёт?

— Не знаю, просто помни то, что я тебе сказала в деревне, — Мара ободряюще улыбнулась Себастьяну и пропала.

Герцог оглянулся: вокруг, сколько хватало глаз, расстилался светлый весенний лес. Замок исчез, словно его никогда и не было. Себастьян глубоко вздохнул и, решив, что так как он даже не представляет, куда идти, то направление не играет никакой роли: он всё равно придёт туда, куда должен прийти.

Тропинка неспешно изгибалась между высокими берёзами, ласково шелестящими листьями, пели какие-то лесные птицы, одуряюще пахло нагретой травой и цветами. Герцог шёл, бездумно наслаждался прекрасным летним днём, и совершенно не удивился, когда за очередным поворотом увидел небольшой дом, скорее, похожий на сказочный терем. Себастьян даже в мыслях не сознался бы, что всю жизнь в глубине души мечтал о жизни именно в таком месте. Во дворе дремала здоровенная собака, которая повернула к Себастьяну добродушную морду, лениво тявкнула и снова прикрыла глаза.

— Папа, папа вернулся! — из-за кустов цветущего шиповника выскочил мальчишка лет одиннадцати и бросился к герцогу. Растерявшийся Себастьян машинально обнял парнишку и улыбнулся ему.

— Папа, я научился вызывать дождик! — восторженно сообщил мальчишка, подняв к герцогу сияющую мордашку, — но только весь промок, и мама меня немножко ругала…а мне понравилось!

— Мама? — хрипло спросил Себастьян, глядя на крыльцо дома, — она…дома?

— Конечно, — кивнул новоявленный любитель дождика и побежал к окну, — мама, папа вернулся! И он меня не ругает за дождик!

— Даже не сомневаюсь, — раздался из дома голос, при звуке которого Себастьян побледнел и на минуту забыл, как дышать…а потом одним прыжком оказался на крыльце и распахнул дверь.

Она стояла у стола, расставляя миски и тарелки, и её легкие светлые волосы были просвечены солнцем, отчего казались золотистым облачком, окутывающим голову и плечи. Зеленоватые глаза смотрели спокойно и приветливо, а при взгляде на герцога в них мелькнула нежность.

— Ты рано сегодня, любимый, — проговорила она, ставя в центр стола блюдо с нарезанным хлебом, — но как раз к обеду. Мы с Тео даже не надеялись, что ты успеешь вернуться так быстро, так что ты нас порадовал…

— Лидия… — выдавил Себастьян, вцепившись в дверной косяк с такой силой, что пальцы побелели, — это действительно ты?

— Я всегда говорила, что общение с лесовиками не доведёт до добра, — засмеялась она, и от таких знакомых, таких родных звуков её смеха у герцога закружилась голова и перехватило дыхание, — иди мой руки и зови за стол это юное дарование. Кстати, ты заметил, что мой дар погодника потихоньку вытесняет остальные? Скорее всего, Тео станет очень неплохим магом земли и воздуха. И я чрезвычайно этому рада: в наших краях хороший погодник в сто раз полезнее боевика. Тут и воевать-то не с кем.

— Лидия… — как заведённый, повторил Себастьян, будучи не в силах отвести взгляд от лица, которое старался забыть все эти долгие десять лет, потому что помнить его искажённым ненавистью и болью было совершенно невыносимо.

— Да что с тобой, милый? — она подошла и встревоженно всмотрелась в его лицо, — ты сам на себя не похож. Что-нибудь случилось? Дурные вести из столицы?

— Ты же…ты же погибла десять лет назад… — с трудом вытолкнул из себя герцог страшные слова, молясь про себя всем существующим и несуществующим богам о том, чтобы она опровергла его слова, убедила его в том, что всё это было дурным сном, — я видел, как ты…

— Ну что ты такое говоришь, любимый, — она ласково провела кончиками пальцев по его щеке, — это неправда, забудь об этом. Этого не было…Забудь…

— Ты простила меня? — хрипло спросил Себастьян, — Лидия, я не предавал тебя…Это была ловушка, рассчитанная только на меня, ты случайно задела её…Ты ведь знаешь, что я никогда бы…

— Конечно, знаю, — взгляд зелёных глаз был чист и безмятежен, в нём не было ни следа гнева, боли или обиды, — я никогда не обвинила бы тебя в предательстве, любимый… Забудь, всё хорошо, я с тобой…наш сын с нами…всё хорошо…Я счастлива с тобой здесь, в этом доме…

— Наш сын… — Себастьян наконец-то оторвался от дверного косяка и шагнул в наполненную солнечным светом комнату, судя по всему, столовую и гостиную одновременно, — он такой замечательный!

— Конечно, — она серебристо рассмеялась, — он же твой сын, как же он может быть иным?

— Папа, папа, — в дом вбежал Тео и с разбегу повис на Себастьяне, — ты ведь больше не уедешь в столицу? Ты обещал взять меня на охоту…помнишь?

— Конечно, папа больше не уедет, он останется здесь, с нами, — сказала Лидия, раскладывая по тарелкам еду, источающую невероятно вкусные запахи, — нечего ему там делать, в столице. И здесь забот вполне хватает. Сами справятся…

— Справятся с чем? — что-то кольнуло в области сердца, и Себастьян с тревогой посмотрел на ту, встретить которую снова он даже не мечтал, — ты что-то скрываешь от меня?

— Мама говорила, что Филипп попал в какую-то неприятность, и даже Уильям и дядя Чарльз не могут ему помочь, только ты, — честно ответил Тео, глядя на него такими узнаваемыми светлыми глазами.

— Мне нужно вернуться в столицу, — через силу вымолвил Себастьян, чувствуя, что это действительно так, — Лидия, мне нужно помочь брату и племяннику, это мой долг, понимаешь? Но я вернусь…сразу же, как только…

— Почему ты должен это делать? — помолчав, спросила Лидия, глядя куда-то в сторону, — часто они помогали тебе? Неужели ты не видишь, что Чарльз использует тебя, а Филипп вообще просто бездельник. Привыкли, что ты безропотно решаешь все их проблемы…

— Ты не совсем права, — задумавшись на минуту, сказал герцог, — есть такие непреложные вещи, как присяга, долг, честь, обязательства…Разве нет?

— Нет, — она недовольно тряхнула головой, и золотистые локоны рассыпались по плечам, — твои обязательства здесь, со мной, с нами…А они пусть живут, как хотят, и сами справляются со своими проблемами. Разве не ты говорил, как тебе всё надоело? Что ты хочешь простого человеческого счастья, разве нет, Себастьян?

«Себастьян — очень долго и официально! Ну а подруги тебя что, тоже полным именем называют? Скажи ещё, что «ваша светлость»!» — вдруг всплыл в сознании откуда-то звонкий девичий голосок. Кто так говорил? Какая-то девушка…Глория… Имя внезапно появилось откуда-то из глубин подсознания, и герцог краем глаза заметил, как почти тут же недовольно поджались губы Лидии. Почему? Откуда она может знать, о чём он думает?

Впрочем, эти не слишком приятные мысли были тут же вытеснены другими: тёплыми, уютными, наполненными милыми домашними вопросами, разговорами с Тео, обсуждением завтрашних планов. Незаметно наступил вечер, а затем и ночь — ночь, наполненная бесконечной страстью и нежностью.

Себастьян не знал, что именно его разбудило, но ему показалось, что где-то на самом краю сознания кто-то кричит, стараясь дозваться:

«Тиан! Тиан! Не смей! Вернись!» — с отчаянием повторял уже знакомый девичий голосок, принадлежавший…как же её звали…герцог нахмурился и закусил губу…как же…он же помнил, ведь совсем недавно помнил…

— Спи, — нежно прошептала Лидия, устраиваясь на его плече, — всё хорошо, ты со мной, Себастьян…

Герцог мучительно пытался вспомнить имя девушки, которая называла его этим смешным и милым именем «Тиан», почему-то это казалось ему жизненно необходимым. Элеонора? Лаура? Флора?…Флора…Лора…Лори! Девушку, которая пыталась до него докричаться, звали Лори! Он вспомнил! Лори, Филипп, шкатулки…Боги, что происходит?!

Он постарался как можно тише выбраться из-под одеяла и осторожно встал с кровати.

— Если ты сейчас уйдёшь, ты никогда не вернёшься, — герцог резко повернулся и увидел, что Лидия не спит, а внимательно смотрит на него полными слёз глазами, — останься, прошу тебя…любимый…

— Я вернусь, — твёрдо сказал герцог, усилием воли стараясь подавить нарастающую в сердце боль, — я обязательно вернусь, Лидия…к тебе и к Тео… Но у меня есть долг. Я не смогу жить спокойно, если буду знать, что отказался от него. Ты…сможешь меня понять?

— Второго шанса не будет, — печально покачала она головой, — и ты уже никогда не вернёшься. Мы напрасно будем ждать тебя: я состарюсь, Тео вырастет… Неужели твой мир не обойдётся без своего «истинного короля»?

— Ты знаешь об этом? — потрясённо спросил герцог, чувствуя, как немеют губы и прерывается голос, — ты знаешь об «истинном короле»?

— Знаю, — слезинка прочертила мокрую дорожку по её щеке, — я умоляю тебя, Себастьян, останься…останься со мной и со своим сыном, прошу тебя! Они найдут другого короля, а если и не найдут — это другой мир, нам всё равно, что с ним будет, пусть хоть совсем пропадёт! Неужели ты готов променять счастье со мной и с Тео на этот непонятный абстрактный «долг»? Себастьян, подумай! Я люблю тебя… Останься…

— Я…не…могу… — голос изменил герцогу и напоминал, скорее, хриплое воронье карканье, — я не прощу себя…

— Я помогу тебя забыть, — она протянула к герцогу руки, — не уходи…

Герцог повернулся и всмотрелся в такое родное и близкое лицо, в глаза, в которых уже появилось понимание и безнадежность.

— Я вернусь, — твёрдо пообещал он, — даже если все скажут, что это невозможно. Я найду этот мир и вернусь к тебе. Ты будешь ждать?

— Да, — она улыбнулась ему сквозь слёзы, — иди. Мы будем ждать тебя…

Себастьян в последний раз взглянул на Лидию, шагнул за порог спальни, на секунду замедлил шаги возле детской, но сдержался и быстро вышел во двор. Провёл по лицу рукой и ощутил, что щёки мокрые… Наверное, это дождь…конечно, это именно дождь…

Как ни странно, обратный путь занял совсем немного времени, и вот уже впереди можно рассмотреть те камни, возле которых он оказался в самом начале. Где-то здесь живут любители книжек про принцесс и сыщиков. Герцог помнил о данном им обещании, поэтому остановился и негромко свистнул.

— Не свисти, денег не будет, — проворчали рядом, и герцог рассмотрел в полумраке невысокую фигурку, — ты за нами пришёл?

— Я же обещал, — вымученно улыбнулся Себастьян, — ну что — вы готовы?

