Шерр Анастасия

Жестокий. В уплату долга

ГЛАВА 1

– Дорогой, я дома! – крикнула с порога, но муж не ответил. – Да ладно… Неужели опять? – проворчала себе под нос, стащила промокшие насквозь туфли. – Антош?

Антон спал на разложенном диване, раскинув руки в стороны, при этом громко храпел, и в воздухе витал до осатанения знакомый запах перегара.

Я вздохнула, прислонилась спиной к дверному косяку и подняла глаза к потолку.

– Это никогда не прекратится…

Да, я понимала его. Поначалу даже пыталась поддерживать. Всё-таки талант, артист Большого театра. Подавал надежды, а тут раз – и уволили. Ну как не впасть в депрессию? Но со временем я устала тянуть на себе лямку добытчицы, а бонусом ещё и носового платка. Устала и прекратила утирать мужу сопли. А он не задумался. Продолжил топить горе в бутылке.

Постояв над мирно спящим супругом несколько минут, пошла на кухню в надежде отыскать хоть что-нибудь, чем можно подкрепиться. От голода уже кружилась голова, и я не могла вспомнить, когда нормально ела в последний раз.

На столе стояли две пустые рюмки, сковородка с недоеденной яичницей и кусок чёрного, зачерствелого хлеба. Ясно. Опять с дружком своим квасил. Обо мне даже не вспомнил.

Открыла холодильник, с тоской посмотрела на кусочек старого и уже наверняка просроченного сыра, захлопнула дверцу. Придётся ещё и в магазин идти.

В такие моменты я радовалась, что у нас нет детей. Не представляю, как можно растить ребёнка в таких условиях. У нас даже золотая рыбка от голода сдохла…

Телефон Антона завибрировал, противно запищал, а я поморщилась, увидев, кто звонит. Её мне сейчас только не хватало. Но и не ответить горячо обожаемой свекрови я, увы, не могла. Она сразу же поднимет истерику и примчится посмотреть, что тут с сыночком. Сыночку-то глубоко пофиг, ибо сон алкоголика не так уж чуток, как говорят, а мне придётся отдуваться за обоих. Опять выслушивать, какая я плохая жена и неряшливая хозяйка, и так далее, и так по порядку. Сил на это не осталось совершенно.

– Здравствуйте, Альбина Пална, – еле сдержала рвущийся наружу тяжёлый вздох.

– Ты опять коверкаешь моё отчество? Неужели так тяжело произнести лишние три буквы? – началось.

– Извините.

– Где Антошенька? Я с утра ему звоню, не отвечает.

– Антошенька спит, Альбина Павловна. Умаялся, – да, сарказм. Да, свекровь это знает. И нет, мне не совестно. Пусть будет совестно ей, что такого лодыря вырастила.

– Ты хотя бы покормила его? – тут же недовольное ворчание превращается в нежный рокот наседки. О сыночке вспомнила. А мне послать её куда подальше хочется. Если бы эта женщина не баловала своего отпрыска до двадцати пяти лет, у меня был бы нормальный муж. Пусть не такой талантливый, но свою семью мог бы прокормить.

– Я, Альбина Пална, – специально не выговариваю её отчество полностью, потому что внутри начинает закипать злость. – Пашу как лошадь: с утра до позднего вечера. Мне некогда Антошеньку с ложечки кормить. Он вообще-то не маленький, может и сам приготовить да поесть. Одна беда – готовить не из чего. Я зарплату ещё не получила, а он не заработал, – резко замолкаю. Понимаю, что ляпнула лишнего и дала свекрови повод лишний раз пожаловать в гости. Но Альбина Пална тоже не дура, она быстро цепляется за верёвочку и тянет на себя.

– Ничего без меня не можете. Ладно, я завтра привезу продукты. А ты сейчас сходи в магазин, купи что-нибудь Антошеньке покушать, чтоб до утра выдержал. Только химию не покупай, ему вредно!

Я закрываю глаза, медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Главное терпение. И всё же гнев во мне поднимает свою уродливую голову.

Антошеньке, значит, химию есть вредно. А мне, блядь, не вредно! Я, между прочим, уже несколько месяцев питаюсь чем попало, и лапша быстрого приготовления – это самое вкусное и питательное блюдо из всего, что я в себя заталкиваю! А Антошеньке, мать его, вредно!

– Хорошо, Альбина Палллна! Уже бегу! – сбрасываю звонок, чтобы не наговорить свекрови лишнего, потому что нервы уже на пределе. Карга старая, блин.

А в магазин сходить всё же придется. Хотя бы хлеба и яиц купить.

Из комнаты всё так же доносится могучий храп, и я понуро иду к двери. На улице дождь, а вся моя обувь уже отжила своё ещё пару сезонов назад. Придётся снова шлёпать в мокрых кроссовках.

На улице так же паршиво, как и на душе. Бреду по лужам, опустив голову. Смотрю на своё отражение на мокром асфальте, и отчего-то становится горько.

Я так ничего и не добилась в жизни. Как вышла с интерната с голым задом, так с ним же и хожу. Ношу шитое-перешитое старьё, работаю официанткой за копейки и содержу мужа-пьяницу. Великолепно. Чего ещё можно желать в этой жизни?

Слёзы полились сами собой, и за стеной дождя я не заметила, что прямо на меня едет машина. Водитель громко засигналил, а я от испуга шарахнулась назад, споткнулась о бордюр и села прямо в огромную грязную лужу.

– Да что ж это такое! – тут истерика уже дала о себе знать по полной, и я заревела во весь голос.

Водитель крикнул из окна своей развалюхи что-то матерное, и я закрыла глаза, сжав кулаки до хруста костяшек.

– Пожалуйста… Пожалуйста… Пусть моя жизнь изменится! Я не могу больше так! Не могу!

Домой вернулась уже затемно, сплюнула в сторону большого матового джипа, припаркованного прямо у входа в подъезд, матюгнулась, снова угодив в лужу. Зашла в квартиру, бросила пакет с картошкой на пол и прислонилась к стене. Из кухни пахнуло сигаретным дымом, и послышались мужские голоса. Нееет! Только не это! Ну, пожалуйста!

– Тише, тише, прошу вас, там моя жена. О, кисуля вернулась! – в дверном проёме появилась счастливая и уже порядком вмазанная физиономия моего благоверного. – Кис, а ты в магазин не забежала? А то у нас хлеб закончился. Ко мне тут друг зашёл, бизнес-проект обсуждаем. А закусить нечем, – развёл руками.

Я усмехнулась сквозь слёзы, всучила ему пакет с хлебом, яйцами и колбасой и присела на стульчик. Бизнес-проект, блядь. Да уж.

– Тот с картошкой тоже возьми.

– Ага, сейчас! Кисуль, ты устала, да? – молча смотрю на него. Не отвечаю, потому что знаю, что интересуется он не по большой заботе, а просто им с собутыльником (или собутыльниками) нужно приготовить закуску. – Ну… Ладно. Я понял, – видимо, всё прочитал по моему взгляду и поволок пакеты на кухню.

Я стащила с себя кроссовки, и один тут же развалился прямо в руках. Замечательно. И в чём я завтра пойду на работу? От досады прикусываю губу, отшвыриваю бесполезный мусор, который даже на обувь уже не похож. Злости больше нет. Она выветрилась по пути домой, утекла с дождём. Осталось лишь глухое разочарование, и я впервые задумываюсь о разводе. Пока эта мысль не навязчивая, но она уже появилась, и это, наверное, не есть хорошо. Однако поразмыслить, судя по всему, пора.

Захожу на кухню и, мгновенно обалдев, смотрю на мужчину, что сидит за столом напротив мужа. Последний усердно пыхтит, нарезая колбасу и хлеб тупым ножом прямо на столешнице. Я хочу сказать ему, чтобы взял доску, но слова теряются и расползаются по закоулкам разума.

Кто этот человек? Он совершенно точно не один из местных пьяниц, которых обычно тащит в дом Антон. Стильно и дорого одет, модная стрижка, взгляд такой… Нехороший.

Он не алкаш. И точно не собутыльник. И, видимо, меня увидеть он тоже не рассчитывал. Потому взгляд незнакомца меняется. Из наглого и равнодушного становится задумчивым.

– А это моя жена Златка. Злат, ну ты проходи, присаживайся. Выпей с нами. Это Егор Мирный. Он заместитель одного крупного бизнесмена нашего города. Представляешь, работу нашёл. А ты думала, твой муж только пить умеет, да? А вот и нет! Егор Андреевич…

– Алексеевич, – поправляет его мужчина, причём в довольно грубой форме. Я опускаю взгляд на его сложенные в замок руки с воровскими татуировками и цепенею… Не то чтобы я понимала, что значит каждый из рисунков, но откуда они – знала наверняка. Мой отец сидел в тюрьме полжизни, а в перерывах между «ходками» дубасил нас с сестрой, держа ремень вот в таких же руках, исписанных «синей болезнью».

Этот человек бандит. На беглого зека не похож, но его вид не внушает доверия. Видно же, что мужик зарабатывает на жизнь незаконными способами. Тот «Ленд Ровер» у подъезда точно его. Ведь в нашем доме никто не ездит на дорогих иномарках.

– Егор Алексеевич, извините. Угощайтесь. Сейчас картошечку ещё пожарим… – Антон поставил перед странным гостем тарелку с дешевой колбасой, и тот, наконец, оторвав от меня взгляд, посмотрел на «деликатес». Поморщился. Да… Такие люди не едят дешевые субпродукты, приобретённые по акции в «Семёрочке». И водку дешёвую не пьют. Антон же суетился вокруг незнакомца, будто от того зависела его жизнь.

– Мне уже пора, – мужчина поднялся во весь свой исполинский рост и вышел из-за стола. Рюмка с водкой, предназначенная, судя по всему, для него же, так и осталась стоять нетронутой.

Я посторонилась, пропуская незваного гостя к двери, а тот прошёл мимо, на пару секунд задержался напротив меня и продолжил идти.

Антон в полголоса выругался, поспешил за ним, а я так и осталась стоять посреди кухни.

ГЛАВА 2

– Кто это был? – задаю вопрос мужу, как только тот возвращается обратно. Во мне кипят возмущение и непонимание, и очень хочется, чтобы этот придурок, наконец, включил свои мозги, потому что я одна думать за двоих не могу никак. Устала. Заколебалась.

– Златкаааа, – он ухмыляется, пару минут стоит с выражением лица а-ля «Я победитель», а потом хватает меня за руки и начинает кружить по кухне. Я бы, может, и обрадовалась бы такому проявлению эмоций, если бы сама хоть на треть разделяла его радость.

– Перестань, Антон! Я серьёзно! Кто такой этот человек и что он здесь делал? – вырываю свои руки из его, сажусь на стул, потому что сил стоять уже не осталось. Хочется упасть и пролежать без сознания сутки. А лучше двое. Да только боюсь проснуться где-нибудь на свалке. Мой муженёк явно влез во что-то нехорошее. Вполне возможно, что этот товарищ на джипе хотел оттяпать нашу квартиру, благо я вовремя вернулась домой. Пока ещё домой.

– Кисуляяя, ты не представляешь, как нам подфартило! Этот мужик— наш ключ к безбедной жизни! – муж падает рядом на колени, хватает мои руки и по очереди целует ладони. А я смотрю на этого дурака, и в груди начинает щемить от боли. За него, за себя, за то, во что мы превратились. – Всё, любимая, всё! Забудь про эту картошку, – ногой отшвыривает пакет, снова целует мои пальцы. – Всё! Теперь мы будем питаться исключительно в итальянских ресторанах!

А я взрываюсь. Вспыхиваю как спичка и чувствую, как мгновенно сгорают нервные клетки. Вскакиваю со стула, толкаю его в грудь.

– Что ты несёшь? Какая ещё нахрен безбедная жизнь? Этот человек бандит! Ты видел его наколки?! Он зек!

Муж выдохнул мне в лицо перегаром, сел за стол и наполнил свою рюмку.

– Дура ты, Златка. Дура она и есть дура. Но так и быть, куплю тебе шубу к зиме, – выпивает. – Ты даже не представляешь, сколько денег у этих зеков. Такими зеками стать можно только мечтать.

– Куда ты вляпался, Антон? – я, правда, пытаюсь сохранять спокойствие, но злость прёт из меня, как из рога изобилия. Невыносимо хочу ударить его по пьяной морде и с большим усилием сдерживаюсь.

– Да никуда я не вляпался, – морщится, будто съел лимон. – Я работу нашёл. Хорошую, прибыльную. Ты разве не этого хотела? Помнится мне, ещё неделю назад пилила. Мозги уже все выела. Вот, нашёл.

– У кого ты нашёл работу? У бандитов?

– Ну, у бандитов, и что? Зато там такое бабло крутится, что мы через год свой дом купим и кредит закроем! – муж злится, с грохотом ставит рюмку и снова ее наполняет.

Идиот… Какой же идиот.

– Что это за работа, Антош? – спрашиваю уже абсолютно спокойно, потому что вижу по его глазам, что отказываться от задуманного он не собирается.

– Это не женские дела, – вальяжно закуривает, закидывает ногу на ногу. – Мне запрещено об этом говорить.

– Ты понимаешь, чем это может обернуться? А что, если тебя посадят? Что, если эти самые бандиты и убьют? Ты в своём уме, связываться с такими людьми? Немедленно откажись. Прямо сейчас. Позвони этому Егору и откажись. Нам не нужны проблемы и грязные деньги тоже не нужны.

Антон достаёт с заднего кармана пачку денег, бросает её на стол, а у меня отваливается челюсть.

– Поздно. Я уже взял аванс.

– Антон… Нет, ну ты же не настолько дурак! – с ужасом смотрю на доллары, и внутри всё холодеет.

– Ты не понимаешь меня. Никто не понимает, – он хватает деньги, снова суёт их в карман и достаёт из шкафчика ещё бутылку водки.

– А кто поймёт меня, Антош? Мм? Кто мне поможет? Кто поддержит? Ты же только создаёшь нам проблемы! Такие деньжищи не дают за красивые глазки, как ты не понимаешь? Ни копейки не дают просто так!

Муж резко шагнул ко мне, впечатал кулак в столешницу, отчего водка в рюмке расплескалась по глянцевой поверхности.

– Слушай ты, официантка! Не учи меня, поняла? Иди свои подносы натирай, а меня оставь в покое! Сама ещё спасибо скажешь! Всё, жарь картошку свою! Добытчик жрать хочет!

***

– Привет, можно? – дверь приоткрылась, показался Егор. Вайнах молча кивнул, снова перевёл взгляд на экран плазмы.

– Что там?

– Я нашёл парочку лохов. Один клянётся, что сделает всё, что надо. Такие за бабло даже своих баб продадут.

– Хорошо. А с героином что? Нашёл пидора, что увёл нашу партию?

– В этом направлении работаю. Сам понимаешь, дело не быстрое. Кому попало, такое не предъявишь.

– Лохов собери завтра, проведи инструктаж. Нам нужно загнать побольше и побыстрее. Я хочу пометить свои точки.

Егор молча кивнул.

– А что задумчивый такой? Влюбился? Ты это прекращай. Лучше пулю в лоб сразу, – Имран так шутил, и Мирный это знал. Но не согласиться не мог.

– Да одноклассницу встретил. Прикинь, она жена одного из барыг. Красивая, но замученная в край. Бля, что девки в таких мудозвонах находят?

Вайнах усмехнулся, схватился за бутылку пива.

– Будешь? Чешское, – передал бутылку Егору, сам потянулся за второй. – Видишь ли, бабы – существа ведомые. Кто конфеткой поманит, к тому и побежит. Просто её не поманил кто-то покруче. Вот и всё. Но я надеюсь, ты не собираешься барыгу из-за тёлки отпускать?

– Да нет, – Мирный сделал глоток, расслабленно вытянул ноги. – Это не моя проблема.

– Ну вот и ладно. На кону большой куш. Не до сантиментов. А за бабу не переживай. Если красивая, себе возьму потом. Жаловаться не будет, – Вайнах усмехнулся в своей манере, отчего даже Егору, знавшему его много лет, стало не по себе.

***

После очередной выматывающей смены я с трудом волочила ноги. Вызывать такси не стала. Слишком накладно, даже если учесть, что живу я недалеко от работы. Отдавать половину заработанных за целый день чаевых не хотелось.

И самое паршивое, что теперь мне урезали смены. Начальник предпочёл не особо профессиональную, но зато бесплатную работу стажёров. Что ж, его понять можно. Но как теперь быть мне?

Дома, как обычно, витали пары алкоголя и сигаретный дым. Меня замутило, а желудок скрутило спазмами голода.

– Кисуль, это ты?! Давай скорее мой руки и к столу! – послышалось из кухни, и я замерла у двери. Чего он сказал? К столу? Неужели что-то приготовил? Было бы очень даже неплохо…

Осторожно выглянула из-за угла, чтобы убедиться, что никаких незваных гостей сегодня нет. И обомлела…

Муж сидел за самым настоящим праздничным столом. Шампанское, бутерброды с икрой, рыбные и мясные нарезки и румяная запечённая утка.

– Ничего себе… Это откуда всё? Ты потратил те деньги, да? Которые бандит дал? Я же просила тебя всё вернуть, Антош…

Супруг с хлопком выдернул пробку из шампанского, наполнил фужеры и загадочно улыбнулся.

– Кисуль, я тебя не послушался, признаюсь и каюсь. Но с сегодняшнего вечера я приступаю к работе и уже к утру не только отработаю аванс, но и получу сверх этого! Они всё-таки выбрали меня, как своего доверенного, представляешь? Меня и ещё троих. А знаешь, сколько было желающих? Да уйма! Но они всем отказали, – гордо выпятив грудь вперёд, Антон протянул мне бокал с искрящимся напитком. – Давай, кис! До дна за мой успех.

– Что за работа? Чем можно заниматься за такие деньги? – не то чтобы я не доверяла мужу, просто знала: он идиот. Его всегда привлекали лёгкие деньги, и ещё ни разу он не смог их заработать. Так было и с игровыми автоматами, и с перепродажей старых автомобильных шин, и ещё с несколькими «бизнес-проектами», после неудачного завершения которых мы погрязали по уши в долгах.

– Нет, ну ты упрямая, – осуждающе покачал головой. – Ну ладно. Я должен буду перевозить очень важные документы и посылки. Обычному курьеру они не могут их доверить, понимаешь? А своим доставщикам они очень хорошо платят. Серьёзная организация, кисуль. Это не твой захудалый кабак, понимаешь?

Пожевав губу, приняла бокал. Честно говоря, хотелось напиться. В хлам. А потом вырубиться и очнуться в новой жизни. В красивой, обеспеченной, чтобы мой мужчина был настоящим мужчиной, а не… Ну ладно.

– Ты уверен, что всё будет в порядке? То есть… Ты ведь осознаешь, с кем связываешься, да?

Антон драматично закатил глаза, подтолкнул меня к столу.

– Я всё просчитал, зай. Ты можешь положиться на меня. Больше никаких мозолей на твоих прекрасных ножках и новая жизнь!

Я не особо верила в его аферу, но ворчать перестала. Он всё равно не послушает, да и денег у нас нет. Мы не сможем вернуть тем людям даже того, что потрачено на еду и шампанское.

Шампанское вскоре закончилось, муж включил свой любимый футбол и, развалившись на стуле, лениво пожёвывал бутерброд. Я устало поднялась из-за стола и, слегка пошатываясь от выпитого на голодный желудок алкоголя и усталости, пошла в ванную. Наспех приняла душ, переоделась в пижаму и, как только моя голова коснулась подушки, отрубилась, даже не подозревая, что проснусь уже в новой жизни… Всё, как ты хотела, Злата…

ГЛАВА 3

Вайнах отбросил скомканное одеяло, сел на кровати и, взяв с тумбочки пачку сигарет, закурил.

– Ты свободна, – к девке даже не повернулся. Интерес утерян.

Размяв уставшие мышцы, поднялся.

– Но… Как? Я же была девственницей… А ты меня теперь прогоняешь? – мадам, похоже, не ожидала, что ее попросят сразу же после перепиха.

Опустил взгляд на перепачканный кровью член, хмыкнул. Его всегда забавляли такие попытки. Ни дать ни взять, целка-невидимка. Сама невинность, блядь. Дешёвая шаболда, решившая покорить весь мир с помощью своей пизды.

Достал влажные салфетки, брезгливо стащил презерватив.

– Да, действительно. Что-то я подзабыл. На, – вытащив из кармана штанов пару соток, швырнул на подушку. – Извини, мелочевки не осталось, заправщику на чай оставил.

Девка бледнеет, потом краснеет. Хватает деньги и вскакивает.

– Двести долларов? Я тебе отдала самое дорогое, что у меня было! А ты двести долларов?!

– Этого достаточно, чтобы зашить твою дырку ещё раз. Выбирай мужиков потупее, чтобы не прочухали. Свободна, а то и это заберу, – одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы деваха умолкла и покорно поджала хвост.

В комнату врывается Егор, застывает у двери.

– У нас проблемы.

– Пошла вон, – бросив взгляд на тёлку, обратил внимание, что та уже оделась и на полном ходу мчит к выходу. Егор посторонился, пропуская её. – Ну, что там?

– Одного из барыг грохнули. Как мы и думали. Второй просрал всю партию. Говорит, его чуть менты не оприходовали, смыл все в толчок.

Вайнах застегнул штаны, злобно пнул стул, что оказался у него на пути.

– Я тебе говорил, эти тупые лохи не справятся! Какого хуя он потащил с собой всё?!

– Так, а что нам надо было делать? Своих толковых подставлять под удар? Пусть уж лучше этих отстреливают.

– Ладно. Что там с нашим новым должником? Ты же понимаешь, что стоимость всей партии ему не отработать даже за две жизни? Так кто вернёт мне мои деньги, Егор? – подошёл вплотную, сунул руки в карманы. Только Мирный не первый год его знал. Понимал, что вся эта сдержанность – мишура. Нихрена он сейчас не спокоен.

– Я всё узнал. У него две квартиры. Одна – их с женой, вторая – его мамаши.

Вайнах презрительно усмехнулся, почесал чёрную бороду.

– Жена, говоришь?

– Квартиры, говорю.

– Нееет, Егор. Ты сказал, у него есть жена. Как думаешь, терпила бабу свою любит? Не может не любить. Такие лохи обычно и идут толкать дурь, чтобы купить брюликов для своей пизды. Слушай, а ты чего так всполошился? Это что, твоя одноклассница, да?

Егор мысленно застонал, но кивнул.

– Так вот оно что. Ну да мне насрать. Ты же знаешь, да, что в бизнесе нет бывших, одноклассниц, однокурсниц? Знаешь? Вот и отлично, брат. А то я тебя не пойму. Ты в курсе – меня нельзя расстраивать. А я расстроен.

– Не надо, Имр…

– Надо, Егор. Надо. Этот мудак сейчас где? Под юбкой у своей бабы сидит? Поехали, – толкнул дверь ногой. – Давай!

***

Меня кто-то нещадно тряс за плечо, вырывая из сладкого сна, в котором я плавала на огромной белой яхте и ела какой-то странный фрукт. Солнце баловало меня своими тёплыми лучами, а официант наполнял бокал шампанским. Я знала, что это сон, и, как только открою глаза, моя мечта исчезнет. Оттого и не хотела выныривать из блаженства.

– Злата! Проснись! Слышишь? Вставай, нам валить надо! Давай же, поднимайся! – муж поднял меня за плечи, от души потряс. А у меня возникло жгучее желание залепить ему пощёчину, а лучше две.

– Чего ты так орёшь? Потише нельзя? – кое-как продираю глаза, стону от боли в затёкшей ноге. – Что случилось?

– Златочка, милая, – он хватает меня за лицо, садится рядом. – Послушай меня внимательно. Нам с тобой нужно бежать. Я увёл у бандюков товар и сбыл его по дешёвке, но они думают, что всё пропало. Пока до них не дошло, нам нужно срочно линять, понимаешь?

Я сонно заморгала, оттолкнула его руки.

– Что ты, блин, несёшь, Антон? Какой ещё товар? Что за переполох? – до меня начинает доходить, что мой благоверный идиот уже успел куда-то вляпаться, но мозг всё ещё отказывается работать. Он, мой мозг, хочет обратно на яхту, расслабляться на солнышке и слушать крик чаек, а не истеричные визги Антона.

– Ладно, некогда объяснять, собирайся! Бери только самое необходимое, остальное купим. У нас теперь бабла немерено, Златик! – И нервно смеется, вскакивает, начинает кружить по комнате. – А знаешь что, вообще не будем этот хлам брать! Одевайся и погнали!

Я решаю больше не расспрашивать мужа, потому что всё равно ничего не понимаю. Кроме одного… мы в полной заднице.

Быстро натягиваю на себя джинсы, футболку и поворачиваюсь к Антону. Он хватает меня за руку, тащит за собой. Отпускает у двери, открывает её, пока я обуваюсь.

– А я говорила тебе не связываться с бандитами! – ворчу на мужа, по-быстрому впрыгиваю в растоптанные балетки. – А теперь что? Бежать? Куда? А как же квартира? Вообще не понимаю, что ты задумал и… – И замолкаю, потому что, подняв голову, встречаюсь взглядом с ним. С человеком, чёрные глаза которого с интересом наблюдают за мной. Прибивают к полу, как маленькую букашку, и у меня начинают дрожать колени.

И вовсе не потому, что рядом с ним стоит тот самый бандит, которого я видела двумя днями раньше. А потому что этот ещё страшнее… От него так отчётливо веет опасностью, что ощущается она физически: холодеют пальцы на ногах, и желудок скручивает от дикого страха. Он на демона похож. Чёрные волосы, чёрная борода, взгляд такой же и тёмная одежда. Явно не русский.

Криво скалится в страшной ухмылке, немного склоняет голову, разглядывая нас с мужем по очереди. На мне задерживается дольше. На мгновение даже улыбка исчезает. Хмурит брови и вглядывается в лицо, словно мы знакомы. Но я бы такого точно не забыла.

– Куда-то собрался, Антон? – спрашивает с ярко выраженным кавказским акцентом, и я чувствую вибрацию от его грубого голоса. Она проносится по телу и устремляется в конечности, которые, к слову, и так уже не держат.

Мужчины проходят вперёд, заталкивая нас своими огромными туловищами обратно в квартиру. Дверь громко хлопает, а я вздрагиваю и хватаюсь за руку мужа. Она холодная и влажная, дрожит. Приходит понимание, что Антону нас не защитить. Не с его щуплой комплекцией выступать против таких бугаев. А там, позади них, вырастает ещё один. Лысый, страшный, с мерзким шрамом на лбу.

Сжимаю руку мужа крепче, но он не шевелится. Слабо улыбается как сумасшедший, и ни слова из его уст. Замечательно! Как в дерьмо вляпываться, так мы первые, а как отвечать за свои поступки, так сразу обделался. В принципе, я тоже обделалась…

– Кто вы?.. – сердце тревожно сжимается, чувствует приближение беды.

– А ты не в курсе? Твой муж отдаёт тебя мне. В уплату долга. Это значит, что я твой хозяин, – мужчина осклабился, сунул руки в карманы брюк. Поза хищника. Несмотря на то, что он выглядит вполне себе расслабленным, я испытываю нечто схожее с тем, что чувствует загнанная в ловушку дичь – катастрофичность и тихий ужас.

– Немедленно уходите, иначе я вызову полицию! – заявляю твёрдо, чтобы в его голове не возникло ни грамма сомнения.

– Попробуй. Но учти. За каждое неверное движение ты будешь наказана.

От подобного заявления теряю дар речи, делаю шаг назад, отпуская руку мужа.

Страшно. Дико страшно. Потому что я вижу: он не шутит. Взгляд кавказца опускается ниже, он смотрит в вырез моей футболки и снова возвращается к лицу.

– Простите… Но это моя жена, и вы не имеете права… – муж что-то начинает мямлить, и я с бросаю на него взгляд, полный надежды. Давай же, милый! Хоть раз уладь всё, как мужчина!

Я уже соглашусь на всё. И отдать долг, о котором он говорит, и лезгинку для этого товарища изобразить. Только пусть уйдут… Пожалуйста.

– Я тебя предупреждал, чтобы ты весь товар с собой не таскал? – подаёт голос тот, который Егор. – Теперь нужно всё вернуть. Решай сам, как ты это сделаешь, – переводит тяжёлый взгляд на меня и начинает казаться, будто там проскальзывает сочувствие. – Имрану нужны его деньги.

Судя по всему, тот, который назвал меня своим хозяином, и есть Имран. Тёмный, злой, абсолютно неуправляемый человек – именно так я его вижу. Он, наконец, отрывается от меня и шагает к Антону.

– Я жду ровно неделю. Если за это время ты не вернёшь мне мои деньги, забираю твою конуру, твою бабу и твою жизнь. Я знаю, ты понял меня, – голос хриплый, звучит так, будто по коже острым ножом полосуют. И каждое слово раздирает моё сознание и заставляет забиться в лихорадке.

Мой муж тихо трясётся, видимо, понимает, кто сейчас перед ним. Потому что я начинаю догадываться… Имран… Это же тот бандит, усеявший наш город трупами в прошлом году. Он устроил какую-то страшную резню в одном из ресторанов в центре. Прямо на Новый год… О нём тогда говорил весь город, но никто толком не знал, как выглядит этот человек. Я бы точно запомнила эти глаза… Неужели мой муж имел глупость связаться именно с ним?

– Я вас понял. Верну! Обещаю, всё до копейки! – Антон смотрит ему в глаза, а бандит щурится, словно испытывает на прочность. Подавляет, уничтожает.

Раздаётся трель мобильного, и Егор отвечает на звонок. С кем-то коротко переговаривается, но я не разбираю слов. В ушах стучит зашкаливающий пульс, а взгляд прикован к главному. В том, что этот человек главный, я даже не сомневаюсь.

– Имран? Ребята проверили камеры из клуба. Этот гондон ничего не смывал, он толкнул дурь Шаху.

Я растерянно хлопаю ресницами, хмурюсь, пытаясь вникнуть в разговор. Это они что, об Антоне? А дурь… Наркотики?!

– О, как? – Имран вскидывает брови, и его лицо (в принципе, не уродливое, но пугающее) становится каменным. – Так ты что, кинуть меня хотел? – полные губы растягиваются в опасной ухмылке, а рука вскидывается вверх. Бьёт Антона по виску, как женщину, раскрытой ладонью и со шлепком. – В таком случае планы меняются. В машину. Обоих.

***

На улице, как мне кажется, светает, но я не могу сфокусировать взгляд. Всё лицо в слезах, а рядом сидит здоровый бугай, что затолкал меня в машину. Он прижимает меня к наглухо заблокированной двери своим тяжёлым туловищем и скучающе просматривает новостную ленту в своём смартфоне. Мужа затолкали в другую машину, и она сразу же сорвалась с места. Я даже не успела сказать ни слова в нашу защиту. Да и что тут сказать? Бандитам наплевать на все наши оправдания. Их интересуют деньги, которых лично у меня нет. Осталась лишь хрупкая надежда, что Антон всё уладит… Хоть как-нибудь.

На пассажирском сидении спереди сидит Егор. Он иногда поворачивается назад, окидывает меня взглядом, будто хочет что-то сказать и снова смотрит вперёд.

Я решаюсь заговорить, при этом сжимаюсь в комочек на тот случай, если верзила, сидящий рядом, надумает меня заткнуть своим локтем. Пару раз видела подобное в криминальных фильмах, а другого опыта общения с бандитами у меня нет.

– Простите… – дёргаюсь, когда здоровяк блокирует телефон и поворачивает лицо ко мне. Но не бьёт, лишь молча смотрит. Егор на моё жалкое мычание не реагирует, продолжает смотреть на дорогу. А водителю, по-моему, вообще наплевать на всё, молча крутит руль и жмёт на газ – видимо, спешит за первой машиной. – Я могу узнать, куда нас везут? Я просто хочу объясниться, мы с мужем ни в чём не виноваты, и всё вот это необязательно. Мы же можем договориться, как цивилизованные люди, – мой писк еле слышен, но я с надеждой смотрю на Егора. Он вроде как на данный момент здесь главный. Вряд ли тот второй станет меня слушать. Они просто убьют нас, а потом зароют в какой-нибудь посадке, и дело с концом.

– Говори за себя, Злата. Твой муж не такой честный, как тебе кажется.

Открываю рот, чтобы спросить, откуда он знает моё имя, но тут же закрываю. Он бандит, и этим всё сказано.

– Тормозни, – вдруг вполголоса говорит водителю, и тот стремительно сбрасывает скорость. Машина съезжает на обочину, а я испуганно оглядываюсь по сторонам. Вокруг степь, и ни одной живой души. – Покурите, ребят.

Мужчины как по команде вместе открывают двери, вываливаются наружу. Выходит и Егор. Открывает заднюю дверь с моей стороны, и я в ужасе отскакиваю от него в сторону.

– Не бойся, – он садится рядом, захлопывает дверь. – Не узнала меня, да? – склоняется, заглядывает в глаза, а я мотаю головой. – Да, я сильно изменился, – усмехается, задумчиво почёсывает шрам на брови. – А я тебя вот сразу узнал, как увидел. Ты красоткой как была, так и осталась, – усмехается в ответ на мой непонимающий взгляд, двигается ближе. – Ты пацана, что в седьмом классе рюкзак твой таскал, не помнишь? До дома провожал, в школьной клумбе цветы для тебя воровал?

Широко распахиваю глаза, робко улыбаюсь.

– Егор… Ну точно же. Я тебя помню!

Верно, он изменился. Из стыдливого, слишком худого для своего возраста парнишки превратился в уверенного в себе, симпатичного мужчину. И лицо совершенно другое. Если бы не напомнил, в жизни бы не узнала.

Страх немного отступает, потому что теперь я почти уверена, что убивать он меня не станет. Мне сейчас, конечно, не до воспоминаний школьных дней, но, возможно, Егор поможет нам с Антоном как-то договориться с их главным, а потому решаю поддержать разговор:

– Я тогда очень скучала по тебе… Ты так внезапно исчез, и никто не знал, куда подевался. Говорили, будто твоя мама решила переехать и забрала тебя в город. А ты даже не попрощался.

Егор прикусил нижнюю губу, задержался на мне долгим взглядом.

– Я тогда по малолетке пошёл, Злат. За воровство упекли. Магазин наш деревенский обнёс с пацанами. Тех родители отмазали, а я по полной отхватил. Вот и не смог попрощаться. А потом жизнь завертела… Ладно. Давай о тебе поговорим, – он вдруг становится серьёзным, достаёт из кармана джинсов сигареты. – Ты серьёзно попала, Злат.

Вот уж новость преподнёс…

– Да я как бы заметила, – пожимаю плечами и спешу улыбнуться, чтобы не показаться грубой. Потому что передо мной сейчас не тот забитый и добрый мальчишка, что каждое утро ждал меня у подъезда, а матёрый бандит, от которого, вполне возможно, зависит моя участь. Улыбка, правда, получается слишком нервной и искусственной. Не до веселья ибо. – И что теперь?

– Видишь ли, Вайнах не любит, когда его пытаются кинуть. А твой муж попытался. Ты просто попала под раздачу. А теперь слушай меня и придерживайся моих рекомендаций до тех пор, пока я не смогу тебя вытащить. Поняла? – Я не поняла ровным счетом ничего, но утвердительно кивнула. – Во-первых, никаких угроз и истерик. Этим ты сделаешь себе только хуже. Имран не боится ментов, но очень не любит, когда ему угрожают. Для него это как призыв к действию. Как красная тряпка для быка.

– Призыв к действию? – по спине стекает холодная капля пота, а зубы снова начинают стучать друг о друга. – Он что, может меня убить? – Всё-таки порешат. Вот так вот, ни за что… Просто потому, что вышла замуж за нечистого на руку идиота.

– Не думай об этом. Просто не дерзи. Дерзких ба… женщин он не любит ещё больше, чем кидал. Делай, что говорят, и не пытайся сбежать. Доверься мне и жди.

Я закрыла глаза, медленно качнула головой.

– Я поняла. Дерзить… – всхлипнула, задрожали связки. – Не буду.

– Злат, – он вдруг коснулся моей щеки, большим пальцем погладил влажную от слёз кожу. – Я рад тебя видеть. Жаль, что встретились при таких обстоятельствах.

Слеза сорвалась с подрагивающих ресниц, скатилась по его руке, и Егор проследил за ней взглядом.

– Помоги мне… Прошу тебя. Я буду тебе благодарна всю жизнь. Спаси нас.

Он потянулся к моим губам, а я резко отпрянула, и открылась дверь.

– Алексеич, мы опаздываем, Вайнах уже звонил.

Мирный отстраняется, поправляет воротник своей рубашки.

– Поехали, – выходит из машины, чтобы пересесть на своё место, а я обнимаю себя руками и закрываю глаза. Дура. Какая же дура! Нужно было ответить на его поцелуй. Сейчас каждая мелочь важна, и обычное соприкосновение губ может спасти жизнь. А теперь что? Он обиделся? Пошлёт меня куда подальше и не станет помогать? Или изначально не собирался?

К сожалению, а может, и к счастью, я не знаю, кто теперь Егор. Другом точно его не назвать…

Меня вытаскивают во дворе какого-то огромного особняка. Да уж, такую домину честным трудом не заработать. На тропинке, ведущей к крыльцу, выстроились охранники в чёрных футболках, с оружием в кобурах, а вокруг высокий каменный забор со следящими за всем происходящим камерами видеонаблюдения. Страшно… До одури. Мне не завязали глаза, не накинули на голову мешок. Всю дорогу сюда я могла видеть и запоминать… Неужели эти люди, и правда, ничего не боятся? Им законы вообще не писаны? Или они просто не собираются меня отпускать?

Сглатываю, осторожно оглядываюсь по сторонам. Большой джип, в котором везли Антона, стоит на парковке у широкого гаража на несколько машин. Но ни мужа, ни тех, кто были с ним, я не вижу.

– Вайнах сказал: бабу к нему, – нам навстречу выходит здоровый мужик, на меня даже не смотрит. Я беспомощно оглядываюсь в поисках Егора, но успеваю заметить только его спину. Уходит…

– Послушайте, я могу увидеть своего мужа? Пожалуйста! Мне нужно с ним поговорить, я прошу вас! – начинаю быстро бормотать верзиле, который держит меня за локоть, но он на болтовню не настроен, как, впрочем, и слушать меня.

