Евгений Решетов

Жребий некроманта 3

Глава 1

Два дня назад остатки армии бравой поступью вернулись в столицу. И нас, как и в Широве, встречали восторженные горожане. Они выстроились вдоль дорог, по которым маршем шли войска. Громко аплодировали нам и наперебой восхваляли. А возглавлял колонну победителей улыбающийся Корсаков, который гордо восседал на белом коне. И он буквально из седла этого коня прыгнул в рабочий кабинет государя. Никто из дворян, министров или высокопоставленных магов не посмел оспаривать его кандидатуру на роль временного управленца. О Императоре же и его семье до сих пор не было ни слуха, ни духа, как, собственно, и о Повелителе. Газеты робко предполагали, что первый томится в плену неизвестных похитителей, а второй — погиб. А ещё в этих же газетах частенько упоминался князь Корсаков. И всегда с положительной стороны, что наводило на определенные размышления.

Мне же с минуты на минуту должны были вручить орден Святого Благоверного Князя Александра Невского, а потом отсыпать шесть тысяч звонких рублей. Награждение происходило всё в том же главном зале Императорской академии магии, в котором протекала новогодняя тусовка. Сюда нагнали несколько сотен прибывших к началу учёбы студентов и пару десятков преподавателей. И помимо них тут переминались с ноги на ногу немногочисленные гости, пожелавшие увидеть, как толстый седовласый генерал в парадном мундире будет вручать мне орден. К числу этих гостей относились Илья и Алексей Корбутовы, князь Савёлов, Лев Андреев и Лиховцев. Они вместе с Шуриком стояли среди прочих людей, выстроившихся в прямоугольник. И внутри этого «оцепления» раскрасневшийся генерал толкал хвалебную речь, держа в руках сам орден — четырёхконечный прямой крест с круглым медальоном по центру. На медальоне красовалось изображение конной фигуры Александра Невского.

Я же украдкой посматривал на разливающегося соловьём генерала и мысленно торопил его. Мне было неуютно от множества тяжелых взглядов, которыми меня пронзала большая частью студентов. Они искренне недоумевали, как такое могло произойти? Вчерашний сельский дворянин из вонючей дыры стал героем! Да ещё он выжил там, где погибло столько высокородных аристократов! Уму непостижимо! Где-то Боженька явно недосмотрел!

Нет, конечно, кто-то, как Корсакова, искренне радовался за меня. Или тот же Шурик едва не пищал от ликования. Но вот Павел Белозеров, Столетова и Шмид были не просто в недоумении. Они ненавидели меня всеми фибрами своих мелких душонок и желали сдохнуть прямо здесь и сейчас!

Кстати, Белозеров так и не принял участия в сражении. Он прокуковал весь бой на холме среди артиллеристов. А вернувшись в столицу, стал распускать слух, что ему, дескать, командир запретил идти добровольцем в бой, так как пришла трагическая весть о гибели его деда. А уж если бы ему было позволено вступить в сражение, то он бы там всех раскидал, как волкодав шавок подзаборных, и сейчас бы народ чествовал его, а не этого ублюдка и обманщика Корбутова. Почему обманщика? Так он же скрывал свой истинный уровень дара. Наверное, чего-то трусливо опасался мерзавец.

Между тем генерал наконец-то закончил свою напыщенною речь, вытер платочком покрывшийся потом сальный лоб и под гром неискренних аплодисментов приколол к моей груди орден. Его пальцы-сосиски вполне ловко справились с этим делом. И я благодарно улыбнулся ему, с отвращением почуяв кислую вонь, идущую от толстяка.

Но это ещё было не всё. Слово взял ректор. И он минут пять хвалил меня и ещё столько же — всех студентов, отправившихся с армией в качестве добровольцев. Упомянул он и фамилии тех ребят из академии, кто пал на Безымянном поле.

Ну а после ректора речь толкнул декан факультета Некромантии Дмитрий Александрович. Он всех поприветствовал и с улыбкой заявил, панибратски приобняв меня:

— Вот! Вот истинный некромант! А ведь именно мне пришла в голову мысль дать этому герою разрешение на использование магического зала! И посмотрите к чему это привело? Иван совершил настоящий подвиг! И в этом ему точно помогли тренировки, коим я не стал противиться несмотря на его юный возраст!

Народ вяло поаплодировал безбожно расхваливающему себя декану. А Дмитрий Александрович многозначительно глянул на ректора. Тот кивнул ему, признавая заслуги некроманта.

И на этом моменте скромная церемония награждения наконец-то подошла к концу, а то задолбала уже. Перешептываясь, студенты начали покидать зал, завистливо косясь в мою сторону. А я бодро притопал к своей группе поддержки. Тотчас все три брата горячо поздравили меня. Лев радостно сжал в объятиях, вызвав ревнивый взгляд Шурика. Лиховцев рассыпался в приторных комплиментах и крепко пожал руку. А Корсакова, озаряя зал белозубой улыбкой, счастливо произнесла:

— Господа, предлагаю отметить в ресторации сие знаменательное событие.

— Замечательное предложение, ваша светлость, — вежливо ответил я и натянул на физиономию измученную улыбку. — Но я вынужден отказаться. Моё тело ещё не полностью восстановилось. Я бы предпочёл отдохнуть. Да и завтра первый день учёбы.

— Хм… — недовольно надула губки Анастасия и сощурила бездонные зелёные глаза.

Алёшка же торопливо сделал шаг ко мне, неожиданно обнял и тихонько прошипел в самое ухо:

— Ты чего творишь? От такого не отказываются. Держи нос по ветру. Глядишь, с самим князем Корсаковым породнимся.

Я криво улыбнулся и отодрал от себя «расчувствовавшегося» братца. Эх, как же он был недалёк от истины. Мы, Корбутовы, действительно с огромной долей вероятности скоро породнимся с Корсаковыми. Конечно, я согласился жениться на Анастасии, уж больно её батя грозно глядел на меня в том кабинете в Широве. И я даже не заикнулся о том, что его дочь до меня уже с кем-то кувыркалась в постели, а может и на сеновале, чёрт её знает. Но это было не самое страшное. А вот интриги, которые плёл князь против Императора, да ещё его возможная работа на Повелителя… вот это было страшно. Поэтому я даже не предполагал к чему может привести эта свадьба. Благо, о ней пока никто не ведал. Корсаков грозным тоном приказал мне ни одной живой душе не говорить о наших намерениях, сославшись на трудные времена в империи. Но Анастасия, естественно, всё знала. И в первый же день моего появления в столице радостно заявила, что мы будем идеальной парой, ведь она любит командовать, а я, как оказалось, — прекрасно выполняю приказы. Меня её слова заставили вспомнить моего соседа дядю Мишу. Как-то раз он, стоя перед прилавком в кондитерской, грустно спросил у своей жены: «А какой пирожок я хочу?»

Сейчас же Анастасия отчётливо недовольно фыркнула, но всё же уступила мне:

— Что ж, пусть будет по вашему, Иван. Но на следующей неделе я уже не приму от вас никаких возражений.

— Буду иметь в виду, — легкомысленно пробормотал я и галантно подал ей руку: — Позвольте проводить вас?

Та благосклонно кивнула и положила свою лапку на сгиб моего локтя. Я тепло распрощался с мужчинами. И вместе с Корсаковой двинулся прочь из академии.

По пути девушка молчала и всё больше концентрировалась на том, чтобы царственно вышагивать, высоко держа голову. У неё это и раньше превосходно получалось, но сейчас перешло на какой-то запредельный уровень. Все встречные-поперечные студенты заискивающе здоровались с ней, памятуя, где сейчас находится задница её папаши. Корсакова же лишь некоторых людей награждала небрежными кивками.

А я себя рядом с ней чувствовал в роли некоего неказистого слуги, хотя и мне доставался преизрядный процент внимания. Всё-таки я не хрен собачий, а герой с даром уровня престола второго ранга и аномально большим для такого возраста магическим резервом. Никто же не знал, что возможность творить столько могучих заклятий мне дают головы с магической энергией. Народ не ведал о них и считал, что энергия является моей собственной. И опять же данный факт вызывал у студентов зависть. Надеюсь, я скоро к этому привыкну.

Пока же я учтиво сопроводил блистательную княжну до роскошного личного автомобиля семьи Корсаковых, собственноручно открыл заднюю дверь и застыл на тротуаре. Анастасия улыбнулась мне на прощание и села в машину. А та сразу же закряхтела мотором и тронулась с места.

Я задумчиво посмотрел ей вслед и перевёл взгляд на правую руку. Она уже перестала быть серой и почти вернулась к своему естественному цвету. Но вот чувствительность… Она как заснула мертвецким сном, так и не желал пробуждаться. Похоже, мне так и придётся идти к какому-нибудь магу жизни, умеющему хранить секреты. Блин.

И тут вдруг мой намётанным взгляд заприметил спешащего ко мне потрёпанного жизнью небритого простолюдина в худом тулупчике и с синяком под глазом. Внешне его от бомжа отличало только отсутствие рядом такой же потасканной бабы с красной, обветренной рожей и «фонарём» в половину лица. И по виду мужика, я уже понял чей это «подданный».

Простолюдин подскочил ко мне, щербато улыбнулся жёлтыми зубами и неуклюже поклонился. Затем стянул с головы дырявую шапку и, комкая её в руках, прошамкал:

— Добрейшего денёчка, ваше благородие. Енто самое… Значится, Хозяйка болот ждёт вас. И вот, велела вам передать.

Он сунул мне заячью голову. Я без всякой брезгливости взял её, отправил в карман полушубка и хмуро глянул на мужика. А тот продолжал стоять передо мной и улыбался, словно чего-то ждал.

Хм… похоже, этот пованивающий товарищ не просто так столь уважителен со мной. В его слезящихся мутных глазках мелькал явный расчёт и блестели муки похмелья. Тогда я сжалился, вытащил из штанов помятую, засаленную бумажку, достоинством в десять рублей, и протянул её мужику. Тот обрадованно схватил деньгу, поклонился до земли и, осчастливленный, помчался вдоль забора. Видимо, подправлять «здоровье».

Ну, в принципе, мне этот посланец ведьмы понравился больше прошлого, который готов был перегрызть мою глотку. Хотя, конечно, от этого мужичка так разило перегаром, что я сам немного поплыл. Но мне это не помешало сгонять в свою комнату в общаге и взять в ней всё, что требовалось для создания портала. Потом я шустро двинулся на погост.

Шурику же я ничего не стал говорить. Да его и не оказалось в комнате, а искать мне его было не досуг. Вот поэтому-то я в одну физиономию и прибыл на остров. Ловко перелез через забор и в почти родном склепе соорудил портал. Он без проблем перенёс меня в знакомый весенний лес, пахнущий чернозёмом и гниющей листвой. А тут меня уже поджидал атаман и его команда. Вожак был непривычно молчалив и хмур. Он даже словесно не укусил меня, когда я забрался на телегу. Просто дал отмашку своим подчиненным. И мы всей бандой поехали к поселению.

Я скользнул заинтересованным взглядом по кислым физиономиям мужиков и полушепотом спросил у ближайшего бедолаги с внешностью затюканного крестьянина:

— Милейший, а чего это вы все носы повесили? Случилось чего?

— Эх-х-х, — махнул он рукой, покачиваясь в телеге. А потом всё-таки грустно пробурчал: — Хозяйка сказала, что чует приближение Повелителя. Не сегодня завтра нападёт он на наш посёлок. А чем мы ему могем ответить? Ничем. Вот народ и стал покидать свои избы.

— Печально, — выдал я, потирая подбородок.

Ну, то, что Повелитель выжил — для меня не секрет. А то, что он, похоже, сначала решил заняться ведьмой, а уж потом мной — вот это новость. И я тщательно обдумывал её, пока трясся в телеге.

А когда наш транспорт прибыл в поселение, то я сразу же увидел Марью Никитичну. Она встретила меня, нетерпеливо расхаживая по крыльцу. И сразу же без «здрасти» поманила меня сухонькой ручонкой и чуть ли не галопом скрылась в темноте коридора. Видать, сильно её взволновал скорый приход Повелителя. Она мчалась так, что я едва поспевал за ней, видя перед собой седые длинные волосы, которые развевались за сгорбленной спиной старухи точно плащ супергероя.

Бабка вихрем промчалась через половину своего жилища, влетела в комнату с зеркалом и недовольно поторопила меня, хотя я совсем чуть-чуть отстал от неё:

— Шустрее, шустрее. Чего телишься?

И зло взглянула на меня единственным глазом. Я непроизвольно вздрогнул, узрев на дне её буркала зарождающийся приступ безумия. Он был самым сильным, который я видел за всё это время. Кажись, старуха находилась в шаге от того, чтобы потерять над собой контроль. И, по всей видимости, она вряд ли сможет в ближайшее время выбраться из зыбучих песков безумия, ежели окунётся в них.

Кажется мне придётся сделать непростой выбор: либо рискнуть и провалиться в прошлое Повелителя, находясь в одной комнате с ведьмой, готовой отдаться сумасшествию; либо — пока не поздно чесать отсюда во все лопатки. А учитывая то, что смрадное дыхание Повелителя уже чувствуется на моём затылка, то стоит рискнуть и выбрать первый вариант. Так я и поступил.

Дождался, когда Марья Никитична трясущейся рукой накарябает на зеркале руны, а затем встал перед артефактом и спустя несколько секунд ухнул в его глубину.

В этот последний, третий раз меня угораздило попасть к подножию гор. Вокруг царил сумрак, тяжёлые, чёрные облака застилали небо, а упругие струи дождя хлыстали раскисшую землю. Раскаты грома звучали над головой, били ветвистые молнии, а из-за гребня растянувшихся полукольцом скал раздавался шум битвы. Но фокус моего нынешнего погружения был не на сражении, а на двух фигурах, застывших в паре метров друг от друга. Высокий зеленоглазый мертвец в развевающемся на ветру чёрном плаще, стоял напротив юной симпатичной девушки с обречённым выражением лица. Слёзы текли по её щекам и смешивались с потоками дождя, стекающими по коже. Длинные волосы трепал ветер, а верхняя одежда потемнела от влаги.

И она вдруг пронзительно воскликнула, перекрывая шум стихии и безобразный рокот битвы:

— Зачем? Зачем тебе моя смерть?!

— Я заберу свою силу, — прошелестел Повелитель. — Ты готова. Твоя душа прошла достаточно испытаний, а мой дар в тебе горит точно пламя очага в тёмной комнате.

— Хочешь мою силу? — неожиданно зло прошипела девушка и изогнула губы в жёсткой усмешке. — Ты не получишь ее, глупый, тухлый мертвяк! Ты сам закалил меня невзгодами и теперь расплачивайся за это!

Девица вдруг достала из кармана пергамент и яростно посмотрела на Повелителя. А тот, глядя на неё, обидно закаркал. Видимо, он так смеялся, совершенно уверенный в том, что любое заклятие девушки не навредит ему. Да вот только спустя пару секунд он со стуком захлопнул свои высохшие от времени челюсти и оборвал смех, когда девица приложила к руне-активатору заранее окровавленный палец. Заклятие вырвалось из пергамента и ударило не Повелителя, а — девушку. Она упала в грязь и стала дико выгибаться. Из её рта пошла пена, глаза закатились, а голова моталась из стороны в сторону.

Ошибка? Она неправильно написала заклятие? Не рассчитала силы? Но — нет. Кажется, девушка на это и рассчитывала. Ведь через пару секунд Повелитель, словно обессилев, упал на колени, потом на четвереньки и яростно прорычал:

— Что ты натворила?! Что ты сделала, глупая баба?!

— Мы… сдохнем… вдвоём… — сумела прохрипеть девушка, мучительно выгнувшись. Ткань блузы натянулась на её крепенькой груди, а позвоночник затрещал. — Я добыла твою… кровь. Она связала нас на время… ведь наши магические дары… одинаковы. И я убила себя… Но заклятие… ударило и по тебе… Прощай, выродок.

Разумный мертвец начал скрести скрюченными пальцами мягкую от дождя землю. И на этом моменте серый туман скрыл от меня фигуры Повелителя и храброй девицы, отдавшей жизнь, чтобы убить его.

Но уже в следующий миг туман исчез и явил мне всё те же горы, дождь и молнии. А вот скалы пропали. И им на смену пришла узкая тропинка, ведущая в горы. По этой самой тропинке двое мужчин в порванных одеждах несли тело Повелителя. Они уже выбились из сил. Один был ранен в голову и с трудом двигал ногами. А второй, лысый и с козлиной бородкой, порой сплёвывал кровь и лихорадочно шептал:

— Быстрее, магистр. Они уже близко. Скоро нагонят нас. Будь проклят Император и все его прихвостни!

— Беги… возьми сердце Повелителя и беги. Я уже не… могу, — прохрипел раненый и рухнул на колени. Вместе с ним упало и тело нежити. — Сердце. Сохрани сердце… В нём вся сила Повелителя.

— Благодарю за доверие, магистр! — фанатично выдохнул лысый мужчина. И в свете вспыхнувшей молнии мне его лицо показалось знакомым.

Тем временем раненый вытащил из ножен саблю и протянул её лысому. Тот взял клинок, несколькими лихими ударами вскрыл грудную клетку мертвеца, вытащил медленно, очень медленно бьющееся чёрное сердце и отправил его в карман. После этого магистр твёрдо посмотрел на лысого и решительно кивнул. И тот одним ударом сабли обезглавил магистра. Его срубленная башка покатилась вниз по тропинке. А мужик с сердцем Повелителя со всех ног помчался по скользкой от влаги тропинке, порой оскальзываясь на ней.

Я задумчиво посмотрел ему вслед, а затем серый туман скрыл и второе видение.

Глава 2

Когда артефакт отпустил моё сознание, то я снова увидел привычную комнату в бабкиных хоромах. И мне уже было предельно ясно откуда на груди Повелителя шрам. Для него подобрали новое тело и засунули в грудную клетку его, скажем так, оригинальное сердце. И оно-то не дало Агнессе склеить ласты. Её заклятие не смогло погубить сердце могучей нежити. А вот ежели бы «мотор» Повелителя разрушился в том бою, то Марья Никитична погибла бы, а так — сердце врага не дало ей уйти в загробный мир. Правда, она не достигла своей цели. Повелитель не был уничтожен раз и навсегда. И, скорее всего, именно события того дня породили у неё приступы безумия, которые, возможно, и заставили её уйти в болота.

И вот теперь я «наслаждаюсь» её перекорёженной физиономией с пылающим, как фонарь, глазом. Из уголка рта старухи свисала ниточка слюны, желваки вздулись под морщинистой кожей, а крылья носа трепетали, словно у хищного животного, почуявшего свежую кровь. Она ещё больше согнулась и двинулась на меня, широко разведя руки, оканчивающиеся скрюченными пальцами.

Я попятился от неё и горячо протараторил:

— Марья Никитична, вы это… не озоруйте! Сейчас совсем не время! Боритесь со своими демонами! Мы же нашли уязвимое место Повелителя. Его сердце! Оно как игла для Кощея Бессмертного. Расхреначим его сердце — и победа!

Но та будто не слышала меня. Зарычала точно дикий зверь и облизала блестящие от слюны иссохшие губы. А я судорожно нащупал в кармане револьвер и подумал, что ведьма во время припадка становится подобна животному. Безумие захлёстывает её разум, уничтожая возможность нормально соображать. Поэтому-то она и не может воспользоваться магией или позвать подвластную ей нежить. И это, конечно, хорошая новость. А то она и так выглядит крайне опасной. Шипит, рычит и скалит зубы.

Почти ласково глядя на неё, я просюсюкал, выставив вперёд левую руку, а правую держа в кармане с револьвером:

— Марья Никитична, вспомните, что вы человек… Вы с Земли, так же, как и я. И наш враг — Повелитель, — она утробно заурчала при упоминании нежити. И я тотчас поспешно добавил: — Но мы можем его победить. У меня уже есть идея. Даже если мы не сможем добраться до его сердца, то стоит попробовать ваш артефакт, который поменял местами души кота и моего брата… Смекаете?

— Это не мой артефакт… — прохрипела старуха, мучительно наморщив лоб. Похоже, она начала прогонять безумие. — Им владел Василий. И этот артефакт не способен выдернуть из тела душу разумной нежити… только человеческую или животную.

— Жаль, — промычал я, напряжённо наблюдая за внутренней борьбой бабки. Её припадок то отступал, то снова накатывал. И хрен пойми, чем закончится эта борьба.

— Часть меня зело ненавидит… Василия, — с лютой злобой выплюнула старуха, упав на четвереньки. — Но во мне его дар… Мне никуда не деться от него… Я чувствую его. И это сводит меня с ума. А-а-а-а!

Бабка пронзительно заорала, запрокинув голову к закопчённому потолку. И у неё во рту блеснули стальные зубы. А я всё-таки дал дёру, потеряв надежду на то, что старуха справится с безумием. Мои сапоги загрохотали по скрипящим половицам. А перепуганный мозг торопливо сообразил, почему Марья Никитична дуреет при виде меня. Она чует во мне дар Повелителя! Сейчас же ведьма, ко всему прочему, каким-то невероятным образом ощущает приближение и самого Василия — и это ещё сильнее сводит её с ума. Вот она и одурела, да не ночью, а при свете дня! Короче, валить надо отсюда! Валить!

Я пулей вылетел из хором и заорал атаману, который сидел на козлах телеги, подперев подбородок кулаком:

— Гони! Гони, твою мать! Хозяйку вот-вот бесы обуяют!

Тот встрепенулся и приказал некролошадям газовать отсюда. Они тотчас ринулись к распахнутым воротам поселения. И мне пришлось на ходу запрыгивать на телегу, полную мужиков. Благо, парочка из них схватили меня за руки и затащили на телегу.

И местные тут же загомонили, встревоженно глядя на меня:

— Шо совсем с Хозяйкой плохо сделалось? А не выйдет ли она из хором? Не поубивает ли кого из поселенцев? Тут же дитятки у многих народились. И бабы, бабы…

— Тишину в студию! — рыкнул я. Мужики послушно угомонились. А я уверенно продолжил: — Нормально всё будет. Сейчас она отойдёт.

— Точно?

— Угу, можете мне верить, — кивнул я, подумав, что раздражитель в моём лице покинул её обитель, а это значит, что она, скорее всего, сможет взять себя в кривые руки.

Мужики после моих слов успокоились и заметно приободрились. Поверили. А я прикинул, что игра близится к финалу. Мне на Безымянном полем довелось пройти кровавую мясорубку, которая ещё сильнее закалила мой дух, и поэтому выходит, что я либо уже готов к ритуалу, либо вот-вот буду готов. Дерьмо. Мне бы хотелось получше подготовиться к кульминации.

Пока же атаман и его ребята довезли меня до погоста. Там я соскочил с телеги и, уже порядком поднаторев, быстро соорудил портал. И на него ушли остатки силы, которые были в заячьей голове.

Я шагнул в клубящийся чёрный туман и вышел из него в тёмном склепе, который освещали лишь те лучи солнца, кои проникали внутрь через щели под дверью и над оной.

И всё вроде бы было привычно и знакомо, но что-то насторожило меня. Да только уже оказалось поздно. Я ощутил за спиной дуновение ветерка, а затем мне на затылок с силой опустилось что-то вроде мешочка с песком. Всё произошло так быстро, что мне даже не удалось обернуться. Боль всепоглощающей вспышкой разорвалась в голове, а сознание поспешило трусливо умчаться во тьму.

А когда я пришёл в себя, то первым делом жалобно застонал, не открывая глаз. Боль пульсировала в районе затылка. И она казалась центром всего моего существа, полностью завладев моим вниманием. Лишь через несколько секунд я отрешился от неё и распахнул пудовые веки. Мне довелось узреть небольшую комнату со стенами из красного, потрескавшегося кирпича. Под низким деревянным потолком на ржавом крючке висела керосиновая лампа. И её тусклый свет падал на кое-где покрытый бурыми пятнами каменный пол. Комната оказалась абсолютно пуста. Тут даже не было окон. Зато наличествовала крепкая дубовая дверь с замочной скважиной и имелась вмурованная в стену метровая цепь со стальным ошейником. Последний неприятно холодил мою шею.

Я инстинктивно дёрнул цепь, проверяя её прочность. Но та, естественно, чудесным образом не развалилась в моих руках. Тогда я окончательно понял, что попал в серьёзный переплёт.

Меня разобрал нешуточный страх. Но я затолкал его в дальний угол сознания и лихорадочно осмотрел себя. Так-с, меня лишили всей одежды за исключением трусов. Вот ведь, мрази. Понятное дело, что и магическую книгу с револьвером тоже умыкнули.

К кому же я попал? Ну, первыми на ум приходят прихвостни Повелителя. Всё-таки они добрались до меня. Выследили, оглушили и до поры до времени оставили мёрзнуть в подвале. А тут реально было холодно. Моё тело быстро покрылось пупырышками и меня стала сотрясать крупная дрожь. Я сел на задницу, обхватил колени руками и начал выстукивать зубами чечётку.

Прохладный, влажный воздух липким одеялом придавливал мои опущенные плечи к полу. А страх снова заметался в груди, стимулируя фантазию. Она мне рисовала такие картины, от которых хотелось быстренько перегрызть себе вены и облегчить смерть. Но я же не привык сдаваться, так что принялся усиленно бороться с распоясавшейся фантазией, и попутно пытался не замечать холод.

Но вскоре моё занятие прервал звук мягких шагов за дверью. Я тотчас прислушался и понял, что к моему узилищу приближаются два человека. И идут они весьма деликатно, словно привыкли ходить тихо. Но вот дверь эта парочка открыла с нарочитым грохотом. Противно взвизгнули петли — и она резко распахнулась, ударившись о стену. С потолка даже посыпалась какая-то труха. Следом в комнату вошли двое молодых, подтянутых ребят с военной выправкой и короткострижеными волосами. Оба были повыше меня и покрупнее. Один брюнет, второй — блондин. А лица у обоих оказались одинаково злыми и весьма породистыми. Явно дворяне. На брюнете красовались коричневый шерстяной свитер и чёрные штаны, а на блондине — белая рубашка, серая жилетка и брюки ей в тон. И тот, который был в свитере, сразу же метнулся ко мне и впечатал кулак в мою челюсть. Я клацнул зубами и завалился набок, звякнув цепью.

— Твою мать… — непроизвольно простонал я, сплюнув на пол сгусток крови. — Какого лешего вам от меня надо?

— Рассказывай, — угрожающе прошипел брюнет и присел на корточки рядом со мной, полыхая льдисто-голубыми глазами. — Всё рассказывай, ежели жить хочешь, собака!

— Что рассказывать-то? — непонимающе прохрипел я, пытаясь унять разгорающуюся в груди злость. Она сейчас будет плохим советчиком. В таких ситуациях надо мыслить трезво.

— Не прикидывайся тупицей, Корбутов! — громыхнул козёл, играя желваками. — Когда ты вступил в сговор с Корсаковым? Куда вы дели Его Императорское Величество и его близких? Они живы? Отвечай, недомерок!

И он снова меня ударил. Только теперь в скулу. Моя голова мотнулась от удара и её опять пронзила вспышка боли. А изо рта вылетел непроизвольный стон. Но между тем меня охватило облегчение. Фух! Они работают не на Повелителя! Эти два дебила — просто верные государю молодые служаки, пытающиеся выяснить, где он заточен!

Я тут же отбарабанил на одном дыхании, выставив перед собой руки:

— Господа! Вы всё не так поняли! Я не имею никакого отношения к князю Корсакову! И не состою с ним ни в каких сговорах! Клянусь честью!

— Не имеешь никакого отношения? — презрительно улыбнулся блондин. Он стоял поодаль, сложив руки на груди, скрытой жилеткой. — А кто же будущий зять предателя Корсакова? А? Не ты ли, трепло, позорящее пригревший тебя род?

— Это досадное совпадение! — заявил я, даже не имея представления откуда они узнали о свадьбе. — Судари, я свой. Спросите у барона Верлиона. У меня был договор с Императором. И мне незачем было предавать его. Верлион всё знает. Он может обелить моё имя.

— Верлион — карьерист, крыса канцелярская! Его слову нельзя верить! Не удивлюсь, если уже через пару дней он будет петь дифирамбы Корсакову! — проорал блондин, брызжа слюной, а затем гневно приказал второму: — Ещё поработай над нашим гостем!

Мучитель в свитере тотчас выпрямился и азартно засадил мне носком сапога в рёбра. Они отчётливо затрещали. А я снова повалился на пол, мучительно хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

Блондин же продолжил орать, принявшись активно жестикулировать:

— Только Корсаков мог дать тебе то непонятное заклятие, которое способно перемещать мага! А его дочь подарила тебе ценнейшую магическую книгу! И ты смеешь заверять нас в том, что не в сговоре с Корсаковым?! Ты считаешь, что мы слепые глупцы?! Не видим очевидной связи?! Лучше во всём признайся! О чём ты говорил с князем в кабинете в Широве?! Вы обсуждали его планы на императорский престол? Видать, он уже давно замыслил занять оный, ведь у него даже имеются на него кое-какие призрачные права! Корсаков выжидал, плёл интриги, втирался в доверие к нашему Императору, который называл его сердечным другом! А потом, точно змея подколодная, воспользовался войной с Повелителем и ударил по государю! Куда вы дели его?! Это ты к нему перемещался с помощью заклинания?! Отвечай, пёс шелудивый!

Но я не мог ему ответить. Меня душила всепожирающая ненависть к эти двум уродам, один из которых с удовольствием избивал меня ногами. Я весь сжался в клубок, прикрывая голову руками, и ощущал нарастающую животную ярость. Она отравляла мой разум, выкручивала сухожилия и заставляла желать только одного — смерти этой мерзкой парочки! И пусть они действуют во благо Императора, но всё моё естество страстно желало увидеть, как жизнь покидает глаза этих ублюдков!

Но пока я лишь мог бессильно скрежетать зубами и сквозь грохот пульса в ушах с трудом слышать исступлённую речь блондина:

— Мы, верные государю люди! Мы обязательно найдём его. И тогда все заговорщики получат по заслугам! Вас вздёрнут на городских воротах! Но ты ещё можешь избежать этой позорной, особенно для дворянина, участи! Расскажи нам о заговоре! И поведай о том заклятии переноса! Как оно работает? Куда переносит?! Говори, иначе будешь умирать долго и мучительно! Мы сперва отрежем тебе пальцы, а потом причиндалы! Выколем глаза!

Но до выкалывания глаз могло и не дойти. Уж больно старался козёл в свитере. Его лицо раскраснелось, грудь бурно вздымалась, а в буркалах пылало наслаждение настоящего садиста. Удары ногой в тяжёлом сапоге сыпались на меня один за другим. Я корчился на холодном полу, звенел цепью и пытался бешеным взглядом испепелить брюнета. Но тот не испепелялся. Зато в какой-то миг он поймал мой взор и что-то такое увидел в нём, что заставило его округлить глаза от страха. И он даже перестал меня мутузить и отступил на шаг, словно увидел перед собой опасного хищника, а не прикованного к стене юнца.

А я только сейчас узнал эти глаза и поражено просипел разбитыми губами:

— Ты… это был ты во дворце Корсакова!

— Да, я, — нехотя прошипел брюнет и помотал головой, будто отгонял наваждение. Из его глаз исчез страх. И он, словно устыдившись своего мимолётного испуга, скрипнул зубами, сжал руки в кулаки и горячо выдохнул: — Мы уже тогда подозревали князя! И хотели найти доказательства его предательства! А ты помешал нам, проклятый заговорщик! — он перевёл пылающий взгляд на товарища, облизал пересохшие губы и бросил: — Не желаете присоединиться? Этот дохляк оказался покрепче, чем мы думали.

Блондин криво усмехнулся и направился ко мне. Демонстративно снял жилетку, швырнул её к двери и вытащил из кармана платок. Последний он протянул брюнету. Тот взял его, благодарно кивнул и вытер выступивший на лбу пот.

В это же время я чуток перевёл дух и попробовал врубить мозг, дабы тот подсказал мне выход из ситуации. Но он отказался работать в этом направлении. Его переполняла лютая ненависть. Все мысли в моей голове хором скандировали: «Убей! Убей! Убей!»

Между тем два урода решили, что хватит сиськи мять и пора переходить к избиению меня любимого. Они стали азартно орудовать ногами. И теперь я получал в два раза больше ударов. Мои рёбра затрещали ещё веселее, во рту появился металлический привкус крови, а потом между губ заструилась и сама кровь…

И как только алые капли упали на пол, светловолосый козёл в жилетке точно впал в бешенство. Он начал рычать сквозь зубы:

— Ничтожество! Червь! Да как ты посмел даже думать о том, чтобы навредить нашему государю?! И почему бог одарил подобную вошь таким великим магическим даром?! А может, ты продал душу дьяволу?! Ненавижу! Пётр, подержи ему руки! Я хочу выбить его мерзкие зубы!

Верные подданные Императора перестали мутузить меня. Блондин резко откинул голову и лихорадочно пригладил волосы. А второй протянул ко мне руки. Но я не собирался лишаться своих драгоценных зубов и попытался вцепиться ими в левую ладонь парня. Да только тот вовремя отдёрнул её и метнул к моему горлу другую «граблю». Но я перехватил его конечность своей правой рукой, сжал пальцы на запястье и неожиданно почувствовал нечто необычное. Моя правая рука, которая после боя на Безымянном поле ничего не чувствовала, вдруг ощутила под ладонью и пальцами что-то обжигающее, пульсирующее и мягкое. И это явно было не запястье парня, а что-то иное — гораздо более ценное. И, кажется, я понял что именно. Во время использования накаченных силой кошачьих голов я чувствовал нечто подобное. Кажись, под моей рукой пульсировал магический резерв парня. Пусть и небольшой, так как он не был магом. Но я нутром чуял, что могу без всяких заклятий выпить его, убив брюнета. И он как-то понял это. Изменился в лице и с ужасом проблеял:

— Не надо… Молю…

Глава 3

Тяжело дыша, блондин посмотрел в затылок своего товарища, на корточках застывшего подле меня, и недовольно прохрипел:

— Ты чего замер? Это ты должен держать его руки, а не он твои.

Козёл в жилетке не мог видеть перепуганной физиономии брюнета и не понимал, что происходит. А я лихорадочно обдумывал ситуацию, борясь с настойчивым желанием завалить обоих мучителей. И чувак в свитере охотно мне в этом помогал. Его нижняя губа жалобно задрожала, а глаза стали умоляющими. Он уже не напоминал того садиста, который с наслаждением забивал меня ногами. Теперь он выглядел, как растерянный охотник, лишившийся ружья и увидевший перед собой разгневанного льва. Ещё чуть-чуть — и брюнет от страха совсем потеряет над собой контроль. Разрыдается или надует в штаны. Конечно. Одно дело бить прикованного к стене пацана или рыскать ночью в почти пустом дворце Корсакова, а совсем другой дело — когда к твоему виску приставлено холодное дуло револьвера, и держит его тот, над кем ты измывался. Вот брюнетик и поплыл, начав вызывать у меня стойкое чувство гадливости. Я даже уже не так рьяно хотел его убить. Но судьба сама вынесла ему приговор…

Блондин вдруг схватил за плечо своего окаменевшего напарника и попытался его совсем не галантно оттолкнуть.

— Отойди. Я сам разберусь с этой падалью!

Брюнет дёрнулся. И тут я рефлекторно напряг свою правую руку. Мои пальцы ещё сильнее впились в кожу парня и по ним заструилось тепло. Оно быстро достигло моего локтя, прошло через плечо и грубо вломилось в солнечное сплетение. Тотчас мою грудную клетку пронзила острая боль, вызванная тем, что в под завязку заполненный магический резерв стала вливаться энергия парня. Лёжа на полу, я против воли застонал. Брюнет же выпучил глаза, мучительно раззявил рот и весь задрожал, точно схватился за оголённый провод, находящийся под высоким напряжением. И при этом он не пытался вырваться из моего захвата. Кажется, выкачивание энергии сопровождалось парализацией мышц или чем-то схожим. Хрен пойми как это вообще работало! Но происходящее очень не понравилось блондину.

Он отпрянул от своего конвульсивно дёргающегося товарища и больше изумлённо, нежели испуганно, заорал:

— Андрей, что происходит?!

А тот лишь молча клацнул зубами, завалился вперёд и уткнулся мордой в пол рядом со мной. Блондин тут же упал подле него на колени и стал тормошить напарника. Но тот не подавал признаков жизни. Его голова безвольно моталась, глаза остекленели, а мочевой пузырь расслабился и под трупом стала растекаться жёлтая лужица.

В воздухе отчётливо завоняло мочой. И её отвратительный запах начал проникать в мои ноздри, а мне и так было хреново. Я, глухо постанывая, боролся с болью, раздирающей моё солнечное сплетение.

Блондин же перестал трясти тело брюнета, перевёл на меня ошарашенный взгляд и злобно-негодующе проорал:

— Ты что наделал, мразь! Это ведь ты убил его?! Как ты это сделал, подонок?! Покажи руки! Быстро!

И он стал поспешно выпрямляться, глядя на меня точно на ядовитое насекомое. А я ясно понял, что если сейчас ничего не сделаю, то этот хрен больше ко мне близко не подойдёт. Поэтому я стиснул зубы и, преодолевая боль, выбросил в сторону парня правую руку. Она скользнула по его штанине и обхватила голенище сапога. Но мне не удалось через толстую кожу обуви почувствовать тепло его магического резерва. Зараза! Тогда я поспешно собрал все имеющиеся у меня силы и дёрнул блондина за ногу, пока он не успел выпрямиться и обрести равновесие. Парень нелепо взмахнул руками и упал на спину. Его голова звучно ударилась об каменный пол. И он вскрикнул от боли.

Я молниеносно стянул сапог с волосатой ноги слегка оглушённого блондина и с ликованием вцепился правой рукой в его бледную, как поганка, лодыжку, которая к тому же воняла потом. И вот теперь мне удалось ощутить магический резерв парня. Он оказался раз в десять горячее того, который имел брюнет. Видать, блондинчик был магом, притом не из слабых. Хм… а не он ли тот урод, который парализовал охрану во дворце Корсакова? Возможно, возможно.

Между тем блондин так же, как и его почивший коллега, почуял угрозу жизни и лихорадочно прошептал:

— Всё, успокойтесь, Иван. Я в вашей власти. Не делайте глупостей. Мы можем договориться. Предки оставили мне большое наследство. Я с радостью отдам вам половину. Вы не будете знать нужды до конца ваших дней. А ежели вам не нужны деньги, то я могу поделиться информаций. Весьма важной для вашего заговора…

— … Да не участвую я ни в каком заговоре! — перебил я парня, отметив, что он перешёл на уважительное «вы».

— Конечно, конечно. Не участвуете, сударь, — покорно закивал он головой и изобразил заискивающую улыбку. Она заиграла на его бледном лице с лихорадочными пятнами на щеках. — Право слово, Иван, я, кажется, совершил роковую ошибку. Простите меня великодушно. Ну какой вы заговорщик? Вы явно оказались жертвой чудовищных по своей нелепости совпадений. А я-то баламошка и не сообразил сразу. Принял вас за заговорщика…

Ублюдок продолжал покаянно лепетать, а сам потихоньку двигал руку к правому карману своих брюк. И как только я краем глаза заметил движение его конечности, он тотчас нырнул кистью в карман, внутри которого, вероятно, скрывался револьвер или иное оружие. Поэтому мне пришлось лихорадочно сжать его щиколотку, пока он не пустил пулю мне в лоб. Тотчас магическая энергия блондина через мою правую руку ворвалась в солнечное сплетение и в моей грудной клетке, будто взорвалось солнце. Я не смог сдержать пронзительного крика. В уголках моих глаз выступили слёзы, а вены на шее вздулись точно канаты. Горячо! Мать твою, как же горячо! Но блондинчику было ещё хуже. Его тело сотрясали настоящие судороги! Изо рта пошла пена, а глаза закатились. Он был похож на грешника, жарящегося на адской сковородке. Не хватало только радостно выплясывающих чертей. Он точно не выживет, проследует в иной мир следом за брюнетом. Да и я мог отправиться за ними. Уж слишком сильно меня корёжило от силы мага.

И тогда я, напрягая одеревеневшие мышцы правой руки, сумел-таки отпустить лодыжку «донора». Боль в груди тут же стала стихать, а блондин перестал изображать из себя мобильник на виброрежиме. Он затих, уставившись бессмысленным взглядом в потолок. А его грудь слабо вздымалась. Парень явно вырубился. И мне надо поторопиться, а то вдруг он быстро придёт в себя.

Я с кряхтением принял сидячее положение, морщась, помассировал солнечное сплетение и смахнул слёзы с ресниц. Затем подтащил к себе безвольное тело блондина и стал трясущимися руками шарить по его карманам. В брюках супостата обнаружился револьвер, несколько купюр и сложенный вчетверо пергамент с каким-то заклятием. А вот ключа от ошейника, который уютно устроился на моей шее, у парня не оказалось. Гадство. Но не трагедия. Я вполне мог воспользоваться револьвером и повредить цепь. Но вдруг в доме есть товарищи этой сладкой парочки? Они же явно насторожатся, услышав звук выстрела. Нет, пока не стоит стрелять. Лучше обыщу-ка я брюнета. Вдруг ключ у него? Но и обыск его карманов ничего мне не принёс, кроме серебряных часов на цепочке и фантика от конфетки фабрики «Эйнем».

Тогда, может быть, ключ находится в жилетке блондина? Это мой последний шанс. Если его нет и в ней, то он тупо в соседней комнате или ещё где-то.

Я скользнул возбуждённым взглядом к жилетке и увидел, что она всё так же тихо-мирно лежит возле закрытой двери. Но до неё было метра два. Как бы её подтянуть к себе?

Немного поразмыслив, я сплюнул на пол кровь, которая до сих пор сочилась из разбитых губ, и стал действовать. Снял с брюнета свитер, вытащил из его штанов ремень и позаимствовал ремень блондина. Потом связал всё это дело, раскрутил над головой тот конец, который заканчивался массивной бляхой, и швырнул его в сторону жилетки. И у меня с первого же раза получилось зацепить её моим импровизированным крюком. Я обрадованно улыбнулся и стал потихоньку тянуть «верёвку». Жилетка послушно поползла ко мне. А когда она оказалась на расстояние вытянутой рук — я нетерпеливо схватил её и стал обшаривать.

К моему счастью, во внутреннем кармане обнаружился маленький стальной ключик. Но я не спешил радоваться раньше времени. Вдруг он от пояса верности благоверной блондина? Шучу, конечно. Но ключ и правда мог быть от чего-то другого. Благо, все мои сомнения так и остались сомнениями. Ключ подошёл к моему ошейнику. И я торопливо освободился от него, с наслаждением потёр шею, а затем поморщился, чувствуя, как всё моё многострадальное, избитое тело начинает наливаться болью. Раньше её приглушал бушующий в крови адреналин, но теперь он стал покидать меня.

Всё же у меня достало сил и выдержки для того, чтобы воздеть себя на задние конечности. Я покачнулся, но не упал. Отлично! Теперь надо заняться блондином. Он так и не пришёл в себя, но вполне мог оклематься. Поэтому я решил связать его руки и ноги ремнями, а в рот засунуть самодельный кляп. Убивать его точно не стоит. Он мне ещё сгодится в роли источника ценной информации. Так что я быстренько спеленал его и наконец-то смог уделить несколько секунд своего внимания правой руке. Что же с тобой стало, дорогая? Почему ты приобрела такие энерго-вампирские способности? Кажись, всему виной тот бой на Безымянном поле. Мне тогда пришлось выкачать из кошачьих голов тьма-тьмущую энергии. И я действовал именно правой рукой. Вот она каким-то чудесным, непонятным образом и приобрела невероятные свойства. Возможно, такие метаморфозы случаются раз на миллион. И я более чем уверен в том, что если через руку какого-нибудь другого некроманта пропустить столько же энергии, то его конечность вряд ли станет такой же, как моя. Хм, а что ежели во мне есть что-то уникальное? Мне тотчас вспомнился мёртвый глаз Хозяйки болот. Полагаю, он, как и моя рука, обладает какими-то эдакими свойства. Не зря же она порой поглядывала им на меня.

Ладно, отложу эти размышления на потом. Сейчас не время грузить мозг подобными мыслями. Мне надо выбираться отсюда.

Я поспешно взял револьвер блондина и подошёл к двери. Выглянул из комнаты и узрел рассохшиеся ступени, которые вели к деревянной крышке люка. Ну, точно, я в подвале. Осталось узнать, есть ли тут ещё кто-нибудь помимо меня, блондина и трупа брюнета?

Затаив дыхание, я осторожно, на цыпочках, поднялся по ступеням и приподнял крышку люка. Перед моими глазами предстала небольшая полутёмная подсобка. Прислушался. Вроде никого. Только где-то тикают настенные часы. Тогда я выбрался из подвала, а затем вышел и из подсобки. Так я оказался в небольшой кухне. И всё в ней было покрыто толстым слоем пыли. Кажись, в доме никто не жил. Супер. Всё же стоит проверить весь дом. К тому же мне надо отыскать свои вещи.

Но пока я подошёл к окну и глянул за мутное стекло. Там в вечернем сумраке стояли двухэтажные бревенчатые домики, которые зябко жались друг к другу. Я знал только один район в городе, где ещё сохранились такие постройки. Выходит, я сейчас на западе столицы, практически возле городской стены. Блин, не самое лучшее место. Этот район уже давно хотят снести и построить на этом месте новые большие кирпичные дома. Пока же в этих неказистых домиках без электричества и канализации жили в основном не самые приятные и приличные люди. Притом что жили они по несколько семей. Я мысленно отметил данный факт и потопал обследовать дом, на всякий случай не став зажигать свечи.

Обыск хаты не занял у меня много времени. Я управился за полчаса, не переставая харкать кровью. Но харкал я не на пол, а в найденный тут же платочек.

В доме, действительно, больше никого не оказалось, кроме наглых крыс на первом этаже. А на втором этаже отыскались все мои вещи, включая магическую книгу. Она лежала отдельно. И её явно пытались открыть. Я увидел царапины на застёжке. Вот ведь варвары!

А ещё мне удалось отыскать триста рублей в деревянной кубышке, стоящей в шкафу, и весьма любопытную небольшую красную книжечку с гербом империи. Последняя обнаружилась в кармане простенького тулупчика, висящего на вешалке. Я открыл её и увидел на первой странице фотографию блондина. В книжечке говорилось, что он сотрудник тайной канцелярии и его имя Владимир Ройх. Твою мать… Надеюсь, эти двое действовали по своему разумению, а не по приказу начальства, иначе меня могут ждать большие неприятности. Собственно, ответ на этот вопрос может дать сам господин Ройх.

Я сплюнул очередную порцию крови в платок и пошёл в подвал, чувствуя, что меня начинает мотать из стороны в сторону. Всё-таки эти козлы знатно меня отделали. Наверное, мне придётся применить Малое исцеление Фёдорова и отдать за него несколько часов, а то и дней собственной жизни. Или принести в жертву блондина, когда в нём отпадёт надобность. Но Владимир переиграл меня…

Когда я оказался в подвале, он незрячим взглядом глядел в потолок, а его грудь больше не вздымалась. Чёрт! Сукин сын сдох! Может, если бы я выпил из него меньше магической силы, то он бы не околел, а так — блондин сдох.

И что теперь делать? Просто уйти, оставив трупы в подвале? Или хотя бы поджечь дом, чтобы огонь скрыл причину смерти этой парочки? Кстати, заодно пламя может обезобразить трупы настолько, что их никто не сможет опознать. Тоже плюс. Но если я подожгу этот дом, то велик риск того, что и соседние хаты вспыхнут. Они же деревянные. А там точно живут дети, инвалиды, одинокие добрые старушки и ласковые коты… Ладно, буду надеяться на то, что ещё долго никто не сунется в этот подвал и не обнаружит трупы.

Приняв такое решение, я раскрыл магическую книгу и использовал Малое исцеление Фёдорова. Оно немного подбодрило меня и заметно приглушило боль. Замечательно. Теперь можно и валить отсюда.

Я сунул магическую книгу в поясную сумку и с помощью ключа, торчащего из замочной скважины, закрыл дверь в подвал, а затем покинул дом. Последний я тоже запер, найдя на кухонном столе ключ от входной двери.

К этому времени улицу уже окутал мрак, а в окнах домом затрепетало бледное пламя свечей или керосиновых ламп.

Ну, извозчика мне в этом районе точно не отыскать, так что я поглубже нахлобучил шапку, сгорбил спину и пошёл по пустынной улице, скрипя снегом под ногами.

И пока я шёл у меня начался кровавый кашель. Да что же это такое! Похоже, у меня какие-то проблемы с правым лёгким. Рёбра с этой стороны неприятно покалывало. Видимо, Малое исцеление с подобными травмами справиться не может. Так что мне надо в больницу. Срочно к магу жизни! Но сперва надо отыскать извозчика! Куда же вы все запропастились?!

Я зашагал быстрее в сторону центра города. Туда, где было электричество. Но удача, кажется, отвернулась от меня. Вместо долгожданного извозчика я за очередным обоссанным углом наткнулся на троих бандитского вида мужиков, которые в темноте куда-то тащили прилично одетого четвёртого. Последний стонал и предпринимал вялые попытки скинуть с себя руки этой троицы. И он явно был тяжело ранен. За ним оставался кровавый след. Но его быстро закидывал снегом парнишка лет десяти в мужской тёплой куртке, которая смотрелась на нём, как зимний плащ.

Мне не составило труда понять, что я набрел на лихих людей… на внимательных лихих людей. Они сразу же заметили меня. Хотя как тут не заметишь? Между нами было всего метров шесть, когда я вывернул из-за угла, оглашая улицу взрывами кашля. И ребята весьма недобро уставились на меня. А я немного растерянно застыл перед ними, торопливо решая, что делать. Бежать, стрелять или попробовать договориться?

Глава 4

Рожи у мужиков были напряжёнными. Раненый жалобно стонал и что-то еле слышно шептал. А парнишка, вытаращив глаза, застыл со жменей снега в руках. Но стоп-кадр длился всего пару мгновений, пока все участники этой неожиданной встречи обдумывали, чем каждому из нас грозят её последствия. И все мы пришли к мнению, что оружие будет лучшим вариантом решения всех проблем.

Моя рука торопливо нырнула в карман полушубка и выхватила оттуда револьвер. Но и мужики оказались не лыком шиты. В их руках тоже появились стволы. Серебряный свет луны упал на старинный громоздкий револьвер и какой-то кустарный огнестрел, отдалённо похожий на обрез двухстволки. А вот третий мужик вытащил пергамент. Охренеть! Маг-самоучка из простолюдинов!

Но мне некогда было удивляться. Я нажал на спусковой крючок, а затем поспешно метнулся за угол. Благо, тот находился в метре от меня. И с запозданием в мгновение вслед за грохотом моего выстрела раздались ещё два. Я успел заметить, что пуля из моего револьвера попала в живот того мужика, который сжимал кустарный огнестрел. Но он всё равно успел выстрелить из него. Заряд дроби попал в бревенчатую стену скрывшего меня дома и выбил сноп щепок. А вот пуля из револьвера другого мужика пролетела мимо моего укрытия, преодолела улицу и заскочила на огонёк в окно дома напротив. Раздался звон разбитого стекла и перепуганные бабские крики. А за углом мучительно взвыл один из бандитов:

— У-у-у… братцы, меня ранили! Помогите, сдохну же!

— Не скули! — грубо рыкнул другой душегуб и крикнул мне: — Выходи или хуже будет!

— Вот дебил, — сокрушённо прошептал я себе под нос. — И на что он рассчитывает? Что я сейчас подниму руку, выйду из-за дома и они меня укокошат?

Конечно же, я не стал покидать своего укрытия. И не стал драпать отсюда во все лопатки, а то был велик шанс получить пулю в спину. Вместо этого я осторожно выглянул из-за угла и едва не словил целый ворох мелких льдинок. Они вырвались из пергамента самоучки. Но я успел нырнуть обратно за дом. И льдинки пролетели мимо меня, угодив во всё то же многострадальное окно, из которого неслись женские крики. А с этим магом шутки плохи. Но он почти наверняка потратил на это заклятие весь свой резерв. Я успел заметить, что он после того, как использовал пергамент, стал трусливо пятиться, прижимаясь к стене дома.

А вот второй уцелевший бандит решился на смелый финт ушами. Я услышал быстро приближающийся хруст снега под ногами и резко упал на колени, дабы смутить душегуба. Он же ожидает, что я тут стою во весь рост. Соответственно, он и целиться будет выше той точки, в которой сейчас находится моя голова. Никто же в таких ситуациях не стреляет по ногам. И мой расчёт оправдался…

Когда мужик выскочил из-за угла дома, то его взгляд был направлен поверх моей головы. И мне не составило труда нажать на спусковой крючок. Пуля выпорхнула из ствола револьвера, вошла в нижнюю челюсть мужика и вышла из его затылка вместе с осколками черепа, тупыми мозгами и кровью. На снег бандит упал уже в качестве трупа. Фух, минус один.

Я опять выглянул из своего укрытия и обнаружил весьма душераздирающую картину. Маг чесал во все лопатки в конце улицы, а вот мальчишка со слезами на глазах схватил за руку раненного в живот бандита и пытался сдвинуть его с места. Но у него ничего не выходило. Мужик весил совсем не мало. Он так и лежал в позе эмбриона на впитавшейся в снег крови и в полузабытье стонал. И его стоны поддерживала жертва бандитов, которую они бросили в пылу перестрелки.

Мальчишка же глотал слёзы и едва разборчиво шептал:

— Папенька, вставай… пошли в избу…

Глядя на паренька, я ощутил, как у меня во рту вместе с кровью появился вкус горечи. Твою мать! Ну до чего же душераздирающая сцена. Я даже на мгновение подумал помочь подранку с помощью Малого исцеления. Но потом отбросил эту идею. Он преступник, и не просто карманник или мошенник, а убийца. Вон его жертва стонет. Вот он-то гораздо больше достоин моей помощи. Но я и ему не стал помогать, так как из соседних домов стали выскакивать мужики с топорами. А мне как-то не хотелось быть замеченным в такой обстановке. Поэтому я со всех ног побежал прочь отсюда. Пусть местные сами решают, что делать с ранеными. Вряд ли же они их добьют и обчистят? Ну, может и обчистят, но аналог местной скорой помощи точно вызовут.

И весь дальнейший бег я себя утешал этими мыслями. А потом, выбившись из сил, остановился подле чьего-то крыльца, резко согнулся и меня стошнило кровью. Она залила нижнюю ступень, оставив замысловатый узор. Охренеть! Я же так сдохну!