— Знаешь, — рядом с первой фигуркой возникла вторая, — мы, наверное, останемся…Есть тут, за кем присмотреть…Ну, ты понимаешь, да? Когда придёт время, мы тебе поможем. А сейчас — иди.

Глава 19

«— Ну, и что будем делать?

— Что будем делать?

— Это я спрашиваю: что будем делать?

— М-даа… Что делать?».

© Особенности национальной охоты

Король с искренним недоумением взглянул на нас и снова посмотрел в окно: принц Филипп, точнее, некромант под видом принца Филиппа, уже вошёл в замок и не было ни малейшей возможности узнать, куда он направился.

— Ну, значит, вернулся раньше, — бодро и даже весело проговорил шеф, но мы-то знали, каких усилий эта интонация от него потребовала, — Чарльз, по-моему, Глории уже лучше, но будет совершенно чудесно, если вы сможете прислать к ней своего лекаря, просто на всякий случай! Или это непозволительная вольность с нашей…моей стороны?

— Ну конечно, — король доброжелательно улыбнулся, — я всё равно к нему сегодня собирался зайти, проконсультироваться по ряду вопросов. Разумеется, я распоряжусь, чтобы мэтр Конрад оценил состояние Глории и, возможно, выписал какие-нибудь укрепляющие микстуры. Девочка пережила настоящий стресс — увидеть призрака в своих комнатах! Это же так ужасно для юной леди!

— Благодарю вас, ваше величество, — пискнула я с дивана, стараясь не забывать о том, что «пережила стресс», и делая утомлённое лицо, — вы так великодушны!

— Ну что ты, Глория, — мурлыкнул король, подойдя к дивану и несколько неожиданно завладев моей рукой, — это такая мелочь по сравнению с тем, что я мог бы…

— Кхм! — громко кашлянул Бен, с некоторым недоумением глядя на разрумянившегося короля, — папа, ты уверен, что ведёшь себя…правильно?

— Конечно, — ничуть не смутившись, ответил его величество, не выпуская из рук мою ладошку, — Глория наша родственница, кому как не мне позаботиться о её благополучии?

— А давай о нём позабочусь я, — выдвинул встречное предложение принц, — и, кстати, папа, хочу тебя проинформировать, что я намереваюсь официально ухаживать за Глорией.

— Но, Глория, по-моему, ты планировала ответить взаимностью Филиппу, не так ли? — с некоторым нажимом в голосе проговорил король, опасаясь, видимо, что я забыла, ради чего меня в общем-то пригласили в замок.

— Ах, ваше величество, — томно проговорила я, стараясь не очень откровенно выдирать свою руку из крепкой хватки короля, — не волнуйтесь, у меня в последнее время не очень хорошо с нервами, но по-прежнему всё в порядке с памятью…

— Если вы о поиске пропавших девушек и роли Глории в расследовании, то я в курсе событий, — небрежно бросил Бен, никак не отреагировав на удивлённо дрогнувшую бровь его величества, — я, разумеется, не слишком одобряю эту идею, но раз уж так сложилось…я готов предложить свою помощь.

— А от кого ты узнал? — тем не менее поинтересовался король и подозрительно посмотрел почему-то на меня, — не припоминаю, чтобы я рассказывал тебе об этом плане…

— Мне Себастьян рассказал, во время бала, — на голубом глазу соврал Бен, переложив ответственность на временно отсутствующего герцога, — я же некромант, как ты помнишь, папа, и я очень заинтересовался этими исчезновениями.

— Допустим, — кивнул король, наконец-то позволив мне высвободить ладошку, — и каковы твои соображения по этому поводу?

— Да пока никаких конкретных, — легкомысленно махнул рукой старший принц, вовремя увидевший предостерегающий взгляд шефа.

— Ну и хорошо, — король вздохнул, потянулся так, что хрустнули кости, и довольно улыбаясь, направился к двери.

— Папа, — догнал его вопрос Бена, — а почему ты даже не поинтересовался, куда делся Себастьян и где был Филипп? Тебе не интересно?

Его величество на минутку задумался, потом повернулся к сыну и негромко сказал, весело подмигнув:

— Если честно — не очень…

И, насвистывая что-то легкомысленное, вышел из моих покоев. Я в абсолютном шоке повернулась к шефу и, откашлявшись, спросила:

— Это вот что сейчас такое было?

— Ты про визит в целом или про последнюю реплику? — невозмутимо уточнил шеф.

— И про то, и про другое…

— В принципе, — шеф совершенно не интеллигентно взъерошил волосы, поморщился и устало помассировал себе виски, — его величество Чарльз принёс тебе приглашение на маскарад. Ничего удивительного, в общем-то…Ну захотелось королю поработать лакеем — с кем не бывает, правда? А последняя фраза…знаешь, Глория, вот ничего не могу тебе сказать по этому поводу.

— Почему? — вместо меня спросил Бен, а проявившийся на диване Лео кивком подтвердил свою заинтересованность.

— Почему — что? — шеф выгнул бровь.

— Почему нечего сказать? — уточнил уже Лео, — а кому тогда есть?

— У меня несколько версий, и одна другой неприятнее, — подумав, соизволил ответить шеф, — поэтому я пока воздержусь от их озвучивания.

— А если… — начал Бен, но в этот момент Лео буквально подскочил на диване и, указывая на шкатулку Филиппа, сдавленно вскрикнул:

— Смотрите…скорее..!

Меня как ветром сдуло с дивана, куда меня так любезно сгрузил его величество, и я застыла возле стола, на котором стоял небольшой деревянный ящичек с синей бабочкой, сейчас окутанный странной искрящейся дымкой. Рядом со мной замерли в напряжённом ожидании Бен и шеф, а с другой стороны стола завис Лео.

Искрящееся облачко тем временем росло, подрагивало, и я невольно вцепилась в Бена, потому что больше всего боялась, что что-нибудь произойдёт и шкатулка исчезнет. И где её потом снова искать? Но пока коробочка была на месте, и лишь облако над ней постепенно вытягивалось, приобретая форму, похожую на окно портала.

— Ну, давай же…давай… — тихонько прошептал рядом со мной шеф, и я увидела, как на его висках от напряжения выступили капельки пота, — ещё немножко…

Облако вытянулось, и, когда открылось портальное окно, я взвизгнула и спряталась за Бена. Но ничего страшного не произошло: наоборот, из мгновенно схлопнувшегося за ним портала вышел, точнее сказать — выпал — Филипп. В то же мгновение синяя бабочка, лежавшая в шкатулке, взлетела, неторопливо помахивая бумажными крылышками, села младшему принцу на плечо и исчезла, словно впитавшись в одежду.

— Филипп! — Бен стремительно шагнул к младшему брату, который неверяще оглядывался и с трудом переводил дыхание, — ты вернулся, слава всем богам!

— Ты смог, уважаю, — серьёзно проговорил шеф, внимательно глядя на приходящего в себя принца, — посмотри потом на своё плечо…

Филипп молча сбросил камзол и расстегнул рубашку, обнажив правое плечо. Я даже не подумала отворачиваться, хотя вид раздевающегося принца меня слегка, конечно, смутил. Но я вместе со всеми, не отрываясь, смотрела на украшающую плечо Филиппа искуснейшую татуировку синей бабочки.

— Это чтобы ты не забывал, — шеф подошёл к шкафчику в углу, открыл его, подумал и вытащил бутылку с тёмно-янтарной жидкостью и четыре приземистых бокала. Не спрашивая никого, он открыл бутылку и плеснул в каждый бокал по глотку, подумал и добавил в один из них ещё порцию напитка, пахнущего жарким летним солнцем и тенистым хвойным лесом.

— Сомневаюсь, что это возможно забыть, — тихо, но очень серьёзно ответил непривычно сосредоточенный Филипп.

— Это было испытание? — так же негромко спросил Бен и, дождавшись кивка брата, задумчиво проговорил, — мы предполагали, что так и будет…значит, не ошиблись.

— А что за испытание? — ну не могла я удержаться, ведь интересно же до дрожи, — прости, Филипп, но я не могу не спросить…

— Мне предложили выбор, — младший принц поднял голову, и я с изумлением поняла, что передо мной уже не юный разгильдяй и бабник, а вполне серьёзный молодой мужчина: появилось у принца что-то такое необъяснимое в глазах, — и я его сделал…

— Но это ведь не всё, — шеф не спрашивал, а утверждал, — я пока не понял, как, но твоя аура серьёзно изменилась, и, если бы я не знал тебя, решил бы…

— Вы решили бы, что перед вами маг, так, лорд Хьюберт? — кривоватая усмешка исказила губы младшего принца.

Шеф молча кивнул, впившись глазами в Филиппа и то недоверчиво прищуриваясь, то удивлённо хмыкая.

— Она сказала, что я теперь…после испытания…Видящий, — принц посмотрел на шефа с некоторым вызовом, под которым легко было рассмотреть неуверенность и даже страх, — вы этого не видите, лорд Хьюберт?

— Вот как даже… — шеф обошёл принца кругом и задумчиво почесал подбородок, — ну надо же…Видящий…и правда — теперь мне понятно…А она — это Мара?

— Да, — Филипп с изумлением вскочил на ноги и снова стал похож на прежнего себя, — откуда…

— Ну, если в нашей истории оказался замешан Мор, то должна была проявиться и его неугомонная сестрица, — пояснил шеф, — это она помогла тебе?

Филипп кивнул и вдруг заметил на столе вторую шкатулку, в которой по-прежнему лежала бордовая бабочка.

— Это шкатулка дяди? — он подошёл и с облегчением перевёл дух, — слава богам, бабочка цела, значит, дядя проходит своё испытание…

— Откуда ты знаешь?

— Если бы он…не справился, бабочка рассыпалась бы в пыль… — пояснил принц и повернулся к шефу, — она сказала, что я буду учиться в Синей Долине. Это правда?

— Естественно, — шеф на секунду отвлёкся от каких-то размышлений и улыбнулся Филиппу, — тебе там понравится…

— Главное, чтобы вернулся дядя, — принц с искренним беспокойством посмотрел на шкатулку, — потому что всё это связано с ним.

— Всё — это что? — наконец-то прорезался Бен, до этого стоявший, погрузившись в собственные мысли.

— Дядя — «истинный король», — сказал Филипп, и я увидела, как побледнел шеф.

— Кто такой «истинный король»? — спросила я, перестав понимать хоть что-то, — король у нас Чарльз, разве нет? Он что — король неправильный?

— «Истинный король» — это тот, в ком смешалась кровь лучших представителей людей и магов, тот, кому суждено остановить Мора.

— И этот «истинный король» — герцог? — в моей голове пока как-то не очень укладывалась информация о новом статусе Себастьяна, — а куда мы Чарльза денем? Я не очень уверена, что он будет рад…тому, что он, конечно, король, но какой-то…неполноценный, что ли…

— Не знаю, — шеф пожал плечами, — ты от меня хочешь слишком много и сразу, Глория. И давайте сначала дождёмся Себастьяна. Филипп, ты не знаешь, что за испытание предстоит твоему дяде?

