Гусина Дарья

Феечка во френдзоне

Глава 1

Крупные очки от солнца, капюшон слегка поношенной черной худи. Несуразные джинсы-бойфренды. Из женственной блондинки я превратилась в худощавого подростка неопределенного пола.

Последний штрих: черная бейсболка под капюшон. Все. Достаточно. Теперь клиент от подобной «красы неописуемой» сам сбежит. Или меня на улице арестуют как подозрительную личность. Однако у меня есть причины «приукрасить» внешность.

— Что? — невинно спросила я, проверяя реакцию Жанны. Реакция у Жанны была ожидаемой — неодобрительной. — Ой-ой, подумаешь! Это, между прочим, клиентоориентированность. К каждому индивидуальный подход. К этому тоже индивидуальный — «от ворот поворот» называется. Ну пойми, Жанна, не хочу я сейчас подработку брать, Кристине помощь нужна!

Но дядю Валеру тоже обижать не хочется, это он клиента подогнал. Если я заказчику по телефону откажу, дядя будет допытываться, что, как и почему. А так сошлюсь на интуицию. Типа при личной встрече увидела на клиенте недобрый знак. Ложь во спасение Кристининого магазина.

Моей интуиции дядя Валера доверяет. У нас в семье ей доверяют все.

Жанна, разумеется, не ответила, лишь трагично выпучила глаза. Я фыркнула:

— Да ладно тебе! Ты же все прекрасно понимаешь. Ничего страшного за пару часов не произойдет: канон не рухнет, мир не провалится в бездну некрасивости, бабочки и цветочки не вымрут. Просто мне нужно стать незаметной. Ненадолго, на время. Сбегаю, откажусь и назад. Да-да, верно, хочу посмотреть на звезду садоводства и взять автограф для мамы. Ты меня расколола.

Мой сегодняшний клиент — парень двадцати восьми лет от роду, некий Никита Жуковский. По свидетельству всяких-разных интернетов, звезда телевидения, инстаграма, тик-тока и ю-тьюба. Ведет несколько передач на канале «Дача», превращает заброшенные садовые участки в рай на земле, участвует в деятельности разных благотворительных организаций.

Но у меня Кристина и ее магазин, я обещала помочь. Дела наши совсем плохи. И, кстати, у меня действительно имеются кое-какие странные предчувствия насчет сегодняшней встречи. Неопределенные, но для себя я уже решила, что плохие.

Я удовлетворенно кивнула отражению:

— Отлично ведь? Клёвый лук! Ничего лишнего!

Жанна раздула щеки и вдруг оживилась. В ту же секунду в дверь позвонили. Я сняла бейсболку и открыла.

— Эраст Филимонович, заходите! Чаю? У меня есть пара минут, а потом я убегаю.

Мой сосед снизу учтиво поклонился и вошел. В его худой морщинистой руке был полиэтиленовый пакетик, в котором что-то шуршало, ползало, жужжало и билось.

— Нет времени, Машенька. У меня на сегодня намечена высадка рассады сальвия немороса, шалфея дубравного. Лучше вы ко мне вечерком загляните, я приготовлю любимые французские пирожные Тамарочки, со свежей черникой. Вот, это вам. Чтоб не с пустыми руками, как говорится.

Сосед протянул мне пакетик. Гостинец я оценила высоко, даже причмокнула.

— Вы нас в который раз спасаете, Эраст Филимонович! У меня сегодня как раз клиент, убегаю!

— У вас появилась подработка? — обрадовался сосед. — Я помню, как вы переживали насчет денег. Что за дело?

— Довольно серьезная… консультация. Но там пока пятьдесят на пятьдесят, выгорит или нет, неизвестно, — я отвела взгляд. — Долг верну, Эраст Филимонович, обязательно.

— А, — сосед равнодушно махнул рукой, — можете не торопиться. Лучше почините кран в ванной с гонорара. И я, и вы сохраннее будем.

— Это само собой. Еще раз спасибо за угощение. Жанна будет в восторге.

— Все живое и свежее. Мухи, комары, пара червяков и, заметьте, ее любимые гусеницы, снял с ампельной клубники.

Жанна одобрительно подквакнула из террариума.

— Но, может, если вы все равно уходите, мне выгулять Жанночку? — предложил сосед. — Сегодня такой чудесный день.

— Буду очень признательна! Хотя она, конечно, не заслужила.

Я показала Жанне язык. Жаба обиженно отвернулась.

Эрасту Филимоновичу принадлежала квартира на втором этаже с огромной террасой, предметом вожделения всех окрестных садоводов и просто любителей комнатных растений. Милейший старичок, хрупкий, но подвижный, иногда выгуливал в своем маленьком восхитительном садике мою жабу.

Будь Жанна обычной амфибией, она, несомненно, сбежала бы. Но она была жабой уникальной, впрочем, как и все, что досталось мне в жизни по праву рождения. Эраст Филимонович Жанне очень нравился. В благодарность за развлечение она истребляла на террасе разнообразную вредную фауну. Вечерами они вместе смотрели на звезды.

Я вынула жабу из террариума и пересадила в специальную пластиковую коробку.

— Вы как-то… непривычно выглядите сегодня, — озабоченно нахмурив брови, проговорил Эраст Филимонович, принимая у меня контейнер. — Словно идете на поминки.

— Правда, непривычно? — обрадовалась я. — Но это же замечательно!

Была у меня еще одна причина мимикрировать под нечто тусклое. Дело в том, что точку для встречи Жуковский выбрал в довольно неприятном месте. Это было кафе в дворике-атриуме сногсшибательно дорогого торгового центра с бутиками, где цены от «не подступиться» до бесконечности. Там вечно зависает топовый люд. И не люд.

Нелюди. Кто сказал, что вампиры боятся солнечного света? Кто вообще сказал, что они пьют только кровь и не жалуют чеснок?

Кровь они не пьют — они ее вкушают. По талонам. Раз в месяц… или в два. Как редкое и малодозволенное лакомство. Нынче без лицензии за кровью охотиться — дело опасное. Обычные люди нынче продвинутые, начитанные — заложат, а «чистильщики» без разрешения дела кровавые зачищать не станут.

О том, что от вампира нельзя защититься чесноком, крестом и солнечным светом, люди, может, пока и не в курсе, уж много в художественной литературе небылиц. А вот про отпечатки зубов на шее, которые непременно остаются после укуса упыря, из каждого утюга транслируется: в фильмах, сериалах, тупых тик-ток роликах. Модная тема. Жизнь кровососов популяризуется и становится открытой для масс. Однако у вампирюг еще имеется, чем удивить род человеческий.

В общем, стол с Олегом Дорецким (в довольно широких, увы, вампирьих кругах известным под прозвищем «Алик Алый») и его приятелями-кровососами я обошла по большой дуге. Повсюду гудела толпа, выходной. Авось Алик меня не заметит. И надо было ему именно сегодня на охоту вылезти! И зачем он в город вернулся? Чего ему на курортах черноморских не сиделось? Там «дичь» расслабленная, даже в дикую поохотиться можно. Если осторожно.

Итак, вернемся к ближайшим задачам. Клиент желает жениться. Хочется заранее пожелать ему успехов в семейной жизни. Однако до оной Никите еще нужно догрести. И весло в его крепкой мускулистой руке… ну или козырь в рукаве — это я.

Жуковский меня уже ждал. Галантно оторвал зад от стула, приподнялся, скользнул взглядом. Будем надеяться, у него в ДНК ничьих магических нуклеотидов не завалялось. А то вот Эрнест Филимонович всячески отрицает магическое происхождение, но я же чую — он не совсем человек. И это не удивительно, учитывая контингент нашего дома.

Я села и кивнула. Рассмотрела клиента и… немного зависла. Жуковского я видела его только по телеку. В его случае голубой экран не приукрашивал внешность ведущего, а наоборот, делал его менее привлекательным.

Никита был очень хорош собой. Высокий, подтянутый, с явно натуральным загаром. Впрочем, ему положено быть загорелым, он полжизни проводит на приусадебных участках. Глаза? Темно-зеленые, с поволокой. Черты лица скорее резкие, но будь они помягче, парень казался бы приторно сладким. Волосы непослушные, темные, тоже умаляют излишнюю смазливость.

Харизма. Теперь я понимаю, отчего все его подписчицы в буйном восторге.

— Я вас представлял иной, — пожевав губами, сообщил клиент.

Я молча пожала плечами. Мне уже не нужно было притворяться замотанной и усталой. Возвращение клана Алика, будь он неладен, окончательно испортило настроение.

Из-за столика с диванами позади меня раздавался оглушительный смех. Алый притащил с собой пару друзей-вампирюг и телочек на шоппинг. Второй диванчик был завален покупками в минималистичных, экологичных пакетах из дорогих бутиков. Довольные девочки возбужденно тарахтели и тянули коктейли. Интересно, выдали ли Дорецкому в этом месяце лицензию на прокорм. Если да, то эти малышки — потенциальная еда. Пожалуй, на всю компанию хватит.

Алик меня, несомненно, засек. Спину мне прожег своим взглядом. И ведь в любом прикиде узнаёт, вурдалак.

— И честно говоря, — не дождавшись ответа, добавил Жуковский, — я во все это не верю. Магия… привлечение удачи… Бред какой-то.

— Тогда давайте отменим сделку, — устало предложила я. — Честно говоря, у нас вряд ли что-нибудь получится. Извините за то, что сразу не отказалась от встречи.

— А, понял. Вы не работаете с теми, кто не верит в магию… в это… ваше… волшебство, — в глазах Жуковского блеснул насмешливый огонек. — Сомнения портят ауру и отпугивают духов удачи?

— Я со всеми работаю. Просто сейчас у меня много заказов.

— Валерий Степанович сказал, вы свободны.

— Валерий Степанович решил проявить инициативу, не обсудив вопрос лично со мной, — подчеркнуто неодобрительно заметила я.

— Ладно. А показать? Вы можете показать?

— Что именно?

— Толик Валябин говорил, вы умеете… — Жуковский сделал жест, словно взмахнул волшебной палочкой.

— Понятно.

Анатолий Валябин был моим клиентом в прошлом году. Благодаря мне ненаглядную свою уломал в три сессии.

Любовь. Нежданная и страстная. Пошел племяннику книгу в библиотеке взять, а там за стойкой — она, девушка-цветок с разбитым сердцем. И началось… противостояние. Вместо амур-тужур — холодная война с ледяными взглядами и интеллигентным посылом в фаллические области.

Что только Валябин не перепробовал! Там вся библиотека цветами, элитным парфюмом и пирожными из «Буэно» пропахла. Анатолий сон и аппетит потерял. Начал подозревать неладное в плане ориентации объекта. Не подтвердилось. Тогда за что?! Валябин, может, внешне и не Ален Делон, но молодой, симпатичный, при деньгах, холостой, без вредных привычек и не извращенец. По нынешним временам — находка для любой девушки, тем более такой тихой и домашней. Ответ оказался простым: больно сильно потоптались по девичьему сердцу грязными сапогами.

— Толик был в восторге, — заметил Жуковский. — А я все же полагаю, помогло совпадение. Я, простите, в экстрасенсорику не верю. В психологию и нейролингвистику — да, а в волшебство…

По стенам зашуршали-поползли изумрудные побеги, мраморный пол под ногами рассыпался комьями почвы, из нее рванула к свету сочная трава. Официантки с подносами плыли в ней, словно в амазонских джунглях. Лупоглазая мартышка спустилась по лиане и стащила из вазочки кусочек тростникового сахара. Клиент вздрогнул и вытаращил глаза.

— Гипноз, — неуверенно проговорил Жуковский, громко сглотнув.

Крепкие нервы у парня. Чаще всего клиенты активнее реагируют, иногда доходит до слез и духовного просветления.

— И что? — я снова пожала плечами. — Людям разве не что-то подобное требуется?

Клиент встряхнулся и задумался.

— Зрелищность никогда не помешает, — признался он, косясь на творящееся вокруг непотребство.

— Но вы все равно не верите, — напомнила я, смахнув иллюзию жестом. — А я, пожалуй…

— Не уходите! Мне очень нужны ваши услуги! Я хорошо заплачу.

Я написала на салфетке сумму, выше моего обычного гонорара раз в пять.

— Вот.

Сейчас клиент сдаст назад и умчится в дальние дали. Жуковский подвинул к себе салфетку пальцем. В лице его ничего не дрогнуло. Кажется, я продешевила.

— Ваш дядя упоминал, что в стандартный пакет услуг включен бесплатный ознакомительный период.

— Да. Сутки.

— Маловато будет, — клиент попытался заглянуть мне под капюшон. — Нет, денег мне не жалко. Но там… особый случай. Вы сами увидите. Что ж… Лады! По рукам!

Я чуть не приквакнула от удивления, точь-в-точь, как Жанна.

— Уверены? Проверьте сумму.

— Я обучен грамоте, а также умею складывать и вычитать. Даже умножать умею, но не так быстро, как хотелось бы. Я согласен. Если этот ваш ознакомительный период с гипнозом… или что там у вас в арсенале… окажется успешным, подпишем договор. В случае моей женитьбы на Нике гонорар ваш.

— Помолвки, — растерянно уточнила я. — Речь идет о помолвке. Я соединяю людей, а дальше — сами. И эта сумма… это за месяц. А если придется работать больше…?

— Даже если. Я осознаю, что мой заказ — нехилый челлендж. Три месяца, — Никита взял со стола ручку, перечеркнул цифры на салфетке и написал выше утроенную сумму. — Справитесь раньше — все равно получите все… и прибавку. Бонус.

Этих денег хватит на несколько лет учебы в универе. И ничего у родителей занимать не придется. И долг соседу верну. И даже на помощь Кристине останется. Я еще сомневалась, а руки уже раскрыли тонкий блокнот на резинке.

— Изложите суть ситуации, — сухо попросила я.

…Когда Никита ушел, я оглянулась и увидела пустой столик. Алый и компания куда-то свалили. Наверное, потащились в места, работающие по ночам. Я заказала кофе, с облегчением избавилась от душных худи и бейсболки и принялась гуглить.

В общем, клиент пытался взять высокую планку: жениться хорошо, со вкусом и перспективами. Не абы на ком — на Нике Фрейз, дочери Льва Фрейза, недавно переехавшего из Лондона и переместившего в Россию свой модельный бизнес.

Видели майскую обложку журнала «Стиль» с представительным лысым типом и анорексичкой? Это как раз Лев Семенович с одной из своих мосластых инженю. Жуковский, видимо, мечтает о карьере козла в огороде с капустой. Причем, слово «капуста» в этом контексте имеет весьма широкое значение.

Сам Никита тоже не беден: учился в Штатах, в России быстро стал модным ландшафтным дизайнером. Но до Фрейзов ему, конечно, далеко.

Я вгляделась в фарфоровое личико Ники в ее инста-аккаунте. Красивая. Сразу видно, стерва. Оно и понятно. Папочка меняет подружек раз в три месяца, благо под рукой богатый ассортимент. Дочь идет по стопам отца: Никита то ли девятый, то ли десятый претендент на руку и сердце, не упоминая мелкие романчики-перепихушки.

И с кем только она не. Например, с известным рэп-исполнителем Колей Тру. Ну, может, помните некое чудо с прокуренным шепотом, лезущее в каждую рекламу? Коля однажды даже присыпку рекламировал. Детскую. Коля. С его татуировками ото лба до пят. Хотя, может, ему-то как раз присыпку и рекламировать: чтоб очередную татуху не натирало рваными джинсами. С Колей Ника так барагозила, что из экранов смартфонов на подписчиков сочилась атмосфера блуда и тщетности бытия.

Однако вернемся к Нике. Ника и Никита. Надо же.

Лет в восемнадцать Ника решила стать моделью. Ей не разрешили. По слухам стоило ей раскрыть на эту тему рот, Лев Семенович содрогнулся и отправил дитятко в частную английскую школу. А после нее в престижный английский колледж, изучать экономику… которую по окончанию колледжа Фрейз задвинула в угол.

Ника ведет блог о красоте и моде и зарабатывает кучу бабла. Она в топе так называемых «хвостовых» блогеров — тех, реклама у которых имеет долгосрочный эффект. Подозреваю, эффект этот происходит не от таланта Фрейз модно одеваться и кидать народу крутые луки в ленту. Ибо сего таланта у Ники как раз не имеется, она жутко вульгарна. Так испортить клевый лук с горчичным тренчем жуткой дутой сумкой цвета «барби» — это еще нужно постараться. Впрочем, это я о своем, наболевшем…

Зато Фрейз отличается удивительной способностью влезать в различные скандалы, устраивать щедрые гивы (*) и тем самым подогревать интерес к своей персоне.

(* — раздача призов)

К примеру, на прошлой неделе она погрызлась с молодой актрисулькой, из тех, кто больше присутствует в сетевом пространстве, чем на съемочных площадках. У юного кинодарования на страничке вышел пост (почти монография с глубоким погружением в материал) со следующим заявлением: у кого в косметичке имеется помада оттенка фуксии, тот отстой и бабка из массмаркета.

У фарфоровой Ники, видимо, именно такой оттенок в косметичке и имелся, учитывая ее любовь к розовому. Миллениалки весело, с азартом, устроили грызню на тысячи комментариев. Бой идет и поныне. Победившую, походу, выберет сама жизнь.

Ника и Никита. Ох, наплачется парень. Впрочем, вольному воля. Сам захотел, теперь кушайте зубки, хоть повыпадайте. С другой стороны…

Сосредоточимся на клиенте, нужно просчитать его сильные стороны. Внешность, конечно. Я вспомнила глаза Жуковского. Понимаю, почему меня они так тронули — у Стаса такие же глаза. Вздохнула, продолжила размышлять. Руки. Это важно. Руки у Никиты чистые и вроде как ухоженные, без грязи под ногтями и обкусанности, несмотря на профессию. Однако сразу было видно, что человек привык много копаться в земле.

Канал «Дача», на котором Никита ведет авторскую передачу, страстно любим моей мамой. В один из своих нечастых визитов в родительский дом я от скуки воткнулась в телевизор и целый час наблюдала, как Жуковский превращает заросший сорняками участок в сад мечты. В какой-то момент он снял перчатки, чтобы пересадить какой-то там редкий кустик, и выразился в камеру в том плане, что природу нужно чувствовать руками. У мамы эта фраза вызвала экстаз.

— О-о-о! Как жаль, что он не из наших! — причитала она. — Он ведь не из наших? Нет, мы бы знали. Увы-увы! Этот мальчик мог бы стать идеальным зятем, правда, Лорик!

Папа послушно кивал. Я благоразумно помалкивала. Стоит мне слово вставить — и полетят клочки по закоулочкам. Мама все еще надеется, что внутри меня крепко (очень крепко) спит идеальная дочь, кроткая, скромная, ответственная, преданная семейному делу, и стоит ее разбудить…

Мама расстроится, когда узнает, кому достался идеальный зять. Но, надеюсь, она никогда, НИКОГДА не узнает, кто этому поспособствовал. Если, конечно, я соглашусь.

Мы с Никитой договорились созвониться. Точнее, я напишу ему в мессенджер, если все-таки решусь взять заказ. Решусь ли? Это бабка надвое вилами по воде написала.

Нет, в своем таланте я как раз не сомневаюсь, несмотря на то, что Ника Фрейз — тяжелый случай. Однако внутри растет некое… сопротивление. Самодостаточный же парень, сам пробился, трудом и упорством. И лезет в пещеру к этому … Минотавру в поросячьего оттенка мини-юбке. Неужели денег не хватает? Или действительно… влюбился? Так сильно, что верит в чудо?

Глава 2

А я на все забил,

Пусть скажут, что дебил.

Отвечу «Не вопрос,

Целуй меня взасос…»

В туалете торгового центра звучал рэп. Я вымыла руки, думая о том, как удачно сочетаются сортирная атмосфера и песни Коли. Вспомнила этот хит. В конце последней строки Коля обычно добавляет, куда именно его целовать. И это не верхняя часть тела. Без рифмы, зато эпатаж. Но супермаркет, видимо, решил, что реклама рекламой, однако не переборщить бы.

Вышла из туалета в узкий коридор, ведущий в атриум. Почти дошла до зала. Стало трудно дышать и двигаться сквозь вязкий воздух. Все вокруг потеряло яркость, словно на мир накинули тонкую шелковую вуаль. Меня поволокло по коридору и ударило о стену, да так, что дыхание выбило.

Задохнулась. Вскрикнула, мысленно проклиная собственную глупость, поняла, что происходит и что я… дура. Как я могла подумать, что Алик не удостоит меня вниманием?

Человек его приближения не заметил бы, даже на фоне замедлившегося времени. А я видела, как он скользит через зал между столиками с застывшими людьми. Стояла у стены и не рыпалась — все равно дергаться бесполезно.

Он шел не спеша, покачивая бедрами, но его походка не казалась хоть сколько-нибудь женственной. Так ходят по узкой тропе хищники из семейства кошачьих. Длинные пряди волос вились вокруг лица, будто живые.

… Стремительное смазанное движение — и мою шею обжигают ледяные губы. Иглы зубов лишь слегка касаются кожи. Язык дразняще нащупывает дрожащую жилку. Я дергаю плечом, Алик тихо смеется.

— Феечка. Давно не виделись. Как дела? Как родня?

От вкрадчивого шепота начинает звенеть в ушах. А от смешка Алика маршируют строем мурашки по спине. Или это действует временной провал. Мы в нем одни. Я и Алый. Я все еще могу видеть лишь его полупрозрачные очертания, и те рябят и смазываются. Из моего рта вырывается облачко пара. Зябко.

— Все хорошо, — говорю я, стараясь сохранять независимый вид. — Родня в порядке. Пока оставили меня в покое.

— Дрожишь? Не бойся.

— Я не боюсь. Мне холодно.

И вроде знаю, что упырь не причинит мне вреда, и принудить он меня ни к чему не сможет, и что мы с ним почти приятели, однако от иррационального ужаса перед древним монстром стынет кровь в жилах.

— Значит, ты еще свободна. Свободная феечка.

— Я ценю независимость. Как и раньше. Ты же знаешь.

— И это так мило. Лапонька Маша. Такая свежая, такая… аппетитная, такая гордая. И как пахнет, м-м-м, — Алый с шумом втягивает воздух ноздрями. — И пока ничья.

— Алик, чего ты хочешь? — решаюсь я, сдерживая невольную дрожь. — Я не против задушевной беседы, но мне как бы пора. Цветы не политы, деревья не обняты, бабочки не выгуляны.

Вампир снова смеется, снимает, наконец, контроль над временем и обретает видимость. Мир вокруг оживает. По коридору ходят люди. Они не обращают внимания на парочку, обжимающуюся у стены, Алый прекрасно владеет хищной магией кровососов — отводом глаз. А мы действительно… обжимаемся. Как кошка с мышкой. Тяжелая холодная лапа кошака — у мышки на шее.

— Я здесь по делам, феечка.

У Алого карие глаза, радужку пронизывают тонкие нити красного. Если бы не это… и не алые губы… и не острые (впрочем, почти нормальные) клыки… Нет, Алик вполне похож на обычного парня. Хорошо одетого, элегантного, необычного, красивого. У девушек при виде него расширяются зрачки, замедляются движения, а язык непроизвольно облизывает губы.

— Охотишься? — я выдерживаю взгляд упыря. С трудом.

— Ни в коем случае. Я тоже выгуливаю бабочек. У меня свои бабочки. Я законопослушный член магического общества, глава клана, а это большая ответственность. Так и передай Стасу и остальным дозорным.

Алик быстрым движением приманивает с ближайшего столика соломинку для напитков в бумажной обертке. Срывает пальцами обертку и резким жестом «всаживает» трубочку во что-то невидимое. По соломинке поднимается нечто искрящееся, с пузырьками. Вампир втягивает это в себя и блаженно прикрывает глаза.

— Вожделение. Одна из самых вкусных человеческих эмоций, — с невинным видом сообщает мне упырь. — Поделиться с тобой, феечка? А вдруг тебе понравится, и ты оттаешь.

Я провожу взглядом по залу. Нахожу «сосуд», в которого всадил соломинку вампир. Это холеный мужчина с масляным взглядом. Он поигрывает золоченой зажигалкой и раздевает взглядом хорошенькую школьницу за соседним столиком. По мере того, как Алик выпивает свою жертву, взгляд мужчины тускнеет. Вот он откидывается назад, зажигалка выпадает из руки, голова опускается на грудь.

Его не найдут, пока не спадут чары Алика. При благоприятном раскладе «донор» очнется сам, возможно, уже ночью в пустом торговом центре. И хорошо, если отделается парой часов без сознания, а не микро-инсультом.

Эмоции — не кровь, но через них выпивается жизненная сила.

Ежегодно сотни людей в нашем городе вот так тихо лишаются эмоций и сил, а затем медленно, месяцами восстанавливаются, виня вирусы и резкую смену погоды. Дозор не может отследить все случаи эмоционального вампиризма.

Эмоции — не кровь. Они ее никогда не заменят.

— Вернемся к твоему вопросу, — шепчет Алик. — Чего я хочу? Я хочу… тебя. Нет-нет, не пугайся, это деловое предложение, почти. Поработай со мной, Машенька. Мне сейчас очень нужна удача.

— Дорецкий, — выдавливаю я. — Опять двадцать пять? Тебе каким языком объяснять? И сколько раз? Нет, нет и нет.

— Ну почему? — обиженно тянет упырь. — Из нас бы вышла такая прекрасная пара. И не только в плане работы.

— Твой гарем не обидится?

Для вампиров вожделение — самая вкусная из человеческих эмоций. И поглощать ее можно не только через трубочку, но и другим, хм, традиционным способом.

— Мои бабочки — девочки разумные и послушные. Ради обращения потерпят. Кстати, я почти полностью обновил контингент. Прежний состав, к сожалению, кастинг не прошел.

Значит, те девчонки за столиком — новый гарем вампирюги. Бедняги. О судьбе предыдущего состава лучше и не думать.

— Алик, — я ласково улыбаюсь. — А не пошел бы ты…

Алый кривит губы и шепчет:

— Жаль, что я спешу. Мы еще продолжим наш разговор. У меня наклевывается кое-какое дельце, и мне нужна ты. Просто жизненно необходима. И что касается награды, место на троне, рядом со мной, еще свободно. Бросай своих людишек, Машенька. Хватит растрачивать свой талант на смертных. Ты достойна большего. Вечную жизнь не обещаю, феечка, тебе она ни к чему, но у меня есть, что предложить. Подумай.

Меня обдает холодом. Алый исчезает. Некоторое время стою у стены, глубоко дышу, ловлю удивленные взгляды покупателей.

Кажется, мне только что предложили вакантное место Королевы вампирского клана. И какую-то работу. Или и то, и другое. Ну да, ну да, бегу, теряя тапки.

… Душевное равновесие я восстанавливала недолго. Стало трудно дышать, все вокруг потеряло яркость, мир потускнел, рядом соткались очертания человека. Нечеловека. Ну нет! Не в этот раз!

— Фе-е-еечка, — заунывно протянула над ухом прозрачная фигура. — Отдайся мне немедленно, и я награжу тебя, как никто и никогда…

Я прикинула, где у фигуры заканчивается шея и начинается голова, и грубым, но точным движением вцепилась ей в волосы. Заодно схватило шутника за запястье и вывернула ему руку, а затем вписала выгнувшегося и не ожидающего такой подлости Сержа Кошека мордой в стену.

— Ай! Больно же! — возмущенно воскликнул «фантом».

— Тебе вечная жизнь надоела? — прошипела я. — Что за шуточки? Я чуть не поседела, думала, Алик вернулся.

— Ай! Отпусти! Он ушел!

Отпустила. Серж обрел видимость, обиженно надул щеки.

— Пиджак помяла. Между прочим, от Риоло Маркезы, семьсот евро.

— Тебя надули. Это подделка.

— Что? Как? Как поняла?! — Кошек завертелся волчком, пытаясь со всех сторон изучить темно-фиолетовый блейзер.

— По подкладке. Бренд Риоло Маркезы не использует хлопок, только шелк. И извини, конечно, там катышки… у локтя.

Приятель смачно выругался. Он поверил мне сразу, без оговорок, и теперь с унынием рассматривал рукав пиджака. Я сочувственно похлопала вампира по плечу.

— Где брал?

— В онлайн магазине. Там… ну типа закрытая распродажа, скидки, все такое, — мрачно поведал Серж.

— Ну как всегда, на те же вилы. Маша тебе что каждый раз повторяет? Бренды покупать только в проверенных магазинах.

— Ой, все! Ладно. Продам одной из фанаток Алика.

— Не сомневаюсь.

Верю. Продаст, еще и наварится. Серж одернул полы блейзера и прислонился плечом к стене:

— Ну-с. Это сколько мы не виделись? Дай-ка подсчитать. Четыре месяца. Ого! Какие новости?

Я пожала плечами и не удержалась — горько вздохнула:

— Такие себе новости. У Кристины проблемы. «Олд хаус» сносят, и компенсацию выплачивают без учета проведенного ремонта. А Крис же там практически из хибары отстраивалась, развалюху в конфетку превратила.

— Знаю, слышал, — Кошек нахмурился. — И что? Все заново?

— Получается, что так. Но денег нет.

— Пусть переводит магазин в онлайн.

— Ты же знаешь, на раскрутку тоже деньги нужны.

— Соболезную. Можешь поплакать мне в хлопковую подкладку.

— А можно я туда высморкаюсь? — я шмыгнула носом. И впрямь в глазах повлажнело.

— Так. Забудь. Проехали.

— А ты опять тусишь с Алым? Зачем?

— Маш, ты же в курсе: я в клане. Выйду — меня Алик найдет в любом месте и сделает из моей головы церемониальный кубок для крови. Еще и вставит мне вместо глаз свои любимые самоцветы. А мне и во плоти неплохо, без камушков в глазницах. Приходится время от времени пристегиваться к клану и делать вид, что мне по душе вся эта мудотень: ах, поклоняйтесь мне, я король, самый опасный хищник во Вселенной, людишки — тлен, вампиры правят миром. Маша, я похож на существо, которое правит миром? Я даже оригинальный пиджак себе заказать не могу.

— Сержик, — серьезно напомнила я. — Алик действительно опасен.

— Знаю, знаю, но с кланом постольку-поскольку.

— Зачем он вернулся?

— А вот это правильный вопрос. Алый что-то ищет, какую-то нереальную хрень. Вроде артефакт какой-то. Его лет пятьсот никто не видел, а тут он всплыл. Я подробностей не знаю, за ними не ко мне.

— Ко мне, — кивнула я. — За этим ко мне. Теперь я знаю, что Алику от меня нужно. Пожелание удачи.

— Ну-у-у… — Серж задумчиво сковырнул катышек с рукава. — Похоже на то.

— Мне пора. Увидимся на неделе? Приходи к нам в магазин, — предложила я. — У Крис осталось несколько неплохих мужских поло.

— Зайду! — оживился Серж.

— Кстати, куда свалил Алик?

Приятель скривился и махнул рукой:

— Покушать. Коля Тру. Знаешь такого? У него на концертах такой беспредел творится, народ там не заметит, если их насухо высосут. Алик свой гарем туда повел. И с Колей у него какие-то вась-вась. То ли обратить обещал, то ли наоборот. Я не пошел. У меня три талона на донорскую, на месяц хватит.

— Понятно, — сказала я.

… Мысль о словах Алого не покидала меня всю дорогу домой. Что такое ценное ищет Алик? Его страсть к артефактам широко известна, однако раньше предводителю вампирского клана не требовались усилия, чтобы добыть понравившуюся вещь. Предложить владельцу деньги, обращение — методы Алика разнообразием не отличались. Но он хотя бы предпочитал почти цивилизованные способы убеждения.

Я поднялась к себе, а затем подумала и решительно сбежала на первый этаж. Позвонила в квартиру номер два. Ксю открыла мгновенно, словно ждала за дверью. Хм, похоже, я угадала — ждала. На лице ее была надежда, которая при виде меня уступила место выражению разочарования.

— Ой! — пискнула я. — Прости! Я, похоже, не вовремя. Ждешь кого-то?

— Уже нет, — буркнула соседка. — Заходи. Чаю не предлагаю, я на диете.

Ксю щеголяла в шелковом платье на тонких бретелях, слегка свободном на стройной фигуре, при прическе и вечернем макияже. Свет в гостиной был приглушен, в ведерке для шампанского на столе грустно таял лед. С розовых роз осыпались лепестки. Проходя мимо них, я коснулась вазы пальцами — цветы ожили и приподняли головки.

Мы сели в кресла напротив друг друга и некоторое время сидели молча.

— Что? — спросила Ксю.

— А, — опомнилась я. — Хочу задать тебе вопрос.

Меня немного отвлекали напряженное лицо, капли пота на лбу и зомбиподобный взгляд соседки.

— Он не пришел, — Ксю шмыгнула носом. — Почему они все не приходят, Маш? Обещают и сливаются.

— Ну Ксю-ю-ю, — расстроенно протянула я. — Ну бли-и-ин. Я не об этом спросить хотела. Но мне так жаль.

— Но почему? — настаивала соседка. — Ты же спец в удаче, скажи. Почему это не работает? Даже твое пожелание не работает.

— Может, парни просто чувствуют ложь? — робко предположила я. — Не понимают в чем косяк, но им… неуютно? Знаешь, пожелания фей — они всегда с каким-нибудь примечанием мелким шрифтом в самом низу. Типа «с открытым сердцем» и бла-бла-бла. Ксю, забей. Прекрати все это, и тогда обязательно найдешь того самого.

Девушка одарила меня мрачным взглядом:

— Ты нашла. И что? Как оно тебе?

Я примирительно развела руками:

— Лично меня все устраивает, хотя безответная любовь — это не то, о чем я мечтала в детстве. Но у меня планида несчастливая. А у тебя все сложится. Ты красавица и без этого всего.

— Ладно, — Ксю вздохнула и расслабилась.

Лицо ее округлилось, тело заполнило объемы платья и даже немного вылезло из них. Обозначился пухлый животик, а грудь попыталась выпрыгнуть из лифа.

Метаморф Ксюша всегда казалась мне более привлекательной в своем истинном виде. Мне нравились ее щеки с ямочками, красивый пышный бюст, сравнительно тонкая талия и вся эта сочность и кровь с молоком. Но сколько бы я не убеждала ее, Ксю твердила одно: «Я толстая». Иногда у нее бывали стадии принятия себя — чаще всего это происходило, когда она случайно ловила неприкрытое восхищение в мужских взглядах. Но первый же пост в инстаграм с какой-нибудь фитоняшкой в обтягивающих шортиках сводил на нет всю психологическую работу.

— Если бы ты знала, — вздохнула Ксю, — как же тяжело держать все это в стройной форме, — приятельница приподняла тяжелый бюст ладошками, — в тот самый пикантный момент. Прям не интим, а прокатный стан. Никакого удовольствия.

— Представляю, угу. Ты дура, — кивнула я.

— Знаю, — Ксю пригорюнилась.

Она переоделась в вылинявшую футболку и растянутые велосипедки. Я подавила горестный вздох. Как многие полные девушки Ксю полностью забивала на свой стиль: носила бесформенные балахоны и выбирала только темные цвета. При этом в деньгах она не нуждалась. Просто пару раз зашла в модные шоу-румы и получила там комментарий от консультантов в стиле: «А на вас, девушка, у нас ничего нет. Хотя нет, вот рубашка оверсайз. Правда, вам тесновато будет».

Поддержание второго облика требовало колоссальных затрат энергии, поэтому своими способностями метаморфа Ксю пользовалась только для свиданий. Понимала, что тем самым обрекает себя на недолгосрочные отношения, но упорствовала.

— Так о чем ты спросить хотела? — на подносе у соседки был заварочный чайник и два пирожных «павлова». — Щас будем отрываться. Ну их, этих мужиков.

— Об Алике Алом.

— Тьфу на тебя. Чуть аппетит мне не испортила. Сама держусь от него подальше и тебе советую.

— Ксю, ты ведь все обо всех знаешь.

— Знаю.

Не то чтобы метаморфка вращалась в высших кругах нечеловеческой знати, но благодаря многочисленным свиданиям с людьми и нелюдями частенько попадала в самую гущу событий.

— Тогда ты можешь быть в курсе: какое шило попало Алому в его отсиженную троном ледяную задницу? — настаивала я. — Он мне предложил стать его Королевой!

— Тогда… беги, — серьезно посоветовала Ксю, подняв на меня свои большие карие глаза (в ложном облике они почему-то всегда оказывались серыми). — Далеко и надолго. Укройся у родителей. Родня не даст упырю к тебе приблизиться.

— Эй, полегче, — шокированно проговорила я. — Ну не все прям так… плохо. У нас в городе Дозор есть.

— Ага, и дозорный Стасик… со своей Веленой, — кивнула метаморфка, ехидно прищурившись. — Уверена, что они смогут тебя защитить? Что окажутся в нужном месте в нужное время? Алик хитер, как лис, к тому же он давно на тебя глаз положил. Обратит, пискнуть не успеешь.

— Зачем? Не пойдет он против закона! Ему Пожелание нужно!

— Ага, или хорошенькая феечка в постели. Что-то он к мадам Эльмире за пожеланием не обратился — к тебе полез. А она бы охотно дала… в смысле, пожелание бы подарила. Если серьезно, ходят слухи о каком-то редком артефакте. То ли цацка какая-то, то ли монета. И вроде как он где-то у нас. Покатый со своим кланом тоже в город вернулся. Начнутся вампирские разборки, или я не Ксю.

— Не будем раньше времени переживать, — предложила я, не особо веря в мрачные пророчества приятельницы. — Плохие мысли порождают стресс. Индюк вот тоже много думал и в фрикассе попал.

Ксю фыркнула:

— Любишь ты человеческие присказки перевирать.

— Я вообще людей люблю, — искренне призналась я. — Они свободные, не привязанные к одной функции, как мы. Но им иногда нужна… легкая коррекция. Кстати о коррекции, у тебя ведь с деньгами нормально, да? Найдется…? — я озвучила немаленькую, но и не экстремальную сумму.

— Найдется, — Ксю аккуратно откусила кусочек пирожного. — М-м-м, малина. Обожаю сладости из «Буэно»! Взаймы? Подарить? Без проблем.

— Ты не поняла. Это для тебя. Ксю, ну пожа-а-алуйста, дай мне карт-бланш, один разочек. Ты ж знаешь, что Крис магазин закрывает. У нас распродажа. Я на складе такие вещички плюс-сайз присмотрела, конфетка! Позволь мне подобрать тебе весенне-летний гардеробчик, пли-и-из.

Соседка задумчиво посмотрела на обкусанное пирожное, потом на свое отражение в зеркале, вздохнула и сказала:

— Окей. Завтра приду.

Глава 3

Полакомиться корзиночками с черникой по рецепту супруги Эраста Филимоновича, Тамары Сергеевны, в этот вечер мне так и не довелось. Сосед занес мне Жанну и ушел. Надолго. Я даже начала волноваться, видя, что терраса этажом ниже темна без единого лучика света из окон.

Эраст Филимонович вернулся поздно и, заложив руки за спину, долго ходил взад-вперед по своему импровизированному садику. А я раздумывала: то заносила палец над иконкой «позвонить» напротив имени Жуковского (я записала его как «крашнутого(*) суицидника»), то убирала.

(* — влюбленного)

Как же обидно, что владея замечательным Пожеланием фей, я не могу обратить его в свою пользу! Просто совсем никак! Ни в чем, где хоть как-то затронуты мои интересы!

Не спалось. Я прислушивалась к шороху листьев гибискуса, шепоту ипомеи и тихому лепету «новобранцев» — кустиков шалфея.

Дом тоже не спал — уж больно необычные в нем обитали жильцы, чтобы тратить ночь на человеческие глупости, вроде сна.

Вот, к примеру, Маргарита Романовна, соседка Ксюши по лестничной площадке, опять, наверное, лежит в ванне, превратив костлявые старческие ноги в такой же худой хвост с потускневшей редкой чешуей. Дозор разрешил пожилой русалке доскрипеть свой век среди людей. На Совете водяница клялась и божилась, что обожает глупых человечков и жить без них не может.

— Привязалась, — русалка трогательно смахивала крупные слезы с густых ресниц на магнитиках. — Сколько их в наших озерах на шашлыках по пьяни утопло. И все затейники такие, даже после смерти. Вот и захотелось самой мир человеческий посмотреть. Так и осталась.

Все поверили. И я… немного.

Наш дом, расположенный в пригороде, одновременно возле леса с остатками древнего ведьминского капища, рекой Жемчужкой и несколькими озерками, подходил Иным как нельзя лучше. Через здание проходил малый энергетический канал. Вот и подтягивались в него разные нелюди и представители разумной нежити. Исключение составляли Эраст Филимонович и я. Сосед-садовод поселился в доме ради террасы, а мне понравился вид (в подпитке я не нуждалась, обходилась силой земли и хороших человеческих эмоций на любимой работе).

Интересно, чем сейчас занимается русалка? Что-то давно я ее не видела. Вроде как она куда-то уезжала, то ли родню озерную проведать, то ли на Байкал на помолвку одной из многочисленных русалочьих инфант.

Любопытство, как говорится, сгубило кошку, но удовлетворение ее воскресило. Я села в кровати и сосредоточилась. В тот же момент гибкий росток настурции под окном Маргариты Романовны ожил, пополз по стене и перебрался через подоконник.

Пришлось напрячь свое внутреннее зрение. В зону обзора ростка попало массивное зеркало на стене. В нем отражались небольшая комната русалки. Я видела ее как на ладони, «глазами» настурции. Все-таки есть свои преимущества в том, чтобы родится садовой феей.

Нет, не угадала. Старая русалка не нежилась в хлорированной водичке, а сидела за столом и писала. В такт движению ручки подрагивали бигуди на голове.

В тишине раздался шепот мадам:

— И если ты, крыса под… приставка под… подзаборная, не дашь мне координаты артефакта… координаты, через два «о»… — тщательно выводя буквы, зловеще проговаривала Маргарита Романовна, — оскоплю… собственными… ны-ми, перенос… зубами.

Не знаю, что произвело на меня большее впечатление: любовь русалки к русской грамматике или содержание письма, но я громко икнула. Стебель дернулся. Старая русалка подняла голову, ощерилась и зашипела. Ох, адресату письма не позавидуешь — зубы у нежити были крупные и острые.

Росток настурции замер, притворившись узором на выгоревшем тюле. Маргарита Романовна вернулась к письму, а стебелек попятился и нырнул обратно в палисадник.

— Прикольны дела твои, Господи, — пробормотала я.

Любопытство разыгралось еще больше. Стебель настурции вытянулся и полез вверх по стене. Выше-выше. Соки земли питали растение, и оно росло, нарушая законы природы. Так, кто там у нас в двухкомнатной напротив Эраста Филимоновича проживает? Если такой ажиотаж среди нелюдей из-за таинственного артефакта, обитатели двенадцатой квартиры точно в теме.

… В квартире номер двенадцать жила супружеская пара. Горгулы. Оба колоритные: носатые и чуть горбатые, как все нелюди, прячущие крылья под одеждой.

Поговаривали, Махдет и Тайет сбежали из самого Сильверграда (*), столицы Междумирья, где сходятся земли людей и нелюдей. Мол, что-то там не поделили с правящим кланом драконов. Охотно верю. С чешуйчатыми такое часто случается. Они бы и на наши земли когти наложили, да кто им позволит? У нас с магами Договор: нелюди и нежить живут среди людей, никого не харчат, трудятся наравне с человеками и скрывают свою суть, насколько это возможно.

(* — о Сильверграде и его жителях читайте в романах «100 свиданий с ведьмаком» и «Драконофобия в контракт не входит».)

В нашем городе горгульи держали лавку украшений с самоцветами, творили немыслимую красоту. Знали, какой камушек кому подобрать, по здоровью ли или на счастье, и, как и я, не чурались дарить людям удачу. Клиентов было не так много, но и не мало. Мне горгульи нравились.

Махдет, в человеческом мире Михаил Леонидович, деловито собирал вещи и консервы в поношенный туристический рюкзак. Его супруга Тайет (Таисия Демидовна) сидела напротив и монотонно, с легкой интонацией отчаяния, бубнила:

— Сожрут, крылья переломают, драконам выдадут. Если не выдадут, то сожрут. Если не сожрут, то крылья переломают. Если крылья не…

Михаил Леонидович не выдержал, хлопнул о стол справочником «Мифологические обитатели лесов и болот Кащеевского района. Людские поверья с древности и по наши дни» и гаркнул:

— Да хватит причитать-то, женщина! Нечто я на войну отправляюсь?! Похожу, полетаю, народ поспрашаю, выясню, как и что. А вдруг повезет?

— Сожрут, — упрямо покачала головой Таисия Демидовна. Подумала и выдала еще один вариант неминуемой гибели супруга: — Или выпьют.

— На черта я им сдался? — проворчал горгул, вернувшись к сборам. — У них, небось, что повкуснее водится, нежели горькая кровь старой птицы.

— А тебе?! А тебе на кой черт сдался этот артефакт?! — в голос возмутилась горгулья. — Жили же нормально, как люди! Работали. Вона, на плазму телевизионную накопили, пятьдесят дюймов. Этажерку дубовую справили, мини… минималистического стилю, машину, пусть и не новую. А к осени, коли откроем интернет магазин, можно и о ремонте с теплыми полами подумать! Чего тебе не хватает?

— Таюшка, — Михаил Леонидович вздохнул и сел за стол. — Ну как же ты не понимаешь? Это ж… это ж… раз и навсегда это все проблемы решить. Кланом обзавестись собственным, пусть маленьким, но своим. Брата твоего Феддета с семьей из Междумирья сюда перетащить. Что им там, вечно на крепостных стенах и в жару, и в холод город сторожить идолами каменными? Бизнес расширить, сама говорила, что на новый уровень выходить пора. Ты ж согласись: когда лучше — оно завсегда не хуже.

— Оно так, однако ж… Боюсь я за тебя, — призналась горгулья, шмыгнув костлявым носом. — Ох как вурдалаков опасаюсь! Ну куда тебя несет? Кто ты против упырей, старый дурак?

— Старый не старый, а вовсе не дурак, — обиделся Михаил Леонидович. — Чай не лыком шит и свои преимущества знаю. Где они пешим, там пролечу, где они запугают — я ласково с нужными людишками и нелюдишками потолкую. Начну с Кочек, — горгул потряс справочником, — там болота. Кикиморы местные — девчонки умные, правильного настрою. Меня хорошо помнят, за антивампирьи амулетики информацией поделятся. Главное, упырей опередить.

— Консервов возьми побольше. И лапши. И сгущенки, — смирилась Таисия Демидовна. — Знаю я эти сельпо, все просроченное.

После этого супруги перестали спорить. Таисия Демидовна удалилась на кухню печь мужу пирожки в дорогу, а стебель настурции соскользнул на клумбу.

Что ж там за артефакт такой?!

Конечно, в доме на правах экспатов также живут другие нелюди: молодая виверна, любительница ночной клубной жизни, парочка вежливых оборотней-кошек, одинокая мамочка-аспид с выводком и сирин — парень, который вечно пропадает в своем офисе.

Нет, устала. За всеми не пошпионишь. Навык растеряла: не так часто прибегаю к взаимодействию с природой, а феичьи способности нужно тренировать.

… Под утро по улице прошел Дозор. Я вскочила и спряталась за занавеской. Сердце сладко билось.

Стас как всегда держался чуть позади, делая вид, что не он в Дозоре главный, и предоставляя инициативу новичкам — Велена как всегда шла рядом с женихом. И ведь хотелось бы найти в ней что-нибудь эдакое, нехорошее, а не могу. Она хорошая: красивая, умная и юморная. Да это и не в моей сути — отыскивать в людях гниль, какой бы саркастичной я не казалась.

Два года, пять месяцев и шестнадцать дней — столько я знакома со Стасом. Это была любовь с первого взгляда. Которая никогда не станет пожаром, а будет вечно тлеть в моей душе.

Проходя мимо нашего дома, Стас внимательно осмотрел фасад — считал энергетические потоки магическим зрением. Взгляд его задержался на моем окне, и я забыла, как дышать.

Иногда мне кажется, что этот парень что-то подозревает и играет со мной в какую-то игру: слишком ласково смотрит, слишком часто смеется над моими шутками. Но потом я понимаю, что это только в моей голове. Нельзя принимать вежливость за симпатию. И еще кое-что: я никогда не стану между Стасом и Веленой. Не только потому, что это не входит в мои планы. А еще потому, что знаю, что такое страдать. В этом мы с людьми ничем не отличаемся.

… Я думала, Ксю вообще не придет. Зная ее характер, я легко могла предположить сразу несколько сценариев развития событий: «а» — Ксю утром не с той ноги встала, «бэ» — в зеркало не под тем углом посмотрела, «цэ» — лишнюю плюшку за завтраком умяла. И понеслось: гнев, отрицание, принятие, депрессия и так далее.

Но она пришла — сунула нос в магазин, встретилась с моим гневным взглядом и попятилась. Не тут-то было! Я успела цапнуть метаморфку за рукав и втянуть внутрь.

— А ну отставить! — гаркнула. — Мы же договорились!

Ксю изобразила взглядом некое «бе-бе-бе» и неохотно вернулась в истинные объемы, благо, что футболка у нее была просторная, а брючки на резинке. Я погрозила ей пальцем:

— Никаких компромиссов! А то прокляну. Ну!

— Ладно, ладно, — к объемам добавилось еще несколько сантиметров, вроде бы окончательных. — Я просто как-то… засомневалась. Ну Маш, ну зачем тебе тратить свое время и силы … — метаморфка обвела жестом свою обильную корпулентность, — на это? А вот хороший клубный гардеробчик на вечер для стройной…

— Прокляну, — напомнила я. — Иди в раздевалку, я прикачу стойку. Устроим модный показ.

Когда я вернулась, в шоу-руме Ксю была не одна. На диванчике у окна сидела странная девица: вся в черном, в бейсболке и коротких кожаных шортах. Из-под шорт тянулись и тянулись худые, слегка костлявые ноги с некрасивыми коленками. Где-то я эти коленки уже видела.

Посетительница скучающе листала журнальчик. Я предложила ей кофе, она мотнула головой и уткнулась в глянец. Ждет Кристину, решила я. Крис в последнее время частенько брала заказы, подрабатывала персональным стилистом — пыталась спасти магазин от разорения.

Ксю тут же засмущалась. Я почти насильно впихнула ее в примерочную кабинку и выдала первый комплект: бежевую юбку с высокой талией, белую рубашку и жакет цвета бледной лаванды с пылью. Подумала и добавила к образу легкий молочный шарф. Туфли подобрала удобные, с модным носком и небольшим каблуком: Ксю — стажер в крупной юридической конторе, что предполагает много беготни по этажам и выездов к клиентам.

Когда Ксю вышла из кабинки, я восхищенно захлопала в ладоши, а девица у окна подняла голову и одобрительно кивнула. Мне так и не удалось рассмотреть ее лицо, спрятанное под козырьком бейсболки. Зато чужое одобрение весьма вдохновило Ксю — на нее внезапно сошел кураж. Она устроила целое шоу: беспрекословно примеряла образы, выходила в них «на показ» (незнакомка следила за ним с неослабевающим интересом) и, в конце концов, купила все предложенное.

— Маш, ты чудо! — я заслужила поцелуй в щечку. — Завтра в этом пойду на работу. Вот все ахнут!

Я протянула приятельнице небольшой пакет:

— Шарфик, подарок от магазина. Помни, что ты красавица, и не забывай комбинировать вещи. Не давай им зависать в шкафу, не жалей их, вещь должна работать. Носи. Их и себя.

Метаморфка умчалась. Я устало повела плечами. Надо же, сколько сил уходит на каждого клиента! Вот вроде бы ничего сложного, но энергетика во время поиска образа просто зашкаливает. Люблю свою работу.

Я собиралась выпить чашку чая в подсобке, но странная посетительница вдруг поднялась с дивана и спросила:

— Вы Маша? Маша Ромашкина?

— Да, это я.

Удивилась: на бейджике моей фамилии не было, да и Ксю ее не называла.

— У меня к вам дело, — девица сняла бейсболку, тряхнула короткими платиновыми волосами, поправила безвкусные, кричащих цветов пластиковые серьги а-ля рокочущие девяностые.

Я чуть не ахнула. Передо мной стояла Ника Фрейз. Собственной персоной. Или тут сработал принцип «на ловца и зверь бежит», или кто-то выдал Нике нашу аферу с Жуковским и меня сейчас ждут разборки. На разборки Ника была скора, это я еще по ее стримам в интернете поняла.

Однако выражение лица у Фрейз было не агрессивное, а какое-то… заискивающее.

— Что за дело? — осторожно спросила я.

— Деликатное.

— Тогда нам не обойтись без чашечки чая или кофе.

— Чая. Зеленого… если можно.

Я заварила чай и закрыла магазин. Все равно покупателей сегодня уже не будет: вокруг кипит стройка, «Олд Хаус» — последнее целое здание в районе, скоро снесут и его.

— Я слышала о реконструкции, — словно прочитав мои мысли, проговорила Фрейз. — Печально. У вас прекрасный ассортимент. Наверное, потеряете кучу клиентов при переезде. Люди сейчас избалованы и ленивы. Не любят задницу лишний раз поднимать… простите.

— Боюсь, переезжать нам некуда, — откровенно призналась я. — Аренда в городе взлетела в полтора раза, и мы так ничего и не нашли. Хозяйку шоу-рума, Кристину, просят побыстрее освободить помещение. Вот, распродаемся.

Ника задумчиво кивнула, помялась, повертев в руках чашку:

— Давайте перейдем к делу. Мне вас порекомендовали. Как специалиста… в узких сферах. Блин, стремно такое говорить. Ты ведь меня узнала, да? По глазам вижу, — Фрейз нервно потянула за воротник футболки. — Ладно. Мне сказали, инфа сотка, что ты умеешь привораживать. Мне нужно приворожить одного парня.

Так. Приехали. Фрейз пришла ко мне за Пожеланием.

— Это в некотором роде правда, — проговорила я, тщательно подбирая слова. — Но это не совсем приворот. Это… — я посмотрела в глаза Нике и поняла: если я сейчас попытаюсь объяснить свой талант как обычно умными экзотерическими терминами, это только усложнит разговор. — То есть да, типа приворот. На кого ты там запала?

Если это Коля Тру, с которым Ника порвала несколько месяцев назад, Никите стоит хорошо подумать. Жуковскому третьим углом в этих отношениях лучше не становиться, даже с моим Пожеланием. Зато будет официальный повод отказать парню. Мол, сердце уже занято. Но и Нику с Колей сводить что-то не хочется. Там раньше и без меня химии хватало, может, что и сохранилось.

— На одного красавчика, — Ника отхлебнула из чашки. — Прикинь, мы купили новый дом за городом. Дом нормальный, ампир, ангелочки, а вокруг дома — позорные джунгли. Папель мой хочет, чтобы в саду было или типа по-английски, с лужайками и топиари, или в северном стиле, со всякими там альпийскими горками, или на крайняк, в итальянском. Поручил это безкайфовое мероприятие мне. Ландшафтного дизайнера я нашла, но он хоть и дорогой, а бестолковый какой-то оказался, бесячий. Я решила поискать в сети реальные работы адекватных специалистов. Короче, начала смотреть блогеров-садоводов. Наткнулась на одного инфлюенсера (*)… и залипла. Там обычно всякие старпёры вещают, задом кверху на грядках, а он краш вообще. Умный, красивый. И зовут его красиво…

(*сетевой инфлюенсер — человек, человек, который своими постами, публикациями или сторис оказывает влияние на лояльную к нему аудиторию)

Сюрприз, однако. Кажется, я знаю, чье имя сейчас услышу.

— … Никита Жуковский, — выдохнула блогерша.

— Ну надо же! — вырвалось у меня.

— Знаешь его?

— Ну не то чтобы хорошо… не то чтобы лично, просто видела пару…

— Влюби его в меня, — попросила Ника. — Умоляю!

— Ты настолько веришь в магию?

— Мне о тебе Мадина рассказала.

Тогда все понятно. Мадина, известный дизайнер украшений — один из самых сложных кейсов в моей практике. В ее случае мне пришлось побороться с взаправдашней сельской ведьмой, сильной как сто чертей. «Бабка» приворожила мужа Мадины, отца троих ее детей, известного художника, к двадцатилетней ушлой девице с коровьими глазами. Победила, разумеется, я. Пожелание феи разрушает все наведённое, ложное. Мужчина вернулся в семью и до сих пор не понимает, что это такое было.