Дальше полутёмный коридор, запах свежести и мужского парфюма. Меня заталкивают в какую-то комнату, и с улицы я не сразу привыкаю к приглушённому освещению помещения. Здесь стоит широкий диван, стеклянный столик и рядом мини-бар в виде круглой тумбочки на колёсиках. Напротив большой камин. Кажется, настоящий. Все эти детали я отмечаю как бы между делом, а по итогу ищу владельца хором.

Краем глаза замечаю движение слева и мгновенно шарахаюсь в сторону. Дверь позади захлопнулась, да и вряд ли меня выпустят отсюда.

– Познакомимся поближе, Злата. Меня зовут Имран Валидович Басаев. Отныне я твой самый близкий друг здесь. Но могу стать и худшим врагом. Это уже решать тебе.

– Здравствуйте, Имран Валидович, – набираюсь сил и смотрю ему в глаза. Нельзя показывать свой страх. Это как в клетке со зверем. Дай хищнику понять, насколько ты его боишься, и всё, он разорвёт бедную моську в клочья. – Мы можем с вами поговорить? – Да, я из тех немногих людей, кто ещё верит, что любой конфликт можно разрешить с помощью мирной, цивилизованной беседы.

Бандит протягивает мне стакан с водой, улыбается. Будто мы на светском рауте, и он просто предложил мне выпить. Больной какой-то. И улыбка не искренняя, злая. Смуглая кожа лица покрыта густой чёрной бородой, а глаза как-то нездорово блестят. Ему как будто доставляет удовольствие моё положение. Словно садист наслаждается. Чувствует мой страх, осознаёт свою власть и упивается ими.

Именно так я и представляла бандитов. Не такими, как Егор – в модном пиджачке, гладко выбритый, с культурной речью. А такими, как этот вот… Нерусский. У него даже запах звериный. Словно дикое животное источает опасность и вселяет ужас. До дрожи и припадка.

Под его требовательным взглядом принимаю стакан, чисто машинально отпиваю. Надеюсь, там нет какого-нибудь яда или наркотика.

– Давай поговорим, – он, наконец, отходит в сторону, и я снова могу дышать. Внутри медленно расслабляется натянутая до предела пружина. Бандит садится в кресло, щёлкает пультом, включая большую плазму на стене. – Расскажи мне, куда твой муж спрятал мои деньги? Перед тем как ты ответишь, что не в курсе и вообще ни при делах, я хочу предупредить тебя, красивая, что со мной эта хуйня не прокатит. Не вернёте мне бабло – мужу твоему яйца отрежу, а тебя отдам своим парням. Их у меня в общей сложности тридцать семь человек. Представь, что будет с твоими холёными дырками, если такая свора поимеет их по очереди. А может, даже вместе.

В моих венах застыла кровь, и остановилось сердце. Потому что я представила всё то, о чём он так спокойно говорит. При этом скучающе перещёлкивает каналы.

– Но я…

– Ты действительно ничего не знаешь, – заканчивает фразу за меня, будто знал, что я отвечу именно так. Но ведь я, правда, не знаю! Понятия не имею, куда Антон подевал эти проклятые деньги! Я не участвовала в этих махинациях и не хочу быть отданной на растерзание жутким громилам! Если хоть один из них коснётся меня, я не выдержу, тронусь умом.

– Это правда! Я ничего не знаю! Прошу вас…

– Хорошо. Я дам время подумать. Ваха! – слегка поворачивает голову в сторону, смотрит куда-то сквозь меня. Дверь позади тут же открывается, и по спине пробегает холод. – Уведи её. Жрать и пить не давать, пока не заговорят.

Меня хватает огромная ручища и волочит за собой. Я вскрикиваю, цепляюсь пальцами за дверь, но горилла, что тащит меня, добавляет ещё одну руку и отрывает меня, как букашку.

– Вы не имеете права! Это противозаконно! Отпустите меня! Ну, пожалуйста! – кричу, что есть мочи, но бандит даже не поворачивается. Наконец, находит нужный канал и, взяв чашку с кофе, расслабленно раскидывается в кресле, широко расставив ноги в стороны. Это последнее, что я вижу там, потому что дверь перед моим носом захлопывается, и горилла больше не церемонится, хватает меня за волосы.

– А ну, не дёргайся, сука, а то в жопу выебу! – рычит в лицо, и меня обдаёт запахом мятной жвачки и «Колы» – не особо приятное сочетание. Особенно вкупе с его угрозой.

Бугай выводит меня на улицу, обходит дом и открывает дверь в подвал. Оттуда пахнет сыростью, и по лестнице пробегает крыса. Я пищу, дёргаюсь, силясь вырваться из его лапищи, отчего волосы больно натягиваются у корней. Плачу от унижения и боли, вою от обиды.

– Пожалуйста… Нееет! Отпустите! Я ничего не знаю, у меня нет денег!

Но бугаина лишь мерзко усмехается и толкает меня вниз. Удерживаюсь за перила, разворачиваюсь назад, но дверь снова захлопывается в миллиметре от моего лица, и в замке слышится скрежетание ключа.

– Златочка, это ты? – из темноты послышался робкий голос Антона, и я, вместо того, чтобы обрадоваться или испытать хоть чуточку облегчения, стиснула зубы от злости.

Ринулась вниз по лестнице, наступила на что-то мягкое и дёрнулась от отвращения. Внизу под потолком болталась одинокая, загаженная мухами лампочка, а внизу, зажавшись в углу, стоял мой муж. До чего же жалкое зрелище.

– Златка! Я так испугался за тебя! – бросается ко мне, раскрыв объятия, но я останавливаю его звонкой пощёчиной. На щеке Антона мгновенно проступает красное пятно, а глаза удивлённо округляются. Первый раз я подняла руку на мужа. Первый раз в жизни я подняла руку на кого бы то ни было.

– Что мы здесь делаем, Антон?! Объясни мне, какого хрена этот бандит обещал отдать меня на забаву своим мордоворотам?! Почему ты до сих пор не вернул им их вонючие деньги?! Расскажи-ка мне, муженёк! – во мне столько ярости, что не получается всю её выплеснуть. Задыхаясь, бью его по лицу, по груди и перехожу на крик. – Как ты мог?! Зачем?! Что теперь, твою же мать, нам делать?!

Муж перехватывает мои запястья и сильно сжимает их, но я не чувствую боли, во мне гнев клокочет, требует выхода.

– Успокойся! Успокойся, Злата! Мы не можем отдать эти деньги… Я не один работал… Оставил деньги своему напарнику. Он должен был ждать нас на вокзале, но… Сама знаешь. У нас был уговор: если я не приду вовремя – он уезжает один.

Антон отпускает меня, отходит к стене и бьёт по ней кулаком. Я оседаю прямо на пыльный, холодный бетон и закрываю лицо ладонями.

– Что же ты наделал, Антон? Ты же погубил нас… Они же нас убьют, в этом я не сомневаюсь, и так уже всё понятно.

ГЛАВА 4

Я не могу сказать точно, сколько прошло времени с тех пор, как нас закрыли в подвале, но по ощущениям – целая вечность. Горло дерёт от жажды и сухости, а желудок выворачивает наизнанку от тошноты и голода. Кажется, ещё пару дней этого жуткого заключения, и я начну нападать на крыс.

На мужа стараюсь не смотреть. Я всё ещё зла на него и не имею понятия, чем закончится это ужасное приключение. Быть может, нас обоих и порешат в этом подвале. Хорошо, если обойдутся без пыток, но в этом как раз я совсем не уверена. Судя по тому, что нас маринуют здесь вторые сутки, пытки уже начались. Заморят голодом и заставят сказать, где деньги. А когда узнают, что у Антона их больше нет, так и прихлопнут нас, как мух.

Мы сидим на голом бетоне, и я отстранённо думаю, что даже если выживу, то до конца жизни буду лечить цистит, который здесь заработаю. Подстилка из ветровки мужа – так себе. Позволяю Антону обнять меня, потому что поодиночке мы загнёмся в этом проклятом бункере от холода. Даже не верится, что на улице весна.

Когда слышится скрип двери, вскакиваем, как по команде, прижимаемся к стене. Я отсчитываю тяжёлые шаги и даже по стуку туфель о железные ступени определяю, что идёт он… Тот тип, которого никогда больше не захотела бы видеть. Надвигается как расплата за грехи, которых я никогда не совершала. Нутро скручивает в тугой узел страха, начинает кружиться голова, и сердце колотится так сильно, что заглушает голос разума, который настойчиво советует залезть в уголок и там притихнуть до лучших времён.

Глупо, конечно. И бессмысленно. От бандита не спрятаться. Тем более на его территории.

Он появляется в сопровождении охранника, который приволок меня сюда. Мерзкий тип. До безобразия. А его хозяин обещал, что отдаст меня целой толпе таких. По телу снова озноб, и горло душит тошнота.

– Ну что, голубки, готовы вернуть мне мои деньги? – подаёт голос хозяин и медленно приближается. Свет падает на его смуглое лицо, а я читаю в чёрных глазах наш приговор. Наверное, именно там и зарождаются все муки ада.

– Я же говорил вам… У нас… У нас нет денег, – сбиваясь и заикаясь на негласных, лопочет мой муженёк. Чувствую, как из недр души поднимается нечто чёрное и нехорошее. Злоба, слепая и бессильная.

– Ваши деньги у его дружка! – выпаливаю бандиту в лицо, и тот медленно перетекает взглядом на меня. Муж глухо ругается, хватается за голову. Как будто его ложь могла нас спасти. Наивный дурак! Эти звери нас прихлопнут, раздавят и вышвырнут на помойку. Плевать они хотели на презумпцию невиновности и прочую лабуду. Им нужен результат. Только Антон, как настоящий идиот, ещё верит в то, что их можно облапошить. Я же не настолько наивна.

– Поподробнее, красавица, – черноглазый засовывает руки в карманы, принимает расслабленную позу.

– Его дружок украл деньги и сбежал. Давай, говори! – толкаю мужа в бок локтём, а тот тяжело вздыхает.

– Простите меня, Имран Валидович. Не знаю, как так вышло, – Антон опускает голову, всхлипывает. – Вы Златку отпустите, а я всё вам расскажу. Она ни в чём не виновата. Отпустите?

– Рожай, блядь. Не беси меня, – сквозь зубы цедит бандит, и Антон с силой сжимает мою руку. Сначала мне кажется, что это какой-то знак, а потом понимаю, что это он от страха. Становится гадко и противно. Хоть бы раз в жизни показал, что у него есть яйца.

Антон вполголоса рассказывает свою историю, а я не могу сдержаться от горькой усмешки. Как, скажите мне, как можно быть таким идиотом? Даже я, человек абсолютно не склонный к аферизму, провернула бы подобное дело раз в сто толковее.

Радует, что хотя бы сейчас он всё понял и больше не пытается выкрутиться. Всё-таки не стоит злить этих психов – кто знает, на что они способны.

Антон замолкает, с надеждой поглядывает на бандита. Тот не шевелится, сканирует мужа своим пробирающим до мяса взглядом. Резко и шумно выдыхает через нос и отходит к лестнице.

– Развлекайся, Ваха, – мимоходом бросает бугаю, и тот, гадко ухмыльнувшись, надвигается на меня.

Сам главарь садится на ступеньку, снова смотрит на мужа.

– Как насчёт порнушки с твоей женой в главной роли?

Антон вскидывается, бросается к бугаю:

– Нет! Стойте! Не надо! Она же не виновата!

Слышу испуганный всхлип, спустя несколько секунд понимаю, что принадлежит он мне. Вжимаюсь в стену. Бугай отшвыривает скулящего Антона в сторону и хватает меня за шкирку.

– Я же говорил, что выебу, – меня резко разворачивают лицом к стене и впечатывают в неё с такой силой, что на какое-то время я даже теряюсь. Прихожу в себя, когда урод наваливается на меня всей своей трехтонной тушей, и его рука быстро нащупывает грудь.

– Нет! Не трогайте! Прошу вас! Мы же всё рассказали! Вы не имеете права! – выкрикиваю первое, что приходит в голову, хотя и понимаю: это бессмысленно. Кому я тут о правах и законах ору? Плевать им на все мои права.

Слышу треск своей одежды – рвётся футболка, и тяжестью огромного туловища меня расплющивает о стену. Реву, обдирая ногти и кожу пальцев об кирпичи, и дёргаюсь из последних сил, пока ублюдок стаскивает с меня джинсы. Они свободные и, на мою беду, сползают быстро. Падают на пол, и громила приподнимает меня вверх, выдёргивая из штанин.

– Притормози, Ваха! – слышу приказ, только исходит он не от главаря. Это голос Егора. Кажется. Я сейчас в таком состоянии, что с трудом остаюсь в сознании. Лишь страх быть изнасилованной этими ублюдками не даёт отрубиться.

Громила нехотя отходит, но продолжает удерживать меня за руку, а я поворачиваюсь и пытаюсь разглядеть хоть что-нибудь. Слёзы застилают глаза, в горле дерёт от криков.

Егор спускается по лестнице, останавливается позади сидящего на ступеньке главного подонка. Тот не поворачивается к нему, поигрывает своим браслетом, перебирая пальцами деревянные бусины.

– В чём дело, Егор? – голос вкрадчиво тихий, но в нём сквозит опасность до мурашек по коже.

– Оставь девушку. Она не при делах. Давай выйдем, поговорим.

Я всхлипываю слишком громко, и все взгляды вновь обращаются на меня. А мне этого ох как не хочется. Пусть лучше забудут о моём присутствии. Пусть уйдут!

Имран вздыхает, поднимается со ступеньки и медленно, практически прогулочным шагом идёт ко мне. Пока он приближается, я стараюсь слиться со стеной или хотя бы максимально вжаться в неё. Было бы здесь окно, я, не задумываясь, прыгнула бы в него.

Бандит отталкивает от меня громилу, хватает за лицо и, сжимая щёки до боли, поворачивает меня к Егору.

– Её хочешь?

Егор хмурится, поджимает губы и пару секунд молчит. Потом спускается по ступеням вниз и встаёт напротив.

– Да. Отдай её мне. А я верну тебе деньги за этих двоих из своего кармана.

Я хватаюсь за руку, что причиняет боль, испуганно взираю на мужа. А он… Он просто стоит чуть поодаль и молча наблюдает. Какой же слабак…

– Ладно. Забирай, – Имран отпускает моё лицо, разводит руки в стороны: мол, давай, вали, никто не держит.

Егор кивает мне, чтобы шла к нему, и, как только я заношу ногу вперёд, меня хватают за шею и с силой дёргают назад.

Я впечатываюсь в тело главаря, а он убирает руку с шеи и закидывает её на плечи, якобы обнимая. Прижимается своей щекой к моему виску и, осклабившись в жёсткой ухмылке, произносит негромко:

– Я передумал. Оставлю красавицу себе. Смотри, какая она сочная, – запускает руку мне за пазуху и хватает за грудь. Сжимает. Изодранная футболка не защищает, а, скорее, открывает всё. Я застываю, не в силах сопротивляться. Мысленно поскуливаю, пока бандит мнёт грудь и пощипывает пальцами сосок. Заходит мне за спину, вторая рука ныряет в мои трусики спереди. Всё это происходит на глазах у моего мужа, громилы Вахи и Егора. Все три пары глаз направлены вниз, туда, где главарь орудует пальцами. Он не церемонится, никаких нежностей. Грубо входит пальцами во влагалище и начинает меня ими трахать. – Тесная сука, – шипит мне в висок и жарко выдыхает. Задом я чувствую его стояк, а по моим щекам неконтролируемо льются слёзы.

Егор не отводит взгляда от моей промежности, а пальцы Имрана с позорным чавкающим звуком выходят из меня и тычутся мне в рот.

– Соси, – шепчет на ухо и вдирается этими пальцами в мой рот. Я чувствую свой вкус и теряюсь окончательно.

Меня сейчас изнасилуют. Все хором… Вот так вот, стоя. Как животные. И Егор… Он наблюдает за всем происходящим так же жадно, как и громила, что стоит в стороне и потирает свой член через штаны. Мирный не шевелится, но его глаза говорят за него. Он, как и остальные, хотел бы этого…

Подонки! Мрази!

Взвиваюсь и с визгом запускаю ногти в запястье Имрана. Верчу головой, пытаясь освободить рот, но он сжимает талию, обездвиживает.

– Ты глянь, какая, Егор? Хочешь, на двоих её поделим?

Мирный закрывает глаза, тут же открывает и теперь его взгляд направлен на Имрана.

– Ты не делишься женщинами.

Бандит хмыкает мне в ухо, наконец, отпускает, и я отбегаю в угол к мужу. Он порывисто обнимает меня.

– Правильно, Егор. Не делюсь. Так какого хера ты пришёл и что-то тут требуешь? Оборзел, что ли, щенок? – теперь уже надвигается на Мирного. – Или, может, это они по твоей наводке мой товар отработали?

– Ты же знаешь, что это не так. Я всего лишь хочу забрать девушку. С этим ушлёпком делай, что хочешь. Она не при делах. Я ручаюсь за неё.

Они стоят напротив, лицом к лицу, а я мечтаю, чтобы переубивали друг друга. Долбаные бандиты! И Егор такой же. А я ещё уши развесила, поверила ему.

– Иди работай, Егор. Тёлка остаётся у меня. Ваха! Наверх её! Запри где-нибудь.

***

Пока Ваха утаскивает брыкающуюся и орущую бабу, её муж тихо подвывает в углу, не особо-то, видать, и волнуясь за жену. Своя шкура поближе будет.

Вайнаху всегда нравилось наблюдать за людьми в такие моменты. Именно в подобных ситуациях можно увидеть, кто чем дышит. Кто рискнёт своей жизнью ради близкого человека, а кто свою жену без боя другому или даже другим отдаст.

Мразь одним словом. Вайнах не уважал таких. Считал их мусором, падалью. Грязью.

– Ну что ты решил, Антон? Отдашь мне свою женщину за долги или сам отработаешь?

– Я отработаю! Отработаю! А как? Нужно товар сбыть? Или что-то другое? Я всё сделаю, вы только Златку не трогайте. Она у меня дура дурой, но хорошая…

Имран прошёлся вдоль стены, сунув руки в карманы брюк. Дал время глисту отдышаться и, остановившись напротив, задумчиво посмотрел на него.

– Товар я тебе не доверю, разумеется. Да и другую более-менее нормальную работу. Будешь толчок мне чистить. До глубокой старости. Без выходных. Как тебе? Или, может, грушей для моих парней поработаешь? А что, работёнка не пыльная, болтаешься себе под потолком, иногда в себя приходишь. Так что выберешь?

Пыл работяги тут же подугас, а на роже явно проступило разочарование.

– Вы издеваетесь, да? Чего вы хотите на самом деле? Я могу дать вам имя моего напарника, и вы сможете его найти. Деньги у него.

– Ты, правда, думаешь, что дело в деньгах? Твоего подельника уже нашли и скоро привезут ко мне тёпленьким вместе с баблом. Тут дело в другом, Антоша. Видишь ли, раз у тебя хватило ума заглянуть в мой карман, то и ответить придётся. Я не прощаю оскорблений.

– Но я не понимаю…

– Дело не в деньгах. Дело в попытке кинуть меня. Так понятнее?

Пацан кивнул.

– Понятно. Но как мне загладить свою вину? Что вы намереваетесь…

– У меня есть к тебе предложение. Заметь, я делаю тебе предложение. Хотя должен бы замочить.

– Я слушаю вас, – с готовностью отозвался идиот, на что Имран улыбнулся.

– Отлично, Антоша.

***

Меня приволокли в какую-то полупустую комнату. Здесь кровать, кресло и пара тумбочек. Всё накрыто чехлами, видимо, чтобы не садилась пыль. Судя по всему, в этой комнате никто не живёт. Но пока меня тащили, я успела напридумывать всякого, и теперь страх не отпускал. Казалось, что вот-вот в комнату завалятся Ваха со своим шефом и начнут меня насиловать. А потом… Что будет потом, я не знала. Потому что с подобным никогда не сталкивалась. Только слышала, как заканчивают жертвы бандитов. И то, что слышала, совсем не успокаивало. Мне не хотелось послужить игрушкой для насильников, а потом погибнуть, замурованной в бетоне. Или быть закопанной живьём в лесополосе…

Спустя несколько часов, когда я уже порядком извелась и выдохлась, дверь открылась, и ко мне вошёл охранник, с которым я раньше не виделась. Уже лучше. Опять наблюдать уродливую рожу Вахи с сальными, узкими глазёнками вообще не улыбалось.

– На выход! – отошёл от двери, видимо, чтобы дать мне дорогу. А я зажалась в углу и сжала кулаки.

– Я никуда не пойду…

– Пошла, сказал! Ну? Быстро! Не заставляй меня подходить! – охранник явно угрожал, и я не решилась перечить. Быть избитой не хотелось.

– Куда? – проговорила негромко, выходя из своего укрытия.

– Узнаешь. Давай, пошла, – прикрикнул на меня как на животное, махнул рукой на дверь. – Бегом!

За время нашего пути я успела перебрать в голове все возможные в данной ситуации варианты. Представляла, как меня изобьют, покалечат, изнасилуют толпой, а потом выбросят в какую-нибудь канаву. Или как главарь бандитов возьмёт оружие и прострелит мне голову на глазах у Антона, чтобы наказать за деньги. В общем, мыслей куча и ни одной успокаивающей.

Меня втолкнули в комнату, где я была уже раньше. Он сидел в кресле, снова пялился в телевизор. Перед ним бар, а в руке бокал с выпивкой.

– Проходи, присаживайся, – звучит как-то равнодушно. Вот так он будет надо мной измываться? Похуистично и без эмоций?

Я не тороплюсь двигаться с места, осторожно завожу руку за спину и толкаю дверь. Делаю шаг назад, пытаясь выйти, но меня грубо заталкивают обратно. Разумеется. На что я только надеялась.

Имран со вздохом встаёт, но ко мне не приближается, что не может не радовать. Щёлкает пультом, выключая звук. Диктор новостей продолжает что-то рассказывать, немо отрывая рот.

Слежу взглядом за бандитом, который понемногу отпивает из бокала и разглядывает меня так же пристально.

– Испугалась?

А что, подонок ты эдакий, не видно? Да меня трясёт всю, как осиновый листочек. Сволочь мерзопакостная.

– Да, – каркаю севшим голосом.

– Я бы не позволил Вахе тебя выебать. Мне просто было интересно, как поведёт себя твой муж. В принципе, он подтвердил мои догадки. Бесхребетный червяк. Выпьешь? – показывает мне стакан, а я часто моргаю, сдерживая слёзы.

Ему была интересна реакция Антона! Только и всего! Поэтому он велел своему горилле напугать меня до трясучки. А теперь прибухнуть с ним предлагает. Вот так запросто.

– Ненормальный садист. Психопат, – сиплю сквозь зубы, на что подонок ухмыляется.

– Знаю. Мне уже говорили. Но все, кто пытался на меня вякать, остались без языка. Так что настоятельно тебе рекомендую следить за тем, что вылетает из твоего рта, – он склоняется к бару, наливает в чистый стакан своё пойло и протягивает его мне. – Подойди, выпей. Не бойся. Если бы я хотел причинить тебе зло, так и случилось бы. У меня к тебе предложение. Согласишься – получишь свободу и спасёшь своего червяка.

Я не очень-то верю этому уроду, но всё же на разговор решаюсь. Наверное, оттого что деваться мне всё равно некуда.

Пью его гадкое пойло, чтобы успокоиться, горло обжигает огнём, и я закашливаюсь. Бандит подаёт мне салфетку и наблюдает с ухмылкой своей проклятой. Ему, похоже, по кайфу мучения других людей. Что, в детстве обижали? Пиписька не выросла? В чём проблема этого мужика?

– Мы вернём вам деньги, которые просрал мой муж-идиот, – говорят, сор из избы выносить нельзя, но мне как-то похрену. Сил больше нет находиться в этом аду. Я здесь всего пару дней, а ощущение, будто целую вечность. Ну и алкоголь на пустой желудок, конечно, торкает моментально.

– Я уже их нашёл, – ухмыляется ещё шире, на что мне хочется ответить плевком в его самодовольную морду. Сдерживаюсь, потому что силы неравны, и за такое меня точно прибьют. Если не он, то его гориллы точно.

– Тогда… Что же вам от нас нужно?

Стучит пальцами по стакану, потом ставит его и, взяв бутылку, подливает себе и мне.

– Твой червяк должен ответить за оскорбление. Я не прощаю попыток кинуть меня. Я предложил ему поработать боксёрской грушей для моих парней, но он отказался. Даже когда я пригрозил ему сделать с тобой что-то нехорошее. Сказал, что ты отработаешь.

В жилах вскипает кровь от слепой ярости. Она так стремительно поднимается во мне, что я с силой сжимаю стакан, и не будь он из толстого стекла, уже треснул бы.

– Так вот зачем ты приволок меня сюда, а Антона оставил там? Решил, обвести нас вокруг пальца? – в голове начинает шуметь от злости, да и спиртное делает своё дело. – Мой муж ни за что не отказался бы от меня. Вы его заставили. Угрожали и били!

Бандит пару минут смотрит на меня с каким-то притворным сочувствием, а потом вздыхает, будто наш разговор и моя непроходимая тупость его, бедного, утомили. Так отпустил бы нас, и дело концом. Я бы с огромным удовольствием свалила бы отсюда подальше и больше никогда не увидела бы его небритую, нахальную рожу.

– Сбавь обороты, девочка. Я могу включить тебе запись с камеры наблюдения. Всё услышишь своими ушами.

– Не нужно, – я догадываюсь, с какой целью он всё это говорит. Хочет нас рассорить, чтобы поодиночке мы стали ещё уязвимее. Хотя… Мы и так поодиночке. Если бы мы были вместе, и Антон прислушивался бы ко мне, то всего этого не произошло бы. Я же предупреждала его, говорила ему! – Просто скажите, что я должна сделать, чтобы вы отпустили нас? Что? Переспать с тобой? – перехожу с «вы» на «ты» и наоборот, а язык уже заплетается. Накрыло, кажется… Надеюсь, это только алкоголь, и бандит ничего сюда не подсыпал.

Имран смеётся. Издевательски так, гадко. Будто на последних струнах моих нервов бренчит.

– Ты себя в зеркало видела? У меня на тебя не встанет. Но тему ты просекла правильно. Нужно кое-кого обработать. Ну, что-то вроде девочки-эскортницы. Сделаешь так, чтобы один мужик проигрался в моём казино, и получишь своего червяка обратно.

– И ты меня отпустишь? – его требование пропускаю мимо ушей, но обещаю себе задуматься чуть позже. Для начала я должна всё выяснить касательно нашей свободы. – Меня и моего мужа? Целыми и невредимыми?

– Отпущу.

Накатывает облегчение и опьянение. Я ставлю опустевший стакан на стол.

– Ладно… Что там нужно сделать? Пойти в казино и что?

Он медленно мотает головой из стороны в сторону, принимая мученический вид.

– Ты бухая. Проспись, завтра приведём тебя в порядок и поговорим. – Карим! – зовёт охранника, и тот тут же появляется на пороге. – Отведи её в гостевую спальню. Пусть отоспится. И пожрать барышне что-нибудь дай.

ГЛАВА 5

Просыпаюсь на широкой, мягкой кровати, и контрастом – ломающая боль во всём теле. Будто меня танком переехали. За окном поют птички, а рядом на тумбочке стоит стакан живительной влаги, которой сейчас катастрофически не хватает. Со стоном тянусь за стаканом и выпиваю его залпом.

Жизнь вроде налаживается, правда, ненадолго. Я вспоминаю, где нахожусь и, ошалев, мгновенно вскакиваю с постели, что тут же отдаётся болезненной пульсацией в висках. Быстро осматриваю и ощупываю своё тело. Одета в свои вещи, грязные и пахнущие потом. Благо мне позволили одеться перед тем, как вытащили из подвала, хоть изодранную майку и трудно назвать одеждой. Приходится её всё время придерживать, чтобы не вываливалась грудь. Следов крови на мне нет, и, кроме головы, вроде бы ничего не болит. Это обнадёживает. Не так чтобы сильно, но знание, что меня никто не насиловал и не избивал, даёт надежду. Интересно, а Антон где? Всё там же, в подвале? Надеюсь, эти подонки ничего с ним не сделали.

Бросаюсь к окну, выглядываю на улицу. А там солнышко, птички трелью заливаются, и двор с бассейном, виноградником, большой беседкой и ещё парой каких-то пристроек. И забор высоченный, а сверху проволока колючая. Охренеть… Как в тюрьме. Бандюк так боится за свою шкуру? Видно, есть чего бояться. Вон как окопался. Сидит здесь, в своём логове, жуть всякую творит безнаказанно. Сволочь поганая.

Выхода, естественно, нет, и я пока даже не пытаюсь это изменить. Пару раз дёргаю ручку, зло пинаю ногой дверь и продолжаю кружить по комнате. Здесь есть ванная комната, куда я с опаской забегаю пописать. С тоской смотрю на душевую кабину, но мыться боюсь. А вдруг, пока я буду там стоять раздетая и беззащитная, кто-то войдёт и вчерашний кошмар продолжится? Нет уж. Лучше пока так похожу. Да и у бандитов не возникнет желания приставать к такой вонючке.

Нажимаю кнопку слива и, надев штаны, выхожу из ванной. Вскрикнув, отступаю назад, но врезаюсь в дверь и морщусь от боли. На меня с презрительным выражением тоже не особо симпатичной хари смотрит вчерашний охранник. Швыряет на кровать пакет, приоткрывает дверь шире, пропуская какую-то хромающую женщину. Она замотана в платок, кажется, с пояса до головы. Ставит на стеклянный столик поднос с едой – ох, еда! – и уходит, так же поспешно ковыляя.

– Поешь, вымойся и переоденься, – коротко приказывает мордоворот и сваливает, захлопывая за собой дверь.

Я сглатываю скопившуюся во рту слюну, спешу к столику. Плевать на всё. Для начала я должна поесть. На подносе исходит паром куриный супчик и что-то вроде запеканки. Тут же две свежие лепёшки, сыр и зелень. Я набрасываюсь на еду, глотаю, практически не прожёвывая и запивая сладким чаем. Где-то на задворках сознания трепыхается мысль, что Антон там, наверное, до сих пор голодный сидит, и становится совестно. Но не настолько, чтобы я отказала себе в еде. В конце концов, всё, что с нами приключилось – из-за него. Так пусть поголодает, ему полезно. В следующий раз будет трижды думать, прежде чем что-то сделать.

***

Охранник приходит спустя час. За это время я успеваю проглотить еду, помыться и одеться в спортивный костюм, который он принёс ранее. Там же было и бельё. Всё довольно простое, никаких намёков на разврат, что не может не радовать. В ванной я нашла одноразовый набор гигиенических принадлежностей и даже расчёску, что пришлась как нельзя кстати. Пришлось из осиного гнезда, в которое превратились мои волосы выдрать пару клоков, которые расчесать не смогла. Стало стыдно и неприятно. Это же как стрёмно я выглядела вчера… Но тут же вспомнила, что вытворяли со мной в подвале бандюки, и на смену стыду пришла злость.

Охранник осмотрел меня придирчивым взглядом, хмыкнул. А я даже не подумала подняться. После душа и на сытый желудок воевать легче, и смелости ощутимо прибавилось.

– Пошли, – кивнул на дверь.

– Куда?

– К шефу, – буркнул недовольно, будто его раздражало общение со мной. А мне как приятно – не передать словами.

– Зачем?

– Пффф, – выдохнул сквозь зубы и подался вперёд. – Подняла жопу и пошла, а то за патлы отволоку!

За патлы не хотелось. А он мог, с такого станется. Вон харя какая бандитская, отвратительная.

Шеф ждал на своём неизменном месте перед телевизором. Снова новости смотрит. Я так в детстве от мультиков тащилась. Даже на горшок ходила исключительно перед телевизором.

– Ну что, Злата, решила? – повернулся ко мне и застыл с открытым ртом на целых десять секунд. Да, я считала. – Ну, нормально. Ночь крепкого сна и душ пошли тебе на пользу.

Как скажешь, упырь проклятый.

– Что от меня требуется? – говорю строгим тоном, чтобы у гада даже мысль не закралась, что я собираюсь с ним болтать как старая добрая подружка.

Он задумчиво кивает каким-то своим умозаключениям, поднимается с кресла.

– Скажем так, это небольшая афера. Ты, разумеется, там будешь не при делах. Просто завлечёшь его, по-женски обработаешь. Он должен проиграться в пух и прах. Чтобы до трусов, понимаешь? Чтобы судорожно хватался за глотку и бился головой о стол. Подсунем тебя вместо эскортницы, отработаешь и свободна.

– Но как я это сделаю? По-твоему так просто взять и заставить взрослого человека проиграть в казино?

– Для этого существуют алкоголь и твои сиськи. К твоей огромной радости он любитель и того, и другого.

И до меня начало доходить. Я должна поступить с этим человеком так же паскудно и подло, как поступили со мной.

– Это гадко. Я не хочу в этом участвовать, – говорю неуверенно, потому что знаю: всё равно заставят.

– Гадко? – он улыбается не зло, нет. Ужасно – вот какое слово приходит мне в голову. Будто уже расчленил меня в своих поганых мыслях. – А меня кидать было не гадко? Ты и твой червяк отправитесь на корм рыбам, если я не получу чего хочу. Поняла меня, Злата? – моё имя выплёвывает со злостью, и я вижу, как растёт в нём ярость. На глазах меняется и превращается в монстра. Приближается ко мне, а я шелохнуться не могу. Хлопаю глазами и про себя тихонько поскуливаю. – Решай сейчас. Или ты делаешь то, что я скажу, или отправляешься обратно в подвал к своему червяку и ждёшь, пока я приму насчёт вас решение. Давай! – рявкает мне в лицо и отходит. – Минута тебе на раздумья!

А я смотрю на его спину, нервно облизываю губы. В подвал вообще не хочется. А на корм рыбам – тем более. Ну, Антон… Идиот! Нашёл, с кем спутаться.

– Я согласна, – выдыхаю быстро, потому что если замешкаюсь, то не факт, что не передумаю. – Что дальше?

– А дальше будем учиться, – скабрёзно ухмыляется, а я растерянно хлопаю ресницами.

– Как это?

– Буду тестировать тебя на профпригодность, – продолжает издеваться бандюк, я на минуту зависаю, а потом до меня доходит… Он что, в постели меня тестировать собрался?!

Наверное, бандит читает всё по выражению моего лица и прыскает от смеха. Как забавно, офигеть просто. Шутник, блин. Или не шутит?

– Такая красивая девочка, но такая глупая.

Ага. Ещё вчера я была «у меня на тебя не встанет», а сегодня уже красивая. Завтра, того гляди, умной стану.

– Я просто тебя не поняла. Чему я должна научиться?

Он жестом руки указывает на то кресло, в котором я вчера наклюкалась, а перед ним стоит столик с едой. Накрыто на двоих.

– Присядь, пообедаем.

– Я недавно поела, – отвечаю настороженно, на что он закатывает глаза.

– Да сядь ты, блядь! – произносит раздражённо, и я спешу к креслу. – Я не люблю есть в одиночестве. Не хочешь есть, попей чай, – двигает ко мне чашку с горячим, ароматным напитком, кажется, из ромашки, и я хватаюсь за неё, как утопающий за спасательный круг. Нужно срочно чем-то заняться, потому что смотреть на него не могу. Этот мужик меня пугает. Психопат какой-то,неуравновешенный и злой. На садиста похож. Вроде пытается казаться дружелюбным, а в глазах ярость звериная.

– Так… Чему я должна научиться? – спрашиваю спустя время, когда мой чай допит. Жалею, что так плотно поела, сейчас бы с удовольствием съела всё, что здесь есть. А питается бандюк, надо заметить, одними деликатесами. На обед у него огромный омар (которого до этого видела только в кино и только поэтому знаю, как он называется), креветки, кусочки какой-то красной рыбы и овощи на гриле. Очень аппетитно всё выглядит. Даже слюни глотаю.

Он отрывается от своей тарелки, смотрит на меня как на идиотку.

– Ты раньше мужиков разводила?

Разводила? Да я, блин, пай-девочка! Какое там разводить. Я даже с мужем не смогла найти общий язык, чтобы объяснить этому идиоту, что нельзя иметь дел с бандитами.

– Нет, – отвечаю честно.

– Вот и я о том же. Для начала ты должна понимать, что чем лучше ты выполнишь своё задание, тем быстрее окажешься на свободе.

– И мой муж, – напоминаю осторожно, на что Имран прекращает жевать, смотрит на меня пару нескончаемо долгих минут.

– Ты действительно любишь этого червяка? – и снова этот наигранно сочувствующий тон. Да пошёл ты! Козёл паршивый. Себя пожалей!

– Это тебя не касается.

Он откладывает приборы.

– Ты права. Не касается. Так что за работу, – промакивает губы салфеткой, отбрасывает её в пустую тарелку. Ну и аппетит у этого гада… Небось ещё и спит спокойно, и совесть за делишки чёрные не мучает. – Подкати ко мне. Представь, что я нужный тебе объект, и подкати. Заинтересуй. Сделай так, чтобы я захотел тебя отодрать с первого взгляда, – с его грубым акцентом и хрипловатым голосом это звучит устрашающе, и как-то вовсе не хочется, чтобы он меня захотел отодрать. Не настроена я на такие приключения, знаете ли.

– Эмм… Ну ладно, – обречённо вздыхаю и поднимаюсь с кресла. Направляюсь к нему, слегка покачивая бёдрами, накручиваю локон на палец.

– Добрый вечер… такой невероятно скучный день… А вам не скучно? Может, угостите даму бокальчиком вина? – говорю первое, что приходит в голову. Потому что, как бы ни удивительно это было для Имрана, я никогда ни к кому не подкатывала и не умею соблазнять мужиков.

Он сначала приподнимает одну бровь, затем другую, а потом прыскает. В принципе, это и ожидалось.

– Малыш, у меня так точно не встанет. Это тебя твой червяк научил? – потешается надо мной, отпивая из чашки кофе. – Охренеть просто. Непаханое поле.

Вздыхаю, закрываю глаза.

– А что прикажешь делать? Снять трусы и запрыгнуть на него? – я, разумеется, ничего подобного делать не стану. Потому что у нас уговор: я лишь отвлекаю. Спать с его «объектом», увольте, не собираюсь.

Бандит постукивает пальцами по столу, задумчиво пожёвывает губу.

– Ладно. Иди ближе.

