Женюсь на первой встречной-поперечной

Стелла Кьярри

Пролог

Открываю глаза в незнакомой квартире. Жара страшная. Пытаюсь нащупать пульт от кондиционера, но на стене вместо него висит ковер. Во дела! Я что переместился во времени? Такого лет двадцать не встречал… Как я сюда попал?!

В голове проплывают отголоски прошлого вечера. Клуб, танцы, напитки, смех…

Тянусь рукой за очками на полу, но вместо них конверт. Читаю корявый почерк и понимаю: Сафин, ты попал!

На подушке рядом какое-то шевеление. Я что, спал не один?!

Сдвигаю одеяло в сторону, освобождая лицо. Ну да, все сходится.

Девица жмурится от света. Разбудил, какой нехороший!

— Ты?! — визжит проснувшись.

— Я.

— Что за место? — оглядывается.

— Думал спросить о том же.

Смотрю на девушку. Она до носа натянула одеяло: одни глаза видны, да косички во все стороны торчат. Африканский стиль. А еще палец с кольцом вижу. Безымянный.

— Это что?! — вздрагивает она, заметив мой взгляд на своей руке.

— Кольцо. И если ты не была замужем раньше, то теперь уж точно несвободна, — смеюсь, а ей невесело.

— Замужем? За кем?..

— За мной, — показываю ей свою пятерню. Такое же на моем пальце. Только шире и без камня.

— Мы женаты?! — шепчет, бледнея. — Когда успели?! Что вчера было?

— Свадьба, как видно, — я ничего не помню, но жутко рад. Свою часть сделки я выполнил, теперь просто тянем время, наслаждаясь чувством сладкой победы в очередном споре. Я женился за сутки! На девушке, которая попалась под руку. Первая встречная, все как нужно! Кто молодец? Я молодец!

Пока нахваливаю свою прыть, девушка стягивает одеяло и спрыгивает с постели. А затем хватает с комода сумку и бежит к двери.

— Лика! — вспомнил, наконец, как зовут. — А ну, стой! Куда ты?!

— Разводиться!

— А вот и нет! — догоняю и пытаюсь схватить. Верещит, сопротивляется. Ну что за строптивая коза? — Тихо. Давай поговорим.

— Не о чем нам с тобой разговаривать! Выпусти! Я полицию вызову! Заявление напишу! Тебя посадят!

— Не посадят. Ты совершеннолетняя и сама согласилась.

За день до этого

— Привет, Рос!

— И тебе не хворать.

— Еду за ключами от тачки.

— Валяй.

Бросаю взгляд на красную коробочку, жаль расставаться. Ну ничего, куплю новую машину, а лучше отыграюсь. Точно!

— Сильно тебя букетом отлупили?

— Нет.

— Как ты прокололся?

— Трекер на телефоне. Выследила. Ревнивая оказалась.

— Эх, компьютерный гений, а такую подставу не просек!

— Сам удивляюсь.

— Ну, выгоняй свою ласточку, я уже чешусь от нетерпения.

— Лобанов, ты бы помылся, прежде чем в мою машину садиться, испачкаешь еще. Салон-то под заказ сделан, белый…

— Одно уточнение: теперь моя, а не твоя, — хохочет.

— Спорим?.. — закончить не получается, в кабинет заходит Вениамин Петрович. Самый старший из нашего совета директоров, дедок, но моложавый, поэтому за глаза зову его Веня.

— Поспоришь потом, — хмурится и машет у меня перед носом какой-то желтой газетенкой. — Поговорить надо.

— Ладно, Макс, давай. Машина на стоянке, ключи у администратора. Сильно не гоняй, побереги. Я ее у тебя скоро обратно заберу, вот увидишь!

— Ага, конечно…

Сбрасываю вызов, смотрю на своего коллегу и по совместительству держателя части акций моей компании. Ну как моей? Я IT-директор, разработчик всего, что только можно разработать. А он и остальные пятеро — крутые мужики с портфелями и связями. Акулы бизнеса, с которыми мне приходится сотрудничать, причем довольно успешно. Во всяком случае до сегодняшнего дня.

— Ростислав… я тебя очень ценю как специалиста, не побоюсь этого слова, цифрового гения, но это ни в какие рамки! — начинает, раскладывая передо мной «Новости». Можно подумать я буду читать.

— Это что? Из каменного века? С раскопок? Музей ограбили? — демонстративно закатываю глаза.

— Не смешно. Это, Ростик, газета. Современная, кстати.

— «Не читайте до обеда современных газет», — так говорил Преображенский?

— Советских. Согласен с ним, конечно, но на эту все-таки обрати внимание. Там ты на первой полосе.

— Какая популярность! А нам заплатили за использование личного бренда?

— Если серьезно: у тебя проблемы.

— Если верить газетам, проблемы у всех.

— Доверяй, но проверяй.

Его нравоучения прерывает телефонная трель.

— Извини, срочный звонок. Ты ознакомься пока, а я зайду чуть позже, — кивает на стол и уходит.

Честно говоря, я могу не открывать газету, и так ясно какую новость мусолит пресса.

«Ростислав Сафин — обманщик и сердцеед! Казанова курит в стороне, пока молодой миллионер встречается одновременно с полусотней девушек! И это за один день! Богатые могут все» — дальше следует описание моих «похождений» с изрядной долей вранья.

Полсотни! У кого такая богатая фантазия? Их было всего пятнадцать. И не за день, а за два дня! Все шло как по маслу, пока одна из девочек, если быть точнее третья, не прибежала в ресторан с журналистами, когда я ужинал с пятнадцатой и последней из своего списка. Еще немного и я праздновал бы удачное приобретение в виде новенькой яхты друга, вместо того чтобы прощаться со своей «феррари». Но кое-что пошло не так: публично уличив в «измене», девушка отхлестала меня букетом. А другая запустила в меня солонкой, после чего дамы подрались. Я стоял в стороне, но до сих пор болит шишка на лбу!

Зачем мне столько прекрасных девушек? Я не Донжуан, и вообще не слишком любвеобилен. Все просто: мы с другом поспорили, и я был так близко к победе… если бы не эта истеричка! И теперь мне придется оторвать от сердца свою ласточку.

Кидаю прессу в корзину для мусора. Там для нее самое место. Меня не интересуют сплетни, не волнует положение в обществе. В свои тридцать два уяснил: чем больше денег, тем больше дверей открыто. А если кому-то есть дело до того, сколько юбок я задрал за день, так пусть считают и завидуют. У меня есть дела поважнее. Например, ошибка в программном обеспечении крупной сети общественного питания. Вот за это могут и мою «юбку» задрать. Именно поэтому я как на иголках: трачу драгоценные нервы и пытаюсь втолковать своим горе-программистам, как работают настоящие профи. В итоге сам сажусь за код. Строчка за строчкой, не вижу ошибок. Глаза ломит, шея отваливается… А проблема не решена. Начинаю раздражаться. Мне нужна полная тишина, кофе и покой.

— Лиза, американо. Двойной, — отдаю распоряжение секретарю.

— Минутку.

Скрип, скрип, скрип. Будто когтями по стеклу — иначе не охарактеризуешь противный звук, доносящийся откуда-то сзади. Разворачиваюсь на кресле, смотрю на панорамные окна своего офиса. Шикарный вид на город. Сам выбирал, блатное место. Вот только сейчас всю красоту загораживает какая-то женская особь «человека-паука», тщательно размазывающая грязь по стеклу моих окон. А у меня на секундочку тридцатый этаж!

— Это еще что за фигня?

Подъезжаю к ней на любимом кресле программиста и, размахивая руками, прошу перестать пачкать окна и дать мне поработать в тишине. Она не смотрит на меня или делает вид, что не замечает. Может там и правда не видно? Стекла зеркальные…

Показываю ей язык, просто от досады. Отворачиваюсь, надеваю наушники и снова читаю код. Не помогает.

Скрип, скрип, скрииип!

— Кофе для вас, — Лизонька обнажает идеальные зубы. — Что-нибудь еще?

— Да.

— Я к вашим услугам. Массаж? — Всегда готова. За это и держу. Но сейчас мне не до любезностей, стряхиваю ее руки со своей шеи.

— Скажи на милость, что за чучело болтается на тросе перед окнами?

— Так сегодня клининговая служба приехала… окна моют.

— Вижу, что окна! Ты мне лучше ответь, сколько это терпеть придется?

— Не знаю… — теряется. — Наверное, час-полтора. Одно.

— Одно?! Полтора часа?! Да я поседею! У меня вся стена в окнах!

— Отдохните, проветритесь… на обед сходите, — кокетничает.

— Спасибо за совет. Мне работать надо. Давай, Лиза, пойди и сделай с ней что-нибудь.

— Что?

— Ну веревку обрежь или придумай что-то более креативное! Я откуда знаю?!

— Ростислав Романович, вы что? Она же разобьется… — на полном серьезе заявляет Лиза. «Длинные ноги не гарантия мозгов», — говорил Вениамин Петрович, когда я утверждал ее на роль секретарши. Ну кофе она варить умеет и на том спасибо. Придется самому избавляться от назойливой мойщицы.

С десятой попытки все-таки открываю окно. Слышу, как девица что-то напевает себе под нос. Под нами земли не видно. У меня даже на твердой поверхности голова кругом, а она висит на тоненьком тросе над пропастью и болтает ножками как ни в чем не бывало. Смелая какая!

— Женщина! — специально прибавляю ей лет двадцать, чтобы обратила внимание. Ноль эмоций. Может, глухая?

— Эй вы, там, наверху! — ору еще громче, размахивая руками. Тянется к ведру с водой, мимолетно замечая меня. Начинаю жестикулировать еще активнее, хотя между нами пара метров, она упорно не хочет реагировать.

Когда я почти выпрыгиваю из штанов, она все-таки вытаскивает из уха микронаушник.

— Чего?! — спрашивает, выдувая пузырь розовой жвачки.

Удивляюсь. Хотя чему? Девица явно не из интеллигенции.

— Мешаешь работать.

— Аналогично.

Теряюсь. Молчу. Она засовывает наушник обратно и снова скребет резиной по стеклу. У меня уже колючие нервные мурашки от этого звука. Ненавижу!

— Э! Тебе долго еще?!

Делает вид, что не слышит, указывая на уши. Ну и характер!.. Такую упрямую надо за программу посадить, пусть коды проверяет!

Но сейчас это моя задача. Иначе потеряю клиентов и сам пойду мыть стекла своей рубашкой от BRIONI.

Закрываю окно плотнее. Сажусь за стол. Так. Это проверил, дальше…

Скрииип! Скрииип!

— Аа!— хватаюсь за голову. А после за стакан с кофе. Вскакиваю, бегу к окну. Вывешиваюсь наполовину, уже не страшно, злость пробирает.

Девушка старается, покачивает головой в такт музыке, косичками машет.

— Эй, «Медуза Горгоновна»! Может, хочешь взбодриться? Сделай паузу, скушай «Твикс», — высовываю ароматный напиток на блюдце, чтобы привлечь внимание. Она смотрит равнодушно, но тереть перестает.

— Или чай предпочитаешь? Давай так: ты дашь мне закончить дело в тишине, а я угощаю тебя пирожным в обед. Идет?

Представляю, как захожу в любимый ресторан с этим чудом в униформе и щеткой для стекла и невольно смеюсь. Нет уж если согласится, дам ей денег, без меня пускай лопает сладости. Гусь свинье не товарищ.

— Мужик, тебе заняться нечем? Дай спокойно окно домыть.

— Мужик?! Какой я тебе мужик…

— Ну, или кто ты там? Не определившийся? Да мне по фигу, хоть Облако в штанах. Не мешай, — острит, опрыскивая окно какой-то дрянью так, что мне хочется чихнуть.

— Да чтоб тебя! — смотрю по сторонам, а она, как специально, громче трет. Как ножом по сердцу.

— И тебе удачи, — отворачивается, делая музыку на максимум. Да так, что даже я слышу басы.

— Плохо моешь! Я буду жаловаться.

— Чего?! Да у меня блестит все! — задел, обиделась. Ха!

— А это что? Разве не грязь?! — беру кофе и выплескиваю из окна на соседнее стекло. Коричневая жидкость растекается в форме кляксы. Ну что, девочка, погадаем на кофейной гуще?

Девушка бледнеет. Даже жаль ее, но недолго.

— Придурок! Чокнутый! — она показывает мне средний палец и что-то продолжает говорить, но я не умею читать по губам, а окно уже закрыто. Возвращаюсь в кресло и заткнув уши, приступаю в который раз разбирать код. Минут через пятнадцать навязчивый скрип утихает. Мойщице приходится оставить мое окно, чтобы снова вычистить соседнее стекло. Цель достигнута, чувствую себя злобным гоблином. То есть, гением.

В тишине работа выполняется шустрее, через час нахожу три ошибки! Доволен. Рад. Живем!

Отправляю готовый код отладчикам, пусть хоть немного потрудятся.

Вот теперь можно и пообедать. Или нет? Собираюсь уходить, но в кабинет возвращается Вениамин. Разве мы с ним не закончили?

— Ознакомился с новостями? — спрашивает, демонстративно глядя на мусорное ведро с газетой.

— Нет, у меня свои новости. Причем хорошие, — киваю на ноутбук.

— Опять сам сидел? На что у нас столько людей?

— Хочешь сделать хорошо, сделай сам.

— Не поспоришь. Но и другие могут приносить пользу. Вопрос как это организовать.

— Я уже и зарплаты повышал и условия работы улучшал. Все для людей!

— В нашей корпорации и так у рядового программиста зарплата министра. Никто не жалуется.

— А на них жалуются. И раз не помогает пряник, применим кнут. Думаю, пора чистить кадры. Разбаловались ребята. Уволю-ка я показательно половину отдела и пусть оставшиеся за свое место цепляются.

— Мы этот вопрос на совете директоров обсуждали.

— А где я был? Почему меня не позвали? — театрально качаю головой.

— Звали, но ты спал, после недельного загула по ночным клубам.

— Я бы приехал…

— Не успел бы. Спал-то ты в Таиланде!

— Имею право… в собственный отпуск, — пытаюсь оправдаться, хотя знаю, что он запланирован только в августе. И Веня знает об этом, потому многозначительно щурится. — Ну ладно, каюсь: в Тай меня случайно занесло. Смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Так вот: в кино показан детский лепет, по сравнению с тем, как можно отжечь. К счастью, операция по обратной смене пола прошла успешно и быстро.

Вениамин Петрович бледнеет. Поверил? Выдерживаю небольшую паузу и начинаю смеяться.

— Ну ты шутник! Как тут не разбаловаться подчиненным, когда начальство такой пример подает?

— Ох, будет вам, — хлопаю ресницами, прикрываясь, как веером, новой порцией газет, принесенных Петровичем.

— В общем, шутки в сторону, милейший, — тем же языком отвечает мне коллега. — Совет директоров вынес постановление о том, что тебе пора заканчивать чудить.

— В смысле? Серьезным дяденькам больше нечего обсудить, за мою жизнь взялись?

— Остепенись, хватит ерундой заниматься.

— Я самый порядочный из всех порядочных. Чего вам не нравится?

— Ростислав! — Вениамин меняется в лице. — Ты считаешь, что кататься по городу в открытом багажнике авто — нормально?! А красить коня в красный цвет, чтобы искупаться голым в Москве-реке? Тоже нормально? А прилетать на вертолете на совещание?..

— Ну... С конем это вообще классика — знаете, что такое косплей? Вдохновляюсь великим, несу его в массы: Петров-Водкин «Купание красного коня».

— Петрова-Водкина я знаю. А ты вот знаешь, что такое безобразие?!

— Ладно. С лошадкой был перебор. Но на вертолете многие прилетают на совещание. И вы, кстати, тоже.

— Бывало. Но я никогда не залетал в открытое окно прямо на головы сидящим. Наши партнеры до сих пор в шоке.

Он, конечно, преувеличил. Никто ничьи головы не задел, просто посадили вертолет в актовый зал, остекление с крыши все равно было снято, специально готовился. Все ради благого дела!

— Партнеры подписали бумаги?

— Подписали.

— Значит, впечатлил.

— Скорее напугал. В следующий раз будем впечатлять их программными продуктами, договорились?

— Так скучно жить, — зеваю. Надоел этот глупый разговор. — К тому же большинство моих развлечений абсолютно безопасно и происходят не в рабочее время.

— Скучно жить будет всем нам, когда инвесторы из Саудовской Аравии узнают о твоих похождениях и откажут в контракте на оборудование. Вот тогда будет тоска зеленая. Сам знаешь их суровые нравы.

Вздыхаю. В его словах что-то есть, вот только что? Ах да... Мораль. Так и запишем.

— Понял. Исправлюсь.

— Безусловно. А чтобы все было официально: вот тебе приказ. Мы посовещались и решили, что тебе пора взяться за ум.

— Сейчас руки помою и возьмусь.

— Ростислав! Не дерзи!

— А что? Может, еще жениться предложите?

— Именно! — кивает довольный Веня. Я, вообще-то, пошутил. А он похоже нет. —Ты у нас один такой молодой и горячий. Портишь репутацию фирме. Три дня тебе, Ростик, на то, чтобы окольцевать какую-нибудь счастливицу. Не ради нас, ради общего дела и контракта. Постарайся, пожалуйста: время не терпит, аравийцы не ждут.

Хочу рассмеяться ему в лицо, но пока держусь.

— На ком, по-вашему, я должен жениться? Вы на совете директоров и кандидатуру присмотрели?

— Можешь на моей внучке. Ты же с ней встречался, вот и женись!

Делаю серьезное лицо, поправляю рубашку. Линда — худшее из всего, что может со мной случиться. Целый день салоны красоты, шопинг, затем фотоотчет в инстаграм. После снова: салон, шопинг, инстаграм. Внучка у него, видимо, приемная. Не может у такого солидного мужчины родная кровиночка получиться настолько недалекой. Но так прямо и не скажешь, обидится.

Решаю зайти с другой стороны:

— Вениамин Петрович, мне жаль вас расстраивать, но мы с Линдой слишком разные. К тому же у меня уже есть невеста. Настоящая, — вру.

— Правда? Охотно верю. Значит, женитьба не станет для тебя проблемой. Совет да любовь.

— Но три дня — слишком мало чтобы организовать свадьбу!

— Зато достаточно, чтобы окончательно испортить престиж компании и репутацию в глазах Саудитов. Мы поняли друг друга?

Киваю, судорожно размышляя: может это розыгрыш?

Пари

Вениамин Петрович подходит к настенному календарю и обводит дату в кружок.

В принципе, чисто теоретически, это не так уж и сложно. Ну не сложнее, чем влететь на совещание, на голубом вертолете и раздать по эскимо всем сидящим. Как в песенке крокодила Гены.

Подкуплю одну из своих подруг, оформим фиктивный брак и потом разведемся, после того как произойдет крупная сделка.

— И никаких фиктивных браков, — словно читает мои мысли. — Молодожены обязаны выглядеть влюбленными и счастливыми. Образцовая пара без измен и скандалов. Должны прожить минимум год. Продуктивные 365 дней наших тесных отношений с арабами. Дальше мы подсадим их на свою продукцию, укрепимся на рынке, и гуляй, Вася!

Ну это уж слишком!

— Вениамин Петрович… Мы взрослые люди! Сами знаете в какое время живем!.. Я не буду жениться из-за чужой прихоти. Если уж на то пошло: совет директоров меня не интересует. Просиживание штанов. Я владею акциями, мне хватит. К тому же разработки — моя интеллектуальная собственность. Так что… женитесь сами. И с Саудитами без меня разбирайтесь. Я им присягу не давал, у меня своя нравственность.

Накрывает злость. Прикидываю то, чем обернется для меня такое решение. Как минимум вылечу из совета директоров. Уволить меня из собственной фирмы не смогут, конечно, но отношения подпорчу с коллегами. Тем не менее, не дам им распоряжаться собственной жизнью!

С другой стороны, понимаю: я слишком ценный кадр, чтобы так просто от меня избавляться.

— Хорошо. Тогда давай по-другому, — Вениамин смотрит прищурившись. — Предлагаю пари.

— Заключать пари? С вами? — смеюсь, но глаза загораются. Старик хитер, знает мои слабые стороны. Понимает, что я азартный. Да и он не лучше меня. И дело тут вовсе не в арабах. Ему самому вдруг понадобилось меня на слабо взять. — Зачем вам это?

— Скажем так: я уже стар и мне хочется развлечься. Скучно. Как ты говоришь: «Просиживание штанов, ничего интересного?»

— Ага.

— Ну вот. Так что в твоих силах порадовать старика.

— Просто так не радуют даже в цирке. Что на кону?

— Дай подумать… Мой пакет акций подойдет?

— О… солидно. А если я проиграю?

— Отдашь мне свой.

— Сурово.

— Но справедливо.

— Согласен. Пусть будет по-вашему, я женюсь. Но только потому, что люблю выигрывать.

— Решено.

— Так легко готовы расстаться с деньгами?

— Я уверен, что ты проиграешь.

— С чего бы это?!

— Что бы ни говорил, у тебя нет достойных кандидатур. Никто не станет терпеть твои выходки.

— Ха! Я вообще любую могу под венец повести. Да девки за меня дерутся!

— Правда? А утверждал, что в прессе пишут враки…

— Назовите любую, кроме вашей внучки, и я женюсь на ней. — Хожу по кабинету, не могу усидеть на месте.

Вениамин хлопает в ладоши:

— По рукам! Но помни: никаких финансовых сделок. И не забудь, что любой твой шаг будет под присмотром. Так что не думай меня обмануть.

Киваю.

— Где расписаться?

— Договор на почте, ознакомься.

Все спланировал, старый хитрец! Знал, что я соглашусь. Но даже так не собираюсь отказываться. Затея стоит свеч.

Читаю договор, я не какой-то там простачок! Привык изучать досконально каждый пункт.

— Все хорошо.

— Есть еще приложение, в нем дополнительные условия от меня, чтобы все по-честному.

— Нет! Мы так не договаривались.

— Ты прав, но это за отдельную «плату».

— Что вы можете предложить кроме акций и внучки?

— Свою Ferrari 250 GTO лимитированной серии. Тебе понравится.

— О…

Старик знает, что я неравнодушен к дорогим тачкам, а еще слышал, как я проспорил свою. Отказаться бы… Эх! Но от такой машины откажется только слабоумный.

— Так ты согласен?

— Ну так что, кого вести под венец? — ставлю закорючку в конце документа. Вениамин Петрович смотрит на меня, раздумывает.

— Пошли.

— Куда?

— Невесту искать. Говорил, что на любой жениться можешь?

— Говорил…

— Ну вот и бери в жены первую встречную, — хрипло посмеивается. Меня от этого смешка дрожь пробирает, но быстро беру себя в руки.

— Будь по-вашему. А по пути и на обед можно заглянуть.

На первой встречной? Так это легче легкого! Прикидываю, что акции уже в моем кармане. Выскакиваю в коридор, надеясь застать на рабочем месте Лизавету. Это будет самая легкая победа! А сколько историй, когда директор женился на своей секретарше? Комар носа не подточит! Аравийцы тем более. Ну а с Лизой я справлюсь. Она девушка простая, не особенно умная. Годик поживет со штампом в паспорте, даже не заметит.

Вот только ее стойка пуста. К несчастью, секретарша не дождалась и ушла на перерыв!

Сжимаю зубы, злюсь. Перебираю в голове альтернативы.

Кроме Елизаветы у нас в корпорации девушек по пальцам можно пересчитать, и одна из них прямо по коридору, в отделе графического дизайна обосновалась.

С Тусей мы давно в близких отношениях, с ней легко договориться и даже не стыдно жениться. Она не будет претендовать на любовь, зато давно метит в ведущие дизайнеры. Бартер, о котором никто не догадается. Все случится само собой! Гениально!

— Эй, художники от слова «худо»! На обед идете? — делаю вид, что случайно заглядываю в кабинет дизайнеров.

— У меня с собой котлета, — трясет контейнером Женек. Ну что за привычка жрать прямо за компьютером?

— А Фролова где? — мимоходом тыкаю на пустое кресло.

— Ушла домой. Заболела, — не отрываясь от монитора, басит Василий. А моя надежда выгодно жениться терпит очередное поражение.

— Ясно. Ну приятного. — делаю равнодушное лицо и прохожу мимо. Остается только бухгалтерия, но там… Нет. Лучше довериться случаю, возможно, судьба подсунет мне более подходящий вариант.

— Похоже, придется обедать вместе. Может, в ресторане попадется подходящая партия... — предполагаю, открывая дверь. За все тридцать с лишним этажей нам на пути не встретилось ни одной девушки. Только уборщица Марья Ивановна, которая не подошла мне в невесты по семейному положению. Я опоздал на полвека: у нее есть муж, дети и внуки.

— Вообще-то, я собирался обедать с Линдой…

— Это подстава? — пугаюсь. Вдруг сейчас из-за угла выскочит его внучка? И тогда мне придется дарить колечко ей.

— Нет. Все по-честному. Но сам видишь, женщины обходят стороной наше заведение… Дискриминация какая-то!

— Что поделать, если мужчины умнее? У нас технический склад… — договорить не получается. Я замираю.

— Эй! Может хочешь взбодриться?! Умный, по горшкам дежурный! — слышу сверху писклявый голосок, и меня с головы до ног обдает ледяной водой. Причем не простой, а грязной. Вениамин Петрович молчит, а после начинает смеяться так, что у него слезы из глаз льются. Или это брызги на него попали?

— Ну, гадюка, ты за это ответишь! — рычу, стаскивая с носа очки. Обычно хожу в линзах, но именно сегодня надел дорогущую оправу. И сейчас с нее стекает коричневая мыльная жижа. Пигалица поджидала меня, так и болтаясь на веревке! Решила отомстить?! Ну и дела…

— Мне надо в душ, обед отменяется.

— Привет, дед! — а вот и Линда. Вот же попал! Старик все продумал: нашел куда пристроить внучку. Только нянька из меня хуже, чем из него космонавт.

— Сафин, ты чего это? Кикимору болотную на корпоративе будешь играть? Репетиция в разгаре?

— Кикимору сама сыграешь, если еще хоть слово скажешь, — цежу. С ней позже разберусь. Пока меня интересует название фирмы, которая таких мойщиц неуравновешенных высылает на объекты.

Поднимаю голову, а девица уже почти на земле. Ловко страховку отстегивает и, смотав снаряжение, собирается удалиться.

— А ну, стой, хулиганка! — делаю шаг, но она не намерена общаться. Показывает мне язык и с ведром наперевес кидается наутек.

— Что стоишь, Ростик? За невестой беги! — подает голос Вениамин Петрович.

— Какой еще невестой? — хором спрашиваем. У Линды челюсть отпадает, да и я не лучше.

— А вон, пятками сверкает красотка. С косичками и шваброй.

— Это что твоя девушка? На уборщицу позарился, ни одной юбки не пропускаешь? — в голосе Линды недоверие и пренебрежение.

— Первый раз вижу, — говорю, а сам понимаю, на что Вениамин намекал, что-то мне плохо становится. Первая встречная… Нет! Нет, и еще раз нет!

— Можно отменить сделку?

— Поздно, дорогой. Иди, отмойся и готовь свой пакет акций. А мы с внучкой в ресторан, отмечать удачную сделку.

Линда быстро садится в Лимузин, дедок за ней. Успеваю перехватить, почти за хлопнувшуюся у меня перед носом, дверь.

— Ок. Я женюсь. Готовьте парадный костюм.

Провожаю взглядом черный автомобиль. Линда даже рукой машет. Или это она пальцем у виска крутит? Не разберешь.

Решаю не отвечать ей, разворачиваюсь и возвращаюсь в офис. Нужно переодеться: рубашка испорчена, да и брюки до нитки промокли. Даже в ботинках лягушки квакают от сырости. К тому же средство для мытья окон аллергенное: будут у меня прыщи на лице, уже чешется все.

Ничего, девица… Попляшешь под мою дудку, будешь знать, как с Ростиславом Сафиным связываться.

— Ну, натоптал! Только намыла! — бубнит Марья Ивановна. Сегодня, видимо, Луна в Юпитере: все уборщицы против меня настроены.

— Извините, — решаю не дерзить и пробегаю к себе. Кто знает, чем она полы моет? Совсем облезу, от таких водных процедур.

— Там дождик? — Лиза смотрит во все глаза на мою мокрую шевелюру.

— Дождик. Из помоев. Персонально для меня.

— А было солнышко! Удачно я вернулась, — глупо улыбается, думает, шучу. Знала бы, клуша, что совсем не вовремя ушла: профукала такую возможность! Ни каждый день выпадает шанс выйти замуж за босса.

— Дай мне контакты клининговой фирмы и всех ее работниц. Вернее, тех из них, кто сегодня был на нашем объекте.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Кофе.

— Опять?

— Да. И побольше! Окна помыл, сам помылся. Теперь рубашку буду стирать, — расстегиваю пуговицы. Лизавета глаза пучит.

— Это новый лайфхак? — спрашивает на полном серьезе.

— А то! Вот увидишь, все так делают. Экологично и гигиенично.

— Поняла. Сейчас принесу.

— В тазике тащи. Чтобы рубашка убралась.

Минут через пять несет американо в стакане. Выдыхаю, это вселяет надежду на то, что у нее есть хоть небольшая доля мозга в голове. Но Лиза тут же рушит все надежды на свою светлую голову, водружая передо мной пустой горшок от цветка.

— Тазик не нашла… Заказала в интернет-магазине, завтра привезут. Пока здесь замочите, должно уместиться. Или хотите, чтобы это сделала я?

Опускает глазки, смотрит на свеженький маникюр. Думаю, она в жизни руками ни одного носового платка не выстирала, не то, что мужскую рубашку.

Фыркаю в кулак, показываю на выход. Надо как следует проржаться, а после приступить к поискам.

Хорошая привычка: держать запасную одежду на случай ЧП. Полностью помыться не удалось — в раковину не залезешь, но освежиться получилось. Главное сухо. Можно жить.

Наконец начинаю изучать списки.

— Так… да тут сотни имен! Как Горгону вычленить?

Я все-таки технарь, а не филолог. Мне эти фамилии, имена… даром не нужны. Решаю автоматизировать процесс. Звоню программисту, и уже через полчаса у меня на экране полноценный сервис по поиску уборщиц. Вещь полезная, надо запатентовать.

— С дредами, говоришь?

— Почти. Только косы.

— Не вижу таких.

Дима тыкает на кнопку, и монитор начинает пестрить фотографиями женщин на любой вкус и почти любой цвет.

— Ну и где ты, пигалица?

Найти девчонку по фото оказывается труднее, чем ошибку в программном коде. Несколько раз пересматриваем анкеты и карточки.

— Торжественно заявляю: ее нет среди них.

— Что же она, случайно попала мне на окно?

— Ветром надуло.

— Как Элли в Зеленый Город.

— Ладно, старик, шутки в сторону. Она мне нужна сегодня же. Вопрос жизни и смерти.

— Хороша?

— Жизнь?

— Девка. Раз так запала в твою черную душонку…

— А, да нет… Обычная, — пытаюсь вспомнить ее лицо. А в голове только каштановые косы и розовые шортики. Ноги у нее длинные, спортивные. Это я успел заметить. А вот лицо… Среди толпы не выделяется.

— Влюбился так и скажи! Вон как припекает. Ладно, давай по базе прогоним. Выберем по возрасту подходящих и будем обзванивать.

— Идет.

Сидим, ищем. Рабочий день уже кончается, а мы все на телефоне.

Наконец, Дима расплывается в улыбке, машет рукой и включает громкую связь.

— Это Лика, наверное… Вместо меня вышла поработать. Поэтому ее в базе и не нашли. — Пауза. — А зачем она вам понадобилась?! Вы что, из налоговой?

— Нет. Хочу работу предложить. Хорошо окна моет, усидчивая.

— А… Ну Лика вообще непрофессионалка. Не знаю, согласится ли…

— Это уж мы сами решим. Дайте телефон.

— Сначала надо у нее спросить, — ломается.

— Девушка!

— А?

— В вашей фирме в курсе, что вместо вас на работу посторонняя девица ходит?

— Ой… Вы нажалуетесь?

— Нет. Но только в обмен на контакты.

— Ладно. Записывайте. Но не говорите Лике, пожалуйста, что я ее выдала. Она бы не дала.

— Ладно. Спасибо.

— Если она откажется, вы знаете к кому обратится. Я уже почти здорова, приеду, куда скажете.

— Понял. Приму к сведению.

Сбрасываю вызов и потираю руки в предвкушении. Теперь у меня есть ее номер, а значит я знаю о Лике почти все! Осталось только подключиться к базе данных. Ну что, дорогуша… жди в гости, я свататься еду.

Приходите свататься...

Лика

Только бы не опоздать! Почти бегом врываюсь в зал.

— Воронцова, ну наконец-то! — приветствует Степан Семенович. Он вообще очень пунктуальный, а сегодня еще и на нервах.

— Явилась, — язвит Алена Шилова, в народе Шило. Мы с ней друг друга терпеть не можем. Потому что конкурентки да еще и влюблены в одного парня, Ваню. Но он ей не достанется, это уж точно! Мы с ним на днях в кино ходили, он мне розу подарил. Не ей. А потом мы целовались… Нахожу его глазами, улыбаюсь ему, а он мне в ответ подмигивает.

— Уже думали без тебя начинать, — Алена видит, куда я смотрю и продолжает плеваться ядом. Хочется ответить на колкость, возразить, что я вовсе не опоздала. Да, пришла не загодя, а почти к началу экзамена. Это неразумно, но я не виновата, что автобус сломался и пришлось добираться пешком. Вернее, бежать. — А ты прям так, в платье полезешь? Переодеваться-то некогда уже. Время…

Так и подмывает поставить на место эту рыжеволосую ведьму, но на меня смотрит наш наставник и потенциальный работодатель Арнольд Таши. Поэтому просто киваю собравшимся и ныряю в раздевалку. Сегодня решится моя дальнейшая судьба, нужно поберечь нервы, чтобы все получилось.

Натягиваю скальники, быстро проверяю веревки, обвязку. У меня свой личный ящик с ключом, а накануне все было тщательно подготовлено и проверено. Я знаю, как важна безопасность в альпинизме. Абсолютно уверена в своем оборудовании, уверена в себе. Но некогда перепроверять все снова. Нужно идти.

Ребята на позиции, все смотрят на меня. Ждут. Первой сдавать — большая честь, меня внутри немного лихорадит.

Обвожу взглядом скалодром, неужели скоро искусственные выступы и уклоны станут настоящими?!

Я была в горах, но о том, что сам Таши будет собирать отряд молодых спортсменов, даже мечтать не смела.

Глаз цепляется за Арнольда. Он испытующе смотрит на меня. Сегодня очень серьезен. Мы должны на практике доказать, что готовы работать в его команде. Но вакантных мест всего пять… а наших альпинистов пятнадцать. И еще группа утренних, у них вчера был экзамен. По моим прикидкам конкурс пять человек на место… Борьба нешуточная.

— Воронцова, ты готова?

Молчу. Слышится скрип. Все поворачивают в сторону «музыкальной» двери. И там… Там появляется этот чертов белый воротничок! Узнаю по овальной оправе очков и густой темной шевелюре, которая в хаотичном порядке спадает на лоб. Гарри Поттер недоделанный, только шрама не хватает на лбу!

Зазнайка, знакомство с которым прошло не лучшим образом: я вылила на него ведро грязной воды. Причем неслучайно.

Зачем он пришел? Неужели один из спонсоров?! Мало мне Алены, так еще его терпеть…

В такой ситуации сложно сохранять самообладание.

— Воронцова! — гаркает тренер.

— Да, Степан Семенович.

— Что замерла? Ты готова?

— Она передумала, уступает место другим, — смеется Шило. Ее шутку никто не поддерживает, а Арнольд и вовсе хмурится.

— Извините. Я готова.

— Тогда вперед. Кравчук, страхуешь.

Делаю шаг. Чувствую, как мою спину прижигает взгляд Аленушки. Она определенно колдовала всю ночь, чтобы я не прошла отбор и сейчас не в восторге, что мне на страховку отправили Ваню.

Уши горят. Обстановку накаляет и то, что сейчас на меня смотрит не только она…

Что если он всем расскажет, как я мыла окна… Опозорила почетное звание альпиниста! Мамочки…

Стоп! Собралась, тряпка! — командую себе, концентрируясь на задаче. Ради Славы, ради мечты. Я докажу! Я смогу!

Решительно цепляю веревку за страховочное устройство, погружаю руки в мешочек с магнезией…

— Каску! Лика... — шепчет Иван. — Ты чего?

Краснею. Если бы сделала еще хоть один шаг в сторону стены, тут же завалила бы экзамен, даже не начав. Лезть на скалу без каски, это как сдавать на права без ремня. Незачет.

В общем-то, все просто: пройти маршрут на время, ответить на теоретический вопрос, оказать первую помощь «раненому» и под конец забраться на символическую «вершину», максимально хорошо демонстрируя навыки, наработанные упорным трудом.

И я даже забываю, что на меня таращится целый зал. Делаю все четко, быстро и грамотно. Без проблем отвечаю на вопросы, уверенно доказываю, что учила не зря. И вот приходит время практического задания.

— Так, раненым у нас будет… Вот он. Идите сюда, молодой человек. Как вас зовут? — Степан Семенович подзывает Гарри Поттера. Вот так попала!.. Я не хочу отрабатывать на нем первую помощь! Нет, нет, нет…

— Ростислав. Сафин, — протягивает руку.

— Приятно познакомиться. Спасибо, что пришли, мы вас давно ждали. Я, кстати, — Степан Семенович, тренер.

— Да все некогда, работа, понимаете ли. Так что делать надо? — ухмыляется незваный гость.

— Представьте, что вы в горах.

— С ней вдвоем? — тыкает на меня пальцем.

— Предположим.

— Класс! — закатывает глаза, а я терпеливо молчу. Вот уж с ним в горы я бы точно не пошла!

— Представили? А теперь громко кричите.

— От счастья?

— Да нет же! Вы случайно оступились, и неудачно упали.

— А! Помогите! — демонстративно падает, тряся руками. Да, актер из него паршивый. Гарри Поттер бы оскорбился за то, что я с ним это чудовище сравниваю.

— У вас опухла кисть, сильная боль. Рука почти не двигается, — продолжает Степан. — Воронцова, ваш выход. Что делать с пострадавшим?

— Вылить на голову ведро грязной воды, а затем добить шваброй, — предполагает потерпевший, но так, что слышу только я.

— Заткнись! — шикаю. — Опухоль и сильная боль — признаки перелома. Необходимо обездвижить конечность, дать обезболивающее. Вправлять кости самостоятельно запрещено. В случае транспортировки на носилках наложить шину.

— Мы с тобой одни в горах, как ты меня потащишь на носилках?

— Я свяжусь по рации с соседним лагерем и мне помогут.

— А зачем меня тащить, если сломана только рука?

— Чтобы ты со своим «слепошарием» снова не запнулся!

— Достаточно, Воронцова. Продемонстрируйте наложение шины на испытуемом. Вы не против?

— Нет, пожалуйста. Приступайте. Главное, не сломайте подопытный «реквизит». Мне руки нужны, я ими творю историю в цифровом мире.

Борюсь с желанием заклеить его болтливый рот скотчем. Не дай Бог начнет рассказывать, как я висела у него перед окном. Но мне нужно доказать, что я умею работать с переломом, а не со словоблудием.

Когда пациент надежно обмотан бинтом и зафиксирован двумя кусками фанеры, мне наконец-то разрешают перейти к следующей части. Финишная прямая и все. Отстрелялась.

— Приступай, — дает отмашку тренер.

Я делала это сотни раз. Пальцы знают каждый выступ, лезу легко, почти без усилий. Только шея ноет после вчерашней «разминки» со шваброй. Непривычная нагрузка, но больше не придется зарабатывать таким способом. Я буду работать с Арнольдом, у меня будет высокая зарплата и лучшее снаряжение! А главное — вакансия мечты!

— Лика! Осторожно! — слышу снизу голос Кравчука.

— Держи ее! — командует тренер. Но что-то происходит, я не успеваю понять. Не успеваю и схватится рукой, зацепиться хоть чем-нибудь… срываюсь. «Хорошо, что есть страховочная веревка», — это моя последняя мысль.

— Скорую вызвали?

— Да. Будет с минуты на минуту.

— Она глаза открыла, Лик, ты как? — слышу голос Вани.

— Да все с ней нормально. Подумаешь? — хмыкает Шило.

— Я не сдала? — первый вопрос, который приходит в голову.

— Ты чуть не разбилась! А такие глупости спрашиваешь! — цедит Степан Семенович. Он выглядит раздраженным.

— Простите, — пытаюсь встать. Вроде все целое. Повезло, что на полу маты. В горах бы точно костей не собрали.

— Лежи. Сама говорила, необходимо обездвижить и ждать подмогу, — надо мной нависает лицо Ростислава. Значит, не приснилось... Он последний, кого хотела бы сейчас видеть.

— Все со мной в порядке! — отодвигаю его и сажусь. Копчик болит, будет синяк. Другие части тела в норме.

Может, сотрясение небольшое, но это ерунда.

— Воронцова, в больницу поедешь. Остальные — продолжают экзамен.

Пожимаю плечами. Распоряжение тренера надо выполнять. Я технику безопасности подписывала.

— Лика, я надеюсь, что с вами все будет хорошо, — слышу низкий голос Арнольда. У него на лице написано, что я не прошла. Так опозориться перед ним! На глаза накатывает пелена слез обиды. Но я должна показать характер. Трусам не место в горах. Падение можно простить, а вот слабый характер — ни за что. Поэтому прикусываю губу и плетусь за врачом. Пусть меня проверят, а потом вернусь в зал. Надо разобраться что с веревкой. Как она могла порваться? Новая, прочная… Что-то подозрительно.

Бросаю взгляд на Ивана, ищу поддержки. Он отводит глаза.

— Лик, я бы с тобой поехал… — начинает Ваня, но Алена быстренько перебивает его.

— Но не поедет.

— Отвали от него, Шилова.

— С чего бы? — подходит вплотную. — Ты ей сказал?

— О чем? — поднимаю брови.

— Что мы теперь встречаемся, — демонстративно обвивает его шею. Мне неприятно. Я-то думала, что роза и поцелуй в кино что-то значат… Но Кравчук вон как улыбается и не отталкивает Алену. А у меня в сумке билеты на хоккей… На завтра. Ему на день рождения подарок.

— Прости, Лик... Мне Шилова нравится, давно хотел сказать.

Так хотел, что на последнем ряду только о ней и говорил. Клоун!

— Удачи, — бросаю, спеша уйти. Но на пути возникает новое препятствие в лице моего кошмара Ростислава Сафина. Да что они, сговорились?!

— Идем, малышка.

— Чего?! — протираю уши, может, послышалось.

— Два раза не повторяю, — уже тише говорит. — Подыграй. Живо.

Дальнейшее происходит как во сне. Он улыбается и подхватывает меня за талию. Чуть сильнее чем следует.

— Как ты смеешь?! — протестую, но зачем-то шепотом.

— Спасаю твою честь. Или тебе нравится быть жертвой?..

Не нахожусь с ответом. Смирно иду, как аршин проглотила. Наверное, со стороны мы нелепо смотримся. Но Алена слишком громко говорит Ивану:

— Это что, ее парень? Она же в тебя влюблена!

— Не знаю, Ален. Тебе то что?

— Молодые люди, вернитесь в зал. Или вы решили без борьбы свое место другим уступить? — спрашивает Степан Семенович.

Улыбаюсь про себя. Надеюсь, они тоже экзамен завалят. Вот тогда и позлорадствуем, все вместе.

Выходим на улицу и как только за нами закрывается дверь, шарахаюсь от Ростислава.

— Убери свои ручищи! Нас уже никто не видит!

— С удовольствием, — бубнит. Не замечаю логики в его действиях, но и искать не собираюсь. Задираю нос повыше и стараясь не хромать иду к скорой. Там поджидает врач.

— Воронцова Гликерия?

— Ага.

— Какое имя у вас… редкое.

Закатываю глаза. Вместо того чтобы спросить о моем самочувствии, доктор удивляется имени. И так всегда! Кажется, даже если случится мне помирать, так и тогда будут сперва выяснять этимологию имени, и только после этого оказывать помощь.

— Это вас случайно так назвали? Или…

— Вовсе нет. Я из почетного графского рода Воронцовых.

— О… — фельдшер делает многозначительный вид и кивает, будто лично знакома с графом и графиней.

— А на гербе у них швабра с метлой перекрещены… — влезает Сафин. Хочется ему треснуть чем-нибудь, но под рукой, как назло, ничего нет.

— Что на гербе? — переспрашивает доктор.

— Он пошутил. Мне с вами ехать или так отпустите? — надоедает бесполезный разговор.

— Если ничего не болит, то отпущу. Но сначала осмотр, — приглашает меня в кузов газели. После получаса выяснения что же означает мое имя и пяти минут «обследования» меня отпускают.

Удивляюсь, что неудачная версия Гарри Поттера так и стоит на улице. Ждет кого-то?

Прощаюсь с врачом и, забрав рюкзачок с вещами, выдвигаюсь в сторону остановки. Надеюсь, этот автобус не сломается, и я доберусь домой без приключений.

— Даже спасибо не скажешь за то, что спас тебя от этой рыжеволосой выдры и парня-тюфяка?

— Спасибо, — бормочу себе под нос и продолжаю шагать, даже не взглянув в его сторону.

Он тоже идет следом за мной. Зачем?

— Ты непохож на того, кто ездит на маршрутке, — резко оборачиваюсь на свой «хвост».

— А ты непохожа на уборщицу.

— Я и не уборщица! — фыркаю.

— Альпинистка? Графиня? Спортсменка? Комсомолка?

— Просто красивая девушка, — заканчиваю известную фразу.

— С этим я бы еще поспорил…

— Хам! — замахиваюсь на него рюкзаком. Проучить бы его… Нахала!

— Истеричка… — ловит сумку у себя перед носом. — Еще немного и сломала бы мне очки! Знаешь, сколько они стоят?! Тебе не перемыть столько окон!

— Не пошел бы ты куда подальше?!

— А вот посылать меня не надо! — замирает, не отдавая рюкзак. Стоим в опасной близости друг от друга, нас разделяет только маленький, зато набитый всякими полезностями мешочек. Ростислав вцепился в него и нарушает зону личного пространства.

— Иначе что?!

— Иначе все… — набирается наглости и проводит кончиком пальца мне по носу, а второй рукой хватает за шорты и притягивает к себе. В переулке никого. Только я и странный преследователь. Замираю от такой бесцеремонности, а затем незаметно вытаскиваю из кармана шокер…

— Ауч! — вопит, стараясь привлечь внимание прохожих. Вот только нет людей. Мы одни. Пока он приходит в себя, срываюсь с места. Наверняка этот парень больной. Видела его физиономию в «желтых» новостях, что-то про маниакальную озабоченность женщинами… Полсотни? Сотня? Вот и меня, видимо, присмотрел. Не зря же приперся на экзамен!

Теперь бы ноги унести. Не желаю становиться добычей психа.

Я, конечно, спортивная девушка, но с травмой: при падении копчик отбила и лодыжку вывихнула. И так бежать совсем неудобно. Но Сафин вообще почти труп. Оборачиваясь, понимаю: от такого даже улитка смогла бы уползти. Наверное, его никто раньше электрическим устройством самообороны не вырубал. Ну ничего, очухается. А тут как раз мой автобус подъезжает. Делаю последний рывок и запрыгиваю, едва успевая.

— Ура. Повезло, — бормочу под нос, выглядывая в окно. Мой преследователь потирает ногу, шокировано смотря вслед уходящему автобусу. Надеюсь, он не знает мой адрес, иначе дела плохи…

Беда не приходит одна

Захожу в квартиру, едва не запнувшись о груду коробок и пакетов.

— Это что?!

— Вещи.

— Чьи? — глупый вопрос, но сам слетает с губ.

— Мои, конечно. Твои собирать не стала.

— А зачем собирать? — эхом повторяю. Осматриваюсь. В прихожей пусто. На кухне остались только раковина да плита. Холодильник и тот исчез.

Забегаю в спальню… шкафов нет, кровати нет. Только матрас сиротливо лежит на полу, а на нем навалены мои вещь.

— Кто это сделал?!

— Хозяйка приезжала за мебелью. Хотела с барахлом забрать, но я не позволила.

— Какого лешего она творит?!

— Нас выселяют, — Света запаковывает остатки пожитков в объемную сумку.

Так. Стоп. Как я могла пропустить мимо ушей эту информацию?! Как, как? Очень просто! Учеба, постоянные тренировки и подработка, а последнее время вообще сплошные приготовления к экзамену. Не до чего. Конечно, я слушала сожительницу вполуха, приползая домой и моментально вырубаясь. Да и «подружка» в квартире недели две не ночевала: заливала горе по несбывшейся мечте в клубах города. Надеялась, что подцепит удачную пассию с жилплощадью, да никто не позарился.

— И когда надо съехать? ♡

— До завтра. Квартира продана, въезжают новые жильцы. Алло! Лика! — указывает на настенный календарь, — у нас даже дата обведена красным маркером. СЕГОДНЯШНЯЯ.

Вздыхаю. Если она и говорила, то забыть или пропустить — легче легкого.

Смотрю на красный кружок. В моем календаре мог быть обведен этот день только по одному поводу — испытания по альпинизму.

— И куда мне идти? — вопрос риторический. — Ты уже нашла квартиру, да? Возьмешь в сожители?

— Лик… говорила же, что возвращаюсь к маме в область. — Закатывает глаза. —Поступить не удалось, финансирование родителями моего пребывания в Москве закончилось.

Вспоминаю мимолетные разговоры о проваленных экзаменах. Почти как у меня, только Светка планировала на архитектора учиться. Немного не прошла по баллам, а на платное образование денег нет.

— Ясно. Куда же мне теперь деваться… — снова вопрос риторический.

— У родителей одной знакомой квартира сдается. Если хочешь, дам номерок.

— Давай.

Вспоминаю цены на услуги риелторов и настроение окончательно портится. Но попытаться стоит, авось повезет.

Светлана уезжает. Оказывается, у нее сегодня поезд. Провожать ее нет желания: мы вовсе не подруги, хотя и прожили вместе целый год. Слишком разные.

Сажусь на матрас. Кровать мне не оставили, впрочем, я бы и на полу поспала, не барыня. Главное — крыша над головой есть, да мухи не кусают…

Смотрю на обои салатового цвета, светильник настенный в форме бабочки… Окна большие, солнечная сторона. Комната мне нравится. Уютная. Была, пока все вещи не вывезли. Да и до метро близко. Правда на тренировки приходится с пересадкой, как сегодня. Но это терпимо, особенно когда понимаешь: за такие деньги лучшего варианта не найти.

Взгляд падает на листок с нацарапанными цифрами от Светки.

— Елена?

— Да.

— Сдаете квартиру?

— Сдаю.

— Сколько?

— Семьдесят плюс счетчики. Мебель есть, ремонт нормальный. В шаговой доступности магазин, школа, детский сад... — перечисляет плюсы, пока я подсчитываю.

Семьдесят тысяч! Мама дорогая! Где я такие деньги возьму? Да еще и в месяц…

— Извините. Мне не подходит.

— Может быть, хотите посмотреть, прежде чем отказываться?

— Боюсь, что от осмотра вашей квартиры, в моем кошельке не прибавится лишних нулей.

Признаться честно, я на мели. Последний курс спортивного колледжа и частые тренировки на скалодроме не дают возможности постоянно зарабатывать, а все деньги спускаются, тратятся на бытовые нужды. Еда, оборудование, одежда… А еще… а еще есть человек, которому нужна моя помощь.

Место у Арнольда в команде была бы для меня настоящим спасением… Но пока я не гнушаюсь подработкой в любую свободную минуту. А когда сокурсница предложила выйти на смену вместо ее сестры, я поколебалась, но пошла. Оплата хорошая, да и это тоже альпинизм, хотя и промышленный.

И вот теперь у меня большие проблемы по всем фронтам.

Беру мобильный, захожу на сайт недвижимости, чтобы найти временное пристанище. Готова даже на половину комнаты, но такое никто не сдает. Цены на жилье в столице просто отпад! Видимо, в двадцать лет нужно уметь совмещать работу, учебу, хобби и подработку. Иначе, если не родился с золотой ложкой во рту, жить придется на улице.

Замучившись искать и понимая, что экзамен я завалила, собираюсь звонить бабушке. Буду «радовать» новостью, что как и Светка, возвращаюсь в деревню пасти кур. Но абонент недоступен, а в дверь уже стучат. Наверное, новые жильцы, раньше времени приперлись!

— Вы простите, но я пока не могу съехать. Мне ночевать негде… — заявляю с порога, может быть, разжалобить удастся.

— Радуйся! Твоя проблема решена, — отвечает знакомый голос, от которого мурашки по коже.

Хочу захлопнуть дверь, но на этот раз парнишка подготовился: пришел с дружком. Мои руки оказываются перехвачены в последний момент. Щелчок… И я в наручниках?!

— Да что ты себе позволяешь?! — стоило бы испугаться, но я слишком возмущена и зла. — Отпусти немедленно! Я буду звать на помощь! Люди!

— Надо ей рот заклеить. Или в мешок…

— А! Не надо меня в мешок! — брыкаюсь. Парни понимают, что я буду слишком активно привлекать внимание, и вместо того, чтобы унести куда-то, затаскивают меня обратно в квартиру.

Дверь захлопывается, и мы остаемся «отрезанными от мира».

— Чего вам надо? — постепенно страх начинает возвращаться. Вспоминаю фильм ужасов и в жилах стынет кровь. — Маньяки? Хотите убить меня?

— Ты чего, головой стукнулась? Вроде бы в каске была... — подает голос Ростислав.

— Она боится тебя. Чем успел напугать? — ржет его товарищ — парень примерно моего возраста с короткой стрижкой и в очках. Секта "близоруких" вышла на охоту за девственницами. Страшно смешно.

Бросаю гневный взгляд на Лобанова:

— Не боюсь. Вот руки мне освободите и узнаете, как я могу обороняться!

— Знаю. До сих пор молнии мечу, как Тор, после твоего шокера. Потому и наручники надел. А надо бы еще и кляп в рот. Чтобы не болтала.

— Не надо было преследовать меня! Я бедная студентка! У меня и брать-то нечего!

— Заметно. Монахи в кельях и те более комфортно живут, — Ростислав пренебрежительно смотрит на единственный матрас, лежащий посреди комнаты. Мои руки заняты, поэтому старательно запихиваю шорты с голубыми слониками носком под подушку. Не хватало, чтобы посторонние парни видели мое нижнее белье!

— Денег нет, сразу говорю. Зарплату не выдавали, стипендию уже потратила. Приходите через месяц.

— Да замолчи ты… Не надо мне твоих «сбережений». Наоборот, пришел с предложением.

— Нет.

— Почему сразу «нет»?

— Никаких предложений не принимаю. У меня почки не продаются. И остальные органы тоже.

— Ну почки ты себе оставь. И печень. Я пока свои не пропил, нужды нет.

— Но час близится… — смеется дружок. Ох, как они оба меня бесят!

— Говори, чего надо и проваливайте. Некогда мне с вами время терять. Завтра меня отсюда выставят, и правда придется почками торговать за квадратный метр в спальном районе.

Сафин встает и, смотря прямо на меня, каким-то обалдевшим взглядом начинает скрипеть:

— Я пришел за твоим се-е-ердцем!

Взвизгиваю и шарахаюсь от него, а он продолжает:

— И руко-ой! Отдай мне свою руку! Суповой набор в студию!

Пока я пытаюсь понять, чокнутый он или прикидывается, его дружок почти плачет от смеха.

— Рос, тебе надо экзорцистов вызывать. — вытирает слезы. — Ха-ха-ха… Ты чего бледная какая? Да он шутит. Прекращай! Говорил я тебе, что бабы цветы любят, а ты не послушал.

Перевожу взгляд от одного до другого. Что-то они меня запутали. Руку и сердце, цветы… Это как понимать?

— Короче. Лика. Ты должна выйти за меня замуж. Сегодня.

— Ха. Ха. Ха. Очень смешно, — реагирую невесело. Похоже, этот тип и правда чокнутый на всю голову.

— Тебе из этого хлама надо что-нибудь? — тычет пальцем в груду одежды.

Даже не знаю, что ответить на такое хамство. Молчу.

— А, ладно. Куплю тебе новые, нормальные шмотки. Так едем. Только паспорт надо взять. Где у тебя документы?

Хлопаю глазами. Вспоминаю любимую песню бабушки. Певец такой, кудрявый… Укупник? В голове звучат незатейливые строчки о том, как он «лучше съест перед ЗАГСОМ свой паспорт». Невольно фыркаю. Никогда не понимала, как можно настолько не хотеть жениться. Вот так, оказывается. Можно!

— Как там тебя, полностью? Лукерья? Ну, давай будь посговорчивее… в твоем положении не до выпендрежа.

— В каком еще положении?! И я не Лукерья, дурак! Мое имя Гликерия.

— Со скованными руками, — пропускает мимо ушей.

— Я уже поняла, что ты ничего мне не сделаешь, — блефую.

— Правда? Лобанов, а ну-ка, выйди.

— Это еще зачем? — дружок поднимает брови.

— Воспитательный процесс начну. Слабонервным нужно удалиться.

Парень строит недовольную физиономию и направляется на выход.

— Э! Стой! Не оставляй меня с этим сумасшедшим! — дергаюсь за ним, но злой Гарри Поттер перехватывает меня на пути. Шарахаюсь от него, запинаюсь об коробку и топором падаю на пол. К счастью, меня ловит матрас. Что-то с координацией проблемы сегодня, весь день только и делаю, что летаю вниз головой.