Но тут мне наконец-то улыбнулась удача. Вдалеке раздался скрип повозки и усталое лошадиное ржание. Я выпрямился, утёр губы и увидел бородатого старичка, который сидел на козлах телеги. Он правил гнедой лошадью, коя медленно шла по заснеженной дороге. Кажись, мужик возвращался с какой-то работы. Я несколько раз видел, как на таких телегах в бедные районы возят дрова, воду и прочие грузы.

Между тем дедок тоже увидел меня и насторожился. Облизал губы, нахмурил кустистые брови и подслеповато сощурил глаза. А я поковылял к нему, хрипя на ходу:

— Добрый человек, довези меня до ближайшей больницы. Я хорошо заплачу. Мне в булочной как раз зарплату выдали. Шибко худо мне. Околеть могу.

— Залазь, юнец, — сразу согласился сердобольный старик. — Отвезу тебя в лекарню. Отчего же не помочь хорошему человеку?

Я благодарно кивнул и забрался на телегу старика, превосходно разбирающегося в людях. И тот сразу же погнал лошадь по улице. Ну, как погнал… бедная животина недовольно заржала и соизволила с шага перейти на вихляющую рысь. М-да, хотелось бы быстрее, но надо понимать, что это не арабский скакун.

Старик же обернулся, взволнованно посмотрел на меня и спросил, силясь рассмотреть в темноте моё лицо:

— Парниша, а чего случилось-то с тобой?

— Да я выпил с друзьями и заплутал. А тут меня какие-то мужички отоварили. На силу ушёл от них, — соврал я и отвернулся, дабы старик точно не увидел моей физиономии.

Дед сочувствующе повздыхал и стал вполголоса рассказывать, что тоже дай боже покуролесил в молодости.

А вскоре его лошадь привезла меня к облупившемуся фасаду больницы. Тут я сунул деду несколько купюр с изображением предыдущего Императора, а затем взошёл по ступеням и отдал себя в руки медицинского персонала, назвавшись сыном булочника. За меня со всей серьёзностью взялся седобородый маг жизни с сонными глазами. Он сокрушённо покачал головой и наложил на меня несколько заклятий. Я тотчас почувствовал себя значительно лучше. А маг, исполнив свой долг, внушительно сказал мне, что я весьма вовремя добрался до больницы, иначе мог и околеть. Я искренне поблагодарил его, заплатил за оказанные услуги и покинул мага, хотя он настаивал на том, что мне стоит полежать пару дней в палате.

К этому времени стрелки часов в больничном холле показывали без четверти одиннадцать. Поздновато. Но больница находилась недалеко от нормального района с электричеством, так что у меня был хороший шанс поймать таксомотор.

Пока же я сбежал по ступеням больницы и уже без боли вдохнул морозный воздух. В правом боку больше ничего не кололо, а кровь не шла изо рта. Отлично. Поживём ещё.

Я шустро пошёл в сторону центра, внимательно глядя по сторонам. Надеюсь, со мной сегодня больше ничего не приключится. И, похоже, кто-то на небесах услышал меня. Я буквально через десять минут заметил таксомотор. Торопливо остановил его и прыгнул на заднее сидение. Благо, в больнице мне удалось вымыть физиономию, а то водитель таксомотора мог испугаться моей окровавленной рожи. А так — он без смущения повёз меня к Алёшке. Ну а куда же ещё? В общагу меня не пустят, а у Илюхи крысы живут, да и холодно у него.

Спустя четверть часа машина остановилась возле дома. Я заплатил шоферу и покинул таксомотор. Постоял немного на тротуаре, а когда убедился, что такси уехало, зашагал к соседнему дому. Лёха жил именно в нём. Я просто решил подстраховаться. Мало ли что? Вдруг кто-то будет расспрашивать водителя таксомотора?

К сожалению, дверь в подъезд Алешки оказалась заперта изнутри. Хм… впервые с таким сталкиваюсь. Постучать? Но тогда я разбужу весь дом. Подумав чуток, решил отправить пару снежков в окна квартиры брата. Вот только бы определить, какие окна его. Да вон, по-моему, они. Я сгрёб горсть снега, смял его и запулил в стекло. Снежок с довольно отчётливым звуком размазался по окну. Но мне пришлось сделать ещё три залпа, прежде чем дрогнула занавеска и за стеклом показалась девушка в полупрозрачном пеньюаре. И я уже хотел расплыться в извиняющейся улыбке, но тут рядом с девицей появился Алёшка. Он увидел меня, удивлённо выгнул брови, а затем махнул рукой в сторону подъезда и скрылся.

И уже спустя пять минут Лёха в шубе на голое тело открыл мне дверь, а потом привёл в квартиру, где околачивалась та самая девица. Видимо, она была очередной мимолётной подругой моего брата. Она оказалась гораздо более симпатичной, чем та баба, с которой я застал Алёшку в прошлый раз. И хоть у этой был такой же разбитной, шаловливый взгляд, но фигурка — зачёт. Она сразу же стала строить мне глазки, когда узнала, что я тот самый младший брат Алёшки, о котором уже знает вся столицу. Звезда, мать вашу! Брат сердито посмотрел на неё и отправил на кухню. Мы остались одни. И тогда я поведал ему о том, что задержался у Хозяйки болот и не успел попасть в общагу. Лёшка тотчас радушно предложил мне диван, а сам улёгся с девицей на кровати в соседней комнате.

Ночь прошла без происшествий, а наутро я, не став завтракать, отправился в общагу. Там на меня сразу же напал взволнованный Шурик, который до этого в трусах и рубашке крутился перед зеркалом в нашей комнате.

— Ты где шлялся?! — завопил он, возмущённо раздувая пухлые щёки. — Ты как пропал днём, так с концами! Я уж и не знал, что думать! Может, похитили тебя? Или того хлеще — убили!

— Нормально всё. У Хозяйки болот задержался, — успокоил я брата и глянул на своё отражение в зеркале. Под моими глазами залегли глубокие тени, физиономия осунулась и побледнела, но синяков и побоев видно не было. В общем, я оказался просто похож на парня, который не спал пару лет. Сойдёт. Можно отправляться на учёбу. Так что я спешно переоделся, взял учебные принадлежности и вместе с Саньком потопал в аудиторию. Сегодня у нас были две лекции.

И пока мы топали по территории академии, я рассказал Шурику о том, что Повелитель жив и надо держать ухо востро. Его опечалила данная новость. И в аудиторию он зашёл с грустной миной на круглой физиономии, а уже тут его ждал сюрприз. Те студенты, которые раньше не замечали ни меня, ни Шурика, вдруг стали с нами вежливо здороваться и улыбаться, как старым знакомым. Санек даже в первые минуты оробел и нахохлился, ожидая какого-то подвоха. Но его не было. И тогда он шёпотом произнёс, уместившись на скамье за партой:

— Иван, а ведь они так себя ведут из-за того, что ты стал героем и раскрыл уровень своего дара.

— В точку, — криво усмехнулся я. — Нравится такое отношение?

— Нет. Я же ведаю, что они не от чистого сердца справляются о моих делах, — погрустнел парень и опустил плечи. — Лучше бы уж они не замечали меня, как прежде. Так честнее было бы.

— Как прежде уже не будет, — выдохнул я и почесал висок. — Хм, когда-то я тебе говорил, что о нашем роде услышит сам Император…

— … Угу, — перебил меня Шурик и не слишком-то радостно добавил, шмыгнув носом: — И ещё ты сказал, что титулы не за горами. Я помню.

И тут в аудиторию вплыла носительница титула княжны. Студенты тотчас стали рассыпаться в любезностях перед Анастасией Корсаковой. А та величаво процокала каблучками по полу и с царственным видом уселась подле меня.

Я тут же поздоровался с ней:

— Доброе утро, сударыня.

— Доброе утро, ваша светлость, — вторил мне Шурик и робко улыбнулся. Он до сих пор побаивался Корсакову.

Девушка же благосклонно нам кивнула и пропела:

— Здравствуйте, господа, — а затем тихонько прошептала мне на ухо: — Иван, ты бы не мог своего брата приучить к физическим тренировкам? Не подобает так выглядеть близкому родственнику моего будущего супруга.

— Кхам… — поперхнулся я воздухом от её бесцеремонности.

А Шурик сразу стал хлопать меня по спине, думая, что я чем-то подавился. Я тотчас показал ему, что со мной всё хорошо и одарил княжну недовольным взглядом. Но та лишь мило улыбнулась, показав ровные зубки, который, совершенно точно, вопьются в меня после свадьбы и будут грызть всю жизнь. Ну, Ивашка, ты попал.

Между тем началась лекция и все студенты в аудитории затихли. Лектор в установившейся тишине принялся рассказывать нам о монстрах и их уязвимых местах. Оказывается, в этом семестре одной из дисциплин будет «Монстрология». Замечательно. Мне всегда нравилось узнавать что-то новое об окружающем мире. Но не всем было так же интересно, как мне.

Анастасия вдруг вздохнула и унылым тоном выдала:

— Скукота.

— И что вы предлагаете, сударыня? — шёпотом откликнулся я, заметив, что девушка косится на меня, как бы предлагая начать диалог.

— Ежели было бы можно, то я бы покинула лекцию и уж нашла чем заняться, — еле слышно сказала она, многозначительно улыбнулась и прижалась ко мне плечом.

— Тогда нам нужен отвлекающий манёвр, дабы незаметно улизнуть из аудитории. Предлагаю грохнуть Столетову. И пока все будут бурно радоваться, мы тишком выскользнем в коридор, — иронично предложил я, ощущая тяжесть в штанах.

Княжна прикрыла рот ладошкой и испустила тихий смешок. В этот миг лектор оборвал свою речь и грозно посмотрел в нашу сторону. И я подметил, что мне досталась большая часть его грозности, а вот Корсакову он всего лишь слегка пожурил взглядом. Но мы оба всё равно заткнулись. И даже на второй лекции сидели, словно примерные студенты.

А когда я вместе с задумчивым Шуриком после лекций пришёл в общагу, то меня встретила комендантша и приторным голоском сообщила, что по мою душу телефонировал господин Обломов и надо бы телефонировать ему в ответ. Я кивком поблагодарил её и заметил подозрительный взгляд Санька. Его всё больше и больше волновал этот Обломов. Но я, конечно же, не стал ничего ему объяснять и метнулся в переговорную. Там я уселся подле телефона и позвонил Верлиону.

Тот быстро взял трубку и сухо выдохнул:

— Слушаю.

— Господин барон, это Корбутов, — произнёс я и принялся возбуждённо барабанить пальцами по столу. О чём же пойдёт речь?

— Ах, это вы голубчик, — облегчённо проговорил аристократ и следом добавил: — Поздравляю вас с орденом. Признаться, мне даже не пришлось хлопотать, дабы вам вручили его.

— Но я вам всё равно благодарен, — учтиво сказал я и прямо спросил: — О чём вы хотели со мной поговорить, сударь?

— Об Императоре, — помрачнел Верлион. — Но сперва, будьте любезны, поведайте мне о том, что произошло на холме, где была ставка погибшего светлейшего князя Михаила.

— Кха… — прочистил я горло и без утайки рассказал барону то, что мне довелось тогда увидеть.

Тот выслушал меня, помолчал пару секунду, а затем выдал:

— Что ж, вы видели ровно то, что и всё остальные воины, которые находились неподалёку. А вот те, кто был возле Михаила и уцелели, добавляют ещё кое-что…

Барон замолчал, словно колебался: договаривать или перевести тему? И тогда я отчётливо понял, что он боится сболтнуть лишнего. Похоже, барон уже знает о моей близости к Корсакову. И он, будучи не глупым человеком, понимает, что князь пытается отхватить побольше власти, пользуясь ситуацией с Императором. Верлион наблюдает за всем этим и выжидает, чем закончится дело. Он явно планирует до последнего усидеть на двух стульях: вроде как быть верным государю, но в то же время не цапаться с Корсаковым. Кажется, брюнет и блондин были правы насчёт него.

Между тем барон решил, что пауза слишком затянулась и задумчиво проговорил:

— Впрочем, вы должны знать об этом. Выжившие на холме высокородные аристократы все как один утверждают, что шатёр светлейшего князя Михаила и близлежащую территорию окутала какая-то туманная дымка. И, дескать, она помешала магам создать порталы. Потому-то птицы Повелителя и устроили такую богатую кровавую жатву.

— О как, — глуповато выдохнул я и крепко задумался.

Глава 5

Верлион молчал, словно давал мне время на обдумывание полученной от него инфы. По словам аристократов, Повелитель создал что-то вроде бесполётной зоны, в смысле — беспортальной. Но как он мог нейтрализовать все виды магии? Портал же могут создать и маги ветра, и огня, и земли… А Повелитель владеет лишь магией смерти. Что-то тут не сходится. Впрочем, я допускаю мысль, что этот мёртвый хрен всё-таки как-то смог лишить магов возможности создавать порталы. Но вариант с заговором мне кажется более вероятным. И если эти вельможные ребята, которые выжили, находясь рядом с Михаилом, когда-нибудь будут получать титулы и земли от угнездившегося на монаршем троне Корсакова, то тогда точно имел место быть заговор. Хотя князь может поступить и наоборот — начать рубить концы, то есть физически устранять тех, кто знает о его интригах. И это тоже будет доказательством наличия заговора. Ну, поживём — увидим.

Пока же я покашлял в трубку и проговорил:

— Господин Верлион, а что же произошло с нашим Императором? У вас есть доподлинные сведения или как у большинства только слухи?

— Что-то среднее, Иван, — отозвался барон и шумно сделал пару глотков, видимо, изволив испить водички. — Нападение на государя и его близких было хорошо спланировано. В это время рядом с каждым из них оказалось минимум охраны и верных людей. Неизвестные же воспользовались самозарядными артефактами на основе магии смерти и порталами. Последние, по словам немногих очевидцев, отличались разнообразием цветов, следовательно, их создавали маги с разными магическими дарами: вода, ветер, земля… И как вы сами понимаете, Иван, такое массовое и блестяще организованное похищение могли организовать только очень влиятельные люди. Возможно, кто-то из соседних правителей приложил к этому руку.

— А что же требования, сударь? Никто ничего не просит за жизнь Императора и его близких? — сдавленно произнёс я, обдумывая услышанное.

— В том-то и дело, что нет! — удивлённо выдохнул Верлион. — Весь высший свет в недоумении.

— Да, странно, — согласился я, мысленно пиная свой мозг, чтобы он быстрее генерировал догадки. — А во время этого нападения никто из налётчиков не был убит? Возможно, их трупы могут нам о чём-то рассказать?

— Гвардейцы сумели застрелить нескольких из этих… этих… тварей, — всё-таки выругался аристократ. — Но нападавшие забрали с собой все трупы. Так что нам остаётся лишь догадываться, кто они такие. Они же трусливо скрывали свои тела мешковатыми костюмами, а головы — масками.

— М-да, — невесело протянул я, поставил локоть на коленку и подпёр кулаком подбородок. Со стороны, наверное, я выглядел, как «Мыслитель» скульптора Огюста Родена.

— Ах да… ещё кое-что, — вспомнил Верлион, а может сделал вид, что вспомнил. Хрен его поймёшь. — Барон Грачёв считает, что почившая баронесса Штокбраун могла принадлежать к тем, кто потом похитил Императора. Он основывается на том, что у неё был самозаряжающийся артефакт, аналогичный тем, коими орудовали мерзавцы, покусившиеся на нашего государя. Вот только Андрей Викторович не совсем понимает почему она хотела упечь вас в темницу. Но он склоняется к мнению, что баронесса действовала без ведома своих кураторов и руководствовалась личными мотивами.

— Возможно, — проронил я, вспомнив, что Грачёв — это заместитель начальника первого отделения полиции. А потом вполне логично добавил: — Тогда есть шанс отыскать налётчиков, если отследить связи погибшей баронессы.

— Вот этим самым Андрей Викторович сейчас и занимается, — сказал барон и испустил тяжёлый вздох, словно уже порядком устал.

Я расценил его вздох, как намёк, и распрощался с ним. Но переговорную не покинул, а замер, мучительно размышляя. Может, стоило рассказать Верлиону, что за похищением Императора почти наверняка стоит Повелитель и его люди? Но у меня нет прямых доказательств, а лишь собственные измышления. Хотя, конечно, барон вполне мог прислушаться ко мне, учитывая обстоятельства. Ладно, поглядим, что будет твориться дальше, а там уж решу: делиться ли с Верлионом своими догадками или нет.

Я встал со стула и потопал в свою комнату. Коридоры общаги после окончания каникул перестали быть тихими, точно склепы. Сейчас по ним шатались шумные студенты, зарядившиеся энергий за время отдыха. И я топал мимо них, едва слыша собственные мысли. Зачем Повелитель похитил Императора? Ради чего? Чтобы посадить на престол свою марионетку Корсакова? А для чего разумному мертвецу власть над живыми? Да и на кой хер меня пытаются сделать зятем Корсакова? Ох-х-х, как же всё это сложно и запутано. У меня уже нижнее веко начало нервно дёргаться, а из ушей повалил пар. Надеюсь, хотя бы сегодня вечером мне удастся получше узнать Корсакова. Нет, он не предложил мне встретиться. Я увижусь с его дочерью. И после плотских утех, когда она подобреет и спрячет коготки, попробую разузнать у неё о князе.

Пока же я вернулся в комнату и, к удивлению Шурика, засел за учебники. Он даже спросил, не болен ли я? Мне пришлось ответить ему тяжёлым взглядом и недовольным фырканьем. На что братец покачал головой и уткнулся в книгу, которую читал. Так мы и просидели почти до самого вечера, лишь раз прервавшись на то, чтобы сгонять в столовую.

Ну а ближе ко времени встречи с княжной, я отложил учебники, потёр порядком уставшие глаза и покинул общагу.

На улице мне удалось довольно быстро поймать извозчика. Тот удивлённо покосился на шарахнувшихся от меня лошадей, а затем отвёз мою тушку к уютной небольшой гостинице. Она была обставлена в домашнем стиле и в каждой детали интерьера чувствовалась забота хозяйки.

Я поднялся на второй этаж по резной лестнице, нашёл нужную дверь и аккуратно постучал. Девушка уже должна быть на месте. Мы условились, что она явится на четверть часа раньше, чем я. И Анастасия меня не подвела.

Из номера раздался её приглушённый дверью томный голос:

— Войдите.

Я хмыкнул, вошёл и уронил челюсть на пол. Повсюду была расставлены зажжённые свечи, а в воздухе плавал аромат живых цветов. Они красовались в фарфоровых вазах, которые стояли на двух подоконниках и читальном столике. На последнем, кстати, помимо цветов, обнаружилось шампанское, фрукты и шоколад. Сама же девушка в соблазнительной позе устроилась в глубоком кресле. И на ней из всей одежды присутствовали лишь только-только начавшие входить в обиход крошечные трусики и кружевной лиф.

Анастасия взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц и с лёгкой хрипотцой произнесла:

— Ну, что же ты застыл, мой рыцарь?

— А-а-а, — промычал я, пуская слюни.

Всё же мне удалось подобрать с пола челюсть и не сразу накинуться на княжну. Прежде мы успели выпить по бокалу шампанского и лишь потом кровать с балдахином познала нашу страсть. Я еле дожил до финала. Анастасия во время секса превратилась в помесь разъярённой тигрицы и голодного вурдалака. Она кусалась и царапалась. А я, несмотря на дикое возбуждение, старался не дотрагиваться до неё правой рукой, а то мало ли что… Но всё же когда мои сероватого цвета пальцы непроизвольно скользили по гибкому телу девушки, я не ощущал её магического резерва. Видимо, для этого надо было с силой обхватить какую-то конечность человека, а не просто касаться её. Что ж, буду знать. В будущем мне явно пригодится данное наблюдение.

Пока же я усталый и обессиленный вытянулся на кровати рядом с прерывисто дышащей девушкой. И почувствовал, как моё сердце бешено колотится о рёбра. Кожа блестела от пота, а царапины, нанесённые Анастасией, неприятно зудели. Но несмотря на всё это, я был доволен, как слон. Да и девушка счастливо улыбалась, уставившись в потолок блестящими глазами, в которых отражалось пламя свечей.

Я поспешил воспользоваться состоянием княжны, но начал издалека, чтобы не насторожить её:

— Анастасия, ты прекрасна. Право слово, я счастлив, что стану твоим супругом. Но кое-что меня гложет… — девица повернула ко мне раскрасневшееся лицо и вопросительно приподняла левую бровь. — Раз уж твой отец знает о наших отношениях, то почему мы не можем встречаться в вашем дворце? Я так полагаю, что князь всё равно почти не бывает дома из-за свалившийся на него великой ответственности за империю. Почему же мы должны отирать пороги гостиниц?

— Не всё так просто, Иван, — вздохнула она и сексуально потянулась. — Возможно, папенька и не был бы против наших встреч, но есть же соседи, слуги. Даже если ты тайком будешь приезжать во дворец, то рано или поздно пойдут слухи, а они нам ни к чему.

— Так мы же вместе сидим на каждой лекции. Это ли не повод для слухов?

— Отнюдь. Может я позволяю тебе сидеть рядом со мной из-за желания уговорить перспективного некроманта служить моему роду? А ты всё упираешься, лапками цепляешься за свою независимость и злобно сопишь, — с широкой улыбкой проговорила Анастасия и повернулась набок. Линия её бедра оказалась заметно выше плеча.

Я снова почувствовал возбуждение, но тотчас дал себе мысленного леща. Дело, Иван, сперва дело, а шпили-вили потом! Но младший Иван так просто не соглашался. Он стал наливаться силой. И мне пришлось торопливо попросить девушку:

— Ты бы не могла прикрыться?

— Зачем? Тебе разве не нравится? — удивилась она и с лукавой усмешкой провела пальцем по своей груди, коснувшись соска.

Твою мать! Я едва не взвыл от вожделения, но каким-то чудом сумел сдержать свой плотский порыв и прохрипел, стараясь смотреть в насмешливые глаза Анастасии:

— Князь что-то ещё говорил о свадьбе? На какой месяц он её планирует?

— Я ничего не ведаю об этом, — погрустнела девица. — Мы почти не видимся с ним. Он постоянно в императорском дворце. Даже ночует там. Я однажды наведывала его с матушкой, так застала его с красными от усталости глазами, когда он сидел за столом в обществе двадцати, а то и больше аристократов. И все они что-то говорили, предлагали. Один только дворянин сидел в одиночестве в уголке и молчал. Мрачный такой тип. У матушки от него даже мурашки по коже пробежали…

— Да ты что, — заинтересованно протянул я, нутром почуяв, что мурашки вполне могут побежать от какого-нибудь прихвостня Повелителя. — А опиши-ка мне внешность этого сударя. Интересно же, кто может заставить твою мать покрыться мурашками.

Корсакова убрала с лица прядь волос и обрисовала мне этого человека. И её описание сильно походило на того худого военного с лицом вампира, который сидел подле меня за столом на ужине в Широве. Может ли он быть прихвостнем Повелителя? Вполне. Но он так же может быть и обычным офицером, который не имеет никакого отношения к разумной нежити. Но мне определённо стоит побольше узнать о нём.

Я задумчиво спросил у девушки:

— А как зовут этого господина?

— Не знаю, — ответила княжна, начав недовольно хмурить брови. Похоже, ей перестал нравиться наш разговор. Всё же она добавила: — Зачем тебе его имя? Он явно мелкая сошка, раз я его не знаю. Наверное, выполняет какие-нибудь плёвые поручения. Кстати, я сейчас начинаю припоминать, что, кажется, пару раз видела его с отцом. Хотя могу и ошибаться. Впрочем, неважно. Лучше расскажи мне о турнире. Ты подготовился? Он же уже начнётся послезавтра.

— Турнир? — выдохнул я и нахмурил брови, воскрешая в своей памяти всё, что было связано с ним. — Ах да, турнир. Что-то такое припоминаю. Я записался на соревнования по боевой магии.

— Ты забыл о турнире?! — воскликнула девушка, выпучив глаза. — Да как ты мог?! Это же очень важно! Ты просто обязан выиграть состязания магов, иначе я сильно разочаруюсь в тебе!

— Да побежу… победю я в них, — легкомысленно сказал я, больше увлечённый мыслями о Повелители и его прихвостнях, нежели думами о студенческом турнире первокурсников. — Среди всех участников мой дар самый высокий, да и резерв — тоже не плох. Я там всех раскидаю, как торнадо пушки.

— Ха! — ехидно выдохнула Анастасия, оперлась спиной о резную спинку кровати и добавила: — Ты ошибаешься, Иван. Тебя уравняют с другими. На соревнованиях нельзя пользовать заклятиями выше уровне адепта второго ранга, да и время схватки ограничено. Конечно, объём резерва играет роль, но ещё большую роль играет скорость, изобретательность и предугадывание действий противника.

— Ясно, — чуть погрустнел я. — Видать, и магические книги тоже будут запрещены?

— Ага, запасайся пергаментами, — кивнула девушка и сложила руки на груди. Её холмики сексуально расплющились, снова поведя мои мысли куда-то не туда. — Иван, ты хоть перед Новым годом получил описание тех заклятий, которые будут разрешены на соревнованиях? Их надо было изучить за время каникул. Ну, теоретически изучить, а не на практике. Нам же запрещено заниматься магией вне стен академии. Да и руны для этих заклятий дадут только завтра. Но ты сам понимаешь, что для того же Белозерова достать руны — раз плюнуть. Он явно в своём дворце уже отработал все заклятия. И я, чего греха таить, тоже поупражнялась.

— А я, знаешь ли, отбивался от обвинений в убийстве и воевал, — насупился я, осознав, что теоретически буду подкован слабее прочих участников. Правда, у меня ещё есть пара дней, чтобы прочитать о том, как визуально выглядят заклятия и на что они способны. Вот только этих заклятий до фига, ведь в турнире будут участвовать не только студенты-некроманты, но и маги огня, земли и так далее по списку. Твою ети! Победа уже не выглядит такой лёгкой!

Похоже, в хорошенькой головке Анастасии промелькнули такие же мысли. Она помрачнела, резко вскочила с кровати и приказным тоном выдала:

— Иван, ты немедленно отправляешься в общежитие! И я пришлю тебе со слугой описание заклятий, которые будут на соревнованиях. Выучи их!

— Премного благодарен, ваша светлость, — холодно поблагодарил я её и окинул недовольным взглядом. Мне её тон крайне не понравился. Но девушка, кажется, сама поняла, что перегнула.

Она растянула губы в извиняющейся улыбке и проворковала:

— Иван, милый, ты же понимаешь, что мы теперь в центре внимания и должны быть образцовыми магами и аристократами. Нам нельзя проигрывать. Все наши промахи высший свет будет с удовольствием обсуждать, пуская ядовитые слюни.

— Понимаю, — хмуро кивнул я, быстро оделся, чмокнул на прощание девушку и покинул гостиницу.

На улице холодный ветер швырнул мне в лицо колючие снежинки. А свет фонарей разгонял густую тьму. Холодно, блин. Немногочисленные прохожие торопливо шли по тротуару, спеша скрыться в тёплых домах. Я же скользнул взглядом по сторонам, выискивая извозчика или таксомотор. Но ни тот ни другой не спешили показываться перед моими светлыми очами.

Тогда я плотнее запахнул полушубок и потопал вдоль домов. Но стоило мне пройти с десяток метров, как из-за угла вывернул извозчик. Я тотчас радостно замахал ему рукой в перчатке. Он увидел меня и остановил бричку возле тротуара. Но я не успел нырнуть в неё. Мне на плечо с силой опустилась рука и за спиной раздался насмешливый голос:

— Благодарствую юноша, что поймали нам извозчика. Теперь можете идти своей дорогой.

Я с удивлением обернулся и увидел троицу здоровенных детин в шубах. Красномордые, с высокомерными, пьяно блестящими глазами и кривыми усмешками. Ребятам явно было весело. Они скалили крупные зубы. И все трое оказались похожи друг на друга. Братья? Скорее всего. А возраст их колебался от двадцати трёх лет до двадцати шести-семи. Лапу мне на плечо опустил старший.

И сейчас он снова открыл рот, но теперь насмешливые нотки в его голосе сменились угрожающими:

— Ну, чего стоишь глазёнки пучишь?! Сделал доброе дело — гуляй смело. Пшёл отсюда, пока мы тебе тумаков не отвесили.

Признаться, я порядком охренел от такого поведения. Я уже привык к тому, что со мной все так приторно вежливы, а эти трое вернули меня с небес на землю. Интересно, а что будет, если я их отправлю с земли на небеса? Нет, нельзя. Говорят, убивать людей — плохая примета. К тюрьме. А я доверяю народной мудрости. Но уродов надо проучить.

Глава 6

Троица парней обступила меня, точно быки с налитыми кровью глазами юного тореро. Казалось, что они готовы были затоптать меня. А один даже многозначительно откинул полу шубы, демонстрируя мне револьвер в новенькой кобуре и поясную сумку для пергаментов. Маг. Значит, и остальные двое тоже могут быть магами. И по их мнению, я уже должен был свалить в туман перед такими грозными воинами, но почему-то не делал этого.

Выпрямив спину, я стоял возле брички, на которой испуганно замер извозчик. Даже лошади превратились в недвижимые статуи. И лишь исходящий от них пар намекал, что они живые существа. Никто не хотел привлекать к себе внимание разгорячённых дворян. А те всё больше заводились.

Самый старший из них свирепо всхрапнул и попытался толкнуть меня растопыренной пятернёй в грудь, но я ловко скользнул в сторону. Урод провалился вперёд, не удержался на краю скользкого бордюра и, уже падая, взмахнул руками, хватаясь за воздух. Но тот никогда не был надёжным помощником в таких ситуациях. Так что бык сперва врезался головой в бричку, потом подбородком проверил на прочность ступеньку и распластался на снегу. Там он взвыл от боли и стал зажимать рот, из уголков коего потекла кровь. Кажись, дебил прикусил язык.

А его братья шокировано вытаращили глаза, глядя на корчащегося родственника, а затем парни очень нехорошо посмотрели на меня.

— Ты труп, смерд! — злобно выдохнул один из них, налившись дурной кровью. — Я заставлю тебя целовать сапоги моего брата!

И чтобы делом подкрепить свои слова, он стал поспешно расстёгивать кобуру. Но я, в отличие от него, носил револьвер не в кобуре, а в кармане. Поэтому уже через пару секунд дуло моего верного оружия смотрело в лоб козла. Он замер, облизал губы и презрительно бросил:

— Ты не осмелишься, щенок! За убийство дворянина тебя отправят на виселицу.

— Так я могу не убивать, а покалечить, — с глумливой улыбкой сказал я и направил револьвер на его промежность. Все три брата разом побелели, представив, чем это грозит.

А тот, на чьи причиндалы уставился ствол оружия, рефлекторно свёл колени и прорычал:

— Ежели ты сделаешь это, то подпишешь себе смертный приговор! Ты даже не знаешь, кто мы такие. За нами стоят такие люди… Если ты только услышишь их имена, то сразу станешь униженно просить прощения! Лучше опусти револьвер, встань на колени и моли нас о пощаде!

И тут третий брат решил поиграть в героя. Его рука медленно скользнула под полу шубы, но я не дал ему шанса выхватить оружие или пергамент. Резко перевёл на него револьвер и нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Холодный ветерок быстро унёс пороховые газы. А на тротуар упал ещё один ублюдок. Он заскулил точно побитая собака и стал зажимать рану в бедре.

Его братья посмотрели на меня, как на смертника. И тот, который прикусил язык, не вставая, удивлённо прошамкал окровавленными губами:

— Да кто зе… ты такой, мерзавес?

Я не успел ответить ему какой-то остротой. Невдалеке раздался пронзительный свист полицейского свистка. И весь наш квартет, хотя нет, не квартет, был же ещё извозчик и лошади. Короче, все мы увидели спешащих к нам полицейских в мундирах.

Братья сразу же наперебой стали злорадно исходить ядом:

— Всё, тебе конец! Жди встречи с темницей! Повесят, как пить дать, повесят! Я скоро буду хохотать над твоим поганым трупом, щенок! Ты за всё ответишь!

И они сразу же наперебой стали рассказывать подбежавшим полицейским «правдивую» историю событий. Дескать, они попросили меня остановить для них извозчика, а потом я ни с того ни с сего начал размахивать револьвером. Одного брата в ногу ранил, а второй из-за него язык прикусил. И если надо будет, то извозчик может всё подтвердить. Мужичок на козлах вздрогнул, когда услышал, что его втянули в разборки дворян. А затем пугливо поёжился, заметив с какой злостью на него смотрит наконец-то поднявшийся на ноги старший из братьев.

Полицейский с хмурым лицом спросил у извозчика:

— То, что поведали эти господа, правда?

— Угу, — угукнул тот, втянул голову в плечи и отвернулся, дабы не смотреть на меня.

Старший брат довольно ощерился и ожёг меня пламенным взглядом. Полицейский же спросил у него:

— Ваше имя, сударь?

— Пётр Мамонов, а это мои братья. Мы из прославленного рода Мамоновых, — высокомерно ответил он, покосившись на своих братьев. Оба стояли подле него, включая того, который прежде был ранен мой в ногу. От раны его избавил артефакт в виде браслета. Последний прежде покоился на руке подранка. Но как только подбежали полицейские и зафиксировали факт ранения, он лихорадочно стянул артефакт с запястья и приложил его к пулевому отверстию. Рана исчезла буквально за десяток секунд, после чего браслет поменял цвет. Он из серебристого стал мертвенно-чёрным.

Между тем полицейский спросил и у меня:

— Ваше имя, сударь?

— Иван Корбутов, — просто ответил я и увидел, как у всех начинают меняться лица. На рожах братьев появилось недоверие. Извозчик побледнел от страха. А вот полицейский торопливо уточнил, словно увидел своего кумира: — Вы тот самый Иван Корбутов? Герой битвы на Безымянном поле?! Один из сильнейших молодых некромантов поколения? Вам ещё благоволит Корсаков… ой, это я лишнее ляпнул, простите, сударь.

— Да, это всё я, — скучающим голосом произнёс я и почесал щеку.

— А я вас видел, господин Корбутов! Тогда на улицах города, когда вы вместе с армией вернулись в столицу! — заявил другой полицейский, сияя восторженными глазами. — Я в тот раз следил за порядком среди горожан, которые приветствовали победителей Повелителя мёртвых. То-то мне сейчас ваше лицо показалось знакомым. Позвольте пожать вашу руку?

Я милостиво кивнул. И оба полицейских по очереди рьяно потрясли мою ладонь. Братья же стали неуверенно топтаться и переглядываться. В их глазах поселилась растерянность, а затем вся троица принялась заискивающе улыбаться. Прямо скажем, их такой поворот событий выбил из колеи и размозжил мозги об асфальт. Они же не ожидали, что обычный с виду юнец окажется столь знаменитым магом, да ещё к которому расположен сам Корсаков, ныне управляющий империей. Вот ребята и обделались. И они теперь не знали, что им делать. Как выйти из ситуации? Они же оболгали меня, пытались унизить, угрожали… За такое весь их род может отправиться на каменоломни, ну, ежели я окажусь злопамятным и пожалуюсь Корсакову.

Все эти мысли отчётливо читались на лице старшего урода, который, побледнем как полотно, мучительно искал выход. Но вдруг в его глазах сверкнула какая-то идея.

Он картинно схватился за голову, застонал и стал покаянно лепетать:

— Ох, судари! Солгал я! Но не по злому умыслу. Хмель помутил мой разум. Не так всё было, как я поведал вам… — и он рассказал полицейским, как всё было на самом деле, напирая на то, что перебрал бухлишка в ресторации.

— А разум ваших братьев и извозчика тоже хмель помутил? — спросил один из полицейских, скрывая ироничную усмешку.

— Вероятно, — буркнул старший и уткнулся взглядом в тротуар. — Получается, что мы не имеем претензий к господину Корбутову. Он был в своём праве. Мы с братьями приносим ему искренние извинения и готовы рублём или делом загладить свою вину.

— Каждый может оступиться, но за всё надо платить. Я считаю, что ваша плата будет составлять двадцать тысяч рублей. И отдадите вы их в фонд помощи вдовам и сиротам, чьи отцы погибли в сражениях, защищая нашу Отчизну, — патриотично отчеканил я, заметив восхищение в глазах полицейских. Братья же рьяно закивали, точно китайские болванчики. Похоже, они были рады тому, что так легко отделались.

После этого я залез-таки в бричку и не попросил, а приказал полицейским:

— Господа, удостоверьтесь, что деньги дошли до фонда. Всего вам доброго.

Те откозыряли мне. А я улыбнулся и назвал извозчику адрес. Тот поспешно кивнул и погнал бричку к цели.

Бедолага молчал всю дорогу. Сгорбился и старался казаться меньше, с ужасом ожидая барского гнева. Но его не последовало. Уже перед воротами академии я сказал ему, что не гневаюсь. Мужичок мигом расцвёл и даже стал отказываться от платы. Но я всё равно сунул ему рубли и потопал в общагу.

В холле общежития меня перехватила комендантша. Она с улыбкой передала мне книжечку, которую ранее принёс слуга Корсаковых. А я, в свою очередь, поблагодарил женщину, взял посылку и притопал в свою комнату, в которой увидел Шурика за необычным занятием. Он развалился на кровати и почитывал какой-то женский роман.

Но когда я вошёл в комнату, братец тотчас пугливо сунул книгу под подушку и смущённо пролепетал:

— Быстро ты вертался.

— На что это ты намекаешь? — притворно вознегодовал я, снимая верхнюю одежду. — Что я скорострел?

— Скорострел? Не. Куда тебе. Алёшка быстрее стреляет, — серьёзно заявил братец. — Да и к чему ты вспомнил о скорости стрельбы?

— Проехали, — усмехнулся я и уселся за стол вместе с книжечкой Корсаковой. Открыл её и стал читать. Так-с, вид магии, название заклятия, его сила, действие и визуальное описание. Рун, и правда, ни на одной странице не оказалось. Но материал между тем был очень познавательным. Я принялся со всей серьёзностью читать книжечку. И вскоре даже Шурик заинтересовался тем, что я там так увлечённо читаю. Он подсел ко мне и тоже стал читать.

И мы до глубокой ночи изучали заклятия, а затем немного поспали и с помятыми мордами пошли на занятия. Сегодня у меня была практика у Григория Григорьевича. Надеюсь, на ней не будет ничего важного, а то у меня глаза слипаются, а рот так и норовит издать громогласный зевок. Авось хоть не засну на учёбе.

Но как оказалось, заснуть мне не грозило. А всё из-за того, что я слегка опоздал и когда вошёл в полную студентов комнату для занятий, Григорий Григорьевич сразу же с ехидцей протянул:

— Поглядите-ка, кто к нам пожаловал! Сам былинный герой!

— Здравствуйте, Григорий Григорьевич, — хмуро поздоровался я с преподавателем, который всё больше напоминал мне мрачного нахохлившегося ворона. Может, он оборотень? Днём учит аристократов, а ночью — клюёт мёртвую плоть?

— Приветствую вас, сударь, — с усмешкой выдал маг и обвёл молчащих студентов тяжёлым взглядом. — Ну, кто желает послушать правдивый рассказ о битве на Безымянном поле?

Мои одногруппники сразу же оживлённо загомонили. Дескать, давай, мы не против, а очень даже за. Только Столетова сидела с недовольной миной на костлявом лице, а потом недовольно заявила, привстав со стула:

— Господин преподаватель, но рассказ сударя Корбутова явно займёт много времени. А как же наше занятие? Мы же сегодня должны изучать противодействие летающей нежити.

— Сударыня, вот Иван, как очевидец, и расскажет вам о том, как воевать с крылатой нежитью, — проронил Григорий Григорьевич и махнул ей рукой. Мол, присаживайся, надоела уже. Студенты же недовольно посмотрели на неё. И Столетова, густо покраснев, вернула зад на стул и сжала губы до двух белых ниточек. Кажись, ей впервые пришлось ощутить на своей холеной шкуре общественное давление. Вероятно, дурочка ещё не поняла, что теперь большая часть студентов и преподавателей будут на моей стороне.

Меня же сия ситуация заставила победно улыбнуться. А потом я встал возле доски и принялся рассказывать о битве на Безымянном поле. И хоть рассказчик из меня был аховый, я всё равно сумел завладеть вниманием людей. В этом мне помогли ещё очень свежие воспоминания о той битве и акцент на особо драматичных местах. Когда я упомянул смерть старика Щербина, некоторые девушки из группы начали шмыгать носами, едва не плача. Парни же сурово качали головами, отдавая должное павшему герою. Даже Григорий Григорьевич не остался равнодушен. Он упомянул, что был знаком с Щербиным.

Ну а когда я закончил свой рассказ, студенты принялись аплодировать мне, не жалея ладоней. Столетова тоже присоединилась к овациям, но её глаза при этом были злые-злые. Я же благодарно кивнул одногруппникам и уселся на своё место, чувствуя, как в груди клубятся эмоции, словно мне заново довелось пережить тот бой. Надо бы успокоиться, а то у меня аж кончики пальцев подрагивают.

Тем временем преподаватель откинулся на спинку стула и сказал:

— Ну-с, дорогие студенты, надеюсь, вы поняли, что такое сражение с нежитью. А теперь давайте поговорим о предстоящем турнире первокурсников, а именно — о магических дуэлях.

Естественно, никто не был против, так что Григорий Григорьевич принялся рассказывать нам о магических дуэлях и подытожил он списком из пятнадцати заклятий на основе магии смерти. Мы должны были выбрать из этого списка лишь по пять заклятий, коими будем пользоваться во время дуэли. Так что участники соревнований, в том числе и я, призадумались.

Но уже на следующем занятии, последовавшим за этим, мы все подошли к Григорию Григорьеву, сообщили ему о своём выборе и получили заклятия. После этого преподаватель настоятельно рекомендовал всем нам отправиться в зал и поработать там с новыми заклятиями.

Я внял совету Григория Григорьевича и сразу после занятий шустро помчался в магический зал. Мне надо было опередить других студентов, жаждущих поиграться с магией, ведь количество залов ограничено, а с этого семестра ещё и первокурсников допустили в оные.

Но несмотря на свой галоп, я всё равно опоздал. Все залы оказались заняты. И мне пришлось записывать своё имя в специальный листок и ждал очереди среди других студентов, которые заполонили холл.

Я с трудом протолкался к кадке с декоративным деревцем, прислонился плечом к стене и стал ждать, слыша обрывки сотен разговоров, которые вели студенты. Конечно же, все обсуждали турнир, напоминая растревоженных пчёл, гудящих в улье.

А самое странное случилось чуть позже. Я вдруг с удивлением заметил в холле Шурика. Что он здесь забыл? Со столовой перепутал? Братец же отказался участвовать в турнире. Его не прельстила ни одна дисциплина. А сейчас он с раскрасневшейся, потной физиономией рыскал взволнованным взглядом по сторонам, словно кого-то искал. Я на всякий случай помахал ему рукой. Он тотчас заметил меня, обрадованно улыбнулся и толстозадым козликом примчался ко мне. Отдышался немного и приглушённо произнёс, чтобы не услышали окружавшие нас люди:

— Наконец-то я тебя нашёл…

— …Да я и не терялся, — с ухмылкой вставил я, сложив руки на груди.

— А-а-а, — раздражённо махнул он рукой. — Опять ты со своими шутейками. Сейчас не время для них. Всё очень серьёзно. Дело жизни и смерти.

— Что стряслось? — тотчас посерьёзнел я, впившись в круглое лицо брата напряжённым взором. Ох, как мне всё это надоело…

— Анна-Мария, — прохрипел Шурик и торопливо расстегнул верхнюю пуговичку рубашки, которая красовалась под его тулупом. Потом он дёрнул в сторону воротник, впивавшийся в шею, и, заикаясь, добавил: — Она… она предложила мне прогуляться. Сама. Сегодня.

— Тьфу ты ё! — сплюнул я, почувствовав громадное облегчение. — Напугал! Я уж думал, что убили кого или посадили. А тут всего лишь девушка… Кстати, напомни-ка мне, кто такая эта Анна-Мария? А! Не утруждайся. Я уже сам вспомнил. Это та юная пышечка, которая была у Корсаковой и запала тебе в душу?

— Она, — подтвердил братец. И его щёки покраснели ещё больше. — Вот о чём мне с ней говорить на прогулке? Она же умная.

— Да где она умная, раз с тобой связалась? Шучу, братан, шучу, — весело произнёс я, глянув на оскорбившегося Санька. — Слушай, если ты не знаешь о чём с ней поговорить, то сперва обсуди с ней погоду, а потом вводи в беседу Повелителя, Императора и турнир первокурсников — эти темы сейчас в тренде, в смысле популярные. Вы сможете несколько часов обсуждать их.

— Спасибо, Иван! — обрадовался парень и крепко обнял меня.

— Э-э-э, потише, перестань! На нас же люди смотрят, — торопливо пропыхтел я и отцепил от себя клеща по имени Шурик. — Это ещё не всё. Слушай дальше. Чую, Анна-Мария обязательно начнёт расспрашивать тебя о твоих братьях. Если она всерьёз рассматривает твою кандидатуру на роль ухажёра, то ей обязательно надо узнать, что из себя представляют твои ближайшие родственники. Так вот ты ей скажи, что Илья — правая рука князя Савёлова, Алёшка — успешный предприниматель, а я — ну ты и сам знаешь, что у меня блестящее будущее.

— А я что? — спросил Шурик и захлопал глазами, ожидая услышать от меня описание его заслуг и перспектив.

— А ты — просто большой молодец, что умудрился родиться в такой успешной семье, — совсем развеселился я. — Ладно, ладно, не смотри на меня, аки волк плюшевый. Скажи своей зазнобе, что мы все приходим к тебе за мудрым советом, потому что ты самый умный среди Корбутовых. И тут ты можешь выдать особо зубодробительную математическую формулу. Гарантирую, Анна-Мария будет сражена наповал.

Глава 7

Вскоре немного ошалевший от моих напутствий Шурик поскакал готовиться к знаменательной встрече с Анной-Марией. А я подумал, что эта девчонка, кажется, совсем не проста. Она решила прибрать к рукам одного из Корбутовых, пока им не заинтересовалась какая-нибудь другая прозорливая дворянка из не особо родовитых и богатых. Конечно, Анна-Мария вряд ли сразу же будет намекать на какие-то серьёзные отношения. Скорее всего, она вместе со своей семьёй понаблюдает за тем, куда вскарабкается наш род, а уж потом они будут делать соответствующие выводы: надо ли им родниться с нами или нет. Надеюсь, если всё же последует отказ, то он не разобьёт сердце чувствительному Шурику. А что до расчётливости Анны-Марии в плане выбора суженого, так тут всё высшее общество устроено подобным образом. Чего уж греха таить.

Между тем подошла моя очередь. И я наконец-то смог войти в зал, где поспешно вытащил из поясной сумки пятнадцать пергаментов, исписанных рунами. Мне ещё на практике у Григория Григорьевича удалось создать по три копии каждого из пяти новых заклятий. Почему по три копии? Первая копия — это слабенькое заклятие, едва-едва заряженное магической энергией. Вторая — средней силы. А третья копия — самое мощное заклятие, требующее много магической энергии. Теперь надо проверить их в деле, но сперва короткое описание…

Я взял все пять заклятий максимально разрешённого на турнире уровня — уровня адепта второго ранга. А учитывая мой магический резерв, я мог пользоваться около пяти минут даже самыми сильными вариантами этих заклятий. Дуэль же по правилам длилась не дольше шести минут. Почему? Хрен его знает.

Итак, из этих пяти заклятий три были направлены на атаку, а два — на защиту. И начну я с парочки последних заклятий. Первое называлось «Динамическая защита Перова». Она могла уберечь меня лишь от атакующих заклятий не выше уровня адепта второго ранга. Для турнира пойдёт, а вот в жизни — «Универсальная защита Рябова» гораздо лучше. Она ведь и от физических атак спасает, а эта — нет. Выглядела же «Динамическая защита Перова» как три шарика тьмы с кулак размером. Они зависли над моей макушкой точно три вершины равнобедренного треугольника. И я так понимаю, что «шарики» будут «сбивать» пущенные в меня заклятия. В идеале, один «шарик» — одно нейтрализованное заклятие. Но если сделать «Динамическую защиту Перова» слишком слабой, то «шарики» не смогут полностью уничтожать заклятия, напитанные силой по самой не балуй, и до меня будут долетать какие-то остатки магии. В бою надо будет учесть этот момент.

Теперь плавно перейдём ко второму защитному заклятию. Оно являлось классикой некромантии и носило гордое название «Кокон тьмы». Мага с ног до головы окружал чёрный туман, который двигался вокруг его тела по часовой стрелке на расстояние в двадцать сантиметров. Данное заклятие могло не только защитить от атакующей магии не выше уровня адепта второго ранга, но и частично скрывало фигуру хозяина, что затрудняло противнику бой. Он не мог видеть всех действий врага. Отчасти поэтому я выбрал это заклятие.

Так, с защитой я разобрался. Пора приступать к атаке. Тут всё было проще и прозаичнее. Первое заклятие носило название «Таран тьмы». И я тут же использовал его. Из пергамента вылетело «бревно» из густого, плотного тумана и врезалось в деревянный манекен, изображающий человека. Тот треснул в районе груди, пролетел по воздуху пару метров и врезался в стену. Отлично! Правда, это был мой самый сильный «Таран тьмы». А вот слабенький «Таран тьмы» заставил лишь покачнуться манекен, который я снова поставил на ноги.

Казалось бы, выбор был очевиден в пользу более сильного заклятия, но слабенький «Таран тьмы» гораздо быстрее вылетел из пергамента и шустрее пронёсся отделяющее его от цели расстояние. И я по опыту знал, что все остальные атакующие заклятие при изменении их силы имеют такие же особенности. Слабые — быстрее воплощаются в реальность и летят шустрее. Соответственно, от них сложнее увернуться. Зато сильные заклятия наносят больше повреждений. М-да. Дилемма.

И ещё надо учитывать, что в соревновательный бой студентам-первокурсникам можно будет взять всего пятнадцать исписанных рунами пергаментов. Преподавательский состав решил, что это оптимальное количество пергаментов, а то неопытные первокурсники запутаются в заклятиях и получится не магическая дуэль, а конфуз. В то же время студент мог взять в бой пятнадцать копий одного и того же заклятия. Главное, чтобы количество пергаментов не превышало максимально допустимое значение. Так что существовало преизрядное количество разных комбинаций заклятий. К тому же, к каждому бою можно было подготовиться по разному, ведь и противники будут разные. Это разрешалось правилами.

Ладно, что-то я отвлёкся. Надо испытать ещё два атакующих заклятия. Первое называлось «Стрела мрака» и выглядело оно крайне банально. Просто как сотканная из тьмы полуметровая стрела. Она была довольно скоростной, даже имея самый большой заряд магической энергии. За это я её и выбрал. А вот последнее из оставшихся заклятий называлось «Область смерти». Оно вызывало стелящийся над землёй туман, который захватывал довольно большой объём пространства. Когда я использовал самое сильное заклятие «Область смерти», туман заполнил треть зала, а это, на минуточку, семьдесят пять метров кубических, учитывая, что от пола до потолка три метра. Убивал же туман совсем не банальным способом. Он через носоглотку проникал в лёгкие жертвы и выдавливал оттуда воздух. Поэтому несчастный, вдохнувший такой туман, мучительно умирал от удушья. Но если маг успевал накинуть на себя защиту, то туман уже не мог проникнуть в носоглотку. В этом случае он начинал потихоньку разъедает защиту… очень потихоньку. Маг мог полностью лишиться магической защиты лишь за пару-тройку минут, а за такую прорву времени легко можно покинуть накрытую туманом область. Но я выбрал «Область смерти» не за боевые характеристики, а из-за того, что туман мог послужить чем-то вроде дымовой завесы. Мне точно пригодится это заклятие, жопой чую.

Пока же я вытер вспотевший за время тренировки лоб, помассировал побаливающее солнечное сплетение и услышал своё имя, донёсшееся из коридора. Всё, время вышло. Пора освобождать зал. Мою грудь покинул грустный вздох. Хотелось бы ещё позаниматься. Но всё же я покинул помещение. Пересёк наполовину опустевший холл и вышел на улицу. Тут уже царили лёгкие сумерки, предвещающие скорый приход вечера. М-да, плодотворный сегодня выдался денёк. И с этой мыслью в голове я притопал в общагу, где встретил Алёшку, который поджидал меня на первом этаже.

Он сразу же схватил меня за руку и увлёк в безлюдный уголок. Тут он взволнованно выдохнул, сверкая глазёнками:

— Беда, Иван, беда!

— Вы сговорились, что ли?! — непроизвольно ахнул я, выгнув брови.

— Сговорились? О чём ты? — протараторил он и следом с праведным гневом в голосе добавил: — Владелец печатного станка отказался со мной работать! Мне теперь газету не на чем печатать! Я хотел договориться с хозяином другого станка, так и тот уже получил крупный государственный заказ. Все словно с ума посходили! Печатают и печатают свои газетёнки, в которых Корсакова нахваливают со всех сторон, — шёпотом закончил братец, украдкой поглядывая по сторонам, будто боялся, что нас могут подслушать, хотя мы стояли в полном одиночестве.

— Массированная пропаганда, — задумчиво пробормотал я, почесав щеку. — Логично.

— Что логично? Что?! — всплеснул руками Лёха, брызжа слюной не хуже разозлённого верблюда. — Чем мне теперь заниматься?! Я не хочу обратно в нищету. Ты же сам видел с какими бабами я до этого встречался! От них же холеру можно подхватить!

— Да, я хорошо запомнил одну. Сущий кошмар, — поддакнул я и вздрогнул, вспомнив ту мадам с рыхлыми бёдрами.

— Вот-вот. А какие крысы жили рядом с моей предыдущей берлогой? Они же были больше иной собаки и охотились на кошек, — продолжал тараторить братец, сокрушённо качая головой.

— Ладно, хватить причитать. Возьми себя в руки. Придумаем мы что-нибудь, — утешил я его.

— Что? — с надеждой выдохнул он и замер в ожидании моих гениальных бизнес-идей.

Я призадумался, почесал затылок, глянул на щегольские усики Лёхи и стал перечислять первое, что пришло на ум:

— Можно открыть магазин, ломбард, ночной клуб… — тут я осёкся и задумчиво промычал себе под нос: — Хотя рано ещё для ночных клубов, а вот для кабаре — в самый раз. По-моему, в России они как раз появились в эти годы.

— Чего ты мямлишь? — не понял братец и вопросительно заломил бровь.