Рядом с ним я чувствую дискомфорт и, конечно же, приближаться не тороплюсь. Тогда он подаётся вперёд и, схватив меня за руку, тащит к себе.

– Да иди ты, чего как деревянная, блядь! – с силой дёргает на себя, и я, не удержавшись на ногах, падаю на него. – Вот так, – усаживает к себе на колени, хватает меня за лицо и впивается своим ртом в мой.

Опешив, мычу ему в рот, упираюсь в грудь и пытаюсь оттолкнуть, но бандюк жёстко сжимает меня в своих объятиях и буквально раскладывает на столе, прямо на тарелках. Я не успеваю среагировать, визжу и трепыхаюсь, но он быстро расталкивает мои ноги в стороны и устраивается между них. Одно хорошо – я в штанах, и это немного успокаивает. Но не так чтобы совсем.

– Вот так должен тебя хотеть мужик. А я не хочу, Злата-долгами-богата. Я хочу ебать красивую бабу. Ту, которая знает себе цену и умеет её озвучивать. Ты не способна завести даже обезумевшего бабуина, никогда не видевшего голой бабы. Даже у твоего червяка не встаёт на тебя, я прав?

Я чувствую, как медленно, но очень уверенно меня затапливает злостью. Нет, гневом. Таким острым и подавляющим все остальные ощущения. И я, подняв руку, бью подонка по его бандитской роже.

В тот же миг он хватает меня за запястья, больно заводит руки над головой, и что-то там подо мной ломается. Кажется, тарелка. Рычу и дёргаюсь, пытаясь всадить этому гаду промеж ног, но он ловко скручивает меня, прижимает к столу и зло выдыхает в губы:

– Вот так уже лучше. Запомни, в отношениях с мужиком главное – страсть. Нет страсти – нет ничего. А свои тупые подкаты тридцатилетней девственницы оставь для своего червяка.

– Мне двадцать пять! – шиплю зло.

Он отпускает меня, отходит, поправляя свою чёрную рубашку. Манит меня пальцами к себе, и на этот раз я сползаю со стола и шагаю к нему. Пока горит желание ударить подонка ещё раз. Прямо по яйцам его паршивым.

Но всё случается слишком быстро: слышу звук пощёчины, и кожу лица обжигает болью. Прижимаю вспотевшую ладонь к полыхающей щеке, сглатываю подступающие к горлу слёзы.

– Никогда не смей поднимать на меня руку. В следующий раз разорву тебя нахуй. Иди в свою комнату и тренируйся. Вечером приду, проверю домашнее задание. Ты должна быть готова через пять дней. Пошла!

Три дня спустя

Я никогда не думала, что пять дней – это так долго. Как и не думала, что соблазнить мужчину – это так сложно.

Не знаю, кто такой этот мужик, которого я должна завлечь, но готовили меня, как какую-нибудь шпионку.

Начался этот ад с хождения на каблуках. До кровавых мозолей и нервного тика. Я расхаживала по комнате вперёд-назад, пока дамочка, которую ко мне приставили, разглядывала свой до тошноты алый маникюр, сидя в кресле и закинув ногу на ногу. Я редко ходила на каблуках, что уж говорить о высоченных шпильках, на которые меня поставили, словно на ходули. Словно есть какой-то стандарт шпилек, на который клюют богатые мужики. Было бы смешно, если бы не было так гадко.

Хотя, судя по Элле (так звали моего гуру), она чувствует себя на шпильках и под тонной косметики замечательно. Ещё бы… Быть такой сукой не каждому дано. Целых два дня я упрашивала её дать мне телефон, на что она лишь закатывала свои разукрашенные глазки и продолжала делать вид, что оглохла. Пару раз я даже пыталась бастовать, о чём тут же жалела, потому что Элла величественно покидала комнату, а вместо неё появлялся ненавистный Ваха. И хоть он больше ко мне не прикасался, я до ужаса боялась эту обезьяну.

Пыталась я попросить помощи и у пожилой женщины, что приносила мне еду. Но та, как оказалось, совершенно не говорила по-русски. А может, просто сделала вид. Здесь все, судя по всему, боялись Вайнаха. Что ж, радовало, что я хотя бы в этом не единственная.

Ступень ада вторая: выбор одежды. Если точнее, выбирала одежду Элла, а вот примерка уже на мне. Поначалу мне даже понравилось, честно. Такую красоту я могла созерцать лишь на модных показах, которые смотрела отнюдь не в Милане, а по своему старенькому телику. Но спустя десяток платьев, почувствовала неладное… А когда в ход пошло бельё и повседневная одежда с костюмами – задумалась.

Зачем столько одежды, если я должна провести с тем мужиком всего один вечер? А когда задала этот вопрос Элле, она равнодушно пожала плечами и, как всегда, послала меня к нечистому. То бишь, к Басаеву.

Ему этот вопрос задать я, разумеется, не смогла. Потому что хозяин дома куда-то запропастился. И хорошо бы, если бы с концами, но что-то подсказывало, что он вернётся.

Третий день моих «тренировок» подходил к концу, я выучила, в каком порядке лежат вилки и ложки на званых ужинах элиты, и окончательно убедилась в том, что Вайнах меня обманул. Они готовят меня для чего-то другого… И боюсь, это другое будет похлеще обычного развода…

ГЛАВА 6

Вечер третьего дня выдался особо тоскливым. Словно предчувствуя, что погрязаю в чём-то плохо пахнущем, а именно – в дерьме, я внутренне отчаянно противилась этому. Но физически ничего сделать не могла. Сбежать я не пробовала по двум очевидным причинам: во-первых, везде охрана, сигнализации, запертые двери и как непобедимый босс на самом сложном уровне – высоченный, тюремный заборище с подключённым к нему током. Во-вторых, где-то там, в подвале, до сих пор сидел мой муж-идиот, которого я всё ещё хотела избить, но гибели ему не желала. А если отбросить «во-первых» и представить, что мне таки удалось сбежать, Вайнах, чтоб ему пусто было, запросто может убить Антона. А потом и меня найдёт. Свидетелей бандиты не оставляют.

Интересно, нас кто-нибудь ищет? Хотя бы Альбина, чтоб ей икалось, Паллна – моя горячо любимая свекровь? Моё исчезновение её, конечно, безмерно обрадует, а вот без своего сыночка она и дня не может прожить. А мы в плену уже неделю. Она там, наверное, подняла на ноги весь город. Хорошо бы. Я бы даже обняла её и забыла бы все обиды. Или почти все.

– Я пошла, – зачем-то поставила меня в известность Элла и, отложив журнал, грациозно подняла свою девяностосантиметровую, выпуклую задницу.

Хмм… И почему Басаев не взял её на суперважное задание по соблазнению пока незнакомого мне мужика? Она же, судя по тому, что хотят слепить из меня, полностью подходит на роль роковой соблазнительницы. Так в чём же дело? Наверное, жалко её Басаеву. Хорошая работница, опять же, судя по накачанным силиконом губищам.

Я равнодушно пожала плечами, и Элла, не дождавшись ответа, повиляла булками к выходу. Дверь за ней тут же хлопнула, провернулся ключ в замке.

Я бросила взгляд на стену, где висели большие часы. Половина седьмого. Скоро должна прийти женщина, которая носит мне еду. А потом снова запрут, и просижу здесь до утра. Спать в этом доме я так и не научилась. Ложусь на кровать, закрываю глаза, а через полчаса, поняв, что уснуть так и не смогу, встаю и начинаю бродить по комнате. Ближе к рассвету удаётся ненадолго уснуть, сидя на подоконнике или в кресле, но как только в коридоре начинается движение, я распахиваю глаза и больше их не смыкаю, опасаясь, что зайдёт кто-нибудь типа обезьяны Вахи.

Недосып, кстати, очень плохо влияет на психику, и меня начинает колотить от любого шороха. Хотя, не исключено, что причина вовсе не недосып, а моё присутствие в этом доме.

Когда кто-то открыл замок и вошёл в комнату, я не обернулась, будучи уверенной, что это молчаливая женщина с ужином. Но вошедший не спешил к столу, а явно остановился позади и наблюдал за мной. Я медленно повернула голову, встретилась взглядом с Егором, который замер в дверном проёме.

– Привет, Злата.

– Привет, – буркнула недружелюбно.

– Как дела?

Я не удержалась, уставилась на него. Серьёзно? Как дела?

– Лучше не бывает, – пропыхтела тоже не особо доброжелательно.

– Ну да… Действительно, – вздохнул гость, будто беседуя сам с собой. – Слушай, я ненадолго. Пришёл увидеть тебя.

Вот они, мужики современного мира. Наобещают с три короба, а потом делают вид, что ничего не было.

– Увидел?

– Слушай, Злат. Ты не злись на меня. Я делаю, что могу. Пока безуспешно, правда, но я вытащу тебя. Обещаю, – а вот и новая порция обещаний. Как же без них-то?

– Ты мне ничего не должен, – отвечаю тихо, хотя, чего скрывать, помощь мне, и правда, не помешала бы. Да только Егорушка боится своего хозяина. Понятно.

– Злат, я не трепло. Если пообещал – сделаю. Но на это мне понадобится время. Не пойму, чего он в тебя так вцепился, – продолжая заговаривать мне зубы, Мирный потихоньку приближается. Я же, не теряя бдительность, слежу за его передвижениями боковым зрением. Научена уже, так сказать. Все они тут сволочи бандитские.

– Хочет подложить под какого-то своего дружка, – вырывается у меня, и Егор застывает сбоку.

– В смысле?

– А хозяин не слишком с тобой откровенничает, да? – вылетает из меня раньше, чем успеваю обдумать свои слова. Наверное, всё же не стоит с ним так резко.

– Он мне не хозяин, Злата.

Блин. Вот зря я так. Егор-то в чём виноват?

– Извини, – произношу ещё тише и опускаю голову, старательно подавляя в себе истерику. – Я на нервах просто… Я не понимаю, чего он хочет от меня, и это пугает.

Мирный тяжело и шумно вздыхает, молча прохаживается по комнате.

– Я всё выясню и помогу тебе. Ты только не расстраивайся, ладно?

Киваю, хоть и не верю ему.

– Что с моим мужем? Он там ещё? В подвале?

– Ты даже сейчас интересуешься его делами? Тебе себя не жаль?

Жаль. Ещё как.

– Ответишь?

– Да нормально с ним всё! – как-то слишком эмоционально выдаёт Егор, рассержено даже. – Ты о себе лучше подумай. Ему-то что? Он сидит там сейчас, ждёт, пока ты решишь его проблемы. А ты…

– А я? – поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом. – А что я? Я теперь ручная собачонка Басаева?

Мирный не отвечает, задумчиво и угрюмо смотрит на меня.

– Я решу всё.

Я жду, пока он уйдёт, а потом разбегаюсь и падаю на кровать, разбрасывая в стороны руки и ноги. И не сразу понимаю, что в комнате я снова не одна…

***

– Как тут поживает моя гостья? Жалобы есть? – не без удовольствия Вайнах отметил, что девка похорошела. Заметно так причём. Оказывается, надо было её всего лишь приодеть.

Она вскочила с кровати, чуть не свалилась на пол, прямо ему под ноги, но устояла. Жаль. Было бы то ещё зрелище.

– Есть, – вскинула на него злобный взгляд.

– Да мне неинтересно, я просто так спросил, – тут же обломал её порыв поскандалить. Вайнах терпеть не может, когда баба начинает права качать. Тем более, когда эта баба чужая.

– Тогда зачем пришёл? – уставилась на него снизу вверх, как злобная собачонка-половичок, которых так любит Элла.

– Это мой дом, я хожу в нём куда хочу, – проговорил с презрением, на что деваха тут же разобиделась.

– Как скажешь, – отошла от него на безопасное (как ей, видать, казалось) расстояние, выпрямила спину, чуть прогибаясь в пояснице. А сучка хороша. Особенно, если её раком поставить и намотать на кулак длинные волосы. Они у неё прямо до жопы. Блестят. На ощупь тоже, наверное, ничего. Он вроде касался её там, в подвале, но уже забыл. Быстро вылетают тёлки из головы и ощущений.

Вайнах сел на кровать, где она только что лежала, склонив голову, пару минут рассматривал её.

Она, наверное, та ещё блядь. Вряд ли червяк, вроде её мужа, в состоянии удовлетворить такую тёлку. По ней же видно, что недотраханная.

– У тебя любовник есть, красивая? – закинув ноги на кровать, облокотился на подушку. Брови девки взлетели вверх, а рот приоткрылся буквой «о». Чего? Не понравилось, что лёг на её постель или его вопрос? Сейчас начнёт из себя невинность строить? – Или тебя Егор потрахивает? Поэтому так о тебе беспокоится? Навещает тебя, вижу.

– У меня нет любовников, я верна своему мужу! – бросает ему чётко. Почти поверил даже.

– Так тебя что, толком никто не драл? Хочешь, покажу, как оно бывает?

На его безобидную шутку девка покраснела, запыхтела от злости и упёрла руки в бока.

– Лучше объясни, что ты задумал в отношении меня? Ты говорил, что я должна буду провести с тем мужиком один вечер. Но зачем тогда все эти тряпки, манеры? Уже искусству гейши меня научили.

Ну, не совсем тупая. Червяк может гордиться своей бабой. И верная, и не совсем дерево.

– Планы поменялись. Теперь ты должна его влюбить в себя. Всего-то. Или тебе слабо?

Её щёки поменяли цвет от пунцового до бледного. Опустилась на стул, вцепилась в него пальцами. Да, работать над ней ещё и работать.

– В смысле… влюбить? Ты серьёзно сейчас?

– Ага, – протянул, наблюдая за тем, как усиленно она пытается соображать.

– Нет. Я на это не подписывалась. Я не буду. Что значит, влюбить? У меня муж есть! Я не буду спать с этим твоим мужиком! Я не… Я не могу, нет, – вскочив на автомате, принялась расхаживать вокруг кровати, иногда бросая на него ошалелые взгляды. – А если я за один вечер всё, что тебе надо сделаю? Ну вот что тебе от него нужно, а?

– Со временем узнаешь. А пока делай, что говорю. Не забывай, твой жалкий червяк у меня. И ты вообще-то тоже. И я, заметь, очень хорошо к тебе отношусь. Ну а если ты хочешь по-плохому…

– Нет! Не надо по-плохому, – она вернулась к стулу, смиренно села на него и сложила руки на колени. – Влюбить. Это же не значит, что мне придётся с ним спать, правильно? Я же могу придумать что-то… Сказать, что я до свадьбы не могу…

Вайнах скрыл усмешку, прищурился, принимая свирепый вид.

– Охерела ты, красивая? Какой идиот будет жениться, чтобы поиметь тёлку? Да проще шлюху себе заказать. А нам нужно, чтобы ты была единственная. Чтобы он доверял тебе. Так что постарайся, Злата-мужиков-палата. А то и тебя, и твоего червяка в расход пущу.

Притихла. Гляделки на него свои вытаращила и зубами скрежещет.

– Тогда давай начнём. Мне не нужны эти ваши уроки. Без вас разберусь.

Имран перекатился на бок, подставив руку под голову,  а второй похлопал по постели рядом.

– Иди. Покажи мне, что умеешь, красивая, – особой цели вдуть ей не было, но мало ли. Не зря же Егор волочится за этой девахой. Может, и правда, стоит того.

***

Ах ты ж, подонок. Мерзкий, гадкий, пакостный бандюк. Сволочь поганая. Под какого-то мужика меня подложить решил. Шлюшку карманную себе нашёл. Да ещё и, небось, для такого же морального урода, как сам. Интересно, а как выглядит тот его дружок? Ну точно какой-нибудь страшила. Охочий до девичьих тел старый ловелас.

Конечно, я не собиралась играть по правилам Басаева. Как только представится возможность, убегу. Убегу и сразу же обращусь в прокуратуру. Он, может, и не боится никого, но всех купить не мог. Немного страшно за Антона, это да. Но я не стану раздвигать ноги перед каким-то мужиком, чтобы спасти моего идиота. А если то, что Антон отдал меня Вайнаху (что за кличка такая дурацкая?) в пользование – правда… Я сама прибью гада-муженька. А потом, когда вырвусь из плена – если вырвусь – пойду и наваляю его мамашке за то, что воспитала такого слабака.

– Ещё и с тобой спать? Увольте, – стараясь выглядеть невозмутимо, складываю руки на груди.

Басаев опускает руку себе на пах, сжимает ширинку.

– Уверена? Я умею делать хорошо, – с его акцентом это звучит ещё ужаснее, чем можно себе представить, и я, кажется, вот-вот описаюсь (нет, не от возбуждения) от тех стрёмных картинок, что мигом возникли перед глазами.

– Уверена, – голос мой звучит более чем убедительно.

Меня спасает какой-то шорох в коридоре, а после дверь открывается, и женщина в платке заходит в комнату, заталкивая тележку с блюдами, накрытыми крышками. Ко мне она обычно заходит с подносом и тарелок поменьше. Значит, Басаев тоже будет ужинать здесь. Отлично. Мне теперь кусок в горло не полезет.

***

Пытка длилась около получаса, и всё это время я чувствовала на себе его взгляд. Такой липкий, пробирающий до позвоночника и внутренних органов. Он жевал и смотрел, словно вместо яичницы с беконом представлял, что жрёт меня. Не то чтобы омерзительно, но приятного, конечно, мало. Хотелось встать из-за стола и сбежать. Заставила себя сидеть дальше и делать вид, что мне параллельно до его взглядов, откровенно намекающих на интимный интерес, судя по тому, куда именно пялились его нахальные зенки.

– Так ты говоришь, готова, да? Думаешь, сможешь соблазнить избалованного женским вниманием мужика? – смяв в руке салфетку, швырнул её на пустую тарелку.

Я опустила взгляд на чёрную рубашку, расстёгнутую до середины его покрытой густой растительностью груди.

– А что, есть сомнения? – ответила дерзко и тут же пожалела, вспомнив, как в прошлый раз он велел продемонстрировать ему мои умения.

– Нет, – ухмыльнулся. – Я бы тебя выебал. Но мне нужно, чтобы он не просто залез на тебя разок, а влюбился. Сечёшь разницу? То желание отжарить, а то желание создать семью. Между этими двумя понятиями целая пропасть.

Да чтоб ты провалился со своими семейными ценностями. Уголовник проклятый.

– Я смогу его заинтересовать, – я, конечно, не уверена в этом на сто процентов, но мне и не понадобится. Для себя уже решила, что, как только ступлю за порог дома Басаева, сразу же брошусь в бега. Вернее, как только мне представится такая возможность.

Басаев отпил чаю, склонил голову, раздумывая. Потом достал телефон, пару раз стукнул пальцем по экрану.

– Элла? Сегодня к вечеру она должна быть готова. Приведёшь её в порядок и привезёшь в «Фортуну».

Да! Да! Да! Я скоро буду свободна! Только бы не возникло никаких затруднений. Мне не хотелось бы ложиться под незнакомого мужика. Даже свобода того не стоит.

До приезда стервы Эллочки я успела пораскинуть оставшимися мозгами, примерно прикинула свои дальнейшие движения. И хоть на душе скребли кошки, верила, что у меня всё получится. Пусть не сегодня, не сейчас,  но в скором будущем я точно смогу. До того времени, когда нужно будет ложиться в постель озабоченного старикашки, я всё спланирую и воплощу в жизнь. И потом, когда Басаева с его шайкой посадят, а я вернусь домой, первым же делом вышвырну из своей жизни муженька-идиота, если его не укокошат раньше. Пусть своей мамочке такие сюрпризы устраивает.

Элла прибыла ровно через час. Вошла в комнату, привычным жестом поправила свой коротенький, модный пиджачок и облизнула накачанные губищи, щедро намазанные красной помадой. И снова меня заинтересовал всё тот же вопрос…

– Элла, а почему Басаев тебя не выдаст замуж за того мужика? – Ну и что, что прозвучало беспардонно? Она, думаю, и похлеще предложения слышала.

Дева грациозно опустилась на кровать, демонстративно поправила огромные сиськи, так и норовящие выпасть из глубокого декольте не слишком скромной блузки.

– Твои предположения?

– Тебя трахает твой шеф? – беззастенчиво предположила я.

– Совершенно верно, – не без гордости согласилась она. – Ещё вопросы?

Вопросов больше не было. Было обидно. Даже такой моральный урод, как Басаев, не допускает, чтобы его женщину трогал кто-то другой. А мой гребаный актёр погорелого театра свалил свои проблемы на жену и сидит себе тихонько в подвальчике, ждёт, пока эта дура отработает его долг. Отлично, блядь. Замечательно.

– Я готова. Что там дальше?

Элла резко поднялась, оттопырив зад, встала в позу и приложила палец к губам, придирчиво меня разглядывая.

– Первым делом эпиляция. Везде! – ткнула в меня указательным пальцем. – Потом причёска. Потом оденемся. Ну и всё. Избавлюсь от тебя, наконец.

Я радостно улыбнулась. Ну, насколько возможно радоваться в моей ситуации. Перспектива больше никогда не увидеть Эллочку меня необычайно осчастливила. Ещё бы от её любовничка избавиться…

Радовалась я рано. Если бы знала, какой это ад – глубокая эпиляция зоны бикини, предпочла бы быть отданной на съедение обезьяне Вахе. Впрочем, и это не самое страшное… Мне едва не обрезали волосы. Мои прекрасные, длинные локоны, которые я не стригла с детства. Недоделанный стилист уже занёс свои ножницы, когда я сообразила, в чём дело, и ловко соскользнула с кресла. Ну а потом, немного придя в себя, обрушила на его бестолковую голову столько матерных слов, сколько он, должно быть, не слышал за всю свою голубую жизнь. В итоге он сдался и под чутким руководством Эллочки, неожиданно вставшей на мою сторону, лишь немного подровнял кончики и сделал пару питательных масок.

Сбежать пока не получалось. За нами неотрывно следил Ваха, то и дело мерзко мне ухмыляясь. И чем красивее становилась я, тем похабнее становилась его ухмылка.

Время близилось к вечеру и вскоре, закончив приготовления, мы выдвинулись в путь.

ГЛАВА 7

До недавнего времени я не бывала нигде, кроме ресторана, в котором работала и который, соответственно, не могла воспринимать как зону отдыха. Ну и дома, разумеется, где постоянно горы немытой посуды, глажка, стирка, уборка. Мой выход в свет ограничивался походом в магазин: за яйцами, молоком, да хлебом с картошкой. На зарплату официантки особо не разгуляешься.

Сейчас я будто в параллельную реальность угодила. Высокое здание, мерцающее разноцветными огнями, манило к себе, окунуться в мир богатства и вечного кутежа. Я приоткрыла рот, увидев ряд дорогущих блестящих иномарок, ожидающих парковщиков. Хозяева этих тачек пафосно тащили свои далеко не тощие задницы внутрь, под ручку с надувными кралями, вроде Эллы. Так и знала, что надо было первую зарплату потратить на губы. А там, глядишь, и на сиськи пятого размера заработала бы. Ну, эти ведь как-то зарабатывают. Хотя, чего это я… Известно же, каким путём. А я вот даже на это не способна. Не могу я, блин, без любви. Дура.

– Ну? Чего застыла? Иди вперёд, – подтолкнула меня в спину Элла, и я, наконец, очнулась.

– Что-то мне не очень хочется, – пробормотала себе под нос, но всё же пошла.

– Спину выровняй, чего как швабра тащишься? – напутствовала меня силиконовая дива, на что я только закатила глаза. Не собираюсь я тут никого соблазнять. Не дождётесь. Хотя, чего скрывать, выглядела я потрясно. Настолько потрясно, что даже могла сойти за местную тусовщицу. Всё же это круто, чувствовать себя красавицей. Быть уверенной в себе и не прятать стыдливо ноги в потёртой, а иногда даже дырявой обуви. Вот же… Как я жила раньше в такой нищете? Как выносила такое отношение Антона?

Я не знала, что меня ждёт впереди и, честно говоря, побаивалась. Но для себя решила, что в прошлое больше не вернусь. Не позволю Антону и дальше отравлять мою жизнь. Достаточно. Только бы выбраться…

– Элла Максимовна, – охранники перед нами почтительно расступились, освобождая проход в клуб. Клуб, надо заметить, не для простых работяг, и кого попало сюда не пускают.

Элла Максимовна задрала нос и промаршировала мимо меня, всё ещё находящейся в некой растерянности. Бросив быстрый взгляд на вывеску «Фортуна» вверху, я поспешила за Эллой. Поспешила, потому что в затылок мне дышал Ваха. Он, похоже, так и не оставил надежды меня поиметь и каждую свободную минуту тратил на щипки и масленые взгляды, от которых уже здорово воротило. Пожалуй, первым застучу в прокуратуре его. Ещё и заявление о попытке изнасилования накатаю. Потом,  разумеется, и на его хозяина. Ну а Элла пойдёт как соучастница. Мне, по крайней мере, хотелось бы в это верить. Должна же быть справедливость.

В клубе было шумно, как, наверное, и в любом другом ночном заведении, только мы пошли не в толпу, как ожидалось, а дальше по длинному проходу, к лифту и уже по другому коридору. В толпе затеряться не выйдет. Жаль. Я рассчитывала свинтить уже сегодня… Что ж, буду ждать удобного момента. Обезьяна Ваха при всём своём желании не сможет таскаться за мной вечно. На крайний случай дождусь, пока они решат познакомить меня с тем несчастным мужиком, ради которого всё это затеяли. Не будут же они провожать меня до его постели. А если не удастся вовремя сбежать, расскажу всё «жертве». Возможно, он и поможет мне восстановить справедливость. Или хотя бы сбежать.

Долбёжка битов и вопли гостей остались позади, а мы остановились в самом конце коридора, где у двери из чёрного стекла, сложив на груди огромные, перекачанные ручищи, стоял охранник в чёрной футболке. Почему-то вспомнилась детская страшилка: «В чёрном-пречёрном лесу стояла чёрная-пречёрная избушка…» У  господина Басаева явно сдвиг по фазе на тёмных тонах. Видать, в детстве в тёмной кладовке закрывали.

Дверь перед нами рывком открылась, и первой прошла вперёд Элла. Тут же в спину прилетел ощутимый такой толчок – Ваха, скотина.

– Пошла! – буркнул мне в затылок, и я пошла или, правильнее сказать, залетела внутрь следом за силиконовой долиной.

– Пошёл ты… – прошипела себе под нос, всё же надеясь, что орангутанг не расслышал, а то достанется мне потом.

– Имран, мы пришли, – зачем-то объявила Эллочка сидящему к нам спиной Вайнаху. Узнала его по тёмным, слегка вьющимся волосам и чёрной (ну, конечно же!) рубашке.

Девица коснулась его плеча тонкими, наманикюренными пальчиками, и я заметила, как Басаев мгновенно напрягся, а под рубашкой заиграли мышцы.

– Ты можешь идти, Элла, – ответил ей негромко, даже не повернувшись, видать, не желая отвлекаться от вечернего выпуска новостей. Тот ещё мудачина. Хотя Эллочку, судя по отсутствию реакции на явный посыл, всё устраивает.

Она убрала руку, одёрнула пиджачок и прошла мимо меня, задрав подбородок. Нет, всё-таки её задело.

– Наслаждайся, – бросила неопределённо, я так и не поняла, к кому она обращалась.

Мы с Басаевым остались одни, и, пока он досматривал программу, я успела пробежаться взглядом по небольшому кабинету. Уютненько, хоть и без излишеств. Видать, немного бандюку для счастья надо: плазма, точно такая же, как в его кабинете дома, стеклянный  бар с полочками, стол, пара кресел и коллекция всяких старинных-раритетных пистолетов на стене, на особых креплениях. Хорошо, хоть нет книжной полки, а то у меня случился бы разрыв шаблона.

– Выпьешь? – прозвучало, когда на экране телевизора появилась заставка, говорящая о том, что новости закончились.

– Нет. Хотелось бы обсудить условия ещё раз и покончить с этим,– заявила твёрдо.

Басаев поднялся, подхватил с журнального столика рокс с виски и повернулся ко мне.

– Ого, – окинул меня быстрым, но уж очень пристальным взглядом, уделяя особое внимание ногам и декольте. – Покрутись.

– Это ещё зачем? – нахмурилась, чувствуя себя лошадью на базаре. Ещё бы в зубы и под хвост заглянул.

– Заткнись и делай, что сказал! – повысил голос, на последнем слоге даже рявкая, и я, мгновенно вспомнив, рядом с кем нахожусь, медленно покрутилась, как он и велел. Сволочь. – Подойди.

Нет же, нет! Только не снова!

– Зачем?

Но вместо ответа получила лишь красноречивый взгляд, обещающий в случае неповиновения… В общем, что-то нехорошее.

Вздохнув, пошла к нему, попутно ища глазами хоть что-нибудь, напоминающее оружие для самозащиты. Впрочем, идею двинуть его быстро отбросила, потому что где-то там, за дверью, находится Ваха и ещё один охранник. Хотя хватило бы и Вахи. Они меня затопчут, если раньше этого не сделает Вайнах.

– Хорошо выглядишь, – мне в лицо пахнуло дорогим алкоголем вперемешку с мужским парфюмом, и только сейчас я заметила, что Басаев пьян. Не так чтобы в стельку, но бухает, похоже, давно. – Слушай внимательно и смотри сюда, – ткнул  в лицо своим телефоном, с экрана которого на меня смотрел какой-то урод. Урод не в том смысле, что несимпатичный. Не красавец, конечно, и в возрасте, но и не страшный. А вот взгляд… Какой же нехороший у него взгляд. Как у змеи. – Шамаев Булат – твой новый возлюбленный. Сейчас ты выйдешь в бар на первый этаж, сядешь там, у стойки, и будешь ждать его появления. Он обычно цепляет тёлок там. Ты должна заинтересовать его любым способом. И дальше всё по плану до моих последующих указаний. Убегать не советую, мои люди все время будут рядом. Сделай так, чтобы он вызвался отвезти тебя домой. Адрес: Алексеевская, семь, пятый подъезд. Вот ключи, – он ткнул мне в руку связку с брелком в виде розового сердечка. – Квартира сорок пять, находится на одиннадцатом этаже, слева от лифта. Большой ключ открывает дверь. Войдёшь туда, как к себе домой, но его не приглашать. Если будет навязываться, отшей как-нибудь. Мол, не даёшь на первом свидании. Можешь немного рассказать ему о себе – ту историю, которую ты выучила с Эллой. И учти, если ляпнешь ему что-то лишнее, он первый тебя завалит. Думаю, не стоит напоминать, что на каждое твоё действие есть противодействие. Всё поняла?

Ага… Поняла. Поняла только то, что я серьёзно попала. И сбежать будет не так просто, как мне казалось до этого разговора. Я снова опустила взгляд на телефон в руке Басаева. Ну и рожа…

ГЛАВА 8

Знаете то чувство, когда трясутся поджилки? Когда земля уходит из-под ног, и кажется, будто ты летишь в какую-то бездонную… задницу? Именно эти чувства я испытывала, пока шла к бару, сопровождаемая внимательными взглядами охранников, нет-нет мелькающими в коридоре. Они не толпились и не нападали на каждого, кто появлялся здесь, но следили за каждым шагом любого, кто проходил мимо. Незримо, но тщательно. Ненавязчиво, но в то же время пристально. Муха не пролетит.

Думаю, в баре тоже их полно. Не смогу я сбежать… Есть вариант свинтить по дороге «домой», но до этого момента ещё дожить надо. И зацепить-таки этого Шамаева. А он мужик не простой, как оказалось. Хотя это как раз было понятно по тому, как меня готовили для него… Словно Мату Хари какую-нибудь. Даже биографию липовую придумали.

Так, кстати… Надо бы не ошибиться с именем. Элла мне дала студенческий, по нему я должна жить то время, что буду шпионить за Шамаевым.

Перед выходом в бар достала из сумочки «корочку», чтобы освежить в памяти мудрёное имя. Калинина Ангелина Юрьевна – студентка, отличница, спортсменка, комсомолка. Очуметь просто, какая я умница. И почему нельзя было оставить мне моё имя? Чем их Злата не устраивала? Ну и что, что официантка и замужем? Можно подумать, официантка хуже студентки. А вот насчёт замужества, конечно, косяк. Ну и ладно. Поддельное имя, документ, квартира и биография, начиная с рождения – не самая большая проблема на данный момент.

Что, если я действительно понравлюсь этому… Как его? Со страшным взглядом? Вдруг он захочет поиметь меня прямо сегодня и Басаевская отмазка «на первом свидании не даю» – не прокатит? Возьмёт и изнасилует… Что тогда? Всему научили: как правильно есть, как правильно улыбаться и ходить на каблуках. Как соблазнять даже Эллочка показала. А вот драться не научили. Мне бы парочку приёмчиков чисто для самозащиты.

Ещё и правду ему рассказать не могу – убьёт. Ну, так сказал Вайнах. Он мог, конечно, и соврать, да только мне на себе проверять как-то совсем не хочется.

– Мартини, пожалуйста! – кричу бармену, присаживаясь на высокий, круглый стул. Хочется как-то отвлечься и расслабиться, и в этом мне поможет хорошая порция алкоголя. Главное не переборщить, алкоголички мало кому по душе. А если учесть, что я почти не пью… – И соком апельсиновым разбавьте!

Светловолосый парень понимающе кивает, быстро смешивает коктейль и ставит передо мной стройный бокал.

– Впервые здесь? – склоняется над стойкой, заглядывая мне в лицо.

– Ага, – киваю, опустошая бокал до половины.

– Я так и понял! Напряжённая ты какая-то! Расслабься! Такую красавицу, как ты, невозможно не заметить! Сейчас найдётся твой принц! – подмигнув мне, повернулся к другой клиентке, а я на мгновение зависла. Это он о чем? Он знает, что я пришла на охоту за Шамаевым? Что-то я не слышала, чтобы Вайнах вопил об этом на каждом шагу.

А потом, оглядевшись вокруг, поняла, в чём дело. Таких красавиц, как я, у барной стойки целый легион. Как мухи облепили. Все как одна в коротких платьицах, юбочках, топиках. В полной боеготовности. Понятно же, что не потанцевать они такие нарядные сюда пришли. Особенно, если представить, сколько стоит вход в это заведение. Вот, значит, где богатых мужиков находят… Эх, знать бы мне раньше. Бармен, видимо, подумал, что я одна из тех девочек, что ищут себе папиков.

Взглянула на зеркальный бар, поймала там свое отражение. А ведь я так и выгляжу. Даже лучше многих здесь присутствующих девушек. Это, разумеется, за счёт профессионального макияжа и дорогих шмоток. Но я, и правда, красотка.

Однако конкуренция всё же имеется. И не факт, что я во вкусе этого Булата. Может, ему вон та малолетка с розовыми прядями понравится. Что мне делать в таком случае? А зацепить я его должна обязательно. Надо же как-то выбраться из этого места.

Пока я цедила свой коктейль, пару девушек в откровенных платьях увели солидные дяденьки. И тут я призадумалась… Годы учёбы, тяжёлая работа, постоянные попытки выкарабкаться из нищеты. Неудачное замужество, долги. А можно было просто прийти сюда, сесть у барной стойки, оголив ляжки, и всё. Проблемы решены. Подумаешь, раздвинула ноги перед каким-нибудь седым, женатым ловеласом. Зато не нужно пахать по пятнадцать часов в сутки, как ломовая лошадь. И что, что без любви? Кому нужна она в наше время, любовь эта самая?

Но внутри всё воспротивилось подобным мыслям, взбунтовалось. Нет, я бы так не смогла. Любовь, может, никому нынче и не нужна, да только я без неё не могу. Вот такая вот дура.

– Привет! Скучаешь?! – заорал кто-то прямо в ухо, отчего я вскинулась и чуть не рухнула со стула. Подняла взгляд на симпатичного паренька лет двадцати, который, продолжая дрыгаться, будто в припадке, ожидал моего ответа.

– Нет, я жду кое-кого. Извини, – как раз включилась тихая музыка, и мне не пришлось кричать.

– А меня ждать не надо, я уже здесь! – заухмылялся подвыпивший Казанова, видимо, оценив свою шутку.

– Ты оглох? Девушка ждёт другого! – пробасил кто-то над нашими головами, и я дёрнулась, решив, что этот кто-то из охранников Басаева. Но повернула лицо в сторону говорившего и застыла с открытым ртом. Шамаев. Это его фото показывал Вайнах.

ГЛАВА 9

Акцент прям как у Басаева. Даже в дрожь бросило.

– Булат, – он окинул меня откровенно оценивающим взглядом, будто не замечая все ещё стоящего рядом растерянного парнишу, присел на соседний стул и сделал знак рукой бармену. – Девушке ещё один коктейль, мне как обычно.

Бармен его узнал. Узнал и буквально затрясся весь. Собственно, как и я. Вот же попала. Он ведь мог подойти к любой другой девушке, почему именно ко мне подкатил? А мой Казанова, кстати, тоже свалил. Вот трус.

Так, Злата,  соберись. Тебе же самой это нужно. Ты ведь сама этого хотела.

– Зл… Ангелина, – хорошо, что первая попытка утонула в энергичных битах музыки, и я вовремя вспомнила, как должна представиться.

– Погулять сюда пришла, Ангелина? – он принял у бармена бокал с коньяком и махнул половину порции. На меня пока не смотрел, и это дало мне время прийти в себя.

– Я здесь впервые, – зачем-то уточнила.– Отвлечься решила.

Он усмехнулся, повернулся ко мне. Почему-то мне показалось вдруг, что он похож на Вайнаха. Прям один в один. Но это ощущение длилось всего мгновение, пока он улыбался.

– Отвлечься? – переспросил уже серьёзно. – Мужика не хватает, что ли?

Прямой как дверь, блин.

– Я бы так не сказала. Просто скучно стало, – пожала плечами, принимаясь за второй коктейль. В голове зашумело то ли от волнения, то ли от выпитого. А я, оказывается, та ещё стесняшка…

– Скучно, значит. Что ж, место выбрала правильно. Здесь скучно точно не будет.

Я потупилась на свой бокал, не зная, что ему ответить.

– Ну так что, Ангелина, продолжим знакомство в казино? А то здесь шумно как-то, – Шамаев поднялся, видимо, будучи абсолютно уверенным, что я не откажу.

– Что? В казино? – должно быть, видок у меня был растерянный.

Булат не ответил, молча подал мне руку. И я пошла, мысленно укоряя себя в глупости. Как такая правильная девочка, как я, могла впутаться в подобную историю? Как-то всё странно, быстро и пугающе… Словно я играю роль в каком-то спектакле, написанном и отрепетированном задолго до моего появления в этом заведении.