Размышления о полетах прерывает надвигающийся «маньяк». На лице написано, что он не настроен шутить. Отползаю, но со сцепленными руками не так-то просто встать с уровня пола.

— Мог бы вечно смотреть на то, как ты изображаешь ужа на сковородке.

— Думала у тебя есть занятия поважнее!

— Поэтому не собираюсь тратить время на уговоры. Последний раз спрашиваю: где паспорт?

Хочется ответить в рифму, но предпочитаю промолчать.

— Ладно, сама напросилась! — запрыгивает рядом со мной. Матрас прогибается.

— Быстро слезь! Тебе что, мало девиц? Новенького захотелось? — рычу, стараясь скинуть его руки со своего живота.

— Мало. Захотелось, — передразнивает, нависнув сверху. Собираюсь врезать ему коленом ниже пояса, но это невозможно: Ростислав сильнее и ожидает от меня подвох, поэтому крепко держит ноги своими.

— Пожалуйста, не насилуй меня… — решаю надавить на жалость. — Жениться хочешь? Так зачем тебе обесчещенная жена? Это после свадьбы должно происходить… по согласию.

— Какая жена? — таращит глаза. — Без чего?

— Ну… — краснею.

— Ты что, думаешь, я за этим пришел? — вдруг больно дергает меня за косичку. Как в детском саду! — Шуточки в сторону. Пора переходить от слов к делу.

Эх, не для такого нахала моя розочка цвела… Признаться ему не успеваю, отговорить тоже. Готова к самому печальному исходу событий, но Сафин не торопится рвать на мне одежду. Он вдруг начинает меня щекотать. Первые секунды даже не понимаю, что делает. Пересчитывает ребра или лапает, пользуясь своим преимуществом в весе. Но когда становится жутко смешно, я начинаю визжать и хрюкать.

— Пусти! Ты ужасный, злой, хитрющий! — эпитеты сыпятся как из рога изобилия. Он настолько качественно продолжает щекотать, что предположение с украденной честью уже кажется более гуманным.

— Прекратить? — шепчет на ухо, заставляя брыкаться.

— Да! Немедленно!

— Рос, хватит! У меня уши заложило, — в комнату заваливается Лобанов. — Ой! Простите…

— Сними его с меня! — требую.

— Сам слезу. Когда согласишься, — непреклонен «гость».

Начинаю икать, давиться смехом. У Ростика талант в щекотке. Наконец, сдаюсь.

— Ладно. Я рассмотрю твое предложение.

Очкарик застывает, переставая меня терроризировать.

— Отлично. Тогда пять минут на сборы.

— Нет, нет! Ты не понял. Пришли мне «коммерческое предложение» на почту и в течение месяца я его рассмотрю. А уже после приму решение. Вакансия на должность моего первого мужа слишком востребована. Буду выбирать тщательно.

(Не)коммерческое предложение

Сафин наклоняется ко мне и, подхватывая подбородок, чтобы его приподнять, перестает улыбаться.

— У меня нет ни месяца, ни недели. Мы поженимся сегодня же. И если не хочешь, чтобы твой муж, то есть я, раньше времени стал вдовцом, сейчас же доставай из сливного бочка свидетельство о рождении и иди со мной. Молча не рыпаясь. Усвоила? — цедит. Ох, какой он остроумный, слов нет!

Отрицательно качаю головой. Злится еще сильнее.

— Нужно коммерческое предложение? Как тебе такое: 4 млрд стоит одна только тачка, которую я профукаю, если не женюсь. А во сколько оцениваются мои акции, тебе вообще не снилось и знать необязательно. Только учти, тебе не хватит, даже если вся твоя семья продаст почки. Даже если твои внуки и правнуки до седьмого колена их продадут…

— Стоп! Хватит! Ты угрожаешь мне?

— Предлагаю сделку.

— В чем моя выгода?

— Тебе негде жить? Я дам тебе жилье. Хотела сдать экзамен? И его тебе куплю. Да что там, я куплю тебе весь скалодром и Степана этого, вашего тренера в придачу, надо будет и горы куплю с горцами. Нужны деньги? Тоже не вопрос. Договоримся.

Смотрю не мигая. Он решил меня купить. Какой ужас!

— Почему именно я? У тебя нет девушки? Ты же их пачками берешь, сотнями! Где они все?! — хочу отлупить себя по губам за этот вопрос, который сам с языка слетает. Но поздно.

— Девушки и жена — разные понятия.

— Конечно! Женятся на той, в ком уверен. Кого любишь! Сам подумай.

— Уже. Лишних вопросов не задавай, моралистка.

— И что мне придется делать? Понимаешь, что в наш брак никто не поверит? Где я и где ты! Небо и земля!

— Не поспоришь… Где я, а где ты… — перевирает мою фразу на свой лад. — Да плевать! Привыкнем, уживемся. Потерпим.

— Ты что и жить со мной собираешься?!

— Ну да. А как еще?

— И спать на одном матрасе?!

— Нет уж, извини. Я привык на кровати спать. Матрас на полу как-то по-спартански. Не для того ишачу с шестнадцати лет.

— Ох, — были бы руки свободны, схватилась бы за голову. — Слушай, ты прости, конечно… но я не готова. Мне всего-то двадцать, и это слишком мало для замужества. Найди себе более подходящую особу. Придумай что-нибудь в конце концов! Ты же гений?.. Так?

Ростислав сводит брови, а Лобанов начинает зевать.

— Что-то у вас не клеится. Не пара вы, — глубокомысленно замечает. — Лик, а Лик! А за меня пойдешь? Я помоложе буду. И в спальне для тебя место найдется, все компьютерами и запчастями от них не завалено! И принуждать не буду, все ласково… Хочешь конфеты лопать — лопай. Хочешь цветы — завалю розами-мимозами.

— Лобанов! Заткнулся бы ты! Знаток моей спальни… — тявкает на друга Сафин. Вместо того чтобы злорадствовать их перебранке, возмущаюсь:

— Ну, знаете! Я ни за кого из вас замуж не пойду. Уходите. Оба. Сейчас же!

Парни переглядываются, первый женишок пожимает плечами:

— Идем, Макс. Невеста упрямая. Пусть на улице поживет, раз гордая.

— Ну ты если что, знаешь, где меня искать. Вот. — Максим на матрас визитку свою кладет. — Звони. Я, в отличие от Сафина, серьезно настроен, — подмигивает. Уже не понимаю, шутка это или он правду говорит.

Молча провожаю глазами парочку гостей. И тут до меня доходит:

— Стойте!

— Передумала?

— Руки мне верни!

— Не забирал.

— Наручники…

— А, — бьет себя по лбу. — Точно.

Но вместо того, чтобы расстегнуть их, продолжает уходить.

— Ростислав! — пугаюсь по-настоящему.

— Рад бы помочь, да ключи от них дома оставил. Так что посиди поразмысли… А как надумаешь, звони. Максу. Он, может быть, спасет тебя, а я обиделся.

После этих слов хлопает дверью, и я остаюсь одна.

Оглядываюсь. Да что же это за напасть?! За какие грехи?

Но вместо того, чтобы как последняя нюня разреветься, начинаю искать что-нибудь походящее на шпильку. Чем там в фильмах открывают замок?..

Поиски завершаются неудачей. Кажется, хозяева вывезли все до последней иглы. Расстроенная и злая возвращаюсь к матрасу. Мой верный друг. Один против всех.

Ладно, лягу пораньше, отдохну. Утро вечера мудренее. Укладываюсь. Наручники, наверное, не настоящие. Не давят, и на том спасибо. прикрываю глаза, в мыслях всплывает наглая физиономия Сафина. Зла не хватает описать мои чувства. Ну, погоди. Я еще отомщу!

Постепенно злость и раздражение сменяются относительным спокойствием. Начинаю засыпать.

И вот уже почти! Но нет.

В прихожей громкие шаги, топот. Голоса. Не русские. Непонятные.

Спросонья пугаюсь, вздрагиваю, дергаюсь и падаю с матраса.

— Блинский! — бедный копчик снова получил порцию поцелуев с твердым полом.

Что же там и как смогли открыть дверь?

Ползком двигаюсь на выход. Телефон, паспорт и кошелек, вынутый из секретного места, на всякий случай беру с собой. Выглядываю в коридор, двигаясь медленно, и не верю глазам: прихожую заполонили люди в национальных костюмах. Не хватает только медведя и гитары. А, нет... Вон там и гитара в руках.

У меня дома цыганский табор! Мне, наверное, все это снится. Я брежу… Головой треснулась сильно. Каска не спасла.

Стараясь не шуметь, крадусь обратно. Спрятаться в комнате точно не удастся. Даже занавески сняли. Прикинуться спящей — не те жильцы. Унесут вместе с последним матрасом. А у меня еще и на руках оковы. Кое-как приноравливаюсь и запихиваю в рюкзачок самое ценное и необходимое — снаряжение. Среди вещей нахожу сумку. Забрасываю пару платьев, кое-что из обуви и предметы первой необходимости. К счастью, барахла немного — недавно отвозила зимнюю одежду бабушке в деревню. Возвращалась налегке, да и нарядов у меня немного. Не страдаю шопоголизмом. Тем временем слышу, как «хозяева» разбредаются по комнатам. В дверях замечаю красивую девушку лет шестнадцати. Огромные глаза, черные волосы до пояса.

— Привет! — одаривает меня взглядом. Особенно смотрит на запястья. Как-то не по себе…

— Привет… — теряюсь. — Ты кто?

— Дарина.

— А я — Лика, — отвожу глаза.

— Жила тут?

— Да. Ваша квартира теперь?

— Ага, — девушка осматривается, а затем что-то говорит на родном языке. В комнату забегают трое детей разного возраста. Им все интересно, только кроме моих вещей нечего взять. Вот они и хватают то, что плохо лежит. Я даже сообразить не успеваю, как из сумок все обратно вытаскивают.

— Ну-ка смирно! Быстро ко мне! — по-русски командует. Дети слушают, отходят.

— Думала, вы завтра переедете… мне идти некуда… квартиру не успела подыскать, — зачем-то говорю, хотя понимаю, что надо уходить. Во-первых, я буду доставлять неудобство им, а во-вторых, они будут мешать мне: из прихожей доносятся очень громкие голоса. Жильцы все прибывают.

— Что с руками? — Дарина подходит ближе и берет меня за кисти.

— Знакомый пошутил. Это розыгрыш.

Цыганка подзывает старшенького и что-то ему говорит. Он быстро оказывается рядом, и, не успеваю заметить, как руки снова свободны.

— Ух ты… класс! Спасибо.

— Жить негде говоришь?

Киваю.

— Я бы тебя оставила, — шепчет Дарина, как будто я котенок приблудный, — но муж против будет. Он суровый, с ним нельзя спорить.

— Да я и сама собиралась уходить.

Быстро засовываю оставшиеся вещи по сумкам и направляюсь к двери.

— Не забыла? — малой протягивает визитку Лобанова. Машинально сую в карман.

— Удачи, Лика, — слышу в спину. Киваю. Мне она не повредит. Выскальзываю из комнаты, тенью просачиваясь к выходу. Народу много, до меня никому дела нет. Вот и славно.

Выдыхаю только на улице. Ну не люблю я посторонних, да и кому понравится такое? Сажусь на лавочку у подъезда. Ночь-полночь, дома целый табор. А я без определенного места жительства с тремя сумками и рюкзаком.

Надо на вокзал. Нет, ночевать я там не намерена. А вот купить ближайший билет на поезд не помешает. Шарю по карманам — телефон на месте. Фух! Так. А где кошелек?!

Прошибает холодный пот.

Швыряюсь в сумках — нет. И в рюкзаке пусто. Разреветься бы… да не буду. Я сильнее этих обстоятельств. Возвратиться в квартиру? Не рискну…

Набираю номер хозяйки. Наверное, спит. Через несколько долгих гудков все-таки снимает трубку.

— Лика! Ты что? Время видела?!

— Вера Васильевна, как вы могли? — решаю не церемониться.

— Ты о чем?

— Выставили меня посреди ночи…

— Я не знала, поверь! — восклицает. Актерское прошлое, не удивительно.

— А кто знал?

— Квартира три месяца продавалась… А тут за день купили. Я просила Свету тебе сказать… Думала, утром новенькие заедут, обещали так. Ты прости… Нам эти деньги очень нужны на операцию.

Вспоминаю про внука Веры Васильевны. Я, конечно, не в курсе всех обстоятельств, но знаю, что мальчик несчастный, по клиникам его с младенчества возят, все собирают на лечение.

И вот, повезло. Видимо, цыган зажиточный, раз выкупил за сутки квартиру Веры Васильевны.

Дальнейший разговор ни к чему не приводит. Женщина даже не предлагает переночевать у нее. Она озабочена предстоящей операцией. Вздыхаю и кладу трубку. В списке контактов никого из близких. Родственников в Москве нет, бабуля в деревне живет, старенькая. Ей нельзя волноваться. Идти некуда. Подруг нет, друзей тоже. Все разъехались кто куда. Одна я в столицу укатила. Единственная приятельница — Таня, сокурсница, замуж вышла недавно, ей не до меня. Решаю набрать ее сестре, за которую работала "на окнах". Стыдно, но звоню. У них вроде бы частный дом…

— Кать, привет. Прости, что ночью…

— Чего случилось? — зевает. Слышу на фоне плач детский. Двойняшки буйные, наверное, я звонком их разбудила.

— Меня из квартиры выгнали, можно у вас дома переночевать?

— Эм… Не забыла, что мы всемером живем в однушке? Да еще Василий, брат мужа моего приволок дворнягу с улицы. Так что даже в коридоре занято. А еще ветрянка у детей, заразишься, так что лучше переночуй в другом месте.

Сижу красная как рак. Вспоминаю, как Танька по секрету говорила, что они из-за долгов дом продали. А тут еще я со своими проблемами.

— Извини, Кать. Я не знала, что у вас все так плохо.

— Да ничего… прорвемся. Это ты извини. Как разбогатеем, приходи в гости.

Скидываю звонок, продолжаю листать телефонную книгу. Ваня. Если бы не экзамен, не узнала бы, что они с Аленой. Вместе, наверное. Проверять желания не возникает.

И все. Конец. Понимаю: рада мне будет только бабушка. Но чтобы до нее доехать, нужны деньги. А кошелек украли. Замкнутый круг!

Со злостью бью кулаком по скамейке, и из кармана вылетает карточка.

"Лобанов Максим, разработчик программных продуктов для бизнеса". Ну что, Лика... Вариантов нет.

Наплевав на гордость, набираю цифры.

Долгие гудки. Не берет. Вот сейчас накрывает по-настоящему. На улице темно, холодно. Голодно, страшно, обидно… я в полной заднице, чего тут скромничать?

— Красавица, подвезти? — слышу голос с дороги. Лобанов? Вскакиваю, хватая вещи и несусь к авто. Даже не думала, что так обрадуюсь новой встрече. Но решаю не подавать вида.

Крутая у него тачка… даже не знаю, что за марка. Но размышления прерывает звук: открывается окно и на пассажирском сидении вижу Ростислава. Да что б его!

— Что, живете вместе? Поняла! — хлопаю себя по лбу. — Вы «голубки». А брак тебе нужен для отвода глаз. Так-то бы, конечно, на Лобанове женился, да конституция не позволяет! А все эти слухи в газетах специально распускаешь. На самом деле, у тебя женщин нет. Только он, — тычу пальцем в ошарашенного дружка.

— Насчет него — не знаю. И проверять не собираюсь! А вот я абсолютно по девочкам. Так что не надо фантазировать! — Лобанов что, покраснел?! Или мне мерещится?

— И я по девочкам. Глупости не говори и живо в машину садись!

— "Властный перец" нашелся. Ростислав могучий, дамский угодник, — бормочу под нос, залезая в авто.

— Чего ты там бубнишь? — оборачивается.

— До вокзала довезите меня, говорю. Очень надо.

— Ага. Сейчас! Размечталась.

— Тогда денег одолжи.

— Услуга за услугу.

— Мне всего пять тысяч надо. Доберусь до деревни, верну. Или давай я тебе на пятерку окно помою еще разок.

— Нет уж, хватит. Чисто все. А в деревню еще успеешь съездить. Пока ты мне в городе нужна, невестушка.

Закатываю глаза. Ну не отступится. Может, проще согласиться?

Аппетиты растут

Представляю реакцию бабули. Да ее инфаркт хватит, когда я ей скажу, что вышла замуж за незнакомца. А потом повторный случится, когда узнает, что еще и развелась с ним через пару дней. Для нее брак — это святое. Они с дедом прожили столько лет душа в душу… Примером для меня были…

— Чего задумалась, дорогуша?

— Не могу я за тебя замуж выйти. Семья будет против.

— Баба Люда? Так она согласна.

— Откуда знаешь как ее зовут?! — хватаюсь за сердце.

— Я с ней уже разговаривал. Она благословила.

— Врешь…

— Нет. Лобанов свидетель.

Макс начинает ржать так, что машина резко влево виляет. Нам сигналят со всех сторон, меня пот прошибает от страха. Чокнутые, ну и свела же судьба…

— Так, давай-ка ты мне подробно все расскажешь. Как моя бабушка смогла заочно тебе благословение дать?

— Почему же по телефону? Я лично, так сказать… уважил старушку.

— Не поняла?

— Да он на вертолете слетал в твою деревню, — поясняет Лобанов.

— Как же ты успел? — прищуриваюсь. Врет и не краснеет.

— Вот так вот и успел. Не веришь?

— Нет.

— Смотри.

Протягивает мне телефон, на видео бабуля в парадном платочке. Лицо у нее удивленное, но она говорит:

— Совет да любовь вам! Лику обними, поцелуй от меня, — а после, пальцем слезу смахивает.

Кидаюсь на Ростислава.

— Ты что, на нее ружье направил в этот момент?! Да как посмел к ней заявиться? У нее сердце слабое!

— Тише… Все под контролем. Я просто сказал, что внученька беременна.

— О, батюшки… — только и срывается с губ.

— Ну и еще сказал, что собираюсь тебе колечко подарить, сделать сюрприз. Но без благословения нельзя. Вот так.

Закрываю лицо руками. Ну и как теперь бабушке объяснить, что это вранье? Она ведь за чистую монету все… до свадьбы забеременеть, так это вообще по ее меркам грех смертный! Странно, что она на его вертолете ко мне не прилетела и задницу не надрала за такие дела.

— И что она еще сказала?

— Расстроилась, что раньше не познакомились. И банку огурцов соленых передала.

— Ну и где мои огурчики?

— Съел. Обожаю солененькое.

— Один слопал всю банку?!

— Да нет, шучу. Не знаю я, где она. Мне, кроме огурцов ваших, есть о чем думать, — бросает лениво. А меня от злости распирает.

— Сволочь ты, Сафин! И как тебя земля носит?..

— И не вздумай аборт делать! Бабуля не простит, — злорадно ухмыляется.

— Ты совсем больной? Мы за руки один раз подержались! Какие тут дети?!

— Кроме шуток, не пойдешь за меня, я бабуличке твоей такую сказку расскажу, что закачаешься, — серьезно говорит Ростислав. И сейчас он не настроен шутить, дураку ясно.

Что ж, если Сафин считает, что станет счастлив со мной в браке… то сильно ошибается! Будет ему «жена». Да такая, что сам побежит разводиться.

— Хорошо. Я согласна. Но перед этим дайте мне листок бумаги.

Лобанов копошится в бардачке и протягивает вместе с ручкой.

— Ты должен написать расписку. Вот, — сую ему перечень требований. Сафин берет и изучает.

— Так, что тут у нас? — озвучивает:

1. Обеспечить всем необходимым (квартирой, едой, одеждой) и всем, чего еще душа пожелает.

2. Как только истечет срок договоренности тут же дать развод.

3. Не трогать бабушку и не врать ей.

4. Поспособствовать в продолжении занятий, чтобы попасть в команду Таши.

5. Не распускать руки, прикидываться парой только на людях. Спать в разных комнатах, никаких супружеских долгов и обязательств.

6. Пока останется пустым. Если что-нибудь еще захочу, то впишу.

Мда… Аппетиты растут. Ну насчет квартиры и финансов — не беспокойся. Моих денег хватит на любые нужды. А вот на то, что после развода тебе чего-нибудь достанется — не мечтай. Брачный договор уже составлен. Получишь только финансовую компенсацию. Она солидная, устроит тебя, не волнуйся. А жить нам с тобой год.

– Год?! – Кажется, эхо на другом конце города только что подхватило этот возглас отчаяния. Год... Неужели мне не послышалось?!

Давлюсь.

— И что не десять лет?

— Столько я тебя терпеть не намерен, разведемся сразу же. Без скандалов и судов.

Хочется ответить что-то колкое, но слов нет. Сжимаю зубы, а он продолжает:

— Бабушку я твою трогать не намерен. Мне этой деревенской глухомани хватило. Но для отвода глаз вдвоем придется еще разок съездить. Все-таки «семья».

Про скалодром не волнуйся, я его уже почти купил. Так что безлимитный абонемент в твоем кармане… Но только если будешь паинькой, — скалится. — Да расслабься. Ты меня не привлекаешь как девушка. Но целоваться придется. И обниматься. Так что жвачку почаще жуй и духи поприятнее выбери. А то эти «огурцы» только в колхозе хороши. Жены богачей таким не пользуются.

— Ишь, какой! Богач — эстет! Очки протри, если не замечаешь, что я покраше некоторых! — говорю, а Лобанов хихикает. — Думаешь, у меня деньги есть на «Шанель» и «Гуччи»? И вообще, от меня и так приятно пахнет! — вспоминаю духи, о которых мечтаю уже год. Все никак не накоплю. Но это замечание про мою "привлекательность" по больному бьет! Конечно, Сафин не предел мечтаний, но я вовсе не такая страшная, как он считает...

— Так, ну все, приехали. Выползай.

Смотрю в окно: дом многоэтажный, современный. Элитный, даже на расстоянии чую. Видимо, я тут жить буду ближайшие триста шестьдесят пять дней. Ну ладно, это явно лучше, чем на вокзале.

Вытаскиваю свои пожитки. Сафин даже не оборачивается, идет впереди. А я как ишак, тащусь следом за ним.

— Лик, давай помогу? — Лобанов спохватывается. Хоть один мужик среди нас троих.

— Спасибо, справлюсь. Не сахарная.

Пожимает плечами и идет с нами. Интересно, он всегда за Ростиславом как верный пес таскается? Или только сегодня?

— Чего это с замком? — Рос прикладывает магнит к домофону. Никакой реакции.

— Разучился двери открывать, «компьютерный гений»?

— Сломался, похоже, — достает мобильник и набирает кому-то.

— Ага. Не открывается. Ты вообще дурак, что ли? Для чего тебе платят? Не буду я соседям звонить посреди ночи. Приезжай чини. Ладно. Понял, — сбрасывает.

— Ну чего?

— Давай к нему. Сказал, что новый ключ даст. Уехать не может, какие-то дела важные. Уволю завтра же! Гад!

— Он же сын одного из ваших «председателей»?

— Ага. Значит не уволю.

— А где он живет?

— В клубе.

Лобанов поднимает брови.

— Это ты что, в «зверинец» собираешься? По-другому никак нельзя?

— А какие варианты? Мне домой надо попасть. Давай, поехали. Куплю тебе кока-колу в баре, так и быть.

— Нашел чем соблазнить! Уже слюни потекли, — передразнивает Макс, открывая машину.

Едем куда-то, парни молчат. Кажется, оба не сильно рады предстоящему походу в какой-то «клуб».

— Что еще за зоопарк? — начинаю волноваться.

— Узнаешь, — отвечает не слишком весело.

— В машине посидит, нечего ей там делать, пигалице, — обрывает его Сафин.

— Нет! Пойду с вами, раз уж я почти жена, а никакая не пигалица!

Видно, со мной решают не спорить. Класс! Вот только сама не уверена, надо ли мне идти в какое-то сомнительное заведение посреди ночи с малознакомыми людьми.

— Это еще что новости? — хмурится водитель.

— Чего у вас там? — сзади не видно, высовываюсь. Слышу вой сирены.

— Прижимаемся к обочине! — громкий голос через мегафон отдает распоряжение остановиться.

— Это нам?! — спрашиваю.

— Говорил не гони! — Ростислав отвешивает Максу подзатыльник. Совсем как старший брат младшенькому.

— Я не гнал!

— В городе 60 км в час разрешено, если ты забыл. Прижимайся. С ментами не стоит ссориться. Договариваться будем.

— На "феррари" не поедешь медленно, сам говорил!

— Побереги мою тачку, я скоро ее обратно заберу!

— Где-то я уже это слышал…

— У тебя права-то есть?! — пугаюсь сама не зная чего. Не меня же поймали за превышение.

— Ага, — Лобанов вытаскивает из кармана документы и открывает окно.

— Добрый вечер, инспектор Коршунов. Превышаем?

— Здравствуйте. Вы меня спрашиваете? На спидометре было 60.

— А у меня на радаре 120.

Молчание. Даже не верится, что мы так неслись… может быть, подстава?

— Товарищ полицейский… — начинает Сафин.

— Классная тачка, — не слушает его мужчина в погонах.

— Спасибо.

— Документики можно? И на машину заодно. Ваша ласточка?

— Не его, а моя, ну была, — влезает Сафин. Только портит все своими странными речами. Я из обрывка их перебранки поняла, что Лобанов временный владелец…

— Как это ваша, но не ваша? — инспектор берет все бумажки и тщательно изучает.

— Временно подарил.

— Какой щедрый презент! — ухмыляется полицейский. — Так что делать будем? Оформляться?

Слышу в голосе намек на взятку. По телевизору недавно показывали такой развод: люди в форме останавливают дорогое авто, вымогают взятку, а после шантажируют. Дача взятки — реальный срок. Не хватало еще нарваться! И вообще, гаишник какой-то подозрительный, оглядывается по сторонам. Решаю вмешаться, а то эти две «вафли» шибко грамотные попадут из-за наивности в тюрьму. Сафин же собирался «договориться». А мне жить негде будет, если его посадят…

— Гражданин инспектор, вы штраф выписывайте по закону с доказательствами превышения. Я свидетель: ехали медленно, видела, могу подтвердить, — подаю голос.

На меня устремляется три пары глаз.

Сафин мечет молнии взглядом, Лобанов молча хлопает ресницами, а инспектор, прищурившись, интересуется:

— А вы гражданочка кто? Фамилию назовите.

— Воронцова. Гликерия.

— Вот оно что? Так вы в розыске у меня числитесь.

На этот раз замолкаю я. Замолкаю с широко разинутым ртом. Чего?!

— Выходите из машины.

— Это розыгрыш? — Ростислав спрашивает вместо меня.

— Вот посмотрите. Повестка, — протягивает ему бумагу.

— Не понял, какой еще промышленный шпионаж?! Она обычная студентка…

— Все такими прикидываются. Вылезайте, Воронцова, разберемся, кем являетесь. И если ошибочка вышла, отпустим.

— Так вы сейчас разберитесь! Вот посмотрите на нее. — открывает заднее окно, чтобы меня лучше видно было. —На фото — другой человек! Похожая, но не она!

— Разберемся. Пройдемте, гражданочка, — подходит к моей двери.

— А долго разбираться? — одними губами говорю. От страха все сковало.

— На трое суток вас задержим, до выяснения.

— Трое суток?! Нет у нас времени, мне жениться надо! — рявкает Рос.

— Жаль, конечно, но свадебку придется отложить. Воронцова, вас силой из машины вытаскивать? Подкрепление вызвать? Спецназ?

Боже мой… Что делать-то?!

— Жми на газ, Лобанов! Чего замер?! — не успеваю сообразить, как Сафин давит на ногу Максу, а она, воздействуя на педаль, заставляет колеса вращаться. Водитель словно под гипнозом, и машина срывается с места. В окно успеваю заметить перекошенное лицо гаишника.

— Ты чего, совсем больной?! На преступление меня толкнул! У него ведь мои документы остались! — опомнившись, орет Лобанов, а сам на газ давит.

— Божечки! За нами погоня! — цепляюсь за ручку, чтобы не вылететь в открытое окно. Хорошо, что мы все пристегнуты.

Сзади несется машина с мигалкой: полицейский спохватился. Гонится за преступниками. Как в кино.

— Немедленно прижмитесь к обочине! — объявляет на всю округу.

С ветерком!

Все, что происходит похоже на кадр из боевика...

— Макс, останови машину! — прошу в шоке от происходящего.

— Не бойся, сейчас оторвемся. У нас "феррари", а у него… что там у него? — Сафин поворачивает голову, а я визжу, указывая вперед на дорогу.

— Там! Осторожно! — из-за поворота нам наперерез выскакивает несколько полицейских машин.

— Твою мать! — Макс резко ударяет по тормозам.

— Езжай! Не останавливайся! — Сафин орет и выхватывает руль. Мне становится очень страшно.

— Рос! Отпусти баранку! Мы врежемся! — требует Лобанов, они почти дерутся.

— Да я лучше с моста сигану, чем проспорю свои акции! — Кажется, в машине с нами сам дьявол в лице Ростислава. — Открывай крышу!

— Идиот! — рычит Макс. — Решил напоследок прокатиться на кабриолете? С ветерком?

— Быстрее! — рявкает Сафин и сам тянется куда-то к Максиму.

— Ты… это… серьееезнооо?! — растягивая звуки, визжу, когда прямо перед полицейскими машинами, преградившими нам путь, Рос резко виляет вправо. Снося ограждение на мосту красненькой спортивной машиной летит в воду.

Удар. Хлопок. Брызги. Прощай жизнь.

Поднимаю глаза. Наверное, я уже умерла, потому что вижу звезды на небе, а ветер сильно дует в лицо и колышет косички.

— Быстро вылезайте! Макс! Отпусти руль! — командует Рос. Машина на удивление медленно тонет. На каком-то полуавтомате хватаю рюкзачок. Сумки с вещами в багажнике остаются. С вытаращенными от ужаса глазами смотрю, как в дорогущий белый салон заливается водичка. Подставляю палец.

— Холодная…

— И ты такой же будешь, если продолжишь сидеть! — чувствую, как меня, словно котенка встряхивают за шкирку. Сафин перебирается назад ко мне. Пикнуть не успеваю, как мы вместе вываливаемся в воду.

Рюкзак со снаряжением остается в руках, ни за что не отпущу. Начинаю тонуть.

Ростик подхватывает меня за талию, прижимает к себе. Теплый. Большой. Больше ничего не успеваю сообразить, я вообще заторможенная, у меня шок.

— Пока вы будете обниматься, вас течением до соседней области унесет! — кричит Макс. Вздрагиваю.

— Лика! Плыви! Работай ногами!

— Я не умею плавать, — одними губами выдыхаю, цепляясь за Сафина, как за спасательный круг.

— Давай, Лик, не бойся, — тихо говорит он и в итоге просто тянет меня на себе.

Не знаю, сколько времени мы так барахтаемся, но, в конце концов, удается добраться до какого-то подобия причала. К счастью, река не слишком широкая. Или мы просто плюхнулись недалеко от берега. Не знаю, не понимаю, что произошло, но уже лежу на бетонном спуске, не могу отдышаться, дрожу. Рядом Максим и Ростик. Оба до нитки промокшие и злые.

— Ну даешь, братан… — выдыхает Лобанов. — Знал, что ты отмороженный, но не на всю же башку… Ты мне теперь должен новую машину. И возмещение морального ущерба.

— Надо уходить, пока нас не обнаружили, — пропускает мимо ушей Рос.

Оба переводят взгляд на меня, полуживую.

— Сможешь идти? Где-нибудь болит? — интересуется Сафин.

— Я домой хочу. К бабушке, — выдавливаю.

— Ага. Чуть позже. А сейчас встаем и ищем способ добраться до клуба. Тут в принципе пешком недалеко… Как раз высохнуть успеем.

Берет у меня из рук рюкзак, отряхивает воду с него и протягивает ладонь.

— Вставай. Муж и жена — одна… дальше знаешь. Пошли.

— Я с вами не обручался, хватит с меня приключений! — протестует Максим.

— А ты оставайся, если хочешь. Инспектор Коршунов уже в пути.

Вспоминаю о перспективе загреметь на трое суток за решетку и ноги сами шевелиться начинают.

— Умница, Воронцова. Получишь поощрение. Макс и ты, давай, булками двигай. У нас впереди много дел.

— Дайте мне хотя бы обувь надеть … — вспоминаю, что на ногах только носочки. Домашние шлепки утонули в реке… А вот у парней каким-то чудом кеды на ногах остались. И как их ко дну не утащило?!

Присаживаюсь на парапет и начинаю швыряться в рюкзаке. Долго упихивала, как оказалось, не зря. Быстро натягиваю на мокрые ноги сникерсы белого цвета с разноцветной шнуровкой до колен. К счастью, они не убрались в сумку и были уложены в рюкзак. Повезло.

Вид у меня классный, ничего не скажешь…

Молча выбираемся на дорогу. К счастью, в ночное время сложно разглядеть «выживших утопленников», а все внимание полиции и зевак сосредоточенно на «феррари», у которой только бампер торчит из воды. Красненький.

Отворачиваюсь. Жутко. Представляю, что сейчас могла бы в этой черной реке под толщей воды на корм рыбкам пойти.

Надо бы высказать Сафину все, что я о нем думаю, но сил остается только на то, чтобы передвигать ногами. Уже не холодно: пижама на ветру быстро сохнет. К тому же мы почти дошли, понимаю по разговору между парнями.

— Нам туда, — указывает на огромный дом.

— Здесь ваш «зоопарк»? Пришли наконец-то?! — вижу неоновую вывеску со странной надписью.

— Да.

— Как называется? Не могу прочесть... заковыристый шрифт.

— Рrofusion.

Пытаюсь вспомнить: в английском не сильна. Вроде бы переводится как избыточная, чрезмерная роскошь. Говорящее название для клуба. Конечно, Ростислав Сафин в простые заведения не пойдет. Ему все чрезмерное подавай! Наверное, внутри золотые унитазы и из крана вместо воды нефть течет с черной икрой.

Делаю шаг в сторону массивной двери.

— Куда собралась?

— С женихом в роскошный клуб. Пойдешь с нами? — подкалываю. Сафин бросает на меня уничтожающий взгляд, а Лобанов хихикает в кулак.

— Подождешь на улице с Максом. Твой жених один сходит.

— Нет. Ты меня уже чуть не угробил, теперь сама решаю, куда ехать и куда идти.

— Ладно. Валяй, — машет рукой.

— Ты что, действительно ее туда пустишь?! — Макс меняется в лице.

— Да она в таком прикиде, что ни один дресс-код не пройдет! — отмахивается.

Смотрю на шортики со слонами и майку голубого цвета с помпоном в виде заячьего хвоста. Некоторое время назад с меня еще и вода стекала, теперь одежда хотя бы сухая. Надо бы волосы растрепанные в «модную прическу» уложить, и буду звездой.

— А что? Пижамка на мне подходящая. Как раз для зоопарка, — пожимаю плечами и лезу в отвоеванный у стихии рюкзак со снаряжением. Афро-косички завязываю на затылке страховочной веревкой для альпинизма.

— Это что?

— Это настоящий тренд! Прическа для VIP клиенток.

Чудить? По-крупному!

Ловлю на себе взгляды: заинтересованный Макса и раздраженный Ростислава. Подумав еще немного, вытаскиваю наручники и вместо модного браслета прицепляю на одну руку... Вот зачем я их взяла! У Сафина наверняка есть ключ от них дома, он же так говорил…

Больше ничего эпатажного не находится. Остальные вещи уже на дне речки. Ежусь от этих мыслей, но тут же одергиваю себя и, задрав нос, отправляюсь к двум «гориллам» на входе. В таком виде даже мусор не пошла бы выбрасывать! Но заведение обязывает.

Знаю по рассказам сокурсниц, что пропускают уверенных в себе, пьяных или необычных. Алкоголь не употребляю. А вот за необычную и уверенную в себе сойду. Хотя ребята на входе, наверное, и не такое видали…

На удивление меня без слов пропускают. Может быть, дело в том, что сзади недовольно вышагивает хоть и потрепанный «купанием», но все такой же известный богач Сафин. Его-то наверняка знает каждый таракан в этом элитарном клубе.

Захожу внутрь и на секунду замираю. Место прямо сказать необычное. Ничего общего со среднестатистическим ночным клубом. Разве что достаточно громкая музыка и красноватое освещение, отражающееся от стен, обитых бордовым бархатом. Черная глянцевая мебель, мраморный пол, тоже темный. Людей мало, рассредоточены по приватным кабинкам со столиками.

— Это что, клуб, совмещенный с ритуальными услугами?

— От меня ни на шаг, — вместо ответа, распоряжается Ростислав. Слушаться не в моих правилах, но и бродить тут в одиночку как-то не хочется.

Особенно пугает странное рычание откуда-то слева. Поворачиваю голову: у мужчины за столиком на поводке… пантера!

— Мама… — замираю как вкопанная. Я таких видела только на картинках. А тут рукой можно достать. А можно, и не доставая, этой самой руки лишиться.

— Идем, или так и будешь тут стоять? — Сафин хватает меня за наручник и тянет вглубь.

Следующий зал интереснее первого: стены выполнены в виде гигантских аквариумов с пираньями. А в середине помещения стоит настоящая клетка. Внутри которой танцовщица гоу-гоу выплясывает… вокруг тигра. Он вальяжно занимает половину вольера и лениво смотрит по сторонам, пока девушка выполняет гимнастические трюки.

— Он ее не сожрет? — спрашиваю у Лобанова. Тот увлеченно смотрит на шоу, только не облизывается. Наверное, тигрица понравилась.

— Надеюсь, что нет. Талантливая девушка, — поправляет очки и отводит взгляд. Смутился?!

А вот Сафин даже не думает глазеть на дамочек в клетках, расставленных по периметру зала. Он усердно тащит меня дальше. Видимо, в сторону одного из столиков с компанией.

Внутри холодеет от предчувствия засады. На нас устремляется несколько пар любопытных сканирующих глаз. Тут же жалею, что пошла с парнями, лучше было бы переждать за порогом.

— О, Росик… Давно не виделись! — блондинка приподнимается из-за стола и делает шаг к нам. Останавливаюсь, хочется убежать. Чувствую себя глупо. Я в пижаме, а рядом эффектная девушка в платье от кутюр, стоимостью дороже, чем квартира Веры Васильевны. — А это что за «зайчиха»? — дергает за хвост на моей майки. — Зверюшку привел на поводке? — переводит взгляд на наручник в его руках, к которому я пристегнута. И правда, как питомец.

— Оригинально! А где таких продают? — Спрашивает еще один из компании. — Я бы себе тоже взял. Ну-ка покрутись! У тебя и сзади есть хвостик? — хохочет, его смех подхватывают сидящие за столом.

Чувствую себя так, словно душу грязью облили. Неприятно, противно. Таких, как я — белых ворон здесь не принимают… И никогда не примут.

— Там, где взял больше нет, — бросает Сафин, сжимая «браслет». За пеленой раздражения не замечаю, что ему все это не нравится. Наоборот, кажется, он поддерживает их игру.

— А что ты, милый, тушуешься? Расскажи друзьям… про свою зайчишку, — говорю достаточно громко, привлекая еще больше внимания к собственной персоне.

— Да, Рос, расскажи! Познакомь нас с этим чудом.

— Это моя… — делает паузу, — невеста.

Блондинка давится коктейлем, разбрызгивая его по столу и обливая дружка. Но даже это не отвлекает внимание от новости.

— И как тебя зовут, зайка-невеста? — протягивает жгучий брюнет. У него на шее не шарфик… и не пятнистый галстук, как могло показаться издалека. Это питон, бабушку его за ногу! Настоящий! А питоны наверняка мелкими грызунами, да зайцами питаются, заглатывая заживо.

— Некогда нам знакомиться. Лучше скажите, где Коваленко?

— Убежал куда-то. Он же за электрику отвечает… мегамозг. Да вы садитесь, подождите его… с нами, — приглашает пышногрудая дамочка. Интересно, у нее в сумочке гадюки или летучие мыши? — Максик, ты чего, как неродной? Похвастаешь новенькой машинкой?

— Нас покатаешь? — около Лобанова вырастают еще две девицы.

Мысленно фыркаю, а потом вспоминаю, что прокатиться на спорткаре удастся только щуке или окуню. Что там в речке водится? Становится дико смешно.

— Садитесь, дождемся «электрика», — распоряжается Сафин. Лобанов пожимает плечами и усаживается между активно флиртующими девушками. Интересно, если они узнают, что Макс пешком пришел, все равно продолжат на него томные взгляды кидать?

Следуя примеру парня, присаживаюсь на свободный диван, точно напротив шарфа-питона. Сафин плюхается рядом, все еще удерживая меня за наручник. Боится, что я убегу?

— Как говоришь, тебя зовут? — парень со змеей не спускает глаз с моей маечки. Чего он там, хвостик разглядывает? Или ушки — макушки…

Терять мне нечего, сидеть и молчать не в моем стиле. Решаю ответить.

— Я Лика. А ты?

— А я Змей.

— Мм. А имя есть? Или представляешься исключительно по классификации пресмыкающихся?

За столом раздается тихое хихиканье, а затем и вовсе громкий хохот. Змей явно рассчитывал на то, что я опущу глазки и буду смущаться…

— Она у тебя остренькая на язычок, да Рос? Признавайся, где отхватил?

— На работе познакомились, — почти не врет.

— Так она еще и умная? Тоже компьютерный гений? — обсуждают меня, словно я не с ними сейчас. А я тут как тут:

— Совсем нет! Я окна мыла. А он хотел веревку обрезать на которой была подвешена.

Да-да! Я слышала, он то думал, что окно закрыл... А у меня слух хороший. И секретаршу его длинноногую видела, и то, как она перед ним задницей виляла...

На этот раз хохочут все, даже Змей. Но только не Рос. Он немного зол. Или сильно зол… не могу точно разобрать. Но ноздри раздувает, как бык на корриде.

— Ну, значит, скоро на свадьбе будем гулять. Наконец-то Рос у нас остепенится! — подает голос блондин. У него из «дикого и необузданного» только костюм в леопардовых пятнах.

— А где же кольцо? — девица, трогавшая мой пушистый «хвостик», теперь хватает за руку и прожигает взглядом безымянный. «Помолвка без кольца — признак жадного жениха», — вспоминаю, как говорила Светка.

Надо что-то придумать.

— Да, кстати! Милый, где кольцо?! — вырываю руку и смотрю на палец, вытаращив глаза. — Боже мой! Да оно утонуло в реке… Вместе с моими шлепками от Дольче и Дольче.

— Дольче и Габбана? — поправляет блондин, кидая взгляд на мои ноги.

— Нет. В палатке у метро только Дольче и Дольче продают. Габбана не подвезли.

Шутку мою оценивает один Макс. Он вообще сидит и тихонько наслаждается тем, как я одна против всех «воюю».

— Что-то я понять не могу… Где утонуло кольцо? Расскажите подробнее, уж очень интересно… — за столом царит оживление. Кажется, мы принесли «глоток свежего воздуха», тему для обсуждения на несколько недель вперед.

— Так, стоп. Чего накинулись на ребят? Сами сидите, коктейли потягиваете… а они что? Ну-ка меню нам, и поживее! — кто-то из компании решает проявить «заботу». У меня не слишком громко урчит в животе?

Вспоминаю, что поужинать не удалось: хозяйка вывезла все, кроме матраса. Был вариант пожевать гречку из ортопедической подушки, но там вроде бы шелуха несъедобная.

Передо мной кладут красивое меню, да не одно, а целых три.

Барную карту сразу отодвигаю — спортсменам пить не положено, а вот поесть бы не мешало. Но Ростислав иного мнения на этот счет:

— Ничего здесь не заказывай, — едва слышно шепчет.

Делаю круглые глаза.

— Это еще почему?! Тебе на меня денег жалко?! — очень громко восклицаю и делаю вид, что надуваю губы. На нас снова смотрят все, даже столик напротив.

— Ты чего, Рос? Проблемы с деньгами? И никакого кольца не было, да? Попросил бы взаймы… Что стесняться, все свои…

— У меня проблемы?! Нет конечно! — багровеет богач Сафин.

— Тогда пусть твоя девушка поест. Зачем ограничиваешь? Лика, чего тебе хочется? — вкрадчиво спрашивает Змей, видимо, по фамилии Искуситель.

— А что тут самое дорогое и необычное?

— Лика, — Сафин пинает меня под столом. Это даже интересно… И чего это он так заволновался? Может правда, с финансами проблемы? Кошелек с зарплатой утонул? Нет, я видела у него в руках что-то наподобие портмоне. Наверное, он действительно очень жадный.

— Лягушек хочу. Какие самые вкусные?

Блондин забирает из моих рук меню и заявляет:

— Думаю, тебе понравятся эти, — открывает небольшую брошюру с надписью:

«Экстремальная кухня»

Читаю:

«Специальное, дикое предложение! Для смелых. Для тех, кто берет от жизни все».

Парень указывает на блюдо племени Майа.

Рука Ростислава впивается в мою кисть.

— Ну что, Лика, рискнешь? Или ты трусишка? — девица рядом со мной бросает вызов?!

Подумаешь, лягушки… Съел, водичкой запил и спать пошел. В квартиру к Ростиславу…

Не знаю отчего больше потряхивает: оттого, что соглашаюсь на «экстремальную кухню» или от осознания, что рано или поздно мне придется остаться с Сафиным наедине. Жить под одной крышей.

— Она не будет это есть, — не выдерживает мой суженый.

— Почему? Кишка тонка?

— Ты чего за меня решаешь? Нечего, что я проголодалась? Может, всю жизнь мечтала об этих лягушках?!

— Да Рос у нас сам никогда не решится на такое… А невеста-то у тебя огонь! — хохочет Змей. — Пожалуй, и себе возьму порцию. Мы с тобой смелые, да, Зайка?

От его слюнявого тона волосы на голове встают дыбом.

— Спорим, что мне не слабо съесть две порции? — Рос бросает на стол классическое меню.

— Две? Тебя ногами вперед не вынесут?

— Это не твоего ума дело. Будешь заключать пари? — за столом становится тихо.

— На что спорим?

Рос прищуривается.

— На твою змею.

— Не понял.

— Питона отдашь. Будем из него делать «экстремальное блюдо» от шефа.

— Нет. Это мой питомец, — проводит рукой по змеиной коже. Ни за что бы не стала ее касаться, это же так неприятно!

— И кто у нас трус? — хохочет Сафин. Вижу, как в его глазах просыпается азарт. Хочется его за руку схватить и заставить остановиться. Нельзя быть таким… так можно проспорить все что угодно! Но я не могу… А вся эта идея с лягушками уже не кажется оригинальной.

— Давай уйдем, Рос, — вместо меня предлагает Лобанов. — Мы зашли на минутку. Но его слова пролетают мимо ушей.

— Так что? Я заведомо выиграл?..

— Ладно. Питон на кону, но если побеждаю я, то ты отдаешь мне ее, — Змей кивает в мою сторону. У меня внутри все холодеет. Что-то есть перехотелось. Надо, наоборот, в уборную…

Повисает пауза. Сафин как будто напрягается, а затем резко обнимает меня, притягивая к себе. Как неловко! На нас же смотрят… Вот сейчас это действительно смущает, щеки горят, и я пытаюсь его оттолкнуть.

— Не лапай меня, — цежу, а у самой что-то странное внутри творится. Это еще в реке началось, когда он меня спасал. Почему-то в его руках было не страшно. А сейчас вдруг страшно стало от чего-то… Запуталась я и еще сильнее краснею.

Помидорина Воронцова в собственном соку. Подается к жареному питону. Блюдо от шефа экстремальной кухни.

За размышлениями почти не слышу диалог.

— Сафин, ты чего на нее никак не налюбуешься? Спорить-то будем? Или боишься ее проиграть?

Вот это по-нашему

Ростислав

Почему-то в этот раз я раздумываю дольше обычного. И дело даже не в том, что на людей не спорят. Просто сама мысль, что Лику придется кому-то отдать очень не нравится. Я ее уже себе присвоил и делиться ни с кем не собираюсь. И чего это Змей на нее пялится? Смотрел бы на Софу или на Риту. Вон у них декольте с имплантатами пятого размера, не то что у моей: все аккуратненько, натурально.

"Моя", — как-то глупо звучит! Никогда не было постоянной девушки и не стремился. А тут одна. На целый год!

Кладу руку на ее талию, первый раз после экзамена по собственной воле. Случай в реке не считается. Но тогда было как-то по-другому. Не так. Сейчас хочется ее по-настоящему обнять, заставить отказаться от глупой идеи лопать этих лягушек! Да она отравится, и дело с концом…

— Не трогай меня, — Лика снова вздрагивает, отшатывается, как от прокаженного. Надо с ней потолковать, объяснить, что невесты от женихов так не шарахаются. Вон парочка сидит: облизывают друг друга, не стесняются. По ним сразу понятно: влюбленные. А мы с Ликой? Два чудака, которые друг друга боятся. Это она только строит из себя важную и опытную, на самом деле ух как покраснела, когда я ее по-взрослому обнял. Интересно, а если поцеловать?.. Совсем со стыда сгорит? Смотрю на ее губы. А ничего такие, пухленькие!

— Сафин, ты чего на нее никак не налюбуешься? Спорить-то будем? — Змей привлекает внимание. Что-то не нравится мне он, раскатал губу на Лику!

— Да я тут подумал… Мне твой питон не нужен.

— А что тебе надо? — дружок прищуривается.

— Чтобы на Лику не смотрел. Понял?! — отвечаю резковато, но сразу хочу расставить все точки над i.

— О, да тут у нас разборки! — блондин откидывается на кресло, потирая руки. В этот момент подходит официант. Не успеваю и рта раскрыть, как за мою невесту делают заказ:

— Для девушки блюдо Майя. И мне тоже его.

— И я, пожалуй, поучаствую. Возьму рыбу. Да, вот эту, — решает проявить себя какой-то новый пацан. Не видел его раньше в компании.

— Фуга?

— Нет, но похожа. У меня отец ел в Японии, жив остался.

— А вот мне рисковать не хочется, — влезает Софа, сидящая около Лики, и надувает губы. — И вообще, я после шести не ем.

— Только пью, — передразнивает ее Змей. Она надувается еще сильнее. Атмосфера за столом накаляется и без экстремальной кухни.

— Так, Лика, если ты только притронешься к жабам… — наклоняюсь к ее уху. Пусть думают, что это нежности, но я только лишь хочу предостеречь дурочку.

— Еще как притронусь! Мне еще вот этот овощ или фрукт, — указывает пальцем в красивую картинку. Ей, кажется, все равно, просто хочет позлить. Выбирает несколько заоблачных наименований по цене своего годового чека в магазине. Пускает пыль в глаза. Как будто я не знаю, что в нее все это не влезет. Ну что, раз пошло такое дело… Если слушать не хочет…

— Ладно, — сдвигаю брови. — Мне все то же самое, что и ей. Хотя… Несите все, что есть! И побольше! Я угощаю! В честь помолвки.

— Вот это по-нашему, — Змей довольно скалится. — Но мое предложение все-таки в силе.

Официант смотрит на нас удивленно. Знаю, у них это меню не так уж и востребовано.

— Я уточню… боюсь не все есть в наличии…

— Несите все, что есть, — повторяю.

Парнишка пожимает плечами и убегает на кухню. Чувствую, кто-то сегодня живым отсюда не уйдет. Экстремальное меню не зря так называется. Остается надеяться, что это всего лишь рекламный ход, и нам принесут обычную еду под видом деликатесов.

Лика

Хочется от Сафина отсесть. Но справа поджимает девица, к которой вообще не тянет. Она излучает какие-то ядовитые флюиды, ей даже не надо с собой змею носить, сама такая, чувствуется.

Странно, что все девушки за столом будто бы во мне конкурентку видят. Сами расфуфыренные, а я после ночного купания в пижаме. Хоть на конкурс красоты выставляй, займу первое место с конца.

Приносят напитки.

— Мне воду. Я не пью.

— Ты что, за помолвку надо! — Змей подставляет что-то зеленое в прозрачном шоте. Пахнет травами, похоже на бабушкину настойку.

— Нет! — делаю жест, как на Советском плакате. — Не употребляю. Что неясно?

Змей снова поднимает брови.

— Ладно, ладно… Настаивать не буду.

Передо мной ставят стакан с водой. Прежде чем выпить нюхаю, потом незаметно опускаю язык. И только после того, как убеждаюсь, что это H2O залпом осушаю стакан. Ух. Жарко здесь.

Ловлю на себе пристальный взгляд Лобанова. Около него трутся три модели, а он на мне дыру прожигает. Надо будет спросить потом. Может, что не так с лицом? Или майка грязная… поправляю одежду, вроде все нормально.

Хмыкает. Клоуна нашел, умник!

Отворачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с женишком. У него что в стакане? Тоже вода? Вот уж не думала…

— А ты что, солидарность проявляешь? Или с печенью проблемы? — не удерживаюсь от колкости.

— Проблемы у тебя будут, если язычок не прикусишь.

— Хам.

— Дура.

— Сам дурак.

— Ребят, вы что-то больно шумные. Вроде бы жениться хотите… Как планируете с такими темпераментами уживаться? — в компании нашелся психолог. Еще советов не хватало.

— Где мои лягушки?! — отмахиваюсь.

— Без лягушек обойдешься. Идем. Надоело с тобой нянчиться. Коваленко не дождемся.

— Никуда я с тобой не поеду. Макс, проводи меня, — отталкиваю Сафина и вскакиваю, чтобы выйти. Но Рос ориентируется моментально — хватает наручник и пристегивает мою руку к своей. Замираю на месте от этой наглости.

— Совсем сбрендил?!

— Скованные одной цепью. Теперь никуда от меня не денешься, — вижу в глазах жениха недобрые огоньки.

— Почему это? Всегда можно руку отрезать. Твою.

За столом снова раздается хохот. Мы как театр на гастролях, приехали развлечь публику. Ростислав убирает от меня все ножи. То ли чтобы поддержать образ шута, то ли правда после шокера побаивается.

Пока наша перепалка радует сидящих, стол наполняется деликатесами.

Мои лягушки выглядят омерзительно. Или я просто хочу так думать, потому что знаю: это не курица и не рыба. Это фу…

— К блюду специальный соус, пожалуйста, — передо мной выставляют красивые баночки. Скорее всего, вкусно, если без лягушек есть.

— Ваша сырная тарелка… и чизкейк из бузины.

Пирожное выглядит очень маленьким и неприметным, а нарезка и вовсе самая обычная.

Казалось бы, безобидные блюда. Но я где-то слышала, что бузина содержит сильнейший яд. Про сыр даже предположить боюсь. Он может состоять из молока «счастливых» коров или слюны экзотических тушканчиков, которые и делали в нем дырки.

Сдвигаю тарелку к Ростиславу. Пусть мой суженный первым отведает, я сегодня щедрая. Но Змей опережает:

— Давай, Зайка, вместе на раз, два, три! — отламывает кусок лягушачьей лапки и окунает в соус, а после протягивает мне. Беру. Собравшиеся за столом начинают дружно скандировать подбадривая. Рос что-то говорит, но я его не слушаю. Заталкиваю в рот хрустящее нечто. И…

Ничего. Почти безвкусно. Соус острый, а лягушка пресная. Никакая.

— Ну что?

— Моя бабуля лучше готовит.

— Она работает поваром во французском ресторане?! — поправляет модные очки один из мажоров компании Ростислава.

— Ага, — киваю. — «Кафе для ежей и бомжей».

— Не слышал о таком… — теряется собеседник.

— Это не в Москве, — вспоминаю помойку, куда баба Люда уносит пищевые отходы и заботливо сваренные каши и супчики, чтобы накормить деревенских кошек, собак, птиц и прочую живность. Предполагаю, что с тарелкой к «раздаче» с удовольствием приходили бы и соседи. Бабушка всех накормит.

— Ух ты? Во Франции? — продолжают расспрашивать меня за столом, но не успеваю ответить. За меня уже все придумали. Можно молча кивать.

— Да, я когда в Ницце тусовалась, там реально есть такой! Прикинь? Кормят бездомных фуагрой, фишка такая. Туда очередь на годы вперед расписана! — подхватывает мою шутку барышня с грудями. Даже богачи в нищих переодеваются, чтобы там поесть!

— Сама ты «фуагрой». Это слово, вообще-то, не склоняют! Правильно: Foie gras! — влезает подружка и на французском исправляет ее. Грамотная, видимо.

— Так, я не понял… Очередь из ежей? Или бомжей? — продолжает расспрашивать блондинчик.

— Из клиентов, дурак.

— Ежи бесплатно едят, у них свои маленькие мисочки… — Софья сочиняет так, словно это правда. Не могу удержаться и начинаю хохотать. Ежи за столиками… Да что за бред?!

— Крутая у тебя бабушка, Лик! Мы во Францию поедем в августе, по блату нас без очереди сможешь провести? — кто-то воспринял за чистую монету или шутит? Не могу понять.

— Обязательно, — отвечаю, давясь смехом. Лобанов вообще корчится, склонившись пополам. У него от хохота даже слезы на глазах. Или это ему бездомных жалко, приходится фуа-гра есть, а им бы картошечки с селедочкой. А вот Сафин не разделяет веселье. Слишком серьезный. Так не пойдет! — Рос, а ты чего заскучал?! — либо это лягушки, либо произошла адаптация, но мое настроение такое замечательное! Хочется танцевать!

— Хватит есть, — берет меня за руку, пока я тянусь к сыру.

— А что? Боишься, что разжирею и не влезу в дверь?