— Есть у меня одна идейка. И она, скорее всего, тебе понравится, — проговорил я, зная слабость Алёшки к прекрасному полу. — Кабаре. Ты откроешь кабаре.

— Кабаре? Это ещё что такое? Небось, что-то заграничное? — фыркнул братец и подозрительно сощурился, словно я предлагал ему продать Родину.

— Кабаре — это небольшое увеселительное заведение, где под весёлую музыку на сцене танцуют весьма фривольно одетые девушки с аппетитными формами. В зале же за маленькими столиками сидят мужчины и попивают алкоголь, который тут же продаётся втридорога. И ещё надо будет за вход заплатить.

— Боже мой… — вытаращил глаза брат, словно на него снизошло просветление. — Как я сам до этого не додумался? Это же мой Рай, который я вижу во снах с шестнадцати лет!

— Только в этом заведении не должно быть никакого интима, а публику стоит пускать лишь культурную, обеспеченную и не драчливую, — предупредил я его.

— Ага, ага, — послушно закивал доморощенный бизнесмен, а затем его глаза замылились раздумьем, и он стал прикидывать: — Так, мне понадобится помещение недалеко от центра города, повар, танцовщицы, пианист, вышибалы… Певец? Можно и певца.

— Гляжу, ты уловил суть, — похвалил я его, похлопал по хилому плечу и добавил: — Ладно, мне идти надо. Ежели будут вопросы — телефонируй.

— Уже есть один вопрос. Денег одолжишь? — бросил Алёшка и растянул губы в заискивающей улыбке.

— Ну, могу, если в долю возьмёшь, — ответил я, памятуя, что в банке лежат шесть тысяч рублей, кои мне после вручения ордена перевело государство.

— Отлично, — обрадовался Лёха и крепко пожал мою руку. — Я тогда в ближайшие дни телефонирую тебе, когда всё подсчитаю: аренду, плату за работу, рекламу…

— Договорились.

На этом мы попрощались и каждый пошёл своей дорогой. Точнее — я пошёл, а вот Лёха — пулей выметнулся из общаги, едва не потеряв шапку, которую чуть-чуть не сдул встречный ветер. Комендантша удивлённо глянула ему вслед, а я стал подниматься по лестнице, скользя рукой по недавно окрашенным перилам. Мимо меня шастали немногочисленные студенты, которые не забывали любезно здороваться со мной. А уже на моём этаже, где располагалась наша с Шуриком комната, я увидел прелюбопытную картину. Бывшая невеста Хрюна, она же Елизавета и Голубоглазка, сидела на небольшой скамеечке, тяжело вздыхала, теребила платочек и грустно-грустно смотрела за окно, словно решала: повеситься сейчас или в полночь, чтобы было трагичнее?

На моих глазах к ней подошёл какой-то студент и поинтересовался, не может ли он ей чем-то помочь? Девица довольно резко отказалась от его помощи. И при этом она скользнула по мне быстрым взглядом. Хм… любопытно.

Между тем студент недовольно нахмурился и утопал восвояси. Мне же, дабы оказаться в своей комнате, надо было пройти в паре метров от скамеечки с Елизаветой. Ну я и двинулся мимо неё. А когда поравнялся, то приветливо кивнул головой, раз уж она меня заметила.

Девушка тотчас проблеяла бледным голоском:

— Добрый вечер, Иван.

Я растянул губы в улыбке и, не сбавляя шага, продолжил путь. Голубоглазка издала особенно жалобный вздох, закончившийся практически подвыванием баньши. От этого звука чуть не треснул вазон с цветами. А я окончательно понял, что девица тут уселась не просто так. Вероятно, она рассчитывала на то, что я из тех людей, которые свято уверены в том, что без их совета никто не способен разобраться в своей жизни, поэтому обязательно подойду к ней. А я был не таков. Но вот моё любопытство… Оно страстно возжелало узнать, на кой чёрт Елизавета устроила этот цирк? Поэтому я заколебался.

Девушка же заметила мои душевные метания и стала вздыхать ещё горше. Даже носиком пару раз шмыгнула, грозя разрыдаться. Тут уж я не устоял. Подошёл к ней и вежливо спросил:

— Сударыня, сразу прошу прощения за дерзость, но могу ли я поинтересоваться причиной вашего столь неважного настроения?

— Конечно, Иван. Мы же с вами друзья.

Да? А я и не знал. Но виду не подал, а присел рядом с Елизаветой, которая приглашающе похлопала по скамеечке. От дворянки приятно пахло духами, а её декольте оказалось гораздо глубже, чем обычно. Уж не соблазнить ли она меня хочет? А она ещё в этот момент вдохнула полной грудью, отчего её полушария едва не выпрыгнули из декольте. Затем девушка стала печально говорить, искоса поглядывая на меня:

— Знаете, Иван, мне надо выговориться, а в академии, кроме вас, у меня больше нет близких знакомых. Можно украсть немного вашего времени и излить душу?

— Я к вашим услугам, сударыня, — по-рыцарски ответил я, гордо расправив плечи.

Она робко улыбнулась и начала повесть, коей нет печальнее на свете:

— После трагедии с моим женихом я оказалась чуть ли не в положении вдовы. Представляете? Родители сказали, что теперь у меня практически нет шансов найти достойного мужа. Все приличные дворяне начали шарахаться от меня, как от чумной. А почему? Я же не виновата в смерти Дмитрия. И вы не виноваты. Виновата почившая баронесса Штокбраун. А отдуваюсь почему-то я. Это же несправедливо!

— Несправедливо, — поддакнул я, глядя на покрасневшие от возмущения щёчки девушки.

— Вот-вот, сударь. Вы меня понимаете. И я начала впадать в пучину отчаяния. Да ещё маменька с папенькой сообщили, что у них приключились финансовые проблемы. Теперь моё будущее в академии весьма туманно. Родители могут и не суметь оплатить следующий учебный год. И вот что мне делать?

Елизавета в поисках ответа посмотрела на меня большими голубыми глазами, в которых дрожали слёзы. Ох, лишь бы не заплакала, а то я никогда не умел утешать девушек.

— Не кручиньтесь, милейшая Елизавета. Вы красивая, умная, воспитанная дворянка с магическим даром. Вы обязательно встретите того, кто всем сердцем захочет жениться на вас.

— Правда? — с надеждой протянула она и вдруг выдала жаркую речь, которая всё расставила по своим местам: — А вы же мне поможете, Иван? Вы ведь герой. О вас говорит весь высший свет. Скоро вас будут приглашать на приёмы, а там непременно окажутся богатые не женатые молодые люди. А ежели слухи правдивы, то вам благоволит сам князь Корсаков. А это, знаете ли, высший уровень. Кстати, кое-кто из студентов считает, что он вполне может выдать за вас свою дочь, раз уж вы каким-то чудесным образом терпите её характер. И мне эти догадки кажутся не лишёнными логики, ведь князь уже давно хочет в свою семью перспективного некроманта. Вот вы знали, что одно время, Анастасия Корсакова могла выйти замуж за Павла Белозерова?

— Угу, — промычал я, понимая, что меня хотят использоваться в качестве свахи. Даже обидно как-то. Я-то думал, что Елизавета хочет соблазнить лично меня, но девушка желает кого-то другого. Хотя, по здравому рассуждению, стоит отдать должное её дальновидности. Вероятно, она боится попасть под пресс в виде семьи Корсаковых, ежели они действительно захотят захомутать меня.

Глава 8

Конечно, моё мягкое сердце вынудило меня согласиться помочь Елизавете. И та, осчастливленная, умчалась в женское крыло общаги. А я притопал в свою комнату и уселся за стол. Шурика ещё не было в нашем логове. Похоже, его прогулка с Анной-Марией затянулась. Ну, надеюсь, что у него всё тип-топ. А мне надо подготовится к завтрашним дуэлям. Я открыл ящик стола и взял тридцать пергаментов из запасов Шурика. Авось он на меня не сильно обидится. Да и смесь Азова тоже придётся взять его. После этого я стал покрывать пергаменты рунами. Мой мозг уже придумал несколько стратегий, коими я буду пользоваться в бою. Так что мои шустрые ручонки споро написали тридцать заклятий. И я с усталым вздохом откинулся на спинку стула, помассировал затёкшую шею и глянул за окно. Там царила темень. А брата всё не было. Я не стал ждать его возвращения, рухнул на недовольно заскрипевшую кровать и провалился в царство Морфея. Да так крепко уснул, что даже не услышал, когда пришёл Шурик. И лишь наутро мне довелось увидеть его сонную, счастливую физиономию.

Он проснулся раньше меня и как только заметил, что я разлепил веки, сразу же стал возбуждённо тараторить:

— Иван, ты не поверишь… ты не поверишь…

— …Анна-Мария оказалась мужиком? То-то мне показалось, что у неё кадык торчит, — пошутил я и сладко потянулся.

— Нет! Ты чего! Окстись! — возмущённо вскричал братец, вытаращив глаза. — Не смей так шутить над ней.

— О как, — удивлённо выдохнул я, посмотрев на побагровевшего Шурика. Более того — он обиженно надулся и отвернулся к стене. Мне пришло со вздохом извиниться: — Ладно, ладно. Я больше не буду шутить над твой зазнобой. Прости меня.

— Честно? — глянул он на меня через плечо.

— Ага, — кивнул я и откинул одеяло. — Чему я там должен был не поверить? Анна-Мария разрешила тебе облобызать её ручку?

— Лучше! — снова загорелся восторгом брат и резко повернулся на другой бок, сияющей физиономией ко мне. — Я поцеловал её в щёчку! Представляешь?! Знаешь, насколько мне было страшно? Я чуть дуба не дал.

Тут я с трудом проглотил шутку о том, что, видать, Анна-Мария после захода солнца становится весьма безобразной, раз Шурику было страшно. Вместо этого я с похвалой в голосе произнёс:

— Да ты настоящий мужчина! Настоящий Корбутов.

Санек широко заулыбался, демонстрируя крупные зубы. А я вдруг обратил внимание на его клыки и вспомнил сон, приснившийся мне минувшей ночью. В нём за мной гонялся тот самый офицер с внешностью вампира. И гонялся он не с пистолетом в руке или рунной саблей, а вытаращив налитые кровью глаза и скаля длинные острые верхние клыки. Похоже, даже моё подсознание тонко намекало, что с ним надо что-то делать.

Я принял на кровати сидячее положение, подумал немного, пока Санек мечтательно глядел в потолок, и решил сообщить о вампироподобном офицере Хозяйке болот. Пусть её люди последят за ним. Но как ей рассказать о нём? Придётся отправляться к ней в посёлок? Но у меня же через час жеребьёвка турнира, на которой мне надо обязательно присутствовать. А спустя пару часов — первые магические дуэли. И я при всём желании не успею сгонять в поселение Марьи Никитичны и вернуться в столицу к началу жеребьёвки. В то же время мне совсем не хотелось откладывать информирование старухи о том, что я, возможно, сумел вычислить одного из сторонников Повелителя.

И вот тут мой мозг блеснул своей гениальностью. А зачем мне лично переться к Хозяйке болот? Можно же воспользоваться гонцом, в роли коего вполне может выступить кто-то из людей самой Марьи Никитичны. Они же следят за мной. Осталось только найти кого-то из этих соглядатаев.

Я торопливо оделся и сказал по-дурацки лыбящемуся Шурику, что приду к самому началу жеребьёвки. Тот кивнул, широко зевнул и напомнил, чтобы я не опаздывал, иначе меня не допустят до магических дуэлей. Кивнув, я выскочил из комнаты и помчался к воротам академии.

Меня не покидала уверенность в том, что кто-то из прихвостней Хозяйки болот обязательно должен держать под наблюдением вход на территорию учебного заведения. К тому же, её люди как раз в этом месте и передавали мне послания.

Но всё оказалось не так радужно, как я себе представлял. Возле ворот стояли лишь двое ребят из местной охраны, кои предотвращали проникновение на территорию различных нежелательных личностей. Бомжей, пьянчуг и прочих маргиналов поблизости не оказалось. Чёрт. Но у меня ещё было время, поэтому я вышел на тротуар и потопал вдоль кованного забора, внимательно глядя по сторонам. Авось повезёт. Хотя мне уже казалось, что люди бабки могли следить за мной не двадцать четыре часа семь дней в недели. Да и вообще — кто-то из них вполне мог набухаться и не выйти на «работу».

Всё же я не бросил свои поиски и вскоре наткнулся взглядом на взъерошенного мужика с пропитой физиономией. Он брёл по тротуару мне навстречу точно ледокол. А немногочисленные прохожие обтекали его, словно льдины, так как от него за версту разило крепким перегаром. И по всем показателям он мог быть «подданным» Хозяйки болот.

Я подскочил к нему, сморщил нос и спросил, глядя в мутные глаза мужика:

— Уважаемый, вы, случаем, не знакомы с Хозяйкой болот?

— Можа и… ик… знаком, ваше благородие, — ответил он, облизал серые губы и добавил: — А ежели вы щедро дадите мне пару рубликов, то я вам всё о ней… ик… поведаю.

Вдруг из-за моей спины раздался грозный мужской голос:

— А ну, проваливай отсюда, пока не накостылял. Не приставай к барину!

Я обернулся и увидел того самого забулдыгу, которому дал немного денег в прошлый раз. Фух! Нашёл-таки! Он-то точно от старухи, а этот алкаш просто хотел заработать немного денег. Сейчас же он торопливо хромал прочь от меня. Я глянул ему вслед, а затем выложил человеку Марьи Никитичны всё, что знал об офицере с вампирской внешностью и попросил его по своим каналам передать ей эту инфу. Тот кивнул, почесал кадык и выжидательно посмотрел на меня. Я вздохнул и дал ему мятую пятёрку. Мужичок сразу же рассыпался в неуклюжих благодарностях и помчался выполнять моё поручение. А я спешно потопал в академию. Там уже скоро начнётся жеребьёвка.

Мне не составило труда проскакать через двор, влететь в главное здание и подняться на этаж, где был актовый зал. Его двери оказались открыты, и я увидел, что все кресла были заняты и некоторые студенты стояли в проходах. Надеюсь, Шурику хватило ума занять мне место?

Я скользнул взглядом поверх голов сидящих людей и не увидел курчавой шевелюры брата. Да и чёрт с ним! Главное, отметиться вон у того седобородого мага в мантии, к которому подходили участники соревнований. Мол, вот он я, не передумал, моё слово крепко, как алмаз.

В общем, я встал в очередь к этому дядьке, а когда настал мой черёд, то произнёс свои имя и фамилию. Маг глянул на меня утопающими в морщинах глазами, а затем сделал пометку в журнале, который он держал в руках. Всё, теперь я мог со спокойной душой ждать итогов жеребьёвки. Но сперва бы отыскать местечко, с которого я буду наблюдать за оной.

Я ещё раз обвёл взглядом зал и наткнулся сразу на две машущие мне руки. Одна принадлежала Анастасии Корсаковой, которая сидела в первом ряду, а вторая — Шурику. Тот устроился на галёрке. Почти классика: девушка и брат. Кого выбрать? Естественно, девушку, потому что Шурик, если и обидится, то его легко можно убедить в том, что Корсакова обиделась бы гораздо сильнее, чем он. А она и так остра на язычок, а уж если её обидеть… Можно сразу копать могилку. Так что я послал брату извиняющуюся улыбку и направился к княжне, подле которой, по правую руку, пустовало одно кресло. А вот другое место, слева от Анасатсии, занимал улыбающийся декан факультета Некромантии, тот самый медведоподобный Дмитрий Александрович. Да и вообще почти весь первый ряд занимали преподаватели, кои в числе прочих пришли поглазеть на жеребьёвку. Я так полагаю, что зрителей в зале гораздо больше, чем участников турнира первокурсников. Тут хватало и старшекурсников, и даже аспирантов.

Между тем я подошёл к Анастасии. Галантно поздоровался с ней и пожал руку декану, который первый протянул мне свою массивную клешню. А потом я пристроил свой зад на кресло.

Девица тут же склонила голову к моему плечу, чтобы я лучше слышал её слова в царящем в зале людском гомоне, и прошептала:

— Каков ваш настрой, Иван? Надеюсь, боевой?

— Ага, сударыня, как у кавалерийского коня, — отшутился я. Но та строго посмотрела на меня и недовольно поджала губы. Пришлось серьёзно отчитаться: — Всё замечательно, ваша светлость. Я готовился к дуэлям все последние дни, так что уверен в своих силах и в том, что мои противники будут повержены, поставлены на колени и опозорены в вашу честь.

— Вы так милы, — улыбнулась девушка. И в её улыбке проскользнуло что-то от хищницы.

— Да, я такой, сударыня, — промычал я и перевёл взгляд на сцену, которая находилась в паре метров от меня. Там началось то самое действо, ради которого в зале набилось столько народа, сколько не бывает селёдок в банке. А возглавлял его сам ректор. Он успокаивающе помахал студентам рукой. И в зале воцарилась тишина. Тогда ректор мощным, красивым голосом зачитал список всех первокурсников, которые будут участвовать в магических дуэлях. Нас оказалось всего чуть больше шестидесяти человек. Что-то маловато. Но потом я сообразил, что те перваки, чей дар был меньше уровня адепта, просто не стали участвовать. Хм. Логично. У них было бы мало шансов победить. Но всё-таки кое-кто из таких студентов решил принять участие в турнире. Вероятно, понадеявшись на то, что его могут заметить какие-нибудь могущественные аристократы и прибрать к рукам. Тоже вполне логично.

Сама же жеребьёвка напоминала ту, которая предвосхищает финальную стадию почти любого футбольного турнира. Там в одинаковые шарики засовывали названия команд или сборных, а тут — фамилии участников. Далее все шарики с фамилиями были перемещены в прозрачную корзину. Ректор тщательно перемешал их, а затем стал вытаскивать по одному шарику, открывать и громко называть фамилии. Последние записывались мелом в турнирную сетку, начерченную на классной доске. Так образовывались пары студентов, которые столкнутся между собой в первом раунде турнира. После каждого раунда отсеивалась половина участников. То есть, после первой магической дуэли нас уже будет не шестьдесят с хвостиком, а тридцать с копейками. И по турнирной сетке можно было понять победители каких дуэтов встретятся в следующих раундах, вплоть до финала.

Но вернёмся к ходу жеребьёвки. В какой-то миг прозвучала моя фамилия. И Анастасия тут же вцепилась острыми коготками в моё предплечье, спокойно лежащее на подлокотнике. Твою мать, больно! А чего она так нервничает? Глаза горят, дыхание прерывистое. И лишь когда прозвучала фамилия виконта Гросса, мне стало ясно почему она себя так вела.

— Чёрт, — разочарованно выругалась княжна, испустив тяжёлый вздох. — Жаль, что вам, Иван, попался не Белозеров. Вот было бы прелестно, ежели бы вы выбили его в первом же раунде. Авось он попадётся мне.

— Ага, — поддакнул я, совсем позабыв о Белозерове. Конечно, он мне был неприятен и напоминал занозу в заднице, но Анастасия по-настоящему ненавидела его и всеми фибрами души желала ему всяческих провалов, оттого постоянно помнила о нём.

Между тем все пары участников были определены. Княжна тоже не попала на Белозерова. И судя по турнирной сетке, если кто-то из нас с ним и встретится, то произойдёт это эпохальное событие ближе к финалу.

Данный факт вызвал недовольное шипение Анастасии, которая грациозно поднялась с кресла:

— Сегодня судьба зла ко мне. Ну, ничего. Значит, завтрашний день будет хорошим, — тут она повернулась ко мне и предупредила: — Виконт Гросса — огневик с даром уровня адепта третьего уровня. Не подведи меня, Иван.

— Конечно, ваша светлость, — растянул я губы в напускной, самоуверенной улыбке и вместе с княжной потопал к дверям.

Жеребьёвка кончилась, и все потянулись к выходу. Между проходами образовалось столпотворение, но мне с Корсаковой уступали дорогу. Даже некоторые преподаватели пропускали нас. Блин, я ведь так могу и звезду поймать.

Вскоре мы выбрались из зала, а затем и из главного здания академии. Тут наши дорожки разошлись. Княжна отправилась в родовой дворец, а я — в общагу. И встретимся мы теперь лишь в полдень. Именно в это время начнутся первые магические дуэли, которые будут проходить на специальном крытом стадионе. Последний находился недалеко от общаги, и я смог скользнуть по нему привычным взглядом. Стадион напоминал перевёрнутый тазик, покрытый белой штукатуркой. А на вершине красовалось трёхметровое, позолоченное изваяние двухглавого орла.

И тут вдруг моё разглядывание прервал знакомый, запыхавшийся голос, раздавшийся позади меня:

— Иван! Вань! Обожди!

Я обернулся и увидел раскрасневшегося от быстрого шага Шурика. Его тулуп был распахнут на груди, а шапка сидела набекрень.

— Ты будто только из боя, — с усмешкой сказал я, когда братец подошёл ко мне.

— Да всё этот зал. Столько народа. Едва выбрался из него. Думал, помру, — пожаловался Санек и с завистью добавил: — Это вас с Корсаковой пропускали, точно вы императорская чета, а меня едва не затоптали.

— Тебя затопчешь, — со смешком произнёс я, выразительно оглядев его объёмную фигуру.

— Я уже похудел на четверть пуда! — гордо заявила он, а потом вдруг нерешительно облизал губы и почти прошептал: — Иван, ко мне тут по дороге один мужичонка подошёл в форме местного дворника и кое-что предложил.

— Шурик, не соглашайся. Гетеросексуальная стая обратно тебя не примет, — сострил я. Жаль, Сашка ничего не понял. Такая шутка пропала. Так что я с разочарованным вздохом бросил ему, продолжив путь к общежитию: — Рассказывай, что там тебе предложили.

— Ну, не совсем мне, — замялся он, скрипя снегом под ногами. — Скорее — тебе.

— Хм, — заинтересованно хмыкнул я и вопросительно заломил левую бровь.

Шурик всё понял и поспешно продолжил рассказывать:

— Так вот этот дворник шепнул мне, что кое-кто готов дать тебя пятнадцать тысяч полновесных рублей, ежели ты проиграешь виконту Гроссу. Пятнадцать тысяч! Представляешь? Это же сколько всего можно купить на эти деньги? Курей, свиней, коров, земли и даже новый дом построить в Калининске.

— Никакие деньги не стоят позора и оторванных яиц. Можешь быть уверен, что Корсакова мигом отчекрыжит мне причиндалы, ежели я проиграю, — твёрдо выдал я, быстро смекнув что мужичонка — это слуга рода Гросс или просто нанятый ими простолюдин. А в дворника его обрядили для того, чтобы он сумел попасть на территорию академии.

— Да, княжна такая, — помрачнел братец, в голове которого звучал шелест множества червонцев. Но вдруг в этой самой голове что-то щёлкнуло, и Шурик жарко протараторил, словно сыскарь, нащупавший связь между уликами и подозреваемым: — А что же это получается? Значит, правдивы слухи, что между тобой и Корсаковой есть какая-то любовная связь?

Санек с любопытством и затаённой надеждой посмотрел на меня. Видать, сильно он хотел породниться с семьёй Корсаковых.

— Может и есть. Но ты молчи, иначе всему конец, — отчеканил я, лязгнув сталью в голосе.

— Ого! — обрадованно выдохнул он, выпучив свои глазёнки, а потом горячо залопотал: — Нет, Иван, в таком случае, не смей проигрывать виконту. Ишь чего удумал! Деньги — тлен. Запомни мои слова. Корсакова не простит тебе поражения. А от твоей свадебки с ней мы, Корбутовы, гораздо больше выиграем. Не нужны тебе эти пятнадцать тысяч. Тьфу на них.

— Эвоно как ты выкрутил, — восхитился я братом. — Будто это я уже прикидывал, что можно купить на эти деньги.

Санек смутился и замолчал. Но в его глазах продолжался внутренний диалог. Только теперь речь шла не о пятнадцати тысячах, а о родстве с Корсаковыми. Что конкретно оно даст Корбутовым и лично Шурику? Кажись, Санек был мастером делить шкуру неубитого медведя.

И он даже в комнате общежития продолжал прикидывать какие ему светят плюшки от моей гипотетической свадьбы с княжной. Я же в это время готовился к предстоящим магическим дуэлям. Подбирал заклятия из уже имеющихся и написал парочку новых. А когда подошло время идти на дуэль я уже был во всеоружии.

Глава 9

Часть VIII. В ожидании бури

В полдень стадион был битком набит. Все трибуны оказались усеяны студентами разных курсов и гостями. Наверное, тут собралось не меньше пары тысяч зрителей. И все они жадно смотрели на овальную арену. Она была покрыта крупным, жёлтым песком, а над ней покоился прозрачный купол из прочного стекла, исписанного ярко-красными рунами. Последние в случае чего могли отразить заклятия, не дав им повредить купол.

Внутри же купола сейчас сражались два неизвестных мне первокурсника. Я внимательно наблюдал за ними из второго ряда, сидя рядом с Шуриком. Братец восторженно ахал, следя за вырывающимися из пергаментов заклятиями. А когда один из дуэлянтов искрящейся молнией сумел пробить защиту противника, Санек вскочил на ноги и стал рьяно аплодировать, в числе прочих зрителей.

Я же снисходительно хмыкнул и принялся наблюдать за поверженным первокурсником. Он быстро встал с песка и что-то яростно процедил сквозь зубы. Молния не нанесла парню никаких видимых повреждений. Он избежал их благодаря тому, что перед боем судьи наложили на обоих дуэлянтов магическую защиту высочайшего уровня. Молния прошила лишь ту защиту, которую уже во время боя студент наложил сам на себя. А вот заклятие одного из судей молния предсказуемо не осилила. Но к обоим участникам закончившейся дуэли все равно подбежали два мага жизни из преподавательского состава. Они убедились, что студенты не пострадали, после чего три судьи единогласным решением присудили победу любителю швырять молнии.

Этот бой, скажем так, закончился нокаутом, потому что метатель молний убил бы своего противника, не окажись на нём магической защиты, установленной преподом. А вот если бы оба дуэлянта остались на ногах, тогда бы судьям пришлось подсчитывать очки, которые начислялись за всё подряд: скорость вызова заклятий, количество удачных атак, отражённые магические выпады противника и так далее. Я всего не запомнил, хотя Шурик минут десять назад перечислил мне все пункты. Впрочем, я вынес для себя главное — надо пробить защиту противника и тогда победа мне обеспечена.

Между тем дуэлянты под крики зрителей покинули арену и на её песок вышла любопытная парочка. Черноволосый коренастый парень и смуглокожая… Твою ети! Это же Корсакова! Я не признал её из-за приталенного брючного костюма голубого цвета. Он весьма элегантно смотрелся на ней. Особенно меня восхитила оттопыренная попка. Прочий же народ стал возбуждённо перешёптываться, ошарашенно рассматривая княжну. Я-то в своем мире привык видеть девушек в костюмах, но тут… Анастасия произвела на публику неизгладимое впечатление. Настоящая Коко Шанель. Правда, как оказалась, идея выйти на бой в костюме принадлежала не ей. Об этом мне довелось узнать из возмущённого бурчания Шурика:

— Ты погляди, Иван, погляди, что ректор удумал. Мол, девушкам будет неудобно сражаться в платьицах, вот их и нарядили, почти как мужчин. Стыд и срам! Куда катится этот мир?! Да и зачем вообще девушек допустили до участия в магических дуэлях? Раньше же такого не было. Вот посмотрели бы наши деды на такое непотребство и враз бы всё это пресекли.

— Твоя правда, — поддакнул я, скрывая ироничную улыбку.

Мой брат был далеко не единственным, кого возмутило новшество, введённое ректором. А вот Анастасия, судя по её ослепительной улыбке, вполне комфортно ощущала себя в костюме. Да ещё она специально то этим боком встанет, то тем, точно модель на подиуме. Чтобы её получше рассмотрели в новом прикиде.

Но вот наконец судьи решили начать бой. Дуэлянты получили отмашку, и тотчас их проворные ручонки скользнули в поясные сумки, где хранились пергаменты с заклятиями. Лично я опасался в своём бою что-то перепутать и воспользоваться не той магией, коей планировал. Эти же двое вроде бы ничего не напутали. Оба вытащили пергаменты и прикоснулись заранее окровавленными пальцами к рунам-активаторам. Девушку чуть быстрее с головы до ног окутало зелёное нечто, похожее на мириаду туманных бабочек. А вот парень скрылся за завесой из плотного светло-голубого марева, которое блестело под электрическим светом, будто водная гладь. Похоже, он был магом воды… экономным магом воды. Магическая защита парня оказалась не сплошной. Она представляла собой изогнутую стену в два метра высотой и где-то полтора длинной. Вероятно, он решил поберечь магический резерв, поэтому и не создал сплошную защиту. Что ж, посмотрим, поможет ли ему данный ход.

Корсакова же вдруг достала из кармана два небольших камешка и швырнула их в противника. Они упали в метре от защиты парня. И следом дуэлянты обменялись атакующими заклятиями. Залп из десятка ледяных сосулек не пробил защиту княжны. А та в свою очередь запустила в противника зелёную кляксу… точнее, не в противника. Клякса ударила в те самые камешки, которые оказались совсем не камешками. Из них с невероятной скоростью проросли два длинных, цепких побега, усеянных шипами. И они стремительно бросились к парню. Обогнули его защиту и едва не вцепились в ноги. Он в последний момент сумел отпрыгнуть от них, оказавшись на открытом пространстве. Стена из магии больше не защищала его, чем великолепно воспользовалась Корсакова. Она вонзила в него заклятие. И паренёк упал на спину, раскинув руки.

Зрители тут же восторженно взревели. А княжна обвела всех ликующим взглядом, упёрла правую руку в бок, а левой — помахала народу. Ну, чистой воды амазонка, воительница. Конечно, судьи присудили ей победу. Паренёк же печально опустил гриву и покинул арену. Его уход сопровождали выкрики старшекурсников, которые насмехались над его проигрышем девушке. Им-то не грозило проиграть представительнице слабого пола, так как эксперимент с допуском девушек к турниру проводился лишь среди первокурсников. Поэтому-то перваки и не издевались над парнем, проигравшим Корсаковой. Они и сами могли оказаться на его месте.

Шурик же прокомментировал победу Анастасии так:

— Ловко она его. Но вот, конечно, её одёжка…

— Да, ловко, — согласился я, памятуя, что студентам можно было взять в бой какие-то вещи, непосредственно связанные с их магией. Например, маги жизни могли воспользоваться семенами, что и продемонстрировала Анастасия. А я мог притащить на бой какой-нибудь труп, но не стал заморачиваться с этим. А вот маги земли вполне могли взять на дуэль горсточку почвы или несколько камешков. Спросите, хотя зачем им почва, когда есть песок арены? Нет, друзья, не всё так просто. Этот песок был обработан специальным составом, который не позволял магам земли воздействовать на него, иначе бы они имели огромное преимущество перед другими участниками соревнований. Да и вообще, любая взятая в бой вещь должна была получить одобрение судей. Они решали: не поломает ли она баланс дуэли? Вед в теории какой-нибудь некромант мог припереть на арену лича. Попробуй потом, победи его.

Тем временем, пока я вспоминал правила, началась следующая дуэль, а потом ещё одна и ещё. И лишь спустя минут сорок настала моя очередь вступить в бой. Я встал со своему места, получил благословение Шурика и вышел на песок арены. Он оказался мягким и подошвы моей обуви слегка утопали в нём.

Светловолосый виконт Гросса стоял метрах в пятнадцати от меня. Интересно, он знает о взятке? Или её втайне от него через псевдодворника предложили мне его отец, мать, брат или любимая собака? Ну, судя по внешнему виду парня, настроен он решительно. Взгляд напряжен, губы плотно стиснуты, а всё его худощавое тело взведено, точно пружина. Но, прежде чем начнётся дуэль, нам надо провести ещё пару манипуляций. Я смазал указательный палец обезболивающей мазью и проколол его кинжальчиком. На коже выступила кровь. Мой противник проделал то же самое, только не стал пользоваться мазью. Его лицо слегка дёрнулось от боли во время прокола, а потом он презрительно усмехнулся. Дескать, мазь для слабаков. На публику, сука, играет. И некоторые зрители одобрительно похлопали ему. Я же закатил глаза, точно увидел балующееся малое дитя. Кто-то на трибунах рассмеялся.

В эту секунду главный судья посмотрел на нас, удостоверился, что мы готовы к бою и дал отмашку. Мы тут же заработали своими ручонками. Я краем глаза заметил, что виконт не уступал мне в скорости работы пальцами, но вот в вызове заклятий… Он дотронулся до руны-активатора, и его стало окутывать ярко-жёлтое марево. Но, прежде чем оно покрыло его тело, моя самая слабенькая, но безумно скоростная «Стрела мрака» пролетела отделяющее меня от противника расстояние и несильно ударила парня в грудь. Тот нелепо взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие. Но всё-таки не удержался на ногах и упал на пятую точку. Первый готов.

Трибуны удивлённо выдохнули. И, по-моему, не все зрители поняли, что произошло. А когда поняли, то восторженно зааплодировали, хотя осадочек остался. Это как в боксёрском поединке увидеть нокаут на первых секундах.

Я же натянул на физиономию дружелюбную улыбку и подошёл к виконту. Тот уже поднялся на ноги и встретил меня прямым взглядом. Нет, не знал он о взятке. Уж слишком твёрдо смотрит, без всякого смущения.

— Позвольте пожать вашу руку, виконт, — вежливо произнёс я. — Вы достойный противник.

— Не стоит утешать меня, сударь, — усмехнулся он и пожал мою протянутую ладонь. — Признаться, я не ожидал, что вы сразу атакуете, да ещё так быстро. Слухи о вас правдивы. Вы явно станете великим магом, ну или великим дуэлянтом.

Он испустил короткий смешок. А я широко улыбнулся.

Так, похоже мне удалось произвести хорошее впечатление не только на Гросса, но и на публику. Пора, пора вплотную заняться своим имиджем. Глядишь, вскоре я стану всеобщим любимцем.

Пока же я покинул арену и хотел двинуться к своему месту подле Шурика. Но тот покинул трибуны и стоял в проходе вместе… с Корсаковой. И что самое странное, братец, как обычно, не робел перед ней, а внимательно слушал, кивал и не мог сдержать счастливую улыбку. Что это она ему говорит? Обещает пожизненный запас ватрушек?

Я ускорил шаг и подошёл к ним. Девушка заметила меня и тотчас с улыбкой выдала:

— А-а-а, вот и наш победитель. Поздравляю с победой, сударь. И то, что вы устроили после оной запомнится людям. А ведь этот человек предлагал вам взятку.

— Откуда вы знаете, ваша светлость? — удивился я, скользнул внимательным взглядом по довольной мордочке княжны и предположил: — Это вы послали того псевдодворника?

— Именно, — кивнула она и отработанным до автоматизма движением убрала упавший на лицо локон.

— Зачем вы проверяли меня, сударыня? — нахмурился я, сдерживая рвущийся наружу гнев. Конечно, она меня изрядно взбесила своим поступком, но ссора на глазах у публики будет сейчас крайне неуместна.

— Я должна быть на сто процентов уверена в вас, Иван, — отчеканила Корсакова, которая уловила мой гнев и вздёрнула голову. Воздух между нами сгустился и почти явственно стал потрескивать от напряжения. Вот-вот могла начаться буря.

Благо, Шурик каким-то внутренним чутьём понял, что ему неплохо было бы разрядить ситуацию. Он вдруг застрекотал, слегка побледнев от своей смелости:

— А мы с братом, ваша светлость, как я уже вам говорил, даже и не думали проигрывать виконту. Что эти пятнадцать тысяч? Тьфу. Да и вообще — никакие деньги не стоят подобного позора. Я сразу так и сказал Ивану. А он гордо кивнул и пожалел, что я не набил морду тому дворнику за такое похабство. Каюсь, тут я сплоховал. Надо было, сударыня, надо было ему морду начистить. Но с другой стороны, оказывается, это был ваш человек…

— … Вы, Александр, повели себя весьма достойно, чем и заслужили мою благосклонность, — прервала Корсакова лепет Шурика.

Тот засмущался, покраснел, чему-то улыбнулся и приглушённо спросил:

— Ваша светлость, простите за дерзость, но не могли бы вы рассказать, что ещё обо мне говорила Анна-Мария?

— Она считает вас достойным дворянином с недюжинным интеллектом, раз ваши мудрые советы помогли вашим браться достичь таких успехов, — совершено серьёзно заявила княжна, с мягкой улыбкой глядя на Санька. А тот засиял так, словно три месяца безвылазно жил в урановой шахте. Эх, как мало человеку нужно для счастья. Даже меня слегка проняли его искренние эмоции. Гнев куда-то улетучился. Да и Анастасия успокоилась. В общем, страничку со «взяткой» можно было считать перевёрнутой, но не забытой. Тем более нас с княжной снова сплотила общая нелюбовь к Белозерову. Он только что вышел на арену. И мы втроём прямо из прохода между трибунами стали недобрыми взглядами наблюдать за его боем. Если кто-то забыл, то Павел — некромант. А его противник был магом воздуха.

Белозеров с первых секунд дуэли захватил инициативу. Он очень быстро вызвал «Динамическую защиту Перова» и стал нагружать противника мощнейшими «Таранами тьмы». Павел не жалел сил. Поэтому его оппоненту оставалось только бегать по песку арены и постоянно обновлять свою магическую защиту.

Но несмотря на всю беготню парня и некую медлительность «Таранов тьмы» некоторые из них попадали в противника Павла. Тот падал на песок, а потом вскакивал на ноги и поспешно использовал очередной пергамент с защитным заклятием, так как даже один «Таран тьмы» практически полностью сносил его магическую броню. Но в какой-то момент он не успел применить следующее заклятие. И тогда атака Павла уничтожила остатки его защиты, ударив бедолагу прямо в грудь. Он пролетел по воздуху пару метров и ещё метр пропахал спиной по песку.

Всё, Павел победил. Нокаут. Но в него словно демон вселился. Он почему-то выпустил в проигравшего паренька ещё один «Таран тьмы» и злобно посмотрел в мою сторону. Его грудь бурно вздымалась, а глаза превратились в пылающие угольки. Ох, если бы он мог, то прямо сейчас поджёг бы меня взглядом. Но в следующий миг ему стало не до меня…

К Белозерову подбежали судьи и стали что-то строго выговаривать под неодобрительный гул зрителей. Никто не понял его жестокости. Зачем он атаковал и так поверженного противника? Благо, на том была защита, поставленная судьей. А так бы — грудь парнишки расплескалась по песку осколками костей и щедрыми потоками крови. На кой хер Белозеров так поступил? Что он хотел этим показать?

Я в поисках ответа на этот вопрос посмотрел на Корсакову. А та пожала плечами и предположила:

— Возможно, этот неуравновешенный мерзавец пытается противопоставить себя вам, дорогой Иван? Вы более чем вежливо обошлись со своим противником, а Павел красочно продемонстрировал свою жестокость. Дескать, бойтесь меня. Я готов убить любого, кто встанет на моём пути.

— Вполне вероятно, ваша светлость, — согласился я с мыслями Анастасии. — И как теперь, по вашему мнению, судьи накажут Белозерова за его отвратительную выходку?

— Наверное, вынесут предупреждение, сударь, — задумчиво проговорила девушка, сдвинув над тонкой переносицей чётко очерченные брови. — Но из турнира его явно не исключат, о чём он, без сомнения, знал.

— Угу, — поддакнул я, наблюдая за тем, как Павел покидает арену. С высоко поднятой головой и блуждающей усмешкой маньяка. Как бы у него на почве всего этого с мозгами плохо не стало. Мне на секунду даже стало жаль Белозерова, но всего на секунду. Потом я вспомнил, какой он козёл и снова воспылал к нему недобрыми чувствами.

И тут вдруг мне на глаза попался Лев Андреев. Он целенаправленно шёл ко мне, растянув губы в приветливой улыбке. Ему-то что от меня нужно? Идёт поздравить с победой? Но всё оказалось несколько сложнее…

Лев поздоровался со мной, Шуриком, галантно поприветствовал княжну и сразу же приподнято произнёс:

— Господа, ваша светлость, вы уже слышали последние новости? Говорят, наконец-то разыскали тех, кто организовал похищение Императора.

Глава 10

После своей новости Лев сделал паузу длинной в пяток секунд, дабы все осознали, что он сказал, а потом дворянин продолжил:

— Пока не известны имена и фамилии похитителей, но они сейчас в тюрьме Три сестрицы. И там из них пытаются выудить правду.

— Интересно-о-о, — протянул я и покосился на княжну. Уж она-то должна об этом знать больше, чем Андреев. Анастасия всё-таки дочь Корсакова. Но судя по удивлению, царящему на её мордочке, она ничего не знала и новость Льва стала для неё таким же откровением, как и для нас с Шуриком.

Но девушка быстро справилась со своим удивлением. Её лицо затвердело, став непроницаемым. А вот в глазах… в глазах сверкали всполохи молний. Анастасии явно было неприятно от осознания того, что никто из окружения отца, или сам отец, не шепнули ей о том, что пойманы похитители Императора. Этот факт прямо сказал мне, что князь Корсаков не делится с Анастасией своими мыслями, планами и информацией. Похоже, Лев тоже понял это. Он вдруг несколько смущенно дёрнул уголками губ. А я поспешил перевести беседу в другое русло, воспользовавшись тем, что недалеко от нас обнаружилась Голубоглазка. Она как раз заметила меня и кивнула головой в качестве приветствия. А я украдкой поманил её рукой. Она сначала нахмурилась, но потом всё-таки подняла попку с места и медленно пошла к нам.

Я тотчас выдохнул, помахав Голубоглазке рукой:

— Здравствуйте, сударыня. Не хотите ли присоединиться к нам? Отсюда великолепный вид на арену.

Шурик удивлённо посмотрел на меня. И в его глазах читалось: ты бы ещё сказал, что с улицы великолепный вид на арену. Благо, вслух он ничего говорить не стал. Анастасия же была поглощена своими мыслями и лишь рассеянно кивнула Елизавете. А вот Лев встретил её ослепительной улыбкой. Я же представил народу бывшую пассию Хрюна и предложил обсудить сегодняшние бои. Андреев и Санек охотно поддержали меня, а затем втянулись и девушки. И я обратил внимание на то, что Елизавета довольно часто оценивающе поглядывает на Льва. А тот улыбается ей и отпускает пока ещё невинные комплименты. Хм, возможно, в прошлой жизни я был Купидоном.

А в этой жизни мне через пару минут предстояло выйти на второй бой, последний на сегодня. Я получил от девушек и Льва с Шуриком заряд положительных эмоций и поспешил на арену. Там меня встретил тщедушный паренёк с бегающими глазками. Я с первого взгляда понял, что он мне не соперник. Пацан перегорел. Он взволнованно облизывал губы и суетился. И в бою перепутал заклятия. Поставил самую слабую магическую защиту. Я понял это по её бледно-зелёному цвету. Мне не составило труда пробить её напитанной силой «Стрелой мрака». Паренёк рухнул на песок, как подкошенный, вызвав восторженные вопли зрителей. Я же, продолжая следовать выбранной стратегии, подошёл к поверженному противнику и помог ему подняться на ноги. Тот бледно улыбнулся мне и сказал, заикаясь от волнения:

— Моё имя Матвей Фомин, сударь Корбутов. Я практически изволю быть вашим земляком. Мой родной город — Петровск. Это в сорока верстах от Калининска.

— Прекрасное место Петровск, — решил я польстить ему.

А тот чуть шире улыбнулся и проронил:

— Видать, вы в нём не были, сударь.

— Да, не доводилось, любезный Матвей, — немного смутился я. — Но одно я знаю точно, в Петровске родился как минимум один достойный маг.

Фомин понял на кого я прозрачно намекаю и покраснел, точно красна девица при виде мужского детородного органа. А я мысленно похвалил себя. Молодец, Иван. Хотя, конечно, трудновато быть душечкой, раздающий комплименты направо и налево. Но пока я вроде бы справляюсь.

Матвей покинул арену, с восторгом поглядывая на меня. А я уже собирался уйти со стадиона, но вспомнил, что у Анастасии намечается ещё один бой. Блин, она не простит мне, ежели я свалю. Пришлось остаться ещё минут на двадцать. Но когда княжна без напряга расчихвостила своего противника, я торопливо поздравил её и вместе с Шуриком отправился в общагу. По пути мы, конечно, жарко обсуждали похитителей Императора. Ну, как обсуждали… Санек трещал без умолку, пытаясь угадать фамилии злодеев. А я отвлечённо поддакивал ему, кивая головой. У меня были свои мысли на этот счёт. И они подтвердились глубоким вечером, когда со скоростью пожара по общаге распространились точные фамилии тех, кто пошёл против нашего законного Императора.

Шурик, когда услышал их от нашего соседа по этажу, то удивлённо выдохнул:

— Ого, вот на них бы я никогда не подумал! Как же умело они скрывали свои чёрные намерения! Я этих господ считал опорой трона государева!

А я лишь мрачно усмехнулся. Как я и думал, Корсаков обвинил во всех грехах верных Императору аристократов, которые, по слухам, втихаря возмущались тем, что князь очень уютно устроился на императорском троне. Классика. Сейчас он устранит их и под одобрение своих сторонников заберёт земли с титулами, а потом раздаст их верным ему дворянам. И никто не посмеет возразить Корсакову. Армия душой и телом предана ему, а народ оболванен пропагандой. Эх…

Но, если честно, меня не заботила судьба оболганных аристократов. Мне бы самому выжить. Повелитель вот-вот нанесёт удар, а мне остаётся лишь ждать его. Что я мог сделать в такой ситуации? Забиться в самую глубокую дыру? Так Повелитель найдёт меня. Или хуже того — выманит, пленив Корбутовых. Я не мог их защитить. Так что мне пока придётся играть по правилам Повелителя и попутно пытаться найти выход из этой жопы.

Хорошо хоть остаток дня и ночь прошли без происшествий, а вот уже утром меня ждал очередной неприятный сюрприз. Сегодня была суббота, поэтому я решил наведаться к портному, дабы снять мерки для выходного костюма. Но стоило мне выйти за ворота академии, как я наткнулся на того самого забулдыгу, которому уже пару раз вручал деньги.

Он, хлопая мутноватыми глазами, на одном смрадном дыхании выдал:

— Ваше благородие, всё передал Хозяйке болот, как вы и велели.

— Молодец, — похвалил я его и привычно потянулся за бумажкой с ликом Императора.

— Енто ещё не всё, господин, — облизал он губы, алчно наблюдая за моей рукой. — Хозяйка болот наказала мне сказать вам, что она зело сильно ожидает вас в своём лого… доме.

— О как, — задумчиво выдохнул я, передав мужичку денежку. Тот жадно схватил её, торопливо всучил мне голову зайца и умчался. Только пятки стоптанных сапог сверкали. Я даже не успел его расспросить о том, что нынче творится в поселении Марьи Никитичны. Как вообще сама ведьма? Не загрызёт ли она меня, как только увидит? Эти и многие другие вопросы остались без ответа. Но я всё равно решил отправиться в поселение Хозяйки болот. Но сперва надо бы предупредить Шурика. Последний отыскался там же, где я его оставил, — в нашей комнате. Только теперь братец не валялся на кровати, а, сгорбив спину, сидел за столом и что-то усердно кропал на белом листе бумаги. И он мигом перевернул лист неисписанной стороной вверх, как только я вошёл в комнату.

Я тотчас заинтересовался:

— А чего это ты там строчишь? Завещание? Не утруждайся, я заберу всю твою собственность и положу в карман.

— Одного кармана точно не хватит, — сердито засопел тот, недовольно зыркая на меня.

— Да ладно, расслабься. Я шучу. Но мне правда любопытно чего-ты там такого накарябал, раз боишься, что я это увижу. Матерные стишки? Нет, ты на это не способен. А вот стряпать любовные вирши… — многозначительно протянул я и заметил, как пухлые щёчки парня покрыл стыдливый румянец. — Ага! Точно, любовные оды строчишь! Анне-Марии?

— Какая тебе разница, чем я занимаюсь?! — вспылил Шурик. — Ты чего вообще пришёл? Ты же к портному собирался.

— Мои планы поменялись. Портной в следующий раз познает счастье видеть меня. Теперь мне надо посетить Хозяйку болот. Но ты не волнуйся. Ничего опасного в этом нет, — сказал я и состряпал самое честное лицо. Надеюсь, у меня от такой честности нос не вырастет, как у Пиноккио.

— Ты это… понапрасну не рискуй, — заволновался братец. — А лучше — вообще не ходи к ней.

— Надо, Шурик, надо. Ладно, прощаться не будем. До скорой встречи, — приподнято проговорил я, взял книгу магии, пару револьверов и вышел из комнаты. И уже в коридоре я посерьёзнел. Чую, у Хозяйки болот может быть жарко.

Пока же я покинул академию и выбрался из столицы. А потом уже привычным маршрутом проследовал в склеп на кладбище и соорудил в нём портал. Я прошёл через него и оказался на погосте. Вокруг царил сумрачный денёк. Небо заволокли мрачные тучи, перекрученные деревья скрипели голыми ветвями, а влажный, тёплый воздух проникал в мои ноздри, оставляя в них аромат прелой листвы и чернозёма.

Я огляделся и увидел на краю поляны телегу, запряжённую некролошадьми. На козлах восседал хмурый атаман, который будто постарел на десяток лет. Его глаза запали в череп, а скулы заострились. И кроме него меня тут больше никто не встречал. Ох, не к добру это. Где же остальные мужички?

Сплюнув под ноги, я потопал к телеге, чавкая раскисшей почвой. А когда подошёл к атаману, то первым делом недружелюбно спросил:

— А ты чего один? Где остальные лесные жители?

— Залазь и поехали. Нету времени лясы точить, — выхаркнул мужик и приказал мёртвым животинам двигаться вперёд. Они послушно тронулись с места. И я уже на ходу забрался на телегу, сел на её край и стал деловито очищать сапоги от налипшей грязи.

Мою спину нет-нет да жёг взгляд атамана. Вероятно, он рассчитывал, что я начну упрашивать его рассказать мне о последних событиях, произошедших в поселении. Но мне с первого взгляда было ясно, что атаман и сам поведает обо всём. В глубине его зенок полыхали эмоции, кои требовали выхода.

И вскоре он недовольно произнёс, через плечо посмотрев на меня:

— Ты магичить-то умеешь? Или только фокусы какие показывать могешь?

— А ты воевать умеешь или только языком горазд чесать? — огрызнулся я.

— Ежели не струсишь, то увидишь, как я воюю, когда сюда придёт Повелитель, — пробурчал он, наградив меня яростным взглядом.

— А увижу ли я, как воюют твои местные подручные? Или ты встретил меня один как раз потому, что они струсили? — насмешливо спросил я, пытаясь не показать охватившего меня волнения. Похоже, Марья Никитична позвала меня, дабы я присоединился к её битве против Повелителя. Надеюсь, у неё есть какой-то гениальный план, который принесёт нам победу.

— Те, у кого были слабые душонки, струсили и ушли, забрав с собой детей, жён и весь скарб, — признался атаман и следом с пламенем в голосе добавил: — Зато теперь среди нас нет трусов! Остались только самые храбрые и сильные!

— Ясно, ясно, — покивал я головой. — Значит, втроём будем воевать? Ты да я да Хозяйка болот? Тогда битва с Повелителем закончится очень быстро, прям как мой первый секс.

Мужик не оценил моей шутки, так как не понял её. Но молчать он не стал. Прорычал:

— Под моей рукой осталось почитай десять по десять человек. И все мужички лихие, крепкие, без гнильцы.

— Тогда победа нам обеспечена, — саркастично усмехнулся я и увидел просвет среди деревьев.

Вскоре показалась знакомая обширная поляна, на которой обосновалось поселение. Ворота оказались закрыты, а над высоким частоколом мелькали чьи-то головы. Похоже, местные установили за ним леса и теперь шастали по ним, глядя за пределы поселения. На таком расстояния я не смог понять кому конкретно принадлежат головы: людям или живым мертвецам? Последние, кстати, уже не работали в полях. Кажись, бабка мобилизовала все свои силы внутри поселения. Но вряд ли даже тысячи или десяти тысяч зомбарей хватит, чтобы победитель Повелителя. План. Нам нужен хитровыдуманный план, иначе мы обречены. Даже атаман, сколько бы он не ярился, а всё равно — нет-нет да тоскливо посмотрит в небо. У меня у самого кошки скребли на душе, но я понимал, что не могу повернуть назад. Мне придётся принять участие в этой кажущейся безнадежной битве. Ведь она пусть и призрачный, но всё-таки шанс избавиться от Повелителя и зажить нормальной жизнью, в которой не будет места страху.

Подпитывая свою храбрость подобными мыслями, я посмотрел поверх приблизившегося частокола. Там недвижимо стояли сотни мертвецов с топорами и шныряли немногочисленные люди с встревоженными, серыми лицами. Они заметили нашу телегу и стали открывать ворота. Створки нехотя расходились в стороны, загребая жирную грязь. А когда они открылись, атаман направил между них некролошадей, и мы проникли в поселение.

Я сразу же стал оглядываться и с удивлением увидел возле частокола две сотни зомбарей в ржавых старинных рыцарских доспехах. Они стояли ровными рядами и держали в руках старенькие сабли, побитые ржой секиры и позеленевшие от времени алебарды с новенькими древками. Офигеть! Даже воины Повелителя не были вооружены — и не потому, что местный Кощей не мог раздобыть оружия. Нет. Тут дело, скорее всего в том, что он не мог заставить свою нежить орудовать клинками. Вероятно, она была слишком тупа для этого. Повелитель просто брал количеством своих воинов, а не их качеством. А вот бабка каким-то образом прокачала интеллект своих мертвецов, превратив их в рыцарей. Неплохо, неплохо.

Помимо рыцарей я обнаружил возле колодца двадцать драугров, а около ближайшего ко мне барака стояли поднятые из мёртвых собаки. Их оказалось около полусотни. Людей же в поселении, ну тех, которые попались мне на глаза, было не так уж много — около шести десятков. Все мужики, никаких женщин и детей. И все они оказались вооружены до зубов — у каждого был револьвер, винтовка и топор. Народ серьёзно готовился к битве. Хоть люди и боялись, но бежать не собирались.

Ну и как я и ожидал, в поселении обнаружились дощатые леса. Они примыкали к частоколу. И на них взгромоздили аж шесть стареньких пулемётов и несколько ящиков с гранатами. Молодцы, ребята. Мне их настрой нравился. Осталось узнать, какую роль отвела мне Марья Никитична.