Что ж, теперь у меня появилась возможность свалить. Главное выйти отсюда.

– Эээ… Выход же там, – я остановилась, указывая на входную дверь, откуда всё ещё подтягивались новоприбывшие гости. Этот клуб резиновый, что ли?

– Я знаю, – уверенно произнёс Булат и потянул меня за руку в противоположную сторону длинного коридора. – Казино здесь.

Да блин! Мне что, никогда не вырваться из этой клоаки?

– Аа… – протянула безрадостно, но всё же пошла за ним.

«Какое счастье», – иронизируя, про себя.

Казино находилось на нулевом этаже над парковкой. Это, видать, чтобы поскорее свалить в случае облавы. Хотя я не была уверена, что Басаев боится облавы. Судя по его хоромам, живёт, гад, безбедно. У таких не бывает проблем с законом, они мгновенно откупаются.

Украдкой взглянула на Шамаева. Тоже не подарок. Жёсткие черты лица,  нехороший взгляд, щетина чёрная, длинная – именно так в моем представлении выглядят бандиты.

Охранник в смокинге услужливо распахнул перед нами двухстворчатую дверь, ушёл в сторону, негромко здороваясь с Шамаевым. И если мне не изменяет мой слух, он назвал его по имени-отчеству.

В большом, просто невероятно огромном зале было много народу, однако первым я заметила Басаева. Будто притягивает мой взгляд, сволочь эдакая. Он сидел за круглым столом с рулеткой, приобнимая за плечи нежно улыбающуюся Эллу, но как только заметил нас, поднялся и пошёл навстречу.

– Какие люди. Мы тебя уже заждались, – это он Шамаеву?

– Мой брат, – пояснил мне Булат и протянул ему руку.

Чего он сказал? Брат? Какой ещё нафиг брат? Серьёзно?

Я ошалело уставилась на Басаева, а тот мазнул по мне ни о чём не говорящим взглядом и протянул руку Булату.

– Здравствуй, брат. Рад тебя видеть.

Охре-неть просто! Они, и правда, родственники? Или это привычка такая у кавказцев, называть друг друга братьями? Хоть бы! А то двоих Басаевых я не вынесу. Стоп… У них ведь фамилии разные. Значит ли это, что эти двое не кровные родственники?

– Здравствуй, Имран. Не возражаешь, я сегодня не один?

Басаев плавно перетёк на меня ещё более равнодушным взглядом, холодно усмехнулся.

– Очередная шлюшка? – оскалился, оголяя белые зубы, а мне захотелось пересчитать их кулаком. Ах ты ж гад такой. Это я-то шлюшка?

– А тебя это волнует? – заговорил вдруг Шамаев, и я сразу же уловила, как изменился его тон. Оба замолчали, сверля друг друга испытывающими взглядами. Что здесь происходит, объясните мне уже кто-нибудь?

Спустя минуту Вайнах все же ответил, но на незнакомом мне языке, и я, следовательно, не смогла понять, что он сказал. Шамаев не ответил, взял меня под руку и, усмехнувшись какой-то своей мысли, потащил в зал.

Мы устроились за круглым столом – началась игра. Я, честно говоря, мало что смыслю в азартных играх, но, похоже, приношу удачу. Так чуть позже скажет мне Булат, выигравший хорошую сумму. Или как там говорится? Дуракам и новичкам везёт?

Вместо того чтобы следить за игрой, которую всё равно не понимаю, я втихаря изучала Шамаева. Персонаж не из простых. Как и его братец, или кто они там друг другу. Задумчивый, молчаливый. Не лишённый мужской привлекательности и харизмы, но взгляд этот жуткий… Бррр! От таких я всегда старалась держаться подальше. Наверное, потому и вышла замуж за Антона – добродушного идиота, который, как оказалось, настолько добродушный, что позволил своей жене отрабатывать чужой долг. Уж лучше бы вот за такого вышла. Страшного, зато серьёзного. Едва ли кто-то позарился бы на жену Басаева или Шамаева. С такими связываться – себе дороже.

Официант подносил нам напитки каждые пятнадцать минут, и я время от времени меняла пустой бокал на полный. Шампанское здесь, надо заметить, подают отменное. В какой-то момент забеспокоила мысль, что Антон всё ещё в холодном подвале, пока я тут попиваю элитный алкоголь. Но стоило вспомнить, из-за кого я здесь сижу среди кучки бандюков, совесть сразу же замолчала. Пусть скажет спасибо, что я не отказала Вайнаху, а то так бы и остались там оба. Навечно.

В очередной раз повернулась на смех Басаева и встретилась взглядом с Эллочкой. Она приподняла свои идеально нарисованные брови, насмешливо поморщилась. Вот сука… Ещё и издевается. А что будет, если я сейчас напьюсь и расскажу Шамаеву о том, как эти двое дрессировали меня в шпионки? Она будет так же улыбаться? Но проверять пока не хотелось. Уж больно страшно.

– Ну что, брат, я снова поимел твою забегаловку. Ты рад? – Булат кивнул мужчине в чёрном костюме, что до этого весь вечер стоял позади нас, и тот, вытащив из кармана мешочек, начал складывать в него фишки, которые выиграл Шамаев. Странно, но он даже не сосчитал их. Складывалось впечатление, будто ему вовсе не важен выигрыш. Скорее, сам факт, что он выиграл в казино Басаева, его радует. Не знаю, кем на самом деле эти двое друг другу приходятся, но отношения у них препоганые. Точно как у заклятых родственничков.

– Не то слово, – Вайнах, разумеется, не постоял за ответом. – Кто ж как не я поддержит тебя в трудную минуту.

Булат засмеялся, явно не удивлён выпадом «братца» и, словно не желая связываться с ним, встал из-за стола.

– Думаю, помощь понадобится намного раньше тебе. Когда я не оставлю от твоего бизнеса камня на камне. Доброй ночи, – картинно склонил голову перед остальным гостями, что с неким трепетом и опаской наблюдали за перепалкой двух нерусских. Отдать должное этой парочке, они действительно притягивали взгляды: восхищённые женские и завистливые, немного трусливые мужские. Исходит от братиков власть и подавляющая сила. Я, может, и сама на них залиплабы, если бы находилась здесь по доброй воле. – Пойдём, красивая, – это уже мне. – Нам пора.

И будто кипятком окатило… «Красивая». Так меня называл Басаев. Оох, мало мне одного упыря было.

Шамаев поправил пиджак, и в ярком свете люстр, что громоздились под потолком прямо над нами, блеснул пистолет, спрятанный за его поясом. Вот блядство…

Я поднялась, практически не чувствуя ног, и, как-то бездумно вложив свою руку в его широкую ладонь, с надеждой посмотрела на Имрана. Может, передумает? Ну, а вдруг? Не может же он не понимать, что его родственничек порешит меня, если догадается, что я засланный казачок. Я даже представила, как Булат размазывает мои глупые мозги по стенке одним выстрелом и внутренне задрожала от ужаса.

Но Басаев сделал вид, что меня здесь нет, и спасать явно не планировал.

– Удачи, брат, – проговорил, закидывая руку на плечи Эллочки, а Шамаев сжал мои похолодевшие пальцы и потянул за собой. И только в последний момент я поймала на себе взгляд прищуренных глаз Имрана. Я не поняла, что он значил, но направлен был не на моё лицо, а на талию, выгодно подчёркиваемую тесным платьем. И это всё, гад ты эдакий? Даже не помашешь на прощание ручкой своей в дорогущих часах? Сволочь. Что ж за мужики нынче пошли, так и норовят на женском горбу в золотой дворец въехать.

ГЛАВА 10

В салоне комфортабельного авто я ещё больше напряглась. Взглядом то и дело косилась на пиджак Булата. Там под ним оружие, которого я до ужаса боюсь. Как и его владельца, собственно. Страшно? Нет. Я в панике. Хоть и стараюсь не подавать виду. Он почему-то молчит. Неразговорчивый, значит. Ну да ладно, мне и не надо, чтобы он болтал без умолку. Надолго задерживаться рядом с ним я не планирую.

– А это кафе, да? Можешь остановить? Мне очень в туалет хочется, – виновато улыбаюсь, кокетливо поправляю волосы. Пора делать ноги хотя бы потому, что он не спросил у меня адрес. А значит, везёт к себе. Ну или где там он собирается меня сношать? Увольте.

– Дома сходишь. Зачем тебе пачкаться в какой-то забегаловке? – вопрос, чую, риторический, и мой ответ Шамаева не интересует. Вообще.

– Эээ… Ну, тогда спроси меня адрес, – пытаюсь съехать на шутку, но в голове уже, обезумев, хаотично мечутся мысли о спасении.

– Так я и так знаю свой адрес, – он приподнимает чёрную бровь, пожимает плечами. Дурачка, значит, из себя строишь, уважаемый?

– Прости, но я не поеду к тебе домой, – заявляю в категоричной форме, что его вроде и не удивляет. В том смысле, что никакой реакции. Как крутил себе преспокойно баранку, так и продолжает. – Я… Не езжу на первом свидании к мужчине домой, – добавляю уже без былой уверенности.

– А что, разве твой хозяин не велел тебе ублажить меня? – поворачивает ко мне лицо, капризные губы дёргаются в подобии улыбки. Я только сейчас замечаю, что они с Басаевым действительно похожи. Как внешностью, так, видимо, и нутром. Чёрным, злобным, эгоистичным нутром.

Где-то в голове щёлкает. Не знаю, что это… Тумблер самосохранения или сигнал об опасности, но я неожиданно глохну. Словно в вязкой невесомости застреваю. Он не мог знать, что Басаев подослал меня к нему. Не мог ведь? Это же невыгодно Имрану? Но тогда что он имеет в виду?

– Прости, какой хозяин? – интересуюсь как можно беззаботнее. Насколько возможно, конечно, имитировать беззаботность в такой ситуации. В дерьмовой, прямо скажем, ситуации.

– Имран. Мой брат. Это ведь он велел тебе раздвинуть для меня ножки, а, красивая? – и снова вопрос, не требующий ответа. Потому что Шамаев уже всё знает. Похоже, знал ещё в казино. А может, и раньше. – Только ты сейчас почему-то отказываешься исполнять свои обязанности. Вот я и спросил, почему?

– Я не понимаю, о чём ты…

– Не надо, – тянет он предупреждающе, и я замолкаю. Всё, Златка. Приехали. Сейчас он достанет свой ствол и… Эх, обидно-то как. Я ведь против своей воли во всё это ввязалась. Моего мнения на сей счёт ведь никто не спросил. А теперь я ещё и виновата. Эти два индюка через месяц помирятся, а меня найдут в какой-нибудь канаве. Златка, Златка… – И что делать теперь с тобой, красивая? – он вдруг улыбается и вроде как-то даже не злобно. Словно и не собирается меня убивать. Одна рука Булата лежит на руле, второй он облокотился на дверь. И преспокойненько так едет дальше.

– Я не знаю. Но ты ведь не убьёшь меня? – звучит более чем жалко, но сейчас мне не до гордости. Смотрю на него жалобно и еле сдерживаюсь, чтобы не запричитать что-то вроде: «Не виноватая я…». – Я не хотела всего этого. Он заставил меня. Я знаю, что ты… Вы не поверите…

– Я верю, – заявляет он. Всё так же безэмоционально. – Знаю своего братишку. Расскажи мне, красивая. Всё расскажи. Только честно. А я подумаю пока, что делать с тобой дальше. Очень хочется тебя наказать.

Конечно же, я всё рассказала. Потому что очень не хотела быть наказанной. А он умолять не станет совершенно точно. И хоть открытых угроз не прозвучало, я понимала, что церемониться со мной никто не будет. Я для них никто. Я для них даже не человек. Я одна из рабов, по чьим головам они взбираются на свои вершины. Так они воспринимают всех, кто слабее их, и для них это вполне нормально. Выживает сильнейший. Остальные – помогают им выживать.

Только вот я всего этого не просила. Не просила и не желала, как та же Эллочка. Я вообще жертва ситуации, не более.

Рассказала всё вкратце, но Шамаеву, похоже, подробности и не были нужны. Вряд ли его интересовало, что я чувствовала в тот момент, когда нас с Антоном пытали в том подвале.

– Вот как, значит. Интересно, зачем ему это? Чтобы я влюбился? Что, собирался управлять мной с помощью бабы?

– Не знаю. Он не ставил меня в известность. Я только хотела вырваться из всего этого дерьма. Чтобы он оставил нас с мужем в покое. У меня не было другого выхода, – пожала плечами и устремила взгляд в темноту, которую всё так же уверенно рассекал джип Шамаева.

Куда он меня везёт? Почему до сих пор не остановился? Зря я надеялась, что он отпустит меня?

Взглянуть на его лицо – и становится ясно: зря. И что дальше? Прикопает в лесочке? Кстати… Где это мы?

Пока в городе. Что ж, хорошо.

– Какие указания были на сегодняшний вечер? – интересуется Булат, немного сбавив скорость.

– Очаровать тебя и попросить отвезти ко мне. В смысле туда, где я якобы живу. Хотя я никогда там не была, – раз уж решила говорить ему правду, то чего уж… – Кстати, я должна сказать, что я не такая… Ну, не сплю на первом свидании.

– Да что ты? Не такая? – он издевательски усмехается. – А что с именем? Действительно Ангелина, или…

– Злата, – вздыхаю.

Стыдно ли мне за мою ложь? А вам было бы стыдно? Вот и мне нет.

– Ясно. Не такая Злата. Хорошо. Хо-ро-шо, – задумчиво постукивает пальцами по рулю и неожиданно спрашивает: – Адрес?

– Какой адрес? – я всё ещё не верю своему счастью.

– Адрес якобы твоего дома.

Я быстро выпаливаю заученную улицу и номер дома, в уме проговариваю этаж и номер квартиры, однако не озвучиваю его.

Он притормаживает у какого-то магазина, заезжает на парковку. Что, за шампусиком сейчас побежит? А может, ему и правда что-то нужно в магазине, и я смогу сбежать? Хорошо бы. Потому как показываться на глаза Басаеву мне больше нельзя. Я всё растрепала, и его братец непременно расскажет ему при первом же удобном случае. Может, даже съездит по морде. Ну так, по-братски. Честно говоря, меня мало волнуют их отношения, но я точно знаю, что нельзя вставать между двух огней. Сожгут.

А тем временем Шамаев глушит мотор, поворачивается ко мне всем корпусом, уперев руку в подголовник в паре сантиметров от моей головы.

– Что ты предпочитаешь? Чтобы тебя нашли на берегу грязной реки на окраине города? Или в отстойнике, с простреленной башкой? – достаёт из-за пояса свою пушку и утыкает её дуло мне в висок. Не шарахаюсь, не дышу. Лишь молча смотрю в его глаза. В голове ни единой мысли, они будто испарились все. Краем сознания только понимаю, что реально попала, и он не шутит. Я уверена, что он не прострелит мне голову именно сейчас только потому, что не хочет испачкать моими мозгами светлый салон своей дорогущей тачки. Но никак не потому, что ему жаль меня. Вот такая вот жестокая правда. – Или, может, у тебя будут какие-то особые пожелания? – саркастичная, абсолютно безжалостная улыбка кривит капризные, полные губы. Где-то я уже такую видела. Ах, да. Басаев.

– Я предпочла бы жить. Долго и счастливо, – и желательно, подальше от вашей шайки.

– Умная девочка. И ответ правильный. Но что в таком случае ты должна сделать? – холодное железо скользит по моему виску, сползает вниз по щеке и к губам. Шамаев надавливает дулом пистолета на нижнюю губу, заставляя открыть рот, и приближает своё лицо.

– Что? – шевелю лишь одним языком, потому до одури страшно, что его палец на курке дрогнет. Ну почему, почему я не попросила у Басаева хотя бы шокер?!

– И снова правильный вопрос. Ты теперь работаешь на меня, красивая. Играть на два фронта не получится. Придётся переметнуться. Или же… – ствол щёлкает, а я дёргаюсь. – Тихо. Это всего лишь предохранитель. Я вышибу тебе мозги лишь в том случае, если нажму на курок, – его забавляет мой страх. Такой же долбаный извращенец, как его брат. Теперь уже без всяких сомнений. Тот же взгляд больной, сумасшедший. Кайфующий от того, что я сижу перед ним и дрожу от ужаса.

– Я поняла.

Что ни говорите, а жизнь дороже. Хоть в тот моменти стало ясно, что я ещё в большей заднице, чем до этого.

ГЛАВА 11

Он действительно отвёз меня домой. Ну, туда, куда велел отправляться Вайнах. Этот гад не знал, что его брат с лёгкостью меня раскусит? Неужели не допускал такой мысли? Допускал, естественно. Только ему «попытка – не пытка», а мне голова с плеч. Сволочь бандитская. Оба такие.

Подлые, эгоистичные, злобные ублюдки. Антон… Какой же ты гад!

– Прощаться не будем. Скоро, думаю, увидимся, – Шамаев смерил меня откровенно оценивающим взглядом, и по коже от этого поползли «мурашки». Да блин. Этот тоже будет давать мне уроки соблазнения? Чума на оба ваши дома! *

– Мне всё это не нужно. Я не хочу в этом участвовать, – последняя попытка воззвать к совести Булата, которую, судя по всему, ампутировали ещё до его появления на свет.

– Пошла, красивая. Давай, – он наклонился ко мне, а я, что естественно, шарахнулась в сторону. На что Шамаев скривился в гадкой ухмылке и открыл дверь с моей стороны, дёрнув за ручку. – Целовать сегодня не буду. Не заслужила, шлюшка.

Вот тварь. На что я надеялась? Что он вдруг с какого-то перепугу окажется лучше своего родственничка? Размечталась.

– Я не шлюшка, – прошипела, сжимая челюсти и не особо ловко вываливаясь из его огромной тачки. – Скотина, – это проговорила уже в темноту, запахивая пальто и ёжась от холода. Чего ж так сыро, блядь?.. Да ещё и на душе так препогано, что хоть волком вой. А ведь я могла бы избежать всего этого, откажись от предложения Имрана. Хотя, постойте… Разве меня кто-то спрашивал? Он бы приставил дуло пистолета к моему виску, как любят делать эти двое, и я непременно согласилась бы. Как сделала это сейчас. Я уже говорила, что надо валить?

Дошла до подъезда, обернулась назад. Шамаев уехал. Что ж, и мне пора в таком случае. Ну, раз уж меня никто не встречает… Но как только я поменяла траекторию движения, из-за угла появился какой-то великан, в котором спустя пару мгновений узнала гориллу Ваху и тут же дёрнулась назад. Да что же это? Никак не сбежать!

– В дом иди! – рыкнул на меня обезьянище и указал на подъезд. – Оглохла? Иди в квартиру!

Получается, я всё время под присмотром? Не устанут они бегать за мной? Рано или поздно ведь устанут?

– И ты пошёл в жопу, – проворчала под нос, прикладывая магнитный ключ к замку. Рванула на себя дверь, и с улицы донёсся разговор. Скорее всего, Ваха звонил Имрану:

– Она поднимается. Одна. Он уехал.

В подъезде заметила двух парней, попивающих пивко у окна. Прошла мимо, провожаемая их заинтересованными взглядами. Вас мне только не хватало для полного счастья. Однако они не стали гнаться за мной, выкрикивать неприличные шуточки или ещё что-то в этом роде. И в подъезде как-то слишком чисто. Элитная новостройка, не иначе. Жаль, я с перепугу не разглядела район.

Зашла в лифт, нажала нужную кнопку. Интересно, что это за квартира? Какой-то «малинник»?* Мне придётся ночевать здесь с Вахой и всем отрядом «тимуровцев»? Этого моя психика точно не выдержит…

Прижав к груди клатч, шагнула из лифта, приблизилась к квартире. Ну, с виду вроде ничего. Трупы у двери не валяются, никаких матерных надписей на стенах, даже окурков нет. Вздохнув, поджала губы и приготовилась вставить в скважину ключ, но дверь вдруг распахнулась, и моему взору предстал сам Вайнах. Вот те нате…

– Здрасьте, – проворчала, глядя на него исподлобья.

– И тебе не болеть, красивая. Проходи. Не обижу.

Уже обидел. И не раз причём.

Деваться некуда, зашла. И как только дверь за мной закрылась, я оказалась припёртой к стенке, да с такой силой, что из лёгких выбило воздух.

– Успел тебя отъебать? – смотрит на меня сверху вниз, сам не то улыбается, не то скалится.

– Отпусти, – шиплю от боли, потому что его пальцы, кажется, аж до моих рёбер достали. Он словно разорвать меня хочет.

– Отъебал или нет? – хватка слабеет, но полностью не отпускает.

– Нет. Я сделала всё, как ты сказал. Он довёз меня до дома. На этом всё, – я стараюсь выглядеть спокойной и не поддаваться внутренней панике, однако она с каждой секундой, проведённой в его лапах, становится всё сильнее.

– И что, он ничего не заподозрил? – оскал становится шире, а мне становится дурно.

– Нет.

– И ты не пыталась ему намекнуть, рассказать?

– Нет. Я не хочу, чтобы он меня убил.

Имран изучает мои глаза. По очереди. Сначала один, потом второй. Будто где-то там, в глубине, может увидеть правду. Я, разумеется, играю роль опытной шпионки так мастерски, как играла в школе Снежинку, а мне тогда надо было запомнить и произнести аж пять предложений.

– Обманешь – кишки выпущу и в канаву выброшу.

Я не уточняю, почему именно кишки, и уж тем более мне не хочется знать, каким образом он это сделает. Но по чёрным, блуждающим по моему лицу глазам вижу: выполнит своё обещание. Как пить дать,порешит. Нет, Шамаев всё-таки добродушней своего брата. Тот хотя бы способ предложил выбрать.

– Может, хватит уже меня запугивать? Я поняла всё с первого раза.

Он отпускает и, будто потеряв ко мне всякий интерес, идёт вглубь квартиры. Нехотя следую за ним, потому что разговор, судя по всему, ещё не закончен.

– Выпьешь? – спрашивает уже после того, как разливает по бокалам виски и один подаёт мне.

– Да. Спасибо, – принимаю стакан и сразу же отпиваю половину порции.

– В общем так. Ты остаёшься здесь. Якобы снимаешь эту хату.

– А на самом деле? – задаю глупый вопрос, хотя сейчас, пожалуй, каждая мелочь важна.

– А на самом деле снимаю её я, что непонятно? – ворчит на меня раздражённо, плюхается в кресло, широко расставив ноги. – Слушай меня внимательно и не перебивай. Ты студентка, учишься на заочном. Сейчас в поиске работы. Ты была в моём клубе, где и познакомилась с Булатом. Тебе понравилось место, и ты решила устроиться на работу. Учёба и жильё нынче не дешёвое удовольствие. Завтра ты придёшь на собеседование, и мой администратор возьмёт тебя на испытательный срок. Ты как бы случайно расскажешь об этом своему новому жениху. Я не хочу, чтобы Булат почувствовал подвох, если вдруг увидит тебя в моём клубе. А так как я не могу тебе доверять полностью, ты должна быть при мне. Чтобы я каждый твой шаг видел и слышал, – последнюю фразу он произносит с сильным акцентом и неприятным давлением. – Теперь ты моя ручная сука.– Сам ты… Сука. Промолчала. Глотая обиду. Уже какой раз за этот вечер я слышу необоснованные оскорбления в свой адрес? – Будешь тапочки мне приносить. Тебе повезло, мой брат клюнул на тебя.– И это он называет везением? – Я видел, ты ему понравилась. Только не испорть первое впечатление о себе. У нас не любят шлюх. Оставайся неприступной. – Ооо… Это я с удовольствием, знаете ли. Только ты немного опоздал. Твой братец и так уже меня в шлюхи записал. Но я, конечно, тебе об этом не скажу. Авось получится если не удрать от вас, так хоть столкнуть лбами. А там, глядишь, вам не до меня уже будет. Эх, мечты-мечты… Как бы без головы не остаться. – Твоего червяка, кстати, я уже отпустил. Мне он больше неинтересен. Даже пулю на него тратить жаль. Полнейшее ничтожество. Как ты могла отдать себя такому слабаку?

Что? Отпустил Антона? Серьёзно? Так это же хорошо! Это же значит, что меня теперь вообще ничего не держит!

Наверное, моя реакция была слишком очевидной, потому что Вайнах ухмыльнулся и медленно, издевательски покачал головой.

– Нет. Не думай даже. Я же сказал, ты моя сука теперь. Если испортишь мне задуманное – убью. Не в переносном смысле. Твои передвижения я не буду отслеживать, но всегда буду знать, где ты. Это обязательное условие нашего сотрудничества.– Как забавно. Он называет это сотрудничеством. – Чтобы всё было справедливо, я буду оплачивать твои услуги.– А вот это уже проституция! – Но учти: попытаешься сбежать – я тебя грохну. Позвонишь в ментовку или ещё куда – грохну. Посмеешь хоть что-то сделать за моей спиной и без моего ведома – грохну. Что ты поняла из нашего разговора?

– Грохну? – улыбнулась, проглотив огромный ком, что встал в горле булыжником.

– Не умничай.– А то грохнешь? – Вот твой телефон, – он протянул мне блестящий тоненький гаджет, а я глазам своим не поверила. Почему? Почему он так беспечен?! Уверен, что я не ослушаюсь или настолько бесстрашен?

Протянула руку, взяла, нажала на кнопку блокировки. Обычный смартфон, ничего сверхъестественного. Так он не шутил насчёт свободного передвижения?

– Ты должна запомнить мои слова. Не убегать, не делать звонков, о которых можешь пожалеть. Не делать ничего, что мне не понравится. – Чем-то на вербовку спецслужб смахивает. – Это первое и единственное предупреждение. А теперь я покину тебя. Если ты, конечно, не хочешь скрасить мне эту ночь? – по моим выпученным глазам Басаев понял, что на секс с ним я не настроена и, подняв свой зад с кресла, подхватил пальто. – Спокойной ночи, красивая. А тебе идёт на пользу общение со мной. Хоть на бабу стала похожа.

Скотина.

Бежать посреди ночи не стала. Во-первых, я не знала, уехал ли с Басаевым его ручной орангутанг. Встреча с Вахой посреди ночи в тихом районе мне как-то не улыбалась. Да и куда бежать ночью?

Нужно усыпить их бдительность, дождаться утра и прямиком в прокуратуру.

Можно и позвонить, но телефон, скорее всего, прослушивается. Раз Басаев затеял такую серьёзную игру, да ещё и с таким серьёзным братом, то запросто мог поставить прослушку. Возможно даже, какой-нибудь отслеживающий маячок.

И похоже на то, что Имран действительно решил держать меня в этой квартире. Холодильник забит продуктами, а в шкафу аккуратно сложены и развешены чьими-то заботливыми руками вещи, которые покупала мне Эллочка. Надеюсь, это не Ваха прикасался к моим трусикам. От подобного предположения не на шутку разыгралась фантазия, и перед взором предстала омерзительная сцена, где обезьяна Ваха нюхает бельё и представляет, что сделает со мной, если хозяин будет так добр и даст «добро», когда я стану тому не нужна. Фу! Как же отвратительно.

Впрочем, даже если я не смогу убежать, меня спасёт Антон. Думаю, он уже обратился куда нужно и ищет меня. Но и полагаться на него полностью я не могла. Не тот человек. Жаль, что я не поняла этого до того, как Антон связался с бандитами. Очень жаль.

В холодильнике отыскала мясную нарезку и отужинала бутербродами. Не очень полезно, но после тяжёлого дня и длительной голодовки – самое оно. Готовить было лень, да и не до этого морально.

Немного потряхивало от пережитого и предстоящего побега. Как там Басаев сказал? На каждое действие есть противодействие? И как это понимать? Он готов ко всему, что бы ни пришло мне в голову? Но тогда стоит ли корчить из себя Соньку Золотую ручку?*

К утру всё-таки уснула, а разбудила меня трель мобильного, отчего вскинулась и едва не свалилась с кресла. Где нахожусь, осознала не сразу, как и то, кто решил пожелать  мне «доброго утра».

– Алло? – ответила сонно, а сразу после распахнула глаза и выровнялась, скривившись от боли в пояснице.

– Как спалось нашей невесте на новом месте? – услышала до тошноты бодрый голос Имрана.

– Так себе место. Да и я тебе не невеста, – раньше меня проснулась язвительность и затопила ещё спящий мозг своим ядом.

– И я этому рад. Не люблю глупых баб. Ко мне! Бегом! Через десять минут тебя будет ждать машина.

– Заче… – но задать вполне логичный вопрос я не успела, потому что гад бросил трубку.

Надо было бежать ночью всё же. Теперь,когда выдастся удачная минутка?

Что ж, как бы ни было, я глупить не стану. И лезть на рожон тоже. Пока осмотрюсь, прощупаю почву. Авось первое впечатление было ошибочным, и Шамаев всё-таки окажется чуть меньшим подонком, чем его брат и поможет мне выбраться?

Быстро сходила в душ, расчесала всё ещё не потерявшие свой блеск и шелковистость волосы и, надев красный брючный костюм с коротким пиджачком, посмотрела на себя в зеркало. Да я красотка. Самая настоящая красотка! Как же раньше я этого не замечала? Всего и нужно было хотя бы раз в месяц заглядывать в салон красоты. Не для того, чтобы там из меня делали красотку, а для того, чтобы помнить: я женщина. Получается, Басаев снова прав? Я действительно изменилась с его появлением в моей жизни. И хоть последний факт отнюдь не радовал, мне почему-то дышалось уже более спокойно.

Вышла на улицу, вздрогнула от холода морозного зимнего утра и, пробежавшись взглядом по двору, изумлённо остановилась. Басаев прислал за мной такси? Оригинально. Это, видимо, для поддержания имиджа не очень бедной, но одинокой студентки? Знал бы он, что его идиотскую легенду уже давно похерил не менее хитрожопый братец.

Сев в такси, повернулась к водителю, и сердце трепыхнулось в груди. Вслед за короткой вспышкой радости накатила злость.

Егор. Сидит и смотрит на меня, как кот на сметану. А где ж помощь обещанная? Поболтали и забыли?

– Привет, Злат. Хорошо выглядишь.

С каких это пор Мирный заделался таксистом? Ах, ну да. Это всё, видать, Басаевская конспирация. Так и подмывает набрать его номер, что забит в моем новом телефоне как «Техпод», и обломать его наполеоновские планы под самый корешок. Хотя нет, лучше видеть в этот момент его глаза. Как они вылезают из орбит и останавливаются где-нибудь на лбу. Правда, в таком случае, это может быть последнее, что я увижу.

– Привет, – отворачиваюсь к окну, давая понять Егору, что на этом наше общение желаю прекратить. Не потому, что вся такая из себя фря, а просто устала от бандитских морд. Хотя выглядит Егорка тоже очень неплохо, как не жаль это признавать. Эх, надо было Антону в бандиты идти, а не в актёры. Глядишь, что-то путное из него вышло бы. Уж точно лучше того, что вышло.

– Как ты? – спрашивает спокойно, выруливая со двора и ловко маневрируя между припаркованных машин. Похоже, язык намёков не для него.

– То есть, ты не в курсе? – принимаю стервозный вид, насколько умею, и стискиваю пальцы так, что острые ногти впиваются в ладони.

– В курсе о твоих делах. О твоём эмоциональном состоянии – нет. Вот и спрашиваю.

Будто по мне не видно, блин. Я ж на душевнобольную стала похожа. То и дело дёргаюсь, будто зверёк, попавший в клетку.

– Хреново всё. Мне страшно. Эти двое… Кто-нибудь их них может в любой момент шлёпнуть меня. Просто так. Потому что могут. Их игры не для меня. Из меня шпионка, как их моего мужа бизнесмен.

Пару минут в салоне абсолютная тишина, а после мы взрываемся от хохота. Я смеюсь нервно, почти истерично. Егор – мягко, искренне. Я почти забыла этот заразительный мальчишеский смех. Да и Егора забыла. И вспоминать не хочу, чтобы не разочароваться в людях ещё сильнее. Он другой теперь. Взрослый мужик, а не тот мальчик, что таскал мой непомерно тяжёлый рюкзак и оборонял от собак. Сейчас меня от волков защищать нужно. Но он и сам волк. Опасный и непредсказуемый. Я не могу ему доверять.

– Я решил проблему, – внезапно становится серьёзным, улыбка сползает с гладко выбритого лица. – На днях заберу тебя. Есть одно место хорошее, там тебя не найдут. Отсидишься первое время, а там посмотрим. Думаю, Вайнах забудет о тебе через пару месяцев, – последняя фраза звучит не особо уверенно, да и я понимаю, что Басаев не забудет. Эта тварь не забывает никого и ничего. Он ради принципа найдёт меня и прихлопнет. Но лучше уж так, чем всю жизнь буду метаться между двух огней и служить «хозяевам», пока один из них не сделает то же самое. Романтика, угу… Как марионетка на верёвочках. Увольте.

– И что я буду должна тебе за такую услугу?.. – спрашиваю осторожно. Научена, так сказать, горьким опытом.

Я ожидаю, что Мирный начнёт уверять в чистоте своих помыслов и побуждений, но он меня удивляет.

– Себя.

– Чего? – хмурюсь.

– Что непонятно, Злат? Я хочу тебя за свою помощь.

Я что, перечитала в детстве сказок о благородных принцах? Почему всё время жду от современных реальных мужчин каких-то подвигов? Дура она и есть дура.

ГЛАВА 12

«А не пошёл бы ты в задницу?» – хочется мне закричать и, картинно задрав подбородок, выйти из машины. Хлопнуть дверью и больше даже взглядом не удостаивать подлеца. Но вместо этого я лишь тихо вздыхаю, проглатываю раздражение.

Не время подкармливать гордыню. Вполне возможно, предложенный Мирным вариант останется единственным выходом. И тогда… Тогда я просто буду вынуждена согласиться. Лучше бы, конечно, как-нибудь избавиться от бандитов, не обещая им ничего и не соглашаясь на их условия.

Ну а если другого выхода не будет, тогда придётся выбирать меньшее из зол. Егор – меньшее.

– Я подумаю, – проговариваю старательно каждый слог, потому что послать всё-таки очень хочется. – Но я… Не уверена, что смогу. Я не шлюха, как вы все думаете, – не говорю ему «да», не хочу давать уверенность, что согласна на всё, чего бы он ни потребовал. Потому что потребует. Обязательно. Мужику только повод дай – он на голову вскарабкается со своими хотелками. Тем более такому. Мирный, пусть и не Вайнах, но тоже гад тот ещё.

– А я что, сказал, что ты шлюха? Была бы ты такой, я бы даже не подумал рисковать своей шкурой и спасать тебя. Я с детства в тебя влюблён, Злат. С самого детства. А ты мне такие вещи говоришь, – звучит немного обиженно.

Гляжу на него, как на душевнобольного, но как только Егор поворачивается, отвожу глаза в сторону. Рядом с ним чувствую дискомфорт и неловкость.

С детства любил – то ладно. Но не хочет ли он сказать, что и сейчас любит? Это было бы очень странно.

– Зачем я тебе, Егор? – спрашиваю в лоб. – Только не нужно мне петь о любви. Я не верю в любовь таких, как ты.

Его лицо меняется, исчезает полуулыбка, и Мирный становится мрачным.

– Таких, как я?

– Да. Таких… Бандитов.

Егор молчит. Весь остаток пути даже не смотрит на меня, лицо будто каменное. Он не собирается разубеждать меня, а я остаюсь при своём мнении.

Лишь притормозив на парковке у клуба, он бросает мне напоследок:

– Не глупи, Злата. Ты не сможешь играть по их правилам. Они тебя сломают и в итоге выбросят, как вещь, у которой истёк срок годности. Лучше со мной, чем… то, что тебя ждёт. Я видел много таких, как ты. Он их всех замучил.

Я выхожу из машины, захлопываю дверь и направляюсь к порогу клуба. У входа курят охранники, и я цепляю краем глаза Ваху, что, ухмыляясь, смотрит мне вслед. Глаза не поднимаю, прохожу в помещение. Мне никто не препятствует, и это даёт время подумать. А думать есть о чём. Например, как выбраться целой и невредимой из истории, в которую меня загнал Антон. Потому что на муженька я надеяться не могу. Он на свободе как минимум сутки, но я не вижу здесь толп ОМОНа и полиции. Даже одного плюгавенького ППСника не вижу. Будто в той моей жизни никто и не заметил, что я пропала.

У барной стойки замечаю Эллу. С растрёпанными волосами и потёкшей тушью, она что-то мямлит бармену, а тот сонно кивает. Да она пьяная в стельку! Куда вся идеальность только подевалась. Что с ней произошло? Хозяин отругал? Косточку забыл бросить? Бывает…

– Как дела? – и угораздило же меня спросить.

Эллочка прищурила свои пьяненькие глазёнки, по-идиотски улыбнулась и, выхватив из руки бармена бутылку, налила себе сама.

– Вы поглядите, какие люди! Как тебе знакомство с одним «из»? – причмокнула надутыми губищами, слизывая с них остатки алкоголя. – Имран вот что-то несчастлив. Странно, да? Думаешь, я не вижу, как он смотрит на тебя? Небось уже жалеет, что отдал тебя брату.

Тааак! Теперь что, эта будет мозги парить?

– Мне нужен Имран, – бросаю взгляд на охранника у двери, ведущей в таинственный коридор, в конце которого находится кабинет Басаева, но разыскивать его не пришлось. Открылась та самая дверь, и в зал вошёл Вайнах.

Элла сидела к нему спиной да и была в таком состоянии, что даже потопчись по ней медведь – не заметила бы.

– Ринопластика, грудь из второго до четвёртого размера, ботокс, наращивание волос, ногтей, ресниц. Ты думаешь, я это для себя сделала? Он как вампир, сосущий из тебя энергию. Ему просто необходимо, чтобы ты тратила всё свое время на него и только. Да что там время, – она хмыкнула, снова поманила наманикюренным пальчиком бармена. – Жизнь. Он требует полной отдачи ото всех, кто находится рядом. И от него невозможно уйти, пока он сам не отпустит. Я чувствую себя рядом с ним… – она прервалась, чтобы сделать глоток виски, выдохнула. – Чувствую себя куклой. Потому что я забыла, как это – быть личностью. Как быть собой. Я забыла. Только имя в голове осталось. Знаешь, как меня звали раньше? Ленка Рябчикова, – и, уловив моё удивление, пьяно кивнула. – Ага. Но Имрану не понравилось. Слишком просто для него, слишком убого. «По-деревенски» – так он тогда сказал. Сказал и перекроил меня под себя. И в прямом, и в переносном смысле, – затем Эллочка-Ленка издала ртом звук, который светские дамы обычно издают только наедине с унитазом, а потом отсалютовала мне бокалом и невероятно огромным глотком залила в себя всё его содержимое.