— Нет, — младший принц покачал головой, — но абсолютно уверен, что ему придётся ещё сложнее, чем было мне. А мне…мне предлагали то, о чём я втайне мечтал…Но, знаете, сейчас мне кажется, что мои прежние мечты — они такое…мелкие, несерьёзные…

— Фил, — обратилась я к принцу, — скажи, как вы там встретились? И вообще — что там?

Принц поднял на меня удивлённые глаза и радостно, как прежде, улыбнулся:

— Ты нашла для меня короткое имя, Лори? То есть я допущен в ближний круг? Как дядя? Здорово! Спасибо…

— В каком смысле? — вдруг поинтересовался шеф, оторвавшись от созерцания бордовой бабочки, — что там такое с именами?

— Лори даёт короткие имена тем, кто входит в её ближний круг, короче, своим друзьям. Вот как её вместо Глории друзья зовут Лори — это показатель близких отношений, верно? — он повернулся ко мне и, дождавшись кивка, продолжил просвещать шефа, — дядя, например, Тиан. Потому что Себастьян — это долго и официально. А я теперь Фил, и мне это ужасно нравится…

— Тиан? — шеф моргнул и замер, — хм, Тиан… А что — неплохо… А у кого ещё есть короткие имена?

— У меня, — довольно улыбаясь, сообщил старший принц, — и, между прочим, оно появилось раньше, чем у всех вас. Но как — я не скажу, это наш с Лори маленький секрет.

— И какое имя у тебя? — с жадным интересом спросил Филипп, — Уилл?

— Нет, — хитро ухмыльнулся Уильям, — я Бен, по второму имени. Так кроме Лори меня никто не называет, так что у меня эксклюзивное сокращённое имя…

— А я? — вдруг спросил шеф, и на его лице вдруг появилось выражение обиды, как у ребёнка, у которого отобрали любимую игрушку, — я тоже хочу…Глория, ты ведь знаешь меня дольше, чем их всех вместе взятых. Тогда почему у меня до сих пор нет короткого имени?

— Эммм… — я с полном обалдении смотрела на двух довольных принцев и одного расстроенного шефа, — а…поняла…вы шутите, да, шеф? Нет? Вы что, тоже хотите короткое имя?!

— А что тут странного, — вдруг слегка смутился мой грозный начальник, — нормальное человеческое желание…

— Я не могу, — открестилась я, — вы мой начальник, а не абы кто…

— А они принцы, и что? — привёл неубиваемый аргумент шеф, — им можно, а мне нет?

— А от какого имени образовывать? От Хьюберта? — я чувствовала себя не в своей тарелке, — а давайте вы останетесь шефом? Очень короткое и, главное, неповторимое, можно сказать, почти что имя. Давайте, а?

— Да? — шеф с сомнением нахмурился, — ну пока пусть так, а там мы вернёмся к этому разговору.

— Но меня вы можете называть Лори, — с невероятным облегчением радостно ответила я, — мне будет приятно…Фил, мы отвлеклись…так как вы с Тианом там встретились? И где — там? Ты можешь рассказать?

— Попробую, — принц взял стакан с двойной порцией виски и сделал глоток, — когда я поздно вечером собрался войти в свои покои, меня остановила проходящая мимо леди Камилла и завела ни к чему не обязывающий разговор о предстоящем маскараде. Мы поговорили буквально пару минут и она ушла, а я вошёл и почти сразу почувствовал сильный толчок в спину…

— А что — охраны у покоев не было? — хмуро поинтересовался шеф, — и что делала упомянутая леди в такое время в королевском крыле?

— Не было, — растерянно подтвердил принц, — но я тогда не обратил на это внимания, потому что устал и страшно хотел одного — добраться до постели и лечь. А Камилла — не знаю, я даже не подумал…Может, она шла от матушки? Так вот… Я даже не успел позвать Гарольда — это мой камердинер — как оказался в совершенно неизвестном мне месте. Там были какие-то камни, из-за которых вышли очень странные существа: ростом мне по пояс, но с такими зубами и когтями, что наши хищники умерли бы от зависти! Они попытались попробовать меня на вкус, но мне удалось отбиться: к счастью, шпага была при мне. Но, признаюсь, пробился я не без труда…Потом добрался до какой-то деревни, в которой издали было полно народа, и я надеялся, что мне там помогут…Дошёл — а там никого, то есть вот совсем-совсем никого, ни единого человека. Я нашёл на центральной площади дом, похожий на трактир, и там переночевал на какой-то лавке. А утром туда же пришёл дядя…он был ранен, но Мара его подлечила…

— А она-то там откуда взялась?! — перебивший принца шеф выглядел по-настоящему изумлённым, — судя по твоим рассказам, это какой-то параллельный мир. Неужто Мара освоила перемещение между пластами реальности? Вот это сюрприз…

— Не знаю, что она там освоила, но появилась она как нельзя более удачно: дядя был совсем плох, я бы ему точно не помог. Она дала нам пару советов, и мы пошли в замок, который был неподалёку. Там…а там меня ждало моё испытание, о котором я не готов рассказывать, простите…

Мы все согласно закивали, только видно было, что шефу очень хочется узнать подробности. Но мало ли кому чего хочется: я, может, тоже от любопытства помираю, но ничего — соглашаюсь ведь.

— Ну вот, — принц допил виски и поставил стакан на стол, — а потом…после испытания, она велела мне дать ей поговорить с дядей наедине, я пошёл в конюшню, но почувствовал, как меня тянет куда-то, и потом увидел разворачивающийся портал. И услышал голос, похожий на ваш, лорд Хьюберт…Вы говорили что-то вроде «давай…ещё немножко»….

— Ого! — шеф уважительно хмыкнул, — да ты действительно очень сильный Видящий…услышать меня с другого пласта…это ж какую силищу надо иметь!

— И вот я здесь, — принц развёл руками.

— Скажи, Филипп, — начал шеф, но его перебил обеспокоенный Бен, который встревоженно охнул:

— Смотрите, что это?!

Мы бросились к нему, и я с ужасом увидела, как у бордовой бабочки потемнела и рассыпалась пылью часть крылышка.

— Что происходит? — чувствуя подступающую панику, прошептала я и обернулась к шефу, — почему она начала осыпаться? Это что — значит, Тиан не прошёл испытание?! Но этого просто не может быть, ведь не может же, правда?

Я умоляюще смотрела на мрачного, как туча, шефа и на принцев, которые сейчас были очень похожи: я раньше почему-то этого не замечала. Может быть, тревога за близкого человека стёрла какие-то границы, которые они воздвигли между собой за эти годы.

— У Фила она ведь не осыпалась, — продолжала я, чувствуя, что молчать сейчас — просто выше моих скромных дамских сил, — нужно же что-то делать…шеф, ну что вы молчите?!

— Я думаю… и если ты не будешь истерить, Лори, то буду делать это гораздо продуктивнее, — по-прежнему мрачно отозвалось любимое начальство, — так что очень тебя прошу — помолчи!

Последнее слово он буквально рявкнул, да так, что у меня пропало всякое желание издавать вообще какие-либо звуки, поэтому я забилась в уголок дивана и оттуда смотрела на происходящее, с трудом сдерживая слёзы. Принцы о чём-то негромко переговаривались, стоя у окна, а потом Бен подошёл ко мне и тихонько, чтобы не отвлекать шефа, пальцы которого сплетались в только ему понятных жестах, попросил:

— Лори, выпусти Лео, я познакомлю с ним Филиппа: какие уж тут теперь тайны. А лишняя голова, да ещё такая, как у нашего призрачного приятеля, лишней точно не будет.

Я кивнула и нажала на камень в браслете, после чего выбралась из диванного угла и подошла к принцам. Вместе ведь не так страшно, правда?

Лео проявился медленно, видимо, чтобы не шокировать Филиппа, и отвесил тому придворный поклон, но при этом ухмылялся так, что можно было не сомневаться — прежде чем принять младшего принца в круг своих друзей, призрак устроит тому какую-нибудь пакость. И, насколько я успела узнать Лео, это будет что-то фееричное. Ну да ничего, Фил у нас теперь закалённый, справится.

— Фил, это Лео, точнее, барон Леонард фон Бэркфаст, — представила я призрака обалдевшему принцу, — он совершенно замечательный человек…ммм…в смысле — призрак и мой друг. Кстати, именно он подобрал мне платье, в котором я была на балу. Лео, это, как ты можешь догадаться, его королевское высочество принц Филипп — младший брат Бена. Впрочем, думаю, представления здесь излишни.

— Ваше высочество, — Лео снова склонился в поклоне, но Филипп всех удивил, протянув привидению руку, которую призрак осторожно пожал, — хм…неожиданно…

— Для меня самой лучшей рекомендацией является то, что вы — друг Лори и Уильяма, — Филипп улыбнулся слегка растерянному Лео, — я надеюсь, что тоже смогу стать вашим другом.

— Любопытное предложение, — хмыкнул Лео, — думаю, я единственный призрак, который может похвастаться дружбой сразу с двумя принцами. Однако, неплохо звучит! Признаюсь честно, ваше высочество, я несколько честолюбив…

— Просто Филипп, — улыбнулся принц и, покосившись на меня, добавил, — или даже Фил, я не против. Тем более, что я вспомнил уроки истории, и мне кажется, вы можете рассказать мне…очень много интересного…

— Тогда я просто Лео, — ответил любезностью на любезность призрак, — впрочем, давайте оставим мои воспоминания на потом, а сейчас подумаем, как нам справиться с ситуацией. Крыло начало осыпаться, значит, герцог сомневается, стоит ли ему возвращаться…Хотя, если честно, я даже не представляю, что или кто может так на него подействовать…

— Зато знаю я, — хмурый шеф подошёл, как всегда, неслышно, — он мог захотеть остаться, если ему предложили…если его поманили…в общем, в жизни Себастьяна была женщина, которую он безумно любил и которая по нелепой случайности угодила в ловушку, предназначенную герцогу. Она исчезла в пламени, а потом погасла её Искра. Себастьян до сих пор не может успокоиться, винит себя в её гибели…

— Она погибла? — мне стало вдруг нестерпимо жаль и самого Тиана, и его несчастную возлюбленную, — какой ужас…

— Вообще-то тела никто не видел, но после магического пламени редко что можно отыскать, — шеф нахмурился, — пожалуй, это единственное, с чем Себастьяну сложно было бы бороться.

— Ещё кусочек рассыпался… — очень тихо сказал Бен, ни на кого не глядя, — давайте уже придумаем хоть что-нибудь…

— Лори, — внезапно повернулся ко мне шеф, — ты хочешь, чтобы герцог вернулся?

— Конечно, — я с искренним недоумением посмотрела на начальство: ну как он может спрашивать, неужели и так не понятно?