Я спрыгнул с телеги в грязь и спросил у атамана, придирчиво разглядывающего бревенчатые ворота:

— Эй, полководец, Хозяйка болот в хоромах? И она это… ну… в адекватном состоянии?

— Иди, она ждёт тебя, — махнул он рукой, занятый своими мыслями, а затем громко крикнул двухметровому бородачу: — Степан! Подь сюды! Я вот чего подумал… А может, завалим ворота мешками с камнями? Уж больно хлипковаты они. Нежить их с наскока разобьёт.

— Сделаем, не сумлевайся, — прогудел бородач.

А атаман кое-чего соображает. Я с толикой уважения посмотрел на него и взошёл на крыльцо хором. Мне не хотелось идти одному на встречу со старухой. Но я взял яйца в кулак и нырнул в тёмный коридор, пахнущий плесенью. Правда, по скрипящим влажным доскам я пошёл очень осторожно, точно пугливая мышь. А то мало ли что… вдруг старуха выскочит откуда-нибудь и вцепится мне в глотку? Она же сейчас должна быть под изрядным градусом безумия. Но всё оказалось иначе…

Когда я проскользнул в горницу, то увидел совсем другую Марью Никитичну, нежели себе представлял. Она спокойно сидела на лавке, склонив голову к плечу. И из её рта стекала ниточка слюны, а единственный зрячий глаз смотрел более чем флегматично. Казалось, что старуха в каком-то трансе. Но вот она заметила меня и пошевелилась, загремев кандалами, которые стискивали её лодыжки и запястья.

Глядя на неё, я промычал:

— Здравствуйте, Марья Никитична, по сравнению с прошлым разом вы выглядели отлично.

Та с трудом кивнула и едва слышно прошелестела:

— Я… выпила настойку из грибов. Она не даст мне сойти… с ума.

— Да вы ещё и кандалы для страховки надели. Предусмотрительно, — оценил я.

— Подойди… — прошептала старуха, медленно двигая серыми губами, на которых блестела слюна. — Я поведаю тебе зачем позвала.

— Я и так понял. Вам потребуется моя помощь в битве с Повелителем. План-то есть, как его победить?

Хозяйка болот выразительно моргнула и надтреснуто кашлянула, прочищая горло.

Глава 11

Мы около четверти часа разговаривали со старухой. Она за это время успела поведать мне детали своего плана и сказала, что под столом стоит ящик, который предназначен для меня. Тут она совсем сомлела, закрыла глаз и безвольно повесила лохматую голову на обвисшую грудь. Настойка из грибов всё-таки вырубила её. Но так и планировалось. Теперь бабку пробудит только приход Повелителя. Её вторая сущность вырвет сознание Марьи Никитичны из плена грибной настойки. А потом в дело должен буду вступить я.

Пока же я покосился на старуху, замершую на лавке неопрятной седовласой куклой, а затем подошёл к столу, присел на корточки и вытащил оббитый железными полосами сундук. Пламя очага осветило его. Я открыл крышку и поморщился от омерзения. Внутри лежали десятки голов, ранее принадлежавшие мелким животным. Я взял одну и ощутил тепло, исходящее от неё. Отлично, теперь у меня есть громадный запас «батареек». Но как скажется их использование на моей правой руке? Она ведь и так превратилась в высасыватель магического резерва. Впрочем, сейчас уже поздно думать об этом. Что будет — то будет.

Помимо голов, в ящике обнаружился небольшой ржавый ключ со свежими царапинами. Видимо, он от кандалов, надетых на старуху. Ясно. Положу ключик в карман. Дальше моей добычей стала склянка с травяным настоем. Она лежала на дне ящика. Ей тоже предстоит сыграть свою роль. Я отправил её в карман и взял из угла ящика несколько свёрнутых в трубочку исписанных листов бумаги. Развернул их и поднёс к глазам. Но недостаток света не дал мне возможности разобрать бабкины каракули. Тогда я переместился ближе к очагу. И уже возле него стал вчитываться в неровные строки, слыша потрескивание полыхающих поленьев.

Хм, любопытно. Марья Никитична вывела на бумаге два заклятия и довольно подробно описала их. Первое было почти полным аналогом Контроля Морриса. Если кто-то не помнит, то это заклятие позволяет взять под контроль энное количество живых мертвецов. Старухин же вариант данного заклятия дозволял работать лишь с той нежитью, которую подняла из мёртвых сама Хозяйка болот. А вот это круто, потому что и нежить откликалась лишь на данное заклятие, а другие — игнорировала.

Выходит, мне не стоит опасаться того, что Повелитель подчинит себе всех некровоинов Хозяйки болот? Да, так и есть. Вряд ли у него есть аналог Контроля… э-э-э… Марьи Никитичны. Забыл какая у неё фамилия. Возможно, стоит дать название этому заклинанию, использовав бабкино имя, которое она получила в этом мире? Агнесса Айрих? Так и сделаю. Следовательно, у меня теперь есть Контроль Айрих.

Второе же заклятие охренеть как помогло бы мне в бою на Безымянном поле. Оно било в одиночную цель лучом практически чистой магической энергии. И этой энергии в заклятие можно было накачать целую прорву. Хоть весь магический резерв. Я прикинул, что подобный луч способен продырявить даже Костяного дракона. М-да, мощная штука. А назывался этот луч просто и банально — «Поток тьмы». Вот нет фантазии у местных изобретателей заклятий. Тьма, смерть — и больше ничего.

Продолжая мысленно бурчать, я отыскал на подоконнике огарок свечи, поджёг его от пламени очага и поставил на стол. Сам сел на стул, достал магическую книгу и вынул из кармана смесь Азова. Вот как знал, что она пригодится. Благодаря своей предусмотрительности, я смогу перенести бабкины заклятия в свою книгу. Этим я в следующие четверть часа и занялся.

А когда закончил — свеча уже совсем прогорела, а на улице потемнело ещё сильнее. Через пару часов уже наступит вечер, а там и ночь не за горами. Надеюсь, Повелитель будет так добр, что нападёт на поселение в выходной день, а то в понедельник у меня дуэли. И если я не приду на них, то мне засчитают поражение. А там и Корсакова мне яйца оторвёт. Хотя, конечно, если смотреть глобально, то шут с ними с этими дуэлями, мне бы Повелителя побороть. А там уж я восстановлю свою репутацию, если её подточит моя неявка на турнир.

Твою мать, я сейчас словно канатоходец, идущий по тонкой верёвочке. Мне даже нельзя портить отношения с Корсаковой, из-за чего я сношу все её выходки! Ладно, буду надеяться на лучшее.

Пока же я отправил магическую книгу в поясную сумку, встал из-за стола и вышел из хором. С крыльца открывался замечательный вид на то, как мужики продолжали укреплять поселение. Ворота уже оказались завалены мешками с камнями, а по периметру частокола, на его вершине, появились факелы. Их трепещущее пламя разгоняло надвигающуюся тьму, что позволяло дозорным следить за территорией, окружающей поселение.

Я решил поближе глянуть на «крепостную стену». Сошёл с крыльца, пересёк двор и стал подниматься по ступеням лесов. Они недовольно поскрипывали, но не ломались. Кажись, леса сделали на совесть. И их даже оборудовали перилами. Весьма крепкими перилами. Я увидел, что один из дозорных, паренёк лет пятнадцати, облокотился на них спиной и внимательно смотрел вдаль, в сторону леса. Он встрепенулся, когда я очутился подле него, и в первую секунду хотел отвесить мне поклон, но потом вспомнил, что тут перед боярами спину не гнут и просто кивнул мне, точно равному.

Меня поступок паренька совсем не обидел. Я посмотрел на его худощавое лицо с блестящими в свете пламени глазами и спросил:

— Не видать супостата?

— Не-а, — буркнул тот, настороженно глядя на меня, словно ожидал подвоха.

— Тебя как зовут-то? — поинтересовался я и посмотрел поверх частокола в сторону леса. Под деревьями залёг мрак. И, казалось, что из него вот-вот выскочат мертвецы. Так, Иван, успокойся, иначе перегоришь. Хрен его знает когда нападёт Повелитель.

— Прошка, — между тем нехотя ответил парень.

— А я Иван. Ты откуда будешь? Из какого города?

— Иван? — искренне удивился он, точно увидел честного политика. — Просто Иван? Не сударь или господин?

— Ага, — кивнул я.

Пацан хмыкнул и почесал вихрастую голову. А я продолжил его расспрашивать и вскоре у нас завязался оживлённый диалог. Прошка перестал с недоверием смотреть на меня и рассказал о том, как год назад его матушка померла от хвори неизвестной, а батька, мелкий мошенник, помер в прошлом месяце.

Под конец своей речи Прошка с гордостью показал мне медный перстень, покоящийся на пальце.

— Вот, гляди. Красивый? Его мне батя перед смертью продал. Я теперь его постоянно ношу. Вот уже месяц. А тут, в этом поселение, я оказался случайно. Яшка-атаман меня сюда привёл. Я его в городе на базаре увидел, да хотел карманы обчистить. А он меня за руку хвать и не отпускает. Я уж думал, что он меня полицаем сдаст. Ан нет. Сюда привёл и сказывал: теперь тут жить будешь, да кузнечному делу учиться.

— А ты это… чего не ушёл? Знаешь же, что Повелитель нападёт. Или Яшка тебе не разрешил покинуть поселение? — поинтересовался я, косясь на лес. Пока вроде бы всё было тихо.

— А чего мне уходить? Теперь мой дом тут. А Яшка… Яшка наоборот — пытался силком прогнать меня, но я не дался! — пылко сказал юнец и гордо выпятил хилую грудь. — Я, как и все, буду сражаться с нежитью. Не отступлю! Пущай я не умею саблей махать, но стреляю вполне сносно. Будет от меня польза, будет.

Глаза парня горели энтузиазмом, а я мысленно прикинул его шансы выжить и поморщился. На Безымянном поле погибали гораздо более подготовленные воины. А тут — вся надежда на хилый частокол. Конечно, его укрепили, но что он сможет сделать против, скажем, Костяного дракона? Ровным счетом ничего.

Моё и так мрачное настроение ухудшилось ещё больше. К тому же пошёл мелкий противный дождь, затянувший всю округу. Его капли барабанили по моему лицу и стекали за шиворот. Полушубок стал пропитываться водой и тяжелеть. Ещё и видимость ухудшилась. Сквозь пелену дождя я теперь с трудом мог видеть очертания леса.

Так, надо валить отсюда, а то ещё простужусь. И я уже решил трусливо скрыться в хоромах бабки, дабы понапрасну не мокнуть, но тут до моих ушей донёсся едва различимый звук. Он заставил меня тревожно замереть и прислушаться. Вроде бы не показалось. Как будто сотни людей идут по раскисшей почве, с трудом выдёргивая из неё ноги.

В этот миг Прошка тоже насторожился, облизал мокрые от дождя губы и взволнованно посмотрел на меня. Я уверенно кивнул ему. И тогда он завопил срывающимся голосом:

— Тревога! Тревога! Тревога!

Его крик поддержали и другие дозорные. А я стиснул зубы, повернул голову к лесу и попытался пробиться взглядом сквозь стену дождя. В груди билась отчаянная надежда на то, что Повелитель не успел собрать многочисленную армию.

И вот вдали показались смутные серые силуэты, бредущие по полю. Десять, двадцать, сотня… тысяча. Твою мать! Их больше пары тысяч! Много, но всё равно меньше, чем рисовало моё разыгравшееся воображение. И среди мертвецов почти все сто процентов составляли рядовые зомби не первой свежести. Личей и адских псов практически не было. А Костяной дракон имелся всего в одном экземпляре. Но в отличие от боя на Безымянном поле тут Повелитель мёртвых не стал скрываться. Он ехал впереди своей армии на полуразложившемся медведе, за которым тащились сизые кишки. Сам Повелитель с прошлой нашей встречи в Перекамске не изменился. Только обзавёлся чёрным плащом с драным подолом. А так — всё тот же обнажённый мертвец, худой настолько, что можно было пересчитать все рёбра под серой кожей. Его ярко-зелёные глаза смотрели точно на ворота поселения, а дождь барабанил по лысому, безносому и безгубому черепу.

Я как только увидел Повелителя, так сразу нырнул за частокол, чтобы он не заметил меня. Кажись, пронесло. Так, теперь надо валить в хоромы. Пригибаясь, я домчался до ступеней и практически скатился по ним с лесов, миновав мужиков, которые торопливо поднимались. Некоторые из них презрительно посмотрели мне вслед. Но мне было плевать. Я помчался к крыльцу, разбрызгивая ногами воду из луж. А перед моим внутренним взором до сих пор стояло видение грудной клетки Повелителя. На ней красовались грубые нитки, скрепляющие края раны, в глубине которой билось его чёрное сердце — ключ к победе. Сегодня я должен поразить его.

Пока же я влетел в хоромы, прогрохотал сапогами по коридору и ворвался в горницу. Старуха до сих пор находилась без сознания, но она вздрагивала и приглушённо порыкивала, точно бдительный сторожевой пёс, издалека услышавший приближающегося чужака. Главное, чтобы она не очнулась раньше времени. Я скользнул по ней тревожным взглядом, рассовал по карманам заряженные магической энергией головы и проскользнул за неприметную дверь с железным кольцом вместо ручки. За ней обнаружились вытертые ступени, скрывающиеся во мраке. Они вели на второй этаж хором и выше, в терем, под самую крышу. И я стал быстро подниматься по ним, слыша душераздирающий древесный скрип под ногами. Лишь бы не провалиться.

Благо, ступени достойно выдержали мой вес. И я добрался до терема, где первым делом столкнулся лицом к лицу с драугром и испуганно выдохнул:

— Твою мать!!!

Нежить стояла прямо в дверях. И помимо неё тут оказалось ещё около двух десятков драугров, вооружённых саблями и защищённых кольчугами. Я знал, что они торчат здесь, но как-то уж слишком неожиданно мне довелось встретиться с ними. Аж сердце на секунду сбилось с ритма. Но потом оно снова бодро застучало.

Я проскользнул в комнату и подскочил к окну. Стекло оказалось таким грязным и мутным, что мне пришлось открыть створки окна, дабы увидеть, что происходит вне хором. А там, внизу, уже шёл полномасштабный штурм, который сопровождался сполохами молний, проливным дождём и раскатами грома. Настоящий Апокалипсис!

С моего наблюдательного пункта, находящегося высоко над землёй, было видно, что мертвецы Повелителя облепили частокол с внешней стороны и лезли друга на друга, пытаясь добраться до отстреливающих их людей.

Кромемертвецов, в дело вступил Костяной дракон. Он с разгона врезался рогами в ворота. И мне показалось, что вздрогнули даже хоромы бабки. Брёвна же, из которых были сколочены ворота, затрещали и поломались, будто спички. Но стена из мешков с камнями выдержала. Но уже всё было ясно. Ещё пара минут и нежить ворвётся в поселение.

Всё же мужики продолжали отчаянно сражаться. Они стреляли из пулемётов, винтовок и револьверов. А кто-то уже саблями и топорам рубил зомбарей, добравшихся до вершины частокола. Повсюду слышались зычные крики, треск выстрелов, а запах пороха смешивался с ароматами человеческого поселения. И ещё большей инфернальности битве добавила легковоспламеняющаяся жидкость, которую применили защитники. Она на всём протяжении лесов стояла в вёдрах, предусмотрительно накрытых крышками. Я хрен его знает где местные бойцы отыскали её, но она оказалась не хуже знаменитого греческого огня. Люди прямо из вёдер поливали ею мертвецов, а потом швыряли в них зажжённые факелы. И жидкость тотчас вспыхивала, превращая зомбарей в языки пламени.

Я с удивлением заметил, что этому огню даже дождь не был помехой. Да, пламя злобно трещало и шипело, словно разозлённая змея, но не уступало воде, не затухало. Огонь пожирал мертвецов, освещая округу.

Воздух стал пропитываться не только запахом пороха, но и вонью горелой человеческой плоти. Этот смрад касался моих ноздрей, но я не обращал на него внимания. Всё моё существо было сосредоточено на воротах. Вот-вот Костяной дракон должен был развалить преграду из камней и ворваться в поселение. И тогда придёт мой черёд действовать. У меня уже зубы чесались от желания вступить в битву. И вот этот момент настал…

Костяной дракон разметал последние мешки и влетел в поселение. Но, прежде чем за ним хлынул поток рядовой нежити, я использовал Контроль Айрих. Из магической книги вырвался рой туманных мушек и все они проникли в тела бабкиных самодельных рыцарей. Правда, я не смог взять под контроль всю толпу мертвецов в доспехах. К сожалению, моего магического резерва хватило лишь на пять десятков рыцарей. Но и их хватило, чтобы начать мутузить Костяного дракона. Они без страха атаковали его. А тот стал отбиваться, орудуя страшными челюстями и рогами.

Жаль, рыцари не слишком ловко размахивали холодным оружием, но зато силе их ударов мог позавидовать практически любой человек. Кости дракона трещали от их атак. Сталь глубоко проникала в твёрдую плоть высокоуровневой нежити. Но и дракон давал моим мертвецам прикурить. Его челюсти сминали рыцарские доспехи, точно жестяные банки. И недостатка в «клиентах» у него не было. Мертвецы не ведали страха и чувства самосохранения. Они лезли на противника очертя голову, подставляясь под его рога и пасть. Поэтому дракон валил рыцарей направо и налево. Всё же мои воины вытеснили его из поселения под радостные крики людей, которые продолжали сражаться на лесах, не давая зомбарям перебраться через частокол.

Фух, кажется, первый раунд за нами. Но эта микропобеда ничего не значила. Повелитель ещё не вступал в бой. Он шастал где-то за частоколом и, вероятно, наблюдал за ходом схватки. Надеюсь, он не заметит меня, иначе план старухи может сработать не так, как она хотела.

Сейчас Повелитель с большой долей вероятности думает, что нежитью управляет Марья Никитична. Но это не значит, что он не подозревает о том, что и я тут. Он вполне может догадываться, что Хозяйка болот позвала меня сюда. Да и его шпионы могли проследить за мой в столице. Конечно, я пытался незаметно выбраться из Царьграда, но его соглядатаи всё равно имели все шансы проследить за мной до самого склепа.

В любом случае, как бы не сложилась эта битва, у меня должен появиться шанс нанести роковой удар.

Пока же мои рыцари добили Костяного дракона, но он забрал с собой почти всех обидчиков. Мне пришлось ввести в бой очередную полусотню рыцарей. И они практически сразу на месте уничтоженных ворот столкнулись с личами, которые пытались вместе с зомбарями ворваться в поселение. Завязался жаркий бой мёртвых воителей. И он словно мясорубка требовал новые и новые жертвы. Спустя пару минут я отправил туда всех некрособак. А затем округу сотряс чудовищный треск и часть частокола рухнула вместе с лесами…

Глава 12

В пролом тотчас устремились мертвецы Повелителя. А я бросил им навстречу пять десятков рыцарей. Они сшиблись с зомбарями и стали крошить их холодным оружием. Отрубленные конечности и головы падали в грязь, где их затаптывали сражающиеся. Мужики же в это время не покидали уцелевшие леса и с яростными криками отстреливали с них противников. Хорошо хоть у местных было вдоволь боеприпасов. Похоже, они сумели накопить их за те годы, которые существовало поселение.

Жаль только мертвецов не так-то просто было убить. Выстрелы в грудь или живот они не замечали, лишь отрубание головы или попадание в мозг могло отправить их на тот свет. А в таких условиях, когда с неба извергаются потоки воды, а освещение дают лишь факелы, — архитрудно было попасть в столь маленький, движущийся объект как башка зомби. Но всё же мужики умудрялись поражать головы мертвецов, но это была капля в море. Количество противников сокращалось катастрофически медленно. Я лихорадочно глядел на них из окна терема и отчётливо понимал, что уже скоро битва перейдёт в финальную стадию. У меня в запасе осталось всего пять десятков рыцарей и двадцать драугров, ну тех, которые стояли во дворе. А тем драуграм, кои смирно возвышались за моей спиной, была уготована другая участь.

Пока же я сунул правую руку в карман, нащупал голову-артефакт, сильно сжал её и без всяких заклятий выпил из неё магическую энергию. Хм, удобно. Экономится куча драгоценных секунд, а эффект такой же. В моём солнечном сплетении снова заиграла сила. И я активировал очередной Контроль Айрих, после чего последняя полусотня рыцарей пришла в движение. Их активация совпала с появлением в проломе самого Повелителя мёртвых верхом на медведе. Я тотчас пригнулся и стал украдкой смотреть на него поверх подоконника. Его окружал плотный чёрный магический вихрь, который отражал все пули, пущенные в него защитниками поселения. А в Повелителя летело совсем не мало убийственных кусочков свинца. Почти все мужики принялись стрелять в самую главную нежить. Все понимали, что его смерть принесёт нам победу. Но его сердце было надёжно скрыто магической защитой. А потом Повелитель продемонстрировал и свою атаку…

Он прямо в воздухе вывел несколько рун, которые засветились и взорвались чёрными туманными струйками, похожими на угрей. Они с огромной скоростью разлетелись во все стороны и стали, точно живые, преследовать моих рыцарей и мужиков. И если нежить, поднятая бабкой, просто рассыпалась невесомым прахом и в грязь с грохотом падали доспехи, то смерть живых людей была одной из самых страшных, которые мне только доводилось лицезреть. С людей, в которых угодил туманный «угорь», сперва слезала кожа, выпадали волосы, ногти и зубы, а затем начинала стремительно гнить плоть, отслаиваясь от костей… К этому моменту люди уже мечтали о скорой смерти. Из их сорванных глоток вылетал визг, вызванный невероятной болью. А в мутных глазах с полопавшимися капиллярами царили отблески тех мук, которые они испытывали. Мужики падали на леса, дико корчились на них, а затем с облегчением затихали. Под конец их тела представляли собой месиво из полусгнившей, расползающийся плоти, из которой торчали кости. Ужасное зрелище.

Мой желудок взбунтовался, решив избавиться от своего содержимого. И я не смог побороть его. Упал на четвереньки и оставил на полу лужу из желчи и остатков пищу. Фух. Вытер губы тыльной стороной руки и снова тайком глянул в окошко. Там уже можно было констатировать приближающуюся победу Повелителя. Он во второй раз применил заклятие, вызывающее туманных «угрей», — и уцелевшие мужики дрогнули. Их осталось всего чуть больше трёх десятков. И они с перекошенными от ужаса лицами стали спрыгивать с лесов, но не во двор поселения, а наоборот — в сторону полей. Так, действительно, было больше шансов спастись. За пределами частокола сейчас толкалось гораздо меньше нежити, чем в поселении. И люди в одиночку или маленькими группами прорывались через мертвецов и мчались к лесу, утопая по щиколотку в раскисшей земле. Нежить Повелителя не преследовала их. Ну и на том спасибо. Надеюсь, Прошка спасся. А мне ещё предстоит повоевать.

Я «выпил» очередную голову, вызвал Контроль Айрих и завладел волей драугров, кои стояли возле колодца. Они тут же повиновались моему приказу и бросились на Повелителя. А я рванул прочь из терема, вниз по ступеням.

Внутри меня бушевала жаркая надежда на то, что всё получится. Успеть, успеть, надо успеть! Но одна из ступеней всё-таки не выдержала обрушившихся на неё потрясений. Она хрустнула под моей ногой — и я кубарем покатился по лестнице. Пол, стены и потолок с умопомрачительной скоростью замелькали перед моими перепуганными глазами. А затем я лбом смачно ударился в дверь. И та со скрипом открылась.

— Твою мать! — болезненно простонал я, видя искры перед глазами. Но они не помешали мне вскочить на ноги и кинуться к старухе, которая крупно дрожала всем телом и пускала пузырящиеся на губах слюни. Отлично, пока всё идёт по плану!

Я торопливо достал из знакомого сундука лист с изображением нужных для заклятия рун и пузырёк с остатками крови Повелителя. Вытащил пробку и стал кровью нежити выводить на теле Марьи Никитичны магические знаки. План старухи был прост как три копейки. Она не слышала поговорки о том, что один снаряд дважды не попадает в одну и ту же воронку. Поэтому бабка решила воспользоваться проверенным трюком и связать свою жизнь с псевдожизнью Повелителя. Казалось бы, умрёт один — умрёт и другая. Но тут имелась одна существенная загвоздка. Марья Никитична была уверена, что её смерть не повлечёт смерть Повелителя. Скорее всего, её гибель лишь существенно ослабит Кощея местного разлива. Возможно, ослабит настолько, что он даже не сможет пользоваться магией, но Повелитель точно не помрёт. Хозяйка болот высоко оценивала предусмотрительность своего главного противника, поэтому предполагала, что тот просчитает вариант подобного развития событий, но вряд ли он сумеет полностью защититься от последствий связывающего заклятия. Смерть бабки точно ослабит его, но вот насколько? Если сильно, то он может и свалить из поселения, не дав мне шанса сразиться с ним. Но старуха предусмотрела такой исход и учла его в своём плане, так что у меня должна появиться возможность приголубить Повелителя магией.

Пока же я закончил разрисовывать дрыгающуюся бабку, скрыл руны одеждой, отпер ключом её кандалы и пальцами с трудом разжал старухины челюсти. На меня уставились стальные зубы, жёлтые десна и бледный изгибающийся язык. Фу, мерзость! Но сейчас не до брезгливости. Я влил ей в рот ту самую настойку из трав и поспешно метнулся к открытой двери, за которой виднелись ступени, ведущие наверх, в терем.

К сожалению, я не успел добраться до них. Зелье сработала гораздо быстрее, чем говорила бабка.

Хозяйка болот, находящаяся за моей спиной, вскочила с лавки и яростно зарычала, точно дикий зверь. Я через плечо метнул на неё испуганный взгляд и увидел хищное животное в образе Марьи Никитичны. Из её глаза пропал всякий человеческий разум. В нём сверкала лишь безумная жажда крови… определённой крови, а если точнее — скалящая зубы старуха всей своей сущностью жаждала наброситься на того, в ком был дар Повелителя. А во мне он был. И что теперь делать?!

Я сглотнул вязкую слюну и замер, словно увидел злобного пса, готового сорваться с места. Лучше не бежать, а то хуже будет. Но если сейчас старуха бросится на меня, то всему конец. План будет провален. Эти страшные мгновения были решающими. Тяжело дыша, бабка смотрела на меня, разведя руки в стороны. И вдруг она рванула к окну, за которым невдалеке стоял Повелитель. Фу-у-х… Пронесло. Её поражённый безумием разум учуял Повелителя и посчитал его приоритетной цель. Теперь можно продолжать воплощать план в реальность.

И под звуки бьющегося стекла, я помчался вверх по ступеням, перепрыгнув сломанную. Влетел в терем и активировал Контроль Айрих. Заклятие мигом подчинило мне стоящих тут же драугров. И я сразу отправил их в окно, на подмогу Марье Никитичны. Мертвецы начали выпрыгивать из окна и приземляться на мягкую, пропитанную водой землю. А когда последний драугр десантировался, я тишком выглянул в окно. И там было на что посмотреть…

Бабка уже врукопашную схлестнулась с Повелителем. Она пыталась острыми ногтями добраться до его сердца. А тот ловко отбивался, кружа возле медведя с оторванной башкой. Кажись, безумие удесятерило силу старухи и ей даже нипочём оказалась магическая защита Повелителя. Её руки проходили сквозь неё, как горячий нож сквозь масло. Эдак, она в одиночку разберётся с супостатом. Почему в одиночку? Где драугры, которых я послал ей на помощь? Так вон они около крыльца бьются с личами и остатки зомби. Нежить Повелителя связала их боем.

Чёрт. Финальная фаза боя пошла не совсем по плану, но, возможно, так даже лучше. Порабощённая приступом Марья Никитична оказалась гораздо мощнее, чем она сама предполагала. Но Повелитель вполне успешно справлялся со всеми её атаками. Он орудовал руками точно заправский боец. Похоже, Василий, пока был живым, а может и потом занимался не только магией. И он даже в какой-то момент сумел отшвырнуть бабку в сторону. Та упала в грязь, подняв тучу брызг. Повелитель же воспользовался этой паузой, чтобы вывести в воздухе несколько рун. Они вспыхнули — и в бабку устремился чёрный туман. Он окутал её плотным коконом, сковав тело старухи. Она не смогла встать на ноги, оставшись лежать в грязи в неудобной позе: одна рука под спиной, другая — устремлена к небу, а ноги согнуты в коленях. И лишь её глаз пылал и яростно вращался в глазной орбите.

Марья Никитична даже не могла разомкнуть губы, дабы издать какие-то звуки. А вот Повелитель разразился несколькими словами. Его голос был тихим, с присвистом и эмоционально обезличенным:

— Удумала поймать меня на старую уловку? Не выйдет. Я сразу смекнул, что ты задумала… Юнец тоже здесь? Где он схоронился?

Меня пронзила игла страха, а сердце спешно укрылось в левой пятке. Твою мать, что делать?! Бабка парализована, и Повелитель знает, что она связана с ним кровью! Думай, Иван, думай! О, кажется, есть идея, но как же мне не хочется воплощаться её в реальность!

Всё же я лихорадочно раскрыл магическую книгу на той странице, где был самый сильный «Поток тьмы», который должен был вобрать в себя всю мою магическую энергию. А затем достал револьвер. Итак, была не была. Я вскинул оружие, прицелился, до скрежета стиснул зубы и нажал на спусковой крючок. Раздался звук выстрела, пороховой дым ударил мне в лицо, а пуля рассекла тугие струи дождя и вонзилась в левую сторону старухиной грудной клетки. Но она даже не дёрнулась, ведь заклятие Повелителя продолжало работать. А вот сам Повелитель повернул голову в сторону моего окна. И из этого самого окна, а точнее, из магической книги, в него устремился «Поток тьмы». Он выглядел как толстенная струя абсолютно чёрного тумана, непрерывно извергающегося из книги. «Поток тьмы» ударил в грудь Повелителя. И его магическая, универсальная защита стала расползаться. Но не так быстро, как мне хотелось бы. Конечно, смертельная рана Марьи Никитичны ослабила его, да только не так сильно, как мы с бабкой рассчитывали. Всё же Повелителю приходилось тяжело. Он упал на одно колено и упёрся рукой в раскисшую землю. Но и я уже едва держался на ногах. Магическая книга превратилась в некий насос, который качал из меня энергию и вкладывал её в «Поток тьмы». По лбу стал градом катиться пот, колени заходили ходуном, а в солнечном сплетении накапливалась всеобъемлющая пустота. Всё, больше не могу.

Я в полубессознательном состоянии рухнул на пол, успев заметить, что Повелитель поднялся на ноги. Не сдох, гад! А я уже выжат хуже последней дольки лимона. Перед глазами появилась туманная дымка, воздух с трудом вылетал из глотки, а руки дрожали, как у заправского алкоголика. Но у меня хватило сил нырнуть правой рукой в карман и «выпить» голову-накопитель. В груди разлилось ощущение магической энергии, но физическое состояние оставалось отвратительным. Я схватился руками за подоконник, приподнялся и выглянул в окно. Повелитель пропал, как и тело Марьи Никитичны. А вот нежить противника добивала мою. Скоро они проникнут в хоромы. Или уже проникли…

До моих ушей донёсся быстро приближающийся звук скрипящих ступеней. Кто-то бежал по лестнице. Причём этот кто-то был один. Повелитель?! Он решил сам разобраться со мной? Страх стальной хваткой вцепился в моё сознание, но храбрая часть меня заявила, что наоборот, не стоит бояться, Повелитель ослаблен и сейчас наиболее удачный момент, дабы сразиться с ним один на один. Да, так и есть. Я уставился решительным взглядом на дверной проём, из которого должен был выскочить Повелитель, и приготовился использовать «Поток тьмы».

А скрип уже был рядом. И вот в дверном проёме показалась мужская фигура. Благо, я успел сообразить, что это не Повелитель и даже не нежить, хотя в таком состоянии атаман был крайне похож на мертвеца. Его влажные волосы облепили череп, а посеревшая кожа оказалась покрыта разводами грязи. Он тяжело дышал, прижимая руку к правому боку. Его тулуп и рубаха оказались разорваны в этом месте. И они не скрывали окровавленные рёбра, проткнувшие кожу.

Атаман увидел меня и с сипением выдохнул:

— Что дальше? Повелитель забрал Хозяйку болот и ушёл через портал.

— Недалеко он ушёл. Кто-то же управляет нежитью. Уж больно акцентированно она окружает хоромы, — прохрипел я, глядя на струйку крови, которая выскользнула из уголка рта атамана. Кажись, у него было повреждено лёгкое. — У нас есть несколько минут, прежде чем мертвецы ворвутся внутрь.

— И что нам делать? — мрачно повторил мужик, сплюнув кровь на пол.

— Валить отсюда, — сказал я и стал торопливо создавать портал.

— А как же Повелитель? Сейчас самое время добить его! — яростно заявил атаман и охнул от боли.

— Как ты добьёшь его? Ищи ветра в поле. Он сейчас с безопасного расстояния наблюдает за хоромами, — прорычал я и следом подбодрил его: — Не переживай, Яшка. У меня есть идея, как справиться с ним.

— У тебя? Идея?! — презрительно бросил он, сверкая глазами. — Да ты даже бабу свою на место поставить не можешь!

— Корсакову? — смекнул я, чуток удивившись осведомлённости атамана. — Ты не видишь дальше своего носа, Яшка. Я после разговора с Корсаковым в Широве чуть ли не каждую ночь обдумывал ситуацию и просчитывал варианты. И теперь я опережаю всех на три шага. Мне осталось только расставить фигуры на доске. Не веришь? — заметил я скептический взгляд атамана. — Тогда слушай. Свадьба с Корсаковой принесёт мне титул князя. Мне, безродному простолюдину, которого пожалел сельский дворянин, больше похожий на зажиточного крестьянина. А потом знаешь, что будет?

— Что? — нехотя буркнул тот и прислонился к косяку, так как ноги уже с трудом слушались его.

— Белозеров. Его устранят. Или это сделает сам князь Корсаков или его попробуют убрать моими руками. Уж слишком много Павел себе позволяет, — уверенно выдал я. — А если устранят Павла, то и весь его род может пойти под нож или в Три сестрицы, дабы не было тех, кто хотел бы отомстить за его смерть.

— Возможно, — пожал плечами атаман, увидев, как в тереме вспыхнул портал. — Но как ты собираешься одолеть Повелителя без Хозяйки болот?

— Для этого мне придётся поставить на кон всё. Повелителя можно победить лишь тогда, когда он будет чувствовать себя в абсолютной безопасности. И ты мне в этом поможешь. Ныряй в портал. Я уже слышу топот на ступенях.

Глава 13

Портал привёл нас в склеп и туман тут же пропал. Я обессиленно присел на холодный пол и подтянул под себя ноги. Яшка же почти рухнул рядом. Я не видел его из-за тьмы, царящей в склепе, но слышал тяжёлое дыхание в метре от меня. Похоже, ему совсем хреново. Я с кряхтением встал на ноги и открыл двери склада. Внутрь ворвался лунный свет и морозный воздух.

Атаман сразу же зябко поёжился и прохрипел:

— Затвори.

— Терпи, казак, атаманом станешь. Хотя ты уже… — осёкся я, усмехнулся и раскрыл магическую книгу на заклятии «Малое исцеление Фёдорова». Небесный свет упал на руны. И я со вздохом сказал: — Снимай тулуп, лечить тебя будем.

— Само заживёт, — гордо выдохнул мужчина и закашлялся кровью.

— Не будь дураком. Если сдохнешь, то никогда не отомстишь Повелителю. А я тебе после исцеления расскажу, как мы это сделаем.

Атаман поколебался немного, явно для проформы, и потом нехотя буркнул, утирая окровавленные губы:

— Лады.

— Вот и умничка, — выдал я, а затем подошел к нему и помог снять тулуп. Присел на корточки и глянул на его рану. М-да. Одним исцелением тут не обойтись, но оно хотя бы даст ему возможность добраться до больницы.

Что ж, приступим. Я активировал заклятие и почувствовал, как оно передало атаману часть моей жизненной силы. Жалко-то как терять часы, а то и дни своей жизни, но Яшка мне нужен. Очень нужен. А он в этот миг болезненно застонал и скосил глаза на кости, торчащие из раны. Они вздрогнули и с хрустом встали на место. А вот лохмотья изорванной кожи не стали срастаться. На это у заклятия уже не хватило сил. Да и лёгкое вряд ли оно восстановило в полном объёме. Но атаману всё равно стало заметно лучше. Он стал дышать гораздо легче.

И я поспешил ему сказать:

— Вставай. Хватит сидеть. Тут до больницы не близкий путь, да ещё ночь. Чудища какие-нибудь напасть могут. Ты вон как аппетитно кровью пахнешь.

Яшка что-то неразборчиво прорычал, накинул на себя тулуп и следом за мной вышел из склепа. Звёздное небо и луна шикарно освещали землю, так что мы довольно уверенно пошли между склепов и могил.

По пути атаман вспомнил о моём обещании:

— Так что там у тебя за план? Как мы расправимся с Повелителем? Ему ведь явно и князь Корсаков служит, твой будущий тесть. Ты сейчас похож на праздничного поросёнка, которого откармливают, чтобы потом зажарить и съесть под весёлый гогот и шутки.

— Вот пусть так все и думают, — усмехнулся я, с трудом перелезая через кладбищенскую ограду. — А что касается Корсакова… он не так прост.

— Шибко ты умный, — просипел атаман, тоже не без труда перемахнув ограду. — Смотри, сам себя перехитришь.

— Надеюсь, что нет, — пробурчал я и стал рассказывать Яшке детали своего плана, кое-что додумывая прямо на ходу. Тот внимательно слушал меня, топая по льду реки и оглядывая округу. Не появится ли какой-нибудь монстр? Но, слава богу, вокруг было тихо.

Мы спокойно достигли города и стали колотить кулаками в закрытые ворота. Нам открыли далеко не сразу, а когда открыли — стали расспрашивать, откуда мы тут такие красивые появились среди ночи. Пришлось врать. Дескать, мы сглупили, отправившись на машине поздним вечером в столицу. Думали, успеем добраться до ночи. Но не успели. На нас напали крылатые чудовища. Расхреначили машину, а мы насилу ушли от них. Тут в качестве доказательств атаман предъявил свою рану. И нас быстренько пропустили в город, посоветовав немедленно отправиться в больницу. Мы так и сделали. Поймали таксомотор и на нём добрались до круглосуточной больницы. Там Яшку поставили на ноги и слупили с меня энную сумму. После этого наша разудалая парочка покинула больницу и присела на лавочку, которая располагалась в больничном дворе.

Я посмотрел на луну и спросил у Яшки:

— В городе сориентируешься? Бывал уже здесь? Деньги нужны?

— Ничего мне не надобно, — гордо ответит тот, выпуская изо рта облачка пара. — И — да, бывал, притом не раз.

— Отлично, — сказал я, запустил в карманы замёрзшие руки и неожиданно даже для самого себя добавил: — Хозяйку болот жалко. Она, конечно, была слегка того, но в целом — нормальная бабка.

— Мы отомстим за неё, — прорычал Яшка, скрежетнув зубами.

— Ага, — согласился я, помрачнев лицом. — Осталось дождаться, когда Повелитель придёт за мной. Вряд ли полученная трёпка сильно задержит его. Думаю, всё решится в ближайшую неделю. Так что не зевай.

Атаман встал с лавки, сощурил глаза и напомнил мне:

— Не перехитри сам себя.

— А ты не подведи меня, — бросил я в спину удаляющегося атамана и тоже покинул лавку.

Хм… а куда мне идти? Опять к Лёшке? Нет, чего-то не хочется. Тогда я испытывающе посмотрел на здание больницы. А почему нет? Авось пустят меня переночевать, тем более я дам кому надо денежку. В больнице ведь и помыться можно. Да, так и сделаю.

Я взошёл по ступеням и остался ночевать в больнице. Деньги в любом из миров великая сила. Вот только ночь прошла для меня хреново. Я ворочался с боку на бок и просыпался от ощущения бушующего в груди пламени. А когда очнулся рано утром, то был мокрым, как мышь. Даже простынку подо мной можно было выжимать. Поэтому я поспешил покинуть приютившее меня учреждение. А то вдруг медики подумают, что у меня недержание мочи.

На улице же я первым делом стал вспоминать свои ночные ощущения и довольно быстро пришёл к выводу, что мой магический уровень поднялся. Слишком быстро? Да, охренеть как быстро! С прошлого повышения даже полгода не прошло. Но я всё это время тренировался, сражался на пределе сил и пропускал через себя просто океаны магической силы. И вот теперь я престол первого ранга! Офигеть!

Данное нетривиальное событие вызвало довольную улыбку на моих губах. И я в приподнятом настроении отправился в общагу. Немного проехал на извозчике, а затем решил пройтись пешком по центру города. И мой внешний вид, который не пострадал от вчерашних приключений, позволил мне даже заглянуть в пару портняжных лавок. Я не отказался от идеи приобрести костюм, а то мне рано или поздно придётся встречаться с важными людьми, а на меня больно смотреть. Какой я на хер жених княжны в таких-то шмотках? И мне даже понравился один костюмчик, но вот беда — у меня не хватало на него денег. Придётся наведаться в банк.

Я вышел из лавки и потопал по тротуару, лавируя среди прохожих. И вдруг у меня появилось стойкое ощущение чьего-то пристального взгляда. Я не подал виду, что почувствовал взор. Всё так же шёл в направлении банка, но стал останавливаться возле панорамных окон магазинчиков и делать вид, что гляжу сквозь стекло на товары. Но на самом деле я украдкой поглядывал по сторонам. И после третьей остановки заметил мужчину лет двадцати пяти в сером полушубке и шапке из волчьего меха. Он как-то уж очень подозрительно не спешил меня обгонять, а каждый раз останавливался, когда тормозил я. То шапку он отряхнёт от снега, то станет разглядывать магазинчики. Подозрительный тип. Да ещё у него была такая невыразительная внешность, за которую его бы с руками и ногами взяли в любую шпионскую организацию миру. Глянешь на такого — и отвернувшись уже забудешь. Но на кого он может работать? Хозяйка болот отметается. Тогда остаётся Корсаков и Повелитель. И как бы это точно выяснить?

В моей голове со скрежетом закрутились шестерёнки и выдали довольно примитивную идею, честно сворованную из множества детективов, которые я смотрел в родном мире. Сойдёт.

Ещё немного посмотрев сквозь стекло на мужские трости, коими торговал магазинчик, я двинулся дальше и свернул в первый же узкий переулок, пахнущий мочой и мусором. Здесь я торопливо скрылся за сугробом снега, нападавшего с крыши, и принялся ждать. Если тот мужик в волчьей шапке следил за мной, то он явно рванёт в переулок. Но ежели в его голове есть мозги, то он что-то заподозрит и не последует за мной. Хотя, что я знаю о его задаче? Может, он грохнуть меня хочет? Тут мне стало слегка не по себе, но отступать уже было поздно. Я услышал скрип снега и частое дыхание. Тотчас достал из кармана револьвер и весь напрягся.

Мужик промчался мимо меня, даже не скосив взгляд. А я выскочил из своего убежища и крикнул в его спину:

— Стой, волчара! И подними руки!

Тот резко остановился, точно налетел на невидимую стену и вытянул к небу свои ручонки.

— Повернись, — приказал я.

Мужик обернулся, натянул на вспотевшую физиономию возмущённое выражение и яростно выдал:

— Да что вы себе позволяете, сударь?! Среди бела дня наставлять оружие на честного дворянина!

— Хорош заливать. На кого ты работаешь? Отвечай! — повысил я голос и недвусмысленно навел ствол на его коленную чашечку. Мужик стоял в паре метров от меня, так что я не мог промахнуться.

— На кого работаю? — пролепетал тот, побледнев от страха. А может, только притворялся, что испугался. — На господина Юрьева. Он известный в Царьграде адвокат. Но зачем вам эта информация? Вас нанял кто-то из его конкурентов? Позвольте угадать, этот мерзавец Клаузец заплатил вам?!

— Хорошая легенда, — оценил я и нажал на спусковой крючок.

Пуля с грохотом вылетела из ствола и ударилась в снег рядом с сапогом мужичка. Тот подпрыгнул от неожиданности и весь сморщился.

А я холодно произнёс, наведя револьвер на его достоинство:

— Следующая пуля будет в цель. И она превратит вас из сударя в сударыню. Хотите?

— Вы ненормальный! — завопил он. — Сейчас на звук выстрела прибежит полиция и вас отправят в Три сестрицы!

— Не успеют они прибежать. И почему в Три сестрицы? Это же тюрьма исключительно для магов. Откуда вы знаете, что я маг?

— Предположил, — буркнул тот, отведя взор.

— Какой догадливый. А я вот предположу, что через секунду твои яйца окажутся на снегу, — процедил я. И мой указательный палец стал сгибаться.

— Стойте! — вскричал мужик, покрывшись лихорадочными пятнами. — Не делайте этого. Я заплачу!

— У меня полно денег. Просто скажи, кто тебя послал следить за мной. Обещаю, что не выдам тебя твоему шефу.

— Хорошо, — сломался соглядатай, тяжело вздохнул и, резво развернувшись, опрометью бросился прочь.

— Твою мать! — зло прорычал я сквозь зубы и стал палить по ногам.

Несколько пуль прошли мимо, выбив из-под сапог бегуна фонтанчики снега. А вот одна попала точно в подколенную впадину мужика. Он завопил от боли, рухнул на живот и попытался уползти от меня.

Но я наступил ногой на его спину и прорычал:

— Говори, подлец! Ты же видишь, что я псих! Кто за тобой стоит!

— Полиция! Полиция! — начал истошно орать он.

Тогда я мощным пинком заставил его перевернуться на спину, наклонился, прижал горячий ствол револьвера к подбородку мужика, приблизил своё лицо к его искажённой в гримасе морде и отчеканил:

— Считаю до трёх. Раз… два…

— Грачёв! — выдохнул соглядатай. — Меня послал барон Грачёв.

— Грачёв? — озадаченно повторил я, а затем услышал свист полицейских свистков. И со всех ног бросился прочь, решив не иметь дел с полицией. А что касается подранка, то он не сдаст меня. Не в его это интересах.

Мне повезло, что полицейские оказались не особо расторопными ребятами. Я успел выскочить из переулка, перебежать оживлённую дорогу и затеряться среди дворов. Но лишь спустя четверть часа позволил себе перейти сперва на быстрый шаг, а потом и отдышаться пару минут. У меня грудь ходила ходуном, а ноги сводила усталость. Бегать в толстом полушубке — такое себе удовольствие.

Пока я отдыхал, у меня в голове всплыли слова Верлиона, которые он сказал о Грачёве. Он отрекомендовал его, как вернейшего человека Императора. Мог ли он теперь переметнуться под крыло Корсакова? Возможно, именно по велению князя он отправил за мной своего соглядатая? Или барон — пёс Повелителя? Нет, что-то тут не вяжется. Похоже, мне придётся переговорить с ним, а уже потом делать выводы.

Отдышавшись, я двинулся к воротам академии. А когда достиг их, то дошёл до общаги и первым делом шмыгнул в переговорную. У меня имелся номер телефона Первого отделения. Я набрал его и сообщил, что желаю поговорить с бароном Грачёвым по весьма срочному, безотлагательному делу. Меня попросили назвать своё имя. И я представился выдуманным. Скоро у меня уже фантазии не будет хватать на то, чтобы придумывать псевдонимы. Хорошо хоть в этот раз всё прокатило. Вскоре меня соединили с бароном.

— Слушаю вас, сударь, — вылетел из трубки его мрачный, прокуренный голос.

— Это Иван Корбутов, — сразу представился я, мельком оглядев пустую переговорную.

— Кхем… — удивлённо кашлянул Грачёв. — Слушаю вас, Иван.

— Я минут тридцать назад прострелил ногу вашему человеку, который следил за мной, господин барон, — прямо бросил я, стремясь выбить почву из-под ног собеседника, который всё равно скоро узнает о произошедшем.

— Ногу? Жаль. Лучше бы руку. А то он теперь долго хромать будет, — недовольно проговорил барон, будто рачительный хозяин фермы, у которого пострадала одна из рабочих лошадок. — Полагаю, вас интересует, почему он приглядывал за вами?

— О, да вы прорицатель, сударь, — не сумел сдержать я саркастичную реплику.

— Не юродствуйте, Иван. Я старше вас. Это просто некрасиво, — заметил Грачёв. Причём вполне миролюбиво заметил. Он точно знает, что Корсаков мне покровительствует, иначе разговор был бы другим. — Тем более вы подстрелили моего человека, который не желал вам ничего дурного. Я отправил его за вами, так как мне мыслиться, что вас попытаются похитить.

— Меня? Кто?

— Те самые люди, которые причастны к похищению нашего Императора. Они не просто заговорщики, а настоящие фанатики. Моим подчинённым удалось захватить одного из них, так он яд проглотил. Представляете какая преданность? А ещё при нём нашли самозаряжающийся артефакт на основе магии смерти. И знаете, как мы поймали его?

— Нет, — честно ответил я.

— Он следил за вами, Иван. Я подумал, что раз баронесса Штокбраун хотела упечь вас в тюрьму, то, возможно, кто-то ещё из заговорщиков заинтересуется вами. И не прогадал. Того самого любителя яда поймали в первый же день слежки за вами, когда вы поехали на встречу с некой юной княжной.

— Хм, — выдохнул я, понимая, что барон в курсе моих близких отношений с Анастасией. И ещё он явно догадывается, что её отец не очень хочет возвращения Императора. Почему же Грачёв рассказывает мне всё это? Кажись, он ведёт какую-то свою игру.

Барон же продолжил после секундной паузы:

— Вам же я не сообщил о слежке, ради общего блага. Вы бы могли занервничать. И, кстати, куда вы вчера пропали из города почти на всю ночь? Что у вас за дела такие, сударь?

— Хм… — опять хмыкнул я, обрадовавшись тому, что соглядатай потерял меня за городом.

Но когда я вернулся в Царьград, меня снова взяли под контроль, только не понятно в какой момент. Сразу на воротах или после? Но это важно лишь в разрезе появления в столице атамана. Надеюсь, его не возьмут в оборот. Хотя он весьма скользкий тип. Уверен, что Яшка бесследно затеряется в трущобах.

Пока же я решил, что довольно хмыкать, и пора ставить на доску ещё одну фигуру:

— Господин Грачёв, я вынужден смолчать. Мои дела — это мои дела. Но кое-что я вам поведаю. И не спрашивайте у меня откуда я всё это знаю. Просто примите на веру.

— Интригующее начало, — не преминул заметить барон с лёгким недовольством в голосе.

— Я точно знаю, что Повелитель жив. Похищение Императора — его рук дело и его прихвостней, один из которых следил за мной. Кому ещё люди будут служить так фанатично? Вы знаете настоящую историю Повелителя? Не то, что написано почти во всех книгах, а то, что произошло на самом деле?

— Да. Его имя Василий, он был сыном обычного кузнеца и поднял восстание, направленное на то, чтобы тогдашний Император разрешил всем, включая простолюдинов, пользоваться магией, — выказал свои знания барон.

— Так вот, сударь, те, кто выжил после обоих восстаний Повелителя, преданно служат ему поколениями. Если вы хотите найти заговорщиков, то вам стоит поискать среди тех благородных, которые получили дворянство за последние сто или сто пятьдесят лет. А дабы ещё больше сузить список, отдайте приоритет тем, чьи предки имели или могли иметь хоть какое-то отношение к тем бунтам. А начать вам стоит с одного примечательного офицера, который служит князю Корсакову. Я могу описать его внешность. Он на вампира похож, как две капли воды. Худой, носатый, лысый, квадратный подбородок…

— Князю Корсакову? — глухо повторил Грачёв. И я услышал опаску в его голосе. — Нет, Иван, я не могу поверить вам. Уж слишком ваши слова звучат бредово. Настоятельно советую вам хорошенечко отдохнуть пару деньков и восстановить душевное равновесие. Всего вам наилучшего.

И на этом барон повесил трубку. А я довольно улыбнулся. Грачёв теперь точно в деле.

Глава 14

После телефонной беседы с Грачёвым я подумал немного и решил позвонить Алешке. Конечно, сейчас было несколько неуместно заниматься кабаре, но я же обещал брату помощь. А свои обещания надо выполнять. Поэтому я снова взял трубку телефона и набрал нужный номер. Но сперва мне пришлось поздороваться со стариком, ответившим на мой звонок, и лишь потом он пригласил к аппарату Лёху.

— Слушаю, — выдохнул брат и некультурно, протяжно зевнул.

— Слышал пословицу: кто рано встаёт, тому Бог подаёт? — насмешливо выдал я, покосившись на светловолосую девушку, которая вошла в переговорную. Она заняла соседнюю кабинку.

— Угу, — угукнул Алёшка и приподнято добавил: — Всю ночь дегустировал вина, которые я собираюсь подавать в кабаре. В общем, с пользой провёл время. И у меня уже практически всё готово для создания Лапочки.

— Кого? — изумился я, понизив голос, дабы не мешать девушке.

— Я решил назвать кабаре Лапочкой, — довольно сказал брат. — Изумительное название. Согласен?

— Ага.

— А раз согласен, тогда гони три тысячи рублей, — протараторил Лёха и затаил дыхание в ожидании моего ответа.

— Что-то жирновато. Смету мне покажешь, — строго заявил я и дальше продолжил шёпотом: — В шесть часов вечера встречаемся возле банка на улице Петропавловской. И купи ровно те же ингредиенты, которые приобретал для меня в прошлый раз. Ты понял о чём я?

— Угу. Опять головы солить будешь? — тихонько выдал Корбутов.

— Молодец, сообразил, — похвалил я его и покосился на кабинку, из которой доносился приглушённый голос девушки. Не, вряд ли она что-то услышит. — Ты помнишь, что именно надо покупать?

— У меня ещё с того раза где-то завалялся клок бумаги с названиями.

— Ты это… купи всё и сожги эту бумажку, — отчеканил я, весь подобравшись. Мало ли к кому может попасть эта записка?

— Будет сделано, начальник, — весело сказал Алёшка. — Всё? На этом и условимся?

— Да, до вечера, — выдохнул я и повесил трубку.

Всё, теперь можно идти в комнату. Встал со стула и потопал по общаге. Коридоры оказались практически пустыми, а из-за дверей доносилось сонное бормотание, а где-то и храп. Шурик же не спал. Он восседал в трусах за письменным столом и снова что-то кропал. И ровно так же, как и в прошлый раз, он торопливо перевернул лист бумаги, стоило мне войти в комнату.