Честно говоря, я не была готова к таким откровенностям стервы, с которой мы возненавидели друг друга с первого взгляда. Она то и дело награждала меня снисходительными, а то и насмешливыми взглядами, показывая, что я в её глазах лишь мошка, которую рано или поздно кто-нибудь прихлопнет. И вот сейчас мне как-то дико было видеть её такой. Простой. Обычной бабой со своими тараканами и горестями. Я-то, дура, думала, богатые не плачут.

И вроде как мне не до её пьяных излияний. Там за её спиной продолжал стоять Басаев, явно пришедший по мою душу. А мне стало интересно, чем всё это закончится. Чего уж, я даже дровишек в разгорающийся костёр подбросила.

– Сочувствую.

– Сочувствуешь? Ты? Мне? – тут же взвилась Эллочка, выпятив вперёд свой бампер. – Я тебя умоляю! Ты себе посочувствуй! Он же запал на тебя. Как я в красотку тебя превратила, так он слюни и начал ронять. Тебя ждёт то же, что и меня, уж поверь. Он тебя использует, вытрет о тебя ноги и вышвырнет.

На Эллочку больше не смотрела. Моё внимание приковал Басаев, что широким шагом настиг пьянчужку и, содрав её с барного стула, поволок в сторону.

– Ты что, охуела в край? – замахнувшись, звонко ударил Эллочку по щеке, где мгновенно отпечаталась его раскрытая ладонь.

Девушка покачнулась, громко всхлипнула и, дёрнув руку, попыталась сбежать, но он перехватил её за локоть, дёрнул на себя, а я вздрогнула от второй пощёчины. – Что это за выступление, я тебя спрашиваю?

– Прости, Имран! Пожалуйста, не надо! – закрыв лицо руками, она сгорбилась, будто даже ростом стала ниже. А во мне неожиданно жалость вспыхнула. Да, Эллочка сука та ещё, но всё равно ведь женщина. Нельзя, блин, бить женщин!

Сама от себя того не ожидая, я бросилась к Басаеву и повисла у него на руке.

– Отпусти её! Ты что, совсем уже? Ей же больно! – дурья моя башка… И надо же было сунуться туда, куда не просили.

В зале клуба повисла тишина. Народу было не много, да и то, лишь персонал. Разумеется, никто из них не выступит против хозяина. Кому же захочется на наше с Эллочкой место. Одна дура бухая сама нарвалась, вторая такая же, только не бухая. Просто дура.

Вайнах отпустил Эллочку, медленно повернул голову ко мне и посмотрел каким-то озверелым взглядом. Потом опустил его на мои пальцы, до сих пор сжимающие рукав его чёрного пиджака, и я отступила. Вот это энергетика… Чуть с ног не сшибло.

Отшвырнув от себя Эллочку, обратился к Вахе, что каким-то чудом возник за моей спиной.

– Эту вышвырни отсюда, чтобы я её больше не видел. А ты, – это уже мне,– за мной пошла.

Обрадовавшись, что так легко отделалась, я поспешила за ним, минуя оторопевших сограждан, что так и остались стоять с открытыми ртами. Дебилы, блин. Марионетки несчастные.

Но радовалась своей победе я рано. Отдача ожидала меня сразу же за дверью зала. Где я и отхватила хорошую такую оплеуху.

– Слушай меня, сука. Ещё раз ты влезешь туда, куда тебя не звали – искалечу.

Земля ушла из-под ног, я покачнулась, но была тут же перехвачена Басаевской ручищей.

________________________________

«Чума на оба ваши дома!» – крылатая фраза из трагедии «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира.

Малинник – воровской притон, ночлежка.

Сонька Золотая ручка – известная воровка. Славилась не только «изящными» аферами, но и бесчисленными побегами из-под стражи.

ГЛАВА 13

– Пошла! – Вайнах зашвырнул меня в свой кабинет, а сам, громыхнув дверью, прошёл к бару. Схватился за бутылку, но тут же её поставил. Что такое, подонок, чего так разнервничался? Неужто совесть замучила? Хотя… Какая там совесть? Откуда ей взяться?

Затравленно смотрю в его тёмные глаза, потираю горящую щеку. И за это ты мне ответишь. Рано или поздно, гад.

– С сегодняшнего дня ты принята на работу. Поделишься этой радостью с Булатом.

– Ясно, – мой голос звучит приглушённо, потому что очень хочется плакать. Меня никто не бил. Никогда. И это, оказывается, ужасно обидно.

– Кстати, мой брат не прощает предательства. Поэтому если у вас будет всё серьёзно, и он узнает об этом… Он тебя на куски порвёт. Я бы так сделал, и он сделает. Дальше я не буду тебе говорить, что делать. Сама, Злата. Даю тебе пару месяцев, чтобы окрутила его. Одно условие – до свадьбы ты с ним не трахаешься.

– Но… А если вдруг он захочет… – вырывается у меня, на что Басаев реагирует довольно странно. Дергается ко мне, я от испуга шагаю назад, и он настигает меня у стены.

– Я сказал: нет! Или тебе повторить?

– Не надо, – мотаю головой, потому что ещё одной пощёчины не хочу. Больно рука у него тяжёлая.

– Сюда будешь являться раз в два-три дня. Скажешь Булату, что убираешься на втором этаже. Ни с кем здесь не общаешься, никого не знаешь. Ты пай-девочка. Милая, скромная, замечательная, вся такая из себя охуенная. Трудолюбивая, хоть и бедная, как Рапунцель.

Бедный… Вот откуда все комплексы. Ему никто сказки в детстве не читал.

– Золушка, – поправляю еле слышно и мгновенно наталкиваюсь на чёрную стену его взгляда.

– Да мне хоть Щелкунчик. Ты меня поняла.

– А что на втором этаже? – спрашиваю неуверенно и прежде, чем он снова начнёт орать и угрожать, поясняю: – Вдруг Булат спросит… Он же вроде бывает в твоём клубе.

– Умница, красивая. Соображаешь. На втором этаже закрытые помещения. Склады и прочая требуха.

Молчим. Мои мысли мечутся в голове в жуткой панике. Что будет, когда Имран поймёт, что всё это время Булат обо всём знал, а я молчала? Точно кишки выпустит… Сказать? Но тогда меня прибьёт Шамаев. Что делать-то теперь?!

И я чётко понимаю, что с этой минуты моё спасение в моих руках. Что там Егор сказал? Я не смогу играть в их игры? Ещё как смогу. Потому что выхода у меня нет. Антон, на радость своей мамаше, уже позабыл, что у него была жена. А Егор ничем не лучше братьев, и к нему я обращусь только в самую последнюю очередь. Если припечёт сильнее некуда. Получается, у меня есть только я.

– Я могу идти? – голос хрипнет от подступающей истерики, мне срочно нужно пореветь в каком-нибудь закоулке. Потому что сорвусь и плюну в его бессовестную бандитскую харю, а он за это снова меня отметелит.

– Не так быстро. За тобой могут следить люди Булата. Если он действительно тобой заинтересовался. Поэтому ты посидишь здесь, собеседования не проходят за пять минут.

Чушь какая-то. Мы здесь уже минут десять, а до этого я выслушивала излияния бухой Эллочки-Ленки столько же. Но молчу. Отворачиваюсь, чтобы не видеть его заросшего густой черной щетиной лица, усиленно пытаюсь проглотить гребаный ком, что встал булыжником в горле. Боевой настрой заметно убавляется, а вот Вайнах отчего-то веселеет.

– Я уже говорил тебе, что ты сексуальна? С каждым днём моё желание отодрать тебя лишь усиливается.

Ага. Замечательно прям. Я очень счастлива это слышать. Аж по коже мороз пробежал.

– Ты же говорил, что у тебя на меня не встанет, – не выдержала я. Хотела было ещё добавить что-нибудь про импотенцию, но, осознав, чем мне подобная шуточка может аукнуться, вовремя захлопнула рот.

– Ты и правда страшная была после моего подвала и Вахи. Но уже тогда я разглядел в тебе красавицу. Нужно было только отмыть и причесать.

Какой же козлина, просто слов нет. Тебя в подвал твой посадить дней так на тридцать. Посмотрела бы я тогда, на кого ты был бы похож, самоуверенный индюк.

– Я, наверное, должна упасть на колени и разрыдаться от распирающей душу благодарности, да? – яд из меня так и сочился. Слишком яростно я отреагировала на эту пощёчину. И хоть она не первая, но сегодня я что-то слишком эмоциональна. Видать, ПМС.

Басаев зацокал языком, осуждающе покачал головой.

– Дерзкая ты сука. Что ж, если Булат не вырвет твой ядовитый язык, я сделаю это сам. Но позже, – он присел за большой стол, притянул к себе чашку с кофе и, отхлебнув, поморщился. – Остыл, – а затем продолжил: – Я не забываю. Никогда и ничего. Так что, веди себя хорошо, Злата. А теперь проваливай, – взглянув на наручные часы.

Пошёл бы ты…

– До свидания, – проворчала вполголоса и вывалилась из его кабинета, словно вырвавшись из преисподней.

Вышла из клуба, не удержалась и обернулась назад. За мной никто не шёл, но ощущение слежки почему-то не отпускало. Может, это уже психоз?

Передо мной вдруг будто из-под земли вырос чёрный внедорожник, и я, опешив, отпрянула назад. Хотела было уже покрыть горе-водителя отборным русским, но стекло съехало вниз, и моему взору предстал Шамаев собственной персоной. Отлично. Тебя только для полного пиздеца и не хватало.

Я шмыгнула носом, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони.

– Сядь, – коротко указал он мне.

Вздохнув, дёрнула ручку, и огромная дверь открылась. Я залезла на сидение, внутренне сжалась от сильной ауры. Что-то я и правда сегодня слишком чувствительна.

– Почему плачешь? – спросил Булат, трогаясь с места.

– ПМС.

– А по лицу тебя ударил тоже он?

Инстинктивно прижала ладонь к щеке.

– Об подушку ударилась.

– Да что ты? – в его голосе проскользнула насмешка. – Подушка, наверное, за что-то на тебя рассердилась? – и, рывком схватив меня за волосы, дёрнул на себя. При этом скорость не сбросил, продолжая вести машину, как и прежде, одной рукой.

Я застонала от боли в затылке, вонзилась ногтями в его широкое запястье.

– Ай! – вскрикнула, когда потянул сильнее.

– Ты что, рассказала ему?

– Нет! Нет же! Отпусти! Он разозлился на меня за то, что заступилась за его девушку!

Кулак разжался, и я отпрянула назад, вдавливаясь в дверь машины. Да что ж это такое? Им что, по боксёрской груше подарить, чтобы оставили меня в покое?!

– А я думал, ты его девушка.

– Что? Я? С какого перепугу? Я же говорила, у него был мой муж, он держал нас в подвале. А потом заставил меня… Ааа, ладно, – отвернулась к окну, поджимая губы. Всё равно ему наплевать.

Шамаев замолчал на долгих полчаса и заговорил, лишь когда притормозил у какой-то кафешки.

– Ты голодна? Я ещё не завтракал. Пойдём.

Уже за столом, сделав заказ за двоих и отпустив официанта, он уставился на меня.

– Знаешь, красивая, а я ведь всю ночь думал, зачем Имрану подсовывать мне тебя. И понял. Управлять мной я не позволю ни одной бабе. Как и не доверяю никому настолько, чтобы разболтать свои секреты. Имран это знает и не станет тратить время на глупость. Когда-то я взял ту, которую он хотел себе. И он поклялся, что отомстит. Мы тогда были слишком молоды, я уже, честно говоря, и подзабыл эту историю. А Имран, похоже, нет. Даа, – протянул с каким-то садистским удовольствием. – Злопамятный у меня братец. Он мне всю жизнь гадит. Злобный урод. И знаешь за что? За то, что его наш отец в детстве недолюбил, – усмехается, а я втягиваю шею в плечи. Не хочу всё это знать. Не хочу вмешиваться в их отношения, какими бы они ни были.

Оказывается, у этих двоих один отец. А посмотреть на них со стороны – заклятые враги. Вот уж народ. Был бы у меня брат… да я бы в рот ему заглядывала. А эти глотку друг другу порвать готовы за какую-то детскую обиду и неверную бабу. Судя по всему, моя теория о непрочитанных сказках очень даже в тему.

– На самом деле мне неинтересно. Я просто хочу вырваться на свободу. И всё, – проглатываю ещё кучу ненужных слов, которые всё равно никого здесь не заденут за живое.

Однако Шамаев меня удивляет.

– Расскажи мне о себе.

– О себе? То есть, легенду, которую придумал Имран? – уточняю, чтобы не выглядеть неисправимой идиоткой.

– Нет. О себе. О твоём муже. Что за мужчина позволил делать такое со своей женщиной?

«Червяк!» – звучит в голове голос Басаева, и на этот раз я с ним абсолютно согласна.

ГЛАВА 14

– И что, ты собираешься после всего этого вернуться к нему? – со стороны Шамаева я не заметила особого интереса к моему рассказу, однако он выслушал, не перебивая и не насмехаясь, как делал его братец. Спасибо и за это.

На столе красовалось огромное блюдо с жареным мясом, слюнособирательно пахнущим дымком, бутылка вина и нарезки. Я грызла только кусочек сыра и благоразумно запивала соком. Кусок, что называется, не лезет в горло. Не могу я расслабиться и чувствовать себя спокойно, когда рядом один «из», как выразилась Эллочка.

А вот господин Шамаев совершенно не смущался и ел за двоих. А то и за троих. Хороший аппетит у мужика.

Я с лёгкой завистью смотрела, как он поглощает мясо, не пользуясь приборами, и запивает это вином.

– Нет. Не вернусь, – вздох вырвался из лёгких, а с ним будто камень свалился. Стало легче дышать. Наверное, мне нужно чаще признавать, что Антон – самый мой неудачный эксперимент. Хотя в школе я их любила. Эксперименты, не мужиков, разумеется. А надо было мужиков. Хоть так научилась бы в них разбираться. – К тому же, он обо мне уже позабыл. Свалил, наверное, куда-нибудь подальше.

Булат бросает в рот последний кусочек со своей тарелки, вытирает пальцы салфеткой. Такой брутал…

– Ты права. Он действительно сбежал, – на мой немой вопрос он с усмешкой хмыкает. – А ты думала, я тебе на слово поверю. Я проверил твою подноготную. Но знаешь, что меня поразило? Всё как-то скучно. Ты будто мышь серая, живёшь в своей норе и никуда не высовываешь нос. Работа официантки, муж-лох. А по тебе не скажешь. С виду вроде красивая баба. В чём дело?

Да, действительно, в чём? Мне не раз задавали этот вопрос. Почему ты такая пресная, Злата? Почему плывёшь по течению, как амёба?

А я молчу. Что тут ответишь? Просто вот такая я скучная и никакая… Так и есть.

Да и где взять время на себя, когда пашешь по две, а то и по три смены подряд, чтобы было чем заплатить за коммуналку и на что купить продуктов. Когда забываешь, что ты женщина, что у тебя тоже была мечта. Пусть не такая высокая, как у мужа – стать одним из самых узнаваемых актёров Большого театра; а всего одна, такая малюсенькая, скромная… Всего лишь иметь семью. Тихое женское счастье.

Я так верила в неё, так силилась воплотить в жизнь, что даже не заметила, как угодила в серую безысходность…

Подняв взгляд на Булата, беззвучно засмеялась. А ведь Имран меня хорошенько так встряхнул. Дико и страшно, конечно, признавать такое, но я действительно ожила в борьбе за свободу. Я открыла, наконец, глаза и увидела всё не в том розовом свете, в котором смотрела на Антона. Я увидела, что Булат прав. Я серая, скучная мышь.

И стоило Эллочке приодеть меня да отвести в салон красоты, я будто вмиг другим человеком стала. Мне не хватало этого чувства. Уверенности в себе. Понимания, что я красивая молодая женщина. Что я гожусь не только на постирушки да уборку за пьяницами. Я нравлюсь мужчинам. Радоваться, конечно, особо нечему, но всё же… Чисто чтобы потешить своё только-только очнувшееся от глубокого сна самолюбие: меня хочет Мирный, меня хочет Басаев. А эти мудаки, я точно знаю, не страдают от отсутствия женского внимания.

Но почему же тогда Антон не стал за меня бороться? Ответ прост, как две копейки. В его глазах я зачуханная, вечно уставшая официантка. Серое нечто, за которое он не готов вступать в схватку с сильными мира сего.

– А я тебе нравлюсь? – спрашиваю в лоб, Шамаев на мгновение замирает, а потом на его нахальной нерусской морде расцветает ухмылочка.

– Хочешь в номера?

Я позабыла что-то, какой он прямой.

– Нет. Спрашиваю просто. Ты сказал, я красивая, – сама не знаю, что творю. То ли флиртую с ним, то ли нарываюсь.

– Нравишься, раз не пристрелил, – отвечает так же прямо.

Вот в чём разница между Имраном и Булатом. Имран лжец. Булат же наоборот – честен. Может, не всегда, как в случае с нашей дурацкой игрой, но тем не менее.

– И что дальше? – спрашиваю не потому, что горю желанием знать, просто мне это нужно для собственных планов.

– Дальше будем парой. Как и хотел мой брат.

Я не была удивлена его ответу. Чего-то подобного и ожидала.

– Зачем тебе это?

– Мне? – наигранно удивляется. – Мне незачем. А вот брат беспокоится обо мне, я же не могу его разочаровать.

Мда… Оба на голову пристукнутые.

Никогда не понимала цапающихся родственников. Это же идиотизм. Семья ведь на то и дана, чтобы тебе было кого любить и тебя было бы кому любить. Для склок, потасовок и брани есть враги. Но что-то в нашем мире пошло не так. Даже звери заботятся о своей стае, а у нас мать бросает ребёнка, брат ненавидит брата.

Тошно.

– И что дальше? – задаю вполне резонный вопрос, в ответ на который умиротворённая физиономия Шамаева преображается.

– А дальше мы будем активно двигаться навстречу счастливому будущему. Я решил в тебя влюбиться.

Вот же радость какая… Один «отодрать» желает, второй – влюбиться. Как бы голову не потерять от таких мужчин.

– И что я буду с этого иметь? – пошла, что называется, на таран. Нет, ну а чего они хотели? Использовать меня как куклу и при этом ничего не отдавать взамен? Мне такой вариант не подходит.

Шамаев, конечно, такой наглости от меня не ожидал. Залпом допил воду из стакана, смерил меня уничижительным взглядом, цокнул языком.

– А ты нахальная девка, как я посмотрю.

– Ситуация требует, – отрезала я. – Кстати, Имран будет платить мне зарплату. А ты?

Для себя я решила, что хочу не только вырваться из бандитских тисков, но и начать жизнь с чистого листа. Не хочу возвращаться назад, туда, где я бедная официантка, не имеющая за душой ничего, кроме нахлебника Антона. Да и с ним у нас не срослось. Соответственно, у меня даже жилья теперь нет. И раз уж братья хотят меня использовать в своих тестостероновых играх, я тоже должна этим воспользоваться. Вот так.

– Сколько хочешь? – спрашивает всё с той же хитрой ухмылкой.

– А сколько ты платишь своим охранникам? – кивнула я в сторону одного из «шкафов».

Булат проследил за мои взглядом, вернулся ко мне.

– Им я плачу много. Но от них есть толк, в отличие от тебя. Ты же не хочешь со мной трахаться, так? О каких деньгах тогда речь?

Можно подумать, ему трахаться не с кем.

– На это я не готова даже за деньги. Без обид, – подняв бокал с вином, макнула в него губы.

– Пятьдесят тысяч, – неожиданно озвучил предлагаемую сумму, и я опешила, подняв на него глаза. – Плюс подарки, которые я буду тебе дарить. Оставишь их себе. Это первый, – сунув руку в карман, Булат извлёк оттуда чёрную продолговатую коробочку и не особо галантно швырнул её на стол. – Наденешь эту подвеску и покажешься в ней Имрану. Скажешь, что я клюнул.

Я открыла коробку, достала оттуда золотую цепь-змейку с кулоном в виде розы с двумя острыми шипами. Красиво. И дорого. Да ещё и тяжёлая такая, что, кажется, у меня шея отвалится.

– Ого, – изрекла я.

– Ага, – подтвердил он. – Ну как? Оплата устраивает?

Ещё бы… Из ювелирки я за всю свою жизнь не держала ничего, кроме обручального кольца и маленьких серёжек-гвоздиков. А тут такой шедевр! Теперь понимаю Егора. Работать на бандюков выгодно. Хоть и опасно.

– А у меня есть выход? Может… Откажешься? Я скажу Имрану, что не понравилась тебе, и на этом закончим?

– Нет, – отрезал он, поднимая руку, чтобы подозвать официантку.

– Ну, тогда устраивает, – сжав кулончик в ладони, почувствовала, как шипы врезаются в кожу. Вот так же и мне казалось, будто стоит надеть подвеску на шею, я перейду свой Рубикон, и вокруг меня вырастут острые шипы. Шаг в сторону – и они вонзятся в меня, раздирая на части.

Но вместе с тем проснулся азарт. Я вдруг почувствовала себя сильной и умной. И предложение Егора переспать с ним ради того, чтобы помог сбежать, казалось теперь смешным. Я и сама смогу. Выберусь. Или я не Злата.

Перед выходом из кафе я надела подвеску, а она обожгла меня холодом, заставив поёжиться. Шамаев приобнял меня за плечи, повёл к машине.

– Сейчас засветимся вместе, заодно отвезу тебя домой. У меня сегодня ещё много дел. Адрес напомни?

Чувство дискомфорта прошло, но его заменил какой-то неведомый мандраж. Я усиленно убеждала себя, что поступаю правильно, однако сама в этом уверена не была.

Всю дорогу мы молчали, иногда поглядывая друг на друга. Я – тихонько, незаметно, словно пытаясь прочесть его мысли. Булат – будто изучая меня, мои повадки, жесты, мимику.

– Необязательно провожать меня до квартиры. Я сама в состоянии дойти, – нахохлилась, когда он вышел за мной и собрался идти в подъёзд.

– За тобой следят. Видать, Имрану это действительно важно. Не будем разочаровывать дорогого брата, – и угрожающе добавил: – Здесь условия диктую я. Пошла вперёд.

За нами действительно наблюдали. Я увидела их лица в окне подъезда, поспешила опустить голову.

Парни в подъезде. Ну, конечно, как же я сразу не поняла? Где это видано, чтобы гопники, сосущие пивко по подъездам, да не пристали к идущей мимо девушке? Не то чтобы я была этим сильно разочарована, но ведь странно же, да? Да и я теперь далеко не та лохушка, что раньше. Выгляжу весьма привлекательно.

Они стояли всё в той же позе, что и накануне вечером. Не удивлюсь, если и бутылки в их руках вчерашние. Вот засранцы! А я-то их за приличных алкашей приняла.

Шамаев провёл меня мимо них, держа за руку, вошёл в лифт. И как только дверь за нами закрылась, отпустил руку.

– Телефон свой мне дай.

Я достала трубку, разблокировала экран и ткнула ему в лицо.

– Вот.

Он пробежался глазами, кивнул. Запомнил, что ли?

– Вечером позвоню.

ГЛАВА 15

Впервые за две недели я позволила себе расслабиться. Конечно, не так чтобы совсем и окончательно, но достаточно, чтобы отдохнуть и отойти от тяжёлых бандитских будней. Измотали меня последние события, причём сильно.

Щедро наполнив ванну пенкой и разными благовониями, которыми здесь забиты все шкафчики – кто-то на славу постарался, оформляя для меня жилище – я залезла в воду и, откинувшись на гелевую подушку, закрыла глаза. Как же хорошо, блин… Мне так не хватало этого спокойствия и умиротворения.

Задремала. Провалилась в сладкую негу, и меня настиг до одури странный сон…

Чьи-то руки нежно огладили мою щеку, и я улыбнулась, открывая глаза. На меня смотрел Булат. Карие глаза с более тёмными крапинками буравили меня пронзительным взглядом, а заострённые черты лица стали ещё грубее. Опаснее… Я даже задохнулась от этого взгляда.

Рука Шамаева сползли ниже, поглаживая шею и бьющуюся под кожей венку. А затем ещё ниже, чуть касаясь груди и замирая. Он не спрашивал разрешения, будто я его собственность. А я не могла воспротивиться его прикосновениям, потому что всё тело обратилось в камень. Гипсовое изваяние. Я чувствовала его прикосновения, словно всё происходило не во сне, а наяву, но всё же знала, что это марево. Потому, наверное, и не сопротивлялась даже мысленно.

С моих губ сорвался стон, когда Булат улыбнулся и опустил руку ещё ниже, захватывая двумя пальцами твёрдый словно горошина сосок. Немного помял его, захватил всю грудь ладонью.

– Красивая сука, – а вот голос почему-то принадлежал Имрану. Как будто два человека соединились в одном, и теперь вместе меня пытали.

– Не… надо… – с огромным трудом я пошевелила губами, но он не услышал. Лишь склонившись ниже, нырнул рукой под воду, скользя по животу и останавливаясь прямо на промежности.

Пальцы ловко раздвинули мои губки, и один нырнул внутрь, вырывая из моего горла полустон-полувсхлип. Я выгнулась в воде, пропуская по телу мандраж и разряд возбуждения, а Булат холодно улыбнулся и принялся трахать меня уже двумя пальцами. Большим он то и дело задевал чувствительный клитор, каждый раз вызывая сильную волну желания. Это длилось совсем недолго, и, когда он убрал руку, я протестующе заскулила.

Булат склонился, больно поцеловал в губы. Так, что я ощутила привкус крови и вскинулась. Потёрла глаза, медленно выдохнула, приводя в порядок сбившееся дыхание.

Послышалось, что хлопнула дверь ванной комнаты, и я вскочила, но в следующий момент опустилась обратно в остывшую воду. Губа сильно болела, и я коснулась её пальцами. Кровь… Странно.

Что за дурацкий сон? И с чего вдруг я так возбуждена? Разве это был не кошмар? Ещё и укусила себя.

– Сам ты сука, – прошипела призраку Шамаева и встала, отыскивая взглядом полотенце. – Нет, ну надо же, свинство какое.

В реальности нет от них спасения, ещё и во снах являться решили. Точно, в «дурку» угожу скоро.

Вышла из ванной, вдохнула прохладного воздуха и окончательно пришла в себя. Разобрало меня что-то в горячей водичке. Наверное, зря вино пила на голодный желудок.

Отбросив влажное полотенце на кровать, я открыла шкаф, собираясь найти халат или какую-нибудь пижаму, но что-то привлекло моё внимание в глянцевой поверхности, и я сфокусировала взгляд на отражении мужчины, что сидел позади.

Вскрикнув, прикрылась руками и чуть не запрыгнула в шкаф. Запрыгнула бы, да помешали вещи.

– Что… Что ты здесь делаешь?! – взвизгнула слишком истерично, сдёргивая с вешалки первую попавшуюся вещицу. Ею оказалось длинное вечернее платье, и я наспех начала его напяливать. – Нельзя так входить в мою спальню! – кому я это говорю?

– В твою спальню? Здесь всё мне принадлежит. Включая тебя, – Имран поднёс ко рту стакан с выпивкой, а я опустила руку на его татуированное запястье с загадочной птицей, объятой пламенем. Но вовсе не тату привлекла моё внимание. Рукав чёрной рубашки был закатан и немного отличался тон ткани… Почему его рубашка мокрая?

А когда жуткая догадка пронзила мой размякший разум, я судорожно схватила ртом воздух.

Это был не сон. И не Булат.

– Это был ты! Ты трогал меня в ванне! – выдох застрял где-то в грудной клетке, и щёки обожгло стыдом, стоило мне вспомнить, как я стонала в ответ на прикосновения этого гада ползучего.

– Всё хорошо, красивая, – успокоил меня мерзавец, будто прочитав мысли. – Тебе нечего стесняться.

– Да как ты смеешь ко мне прикасаться?! – воскликнула я, мысленно убивая этого озабоченного психа самыми страшными из всевозможных способов.

– Скажи мне ещё, что тебе не понравилось. Так ножки раздвигала… Если бы я захотел, уже драл бы тебя там. Ты, во всяком случае, была не против.

Ах ты, скотина! Я рванула к нему, но мгновенно остановилась, понимая, что навредить этому шкафу шансов практически нет. Только в очередной раз нарвусь на пощёчину.

– А мне в это время снился твой брат! Так что ты не имеешь никакого отношения к моему возбуждению!

Что… Что, оторвите мне язык, я только что выдала?! Злата, блядь! Да когда же ты научишься сначала думать, а потом говорить?

Басаев застыл в странной позе, недонесши до рта стакан. Пару секунд, показавшихся мне долгими часами, он наблюдал за мной из-под хмурых бровей, а потом поставил бокал на столик и поднялся. Пока он шёл ко мне, будто в замедленной съёмке, я судорожно сглатывала слюну, которой не было.

– Брат мой снился тебе? – произнёс негромко со своим акцентом, который, как я уже заметила, становится сильнее, когда Басаев злился. Но голос прозвучал вроде вполне спокойно. Ну, а что такого я сказала? По-блядски, конечно, прозвучало, но Басаеву-то какое до того дело? Он так-то сам меня под своего братца подложить собирается.

– А что, это для тебя проблема? – пошла на попятную, отчего-то нервничая. То ли от его присутствия в общем, то ли от того, что произошло в ванной.

– Проблема? – приподняв густые тёмные брови, он притворно ласково улыбнулся. – Ну что ты, какие у меня могут быть проблемы? – запустил руку в мои влажные волосы, нежно помассировал затылок. – Это у тебя проблемы будут, – и с силой сжав мои пряди у корней, дёрнул вниз, принуждая меня упасть на колени. – Если мой брат продолжит тебе сниться! На меня смотри! – гаркнул, смяв моё лицо пальцами другой руки, и приподнял его. – Булат для тебя лишь задание! Не смей в него влюбляться! – процедил сквозь зубы так злобно, что меня в дрожь бросило. Глаза увлажнились от слёз, а боль в затылке становилась только сильнее, как бы я ни пыталась её ослабить. – Иначе вместе с ним тебя закопаю! Я сук рядом с собой не держу, поняла? Ты работаешь на меня или тебя нет вообще!

Из-под меня ушёл пол, а в следующее мгновение я приземлилась на кровать и с удивлением где-то на задворках помутневшего от страха сознания отметила, что всё это Имран проделал одной рукой. Поднял меня как котёнка в воздух и швырнул на кровать.

Возвысившись надо мной, оторопевшей от страха, рванул платье, и оно с треском задралось, оголяя мои ноги и то, что повыше.

– Нет! Я всё поняла! Не трогай! – завизжала, без толку царапая его руки острыми ногтями. Ну точно как котёнок, пытающийся побороть огромного льва.

Конечно же, его это не остановило. Схватив мои ноги за щиколотки, он рывком раздвинул их и встал между, не дав мне свести колени.

– Дай-ка я тебе объясню, что значит быть моей девочкой. Это значит, что ты работаешь на меня, – ширинка его брюк коснулась моих незащищённых складочек, потёрлась об них, царапая нежную кожу то ли пуговицей, то ли пряжкой ремня. Я была в таком шоке, что плохо различала касания. – Выполняешь всё, что я скажу. И никогда, ни в кого не влюбляешься и даже в мыслях своих не допускаешь предательство. Ты заметила, как я о тебе забочусь? Все удобства для тебя. Хорошее жильё и деньги. Я всегда забочусь о своих работниках, а в особенности о девочках. Но стоит тебе только взглянуть не в ту сторону, я тебя поломаю. Во всех смыслах этого слова.

Рука, сжимающая моё горло, разжалась, а Имран, опустив взгляд вниз на мою обнажённую промежность, скривил капризные губы в дерзкой усмешке.

– Хорошенькая дырочка. Как-нибудь я её опробую.

Он отошёл, а я словно на пружине свела ноги вместе и села на постели, нервно одёргивая платье. Всё тело колотило крупной дрожью, а глаза ничего не видели из-за слёз. Задыхаясь от рвущегося наружу плача, я смахивала со щек влагу и затравленно смотрела на зверя.

Басаев выровнялся, будто нарочно поправил вставший под плотной тканью чёрных брюк член, при этом не сводя с меня взгляда.

– Уходи. Пожалуйста… – прошептала, кривя губы и давясь обидой.

Он вздохнул так, словно я его неимоверно раздражала, поднял руку, глядя на часы.

– Да, действительно, пора мне. До встречи, Злата.

Волчьим ненавидящим взглядом я смотрела в его спину, пока он шёл назад к столику. Взяв стакан в руку, которой только что причинял мне боль, он допил виски и взял свой пиджак с подлокотника кресла. Не оглядываясь, надел его и, поправив воротник рубашки, вышел из комнаты.

ГЛАВА 16

После визита Басаева я долго не могла успокоиться, то и дело дёргаясь от любого шороха или звука за окном. Отыскав начатую им бутылку виски, налила себе полстакана и залпом выпила. Отлично, Златка. Ты уже почти алкоголичка. Ещё парочка таких происшествий, и окончательно превратишься в Эллочку, красивую, но пустую внутри куклу.

Зазвонил телефон, заставляя подпрыгнуть на диване и пролить новую порцию виски. Звонил Булат. Услышав мой осипший голос, он поинтересовался, всё ли у меня нормально, на что я сухо ответила, что да. Вряд ли его интересует, как прессует меня братец.

– Увидимся завтра? – спросил вдруг заискивающе, и я насторожилась. С чего вдруг он спрашивает? Разве не принято в их семье принуждать, угрожая и поднимая руку? Но потом поняла, отчего он так нежен да ласков. Телефон может и, скорее всего, прослушивается Имраном. Потому и строит из себя Ромео.

– Ммм… Во сколько? – спросила равнодушным тоном.

– Во сколько ты просыпаешься?

– Где-то в десять, – на самом деле я жаворонок, но сегодня собиралась совершить налёт на бар, который отыскала в гостиной.

– Хорошо, заеду в одиннадцать. Отвезу тебя завтракать в одно уютное место, – вы только посмотрите, какая галантность. Актёр из Шамаева так себе. Ниже среднего. Даже я не верю его воркующему тону, куда уж поверить Имрану, который его копия. Или кто там чья копия…

Решила брать дело в свои руки. Не из-за Шамаева, конечно, а чтобы отомстить гаду Басаеву. Ненависть к нему цвела во мне буйным цветом и, с повышением градуса в крови, разрасталась новыми витками.

– Ну, тогда до завтра. Буду ждать, – пролепетала более ласково. Надеюсь, Вайнах поперхнулся, если слушал нас.

– Давай, красивая, – прозвучало в трубке, и звонок был сброшен. Да, ухажёр из Булата, как из говна пуля, уж простите. Хотя мне-то откуда знать, каким должен быть ухажёр? У меня был всего один, и я сразу же выскочила за него замуж. Дура. Хотя, если честно, Антон умел ухаживать. Обаятельный, смазливый и щедрый – таким он когда-то был. Вот и купилась. Знала бы я тогда, какую цену придётся заплатить, забила бы ухажера до потери сознания первым же его букетом. Уж лучше быть подонком, вроде тех же братьев. От них хотя бы знаешь, чего ожидать. Вернее, чего не ожидать. Ничего хорошего…

Напиться у меня не вышло. Уже после второй добавки затошнило, и появилось отвращение к алкоголю. Что ж, хотя бы не сопьюсь. Спать легла ближе к утру, а вернее, свалилась от усталости и проснулась только от вибрации телефона, что гудел на тумбочке, как мерзкий жук.

– Алло, – прохрипела в трубку голосом прокуренного старикашки.

– Доброе утро, спящая красавица. Разрешишь тебя похитить?

Шамаев. Чтоб тебя…

– А что, уже десять? – оторвала телефон от уха и попыталась сфокусировать взгляд на времени.

– Уже одиннадцать, – послышался смешок из динамика.

– Ладно… Я сейчас.

Ужасно хотелось спать и есть. Даже не знаю, что сильнее. Дав себе обещание раскрутить Булата на самое дорогое блюдо там, куда он меня поведёт, поднялась с тёплой постельки.

– На работу пора, Златочка, – пропела, глядя на себя в зеркало, и тяжко вздохнула. – Вот паскудство.

В моём новом гардеробе были вещи, кажется, на всевозможные случаи жизни. От бикини, до шубки. Правда, всё скромное, без изысков. Студентка же. Хотя я, честно говоря, не припоминаю таких упакованных студенток. В моей группе была только одна, и та – дочка небедных родителей. Какую-то фантастическую нищенку придумал Имран.

Вспомнив его вчерашнее нападение – по-другому это не назвать – поморщилась. У мужика явно с кочерыжкой нелады. В какой-то момент я подумала, что он и вправду меня изнасилует. И испугалась до одури. Нужно было, наверное, сопротивляться, защищать себя. Но меня в тот момент так сковало ужасом, что даже дышать не могла. А глаза гада горели. Он наслаждался моим жалким положением. Получал удовольствие от моих слёз. И уверена, всё же обдумывал… Как там он сказал? Опробовать мою дырочку?

Бррр! Я даже представлять это не хочу.

Расфуфыриваться после вчерашнего не было никакого желания, и я, напялив на себя первые попавшиеся джинсы и скромную блузку, перешла к не менее скромному макияжу. Нанесла на губы прозрачный блеск, ресниц коснулась кисточкой туши. И, собрав волосы в модный, слегка небрежный пучок, вышла из квартиры. Моих надзирателей в подъезде не было, лишь на подоконнике стояли пустые пивные бутылки. Однако ощущение преследования не исчезло. То ли Басаев и его вчерашнее нападение тому послужили, то ли и правда слежка за мной продолжалась.

Булат ждал меня у джипа с огромным веником красных тюльпанов. Я вздохнула и, сдерживаясь от того, чтобы не заоглядываться в поисках Басаевских прихвостней, улыбнулась во весь рост и пошла на встречу «счастью».

Как там говорила героиня известной киноленты? От бедра, от бедра! И лёгкой походкой приблизилась я к женишку. А тот, видать, загуглил-таки «как ухаживать за женщиной» и, вручив мне букет, открыл дверцу своей железной зверюги.