— Лика…

— На, угощайся! — заталкиваю ему в рот кусочек сыра и прижимаю ладонь к губам, чтобы проглотил. Рос смотрит на меня во все глаза. — И вот это попробуй, и вот это! — собираю из тарелок всего понемногу и кормлю Сафина как младенца. У него и правда на голове чепчик, и зуб во рту всего один. Протираю глаза. Снова взрослый. Разыгралось воображение! Класс! Прищуриваюсь: опять младенец. Жутко смешно!

— Ты какая-то странная, Лика, — медленно тянет он, снимая очки.

— Прозрел?

— Да. Вижу твою внутреннюю сущность.

— Красивая?

— Ага… — залипает. У меня подъем тонуса, у него наоборот. Заторможенный. Надо еще кусочек сыра.

Докармливаю жениха из своей тарелки. Послушно ест с руки и хвостом виляет. Глажу за ухом, хороший пес.

Так, если он собака, то кто я?..

Смотрю на свою руку, а кожа голубого цвета. Вот это да! Добро пожаловать в фильм Аватар.

И правда, все кругом переливается, искрится. Люди синие, как раса Нави в фантастическом блокбастере Джеймса Кэмерона.

— А ты умеешь хвостом крутить? — спрашиваю у Змея. Он тоже посинел, как и я.

— Ага. Вот смотри! Снимает свой «хвост» с шеи и вращает им, заставляя женскую половину «синеньких» визжать и шарахаться по сторонам. Чего это они?

Хвост извивается и норовит укусить. Но нам весело.

Иногда хвост превращается в питона, но я его уже не боюсь. Он милый и совсем нестрашный.

Кто-то протягивает мне руку, зовет танцевать. Встаю, но пойти не могу. Что-то тянет меня обратно. Какие-то лианы связали нас с Сафиным. Дергаю рукой, освободиться не получается.

— Куда? Сидеть! — распоряжается Рос. Плюхаюсь к нему на колени и снова пытаюсь подняться.

— Лик, ты в наручниках, — напоминают мне, когда встать снова не выходит… какие еще наручники?

— Это волшебные лианы… у нас же свадьба, вот руки и связались!

— Да, точно! Свадьба, — Сафин вроде бы перестает ловить блох. Теперь снова похож на человека. Смотрю на него, очки так и не надел. А без очков он такой красивый! Просто отпад! Как я раньше не замечала какие нереальные у него глаза, почти как у парня в клипе Лободы. На половину лица. Ух…

— Ты на мне женишься? — специально подвигаюсь поближе.

— Ну конечно, Солнышко. Вот прямо сейчас, — Рос глупо улыбается, пытаясь обнять меня, но наши руки… опять мешают! — Так, внимание! Нам нужен регистратор и кольца!

Было или нет?

Открываю глаза в незнакомой квартире. Жара страшная. Пытаюсь нащупать пульт от кондиционера, но на стене вместо него висит ковер. Во дела! Я что переместился во времени? Такого лет двадцать не встречал… Как я сюда попал?!

В голове проплывают отголоски прошлого вечера. Клуб, танцы, напитки, смех…

Тянусь рукой за очками на полу, но вместо них конверт. Читаю корявый почерк и понимаю: Сафин, ты попал!

На подушке рядом какое-то шевеление. Я что, спал не один?!

Сдвигаю одеяло в сторону, освобождая лицо. Ну да, все сходится.

Девица жмурится от света. Разбудил, какой нехороший!

— Ты?! — визжит проснувшись.

— Я.

— Что за место? — оглядывается.

— Думал спросить о том же.

Смотрю на девушку. Она до носа натянула одеяло: одни глаза видны да косички, во все стороны торчат. Африканский стиль. А еще палец с кольцом вижу. Безымянный.

— Это что?! — вздрагивает она, заметив мой взгляд на своей руке.

— Кольцо. И если ты не была замужем раньше, то теперь уж точно несвободна, — смеюсь, а ей невесело.

— Замужем? За кем?..

— За мной, — показываю ей свою пятерню. Такое же на моем пальце. Только шире и без камня.

— Мы женаты?! — шепчет бледнея. — Когда успели?! Что вчера было?

— Свадьба, как видно, — я ничего не помню, но жутко рад. Свою часть сделки я выполнил, теперь просто тянем время, наслаждаясь чувством сладкой победы в очередном споре. Я женился за сутки! На девушке, которая попалась под руку. Первая встречная, все как нужно! Кто молодец? Я молодец!

Пока нахваливаю свою прыть, девушка стягивает одеяло и спрыгивает с постели. А затем хватает с комода рюкзак и бежит к двери.

— Лика! — вспомнил, наконец, как зовут. — А ну, стой! Куда ты?!

— Разводиться!

— А вот и нет! — догоняю и пытаюсь схватить. Верещит, сопротивляется. Ну что за строптивая коза? — Тихо. Давай поговорим.

— Не о чем нам с тобой разговаривать! Выпусти! Я полицию вызову! Заявление напишу! Тебя посадят!

— Не посадят. Ты совершеннолетняя и сама согласилась, — говорю то, что первое приходит в голову.

Кажется ее этот довод не впечатлил. Но при слове полиция в моей голове всплывает интересное воспоминание. Может, она забыла, напомню…

— Иди, Лика! — отодвигаюсь и указываю на дверь. — Ты же у нас промышленная шпионка. Выйдешь и сразу в отделение топай. Тебе светит солидный срок. А после побега от полиции еще накинут. Но ты иди, конечно. Не буду задерживать. Из нас двоих если и посадят — то тебя!

— Врешь… — смотрит на меня испугано. Потом переводит взгляд на ноги — босые. Перед дверью ее сникерсы валяются. И пижама на ней все та же, речкой пахнет, если принюхаться.

— Я думала, что это сон, — лепечет, закрывая лицо руками. — Ты что, правда «феррари» утопил вчера?..

— Да. Мне тоже это снилось, но на самом деле было наяву.

— А потом… мы в клуб пошли?

— Ага.

— А дальше?

— Дальше не помню.

— Я тоже, — разочарованно качает головой. Чуть не плачет. — Это ты мне подсыпал что-то в еду?! Специально?! Хотел, чтобы я на все согласилась?! Признавайся! — кидается на меня с кулаками.

Пытаюсь поймать ее руки, кое-как удается. Зажимаю сзади, вырывается.

— Тихо. Успокойся.

— Да?! Ты мной воспользовался! У нас что-то было?! — смотрит на меня, а в глазах отчаяние и стыд. Даже самому совестно, хотя уверен: мы ни-ни… Хотя… Если было, то очень жаль, что я ничегошеньки не помню.

— Ну и чего ты так волнуешься? Чего тебя смущает?

— То самое, из-за чего дети бывают! — злится, косички падают ей на лоб, она их сдуть пытается. Такая забавная, когда сердится!

Ну ни глупенька ли? Беспокоиться не из-за того, что выскочила замуж за богача в беспамятстве, а за свою девичью честь. Где бы таких барышень еще поискать. Другая бы на ее месте уже прыгала от счастья и мне себя под всеми соусами предлагала, чтобы подольше задержаться. А тут… даже обидно, что я ей совершенно не нравлюсь. Может зубы почистить? Или побриться? И тогда светит хоть что-нибудь…

— Первая брачная ночь у нас точно была, — решаю подзадорить. Она сейчас меня этим взглядом убьет! Но запугать не удается, только волнует меня, заводит. Если будет и дальше так пыхтеть и губы кусать, не сдержусь и «брачное утро» ей устрою.

— Теперь ты точно жениться обязан на мне! После такого!

— Уже, — сую ей под нос кольцо. Сглатывает. Не знает, что сказать. — Ну, раз уж мы женаты… Может быть…

— Сафин! — вспоминает мою фамилию, — прекращай цирк! Лучше давай вспомним, что случилось!

— Да успокойся, сама подумай: ты спала в одежде. Да и я прямо в джинсах уснул. Чего у нас могло быть? — улыбаюсь. Недоверчиво хлопает глазами. Молчит.

— Ладно, предположим. — прищуривается. — А что за квартира? Ты молодую жену куда привел?! — руки в бока упирает. Недовольная еще, погляди-ка.

— Сам не знаю, — осматриваюсь. Ремонт «бабушкин», не удивлюсь, если туалет на улице. И тут взгляд падает на листок с запиской. И в голове наконец складывается пазл. Это точно подстава!

— Что там написано? — вырывает у меня из рук бумажку.

Не хочу отдавать, но она проворная, коза! Вытащила и читает вслух:

«Приложение к договору на почте, надеюсь, ты уже ознакомился и знаешь, что с 00:00 деньги на твоем счете блокируются». — Лика поднимает на меня испуганный взгляд. — «Не удивляйся, что в квартиру попасть не сможешь — мы перепрограммировали замок. Это временная мера, не паникуй. Жилплощадь ваша новая — не шик, но с милым рай и в шалаше, так ведь?» — оглядывается и еще сильнее раскрывает глаза. Даже у нее в съемной квартире были условия получше. Это вообще мрак…

— Рос… Что за договор?! И какое еще приложение?

Что-то мне совсем не хочется рассказывать Лике про спор… Она, конечно, уже слышала урывками. Но мне почему-то кажется, что не станет обо мне лучшего мнения, когда узнает точно, что я поспорил на нашу свадьбу. Пусть верит, что приглянулась мне…

— Не знаю. Тут интернета нет, а телефон у меня со вчерашнего купания тормозит. Хваленые непотопляемые «яблоки». Либо врут, либо в реке настолько плохая экология, что «радиоактивный» телефон сам радиации нахватался и теперь глючит.

Верит? Вроде да…

— Так, тут дальше еще написано:

«Жить будете здесь, без лишней роскоши. Чтобы чувства ваши «золотом» не подогревались, а ты перестал дурью мучиться. Поживи как нормальный человек. Спокойно.

И нечего бубнить! Вчера вас еле спасли! Такое учудили, что и во сне не снилось. Надеюсь, это был твой последний вечер «чудес». С сегодняшнего дня новая жизнь начинается. Прими как дар и радуйся.

Чтобы с голоду не помер, на еду и проезд тебе прожиточный минимум. Найдешь там, где обычные люди сбережения хранят. Но не спеши тратить, это на месяц. На работу не забудь приходить. И помни, жениться за три дня не фокус, фокус — супругу без денег удержать и не развестись. А главное, чтобы в ваш брак окружающие поверили. Только тогда победа за тобой.

Ну и последнее — все твои активы в статусе «заморожено». Не думай хитрить, подкупать, жульничать. У меня везде глаза и уши. Помни о нашем договоре».

Сажусь на диван, обхватывая голову руками. Вот это подстава. Зачем я спорил? Жил бы себе сейчас, как раньше. Хочешь, ешь, хочешь, пей… хочешь, собаку лобстерами корми.

— Джо! — вскакиваю. — Куда дели моего пса?!

Лика смотрит на меня удивленно.

— Какого еще пса? Ты про Лобанова, что ли?.. Так он не пес, а друг… — трогает мою голову, видно, решила, что у меня горячка. И в этот момент из-под скученного одеяла на постели раздается смачный храп.

— Макс?! — лепечет Лика, бледнея на глазах. — Он что, с нами спал? Третьим?!

Качаю головой. Для крупного мужика на нашей кровати места маловато. Кидаюсь к храпящей куче и стаскиваю одеяло. Слава Небесам! Мой Джо никуда не делся.

— Это кто такое? — женушка хлопает глазами, оглядывая тушку, по размерам напоминающую молочного поросенка. Мопс дрыхнет как убитый, да еще и похрюкивает. Смотрю на безмятежно спящую морду и радостно заявляю:

— Знакомься, Джо Блэк.

— Кто?! — переспрашиваю зачем-то, хотя и так понятно: в моей жизни за сутки случилось слишком много нового. Мало того что я не помню вчерашнюю ночь, так еще и спала не одна! И дело даже не в парне, который настаивает на том, что мы женаты. Прямо посередине кровати, почти там, где лежала я, похрапывает огромный черный мопс. Вздрагиваю от мысли, что спала с ним на одной подушке и отскакиваю в конец комнаты.

— Ты чего? — удивляется Рос. Конечно, довольно странная реакция с моей стороны. Но если бы он знал, как я боюсь собак… да купание в реке без навыков пловца не так страшит, как эти четвероногие и зубастые хищники. Я скорее поцелую питона, чем дотронусь до «милого песика», который так и норовит откусить палец.

— Убери это… в намордник, — шепотом говорю, а губы дрожат. Сафин смотрит по сторонам, видимо, не может понять, что меня так напугало. — Собаку убери.

Рос несколько раз моргает, а затем начинает ржать. Что забавного в моей фобии?!

— Ты боишься мопсов? — икает от смеха. — Да он безобидный! Разве что…

— Что?! — напрягаюсь.

— Газовая атака возможна, так что поберегись! — Сафин издевается.

Хватаю с дивана подушку и запускаю в него. Не успевает увернуться, получает по корпусу. Так ему и надо. — Ах ты!.. Ну, получи тогда! — швыряет в меня ответную. Не остаюсь в долгу. Со всего маха запускаю в него еще один «снаряд». Залепляю по очкам.

— Получил?! Еще посмеешься? — показываю ему кулак.

Злится. Делает шаг ко мне, с лицом, не предвещающим ничего доброго… Хватаю подушку потяжелее и снова пуляю. Перехватывает на этот раз и решает действовать по-другому: подбегает и начинает лупить по заднице пуховой «подружкой».

Вырываюсь. Мне почему-то вдруг становится смешно. Но веселье быстро завершается: черный хвостатый «демон» слышит шевеление и поднимает голову, прекращая храпеть. По комнате летают подушки, перья, пух! А он спит… Непорядок.

С громким тявканьем подскакивает к нам. Начинает рычать и хвататься за угол подушки. Или за мои шорты?! Кажется, что он хочет укусить меня или вовсе сожрать. Сафин не замечает собаку, продолжает колотить меня подушкой, провоцируя пса еще громче лаять и набрасываться. Замираю в ужасе, а затем сама не понимая как, запрыгиваю на шею Росу. Джо скачет вокруг нас, пытаясь схватить меня за любой более-менее съедобный мосол.

— Ты решила устроить ролевые игры? — спрашивает Сафин. Он, наверное, тоже не понял, как я в секунду оказалась на нем. — Ты обезьянка, я твоя лиана? — продолжает острить. А я заливаюсь краской. И правда, как-то очень близко. Зона личного пространства нарушена. Причем по моей инициативе.

— Я бы с удовольствием от тебя отцепилась…

— Да? — поднимает брови. — Пожалуйста! — перестает поддерживать меня.

Лишившись опоры, сползаю. В пасть зубастому чудищу. Визжу и лезу обратно.

— Рос! Я передумала, держи меня! — Приходится еще сильнее вцепиться руками ему в шею. Стыдно, но страх побеждает смущение. Подтягиваю ноги, чтобы избежать укуса. Обхватываю его корпус. Ой. — Нет! Не надо! Не так! — невоспитанный гад решил проверить на твердость мышцы моих ягодиц. Я, конечно, их неплохо накачала, но не для того, чтобы некоторые очкарики руки распускали!

— Чего?

— Руки убери!

— Сама уж определись: то убери, то держи… — шепчет и смотрит на меня странно. Наши носы очень близко. И вообще… Как-то быстро у нас все происходит. Начинаю смущаться. Не знаю, куда деть руки, но приходится обвивать его шею. Как будто обнимаю. Надо срочно слезать с него! Мы слишком мало знакомы для этого…

— Пожалуйста, скажи псу, чтобы не ел меня. Пусть уйдет, — уговариваю.

— Не ешь ее, в ней одни кости… Хотя ты любишь похрустеть! — продолжает шутить.

— Рос! Прошу по-человечески. Если не хочешь, играть в ролевые игры. «Пиявка и ты» называется. Но приятно не будет, гарантирую.

— Ух… уверена, что выбрала правильную тактику? — перестает шутить и прищуривается. — Может, пиявка — то, что мне сейчас нужно?

Даже не знаю, что на это ответить. В горле резко пересыхает, а сердце сейчас из груди выпрыгнет.

Шлеп, шлеп, шлеп, — слышу по полу.

Если бы не топот, наша игра в гляделки могла кончиться совершенно не так, как я планировала. К счастью, пес дает мне шанс спастись от озабоченного Ростислава. Уходит из комнаты. Еще бы дверь за собой закрыл.

Спрыгиваю, одергивая маечку, и на всякий случай отступаю на безопасное расстояние. Мало ли… набросится. Но не собака, а Сафин. Кого из них надо бояться сильнее? Пока не решила.

— Так что за договор? И куда девались твои деньги? — подпираю бока кулачками. Очень интересно узнать, что за авантюра, в которой мне предстоит участвовать.

— Да ничего особенного. Ты что-нибудь знаешь про прожиточный минимум?

— Ну… да.

— Сколько?

— Около двадцати тысяч.

Задумывается.

— Маловато, конечно… но выжить можно. Надо найти заначку. Где обычные люди ее держат?

— На карте.

— Нет. Мысли шире.

— Под матрасом, — хихикаю и залезаю рукой среди постельного белья. Ищу. — Ага! Вот.

В моих руках четыре красные бумажки.

— Видимо, нам решили устроить квест: найти деньги по квартире. Первое задание успешно выполнено. Где остальное?! — Прикидывает в уме.

— Что еще?

— Ну остаток… Прожиточный. Так… на бензин сотню, на корм и спа для Джо еще двести… От курсов придется отказаться… пятьсот в месяц. Или хватит? — смотрит на меня. — Тебе одежда нужна. Это не меньше, чем полмиллиона. И как на все делить?!

— Буду ходить в пижаме.

— Нет.

— А как иначе? Ты на двадцать тысяч рублей давно жил?

— Рублей?! — вздрагивает.

— Ну да. А ты в чем считал? В тугриках?

— В евро. Я давно трачу в евро, милая.

— Спешу огорчить. Прожиточный минимум считается в рублях.

Сафин бледнеет и качает головой.

— Нет. Ты, наверное, ошиблась… — подбегает к матрасу и, расшвыривая белье, переворачивает всю кровать. — Ищи! Что стоишь?!

— Рос… Прожиточный минимум считается в рублях. Это не шутка.

Даже жаль его: такой растерянный сидит и на красные «пятерки» смотрит. Им, наверное, стыдно, что они маленькие и невзрачные, вот и покраснели. Не то что евро!

— Интересно, если квартира съемная, то за нее платить придется, — оглядываюсь и озвучиваю свои мысли.

— И почем сейчас аренда такого «элитного» жилья? — спрашивает Сафин.

— Семьдесят. Плюс счетчики.

— Семьдесят чего? — решает переспросить.

— Тысяч. Рублей.

— О…

— Уже не кажется, что это мало? В рублях? — усмехаюсь.

— Не знаю, я еще не свыкся с этой мыслью…

— Все познается в сравнении.

— Ну… Я за одну няньку для Джо плачу в два раза больше… платил.

— Зачем ему нянька?

— Как зачем? Выгулять, покормить, поиграть… Я весь день на работе, а ему нужно внимание. Ну теперь придется тебе эту роль выполнять. Раз уж мы ограничены в средствах.

— Ни за что! Я к нему и близко не подойду.

— Да он нестрашный. Привыкнешь.

— Нет!

— Пару раз наступишь на его кучки и в лужицы, а на третий пойдешь на прогулку. А вообще, для семидесяти в месяц квартира отстой. Где кондиционер? Где джакузи? Где вид на Кремль?!

— Неправильно ты рассуждаешь… Надо радоваться, если мы тут единственными жильцами окажемся…

— В смысле? Коммунальные квартиры — это пережиток, — не совсем уверенно говорит Рос.

Закатываю глаза. Барин далек от жизни простолюдин.

— Что?! Разве, такие еще бывают?

— Соседи тоже разные есть, — начинаю смеяться.

— Не понял?

— Ну ты, я и семья тараканов. Или мышей. А может, и в комплекте. Такое себе соседство…

— Это розыгрыш, да? Какие к черту тараканы?!

Рос бросает на меня сердитый взгляд, будто я виновата во всех грехах и самолично развожу рыжих «усатиков», подкармливая и выгуливая их семейство. Пожимаю плечами, а он подходит к шкафу. Этому чуду мебельного искусства, видимо, в обед лет двести исполнилось.

— Ух, да тут разнообразие! — открывает и вытаскивает два костюма. — И как выбрать в чем идти?

— Надевай оба не мелочись.

— Так… а в твоем что? — пропускает мой сарказм мимо ушей и открывает вторую дверцу. — Ага, тут есть платье. Шикуем. Пригласил бы тебя в ресторан, да нечем платить! Как там во Франции? Можем к твоей бабушке в кафе заехать, мы же теперь нищие. Как раз давно фуа-гра не ел.

Рос перестает нести чушь и смотрит на часы-инвалиды, едва передвигающие стрелки. В этой квартире все на последнем издыхании.

— Что-то я заболтался. Надо на работу ехать.

— Идти.

— Нет, ехать.

— У тебя нет машины.

— Точно, — смотрит на меня, так, как будто я могу ему чем-то помочь. Но я не маг и не волшебник.

— Метро?

— Нет уж, я там заблужусь, — набирает номер. — Макс! Ты жив после вчерашнего? Макс?! Поговори со мной!

— Что с ним?

— Язык отнялся.

— Как это?

— Не знаю, но, судя по всему, приехать он не сможет.

— Конечно, ты ведь утопил его авто. Или желаешь, чтобы Лобанов на метро за тобой приехал?

Молчим. Смотрим друг на друга.

— Ладно. Рассказывай, как этим «метром» пользоваться.

Рос, оказывается, абсолютно не готов к выходу «в люди». Немного страшно, как бы он и правда ни потерялся среди веток огромной подземной системы. Нет, я не то чтобы беспокоюсь за него, скорее меня волнует его пес. Он же по наследству ко мне перейдет, а я собак боюсь. Такого добра не надо.

Как заправская жена выдаю Сафину на проезд пять тысяч, в сотый раз объясняя, что с этой бумажкой делать, где менять и как пользоваться.

Почему-то мне кажется, что сдачу Ростислав не принесет. Наконец, он все-таки выходит из комнаты. Как бы штраф за опоздание не получил.

— Мой поросеночек, веди себя хорошо! Не скучай! — слышу странное напутствие. Это я, значит, поросеночек?! Уже хочу возразить, что хвост крючком и пятачок надеваю только по праздникам, как он продолжает: — я тебя очень люблю и буду думать о тебе весь день, — распыляется Сафин. Заливаюсь краской. Он специально из комнаты ушел? Пока мне в глаза такие признания не может говорить? Стесняется? Да и я теряюсь. Ничего не могу придумать, кроме как пожелание:

— Береги себя!

— А ты береги Джо, — кричит мне супруг.

Выскакиваю в коридор и вижу до ужаса слюнявое зрелище: Рос сюсюкает с мопсом, почти целуя его в морду. Тот похрюкивает от удовольствия. Оба получают гормон счастья в запрещенных дозах.

Вот значит, кого он любит и о ком будет думать целый день!

Даже обидно… Неужели ему эта колбаса на ножках дороже жены. Ах да! Конечно, дороже. Его-то он всю жизнь знает… а меня второй день.

Разворачиваюсь и демонстративно ухожу. Мешать влюбленным дело неблагодарное.

Наконец, слышу, как замок захлопывается. Видимо, Ростислав соизволил удалиться.

На всякий случай прикрываю дверь в комнату и придавливаю ее стулом — чтобы мопс не смог зайти. Может быть, у меня глупая фобия, но действительно страшно. Присаживаюсь на край дивана, нужно обдумать ситуацию. Еще пару дней назад я и представить не могла, что окажусь в таком положении. Семейном, так сказать… бросаю взгляд на палец с внушительным камнем. Видимо, Ростислав выложил солидную сумму… хотя, денег у него на тот момент уже не должно было быть. Украл?!

Что же вчера произошло, и как мы смогли расписаться? Последнее что я помню — танец с питоном. Трогаю себя за шею и морщусь. Неужели я правда брала в руки змею, да еще и отплясывала с ней?! Кошмар.

Может быть, меня специально напоили? Или дали каких-нибудь таблеток? От этой мысли голова идет кругом. Или она просто кружится, потому что после таких ночей наступает «доброе утро».

Чтобы проверить мою теорию, нужно сдать анализы.

И вообще, все это странно выглядит, и Ростислава я совсем не знаю… Кто он, зачем ему понадобилось жениться, да еще и на мне! А уж задержание «промышленной шпионки» Воронцовой вообще чистой воды бред! Чем больше я размышляю, тем сильнее трещит голова, а паника внутри заставляет задуматься о побеге.

Кошусь на прожиточный минимум. Нехорошо брать чужое, но позаимствовать немного для того, чтобы купить билет до бабушкиной деревни… Не так уж и зазорно. Я же верну.

Но для начала нужно найти паспорт, иначе билет не продадут.

Неужели? Это оказывается легко! На дне рюкзачка с вещами находится и паспорт. Кстати, не один. Интересно! Открываю документ: Ростислав Романович Сафин, дата рождения: 16 января 1988 года. Смотрю на фото, серьезный. Без очков. Листаю несколько страниц: прописка, детей нет. Ничего интересного. Пересматриваю снова. Ого! Так он, между прочим, холост! Штампика в паспорте-то нет! Трясущимися руками открываю свой, быстро нахожу нужную страницу с семейным положением и… Тоже пусто!

— Ха-ха-ха! Я свободна! Как ветер в поле!

Начинаю кружиться по комнате, счастливо улыбаясь. Значит, все не так уж и плохо. Быстро стягиваю кольцо с пальца — может быть, Сафин его продаст и на эти деньги сможет снять себе квартиру получше?.. Кладу ценность на стол и пишу записку.

«Дорогой «муж». Мы с тобой прожили «долгую и счастливую» семейную жизнь. И теперь я точно знаю, мы друг другу не подходим, поэтому вынуждена оставить тебя и уйти в поисках своей лучшей половины. Наслаждайся свободой с любимым поросеночком. Кольцо возвращаю. Паспорт тоже. Удачи. Лика.

П.С. Позаимствую у тебя одну купюру на проезд. Верну, как только смогу».

Оставляю записку с кольцом на видном месте. А затем меняю пижаму на платье. Как кстати, что об одежде для меня кто-то позаботился! Осматриваю себя в зеркало и тихонько открываю дверь. Надеюсь, что чудовище спит, и не проснется. Но не тут-то было. Собака только и ждет, когда я начну уходить. На удивление быстро вскочив на коротенькие лапки, зверюга дефилирует к двери. Забираюсь на стул, но монстра, кажется, вовсе не интересует моя персона. Это хорошая новость. Плохая в том, что он, с грацией феи залезает на стол.

— Джо! А ну, слезь! — пытаюсь командовать, но уже поздно. Собака одаривает меня многозначительным взглядом: «Чего это? Сама на стуле стоишь, а мне на стол нельзя?!» и разевает пасть. Не успеваю и глазом моргнуть, как моя записка для Сафина покрывается слюнями этого несносного животного. Но и это не самое плохое: кроме записки, которую песик нещадно раздирает на клочки, в пасти сверкает и колечко. Ам! И его больше нет.

— Боже, ты сожрал кольцо… Рос будет недоволен… — шепчу, косясь на собаку. Тот вздыхает, словно осознав, что натворил, а затем с чистой совестью спрыгивает на постель и начинает укладываться на боковую. А я так и стою на стуле, боясь пошевелиться. Минут через пять слышу громкий храп. Не зная, можно решить, что в квартире спит посторонний мужик. Но нет, это Джо. И лучшего момента смыться, кажется, не выдастся. Тихонько сползаю со своего убежища и на цыпочках тороплюсь к двери.

Выдыхаю, только оказавшись на улице. Но расслабляться рано, вдруг за мной следят? Довольно быстро ориентируюсь по навигатору и скрываюсь в метро. Среди скопления людей достаточно легко затеряться.

Покупка билета проходит без происшествий. Только поезд нужно подождать. Верчу в руках телефон, и в голову приходит озарение. Почему бы не позвонить в ЗАГС? Наверняка у них есть сведения про сегодняшние регистрации браков.

Конечно, все ЗАГСЫ обзвонить нереально, но проконсультироваться в одном из главных учреждений можно.

Дозваниваюсь я только с десятой попытки: видимо, очень много желающих совершить весьма сомнительно дело: жениться. Трубку снимает дама с хорошо поставленным голосом.

— Дом Бракосочетания, слушаю.

— Здравствуйте. Вы не могли бы подсказать? Тут такое дело… Моя подруга хорошо погуляла на девичнике и пришла с кольцом. Теперь она не знает, вышла ли замуж и кто ее муж, — говорю первое, что приходит в голову.

— Конфиденциальные сведения про подруг и друзей не выдаем, — отрезает дама.

— А как же…

— Пусть сама приходит в ЗАГС, где расписывалась.

— А если она не помнит?

— Не помнит место?! — переспрашивает дама.

— Ну да. Это вообще был клуб… Ночной.

— Ой, девушка, что вы мне мозги пудрите! Зарегистрировать брак можно только в специально отведенных местах и в часы работы структуры! Этот ваш клуб — государственное учреждение? Он есть в списке официальных «филиалов»?

— Не уверена.

— Значит, и регистрации никакой не было. Уж ночью тем более! Свадьба — это вам не цирк, а ответственное обдуманное решение взрослых людей!

— Правда? Вы меня очень выручили! Спасибо! — хлопаю в ладоши и начинаю прыгать от радости. Ну теперь-то я точно уверена, никакой свадьбы не было. Ура!

Моя бурная реакция привлекает внимание прохожих. И не только простых людей. Вон тот полицейский замечает меня и кажется, хочет подойти. Мамочки! Только не это! Не хочу в тюрьму. Куда бежать?!

Лучшее средство: игнор

Ростислав

Вызываю такси: к черту метро! Итак задерживаюсь. Удивительно, но машина категории комфорт совершенно некомфортная. Впрочем, терпимо.

Перечитываю договор. Приложение сильно смущает: Веня перегнул палку, лишив меня финансов. Да и то, что происходит, попахивает подставой. Может быть, старик решил играть не по правилам? Нужно поговорить с ним, узнать правду.

В компании царит оживление, а при виде меня и вовсе народ начинает тихонько хихикать. Наверное, причина в моей странной одежде — пришел в костюме, который на размер велик. Обычно предпочитаю современный стиль, а тут… "вырядился" как на свадьбу.

— Я что-то пропустил? — делаю вид строгого начальника, — почему не работаем?

Коллеги быстро ориентируются и как ни в чем небывало, возвращаются на свои места. Никто не хочет делиться со мной забавными новостями.

Куда бы я ни пошел, везде реакция одна: заинтересованные взгляды и смешки. Решаю вызвать секретаршу, чтобы из первых уст узнать то, что является предметом массовых обсуждений. Лиза заходит с тазом.

— Вот, для стирки. Как заказывали.

Несколько раз моргаю, прежде чем понять: моя секретарша просто уникальна.

— Спасибо, понадобится. Стирать-то теперь только руками, — вспоминаю квартирку без техники. Приду домой, обрадую жену. В хозяйстве пригодится.

Лиза кивает, исподтишка разглядывая меня. Хочется спросить, что со мной не так.

— Какие новости? — решаю зайти издалека.

— Вот счета… — кладет передо мной кучу бумаг. — Это за химчистку, это за уборку, — перечисляет. — А вот это нужно оплатить сегодня.

— Да, конечно, — привычным движением достаю из кармана портмоне. У меня есть специальная карта для личных расходов, которую доверяю секретарю. Но тут на глаза попадается сдача с такси и меня прошибает.

— С вами все хорошо? — интересуется Лиза.

— Ага… Вот. Все, что есть, — вываливаю на стол мелочь до копейки. Лиза смотрит на деньги и начинает смеяться.

— Хорошая шутка, Ростислав Романович! А! Поняла! — бьет себя по лбу. — Вы кошелек-то утопили вчера вместе с картами… а восстановить не успели! — тараторит, но тут же спохватывается и замолкает. — Ой…

— Подробнее с этого момента, — давлю. Опускает глазки, сопит. — Что за информация и откуда?

— Мы видели видео.

— Какие?

— Разные.

— Вот как? А мне покажешь?

— Не могу…

— Это еще почему?

— Системщики все удалили, чтобы до вас не дошло.

— И что же там было?

— Ну как ваша машина от полиции сбегала... в реку, — кусает губу. — А потом из клуба.

— Что было в клубе?!

— Да ничего особенного. Просто забавно было вас в таком виде наблюдать.

— В каком?! — Сжимаю кулаки. Хочется найти того, кто слил это в сети и тут же уволить. С другой стороны, не мешало бы и самому посмотреть. Я же почти ничего не помню, может, память прояснится.

— Лиз, хочешь премию?

Кивает.

— Тогда приведи мне того, кто все это начал.

Девушка дергает пуговицу на рукаве блузки. Раздумывает. Прикидывает в уме, сколько денег потеряет, если откажется.

Хорошо, что я ей плачу не из своего кармана… а так, премия и премия.

— Попробую, — наконец сдается.

— Молодец. А еще мне нужен Вениамин Петрович. Вызови его ко мне.

— Будет сделано.

Погружаюсь в дела, время от времени набираю своей женушке под предлогом узнать, как там Джо. Хотя признаться честно, просто хочу услышать ее писклявый голосок. Но Лика как специально не берет трубку. Какие мы нежные! Видимо, перегнул палку с утра. Не стоило так явно признаваться в любви мопсу. Она-то ждала другого.

Улыбаюсь, вспоминая косички и маленький вздернутый нос. Слышал, что женщинам нравится две вещи: внимание и подарки. Но если это не срабатывает, то лучшее средство: игнор. Вот тогда-то они понимают, что упустили, и сами начинают действовать. Попробую проверить эту теорию. Больше не звоню. Пока...

Веня приходит после обеда.

— Ну здравствуй, Ростислав.

— Это вы все подстроили? — решаю задать вопрос с порога.

Лика

Иду к бабушкиному дому по тропинке. Сколько раз я топала по ней? Так и не сосчитать. Ничего не меняется: деревянный забор с облупившейся краской, большая раскидистая яблоня, дом, казавшийся в детстве огромным. Сейчас понимаю: это я была маленькая. Вроде ничего не поменялось, но вон там заборчик подкосился, здесь слив нужно чинить… траву бы скосить за домом. Бабушка боевая, но возраст берет свое. Сложно одной за хозяйством следить без помощников.

Поднимаю ведро с водой, переполнилось и течет водопадом с крыши.

— Лика! Поставь немедленно! Тебе нельзя! — бабушка почти бежит из дома мне навстречу.

— Привет! — улыбаюсь и быстро выливаю дождевую воду под дерево. — Почему это нельзя?

— Надорвешься! Беременным вообще запрещено тяжелое трогать! — качает головой и спешит меня обнять, а я так и стою с разинутым ртом. Ну Ростислав! Удружил! И как теперь бабушке объяснить, что между нами нет ничего… — А где Ростик? Почему одна?

— Я в единственном экземпляре! Не ждала? — поднимаю брови.

— Что ты, я тебе всегда рада, пошли в дом, — обнимает. — Так где он? На работе?

— Ага.

— Ну, проходи, садись. — начинает хлопотать. — Знала бы, что приедете, пирогов бы напекла! Будешь кашу? — ставит передо мной большую глиняную плошку, от нее пахнет молоком и домом. Ностальгия.

— Вкусно! — жмурюсь. В городе такого нет. Бабушкиного. Уютного.

— Давай рассказывай, — садится напротив и сверлит взглядом. — Как долго вы знакомы и почему скрывала?

Кусаю кашу вместе с ложкой. Я ожидала расспросов, но чтобы прямо с порога…

— Послушай, бабуль… Ты только не волнуйся! Рос не мой жених. Он просто пошутил. И вообще, товарищ несерьезный.

— Ясно. Поругались. Ничего, помиритесь, дело молодое.

— Бабушка! — пресекаю. — Он аферист!

— Знаю, я твоего деда и не так величала, когда сердилась.

Смотрю во все глаза. И когда успел так повлиять на нее? Гипноз? Внушение? Что такого сделал, что она не верит словам собственной внучки?

Что ж, ладно.

— В общем, я пока в деревне поживу. Здесь воздух лучше, и вообще…

— Живи, конечно, — кивает. — А Ростик?

— А он в Москве. У него работы много.

— Вот оно что…

Постепенно перевожу тему, рассказываю об экзамене, про то, как из квартиры выселили цыгане, про поход в интересный ресторан с заморскими деликатесами и дикими животными в клетках, но, конечно, опускаю подробности, которые знать ей не следует.

— Ну и хорошо, что не сдала. Тебя бы взяли, а куда с пузом? Какие горы? — смотрит на меня серьезно.

— У меня не будет никакого пуза! — вырывается. А она вдруг накрывает руку своей, почти со слезами на глазах просит: — такими вещами не шутят! Ты не смей аборт делать! Грех большой.

Вот что ей сказать после таких слов? Справку от врача показать? Наверное, надо Ростислава к ответу призвать: сам обманул, пусть сам и расхлебывает.

— Чем тебе помочь? — убираю со стола посуду. Надо перевести разговор, что-то он совсем не в то русло потек.

— В магазин сходи прогуляйся. Купи дрожжи. Пироги будем печь.

Что ж, пироги, значит, пироги. Да и прогулка не повредит. Набираю в грудь чистого воздуха и шагаю, напевая про себя популярный мотив и представляя лицо Ростислава, когда он не обнаружит меня дома.

но лицо вытягивается у меня.

— Что ты тут делаешь?!

Ростислав

— Это вы натравили полицию, подсунули лягушек, а сейчас компрометируете меня перед подчиненными… Нехорошо, Вениамин Петрович, нехорошо.

— Так, помедленнее, я записываю.

— Чего?!

— Обвинения твои записываю. Слишком много, на слух сложно воспринять. Старый я стал, долго соображаю. Так что, говоришь? Лягушек натравил?

— Перестаньте шутить! Это между, прочим, не смешно! Мы чуть не откинулись из-за ваших приколов! До сих пор бегаю в туалет после вчерашних деликатесов! Спор — на то и спор чтобы по правилам играть. Я выполнил первую часть договора! — размахиваю у него перед лицом палец с кольцом. Хотел показать и паспорт, но не нашел в сумке. Наверное, дома лежит, где-нибудь под матрасом. Рядом с прожиточным минимумом. — Вот: женился. Теперь ваша очередь выполнять условие. Давайте сюда акции. Приложение я подписывать не буду. Я теперь человек семейный, а жена хочет питаться три раза в день, а не в неделю и надевать что-то кроме пижамы… А еще жены любят подарки, салоны красоты, жизнь с комфортом… ну вы знаете и сами. Так что, все. Спор окончен. "Феррари" себе оставьте, а вот акции отадавайте, пожалуйста. Год мы с ней проживем, не беспокойтесь. Даже больше проживем! У нас любовь: Лика уже от меня без ума, еле отпустила на работу! — решаю немного приврать.

Хмыкаю и плюхаюсь в кресло. Не нравится мне его тон, но деваться некуда.

— Ну и?..

— Акции сам отдашь, если продолжишь в детский сад ходить.

— Не понял?

— Свадьба твоя «хайповая» ничего не значит. Можешь хоть весь обвешаться кольцами, как женщины из племени Падаунг. Кроме «красоты» они ничего не значат.

— Мы не обговаривали, что моя свадьба должна быть пышной на всю Москву с миллионом гостей, — начинаю злиться. — Что не так?!

— Всему учить вас надо, молодежь... Брак твой юридически недействителен. Я понятно объясняю?

Молчу.

— Штампа в паспорте нет? Нет. Записи в книги актов нет? Нет.

— Как это нет?

— А вот так. В клубах не женят. Бери невесту и в ЗАГС чеши. У тебя еще немного времени есть — смотрит на часы. — Только скоростной режим соблюдай, чтобы новых историй не случилось. Иначе накроется наш контракт с Аравийцами. И я говорю на полном серьезе! Про тебя легенды скоро слагать будут. Босс-молокосос отдыхает. Что ни день, то новая выходка.

Хочется рассмеяться ему в лицо, но я уже и сам не уверен… вдруг он прав? Тогда я проиграл, и плакали мои денежки.

— А про лягушек — сам виноват. То, что есть все подряд не надо, еще в детстве объясняют. Если, конечно, ты сам свою невесту отравить не хотел или сделать более сговорчивой.

Бросаю на него взгляд, полный злости. Нашел о чем напомнить!

— Ну извините, у меня детство такое себе было! Но вам не понять, — хватаю пиджак со стула и не прощаясь выскакиваю в коридор, бегу к лифту. Почему-то спорить с ним дальше не хочется вовсе. С такими людьми вообще дела не стоит вести… надо было думать головой, когда подписывал бумаги.

— Ростислав Романович, вас тут спрашивает мужик какой-то, — кричит мне в спину Лиза.

— Отмени, перенеси. Все позже.

— Он говорит, кольца украли… у него. — Лиза замолкает, потому что я уже в лифте и почти не слышу. И вообще, все мысли о том, что сказал Вениамин.

Нужно проверить его слова, и есть только один способ: взять паспорт и Лику, чтобы вместе в ближайший Дом Бракосочетания отправиться и разобраться. Ловлю себя на мысли, что она так и не перезвонила. Не хочет говорить, дуется.

Неправильно я себя повел, надо с ней мягче. Пригласить на свидание, может? Точно! Пойдем с ней в парк на аттракционах кататься. Она же мелкая еще… куплю ей мороженое, на колесо обозрения посажу… покажу с высоты ночной город.

Представляю, как она смотрит большими глазами, хлопает ресницами и улыбается. В мыслях уже подсаживаюсь к ней поближе в кабинке на двоих, кладу руку на талию, притягиваю к себе и целую. Она смущается, но ей нравится. Девчонки любят целоваться!

— Ростислав Романович, вы выходите? Уж минуту как приехали, — голос дизайнера Василия заставляет вздрогнуть. Оказывается, лифт давно на первом этаже, а я стою, как дурак, губки трубочкой сложил и улыбаюсь. Сам не зная чему. Даже стыдно!

Шагаю и вижу знакомую майку с дурацкой надписью на спине.

— Лобанов! А ну, стой!

Друг замечает меня, шарахается в сторону и хочет убежать. Дожили…

— Макс! Мне нужна твоя помощь.

Перехватываю у двери. Мотает головой, ему не нравится моя просьба. С этих слов обычно начинается все, что может плохо кончиться.

— Да что ты, в конце концов?! — спрашиваю. Поворачивается. Молчит. А потом открывает рот и что-то мычит. Язык, похоже, и правда опух. — Оса укусила? — начинаю ржать. Он показывает средний палец и отворачивается. А затем набирает сообщение:

«Твоя свадьба дорого обошлась. Не могу разговаривать, живот крутит и с головой что-то не в порядке».

— А, ну с головой — это твое нормальное состояние, — хлопаю по плечу. — Мы программисты немного странные, так что…

Макс опять пытается что-то сказать, но я перебиваю:

— Ладно, приятель, ты молчи, я сам говорить буду. Мне надо за Ликой и в ЗАГС, — на ходу рассказываю ему о том, что приключилось с утра. Он даже не улыбается. Просто сопит. Совсем как Джо. Отличный собеседник. Молчаливый. Понятливый.

Выслушав, вздыхает и заводит авто. Хорошо, что у него кроме «феррари» моей утопленной, есть джип.

— Ну спасибо, братан. Удружил. Сейчас я за Ликой схожу, подвезешь нас до ЗАГСА? — делаю просящее выражение лица. Кивает и вылезает, чтобы пойти за мной. В ответ на вопросительный взгляд быстро набирает сообщение, потому что мычание я не понимаю.

«Отвезу, если туалетом разрешишь воспользоваться. Долбанные лягушки!».

— Отведали деликатесов? — смеюсь. Он кивает и раньше меня в квартиру забегает. Больше в этот клуб ни ногой…

— Лика! Я пришел. Ты где?

Но вместо жены меня встречает Джо. Как всегда, счастлив меня видеть. Да так, что от счастья несколько раз метит мне брюки. А я тазик не прихватил с работы...

— Джо! Вот блин! — ругаю собаку. — Лика, ты с ним все-таки не гуляла?! — захожу в комнату в поисках девушки. Никого. Только какая-то бумажка на полу лежит разодранная. Пес садится и с довольным видом начинает жевать бумагу, едва успеваю отобрать остатки.

Собираю слюнявые клочки в подобие записки и пробегаюсь глазами. Закипаю от прочитанного. Ну и Лика! Вот так сюрприз…

— Вылезай, Лобанов! Некогда заседания проводить! — зову. Друг кряхтит и выходит. Даю ему лекарство, иначе будем под каждым кустом тормозить. А машину свою доверить он мне не хочет почему-то… Может, потому что я уже одну утопил?

— Да, Максим. Не смотри на меня так. Он тоже с нами едет, — запихиваю пса в новенький кожаный салон, строго-настрого запретив его драть и грызть. Ну разве что самую малость. Там, где незаметно. Но он, конечно, делает вид, что не понимает по-русски. Мопс, что с него взять? Древнекитайская порода…

«Куда ехать?» — жестами спрашивает Макс, забиваю в навигатор адрес, и мы отправляемся в путь. Не думал, что так скоро снова поеду «навещать» бабу Люду.

Инициатива наказуема

— Ну и дорога, на вертолете и быстрее, и приятнее, — говорю Лобанову, когда меня в очередной раз подкидывает на кочке. Уже смеркается, а неровности на сельской дороге не подсвечивают.

К счастью, мы почти приехали.

«Цветы», — пишет мне Макс.

— Ну да. Лето, цветы, птички поют.

«Лике букет надо», — приходит новое сообщение.

— Идея неплохая… Но где я тебе тут найду магазин?

Лобанов резко тормозит и указывает пальцем куда-то вперед.

— Да там целый цветник!

Переглядываемся.

— И чего делать? Тут забор. Да и нехорошо это… воровать.

«Лезь. Никто не увидит», — пишет Макс, протягивая мне пять тысяч. «Вот. Положи в клумбу, найдут. Как будто купили».

— А чего сразу я? Давай рассчитаемся? «На камень, ножницы, бумага».

«А кому на Лике жениться тоже жребий кинем?»

— Ага, губу закатай. Или тебе слабо?

Лобанов что-то бубнит, но все-таки протягивает кулак. У меня выпадает «камень», у него «ножницы». Победа за мной.

— Вперед. А я пока с собакой прогуляюсь. Его укачало на этих ямах.

Макс оглядывается по сторонам. Наверное, уже жалеет, что идею подал. Но инициатива наказуема.

Отхожу подальше, чтобы не привлекать лишнего внимания, но пес почему-то решает, что нужно удобрить именно этот «огород» и следуя примеру Лобанова, пролезает в заборчик. И как не застрял?

— Джо! — кричу шепотом, но он уже роет ямку. Как раз посередине большой клумбы с пионами. — Макс! Давай быстрее! Плевать на цветы! Забирай его, и валите. Там кто-то есть! — предупреждаю уже в голос.

Друг срывает пион, и в этот момент раздается оглушительный «ба-бах»!

Лобанов и Джо, не сговариваясь, пулей срываются с места. Их не останавливает даже забор: оба перескакивают его легко и грациозно.

— Говорил, не трогать цветы! — орет в спину мужской голос. Но мне совсем не хочется узнавать кому он принадлежит. Я тоже бегу к машине и первым запрыгиваю за руль. Макс открывает дверь, но его опережает Джо. Мопс вообще, кажется, потерял половину веса после такой пробежки. Надеюсь, заикаться не начнет, когда будет лаять. Мопсы существа ранимые — с тонкой душевной организацией. Странно, что он прямо в этой клумбе в обморок не упал.

— Давай быстрее, — выдергиваю у Макса цветок. Лобанов выглядит бледным. И почему-то не садиться, а как-то странно размещается на сиденье. Боком. — Ты чего? В штаны наложил от страха? — удивляюсь, заводя мотор.

— Поехали быстрее! Умник! — шипит и за ногу держится.

Давлю на газ и только после этого замечаю, что у друга прорезался голос.

— Исцелился? Язык не болит?

— Нет. Зато сидеть теперь не смогу еще долго! — рявкает. — И все из-за твоих пионов! Сам бы лез!

— Так это что тебя из ружья? Ранен? — бледнею.

— Ага.

— Надо в больницу?

— И чего я им скажу? Воровал цветы, и сторож меня солью подстрелил?!

Переглядываемся и начинаем ржать. Наверное, Лобанова легонько задело. Либо, наоборот, слишком сильно контузило. — Так что ты теперь мне не только за бензин должен, но и за моральный ущерб и лечение. Ну и штаны новые, эти, кажется, с дырой.

— Сочтемся, братан, — прикусываю губу, чтобы снова не рассмеяться. Жалко друга.

— Тормози Сафин, надо соль смыть. Щиплет! — упрашивает Макс. — Читал в какой-то байке, что вода помогает.

Заворачиваю за угол и останавливаюсь. Хорошо, что у нас при себе канистра с водой. Лобанов бочком выползает и за ремень хватается.

— Ты чего? Зачем снимаешь?!

— Дурак! А как еще? дорого мне обошлись эти пионы...

—Ты деньги-то оставил?

—Ага. Выпали из рук.

—Считай, что в СПА сходил. Детоксикация солью. Слышал про такую фишку? —Лобанов зыркает на меня со злостью. —Ладно, прости. До свадьбы заживет.

— Ни слова мне больше про свадьбу…

Наверное, мы с ним очень странно смотримся по местным консервативным меркам. Два парня за углом, один со спущенными джинсами, другой сзади что-то с фонариком рассматривает.

— Ну что там?

— Нормально все. Небольшая краснота на ноге. Даже дыры на штанах нет. Тебе повезло, — уверяю и со всего маха выплескиваю на Макса всю канистру.

— Ага… Повезло! — стонет, запихивая в рот обезболивающее из аптечки. — И достается по твоей милости почему-то именно мне.

— Прости дружище. Дай обниму! — начинаю хохотать и тяну к нему руки.

— Э… нет уж! Сейчас какая-нибудь бабка увидит, как ты меня в темном переулке обнял, придется друг на друге жениться.

— Прости, но я уже помолвлен, — смахиваю вымышленную слезу с щеки и топаю к тачке. — Едем. Итак время потеряли.

Макса вроде бы отпускает, но на кочках он пыхтит и тихо ругает мое водительское мастерство.

— Смотри! — тыкает меня локтем.

— Что, еще пионы? Высадить? — подкалываю, не отрываясь от дороги: яма на яме…

— Там не Лика, случайно? Похожа…

Резко торможу, поворачивая голову и вижу, как девчонка целуется с парнем. Но не простая, а моя. Моя невеста. Вот это новости.

Лика

Смотрю во все глаза на человека, которого уж точно не ожидала увидеть.

— И тебе привет, — стоит, вальяжно опершись на заборчик перед магазином. Все такой же: с нагловатой улыбкой и высокой самооценкой. Загорелое лицо, стройный, но мускулистый. И волосы коротко пострижены, с длинными ему лучше было. — Прием-прием! Воронцова! Дар речи потеряла от моей красоты? Хорошо накачался? Видала пресс? — задирает майку, демонстрируя кубики.

— Иди-ка ты, Сережа куда шел… — принимаю суровое выражение лица и сама прохожу мимо. Некогда любоваться. У меня задание: дрожжи купить, а не с бывшими любезничать.

— А ну, стоять! — кричит мне в спину. Не реагирую, а надо бы так ему залепить, чуть пониже живота. Чтобы не повадно было…

— Ой, Лика, здравствуй! Как дела? — продавщица в магазине меня знает, конечно. В другой раз я бы отделалась парой фраз и обратно пошла, но тут цепляюсь за разговор, рассказываю все, что только могу припомнить из столичной жизни, попутно выспрашивая и знакомую про деревенские новости. Жду, пока Сергей уйдет. Не хочу с ним пересекаться. А он как специально за мной следом входит.

— Тетя Маша, вы обслужите клиента, а после еще поговорим, — делаю любезное лицо и отхожу в сторону.

— А может, я тоже послушать хочу. А? Как там в Москве? Лучше, чем у нас, простых людей?

— Не знаю. В армии у вас не была. С медсестрами шашни не крутила. До свидания, тетя Маша! Пойду пироги печь! — рявкаю ему в лицо и схватив сумку с покупками, выбегаю на улицу.

Что-то я разволновалась. Не видела его два года… Помню прощание на вокзале, поцелуи, слезы. Обещания.

— Лика! Прости. Не с того начал! — Догоняет меня и преграждает путь. — Ну, подожди в самом деле…

— Еще подождать? Имей совесть, Серый!

— К словам не цепляйся. Знаешь, чего хочу.

— Понятия не имею! Иди своей дорогой.

Парень хмурится и дергает меня за руку.

— Еще раз тронешь, буду звать на помощь.

— А ты выросла, мышка… Еще краше стала, — Сергей решает, что я заигрываю. А мне страшновато.

— Знаешь что?

— Что?

— Я помолвлена. Так что руки прочь.

Он замирает и меняется в лице.

— Ладно тебе ломаться, не ври.

— Клянусь.

— Да ну?! Лоха богатого нашла в столице?

— Не твоего ума дело, — огрызаюсь. Может, Ростик и богатый, и не совсем обычный жених, но уж точно не лох.

— Что же ты, Воронцова? Обещала меня дождаться… А как только паровоз отчалил — пошла направо и налево гулять? — он берет меня за подбородок. Совсем неласково: в глазах бешенство. Чувствую запах алкоголя, теперь понятно, почему он так развязно себя ведет… Пячусь назад, но слишком крепко держит. — Ну-ка пошли, потолкуем.

Не успеваю сориентироваться, как он меня толкает в сторону, за магазин. Почти никого, на улице сумерки. Ну все, мне конец.

Решаю, что лучшая защита, это нападение и, не отводя взгляд, рычу:

— Я тебя ждала! Гулять не ходила, ревела… Пока ты во все дыры затычкой работал!

— Лик… — теряется.

— Что Лик?! Я тебе изменила с медсестрой сразу после присяги? Я тебе не звонила месяцами? Я фотографии в обнимку с кудрявой девицей на завалинке выкладывала в соцсети? — тычу пальцем ему в грудь. — Нагулялся? Решил о Лике вспомнить? Или тебя белобрысая выдра послала, выбрав кого постарше и поопытнее?

— Да ладно тебе… ну с кем не бывает?

— С теми, кто любит, не бывает!

— Да я тебя любил все это время, дура. Но я же мужик! Сколько терпеть можно было? Ты мне что обещала? А сама: «Ой, Сережа, давай после свадьбы…» Заманиваешь своими невинными глазками, а потом строишь недотрогу.

— И правильно, что не повелась на твои уговоры! Ты самый настоящий бабник! Тебе все равно с кем, главное — добиться своего!

— А тебе что надо? Тоже постарше и поопытнее, да? И желательно с толстым кошельком, да с квартирой в центре? Ты ведь за этим в Москву укатила? А ну, признавайся, спишь с ним?! — надвигается, а мне отступать некуда — забор и дорога.

— Нет! Он руки не распускает как ты! — против воли вырывается, тут же сожалею.

— И где же твой женишок? Что он тебя по вечерам одну отправляет в магазин на другой конец деревни, а? Не боится за сохранность своей «чистой и непорочной»?

— Пожалуйста… уйди…

— А то что?

— Сереж… Ты же не такой… Ты же мне не сделаешь ничего плохого?

— Плохого? Нет, только хорошее, — злобно смеется, — Посмотрим, нужна ли ему будешь, после этого!.. — хватает меня за талию и прижимает к забору. Пакет с продуктами вываливается из рук. Пытаюсь оттолкнуть бывшего, но куда мне против здоровенного военного-контрактника? Да еще и нетрезвого. Надо было сразу убегать. Но разве знала я, что за два года он из нормального человека превратится в сумасшедшего?

— Пусти! — кричу во весь голос, но Сергей затыкает мне рот пьяным поцелуем. Совершенно не таким, какой дарил на прощание, стоя на перроне. Мычу и колочу его по груди, но мои руки быстро оказываются за спиной. Пока нас не освещает свет фар, от мимо проезжающей машины.

Дергаюсь, но Сергей шипит:

— Делай вид, что тебе нравится, иначе хуже будет!

Шевелиться не могу, дышать тоже. Остается только молиться, чтобы меня кто-нибудь спас.

Но кому какое дело, до обжимающийся парочки за углом деревенского магазина? Кажется, что спасти может только чудо…

И чудо происходит. Огромный черный джип сносит заборчик, почти сбивая нас с ног. Сереге ничего не остается, как выпустить меня и оттолкнуть в сторону. Хорошо, что не под колеса, и на том спасибо.

— Что за?! — ругается он, приняв воинственную позу.

— Это я хочу спросить! Какого черта ты лапаешь мою невесту?! — слышу знакомый голос. Ростислав с видом бандита, приехавшего на «стрелку», выходит из тонированного джипа, надвигаясь на нас. Только пальцы веером не поставил. И смешно, и страшно. Вижу его, и первая мысль, возникающая в голове: я рада, что Рос здесь. Рада настолько, что забываю про пакет с дрожжами, валяющийся в траве, и кидаюсь к нему на шею. Он не ожидает от меня такого, но и не отталкивает. Наоборот, сгребает в объятья, и в этот раз я не против. Зато Сережа принимает мое поведение за личное оскорбление, а вопрос Сафина и вовсе толкает его на необдуманный поступок: сжать кулаки и пойти выяснять отношения.

— Лика, давай в машину. Потом будешь оправдываться за легкомысленное поведение, — ориентируется Рос, хватает меня как ребенка подмышку и тащит в джип. Следом бежит Сергей, и у него, как у быка, из носа валит пар, а изо рта нецензурные ругательства.

Спрятаться не успеваю. Серый догоняет Сафина и оттаскивая меня из его «объятий», отшвыривает в сторону. Я группируюсь и избегаю травмы, а вот Ростислав падает прямо в большую кучу коровьего навоза, по счастливой случайности, оставленной местной Буренкой на дороге. Белая рубашка, единственная из гардероба обнищавшего жениха, становится коричнево-зеленого цвета, а сам жених пунцовым от злости.