— Что-то ты задержался, Иван. Я уже волноваться начал, — вроде бы искренне заявил братец, но выражение его счастливого, щекастого лица как-то не вязалось со словами.

— Какой-то ты сегодня подозрительный, — пробормотал я, сощурив глаза. — Отчего так светишься, точно лампочку проглотил?

— Анне-Марии понравилось! — ликующе выдохнул он и похлопал рукой по бумаге.

— Твои вирши? — смекнул я, повесив полушубок на крючок. — Да ты, похоже, талант.

— Похоже, — самодовольно улыбнулся он.

А я уж не стал говорить ему, что хитренькой Анне-Марии сейчас любая его писанина понравится, если она действительно хочет удержать при себе моего наивного братца.

Всё же я не смог полностью сдержать своего тролльего существа и наигранно-задумчиво посоветовал брату, скинув обувь:

— А ты не хочешь нарисовать ей что-нибудь? Цветы, например.

— Думаешь, надо? — заинтересовался Шурик и стал активно чесать затылок сквозь курчавые волосы.

— О да. Девушки это любят, — уверенно бросил я и брыкнулся на кровать.

Братец расчертил лоб глубокими морщинами, в задумчивости погрыз кончик карандаша, а затем вскочил со стула и заявил:

— Я за красками и кистями.

— Штаны только не забудь надеть, — весело произнёс я и закрыл глаза. Надо бы вздремнуть, а то, как вы помните, ночь в больнице — была так себе. Да и проспал я всего полночи. Надо наверстать.

В сон я провалился даже раньше, чем ушёл Шурик. А проснулся через пару часов от чувства голода и запаха акварельных красок. Открыл глаза и увидел Санька, тщательно мазюкающего кистью по холсту. И судя по его ликующей улыбке, он был доволен тем, что изобразил. Меня тотчас разобрало любопытство. Я бесшумно поднялся с кровати и заглянул через плечо братца. Он успел нарисовать три непонятных белых цветка в зелёной вазе.

Я хмыкнул за его спиной и произнёс:

— Замечательные ромашки.

Он подпрыгнул от неожиданности, поспешно обернулся, едва локтем не столкнув со стола краски, и возмущённо выдохнул:

— Это розы!

— А-а-а! Ну теперь-то я ясно вижу, что розы. Просто у меня позиция не самая лучшая для оценки твоего шедевра, — нашёлся я и поспешно отошёл, дабы не нервировать новоявленного Ренуара. Он сердито глянул на меня и отвернулся.

А я хихикнул в ладошку, оделся и отправился в столовую. Там мне удалось плотно покушать гречневой кашей с густой мясной подливой и наваристыми щами, а затем я купил у мальчишки-газетчика свежую прессу и вернулся в комнату. И пока Шурик трудился над своим произведением искусства, я внимательно изучал газеты. Конечно, все первые полосы оказались посвящены князю Корсакову. Его фотографии мелькали там и тут. И везде он выглядел бравым, подтянутым. Настоящий герой, который подхватил выроненное Императором знамя. Д-а-а, образ он себе создал великолепный, учитывая, что большая часть населения считала его бравым полководцем, разбившим Повелителя мёртвых. И опять же в том бою не обошлось без конфуза императорской фамилии. Брат Императора же проигрывал Повелителю и только гений Корсакова спас армию от поражения.

Но князь на этом не остановился, а продолжил зарабатывать очки рейтинга популярности. Он издал экстренные указы о временном послаблении налогов для крупных земледельцев и предпринимателей, а также освободил крестьян от уплаты разнообразных податей сроком на полгода. Дескать, времена в империи смутные, надо и о гражданах позаботиться. Хорошие указы, нужные. Но тут же, в этой же статье, были грустные размышления автора. Мол, ежели вернётся Император, то он вряд ли утвердит указы Корсакова.

В общем, газетчики создавали у населения нужный князю настрой. А уж как наш народ любит, когда раскулачивают какого-нибудь богатея… Бьюсь об заклад, что статья об аристократах, которые устроили похищение Императора, была одной из самых любимых у граждан. Ведь в ней говорилось о том, что все земли, шахты и прочую собственность этих предателей выставят на аукцион, а деньги пойдут на восстановление порушенных Повелителем городов. Да я бы за такого правителя сам пасть любому порвал, не ведай той правды, которая скрывается за поступками Корсакова. Эх, меньше знаешь — крепче спишь.

Я отложил газеты и посмотрел на часы. До встречи с братом оставалось ещё около двух часов. А второй брат увлёкся живописью настолько, что решил нарисовать стол и комнату, в которой стояла ваза с цветами. Кажется, розыгрыш вышел из-под контроля. Но я не спешил останавливать его. Шурик предвкушающе улыбался, орудуя кисточкой. Ладно, пусть балуется.

Но спустя полтора часа я всё-таки пресёк художества Санька и под протестующее бормотание оного утащил его из комнаты. Он мне понадобится во время изготовления голов-артефактов. Я ему так и заявил. И тот вскоре перестал бурчать. А когда мы уселись в таксомотор, Шурик лишь мечтательным взором уставился в окно. Похоже, он уже мысленно видел, как вручит Анне-Марии свой «шедевр», и та сразу же начнёт сдираться с себя платье. Хотя нет, Шурик не такой. Скорее, он мечтает о том, что после вручения картины девушка позволит ещё разок себя поцеловать. Да, вот это больше похоже на правду.

Санек так и просидел с мечтательным видом вплоть до нашего приезда к банку. Возле последнего уже переминался с ноги на ногу Алёшка. Мы сразу же пошли к нему. А он вдруг сдвинул над переносицей брови, сощурил глаза и спросил, глядя на физиономию подошедшего Шурика:

— Так сейчас модно?

Я проследил направление взгляда брата и только сейчас заметил, что у Санька на носу осталось пятно зелёной краски.

— Да модно, так сейчас в Париже ходят, — заявил я со всей серьёзностью.

— Тьфу. Чёрте чё бусурмане придумают, — неодобрительно выдал Алёшка. — Сотри, не позорься. Тоже мне француз.

— Да вы о чём? — спросил Шурик, глупо лупая глазами.

Пришлось поведать братцу о постигшем его конфузе. Тот покраснел и под заливистый хохот Лёшки быстро стёр с носа пятно. Но особо недовольным взглядом Шурик наградил меня. Мол, я не мог сказать ему раньше. Санек не поверил в то, что я сам не заметил акварели.

Я стоически снёс взор братца и нырнул в банк. Там снял деньги и вышел уже с приличной стопкой банкнот в кармане. Подошёл к братьям и украдкой сунул купюры Алёшке. Тот, как увидел их, так едва за сердце не схватился. Всё же он совладал с собой, схватил деньги и засунул их в карман, а затем передал мне небольшой чёрный холщовый мешочек и сказал:

— Внутри всё то, что ты просил меня купить.

— Замечательно, — произнёс я и кивком поблагодарил Корбутова. — Надеюсь, Илья сейчас не в квартире?

— Только ближе к ночи придёт, — уверенно ответил Алёшка.

— Тогда пошли к нему.

— Я позже приду, — заартачился Лёха. — У меня дела. Часа через полтора загляну к вам.

— Хорошо. Но не забудь. Тебе сегодня снова предстоит оставить головы-артефакты в скотобойне и больнице, — предупредил я его и махнул рукой витающему в облаках Шурику. Тот вынырнул из своих влажных грёз и послушно пошёл за мной. Лёшка же торопливо поскакал в другую сторону.

К этому времени на улице сгустились сумерки и зажглись фонари. Они стали разгонять мрак, освещая припорошённые снегом фигурки людей, которые топали по тротуару. Мы с Шуриком шли мимо них, пытаясь поймать извозчика. И вскоре удача улыбнулась нам. После взмаха моей руки возле нас остановилась бричка. Кони с опасной посмотрели на меня. А я пропустил вперёд Шурика, а потом и сам сел в наёмный транспорт.

Извозчик довёз нас до дома Ильи. Тут я расплатился с ним и покинул колымагу. Санек незамедлительно последовал за мной. Но мы не пошли в квартиру, а отправились на местную помойку. Голов-то для артефактов у нас не имелось. А там явно можно было обзавестись оными.

Наш дуэт неспеша двинулся к помойке. Почему неспеша? Так если вы забыли, район тут был не из лучших. Не совсем трущобы, но электричества здесь отродясь не было, а люди жили далёкие от идеальных. Я внимательно поглядывал по сторонам, держа руку в кармане с револьвером. Мало ли что? За мутными окнами домов порой мелькали серые лица, дрожал свет керосиновых ламп и с любопытством глядели на улицу кошки.

Благо, никаких препятствий мы на своём пути не встретили и без проблем добрались до импровизированной помойки. Её местный люд устроил в развалинах сгоревшего дома. Когда-то он был сложен из брёвен, имел два этажа и восемь квартир. Но теперь всё, что могло пригодиться в быту растащили местные жители, а сам дом превратился в обгорелый остов, без крыши и межэтажных перекрытий. Вот тут-то мы с Шуриком и стали рыскать в поисках окоченевших трупов животных. Хорошо хоть здесь совсем не воняло. Мороз сковывал вонь, не давая ей распространяться. Так что мы в относительно хороших условиях побродили по помойке и отыскали три подходящих кошачьих трупа. Отрезали им головы и уже хотели покинуть разрушенный дом. Но что-то меня насторожило. На самой грани слышимости словно раздался едва уловимый ритмичный звук.

Я вцепился в плечо Санька и прошептал, замерев возле единственной уцелевшей стены:

— Шурик, слышишь?

— Чего? — удивлённо посмотрел он на меня, скользнув взглядом по чёрным от огня брёвнам. — Хлопает что-то?

— Именно, — выдохнул я и поспешно выхватил револьвер. Звук стал отчётливее и доносился откуда-то сверху. Я запрокинул голову и похолодел от ужаса. На меня пикировала горгулья. Причем горгулья-переросток! Её рост составлял метра два, против обычных полтора. Она прижала кожистые крылья к худому, обезьяньему телу, покрытому седыми волосинками и камнем падала с небес. Её удлинённая пасть оказалась раскрыта, демонстрируя жёлтые клыки. И они вот-вот вонзятся в моё лицо. Благо, рефлексы не подвели меня, а вот координация подкачала.

Я отпрыгнул в сторону, ударился ногой об торчащее из нагромождения мусора дырявое ведро и очень неудачно упал на живот. Сашка же взвизгнул, но храбро схватил валяющийся под ногами сломанный черенок. Вот только горгулье было наплевать на него. Она спикировала на меня и вцепилась когтями задних лап в мой полушубок со стороны спины. Когти проткнули довольно толстый материал и достигли мой кожи. Но лишь оцарапали её, вызвав жгучую боль. Я застонал сквозь зубы, завёл за спину руку с револьвером и несколько раз нажал на спусковой крючок. Пули попали в шею горгульи и в пасть, которой она уже хотела вцепиться в мой загривок. Тварина тут же лихорадочно забила крыльями, точно курица, которой отрубили голову, и упала набок, пятная кровью грязный снег. Её башка оказалась в двадцати сантиметрах от моей головы. И я увидел, как жизнь стремительно уходит из её чересчур разумных глаз. На меня будто смотрело не животное, а кто-то гораздо умнее. Но вот зенки горгульи затянула плёнка смерти, тело сделало ещё пару рефлекторных конвульсий и замерло на веки вечные. Фух, пронесло. Едва не погиб.

— Иван, ты как? Жив? — донёсся до меня дрожащий голос Шурика, который продолжал сжимать в руках черенок.

— Ага. Только полушубок теперь новый придётся покупать, — промычал я, поднялся на ноги и стал отряхивать колени и живот.

— Тебе шибко повезло, что горгулья не откусила твою голову, — выдал братец, слегка успокоившись. Он выкинул черенок и задумчиво добавил: — Хотя с другой стороны, тебе зело не повезло, что горгулья напала на тебя. Что она вообще тут делала? Её привлекла свалка? Так горгульи не едят падаль. К тому же они на крупную дичь нападают лишь несколькими особями. Странно всё это.

— Ничего странного, — откликнулся я, снял полушубок и стал рассматривать дыры. Блин, словно ножом изрезали. Теперь точно придётся покупать новый полушубок или ждать, когда бахрома на спине станет модной.

— Ничего странного? — удивился Шурик, округлив глаза.

— Ага. Горгульей, скорее всего, управлял ментальный маг, — высказал я предположение, надел порванную верхнюю одежду и потопал прочь отсюда. — И этот маг уже давно дал дёру. Нет никакого смысла его искать.

— Ты уверен, что горгульей управляли? — взволнованно прострекотал братец, поскакав по улице рядом со мной.

— Угу.

— Но кто? — спросил Корбутов, выдыхая облачка пара. — Тебя же явно хотели убить? Кто бы посмел сотворить такое? Какому ментальному магу ты перешёл дорогу?

— Почему сразу перешёл? — фыркнул я. — Его вполне могли нанять.

— Но кто его мог нанять? — продолжал пытаться меня Санек, усиленно пыхтя.

— Не знаю, — пожал я плечами, солгав брату.

На самом деле мой поднаторевший в интригах мозг уже просеял крупицы имеющийся у меня информации и пришёл к выводу, что ментального мага на меня натравили явно не Корсаков и Повелитель. Следовательно, тут был замешан кто-то другой: богатый, дабы нанять мага, обозлённый, раз решил убить меня, и не слишком дальновидный, а может наоборот — весьма дальновидный. В общем, как бы то ни было, под описание очередного моего врага вполне подходил Павел Белозеров. А точно выяснить мне это поможет та самая девушка, коя некоторое время провела вместе со мной в переговорной. Чую, она могла подслушать мой разговор с Алёшкой и узнать, что я сегодня вечером покину общагу. Но как она подслушала? У неё такой острый слух или под рукой был какой-то артефакт? Впрочем, без разницы. Главное, что она подслушала мой разговор и сообщили мои слова Белозерову, а тот передал эти сведения менталисту. И последнему оставалось лишь проследить за мной и выбрать удобный момент для нападения.

Глава 15

Мы с мрачным Шуриком прошли несколько метров по улице. И я заметил свежие отпечатки от колёс автомобиля. Их ещё не успел припорошить мелкий, колючий снег, который сыпал с неба. Похоже, киллер привёз горгулью на тачке. И на ней же он свалил после неудачного покушения. Крысёныш. Я почувствовал обуревающую меня злость. Нет, надо успокоиться. Сейчас мне предстоят весьма тонкие манипуляции с кошачьими головами.

Я пару раз глубоко вдохнул морозный воздух, а затем безапелляционно сказал Шурику:

— Так, братец, о нападении горгульи никому не говори. И о моём гипотетическом враге — тоже молчи. Усёк?

— Ладушки, — кивнул тот и взволнованно добавил: — А ежели этот душегуб попробует повторить своё злодеяние? Он же прямо сейчас может натравить на нас какую-нибудь крылатую гадину.

— Нет, не натравит. Как я уже говорил, он свинтил отсюда. А по поводу повторного нападения… я буду к нему готов, — прогрохотал я, вошёл в дом Ильи и отпер дверь его логова.

Внутри квартиры нас встретила темнота и знакомое постукивание коготков под кроватью.

— Чёртовы крысы, — выругался Санек, держась за моей спиной. — Спасу от них нет.

— Твоя правда, — промычал я и криво усмехнулся. — Где тут у Илюшки керосиновая лампа?

Она обнаружилась в шкафу на полке. Рядом лежали спички. Я зажёг её и поставил на стол с исцарапанным полотном. Мягкий свет тотчас озарил комнатку и упал на отглаженный мундир. Он висел на вешалке, а та прикорнула на толстом загнутом гвозде, торчащим из стены. На мундире гордо поблёскивали две медали: одну Илья получил за Перекамск, другую — за битву на Безымянном поле.

Я пару секунд придирчиво разглядывал мундир и уверенно проронил:

— Ну, точно Илюшка скоро пойдёт к отцу своей зазнобы. Руку её просить.

— Согласится папаня? — выдохнул братец и с надеждой посмотрел на меня.

— Скорее всего, — ответил я и принялся выкладывать на стол головы кошаков и купленные Алёшкой ингредиенты.

Потом мы с Саньком принялись обрабатывать мои раны на спине. В этом богоугодном деле нам помогла аптечка Ильи. Ну а после оказания первой помощи я прихватизировал сорочку Ильи и надел её вместо своей рваной.

После этого наш дуэт принялся изготавливать артефакты. Дело пошло бойко. Правда, в комнате стало вонять заметно сильнее. У меня в носу защипало, а у Шурика на глазах навернулись крупные слёзы. Пришлось приоткрыть окно. И как раз в этот момент за дверью раздались торопливые шаги. Кто-то повернул ручку, но дверь не поддалась. Она была предусмотрительно заперта. Тогда в неё с той стороны забарабанили кулаком и прозвучал знакомый голос:

— Эй, открывайте!

— Алёшка пришёл, — облегчённо выдохнул Санек, который, как и я, не заметил, кто вошёл в подъезд. — Хорошо, что не Илья.

— Угу, — поддакнул я и покосился на мундир. Не провонял бы он…

Между тем Шурик открыл дверь. И в квартиру с шумом ввалился Лёха. Он пару раз подпрыгнул на месте, стряхивая налипший на тулуп снег, а затем сморщил физиономию и проронил:

— Ну и вонь.

— Вынужден согласиться, — пробормотал я и добавил: — Но мы скоро закончим. Ты как раз вовремя.

— Я всегда вовремя, — самодовольно улыбнулся Алёшка, уселся на шаткий стул и закинул ногу на ногу. И пока мы с Шуриком игрались с головами, он принялся с чувством рассказывать: — Я такую танцовщицу отыскал! Ух-х-х! Кровь с молоком. А как она танцует? Ноги выше ушей закидывает. Вы бы её видели, братцы. Она принесёт мне уйму денег.

— Нам, — напомнил я, исподлобья глянув на мечтательно лыбящегося брата.

— Да, да, нам, — поправился он, покашляв в кулак.

Шурик же покосился на мундир, потом перевёл взор на Лёху и неожиданно громыхнул:

— Жениться тебе надобно.

— Мне? — вытаращил глаза Корбутов. И даже кончики его усов как-то обвисли.

— Да, тебе. Стыдно будет, когда мы все женимся, а ты так и будешь ходить бобылем.

— Не бобылем, а свободным, — возмутился парень. — И чего ты такие речи завёл? Неужто жениться собрался? Ах-ха-ха. Кто же разглядел в тебе будущего супруга?

Алёшка захохотал и стал от избытка чувств хлопать себя по колену. Шурик насупился и замолчал. Но я видел в его глазах жгучее желание рассказать брату об Анне-Марии. Суеверного Санька останавливал лишь страх навлечь сглаз на его отношения с Анной-Марией. Видать, Шурик реально любил её, раз всё-таки смолчал, дав брату возможность отпустить ещё пару колких шуточек. Хорошо хоть тот быстро успокоился. А потом мы и вовсе разошлись в разные стороны. Но перед этим Лёха, уже на улице, удивлённо глянул на подранную спину моего полушубка и спросил:

— А это чего?

— Озабоченная горгулья налетела. Чуть девственности не лишила, — беззаботно отмахнулся я и передал ему головы-артефакты.

— Эвоно как, — дёрнул щекой Алёшка и отправился пристраивать головы к делу.

А мы с хмурым Саньком без происшествий добрались до приличного района. И там поймали извозчика. Тому тоже не понравился мой полушубок, но он молча пустил нас в свой транспорт.

И пока мы ехали, над городом разверзлись хляби небесные. Тугие струи дождя с мелким градом принялись яростно бомбардировать дома и улицы. Благо, наш транспорт оказался с крышей. А вот тем, кого ненастье застало на улице, не позавидуешь. Они забегали в поисках укрытий, словно тараканы, застигнутые на кухне вспышкой лампочки.

К сожалению, и нам вскоре пришлось попасть под разгул стихии.

Извозчик остановился возле ворот академии. И мы с Саньком покинули бричку. Дождь тотчас вымочил нас до нитки, а колючий град отхлыстал по физиономиям.

Шурик поспешно схватил меня за плечо и протараторил срывающимся голосом:

— Иван, ты чего встал?! Пошли скорее!

Но я не торопился идти. Мгновение назад мой взгляд случайно вычленил среди мельтешащих прохожих того самого офицера с вампирской внешностью. Он мелькнул на той стороне дороги и тотчас исчез среди людей. Я бы вовсе не заметил его, если бы не вспышка молнии. И вот эта самая вспышка не только позволила мне хорошо разглядеть его, но и всколыхнула в моей памяти видение. То видение, в котором двое сторонников Повелителя, тащили его тело по горной тропе. Как же я сразу не заметил это поразительное сходство? Офицер с вампирской внешностью очень напоминал того мужика, который забрал сердце Повелителя. Их лица не были идентичными, но сильно походили друг на друга. Возможно, они близкие родственники? Да, вполне вероятно. После этого умозаключения у меня не осталось никаких сомнений. Офицер точно работает на Повелителя.

Я сплюнул попавшую в рот воду и поспешил в общежитие. Шурик понёсся за мной, хлюпая размякшим снегом под ногами.

В моей голове роились десятки мыслей. Они сталкивались друг с другом, вскрикивали и отправлялись в утиль. Кажись, прихвостни Повелителя совсем расслабились, раз один из них попался мне на глаза. Или он специально появился, дабы пощекотать мне нервы? А может и наоборот — случайно обнаружил себя. Шут его знает. В любом случае его появление говорит о том, что игра близится к концу.

Пока же я вошёл в вестибюль общаги и взглядом отправил Шурика в нашу комнату. А сам поспешно снял полушубок и подошёл к комендантше. Та расплылась в радушной улыбке, точно увидела горячо любимого племянника, и пропела:

— Добрый вечер, Иван. Чем могу быть вам полезна?

— Здравствуйте, сударыня, — чинно поздоровался я, состряпал смущённую физиономию и принялся самозабвенно врать: — Добрая госпожа, м-м-м… тут такое дело… даже не знаю с чего начать.

— Говорите прямо, Иван, — мягко сказала женщина. Но в её глазах вспыхнуло беспокойство. Ну, ещё бы, я ведь замешан в стольких делах… Вдруг сейчас скажу, что у меня в комнате труп?

— Ладно, расскажу всё, как на духу, — выпалил я, облизав губы. — Сегодня утром я в переговорной повстречал одну девицу. И она так сильно запала мне в душу…

— …Ах-х-х, — облегчённо вздохнула комендантша. Она мигом поняла, что я к ней пришёл не с трупом, а с делами сердечными. И данный факт напрочь смыл её беспокойство. Она пылко спросила, взяв разговор в свои крепкие руки: — Говорите, что она сильно запала вам в душу? Но вы, вероятно, не знаете её имени?

— Совершенно верно, сударыня, — пропыхтел я и потупил взгляд. — Может быть, вы узнаете её по описанию?

— Давайте попробуем, Иван, — охотно произнесла комендантша и заговорщицки заулыбалась.

Я опустил глаза и стал описывать ей внешность той девушки. При этом мой голос будто бы прерывался от волнения. Эх, какой же во мне пропадает актёрский талант! Актерище! Комендантша безоговорочно поверила моей игре. Вот только она не смогла мне помочь.

— Иван, я что-то не узнаю эту девушку, — растерянно проговорила женщина. — В нашем общежитии не проживают студентки с подобной внешностью.

— Может, она к кому-то в гости заходила? — предположил я, натянув на свою физиономию вполне естественную маску разочарования.

— Я всех записываю. Я бы запомнила эту сударыню. Хотя… — комендантша задумчиво нахмурила бровки, потом оглянулась и, никого не увидев, смущённо прошептала: — Правда, я отлучалась сегодня утром на четверть часа. Наверняка эта девушка как раз пришла в данный отрезок времени. Поэтому я её и не увидела, Иван. А выходящих из общежития я вообще не запоминаю.

— А вы отлучались по собственной воле или вас кто-то позвал?

— А какое это имеет значение? — удивилась женщина. Но всё равно ответила: — По личным делам. Мне надо было проверить левое крыло. Давеча сторож говорил, что там крыша потекла.

— Ясно, спасибо, сударыня, — грустно кивнул я и поплёлся к лестнице.

— Не опускайте руки, Иван. Поспрашивайте студентов. Кто-то же наверняка видел эту девушку или знает её. Она же к кому-то приходила в гости, — донёсся мне в спину голос комендантши. Похоже, её сердце тронула моя трагедия.

Я снова кивнул и задумался, преодолевая лестницу. Незнакомка всё просчитала. Незаметно вошла, получила нужные сведения и вышла. Возможно, она даже воспользовалась не парадным входом, а окном. Хм… а как бы она получила инфу о моих делах, ежели бы я не спустился в переговорную? Где-то в другом месте подслушала мой разговор? Например, затаилась бы возле двери моей комнаты и навострила ушки? Да, тоже вариант.

Но что мне теперь делать? Я потерял ниточку, ведущую к нанимателю ментального мага. Но нужна ли мне эта ниточка? Ведь мне и так известен заказчик. Им с большой долей вероятности является свинья Белозеров. Он будто что-то почуял и ударил на опережение. Но не я его главный враг. Ему бы по-хорошему слинять из столицы, но гордость не даёт. Ну и дурак.

Я сокрушённо покачал головой, протопал по коридору и вошёл в свою комнату. Шурик уже щеголял в трусах, а его одежда сушилась на батарее отопления.

— О чём ты разговаривал с комендантшей? — поинтересовался он, снова засев за своё художество.

— Ерунда, — отмахнулся я и повесил полушубок на батарею. Завтра надо новый купить. — А вот у меня к тебе есть важный разговор.

— Какой? — заинтересовался брат и повернул ко мне свою до сих пор влажную физиономию.

— Ты должен кое-что узнать… — вздохнул я, лёг на кровать и закинул руки за голову. — В ближайшие дни меня похитят, но ты не волнуйся. Я всё предусмотрел. Твоя же задача: не дать братьям начать поиски меня любимого. Понял?

— Понял-л-л, — проблеял он и тотчас добавил: — Но в то же время ничего не понял. Кто похитит? Почему? Зачем?

— Долго объяснять. Потом как-нибудь расскажу, — нарочито легкомысленно отмахнулся я, хотя внутри меня всё сжалось от волнения. — Это даже не похищение будет, а театральное представление. Всё ради политики.

— Политика — тёмное дело, — многозначительно покивал Шурик, которого успокоили мои слова о театральном представлении.

— Ладно, дорисовывай свои ромашки, а я спать.

— Доброй ночи, — пожелал Санек и стал активно орудовать кисточкой.

Я несколько минут слушал его возню, а потом сон стал одолевать меня. И я даже не понял, как провалился в объятия сновидений. Ночь пролетела, как одно мгновение. А рано утром, когда Шурик ещё мирно храпел, я выскользнул из общаги в своём драном полушубке.

На улице царила серая хмарь, а рассвет едва-едва подсветил восточную часть неба. Надеюсь, уже открылись ближайшие лавки готовой одежды. Но, как оказалось, я зря волновался. Одна лавочка открыла свои двери, когда я добрался до неё. В ней я купил дорогой полушубок, а старый выбросил в ближайшей подворотне, собакам на радость.

После этого заглянул в свою комнату, взял учебные принадлежности и вместе с Саньком отправился на лекцию. Он с красными глазами и опухшей физиономией следовал рядом со мной. Кажись, парень творил до глубокой ночи. Но самое главное, что он без истерик воспринял мои слова о похищении. Похоже, Корбутов уже привык к тому, что я постоянно вытворяю что-то эдакое. Вот он и перестал так остро реагировать на мои делишки. Замечательно же.

Между тем мы вошли в аудиторию. И она оказалась набита студентами. Блин, мы едва не опоздали. Даже не страдающая пунктуальностью Корсакова уже сидела за партой и призывно махала нам рукой.

Наш братский дуэт подошёл к ней и уселся рядом. Я оказался в центре нашего трио. Вежливо поздоровался с княжной и заметил на её мордочке печать мучительной задумчивости. Девица о чём-то усиленно размышляла. И она продолжала витать в своих мыслях даже когда началась лекций. Анастасия не успевала записывать за лектором и могла остановиться на полуслове и так и не дописать его.

Я неплохо успел узнать Корсакову, так что ждал мгновения, когда она поделится со мной своими думами. И вот такой момент настал. Она наклонила голову к моему плечу и прошептала:

— Иван, а у вас в семье доверительные отношения?

— Весьма, — проронил я, мигом поняв, какие размышления всё это время одолевали девушку. Похоже, ей не даёт покоя то, что князь Корсаков не делится с ней своими планами и горячими новостями.

Спустя пару секунд Анастасия подтвердила мои мысли:

— У меня всё не идёт из головы то, что папенька многое мне не рассказывает. Точно оберегает, словно малое дитя.

— Это всё из-за большой любви, — сказал я.

— Угу, — угукнула девушка и с мягкой, светлой улыбкой добавила: — В детстве мне нельзя было за столом пользоваться ножом. Отец оберегал меня пуще зеницы ока. Но сейчас он отдалился от меня.

— Князь продолжает вас любить. Просто у него стало больше дел, — проговорил я и следом вполне искренне добавил: — Я помню с какой любовью его светлость говорил о вас в Широве, хотя слова, надо признать, были не совсем лестными.

Девушка усмехнулась, посмотрела на меня искрящимся взглядом и пропела:

— А вы можете поддержать в трудную минуту.

— Ага, мне постоянно приходится поддерживать своего брата Александра. Для него вся жизнь — трудная минута, — шёпотом сострил я.

Княжна весело прыснула в ладошку, а затем посерьезнела и проговорила:

— Сегодня вас тоже ждут трудные минуты. После занятий продолжится турнир первокурсников. У вас впереди два боя на арене. И второй, скорее всего, будет против Павла Белозерова. Ну, ежели вы оба выиграете первые свои бои, а я в этом не сомневаюсь.

— Приму к сведению, — кивнул я и обвёл аудиторию внимательным взглядом. Павла среди студентов не оказалось.

— Он не пришёл, — тихонько сообщила мне княжна, смекнув, кого я высматриваю орлиным взором. — Мне мыслится, что этот мерзавец специально не явился на учёбу, дабы лучше подготовиться к бою с вами, Иван. Боюсь, вам будет трудно одолеть его. Опытные маги помогут Павлу советом и по крупицам разберут все ваши уловки и заклятия. Но я искренне верю в вашу победу.

— Благодарю, ваша светлость, — кивнул я и приказал своему мозгу выдать пару гениальных идей для битвы с Белозеровым. Мне надо удивить его. Выкинуть что-то неожиданное, дабы все его планы пошли прахом. Ну же, горшочек, давай, вари.

Глава 16

После занятий у меня было около двух часов до первой дуэли на арене. И я всё это время ломал голову над своей весьма возможной эпохальной битвой с Белозеровым. Анастасия ведь права. Он подготовится к ней, как к последнему бою в своей никчёмной жизни. Но я сильнее него, да вот только правила турнира ограничивают мою магическую мощь.

Всё же я набросал пару неожиданных ходов, косясь на счастливого Шурика. Тот возлежал на кровати и томно вздыхал. А его замыленный взор глядел в потолок. Он буквально четверть часа назад вернулся с глупой улыбкой на устах и ликующе сообщил мне, что Анне-Марии понравилась его мазня. Она, мол, настолько прониклась его шедевром, что повесит картину в своей опочивальне над кроватью. Я, конечно, поздравил брата, но Анне-Марии стал доверять ещё меньше. Хитренькая пышечка обманывает Шурика и даже не краснеет. Вот ведь… Надо будет с ней как-нибудь серьёзно поговорить.

А пока я встал со стула, запихал пергаменты в сумку, приглашающе махнул Саньку рукой и вместе с ним вышел из комнаты.

По пути я натянул фальшивую голливудскую улыбку и именной ей встретил зрителей, которые собрались на стадионе. Кто-то здоровался со мной и не особо искренне желал удачи, а кто-то — отворачивался. Но первых было заметно больше. Благо, я к этому времени уже привык к повышенному интересу к моей персоне. Лучше всего просто улыбаться, ну или держать физиономию кирпичом. Но ни в коем случае не потеть, как Шурик. Его всё ещё нервировало то, что и на него падали лучи моей славы. Хорошо хоть Санек заметно успокоился, когда мы нашли пару свободных местечек на трибуне и на нас перестали обращать внимание.

Наш дуэт принялся наблюдать за тем, что творилось под куполом. Участников осталось не так уж и много, так что дуэлей сегодня будет мало. И первая пара уже вышла на песок. Маг огня оказался против мага воды. Интересно. Столкновение противоборствующих стихий.

К сожалению, мой интерес быстро угас, когда я понял, что маг воды гораздо умелее своего оппонента. Он быстро отправил его в «нокаут». И судьи закономерно отдали победу улыбающемуся магу воды. Он искупался в зрительских овациях и вместе с поверженным противником уступил место второй паре. Тут уже я весь подобрался. На арену вышел Белозеров, а противостоял ему барон Лесков, рослый, хмурый парень с лицом точно выточенным из куска скалы. Его род славился своими боевыми магами, управляющими землёй.

— Вот бы Лесков победил Белозерова, — мечтательно протянул Шурик и стал наблюдать за боем. Но сперва принял удобную позу. Согнул спину, поставил локти на колени и положил подбородок на ладони.

Я же наоборот — откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и вперил внимательнейший взгляд в пару дуэлянтов. А те уже начали обмениваться заклятиями. И пока было не ясно, кто победит. Мне казалось, что Павел будто бы бережёт силы, а Лесков его побаивается. Неужели представитель прославленного рода струсил? Уж как-то слишком робко действовал Лесков. Он лишь защищался, редко-редко атакуя. Или юный барон просто следует какой-то хитрой тактике? Ждёт, когда Белозеров расслабится и откроется?

Но минут шла за минутой, а Лесков продолжал обороняться. Зрители начали недовольно роптать. Всем хотелось зрелищного боя, а не подобного избиения. Ну, с избиением я переборщил. Но выходило, что Павел постоянно атаковал, а Лесков — защищался. Кому понравится такой бой? Фанатам Белозерова? Кстати, такие нашлись на трибунах. Они выкрикивали ему слова поддержки. Идиоты. Их вроде бы в прошлый раз не было. Откуда они тут появились? Не удивлюсь, если узнаю, что Павел их нанял. А он между тем вёл бой к своей победе по очкам. До финального свистка, означающего окончание боя, оставалось всего тридцать секунд. Их отмеривал хронометр с большим циферблатом. Его могли видеть все зрители.

Напомню, что бой шёл всего шесть минут. И вот когда эти минуты подходили к концу, Лесков вдруг встрепенулся, вынул из кармана несколько камней и подряд активировал сразу три атакующих пергамент. И все они были направлены на камни. Они устремились к Белозерову и набросились на него тремя разными атаками: одни камни превратились в каменные сосульки, другие — обратились в жалящую каменную крошку, а третьи — слиплись в один большой камень, окутанный тёмно-коричневой дымкой. И защита Павла была бы неминуема сметена такой массивной атакой, если бы не одно но… Буквально за три-четыре секунд до того, как рука Лескова нырнула в карман, Белозеров активировал сразу две мощные защиты. Он словно знал, что сделает его противник. Догадался? Или… Я подался вперёд и до предела напряг своё зрение. И с финальным свистком мне удалось разглядеть лицо Лескова. На нём не было гримасы разочарования. Хм… Странно, очень странно. Уж не сдал ли барон бой? Насколько я знаю, он не больно-то хорошо владел своими эмоциями. А сейчас, после боя, Лесков скорее начал имитировать досаду из-за поражения, чем реально был расстроен. Да, этот козёл точно сдал бой! Но почему? Павел подкупил его? Впрочем, причина не важна. Важен результат, а он таков, — если я завалю своего противника, то точно встречусь с Павлом.

Мои мысли вслух озвучил Шурик:

— Ну, Иван, ежели ты выиграешь свою дуэль, то непременно сразишься с Белозеровым.

— Спасибо, брат, а то ведь я сам не догадался, — саркастично выдал я.

— Не за что, — светло улыбнулся Корбутов, не почуяв сарказма.

Итак, мой бой был через одну схватку. А сейчас на песок арены грациозно вышла Анастасия. Она осталась единственной девушкой в турнире. И все зрительницы приветствовали её единодушным восторженным визгом. Прям королева амазонок. Она величаво помахала трибунам, сменила несколько поз, подчёркивающих её вызывающий костюм, и встала в нескольких метров от своего противника. Им оказался лихорадочно облизывающий губы блондин. Парень явно сильно нервничал. Ну, ещё бы. Анастасия ведь дочь нынешнего властителя страны. И пусть князь Корсаков временный государь, но ведь может стать и постоянным. Вот парнишка и побаивался реакции князя. Вдруг Корсаков осерчает, если он победит его дочь?

Ясный пень, что парень с таким настроем проиграл Анастасии в пух и прах. Мне даже стало жалко его. Он вряд ли показал даже двадцать процентов из того, что умел. Старшекурсники презрительно освистали его. И он поспешил скрыться с арены, где стояла ликующая Корсакова. Она буквально светилась изнутри и не хотела уходить, купаясь в лучах славы. Судьям пришлось напомнить ей, что вообще-то она тут не одна. И вон уже на арену идёт Иван Корбутов. Корсакова скорчила недовольную мину, но всё-таки пошла к выходу. И по пути, на эмоциях, провела рукой по моей щеке и прошептала:

— Удачи, дорогой.

Я кивнул, заметив краем глаза удивлённые физиономии некоторых зрителей. Для них жест княжны означал чуть ли не признание в любви. Наверное, сейчас на пол упало немало челюстей, хотя по академии уже давно гулял слушок, что между мной и Корсаковой что-то есть. Но после её выходки слух превратился в железобетонную уверенность. Похоже, в ближайшее время меня ждёт экстренное венчание.

Пока же я украдкой глянул на своего оппонента, светловолосого юнца с хитрыми, льдисто-голубыми глазами, в которых пылал решительный огонь. И этими самым глазами он стрельнул в сторону трибун. Я успел проследить направление его взгляда и увидел Белозерова. Тот смотрел точно на юнца и довольно улыбался. Твою мать! Похоже, эта высокородная мразь уже успела провести беседу с моим противников! Видимо, Павел пообещал ему золотые горы в случае победы надо мной. И золотые холмы, ежели он хотя бы потреплет меня. Моя ненависть к Белозерову росла в геометрической прогрессии. Но пока надо избавиться от неё. Впереди бой. Голова должна быть ясной.

Мой противник уже занял позицию на арене и посматривал на судью. А тот глянул на меня, дабы убедиться, что оба дуэлянта готовы к бою. И только его рука стала взлетать вверх, дабы дать отмашку, светловолосый чёрт уже метнул свою граблю в сумку с пергаментами. Это было явное нарушение правил, но судьи не успели обратить на него внимания. Благодаря этому паренёк получил фору в пару секунд. Казалось бы, мелочь, но эта мелочь едва не стоила мне победы. Я едва успел активировать слабенькую «Динамическую защиту Перова». Три шарика тьмы взлетели над моей головой. И один из них тут же сбил несущуюся ко мне ветвистую молнию бледно-голубого цвета. Светловолосый тоже использовал заклятие с самым слабым зарядом, чтобы оно летело быстрее. Похоже, он рассчитывал завалить меня одним ударом.

А когда его план не удался, он отчётливо выругался и продолжил вытаскивать из сумки пергаменты лишь с атакующими заклятиями магии воздуха.

Светловолосый совсем не думал о защите. Одно-единственное заклятие могло отправить его в «нокаут», но он не давал мне возможности атаковать первые секунд тридцать. Я лишь оборонялся. Но когда мне удалось поставить сильный «Кокон тьмы» его «Воздушные тиски» врезались в мою защиту и бесследно рассыпались. И уж тут я применил «Стрелу мрака». Я точно знал, что «Кокон тьмы» выдержит ещё как минимум одно попадание магии.

Так и произошло. Мы разменялись атаками. «Облачный шар» снёс остатки моей защиты, не тронув тело. А вот «Стрела мрака» попала прямо в грудь светловолосого. И тот упал на песок.

Всё, победа! В моём сердце вспыхнуло ликование. А народ уже начал аплодировать. Но не тут-то было! Не вставая с песка, юнец выхватил очередной пергамент, уже десятый или одиннадцатый за бой, и запустил в меня «Поток ярости». Он выглядел как столб плотного воздуха. И если бы не защита, заблаговременно поставленная судьями, я бы очнулся уже на том свете среди гурий и миллиона долларов. А так — я отлетел от удара заклятием и всего лишь повалился на песок. Даже боли не было. А была только ярость. Какого хрена творит этот урод?!

Я поспешно вскочил на ноги и увидел Светловолосого. Тот выпрямился и молитвенно сложил руки возле груди. Нацепил на физиономию маску раскаяния и громко проговорил, перекрывая шум негодующих зрителей:

— Дамы, господа, судьи! Прощу прощения за столь отвратительный поступок! Я просто поддался ражу битвы! Вы должны понять меня! Не успел остановиться вовремя! Ещё раз простите! Я уверен, что и господин Корбутов простит меня!

Парень поспешно направился ко мне, загодя протянув руку. Народ стал успокаиваться, в ожидании моих слов. На стадионе воцарилась тишина. И даже судьи заинтересованно поглядывали в мою сторону. А я видел по роже своего бывшего противника, что хренушки он раскаивается. На то и был его расчёт. Если не победить, то хотя бы подгадить в конце. И сейчас он тщательно изображал вселенские муки. Но глаза выдавали его… В них мелькало удовлетворение.

Юнец подошёл ко мне и стал покаянно тараторить:

— Приношу вам свои извинения, сударь Корбутов. Вы уже слышали мои слова. Я просто не успел остановиться. Бой захлестнул меня. Вы, вероятно, понимаете меня. Ведь сами отличаетесь изрядным усердием в бою. О ваших подвигах уже слагают легенды. Надеюсь, что между нами впредь не будет вражды?

Хитрый, хитрый паренёк. И как вот теперь не простить его, учитывая, что до этого я всех своих противников чуть ли не в дёсны целовал? Я ведь пытался заработать репутацию всеобщего любимца, рыцаря без страха и упрёка. Поэтому мне сейчас пришлось кивнуть и пожать его руку. Но мысленно я пообещал себе узнать имя этого подонка и при случае отомстить.

Судьи тотчас присудили мне победу. И я энергичной походкой покинул арену под аплодисменты толпы. Похоже, юным аристократам нравятся великодушные люди. Даже Шурик, когда я сел подле него, приподнято проговорил:

— Ты поступил правильно, простив Ульсонна.

— Кого? — приподнял я бровь.

— Карл Ульсонн. Тот светловолосый дворянин, с которым ты сейчас бился.

— Отлично, значит Карл Ульсонн, — запомнил я и пробормотал себе под нос: — То-то у него глаза не по-нашенски хитрые.

— Чего ты там бормочешь? — заинтересовался Санек, один глазком поглядывая на очередную пару дуэлянтов.

— Ничего, — отмахнулся я.

— А я думал, что её светлость княжну Корсакову вспоминаешь, — выдохнул братец и расплылся в широченной улыбке, от которой едва не треснуло его лицо. — Вот она фортель на арене выкинула, когда погладила твою щеку. Я глазам своим не поверил! Да что я… половина зрителей ахнула. Это же… это же…

— Успокойся. Вон она идёт. Держи себя в руках, — строго попросил я возбуждённого Корбутова, заметив Анастасию.

Она двигалась прямо ко мне. И на её холеном личике отражалась смесь смущения и негодования. Но девица не подошла к моему месту. Она остановилась на полдороге, выразительно кивнула на пустой проход между трибунами и утопала в его направлении. Я поднялся с кресла и двинулся за ней. Мой взгляд невольно пялился на её зад, туго обтянутый тканью брюк. Что-то давненько у нас не было любовных утех. Правда, сейчас совсем не до них.

Я выкинул из головы мысли о сексе и предстал перед княжной с серьёзной миной на лице. А та сразу же яростно прошипела, играя крыльями носика:

— Что этот белобрысый Ульсонн себе позволяет?! Я ясно видела, что он специально запустил в тебя последнее заклятие!

— Ваша светлость, его науськал Белозеров, — наябедничал я, четко следуя своему плану. У князя Корсакова появится ещё больше мотивов убрать Павла. Ведь несмотря на всё моё человеколюбие, он даже меня уже достал. — И ещё Лесков слил бой Белозерову.

— То-то мне показалось, что барон бьётся как-то странно, — задумчиво сощурила глазки княжна.

— А ещё у меня есть сведения, что Павел желает моей смерти… — многозначительно протянул я и следом поведал шокированной Анастасии о горгулье, которая напала на меня, когда мы с Шуриком проведывали Илью. Конечно, я сообщил княжне и своих мыслях насчёт менталиста и той девки, коя подслушала мой разговор.

Анастасия выслушала меня, сжала кулачки и негодующе выдохнула:

— Белозеров перешёл все мыслимые и немыслимые границы! Я сегодня же сообщу о его выходках отцу! А уж он-то поставит его на место! В Три сестрицы отправит!

Глаза девушки метали молнии. А я мысленно довольно потирал ручки. Но на физиономии держал каменное выражение, а в голос добавил раздражённых ноток:

— Боюсь, всё началось ещё тогда, когда нас начали сравнивать друг с другом. Ведь мы сильнейшие некроманты на курсе. Кто-то даже поверил в пущенный вами слух, что я внебрачный сын великой княжны Екатерины, той, что из рода Белозеровых. Мне даже несколько раз сообщали о моём сходстве с Белозеровыми. Я порой сам подмечал что-то эдакое.

— Да, что-то общее у вас есть, — отвлечённо проронила Корсакова, излучая волны ненависти.

— Вот-вот, — поддакнул я. — Вы обо всём поведайте отцу, раз уж будете говорить с ним: и о покушении, и о слухах, и даже о том, что некоторые люди с вашей подачи считают меня сыном пропавшей Екатерины.

— Хорошо, Иван, я непременно всё сообщу князю, — кивнула хорошенькой головкой Анастасия и поправила растрепавшуюся причёску.

Отлично! Теперь бы только Корсаков не подвёл меня. Надеюсь, я не ошибаюсь в нём, и он с охоткой заглотит наживку. Пока же я предложил Анастасии вместе насладиться заключительными боями раунда. Она согласилась и немного смущённо добавила:

— Иван, вы… э-э-э… простите меня за тот поступок на арене. Я не должна была столь явно выказывать свою симпатию. Просто… просто эмоции победили мой разум.

— О-о-о, ерунда. Мне было очень приятно. Теперь все мужчины считают меня счастливчиком, раз мне благоволит столь красивая и благородная особа, как вы, — приторно польстил я Корсаковой, едва не поперхнувшись пафосом.

— Вы правда так считаете? — спросила она и её глазки вспыхнули.

— Да что б мне провалиться на этом месте! — выдохнул я, подумав, что, возможно, именно после таких слов и появляются загадочные дыры в земле.

Глава 17

Часть IX. Буря

Очередной этап магических дуэлей подходил к концу. Анастасия успела в фигуральном смысле нагнуть второго своего соперника и вышла в полуфинал. А вот мне ещё предстояло встретиться с Белозеровым. Наш бой венчал сегодняшний день. Он был точно вишенка на торте. Зрители замерли в нервном ожидании. А я получил напоследок заряд поддержки от Анастасии с Шуриком и вышел на песок арены. Народ встретил моё появление восторженными воплями. Мужчины потрясали кулаками, а девушки снимали рейтузы… Ну, нет, с последним я переборщил. Выдал желаемое за действительное. Они просто махали ручками и что-то радостно пищали.

Павла же встретили намного прохладнее. Но его данный факт совсем не смутил. Он был полностью настроен на то, чтобы прилюдно надрать мою зарвавшуюся задницу. Чую, что он думал примерно так. Его зубы оказались плотно стиснуты, желваки вздулись под холеной кожей лица, а сощуренные глаза смотрели очень внимательно. Кажись, Павлушка сумел прогнать гнев, терзающий его чёрную душу. Он, как и я, понимал, что эмоции в магической битве — скорее принесут вред, чем пользу. Надо сказать, что его настрой весьма тревожил меня. Он уже успел показать сегодня, что не гнушается никакими методами, дабы достичь желаемого. Но я всё равно считал себе фаворитом, поэтому с верой в собственные силы встал в стойку и кивнул главному судье. Тот сразу же дал отмашку. И понеслась панда по кочкам…

Я быстренько накинул на себя слабо заряженную «Динамическую защиту Перова» и краем глаза глянул на Павла. Тот отзеркалил мой манёвр. Он тоже вызвал это заклятие, только большего заряда. Твою мать, а Белозеров хорош! До этого боя он скрывал свою скорость, а теперь его шустрые ручки действовали заметно быстрее моих граблей! Видать, сказывался опыт и тренировки. Наверняка, его много лет тренировали в родовом поместье. Да он сто процентов игрался с пергаментами даже когда у него ещё не открылся дар! И вот теперь Белозеров по скорости опережал меня. Козёл.

Моя спина сама собой взмокла от напряжения. И я решил к «Динамической защите Перова» присовокупить слабенький «Кокон тьмы». А то мало ли что придумал Павел. Двойная-то защита убережёт мою тушку от любой атаки. Береженого бог бережёт. Поэтому второй мой пергамент ушёл именно на защиту.

А вот Белозеров херанул в меня сильнейший «Таран тьмы». Он с неприятным гулом устремился в мою сторону, но был сбит «Динамической защитой Перова». К сожалению, израсходовались все три шарика. Так что я не зря подстраховался, накинув «Кокон тьмы». И судя по разочарованно дёрнувшейся щеке Белозерова, он рассчитывал, что я вторым пергаментом пойду в атаку и случится размен. А потом, когда мы оба остались бы без защиты, он за счёт своей скорости быстрее меня активировал бы третий пергамент. И, естественно, он был бы атакующим. В этом случае Павел вышел бы победителем из нашего поединка и помер от ликования. Но я избавил его от такой глупой смерти. А идея-то у Белозёрова была хороша… Тут надо отдать ему должное. Я ведь никогда не стартовал с двух защит подряд. Да, Павлушка реально хорошо изучил меня. Мразь. Надо и мне удивить его. Зря я, что ли, потратил два часа на разработку плана?

Я метнул руку в магическую сумку и вытащил пергамент с хорошо заряженной «Динамической защитой Перова». Новые шарики тьмы снова зависли над моей головой. А вот Павел опять атаковал, пытаясь добиться размена. Его ведь до сих пор защищало заклятие, вызванное в начале боя. Он не отступал от своей тактики. И если так дальше пойдёт, то мне придётся лишь защищаться, а в глазах судей подобная тактика боя проигрывала действиям Белозерова. Поэтому я рисковал уступить Павлу по очкам. Но у меня же была идея…

Пока же два шара тьмы сбили мощную «Стрелу тьмы» Белозерова. И в сухом остатке мы имеем следующее положение: у меня — слабенький «Кокон тьмы» и один шарик «Динамической защиты Перова», а у Белозерова — хорошо заряженная «Динамическая защита Перова». А ещё были зрители, которые вопили где-то на заднем плане. Мне удалось отринуть их крики и сосредоточиться на бое, который перетекал в решающую фазу. Пора!

Я со всех ног понёсся к Белозерову, на ходу доставая пергамент. А тот восторженно взревел и запулил в меня «Таран тьмы». В глазах Павла возникли отблески торжества, ведь на бегу не так-то просто достать пергамент, а это влечёт потерю драгоценных секунд. Ему казалось, что я совершил роковую ошибку. Его «Таран тьмы» сорвал с меня всю защиту, а я только-только прижал окровавленный палец к руне-активатору.

Если бы сейчас букмекерские конторы принимали ставки, то на мою победу давали бы огромный коэффициент. Ведь у Павла оставалась мощная «Динамическая защита Перова», а у меня — нет ни хрена. Только пергамент в руках. И даже если моё заклятие сейчас полностью уничтожит защиту Павла, то уже следующая атака Белозерова положит меня на лопатки. А ежели я активирую, например, «Кокон тьмы», то всё снова вернётся на круги своя, но я уже буду проигрывать Белозерову несколько секунд. И именно Павел станет вести этот бой. Тогда у меня практически не будет шансов переломить его. Но у меня же была идея…

Из моего пергамента вылетела «Область смерти». Плотный чёрный туман быстро стал затягивать пространство. Он в мгновение ока накрыл довольно большое пространство, скрыв фигуру Павла Белозерова. Я лишь успел увидеть его удивлённые глаза. А затем сам влетел в туман, прекрасно помня, где стоял мой растерявшийся противник. Сейчас его «Динамическая защита Перова» атаковала туман, пытаясь защитить своего хозяина. А сам туман не мог добраться до носоглотки Белозерова, так как на нём ещё была высокоуровневая защита, поставленная судьями. Так что, по факту, «Область смерти» служила для меня всего лишь прикрытием…

И оно сработало. Я налетел на Павла. И мы упали на песок. Благо, мне повезло оказаться сверху. Я быстро оседлал его и стал наугад бить кулаком. Некоторые удары приходились в песок, но порой костяшки моих пальцев попадали в голову Белозерова. Тот выл от боли и пытался скинуть меня. Но я методично, с наслаждением избивал его. Ведь защита судей обороняла только от магии, а от физических воздействий — нет. Мой кулак чавкал разбитой рожей Павла. И возможно, он бы не отделался так легко, если бы не судьи. Они вмешались в нашу дуэль. Кто-то из них нейтрализовал «Область тьмы», из-за чего пропал туман.

Народ ахнул, когда увидел меня и окровавленного Павла. Из его носа хлестала кровь, губы были разбиты, одного зуба не хватало, а левый глаз заплыл. Судьи мигом стащили меня с Белозерова. А того поставили на ноги. И он принялся вне себя от ярости орать на фоне ошеломлённо притихших зрителей:

— Я убью тебя, мерзавец! Мерзкий прихвостень Корсакова! Лизоблюд! Нищий простолюдин! Тебе самое место на свалке! Жаль ты не подох на ней вчера!

Народ шокировано ахал и охал после каждой его реплики. А я криво усмехался, ещё больше выводя идиота из себя. Павел уже с головой выдал себя. Да, это он нанял менталиста. А теперь каждое его слово — новый гвоздь в крышку гроба рода Белозеровых. Даже судьи порядком офигели и начали пытаться выдворить его с арены. Но он продолжал орать:

— Бой ещё не окончен! Я буду сражаться дальше!

— Закончен, — сказал главный судья. — Сударь Корбутов победил. Если бы дуэль была не турнирной, а вполне реальной — он бы убил вас, сударь Белозеров.

— Но он нарушил правила! — истерил Павел с пеной у окровавленного рта.