– Ну, как дела? – спросил уже в машине, поворачивая ключ в замке зажигания, и зверь выпустил грозный рык.

– Лучше всех. Никто не завидует, – ответила односложно, начиная нервничать, как случается всякий раз, когда рядом один из бравых ребятишек.

– Актриса из тебя не очень. Можешь вести себя более естественно? И чё ты дёргаешься постоянно? Боишься Имрана?

О, ты, дружок, даже не представляешь, насколько.

– Вас обоих боюсь, – и это чистая правда.

– Не надо. Я не кусаюсь. Будешь меня слушаться – всё пройдёт замечательно.

Угу. Знать бы ещё, что именно пройдёт замечательно. Их игры привлекали меня всё меньше. А ставки становились всё выше. В итоге за подарочки с денежками я могу нехило так влипнуть. О чём я? Уже влипла. Как кур в ощип.

– Имран вчера был у тебя, – не вопрос – констатация. – Зачем приходил? – а это уже вопрос, и Булат ждёт ответа.

– Попугать. Для верности.

– Поподробнее?

Я поёжилась, что не укрылось от пристального внимания Шамаева.

– Сказал, чтобы не влюблялась в тебя. Чтобы не забывала, что работаю на него, – пробормотала без всякого вдохновения.

– Бил?

Я вскинула на Булата удивлённый взгляд.

– Нет, но… – выдохнула через сжатые зубы. – Вчера – нет, – делиться с Шамаевым подробностями нашего с Вайнахом рандеву как-то не хотелось.

– Но вообще бьёт тебя? – и снова вопрос нокаутом.

– Ну, ты же знаешь своего брата лучше меня, – выдавила неприязненно.

– Если останешься мне верна и не станешь сукой, помогу тебе уехать подальше. Хочешь?

Ещё как! Но бросаться ему на шею, конечно, не спешила.

– Хочу.

– Договорились, – вполне серьёзно кинул Шамаев и зарулил во двор ресторана, отстроенного в виде старинного замка. – Пойдём, поедим.

На радостях я заказала себе всего и побольше, пользуясь случаем и отсутствием Шамаева за столом. Тот отошёл, разговаривая с кем-то по телефону, а когда вернулся, официант уже заставлял стол большими серебряными блюдами. В этот раз я не особо стеснялась, понимая, что если не закину в себя добрую порцию белков и углеводов, то вскоре просто не будет сил передвигаться. А мне ещё от бандюков бегать.

– У тебя хороший аппетит, – проговорил удивлённо. Видать, ещё не видел нормальную жрущую бабу. По-любому, только худосочных моделек и водил по ресторанам. Я, в принципе, тоже ничего. Помнится, в общаге девчонки меня ведьмой называли, когда ела на ночь пельмени и не толстела. Да и не трескаю обычно много, но сегодня уже край. Организм взбунтовался, и я чувствовала, как начинает кружиться голова.

– Я нормально не ела уже пару недель, – пробубнила с набитым ртом, на что Булат снисходительно улыбнулся.

– Ешь, красавица. Я рад тебя накормить.

ГЛАВА 17

По настоянию Булата день мы должны были провести вместе, и я потихоньку вписывалась в жизнь богатых, злых дяденек. Не могу сказать, что Шамаев меня сильно удивил походами в рестораны да по бутикам. В принципе, чего-то подобного я и ожидала. Ну, а что ему ещё делать? Не ромашки же в поле для меня собирать? Я не имела раньше отношений с бандитами, но была уверена: многие из них не делают даже того, что делал Булат. Едва ли жестокая скотина Имран вообще ухаживал за своей Эллочкой. Интересно, они помирились? Или он всё-таки вышвырнул бедную девушку на улицу?

Странно, но у меня больше не было к Эллочке-Ленке неприязни. Даже наоборот, жалко её… Я видела, как с ней обращается Басаев, и не понимала, откуда в её глазах взялась та любовь, с которой она заглядывала в его лицо. А может, это был страх, как у меня вчера?

– Ты где? – передо мной возникла бородатая физиономия Шамаева, и я вздрогнула, захлопала ресницами.

– Я… Задумалась.

– Думать потом будешь. Нравится? – кивнул на браслет в руках девушки-консультанта.

– Нет… Не надо. Думаю, подвески будет достаточно для Имрана, – настороженно покосилась на дорогую вещицу. Ценник на ней висел просто заоблачный. Я поначалу даже подумала, что это какой-то длинный кассовый код.

Шамаев обольстительно улыбнулся, взял меня за руку и, сильно её сжав своими крепкими пальцами, склонился к моему уху. Вернее, склонил только голову, чтобы слышала его я одна. Его туловище осталось неподвижным, а у меня в голове промелькнула мысль, что такие, как Булат, не склоняются ни перед кем. Его осанка твердила об этом, его манера говорить со всеми, глядя сверху вниз. Повелительно, снисходительно. Словно он выше всех и не только ростом.

– Я здесь решаю, чего достаточно, а чего нет. Мой брат знает меня лучше, чем ты. Я никогда не скуплюсь на своих женщин. А тебе советую забыть его имя и не вспоминать, пока я рядом. Ясно? – схватив зубами мочку моего уха, слегка прикусил её, а я зажмурилась, чтобы не дёрнуться как ошалелая. – Веди себя, как поплывшая от моей щедрости идиотка. За нами следят.

Я удержалась от порыва заоглядываться по сторонам и улыбнулась Булату.

– Как скажешь.

– Отлично! Берём! – объявил он продавцу, и девушка, сверкнув белоснежными винирами, упорхнула к кассе. Шамаев достал портмоне и неспешной походкой направился за ней, а я застыла напротив открытой витрины с украшениями,блестящими и переливающимися драгоценными камнями. Вряд ли девушка забыла закрыть витрину. Просто посчитала, что такой важный человек, как Шамаев или его спутница, не станут воровать. Да уж… У Булата ботинки дороже стоят, чем половина этой витрины.

Вот она, красивая жизнь. Я всегда о такой мечтала. Втайне, конечно, не проецируя на свою жизнь, но, тем не менее, мечтала. Как и все женщины. Кому бы не хотелось купаться в золоте? Кому не хотелось бы очаровать такого мужчину?

И тут же в голове кто-то зарычал голосом Имрана: «Булат для тебя лишь задание! Не смей в него влюбляться! Иначе вместе с ним тебя закопаю! Я сук рядом с собой не держу, поняла? Ты работаешь на меня или тебя нет вообще!» По телу, как и тогда, прошла дрожь.

Что будет, когда он узнает? И когда это случится? Когда и как? Ведь Шамаев не просто так решил ему подыграть. Он готовит что-то… И я в этом плане играю главную роль. Булату Имран вряд ли навредит физически. А меня просто убьёт.

– Ты сказал утром, что поможешь мне уехать отсюда, – заговорила с Булатом, когда уже спускались на парковку торгового центра. Перед этим обернулась – «хвоста» не было. Хотя я могу просто не заметить следивших за мной, как было с теми парнями в подъезде. – Ты правда поможешь? Потому что, если Имран узнает, что ты всё знал, а я не рассказала ему…

– Он тебя зарежет и в отстойник выбросит, – закончил за меня Булат, а я содрогнулась, представив этот кошмар.

– Так ты поможешь?

– Да, я же сказал, – легко согласился он и распахнул передо мной дверь своего внедорожника. – Но и ты должна быть верна мне до конца игры.

– Я согласна, – проговорила, залезая на сидение, а Булат подался за мной, упёрся руками в сидение.

– Хорошо, что согласна. А то ведь я хуже Имрана. Я не стану тебя убивать сразу.

По коже прошёл мороз, а следом толпа «мурашек». Какой же взгляд у него страшный. Клянусь, эти двое как из преисподней вылезли. От их ауры чёрной аж задыхаюсь.

– Я поняла, – ответила твёрдо, сглатывая остатки слюны, чтобы смочить вмиг пересохшее горло.

– Хорошо, – прошептал мне в губы, склонив лицо так низко, что я почувствовала на своём лице его горячее дыхание.– И ты хорошая девочка, да?

Что он делает? И этот в Казанову решил поиграть? Да чтоб вас всех…

Я не успела додумать свою мысль, потому что губы Шамаева вдруг требовательно и нахально накрыли мои. Только и успела, что пикнуть ему в рот и упереться в широкую грудину руками.

– Мммм! – замычала, уворачиваясь, а Булат отстранился, в полутьме салона сверкнули белые зубы.

– Ну-ну,– похлопал меня по щеке и, выровнявшись, опёрся о крышу машины. – Фух, блядь.

А почти на уровне моих глаз под чёрной тканью его брюк чётко прорисовывался огромный бугор, свидетельствующий об эрекции, которую Шамаев даже не пытался скрыть.

ГЛАВА 18

Булат как сейчас помнил тот день. День, когда он получил по темени от самой судьбы. Как обрушилась ему на голову болячка, которую идиоты называют любовью. Этот гребаный вирус, высасывающий из человека все силы и жажду к жизни. Это проклятье, от которого нет заговора, нет спасения.

Он реально ходил по бабкам да шаманам, когда понял, что не вылечить ЭТО с помощью медицины. Колдуны тоже не помогли. Всё залечило время. Не вылечило. Именно залечило. Притупило чувства, и рана немного затянулась. Покрылась коркой, но не зажила, как он думал…

Русскую девчонку Машу он встретил, когда учился в институте. Ну как учился. Прогуливал и убивал время в основном. Будущее Булата было спланировано ещё до его рождения. От и до. Ему незачем было напрягаться. Будучи единственным законным наследником клана Шамаевых, он знал, что получит всё, что только пожелает. Стараться и рвать жилы ни к чему. Он и не рвал.

Жил на полную катушку. Гулянки, бесконечные вечеринки, дурь, кайф, девчонки. Яркая жизнь мажора, в общем. Иногда надоедало, но Булат не жаловался. Знал, что впереди его ждёт безрадостная работа на отца. Скучная, унылая, хоть и престижная. И пусть о такой многие мечтают, он не хотел всего этого. С детства мечтал стать рок-музыкантом.

Но отец решил иначе. «В бизнес тебя ввожу», – объявил как-то и уже на следующий день взял с собой на разборки. «Бизнес» у Шамаева-старшего был особенный: оружие, наркота, бордели. Мечта, что сказать. Мечта, которой с удовольствием с кем-нибудь поделился бы. Например, с братом. Позже отец ввёл в дела и Имрана. Правда, тому досталась худшая часть – наркота. Однако, незаконнорожденный ублюдок не побрезговал. Быстро поднялся и, ловко отделившись от отца, начал править балом сам.

А вот Булат не горел работой. Долго отпирался. Пока её не встретил.

Машка поступила в институт на первый курс на бюджетное, когда Булат уже заканчивал учёбу. Красивая сука была. Такая, что все без исключения мужики – от студентов до ректора – от стояков загибались. Стоило ей пройти по коридору, вслед устремлялись десятки пар глаз, а вечером, Булат был уверен, все как один дрочили в душе, представляя её лицо.

Он запал на неё. Не так, как западают двадцатилетние пацаны – до другой дырки посимпатичнее. А по-настоящему. Влип.

Потерял сон, аппетит. Перестал гулять по ночам. Начал следить за ней. Как гребаный сталкер, как маньяк. Маньяком и был. Потому что хер вставал только на неё. Вернее, от одной только мысли о ней. И мастурбировал впервые в жизни, закрывшись в ванной, тоже на неё.

С девками у Булата никогда не было проблем. Он и не ухаживал за ними, сами на шею вешались. Любая, на которую он только глянул, тут же была готова на всё. Но их не хотелось.

Хотелось её. Эту суку, которая, сверкая своими глазами блядскими да поправляя длинные, до самой жопы волосы, свела его с ума.

Он пробовал пару раз подкатить к ней, но оба раза она насмехалась над ним.

– Чего? На свидание? Ты что, упал? – и, издевательски хохоча, уходила. Бежала от него, как от чумы.

Он долго не мог понять, в чём дело. Что ей не так.

А потом был ад. Булат узнал, что эта шлюха встречается с его братом, который на тот момент уже хорошо крутился под крылом отца. Имел деньги и Машку. Всё то имел, что по праву ему, Булату, принадлежало.

Озверел. Помутился рассудок тогда. Он как больной психопат хотел убить их обоих. И убил бы, если бы не отец. Вытащили Имрана из горящей машины за десять секунд до взрыва.

Он как факел полыхал. А Булат стоял и смотрел. Хотел, чтобы тот подох. Чтобы сгорел нахрен. Чтобы кучка пепла только осталась. Машка была с Имраном в той машине. Её вытащить не успели. Сгорела на его глазах, крича и ударяясь о раскалённое железо. Убил её Булат.

Когда пришёл в себя, жгло руки и лицо. Он пытался открыть дверцу машины, с её стороны, но не получалось. Кожа прикипела к горячему металлу, а Машка… Её больше не было.

Охранники отца оторвали его от машины, и в тот же миг прозвучал взрыв.

Они лежали на асфальте. Он и Имран. Лежали, смотрели друг на друга. В глазах брата он прочёл свой приговор.

Говорить Имран не мог ещё долго. Как ходить и вообще двигаться. Лежал весь в бинтах, как мумия, и смотрел в потолок. Не ел, иногда только воду пил. А когда к нему входил кто-то, кроме медбрата, рычал зверем, стиснув зубы и оскалившись. Даже отца к себе не подпускал.

– Ты должен попросить у него прощения, – сказал тогда отец. Булат долго не мог зайти в его палату. Ходил кругами, ненавидел Машку, Имрана и себя. Себя больше всех. И даже не за то, что сделал с братом. За то, что её убил. Своими руками сжёг.

К Имрану всё же зашёл. Закрыв за собой дверь, приблизился к его кушетке и застыл в полуметре. Брат открыл глаза, и все остальные звуки заглушил его вой. Яростный звериный вой. Как, наверное, воет волк, потерявший свою волчицу. Булат так же выл в ту ночь…

А на следующий день Имран поднялся с постели. Вырвав из себя трубки, встал и пошёл по больничному коридору прямо в бинтах. Его трое отцовских телохранителей еле заломали и обратно уложили. Булата там не было, но он слышал, как один из охранников докладывал отцу, что Имран звал брата. Кричал, что убьёт его, спалит своими руками и пепел по ветру развеет.

С тех пор непростые отношения между сводными братьями превратились в ненависть. Лютую, чёрную, сочащуюся грязью и кровью. Пеплом присыпанную.

Булат знал, что Имран не забудет. Не простит. Он и сам себя не прощал. Первое время даже хотел, чтобы брат убил его. Только отец и сдерживал обоих от фатальных поступков, понимая, что тот самый Рубикон на самом деле ими давно пройден и сожжён.

Прошли годы, десятки лет, а они так и не смогли забыть и смириться. Ни один не смог. Вражда и ненависть переросла в войну – затяжную, кровавую, с тяжёлыми потерями. Она их обоих закаляла и заставляла дышать. Заставляла жить, чтобы дальше мстить и ненавидеть. Но наращённая годами броня дала трещину, и старая рана снова закровоточила, когда один из засланных казачков доложил Булату, что Имран готовит для него женщину. Какую-то девку дрессирует, как собачонку, чтобы подложить её Булату в постель.

Булат, конечно, знал зачем. И если поначалу эта догадка просто вызывала смех, то, увидев девку, понял: Имран на этот раз попал точно в цель. Прямо в висок. В упор.

Донесли ему и то, что девка уже готова и Имран собирается их познакомить. Решил упростить задачу брату, сам пошёл в бар, чтобы найти эту подстилку и поржать над братом. Долго искать не пришлось. Она сидела у бара, беспокойно дёргалась и всё время оглядывалась по сторонам, словно её стая бешеных собак окружила. Но даже не то привлекло внимание Булата.

В этой толпе малолетних обдолбышей он увидел Машку.

Сначала подумал, что проглючило, даже головой тряхнул в неверии. А потом пригляделся. Нет, не Машка.

Но эта девка была похожа на неё, как сестра-близнец. Если бы Булат не видел своими глазами гибель Маши, подумал бы, что это она сама и есть. Копия. Только помоложе. Маше сейчас было бы около тридцати, а эта ссыкуха совсем, хоть и храбрится, стараясь выглядеть до хуя умной и опытной. Не иначе, карма обрела человеческий облик.

Как же он взбесился тогда. Хотел удавить эту шлюху подставную прямо у барной стойки. Но этим лишь порадовал бы Имрана и показал бы, что сам до сих пор корчится от боли. Взыграла гордыня. А потом… Потом в глаза этой шлюхи посмотрел. И всё. Слетел с катушек. Вернулось то сумасшествие, то бешенство, что и тогда.

Имран попал в цель. Однозначно.

***

Сейчас она смотрела на него своими большими глазами и, кажется, ссалась от страха, кидая короткие, но очень говорящие взгляды на его ширинку.

Да, не удержался. Но он и не планировал играть по сценарию Имрана. Булат собирался сделать её своей, как в своё время должен быть сделать своей Машу.

– Испугалась? – усмехнулся, опустив глаза вниз, ловя её взгляд.

– Мы… мы так не договаривались! – выдохнула, вытирая губы ладонями, словно ей противно.

Подался вперёд, внутрь салона, перехватывая её руку и сильно сжимая тонкое запястье.

– Ещё раз так сделаешь – я твоё лицо своей спермой помечу, – дёрнув её на себя, провёл языком по щеке, оставляя влажный след. – Поняла?

Девчонка судорожно схватила воздух, бездумно кивнула.

Толкнул её обратно на сидение, захлопнул дверь.

– Спокойно. Спокойно, – опираясь на капот обеими руками и глядя в лобовое стекло, за которым она в ужасе смотрит на него. – Спокойно. Это не она. Не она. Игра ещё не окончена, не теряй голову.

Но психопат в его голове уже давно ничего не слышал. Он капал слюнями на эту ссыкуху, как когда-то на Машку. Ему похер, сойдёт и эта.

Закрыл глаза, покачал головой. Сейчас надо в себя прийти. Отвезти её домой, как собирался. А может, отъебать и остыть? Может, если бы он в своё время сделал это с Машкой, а не ждал её позволения, наваждение прошло бы, и не убил бы он тогда её? Не враждовал бы сейчас с Имраном? Всё могло быть по-другому.

Запрыгнув в салон, захлопнул дверь и, повернув в замке ключ, плавно тронулся к выезду с парковки.

– Ты извини, если напугал. Всё нормально. Красивая ты просто, – растянул губы в привычной улыбке. – Ну? Что так испугалась? Будто тебя не целовали никогда.

– Булат… Я не собиралась с тобой… Ну, ты понимаешь? Ты же знаешь, по какой причине я всё вот это… – она запинается, заикается, трясётся вся. И его самого потряхивает, хоть и тщательно это скрывает.

– Помолчи сейчас, не беси. Ладно?

Она быстро трясёт головой, отворачивается к окну и начинает вглядываться в пролетающие мимо машины, словно просит у них помощи.

Отпускает. Булата отпускает. Он чувствует, как расслабляются задеревеневшие мышцы, и разум понемногу обретает ясность.

ГЛАВА 19

– Ну всё, до завтра давай. У меня дела, – Шамаев говорит по телефону с какой-то девицей. Я слышу её сладкий голосок, которым дамочка, видать, пытается его соблазнить. Но Булата она раздражает, это видно по побелевшим костяшкам пальцев правой руки, которой он сжимает руль. Хотя, вполне может статься, он злится по другой причине. И, кажется, я догадываюсь по какой…

С ним что-то не так. С ним что-то очень не так!

Меня до трясучки напугал не его поцелуй. А взгляд в этот момент… Там словно ад разверзся. Мне даже показалось, хоть и всего на мгновение, что он с кем-то меня путает. Будто помутнение на него нашло.

И сейчас хотелось лишь одного – поскорее сбежать из его машины. Сбежать и спрятаться за дверью дома, хоть и не своего. Правда, в той квартире я тоже не в безопасности. Не Булат, так его братец дорогой нагрянет. И оба опасны, как открытое пламя. Но если поступки Басаева я хоть немного понимаю: он ублюдок и зверь, действует только в своих интересах, а подчинённых, одной из которых не по собственной воле стала и я, он ломает; то в случае с Шамаевым я находилась в абсолютном непонимании. В прострации. Вот что ему нужно? С какой целью он решил подыграть Имрану? И почему смотрел на меня как на кусок мяса?

Потеют ладони и подмышки. Мне очень душно, и в желудке будто ёж колючим клубком свернулся. Открыть бы дверь да сигануть отсюда. Но мы летим на высокой скорости, а я так-то не самоубийца. Да и дверь этот гад заблокировал.

Мне на телефон приходит сообщение из мессенджера, и по телу пробегает очередная волна дрожи. Хоть бы это какой-нибудь спам был. Вроде как Шамаев знает, что меня подослал к нему Имран, но сейчас почему-то не хочется об этом напоминать.

– Посмотри, – говорит он спокойно, но на уровне ощущений и эмоций я улавливаю угрозу. А может, просто накрутила себя до предела?

Достаю из сумочки телефон, нажимаю на кнопку блокировки. Имран. Сообщение от него. Чёрные буквы начинают прыгать перед глазами, и я сжимаю переносицу, чтобы сфокусировать внимание.

– Что там?

– Имран. Он пишет, чтобы я завтра приехала в его клуб.

Сбоку слышится шумный вздох, и руль резко выворачивается влево, отчего я буквально заваливаюсь на Шамаева.

Отстраняюсь от него, испуганно оглядываюсь по сторонам и с облегчением отмечаю, что он повернул в ту сторону, где я якобы живу. Что ж, уже легче.

– Не трясись, красивая. Сегодня у меня другие планы.

Не хочу даже думать, о чём он. Предположений не строю. Просто убегаю, когда дверь джипа щёлкает, и я, наконец, могу её открыть. Шамаев меня не останавливает, а когда я делаю пару шагов в направлении дома, машина позади срывается с места, оставляя за собой снежный туман.

– Мамочки… – выдыхаю уже в подъезде, прислоняюсь к стене. От волнения кружится голова, и возникает ощущение, что под ногами шевелится пол. Упрямо сжимаю пальцы в кулаки и топаю наверх, к лифту. Миную всё тех же парней с пивом, и, как ни странно, их присутствие влияет на меня успокаивающе. Я не обольщаюсь и не думаю, что, случись чего, они станут меня защищать. Но вроде как привыкла к ним уже. Они напоминают мне, что Имран рядом. Моральный урод, которого боюсь ничуть не меньше, чем его брата, сейчас кажется не таким жутким, как прежде. Наверное, оттого всё, что в Басаеве я не видела столько ярости, как сегодня в Булате, хоть тот и психопат. Или это не ярость? Что это вообще было? Одержимость какая-то. Он смотрел на меня, но видел кого-то другого. Никак не могу отделаться от этого чувства…

В квартиру вхожу на автомате и также на автомате запираю дверь. Едва ли она спасёт меня, но какая-никакая преграда. Сняв вещи, залезаю в душевую кабину и долго стою под струями горячей воды. Приятно и тепло.

Мысли перестают беспорядочно метаться в голове, и я, наконец, привожу их в порядок. Нужно бежать. Я на миг предположила, что Шамаев поможет мне и защитит в случае чего. Но ошиблась. Он совершенно точно преследует какую-то другую цель, и спасение прекрасной девы в его планы не входит.

Что мне нужно для побега? Деньги хотя бы на первое время. И свежие мозги. Нужно немного поспать. Ночью выдвинусь в путь. Едва ли меня будут караулить круглосуточно. А если и будут, то ночью их внимание притупится. Я же буду крайне осторожна.

Деньги… Тут сложнее. Налички у меня нет, а вот золотишко есть. Спасибо «доброму» дяде Булату. Вещички подарил недешёвые. Только вот сбыть их будет сложно. У меня ведь нет паспорта. Он остался у Имрана.

Но, в принципе, побрякушки можно загнать и без документов. Если только хорошо скинуть цену. В любом случае, нужно что-то делать. Я не хочу больше оставаться здесь. Пусть братцы хоть переубивают друг друга, лишь бы без моего участия.

***

Просыпаюсь уже за полночь, меня что-то начинает тревожить, и я резко сажусь на кровати. Быстро осматриваюсь вокруг. Вроде никого нет. Но опять это премерзкое ощущение, словно за мной наблюдают.

Долго лежу, глядя в потолок. Вставать не хочется, сказывается усталость всех прошлых дней. А ещё страшно. Страшно бежать в никуда, страшно, что поймают.

Ехидный голосок в голове делает мне замечание: «Как пить дать поймают. И прибьют. На рее вздёрнут». Стоп… Почему на рее? Вообще-то Басаев обещал выпустить мне кишки.

– Да ну тебя! – ворчу про себя и поднимаюсь с постели. Пора.

На автомате одеваюсь. Потеплее, поудобнее. Кто знает, когда смогу найти пристанище и погреться. А на улице всё ещё зима. Тёплый спортивный костюм, дутая куртка и мягкие уги – спасибо спонсору Басаеву. И совесть меня не мучает. Не обеднеет. Остальные шмотки, так и быть, пусть подарит следующей своей рабыне. А я умываю руки.

Собравшись, выхожу в подъезд и начинаю осторожно спускаться по лестнице. В руке небольшая спортивная сумка, собранная ещё с вечера. В ней сменка одежды, драгоценности, подаренные Шамаевым, и пакет с бутербродами.

Да уж… Дожили. Как какая-то преступница из тюрьмы убегаю. Лааадно… Бывало и хуже.

Хотя, постойте-ка. Я бегу среди ночи от двух бандюков, которые по очереди собираются меня поиметь во всех доступных значениях этого слова, а потом, когда наиграются, списать в утиль, как просроченный товар. Нет, всё-таки хуже не бывало.

На этаже, где обычно пасутся мои надзиратели-алкоголики, никого. Значит, по ночам не дежурят. Отлично. Остаётся улица.Уж там-то точно кто-то ошивается, но чёрного хода здесь нет.

Я собрала волосы в хвост и натянула на голову вязаную шапочку. Маскировка, как по мне, дерьмовая, но, пока надзиратели сообразят, что это я, будет время смыться. Бегом по переулочкам да закоулочкам, где-нибудь спрячусь.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, на секунду задерживаю его внутри и на выдохе резко толкаю дверь. Выхожу вразвалочку, намеренно изменив походку. Чем больше у меня будет фора, тем больше шансов улизнуть. Иду прямо, не осматриваясь по сторонам и не дёргаясь. Уверенно и чётко чеканю каждый шаг. Но сердце так сильно стучит, что глохну от пульса, шумящего в ушах. Только бы они спали, только бы спали… А в идеале, пусть их вообще здесь не будет. Ну, право, Басаев же разорится столько платить надзирателям.

Удивительно, но факт – меня никто не останавливает, не зовёт, и я не слышу позади никаких шагов. Никто не ловит меня, не пытается догнать. А я всё дальше от дома, топаю ровной походкой и не верю своей удаче. Неужели получится? Вот так просто возьму и сбегу? Да ну?

***

– Да ну? – приподняв брови, подался вперёд, ближе к монитору.

Собирается бежать? Серьёзно? Тихо засмеялся, скрещивая пальцы в замок и утыкаясь в него лицом.

Ай да Злата, ай да красивая. Порадовала его. Даже нескольких дней не продержалась. Что ж, замечательно. Всё идёт по плану.

– Любимый, а ты чего не спишь? – со спины его обняли женские руки, подбородок лёг на плечо. – Ты чего там смотришь? – и, приглядевшись, резко выровнялась. – Ты серьёзно? Имран! Ты опять за этой курицей наблюдаешь? Да что с тобой? Ты что, и правда на неё запал?! Каждую ночь пялишься!

Зашипел, склоняя голову и стискивая зубы. Голос Эллы начал раздражать, чего не замечал за собой раньше. Наверное, всё-таки пора её на хер слать. В другом смысле, не в том, что прежде. Достала уже.

– А ну вон пошла, – сказал негромко, но Элла услышала, тут же захлопнула рот. – Я тебя забыл спросить, чем мне по ночам заниматься. Давай, одевайся и на выход!

Она ревела и собиралась, бегая из угла в угол и, наверное, бросая ему в спину злобные взгляды. Жаль, Имрану похуй.

В одном Элла была права. У него и правда проснулся к должнице какой-то нездоровый интерес. С самого первого дня, как её увидел. Умом понимал, конечно, что она не Маша и даже не родственница. Но что-то было в ней такое… Хотелось смотреть на девчонку. И хоть участь её предопределена, а Имран запретил себе жалеть эту девку – всё равно нет-нет да подсматривал за ней. Как раздевается и голая идёт в ванную, там намыливает себя руками и прогибается в спине, подставляя лицо струям воды. В такие моменты хочется её поставить перед собой раком и вогнать в узкую, горячую щель свой член. И драть до исступления, вспоминая Машу. Но она не Маша. Просто похожа внешне. И не более того.

– Ты ещё здесь? – спросил, чуть повернув голову в сторону. Фигура сзади замерла.

– Опять гонишь меня. Ты как будто помешался на этой девке. Что в ней есть, чего нет во мне? – голос Эллы сочится обидой и ревностью.

– А ты хочешь быть как она? Или хочешь, чтобы она была как ты?

Элла не понимает его вопросов, на мгновение зависает.

– Я… Я просто хочу знать, что между нами? Раньше мне казалось, что я твоя девушка. А сейчас… Ты изменился, как она появилась. Сторонишься меня. Трахаешь как куклу и тут же прогоняешь. На неё постоянно смотришь. Видел бы ты себя со стороны. На психа похож. На повёрнутого маньяка!

– Свободна, – ответил кратко и снова вернул внимание Злате, которая, закончив с приготовлениями, вышла из квартиры. – Шоу начинается.

Элла вышла из комнаты, в коридоре послышался стук её каблуков, и, как только он стих, Имран откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, положил руку на брюки, под которыми адски ныл напряжённый член.

Смешно. Он уже несколько ночей подряд дрочит на Злату, представляя, как дерёт её на этом самом кресле, уткнув в обивку лицом. Надо будет в конце всё-таки осуществить желаемое. Разок хотя бы.

Неожиданно в голову закралась ещё одна идея. Чернее и мрачнее предыдущей. Такая жуткая, что по венам вместо крови яд побежал, и оскал исказил его лицо.

– Доброй ночи, братец! – бодро проговорил в трубку, когда тот ответил на звонок. – А ты в курсе, что девка твоя сбежала? Вот я сижу и думаю: от меня или от тебя всё-таки?

Первые пару секунд Булат молчал, видать, переваривал инфу. А когда всё же до него дошло, хрипло выдохнул:

– Где она?

ГЛАВА 20

– Я убежала. Убежала, блин! Нет, ты слышала? Убежала! – и хоть всё ещё с трудом верила своему счастью, радости моей не было предела. – Я ушла от бандюков. Растворилась в ночи, как смелая росомаха! Ну, с дикой киской я, конечно, погорячилась, но, согласись, я крута до невозможности.

Кошка, с которой я болтала, скучающе зевнула, мяукнула и повиляла упитанной попкой в кусты. А я огляделась вокруг и невольно поёжилась. Всегда боялась темноты. Хотя, казалось, после подвала Басаева мне уже ничего не страшно.

В парке было темно до жути и как-то слишком тихо. Прохладно, но терпимо. А вот есть хотелось зверски. Да и ночевать-то где-то нужно, не спать же мне на лавочке. Налички нет, но в сумке драгоценности. Я видела ценник браслета, поэтому сомнений в его стоимости не возникало. Думаю, подвеска вместе с цепочкой ещё дороже. Но где мне сейчас найти скупку? Придётся ждать до утра. А там, разживусь деньжатами и сяду на автобус. На любой автобус. И укачу туда, куда он поедет. Быть может, это как раз тот толчок, который мне был нужен. Может, я ещё спасибо скажу своему муженьку-уроду за то, что продал меня бандюкам. Хотя, конечно, вряд ли.

Погоня за мной если и была, то точно где-то далеко. Да и кто станет искать беглянку в одном из городских парков? Среди ночи?

Заночевать всё же пришлось на лавочке. Иногда вставала, ходила вокруг неё и прыгала, чтобы согреться. Время тянулось медленно, и по мере того, как угасал в крови адреналин, я чувствовала, что страх вернулся.

Что дальше? Что меня ждёт? И куда я подамся, практически не имея ничего, да ещё и на хвосте с двумя бандюками? Быть может, Шамаев забудет обо мне, что логично, а вот его братец точно не забудет… Он будет искать меня, чтобы наказать, я точно знаю. И если найдёт, то мне никто не позавидует. Уверена, он меня укокошит. Ну или искалечит.

К утру я окончательно умаялась и зверски проголодалась. Хотелось выпить чашку кофе и съесть хотя бы пирожок, но для этого нужно было продать побрякушки, что приятно оттягивали карман. Немного было жаль отдавать за бесценок такую красоту, но деваться некуда. Да и не нужны они мне в новой жизни. Не хотелось, чтобы что-то напоминало об этих нелюдях.

Скупку нашла спустя пару часов. На транспорт мелочи не было, пришлось бродить пешком.

– Здравствуйте, – поздоровалась, натянув на лицо беззаботную улыбку.

Седой старичок поднял на меня равнодушный взгляд, кивнул в ответ.

– Слушаю?

– У меня тут пара вещичек есть. Посмотрите, сколько вы за них дадите?

– В залог или на продажу? – тем же скучающим тоном.

– На продажу.

Выложила перед ним цацки, и старичок, надев смешные очки с лупой, принялся их рассматривать. Пару раз поднимал на меня уже более заинтересованный взгляд. Небось понял, что украшение не из дешевых, и теперь думал, как бы меня облапошить.

– Нуу, раз на продажу, тогда куплю дороже. Пятьдесят тысяч устроит?

– Что? Какие пятьдесят? Да один этот браслет стоил полмиллиона! Его купили только вчера! Я даже не носила ещё! – возразила возмущённо, на что престарелый жулик лишь пожал плечами.

– Ну так верните в магазин, в чём проблема? Или ты их украла? – подался вперёд, прищурив и без того маленькие глазёнки.

– Что? Да вы… Что вы вообще себе позволяете? Сто тысяч и ни копейкой меньше, иначе я пойду в другое место! – рявкнула на охамевшего деда, и тот недовольно поджал губы.

– Хорошо. Сто. Паспорт давай.

Блин. Паспорт… Не сбавляя обороты, я приосанилась, упёрла руки в бока.

– Не взяла я с собой паспорт!

– Без паспорта восемьдесят, – возрадовался старый хрыч.

Можно было, конечно, поискать другой ломбард с более совестливым скупщиком, но времени у меня было в обрез. Когда Басаев поймёт, что я сбежала, сразу же пустит по моему следу своих собак. И первым же делом меня начнут искать на вокзале, куда я и собиралась податься. Нет, нельзя затягивать. Чем скорее я уеду из города, тем больше шансов затеряться в нашей необъятной стране. А там пусть попробуют меня отыскать.

Буквально вырвав небольшую стопку купюр из цепких пальцев наглого старикана, я вылетела на улицу, махнула таксисту, что припарковался прямо на обочине.

– На автовокзал, пожалуйста!

Погода заметно испортилась, пошёл дождь. Я прилипла к прохладному влажному окну щекой и закрыла глаза. Осталось совсем чуть-чуть. Сейчас куплю билет куда-нибудь подальше и больше никогда сюда не вернусь. Всё равно меня здесь никто не ждёт. Был один родной человек – мой муж. И тот предал.

На вокзале толпились люди. Все куда-то спешили, что-то кричали. Спотыкались друг о друга. Муравейник, точно. Я продралась сквозь толпу к кассе, достала деньги.

– Будьте добры билет… Эмм. Вон туда, – ткнула пальцем в карту маршрутов, что висела позади кассирши. Женщина с фиолетовой химией недовольно зыркнула на меня поверх очков с толстыми линзами.

– Вон туда – это куда? – спросила громогласно, мол, не делай мне тут нервы.

Но ответить я не успела. Чья-то тяжёлая рука легла на моё плечо и крепко сжала его.

– Девушка не будет покупать билет, следующий! – громко объявил мужчина и выдернул меня из очереди.

– Ты?! – я ошалело трепыхаюсь, из горла вырывается жалобный, испуганный писк, а потом становится больно в районе затылка – он стягивает мои волосы своей огромной ручищей и почти укладывает меня на себя.

– От меня сбежала, красивая? – а взгляд бешеный, абсолютно неадекватный.

– Помогиии…те, – выдыхаю тихонечко, но меня в этой толпище никто не слышит, а если кто-то и обратил внимание на напавшего на девушку большого мужика, то заступаться уж точно не полезет. Своё здоровье дороже.

– Тиихо, тихо, – успокаивающе шепчет мне на ухо, а я в его голосе улавливаю какое-то садистское удовольствие. Он потешается надо мной? Знает, что никто не бросится меня спасать, и поэтому издевается? Отстраняется, смотрит в глаза с улыбкой. – Ну всё, погуляла и хватит. Поехали, – талию стискивает стальным кольцом его рука. Он прижимает меня к своему боку и уводит сквозь толпу. По бокам его охранники. Шагают быстро, расталкивают народ. Я с надеждой заглядываю людям в глаза, но они будто не видят меня. Все куда-то торопятся, бегут по своим делам, и нет никому дела до моих жалобных взглядов.

Мы выходим на улицу, приближаемся к двум чёрным джипам, и в этот момент я осознаю, что, если сяду вовнутрь, меня ждёт что-то страшное. Я ужасно боюсь и не хочу туда, в душный салон, где со мной могут сделать всё, что захочется этому ненормальному.

Брыкаюсь и кричу, что есть сил. Мой вопль разносится вокруг взрывной волной, и десятки пар глаз устремляются в нашу сторону.

– По-мо-ги-те! Пожалуйста, кто-нибудь! – от пронизывающего крика саднит горло, но я не замолкаю, продолжая вопить: – Помогите! Меня похищают, вы что, не видите?! Вызовите полицию!

Но люди продолжают так же пялиться в нашу сторону и бездействовать, а мой рот зажимают какой-то тряпкой. Я остервенело царапаю руку, что сжимает мою талию и не даёт вдохнуть, а через секунду в нос бьёт резкий запах, и я слабну. Висну на локте Булата, а он отрывает меня от земли и как пушинку забрасывает в машину.

– Поехали, – слышу его приказ, отданный, по всей видимости, охранникам, и закрываю глаза.