— Тогда слушай внимательно, — шеф пошептался с Филиппом, лицо которого сразу приобрело какое-то отрешённое и в то же время решительное выражение, — мы с Филиппом попробуем пробиться туда, где сейчас герцог. И не спрашивай меня, как мы это сделаем: я не могу тебе объяснить, поэтому просто поверь, хорошо? Вот и молодец. И когда я возьму тебя за руку, изо всех сил мысленно позови Себастьяна, поняла? Так, как если бы от этого зависела твоя и его жизнь. Хотя его и так зависит, тут и представлять не надо. Сможешь, Лори?

— Мысленно? — я подняла на шефа удивлённые глаза, — а он меня услышит?

— Если он не услышит так, то не услышит никак, — не очень понятно заверил меня лорд Хьюберт, — докричись до него, Лори…

Я сглотнула и молча кивнула: если для того, чтобы вернуть Тиана, нужно мысленно поголосить, я готова. Боги, да я и не на такое согласна, лишь бы он вернулся!

Шеф подошёл к Филиппу, что-то ему сказал, потом, оглянувшись на меня, кивнул и закрыл глаза. По комнате разнёсся странный гортанный речитатив, от которого у меня заломило виски и кожа покрылась мурашками. Я увидела, как Филипп положил руку на плечо лорду Хьюберту, и непонятные слова зазвучали громче, сливаясь в какой-то невероятный поток, словно срывающийся с горного уступа водопад. Стоявший рядом со мной Бен слегка подтолкнул меня, и через пару минут, когда мне стало казаться, что я больше не выдержу, шеф схватил меня за руку. Мне показалось, что его ладонь охвачена огнём, настолько горячей она была. Но сквозь дурноту я помнила, что должна позвать Тиана, и я мысленно закричала: «Тиан! Тиан! Не смей…Вернись!» Не знаю, сколько раз я повторила свою мольбу, как ещё уговаривала, просила, заклинала… Просто вдруг всё закончилось, и наступила полная тишина.

Как заворожённые, мы смотрели на то, как постепенно, очень-очень медленно восстанавливается рассыпавшееся крыло, как бабочка снова становится целой…

— Мы что — смогли? — казалось, кричала не я, а Филипп, настолько хриплым и надтреснутым был его голос, — Лори, Бен, шеф…у нас получилось!

— Ты что, тоже теперь будешь звать меня шефом? — измученный лорд Хьюберт попытался улыбнуться, но вместо улыбки получился какой-то оскал. Лео, который, боясь помешать магии, предусмотрительно отлетел подальше, посмотрел на вымотавшихся нас и молча открыл шкаф, позвенел в нём бутылками и разочарованно вздохнул.

— Возьми у меня в лаборатории, за коробками с реактивами, — Бен с сочувствием смотрел на нас, — думаю, то, что там стоит — в самый раз.

Призрак кивнул и испарился, чтобы через пару минут возникнуть вновь с бутылкой странной формы. Но странной она показалась только мне, мужчины же при виде бутыли тёмного стекла, формой напоминающей грушу, чрезвычайно оживились.

— Грушевое альвское? Откуда? — шеф скептически прищурился, — подделка?

— Шеф, как можно?! — возмущённо отозвался Бен, и лорд Хьюберт, услышав от него такое обращение, обречённо вздохнул, но спорить не стал.

Лео, для которого разливание вина в последнее время стало чуть ли не основным занятием, открыл бутылку, и по комнате мягким туманом разлился аромат только что сорванных сладких медовых груш.

Но выпить нам снова не дали, так как в дверь снова поскреблась Милли и сказала:

— Леди Глория, к вам его высочество. Примете?

— Вот что мне точно не грозит в этом замке, так это скука, — философски пожал плечами шеф, глядя на совершенно растерянную меня, — Лори, ответь уже девушке, она же ждёт.

— Зря я столько времени провёл в лаборатории, — вставил свои пять копеек Бен, — я-то думал, тут тоска смертная, а, оказывается, жизнь кипит, можно сказать, ключом бьёт…

— Милли, скажи…его высочеству, что через пять минут я буду рада его видеть, — я не готова была встретиться с Мором прямо сейчас, поэтому малодушно взяла паузу. А догадаться, что это Мор, было элементарно — принцы-то оба тут, у меня…

— Слушаюсь, леди, — присела в книксене Милли, к счастью, не видевшая так вовремя отошедшего за бокалами Филиппа.

— Интересно, а это которое из двух высочеств? — с неуместным азартом спросил Лео, потом кивнул сам себе, просочился сквозь стену, тут же вернулся и сообщил, — младшее.

— Ты рисковал, он мог тебя увидеть, он же некромант, — нахмурился Бен, обеспокоенно обернувшись к призраку, — зачем было нарываться?

— Я, может, тоже хочу пользу принести, — с пафосом проговорил призрак и гордо вздёрнул подбородок, — а вы станете меня хвалить, мне будет приятно…А там я потихоньку выглянул и сразу назад…даже он не успел бы, сам знаешь.

— Болтун, — беззлобно проворчала я, — но мы не о том. Давайте шкаф выбирать лучше. Фил, тебе какой больше нравится? Они, конечно, не розовые, уж извини…

— Зачем мне шкаф? — ошарашенно взглянул на меня младший принц.

— Прятаться, — непонятливость Филиппа меня злила, но, с другой стороны, человек только из другого мира — стресс и всё такое…

— В шкаф?! — Филипп явно поборол желание потрогать мой лоб на предмет жара, — я же не любовник — по шкафам прятаться…Хотя жаль, чего уж там…

— Сейчас Мор придёт, под твоей личиной, не понимаешь? — я откровенно боялась и потому злилась, — если он тебя увидит…Вот ты знаешь, чего от него можно ожидать? Я, например, — нет. Поэтому — в шкаф!!

— Фил, я с тобой залезу, — мужественно решился Бен, — хотя я тоже не любовник, и мне тоже жаль…

— И я, — нервно хихикнув, сообщил шеф, — чтобы не смущать…коллегу. К тому же, Мор неплохо помнит меня в лицо. Не стоит ему знать, что мы с Лори близко знакомы. А послушать, что он скажет, очень интересно…

— Но вы же, если что, меня успеете спасти? — вытирая вспотевшие ладошки о платье, нервно уточнила я.

— Не сомневайся, — уверенно сообщил шеф из шкафа, предназначенного для верхней одежды, — Лори, почему у тебя здесь чемоданы с такими острыми углами?

— У меня нет круглых чемоданов, шеф, уж извините, — сообщила я закрывающейся дверце и перевела взгляд на принцев, которые в глубокой задумчивости стояли перед большим платяным шкафом, — быстрее…он сейчас войдёт уже…

— Лео, прекрати смеяться, — сурово прикрикнул Бен, и призрак, спрятав за ладонями хохочущую физиономию, скрылся в ванной.

Запихнув ругающихся неприличными словами принцев в шкаф, я на всякий случай придвинула к нему пуфик и уселась на него. Пришлось, правда, стукнуть кулачком в дверь, так как принцы возились в шкафу, продолжая невнятно переругиваться.

Не успела я перевести дыхание, как раздался вежливый стук в дверь, и на пороге возник принц Филипп, точнее, Мор, прячущийся под иллюзией. Лже-Филипп радостно улыбался мне, при этом быстро обшаривая беглым взглядом комнату.

— Глория, — убедившись, что в гостиной больше никого нет, он поцеловал протянутую руку и изящно опустился на диван, — прости, что нарушил твоё уединение, но у меня к тебе серьёзный разговор.

Насчёт уединения — это он, конечно, поторопился, но даже великим некромантам ведомо не всё, могу заявить теперь с полной уверенностью.

В шкафах заинтересованно замерли, а я продолжала по возможности безмятежно смотреть на мнимого принца, искренне надеясь на то, что горничные в замке относятся к своей работе ответственно, и что в шкафах нет пыли. Вряд ли я смогу объяснить визитёру, кто чихает у меня в шкафу.

— Я вся внимание, Филипп, — вежливо сказала я и скромно опустила ресницы, разглаживая несуществующие складки на платье.

— Я хотел принести тебе свои извинения за то, что так невежливо прервал нашу последнюю встречу… — начал мнимый принц, а я напряглась, так как возвращаться к теме «более близкого» знакомства не хотелось категорически.

— Ничего страшного, — максимально беззаботно махнула я рукой, — я всё понимаю, Филипп, не переживай, твои извинения приняты…

И тут моя спина покрылась холодным потом, так как я краем глаза заметила стоящую на столе шкатулку с бордовой бабочкой. К счастью, лже-Филипп сидел к ней спиной, но если он вдруг обернётся, то не заметить её просто не сможет. Боги, что делать-то? Сама я её убрать не смогу, так как стоит мне двинуться в ту сторону, Мор неизбежно заметит шкатулку. К тому же она открыта, и в ней целёхонькая бордовая бабочка. Последствия предсказать не взялся бы, полагаю, никто, а я, скорее всего, незамедлительно отправилась бы на встречу с теми зубастыми существами, о которых рассказывал Филипп. Тот, который настоящий…

Единственный, кто мог бы помочь, был Лео, прячущийся в ванной, но как ему об этом сообщить? Я набрала в грудь побольше воздуха и бодро заявила:

— Или ты хотел мне что-то предложить? Я так волнуюсь перед маскарадом, так волнуюсь, ты себе просто не представляешь! Но ты ведь составишь мне компанию? Слушай, а давай придумаем парные костюмы? Хочешь?

Ну а что? Шок — это по-нашему!

Тут я встала с пуфика, молясь, чтобы подслушивающие принцы не вывалились из своего убежища, а мнимый Филипп на какое-то время впал в прострацию от моего нетривиального предложения, плавно подобралась к столу, на котором стояла шкатулка, быстро захлопнула её и на всякий случай уселась сверху, легкомысленно болтая ногами. Получилось достаточно странно, мягко говоря, зато шкатулку не увидит Мор, а это главное.

Ещё не до конца пришедший в себя лже-Филипп с лёгкой растерянностью наблюдал за моими передвижениями, а новость о парном маскарадном костюме воспринял именно так, как я и рассчитывала — то есть без малейших проблесков энтузиазма.

— Что ты имеешь в виду под парными костюмами? — к сожалению, Мор достаточно быстро пришёл в себя, — объясни, Глория… И скажи, тебе что, удобно сидеть на столе?!

— Очень, — радостно улыбнулась я, стараясь не обращать внимания на то, как острые углы шкатулки впиваются в … в нижнюю часть спины. Главное — чтобы Себастьян не решил вернуться именно сейчас. Боюсь, что моя пятая точка — это последнее, что он ожидает увидеть при возвращении, — а парные костюмы…это…Ну, например, Арлекин и Коломбина, Шашки и Шахматы, День и Ночь…Что там ещё такого парного у нас есть?

— Огурец и Помидор, — неожиданно брякнул Мор, и, видимо, представив себя в роди Огурца, а меня — в роли Помидорки, стушевался.

— Неплохо, — помолчав и усмирив разбушевавшуюся фантазию, сказала я, — во всяком случае, суть идеи ты уловил. И что скажешь?