— Нет, Иван Корбутов ничего не нарушал. Удары кулаками разрешены. Но используют их крайне редко, практически никогда, всё-таки дуэли магические, — сухо проговорил судья и не слишком довольно покосился на меня, точно я нарушил какой-то неписанный кодекс.

— Это нечестно! — выкрикнул Белозеров, нашёл меня пышущим злостью взглядом и прохрипел: — Я требую сатисфакции! Дуэль! Я вызываю вас на дуэли!

— Дуэли запрещены, — торопливо напомнил судья и резко бросил своим помощникам: — Господа, скорее уведите сударя Белозерова. Он слегка не в себе и не понимает, что говорит. И обязательно окажите ему помощь в лазарете. Не подобает дворянину ходить с разбитым лицом.

Павла силком вытащили с арены, а потом и со стадиона. А меня под возбуждённое перешёптывание зрителей официально признали победителем дуэли. Но эта победа отдавала неким вкусом тлена. В глазах народа я из улыбчивого добряка превратился в хищного зверя, не гнушающегося мордобоя. Надеюсь, у большинства студентов хватит ума понять, что к чем. Но скользнув взглядом по трибунам, я смекнул, что никто ни хрена ничего не понял.

Тогда я попросил судью:

— Сударь, мне можно сказать пару слов зрителям?

— Да, — кивнул он через паузу.

Прочищая горло, пару раз кашлянул, а затем, привлекая внимание, помахал рукой и громко стал говорить:

— Уважаемые господа и дамы! Попрошу минутку вашего драгоценного внимания. Некоторых из вас могло шокировать то, что произошло сейчас на арене. И я понимаю ваши чувства. Они справедливы. Но как вы успели заметить в первый день турнира Павел Белозеров был весьма не сдержан в бою. Он демонстративно унижал своих противников. И меня, как дворянина, обуяла жажда справедливости. И я преподал ему хороший урок. Разве мой поступок был неправильным?

Среди притихших зрителей раздался голос Шурика:

— Правильным!

— Сударь Корбутов поступил как настоящий мужчина! — выкрикнул ещё кто-то.

И постепенно всё больше студентов начали одобрять мой поступок. Так что с арены я ушёл героем под рукоплескание толпы. Фух-х-х. Кажется, я не только не растерял поддержку людей, а даже стал ещё более любим ими. И, наверное, ещё более любим Корсаковой. Она подскочила ко мне со сверкающими от восторга глаза и непростительно быстро для княжны протараторила, точно впечатлительная простушка:

— Вы… вы… О-о-о! Вы просто… у меня нет слов! Я даже не могла рассчитывать на такую впечатляющую концовку! Право слово, меня душит ликование!

— И меня, — промычал Шурик, который быстро подошёл к нам. Однако его физиономия с красными лихорадочными пятнами совсем не выражала ликование. Нет, на ней царила тревога и даже лёгкий испуг. Корбутов явно переживал из-за того, что наговорил Белозеров. Он теперь мой явный враг. А его род весьма силён, даже после гибели на Безымянном поле старого князя Белозерова.

Зато Корсакова цвела и пахла. Ее губы не покидала улыбка, а глазки сияли точно звёзды. Она схватила меня за руку и увлекла к входной двери. Шурик, словно привязанный, потопал за нами.

Девушка по пути сделала несколько глубоких вздохов, успокоилась и уже вполне спокойно начала щебетать:

— Вы вдвойне молодец, Иван. Я горжусь вами. Вы не только хорошенечко отделали этого подлеца Белозерова, но и заставили зрителей рукоплескать вам. Из вас бы получился хороший оратор, а то и государь.

Анастасия весело засмеялась, показывая, что с «государем» это она так изволила пошутить. Я приподнято усмехнулся. Дескать, остроту оценил. Шурик же за моей спиной что-то неразборчиво пробурчал про то, что опасно нынче быть государем.

Княжна не обратила никакого внимания на его бурчание. А когда мы надели верхнюю одежду и оказались под открытым небом, сказала:

— Господа, я вынуждена оставить вас. Мне нужно срочно поговорить с отцом, дабы опередить родителей Павла. Узнав о случившемся, они наверняка помчатся к моему батюшке, чтобы испросить у него прощения за слова своего неразумного дитя.

— До свидания, ваша светлость, — проговорил я и отвесил ей поклон. Санек тоже распрощался с княжной. И та стремительно двинулась к воротам академии. А я с братом потопал в общагу. И тут Шурика прорвало.

— Что же теперь будет, Иван? — промычал он, жалобно заглядывая мне в глаза.

— Пророчу дуэль. Белозеров не возьмёт свои слова обратно. Он направит ко мне своих секундантов, даже вопреки воле предков, — уверенно заявил я, глотая холодный, морозный воздух.

— А ежели князь Корсаков строго-настрого запретит вам биться? Неужели Белозеров пойдёт и супротив него? — торопливо проговорил Шурик, распахнув полушубок, точно ему было жарко. Хотя погода нынче не баловала плюсовыми температурами. От физиономии Санька вон какой пар валит.

— Павлу плевать. Он сейчас в диком бешенстве. Готов голыми руками задушить меня, — криво ухмыльнулся я, проведя рукой по лицу. — Ежели бы у него было время остыть и подумать, то, вероятно, он бы поступил иначе, а так — точно дуэль. Причём магическая. Я, как вызываемая сторона, выберу именно магию. И меня во время дуэли не будут сковывать правила турнира. Вломлю ему по первое число.

— Но это же самоубийство сражаться с тобой с помощью магии! Разве Белозеров не понимает этого? Его дар много слабее твоего, — пропыхтел Санек, хмуря брови.

— Я ещё раз говорю. У него в голове сейчас одна лишь месть. Он не думает о последствиях. А когда задумается о них — будет поздно, — отрезал я и тотчас задумчиво добавил: — Хотя Павлушка доказал, что может ударить и исподтишка. Надо бы приготовиться к какой-нибудь подлости с его стороны. Так, Шурик, из общаги ни ногой. Ясно?

— Ясно, — обречённо кивнул он и следом за мной вошёл в вестибюль.

Тут ко мне подскочила комендантша и участливо спросила:

— Иван, увенчались ли успехом ваши поиски?

— Какие поиски, сударыня? Я ничего не терял.

— А как же та миловидная юная девушка из переговорной? Неужели вы бросили попытки её найти? — разочарованно выдала женщина и даже отшатнулась от меня.

— А-а-а, та девушка, — протянул я. — Вы о ней. Нет, что вы, я продолжаю её искать. Уже с ног сбился.

— Не отчаивайтесь, Иван, — подбодрила меня заулыбавшаяся комендантша. — Если на то будет воля Божья, то вы непременно встретитесь.

— Да, да, я тоже так думаю, сударыня, — с надеждой произнёс я и прошёл мимо собеседницы. Блин, теперь она от меня не отстанет. Придётся как-нибудь соврать ей, что я встретил ту девушку и у неё оказался неприятный запах изо рта. Думаю, это железобетонный повод, дабы не продолжать с ней знакомство. Комендантша поймёт меня.

Пока же я вместе с Шуриком припёрся в нашу комнату, снял верхнюю одежду и завалился на кровать. Братец же уселся на стул и принялся нервно барабанить пальцами по столу. При этом его брови буквально слились над переносицей в одну искривлённую линию.

— Ну и чего ты нервничаешь? — не выдержал я.

— А как тут не нервничать? — всплеснул руками Корбутов и удивлённо глянул на меня. — Ты играешь в какие-то опасные игры. А у нас же мать с отцом есть. Что если они попадут под раздачу?

— Не попадут, — мрачно ответил я. — Возможно, им придётся пару раз соврать — и всё.

— А ежели Белозеровы доберутся до них? — не унимался Шурик, искренне переживая за родичей.

— Им ближе добраться до тебя, Алёшки и Ильи. Но Корсаков не даст им этого сделать, иначе дворяне посчитают его слабоком.

— Ты уверен?

— Железно, — отрезал я. — Единственный, кто может как-то воздействовать на вас — сам Павел Корсаков. Но даже у него есть понятие чести. Вряд ли он будет вмешивать в нашу войну моих и своих родственников. Однако, ты всё равно сиди в общаге.

Санек открыл было рот для очередной тирады, но в этот миг до нас долетел звук каблучков, выстукивающих по коридору. Какая-то женщина приближалась к двери нашей комнаты. И спустя несколько секунд из коридора донесся слегка взволнованный голос комендантши, а потом последовал дробный стук кулачком в дверь:

— Иван!

— Да, сударыня! — откликнулся я, покосившись на напряжённую моську Шурика.

— Иван, вас в вестибюле ожидает молодой человек. Он представился Филиппом, — оповестила она меня.

— Спасибо. Я сейчас спущусь! — крикнул я и следом бросил побледневшему Корбутову: — А вот и секундант пожаловал…

Глава 18

Я в гордом одиночестве спустился в холл и увидел там бледного, худого паренька чуть старше меня возрастом. Он поднял на меня взволнованный взор бегающих серых глазенок и пролепетал:

— Сударь Корбутов, мое имя Филипп Княжинский. Я по матушке двоюродный брат Павла Белозерова…

— Сочувствую, — насмешливо бросил я, невзначай заметив, как к нашему разговору стали прислушиваться две студентки, стоящие возле окна. Конечно, они делала вид, что их крайне интересует снег, который крупными хлопьями валил на улице. Но я-то видел, что их ушки едва не вытянулись, дабы лучше слышать мой с Филиппом диалог.

Поэтому я кивнул Княжинскому на входную дверь и предложил:

— Давайте подышим свежим воздухом, сударь.

— Не имею возражений, — ответил тот и застегнул до этого распахнутую шубу из серого волчьего меха. На мне же был новенький полушубок. Так что на улице нам не грозило замерзнуть.

Мы выскользнули из общаги и отошли от парадного входа, чтобы никто не мог подслушать наш разговор. И тут я сразу заявил, косясь на солнце, которое стало клониться к горизонту:

— Когда и в котором часу ваш дражайший родственник желает провести дуэль?

— Сегодня, в полночь. На городском кладбище, у могилы виконта Мерло. Понимаю, что место не самое приятное, но оно за пределами города, так что там точно не будет полицейских и зевак, — ответил тот, облизав губы.

Паренек явно нервничал. И я пятой точкой чуял, что он не хочет быть замешанным в этой дуэли. Однако Павлу удалось уговорить его или как-то нажать на родственника.

— Что ж, я приду. А оружие… оружие… да вы и сами знаете какое я выберу оружие.

— Магия? — всё же уточнил Филипп, переминаясь с ноги на ногу.

— Не. Вы чего, сударь? Дубину! — выдохнул я, а потом поспешно добавил, заметив, как от удивления вытянулось его лицо: — Это я так шучу. Конечно, магию. Никаких артефактов, огнестрела, железок и мордобоя. Во время дуэли мы будем биться только чистой магией.

— Я передам ваши слова Павлу, — официально заявил Княжинский, коротко кивнул и с явным облегчением бросил: — За сим изволю откланяться. До встречи, сударь.

— И вам не хворать, — бросил я и глянул в быстро удаляющуюся спину паренька. А чего это он сказал «до встречи»? А! Понял. Он и на дуэли будет присутствовать в роли секунданта, чтобы, значится, всё прошло по правилам. Выходит и мне надо найти секунданта. Я потопал к общаге, усиленно размышляя над этим вопросом.

Шурик сразу отметается. Алешка ни хрена не маг, а мне бы с собой взять именно мага. Илья исключается по тем же соображениям, что и Леха, хотя как боец — он прям Илья Муромец. В двух таких мясорубках выжил. Но опять же — он не маг. Тогда кто? В голове всплыл лишь один человек — веселый говорун Лев Андреев, маг земли, адепт первого ранга. Он больше всех подходил на роль моего секунданта. Да и у меня где-то в комнате весьма кстати завалялся клочок бумаги с номером телефона, по которому с ним можно связаться. Значит решено, звоню Андрееву.

Пока же я вошел в вестибюль, стряхнул снег, налипший на полушубок, и поднялся в комнату. Там встревоженный Шурик мигом прохрипел, по-женски прижав руки к груди:

— Ну, чего?

— Всё прошло как по маслу. Дуэли всё-таки быть, — безмятежно заявил я и принялся рыться в шкафу. Где же эта чертова бумажка с номером?

— Ты что там ищешь? — сразу же заинтересовался Санек.

— Белые тапочки для Павла, — грубовато сострил я и нашел-таки заветный клочок бумаги. Он лежал в кармане парадных штанов.

— Опять твои шуточки. Избавь меня от них хотя бы сегодня, — взмолился Шурик и следом, изнемогая от волнения, с придыханием спросил: — Когда дуэль?

— Сегодня, в полночь, на нашем излюбленном кладбище.

— Я пойду с тобой, — неожиданно заявил Корбутов, состряпав решительную физиономию.

— Нет, — отрезал я. — Сиди в общежитии.

— Но как же ты один пойдешь? Не по правилам это. Да и кто-то со стороны должен приглядывать за дуэлью.

— У меня есть такой человек. Авось, Лев Андреев согласится стать моим секундантом. Он парень не промах. К тому же маг, — проговорил я и, прежде чем Шурик стал возражать, вихрем вылетел из комнаты. Быстро скатился по лестнице в переговорную и застал там сразу трех студентов. Тьфу. Все телефоны оказались заняты.

Но вдруг один из студентов заметил меня, прикрыл трубку ладошкой и вежливо бросил мне:

— Сударь Корбутов, я уже заканчиваю. Обождите чуток, — потом он отрывисто произнес в трубку: — Маменька, давайте в следующий раз поговорим о болезни бабушки? Лучше телефонируйте, когда у вас будет что-то серьезное. До свидания, матушка. Желаю вам всех благ.

Парень повесил трубку и торопливо освободил для меня место. Я благодарно кивнул ему. А он протянул руку и сказал:

— Петр Матвеев. Я рад, что лично познакомился с вами, сударь.

— Мечты сбываются, — сказал я и с извиняющейся улыбкой уселся за телефон.

Благо, студент оказался понятливым. Он смекнул, что я не в настроении разговаривать с ним и исчез, точно сахар во время кризиса. А я быстренько набрал номер Льва и спустя несколько секунд услышал в трубке веселый женский голос:

— Дом семьи Андреевых. Кто изволит быть на проводе?

— Здравствуйте, сударыня. Это Иван Корбутов. Мне бы переговорить со Львом Андреевым. Существует такая возможность?

— Тот самый Иван Корбутов? — изумленно выдохнула девушка. Судя по голоса, она была весьма молода. — Ой, простите, сударь, мое недостойное дворянки поведение. Просто братик столько о вас рассказывал.

— Надеюсь, только хорошее?

— Конечно, — твердо проронила она, а затем с неохотой добавила, словно желала ещё поболтать со мной: — Сейчас я позову Льва к телефону.

— Спасибо, — поблагодарил я девушку.

Мне пришлось несколько секунд слушать лишь потрескивание, доносящееся из трубки. Но потом его сменил как всегда отвратительно бодрый голос Льва:

— Добрый день, Иван. Право слово, ваш звонок полная неожиданность для меня. Я даже сперва подумал, что сестрица разыгрывает меня. Это же вы, Иван, да?

— Я, я, — почти по-немецки сказал я и продолжил свистящим шепотом: — Здравствуйте, Лев. У меня к вам серьезный разговор. И я сразу перейду к его сути. Только вы пообещайте мне, что сохраните его в тайне. И, надеюсь, ваша сестра сейчас не стоит подле вас?

— Нет, что вы! — торопливо выпалил парень, почти скрыв своими громкими словами удивленный девичий вздох. Он раздался на самой грани слышимости, но я расслышал его. Как расслышал и последовавший за ним удаляющийся шорох платья. Дворянин же с облегчением проговорил: — Я вас внимательно слушаю, Иван. И можете быть покойны. Ни одна живая душа не узнает от меня то, что вы мне сейчас расскажите.

— Замечательно, Лев. У меня к вам просьба. Не соблаговолите ли вы стать моим секундантом? — произнес я, оглядывая переговорную. К этому моменту уже все покинули её, кроме меня, естественно.

— О, значит дуэль с Белозеровым все же состоится?! — возбужденно протараторил Андреев. — Или вы уже успели рассориться с кем-то ещё?

— Нет, дуэль намечается именно с Белозеровым. А вы хорошо осведомлены.

— Да уже вся молодежь столицы знает, что произошло на турнире первокурсников, — проинформировал меня парень. — И конечно же я с радостью стану вашим секундантом. Назовите время, условия и место проведения дуэли.

Я всё поведал Льву и договорился ближе к ночи встретиться с ним возле городских ворот.

Ну а после окончания телефонного разговора я потопал в свою комнату. По пути некоторые студенты с опаской косились на меня, зато другие глядели с восхищением.

Шурик же сгорал от волнения. Он взволнованно ходил по комнате. И мне пришлось в течение четверти часа успокаивать его. Корбутова очень сильно волновало будущее нашего рода в свете моей дуэли с Белозеровым. Однако мне удалось снизить накал его волнения. Хотя я сам тоже порядком нервничал, но виду не показывал. И даже демонстративно улегся спать. Правда, заснул далеко не сразу. Долго ворочался с боку на бок. Но когда всё же сон сморил меня — я продрых до глубокого вечера. Шурику даже пришлось будить меня.

Он тряс меня за плечо и приговаривал:

— Иван, вставай. Дуэль проспишь!

— А-а-а, — сонно вздохнул я, разлепил веки и посмотрел на нависшую надо мной физиономию брата. На ней застыла мина покорности судьбе. Кажись, за время моего сна он на всё махнул рукой и решил просто плыть по течению. Вполне разумно в его положении.

Я хмыкнул, со стариковским кряхтением поднялся с кровати и стал собираться на ратные подвиги, в смысле, пинать почти что своего кровного врага. Данный сбор не занял у меня много времени.

Спустя всего несколько минут с момента моего пробуждения Шурик крепко обнял меня и размашисто перекрестил. Однако провожать не стал, так как крепко усвоил мой приказ — не покидать общагу. Поэтому я в гордом одиночеств вышел из общежития, пересек двор и у ворот академии с трудом поймал извозчика. Время всё-таки сейчас было позднее. Во всю светили звезды, а желтый огрызок месяца таинственно скалился в небе.

Я изредка поглядывал на него из окошка брички, которая надсадно скрипела колесами. Хозяин изрядно запустил её. Внутри, по-моему, даже слегка мочой смердело. Так что я с радостью покинул бричку, когда она остановилась возле городских ворот. Тут меня уже поджидал улыбающийся Андреев, который словно не на дуэль собрался, а на конкурс голливудских улыбок.

Он дружески кивнул мне и указал рукой на калитку в воротах:

— Поспешим, сударь. А то через пять минут из города уже нельзя будет выбраться.

— Ваша правда, Лев, — сухо поддакнул я и устремился вслед за парнем.

Нам неожиданно легко удалось покинуть столицу. Хотя обычно ребята на воротах довольно сильно мурыжили тех, кто хотел на ночь глядя выйти из города. Они стращали подобных смельчаков монстрами и в обязательно порядке узнавали причину, которая заставила людей пойти на такое позднее приключение. Сейчас же они лишь проверили документы и молча пропустили нас, чем изумили Андреева.

Уже за пределами города он удивленно обронил, покосившись на ворота:

— Хм… а мне говорили, что из Царьграда ближе к ночи весьма сложно выбраться. Похоже, враки всё это. Нам вон едва красную дорожку не постелили.

— Чудеса, — усмехнулся я, учуяв в покладистости стражей руку Корсакова. А может и ещё кого-то, кому была выгодна эта дуэль. Но князь-то был в этом отношении фаворитом. С его-то возможностями… Он точно знает, что сегодня произойдет на кладбище, и наверняка попытается выжать для себя из этой дуэли максимум пользы. Ну, поживем — увидим.

Пока же я вместе со Львом двинулся в сторону реки по извилистой проселочной дороге. По бокам громоздились сугробы снега, а за ними — раскинулись белоснежные поля с одиноко торчащими голыми деревьями, которые раскачивал сильный боковой ветер. Он донимал не только деревья, но и меня. Я плотнее запахнул полушубок и поглубже натянул шапку, чтобы скрыть уши.

Андреев заметил мой теплосберегающий маневр, шмыгнул носом и промычал:

— Зябко. Но хорошо хоть месяц вышел из-за туч, а то пару часов назад не видно было ни зги. А теперь — лепота.

Он раскинул руки в толстых перчатках, дабы обвести ими окрестность. И тут вдруг я краем глаза заметил за сугробами металлический блеск. А дальше мои рефлексы взяли дело в свои крепкие руки. Я сильно дернулся Льва за плечо, повалив того на покрытую настом дорогу. И он лишь успел удивленно выпучить зенки, да с шумом выпустить из легких воздух, когда очутился в горизонтальном положении. А я одновременно со звуком выстрела упал подле него на колени, заметив сноп искр, вырвавшийся из дула винтовки стрелка.

Благо, пуля никого из нас не задела. Кажись, она унеслась неведомо куда. И всё это произошло очень быстро. Одна-две секунды. Однако я не растерялся. Моё чутье ожидало какой-то пакости от Белозерова. А безлюдная дорога от города к кладбищу — самое то, чтобы разделаться со мной. Поэтому я и не сплоховал. И даже умудрился почти мгновенно вытащить из кармана револьвер и принялся нажимать на спусковой крючок. Окрестность огласили хлопки выстрелов и в морозном воздухе появился запах пороха. Но стрелок в белом маскировочном плаще не стал лежать в снегу, дожидаясь свинцовой «маслины». Он вскочил на ноги и вприпрыжку понесся по полю прочь от дороги. А рядом с ним возникали фонтанчики снега, вызванные пулями. Жаль, только одна из них попала в киллера, да и то всего лишь в руку. Всё-таки расстояние оказалось весьма приличным, да и, опять же, плохое освещение. Вот я почти впустую и расстрелял весь барабан. Твою мать!

Казалось, что подранок скроется во мраке. Но тут в дело вступила злодейка-судьба. На беглеца с неба спикировали черные, крылатые тени. Много теней, штук пять-шесть. И все они оказались всего лишь чуть меньше человеческого роста. Привлеченные запахом крови летуны накинулись на киллера, повалили его в снег и с кровожадным энтузиазмом стали рвать на части. До меня донеслись приглушенные расстоянием вопли, наполненные чудовищной болью. И вторил им ликующий клекот горгулий, ставших палачами бегуна.

В это мгновение Лев судорожно пропыхтел, задом наперёд нахлобучив шапку, которая слетала с его головы во время падения:

— Иван, нам надо уходить отсюда. Душегуба уже не расспросить. Разорвали мерзавца. А его кровь привлечет сюда и других монстров. Пойдемте, сударь, пойдемте.

— Хорошая идея, — охотно согласился я, торопливо выпрямился и вместе с поднявшимся на ноги Андреевым шустро двинулся к реке.

— Неужели нас хотели ограбить? — лихорадочно предположил Лев. — Нет, глупости. Грабители не устраивают засады в таких опасных местах, да ещё ночью и в одиночку. Кажется, кого-то из нас хотели убить. И вероятнее всего вас, Иван. Вон, глядите.

Он многозначительно посмотрел на мое плечо. И я только сейчас заметил сквозную дыру в полушубке. Пуля прошла выше моего левого плеча буквально на сантиметр. Похоже, киллер целился в мое большое, доброе сердце! Мне жутко повезло, что я отделался лишь рваным полушубком. Правда, уже вторым за несколько дней. Гадство.

Между тем Лев продолжил, уже топая по крепкому голубому льду, сковавшему реку:

— Кто же вас так ненавидит, Иван, что готов был убить таким бесчестным образом? Я бы хотел взглянуть в лицо этого человека, но к утру от него останутся только рожки да ножки. А сейчас у нас попросту нет времени, дабы попытаться отбить его труп у монстров. У вас же вот-вот начнется дуэль. И опять же магическая энергия — вы потратите преизрядное количество, если попробуете отогнать от тела чудовищ. Я, конечно, помогу…

— …Сударь, я и так догадываюсь, кто хочет моей смерти, — перебил я парня, который чуток перенервничал. Поэтому он и не затыкался, желая выговориться.

— Кто же?! — выпалил дворянин и уставился на меня.

— Белозеров, — яростно процедил я, нисколько не сомневаясь в своем выводе.

— Кха… — издал непонятный звук Андреев, точно костью подавился. — Неужели он, отпрыск такой знатной фамилии, мог пойти на подобную низость? Подослать к вам убийцу…

— Мог, — уверенно прошипел я и задался логичным вопросом: — Но почему стрелок драпанул от нас после единственного выстрела? Он же мог повторить попытку.

— Вероятно, он испугался. Всё-таки мы два не слабых мага, — предположил Андреев и задумчиво добавил: — Мы бы окружили себя универсальной защитой и без всяких проблем разобрались бы с ним.

— Хм… ваши слова звучат логично, — пробормотал я, потирая подбородок. Лев, действительно, мог угадать те мысли, которыми руководствовался киллер. Вряд ли же Павел за один день мог найти профессионального убийцу магов. Наверное, погибший стрелок максимум был хорошим охотником.

— Кстати, Иван, возможно, вам стоит прямо сейчас накинуть универсальную защиту? — забеспокоился Лев. — Вдруг Белозеров расставил для вас ещё одну ловушку?

— Маловероятно, — скептически проронил я, пожалев, что не попросил Алешку забрать головы-артефакты из мест их дислокации. Сейчас бы они очень пригодились. Я потому-то то сразу и не накинул магическую защиту, так как не хотел тратить энергию.

Хотя… нет, лучше подстраховаться. Вдруг действительно будет и вторая засада? Один раз желание сберечь магический резерв уже чуть не привело меня к вратам Рая. Второй раз я не наступлю на эти грабли.

— Наверное вы правы, сударь Андреев. Мне все же стоит озаботиться своей защитой. Авось, мне хватит и неполного резерва для победы над Павлом, — произнес я, достал магическую книгу из поясной сумки и стал накладывать заклинание.

Лев в это время настороженно оглядывал заснеженную округу, залитую серебристым лунным светом.

Глава 19

Мы со Львом без проблем дошли до кладбища. И я по пути успел сообщить ему, что Павел ненавидит меня по многим причинам. Но всё началось с того, что нас стали сравнивать в академии. А потом ещё пошёл этот слух о том, что мы можем быть родственниками…

— А вы правда можете быть родственниками? — полюбопытствовала Андреев, стоя по колено в снегу возле кладбищенской ограды с устремлёнными в небо ржавыми пиками. Однажды Шурик чуть яйца не оставил на такой пике.

— Да шут его знает, — пожал я плечами и подсадил товарища. Тот перебрался через ограду и ловко спрыгнул по ту сторону. — Меня ведь, как вы помните, сударь, усыновили. А мой дар оказался выше, чем у прочих дворян.

— Угу. Это говорит о том, что в вас, дружище, течёт кровь сильного магического рода, — уверенно проговорил Лев именно те слова, к которым я его подводил. — Может в этих слухах о вашем родстве с семейством Белозеровых и есть здравое зерно.

— Возможно, — снова пожал я плечами и ловко преодолел кладбищенскую ограду. Тут я осмотрелся и спросил у парня, который наконец-то надел шапку как должно: — Сударь, а вы знаете, где здесь могила виконта Мерло?

— Конечно, — выдохнул он и слегка удивлённо глянул на меня. — А вы разве нет?

— Да я, ежели начистоту, и не ведаю, чем он так знаменит, — покаялся я.

— О-о-о! — потрясённо выдал Андреев и даже отшатнулся. — Следуйте за мной, Иван. И приготовьтесь услышать о жизни великого поэта и дуэлянта виконта Мерло, снискавшего великую славу ещё при жизни.

Он с охоткой начал мне рассказывать об этом незаурядном дворянине, который жил полвека назад. А я краем уха слушал его и косился на склепы с могилами. Мы шли в ту часть кладбища, которая никогда не знала счастья лицезреть меня. Снег скрипел под ногами, с неба светил месяц, а где-то вдали выли волки… Сказочная атмосфера для дуэли. А она уже скоро начнётся.

Наш дуэт издалека увидел небольшой склеп, на котором высился гранитный памятник виконту Мерло. И перед этим склепом оказался довольно просторный пяточек, не занятый могилами. То-то Павел выбрал именно это место. Здесь вполне можно было развернуться.

Сам Белозеров обнаружился как раз на этом пяточке. Он нервно вышагивал из стороны в сторону и уже успел хорошенечко утоптать снег. А его секундант, Филипп Княжинский, закутавшись в шубу, стоял возле склепа, прислонившись к нему спиной. А перед ним, прямо на снегу, красовалась зажжённая керосиновая лампа. И именно Филипп первым увидел нас.

Он поспешно отлип от стены и громко произнёс, привлекая внимание Павла:

— Приветствую вас, судари!

— И мы вас, господа, — откликнулся я и сконцентрировал всё своё внимание на Белозерове. Тот резко остановился, точно налетел на стену, и скользнул по мне нервным взглядом. Я заметил мимолётное разочарование, которое промелькнуло на его лице, когда он увидел дырку на моём полушубке. Да, счастье было так близко. На ладонь ниже — и Павлу не с кем было бы проводить дуэль. А теперь его ждало изрядное «атата».

Я нисколько не сомневался в том, что ввалю ему по первое число. Правда, мой магический резерв сейчас был не полон, так как я потратился на защитное заклятие, которое отрубил только полминуты назад. Однако Павлу это не поможет победить.

В этот миг Лев дельно произнёс, примеряя на себя роль ответственного секунданта:

— Судари, не помешает ли дуэли местный ночной сторож?

— Нет, не помешает, — отрывисто бросил Белозеров, окинув Андреева недружелюбным взглядом.

— Надеюсь, вы его не убили? — нарочито обеспокоенно спросил я, чтобы лишний раз побесить Павла.

— Какое вам дело до его судьбы?! — мигом взъярился он. — Здесь не турнир первокурсников, где вы делали вид, что озабочены чувствами своих противников. Тут не надо играть на публику!

Я в ответ на его реплику лишь криво усмехнулся.

Филипп же торопливо проговорил, посмотрев на меня:

— Господа, я обязан предложить вам решить вашу размолвку миром. Ежели эта дуэль состоится, то для любого из вас она будет иметь серьёзнейшие последствия.

Павел резко отвернулся, словно жутко заинтересовался начавшей потрескивать керосиновой лампой. Но я-то сразу смекнул, что эти двое заранее продумали своё поведение. Если я сейчас скажу, что да, давайте решать дело миром, то Павел тоже согласится на мировую, но вроде как нехотя. А потом он будет всем и каждому рассказывать, что Корбутов, то бишь я, первым предложил уладить нашу размолвку без дуэли. Потому-то мне первому и выпала честь отвечать на вопрос Княжинского.

— Я пришёл сюда ради дуэли, так что не откажусь от неё, — сдержанно заявил я, снимая полушубок, чтобы он не мешал мне во время магического боя.

— А уж я тем более не откажусь! — яростно рыкнул Белозеров и тоже снял верхнюю одежду. — Расходимся и приступаем к дуэли!

— Постойте, сударь, — вежливо обратился к нему Лев. — Позвольте обыскать вас. Я не сомневаюсь в вашей честности, но, возможно, в ваши карманы случайно закатился какой-нибудь артефакт. А они по условиям дуэли недопустимы.

Ого, а Андреев почти дипломат. Да ещё и весьма неглуп. Он уже понял, что из себя представляет Павел и решил подстраховаться. И он реально хороший секундант, а не просто отбывает роль.

Белозеров с ненавистью глянул на него и прошипел:

— Это ваше право, сударь секундант. Если вы, конечно, готовы запятнать свою часть недоверием к отпрыску благороднейшего рода.

Лев несколько нервно улыбнулся и проронил:

— Не думаю, что моя честь пострадает.

И он принялся охлопывать карманы Павла, а тот стоял с презрительной миной на лице. Я видел, что Андрееву жутко неловко и он старается как можно быстрее закончить неприятную процедуру. Поэтому на всё про всё у него ушло полминуты или чуть дольше. Потом он с облегчением отошёл от Белозерова и кивнул мне.

Павел же гордо вскинул голову и заявил сочащимся ядом голосом:

— А я привык доверять дворянам, пусть даже таким, как сударь Корбутов. Филипп не смей проверять карманы моего оппонента. Мы выше этого.

Ага, выше ты этого. Просто знаешь, что за мной нет такого шлейфа из низких поступков, как за тобой. И мне не нужны артефакты, дабы уложить тебя на лопатки. Бьюсь об заклад, что дуэль не продлится и полминуты. Мне хватит одной защиты и атаки, чтобы вырубить Павла. На что он вообще рассчитывает?

Но судя по тому, что Белозеров изготовился к бою, на что-то он всё-таки рассчитывает.

Я отошёл от него на оговорённые пятнадцать метров, проколол указательный палец и замер. А спустя пару секунд последовала отмашка обоих секундантов. И дуэль стартовала.

Мы оба стремительно вытащили из поясных сумок магические книги. Оказывается, Белозеров добыл себе такую же, как у меня. И он весьма ловко владел ею. Павел сразу открыл нужную страницу и очень быстро вызвал атакующее заклятие, похожее на трио туманных чёрных змей. Они метнулись ко мне с умопомрачительной скоростью. Благо я успел окружить себя «Универсальной защитой Рябова». Она была способна нейтрализовать магию вплоть до уровня престола третьего ранга. Поэтому «змеи» Павла лишь бессильно развеялись, коснувшись её. А затем пришла моя очередь атаковать. И я использовал «Поток тьмы». Из книги вырвалась толстенная струя чёрного-черного тумана, который ударил в магическую защиту Павла. К сожалению, мой оппонент успел прикрыться каким-то заклятием. Но «Поток тьмы» снёс его магию, как торнадо пушку. Однако потом произошло нечто невообразимое. Вокруг тела Павла вспыхнуло ослепительное золотое сияние. «Поток тьмы» отразился от него и устремился обратно в меня, но наткнулся на новую магию, которая продолжала вырываться из книги. И тогда оба «Потока тьмы» столкнулись и произвели сильнейший взрыв, который разметал всех нас четверых.

Я пару метров пролетел по воздуху и ударился спиной и головой об стену склепа. Сполз по ней и жарко возблагодарил бога за то, что «Универсальная защита Рябова» сумела отвести от меня удар магией. Мне достался лишь тычок взрывной волной. Однако будь он чуть сильнее — и тогда бы моя черепная коробка оказалась размозжена от встречи со стеной. А так — я отделался лишь лёгким головокружением. Мне повезло, что я ранее вкачал в «Поток тьмы» довольно мало силы, так как не хотел убивать Павла, а рассчитывал лишь оглушить его. Но всё пошло не по плану…

— Твою мать… — болезненно прошипел я и встал на ноги.

Меня шатало из стороны в сторону, а мир перед глазами изволил танцевать. Всё же я сумел разглядеть ноги, торчащие из сугроба. Кажется, это Лев. Павел же недвижимо лежал чуть в стороне и от его промежности поднимался дымок. А вот Филиппа взрывная волна отбросила в проход между могилами. И он, видимо, пострадал меньше всех. Парень уже принял сидячее положение и очумело тряс головой. Он точно выживет, а значит сейчас моя помощь нужнее Андрееву.

Я подхромал к нему и за ноги вытащил его из сугроба. Лев оказался в сознании. Но пока не понимал, что произошло. Он глупо хлопал глазами и плямкал губами. Однако уже через десяток секунд его взгляд приобрёл осмысленность. Он осмотрелся и выдохнул:

— Господи, что произошло?!

— Либо в Павле проснулись ангельские силы, либо он смухлевал… — прохрипел я и вытер губы.

— Скорее второе, — промычал Андреев и метнулся к телу Белозерова.

Я поспешил за ним. И мы вместе увидели, что грудь Павла с трудом вздымается, брови и ресницы сгорели, а часть волос оплавилась от жара. Сам парень находился без сознания. А на ширинке его штанов зияла дыра, которая не скрывала небольшой оплавившийся по краям золотой медальон. Павел засунул его в трусы, благодаря чему Лев не нашёл золотую безделицу.

Сейчас же Андреев увидел медальон, схватился за голову и воскликнул:

— Это моя вина! Я должен был тщательнее обыскивать этого негодяя! Он всё-таки сжульничал. Взял на дуэль Око бога! Оно работает, как зеркало, отражая атакующую магию.

— Чуть всех нас не угробил, — пробормотал я и покосился на Филиппа.

Он, шатаясь, подошёл к нам и сразу же лихорадочно прострекотал:

— Судари, я ничего не знал об артефакте! Слово дворянина! Как же подло поступил Павел! Но может ему кто-то подбросил артефакт?

— Ага, и активировал его кровью Павла. Княжинский, не выгораживайте своего родственничка, — ядовито произнёс я. — Лучше забросьте его на свои хрупкие плечи и несите в больницу. Ему нужна медицинская помощь.

— Да, да, вы правы, сударь Корбутов, — поспешно согласился Филипп и вдруг добавил, отведя взгляд в сторону: — Могу ли я попросить вас, господа, не распространяться о деталях дуэли, пока мы не услышим ответ от самого Белозерова? Возможно, он сумеет объяснить появление артефакта в его штанах.

— Сударь, убирайтесь отсюда! — не выдержал я и рыкнул на парня. Тот вздрогнул, торопливо взвалил Павла на спину и, сгибаясь под тяжестью его тела, поплёлся прочь.

Лев глянул ему вслед и проговорил:

— А ежели их сожрут чудища?

— О, мой дражайший друг, я думаю, что эти двое заранее спланировали и своё путешествие отсюда до города. Возможно, у ворот их ждёт машина, — уверенно проговорил я, отошёл на несколько шагов, подобрал свою магическую книгу и засунул в поясную сумку.

Так, а где мой многострадальный полушубок? В поисках него я огляделся и увидел Анастасию. Она неловко, но очень азартно пробиралась сквозь запорошивший кладбище снег. И девушка оказалась не одна. Около неё двигалась парочка мужиков в цветах дома Корсаковых.

— Ваша светлость?! — ахнул я. — А вы-то тут откуда?

— Доброй ночи, ваша светлость, — торопливо произнёс Андреев и галантно поклонился княжне.

— Здравствуйте… Лев, — вспомнила имя парня девушка и следом вербально набросилась на меня: — Иван, неужели вы думали, что утаите от меня дуэль?!

— И в мыслях не было. Однако я не ожидал, что вы сюда приедете. Простите великодушно, но вас не приглашали. Это чисто мужское мероприятие, — непоколебимо проговорил я, обратив внимание на то, что из-под шубы девушки выглядывали ноги в брюках. Кажись, ей так понравился подобный стиль одежды, что она вынесла его за пределы арены. Видать, столицу скоро ждёт революция в моде.

Пока же Корсакова возмущённо фыркнула и прострекотала:

— Давайте отойдём, сударь Корбутов. Нам надо переговорить с глазу на глаз, — мы отошли в сторону, и девушка сразу же стала шипеть мне в ухо: — За вами, Иван, нужен глаз да глаз, да и не только за вами… Это ублюдок… этот… этот… Ух, меня сейчас разорвёт от ярости! Я желала приглядеть за вашей дуэлью, чтобы помочь вам в случае чего. Поэтому-то мне и довелось лицезреть ваш поединок вон из-за того склепа. Дрянной, надо сказать, оттуда открывается вид. Но он всё же позволил мне увидеть золотое сияние, охватившее Павла. Он применил Око бога, да?

— Ваша наблюдательность вас не подвела, — проронил я и следом, нахмурившись, спросил: — А как вы узнали, где и в котором часу состоится моя дуэль с Белозеровым? Вы пытали моего брата? Он жив?

— Да что с ним станется? Он так переживал за вас, что сам мне всё и выложил. Мне всего лишь нужно было ему телефонировать, — рассказала девушка, прерывисто дыша, точно пробежала пару километров. — Но этот Павел… Каков же змей. Он опозорил весь свой род! Его прославленный дедушка сейчас в гробу крутится, как заяц на веретене.

— Любопытные у вас метафоры, — подметил я и покашлял в кулак. Не заболел ли?

— Иван, пройдёмте скорее в машину. Она тут возле чёрного входа стоит, — проговорила княжна, обеспокоенно глядя на меня.

— Отличная идея, — согласился я и призывно махнул рукой Льву, который уже о чём-то весело беседовал с охраной княжны. Андреев заметил мой жест и вместе со своими новыми товарищами последовал за мной.

По пути девушка пару раз искоса глянула на меня, словно не решалась что-то сказать, а потом всё-таки начала говорить мягким, обволакивающим голосом, словно рассчитывала под конец диалога получить мою бессмертную душу:

— Иван, я успела побеседовать с отцом. Разговор вышел весьма долгим и содержательным. О вас мы тоже говорили…

Она многозначительно замолчала, ожидая моей реакции. И мне пришлось предсказуемо выдохнуть:

— И в каком контексте вы обо мне говорили?

— О, в весьма радостном. Папенька подтвердил, что наша свадьба — дело решённое. И она не за горами. Но пока о ней не стоит никому рассказывать, — с улыбкой произнесла Анастасия, склонила голову к плечу и посмотрела на меня искрящимися глазами.

— Замечательно, — обрадованно выдал я, иначе мог бы получить лещей, ежели бы не выказал положительные эмоции.

— Но это ещё не всё. Я также подняла вопрос Павла Белозерова… И вы знаете, что сказал отец?

— Даже не догадываюсь, — соврал я, потому что догадывался.

— Есть косвенные улики, свидетельствующие о том, что Белозеровы причастны к похищению Императора! — на одном дыхании выдала девушка и состроила страшные глазки. — Представляете, Иван? Вот ведь бесчестные люди.

— Полностью с вами согласен, — проронил я и состряпал шокированную физиономию.

— Но и это ещё не всё. Папенька железно уверен в том, что Белозеровы захотят отомстить вам за то, что вы прилюдно унизили Павла. А теперь вы к тому же одолели его на дуэли. Белозеровы точно не простят вам этого. Они будут искать мести, а эти люди не чураются крови…

— Ого, — выдохнул я и слегка испуганно глянул на девушку. Главное, не переборщить с испугом, а то потом она не будет меня уважать. — Спасибо, что предупредили меня. Я дам достойный отпор этим негодяям.

— Иван, вы храбрый юноша и сильный маг, — проникновенно сказала Корсакова и погладила меня по руке. — Но вы не сможете противостоять целому роду.

— Тогда что же мне делать? Возможно, ваш отец что-нибудь подскажет мне? Он же обязан что-то сделать с Белозеровыми, раз они причастны к похищению Императора. Пусть даже улики косвенные.

— Сударь, вы удивительно прозорливы. Мой папенька придумал, как спасти вас и как наказать виновных, — с гордостью проговорила княжна и коварно улыбнулась.

Глава 20

Остаток этой ночи мне пришлось провести в скромном особняке Андреева. Княжна, конечно, звала меня к себе и томно вздыхала. Однако я сослался на то, что уже пообещал Льву разместиться у него. Андреев после этих слов удивлённо вытаращил глаза, но потом рьяно закивал головой, едва не сломав себе шею.

В общем, ночевал я в гостевых покоях дома Андреевых. А утром меня изволили усадить за стол вместе с семьёй Льва. Тут я имел честь познакомиться с родителями своего приятеля и его сестрой. Последняя произвела на меня впечатление своей неуёмной энергией. У неё словно поселился моторчик в одном месте. Далеко не все девушки в шестнадцать лет такие энергичные, весёлые и даже где-то непосредственные. Да и фигуркой Бог её не обделил. Как, собственно, и красотой. Я даже начал прикидывать, что не фигово было бы её познакомить с Шуриком. Но тот, к сожалению, любил пышечек, а эта — тоненькая точно тростиночка. Короче, отказался я от этой мысли. Позавтракал яичницей с поджаренным до золотистой корочки белым хлебом, испил кофею и укатил в общагу. А там первым делом сгонял в переговорную и стал кое-куда звонить.

Вскоре из трубки вместе с помехами вылетел мягкий женский голосок:

— Калининская телефонная станция номер два на проводе.

— А что их две, что ли, барышня? — удивился я, приподняв брови.

— Было две, сударь. Но одна по тому году сгорела. Чем могу служить? — услужливо сказала собеседница.

— Передайте господину Макару Корбутову, чтобы он в кратчайший срок телефонировал в общежитие, где живут его сыновья и позвал к телефону Ивана, — медленно и отчётливо произнёс я, дабы заглушить помехи.

— Всё будет исполнено, сударь, — заверила меня девица.

— Благодарю, — вежливо бросил я и повесил трубку.

Теперь мой путь лежал в нашу с Шуриком комнату. Я быстро пролетел по коридорам только-только начавшей просыпаться общаги, открыл дверь и вломился в помещение.

— Подъём! Враги на пороге! — сразу заорал я, подскочив к кровати, на которой сладко сопел Санек.

Он в ужасе распахнул глаза, вскочил на ноги, схватил настольную лампу и промычал хриплым со сна голосом:

— Где враги?! Их много?!

— Хм… а ты меня приятно удивил, — весело похвалил я его, потирая подбородок двумя пальцами. — Время подъёма — минимальное. Вопросы — правильные. Однако выбранное оружие — так себе. Лампой много не навоюешь.

Шурик пару секунд глупо хлопал глазами, а потом громко выдохнул и с недобрым огоньком во взгляде проронил:

— Ты меня разыграть изволил?

— В точку, братец. Даже спросонья ты соображаешь лучше многих, — с улыбкой сказал я и повесил дырявый полушубок на крючок. — У нас, кстати, есть нитки и иголка?

— Зачем они тебе? Рот зашить? Это было бы великое дело. Так пугать честного спящего человека. А твои шутки… эх… — обречённо махнул рукой Санек, поставил «оружие» на стол и уселся на кровать.

— А ты не хочешь спросить, как прошла дуэль? Убили ли твоего брата или он выжил? — иронично проговорил я, заглянув в ящик стола. Если где Санек и держит нитки с иголкой так только там. И я не ошибся. Схватил требуемые вещи и начал зашивать дырку на полушубке.

Шурик же в это время смачно хлопнул себя по лбу и выдохнул, блестя загоревшимися любопытством глазами:

— Иван, как прошла дуэль-то?!

Я специально надолго задумался, словно собирался с мыслями, а потом неспешно начал рассказывать, не став скрывать правду. Братец ловил каждое моё слово, возмущённо пыхтел, потрясал кулаком и отпускал крепкие словечки в адрес мерзавца Белозерова. А вот Андреева и Корсакову он наоборот — хвалил. И даже веско проронил под конец моей повести временных лет:

— Правильно я сделал, что всё княжне рассказал. Так что не серчай на меня.

— Наверное, правильно, — дипломатично ответил я, полюбовавшись на заштопанную дырку в полушубке. Ну-у-у, сойдёт.

— А Белозеров получил по заслугам, — мрачно пробурчал братец и скрипнул зубами.

— А кто спорит? Я, кстати, на него не похож внешне? Хотя бы в профиль, — проговорил я и повернул к брату сначала одну сторону головы, а затем другую.

— Что-то есть, — хмыкнул Санек, встал с кровати и начал одеваться.

— Ты это надевай всё парадное, — посоветовал я ему, закинув ногу на ногу.

— С чего бы это? В академии какой-то праздник? Дык я бы знал, — удивился Шурик, замерев со штанами в руках.

— А ты в академию-то сегодня и не попадёшь. Тебя ждут другие дела, — таинственно выдал я и услышал шаги, приближающиеся к двери.

— Какие дела? — ещё больше изумился парень.

— Потом расскажу, — отмахнулся я и услышал стук в дверь, а потом голос комендантши: — Иван, вы уже проснулись? Вам телефонирует папенька.

— Чей папенька? Её? — совсем офигел Санек. У него даже челюсть отвисла, а глаза стали как у детской игрушки.

— Доброе утро, сударыня! Сейчас спущусь! Благодарю за информацию! — громко произнес я и наказал брату: — Напяливай всё парадное и причешись. Я скоро вернусь.

— Ага, — кивнул он, облизав толстые губы.

А я выскочил из комнаты, обогнал в коридоре комендантшу, спустился в переговорную и схватил трубку.

— Слушаю, — выдохнул я в неё.

— Здорово, сынок, — прохрипел Макар. И голос его звучал тревожно-взволнованно. — Беда какая-то приключилась? Ты же никогда мне не телефонировал, а здеся — на тебе. Я корову нашу Машку кормлю, а тут прибегает мальчишка с телефонной станции и говорит…

— …Это всё интересно. Но у нас на это нет времени, Макар Ильич, — перебил я старика. — Скоро к вам придёт писака из местной газеты и начнёт расспрашивать вас обо мне. Вы на все его вопросы — головой кивайте, ну и агать ещё можете. А в конце скажите: мол, всё так и было. Тайно являлась в Калининск великая княжна Екатерина и упросила вас, Макар Ильич, усыновить меня, Ивана, а потом попросил отправить меня учиться в столицу.

— Так ентож враки! — ахнул дед. И я даже через телефон услышал, как он истово крестился.

— Придётся взять грех на душу. Того требуют интересы страны. Сам князь Корсаков придумал этот план, — просветил я приёмного отца.

— Батюшки мои! — снова ахнул Макар. Как бы у него грудная жаба не приключилась. — А ежели кто прознает, что соврал я?

— Да никто ничего выяснять не будет. Главное скажите, что когда-то давно уже оказывали великой княжне Екатерине какую-то мелкую услугу. Вот с тех самых пор она вас и приметила, — спокойно сказал я разнервничавшемуся дворянину.

— Боязно мне что-то, Вань, — признался старик.

— Вы же не ради своей выгоды лгать будете, а ради процветания Родины, — пафосно изрёк я, оглядев пустую переговорную.

— Родины? Ради Родины можно, — решился дед.

Я вкратце ещё раз проговорил детали его роли, рассказал для чего это надо и какие будут последствия. Макар Ильич внимательно выслушал меня, поохал немного и клятвенно заверил, что не даст стране кануть в пучину междоусобной войны. Костьми ляжет, но всё сделает.

После этого я с чувством хорошо проделанной работы потопал к своей комнате. И на сей раз мне в коридорах попадались студенты, спешащие в академию. Я обратил внимание на то, что многие из них пугливо отводят взгляд и стараются быстрее исчезнуть с моего пути. Чего это они? Их страшит моя улыбка? Ничего не понимаю.

А чуть позже я вошёл в комнату и увидел бледного Шурика.

— Ты чего это? — недоумевающе спросил я, окинул придирчивым взглядом отглаженные брюки и рубашку.

— Иван… — промычал он, посмотрев на меня. — Я опорожниться выходил. И в уборной случайно услышал, как шепчутся два студента с нашего этажа.

— И чего они шептались? Закладку искали? — нервно пошутил я, предчувствуя не хорошие новости.

— Не ведаю я о какой ты закладке говоришь, — покрутил Шурик головой. — Всё гораздо хуже. Студенты обсуждали смерть Павла Белозерова. Он сегодня ночью скончался в больнице. И уже все знают, что меж вами случилась дуэль.

— Кха… — немного растерянно кашлянул я в кулак и принялся лихорадочно размышлять.

План князя не включал смерть Павла. По крайней мере, мне так сказала Анастасия. Но Корсаков, видимо, решил-таки убрать его, чтобы сильнее привязать меня к себе. Но есть и другой вариант. Павел мог умереть от тех ран, которые получил во время дуэли. Но этот вариант мне кажется менее вероятен. Не такие уж сильные у него были повреждения. Впрочем, сейчас уже не сильно важно почему он умер. Важно другое — все считают, что я так потрепал его на дуэли, что даже в больнице Павла не сумели спасти. Но кто мог рассказать о дуэли? Княжинский? Или люди Корсакова? Да блин! Хрен их знает. Трудно делать выводу, когда у тебя мало информации.

Тогда я прислушался к себе, пытаясь понять, что чувствую после смерти явного врага. Оказалось, что только лёгкое беспокойство. Всё-таки Павел уже наиграл на трагический финиш в этой игре под названием жизнь.

Шурика же я попытался успокоить:

— Александр, смотри на это с положительной стороны. Теперь мне можно не бояться менталиста, так как он не станет охотиться на меня. Наниматель же помер.

— Зато теперь вся семья Белозеровых захочет твоей смерти, — прошептал братец убитым голосом.

— Шурик, я тебе сейчас кое-что поведаю, но ты никому не рассказывай, — тихонько проговорил я и после кивка парня продолжил: — Белозеровы участвовали в похищении Императора. И уже к вечеру вся их семья переедет в Три сестрицы.

— Правда? — распахнул он глаза и к его щекам стала приливать кровь.

— Точно тебе говорю. Даже если они полностью сознаются в своих грехах и выдадут место, в котором томится Император, их все равно ждут годы в тюрьме.

— Подольше бы они там просидели, — мстительно заявил брат, хотя из всех Белозеровых только Павел накидал нам дерьма на вентилятор.

— Согласен, — поддакнул я и глянул на часы. — Так, Александр, поднимайся. Через пять минут возле ворот академии нас будет ждать машина.

— Какая машина? — выпучил он глаза.

— Хорошая, — бросил я и приглашающе махнул ему рукой.

— Да объясни ты толком, что происходит?! — взорвался парень и сложил «грабли» на груди. Он всем своим видом показывал, что не сдвинется с места, пока я всё ему не расскажу.

— Шурик, нет времени на твои позы. Я по дороге всё тебе поведаю. Пошли уже.

— Ладно, — буркнул он и следом за мной вышел из комнаты.

— Мы едем на женитьбу, — коротко бросил я, бодро прыгая по ступеням лестницы, ведущей в холл.

— Какую женитьбу? — насторожился Сашка и шумно сглотнул. — И почему я одет с иголочки, а ты… как обычно? Чья это свадьба? Отвечай!

— Моя это свадьба, — ответил я и ехидно глянул на него через плечо. — А чего ты так разнервничался? Не хочешь осчастливить Анну-Марию?

— Рано как-то, — смутился парень и тотчас перевёл стрелки на меня: — А вот тебе в самый раз. Но почему такая поспешность? О свадьбах такого масштаба заранее пишут в газетах.

— Времена сейчас такие, что надо успеть как можно быстрее, — ответил я и вышел из общаги. Мороз тут же укусил меня за нос, а лёгкий ветерок пробрался за воротник полушубка. Твою мать, шарф забыл взять! Ладно, шут с ним. Не возвращаться же…

— И всё равно я не понимаю. Ну, дали бы объявление неделю назад, а сегодня поженились. Правда, свадьба была бы не пышной. Да и родственники не все успели бы приехать. Однако всё же лучше, чем сейчас. Мы бежим точно на пожар, — простонал пухлый Санек, вприпрыжку мчась за мной.