ГЛАВА 21

Глаза слезятся от света, что бьёт прямо в лицо. Зажмуриваюсь. Что это за привкус гадкий? Где я? Хорошо, хоть помню, кто я… Только вот с местоположением как-то пока не определилась. Вторая попытка открыть глаза удаётся получше первой, но всё ещё не могу понять, куда же меня занесло.

Большая, просторная комната, по-мужски минималистична в плане мебели и освещения. Горит один ночник, свет которого и слепит меня. Отворачиваюсь, осматриваю себя.

Я на кровати. Длинной такой, широкой. Тоже, видать, мужской. Булат… Да, это же он меня похитил. Получается, я у него?

Блядь. Хуже просто не придумаешь. Если только вместо Булата будет его милейший братишка, который, кстати говоря, точно уже ищет меня. Окно завешено тяжёлыми портьерами, и я не вижу, что там, на улице, но по собственным ощущениям – вечер. Или раннее утро. Значит, ищут. Басаев точно меня найдёт, лишь бы на куски порвать. Лишь бы отыграться за то, что ослушалась. А этот? Этому-то чего от меня надо?

Бросает в пот. Холодный, липкий пот. Он выступает на висках и спине, мокнут подмышки. Простыла, кажется. Вообще замечательно. У меня и так было не много шансов постоять за себя, а теперь и вовсе в соплю превратилась. Убивай – не хочу.

С кровати сползаю аккуратно, не делая резких движений. Начинает течь из носа, и я шмыгаю им, становлюсь на ковёр босыми ногами.

Так, а с какого хрена я раздетая? Меня что, Шамаев раздевал? Судя по его безразмерной тёмно-серой футболке на мне – он. А под футболкой ничего. Вообще ничего. Даже белья нет. Так и хочется заорать: «Верните мне трусы!» А как представила лицо Булата, пока он их стаскивал, вообще замутило.

– Свинство, – озвучиваю очевидное, шагаю к двери. Хватаюсь за ручку и обнаруживаю, что я заперта. – Блядство, – поправляюсь.

Громко чихаю и отхожу от двери, ища беспокойным взглядом другие пути отступления. А их тут и нет. Окно если только…

За портьерами обнаруживаю панорамное окно. Только вот разбить стекло будет нелегко, оно невероятно толстое. Как стена, только из стекла. Смотрю вниз и понимаю, что даже если посчастливится его раздолбать, я переломаю себе все кости. Да даже кости не долетят до земли, по ветру развеются – минимум пятнадцатый этаж. Вот те на…

– Что, красивая, высоко? – слышу позади и, стиснув зубы, медленно поворачиваюсь к Булату. Как он так тихо вошёл?

– Высоко, – подтверждаю.

– Так и знал, что тебе понравится.

Сука…

– Что я здесь делаю? – вопрос, прямо скажем, идиотский. Но и юлить тут нечего. Нам обоим ясно, что он меня похитил. Осталось выяснить цель.

– Ты у меня в гостях.

Ааа! А я-то, дура, сразу не догадалась.

– И зачем я здесь? – интересуюсь осторожно.

Он на мгновение задумывается, показушно выпятив нижнюю губу, склоняет голову набок.

– У меня поживёшь пока.

– А пока что?

– Пока Имран не успокоится.

– Стало быть, навечно, – констатирую тихо.

– Голодна?

– Нет.

– А пить хочешь?

– Хочу.

– Пойдём, – манит меня кивком головы и уходит.

Я задерживаюсь на пару минут, за ним бежать не спешу. Но понимаю, что придётся. Пить очень хочется.

Квартира просторная, как и спальня. Наверное, имеет значение отсутствие захламлённости. На той квартире, где жила я с Антоном, постоянно был бардак. Не потому, что у меня не всегда хватало времени убраться, хотя и поэтому тоже. У нас накопилось много хлама. Нереально много. Я даже не знала, откуда он берётся. Мой муж – тот ещё ветошник. Конечно, глупо сравнивать старую «однушку» в доме, не видевшего ремонта со времён Сталина, и новую, красивую квартиру в стиле хай-тек, находящуюся в какой-то новостройке-высотке.

Булат уже сидел на кухне за высокой барной стойкой. Наверное, и её тоже под его рост делали. Было непривычно видеть мужчину в домашней обстановке. В потёртых светлых джинсах, белой майке и с небрежно растрёпанными волосами. Он симпатичный, трудно не признать. Статный, высокий, слегка подкачанный, но без фанатизма. Они сильно похожи с Имраном – факт. Телосложение один в один. А вот в остальном схожести поменьше. Имран тёмный, смуглый, Булат посветлее. У Имрана черты более острые, а у Булата помягче. Только взгляды у обоих чёрные, опасные.

– Проходи, красавица, не бойся. Не укушу, – уголок его рта тянется вверх, но улыбкой я бы это не назвала. Он наблюдает за мной с ленивым интересом, рассматривает мои ноги и снова поднимается к лицу. Хочется закрыться руками, но понимаю, что выглядеть это будет по-дурацки. Хорошо, хоть футболка закрывает все стратегические места.

Прохожу к стойке с другой стороны, а там уже ждёт тарелка с пастой. Еда горячая, исходит паром. Рядом стакан с соком, кажется, апельсиновым и чашка чая. Я беру стакан и в несколько глотков его опустошаю.

– Умница. Садись, поешь. Я знаю, что ты голодна, – мягко приглашает Булат, и я понимаю, что даже если придётся с ним воевать, делать это с полным желудком будет легче.

Взбираюсь на высокий стул, одергиваю задравшуюся футболку и принимаюсь за еду. На него не смотрю, знаю, что если гляну, не смогу проглотить и крошки. А он наблюдает, всё так же любопытно и немного насмешливо. Да и хер с ним. Хотя бы на то время, пока я не подкреплюсь. Нынче неспокойно стало, ем раз в неделю. Кто знает, когда посчастливится что-нибудь проглотить в следующий раз.

– Спасибо. Вкусно, – отодвигаю от себя пустую тарелку, а Шамаев, слегка отклонившись назад, берёт вазочку с печеньем и ставит передо мной. Сам, облокотившись на глянцевую поверхность стойки, чуть подаётся вперёд. Перебарываю желание отпрянуть. Он вроде как и не угрожает мне, но всё равно страшно. Чего-то не то с ним.

– Ты, наверное, задаёшься вопросом, зачем я тебя спасаю от Имрана? Вернее, зачем это мне, так?

– А ты ответишь? – беру печеньку, с наслаждением откусываю.

– Отвечу. Хочу тебя.

О, как. Главное, честно и прямо, без всяких там околесиц, вроде любви с первого взгляда и прочей чуши, которую так любят заливать в уши невинным или почти невинным девам.

– А если я не хочу тебя? Я могу уйти? У меня же есть выбор? – вполголоса, чтобы не стряхнуть нахлынувшее на него спокойствие. Потому что до сих пор болят рёбра, оттого как он их сжимал на вокзале. Тогда мне не показалось, что он спасти меня хочет. Скорее, наоборот – удавить.

– Нет. У тебя нет выбора.

– То есть ты… Ты заставишь меня?.. – что именно он заставит, нам обоим понятно, поэтому не озвучиваю. Боюсь даже произносить это слово.

– А мне это понадобится? Заставлять?

– Булат, я хочу уехать, – говорю прямо, без обиняков. – Я больше не хочу играть в эти игры. Это не для меня.

– А больше никаких игр и не будет. К тому же Имран знает обо всём. Он сам мне позвонил и сказал, где ты.

Чего?! Басаев знал, где я? И не пришёл убить лично?

Ну да ладно. Об этом позже. Сейчас главная проблема Шамаев и его хотелки.

– И что дальше? – интересуюсь, как вы понимаете, не из праздного любопытства. Его «хочу тебя» стучит в голове кувалдой, и мне отчего-то не хочется знать подробностей. Да только куда я денусь, если этот громила, у которого явно с башкой не всё в порядке, захочет воплотить в жизнь свои желания? А он захочет, о чём уже заявил достаточно откровенно.

С ответом Булат не торопится. Изучает моё лицо, словно запоминая его.

– Будем поближе знакомиться, – заключает в итоге. – Ты же уже большая девочка, да? Не будешь ломаться?

Да, как раз это я и собираюсь делать.

– А если я не смогу? Не смогу с тобой спать? Что тогда?

– Тогда придётся завалить тебя силой и сношать, пока не сдашься, – он произносит это очень спокойно. Как удав. Как та самая барная стойка. Никаких эмоций, только голая правда. – Но лучше бы тебе хорошо обдумать ситуацию и изменить своё решение. Я злюсь, когда не получаю то, чего хочу. А злым я тебе не понравлюсь.

– Ты же шутишь, да? – неуверенно улыбаюсь. – Пугаешь? – Даже если так, у него хорошо получается. Потому что я уже еле дышу от страха. – Я не могу спать с тобой. Это… Ну, это не нормально, вот так вот… как ты. Силой заставлять.

– Что такое? – он по-прежнему не показывает никаких эмоций, но глаза будто темнее становятся. Смотрит прямо, хочет видеть мои глаза. – Капризничаешь? Или цену набиваешь? Я не поскуплюсь, не переживай. Получишь хорошее вознаграждение. Потом.

Бред. Он просто стебётся надо мной, так ведь?

– Слушай, это уже не смешно. Зачем ты меня раздел? И почему именно я? Я вам с братом дорогу перешла, что ли? Чего прицепились? – начинаю злиться и негодовать, хоть и пытаюсь говорить с ним спокойно. Не нарываюсь. Пока ничего не понимаю, но в одном уверена: он неадекватный, и это может мне аукнуться. Или всё-таки шутит? Хоть бы…

– Я тебя раздел, чтобы одеть в свою футболку. Считай, это мой фетиш. Люблю, когда на бабе нет ничего, кроме моей одежды. Что касается твоего вопроса, почему именно ты… Скажем так, ты похожа на одну нашу с братом общую знакомую. Этим и привлекаешь. У нас с Имраном вкусы на женщин совпадают.

– Вот как? – что ж, это многое объясняет. К примеру, то, как он на меня смотрит. Будто видит перед собой другого человека. Не то чтобы это хорошо, но если я попытаюсь доказать, что я – не она, не та девушка… То вполне возможно, они оставят меня в покое. – И ты поэтому решил, что хочешь меня?

– Верно. Я решил. Не беспокойся, это ненадолго. Мне быстро надоедают женщины. Поживёшь у меня недельку-другую, а потом отпущу, – он встал со стула и неспешно двинулся ко мне.

ГЛАВА 22

Она боялась его, но усиленно храбрилась. Делала вид, что может ему противостоять. И это было забавно до определённого момента. Пока не напомнила ему о Машке. И всё. Накрыло.

– Тиихо, тихо. Куда? – удержал её на стуле, когда хотела спрыгнуть, и, поймав за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза. – Не надо этого. Не ломайся. Я больно не сделаю, – склонился к её губам, но девчонка увернулась.

– Я не хочу, – повторила упрямо, глядя на его губы. – Не хочу трахаться с тобой.

– Иногда аппетит приходит во время еды. Распробуешь в процессе, – сжимая пятернёй её упругий зад и всё-таки ловя губы. Мягкие, нежные. Припечатал их влажным поцелуем, резко раздвигая ей ноги и упираясь пряжкой ремня в её промежность.

Вскрикнула ему в рот, ударила в грудь, пытаясь сжать ноги и отодвинуться.

– Да подожди ты. Не дёргайся. Ну! Спокойно! – перехватил её руки и, зажав тонкие запястья в своей ладони, сдавил. – Чего ты цену себе набиваешь? Сказал, отблагодарю! – звякнул ремнём, расстёгивая его.

– Да пошёл ты в задницу! – взвизгнула, брыкаясь и суча ногами, заставляя его навалиться на неё всем телом. – Не тронь, сволочь! Отпусти! Помогите! Кто-нибудь!

– Стопроцентная звукоизоляция, – улыбнулся ей в мгновенно вытянувшееся лицо.

– Пожалуйста, – всхлипнула, замотала головой. – Не трогай. Я не хочу так. Я согласна попробовать, правда. Только не так. Не надо силой.

Да чтоб этих баб с их постоянным нытьём. Ну что такого в сексе? Это так сложно, раздвинуть ноги? Нет, обязательно надо кочевряжиться до последнего, пока у мужика либо яйца не лопнут, либо терпение.

– Не ной, чего ты как маленькая? – буркнул недовольно, всё ещё удерживая её, но уже без прежнего азарта. Такой кайф обломала своими слезами.

– Я не хочу! Не так! Это мерзко, ты не понимаешь? – размазывает ладонью по щекам сопли и слёзы, кривится в очередном приступе.

Да ну нахрен.

Булат разжимает руки, отпускает.

– Чего ты хочешь взамен? Говори.

Она быстро успокаивается, шмыгает носом. Актриса погорелого театра, бл…

– Ты обещаешь не брать меня силой? – и взгляд такой доверчивый, глазищи огромные. Вот сучка. Играет с ним.

– Ну, если ты согласишься на мои условия, – упёрся руками в стойку по обе стороны от неё, словно заключая в ловушку. Чтобы не расслаблялась и не думала его дурачить.

– Я постараюсь. Только дай мне время… – Ещё бы сказала: чтобы получше узнать друг друга. – Я хочу сначала узнать тебя получше. – Ага, отлично. Как он и думал.

– Что ты хочешь знать? – спросил уныло, отталкиваясь от стойки и отходя от неё к бару.

– Я много хочу узнать. На это уйдёт какое-то время, – продолжает гнуть свою линию нахальная девка.

– В Шахерезаду решила поиграть?

– А ты что, после ночи со мной казнить собираешься? – надула губы, промокнув салфеткой глаза.

Знала бы она, насколько права в своей шутке. Казнить, может, и не собирался, но сделать так, чтобы больше не досталась никому – уж точно. Слишком хорошо Булат знал своего брата. Тот не выдержит его счастья, заберёт девчонку себе. Или что-нибудь сделает с ней. К примеру, сожжёт.

– Ты если думаешь, что я повёлся на твою истерику, ошибаешься, красивая. Просто не люблю сношать ревущих баб. Удовольствие не то. Но если по-хорошему не захочешь, я пугать больше не стану. Сделаю всё, что захочу. Так что, давай, узнавай меня получше скорее, пока терпение не лопнуло.

А и правда, что это он с ней в кошки-мышки играется? Никак влюбился, идиот?

Смешно. Булат не умеет любить. Только обладать, владеть, пользоваться, брать. Это да. Это он умеет. А вот с любовью как-то тяжко у него. Казалось, Машку любил, и вон как всё закончилось. Теперь, конечно, он понимает, что то не любовь была вовсе. Одержимость, скорее. Кто-то цветочки да конфетки девкам таскает, кто-то стихи им пишет. А он поджигает. Мда…

– Я плохо себя чувствую. Можно я пойду посплю? Пожалуйста, – пропищала девчонка, и он кивнул, наполняя бокал соком. Если выпьет чего-нибудь алкогольного, точно не сдержится.

– Иди.

***

Нееет… Он точно псих. Теперь уже я в этом не сомневалась. Маньяк и психопат. Однозначно.

А глаза… Что с его глазами творилось? Он словно обезумел. Не знаю, как остановился. Наверное, временное осознание наступило. Или как там оно у психов называется? Просветление?

Решила его не злить и во всём соглашаться. Кстати, его догадка о Шахерезаде не лишена смысла. Мне бы время потянуть, пока не придумаю, как сбежать. Не бывает такого, чтобы не было выхода из квартиры, пусть даже современной и изолированной. Рано или поздно психопат уснёт или потеряет бдительность. На кухне я видела ножи… Ну, это уже на крайний случай. На самом деле мне не хотелось бы становиться убийцей. Шамаев, конечно, мудак, но всё же человек. Чего не скажешь о его брате, который втянул меня во всё это дерьмо. Ну и Антон тот ещё… Скотина, в общем.

Конечно, я осознавала сквозь марево адреналина, которым заволокло разум, что сбежать от такого человека крайне сложно. Уже убедилась на своём опыте. Но долго водить Булата за нос я не смогла бы. Не получится. Он явно настроен был весело проводить со мной время, и сказками его ну никак не успокоить.

Затаилась в комнате, зажавшись в уголке в глубоком кресле. На кровать Шамаева ложиться не решилась. Мало ли, что ему вздумается чуть позже? Придёт и набросится. А я девушка слабая, такого бугая побороть не смогу. Он очень сильный. До сих пор запястья жжёт от тисков его пальцев.

Уснула лишь когда убедилась, что Шамаев не придёт. По крайней мере, была такая надежда.

Уже утром проснулась на кровати полностью раздетая, лишь укрытая одеялом, пахнущим парфюмом Булата. Я не слышала, когда он вошёл. Не чувствовала, как перетащил меня в постель. И была этому рада. Потому что не хотела бы видеть, как он снимает с меня последнюю одежонку. Спасибо, не поимел, пока спала. Почему-то мне казалось, я бы почувствовала это. Такой танк если переедет – неделю ходить не сможешь.

На соседней подушке лежала его рубашка. Она пахла кондиционером и чем-то пряным – свежая. Похоже, маньяк сегодня хочет видеть меня в этом. Ну, ладно… Надеть-то всё равно больше нечего.

На кухне меня ожидал горячий завтрак и чашка капучино с пенкой. Без особого энтузиазма залезла на стул, уставилась на блины и яичницу-глазунью.

Интересно, кто готовит еду? Шамаев каждый раз заказывает из ресторана? Или сам кашеварит? Как-то не сочетается большой, озабоченный дядька с блинами. Хм… Надо бы прояснить для себя этот момент.

– Приятного аппетита, – прозвучало позади, я же дёрнулась, испугавшись.

Я знала, что Шамаев где-то в квартире. Чувствовала. Потому и не бросилась первым делом искать варианты побега. Да и в комнате их, судя по тому, что я не связана и не заперта, немного.

– Спасибо, – промямлила, не поворачиваясь к нему.

Шамаев обошёл барную стойку и, остановившись напротив, облокотился руками о твёрдую поверхность.

– Вкусно?

– Вкусно, – ответила бесцветным тоном, хотя к завтраку ещё не прикоснулась.

– Я сам для тебя готовил, – произнёс Булат, ловя мой удивлённый взгляд. – Что?

– Да ничего, просто это странно. Ты и готовишь?

– А чего такого? Между прочим, лучшие повара мира – мужчины. Ну и готовка успокаивает. Мне помогает.

– Ладно, – пожала плечами, про себя немного сожалея. Если бы сюда приходил курьер или домработница, мне было бы легче сбежать, а так, получается, могу просидеть здесь неизвестно сколько. Плохо. Очень плохо.

– Ну, давай. Ешь. А потом покажу тебе квартиру. Знакомиться будем, как ты и хотела.

ГЛАВА 23

– Девка у Булата, всё как вы и говорили, шеф, – улыбнулся своей стрёмной ухмылкой Ваха, остановившись сбоку. – Только я не понял… А зачем это вам?

– Ты, Ваха, рождён не для того, чтобы понимать. Ты для вышибания мозгов рождён. Вот и занимайся, чем тебе положено.

– Так я не понял, нам следить за ней или…

– Или! Приглядывайте пока. Но не суйтесь, пока я не скажу. Булат должен влюбиться в эту суку так, чтобы голову потерял. Чтобы больным до неё стал. А потом я заберу её. Посмотрим, как он задёргается, – злобная гримаса исказила его лицо, когда представил, как завершит свою месть. Никогда ещё отмщение не было таким сладким.

Заныли шрамы, как и всякий раз, когда думал о брате. Сколько бы ни прошло лет, сколько бы воды ни утекло, ему не забыть тот ад, который Булат устроил из зависти и желания обладать его, Имрана, девочкой. Никогда не забыть и не простить. Жажда посчитаться с Булатом никогда не оставит его сердце и насквозь прожжённую душу. Никогда. И чтобы хоть как-то унять этот огонь, не гаснущий уже много лет, ему необходимо отомстить. Так же жутко и страшно, как когда-то поступили с ним. И пусть свершение этой мести послужит началом новой войны, ему станет легче.

– Как скажете, шеф. Что-то ещё?

– Как она? Ты был сегодня у неё?

– Был. – Ваха вздохнул. – Всё по-прежнему. Злится.

– Не сомневаюсь. Ладно, оставь меня. Я хочу новости посмотреть.

Хотелось другого. Не новостей. Трахаться хотелось, как волку бешеному. Но с некоторых пор Элла раздражала, а другие не могли его удовлетворить физически. Всё приелось, надоело. Накачанные жопы, губы, глаза кукольные. Раньше всё это нравилось, никогда не любил простушек. А сейчас как-то опостылело. С тех пор, как эту встретил…

Сейчас, когда видеть её не мог, пересматривал записи с камер видеонаблюдения, где она раздевается, и дрочил на неё, как ошалелый. По-другому разрядиться не получалось. Что-то перемкнуло в голове. Жажда мести заволокла разум и все остальные инстинкты. Теперь, пока не свершит своё правосудие, не остынет.

Поднял со стола вибрирующий телефон, приложил к уху.

– Да?

– Имран Валидович, там Элла пришла. Просит её пропустить.

– Пусть проваливает. Скажи, я отправляю её в отставку. И приготовь мне машину.

– Куда поедем?

– Я сам поеду.

Скоро годовщина гибели Машки. И его гибели. Имран тогда погиб, сгорел в огне. Потерял единственную, кого любил, потерял себя, веру в свою семью, частью которой так хотел быть. Верил до последнего, что является членом этой семьи. И только лёжа в стерильной до тошноты, белой палате, перебинтованный с ног до головы, понял, что никогда не был нужен отцу и его прогнившей насквозь династии. Он – незаконнорождённый ублюдок. Ошибка молодости отца, не более.

Миновав скулящую, бегущую за ним Эллу, запрыгнул во внедорожник и вжал педаль газа до упора. Открыв окно, впустил в салон морозный воздух, глубоко вдохнул. Во рту снова чувствовался вкус пепла и сажи, как бывало всегда, когда приближался этот день.

Первые годы он пытался праздновать его, как второй день рождения. Пытался расшевелить Машку, вдохнуть в неё жизнь. Но она упорно сопротивлялась и превращала все его старания в прах. А потом встречи с ней превратились в ад. Она выпивала из него остатки человечности, пропитывала ненавистью и яростью всё больше. Теперь он навещал её пару раз в год. До годовщины и на саму годовщину.

Почему не оставил её, не забыл? Вряд ли Имран когда-нибудь сможет ответить на этот вопрос. Наверное, оттого всё, что сердце не оставило и не забыло. Не отпустило её.

Она сидит в своём любимом плетённом кресле, слегка покачивается. Тонкими пальцами сжимает зелёный стебель длинной розы.

– Привет, – Имран приближается сзади, накрывает ладонями плечи, обтянутые плотной тканью водолазки.

– Привет, – она не пугается, даже не вздрагивает. – Ваха привёз розы. Красивые.

– Да, красивые.

– Как у тебя дела? – она подносит алый бутон к лицу, вдыхает его аромат.

– Хорошо. Ваха сказал, ты снова буянишь.

– Нет, я просто не хотела есть, а эта повариха уже достала. Бегает за мной, как за ребёнком.

– Маш, у неё такая работа. Я плачу ей за это.

– Она переигрывает. Я хочу другого повара. Эта меня бесит.

Вздохнул, прикрывая веки.

– Хорошо. Будет тебе другой повар. Это всё?

– Нет.

– Что ещё?

– Ты знаешь что. Булат уже влюбился в неё?

– Маш, я помню о том, что обещал тебе. И я выполню своё обещание. Но на это нужно время.

Она перехватывает бутон розы второй рукой, отрывает его от стебля и швыряет на пол. Красные лепестки рассыпаются по паркету, к ним падает и стебель.

– Жду.

Иногда он думал: а зачем всё это? Годы, потраченные впустую, проведённые в постоянном сражении с Булатом. Может, было бы проще всё забыть? Выкинуть из головы? Простить?

Наверное, так действительно было бы легче. Но подобное не прощают. И не забывают. И обещание, данное им Маше, чья жизнь превратилась в ад по вине Булата, нельзя просто взять и выбросить. Слово уже дано, его не забрать назад.

Говорить с ней стало не о чем. Да и смотреть на Машку не мог. Не из-за шрамов, нет. Он и сам ими с ног до головы покрыт. Просто каждый её рубец напоминал ему о собственной слабости. О том, как он не смог её защитить. Как сам в огне полыхал, а урод, сотворивший это, до сих пор не расплатился по счетам.

– Я поеду.

– Уже? Последний раз ты приезжал шесть месяцев назад. И снова уходишь…

– Маш, у меня много дел.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что так и есть.

– Да пошёл ты, Имран. Пошёл ты… – достала из вазы следующий цветок, и его постигла та же участь, что и предыдущий. – Ненавижу твои розы паршивые. И тебя ненавижу.

Уже на улице слышит её крик, полный злобы и отчаяния, звон разбитого стекла. Видимо, ту самую вазу разъебала. Надо бы сказать Вахе, чтобы привозил ей другие цветы.

***

Клуб мерцал огнями, завлекал посетителей с толстыми кошельками и охотниц за этими самыми кошельками. Имран никогда не любил таких женщин. Жадных до денег, продажных, алчных. Будь такой Машка, ему в разы проще было бы вышвырнуть её из своей жизни и из своей головы. Но она была верной, преданной. Она его любила. До сих пор любила.

А он… Он ничего не мог ей предложить. Однажды она уже поплатилась за свою любовь к нему. Теперь он может вернуть ей долг лишь местью. Любить Имран больше не умеет. Не умеет жить ради кого-то.

– Иди сюда! – повысил голос, чтобы перекричать музыку.

Остановился у подиума, а нимфа, скользящая вверх ногами по шесту, тут же спрыгнула на длинные ноги, шагнула к нему в объятия. На сегодня сойдёт и эта.

– Имран Валидович! Я так рада вас видеть! – девчонка обвила его шею руками, потёрлась обнажённым телом о его пах. Он не помнил её имени, да и хрен с ним. Оно ему и неинтересно.

– Пойдём, – увёл обрадовавшуюся такому сюрпризу девку за собой, проходя мимо толстопузых ублюдков, что уже загибались от стояков, капая слюнями на пол. Каждый из них мечтал отодрать красивую тёлку, и Имран мог побиться об заклад, что все они представляли, как будут это делать чуть позже, когда в клубе станет побольше народу, и они уединятся в ВИП-кабинах. А сейчас они готовы были его удавить лишь за то, что увёл самую красивую девочку. За то, что она течёт от него и для него, а не для них. Потому что они вернутся домой к настоебавшим жёнам, а он может ебать эту шалаву хоть каждый день. Хоть сутками. Хоть всех, кто здесь есть. Потому что он здесь хозяин.

– Имран Валидович, вы чего? – притворно ахает, когда он затаскивает её в свой кабинет, толкает к стене, а в глазах загорается огонёк. Любят девки своего шефа, он в курсе.

– Давай выпьем, что ли?

Её губы подрагивают от возбуждения, дыхание сбивается.

– Давайте.

Имран проходит к бару, наполняет рюмки текилой. Девица танцующим шагом двигается к нему, будто случайно сбрасывает с плеча бретельку прозрачного топа, под которым уже топорщатся соски.

– На колени вставай.

Она, кажется, уже была с ним. Наверное. Быстро его понимает и опускается на пол, как было велено. Взяв солонку, Имран вытряхивает на ладонь соль, протягивает ей. Девка благодарно улыбается, слизывает соль и выпивает.

– Вкусно, – облизывает полные губы и тянется к его ширинке. – Позволь и мне тебя угостить.

Да, хороший минет – однозначно то, что нужно. Только чего-то всё равно не хватает. Ощущается чувство неудовлетворённости.

Рывком насаживает её рот на свой хер, так что яйца ударяются о подбородок, и вгоняет головку в самое горло.

– Соси хорошо, если бабла хочешь.

ГЛАВА 24

Я наблюдала за Булатом с неприкрытым сарказмом. Он же, в свою очередь, сделав вид, что не замечает моего взгляда, достал из холодильника необходимые продукты и принялся за готовку.

– Помой овощи, – указал мне на миску с болгарским перцем, помидорами черри и кабачком. – И положи вон туда.

– И что это будет?

– Как что? Ты же хотела стейк. Это и будет стейк с овощами гриль.

Ничего себе. Какой мужик даром пропадает. Ну и что, что псих слегка? Зато готовит отменно. Ну, если он сейчас меня не разводит и блины с утра были действительно приготовлены им.

– Ты правда умеешь готовить, – подтверждаю факт, когда он начинает нарезать мясо. Не толсто и не тонко, как раз в меру. Искусно и ловко. Так даже я не смогу. А я всегда думала, что стряпаю на отлично.

Но то, чем занимается сейчас Булат, мало похоже на стряпню. Он не просто рубит мясо, чтобы поскорее его зажарить и сожрать, как делал Антон, когда мы выезжали за город на шашлыки, отчего мясо часто получалось недожаренным. Булат получает удовольствие от процесса. На губах играет улыбка, а внимание приковано к своим рукам. Его движения ленивые, но в то же время размеренные и точные.

– А чему ты удивляешься?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Наверное, это всё оттого, что я тебя плохо знаю. Ты не производишь впечатления примерного семьянина, любящего печь блины и делать жене массаж пяточек.

Он смеётся так заразительно, что я и сама улыбаюсь. Втыкает в доску острый нож, на котором я останавливаю взгляд всего на пару секунд, но он, кажется, это замечает и шагает ко мне, оттесняя от кухонной панели к столу.

– Массаж пяточек – это точно не про меня, красивая. А вот насчёт блинов… – Ловит одной рукой за талию и, преодолевая моё сопротивление, притягивает к себе. – Всегда обращайся. Я накормлю тебя. – Ага. И спать уложишь. В курсе я уже.

– Не надо, – качаю головой.

– Что не надо? – смеётся мне в губы и языком по верхней проводит.

Я делаю шаг назад, ускользаю из его объятий, а он, как ни странно, отпускает. Поворачивается к доске, продолжает нарезать продукты.

Странный. Необычный человек. Как и Имран. Либо я просто прежде не была знакома с людьми их круга. Их мира. Они словно из другой Вселенной.

– Чем-то помочь? – краем глаза отмечаю все детали. Например, где находится магнит, на котором крепятся ножи. Ну и доска тоже ничего такая. Мощная. Если ею с размаху да по башке, то можно и вырубить. Хотяяя… Поднимаю на него глаза. Нет. Не осилю. Придётся ножом, если что.

– Помоги, – отвечает Шамаев и подаёт мне нож, взяв его за лезвие и протягивая вперёд рукоятью. – Помой его.

Я принимаю предполагаемое орудие убийства, отмечаю его тяжесть. Опасный ножик. Таким и кость рассечь труда не составит. Но разве я решусь на подобное? У меня же духу не хватит.

После экскурсии по квартире Булата я окончательно убедилась, что сбежать отсюда будет нелегко. Сигнализация, куча замков… У мужика точно паранойя. И мне это нифига не помогает. Усыпить его бдительность сложно, если вообще возможно. Интересно, все бандюки такие напряжённые, или это только мне повезло встретить замечательную парочку двух умалишённых с маниакально-депрессивным психозом?

– Нож в раковину, красивая.

– Да, сейчас, – оживаю и иду к крану. Нет, не смогу убить. Надо искать другой выход.

***

– Ну как? – спрашивает Булат, когда я складываю приборы в опустевшую тарелку.

– Вкусно. У тебя и правда талант. Не думала, что мясо можно так обалденно приготовить, – я не скуплюсь на комплименты, потому что, должна признать, он замечательный повар. И раз уж решила играть в хорошую девочку, то и карты мне в руки. – Приготовишь что-нибудь на ужин?

Он усмехается. Повёлся на ласку, как телок.

– Разумеется. Если ты так хочешь, я могу готовить для тебя хоть каждый день. Но что я получу за это? Ну, что застыла? – он склоняется над тарелками, подставляет мне свои губы. – Целуй.

Я задумываюсь всего на секунду, а потом тянусь к нему и чмокаю. Почти как целуют брата или маму, без всякого сексуального подтекста.

Шамаев не в восторге от такого детского поцелуя, но отваливает, за что ему огромное, просто нечеловеческое спасибо.

– А погулять можно? – выпаливаю быстро, особо не задумываясь, чтобы эта просьба прозвучала как можно невиннее.

– Нет, – отвечает он, тоже, в общем-то, не потратив ни минуты на размышления.

– Будешь держать меня взаперти?

– Пока да.

– Не доверяешь?

– И это тоже.

Да. Мужик явно не мой бывший Антоша. Этого хрен проведёшь.

– Тогда…

– Тогда?

– Чем займёмся?

Только бы не предложил снова потрахаться. Чувствую, ещё пару дней в этой фешенебельной тюряге – и я соглашусь. Просто от скуки и тоски.

– Посмотрим фильм? Ты какой жанр предпочитаешь? – он сам собирает со стола тарелки, раскладывает грязную посуду в посудомоечной машине. Нажимает пару кнопок и снова поворачивается ко мне. Всё это время наблюдаю за ним не без интереса. Он действительно ничего такой мужик. С виду вообще красавчик. Странно даже, почему он в первые моменты показался мне страшным? Наверное, всё из-за взгляда. Это у них семейное, видать. Интересно, как там поживает Имран? Позабыл обо мне? Или ждёт, пока Булату наскучит со мной играть, а потом уже напомнит обо всех моих косяках? Что там у него в голове?

И вроде бы должна сейчас опасаться Шамаева, но почему-то думаю о его брате.

– Эй, красивая? Уснула?

– Ужасы. Мне нравятся ужасы, – отвечаю я. Хотя уже и не помню, когда в последний раз смотрела кино. Да и насчёт ужасов я слегка погорячилась. Их мне и так хватает. В реале…

– Отлично. У меня есть хорошая коллекция.

Было непривычно вот так сидеть и смотреть с ним кино. Как семейная пара прям.

Фильм хороший, судя по тому, как заинтересованно пялился в экран Булат. А я никак не могла сосредоточиться. Втихаря посматривала на него, отмечала, как хмурится, как касается губами стакана, отпивая из него воду. Как усмехается, когда я взбираюсь на диван с ногами, и обнимает, прижимая к себе.

– Страшно?

– Неа.

Страшно, к слову, не было только до тех пор, пока я не включилась в фильм.

Зомби выскакивали из разных закоулков, запрыгивали на бедных героев, то и дело уменьшая численность последних, и вкупе с огромным экраном домашнего кинотеатра и довольно реалистичным звуком это походило на какой-то жуткий вертеп. Нет, всё-таки стоило заказать комедию или мелодраму. Глядишь, Шамаева стошнило бы.

– А сейчас страшно? – прошептал мне на ухо Булат, причём выбрал для этого самый волнующий момент, когда на уже полюбившегося мною красавчика-героя запрыгнула страшная бабища-монстр и прокусила бедняге шею.

– Бля! – вскинулась я, на что Булат гаденько так засмеялся и потащил меня к себе на колени.

– Не бойся, моя красавица, я тебя защищу.

Защищать меня было не от кого. Если только от него самого, о чём я не забыла ему напомнить и сползла обратно на диван.

Фильм досматривали без особого энтузиазма, а когда мой обожаемый герой превратился в зомби, и его девушке пришлось пустить возлюбленному пулю в лоб, я окончательно разочаровалась в современном кинематографе и, шмыгнув носом, уткнулась в плечо Шамаева.

Это вышло не специально. Просто я очень чувственная натура.

Булат же не стал на меня набрасываться с поцелуями, лишь слегка приобнял и взял в руку сенсорный пульт.

– Ладно, давай тебе пока комедию включу. Развлечёшься немного.

– Угу, – промурлыкала я и, закрыв глаза, уснула.

ГЛАВА 25

Самое паршивое даже не то, что Булат повёлся на сходство Златы с Машкой. Забавно, но он знал, что это подстава. Знал с самого начала и всё равно позволил ей забраться в душу. Прямо под кожу. В вены. Туда, откуда сложно выковырять. Практически невозможно.

Так же с Машкой было. Они даже не общались толком, а его зацепило. Крепко, сильно. Хрен его знает, что именно. Внешность её, глаза эти блядские или, быть может, тот отказ, когда она посмеялась над ним. Над сыном самого Валида Шамаева. Любовь это была или гордость задетая – неизвестно. Так и не смог сорваться с этого крючка. До сих пор видит во снах, как она в пламени бьётся. Ненавидит себя, презирает. И снова на те же грабли.

Булат их не путал, нет. Не видел в Златке Машку. Но видел в этой строптивой дуре продолжение истории, которая много лет назад так и не случилась. И надеялся, как идиот, что случится. Теперь уже точно. Ну, или снова кто-нибудь сгорит.

Злата лежала рядом совершенно обнажённая, слегка прикрытая одеялом. Булату нравились красивые женщины, как и любому нормальному мужику. У него были модели, актрисы, телеведущие. Красивые, интересные, эпатажные, чёрные, белые, красные. Разные. Были даже афроамериканка и азиатка. Причём обеих он пользовал в этой кровати в одну ночь. Но ни одна не вызывала такого желания закрыть её в своём доме. Спрятать и пользоваться в своё удовольствие, пока не надоест. Возможно, причина тому Имран, который заметил Злату раньше. Булат был уверен, он тоже хочет её. А может, им с братом просто нужна пальма первенства? Им нужно сражаться за что-то, бороться, чтобы в итоге один остался победителем. Может, эта девчонка и ни при чём вовсе? Просто ей не посчастливилось попасться им в руки.

Злата повернулась на спину, раскинула руки, застонав во сне. Наверное, кошмары снятся. Интересно, кто в роли главного злодея? Он? Или брат?

Опустил руку на упругую грудь с тёмно-коричневым соском, чуть сжал, ожидая её реакции. Девушка выдохнула, заелозила ногами. Одеяло сползло с её бедра, обнажая белую кожу.

Рука скользнула ниже, по впалому животу и ещё ниже, к гладкой, аккуратной промежности. Средним пальцем скользнул вниз, между пухлых губок, где уже через мгновение стало влажно.

Надавив на клитор большим пальцем, средним скользнул внутрь. Она слегка выгнулась и застонала уже громче.

– Вот ты и попалась, красивая.

Разумеется, Булат не планировал давать ей время. Не пацан он, чтобы ждать всяких капризных девок по полгода. Это еще могло прокатить с Машкой, когда он был мальчишкой. Теперь же идти на поводу у бабы, пусть даже желанной, не было ни малейшего желания.

Но и ебать её, орущую во всю глотку и бьющуюся в истерике, никакого кайфа.