— Давай руку, — слышу над собой голос Лобанова. А он-то тут какими судьбами? Но думать об этом мне некогда, потому что Макс берет эстафетную палочку, то есть меня, и засовывает в салон. Оказываюсь рядом с храпящим мопсом. Меня накрывает паника. Боюсь за все и сразу: за Сафина (как он там, не убьет ли его пьяный Серега), за Макса (куда это пошел? Сейчас и ему достанется), за себя (боязнь собак никуда не пропала, а Джо уже водит носом и зевает, протягивая лапки).

— Иди защищай хозяина, ленивая ты попа, — возмущаюсь и отодвигаюсь от песика. Не знаю, что у него на уме, но вот в траве с кучей навоза бои идут нешуточные. Макс пытается разнять парней, но у него это не особо выходит: Серега машет кулаками без разбора.

Надо им помочь… Но что я могу? Закидать навозом из кучки рядом? Прикидываю, что по соседству с магазином жилых домов нет, помощи просить не у кого. Да чего доброго, деревенские мужики обрадуются драке с городскими, и потом, вообще, костей не соберешь. Остается только одно: выскакиваю из машины и бегу в магазин.

— Теть Маш! Там Серега дерется!.. С моим женихом! Чего делать-то?

Продавщица быстро ориентируется: выбегает с черного входа и, схватив шланг, заготовленный на случай пожара, на всю мощь выстреливает струей воды.

До парней сразу доходит: ледяная вода — это не шуточки. Серега ослабляет хватку, Рос пользуется этим и нащупывает очки, упавшие в траву. Максим вскакивает и отряхивается, ему тоже неплохо досталось… а я стою и смотрю на все это, не зная к кому из них бежать. К Сереге, чтобы влепить пощечину, к Максу, чтобы извиниться, или к Росу… чтобы чего-нибудь с ним сделать. Вот только чего? Поблагодарить?

Пока не понимаю, что внутри происходит. Но очень хочется понять.

— А ну, прекратили! — вместо меня проявляет инициативу тетя Маша, — ишь, какие! — для пущей убедительности, подходит со шлангом и окатывает ледяной водой Сергея. Он, наверное, от такого контрастного душа трезвеет. Но злиться не перестает.

— Я тебя найду, очкарик… Ты мне за Лику ответишь, — рычит и сплевывает. И как я могла с таким мерзавцем встречаться?

Ростиславу хватает ума не отвечать, либо боится тетю Машу со шлангом. Он просто встает и бросая на меня недвусмысленный взгляд, велит садиться в машину.

— Спасибо вам, извините… — тихо говорю продавщице и, быстро собрав раскиданные продукты, спешу в джип.

— Светлый салон, еще пахнущий новой машиной. Вот что было, пока я не согласился тебе помочь! — рычит Лобанов, пытаясь как-нибудь отчистить коровьи лепешки с одежды. Рос выглядит не лучше: растрепанные волосы с соломой, ароматная рубаха с оторванной пуговицей, очки набекрень. Но зато доволен собой: успел. А вот мной он, наверное, очень недоволен.

— Поехали. Химчистку оплачу. Потом когда-нибудь.

Садимся в машину и под перебранку парней отправляемся к бабе Люде. Надеюсь, она не сильно испугается вечернего визита таких «нарядных» гостей.

— Ребят... А где Джо? — подаю голос с заднего сидения, обнаружив, что на диванчике слишком просторно. Кого-то среди нас не хватает...

Сафин ударяет по тормозам и резко сдает назад. Далеко уехать не успели, к счастью для Джо. Он черный: в темноте искать его не слишком удобно.

К моему облегчению Сергей ушел, и мы не нарвемся на новую драку.

— Джо! Малыш!

— Джо-о-о! — на два голоса орут друзья, исследуя каждый куст в окрестностях.

Я тоже выползаю из машины. Никогда не искала собак, понятия не имею, где он может прятаться и каким образом убежал? Наверное, я забыла закрыть дверь, пока вызывала «подмогу».

Ростислав выглядит расстроенным и сердитым. Понимаю, что виновата перед ним и хочу помочь, но как?!

— Давайте думать логически, вернее, по-собачьи. Вот если бы ты был псом, куда побежал? — спрашиваю у Макса. Тот поднимает брови. Надеюсь, не оскорбила.

— А если бы ты была, эм… самкой собаки? — передразнивает он, заставляя меня вспыхнуть.

— Самка собаки! — хлопает себя по лбу Рос. — Наш мальчик убежал на свидание.

Переглядываемся. А ведь правда… Соседка рассказывала, как ее Глашка, убегала, а после привела домой троих щенков.

— Значит, Джо нашел подружку?

— И вряд ли это мопс с родословной! — цедит Рос. — Нам дворняга не пара, у меня собака целое состояние стоит. Да за вязку с ним мне такие деньги предлагали! Но мой мальчик достоин лучшего! Осенью невеста из Китая прилетит… Надо найти его срочно!

— Ага, ишь какой избирательный! Не пара значит… Эксклюзивную невесту ему подавай! А простая, по-твоему, рылом не вышла?! — почему-то обижаюсь на эти слова. Значит, Сафин и меня считает слишком простой… не по статусу. Титулованный жених, и я — "дворняжка"… Демонстративно иду к джипу и, забравшись в салон, громко хлопаю дверью.

Пятизвездочный отель

Парни переглядываются.

— Макс, чего это она?

— Ну и дурак ты, Сафин! Просто мрак… поехали, пока твоя «самка» не убежала другого искать.

— Нарываешься, Лобанов…

— Это ты нарываешься, — вижу, как парни на грани новой драки. Ну что за день такой?..

— Эй, мне пешком идти, пока вы отношения выясняете? И так, на всякий случай, Лобанов… я не самка!

— Знаю, извини. Поехали, пусть этот чудак и дальше свою псину ищет. Я устал, хочу помыться и лечь спать. У вас тут есть отель?

Хлопаю ресницами. Он правда считает, что в деревне гостиницы на каждом шагу?

— Есть. Пятизвездочный, по соседству. Едем, я тебе покажу.

— Джо! — с лицом, выражающим полнейшую безысходность, Сафин пинает камень под ногами и плетется к машине. У него траур, не меньше. Если бы я не была так обижена, то даже пожалела бы его… но сейчас как-то не хочется. Отворачиваюсь к окну и мы, наконец, уезжаем. Почему-то мне кажется, что Джо не пропадет. В конце концов, он собака, а не маленький ребенок. Да и люди здесь добрые живут, завтра развесим объявления по деревне, и кто-нибудь приведет потеряшку. А уж если написать, что за находку вознаграждение обещаем, то к вечеру у нас целый двор будет заполнен черными песиками на любой вкус.

Баба Люда дежурит у калитки, подозрительно осматривая притормозивший джип. Почти на ходу выскакиваю, чтобы она не волновалась.

— Лика? А я уже звонить хотела. Ты в Москву за дрожжами, что ли, ходила? Чего так долго?..

— Да вот, друзей встретила, — киваю. Из машины вылазит Рос, а следом и Максим.

Бабушка прищуривается, рассматривает, а потом ахает:

— Ростик, сынок! Приехал! А Лика сказала, что у тебя работы полно… А ты молодец какой, все дела отложил! Ну проходите, чего стоите. Молодой человек, и вы заходите, мы гостям всегда рады! Только вот пироги не успела поставить, дрожжи ждала. Ну ничего, завтра поутру испеку, — бабушка тараторит без умолку. Проявляет нездоровый энтузиазм, что даже удивительно. И чего это ей Сафин так нравится? Она, конечно, женщина простая, добрая… но неглупая.

— Спасибо, но я вас стеснять не буду, лучше в отель… Лика обещала показать, — смущается Макс.

— Отель? Где ж у нас тут его найдешь? — бабушка руками разводит.

— Они с Сафиным хипстеры, бабуль. Любят все модное: экостиль, единение с природой, все дела. Вот даже в обертывание навозом сделали, чтобы кожа была мягкая и шелковистая. А отель у нас во дворе найдется. Эксклюзивный. Курятник называется. Все максимально натурально и экологично: солома, дерево, куры. Пошли, провожу!

Лобанов секунду смотрит на меня и начинает ржать. А вот Сафин не разделяет его веселья.

— Я к невесте приехал, а не к курам. — А после тихо добавляет: — и спать я лягу дома, с тобой, а не в курятнике. Иначе завтра бабушка узнает нашу маленькую тайну...

Бросаю на него уничтожающий взгляд.

— Ладно, пошли в дом. Место всем найдется.

***

— Ой, чуть не забыл! Дамы… — Сафин лезет в авто и достает оттуда два пиона. Один вручает мне, а второй бабе Люде. Она аж замирает от неожиданности.

— Спасибо, сынок… мне так давно никто цветы не дарил… — голос у нее дрожит, и мне становится стыдно. У нее в жизни так мало радостей! Ну что мне стоит делать приятности чаще?

Сжимаю стебель в руке. Нежные лепестки едва раскрыты — белоснежный шарик мороженого! Вдыхаю и чувствую легкий аромат. Интересно, где они нашли эти пионы? Магазинов у нас в деревне нет…

Проходим в дом. От парней пахнет совсем ни так, как от цветов. Надо с этим что-то делать. Бабушка тут же к холодильнику бросается: спешит накрывать на стол.

— У меня ведь все просто: суп гороховый, каша тыквенная, котлеты куриные. Даже не знаю, чем угостить… — теряется.

— Котлетки — тема, — улыбается Лобанов.

— Да, мы всеядные. Очень любим горох и суп, — горячо кивает Рос. — Вы не беспокойтесь, Людмила… Кстати, как вас по батюшке?

— Васильевна я. Но для тебя просто бабушка, — улыбается.

— У вас, бабушка, есть в деревне ЗАГС?

Сафин берет быка за рога. Хочу его пнуть, но это будет заметно, поэтому быстро перебиваю.

— Никуда не торопимся.

— Как это? Через три месяца рожать, а мы все не расписаны. Я ведь поэтому и приехал. Людмила Васильевна! Миленькая! Вы на внучку повлияйте, она совершенно не соглашается за меня замуж выходить…

— Как через три месяца? — бабушка хватается за сердце. — Срок-то какой? Почему живота не видать?! Не ешь ничего, тощая какая! Говорила я…

— Бабуль! Он пошутил! — пытаюсь, но меня уже не слышат.

— ЗАГСА у нас тут нет, только в административном центре — около часа езды отсюда, — бабуля серьезно смотрит на меня. — Дело говорит. Не упрямься. Потом не до свадьбы вам будет — пеленки, распашонки.

— Вот и я о том же…

— Так, папаша, это мы обсудим завтра, — выталкиваю его из комнаты и шиплю: — а ну, перестань! Играешь нечестно!

— Ты вообще уже должна быть моей законной супругой! Сама упрашивала: «Женись на мне», — напоминает мои слова, сказанные в клубном дурмане. Даже стыдно такое вспоминать.

— Ничего я тебе не должна!

— Знала, что нас не расписали и сбежала! Сама нечестно играешь!

— Лика, я что-то переволновалась… вы меня извините, пойду прилягу. Наверное, давление подскочило. Справитесь без меня?

Бросаю на бабушку взволнованный взгляд и тут же запал спорить с Сафиным проходит.

— Справимся. А тебе моя помощь не нужна? Может, лекарство какое достать?

— Уже приняла. Сейчас полежу малость и отпустит. Возраст…

— Людмила Васильевна, отдыхайте. Ваша внучка — отличная хозяйка. А мы ей поможем, чем сможем, — заверяет Рос, а потом тихонько говорит, — если надо в больницу, то отвезем, хоть сейчас.

— Тебе отмыться следует для начала… — нацепив улыбку, любезно напоминаю.

— Ну ладно, тогда справляйтесь. Котлеты на плите.

Бабушка направляется в сторону спальни вздыхая. Ох, не нравится мне все это… чего доброго, до инфаркта доведет «зятек».

Молча возвращаемся на кухню. Лобанов копается в телефоне, посматривая на аппетитный ужин на сковороде.

— Ну, знаете, я вас за стол в таком виде не пущу!

— Сами не сядем. Показывай ванную.

— Ванная в городе. А в огороде у нас баня. Пошли.

Хватаю с полки парочку полотенец и как Иван Сусанин веду своих гостей через заросли травы.

— Вот. Это баня. Это мыло. Это таз, — тыкаю пальцем и объясняю, для тех, кто еще не вкушал радости сельской жизни.

— Когда я хожу в сауну, там жарко, — оглядывается Макс. — А где тут печка?

— Перед тобой, — киваю на холодную каменку.

— А розетка?

— Отчего? — переспрашиваю.

— Печь в розетку втыкаешь, и она греется. Полчаса и готово.

— Лобанов, ты дурак? В этой глуши со свечкой моются, — фыркает Сафин. А меня разбирает злость. Ну ладно, я вам покажу глушь…

— А зачем нужна печка, если ее не нагреть?

— Дровами топят, огнем! — объясняет Ростислав. Ишь какой умный.

— А дрова где?

— В лесу, — пожимаю плечами. — У нас помощников нет, дрова колоть некому. Вот и моемся со свечкой и без печки.

— Ясно, — хмурится Максим.

— Так, а где вода? — оглядывается Рос.

— В шланге, — киваю на поливочный, похожий на тот, чем Тетя Маша драчунов у магазина разнимала.

Выбегаю на улицу, поворачиваю кран, и из шланга под напором льется вода прямо на парней. Второй раз за день, контрастное обливание.

Хотели релакс? Будет!

Ростик отскакивает, хватает шланг и откидывает в сторону. А затем отряхивает брызги с очков и переглядывается с Максом.

— Ладно, Личка… Мы поняли. Вода только холодная, мыло хозяйственное, а вместо мочалки кора дуба.

Фыркаю, чтобы не хихикнуть, но тогда выдам себя.

— Легкого парка, гости дорогие! Носы не отморозьте! — закрываю дверь в холодную баню и с чувством выполненного долга иду домой. Надо за бабушкой понаблюдать, как ее самочувствие.

К облегчению, баба Люда лежит на кровати и мирно похрапывает. Тихонько прикрываю дверь, и сама сажусь с ложкой перед горшочком с кашей. После бани нужно подкрепиться. И если хорошо кормить, гости надолго не задержатся…

Беру соль и высыпаю в кастрюлю с супом почти всю банку. Соленый гороховый суп — это бомба! И пусть попробуют отказаться… Хозяюшка из меня отменная, Рос еще пожалеет, что со мной связался.

Проходит время, в который раз посматриваю на часы. Что-то мальчики долго в холодной воде плещутся… может к соседям пошли удобства искать?

Решаю выйти, посмотреть. И ахаю: Рос с Лобановым сидят на лесенке и мило беседуют. Но главное, из трубы на крыше дым валит.

— Присоединяйся, Лик. В бане-то тепло, — приподнимает бровь Сафин.

— И водичка нагрелась в баке. Спинку не потрешь? — подмигивает Макс.

Цокаю языком. Неужели печку затопить смогли?

— Что, думала мы только по клавишам стучать можем? — продолжает подкалывать Рос.

— Ваш ужин остыл, будете холодное есть, — прикусываю губу и ухожу. Почему-то улыбаюсь, хотя счет между нами пока не в мою пользу.

— Спасибо за баню, хозяюшка! — Лобанов с красными щеками заходит в дом. На бедрах полотенце, одежда-то перепачканная. Смотрю на его торс: а он ничего такой, подтянутый… непохож на ботаника.

— Где бы постирать? — Рос отодвигает Макса, явно заметив, что я таращусь на его друга. Невольно оцениваю их: оба высокие, довольно неплохо сложены. Даже не знаю, у кого фигура лучше. — Лика! Прием!

Вздрагиваю и тут же отвожу взгляд.

— Да ты не стесняйся, хочешь, я и полотенце могу снять.

— Э! Без меня, пожалуйста, — толкает в бок Лобанов. — Хватит девчонку смущать. Может, есть чего из одежды подходящее для нас?

— Ага. Сейчас, — бегу к шкафу. Мм... На двух здоровых парней найти наряд целая проблема. О! Вот это класс!

Вытаскиваю пару пижам, купленных бабушкой мне на вырост. Лет в десять. Я тогда, конечно, очень быстро росла, но не настолько. Это на базаре зубы заговорили, и она взяла, размер не посмотрев.

Майка с единорогом определенно влезет на Сафина, а вот этот комплект с пчелками Максу подойдет в обтяжечку. И шорты — лосины, налезут, если постараться.

Оставляю ребят переодеваться, тихо посмеиваясь. Они еще не знают, что за угощение их ждет.

Когда парни заходят в комнату, я почти падаю со стула. Это надо видеть: Гарри Поттер с единорогом и радугой на груди, дефилирует к столу.

— У вас тут клуб есть? В таком наряде только на дискотеку.

— Я пчела, ты пчеловод… А мы любим мед, — танцует Лобанов, изображая то ли цветок, то ли муху-переростка.

— Таких клубов, где будут рады мальчикам в костюмах меньшинств, в нашей деревне нет, — давясь от хохота, говорю я.

— Ну что, тогда будем тусоваться тут. Накладывай свои котлеты.

Наблюдаю с невозмутимым видом, как Макс заталкивает в себя третью ложку горохового супа. Рос в отличие от него тарелку отставил сразу. Ждет второе.

— Мм! Как вкусно! — ковыряет вилкой то, что осталось от котлет, заботливо забытых на сильном огне. — Хорошо разогрелось. До хрустящей корочки с дымком!

— Старалась! Приятного аппетита, мальчики. Я спать.

— Стой. А нам куда?

— А вот, на диване ложитесь. Вдвоем. — киваю на пару подушек и одеяло. Даже у моей фантазии есть предел, хватит с них на сегодня. Пусть немного отдохнут, а завтра я сделаю так, чтобы до обеда Лобанов свинтил восвояси, Сафина прихватив.

— Чего? Я с ним спать не буду, — кидает ложку на стол.

— Тогда иди к бабе Люде на кровать. Или к курам на нашест, — чеканю и оставляю их наедине. Пусть сами решают, кто у стенки, а кто с краю.

Шахтеры, динозавры и полуночные скитания

Ростислав

Просыпаюсь оттого, что меня обнимают.

— Лика… ты пришла… — сквозь сон бормочу. — Знал, что придешь…

Руки тяну и нащупываю вместо миниатюрной девочки крупный торс Лобанова. Сон как ветром сдувает. Отпрыгиваю от него, как от прокаженного. Еще чего! Парней обнимать во сне не хватало. Он похоже спит и видит какой-то сладкий сон. Аж подушка в слюнях, а на лице улыбка до ушей.

— Подвинься на свою половину, я тебе не подружка, чтобы руки распускать! — расталкиваю его. Он что-то мычит и отворачивается. С утра не поверит, что обниматься лез. Фу! Хоть снова в баню отмываться.

Сон не идет. Ворочаюсь, по сторонам смотрю. Да еще часы эти громкие. Тик-так, тик-так! Отмеряют мои акции, уплывающие из рук, вместе с секундами.

За окном темнотища. Сколько я проспал? Час? Два?

Кто там на новом месте должен сниться? Жених невесте? Так мне снился Джо. Как он, бедный, бегает и меня ищет… кошмар!

Нет, спать я точно не смогу. Встаю, беру из сумки Лобанова ноутбук. Надо объявления напечатать. Пароль подобрать легче легкого, только вот есть загвоздка: где я в этом колхозе распечатаю его?! Нигде. Захлопываю бесполезную железяку и швыряюсь в поисках бумаги. Кто-нибудь еще пишет руками? Есть такие динозавры?!

О, да неужели? Блокнот! Макс, ты меня спас. Рядом и карандаш валяется, прекрасно!

Пишу как можно понятнее: «Пропал Мопс. Вознаграждение. Звоните»

Коротко и ясно. Интересно, чем я смогу вознаградить нашедшего? Разве что программу написать бесплатно. Или мобильник отдать. Дорогой, ценный. Может, заинтересует. Но это потом, для начала пусть собаку найдут.

Беру телефон и, подсвечивая себе дорожку, выхожу на улицу. Буду на столбы клеить объявления. Хорошо, что скотч у бабы Люды на видном месте в сенях лежал, я его еще вечером приметил.

Неудобно фонарем светить и клеить. Но я же инженер, компьютерный гений! Ничего лучше не придумываю, как сделать себе из скотча «ободок» на голову, почти как шахтерский фонарь. А я как шахтер. Если меня в таком виде кто заметит… на всю жизнь запомнит. Майка эта с единорогом даже мне до колен, больше на платье смахивает, чем на пижаму. Ну и ладно, пусть. Главное, чтобы объявления было заметно.

Шарахаюсь от столба к столбу. Кстати, почему-то ни один не горит. Только в конце деревни мерцает еле-еле. Безобразие!

Скоро у меня заканчиваются бумажки. Но возвратиться домой мне не приходится: внезапно так скручивает живот, что первая мысль: бежать в кусты. Но я же не Джо, об траву не вытрешься, а объявления на вес золота... К счастью, дом Бабы Люды не так далеко. Вот только судя по тому, что баня у них в огороде, там же и туалет. Деревянный. Сельский. Атмосферный.

Да и Лика намекала, что удобства в городе остались. Пулей влетаю в «избушку», видавшую виды. Чертов суп гороховый. Не поверю, что бабушка так плохо готовит… это проделки стервы, жены моей будущей. Интересно, чего она мне в тарелку подсыпала? Месть за лягушек отравленных? Так это не я виноват, а в ресторане повар.

Сидеть мне тут до утра похоже…

Лика

— Дочка, просыпайся! Беду натворили, — причитает бабушка, хватая меня за плечо. — Ты только не волнуйся, беременным нельзя переживать…

От этих слов меня в дрожь бросает.

— Пожар?! Горим?! — вскакиваю.

— Ростика чуть не погубила… Соседка наша, Марфа Афанасьевна.

— Баб, ты чего? — трогаю ее лоб. Вроде с головой все нормально было, неужели возраст?.. За окном темнота, в такой час только спать.

— Людмила Васильевна, очнулся. — в комнату заходит Макс. Значит, они либо на пару с ума сошли, либо с Ростиславом что-то и правда приключилось. От последнего становится не по себе. Вскакиваю с постели и, натягивая халат, бегу на кухню.

— Миленький, прости, Бога ради… разве ж я знала, что ты зять?..

— Марфа Афанасьевна, что произошло? — влетаю, как угорелая. Рос лежит на диване, на голове у него почему-то лента для ловли мух намотана, а под глазом синяк.

— Лика, ты не волнуйся, тебе вредно, — начинает бабушкиной фразой. Я даже багровею от ее слов. Ну, надо! По деревне уже весточка разлетелась о моем интересном положении?! И что ж теперь, подушку подкладывать, чтобы не разочаровывать бабулек? Зла на них не хватает!

— Что случилось?! — повторяю вопрос. Но меня игнорируют.

— Лед есть у вас? — Макс озадаченно чешет подбородок.

— Вот. Приложи, — бабушка протягивает окорочка. Такой себе лед… специфический. Но у Роса нет выбора. Прикладывает то, что есть.

— Марфа, расскажи, как дело было.

— Дай переведу дух. — Дрожащими руками соседка капает себе валериану. Потом повторяет эти манипуляции с другим стаканом и протягивает его бабушке. Обе не чокаясь выпивают. За здоровье, наверное.

— Ох. Сильно болит?

— Терпимо, — бубнит Сафин.

— Что ж ты, милок, в темноте ходишь? По чужим огородам?

— Да не знал я, что ваш это! Не знал! Ночью все туалеты одинаковые.

Макс поднимает брови, а я, наоборот, хмурюсь.

— Лика! — говорит бабушка, — ты что, не сказала, что у нас в доме туалет есть?!

Сжимаю губы. Подумаешь? И что?

— Ладно, предположим. Но почему ты пошел к соседке? Чем тебе наша уличная «тайная комната» не по душе? — уточняю.

— Я же говорю: перепутал. Это ты виновата, супом испорченным накормила!

Бабушка бледнеет и почти бежит к плите. Не успеваю ее остановить, она зачерпывает ложку и морщится. А затем смотрит на меня так, что чувствую себя школьницей, которая двойку принесла домой.

— Ох, а котлеты? С ними что? — хватается за голову. — Ты чем гостей накормила, Гликерия?!

— Ну, пересолила малость, с кем не бывает? Беременных на соленое тянет, что тут странного? — прищуриваюсь, ожидая реакции Сафина. Лобанов в углу едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Он даже рот рукой прикрыл, наверное, еще немного и лопнет от напряжения.

— С супом ясно, но неужели так торопился, что не заметил, как через забор перепрыгнул? — не унимается бабушка. Ты откуда бежал?

— Дело так было, — наконец выдает Марфа Афанасьевна.

Сижу я перед окном. Сна нет, который день. Все думы в голову лезут. Да и страшно одной после рассказов Семеныча, что маньяк из психушки сбежал и в нашей деревне прячется. Вдруг чего? А я сплю… Вот и дежурю у окна.

И тут мужик в женском платье со странным предметом на голове появляется на дороге. И ходит он как-то странно: столбы обнимает. Ну, думаю, точно псих. За телефон хвать, а баланс на нуле… Неотложку не вызвать! К вам бежать среди ночи? Не откроете, спите… Ладно, решаю подождать. Авось со столбами поздоровается и мимо пройдет. А наутро обнаружится где-нибудь, да докторов вызовем.

— И что? Где твой сумасшедший? И при чем тут наш Ростик? — бабуля еще валерианы капает в стакан.

— Слушай.

Мужик этот странный всем столбам поклонился и дальше пошел. Я и обрадовалась. Обождала минут с десять и пошла проверить, заперта ли калитка. Чтобы уж наверняка никто не пожаловал. И тут…

— Что?! — хором спрашиваем мы с бабушкой. Лобанов слушать не может, бочком из комнаты и ржать. Да так, что даже здесь слышу, как похрюкивает.

— Что, что… Из туалета странные звуки, будто волки воют. Или приведение по мою душу пришло. Ну я хватаю грабли и вперед… чего ждать, лучше напасть первой.

В этот момент дверь скрипит и открывается. А там сумасшедший наш… в платье и с мухоловкой на голове. Ни дать ни взять чокнутый!

Он меня с граблями увидел и обратно в сортир. Да только так дверью хлопнул, что доска с крыши, на одном гвозде пятьдесят лет провисевшая, как оторвется! И ему на голову хряп! — в красках рассказывает соседка.

При этом ее «хряп» у меня аж мурашки по коже. Бедный Рос… досталось ему.

Бабушку отодвигаю и сажусь на диван, поглядывая на женишка.

— Сильно пострадал? — тихо спрашиваю.

— До свадьбы доживу. Наверное…

Улыбаюсь, хотя как-то не смешно.

— Давай, надо вот так прикладывать, — беру у него из рук окорочка мороженые и приставляю к затылку. Пальцами в волосы забираюсь, ощупываю. Шишка будет, видимо.

Бабушка Марфе кивает на дверь.

— Пошли, пускай вдвоем побудут.

Уходят, стараясь не шуметь. Мне сейчас его от чистого сердца хочется пожалеть, а не беспокоиться про то, что про меня подумают.

— Вот, так сразу легче стало, — мурлычет, когда я ему делаю легкий массаж, не касаясь ушиба. Не зря нам первую помощь преподавали.

— Сейчас таблетка подействует, вообще будет хорошо. Попробуй поспать.

— Без тебя не усну, — хитрит. — Останешься?

— Знаем мы вас, парней…

— Лик, я же самый больной в мире человек! Может быть, мне положена хотя бы ложечка варенья? — пытается подражать голосу Карлсона из мультфильма.

— Варенья хоть целую банку.

— А поцелуй? — вдруг хватает меня за шею и притягивает к себе. Сердце готово вырваться из груди, Сафин слишком близко. Смотрит в глаза, да так, что коленки подкашиваются. Но я не дам ему манипулировать собой. Знаю, что на самом деле ему нужно.

— Отпусти, — шепотом говорю. — Перестань, иначе банка с вареньем будет надета тебе на голову.

— Ладно, Лика… Еще первая попросишь… — надувается Рос. Мне и самой как-то обидно. На секунду даже хотела его поцеловать, вот дурочка!

— Думаю, ты почти здоров. Туалет по коридору направо, если что. Кстати, в суп, кроме соли, я ничего не добавляла, у Лобанова спроси. Он же не бегает, значит, все нормально.

— Хочется верить тебе, да что-то не получается…

— Как знаешь, — встаю. На глаза попадается лента от мух, которая была на голове Сафина. И вообще, в этой истории осталось много вопросов. — Я уйду сейчас, но сначала открой секрет: зачем ты клейкую ленту к башке приклеивал, и почему обнимал столбы? Лунатишь? Или с головой проблемы?

— Да нет! — хмыкает. — Не спалось. Объявления развешивал, про собаку. Откуда я знаю, в темноте не разобрать скотч или мухоловка. Клеится и ладно… А потом приспичило, ну и не признал ваш сортир. Пошел в соседский. Дальше ты знаешь.

— А что за вой Марфа Афанасьевна слышала? Тебе так плохо с супа было?

— Реальные пацаны, Лика, в туалете в телефон играют. Звук не отключил, вот и выли волки. Кто ж знал, что бабка с граблями под дверью будет сторожить? Я ее как увидел ночью в сорочке, снова чуть не обделался. А туалеты крепче надо строить. На нее бы упала доска и каюк. Так что, я ей жизнь, можно сказать, спас. На амбразуру кинулся. Мне теперь памятник при жизни нужно.

— Или посмертно… — добавляет Макс. — В вашей деревне нам не очень-то рады. Я завтра же свалю. А ты можешь и дальше ждать, пока тебе памятник поставят. Где-нибудь на местном погосте.

— Нет уж, от меня так просто не отделаешься, — подмигивает Рос. — Невеста моя хоть и строптивая, но так даже интереснее.

***

После такой ночи утро добрым не бывает. А уж если оно начинается с настойчивого звонка в дверь…

Но пока я натягиваю майку, чтобы узнать кого принесло, Ростислав выбегает и начинает громко басить:

— Здравствуйте! Какая чудесная новость! Вы не представляете, как я рад… дайте, я вас обниму! Меня, кстати, Ростислав зовут, а вас?

— Катя… я звонила, но у вас телефон не работает… — слышу тоненький голосок. Что еще за Катерина? Не было таких в нашей деревне…

Подхожу к окну и вижу: девушка, наряженная и накрашенная явно не для прогулки по сельской дороге, хлопает ресницами и строит глазки Ростику. Что-то она мне не нравится… вот совсем.

— Давай на ты?

— Конечно! Я в новом доме живу, они там. Такая парочка, загляденье… Теперь у нас с тобой щенки будут! — сюсюкает и глазки опускает. Знаем мы этих девушек: «святая простота». А у самой вон губищи ботоксом накачаны, а грудь по-любому силиконовая, того и гляди, из декольте вывалится. И чего она на него так смотрит?! И куда это он с ней идти собрался?!

Перевожу взгляд на Сафина. Он мою пижаму снял, полотенце на плечо повесил. Торс без майки, рельефный, красивый. Стоит, мышцами играет. Аполлон местного разлива…

— Так что, пойдем?

— Да, сейчас... Минутку подожди… майку надену.

Ну Сафин, я ему покажу, как с чужими девками ходить… завтра вся деревня будет на меня пальцем показывать: мол, привела жениха, а он сразу гулять. Прям как его Джо… Кстати, насчет собаки.

Додумать не успеваю, телефон начинает мигать входящим видеозвонком. Степан Семенович… Вспомнил про меня? Прикидываю: сегодня должна формироваться группа для работы с Арнольдом. Меня накрывает разочарованием и едва сдерживаюсь, чтобы не сбросить вызов. Но беру, нацепив улыбочку.

— Доброе утро, тренер.

— Привет, Лика. Куда ты запропастилась? — вижу, звонит из зала. Вздыхаю.

— У бабушки в деревне. По семейным обстоятельствам пришлось уехать.

— Как твое здоровье? После падения даже не написала мне! Все за тебя беспокоимся. Мы же почти семья… — выглядит и правда расстроенным, на заднем плане моя группа. Тренируются. Вижу Шилову, она улыбается и машет. Семья, ага.

Знал бы он, что за эти дни у меня в жизни столько всего приключилось. Но все равно, почему-то стыдно.

— Вы меня простите, некогда было… много всего произошло.

— А ты расскажи, — снова Шилова влезает. — Как там твой ухажер? Еще не сбежал?

— Алена! — одергивает тренер.

— Лучше вы расскажите, как дела? Какие новости.

— Хорошо, вот Арнольд про тебя спрашивал. Тоже волнуется.

— А мы с Ванечкой прошли в его команду, рада за нас? — снова лезет.

— Лик, когда вернешься? Нам подающие надежду нужны…

— Да разве она вернется, если ее шанс упущен? — Шилова провоцирует в открытую.

— По-твоему, это единственный шанс? — не выдерживаю. — Хотели знать, так ладно. Я замуж выхожу. Некогда мне тренировками заниматься. У меня любовь! Ну тебе-то Ален, это чувство не знакомо, когда еще так повезет? Чтобы сразу и за богатого? Если надо, он мне не то что экзамен, он мне горы купит, — щурюсь, ожидая реакции. Шилова бледнеет, думает, что ответить.

Степан Семенович брови поднимает:

— Замуж говоришь? Ну Лика, ну тихоня…

— Счастье любит тишину, — шиплю.

— Не верю! — смеется в ответ Алена. — Ни платья, ни жениха. Да и какой в деревне ЗАГС?

— Не веришь? Я тебе видеоотчет пришлю персональный.

«Подавись», — мысленно добавляю и отключаю звонок. Ну и гадина эта Шилова. И зачем они мне позвонили, только настроение испортили!

В голове быстро рождается план, но потенциального жениха уже и след простыл.

Первое и последнее

Выскакиваю в коридор, натыкаясь на Лобанова.

— Где Сафин?!

— Ушел с девкой какой-то…

— Поехали в ЗАГС.

— Чего?!

— В ЗАГС, говорю, едем.

— Я?! С тобой?!

— Ты же сам предлагал. Или уже передумал?

— Ну… К чему такая спешка?

— Жениться не придется, просто для отчета.

— Слушай, Лик… Ты мне, конечно, нравишься, но я устал от ваших разборок. Думаю, Сафин гораздо охотнее тебя под венец поведет.

— Проснулись? А у меня блинчики готовы… — улыбается бабушка. — Вещи ваши настирала, к вечеру подсохнут.

— Спасибо.

— Слыхали, что Джо нашелся?

— Эта Катя его нашла?

— Да, из нового дома. Переехали на днях. Хорошая девочка, воспитанная.

— Ешьте без меня, — выскакиваю из кухни. Надо брать быка за рога.

Новый дом в конце деревни. Забор до неба, везде камеры, охрана.

— Вы к кому?

— Жених мой у вас. За собакой пришел.

Спустя минут десять открывают. Такую красоту только по телевизору видела: ландшафтный дизайн, бассейн, теннисный корт, газон травинка к травинке. Не то что у нас: огурцы да бочка с навозом.

Полюбовалась бы, но среди этого «рая» на газоне сидит Ростислав с Катей, а вокруг них носятся два черных мопса. Идиллия, хоть картины рисуй.

Меня даже не замечают, как увлечены беседой.

— Доброго дня, товарищи! — ору как можно громче. Рос вздрагивает, псы начинают лаять, но я настолько взвинчена, что мне все равно, даже не страшно.

— Ой, Лика… Привет.

— Это кто? — Катя напрягается.

— Это мм… — Сафин краснеет.

— Милый, я так рада, что Джо нашелся! — кидаюсь к нему на шею. Просто слов нет! Спасибо вам, Катюша, мы очень благодарны.

Девушка переводит вопросительный взгляд с меня на Сафина.

— А я Лика, невеста, — протягиваю ей руку. — Не Джо, а Ростика.

— Поняла уже, — не слишком довольно говорит. — Не знала, что ты помолвлен.

— Рос, ничего не забыл? — дергаю его за руку. Он недоверчиво смотрит на меня, не зная, чего ожидать. — У нас свадьба сегодня, вообще-то.

— А как же пикник?..

— Спасибо за приглашение. С удовольствием бы осталась на пикник, да в ЗАГС пора, — строю из себя дурочку и прижимаюсь к нему. Надо, чтобы Катерина четко поняла: на чужой каравай рот не разевай. А сама тихонько шепчу: собаку бери и пошли отсюда.

— Что это было?

— Ты сам жениться хотел. Я согласна.

— Да ну?

— Поехали в ЗАГС.

— А если я передумал?

— Что, Катерину присмотрел? Она тебе по породе лучше подходит?! — вспыхиваю. — Или у нее глаза больше? Оторваться сложно, когда такие крупные: третьего размера!

— Это что сейчас было? — прищуривается Рос.

— Ничего! Просто подыграешь мне, а потом женись на своей породистой. У вас же с ней уже и щенки будут, — передразниваю.

Сафин запихивает Джо в дом, а сам ко мне, к забору прижимает.

— Ты чего? — пугаюсь.

— Значит так, Воронцова… Пальцы загибай. Первое: — вместо слов, не давая опомниться, резко целует. Не ожидаю, поддаюсь. Его бы оттолкнуть, убежать… но я не могу. Руки сами ему на шею ложатся. Странный поцелуй. Останавливаться не хочется.

Мы оба взвинчены и выплескиваем эти эмоции таким волнующим способом. А Сафин хорошо целуется, до мурашек. И рукой мне под майку хочет забраться. И я совсем почти не против.

— Вот они где, голубки. Блинчики-то остынут. Или вам на сеновал принести? Завтрак в постель? — Лобанов щурится, глядя в окно. В глазах что-то нет радости за нас.

— Спасибо, сейчас придем, — отмахивается Рос и снова ловит мои губы. Но момент уже не тот. Вижу перед собой разочарованного Макса и совершенно ничего не понимаю. Только что сам от меня отказался, и тут же недовольную мину строит. Может, он Сафина ревнует? От этой мысли начинаю хихикать, и Рос отпускает меня.

— Думаешь, реально в ЗАГС попасть сегодня?

— А что бы нет? Я уже договорилась обо всем. У нас же особенное обстоятельство, — подает голос бабушка. Она что, рядом все это время стояла? И много ли видела?..

— Людмила Васильевна, милая, что бы мы без вас делали? — Ростислав бабушке подмигивает. Может, это все спланировано было за моей спиной?! В любом случае надо поспешить.

— Говорите, куда ехать. Максик, ты ведь отвезешь нас? Ну, пожалуйста, — просит, глядя на друга влюбленными глазами. Тот надувается, но кивает.

— Дочь, а ты что, прям так? В майке? Свадьба же…

Отмахиваюсь. Какая разница, если свадьба фейковая?

— И правда, у меня хотя бы костюм есть… — хохочет Сафин. А невеста моя? Какая же церемония без белого платья? Может быть, у вас есть фамильный наряд, бабушка Люда?

Ох, вот тут я напрягаюсь по-крупному. Еще не хватало, чтобы бабулечка полезла в свои сундуки…

— Погоди-ка, — убегает.

— Сафин, ты чего, с дуба рухнул? Какое платье? Может, и фату надеть? У нас формальная роспись. Никаких тебе маршей Мендельсона и голубей.

— Ну вот… а я так мечтал о свадьбе как в кино! — закатывает глаза.

— Это потом, когда найдешь себе невесту по статусу. Устроишь вечеринку на лазурном берегу, как это обычно миллиардеры любят… Она будет в платье по цене автомобиля, а ты на яхте к ней подплывешь… И все в цветах! — говорю, а сама мечтаю. На самом деле, как и все девочки я тоже с детства грезила о свадьбе, как у принцессы. Но вот только Лика Воронцова не принцесса: родилась в простой семье спасателей. И, так уж вышло, что мама с папой погибли, вытаскивая из горящей квартиры такого вот мажора после «хорошей» гулянки.

— Лика, поди сюда!

— Бабуль, это лишнее… — договорить не выходит, слова застревают в горле. У бабушки в руках мамино свадебное платье.

— Для меня. Надень пожалуйста… — смахивает слезу. Не собиралась плакать, вот совсем. Но что-то не выходит.

Это платье простое и элегантное. Без пестрых страз и фатиновых розочек. Мама была красивой женщиной. Стройной и высокой. На ней любая одежда смотрелась, как лучшее от Кутюр.

— Люд, ну чего? — Марфа Афанасьевна появляется в дверях. — Помощь нужна?

— Давай-ка прическу сообразим.

— Ладно вам, времени в обрез! — отмахиваюсь.

— А что? Я всю жизнь парикмахером прослужила. За пятнадцать минут сделаю тебе локоны.

Приходится согласиться. Слышу, как на кухне Рос феном сушит влажные брюки после стирки. И правда, собрался в костюме идти. Ну и ну… Не свадьба, а фарс какой-то. Даже платье мамино жаль трогать. Не для такого случая бабушка его хранила столько лет.

— Красавица выросла, — смотрят на меня, умиляются.

— Паспорт не забудь… — в комнату заходит Рос и меняется в лице.

— Чего? — трогаю волосы, — что не так?

— Красивая ты… очень… — выдыхает. Смущает меня, глазки опускаю, краснею.

— Паспорт — вот. В сумке. Все. Больше ничего не надо? — бабушка смотрит на Марфу.

— Давно это было, не помню… — та крутит на пальце что-то блестящее. Приглядываюсь и ахаю. Там кольцо мое. Вернее, то, что Джо слопал.

— Марфа Афанасьевна, а что это у вас на пальце?

— Точно! Кольца! — бабушка по лбу себя хлопает.

— Да, милая, где твое? — поднимает брови Рос, смотря на руку соседки.

— Эм…

— Так это подарок! — не слышит нас Марфа. — Гляди какое! Говорит, пенсию откладывал целый год.

— Семеныч? — бабушка прищуривается. — Я думала, он все на самогон тратит.

— Зря ты так, Люда…

— А мы без колец обойдемся. Сейчас немодно.

— Модно. Мое вот, — Ростислав из кармана достает пакетик с колечком. — Лика, объясни, как твое у нее оказалось?! — шепчет.

— Мое в городе осталось, потом надену, — громко вру.

— Возьми, — бабушка с пальца снимает свое с цепочки. — Мне оно не нужно. А тебе как раз по размеру.

Чувствую себя обманщицей со всех сторон.

После череды благословений отправляемся всей гурьбой менять наш гражданский статус.

Макс всю дорогу молчит. Рос посматривает то на меня, то на руку Марфы. Пожимаю плечами.

— Ну с Богом, — бабушка остается на улице ждать. Уверена, она и каравай припасла.

— Куда кольцо дела? — накидывается на меня Сафин.

— У собаки своей спроси. Сожрал он его.

— Да ладно?!

— Да. Я тебе вместе с запиской его оставляла.

— А как к Марфе оно попало?

— Да у нее, наверное, бижутерия, просто похоже. Мы же издалека видели…

— Ну да. Так что теперь за Джо с совочком ходи.

— Если он уже его не…

— Справку принесли? — женщина в очках смотрит на нас сверху вниз.

— Нет…

— Как же я вас распишу без справки?

— Вам нашей любви недостаточно?

— Нет.

Сафин закатывает глаза.

— Давайте как-нибудь договоримся?

— Взятку мне предлагаете?!

— Что вы, нет, конечно. Сколько?

— Я честная женщина. Денег не беру.

— А чем берете?

— Справками.

— Будет. Завтра.

— Завтра и приходите.

— Солнышко, погуляй минутку? — Рос ласково тянет меня к двери.

Приходится выйти.

Минут через десять, снова приглашают в зал.

— Только из уважения к вашей бабушке… — поправляет на переносице очки и ставит штампы. Расписываемся, меняемся кольцами и все. Что делать дальше не знаем.

— Целуйте невесту, что стоите-то, Ростислав?

— Можно уже?

— Нужно! Горько!

Не успеваю запротестовать: Сафин меня на руки подхватывает и начинает кружить и смеяться. Добился своего? Рад?

Чмокает меня в щеку и выносит на улицу, а там уже ждут. И тоже кричат горько.

Цепляюсь за его шею, чтобы не упасть.

— Целуй, давай, смотрят на нас. И на камеру: видеоотчет нужен, — шепчу, пунцовая, как рак.

— А если бы мы вдвоем были? Просила бы? — прищуривается. Смотрю на него, не знаю, что сказать. Хочется, чтобы поцеловал. Снова. По-настоящему. И в то же время хочу сбежать, спрятаться.

— Горько! — продолжают орать. И Рос с улыбкой довольного кота медленно наклоняется ко мне и замирает. Делает так, чтобы я сама к нему потянулась. И я тянусь. Прикрываю глаза и пробую его губы.

— Ура! — кричат. Еще что-то говорят, не слышу. Мне все равно. Мы с Сафиным заняты, не оторваться.

— Тридцать девять, сорок…

Что-то он разошелся, неприлично так…

— Рос, — перевожу дыхание, — не забывайся!

— Ты теперь моя. Законная, — шепчет, и от этих слов мурашки по коже.

— Ага, вот и наша парочка! — голос выделяется из всех. Вздрагиваю, и Ростислав отлипает от моих губ.

— Это кто? — спрашиваю, заметив среди народа бритоголового бугая.

— Что-то не помню… но, кажется, знакомым.

— А вот я вас хорошо запомнил! Преступники!

— Это еще что за клевета? — выступает бабушка. Она, видимо, не боится такого амбала.

— Бабуся, вы не лезьте, — отодвигает ее.

— В чем дело? — Ростик хмурится.

— Бабки гони. Обещал деньги утром перечислить, а до сих пор нет. Думал, скроешься в этой дыре? Да я из-под земли достану!

— Это какая-то ошибка, — пищу.

— Ошибкой было тебе поверить, когда ты уговаривала кольца вам на свадьбу отдать! Что, под кайфом была? Не помнишь?! А у меня запись есть! — надвигается.

Мы с Сафиным переглядываемся. Я начинаю вспоминать, откуда у нас украшения взялись.

— А ну, прочь с нашей свадьбы! — из толпы зевак выходит Семеныч с ружьем.

— Дед, ты попутал? — амбал оборачивается.

Пару секунд они смотрят друг на друга.

— Стой, говорю! Стрелять буду!

— Да оно у тебя игрушечное. Вот у меня, например, — договорить не успевает, Семеныч, как бабахнет.

Дальше, как во сне: Ростик хватает меня на плечо, и мы втроем с Лобановым бежим к его джипу.

— Я позвоню, — кричу бабушке, и меня запихивают в авто. Эх, что-то будет… чует мое сердце.

Макс заводит джип и ударяет по газам. Авто срывается с места, выпуская облако пара в сторону зевак и «приглашенных».

— Мда… — только и удается произнести. Вижу в окно как участковый (мимо проходил или его тоже пригласили?) скручивает амбала. Значит, у нас есть немного времени, чтобы уехать.

— Думал, что жизнь у меня интересная, — подает голос Макс, — так нет. Самый треш начался, когда в ней появилась она, — тычет в меня пальцем. — Хотел уехать с утра… уже собрался. И вот опять! Приключения на мою голову!

— Максим, ну не волнуйся. Зато будет, что внукам рассказать, — успокаивает Ростик. У него на лбу испарина выступила. Еще бы: жарко, да и бежать со мной на плече под прицелом нелегко...

— Ребята… А если этот мордоворот мою бабулю тронет? Давайте развернемся, ее заберем! — начинаю переживать.

— Не думаю, что он станет при свидетелях ее обижать. К тому же там мужик в погонах был. Сейчас разберется.

— Надо ему обручалки вернуть.

— Нет уж. К тому же второе кольцо то ли закопано в земле, то ли на пальце у Марфы.

— Ой! А если он увидит, что его вещица у нее?! Теперь и соседка под угрозой. Давайте вернемся!

— Блин! И собака моя осталась там.

— Заколебали меня оба! В эту деревню больше ни ногой. Вас, если желаете, высажу, — Лобанов ударяет по тормозам резко. По инерции лечу вперед. О сиденье головой.

— Макс! — кричит Рос. — Не дрова везешь, а молодоженов!

— Личным водителем не нанимался. Вылезайте.

Я дергаю ручку, чтобы выйти. Мне надо к бабушке. Боюсь за нее.

— Веди себя как мужик! Хватит ныть! — Рос дергает его за рубашку. Как бы ни подрались. – А ты сиди смирно! В Москву едем. Там разберемся.

Повисает тишина.

— Уж лучше бы я на автобусе ехала, чем с вами, — бубню под нос.

Лобанов снова по газам. Едем, каждый о своем думает.

Карета для принцессы

Начинаю засыпать под монотонный шум двигателя, пока меня не будит громкий звук входящего.

«Ну что, где твой видеоотчет?» — приходит сообщение от Алены, распаляя и без того накрученные нервы.

— Макс, телефон дай.

— Не звони бабушке пока. Ни к чему себя выдавать.

— Мне надо фото со свадьбы отправить "подруге".

Лобанов по карманам шарит и ругается.

— Нет мобильника, блин!

— Как нет?

— Так вот. Выпал и штанов, пока мы бежали.

— Рос, а твой?

— Мой телефон в толчке Марфы плавает. Я когда доской по лбу получил, сам чуть туда не провалился.

— Очень плохо. Мы, значит, без связи.

— А что с твоим?

— Три процента. Сядет сейчас.

— Зарядка есть. Давай.

Протягиваю свой «Не айфон».

— Это чего?

— То, чем простые смертные пользуются.

— Такого нет.

— Все. Без связи.

— Макс! Поосторожнее! Яма! — Рос хватается за руль. Поздно.

Раздается хлопок, мы подпрыгиваем и оседаем.

— Что это было?

— Шине конец, похоже, — резюмирует Сафин.

— Да что за черт! — Макс бьет по рулю, будто машина сама себя в яму загнала.

Скатываемся на обочину. Посреди елок разве что медведь на велосипеде нам попадется.

— Есть запасное?

— Нет. У меня колеса от танка. По гвоздям ездят без проблем. Какого лешего сейчас произошло, я не знаю. Где шиномонтаж ближайший?

— Лобанов, ты дебил?

— А что?

— Там же, где розетка в Ликиной бане. То есть нигде. Мы в глуши. Точка.

Парни с умным видом ходят вокруг машины и бьют по колесам. Будто это поможет.

— Эвакуатор надо.

— Телефон сел.

— Пешком пошли?

— Дорогу знаешь?

— Прямо. До трассы.

— Может, лучше вернуться? — предлагаю.

— Делайте как хотите. Я пошел, — Максим запирает тачку и с видом одинокого рыцаря шагает по пыльной дороге.

— Эй, ты чего? Лобанов?! — Ростик забывает про меня и бежит за ним. Ну и ну… Вот она мужская дружба. Никакой жены не надо.

Прихватываю подол от платья и слышу звук.

— Стойте!

Из леса выворачивает трактор.

— Помогите! — ору, размахивая руками. Замечают.

— Что у вас произошло, девушка? — за рулем парнишка молодой. Повезло.

— Колесо спустило.

— Какая неудача.

— Сможете выручить?

— Шину надо менять. Есть запасное?

— Нет.

— Плохо. Сервисов тут нет, но до гаража могу довезти.

— Что за гараж? Далеко?

— Километров десять. Знакомый держит. Около трассы.

— Ого. Ну едем, что ж.

— Прошу, — «кучер» в резиновых сапогах и фуфайке галантно открывает передо мной дверь «кареты».

— Как такая принцесса и одна, без принца? — подкатывает.

— А вон, прынцы. Впереди, — охлаждаю пыл. — Эй, парни!

Оглядываются. Жаль телефон сел, эти лица надо было бы сфотографировать. А зрелище еще то: я в свадебном платье восседаю на тракторе. Нарочно не придумаешь.

— Вот и кортеж подъехал… — бубнит Лобанов.

— Класс! На таком транспорте еще не приходилось кататься.

Вариантов нет. Парни размещают свои мажорские пятые точки на сельском "бугатти", и мы под веселый шансон подскакиваем на буграх местной дороги.

— Так у вас свадьба значит?

— Ага.

— Поздравляю… Вот у меня песенка есть по случаю. Чтобы повеселее было.

«Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела… И плясала!» — раздается из самодельного динамика. И я начинаю улыбаться. В любой непонятной ситуации нужно уметь не вешать нос. Эх, подпевать что ли, начать? Чтобы окончательно свести с ума муженька и его хмурого друга?

— А далеко до сервиса? — бледный Лобанов не выдерживает.

— Еще минут двадцать.

— Так, стоп. Там что, мотель впереди? И магазин?

— Да.

— Тормози. Выйдем здесь.

— В смысле здесь? — поднимаю брови.

— Во-первых, Лобанова укачало, не привык на тракторах ездить, а во-вторых, тут есть магазин. И мотель. Можем временно остановиться. Купим мобильник новый.

— Наверное, зарядное устройство проще приобрести? — переспрашиваю. Хотя для богачей телефон купить все равно что за хлебом сходить.

— На что денег хватит. У Макса, — добавляет Рос.

Максим, точно скоро сбежит. Такое впечатление, что женился он. Причем на нас обоих. И теперь гарем надо содержать.

— Ну все, приехали.

— Спасибо за то, что довезли, — толкаю Сафина вбок.

— Сколько за услуги? — спрашивает.

— Взял бы поцелуем, да девушка замужем, — улыбается шофер. — Ну если разводится надумаете, на ферме работаю тут рядом. Приходи.

— Поняла. Буду знать.

— Пошли, — Рос вытаскивает меня из трактора. Боится, наверное, что тракторист по сравнению с ним в более выигрышном положении — на колесах и при деньгах. Эта мысль смешит, и я начинаю хохотать. Хотя парням не очень-то весело. Лобанов бледный, а Рос раздраженный.

— Если что, до гаража прямо, никуда не сворачивая вдоль трассы, — напоследок кричит тракторист и уезжает.

— Надо было до сервиса ехать…

— Ага. Такими темпами пешком быстрее. И приятнее.

«Все для рыбалки и активного отдыха»?! — читает Лобанов. — Сомневаюсь, что тут есть то, что нам нужно. Если только мы до Москвы пешком не собираемся идти. Тогда да, нам понадобится походный набор.

— Что-то мне издалека показалось…

— Показалось? Очки пора менять! — подкалывает Макс.

— Ладно, пошли в мотель. Попробуем оттуда эвакуатор вызвать, наверняка у них телефон есть.

Никогда не приходилось бывать в таких заведениях. Похоже на гостиницу, в которой пахнет бензином и не очень вкусной едой.

— Девушка, — Рос обращается к даме под шестьдесят, и она отрывает взгляд от книги. — У нас колесо спустило. У вас здесь рядом нет шиномонтажа?

— Нет.

— А вызвать эвакуатор сможете?

— Откуда?

— Не знаю…

— Из Москвы вряд ли сюда поедет, — чешет подбородок.

— А такси можно вызвать?

— Не знаю…

— А что знаете?

— Что сутки полторы, час пятьсот. Завтрак отдельно.

Переглядываемся.

— У вас можно телефон зарядить?

— Давай шнур.

— Нет шнура. Есть только телефон.

Тетенька хлопает глазами. Наверное, думает, что мы дураки.

— Если мы у вас номер купим, дадите ваше зарядное устройство? — вижу, что у нее та же марка, что и у меня.

— Ага. Дам.

— Есть полторы? — спрашиваю у Макса. — Отдам потом.

Парень молча достает из кармана карту.

— О... Терминала нет. Только наличка. А тебе восемнадцать — то есть, — косится на меня и на двух парней. Краснею.

— Мне, вообще-то, даже больше. И я вот, — показываю палец с кольцом. — Свадьба сегодня у нас.

— Чего только не придумают! Свадьба. Втроем, — бормочет. — Для новобрачных нет номеров. Хотя… могу украсить лепестками обычный. Еще за пятьсот.

Лобанов швыряется в карманах и вытряхивает на стол всю мелочь, что нашлась.

— Без лепестков обойдемся, — шипит.

— Ой! — листает книгу учета. — Номера-то... Заняты все. Некуда поселить. — Косится, ожидая, что Макс обратно денежки требовать начнет. А она их уже себе в кармашек запихала.

— Нам не надо номер. Нам нужно телефон зарядить, — теряю самообладание. — Давайте ваш шнур и розетку.

— В углу у телевизора, — кивает.

Хватаю шнур и не без брезгливости присаживаюсь на кожаный диванчик. Парни садятся рядом. Проходит пара минут. Ничего.

— Лик, что у тебя за кирпич вместо телефона?! — наконец, не выдерживает Рос. —неделю надо заряжать, чтобы подал признаки жизни?

— Не понимаю, всегда сразу включается.

Лобанов вытаскивает штекер и врубает телевизор. Молчание.

— У вас что-то с розеткой, — докладывает. — есть другая?

— Да. В конце коридора.

— Тоже не работает.

— А! Ясное дело! — администратор хлопает себя по лбу. — Света нет. Я потому и с книгой, а то бы кино глядела.

На это сказать нечего. Даже ангельское терпение вот-вот лопнет.

— У магазина по соседству вывеска горит, значит, есть свет. Пошли туда.

— Там Иваныч работает. Вы у него что-нибудь купите, он, возможно, сможет подсобить… до гаража добраться.

Переглядываемся. Первая ценная информация из ее уст. За это стоило заплатить полтора косаря.

— Спасибо, — Рос хлопает дверью. — Ну и ну… думал такое только в фильмах. А нет. Стоило выехать за пределы МКАД… И вот она Россия матушка, как она есть.

Иванычем оказывается веселый мужичок лет семидесяти. Он жутко оживляется, когда мы заходим к нему в магазин.

— Чего изволите? У меня все есть!