И все же я сделала честную попытку перенаправить энтузиазм Фрей в другом направлении:

— Но почему ты сама не можешь? Он ведь вроде ни с кем не встречается… в интернете пишут. Ты знаменитость. Красивая, модная. Найди повод встретиться, слово за слово, то-сё…

— Ты не понимаешь, — Фрейз покачала головой. — Там… в общем, мы из разных миров. Я четыре года в этой… блогосфере, мать ее. По-человечески разговаривать разучилась. Любой поступок автоматически превращаю в трэшак, иначе уже не могу. А я нормальная. Я котиков люблю, с улицы их подбираю, пристраиваю в хорошие руки, зоозащитникам помогаю. Но если начинаю кому-то сама о себе рассказывать, все считают, я ищу дешевую популярность. Мне нужен кто-то, кто помешает мне наделать глупостей, кто покажет меня со стороны. Не в клубе за бокалом «маргариты», не на модной тусовке — дома.

Я вздохнула. Да, репутация — страшная сила. Иногда она работает на тебя, но иногда — против.

Я — фея. Соединяю людей, умею разговаривать с природой. У меня есть моральные и профессиональные принципы. И сейчас самое время честно объяснить Нике, что ей не нужно прикладывать никаких усилий и тем более обращаться за помощью ко мне. В нее уже и так влюблены, и было бы неэтичным…

— Да, понимаю. Тяжелый случай, да, — сказала Фрейз, неправильно поняв мое замешательство и горько усмехнувшись. — Ну попробуй, а! Ну Маш. Я хорошо заплачу.

— Дело в том, что…

— Поняла. Вам с Кристиной сейчас другое нужно. У меня связи в мире моды. Раскручу ваш магазин на раз-два-три, — Фрейз небрежно щелкнула пальцами. — Договорюсь о скидках на аренду в самом центре, сама вложусь как инвестор. Рекламу в блоге дам! Запощу ваши луки, типа того, что только что видела. Классно, кстати, получилось. Отзыв дам абсолютно искренний. Мои подписчицы все у вас сметут.

— Хм… — я раскрыла блокнот. Ситуация повторялась, но сопротивляться судьбе, настойчиво сующей в руки ТАКОЙ шанс, я уже не могла.

На первой странице у меня крупными буквами было выведено: Никита! Ника! Бесперспективняк! Я прикрыла запись рукой и поинтересовалась:

— Особые пожелания?

… Восемь часов вечера… и у нас час пик на лестничной клетке. Дом странный, из одного подъезда, по четыре квартиры на этаж. Вторая половина — магазины: на первом этаже продуктовый, на втором — лавка горгулов и косплей-шоп.

По странной воле архитектора крыша продуктового врезается в жилую часть балконом. Иногда мне кажется, что миниатюрный Эраст Филимонович мог бы по своей террасе пробежки делать каждое утро, не выходя из дому. Но он выходит и идет в лес, хотя за домом отличная спортивная площадка у школы.

У моего соседа свой мотив. У меня каждый раз сердце кровью обливается, когда я вижу, как он исчезает в лесу, несломленный, с прямой спиной. Почти год назад в районе трассы пропала его жена Тамара Сергеевна.

Ее так и не нашли. Полиция сделала вывод, что у пожилой женщины незаметно развилась деменция, и она ушла, оставив мужу бессвязную записку. А там или утонула в озерах, или стала жертвой преступления, или, забыв имя, затерялась среди многочисленных «неопознанных». Но мы-то с Эрастом Филимоновичем, да и все жители дома, знаем, что никакой деменции у Тамары Сергеевны не было. Эраст Филимонович все еще надеется найти в лесу хоть какие-то улики.

Возвращаясь с работы, усталая и, скажу прямо, малость ошеломленная, я чуть не врезалась в Ольгу. Оленька, она же молодая виверна Хельга, шла на променад и выглядела свежо и мило. Вот что бывает, когда человек… то есть нечеловек… тусуется по вечерам, но хорошо спит днем.

Виверны не любят дневной свет. А еще они питаются плотью. В древности этот вид нежити, красотки в одном обличии и монстры в другом, наводили ужас на города, ибо в их рацион входила преимущественно людская плоть. Однако Ольга, насколько я знаю, Договор чтит. Ее, конечно, интересуют люди, а точнее, богатые мужики, но не с гастрономической точки зрения, а с финансовой. Мяско Оля покупает себе сама, на «спонсорскую помощь» от любовников, причем предпочитает органическую мраморную говядину.

— Маш, привет!

— Привет! Удачного вечера.

Обычно мы расходимся, вежливо обменявшись стандартными пожеланиями здоровья и удачи, помня, что в доме живут еще и обычные люди. Но в этот вечер Оля вдруг остановила меня жестом, прислушалась и прошептала на грани слышимости:

— В городе полно вампиров. Не знаешь, что происходит?

Я ответила так же, практически одними губами (обычный человек не услышал бы):

— Кланы вышли на охоту, ищут какую-то вещь.

Все равно все уже всё знают. Оля мало вращается среди нелюдей и нежити. Пусть тоже будет в курсе, мало ли.

Девушка облегченно кивнула (если это внутренние разборки кланов, вряд ли есть повод для волнений), забывчиво моргнула вторым веком, смущенно ойкнула, попрощалась и побежала вниз.

На площадке второго этажа мне встретились отпрыски аспидки Валентины (уж не знаю, какое у нее реальное аспидное имя, но полагаю, для человекоподобного существа непроизносимое).

— Здравствуйте… маль… дев… ребята, — ласково поздоровалась я.

— Здравствуйте, тетя Маруся.

— Ребят, я же просила назвать меня на «ты» и Машей.

— Хорошо, тетя Маруся.

Вот же… засранцы. Или засранки. Пол близнецов так и остался для меня секретом, если он, разумеется, был, этот пол. О физиологии аспидов я знала мало. Это вообще таинственная раса, малоизученная.

Волосы у подростков были не то недлинные девичьи, не то бунтарские юношеские. Фигуры в одинаковых бесформенных джинсах выглядели то ли женственными, на стадии созревания и неуверенного отращивания округлостей… то ли угловатыми мальчиковыми, как раз в том странном периоде, когда девочки в классе похожи на мам своих одноклассников. Плюс очки а-ля «выращенное в комнатных условиях ай-ти дарование» и мешковатые черные худи, точь-в-точь, как моя толстовка.

— Мама дома? — со вздохом поинтересовалась я.

Аспиды синхронно покачали головами:

— Она уехала.

— Куда?

— Она не сказала.

— Ладно, свободны.

Странно. Валентина редко покидала дом. И куда она дела младшего? Взяла крошечного нелюдя с собой в поездку? У него же еще молочные клыки не сменились. Я машинально потерла руку. Пару дней назад на собственном опыте убедилась, что маленький размер не помеха ядовитости. А ведь всего лишь хотела поправить игрушку-подвеску в коляску. Хорошо, что я тоже нелюдь.

Зайти к сирину Сергею? Вряд ли он еще дома.

Не нравится мне вся эта суета.

Я поужинала готовым обедом из супермаркета и уселась за стол у окна. Раскрыла блокнот, еще раз прикинула, не переоценила ли свои силы — все-таки слугой двух господ за всю мою немалую практику я еще не бывала. Впрочем, все когда-нибудь происходит впервые.

Набросала таблицу с «за» и «против». Потом перечеркнула все разом. Какой смысл? И так понятно: оба предложения чертовски привлекательны. От Жуковского я получаю деньги, от Фрейз — продвижение магазина и разные приятные «плюшки».

У Ники я выторговала два месяца, а не три: влюбленная блогерша была очень нетерпелива. Ничего, уложусь, потребую у Никиты обещанный бонус за скорость.

Прокашлялась, набрала Жуковского. В трубке зазвучал приятный, чуточку ироничный тенорок Никиты:

— Маша? Это вы? Наконец-то. Какой у вас милый голос… по телефону. Но почему так долго? Я уже хотел приехать и собственноручно… собственноножно пасть перед вами на колени. Маша, скажите, что беретесь? Мне без магии никак!

Фоном для разговора были веселые молодые голоса, смех и звон столовых приборов. Кажется, у Ника вовсю шла вечеринка.

Я деловито кашлянула:

— Долго потому, что я никогда не даю окончательного обещания, не имея на руках… — стало тошно от собственной солидности. — В общем, я знаю, как подобраться к объекту вашего интереса.

— Уф! Здорово! А то уж я ей… объекту… в чат писал и на сайте, а там админ отвечает. Вы не подумайте, я не робкий! Я все перепробывал!

— Да уж! — хохотнули где-то рядом с Никитой. — Кто-кто, а не стесняшка точно!

— Кто нестесняшка? Это Никита? Это Ник? — шум перекрыл серебристый девичий голосок. — Ник? С кем он там болтает? У него новая девушка? Ник, колись!

— Тише! — сердито прикрикнул Жуковский. Что-то зашуршало, послышались шаги, шум затих. — Это я в ванную зашел. И в клубе вокруг… объекта вечно кто-то отирается, и в кино, и в театре.

— Все так. Но мы пойдем другим путем. Вы ведь дизайнер? Я случайно узнала, что Ника ищет ландшафтника.

— Какая удача!

— Не удача, а проработка вариантов, — напомнила я. — Желающих наняться к Фрейзам немало. У меня получилось немного больше, чем у других. Легенда такая: я ваша помощница.

— Личный секретарь?

— Больше. Готова копать и поливать, мне нужна маневренность на территории дома. Да, кстати, я немного разбираюсь в садоводстве.

— Вы очень многогранны.

— Положение обязывает. Так вот, завтра в клубе я представлю вас Фрейз. Будьте холодным и отстраненным.

— Это почему? — озадачился Жуковский. — А если это ее оттолкнет?

— Ника из тех девушек, кто пресытился вниманием и ухаживаниями, — терпеливо объяснила я. — Будьте загадочны. Делайте вид, что вас интересует лишь работа. Остальное я беру на себя. Кстати, о работе. У нас два месяца. Бюджет приличный. Требуется что-нибудь интересненькое, нетрендовое, но свежее. Ника ненавидит затасканные тренды.

На другом конце линии наступила тишина. Жуковский думал.

— Не вопрос, у меня есть, что предложить, незатасканное и в меру трендовое, — произнес он.

— Вот и славно. Завтра вечером будьте готовы к выходу в свет. В клубе «Аллюр» вечеринка в честь нового альбома Коли Тру.

— Это который «В моих венах не вода, а иная маета»?

— В оригинале песни в конце другое слово.

— Я смягчил. Не люблю обсценную лексику.

Бедный парень. С Никой ему будет трудно. Она не смягчает.

— Да, он самый. Форма одежды — чем дурнее, тем моднее.

— Это как?

— Сами увидите. Увидишь. С твоего позволения на «ты», — иначе собьюсь не с одной, так с другим.

— Я только за.

— Встретимся у входа в восемь.

— А приглашения? Это ведь наверняка закрытое событие, для звезд.

— Обижаете. Обижаешь. Приглашения уже у меня.

— Круто! Ты классно поработала!

— Без труда не вытащишь пробку из шампанского.

Закончив разговор с Ником, я позвонила Нике. Блогерша набросилась на меня с вопросами:

— Ну что? Ну как? Ты с ним говорила? Он согласился?!

— Обижаешь. Говорила. Согласился. Были некоторые… сложные нюансы, — я выдержала загадочную паузу. — Но все решилось. Короче, ситуация такая: мне нужны приглашения на вечеринку в «Аллюре» — это мой своп (*) в обмен на обещание Жуковского прийти — ох уж этот медийный жаргон! — Сам он на такие пати не ходит.

(* что-то в обмен)

— Я же говорила, — выдохнула Ника. — Брезгует.

— Именно. Но я сказала, там будут потенциальные клиенты. У него перерыв в заказах. Ищет хороший вариант, пару предложений уже отклонил.

— Мой вариант крутецки хороший! Оки. Приглашения будут, завтра пришлю с курьером.

— Постарайся не показывать своего личного интереса. Бизнес и ничего ТАКОГО. Я навела справки: Никита не любит навязчивых девушек.

Фрейз хмыкнула:

— Будет трудно, но я справлюсь.

— И мне нужна свобода в передвижении по дому. Давай придумаем для меня легенду: скажем, я твоя…

— … мой личный стилист. Нет, серьезно. Не откажусь от модного гардероба. Оплачу дополнительно.

— Хорошо. До завтра. Жду курьера.

Я нажала на красную иконку отбоя, вышла на балкон, чтобы остудить горящие щеки. Подняла глаза к звездному небу и тихо проговорила:

— Спасибо. Очень щедро с твоей стороны. Но почему мне кажется, что в этом деле есть какой-то подвох, а?

Небеса ехидно промолчали.

Глава 4

В тот момент, когда я увидела Никиту, подгребающего к кафе, внезапно осознала: он из тех мужчин, что меня бесят.

Это чувство стало неприятным открытием. Я ведь фея, а феи не должны поддаваться на разные там провокации, вроде внезапно вспыхнувшей неприязни к клиенту. Моя родня — самые уравновешенные среди нелюдей существа, несмотря на некоторую эмоциональность. Такими нас сделала природа, в процессе самосовершенствования. Иначе мы бы давно изничтожили род людской. Не верите? А как насчет проклятия? Умеем, практикуем. Но это нас надо серьезно довести.

Жуковский ввалился в кафе в стильной льняной рубашке и голубых классических джинсах. И с улыбкой до ушей. Кто-нибудь, выключите свет, у нас тут у некоторых ухмылки сияют не хуже ламп.

Я же просила одеться с элементами модного выпендрежа! Мы сейчас идем в клуб, в котором встречают не просто по одежке — по ярлыкам. И если на вас самый странный прикид от «Balenciaga» с разной длинны рукавами на рубашке или со следами пиршества моли на свитере, примут как родного. В противном случае посчитают враждебным элементом.

Ладно, разберемся, я была бы не я, если бы все не предусмотрела. Но сначала нужно обезопаситься. Я подвинула к Никите контракт в двух экземплярах.

— Все так серьезно? — и снова оскал во все тридцать два. Что-то он сегодня излишне веселый и смотрит странно… восхищенно, что ли. — Окей, почитаем… «Пожелание» передается Заказчику после выполнения…? Шутка такая? «Пожелание»? Как в сказках у фей?

— Никаких шуток. Это мой фирменный прием. Я так называю свою… экстрасенсорику. Если есть какие-то сомнения, можешь не подписывать.

Мне вдруг почему-то на секунду захотелось, чтобы Ники отодвинул от себя договор. Но он покачал головой, взял ручку и поставил под контрактом размашистую подпись.

Загудели, приглушили свет винтажные лампы над столами, раскрылись двери, и в них ворвался озорной ветер с запахом цветущих каштанов. Посетители заохали и заахали, официантки принялись ловить летающие по залу салфетки.

Взлетели и осыпались на стол листы контрактов. И все стихло. Наше Соглашение было одобрено.

— Сквозняк, — улыбнулась я Никите, с подозрением оглядывающемуся по сторонам. — А сейчас идем в туалет.

— Спасибо, я пока не хочу, — Жуковский как раз тянул минералку из стакана. — А что, в элитном клубе нет туалета?

— Есть, но там неудобно. А здесь туалеты просторные, есть где вдвоем развернуться.

Никита подавился водой.

— Я знаю, что ты подумал, но то, о чем ты подумал, в контракт не входит, — сообщила я. — У нас другая миссия.

Через несколько минут Жуковский стоял передо мной в кабинке, раздетый до белья.

— Надеюсь, трусы снимать не нужно? — мрачно поинтересовался он.

— Хм… — я сделала вид, что задумалась, слегка наклонилась к боксеркам клиента (судя по лицу, Никита очень пожалел о том, что ему некуда было пятиться, как говорится, отступать некуда, за нами унитаз), и к его явному облегчению проговорила: — Сойдет. Хотя классика сейчас не в моде.

— Как-нибудь переживу, — буркнул Никита. Но увидев, что я извлекла из чехлов, возопил: — Я это надевать не буду!

— Будешь, — парировала я. — Твое послушание прописано в договоре.

— Где? Не видел!

— В пункте «Обязанности Заказчика». Заказчик обязуется выполнять все требования Исполнителя…

— Покажи!

Я закатила глаза к потолку и вынула контракт. Ткнула пальцем в нужную строку.

— … аще сие надобно ради дела исполнения лепотного… Это что?!

— А, извиняюсь, тут пара слов вкралась из предыдущего варианта соглашения.

— Предыдущего?! Времен царя Гороха?!

— Ну… примерно. Стандартный же договор, много лет почти не менялся. Но понятно ведь все. Вот твоя подпись.

Жуковский с отвращением поглядел на распялки в моих руках и трагично вздохнул:

— Ладно.

… Лучше бы он ругался, чем острил. Каждый новый предмет прикида вызывал у него саркастическое замечание:

— Это что?

— Штаны от бренда «Лузар».

— А, понял. Для лузеров с проблемами пищеварения. Очень удобно — памперс надел, и незаметно даже. Тут внизу прям столько… простора… Для подгузника ведь, да?

— Это такой силуэт. С низким гульфиком, — я слегка скрежетнула зубами.

— Ага. Я такой в историческом фильме видел. О средневековой Великобритании. Но там даже симпатичнее было. Гульфик такой… в веревочках.

— Хочешь, организую?

— Не.

Никита натянул штаны.

— Что там дальше?

— Майка от «Ху…» — я решила, что не буду называть имя известного испанского модельера, не дам Никите повод от души над ним поизгаляться, — и сверху рубашка сафари.

— Сафари — это хорошо. И майка хорошая — алкоголичка. Прям домом повеяло. У нас в такой дед Емельян ходил, и зимой, и летом.

— Закатывай рукава.

— Да без проблем! — Никита вытянулся, рассматривая себя в зеркале. — Точно дед Емельян! Обделался и домой прет, на автопилоте.

— У тебя, наверное, было очень интересное детство.

— Ага. Трудовое. Я, как говорится, от сохи и земли-матушки. А ты, небось, от фортепианы и уроков французского?

— Итальянского. Но вообще-то нет. Ты даже не представляешь, насколько у нас похожий бэкграунд(*).

(*происхождение)

— Что-то с трудом верится.

… В клубе маслинке некуда было упасть. Из закутков тянуло кальяном.

Я сразу же выхватила взглядом компанию Алика. Вокруг них толпилось больше всего народу, вернее, вокруг Коли Тру, который сидел среди вампирюг, словно там ему было самое место. А может, и было? Что я знаю о модных рэперах? Впрочем, обращенным Коля не выглядел, был румян и слегка бородат (бороды у вампиров не растут).

Алый, разумеется, почувствовал — поднял на меня глаза, махнул легонько головой на диванчик: присоединяйся. Я показала ему средний палец, сделав вид, что разглядываю на нем маникюр.

— Грубишь, феечка?

А вот это уже стало полной неожиданностью. Я вздрогнула, вызвав смешок Алика в голове. Алый освоил мысленную речь? Король Крови продвинулся в своих умениях.

— Пришло время моего позора, — пробормотал над ухом Никита.

Я окинула клиента свежим взглядом. Нормальный лук, модный и с претензией на годноту.

— Сама-то в приличном платье, а я…

Тут я сняла жакет, и Никита опять подавился очередным едким замечанием. На мне было платье от «Бруклина» с двумя полосками черной эко-кожи вместо лифа. Все держалось на силиконовых бретельках, и важные места оголены не были. Не люблю такой стиль, но сегодня мне нужно быть своей среди чужих.

— Сексуально. А я думал, ты все та же скромница. Рад, что ошибся, — прозвучало в голове.

А не пошел бы ты к известному испанскому модельеру, упырь!

— Будь с ней холоден, — напомнила я Никите. — А еще лучше присмотри кого-нибудь и подклейся.

Ник раздраженно тряхнул густыми темными волосами. Это у него хорошо, кстати, получилось: челка упала на лоб, под ней злобно сверкнули зеленые глаза. И что бы там Жуковский о своем виде не говорил, выглядел он круто. Метросексуально. И ключевым словом тут было слово «секс».

Как я и ожидала, напрягаться Жуковскому особо не пришлось: харизма и прикид Никиты тут же примагнитили несколько хищно настроенных элементов: от бара к парню устремились сразу две девицы. Одна сразу же беспардонно повисла у Жуковского на плече, вторая встала врастопырку на пути.

Девицы были молодые, симпатичные, хорошо одетые, а главное, явно проникшие в клуб не по приглашению и готовые на все, лишь бы прицепиться к какому-нибудь гостю. Они вполне укладывались в мой план. Отлично! И нечего так жалобно на меня поглядывать. Любой каприз за ваши деньги.

Оставив Жуковского клубиться, развращаться и деградировать, я направилась к Нике. Фрейз, окруженная толпой поклонников, уже нетерпеливо поглядывала в мою сторону. Однако в нескольких шагах от нее меня бесцеремонно выдернули из зала, словно пробку из бутылки.

Оказалось, что за одной из перегородок клуба (кривой, словно ее проектировал основательно поддатый дизайнер, и покрытой безобразными граффити с лошадиными головами и ногами в форме беспорядочных клякс) скрывался целый коридор с освещенными неоном арками и темными тупичками. В один из таких тупичков меня как раз затащил Серж.

Здесь музыка грохотала сильнее, чем в зале, и поэтому я изобразила все свои эмоции короткой, но яростной пантомимой. Серж взмахнул рукой, и мы оказались в подрагивающем куполе, похожем на половинку мыльного пузыря. Шум в него просачивался едва-едва.

Это напомнило мне о нашем знакомстве. Несколько лет назад мы с Сержем повздорили на распродаже в крупном магазине — не поделили рубашку от известного бренда. Рубашка была мужской, но подобный факт меня никогда не останавливал. Почему-то именно в мужских рубашках я всегда кажусь женственной и хрупкой. Как цветок. С большими такими, но почти незаметными шипами.

Так вот, Сержу рубашка тоже приглянулась. Дело дошло до того, что он попытался меня укусить, а я его — проклясть. Пока мы устраивали разборки под похожим куполом, рубашку у нас увели. Пришлось мириться и знакомиться. С тех на всех значимых распродажах мы всегда работаем как одна команда: Серж отводит глаза потенциальным конкурентам, я стаскиваю находки в примерочную.

— Фрейз? Ты с ней знакома? — сразу же озадачил меня приятель.

— Это которая блогерша? Нет, конечно.

Но после стольких битв за образы (в которых мы оба, несмотря на договоренность, умудрялись мухлевать) вампир научился раскалывать меня на раз-два-три. Не помогали даже мои огромные голубые и очень невинные глаза.

— Твоя новая клиентка, значит, — задумчиво пробормотал Серж. — И, похоже, с запросом на амур.

Ну вот зачем спрашивать, если знаешь меня как облупленную? Я кисло улыбнулась и кивнула.

— Расторгни контракт! — вдруг потребовал вампир.

— Чего?! Я не могу!

— Она подписала Соглашение?

— Она… она — нет!

— Откажись! — взвыл приятель. — Прямо сейчас иди и откажись!

— Говорю же, не могу! Там все… замешано… короче, не могу и все!

Если я откажусь, то автоматически нарушу договор с Никитой. Другое дело, если Фрейз собьет машина, например, не дай бог, конечно. Тогда Соглашение автоматически аннулируется.

— Тогда познакомь меня с ней! — Серж вдруг сделал движение, словно хотел бухнуться передо мной на колени. — Умоляю!

Я шарахнулась и вывалилась из «пузыря» прямо на какого-то обдолбанного парня, забредшего в лабиринт за щитами. Купол лопнул. Бедолага выкатил глаза и сполз на пол по стеночке.

Глаза Сержа сверкнули алым. Случайному свидетелю предстояла процедура по удалению нескольких последних минут памяти — именно таким эффектом обладает пристальный взгляд вампира.

Но затем Серж внимательно вгляделся в обдолбыша, махнул рукой и «потушил» глаза (видимо, посчитав, что парень все равно примет наше эффектное появление из ниоткуда за последствие «веселой» таблеточки, если вообще что-либо заметит).

Вампиры не любят тратить ресурсы понапрасну — каждый такой фокус забирает Силу. А Сила восполняется только кровью.

— Вы с ума все посходили? — жалобно спросила я. — И ты, Серж?! И ты туда же?!

— Люблю — не могу, — кивнул вампирюга.

— Врешь!

— Вру, — не моргнув глазом подтвердил Серж.

— Опоздал, объект занят.

— Согласен на безответную любовь, лишь бы рядом. Возьми меня в дело. Готов помогать всего за двадцать пять процентов от твоего гонорара.

— Помогать кому? — я совсем запуталась.

Конечно, мы знали, кто из нас чем занимается. В общем. Раньше мы с Сержем старались не смешивать личное и рабочее: я помалкивала о своих делишках с магией фей, а он — о нюансах служения клану. Наши интересы пересекались в области моды, и нам этого вполне хватало. До сего момента

— Мне или себе? Стоп! Какие двадцать пять процентов?! Офигел?! Серж, что вообще происходит?

— Возьми меня в дело — не пожалеешь. Я хочу тебе помочь. Помочь. Предотвратить. Подставить дружеское плечо. Даже закрыть собой амбразуру. Цени. Объяснить детали не могу: Алик заставил нас дать слово. Нарушившего ждет… — приятель выразительно провел ребром ладони по горлу.

— Какие позитивные глюки, — парень у стеночки растянул рот до ушей. Он внимательно следил за разговором… ну, насколько это было ему доступно в его состоянии. — Душевно общаетесь, ребзя. Надо еще таких пилюлек заказать.

— Постой, как Алый связан с Ни…? — я осеклась, покосилась на свидетеля, затем требовательно уставилась на вампира.

Тот лишь покачал головой. Не скажет. Раскроет рот, и Алый немедленно об этом узнает. И тогда свержение на нижние уровни вампирской иерархии — лучшее, на что Серж может рассчитывать.

— Соглашайся, — мрачно изрек приятель. — Только так я смогу помочь. И овцы останутся целы, и волки…

— … сыты? — наивно поинтересовался парень у стеночки. — Знаете, ребята, меня всегда в этой присказке интересовала судьба пастуха. За чей счет был банкет для волков?

Серж перевел на парня задумчивый взгляд. Тот сжал голову в плечи и показал ладонью «молчу-молчу». А ведь все правильно пацан заметил.

— Ладно, — сдалась я. — Ты мой помощник. Ассистент. Я ведь тебя знаю, у тебя наверняка есть свой интерес.

Серж закатил глаза к потолку и горько вздохнул. На том и порешили. Парень у стеночки хихикнул:

— Ну чё, чувак? Так они, красотки, разводят нас, как…

Серж резко наклонился к нахалу и клацнул вмиг вытянувшимися клыками у кончика его носа. Парень побледнел и тихонько пискнул.

— Да, чувак, — зловеще пробормотал вампир. — А ты с пилюльками завязывай. А то приду ночью и завяжу в узел… тебя.

… — Он здесь? Он согласен? — Накинулась на меня Фрейз.

— Здесь. Согласен. Стоило больших трудов его уговорить. Напоминаю: никаких намеков на заинтересованность. Вон, видишь?

Я ткнула пальцем за спину. Никита и впрямь выглядел так, словно две симпатичные девушки в коротких платьишках были навязчивыми мухами. А вот в инете пишут, что он ни одной юбки не пропускает.

— Кстати, это Серж, мой неизменный помощник, — я вытянула вампира из-за спины.

— Помощник? — Фрейз недовольно свела брови. — О помощниках речи не было.

— Он маленький, места много не занимает, а пользы ого-го! — заискивающе улыбнулась я, с трудом дотянувшись до макушки вампирюги, согнув его почти пополам и потрепав по кудряшкам. — Понимаешь, нужно, чтобы Жуковский поверил, что я реально твой стилист и персональный покупатель, а уважающие себя профессионалы из мира моды без ассистентов не работают.

— И все же… — Ника колебалась.

Серж вылез из-под моей подмышки, тряхнул кудрями, одернул свой коралловый блейзер и подхватил Фрейз под ручку. Прохаживаясь с ней вдоль бара, он говорил и говорил, сыпал комплиментами и названиями модных домов.

Ушлый вампир разнес в пух и прах некоторых явившихся на вечеринку звезд, каким-то немыслимым чутьем угадав в них недоброжелателей Ники. Или подготовился, или просто попал. С другой стороны, угадать было несложно — у Фрейз в модной тусовке недругом был каждый первый.

Не думаю, что приятель применил свои вампирские чары — он и без них был мастером убалтывания. Стало заметно, как Фрейз постепенно расслабляется. Вот она улыбнулась, вот кивнула, вот хохотнула. Ко мне Ника и Серж вернулись почти что добрыми друзьями.

— А он забавный, — сообщила блогерша. — Я согласна, пусть работает. Присядем?

Серж остался у стойки, а мы с Никой сели за столик. Фрейз подписала договор.

На этот раз это был не ветер.

Никто не заметил, как через пол клуба пробился зеленый вьюнок. А если кто и заметил, то принял его за очередное пластиковое украшение для стен. Разве выживет что живое в этой тьме, в клубах дыма и мареве человеческой похоти? Здесь только вампирам хорошо.

Вьюнок оплел часть стены. Повис сладко пахнущими гроздьями.

Соглашение было принято.

У меня отлегло от сердца. Теперь все возможные форс-мажоры можно списать на обстоятельства непреодолимой силы. Честно говоря, я сомневалась. Никогда раньше не брала сразу два заказа сразу. Если бы Магия фей хоть как-то показала, что не одобряет союз Ники и Никиты, я бы тут же бросила это дело.

— Маша, — проговорила Ника, — как ты и просила, для тебя и твоего помощника — полная свобода действий. С понедельника весь мой дом в вашем распоряжении. Еда, прислуга, развлечения — все.

— Отлично, — деловито кивнула я. — Только на развлечения времени у нас не будет.

— Каков план?

— Я втираюсь к Никите в доверие под предлогом любви к садоводству. Боюсь, это будет непросто, но мне необходимо проложить между вами мостик… понимания. Это для начала. Настоящая магия начнется позже.

— Он так суров? — Фрейз с опаской оглянулась на диванчик с Никитой и девицами. «Мухи» жужжали и липли, Жуковский устало отмахивался.

— Монстр, — вздохнула я. — Никого к себе не подпускает, все отношения где начинает, там и заканчивает. Но ты сама понимаешь: мальчик из простой семьи, талантливый, что сейчас скорее минус, чем плюс. Смог бы он пробиться без определенных черт характера? Не-а. Сама не боишься? Парень намного жестче, чем кажется.

— Не боюсь. Я люблю челленджи, — Фрейз облизнула губы.

Глава 5

Ника «смахнула» мух одним движением брови. Одна из девушек выразила большее недовольство, чем другая. Сквозь выражение капризности мелькнуло что-то такое… Я продолжала следить за ней краем глаза, пока мы с Фрейз усаживались за столик к Никите.

Ника протянула Никите руку:

— Рада, что вы согласились сотрудничать.

Жуковский пожал руку и хмуро кивнул. Я даже удивилась. Не ожидала, что дизайнер так хорошо вживется в роль холодного профессионала.

Нику отвлек официант (Коля Тру прислал бывшей любовнице бутылку вина). Пока Фрейз шипела на ни в чем не повинный персонал клуба, Жуковский пожаловался мне горьким шепотом:

— Чувствую себя не в своей тарелке. Боюсь, что буду выглядеть полным идиотом. Маша, как ты думаешь, о чем нам лучше поговорить? Я не в курсе модных тем.

— Ничего, — подбодрила его я. — Скоро вырвешься за город, сразу станешь самим собой. И темы найдутся: сад, цветы.

— Любишь природу? — Жуковский улыбнулся и, как мне показалось, слишком долго задержал на мне свой взгляд.

— Работу свою люблю, — уклончиво сообщила я.

— Впервые встречаю такого влюбленного в свое дело… альтернативного специалиста.

— Да, мы, альтернативные специалисты, такие.

Как будто ты много встречал в своей жизни экстрасенсов.

Другой официант принес коктейли, и Никита залпом осушил бокал.

— Не могу расслабиться, буду выглядеть идиотом, — повторил он, косясь на Нику.

Я раскрыла рот и чуть не брякнула: «Просто будь самим собой». Мне как раз не нужно, чтобы Никита был самим собой. Так они с Никой быстро договорятся до амура. А мне очень важны эти два месяца «сводничества»: они помогут мне решить проблемы магазина… и мои личные проблемы, само собой. У меня, между прочим, кран в ванной течет. Вы когда-нибудь видели последствия протекающего крана в ванной у садовой феи?

— Просто буду самим собой, — вдруг решительно заявил Жуковский.

Нетвердой рукой отодвинул от себя бокал и раскатал рукава рубашки. Сейчас включит харизму и закончит сегодняшнюю ночь в постели с Никой. Нет-нет-нет! Нам срочно требуется вмешательство.

Хорошо, что Ника все еще спорила с официантом.

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю? Я тебя размажу, как дерьмо по стенке, — четко произнося слова, выговаривала она расстроенному парню с подносом. — Тебя в черный список внесут. Ты тут работы не найдешь даже на говнобочке. Ты в Мухосранск свой вернешься и даже там…

— Простите, мне велели передать бутылку на ваш столик, я и передал, — оправдывался официант.

Фекальная тема из уст Ники меня немало встревожила. Такого нам тоже не надобно, а то жених испугается и сбежит. Пришлось позвать на помощь Сержа. Вампир подсел за столик, поймал раздраженный взгляд блогерши и мягко успокоил ее своим магическим зрением.

Официант потоптался рядом и, так и не поняв, отчего взбалмошная посетительница вдруг затихла и сосредоточилась на напитках, пожал плечами и ушел. Серж принялся активно поддерживать непринужденную беседу. Лишь бы не слишком растопил лед, мне не нужно, чтобы клиенты «поплыли».

Я извинилась, встала и отправилась на поиски второй девушки, той, которая больше подруги возмущалась вмешательству Фрейз. Нашла ее за барной стойкой, злую и расстроенную. Поманила за собой в кривой коридор. Я в этом коридоре прямо прижилась уже, как и любитель веселых пилюлечек. Тот вообще мирно спал у размалеванной стены, грохот музыки его ничуть не беспокоил.

Девушка последовала за мной с недовольным лицом. Вызывающе кивнула, мол, чего надо.

— Слушай, — миролюбиво начала я. — Ты ведь мотылек, верно? У тебя конец цикла, если не ошибаюсь? Пришла кого-нибудь себе присмотреть?

Девица выгнулась и зашипела, явив мне часть своего истинного облика: огромные фасеточные глаза, ротик с мелкими зубками и словно припорошенную серой пыльцой кожу.

Мотыльки, разумная нечисть, по-своему красивы даже в своем истинном виды. Вот только живут они месяц, максимум два, активно питаются, а потом умирают, вернее, растворяются, чтобы вновь возродиться в своем же потомстве. Поэтому мотылькам очень нужны самцы. Вход в общественные места города им категорически воспрещен. Уж очень они… темпераментны. И влюбчивы.

— Я не собираюсь тебя выдавать, — успокоила я девушку. — Помоги мне, и Дозор о тебе не узнает.

— Да кто ты такая? — пробормотала мотылек, уже не агрессивно, а растерянно.

— Я-то? Фея садовая. Я из рода Камиллы. Слышала о такой?

Девица хмыкнула:

— Ага, так я и поверила. Крылья покажи.

Хьюстон, у нас проблема. Как раз с крыльями у нас напряженка.

— Не могу, — призналась я. — Не спрашивай, почему. Вот, смотри. Теперь веришь?

Вьюнок пробился между прорезиненными плитками пола, пополз по стене, заодно прихватив плетьми спящего на полу парня. Тот одобрительно замычал, покачиваясь в ложе из переплетенных лиан. Мотылек попыталась кисло улыбнуться:

— И что за просьба?

— Как тебя зовут?

— Эвелина.

Нечисть почему-то очень любит красивые и в меру необычные человеческие имена. Зато я — Маша Ромашкина. В школе любимые одноклассники каких только прозвищ не придумывали. Садовые феи часто берут в качестве имен названия цветов. Я Марион, но так зовут меня только в семье. Для остальных я Маша, Машка и Машуня.

— Эвелина, нужно, чтобы ты увела из клуба того парня, что угощал вас с подругой коктейлями. Его зовут Никита.

— Знаю, видела по телику. Без проблем, — ротик мотылька растянулся в хищной улыбке.

Магия фей не может долго работать среди мертвого пластика: плети вьюнка расправились, и любитель волшебных таблеточек упал на пол. Он открыл глаза, увидел Эвелину в ее полу-обличии, понимающе кивнул и со словами «в этот раз глюки еще круче» захрапел снова.

— Но только увести из-за стола, — предупредила я. — Немного воздействовать чарами, не более. Никаких… этих ваших… для размножения.

Мотылек заметно погрустнела. Отведя взгляд в сторону, проговорила:

— У меня почти срок закончился, а самца нет. Все сливаются под разными предлогами. Еще и вампиры наехали. Велели убираться. Что за вожжа им под хвост попала? Какой-то странный месяц.

— Да, странно, — посочувствовала я. В голову пришла неожиданная идея. — Да вот же он, самец, под ногами валяется, бери — не хочу. Давно тут спит, еще никто не хватился. Значит, одинокий. Только чур без членовредительства.

— Да без проблем, — приободрилась мотылек, поняв меня буквально. — Я же не извращенка. Никакого вредительства, одно удовольствие.

Девушка наклонилась к спящему парню и промурлыкала:

— Бедня-я-яжка какой. Эвелина о тебе позаботится. Послужишь великому делу — продолжению моего рода.

— Ладно, все нежности потом. Запиши мой номер, буду ждать от тебя сообщения, когда закончишь. Уведи Никиту. Зачаруй и уведи. Только аккуратно. Обязательно на глазах у той злой девицы, но когда она будет занята. Посади парня в такси. Вот визитка с адресом, покажешь таксисту, вот деньги, — я достала несколько крупных купюр из клатча. — Тут и тебе хватит с кавалером, на такси и на номер в отеле с обслуживанием.

— Не надо денег, — Эвелина не спешила забрать купюры. — Бабла у меня навалом. Я же не нищета какая-нибудь. У меня в лесу кубышка прикопана, каждую жизнь откладываю на конечный цикл. А можно тебя взамен тоже об услуге попросить? В начале июля у лесного народа Феш, правильно? Возьми меня на Феш, фея! Пожа-а-алуйста! Я ни в одном воплощении на вашем празднике не была! Всегда пролетаю: то линька, то несовершеннолетие.

Я призадумалась. Феш на то и Феш, чтобы приглашать всех без исключения, даже не очень добрых существ, от которых в другое время лесной народ старается держаться подальше. Феш — главный праздник года, с балом, угощением и особой магией. А ведь я совсем потеряла счет дням, забыла, что лето вступает в свои права.

— Хорошо, — согласилась я. — Сможешь найти меня после… перерождения?

— Я же нечисть, а не безмозглая нежить, — обиженно проговорила Эвелина.

Когда я вернулась в зал, Ника встретила меня мрачным комментарием:

— Ты была права. Стоило мне отвлечься, какая-то поб**духа гламурная его увела. А ты где была?

— Носик пудрила.

Фрейз одарила меня мрачным и недовольным взглядом.

— Я пока не на работе. Наш договор вступает в силу с понедельника, — благодушно напомнила я. — А сегодня я провожу подготовительную пристрелку. Все будет хорошо. Все сложится, когда у Никиты появятся ответные чувства.

— Хочется верить, что они появятся, — Ника залпом выпила свой бокал. — Все этот придурок рэпер, шептун недоделанный.

— Коля?

— Он самый. Читала о нас? Знаю, что читала.

Я неопределенно пожала плечами:

— Что-то мелькало. Сама понимаешь, я должна знать анамнез клиентов.

— Именно что… анамнез, — блогерша покосилась в сторону диванчика с прелестной компанией вампиров и недоделанных рэперов. — Очень токсичный анамнез. Короче, этот козел татуированный меня отвлек, я Никиту упустила. Что за стервь его увела у меня из-под носа? Найду — ноги в лабутенах повыдергиваю!

Молодец Эвелина! Хорошо, что скоро у мотылька будет новая внешность. Такие, как Фрейз, угрозами зря не разбрасываются. Мне это тоже нужно иметь в виду.

Больше нам с Сержем в клубе нечего было делать. Однако остаток вечера мы провели в кафе на террасе. Я выкашляла наконец дым от кальянов, а Серж дал волю обидкам и ел шоколад — одно из немногих человеческих блюд, которое не вызывало у него тошноты:

— Ты не все мне рассказала! Ты не упомянула, что нанялась сразу к двум клиентам!

— Это так важно?

— Конечно! Видишь? — вампир наклонился ко мне через стол. — У меня дергается кончик носа! Когда у Сержа Кошека дергается кончик носа, это может означать, что где-то неподалеку намечается или солидная распродажа, или большой кипиш. Распродажи что-то не видать, значит, грядет какая-то хрень. И я связываю ее с тобой!

Серж осуждающе ткнул в меня пальцем. Палец был в шоколаде, и я испуганно отодвинулась. Мне это платье еще сдавать завтра, обратно, в магазин. У меня в сумочке и бирка имеется. Аккуратненько прикреплю к вырезу, чай не в первый раз.

Аристократический нос Сержа действительно слегка подергивался. Я даже засмотрелась. Потом испугалась и умоляюще протянула:

— Ну Сержик, ну милый. Ты ведь меня теперь не бросишь?

— Что, оценила мои таланты? — вампир откинулся на стуле и удовлетворенно прищурился.

— Ага, — я послушно кивнула.

— Тогда почему? Почему ты доверила столь важное дело, как манипуляции с клиентом, какому-то залетному мотыльку?! Я бы справился с ним куда лучше!

— Э-э-э… — притянула я. — Боюсь, если бы Никиту из клуба увел ты, это выглядело бы несколько… двусмысленно.

— Да? — вампир призадумался, затем согласился: — Да, действительно. Ладно, прощаю на этот раз. Но ты должна больше мне доверять.

— Хорошо-хорошо, — поспешила пообещать я.

… Домой я добралась очень поздно. Никого на лестнице не встретила. Дом спал. Эраст Филимонович оставил на двери записку с извинениями и приглашением провести завтрашний вечер в его компании.

— Завтра у нас променад на террасе, — обрадовала я Жанну.

Но жаба даже не повернулась. Она грустно смотрела в окно, на поднимающуюся над далекой полоской леса луну. Может, зря я принесла ее домой? Я отправилась в ванную, вспоминая нашу с Жанной первую встречу.

В тот вечер я возвращалась домой и увидела, как нечто живое пересекает трассу. Отнесла жабу в лесок неподалеку, но она храбро двинулась вслед за мной. Так повторилось несколько раз. Жабе почему-то срочно нужно было попасть в наш небольшой микрорайон. На трассе ей однозначно угрожала смерть под колесами автомобилей, и я забрала амфибию домой. Пыталась вернуть животное в лоно природы на следующий день, но безуспешно: каждый раз Жанна следовала за мной по пятам. Даже сейчас она не особо стремилась воссоединиться с естественной средой обитания. Казалось, ее вполне устраивали террариум и прогулки по террасе Эраста Филимоновича.

Под раковиной в ванной опять образовалось влажное пятно, старинный кран капал и разбрызгивал воду на потемневшую от старости плитку. Я со вздохом удовольствия влезла в горячую воду. Нагребла пены на плечи и недовольно буркнула:

— Явился? А где ты был, когда я тебя искала?

Шею вновь заигрывающе пощекотали. Зеленовато-коричневый росток осторожно, чтобы не ранить мне кожу на плече, вытянулся через бортик и нырнул в воду.

— Эй-эй! — предостерегающе крикнула я. — Сколько раз повторять: в горячее и пенное тебе нельзя!

Вода действительно оказалась для ростка горячей. Он и сам одумался: выскочил, суматошно отряхивая узкие листья и пару цветков с розовыми венчиками. При этом чертополох задел мою коленку, слегка царапнув ее шипами. Я ойкнула. Растение принялось виновато подлизываться — аккуратно щекотать мне плечи мягкими пушинками на цветке.

Феичий чертополох или чертогон. Понятия не имею, как семена занесло ко мне в ванную. Скорее всего, их случайно притащили на одежде родители. У мамы чертогон огораживает почти всю ту часть сада, что выходит на озера близ Кочек, места с недоброй славой. Такая вот защита, к слову, весьма эффективная. Нежити и нечисти и сквозь заросли обычного чертополоха сложно пробраться, а что уж говорить о феичьем.

А мне эдакий домашний питомец был совсем не по душе. Растения не должны жить в темных сырых ванных комнатах, даже если это ванная феи. Конечно, чертополох подпитывает вода из протекающего крана, наполненная толикой магической силы (все-таки наш дом стоит на Источнике). Поэтому кран я до сих пор не починила, боюсь, что Чертик засохнет без влаги.

Переселяться чертогон решительно отказывался: прятался между плит под ванной, невероятным образом втягиваясь в отсыревший цемент. В этом он был заодно с Жанной, которой наш дом тоже пришелся по вкусу. Но я не теряла надежды пересадить Чертика в мамин сад. Вот только сначала нужно его поймать.

Вот и теперь я, вдохновенно напевая под нос, надела на руку перчатку-мочалку, неожиданно развернулась и попыталась схватить чертогон за стебель. Не тут-то было! Чертик молниеносно исчез под ванной.

— Ну и глупо, — укоризненно сказала я, отплевываясь от пены. — Я скоро уезжаю на несколько дней. Жанну, кстати, тоже забираю с собой. Останешься один, в темноте. И кран я починю! Завтра же.

Чертик тревожно завозился под плиткой. Ладно, сиди пока. Все равно вытащу. Есть у меня один план.

… — Отдай! — орала я.

— Не отдам! — верещала Ксю.

Тонкий свитерок трещал по швам. Мы вцепились в него, как две изголодавшие моли. Хотя только весьма совестливая, экономная и экологически продвинутая моль могла позариться на это растянутое, выцветшее, но зато натуральное нечто, изготовленное труженицами швейной машинки и кривого оверлока.

— Его нужно утилизировать! — вопила я.

— Это память!

— О чем? О жарких днях без дезодоранта?!

— Я просто положу его в шкаф! Пусть лежит!

— Не верю! Ты будешь его носить!

— И что?!

— Ты в него не влезешь! И трансформируешься! И снова сорвешься!

— Имею право!

— Не имеешь! Ты обещала! Трансформироваться только в крайних случаях!

— Это как раз на такой случай!

— На какой?! Внедриться в среду бомжей?! Ты нивелируешь все вложенные в тебя усилия!

— Неправда! Этот бадлончик — исключение!

Мы топтались и издавали звуки возмущения. Лицо у меня, видимо, было весьма свирепое, и Ксю уступила. Метаморфка неожиданно отпустила водолазку, и меня отнесло к двери. Я чуть не вписалась в Валентину с ее младшим отпрыском.

— Ой, Ксюшенька! — воскликнула аспидка. — У тебя дверь была открыта. А что вы делаете, девочки?

— Расхламляем гардероб! — хором ответили мы.

— Ну-ну. Полезное дело затеяли, девчушеньки.

Валентина оглядела комнату и понимающе кивнула. Я спрятала отвоеванный свитер за спину, а потом ловким натренированным броском отправила его в кучу других вещей. Метаморфка мрачно вздохнула, но, к моему удивлению, в повторное сражение вступать не стала. В куче уже дожидались своей утилизации ее безразмерные растянутые платья, кофточки с люрексом и брюки из кожи молодого дермантина, очень крепкие, водо- и воздухонепроницаемые.

Мы с Ксю с синхронным сюсюканьем потянулись к малышу на руках у аспидки.

— Ути-пути! А кто это к нам пришел?

— Мы пришли, — тоненьким голосом пропищала Валентина. — Мы едем к бабушке, да. Вот забежали попрощаться с Ксюшенькой.

— Бзззююю! — детеныш запрыгал от восторга на руках у мамы, пуская на слюнявчик ядовитые пузыри.

Имени у малыша пока не было. У аспидов оно появляется после первой комплексной трансформации. В настоящих змеев они не превращаются, лишь получают пару змеиных способностей, например, умение бесшумно передвигаться, видеть в инфракрасном диапазоне и регулировать состав яда. Аспиды, как и мотыльки, когда-то «получили в подарок» смешанные гены. Вот такое наследие древних экспериментов магов с нечистой магией.

— Опять у подъезда на цветочки Эраста Филимоновича слюнками накапали, — пожаловалась Валентина. — Все пожгли.

— Ничего, — сказала я. — Эраст Филимонович на вас не подумает. Нынче с экологией совсем беда: то дождь кислотный, то радиация.

— Неудобно-то как, — продолжала причитать Валентина. — Человек старался, растил.

— Неудобно, когда обычные люди с магическим народом соседствуют, — резонно заметила Ксю. — Куда только Дозор смотрит?

— Зато у нас бдительность тренируется, — возразила я. — В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Не только у нас. У нашего дворника Сераджана Везировича уже так натренировалась, что он при виде меня одновременно шайтана поминает, через плечо плюется, то через левое, то через правое, и крестится, то слева направо, то наоборот. Мне кажется, он за мной следит, — сообщила Ксю.

— Что? Опять? — возмутилась я. — Сколько раз повторять: сдержаннее нужно быть, сдержаннее! Если девушка с утра вышла пампушкой, а вечером вернулась стройняшкой, тут кто угодно заинтересуется!

— И к нам он тоже присматривается, особенно к нашим зубкам, — вздохнула Валентина, пересадив малыша на другую руку. — Машенька, у тебя ведь друг … ну… из этих, — аспидка изобразила нечто кусательно-сосательное. — Попроси его Сераджана Везировича обнулить.

Я тоскливо вздохнула:

— Так ведь обнулял уже, три раза. У вампиров очень тяжелый взгляд. Еще раз — и у человека могут проблемы с долговременной памятью начаться. Сераджан Везирович не виноват, что по ночам работает, территорию убирает. Ночью у нас самый паноптикум. То Маргарита Романовна чешую лунным светом подпитывает, омолаживается, то Михаил Леонидович с Таисией Демидовной из ночного супермаркета на крыльях добираются, мол, так легче покупки нести.

— Хорошо, что наш дворник по-русски плохо разговаривает, — аспидка покачала головой, — а то мы тут все давно перед Дозором оправдывались бы.

Я могла бы сказать, что веду себя тише всех, но не стала. Если Сераджан Везирович хоть раз наблюдал вырастающие на глазах вьюнки и плетущиеся розы, мне тоже впору писать объяснительную в конторе Дозора.

Я вдруг поняла, как соскучилась по Стасу. Дослушала жалобы Валентины на старшеньких, принялась машинально раскладывать вещи Ксю по мешкам. И только потом заметила, что метаморфка бубнит под нос:

— Что-то зачастила Валюха к маме. Мелкого оставит — и сваливает куда-то. Уверена, она тоже в деле.

— Ты насчет артефакта? — встрепенулась я. — Что-то выяснила?

— Немногое. Это точно монета, какая-то особенная. Кто-то ее где-то вроде зарыл или припрятал. Точное место неизвестно, но миньоны Алика пару адресов добыли. Уже начали прочесывать.

— И что эта монета делает?

— Желания, кажется, исполняет.

— Наверное, какие-то глобальные желания, — я пожала плечами. — Иначе чего бы все так засуетились. Ладно, пойду сумку собирать.

— А ты точно по работе уезжаешь? Ты, часом, не в игре? — встревожилась Ксю.

— Еще не хватало! Я сама себе ходячий артефакт.

— Угу, да что-то в любви не везет, и крылья не растут.

— Вот и хорошо, — привычно отшутилась я. — С бескрылой феи меньше спросу. Всегда есть аргумент, чтобы снизить родительские ожидания. Ксю, зайдешь ко мне попозже? Помощь твоя нужна.

Глава 6

Из ванной Ксю вышла, потирая запястье. На моих глазах ее рука из длинной и тонкой превращалась в обычную, человеческую.

— Не получилось, — сообщила метаморфка. — Прыткий, гад, ускользнул. Да пусть там и живет. Света захочет — сам вылезет.

— Может, и вылезет, — объяснила я. — Только вопрос: куда и как. У нашего дворника и так скоро инфаркт случится. Я тут больше месяца буду только наездами. Без воды Чертик погибнет, а мне перед отъездом кран необходимо починить. Я уже с Сераджаном Везировичем договорилась.

— Есть у меня одна идея, — задумчиво проговорила Ксю. — Валентина свалила, но чада ее дома. Идем, проведаем лапусек.

Мы поднялись на третий этаж и постучались к аспидам.

— Здравствуйте, тетя Маруся и тетя Ксюша!

— И вам не болеть. Чем занимаетесь? — Ксю с любопытством заглянула в квартиру.

— Готовимся к игровому турниру, — ответил один из близнецов.

— Слышь, бойцы, у нас к вам просьба.

Отпрыски удивились, но согласились помочь. Через открытую в их комнату дверь видны были столы с компьютерными мониторами — я насчитала четыре штуки. Серьезно ребятки к видеоиграм относятся. Теперь понятно, почему они на свет божий так редко выползают. А еще Валентина упоминала, что близнецы неплохо зарабатывают в интернете, наверное, на этих самых турнирах, и жаловалась, что не ходят в школу.

В ванной аспиды не сговариваясь распределили роли. Один наклонился к полу, а второй отошел к двери.

— Вы только не переборщите, — волновалась я. — Он маленький и худенький.

— Не бойтесь, тетя Маруся, — звонко сказали близнецы. — Мы умеем дыхание настраивать.

Один выдох особого яда аспидов — и под ванной завозились. Чертик выковылял оттуда на двух корешках, шатаясь и подергиваясь. Над его колючками рассеивались облачка зеленоватого пара. Я подхватила чертополох у двери, и он обвис у меня на руках.

— Подышит — и все пройдет, — как всегда синхронно пояснили близнецы.

Так и случилось. Я посадила чертогон в пластиковый горшок с землей, полила его водой из крана и упаковала в бумагу. Чертик ошалело двигал ветвями, но сбежать больше не пытался. Слегка придя в себя, зарылся в землю, хорошо, что предусмотрев этот вариант, я приготовила горшок побольше. У дыхания аспидов был еще один плюс: с чертогона осыпалась какая-то мелкая зеленоватая тля.

— Ты видела, что у близнецов на экранах? — уходя, задумчиво спросила Кью.

— Нет. Что?

— Карты. На всех мониторах. Какой-то план дома, в окрестностях Озер.

— Горгул дядя Миша тоже на Озера собирался, в поселок Кочки, — нахмурилась я. — Как странно.

— Что?

— Да нет, ничего.

Ксю ушла, а я позвонила дворнику.

— Семьсот рубли, — строго напомнил он в трубку.

— Да, я помню.

Через полчаса кран был укрощен. Это был не первый ремонт в моей квартире, сделанный руками Сераджана Везировича, и я еще раз убедилась, что растут они у него из правильного места.

Сераджан Везирович не отказался от чая с бутербродом. Сидя на кухне, он напряженно прислушивался к звукам из комнаты (Чертик продолжал возиться в субстрате).

— Это жаба шуршит, — успокоила я дворника. — Ручная жаба.

Мужчина кивнул с таким видом, будто не вполне мне поверил. Вот же застращали мы мужика.

— Сераджан Везирович, а чего бы вам в жизни хотелось больше всего? — спросила я.

И вопросу этому дворник, как мне показалось, совсем не удивился. А что? Каков дом — таковы и жильцы, со странными вопросами.

— Спокойный жизнь желал бы, — простодушно ответил мужчина. — Зарплата хороший. Спать, еда. Домой отправлять. Детям чтобы на школа, учиться там. Жене на платье новый, чтобы соседи хвалили, говорили, какой семья хороший, муж заботится, жена красивый, в платье.

Я улыбнулась и кивнула. Зашумели за окном деревья, громко вскрикнула какая-то птица. Пожелание феи унеслось на одобрение.

… — Я заметил, что юная прелестная девушка так патологически долго остается одна. Маша, неужели ваш взгляд до сих пор не пал на какого-нибудь обаятельного шалопая? — задумчиво проговорил Эраст Филимонович.

Мы сидели на террасе в теплый весенний вечер. Свежие корзиночки с черникой были великолепны. На дне стеклянного чайника набухали листья «королевского дракона». Жанна расположилась в кадке с влажной землей.