— Я подумаю над этим, — пообещал мнимый принц, сделал шаг в мою сторону и я откровенно напряглась, — но у меня тоже есть для тебя…предложение, Глория…

— Может, не надо? — робко поинтересовалась я, но лже-Филипп и, соответственно, Мор хищно улыбнулся.

— Надо, Глория…Я предлагаю тебе руку и сердце. Как ты на это смотришь?

Я замерла, забыв, как дышать, а в шкафу что-то упало. Надеюсь, это был не Филипп.

— Это так неожиданно, — воскликнула я, молясь, чтобы Мор не обратил внимания на шум в шкафу, — но мы ещё так мало знакомы! Да и что скажут твои родители! Хотя…ты знаешь, дорогой, пожалуй, я согласна! Да, разумеется, я согласна.

Принцы же просто так на дороге не валяются, верно? Давай поскорее пойдём и обрадуем твоих маму и папу. И Уильяма, разумеется. И герцога Себастьяна! И…кого ещё мы должны обрадовать? Не помнишь? Я тоже не помню, ну да ладно. Потом я напишу список, и мы пойдём радовать всех подряд…по очереди…в смысле — по списку. И не медли уже, я вся в нетерпении…

С этими словами я, не слезая со стола, протянула принцу руку, на которую тот задумчиво уставился.

— Ну, Филипп, где ты его прячешь? — я добавила в голос восторженно-капризных ноток, — это ведь фамильное, да? Ну, конечно, фамильное, какое же ещё. Это я от радости слов найти не могу. Но это временно, ты не думай. А свадебное платье я хочу розовое, хотя я понимаю, что положено белое, но я так люблю розовый цвет, ты же знаешь…И фату розовую, а в гривы лошадкам можно вплести веточки с белыми цветами. Или тоже с розовыми? Как ты думаешь, дорогой? И копытца лошадкам тоже можно выкрасить в розовый цвет, правда? И бантики! Обязательно побольше бантиков! И тебе тоже, милый. И в петлицу, и на рукава…кстати, камзол нужно будет сделать перламутрово-розовым, чтобы был единый стиль, да?

— Мне-то зачем бантики? — наконец-то смог вставить слово в мой восторженный монолог лже-Филипп, вежливо отодвигая мою руку.

— Ну а как же? — я изобразила искреннее недоумение, напряжённо прислушиваясь к подозрительной тишине в шкафу. Потом с обидой посмотрела на внезапного жениха, — ты что, не принёс мне помолвочное кольцо?

— Нет, — слегка растерялся от моего напора древний некромант, прячущийся под обликом милашки Филиппа, — я как-то не сообразил. Прости, Глория, просто я поддался порыву… но я обязательно исправлюсь. Кольцо с каким камнем ты хочешь?

— То есть фамильного кольца у тебя нет, — презрительно скривилась я, судорожно соображая, как вытащить мнимого принца из комнаты, чтобы мужчины могли заняться возвращением герцога, — ну…тогда меня устроит вот это.

Тут я ткнула пальчиком в перстень с чёрным камнем, который красовался на пальце лже-Филиппа. Он машинально спрятал руку в карман и нахмурился.

— Нет, Глория, это кольцо я тебе отдать не могу, — он решительно помотал головой, — даже не проси. Это…перстень не для женской руки. Тебе гораздо больше подойдут бриллианты, поверь.

— Да? — я изобразила задумчивость и недовольно поджала губки, — ты так думаешь? Тогда, может быть, ты принесёшь хоть какое-то кольцо? А то мне ведь никто не поверит…А я тебя здесь подожду…

— Глория, а давай мы не будем откладывать свадьбу? — вкрадчиво спросил вдруг мнимый Филипп, — вот прямо завтра…на маскараде объявим об этом во всеуслышание. Представляешь, какой будет сюрприз?!

— Представляю, — я содрогнулась, вообразив себе этот кошмар на самом деле.

— И ещё, Глория, — лже-принц подошёл ко мне и негромко проговорил, — я помню, что ты говорила мне о визитах в твою комнату герцога Себастьяна, в смысле — дяди, Уильяма, короля… Мы уже выяснили, что мне это совершенно не мешает…Но скажи, а лорд Хьюберт, которого пригласил…дядя…он тоже входит в число лиц, с которыми ты поддерживаешь близкие отношения?

Я взглянула на улыбающегося Филиппа и еле удержала безмятежное выражение лица, настолько острым и тяжёлым стал взгляд Мора. Но он же не знает, что я его вижу…Боги, я не справлюсь и провалю всё дело…

— Лорд Хьюберт…лорд Хьюберт… — задумчиво протянула я, — ах, это тот пожилой мужчина, который дружен с лордом Себастьяном!

— Почему ты решила, что он пожилой, Глория? — совершенно искренне удивился Мор, — по-моему, он выглядит достаточно молодо, лет на тридцать пять, не больше.

— Ну так я и говорю — пожилой, — я адресовала некроманту самый непонимающий взгляд из всего своего арсенала, — ты же не хочешь сказать, что тридцать пять — это молодость?

Тут я покосилась на шкаф и с трудом удержалась, чтобы не показать язык. Не всё же шефу надо мной издеваться, могу и я себе позволить мелкую гадость, верно?

— Эммм… — Мор, которому, насколько я могла понять, давно перевалило за несколько сотен, слегка напрягся, — но герцогу, в смысле — дяде, ещё больше…

— У твоего дяди другие достоинства, — многозначительно сообщила я, искренне надеясь, что Мор не станет выяснять, какие именно.

— Да? Ну, тебе виднее, — лже-Филипп игриво мне подмигнул, — но ты не ответила мне насчёт лорда Хьюберта. У вас с ним хорошие отношения?

— Да нет у меня с ним никаких отношений, — я раздражённо пожала плечиками, — он со мной даже не танцевал почти…так, один танец…Да и танцует он так себе…между прочим…

— То есть, случись что с тобой, он не станет тебя искать? — сквозь сладкие интонации стало просвечивать что-то, совершенно мне не понравившееся.

— А что со мной может случиться? — обеспокоенно поинтересовалась я, настороженно глядя на мнимого принца.

— Ну, ты знаешь, жизнь — такая странная штука, бывает, раз — и что-то случается, — хищно улыбнулся Мор.

Только я собралась как следует испугаться, как дверь в гостиную, скрипнув, открылась, и на пороге возник король Чарльз собственной персоной. Он окинул взглядом живописную картину: я, сидящая на столе, липовый принц Филипп, чуть ли не обнимающий меня, и, не спросив разрешения, сел на диван.

— Глория согласилась стать моей супругой, — весело сообщил лже-принц его величеству, — думаю, об этом стоит объявить незамедлительно.

— Прекрасно, — невозмутимо кивнул король Чарльз, — следовательно, всё идёт по плану?

— Абсолютно, — и принц довольно потёр руки, — даже лучше, чем я рассчитывал. Глория, дорогая, не нальешь ли нам всем по бокалу вина в честь нашей помолвки?

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова и только молча смотрела на короля, который со скучающим выражением лица рассматривал носок своего сапога. Потом улыбнулась, кивнула и соскользнула со стола, постаравшись сделать это так, чтобы, быстро повернувшись, одним движением смахнуть шкатулку в лежащую тут же сумочку. Потом медленно, словно задумавшись, подошла к шкафу, выбрала бутылку, даже не посмотрев толком, какую именно, оставила сумочку на кресле и вернулась к своим ну очень странным гостям.

— Филипп, дорогой, — я обратилась к принцу с сияющей улыбкой, и только я знаю, чего мне это стоило, — не возьмёшь ли бокалы? За такое чудесное событие нужно выпить из самых красивых фужеров, я считаю. А вы как думаете, ваше величество?

— Несомненно, — король покровительственно улыбнулся мне, — ты очень милая, Глория, и мне даже немного тебя жаль…

— По…почему жаль? — я сделала шаг назад, но мнимый принц сделал скользящий шаг в мою сторону и вдруг, что-то шепнув, сильно толкнул меня. Но я, уже падая и слыша шум и крики, мёртвой хваткой вцепилась в рукав лже-принца и рухнула куда-то в чёрную неизвестность.

Глава 20

«— Любезный, да вы вообще знаете, кто я такой?

— Знаю. Ужин.»

© "Три богатыря и Шамаханская царица»

В себя я приходила медленно и осторожно: последнее, что запомнилось перед падением в пустоту, — это хищная ухмылка на лице лже-принца и равнодушный взгляд короля Чарльза. Помнила ещё, что, уже падая в неизвестность, рефлекторно схватилась за то, что попалось под руку. А попался под неё, кажется, мнимый Филипп. Ой…это что же получается…

Прислушавшись к организму, поняла, что лежу на земле и что сильно болит левый локоть, которым я явно обо что-то стукнулась при падении. Рядом кто-то тихонько застонал и заворочался, а потом раздались негромкие, но прочувствованные ругательства на неизвестном мне языке. Ну, это я решила, что ругательства, ориентируясь исключительно на интонацию.

Аккуратно приоткрыв глаза, я увидела прямо над собой покрытые крупными листьями ветки какого-то большого дерева, сквозь которые проглядывало ярко-голубое небо. Так, значит, это хотя бы относительно нормальное место, и где-то в глубине души родилась надежда, что это даже наш мир. Но, когда я взглянула чуть в сторону, то эта самая надежда тихо угасла: на пенёчке сидело мохнатое существо, которого в моём мире точно быть не могло. Оно молча внимательно рассматривало меня круглыми глазами-блюдцами, и его небольшие острые кошачьи ушки нервно подёргивались.

Я со стоном попробовала сесть и, как ни странно, у меня это получилось, пусть и не с первого раза, и даже не со второго, если честно. Существо на пеньке продолжало с интересом наблюдать за тем, как я, покряхтывая, словно столетняя старушка, устраиваюсь на траве, прислонившись спиной к тёплому древесному стволу. Выдохнув и осознав, что все кости у меня целы, я с любопытством, вполне объяснимым в данной ситуации, огляделась.

Помимо существа на пеньке, на полянке обнаружился валяющийся на земле и тоже делающий попытки встать или хотя бы сесть, мужчина. Ничего более конкретного я сказать пока не могла, так как видела исключительно спину и…спину. Но вот мужчина оперся на выставленную чуть вперёд руку, и все иллюзии растаяли, как утренний туман: на указательном пальце моего невольного спутника красовался знакомый перстень с чёрным камнем.

Повозившись и выругавшись пару раз всё на том же неизвестном мне языке, мужчина наконец-то смог принять вертикальное положение и явно с большим усилием сел, опираясь на ствол соседнего дерева. Потом он поднял голову, и я с трудом поборола инстинктивное желание спрятаться за кого-нибудь, да хоть за мохнатого глазастика. В устремлённых на меня чёрных глазах мужчины было непонимание, постепенно превращающееся в изумление по мере того, как он оглядывался и осознавал, что находится явно не в королевском замке. Затем недоумение начало сменяться злостью, плавно переходящей в искреннюю, ничем не замутнённую ненависть.