— Господи, Шурик! Да как ты не поймёшь? Женитьба тайная, — не выдержал я и остановился возле ворот академии. Около тротуара уже порыкивала мотором роскошная чёрная машина с гербами Корсакова на дверях.

— А-а-а, — протянул Санек и благоговейно посмотрел на автомобиль.

— Александр, я тебя умоляю, только не снимай обувь перед тем, как сесть в эту тачку, — попросил я брата.

— И в мыслях не было, — заявил тот и изобразил улыбку.

— Вот и хорошо, — проронил я, открыл дверь и плюхнулся на заднее кресло, которое напоминало мягкий кожаный диван.

Корбутов робко присел рядом со мной, после чего водитель погнал тачку по утренним улицам Царьграда.

— Вань, Вань, а почему всё-таки женитьба такая скорая? Или ты мне просто так поздно поведал о ней? — прошептал мне в ухо Шурик, подозрительно поглядывая на шофера в форменной фуражке. — А может случилось чего?

— Александр, не разочаровывай меня. Включи мозги. Однако я тебе дам намёк. Помнишь слух, пущенный Корсаковой о том, что я внебрачный сын великой княжны Екатерины? Так вот представь, если этот слух признают правдой на самом высоком уровне.

— Да кто же его… хм-м-м… — осёкся братец, нахмурил брови и впал в глубокую задумчивость. И выпал он из неё только когда мы остановились перед воротами императорского дворца. Местная охрана заглянула в машину, полюбовалась на меня и Санька, забившегося в угол, а затем пропустила тачку. Та медленно поехала к дворцу через заснеженный сад.

Шурик же снова зашептал, только теперь подрагивая от возбуждения:

— Иван, это что же получается? Ежели тебя признают дитём великой княжны, то ты выходит наполовину Белозеров?

— Ага, — кивнул я, стараясь не нервничать.

— А ежели всех настоящих Белозеровых отправят в Три сестрицы, то… ты можешь завладеть всем их добром? Ну, если, конечно, получишь поддержку от сильных мира сего.

— Молодец. Догадался. А так как я сегодня женюсь на Анастасии, то поддержка будет. Князь Корсаков поможет мне захапать имущество Белозеровых. Это в его же интересах.

— Батюшки святы! — выдохнул Корбутов, напомнив своего отца. — Сколько же там фабрик, земель, шахт и прочего добра?

— Много, — дёрнул я уголками рта.

И пока Санек с сияющими, будто фары, глазами прикидывал, какая райская жизнь его ждёт. Я размышлял о Корсакове. М-да, ловко он всё проделывает. И свадьба как вовремя. После неё на меня всё богатство Белозеровых переоформят, а потом мне выпишут билет на жертвенный стол Повелителя. Поскольку после моей смертушки всё достанется законной супруге Анастасии. А вот Корбутовым вряд ли что-то обломится.

Однако я предвосхищал подобный расклад, поэтому подготовился к нему в меру сил. Но не перехитрить бы самого себя…

Между тем автомобиль остановился у бокового входа во дворец. И мы с мечтательно улыбающимся Шуриком покинули машину, а потом вошли в здание. Тут к нам сразу же подлетела парочка слуг в ливреях, и они разделили наш дуэт. Санька повели в одну сторону. Меня — в другую.

Вскоре слуга завёл меня в круглый зал с кучей напольных зеркал. И здесь обнаружился манерный худой мужичонка. Он придирчиво оглядел меня, сокрушённо покачал головой и прошептал под острый нос:

— Работы непочатый край…

— Что вы говорите, сударь? — спросил я, распознав в мужчине дворянина.

— Здравствуйте, господин Корбутов, — расплылся незнакомец в сладкой улыбке и сцепил пальцы в замок на уровне впалой груди. — Моё имя виконт Анжуй де Терье. Я имею честь быть портным Его Императорского Величества. И для меня будет большим наслаждением подготовить вас к женитьбе.

— Благодарю, — пробурчал я и решил не поворачиваться задом к этому господину с мушкой над верхней губой.

— Ну, что же, приступим, — проговорил Анжуй, ещё раз окинул меня придирчивым взглядом, обошёл по кругу и крикнул, посмотрев в сторону распахнутой двери, за которой скрывалась огромная гардеробная: — Алесио, неси костюмы из лучшего крепдешина! И сорочки не забудь! Да и бутоньерку из белой розы можешь сразу принести!

Вскоре из гардеробной показалась целая процессия из помощников портного. И Анжуй начал издеваться надо мной. Сперва мне пришлось раздеться, а потом перемерить груду костюмов. Де Терье всё отметал, кривя физиономию. Однако через какое-то время его удовлетворил один из костюмов. Он быстро подогнал его к моей фигуре, нацепил на пиджак бутоньерку, хлопнул в ладоши и склонил голову к плечу.

— Вот теперь вы, сударь, похожи на будущего супруга Анастасии Корсаковой.

— Угу. Ведите меня в церковь, — проронил я, уже порядком устав от этой суеты.

Глава 21

Церковь находилась тут же, при императорском дворце. Хотя, наверное, всё же это была небольшая, но очень древняя часовня. Я увидел высокий арочный полоток, расписанный библейскими мотивами, витражные стёкла и отполированные до блеска дубовые резные скамейки. На последних восседало семеро важного вида господ и мои братья в полном составе. Илья находился в лёгкой прострации, Шурик мечтательно закатывал глаза, а Алёшка барабанил пальцами по спинке скамеечки и в его зенках мелькали цифры. Похоже, Лёха уже прикидывал, что сумеет наворотить с новыми родственниками, какие бизнесы построить.

Однако когда вся троица Корбутовых увидела меня, то восхищённо закрутила головами и начала всячески выражать свой восторг. Хорошо хоть они свистеть не стали и стрелять в потолок. Всё же их поведение вызвало укоризненный взгляд седобородого благообразного священника в золотом облачении и митре. Благо, он не швырнул в них крест с драгоценными каменьями. Лишь поджал бесцветные, сморщенные губы. А мне он протянул руку для поцелуя. Видать, у него серьёзный сан. Я постарался не дотрагиваться до его кожи губами, а чмокнул крупный перстень с рубином.

Священник благосклонно посмотрел на меня и негромко произнёс солидным голосом:

— Я вижу, сын мой, ты будешь прилежным мужем Анастасии.

— Постараюсь, ваше преосвященство, — елейным тоном выдал я, растянув губы в неискренней улыбке. Господи, прости, уже в доме твоём лгу. Как низко я пал…

— Ваше высокопреосвященство, — поправил меня старик и скорбно проговорил: — Жаль, что венчание ваше столь поспешно происходит, без торжеств и всей родни.

— Времена такие, тёмные.

— Верно, сын мой, верно. Но свет веры выведет нас из тьмы, — пафосно изрёк митрополит, который начал обильно потеть под своим тяжёлым одеянием.

Я же порядком нервничал. И наверное, мы оба обрадовались, когда наконец-то рука об руку с отцом в часовне появилась Анастасия. Её белоснежное подвенечное платье с длинным шлейфом и фатой напоминало многоярусный торт. Я восторженно ахнул и улыбнулся ей. А она ответила мне светлой улыбкой, сверкнувшей под фатой. Хм… чего это она такая счастливая? Неужели действительно рада, что выходит за меня замуж? Надо будет потом понаблюдать за ней. Может, приболела? Пока же всё завертелось в непонятном для меня хороводе.

Я практически ничего не знал о том, как проходит венчание. К тому же, конкретно моё венчание проходило в ускоренном ритме. Князь Корсаков словно боялся куда-то опоздать, а митрополит хоть и недовольно сверкал очами, но перечить ему боялся. Поэтому мне и Анастасии у входа в часовню торопливо вручили по одной зажжённой венчальной свече, а затем была молитва, после которой мы трижды обменялись обручальными кольцами.

Фух, утомительно всё это. Дальше нас провели в центр часовни, где нам во время очередной молитвы пришлось стоять на белом полотенце. А над нашими головами покачивались венцы. Их держали князь и Илья. Потом нам пришлось их поцеловать, венцы, а не князя с Илюхой. И тут настал самый радостный для меня момент венчания. Мне поднесли чашу с вином, которое оказалось очень недурным на вкус. Анастасия тоже испила его. После этого митрополит проводил нас вокруг аналоя и дал облобызать иконы. А затем гости стали поздравлять нас.

Кажись всё кончилось. Отмучился. Теперь мы с Анастасией официально муж и жена.

Между тем князь Корсаков пылко обнял меня и с отеческой улыбкой проговорил:

— Лучшего зятя во всей Империи не сыскать! Маг от бога, воспитан, умён. И жена тебе досталась под стать. Желаю вам многих лет счастливой жизни. И внуков бы мне поскорее, — тут кто-то из гостей весело засмеялся. А князь тихонько продолжил, сверкая глазами: — Тебя ждёт великое будущие, Иван. Главное, следуй моим советам.

— Искренне благодарю вас, ваша светлость, — громко произнёс я и изобразил радостный оскал.

Тот кивнул и отошёл. Его место тотчас заняли мои взбудораженные братья. Илья, как старший, начал первым. Он сразу по-военному чётко проронил:

— Мне кажется, что я сплю. Корбутовы породнились с Корсаковыми… уму непостижимо. Кабы отец теперь не задрал нос к небу.

— Угу, угу, — поддакнул Шурик, чей шнобель уже стал немного выше против обычного.

— А в свадьбе что-то есть… — многозначительно протянул Алёшка и алчно мне подмигнул. — Я бы на такой невесте тоже женился.

— А как же твои убеждения? — насмешливо выдал я, посмотрев на гостей. Они все вились вокруг невесты, рассыпаясь в комплиментах. Их богато разряженная банда стояла в трёх метрах от нашей братской компашки.

— Убеждения? — переспросил Лёха. — Ты знаешь… такое приданное заставило бы меня отказаться от них.

— Эх, — сокрушённо махнул я рукой и покачал головой.

В этот миг князь Корбутов стал прозрачно намекать, что пора бы расходиться. И все послушно покинули часовню. Я вышел из неё вместе с Анастасией, а затем слуга отвёл нас в шикарные покои, где нашлась наша повседневная одежда.

Девушка, нисколько не стесняясь моего присутствия, начала переодеваться, наигранно кротко попросив меня:

— Дражайший муж, помоги супруге расстегнуть молнию.

— Конечно, дорогая, — ласково пропел я и помог ей освободиться от подвенечного платья.

Девушка осталась в одном исподнем. И выглядела она весьма сексуально. Конечно, у меня сразу же стало тесно в штанах, так как последний секс-раунд я провёл весьма давно. Однако… не срослось.

Анастасия сразу же поняла по моему участившемуся дыханию, что у меня на уме. И тут же решительно отрезала, уперевшись в мою грудь ладонью:

— У нас нет времени на плотские утехи. Уже вот-вот начнётся финальная часть турнира первокурсников. Если мы оба выиграем свои полуфиналы, то сойдёмся в битве за трофей.

— Хм… — хмыкнул я, с трудом утихомирив похоть. — И ты поднимешь руку на своего мужа?

— А ты на супругу? — коварно улыбнулась Анастасия и вдруг приподнято добавила: — Папенька обещал мне через пару месяцев настоящую пышную свадьбу со множеством гостей, а не вот эту вот бутафорию на скорую руку.

— О-о-о, — горестно выдохнул я, схватившись за голову. — Ох, как я не люблю такие сборища. Эти фальшивые улыбки, мириады однотипных поздравлений.

— Придётся потерпеть, — промурлыкала девушка, встала на цыпочки, страстно поцеловала меня, а затем отчеканила: — Переодевайся быстрее, а то опоздаем.

— Хорошо, — хриплым голосом выдал я, непроизвольно скользнув жадным взглядом по её бёдрам. Как же не вовремя этот турнир… Да ещё возможный финал с Анастасией. Я как-то не задумывался о таком варианте, всё больше концентрируясь на поединке с Павлом Белозеровым. А тут вон оно как вышло. Ладно, разберусь.

Между делом я переоделся и вместе с Анастасией покинул дворец Императора. Возле входа нас ждала роскошная тачка. Я уселся на заднее сиденье и озабоченно спросил у девушки:

— А где мои братья, сударыня? Их вернули туда, откуда взяли?

— Да, Иван. Будьте покойны, — сдержанно ответила княжна и покосилась на водителя. Похоже, она тоже решила на людях держаться, как подобает высокородным людям, без телячьих нежностей и фамильярности. Что ж, так тому и быть…

Автомобиль взревел мотором и помчал нас по улицам столицы, обгоняя другие машины и конные экипажи. Некоторые простолюдина кланялись вслед нашему авто с гербами Корсакова. Я ощутил себя большим человеком.

Девица же вдруг приказала водителю, когда мы подъезжали к оживлённому перекрёстку:

— Останови возле того мальчишки-газетчика.

— Будет сделано, ваша светлость, — кивнул тот и ударил по тормозам.

Машина остановилась около пацана, который, срывая голос, пронзительно кричал:

— Свежая пресса! Свежая пресса!

— Имперский вестник, — бросила княжна водителю.

Тот опустил стекло и купил у паренька эту газеты. А потом снова погнал тачку в сторону академия.

Анастасия в свою очередь скользнула взволнованным взглядом по первой полосе и облегчённо выдохнула. Следом передала мне газету и с победной усмешкой сказала:

— Прочитайте статью, Иван, окажите милость.

Я взял из её рук газету и сразу же увидел новость, которая была подана, как главная сенсация последних лет. В ней говорилось обо мне, то есть о незаконнорождённом сыне великой княгини Екатерины. Приводились масса убедительных доводов в пользу того, что это не чушь собачья. И конечно, главным аргументом служило интервью с Макаром Корбутовым, который во всём сознался. Под конец статьи автор предрекал то, что сам князь Корсаков будет разбираться в этой запутанной ситуации. Дескать, он самый сильный в стране маг жизни и сумеет понять, чья кровь течёт в жилах Ивана Корбутова.

Дочитав статую, я уважительно проронил, искоса глянув на довольно улыбающуюся Анастасию:

— Оперативно, сударыня.

Та тряхнула волосами и самодовольно улыбнулась. Пока всё шло по плану Корсакова.

Я откинулся на спинку мягкого сиденья, закрыл глаза и ещё раз проанализировал ситуацию. Да, точно, пока всё именно так, как я и предвидел. Из грязи в князи.

— Приехали, Иван, — проворковала девушка и спустя секунду машина стала плавно сбавлять ход.

Водитель вышел из тачки и услужливо открыл дверь. Мы с Анастасией выбрались из салона и очутились на тротуаре. Немногочисленные прохожие с почтением поглядели на нас. Я же с невозмутимой физиономией подал княжне руку и повёл её к стадиону. Туда уже стекались зрители. И их оказалось довольно много.

А уже на самом стадионе, на трибунах, я заметил немалого знакомых лиц, включая своих братьев. Они сидели в первом ряду и что-то бурно обсуждали. При этом Илья исступлённо тряс газетой, словно мух отпугивал. Хм, ясно. Я хотел подойти к ним, но меня на полдороги перехватил Лев Андреев. Он оказался не один, а с Голубоглазкой, бывшей пассией почившего Хрюна. Девушка опиралась на его крепкую руку и весьма нежно глядела на парня. Кажись, у неё жизнь налаживалась. А всё я — прям купидон.

Между тем парочка подошла к нам с Анастасией и Лев сразу же с задорной улыбкой произнёс:

— Ваша светлость, позвольте мне украсть вашего спутника на пару минут.

— Позволяю, но верните мне его в целости и сохранности, — улыбнулась та, благосклонно кивнув парню.

Андреев цапнул меня за локоть и повёл в сторону. Девушки же принялись о чём-то щебетать.

— Иван, это правда? — приглушённо выдохнул парень, когда мы остановились между трибунами.

— Что именно? Не говорите загадками, — проговорил я и оглянулся. Рядом никого не оказалось.

— Вы понимаете о чём я, — взволнованно выдал Лев. — Я, знаете ли, грамоте обучен и «Имперский вестник» каждый день исправно читаю.

— Правда, правда, — нехотя обронил я и почесал правой рукой засвербевший нос.

Дворянин тотчас заметил кольцо на моём пальце и удивлённо просипел, точно ему дали под дых:

— А это ещё что такое?! Вы успели с кем-то обвенчаться? И не позвали меня… вашего верного друга? Ну, сударь, я поражён в самое сердце. Надеюсь, хоть ваша избранница хороша.

— Вы только что с ней разговаривали. И извините меня, Лев. Я не мог вас пригласить. Так уж сложились обстоятельства… — сконфуженно произнёс я и развёл руками.

— Вы всё-таки женились на Анастасии Корсаковой?! — ахнул он и на эмоциях хотел что-то добавить вроде «теперь тебя ждёт кромешный Ад». Но по итогу парень ограничился лишь дипломатичной репликой: — Поздравляю. Ваша жизнь станет ещё интереснее, сударь.

— Да куда уж интереснее? Ты посмотри на зрителей. Половина из них думает, что я убил Павла. Так что от вчерашнего обожания не осталось ни следа.

— Любовь толпы она такая, переменчивая, — философски заметил Андреев и покосился на арену. — Скоро первый бой. На него выйдет ваша супруга и маг огня, сударь Мединов. Боюсь, равной битвы не получится.

— Почему?

— Он побоится гнева князя Корсакова и сдаст бой, — уверенно выдал парень и в его брызжущих энергией глазах появилась лёгкая досада. — Да и вас, мой друг, не пригласивший меня на венчание, тоже ждёт нечто подобное. С вами теперь опасно связываться.

— Лев, слово дворянина, я вас приглашу на свадьбу…

— Ого! Вы ради меня уже решили жениться во второй раз? Как это благородно.

— Вы меня не так поняли. Через какое-то время мы с Анастасией закатим пышное празднество по случаю нашей женитьбы. Я вас обязательно приглашу…

— И не только меня… — тонко намекнул Лев и широко улыбнулся.

— Да и всю вашу семью, даму сердца и даже собачку.

— Вот так-то лучше. Я вас прощаю.

Я благодарно кивнул ему и уставился на арену. Анастасия к этому времени переоделась и вышла на песок. А Голубоглазка, оставшись одна, благовоспитанно не стала подходить к нам, а уселась на сиденье во втором ряду и принялась наблюдать за разворачивающейся дуэлью.

К сожалению, как и говорил Лев, равной битвы не случилось. Студент Мединов довольно быстро проиграл Анастасии и поспешил свалить с арены. Вслед ему нёсся свист и улюлюканье. Победительницу же обласкали громоподобными овациями. Едва люстры с потолка не попадали. Княжна купалась в народном восторге, довольно жмуря глаза, точно кошка. Похоже, мне так и придётся встретиться с ней в финале. И это будет эпохальная схватка за главенство в свежесозданной ячейке общества. Однако сперва мне нужно выиграть бой во-о-н у того статного шатена с длинным носом и узким лицом. Он уже топал к арене, которую не спешила покидать княжна. Я рванул к нему, услышав брошенные в спину слова Андреева:

— Удачи, Иван!

— Спасибо! — крикнул я, не став оборачиваться.

Мне удалось догнать своего противника, когда он уже одной ногой ступил на песок арены.

— Постойте, сударь, — пропыхтел я.

Тот резко обернулся и тотчас протараторил:

— Приветствую вас, господин Корбутов. Для меня честь биться против вас на дуэли.

— Но вы ведь будете биться, да? — уточнил я, посмотрев на его бледную физиономию.

— А-м-м, — замычал парень, не зная, что сказать. Но всё-таки сумел полушёпотом выдавить: — А как бы вам было угодно?

— Я вас умоляю, сударь, сражайтесь. Проявите себя. Не выставляйте меня клоуном. Зрители ведь понимаю, когда видят честный бой, а когда поддавки. Вот вы считаете, что никто не осознаёт почему госпожа Корсакова проходится по своим противникам точно имперская тяжёлая кавалерия по голозадым дикарям с заострёнными палками в руках?

— Но княжне, похоже, нравится, — справедливо заметил парень, покосившись на Анастасию. Та с голливудской улыбкой продолжала махать публике рукой. И главный судья уже спешил к ней, дабы выпроводить с арены.

— В общем, сударь, вы меня услышали, — многозначительно сказал я. — А дальше решать только вам.

— Я исполню вашу просьбу, — кивнул парень и нервно дёрнул щекой. — Постараюсь показать всё на что способен.

— Вот это правильный настрой, — похвалил я дворянина и ободряюще похлопал его по плечу.

Он несколько взвинченной походкой двинулся по песку. А я пошёл за ним следом и был встречен княжной, которая недовольно косилась на главного судью, посмевшего изгнать её.

— Не дал мне времени насладиться триумфом, — пробурчала она, взвинчено посмотрела на меня и строго произнесла: — Ты же победишь графа Купрова? Он довольно искусный маг жизни.

— Думаю да, — с лёгкой улыбкой ответил я, запомнив фамилию своего оппонента.

— Я буду внимательно следить за вашим поединком, — произнесла девушка с каким-то подтекстом и удалилась с арены, заманчиво вертя задом.

Что она имела в виду? Считает, что я могу поддаться Купрову, дабы не сражаться с ней в финале? Не, я не допущу такую глупость. Мне известен характер Анастасии. Она потом будет на меня смотреть как на дерьмо. Ладно, что-то я отвлёкся. А к дуэли между тем уже всё было готово. Меня и графа окутала магическая защита, поставленная судьями. Трибуны затихли. А мой противник замер в напряжённой позе. Видать, он реально решил продемонстрировать свой самый лучший бой. Ну, что ж, поехали.

Я кивнул головой. И главный судья тотчас дал отмашку. Моя рука нырнула в поясную сумку за пергаментом и вытащила оттуда «Кокон тьмы». А вот граф Купров сумел удивить меня…

Глава 22

Граф Купров пошёл по пути Анастасии. Он тоже прихватил с собой на арену семена. Да ещё такие крупные. Они размерами не уступали грецким орехам или мозгу почившего Павла Белозерова. Парень бросил их в мою сторону и сразу же активировал пергамент. Вырвавшееся из него заклятие ударило в семена и из тех стали с неимоверной скоростью вырастать гибкие, шипастые побеги. Я со всех ног бросился в сторону, преследуемый отпрысками матушки-природы. Твою мать! А они довольно быстрые и явно пройдут сквозь мою защиту, так как наносят физический урон, а не магический. Однако отчаиваться очень-очень рано.

Я активировал «Таран тьмы» и ударил им в графа. К сожалению, тот успел выставить коконообразную защиту тёмно-зелёного цвета. Но моё заклятие подчистую снесло магическую броню Купрова. Трибуны взревели и стали криками подбадривать нас. Дуэль им нравилась. Явный фаворит улепётывает от шипастых побегов, а андердог умело защищается. Он и сейчас окружил себя очередной бронёй. Но моя «Стрела мрака» спустя миг уничтожила её. Граф явно рассчитывал отсидеться в обороне, пока его побеги не настигнут меня. Однако меня такое положение вещей не устраивало. Я бросился в сторону Купрова, вытаскивая на бегу очередное атакующее заклятие. Граф в свою очередь вытаращил глаза, метнул руку в сумку и выпростал пергамент. Он активировал его, уже удирая от меня. Тело графа окружила защита, которая пала буквально через миг от моей «Стрелы мрака». Он снова оказался беззащитен, чем я и воспользовался. В три прыжка догнал его и сбил с ног.

— Всё, вы победили! — закричал Купров хриплым голосом. — Я признаю своё поражение!

Судьи тотчас нейтрализовали шипастые побеги. А я под аплодисменты толпы протянул графу руку и помог ему подняться на ноги.

— Хороший бой, — похвалил я его, пытаясь унять частое дыхание.

— Я старался, сударь, — робко улыбнулся парень, стряхивая прилипшие к штанам песчинки.

Я похлопал его по плечу и перевёл взор на главного судью. Тот подошёл к нам и громко объявил мою победу. Зрители одарили меня овациями. А я помахал им рукой и потопал к выходу из-под купола, накрывающего арену.

В спину мне нёсся хорошо поставленный голос главного судьи, который делал объявление:

— Судари и сударыни. Перед финальным боем между Иваном Корбутовым и княжной Анастасией Корсаковой вас ждёт получасовой перерыв. Однако попрошу вас не расходиться. Мы подготовили для вас небольшое выступление. Встречайте, труппа царьградского цирка!

Народ снова пустил в ход ладоши. А на арену проскользнули ярко наряженные девушки и парни. А я нашёл взглядом братьев и двинулся к ним. Анастасии нигде не было видно. Похоже, она готовилась к битве.

Между тем я подошёл к братьям и был встречен их поздравлениями.

— Молодец, Иван, — пропищал Шурик, улыбаясь до ушей.

— Отличный бой, — приподнято сказал Алёшка.

— Настоящий Корбутов, — хмуро выдал Илья и многозначительно посмотрел на меня.

Я уселся рядом со старшим братом и вполголоса проронил:

— Сейчас не время и не место обсуждать некоторые вопросы. Я после финала всех вас приглашаю в ресторацию. Тут недалеко есть вполне приличное заведение. Вот в нем-то мы и поговорим.

— Замечательная мысль, — льстиво заметил Лёха.

— Ладно, — пробурчал Илья и неодобрительно посмотрел на сияющего Алёшку, который уже в мыслях ел на золоте и спал на шелках. Притом спал не с какими-то средней руки проститутками, а с благородными дамами.

Шурик же вполне дельно произнёс, наклонившись немного вперёд, дабы видеть меня из-за фигуры старшего брата:

— А как ты будешь биться против княжны… она же твоя жена?

— Господи, Иван женился на княжне. Повторяйте это почаще, — ликующе прошептал Алёшка, подозрительно поглядывая на наших соседей. Не подслушают ли? Но нет. Они все с восторгом взирали на арену, где продолжалось представление. — Я всегда говорил, что наш род может возвысить лишь чудо. И вот оно случилось. Ох, не зря мамка столько лет каждое воскресенье в церковь ходила. Зря только с Алексашкой столько лет нянчились…

— …Охолонись! — рыкнул на него Илья и посмотрел на меня. — И вправду, как ты будешь биться с супругой?

— Можа, уступишь ей? — подал голос Шурик, который обиженно косился на Алёшку.

— Нет, уступать нельзя. Она потом сожрёт тебя с потрохами, — вставил и Лёшка свои пять копеек. — Она же хищница. Не в обиду будет сказано, братец.

— Да, проигрывать нельзя. Надо победить, — решительно выдал я, сдвинув брови над переносицей. — Однако надо победить так, чтобы она не возненавидела меня.

— У тебя есть идеи? — взволнованно спросил Александр, почесав крепкими ногтями пухлую щеку.

— Угу. Слышал поговорку: муж и жена — одна сатана?

— Ага. Как же не слышал? — закивал братец.

— Ну вот из неё и будем исходить, — усмехнулся я. — Вы только подыграйте мне.

И поведал я им свой не особо хитрый план. А потом встал, нашёл Льва и отвёл его в закуток между трибунами. Тут я и ему рассказал о том, что хочу сотворить.

Андреев покрутил головой и восторженно выдохнул:

— А вы, дружище, хитёр как лис. Да что там лис… как мой прадед! Отец однажды сказывал, что он пошёл как-то в лес…

— …Лев, потом мне поведаете эту явно очень интересную историю. Циркачи вон уже арену покидают. Мне пора, — перебил я парня и потопал в сторону купола.

Краем глаза я заметил Анастасию. Она откуда-то вынырнула, точно золотая рыбка, и теперь тоже шла в сторону арены. Я подметил, что её губы оказались упрямо сжаты, а во взгляде горела решимость. Да она явно намерена накостылять мне и искупаться в овациях публики. Для неё даже не столь был важен кубок, сколь любовь толпы. Хм…

Девица перехватил мой взгляд и скупо улыбнулась. А я остановился, дождался её и попытался максимально искренне проговорить:

— Удачи, моя любимая супруга.

— Спасибо, дорогой, — сказала она и весело добавила: — Пусть победит сильнейшая.

— Какой прозрачный намёк, — не преминул подметить я и следом за девушкой ступил на песок, который уже покинули циркачи.

Анастасия озорно подмигнула мне и двинулась к судье, дабы тот наложил на неё защитное заклятие. Но она не успела подойти к нему, так как остановилась, услышав начало моей громкой речи, обращённой к зрителям:

— Дамы и господа, друзья! Я не хочу расстраивать вас, но её светлость княжна Анастасия Корсакова проявила невиданное благородство. Она решила не сражаться со мной и уступила победу в турнире. Она сказала, что наша дружба для неё важнее. Это слова настоящей мудрой княжны. Я счастлив, что мы живём в одно с ней время. Предлагаю всем встать и наградить её громовыми аплодисментами, точно она стала победительницей турнира. Ведь княжна Корсакова совершила нечто большее, чем одержала верх в магической дуэли. Она пожертвовала свои амбициями ради дружбы и показала нам, что такое истинное благородство!

Конечно, я чувствовал, что у меня от пафоса сводит губы, но публике понравилось. Тем более её подогрели одобрительные крики братьев Корбутовых и Льва. В общем, всего через пять-шесть секунд все зрители уже стояли на ногах и аплодировали, не жалея ладоней. А я с замершем сердцем глянул на Анастасию. Ну, как она отреагирует? В начале моей речи на её лицо набежала тень возмущения, а потом мордочка девушки всё светлела и светлела. А когда зрители едва не разрушили стадион своими овациями — она засияла так, словно её пронзил мощнейший электрический разряд.

Княжна приняла горделивую позу и стала лапкой махать публике. А та буквально неистовствовала. И чую, в этом неистовстве многое было завязано на то, что Корсакова — дочь нынешнего временного правителя, который вполне может стать постоянным. Почему бы не уважить её? На то и был мой расчёт. А самой Анастасии, как я уже и говорил, важнее была любовь толпы, чем кубок. Да и не могла же княжна во всеуслышание опозорить меня, сказав, что я соврал и она не отказывалась от дуэли. Меня бы мигом перестали уважать, а я, на секундочку, её законный муж.

Поэтому княжна решила не гневаться на меня. Она подошла, подняла вверх мою руку и с неподдельным уважением прошептала:

— Вы поразили меня, Иван. Я и не думала, что вы настолько хитры. Вы действительно можете стать замечательным оратором и политиком.

— Премного благодарен за столь тёплые слова, ваша светлость, — приподнято ответил я, отметив замечательно настроение девушки. Может, она энергетический вампир? И ей нужна такая подпитка? Анастасия словно пылесос всасывала эмоции толпы. Я даже слегка отстранился от неё.

Благо, вскоре показался главный судья и вручил мне кубок. Он выглядел как бронзовая чаша на квадратном постаменте и весил килограммов пять. Я продемонстрировал его толпе и бочком-бочком свалил с арены, оставив на ней Анастасию.

По пути к выходу со стадиона ко мне присоединились Корбутовы.

— Скорее валим отсюда, пока княжна не заметила моё отсутствие, — пропыхтел я, рьяно двигая ногами. — А то ведь она точно увяжется за мной. А я хочу посидеть в семейном кругу.

Братья закивали головами. А Шурик с грустью сказал, посмотрев на кубок в моих руках:

— Говорят, что самый главный приз турнира первокурсников покрыт позолотой. И вручает его сам ректор.

— А это разве не главный кубок? — удивился Лёшка, распахнув шаловливые глаза.

— Нет, ты чего? — улыбнулся Санек, точно разговаривал с юным несмышлёнышем. — Дабы выиграть главный кубок нужно победить ещё в нескольких дисциплинах, а Иван отказался в них участвовать.

— Да хер бы с ними с этими кубками, — зло махнул я рукой и протянул чашу Саньку: — На, дарю, будешь конфеты в неё складывать.

— Родителям отдам. Пусть гордятся, — укоризненно пробасил Илья и взял из моих рук кубок. — Сашке эта чаша ни к чему.

Никто не стал спорить со старшим Корбутовым. Мы просто молча покинули стадион и двинулись к воротам академии. Холодный ветерок гонял колючие снежинки, заставляя их танцевать в лучах не яркого полуденного солнца, а из наших ртов вырывались клубы пара. Под ногами же ритмично хрустел снег.

Наш братский квартет быстро дошагал до дороги. И тут мы поймали таксомотор. С трудом уместились в пропахшей табаком машине и поехали в одну из двух известных мне рестораций. Я как-то раз заходил в неё, и она мне вполне понравилось. Там было чисто и уютно. На квадратных столах лежали скатерти в крупную клетку, резные стулья блестели свежим лаком, негромко играл граммофон, а простолюдинки-подавальщицы щеголяли в чёрно-белой униформе.

Вот в такое милое местечко мы и приехали. А так как сейчас был разгар буднего дня — в зале практически никого не оказалось, поскольку обед уже прошел, а до ужина ещё было далеко.

— Вон за тем столом присядем, — проговорил Илья и указал рукой на столик в углу залу.

Его выбор ни у кого не вызвал протестов, поэтому мы и уселись именно там. И, как только наши пятые точки оказались на стульях, к нам подошла молодая подавальщица с белозубой улыбкой.

— Что господам будет угодно откушать? — спросила она и тотчас стала заученно называть блюда: — У нас есть щи, борщ, пожарские котлеты, рыба жареная и солёная…

— … Нам бы пол-литра водочки, в графине, и чтоб холодненькая, огурчиков малосольных да капустки маринованной. Принесёшь, красавица? — за всех сделал заказ Алёшка и подмигнул девушке. Та кивнула и шустро умчалась на кухню.

Лёха же досадливо цыкнул языком и выдохнул:

— Эх, надо было литр брать. Нас же четверо здоровых лбов.

— Мы здесь не водку глушить собрались, а поговорить начистоту, — напомнил Илья и сурово глянул на меня.

Я тяжело вздохнул и после того, как девица принесла наш заказ, начал рассказывать:

— Итак, то, что я сейчас поведаю вам — государственная тайна. Будете беречь её пуще зеницы ока. Ясно? — Илья с Шуриком кивнули. А вот Алёшка согласно хмыкнул, деловито разливая водку по стопкам. — Начну с того, что я такой же Белозеров, как Алёшка Романов. Всё дело в имуществе Белозеровых. Князь Корсаков хочет прибрать его к рукам, раз Белозеровы оказались замешаны в похищении Императора…

— …Ого! — ахнул Илья, который в отличие от Шурика ничего из этого не знал.

— Да, все так и есть. Можешь мне верить, — стальным тоном произнёс я, хмуря брови. — Именно из-за имущества Белозеровых меня решено было произвести… э-э-э… в Белозеровы и наделить титулом князя, который закреплён за этим родом.

— Мать честная! — выдохнул Лёшка, выпучив глаза и уронив челюсть на стол. — Да я в сказку, что ли, попал? Ты, оказывается, ещё и князем станешь? Давайте безотлагательно выпьем за это.

Он, подрагивающей от возбуждения рукой, поднял стопку. А мы присоединились к нему, после чего обжигающе-холодная водка исчезла в наших желудках. Ох, и забористая!

Илья занюхал рукавом мундира и пробормотал:

— В опасные интриги ты впутался, Иван. Да ещё и батю нашего подбил на враньё. Он же из-за тебя наплёл всю эту околесицу, которую напечатали в газете?

— Это был приказ Корсакова, — почти не покривил я душой. — Я, по факту, заложник ситуации.

— Вот мне бы быть таким заложником, — заметил Алёшка, весело хрустя пупырчатым огурчиком. — И девка в жену справная досталась, и богатство, и титул князя. Ты будто тот самый младший Иванушка из сказок.

— А ведь и правда, — робко улыбнулся Шурик.

Илюха же спросил, всё больше мрачнея:

— Вань, ответь-ка мне на такой вопрос… А с нами-то, что будет? Ты же, оказывается, не Корбутов вовсе, как говорено нашим отцом.

— А что с вами будет? Жить лучше только станете. Я же вас не брошу. Мне плевать, что будет написано на бумагах. На деле — вы мои братья, — с чувством произнёс я, расправив плечи.

— А вот это правильно! — ликующе выдал раскрасневшийся Алёшка, который уже снова наполнил рюмки. — За это надо выпить!

Илья недовольно покосился на него, но всё же цапнул рюмку толстыми грубыми пальцами с жёлтыми мозолями. Мы с Шуриком тоже взяли стопки и опорожнили их вместе с братьями. На сей раз беленькая пошла получше. Тем более я скрасил её вкус жменей маринованной капустки. М-м-м, вкусная! Саньку она тоже очень понравилась. Он тихонько подъедал её из глиняного горшочка, пока за столом шла напряжённая беседа.

— А ежели Император вернётся? Что если его освободят из плена? — задал мне вопрос Илья и перед собой на столе сложил руки.

— Такой исход очень маловероятен, — обтекаемо ответил я, не став говорить о том, что по моим представлениям тело Императора уже давно остыло. Корсаков, скорее всего, удавил его, но не похоронил. Он предъявит народу труп Императора, когда уже никто не посмеет оспаривать его право занять престол. Правда, в судьбу Императора мог вмешаться Повелитель. Вдруг он всё это время пытает его, отыгрываясь за прошлые обиды, которые ему нанёс род Романовых? Однако последнее предположение кажется мне довольно фантастическим. Да и всё равно Император обречён. Его ежели ещё не убили, то скоро точно убьют. Жалко ли мне его? Да, жалко. Но себя жальче.

Я словно попал в колею, в которой кровь переливается через голенища моих сапог, а в конце меня ждёт битва с Повелителем. И хрен свернёшь с этого пути.

Но пока я сидел за столом с братьями и отвечал на очередной вопрос неугомонного Ильи.

— А почему женитьба-то такая скорая и тайная?

— Потому что уже сегодня вечером Белозеровых сцапают. Так выглядит благопристойнее, чем потом находить «наследника», — пояснил я, не став вдаваться в подробности. Ну зачем ему знать, что Корсаков придумал этот план буквально вот-вот? Не нужно ему это. — А почему тайная? Да потому что сейчас неудачное время для пышных торжеств. В Империи смутные времена, а тут любимая дочка временного правителя устраивает гуляния. Нет, Корсаков слишком печётся о своей репутации. Главное, что все важные аристократы в курсе нашей женитьбы. И они-то, кстати, донесут до более мелких дворян эту новость.

— Ох какой предусмотрительный у нас князь Корсаков. Он мне определённо нравится больше Романовых, — протараторил Алёшка, блестя чуть-чуть помутневшими глазами. — Давайте выпьем за его здоровье, а затем я закажу ещё пол-литра?

Глава 23

Всё-таки мы едва не напились в зюзю. Надо понимать, что четверо мужиков не остановятся на двух пол-литровых графинах водки. За ними последовала ещё порция беленькой и свежая закуска. На столе появились маринованные грибочки, мясная нарезка и малосольная селёдочка с колечками лука. Разговор же свернул на обычные житейские темы. Шурик с блеском в глазах рассказывал о своей Марии Антуанетте, то есть Анне-Марии. А Лёшка восторженно отзывался о кабаре, которое он открыл по моей подсказке.

Между тем за окном появились лёгкие сумерки, а народа в ресторации заметно прибавилось. Минимум три четверти столов оказались заняты господами благородной наружности. Они чинно ели, выпивали и общались. И я нет-нет да и прислушивался к их возбуждённым беседам.

— … Вы слышали, что всех Белозеровых арестовали? — произнёс усатый седовласый старичок, сидящий за соседним столом.

— Об этом вся столица слышала. Говорят, что на них указали те заговорщики, которые уже сидят в Трёх сестрицах. Дескать, они-то и возглавляли этот заговор, — с негодованием ответил ему такой же возрастной господин, расположившийся напротив старичка.

— Вот стервецы! А я ведь был в близких отношениях с Григорием Белозеровым. А он оказывается против Императора пошёл. Надеюсь, хоть у них не поднялась рука умертвить государя нашего.

— И я надеюсь, сударь, — искренне выдохнул его собеседник и отправил в рот наколотый на вилку кусочек утиного мяса.

Я же похлопал по плечу Шурика. Тот с разинутым ртом слушал бизнес-планы Алёшки, которыми он делился с медленно хлопающим веками Ильёй.

— А-а-а? — повернул он ко мне раскрасневшуюся физиономию.

— Всё, отправили Белозеровых в новый дом, — промычал я заплетающимся языком.

— Какой дом? — не сразу сообразил братец, а затем понял: — А-а-а, в темницу.

— Верно, — кивнул я, поковырявшись в зубах вилкой. А то мясо застряло. — Ты, главное, Александр, помни, что меня скоро похитят. Но не переживай. Всё это часть игры Корсакова. Так что потом успокоишь братьев, а то бросятся меня искать. Но пока об этом никому. Т-с-с, — выдохнул я, прижав указательный палец к сомкнутым губам.

Тот многозначительно кивнул и по-хозяйски начал разливать водку. Себе он набулькал в бронзовую чашу, которую мне вручили за победу в турнире. Видимо, его душе захотелось разнообразия. Именно такие ребята потом придумают пить из дамских туфелек. Пока же мы вчетвером выпили и закусили чем Бог послал.

И вдруг по ресторации пробежался тревожный шепоток, перебегающий от стола к столу:

— На радио сейчас будет выступать князь Корсаков.

— Хозяин включи радиоприёмник…

— … А граммофон заглуши…

— … Ох, тревожно мне, господа. В смутное время живём.

— … Это да. Кабы опять чего не стряслось.

— Тише, тише, судари, сейчас начнётся.

И правда, скоро уже должен был начаться эфир. Гарсон выключил граммофон, поставил стул на свободный стол, а уже на него взгромоздил радиоприёмник и врубил его. Из динамика тут же вылетел знакомый голос князя Корсакова, который привлёк к себе внимание абсолютно всех людей, присутствующих в зале. Даже наклюкавшийся брюнет на полуслове прервал какой-то анекдот и замолчал.

— …Сегодня я, его светлость князь Корсаков, вынужден сообщить пренеприятнейшее известие…

— Начало почти как у «Ревизора», — хмыкнул я под нос и заработал недовольный взгляд Шурика.

— … Буду краток. Прославленный род Белозеровых уличён в участии в заговоре против Императора! И теперь, когда этот гнойный нарыв вскрылся, я приказал поместить всю семью Белозеровых в темницу Три сестрицы. Они все запятнали себя. И их вина доказана. Однако есть один человек с кровью рода Белозеровых, кто остался верен Императору… Его имя — Иван Корбутов!

Народ ахнул. Даже Шурик ахнул, хотя он-то был готов к подобной новости. Алёшка же потянулся к графину и на его лице читалось крупными буквами «за это надо выпить!» И пока он наполнял рюмки, Корсаков вкратце рассказал мою историю, напечатанную в «Имперском вестнике», и веско подытожил:

— …Я, как сильнейший в Империи маг жизни, могу заверить вас, что Иван Корбутов действительно наполовину Белозеров. И теперь ему в столь юном возрасте придётся возглавить род Белозеровых, поскольку он не должен угаснуть из-за ошибки одного поколения. Пусть даже эта ошибка столь ужасна. За сим изволю откланяться. Но напоследок скажу, что все вместе мы пройдём через эти чёрные дни и выйдем из них ещё сильнее, чем были!

Зал ресторации взорвался громкими и продолжительными овациями, а потом народ стал активно обсуждать этого Ивана Корбутова. Кто-то откровенно завидовал мне, кто-то жалел, но большинство людей просто с азартом обсасывали детали этой истории.

Между тем Алёшка, светясь от счастья, промычал:

— За это надо выпи… Ой! А графин-то пустой! Так, кто украл водку? Не могли же мы столько выпить? Признавайся, Алексашка, это ты? Точнее, который из вас? Тот, что слева или справа? Братцы, похоже, у меня в глазах двоится. Всё, мне не наливать. Ик…

— Мудрое решение, — заметил хмурящийся Илья, покосившись на Лёшку. Тот лёг грудью на стол, положил щеку на руки и вознамерился вздрыхнуть.

— И что теперь дальше-то будет? — задался вопросом Шурик и посмотрел на меня.

— Ну-у-у, — задумчиво прогудел я и протёр глаза подушечками пальцев. — Я бы советовал вам устраивать личную жизнь. Теперь-то Илье точно его зазноба не откажет. Ты предложение ей уже сделал или всё телишься?

Старший Корбутов сперва удивлённо вытаращился, а затем пропыхтел:

— А откель ты знаешь о том, что я вознамерился жениться?

— Э-э-э, — смешался я, понимая, что под воздействием алкоголя ляпнул немного лишнего. — Так уж вышло, что я заходил к тебе в квартиру, а там речь твоя на столе лежала. Ну я и прочитал. Вдруг, думаю, украл кто тебя такого красивого и оставил послание? Да и не важно это сейчас. Важно другое. Завтра утром побрейся, приведи себя в порядок и бегом к отцу своей ненаглядной. Мне думается, что он сильно обрадуется такому жениху.

Брат пожевал губы, почесал кончик покрасневшего носа и задумчиво уставился в тарелку с грибами. А я хотел добавить пару слов, но вдруг заметил усатого мужчину в расстёгнутом на груди полушубке. Под ним виднелся мундир дома Корсаковых. Усач только что вошёл в ресторацию, немного отдышался и принялся внимательным взглядом оглядывать лица посетителей. Вот он заметил мою физиономию, обрадованно улыбнулся и энергично потопал ко мне, лавирую между столиков.

— Сударь Корбутов, — приветственно проронил он, кивнул и протянул сложенный вчетверо лист дорогой бумаги. Я взял его, втянул ноздрями идущий от бумаги аромат женских духов и развернул листок. Там было написано короткое послание «Особняк Белозеровых ждёт своего нового хозяина. Слуга отвезёт тебя туда». И подпись Анастасии. Ну, почерк точно её. Значит, надо ехать.

— Так, господа Корбутовы, собираемся. Надо проверить мои новые владения. Илья, на тебе Алёшка. А ты Шурик и сам вроде бы на ногах держишься, — проговорил я, вставая из-за стола.

— А куды мы едем? — промычал Илья, поднимая со стула пускающего слюни Лёху.

— В будущее, — пафосно изрёк я. — Вот только расплачусь за наш скромный банкет.

Старшему Корбутову этого ответа оказалось достаточно. Он молча последовал за мной, поддерживая Алёшку, еле передвигающего ноги. Шурик же замыкал нашу процессию и дружелюбно улыбался посетителям, которые с неодобрением поглядывали на нас. Ой, да и чёрт бы с ними! Лучше бы они посмотрели какие чаевые я оставил! Истинно княжеские!

Я довольно усмехнулся и вышел из ресторации. Свет фонаря сразу же неприветливо ударил по глазам, а крепкий морозец схватил за нос. Благо, возле бордюра стояла тачка с гербами Корсакова. Усач сразу же услужливо открыл дверь. И мы всей братской толпой устроились в ней, после чего Усач прыгнул за руль и повез нас в особняк Белозеровых. Правда, ехали мы как в аквариуме. Стекла мигом запотели, а все запахи в салоне перебил густой перегар. Хоть топор вешай.

По-моему, к концу поездки даже водитель слегка окосел. Всё же он сумел направить тачку мимо гостеприимно открытых кованных ворот и остановить её возле парадного крыльца внушительного особняка в готическом стиле.

Я выбрался из машины и жадно огляделся. К дому примыкал небольшой участок с заснеженными деревьями и выключенным фонтаном. А за глухим забором из серых необработанных булыжников располагалась одна из центральных улиц города. Козырное расположение. Сам же особняк был сложен из красных кирпичей, имел четыре этажа, мерзких каменных горгулий на карнизе черепичной крыши и узкие, длинные окна, сияющие электрическим светом.

Что касается местных слуг, то они выстроились перед широкими ступенями из красного гранита. Я насчитал тридцать подрагивающих единиц. Люди стояли с непокрытыми головами и в лёгкой униформе, хотя морозец, как я уже упоминал, был довольно крепким. Наверное, отчасти из-за этого их лица оказались бледными, а вот страх в глазах слуг явно возник по другой причине. Они не знали, что их ждёт дальше. И я решил успокоить людей.

— Друзья! Меня зовут Иван Макарович. В скором времени я буду полноправным хозяином этого особняка. И я хочу сразу заявить, что никого не уволю и всё будет по-старому. Хотя нет… уже сейчас мне в голову пришло одно новшество. Я всем увеличиваю жалование в полтора раза!

— Ого! — ахнул мигом очнувшийся Алёшка, который висел на плече Ильи. — В полтора раза? Ик… Может, хотя бы на четверть? Чего деньгами сорить?

— В полтора раза! — громко повторил я, глядя на людей.

Они оживились и на их физиономии вернулся румянец. Я явственно почувствовал, что напряжение ушло. Охренеть я дипломат! На губах сама собой появилась улыбка.

Шурик же с нетерпением прошептал, дёрнув меня за рукав:

— Поглядим, что там внутри? Авось библиотека у Белозеровых большая.

— Конечно поглядим. Мы тут как раз за этим, — решительно произнёс я, нашёл взглядом благообразного старичка в ливрее и подозвал его к себе.

Тот весьма расторопно, несмотря на почтенный возраст, подошёл ко мне, поклонился и произнёс дребезжащим голосом:

— Да, ваша светлость.

— Ты гляди… уже ваша светлость, — хмыкнул за моей спиной Алёшка.

— Уважаемый, — обратился я к старичку и показал пальцем на слуг, которые до сих пор стояли перед крыльцом: — А кто среди вас главный?

— Я, господин, — проговорил старичок и представился: — Моё имя Савелий.

— Приятно познакомиться, Савелий. А проведи-ка для меня и моих братьев экскурсию, — вежливо попросил я и с сомнением посмотрел через плечо на Лёху. Он уже самостоятельно стоял на ногах и почти не покачивался. В общем, выдержит он экскурсию.

— Как вам будет угодно, — проронил Савелий и потопал к дубовым дверям, украшенным резным орнаментом.

Мы пошли за ним. И водитель тоже увязался за нами. Уже в просторном холле с витыми колоннами я подозрительно спросил у него:

— А ты чего это с нами идёшь? Своих дел нет?

— А я отряжён княжной вам в личные помощники. Чтобы, значится, на первых порах помочь вам с домом и слугами. Надо бы проверить их. Вдруг кто захочет отомстить вам, подумав, что вы как-то повинны в том, что их прежние хозяева отправились в темницу? — вполне логично заметил мужчина.

— М-да, и такое бывало в истории. А звать-то тебя как? — задумчиво уточнил я, следуя за Савелием по богато отделанному особняку, в который натащили уйму винтажной мебели из драгоценных пород древесины, сотни картин в золочёных рамах и десятки шедеврально выполненных статуй.

— Еремей Петров, — отчеканил мужчина и лихо щёлкнул каблуками.

Я другими глазами посмотрел на него. Оказывается, он мой личный помощник. Надо бы получше рассмотреть его. Еремей обладал открытым, честным округлым лицом с внимательными, чуть раскосыми, серыми глазами и мощными усами, торчащими в стороны. Кажись, в нём есть немного азиатской крови. Кожа у мужчины оказалась желтоватой, а скулы были побольше, чем у европейцев. В целом, на первый взгляд он мне понравился. Конечно, Корсаковым Еремей будет доносить беспощадно, однако он точно поможет мне наладить быт. Да и своего рода секретарём он мне тоже послужит. И Еремей прямо сейчас доказал это.

Он вежливо проговорил, двигаясь по левую руку от меня:

— Господин, осмелюсь напомнить, что завтра рано утром вас ждут в императорском дворце. Вам нужно будет подписать несколько документов, чтобы вскоре стать полноправным князем Белозеровым. Также вы ознакомитесь с полным перечнем имущества, которое отойдёт в ваше владение.

— Благодарю. Приму к сведению, — признательно сказал я, с неудовольствием поглядывая на Алёшку. Он шёл, пуская слюни на дорогие ковры и едва не обнюхивая позолоченные канделябры. На лице Лёхи застыло такое выражение, будто он попал в пещеру разбойников из «Приключений Али-Бабы и сорока разбойников». Наверное, пора заканчивать эту экскурсию, пока он не сошёл с ума. Да и время сейчас уже было позднее. А мне, как выяснилось, завтра предстоят важные дела. Поэтому я остановил Савелия и приказал ему показать нам комнаты, в которых мы все могли бы переночевать.

Старичок тотчас расторопно выполнил приказ и отвёл каждого из нас в шикарные покои. Мне досталась комната с громадной кроватью. Но улёгся я на неё лишь после того, как повалялся в теплой водичке в бронзовой ванной на изогнутых ножках.

Ночь на новом месте прошла без происшествий, и я даже выспался, хотя встать мне пришлось раньше Ильи, для которого ранние подъёмы, — суровая жизненная необходимость. Однако проснулся я не без помощи тучной служанки. Она растолкала меня и отвела в столовую, где я в одиночестве позавтракал за длинным столом. Братья ещё спали. А вот Еремей уже нет. Он бодрой походкой вошёл в столовую ровно в тот момент, когда я закончил завтракать. Мы поздоровались. И он отвёз меня в императорский дворец, где я пару часов бродил по кабинетам и ставил свои размашистые подписи.

Под конец сего утомительного мероприятия меня уже едва ноги держали, а бюрократов я возненавидел всем сердцем. Так что мои ножки рьяно меня возблагодарили, когда я сел в тачку и Еремей повёз мою задницу обратно в особняк Белозеровых, точнее, в мой особняк, особняк князя Белозерова.

Охренеть, конечно, у меня карьера. Прошло меньше года, а я уже из заштатного дворянина превратился в князя, женатого на дочери без пяти минут правителя Империи.

Однако не всё коту творог, иногда бывает и мордой об порог…

Внезапно дико взревели тормоза. Машина остановилась. И я непроизвольно повалился на сиденье, услышав яростный рык Еремея:

— Куда ты под колёса лезешь, остолоп!

И тут прозвучал выстрел. Пуля пробила лобовое стекло и вошла в глазницу Еремея. Тот вздрогнул, затем его руки бессильно сползли с баранки руля, а голова упала на плечо. В это же время резко открылась задняя дверь тачки. И я ошалелым взором увидел трёх мужиков в кожаных масках. А позади них прям на тротуаре клубился чёрный туман портала.

Несмотря на шок, я поспешно вытащил из кармана револьвер и стал лихорадочно нажимать на спусковой крючок. Две пули угодили в грудь одного из нападавших, после чего он мучительно согнулся и упал возле тачки. А вот другой урод в маске активировал заклятие и его вместе с третьим козлом закрыло защитное заклятие. Оно остановило пули. Они отлетели от магии и с жалобным звоном упали в салон автомобиля.