Я отпила глоток чая и деланно рассмеялась:

— Почему именно шалопая?

— Потому что в вашем и близком к вашему возрасте все молодые люди — шалопаи. Я был таким несносным искателем приключений на свою точку сидения, что Тамара долго сомневалась, прежде чем вышла за меня замуж

— Но она все же вышла, — улыбнулась я.

— Да. Я счастлив, что у нас были эти годы. Жаль, что мы не недополучили какое-то их количество. Но я до сих пор надеюсь. Я надеюсь… впрочем, вы в курсе моей ситуации, Машенька.

Мы помолчали, и Эраст Филимонович вернулся к начатой теме:

— А тот очаровательный молодой человек, Стас, кажется? Я часто вижу его возле нашего дома.

— Да. Мы… много общаемся… как друзья. Стас — постоянный клиент косплей-шопа по соседству.

— Магазина, с которым я делю свою террасу? Там еще продаются странные костюмы.

— Стас с компанией участвуют в ролевых играх

— И кого же он играет?

— Мага, — выдохнула я. — Очень сильного. По сюжету ему дана власть над нелюдями. Он и другие ребята из его команды… они как бы поставлены над разными мифическими существами.

— Какая интересная игра. И этот сильный маг, видимо, несвободен.

— Почти женат. У него есть невеста. Она разделяет его увлечение, — постаралась объяснить я сухим тоном.

— Как жаль, — сказал Эраст Филимонович.

Я была вынуждена с ним согласиться.

— Оставьте Жанну со мной, — предложил сосед. — Ей будет тут хорошо. Вряд ли сможете уделять жабе достаточно внимания в командировке, даже если это самое прекрасное место на свете.

— Вы правы, — согласилась я. — К тому же я не совсем еще представляю масштабы работы. Я ведь этот особняк только на фото в интернете видела. Тринадцать километров к северу от Озёр. Девятнадцатый век, сад, беседки. Бывшая усадьба купцов Незабудкиных.

— Незабудкиных? Вот как?

Лицо Эраста Филимоновича вдруг озарила странная улыбка. Кривоватая, недобрая и немного пугающая. Но, скорее всего, мне просто показалось — вечернее освещение сыграло злую шутку. Я даже немного сдвинулась в плетеном кресле, чтобы убедиться: выражение лица у пожилого мужчины вполне нормальное.

— Вот и замечательно, — в своей обычной манере продолжил сосед. — Совместите полезное с приятным. А мы с Жанной отлично проведем время. Будем истреблять насекомых и любоваться цветением гвоздики с чудесным названием «розовый поцелуй».

— Хорошо, — уступила я. — Если только Жанна не будет вам в тягость.

— Нисколько. Из нас получилась отличная садовая команда.

Выйдя от Эраста Филимоновича, я покосилась в сторону соседнего крыла дома. В окнах магазина все еще горел свет. Я только на минуточку: зайду и послушаю новости, заодно выпью чашку успокоительного мятного чая (в магазине есть уголок с книгами и чайным столиком).

Косплей-шоп только притворялся магазинчиком для ролевиков и любителей комиконов. Он обслуживал некоторые специфические потребности магов и нелюдей. В нем можно было приобрести одежду со специальными вырезами для крыльев, перчатки, скрывающие когти, контактные линзы, превращающие вертикальные зрачки в нормальные, артефакты защиты для магов, лежанки для домашних пикси и когтеточки для ручных мантикор.

Странно, что я сразу не догадалась зайти к Филату, полевому духу бекке, переселившемуся в наш город лет сто назад, после того как на его родных пшеничных полях появилась уборочная техника. Вот уж кто охотно собирал слухи и так же щедро ими делился.

Филат пустил меня в скрытую от обычных людей часть магазина, а там меня ждал приятный сюрприз.

Стас пришел на шоппинг один, без Велены. Они с Филатом что-то горячо обсуждали у прилавка, на котором громоздился огромный мешок. Я прошлась между полок, осторожно поглядывая на Стаса… и все-таки встретилась с ним глазами. Кивнула и юркнула за кипу какого-то товара, схватила один пакет и принялась внимательно его рассматривать, не осознавая от волнения, на что гляжу.

А дозорный уже шел ко мне. Заглянул через плечо, хмыкнул:

— Привет, Маш. Интересуешься?

— А? Что? О, привет, Стас. Да вот… выбираю.

— Подгузники для детенышей рептилоидов?

Я мысленно охнула и почувствовала, что заливаюсь краской. С упаковки на меня скалился радостный малыш с улыбкой во все шестьдесят зубиков и шипастым хвостиком. Его держал на руках солидный папа-рептилоид в дорогом человеческом костюме, наверное, один из тех, кто втайне правит миром людей. Я быстро положила товар на место.

— Всегда было интересно, как мамы ящеров справляются с хвостами младенцев. Теперь понятно, — воодушевленно сообщила я парню. — В памперсе есть дырочка.

— Мило, — лицо Стаса озарила белоснежная улыбка. — Как же здорово, что мы сегодня с тобой встретились, Маша. Мне как раз нужен совет от друга.

Друга. Какая ирония.

— Чем могу — помогу, — я постаралась как можно равнодушнее пожать плечами.

— Отлично! Вот, смотри! — дозорный вернулся к прилавку и раскрыл мешок.

Тут я ахнула уже вслух. Из мешка Стас достал блестящие доспехи: нагрудник, наплечники, наколенники, шлем и тонкую кольчугу. Мне не нужно было приближаться, чтобы понять — латы выполнены из чистого серебра. В то время как многим нелюдям оно вполне по душе, это прекрасная защита от нечисти. И от вампиров. Уж те серебро на дух не переносят.

Стас быстро облачился в доспехи, справившись с застежками и креплениями. Филат меланхолично следил за примеркой товара из-за прилавка.

— Ну, Маш. Как тебе? — дозорный топтался у примерочной, но смотрел не в зеркало, а на меня.

«Ты прекрасен!», — чуть не выпалила я. Если бы можно было воплотить девичью мечту о рыцаре в сияющих доспехах, она выглядела бы именно так.

— Старинный костюм охотника на вампиров, все, что сохранилось. Как ты думаешь, стоит брать? Дорого, но…

Слова Стаса меня немного отрезвили.

— Постой, ты собираешься охотиться на вампиров? — осторожно уточнила я. — Но на это нужна особая лицензия, да и по Договору мы…

— Знаю, — дозорный поморщился. — Мы с упырями вроде как сотрудничаем. Я ничего такого не планирую, это просто для коллекции. Ну сама подумай: я ведь не чокнутый, чтобы разгуливать по улицам в средневековой броне.

Мы оба дружно и неестественно рассмеялись. Филат едва заметно покачал головой.

— Да, конечно, — сказала я. — Для коллекции, да. Тебе очень идет. Ты выглядишь просто… потрясающе.

Стас громко выдохнул и смущенно улыбнулся:

— Тогда придется раскошелиться. Я сомневался. Уж очень дорого. Спасибо за помощь, Маша.

— Не за что, — пробормотала я. — Кстати, я уезжаю по работе.

Дозорный рассеянно кивнул. Он вытащил смартфон и ждал, когда Филат введет сумму в терминал. Судя по количеству нажатий, она была немаленькой. Сколько может стоить столько серебра?

— Ты вернешься к Фешу? — крикнул мне Стас вдогонку, когда я уходила.

— Да… возможно, — ответила я через плечо.

Походила по улице у дома, охлаждая на ветерке пылающие щеки. Я, конечно, дура влюбленная, но не настолько. Всем нужна монета-артефакт. Значит, и Стас в игре. Почему мне от этого так не по себе?

… Из сладкого утреннего сна меня вырвал звонок Жуковского.

— Говори свой адрес, — буркнул он прямо в мое сонное, обласканное подушкой ухо. — Я за тобой заеду. Поедем вместе.

— А самому слабо́? — удивилась я.

Брякнула и прикусила язык, досадуя: собиралась же перейти с неформальной формы общения с Никитой на деловую. Все-таки клиент. Я обычно с клиентами строга и корректна. А тут почему-то на каждое слово реагирую сарказмом.

— Я со вчерашнего вечера самому себе не доверяю, — неохотно признался Никита.

Тут уж я сумела воздержаться от комментариев, хотя съязвить хотелось, аж язык зачесался. Я-то знала, что вчера произошло. Небось, после «общения» с мотыльком Жуковский пришел в себя только дома.

— Ладно, — сказала я. — Записывай. Только заедем за моим ассистентом.

Серый джип Никиты подъехал к подъезду минута в минуту. Жуковский вышел, остановился у моих сумок и принялся озираться, настолько демонстративно, что я с подозрением поинтересовалась:

— Что?

— Да вот смотрю, не провожают ли тебя сорок кошек. Вдруг ты сильная и независимая — сама захочешь вещи до багажника донести.

— Не захочу, — я благодушно махнула ручкой и зевнула. — Нет у меня кошек, есть только домашнее растение.

— Ну ладно. Ох!

— Что, тяжело? У меня там… экстрасенсорный реквизит.

Ник с изумлением на лице доволок чемоданы до машины. Да, мы, феи, сильные.

— Цветок тоже в багажник?

— Нет! — заорала я, когда Никита потянулся к Чертику. — Не надо!

— Точно?

— Точно. Премного благодарна, но справлюсь сама! — я подхватила Чертика на руки. — Я его с собой возьму, на заднее сидение поставлю. Не могу с ним расстаться. Вдруг он в багажнике бензином надышится.

Жуковский явно мысленно покрутил пальцем у виска. Ну и ладно. Пусть лучше думает, что я чокнутая. В конце концов, все экстрасенсы, если посудить, немного не в себе. Просто чертогон за ночь расковырял вокруг своего «гнезда» зачарованную бумагу и активно изучал окружающий мир. Горшок еще держал чары, и не стоило волноваться, что Чертик сбежит, но Никита мог запросто получить шипом в нос.

Только усевшись в автомобиль, я осознала, какую деталь не учла, соглашаясь поехать с Жуковским. Теперь я не могла завести чертогон маме. Моих родителей следовало заранее предупредить, что со мной будет человек.

У мамы в теплице как раз шел период опыления редких чашелистных окуларий. Опылением окуларий занимались шмели-шипохвосты. И все было бы ничего, если бы окуларии, с их огромными цветками, не были бы плотоядными, а опыление не происходило бы под руководством специально обученных маминых домашних пикси. В общем, зрелище не для слабонервных.

По пути мы подобрали Сержа. Вампир был страшно доволен, что ему не придется гонять по пригородным ухабам свою дорогую, почти антикварную машину. Он разместился на заднем сиденье и удовлетворенно вздохнул. Жуковский, слегка шокированный количеством чемоданов Сержа, молча, без комментариев уселся за руль.

«Следи за цветком», — выразительными жестами велела я приятелю. Серж ответил невнятной пантомимой, из которой было понятно, что он удивлен присутствием Чертика. С чертогоном вампир был знаком… заочно. Стыдно признаться, но причиной второго из трех обнулений Сераджана Везировича стала я, вернее, Чертик. Он ухватил дворника за палец своими загнутыми колючками, когда тот поправлял плитку в санузле. И ладно бы просто схватил, а то вылез из-под ванны и предстал перед бедным мужчиной во всей красе.

На выезде мы, естественно, застряли в пробке. Серж задремал. Жуковский был спокоен. Видно было, что он давно привык к пробкам. Никита включил радио, и из магнитолы потекли звуки джаза.

Нервничала только я. Ибо Чертик окончательно справился с бумажными стенками и решил исследовать ближайшие объекты. Изучать Сержа оказалось занятием непродуктивным (вампир отмахнулся и слегка угрожающе показал во сне зубы). А вот с Никитой дело пошло куда веселее.

Мне даже пришлось изогнуться и потянуться к парню. Тот покосился на меня с удивлением.

— У тебя тут что-то в волосах сзади, — объяснила я. — Листик, кажется. Я вытащу.

Никита как-то судорожно вздохнул и пробормотал:

— Да… щекочет… что-то.

Еще бы не щекотало. Чертик растопырил свои тоненькие лепестки на колючем цветке и тщательно «принюхивался» к шее клиента. Я попыталась оттолкнуть его ладонью, чертогон угрожающе расправил шипы. Ох, чую, у Сержа сегодня прибавится еще один клиент на обнуление. Если сейчас Никита обернется… Но Жуковский застыл. У него слегка покраснели скулы. И ресницы дрожали. Красивые ресницы — любая девушка бы позавидовала.

Я опомнилась. Кажется, мы Чертиком оба немного увлеклись рассматриванием клиента.

— Никита, а что ты… любишь делать… кроме как заниматься садоводством? — прокашлявшись, спросила я.

Самое время отвлечь объект охоты. Впрочем, непринужденная беседа не складывалась. Я слегка касалась тыльной стороной ладони дорожки волос у него на затылке. Чертик же решительно настроился на близкий контакт «кожа к коже». Он тыкался ко мне в руку, к счастью, не имея достаточно пространства для маневров.

— Люблю джаз, — помедлив, отозвался Жуковский. — Вообще музыку люблю. И спорт… Ну что там?

— Сейчас… почти достала…

Хорошо, что Серж проснулся, спрятался за сидение Никиты и принялся утрамбовывать чертогон в горшок. Чертик, почувствовав достойного противника, уступил, хотя и не без борьбы.

Мне достался трофей — подсохший шип чертополоха. Его я Жуковскому и продемонстрировала.

— Вот! Острый.

— А-а-а, — протянул Никита, как мне показалось, немного разочарованно.

В это время пробка, наконец, начала рассасываться. На полпути мы купили сок и булочки в придорожном супермаркете и размяли ноги.

— Я твоего зверя запечатал «поцелуем», — шепнул мне на ухо Серж.

— Ты укусил Чертика? — ужаснулась я.

— Да с какого перепугу? — обиделся вампир. — Просто поприкусывал бумагу по кругу. Если Черта твоего зацепил, это только от любви.

Тут я вспомнила об особом свойстве вампирской слюны. Она цементирует и запечатывает любую магию. Отличная все-таки у нас с Сержем команда: я устраиваю аттракцион тактильной эротики, а он целуется с чертополохом.

Глава 7

Охранники на въезде осмотрели наши невинные физиономии так, будто со дня на день ожидали вторжение пришельцев, мимикрирующих под людей. Я тут же почувствовала себя диверсантом в тылу врага. Истина, как говорится, всегда рядом.

Мы долго петляли по подъездной, словно в джунглях. В склонившейся над дорогой бесформенной зеленой массе с трудом угадывались разросшиеся топиари. С веток лианами свисал дикий плющ. Сад был огромен. Мы проезжали через ту его часть, что располагалась перед домом. И даже здесь можно было заблудиться.

— Почти пятнадцать гектаров парковой территории, — задумчиво произнес Жуковский, щелкая камерой телефона. — Состояние сада… прямо скажем… хуже, что я ожидал.

— Ты справишься? — напряглась я.

— Зависит от… — парень многозначительно потер палец о палец. — Как всегда все упирается в финансы. Мне понадобится довольно большая команда, чтобы привести все это в порядок.

… — Я сама не представляла, что тут все так сложно, — каялась Ника, угощая нас невкусным, бледным кофе. У ее ног крутился кремово-рыжий красавец-кот, абиссинец, кажется. — Если бы не отец, фигассе бы я на такую громадину позарилась. Это он заладил: «Незабудкины, Незабудкины, родная кровь…»

— Вы потомки купцов Незабудкиных? — изумился Серж.

— Ага, мамина девичья фамилия была Незабудкина. Это типа не сотка инфа, что она была из тех самых, может, и семейная легенда, — Фрейз пожала плечами, — но отец после смерти мамы ухватился за эту идею и чёт сильно увлекся. В общем, все вопросы по дополнительным затратам к нему. Он сейчас немного занят… работа… — Ника покосилась в сторону дверей. — Мы обсудим этот вопрос вечером, и, разумеется, все решим. Папа очень заинтересован в возрождении усадьбы. А пока располагайтесь. Горничная покажет вам комнаты.

Я незаметно пнула Жуковского носком туфли. Никита подскочил и изобразил топорный поклон:

— Хочу заметить… я восхищен вашим домом… садом… тем, каков он… дикий и загадочный. Вы сегодня прекрасно выглядите… тоже.

— Дико и загадочно? — уточнила Фрейз с улыбкой.

— Да! — растерянно выдохнул дизайнер.

На Нике было надето короткое леопардовое кимоно. Кому-то оно, возможно, и пошло́ бы, но не Фрейз с ее длинными тощими ногами. Но девушка слегка затрепетала ресницами и улыбнулась.

— Возможно, не стоит ничего менять? Оставить все как есть? Говорят, сейчас в моде некоторая… неприглаженность, — Ника прикоснулась к волосам.

— Именно такую идею я и хотел вам предложить в качестве нового дизайна сада, — лицо Никиты оживилось. — Конечно, это будет тщательная имитация…

Физиономия Фрейз, наоборот, поскучнела:

— Обсудим это вечером. Кстати, у папы тоже… гости, не пугайтесь… если что, — бросила она и ушла.

— Я что-то не так сказал? — озадачился Жуковский.

— Нет-нет, — поспешила успокоить его я. — Ты все отлично сказал. Столик только не стоило цеплять и чашки переворачивать.

— Я становлюсь неловким, когда волнуюсь.

— Это… мило.

— Правда?

— Да.

Вот только Фрейз напрашивалась продолжение комплимента, а ты не понял — перескочил на тему работы, чем обнулил достижение. Ника подумала, что дифирамбы ее дикости и необузданности были лишь светским приемом.

Появилась горничная, девушка с кислым лицом, на котором явственно читалось: шляются тут всякие, хорошим людям работы добавляют. Нас развели по комнатам.

Дом был большим. Огромным. Пока что я видела лишь небольшую его часть. Моя комната поражала изобилием дорогой мебели, новой, но выполненной строго в соответствие со стилем дома.

Со мной почему-то отправился кот Ники, крупный и вальяжный Фавн (его имя с той же лимонно-кислой физиономией сообщила мне горничная). Фавн тщательно обнюхал мои сумки и зашипел на Чертика.

Мне не оставалось ничего другого, как привезти чертогон в имение. И это меня очень беспокоило. Выдать Чертика за какой-нибудь новый гибрид росянки не представлялось возможным, уж очень он был… живым. Воображение подсказывало жуткие варианты: разоблачение разумного цветка горничной во время уборки и даже — о ужас! — побег феичьего чертополоха из горшка и его партизанская война из-под пола.

Одно почти разумное существо Чертика уже разоблачило — Фавн вертелся вокруг горшка и орал. Чертик притих внутри бумажного кокона, но кота это не обмануло. Абиссинцы очень умные и обладают отличным нюхом, у одного моего клиента жила почти такая же рыжая красавица. Вот только… Что-то во внешности Фавна меня настораживало. Обычно эти кошки не очень велики. Фавн же по размерам больше напоминал мейн-куна.

Если это котик от родителей разных пород, я недооценила Фрейз: большинство ее коллег, вернее, конкуренток по блогосфере, не стали бы брать метиса. Особенно сейчас, когда у них новый тренд — помешательство на чистопородных кисах. Весь ютьюб завален видео в стиле «Мой день с котом».

Я с некоторым усилием выставила Фавна за дверь — уходить добровольно кот не желал — приняла душ, достала блокнот и занялась подведением итогов. Пока похвастаться было особо нечем. Никита сделал свой первый ход, не слишком удачный и многообещающий. Но поскольку моя цель — растянуть проект, а не ускорить его, это мне только на руку.

Следующей выступит Ника. По моему сценарию мы будем якобы ловить Жуковского на крючки его профессионализма. Якобы, потому что мне нужна иллюзия бурной деятельности, а не быстрый результат. Пусть думают, что объект вожделения очень-очень труден.

Я закончила записи и решила вздремнуть. Мне снилось, что я поднимаюсь над землей на собственных крыльях, оборачиваюсь и вижу их трепетание за спиной. Они прекрасны — легки, прозрачны. Внезапно крылья мои тают, и я камнем падаю вниз…

Проснулась я уже в конце падения, перед самой землей, как это часто бывает во снах. Из коридора доносились смех и голоса. В дверь постучались. Раздался недовольный голос давешней горничной:

— Хозяева приглашают на ужин в восточной столовой. Поторопитесь.

Я быстро привела себя в порядок, переоделась в легкое шелковое платье и вышла из комнаты. Картина, представшая перед моими глазами, заставила меня охнуть. Коридор был полон девиц. Пестро разодетых, благоухающих трендовыми ароматами и отбивающих быструю дробь высокими каблуками. Девицы носились туда-сюда, блестя стройными ножками. Я разинула рот и тупо пыталась понять, что происходит. И вдруг…

— Ксю! — ахнула я. — Ксю!!! Что ты здесь делаешь?!

Метаморфка в своем втором облике и брючном костюме цвета молодой травки попыталась спрятаться за спину… виверны Ольги-Хельги. Рядом с ними на ковровой дорожке топталась аспидка и многодетная мать Валентина, кстати, очень недурно одетая, подкрашенная и причесанная, но выделяющаяся из толпы нимфеток своей возрастной статью. Если сейчас увижу тут русалку Маргариту Романовну или горгулью Таисию Демидовну, упаду в обморок, решила я.

… Я несколько секунд непонимающе таращилась на соседок. Те же как раз очень понимающе переглянулись и втолкнули меня обратно в комнату. Окружили, словно хищницы жертву.

— Машенька! — трагично воскликнула Валентина. — Но ты-то здесь как оказалась?

— Странный вопрос! — возмутилась я. — Если что, я тут работаю! У меня контракт!

— Если что, у нас тоже. И работа, и контракт, — буркнула метаморфка.

— И ты, Ксю?! — в моем голосе было море упрека.

— А что сразу Ксю? Все побежали, и я побежала.

— Да объясните мне, что происходит! — взмолилась я.

— Я объясню, — со вздохом согласилась метаморфка. — А вы, девочки, идите. Мне место займите за столом, а то, чую я, жратву тут придется добывать с боем.

— Да-да, — подтвердила Валентина, — в большой компании клювами не щелкают. Эти анорексички вечно голодные.

Аспидка и виверна вышли, Ксю принялась неохотно каяться:

— В общем, я узнала, что там за артефакт. Это Честная Монета лепрекона. Слышала о таком феномене?

Я покачала головой. О лепреконах я почти ничего не знала. В людских городах они селились редко, так как дополнительной ипостасью не обладали — оставались остроухими и потому очень заметными. Да и ограниченное в людском мире хождение золота, до которого они были крайне охочи, их не устраивало.

— Ну про лепреконов клад-то ты слышала?

Да, слышала. Лепрекон не считается совершеннолетним, пока не соберет свой первый клад. Потом он его… закапывает? И там еще что-то про радугу.

— Нет, закапывание клада — пережиток времени, — пояснила подруга. — Для безопасного хранения золота лепреконы используют сейчас всякую разную продвинутую магию. Иногда в их клад попадает монета с «историей». Вернее, лепреконы целенаправленно ищут подобные артефакты и время от времени… учитывая, какие они прохиндеи и какое у них чутье… успешно их находят. Это должна быть необычная и очень хорошая история. И монета должна быть ее частью. Например, с ее помощью спасли жизнь. Или оказали помощь кому-то, попавшему в бедственное положение. Так она становится мощным артефактом. Благодарность за спасение, счастье, сила человеческого сердца сечешь?

— И такая монета попала в наш мир? — озадаченно перебила я Ксю.

— Доподлинно известно, что да. В нашем городе в шестидесятых жил один лепрекон. Он что-то сделал со своими ушами, может, тайком обратился к хирургу или постоянно использовал маскирующее заклятие, но его считали обычным сварливым старичком. Люди его ценили, он был отличным ювелиром и специалистом по подлинности драгоценностей. Он присовокупил Честную монету к своему кладу, слиткам золота. Непонятно только, почему позже он спрятал монету отдельно. Но она закопана в некоем саду. Ну… — Ксю тяжко вздохнула. — Потому мы здесь. Все считают, что точка икс — дом Фрейзов.

— Лепрекон спрятал монету в саду бывшего имения Незабудкиных?

— Здесь при Союзе был музей купеческой жизни. Наверное, старик думал, что поместье останется охраняемым навсегда.

— Но как об этом узнали… все? — недоверчиво уточнила я. — И кто эти девицы? Тоже нелюди?

Метаморфка махнула рукой:

— Нет, это модели. Лев Семенович Фрейз, хозяин дома, устроил кастинг. Тут вроде кино какое-то снимать собираются. Или клип, не помню. Ну мы с девчатами под шумок…

— Ксю, у тебя совесть есть?! — я ткнула пальцем во впалый живот метаморфки.

— Прости, Маша. Бес попутал. Просто так легче затеряться в толпе. Ты видела этих девиц? Да я среди них буду как слон среди страусов!

— Сколько раз повторять: тебе НЕ НУЖНО теряться в толпе! Тебе следует с гордостью нести свою стать! Не можешь конкурировать со страусами — затопчи их! Вещи, которые мы подобрали в шоу-руме Крис, с тобой?

— Да, — призналась Ксю. — Они такие классные. Я их захватила… на всякий случай.

— Так вот этот случай настал. Ты ведь в любом случае понимаешь, что просто истощишься, особенно если попадешь на съемки? Это тебе не дом на Источнике, здесь потоки слабые… хотя они есть, — я с удивлением прислушалась к ощущениям. Странная тут текла энергия, неродная и одновременно знакомая. — Сейчас идешь, приводишь себя в нормальную форму и дальше делай, что хочешь!

— Угораздило же меня встретить тут одну вредную фею, — пробурчала Ксю. — И почему я тебя вечно слушаюсь?

— Потому что я желаю тебе добра, — заявила я. — Ну и немного из-за того, что могу проклясть.

— Точно. Ну и ладно. Тем более не очень-то мне охота во всяких клипах сниматься. А ты точно тут по делу?

— Точно. У меня договоренность с хозяйкой, дочерью Фрейза. Клянусь, понятия не имела, что попаду в центр квеста. Кстати, ты так и не сказала, откуда в нашей, прости господи, тусовке узнали о монете?

— Одна баба из гарема Алого подслушала, как он рассказывает о ней этому… Рыжему…

— … Аскольду, — кивнула я.

Здоровяк Рыжий Аскольд был не просто одним из миньонов Алика, он верой и правдой служил родителям Алого и вампирскому клану лет… триста.

— Ага. А потом Алик ее толи куснул не так, то ли недотра… недолюбил, то ли цацку не ту подарил… в общем, она пошла и продала инфу клану Стылого. А по дороге еще паре-тройке десятков нелюдей. И смылась.

— Дурочка, — поморщилась я. — Алик найдет ее и выпьет.

— Однозначно, — согласилась Ксю. — Но самое главное, цену инфе она сложила и щедро поделилась подарком с окружающими.

— Только не говори, что сюда подтянутся кланы Алого и Стылого, — содрогнулась я. Проблемы пришли с другой стороны. А я-то верила, что сбежала от них в «командировку». — Игрок игрока видит издалека.

— Не думаю, — с некоторым сомнением отозвалась метаморфка. — Алик еще туда-сюда, но Лесь Стылый… У него клыки, как у матерого волчары. И крылья. Он дальше своего замка не выбирается. Однако полагаю, что и Алик, и Лесь прислали в поместье своих шпионок.

— Модели?

— Угу, у Стылого тоже гарем… разнообразный.

— Ксю, но что делает этот артефакт? — спросила я, когда подруга уже положила ладонь на ручку двери.

— Он выполняет Желание, — ответила та через плечо. — Честная Монета копит магические свойства и может исполнять одно желание каждые тридцать лет. Затем магия накапливается в ней с нуля. Говорят, монете три тысячи лет, и она никогда не использовалась. Представляешь эту силу?

Я представила и передернула плечами. Должно быть, сей артефакт способен устроить на земле апокалипсис или подарить всем людям вечную жизнь. Страшно даже представить, что случится, если Алику удастся заполучить монету лепрекона. Или Стылому, который вообще на всю башку болен.

— И зачем она тебе, Ксю? — спросила я.

Метаморфка дернула плечом:

— Авось на что-то пригодится. Не догоню, хоть согреюсь. Я устала от однообразия.

— Смени ипостась и приоденься, — напомнила я.

— Знаю, знаю. Как раз иду к себе. Кастинг завтра утром, а сегодня нас обещали покормить и разместить. Охо-хо-нюшки. Выпрут меня из моделей с твоей подачи, а я ведь только во вкус вошла.

Ксю вышла.

Я же отправилась в комнату Сержа, надеясь, что вампирюга еще не вышел к ужину, а прихорашивается. Серж всегда очень серьезно относился к тому, как выглядит, особенно в новой компании.

Дверь была не заперта, я приоткрыла ее и постучалась, ожидая услышать бодрое «Залетай, фея!» Боянистая шутка повторялась раз за разом. Сержу почему-то ужасно нравились поддевки на тему моих крыльев, вернее, их отсутствия.

Однако никто не отозвался. Вампирюга нагло дрых на диване. Наверняка после клуба продолжил зажигать в каких-нибудь злачных местах, куда теплокровным вход воспрещен, ну разве что в качестве «десерта». А некоторые потом пары склянок кровушки недосчитываются. Я подошла и помахала перед лицом Сержа рукой. Вампир потянул носом и пробормотал во сне:

— О, зайчик мой, ты так вкусно пахнешь. Давай поиграем. Ты будешь моим бокальчиком, а я твоей трубочкой.

Ого!

— Это в какие-такие коктейльные игры ты играешь за моей спиной, Сергуня? — сладким голоском поинтересовалась я. — Прокляну, зайчик мой.

Серж распахнул глаза и заорал.

— Маша! — страдальчески завопил Серж. — Я чуть не получил инфаркт! Меня почти схватил тот самый не к добру поминаемый Кондратий! Кстати, я был лично с ним знаком. Пренеприятнейший был человек.

— Хватил, — уточнила я. — Так говорят: хватил Кондратий.

— Не важно, как говорят, — Серж сел на диване. — Нельзя так пугать людей.

— Ты вампир, — напомнила я. — Тебе не грозят ни инфаркт, ни прочие болезни от нервов. И вообще! Ты должен быть чутким, как… вампир. Я могла бы спокойно отпилить тебе голову.

Серж закатил глаза к потолку.

— Значит, моя внутренняя система безопасности, моё суперчутьё, определило тебя как безобидный объект, — выкрутился вапирюга.

— Я польщена, конечно, но… Кошек, мышь ты сутулая, почему ты не сказал мне, что твой клан будет искать монету в саду Фрейзов?! — я слегка повысила голос.

— Ты знаешь? — Серж посерьезнел, лицо его приобрело озабоченное выражение. — Откуда?

Я рассказала ему о встрече со сладкой троицей моих соседок.

— Я не мог сказать тебе, ты же понимаешь? — объяснил Серж. — И сейчас не могу. Алый сдаст меня Инквизиторам.

— Но ты в игре, да? — продолжала возмущаться я.

— Не могу объяснить, — вампир покачал головой. — Все взаимосвязано. Просто запомни то, что я скажу: если ты сейчас думаешь обо мне плохо, то заблуждаешься.

Разумеется, я не стала дальше расспрашивать друга. Инквизиторы крови — это серьезно. Именно они — клика древнейших их ныне «живущих» вампиров, сохранивших, к слову, головы на плечах, несмотря на многочисленные войны как внутри кланов, так и между кровососами и магами. Инквизиторы имеют право судить и карать даже таких аристократов, как Серж Кошек.

— Идем ужинать, — предложила я. — Будет подозрительным, если ты не появишься за столом.

Серж неохотно согласился. Поглощение человеческой пищи не приносило ему особого удовольствия, как и большинству обычных кровососов.

Ничто не мешает вампирам есть и пить, многие физиологические функции у них работают даже лучше, чем у людей. Потому что упыри не болеют гриппом, не маются животом и не испытывают проблем с потенцией — обращение превращает их в совершенную машину для извлечения энергии из человеческой крови. Энергии, для которой у ученых нет названия, ибо она еще не открыта.

Есть Серж не любил. Ему всегда казалось, что это неоправданный расход времени. А вот поспать вампирюга никогда не отказывался. Возразите, что вампиры спят днем и только в гробах? И будете частично правы. Но сие относится к тем упырям, чей возраст перевалил за триста лет. Вот уж кто не ест, не пьет, не переносит дневного света и вынужден кормиться каждую ночь. Так проявляется старение организма вампира, вернее, его заматерелость.

Кстати, насчет гробов — это миф. Спят кровососы как угодно. Просто в стародавние времена, когда на свете разгуливало полным-полно охотников за вампирами, упыри частенько прятались от них в родовых склепах.

Насчет крови всяких соблазненных девственниц — тоже сказки. Вапирюгам абсолютно без разницы, кто перед ними: девица, дама, рокер в татухах, бомж или университетский профессор. Взгляд вампира способен, конечно, очаровать, обездвижить, стереть память. И учитывая особую любовь некоторых из них к постельным утехам, думаю, понятно, откуда у этого мифа ноги растут.

… Горничная уже другая, миленькая и пухленькая, почему-то сначала провела нас в восточную гостиную, а не прямо в столовую.

— До распоряжений хозяев, — объяснила она, очаровательно строя глазки вампиру. — Нам насчет вас инструкции пока не выдали.

Судя по лицу Сержа, он охотнее предпочел бы отужинать милой девчушкой, а не едой Фрейзов. Хорошо, что девушка приняла его гримасы за флирт.

Когда мы вошли, гостиная была наполнена гомонящими девицами. Я не сразу заметила Никиту, одиноко стоявшего у окна и глядевшего на подсвеченную садовыми фонарями лужайку. Сердце мое почему-то странно сжалось. Вероятно потому, что его силуэт напомнил мне фигуру Стаса.

Я подошла к Жуковскому. Он кивнул и указал на что-то в саду.

— Интересные у них садовые гномы. Похоже, из тех продвинутых моделей-роботов, которые передвигаются, отслеживая состояние почвы. Я читал о них. Новое слово в ландшафтном конструировании.

Я удивилась. Сад Фрейзов был похож на джунгли Амазонки. С чего ради им устанавливать садовые гаджеты с дорогими датчиками в этом лабиринте разросшихся и одичавших растений?

В этот момент в гостиную вошли Ника и ее отец. До этого я видела Льва Фрейза лишь на страницах бумажных и цифровых журналов о модельном бизнесе. Его школа моделей активно рекламировалась в интернете и на телевидении. Он сотворил немало звезд подиума.

Отец Ники был невысоким, чуть полноватым, лысеющим мужчиной, весьма добродушного вида, с неторопливыми выверенными движениями. Однако достаточно было чуть пристальнее вглядеться в его глаза, чтобы понять: этот человек своего не упустит, и весьма опасно считать его мягким увальнем.

— Леди, леди! — Фрейз захлопал в ладоши. — Вам накрыто в садовом коттедже, на первом этаже. Спальни — на втором. Пожалуйста, передвигаемся только там и по саду, дом — частная территория. Завтра ждем режиссера. В доме установлены камеры. Не суетимся, не ломаем мебель, со всеми вопросами обращаемся к экономке. Пока не спрошу сам — молчать. Кота не гладить, он кусается. И не кормить со стола. За любое нарушение отправляетесь домой, а я вношу вас в личный черный список Льва Фрейза. Поверьте, после этого вас не возьмут даже манекеном на загородный рынок. Кто не согласен, прошу на выход.

Девицы поджали губы, но ни одна гостиную не покинула, пока горничная не увела «розарий» за собой.

Лев Фрейз облегченно выдохнул и обратился к нам:

— А вы дизайнерская команда? Прошу с нами за стол.

Мы перешли в другую комнату. Я подавила восхищенное восклицание. Если в восточной гостиной царил суховатый минимализм, то здесь дизайнер интерьеров проявил больше творчества. Сканди-стиль. Я уже давно была от него без ума. От всех этих простых тканей обивки, невесомой мебели и интерьерных штучек, вроде ваз из тыкв и необычных светильников.

Лев Семенович явно заметил мое восхищение и, когда мы сели за элегантно накрытый стол, каждая салфетка на котором была произведением хэнд-мейд искусства, обратился ко мне:

— В западном крыле у нас дань истории, а тут мы все по своему вкусу отделали. Дизайнер показала проекты, Ника выбрала, — бизнесмен с гордостью посмотрел на дочь. — Угощайтесь. Мы недавно сменили повара. Посмотрим, что он тут начудил.

Я обратила внимание, что Ника была серьезна, молчалива, даже мрачна. Она почти не смотрела в сторону Никиты, а он, казалось, был занят исключительно своей тарелкой. Как странно.

За столом говорил только хозяин дома. Но и он вдруг осекся, уставившись в сторону дверей. Раскрыл рот и замер, чуть привстав.

Я обернулась. Там стояла Ксю, уже в первой ипостаси, подкрашенная, в бежевом брючном костюме, эффектно подчеркивающем бедра и бюст. Ее чудесные пшеничные волосы красиво лежали на полных плечах.

— Извините, — рассеянно сказала она. — Я, кажется, не туда попала.

— Кто вы? — выдохнул Лев Фрейз.

— Я… модель. Я в кастинге участвую. Нам сказали, что пора на ужин, и я… — метаморфка показала рукой на дверь.

— Модель? — изумленно произнес Фрейз.

— Ну да… только плюс-сайз модель, — Ксю зарделась.

— Твои ужинают в коттедже, — Ника подала, наконец, голос. — Горничные опять напутали, привели всю ораву в дом.

— Тогда я пойду?

Ксю шагнула к двери.

— Нет-нет! — взревел Фрейз. — Оставайтесь с нами. Там… там… пока дойдете — еда остынет.

— Вы очень добры, — с чувством произнесла метаморфка, окидывая взглядом роскошный стол.

За столом Лев Семенович не сводил с Ксю глаз. Временами, когда он видел, с каким аппетитом она поглощает содержимое тарелки (впрочем, ела метаморфка аккуратно и неторопливо), на лице его проступало непритворное умиление.

— Ты это видишь? — шепнул мне Серж, практически не шевеля губами. — Должно быть, кости приелись. Столько лет на одних мослах. А твоя соседка — аппетитная штучка.

Вампир договорил и осекся, поймав «ласковый» взгляд Ксю. Слух у метаморфки был не хуже, чем у меня. А Серж, видно, запамятовал, кто моя подруга.

— И давно вы в модельном бизнесе? — прокашлявшись, поинтересовался Фрейз.

— О, совсем недавно, — очаровательно улыбнувшись, ответила Ксю. — У меня был опыт демонстрации одежды в модных бутиках.

— Я уверен, что вы были очень востребованы! — с жаром заметил Фрейз.

Я усмехнулась про себя. Ну, учитывая единичное дефиле Ксю по шоу-руму Крис и долгие уговоры, метаморфка ни капли не солгала.

При виде ее ямочек Лев Семенович совсем разомлел. А Ника достала телефон, поставила его перед тарелкой и погрузилась в просмотр какого-то беззвучного показа мод. На экране мелькали английские субтитры. Видимо, блогерша ничего не заподозрила и посчитала вполне логичным, что Ксю, с которой Ника виделась в бутике, оказалась профессиональной моделью.

Я была рада, когда ужин закончился. Ксю упорхнула к себе. Я вдруг вспомнила, что не видела Олю и Валентину среди собравшихся перед ужином в гостиной девиц. Впрочем, они могли проявить больше интеллекта и не перепутать коттедж с особняком.

Ночью мне снилась какая-то исключительно противная ересь. Будто из темноты за окном на меня кто-то смотрит. Я чувствую взгляд, а проснуться не могу. Знаю, как хрупка деревянная рама и даже вижу момент будущего, когда стекло осыпается крошевом под ударом когтистой лапы. Вот и приснился жених невесте, не дай бог, конечно.

Утром я решила, что сон был навеян безостановочным шуршанием Чертика. Упорный чертогон пытался выбраться из пакета, но вампирья слюна не давала ему как следует развернуться, и в прямом, и в переносном смыслах.

А еще у меня в комнате обнаружился гость — кот Фавн. Должно быть, его впустила горничная. Роскошная тварюга притворялась, что спит в квадрате солнечного света, а сама поглядывала на Чертика. Как только я встала, Фавн запрыгнул на подоконник и начал громко орать, водя лапой по стеклу. Я решила, что он хочет подышать свежим воздухом и потянула за раму.

Ахнула: кот ловко перескочил на ветви вьюнка под подоконником, спустился по ним, как по ступенькам, и исчез в зарослях. Я облокотилась о подоконник и счастливо вздохнула. Ветерок, запах земли и зелени — сегодня лето однозначно запланировало чудесный денек.

Я была рада, что вырвалась из каменных джунглей. Нам, садовым феям, категорически не рекомендуется безвыездно оставаться в городах. В них мы слабеем и теряем связь с нашим эгрегором, коллективным биополем фей и фейри. Я всегда представляла его в форме дерева, потому что именно таким видела в книжках про фей: волшебная листва и кора, по которой можно прочитать человеческие судьбы.

В городе мне помогали Источник и частые поездки к родителям. Однако мама уже давно связала мою бескрылость и излишнюю, по ее мнению, привязанность к миру людей. Переубедить ее было невозможно.

— Эй! — услышала я и посмотрела вниз. Под моими окнами стоял Никита, бодрый, в джинсах и рубашке цвета хаки. — Иду оценить фронт работ.

— Не буду мешать, — благодушно отозвалась я, подставляя лицо солнышку.

— Это хорошо. Мешать не надо. Нужно помогать.

Скалясь во все тридцать два, парень продемонстрировал мне пару садовых перчаток. Вот черт! Я и забыла, что служу двум господам. Никите я говорю, что с огромным трудом устроилась к Нике персональным стилистом и покупателем, просто дорогу себе к месту зубами прогрызла. Нике я втюхиваю, что путем колоссальных усилий — в основном, вливания елея в уши — уговорила дизайнера взять меня к себе в помощники. Не завраться бы.

Признаться, от работы в саду я устала еще в детстве. Каждое утро выходных и каникул начиналось с обхода наших владений. Я разводила удобрения, дрессировала пикси, зачаровывала кротов и гусениц, вызывала дожди и разводила руками тучи. Поотлынивать не получалось никак, у мамы были свои рычаги давления. Поэтому я старалась побыстрее выполнить все поручения и вернуться в комнату, где меня ждали куклы и их наряды, журналы одежды, модные показы и уроки стиля по телевидению.

Я со вздохом махнула Никите рукой. Вспомнила, что не расчесывалась и не чистила зубы, и под заливистый смех парня с ойканьем скрылась в комнате. Застонала, увидев отражение в стекле. Это я с такой метлой на голове и отпечатком от подушки на щеке в окне торчала? Вот тебе и перешла к формальному общению с Жуковским!

Рванула к ванной, но потом застыла посреди комнаты и медленно вернулась к подоконнику. Что-то странное, мельком увиденное, но отпечатавшееся в голове, заставило меня похолодеть. Хоть бы мне показалось. Но снаружи на деревянном подоконнике красовались глубокие борозды: пять слева и пять справа. Они были совсем свежими — не успели потемнеть.

Форма борозд указывала на то, что тварь сидела, вцепившись когтями в дерево. Я уже видела такие следы — их оставляют вампиры в ипостаси летучей мыши. Очень большой летучей мыши. Или, скорее, в частичном обращении — слишком велики были у твари лапы.

Алик. Он еще не настолько заматерел, чтобы полностью оборачиваться в летучую мышь. Но крылья вызвать может. И когти тоже.

Не помню, как приводила себя в порядок. Сначала боялась. Потом решила, что не стану трястись. Я ведь и так полагала, что Алый здесь появится. А учитывая его интерес к моей персоне…

Очнулась перед зеркалом, удивленно глядя на тюбик помады в руках. И ведь самую дорогую из коллекции своей выбрала, стойкую, с легким сатиновым финишем. Я ее вообще берегу для деловых встреч, а никак не для работы в саду. Но рука с тюбиком сама потянулась к губам. Я пошла на компромисс: слегка коснулась помадой губ, потом похлопала их пальцем, распределяя цвет.

Когда я спустилась в сад, на крыльце особняка стояли Никита, Лев Семенович и кто-то третий. Молодого человека, оживленно участвовавшего в беседе, я узнала со спины. Сон в руку.

— Познакомьтесь, — бодро представил нас Фрейз, — режиссер и по совместительству сценарист нашего проекта Олег Маратович Дорецкий. Послезавтра начинаем съемки клипа Коли Тру, здесь, в поместье Незабудкиных. А это наши консультанты по ландшафту. Вот Машенька. А это Никита. Сейчас осмотрятся и подберут вам красивые локации для съемок. Сможете, Никита?

— Разумеется, — ответил Жуковский, немного нахмурившись и пристально глядя на «режиссера».

Тот же с улыбкой смотрел на меня, почти не моргая.

— Очень приятно, — ласково проговорил Алик Алый, пожимая мне руку.

— И мне, — я заторможенно ответила на его ледяное рукопожатие.

Глава 8

Голос Алика прозвучал у меня в голове:

«Чудесная помада. Тебе идет».

«Отвали».

«Ты красивая и без нее, особенно, когда спишь. Эти волосы… эти губы… эти ресницы… Мне так хотелось урвать поцелуй, что я с трудом сдержался».

«Мудро поступил. Иначе сейчас общался бы со всей моей родней».

«Не пугай меня своими родичам, Машенька. Они у тебя милые. И Дозором тоже… не стоит. Он далеко, а ты близко. Скооперируемся, феечка?»

«Прекрасно знаешь мой ответ — нет!!!»

Легкий смешок на грани слышимости. Алый кивал Фрейзу и, казалось бы, внимательно слушал, как бизнесмен расхваливает дом, сад, дочь и проекты.

«Но ты здесь. Я был удивлен, когда узнал об это, приятно удивлен… в отличие от моего клана».

«Господи, Олег, твой клан-то тут при чем?»

«Мои братья и сестры считают, что ты хочешь перейти нам дорогу».

«Ты имеешь в виду монету? Объясни клану, что у меня нет мотива искать артефакт. Я — фея. Феи исполняют желания».

«Но не свои».

И об этом-то ты помнишь.

«Я не собираюсь участвовать в ваших играх. У меня нет на это ни времени, ни желания! У меня жизнь и так ключом бьет! Каждый день приключения!»

«Феечка, мое предложение еще в силе. Машенька, я дам тебе власть, защиту и свою любовь. Ты слишком хороша, чтобы тратить свои силы на людишек. Вдвоем мы перекроем этот мир и построим свой идеальный вариант, моя королева. Ты даже не представляешь силу этого артефакта. Дай мне свое Пожелание. Мне всего лишь нужно немного удачи».

Тон Алика стал как никогда серьезным. По крайней мере, в своей тираде он не озвучил ни одной из своих любимых шуток-прибауток с могильным душком.

Я ответила. Ментально. Образом. Получилось очень ярко, но физиологично. Алик укоризненно покачал головой, но отстал. Именно в этот момент Фрейз вовлек нас всех в общую беседу, и говорить с помощью ментальной речи стало трудно.

Я понимала, что получила передышку лишь на время. Если Алик усилит давление, придется действительно воззвать к родне. Мне страшно не хотелось этого делать. Мелькнула шальная мысль — плюнуть на все и выдать Алику Пожелание. Но если он и впрямь найдет с моей помощью артефакт невиданной мощи? Маловероятно, но вдруг! Не хочется мне жить в его идеальном, перекроенном из неидеального мире.

Дорецкий дружелюбно поведал нам сюжет клипа. Выяснилось, что действие в нем происходит в волшебной стране фей (эх, проклясть бы тебя за такие шуточки, Алый!). Главный герой в исполнении Коли Тру ищет свою возлюбленную среди крылатых девушек. Феи заколдовали ее, и она в упор не узнает бывшего бойфренда. Коля поет и кается: не обидь он свою девчонку, она не слиняла бы от него на магическую тусовку и не носила бы теперь пыльцу вместо нормального мейк-апа и прикид из дубовых листьев вместо дизайнерских шмоток. И ведь все по глупости вышло. Я, возможно, утрировала, но, зная песни Коли, другой лирики представить себе не могла.

В общем, в сад я припустила так, что Жуковский за мной не успевал, даже отстал. Потом я вдруг осознала, что встреченные по дороге кусты и деревья при виде меня испуганно одергивают ветви, и опомнилась. Послала саду свои извинения и любовь. Все-таки разъяренная фея — горе в экосистеме.

— Стой! — Никита запыхался. — Куда ты… так? Мы проскочили два перспективных места… уф!

— Нам нужно другое, — возразила я, оглядываясь. — Что сказал этот… Дорецкий? Тринадцать девушек? Каждая пытается выдать себя за возлюбленную героя. Сам Коля — в центре кадра. Значит, нужны какие-нибудь бревна, беседки, вода для заполнения заднего плана.

— Я скачал себе карту на телефон. Там есть пруд.

— Веди, Сусанин.

— А ты быстро уловила суть задания, — заметил Никита, когда мы двинулись на запад.

— У меня имеется небольшой опыт. Я работала на съемочных площадках, помощником консультанта, в основном.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— И ты столько всего перепробовала?

— Я учусь в универе на художника по костюмам. Там всегда можно найти подработку.

— А если Дорецкому не понравятся твои локации? — осторожно предположил Жуковский.

— Понравятся, — жестко заявила я.

— Вы ведь знакомы, да?

— Так заметно?

— Вы переглядывались. И… — Жуковский взъерошил волосы, — я видел этого типа в клубе. Он на тебя смотрел. Много… смотрел.

Я пожала плечами:

— Ты понимаешь, творческая тусовка, то-сё. Мы там все варимся в одном котле. Город-то у нас не такой большой, трудно не перезнакомиться.

— Понятно, — сухо заметил Никита.

— А почему вы с Никой так шарахались друг от друга вчера вечером? — в свою очередь строго поинтересовалась я. — Вы должны развивать притяжение, а не отталкивание.

Жуковский нахмурился:

— Я не знаю, о чем с ней говорить. Вчера она была какой-то… отстраненной. И вообще, за что я тебе плачу́? Где твоя магия?

Его последние слова я проигнорировала. Задумалась и предположила:

— Видимо, это из-за Коли Тру. Ника расстроилась, когда узнала, что он тоже приедет. Он ее выбешивает. Ты же в курсе, что они долго встречались?

— Не-а, — Жуковский смачно припечатал комара на щеке. — Вода близко.

— То есть как? — я даже приостановилась. — Протаптываешь тропинку к девушке, а сам даже не узнал ничего о ее личной жизни? Да там и узнавать особо было не надо — о них в прошлом году все СМИ орали.

— Я не смотрю светскую хронику, — беспечно пояснил Никита. — И какая разница, кто с кем был в прошлом, если сейчас девушка свободна?

— Звучит слишком… нереально, — пробормотала я. — Ни капли ревности?

— Я вообще неревнивый.

Я заработала еще одну лучезарную улыбку. Не ревнивый? Вот-вот приедет Коля, тогда и посмотрим. В голове возникли десятки планов, один другого лучше. Коля наверняка неотесанный мужлан. Что если возникнет, случайно, разумеется, ситуация, в которой Нике понадобится защита? Я уверена, что она подыграет. И тут Жуковский, на белом коне, в сияющих доспехах… Нет, о доспехах лучше не думать. Настроение сразу испортилось. А потом я вспомнила, что уже сутки не вспоминала о Стасе.

Мы шли через сад, словно по лесу. Полосы солнечного света, пронизывающие заросли, навевали романтические чувства.

Я пыталась вызвать в себе чувство сладкой тоски по Стасу. Ничего не получалось. Сердце не отзывалось, в груди не ёкало. Зато внутри начало шевелиться подобие паники. Нет-нет-нет! Я все еще влюблена. Это безответная любовь, но так даже спокойнее. Я давно решила, что это лучший из возможных для меня вариантов, с моим-то уровнем загруженности.

Я представляла Стаса и так, и эдак: серьезным, грустным, мечтательным, веселым — во всех тех образах, что вызывали у меня море эмоций… раньше. Но как же так?! Я же фея, я не могу без влюбленности! Я потеряю Дар!

Я постаралась отстраниться от панических мыслей. Ничего-ничего. Я просто переволновалась. Алик выбил из меня весь позитив, а на негативе на романтику не настроишься. И все же коварные сомнения нет-нет да и проскакивали: что если мой проект «френдзона» провалился? И если да, то почему?!!!

Все шло так хорошо — к чужой свадьбе и платоническим страданиям! Я даже стала подозревать, что отношусь к категории однолюбов, готовых всю жизнь сохнуть по единственному объекту!

Стас мне идеально подходил: был смел, красив и несвободен, что сводило к нулю опасность дальнейшего развития наших отношений. Ну не хочу я отношений! Да, я фея, а нам для Дара нужн, чтобы в сердечке перманентно жило какое-нибудь романтическое чувство. Однако Маши Ромашкиной цель есть, а всякая там ненормированная романтика только мешает! Моя влюбленность не была игрой, она была настоящей… почти, но заинтересованности в том, чтобы она переросла во что-то другое, у меня не имелось. Что же пошло не так?

— Проблемы? — спросил Никита.

— А? — очнулась я. — А, нет. Мы пришли.

Перед нами был пруд, заросший ряской, с широкой полосой камыша. В бытность имения музеем он был окружен зоной отдыха с монструозными лавочками и статуями в советском стиле. Сейчас от всего этого великолепия остались лишь бетонные основания и торсы с арматурой вместо рук.

Никита покачал головой и достал блокнот:

— Пойду осмотрюсь. Есть идеи по локациям?

— Для клипа-феерии тут слишком много уродства, — я покачала головой. — Хотя вон там у воды — симпатичная беседка. Схожу туда.

Мы разошлись. Я подошла к пруду и обошла кругом беседку. Неплохо. Что-то в этом есть. Темное дерево, плющ, на заднем плане как раз цветут кувшинки. Массовка в виде фей с крылышками сюда вполне впишется.

Заинтересованно приблизилась к кромке воды. Странно. Это не дикорастущие сорта нимфей, а капризный алый гибрид, который плохо переносит зимы и зарастание пруда. И еще он подозрительно пахнет… розами.

Я повела носом. Мысленно застонала. Кажется, я знаю, откуда этот запах, хотя роз поблизости нет. Так может пахнуть только…

— Отличный выбор, деточка! — донеслось из-под ног.

Я опустила глаза и вздрогнула. В траве лежала голова одной из гипсовых статуй. Видимо, в прошлом это была какая-нибудь девушка с веслом, комсомолка с волевыми чертами, слегка попорченными ныне временем.

— Мы так волновались, Машенька, — сказала голова, неестественно шевеля гипсовым ртом. — Очаровательный мальчишка. Из дивных? У него такая знакомая аура!

— Тетя Роза? — возмущенно прошипела я, отойдя от шока. — Вы здесь как? И зачем?!

— Что значит «зачем»? — оскорбилась тетушка. — Проверяем, все ли у тебя в порядке.

— Вы поставили на меня метку?!

Я принялась лихорадочно вспоминать, когда в последний раз была у родни и где с того момента могла крупно засветиться.

Голова фыркнула:

— Ну вот еще! Ты ведь не случайно в том доме поселилась, где все фонит нежитью! Зачем нужны магические метки, если есть геолокация на телефонах! Ну и. конечно, толика магии, куда без нее. Кстати, тетя Аниса и дядя Дубрав тоже здесь.

— Где? — взвыла я.

— Кхе-кхе, я здесь.

Со мной заговорила вылезшая на берег красноухая черепашка.

— Дядя Дубрав!

— Привет, племяшка. Милое местечко. Только магия тут нестабильна. У меня все плывет перед глазами, — радостно прошамкал черепашьим ртом старший брат моей мамы.

— У тебя плывет перед глазами, потому что ты неприлично стар, — заметила тетя Аниса.

Она единственная из троицы показала свое реальное лицо — на поверхности огромного пузыря, поднявшегося из воды. Скорее всего, мои тети и дядя сейчас находились у себя дома. Они, в отличие от меня, недоучки, замечательно владели магией управления на расстоянии. Меня хватало лишь на то, чтобы заставлять растения шпионить за соседями. Моя родня управляла как живыми, так и неживыми объектами, разумеется, если они имели контакт с землей, как, к примеру, этот кусок статуи.