Так как рассыпаться в пепел под горящим гневным взглядом я явно не торопилась, мой спутник посмотрел на по-прежнему молчащее пушистое существо, поморщился и резким голосом приказал:

— Чего сидишь? Взять!

Мохнатик пару раз моргнул, посмотрел куда-то в сторону, и буквально через минуту оттуда вышло такое же существо, только немного повыше и потолще.

— Еда? — спросил он своего молчаливого приятеля, — целых две? Это хорошо…

— Она снова живая, — с грустью констатировал первый и зевнул, продемонстрировав впечатляющие, острые даже на вид треугольные зубы, — не везёт нам в последнее время, нет дохлой еды.

— Бестолочи, — рявкнул мужчина, — у вас не две еды, а одна. Вы меня что, не узнали, идиоты?

— Она ругается, — сообщил, подумав, первый мохнатик приятелю, — я не люблю еду, которая обзывается, а ты?

— И я не люблю, она потом горчит обязательно, — второй пушистый любитель покушать оценивающе взглянул на свой потенциальный обед или ужин, — а вторая молчит пока.

— Здравствуйте, я Лори, — представилась я, подумав, что быть безымянной едой мне как-то не очень нравится, — а вы кто?

— Ты правда хочешь с нами познакомиться? — удивился тот, который сидел на пеньке, — а зачем?

— Ну… — растерялась я, — мне показалось, что так будет правильно, разве нет?

— Мы раньше не знакомились с едой, — сообщил мне его приятель, — но нам всегда нравится всё новое.

— Придурки! — снова зло прошипел мужчина, — не надо с ней знакомиться, её можно и нужно съесть. По ушам давно не получали? Вы меня слышите?!

— Мне не нравится вторая еда, — печально обратился к собрату один из мохнатиков, — она кричит и ругается. Её надо усыпить и отнести в нору, а потом просто подождать.

— Подождите, — сбавил тон мой спутник, — не понял. Вы что, дураки примитивные, действительно меня не узнали? Я ваш хозяин, между прочим, и непослушания не терплю.

— Она ещё и врёт, — существа переглянулись, — хозяин никогда не приходит через эти ворота, он всегда появляется там, — и один из них махнул лапой куда-то вправо, — а ты пришёл через ворота для еды. Значит, ты еда.

— Я не пришёл, это она меня случайно затащила, — мужчина с ненавистью взглянул в мою сторону, — но с ней я потом разберусь…

— Ты притащила нам еду? — мохнатик посмотрел на меня, — ты добрая, спасибо. А ты случайно не принцесса?

В его голосе было столько надежды, что я даже расстроилась, что не могу его обрадовать. Что поделать — ну вот не принцесса я. Мор ехидно хмыкнул, но почему-то промолчал, как-то даже подозрительно.

— Нет, к сожалению, я не принцесса, — я огорчённо пожала плечами, а мохнатик разочарованно вздохнул, — но я знаю, что у вас тут был настоящий принц.

— У нас? Принц? Из сказки? — оживился любитель принцесс, и его ушки встали торчком, — настоящий? А давно был? Тут много еды ходит…Ой… А вдруг мы его съели…принца…Но мы не знали, что он принц…

— Недавно, — подтвердила я и поспешила успокоить пушистика, — но он точно не стал едой, потому что уже вернулся живой и здоровый…

— Это хорошо, — с явным облегчением выдохнул он, — а то жалко было бы…

— Как — вернулся? — свистящим шёпотом выдохнул Мор, — этого просто не может быть, ты лжёшь, Глория…

— И не собиралась, — я снова пожала плечами, — ты что, думаешь, я не отличила бы тебя от настоящего Филиппа?

— То есть ты знала, что я — не он? — изумление Мора было таким искренним, что я фыркнула от смеха, хотя ситуация к веселью не располагала, — но…как?!

— Ой, да очень просто, — я поелозила, устраиваясь поудобнее и мысленно похоронив светлое платье, которое явно восстановлению не подлежало, — ты просто вёл себя не как Филипп. И потом, принц прекрасно знал, что я ненавижу розовый цвет — это раз, и что я совершенно не спешу замуж — это два. Ну и по мелочи тоже проколов много было. Лучше нужно анализировать объекты, тщательнее. Я вот, например, когда к заданию готовлюсь, всегда изучаю вопрос и в библиотеке, и по-всякому…

— К какому заданию? — непонимающе посмотрел на меня Мор, а мохнатые любители еды устроились на травке и молча переводили взгляд блестящих круглых глаз с меня на некроманта и обратно. Видимо, они не привыкли к такой разговорчивой еде, — Глория, ты о чём сейчас вообще?

— Ну как же, — я всплеснула руками, — ты и обо мне ничего не знаешь? Слушай, ну как же ты собирался действовать, так плохо подготовившись? Ни про принцев, ни про меня ничего не знаешь. Несерьёзно как-то вообще…

— Я не понял, — Мор поморщился и раздражённо помассировал виски, — это ты меня сейчас ругаешь за то, что я плохо подготовился к захвату власти? Ты — меня?! Тьма, да это становится даже забавным…Глория, ты не перестаёшь меня восхищать и удивлять. Вот из кого получилась бы прекрасная королева… Не из этой вечно всем недовольной плаксы Марион, а из тебя: яркой, необычной, смелой.

— Мне, конечно, очень лестно твоё предложение, но, знаешь, Мор, мне никогда не хотелось быть королевой, — я, пригорюнившись, посмотрела на по сторонам, — у меня в жизни другие приоритеты, знаешь ли…

— А откуда ты, кстати, знаешь моё настоящее имя? Не припомню, чтобы я тебе его называл, — вдруг заинтересовался Мор, — ситуация становится всё более странной, не находишь?

— Нахожу, — согласилась я, не видя смысла спорить с очевидными вещами, — мне лорд Хьюберт сказал…

— Ты же говорила, что не близко с ним знакома, — почему-то возмутился некромант. Можно подумать, сам он говорил исключительно правду и ничего кроме правды.

— Ну, мало ли, что я говорила…Я и замуж за тебя соглашалась, и что с того, — я с удивлением посмотрела на своего нечаянного собрата по несчастью, пытаясь понять, достаточно он уже заморочен или надо закрепить.

— А про какие задания ты говорила? — вспомнил Мор, тоже устраиваясь поудобнее, — к которым ты готовишься тщательнее, чем я к своим делам? Тебе всё равно здесь пропадать, так хоть поговорим. Давно не беседовал с достойными моего внимания человечками.

— А может, я не буду пропадать? — внесла я конструктивное, с моей точки зрения, предложение, — разойдёмся по-хорошему, а? Ты к себе во тьму или куда там вы, великие некроманты прошлого, уходите, а я — к себе, агентство открою…Зачем тебе эта власть над королевством? Одна сплошная головная боль, это я тебе точно говорю.

— Агентство? — зацепился за слово Мор, и я выдохнула с облегчением: пока обработка клиента идёт по плану. Главное — не дать рыбке сорваться с крючка, — какое именно?

— Детективное, — с самой доброжелательной улыбкой, на которую только была способна, сообщила я, — я же сыщик, ты не знал?

— Ты сыщик?! — одновременно воскликнули Мор и мохнатый любитель принцесс, только Мор — с недоумением и лёгким презрением, а второй — с искренним восторгом.

— Так это про тебя говорил тот невкусный герцог? Помнишь? — повернулся пушистик к приятелю, который по-прежнему изучал Мора с чисто гастрономическим интересом.

— Ага, — отозвался тот и задумчиво проговорил, дёрнув ухом, — как ты думаешь, если положить побольше мяты, он всё равно горчить будет?

— Будет, конечно, — уверенно ответил первый и, прищурившись, уточнил у меня, — а у тебя случайно нет такой вкусной «не еды», как у того герцога? Она в такой яркой бумажке?

— Да вы рехнулись тут, что ли? — Мор во все глаза смотрел на мохнатиков, — повторяю для тупых. Я! Не! Еда!

— Мята не поможет, ты прав, — скептически взглянул на некроманта второй пушистик, — придётся так есть.

— Подожди, мы его потом съедим, а сейчас…ты не понял — она же сыщица, как в той книжке! — восторженно потирал лапки любитель принцесс и, как оказалось, сыщиков, — а ты можешь меня научить быть сыщиком? Я очень-очень хочу. А я тебе за это расскажу, куда делся невкусный герцог.

— В каком смысле — делся? — в голосе Мора послышалась неприкрытая угроза, — ты что хочешь этим сказать?! Вы что, упустили их обоих?! И герцога, и принца?! Да я вас…

Тут Мор щёлкнул пальцами…и ничего не произошло, то есть абсолютно ничего. Мохнатики переглянулись и как-то слаженно текучим движением переместились поближе к застывшему в прострации Мору.

— Не понял, — Мор почему-то посмотрел на меня, но я пожала плечами, мол, я тут ни при чём совершенно, это оно само.

— А говоришь — не еда, — с упрёком пожурил ошарашенного некроманта второй пушистик, — она — сыщица, а ты — ужин. Понимаешь?

— Так ты меня научишь? — первый мохнатик дёрнул меня за подол платья, — я очень хочу научиться, я буду тут единственным сыщиком, и все станут меня слушаться…

— Ну хорошо, — я поманила его пальцем, и пушистик быстренько подобрался ближе, — если сможешь выполнить простенькое задание, то я, так и быть, возьму тебя с собой и научу быть сыщиком.

— И меня возьмёшь? — второй мохнатик отвлёкся от изучения будущего ужина, который лихорадочно что-то бормотал и размахивал руками, — я сыщиком не хочу, я хочу вкусной «не еды».

— Возьму, — согласилась я и прошептала на ухо первому его задание, — справишься?

— Конечно, — он сверкнул глазищами и задумался, а я замерла на месте, опасаясь даже смотреть в сторону разъярённого Мора.

Мой добровольный помощник тем временем сидел, уставившись в никуда и что-то шептал, то соглашаясь с собой, то явно споря. Я встала и отошла, чтобы не мешать мыслительному процессу, потому что единственная надежда, которая у меня была, это именно эти два любителя конфет. Но главное, что я успела услышать — это то, что Себастьян куда-то «делся», и я искренне надеялась, что герцогу удалось вернуться. Ведь его бабочка восстановилась, значит, он прошёл испытание. Следовательно, он снова дома, и, даже если мой план провалится, герцог что-нибудь непременно придумает и спасёт меня.

Кстати, а где моё испытание? Что за бессовестный произвол в одной отдельно взятой ловушке? Всем, значит, серьёзные проверки, а мне — непонятно что? Нет, так не годится. Если положено — пусть и у меня будет, а то что это за безобразие? Дискриминация какая-то…И я решительно направилась в сторону Мора, который всё ещё пытался сплести хоть какое-нибудь заклинание, но уже как-то без огонька, видимо, на чистом упрямстве.