Даже неприлично как-то говорить, что мы к нему за электричеством. Но приходится. Дедок выглядит более адекватным, чем тетка в мотеле, поэтому Максим быстро рассказывает о том, что приключилось.

— Я бы помог, да вдруг покупатели… придут, а тут закрыто.

— Дед, ты о чем? Кому нужны удочки и палатки в этой дыре? — говорит Лобанов.

Мужичок вздыхает и смотрит на нас с грустью в глазах. Так жалко его становится, просто невероятно. Были бы у меня деньги при себе, набрала бы удочек.

— Макс, выйдем на минуту? — Рос тянет его за дверь, пока я рассматриваю спальные мешки.

— Никогда не была в настоящем походе.

— Зря. Я вот в юности постоянно путешествовал. Романтика! Придешь на озеро, палатку поставишь… костерок, гитара, песни до утра, девчонки красивые. Эх! Чего еще надо? Вот это жизнь… а не то, что у молодежи сейчас. Перевести дух не успевают. Все гонятся куда-то, спешат. Вот вы, например. Давно дышали полной грудью? Гуляли ночь напролет босыми ногами по берегу речки в лесу?

— Давно, — смотрю на него, вспоминаю детство. Берег такой вот реки, чай в термосе с бабушкой и простой хлеб с маслом, самый вкусный на свете.

Куда время убежало? И, кажется, все я маленькая, а бабушка та же, вот только нет… То время не вернуть. И речка пересохла, и бабушка так далеко не дойдет. Тяжело. Возраст.

— Ну ты не горюй, дочка. Впереди вся жизнь. Еще сходишь в свой турпоход, — обнадеживает дедок.

— Давайте нам лучшую палатку, спальные мешки и все, что надо для турпохода, — в магазин решительно заходит Рос с Максом. Они о чем-то совещались, и, видно, подумали дедку помочь. Мне от их идеи почему-то на душе легче становится.

В общем, набрали целую кучу всего. Дедок довольный, просто сияет от счастья.

— Ну что, ребятки, я до семи работаю, а потом, так и быть, отвезу до гаража.

— До шести еще три часа… чего нам делать-то столько времени? — бубнит Макс. Телефон заряжаться отказывается, хоть тресни. Видимо, проблема не только в розетке, но и в шнуре.

— В поход пойдем.

— Чего?

— Дело говорит барышня. Тут рядом озеро есть, сходите, прогуляйтесь. Где вы в своей Москве столько чистого воздуха найдете?

— Ладно. Идем. Но через три часа вернемся. Отвезете нас до гаража.

— Договорились.

***

— А слева, там родник. Вода чистейшая! — Дедок схематично рисует для нас карту. Чувствую себя исследователем Амазонки, не меньше: за спиной у парней по рюкзаку походному. Хотела предложить оставить все это и идти налегке, но не рискнула.

Озеро оказывается не так уж и близко. Или я устала, или отвыкла так далеко ходить ногами. Хочется с себя платье скинуть и занырнуть в бодрящую прохладу лесного водоема. И кажется, у мальчишек такие же мысли. Потому что не успеваем подойти к берегу, они на ходу сбрасывают поклажу и рубашки с брюками.

— Э! Так нечестно.

— Честно, — смеются и ныряют. А мне остается сидеть и смотреть. Завидовать и кусать локти, что такая стеснительная родилась.

— Лик, да ладно тебе! Залезай. Мы не будем пялиться, — заверяет Лобанов. Рос не очень-то уверенно ему поддакивает.

От нечего делать решаю исследовать походные наборы и нахожу много интересного: палатку, спальник, консервы и даже небольшой котелок для кипячения воды. Да с таким набором тут можно жить!

В желудке неприятно сводит при виде банки с тушенкой. Позавтракать мы почти не успели. А время ужина.

— Эй, как насчет еды?

— Поганок набрала? Или мухоморов? Хозяюшка… — ржут.

— Как хотите. Второй раз не предлагаю. Сама съем.

Уговаривать не приходится, парни тут же около меня.

— А пить из озера можно?

— Не знаю. Лучше не рисковать. Может, на родник?

— Точно.

Недалеко правее и правда бьет ключ.

— Давай, ты первый, — зачерпываю рукой и подношу Сафину на ладони немного воды.

— А если козленочком стану? — улыбается.

— Будешь у бабушки вместе с курами жить на полном обеспечении.

— Из твоих рук приму я даже яд! — делает драматическое лицо и пробует, прикрывая глаза.

— Вкусно?

— Сама попробуй, — зачерпывает и брызгает на меня ледяной водой. Тут же отвечаю. Бегаем друг за другом как маленькие и смеемся. Таким простым мне Рос гораздо больше нравится. Как будто парень с нашего двора, а вовсе не столичный богач, избалованный жизнью.

— Ты чего? — замечает, что я задумалась и подходит ближе. По носу пальцем проводит и от его милого жеста по коже мурашки. Внезапно так хочется, чтобы он меня поцеловал… но ничего не происходит. Сафин вообще уникум. Совершенно не проявляет ко мне интереса, я для него как сестра младшая, наверное. Не воспринимает серьезно.

— Нас Лобанов ждет, пойдем.

Молча набираем в котелок воду. Будет чай.

— Хорошо хоть тушенка съедобная, — Лобанов наворачивает так, что за ушами трещит.

Сидим на берегу, солнце за деревьями скрывается, ветерок прохладный. И я ощущаю какую-то странную радость и грусть от происходящего. И Макс вроде бы перестал хмуриться, и Ростик улыбается… А я сама не понимаю, чего со мной.

— Идти надо, иначе дед не дождется, — наш «водитель» на часы смотрит.

— Мне придется отлучиться на минутку, — краснею. — Без меня не уходите.

— Не заблудишься? Волки не утащат?

— Нет. Провожать не стоит, — отрезаю.

Иду и все кажется, что надо дерево пошире найти и куст пораскидистее. В платье свадебном по лесу не очень удобно бродить, но физиологию никто не отменял. В итоге наиболее подходящее место оказывается вовсе не удачным. Сажусь я ни куда-нибудь, а в самый большой муравейник.

Муравьям не очень нравится внезапный дождь, и они решают мне отомстить. Теперь понятно, что на самом деле означает поговорка «муравьи в штанах».

С криками: «Мамочка!» — выскакиваю из-за кустов и бегу прямо в воду. Забывая, что платье надо снять. Так в нем и окунаюсь.

— Вот и пойми этих женщин… С нами не купалась, как уходить — в озеро лезет, — слышу с берега. — Лика! Ты там жива?

— Да… — чувствую, что вода жутко холодная, и на улице уже совсем нежарко. Уж лучше бы потерпела. Как теперь идти? Зуб на зуб не попадает.

— Выходишь? Или остаешься? — Максим нервно посматривает в сторону тропинки.

— Выхожу. Ай! — стопу пронзает острая боль. Парни кидают рюкзаки и оба ко мне.

— Ты чего?

— Нога?

— Да, — шиплю. — Там в воде что-то…

— Коряга?

— Не знаю. Наступать больно…

— Вот же напасть! И как теперь? — причитает Максим. — Бери ее на руки и тащи.

— Макс, утихни. Сильно болит? — помогает из воды выбраться и осматривает ступню. — Здорово ты напоролась… Надо аптечку.

— В рюкзаке есть.

Усаживают меня на пенек и начинают проявлять заботу. Максим о своем джипе сокрушается, а Рос перебинтовывает под моим руководством ногу. Не зря же я первую помощь в горах изучала. Хоть что-то пригодилось.

— Идти сможешь?

— Могу прыгать на одной ноге.

— Так и вторую недолго повредить.

— Рос, а давай ее тут оставим? Она нам одни заботы приносит! — Лобанов делает хитрое лицо. Пугаюсь.

— Я пойду, как-нибудь… только не оставляйте, — цепляюсь за Сафина.

— Не пойдешь. Макс, ты иди один. Мы с Ликой тут останемся. Приедешь за нами, как колесо сменишь.

— Ладно, парочка Твикс, — бубнит. — Пошел. Не поминайте лихом.

Остаемся вдвоем. Я в мокром платье и с разодранной ногой. Хороша…

— Холодно? — смотрит. Киваю. — Надо костер.

Удивительно, но довольно быстро в его ловких руках разгорается огонь. В ход идут сухие ветки и уже через пятнадцать минут начинаю согреваться.

— Рос… Ты не сердишься? — спрашиваю, погладывая на парня. Он сидит на корточках рядом и поддерживает огонь.

— Нет.

— Правда?

— Угу, — поднимает глаза.

— Спасибо…

Хочется вытянуть ногу, но боюсь нарваться на новый муравейник.

— Неудобно?

— Потерплю.

Сафин несколько минут думает, а потом идет и принимается за кипучую деятельность. Смотрю с изумлением. Откуда он знает, как ставить палатку?! И зачем это делает?

— Не знаю, сколько Макс с колесом провозится и что там за гараж. А скоро ночь. И комаров все больше… зажрали, — машет руками. — Тебе бы в сухое переодеться. Возьми мою рубашку, — быстро стягивает и мне сует. Наверное, зря я про него так плохо думала. Хороший он. Добрый. Просто сам по себе. Интересно, что за семья у него? За все время ни слова ни про мать, ни про отца.

— Отвернешься?

— Ага, — уходит. Избавляюсь от мокрого наряда. В рубашке приятно. Пахнет бабушкиным кондиционером для белья и Ростиком. Зарываюсь носом в воротничок, вдыхаю.

— Давно бы попросила, если так нравится, — смеется. Хочется сквозь землю провалиться. Не знала, что он подсматривает за мной. — Палатка готова.

— Лихо. Молодец.

— Перенести тебя? Хочешь лечь? — Запихивает туда спальный мешок.

— Лучше у костра еще посижу.

Сафин кипятит чай и садится рядом.

— Прикинь, у нас свадьба сегодня была, — смотрит на меня, а я глупо улыбаюсь. Даже не верится. Столько событий за день, кажется, утро было так давно…

— Поздравляю, ты очень удачно женился, — чокаюсь металлической кружкой.

— Горько? — поднимает бровь. Пробую чай.

— Ну точно несладко…

Договорить не получается, потому что новоиспеченный муж решает-таки меня поцеловать. Чашка с чаем выпадает из рук. Обхватываю его шею и наслаждаюсь новым приятным ощущением, которое так давно не испытывала. С Ваней на последнем ряду не так было. И даже нога перестает болеть. Есть лишь костер и тишина. И мы вдвоем. Уже женатые, но еще только начинаем понимать свои едва зарождающиеся, но очень приятные и томительные чувства. И целый рой бабочек кружится в животе от этого пьянящего летнего вечера.

Мальчик из помойки

Ростислав

Лика странная. Загадочная, притягательная и очень красивая. Как я сразу не заметил?

Сидит у меня на коленях и в моей рубашке. Волосы влажные, разметались по плечам. Ей без этих косичек Медузы Горгоны гораздо лучше. Заправляю прядь за ухо. Снова целую. Смущается. А мне как быть? Как не торопить события, когда такая девчонка рядом? Да еще и лес, палатка… С другой бы уже давно делили один мешок на двоих. А Лику страшно тронуть. И от этого еще сильнее хочется.

— Рос, давай не будем… пока… — щеки румяные. — Я еще не готова.

Врет, точно знаю.

— Ладно, до золотой свадьбы хочешь подождать? — свожу к шутке.

Хихикает, толкая меня в бок.

— Расскажи о себе. Мы ведь незнакомы совсем, — в глазах отблески пламени от костра. Как тут на вопросах сосредоточиться?

— Не о чем рассказывать…

— Не поверю. В тридцать два стать известным и суперуспешным айтишником… Откуда столько ума и таланта? Родители помогли?

Мда. Если девушка хочет убить настрой на романтику, то лучше всего это сделать именно так. Спросить про семью.

— Я не знаю, кто мои родители.

— Как это?!

— Вот так. Я беспризорник.

Лика таращит глаза.

— До четырех лет не помню свою жизнь. Говорят, что нашли меня около мусорного бака, что-то доставал и ел.

— Боже! — девчонка закрывает рот рукой. Вижу сочувствие? Нет, мне оно не нужно. Продолжаю:

— Нашли меня и в детский дом отвели. Там прожил до четырнадцати лет. Был тихим, замкнутым. Но развивался на удивление быстро. Читал книги, хорошо учился. На одной из олимпиад меня заметили. Оттуда попал на международную и выиграл грант на учебу. Ну а дальше времени зря не терял. Все конкурсы мои были, посыпались первые заказы, потом новый грант. К счастью, мне повезло. Правительство поддерживает даровитых детей. В шестнадцать я уже был высокооплачиваемым фрилансером и экстерном окончил один из самых престижных ВУЗов. Стажировка заграницей, выход на заинтересованных лиц, создание компании. И работа двадцать четыре на семь. Вот и все.

А нет, не все. Но об этом говорить не хочу. Деньги открывают двери туда, куда простому мальчишке доступ и не снился. Поначалу мне нравилось, я думал, что нашел друзей. Гулял, терял голову. Начал самовыражаться путем ставок и пари. Это очень модно среди золотой молодежи. А я так хотел доказать, что чего-то стою, заработать авторитет. Забыть, что я «мальчик из помойки», которым меня дразнили в детдоме. И это почти удалось.

Так начались мои доблестные совершения и сумасшедшие выходки.

— Ты чего молчишь?

— Да так, задумался.

— Рос, мне жаль… правда.

— Меня?! — смеюсь. — Не надо жалеть. У меня все замечательно сложилось.

— Ну… то что ты родителей своих не знал.

— Да это в прошлом. Ерунда. А о себе не хочешь рассказать? — спрашиваю осторожно. На самом деле, я про нее многое знаю. Но лучше, чтобы сама рассказала.

— У меня тоже нет родителей. Погибли.

Смотрим на костер. Молчим.

— Знаешь, давай не будем о грустном прошлом? — обнимаю ее. Лика кладет голову мне на плечо. — У тебя есть мечта на будущее?

— Да… я в горы хочу. Хотела.

— А сейчас передумала?

— Не знаю. Наверное, нет… Сложно. Я ведь в команду Таши мечтала не только из-за гор. Он предлагал хорошую зарплату.

— Мм. Понимаю. Деньги нужны.

Кивает.

Решаю не расспрашивать зачем. Захочет — сама расскажет.

— Как думаешь, у Макса все получится?

— Да. Я в нем уверен, — улыбаюсь.

Проходит час, и еще один. Мы начинаем замерзать, а Лика зевает.

— Знаешь что? Давай в палатку. Видимо, с колесом что-то серьезное и он за нами приедет утром.

— Да… ты прав, — краснеет.

— Не бойся, если не хочешь, не буду приставать.

Лика чмокает меня в щеку, и от этого в груди разливается приятное тепло.

Нахожу еще один спальник в рюкзаке. Укладываю девушку, чтобы ей было комфортно, а сам ложусь рядом. Лика почти сразу засыпает, а я так и не могу уснуть. Обнимаю ее, чтобы было теплее. Слишком много мыслей в голове.

— Доброе утро! — потягивается.

— Доброе, — наклоняюсь, чтобы поцеловать. Это же можно?..

— Макс приехал?

— Нет еще.

— У нас есть что-нибудь на завтрак?

— Консервы остались.

— Прекрасно.

Дивное утро на природе. Кристально чистый воздух, птички поют. Лика возится с завтраком. У нас в походе будет каша с тушенкой. Класс.

— А ты умеешь готовить, оказывается.

— От бабушки научилась.

Начинаю смеяться.

— Прости за котлеты и суп.

— Извинения приняты.

— Рос, а если Макс… Вдруг он не приедет за нами?

Поднимаю на нее глаза.

— Исключено.

— Ты ему доверяешь?

— Как себе.

Но чем больше времени проходит, тем сильнее начинаю волноваться.

— Как твоя нога?

— Могу наступать. И дойти смогу, если медленно.

— Давай собираться. Наверное, с ним что-то случилось.

— Ты прав. Да и бабушка с ума сходит, мы же без связи тут… застряли. А там этот головорез… Ростик, как же нам выбраться? У нас денег нет совсем!

— Не волнуйся, ладно? Не пропадем, обещаю, — обнимаю ее. Девчонка прижимается к груди. Слышу, как колотится ее сердце, наверное, ей страшно. Но ничего, пока я рядом, ее никто не обидит.

Мы идем очень медленно, но все-таки добираемся до магазина. К счастью, тропинка одна. И без карты не заблудишься.

— Здравствуйте, вы нашего друга вчера видели?

— Максима? Да, заходил.

— В сервис возили?

— Ну конечно, все по уговору.

— А потом он куда делся?

— Не знаю…

— Не вернулся за нами, — рассказываем деду то, что случилось.

— Странно. Ну поехали, так и быть. Доброшу вас до гаража. Там спросим у Василия.

Грузимся на старый москвич. Впрочем, в идеальном состоянии. И уже через тридцать минут оказываемся у гаражной мастерской, одиноко стоящей на трассе.

— Вась! Тут ребята про парнишку спрашивают… — дедок нас высаживает и, прощаясь, уезжает.

— Был. Вчера. Все починили, — лениво отвечает усатый мужичок в грязных штанах.

— А он вам ничего не говорил? Куда дальше поедет?

— Нет. Мое дело маленькое, шину подлатать.

— Ну ладно. В какую сторону он поехал? Влево или вправо?

— Не помню.

Переглядываемся. Денег у нас нет, информацию не купишь.

— А чего он вам? Родственник, что ли?

— Да. Пропал.

— Беда. Вообще, что-то говорил про срочные дела в Москве. Про вас ни слова не сказал.

Сжимаю зубы. Неужели врет?

— Ладно, понял я.

— И как будем добираться? Давай к бабушке вернемся? — спрашивает.

— Мы почти треть пути проехали. Кто нас бесплатно в твою деревню повезет?

— А в Москву кто?

— Я поеду в ту сторону ближе к вечеру. Могу прихватить, — влезает слесарь.

— У нас денег нет.

— Колеса умеешь менять?

— Наверное… — прикидываю. Что там сложного?

— Сын приболел, вместо него поработаешь сегодня. Поможете мне, помогу вам.

— Рос… — Лика хлопает глазами.

— Согласен.

— А позвонить от вас можно?

— Звони, если надо.

Наконец-то в моих руках телефон. Правда он допотопного года, кнопочный. У бабушки и то современнее.

— Алло! Лика?! Где ты, дочка? Ростик с тобой? Максим? — бабуля кричит в трубку.

— Тише, я тебя слышу и так. Мы живы, здоровы. Телефоны потеряли. Все трое. Еще в дороге, но скоро приедем в Москву, — отчитываюсь.

— А почему так долго? — бабушка чувствует неладное.

— Мы к озеру заезжали. Захотелось первую брачную ночь на природе… провести, — краснею. Бабушка молчит. — В общем, все хорошо.

— Ну Слава Богу, раз все в порядке, то…

— Баб, там Джо остался, ты за ним присмотри, пожалуйста.

— Да, знаю. Мы с ним уже подружились. Чудо, а не пес!

— Это замечательно. А мужика этого, сумасшедшего, задержали? — осторожно интересуюсь.

— Приезжий? С участковым в отделении. Решают вопрос, выясняют, кто такой. Лика, он ведь вас с кем-то спутал, да? Ты же не влезла в историю? Если деньги нужны…

— Конечно, спутал! Ты что, бабуль?! — быстро обрываю. — Ну все, ехать пора. Я позвоню, как телефон куплю новый.

— Хорошо. Ростика поцелуй, Максиму привет.

— Ага.

Передам, как только увижу. Вместе с большим и смачным подзатыльником.

Никак не могла подумать, что он на подлость способен. И зачем так поступать? Есть претензии? В лицо скажи, а не втыкай нож в спину.

Не думала, что мастерская пользуется большим спросом, или сегодня день такой, ремонтный. Но Рос постоянно занят.

Наблюдаю за ним. После откровения про детство смотрю на парня совершенно другими глазами. Он удивительный. Несмотря на то что так много достиг собственными силами, не нацепил корону. И сейчас совершенно легко и на равных общается с Василием. Меняет шины и не воротит нос от дешевого растворимого кофе, которым нас угощает хозяин гаража.

Мне доверили работу по приему оплаты. И я как царица в мамином подвенечном платье восседаю на троне из старого кресла. Переодеться бы, да не во что.

Ума не приложу, как мы с Росом без денег будем жить. Хотя после дневной практики он сможет работать не только программистом, но и подрабатывать на шиномонтаже.

— Устал? — протягиваю ему одноразовое полотенце. Рос умывается ледяной водой и выглядит как мореный таракан. Адская работенка и жара — идеальный коктейль для разнообразия жизни.

— Если честно, то очень. Зато научился новому. Может, пригодиться.

— Слушай, я подумала… Мне надо бы на работу устроиться.

— Куда? — сводит брови.

— Окна мыть пойду, что делать? Еще могу учителем физкультуры в школе. Если возьмут, конечно, без опыта.

— Моя жена уборщицей не будет. Это исключено, — отрезает Рос и по его лицу понимаю: разговор окончен. Вернемся к этому вопросу позже.

— Едем?

— Да.

Василий довозит нас до города. Дальше — старый добрый автостоп. Когда мы оказываемся по адресу — едва могу передвигать ноги. Не удивительно, что засыпаем даже без ужина.

Когда лучи утреннего солнца освещают маленькую комнатку и заставляют проснуться, Ростика уже нет. Нахожу записку:

«Я на работе. Сходи в магазин за едой. Мой рабочий номер телефона на обороте. Если что, звони»

С таксофона разве что…

День пролетает незаметно: готовлю обед, занимаюсь уборкой и обустройством квартиры. Кажется, в ней никто не жил лет пятьдесят. Выношу в чулан пыльные и старые вещи, которые мне очень не нравятся. Передвигаю мебель и вешаю картину, случайно обнаруженную на балконе. Стираю занавески и намываю полы. Ставлю в вазу цветы, купленные почти бесплатно у бабульки на улице. И вот дома становится уютнее. Жить можно. Надеюсь, Ростик оценит. Почему-то хочется, чтобы оценил.

Но он не приходит ни в семь часов, ни в восемь… и даже в десять вечера его нет. Начинаю волноваться и решаюсь позвонить. Иду к соседям, но мне никто не открывает.

Чувствую себя обманутой. Брошенной.

Ужинаю в одиночестве. Наверное, у него таких, как я миллион. Не зря же в прессе писали… Бабник. Сейчас, наверное, развлекается с какой-нибудь моделью и посмеивается над тем, что я все глаза проглядела его ожидая.

Убираю остывшие спагетти в холодильник и так и, не дождавшись Сафина, ложусь спать. Мне хочется верить, что с ним все в порядке, но на часах два ночи. А его все нет.

Что такое бизнес

Ростислав

На работе что-то не так. Понимаю по косым взглядам в мою сторону. Иду к себе в кабинет… а там перестановка. Любимое кресло и стол исчезли. Пусто.

— Что за ерунда?! — иду к секретарше. Кстати, тоже незнакомой.

— Я… я сегодня первый день. А вы? Ростислав Сафин?

— Ясно понятно! Где Лиза?

— Прошлая секретарша? Так я первый день, — повторяет, как заезженная пластинка. Первый день, а уже раздражает.

— Да! — не выдерживаю. — За этим столом сидела, кофе мне варила.

— Уволилась вчера.

— И кто подписал ей?

— Не знаю… сегодня же… п-п-ервый день, — пугливая какая, аж заикается.

— И как зовут вас, «первый день»? — передразниваю.

— Оля.

— Вот что, Оленька, объясните наконец, кто вас нанял и что творится с моим кабинетом?

— Это не ваш кабинет.

— Правда? — чувствую, то ли я дурак, то ли она полная дубина.

— Да… Максим Михайлович…

— Где Лобанов?

— Откуда же мне знать?

Срываюсь с места, бегу в кабинет к Вениамину. Уж он-то наверняка в курсе. Хотя после нашего прошлого разговора, общаться с ним желания нет.

Настолько зол, что вбегаю в его кабинет без стука, буквально сбивая с ног секретаршу. Она что-то говорит, но мне все равно. Я Биг-Босс. А она простая носильщица кофе.

Забежав, очень сожалею. Потому что, как только открываю рот, чтобы выразить недовольство, на меня устремляется три пары глаз.

Вениамин Петрович заседает с аравийцами в национальных костюмах. И если это не тематическая вечеринка, то я попал…

— Добрый день и прошу прощения… — выдавливаю, пока Веня глазами указывает мне на дверь. Приходится покорно выйти.

— Я предупреждала… занят он, — качает головой белобрысая красотка.

— Ты же с Лизой дружила? — хватаю ее за рукав.

— Ну…

— Почему это она вдруг уволилась?

Краснеет и молчит.

— Говори…

— Не знаю. Ушла и все, — тихонько отвечает и делает вид, что поглощена работой.

Похоже, за два денечка без меня в фирме произошли большие перемены. И далеко не в мою пользу.

— Давно они заседают?

— Примерно час.

— Значит, скоро закончат. Пойду, пройдусь.

Кабинета у меня, видимо, теперь нет. Идти некуда.

По пути в комнату отдыха встречаю несколько человек. Одни здороваются и отводят глаза, кто-то вообще игнорирует. Только Марья Ивановна, уборщица, как всегда «рада», что я натоптал. Ворчит.

Наливаю кофе в гордом одиночестве, но, на счастье, дверь в комнату открывается.

— Добрейший денек!

В комнате отдыха появляется Дима, мой товарищ и програмист.

— Привет.

— Какие новости?

— Ты разве не знаешь?! — смотрит на меня удивленно.

— Я занимался личными делами, отвлекся немного.

— Подписали офигенный контракт на программное обеспечение.

— М… — мычу. — Здорово.

Без меня, значит. Интересно, каким образом?

— Что еще?

— Ну, Лобанов теперь за тебя… Но ты, конечно, об этом знаешь? — смотрит с прищуром.

— Это, конечно, знаю, — сжимаю зубы. — А ты его не видел сегодня?

— Нет.

— Понятно.

— А что у тебя за личные дела? — интересуется.

— Женился.

— Да ладно? На ком? Почему в прессе нет?

— Мы тайно расписались. Так что никому ни слова.

— Я могила, — хохочет Дима. Когда так говорят, через несколько минут секретную тайну знает весь офис. Можно засекать.

— Ростислав Романович, вас Вениамин Петрович вызвал, — секретарша пришла за мной пешком. И как она дорогу нашла? Наверное, по навигатору.

Захожу, предварительно постучав. В кабинете звенящая тишина. Смотрим друг на друга как волки.

— Ну и?

— Все.

— Кто поставил Лобанова на мое место? И как вы могли подписать без меня контракт?

— Ростик, дорогой… ты, видимо, не знаешь, что такое бизнес. А я тебя предупреждал. Совет директоров давно ждал твоей новой выходки и на этот раз единогласно решили сместить тебя с должности.

— И чем же я провинился?

— Чуть не сорвал важнейшую сделку. Пропал и на связь не выходишь. Что нам надо было? Ждать?

Хватаюсь за голову.

— Они должны были явиться через неделю!

— Прилетели раньше. Не посоветовались с тобой? Беда! Как же могли?

— Без моей подписи бумаги недействительны.

— Еще как действительны. Ты уже давно все подписал, — сует мне в нос бумажку.

Читаю. Похоже на заявление о снятии с должности.

— Класс. Чьих рук дело?

— Не имею понятия.

— И кто же теперь мое блатное место будет занимать? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— Максим сказал, что вы с ним все решили. Он занимает твое место, ты уходишь тихо в свободное плавание.

Фирме от этого станет только лучше.

— А что лучше для меня никто спросить не хочет?

Вениамин устало трет виски.

— Слушай, Рос… ты слишком много косячил. Вот, посмотри, — достает газетенку с новостью о том, как мы «прокатились» по Москве-реке. — А видео? Твои похождения в клубе, утопленная тачка, связь с криминалом… Ты — не тот человек, который должен быть во главе успешной компании с идеальной репутацией.

Уйди тихо и смирись. С твоими мозгами работу найти легче легкого.

— Спасибо за совет. Но наши с вами договоренности я выполнил.

— Мне доложили. Даже в курсе, что невеста сама тебя в ЗАГС повела. Уж не знаю, чем ты ее так очаровал. Мои поздравления.

— Обойдусь без любезностей. Ваша очередь соглашение выполнять.

— Какое соглашение? — Вениамин делает вид, что не понимает, о чем я.

— Акции ваши. Вернее, теперь они мои. Все по договору.

Веня начинает смеяться, как будто я сморозил глупую шутку.

— Как ты считаешь, если бы мы поспорили на мою «феррари», а вчера я ее продал, ты бы стал целый год жить в условиях ограниченных средств? Чтобы по договору передо мной свое обязательство выполнить.

— Нет. Для чего лишать себя комфорта? Если по итогу ничего не получишь? В бумажке вашей все четко расписано: при несоблюдении условий, сделка аннулируется.

— Тогда ответь мне, какой смысл был в нашем споре, если ты в тот же вечер подписал бумаги о передачи акций компании Максиму Лобанову?

— Это неправда, — стучу кулаком по столу. — Не мог подписать! Были свидетели…

— Кто? Пьяная компания таких же, как и ты? Или Лобанов станет свидетелем и добровольно откажется от твоих акций? Пусть перепишет их обратно и тогда, быть может, мы с тобой заключим новое пари.

— Ага! Хватит с меня сделок! — шиплю, не находя себе места от злости. — Значит, я зря женился? Это заговор! Вы все подстроили...

— Обвинения беспочвенны. Доказательства приложи, — отнекивается Вениамин. — А жениться ты сам хотел. Такая невеста замечательная! Сам говорил, у вас любовь… — еще и шутить умудряется.

Руки чешутся подойти и вмазать по его невозмутимому лицу, да боюсь сделать старика инвалидом.

— Я этого так не оставлю. Вы еще пожалеете… — выплевываю ему в лицо и выскакиваю из кабинета, громко хлопнув дверью.

На душе так гадко, что впору мыло с веревкой в хозяйственном магазине в кредит оформлять. У меня же денег нет, даже на это не хватит. Хотя… Судя по тому, что наш спор расторгнут, я должен получить свои сбережения обратно. Чтобы проверить эту внезапную мысль, иду к ближайшему банкомату на первом этаже и засовываю карту. Активна!

Это единственная хорошая новость за сегодня.

Конечно, моя личная карта — ерунда по сравнению с безлимитной от фирмы. Но прожить некоторое время можно. И первым делом я отправляюсь за новым телефоном и ноутбуком. Свой рабочий компьютер и все, что у меня было еще вчера, принадлежит компании. А значит, перешло к Лобанову. При мысли о друге хочется рвать и метать. Как же он мог так поступить?! Верить в это не хочется. Разберусь с ним позже. Пока нужно обратиться за помощью к профессиональному адвокату. Впереди разбирательство, а может быть и не одно. Но я не оставлю так эту аферу. А тем более предательство друга.

***

— Дело непростое. Я не возьмусь, — говорит знакомый юрист, поправляя галстук.

— Ты только за легкие дела берешься? — хмыкаю раздраженно.

— Нет… но против ваших «акул» не сунусь. У них такие подвязки… Лобанов — это цветочки. За ним стоят люди посерьезнее, уверен. А у меня жена беременная. Рисковать не хочу.

— И что предлагаешь? Поджать хвост и терпеть?

— Нет, тебе-то терять нечего. Попробуй добиться справедливости.

— Благодарю за совет. Он бесценный, — собираюсь уйти.

— Погоди. Вот, есть один… — достает из ящика визитку известного и очень дорогого адвоката. — Если кто и возьмется, то только он.

— Спасибо.

— Рос, сочувствую. Ты держись. И это... За консультацию не плати.

— Ага. Лучше на благотворительность отдам. В фонд бездомных.

Ухожу. Вечерний ветер освежает затуманенную голову.

Разговор не дал результатов, отчего становится совсем грустно. По словам юриста, мне теперь ничего не принадлежит: недвижимость была оформлена на фирму, как и прочая собственность — активы компании. Я сам по себе. Не думал, что судьба повернется ко мне задом, и в одночасье останусь без всего.

Хочется поехать в свою квартиру, убедиться, что это неправда… Но вместо этого тянусь к телефону, мерцающему уведомлением о входящем.

Сообщение с неизвестного номера:

«Нам нужны классные специалисты. Ждем вас на собеседование. Оплата достойная»

Лаконично и по делу. Если учесть, что я только мысленно послать резюме в несколько компаний, то стоит задуматься над тем, что за мной следят. Либо весточка о моем увольнении уже разлетелась по сети. В любом случае решаю ответить:

«Время? Адрес?»

«Прямо сейчас. Машина ждет за углом»

Напрягаюсь. Все страннее и страннее… Что за «ангел-хранитель» поспешил мне на помощь? Так не бывает. Но я обязан разобраться, поэтому иду на свой страх и риск к черному тонированному джипу.

Только бы понять, какой из трех… или, может быть, вон тот красный седан за мной?.. Тянусь к телефону, чтобы узнать номер и модель, но не успеваю.

— Ну наконец-то! — перехватывает мужчина в черных очках.

Останавливаюсь.

— Вы за мной?

— Ну да… Виталий, — протягивает руку.

— Ростислав.

— Едем быстрее! — он почти запихивает меня в самый первый автомобиль и стремительно запрыгивает за руль.

— Виталий, а к чему такая спешка? — решаю спросить, пристегивая ремень.

— Заказ срочный, нужно быстрее все провернуть. А главное, чтобы клиент доволен остался.

— Подробнее объяснить можете? Я думал у нас просто встреча… Первая. Знакомство.

— Я тоже так предполагал, но планы поменялись. Клиент серьезный… Ну, понимаешь сам: в нашем бизнесе нельзя клювом щелкать. Или ты, или тебя…

— Как и везде, — вздыхаю. Уж теперь-то мне это понятно. Профукать все за пару дней! Поистине время — деньги.

— А что за клиент?

— Сеня Розовый куст. Слыхал?

Сначала кажется, что я ослышался. Решаю переспросить:

— Какой куст?!

— Розовый. У него на всю спину татуировка с розами. Вот и прозвали. А еще он эти цветы любит, так что запомни.

— Эм… Зачем мне эта информация? Что-то с садоводчеством связано?

— Понимаю, сложно так с ходу. Но я же не виноват, что Леня, наш прошлый, вчера исчез.

— Как исчез?!

— Домой ушел и не вернулся.

— И часто у вас сотрудники пропадают?

— Только если не угодили заказчику, — хохочет, а у меня волосы дыбом от этого смеха. — Шутка. Не дрейфь. Скорее всего, нервы сдали, вот и решил устроить выходной. Работенка не для слабаков. Хотя кому я рассказываю? — снова ржет. — Ну ничего, мы и без него справимся. У тебя опыт большой, рекомендации!

— От кого, если не секрет? — напрягаюсь.

— Так от прошлых клиентов.

Пытаюсь вспомнить кому и что я сделал. Программы писал только по заказам фирмы, левак не брал… В отличие от Лобанова, — злость снова ударяет в голову. Может быть, это от него «подачка». Широкий жест: «На, возьми. На бедность мои рекомендации».

— Уж не от Лобанова ли?

— Ой, слушай, не все ли равно? Лобанов, Попанов… Главное — работу выполни, в обиде не оставлю. Тебе ведь деньги нужны?

— Ну не помешают, конечно… — осторожно говорю. — И сколько вы предлагаете?

— Сразу вижу, коммерческая жилка в тебе! Уважаю! — расплывается в улыбке. — Не боись, не кинем. Про цену рано говорить, но рассчитываю на тридцать—сорок косарей… чисто на твои услуги.

Прикидываю в уме. Сорок тысяч баксов — нормальная цена для разработки программного кода. Например, мобильного приложения.

— Ну вы ведь понимаете, что по месту такая сложная работа не делается… нужно время.

— Времени, дружок, в обрез.

— Насколько мало?

— Хомяк уже на том свете. Куй железо, пока горячо. Чем быстрее, тем лучше. Со жмуриками время не терпит.

— Что за Хомяк? Еще один бандит?! — хмурюсь, поглядывая в окно. Мы свернули на дорожку, лесопарковая зона. Что-то мне нехорошо… — Кстати, куда мы едем?!

— Шутишь? На кладбище, ясно же.

— Вот так сразу? — делаю голос как можно мягче. С психами так и надо, слышал по телевизору…

— А ты что думал?

— Ну поговорить сначала… Зачем сразу крайние меры?

— Ну шутник, «крайние меры», надо запомнить! — смеется, аж слезы текут. — Поговорим, конечно. На месте. Оборудование при тебе? — косится.

— Нет! Только ноутбук. Я на нем ничего хорошего не сделаю, — хватаюсь за последний шанс. — Мне надо в офис!

— Понял. Нам главное сейчас с ним в контакт войти. Ну, набросаешь чего-нибудь… на скорую руку.

— Мой принцип — качество, а не скорость.

— Ростислав… Не понял, что ли? Сенька Розовый куст ждать не любит. Если ты ему не понравишься… — делает многозначительную паузу. Машина заворачивает за кованый забор. И правда, погост… ну я попал!

В этот момент мой мобильник оживает, сеть едва находится, и тут же пропадает. Москва…

Приходит смс, быстро открываю.

«Вы передумали?»

«Еду с вашим человеком на кладбище».

Ответа нет, потому что сеть снова пропадает. Кажется, я начинаю понимать.

— Слушай, дружище… Ты, наверное, меня с кем-то перепутал… — осторожно говорю.

— Да ладно, не ссы. Первый раз, что ли, с таким клиентом?

— Я обычный программист… К захоронениям и бандитам не имею никакого отношения!

Виталий резко по тормозам и смотрит на меня как баран на новые ворота.

— Не понял.

— Я Ростислав Сафин, программист. Слышал что-нибудь про «Март Корпорэйшн?»

— Ну…

— Ясно. В общем, это явно не то, что необходимо. Я не занимаюсь ритуальными услугами.

— Зато я занимаюсь. И если мы через пять минут не явимся на встречу, Сеня Розовый куст сделает себе чучело в огород из нас с тобой.

— Но…

— Подыграешь. Иначе «Март Корпорейшн» лишится ценного кадра.

Пару секунд смотрю не мигая, а потом не очень уверенно говорю:

— У меня по актерскому мастерству была двойка. К тому же понятия не имею, за кого меня приняли.

— Слушай и запоминай.

Символ скоротечности и талант творца

Машина подруливает к небольшому зданию, видимо, офис. Там уже стоят несколько черных мерседесов, с тонированными стеклами: не поймешь, что внутри. Атмосфера — не передать словами. Кладбище, сумерки и я. Как будто на стрелку приехал. Только делить мне нечего, все из-под носа увели.

— Идем. Говорить буду я, ты молчи и поддакивай.

— Ладно, — вздыхаю.

С самым серьезным из всех возможных лиц вылезаю из машины.

Спустя минуту из тонированного кортежа выползают бритоголовые в костюмах. Думал, такие только в кино. А нет… Видимо, охрана. Они осматривают нас, и после этого кивают, разрешая выходить своему боссу.

Сенька тоже лысый, на нем черные очки. Коренастый, накаченный, хотя уже не молодой. Косит под известного актера, даже говорит и двигается похоже. В кожаной черной куртке и джинсах в обтяжку.

— Ну че? Это твой хваленый дизайнер? — осматривает сверху вниз, хотя я выше ростом.

— Он самый.

— Давай, Пикассо, демонстрируй, что умеешь.

— Предлагаю в кабинет, чтобы было удобнее, — стелется Виталий.

Приходим в шикарный офис. Слышал, что в «ритуальных» большие деньги, но чтобы так…

Виталий как может зубы заговаривает. Показывает наброски и эскизы прошлого дизайнера, угощает коньяком, только пятки не целует ему, пока я скачиваю программу, чтобы хоть что-то нарисовать. К счастью, некоторое время назад одна известная фирма заказала у нас приложение для дизайна. И я лично его тестировал. Доступ имею.

— Так, Малевич… Ну что? Готов? — смотрит на меня прищурившись.

— Предлагаю постелить газон и посадить розы, красные, — говорю, косясь на выбранный эскиз.

— Ага. А в чем уникальность? — хмурится.

Чешу бороду. Надо что-то говорить, а в голове мысль, как бы сбежать отсюда.

— Мой Жора заслужил лучшего! Не просто газон. Я ведь любил его, почти как сына родного! А он так мало пожил…

— Как же жаль… Что произошло? — смотрит на него Виталик, делая прискорбное выражение лица.

— Утонул в детском горшке.

Мы с Виталиком переглядываемся, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. А он пинает меня под столом, возвращая к делу.

— Любили его? — спрашиваю, как можно серьзенее.

— Что за вопрос? Конечно!

— Понимаю… У меня вот Джо тоже как член семьи.

— Хомяк?

— Нет, мопс.

— А есть фотка?

— Ага. На заставку даже поставил… скучаю.

— Так он что, тоже помер? — сочувствует Сенька.

— Надеюсь, что жив. По иронии судьбы нам пришлось разлучиться, — рассказываю печальную историю о том, как бежал из ЗАГСА, приукрашивая и привирая. Потом еще до кучи про то, как меня кинул друг. Сенька не перебивает на удивление с интересом слушает.

Говорю, пока не получаю новый пинок под столом от Виталика. Он намекает, что я слишком заболтался.

— Надо твоего Макса прижать, — в конце концов, выдает Розовый куст. — Крыса, таких как он за хвост подвешивать вниз головой!

От этого предложения становится не по себе. Решаю вернуться к теме.

— Думаю, мы ему памятник сделаем уникальный.

— Максу? Дело говоришь! Пришьем и на табличке напишем: «От друга с любовью», — Сенька начинает смеяться, а Виталик подхватывает. Только мне не смешно.

— Я про Жору вообще-то. Он что любил?

— Сыр.

— А еще?

— На плече сидеть и когда за ухом чешут.

Тяжелый случай.

Представляю хомяка и в голову ничего не идет.

— Так может ему памятник в виде сыра сделать? — предлагает Виталик.

— Ага, таких «уникальных» по всему миру полно. Вон даже в Москве этот... как его? Плавленый сырок.

— А что, если сделать в виде колеса? — предлагаю, задумчиво глядя в окно.

— При чем тут это?

— Хомяк ваш в клетке жил?

— А, ну да… В золотой… И колесо такое же там было. Эх, наяривал! Как энерджайзер.

— Можно сделать бегущего хомяка, как символ скоротечности времени. Мы постоянно куда-то спешим, не оглядываясь назад… Оп и все! И жизнь прошла.

Поднимаю глаза, Сенька погрустнел. Кажется, после этой встречи памятник мне придется заказывать.

— Знал, что ты Виталик, плохого не посоветуешь! Но чтобы такого глубокого, своего пацана! — подходит, скупую мужскую слезу смахивает и давай меня обнимать.

— Нравится идея? — с сомнением спрашивает хозяин ритуальной конторы.

— Да. Делаем все из золота. И розы рядом, как ты предлагал. Все в розах красных.

— Хорошо, — быстро создаю визуализацию, к счастью, это не так уж и сложно, когда есть готовые модели. Добавляю программный код, уж в этом-то я мастер, и колесо начинает крутиться от ветра. Сенька счастлив, радуется. Выкладывает на стол пачку денег не считая.

Виталик сразу оживляется. Они еще какое-то время обсуждают устройство похорон дорогого сердцу хомяка, а после мы прощаемся, и Сенька уезжает.

— Ну ты дал жару… — смотрит на меня.

Пожимаю плечами.

— И как мы это все воплотим теперь? Крутящееся колесо?! Подумать только!

— Это уже не мои проблемы. Я дизайнер, творец! — фыркаю в кулак. — Но могу посоветовать неплохого конструктора — механика. Чтобы крутилось.

За разговором не замечаю, как пролетает время. Уже темно, Лика с ума, наверное, сходит. Морги обзванивает.

— Не хочешь ко мне на постоянную работу? — предлагает Виталий, отсчитывая мой «гонорар». — Вот. С учетом довольного клиента тебе с премией. Полтинник.

— Подумаю. — Беру деньги и понимаю, что обсчитался. Оказывается, зарплата дизайнера далеко не в долларах, и не в евро. Пятьдесят тысяч рублей… мой телефон дороже стоит.

Виталик не слишком щедр, учитывая пачку денег, лежащую на столе. Впрочем, решаю не спорить. Кладбище, ночь, мы с ним вдвоем. Прикопает под елочкой вместо хомяка усопшего, никто и не узнает.

— Слушай, мне бы уехать отсюда. А сети нет.

— Добросить могу. Адрес говори, — предлагает, и я не отказываюсь.

Пока едем, Виталик с удовольствием рассказывает мне про свой бизнес. Оказывается, кладбище необычное, а для животных. Слушаю вполуха: мысли о том, как домой вернусь, что сказать Лике... Где жить дальше будем, как жить...

Появляется сеть, и на телефон приходит несколько уведомлений:

"Вы сели не в тот автомобиль!"

"Ростислав, вы живы?"

"Если живы, то завтра в полдень встретимся в кафе быстрого питания по этому адресу. Я вас найду."

Решаю не отвечать. Уже поздно, да и нужно ли мне это?..

На всякий случай прошу Виталия остановиться чуть раньше, мало ли… И быстро иду дворами домой, предвкушая скандал и расспросы. Но Лика тихо спит на кресле у окна. В кулаке зажата бумажка с номером моего рабочего телефона. Смотрю на нее и понимаю, что хомяки и собаки — это хорошо. Но в жизни есть еще кое-что… важнее.

Решаю осторожно перенести ее на постель. Хорошо бы не разбудить. Если проснется — серьезного разговора не избежать. А я что-то не готов, к тому же устал. Лучше до завтра отложить.

Но как только подхватываю девушку на руки, она открывает глаза. Несколько секунд смотрит, анализируя, не привиделось ли? А потом окончательно просыпается.

Во взгляде замечаю радость, но она тут же сменяется недовольством.

— Где ты был?! Знаешь, вообще, который час?!

Не отпускаю ее, очень милая, когда сердится. Так и хочется поцеловать. Но она не настроена на романтику. Начинает вырываться.

— Ты знаешь, что я уже хотела в полицию идти? В розыск подавать!

— Предполагаю…

— И где же ты был?! — повторяет вопрос, осматривая меня подозрительным взглядом.

— На кладбище. Хомяка хоронил, — глупо звучит, но почти так и есть.

— Чего?! — взвизгивает. Ей, наверное, очень странно такое от меня слышать.

— Лик, ты успокойся. Поужинать бы… Я голодный, просто ужас. У нас найдется чего-нибудь съестное?

— Успокоиться?! Объясни мне сейчас же, где тебя черти носили? Пока ты гулянки продолжаешь, ко мне приходили и сказали, что завтра нас выселяют!

— Кто приходил? — устало тру виски.

— Тетка, собственница квартиры.

— Ясно. Давай мы до утра доживем и решим. Ладно? — Вздыхаю и бреду на кухню.

Лика надувается еще сильнее, за мной не идет. Нахожу в холодильнике спагетти. Но аппетит что-то пропадает. Решаю ограничиться кофе, принять в душ и лечь спать.

— Да что же это за такое?! Лика! — ору из ванной.

Молчание. Ну за что мне это наказание?!

— Это не смешно! Я устал как собака! Включи мне чертову воду!

Ну, погоди у меня!

Дергаю кран, но течет только ледяная. Эта коза решила меня добить?.. Ну не виноват я, что все через пятую точку происходит!

Быстро обливаюсь холодной водой. Оказывается, она бодрит лучше, чем кофе! Заворачиваюсь в полотенце и с решительным лицом иду отшлепать маленькую занозу, которая совсем страх потеряла.

Но оказавшись в комнате, вижу ее, уютно посапывающую на подушке. Свернулась клубочком и спит. Как котенок. Такая маленькая и красивая! Настоящий ангел. Вот только меня не проведешь! Знаю, что под этим нежным личиком скрывается настоящая чертовка. И утром я ее как следует воспитаю. Но не сейчас.

Накрываю девчонку пледом и забираюсь рядом с ней. Пока она молчит и не делает гадости можно представить, что мы счастливые молодожены.

Лика

Интересно, когда я успела снова вырубиться? Пытаюсь вспомнить, во сколько пришел Ростислав. А горе-муж спит, блаженно прикрыв глаза. Устал, бедный! Конечно, притащился под утро… Про какого-то хомяка мне пытался внушить. Неужели похожа на полную дуру?..

Нужно разобраться. Пусть не думает, что ему такое поведение с рук сойдет.

— Вставай! — стягиваю с него одеяло. — Хватит дрыхнуть! Разве тебе на работу не пора?

— Отстань… — отмахивается. Но я не сдаюсь: тормошу, пытаюсь добраться до подушки, чтобы вытянуть и ее.

— Нечего гулять по ночам!

— Лика… дай поспать, — рычит, перехватывая подушку.

— Что? Думаешь буду терпеть твои похождения и нелепые отмазки? — отчего-то внутри просыпается такая ревность, что не нахожу ничего лучше, чем выразить ее настолько глупым образом. Как еще ему объяснить, что мне не все равно, где он был? Хотя вряд ли поймет мои чувства… и сама-то их толком не понимаю.

Рос открывает глаза. Как раз когда я снова собираюсь ухватиться за край подушки, которой он от меня загораживался.

— Ну, знаешь! Сначала вода холодная, потом утро раннее! — не успеваю сообразить, как оказываюсь под ним, прижатая к матрасу. И теперь нас ничего не разделяет. Только моя майка, которая совершенно не «бронированная», а тонкая и почти прозрачная. Оказавшись в ловушке, тут же жалею, что начала «войну», не выбираясь из постели. Это было опрометчивым решением. Рос тяжело дышит, и я чувствую жар и твердость его разогретого после сна мужского тела.

— Чего ты… задумал? — говорю почему-то шепотом, пытаясь не шевелиться. Какая еще вода?.. И тут до меня доходит… Рос не знает, что такое сезонное отключение воды. Решил, что мои проделки. Начинаю нервно хихикать, но он расценивает это вовсе не так, как нужно.

— Сама напросилась!

— На что? Я не причем… — хлопаю глазами. У меня дыхание перехватывает от того, в каком опасном положении нахожусь. И почему-то мне кажется, что Рос не намерен меня отпускать.

— На хорошенькую порку.

— Чего?! — вздрагиваю, пытаясь оттолкнуть его, но мои руки быстро оказываются за головой. — Пусти! Меня даже родители ни разу не шлепали! — протестую.

— А надо было, воспитательный процесс… — как-то хрипловато говорит Рос и «атакует». Но вопреки обещаниям кнута, я получаю пряник: слишком сладкий и головокружительный поцелуй, после которого любая оборона может сдаться без боя.

***

Мы целуемся. Так, как будто не виделись целый год. Обида и раздражение сменяется приятным томлением. Забываю о том, что несколько минут назад хотела вылить на него ковш холодной воды, чтобы разбудить и допросить. Сейчас мне хочется совершенно другого. И я чувствую, что и он настроен решительно. Да так, что я здорово рискую.

— Рос… подожди, — взываю к его совести. Но какая совесть у молодого парня поутру? Все мысли об одном.

— Не могу ждать, — выдыхает.

— Мы торопимся, — протестую, но с каждым новым поцелуем моя выдержка рушится под натиском опытного «противника». Он использует запретные приемы, заставляя усомниться: а так ли нужны мне эти разговоры? Зачем обманывать себя и откладывать неминуемое?

— Ты же знаешь, да, что у меня еще не было близких отношений? — смущенно признаюсь ему, тем самым забивая последний гвоздь в гроб собственной обороны. Он смотрит пронзительным взглядом мне в глаза, и я почти готова на все, хочу отвечать на его нежность.

— Не бойся, просто доверься мне.

Довериться ему. Прикрываю глаза, сердце почти выпрыгивает из груди, в желании сказать заветное «да». И тут… в дверь настойчиво звонят. Трель разливается по комнате, отвлекая нас и возвращая меня с небес на землю.

Черт, черт, черт! Мысленно проклинаю того, кого принесло этим утром.

— Не будем открывать, — Рос не хочет отрываться.

— Думаешь?

— Ага.

Но звонок не замолкает. Под такой аккомпанемент романтическое настроение сходит на нет.

— Прости, я не могу, — замыкаюсь. — Нужно открыть. Это, наверное, за ключами. Нам придется выселяться.

— Я могу продлить аренду. Заработал вчера, — отвечает.

— Да? В любом случае надо посмотреть, кто пришел, — протягиваю ему майку. Рос вздыхает. Представляю, какой для него стресс. Я и сама-то не рада… Впрочем, это к лучшему. Не стоит спешить: сделанного не вернешь. А опыта набраться еще успею.

Ростислав

Лика мое маленькое солнце, и от неё сносит крышу. Не знаю, насколько хватит терпения. Все вот-вот должно было случиться, и тут такой облом! Хочется выскочить в коридор и прибить на месте того, кто посмел нам помешать.

Натягиваю майку и брюки, делаю пару глубоких вдохов. Сложно перестроиться, но успокаиваю себя тем, что моя малышка никуда не денется. Сейчас главное — обеспечить для нас комфортные условия. И поэтому решительно иду к двери.

На пороге стоит знакомая. Странно, что Лика не узнала ее…

— Вера Васильевна?

— Ой! Благодетель, вы наш! Вот уж не думала снова встретить! — кидается мне на шею.

— Тише, — прикладываю палец к губам. Но женщина и не собирается молчать.

— Если бы не вы, да мой внучок… — начинает реветь. Только этого мне не хватало.

— Вера, успокойтесь! — строго говорю. — Вы чего пришли?

— За ключами, — протирает платком глаза.

— Эта квартира тоже вам принадлежит?! — видно, одна она сдает недвижимость по Москве.

— Да…

— Супер.

— Не хотите купить?

— Нет уж, хватило. И ту отжали… — бубню под нос.

— У вас вчера срок аренды истек, — полушепотом докладывает.

— Сколько надо, чтобы вы нас еще пару дней не беспокоили? — решаю спросить напрямую. Сейчас нам нужна крыша над головой. За это время смогу подобрать достойное жилье в аренду. Да и с работой, возможно, уладится.

— Двадцать, — смотрит на меня, ожидая реакции.

— Чего как дорого?

— Посуточно дороже.

— Ясно, — чего я ждал? Родился во время капитализма.

Лезу в карман и отсчитываю деньги — единственное, что дает свободу и власть.

— Живите до выходных, так и быть, — делает уступку хозяйка. — Вы хороший человек.

Хороший человек, а остался бы на улице, не имей при себе лишние пятьдесят тысяч.

— Операция помогла внуку? — решаю спросить напоследок.

— Да, — становится серьезной. — Спасибо вам еще раз.

— В субботу съедем.

— Ключи можно в почтовый ящик…

— Вера Васильевна?! — Лика появляется в коридоре, не давая хозяйке уйти.

— Воронцова?!

Смотрят друг на друга, глазами хлопают.

— Так вы что, встречаетесь?

— Мы женаты.

— А что ж тогда не живете в прошлой квартире? — совсем сбивается с толку.

— В какой квартире? — Лика начинает понимать.

— Ну той, что ты снимала, — объясняет Вера Васильевна.

— Вам пора бежать, всего доброго, — почти выталкиваю ее за дверь. — Внуку здоровья, про ключи понял.

— Значит, это ты купил мою квартиру?! Выгнал из дома?! И цыган подослал?! — Лика накидывается на меня с кулаками. И на сейчас мне нечем возразить. Не при таких обстоятельствах она должна была узнать эту новость… — Отвечай! Врун!

— Не делай поспешных выводов, — пытаюсь оправдаться. Телефон оживает будильником, напоминая о встрече. Все летит к чертям, Лика взбешена. — Малыш, мне надо уехать… Обещаю, мы поговорим чуть позже.

— Ну и проваливай! Вот только разговаривать будешь с голыми стенами! Я ухожу.

Лика настроена решительно: натягивает шорты и майку. Молчит, приняв каменное выражение лица. Будто бы несколько минут назад не таяла в моих объятиях. При мысли о том, что мы могли бы сейчас заниматься более приятными вещами, чем выяснять отношения, мой мозг начинает закипать. К тому же снова орущий будильник накаляет между нами воздух до предела.

И вместо того, чтобы оправдаться или уйти первым, громко хлопнув дверью, я поступаю спонтанно. Поддавшись сиюминутному порыву, хватаю Лику, закидываю на плечо и тащу обратно в постель. Там у нас с ней диалог выходит более конструктивным.

— А ну, отпусти! — колотит маленькими кулачками мою спину. — С ума сошел совсем?! Дикарь! Неотесанный мужлан! — кричит брыкается. Но я сильнее. Не выпущу.

Кидаю ее на матрас и залезаю сверху. Не даю сказать больше ни слова, затыкаю рот поцелуем. И терзаю ее губы до тех пор, пока она не перестает вырываться.

Но как только малышка теряет бдительность, отрываюсь и вываливаю на нее все, что накопилось:

— Меня выгнали с работы. Макс нас подставил, и я банкрот. У меня нет денег, жилья, тачки. И я гол как сокол, — Лика хлопает длинными ресницами, пока я быстро продолжаю рассказывать ей о том, что случилось.

— Мм… да… — только и произносит.

— Единственное, что у меня есть это ты. И я не хочу тебя потерять.

Признание выходит каким-то слишком сентиментальным. Даже сам от себя не ожидал такого… молчание затягивается, и начинаю волноваться. Неужели Лика со мной из-за денег? Умело обвела вокруг пальца? Прикинулась наивной и сейчас добьет тем, что без набитого кошелька я ей неинтересен.

— Скажи что-нибудь… — дышу через раз, смотря ей в глаза. Она не отвечает. Быстро подтягивается ко мне и дарит поцелуй. И, черт возьми, это гораздо приятнее, чем чувство, когда долго тестируешь код и в нем ни одной ошибки. Или чем очередная зарплата с большим количеством нулей. Это — космос!