— Марион, мы очень волнуемся, — строгое лицо тети Анисы, переливающееся в радужном пузыре, приняло озабоченное выражение. — До нас дошли некоторые странные слухи. В окрестностях Озер неспокойно. Нечисть волнуется, некоторые кланы собираются сняться с места и уйти. Водяные уже три недели не появляются в излучине. Поговаривают о том, что скоро быть войне между магами и старыми народами. И… людьми, — добавила она после тревожной паузы. — Говорят, маги пригласили на свой следующий Совет Братства… наделенных особыми полномочиями человеков.

У меня похолодело между лопатками, в том месте, где у фей растут крылья. Сколько я себя помню, в магической тусовке всегда ходили слухи об особой категории людей, лишенных магических сил, но приобщенных к нашей тайне. Мне это казалось враками. Зачем нелюдям люди? Многие представители Иных сейчас интегрированы в человеческий мир. Они работают в различных властных структурах и довольно часто устраняют неизбежные ошибки нашей конспирации. Им помогают маги, люди, не относящиеся к волшебным народам, а родившиеся со сверхспособностями.

Есть Дозор, есть чистильщики. У вампиров имеется собственная контролирующая организация, суд и палачи одновременно, — Инквизиция Крови, впрочем, тоже сотрудничающая с магами. Зачем нам обычные люди? До сего момента мы вполне обходились без вовлечения их в наши дела. Хорошо, что почти двести лет назад, когда волшебными народами было принято решение о Разобщении — прекращении прямых связей с человеческим родом, у людей еще не было смартфонов с фото и видео. Поди теперь докажи, кто с кем в Холмах танцевал и чей ребенок после того родился с острыми ушками.

— Проведай родителей, — велела тетя Аниса. — Ты давно у них не бывала. Камилла переживает, а бедный Лорен места себе не находит. Мало того, что ты у нас пока без крыльев, так еще и оказалась в том месте, о котором все только и говорят.

— Что говорят? — еще больше напряглась я.

— Что тут нечисто, — встрял дядя Дубрав. — Сама прислушайся. Странная магия. Такая обильная и такая хаотичная.

— Жена купца Незабудкина была темной феей, да-да, — прочирикала тетя Роза, закатив гипсовые глаза. — Так романтично!

Тетя Аниса махнула рукой:

— Это неподтвержденная информация, слухи, одним словом. Теперь уже и не проверишь. Но в любом случае будь осторожна, Мари. Мы тебя очень любим…

Многозначительная пауза означала продолжение: «… хотя ты постоянно нас разочаровываешь. И крылья у тебя не растут, и на личном плане — полная несуразица». Ничего, я привыкла.

— А кто этот славный мальчуган? Твой любовник? — пропищала гипсовая голова. Кто о чем, а незамужняя тетя Роза о мужчинах. — Неужели наконец-то кто-то растопил твое сердечко?

От неминуемого допроса меня спас вылезший из кустов Никита. При виде него черепашка дала задний ход, пузырь лопнул, а голова статуи снова превратилась в кусок гипса.

Дизайнер отряхивался от паутины, обильно покрывшей его рубашку. Заметно было, что фронт работ он изучил весьма обстоятельно.

— Видел сейчас стрекоз-мутантов, — пробормотал он.

— Стрекоз? Больших? Сиреневых? — насторожилась я.

— Угу, фиолетовеньких таких… монстров. Так и лезли в лицо.

Только этого не хватало. Мало мне дальней родни, устроившей внеочередную слежку.

— А ты как? Нашла локацию?

— Да, здесь.

— Красиво.

— И мне понравилось, — я покосилась на гладь пруда. Интересно, моя родня все еще тут?

— Странное место, — заметил Жуковский задумчиво. — Мне сейчас показалось, что статуи шевелятся. Кажется, я перегрелся.

Мы с парнем дружно посмотрели на небо. На наших глазах июньское солнце пряталось за облачками, а небо потемнело. Откуда-то потянуло холодом и влагой. Водные лотосы уже наполовину закрыли бутоны.

— Сейчас пойдет дождь, — сказала я.

— У нас минут десять-двенадцать, — кивнул Жуковский.

— Сильный дождь, — сказала я.

— С грозой.

— И ливнем.

— Бежим, — сказал Никита.

Мы сорвались с места со всей прытью, на которую только были способны. Вроде бы и бежали туда, откуда пришли. Но ровно через одиннадцать минут, когда небеса разверзлись и с неба обрушился ливень, дом почему-то так и не появился.

— Заблудились! — констатировал Жуковский.

Ему приходилось орать, чтобы заглушить шум грома. Я кивнула. Мне казалось, что если я сейчас открою рот, то наглотаюсь воды. Может, и не казалось. Никита, по крайней мере, оплевывался долго.

Было темно, как в сумерках. Гроза приближалась. Сначала льющаяся с неба водичка казалась теплой, но через четверть часа я начала дрожать. Мы продирались сквозь заросли, хотя по моим подсчетам уже давно должны были хотя бы выйти на дорожки из гравия.

Меня терзали смутные сомнения. Садовая фея и ландшафтный дизайнер заблудились… в саду, пусть и большом, но не настолько, чтобы сбиться с пути. Кто там у нас специалист морочить и в чащу заманивать? Хотя, постойте, откуда тут чаща?

Но факт был налицо. Мы с трудом находили проход между зарослями дикого кизила, а гроза подходила все ближе. Вскоре между молнией и громом почти не осталось пауз.

И снова потянуло странной, темной силой. Что там дядя Дубрав и тетя Роза болтали? В усадьбе когда-то жила темная фея? Это бы все объяснило. Нет, не все. Откуда здесь, сто с лишним лет спустя, столько магии? Люди покинули именье после Революции, успели уехать за границу. И жена Незабудкина тоже, я читала об этом на историческом сайте перед поездкой, даже видела ее фото, правда, очень плохого качества.

— Там! — крикнул Никита, схватив меня за плечо.

Он указывал куда-то в темноту. Я покорно позволила дотащить себя до полуразвалившегося сарая. Кеды хлюпали и грозили развалиться прямо на ногах. Если это сейчас произойдет, никогда больше не буду отдавать ползарплаты за брендовые кедосы.

В сарае было сухо. Я со стоном привалилась к стене. Никита лихорадочно оглядывался. К нашему огорчению, временное убежище оказалось давно заброшенным и непригодным для выживания местом. Несколько ссохшихся бочек, ржавый велосипед — вот и все находки.

— Ничего, — сказал Жуковский. — Хотя бы грозу переждем.

Небо уже сухо потрескивало над головой. Пять минут, десять — гроза не уходила. Вскоре молния ударила совсем близко — нам показалось, что в паре десятков метров от сарая. От грохота мы оглохли, от вспышки — почти ослепли. Однако я кое-что расслышала… и чуть не задохнулась от гнева. Ну кто-то у меня сейчас получит! Смешно тебе? Ничего, сейчас посмотрим, кто будет смеяться последним.

Никита принялся стягивать с себя рубашку.

— У меня внизу футболка. Рубашка плотная, футболка промокла только на плечах. Я ее сниму, а ты наденешь.

— Мысль хорошая, но не стоит, — сказала я, постукивая зубами. — Сейчас согреемся.

Никита, сам того не зная, подсказал мне выход из ситуации. Я тут же приступила к осуществлению плана страшной и ужасной мести.

— Что ты делаешь? — шокированно пробормотал Жуковский.

— Не видишь, что ли? Переодеваюсь, — буркнула я через плечо.

Стащила с себя липнувшую к телу рубашку, с трудом вывернула ее, мокрую, наизнанку. Зато отжала. Надевать ее на тело было пыткой. Та же процедура повторилась и со спортивными легинсами. Надеюсь, для моего плана этого хватит. Что-то мне не хочется и белье при Жуковском наизнанку выворачивать.

— Хотел магии? — кинула я Никите. — Так вот…

Повернулась и осеклась. Лицо у него было странным. Смотрел он на меня, словно собирался взять кисть и вдохновенно увековечить меня на холсте. Или высечь из мрамора. Наверное, девицы липнут к нему именно из-за этого его таланта, растерянно подумала я. Если мужик умеет вкладывать в свой взгляд столько восхищения, девушки быстро сдаются.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я — в одной штанине, а Жуковский — в футболке. Я очнулась первой. Быстро проговорила:

— Поклянись, что никому об этом не расскажешь.

— О татушке? — глаза парня смеялись.

— Что?

— О тату на бедре. Стрекоза. Очень красиво. Прости, — спохватился Никита. Потер лоб и принялся деловито отжимать рубашку. — Я, наверное, действительно перегрелся. Так о чем ты?

— О магии. Ты тоже переоденься. Выверни одежду наизнанку и надень снова. Трусы можешь оставить, — поспешно добавила я.

Жуковский недоверчиво хмыкнул:

— У тебя в лифчике спрятан для меня новый гейский прикид?

— Ха-ха-ха, очень смешно шутканул, — я почувствовала, что краснею, и отвернулась. Как назло, вторая штанина не хотела натягиваться, являя миру предательскую татуировку в форме стрекозы. — Ничего там не спрятано. Это мой естественный размер.

— В любом случае, второй раз я на провокации не поддамся, — Никита скрестил руки на груди. — Ты опять меня на что-то разводишь. А потом я опять окажусь дома, не помня, как туда добирался … и с кем?

— В этот раз никакого развода, — пообещала я, постаравшись вложить в слова всю искренность. — Понимаешь, ты все равно в это влез. Просто дай клятву, что никому не расскажешь. И помоги мне… кое-кого поймать, потому что сама я не справлюсь. Иначе мы можем здесь погибнуть. Честно. Нас или никогда не выпустят, или испепелят.

Подтверждая мои слова, над нами глухо заворчала молния.

— Окей, — кивнул, изменившись в лице, Жуковский.

— Клянись самым сокровенным. Можешь не говорить вслух, что загадал.

— Клянусь.

— Переодевайся. Только быстро. Времени совсем нет, он близко.

— Кто?

— Леший, — лаконично сообщила я.

… Я выскочила во тьму, разрезаемую молниями, но прислушивалась, бежит ли за мной Никита. Он бежал. Мне было все равно, что он думает. И наплевать на то, как отнесется к этому магическое сообщество. Да, по правилам Разобщения я не имела права посвящать в наши тайны человека. Однако поправка от тридцать первого июня тысяча девятьсот второго года гласила, что в случае несомненной опасности для жизни магического существа, оно имеет право призвать на помощь немагов. Будем считать, что это как раз тот самый случай.

Трюк с выворачиванием одежды сработал: я видела впереди нечто вертлявое, мечущееся, словно клубок из травы, ветвей и листьев. Куда бы теперь ни побежал леший, он все время оказывался перед нами. И иллюзорный лес, вопреки моим опасениям, не пытался скрыть от нас своего Хозяина, а открывал тропу.

Я сцапала Лешего за тоненькую веточку, но этого хватило… чтобы на меня покатилось огромное бревно. Через него я перескочила. Оглянулась и увидела, что Никита сделал то же самое. Теперь мы неслись вниз по тропе, пытаясь догнать сучковатую колоду. И опять нам помог лес — перегородил тропу овражком. Бревно рухнуло на дно оврага, Жуковский запрыгнул сверху.

Леший попытался крутнуться и подмять под себя человека, но тут в поединок вступила я — оплела корягу диким плющом.

Спрыгнула в овражек, строго велела, переводя дыхание:

— Хватит. Добегался.

Через секунду под Никитой извивался невысокий кряжистый мужичок в синем комбинезоне с надписью «СРЗ № 3» на спине.

— Барыня, — просипел Леший. — Мария Лореновна, не признал! Простите старика!

— Так ты меня знаешь?

— Матушку вашу… и батюшку вашего, Лорена Степановича… знавал раньше, когда на Озерах проживал. И вас маленькую ягодками одаривал. Нечто не помните?

Да мало ли кто меня одаривал. Многие хотели подольститься к самой Камилле Ромашкиной, моей маме.

— Так что ж ты, пень, своих атаковал? Кто приказал нас извести? — спросила я.

— Не было приказу! — задергался Хозяин. — Никто не приказывал.

— Так это твоя инициатива, личная? Не ври!

— Садом своим клянусь!

— Чего ради тебе с нами ссориться?

— Не веда-а-аю! — взвыл Хозяин. — Накатило! Разгневался я! Себя не помнил!

— Вплоть до временно́й ловушки и молний?!

— Да-а-а! — зарыдал Дух. — Как появились вы, как начали по землице моей разгуливать и планы похабные строить, так и накати-и-ило! Как не в себе был! Оно со мной в последние дни все чаще — накатывает! Мочи нет, так хочется пришельцев всяких извести! Простите, барыня!

Леший месил пальцами мокрую землю и поскуливал. Никита сидел на нем с таким видом, будто всю жизнь только тем и занимался, что ловил бревна, которые потом оборачивались людьми. В глазах его, правда, было что-то непонятное. То ли он окончательно поверил в чудеса, то ли находился на грани нервного срыва.

Впрочем, выражение лица Хозяина беспокоило меня больше. Было оно совершенно безумным. Что-то не складывалось. Встречала я разных леших, и добрых, и недобрых. Таких, что заманивали в лес туристов и часами кружили их по тропам ради забавы. Тех, кто возвращал к порогу намусоривших в лесу сор с пикников. Неподалеку от маминого дома жил как-то любитель досуха выдаивать коров с частной фермы. Но я никогда не встречала лесных духов, способных вот так, спонтанно, не разобравшись, фактически приговорить непонравившихся ему людей к смерти. Если бы не моя магия, мы могли бы так и остаться в иллюзорной чаще. Навеки.

Кстати, пока я стояла над Лешим и размышляла, тучи разошлись, выглянуло солнце, деревья встряхнулись, а чаща поредела. Слева от нас проглядывал между кустами дом Фрейзов. Мы все это время были недалеко.

— Можешь с него слезть, — сказала я Никите. — Он не сбежит.

Я поплотнее оплела Лешего плющом. Пурпурная стрекоза перед лицом появилась очень вовремя. Она зависла, трепеща крыльями. Я мысленно вздохнула и сказала, глядя в фасеточные глаза:

— Мам, ну ма-а-ам, со мной все хорошо. Нет, это не мой парень. Да, я здесь работаю. Тут что-то странное происходит, расскажи папе. И пусть кто-нибудь придет и разберется вон с тем парнем… — я указала на спеленатого лешего. — Ему нельзя здесь быть, он опасен. И, сдается мне, он совсем свихнулся.

Стрекоза вспорхнула вверх и исчезла. Мама всегда любила изящные решения: бабочек и стрекоз. Никита беспрекословно двинулся за мной через сад.

— Спрашивай, — предложила я.

— Это было… вау! — выдохнул Жуковский. — Просто бомба!

— Ты поклялся, помни!

— Да! Но, блин, это же все… по-настоящему! Ты кто? Волшебница?

— Типа того.

— А что с этим… мужиком?

— Не знаю, но предположения есть.

— Едрит-мадрид, лешие существуют! Как мне с этим жить теперь?

Я остановилась и посмотрела Никите в глаза:

— Да очень просто. Думай о том, что магия реально, что ты ее… заказал, и скоро Ника Фрейз будет целиком и полностью твоя.

Взгляд Жуковского немедленно… потух. Я что-то не так сказала?

— А, — протянул он, почему-то глядя куда-то в сторону. — Точно. Жду.

Он двинулся к дому, а я передернула плечами. Рубашка все еще была сырой и липла к телу. Я посмотрела вниз и застонала: мой тонкий хлопковый бюстгальтер и так просвечивал, а через мокрую ткань я вообще казалась голой. Сходила погулять с клиентом, называется.

Глава 9

В свою комнату я влетела, обняв себя руками. Бросила Сержу:

— Привет!

Даже не стала спрашивать, как он очутился в закрытых апартаментах — у него масса способов незаметно проникать, куда вздумается.

— Что случилось? — охнул мне в спину вампир.

— Попала под дождь! — крикнула я из ванной.

— Дождь? Где ты нашла дождь? Скажи, и я слетаю туда освежиться! Ужасно жарко! Я ничего не имею против солнца, когда его в меру.

Серж еще много на что жаловался, полулежа на моем диване: и еда так себе, и модели сухие, как воблы. И где приличному вампиру отоварить свои купоны на кровь, если вокруг одни коряги?

— Кстати, о корягах, — многозначительно произнесла я, выходя из ванной.

Я согрелась под душем и переоделась. Рубашку придется выбросить, я порвала ее, когда догоняла лешего.

Серж выслушал меня, подобравшись, и только бросил:

— Мы не видели и не слышали и тени грозы. Спятивший леший, странные кувшинки в пруду, слишком «живые» деревья — все это очень странно. Предположения?

Я развела руками:

— Сказала бы, что это магия темной феи, но мадам Незабудкиной уже сто лет, как нет… здесь, по крайней мере. Ты сам знаешь, что магия фей скоротечна, она не могла так долго сохраняться.

— А Фрейзы? Они, кажется, потомки Незабудкиных?

— Они сами точно не знают, но я думала об этом. Кто? Ника?

Серж почесал макушку и крякнул:

— Вряд ли, конечно. Не тянет она на темную.

Именно. От Ники за версту разило бы дикой силой. Темные феи необузданны, влюбчивы, притягивают внимание окружающих… хм… именно такой была Ника. Но будь ее суть магической, она уже проявилась бы. Или нет?

— А если это монета? — с надеждой спросил Серж.

— Которая действует как накопитель? Стоп! Не-не-не, — я энергично помотала головой. — Даже не думайте втягивать меня в свои интриги!

— Ты уже ввязалась. Втянула человека в магические дела.

— Я всего лишь спасала свою жизнь… и жизнь клиента.

— Обнулить его?

— Пока не стоит. Мне не нужен зомби-тугодум, а ведь побочки от обнуления держатся… дней пять? Если Жуковский начнет выходить из-под контроля — обнулишь его.

Мне почему-то стало тоскливо: каким бы ни было грозовое утро, это было… весело. Странно. Раньше такие вещи меня не развлекали, а напрягали.

— С сегодняшнего дня у меня стартует моя программа по влюблению… влюбливанию?… а, неважно!.. мне нужно, чтобы эти двое наконец-то занялись друг другом! Время идет, а у меня тут осел не валялся!

— Конь.

— Да хоть единорог! Я просто пытаюсь почеркнуть абсурдность момента!

— Есть кое-что еще, — Серж потер свежую щетину на щеке. — Погляди на своего Черта колючего.

Я с опаской подошла к Чертику. Серж создал вокруг него отводящий глаза экран, и горничные его не замечали. Чертогон жил активной, насыщенной жизнью: шуршал и поскрипывал. Я заглянула внутрь бумажного кокона и отпрянула. За то время, пока я не проверяла его состояние, а лишь плескала воды в горшок, чертополох разжился двумя подвижными отростками и… широкой пастью на самом большом цветке. До венериной мухоловки ему еще было далеко, но на моих глазах два гибких уса рядом с пастью схватили в завитки беспечного жучка, забредшего под бумагу.

— Вот черт! — ошеломленно выдавила я. — Он его сожрал!

— Так я о чем? — меланхолично поддакнул вампир. — Нечисто тут с энергией.

Лешие с ума сходят, цветочки мутируют, в неухоженном пруду растут нимфеи, способные поглощать и производить темное волшебство. Весело. Я мрачно зачеркнула в своем планере «два месяца» и написала сверху «три недели». Если, конечно, жива останусь. Жуковский все равно обязался выплатить полную сумму по контракту, а вот на деньги Ники придется роток-то прикрыть. Ну пусть хотя бы рекламу даст.

Пиликнул телефон — мне как раз пришел ежедневный гонорар от Фрейз. Я увидела сумму и тихонько застонала. Не потому, что она была мала, — наоборот! Это сколько же я потеряю, если сверну проект раньше времени?

— У-у-у! — уныло провыла я, хороня свой полный гонорар от блогерши.

Серж дернулся во сне и зарычал, показав клыки. Я испуганно прикрыла рот. Небось, навеяла ему сон про древних врагов вампиров — оборотней. Я не специально! Вгляделась в посапывающего ни диване приятеля повнимательнее. Странно. Это нормально для упырей — так много спать, особенно днем? Хотя по канону Серж сейчас должен отсыпаться в гробу с полным затемнением. За неимением гроба сойдет, конечно, и диван, но раньше я за приятелем склонности к сиестам не замечала. А ведь это тоже влияние странной энергии дома Фрейзов, однозначно!

Серж вынужденно пришел ко мне выспаться. В комнате вампира обстановка была близка к введению военного положения: Кошека преследовала давешняя пухленькая горничная (девушка за одно только сегодняшнее утро устроила три внеплановых уборки и два обсуждения меню). Вот бы и подкормился девицей на выданный Службой контроля талон. Заодно и обнулил бы. И мне не пришлось бы уступать ему диван.

Кстати, укусы вампиров продлевают жизнь и консервируют женскую красоту. Недаром вокруг них собираются целые гаремы. Я даже знаю несколько звезд эстрады, кино и телевидения, что годами пользуются «лечебными пиявками», а на просьбы раскрыть секрет вечной молодости кокетливо восклицают: «Что вы, никакого ботокса! Только натуральные средства!». Ну а что? Чем укус упыря не натурален? Не знаю, как насчет приятно, но полезно точно.

Серж поворчал и затих. Я вернулась к планеру.

В случае любовного «сводничества» Пожелание феи должно обязательно лечь на благоприятную почву. Я подумала и перечеркнула весь свой маркированный список с вариантами: общая тема, конфликт, ревность, временное охлаждение, воссоединение. Никаких конфликтов и охлаждений. Тут охлаждаться уже некуда. Да и слишком много незапланированных факторов вмешалось: Нику будет отвлекать ее бывший бойфренд, Никита попал в самый центр магически разборок, целая толпа ищет в поместье монету-артефакт.

И все же я попытаюсь потянуть время. Хоть немного. Вспомнила зеленые глазищи Никиты и его странный взгляд. Что-то пошло не так, но не пойму, что. И Стас… Похоже, я опять о нем на время забыла. А ведь раньше он всегда был в моей голове.

… Это одновременно почувствовали все мы: Серж, Чертик и я. Вампир подскочил с дивана, я вздрогнула, чертогон издал странный, скрипящий звук.

— Ты слышала? — спросил Серж.

— Да. Что это?

— Понятия не имею.

— Вот опять.

Словно по дому пронеслась темная волна. Серж и я рванули к окну. Чуть не столкнулись лбами, с трудом увернулись от колючих жгутиков Чертика и синхронно покачали головами.

— Нет, — сказал Серж. — Это с другой стороны.

— А мне показалось, что источник… рядом с нами, на втором этаже. Кто живет в комнате напротив?

Мы переглянулись и бросились к двери. Напротив была комната Ники. Разумеется, стучаться и спрашивать «Не вы ли только что запустили волну жуткой, темной, фейской энергии, госпожа Фрейз?» мы не стали.

Но Серж пробормотал:

— Это точно она.

Пока мы топтались у комнаты Ники, ища способ проверить наше предположение, из холла донеслись громкие голоса. Мы с Сержем быстро, с деловитым видом переместились к лестнице, а там осторожно высунулись из-за колонны.

В холл как раз ввалилось несколько человек: высокий татуированный молодец в шапочке-пилотке и с красным галстуком на голой шее, несколько длинноногих девиц и длинноволосых долговязых типов, тоже в тату с головы до ног.

— Коля Тру, — шепнула я вампиру.

И, видимо, его команда: девочки из подпевки и музыканты.

Серж кивнул:

— Вот и ответ. Наверное, она увидела его в окно. Но при чем тут сад? В доме все в порядке, а в саду творится черт знает что.

— Я тоже без понятия.

Приятель потянул меня в коридор. Серьезно сообщил:

— Маша, если Ника — темная фея, если в ней пробудилась энергия прабабки, нас всех тут ждет небольшой армагедец. И хорошо бы, чтобы это был именно небольшой армагедец, ибо силу Ники мы пока не знаем, — вампир помолчал, — но раз у нее лешие в саду живут да еще с ума сходят… страшно даже предположить. Я сразу подумал: не жирно ли держать лешего в саду? Что ж, если так, то все сходится. Но почему сад? Темные феи любят людей, шоу, страсти-мордасти, а не цветочки и морковку. Маша, ее нужно отвлечь, с темным даром разберемся позже. Тебе придется ускориться.

Я нехотя кивнула — уже поняла сама, что придется. Лучшее лекарство для разочарованной в любви феи — новая любовь. Ника до сих пор реагирует на Колю Тру, но влюбленность в Жуковского может ее вылечить. Я должна срочно вмешаться. Почему же у меня так тоскливо на душе?

— Будет ли это… этично? — пробормотала я. — Теперь я знаю, что Ника не совсем человек, а Никита…

— Магия фей отозвала Разрешение? — вампир поднял брови. — Ты что-то чувствовала? Договор расторгнут?

— Нет, но…

— Ты представляешь, что тут может случиться? В таком скоплении сильных нелюдей и даже нечисти. Плюс монета. И над всем этим — эмоции темной феи с разбитым сердцем. Срочно создай условия для своего Пожелания. Делай, что хочешь — Нику нужно нейтрализовать. И это должна сделать именно ты! На темную фею ничье магическое воздействие повлиять не сможет. Она точно влюблена в Жуковского?

— Клялась, что да.

— А он?

— Он… тоже.

— Так бегом! Своди их! Свечи, ужин с бабочками организовать?

Я представила возможные мутации бабочек в саду Фрейзов, если энергия Ники продолжит развиваться и спонтанно выплескиваться, и содрогнулась.

— Не надо бабочек. Но насчет ужина — отлично придумано. Свечи, шампанское, деловой разговор, томная ночь… Сержик, нужна будет твоя помощь. Я не знаю, какие еще фокусы подготовит нам сад, но мы должны быть готовы ко всему.

… Я деликатно постучалась к Нике.

— Да ***! Кого там еще принесло? Да, ***, входите уже!

Хм, гостеприимненько. Фрейз сидела на кровати перед ноутбуком. Увидев меня, она немного расслабилась и кивнула. Войдя, я с изумлением огляделась. Комната Ники представляла собой иллюстрацию к детскому стишку «Просто приходил Сережка, примеряли мы немножко»: повсюду валялась смятая комками одежда, шкаф-гардероб был выпотрошен, отдельные предметы кружевного нижнего белья висели на стульях и всех возможных выступах.

Лишь один угол комнаты был идеально чистым. Там, на фоне белой стены и фикуса, стоял изящный диванчик. Почти вплотную к нему были придвинуты две лампы на подставках. Место для съемок блога, догадалась я.

— Гардероб, ***, на кучу тысяч евриков, а надеть, ***, нечего, — мрачно поведала мне Фрейз. — Извечная женская проблема.

— Н-да, — я чуть не наступила на нечто вывернутое подкладкой наружу, вещь явно примерили, сорвали и отбросили в сторону.

Подняла с пола короткий клетчатый жакет с огромными пластиковыми пуговицами, покрутила его в руках. Дорогой бренд, качественная вещь, отличная ткань. И опять розовый цвет, на этот раз бледный. Такие оттенки Нике, с ее холодным фарфоровым тоном лица, категорически не идут.

— Из прошлой коллекции, — поведала Фрейз, вяло щелкая по клавиатуре. — Выкинуть пора.

— Продай, раздай, — я прикинула стоимость «хаоса» — хватит на однушку в нормальном районе.

— Забирай все, полностью, — на полном серьезе предложила Ника. — Я все равно носить не буду, пристраивать куда-то специально лень, а подруг у меня нет.

Я еще раз со вздохом оглядела комнату: жаль, сейчас мне не до этого.

— Подумай, короче, — сказала Ника. — Да, кстати, рекламу для вашего магазина я записала. Пост выйдет завтра. Пусть Крис приготовится — народ пойдет. Вон, недавно один стремный фэб (*- знаменитость) какую-то книжку в блоге упомянул — с полок смели. А у меня подписчиков побольше. И я свое слово держу.

Фрейз вопросительно подняла брови.

— Аналогично, — кивнула я, уловив намек. — Я тоже без дела не сижу. Завтра у вас с Никитой романтический ужин при свечах.

— Вот так, сразу при свечах? — казалось, Фрейз слегка растерялась.

— А чего ждать? Не волнуйся, это не с бухты-барахты, обоснуй для мероприятия будет.

— Ну ты даешь! — Ника неуверенно улыбнулась.

— Было трудно, но я справилась, — я изобразила скромный поклон. — Однако есть одно «но». В чем ты пойдешь на свидание?

… Подкидывая на ладони ключи от Никиной машины, я сбежала вниз. Команда Коли Тру все еще топталась в холле.

— Эй, привет! — крикнул мне один из парней. — Ты тут работаешь?

— Не совсем, — сказала я. — Но подсказать могу.

— Чёт никого нет. Мы рано приехали. Куда нам идти? — прогудел Коля из-под своей пионерской пилотки. — Блин, жрать охота.

— Наверное, все в коттедже, — предположила я. — Там проходит кастинг моделей.

— Нехилый домик, — рэпер поглядел на потолок. — А коттедж где?

— Через двор налево.

— Кантово, — протянул Коля, подмигнув. — Найдем, не обдрищемся.

Рассмотрев рэпера поближе, я вынуждена была признать, что в жизни он совсем другой. Какой-то… спокойный, расслабленный. И лицо вроде поумнее, чем на постерах и в клипах. Парень заметил, что я гляжу на его красный галстук и пророкотал:

— А-а-а… это типа для клипа.

— Феи и пионеры? — улыбнулась я.

— И вампиры, — с какой-то детской радостью сообщил Коля. — Ну типа сюжет такой — пионерский лагерь, вампиры помогают главному герою, вожатому, спасти его девчонку от фей.

— Как интересно, — протянула я. — Какой разрыв шаблона. А почему не наоборот? Феи вроде добрые, а вампиры не очень.

— Потому что сейчас чем извращеннее — тем больше хайпа, — произнес кто-то с лестницы.

Там стояла Ника. Некоторое время они с Колей состязались, кто злее взглянет. Рэпер однозначно продул — отвел взгляд и смущенно потер нос. Я поспешила попрощаться и быстренько смыться.

Никиту я нашла за домом. Он ходил по траве босиком и болтал по телефону. Судя по тому, что дизайнер злобно сбивал ступней головки одуванчиков, разговор не клеился. Жуковский шипел и скалился.

— Югга? Юкка? — услышала я. — Да мне откуда знать, вообще понятия не имею, что это такое?! Такого в твоем списке не было! Ладно, не ворчи, загуглю!

Никита закончил разговор и принялся щелкать в телефоне.

— Блин, ну и связь тут, — пробормотал он. — А, нашел!

Я покашляла. Жуковский обернулся.

— Юкка? — с подозрением спросила я. — Юкка… это садовое растение с белыми колокольчиками. Ты о нем не слышал?

— Да нет, — Никита взглянул на экран и быстро спрятал смартфон в карман. — Слышал… конечно. Чудесное растение… вечнозеленое… семейства агатовых… агавовых! Это мы о другом… это у нас с братом проект так называется. «Юкка». Такой проект… да.

— А, — я кивнула с некоторым чувством вины. — Отличное название!

Уже всех вокруг подозреваю. Я ведь раз десять видела Жуковского по телевизору. Чего он там только в чужих садах не высаживал. И юкку — любимицу садоводов — наверняка не раз и не два.

— Мне нелегко было это провернуть, — деловито продолжила я, — но у нас прорыв. Ника согласилась поужинать с тобой завтра вечером.

— Завтра вечером? Уже? — Жуковский почему-то мученически свел брови.

— Нужно торопиться. Приехал ее бывший бойфренд.

— Да… точно… да.

— Значит, слушай меня внимательно.

Я оттащила Никиту поглубже в полуразрушенные заросли, бывший лабиринт из топиари, и по пути подробно изложила парню свою задумку. Отложим пока поиски локаций для клипа и умолчим о том, что нашли отличное место для съемок. Воспользуемся этим местом сами. Якобы Жуковский хочет начать оформление сада Фрейзов с романтического уголка. Пригласит хозяйку дома, чтобы протестировать творение и заодно отметить начало работ.

— Поставим в беседке столик: шампанское, закуски вроде канапе и клубники со сливками, — перечислила я. — Все остальное в твоих руках. Далеко не заходи, но сближайся. Это будет нелегко, у меня подозрение, что сейчас мысли Ники заняты… кое-чем другим.

— Кое-кем, — хмуро поправил меня Жуковский. — Окей, я понял. Объясни только, как мы все ЭТО до завтрашнего вечера превратим в место для свиданки. Тут целая бригада требуется. От пруда воняет, в траве мусор…

Мы как раз дошли до полуразрушенной беседки. Никита был прав. Пахло тухлой водой, под ногами хрустели обломки статуй, в воздухе звенели комары.

— Унылое зрелище, — согласилась я. — Но ты, наверное, забыл, что я волшебница.

Я переплела пальцы и задумчиво хрустнула суставами. Ужасно захотелось, чтобы в глазах Никиты снова мелькнуло восхищение. Глупое тщеславие, мама меня бы сейчас пожурила. «Сдержанность, Марион, сдержанность украшает фею». Что ж, скорее всего Жуковского все равно придется обнулить, уж слишком многое он видел. Но сейчас пусть порадуется… напоследок.

Пруд взбурлил — вода в нем очистилась, все до одной распустились кроваво-красные нимфеи. Над поверхностью водоема запорхали стрекозы. Дикий плющ оплел беседку, каждое его движение ставило на место растрескавшиеся и разошедшиеся рейки. Он восстановил деревянное сооружение, сплел в целое паззл из кружевных деталей. Слой гнилой опавшей листвы рассыпался в крошево и ушел под землю, на его месте пробилась нежная травка, а в ней — незабудки, лютики и ромашки. Колючие кусты шиповника сплелись в ровную стену-бордюр и выпустили медовые цветы.

Я осторожно прислушивалась к реакции сада. Нет, он не имел ничего против, тягучая темная сила покорно отступила и даже добавила несколько своих штрихов — в виде пряно пахнущих бордовых цветков на кустах. Я чувствовала одобрение. Как странно. Будто кто-то милостиво наблюдал за моими действиями и предвкушал продолжение волшебства.

— Охренеть, — пробормотал Никита. — Я бы на это вечно смотрел. Это… чудо. А это?

Он указал на обломки статуй в траве.

— А это тебе работа на весь сегодняшний день, — любезно сообщила я. — Ника сказала, что команда помощников приедет только послезавтра. Ты ведь хотел потрудиться? Наслаждайся.

И ушла одна, злясь то ли на Жуковского, то ли на саму себя. Пусть Никита поработает, а мне нужно съездить в город. Сегодня я персональный покупатель Ники. В кармане моих брюк — ее кредитка с приличной суммой. Вот только Фрейз не может со мной поехать: она занята блогом и, полагаю, усиленным игнорированием бывшего. Фигуры у нас разные. Мне срочно нужна модель для примерки. И я знаю, кто мне поможет.

Глава 10

Алик выглядел довольным… как козел в огороде, полном капусты. Правда, из сочных «кочанов» на кастинге присутствовала лишь Ксю. Остальные «овощи», за редким исключением, разве что ветром на край лужайки не сносило.

В целом, Алик отлично вписался в роль требовательного, слегка циничного и уверенного в своем невероятном таланте капризного режиссера. Он прохаживался по импровизированной съемочной площадке, сверкая глазами и иногда облизывая пересохшие губы. А ведь он голоден. Эмоций тут, конечно, хоть отбавляй, но только за счет них главе клана не продержаться. Алому скоро потребуется кровь.

Модели Льва Семеновича выглядели озадаченными. Алик требовал от них чего-то непонятного, запредельного. «Вешалки» умели принимать красивые позы, но не более, их пластичность и грация сводились к нулю. Лев Семенович с мрачным видом стоял на краю лужайки и иногда задумчиво шевелил челюстью.

Я подошла поближе. Фрейз поздоровался и почему-то немедленно выбрал меня в качестве жилетки для слез. Отец Ники лаконично поплакался:

— Скверно дело.

— Ну… отчего же? — промямлила я, ища взглядом Ксю.

Бизнесмен красноречиво вздохнул и покосился на Алого. Тот как раз забраковал нескольких девиц. Из уст вампира сыпались всякие «недостаточно церебрально, мы вам позвоним», «вы поразили меня своим пониженным уровнем коллокационности, свободны» и «вали, не позорься, кисуля».

Как ни странно, Ольга-Хельга и Валентина остались в крошечной группе «финала». Впрочем, почему странно? Откуда я знаю, какие у виверны и аспидки отношения с Дорецким. Мы не то чтобы лучшие друзья. А сейчас вообще, каждый сам за себя.

Прошедшие отбор девушки расселись на пластиковых стульях в тени деревьев.

— Самых интересных девочек разогнал, и ведь… — со вздохом сказал Фрейз и перевел расстроенный взгляд… на Ксю, — не остановится. А кто мне, кстати, его посоветовал? Что-то из головы вылетело.

Не напрягайся, не вспомнишь.

Метаморфка как раз сидела в очереди на кастинг. Вид у нее был скептический. Я вдруг сообразила, что с Алого станется вышвырнуть Ксю, назло мне. И для того, чтобы лишить меня поддержки. Как он еще за Сержа не взялся, удивительно.

— Стереотипы, — почувствовав прилив невероятного вдохновения, заговорила я. — Им не чужды даже гении! И результат, как правило, — клишированный, избитый образ, не отражающий современные прогрессивные реалии. Вот если бы нашлась нетипичная героиня! Во всех современных сказках феи — субтильные, пустоголовые существа. А ведь в первоначальном каноне они… — я придумывала на ходу, слышала бы сейчас меня тетя Аниса, — квинтэссенция природы… продовитости… тоже. Лев Семенович, я так рада, что вы собрали столь прелестную команду профессионалов… и при вашем щедром спонсорстве и с вашим опытом в шоу-бизнесе вы, конечно, имеете возможность слегка подкорректировать видение молодого, несомненно, очень талантливого, но неопытного…

Я добавила к своей пламенной речи крохотное Пожелание, которое не нуждалось в одобрении магии фей, а лишь слегка… наклонило чашу весов в нужную мне сторону. Фрейз покивал, а потом приосанился и выдал:

— И вправду. Кто на это все бабло-то дает? Спасибо за подсказку, зайка.

Бизнесмен важной походкой проследовал через лужайку к Алому. Короткий разговор — по приказу Алика одна из девушек-организаторов подбежала к Ксю и весело что-то ей прощебетала. Ксюша удивленно позволила отвести себя к победительницам кастинга, только на хрупкий пластиковый стул сесть не решилась, осталась стоять. Остальные девицы принялись гневно перешептываться. Коля Тру тоже выглядел удивленным.

Я добавила толику магии. Фрейз снова что-то сказал «режиссеру», выразительно потерев палец о палец. Тогда Алый выдал короткую речь о введении в клип второстепенной героини, воплощении плодородия (которая в его трактовке больше напомнила бордель-маман в фейской тусовке), и бодипозитиве, который сейчас везде и обязательно.

После этого Алик пристально посмотрел в мою сторону. Судя по его лицу, вмешательство Фрейза не доставило вампиру особого удовольствия. Я поймала взгляд Алого и слегка пожала плечами:

«Понимаю тебя, Аличка. Шоу-бизнес — клоака. Оставь надежду всяк в него входящий. Сколько молодых и талантливых загубили в нем…»

«Веселишься, Марион?»

Вампирюга назвал меня истинным именем? Не то чтобы я его скрывала, у меня еще парочка тайных имен в запасе имеется, но так меня называют только близкие люди. Совсем оборзел, вурдалак.

«По мере возможностей. Как успехи? Нашли, что искали?»

«Игра только началась, и тебе в ней тоже отведена роль».

«Ага, помечтай. Учти, я скоро заканчиваю тут свои дела и сваливаю».

«Ага, помечтай».

… — Так, — я оттащила совершенно обалдевшую Ксю в заросли жасмина. — Ты мне нужна!

— Я просто стояла и слушала разговоры девчонок, — ошеломленно протянула метаморфка, — а меня… бац!.. и в клип взяли. И что мне теперь делать?

— Что-что? Сниматься. У тебя завелся поклонник. Не заметила?

— Заметила. Не слишком ли он крутоват для меня?

— Я боялась, ты скажешь — «староват».

— А, возраст как раз не проблема, — Ксю махнула пухлой ручкой. — Мне тоже не двадцать. И даже не пятьдесят.

А ведь верно! Такие нелюди, как метаморфы, живут долго. То, что Ксюша якобы только недавно окончила университет и работает в юридической конторе стажером — часть ее «легенды». Она вынуждена часто переезжать, а если кто-то через много лет узнает ее, говорит, что очень похожа на свою маму.

— Ты опять себя недооцениваешь, — попеняла я подруге. — Ладно, все, что не делается — к лучшему. Ты когда-нибудь снималась в кино?

— За всю мою долгую жизнь — ни разу.

— А мечтала?

Ксю задумалась:

— Даже не знаю. Вот если бы я сменила облик…

— И не думай! То есть, мне как раз нужно, чтобы ты сменила облик. Нику Фрейз хорошо запомнила? Фигуру повторить сможешь?

— Да не вопрос, — Ксю села в машину, предоставленную мне Никой. — Кстати, их трое.

Я сразу поняла, о ком она:

— Шпионки других кланов?

— Да. Две прошли кастинг. Одну отсеяли — Алик что-то почувствовал. Походу, она обращенная. На других — сильный морок, и они свежачок, донорки.

Нужно поскорее «спаривать» Никиту и Нику и валить отсюда.

Я повезла Ксю в город по шоу-румам, где метаморфка предоставила мне свою измененную фигуру под примерки. Мы успели вернуться к ужину. Часть девиц разъехалась по домам, а для прошедших кастинг на лужайке перед домом была организована вечеринка с барбекю. Ярко освещенный дом казался дворцом, от мангалов шел потрясающий запах мяса.

Я спешила передать Нике наряды. Подбежав к дому, мы наткнулись на ее отца.

— Простите, — обратился ко мне Фрейз. — Вы случайно не видели тут девушку? Такую очаровательную… русую… она ужинала с нами в первый день.

— Ксению? — радостно улыбнулась я, хлопая глазами.

До меня только сейчас дошло, что Ксю вернулась в имение в своей худой ипостаси. В спешке я не обратила на это внимания, а подруге только это и нужно было. Я пнула метаморфку локтем. Та застыла на ступеньках, растопырив руки с пакетами.

— А вы… не помню вас, — обратился к ней бизнесмен, хмурясь. — Кто вас сюда пустил?

— Я сестра Ксении, — пискнула Ксю. — Привезла ей… одежду, вот. А то ведь она не знала… ну это, что кастинг пройдет. Ей всегда отказывают.

— Как печально, — Лев Семенович пригорюнился. — Конечно-конечно, добро пожаловать. Как хорошо, что у Ксюши есть помощница. Вы с ней немного… похожи.

«Но ваша сестра намного лучше», — сказал тоскливый взгляд Фрейза.

— Уф, — сказала Ксю, поднимаясь за мной на второй этаж. — Чуть не попалась.

— Русая, очаровательная, — хихикнула я. — Иди и надень то платье от Крис цвета палевой розы.

Подруга неуверенно улыбнулась в ответ и кивнула.

Я подобрала для Ники летящий костюм из серого со стальным оттенком шелка. Юбка прикрыла цыплячьи коленки, пиджак с острыми плечами подчеркнул рост и хрупкость Фрейз. Легкий макияж, подсвеченные блеском скулы, небрежно уложенные короткие волосы… Я невольно залюбовалась девушкой. Вот кто действительно стал похож на фею.

Ника шагнула на крыльцо, к ней немедленно обратились взгляды присутствующих. Я поискала глазами Никиту, не видела его с момента возвращения из города. Жуковский развалился в плетеном кресле, жевал хот-дог, болтал с Сержем и наглаживал кота Фавна, не обратив внимания на появление пассии. Вот же… придурок! Я для кого стараюсь? Два придурка! Серж же знает, что у меня скоро дедлайн!

Зато Коля Тру растерянно поднялся из-за стола и протянул Нике руку. Фрейз прошла мимо, не удостоив его взглядом.

… Весь вечер, всю эту долбанную вечеринку, я носилась вокруг Ники и Никиты, как мышь под метлой. Заставила Жуковского поухаживать за Фрейз — он принес ей жареные на мангале тигровые креветки, а потом выяснилось, что у нее аллергия на морепродукты.

Объявила белый танец, принудила Нику пригласить Никиту, а она застряла каблуком между досками на спешно сбитом перед вечеринкой деревянном настиле. В общем, конфуз происходил за конфузом.

В конце концов, долгими стараниями я кое-чего добилась: усадила «влюбленных» за один столик. Они вроде как сумели поддержать вялую беседу. Сама я подсела к Кошеку и принялась ковырять печеную кукурузу.

Серж мне посочувствовал:

— Я думал, у тебя романтичная и легкая работа.

— Я тоже так думала, — мрачно буркнула я.

— Не похоже, что они влюблены. Где страсть, где робкое дыханье, взгляды украдкой?

— О, а ты сечешь во влюбленности. Я тоже склоняюсь к тому, что они друг другу безразличны.

— Тогда… зачем?

— Деньги и Соглашение, — напомнила я. — Магия фей почему-то согласилась на этот… эксперимент.

— Я имел в виду: зачем это им?

— Ну-у-у… кто их, знаменитостей, знает, — я пожала плечами. — Решили, может, что станут отличной парой, а их мысли сошлись. Та-дам! Вот магия их и благословила. Значит, все равно влюбятся. Мне бы просто дождаться более стабильных чувств и выдать свое Пожелание. Завтра — романтический ужин наедине, послезавтра — прогулка в жасминовой роще.

— Жасмин уже отцвел.

— Да? Когда это было для меня проблемой?

Лев Семенович пригласил на танец Ксю. Танцевали они, как семиклассники на школьном балу. Ксю как всегда стеснялась, Фрейз — робел и потел. Коля с тоской поглядывал на Нику. Я мысленно зачеркнула в ежедневнике «три недели» и написала сверху «десять дней». Плакали мои денежки.

Ветер неприятно холодил плечи в легком платье, и я с благодарностью приняла от Сержа его брендовый пиджак, на этот раз подлинный, а не фейковый. В очередной раз перехватила взгляд Алика — он смотрел на Никиту… с ненавистью.

— Он начинает мне надоедать, — пробормотала я.

Алый шагнул на настил.

«Потанцуем?»

«Не сегодня и… никогда».

«Ты права. Не сегодня. Мне не нравится твое платье. Я подарю тебе другое».

— Да пошел ты! — вслух произнесла я, встала и пошла к дому.

Я устала. Завтра трудный день. Я оглянулась: Никита смотрел на звезды, Ника цедила что-то из бокала. Да уж, очень трудный день.

… — Полный привет, — тихо сказала я, заглянув в горшок с чертогоном.

Три стебля Чертика слились в один. В его пасть мог бы поместиться мой кулак. Он издавал сладкий запах, от которого у меня закружилась голова.

— Тебя нужно срочно к маме, — с некоторым содроганием сообщила я чертополоху. — Сегодня ну никак! Но завтра обязательно тебя отвезу. Все будет хорошо.

Но Чертику, как мне показалось, уже было хорошо. Он приманивал насекомых через окно и одних жрал целиком, а других высасывал. Пришлось собрать сухие трупики с подоконника на лист бумаги и смыть их в туалет. Хоть бы заклинание отвода глаз продержалось до завтра — такая картина впечатлит любого непосвященного человека.

Окно я закрывать не стала. Если теперь Чертику требуется живая пища, пусть добывает ее сам. Сетка на окне была плохо подогнана под деревянную раму и расшатана. Именно это обеспечивало Чертика питанием — жучки пролезали в щели. Но сам чертогон вряд ли смог в них протиснуться.

Я весь день занималась приготовлениями к ужину. Прервалась лишь, чтобы позвонить Эрасту Филимоновичу.

— У нас все отлично, — сообщил сосед. — Жанна прекрасно себя чувствует. Представляете, Машенька? Я только собирался собрать гусениц на герани, а она уже все зачистила, — сосед засмеялся.

После разговора у меня немного отлегло от сердца. Все-таки Жанна — мой домашний питомец, а после трансформации Чертика мне уже везде чудились угрозы.

Никита тоже времени даром не терял. Он очистил берег от кусков гипса и помог мне украсить беседку.

Серж заколдовал небольшую территорию вокруг предстоящего места «свидания», теперь любого, кто забрел бы к пруду, увело бы подальше. Конечно, такая защита могла не сработать против нелюдей, на этот случай я решила мониторить периметр сама.

В девять я сидела за столом в беседке. Появился Никита в строгом костюме, который ему очень шел, сухо кивнул мне, посмотрел на часы и сел. За ним из зарослей возникла Ника в роскошном темно-синем платье, а я поспешила улизнуть под предлогом телефонного разговора.

Какое-то время я наблюдала за парочкой через заросли. На мой взгляд, все шло очень хорошо: Никита выдавал какие-то шутливые заготовки. Ника улыбалась. Вот зазвенели бокалы. Мой тонкий слух уловил серебристый смех Фрейз.

Я отступила поглубже в лабиринт кустов… и опомнилась, когда очутилась у берега пруда. Стояла и смотрела на серебристую дорожку от полной луны в воде. Было так тоскливо, что хотелось в полном смысле этого слова завыть на луну.

Вот-вот грянет Феш, на котором я опять буду одна. Семья соберется вместе, а это означает, что опять будут навязчивые вопросы родни. И сочувствие — в том-то и дело, что искреннее. Мне скоро двадцать два. У одной моей кузины крылья появились в девятнадцать, у второй — в семнадцать, а у третьей вообще в четырнадцать. И только я до сих пор бескрыла и одинока.

… На берегу пруда было очень красиво. Луна казалась огромным шаром, зависшим над водой. Берег здесь был повыше и покруче, чем у беседки. Я осторожно посмотрела вниз, на узкую полоску глинистого пляжика. Пожалуй, отойду подальше от края и немного пройдусь. Душно. Тоскливо. И сердце щемит.

В нескольких метрах от меня люди говорят о любви, а я что-то не пойму, хорошо мне от этого или плохо. Наверное, хорошо. Деньги. Ну да, деньги. Отдать долги, заплатить за учебу. А что дальше? Вернусь в свою маленькую квартирку, опять буду подсматривать в окно за Дозором? Конечно, без влюбленности дар феи ослабевает. Но нужно признать: мои чувства к Стасу постепенно сходят на нет. Что-то изменилось, и я не пойму, что.

Я так погрузилась в размышления о бренном, что почти перестала реагировать на шум. Который все больше усиливался.

Сначала это было похрустывание веток где-то довольно далеко, с противоположной стороны от места, где проходило свидание Никиты и Ники. Потом до меня донесся явственный топот. Кто-то пробирался через подлесок. Серж? Мы договорились, что он будет меня подстраховывать. Но вампир не стал бы так шуметь.

Я вгляделась в заросли. Лунный свет таял в их глубине, и в полосках лучей мелькала какая-то тень. Словно…

Оно выскочило на берег то ли с хриплым ревом, то ли со стоном. Чудовище с меня ростом, на тяжелых древесных лапах, с вытянутой, словно у динозавра, головой и туловищем-стволом, зависло надо мной, щелкая пастью. Я замерла и не могла пошевелиться от ужаса. Узловатые ветви, которыми монстр размахивал, как лапами, создали вокруг что-то вроде стены. Путь к бегству по берегу был закрыт. Я могла лишь отступить к краю обрыва, что я и сделала.

Однако монстр, похоже, топить никого не намеревался, а вот поужинать — вполне. Он с ревом распахнул пасть. Гибкие плети обвили мои лодыжки. Я наблюдала, как расширяется рот монстра, и погружалась в странное оцепенение. Наверное, это сон и я скоро проснусь. Такое страшилище в реальной жизни существовать не может. Это сон. Я пересмотрела фильмов о мутантах. Постойте-ка, мутанты? И… запах, сладкий, даже приторный?

— Чертик?! — с изумлением спросила я прямо в пасть над головой.

Монстр вздрогнул, слегка отпрянул и щелкнул зубами. На меня уставились два жутких глаза на стебельках. В них было… узнавание.

— Чертик! — воскликнула я. — Плохой цветочек! А ну стоять-бояться-немедленно-меня-отпустить!

Мама говорила, что в период весеннего гона общается с гигантскими улитками-ампуляриями только строгим тоном. Хороший лайфхак, своевременный.

— Быстро! Отпусти! Свою! Хозяйку! — четко произнесла я. Говорить, говорить, не теряя контакт глазами.

Чертик, кажется, опомнился, прижал «уши» (или что там у него выросло по бокам головы) и аккуратно размотал плети-ветви.

— Хороший цветочек, — ровным голосом проговорила я, постепенно приходя в себя. — Что с тобой приключилось, Чертяка? Почему ты на меня напал? И почему ты такой… большой, черт возьми?!

Виновато ворча, Чертогон постарался скрючиться и стать как можно более… маленьким и незаметным. Я протянула руку, чтобы с опаской погладить его по махровой «головушке», и в этот момент берег под моими ногами пришел в движение. Я поехала спиной вниз по образовавшемуся склону, с трудом сохраняя равновесие.

— Черт!

Чертогон послушно выбросил из ствола руку-плеть, я почти за нее уцепилась…

— Маша!

Все последующее произошло так быстро, что я пришла в себя только через несколько секунд. Почему-то вместо «лапки» Чертика я держала руку Жуковского. Почему-то я не упала, а висела в воздухе так, что наши с Никитой лица были на одном уровне и очень близко. Почему-то на лице Никиты переливались какие-то разноцветные блики. Откуда-то слева донесся жалобный рев. Я начала падать… и Жуковский дернул меня на себя. Мы завалились прямо в рыхлую глину. А в довершении всего сверху спикировал Серж.

Перед падением вампир перевернулся в воздухе и рухнул, задев нас крылом. Пока мы с Никитой возились в мягкой земле, пытаясь разобраться, где чьи конечности, Серж отплевался от глины и признался:

— Пардон, господа, немного не подрассчитал.

— Вы! Оба! Вы спугнули Чертика! — проорала я вместо слов благодарности.

— Так это был твой чертополох? — удивился Кошек.

— Да! Вы его напугали!

— Какая досада, — без тени вины резюмировал Серж. — А я испортил новый пиджак.

Вампир попытался заглянуть себе за спину, обреченно махнул рукой, взмахнул своими перепончатыми крыльями — поднялся сам и за руки вытянул из грязи нас с Жуковским. Никита только открывал и закрывал рот и судорожно втягивал носом воздух. Мы повалились на траву в нескольких метрах от обрыва, где земля была твердой.

— Эх, да тут все перерыто, — Серж взобрался на небольшой камень и огляделся.

— Здесь… вчера… был большой камень, — прохрипел Никита. — Высокий… я запомнил.

— Надо же, — вампир почесал в затылке длинным звериным когтем. При полутрансформации нетопыриные когти всегда шли в довесок к крыльям. — Значит, поиски идут полным ходом. В полную луну, хе-хе. Эй, дизайнер, ты же тут вчера работал. Радугу, часом, не видал?

Жуковский кивнул и выплюнул кусочек глины:

— Дождик… был… грибной. И радуга… над прудом.

— Ясно, — задумчиво проговорил Серж. — И именно тут, я полагаю, они искали ее конец.

— Конец чего?

— Радуги, конечно. Слышал о лепреконских кладах?

Жуковский выругался, замысловато и крайне неприлично. Мы с вампиром понимающе обменялись взглядами. Кошек кивнул в сторону Никиты, но я покачала головой. Обнулить мы его всегда успеем.

— Чертополох? — пробормотал Жуковский. — Та напавшая на тебя тварь была… твоим сорняком в горшке?

— Уже не в горшке. Сержик, нужно найти Чертика. Он таких дел натворить может! Полнолуние. Ты ведь при силах? Облети сад, только сначала растворись. Не пугай его, — попросила я умоляюще. — Чертика заколдовали. Не знаю, как. Это чары. Но Чертик живой, разумный. Он тоже хочет жить. Он меня узнал… и не тронул бы.

Серж вздохнул и неохотно кивнул. Он поднялся над землей, устроив ветер крыльями. Выше, еще выше, пока не попал в лунные лучи. Там он обернулся вокруг собственной оси… и исчез, стал невидимым.

Я перевела взгляд на Жуковского и подумала, что лучше бы Серж его обнулил. Мне только истерик сейчас не хватает. Игра зашла так далеко, что мне уже было не до расчетливости. Но, к моему удивлению, Жуковский держался. На его лицо даже начала возвращаться осмысленность.

— Вторую рубашку испортила, — пробормотала я. — Такое не отстирать.