— Слушай, а какого цвета моя бабочка? — спросила я некроманта, усаживаясь на торчащий из земли корень, и Мор почему-то даже не разозлился, а устало опустился на освобождённый любителем принцесс пенёк и посмотрел на меня с такой безнадёжностью и тоской, что на какую-то долю секунды я его даже пожалела. Но потом вспомнила всё, что предшествовало нашему появлению здесь, и передумала сочувствовать: он наверняка даже не вспомнил бы обо мне, если бы по чистой случайности не угодил сюда вместе со мной.

— То есть ты и это разнюхала? — уже спокойно спросил Мор, но я напомнила себе, что расслабляться всё же не стоит: он, конечно, колдовать сейчас не может, но по-прежнему остаётся сильным мужчиной, которому справиться со мной — как стакан воды выпить. Так что прибьёт в расстроенных чувствах и закопает под деревом.

— Не я, — не стала присваивать чужие заслуги, — лорд Хьюберт и Уильям…

— Тьма, а этому-то чего в лаборатории своей не сиделось? — Мор с досадой стукнул кулаком по колену, — такая изящная была комбинация… Уильям не должен был отвлекаться от занятий некромантией, у него прекрасный потенциал, и я планировал со временем предложить ему стать моим учеником. Он же не интересовался делами королевства, так чего его принесло в замок?!

— Ну… — я стеснительно поковыряла носком туфельки траву, — мы с ним случайно пересеклись, и он заинтересовался…профессией детектива…

— Да где ты могла с ним пересечься, убогая? — Мор по-прежнему демонстрировал чудеса воспитанности, — ты вхожа в королевский городской замок? Да про тебя до последней недели никто даже не слышал…вылезла откуда-то на мою голову…

— Просто у меня в доме есть подземный ход, — стала рассказывать я, постепенно подводя Мора к интересующей меня теме, — и как-то я по нему шла…шла…и встретила Уильяма, который тоже…

— Тоже шёл, я уже понял, — прервал меня Мор, — лучше бы вы оба в том подземном ходе и оставались.

— Ты так и не сказал, какого цвета моя бабочка, — повторила я вопрос, — мне же интересно…

— Белая, — с непонятным ехидством ответил некромант, — цвет невинности и чистоты, понимаешь ли…То есть того, о чём ты уже давно забыла, судя по всему. Да, Глория? А так как вернуть это практически невозможно, особенно здесь, то…извини…

— А с чего ты взял, что мне нужно это возвращать? — демонстративно смутившись, поинтересовалась я, — всё моё при мне… Впрочем, эту деликатную, даже, я бы сказала, интимную тему я с тобой обсуждать не готова…

— Ну конечно, — презрительно сморщился Мор, — а к кому мужчины чуть ли не толпами шастают по ночам? Весь замок знает, что герцог — твой любовник, да ты и не отрицала. И мне говорила, что у тебя за ночь успели побывать и Себастьян, и Уильям, и даже король…Про какую невинность мы говорим, Глория? Не о поэзии же они с тобой разговаривали…

— Слушай, а цвет бабочки выбираешь ты? — я с любопытством смотрела на Мора, поставив локоть на колено и подперев кулачком подбородок, — или это спонтанно?

— Какие слова ты знаешь, надо же, — фыркнул Мор и таки соизволил ответить, — да, я выбираю. И испытания я придумываю…Очень забавное занятие, поверь…

Тут из-за поворота вышел мохнатик с кувшином и двумя полотенцами, и мы с Мором с одинаковым удивлением на него уставились.

— Жарко, — сообщил он нам, — принёс умыться. Тебе… и тебе тоже…

— По старшинству давайте, — я кивнула на Мора, который удивлённо приподнял брови, но с явным удовольствием умылся и вытерся пушистым полотенцем, которое пушистик держал в лапах.

— Теперь ты, — глаза существа лукаво блеснули, и он неспешно подошёл ко мне, — возьми полотенце…

Я с удивлением взяла мягкое полотнище и тут же почувствовала сквозь ткань что-то твёрдое. Пушистик, стоя спиной к Мору, подмигнул мне, и я почувствовала, как с души свалился огромный камень.

— Зови, — шепнула еле слышно, и на полянку тут же вразвалочку вышел второй любитель конфет. Он подошёл к нам, словно для того, чтобы забрать кувшин. Что-то почувствовавший Мор медленно стал подниматься с пенька, но будущий сыщик шепнул мне:

— Брось на землю и тянись домой!

Я бросила на траву то, что передал мне мой восхитительный помощник, и, уже проваливаясь в темноту, услышала яростный крик Мора.

Когда я открыла глаза, то испытала одновременно два чувства: во-первых, невероятное облегчение, так как я лежала, практически уткнувшись носом в креативного розового зайца, которому обрадовалась, как родному. Следовательно, я находилась в своей гостиной, что не могло не радовать. Во-вторых, удивление, так как вокруг царила абсолютная тишина. То есть вот стопроцентная, полная…

Осторожно подняв голову, я замерла, внимательно глядя на людей, которых набилось в мою гостиную, как рыб в садок. Филипп, шеф, Бен, Лео, король, под глазом которого наливался шикарный синяк…И все они смотрели на меня. Молча. И это несколько напрягало.

— Кхм… — кашлянула я, нарушив вязкую тишину, — а что вы все тут делаете?

— Мы? Что тут делаем мы?! — громовые раскаты в голосе шефа, перемежающиеся шипением, как у рассерженной гадюки, могли напугать даже человека, который плохо его знал, а так как я успела изучить любимое начальство достаточно хорошо, то попытка спрятаться за розового зайца была совершенно объяснимой.

— Ты зачем закрыла шкаф, Лори? — рядом с шефом нарисовался такой же злющий Филипп, и они вдвоём медленно надвигались на меня, сверля гневными взглядами и как-то подозрительно потирая руки, — тебя кто просил заниматься самодеятельностью?

— Я не закрывала шкаф, — пискнула я из-за зайца, — я что, похожа на ненормальную?

— А что — нет?! — рявкнул обычно спокойный Бен, — ты зачем его спровоцировала? Нашла, тоже мне, с кем тягаться — с Мором! Теперь карауль тебя…Хорошо хоть дядя вернулся, а то вообще чокнуться можно было бы.

— Вернулся? Уф… — я облегчённо вздохнула, — ну тогда можно расслабиться…А где Тиан, я его не видела, — я осторожно высунулась из-за зайца и заметила герцога, сидящего в кресле и устало откинувшегося на спинку.

— Расслабиться? Ты думаешь — выбралась оттуда, и все проблемы закончились? — шеф сверлил меня недовольным взглядом, но хотя бы руки уже не тянул — значит, убивать передумал, — Мору вернуться из его же ловушки — пара пустяков.

— Боюсь, шеф, тут вы не совсем правы, — очень скромно сказала я, выбираясь из-за розового укрытия, — точнее, совсем не правы…

— Это почему? — вместо шефа спросили одновременно Филипп и Себастьян.

— Еда не может выйти, — прозвучал вдруг голос из-за розового кролика, и все дружно вздрогнули. Я заглянула за мехового монстра и обнаружила там сидящего на полу пушистика, который с огромным интересом изучал окружающую обстановку. Увидев герцога, с радостным изумлением поднимающегося из кресла, мой спаситель жизнерадостно помахал ему когтистой лапой и сообщил:

— Я теперь помощник Лори, я справился с заданием, — гордо сказал он Себастьяну, — а еда останется там, она не может выйти.

— Еда — это Мор, — любезно пояснила я остолбеневшим мужчинам, — он…случайно…попал туда не через ворота для хозяина, и автоматически перешёл в разряд еды. А еда не может ничего…даже колдовать.

— Не может, — подтвердил мой мохнатый приятель, — еде не подчиняется магия.

— Но он может пройти испытание и вернуться, — влез в разговор Лео, и с ним никто не стал спорить, — вопрос времени.

— Не сможет, — я картинно развела руками, а взгляды всех мужчин скрестились на мне. Я немножко помолчала, давая себе возможность как следует прочувствовать свой звёздный час, и пояснила, — все испытания придумывал Мор, понимаете? И для Филиппа, и для Тиана, и для меня…но ему и в кошмарном сне не могло присниться, что туда попадёт он сам. Понимаете?

— Пока не очень, — ответил Бен, нахмурившись, зато шеф соображал гораздо быстрее.

— То есть ты хочешь сказать, что раз нет испытания — нет и шанса вернуться?

— Конечно, — я кивнула, — у него ведь и бабочки не было, верно?

— А ведь и правда, — шеф и Филипп переглянулись, а Лео хлопнул себя по лбу призрачной рукой, — бабочку Лори мы нашли сразу, а больше и не было… То есть, получается, Мор заперт в своей же ловушке?!

— Получается, что так, — я скромно хлопнула ресницами, — так что…

— Но там…там Лидия…и Тео! — вскричал побледневший как мел герцог, — что с ними будет?!

— Нет их там, — проворчал пушистик, — Кальти давно их спрятал, где никто не найдёт, он потом вот ему расскажет, вашему Видящему, — и любитель принцесс и сыщиков указал на Филиппа, — тот увидит, и отведёт тебя, когда научится между мирами ходить, или наставницу свою попросит.

— А Кальти — это твой друг? — уточнила я, — а тебя как зовут?

— А я Мурфи, — немножко смущённо представился мохнатик, — так что ваш некромант там один остался.

— Это его только задержит, — подал голос прежде молчавший король, и Бен покосился на него с откровенной неприязнью, — он придёт в себя, найдёт подходящее место и воспользуется перстнем. Так что радоваться рано.

— Вот этим? — Мурфи шагнул вперёд и разжал ладошку, на которой лежал перстень с чёрным камнем, — так мы с Лори его забрали.

Король медленно встал, подошёл к пушистику, осторожно взял перстень, присмотрелся и вдруг покачнулся. К нему тут же бросился…шеф и, подхватив короля под руку, бережно опустил его в кресло. Филипп и Бен потрясённо переглянулись.

— Чарли, всё хорошо, — шеф присел возле короля и ласково взял его за бессильно повисшую руку, — всё закончилось, теперь всё наконец-то закончилось. Ты выдержал, ты справился, ты просто герой, мой друг.

— Только я ничего не понимаю? — прозвучал в полной ошеломлённой тишине вопрос Себастьяна.

— Да нет, дядя, тут ты не одинок, — присоединился к нему Филипп, — шеф, а что происходит вообще? Не хотите нам ничего объяснить?

— Это долгая история, — ответил шеф, с тревогой всматриваясь в разом осунувшееся лицо Чарльза.

— Ничего, — очень вежливо проговорил Бен, — мы никуда не торопимся, шеф, так что излагайте.