— Так где ты заработал денег? И как произошедшее связано с хомяком? — отрывается и задает вопросы.

Отвечаю ей, попутно вызывая такси.

— Мне нужно быть там через полчаса. Не знаю, кто это… но не хочу упустить шанс.

— Звучит невероятно…

— Лик, а может, поедешь со мной на встречу? — внезапно предлагаю. Не знаю зачем. Почему-то хочется, чтобы она была со мной. Только ей могу доверять. Остальной мир повернулся ко мне задом. А еще… боюсь, что как только я за порог, она действительно уйдет. Исчезнет, и больше не смогу ее увидеть.

— Я не успею собраться…

— Ты только что хотела убежать, нацепив шорты.

— На деловые встречи так не одеваются. Надо соответствовать… Давай рубашку, ее срочно стирать! Надень свежую. Вроде бы была еще одна в шкафу. Новая, — Лика «включает» жену и начинает собирать меня на собеседование. Не могу сдержать улыбку. Она такая милая: в одной майке ходит, что-то говорит… а я на ее ноги длинные смотрю и вспоминаю, как они мне в душу запали еще со дня нашего знакомства. Когда забавная девица с косичками висела на тросе перед моим окном и шваброй по стеклу скребла. Наскребла… на кольцо.

— Ты чего завис, Сафин? Программу пишешь в уме? — толкает меня в бок.

— Нет, вспоминал, как ты мне на голову воду грязную вылила.

— Считай это боевым крещением. И вот еще… — чмокает меня в щеку, — поцелуй наудачу. Иди. Порви там всех.

— Спасибо, — обнимаю ее в ответ, запихивая в рот сандвич, сооруженный на скорую руку. — На полке лежат деньги, купи себе мобильник или зарядное устройство на старый, чтобы на связи быть. Телефон мой запиши, — диктую.

— Есть, сэр! Будут еще пожелания?

— Встречай меня в чулках, — смеюсь. Она тоже начинает хихикать и выставляет меня за дверь. Как же мне повезло… Лишь бы не сглазить.

Новости

Лика

Падаю на диван и глупо улыбаюсь. Неужели это то, о чем я думаю?

Не подозревала, что взаимная неприязнь с первого взгляда может перетечь в нечто большое и светлое. Во всяком случае именно такое чувство разливается горячей волной по моей крови. Я влюбляюсь. Окончательно и бесповоротно. И если он наврал… если только нечестен со мной… будет больно. Но предпочитаю не думать об этом. Сейчас мне нужно сосредоточиться на другом: купить провод и зарядить наконец-то сдохший телефон. А после найти работу. Какую угодно, лишь бы платили. Рос должен чувствовать поддержку.

Отправляю резюме в несколько фирм. Рассматриваю все — от мытья окон до детского инструктора по фитнесу. Но возьмут ли без опыта… страшно.

Жду, постоянно обновляю почту. В итоге, решаю позвонить бабушке.

— Бабуль, привет. Как ты там?

— Ну Слава Богу! Вышла на связь.

— Только что купила зарядку.

— Ясно. У вас все в порядке?

— Да. Как там Джо?

— Не песик, а чудо! Мы с ним по вечерам вместе перед телевизором храпим. А утром он мне по хозяйству помогает.

— Да? Как это?

— Вот вчера курицу загнал. Я ее как раз хотела на суп. Не пришлось грех на душу брать, — хохочет. — Сегодня разлитую сметану с пола слизал так, что мыть не надо… в общем, не собака, а находка. А как он лает громко, когда чужие к дому подходят! Я теперь на сигнализации. Никого не боюсь. И спать с ним теплее, живая грелка.

— Здорово. Он тебе совсем как внук второй. Приемный.

— Точно. Только черненький. Иностранец, — смеется. Давно у бабушки такого замечательного настроения не было.

— Ну ладно, если что звони.

— Росика поцелуй. У вас с ним хорошо? Не ссоритесь?

— Нет… Он замечательный, — улыбаюсь.

— Я по нему сразу поняла: добрый, воспитанный, скромный. Приезжайте на выходные, соскучилась я.

— Решим. Как там, кстати, мужика задержанного наказали?

— Не знаю… по деревне разные слухи ходят. Участковый отмалчивается… Ты давай там осторожнее. Мало ли что…

— Понятно, — вздыхаю. Ну ничего, вряд ли он нас в таком большом городе легко найдет. Но внутри зарождается чувство беспокойства.

Прощаемся с бабушкой, перебрав все темы для разговора и обсудив все сплетни и происшествия из деревни. Откладываю мобильный, но он оживает новым звонком. На экране неизвестный номер.

— Алло.

— Лика Воронцова?

— Да.

— Ваш телефон дал Вячеслав Львов. Вы его родственница? Девушка?

— Что с ним?! — смартфон в руках начинает дрожать.

— Ему стало хуже. Приезжайте, пожалуйста, как только сможете.

Телефон едва не падает на пол, успеваю перехватить. Новый не входит в список трат на ближайшее время. Пока сама без работы.

— Да… приеду, конечно! — поспешно надеваю платье-рубашку. Не удержалась и приобрела на распродаже, на сэкономленные с покупки зарядного устройства деньги. Не все же в шортах ходить.

Времени в образ, еду на такси. Страшно осознавать, что ничего не сможешь сделать. Чудо что он вообще жив… с такими травмами...

Влетаю в больницу, на ходу натягивая бахилы.

— Девушка! Вы к кому?

— К Львову.

— Ваша фамилия?

— Воронцова. Гликерия.

— Как? — переспрашивает. Все как обычно. Диктую по буквам.

— Какое имя у вас… редкое.

— Можно мне идти?

— Вы родственница?

— У него нет никого кроме меня. Я его девушка, — краснею. Что еще сказать, чтобы пропустили?

— Ясно. Перевели в интенсивную. Вам, конечно, туда не желательно. Раз не родственница.

— Пожалуйста, я должна! Спросите у медсестры Маши, я к нему постоянно хожу… — прошу, почти плача. Больше всего боялась такого исхода. Новая медсестра смотрит на меня, раздумывает, а после кивает.

— Маша уволилась неделю назад. Теперь я, Татьяна, на ее месте. Ладно, идем.

— Ему совсем плохо?

— У врача спроси. Я еще не привыкла ко всем, только перевелась два дня назад.

— А где врач?

— В операционной. Пока не знаю, когда вернется. Ну давай, тихо. Проведу тебя к пациенту.

Коридоры, наполненные запахами лекарств и хлорки, белые стены, все белое… Рябит в глазах. Подходим к палате. Татьяна тихонько открывает дверь.

Приборы, издающие механический звук, несколько коек. Пустые. Слава лежит ближе к входу. Бледный. Когда вижу его таким беспомощным, сердце кровью обливается. Но уговариваю себя, что это временно. Он сильный, сумеет выкарабкаться.

— Спит, — шепотом говорит. — Давай позже зайдем. Но парень слышит нас, открывает глаза. Видит меня и улыбается. Его улыбка, как и раньше обаятельная и добрая. Хочу разреветься, но не буду. Надо его поддерживать, а не сочувствовать.

— Ты как?

— Прекрасно. А ты? К бабушке ездила?

— Да, — опускаю взгляд. Бабушка до сих пор не знает, что случилось. Думает, что мы просто перестали общаться.

— Телефон недоступен был… я звонил.

— Сел. Зарядник потеряла, — решаю не говорить про то, что случайно вышла замуж, пока он тут борется за жизнь… Это по меньшей мере некрасиво. — Почему тебя перевели?

— Боли усилились… немного. Врач не сказал пока точно, — вижу, что Слава что-то недоговаривает. — Сейчас лучше, лекарство вкололи. Почти спал.

Сажусь к нему на койку и беру за руку. Холодная. Он старается сжать, но пальцы не слушаются.

— Я поговорю с доктором, не переживай. Все хорошо будет.

— Лик, ты и сама не волнуйся. Лучше расскажи, что нового. Сдала экзамен? Прошла в команду Таши? Когда уезжаешь?

Наверное, по моему лицу все видно, потому что Львов становится еще бледнее.

— Нет?!

— Я сорвалась. Что-то с веревками.

— Боже… Как же так?..

— Глупо, да? Думала, что со мной такого никогда не случится.

— Я тоже так полагал тогда. И вот. Лежу. Хорошо, что ты не пострадала…

Молчим. Оба вспоминаем тот страшный день, когда произошла трагедия. Трое погибли, Славу единственного удалось спасти.

Что пошло не так? Самонадеянность? Оборудование подвело? Или роковое стечение обстоятельств?

Год назад Славик потерял отца, мачеху и младшего брата. И сам чуть не погиб. С ними должна была идти и я. Если бы не дурацкий вывих ноги. Как же мне было обидно, как я просила его перенести восхождение! Но семья все решила. К тому же они считали меня недостаточно опытной для такого опасного пути.

Возможно, будь я с ними в тот злополучный час, трагедии удалось бы избежать, Они бы не пренебрегли лишней страховкой, полагаясь на свой опыт. Но горы не терпят ошибок. Отправляясь туда, ты должен понимать, что можешь не вернуться.

— Слав, не бойся. Главное, верь, что сможешь ходить. Я много читала, и не с такими травмами возвращается подвижность! — стараюсь ему внушить то, во что сама слабо верю. Прошел год. И до сих пор мало что поменялось. Только новые осложнения как снежный ком.

— Конечно, у нас Евгений Витальевич хирург от Бога, — поддакивает медсестра.

— Евгений Витальевич?

— Да, мне поменяли врача.

— М. Это и к лучшему. Пусть операцию будет проводить самый опытный.

— Слушай, я хотел сказать… насчет денег…

— Не волнуйся. Все под контролем. Деньги на счету, я все сделала, как ты просил, — честно признаться, там немного не хватает, но не буду говорить ему об этом. Я найду деньги во что бы то ни стало.

— Ты умница. И вообще, хотел сказать… То, что я тут валяюсь… Это не значит, что тебе нужно сидеть около меня и тратить молодость на инвалида.

— Ты не инвалид. И вообще, хватит твердить одно и то же. Я живу нормальной жизнью…

— Ты красивая девушка, тебе надо найти парня. Как с Ваней? Что-нибудь получилось? — Слава, кажется, искренне хочет, чтобы я устроила свою жизнь.

— Нет. Он выбрал другую девушку. Алену. Помнишь, противная такая? Рассказывала тебе.

— Да ладно? Дурак твой Иван!

— Я даже рада.

— Не глупи.

— У меня действительно все хорошо.

— Так, ну все. Пациенту нужен покой и поменьше волнений. А сейчас пульс вон какой! Нехорошо! — напоминает о себе Таня.

— Иди, Лика.

— Пообещай, что не будешь вешать нос! Я рядом.

— Обещаю, — улыбается.

— Подожду врача и поговорю с ним.

— Лик… Что бы ни случилось, ты должна знать: я тебя люблю.

Замираю. Только этого не хватало!

— Это просто лекарства, — свожу в шутку. Но лицо Славы не выражает ни капли юмора.

Наверное, просто запутался в себе, эмоциях… Он сам меня уговаривал ходить на свидания, сам твердил, чтобы я жила полноценной жизнью. И вот сейчас, когда в моей судьбе случайно появился Ростислав, Слава признается мне в чувствах. Черт.

И я… не могу набраться смелости и рассказать ему о Ростике.

Чувствую себя хуже некуда. Посылаю ему ободряющую улыбку и ухожу.

— Жалко парня. Такой молодой, — тихо говорит Татьяна.

— Да. Ну ничего, еще есть надежда.

Но реальность оказывается не такой радужной, как мечталось.

— Меня зовут Евгений, — протягивает мне руку. Молодой, интеллигентный. Хирург.

— Лика. Скажите, пожалуйста, он будет ходить?

— У него сильнейшие боли, мне пришлось скорректировать дозу лекарств. И еще… Его лечение и назначения… в общем, все это я отменил. Положительной динамики нет. Нужна операция и как можно скорее. Вы единственная родственница?

Киваю. Без уточнений.

— Ознакомьтесь и подпишите бумаги, — протягивает папку.

— Я мало что понимаю в этих терминах… Но готова привезти деньги, как только понадобится.

— Это замечательно.

Врач что-то продолжает объяснять, но я нахожу строчку итоговой суммы. Несколько раз перечитываю и в шоке хлопаю глазами. Это вдвое больше прежнего!

— Почему операция такая дорогая?! Нам обещали, часть средств покроет страховка.

Евгений смотрит на меня снисходительно, будто я маленькая девочка.

— Вы хотите, чтобы он мог двигаться?

— Конечно…

— А чтобы ходил?

— Да.

— Тогда нам всем придется проложить большие усилия. Даже это, — он кивает на бумаги, — не гарантия успеха. Все будет завесить от организма Вячеслава. Как он примет вмешательство, эндопротезы… и многих факторов. Операция сложная, я бы даже сказал ювелирная.

— Понятно.

— Если у вас совершенно нет финансовой возможности, попробуем рискнуть и сделать то, что предлагал прошлый врач… По страховке. Но в нашем случае пациент молод. Ему еще жить и жить… риск неоправдан.

— Нет, нет! Нужно делать то, что поможет.

— Поэтому и сумма такая. Попробуйте обратиться в фонды. Может быть, чем-то помогут.

— Спасибо за совет, — шепчу. Новость, мягко говоря, нерадостная. Что же теперь делать?! Того, что у нас есть слишком мало… Где найти такую огромную сумму?

— Ну что, сказал, все плохо, да? — с сочувствием спрашивает Татьяна, встречая меня в коридоре.

— Все хорошо. Это я от счастья, — смахиваю слезу. — Спасибо вам. Я завтра еще приду. Если что, вы мне звоните в любое время.

— Хорошо. Не отчаивайся. Образумится все. Евгений Витальевич хоть и молодой, но хирург от Бога, — повторяет, и мне хочется верить.

Мы же не ангелы…

Ростислав

Немного волнительно идти на собеседование. Особенно после того, как первый раз по дурацкой случайности угодил на кладбище. Смотрю по навигатору: довольно странный выбор для деловой встречи. Кафе быстрого питания известной сети. Ни за что не стал бы назначать в таком месте. Обычно соискатели приходили к рекрутеру, а уже после прохождения тестовых заданий и естественного отбора добирались до моего кабинета. А тут… очень странно.

Еще раз сверяюсь с адресом. Все так.

— Здравствуйте! А у нас сегодня вечеринка в честь праздника картошки! — веселый и одухотворенный хостес буквально хватает меня за руку и предлагает поучаствовать в маскараде.

— Э… Не думаю, что это понадобится.

— У нас вход только в костюмах.

— Да я, вообще-то, по делу, на рабочую встречу.

— А! — понимающе смотрит на меня. — Тогда пошли за мной.

Пожимаю плечами и иду. Парнишка проводит меня сквозь толпу радостных детей, бегающих с воздушными шариками цвета и формы картофеля.

— Вот. Подожди здесь. Сейчас Валерий придет и все объяснит, — указав на стул, скрывается за дверью.

«Ростислав, я почти на месте, пробка. Буду скоро. Ждите», — приходит сообщение на телефон.

Ничего не остается, как сидеть и разглядывать интерьер комнатки. Спустя пару минут дверь отворяется и на пороге появляется парень с серьгой в ухе.

— Привет! Меня зовут Валера. Давай сразу на ты? — протягивает руку.

— Привет… Как быстро выбрался из пробки. Пешком шел?

— На велосипеде ехал.

— М. Можно вопрос в лоб? Чтобы не было проблем… — начинаю, понимая снова на те же грабли вставать глупо. А тут похоже, что меня в очередной раз перепутали с кем-то.

— Если ты про мою ориентацию, то я девушек люблю. Извини. Надо серьгу убрать из уха и стрижку сменить. Надоели вечные подкаты… — печалится Валера, а я не знаю, что сказать. Даже слова забыл.

— Но ты не печалься, у нас бармен…

— Да я тоже не по мальчикам!

— Не оправдывайся. Мой принцип — толерантность. Ты, главное, работу хорошо выполняй, и мы забудем этот разговор, — подмигивает.

— Так. Стоп! Перестань нести чушь!

— Да чего ты разволновался так? Умею рот на замке держать.

— Я хотел спросить вовсе не об этом! Мне кажется, что снова пришел не туда. У меня встреча деловая в вашем кафе. По поводу работы, — вываливаю на него информацию как снежный ком.

— Ну. Все так.

— Вам программист нужен?

— Нет. Аниматор, — разводит руками. — Вот, костюм картошки фри. Должен по размеру подойти. — С вешалки снимает и мне протягивает.

— Я не клоун вообще-то! — хватаю телефон и пишу:

«Вы уверены, что дали правильный адрес?»

«Да, я почти на месте. Закажите мне картошку? У них самая вкусная».

Сжимаю зубы. Картошка, картошка! Везде одна картошка! Меня, наверное, за дурака держат.

— Не клоун, а аниматор. Это разные вещи.

— Извини, Валер, накладочка вышла. Можно мне в зале посидеть, подождать?

— А, ну ладно. Интересно, где же наш товарищ? Так хотел работу найти… телефон обрывал…

— Придет еще, — вместе выходим в зал. Делаю пару шагов, но из-за угла на меня наскакивает целый отряд первоклашек, вооруженных подносами с вредной едой. Один из особо одаренных разбегается и опрокидывает на мою белоснежную новую рубашку свою ярко-оранжевую шипучку.

— Ах ты…

— Тихо! Спокойно! — Валера начинает на меня дуть и махать руками. Слово хочет затушить пожар гнева. Уже сомневаюсь в его ориентации. Странный тип какой-то…

— У меня собеседование! В чем прикажешь идти?! В костюме картошки?

— А почему нет? — скалится.

Липкая ледяная жижа растекается по ткани. Хочется снять ее и помыться.

— Есть еще варианты?

— Пошли. Вроде бы был костюм Аладдина или Джека Воробья…

Возвращаемся в гримерку. Валера сосредоточенно перебирает шмотки.

— Вот! Чистая, на удивление. И белая. — сует мне «рубашку» пирата. Правда, я в ней больше похож на бандита из девяностых: широкие рукава, приглаженный воротник, расстегнутый до груди. — Шляпу, китель надо? — издевается, видно.

— Только бусы из костей.

Молча протягивает ожерелье.

— Я пошутил. — Заглядываю в зеркало. — Мда…

— Может, лучше костюм картошки? — смеется Валера. — Да ладно, радуйся, что нашлась такая.

— Спасибо. Верну потом. Пожелай мне удачи, — цежу сквозь зубы.

— Ни пуха ни пера, — подмигивает.

Иду бочком и при виде детей шарахаюсь. Место конечно, «идеальное», чтобы о делах говорить. И о чем только думает мой потенциальный работодатель? Мало того что уже на полчаса задерживается, так еще и выбрать такое шумное место…

— Что будете заказывать? — около меня вырастает смазливый паренек. Вроде бы тут самообслуживание… А меня с такой честью обхаживают.

— Ясное дело, картошку, — закатываю глаза.

— Отличный выбор. У нас есть новинка, со жгучим перцем. Как раз для таких перчиков, — улыбается официант. Уж ни бармена ли ко мне подослал добренький Валера?

— Сам ты перец, — обижаюсь.

— Попробуй, понравится. Заказ — подарок от заведения, — парень обнажает белые зубы. Киваю, лишь бы отвалил и лезу в телефон, делая вид, что занят.

Картошку приносят очень быстро. Понимаю, что сандвича, съеденного на бегу было маловато. И пусть не в моих правилах есть на собеседовании, решаю быстренько слопать порцию. Все равно работодателя нет. Сколько еще его ждать придется, черт знает.

Картошка оказывается обычной. В меру соленой и хрустящей. А вот соус, старательно приготовленный для меня, буквально вышибает дух. Смесь васаби и жгучего перца превращает мое горло в жерло вулкана. Начинаю плакать от счастья, что не зачерпнул побольше.

Ну и соус… Кажется, даже видеть после него стал хуже. Снова хлопаю ресницами и с ужасом понимаю, что слишком сильно тер: чертова линза вывалилась из глаза. Теперь я точно одноглазый Джек Воробей. Несите повязку.

«Больше никогда не буду надевать эту ерунду, очки все-таки удобнее», — размышляю, опускаясь под стол.

— Ростислав? Что с вами? — женский голос заставляет вздрогнуть и стукнуться головой об столешницу. Кажется, со мной говорит обладательница длинных ног с красными ногтями. И как назло, около ее туфли лежит моя сбежавшая линза. Нет, я, конечно, не буду ее с пола поднимать и в глаз засовывать. Не знаю, зачем вообще полез на поиски. Рассчитывал, что на салфетку упадет?

— Запонка закатилась, — не нахожу ничего остроумнее, чем вспомнить цитату из советского кино.

— Помочь? — нагибается и передо мной возникает верхняя половина дамы. И я даже рад, что один глаз видит хуже.

— Спасибо. Не надо. Вы лучше присаживайтесь. Сверху стола, — несу чушь. Но дело, конечно, не в декольте пятого размера. Просто я головой хорошо приложился, вот и мысли перемешались.

Смеется. Выползаю из-под укрытия. Вот уж не думал, что мне назначит встречу такая особа.

— Вы точно ко мне? — решаю спросить. Вряд ли ей программист нужен, скорее личный массажист для чихуахуа.

— Если вы Ростислав Сафин, то да, — улыбается, запуская красный ноготок в соус.

— Лучше не надо, — предупреждаю, но она не обращает внимания, отравляя в рот каплю жгучей отравы.

— Люблю остренькое. Мм!

— Итак, — перехожу к делу. Что-то мне некомфортно с ней за столиком. Тесновато. Вроде ничего не произошло, а уже чувствую, что перед Ликой неудобно. Не дай Бог, увидит меня с этой «бизнесвумен», — чем могу быть полезен?

— Мне нужен хороший программист. Срочно.

— Что надо писать?

— Вирус.

— Я таким не занимаюсь.

— Прежде чем отказываться, логичнее узнать условия, — многозначительно прищуривается. — Тебе деньги нужны?

— Откуда вы про меня столько всего знаете? — хмурюсь.

— А ты думал блондинки только про модные тренды могут болтать? Вот, — протягивает мне листок. — Пиши сумму. Сам. Любую.

— Так прямо и любую? — снисходительно улыбаюсь. — Услуги Ростислава Сафина не из дешевых.

— Ага. Знаю. На нормальную рубашку хватит, — указывает глазами на позор, который на мне. Краснею. Пиши сколько хочешь. И сверху к тому лучший адвокат. За мой счет.

Удивленно смотрю на нее. Хотя что тут странного. Эта дамочка наверняка все про меня узнала, раз пришла с таким предложением.

— Где можно ознакомиться с техническим заданием?

— Техническое задание? — повторяет хихикая. — На твоем ноутбуке. В течение часа будет вся информация. Скопировать и сохранить ее ты не сможешь, она самоуничтожится. При попытке сфотографировать экран и прочих глупостях — тоже. Пока не дашь согласие, можешь только на свою память надеяться. Но она у тебя хорошая, да, гений?

— Не жалуюсь.

— Если все сделаешь как надо, дам еще работу. Так что предложение уникальное. Вряд ли что-то лучше подвернется.

— Могу подумать?

— Ага. Только недолго. Мне надо быстрее. Завтра дашь ответ. И никому про нашу встречу ни слова. Надеюсь, это ясно, — блондинка встает, прихватывая с собой пакетик с картофелем. — Приятно было познакомиться, Рос. Картошка у них класс!

Киваю. Сложно сказать, какие именно во мне эмоции. Молча провожаю ее взглядом. Подумать только! Кто бы знал… А ведь я даже не спросил, как барышню зовут.

Первым делом заглядываю в оптику по соседству с кафе и покупаю новые линзы. Так уже лучше. Надо четко видеть, что за дельце мне предлагают.

В нетерпении сажусь на ближайшую лавочку и открываю ноутбук. А вот это уже интересно…

Лика

Прихожу домой в расстроенных чувствах. Не знаю, стоит ли говорить Ростику о Славе. Вдруг он подумает, что между нами что-то есть? Да и вообще ему и так сейчас несладко: единственный друг предал, все что заработано отняли… Ему только чужих проблем до кучи не хватает. Лучше приготовлю ему романтический ужин. Чтобы расслабился. Да и мне нужно отвлечься от мыслей про операцию. Печалью проблемы не решишь. И так весь день только об этом голова болит. Кажется, выход не найти. Хотя есть одна идея, не очень мне нравится. Но лучше обдумаю это завтра. А пока покупаю свечи, шампанское. Готовлю свое коронное блюдо — рыбу в белом соусе. Накрываю стол и жду мужа.

Рос приходит с букетом.

— Привет, — протягивает.

— Спасибо! Мои любимые! Как ты понял?

— Других цветов не знаю, — улыбается. — Еще с твоей деревни запомнил.

— Пионы самые красивые цветы…— забираю букет. — Ой, а что с рубашкой? Это на тебе откуда?! — провожу рукой по блестящей атласной ткани.

— Не поверишь.

— Опять хомяка хоронил? — почему-то приятное впечатление от подарка перекрывает чувство ревности. Необоснованной.

— Нет. В этот раз на меня пролили газировку, — обнимает и рассказывает о том, как испортил рубашку и примерял костюм картошки.

— Надо будет вернуть это...

— Обязательно. А ты чем занималась, пока твой «пират» искал работу? — прижимает меня к груди… столько эмоций переполняет!

Не знаю, как сдержаться и не вывалить на него все, что душит. Но вместо этого говорю:

— Готовила ужин для тебя. Идем, там свечи и вино.

— А я такой голодный… Ты даже не представляешь.

Получаю чувственный поцелуй, от которого аппетит перерастает во что-то странное и немного непривычное. Но все-таки беру его за руку и тяну на кухню. Зря что ли так долго возилась?

За окном сумерки. Теплый свет свечи, приятная сладость терпкого и легкого виноградного напитка. Близость Ростислава настраивает на романтический лад.

— Очень вкусно, — нахваливает, уплетая мои кулинарные шедевры. Смотрю на него и понимаю, что совершенно не хочу его терять. Мы только стали сближаться… Лучше пусть поделится со мной, послушаю его.

— Как прошла встреча?

Рос перестает улыбаться.

— Что-то не так?

— Нормально.

— Что за фирма? Какие условия?

— Рано говорить об этом. Взял паузу до завтра, — его слова немного задевают меня. Почему он не хочет поделиться? Не доверяет? — Не обижайся, малыш, — накрывает мою руку своей. — Если честно, то я сам не знаю, как называется эта компания.

— Разве так бывает? — искренне удивляюсь.

— Мне просто сказали, что есть срочный заказ на программный код. Возможно, клиент захочет оказаться инкогнито.

— Тебя что-то смущает во всем этом? — напрягаюсь.

— Нет, — отвечает немного растерянно. — Слушай, может быть к черту разговоры про работу? Хочешь прогуляться? — внезапно предлагает, отставляя тарелку и выбираясь из-за стола.

— Даже не знаю...

— Собирайся. Я давно хотел пригласить тебя на свидание, — подмигивает.

— Забавно у нас все получается. Сначала свадьба, потом свидания… Интересно, что будет дальше?

— Все, что пожелаешь! — Рос опускает теплые ладони мне на плечи, нежно массирует. Прикрываю глаза. Так приятно! — Можем, конечно, сразу к «дальше» перейти…

— Нет, это, пожалуй, мы оставим на потом, — прихожу в себя, улыбаюсь и, чмокнув его в щеку, убегаю наряжаться. Хочу настоящее свидание, чтобы как в сказке. Пусть даже среди серых будней.

— Куда отправимся? — смотрю на Ростика. Он такой веселый, в чистой рубашке, которую я ему заботливо подготовила.

— Давай просто побродим по городу? Я даже не знаю, куда ходят обычно влюбленные пары, — признается, протягивая руку.

— Неужели ты ни разу не был на свидании? — поднимаю брови. То, что он считает нас влюбленными приятно согревает душу.

— Был. Но обычно девушки хотели посетить жутко дорогой ресторан, а потом ко мне.

— Мм… — протягиваю. Сама мысль, что Рос водил кого-то к себе, раздражает…

— Но ко мне в квартиру никто не ходил, я не очень люблю гостей, — тут же добавляет, заметив мою кислую мину.

— Ага. Так и поверила, что вы ограничивались салатом и расходились по домам.

— Тебе правда интересно?

— Нет, прости.

— Ревнуешь? — останавливается и убирает прядь моих волос за ухо. Ветер, непослушные совсем не хотят лежать.

— Ну…

— Забудь. Сейчас я рад, что у меня есть ты.

— Тебя радует, что не прошу золотые устрицы в дорогих ресторанах? — улыбаюсь.

— То, что с тобой везде хорошо. Даже на улице вот так, за руку. Поверь, так я ни с кем не гулял… — Рос смотрит серьезно и мне хочется ему верить. А еще поцеловать. Встаю на носочки и касаюсь его губ. Осторожно, скромно. Хочу без слов показать то, что на душе. Признаваться вслух пока рано.

Рос охотно соглашается с моей инициативой, притягивая к себе. Не замечала раньше, что поцелуи — это так приятно…

— Ну все, хватит, а то мы так никуда не уйдем, — шутливо надуваю губы.

— Всегда можно вернуться домой, — намекает Рос.

— Тогда я перестану отличаться от твоих бывших.

— Ты? Нет. Точно нет.

Мы идем по городу, забредая во дворы, проходим какой-то небольшой сквер, познаем знакомый город изнутри. Там, где еще не бывали… И в этом есть особенная романтика.

— Не замерзла? — волнуется. Дневная жара уступила место вечерней прохладе.

— Пока нет.

— Предлагаю согреться горячим шоколадом. Будешь? — тянет меня к киоску с ароматными напитками.

— Да, давай.

Берем по чашечке какао с воздушным зефиром. Садимся на лавочку под фонарем и Ростик накрывает мои плечи пиджаком. Здесь и сейчас совершенно неважно, что он не дизайнерский и что не стоит кучу денег. Здесь, в этом вечернем сквере мы настоящие. Без купюр и забот. Хотя бы на миг представить, что жизнь не состоит из проблем, что мы не погрязли в бытовых хлопотах, не зависим от количества денежных знаков на счете.

— Чего бы ты сейчас хотела? — спрашивает и понимаю, что абсолютно счастлива.

— Даже не знаю, чего пожелать… Мне так хорошо, что удовольствие из ушей полезет, такое же сладкое, как этот шоколад, — смеюсь.

— Неужели совсем нет пожеланий? Чисто теоретически?

Думаю… Когда тебе хорошо, возникает потребность делиться своим счастьем. Рассказать о нем всему миру.

— Может быть, сделать что-то доброе… Осчастливить кого-то, — пожимаю плечами. — Но что мы с тобой можем? Мы же не ангелы… простые люди.

Рос смотрит на меня довольно долго и молчит. А потом что-то набирает в поиске по геолокации.

— Мне кажется, я знаю, что можно сделать.

Доверяю ему, протягивая руку. Через пару минут около нас тормозит такси.

— Куда едем?

— Узнаешь.

Сначала мы отправляемся в зоомагазин. Меня это немного удивляет, но по тому, как Рос набирает большую корзину корма на любой вкус, начинаю догадываться.

— Вряд ли это для Джо…

— Звонил бабуле, он превосходно себя чувствует, — смущенно признается Ростик.

— И как часто ты общаешься с моей бабушкой?!

— Ну не то, чтобы часто…

— Ладно, я не против. Звони сколько хочешь, — меняю гнев на милость, вспоминая, что у Роса совершенно нет родных… даже позвонить некому. А бабуля всегда рада, она хорошо к нему относится.

— Слушай, у нас проблема с твоей бабушкой, — говорит, вытряхивая из кошелька деньги.

— Какая?! — напрягаюсь.

— Она очень ждет правнука, а мы так и не начали его делать. Даже как-то стыдно, — кассир фыркает в кулак, пробивая последнюю пачку.

— Ты сам ей наврал. Так что это твои проблемы. К тому же один правнук у нее уже есть. Черный и с хвостом.

На этой реплики продавец и вовсе начинает ржать, озвучивая сумму за покупку.

— Значит, помоги донести небеременная моя, — сует мне самый большой пакет, и я молча тащусь к такси. Все равно мое настроение от этого вечера ничем не испортить.

— Дай угадаю, мы едем в приют для собак?

— Нет.

— Странно.

— Там не только песики, — смеется, наблюдая за моей реакцией. — Ты же боишься собак, я подумал, что любишь кошек…

— Ну да… — при мысли, что я окажусь нос к носу с огромными и злыми блохастиками, идея уже не кажется мне заманчивой. А вот кошки это хорошо. Они довольно милые.

Машина тормозит у небольшого здания, похожего на ангар. Даже не знала, как выглядят приюты. Мне самой бы не пришла в голову идея отправляться туда особенно поздним вечером.

— Привет! Я Лена! — Нас встречает девушка, помогая разгрузиться. — Как много всего! Нам очень кстати… Еда кончается так быстро, — вздыхает. — А новеньких брошенок так много! Ну пойдем, посмотрите на наш зоопарк.

— Можно я… лучше тут подожду, — в самый последний момент начинаю сомневаться.

— Почему? — удивляется Лена.

— Лик, я тебя не оставлю тут одну. Если не хочешь, не пойдем, — Рос, кажется, немного расстроен.

— Нет. Ладно. Идем. Только собак не подпускайте… пожалуйста, ко мне. Я очень боюсь.

Беру его за руку и делаю нетвердый шаг.

Бюро займов

Удивительно, но внутри совершенно не так, как можно себе представить. Никакой жуткой грязи и запаха. Все чисто, аккуратно и… все равно грустно. Потому что повсюду вольеры с собаками разных пород, размеров и окрасов. При виде нас кто-то приветливо машет хвостом, другие начинают рычать, не признавая чужаков, громко лаять и скакать по своей клетке.

— Тише, тише! — Усмиряет Лена. — Вы не бойтесь, это они так радуются. Им скучно, ищут развлечений, показывают себя во всей красе. Знают, что иногда, если повезет, так можно обрести новый дом и любящих хозяев.

— Они постоянно на замке? Целыми днями? — сердце сжимается. Уже не так страшно, как жаль животных, от которых отказались.

— Нет, мы выгуливаем их, конечно. Но есть те, кто никак не освоится. С такими сложнее, — вздыхает.

— Может, их лучше отпустить? — почему-то озвучиваю странную мысль, которая приходит в голову.

— Лик, животные же здесь в тепле и сытые… Куда их отпустить? В город? Они же погибнут.

— Да, работает отлов собак. Многих травят, а те что выживают вынуждены питаться на помойках.

При этих словах Рос становится каким-то другим. Наверное, вспоминает то, как сам был в похожей ситуации. Брошенный мальчик. На мои глаза наворачиваются слезы, беру его за руку.

— Можно их как-нибудь развеселить? Чтобы не тосковали так сильно? — тихо спрашиваю. Глупо, наверное, предлагать веселить собак… Но я не могу иначе сформулировать мысль.

— У нас сейчас как раз поздняя прогулка перед сном по расписанию, — признается Лена, — а моя помощница ушла домой: простудилась. Мне, конечно, одной с такой оравой не справится… но вы ведь боитесь собак. — Девушка смотрит на меня с надеждой. И еще бесчисленное множество четвероногих не сводят с меня своих печальных глаз. И конечно, Рос. Он, наверное, обожает животных.

— Хорошо. Давайте попробуем. Если меня не укусят.

— Правда? Поможете мне? — Лена искренне рада. — Дам вам самых спокойных.

— Я буду тебя защищать, — улыбается Рос. — Никто не посмеет. Да и они добрые. Посмотри сама, как оживились при слове гулять.

— Если хотите, надену намордники.

— Есть опасные среди них?

— Нет. Только с виду. Могут порычать, оскалиться, но не укусят. Мы воспитываем их для семей.

— Неужели все такие добрые и послушные? — удивляюсь.

— Бывают и проблемные. С особенно сложной судьбой. Мы прикладываем большие усилия, но иногда собака настолько забита, что ничем не помочь. Как ни старайся.

— И что тогда? — с волнением спрашиваю.

— Тех, кто не приживается, приходится усыплять.

Вздрагиваю от этой фразы.

— Но это редкий случай, — спешит добавить Лена. — Так что все не так плохо.

— Сам факт того, что есть добрые люди и приюты типа вашего — уже хорошо, — тепло улыбается Ростик. — Ну давай рассказывай, как с ними гулять?

Лена по очереди открывает клетки, объясняя нам правила поведения и технику безопасности. Не столько для нас, сколько для собак.

— У них разные темпераменты, как у людей. Я возьму самых резвых, а вам дам тихих. Но нужно все время быть начеку. Если сорвется с поводка, может убежать и не вернуться, — она ловко наряжает питомцев в одинаковые ошейники и цепляет на шлейку. Специальную, длинную. Для выгула.

Собаки действительно ведут себя по-разному. Но здесь уже нет грусти. Среди нас царит атмосфера всеобщего оживления и веселья, когда маленькие хвостики радостно виляют от предвкушения прогулки. Несколько собак порываются подбежать ко мне, чтобы обнюхать, но Лена твердой рукой сдерживает их. Я еще побаиваюсь. Но уже не впадаю в панику при виде четвероногого. Что очень обнадеживает.

— Я возьму этих. Пусть Лика пока просто пойдет рядом.

— Согласна, — кивает Лена.

— Потом, если захочешь, возьмешь поводок. Хорошо?

— Да…

Мы почти готовы. Только несколько клеток все еще остаются не открытыми.

— А что с ними? Почему этих не берем? — спрашиваю, оглядывая вольеры. Собака в одном из них особенно привлекает мое внимание. Не поддаваясь всеобщему настроению предвкушения прогулки, она просто лежит, не поднимая головы. Нет, собака не спит. Она смотрит на нас. Смотрит устало, грустно. Без тени надежды на то, что люди пришли за ней.

Лена вздыхает и молчит.

— Что-то не так с ней? — показываю на белую дворняжку с самыми печальными на свете глазами.

— Это особый случай.

— Дикая? Бросается на людей? — удивляюсь.

— Нет… Она почти не встает.

— Болеет? — не унимаюсь.

— Проверяли. Со здоровьем все хорошо.

— А в чем же проблема? — спрашивает Рос.

— Мы зовем ее Хатико. У этой малышки умер хозяин. Она долгое время была одна. А потом соседи нашли ее, истощенную, и привели к нам в приют. Мы как могли выхаживали, лечили. Казалось, что она пришла в форму. Даже нашли ей новую семью. Но люди попались недобросовестные. Они не уделяли внимание бедному животному, которое тосковало. В конце концов, она сорвалась и убежала. И нам не сообщили. Представляете? Пропала собака и все! Так вот, соседи вновь привели ее к нам. Оказалось, что Хатико вернулась к своему дому, легла у порога и лежала там, ожидая хозяина.

— Какая преданность… и какая безответсвенность. Даже не знаю, чему больше удивляться!

— И теперь мы выводим ее отдельно от других. Она гуляет только один раз в день, неохотно. С людьми почти не контактирует. Но самое ужасное, что ее пытались пристроить в другую семью… и, знаете? Все повторилось. Бедняжка снова сбежала. Первый раз хозяин смог ее поймать, и на второй, третий, и на четвертый... А потом ему надоело. Надоело ездить к тому старому дому. И вот Хати снова у нас. Этот раз дался ей особенно тяжело.

— Можно мне к ней подойти? Она не укусит?

— Можно, если хочешь. Эта собака полностью безразлична к людям. Да и вообще ко всему, — Лена цепляет шлейки к перилам и открывает вольер, прихватив с собой лакомство. — Вот, возьми. Предложи ей. Возможно, получится наладить контакт.

Несмело беру кусок сосиски и на дрожащих ногах захожу в клетку с тигром. Во всяком случае именно такие ощущения внутри меня.

— Что делать? — оборачиваюсь.

— Подойди к ней, протяни руку. Главное, не бойся.

Следую совету. Собака поднимает глаза. Но они все так же ничего не выражают, кроме глубокой тоски.

— Эй, привет! — тихонько говорю, опускаясь рядом. Присаживаюсь на корточки. Почему-то мой страх уходит, и появляется уверенность, что это беззащитное существо не тронет. Она сама меня боится. — Хочешь сосиску?

Хати едва заметно шевелит черным блестящим носом, улавливая запах. Подношу ладонь к ее морде, демонстрирую угощение и… она отворачивается, громко вздыхая.

— Вот так. За такую сосиску наши подопечные душу бы продали, а ей не нужно, — грустно усмехается Лена.

— Белочка, пойдем гулять? — тихонько говорю ей, чтобы никто не слышал. И собака вдруг оживает. Она поднимает голову и смотрит на меня. — Белочка? Тебе нравится это имя? — Собака начинает вилять хвостом. — Гулять? Белочка! Гулять!

Она приподнимается и встает около меня. Поднимает голову и смотрит, оценивает. Понимает, что я не ее хозяин. И удивляется. Во всяком случае так могу трактовать ее странный взгляд и поведение.

— Удивительно… — только и говорит Лена. — Белочка?

Но малышка не отходит от меня ни на шаг.

— Дайте мне шлейку.

Этот вечер я запомню надолго. Произошло столько всего удивительного, что можно начать верить в чудеса. И вот я уже иду с белым четвероногим созданием, к которому пару дней назад даже на пушечный выстрел бы не подошла. Лена что-то говорит Ростику, они держатся поодаль, наблюдая за нами. А я наслаждаюсь тем, что смогла найти подход к сложной собаке и побороть свою фобию. Вот только хорошее настроение меняется, уступая новому страху. Меня беспокоит, что будет дальше. Как Белочка снова останется одна. Но я боюсь сказать об этом. Буквально на днях мы с Ростом лишились крыши над головой и забрать собаку нам просто некуда. Да и вообще, не думаю, что ему понравится моя глупая идея. Поэтому когда время прогулки кончается, я отвожу Белочку в вольер и стараюсь не смотреть ей в глаза. Потому что вижу в них собачьи слезы.

— Пойдем, пожалуйста, быстрее домой, — прошу Ростислава.

— Да, конечно. Устала?

Не отвечаю. Киваю и поспешно прощаясь с Леной выбегаю на улицу.

— Лика, что случилось? — Ростислав не понимает моего настроения. — Тебя обидело то, что я общался с Леной? Мало внимания тебе уделял?

— Все хорошо. Много эмоций.

— Прости. Мне казалось, что тебе там нравится.

— Да. Спасибо, что помог посмотреть на собак другими глазами. Если бы не ты, я пошла бы сразу в кошачью часть помещения.

— До кошек так и не дошли. Если хочешь, съездим снова.

— Думаю, не стоит, — слишком быстро говорю отворачиваясь. Эту собаку и так много раз обманывали, давая надежду. Нового предательства она не переживет.

Ростислав

Мы отлично провели время. Лика выглядела такой счастливой. Она все больше и больше удивляет меня своей открытостью и добротой. Но все резко ухудшилось после прогулки. Мою жену как подменили. Она закрылась в себе, перестала разговаривать и загрустила. Неужели Лика приревновала? Мне стоило быть с ней рядом, а не таскать целую свору собак. Но мне казалось, что ей нравится… И Хатико, то есть Белка… Такое странное доверие с первого взгляда. Может быть, дело в ней?

И как разобрать этих женщин?!

— Лика, что случилось? Тебя обидело то, что я общался с Леной? Мало внимания тебе уделял?

— Все хорошо. Много эмоций, — сухо говорит, не смотря в глаза. Обманывает.

— Прости. Мне казалось, что тебе там нравится.

— Да. Спасибо, что помог посмотреть на собак другими глазами. Если бы не ты, я пошла бы сразу в кошачью часть помещения.

Расстроилась, что мы не посмотрели на котиков?! Тогда зачем убежала так быстро?!

— До кошек так и не дошли. Если хочешь, съездим снова.

— Думаю, не стоит, — Лика совсем уходит в себя и молчит всю дорогу до дома. А я гоняю тяжелые мысли о том, что сделал не так.

Конечно, ни о какой романтики в продолжение вечера и речи не заходит. Лика надолго запирается в ванной и выходит какая-то другая. С красными глазами?

— Эй, ты чего? — пугаюсь. И тут до меня доходит: — Неужели аллергия на шерсть?! И ты молчала все это время! Вот я дурак...

Она смотрит на меня удивленно, трет нос и соглашается.

— Именно так. Пойду, прилягу. Доброй ночи.

Между нами витает странное напряжение. Но я решаю не лезть к ней с вопросами. Может быть, и правда перегуляла, и надышалась аллергенами. Утром станет лучше, пусть отдохнет. Девушка так торопится убежать от меня, что забывает телефон на кухне. Хочу отнести ей, но вижу новое входящее сообщение, выведеное на экран:

«Доброй ночи, солнышко. Не грусти. Просто нужно подождать, перетерпеть. Пройдет. Про деньги не заботься. Обнимаю, Слава».

Несколько раз перечитываю это сообщение и в груди противно ноет. Хочется сейчас же выяснить, что еще за Слава и по какому праву называет Лику «солнышком». Но обстоятельства и то, что происходит со мной в последнее время, диктуют иной план действий. Возможно, Лика и вовсе подставная. Что если она в сговоре с Максом и ее участие во всем этом нужно выяснить. А пока буду наблюдать. Не хочется вновь обжечься.

Эх, Лика… а я тебе доверял.

Лика

Утро начинается с неприятных новостей. Мне звонят из больницы и ставят перед фактом, что Славу нужно оперировать в ближайшее время. Иными словами, на сбор денег есть чуть больше суток.

В противном случае операцию будут делать за счет бюджета и то, как она пройдет одному Всевышнему известно.

Сажусь на диван и гипнотизирую вазу на столе. Будто бы от этого в ней может появиться пачка денег.

Но ничего не происходит.

Решаю позвонить Ростику, но он не берет трубку. Когда я уже отчаиваюсь, присылает странное сообщение, которое окончательно отбивает желание что-либо ему рассказывать.

«Прости, говорить не могу. Мне придется поработать. К ужину не жди».

«Не хочешь рассказать подробности?»

«Я сейчас занят».

Решаю больше не писать. Он ушел рано, даже не разбудил. У него свои дела, в которые меня посвящать не собирается. Значит, есть только один выход. И как бы мне ни хотелось, но ради здоровья Славы, придется пойти на этот шаг.

Выбираю место в самом дальнем углу кафе. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел. Особенно в такой компании.

— Привет.

— Привет… не ожидал, если честно.

— Я тоже не ожидала.

— Судя по всему, вопрос жизни и смерти? — расплывается в улыбке.

— Да. Иначе бы… — начинаю, но прерывает:

— Давай к сути, у меня мало времени.

— Мне нужны деньги.

— Ну… Они всем нужны.

— Много и срочно.

— Я не банк. И не бюро займов.

— Слушай, это действительно вопрос жизни человека. Моего друга. Ему нужна срочная операция. Вот. Нам не хватает, — сбивчиво объясняю, что произошло в горах, называю страшный диагноз и показываю заоблачную по моим меркам цифру.

Но у него должны быть такие деньги, я уверена.

— Ух. Немало. Сочувствую твоему другу.

— Мне больше негде взять их так скоро. Все что могла я собрала, но этого мало.

— Здесь действительно большая сумма, Лика.

— Понимаю. Я верну, — складываю руки в позе молящегося.

— Каким образом? Ограбишь банк?

— Не знаю, — опускаю глаза. — Отработаю. Можешь ставить условия.

— Он тебе очень дорог, раз ты идешь на такой шаг… А муж твой в курсе?

— Это тебя не касается.

— А если я попрошу тебя встречаться со мной в уплату долга?

От этих слов становится так гадко, что приходится больно прикусить губу, чтобы не разреветься.

— Ладно, не парься. Этого был всего лишь вопрос.

— Тогда мой ответ нет. Я не буду встречаться с тобой даже за все деньги этого мира. Мое тело не продается.

— Хорошо. Спасибо за честность. Деньги будут на твоем счету завтра с утра.

— Что хочешь взамен?

— Я подумаю.

— Ты понимаешь, что можешь просить все, кроме…

— Да. Я не дурак.

— Хорошо. И… спасибо. Это очень важно для меня.

— Почему ты не просишь помощи у Ростислава?

— Это мое личное дело.

Встаю, чтобы уйти. Но в последний момент все-таки останавливаюсь и спрашиваю:

— Почему ты так поступил?

— Это мое личное дело, — зеркалит он.

Кафе покидаю в смешанных чувствах. Мне стыдно перед Ростиком, но когда на кону жизнь и здоровье друга… Ждать нельзя. Он, конечно, поймет почему я так поступила. У него доброе сердце. А если я ошибаюсь, то нам с ним не по пути.

Весь вечер я надеюсь, что он придет. Понимаю, что ждать нечего, но все равно вздрагиваю от звука шагов в подъезде. Уговариваю себя, что расскажу ему, как только смогу. Тем более эти деньги… я же не для себя их попросила.

Когда тоска становится невыносимой, решаю чем-нибудь заняться и нахожу номер телефона приюта для собак. Недолго раздумываю и звоню Лене.

— О, Лика! Здравствуй, — голос кажется мне напряженным.

— Как дела?

— Нормально… А у тебя?

— Тоже… просто решила спросить…

— Про Хатико?

— Да.

— Она скучает. Может быть, ты сможешь приезжать хотя бы раз в неделю?..

— Я… не знаю.

— Подумай.

Мы молчим, но после она продолжает:

— Некоторые люди, из тех, что не могут взять домой собаку или кошку, приезжают навещать питомцев в приют. Гуляют, играют, привозят подарки. Знаешь, ей правда нужна твоя компания. Может быть, еще не все потеряно и удастся ее спасти…

Вздыхаю в трубку. Лена воспринимает мое настроение как сожаление.

— Ладно, мне идти нужно. Пора кормить стаю. Удачи тебе. И Ростику привет. Приезжайте вместе, — слышу, как она улыбается. Наверное, он ей понравился… Стоит ли ревновать? Или пора учиться доверять тому, кто небезразличен?

Но как, если в голову лезут разные мысли, а сомнения одолевают настолько, что всю ночь не получается заснуть?..

Рос не приходит и утром. Меня начинает беспокоить мигрень. Не знаю, куда себя деть и решаю поехать к Славе в больницу. Может быть, к тому времени придут деньги, и я смогу его обрадовать. Хотя бы кому-то из нас станет лучше.

Меня встречает знакомая медсестра. Расплывается в улыбке.

— Твой молодой человек как раз про тебя все утро говорит, — подмигивает. Я даже вздрагиваю, но потом вспоминаю, что пришлось соврать. Да и Слава при ней мне в любви признался. Так что теперь мы с ним на всю больницу пара… Это не к добру. Впрочем, сейчас важно другое. Мне надо его спасать. Синдром «Чипа и Дейла» активирован.

— Привет! — захожу в палату и скромно сажусь на край койки. Слава видит меня и расплывается в такой счастливой улыбке, будто бы его посетила какая-то звезда, не меньше, чем королева Англии.

— Привет, Лика! Я так рад! Ты даже не представляешь! Правильно я говорил, что ты — моя удача. Если бы не твоя забота… Лика… Столько всего хочу сказать, — его голос дрожит, а я смотрю на него непонимающими глазами.

— Тише, не волнуйся, Слав. Мне приятно видеть тебя в таком приподнятом настрое.

— Да я самый счастливый человек на свете! И все благодаря тебе.

Трогаю его лоб. Вроде бы не бредит. Прохладный, жара нет.

— Не преувеличивай. Мне, конечно, лестно…

— Лик, ты не понимаешь! Сегодня утром благотворительный фонд мне на операцию перечислил деньги. Мои проблемы решены! Представляешь?!

Делаю удивленное лицо. Хотя если честно, то я на самом деле шокирована. Почему Макс придумал действовать так сложно? Чтобы не компрометировать меня перед Ростиком? Не похоже на то, что он решил геройствовать после подлости… Или грехи замаливает таким образом?

— Ты что? Не рада? — меняется в лице Слава.

— Очень рада! Есть же хорошие люди на земле… — в глазах начинает щипать. Хочу позвонить Лобанову, но оставлять друга сейчас будет слишком подозрительно. Не хочу, чтобы он догадался.

— Врач сказал, что к операции все готово. Знаешь, мне было так страшно… Но сейчас я уверен: мне помогает Ангел-Хранитель… И ты. Я буду ходить! Обещаю. Сделаю все, чтобы стать нормальным.

Накрываю его руку своей.

— Ты и так нормальный. А то, что будешь ходить — это обязательно! Все пройдет замечательно, главное — настрой. Ты сильный молодой человек. Еще вся жизнь впереди.

— Лик, если все хорошо пройдет… если стану здоровым человеком… ну не инвалидом… у меня есть надежда, что ты… что мы… Прости, зря я это все…

— Слав, ты думаешь не о том. Вот видишь, я сейчас здесь. Рядом. Никуда не делась.

— Спасибо тебе. За все.

— Так, голубки! Еще успеете пообщаться, — в палату заходит медсестра с капельницей. — Пациенту покой нужен. Иди домой. Завтра после операции позвоним.

— Раз выгоняете, я пойду. Не бойся, Слав. Ладно?

— Хорошо. До встречи, Лика, — прикрывает глаза. На его лице появился румянец и это обнадеживает.

Дожидаюсь врача, и он меня вселяет в меня надежду. Теперь дело за малым. Чтобы все прошло так, как должно. И тогда Слава сможет жить полноценной жизнью.

Выхожу на улицу и набираю номер Лобанова. Он отвечает почти сразу.

— Привет, красавица.

— Спасибо, Макс.

— За что?

— За деньги.

— А что они уже пришли?

— Ну...

— Я только что перевел, не может быть, чтобы так быстро пришло... Все утро не было ни минуты свободной. Вот только сейчас добрался до банка. Ты как баба Ванга или в меня вмонтирован датчик слежения? — хмыкает.

— Не понимаю тогда…

— Ну вот в течение часа, двух проверь счет. Должны появиться.

— Хм.

— Лик, чего молчишь?

— Спасибо… — обдумываю. Сказать ему про то, что на операцию уже собраны деньги? Нет… вдруг там какая-то ошибка? Быстро сбрасываю звонок и возвращаюсь в клинику.

— Никаких ошибок. Не волнуйтесь, перевод был четко на имя Вячеслава. Так что можете выдохнуть, — врач смотрит на меня сквозь очки.

— Да… Ну ладно. Действительно, чудо какое-то…

— Вы так молоды и уже не верите в чудеса?

— Трудно сказать. Но очевидно, что за каждым чудом стоит волшебник.

— Знаете, волшебство на то и волшебство, чтобы просто принимать его не анализируя. А вам бы отдохнуть. Поезжайте домой и ложитесь спать. От кругов под глазами ни один волшебник не избавит.

Пожимаю плечами. Наверное, он прав. Этой ночью я не сомкнула глаз и теперь выгляжу как зомби.

Но все-таки странное пожертвование не выходит из головы. Кто еще мог узнать о Славе? Даже бабушка и та не в курсе… кстати, о ней. Вспоминаю про звонок, который пришлось сбросить. Примерно час назад. Надо перезвонить, пока не надумала себе чего-то плохого.

— Здравствуй, Гликерия, — берет трубку и сердце пропускает удар. Полным именем она называла меня всего пару раз, и всегда за этим следовал такой большой разнос… что сейчас, даже находясь на огромном расстоянии, я чувствую ее флюиды. Бабушка разочарована, расстроена или сердита. А вывести ее из себя очень, очень сложно. Мамочки, вдруг что-то произошло…

Положительный герой

Ростик. Накануне

Лика спит. А я снова открываю компьютер. Профессиональное любопытство берет верх. Кроме того, уже придумал в голове кусок кода, пока бродили по улицам. Как говорит один из моих преподавателей: хороший программист кодит всегда, даже во сне. Так вот и я пишу постоянно, даже когда под рукой нет клавиатуры.

Сначала собираюсь отказаться от этой работы, вирусы — противозаконный программный продукт. С таким не связываюсь. Но есть в этом во всем кое-что такое, что меня цепляет. Дамочка неспроста выбрала меня. И мне очень хочется узнать почему.

Но, кроме символов и знаков, в голове вертится чертово сообщение. И я не был бы компьютерным гением, если бы оставил все как есть. Доверяй только себе — мой девиз на остаток дней. А еще проверяй… даже тех, кого любишь. Это грустно, но такова жизнь. И сейчас руки сами лезут в базу данных. Узнаю факты о владельце телефонного номера по имени Вячеслав Львов.

Это, конечно, не взлом ФБР, но кое-что интересное нахожу.

Альпинист, значит… Не повезло. В больнице весь переломанный лежит, семью потерял… И мне почти жаль его, если бы не ревность...

Делаю пометки. С утра узнаю подробнее, что за парнишка. И какое он имеет отношение к Лике.

— Рада видеть! Знала, что ты не сможешь отказаться, — щебечет Татьяна. Так ее, оказывается, зовут. И работает эта Танечка в компании, конкурирующей с моей бывшей фирмой. Конечно, кто еще мог заказать вирус? Только конкуренты.

— У меня есть ряд условий, — заявляю с порога.

— Готова выслушать.

— Деньги вперед, оплата адвоката тоже вперед. И еще… Программа специфическая. Если ты думаешь, что код удастся протестировать, то это невозможно. Он будет написан строго под время и место. А затем самоуничтожится. Я не хочу рисковать.

— Ок. Главное — результат.

— Где и когда он должен заработать?

— Не уверена, что хочу посвящать тебя в детали.

— Тебе придется.

— Только тогда, когда увижу, что ты настроен решительно, и не станешь меня подставлять.

— У меня свои счеты с компанией. Так что… можешь мне верить.