— Мать вашу, — тихо сказал Жуковский, — сначала леший, потом монстр, а теперь еще крылья.

— Серж — вампир, — сообщила я.

— Ага, понятно, — Никита хохотнул. — Вампир. А ты, значит…

— Марион. Фея. Садовая. Приятно познакомиться, — представилась я. — Серж хороший. Людей он не пьет… ну, по крайней мере, моих друзей точно ни-ни. Вампиры, как известно, могут оборачиваться нетопырями…

— Я имел в виду твои крылья.

— … и отлично летают. У Сержа небольшие проблемы с ориентацией… то есть, я хотела сказать, с эхолокацией и приземлением… Что? Что ты сказал? Крылья? Ты видел у меня крылья?

— Ну да, — Никита с кряхтением встал и принялся отряхиваться. При этом он больше размазал по себе глину, чем стряхнул ее. — Я схватил тебя за руку, и ты взлетела. Едрит-мадрид, фея. Угораздило же меня…

Жуковский почему-то поперхнулся словами.

— Крылья, — ошеломленно проговорила я. — Они появились и… исчезли?

— Ну да, — парень заглянул мне за спину. — Надо же, у твоего друга пиджак лопнул, а у тебя рубашка цела. Но я не вру. Ты летала и светилась. Крылья сияли… всеми цветами радуги. Это было… завораживающе.

— Потому что крылья фей эфирны, — машинально пояснила я. — Это… энергия… белый магический свет, который преломляется… Очуметь! Неужели у меня они появляются только в случае опасности?

— Маш, я хочу сказать…

Я встрепенулась и нахмурилась, вспомнив кое-что важное:

— Постой, как ты тут оказался? Почему ты не с Никой?

Глава 11

Жуковский поднял обе руки вверх и миролюбиво произнес:

— Все отлично! Мы поговорили… и мы теперь пара!

— Пара? — растерянно повторила я. — Так быстро?

Внутри словно что-то оборвалось.

— Конечно! Твоя идея со свиданием — просто бомба! Ника — замечательный человек… очень сговорчивый. Нам не потребовалось много времени. Я пошел напролом, и мы… Мы пара! Та-дам!

— Отлично, — сказала я, кашлянув. — Ты помнишь наш договор? Переводишь остаток суммы, я даю Пожелание и я уезжаю.

— Подожди, а как же…? Стоп, Маша… Марион… можно я буду называть тебя Марион?

— Нет, — отрезала я.

Развернулась и пошла к дому, при этом прислушиваясь к звукам над головой. Если Серж найдет Чертика, он сможет его укротить… надеюсь. В своей нетопыриной ипостаси Кошек силен… как вампир в нетопыриной ипостаси.

— Маша, подожди! Маша-Ромаша! Наверное, в школе так дразнили! Я угадал?

Я скрипнула зубами, продолжая шагать. Ветви расходились впереди и смыкались прямо за моей спиной.

— Ай! Ой! Ты нарочно? — возмущенно проорал мне вслед отставший Жуковский.

Нарочно. И вообще! Тут любой бы угадал. Маша Ромашкина — Маша-Ромаша. «Хорошо, что не Рюмаша», — резонно заметил папа, когда в классе седьмом или восьмом я пожаловалась ему на дразнилки одноклассников. Папа, как обычно, был в чем-то прав. Его простодушные советы и замечания всегда давали мне очень многое. Вот и увижусь с ним завтра и порыдаю у него на плече. Хотя с какой стати мне рыдать на плече у отца? Тут радоваться нужно! Я свободна от этого ужасного контракта!

— Маша, подожди!

Никита сделал отчаянный рывок и догнал меня, получив пару ударов ветками … ниже поясницы. Он с преувеличенной мукой на лице потер ушибленное место и проговорил:

— Маша, не уезжай, пожалуйста. Это, конечно, победа… но это еще не победа. Мы оба знаем, что Коля Тру здесь… и всякие другие обстоятельства против меня!

— Между тобой и Никой возникла романтическая связь, — закатив глаза к сияющей еще ярче луне, пояснила я. — Ты же сам сказал, что она готова с тобой встречаться. Для Пожелания нужна взаимность — она достигнута. Не останется больше обстоятельств против тебя! Все препятствия будут устранены. Хоть завтра в ЗАГС.

— А бонус?! — замахав руками, завопил Никита. — Если завтра уедешь, не получишь бонус!

— Но ты говорил…

— Я говорил об основном гонораре, а бонус — дело добровольное. Оттого он так и называется — бонус!

— Ладно, — подумав, согласилась я. — Ты прав. Это мой профессиональный долг — довести дело до логического конца. Останусь еще на несколько дней. Только завтра съезжу к маме.

Да, останусь. Уж слишком сложный случай. В конце концов, Алый и остальные нелюди заняты охотой на радугу, а у меня пока Ксю не пристроена. И с Никой я тоже еще не говорила.

Появившись над кронами деревьев, Серж бесшумно спланировал к нам с высоты. Ну… почти бесшумно. На этот раз с приземлением у него вышло почти удачно. Еще пару сотен лет тренировки — и он перестанет вертикально врезаться в землю головой, запутавшись в крыльях.

Я сразу заметила, что вампир что-то держит в руках.

— Твой домашний зверек выскочил из кустов и напугал романтическую парочку на скамейке почти в начальной стадии непотребства. Одна из моделей и барабанщик. Пришлось их обнулить. Боюсь, я перестарался, и они забыли, зачем уединились под перголой. Ну разберутся, я полагаю. А потом… Короче, держи.

Кошек протянул мне обвисшего на его руках Чертика, уже в его прежнем размере. Чертогон был жив, но вял.

— Что же с ним произошло? — поинтересовался Жуковский, жадно разглядывая чертополох.

— Пока сказать не могу, — уклончиво сообщил Серж. — Но, кажется, я догадываюсь.

— О чем?

— Луна, — вампир улыбнулся и неопределенно указал на небо.

… — Дело зашло слишком далеко, — шепнул он мне, когда мы подошли к дому. — Твоего ландшафтника пора обнулять.

— Хорошо, — согласилась я. — Завтра. Сначала поговорю с Никой.

Я забежала к себе в комнату, чтобы переодеться, и сразу увидела разложенное на диване золотистое платье. Оно было потрясающим: почти невесомая ткань, элегантная вышивка. Бренд я определила, не прикасаясь к платью. Потом из любопытства — угадала или нет — вытянула шею и прочитала название на этикетке. Угадала. Интересно. Этот знаменитый итальянский модельер к нам свои работы не возит — обслуживает мир музыки и кино. Чтобы сделать у него заказ, нужно иметь пару «Оскаров» или «Эмми» на полке. И вот один из его шедевров — на моем диване. Классная попытка.

Соблазнительно… но нет. Говорят, Алику нужно найти себе королеву до Самайна, Дня Всех Святых (по другой версии — Дня Мертвецов). Вот пусть и ищет, претенденток на вакантное место много. Я ему задачу уж точно облегчать не собираюсь. И платьями меня не купить. К тому же конкретно это платье мне слегка длинновато и нуждается в подгонке.

Переодевшись в чистые джинсы и новую рубашку, я постучалась к Нике. Ее не было в комнате. Возле дома — тоже.

Я прошлась по дорожкам, раздумывая над словами Сержа. Что он выяснил? Кто заколдовал Чертика? К сожалению, вампира позвал Алик, и Кошеку пришлось поспешить на зов главы клана. Не Серж ли подложил платье ко мне в комнату? И в чем его игра? Ведь он явно не участвует в поиске монеты.

Через несколько минут я увидела Нику и Никиту. Жуковский тоже успел переодеться и вернуться к объекту страсти. Просто метеор какой-то. Дизайнер шел с Никой по аллее, галантно отодвигая с ее пути ветки. Значит, у него действительно все на мази? Судя по смеху Ники — да.

Я отступила в тень. Парочка подошла ближе и встала под фонарем.

— А я умею гадать, — нежно произнесла Ника. — Говорят, у меня в роду были настоящие колдуньи. Дайте вашу руку. О, какие мозоли. Руки трудолюбивого человека.

— Полжизни в саду, — Жуковский улыбался.

— Вас ждет хорошее будущее, — проговорила Фрейз. — Но тут такая странная линия…

Дальше я слушать не стала. Разобрались? Отлично! Как говорится, совет да любовь.

… Утром, когда я вышла из спальни, платья в гостиной не было. Может, Алик уловил мои мысли, а может, передумал и решил найти себе другую королеву.

Чертик был еще слаб. Он вяло прожевал аппетитную муху, которую я полчаса ловила в саду, и опять понурил буйную махровую головушку.

— Эх ты! Набедокурил вчера, да? Так! Не вешать нос! — строго сказала я. — Потерпи еще немного. Бедняга. Ты не специально, я знаю, тебя подставили. Мы едем к маме, а значит, все будет хорошо — тебя обязательно вылечат. И мне… голову полечат. Где, черт возьми, этот Кошек? Что он там выведал?

Сержа я нашла позади дома. Он стоял и смотрел на небо. На небе красовалась яркая радуга.

— А ты почему до сих пор здесь? Кол осиновый проглотил? — ехидно поинтересовалась я. — Беги монетку искать.

— Я лучше тут постою, подожду, — флегматично отозвался вампир. — Жаль, что нельзя сделать ставку на победителя. Уж им точно буду не я.

— С таким отношением — да.

Серж молчал.

— Сергуня, — сказала я, неожиданно почувствовав жалость к другу. — Сколько раз я тебе предлагала: давай дам Пожелание. Не одно — много Пожеланий. Одно сегодня, другое — завтра. Да, это против правил, но магию фей можно слегка… надуть, обмануть, перехитрить. Это действует, я проверяла. Терпенье и труд все перетрут. Пробьем твою мечту и без монеты — станешь дизайнером одежды, как и хотел. Денег у тебя навалом: хочешь — трудись, не хочешь — твори какой-нибудь элитный, экстравагантный беспредел раз в год и наслаждайся славой смелого экспериментатора. Ну чего тебе с Аликом возиться? Появляйся время от времени в клане, пой Алому, какой он чудесный вожак — и все пучком!

— Ты уловила суть моей мечты, — со вздохом проговорил Серж, — но ты смотришь не под тем углом. Как ты думаешь, левый край дуги — это еще сад Фрейзов или уже Озера?

Н-да, Серж безнадежен.

— Что ты узнал о Чертике? — спросила я, сменив тему.

— О нем знает кто-то еще.

— Как ты это понял?

— Чертика напоили кровью. Не обычной — вампирским гьаком(*). И магией — темной. Если ты не в курсе, на полнолуние такие выкрутасы особенно действенны.

(* — по преданиям в жилах вампира течет gjak — особая жидкость с магическими свойствами)

— Я в курсе, — мрачно сообщила я. — Значит, вампиры.

— Вампиры. Нас тут много. Это не я, если что.

— Тьфу на тебя, Серж!

Что-то подобное я и предполагала. До Феша совсем немного, и мощь лунного света будет только нарастать, даже когда ночное светило начнет убывать. Сильная луна, яркие радуги. Отличное время, чтобы искать клады лепреконов… и колдовать на вампирской крови.

— Ты ли была целью? Или кто-то другой? Или злодею просто нужна была паника, — рассуждал Серж. — Или она. Кстати, паника — отличный ход, чтобы выиграть время и самому активно заниматься поисками артефакта.

Все то время, пока я собиралась и упаковывала Чертика, мои мысли были заняты словами Сержа. Ну я уж вряд ли кому-то настолько дорогу перешла, а вот насчет «посеять панику» вампир мог и угадать. Нужно срочно увозить отсюда Чертика. И пусть мама его продиагностирует. Найду того, кто вздумал поить моего чертополошика всякой дрянью — прокляну! Ему и так плохо пришлось во всей этой атмосфере темной феичьей магии.

… Ника, по словам пухленькой горничной Татьяны, спала и просила ее не беспокоить, но я все-таки осторожно постучалась и приоткрыла дверь в ее спальню. Фрейз подняла голову от подушки и сонно улыбнулась:

— А, Маша. Ты молодец, я довольна. Машину? Да любую. Скажи в гараже, я разрешила. Возьми мой золотой бентли, он классный. Потом поговорим, ладно. Спа-а-ать хочу.

… Машина и впрямь была хороша. Выехав за ворота, я убрала крышу и вздохнула полную грудь воздуха. Вот это класс! Иногда хочется быть богатым ради всего этого: кожаного салона, всяких прибамбасов и ощущения полного контроля над дорогой.

Я проехала чуть больше половины расстояния до дома (успев почувствовать скорость и пообщаться с бортовым компьютером), как вдруг что-то зашевелилось и закряхтело на заднем сидении, закрытом черным кожаным чехлом, под который я опрометчиво не стала заглядывать. Я удивленно посмотрела в зеркало… и истошно заорала, сворачивая к обочине.

— Фак! Фак!

Сзади всплыла взлохмаченная голова Никиты. Жуковский глубокомысленно оглядывался.

— Маша? Куда мы едем?

— Ты спятил?! Ты меня до смерти напугал!!!

— Хе-хе, подумала, что это вампир?

Жуковский покачал чехлом, словно крылом.

— Да, между прочим! Мы могли попасть в аварию!

— Вряд ли. Ты неплохо водишь.

К моему изумлению и возмущению, Никита спокойно перелез на переднее сидение. Чертика он переставил назад.

— Ты что там делал?!

— Спал.

— Другого места найти не мог? Ты… вы… вы с Никой так загулялись, что… — договаривать что-то вроде «уединились в гараже» я не стала, — сил не хватило до спальни дойти?

— Ты нас видела? — Никита зевнул и довольно ухмыльнулся. — Да, не хватило. Почему это тебя удивляет?

— Ни капельки не удивляет!

Я медленно тронулась с места, раздумывая, повернуть назад или двигаться по намеченному маршруту.

— Я с тобой, — быстро проговорил Жуковский. — Ты обещала познакомить меня с родителями.

— Ничего такого я не обещала! С какой стати?!

— Ну хорошо! Ладно! Мы просто гуляли! Я просто захотел посидеть в крутой тачке и заснул! И представить не мог, что ты меня повезешь куда-то… с утра пораньше. Свози меня к себе в гости. К тому же, я все равно уже знаю, что ты фея. Хочу посмотреть, как живут феи.

— Ты должен сейчас быть в поместье и закреплять свой успех, — процедила я сквозь зубы, набирая прежнюю скорость. Навигатор услужливо подсказывал маршрут.

— Не волнуйся, мой успех никуда не денется. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— Зачем тогда обратился ко мне? Добивался бы… собственными силами.

Никита почесал колючий подбородок и проговорил:

— Ты права. Все слишком запуталось. Я решил, что мне пора кое-что тебе рассказать…

— ерез … сти… … ните… аправо… — задушевно сообщил нам навигатор, — … ленный … пункт… алые… хари…

— Хари? — нахмурился Жуковский. — Какие еще Алые Хари? Куда ты меня завезла?

— Малые Глухари, — пояснила я. — Есть еще Большие Глухари. Мои родители живут в Малых. С навигатором все в порядке. Тут всегда так — сильный магический фон.

… Калитка, оплетенная феичьим плющом, как всегда слегка покочевряжилась и, наконец, пустила нас на лужайку перед домом. Разумеется, металлические зубья на заборе не отказали себе в удовольствии свернуться в пасть и угрожающе пощелкать над головой Никиты. Жуковский пригнулся и слегка побледнел, но от предложения подождать меня в бентли (поспать там, к примеру, раз кое-кто так прижился на заднем сидении) отказался.

— Ого! — проговорил он, остановившись перед домом и задрав голову.

Я сама окинула коттедж свежим взглядом. Он вырос перед нами во всей красе, без обычного морока. С улицы люди видели обычный одноэтажный дом с участком в десять-двенадцать соток. Перед посвященными (и передо мной, дочерью, на которую жалко тратить чары укрытия) коттедж представал кривовато-косоватым мини-замком, с несколькими башенками и налепленными кое-как балкончиками. Что характерно, мама периодически перекрашивала наружные стены в разные интересные цвета и оттенки, но рано или поздно на поверхность всегда вылезал диснеевский розовый. Нике здесь бы понравилось.

— Чудо, — пробормотал Жуковский. — Как в сказке.

Я пожала плечами. Обычное жилище фей, вернее, истинной феи и ее мужа-человека, типичного безумного ученого из комиксов.

— Эй! Есть кто живой?! — крикнула я, войдя в дом.

Никто не откликнулся, лишь из кухни, трепеща крылышками, вылетели два пикси. Личики у них были озабоченные. В лапках садовые эльфы тащили миниатюрное ведерко с ядовито-зеленоватым желе. Пикси торопились, и желе расплескивалась в разные стороны.

— Осторожно! — крикнула я предостерегающе.

Жуковский, закаленный событиями в поместье Фрейзов, шустро шарахнулся к стене. Пикси улетели, громко и непонятно вереща. Я так и не научилась понимать садовых эльфов — мама всегда переводила мне их лепет — но несколько слов уловила.

— Понесли на огород свежее средство от слизней, — объяснила я Никите. — Скорее всего, мама в теплицах, а папа в лаборатории.

Я водрузила Чертика на обеденный стол. Пусть пока постоит здесь. Все равно мама держит на кухне массу всего, что с трудом можно причислить к миру кулинарии. Вот и Жуковский с изумлением осматривался вокруг. Больше всего его, видимо, поразили мамины экспериментальные грядки с клубникой. Клубничные побеги обвивали окно, выходящее в сад. Клубника на них созревала в режиме нон-стоп. Спелые ягоды падали в поддоны и скатывались в медные тазы, стоявшие на горящей плите. Варенье в них кипело и булькало. Дойдя до правильной консистенции, оно поднималось кверху крупными каплями, некоторое время парило в воздухе ароматными облачками, а затем само разливалось по банкам.

— Прошлая партия вышла неудачной! — раздалось от двери. — Стерилизацию и закрутку теперь приходится выполнять вручную. Мой деверь обожает клубничное варенье. Он, в принципе, любое варенье обожает.

— Дядя Валера, — объяснила я онемевшему при появлении мамы Жуковскому.

Впрочем, онеметь было от чего. Видимо, поняв по поведению калитки, ворот и защитной магии дома, что дочь привезла в отчий дом кого-то из «своих», мама не стала накидывать морок. Ее крылья трепетали за спиной, помогая удерживать равновесие. В руках мама держала высокую стопку глиняных горшков. Самый верхний цеплялся за потолок и угрожающе раскачивался. Опомнившись, Ник бросился помогать.

— Благодарю вас, о гость, — проворковала мама, блестя улыбкой и выразительно поглядывая в мою сторону. — Маша, так мило, что ты привезла к нам своего друга.

— Это… Никита, — сказала я. — Мы работаем вместе.

— В бутике?

— Нет, мам. В саду. Да, мам. Ты прекрасно об этом знаешь. Ты подглядывала. Шпионила! Я видела твоих стрекоз. Фу такой быть, мам, — с шутливой укоризной протянула я.

— То, что дети выросли, еще не значит, что за ними не нужен присмотр, — парировала мама. Она ничуть не смутилась, лишь слегка подняла соболиные бровки.

«Твоя мама — красавица», — сказал мне ошалелый взгляд Никиты.

Я усмехнулась в ответ. Феи с возрастом только расцветают. Особенно, когда влюбляются по-настоящему. Мама до сих пор по уши влюблена в отца. И ее крылья стали еще ярче.

— Госпожа Ромашкина, — запинаясь, проговорил Жуковский, натужно краснея под весом горшков. — Я тоже необыкновенно рад… Куда их поставить?

— Боже, боже, он очарователен! — воскликнула мама, всплеснув руками. — Какая учтивость Сегодня такой прекрасный день! Столько очаровательных гостей! Поставьте вон там, в угол.

— А кто еще у нас сегодня в гостях? — насторожилась я.

Мама неопределенно улыбнулась и, клянусь, бросила какой-то… задумчивый, немного оценивающий (словно производила какие-то вычисления в уме) взгляд на Никиту. Мне это очень не понравилось. Такими взглядами мама и тетя Аниса обычно обменивались, когда говорили «о Машином будущем», что применительно к стандартному направлению их разговоров означало «о Машином замужестве». Я двинулась к лестнице, собираясь подняться на второй этаж.

Только я поставила ногу на первую ступеньку, на полке рядом с часами из неувядающих цветов (распустившиеся ноготки намекали, что пора бы и позавтракать) заверещал наш филин, Крапинка. Никита, как и многие другие гости принявший живую птицу за чучело, вздрогнул.

— Детки! — радостно крикнула мама. — Папе нужна помощь в лаборатории! Что-то плохое случилось — Крап трясет перьями! Быстро-быстро, бегом-бегом, ножками, детки! Ах, Маша, когда же у тебя вырастут крылья?

Я схватила Ника за руку и потащила его к выходу. Когда Крапинка трясет перьями, это означает, что у папы опять произошел какой-нибудь инцидент. В прошлый раз это были сбежавшие на волю белые мыши. Папа опылил их феичьим порошком, и грызуны, вымахавшие до размеров кроликов, разворотили клетки, выскочили на лужайку и долго гоняли по ним соседского кота Феофана, любителя понаблюдать (а то и лениво поохотиться) за нашими пикси.

Мы пробежали через лужайку перед домом и понеслись между грядок. Ника поймала своим длинным усом хищная повилика. Пришлось вернуться и выпутать парня из жарких объятий плотоядной «березки». Заодно избавились от сорняка.

— У вас все цветы в тварей превращаются? — жалобно спросил на бегу Жуковский.

— Только те, в кого заложен паразитизм! — крикнула я через плечо. — Это энергетика фей! Многие растения оживают! Они не виноваты, они просто следуют своей природе! Безобидные такими и остаются, а те, кто живет за счет других, становится опасным!

— И что она хотела со мной сделать?

— Лобелия?

— Ну да, та белая штука на грядке!

— Присосаться гаусторием и выпить из тебя соки!

— Какая прелесть!.. Ты ей не сказала? — спросил Никита, когда мы обегали теплицу.

— Маме? О крыльях? — догадалась я. — Нет. Я не уверена. Вдруг это была случайность.

— Я их видел, — убежденно заявил Жуковский, вслед за мной резко тормозя кроссовками по мягкой травке.

— Тише, — сказала я, замерев у входа в низкое здание без окон — папину лабораторию.

Из-за массивной двери не доносилось ни звука. Если я сейчас открою дверь особым словом, не вырвется ли наружу очередная мутировавшая пакость?

— Что исследует твой отец? — шепотом спросил Жуковский.

— Способности нелюдей, — едва слышно ответила я. — У него запатентовано несколько изобретений в магическом междумирье. Сейчас он работает над…

В лаборатории загрохотало.

— Макабр! — проорала я.

Повинуясь слову-ключу, дверь начала медленно отворяться. Я проскользнула в щель, а за мной в лабораторию просочился Никита.

Я сразу увидела отца. Он скакал между столов, ударяя по воздуху острием своей любимой шпаги. На голове у него сердито прыгал хохолок волос, который мама каждый день безрезультатно пыталась вложить в аккуратную прическу. Папа бешено вращал глазами под лупатыми защитными очками розового цвета и громко орал.

— Маша! — прокричал отец, запрыгивая на стол и протыкая шпагой нечто невидимое. — Они атакуют! Эти зеленые черти с рогами и тонким хвостом! Я был неправ! Это не магнитные линии, а пузыри! Оказывается, они перемещаются в воздушных пузырях!

Выражение лицо у Никиты сделалось непередаваемым. «Все ясно», — говорил его взгляд. Единственным способом убедить гостя, что мой папа не «поймал белочку», а действительно исследует потусторонний мир, было надеть на него запасные розовые очки из папиного стола с инструментами. Что я и сделала. Проморгавшись, Жуковский с громким криком шарахнулся назад и замахал руками.

Надев очки и на себя, я выяснила, что Ника, как и отца, атаковало неизвестное существо — маленький рогатый монстрик со злобным личиком, свиным пятачком и кисточкой на хвосте. Примерно дюжина таких тварей парила по лаборатории в пузырях из тонкой радужной пленки. Они совершали пассы своими крохотными ручками, производя что-то вроде полупрозрачной паутины. Этой паутиной уже были обмотано пол-лаборатории отца.

— Я назвал их гипнотиками! — прокричал папа. — Как тебе название, Машенька?!

— Отлично! Но что они такое?!

— Порождения нарушений в снах, посылаемых ночными феями! Мы долго не могли понять, в чем проблема, пока я не усовершенствовал гелиопропонические очки! Это мутации! Просто проткните их пузыри! Иначе мы заснем на долгие часы и будем видеть тягостные сны!

— Маша, кинь мне что-нибудь острое! — азартно заорал Жуковский из угла, куда его загнала тварь в пузыре.

Я сорвала со стены висящие там шпаги и бросила одну гостю. Сейчас справимся с «зелеными чертями», и я буду поджаривать тебя на кончике рапиры, пока ты не расскажешь мне всю правду, Никита Жуковский. Или не Никита?

Глава 12

С зелеными чертями мы разобрались довольно быстро. Как только радужный пузырь протыкался, тварь в нем исчезала. Как потом пояснил папа, гипнотики отправлялись в области подсознания.

После схватки отец немедленно бросился проверять свое ценное оборудование: автоклавы и анализаторы, а я, как и планировала, аккуратно направила кончик шпаги в горло Жуковскому. Тот, как мне показалось, особо не удивился — сделал кислое лицо и поднял руки вверх.

— Машенька, зачем ты пугаешь нашего гостя? — удивленно спросил папа, пробегая мимо с совком, полным осколков колб.

— Это дружеская демонстрация, — не моргнув глазом ответила я. — Я хвастаюсь твоими уроками фехтования.

— Молодежь, романтика, — счастливо заулыбался отец. — Именно я научил Машеньку драться. В пылкой юности увлекался, знаете ли. Никогда не думал, что владение шпагой пригодится не только на фехтовальной дорожке. И дочь научил.

— У Маши отличные навыки, — выдавил Жуковский.

— Ты познакомишь меня со своим молодым человеком, Марион? — официальным тоном спросил отец, пробегая обратно.

— Конечно. Никита Жуковский, ландшафтный дизайнер.

— Как интересно! Лорен Ромашкин, изобретатель и по совместительству отец этой красотки. Мама хотела послать к тебе стрекоз, Маша, предупредить о госте. Но ты приехала сама! Ты почувствовала? Такое чудо! Молодость. Романтика. Гипнотики!!! Доклад!!! Мне нужно подготовить отчет для магического научного сообщества!

— Это боевая рапира, — предупредила я, когда папа унесся воевать с «паутиной» и репетировать доклад. — В мире нелюдей очень важно владеть колющим и режущим оружием, особенно если оно покрыто серебром. Судя по тому, что ты не дымишься, ты человек. Не зомби и не клон. И твое лицо не морок.

— Не надо меня колоть, резать и поджаривать, — попросил Никита. — Я самый настоящий человек… в целом.

— В целом?

— Я объясню. Сам собирался все рассказать. Даже начинал. Все время что-то мешало.

— Выйдем, — предложила я, мысленно признав, что нечто подобное действительно происходило.

Влезать в драку или сбегать парень явно не намеревался — наоборот, вальяжно устроился на бревнышке перед лабораторией и похлопал по нему ладонью, предлагая присесть рядом. Я только головой покачала, поражаясь тому, насколько довольным выглядит «обвиняемый».

— Что меня выдало? — спросил он, подставив лицо солнышку.

— У Никиты Жуковского грубые мозолистые ладони, он постоянно работает лопатой и разнообразным инструментом для прополки. Я еще при первой встрече обратила на внимание на его руки, просто не сразу сложила два и два. Тогда в кафе это был не ты, верно? Когда мы бежали сюда, я держала тебя за руку. Что касается ручного труда в твоей жизни… полагаю, ты много гоняешь мышку по компьютерному столу. Любой ландшафтный дизайнер знает, как выглядит юкка, и лобелию с повиликой точно не перепутает. Кто ты? И что ты сделал с настоящим Жуковским?

— Да ничего я с ним не делал, — парень на бревнышке пожал плечами. — Сегодня утром, когда мы с тобой выезжали из имения, он преспокойно спал в моей комнате. Сейчас, наверное, уже уехал в отель. Да, Кит подменил меня вчера вечером. Я должен был кое с кем встретиться, а он охмурял Нику. Кстати, потому я успел спасти тебя от твоего черто-монстра.

Я строго подняла брови.

— Никитос — мой брат близнец, — со вздохом объяснил Жуковский. — Он Никита, я Никанор, но предпочитаю, чтобы меня звали Ник, уж больно имя старорежимное, у нас вообще род старинный. В детстве и юности мы с Китом часто… хм… личностями обменивались. Мы разные. Я более общительный. Он скромняга. Ну понимаешь, девушки, то-сё…

— Не понимаю, — ледяным тоном сказала я.

— Я иногда его на свиданках заменял, — признался Ник. — Я очаровывал, он сливки снимал. Ну как снимал… говорю же, скромняга. Ты бы знала, как тяжело ему пришлось вчера с нашей госпожой Фрейз. Но Кит милый, когда не слишком смущается.

Жуковский широко улыбнулся. Его глаза вспыхнули и засияли. Я с трудом отвела взгляд. Очаровывал он… С такой улыбкой это не сложно. И эти глаза… как у эльфа. В детстве я мечтала выйти замуж за эльфа, но дивные свысока смотрят на тех, кто якшается с людьми. Между лопаток зачесалось. Ох уж эти вездесущие комары, даже мамина магия от них не помогает.

— Прошу внести мои показания в протокол, — продолжая сиять белозубой улыбкой, проговорил Ник. — И учесть мои заслуги перед сообществом Иных… в частности, перед тобой, Марион, садовая фея.

— Ладно, предположим, — кивнула я. — Какое отношение ко всему этому имеет Ника Фрейз? Тоже… пацанские игры в шуры-муры?

— Нет, — глаза Ника вдруг похолодели. — Никаких игр. Все очень серьезно.

— Я вся внимание, — сказала я.

— Я частный детектив, — начал Жуковский. — Занимаюсь разными деликатными делами, вроде поиска сбежавших мужей и разоблачения неверных жен. На жизнь хватает. Популярность брата немного усложняет дело, но у меня в штате несколько агентов наружного наблюдения, а сам я умею неплохо менять внешность. Несколько месяцев назад ко мне обратилась одна немолодая дама. Она заявила, что мой брат стал предметом обожания некой девушки-блогера, очень известной и популярной, и что это грозит Никите немалыми неприятностями. Мол, девица задумала нечто нехорошее, хобби у нее такое — встречаться с известными людьми, вроде Коли Тру, а потом портить им репутацию. Пиар на крови, как выражаются в мире знаменитостей. А мой брат — свежая кровь, из иной тусовки.

Тут я опять кивнула. Было такое. Когда Фрейз начала сыпать обвинениями в адрес рэпера, многие каналы отказались с ним работать. А Ника стала еще популярнее. Ее многие жалели, а Колю — осуждали. Я даже подозревала, что Лев Фрейз предложил рэперу бесплатно снять клип в имении не только ради рекламы своего агентства, но и в качестве некоторой компенсации.

— Моя клиентка сообщила, что у Фрейз коварные планы. Мне предложили много денег… ОЧЕНЬ много денег… за то, что я и сам бы сделал — за расследование и предупреждение предполагаемой аферы Ники.

— Зачем? — удивилась я.

— Клиентка назвала это своим семейным делом.

— Но к чему эти игры в помолвку? А я? Зачем нужно было обращаться ко мне?

— Это входило в условия клиентки. Ухаживания и… ты.

— Но…

— Я сам ничего не знал, — перебил меня Ник. — Просто решил срубить бабла. Маша Ромашкина? Опытная сводня с уклоном в магию? Нужно включить ее в расследование? Да не вопрос! Мне дали контакты твоего дяди Валеры. Остальное ты сама знаешь. На первую встречу я послал Кита. В клуб пришел сам. Кит говорил что-то о гипнозе, но я не особо верил. Мне всего лишь нужно было притвориться безумно влюбленным, заключить помолвку и вывести Фрейз на чистую воду. Но потом…

И снова мой кивок. Потом были леший… и пруд. И Чертик. И Серж. И мои родители. И я.

— Поняв, что все не то, чем кажется, я настоял на повторном контакте с этой дамой, — серьезно проговорил Ник. — Мы встретились с ней вчера, недалеко от имения. Она пришла не одна. Мне сказали, что в нашей семье есть кровь… дивная кровь, как-то так… и предложили контракт — работу на сообщество Наблюдателей, людей и полукровок, которые регулируют некоторые аспекты деятельности нелюдей. Вот, — Жуковский вынул из кармана большой значок, похожий на жетон полицейского. Скрещенные крылья и лучи звезды — символ Братства Иных. — И если я согласен, то должен им воспользоваться.

— А та дама…? Она представилась?

— Нет. Но кое-что у меня на нее есть. Ты не поверишь, — Ник показал мне фото на экране телефона, семейное фото из гостиной Фрейзов.

На меня смотрела та самая Анастасия Незабудкина, предполагаемая родственница Фрейзов. Судя по одежде жены купца, фото было сделано в девяностые годы позапрошлого века. Эти рукава… я бы датировала их тысяча восемьсот девяносто четвертым годом, тогда как раз открылся известный салон французской моды и… Впрочем, какая разница, какие рукава носила Анастасия Незабудкина? Если она темная фея, то сейчас вполне может щеголять в бейсболке и шортах.

— Ты уверен?

— Абсолютно. У меня глаз алмаз. Я даже биометрический анализ лица сделал. Есть такая программка, мне ее друзья из милиции сбросили, по дружбе.

— По дружбе?

— В счет былых заслуг, — Жуковский задорно улыбнулся. — Я ведь не только неверных мужей на чистую воду вывожу.

Я внимательно посмотрела на Никиту… то есть Никанора… и отметила, что теперь Жуковский говорил и выглядел несколько по-другому. Особенно, когда дело касалось сфер, в которых он разбирался. Он по-прежнему балагурил, но глаза оставались жесткими. Лишь изредка, когда он переводил взгляд на меня, в них мелькало нечто… У меня снова зачесалась спина, и я раздраженно повела плечами.

— Маша, у тебя есть какое-либо объяснение? Кто эта женщина? Родственница Ники? Я спрашивал, в чем ее мотив, но она отказалась отвечать. А потом привела очень серьезных дядек в строгих костюмах. Один из них неразборчиво говорил из-за клыков, и он, я полагаю…

— … оборотень.

— У второго уши… вот такие… длинные. И он… белый… и светится.

— Лунный эльф.

— У третьего были вертикальные зрачки.

— Дракон, скорее всего.

— Они существуют?!

Я кивнула, подумала и сказала:

— Есть предположение, что это та самая Анастасия. И что к тебе приходила именно она, понимаешь? Не родственница из дореволюционной России, а сама купчиха Незабудкина, с фото. Мы думаем, она темная фея. Тогда бы объяснились все эти странности: леший, мутации Чертика…

— Гномы, — кашлянув, сказал Ник. — Садовые гномы. Они живые. Я чуть… пардон… не удобрил сад Фрейзов, когда эта тварь пошевелилась и пыталась меня укусить.

— Ну хоть раз сделал бы что-то в соответствии с обязанностями ландшафтного дизайнера, — хихикнула я. — Ладно, слушай. Темные феи способны…

… — Офигеть, — бормотал Ник, когда мы шли к дому. — Ко мне приходила темная фея. Звучит немного неприятно, учитывая то, что ты сейчас о них рассказала. Опасно звучит.

— Все феи немного опасны, поверь, — рассеянно сказала я. — Ты просто не видел нас в гневе.

— Не хочу даже представлять, — передернулся Жуковский.

— Вот и не провоцируй.

— Маша, — Ник вдруг остановился и взял меня за руку. — Тут еще одна ситуация нарисовалась. И это касается нас двоих. Дело в том, что…

— Дети! — закричала из окна кухни мама.

— Фак, — еле слышно проговорил Ник, отпуская мою руку.

— Дети, что там у папы?!

— Все нормально! — крикнула я в ответ. — Рабочий момент!

… — Гипнотики? — озабоченно проговорила из окна мама, когда мы подошли к коттеджу. — Вряд ли доклад папы пропустят на конференции по магическим достижениям. Вы ведь знаете этих эльфов! Надменные снобы. Людей за людей не считают.

— О да, — понимающе кивнул Ник.

— А еще, говорят, вампиры совсем обнаглели, — мама поправила ветку клубники. — Ходят слухи, раздобыли какой-то артефакт и зазнались окончательно. Магов на них нет! Кстати о магах! Входите скорее в дом! Поздоровайтесь с гостем! Он приехал очень рано, лег отдохнуть, давно проснулся, но робеет. Станислав, я вас слышу! — кокетливо проорала мама. — Спускайтесь!

Да, это был Стас. Маг сбежал по лестнице и отвесил нам шутливый поклон, уронив на лицо свою дивную русую челку. И это движение головой, чтобы убрать с лица волосы… Раньше я бы «сомлела». А сейчас лишь отметила про себя продуманность и натренированность жеста и жесткий внимательный взгляд, брошенный на Ника.

— Это Станислав, — сказала мама, произнеся имя мага с ударением на второй слог. — А это Никита Жуковский, замечательный ведущий с канала «Дача». Мы смотрим все его передачи, правда, Маша? И вот он в нашем саду! У нас чудесный сад, да?

— И не говорите, госпожа Ромашкина, — произнес Ник, не отрывая глаз от Стаса. — Ваш сад — это нечто. И сколько всего в нем водится!

— Стас? Что ты здесь делаешь? — проговорила я, шагнув к магу. Хотелось ущипнуть себя, чтобы поверить в происходящее. Стас у меня дома.

— Я искал тебя, Маша. Звонил. Ты не ответила, — мягко проговорил дозорный.

— Я была… немного занята. Но в чем дело?

— Есть срочный разговор. Наедине, если никто не против.

— Хорошо. Поднимемся в мою комнату.

Судя по выражению лица, Ник был категорически против. Однако мама (я перехватила ее цепкие, оценивающие взгляды, брошенные на обоих парней) быстро проскочила между нами и принялась подталкивать Ника к столу, щебеча о варенье и плюшках. Я чувствовала, как Жуковский смотрит мне вслед, когда поднималась по лестнице наверх. Зудящей спиной чувствовала, будь они неладны, эти комары.

… В комнате Стас сразу же прикрыл дверь и повернулся ко мне:

— Кто этот парень?

— Ты же слышал. Это Никита Жуковский, ведущий программ о садоводстве.

— Я думал, ты не интересуешься цветочками, — Стас сделал шаг вперед, я — шаг назад.

— Я все-таки садовая фея, — напомнила я. — От судьбы не уйдешь.

— Хочешь сказать, — еще шаг, и моя маленькая комнатка закончилась, я коснулась спиной стены с плакатом Умы Турман в свадебном платье от Веры Вонг. Стас выбросил вперед руку и уперся ею прямо в корсаж актрисы, — что этот… человечишка — твоя судьба?

Видимо, это был риторический вопрос, по умолчанию предполагающий отрицательный ответ. Потому что Стас наклонился и жарко прошептал мне в ухо:

— Маша, давай отбросим притворство. Мы с тобой, как дети — играем в странные игры. Глупо это, честное слово. Знаю, что нравлюсь тебе, что ты меня хочешь. А я хочу тебя. Не бойся, посмотри мне в глаза. Я долго думал и понял: лишь ты моя судьба.

Я подняла взгляд. И все-таки, Стас очень красив. Мне стало жаль Велену. Ведь я наверняка не одна… альтернативная судьба в жизни ее жениха.

— А твоя невеста? — спросила я.

— Велена, — Стас усмехнулся. — Мы столько лет вместе, что успели друг другу надоесть. Я просто увидел тебя в лавке. Ты так смотрела на меня, и я понял: вот она, верная, красивая, умная… невероятная.

— Рано или поздно и я надоем, да?

— Ты? О нет! Ты сокровище, Маша!

— Я или мое Пожелание?

Глаза Стаса сузились:

— Ты думаешь, мне нужна какая-то там исполняющая желания монета?

— Исполняющая самое сокровенное желание, — напомнила я, чувствуя себя бабочкой, которую вот-вот нанижут на иголку. Стас — маг. Мне не стоит забывать об этом.

— Я вполне в силах исполнить свои желания, — прошипел Стас, прижимаясь сильнее. — И мое наисокровеннейшее желание — ты, Маша. Если бы мне просто понадобилась магия фей, я обратился бы к кому-нибудь другому. Но я здесь.

Я молчала. Пусть выскажется. Если это не монета, то что? Или… кто?

Стас понял мое молчание по-своему. В его глазах промелькнуло беспокойство.

— Ты ведь была влюблена в меня, Марион? Я точно это знаю. Я проходил мимо твоего дома и слышал, как сильно бьется твое сердце. Мне было так жаль тебя. Ты казалось такой одинокой. Ты… даже снилась мне — грустная, беззащитная… моя фея. Верно говорят: женщина, снедаемая неразделенной любовью к мужчине, подобна путнику в пустыни, нашедшему источник, но неспособному утолить жажду.

Никогда не причисляла себя к феминисткам, но от этих слов меня слегка затрясло. Путник? Источник? Значит, все это время ты меня жалел? А теперь снизошел, значит? Нет, я польщена, конечно, но вот тебе моя птичка обломинго.

— Мне тоже искренне жаль, Стас. Стыдно признаться, но я тебя… использовала. Мы, феи, — для пущего эффекта я шмыгнула носом, — постоянно нуждаемся в эмоциональной подпитке. Без влюбленности нам никак! Под рукой никого не было, ну вот я и выбрала… тебя. Это была игра. Ну-у-у…. ты как бы моя тайная страсть. Этого хватало, чтобы моя магия худо-бедно функционировала. Ты был несвободен! Я думала, что ничем не рискую! Я же не знала, что ты воспримешь это так серьезно! Прости, Стас.

— Но твое сердце… — ошеломленно пробормотал маг, слегка отступив.

— Ты ведь дозорный. А я, честно говоря, не всегда использую свою магию… как бы помягче выразиться… бескорыстно! Вот и трепетала каждый раз, когда ты проходил с дозором. Я боялась. Честно.

Я невинно похлопала глазами. Если перед этим я сказала чистую правду, то тут немного соврала. В конце концов, я была уверена, что у мага каждое его слово было ложью.

— Ты мухлюешь с магией фей? — недоверчиво проговорил дозорный.

— Чуть-чуть, — я свела пальцы в щелочку. — Волшебство не против. Для него самое важное — результат. Ну это… соединенье двух сердец. По крайней мере, я всегда получаю благословение. И ты мне больше не нужен. Еще раз извини. Ничего личного.

Глаза Стаса потухли:

— Потому что теперь у тебя есть этот садовод?

— Ник милый, — заговорила я, стараясь наполниться воодушевлением. — Остроумный, мужественный, даже немного отчаянный… и красивый. Он жизнью рисковал ради меня. И, — с последним аргументом было посложнее, но я его нашла: — Он прошел испытание моим папой! Стас, почему ты так странно на меня смотришь?

— Крылья, — прошептал маг, отступая на еще один шаг. — У тебя появились крылья. Но твоя мама говорила…

На его лице играли разноцветные блики. Я с трудом сдержала порыв подпрыгнуть и завертеться волчком, заглядывая себе за спину. Вместо этого нашла взглядом отражение в зеркале на дверце шкафа.

Я сияла. Мои крылья были радужными, с преобладание сиреневого и розового. Я попыталась взмахнуть ими, но он мигнули… и погасли. Мама говорила, что от первого появления у нее крыльев до способности управлять ими прошло немало времени.

— Теперь я верю, — прошептал Стас. Лицо его вдруг стало холодным. — Что ж, Маш. Мне жаль. Хотелось по-хорошему, но видно, не судьба. Не сопротивляйся, и никто не пострадает. Ты ведь Иная, я — маг с полномочиями. Ты обязана мне подчиниться.

— Что тебе нужно, Стас? — напряглась я.

Дозорный одной рукой приподнял край просторной рубашки, которая так ему шла (в другой руке разгоралось «вяжущая нить» — заклинание для нейтрализации опасных нелюдей). На брючном ремне были нанизаны кожаные кармашки.

— Инструменты охотника на вампиров, — сказал Стас жестким тоном, который совершенно не вязался с его поведением три минуты назад. — У меня особый заказ: Алик Алый. Мне жаль, что ты видела меня в лавке, Машенька. Магия сокрытия почему-то не сработала, видимо потому, что Филат не пожелал продавать мне обмундирование без свидетелей. Хитрый дух бекке — они всегда перестраховываются. Ты ведь никому не сказала, что я примерял серебряные доспехи?

— Нет, — выдавила я.

— Впрочем, это уже неважно. Сделаю свое дело и смоюсь. С таким количеством бабла это будет нетрудно, — Стас глубоко вздохнул. На его идеально вылепленном лице остро обозначились скулы. — Я три года ждал подходящего момента: ходил в эти чертовы дозоры, выслеживал нарушителей, искал подступы к Дорецкому, зная, что рано или поздно он вернется в город, к тебе, Маша. Не делай такое лицо. Все знают, что ты единственная слабость Алого. Сколько раз он к тебе подкатывал, а? Однако оказалось, что Король Крови, скотина клыкастая, феноменально осторожен. В общем, пойдешь к Алику, скажешь, что согласна стать его Королевой. Потом делай, что хочешь: соблазни его, опои вином с кровью единорога, но заставь Алого расслабиться. А мне всего лишь нужно выполнить мой заказ.

Глава 13

— Кто заказал Алика? — спросила я. — Стылый?

— Лесь? Старый упырь, живущий в самом настоящем замке, где днем бродят туристы, а ночью раскрываются двери подземелий? Не смеши меня, Маша. Это не в его стиле. Ты ведь не ожидаешь, что я озвучу имя заказчика?

— Это ты натравил на меня Чертика?

— Я понятия не имею, о чем ты, Маша, — дозорный покачал головой. — Зачем мне что-то там на тебя натравливать? Ты — ценность. Однако не пытайся меня заговорить, просто проведи в именье. Кстати, что за хрень там творится? Куча людей, знаменитости.

— Там снимается клип.

— Значит, это правда? Дорецкий заделался режиссером? Это хорошо. По мне, чем больше суеты, тем лучше. Твой друг поедет с нами.

— Зачем он тебе? — мой голос дрогнул. — Пусть Ник на пару дней останется у моих родителей. Я все сделаю. День-два, этого будет достаточно.

— Твой друг поедет с нами, — с нажимом повторил Стас. — Для гарантии. С его головы не упадет ни один волос, пока, разумеется, ты будешь паинькой.

Маг переплел «нить», но не потушил ее, а спрятал в кулаке.

— Идем, — сказал он. — Никаких тайных знаков и всяких фейских штучек. Любое подозрение — и можешь попрощаться со своими близкими. Я не шучу. Членство в Дозоре имеет множество привилегий: например, доступ к разрушительному магическому оружию. Леди Камилла заболтала меня и напоила странным чаем, от которого я проспал ваш приезд. А твой отец вообще умалишенный. Приглашал меня поучаствовать в эксперименте по активации подсознания. Твои родители крайне подозрительны. Может, мне на всякий случай избавиться от них?

— Папа занят проектом, а мама всегда болтает и поит людей успокоительным чаем с ромашкой, — сказала я, насупившись. — Если ты хоть пальцем тронешь моих близких…

— Что ты мне сделаешь? Проклянешь? Не забывай, кто я. Мы договорились? В дороге болтаем, словно старые друзья. Подробности обговорим на месте. Представишь меня хозяевам как… как ты меня представишь?

— Ты помощник Никиты, из бригады озеленителей, — выдавила я.

— Точно! Я озеленитель! — Стас хлопнул рукой по бедру. — Алик не должен меня увидеть, спрячешь меня где-нибудь.

— В сарае на границе участка.

— Сойдет.

Мы спустились вниз. Перед Жуковским стояла тарелка с румяными оладьями, а мамин любимый пикси Гоша, трепеща крылышками, лил поверх них темный горчичный мед. Идиллическая картина.

— Мы уезжаем, — сообщила я маме.

— Уже? А как же обед?! Хотя бы второй завтрак! Вы ведь только приехали!

— Обстоятельства изменились, леди Камилла, — Стас полыхнул лучезарной улыбкой. — Я на задании. Мне срочно нужно в поместье, где сейчас работает ваша дочь, иначе могут пострадать невинные люди.

И не соврал же, гад.

— Ах да, — мама посерьезнела. — Мы в курсе. Маша, твой чертогон действительно мутировал от воздействия темной энергии. Она очень необычная, эта энергия, словно смешали два вида силы. Я ничего не понимаю. Может, папа что-нибудь подскажет? Маша, будь осторожна. Нам с папой радостно, что ты, наконец, направила внимание на сферы своего истинного предназначения, но поскорее заканчивай свою работу и уезжай. В окрестностях ходят какие-то разговоры о вампирах, по ночам над домом летают странные летучие мыши. Не к добру это. Марион, как только поможешь Стани́славу, увольняйся и возвращайся в город.

— Хорошо, мама, — сказала я послушно.

— Я соберу вам еду в дорогу, не пропадать же завтраку. В машине есть багажник? Никита, вы мне поможете?

— Конечно, — Ник скользнул по дозорному равнодушным взглядом.

— Ах! — воскликнула мама, обойдя стол и глядя на рубашку Стаса. — Крап осыпал вас перьями. Мои извинения! Эта птица иногда сводит меня с ума! Позвольте, я стряхну…

В руках у мамы прямо из воздуха появилась щетка для одежды. Она успела несколько раз провести ею по плечам Стаса, прежде чем дозорный отступил со смущенным смешком:

— Ну что вы, леди Камилла! Ничего страшного! Переоденусь в машине.

— Как знаете. О чем это я? Какая же я бестолковая! Маша, напомни, что я собиралась сделать?

— Собрать нам еду в дорогу.

— Ах да!

Как же жаль, что мы с родителями не додумались до такой простой вещи, как кодовая фраза на случай опасности. Мы расслабились: я занималась своим сводничеством, а родители — садом. А ведь раньше садовым феям приходилось воевать. С темными феями. Это я так, к слову.

Стас сел за руль, показав взглядом, чтобы я заняла место рядом с ним, а Ник устроился на заднем сиденье. Мама пристроила ему под бок корзинку с едой. Большую корзинку. Мы отъехали, а мама смотрела на нас из окна.

… Разумеется, как только мы погрузились, Стас заглянул в корзинку с шутливой фразой, что он так и не попробовал кухню фей. В качестве гостинцев мама положила пирог, банку варенья, бутылку козьего молока и кое-что еще. Стас с недоумением на лице извлек из корзинки… розовые очки.

— Это для съемок клипа, — быстро, со смущенным смешком, проговорила я, мысленно повторяя «Только не надевай их, только не надевай!»

Однако гелиопропоническое изобретение папы, напоминающее пластиковый китайский ширпотреб, мага не заинтересовало. Он бросил очки обратно в корзинку, а я проводила их беспомощным взглядом. Не буду привлекать к ним внимание. Зачем мама положила очки к еде? Или это папа бросил свое изобретение в корзинку по чистой рассеянности? В любом случае, Жуковский никак не дал понять, что они с мамой что-то задумали. Вот и хорошо. Любая самодеятельность сейчас опасна.

Стас сел за руль. Мы сорвались с места. Ник угрюмо смотрел в окно, а маг с тонкой ухмылкой поглядывал на него в зеркало заднего вида.

— А где вы с Машей познакомились? — спросил Стас.

— В кафе, — сказала я.

— В клубе, — одновременно со мной произнес Жуковский.

— В кафе клуба, — уточнила я.

— Как приятно, что Маша теперь не одна, — Стас обаятельно улыбнулся.

— Не одна, — кивнул Ник. — Маша теперь со мной. Мы вместе.

— Я ее у вас украду ненадолго, — сообщил маг. — Для пользы дела. Увы, операция секретная. Но Марион у нас умница, с ее помощью я справлюсь быстро. Я бы вам рассказал, Никита, но вы… ничего личного, конечно… хоть и посвящены в дела Иных, но постольку-поскольку. Вы ведь не нелюдь, верно?

— Верно. Но если это мероприятие опасно для Маши…

— Ничуть. Это что-то вроде дружественной услуги. Основное дело будет на мне, не беспокойтесь.

— Осторожно, впереди ямы.

— Вижу, — Стас подавил зевок и сбросил скорость.

— Еще сбавьте, — немного заискивающе попросил Ник. — Машина не наша, сами понимаете.

Стас кивнул и подчинился. Потер глаза, лоб, поморгал. С подозрением покосился на меня. Я как будто услышала его мысли: «Спать хочется. Уж очень сильно. Опять. Но в доме фей я больше ничего не ел и не пил». Я делала вид, что внимательно слежу за дорогой и переживаю за машину (что, кстати, было правдой). У меня не осталось сомнений, что очки оказались в корзинке не случайно.

Тем временем Стаса все больше клонило в сон. Он понял — попытался сопротивляться: дергал головой, раскачивался, даже умудрился начать плести нить заклятия. Его вырубило раньше, чем он успел это сделать, к счастью для нас. Машину повело, но Никита ловко втиснулся между сидениями и перехватил руль. Я включила режим «усталость» и автоматическую парковку. Хорошо, что по пути к родителям я успела изучить навороченный бортовой компьютер в Никином бентли.

— Гипнотик?! — воскликнула я, когда мы остановились.

— Да, — кивнул Жуковский. — Твоя мама натравила его с помощью волоса этого… красавчика, — Ник достал гелио-очки, надел их и брезгливо осмотрел спящего мага. Деловито отчитался: — Тварь все еще сидит у него на голове. Нужно пересадить его назад. Придурка, конечно. Гипнотик уже присосался, пусть покушает.

— Это вредно для здоровья, — машинально сказала я, помогая Нику выволакивать Стаса и грузить его на заднее сидение. — Подсознательные образы могут увести человека в мир иллюзий навсегда. Это побочный эффект от магии некоторых волшебных существ, и…

— Да? Мне нравится этот побочный эффект. Только не говори, что Песочный человек тоже существует.

— Конечно. Как и зубная фея. Только они не совсем такие, как в сказках.

— Почему я не удивлен?

— Постой. У мамы был волос Стаса?

— Ага, с его плеча. Вернее, с платяной щетки.

— Боже, какое облегчение, — я со стоном согнулась и обхватила себя руками. — Было так страшно! Стас совершенно невменяем. Я боялась, что он причинит тебе вред! И маме! И папе! Но как вы догадались?!

— Это все твоя мама. В разговоре с ней Стас говорил о своем поручении, о темной энергии и странностях в саду Фрейзов, но ни разу не упомянул лешего. Если бы он был в контакте с Дозором, то знал бы, что несколько дней назад в доме твоих родителей побывали маги. Они забрали того лесного мужика на обследование. А Стас об этом даже не заикнулся. Тайные сведения? Зачем скрывать факт от людей, которые были в гуще событий? Он не знал, и это его выдало. Насчет гипнотика… я просто подумал, что, возможно, есть способ заставить человека заснуть без снадобий и тут же вспомнил про эксперименты твоего папы. Оказалось, что гипнотики реагируют на запах крови, волос и кожи. Пока вы со Стасом были наверху… Что?

Я вдруг поняла, что стою возле автомобиля и смотрю на Ника, раскрыв рот. Как у него это получилось? Он разрулил ситуацию быстрее, чем я успела испугаться. И так быстро скорешевался с мамой.

— Ты не терял времени, — выдохнула я.

— К твоему сведению, у меня отличная профессиональная интуиция. Этот тип мне сразу не понравился, — пояснил Жуковский. — Он вел себя так, словно вы лучшие друзья… больше, чем друзья. А глаза у него были холодные. На друзей и любимых девушек так не смотрят. Он твой бывший?

— Нет. Ну-у-у… Это долгая история.

— Запрыгивай, расскажешь по дороге. Отвезем бедолагу назад, нас уже ждут — госпожа Камилла должна была уже вызвать магов. Связь у вас ужасная, зато я видел волшебное зеркало. И оно было подключено к спутниковому интернету.

— Современные технологии, — кивнула я, улыбаясь.

… Стаса действительно ждали маги. Он погрузили спящего дозорного в свой внушительный джип с затемненными стеклами. Одного из них, мага Романа, я хорошо знала, он курировал клан Федория Брусники, одного из старейших вампирюг России. Федорий был одним из немногих, кто равнодушно отнесся к слухам о Честной Монете и предпочел не покидать свою резиденцию.