— Хорошо, тогда я озвучу вам краткую версию, а потом займусь Чарльзом, с вашего позволения, — проворчал шеф, понимая, что пока он не прояснит ситуацию, от него не отстанут, — около сорока лет назад я узнал, что древний некромант, которого все считали пропавшим без вести, ищет способ возродить место силы, угасшее много веков назад. Получилось так, что на месте, где сейчас находится это королевство, жили маги, и источник силы затих, но не исчез. Путём определённых тёмных ритуалов его можно было бы снова открыть. Мор, так звали этого некроманта, стал искать пути захвата королевства, чтобы спокойно заняться потом своими мрачными делами. Я стал присматриваться к королевской семье, особенно к двум братьям — Чарльзу и Себастьяну. Оба обладали немалой силой, но если старший, Чарльз, демонстрировал однозначную склонность к некромантии, то младший был универсалом.

— Но отец не маг! — воскликнул Филипп, — это все знают.

— Если ты не видишь солнца за тучей, это не значит, что его там нет, — нравоучительно прокомментировал шеф и продолжил, — я сделал ставку на старшего брата, так как предполагал, что именно эта магия привлечёт Мора, а мальчик был ещё слишком мал. Шли годы, и однажды, около двадцати лет назад, я решился на серьёзный и откровенный разговор с Чарльзом.

— Почему я не знал об этом? — с тщательно скрываемой обидой спросил герцог, — уж мне-то ты мог довериться…

— Ты был юн и горяч, а Чарльз уже тогда отличался спокойствием и определённой прагматичностью, — продолжил шеф, — мы поговорили, и Чарли согласился стать…приманкой для Мора: недалёким, тщеславным, эгоистичным и падким на лесть королём. Мы ждали много лет, но лишь недавно Мор клюнул. Он пришёл к Чарльзу с предложением, от которого тот не захотел отказаться.

— Но как…как ты смог столько лет…быть не собой, папа?! — потрясённо воскликнул Бен, — это же невозможно!

— Ставки были слишком высоки, — устало улыбнувшись, сказал Чарльз, — на кону стояло королевство и жизни его жителей. Я не мог проиграть, выдать себя, просто не имел права…

— И это тебя я ругал и упрекал в легкомысленности и лени… — задумчиво проговорил герцог, — а те покушения? Они…

— Они были настоящими, — ответил за короля шеф, — и только благодаря тебе, Себастьян, наша операция не провалилась. Погиб бы Чарльз — Мор быстро обманул бы и Бена, и Филиппа. Про Марион я даже не говорю. Единственное, в чём мы просчитались — это сроки. Я был уверен, что некромант, посланец Мора, — я тогда не знал, что сам Мор уже в замке — приедет к королю с очередным предложением. И посадил Лори с ей даром видеть сквозь иллюзии караулить его. Поэтому меня так насторожила история с пропавшими девушками, а когда я увидел шкатулки, мне стало понятно, что Мор уже сплёл сеть, опередив меня. Чарльз вызвал тебя, Себастьян, потому что пришёл твой час: Мара давно говорила о том, что ты «истинный король», и что тебе по плечу уничтожить Мора. Знал об этом и он. Но мы с Чарльзом старались не упускать из виду ни одну деталь…

— Так вот зачем вы всё время ко мне приходили… — повернулась я к королю, который только виновато развёл руками.

— Но при чём здесь девушки? — воскликнул Филипп, — получается, они просто разменная монета?

— На них Мор проверял работу своей ловушки, — ответил Чарльз, — так сказать, проводил обкатку, но, видимо, ни одна из них испытания не прошла. Думаю, в шкатулках давно пыль…Иначе вы встретили бы их. Мир, созданный Мором, не очень велик.

— Но как там оказалась Лидия? — хмурый Себастьян посмотрел на шефа, — она-то при чём?

— Скажи, для кого была та ловушка? — спросил шеф, не отводя взгляда, — для тебя. Десять лет назад Мор уже пробовал убрать тебя, но в неё провалилась Лидия, и он решил приберечь этот козырь. Он умеет ждать. Ведь ты…готов был остаться? Если бы Лори не докричалась до тебя…

— Я не ушёл бы… — признался герцог, — но, предположим, план Мора сработал бы: Филипп в ловушке, я тоже, дальше-то что?

— А дальше всё просто, — шеф переглянулся с Чарльзом, — Мор под видом Филиппа спокойно принимает корону, женится на леди Камилле, которая давно работает на Мора, Чарльз…допустим, несчастный случай…

— А Марион? — спросила я, заработав сердитый взгляд шефа. Ну а что — мне же интересно, — тоже несчастный случай?

— А Марион… — шеф покосился на герцога, но Чарльз кивнул, и маг, вздохнув, продолжил, — а Марион растила бы нового «истинного короля» под ненавязчивым контролем Мора и Камиллы таким, каким он им не угрожал бы.

— В каком смысле — нового «истинного короля»… — на герцога страшно было смотреть, — что ты хочешь этим сказать, Хью?

— Королева ждёт ребёнка, — король встал, подошёл к Себастьяну и дружески положил руку ему на плечо, — твоего ребёнка. Я знаю, что ты не виноват, это у Марион никогда не хватало сил и воли бороться с чувствами к тебе. Я знаю про зелье…Это Камилла подговорила королеву и дала ей приворотное. Она ведь тоже когда-то была влюблена в тебя, Себастьян, а ты даже не смотрел в её сторону…Но, брат, тебе придётся взвалить на себя и эту ношу…

— Что ты имеешь в виду? — герцог обессиленно опустился в кресло, — какую ношу?

— Я уеду в Синюю Долину, — Чарльз повернулся к Хью, — теперь ведь можно? А править будешь ты. И в качестве дяди воспитывать «моего» сына. Воспитывать как достойного наследника «истинного короля». Марион не будет королевой, она останется просто матерью наследника. Я сам с ней поговорю.

— Папа, — вдруг спросил долго молчавший Филипп, — скажи, как ты мог так рисковать…мной? Я ведь твой сын…А если бы я не прошёл испытание?

— Значит, ты был бы недостоин ни короны, ни сил Видящего, — Чарльз внимательно посмотрел на младшего сына, — когда-нибудь, сынок, ты поймёшь, что в жизни есть вещи, во имя которых можно и рискнуть, и пожертвовать очень многим. Я верил в тебя, и ты справился…И не думай, что мне было легко.

— А ведь вся интрига Мора развалилась из-за Лори, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Бен, — она увидела его под личиной, она утащила Мора в ловушку, она его там заперла…

— Согласен, — кивнул шеф, — Лори меня приятно удивила и, пожалуй, заслужила награду….

Год спустя

— Бен, ну давай…ещё немножечко вправо…вот…отлично! Спасибо! — я с чувством глубочайшего удовлетворения посмотрела на табличку, украсившую собой стену рядом с тяжёлой дубовой дверью. «Детективное агентство Глории Дэндридж. Городской офис»

Бен спрыгнул с лестницы, на которой до этого стоял, выслушивая мои команды и указания, и довольно взглянул на дело своих рук. Ну, подумаешь, кривовато чуть-чуть: это в общем-то такие мелочи, правда? Но моему другу так хотелось именно самому прикрепить эту вывеску, что я не нашла в себе сил отказать. Ничего страшного, потом, когда Бен уедет, потихоньку вызову специалистов и доделаю, но ему об этом знать совершенно ни к чему.

— Чай пить идите, — высунулась из окна пушистая мордочка Мурфи, — Лори, потом налюбуешься. У меня сейчас остынет всё, разогревать не буду…

Бен азартно потёр руки и быстренько, стараясь, однако, при этом выглядеть прилично, поторопился в дом, так как, ко всеобщему удивлению, булочки с шоколадом, которые научился печь Мурфи, могли составить конкуренцию продукции лучших столичных кондитеров. И судя по тому, что и Чарльз, и шеф постоянно пытались переманить моего помощника в Синюю Долину, не только столичных.

Но Мурфи на все предложения низменно отвечал отказом, объясняя это тем, что он ещё только стажёр, но планирует, пройдя этапы агента и помощника детектива, стать моим партнёром. И я совершенно не была против, так как способностями мой мохнатый приятель обладал совершенно уникальными.

По столице уже давно ползли слухи о том, что я после всех приключений сама стала обладать какими-то запредельными магическими способностями, хотя это было не так, но я не старалась развенчивать эти сплетни. По большому счёту, это было мне на руку: меньше желающих будет попытаться обмануть.

Хотя таких не было и, честно говоря, не предвиделось. Дружба с сильными мира его, знаете ли, очень полезная штука. Моя близость к Уильяму, который регулярно заменял часто отсутствующего Себастьяна, дружба с самим Себастьяном… Да и регулярно наведывающиеся в гости маги из Долины — всё это давало понять, что ссориться со мной не стоит.

— Лори, магический вестник, — высунулся снова Мурфи, — открывать?

— Ага, — я рассеянно кивнула, прикидывая, не открыть ли рядом с агентством булочную? Ну а что — деньги лишними не бывают…Надо с Мурфи посоветоваться…

— Это от Фила, — громко сообщил мохнатик, — пишет, что завтра приедет с … Лизой. Лори, а Лиза у нас — это кто?

— Лиза? А это очередная кандидатка в невесты, по-моему, очень миленькая, и я искренне надеюсь, что этот шалопай наконец-то остепенится. Хотя я на это уже второй год надеюсь…

— Он сказал, что женится только на той, что будет похожа на тебя, — фыркнул Мурфи и обратился к Бену, которого с улицы за занавеской не было видно:

— А ты давай…сиди…жди…пока Лори у тебя уведут, — ворчал Мурфи, а Бен отбивался:

— Я уже три раза делал предложение, ты же знаешь, но…

— А ты и успокоился, — насмешливый голос Мурфи был слышен очень хорошо, и я прекрасно понимала, что диалог предназначался в первую очередь именно мне.

Бен действительно уже трижды предлагал мне руку и сердце, но я упорно отказывалась, говоря, что сначала хочу встать на ноги, открыть своё дело, создать репутацию… Мурфи, правда, ворчал, что так я до старости в девках просижу, но я пока была непреклонна.

Додумать эту мысль я не успела, так как перед крыльцом остановилась карета с королевским гербом, и из неё выпрыгнул Себастьян, сияющий, как новый, только что отчеканенный золотой. Он протянул кому-то руку, и я с замиранием сердца увидела, как из кареты не очень уверенно вышла женщина с золотистыми волосами и нежным лицом.

Поняв, кто передо мной, я на секунду забыла, как дышать, а потом бегом кинулась к стоящей у кареты паре.

— Тиан! Это…это…это она?! — я жадно рассматривала женщину, о которой столько слышала за последний год, а она смущённо улыбалась и краснела.

— Лидия, это Лори, — проговорил счастливый Себастьян, и его глаза сияли таким невероятным светом, что я поняла — вот оно…то, ради чего можно пройти все испытания, все тяготы и трудности.

И, наверное, я не буду спешить. Я хочу вот так — и только так. И я уверена, что найду своё сияющее счастье, ведь жизнь — она такая непредсказуемая…

КОНЕЦ

Content

Шервинская Александра
Тайна бумажных бабочек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20