Татьяна плавно встает из-за стола руководителя и лукаво улыбаясь подходит ко мне, а затем касается воротничка рубашки. Она, конечно, эффектная женщина, но у меня с недавних пор реакция только на Лику. И в этом моя большая проблема. Я слишком к ней привязался. А у нее оказывается Славик есть.

— Красивые у тебя глаза, Сафин… — выдыхает мне в губы Татьяна. — Честные. Хочу тебе верить… Очень хочу.

Стою столбом. Она специально надела блузку с вырезом, чтобы меня соблазнить? Стараюсь смотреть в глаза, хотя мог бы сейчас, как раньше, воспользоваться тем, что красивая девушка сама мне в руки отдается. Да еще и приплатить за это готова. Но я же не мальчик по вызову. И пока на пальце кольцо… Хоть и фиктивное.

— Что-то ты напряженный, Ростик… Может, в СПА сходим, после работы? А?

— Мне программу писать надо. Время не ждет, — выдерживаю ее взгляд. Она хмыкает. Женское самолюбие задето. — В другой раз.

— И то верно. Первым делом, первым делом самолеты… Ну а девушки, а девушки… потом, — растягивает мотив и отпускает мой воротничок. Делает вид, что поправляет на мне рубашку. — Иди, Ростик. Твори. Но долго не засиживайся… стручок отсохнет совсем, если его не поливать.

Справедливо подмечено. Но предпочитаю все-таки головой думать, а не стручком. Иначе программа бы писалась гораздо дольше.

Пытаюсь не вспоминать про Лику, а она делает попытку мне позвонить. Но я не могу разговаривать с ней сейчас. Сорвусь.

Ближе к обеду решаю позвонить в больницу и окончательно убедиться в своих догадках. И то, что мне по секрету докладывает медсестра, когда я представляюсь представителем благотворительного фонда, вбивает последний гвоздь в гроб моего доверия Лике.

— В отделении все знают… Трагическая история… такой молодой и красивый парень. А девушка к нему постоянно ходит. Он ведь любит ее, а двигаться не может. Какая тут жизнь?

— Грустно.

— А вы с какой целью интересуетесь? — вдруг спохватывается. — Нам ведь нельзя…

— Знаю, знаю. Но мы должны проверить перед тем, как помогать. Сами понимаете.

Медсестра оказывается доверчивой и говорливой. И по ее словам Лика целыми днями у его постели плачет. Значит, любовь у них. Вот как… И денег ей надо целую гору, чтобы парня на ноги поставить. Причем не когда-нибудь, а завтра. Операция экстренная, дорогая.

В голове поселяется навязчивая мысль: замуж она за меня вышла, потому что любит Славика. Зацепилась за шанс, думала, что с деньгами помогу. А я остался у разбитого корыта, и взять с меня нечего… Вот она и плакала тогда. А я дурак решил, что у нее на собак аллергия. И вообще, думал, что она в меня влюбляется… и сам влюбился. Нам бы с ней поговорить. Но что это изменит? Раз уж она скрывает факт наличия Славы, значит, не будет со мной искренней. Да и что могу с нее требовать? Наш брак изначально был фиктивным. Сам виноват.

Но на душе больно. Ладно я глупец, а Лика… воспользовалась ситуацией. Но бабушка у Лики? Она-то почему молчала?

Эта мысль не дает мне покоя. Понимаю, что писать ничего не смогу, пока не выясню. День проходит, а сделанного почти нет. И тут меня посещает мысль, как провернуть дела так, чтобы всем было хорошо. Ну кроме меня, конечно. Я же положительный герой. Современный рыцарь, пусть и печального образа.

***

— Людмила Васильевна? — снимаю трубку. Бабушка Лики мне звонит довольно редко. Значит, что-то произошло.

— Ростик, миленький. У меня сердце не на месте. У вас с Ликой все хорошо?

Молчу. Не знаю, что сказать.

— Она трубку не берет…

— Я не звонил. На работе.

— Вы поссорились? Она ведь не говорит ничего… Грустная какая-то в последнее время.

— Людмила Васильевна, можно вопрос?

— Да, конечно… — охает.

— Вы знаете Славу Львова?

— Припоминаю… друг у Лики был давний. Вроде даже ухаживал за ней. А что с ним?

— Он в больнице, двигаться не может. А внучка ваша к нему ходит. Любовь у них.

— Как в больнице? Что с ним?! — в голосе столько волнения, что чувствую, что зря я это начал. Но деваться некуда, уже сболтнул лишнего. Рассказываю ей трагическую историю про горы, про то, как Лика деньги собирала на операцию тайком.

— А мне ничего не сказала.

— И со мной молчала, — бабушка вздыхает. — Скрытная она. Не понять…

— Ясно же… любит она его.

— Но она же с тобой... И у вас ребенок будет, — обмирает. — Или… Неужели?!

— Да…

— Ты знал, что ребенок не твой и женился?! — пугается.

— Людмила Васильевна, про беременность вам соврал, — тихо признаюсь. Я самый гадкий человек на земле. Знал бы чем обернется моя глупая фраза тогда... Ну не думал, что так привяжусь к Лике и ее бабушке. А теперь… Выкладываю все и снова извиняюсь.

Мне жаль, что этот разговор происходит по телефону. Чувствую себя злодеем. Но лучше я ей все объясню сейчас.

— Такими вещами не шутят, Ростислав. Я думала вы порядочный человек, — вдруг голос меняется, переходит на вы, отчего мне еще хуже. От бабушки даже через телефон веет холодом. Меня обволакивает чувством одиночества. Но деваться некуда. Нужно отпустить Лику. Пусть будет счастлива. Она ведь этого так хотела… что даже пошла к моему врагу, чтобы взять денег на лечение Славы. Тайком от меня.

— Простите, Людмила Васильевна. Мне жаль, что не оправдал ваших ожиданий. Надеюсь, Лика будет счастлива со Славой и маленький подарок для них загладит мою вину. А вам спасибо за Джо. Заеду за ним в ближайшее время, как только с работой улажу.

На том конце слышу всхлипы. Женские слезы для меня всегда были самым сильным оружием, поэтому слушать их невозможно. Поспешно извиняюсь в очередной раз и отключаю телефон. Теперь, когда все решено, можно посвятить все силы работе. И я пишу код, не отходя от компьютера. Только Татьяна постоянно заглядывает, поинтересоваться, как дела. Она странно довольная, после того как слила мне информацию про тайную встречу Лики и Макса. Думала, что делает мне одолжение. А я и сам не рад от этого… лучше бы мне не знать.

Сколько ни оттягивай, но этот разговор должен случиться. Поэтому я захлопываю ноутбук и собираюсь к Лике, надеясь застать в квартире. Ее мобильный отключен, да это и к лучшему. Расставаться нужно не по телефону.

Лика

Трясущимися руками едва получается удержать трубку около уха.

— Бабуль… Что случилось?

— Нетелефонный разговор. Садишься на первую электричку и едешь домой, там и обсудим.

— Ты меня пугаешь. С тобой все хорошо?

— Со мной?! Все нормально! — строго говорит. — А вот тебя ремнем бы, да боюсь поздно уже. Раньше надо было, а жалела! И что? Получаю на старости лет… — слышу, начинает реветь.

— Баб… ты не плачь. Это из-за того, что я скрывала от тебя про Славу? Ну, прости… Не хотела тебя волновать. Но ему уже лучше, нам денег послали на операцию… Теперь все хорошо.

— Дело не только в Славе. Ростик… Рассказал мне обо всем. А я-то поверила… любовь у вас… а ты… а он… — Пауза. Плачет. — Додумались, свадьбу фиктивную! Ради чего? Ради денег?! И про Славку смолчала! Конечно, что с бабушкой советоваться? Одна коза да куры… Что с нее взять?

— Все не так! Успокойся. Я приеду и объясню, — обещаю, быстро собирая немногочисленные вещи. Если Ростислав решил со мной порвать таким изощренным способом, то ему это с рук не сойдет… Бабушка — это святое.

Дожидаться его не буду. Звонить тем более. Бросаю взгляд на карточку — моментальное фото из фото будки в парке. Мы улыбаемся, целуемся… Будто бы это было в другой жизни. Разрезаю напополам, выбрасывая в мусорное ведро половинку, где я. А его половинка остается на столе с надписью «За бабушкины слезы не прощу».

Дорога до дома тянется бесконечно долго. Не думала, что буду возвращаться с такой тяжестью на душе. Но виновата сама — поверила обманщику. Он же сразу говорил, что я ему не пара. Простая мойщица окон… и он — самовлюбленный гений.

Ростик

Лики нет. И судя по тому, что я нахожу в мусорном ведре половину фотографии… Она не за хлебом отлучилась, а ушла насовсем. Думал, что расставаться в глаза тяжело. Оказывается, вот так вот еще тяжелее… Когда внутри сидит такая обида и горечь, что хоть на стену лезь.

Оглядываюсь на эти самые стены светло зеленого цвета, как в больнице и вздыхаю. Мы не успели обжить скромную, старенькую квартирку, но теперь она и вовсе выглядит уныло и пусто. Лика была солнцем, которое согревало, дарило тепло и уют. А теперь… даже подаренные цветы завяли: стоят, понуро опустив головы. Им, как и мне не хватает этого солнца.

Решаю позвонить, хотя догадываюсь, что Лика не захочет со мной общаться. И действительно: долгие гудки, а затем абонент недоступен. Думаю, набрать Людмиле Васильевне… но в итоге сбрасываю. Пасую.

«За бабушкины слезы не прощу…» — красным маркером по фото. Значит, бабушка рассказала про мой звонок, и Лика уехала домой. Теперь у меня нет ни друзей, ни жены, ни денег. Может быть, это и к лучшему. Как в песне: «если у вас нету тети… то вам ее не потерять».

Готовлю «холостяцкий» ужин и, без удовольствия перекусив яичницей, заваливаюсь с ноутбуком в постель. Сна нет. Буду писать.

Программа пишется на удивление легко. Но только основная задача пока еще не ясна до конца. Мне нужно больше информации, а Татьяна упорно не собирается мне ее выдавать. Поэтому решаю пойти на крайние меры: разговорить ее, воспользовавшись нездоровым интересом, который девушка демонстрирует ко мне.

— Ростик, дорогой, ты выглядишь уставшим. Неужели твоя жена не дает тебе выспаться? — Таня наклоняется над моим столом, пытаясь заглянуть в экран ноутбука и заодно потереться своими подружками о мои плечи.

— Да… жена, дело такое. Не выспишься, — почти не вру. Я действительно не спал из-за Лики. Думал о том, что мы могли бы быть счастливы, завести настоящих, невымышленных детей… Мне бы хотелось не меньше троих... большую семью! Мечтаю о том, чего у меня никогда не было.

— Сафин! Не спи, замерзнешь! — громко заявляет на ухо. Ей не нравится, что я не позволяю совать нос в программный код.

— А ты? Как у тебя на личном? — изо всех сил делаю заинтересованное лицо. Таня хмурит брови и молчит. — Проблемы?

— Тебе правда интересно? — прищуривается.

— Да.

— Тогда дописывай свой код и пошли выпьем чего-нибудь. Я угощаю.

Небо на двоих

Лика

Отключаю телефон, игнорируя звонок от Роса. Зачем он звонит? Что еще ему надо?!

В глубине души понимаю: нам придется поговорить, но не сейчас. Не хочу, чтобы он слышал, как я переживаю или плачу. Не достоин он наших с бабушкой слез.

По пути домой снова встречаю Сергея.

— Привет, Воронцова! — кричит, направляясь ко мне. Шарахаюсь в сторону: только его не хватало. — Да не бойся ты меня! Подожди убегать.

— Серый, не до тебя. Тороплюсь.

— М… Куда это?

— Домой.

— Что, столичный хахаль бросил? Променял на другую, более выгодную партию? — ухмыляется, но попыток к нападению не предпринимает. Наверное, мой красный нос и распухшие глаза без слов говорят о том, что случилось.

— Занимался бы ты своей жизнью… А в мою нос не совал, — ускоряю шаг и почти бегом уношу ноги от бывшего. К счастью, до дома недалеко.

— Встретимся еще, дорогуша! — кричит вслед. Теперь за калитку не выйдешь лишний раз…

Дома застаю картину маслом: бабушка в кресле, спит под монотонный гул телевизора… а на ее груди, пригревшись, похрапывает черное чудо, ставшее раза в два шире. Этакий поросенок, раскормленный к празднику.

Пол поскрипывает подо мной, но собака даже ухом не ведет. Охранник называется! Так вот вынесут весь дом и не заметишь. Хотя… у нас и брать-то нечего. Самое ценное — бабушка да Джо — высоко породный мопс с родословной.

Смотрю на их идиллию и хочется к бабушке под крыло. Спрятаться от несправедливости взрослого мира.

— Приехала? — открывает глаза.

— Да…

— Пойдем на кухню. Накормлю тебя и расскажешь мне все как было.

Рыдаем с ней на пару, обнимаемся. Бабушка у меня добрая женщина, незлобивая. Наверное, она Ростика простила уже, а вот я… выговорилась и поняла, что мне очень сильно хочется его увидеть.

— Не было бы счастья, да несчастье помогло, —резюмирует, заставляя меня удивленно поднять брови.

— Какое уж тут счастье? — всхлипываю.

— Разве ты не добилась своего? Ростик деньги на операцию послал… Из-под земли достал нужную сумму, вместо того, чтобы себе оставить.

— Ростик?! Почему ты так думаешь?.. — замираю, глядя на нее.

— Он сам сказал про скромный подарок для вас со Славой…

Закрываю лицо руками и качаю головой.

— Нет… он не мог так поступить. Слишком щедро.

— Лика, открой глаза, — повышает голос бабушка. — Ростик любит тебя, это очевидно!

— А я... я его люблю, — тихо выдыхаю. — Только теперь он мне не поверит ни за что.

Ростик

Татьяна хорошо приняла на грудь. А я, пользуясь моментом, выполняю функцию благодарного слушателя и тайком выплескиваю очередной коктейль в фикус рядом с нашим столиком. Наверное, он скажет мне спасибо за то, что сегодня его поливают виски с колой. Если так пойдет дальше, то «зеленый» откинется на край горшка, возьмет газетку с новостями и попросит пепельницу.

— Думаю, тебе достаточно на сегодня, — обращаюсь ни то к Татьяне, ни то к фикусу и подзываю официанта. Свое дело я сделал, теперь надо убедиться, что девушка доберется домой без приключений.

Она рассчитывает на продолжение, но мне совершенно не хочется пользоваться пьяной девушкой. Да и трезвая она меня не сильно привлекает.

— Ты отвезешь меня к себе?

— Нет.

— Почему? — надувает пухлые губы.

— Я женат. Забыла?

— Тогда ко мне поехали, — берет меня за ворот рубашки, обдавая запахом спиртного. Скорее бы все это закончилось. Ненавижу пьяных женщин.

— Тань… У нас с тобой только деловые отношения. Смирись.

— Ладно. Черт с тобой. Просто отвези меня домой, — кидает на стол ключи от Бентли.

— Может быть, я вызову такси?

— Не надо. Отвези меня сам, — чеканит.

Хорошо, что я угощал напитком цветок, попивая простую воду. Нетрезвым за руль нельзя.

Татьяна живет в элитном доме недалеко от офиса. Она настойчиво затягивает меня к себе, но я непреклонен.

— Ключи от машины отдам завтра. Тебе после такой ночки дня два нельзя будет за руль.

— Да ладно! Можешь вообще не отдавать. Это подарок Андрея. Не хочу от него ничего… Гад! — размазывает тушь по лицу и покачиваясь бредет вглубь квартиры.

Отделавшись от обузы, вдыхаю ночной прохладный воздух. Кручу в руках брелок… и понимаю, что если не сейчас, то никогда.

Татьянин телефон отключен, и скорее всего, она проспит до вечера. Вжимаю газ в пол и решительно несусь туда, где давно должен был быть.

Пока я не услышу в глаза, что моя жена любит другого, не успокоюсь.

Лика

Не спится. Иду на кухню, завариваю чай. Говорят, ромашка успокаивает. Но это неточно.

Слышу шлепанье по полу. Сначала становится страшно, потому что бабушка храпит в соседней комнате. Но потом понимаю, что это Джо. Лунатит до холодильника и обратно.

Сидим друг напротив друга. На морде собаки написано: «Ну что ты смотришь? Мне срочно нужна котлета. Или колбаса. Неужели ничего нет? А, ладно, и сосиска подойдет. Ну хотя бы ломтик сыра дай!»

— Хорошо. Но обещай, что не укусишь, — заглядываю в вечно голодные глаза.

В холодильнике находится свежая курица. Как бы с пальцем ни откусил. Кидаю ему в тарелку и отхожу на безопасное расстояние. Проглатывает, не жуя, и снова просит. Это может повторяться бесконечно.

— Ну все. Хватит. Иди спать, — выключаю свет и оставляю хвостатого в одиночестве. Судя по звукам, он проверяет на прочность стол, двигает мебель, пляшет с бубном, а после теребит мусорное ведро в поисках недоеденных вкусняшек. И вдруг резко затихает. Начинаю волноваться, не помер ли от переедания?

Но уже через несколько минут шумное создание пыхтит у меня над ухом.

— Чего тебе? Иди к бабушке спать. Я еще не до конца перестала тебя бояться… — пытаюсь оправдаться перед псом. Но он не хочет входить в мое положение. Лезет на кровать, и пользуясь тем, что я отползаю в сторону, устраивается на мою подушку.

— Ну, ладно… хорошо… — вжимаюсь в стенку. Кто бы мог подумать, что Лика Воронцова рискнет спать с мопсом? Да еще и пожертвует ему свою подушку… Но отдохнуть спокойно не выходит.

— Джо! — чудо-пес ведет себя совсем не по-джентльменски. — Ну кто тебя просил есть на ночь из помойного ведра?

Собака поднимает голову, виновато глядя в мои глаза, а потом недвусмысленно указывает на дверь.

— С ума сошел?! Ночь-полночь! Куда ты?!

— Рррр! Ваф! — скребется. Если я не выведу его на улицу, то рискую получить самодельный подарок. От всей песьей души.

Натягиваю длинную футболку и спешу вывести мопса по делам.

— Эй! Ты куда?! — кричу. Джо срывается и несется через огород в сторону дороги. И откуда только в толстячке столько прыти? В ночи бликуют фары и я, наплевав, что на мне ничего, кроме майки, бегу. Сверкая голыми пятками, спасаю бешеного пса. — Стой! Джо! Тебя же задавят! Да что за дурак… Стой, кому говорят?!

Но Джо летит как сумасшедший, прямо под колеса чьей-то иномарки.

Говорят, под действием адреналина наше тело становится сильнее, быстрее и вообще, приобретает суперспособности. Так вот, заявляю совершенно точно: это вранье! Я бегу, медленно и неуклюже, ругаясь и не разбирая дороги, ослепленная фарами. Ориентируюсь исключительно на собачий лай.

— Ну, погоди у меня, чертенок! Будет колбаса с котлетами! Из тебя и сделаю! — замечаю черный хвост крючком и тянусь, чтобы схватить. Но в самый последний момент запинаюсь о какой-то куст и с криками, далеко не подходящими воспитанной особе, шлепаюсь на землю, придавливая этот самый черный хвост. На этом «хорошие» новости не заканчиваются. Ведь мы с визжащим Джо лежим прямо посреди дороги. Пытаюсь отползти и оттащить четвероногого камикадзе, но мопс слишком много ел и стал жутко тяжелый.

Нам обоим конец!

Прикрываю глаза… Но белый свет в конце туннеля мне не светит. Или ангел говорит со мной знакомым голосом Ростика?!

— Лика? Джо? Боже мой! Вы целы?! Я что наехал на вас?!

Вздрагиваю и открываю глаза. Собака кусает меня и норовит выскочить, но мне, кажется, уже это неважно.

— Рос… — щурюсь от света фар.

— Вы что? Жить надоело?! Хорошо я твою майку белую увидел… Иначе страшно подумать! — наклоняясь, ругается Рост. И тут меня накрывает:

— Это твоя собака нас чуть на тот свет не отправила! Я из-за него под колеса бросилась, спасти хотела! А ты еще меня обвинить пытаешься?!

— Да отпусти его… наверное, меня почувствовал и кинулся встречать, — притихает Сафин, накрывая мои руки своими. Только сейчас понимаю, что Джо не очень приятно, когда на нем лежит пятьдесят килограмм живого веса. А еще хозяин рядом, необлизанный. Это вообще ни в какие рамки!

— Ну да. Я забыла. У вас с ним ментальная связь… — отползаю и отряхиваюсь. — Вы же с ним «истинная пара».

Джо вряд ли знает смысл этого выражения, но ведет себя именно так: прыгает от счастья, заливисто лая и размазывая слюни по одежде Ростика. Но тот на удивление сдержанно ведет себя с ним. Он быстро гладит пса по голове и, отодвигая в сторону подальше от дороги, говорит:

— Тихо, Джо. Потом расскажешь, как скучал. — А после, протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

Не знаю, что именно я чувствую в данный момент. Но сплетаю наши пальцы и несмотря на небольшой шок и злость, понимаю, как сильно я скучала по нему.

Ростислав

Помня о том, что дорога в деревне очень плохая, тащусь как черепаха. Хотя так хочется притопить, чтобы быстрее заглянуть в глаза Лике. Волнуюсь, но это нормально. Между нами слишком много недосказанного. Пора с этим кончать.

За размышлениями не замечаю, как по дороге прямо ко мне несется что-то черное. А потом в свет фар попадает что-то белое. Не разобрать, что. Кажется, оно под машину летит. Торможу так, как никогда не тормозил, и выворачиваю руль, чтобы съехать на обочину. Надеюсь, померещилось… Не хватало только сбить какого-нибудь алкаша посреди ночи.

Выскакиваю из машины и вижу девушку. Первая мысль: «Какого черта?!» Вторая: «Да это же Лика!»

— Рос… — Она вроде бы жива. Но вместо того, чтобы кинуться к ней, страх выплескивается в агрессию.

— Вы что? Жить надоело?! Хорошо я белую майку увидел… Иначе страшно подумать!

— Это твоя собака нас чуть на тот свет не отправила! — кажется, Лика имеет полное право на меня кричать. Вижу, что под ней трепыхается мой Джо. Вот же я дурак.

— Да отпусти ты его… наверное, меня почувствовал и кинулся встречать, — предполагаю, смягчая тон. Она его бестолкового спасти хотела. А он так рад меня видеть, что вот-вот от счастья обдует мне брюки. Но меня сейчас меньше всего волнует собака. Я не стал его меньше любить. Просто есть та, которую я люблю… больше.

Она что-то говорит про ментальную связь. Вижу, что дуется. Наверное, ушиблась. Надо ее поднять, осмотреть…

— Вы же с ним «истинная пара», — заявляет и тут уже мне хочется ей ответить!

— Тихо, Джо. Потом расскажешь, как скучал.

Собака уходит на второй план. Есть только я и Лика. И она, немного поколебавшись, подает мне свою руку.

Поднимаю ее, хочу обнять, так сильно, что сердце вот-вот из груди выпрыгнет. Наверное, она слышит, как громко оно стучит, и поэтому ее красивые глаза становятся еще больше, а губы еще сильнее манят.

— Прежде чем вешать ярлыки, лучше скажи мне вот что… — приближаюсь так, чтобы ей было некуда отступать. Сзади бампер от Бентли. Впереди я.

— Что? — дышит через раз.

— Чья ты? — провожу пальцем по ее щеке, скользя вниз к шее. Чувствую, как малышка дрожит. И почему-то мне кажется, что не от страха.

— В каком смысле? — пытается сделать голос спокойным, но он садится. Выдает ее.

— Чья «истинная пара» ты? — резко одергиваю руку и заглядываю в ее глаза. Мне нужен ответ. Хочу знать, что она чувствует к Славе.

Лика прикусывает губу, нервно выдыхая. Но глаза не опускает, взгляд не отводит. Она хочет продолжения. Вижу, чувствую.

— Рос…

— Скажи мне, я должен знать.

— Я тебя люблю.

Эти три слова взрывают во мне столько эмоций. Я не ждал… не мог предположить. Думал, что она всего лишь скажет, что мы можем попробовать, что есть надежда… Но что она любит меня! Да это… слов нет!

Дальнейшее словно во сне, меня уже не остановить.

Обхватываю ее за талию, прижимаю к капоту машины и целую. Разрешаю себе то, чего так долго хотел, но сдерживался. Ласкаю ее по-взрослому, так чтобы и не думала убегать. А когда понимаю, что на ней одна только футболка… Все вокруг перестает существовать.

Плевать, что мы на улице, что машина почти на дороге, что собака сидит и глазеет… а может быть, на нас смотрят и соседи. Мне все равно! Главное, что моя девочка отвечает на ласку, и тихо просит:

— Рос, я хочу большего.

Лика

Я что, вслух это сказала?! Щеки заливаются краской, но в темноте Рос, конечно, не увидит, как мне стыдно. И вообще, после такого признания вряд ли его что-то может остановить. Всем телом ощущаю, как он обрадовался моей просьбе. Но не на капоте же идти на такой важный шаг, в самом деле?!

— Подожди… Мы на улице и вообще… Притормози.

— Ага, сейчас. Сама-то себя слышишь? — хмыкает, подхватывая меня на руки и не прекращая целовать. Ногой подталкивает Джо за калитку, а меня тащит к дому.

— Ты чего? Там бабушка!

— Она спит.

— Нет, только не домой! — смеюсь и протестую, барабаня его кулачками по спине. Его мое сопротивление только сильнее заводит.

— Значит, в курятник тебя отнесу, — рычит, стягивая с меня майку. В итоге падаем на траву, где-то по дороге к бане. И все что происходит дальше сливается в одно сплошное помешательство. Одно чувство, одно желание и одно счастье. Бесконечное, как небо. Красивое и чарующее. Только для нас двоих. Этот момент, который никогда больше не повторится.

Лежу на его груди. Пятки щекочет трава, а сверчки поют свои ночные песни, создавая нам фантастическую романтику. Рос заботливо подстелил для нас пиджак на землю, чтобы было помягче.

— Не сердишься? — играет с моими волосами.

— Уже нет, — хихикаю. Мне так хорошо, что не описать. И я совершенно ни о чем не жалею. Кажется, наконец-то я нашла своего единственного. Навсегда.

Люблю. А он пока признался мне в чувствах только «делом». А заветных слов я так и не услышала.

— О чем думаешь? — замечает мой вздох и напрягается.

— Ты так мне и не сказал…

— Про работу? Долгая история. Меня впутали в интриги и разборки… но, кажется, я почти придумал как все провернуть. Да и адвокат у меня отличный. Взялся за дело. А поработать есть над чем.

— Правда? — я рада, но энтузиазма в голосе не прибавляется. Ростик совершенно не понимает перемены моего настроения.

— Да. Так что… думаю, у нас есть шанс.

— Это хорошо, — отвожу взгляд.

— Лик, ну в чем дело? — встает на локоть, заглядывая в глаза. — Это из-за Славы? Чувствуешь себя виноватой перед ним?

— Чего?! — на этот раз привстаю я. По коже мурашки. Внезапно становится холодно.

— Ты его тоже… любишь?

Воцаряется тишина. Вспоминаю бабушкины слова, сопоставляю его поступки. И наконец, понимаю.

— Значит, ты решил, что мы с ним пара?

— Мне так доложили в больнице.

— Ясно, — выдавливаю.

— Только скажи мне правду, пожалуйста.

— Уже сказала. У меня нет никого кроме тебя. Слава лишь друг. Тот, кому я сочувствую и очень хочу помочь. Спасибо тебе за деньги. Эта сумма действительно спасет ему жизнь. Хотя что я говорю? Вам нужно будет познакомиться. Уверена он сам скажет тебе огромное спасибо.

Рос смотрит на меня пронзительным взглядом. А потом опять начинает целовать. С новой силой, еще горячее.

Но на этот раз я его отталкиваю.

— В чем дело?

— Ты получил ответы на свои вопросы?

— Да, — кивает.

— Получил меня?

— Да… но мало. Хочу еще. До рассвета далеко… Вся ночь впереди, — продолжает настойчиво располагать меня к себе, умело лаская.

— А вот я не получила, — последняя фраза выходит неубедительной. Все сложнее противиться тому, кто знает, чего хочет добиться.

— Что тебе нужно? Я думал ты…

— Хочу знать, насколько у тебя ко мне серьезно! — не выдерживаю и вырываюсь. Обхватываю плечи руками, закрываюсь от него. Надуваю губы.

— Разве не понятно? Иди сюда, сейчас еще продемонстрирую… и ни один раз, — манит хитрый искуситель.

— Хватит делать вид, что не понимаешь!

Сафин замирает, задумчиво глядя на руку с кольцом.

— Вообще-то, я подозревал, что у нас все очень серьезно. Так, что серьезнее некуда. Но если ты хочешь чего-то особенного, и считаешь произошедшее фиктивной глупостью, то давай поступим так.

Ростик делает серьезное лицо, срывает длинную травинку и, прикрывшись рубашкой, встает на одно колено. Здесь же, среди бабушкиного огорода. Меня разбирает смех и в то же время я так тронута, что не знаю, как реагировать.

— Гликерия Воронцова, вы станете моей официальной женой? С настоящей свадьбой, некрадеными кольцами и маршем Мендельсона? — берет мою руку и поверх маминого обручального завязывает травинку.

— Это ты называешь кольцом? — расплываюсь в улыбке.

— Это я зову любовью. Так что, выйдешь за меня? Второй раз? Спрашиваю при свидетелях.

— Каких? — вздрагиваю и оглядываюсь.

— Соглашайся, он же любит тебя, — Рос срывает огурец с грядки и писклявым голосом изображает его речь. На этот раз уже не могу сдержаться. Смеюсь в голос.

— Нет, — делаю паузу, ожидая, как поднимутся брови мужчины мечты. А затем сама толкаю его на траву и залезаю сверху.

— Почему нет?

— Мы уже женаты и этого достаточно. Ты самый лучший муж на свете.

Под утро мы уставшие, но счастливые, перебираемся в дом. Бабушка и Джо храпят на разные лады. Значит, мы никого не разбудили.

— Думаешь, Людмила Васильевна простит меня? — шепотом спрашивает Ростик, прижимая меня к себе, чтобы согреть.

— Она уже простила. Уверена, бабушка будет рада тебя видеть.

И действительно. Она со слезами на глазах воспринимает новость о том, что мы помирились.

Обнимает нас по очереди, целует, благословляет. Выпивает рюмашку настойки за счастье молодых и печет нам самые вкусные блинчики. И в этот день нет ничего, что могло бы испортить наше приподнятое настроение. Даже новость о том, что пора возвращаться в Москву.

— Может быть, оставите мне его? — с надеждой спрашивает бабушка, косясь на мопса.

— Он и так вам дал забот.

— Мы его на выходные привезем, ладно?

— Вы уж приезжайте… у меня не юбилей, конечно, но все-таки...

— Приедем, бабуль. Обязательно!

Людмила Васильевна машет нам, пока машина не скрывается из виду.

— Есть идеи, что подарить? — спрашивает меня Рос.

— Ну… ей много чего нужно по хозяйству.

— А для души?

— Не знаю. У человека с большой душой и так все есть. А ты что скажешь?

— Секрет. Но идея имеется, — подмигивает Ростик и накрывает мою руку своей. Так мы и едем, переплетя пальцы до самого города.

— Рос, а чья это машина? — замечаю на брелоке розовое сердце из страз с гравировкой «Любимой Татьяне». Очень интересно…

***

Ростик впивается пальцами в руль и молчит.

— Можешь не отвечать. И так ясно, что Бентли принадлежит девушке, — лезу в бардачок и достаю оттуда красную помаду и машу у него перед носом.

— Да. Татьяне…

— Небольшая поправка: «Любимой Татьяне», — пытаясь сохранить спокойный голос, говорю я. Не замечала за собой ревность раньше… Но сейчас готова заочно выцарапать ей глаза… «любимой» этой!

Сафин отрывается от дороги и перехватывает мою руку, сжимая в ладони. А после подносит к губам и целует пальчики. Знает, как меня утихомирить.

— Мне приятно, что ты ревнуешь, — загадочно говорит Рос. — Но в этом случае напрасно. У нас рабочие отношения.

— А в каком случае не напрасно? — поднимаю брови.

— Ни в каком.

— Как вышло, что ее машина у тебя? — не унимаюсь, и Ростиславу приходится объяснить про новую начальницу.

— Она разрешила мне взять тачку, пока отсыпается после бурной гулянки. У нее проблемы с мужиком, там все сложно. Я не вдавался в подробности, воспользовался случаем и отжал на время, чтобы примчаться к моей любимой занозе, — смеется. — Завтра верну Татьяне ключи.

— Ну ладно. Я верю, сжимаю его пальцы в ответ. А куда мы едем? Наши прошлые «хоромы» под замком? Срок аренды кончился…

— Да. Но я нашел новую квартиру. Она, конечно, не слишком шикарная, но обещаю: совсем скоро наши проблемы решатся. Мы сможем жить, как раньше, — горячо заверяет он. А я смотрю на него и качаю головой. — Что?

— Неужели ты правда хочешь жить так, как раньше? — тихо спрашиваю. — Может быть, пора притормозить? Я думала, ты изменился.

Вопрос остается без ответа. Доезжаем до многоэтажки в молчании.

Ростик показывает мне новое жилье. Мы ужинаем, и я отправляюсь спать. А он так и остается сидеть за кодом почти до утра.

Дедлайн

Ростислав

Слова Лики никак не выходят из головы.

«Неужели правда хочешь жить так, как раньше? Может быть, пора притормозить? Я думала, ты изменился». В этих трех фразах столько всего… И так сложно!

Мне казалось, что ей нужны самые лучшие условия для жизни: деньги, подарки, брендовая одежда. Все, к чему стремятся современные девушки. А она ставит мне в укор то, что я хочу вернуть все, что у меня было и подарить ей.

В любом случае мне нужно добиться правды. Не собираюсь сидеть сложа руки и ждать милости. В этом Лика права: я не изменился.

Татьяна в офисе. Выглядит безупречно, хотя тонна косметики явно бросается в глаза.

— И где ты был?

— Ездил к родственнице.

— Ты сирота. Какие родственники? — делает недовольное лицо, напоминая о моем происхождении.

— Мы можем не обсуждать мою личную жизнь? — довольно резко отвечаю.

— Ага. Если она не касается моей машины.

— Вот, — вручаю брелок от Бентли. — Залит полный бак топлива, и сделана качественная мойка. Машина как новая.

— Какая щедрость!

— И не стоит злиться. Ты сама сказала, что я могу вернуть ключи позже. Или вообще не возвращать.

— А что еще я тебе сказала? Ничего не помню…

— Говорили о погоде. А потом я отвез тебя домой. Все.

— Мы с тобой даже не переспали? — морщит лоб.

— Нет. И попрошу больше не поднимать эту тему. У меня Лика очень ревнивая.

— Ясно.

Татьяна вертит в руках пластиковый стакан с кофе.

— Раз тебе так не терпится со мной разделаться, значит, в твоих интересах работать быстрее.

— Программа почти готова.

— Почти — не наш вариант. Сегодня вечером она должна быть на моей флешке.

— Мы обсуждали условия. Это непереносимый файл. Если тебя не устраивает, то я могу уйти. Ищи другого программиста.

Татьяна щурится, пыхтит… вижу, что ей очень не нравится мой тон.

— Хорошо. Тогда ты должен будешь сделать кое-что еще.

— Что?

— Сам включишь эту программу в то время и в том месте, где я скажу.

— Об этом мы тоже не договаривались, — цокаю языком.

— Придется. Иначе…

— Что?

— Ревнивая, говоришь? — многозначительно облизывает губы. — Думаю, я найду что ей рассказать.

— Лику не впутывай. Это не ее дело.

— Поэтому ты будешь делать так, как скажу я.

Молчу, сжимая в руке папку с ноутбуком.

— Сегодня вечером дедлайн. И завтра в десять будь готов. Встречаемся в холле. — Чеканит Таня. — И... Вот еще! Это тебе на нормальный костюм, чтобы не упасть в грязь лицом. — С видом злой королевы бросает несколько крупных купюр на стол и кивает в сторону двери, погружаясь в свои дела.

Лика

— Солнышко, я задержусь, — слышу уставший голос Роса. Меня одолевают сомнения и ревность.

— Из-за Татьяны? — не могу удержаться от вопроса.

— Ну… в какой-то степени да.

— Что ж…

— Лика, не надо додумывать. Все просто: она заставляет меня дописать программу в слишком сжатый срок. Не знаю как смогу… Нужно кое-что переделать. А это требует времени.

— Насколько сжатый?

— Завтра утром.

— Уже?!

— Да.

— Она сумасшедшая?

— Не знаю… Но я должен довести дело до конца.

— Чем тебе помочь? Сделать для тебя что-то? — выдавливаю, понимая, что в моих силах только посочувствовать и поддержать. А я сцены ревности закатываю.

Рос некоторое время молчит, а потом просит:

— Я пришлю тебе телефон моего стилиста. Он подобрал мне несколько вариантов костюмов, нужно посмотреть на них и выбрать что-то. Сможешь?

— Да… Хорошо. — Довольно неожиданная просьба. — А зачем тебе костюм? И как я пойму, какой лучше? Вдруг тебе не понравится?

— Объясню дома. Полностью доверяю тебе и стилисту. Ну все, мне надо работать. Люблю тебя.

— И я… — растерянно смотрю на потемневший экран после сброса вызова.

Тайны, странности… Не могла предположить, что работа программиста схожа по секретности с деятельностью Джеймса Бонда! Надеюсь, как только Сафин отделается от этой Татьяны и ее заказа, мы сможем жить нормальной жизнью, ничего друг от друга не скрывая.

Стилиста зовут Иван. Какое странное имя для московского деятеля моды… Простоватое я бы сказала. Впрочем, неважно. Мы договариваемся с ним о встрече на вечер, а пока решаю поехать к Славе.

Он после операции почти не выходит на связь. Конечно, я узнавала у врача, как все прошло. Меня заверили, что все отлично. А вот сам Слава стал немного другим. Отвечает на звонки, говорит вежливо… но в голосе какая-то сдержанность. Нужно увидеть его и спросить в чем причина.

В больнице меня встречают как родную. Приношу конфеты, фрукты — подарки для медсестер и врачей.

— Там сейчас Славе делают укол, ты подожди пока.

Киваю, но у меня нет времени долго ждать. Решаю пройти сразу.

В палате застаю очень интересное зрелище: Слава сидит на постели, а рядом с ним девушка в белом халате. И они… держатся за руки?! Хочется протереть глаза. Потому что, когда я была у него в прошлый раз, он пальцем шевелил с трудом. А сейчас сидит! Да это чудо какое-то!

— Славик, неужели?! — забегаю в палату, заставляя обоих вздрогнуть. У девчонки даже шприц от неожиданности выпадает из рук.

— Лика… — друг отчего-то смущается. Но я уже бегу к нему, чтобы обнять. Да что там, я и медсестру готова расцеловать, и весь белый свет! За то, что его смогут поставить на ноги.

— Простите… я пойду, — опускает глазки и выбегает из палаты.

— Марин, подожди! — кричит ей вслед, но мы не успеваем ее остановить.

— Странная. Ну и ладно, я найду ее позже, а сейчас расскажи, как ты? — жду подробностей, расплываясь в улыбке. А вот Слава какой-то взволнованный.

— Хорошо…

— Что случилось? — сажусь и беру его за руку. Так, как минутой раньше это делала медсестра. Парень краснеет. — Объясни, что произошло за эти дни?

— Марина.

— Не понимаю.

— Новенькая. Ты ее видела сейчас. Мне так стыдно, — парень смотрит на меня смущенным взглядом.

— Ты чем-то провинился перед ней? Что-то запуталась, — совсем теряюсь.

— Нет, я виноват перед тобой. Влюбился в другую… Прости, Лика. Мне не стоило. Не должен был скрывать. Но она такая… невероятная! А мы с тобой…

— Так это же замечательно! — прерываю. — Что же раньше не сказал?

— Не успел. Ее перевели совсем недавно. Ты что не сердишься? — удивляется.

— Нет, конечно. Мы же с тобой друзья.

— Просто я думал что…

— Слав, мне тоже надо тебе кое-что сказать.

— Слушаю, — напрягается.

— Я вышла замуж.

— Ох, ты. Ну, поздравляю. И тоже ничего не сказала, — судя по улыбке, он обрадовался.

— Честно? Боялась тебя ранить.

Смотрим друг на друга и молчим.

— Хорошо, что мы выяснили. Ты совершенно свободен и можешь встречаться с кем хочешь. Вот, — прерываю паузу. У меня словно груз с души упал. Могу выдохнуть спокойно.

Напряжение между нами пропадает. Слава снова становится открытым.

— Расскажи мне, хочу знать все в подробностях. Кто этот счастливчик, как познакомились и многое другое, — заговорщицки подмигивает.

— Все расскажу, но сначала мы поговорим о тебе.

— Как видишь! Я в полном порядке! Скоро буду бегать, — горячо заверяет. В этот момент в палату заходит доктор, и мы вместе обсуждаем дальнейшую реабилитацию нашего дорогого пациента.

Все складывается замечательно, и после подробного разговора я покидаю больницу с легкостью на душе. Забираю костюм, выбрав черный, классический. Похожий на тот, что носит Агент 007.

«Спецзадание выполнено. Жду тебя дома», — пишу Ростику сообщение.

«Спасибо. Надеюсь, что смогу выбраться с этой работы до завтрашнего утра», — кидает мне не слишком обнадеживающий ответ.

«Если нет, то я привезу костюм тебе в кабинет. Устроим ролевые игры под названием «плохой босс и его секретарша»».

«Вези. Теперь мне плевать на работу», — отвечает, добавляя неприличный смайлик. Приходится закончить провокационную переписку, пока я не сорвалась. Иначе все-таки выдеру клок волос этой Танечке, а затем исполню и остальные фантазии. Но внутренний голос разума нашептывает, что так делать не стоит. Нужно набраться терпения и подождать. Завтрашний день. И все.

Ростислав

Заканчиваю программу под утро. Чувствую себя паршиво. Устал, морально опустошен, да и Лика меня убьет… Наверное уже напридумывала себе невесть что... Волнуется.

Вызываю такси и еду домой по сонному городу. На душе много противоречивых чувств и эмоций. Я написал две программы и до сих пор не решил, как поступить.

Я уже понял, что нужно Татьяне и теперь размышляю над тем, а схожи ли наши с ней цели? Может быть, мне лучше поступить так, как говорит сердце? Да и не только оно. Адвокат предупреждал меня об ответственности… Может получиться так, что моя месть выльется в еще большие проблемы. Это произойдет в случае, если меня привлекут по статье. А расследование будет, потому что вредоносная программа скомпрометирует компанию. Это нанесет удар и по репутации фирмы, и по ее благосостоянию. Как минимум резонанс в прессе обеспечен! И, вполне может быть, что нынешние партнеры и спонсоры вообще откажутся от дальнейшего сотрудничества. Виновные будут наказаны, но и фирма пойдет ко дну. И хотя юридически доказать мою виновность будет не слишком легко, мой адвокат приложит максимум усилий, чтобы не допустить этого, но по факту… Почерк программиста, написавшего вирус и наличие мотива, делают меня первым в списке подозреваемых. В общем, я сказал Лике не совсем правду. Если все пойдет так, как хочет Таня, то с сегодняшнего дня проблемы только начнутся.

А сейчас моя девочка так сладко спит, обняв подушку, что мне совсем не хочется подвергать нашу только что родившуюся семью испытаниям. Наоборот, я должен защищать любимую жену и всеми силами заботиться о ней.

Осторожно забираюсь к малышке и, обняв, пытаюсь хоть немного поспать. Но только тогда, когда она сама во сне обнимает меня и прижимается щекой к груди удается заснуть. Рядом с ней и я чувствую себя спокойно. Вот что значит семья.

Так стоит ли рисковать?.. Всем, о чем я так долго мечтал.

***

— Рос, у тебя будильник! — Лика трясет меня за плечо. А я накрываю голову подушкой. Не выспался совершенно. — Сафин!

— Уу… Не хочу вставать!

— Да что ты говоришь?! — стаскивает подушку.

— Пусть все решится без меня… — веду себя как маленький, знаю, что время позволяет немного покапризничать. Минутки три… Но Лика непреклонна. Забирает у меня подушку, а следом и одеяло. А потом начинает целовать.

— Вставай. Иначе останешься в постели на весь день. Уж я-то позабочусь об этом! — шепчет, искушая бросить все и поддаться сладкому соблазну провести это время, как положено молодой паре. Отвечаю на ее ласку быстрым, многообещающим поцелуем, но новая трель второго будильника не хочет разделять наши желания.

Приходится вставать и тащиться в ванную. Сегодня важный день для всех нас. Не стоит опаздывать.

— Готовься к вечеру. Он будет долгим, обещаю напоследок.

Собираюсь довольно быстро: костюм идеально смотрится на мне. Спасибо Ване и Лике. Знал, что они не ошибутся в размере и стиле. Люблю выглядеть хорошо, это придает уверенность в себе. Включаю компьютер и… принимаю решение, перенося одну из программ на внешний носитель, защищенный новейшим кодом шифрования. Да, я соврал Татьяне. Иначе она заставила бы отдать программу ей. Но это совершенно не входит в мои планы. Поэтому действую по плану.

А вот и она… моя «начальница». Стоило вспомнить! Мигает входящим вызовом на экране под именем «девушка с картошкой».

— Алло.

— У нас проблемы, — сразу переходит к сути, говоря срывающимся голосом.

— Что случилось?

— Службе безопасности дали распоряжение пускать только определенный круг лиц… И Ростислава Сафина в этом списке конечно же нет. Иными словами, тебе не пройти в здание.

Она говорит это громко, почти визжа в трубку. Так что Лика может услышать ее вопли.

Мы переглядываемся.

— И что делать?

— Понятия не имею! Все сорвется! Это просто кошмар! — продолжает метать молнии на том конце трубки.

Мастер импровизации

Когда атмосфера наколяется до предела, советую Татьяне успокоиться.

—Выдохни, а потом медленно вдохни. Пока никто не умер, не все потеряно, — стараюсь утихомирить орущую даму на том конце трубки, но она слабо поддается внушению.

— Да ты сам понимаешь, о чем говоришь?! Все, что мы задумали под угрозой! Сегодня будет столько людей! Да это же самый лучший момент, чтобы провернуть план, поставить на место обидчиков! Другого такого не представится!

— Это можно сделать завтра, послезавтра или в любой день. Не так феерично и с шоу, но цель достигнем. Тебе же важен результат, а не процесс?

— Мне важно все! Хочу растоптать его! Уничтожить! — снова воспламенится сущая дьяволица. У нее рога под копной волос спрятаны? Надо присмотреться.

— Тань! Я знаю очень мало деталей с твоих слов. К чему такая спешка? Объясни.

— Сегодня! Именно сегодня будет назначен новый руководитель по развитию и инновациям! Представляешь?! Я не хочу смотреть сложа руки, как Андрей ставит эту жучку крашенную на должность, которую обещал мне!

— М... — тяну, — вот как.

— Хочу посмотреть на их лицо, когда мы вскроем все махинации со счетами!

— Ясно. Если так, то да… Надо найти способ, как попасть в здание…

— Похоже, никак! Отдай мне файл, и я сама решу, как его использовать, — прерывает Татьяна, внезапно успокоившись. Вывалила на меня все, что накопилось и, видно, полегчало.

— Нет. Такого договора у нас не было. Я не отдам тебе флешку, — приходится разочаровать начальницу.

— Мне плевать на договор! — снова теряет самообладание и визжит так, что у меня закладывает уши.

— Если ты продолжишь психовать, то сброшу вызов. И вообще, такие вопросы по телефону не решаются. Встретимся там, где договаривались и спокойно все обсудим, — чеканю.

— Нечего обсуждать! Ты должен выполнить условие, соблюсти наш договор! Мне все равно, как это сделаешь! Хоть на зонтике спустись, как Мэри Поппинс прямо в зал, хоть с крыши пробирайся. Это не мои проблемы! Я тебе заплатила. Не будет факта выполненной работы, деньги заберу обратно, — решает меня припугнуть и отключает телефон.

Лика смотрит на меня с волнением.

— Все будет хорошо, не беспокойся.

— Что, если она потребует деньги обратно?

— Это исключено. Татьяна Матвеева решила стать «меценатом». Ее пожертвование в благотворительный фонд — это очень доброе дело, — улыбаюсь. — К тому же перевод забрать оттуда невозможно. Я же с нее не получил ни копейки… разве что на этот костюм, — смеюсь, поправляя ворот рубашки. — Но его можно сдать или подарить ей.

— А как же услуги адвоката?

— Она еще не оплачивала их: он берет вознаграждение после выполненной работы. А там, надеюсь, у меня самого будет чем его отблагодарить, — многозначительно подмигиваю. Лика кидается мне на шею. Кажется, ей действительно важно, чтобы у меня все получилось. Вот только как мне попасть внутрь?..

— У тебя есть идеи? — словно читает мои мысли.

— Честно говоря нет… Летающего зонтика не найдется? — без улыбки спрашиваю и вспоминаю, как врывался на совещание на вертолете… Вот я отмороженный на всю голову чудак! И что хотел этим показать?

Воспоминания накрывают. И мне вдруг становится стыдно... за то, что творил. Раньше такого чувства не испытывал. А сейчас... Сейчас я не стал бы так себя вести. Это не эпатажно. Это глупо и по-детски! А я повзрослел. За короткое время с Ликой, после того, что произошло со мной... после предательства. Словно у меня открылись глаза. И за это спасибо всем, даже тем кого должен ненавидеть. Прекрасная школа жизни. Бесценная.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — Лика серьезно щурится.

— Ну… возможно, — поднимаю бровь.

— Зонтика у меня нет. Нет и парашюта… зато есть кое-что другое.

— Что? Меня сейчас спасет только присоска к стеклу или специальная обувь как у скалолаза… — последнее выговариваю медленно, наблюдая за тем, как Лика начинает расплываться в улыбке.

— А кто перед тобой?

— Лика Воронцова.

— Правильно! А еще настоящая альпинистка.

— Ты что, решила меня угробить?! — хлопаю ресницами, надеясь, что это шутка.

— Зачем? Мне живой муж нужен.

— Нет! Не полезу на стену! На присосках по стеклам ходить не умею, я не Джеймс Бонд!

— Присоски и не потребуются. У меня есть кое-что другое.

Лика

Из обрывков фраз мне удалось сделать определенные выводы и понять: Ростику нужна моя помощь. Как мне пришла в голову мысль про альпинизм? Все просто: когда Татьяна, к которой моя заочная неприязнь все больше растет, что-то сказала про крышу.

— Меня сейчас спасет только присоска к стеклу или специальная обувь как у скалолаза…

Ну конечно! Если нас не пускают через дверь, мы войдем в окно! Это же очевидно.

— Нет! Не полезу на стену! На присосках по стеклам ходить не умею, я не Джеймс Бонд! — Рос подозревает неладное и протестует изо всех сил. Но я не отступаю перед трудностями. Мы пройдем это вместе! К тому же у меня есть необходимое оборудование, и я сама не так давно подвешивалась, чтобы вымыть окна.

— Присоски и не потребуются. У меня есть кое-что другое, — выбегаю из комнаты, чтобы опустошить ящик с оборудованием. Пришло время испытать новый крепёж, ждущий своего часа.

— Это безумие! — заявляет Рос.

— Говорит человек, утопивший феррари в реке? Мастер хайпа и выходок? Встречающийся сразу с сотней девушек? Мне продолжать?

— Стоп, стоп, стоп… про девушек неправда.

— Очень надеюсь, что тебе хватит одной.

Вместо ответа, Рос целует меня и сжимает в объятьях.

— Ну все, пошли. Машина у подъезда. Опоздать нельзя.

Всю дорогу объясняю Ростику правила безопасности на тросе.

— Отстегнешься от страховки, только когда почувствуешь под ногами твердый пол.

— Уверена, что вообще стоит отстегиваться? А если меня выкинут обратно за окно? — Пытается шутить, но я чувствую, что он волнуется. Ещё бы: сам факт появления перед теми, кто тебя предал… да ещё и в таком ненадежном положении. Не каждый согласится… а уж если он боится высоты!

— Предположу, что никто не станет вышвыривать тебя с тридцатого этажа. Это действительно будет безумием… хотя, если попытаются, можно будет засудить рискнувшего за покушение на жизнь и здоровье.

— Отличная мысль. Но лучше обойдемся без таких экстремальных поступков.

— Если тебе будет комфортнее так, то тогда оставь страховку до самого конца, — хмыкаю, представив Ростика в снаряжении поверх делового костюма.

Ростислав

Лика убегает, оставив меня в шоке смотреть на место, куда предстоит забраться. Она что-то долго объясняет охране на входе и ее впускают. Но не сразу. Может, попробовать как она? Войти через дверь?

— Сафин, я застряла в чертовой пробке! — «Радует» Татьяна. — Ты придумал, как попасть внутрь?

— Придумываю на ходу.

Впрочем, отсутствие Тани, как раздражителя будет даже на руку. — Справлюсь. Не торопись.

Отключаю вызов. Дальше все происходит довольно быстро. Лика объясняет, что новой охране дано распоряжение пускать только по приглашениям. Значит нечего и пытаться…

— Давай, все получится! — Она в прямом смысле берет на себя ответственность за мою жизнь. Стараюсь не думать о том, что подо мной только воздух и малейшая ошибка превратит меня в лепешку.

— Да не бойся ты, ещё даже не начали подниматься!

— Правда? Думал уже…

— Ноги вытяни и будешь на земле. — Лика начинает смеяться

— Точно… — краснею.

— Ведёрко со шваброй дать для пущей устойчивости? — подкалывает профессиональная скалолазка. Мне бы обидеться, но сейчас на своей шкуре понимаю, как непросто было этой хрупкой девчонке мыть окна. Знал бы раньше, ни за что бы так не поступил…

— Лик, прости меня.

— За что?

— За мою выходку тогда. Я был дураком и дальше своего экрана на компьютере не видел. Мне правда жаль, что я выплеснул кофе на стекло и заставил заново все мыть…

Она наверно думает, что я жутко боюсь, да и слова очень похожи на исповедь. Но я должен ей сказать это.

— Ладно, извинения приняты. Так и быть, завяжу узел попрочнее, — продолжает шутить.

— Спасибо, — улыбаюсь.

— Знаешь, что, Рос?

— Что?

— Если бы меня тогда сильно не взбесил один противнейший мажор в очках, как у Гарри Поттера, и я ведро с водой бы на него не вылила… То ты бы на мне не женился. Так что… Мы квиты.

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

— Удачи. Помни про технику безопасности.

Концентрируюсь на своей задаче: добраться до нужного окна. А дальше? Дальше будем импровизировать.

Большой зал заполнен народом. Успеваю заметить, как богато украшены столы, фуршет, официантов с бокалами… Все готово к моему «феерическому» появлению. Утро, а праздник уже начался. Еще бы, ведь сегодня непростой день. День рождения фирмы, которую я считал своей. И вот сейчас я, словно Карлсон, которого не позвали на праздник, стараюсь пробраться в зал, чтобы получить баночку варенья.

Или хотя бы откусить свою долю от праздничного пирога.

Ведущий что-то объявляет гостям, возможно, шутит… Но шутка не имеет должного эффекта, потому что поднимается ветер, меня раскачивает, словно на огромных и жутко опасных качелях. Я задеваю раму, и она издает неприятное громыхание. Головы присутствующих, все как одна поворачиваются в сторону окна и медленно вытягиваются. Самым последним оборачивается Веня и, увидев меня, бледнеет.

Ну что, друзья… Джеймс Бонд прибыл. Пора спасать мир от вселенского зла.

По залу проходит шепот. Народ, затаив дыхание, смотрит на меня. Даже те, кто сразу не увидел, откладывают дела и поворачиваются в мою сторону.

Замечаю своих старых «приятелей» — журналистов. Даже они не сразу понимают, какой эксклюзив в прямом смысле прилетел им в руки. Но как только первый папарацци делает шаг в сторону окна и начинает снимать, остальные моментально подхватывают его идею и толкаясь выстраиваются в ряд. Решаю, что в данной ситуации могу лишь помахать рукой и улыбнуться. Это самое безопасное и простое в моем положении.

Собравшиеся не сразу понимают, как вести себя. Кто-то машет в ответ, кто-то вместе с журналистами снимает на телефон мой смертельно опасный бенефис, а кто-то просто указывает пальцем в мою сторону, пока я медленно, но верно, подбираюсь к единственной возможности попасть внутрь: большой раме, размером со стену.

В такие моменты начинаешь по-другому смотреть на привычные вещи, на людей. И сейчас, болтаясь на огромной высоте, без твердой почвы под ногами, я смотрю на то, как люди ничего не предпринимают, чтобы мне помочь. Они просто ждут. Ждут шоу.

И никто даже не пытается открыть окно, чтобы предложить помощь. И только один молоденький парнишка указывает на замок от окна, размахивая руками. Улыбаюсь ему и киваю. Пусть поймут наконец, что в моих планах не просто повисеть, а забраться в здание.

Народ начинает суетиться. Знаю, что на таких окнах установлены специальные замки, но находится человек, который все-таки умеет их открывать. И это… Вениамин Петрович. Очнулся и решил мне подсобить!

Служба безопасности кидается к нему, чтобы не дать старичку вывалиться "за борт". Но он отмахивается. Распахивает окно и высовывается, чтобы протянуть мне… руку?! Или у него там большие ножницы, чтобы проводить меня в последний полет?

— Все чудишь, Рос? Совсем с ума сошел?! — хмурит брови и говорит так, чтобы услышал только я.