Как только в моём револьвере кончились патроны — меня схватили за ноги и грубо выволокли из машины, хотя я всеми правдами и неправдами цеплялся за дверь. Едва ногти не сорвал. Но моё сопротивление оказалось обречено на провал. Я всё-таки очутился на тротуаре, упав мордой в снег. Тут над моей головой раздался нарочито громкий и злой голос, заглушивший испуганные вопли бегущих прочь немногочисленных прохожих:

— Смерть прихвостням Императора! Мы погрузим Империю в хаос!

Следом меня чем-то знатно приголубили. Затылок чуть не разорвался от боли. А сознание трусливо нырнуло во тьму…

Глава 24

Сознание возвращалось долго и неохотно. Боль в затылке нарастала. А до барабанных перепонок, словно сквозь вату, стал доноситься звук капель, разбивающихся об камень. Кап-кап-кап… Возможно, этот звук и заставил меня со стоном разлепить пудовые веки. И меня тут же посетило дежавю. Я снова обнажённым оказался прикован к стене. Только теперь не за шею, а за левую ногу. На ней красовался ржавый металлический браслет, к которому крепилась длинная бурая цепь. Другой её конец оказался вмурован в стену. Я без особой надежды подёргал цепь, и она, конечно же, не поддалась.

Тогда мой страдальческий взор оглядел моё новое узилище. Оно представляло собой тесную камеру с драным матрацем и туалетной дыркой в углу. Три стены оказались сложены из грубо обработанных серых, влажных булыжников, а одна представляла собой решётку с прутьями в запястье толщиной. И за этой решёткой обнаружился каменный коридор, освещённый зажжёнными факелами. Средневековье какое-то.

По ту сторону коридора я увидел пару таких же, как моя, камер. И в них царил густой полумрак. Однако я сумел различить, что в каждой камере возле дальней стены кто-то сидит. Или это просто трупы? А может, мешки какие-нибудь или свёрнутые в рулон матрацы? Надо бы проверить. Может, я здесь не единственный вскормленный в неволе орёл молодой, который сидит за решёткой в темнице сырой?

Я с кряхтением встал с тюфяка, брезгливо покосился на разбежавшихся по гнилой материи мокриц и пошёл к решётке, морщась от боли, разрывающей голову. Каждый мой шаг сопровождался зловещим грохотом цепи и шлёпаньем босых ног по холодным, скользким булыжникам. Эти звуки заставили встрепенуться одного из сидельцев. Его камера была как раз напротив моей. Он поднял голову и, кажется, начал наблюдать за мной.

А я подошёл к решётке, взялся руками за стальные прутья и позвал хриплым голосом:

— Эй, бедолага, ты живой? По-русски понимаешь? Ты давно тут прозябаешь?

— Кха… кха… — донёсся до меня горький каркающий смех. И было в нём что-то неуловимо знакомое.

Затем хозяин смеха с трудом поднялся на ноги и похромал к решётке. Он тоже оказался «счастливым» обладателем цепи, которая звонко грохотала во время движений своего хозяина.

Я пока не мог различить во мраке его лица, обрамленного спутанными, грязными волосами. Однако мой нос услышал отвратительную вонь давно немытого тела. А потом узник подошёл к решётке и взглянул на меня глубоко запавшими голубыми глазами с полопавшимися капиллярами. И тут я ахнул, узнав мужчину! Конечно, его некогда золотисто-рыжеватые волосы превратились в абсолютно седые. А ухоженная бородка стала грязной мочалкой, топорщащийся на подбородке. Но это был он! Его Императорское Величество Александр Четвёртый!

— Это вы! — непроизвольно выдохнул я, глядя на чёрный треугольник, на месте которого раньше был нос.

— Уже не совсем я, — горько прошамкал он ртом, лишённом половины зубов, и почесал грязными пальцами висок. Тут я заметил, что у Александра и уши отсутствуют. Их отрезали под самый корешок.

— Рад вас видеть… живым, Ваше Императорское Величество, — кое-как просипел я, стараясь откровенно не пялиться на его изуродованную физиономию. Однако и его тело оставляло желать лучшего. От него остались одни кости да кожа. Даже пальцы и те оказались на месте не все. На левой руке не хватало мизинца и указательного. Вид его был страшен. И он это понимал. Всё же государь ещё не был до конца сломлен.

Он сухо произнёс, громко втянув воздух:

— Можешь, не отводить глаза, Иван. Гляди прямо на своего государя.

— Слушаюсь, — промычал я и хмуро посмотрел в лицо Александра.

— Как ты здесь оказался? — надтреснуто спросил он, облизав сухие, потрескавшиеся губы.

— Дали по голове, да притащили сюда. Это были люди в масках, всемилостивейший государь. Они сумели открыть портал прямо в центре столицы, использовав некротическую энергию, — коротко рассказал я, мимолётом подумав, что моё фантастическое предположение оказалось верным. Императора действительно не убили, а всё это время держали в плену и пытали.

— Они служат Повелителю мёртвых, — с ненавистью процедил он, сверкнул воспалёнными глазами. — Переворот — дело его рук и предателя Корсакова.

— Похоже, Ваше Императорское Величество, они очень многих аристократов втянули в этот переворот. А сейчас в Царьграде стало совсем сложно вашим сторонникам. Их целыми семьями отправляют в Три сестрицы. Мы же сейчас как раз в этой темнице?

— Истинно так. Я сразу узнал эти стены, как только очутился тут, — кивнул Александр и вдруг подозрительно добавил: — А почему тебя притащили сюда? Что ты такого сделал?

— Это долгая история, государь, — тяжело вздохнул я. — В последние дни я начал догадываться, кто стоит за переворотом, но до этого искренне верил Корсакову. Мне мыслилось, что он действительно хочет отыскать вас. И я даже женился на его дочери, а потом… потом… принял титул князя Белозерова. Поскольку Корсаков отправил всю семью Белозеровых в темницу, объявив, что они-то и возглавляли этот переворот.

— Ох-х-х, подлец! — судорожно выдохнул государь. — Каков же подлец этот Корсаков! Он мало того что предал меня… он предал сам род людской! Связался с этим мертвецом, Повелителем мёртвых. А ты знаешь, почему я до сих пор жив? Повелитель пообещал сделать меня своей послушной марионеткой, чтобы я месяц-другой смотрел, как моей страной правит другой. Его ненависть к Романовым сильна. Ему мало просто уничтожить весь мой род. Ему ещё надо поглумиться надо мной, последним Романовым!

— А чего глобально добивается Повелитель, Ваше Императорское Величество? — жадно спросил я, приникнув лицом к холодным прутьям решётки.

— Не знаю, — пожал тот опущенными плечами. — Возможно, он желает управлять Империей руками Корсакова.

— Нет, князь слишком горд, дабы быть всего лишь чьими-то руками, — не согласился я, задумчиво нахмурив лоб.

— Больно хорошо ты его знаешь, — скептически выдал Александр.

— Прощу прощения, всемилостивейший государь, вы абсолютно правы. Я совсем не знаю его, иначе бы не оказался здесь. А теперь меня ждёт смерть, после которой всё имущество Белозеровых отойдёт моей жене Анастасии Корсаковой. Надеюсь, князь хотя бы братьев моих не станет трогать.

— От этого подлого змия всякое можно ожидать, — с ненавистью прошипел Император. И из уголка его рта потекла слюна, которая запуталась в бороде. — Поведай мне, Иван, что он уже успел натворить в стране, которая принадлежит мне по праву.

Я пару секунд собирался с мыслями, а затем стал рассказывать государю о том, как Корсаков прибирает к рукам власть. Кошмарит неугодных благородных и умасливает простолюдинов и предпринимателей многочисленными указами, облегчающими их жизнь. Император слушал меня, бессильно сжимал кулаки и скрежетал зубами. Кажись, его сильно задело то, что Корсаков стал пользоваться такой обширной народной любовью.

— Всех повешу, всех расстреляю… — горячо шептал государь, пуская слюни. — Всех, кто хоть раз крикнул ему доброе слово…

Я искоса посмотрел на Александра и понял, что ему нельзя покидать темницу. Похоже, его разум безвозвратно повреждён жаждой мести. Пусть не сильно, но если он вернёт себе трон, то страну ждут жестокие репрессии. Александр завалит Империю трупами тех, кто благоволил князю Корсакову, а таких немало среди всех слоёв населения. М-да уж…

И пока я размышлял, незаметно поглядывая на скалящего остатки зубов Императора, мне под ноги со шлепком упало что-то коричневое и вонючее. Я отпрыгнул и не сразу сообразил, что это человеческие экскременты. А когда оторвал от них ошалелый взор, то заметил, что в соседней от Императора камере появилось ещё одно действующее лицо. Оно-то и швырялось говном. Сперва я подумал, что это седая горбатая обезьяна, но затем узнал Хозяйку болот. Однорукую Хозяйку болот. Похоже, ей отняли конечность, дабы она не смогла магичить. После такого усекновения нарушалась циркуляция магической энергии, из-за чего маг не мог использовать свои силы. Хотя старуха и так бы не смогла магичить, поскольку её единственный глаз пылал истинным безумием. Похоже, она окончательно свихнулась. В её взгляде не оказалось даже намёка на адекватность, а в таком состоянии от неё не было никакого толка. Она вообще не соображала, что происходит.

И словно подтверждая мой вывод, старуха рассмеялась истеричным, пронзительным смехом и кинула в меня очередную порцию экскрементов.

Я отпрыгнул ещё дальше и услышал голос Императора:

— За всё время мне ни разу не удалось вытянуть из неё даже одного слова. Она только хохочет и кидается дерьмом. А вон та почти всегда рыдает, когда очнётся.

Государь посмотрел в сторону от моей камеры. Хм… а у меня оказывается есть соседка. Я по понятным причинам её видеть не мог, поскольку между нами красовалась стена. Однако это не повод игнорировать её существование. Да и кто она такая? Любопытно же.

Поэтому я обратился к государю:

— Ваше Императорское Величество, она сейчас спит?

— Не знаю. Мой взор не может пронзить мрак, царящей в её узилище, — глухо ответил государь, устало сел на задницу и задумчиво наморщил лоб.

— Сударыня! — громко позвал я и поморщился от боли, пронзившей затылок. На мне всё ещё сказывался тот удар по голове. Однако кричать я не перестал: — Барышня, которая явно безвинно томится в соседней камере, ответьте мне! Молю вас!

— Охолонись. Думать мешаешь, — рыкнул Александр, наградив меня недовольным взглядом.

Я замолчал, посмотрел на забившуюся в угол Хозяйку болот и спросил у государя:

— Всемилостивейший государь, а как хоть выглядит та сударыня, которая постоянно рыдает? Молодая аль старая?

— Молодая, — нехотя пробурчал тот, откинув со лба прядь сальных волос. — Годков двадцать. Волосы странные — розовые. Да и сама одета странно — в какую-то синюю, грубую на вид, ткань. Простолюдинка, наверное, из иноземных. На магичку она тоже не похожа. Я совсем не ведаю на кой чёрт заточил её сюда Повелитель.

— Розовые волосы? — удивлённо прошептал я себе под нос, выгнув брови. Неужели… неужели… Да ещё и синяя ткань. Не джинса ли?

— Чего ты глаза выпучил? — поинтересовался Император, осуждающе посмотрев на меня. — Дворянину не пристало перед своим государем такие рожи корчить.

— А про другой мир она ничего не говорила? — с жадностью спросил я и затаил дыхание в ожидании ответа. — Или может она говорила на каком-то непонятном языке?

— Что-то лепетала. Вроде на русском, а вроде и нет. Бомжом один раз меня назвала. Наверное, так кличут их местных владык. Я ведь сразу сказал ей, что являюсь помазанником Божьим.

— Наверное… — протянул я и несмотря на отчаянную ситуацию едва подавил улыбку.

Похоже, девица — попаданка. И меня данный факт не сильно шокировал. После Хозяйки болот я уже знал, что не один такой в этом мире. Но как она сюда попала? Её выбрал третий амулет? Очень может быть. Поговорить бы с ней.

Не взирая на недовольные взгляды Императора, я снова попробовать дозваться её:

— Эй, девушка. Я знаю, что с вами произошло. Вы же с Земли? Айфон, фастфуд, такси. Я тоже с Земли. У вас был медный амулет в виде солнца?

— Был, — донёсся до меня бледный заплаканный голос совсем юной девчонки. А затем в соседней камере раздался звон цепи и шлёпанье босых ног.

Я приник физиономией к прутьям решётки и попытался глянуть в сторону её камеры. Но увидел лишь часть коридора. Значит девчонка тоже не видит меня, хотя она, судя по всему, встала возле решётки своей камеры. Ведь её голос раздался заметно ближе:

— Как тебя зовут? Я Лена. Ты тоже попаданец?

— Иван, — полушепотом отозвался я, покосившись на Императора. Но тот не стал слушать о чём мы говорим. Он отошёл к дальней стене и там вытянулся на матраце. — Меня тоже занесло в этот мир. А всему виной магические амулеты. Расскажи, как ты тут оказалась? Ты умерла?

— Не знаю, — прохныкала она. — Может и умерла. Мне кажется, что я брежу. Такое бывает под воздействием сильных обезболивающих. Но всё так реально…

Лена снова заплакала. А я максимально спокойным голосом попросил её:

— Расскажи, что с тобой произошло. Амулет… он долго был у тебя?

— Нет. Я его купила в интернете, а потом надела перед практикой. Я в тот злосчастный день вместе с группой пошла в морг. Там-то амулет вдруг раскалился — и наступила тьма, будто свет выключили. Я закричала от боли и страха… — сквозь слёзы произнесла девушка, несколько раз судорожно вздохнула и продолжила: — А затем вокруг меня появился какой-то провинциальный городок. Он был весь залит кровью. Кругом лежали трупы, стонали раненые, а я стояла в центре какой-то пентаграммы с кучей непонятных символов. А самое дикое и бредовое то, что некоторые мертвецы были живыми… Представляешь?! Живыми! Они стояли и пялились на меня своими жуткими буркалами!

Она сорвалась на крик, за которым последовала истерика. Девчонка принялась самозабвенно рыдать, даже не пытаясь говорить. А я не стал расспрашивать её дальше. Сперва ей надо успокоиться. Да и мне тоже требовалось некоторое время. Я хотел проанализировать полученные от Лены сведения. И первым делом в моей голове возник закономерный вопрос: а какого хрена её перенос сюда так разительно отличается от моего? Повелитель будто выдернул её из родного мира. Пентаграмма, мертвецы, кровь… Всё это Повелитель мог проделать в одном из тех городов, которые разрушила его армия. А если возвращаться к Лене, то она даже перед переносом не умерла, как я или Хозяйка болот. И амулет не должен был сработать на ней, поскольку она вряд ли успела пропитаться духом мёртвых. Сколько ей лет? Двадцать? Да она же просто студентка медицинского вуза. Хм… над всем этим надо серьёзно подумать. Тут пары минут не хватит.

Я уселся на матрац и погрузился в размышления. Мысли в моей голове бегали так же лихорадочно, как мокрицы по матрацу. Я связывал одно с другим, анализировал и в итоге пришёл к более-менее правдоподобной догадке. Похоже, в одном из городов Повелитель провёл ритуал, который заставил активироваться третий амулет. Хрен знает, как у него это получилось, но амулет реально проснулся. И он перенёс в этот мир бедолагу Ленку, которая до сих пор плачет за стеной. Если бы Повелитель не подсуетился, то она бы сюда не попала. Амулет бы не сработал. А так — девчонка в этом мире. И, скорее всего, амулет наделил её таким же даром, как у меня и Хозяйки болот. Что же из этого выходит? А выходи то, что Повелителю нужны все три человека, которые стали вместилищами копий его дара. Причём он никого из нас не убил. По крайней мере, пока не убил…

Та-а-к, а ситуация-то становится всё более запутанной. Раньше мне мыслилось, что Повелитель похитит меня, а затем попробует выпить мой дар, как, например, тот же Николай Румянцев. Пусть в Аду черти почаще жучат его. А тут, оказывается, всё не так просто. И Император с Хозяйкой болот живы, и третья попаданка на десерт. Надо что-то с этим делать.

Я снова вернулся к решётке и позвал затихшую девчонку:

— Эй, Лена, прекращай плакать. Слезами делу не поможешь. Мы в другом мире, но отсюда есть возможность вернуться обратно.

— Правда? — пропищала она. И столько в её голосе оказалось надежды, что мне даже стало совестно за своё враньё, а со мной такое происходило весьма редко.

— Правда, — буркнул я, загнав совесть в левую пятку. — Но ты во всём должна слушаться меня. Поняла?

— Да, — с готовностью выдохнула попаданка.

— Тогда рассказывай что было дальше. Вот ты оказалась в пентаграмме, а затем… — я многозначительно недоговорил.

— Ну я это… увидела живого мертвеца со шрамом на груди… А потом, потом… упала в обморок, — запинаясь поведала девчонка. — А очнулась я уже тут. И у меня из карманов вытащили всё что было. Только одежду оставили. А дальше в камере напротив появился вон тот бомж, а следом за ним одноглазая, однорукая бабка. И больше я здесь никого не видела, кроме небритого питекантропа, который приносит воду и мерзкую кашу в грязной чашке.

— Ясно, — промычал я и вдруг услышал приглушённый расстоянием, а может быть и дверьми, звук выстрела. Или мне показалось?

Глава 25

Я прислушался. Но в коридоре царила тишина, если не считать невнятного бормотания Хозяйки болот. Она сидела в углу и раскачивалась точно маятник. Неужели показалось? Я тихонько выругался под нос, а затем услышал зубодробительный скрип дверных петель. Тут же с надеждой приник к решетке и сумел заметить троицу рослых мужчин сурового вида. На них была надета серая форма тюремных охранников. Однако двигались они так, словно не хотели производить лишнего шума. Я мигом понял, кто это такие и испустил тяжелый вздох… Твою мать, как же вы не вовремя! Мой план начал трещать по швам.

Но делать было нечего, так что я крикнул ряженым:

— Эй, судари, сюда! Я тут!

— Корбутов? — прошептал один из них. И вся троица бойцов первого отделения тороплива направилась ко мне.

— Вообще-то, уже Белозеров, — промычал я и следом недовольно выпалил: — Какого хрена вы заявились так рано?! Разве барон Грачев не получил весточку от моего человека? Вы должны были ждать момента! Тихо-мирно внедриться в низшие звенья местных работников и ждать момента!

— Барон решил поменять цель операции. Намедни мы узнали, что тут томится Император. Его жизнь гораздо ценнее, чем сомнительная во всех отношениях попытка убить Повелителя, — заявил похоже самый главный из них, средних лет голубоглазый мужчина со шрамом на носу. — Где государь, сударь Корбутов?

— Я здесь, мои верные слуги! — громыхнул за их спинами Александр, чьи глаза засветились безумной надеждой человека, который себя уже похоронил, а тут к нему пришло спасение.

— Господи… — непроизвольно выдохнул один из освободителей, увидев изуродованный лик государя. Но потом он справился с собой и протараторил: — Рад видеть вас живым, Ваше Императорское Величество. Мы вызволим вас отсюда.

— И остальных тогда уж, — промычал я немного растерянно.

Всё реально пошло не по плану. Чертов Грачев решил заняться самоуправством. Идиот! Его собачья преданности Императору пустила под откос такой план! А ведь я всё так сладко придумал. Даже минимизировал контакты между главными участникам моего плана, дабы соглядатаи Повелителя или Корсакова не раскрыли нас!

Ладно, вернусь к своему плану. Вот он был каков. После того телефонного разговора с Грачевым, к барону должен был тайком наведаться Яшка-атаман. Я ведь к этому момент уже уверился в том, что Андрей Викторович не переметнулся на сторону Повелителя и Корсакова. Поэтому и не остановил Яшку. Так что он передал Грачеву детали моего плана. И он согласился сыграть свою роль. Почему я так уверен в этом? Так потому что Яшка не сообщил мне об его отказе. Он с тех пор никак не проявлял себя, а значит с Грачевым ему удалось договориться.

Однако самым сложным во всей этой истории оказалось вычислить местонахождение базы Повелителя. Но я сумел понять, что именно темница Три сестрицы идеально подходит под это дело. Здесь полно свободного места, чтобы разместить своих людей. Есть продовольствие и узники, которых всегда можно принести в жертву. А еще это место было пропитано энергий смерти. Тут ведь под пытками умер не один человек. Да и от столицы темница недалеко. Можно легко на машине доехать. И создавать здесь порталы можно практически так же, как на кладбище. К тому же комендантом Трех сестриц был старый друг Корсакова. В общем всё указывало на то, что Повелитель изберет это место в качестве базы. Соответственно и меня обязаны были притащить именно сюда. Поэтому я через Яшку и сообщил Грачеву, что его агенты должны проникнуть в Три сестрицы.

Началом же активной фазы операции должно было послужить мое исчезновение. Ну, в целом так и получилось. Правда, Андрей Викторович Грачев поменял цель операции, узнав, что Император жив. И вот теперь его люди уже отперли ключами камеру государя и выпустили того на свободу.

— Я всех, всех вас одарю по-императорски! — возбужденно выдал Александр, размахивая руками. — Каждый из вас получит от меня титул, а их в скором времени освободится множество! Я покараю каждого изменника! Выжгу эту заразу каленым мечом!

— Сколько у вас бойцов, сударь? — это уже я подал голос, когда меня освободили от цепи и выпустили из камеры.

— Немного, — ответил Голубоглазый. — Барон решил действовать малыми силами. На всё про всё у нас есть четверть часа, после чего комендант заметит наше отсутствие на постах. И тогда он поднимет тревогу. А в этом случае против нас ополчится весь многочисленный гарнизон.

— Тогда чего мы ждем?! — громыхнул Император, нахмурив брови. — Выводите отсюда своего государя!

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — послушно выдал Голубоглазый и поклонился полуголому государю, на котором из одежды присутствовали лишь грязные нижние штаны. Справедливости ради, стоит заметить, что и на мне были надеты такие же штаны, только более чистые.

— Нам следует освободить ещё вот эту узницу, — быстро протараторил я, ткнув пальцем в сторону Ленки, которая, дрожа всем телом, стояла возле решетки.

— У нас нет на это времени! Выводите меня отсюда! Я приказываю! — срываясь на визг закричал Александр, дернув за плечо мужчину со шрамом. — Она будет мешать нам!

— Да, всемилостивейший государь, — кивнул головой Голубоглазый и с вопросом в глазах посмотрел на меня.

— Ключи, — решительно проронил я, протянув руку в сторону бойца.

Тот вложил в нее связку ключей, подался ко мне и прошептал:

— На четвертом ярусе, возле лестницы, нас ждут двое магов, могущих создать порталы. Авось вы успеете.

А затем он подставил Императору плечо, и они вчетвером ломанулись к двери, ведущей прочь из коридора.

Государь напоследок одарил меня крайне возмущенным взглядом и на бегу яростно выдал:

— Корбутов, за мной! Чего вы встали?! Вы обязаны защищать своего Императора!

— Не сегодня, — буркнул я и стал отпирать камеру Лены. Хренов ключ дрожал в моей руке и не попадал в замочную скважину.

— Вы поплатитесь за это! Предатель! — верещал Александр, пока не скрылся с глаз долой.

А я кое-как открыл камеру, потом другим ключом отпер браслет Ленки. И та смогла освободиться от цепи.

— Что нам делать дальше, Иван? — проблеяла она, глотая слезы.

— Бежать, — мрачно произнес я, скользнув по ней мимолетным изучающим взглядом. Она оказалась хрупкой девчонкой в джинсовом костюме и с вполне миловидной мордочкой, похожей на лицо фаянсовой куколки: с мелкими чертами и большими зелеными заплаканными глазками, обрамленными остатками нарощенных ресниц.

Я ободряюще улыбнулся ей, схватил за руку и попер прочь отсюда.

Помимо нас в этой части темнице томилась лишь Хозяйка болот. Остальные камеры оказались пусты. Но старуху я освобождать не стал. Она в таком состоянии первым делом попытается выгрызть мне кадык. Поэтому пришлось оставить её в темнице. Авось Повелитель не убьет её раз до сих пор сохранял ей жизнь.

А она в этот миг словно что-то почуяла. Захихикала, помахала мне рукой и подмигнула незрячим буркалом. Да ещё так заговорщицки подмигнула, словно знала что-то эдакое. Неужели она пришла в себя? Нет, не пришла. Старуха завизжала, схватила экскременты и швырнула мне в спину. Благо, они не долетели.

Мы с Ленкой выскочили из коридора и оказались в небольшом квадратном помещении. В углу стоял деревянный стол, на котором валялась колода карт. А возле стола, на полу, в лужах крови лежала троица мертвецов со вскрытыми глотками. У одного из них в руке обнаружился револьвер. Кажется, его-то выстрел я и слышал. И этот же стрелок, судя по позе, пытался дотянуться до «тревожной кнопки» — свисающего из отверстия в потолке плетеного шнура. Возможно, он приводил в действие колокол или ещё каким-то образом давал понять, что в темнице происходит какой-то треш. Благо, стрелок не дотянулся до него. Но поспешить все же стоит. У нас осталось мало времени.

Кстати, Ленка вела себя на удивление спокойно. Нет, она дрожала от страха, таращила глаза, но не кричала от вида крови и не задавала глупых вопросов. Прям золото, а не девушка.

Я одобрительно покосился на нее, подобрал револьвер стрелка, а то у меня из оружия был только мой острый язык. А затем снял со стены зажженный факел. Вдруг пригодится? Ведь на нижние ярусы башни электричество не провели. В этом я уже убедился.

Девчонка же в этот момент немного подпортила мое впечатление о ней. Она задала-таки глупый вопрос:

— А эти странные мужики и тот бомж… Они нас бросили, да?

— Угу. Но один из них сказал, где они откроют портал. На четвертом ярусе. Нам надо успеть туда попасть, — захлебываясь воздухом, протараторил я и открыл дверь, ведущую прочь из помещения. За ней оказался темный коридор, прорубленный в скальной породе. Вот не зря я прихватил с собой факел. Умничка.

— А почему нельзя было открыть портал прямо тут? — задала вполне логичный вопрос девица и помчалась за мной по коридору. Пламя факела вырывало из темноты влажные камни и неровный потолок, с которого капала мутная вода.

— Данная тюрьма не просто так построена на этом скалистом острове. Никто не знает почему, но на всех ярусах, которые находятся ниже ватерлинии, не работает магия. Потому-то сюда и свозят всех магов, которые преступили закон, — на бегу объяснил я, покосившись на мордочку Ленки. На ней царила гримаса полной растерянности. Маги, магия, порталы… Было от чего охренеть. Однако девушка силилась понять законы нового мира и кое-что уже приняла к сведению. Наверное, она быстро освоится здесь. Ну, ежели выживет.

А пока наш дуэт наткнулся на труп охранника. Он, как и предыдущие мертвецы, мог похвастаться разрезанным от уха до уха горлом. Вокруг его головы скопилось уже приличное количество крови, а значит он тут лежит давненько. Наверняка бойцы из первого отделения убили его, когда шли освобождать Императора. А вот на обратном пути кто-то из них намеренно или случайно наступил ботинком в кровь. И теперь я видел, что отпечатки подошвы сворачивали налево на перекрестке двух коридоров. Надеюсь, что это дело рук Голубоглазого, который побоялся в открытую перечить государю. Тот реально потом мог отправить его на эшафот. Однако сейчас он оставлял нам «хлебные крошки».

И я вместе с Ленкой стал ориентироваться на эти «крошки». Низко держал факел и не терял следы из виду. Правда, те вскоре стали стираться. А в какой-то миг и вовсе пропали. Наш дуэт к этому моменту достиг грубо высеченных в скале ступенек, которые по спирали ввели верх.

Я сглотнул вязкую слюну, вытер пот и проронил:

— Логично будет и дальше двигаться по этой лестнице.

— Угу, — угукнула Ленка, блестя большими перепуганными глазами.

— Тогда погнали дальше, — пропыхтел я и побежал вверх, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

По пути нам попалась ещё парочка трупов, а затем мы очутились на небольшой площадке. Тут обнаружилась крепкая дубовая дверь с железными полосами. И вот куда дальше? За эту дверь или продолжать скакать по лестнице? Благо, мой взгляд обратил внимание на почти стёршуюся цифру, которая виднелась на стене рядом с дверью.

— Двойка же, да? — спросил я у девчонки, показывая взглядом на цифру, которую освещало пламя факела. — Это же не может быть девятка?

— Вроде двойка, — проговорила Ленка, проведя пальчиком по едва заметной почерневшей от времени краске, которой была выведена цифра.

— Тогда мы с тобой сидели на первом ярусе, а сейчас нам надо на два выше, — вынес я вердикт и помчался дальше.

Звук нашего бега снова начал отражаться от неровных стен и низкого потолка. А потом до моих ушей стали доноситься приглушенные расстоянием револьверные выстрелы, яростные крики и стоны раненых. Кажись, и у Голубоглазого не всё пошло по плану. Твою мать!

Шум боя несся из дверного проема, который обнаружился на очередной каменной площадке. Это был третий ярус. И дальше лестница упиралась в тупик. Похоже, чтобы попасть на четвертый ярус надо пересечь третий. А там блин бой. Но делать нечего. Надо идти.

Я жестом показал Ленка, чтобы она держалась за мной, а сам подошел к распахнутой двери и выглянул из-за косяка. Передо мной предстал небольшой зал, освещенный факелами. Посреди него лежал труп охранника с остекленевшими глазами. И помимо него тут обнаружился ещё один дверной проем. Дверь так же была открыта, и я узрел освещенный факелами тюремный коридор, в котором все камеры оказались открыты. Коридор упирался в поворот и именно из-за него летели звуки боя. Кажись, Голубоглазый и товарищи открыли камеры, чтобы вместе с сидельцами попробовать разметать тех охранников, которые преградили им путь на четвертый ярус. Видимо, кто-то раньше времени поднял тревогу, из-за чего наши шансы выбраться отсюда стремительно скатывались к нулю.

Однако я не стал впадать в панику. Швырнул на пол факел, который стал бесполезен, так как тут на стенах висели свои факелы. А затем быстрым шагом пересек зал, где лежал труп. Я заметил, что кобура погибшего охранника оказалась пуста. Похоже, револьвер забрали бойцы из первого отделения. Но вот тела тех охранников, которых мы встречали ниже, они не лишили оружия. Следовательно, Голубоглазый и компания не рассчитывали на то, что им придется вступать в битву. Впрочем, это было и так понятно. А сейчас им уже поздно было бежать за оружием тех, кто лежал ниже этого уровня.

Поэтому и я быстро двинулся по коридору, держа в руках револьвер. Ленка последовала за мной. Она неслышно двигалась за моей спиной, точно тень. Я видел в её глазах страх остаться тут совсем одной. Бедная девчонка.

Между тем звуки боя приближались. И я уже слышал полубезумные вопли Александра:

— Вперед, трусы! Проложите дорогу своему Императору! Ваши жизни и души принадлежат мне!

— Теперь я понимаю тех, кто устроил революцию в тысяча девятьсот семнадцатом году, — внезапно выдала Ленка, шмыгая носом.

— Да он когда-то был адекватным, — мрачно проговорил я. — Это у него в заточении, под пытками, крыша поехала. Да и предали его… Короче, долгая история.

— А ты тут долго?

— Потом расскажу, — отмахнул я от неурочных расспросов и выглянул из-за угла.

Перед моими глазами предстал очередной коридор. Только этот оказался заметно короче, и он заканчивался ступенями, которые по спирали уходили вверх. Витки лестницы были довольно большими. И они плавно изгибались, из-за чего лестница, в отличие от прямого коридора, полностью не простреливалась. И на этой самой лестнице шел бой. Ну как бой… троица бойцов первого отделения и Император стояли у подножия ступеней, а толпа из тридцати полуголых людей пыталась подняться выше. Но там их встречали градом свинца. Узники падали на окровавленную лестницу, вопили от ужаса, рыдали. Однако отступить не могли. Внизу их тоже ждала смерть. Ребята из первого отделения стреляли в любого, кто отказывался подниматься.

А государь, потрясая ручонками, вербально гнал узников вперед:

— Убейте изменников, и я вас всех одарю! Вы будете купаться в золоте!

— Же-е-есть, — промычала Ленка, которая тоже выглянула из-за угла.

— Ага. К тому же эти несчастные — цвет аристократии Империи. Точнее были цветом, пока не стали неугодны Корсакову, — сдавленно проговорил я, заметив на ступенях некоторых из тех дворян, кого видел на новогоднем балу в Императорской академии магии. Казалось, что это было в какой-то другой жизни.

— Вань, как нам выбраться отсюда? Это единственный выход? — взволнованно протараторила сообразительная попаданка, которая, похоже, вообще была не склонна к панике. Или она уже отпаниковала своё и теперь включила мозг?

— Я, конечно, не специалист, но вряд ли в темнице для магов много выходов, — задумчиво произнес я, понимая, что мы попали в глубокую жопу.

— Но… но тогда нас снова вернут в те обоссанные камеры, — дрожащим голосом проговорила Ленка. — Даже я понимаю, что эти чуваки на лестнице ничего не смогут сделать с теми, кто в них стреляет.

Я хотел сказать ей что-нибудь ободряющее, но поспешно закрыл рот, услышав сильный командный голос, который донесся из-за поворота лестницы:

— Это говорит комендант граф Измайлов! Немедленно сложите оружие! Ваши маги у нас. Вам не выбраться из темницы! А если вы сдадитесь, то мы всех помилуем! Вас будет ждать лишь одно наказание — выдворение из страны! У вас минута на раздумье, после чего я отдам приказ начать атаку! Время пошло!

Глава 26

Ленка схватила меня за плечо и горячо протараторила в самое ухо:

— Надо соглашаться. Нас всего лишь выдворят.

— Да, надо соглашаться, — выдал я, задумчиво наморщив лоб.

Биться? Мы обречены на провал. Прятаться? Тоже не вариант. Нас рано или поздно найдут. А вот ежели попробовать следовать моему плану, ведь мы вернёмся на исходные позиции… Я снова окажусь в заточении. А это значит, что мой план всё ещё может сработать. Притом даже без людей Грачёва. Я же не дурак, чтобы складывать все яйца в одну корзину.

Между тем девушка удивлённо выдохнула, словно не она пару секунд назад предлагала сдаться:

— Мы правда сдадимся? А они не обманут нас?

— Обманут. Но ты виду не показывай, что изумлена их вероломством. У меня есть идея, — отчеканил я, вышел из-за угла и громко произнёс, направив револьвер в спины бойцов первого отделения и Императора: — Бросайте оружие, господа!

Весь квартет обернулся, а полуголые заключённые на лестнице замерли, прижимаясь к стене. Их осталось всего пятнадцать человек, а остальные мёртвыми куклами лежали на ступенях, по которым стекала кровь. У подножия лестницы уже образовалась внушительная тёмно-красная лужа.

— Это вы бросьте оружие, Иван! — закричал Голубоглазый. — Разве вы не понимаете, что нас не выпустят отсюда! Слова коменданта — враньё! Мы должны найти другой выход! Нам нельзя сдаваться!

— Другого выхода нет, — отрезал я, сурово глядя на бойцов первого отделения. — И вы это прекрасно понимаете. А вот тех бедолаг на лестнице действительно могут всего лишь выдворить из страны. В их случае комендант может сдержать своё слово. А если они сейчас скрутят вас, то ещё сильнее повысят свои шансы на спасение. К тому же у вас практически не осталось патрон.

— Замолчи! — взвизгнул Александр и помчался на меня, бешено сверкая глазами.

— Государь! — крикнул ему в спину Голубоглазый.

И тут прозвучал грохот выстрела. Пуля вырвалась из дула моего револьвера и насквозь прошила левую ногу Императора. Он заорал от боли, упал на пол и уставился на меня круглыми глазами. В его взгляде воцарился шок. Он не верил в то, что я выстрелил в него. Но шок длился недолго. Император принялся орать от боли и поливать меня отборной матерщиной, от которой даже у бывалого портового грузчика уши бы свернулись в трубочку. И на фоне его криков на троицу сотрудников первого отделения с отчаянными воплями бросились заключённые.

Узники поверили в мои слова о том, что их шансы на спасение возрастут, ежели они спеленают практически лишённых боеприпасов бойцов во главе с Голубоглазым. А те, в свою очередь, стали отстреливаться от заключённых. Но у них и правда практически не было патронов. Поэтому их револьверы грохнули лишь три раза, насмерть поразив двух узников. И после этого на троицу мужчин налетели разъярённые заключённые. Они повалили их на пол и стали жестоко избивать, вымещая на них всю свою боль и страх.

И вполне возможно, что заключённые забили бы насмерть бойцов первого отделения, но тут в коридор со стороны лестницы ворвались десятки людей в форме охранников. Они мигом стали направо и налево раздавать удары винтовочными прикладами, отчего узники попадали на пол, прикрывая головы руками. А охранники принялись умеючи надевать на них кандалы.

Визжащего Императора тоже не обошли стороной. На его руки надели «браслеты».

Я же бросил на пол револьвер, поднял руки и наигранно гордо заявил:

— Судари, я надеюсь на то, что комендант сдержит своё слово…

— Надейся, — глумливо рыкнул какой-то усатый мужик и ударил прикладом в мою многострадальную голову. И я даже не пытался увернуться, из-за чего опять познал все прелести насильственной потери сознания.

Хрен знает сколько времени я пробыл во тьме. Однако одно могу сказать с уверенностью — на сей раз я приходил в себя ещё более неохотно. В черепной коробке пульсировала боль, тело не слушалось меня, а до ушей доносилось приглушённое бормотание. Потом оно стало намного сильнее и отчётливее. Бормотание уже раздавалось не где-то там, а вокруг меня…

Тут я наконец-то сподобился распахнуть веки и с изумлением увидел декана факультета некромантии Дмитрий Александровича. Его крупная медведообразная фигура обнаружилась в паре метров от меня. И именно он что-то и бормотал на манер молитвы.

Но заметив, что я пришёл в себя, некромант тотчас заткнулся и весело поприветствовал меня:

— Премного рад вас видеть, Иван.

Я не стал ничего ему отвечать. Поморщился от боли, проморгался и осмотрелся. Теперь судьба-злодейка занесла меня в вытянутое, как пенал, глухое помещение из всё тех же серых, плохо обработанных булыжников. Похоже, как я и рассчитывал, из темницы меня не вывезли, а всего лишь перенесли на ярус повыше. Тут с потолка свисали лампы в жестяных абажурах. И их электрический свет освещал десяток людей в монашеских рясах и с кожаными масками на лицах. Народ рядком застыл возле дальней стены и словно ждал приказа.

А я, в свою очередь, находился в центре помещения. Мои руки и ноги оказались связаны крепкими кожаными ремешками, которые больно впивались в кожу, а из одежды на мне продолжали красоваться лишь нижние штаны. При этом ещё один довольно длинный плетёный ремешок вёл от моей шеи к толстому деревянному столбу. Он пронзал помещение от пола до потолка, точно стриптизерский шест.

Охренеть! В другой ситуации я бы подумал, что мне придётся станцевать стриптиз в клубе любителей БДСМ. Однако тут явно пахнет ритуалом… Всё именно так, как мне мыслилось. А значит, надо выпустить наружу свой актёрский дар.

— Что вы задумали? — мрачно спросил я у декана, кое-как приняв сидячее положение. Ремешок на шее не позволял мне отодвинуться от столба дальше метра, так что я просто облокотился на него обнажённой спиной.

— О, мой юный друг, вас ждёт великое будущее, — улыбнулся Дмитрий Александрович, который, как и все, кроме меня, был облачён в рясу. — Вам предстоит стать вместилищем для Повелителя мёртвых. Ему нужно ваше тело. Заполучив его, он снова обретёт все прелести жизни живого человека, но в то же время будет бессмертным. Чудесно. Не правда ли?

— Нет, не правда, — буркнул я. — Может, он лучше займёт ваше тело?

— Я бы с великой радостью отдал его, но оно не подходит, — ответил некроманта, фанатично блеснув глазами. — Повелитель сумел создать зело сложный ритуал, который может перенести его драгоценное сознание лишь в того, в ком есть копия его дара. А таких людей лишь трое, включая вас.

— Ясно, — глухо промычал я и вспомнил артефакт, который поменял местами сознание Лёхи и кота. Этот артефакт хранился у Хозяйки болот, но создал его Повелитель мёртвых. Похоже, он уже давно экспериментирует с переселением сознаний. — А на кой чёрт Повелитель вырвал из другого мира девчонку с розовыми волосами? Или вы сами не в курсе?

— Иван, не расстраивайте меня. Неужели вы настолько глупы? Хотя после того, как вы покорно сдались коменданту, понадеявшись на его слово, я слегка разочарован в вас.

— А кому как не дворянину верить-то? — буркнул я, изобразив досаду на лице. Дескать, поверил, поверил, а тут такая подстава. — Но, как оказалось, аристократия в Империи настолько прогнила, что даже не держит собственного слова.

— Служение Повелителю мёртвых — выше нарушенного слова, — пафосно изрёк декан и щёлкнул пальцами. Народ у стены сразу же зашевелился и друг за другом вышел из помещения через единственную дверь. Мы с некромантом остались вдвоём. И он со снисходительной улыбкой заговорил: — Повелитель вырвал девчонку из её мира из-за того, что для ритуала нужны все копии его могучего дара. Он поистине гений! И отблески его величия падают на нас, его верных слуг!

М-да, а декан-то ещё тот фанат Повелителя. Мне даже не стоит пытаться перетянуть его на свою сторону. Он скорее отгрызёт себе член, чем предаст этого Кощея. А тот сука задумал стать живым. Неожиданно. Но в целом-то я не ошибся. Ритуал состоится, пусть и не тот, на который я рассчитывал. И ритуал состоится весьма скоро. Не зря же в эту секунду в помещение стали возвращаться люди в рясах. Они несли несколько тазов со свежей кровью, испещрённый рунами пергамент и парочку хорошо мне знакомых представительниц прекрасного пола: Ленку и Хозяйку болот. Обе оказались в просторных сорочках до пят, без сознания и без ремней, спутывающих конечности. Однако их точно собак пристегнули к столбу. Теперь возле него нас было трое. Я заметил, что под сорочкой у Ленки не было нижнего белья. А ещё мой взор обратил внимание на окровавленный рот Хозяйки болот. Она кого-то успела укусить? Нет, не похоже. Тогда откуда кровь? Ведь её иссушенные годами губы не разбиты. В эту секунду старуха тихонько зарычала, не приходя в сознание. И я успел заметить, что у неё вырвали все металлические зубы. Для чего? Хм… повод задуматься.

Я скользнул оценивающим взглядом по деревянному столбу, кожаным ремням и нарочито громко спросил у некроманта, который в окружении людей в рясах деловито разглядывал пергамент с рунами:

— Господин декан, неужели великий ритуал мудрейшего Повелителя мёртвых боится простого металла?

— Я слышу сарказм в твоём голосе, — процедил Дмитрий Александрович, недобро посмотрев на меня. — Лучше не зубоскаль и тогда последние минуты твоей жизни пройдут без боли.

— А можно мне их провести в обществе адекватных людей? — насмешливо выдал я и мягко похлопал Ленку по щекам. Её голова дёрнулась из стороны в сторону, однако девушка не пришла в себя.

— Не старайся понапрасну. Они уйдут из этой жизни, не приходя в сознание. Мы позаботились об этом, — глумливо выдал декан и приказал людям в рясах: — Начинайте. И попробуйте только ошибиться — сразу голову с плеч.

— Строго у вас, — усмехнулся я и следом спросил: — А чего тогда меня в сознании оставили? Так нужно для ритуала?

Дмитрий Александрович ничего мне не ответил. Кажется, ему стало не до разговоров со мной. Он начал внимательно проверять руны, которые принялись выводить кровью на полу его помощники. Вязь непонятных символов широким кругом стала опоясывать меня, Хозяйку болот и Ленку. И я так прикинул, что даже ногой не смогу дотянуться до ближайшей руны, дабы испортить её. Всё гады предусмотрели. Мне оставалось лишь мрачно наблюдать за их работой. А действовали они весьма споро и ловко. Пол быстро покрывался рунами.

И когда они закончили, Дмитрий Александрович пафосно произнёс этим козлам в масках:

— Вы выполнили свою работу. Повелитель не забудет вас. А теперь ступайте в зал отдыха и ждите Его в новом теле!

Народ почти синхронно поклонился декану. Лишь один мужик немного замешкался, точно он ещё не приноровился к слаженным действиям своих коллег. Декан неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Мужики же цепочкой двинулись к выходу. Они покинули помещение и им на смену пришёл весьма скромно одетый князь Корсаков.

— Ваше Императорское Величество, — с неглубоким поклоном поприветствовал его декан.

— Любимый тесть, — саркастично выдал я, прожигая его яростным взглядом. — Скажите, в вашем роду не было детей Иуды? Как вы умудрились связаться с этим чудовищем? Я сейчас не про Дмитрия Александровича, а о его хозяине. Чем он купил вас? Властью?

— У нас взаимовыгодное сотрудничество, Иван, — с гордостью ответил князь, сверху вниз глядя на меня. — Романовы тянули Империю на дно. И я должен был что-то сделать. Теперь государство воспрянет от многовекового тёмного сна. Впереди нас ждут грандиозные реформы и век просвещения.

— И что Повелитель возьмёт за то, что привёл вас к власти? — поинтересовался я, косясь на декана. Тот с интересом прислушивался к нашей беседе.

— Сущую мелочь: твоё тело, смерть всех Романовых и немного землицы с крестьянами, — ответил князь и холодно улыбнулся. — По мне так это крохи по сравнению с процветанием Империи.

— А на кой чёрт мертвецу земля? Он там будет брюкву растить? — вполне искренне изумился я.

— Повелитель истребовал себе во владение землю и крестьян ради науки, — встрял в наш диалог Дмитрий Александрович, чем заработал недовольный взгляд князя.

— Ага… знаю я его науку. Будет там тишком людей в жертву приносить или ещё чего похуже, — фыркнул я и задумчиво посмотрел на Корсакова. А знает ли он о существовании другого мира или его не посвятили в эту тайну? Впрочем, сейчас это совсем не важно.

— Пусть Повелитель делает на своих землях всё, что ему заблагорассудится, — отрезал князь, затвердев лицом. — Простолюдинов в Империи, как грязи. Не убудет.

— А зачем ему немного землицы, когда он может убить вас, дражайший тесть, и стать властелином всей Империи? — насмешливо выдал я и криво усмехнулся.

— Повелителю не нужно столько земли, — опять встрял в разговор декан. — Его не заботит мирская власть, он уже перешагнул эту ступень.

В этот миг дверь взвизгнула несмазанными петлями. И в помещение собственной мразной персоной заявился сам Повелитель. Он нисколечко не изменился с момента нашей последней встречи. Всё такой же высокий, худой, как жердь, мертвец с лысой, безносой и безгубой головой. Его глубоко ввалившиеся в череп зелёные глаза продолжали сиять точно звёзды. А аура смерти буквально вдавливала в пол. У меня аж волосы на руках встали дыбом. А Хозяйка болот начала глухо рычать. Но в себя она не приходила, хотя её веки стали подрагивать.

— Хозяин, — сразу же поприветствовал мертвеца Дмитрий Александрович и согнулся в раболепном поклоне.

— Повелитель, — с достоинством произнёс князь и слегка кивнул головой, точно равному.

— Козлина, — не промолчал и я, наградив мертвеца злобным взглядом.

— Мой новый сосуд… — прошелестел Повелитель, скользнув взором по моему телу. — Молодой, крепкий…

— Ты давай-ка губу закатай. Хрен тебе, а не новый сосуд, — продолжал ершиться я, заметив, что декана аж начало трясти, словно меня угораздило совершить какое-то святотатство.

— Я так долго ждал этого момента… — проговорил мертвец. И мне в его выхолощенным голосе почудились нотки нетерпения.

Дмитрий Александрович тоже услышал их и подобострастно спросил у Повелителя:

— Хозяин, начинать? Я проверил все руны. Твои верные слуги начертили их безукоризненно.

Мертвец окинул быстрым взглядом руны, а затем указал пальцем на Корсакова и проронил:

— Сперва разберись с ним.

— Сию секунду, — выдохнул декан, достал револьвер и направил его на выпучившего глаза князя. — Господин Корсаков, спешу уведомить вас о том, что Повелитель сумел раскрыть ваш нехитрый заговор. Всех ваших людей, которые готовы были напасть на моего Хозяина в момент ритуала, прямо сейчас превращают в послушную нежить.

— Какой заговор?! Что вы несёте?! — вскричал князь, брызжа слюной. На его лбу мигом появилась лёгкая испарина, взгляд метнулся к двери, а рука нырнула в карман.

— Прощайте, ваша светлость. Не быть вам Вашим Императорским Величеством, — глумливо сказал Дмитрий Александрович и нажал на спусковой крючок. Пуля с грохотом вылетела из револьвера и вонзилась в грудь князя. Тот нелепо взмахнул руками и повалился на спину. Декан тут же подскочил к нему, сунул руку в карман сюртука князя и вытащил золотой кинжал. Он ярко блестел в свете ламп, а крупный рубин в навершие клинка переливался точно кроваво-красное солнышко.

— Великолепный артефакт, — оценил кинжал Дмитрий Александрович, поставив ногу на грудь хрипящего Корсакова. — Какая тонкая вязь рун. Им-то вы и хотели убить Повелителя? Вряд ли бы у вас это получилось. Можно было и не пытаться.

— Я должен был… — просипел князь, выпустив струйку крови изо рта. — Никогда… никогда нежить не будет владеть даже пядью… кха… кха… земли Империи.

— Будет, дорогой князь, будет. Но вы этого не увидите. Отправляйтесь в Ад, — наигранно ласково пропел некромант и ещё раз нажал на спусковой крючок. Вторая пуля вонзилась в грудь Корсакова. Тот дёрнулся и затих. Его голова безвольно повернулась набок, а изо рта стала стекать кровь.

Всё это время Повелитель внимательно наблюдал за тем, как декан расправляется с князем. А когда с Корсаковым было покончено, он повернул ко мне свою мерзкую харю и прошелестел:

— Пора…

Мертвец встал возле границы рун, уставился мне прямо в глаза и быстро вывел в воздухе несколько затейливых магических знаков. В тот же миг руны на полу засветились зелёным цветом, а потом внутри кольца из магических знаков появилась лёгкая бледно-зелёная туманная дымка. Она окутала Ленку и почти неслышно рычащую Хозяйку болот. А вот меня не тронула. Мне предстояло нечто иное. Я почему-то не мог оторвать взор от глаз Повелителя. Они манили меня, завораживали. Я буквально тонул в них. Все звуки и эмоции отошли куда-то на второй план. Страх исчез из моей груди, а мысли выветрились из головы. Но им на смену пришли какие-то видения: мрачные камеры с растерзанными людьми, пытки кричащего Императора, обтянутая человеческой кожей книга с жёлтыми пергаментными страницами, исписанными размашистым почерком… И таких видений было множество. Я будто видел отрывки из жизни мрачного, кровавого экспериментатора, лишённого всякого понятия о добре и зле.

А затем видения сменились мыслями. Я вдруг начал холодно размышлять над тем, что после смерти князя Корсакова в кратчайшие сроки завладею троном Империи. Я — князь, я — Белозеров. Моя законная супруга — дочь князя Корсакова. Никто не посмеет помешать мне! А потом я создам культ мёртвых и открою наконец порталы в иные миры… Люди сами, по собственной воле, пойдут на жертвенный камень! Я стану их богом!

Неожиданно мой глубинный контакт с сознанием Повелителя разорвался. Причём весьма грубо. В голове будто граната взорвался. Боль пронзила черепную коробку. А эмоции и звуки обрушились на меня точно лавина. Они оглушили меня, выбили слёзы из глаз и заставили завыть от боли.

А вокруг меня в это время разворачивалось именно то, на что я надеялся…

Декан бегал за пределами рунного круга и бешено орал что было сил:

— Саботаж! В наших рядах предатель!

При этом его возбуждённый взгляд оказался направлен на одну из рун. На неё кто-то положил небольшой ржавый гвоздик, который никто не заметил. А во время ритуала он раскалился до красна и прервал мой с Повелителем контакт. Жаль, этот урод не помер! Сейчас к живому мертвецу медленно возвращалось сознание. Его потускневшие глаза постепенно разгорались.

Но не только он приходился в себя. Ленка тоже очнулась, как и Хозяйка болот. Она тотчас вскочила на четвереньки и на трёх конечностях, без промедления, ринулась на Повелителя. Кожаный ремень должен был удержать её возле столба, но он вдруг затрещал и лопнул.

Я уставился на кончик ремня и заметил, что половина его была подрезана ножом! Ай да Яшка! Ай да сукин сын! Сработал-таки мой самый последний козырь! Атаман должен был втайне ото всех стать местным подручным пыточных дел мастера. Яшка заверил меня, что сможет это сделать, а в нужный момент и ритуал испортить. И это был он, тот неуклюжий мужик в маске. Я сразу приметил его. Он подмигнул мне, когда я рассматривал выстроившихся возле стены людей в рясах. А вот Повелитель облажался. Он вычислил всех дворян, которые хотели избавиться от него, а маленького человечка — проглядел. И вот теперь благодаря подпольной деятельности Яшки Хозяйка болот вцепилась в ногу Повелителя и повалила того на пол.

Декан тотчас ринулся к своему хозяину, отчаянно заверещав:

— Не-е-ет!

— Да-а-а! — ликующе вторил я ему, увидев, как крепкие пальцы однорукой старухи разодрали шов на груди Повелителя и вырвали его сердце. Оно оказалось чёрным и медленно, очень медленно билось в руке Хозяйки болот.

— Дави его! — заорал я, чувствуя, как от избытка магической энергии начинает потрескивать воздух в комнате. Ритуал был нарушен — и всё летело в тартарары, как в случае с Николаем Румянцевым, когда его сестру погубил магический взрыв.

Эх, лишь бы старуха успела раздавить сердце Повелителя. Но внезапно раздались звуки выстрелов. И несколько пуль угодили в грудь старухи. Она вздрогнула, покосилась на декана, замершего с направленным на неё револьвером, а затем острыми жёлтыми ногтями пронзила-таки сердце Повелителя. По её пальцам заструилась густая, чёрная кровь. А сама она упала навзничь и прохрипела, зайдясь в предсмертном кашле:

— Прощай, Иван… кха… кха… Не становись, как Повелитель. Борись…

В этот миг в помещении разразился настоящий магический шторм, который жарким огнём ударил в мою грудь. И я заорал от всепоглощающей боли, которая словно извергающийся вулкан стала разрывать моё солнечное сплетение.

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Жребий некроманта 3

Content

Евгений Решетов
Жребий некроманта 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Послесловие