— У нас сейчас нет оснований для проверки усадьбы Незабудкиных, — со вздохом сообщил Рома. — Леший твердит одно и то же: не знаю, не ведаю. Темная энергия? Так это не противозаконно. Доказательств зловредства в отношении тебя нет. Чертополох твой тоже, конечно, изучим. В нем могли сохраниться некоторые остаточные эманации, но по опыту знаю, что всякие цветочки-козявки быстро переваривают яды и кровь. Если что случится, кликните магов. А лучше уходите оттуда. Помяните мое слово: там, где столько разных нелюдей собралось, обязательно произойдет какая-нибудь заваруха.

— Короче, зовите нас, если вас убьют, — едко заметил Ник. — Мои коллеги из полиции тоже так часто говорят.

Роман добродушно заметил:

— А тебе вообще-то грех жаловаться — у тебя жетон имеется. Неактивированный еще, насколько я знаю. Если что случится, просто им воспользуйся. Это будет означать автоматическое зачисление в штат Управления по урегулированию конфликтов.

— Ты в курсе? — изумился Ник.

Мы оба закидали Романа вопросами. Он разводил руками и говорил, что до него дошли лишь слухи. Анастасия Савишна, глава Управления, случайно отыскала какую-то отличную кандидатуру для пополнения рядов организации. Парень этот из органов правосудия, с дивной кровью, проявил себя отлично. Так что жди, детектив: скоро к тебе придут. Если ответ дашь положительный, станешь одним из регулировщиков или наблюдателей, а если откажешься — просто забудешь все и вернешься к прежней жизни.

… — Кандидатуру, — Ник растерянно повторил слова Романа: — Случайно отыскала. Проявил себя отлично.

Мы проехали половину пути в поместье, и все это время ошеломленно молчали.

— Картина вырисовывается офигительная, — сказала я, нервно хихикнув. — Прапрапрабабушка Ники Фрейз под предлогом покушения на честь и карьеру твоего брата заставила тебя ухаживать за своей прапраправнучкой, наняв заодно и меня. По ходу операции она рассмотрела в тебе стрессоустойчивого дивного, предложила вступить в правоохранительные органы Иных. А дальше-то что? Что мне с Соглашением делать? А с Никой? После вечерних гуляний с Никитой она наверняка ждет продолжения банкета.

— Понятия не имею, что дальше, — выдохнул Ник, включая поворотники. — Соглашение… Оно ведь было ненастоящим. Это часть моей «легенды», чтобы сблизиться с Фрейз и предупредить все ее возможные посягательства на Кита. Я все время так считал.

Я покачала головой:

— Ты не прав. Соглашение между вами более чем настоящее. Там стоят ваши подписи, магия фей признала его. И если я его нарушу, мне грозят санкции. Я могу потерять Дар: в лучшем случае утрачу его временно, в худшем — навсегда. Зачем мадам Незабудкиной так меня подставлять? Что я ей сделала?

— Может, не сделала, а не должна была сделать? — задумчиво проговорил Жуковский. — Может, все наоборот? А вдруг я и впрямь должен был отвадить Фрейз от своего брата? Принести ей большое разочарование. Я все время видел в ней врага и влюбиться никак не смог бы. А она еще больше запала бы, только на меня, а не на Кита. Не фыркай. С вами, девушками, такое случается. И представь такое развитие событий: Незабудкина велит мне прекратить ухаживания и послать девицу подальше. Что тогда? Разбитое сердце? Ненависть?

— Очень сильная ненависть, — кивнула я. — Ника ведь потомок темной феи. Вспомни Колю Тру. Да они убить друг друга готовы! Ника уж точно. Но вообще-то очень странно, что Фрейз запала на твоего брата. У нее явно чувства к Коле.

— Что происходит, если тебе не удается, вопреки стараниям, соединить пару? Бывало такое?

— Конечно, — сказала я. — Соглашение расторгается само собой, и магия фей освобождает меня от ответственности. Непреодолимые обстоятельства. В моей практике было два таких случая. В первом молодые люди вляпались, скажем так, в исторический конфликт. Выяснилось, что прадед жениха во время Второй Мировой войны служил в войсках, оккупировавших страну невесты. Она так и не смогла принять ухаживания потомка врага. Во втором случае вмешалась карма. В прошлых жизнях парень и девушка попили друг у друга немало крови. В этой жизни им пришлось отрабатывать провинности. Они друг друга не любили, просто судьба постоянно их сталкивала.

— А Пожелание?

— Оно теряет смысл. Нет любви — нет Соглашения. Нет Соглашения — нет Пожелания. Но Соглашение есть, в том-то и дело! Соглашение без любви! Такое в моей практике впервые.

— Разберемся, что за прецедент, — заявил Жуковский, нахмурившись. — Я не очень-то люблю, когда меня пытаются сделать пешкой в чужой игре. Тем более королем.

Глава 14

Когда мы вернулись в поместье, там было… весело. Повсюду бегали люди и вампиры из съемочной группы Алого. Снималась сцена в лучах заката. Насколько я поняла из фраз, оброненных носящимся взад-вперед персоналом, Алику нужен был естественный свет.

Ник поспешил к себе в комнату, чтобы принять душ и переодеться, а я решила, что первым делом предупрежу Дорецкого. Стаса допросят маги, и он, скорее всего, выдаст своего заказчика (учитывая арсенал магических средств Дозора — это неизбежно), но тип, нанявший охотника на вампиров, может быть где-то рядом. Как выразился Роман, если столько нелюдей собралось в одном месте — жди непредсказуемого.

Я разглядела Ксю в толпе возбужденных, щебечущих моделей, загримированных под фей. Ксюша была бесподобна в длинном желтом платье с низкими пышными рукавами и открытыми плечами.

— Вот, — смущенно проговорила метаморфка, проводя рукой по ткани, обтекающей ее аппетитные формы. — Как-то не ожидала, самой нравится.

Я не смогла отказать себе в удовольствии и победно воскликнула:

— Я же говорила! А где твой поклонник?

— Ты о Левушке? — Ксю помрачнела. — Он уехал по делам агентства… или просто уехал. Передумал и сбежал. Ты знаешь, сколько вокруг него модельных баб? Их и гримировать не нужно — феи от рождения.

— Отставить минор, — велела я. — Ты не просто фея, ты — Королева фей! Другого хахаля найдешь, покруче! Крылья-то уже выросли!

Ксюша не выдержала и улыбнулась шутке. На спине у подруги были закреплены очень симпатичные крылышки из органзы. Ксю скосила на них глаза и озабоченно проговорила:

— У… хм… режиссера свое видение — не компьютерная графика, а чтобы все понимали, что это сказка. Неудобно немного и ненатурально как-то.

— Алик жжет, — согласилась я. — Но если я поняла концепт, тут отсылка к тому, что в глубине души все мы люди, просто играем роли. Подожди секунду.

Я воровато огляделась по сторонам, сошла с дорожки и сорвала лист с дуба. Мысленно попросила прощения и помощи от магии фей. Смяла лист в руке, а когда раскрыла ее, на ладони переливалась всеми цветами радуги горстка пыльцы.

— Повернись, — велела я Ксюше.

Пыльца осела на матерчатых крыльях. Внешне они так и остались реквизитом, лишь слегка заострились, приподнялись и налились светом. Проволока, держащая форму, исчезла, а краски стали ярче. И трепетали крылья сами по себе, а не от движения, что, впрочем, было почти незаметно со стороны, но смотрелось намного естественнее.

— Потрясно, — прошептала Ксю, рассматривая свое отражение в зеркальной пленке, которую я тоже только что создала прямо в воздухе. — Ну вот, другим нелюдям крылышки создаешь, а своих нет, — немного огорченно добавила метаморфка.

Я загадочно улыбнулась, не спеша рассказывать ни про мой фейский прорыв, ни про то, что магия пыльцы и зеркал подчинилась мне впервые в жизни.

— Ты видела Алого? — спросила я у Ксю.

— Он у пруда. Что-то не так? Опять приставал? — насторожилась метаморфка. — Я уж надеялась, что он увлекся и забыл о тебе.

— Нет, все в порядке. Мне просто нужно его кое о чем предупредить. Передать привет.

— Ах да, — сказала Ксю. — Ваши семьи вроде знакомы. И вы, да?

— Ага, — беспечно отозвалась я.

С тех пор, как мне было тринадцать. Так получилось. Дорецкий когда-то жил у нас, в Малых Глухарях, скрывались там от вольных, не подчиняющихся Договору охотников. С тех пор мы с Алым и «дружим».

— А Нику видела?

— Она уехала с отцом, у нее какой-то флэшмоб с поклонниками.

Через несколько минут лужайка перед домом практически опустела. Я двинулась следом за рабочими, тащившими к пруду генератор. Выбрала тропинку мимо фонтана, чтобы не вертеться под ногами у персонала.

Сад постепенно принимал ухоженный вид. Ник попросил брата прислать к Фрейзам свою команду озеленителей и руководить ими удаленно. Деревья вокруг фонтана были подстрижены, скамейки починены, а на клумбах дожидалась полива слегка подвявшая после пересадки рассада. Фонтану вернули первоначальный вид и даже заполнили его водой. В струях мигали разноцветные огоньки. Я провела рукой по клумбе, пробормотав:

— Свежесть и сила. Вот вам моя любовь, малыши.

Деревья откликнулись шуршанием листвы. Надо же. Я ведь даже и Пожелание толком не высказала, а магия откликнулась. Все изменилось. Я изменилась. Значит это все-таки правда: влюбленная фея — это канал, по которому льются силы природы. Я коснулась кустов. На них проклюнулись темно-бордовые бутоны, которые на глазах раскрыли лепестки. Воздух наполнился медовым ароматом.

— Маша! Пст-т-т! Маша!

Я вздрогнула, выпрямилась и испуганно завертела головой. Выпучила глаза, заметив движение в фонтане:

— Маргарита Романовна?!

— Да не ори ты! Сюда иди! — прошипела пожилая русалка, высовываясь из подсвеченной бликами воды.

— Маргарита Романовна, и вы здесь?

— А где мне еще быть, душечка? — ядовито поинтересовалась русалка, шлепнув по воде хвостом. — Я, чай, не лохушка последняя, на интересы собственные мне не наплевать. Все ищут — и я ищу. Ты же вот тоже не фестончиками в своем бутике любуешься.

— Я здесь по работе, — привычно пробормотала я. — По другой работе. По… разной.

Маргарита Романовна бдительно осмотрелась по сторонам и, отмахнувшись от моих оправданий, деловито зашептала:

— Не будем бодягу разводить — сразу к теме. Слухи ходят, Короля местного клана, Алика, инквизиторам сдали. Или не инквизиторам, а Дозору. По какой статье, не знаю. Не суть. Извести хотят Алого. А инквизиторы на него давно зуб точат, еще с тех пор, как он от родительского клана отделился. Про охотников я вообще молчу. Та свора за интерес работает, души человечьи спасает. Кто их просит только? Тьфу на них.

Я пропустила мимо ушей выпад нежити, насторожилась и кивнула:

— А кто хочет Алого убить, вы не в курсе?

Русалка поманила меня костлявой рукой с перепонками. Когда я наклонилась (признаться, с некоторой опаской — еще свежо было воспоминание о письме с угрозами неизвестному осведомителю), прошептала:

— Кто-то из его бывшего гарема. И не просто донорка заштатная, а из обращенных — из тех, кому он вечную жизнь подарил, но Королевой так и не сделал.

Я почему-то даже не удивилась. Женщины, с которыми расставался Алик, его или боготворили, или ненавидели. А трон манил многих подружек Алого.

— Ты ведь с Аликом неплохо ладишь, Маша.

— Ну… как сказать.

— Так и скажи — поговори, предупреди, — встревоженно забормотала русалка.

— Вы меня за этим подозвали?

— А зачем же еще?

— А откуда такая забота? Дорецкий, вроде как, тоже за монетой охотится. Зачем вам помогать конкуренту?

Маргарита Романовна заметно смутилась:

— Ну, душечка… тут такое дело. Алик всем нелюдям дал возможность искать артефакт с ним на равных. Полная свобода. Что хочешь, мол, то и делай. Где хочешь, там и ищи. Я вот, например, по водной части — в пруду, так он весь в моем распоряжении. Сирин наш, Сергей Сергеевич, по ночам совой оборачивается, по чердакам рыскает. Змейки Валькины в зарослях промышляют. Виверна наша, Ольга, тоже при делах. Два условия Алый поставил. Первое — никаких подстав. Второе — хозяева не должны ни о чем догадаться. Как по мне, так справедливо. Если Короля изведут раньше срока, кто нас прикроет? Маги набегут, сами хабар вздернут, тогда всем нашим стараниям полный амбец.

— Я предупрежу Олега, — пообещала я. — Только есть одна проблема: заказчик уже, возможно, тут, в поместье. Он охотника нанял… или, получается, она. А охотник, к счастью, дело завалил и втюхался, — своеобразный говорок русалки с оттенком уголовного жаргона оказался заразным, да и проще было так объяснять. — Одна я могу не справиться.

Маргарита Романовна невозмутимо кивнула:

— Братву предупрежу. Разберемся.

Раздался громкий всплеск. Я посмотрела в бассейн — русалка исчезла. Я не стала рассказывать ей о том, что артефакт — выдумка. Тогда Алика никто не станет защищать. Это только кажется, что вампиры неуязвимы. Осиновый кол в сердце как был, так и остается главным оружием охотников за упырями. А можно еще голову отрубить посеребренным мечом, я видела, как из мешка Стаса торчала гарда с характерным плетением. Или оторвать, голову, но для этого нужно самому быть упырем с огромной силищей.

Пока мы болтали с Маргаритой Романовной, стемнело. Я двинулась к пруду, надеясь, что Алик поймал свой закатный свет, а его еще не поймал какой-нибудь другой охотник, нанятый заказчиком (или заказчицей, если верить слухам) «про запас».

Дорогу мне преградила горничная Танечка, та самая миленькая и пухленькая — объект гастрономических вожделений Сержа (кстати, а где он сам?).

— Госпожа Ромашкина, — мило улыбаясь, проговорила горничная. — Вас зовет господин Никанор.

— Кто? — я была так поглощена мыслями о Дорецком, что не сразу сообразила, о ком говорит девушка.

— Господин Жуковский, — уточнила она.

— А где он сам?

— В доме. Там возникла какая-то внештатная ситуация. Господину Жуковскому срочно требуется ваше присутствие, сам он отлучиться не может. Он просил передать слово «улика».

— Хорошо, спасибо, — проговорила я.

— Следуйте за мной, я вас проведу.

— Нет необходимости. Я знаю, где комната господина Жуковского.

— Он не у себя. Следуйте за мной, — Танечка снова любезно улыбнулась.

Я оглянулась на фонтан и пошла за девушкой.

… Разумеется, это была ловушка. Я прекрасно понимала, что меня ведут в западню. Как и то, что если не пойду добровольно, ко мне применят силу или магию.

Горничная привела меня в ту часть особняка, где еще шел ремонт. Полы с драгоценным паркетом, прикрытые полиэтиленом, крюки вместо люстр. И много комнат, окна которых выходили в заросший сад. Мы остановились в центре коридора.

— Здесь? — спросила я перед дверью, притворяясь удивленной, но не встревоженной.

— Да, проходите. Добро пожаловать… Марион, — мягко проговорила прислуга.

Дверь отворилась сама. Ощутимый толчок в спину — и я оказалась в центре пустой комнаты. Пахло краской и побелкой. Посреди комнаты на стуле сидел Ник. Сидел ровно, с прямой спиной, ибо вокруг его шеи обвивалась золотистая змейка «нити». Магическая удавка была яркой, насыщенного цвета. По глазам Ника я поняла, что он понимает степень опасности, но страха в его взгляде не было.

А я покрылась липким потом. Такая магическая нить исчезает после смерти жертвы. Она не удушает человека в буквальном смысле — вскрытие показывает, что он умер от остановки сердца.

Я не оборачивалась, зная, что псевдогорничная стоит сзади. Но когда та заговорила, вздрогнула.

— Думали, все так просто? И куда вы дели моего жениха?

— Велена?

Меньше всего я ожидала услышать голос невесты Стаса. Маг клялся и божился, что устал от своей подружки. Оказывается, их отношения носили куда более сложный характер.

— А, неважно, — проговорила самая известная девушка в Дозоре, обходя меня пружинистой походкой.

Морок слезал с нее, как кожа со змеи. Через минуту от образа пухленькой обаятельной горничной не осталось и следа. Вампиры могут некоторое время, примерно двадцать один день, носить облик укушенного ими человека, однако для этого жертву нужно… выпить досуха. Или держать под рукой и постоянно «доить».

— Стасик — хороший охотник, когда не вовлекается в текущее дело, — продолжила Велена, хрустнув плечами. — Как же давит, когда оригинал маленького роста… Но в этот раз он вовлекся. Он почему-то был уверен, что ты влюблена в него как кошка, Марион. Ошибался, да? Ты сдала его магам?

— Да.

— Отправиться в логово фей, самых хитрых стерв на всем белом свете… — Велена сокрушенно покачала головой. — Очень неблагоразумно. Я бы сказала, самонадеянно. А я ведь предупреждала. Стас — самоуверенный придурок. Впрочем, вижу, что тебе помогали… Кстати, кто он? — магичка кивнула на Ника. — Странно пахнет. Перевертыш?

— Он обычный человек. Влез в наши дела случайно. Отпусти его, — мой голос дрогнул.

— Никто не влезает в дела нелюдей случайно, — Велена передразнила мою интонацию. — Пусть посидит тут и подумает о бренности людской жизни. Если справишься с моим заданием, так уж и быть, отпущу его. Не справишься…

«Нить» на шее у Ника замерцала ярче и сжалась. Парень дернулся, а я непроизвольно сделала шаг вперед.

— Стой, где стоишь, — велела магичка. — Это всего лишь демонстрация… пока, — видимо что-то в моем лице изменилось, потому что Велена протянула: — Но-но, без глупостей. Снять «нить» ты не сможешь, даже если успеешь что-то сделать. Хотя… что ты успеешь? Со своей садовой магией? Проклянешь меня? Мне не привыкать. Ты даже не представляешь, сколько проклятий я получила за свою жизнь.

— Все в порядке, — прохрипел Ник. — Маша, не слушай ее, уходи. Она все равно…

— Зачем тебе Алый? Ты… — я резко повернулась к магичке и замолчала, не решаясь озвучить странное предположение.

— … была в его гареме, — подтвердила Велена с легким кивком. — Почти тридцать лет, у самых его ног. Терпела унижения и загоны Дорецкого, его вечные переезды и приступы меланхолии. Уже корону на голову примеряла. А потом Алик просто разогнал свой гарем. Обнулил и раскидал по разным странам, чтобы не привлекать внимание. Лучше бы он их убил, этих девочек-доноров. Оказаться в незнакомом месте, одной, через много лет после исчезновения, не помня, кто ты и как тут оказалась, с анемией… так себе судьба.

— А ты? Он ведь тебя… обратил.

— В курсе, да? — Велена улыбнулась, блеснув удлинившимися клыками. — Есть один феномен: если вампир кусает человека с магическими способностями, обращенный иногда сохраняет свои способности и после превращения. И не теряет память после обнуления. Так я оказалась в вашем городе. Помня ВСЕ! Умея скрывать свою… особенность. А кровь… дозорные ведь спасают людей от непорядочной нечисти и нежити, что рыскает ночью по улицам и не соблюдает Договор. Почему бы этим людям, в качестве благодарности за спасение, разумеется, не пожертвовать спасителям пару скляночек крови? Мы ведь все равно стираем им память. Все шло хорошо, пока Стас не застукал меня на месте кормежки. Мне повезло, что он оказался бабником и тайным охотником на вампиров. Со мной Стасику и заказы брать особо не приходилось, я отдавала ему почти все деньги, заработанные в Дозоре, и спала с ним. Я могла бы его убить, но боялась привлечь внимание инквизиторов. И я поступила по-другому: надавила на слабое место Стасика, уговорила его взять мой персональный заказ. Пообещала ему Честную Монету лепрекона в денежном эквиваленте.

— Но ведь ее не существует.

— Монета — реальность. Стас не знал. Просто монета не здесь, не в усадьбе Фрейзов. Я знаю, где живет Хранитель Артефакта. Заберу Монету сразу после смерти Алика, и, возможно, даже не стану продавать, а загадаю Желание. Но сначала хочу посмотреть, как умирает Алый Король. От моей собственной руки. Вот, — Велена достала пузырек из кармана форменного платья, — кровь единорога. Капнешь две капли в бокал. Меньше — Алик сохранит силы, больше — почувствует присутствие яда. Вызывай его. Назначь свидание. Ну? Что там у тебя? Бабочки? Божьи коровки?

— Стрекозы, — нехотя ответила я.

— Попроси вина, шампанского, или что у вас, у фей, принято пить на свидании. Намекни на особый случай. Пусть позаботится о тет-а-тет. Будь неотразима. Ты же его тайная страсть. ТЕБЕ он не откажет.

Голос магички исказился. Ярость, прозвучавшая в нем, не на шутку испугала меня. Ник! Лишь бы она ничего не сделала с Ником! Лишь бы Маргарита Романовна успела! Лишь бы Серж…

Между нами, потрескивая крыльями, возникла лиловая стрекозка. В детстве я очень гордилась, что унаследовала магию мамы. А сейчас моя мечта — стрекоза, вышитая на бирках одежды собственного дизайна. И вовсе не ромашка, как многие могут подумать.

Насекомое приняло мое сообщение и исчезло. Через несколько томительных минут стрекоза возникла в комнате с ответным посланием.

— Он согласен, — сказала я. — Через час на террасе. Алик обещал, что там никого не будет. Только мы. А если он не захочет пить вино?

Велена пожала плечами:

— Придумай что-нибудь. Ты же фея. Король Крови должен выпить этот яд. Иначе… можешь попрощаться со своим другом.

Глава 15

Я посмотрела на себя в зеркало: хороша, хоть и немного бледна — самое то, чтобы ходить на свидание с вампирами.

— Алик — отличный интуит, но не эмпат. Веди себя естественно, и он ни о чем не догадается. Девушка немного дрожит? Так ведь волнуется, это естественно. Не каждый день ходишь на свидания с упырем, — Велена отделилась от стены и окинула меня критическим взглядом. — Сносно. Духами не пользуйся, вампиры…

— … в качестве афродизиака предпочитают запах человеческой кожи. Я помню.

— Я буду слышать весь ваш разговор с Алым. Только попробуй схитрить. Помни: на шее у твоего парня… или кто он там тебе… магическая удавка. Пока ты слушаешься — он жив. Сделаешь дело — катитесь ко всем чертям, оба.

Я кивнула, сделав вид, что поверила. Отпустишь ты нас, как же! Решишься на такой риск? Моя стрекоза, может, и не долетит до штаба Дозора, но есть другие способы послать SOS и натравить на твой след инквизиторов.

Платье я надела то же, в котором была в клубе «Аллюр», я так и не вернула его в магазин. Алик больше не пытался присылать мне то золотое брендовое «фламенко». Вот и хорошо — я бы не успела подогнать его по фигуре.

Успокаивая себя мыслями на отвлеченные темы, я вышла через черный вход. И сразу посмотрела на окна комнаты, где остались Велена и Ник. Мне показалось, что занавеска шевельнулась. Я отвела взгляд, а ноги стали слабыми от чувства огромного облегчения: слева и справа от окон виднелись две каменные фигуры. Горгульи Махдет и Тайет, то есть Михаил Леонидович и Таисия Демидовна, смотрелись на ампирном фасаде старинного здания немного странно. Их каменные ипостаси были клыкасты и когтисты — именно это и требовалось в данной конкретной ситуации. Таисия Демидовна слегка повернула серую голову и подмигнула. Михаил Леонидович показал когтем на окно, а потом сложил из лап тайный знак Иных — «все под контролем».

Значит, Маргарита Романовна успела предупредить моих соседей, собравшихся под гостеприимной крышей усадьбы. Ник будет спасен. За Алика я волновалась меньше, но не хотела подводить своих добровольных помощников, ратующих за безопасность главы вампирского клана.

… Алый ждал меня на террасе. Он был одет в черные брюки, подчеркивающие гибкие узкие бедра, и тонкую светло-серую рубашку. На столике полыхали в свете из окон тонкие бокалы и «дышало» красное вино в узкой бутылке с надписью на испанском. Даже если кого-то в этот вечер понесет на лужайку — нас чужие взгляды не обнаружат, Алик даже магам умеет отводить глаза. Но не всем, как выяснилось.

Из лежавшего на столе телефона Дорецкого звучала тихая музыка. Он протянул мне руку, и я взбежала по ступенькам. Мы на миг оказались очень близко друг к другу, вампир задержал мою ладонь в своей.

— Добрый вечер, Олег, — тихо сказала я.

Я помнила, что Велена применила какую-то хитрую магию, чтобы следить за мной и подслушивать разговор с Аликом, но была уверена: бывшая возлюбленная вампира не подозревает о его новой способности — ментальной речи. Иначе она вряд ли вообще решилась бы на такую авантюру.

Я предполагала, что об открывшемся таланте Алого не знают даже его приближенные. Дорецкий всегда был невероятно осторожен и припасал все сюрпризы на «сладкое».

— Ты меня слышишь? — спросила я мысленно.

— Рад видеть тебя, Маша. Ты изумительно выглядишь. Еще раз повторю, что это платье невероятно сексуально. Рад, что ты передумала. Да, слышу.

— Продолжай говорить вслух. За нами следят. Я подумала… — я изобразила смущение, — принять твое предложение… хотя бы попробовать. Ты был так настойчив. А я груба.

— А я уж решил, что ты в кои-то веки решила со мной потанцевать, — Алик улыбнулся уголками губ. — Все в прошлом. Давай просто наслаждаться этим вечером. Какую музыку предпочитаешь? Кто-то решил, наконец, добраться до меня через тебя, моя феечка? Что ж, это было неизбежно. На чем они тебя подловили?

— Оставь эту песню. Очень романтичные слова. У них мой друг. Магическая удавка.

— Я рад, что ты решилась. Мы ведь неплохо ладили в прошлом. Помнишь те чудесные сельские вечера в Малых Глухарях? Маги? С какого перепугу? Я вроде ничем нехорошим в последнее время себя не запятнал.

— И да, и нет. Одна из твоих бывших, обращенная. Высокая, с тонкими чертами, родинка над губой. Красивая. Не знаю, как ее звали в твоем гареме, но она пробыла в нем тридцать лет. Ты обнулил ее и выгнал. А она ничего не забыла. Конечно, помню. А ты помнишь мамины пироги? Даже ты иногда ел обычную пищу в нашем доме.

— Золотые времена были. Потанцуем? — Алик вновь взял меня за руку, а потом быстрым движением привлек к себе. — Все-таки Карина. Я мечтал об этом. О том, чтобы снова почувствовать твой запах.

— Карина просила передать тебе маленький привет. Он у меня в корсаже. Олег… ты не мог бы, — я слегка высвободилась из ледяных объятий. — Ты слишком близко, меня это смущает. Ты офигел тискаться, Дорецкий?! Мы не на свидании! Я вообще-то жизнь тебе спасаю!

— А я пользуюсь случаем. Маша, я все время вспоминаю наши дни по соседству. Я видел, как ты растешь и из неугомонной девчонки превращаешься в неотразимую девушку. Я повторю свое предложение: выходи за меня, стань моей королевой. Я… люблю тебя, уже давно. Я… люблю тебя, уже давно.

Я шагнула назад и посмотрела в глаза Алика. И увидела, что он говорит правду.

— Алик, — пробормотала я. — Я не знаю…

— … что сказать? Понимаю. Видишь ли, Маша, — Алый обвел сад жестом, — все это ради тебя. Этот клип… эти съемки. Я влез в это людское дело, чтобы найти артефакт лепрекона. Если я отыщу монету…

— То что? — по моей коже пробежал холодок. — Пожелаешь меня целиком и полностью? Принудишь? Запрешь в гареме?

Алик улыбнулся и покачал головой:

— Загадаю желание снова стать человеком. Из плоти и крови. Я уже забыл, каково это.

Олег поднял руку и посмотрел на нее. Под бледной кожей вились голубоватые вены, но в них уже несколько сотен лет текла не кровь, а гйак — холодная жидкость, обладающая необычайными регенерирующими свойствами и фактически обеспечивающая вампирам бессмертие.

— Это не было моим выбором, — задумчиво произнес Алик. — Меня обратил Союз Тринадцати, по просьбе моих родителей. А их обратили, когда мне исполнилось три. Это было их мечтой — не моей. Родители терпеливо ждали, когда я вырасту, и скрывали свою вторую суть. Но я не был дураком. В восемнадцать лет я пытался бежать, меня нашли, предложили выбор: смерть или вечность. И тогда я… смирился, стал тем, кем меня хотели видеть. В конце концов, я создал свой клан и доказал свое право управлять им. Однако, когда мне снятся сны, я вижу в них не свой дворец на берегу моря, а друзей из церковной школы, куда я ходил в юном возрасте. Считая себя самым обычным ребенком из семьи смоленских шляхтичей. Когда я стану человеком, все изменится. Правда, Маша?

— Да, но… — я вымучила улыбку. — Алик, я боюсь за тебя. Мы болтаем, а…

— … твой друг в опасности. И вправду. Бедная Карина — столько времени лелеять свою месть и на самом интересном месте увязнуть в романтических разборках. Сделай это, Маша. То, что должна была. Что это: серебряные пули, осиновый кол?

— Кровь единорога.

— Изящно. Мучительная и долгая смерть. Что насчет заложника? Есть решение? Не верь Карине. Она не оставляет свидетелей — действует так аккуратно, что комар носа не подточит.

— Мои друзья пытаются помочь. Но я не знаю, удастся ли им отвлечь Карину. Она сильная.

— О да. Обещай, что если я исполню свое желание, ты дашь мне шанс. Давай выпьем. Красное вино — единственный людской напиток, что еще радует мне душу… если от нее что-то осталось. Не бойся — пить на брудершафт не предлагаю. Мой поцелуй — удовольствие на любителя.

— Я… помню.

А ведь и впрямь не забыла тот поцелуй. Тихий деревенский вечер и первое платье, сшитое по моему собственному эскизу. Я не выдержала, надела его и выскочила на сельскую улицу, мечтая, чтобы меня хоть кто-нибудь заметил.

… Восхищенный взгляд Алика.

… Странное томительное ощущение.

… Холодные губы. До сих пор не знаю, был ли тот поцелуй вампирским наваждением или моим собственным решением. Или то было… платье?

Алик разлил вино по бокалам.

— Олег, я… Я просто сделаю вид, что наливаю кровь в бокал.

— Лей! Карина должна увидеть, что яд действует. Иначе она не выйдет. А заложника убьет прямо сейчас. Без жалости, поверь мне. И никто потом не докажет, что человек не от инсульта умер. У тебя есть план?

— Да, мне помогут друзья.

— Кажется, я знаю, кто именно. Завтра на работу? Мне тоже. Не беда. Мы, нелюди, сильнее людей страдаем от похмелья, но что за жизнь без излишеств?

В ветвях дуба гулко ухнула какая-то птица. Дорецкий повернулся на звук. Я молниеносным движением вынула пузырек из корсажа и капнула в его бокал несколько густых капель.

Алик взял бокал и еще раз оглянулся на дерево:

— Там…

— Филин. Здесь их много. Крупные птицы. Это мой сосед, сирин Сергей Сергеевич. Понял, что нам нужен отвлекающий момент.

— Чем еще меня удивишь?

— Так, как ты меня — вряд ли.

— За твое здоровье, Маша, — к моему ужасу Алик отпил из бокала и весело добавил: — Теперь тебе придется принять решение. Обещаешь рассмотреть мою кандидатуру, если я стану человеком?

— Ты спятил? Выплюнь!

— Поздно. Но у меня есть что-то вроде противоядия.

— Прими его немедленно!

— Мне так приятно, что ты за меня беспокоишься! Честное слово феи?

— Да!!! — проорала я.

— Помни, ты обещала.

— Не верь ему! Он всегда лжет. Обещает любовь и власть над смертью, а потом высасывает чувства и забирает жизнь.

Из-за угла дома появилась Велена. В обеих ее руках вились грозные алые «нити». Максимум наполнения. Если магичка направит эти штуки на меня, я и «Пьер Карден» произнести не успею.

На щеке Дорецкого медленно проступал черный рисунок, похожий на спутанное кружево — так начиналось действие крови единорогов, смертельного яда из арсенала охотников на вампиров. Почему Олег не спешит с противоядием? Чего ждет? Пытается отвлечь вампиршу? Если да, то это работает.

«Нити» в руках Велены слегка побледнели. Это означало, что она ослабила концентрацию. Было заметно, что рисунок на лице Алика пугает ее — она кусала губы и не отрывала взгляда от черного «кружева». Она все еще его любит, поняла я.

— Добрый вечер, Карина, — произнес Олег. — Отлично выглядишь. Так… элегантно.

На Велене было то самое платье, подарок Алика из коллекции итальянского кутюрье. Золотое «фламенко» сидело на бывшей дозорной просто отлично.

— Так вот, куда оно делось? — пробормотала я, изучая внешний вид Велены.

— Ты ведь от него отказалась! — вампирша вздернула подбородок. — Ты им пренебрегла! Проигнорировала внимания Короля!

— Тебе идет.

— Спасибо, — растерянно отозвалась Велена и тут же хищно оскалилась. — Не заговаривай мне зубы, фея! Надеюсь, ты ему не поверила.

— Это так важно? Ладно, Вэл, я сделала, что ты просила. Где Ник? С ним все в порядке?

— А ты как думаешь? — вампирша улыбнулась с торжествующей злобой.

— Думаю, ты бросила его в комнате с удавкой на шее.

— Для влюбленной феи ты говоришь слишком спокойно, — Велена прищурилась. — Видишь, мой господин?! Та, кому ты только что клялся в любви, — холодная и бессердечная пустышка!

Да нет же. Просто своим острым зрением я наблюдала чудесную картину за спиной у вампирши. На толстом дубовом суку сидели трое: супруги горгулы в человеческом обличии и Ник. Видимо, Махдет и Тайет только что перенесли его туда из комнаты. Для полной картины им не хватало лишь попкорна, правда, лицо у Ника было еще несколько бледноватым. И за ствол он цеплялся… нервно.

— Я дал тебе бессмертие, — прохрипел Алик, хватаясь за шею.

— Мне нужно было другое! — взвизгнула Велена.

Она шагнула к Дорецкому, который сполз на пол, кашляя. Я все больше убеждалась в том, что Алик старается подманить вампиршу как можно ближе. Лишь бы он не заигрался.

— Подари свое обещание МНЕ, мой господин, — почти умоляюще проговорила Карина. — И я дам тебе противоядие.

— А если не подарю? — прокаркал Дорецкий. Черная паутина все сильнее расползалась по его лицу.

— Умрешь, — сказала Карина. Ее голос чуть дрогнул.

— Меня… не так просто убить.

— Я справлюсь. Всегда справлялась. Голова с плеч и… огонь, — вампиршу едва заметно трясло, но я почему-то верила, что она исполнит свою угрозу. — Меня это еще ни разу не подводило. Ты же знаешь, что я не слабее тебя. А сейчас сильнее раз в сто.

— И много ты… практиковалась на наших братьях и сестрах? — Алик закашлялся. На его губах выступила пена.

— У меня нет ни тех, ни других.

— Ты сама просила тебя обратить.

Карина горько усмехнулась. Она была уже на расстоянии вытянутой руки от стоящего на коленях Дорецкого:

— Потому что хотела провести с тобой всю жизнь. Не знаю, чем я думала. Уж не головой точно.

— А люди? — Алику было совсем плохо. — Ты ведь убила много людей.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться на помощь. Остановила меня лишь мысль, что где-то в лесу за спиной Карины — Ник.

— Чтобы выжить, — подтвердила вампирша. — С каких пор тебя волнуют люди, Алый? Ах да, ты ведь аристократ, древняя кровь, если так можно выразиться. Эти ваши вечные попытки выглядеть чуть благороднее, чем вы есть на самом деле. А я вот девушка простая. Я должна была родить детей, похоронить своих родителей, состариться… а я здесь! Ни близких, ни друзей, ни любви. И не говори мне, что это МОЙ выбор!

Видно было, что Карина накрутила саму себя, что она настроена уничтожить Алика. Одна «нить» была все еще направлена в мою сторону. Одно резкое движение — и она вонзится в плоть или обовьет горло.

Бывшая дозорная со вздохом, почти стоном, шагнула еще ближе к Дорецкому. Она не могла одновременно контролировать «нити», и их магическое свечение погасло.

— Зря ты отказался, — с горечью произнесла она.

— Не думаю, — с улыбкой маньяка просипел Дорецкий. Я бы на месте Карины при виде такого оскала бежала бы сломя голову.

Алик выкинул вперед руку и схватил девушку за запястье. Карина с рыком подняла вторую руку над головой, явно намереваясь вцепиться в волосы Алого и оторвать ему голову. Я сделала шаг вперед, двигаясь, как в замедленном кадре. И хорошо, что в замедленном. Руку вампирши обвил тонкий серебристый хлыст. Он дернул ее назад и приподнял над землей. Алик из последних сил отшатнулся к окну.

С отчаянным криком Карина выгнулась назад и забилась — кончик хлыста охватил и второе запястье. Я не понимала, что происходит, и вертела головой. Плеть словно действовала сама по себе. Я даже рассмотрела тонкую, почти призрачную рукоять на ее конце.

Хозяин хлыста показался из кустов несколькими секундами позже. Это был высокий, коротко стриженый молодой мужчина. Его глаза светились серебром. Он шел к Карине широким шагом, вращая кистью руки. Каждый его жест управлял движением хлыста, который все плотнее окутывал вампиршу.

За хозяином магической плетки из-за деревьев показались другие люди. Нет, не люди — вампиры и нелюди. На лужайку перед домом вышли Серж, Валентина, ее сыновья, держащие на руках маленького аспида, Хельга, Ксю, Маргарита Романовна, горгулы, сирин Сергей и несколько кровососов из съемочной команды Алого. Все они встали полукругом и молча смотрели на бьющуюся в витках магического оружия Карину. В их неподвижных глазах отражались блики хлыста.

— Карина Кристоф! — громко произнес среброглазый. — Я, Петер Иванчик, человек по рождению и Инквизитор Совета Крови, наделенный магией, а также полномочиями судить и карать, обвиняю тебя в многочисленных преступлениях против людей и нелюдей! Твоя вина будет подтверждена семнадцатью свидетелями — присутствующими здесь сейчас, а также готовыми выступить против тебя на дознании.

— Иди к чертям, человечишка! — выплюнула вампирша. — Кто ты такой? Какое имеешь право?

Инквизитор равнодушно моргнул и покрутил запястьем. Хлыст на теле девушки сжал витки.

— Дайте мне высказаться… в свою защиту! — прохрипела Карина.

— Ты имеешь на это право, — согласился среброглазый. И ослабил свой хлыст.

— Тебе не хватит доказательств, — вампирша заговорила, быстро и надрывно. — Короля я… не убила. Я собиралась отдать ему противоядие. Можете проверить… оно у меня в кармане. Что покушалась на магов и нелюдей? Где свидетельства? А людей Инквизиция не защищает. И даже если бы защищала, где улики?

— Твой морок — улика, он слишком крепкий, чтобы оригинал был жив, — сказал Инквизитор.

— Эта девка жива и… почти здорова. Я держала ее под рукой, брала у нее немного крови… время от времени… пусть меня осудят за нелицензированную кормежку, но не за… остальное.

Петер Иванчик заметно погрустнел, стоящие полукругом нелюди принялись встревоженно переглядываться. Алик прошипел сквозь зубы что-то ругательное на польском. Что-то про хитрых стерв.

— Ты угрожала фее, — среброглазый (где я его видела?) указал в мою сторону.

— Угрозы… — это всего лишь угрозы… Фея жива и невредима.

А ведь гадина права. Ее осудят и лишат доступа к крови… лет на пятьдесят, не больше. Стасу и то грозит большее наказание — он нарушил присягу Дозора.

Инквизитор молчал. Его глаза пульсировали серебром. Он поднял руку и шевельнул пальцами. Карина медленно опустилась к земле и встала, покачиваясь. Связанными оставались лишь ее запястья.

— Я свидетельствую, что эта женщина покушалась на жизнь должностного лица!

Все повернули головы в сторону говорившего. Ник?! Детектив вышел на свет. Слегка смутился под общими взглядами:

— Если вам нужно, чтобы не просто на человека, то вот… — Ник показал жетон. — Я тут типа… Наблюдатель от этого… Управления по урегулированию конфликтов, вот. А она меня… — Ник показал пальцем на шею. На ней висело странное «украшение».

Приглядевшись, я опознала в нем окаменевшую «нить». Видимо, горгулы не мудрствуя лукаво просто превратили удавку в камень.

— Видите, даже палец просунуть не могу, — детектив продемонстрировал свидетелям, что каменное «ожерелье» охватывает шею очень плотно. — Меня спасли практически в последний момент. Еще немного и… свидетели у меня есть, если что. И вообще, я в штате Управления… уже пару часов как. Там подтвердят, если нужно.

Иванчик встрепенулся и радостно проговорил:

— Так это меняет все дело. Сейчас снимем доказательства, по магическим отпечаткам подтвердим, что орудие убийства принадлежало подозреваемой, и будем оформлять. Не покидайте усадьбу в ближайшие пять дней, господин Наблюдатель, будьте так добры.

… Карину увели. Закон Иных суров. Никто не умеет права покушаться на жизнь «мониторов», магов и нелюдей. С людьми все гораздо сложнее. На прощанье среброглазый все же выжал из Карины Кристоф признание. Оказалось, что она держала несчастную горничную, послужившую прототипом облика, в подвале дома. За девушкой отправились помощники Инквизитора. Н-да, Фрейзы многое пропустили.

Один из свиты среброглазого подошел к Алику и протянул ему тонкий флакон. Дорецкий в один глоток осушил склянку, отполз к окну и согнулся над полом террасы, трясясь в рвотных судорогах. Я бросилась к нему, одновременно ища глазами Ника.

Жуковский разговаривал с Инквизитором. Тот старательно записывал его слова в планшет. Странные глаза Инквизитора стали нормальными. И тут я его узнала. Смущенно поежилась. Сержу, наверное, вообще неловко. Он тогда в клубе этому парню почти угрожал. Что скрутит его в узел. Но мы же не знали, что прикорнувший под стеночкой любитель клубной дури — дознаватель под прикрытием.

Кстати, как там Мотылек Эвелина поживает? Надеюсь, не пострадала. Не того парня я ей сосватала, не того.

— Все нормально, — пробормотал Алик, вытирая губы ладонью. — Прости, что подверг тебя риску. Таков закон: Инквизиторов нельзя вызывать без реальных доказательств, иначе… сам станешь обвиняемым. Я послал к ним Сержа и тянул время.

— Использовав меня в своих целях, — прошипела я.

— Прости… — Алика вновь скрутило. — Тебя защищала твоя кровь. Эта тварь хитра, она ходила вокруг да около, но не позволяла себя… сцапать. На нелюдей она не нападала, Стас — идиот, она бы просто тихо убрала его после покушения, поди узнай, куда он отправился, и я решил…

— … использовать меня как приманку. Ты знал, да? Что она потребует, чтобы я пригласила тебя на свидание. А ты бы обязательно отвел глаза возможным свидетелям, чтобы мы остались наедине. Меня она, может, и не убила бы. Но нас-то было двое, я и мой друг Ник! Какого черта ты так рисковал, Олег?

— Я не мог выманить ее иначе, пойми… Маша, все, что я сказал тебе — правда!

— Ладно-ладно. Не отвлекайся. Ты должен отрыгнуть яд.

Алику, наконец, удалось избавиться от сгустка единорожьей крови. Чернота начала медленно сходить с его лица.

— А вот теперь, — с удовольствием сообщила я, больше не терзаясь легким чувством неловкости и вины, — знаешь, что, Дорецкий? А не пошел бы ты со своими подкатами! Больше даже не смотри в мою сторону! И никаких клятв я тебе не давала!

Я встала и пошла к Нику.

— Маша! — крикнул мне вслед Алик. — Мое предложение в силе! Выходи за меня! Нет? Но мы ведь еще друзья?!

Я повернулась и бессильно показала ему средний палец. Олег ухмыльнулся. Ну что поделать? Моя мама до сих пор считает Дорецкого хорошим мальчиком.

Проходя мимо Сержа, я коварно шепнула:

— Никакой монеты в поместье нет. Ее вообще не существует. Это Велена выдумала, чтобы заманить сюда Алого. Она сделала это давно и специально позаботилась о том, чтобы слух дошел до Дорецкого. Как выражается наша темная фея, инфа — сотка. Так Олежику и передай.

У Сержа вытянулось лицо. Получи маленькую месть феи, предатель! Теперь понятно, зачем ты возле меня крутился — исполнял поручение Алика.

Я подошла к Инквизитору и тихо сказала:

— Карина может пытаться выторговать себе поблажки. Если он упомянет некую Честную Монету лепрекона, знайте, это ложь — слух, который она сама же и пустила.

Инквизитор показал головой:

— Нам в любом случае нет до этого дела. Лепреконы подчиняются другим инстанциям, и, поверьте, ни им, ни нам нет желания пересекаться.

Я кивнула и сконфуженно добавила:

— Простите, что немного… посмеялись над вами в клубе. Мы… не знали.

Инквизитор улыбнулся:

— Ну что вы! Я совсем не сержусь. Иногда приходится выполнять некоторую работу самому, для надежности. Я ведь человек. Из магического у меня только доспехи и некоторое оружие. Проникаю туда, где нелюди слишком заметны.

— Так это правда, что Совет Крови взял людей на работу?

— Взял, — мужчина сверкнул глазами. — Вслед за Общим Советом. Нас уже много. Я специализируюсь в делах вампирских кланов. Кто-то, как ваш друг, становится Наблюдателем. В Советах посчитали, что люди достаточно повзрослели, чтобы поучаствовать в делах Теневого мира. В конце концов, у нас есть…хм… бомбы, которые могут снести с планеты все живое.

— Верно, — вздохнула я. — А в клубе вы следили за Аликом?

— За вами, — мстительно поправил меня Инквизитор. Эх, все-таки обиделся. — Мы предполагали, что Карина Кристоф, одержимая местью, выйдет именно на вас. Мы не так слепы. К сожалению, хотя госпожа Кристоф изрядно наследила, прямых доказательств у Инквизиции Крови не имелось. Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. А вы, Марион, прекращайте вашу… незаконную предпринимательскую деятельность. У вас такая прекрасная семья. Я побывал у вас дома, да. Ваша мама варит замечательное варенье, а ваш папа — гений. Его открытие в области снов… я обязательно расскажу о нем на Совете.

— Прекращу, — покаянно кивнула я. — Больше никаких феичьих махинаций. Только закончу последнее дело.

Глава 16

Меня разбудило веселое насвистывание, а открыв окно, я чуть не получила камешком в лоб. Внизу стояли… Ник и его точная копия. Сейчас было особенно заметно, что братья похожи как две капли воды. Еще и оделись в одинаковые рубашки и джинсы.

И все же мой взгляд пометался между двумя фигурами и остановился на левой. Как я догадалась? Сердце подсказало — стукнуло и облилось жаром. Ник расплылся в довольной ухмылке. Никита тоже заулыбался.

— Маша, — громким шепотом сказал Ник. — Позволь познакомить тебя с моим братом.

— Мы уже знакомы, — напомнила я, облокотившись на подоконник и иронично покивав.

— Да, но… — детектив виновато пожал плечами, — в общем, Маша, вы-хо-ди! Будем знакомиться заново.

— Лучше вы поднимайтесь. Минут через десять, чтобы я успела привести себя в порядок, — смилостивилась я.

Посмотрела на часы. Ого! Впрочем, неудивительно — до кровати все мы добрались уже сегодня.

Дом был тих, несмотря на позднее утро. Как и коттедж с моделями, музыкантами и съемочной группой. Инквизитор Петер Иванчик посчитал, что лишняя суета ему ни к чему и добавил к чарам Алого свою «лицензионную» магию. В итоге все люди в доме крепко спали, а для нас, нелюдей, насыщенный событиями день плавно перешел в насыщенную скучными бюрократическими процедурами ночь: с нас сняли показания и просили не уезжать из поместья. Затем еще полночи мы размещали новых гостей — тех, кому Алик пообещал помощь в поиске монеты в обмен на свидетельства против Карины.

Оказалось, она насолила многим. Например, чуть не убила молодого человека, приглянувшегося нашей виверне Хельге. А еще до смерти напугала няню Валентины, неробкую девушку Зою, студентку педагогического, нанявшуюся сидеть с ядовитым младенцем. Зоя спаслась только потому, что уже немного представляла себе истинное устройство мира и наличие в нем Теневой стороны. Обнулить девушку Карине не удалось — легкий укус аспидёнка дал Зое иммунитет против темной магии. Сама она, как обычный человек, свидетельствовать не могла — зато оскорбленная в чувствах Валя (в кои-то веки нормальную няню отыскала — и ту всякие стервозины извести пытаются!) написала жалобу в Дозор.

В общем, все смешалось в доме Фрейзов. Там задержали опасную преступницу, выявили многочисленные нарушения Договора (к концу ночных разборок как раз подоспели маги, занимавшиеся делом Стаса) и даже освободили из подвала заложницу, горничную Таню.

Но это ничуть не приблизило меня к разгадке тайны Соглашения между Ником и Никой. Почему магия фей приветствовала заключение заведомо мошеннического контракта? Как получилось, что Соглашение все еще в силе (я эти злосчастные документы чуть ли не на зуб попробовала — они все еще работали и источали волшебство)? И где, в конце концов, Анастасия Незабудкина, затеявшая это абсурдное мероприятие? Почему не появилась, когда Жуковский активировал жетон? Разве ее не касается участие подчиненных в разбирательствах Инквизиции Крови?

Маги, прибывшие в поместье, приняли Ника как родного. Никто не сомневался, что он законный представитель Управления по урегулированию конфликтов. Абсолютно все сотрудники магическоих органов как-то ощущали действие его жетона. Мы с Никанором не сумели даже двумя словами перекинуться — ему пришлось заверить кучу документов.

… Я быстро приняла душ, оделась и раскрыла ноутбук. Игра уже загружалась, когда в комнату постучали. Ник потянулся шутливо обнять меня, но застеснялся перед братом. А Никита, наблюдая за нами украдкой, со смешинкой в зеленых глазах, принялся готовить поздний завтрак — братья успели сгонять на кухню за сыром, маслом и только что доставленными свежими булочками.

Ник сразу перешел к делу:

— Я все рассказал брату. Кит дал мне клятву, что никогда никому ничего не расскажет. Я решил, что он имеет право знать, что происходит — он тоже вовлечен.

Я кивнула. Ник прав.

— Анастасия так и не появилась, — продолжил он.

— Я догадалась.

— Твой Дар в порядке?

— Пока да. Сегодня возвращаются Фрейзы, и папа, и дочь. Нужно спешить. Нам нужна стратегия. Что сказать Нике? Как избежать ее гнева? Она же темная фея! Когда узнает, что все наши романтические усилия напрасны, здесь не только садовые гномы оживут! Попробуем пока разобраться сами. Знаю только одно: нам повезло, что Соглашение подписал твой брат, и он же был на свидании с Никой, когда она согласилась стать его парой. Возможно, поэтому магия еще не взбунтовалась. Но сие не за горами, ведь помолвка — ложь!

— Что ты делаешь?

— Вхожу в нашу игру. Называется «Волшебный сад». Внешне это онлайн стратегия — нужно сажать овощи, растить цветочки, выполнять контракты и развивать ферму. На самом деле «Волшебный сад» — тайное место общения садовых фей. Мы не любим телефоны, их можно прослушивать с помощью магии. Да и селимся мы часто в местах силы, где много помех. А вот игровая зона — безопасное поле для контактов, особенно, если не хочешь привлекать внимание. В эту игру играют и обычные люди, но никто не догадывается, что в ней водятся феи. Мне нужна мамина помощь. Могу послать ей стрекоз, но пока они долетят… Я, — у меня нехорошо похолодело в животе, — нутром чувствую, что нужно торопиться.

Жуковские заинтересованно уставились на экран ноутбука. Там вертелась красочная заставка. Затем загрузился интерфейс, и я кликнула на иконку «Торговый зал». Мой аватар — крошечная девочка в синем платье — оказался среди мультяшных прилавков и ботов-покупателей. Маминого аватара в игре не было. Я послала ей запрос с предложением поучаствовать в контракте — закинуть мне на склад пару бочек меда.

— Подождем, — безмятежно проговорила я. — Через минуту маме придет письмо на почту. Она его не пропустит. У нее на уведомлении стоит мелодия из «Раммштайн». Помните их клип, где наркоманка Белоснежка отбирает у семи гномов все их добытое в шахте золото? Мама считает его весьма поучительным. Люди даже понятия не имеют, насколько жестокими могут быть сказки.

У Ника и Никиты слегка вытянулись лица. Особенно у Ника.

— Теперь ждем, — сказала я.

Компьютер ушел в спящий режим. Не было смысла пастись в игре, да и не хотелось, чтобы меня засекли многочисленные дядюшки и тетушки. Мне казалось, я не слишком привлекла к себе внимание, быстро проскочив через площадь виртуального городка и рынок.

— Никогда бы не подумал, что настоящие феи любят компьютерные игры, — мягко и немного смущенно проговорил Никита.

— Это не игра, — пояснила я. — Все, что происходит в «Волшебном саду» — правда. Феи продают друг другу мед, сливочное и жасминовое масло, базилик и многое другое. Моя мама — специалист по автоматизации и упрощению. Она приручает волшебных животных, проводит эксперименты над магическими растениями и торгует своими разработками. Тетя Роза занимается афродизиаками. Дядя Дубрав разводит волшебных пони. Ну и так далее. В игре феичьи товары лежат на прилавках и в киосках, нарисованные художниками-аниматорами. Обычные люди и не подозревают, что тыквы для отпугивания нечистой силы или капли для оборотней, от избыточной волосатости в человеческой ипостаси, — реальные предметы торговли. «Волшебный сад» — площадка, где можно без лишних вопросов заключить контракт на партию магических вещиц или услугу.

— С ума сойти, — пробормотал Никита. — Ловко вы это придумали!

Брат Ника потихоньку освоился и начал поддерживать беседу. Впрочем, в вопросе общения он был весьма приятен — обаятелен именно своей легкой застенчивостью. Ник не зря послал брата на финальный акт укрощения Фрейз, у Никиты тоже была харизма, только своя. Именно она почему-то больше всего легла на душу Нике.

— Может, ты вспомнишь что-то еще? — спросила я у Никиты. — Тот вечер, когда вы гуляли с Никой по саду. Какие-то мелочи, детали… собственные предположения, а?

К моему приятному удивлению, Никита кивнул и подтвердил: он кое-что почувствовал.

— Понимаете, — сказал он задумчиво, — меня не оставляло ощущение, что Ника делает это не по собственной воле. Она была так же равнодушна ко мне, как и я к ней, но тем не менее настойчиво продолжала игру.

— Такой стесняшка, как ты, мог бы и навоображать, — фыркнул Никанор. — А девушка, может, к тебе всей душой. Или Анастасия сказала правду: Нике хочется соблазнить очередную знаменитость и хайпануть с размахом.

— Нет, — твердо проговорил Никита, покачав головой. — Я не навоображал. И не думаю, что у Ники было желание меня, грубо выражаясь, поиметь. Время от времени она оживлялась и старалась кокетничать, как будто вспоминала, что ей надо меня очаровать. Но делала она все это без особого усердия, без азарта и настойчивости, а потом вдруг словно улетала куда-то мыслями, и в глазах у нее была тоска. В этот момент мне становилось так тяжело, что хотелось сбежать.

— Хм… — многозначительно произнес Ник. — Тебе на свиданиях часто хочется сбежать.

— Твой брат все правильно сказал, — я с жаром поддержала Никиту. — Вспомни сам: разве тебе не казалось, что присутствие Фрейз давит, что тебе неуютно, что мысли путаются, а?

— Едрит-мадрид, да, верно, — Ник сконфуженно подвигал губами. — Я становился неуклюжим, не мог сосредоточиться. Обычно я малость пораскованнее.