А внутри неё было хорошо. Жарко, тесно. Не растраханная. Жаль, не целка.

Рывком поднялся, раскидывая её ноги в стороны, раскрывая своему взору. Розовые, блестящие от влаги складки, почти как у девочки, которая ещё не знала члена.

– Да, красивая. То, что нужно мне.

Расстегнув свои штаны, провел рукой по основанию ствола и, встав на колени, приблизился к ней.

Злата заелозила задницей, беспокойно застонала, а когда навалился на неё, распахнула глаза и с ужасом уставилась на него.

– Тихо, не орать, – предупредил, вдавливая в неё головку и последующим толчком заполняя, растягивая влажную расщелину.

– Ай! – вскрикнула, ударяя его по груди и пытаясь отодвинуться, на что Булат прижал её к подушке своим весом и медленно вторгся до основания.

Закричала, сжимая ноги, силясь отодвинуться, всхлипнула, хватая ртом воздух.

Пришлось зажать ей рот рукой, чтобы не обламывала.

– Ну всё уже, чего ты? Всё. Расслабься лучше.

Зря он это. Появилось неприятное чувство, но сдавать назад поздно.

***

Он таранил меня быстро, сильно сжимал в своих пудовых ручищах и яростно разрывал промежность. Он там большой. Очень. Но даже физический дискомфорт – ничто, по сравнению с осознанием происходящего. Как я могла поверить ему? Как могла так беспечно уснуть, зная, что он рядом?!

Когда очнулась ото сна было уже поздно. Он обманул меня. Усыпил бдительность и сделал то, что и собирался.

– Ублюдок! Поганая сволочь! Ненавижу! – заорала в лицо, вывернувшись из-под его ладони.

– Заткнись, Злата, – снова вдавил мне в губы руку и продолжил толкаться во мне. – Не сейчас, красивая. Не надо, – простонал, стиснув зубы и подавив моё слабое сопротивление, в несколько глубоких толчков закончил свою пытку.

Замер, прислонившись к моему лбу своим, убрал ладонь от губ. Правда, я уже не хотела кричать.

– Прости, красивая. Не хотел тебе боль причинять. Не надо было дёргаться.

Он скатился с меня, сел на кровати, склонив голову и тяжело дыша. А я так и осталась лежать с разбросанными в стороны руками и ногами, глядя в потолок.

Посидев, привёл дыхание в норму и встал. Прошёл в ванную, откуда через секунду послышался звук воды. Стук сердца стал тише, медленнее. Я повернулась набок, зажмурилась. Но провалиться в беспамятство мне не дали.

– Вставай, – прозвучало строгое над головой спустя какое-то время. Глаза открывать не хотелось. Вообще не хотелось двигаться.

– Зачем? – спросила равнодушно, всё так же лёжа в позе эмбриона.

– Тебе нужно помыться. Я пока не планирую заводить детей.

Он ещё и кончил в меня. Сволочь.

Я тоже не горела желанием беременеть от этой обезьяны, потому нашла в себе силы подняться и пройти мимо него в ванную, где уже набиралась джакузи. Утопиться бы, да даже на это сил нет. Хотя я предпочла бы утопить его.

Подонок за мной не пошёл. Прикрыл дверь и остался за ней. Впрочем, на него мне сейчас было плевать. Себя бы в кучу собрать. А его я больше не боялась. Он уже сделал мне всё, что мог. Больше опасаться нечего. Если только чуть позже он снова захочет повторить.

Залезла в горячую воду, обняла себя руками. Чувствовала, как из меня вытекает его семя, и боролась с тошнотой, засевшей в горле. Как же мерзко это. Как паршиво. Почему именно я? Почему не Антон, который втянул меня во всё это? Он сейчас на свободе, как обычно бухает и развлекается. А я здесь, в логове долбаного психопата-насильника.

Ненавижу… Как же я их всех ненавижу.

Не знаю, сколько просидела в ванной, отмокая и смывая с себя всю грязь и его запах. Легче всё равно не стало.

Я вылезла, когда кожа начала покрываться гусиными лапками и, сдёрнув с вешалки большое пушистое полотенце, укуталась в него. Знобило и хотелось пить, но я не решалась выйти. Просто не могла на него смотреть. Казалось, если взгляну, меня точно стошнит.

– Ты там нормально? – послышался стук в дверь, а я зло усмехнулась. Нормально ли я?

– Замечательно, – откликнулась с сарказмом.

– Выходи, я приготовил тебе поесть.

Я покачала головой, припадая спиной к стене.

Он поесть мне приготовил, вы слышали? Поесть! Как будто ничего не произошло. Словно мы старые добрые любовники: посмотрели кино, перепихнулись, поели. Охренеть. У этого дебила ещё хуже обстоят дела с башкой, чем я думала изначально.

Что ж… Видимо, вариант с ножом был самым оптимальным в моей ситуации. Зря я его сразу же отвергла.

– Сейчас иду! – ответила твёрдо, остервенело вытираясь полотенцем.

– Одежда на кровати, – раздалось из-за двери, а потом всё стихло.

ГЛАВА 26

Ему было паскудно от собственного поступка. Никогда бы не подумал, что брать женщину силой – настолько… унизительно. Тошнило от самого себя.

Он мог бы, конечно, долго извиняться перед ней и ждать, что она смилуется и простит. Но какой в этом смысл? Он уже совершил то, что совершил. Да и не привык Булат Шамаев перед кем-то извиняться.

В конце концов, он ей не навредил, не покалечил, не избил. Может, слегка перестарался, он слабо понимал, что делал, когда добрался до её тела. Но у него есть немало возможностей сделать так, чтобы её обида угасла как можно скорее. Едва ли она отличается от остальных баб настолько, чтобы не смог подступиться.

Она прошла на кухню, молча присела напротив.

– Ешь, – подвинул ей тарелку с жареным беконом.

Она взяла пластинку, откусила. Не глядя на него, пожевала.

– Сейчас мне нужно уйти. Закупиться продуктами и уладить кое-какие дела. Когда вернусь, поговорим. Ладно?

Она замерла.

– Ладно, – ответила тихо. По-любому сейчас какую-нибудь глупость задумала.

– Не пытайся сбежать, красивая. Даже если случится чудо, и тебе удастся выбраться из квартиры, я найду тебя. Где бы ты ни была.

Она посмотрела на него. Яростно, злобно. Как обезумевшая. Не ответила. Лишь губы дрогнули в подобии оскала. А девочка с клыками. Так даже интереснее будет.

Ушёл из дома, чтобы отдышаться и трезво оценить ситуацию. Мыслить здраво получалось в последнее время не очень. Зачем он повёлся на игру Имрана? Почему позволил загнать себя в ловушку? Какой смысл в том, что Булат знает о намерениях брата, если всё равно сунул ногу в медвежий капкан?

И снова тошно. Так паскудно, что хоть кислоты выпей. Он же мог по-другому. Мог немного потерпеть, а там, глядишь, девчонка и поплыла бы. Только теперь смысла ухаживать за ней уже как такового не было. Просрал он этот момент. Теперь либо продолжать ломать её, либо придумать что-нибудь поразумнее.

Самое лучшее, что Булат мог бы для неё сейчас сделать – отпустить. Но тут уже не давала одержимость. Какая-то абсолютно ненормальная, больная. Хотя вряд ли, конечно, одержимость бывает нормальной. Это, кажется, даже в психушке не лечится.

***

Сжимаю в руке нож сильно, уверенно. Я не спасую. Не испугаюсь в последний момент. Всажу в него лезвие по самую рукоять.

Воздух вырывается из лёгких как-то сдавленно, почти болезненно. А что, если не смогу? Если не поднимется рука на этого подонка? Да я даже не дралась никогда, что уж говорить об убийстве. Только вот другого выхода нет. Не стану больше терпеть издевательства. Не позволю ему касаться меня, не позволю насиловать.

Я использовала все варианты. Стучала в стены, прыгала на полу. Кричала в открытое окно. Тщетно. Меня никто не услышал, а если и услышал бы, мало кто захочет связываться с таким соседом.

Оставался только этот вариант…

В замке поворачивается ключ. Поспешно поднимаюсь с пола, где просидела около двух часов. Дверь открывается, и я, шумно втянув ноздрями воздух, выскакиваю вперёд. Замахиваюсь и… Застываю, как тупая овца. Так и стою с поднятой вверх рукой, сжимая рукоять.

Булат не пытается меня остановить, лишь швыряет на пол пакеты и взгляд его становится тяжёлым.

– Ну? Чего остановилась? Давай, – разводит руки в стороны, словно приглашая меня пырнуть его. – Совет хочешь? Старайся попасть между рёбер. Вот сюда, – показывает, где у него сердце, хотя сильно сомневаюсь, что оно есть хоть у одного из братьев-подонков. – Попадёшь в ребро – не хватил сил его сломать. Тем более этим ножом. Тесак надо было брать. Которым я мясо рублю.

Да этот ублюдок забавляется! Насмехается надо мной! Изнасиловал, а теперь смеётся над моими глупыми, беспомощными попытками сбежать.

– Твааарь! – ору так громко, что мгновенно начинает саднить в горле. – Сука! – замахиваюсь ещё раз и на этот раз уже не теряюсь. Нож летит прямо в его грудь.

Будто со стороны наблюдаю, как острие приближается к его рубашке и вот-вот вонзится в его тело. Но этого не происходит. Он перехватывает мою руку одной своей, а второй бьёт по лицу наотмашь, и меня сносит в сторону. Он не даёт мне врезаться в стену, сгребает своей ручищей за талию и дёргает вверх.

– Успокойся, Злата! – зло встряхивает, а я, задохнувшись от того, как сильно он сжал меня, безвольно висну на его локте.

Он дышит спокойно, совершенно не волнуется. Ступает ровно, только сила, с которой прижимает меня к своему телу, говорит о том, что он зол. Открывает дверь спальни, что стала мне камерой пыток и, зашвырнув туда, захлопывает дверь.

Я ударяюсь об пол, счёсываю коленки и ладони. Падаю, обнимаю себя руками.

– Ненавижу! Ненавижу вас всех!

Проваливаюсь в забытье прямо на полу. Меня немного знобит и хочется пить, ломит кости. Но подняться сил нет. Через некоторое время слышу, как открывается дверь и Шамаев входит тяжёлой поступью.

В следующую секунду подхватывает на руки, кладёт на кровать. Ладонью трогает мой лоб, вздыхает.

– Хорошо, что купил лекарства. Я ещё вчера видел, что ты заболеваешь. Давай под одеяло, – накрывает меня и, взяв за щеки, сдавливает пальцами. – Тебе надо смириться. Нет у тебя другого выхода, красивая. Я тебя попробовал, и стало ещё хуже.

Следующие часы, а может, даже дни превращаются в пекло. День сливается с ночью, и я уже плохо различаю, где свет, а где тьма. Всё одно. Жар выжигает из меня всю жидкость, и я постоянно хочу пить. Хватаю стакан, который Булат подносит к моим губам, и залпом его опустошаю. Потом падаю на подушки и снова проваливаюсь во мрак.

Я вижу Антона, Имрана и Егора. Они стоят у кровати и смотрят на меня, о чём-то негромко переговариваясь. Вскоре к ним присоединяется Булат. Он берёт меня на руки, куда-то несёт. Я хочу закричать, чтобы все они оставили меня в покое, но из горла хрипом вырывается лишь невнятное клокотание, которое всё же сменяется криком, когда меня поглощает лютый холод. Кажется, что он пробирается во все клеточки, и мне невероятно сильно хочется согреться. Прихожу в себя, вижу ненавистное лицо Шамаева и тяну к нему скрюченные пальцы, чтобы вонзиться ногтями в его лицо.

– Тихо, не надо. Не трать последние силы. Ты чуть не сгорела от температуры, – он омывает меня холодной водой, а я беззвучно содрогаюсь от плача, стуча зубами.

– Х-х-холодно. О-очень, – выговариваю с трудом, но Шамаеву, похоже, плевать на мои жалобы. Он продолжает пытку несколько долгих минут, а потом всё-таки вытаскивает меня из ванной. На мне нет одежды, но закрыться или воспротивиться его прикосновениям я не могу, совершенно не осталось сил.

Он несёт меня обратно к кровати, кладёт на неё и, взяв полотенце, стирает с моего тела капли воды.

– Поспи, Злата. Нужно поспать, – твердит назидательно, и это единственное, с чем я согласна.

ГЛАВА 27

Проклятый вирус не оставляет меня ещё несколько дней. То в жар бросает, то в холод. И каждый раз буквально до крайности. Шамаев терпеливо сносит мои попытки укусить его или как-нибудь ранить, перехватывает мои руки, заламывает их и продолжает пихать в меня таблетки и какие-то настойки. Заливает всё это чаем и до тошноты противными бульонами. Я же стойко сношу всё, что он со мной делает, убеждая себя, что это во благо. Мне бы только поправиться от гриппа, а там… Я обязательно найду выход. Я спасусь. Больше не стану никого жалеть, буду бороться за себя и свою жизнь.

Смешно… Так себя, наверное, убеждала каждая жертва маньяка. Я почему-то уверена, что не первая у Булата. Больно спокойно он держится. Хотя чего ему бояться? Он же из мира богатых и могущественных. Замучает меня, найдёт новую. Делов-то.

Заставляю себя глотать вязкое варево в очередной раз, а глазами вонзаюсь в его лицо. Он стойко выдерживает мой убийственный взгляд, смотрит на часы.

– Ты уже нормально себя чувствуешь? Могу оставить тебя на полдня?

Я чувствую себя ещё крайне хреново, однако киваю.

– Хорошо. Бульон найдёшь на кухне, заваренный чай там же. И давай без глупостей, как в прошлый раз, ладно?

О, нееет, что ты… Я теперь умнее буду. Я теперь паинькой стану.

– Ладно, – отрываюсь от чаши с бульоном, ставлю её на тумбочку.

– Таблетки закончились, но тебе, пожалуй, хватит. Не стоит травить иммунитет химией, – продолжает рассуждать Шамаев, удаляясь от кровати к окну и застёгивая рубашку под горло. Поворачивается, снова буравит меня испытывающим взглядом. – Теперь, когда ты больше не в бреду и снова можешь здраво мыслить, я хочу кое-что прояснить.

– Я слушаю, – отвечаю спокойно, глядя в карие глаза Шамаева. А ведь изначально его взгляд меня пугал. Как же я могла довериться ему? Хотя… Чего уж теперь руки заламывать. Даже если бы я спала с ножом под подушкой, Шамаева это вряд ли остановило бы.

– Ты сейчас в тяжёлом положении. Видишь ли, мой брат рано или поздно придёт за тобой. Ты ему приглянулась, – последнюю фразу произносит с какой-то злобой. Даже дёргается верхняя губа в подобии оскала. Животное гребаное… – И защитить тебя могу только я, как ты понимаешь. Ты ведь понимаешь меня, да? – О, да, тварь. Я тебя понимаю. Киваю в подтверждение. – Так вот, у тебя нет ни родных, ни какого-либо имущества, ни даже счёта в банке. Мужика и того нет. Я не беру во внимание твоего мужа, который отдал тебя моему брату, как залог. У тебя нет ничего и никого, Злата, – сволочь и мразь, но говорит правду. У меня ничего нет. Как я до такого дожила? Как я так существовала столько лет? – Ты не сможешь сбежать, не сможешь спрятаться. Даже если я тебя отпущу, Имран не отпустит. Он не увольняет своих слуг. Он их в утиль списывает за ненадобностью. Я же в состоянии тебя защитить. И предлагаю тебе отношения. Будешь жить у меня. Потом, когда мы расстанемся, – он говорит это так, словно и правда не собирается меня здесь в стену замуровывать, – я куплю тебе жильё и снабжу деньгами. Спрячу от брата, и ты сможешь жить дальше. Спокойно и не дрожа от каждого шороха. Но до того момента ты моя девушка. Да, мы не с того начали и отмотать всё назад я не смогу. Но я предлагаю тебе начать всё сначала. Попробовать хотя бы. Ну так что? Подумаешь?

А думать тут нечего. Вообще нечего.

– Я согласна, – отвечаю без заминки.

Он удивлённо приподнимает брови, неверяще смеётся.

– Да ну?

– Ну да, – пожимаю плечами. – У меня нет другого выхода.

Он щурится, не верит. Конечно, я бы тоже не поверила. После всего, что они с его братцем творили со мной, ни одна дура не согласилась бы даже вид делать, что согласна на отношения, какими бы они ни были. А я вот соглашаюсь.

– Подвоха нет, не смотри так. Я правда согласна.

Шамаев моим ответом, как ни странно, недоволен. Он не ожидал такой лёгкой победы, и теперь его моё согласие смущает и настораживает. Я же не предпринимаю никаких попыток убедить его в своей искренности, тянусь за бульоном.

– Ладно. Отдыхай, – говорит мне задумчиво и с озабоченным видом идёт к двери.

– Хорошего дня, – бросаю ему вслед, а Булат притормаживает, чуть поворачивает голову в сторону.

– И тебе, красивая.

***

Он, конечно, не повёлся. Больно быстро она согласилась. Никаких доводов против, никаких споров. Ничего. Так не бывает.

Булат чётко осознавал, что сделал. Он вообще всегда признавал свои ошибки, хоть и не умел их исправлять. Да и как такое исправишь? Он и не пытался.

Но хорошо понимал, что она сейчас к нему чувствует. Ненависть – это самое безобидное, что сейчас терзает её изнутри. И с этим он был согласен. Ей есть за что ненавидеть и хотеть его прирезать. Но чтобы вот так, с лёгкостью согласиться на отношения… Нееет. Красивая лгала. Лгала и лелеяла месть. Разумеется, он готов и к этому.

Имран встретил его с победной ухмылкой, словно уже отомстил и теперь наслаждался своей вендеттой. Наивный. Хотя, в свете последних событий, то же самое можно сказать и о Булате. Он ведь сам позволил себе вляпаться в это. В эту девчонку, с которой теперь не знал, что делать. Дурдом какой-то.

– Здравствуй, Булат. Ну, как дела? Не женился ещё? – спросил с такой ехидцей, словно знал, что происходит сейчас с Булатом. Конечно же, знал. Это ведь Имран.

– Здравствуй, брат, – вернул ему усмешку. – А тебя, как я посмотрю, сильно тревожит моя личная жизнь? Своей нет?

– У меня? Нет. С тех пор, как ты лишил меня девочки, которую я любил. Теперь я вместо свахи. Соединяю любящие сердца.

– Ага. Сутенёр сраный.

– Психопат долбаный.

Обменялись любезностями. Застыли, вонзившись друг в друга озверелыми взглядами. Имран отошёл первый. Усмехнулся наигранно и тепло, радушным жестом пригласил внутрь клуба.

– Добро пожаловать, братец. Ты ведь не погавкаться у порога приехал. Красавицу свою даже оставил. Проходи.

Расположились за столиком в центре загаженного за ночь зала.

– Грязно тут у тебя.

Имран окинул помещение равнодушным взглядом, пожал плечами.

– А я никогда не боялся испачкаться. В отличии от тебя. Ты-то всегда отрывал кусок пожирнее, да почище. А я привык довольствоваться тем, что давал мне отец. А давал он мне исключительно грязь, от которой отказывался наследный принц.

– Так, может, дело не в Машке? А в том, что ты осознаёшь, кто ты есть? Незаконнорожденный ублюдок. Сын цыганской шлюхи.

Имран закрыл глаза, стиснув зубы так, что затрещали скулы. Рука сжалась в кулак и мгновенно впечаталась в нос Булата. Тот отпрянул, но не вскочил, остался сидеть на стуле. Специально доводит? Нахрена?

– Не трогай мать мою, а то, клянусь, ты не выйдешь отсюда своими ногами. Чего припёрся, говори?

Булат откинулся назад, промокнув салфеткой разбитый нос. Губы исказила злобная ухмылка, кровь почуял больной урод.

– Я пришёл предложить тебе сделку.

– Да ну? – Имран подался вперёд, предчувствуя забаву. – Какую же?

– Ты хотел отцовский концерн. Помнишь?

О, да. Ещё бы он не помнил. Все круги ада прошёл, чтобы отцу угодить. А старый упырь только перед носом этими акциями поводил и всё своему законнорождённому сынуле передал. Пришлось довольствоваться крохами, которые сам и вырвал зубами у старого жлоба. Впрочем, сейчас Имран не жаловался. Он смог нехило подняться на тех объедках. Но жажда завладеть всем, что принадлежало Шамаевым, конечно же, никуда не делась. С годами она только стала сильнее, выдержаннее. Как и жажда мести.

– И ты готов мне его отдать? Серьёзно?

– Не весь. Половину акций.

– Мм… – покачал головой, скалясь. – И что же на кону у нас? Неужели красавица Злата?

Булат мгновенно изменился в лице, что не мог не заметить даже слепой. А уж Имран знал его, как облупленного. Да. Тёлка таки зацепила братца. Имран в ней не ошибся. Жаль, первым не попользовал. Обидно. Но не так чтобы очень. Будет ещё время.

– Она, – подтвердил Шамаев, на что Имран добродушно развёл руками.

– Ну так а я что?

– А ты хочешь её забрать. Можешь не отпираться, я знаю тебя не хуже, чем ты меня. Ты хочешь её убить. За тем и подсунул мне. Чтобы я на ней помешался, как тогда на Машке, а потом ты её спишешь в утиль. Так?

Имран замолчал, лишь слегка скривив губы.

– Так вот, пятьдесят процентов акций – и будем считать, что твоя вендетта состоялась. Злату ты забываешь, меня тоже. Договорились?

Басаев задумчиво улыбнулся, прищурился, сканируя Булата пристальным взглядом. Как всё просто у него. Может, и самому где-нибудь башкой стукнуться, чтоб отпустило? А что? Не зря же говорят, ёбнутым на голову и море по колено. Только тут братец проебался слегка.

– Нет.

– Нет? – удивлённо переспросил Булат.

– Нет. Я не согласен. Засунь себе свою сделку в очко, там и оставь.

ГЛАВА 28

Последующие пару дней проходили в борьбе за самостоятельность. Булат, словно пытаясь искупить свою вину, то и дело душил меня заботой, от которой уже воротило. Я всячески демонстрировала, что в его попечительстве не нуждаюсь, но он продолжал заталкивать в меня еду, массировать мне спину и обнимать по ночам, прижимая к своему горячему телу, что было самым раздражающим. Меня бесили его прикосновения, его запах. После того, что подонок со мной сделал, я не могла спокойно относиться к нему.

Правда, и сопротивления не оказывала. Во-первых, бесполезно. Во-вторых, он начинал расслабляться. Только в глазах всё ещё мелькало недоверие и какая-то задумчивость, но мне всё больше казалось, что это связано не со мной.

Пока Шамаев где-то шлялся, я занималась собой. Упорно заставляла себя ходить по квартире, как можно больше двигаться и по мере возможности выполнять кое-какие упражнения. Превозмогая усталость и боль в мышцах, заливала в себя литры чая, воды и минералки и снова приседала, ходила, наклонялась.

Достучаться до соседей больше не пыталась. Малоэффективно и слишком энергозатратно. Тут нужно действовать разумнее. У меня уже складывался некий план по достижению цели. Для начала я должна была пересилить себя и усыпить бдительность Булата. Усыпить так, чтобы ему даже в голову не пришло, что я задумала его обмануть.

Пока он меня не трогал, но это не значило, что так будет всегда. Время от времени я ловила на себе его похотливые взгляды. Как он там говорил? «Я тебя попробовал, и стало ещё хуже»? Психопат долбанный. Неужели так и не отвяжется? Вот как хорошо было с Антоном. Нажрался в зюзю и на бочок. А этот так и зыркает глазищами своими.

Когда хлопнула входная дверь, я подобралась, села. Уставилась в экран плазмы, словно и правда увлеклась фильмом и ничего не слышу. Он вернулся не в духе, о чём свидетельствовала быстрая походка. Когда Шамаев в настроении, он передвигался, словно сытый, ленивый кот. Тихо и медленно. Сейчас же он чеканил шаг, даже не сняв обувь, хотя обычно разувался у двери. Чистюля, блин.

Он появился в гостиной резко, будто из-под земли вышел. Окинул меня и обстановку вокруг оценивающим взглядом.

– Привет, – промямлила я, сжавшись от его внимания в комок.

– Привет. Всё нормально у тебя? – вопросил с присущим их поганой семейке равнодушием. Хотя глаза отчего-то метали молнии.

– Да.

– Что ешь? – увидел у меня на коленях тарелку с остатками хлеба.

– Сэндвич.

– Сейчас переоденусь, что-нибудь приготовлю, – и исчез точно так же, как и появился.

Пожала плечами и сделала звук телевизора погромче. Я не знала, как себя вести в его присутствии. Вешаться на шею этому уроду, пусть даже во имя спасения, не могла. Не после того, что он сделал. Говорить нам абсолютно не о чем. Оставалось только избегать. Насколько это возможно. Но так дело не сделается, и он не начнёт мне доверять.

– А пойдём погуляем? – зашла на кухню спустя полчаса и остановилась позади него. Спросила так, на всякий случай. Авось выгорит. Ну или хотя бы начну разговор. Какой-никакой…

– Я же сказал, тебе небезопасно сейчас выходить на улицу. Дома сиди. Выздоравливай.

Я поторчала рядом ещё пару минут, а потом, поняв, что так и не родившийся разговор благополучно закончен, пошлёпала обратно. Что ж, я и не рассчитывала на то, что Шамаев вдруг расслабится. Да и сбегать, честно говоря, в планах не было. Не сегодня, по крайней мере. Я пока не готова. Нельзя просто взять и уйти. Нужно иметь какое-нибудь подспорье. Пусть не в лице друга. Таковых у меня здесь точно нет. Но хотя бы иметь при себе деньги и одежду. И какое-нибудь представление, куда податься дальше и как спрятаться. Потому что даже если я смогу убить Шамаева, где-то там, за дверью этой квартиры, бродит злой волчара Имран. А он уж точно не станет готовить мне завтраки да обеды. С ним у нас разговор будет весьма коротким. Вернее, у него со мной.

Пока Шамаев что-то громко нарезал, жарил и гремел посудой, я нашла его куртку, быстро ощупала карманы. Портмоне нашла во внутреннем, а вот ключей не было. Надо бы ещё код сигнализации подсмотреть – тоже немаловажно.

В портмоне было немного налички. Судя по количеству всяких пластиковых карт, Шамаев сторонник безналичной оплаты. Что ж, с миру по нитке, как говаривала когда-то соседская бабушка. Я выудила пару купюр по тысяче и, сложив их вчетверо, быстро ускользнула в комнату. Сунула деньги под ковёр. Начало положено. Для Шамаева сущие копейки, он даже не заметит их пропажу. А мне, вполне возможно, они очень помогут. Нужно бы почаще так заглядывать в его карманы.

Ели мы в тишине, лишь иногда разбавляемой звяканьем приборов о тарелки. Было неловко после всего, что произошло. Обидно и больно в душе. Но я упрямо давила в себе желание проткнуть ему вилкой глаз, взращивая внутри ещё более лютую ненависть.

Что произошло с настроением Шамаева, и о чём он так усердно раздумывал уже несколько дней, я не знала. Да и не было мне до того дела. Вот бы ему проблем побольше, может, оставил бы меня в покое.

– Расскажешь о себе? – вдруг попросил Булат, а я ошалело уставилась на него.

– В смысле?

– В самом прямом. О себе, о той жизни, которая у тебя была раньше.Я знаю кое-что, конечно. Ну, так, в общих чертах. Но хотелось бы услышать от тебя более подробно.

Аа, все ясно. Познакомиться надумал, ухажёришка паршивый. Молодец. Лучше поздно, чем никогда.

– А что именно ты хочешь знать?

– Да всё. Начни с детства.

Не сдержав саркастическую ухмылочку, я отпила красного вина из своего бокала.

– Родилась, выросла. Попала в руки твоему братцу. Теперь вот тебе.

– Это я и так знаю. Расскажи, о чём я не в курсе, – он не рычал и не орал на меня, ослабил хватку, как бы показывая, что я свободна в своих решениях. Мол, хочешь – говори, а хочешь – нет. Только сам себя контакт не наладит, а значит, надо цепляться за предложенную соломинку.

– Ладно. Родилась я в деревне N***, здесь недалеко, за городом. Там же выросла, закончила школу. Отец уголовником был, всю жизнь по тюрягам, пока там же и не убили. Мать была у нас, спилась… Как-то вышла в магазин за очередной «чекушкой» и исчезла. В смысле, вообще пропала.

– И что, не вернулась? – Шамаев даже жевать перестал.

– Неа, – я подвинула ему опустевший бокал, и Булат его тотчас наполнил.

– Так, а дальше?

– А что дальше? Мы с сестрой её искали, не нашли. В полиции нас прямым текстом нахрен послали. Мол, нет у них времени всяких алкашей по притонам искать. Ну и всё. Через год сестра уехала в город, поступила в институт. Всё хотела богатого мужика найти. Говорила, как только обустроится в столице, так сразу же и меня заберёт. По факту оказалось, что она просто такая же, как и мать наша. Исчезла так же. Наверное, встретила-таки своего богача и с ним укатила. Так мне потом сказали. Ну а я до совершеннолетия в интернате жила. Потом тоже уехала. Зря. Надо было в деревню вернуться. А я всё учиться хотела, на ноги встать. Сестру с матерью отыскать. В общем, максимализм юношеский зашкаливал. Думала, мир смогу изменить, под себя прогнуть. Облажалась. Я это поняла, когда замуж за Антона вышла. Дура. Надо было валить от него подальше, – что-то меня понесло. Наверное, надо заканчивать с алкоголем.

– Так у тебя была сестра? – уж не знаю, то ли Шамаеву скучно было, то ли моя история так его заинтересовала, он придвинулся ещё ближе, а я вдруг вспомнила, чем закончились подобные посиделки в прошлый раз. Невольно сжалась. Он словно заметил, отпрянул назад. – Сколько лет сестре и как её звали?

– Она на пять лет старше меня. Маша… А почему звали-то? Она уехала куда-то просто…

Что-то в диком взгляде Шамаева меня насторожило ещё больше, и я, упёршись ногами в пол, приготовилась в случае чего бежать. Уж не знаю, сколько пробегаю в запертом логове маньячилы, но хотя бы попытаюсь защититься. Так, там у камина я видела кочергу. Если ею треснуть его по башке…

– Маша, – проговорил он тихо, опустил голову. – Бля… Маша…

Мне показалось, или он побелел?

– Что такого в имени Маша? – я, честно говоря, вообще мало понимала его поступки, да и не стремилась особо. Но эта странная реакция на имя моей сестры как-то напрягла.

– Ничего, – он вдруг совсем поник, зарылся пальцами в свои волосы и так застыл.

Я пожала плечами, воткнула вилку в кусок мяса. Вино начало кружить голову, а мне пьянеть никак нельзя. Мало ли что ему в голову стукнет, неадекватный же.

Удивительно, но он меня не тронул. Более того, схватив с барной полки бутылку какого-то пойла и свой телефон, ушёл в другую комнату и больше оттуда не выходил.

С некоторых пор я стала чутко спать. Буквально одним глазом. То и дело ждала, что он придёт и снова полезет ко мне, но в квартире было тихо, словно в склепе.

ГЛАВА 29

Маша. Её исчезнувшую сестру звали Машей. Могло ли это быть совпадением? Или нет? Сколько у Булата шансов, что это не та Маша, которую он собственными руками превратил в горсть пепла?

А если так, интересно, Имран знал? Это был бы ещё один козырь в его рукаве. Или нет? Стал бы он Машкину сестру в вендетту свою вмешивать?

Булату казалось раньше, что Имран любил Машу. Не за себя он мстит, за неё. А может, он специально Злату нашёл? Чтобы её руками Булату долг вернуть.

Как бы там ни было, он не мог оставить Злату Имрану. Не хотел отдавать девчонку. Приглянулась она. Зацепила. Так, что трясёт всего, когда на неё смотрит. Какие бы планы у Имрана на неё ни были, Булат не готов с ней расстаться.

– Узнай всё о Злате. Более подробно, – отдал приказ, делая внушительный глоток виски прямо из горла. – Хотя ты должен был сделать это более тщательно ещё в первый раз.

– Что-то не так, шеф? – послышалось растерянное из динамика.

– Всё не так! Узнай. В особенности меня интересует её сестра. По возможности достань её фотографию. И в темпе давай! К утру я хочу знать всё от и до! И что там с документами?

– Всё сделаю, шеф. Документы, кстати, будут готовы к утру.

Вышел из комнаты спустя несколько часов, взгляд остановился на двери в спальню. За окном ночь, и она, скорее всего, спит. Шагнул внутрь – темно.

Злата, как обычно, свернулась как кошка на самом краю кровати и накрылась одеялом с головой. Присев рядом, поднял руку, чтобы стащить одеяло, но, подумав, опустил. Зря он так с ней обошёлся. И дело уже даже не в том, что силой взял. Он ей жизнь загубил, этой мелкой девчонке. Не надо было затевать эту игру идиотскую. Он и так натворил дел…

В руке завибрировал мобильный, и Булат вышел, чтобы не разбудить Злату.

– Да?

– Шеф, Имран что-то затеял. Ваха собирает людей на завтрашний вечер. Кажется, они собираются к вам. За девушкой.

Со вздохом прислонился к стене. Было бы глупо надеяться на то, что Имран угомонится. Ну не валить же его в самом-то деле. Отец этого не поймёт. После прошлого раза и так половины наследства лишил.

Хорошо, что своих людей к брату отправил. Так хоть о делах его знает.

– Ясно. Смотри за ними. Если что-то в их планах изменится – мне доложи.

Как знал, что нужно её увезти подальше. Чувствовал. Потому и паспорт ей новый заказал. Время пришло.

А что, может, это тот самый второй шанс? У неё всё равно никого не осталось. Одна совсем. Он спасёт её, когда увезёт отсюда подальше. А там, может, красавица и оттает в его руках.

***

Утро добрым не бывает, особенно в доме Шамаева. Об этом я подумала сразу же, как только открыла глаза и встретилась взглядом с Булатом. Он сидел на кровати, совсем рядом. Как долго он так наблюдал за мной?

– Вставай. Собираться будем.

– Куда? – прохрипела заспанным голосом.

– Мы уезжаем. Далеко.

А вот тут вообще не поняла.

– Куда это? Зачем? – не то чтобы меня радовала перспектива прожить в его квартире ещё пару лет, но отчего-то этот вариант уже не казался настолько страшным, как неизвестность, замаячившая впереди. Что, блин, этот психопат придумал?

– Не напрягайся так. На отдых поедем. На острова. Видела когда-нибудь океан?

Ага. Каждые выходные почти. По телевизору.

– Отдых? – переспросила осторожно. Так, как разговаривают с сумасшедшими. В том, что Шамаев контуженный на всю голову, сомнений не оставалось.

– Что тебе непонятно? Да, отдых! – теряя терпение, рявкнул он, и я, выпучив глаза, отползла к изголовью кровати. – Извини, – уже более миролюбиво проворчал он, поднимаясь. – У тебя вещей нет, я сейчас съезжу, что-нибудь прикуплю. Заодно паспорт твой заберу, он уже готов, наверное. А ты давай, приводи себя в порядок.

Я пока мало понимала, что он задумал, но если это не шизофренический бред, и мы действительно отправимся на острова, то в таком случае нам придётся пересекать границу. А значит, у меня появится возможность попросить о помощи. Не мог же он купить всех.

Булат вернулся довольно быстро. Швырнул мне пакет с золотой витиеватой надписью – названием бренда и… Паспорт? Я с удивлением открыла его и ещё сильнее удивилась, когда обнаружила там чужое имя. Фото моё, а год рождения и имя – чужие. Васильева Екатерина Ивановна. Да, с отчеством, похоже, не заморачивались…

– Что это значит? – подняла глаза на Шамаева, что-то усердно разглядывающего в телефоне, а он в свою очередь одарил меня тяжёлым взглядом.

– Это значит, что, пока мы не выедем из страны, ты будешь Екатериной Васильевой. Давай, одевайся. Нам пора. Скоро самолёт.

Я не верила в происходящее, пока он не вывел меня на улицу, к машине, где нас уже поджидал водитель. Кажется, один из охранников Шамаева. Почему-то только один. А остальные где? Насколько я помнила, в прошлый раз Шамаев был в окружении здоровенных мордоворотов в количестве пяти-шести человек.

В панике даже не сразу заметила, что на улице уже почти лето. Поют птички, светит солнышко, и в футболке с длинным рукавом мне стало жарко. Хотя это, вполне возможно, из-за страха. Почему-то было тревожно.

– Садись, – Шамаев подтолкнул меня в спину, буквально запихивая в салон. Я быстро огляделась по сторонам и, не найдя никого постороннего, кто мог бы мне помочь, всё же нырнула в машину.

Он залез следом, захлопнул дверь, и водитель в спешке занял своё место.

– Не бойся, красивая. Там, куда мы едем, ты будешь в безопасности.

Я только и успела поднять голову, заглянуть ему в глаза.

– Это Имран, да? Он хочет мне навредить? Поэтому ты меня увозишь?

В глазах Шамаева я разглядела вдруг растерянность. Он не знал, что мне ответить. И, судя по всему, я всё же угадала. Мы не на отдых едем. Мы бежим. Я бегу. А Шамаев – насильник и мучитель – сейчас единственный, кто может мне помочь.

– Шеф… – послышался вдруг голос водителя, и машина резко сбавила скорость. Так, что я едва не впечаталась лицом в подголовник переднего сидения. Удержал Булат.

– Что? – басом спросил у водителя и подался вперёд, вглядываясь в дорогу. Там что-то происходило, но я не могла рассмотреть из-за плеча Шамаева. – На улицу, бегом! – вдруг заорал он и, откинув меня назад, схватился за ручку. Толкнув дверь, резким выпадом вышвырнул меня прямо на землю, и я покатилась по обочине куда-то в кювет. Где-то над головой прозвучал взрыв. Такой оглушительный, что заложило уши, и я лишь немо отрыла рот. Не знаю, кричала ли я или просто стонала от боли в спине и содранных коленок, я не слышала ничего, вплоть до того момента, когда чьи-то большие руки оторвали меня от травы, на которой я распласталась.

– Ну привет, красивая моя. Скучала? – донеслось, словно сквозь вату, откуда-то издалека, однако я узнала голос Басаева.

Продолжение следует…

Content

Шерр Анастасия Жестокий. В уплату долга

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29