— И вам доброе утро, — отвечаю, как не в чем ни бывало и, игнорируя его руку, пытаюсь забраться внутрь. Наверное, все это выглядит достаточно комично. Потому что с первого раза ничего не выходит.

Я напоминаю легендарный конкурсный карандаш, привязанный к веревке пьяного гостя, который все никак не попадет в бутылку. Даже стыдно. Лика наверняка уже была бы там.

— Давай руку! Не глупи! Подтяну тебя к опоре. Или спускайся и зайди как нормальный человек: через дверь. Горе ты луковое…

— У меня нет приглашения. Вот незадача! — картинно качаю головой.

На помощь начинают приходить гости. Они наперебой что-то советуют под прицелами камер.

В конце концов, мне удается подтянуться на руках, после даже перекинуть ногу. Это триумф! Я почти сделал это!

Но мне не дают спокойно влезть в окно, тут же протягивают микрофоны и заваливают кучей вопросов.

— Ростислав, вы приехали, чтобы отомстить обидчикам? Или чтобы разоблачить кого-то из бывших партнеров?

— Почему вас не пригласили на праздник фирмы?

— Заходить через окна ваша новая фишка?

— Давно занимаетесь альпинизмом?

— Вы бросили работу, чтобы пойти в горы?

— Скажите нам, это правда, что вы женились тайком в какой-то глухомани? И ваша невеста — простушка из села?

Эти вопросы сбивают с толку. Я еще не почувствовал твердый пол под ногами, а меня уже норовят вытеснить своим напором хищные журналюги.

— Прошу прощения, но для начала мне нужно зайти.

— Пропустите его, — подает голос Веня, — неужто не видите, что так висеть и говорить сложно?! Помогите ему снять все это, — кивает службе безопасности. — И продолжим.

— Вениамин Петрович, вы были в курсе о визите Сафина?

— Что думаете о его эпатажном появлении?

— Вы с ним расстались в хороших отношениях? Или у него есть причины вас ненавидеть?

Журналисты быстро переключаются с меня на Веню, но тот держит лицо, совершенно не теряясь от их напора.

— Знал. Конечно же, знал. Ростислав Романович мастер эффектных появлений, и все это часть шоу к нашему празднику!

— Как женщина, вылезающая из торта? — хохочет кто-то.

— Нет. Это уже неинтересно и избито. А наша компания отличается от других нестандартным подходом ко всему.

— Ура «Март Корпорейшн», ура нестандартному подходу и креативу сотрудников! — включается в игру ведущий и народ начинает аплодировать.

Мда… Вениамин у нас, оказывается, мастер импровизации!

Я не волшебник, а только учусь

— Ростислав Романович, давайте руку, — ребята помогают разделаться с амуницией и я, наконец, могу выдохнуть. Теперь мне ничего не помешает исполнить задуманное. И мой телефон автоматически подключается к серверу, чтобы заменить презентацию на экране на мою программу. Я не волшебник? Хотя… Нет! Волшебник, самый настоящий. И творю магию в цифровом мире. Такую, которая и не снилась некоторым...

Пользуюсь секундой без внимания прессы: одергиваю пиджак и поправляю волосы. Оглядываюсь по сторонам и вижу Макса. Он стоит у фуршетного стола, о чем-то разговаривая с кем-то и украдкой посматривая на меня. У нас с ним не случилось возможности пообщаться, и сейчас меня переполняет слишком много эмоций. Сжимаю кулаки. Если сорвусь, то все пойдет не по плану. Нужно абстрагироваться. Еще успею дать ему по морде.

— Ростик, как неожиданно! — ко мне подходит и протягивает руку Андрей, еще один важный член из совета директоров. — Сказал бы что придешь, выписали бы для тебя особое приглашение. Или натянули бы батут под окном… на крайний случай.

— Неожиданность — мое второе имя, — любезно улыбаюсь, но руку не жму. Происходит конфуз. Его ладонь так и остается висеть в воздухе, а я отворачиваюсь, здороваясь с другими гостями. Но меня почти сразу отвлекают: ведущий вновь обращается ко мне.

— Ростислав Сафин! Как опоздавшему на праздник, с вас причитается несколько слов. Вы готовы взять микрофон?

Именно такая возможность мне и нужна. Необходимо внимание зрителей, чтобы порадовать гостей и прессу, но в особенности тех, кто так нехорошо поступил со мной.

— Конечно, готов. Я вообще всегда готов, особенно когда дело касается «Март Корпорейшн», — по залу проходит гул. Нахожу глазами Вениамина Петровича. Он смотрит на меня с интересом, а вот Максим куда-то подевался. Может быть, настолько сильно ненавидит меня, что противно смотреть? В душе снова гадко от осознания что мой единственный друг оказался таким козлом… И навязчивая мысль пойти по сценарию Тани так и просится к исполнению. Взломать и уничтожить, компрометировать совет директоров. Устроить показательную порку, чтобы журналисты еще очень долго не могли успокоиться после произошедшего.

Мне протягивают микрофон, и собравшиеся устремляют на меня свои взгляды.

— Всем привет! Я Ростислав Сафин, и если вы еще не знаете меня, то после такого яркого появления точно запомните, — улыбаюсь. — Сегодня у моей любимой фирмы день рождения. И я не мог пропустить это важное событие! — перечисляю людей, с которыми бок о бок проработал несколько лет и отмечаю заслуги каждого. Публика активно поддерживает мои слова аплодисментами. — И конечно, Максим Лобанов, мой замечательный друг, настолько близкий, что даже его отсутствие в зале сейчас не мешает ему уловить мое обращение к нему на ментальном уровне. И, Макс, я тебе посылаю столько всего… Но это не для общих ушей, личное, как говорится. Ну ты понимаешь, о чем речь, — кто-то из гостей издает смешок, кто-то принимает мои слова за чистую монету и хлопает. Веня смотрит на меня, прищурившись и сложив руки на груди. — В общем, спасибо всем, кто даже после моего ухода продолжает развивать компанию, способствовать ее процветанию и благополучию. Низкий вам поклон, — театрально кланяюсь, вызывая одобрение публики. Гости начинают хлопать, но я прошу еще немного внимания, поднимая руку.

— Тишины, пожалуйста, — киваю в сторону проектора. — Как известно, на праздники принято приходить с подарками. Так вот, и я сегодня не с пустыми руками. Надеюсь, мой сюрприз придется по вкусу всем, кто его посмотрит, а особенно тем, кто в главных ролях этого авторского безумия. Не судите строго, это мой первый опыт в жанре.

Итак. Прошу внимания на экран.

— Стоп, стоп, стоп! Мы это не согласовывали...

Андрей выскакивает в центр зала и буквально выдергивает из моих рук микрофон. Пользуется тем, что я не ожидал от него такого явного протеста. Народ удивленно смотрит на нас, наблюдая за развитием событий, но мне не дают вставить и слова.

— Друзья, давайте поаплодируем Ростиславу и проводим его в зал, а после продолжим, — забрав микрофон, Андрей отходит от меня подальше. — Предлагаю занять свои места и вернуться к презентации, — он жестом показывает администратору, управляющему сервером, немедленно восстановить все как было. Но картинка на экране никак не хочет меняться. Моя программа не дает сбоев! И теперь они никуда не денутся. Посмотрят то, что я приготовил.

— Что за ерунда? Почему нет связи?! Сделай все как было! За что тебе платят?! — рычит Андрей, едва сдерживаясь, чтобы не прихлопнуть системника, ну и меня заодно. Он же понимает, кто стал источником сбоя. Но я лишь пожимаю плечами. А вот из зала долетают комментарии.

— Пусть Ростислав покажет поздравление. Всем очень интересно!

— Верните Сафину микрофон! Он еще не все сказал! — встревают журналисты.

— Дайте ему слово! — подхватывают гости.

В итоге присутствующие не только принимают мою сторону, но и вынуждают Андрея пойти на попятную.

— Отдай микрофон Ростику, — кивает Вениамин Петрович, окончательно заставляя его фыркнуть и, одарив меня нелюбезным взглядом, прошипеть:

— У тебя семь минут. И не вздумай чудить. А после наладишь систему, чтобы вы было как раньше. Без фокусов!

Улыбаюсь присутствующим, пропустив мимо ушей его замечание. А затем незаметно нажимаю кнопку на смартфоне. Зал затихает. Все ждут того, что должно произойти.

И вдруг официальную часть прерывают яркие кадры из моей самодеятельности — на экране появляются мультяшные герои всеми любимого мультика, но в «авторской» обработке.

— Представляю вашему вниманию праздничный выпуск: «Лошарики. Компания мечты».

Герои круглые и забавные как персонажи известного детского мультика. Только вместо привычных мордашек я сделал своим Лошарикам рисованные лица моих коллег. Вениамин — мудрый и интеллигентный ворон. Программист Димка — вечно бегающий и хватающий по верхам кролик. Макс рассудительный ежик в очках. Хотя сначала я хотел сделать его другим персонажем, но вовремя передумал, потому что вместо милой и немного наивной свинки получался большой и вредный хряк. Да и себя не забыл нарисовать. Мне очень подошла роль талантливого и слишком романтично настроенного барана.

Гости смеются, пока забавные мультяшки рассказывают историю нашей фирмы, немного преукрашеную и с долей вымысла, но все же... Как два Лошарика Максим и Ростислав основали компанию «Март Корпорейшн», как дружили и радовались первым успехам, ели из одной тарелки и верили в то, что смогут добиться всего на свете. Были почти что семьей. Публика воспринимает мультфильм с оживлением. Все любят веселые картинки, всем нравится смеяться.

Сюжет развивается, как и история фирмы. Знакомство с Вениамином, первый крупный заказ. Добавляются новые персонажи, забавные ситуации и случаи.

И вот Лошарики выносят огромный торт, но главному герою Ростиславу Сафину ничего не достается. Про него забыли. Расстроенный Лошарик идет на берег моря и грустит, глядя на луну. Но печалится он совсем недолго: к нему приходит старый и очень верный друг Максим и приносит свой кусочек, чтобы поделиться. Они вместе съедают торт и счастливые возвращаются домой.

Мультфильм кончается на позитивной ноте. Жаль, что только в сказках может так легко наступить хэппи энд.

Когда на экране появляются титры, зал взрывается овациями. Хлопают все, даже Андрей. Конечно же, он рад, что я принес безобидный мультик, хотя мог бы выкинуть все что угодно.

Погруженный в свой рассказ, я только в конце замечаю в зале Максима. То с каким лицом он смотрит на экран. Вижу и сжимаю зубы. Мой друг хороший актер… потому что в его глазах застыла скупая мужская слеза.

Мои тревожные мысли и аплодисменты гостей прерывает Вениамин. Он выходит из зала и просит у меня микрофон. Что ж, мой звездный час подошел к концу. В последний раз улыбаюсь присутствующим, машу рукой журналистам и вручаю микрофон Вене. А затем, разворачиваюсь, чтобы уйти. Не просто так, а с гордо поднятой головой.

— Ростислав, останься. Праздник еще не окончен, — тихо, но твердо говорит он, так чтобы слышал только я и заставляя меня немного притормозить. Но знаю, что дальше будет хуже. Лучше уйти сейчас.

Не оборачиваюсь, выхожу из зала. И лишь за дверью вдыхаю полной грудью. Я сделал это! И пусть Татьяна будет в ярости, но мне удалось сохранить честь и достоинство. Во всяком случае в собственных глазах. И в глазах моей жены.

Вспоминаю про Лику… Сколько времени я тут пробыл? Надеюсь, она не слишком долго ждет меня у входа. Или она уже ушла? В суете мы не договорились о том, что делать ей, пока меня не будет…

Тревога за нее сжимает сердце, заставляя ускорить шаг. Но уйти мне не удается.

— Рос, куда ты так спешишь?! — Макс нагоняет меня и преграждает путь.

— Туда, где меня ждут, — стараюсь говорить спокойно.

— Вернись в зал, — распоряжается строгим голосом.

— О… Интересно. Зачем? — из последних сил сдерживаюсь, чтобы не сдвинуть его со своей дороги.

— Вениамин Петрович говорить изволит. Думаю, тебе стоит послушать. И вообще, все-таки день рождения фирмы.

— К которой я больше не имею никакого отношения! — не выдерживаю и хватаю его за край воротника. — Благодаря тебе, дружище! Как тебе на моем кресле? Не жмет?! — цежу, смотря ему в глаза.

— Прекрати цирк и вернись в зал, если не хочешь, чтобы я тебя силой туда потащил, — рычит Максим, утратив видимость вежливого спокойствия. Мы пронзаем друг друга воинственными взглядами.

— Сомневаюсь, что тебе удастся. Я всегда был сильнее. Уйди, пока не получил по заслугам… А ты… да ты мне просто завидовал!

— Заткнись! — Лобанов стряхивает мои руки со своей рубашки.

— Предатель, вот ты кто! — выплевываю ему в лицо. — А я тебя как брата любил! Да как у тебя вообще ума хватило свалить, оставив нас с Ликой в лесу?!

— А ты, значит, не предатель? Не сливал инфу про мою работу? Не собирался меня за махинации посадить?! Братец...

— Я твои леваки никогда не поддерживал, — рычу. — Но и сливать бы не стал, дурак ты тупоголовый! Сколько раз я предупреждал, чтобы ты заканчивал этим заниматься?!

— Предупреждал, предупреждал, а после сдал меня со всеми потрохами!

Воздух вокруг нас начинает искриться.

Мы с ним дрались всего однажды. Кажется, сейчас случится второй раз, потому что мои кулаки давно чешутся по его бороде. И вот уже почти замахиваюсь...

— Куда везти торт? — раздается за моей спиной. И очень вовремя, спасая друга от моего удара.

Мы с Максимом синхронно оборачиваемся, пару секунд хлопаем глазами. Он молчит, а я не выдерживаю и фыркаю:

— В этой фирме без меня даже торт не могут заказать нормальный?!

— Это еще что такое?! — спрашивает Лобанов.

Курьер почесывает затылок, смотрит на нас, затем на шедевр кондитерского искусства и заявляет:

— Как что? А! Точно, забыл! — Порывшись в большой сумке, парнишка достает деревянную табличку с нашим логотипом и втыкает ее в торт. — Вот.

— Теперь, конечно, все стало намного лучше, — произношу, поглядывая на большой поднос со страшной гадостью, гордо именуемой названием нашей корпорации.

— Вирус, как заказывали, — курьер сует нам в нос какой-то листок. — Вы же вирусами занимаетесь?

— Антивирусами и программным обеспечением, братан… Ошибочка вышла. У нас IT-компания, а не больница, — шипит Лобанов, разглядывая объемную модель вредной и очень популярной болячки с подписью «Март Корпорейшн». — Вы перепутали заказ! Где наш торт? Компьютерный.

— Похоже, что он уехал в другой конец города… — курьер бледнеет, листая бумажки.

— Видимо, четырех ярусный торт в виде микросхем будет очень кстати в городской больнице…

— Могу попробовать его вернуть, но судя по навигатору… привезти именно ваш получится только к вечеру. Город в пробках, — окончательно смущается парнишка. — К тому же есть вероятность, что пока я еду, его съедят. Ну или надкусают… Будет как логотип с яблоком, — неудачно шутит и сам нервно смеется.

— И что теперь делать?

— Оставим этот, — подаю голос. — Там есть еще несколько коробок с пирожными и кексами, поставим на сладкий стол и всем хватит.

Макс с подозрением косится на сладостии раздумывает.

— Ладно.

— Тогда распишитесь, — курьер протягивает Максу бумажку, а мне сует поднос на колесах. Теперь я официальный тортоносец праздника. Мы еще не закончили разборки, но с занятыми руками другу можно разве что эту "корону" из крема на голову надеть, чтобы мозги зашевелились.

— Еще поговорим, — кидаю на него суровый взгляд.

Лобанов не отвечает, делая вид, что занят подписями.

Приходится вернуться в зал. И на этот раз мое появление еще более триумфальное. Публика начинает хлопать, заглушая речь Вениамина. Конечно, они пока не видят, что в коробке.

— Приноси на сцену, — отдает распоряжение. — Ого, какой! Очень необычный выбор… Впрочем, как и все сегодня, — прирподнимает крышку, рассматривая вирус. Гости привстают с мест, чтобы разглядеть, журналисты нацеливают камеры…

А я тем временем пытаюсь найти хоть одно разумное объяснение чужой ошибке и представить торт так, чтобы никто не подумал, что это незапланированно!

— Прежде чем переходить к сладкому и пока все в зале, хочу сделать важное объявление, — Вениамин переводит внимание на себя. — Это решение далось мне непросто. Но сегодня я окончательно убедился, что поступаю правильно.

Вениамин Петрович смотрит не в зал, он наблюдает за моей реакцией. И что-то подсказывает мне, что его объявление каким-то образом связано с моей персоной.

— Итак, я много размышлял и решил уйти в отставку. Слово пенсия в мои восемнадцать мне не слишком-то нравится, — шутит он.

По залу проходит гул. Журналисты цепляются за каждое его заявление, надеясь урвать эксклюзив.

— Признаться честно, мне жаль расставаться с фирмой. Годы работы в «Март Корпорейшн» стали для меня важной частью карьеры и жизни. Мне было по-настоящему комфортно находится в этом сплоченном и дружном коллективе, который стал для меня второй семьей. Особенно хочу отметить основателя компании Ростислава Сафина. Многим он известен как любитель громких, весьма эпатажных и специфических поступков. Но я могу сказать, что это замечательный человек с большой душой и непростой судьбой. Его вклад в развитие компании настолько велик, что не измерить перечислением заслуг. Ростик, ты большой молодец и очень талантливый программист. Могу сказать точно: твой дедушка гордился бы тобой!

С этого момента я перестаю слышать его дальнейшую речь. Мысли про торт моментально вылетают из головы. Остаётся только одна: он знал мою семью?! Знал и даже не заикнулся! Хочется наплевать на приличие, прервать поток его слов, забрать у него микрофон и как следует встряхнуть за шиворот. А после того, как злость утихнет, вытащить хитрого старикашку из этого, наполненного людьми зала, и заставить обо всем рассказать.

Не дожидаясь окончания речи, журналисты тянут микрофоны, наперебой выкрикивая вопросы, но Веня продолжает что-то говорить. Публика резко концентрирует внимание на мне, а около сцены возникает взбешённый Андрей.

Снова заставляю себя прислушиваться, пытаюсь понять о чем речь и почему Андрей настолько зол.

— Что скажешь, Ростислав? — Веня обращается ко мне.

— Вениамин Петрович, ссылаясь на ваш преклонный возраст, могу предположить, что вы позабыли: решение зависит не только от его хотения, а от совета директоров. Мы обсудим это коллективно на следующем собрании. Не сейчас. И, вероятно, уже без вашего присутствия, раз уж вы решили нас покинуть, — громко прерывает его Андрей, привлекая внимание.

— На собрании у нас всегда будет что обсудить. А голосование можно провести прямо сейчас, все равно все в сборе, — игнорирует его агрессивный настрой, продолжая смотреть на меня. Жаль, что я прослушал часть речи. Неужели сейчас Вениамин Петрович хочет, чтобы я вернулся на своё место? Туда, откуда меня так технично выперли, не спросив мое мнение, оставив без всего?

— Что-то я совсем ничего не понимаю, — бормочу, глядя на Веню.

— А что тут непонятного? Я отдаю тебе свою часть акций, и ты возвращаешься к штурвалу. Уважаемый совет, поднимите руку, кто поддерживает мое предложение?

Публика замирает. Журналисты наблюдают за тем, что произойдёт, навострив уши и нацелив объективы камер. Внимательно следят, стараясь не пропустить ничего важного.

Сначала повисает тишина. Но Веня первым поднимает свою руку: «за», подкрепляя слова делом. Перевожу взгляд на Максима. Он колеблется, поглядывая на Вениамина, хмурится. Но тот кивает ему, и Макс поддерживает инициативу, заставляя меня буквально раскрыть рот от удивления. Вот уж не ожидал от них такого!

Верчу головой, вижу поднятые руки. В общем, получается так, что против меня только Андрей. Но и он, понимая, что находится под прицелами камер, с недовольным видом поднимает руку «за».

— Единогласно? — объявляет ведущий, призывая гостей поддержать голосование аплодисментами.

— Твоё слово Рос.

— Я не могу так… — отвернувшись от публики и без микрофона говорю Вене.

— Пока наш сегодняшний "гвоздь программы" принимает решение, предлагаю музыкальную паузу, — влезает ведущий, давая возможность задать вопросы.

Раздаётся популярный мотив, под который собравшиеся активно обсуждают то, что произошло. А я кидаюсь на Вениамина Петровича:

— Потрудитесь объяснить, что за шоу вы разыгрываете? И чего ждать? Думаете мне легко поверить в ваше благоразумие или внезапно проснувшуюся совесть? После того, как вы оставили меня без крыши над головой и средств к существованию? Скорее предположу, что это очередной развод.

— Это не развод, Ростик. Просто поверь. Мы поговорим после официальной части, я все тебе расскажу. Сейчас, пожалуйста, помоги мне вывести виновных на чистую воду, избежав скандала. Фирме достаточно потрясений, лучше концентрировать внимание журналистов на позитиве.

Вздыхаю. Довольно сложно быстро проанализировать происходящее.

— Хорошо, но вы расскажите мне все, что знаете. В том числе и о мое семье.

— Обещаю, — Вениамин выглядит убедительно.

Музыка постепенно стихает. Беру микрофон и, сделав глубокий вдох, говорю:

— Что ж, друзья… Если совет директоров хочет меня обратно, значит, мое место здесь. Признаться честно, я здорово соскучился по компании, своему кактусу в кабинете и коллегам. Поэтому, конечно же, да! Я возвращаюсь. Полный новыми идеями, вдохновлённый и обновленный, — говорю, а зал взрывается аплодисментами.

— Итак, сегодня сразу несколько поводов для радости: поздравляем корпорацию с днем рождения, Ростислава Сафина с возвращением, а Вениамина Петровича с уходом на пенсию и… Поздравляем всех нас!

— И это еще не все, — влезаю в речь ведущего. — Мы так и не узнали, что за торт скрывается в коробке… Его дизайн непростой, с глубоким смыслом. И он тоже связан с некоторыми реформами в нашей фирме. Изменения, которые давно стоило ввести.

Быстро скидываю крышку с коробки и беру в руки поднос, демонстрируя торт во всей красе. Перед глазами собравшихся возникает десерт в форме вируса, тот самый. Перепутанный.

Публика удивляется, журналисты в предобморочном состоянии от радости. Им столько материала с одного только мероприятия и не снилось! Откуда-то со стороны раздается тихий хохот, а Андрей буквально накидывается на Максима, чтобы вытрясти из него объяснение про странный торт.

— Расскажите нам, почему именно вирус? — удивляется ведущий. Он, кажется, ожидает все что угодно от меня. — Вы решили перепрофилироваться?

— Я предлагаю более активно заниматься благотворительностью, помощью больным и нуждающимся.

— А разве вы не практиковали такое раньше? — кто-то из журналистов выкрикивает из зала. Решаю ответить:

— Практиковали. Но не так плотно. У нас в фирме нет ответственного лица. Переводы происходили стихийно и не совсем правильно. Пора подойти к этому вопросу более вдумчиво.

За короткое время, пока не работаю здесь, я лично столкнулся с разными сферами жизни, где людям нужна реальная помощь. Не завтра, не когда-нибудь. Именно сейчас. И очень часто от того, насколько быстро соберется необходимая сумма, зависит жизнь человека. Именно поэтому я буду настаивать на том, чтобы сформировать благотворительный фонд экстренной помощи. Будь то больной ребенок или борьба со сложными вирусами, будь то приют для собак, в котором не хватает еды, или просто семья в трудной ситуации, которой необходима помощь. Мы все зависим от судьбы. Никто не застрахован от несчастья. Сегодня ты управляешь миром, завтра ты можешь остаться с голой задницей, — ловлю взгляд Вениамина Петровича. Он смотрит на меня и улыбается. Наверное, поддерживает мою инициативу. — Доходы нашей компании позволяют создать такой фонд. И поэтому, раз уж мы сегодня принимаем важные решения, не отходя от фуршетных столов, предлагаю прямо сейчас проголосовать. Кто поддерживает? Вы можете принимать участие, даже если не являетесь членами нашей компании. Фонд будет открыт не только для нуждающихся, но и для всех, кто захочет помочь. Вы видите на торте наш логотип и надпись «Вместе мы можем все». Так и есть. Чем больше нас, тем выше шансы сделать мир лучше.

Зал единогласно поднимает руки. Даже те, кто не состоит в совете директоров. Собравшиеся поддерживают идею добра. Начинается активное обсуждение. Кто-то даже готов прямо сейчас вложить средства в помощь.

Я передаю торт официанту, чтобы его разложили по тарелкам и угостили присутствующих. Да… этот торт, случайно попавший на праздник компании, явно запомнится мне надолго.

— Ты настолько умен, что даже удивляюсь… — бросает мне Андрей, пробегая мимо.

— Значит, фирма под моим руководством будет еще лучше развиваться. Вы ведь этого и добиваетесь, делая все на благо «Март Корпорэйшн?»

Он даже тормозит, одаривая меня таким взглядом, словно хочет расстрелять. Но разговаривать с ним сейчас не время. Вижу Веню среди собравшихся.

— Вениамин Петрович, на пару слов, — говорю я, пользуясь удачной минуткой.

— Да, Ростик, конечно…

Утаскиваю его в коридор, где нас никто не сможет подслушать.

— Итак, жду объяснений. Откуда вы знали моего деда и что случилось с моей семьей.

Веня вздыхает, поправляя часы на запястье.

— Я был знаком с ним еще с детства. Мы дружили.

— Но почему вы утаили от меня это?!

Ответить не успевает. Прямо к нам идут мужчины в форме.

— Вениамин Петрович? — один из них протягивает корочки.

— К вашим услугам.

— Майор Герасимов. Ознакомьтесь, — сует ему какую-то бумажку. Тот пожимает плечами.

— Раз надо, то поеду.

— Тогда следуйте за ребятами.

— Что это значит? — недоумеваю. Некоторое время назад я бы порадовался, а сейчас задержание Вени совершенно не входит в мои планы. Особенно в разгар такого важного разговора.

— А вы Сафин, Ростислав Романович? — хмурится второй мужик в погонах.

Киваю.

— Ваш представитель передал нам дело по факту мошенничества в особо крупных размерах.

Мда. Похоже, мой адвокат решил не тянуть. Не зря берет такие деньжищи за свои услуги. И это первый случай в его практике, когда его клиент недоволен слишком быстрой и качественной работой...

— Могу я поинтересоваться, в чем обвиняется Вениамин Петрович?

— Обвиняют в суде. А наша задача — задержать, — отрезает майор и обращается ко второму. — Разумовского нашли?

— Только что покинул здание, — разводит руками.

— Остальных берем, пока и они не разбежались.

— Сафин, а вы можете подъехать в отделение завтра. Вот в это время и по такому адресу, — протягивает мне листок бумаги.

Киваю и растерянно запихиваю бумажку в карман. Похоже, праздник пошел по незапланированному сценарию.

Меня изменила любовь к тебе

На моих глазах растерянных коллег рассаживают по машинам с мигалками. Уводят и Макса. Но почему-то в душе нет особой радости от случившегося. Такое чувство, что я упустил что-то важное.

Быстро завершаю пресс-конференцию и выгоняю журналистов, прикрывшись тем, что люди в форме — очередной сюрприз. «Продолжение банкета» для своих и розыгрыш от Сафина вместо десерта. Мне сейчас не до смеха, а папарацци только и ждут новых сенсаций.

К счастью, гости быстро расходятся и мне удается улучить минутку, чтобы набрать номер адвоката.

— Что за чертовщина?

— Спокойно, Ростислав. Все под контролем.

Выхожу из офиса, когда на небе загораются звезды. Лика не берет трубку. На ее месте я поступил бы так же. Чувствую себя полным дерьмом, ведь она так помогла мне… а я? Занимался делами фирмы вместо того, чтобы сказать ей спасибо. Черт… ну почему я такой баран? За всей этой суетой не догадался пригласить ее на праздник. Оставил за дверью, ждать… как собачонку.

Покупаю цветы, хотя знаю, что это не сможет загладить мою вину.

Заглядываю в окна и не вижу света. Неужели, опять уехала?!

Дома пусто. Смотрю на Джо: похрапывает, не поведя ухом. Видимо, я виноват со всех сторон, если даже собака понимает, что я накосячил.

Спасительный звонок раздается спустя минут двадцать. Но я разочарованно замечаю на экране имя «Лена». Зачем она мне звонит в такое время?

— Алло?

— Рос. Привет. Прости, что влезаю, Лика просила не звонить… Но… В общем, ты приезжай за ней. Она тут. С Хатико. У вас проблемы, да?

— Лен, спасибо! Ты золото… Скоро буду.

Сбрасываю вызов, хватаю букет и коробку с кормами, заранее заготовленную, чтобы отвезти в подарок приюту. Как я не догадался? Ей ведь совсем некуда идти.

Нахожу девчонку на улице. Они с Белочкой сидят на траве, обнявшись, и о чем-то общаются, на своем, только им понятном языке.

Подхожу тихонько и сажусь рядом.

— Прости.

Лика поднимает глаза. Вижу, что они наполнены обидой.

— Знаешь, Рос… Похоже, что в твоей новой старой жизни никогда не будет места для таких дворняжек, как я.

— Почему ты так говоришь? — слова больно бьют ниже пояса. Хотя ее можно понять.

— Я видела интервью, — отрезает она.

— При чем тут интервью? — поднимаю брови, пытаясь вспомнить, что я сказал не так.

— «Девица из глухомани»? «Невеста — простушка из села»… и все в таком духе. Как гордо это звучит! Все про меня, правда?

— Ты знаешь, что я никогда так не считал…

— Но ни слова не сказал об этом! Не осадил журналиста, который смешал твою жену с грязью. И после этого ты будешь говорить, что любишь меня? Ты же сам сказал, что наш брак фиктивный! — Лика отворачивается. А меня сжимает изнутри. Эти слова, глупого и бестактного журналиста… да я даже их не услышал!

— Я найду его и заставлю извиниться.

— Это всего лишь слова. Ты красиво говоришь. Вот только все не о том.

Она поднимается с травы и тянет Белочку за собой, чтобы скрыться в павильоне. А я так и остаюсь сидеть под звездами, сжимая букет. Так и не подаренный ей.

На телефон приходит сообщение от Тани. Такое впечатление, что она следит за мной, четко знает, что произошло.

«Лике понравилось интервью? То ли еще будет… Я не оставлю твою подставу просто так».

Следом прилетает ссылка на видеоролик обо мне. Точнее, на нарезку из моих ответов, сложенных в мерзкую речь богатого мажора, которого интересует только собственная персона и деньги. Откуда там взялись слова про наш фиктивный брак и даже упоминание про спор с Веней?!

— Лика! Это все вранье! — бегу за ней. — Не ведись на провокации, прошу.

— Я не знаю, чему верить, — сжимает губы. — Давай сделаем паузу. Мне нужно все обдумать.

— Нет, — хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Я не позволю нашей семье развалиться из-за этого, — показываю ей сообщение Тани. — Она завидует. Бесится. Я обманул ее, и она будет мстить.

Лика с недоверием перечитывает сообщение. Затем смотрит на меня.

— Это правда! Ролик специально смонтировали так, чтобы мне насолить, — сейчас я рад, что у меня есть хоть какое-то доказательство, что видео — проделки Татьяны. — И я миллион раз готов сказать тебе, что люблю. Хочешь, я сейчас же откажусь от должности, которую мне предлагают? Или пожертвую все деньги на благотворительность? Мне ничего не надо, только чтобы рядом была ты. Все, что я делаю — для тебя. Хотел вернуть бизнес — для тебя. Чтобы ты жила как королева, чтобы наши дети ни в чем не нуждались. Если уйдешь, исчезнет смысл. Мне незачем будет продолжать. Я не вынесу... Ты — единственное, что у меня есть!

Выслушав мою эмоциональную речь, Лика вздыхает и отдает мне телефон. А потом первая протягивает руки, чтобы обняться. В этот момент я настолько счастлив, что словами не передать. Кажется, у меня за секунду выросли крылья. И я готов вознести эту идеальную, умную и самую любимую на свете девушку до небес и даже выше. Положить к ее ногам все, что у меня есть и еще будет. Все для нее одной.

— Я люблю тебя, солнышко. Поедем домой? — вдыхаю запах волос, целую. Она прикрывает глаза, крепко прижимается, позволяет ласкать. Надеюсь, верит мне.

— Мне нужно кое-что сказать, пока мы здесь, — Лика опускает глаза, немного отстранившись.

— Что? — сердце падает в пятки.

— Я нужна не только тебе…

— Как это понимать?!

— Белочка. Не ест и не встает, когда меня нет. Ей очень плохо, — виновато кивает на собачонку, мирно лежащую у наших ног. Вернее, положив голову на кроссовок Лики.

— Блинский, Лика! Ты специально, да? Знаешь, что я уже надумал?!

— Что? — пугается.

— Что у тебя кто-то есть… Или что ты беременна.

— А что, это разве плохая новость? — на этот раз хмурится она.

— Да, конечно! То есть, нет… То есть плохо, если у тебя есть кто-то кроме, но не ребенок… Тьфу! Я совсем запутался! — трясу головой. — Ты беременна?!

Лика не отвечает. Около нас откуда-то появляется Лена.

— Так что, вы ее забираете? — улыбается. А я хочу ее расстрелять, за то, что вмешалась в важный разговор.

— Хочешь забрать собаку? — поворачиваю голову к жене.

— Да… — она все так же виновато смотрит.

— Значит, берем. Полагаю, они с Джо найдут общий собачий язык.

— Она стерилизована, так что проблем не будет, — хлопает в ладоши.

— Прекрасно, — стараюсь быстрее отделаться от Лены. — Ну что, девочки. Бегом в машину.

Лика молчит. А когда поворачиваюсь, вижу, что они с Белкой сопят на заднем сидении. Решаю не будить до дома. А потом осторожно беру на руки жену и несу в нашу норку. Она, конечно, маловата для двух собак и семьи, которая рано или поздно станет больше... Ну ничего, есть стимул, есть деньги, есть идеи.

Собака радостно виляет хвостом, обнюхивая новый дом. Он ей по душе, гораздо больше, чем клетка в приюте. Джо оценивающе смотрит на нее и зевает, а потом, немного подумав, приносит из комнаты свой любимый мячик и предлагает ей поиграть. Смотрю на это с открытым ртом, поражаясь уму собак. Людям бы у них поучиться…

Оставляю их знакомиться и несу малышку в спальню. Целую и накрываю пледом. На мгновение представляю, какой она могла бы стать мамой и меня обволакивает приятное тепло. Глупо было так реагировать. Теперь она решит, что я не готов к детям. А ведь я всегда мечтал о большой семье.

Ложусь рядом, обнимаю ее, чтобы чувствовала себя защищенной. Сегодня мне дали надежду узнать о своем прошлом… А впереди у нас самое счастливое будущее из всех возможных. Уверен, у нас все получится.

***

— Мне нужно в отделение на допрос. Поедешь со мной? — решаю разбудить Лику, чтобы знала, что секретов у меня нет.

— Останусь, ладно? — сладко потягивается и обвивает мою шею.

— Черт. Может, ну его? — эта девушка заставляет кровь кипеть от желания близости. Прикидываю, что есть еще время.

— А что? Имеются предложения получше? — игриво поднимает бровь.

— Давай займемся… детьми. Не меньше трех раз, — ныряю к ней под одеяло, и мы ненадолго забываем обо всем, лаская друг друга.

В отделении неприятно. Хочется быстрее сбежать, вернуться к жене и забыть все, как страшный сон. К счастью, мой адвокат приехал следом за мной и здорово помогает мне в общении с полицейскими.

— Ну что ж, Ростислав Романович, можете быть свободны. Если у вас есть какие-то вопросы…

— То я задам их вам сам, — за меня отвечает юрист. Благодарю судьбу, что мне попался именно он. Ответственный, умный и справедливый! В общем, я доволен как слон.

— Спасибо, Денис.

— Поблагодаришь позже, когда все будет закончено.

— Их отпустят?

— Да.

— Отлично.

— Мне обязательно являться в суд?

— В этом нет особой необходимости. Если только захочешь плюнуть ему в лицо, — смеется. — Но за это можно нарваться на штраф.

— Тогда пошел копить яд. Просто плеваться неинтересно.

— А, Рос… Насчет Татьяны… Дожимаем ее? К тому же это видео…

— Думаю, с ней нужно поговорить. Она определенным образом жертва.

— Это точно. Всегда лучше сначала попробовать решить мирным путем, — соглашается адвокат. Мы жмем руки и расходимся. Дома меня ждет любимая и два хвоста. И у меня есть для них сюрприз.

Лика что-то готовит, чувствую по божественному аромату, доносящемуся из кухни. Вспоминаю то, как она кормила нас с Лобановым пережаренными и слишком солеными котлетами и сдерживаю смешок. А ведь я тогда и вправду решил, что эти две дамы совершенно ничего не смыслят в кулинарии… Вот балбес!

— Привет, — улыбается.

— Привет, — чмокаю ее в макушку.

— Ну как все прошло?

— Хорошо.

— Ну и?.. Видел Макса? — осторожно спрашивает, боясь задеть щекотливый вопрос.

— Да.

— Дал против него показания?

— Нет.

Повисает пауза, а потом Лика отбрасывает фартук и прыгает мне на шею, маленькая моя обезьянка. Так люблю ее, что сам не верю своему счастью.

— Сафин, ты у меня герой, — целует.

— Знаю, — гордо поднимаю нос. Хочу хотя бы минутку насладиться ее восхищением, а уже потом рассказать о том, что выяснил.

— Ну давай, обед готов, открывай шампанское и рассказывай все, — хозяюшка расставляет бокалы, и передо мной появляется красивая тарелка с безумно аппетитным стейком.

— Уверена, что не училась на шефа? — подозрительно смотрю на мясо идеальной прожарки.

— Нет, — смеется. — Это просто кусок говядины.

— Скажи это владельцу ресторана, куда я часто захаживал на ужин. Тем поварам такое и не снилось.

— Ты меня слишком хвалишь. Дело в посуде и технике. Здесь же все есть! — обводит взглядом небольшую кухню, съемной квартиры. Она и рядом не стояла с моей прошлой, видимо, там бы Лика получила настоящий экстаз… даже пленочка с духовки не снята. Я ничем не пользовался.

Но мы туда не вернемся.

— Не в посуде, а в руках, — делаю ей очередной комплемент, пока она нахваливает гриль и супермасло с розмарином и морской солью. Интересно, что скажет Лика, когда узнает… А вдруг ей не понравится мое предложение?

— Все хорошо? — она замечает, что я ушел в себя.

— Да, конечно. А ты уверена, что тебе можно шампанское?

— Ну… вроде бы да, — пожимает плечами.

— Тогда за наше счастливое будущее, — касаюсь ее бокала.

— Рос… А каким ты его видишь? — становится серьезной.

— Какое бы оно ни было, главное рядом с тобой, —пока не говорю ей все, что так хочется сказать. Сначала решим все прошлые вопросы. А потом я покажу ей наше будущее.

Лика ничего не говорит, пригубив шампанское, принимается с аппетитом жевать свою порцию стейка.

Когда я прошу добавки, она не выдерживает и напоминает о том, что я обещал рассказать о деле. Да мне и самому не терпится.

— Это Андрей во всем виноват, да? — спрашивает, теребя салфетку.

— Андрей — звено в цепочке продуманной махинации. Замешаны все, но в основном больше все-таки жертвы, чем виновные.

— А Веня? Он все затеял?

— Слушай.

«Март Корпорейшн» — молодая и динамичная компания всегда привлекала к себе внимание инвесторов, прессы и, чего греха таить, конкурентов. Информационные компании редко идут в открытую борьбу, в основном действуют исподтишка, выведывая новые разработки, опережая, подкидывая вредоносные и шпионские программы. Но иногда мы стараемся дружить и собираться в коллаборации, чтобы совместными усилиями создать что-то новое и полезное, выгодное для обоих сторон. Но так, конечно, действуют только те, кто хочет работать чисто. Но и среди «чистых» компаний заводятся перебежчики, которые любят сидеть на нескольких стульях. Почему они это делают? Кто-то из-за денег, кто-то из-за личных убеждений... Ну вот Максим Лобанов, к примеру, из-за любви к работе. Как бы парадоксально это ни звучало. Он одержим кодингом, и как только где-то маячила интересная работа, не мог смотреть, как другие решают задачи, пока он делает что-то скучное.

Началось с малого, Макс написал левак для одной из компаний наших конкурентов. Безобидную программку, от нее никому не стало хуже.

— Ты знал?

— Знал. Максим всегда и все мне рассказывал.

— И как отреагировал?

— Удивился. Но не принял близко к сердцу, уверенный в том, что Лобанов любит нашу фирму. Мы вместе начинали, и он не променял бы «Март» ни на что другое. А его «подработку» я расценивал как фриланс. До тех пор, пока он не принес мне на стол бумаги, вернее, предложение на миллиарды евро. Нужно было написать обеспечение, которое будет узнавать о новейших разработках компании. Не безобидный маленький шпион, а такой электронный «червь»-предатель.

— Ворующий ваши разработки?

— Не только. Вернее, в договоре было написано, что наша компания будет исключением. Нам бы сулило это вечную славу и почет, лучших клиентов и передовые разработки со всех компании. В итоге несколько крупных фирм слилось бы в одну, и мы превратились бы в монополию, управляющую миром.

— Макс отказался?

— Сначала он загорелся идеей самой программы. Будто бы не понимал последствий. Его интересовала только техническая часть, а дальше… дальше не знаю. В общем, я отговорил его. Убедил не соваться.

— Он послушался?

— Судя по тому, что программа готова, не факт.

Лика хлопает глазами, наверное, не верит.

— Но это ведь не он?..

— Расследование до конца не окончено. Но я видел кусок этого кода. И стиль написания, если говорить о таком понятии, непохож на Макса.

— Ох… как сложно.

— Точно.

— Но как это относится к тому, что он тебя подставил?

— Макс не подставлял меня. Подставили его.

— Не понимаю.

— Когда мы с тобой сидели у костра в лесу, Лобанов получил анонимный звонок. Ему сказали, что в курсе всех его теневых разработок и знают о том, над чем он работает сейчас. Прислали доказательства и доступно объяснили, на какой срок тянет его любовь к программированию. А главное, что источником информации сделали меня. Пригрозили расправой и напугали.

— Ты подставил Макса?!

— Ага. Спал и видел, как подсунуть свинью лучшему другу.

— Он поверил?

— Сначала нет. Но когда ему дали послушать запись моего голоса, где я рассказываю о нем такие факты, от которых кровь стынет в жилах… у него не осталось выбора.

— А что, у него настолько большая связь с криминалом?

— Конечно, нет! Но когда умело давят на психику, подтверждая грамотно подделанными уликами… Такой вот добрый и наивный ботаник Лобанов быстро становится грушей для битья.

— Его били?!

— Нет, надеюсь. Это фигурально, — успокаиваю Лику.

— И что же случилось потом?

— Дальше ему рассказали о моих планах отправить Веню на покой, отобрав его акции, посадить Лобанова и воспользоваться программой, чтобы завоевать рынок.

— Класс. А тебя спросить он не подумал?

— А ты бы пошла спрашивать прямо? Особенно когда тебе не дают время подумать? Встреча с Саудитами была очень кстати, они провернули все быстро. Без меня.

— Не знаю, что бы я делала… Но точно не держала бы в себе. Рассказала бы тому, кому доверяю… бабушке.

— И он также поступил.

— У него есть бабуля?

— Нет. У нас есть общий дед, которому можно доверять. Вениамин Петрович.

Лобанов все ему рассказал. И Веня начал думать, как выбраться из этой ситуации с меньшими потерями. Учитывая, что они не знали, насколько я в этом замешан, и насколько сильное желание у организатора меня устранить… Веня решил использовать ситуацию со спором. Вывести меня из игры.

— Он боялся за тебя?

— Да. Не хотел верить, что я причастен к этому. А тогда, была бы у меня хотя бы малейшая возможность и средства, я начал бы воевать.

— Двинулся бы на велосипеде против танка.

— Именно. Меня устранили. Чтобы я не портил им возможность во всем разобраться своими эксцентричными выходками и не гнал волну. От внимания прессы все бы стало только хуже. Да, и между нами говоря, есть у меня предположение, что Веня хотел меня перевоспитать. Ну и проверить, можно ли доверить мне управление фирмы, когда его не будет.

— Хм.

— Ну за это я ему даже благодарен. Хотя меня перевоспитал вовсе не он.

— А что? Отсутствие денег?

— Нет. Меня изменила любовь к тебе.

Сюрприз

Просыпаюсь от нежных поцелуев.

— Доброе утро, — тянусь к нему, чтобы сделать наше пробуждение еще приятнее. Но Рос заговорщицки подмигивает и выползает из постели. — Ты куда? А я?

— Идем… У нас мало времени. Позже наверстаем.

Хочется надуть губы, но любопытство берет верх. Бегу за Ростиславом, натянув халат.

Он выводит меня за калитку с видом супергероя.

— А куда мы в такую рань? Может, мне надеть что-то другое?

— Не надо. Тут близко.

Проходим заброшенный участок по соседству, и я не верю собственным глазам! Прямо на поле вырос шатер. Кругом работают люди: устанавливают столы, оформляют территорию, размещают открытую кухню.

— Это что?

— Это сюрприз. Праздник для нашей семьи, — жду ее реакции. Вдруг не оценит? Лика, кажется, в шоке. — Если ты считаешь, что это не нужно, что я погорячился, — начинаю волноваться, — то сейчас же распоряжусь, чтобы все это убрали.

— Хм. Не знаю… Бабушка не привыкла к такому…

— Думаешь, ей не понравится?

— Сложно сказать. Но попробовать стоит! — улыбается. И у меня от ее улыбки сразу гора с плеч. А я волновался…

— Так что это за пир на весь мир?

— Для того чтобы места хватило… и еще…

— Что?

— Мы с Людмилой Васильевной посовещались…

— Без меня?!

— Ну… это же сюрприз.

— И о чем?

— Что мы с тобой задолжали свадьбу.

— О… так и задолжали?

— Да. Поэтому… Сегодня будет большой праздник маленькой семьи. Два в одном. День рождения бабушки и наша свадьба, пусть и с опозданием, — Рос подсовывает мне лист календаря с обведенной датой. Я помню. У нас мини «годовщина».

— Хочешь сказать, что я буду невестой?

— Да. Самой настоящей.

— А бабушка не обидится, что ее праздник украдем?

— Нет. Мы с ней все обсудили.

— Ну вы даете, — улыбаюсь. Это так неожиданно и замечательно! Не знаю, что сказать. Я так мечтала о красивой свадьбе! Но мы же уже женаты… И вот, сейчас я вижу белоснежный шатер, а мимо нас несут коробки с цветами. Наверное, будет очень красиво…

— Рос… у меня нет слов.

— Если ты согласна, то тебе пора на сборы.

— Боже мой. У меня будет платье? И букет? — не могу поверить.

— Да. Пойдем, провожу тебя.

Меня встречает приятная девушка, Варя. Она наш организатор.

— Ну все, Ростислав, вы идите. Невеста в надежных руках.

— Рос, а бабушка?

— Ее тоже нарядят. Не волнуйся. Я все продумал.

Смотрю ему вслед и не верю. Таких принцев не бывает в реальной жизни. Наверное, я сплю.

— Лика, вы готовы?

— Да.

Не представляю, что будет… Так волнуюсь! Гости все идут и идут, удивляясь размаху торжества. Бабушка позвала всех. У нас в деревне люди хорошие, простые. Вон Семеныч с Марфой под ручку, вон тетя Маша из магазина. Все близкие, свои. Но похоже, что не только наши среди приглашенных. Вижу из окошка «гримерки» автомобиль Лобанова. Я рада, что Ростик его пригласил. Следом еще несколько дорогих машин: коллеги Сафина, Вениамин Петрович… Двери открыты всем. Сегодня особенный день!

Вижу Ростика. Он все контролирует. Такой красивый: в черном костюме, белой рубашке… как на картинке! Хочу быстрее к нему, но меня пока не выпускают. Надо дождаться, когда будет пора.

Раздаются торжественные звуки, призывающие к вниманию гостей. Ведущий объявляет начало праздника, и я вижу, как на сцену приглашают виновницу торжества.

Бабу Люду не узнать! Она сняла платочек, уложила волосы в модную прическу, нарядилась в красивое платье и помолодела лет на пятьдесят. Вон как к ней мужички-то выстроились с букетами! И участковый, в своих погонах, точно на нее глаз положил! Смотрю на сцену и не могу сдержать эмоций.

Гости все идут и идут. Поздравляют. А после она говорит что-то про нас. Собравшиеся одобрительно хлопают, глядя на Ростика, и он занимает почетное место около красивой арки, увитой зеленью.

— Пора, Лика, — мне поправляют подол шикарного подвенечного платья.

— Это что?

— Кеды.

— Какие кеды?! — организатор видит мои ноги и таращит глаза. — почему туфли не надела?

— А я так хочу! Ну все, давай букет, — хватаю его и, подобрав юбку, бегу навстречу своему суженному. Он-то мои кеды из-под платья точно оценит.

Наверное, на меня смотрит огромное количество глаз, но я вижу только их… Восхищенные взгляды самых любимых и дорогих: бабушки и Роса.

— Ты потрясающая, — тихо говорит он, поднимая мою фату. — Глаз не оторвать.

Произносятся трогательные речи, нас объявляют мужем и женой… Ростислав надевает мне на палец еще одно кольцо. На этот раз специально выбранное для нашей свадьбы. Мы меняемся клятвами и наконец-то целуемся. И нет в мире счастливее невесты, чем я!

Когда официальная часть заканчивается, гости садятся за большие столы. Нас поздравляют, но и бабушка не остается в тени.

Приходит время подарков и Рос берет в руки микрофон.

— Дорогие друзья, минуту внимания, — призывает, поднимая бокал. — Хочу выпить за Людмилу Васильевну и пожелать ей долгих и счастливых лет, здоровья и правнуков, — гости начинают хихикать, поглядывая на меня. Заливаюсь краской. Рос делает глоток, а затем продолжает: — Ну и, конечно, за тебя, моя любовь, — гости кричат горько, мы целуемся снова. Как в первый раз.

— У меня тоже есть что сказать, — беру у него микрофон. — Мы долго думали, что подарить бабуле, и решили, что ей нужно прибавление. — Гости одобрительно кивают. — Катя, пожалуйста, — прошу девушку подойти к нам. Она несет красивую корзинку с черным щенком. Копией Джо.

— Какой хороший! — баба Люда берет из корзинки толстопузое чудо с бантом на шее. — Джо младший.

Кажется, счастью нет предела. Мы явно угадали с подарком. Но это не все новости.

— Баб, Рос… — голос вдруг начинает дрожать. — Там еще кое-что.

Сафин опускает руку в корзину и обескуражено смотрит на свою находку, тоже перевязанную бантом. А потом расплывается в улыбке и не дожидаясь криков «горько» целует меня так, как еще никогда не целовал.

— У нас будет двойня, — шепчу ему в губы.

— Это двойная радость, солнышко.

— Теперь уж точно дождусь правнуков, — бабушка обнимает нас двоих.

— Значит, это будет кстати, — Сафин достает из-под стола банку огурцов. — Та самая! Ее Людмила Васильевна на вертолете посылала при нашем знакомстве.

— Откроем на рождение первенцев, — смеюсь, вытирая слезы счастья.

Эпилог

— А вот и опоздавшие, — Ростик поворачивается, указывая на парковку. Из большой машины выходит девушка, которая мне незнакома. А следом осторожно выбирается… Слава! На костылях, медленно… Но он сам идет к нам. И это какое-то чудо!

Только сейчас угадываю в симпатичной девчонке медсестру Марину.

— Слава, Марина! Как я рада! — бегу встречать их, обниматься.

— А мы-то как рады, что доехали! Я сомневался, но она настояла, — кивает на подружку.

— Хотели поблагодарить вас и поздравить, — опускает глаза.

Около нас появляется Макс. И я вдруг вспоминаю про деньги, которые так и лежат на моем счету. Становится стыдно, что я о них совершенно забыла…

— Максим, можно тебя на пару слов?

— Конечно.

Они с Ростиком еще не до конца разобрались. У них не было возможности как следует поговорить, но я знаю, как сложно им друг без друга.

— Слушай, твои деньги… Ну которые я брала на операцию.

— А, так вот этот таинственный друг? Слава?

— Да.

— Ну я рад, что они пошли на благое дело.

— Нет… я их не потратила.

— В смысле?

— Ну, получилось так, что благотворительный фонд помог. Так что я хочу вернуть их тебе.

— Или ты можешь стать первым, кто пожертвует в наш новый фонд, — около нас появляется Ростик.

— Да. Пожалуй, это будет правильно.

Они смотрят друг на друга, и я решаю отойти.

— Пойду поговорю с ребятами, найду им место за столом, — оправдываюсь и убегаю, чтобы дать возможность старым друзьям наконец пообщаться.

Ростислав

Лика оставляет нас с Максом. Надо говорить, а у меня язык к небу прирос, ничего не могу из себя выдавить.

— Прости, старик, — он первый идет на контакт, поднимая глаза.

— А ты меня прости.

Пара слов, а как легко на душе! Обнимаемся с ним, и больше ничего говорить не надо. Все и так ясно. Теперь не будем верить другим. Даже под дулом пистолета.

— Ты вернешься?

— Да. Но буду работать удаленно. Я еще Лике не говорил, что выкупил этот участок и нанял строителей. Уже готов проект нашего дома. Будем жить здесь. Большой семьей: дети, собаки… Мы еще это не обсуждали, но, может, и бабушка захочет переехать в домик побольше. А если нет, то ничего. Огороды-то соседские.

— Это очень хорошо. Я так за вас рад, — искренне улыбается. — С нашими возможностями получится вообще без проблем работать удаленно.

— Да, особенно когда моя «правая рука» будет все контролировать в офисе. — намекаю на Лобанова, и он начинает смеяться. — Будешь отгонять от нашей любимой фирмы всяких подлецов типа семейки Андрея и его любовницы, которые мечтают нас разорить и прибрать все к рукам.

К счастью, виновные: Андрей и его брат, творящие зло за нашей спиной, наказаны, а Татьяна решила отступить. Мой разговор с ней дал результат, хотя бы на время. Она вроде бы поняла доводы моего адвоката.

— А если я тоже жениться надумаю?

— А что, есть кандидатуры?

— Пока нет.

— Ну ничего, найдем тебе невесту. Вон, Катя, например.

— Подумаю, — тянет Макс. Знаю, что он в Лику влюблен. Но это временно, пока свою половинку не встретил.

— Или Линда. Моя внучка, — смеется Вениамин Петрович. — Кому не предложу, все никак не хотят жениться! — наигранно возмущается, и мы втроем смеемся. Она та еще невеста… — Рос, и у меня для вас с Ликой подарок есть, — он достает из кармана конверт. — Там все, что я знаю про твою семью.

***

— А это ваши дедушка и бабушка, — Лика раскладывает перед малютками фотографии. Пусть так, но даже эти крупицы позволяют сохранить память о тех, кого уже нет рядом. Я не помнил своих родителей, но представлял их именно такими: счастливыми и красивыми.

На видеокассете, которую мне отдал Веня, было несколько сюжетов. Я совсем маленький с ним и дедом еду на рыбалку. Столько раз пересматривал! До дыр... Оказывается, Вениамин Петрович был близким другом моей семьи. Они работали вместе в научном институте. Но в один момент Веня улетел заграницу. И со временем, связь с другом прервалась. Позже он вернулся в Москву, но найти моего деда не смог. Потому что вся семья погибла при пожаре. Только меня успели вытащить из горящего дома.

Но я был слишком мал. Убежал и стал беспризорником. А после детский дом. Мои документы сгорели вместе со всем, что было у семьи. Поэтому Вениамин не нашел концов. Конечно, ведь звали меня Ваней, а не Ростиславом.

Так бы никто и не узнал, кем я являюсь на самом деле, если бы однажды судьба не свела нас с Вениамином. Он заметил мое сходство со своим другом. Но долго не мог предположить, что это непростое совпадение. И лишь спустя год начал по крупицам воссоздавать события прошлых лет. А только недавно он окончательно убедился в своей догадке, проведя расследование. Я оказался тем самым Ванечкой, внуком его друга.

Я благодарен ему за поддержку и за то, как много он делает для нашей семьи. Мы с ним почти сроднились. Я часто называю его дедом даже не за глаза. Он не обижается и любит наших малышек, как своих правнучек, поговаривая, что его родная внучка еще нескоро остепенится, поди дождись от нее потомства!

Узнавать свое прошлое интересно и увлекательно. Но еще лучше видеть будущее в глазах своих детей. И мы с Ликой точно не пропустим ни одно мгновение нашего семейного счастья в окружении любимых и близких.

Конец

Content

Женюсь на первой встречной-поперечной
Стелла Кьярри

Пролог

За день до этого

Пари

Приходите свататься...

Беда не приходит одна

(Не)коммерческое предложение

Аппетиты растут

С ветерком!

Вот это по-нашему

Было или нет?

Лучшее средство: игнор

Инициатива наказуема

Пятизвездочный отель

Шахтеры, динозавры и полуночные скитания

Первое и последнее

Карета для принцессы

Мальчик из помойки

Что такое бизнес

Символ скоротечности и талант творца

Новости

Мы же не ангелы…

Бюро займов

Положительный герой

Небо на двоих

Дедлайн

Мастер импровизации

Я не волшебник, а только учусь

Меня изменила любовь к тебе

Сюрприз

Эпилог