Я встала и начала ходить по комнате, размышляя вслух:

— Будь на месте Фрейз обычная девушка, я бы сказала, что она под чарами. Но Ника стопроцентно темная фея, причем сильная. Пусть даже она об этом не знает, никто не мог бы ее зачаровать. Нет, тут что-то посерьезнее. Я думаю…

Я посмотрела на Ника, потеряла мысль и чуть не споткнулась — детектив смотрел на меня с нежной улыбкой и блеском в глазах. Такой взгляд я уже видела — в сарае, когда мы переодевались.

Между лопаток нестерпимо запекло. О нет, только не сейчас! Это будет выглядеть глупо! Мы серьезные вещи обсуждаем, а тут я, вся порхающая и крылатая. Я очень рада своим новорожденным крылышкам и прекрасно понимаю, какие чувства в моем сердце их активировали, но честно говоря, вообще не представляю, что делать дальше! Со Стасом, чтоб ему икалось, было проще!

Я ведь, вся такая «железная», пошла против семьи и выстояла, даже завоевала какое-никакое уважение родни. А в романтическом плане сразу теряюсь. Может, мне его первой поцеловать? Я завороженно уставилась на губы Ника и поняла, что мне ужасно хочется попробовать, какие они на вкус. Я даже сглотнула и сделала шаг к столу, за которым сидел Ник. Боги! Что за наваждение?!

— Маша? Ты что-то поняла? — нетерпеливо спросил Никита. — Просто у тебя вид такой…

— Поняла, что ужасно проголодалась, — выкрутилась я. — Слюнки текут.

Последняя фраза была истинной правдой.

Экран ожил минут через двадцать, мы успели выпить чаю с бутербродами. Игра показывала заставку — крутящуюся спираль, превращающуюся то в один цветок, то в другой. Наконец, нас перенесло в закрытое игровое пространство — личный мамин кабинет. Здесь мы могли говорить вслух, а не писать сообщения.

В игре мама была заправской бизнесвумэн со своим виртуальным офисом. Ее аватарка — миловидная дама с высокой прической — сидела в кожаном кресле. За мультяшным окном пели птицы, по кабинету летали нарисованные стрекозы.

Мама внимательно выслушала наши сбивчивые объяснения.

— Марион, — сказала она, укоризненно покачав головой, — вот что бывает, когда вместо серьезного дела занимаешься несерьезной модой. В случае с темными феями это может быть проклятием! Даже они не защищены от Несложившегося волшебства, что в принципе и есть проклятие, только иного происхождения.

— Что это такое? — хором спросили близнецы.

— Марион, — мама вновь строго обратилась ко мне. — Вспоминай. Объясни друзьям, что бывает при неожиданных сбоях волшебных процессов.

— Я помню, помню же! — я потерла лоб. — Несложившееся волшебство… это форс-мажор… когда обстоятельства непреодолимой силы мешают осуществлению магии, например…

— … пожеланию феи, — подсказала мама. — И каковы признаки сбоя?

— Не помню, — призналась я, чувствуя себя двоечницей.

— Передача требований контракта по наследству, несчастливые привязки, маниакальная одержимость не только участников контракта, но и потомков. Вторичные признаки…

— … разрастание черного плюща! — радостно выпалила я.

— Ты небезнадежна, — кивнул аватар. — Как это проверить?

— Искать черный плющ нужно в спальне возможной жертвы проклятия. Он активируется по ночам, питаясь энергией жертвы, а днем его наличие можно проверить с помощью специального заклинания.

«Садись, Маша, пять», — сказал теплый взгляд мамы.

— Сообщишь о результатах поисков позже, — велела она. — У меня контракт — заказ на папины очки. Если все пройдет хорошо, мы сможем, наконец, возвести на эти деньги гостевой этаж со звукоизоляцией. Тетя Аниса, когда бывает у нас, страшно храпит. До встречи.

— Это бы все объяснило, — выдохнула я, когда алгоритм вернул нас в торговые ряды (я быстренько вышла из игры, чтобы не попасться на глаза тете Розе под аватаром знойной красотки). — Предположим, когда-то давно был заключено Соглашение с участием феи, но Пожелание она по какой-то причине так и не дала, и магия постепенно стало проклятием. Ведь если невестой была Анастасия, то прошло сто лет.

— Я и Ника? — тихо спросил Никита. — Мы потомки?

— Думаю, да. У вас в предках случайно нет купцов Незабудкиных?

— Точно нет, — нахмурив лоб, медленно ответил за брата Никанор. — А вот белые офицеры есть. Наш прапрапрадедушка Алексей Жуковский служил в этих местах перед Революцией. Как раз отсюда он ушел воевать, а когда белое движение было разгромлено, бежал в Америку. У нас остались там родственники, благодаря им Кит смог учиться за границей.

— Ну конечно! Скорее всего, то был не муж Анастасии, а возлюбленный — ваш предок! Возможно, они сами прибегли к помощи феи, ведь Незабудкина была замужем, а разводы в то время не приветствовались… или их решил соединить кто-то другой. Но до Пожелания и свадьбы дело, надо полагать, не дошло. Поэтому Фрейз необъяснимо на тебя запала, когда увидела по телевизору, Никита. Поэтому потребовалось мое присутствие. Поэтому магия была не против — для нее это всего лишь логичное продолжение когда-то отложенного процесса. Еще раз повторю: нам крупно повезло, что на свидание с Никой пошел ты, Кит, а не твой брат. Мне крупно повезло, иначе я бы точно потеряла Дар, ведь это был обман: Никанор хотел лишь провести расследование, а не жениться.

— Я тоже не собирался жениться на Нике, — напомнил Никита.

— Точно. Тогда я не понимаю, я запуталась, — простонала я. — Но чем же думала эта Анастасия?! Я понимаю ее желание закончить когда-то незавершенный процесс — за сто лет проклятие разрослось, и начались серьезные проблемы. Но можно же было найти какой-нибудь другой способ! Заставить свою пра… сколько-то там раз внучку выйти замуж без любви, чтобы расплатиться с долгами — это фу какое-то! Ладно, разберемся. Так, все, эмоции в сторону. Работаем, мальчики. Нам нужно подтвердить предположение моей мамы — поискать черный плющ.

— Но как проверить комнату Ники? — спросил детектив. — Вряд ли она нам это позволит. И вряд ли поверит нашим словам.

Я ненадолго задумалась:

— Кажется, у меня есть идея, как это провернуть.

Первым делом я позвонила Нике. Фрейз была за рулем и подъезжала к именью. Можно было бы, конечно, начать обыск, пока она не доехала, но я по опыту знала: действия, которые выглядят сиюминутным делом, на поверку зачастую оказываются делом многоминутным. Вряд ли Фрейз проникнется тем, что я буду опылять ее стены волшебной пыльцой. Мне и так хватает посвященных в мою… хм… специализацию.

Поэтому я беспечно защебетала в трубку:

— Помнишь, ты хотела раздать свои неудачные шмотки? У меня возникла мысль, кому все это пристроить, даже ходить далеко не понадобится.

— Натравишь на них «вешалок»? — догадалась Фрейз.

— Да, но только в моем личном присутствии.

— Не вопрос. Хоть какая-то от них польза будет.

— Именно! Как насчет целевого расхламления гардероба? Есть отличный способ: берешь вещь в руки, и если… я ведь немного экстрасенс… она испускает искорку радости…

— Я тоже смотрю ютьюб, — устало проговорила Ника, — я на нем даже работаю, и со всякой модной дурью знакома. Делай, что хочешь. Можешь сама проверить мои вещи, и если там все, — Фрейз добавила длинное ругательство, — испускает искорки хрени, не задумываясь всучи шмотье вешалкам. Может, я тогда с отцом помирюсь, что-то он на меня приобиделся.

— Да? — удивилась я.

— Ага, я, ****, оскорбила специально приглашенную звезду! — ядовито процедила Ника. — Хоть бы со мной посоветовался, прежде чем приглашать всяких придурков. Эй, только те вещички, что ты мне подобрала, не трожь! Мне никогда еще не было так комфортно в одежде.

— Ни в коем случае не трону! — торжественно обещала я.

— Скажи Тане, чтобы отперла мою спальню. Зови куриц. Развлекайтесь.

— Спасибо! У меня руки чешутся освободить пару полочек для свеженького гардероба, — изображая бурную радость, проговорила я.

Горничная Таня была несколько занята тем, что давала показания против Карины, но я не стала сообщать об этом хозяйке дома. Ник легко открыл дверь спальню Ники скрепкой. Мы вошли и бегло оценили фронт работ.

… Дом постепенно проснулся. Люди в съемочной группе, модели и музыканты и не подозревали о том, какую драму они проспали прошлой ночью. А нелюди всегда обладали крепкими нервами, им и в себя приходить не понадобилось.

Непонятно было, сообщил ли Серж о том, что Честной монеты в саду Фрейз не было и нет, но Алик продолжил съемки клипа. Я подошла к беседке и поставила Алого перед фактом. Он скрипнул клыками, но отпустил своих «фей» на пару часов.

Никита с азартом схватил садовые перчатки и унесся выполнять за брата так и не сделанную работу, тем более что в поместье приехала машина с рабочими. Жуковский-детектив благоразумно прятался в моей комнате, пытался дозвониться до Петера Иванчика и найти через того загадочную главу Управления по предотвращению конфликтов. По нашим подсчетам Анастасия Незабудкина должна была выйти на связь с Ником сразу после активации жетона, но ее и след простыл.

Как я и опасалась, Ника подъехала намного раньше, чем предполагалось. Прямо перед ее приходом появился Серж. Вампир выглядел бледновато и… виновато. Он просочился в спальню Фрейз по стеночке и принялся грустно вздыхать. Я свирепо на него воззрилась. Жаль, что Кошеку ментальная речь была пока недоступна, но, полагаю, он и без нее «услышал» все, что я о нем думаю.

Наконец, я сердито ему кивнула: помогай. Сержу потребовалось пара минут, чтобы понять смысл происходящего и влиться в процесс. Девицы почувствовали в нем родственную душу и совершенно его не стеснялись.

— Нет-нет, — авторитетно заявлял развалившийся в кресле упырь, когда та или иная девушка вцеплялась в неподходящую ей вещь, — совершенно провальный вариант! К тому же антитренд сего года! Разве ты не видишь, деточка, что этот свитер не дает воздуха! Да, этот уни блейзер намного лучше, я бы сам его носил. Кстати, дай-ка примерить.

Фрейз сунула в спальню голову, болезненно поморщилась, многозначительно сообщила, что идет на кухню пить кофе, вернется черед двадцать минут, выслушала поток благодарностей от полураздетых девушек и ушла. Хорошо, что девицы уже не носились — благодаря бдительности Сержа — а довольно упорядоченно порхали по ее спальне.

Я проверяла мебель и стены на темную магию по периметру — за одной из складных ширм Ники. Валя, Ксю и Хельга (пришлось посвятить их в дело) изображали за ней неопытных и крайне стеснительных мамзелек в поисках халявных шмоток. Остальные девушки безо всякого смущения раздевались до нижнего белья. Некоторые щеголяли по комнате топлесс.

Для ритуала мне понадобилось лишь заранее сорвать в саду пригоршню бутонов. Мы с Валей двигали ширму, я сжимала лепестки в ладони, а потом дула на стены и мебель получившейся пылью. Увлеченные примеркой девицы не обращали на нас внимания. Мы обошли почти всю комнату (Хельга даже успела подобрать себе симпатичный золотистый кардиганчик), но черный плющ не обнаруживался.

Я немного приуныла. Если это не преобразованное в темную силу Невысказанное Пожелание, вся наша стройная теория рухнет. Придется снова искать способ спасти свой Дар.

— Ох уж эти проклятья, — сочувственно пробормотала Валентина. — Мои вот оболтусы целый день дома сидят, учатся, чтоб его, дистанционно. Уже и сами не рады. Скучно им. Вот явились мамку спасать, и мелкого притащили. И без них бы обошлись. Хотя письменные показания Инквизитор с них взял, про Зою и Карину эту ненормальную. Четыре ошибки нашел, орфографические. Стыдно как.

— Отправь детишек в школу, — посоветовала Ксю.

— Боюсь, — призналась аспидка. — Все это их дыхание. Научила на свою голову. Вдруг обездвижат кого-нибудь сгоряча, отравят или, еще хуже, проклянут. Все в папашу своего, чтоб он собственным ядом всю жизнь давился и краля его.

— Я уверена, что это там, — Хельга вдруг ткнула пальцем в единственный необследованный участок стены — место для съемок видео.

— Плющ любит за что-нибудь цепляться. Но у нас в любом случае больше нет вариантов, — обреченно кивнула я.

Гладкая стена выглядела девственно чистой, даже стерильной. Мы аккуратно подтянули ширму к диванчику, стараясь не задеть осветительные приборы. Я смяла в ладони лепесток, создала волшебную пыль и дунула на стену.

Плющ проявился не сразу. Он был похож на рисунок. Словно кто-то наклеил проявляющиеся обои с черным тиснением: мощные стебли, красивые листья. Постепенно растение становилось все более реальным, а затем даже попыталось ударить нас ветвью с шипами. Логично, что оно прижилось именно здесь: наверняка Ника подпитывала его своим ядом — той язвительностью, что сочилась из ее видео. Или наоборот: плющ сделал ее такой раздражительной.

— Нашли, — выдохнула Ксю.

Глава 17

Я вернулась в комнату и все рассказала маме.

— Что ж, этого следовало ожидать. Твоя подопечная попала под проклятие, — кивнул аватар.

— Ника не моя подопечная, — попробовала возразить я.

— Именно что с некоторых пор — твоя, — парировала мама. — Ты в любом случае не можешь бросить девушку погибать, даже несмотря на то, что она темная фея, а у садовых фей с ними не всегда все было… хм… гладко исторически. Плющ рано или поздно убьет Нику. Ты должна остаться и во всем разобраться.

— Но мой Дар?!

— Марион, — строго проговорил мамин аватар. — Это твой долг. Раньше нужно было думать, еще до того, как ты решила рискнуть ради легких денег. Теперь уж иди до конца. Что бы ни произошло, держи меня в курсе и знай: наш семейный резерв к твоим услугам.

Мама отключилась. Я вышла из игры и устало покачала головой.

— Что за семейный резерв? — уточнил Ник, оторвавшись от экрана планшета. Детектив тоже выглядел подавленным.

— Такая штука, называется семейный эгрегор, но это на самый крайний случай, — выдохнула я. — И лучше пусть его не будет. Что у тебя?

— Иванчику я не дозвонился, — Ник покусал губы, — зато дозвонились мне. Анастасия. Оказывается, наш с ней прежний договор больше не в силе. Он был расторгнут в тот же момент, когда из частного заказчика старуха превратилась в моего начальник, то есть с активацией жетона.

— Получается, мы сами должны это расхлебывать? — подскочила я.

— Типа того. Я попытался описать ситуацию. Меня оборвали, еще и мягко пожурили, мол, нужно было лучше подбирать… персонал. Мол, что делать, если фея оказалась нечиста на руку. Прости, Маша. Анастасия Савишна — редкая мегера.

— Я нечиста на руку?! Да она же сама меня посоветовала!

— Я так и сказал. Ноль реакции, только пофыркивание, — Ник развел руками, а потом задумчиво добавил: — А ведь ее голос был очень довольным, и пофыркивание тоже. Интересно, почему. Она мне свою истинную цель никогда не называла, и у меня сложилось впечатление, что вроде как она ее… добилась. Теперь еще кое-что: глава Управления не занимается разборками своих сотрудников. Старуха не собирается здесь появляться. Она в курсе моего участия в задержании Карины. Сказала, что подождет еще четыре дня, а затем я должен явиться на службу, — детектив указал на свой блокнот, — и написать отчет. Кстати, срок моего контракта в Управлении — пять лет.

— Полный алес капут, — жалобно проговорила я. — Ты тоже прости. Я вовлекла тебя в свои разборки. Анастасия права: я мошенница и теперь за это расплачиваюсь.

— Я, вообще-то, давно хотел тебя спросить, — проговорил вдруг Ник, странно улыбнувшись: — во что мы с тобой ввязались, Маш?

— Во что? — переспросила я растерянно. — В аферу.

Потому что Ник встал с дивана и направился прямо ко мне.

— Ответ неправильный. То есть правильный, но афера на втором месте. А на первом… Во что мы ввязались? — настойчиво повторил детектив, улыбаясь и наклоняясь надо мной.

Я послушно потянулась к нему навстречу. Его губы мягко накрыли мои. Нас окутало сияние от крыльев.

— В это? — пробормотала я, улучив момент, чтобы набрать воздуха. Голова кружилась, ноги отрывались от пола.

— Да. Ну хоть в чем-то разобрались, — прошептал Ник. — И я очень рад. Только не улети, садовая фея Марион.

… Разумеется, нашим поцелуям нагло помешали. Дверь открылась без ключа, и в комнату заглянул Серж. Пробормотал, будто каждый день лицезрел нас с детективом, сплетенных в крепких объятьях (я смущенно пыталась из них вырваться, но Ник не позволил):

— Пардон. Удаляюсь.

— Стоять, — негромко проговорил детектив. — Ты-то нам и нужен. Слетаешь за моим братом, не в буквальном смысле, конечно, и поучаствуешь с нами в мозговом штурме.

… — И все-таки ввязались мы в крайне глупую аферу, — покаянно призналась я. — Я смотрела сегодня на Соглашение. Оно в силе. Никита и Ника все еще пара. Словно магия закрывает глаза на отсутствие чувств, подлог и прочие обстоятельства. Как будто по какой-то причине сбит магический алгоритм. Я должна дать Пожелание. Но если я его дам, магия поймет, что ее водят за нос. Если не дам, потеряю Дар немного позже, поскольку все равно стану нарушителем договора, только уже сознательно — как сторона, не предоставившая обещанную услугу. Тупик.

— А что будет со мной и с Никой? Если Пожелание все же последует, нам придется…? — осторожно поинтересовался Никита.

— Нет, — качнула головой я. — Никаких искусственных чувств. Легкое подталкивание, романтический флёр, открытие друг в друге интересных и привлекательных качеств — магия работает с тем, что уже есть. Нельзя заставить полюбить. Когда магия разберется, Соглашение будет расторгнуто, но ответственность все равно будет на мне — таково правило.

— А если не разберется? — спросил Серж. — Ведь до сих пор молчит.

— Я предполагаю, что она пока ощущает Ника и Никиту как Анастасию и Алексея. Однако сколько веревочке не виться… Это дело времени.

— А как же Толик Валябин, наш общий знакомый, и его библиотекарша? — спросил Ник. — Разве он не заставил ее влюбиться, с твоей подачи?

Я громко фыркнула:

— Ник, милый, там была одинокая, настрадавшаяся девушка, в глубине души ждущая хорошего парня. А Толик хороший. Нужно было просто слегка раскрыть ей глаза. Я всегда сначала тщательно проверяю клиентов. Что на меня нашло в этот раз, даже не знаю. Вы оба казались такими искренними… все трое. Теперь я понимаю, почему: вы потомки людей, когда-то заключивших Соглашение с магией, но так и не получивших Пожелание.

— Но почему Ника проклята, а братья — нет? — спросил Серж.

— Хороший вопрос, — насторожилась я. — Ник правильно сделал, что привлек тебя к обсуждению. Скорее всего, инициатором ритуала была Анастасия — вот почему. Так, мне нужно срочно с ней поговорить. Есть еще один человек, к которому можно обратиться за советом, и я звоню ему прямо сейчас.

… Маг Роман, тот самый, кому мы передали плененного Стаса, с удовольствием рассказал нам об особенностях работы с главой Управления. Еще и попытался пригласить меня на свидание прямо по видеосвязи. Однако Ник жестко пресек попытку, и Роман с явным разочарованием отключился. Но информацию мы получили.

Актерских способностей у Сержа не было от слова «вообще». Однако хватило и его желания помочь (и заодно развлечься). Во время «задержания» он надрывно причитал и скандировал, подняв лицо к небу:

— Я требую менеджера магази… то есть начальника Управления по разрешению и предотвращению конфликтов! Самого высокого начальника! Кто у вас самый главный?! У нас тут с вашим сотрудником — конфликт! Я, честный нелюдь, протестую против произвола сотрудника вашего Управления! Он просто ревнует ко мне свою девушку! Я не виноват! Мне это подбросили… что бы это ни было!

Ник «вязал» вампира, тот орал. Дело происходило возле фонтана. Через двадцать минут громких воплей перед нами, прямо из воздуха, предстала сама Анастасия Савишна Незабудкина — высокая худощавая дама в брючном костюме цвета сливок. Темная фея и в двадцать первом веке не потеряла чувство стиля — выбрала идеальный для себя наряд из коллекции известного российского кутюрье, обшивающего возрастных женщин.

Анастасия выглядела уставшей. Она была в очках с толстыми стеклами — видимо, в момент «вызова» работала за компьютером. Незабудкина обвела нашу живописную группу подслеповатым взглядом поверх линз и поинтересовалась:

— Я представитель Управления по разрешению и предотвращению конфликтов. В чем суть претензии?

— Ни в чем. Я погорячился, — Ник немедленно отпустил Сержа.

Тот одернул рукава пиджака и надменно произнес:

— Я тоже. Никаких претензий.

— Нам нужны были вы, — пояснил Ник, обращаясь к темной фее. — Нет-нет, задержитесь. Иначе я пойду к вашему начальству, а оно у вас тоже имеется. Вы сейчас сядете вон на ту скамейку и расскажете нам, зачем вам понадобилось Пожелание феи для вашей прапраправнучки Ники Фрейз.

— Ясно, — кисло сказала Анастасия. Она села на лавку и задержала на мне взгляд. — Вы, значит, в курсе. С удовольствием поболтаю с вами, молодой человек. Как с частным лицом. Вот только потом… это я вам без протокола говорю… не рассчитывайте на повышение по службе. И на гонорар вашему детективному агентству. Ведь мое дело вы провалили.

— Как-нибудь переживу, — бросил Ник. — Я, в принципе, получил бо́льшую награду, чем ожидал.

Жуковский посмотрел на меня.

— Боже, а тут, значит, шуры-муры, — проворчала Незабудкина, закидывая ногу на ногу. Сквозь ткань брюк было заметно, что у нее острые некрасивые коленки. Генетика. Надо же. — Тогда все еще понятнее. Что вас интересует?

— Начало вашей истории мы знаем, — сухо сообщил Ник.

— Что именно? — фея сложила губы в саркастическую улыбку.

— Вы хотели уйти от мужа, купца, потому что влюбились в офицера Алексея Жуковского, — начала я, — и прибегли к помощи феи. Так?

— Верно, — Анастасия кивнула. — Муж не отдал бы мне дочь. А у Алеши против наших отношений были его родители и брат. Это вы сейчас, в вашем безумном двадцать первом веке избалованы: сходитесь, расходитесь, а мы могли разрушить наши жизни.

— Но что-то пошло не так, — продолжила я. — Пожелание вы так и не получили. И Несостоявшееся волшебство начало постепенно преобразовываться в проклятье. Вы решили исправить ошибку сейчас. Наняли меня, чтобы соединить, наконец, вашу прапраправнучку и потомка Алексея. Возможно, вы не знали, в ком конкретно из братьев Жуковских воплотилось Несостоявшееся волшебство, но решили рискнуть и привлекли к работе Никанора, а ведь на самом деле…

— Неверно, — резко перебила меня фея. — Вы все поняли неправильно. Я прекрасно знала, что это был Никита. Моя Никочка сразу его почувствовала, увидев по телевизору, увы, тем самым загнав себя в ловушку. Я обратилась к Никанору, потому что прекрасно знала, что он не тот! И мне, милочка, не требовалось ваше Пожелание! Наоборот! Мне нужно было, чтобы договор был нарушен! Чтобы было расторгнуто ТО, ДРУГОЕ, МОЕ Соглашение с феей, которое моя внучка до сих пор несет на себе как проклятие! А для этого всего лишь требовалось совершить намеренный обман! Например, подсунуть не того парня! Поскольку Ника и Никита до сих пор носители магии, на них все должно было закончиться! Ника прекратила бы метаться и творить всякие глупости! Она бы вышла замуж за Колю! Да, он прекрасный, воспитанный мальчик, а не то, чем кажется — не нужно путать эстрадное амплуа и суть! Они с Никой любят друг друга, а Ника его отталкивает, из-за магической связи с Никитой! Коля до сих пор не может понять, что он делает не так! Сад перестал бы производить свою отвратительную, переродившуюся магию, ведь именно в нем мы с Алешой дали друг другу клятву верности! Но вы, милочка, все запутали, влюбив в себя Никанора! И теперь неизвестно, чем все закончится!

— Эй! Вообще-то вы меня чуть не подставили! Я бы потеряла свой Дар соединения сердец!

— Так вам и надо, мошенница! И если уж честно, кого это волнует? Вас, одаренных светлых фей, пруд пруди! Это нас, темных, все меньше и меньше. Зато двое людей нашли бы свое счастье! А вам, милочка, я смотрю, и так личной жизни с лихвой отсыпали.

— Но зачем? Я не понимаю! — растерянно воскликнула я. — Если вы не получили то Пожелание сто лет назад, то ваше Соглашение со временем должно было аннулироваться!

— Нет, милочка. Дело в том, что Пожелание мы с Алексеем как раз получили, — Незабудкина немного изменилась в лице — словно ее истинный возраст пробивался через магию. — Просто… это я нарушила договор. Я предала своего любимого.

… Мы молчали, недоверчиво таращась на темную фею. Мы не ослышались? Анастасия только что призналась в том, что сама навлекла проклятие на голову своей родственницы?

— Норма-а-ально! — протянул Серж. — Чужими усилиями грешки исправляете, мадам?

— Помолчите, любезнейший, — процедила Незабудкина, вернув на лицо свою холодную маску. — Вы здесь лишний.

— Это я-то лишний?! — не на шутку возмутился вампир. — Да я тут самый… к месту! Я вообще-то следующий в очереди на Пожелание феи!

— И что же вы пожелаете, господин упырь? — брезгливо поинтересовалась Анастасия. — Неужели вновь стать человеком? Вы все так говорите. Стоит вас тронуть, начинаете ныть: о боже, дай мне снова побыть смертным людишкой. Вкус хлеба, свет солнца и прочая чепуха. А на самом деле никто не променяет вечную жизнь на короткий человеческий век.

Серж сощурился и тягуче проговорил, подпустив в голос зловещие вампирские эманации:

— А вы? Променяли бы? Человеком вы были бы сейчас дряхлой старухой, и это в лучшем случае.

Незабудкина фыркнула, слегка… побледнев. Или это свет так заиграл на слое макияжа на ее холеном лице.

«Серж, не надо, пожалуйста», — сказала я приятелю взглядом. А сама обратилась к Анастасии:

— Вы понимаете, что сейчас фактически признались в преступлении?

— Это в каком-таком преступлении, милочка? — фея подняла брови. — Подумайте, прежде чем разбрасываться обвинениями.

— Вы нарушили магический договор, составленный по вашей же инициативе с определенными обязательствами…

— С каких пор всякие… садовые вертихвостки будут указывать мне, какой договор составлять и как ему следовать? — с совершенно искренним апломбом возмутилась Незабудкина. — Я видела последнего русского царя, смену эпох и несколько войн! Мои долги перед магией — мое личное дело!

Я поняла, наконец, почему садовые и темные феи терпеть друг друга не могут.

— Расскажите, что произошло, — потребовала я. — Вы вовлекли меня в свой обман, я хочу знать, чем мне это грозит.

— Полной потерей Дара, да вы тоже это заслужили, милая моя, я ведь не просто так вас в договоре с Никитой прописала. Управление давно за вами следит, — мстительно сообщила фея, не выдержала моего тяжелого взгляда и неохотно поведала: — После брачных клятв и благословения феи мы с Алексеем были вынуждены вернуться в семьи: я — чтобы забрать дочь, Алеша — чтобы проверить, правдивы ли слухи о народном восстании. Они оказались правдивы. Алексей уже не смог вернуться. События развивались слишком стремительно. Вскоре в городе обосновалась новая власть… постоянная стрельба, жуткие новости. Мы недолго оставались хозяевами поместья. И каждый день ожидать, когда к нам придут… это было ужасно. Даже не знаю, как именно мой муж смог договориться с нужными людьми, и сколько он им заплатил, но нас вывезли. Мы благополучно добрались до границы и покинули горящую в огне Россию. Муж погиб глупо, уже во Франции, ввязавшись в пьяную драку. Мы с дочкой смогли кое-как устроиться в Париже.

Незабудкина обратила вдаль взгляд потухших глаз. Но я не собиралась позволять ей окончательно впасть в ностальгию:

— Это не объяснение, — жестко напомнила я. — Если вас разделили обстоятельства, Соглашение было бы расторгнуто автоматически.

— Но оно осталось в силе, — тихо возразила Анастасия. — Я не сразу поняла, что происходит. В нашем роду рождались только девочки, и все они были несчастливы в браке. Никто не унаследовал кровь темных фей, я была вынуждена поочередно хоронить своих потомков… если получалось их отыскать. Все женщины моего рода бросали своих мужчин после рождения первого ребенка и отправлялись искать счастье по всему миру, безрезультатно, разумеется. Мать Ники тоже бросила дочь и мужа. Ника — первая в поколении девочка с даром. Поймите, — почти умоляюще прошептала Незабудкина, подавшись вперед, — проклятие нужно снять. Я рисковала столь многим, пойдя на это… да, вы правы, Марион, преступление. Я так устала. От отчаяния, сомнений! Я до сих пор не понимаю, почему мы с Алексеем остались связаны столь…

— Потому что он до сих пор жив, — лениво процедил Серж со своей скамейки. — Ну как жив… относительно. Его обратили во время забастовки в Детройте в шестьдесят седьмом, кажется. Один… хм… парень из наших куснул сгоряча. Ну там все в тот день были немного взвинчены. А поскольку в роду Жуковских есть кровь дивных, ваш возлюбленный был еще вполне здоров и бодр. Алексей ведь возвращался за вами в поместье, тогда, в восемнадцатом. Выжил — тоже кровь эльфов помогла. Вы разминулись на два дня. И в Европе вы некоторое время почти соседями были… нда-с, голуба моя. А вы говорите, я здесь лишний.

— Откуда вы…?

— Откуда ты…?

Все мы заговорили почти хором. Серж явно наслаждался произведенным эффектом. Зря я недооценивала его актерские способности. Вампир поправил шейный платок и небрежно бросил:

— Я знаком с Алексеем Жуковским. Разумеется, сейчас он отзывается на другое имя. Не верите? Ник, на какие средства твой брат учился в Штатах?

— Какой-то фонд, — растерянно пробормотал детектив. — Ежегодный розыгрыш среди лучших студентов… кажется.

— Ага, студентов провинциального агрономического вуза. А как тебе самому удалось скопить деньги на детективное агентство?

— Первый клиент был из богатых иностранцев. Я еще в универе учился. На меня случайно вышел один мужик… понял, неслучайно, — убитым голосом договорил Ник.

Я, наконец, вспомнила, что в открытый рот может залететь муха… или стрекоза, и щелкнула зубами. Пара ночных мотыльков над плечом в ужасе шарахнулась во тьму.

Темная фея была бела, как снег.

— Алеша… вампир? — прокаркала она.

— Так получилось, — кивнул Серж. — Он очень извиняется и передает привет.

— Серж, милый, скажи, — я кашлянула, — ты все это время крутился возле меня не из-за Алика, так ведь? Не из-за монеты. Ты знал, что ее нет.

— Я крутился возле тебя по разным причинам, — довольно резким тоном ответил вампир. — Во-первых, Алик попросил за тобой приглядывать, во-вторых, ты умудрилась влезть в дела моего клиента. В-третьих, я в ужас пришел, когда узнал, во что ты влипла. Да, Алексей Жуковский — мой клиент. У нас договоренность: я мониторю поместье Незабудкиных — Жуковский берет меня на работу.

— Ты? Работать?! С какого перепугу? — я вытаращила на друга глаза. А Кошек свои наоборот, закатил.

— Машенька, это не просто работа, это русский филиал «Скарабей Корпорейшн». Жуковский — его владелец.

— Мирового бренда по выпуску одежды?! Того самого?! С жуком?!

О «Скарабей Корпорейшн» не слышал только тот, кому современная мода была совсем уж по барабану. Бренд существовал с семидесятых годов прошлого века. В конце девяностых он ушел в забвение, но недавно стал бешено популярным. Еще бы! В нем были все эти ретро-штучки, которые вновь оказались на пике моды: пончо, клёши, сумки с бахромой. Во всех линейках присутствовали натуральные и экоматериалы, этнические мотивы и высочайшее качество.

«Скарабей Корпорейшн» выпускала не только одежду и обувь а-ля винтаж. У бренда имелись линейки классического направления, украшения и аксессуары. Отличительной «фишечкой» компании стал металлический жук-скарабей в форме кулона, запонок, пряжки или брелока. Он прилагался к каждой модели и постепенно стал чем-то вроде отличительного знака хорошего вкуса.

Неудивительно, что Серж решил стать официальным работником. Я бы сама не отказалась.

— И кем он тебя берет? — с благоговением спросила я.

— Директором филиала, — сухо сообщил разобидевшийся вампир. — С правом участия в разработке концептуальных линеек франчайзи.

— Вау.

— Стоп-стоп-стоп, — Ник махал полой рубашки над сомлевшей на лавке Анастасией. — Кто о чем, а вы о моде.

Мы с Сержем с некоторым сожалением вспомнили о темной фее и переключились на нее. Незабудкина была бледновата, она тяжело дышала, ее острые плечи вздымались под пиджаком.

— Может, врача? — боязливо спросил Ник. — Вдруг инфаркт.

— Ха! — сказала я. — Она еще тебя и меня переживет. Она же темная. И сердца у нее нет, походу.

В следующую секунду Анастасия действительно застонала, открыла глаза и села, покачиваясь.

— Я все эти года винила себя, — пробормотала она. — В том, что сбежала, спряталась, не нашла Алешу после всех событий, а он… я ведь думала, он обычный человек.

— А он — что вы. Ваши пути часто пересекались, — мягко сообщил Серж. — И связь усиливалась. Поэтому проклятие крепло, а потом обрушилось на Нику. Алексей тоже об этом не знал. Ни вы, ни он не догадывались, что оба вышли из обычного человеческого круговорота жизни.

— Вот теперь мне стало понятно, в чем фокус. Самый настоящий прецедент для учебников по магии, — задумчиво подтвердила я. — Живы, соединены Пожеланием, но не вместе, хотя ничего этому не мешает. Но, Серж, как Жуковский узнал?

— Как все. До него дошли слухи о Честной монете. Вроде ничего такого, мало ли какие артефакты время от времени всплывают в магическом мире, но потом кто-то из окружения шефа упомянул поместье купца Незабудкина. Алекс сразу вспомнил обо мне.

— Так вот где ты так долго болтался, — догадалась я. — И вернулся, чтобы нарыть инфу для клиента.

— Вернулся, — Серж пожевал губами. — Нарыл. Такую, что…

Я сочувственно улыбнулась и… рявкнула так, что Кошек вжал голову в плечи:

— Но почему ты молчал, гад?! Ты же все знал!

— Не знал! Я не сразу догадался! А потом нужно было выманить госпожу Незабудкину на живца!

— Это я живец?! Опять?! Вы что, сговорились все?! Сначала Алик, потом ты!

— Планида у тебя несч… — заикнулся Кошек, но услышал мое «рыаууу!» и решил, что лучшая защита — нападение: — Ты тоже многое от меня скрывала, скооперировалась вон… — вампир обиженно ткнул пальцем в детектива. — А мне пришлось своей головой до всего доходить!

Мы начали привычно переругиваться. Пришли к выводу, что оба хороши. Отрезвил нас голос темной феи:

— Как вы познакомились с Алешей? — прошелестела Анастасия.

— На показе в одном модном доме. Я задал Жуковскому несколько интересных… — Серж гордо улыбнулся, — вопросов на конференции для дизайнеров. А вечером мы случайно встретились в особом клубе, для таких, как мы.

У меня поползли вверху брови.

— В смысле… для нелюдей, — быстро договорил Серж.

Я с завистью вздохнула, но немедленно подавила нехорошие эмоции. Серж заслужил. А у меня есть Крис.

— Едрит-мадрид, — Ник почесал в затылке. — У нас с Китом имеется богатый зарубежный родственник, которому сто с лишним лет. Он хоть человек хороший?

— Нормальный вампир, — успокоил Ника Кошек. — Помогает людям, никого не пьет, состоит на учете в американском филиале Дозора, питается консервированной кровью. И гарема у него, — приятель покосился на темную фею, — нет. Был женат, но не сложилось.

— Где он сейчас? — тем же тихим убитым голосом поинтересовалась Незабудкина.

— Должен скоро приехать сюда.

— Как его теперь зовут?

— Алекс Скэрэб (*англ. — жук-скарабей).

— Он всегда любил историю, особенно Древнего Египта. В начале двадцатого века все это было жутко модным, — фея слабо улыбнулась. — Я могу с ним увидеться?

— Это и его желание тоже, — Кошек серьезно кивнул.

— Вот и славно! — воскликнула я. — Теперь вы сами во всем разберетесь. А я, пожалуй…

— Вы, — темная фея вытерла губы платком, — по-прежнему обязаны дать свое Пожелание.

— С какой радости?! — взвилась я. — Сами наворотили — сами разбирайтесь!

— Мы с Алексом… мы… уже ничем не поможем Нике. Процесс запущен. Неужели вы не понимаете, Марион? Девочка погибнет! Сейчас проклятье — на ней, на единственной фее из моего рода! — прокаркала Незабудкина.

— Да, на ней. Однако я не хочу рисковать Даром. Разорвите Соглашение с Алексеем, и проклятие само рассеется, уверена.

— А я — нет! — фея привстала и грозно скрестила руки на груди. — Дайте Пожелание, или я обращусь с жалобой в Совет! А мое мнение там точно примут к сведению!

Я вдруг резко успокоилась. Нет, не так. Одна моя половина успокоилась: мол, ничего не поделаешь — выход тут один — тот, о котором говорила мама. А вторая половина меня начала превращаться в торнадо из эмоций: гнева, обиды, чувства беспомощности и… досады, отчасти еще и потому, что в глубине души я понимала: Анастасия может быть права.

— Пожелание? — тихо, но грозно сказала я, краем глаза отметив, что подслушивающая в фонтане русалка Маргарита Романовна охнула и с громким всплеском нырнула в подкрашенную огнями воду — видимо, выражение лица у меня в тот момент стало нехорошее. — Оно нужно всем вам, да? Без него никак. Будет вам Пожелание феи.

Глава 18

Оно выросло перед моим внутренним взором. Эгрегор садовых фей — дерево, корнями уходящее в самую суть вечной Земли. Его ветви — наши семьи, листва — все мы. Складки коры — наши судьбы: действия, поступки, все то, из чего складывается путь каждой личности.

Я видела людей и нелюдей, стекающихся на лужайку у фонтана, и одновременно тысячелетний ствол эгрегора. Разумеется, такую сильную магию почувствовали все. Я заметила идущих по тропинке Нику и ее отца, Колю и его команду, а также Никиту, которого мы оставили в доме. Что касается нашей славной компании соседей, без них эту «вечеринку» и представить было невозможно. Нелюди вряд ли видели призрачное дерево, но ощущали нечто неординарное.

В нескольких километрах от поместья застыла у окна мама, а мой Чертик встопорщил позеленевшие листочки. Тетя Роза с улыбкой откинулась на спинку скамейки в городском парке, где она подпитывала магией чахнущие розы на клумбах и заодно строила глазки солидным мужчинам. Дядя Дубрав замешкался у аквариума с щепоткой корма для золотых рыбок. Тетя Аниса проснулась на диване, где случайно прикорнула с журналом по вязанию, и теперь всматривалась в полыхание заката за окном. И все садовые феи, что жили на Земле, оставили свои дела, чтобы передать свои силы одной из нас — мне.

Феи прибегают к совокупному Пожеланию не слишком часто, обычно, когда нужно исправить ошибки или повлиять на ход событий. Феичий фактор, как и человеческий, делает нашу работу непредсказуемой. Мы, садовые феи, импульсивны, сентиментальны и не очень прагматичны. Но решение есть. И сейчас я им воспользуюсь.

Я могу им воспользоваться, потому что уверена в собственной невиновности. В том, что магия фей была со мной, когда я согласилась на двойную игру и ввязалась в саму странную историю в моей жизни. Все это было неслучайно. И я сейчас в своем праве.

— Начнем с вас! — я посмотрела Анастасии в глаза. — Я желаю вам семейного благополучия. Одно это решит все, не сомневайтесь. И больше никогда не угрожайте ни мне, ни моей семье. Благодарите свою Нику, я спускаю это на тормозах ради нее, а не ради себя. Сама я тоже вполне умею пользоваться проклятиями. А что касается вашего любимого, разбирайтесь сами. Я могу усилить любовные флюиды, но не могу заставить простить.

Незабудкина прижала руку ко рту и громко всхлипнула, затем вскочила… и обмякла в руках Никанора. Он аккуратно уложил темную фею на скамейке.

По коре эгрегора пошла легкая зыбь. Значит, чьи-то судьбы изменились. Моя — в том числе. К лучшему или худшему? Неизвестно, но я помню, что, увы, не могу ничего пожелать для себя, лишь косвенно повлиять на порядок вещей.

Хотелось бы пожелать Незабудкиной «всего самого хорошего», например, скорейшего выхода на пенсию, но кто я, чтобы решать за Управление? А вот вывести из-под удара человека, который стал так дорог мне, это запросто!

— Тебе, — я круто развернулась к Нику, — желаю обнуления жетона. Спасибо за помощь, сообщество Иных запомнит твои заслуги, но я считаю, никакой выбор не должен делаться потому, что иначе никак. Чтобы это не повлияло на ход расследования, жетон будет деактивирован после окончания следствия. Ник, ты свободен. Можешь заниматься всем, что пожелается. Но подумай о том, чтобы предложить нелюдям свои услуги независимого детектива. Магия не всегда становится защитой от произвола, особенно людского.

Жуковский кивнул и мягко улыбнулся. Я мысленно проверила эгрегор и опешила: по корням дуба прошла дрожь, в нескольких метрах от него проклюнулся из-под земли крошечный росток. А за ним еще один. Это что, я только что создала два новых дерева?!

Тетя Аниса, так и лежавшая на своем диванчике, прикрыла лицо журналом и застонала:

— Боги, Марион, ты ужасно непонятливая! Это вы и ваши дети! И ни один из них не пойдет по стопам предков! Какое разочарование! Камилла будет вне себя!

Феи-детективы? Феи-модельеры или консультанты по моде? Я слегка запаниковала. А что, так можно было?

Мама улыбнулась:

— Конечно. Какая разница, Маша? Главное, чтобы вы были счастливы. Мир меняется. На свете существуют не только цветы и трава.

— Угу, — проворчал дядя Дубрав. — Говорят, уже феи-программисты со своим эгрегором встречаются.

— Как романтично, — закатила глаза тетя Роза.

Я немного пришла в себя от удивления (счастливого, надо признаться) и повернулась к Никите:

— Мы мало знакомы, но мне хочется сделать тебе подарок. Я желаю тебе найти настоящую любовь с тем, кто разделит твое увлечение. И пусть кровь дивных и дальше помогает делать мир красивее.

Никита растерянно посмотрел на брата, потом на меня. Ничего, скоро поймет. Кора на дереве чуть пошевелилась и в одном месте легла по-иному. Надо же! Судьба Никиты Жуковского каким-то образом связана с нами. А вдруг Никита влюбится в садовую фею? Дядя Дубрав заинтересованно пошевелил ухом. У него дома целый розарий — пять моих двоюродных сестер.

— Проклятия больше нет, — заявила я, глядя на Нику. Девушка была в явном шоке. Она сама не понимала, что привело ее к фонтану в этот вечер, взгляд ее перебегал от одного лица к другому. — Несостоявшееся Пожелание да будет отменено. Больше никаких ядовитых штучек. Я сейчас и о тебе говорю, Ника. Прекращай ругаться в прямом эфире… и не в эфире тоже. Слушай свое сердце, а не всяких там… критиков. Ты красивая, уверенная в себе девушка, а не тролль. Тебя это тоже касается, — я обратилась к Коле Тру, — твои песни вообще-то иногда дети слушают. А ты, Фавн… — красавец-кот крутился у ног молодой темной феи, — про тебя я помню. Подойдешь попозже, ладно?

Кот мяукнул и канул в кусты. Вот хитрец. Вылез под самую развязку. Одна его шерстинка попала на Чертика. Мама мне очень много интересного по ней сообщила.

Ника вдруг побледнела и тоже начала оседать. Коля сориентировался быстро: подхватил девушку под руку и повел ее к дому. Ника положила голову к нему на плечо. Пусть все у вас будет хорошо, раз ваша любовь преодолела проклятие.

На скамейку, тяжело дыша, присел Лев Романович, к нему подбежали Валентина и Ксю. Валя, медсестра в мире людей, принялась хлопотать над мужчиной. Сердце, одними губами обозначила она, повернувшись ко мне. И показала знак: под контролем. Нд-а, моя магия знатно всех повырубала.

Все будет хорошо, прошептала мне осыпающаяся дубовая листва. Я склонила голову в знак того, что услышала. Значит, и старшего Фрейза коснулось проклятие. Не потому ли этот неплохой в целом и предприимчивый человек так и не успеха в личной жизни? Ничего, у него еще есть шанс.

Я показала Ксю кулак и прошептала:

— Счастья в семейной жизни. И побольше уверенности в себе.

Метаморфка угрожающе выставила челюсть, но ничего не сказала, переместив внимание на сомлевшего Фрейза. Тем временем ее Пожелание ушло в крону.

Магия только набирала силу. Зачем мне столько? Ответ пришел быстро.

На небе заклубились темные облака. Несмотря на свою грозность, они несли освобождение и изменения к лучшему. Темные нимфеи в пруду сложили свои лепестки. Я знала, что распустят их они уже нежно-розовыми, обычными. Прекратили свое чавканье хищные садовые гномы, схарчившие речного ужа — застыли в своем гипсовом великолепии. Даже стало их немного жаль, колоритные твари были.

Где-то в безликой комнатке с обитыми мягким стенами очнулся лохматый мужчина в синем комбинезоне с надписью «СРЗ № 3» на спине. Потер лоб, почесал голову, пробормотал:

— А чё это я, а?

И заорал в щель крошечного окошка в двери:

— Начальник! Я все вспомнил! Нормальный я уже! Мне домой надо, в лес!

Сад постепенно освобождался от долгого темного сна. Даже корявые деревца у пруда, казалось, выпрямляли свои скрученные ветви.

— Вы! — рявкнула я, поворачиваясь к двум аспидам-подросткам. — Ну-ка признавайтесь, кто из вас кто?!

Детишки нагло смотрели мне в глаза и «непонимающе» хлопали ресничками. «Не верим, тетя Маруся», — говорил их взгляд. Так у меня здесь и не постановка по Станиславскому, а самое что ни на есть реалити-шоу.

— Валя, говори как мать, — я обратилась к родительнице близнецов. — Ты лучше знаешь, что им нужно. Может, для школы что-нибудь?

— Для школы, да, — затараторила Валентина, кивая, — Слушались чтоб. Учились. И одевались прилично. Имена бы толковые, а то как звать-величать, сама не знаю, перед соседями стыдно. И… вообще!

— Слышали? — грозно осведомилась я, уже чувствуя движение Пожелания.

Один из аспиденков пожал плечами. Ну да, нынешнее поколение так не убедишь, им подавай эффектность. Будут вам спецэффекты.

Я обратила свой взор на Алика… и даже немного смутилась, встретившись с его усталым взглядом.

— Проси.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Это не обсуждается.

— Что ж, думаю, попытаться стоило, — вампир невесело усмехнулся. — Тогда все, как обычно: вкус хлеба, свет солнца, улыбка ребенка. Сомневаюсь, что у тебя полу…

— Вкус хлеба, свет солнца, улыбка ребенка, — повторила я вслух. — Алый, будь человеком: прекрати валять дурака, девушку найди хорошую, мечту какую-нибудь осуществи… что еще? Ну, подумай. Сегодня твой день.

В голове мелькнуло: а может все это именно ради Алого? По крайней мере, ничего более сильного магия эгрегора за сегодня точно не сотворит. Я даже засомневалась на секунду, по силам ли ей это. Однако Дорецкий вдруг охнул и упал на колени. Его затрясло. Аспидята, с сомнением наблюдавшие за действом, вытянулись лицами.

Когда Олег поднял голову, его глаза оказались темно-серыми и растерянными. С рук ушли голубые линии вен, кожа порозовела. Дорецкий встал, хрустнул шеей, изумленно потер затылок. Медленно протянул, с явным трудом ворочая языком во рту:

— Сер…дце… бьется… опять. Голова болит.

— Добро пожаловать в мир людей, — злорадно хмыкнул Ник.

— Так-так-так, — вокруг Дорецкого засуетился Серж. — Тихо, всем сохранять спокойствие. Король ожил, да здравствует король.

Алик покачнулся, Кошек подхватил его под плечо:

— Не надо резких движений, маленькая реабилитация — и все пройдет.

— Нет.

Олег попытался отодвинуть Сержа легким движением руки. Не смог: человеки — существа слабые. Алик удивленно посмотрел на ладонь. На нее как раз выбросило свой последний лучик заходящее солнце. Дорецкий поднял руку и тихо засмеялся.

Команда Алого стояла вокруг него молча. Ни слова, ни одного угрожающего движения в мою сторону. А к чему им сердится? Во-первых, они-то как раз понимают, что такое эгрегор, у них имеется нечто подобное, как у муравьев вокруг матки. Во-вторых, судя по лицам, многие осознали открывшиеся перед ними перспективы: Король Крови был превращен в человека, теперь он смертен и главой клана быть больше не сможет. Значит, будут выборы и дележка гарема. При этом никто особо и не виноват. Феи — они такие непредсказуемые, такие выдумщицы. Но с ними лучше не конфликтовать.

— Вы все, — я обвела клан предупреждающим взглядом, — те, кто присутствует сегодня здесь, и те, кого тут нет сейчас, забудете все, что знали о Короле Крови. Он больше не ваш глава. Идите. Вам нужно выбрать нового короля.

Вампиры развернулись и молча разошлись. Если у кого и были мысли насчет произошедшего, они предпочли сохранить их при себе. А вскоре они вообще все забудут. Что касается самого Алика — выбирать ему самому. Хочет ли он помнить?

— Не хочу, — тихо откликнулось в голове. Мысленная речь еще работала, но «слышно» было плохо.

— Твоя семья…

— Они и так меня уже не помнят. У них давно… другие интересы.

— Быть посему, — произнесла я. — Я отдаю тебя на волю Магии фей. Пусть сделает из тебя человека.

— Идем, идем, мальчик мой, — деловито забормотал Серж. — Куда-нибудь в теплое тихое местечко. Люди вечно мерзнут, едят всякую дрянь и много спят. Первые месяцы адаптации к человеческой жизни самые сложные.

— Я тебя не знаю, — удивленно сообщил ему Алик.

— И такое бывает, — подхватил Кошек. — Память у людей похуже дырявого корыта.

— Да? — Дорецкий задумался и спросил: — Где я?

— Как где? В санатории после амнезии. Говорил я тебе, эти самокаты — страшная вещь. В столб! С разгону! Хорошо, что голова цела. Сейчас отоспишься, поешь и будем выписывать. Память вернется… со дня на день.

— А ты? — вкрадчиво сказала я в спину приятелю. — Уйдешь без подарка?

— Машенька, — Серж повернулся и горестно изломил брови. — У меня все есть. Ну что ты мне предложишь? Монету лепрекона, которой не существует? Девушку хорошую?

Тут я, конечно, смутилась и проговорила:

— Ну да… девушку вряд ли. Тогда успехов в карьере… и пусть твои крылья больше тебя не подводят. И большая просьба, — я молитвенно сложила руки, — позаботься о «легенде» Алика. Ну там… бэкграунд всякий: семья, школа, родственные связи, увлечения. Сам знаешь: в мир людей нужно приходить с серебряной ложкой во рту.

— Организуем, — пообещал Кошек.

— Крылья, — сонно пробормотал Дорецкий. — У той девушки крылья… светятся.

— Идем, радость моя, — со вздохом сказал Серж. — После лекарств и не такое привидится.

А ведь точно. Наверное, прощание с Олегом окончательно пробудило во мне романтическую натуру — за моей спиной трепетали тоненькие, еще слабые радужные крылышки. Зато уже не исчезали.

Ник проводил Алика задумчивым взглядом.

— Он теперь меня не узнает при встрече, — сказала я детективу.

Ник довольно улыбнулся и кивнул. А мое сердце, признаюсь, слегка кольнуло сожалением. На лавочке в городе — со словами «Какую любовь прошляпила, глупая девочка!» — томно вздохнула тетя Роза. Что ж, все хорошо, что хорошо кончается, а тетя Роза пусть и дальше смотрит свои сериалы, в которых вампиры влюбляются в скромняшек-человечек. Впрочем, шоу должно продолжаться.

— Стоять! — рыкнула я в сторону аспидов-близняшек, пытающихся улизнуть кустами. Подростки застыли и страдальчески понурились. — Маму слушаться, в сентябре — в школу. Думаю, с такими способностями программу потяните. Учиться хорошо. Имидж сменить.

— Что?! — дружно завопили детишки.

— Хотя бы что-нибудь не столь… атрацитово-аспидное. Вы же в человеческом обществе живете, а в чужой монастырь со своей одежкой… Ладно, с гардеробом я помогу. Звать-то вас как? И кто из вас кто?

Левый аспиденок… всхлипнула и призналась:

— Оливия.

— Кетцалькоатль, — ядовито сообщил правый.

— Ясно. Будете Олей и Кириллом.

— Можно Константином, Костей? — «Кетцалькоатль» тоже шмыгнул носом.

— Без проблем. Ну? Теперь верите в магию фей?

— Верим, — дружно подтвердили брат и сестра.

— То-то же. Да! Чуть не забыла! Компьютер — два часа в день, не больше.

— А если для работы? — хитро прищурился Костя.

— Для какой еще работы?

— Для моей, — вмешался Ник. — Ребята хотят стать внештатными сотрудниками моего нового агентства.

На этот раз рот раскрыла я. Даже слегка поднялась над землей, от растерянности сильнее забив крыльями.

— Когда вы скорешиться успели?

— Когда я на дереве сидел.

— Мы это еще обсудим, — пообещала я Косте и Оле. — Если мама разрешит. Горгулы! — всполошилась я. — Кто-нибудь видел горгулов?

Кто-то вытолкнул вперед испуганных Михаила Леонидовича и Таисию Демидовну.

— День заканчивается, листья эгрегора опадают, а с ним слабеет и магия, — объяснила я им. — Поэтому, не обессудьте, пожелаю все, что сама знаю. У вас будет клан, собственный, пусть маленький, но свой. Что там еще? — я продолжала вспоминать подслушанную беседу. — Бизнес выводите на новый уровень. Брата Феддета с семьей из Междумирья перетащите, быть каменной птицей на крепостных стенах и впрямь не сахар. Не надо благодарить. Это не я делаю, это магия эгрегора. Она должна быть вычерпана до дна, а ее… еще осталось.

Махдет и Тайет, пятясь, бормоча благодарности и кланяясь, отступили в толпу.

Маргарите Романовне я быстренько пообещала… нет, не вечную молодость, а вечный абонемент в бассейн с лечебной водой, пусть оздоравливается. Валентине — здоровья ей и ее ядовитому малышу. Льву Семеновичу того же и побольше (а еще успехов в бизнесе и личной жизни). Ольге-Хельге — контракт с Львом Семеновичем (с ее-то данными модель из нее получится отменная, кажется, наша виверна нашла свое призвание). Сирин Сергей получил продвижение по службе, уж замдиректором он сможет приходить домой пораньше… хотя кто знает. Наверное, сначала нужно было пожелать излечение от трудоголизма.

А под конец… под конец я посмотрела на зависшее над прудом солнце и тихо проговорила:

— Если она жива… пусть вернется. Пожалуйста. Эраст Филимонович очень ее ждет.

Солнце упало в пруд. Последний золотой лист эгрегора сорвался с ветки. Мое финальное Пожелание ушло ввысь, к небу. И, по-моему, магия его приняла.

… Утром, спустившись в холл с чемоданом, я обнаружила на диванчике у входа Колю и Нику. Девушка положила голову на плечо рэпера, а он сидел со стоическим видом (а также помятым лицом с отпечатками от грубой диванной подушки).

— Доброе утро, — тихо сказал Коля.

— Доброе. А вы… всю ночь тут?

— Да, мы долго говорили, а потом Ника заснула.

— Помочь вам отвести ее наверх?

— Не надо. Я еще посижу. Мне не сложно. Пусть выспится.

Рэпер аккуратно почесал татуированную шею:

— А вы ведь с Никой вместе работаете?

— На нее, — уточнила я. По моим расчетам, ни Коля, ни Ника не должны были помнить о прошлом вечере… и о помолвке с Жуковскими, если, конечно, Ника рассказала о ней бывшему парню. — Работала. Полагаю, в моих услугах здесь больше не нуждаются.

— Вы общались… — Коля помялся, — ну… близко? Не в курсе, что у нее случилось? У нас ведь криповые времена были… ну вы знаете, наверное… и вдруг…

— Я немного в курсе, — я задумчиво посмотрела на сопящую Фрейз, — В ее жизни проявилось кое-что из прошлого, и Ника переосмыслила некоторые моменты жизни.

— Вот и я о том же, — лицо рэпера посветлело. — Такая тихая… нежная стала.

Тихая и нежная в этот момент пошевелилась и потянулась, не открывая глаз. Губы у Ники были припухшие — у Коли тоже. У меня появилось твердое убеждение, что разногласиям влюбленных конец. Какое-то время их будет «опекать» Магия фей, а потом… потом за них возьмется сама жизнь. Если они продержались под проклятием, то и дальше справятся.

Ника раскрыла глаза:

— Привет… Маша?

— Привет.

— Ты ведь… — Фрейз смотрела на меня несколько неуверенно.

— … занималась твоим гардеробом, — подсказала я.

— А! — блогерша полезла в карман за телефоном. — Скажи, сколько я тебе должна.

— Мы в расчете, — улыбнулась я. — Я подобрала тебе базовые луки, а ты прорекламировала магазин, в котором я работаю, помнишь?

— Точняк. Извини, столько дел, закрутилась совсем. Спасибо за прикид. Сейчас определимся с трендами на осень, и после миланских показов я снова к тебе обращусь.

— Буду ждать.

— Счастливого пути.

— Счастливо оставаться. И… удачи.

Ника и Коля переглянулись и улыбнулись в ответ. Не знаю, какие у Незабудкиной планы на пра… короче, на молодую темную фею, но, думаю, рано или поздно придется все рассказать. Дар Ники никуда не денется, только усилится, ведь проклятие его больше не сдерживает.

Я бросила сочувствующий взгляд на Колю. Влюбленные уже забыли о моем существовании и о чем-то нежно заворковали, обнявшись.

На лужайке меня ждал один из Жуковских… Никита. Я посмотрела по сторонам, а дизайнер с тревогой сообщил:

— Его вызвали в Управление. Кажется, чтобы уговорить остаться. Не думаю, что они смогут его переубедить.

— Он должен сам выбрать, — сказала я, пожав плечами, — теперь, когда у него есть этот выбор.

— Его жетон… Вдруг начнутся придирки.

— Не волнуйся, против Магии фей никто не пойдет. Все нелюди знают, что Пожелание феи при поддержке ее эгрегора исполняется только по закону любви и справедливости.

— У вас свои законы, брату будет сложно в них разобраться, а ведь уже загорелся идеей детективного агентства и… — пробормотал Никита.

— У него есть выбор, — напомнила я. — Даже с «и».

Я поняла, кого под этим емким словом подразумевал Кит. Меня.

— Ладно, — Жуковский отряхнул рукавицы. — Закончу работу, а то неудобно как-то. Сад изменился. Получился настоящий натургарден* (сад в природном стиле). Не знаю, что теперь решит хозяйка. По мне, так великолепно, и менять ничего не хочется. Ландшафтники годами такого эффекта добиваются, а тут оно само, по щучьему велению.

По моему хотенью. Я кивнула и оглянулась. За ночь поместье преобразилось до неузнаваемости. Теперь это был дом посреди райских кущ. Все, что годами гнило в земле, подавленной проклятием, ожило и рвануло жить. Астры, хризантемы, рудбекия. Любисток, коровяк, флоксы, дикая пижма. Все в буйном цветении, а вокруг кулисы из крошек-елочек, туи и можжевельника. Мама нашла бы сад Фрейзов великолепным и уж точно отговорила бы Никиту что-либо здесь менять. Кстати, нужно их познакомить, наконец.

Я отказалась от помощи Кита и покатила свой чемодан в сторону ворот. За мной должны были заехать тетя Роза и тетя Аниса. Тетки объяснили свой порыв заботой, но я прекрасно понимала, что они хотят проверить, не натворила ли я чего-нибудь эдакого разрушительного. Родня до сих пор не верила, что при моей любви к занятию, отличному от садоводства, я могу заслуживать какого-либо доверия.

Тетки запаздывали, и этому я была только рада. У меня осталось еще одно дело. Я остановилась у калитки, достала телефон и принялась читать сообщения от Крис. Подруга с восторгом перечисляла «наши» достижения: место отличное, покупателей море. Я как раз дочитала, когда рядом раздался шорох.

Ага, он все это время был здесь. Крупный кот-абиссинец спрыгнул на дорожку с ворот. Но спрыгнул с внутренней стороны, не пересекая границу поместья, тем самым подтвердив мои предположения.

Кот походил вокруг меня, отстраненно мурча. Мне сразу же захотелось, чтобы тетя Роза и тетя Аниса были здесь вот прям сейчас: во вчерашнем кураже я явно переоценила свои силы и недооценила возможности существа в образе кота. А ведь он меня на лоскутки может порвать. Если захочет.

— Не притворяйся, — небрежным тоном сказала я, слегка блефуя. — Пожелание успешно ушло по назначению и даже осуществилось. Ты свободен и можешь сменить облик.

Кот посмотрел меня со скептицизмом в зеленых глазах и сел, ударяя хвостом по асфальту.

— Ты ведь оборотень, — продолжила я. — Забрел сюда случайно… или неслучайно. А выйти не смог. Проклятие этого места не давало ни сменить ипостась, ни сбежать. А потом тебя Ника приютила, да?

Кот наклонил голову к плечу, прислушиваясь. В его глазах продолжала плескаться насмешка, мол, не думай, что ты заслужила мою благодарность, мы и сами с усами.

Я потянула за молнию чемодана и достала уложенный на самом верху пакет с вещами.

— Вот. Моя мама сказала, что ты выше среднего роста и худой. После обращения тебе понадобится одежда. Тут джинсы, футболка и кеды. Не тяни с этим, Магия не будет ждать вечно… Ладно, я отвернусь.

Когда за спиной раздался мучительный стон, мне очень хотелось оглянуться, но я не стала этого делать. Обращение после долгого ношения одной ипостаси… б-р-р-р… я слышала, это очень больно. Я повернулась, лишь уловив удаляющееся насвистывание. По трассе в сторону Озер уходил парень, самый обычный на вид, если бы не забавный рыжий ирокез из спутанных волос. Сначала он шагал, подволакивая одну ногу, но затем походка выровнялась. Он исчез за поворотом, даже не обернувшись.

— Вот же… — проворчала я. — Хоть бы спасибо сказал.

Мне было чертовски интересно, кем был молодой «кот». Но раз оборотень предпочел сохранить инкогнито, мне оставалось лишь уповать на эгрегор. Если нужно, рано или поздно я что-нибудь узнаю об этом парне. А сейчас у меня другие заботы.

Подъехала машина тети Анисы.

— Ты все-таки смухлевала, — с досадой, но не очень строго сказала она, когда я уселась рядом с сияющей от счастья тетей Розой.

— О чем ты? — «удивилась» я.

— Одно Пожелание ты заказала втихую, и оно косвенно направленно на тебя саму!

— Но косвенно же! — заныла я. — Тетя Аниса, ну что нам с Кристиной всю жизнь сидеть в магазине и торговать тем, что создали другие — кстати, зачастую не такие талантливые, как мы!? Пора замахнуться на что-нибудь помасштабнее, например, на собственное производство.

— Маша, ты неисправима!

Я гордо задрала подбородок:

— Я, между прочим, собственный эгрегор заслужила!

— Ремня ты заслужила, а не эгрегор, — проворчала тетя Аниса и тронулась с места.

Глава 19

Пока я приходила в себя у мамы и отчитывалась перед родней, Коля Тру выпустил свой клип, снятый в усадьбе Незабудкиных. Мы посмотрели его всей семьей. Сама я съемки почти не видела (потому что в основном носилась по саду и спасала всех, кто под руку попадал). Выяснилось, что Алик времени даром не терял, лишь в самом конце его заменил какой-то известный клипмейкер.

Коля послушно соблюдал Пожелание, прекратив использовать в песнях нецензурщину. Клип, на мой взгляд, получился замечательный. По первым и последним кадрам было хорошо видно, как изменился сад Фрейзов после избавления от проклятия, и это очень гармонично легло в сюжет песни.

Ника тоже мелькнула в клипе — она сыграла ту самую заколдованную девушку героя. Вот и нашлась исполнительница главной роли, и вроде как будто все так и задумывалось. В кадре Фрейз была легкой, невесомой и немного… темной. Это сумел передать режиссер, приглашенный на замену Алику, и от этого мне было слегка горько. Я ведь видела, как Алому нравится сам процесс съемок, как он наслаждается чем-то, отличным от забот о клане и троне.

Я ничего не слышала о Дорецком с тех пор, как Серж увез его из поместья. Кошек тоже куда-то запропастился, видимо, решал вопросики со своим новым работодателем, вампиром Алексеем Жуковским. Я знала только, что Анастасия Савишна покинула Управление, об этом мне написал маг Роман.

Ксю тоже была неподражаема в клипе. Она привлекала внимание даже сильнее, чем Ника. В метаморфке пробудился талант к перевоплощению. Жаль, что Ксюша отказалась пойти по стопам Ольги-Хельги, бросившей офисную работу ради шоу-бизнеса.

Об этом метаморфка сообщила мне в сообщении. А когда я усомнилась в целесообразности возвращения в юридическую контору, ответила, усыпав текст смайликами:

>а я и не собираюсь возвращаться в свой офис. я нашла другую работу. и вообще, я замуж выхожу. левушка сделал мне предложение.

— Йе-е-е! — заорала я, запрыгав по комнате и вспугнув Гошу. Пикси, притащивший мне бутерброд, с ворчанием вылетел в окно.

>а у тебя что и как? жуковский твой объявился?

Все хорошее настроение смыло волной безнадеги. Я поднесла телефон к губам и начала записывать сообщение:

— Нет. Его брат Никита молчит, темнит что-то, звонит, правда, каждый день, но ты же его видела — с ним особо не поговоришь. Сказал только, что Ник полетел в Москву встречать дедушку. Две недели прошло, телефон отключен. Ксю, мне кажется, он сбежал. Он ведь теперь потомок богатой семьи, зачем ему простая фея? — я слегка хлюпнула носом.

Ксю немедленно перезвонила с видео. Вид у нее был строгий. Кажется, мы поменялись ролями, и теперь жизни учили меня. За спиной Ксю виднелись просторы торгового центра:

— Моему льву безгривому тоже простая метаморфка как бы ни к чему, тем не менее он меня две недели уговаривал. Это все глупости, Маш. У вас с Жуковским Любовь, я знаю. И про эгрегор ты сама говорила: молодые деревья, кора.

— Говорила, — вздохнула я. — Эгрегор показывает возможное будущее, а любую возможность можно спустить в унитаз. Я такая глупая, Ксю. Молчала только и глазами хлопала. Ник, наверное, решил, что мне все равно.

— Что ж поделать, если ты по жизни такая?

— Ну спасибо, утешила!

— Брось терзаться, просто жди. Мы же не знаем, что у него за ситуация. Кстати, перед отъездом твой Никанор прислал мне предложение, — подруга напустила на себя загадочный вид, но я на провокацию не поддалась, и Ксю разочарованно продолжила. — Он предложил мне стать его личным юристом! Я так понимаю, в детективном агентстве для нелюдей. Я согласилась. Поэтому я ушла из офиса, а не потому что замуж выхожу.

— Значит, он твердо решил остаться в сообществе нелюдей, — сказала я, стараясь скрыть охватившее меня волнение. — Это… это серьезно!

— И это ради тебя, — уверенно подытожила метаморфка. — Ладно, пойду дальше по магазинам. Столько всего нужно купить.

— Так, стоп! — я внезапно опомнилась, сопоставила озабоченный вид Ксю, баннеры известных брендов на заднем плане и взвыла: — Ты там без меня одежду покупаешь?! В новую замужнюю жизнь?!

— Что ты?! — Ксю сделала вид, что ужаснулась. — Свадьба только через два месяца, скромная, всего сто-двести человек гостей… и вообще, — подруга с елейным видом подняла к камере пакетик. — Вот, зубная щетка, тушь и губнушка. Ничего больше! Честно! Хотя тут распродажа неплохого утягивающего бельишка как раз под тот фасончик свадебного …

— Только со мной! — рявкнула я. — Белье, чулки, туфли, платье — только под присмотром специалиста.

— Ладно, ладно, — покивала Ксю. — А когда…?

— Подожди, — попросила я, услышав шум под окнами. — Ксюш, я перезвоню.

Я успела заметить, каким заинтригованным стало лицо метаморфки, и заволновалась сама. Высунулась, рискуя вывалиться на клумбу с хризантемами. Что за машина подъехала к нашим воротам? Папины заказчики? Вряд ли они станут разъезжать на БЕНТЛИ? Ника? У нее автомобиль золотистый, а этот жемчужно-серый.

Я высунулась еще дальше. Кто выходит из машины? Ничего же не видно! Только ворота противно заскрипели да зазвенел звонкий мамин смех. Перед носом возник Гоша. Пикси сурово сдвинул бровки и указал пальцем вниз. То ли намекал, что я сейчас выпорхну из окна (и не факт, что сподоблюсь включить крылья), то ли намекал, что пора спускаться.

— Маша! — прокричала снизу мама. — У нас гости! К тебе приехали!

— Сейчас, только…!

Только переоденусь, расчешу волосы, легкий макияж… нет, без макияжа… что надеть?!.. у меня ужасно бедный гардероб! Ну почему я не предусмотрела вариант «сидела дома, никого не ждала, так, надела первое попавшееся платьишко», которое стройнит, подчеркивает глаза и всякие прочие достоинства?

Когда я сбежала по лестнице, в гостиной на диване сидели Кит и Ник. Оба вскочили, чуть не опрокинув столик.

— Маша, привет! Ты шикарно выглядишь!

— Маша, привет! У вас шикарный сад!

Братья смутились, переглянулись и уселись на диванчике. Мама сияла. Я тоже пыталась воссиять, но все больше конфузилась. Хотелось для разнообразия разгневаться: «А ну поди прочь, предатель!», но не получалось. Я была так счастлива видеть Ника, что рот сам разъезжался в улыбке.

— Посмотри, кто к нам приехал, Марион, — промолвила, наконец, мама.

— Я … я вижу.

— С Ником мы уже знакомы, а это… это тот самый Никита Жуковский! — тон у мамы был в высшей степени торжественным.

— Я знаю.

— Помнишь, как он… ну, в передаче на той миленькой даче…?

— Я помню.

— Ну да, — мама сложила руки на коленях, и молчание возобновилось.

— Госпожа Ромашкина, — прокашлявшись, произнес Никита, явно выдрессированный братом. — У вас невероятный сад. Для меня будет честью…

— Конечно! Идемте! Я ВСЕ вам покажу! Вы не представляете, как ваши советы по уходу за орхидеями помогли нам в выращивании пятнистых кровопулек!

— Пятнистых кровопулек? Я о них никогда не слышал, — ошарашенно повторил Кит, слегка упираясь и бросая жалобные взгляды на брата. Ха! Вырваться из захвата госпожи Ромашкиной было не так просто.

— Вот и познакомитесь! — радостно пообещала мама.

После того, как она утащила Кита из гостиной, Ник резко встал с дивана:

— Маша, я должен объяснить…

— Объясни! — выпалила я. — Ты не звонил. Пропал со всех радаров. Что-то не так? Испугался? Мы ведь никогда толком не говорили о… нас. Один поцелуй… всего один поцелуй, это ведь ничего такого… наверное. У тебя есть девушка? Я слышала тогда… у тебя была вечеринка… там была девушка… по телефону.

— Рита? Да нет же, Маш! Все не так! — воскликнул Ник, пытаясь протиснуться между столом и креслом. — Я не мог позвонить! И приехать тоже!

— Но сейчас приехал. Машина просто шикарна. Подарок прадедушки?

— Да! Нет! Маша, я…

— Он сбежал.

Никита застыл, глядя мне за спину. Я резко обернулась на ледяной голос с легким акцентом, не сразу поняв, кто передо мной и как этот незнакомый пожилой мужчина проник в наш дом.

Конечно, это был вампир. Существо без запаха, бесшумное и стремительное. Кто еще мог бы пройти через ворота, мимо наших бдительных пикси? Незнакомец был одет в великолепный льняной костюм с вышивкой на кармашке. Скарабей. Передо мной стоял Алексей Жуковский, бывший белогвардеец, эмигрант и кровосос.

И-за его спины выглядывал Серж. Я встретилась с ним глазами. «Все сложно, но я пытаюсь решить проблему», — изобразил Кошек легкой пантомимой.

— Мой внук… я предпочитаю называть Никанора моим внуком, так проще для социума, — тем же холодным тоном проговорил старик, — покинул резиденцию без моего на то позволения, без спроса взяв машину. Это было глупо. В современном обществе есть масса технических новинок, способных отследить передвижение транспорта. Я уже молчу о моих собственных ноу-хау.

— Маш, он меня не выпускал, — сквозь зубы проговорил Ник. — У него есть дом к западу от озер. Я приехал поговорить, познакомиться… там особая магия, телефон не берет и трудно пробраться мимо охраны.

— Источники, тут их много, — Жуковский-старший обвел гостиную взглядом, презрительно изогнув губы. — Ваш дом ведь тоже на них построен… Марион, верно?

Я кивнула.

— И вы, позвольте удостовериться, фея? Садовая, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердила я. — Ни в том, ни в другом. Меня зовут Марион, и я садовая фея.

Чем очень горжусь. Однако судя по лицу Жуковского, гость сомневался в наличии у меня повода для гордости. Уровень моего сочувствия к человеку, пережившему Революцию, потерявшему любимую и по воле случая ставшему кровососом, стремительно снижался. Ноль, ниже нуля — и полное отторжение.

— Что вам угодно? Зачем мы явились в мой дом? — резко спросила я.

Гоша, влетевший в гостиную, застыл у дверей, ошеломленно моргая, и с громким писком вылетел наружу. Жуковский провел ладонью по белоснежной бородке. На его руке тоже был скарабей — на этот раз на кольце, массивном золотом перстне.

— Я пришел забрать своих внуков. Им тут не место. А вы, девушка, не пара для Никанора. Признайте это, и давайте завершим сей крайне неприятный для меня визит.

Ник бешено сверкнул глазами и шагнул к деду, но я поймала его за руку и удержала.

— Ты же говорил, что я тебе не нужен, — таким же холодным тоном напомнил вернувшийся в гостиную Никита. — Что я занимаюсь глупым делом, и садоводство — это не для мужчин.

— Я дал тебе возможность выучиться в твоем… аграрном, закончить образование в Америке, даже грант на виноделие подсовывал. Но нет! Ты выбрал цветочки, — кинул через плечо старик, откровенно скривившись. — Я сам занимаюсь модой и ничего не имею против бизнеса подобного рода, но уподобиться садовым феям…

— За что вы нас так не любите? — слишком звонко, чтобы показаться невозмутимой, поинтересовалась я. — Вы ведь были влюблены в фею.

— Именно за это, — ощерился Жуковский, показав крупные клыки.

— Она разбила вам сердце, но ведь она не знала…

— Глупости. Такова природа фей, ее не изменить. Я уже встречался с Анастасией, мы расставили все точки над «и». Эта женщина — типичная фея, непредсказуемая и эгоистичная. Думаю, меня всегда привлекала в ней лишь ее тьма. Мы больше не связаны с ней обещаниями, к счастью, но я очень не желаю повторения истории. Мой внук не свяжет свою судьбу с… феей! — последнее слово Жуковский скорее выплюнул, чем проговорил.

— А ты говорил, человек хороший, — попеняла я Сержу, более бледному, чем обычно.

— Маша… — проблеял приятель.

— Вам это знакомство тоже не с руки, господин Кошек, — бросил ему Жуковский, — если хотите у меня работать.

Я была готова простить Сержа, если бы он немедленно открестился от нашей дружбы, но упырюга соизволил меня удивить. Кошек посерьезнел, недовольно свел вместе брови и с недоумением проговорил:

— Не вам решать, с кем мне дружить, мистер Скэрэб. Вы были другим, когда мы познакомились. Вас не интересовали расовые и прочие отличия.

— С того момента я значительно поумнел, особенно после разговора с бывшей, которую я, надо признаться, некогда вознес чуть ли не в ранг мученицы. Да делайте, что хотите! — бизнесмен раздраженно отмахнулся. — Я забираю своих мальчиков и уезжаю.

— Может, спросишь у нас, хотим ли мы к тебе? — спросил Ник. — Впрочем, посмотри на Кита, и все поймешь.

Никита стоял, скрестив руки и нахмурившись. Он медленно наклонил голову, соглашаясь с братом. Жуковский взвился:

— Я вас поддерживал! Я давал вам деньги! Только благодаря мне вы добились…

— Хочешь, вернем? — небрежно предложил Ник. — У меня как раз новый бизнес намечается, даже имеется первый заказ.

— Ты собираешься работать на фей?!

— В том числе. Даже больше: я собираюсь просить руки одной из них.

— Это война? — Жуковский явственно скрежетнул белыми зубами с заметными клыками впереди.

— Да.

— Никакой войны не будет, — заявила от дверей мама, рядом с ней недоуменно оглядывал незапланированное собрание папа. — Кем бы вы ни были, господин нехороший, но Никита и Никанор под защитой сообщества Иных. Всех ваших заморских регалий не хватит, чтобы как-то на это повлиять. Да, к тому же говорят, что Анастасия Незабудкина получила повышение — теперь она Председатель Совета смешанных рас. Думаю, в случае крайней необходимости мы обратимся к ней.

— Если хоть один волос упадет с головы моей дочери… и зятя… и ее деверя и вообще!.. я просто… я просто… — потрясая свежеиспытанной воронкой для ловли четырехмерных слизней и наступая на непрошеного гостя, бормотал отец.

То ли папино очередное изобретение с размазанными внутри лиловыми слизнями напоминало орудие пыток, то ли вид растрепанного отца в желтом плаще, забрызганном малиновым соком, со съехавшими набок очками навевал мысли о маньяке-убийце. То ли все мы вкупе смотрелись крайне недружелюбно, но Жуковский попятился и бросил Сержу:

— За мной, разберемся с ними позже!

— Я остаюсь, — гордо задрав подбородок, заявил Кошек. — Здесь мои друзья, а вы, смею напомнить, обманом вынудили меня показать дорогу к дому Маши. Я не терплю ложь!

— Ну и черт с тобой, полоумный! — ругнулся старик. — Я пришлю своих помощников за машиной. Только попробуйте ее спрятать. Ни подарков, ни денег вы от меня больше не увидите.

— Не трясись, дед, — буркнул Кит, — ничего нам от тебя не нужно.

… — Каково! — возмущенно воскликнула мама, вернувшись в дом. Она бдительно проследила за тем, чтобы незваный гость покинул нашу территорию. — Прийти в дом к феям с ужасными угрозами! И эти ужасные скарабеи повсюду на одежде. Серж, милый, хорошо, что ты отказался работать с этим ужасным человеком!

— Да, Камилла Артуровна, вы правы, — Кошек присел на стул. Вид у него был несчастный и обескураженный. — Уму непостижимо, что делает с человеком…

— … вампиром, — подсказала я.

Кошек вяло махнул рукой:

— Неважно. Обманутое доверие, вот что это. И предательство!

— Но это не повод вести себя по-хамски, — возмутилась мама. — Жаль, здесь не было моей сестры Анисы, уж она бы ему задала! А ты мой герой! Ты так бесстрашно встал на защиту дочери и всей нашей семьи! — мама повернулась к зарумянившемуся папе и звонко чмокнула того в щеку.

— Тогда я, пожалуй, вернусь на грядки? — смущенно предложил папа. — У меня там опыты не окончены.

— Конечно, Лорик, дорогой.

— Спасибо, — я аккуратно обняла отца, стараясь не вляпаться ни в малину, ни в слизней.

Однако когда папа вышел, мама со вздохом признала:

— Кажется, он просто очень сильно обиделся, этот господин Скэрэб. Любому бы не по вкусу пришлось узнать о предательстве любимой женщины. Даже через столько лет. Он, видимо, очень сильно ее любил.

— Незабудкина же не знала, что он вернется, — вяло возразила я. Защищать хама Жуковского-старшего не хотелось. Анастасию, впрочем, тоже.

— Она темная фея, — задумчиво возразил Кит. — Любила бы его по-настоящему, нашла бы потом.

— Резонно, — признала я. И довольно жестко сказано для такого скромного парня.

— Ой, ну что мы все о грустном, детишки! Выбор сделан! Забудем этот неприятный визит! — мама всплеснула руками. — Маша, Ник! Давайте лучше обсудим вашу свадьбу!

— А ведь верно! — оживился Кошек.

— Маша еще не сказала «да», — серьезно возразил Ник, глядя мне в глаза.

— Э-э-э… — протянула я, лихорадочно обдумывая варианты побега. Растолкать всех, вырваться в сад и сбежать на бентли Жуковского-вампира?

Я поймала мамин внимательный взгляд.

— С другой стороны, я тут подумала… Марион слишком молода для брака, — внезапно сообщила она категоричным тоном. — Ей нужно доучиться и продвинуться в карьере. А тебе, Ник, предстоит сложный этап в новом бизнесе. Как только узнаешь, какие мы, нелюди, странные существа, сразу поймешь, о чем я. Предлагаю испытательный срок. Год. В конце концов, можно просто встречаться. Все сейчас так делают.

— Хорошо, — согласился Ник. Повернулся так, чтобы его лицо видела только я, и строго посигналил мне бровями.

Нет, я никуда не денусь. Это была минутная паника.

— Спа-си-бо, — произнесла я в ответ одними губами.

— Не за что, — лукаво усмехнувшись, ответил он.

За то, что остался со мной… с нами, поддержал меня и брата, за то, что просто не перешел на сторону темных печенек. А они, эти печеньки, были очень вкусными. Один автомобиль чего стоит. Я-то видела, с каким удовольствием Ник вел Никину машину. Отказаться от богатства? Вернуться к тяжелой, опасной профессии? Это не каждому под силу.

— Тогда я поставлю чайник, — улыбнулась мама.

— Я помогу тебе… поставить чайник! И… и… разложу варенье по вазочкам!

— Благодарю, Марион. Ты такая заботливая сегодня, дочка, — мама не удержалась от шпильки, намекая на то, что дома я обычно валяюсь на травке в саду.

Но на кухне, куда я сбежала от взгляда Ника, мама с редкой для ее веселого темперамента серьезностью произнесла:

— Парень влюблен. Однако не стоит скидывать со счетов феичьи флюиды, легко попасть под их очарование — трудно различить, где серьезное чувство, а где нет. Я знаю, что ты Ник пробудил в тебе крылья, что он отражен в нашем эгрегоре. Но я также знаю, как сложно принять другого человека в свою жизнь. У нас, у фей, разводы редки, потому что мы чувствуем вот тут, — мама приложила руку к груди. — Пусть говорят, что мы легкомысленны — блажен, кто верит своему сердцу. У вас с Ником все будет хорошо, если твое сердце скажет «да» раньше, чем уста.

— Отлично сказано, — пробормотала я, чувствуя, как увлажняются глаза. — Спасибо. За то, что поддержала.

— А пока у вас куча времени, чтобы насладиться молодостью. Другой такой шанс представится, только когда вырастут дети, — серьезно предупредила меня мама.

— Да! — выпалила я, ощутив невиданный приток энергии. — Скоро ведь Феш! Оторвемся на нем по полной!

… Мы вернулись в город на автобусе, оставив у ворот подарок мистера Скэрэба.

Ребята проводили меня домой. Мы попрощались, Ник и Кит, после всех испытаний едва державшиеся на ногах, вызвали такси и уехали, а Серж, задумчиво глядя на полную луну, сказал:

— А ведь ты пожелала мне успехов в карьере. Мне даже страшно предположить, что такое неуспех, если то, с Жуковским, было удачей.

— Это как посмотреть. Мои Пожелания всегда сбываются, — возразила я. — Вот увидишь, ты найдешь отличную работу. В конце концов, мне самой от этих скарабеев было не по себе. Уверена, что мистер Скэрэб балуется с магией мертвых.

— Да? — озадачился Серж.

— Можно быть хоть суперпредприимчивым бессмертным вампиром, — убежденно продолжила я, — но ты сам знаешь, как тяжело дается вам ведение дел в мире людей. Рано или поздно люди начинают что-то подозревать, поэтому вы редко занимаетесь чем-либо профессионально. Мистер Скэрэб выпускает одежду полвека. Как?

Кошек призадумался. Он так и ушел, погруженный в мысли. А я вошла в подъезд.

Эраст Филимонович поджидал меня у дверей. Он наверняка видел меня с террасы.

— Я рад, что вы вернулись, Машенька. С Жанной все прекрасно. Она удивительная. Зайдете ко мне попозже на чай, заодно заберете Жанну. Она сейчас ужинает.

— Эраст Филимонович? — решилась спросить я. — Есть какие-либо новости? Хоть… какие-нибудь.

Пожилой мужчина понял меня с полуслова и покачал головой:

— Увы, кажется, нам уже не стоит надеяться, — прошептал он, поникнув. — Они больше ее не ищут, в полиции и так много дел.

— Мой друг, он частный детектив, — беспомощно проговорила я. — Возможно…

— Вы же знаете, я обращался в четыре агентства. Увы, Машенька, увы.

Я растерянно кивнула и, пообещав спуститься на чаепитие, поднялась к себе. Но как же так? Мое Пожелание должно было сработать! Ведь Алик стал человеком, а Ксю собирается замуж! Валя прислала сообщение, что Костя и Оля штудируют программу восьмого класса. Хельге предложили контракт! А Тамара Сергеевна так и не вернулась, более того, ее окончательно признали мертвой.

Я ходила по комнате и думала. Ко мне забежала Ксю. Метаморфка собирала вещи для переезда к жениху и слезно прощалась с квартирой, где провела столько лет.

— Буду скучать. И рыдать. Вот. Тебе, — сказала она, протягивая мне очаровательную феншуй статуэтку, жабу с монеткой во рту, — К деньгам, работает, я проверяла. Ой, а слышала, что случилось с Сераджаном Везировичем?

— Нет, — я напряглась.

Если с нашим дворником после Пожелания приключилось что-то нехорошее, у меня большие проблемы.

— Он теперь в Совете города по коммунальным вопросам. Мы выиграли конкурс на самую чистую придомовую территорию. У Сераджана Везировича взяли интервью, мол, как вы добились такого порядка. А он возьми да скажи: люди у вас в городе хорошие, не свиньи, люблю ваш город. В общем, его сначала выбрали самой популярной персоной года, в интернете было общегородское голосование, а потом взяли в Совет жителей при городской Думе. Ходит теперь важный такой, в костюме и галстуке. И все равно к нам, как на работу, фартук наденет и метет, цветы сажает, потом в блог фотки выкладывает. Говорит, мне у вас хорошо… и страшно, а когда страшно, я больше стараюсь.

— Уф, — я с облегчением выдохнула. — Рада за него, хороший человек, хоть и трижды обнуленный.

— Осиповы из седьмой выехали, Синицины тоже. Из людей остался только Эраст Филимонович, — пожаловалась Ксю. — Боюсь, наши расслабятся и Сераджан Везирович однажды выложит в свой блог край хвоста Маргариты Романовны. Хотя она сейчас все больше в спа-салоне, омолаживается в минеральной воде.

Значит, и у русалки все хорошо. Тамара Сергеевна, что же вы?! Где же вы?! Неужели и впрямь нет надежды! Не верю! Пожелание сработало, я это почувствовала! Сердцем почувствовала!

Ксюша болтала, а я рассеянно разглядывала жабу с монеткой во рту.

— Ксю, — медленно проговорила я, от внезапной догадки ощутив мурашки по коже. — Я сейчас вернусь.

Я сбежала по ступенькам и, притопывая от нетерпения, позвонила в дверь соседа. Когда Эраст Филимонович открыл, пронеслась мимо него с воплем:

— Где Жанна?!

Пожилой мужчина испуганно вылетел за мной на террасу, сжав в ладони кондитерский шприц с кремом. Я уже держала жабу в ладонях.

— Вот! — я сунула Жанну под нос Эрасту Филимоновичу. — Поцелуйте ее! Быстро!

…В ажиотаже я совсем не подумала, что пожилой сосед может просто принять меня за сумасшедшую, и теперь с замиранием сердца ждала, как отреагирует Эраст Филимонович. Если я ошиблась, он, конечно же, постарается сгладить конфуз. Например, скажет, что я заигралась в свой… как его… косплей по соседству, и накапает капелек (это в лучшем случае). Сие будет смешно и трагично.

Однако Эраст Филимонович выдал совсем иную реакцию: он слегка приподнял брови в выражении «Вы думаете?», затем сдвинул их, посветлел лицом и храбро чмокнул Жанну в морду. Жаба издала рокочущий горловой звук. Я почувствовала, как по ее телу прошла судорога, а затем моя драгоценная амфибия принялась расти.

Жанну заволокло радужным туманом, она больше не помещалась в ладонях. Через несколько секунд мне пришлось разжать руки. Облако тумана с жабой внутри осталось парить над полом, внутри него что-то клокотало и урчало. Я растерялась. Хорошо, то Эраст Филимонович был наготове. Он заметил, когда туман выпустил наружу ту, кто скрывалась под жабьей шкуркой, и мягко опустил Тамару Сергеевну, на коже которой таяли зеленые пупырышки, на пол.

Женщина была полностью обнажена. Она судорожно сглатывала и дрожала, бессмысленно вращая глазными яблоками. Я вышла из ступора и быстро накрыла Тамару Сергееву скатертью со стола.

Эраст Филимонович тоже очнулся. Он взвыл, всхлипнул и прижал к груди вновь обретенную супругу.

— Тамара! Год почти! Я же поминки справлять собирался! А ты рядом! Все это время! — прорыдал сосед.

— П…прости, Эрик, прости, любимый, — прохрипела женщина. — Я хотела… как лучше. Так глупо получилось.

Тамара Сергеевна вдруг резко закашлялась, сотрясаясь всем телом. По телу ее прошла судорога, и она выплюнула что-то маленькое и золотистое.

По полу покатилась небольшая монета. Она легла аверсом, и я смогла несколько слов на латыни: pro bono. Даже я знала, что это переводилось как «ради всеобщего блага». Я подняла взгляд на Эраста Филимоновича. Тот с изумлением смотрел на монету.

— Ты ее сохранила?

— Да, Эрик.

— Это то, о чем я думаю? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Это Честная Монета, — держась за горло, сипло отозвалась Тамара Сергеевна. — Прости, Эрик… я тебя подвела.

… Где-то через час мы сидели на террасе и ужинали. Эраст Филимонович даже в минуту страшного волнения сумел спасти остатки крема, и стол украшали тарталетки с маскарпоне, плошки с салатами, в том числе из домашней зелени и черри, и сочная курица с печеным картофелем. Монета лежала в аккуратной маленькой коробочке. Супруги поглядывали на нее то ли с радостью, то ли с горечью.

Тамара Сергеевна медленно попробовала блюда все блюда по очереди. На лице ее разлилось блаженство.

— Не то чтобы гусеницы были невкусными, — со смешком заметила она, — все вообще было другим. Я была собой… и не собой, все понимала, но воспринимала совсем иначе. Пыталась дать знак, но все вокруг было слишком большим и быстрым. Думаю, я постепенно утратила бы себя, человеческая моя жизнь стала казаться далекой и туманной. Спасибо, Маша.

Она начала рассказывать, и я узнала невероятные вещи.

Эраст Филимонович не был нелюдем. И к лепреконам имел отношение постольку-поскольку. Дело в том, что много лет назад он работал на единственного в нашем городе ювелира-лепрекона. За ум, честность и доброту старик выбрал его следующим хранителем Монеты.

Эраст Филимонович, на свою беду, согласился. Он тогда потерял жену и полагал, что нанешняя его миссия — служение добру. Однако благое деяние стало страшным бременем. Во-первых, он познакомился со своим «благодетелем» уже немолодым человеком, а после приобретения артефакта практически перестал стареть. Ему пришлось рвать старые связи и переезжать. Во-вторых, он всегда мечтал иметь семью, но попав в столь странное положение, вконец отчаялся найти новую спутницу жизни.

Когда он познакомился с Тамарой Сергеевной, продавщицей из цветочного магазина, милой скромной женщиной за пятьдесят, тоже потерявшей семью и опору, он даже надеяться не мог, что она примет его ситуацию, его Монету и его самого. Однако Тамара Сергеевна сама была с ведовской кровью лесных ягов, хранителей лесов. Именно она нашла жилье в нашем доме, что позволило тщательнее скрыть артефакт от магического поиска.

Честную Монету всегда кто-нибудь искал. Раз в пять-десять лет объявлялся очередной охотник за артефактом. Семье Хранителя приходилось постоянно переезжать с места на место. Два года в нашем доме стало самым долгим и счастливым периодом их оседлости.

И вот год назад о Монете заговорили вновь. На этот раз охотник был хитрым. Он почти никак себя не проявлял, но опытные Тамара Сергеевна и Эраст Филимонович чувствовали, как вокруг них сжимается кольцо. Они начали готовиться к переезду, на этот раз в другую страну.

— Мы иногда пользовались Монетой, — доверчиво сообщила мне Тамара Сергеевна, — аккуратно спускали излишки копящегося из года в год волшебства, иначе оно могло нас выдать. Я поступила так глупо: отправилась в маленький благотворительный приют для животных, который собирались закрыть, взяла с собой Монету, немного помитинговала с добровольцами и выпустила чуток волшебства. Сразу же нашлись спонсоры, ситуация разрулилась. Вечер был прекрасен, я поддалась эмоциям, расслабилась, почему-то пошла домой по тропинке вдоль трассы. И встретила ту ужасную женщину из Дозора.

— Велену? — ужаснулась я.

— Да. Она набросилась на меня, попыталась схватить, чтобы потом сделать заложницей и заставить Эрика передать ей Монету добровольно.

— Это вполне в ее стиле, — поежилась я, вспомнив холодные глаза вампирши.

— Я побежала. Она была сильна и стремительна. Я знаю мало заклинаний, родители относились к родовой магии как к чему-то шуточному, несерьезному, но бабушка научила меня, как превращаться в лягушку или жабу. В старые времена у девушек из моего рода не было иного спасения от вил да кос разгневанных селян. Я проглотила монету и прочитала заклинание. Спрятаться мне удалось, в осиновой роще, а вот вернуться в человеческий облик — нет, то ли артефакт повлиял, то ли я сама без практики разучилась волшебствовать.

— Я и подумать не мог! — простонал Эраст Филимонович, хватаясь за голову. — То есть я знал, что твое исчезновение и пропажа Монеты связаны. Но я полагал, тебя убили из-за проклятого артефакта, винил себя за то, что так и не смог найти другого Хранителя! Я искал тебя повсюду, даже придумал ловкий ход, чтобы немного расшевелить желающих заполучить Монету. Пытался заставить убийц моей жены занервничать, усомниться в подлинности украденного сокровища, мечтал отомстить. Я знал, что никто еще не воспользовался силой Монеты, иначе я бы… заметил. Все бы заметили. Ей две тысячи лет, она способна сдвинуть планеты с орбит.

— Это вы на самом деле пустили слух, что артефакт в поместье Незабудкиных? — подскочила я. — Ну конечно же! Только Велена знала, что там ее нет. Но в то время она сама слишком увлеклась местью и тратила на нее все силы. Она собиралась вернуться за Монетой. К вам! Теперь я поняла, что она имела в виду.

— В роще, где пропала Тамарочка, — объяснил Эраст Филимонович, — я нашел длинный светлый женский волос и несколько капель вампирской крови на осине. Все-таки обладание Монетой изменило меня: я различаю запахи и слышу лучше, чем обычные люди. Я знал, что это женщина, но таковых в одном нашем доме трое.

— Вы не поехали в поместье, — сказала я. — Почему?

— Это было бы слишком подозрительно. Я просто ждал, сидя в своей норе. Ждал, когда разгорятся страсти и тот, кто точно знает, у кого хранится Монета, проявит себя. Простите, Маша, я ведь и вас подозревал. Сердце подсказывало, что вы не при чем, а разум терзался сомнениями. Вы такая хрупкая, беленькая, но сильная. Вы точно нелюдь, но о семье своей рассказываете мало, неохотно. Все время среди людей, словно вам это нужно… мало ли для каких целей. Ну не мог же я потыкать в вас осиновым колом? Здесь, в этом доме, все скрывали от меня свои сути. Все считали меня обычным человеком, а я боялся показаться слишком любопытным и привлечь к себе лишнее внимание. Вы всегда так охотно общались со мной, стариком… я подумал…

— Что я это ради Монеты? Забудьте, Эраст Филимонович, проехали. Я вам только благодарна, — призналась я, смущенно хмыкнув. — Знай я, что меня в чем-то подозревают, точно не стала бы в это ввязываться и многое потеряла бы. Вы даже не представляете, как много я бы потеряла!

— Почему ты не уехал, зная, что тебе угрожает опасность? — Тамара Сергеевна всплеснула руками.

— Я ждал тебя, — признался Эраст Филимонович. — Я чувствовал, что ты жива и где-то близко.

— О, Эрик! — из глаз женщины покатились слезы.

— Какое счастье, что нам больше никто не угрожает, — благоговейно выдохнул Эраст Филимонович. — Пока.

— Тамара Сергеевна, — пристыженно пробормотала я, собираясь уходить. — Извините, что я вам всякую чепуху рассказывала. Про Стаса и… вообще. Еще и язык показывала.

— Ничего, Машенька, — женщина лукаво улыбнулась. — Я все равно почти ничего не помню.

Сказала и подмигнула.

Я пошла домой, оставив супругов наслаждаться обществом друг друга. Сердце билось немного сильнее, чем обычно. Я переволновалась. Но каким же прекрасным оказался этот вечер! Во-первых, я смогла догадаться, как вернуть Тамару Сергеевну. Во-вторых, убедилась, что все Пожелания, отправленные эгрегором, если еще не сбылись, то сбудутся.

Пора собирать вещи. Мы едем на Феш.

Эпилог

В дороге я болтала с Крис по телефону, а Ник со скорбным видом шел впереди по тропе. Иногда он оглядывался с сомнением в зеленых глазах, и я нервно сглатывала — солнце играло у него на лице, и черты дивных становились более заметными. Я небрежно махала рукой: вперед, вперед, не отвлекайся, а сама теряла нить разговора.

Мы уже больше часа шли по лесу. Ник сам предложил пешую прогулку, водрузил на себя самый, по его мнению, тяжелый рюкзак (ха! это он мой бэкпэк не проверил, маленький и компактный, — попробовал бы сдвинуть его с места) и двинулся по тропе, сверяясь с картой в телефоне.

Карта безбожно врала. Зато местную достопримечательность, Морок-гору, было видно со всех сторон. К ней мы и направлялись.

Мы, наконец, вдосталь наболтались с Крис. Я обещала явиться на работу в следующий понедельник. А ведь я еще не побывала на новом месте! Впрочем, Крис клялась, что обновленный магазин прекрасен. Его даже в местных новостях показали.

— Каждый год проводите праздник на открытом месте, а никто еще не заметил? Камерный фестиваль, что ли? Для узкого круга? — не унимался Ник.

— Для широкого, — вздыхала я. — Ты уже месяц как официально в нашей тусовке, а еще не привык. Сам увидишь. Тебе понравится.

— И музыка там, да? Громкая?

— Сам услышишь.

— А кормят как?

— Сам попробуешь.

— А понюхаю сам что?

— Настоящую эльфийскую карамель, — ловко выкрутилась я.

— И никто в упор не замечает?

— Никто. Сейчас поймешь. Видишь те заросли дикого плюща?

— С цветочками?

— Во-о-от. Будь на твоем месте Кит, он бы сразу насторожился. Этот вид плюща обычно не цветет. Нам в него, в плющ. Не бойся, он не кусается.

Ник раздвинул пышные плети и вздрогнул. В лицо нам ударил теплый ветер (это хорошо, значит, о микроклимате в этом году позаботились, а то в последнее время ощутимо похолодало), а в уши — звуки волынок, скрипок и ирландских барабанов.

Я улыбалась. Классный сюрприз получился — Ник выглядел ошеломленным. А посмотреть было на что.

По сути, Морок-долина размещалась между двух кустов терна. С высоты она казалась… двумя кустами терна. Над сотворением магического чуда потрудились наши ближайшие родственники — островные фейри. Их магия всегда была предметом зависти мамы, уж они-то сумели бы расширить наш дом магически, без денежных вложений, да так, что вся родня поместилась бы — и храпи сколько влезет.

С восточной стороны долины живописно, но весьма хаотично, словно разноцветная грибница, вырос палаточный лагерь. Впрочем, в нем были не только палатки. Дриады и древесные эльфы вырастили свои раскидистые деревья, сирины соорудили домики на ветвях, и даже духи бекке сплели на земле свои громоздкие шалаши из диких колосков.

Мы с Ником поставили обычную палатку. Она выделялась своими ярко-розовыми боками среди синих и серых тентов. Это был подарок от тети Розы, и он заметно оживил пейзаж.

Я проголодалась и отправилась на поиски «столовой», а Ник пошел искать брата. Кит был на съемках где-то поблизости, и моя родня обещала доставить его на фестиваль в лучшем виде (не оглохшим от постоянных расспросов на тему садов и огородов).

Ко мне подбежали двоюродные сестры, Виолетта и Виола. Старшая дочь дяди Дубрава, малообщительная и неразговорчивая Ясмина, держалась чуть поодаль. Она с достоинством мне кивнула, хотя любопытства в его глазах было хоть отбавляй.

— Маша, привет! Мы все знаем! — торжественно сообщила Виола, самая младшая из пятерых. — У тебя жених и крылья. Мы видели твоего жениха! Он симпатичный! Когда ты все успела? Поделись секретом!

— Не рановато ли? — сощурилась я. — Тебе всего одиннадцать.

— Тетя Роза говорит… — начала малявка.

— Не надо! — мне вовсе не хотелось выслушивать очередную романтическую проповедь от тетушки. — Вы, девочки, лучше сбегайте к тете Камилле и спросите, чем помочь. Да, и развлеките гостя. Он выглядит точь-в-точь как мой жених, но это его брат.

— Мы знаем, — кивнула Виолетта. — Ясмина любит его передачу про сад.

— Все-то вы знаете, — проворчала я. — Тогда бегом. Только учтите: парень терпеть не может шум и толпы. Подозреваю, наша родня его и так уморила. Не знаю… отведите его на Морок-гору, что ли. Там эндемики растут, ему понравится.

Кузины унеслись, утащив за собой серьезную Ясмину. Я отыскала поляну с полевыми кухнями. Увы, скатерть-самобранка до сих пор числилась в потерянных артефактах, и устроителям фестиваля пришлось организовывать горячее питание традиционным способом. Нелюди охотно поглощали кашу с дымком и хрустели огурцами. Самые запасливые плотоядные уже начали уничтожать тушенку. И только вампиры, сторонясь яркого солнца, отсиживались в палатках, дабы никого не шокировать видом своих энергетических «коктейлей».

Я раздобыла для нас два подноса. Пока тащила их в тень, кивала направо и налево. Вон ставит палатку бекке Филат, наш продавец из косплей-шопа. Говорят, его вызвали на слушания по делу Велены-Карины и Стаса. Вон мой дядя Валера, лучше обойду его по кругу, а то опять будет пыжиться. Брат моего папы страшно загордился от того, что «нашел мне подходящего жениха» — без всякой магии осуществил то, с чем не справилась волшебная родня его невестки.

А вот и мотылек Эвелина. Не узнала бы ее в новом обличии, если бы она сама не представилась, поблагодарив за приглашение на Феш. Мотылек превратилась в хрупкую шатенку с миндалевидными глазами. Мы поболтали о том о сем. Очередной цикл воспроизводства прошел у Эвелины неплохо, гены среброглазого инквизитора Петера пошли роду мотылька на пользу.

— А ты его случайно тут не видела? — робко поинтересовалась нечисть.

— Видела, — подтвердила я. — Но есть нюанс, даже два: во-первых, он должностное лицо, во-вторых, вам, мотылькам, повторно с одним и тем же человеком спариваться нельзя — гены пострадают.

— Я знаю, — вздохнула Эвелина. — Но он такой милый. Можно же и не ради потомства, а для удовольствия.

— Об этом я не подумала, — смущенно призналась я. — Тогда удачи.

День пролетел в заботах и хлопотах. Я помогала готовить, решив отработать обязательное волонтерство в первый же день фестиваля, Ник участвовал в возведении сцены. Мне показалось, что в толпе мелькнула знакомая худощавая фигура с рыжим ирокезом, но гоняться за оборотнем я не стала: хотел бы пообщаться — подошел бы.

А вечером долина расцветилась огнями! Все собравшиеся расселись на самой большой поляне на пеньки, заботливо выращенные лесными нимфами. Сначала маленький оркестр сыграл несколько зажигательных джиг, потом нам раздали угощение. В конце вечера под звуки барабанов и скрипок выступили юные феи, фейри и эльфы. Дети в зеленых нарядах кружились в танце, подскакивая, зависая над землей и вытягивая носочки. Они перестраивались в причудливые линии, и трудно было уследить за стремительными пируэтами. На мой взгляд, лучше всех танцевали дочки дяди Дубрава, но тут я могу быть пристрастной.

Музыка была такой задорной, что после детского танца музыканты сыграли на бис, а в пляс пустились почти все гости фестиваля.

Я видела, как отплясывают в хороводе Эраст Филимонович и Тамара Сергеевна. На лицах пожилых супругов было блаженство. Эвелина кружилась со своим инквизитором, а на краю поляны, не сводя друг с друга глаз, топтались на месте Ясмина и Никита Жуковский. Стало понятно, что мои кузины отнеслись к поручению очень ответственно.

Горгулы Мехдет и Тайет с достоинством покачивались у сцены, Валентина подпрыгивала под музыку и веселила своего маленького зубастого аспиденка, близнецы Костя и Оля презрительно кривили губы, стоя за пределами круга. Ну да, будущим помощникам детектива такие олдскульные развлечения не по чину. В тринадцать лет такое вообще кажется глупым пережитком прошлого.

Почти в центре поляны мой папа вращал мою маму в чем-то похожем на рок-н-ролл, а не на джигу. Тетя Роза танцевала с очередным кавалером, тетя Аниса в кои-то веки вытащила на фестиваль своего сурового мужа-орка. Дядя Дубрав отплясывал с женой. И даже Серж притопывал на месте, стараясь не помять свои новые брендовые брюки со штрипками.

К своему огромному изумлению, я увидела за импровизированным столиком-пнем Колю, Нику, ее отца с невестой и… Анастасию Незабудкину. Лев Фрейз таращился на сборище людей и нелюдей огромными глазами, а Ксю посмеивалась. Она помахала мне рукой, Ника кивнула, а Незабудкина одарила нас с Ником покровительственной светской улыбкой. Презрение в уголках ее губ никуда не делось, но она с явным сожалением окинула фигуру моего жениха взглядом.

Ну что ж, господа Фрейз, добро пожаловать в иную реальность. Новоинициированной темной фее нужно учиться владеть даром, и будет хорошо, если ее родственница возьмет над ней опеку. Думаю, вряд ли Анастасия сможет научить Нику чему-нибудь нехорошему, Фрейз и так много чего умеет, например, затыкать излишне говорливые рты.

Музыканты заиграли что-то медленное, трогающее душу.

— Ну что, вместе в новую жизнь? — спросил Ник, ведя меня по кругу.

— Да! — храбро выдохнула я ему в ухо. — Не передумал?

Ник огляделся и вкрадчиво протянул:

— Не-е-е… После такого я буду дураком, если вернусь в свой серый мир. С тех пор как я с тобой познакомился, приключения на меня так и сыплются. И я счастлив. Я никогда не был так счастлив.

— Так вот зачем я тебе? — шутливо «возмутилась» я. — В качестве билета в веселую жизнь?

— Не только. Ты еще и безумно красивая. И варенье! Не забудь про варенье твоей мамы и ее душистый мед. С таким приданым… — Ник присвистнул. — Спасибо, что приняла мое кольцо. Ты мой самый счастливый лотерейный билет, — посерьезнев, со свойственной ему простотой добавил Жуковский. — Никому тебя не отдам. И никогда не соглашусь на жизнь, в которой тебя не будет рядом.

— Значит, мы оба выиграли, — прошептала я, глядя в его зеленые глаза.

— Какие же вы оба неромантичные! — с досадой резюмировала тетя Роза, которая все это время подслушивала наш разговор.

Мы переглянулись и расхохотались. Тетя Роза не знала, что мое сердце сказало «да». Зато об этом знал Ник.

… Серж получил свой счастливый пропуск чуть позже, чем остальные. Удивительно, но удача нашла его в нашем доме. Папа попросил Кошека отвезти одной нашей дальней родственнице партию розовых очков для ловли гипнотиков. В мире людей она была известна как талантливая гадалка, знаменитости выстраивались к ней в очередь, что не удивляло: помимо гадания на сердечного друга, Лилия давала мудрые советы по инвестициям и колебаниям биржевого курса.

В зале ожидания у будуара гадалки Серж познакомился с самой Марианной Левицкой, знаменитым модельером и владельцем модного дома «Мари Леви». Дела у Левицкой шли не очень хорошо, кризис подкосил ее некогда процветающий бизнес. Тетя Лиля пообещала послать ей помощь в лице «очаровательного валета червей». Серж ухватился за шанс обеими руками и вскоре уже разрабатывал новую линейку мужской зимней одежды. Мы стали реже видеться, но я была счастлива, что приятель нашел, наконец, дело по душе.

Мы иногда слышали и читали об Алексе Скэрэбе. Мир продолжал сходить с ума по его одежде со скарабеями, но оба Жуковских и я были уверены, что нам всем нужно держаться от него подальше.

Я продолжала думать об Алике, гадая, что с ним. Можно было сказать, что Дорецкий попал под «программу защиты свидетелей»: Серж и моя родня организовали для Олега новую жизнь, тщательно храня ее секрет, в том числе и от меня. Но Алик как всегда поступил по-своему.

Я его нашла — в начале сентября в моем собственном универе… в столовой! Алик сидел у окна и листал блокнот. Я вошла и уставилась на него, раскрыв рот. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и вернулся к своим записям.

Олег похудел. Волосы он по-прежнему носил длинными, только теперь они были собраны в хвост. Алик больше ничем не напоминал властного вампира, главу клана. Передо мной был обычный студент лет восемнадцати. Именно в этом возрасте Олега превратили в кровососа, так что обратное обращение вернуло все на круги своя.

Дорецкий рассеянно откусывал от сырной булочки. Когда в столовку вбежала какая-то лохматая девчонка, Олег поднял на нее вопросительный взгляд. Девчонка возбужденно проорала:

— Я узнала, нашла! Режиссура, первый курс! Наша шестая группа — восьмой кабинет! Идешь?

Алик кивнул, встал и начал неспешно забрасывать в рюкзак блокнот, ручку и мобильный, попутно дожевывая булочку. Лохматая первокурсница переминалась у входа, а я спряталась в очереди на раздачу. У девчонки были голубые глаза и светлые волосы. И похожа она была… на меня. Это была моя копия, только лохматая, целеустремленно игнорирующая элегантность в одежде и в очках.

Алик помедлил у столика. Он взял с него запечатанную в бумагу коктейльную трубочку, до боли знакомым мне жестом сорвал с нее обертку, затем всадил ее в алый пакетик… и одним глотком высосал до дна томатный сок.

Конец

Content

Гусина Дарья
Феечка во френдзоне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог