Богатикова Ольга

Громова дубрава

Богатикова Ольга. Громова дубрава

Жители маленького городка не подозревают, что старый лес, раскинувшийся за их домами, хранит в себе страшный секрет.

Одинокая волшебница изо дня в день сражается с полчищами демонов, не зная, что лучший способ одержать победу — просто прекратить войну.

Молодой священник желает передать палачу юную ведьму и не догадывается, что совсем скоро станет ее верным другом и защитником.

Сборник историй о любви, магии и тайнах, способных перевернуть взгляды на жизнь.

СТРАЖ

Цокот лошадиных копыт раздался во дворе замка ровно в полночь. Обычно в такое время я предпочитаю смотреть десятый сон, однако в этот раз дольше обычного засиделась в библиотеке.

Света луны было достаточно, чтобы увидеть из окна третьего этажа, как всадник спешился со своего скакуна и передал слуге, выбежавшему ему навстречу, небольшой дорожный мешок.

Неужели ковен прислал ко мне очередного защитника? Судя по тому, что этот человек приехал в Кастель ночью и с вещами, так оно и есть.

Старик Хиззрих никак не угомонится. Во время нашего прошлого разговора я прямо и настойчиво попросила его прекратить посылать ко мне телохранителей — от этих людей все равно нет никакого толку, а их присутствие здорово отвлекает от дел. Но когда верховного чародея волновало чье-либо мнение, кроме собственного?

Я поставила на полку трактат о ядах и противоядиях, который до этого читала, и поспешно вышла из библиотеки. Можно, конечно, подождать до утра — Алоизий позаботится о том, чтобы представить мне господина охранника еще до завтрака, однако взглянуть на него было любопытно уже сейчас. В этой глуши до обидного мало развлечений, и любой новый человек всегда вызывает интерес.

Я спустилась по лестнице на первый этаж. Из-за приоткрытой двери кабинета, который занимал мой дворецкий, виднелась широкая полоска света. Я подошла к ней вплотную, осторожно заглянула внутрь.

— …мы рады принять вас в Кастеле, господин Нортон, — услышала вежливый голос Алоизия. — Хотя ваш приезд стал для нас неожиданностью. Госпожа Рамина беседовала с главой ковена три дня назад, и он не упомянул, что к нам прибудет новый страж.

Появление гостя явно выдернуло управляющего замком из постели — его сюртук был надет поверх ночной сорочки, а седые волосы, наспех приглаженные рукой, топорщились в разные стороны.

— Очевидно, господин Хиззрих хотел сделать госпоже колдунье сюрприз.

Голос незнакомца был низким и очень приятным.

Я приоткрыла дверь шире, чтобы лучше разглядеть визитера. Мужчина стоял ко мне спиной, однако даже с этого ракурса было видно, что мое любопытство оказалось напрасным.

Высокий, широкоплечий, с короткими русыми волосами. Наверняка физически сильный и выносливый — задохликов старый Янис ко мне не присылает. Без сомнения, виртуозно владеет мечом и метко стреляет из арбалета. Поверх одежды носит длинный коричневый плащ с вышитой дубовой веткой. Значит, один из воинов-куэркусов — рыцарей особого отряда, которых столичные чародеи одаривают толикой волшебных сил, чтобы в бою они сражались, как львы, и были удачливы, как единороги.

В общем, ничего нового.

— Госпожа Эйтер наверняка вам обрадуется, — сказал между тем Алоизий. — В замке и окрестных селах живет мало молодежи, все больше старики вроде меня. Молодой умной женщине порой и словом перекинуться не с кем.

— Молодой? — удивился гость. — Я считал, что еду охранять почтенную пожилую даму.

— Что вы, — улыбнулся дворецкий. — Наша госпожа юна и прекрасна, до седовласой матроны ей еще жить и жить.

— Но я слышал, что Рамина Эйтер очень сильная и умелая колдунья. В ковене говорят, что магов с таким мощным потенциалом, как у нее, можно пересчитать по пальцам одной руки. Вот я и подумал… Сколько же ей лет?

В голосе гостя сквозило такое забавное удивление, что я не выдержала и вмешалась в разговор.

— Двадцать четыре года.

Алоизий, услышав мой голос, почтительно склонил голову. Рыцарь обернулся.

У него было вытянутое обветренное лицо с резко очерченными скулами и квадратным подбородком, серые глаза, прямые черточки бровей и длинный белесый шрам, пересекавший по диагонали его правую щеку.

Увидев меня, мужчина замер.

— Добро пожаловать в Кастель, сэр Нортон, — улыбнулась ему. — Я — Рамина Эйтер. Та самая колдунья, о которой вы только что говорили.

Куэркус молча смотрел на меня. В его глазах отражались блики свечей.

Дворецкий негромко кашлянул и протянул письмо, запечатанное черным сургучом — послание Яниса Хиззриха. Конечно же, с уверением, что без господина охранника мой замок рухнет, и я окажусь погребена под его камнями.

— Надеюсь, вы добрались до замка без происшествий, — добавила, обращаясь к гостю. — У нас ужасные дороги и много лихих людей.

Рыцарь продолжал разглядывать мое лицо. Казалось, он забыл, как дышать.

— Вы наверняка устали в пути, — его молчание заставляло чувствовать себя неловко. — Слуги приготовят комнату, в которой сможете отдохнуть. Завтра утром мы обсудим особенности вашей новой службы.

При слове «служба» мужчина отмер. Он едва слышно выдохнул и вежливо склонил голову.

— Благодарю, госпожа Эйтер. Охранять ваш покой — большая честь для меня.

Я снова улыбнулась.

— В таком случае, доброй ночи, господин рыцарь.

* * *

К завтраку новый страж явился одновременно со мной. Пожелав доброго утра, Нортон обжег меня таким взглядом, что снова стало неловко. Нет, ко вниманию со стороны мужчин я привыкла давно. Мои пышные светлые волосы вкупе с зелеными кошачьими глазами и фигурой аля песочные часы многие из них считают привлекательными. Правда, не долго.

Сомневаюсь, что куэркус продержится рядом со мной дольше нескольких дней. Хотя Хиззрих в своем письме отзывался о нем, как о смелом непоколебимом воине, который способен выдержать любое испытание. Впрочем, верховный маг так говорил о каждом моем телохранителе. И где все они сейчас?..

— Вчера перед сном я прочла послание главы ковена, — сказала гостю, когда мы приступили к трапезе. — Он пишет, что вы — один из лучших рыцарей своего ордена, и легко справляетесь с любыми заданиями. Скажите, господин Нортон, Янис Хиззрих объяснил, в чем именно будет состоять ваша служба?

— Он сказал, что мне надлежит охранять одну из сильнейших чародеек королевства, — ответил мужчина. — Что на вас участились нападения, и ковен всерьез опасается за вашу жизнь. И, госпожа Эйтер, меня зовут Рэй, и я буду рад, если вы станете звать меня по имени.

— Хорошо, — кивнула я. — В таком случае, я — просто Рамина. Рэй, Хиззрих сообщил, кто именно на меня нападает?

— Нет, — покачал головой страж. — Он только упомянул, что противник силен и коварен, и что, отбивая его атаки, вы можете погибнуть.

— Видите ли, Рэй, господин Янис нарочно не рассказал о моих врагах. Скорее всего, он опасался, что, узнав о них больше, вы откажетесь от своей миссии.

Так же, как это сделали ваши предшественники.

— Рамина, я нахожусь в строю более пятнадцати лет и способен одинаково хорошо противостоять и человеку, и магу, и демону. Я сумею вас защитить, не сомневайтесь.

Ну конечно. Посмотрим, что ты скажешь через неделю, когда будешь убегать отсюда, сверкая пятками.

— Я не сомневаюсь в вашей силе и способностях, — осторожно произнесла я. — Однако дело в том, что мои… мм… недоброжелатели не видимы человеческому глазу. Их вижу только я, понимаете? К тому же в нападениях этих… существ нет системы. Они могут приходить несколько дней подряд, а могут исчезнуть на много месяцев. Вы, Рэй, — шестой телохранитель, которого Хиззрих отправил мне на помощь. Все ваши предшественники, как только понимали, с чем им придется иметь дело, собирали сундуки и уезжали восвояси. И я их прекрасно понимаю. Более того, я пойму, если вы тоже решите уехать из Кастеля. Я неоднократно просила Хиззриха оставить и меня, и куэркусов в покое. Однажды демоны добьются своего, и с этим, к сожалению, ничего не поделать.

— Но почему они вообще на вас нападают? Что им нужно?

Я грустно улыбнулась.

— Им нужна моя смерть. Это все, что я знаю. Нам еще ни разу не удалось поговорить по душам.

Нортон задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Рамина, я буду с вами честен. Янис Хиззрих приказал мне не просто вас сторожить. Он велел сделать все возможное, чтобы сохранить вашу жизнь. У меня есть прямое разрешение в случае абсолютного ЧП доставить Рамину Эйтер в столицу. В том числе силой, если она сама будет активно этому сопротивляться.

О!.. А это уже совсем другая песня. Похоже, глава ковена, наконец, понял, что охранять меня бессмысленно, и решил изменить стратегию поведения. Конечно, он не хочет, чтобы я погибла. Для нашей страны каждый чародей — на вес золота, и верховный маг не станет просто так разбрасываться одаренными людьми. Однако, старик слишком самонадеян. Неужели он думает, что сможет в критической ситуации извлечь из раздавленной ведьмы какую-то выгоду?

— Рамина.

Я подняла глаза на Нортона. Мужчина снова смотрел так, что на моих щеках невольно появился румянец.

— Поверьте, я смогу вас защитить. От кого и от чего угодно.

После завтрака я приступила к повседневным делам. Куэркус, конечно же, увязался следом. На предложение отдохнуть еще немного он ответил решительным отказом, заявив, что намерен немедленно приступить к выполнению своих обязанностей.

Сначала Нортон полдня просидел со мной в домике замкового привратника, в котором я проводила прием больных из окрестных деревень, потом — в лаборатории, где варила снадобья, и в малой гостиной, где принимала посетителей. При этом господин страж вел себя так тихо и деликатно, что его присутствие мне ни капли не мешало.

На следующий день я предложила Рэю прогуляться до ближайшего села.

— Снова будете кого-то лечить, Рамина? — поинтересовался Нортон, когда мы вышли за ворота и направились вперед по узкой проселочной дороге.

— Нет, — покачала головой я. — У местных крестьян три недели назад обрушился мост. Нужно помочь им его починить.

— Починить?!

— Да. Наколдовать новый я не могу, для этого нужно хорошо разбираться в инженерном деле, а оно для меня — темный лес. Поэтому я договорилась с сельским главой, что ремонтировать настил и опоры крестьяне будут сами, а я стану левитировать им материалы и укреплять магией гвозди и строительный раствор.

— Вот это да! — изумился Рэй. — В первый раз вижу чародейку, которая бесплатно лечит бедняков и собирается при помощи волшебства таскать камни и бревна.

— А что в этом такого? — пожала я плечами. — Если я могу помочь, почему бы это не сделать?

— Столичные маги никогда не стали бы тратить силы на подобные действия.

— Не сомневаюсь, — усмехнулась в ответ. — Однако тут не столица. К тому же, ремонт моста не менее важен, чем возведение дворца или поддержание погодного купола над полями с пшеницей.

В глазах Нортона был откровенный интерес.

— Скажите, Рамина, как вы оказались в этой глуши? Такая девушка должна блистать на королевских приемах, а не прозябать в мрачном замке среди болот и дремучих лесов.

Я грустно улыбнулась.

— Когда-то я жила в большом городе, Рэй. Училась в магическом университете, потом служила в артефакторской мастерской ковена. Знаете, у меня здорово получалось зачаровывать оружие и украшения. А потом мне надоело горбатиться за лабораторным столом, и я решила попробовать себя в полевых исследованиях. Но после первой же экспедиции началось… это.

— Нападения?

— Да. Мы с группой археологов искали тайник Лостера — сумасшедшего алхимика, жившего пять столетий назад. Слышали о таком?

— Честно говоря, нет.

— На самом деле, это не важно. Тайник-то мы нашли, однако напоролись на гнездо вурдалаков. В нашем отряде было всего два мага — я и забавный рыжий парнишка из ковена. Эти твари вырубили его первым, и мне пришлось разгонять их в одиночку.

— Разогнали?

— Да, и достаточно быстро. А толку? Потом у меня в глазах потемнело, и я увидела ИХ. После этого магический совет велел мне переехать из столицы сюда и жить здесь до тех пор, пока все это не прекратится.

— Выходит, вы попали под действие какого-то проклятья, Рамина?

Молча кивнула. В памяти тут же возникла жуткая картина, которую я увидела, как только пришла в себя: груда камней, красная от пролившейся крови, и человеческие кости, будто щепки, усеявшие все вокруг.

Не рассказывать же любопытному куэркусу, что под действием проклятья я находилась всегда, а кровососущие мертвецы просто разбудили его во мне…

* * *

Спустя четыре недели с момента приезда Нортона в Кастель, я была вынуждена признать, что старик Хиззрих оказался прав. Сэр рыцарь не доставлял мне никаких неудобств, был мил, деликатен, предупредителен. В отличие от своих предшественников, не лез в мои дела, не сверлил спину раздраженным взглядом, ни разу не пожаловался ни на тяжелое серое небо, ни на влажность, идущую от холодных озер, ни на местных комаров.

У меня возникало впечатление, что Рэй этого просто не замечал. Потому что все время смотрел на меня. С восторгом и восхищением он рассматривал мои руки, глаза и губы, а рассуждениям о ремонте дорог и поездке на ярмарку внимал с видом человека, наслаждающегося чудесной мелодией. В такие моменты мне казалось, что Нортон не понимает ни слова из того, что я говорю, а просто слушает звучание моего голоса.

О себе рыцарь рассказывать не любил. По его мнению, за тридцать шесть прожитых лет с ним не произошло ничего такого, что могло бы заинтересовать столь нежное создание, как я. Стоило же его разговорить, как оказалось — сэр куэркус попросту лукавит. Истории о походах против нежити, стычках на государственной границе и приемах в резиденции ковена в его устах звучали, как волшебные сказки, а от армейских байек я и вовсе хохотала до слез.

— Вам, наверное, скучно здесь, Рэй? — спросила я его как-то раз. — Вы привыкли к риску и приключениям, а тут тишь и зеленая тоска.

— Вовсе нет, — покачал головой он. — Кастель — лучшее место, в котором я когда-либо бывал.

— В самом деле? Почему?

— Потому что здесь живете вы.

У меня внутри что-то екнуло.

— Вы — свет, Рамина, — улыбнулся Нортон. — Рядом с вами тепло и уютно. Даже здесь, в холодном и суровом краю.

Мне рядом с ним тоже было уютно и тепло. Причем настолько, что в какой-то момент стало казаться — так будет всегда. Как телохранитель куэркус уже не воспринимался, он был компаньоном, тихим ненавязчивым другом, который все время находился рядом со мной. Каждый день мы обедали за одним столом, вместе наносили визиты, гуляли по окрестным долинам.

А потом вернулись ОНИ.

В тот день ни что не предвещало беды — ее предвещала вся предыдущая неделя.

Сначала Кастель и две близлежащие деревни трое суток поливало дождем. Из-за обилия воды вышла из берегов местная река и размыла дорогу, по которой мне должны были привезти ингредиенты для снадобий. В итоге долгожданный курьер прибыл в замок только через пять дней.

После того, как небо перестало извергать нам на головы холодные потоки, поднялся сильный ветер, обломавший ветки у половины окрестных деревьев. Один особенно крупный сук, оторвавшись от материнского ствола, стукнул по голове тетушку Лару — экономку Кастеля. Удар был таким сильным, что старушка потеряла сознание, чем жутко нас перепугала. В довершении всего из подвала замка в жилые комнаты полезли крысы — до того бесстрашные и отчаянные, что прогонять их пришлось при помощи магии.

Рэй уговаривал не принимать невзгоды близко к сердцу, однако неделя неудач так меня вымотала, что последствия не заставили себя ждать.

Обычно ИХ приближение я начинала ощущать за несколько минут до атаки. Этого времени обычно не хватало, чтобы принять хоть какие-то меры, поэтому я всегда делала одно и то же — убегала. Как можно быстрее и как можно дальше от людей и строений, которые могли бы пострадать от нападения.

В этот раз все случилось поздно вечером, когда я собиралась ложиться в постель. Где-то в груди появилось смутное беспокойство. Потом раздался знакомый шорох, и моя спальня стала заполняться алым дымом.

Я бросила халат, который в этот момент стянула с плеч, и в одной ночной сорочке бросилась вон из комнаты. ОНИ, конечно же, последовали за мной. Шорох превратился гул, а потом в скрежет и вой.

Я пронеслась по коридору и кинулась вниз по лестнице. Дыхание сбивалась, сердце выплясывало чечетку.

Бежать! Господи, бежать!..

Дым стал гуще, и из него вырвалась толпа огромных черно-красных существ со смазанными лицами и страшными огненными глазами. ОНИ настигли меня у одной из дверей, ведущих во двор. Порыв ветра, неизвестно откуда взявшийся в замкнутом помещении, отбросил меня в середину холла, а демоны, снова ставшие алой дымкой, взяли в кольцо.

Дрожа от ужаса, я сделала пасс и, материализовав в ладони большой серебристый пульсар, швырнула его в нападавших.

— Прочь! Убирайтесь отсюда!

Где-то слева раздался звон разбитого стекла — видимо, пульсар попал окно.

Дымка превратилась в плотный туман, из которого ко мне потянулись черные щупальца, похожие на толстых лоснящихся змей.

Я закричала и принялась швырять в них сгустками магии. Щупальца дернулись в сторону, и в холле раздался вой, такой громкий и страшный, что у меня похолодела спина. К нему добавился грохот обрушившейся каменной кладки, треск ломающегося дерева и множество других звуков, слившихся в жуткую какофонию.

— Рамина!

Голос Рэя Нортона донесся до меня как из-под воды.

— ОНИ здесь, Рэй! — крикнула я, продолжая палить в своих противников боевыми пульсарами. — ОНИ снова пришли!

Где-то вдалеке послышался топот ног — мой страж спешил на помощь.

— Где они, Рамина? Где?!

— Повсюду! Они заполонили все вокруг! Уходи, Рэй! Прошу, уходи!

Я напряглась и высвободила такой поток магии, что содрогнулись стены. Демоны дрогнули вместе с ними, а меня со спины крепко обхватили сильные мужские руки.

— Что ты делаешь, Рэй? — заорала я, безуспешно пытаясь высвободиться из его стальной хватки. — Немедленно отпусти!

— Рамина, прошу тебя, успокойся, — горячо зашептал он мне в ухо. — Ты разрушишь весь замок.

— Ты их не видишь, да? — продолжала надрываться я. — Их никто не видит! Никто! А они здесь! Отпусти, Рэй!

Нортон развернул меня лицом к себе и с силой прижал к груди.

— Закрой глаза, Рамина, — снова зашептал страж. — Не смотри на них.

— Что?!

— Поверь мне, прошу. Милая, нежная, любимая, прошу тебя, просто закрой глаза.

Его голос дрожал от напряжения. Я вцепилась руками в мужские плечи и зажмурилась. Куэркус мягко опустился на пол и, спрятав меня в кольце своих рук, принялся укачивать, как ребенка.

— Они сейчас уйдут, — тихо говорил он. — Главное, не открывай глаза. Не открывай, маленькая.

Я положила голову ему на плечо, тихо вздохнула. И ОНИ правда ушли. Всем своим существом я чувствовала, как тает красный туман, исчезают прячущиеся в нем существа, и наступает тишина.

Боже… Рэй заставил их убраться прочь! Одним своим присутствием! Разве такое возможно?..

— Вот, значит, кто на тебя нападает, — задумчиво произнес Нортон, когда я окончательно обмякла в его руках. — Да… С этим врагом справиться будет непросто.

— Ты уедешь? — пробормотала ему в плечо.

— Конечно, уеду, — усмехнулся он. — Но не один, а вместе с тобой.

Я подняла голову и удивленно посмотрела ему в лицо. Мой рыцарь глядел прямо и серьезно.

— Тебе не место в этом замке, Рамина, — уверенно сказал он. — Здесь холодно и мрачно. И я не понимаю, почему ковен, зная о проблеме, поселил тебя именно здесь.

— Хиззрих посчитал, что тут от меня будет меньше урона.

— Старый дурак, — выплюнул Рэй. — Мы уедем сегодня, Рамина, сразу же, как только ты отдохнешь и придешь в себя.

— И куда же?

— На юг, в Никку. Там тепло, солнечно и круглый год цветут розы. Тебе нравятся розы?

— Да…

— Вот и прекрасно. А еще в Никке находится мое поместье. Я оттуда родом.

— Рэй, я ведь могу разрушить твой дом до основания, — кивнула на разгромленный холл. — Кастель сегодня чудом уцелел.

— Кастель уцелел, потому что я услышал твои крики, — хмыкнул Нортон. — И в Никке тоже буду начеку.

— Зачем тебе это, Рэй?

Он нежно провел рукой по моим волосам.

— Затем, что ты — свет. И я не хочу, чтобы тебя поглотила тьма.

Покачала головой.

— Я не свет и никогда им не была. Не обманывай себя, пожалуйста. Ты ведь понял, кем являются мои демоны?

— Понял. И что? Причем тут они? Я ведь говорю о ТЕБЕ. Неужели, госпожа Эйтер, вы думали, что я сбегу, как и другие стражи?

Я пожала плечами.

Нортон покачал головой, а потом наклонился и ласково меня поцеловал. Я ответила на поцелуй сразу же, не задумываясь. Настойчиво перехватила инициативу и несколько секунд с упоением пила его губы, как чудодейственный эликсир.

— Ты согласна отправиться в Никку? — спросил Рэй, когда мы оторвались друг от друга.

— Согласна, — ответила ему. — С тобой я поеду куда угодно.

* * *

— Госпожа Нортон, к вам посетитель. Иностранный маг, который был здесь на прошлой неделе с господином Хиззрихом.

— Пригласи его в гостиную и подай чай с пирожными. Я спущусь через пару минут.

— Хорошо, госпожа Нортон. А вы позволите мне…

— Позволю. Когда подашь чай, можешь быть свободна до конца выходных.

Служанка радостно кивнула и скрылась за дверью.

Я отложила в сторону длинный кинжал, на который без малого два часа накладывала сеть боевых заклятий, устало потерла глаза. Черт бы побрал эту артефакторику! И зачем я согласилась приехать в столицу? Рэй прав, заказы ковена можно выполнять и в Никке, в том числе эксклюзивные, вроде этого. К тому же, дома тепло и солнечно, а здесь вторую неделю льют дожди.

Я встала из-за стола и с наслаждением потянулась.

Если бы не желание мужа повидать старых друзей, я бы ни за что не снялась с насиженного места. И зачаровывать сомнительное оружие тоже бы не взялась. Впрочем, оружие — это предлог, способ вытащить меня «в свет». Прежде, чем вручить сей кинжал, старый Янис продемонстрировал мою посвежевшую персону всем, кому только смог. На скольких приемах мы с Рэем побывали за последние три недели? На пяти? Или на пятнадцати?

Я вышла из лаборатории и спустилась в гостиную. Там на диване сидел невысокий худощавый мужчина с короткими темными волосами. Кажется, его зовут Гилберт Тесс, и он является одним из чародеев дипломатической миссии Хангара — соседнего с нами королевства. Интересно, что ему от меня нужно?

— Добрый день, господин Тесс.

Мужчина встал с дивана, вежливо поцеловал мою руку.

— Здравствуйте, госпожа Нортон. Очень рад вас видеть.

— Взаимно. Чем я могу вам помочь?

— У меня к вам серьезное дело, — маг бросил быстрый взгляд на дверь. — Скажите, ваш супруг сейчас дома?

— Нет, — удивилась я. — Он ушел в гости к друзьям. А что?

— Мое дело конфиденциально, не хотелось бы, чтоб о нем узнал кто-то, кроме вас. Служанка, я так понимаю, тоже ушла?

— Да.

— Чудесно. Прежде чем я перейду к сути вопроса, позвольте выразить восхищение вашей работой. Исследования в области чар, которыми вы занимаетесь последние пять лет, приводят в благоговение все соседние страны. Наш верховный маг искренне завидует господину Хиззриху — иметь в своих рядах такую сильную и талантливую чародейку — большая удача.

Я улыбнулась.

— Вы хотите дать мне заказ, господин Тесс?

— Хочу, но вы за него не возьметесь. Моего господина интересуют защитные заклинания, которые вы накладываете на оружие королевской армии. Насколько мне известно, наложить их можете только вы, у других магов попросту не хватит на это сил.

— Сил у них, может, и хватит, однако плетение чар рассчитано исключительно на мою ворожбу. В ней есть несколько личных секретов, которыми, как вы верно заметили, я делиться не стану.

— И это подводит нас к сути моего дела, — кивнул мужчина.

Он хлопнул в ладоши, и мои руки и ноги вдруг оказались связаны толстой крепкой веревкой.

— Что вы делаете? — возмутилась я.

Тесс хлопнул в ладоши снова, и с обеих сторон от меня материализовались высокие крепкие парни в полуистлевшей одежде.

Управляемая нежить. Какая прелесть.

— Ваши разработки, госпожа Нортон, подрывают военный потенциал нашей страны, — серьезно сказал гость. — Делиться ими вы не хотите, а потому мне приказано ликвидировать вас, как чародея, опасного для поддержания мира и порядка на нашем континенте.

Какая замечательная формулировка! Мира и порядка… Чертов лицемер.

Что ж, вот еще одно подтверждение тому, что уезжать из Никки не стоило. Там бы в мой дом ни одна крыса не пробралась.

— Вы не боитесь, что будете наказаны за свое «дело»? — поинтересовалась у иностранца. — Убийство мага моего уровня незамеченным не останется.

— Пусть вас это не беспокоит, у нас все продумано и отработано. Не переживайте, госпожа Нортон, вы умрете быстро и почти безболезненно.

— Я и не переживаю, — усмехнулась в ответ. — А вот вам стоило бы.

Легкий взмах ресниц — и путы упали на пол, а потом сделали рывок вперед и крепко привязали к дивану самого Гилберта Тесса. Поворот головы — и зомби, бросившихся на меня с двух сторон, разорвало на куски. Ошметки мертвой плоти разлетелись по комнате, забрызгав пушистый белый ковер и чудесный тканый гобелен.

Вот ведь!.. Рэй теперь наверняка расстроится, ему эта полотняная картина очень нравилась.

Осторожно переступив через лужу черной крови (не хватало еще испачкать об эту дрянь туфли!), я пересекла комнату и уселась на диван рядом со связанным гостем.

— Что вы там говорили о ликвидации, господин Тесс? Продолжайте, мне очень интересно.

Во взгляде мужчины появился откровенный ужас.

— Как? Как вы это сделали? — неожиданно тонким голосом пискнул он. — Это же заклятье не снимаемых пут!

Я пожала плечами.

— Не такие уж они неснимаемые, верно? Да и мертвецы ваши тоже так себе помощники. Не стыдно вам, Гилберт, выступать против коллеги со столь хилым арсеналом?

— Но как же, — пробормотал маг, — как же так? Вы ведь дома одна, без мужа, без защиты…

— А причем тут мой муж? — удивилась я.

— Всем известно, что Рэй Нортон — ваш страж! Что именно он защищает вас от любых нападений, в том числе демонических!

Я закатила глаза.

— Вы правда считаете, что меня надо защищать? По-моему, я только что продемонстрировала обратное. Я в состоянии самостоятельно позаботиться о своей безопасности.

— Я не понимаю, — пролепетал гость. — У нас были точные данные… Демоны…

— С демонами я тоже могу разобраться сама. Вы были со мной откровенны, Гилберт, и я отвечу тем же, — похоже, сегодня у меня будет отличный шанс испытать новое заклинание, стирающее память. — Муж меня действительно охраняет. Но не от внешних врагов, а от внутренних.

Судя по выражению лица, Гилберт ничего не понял. Я глубоко вздохнула.

— Знаете, господин Тесс, много лет подряд я сталкиваюсь с удивительным явлением. Окружающие люди почему-то думают, что я — свет. В том числе мой любимый супруг. К слову сказать, он единственный, кого мне не хочется в этом разубеждать. А ведь я вовсе не светлая, Гилберт. Я — темная.

Глаза мага полезли на лоб. Похоже, до него все-таки дошло, кто именно сидит рядом с ним.

— Черная колдунья, — сдавленно прошептал он.

— Именно, — кивнула я. — Отсюда и могущество, и большой магический потенциал. Ничего уникального.

— Но ведь вам тридцать лет! Черные маги не живут так долго. Годам к двадцати пяти темная магия берет над ними верх, после чего такие волшебники сходят с ума и погибают!

— В большинстве случаев так и есть. Но бывают и исключения.

— Невероятно… Как же вы сумели излечиться от безумия, Рамина?

— А почему вы думаете, что я от него излечилась?

Щеки Тесса стали белыми, как бумага.

— Вы — одержимая, — медленно произнес мужчина, очевидно, осознав, какой большой ошибкой было приходить в мой дом.

— В общепринятом смысле — да, — согласилась я. — И вы правы: на двадцать пятом году жизни я столкнулась с темной стороной своей силы и едва не умерла. Меня спас мой супруг, господин Тесс. В его присутствии я чувствую себя гораздо спокойнее и могу противостоять своим внутренним демонам. Знаете, когда мы с Рэем переехали из Кастеля в Никку, он настоял на том, чтобы я перестала бороться со своей магией. Ведь это глупо и бессмысленно — сражаться против самой себя. Рей убедил меня, что с демонами нужно подружиться. Они приходили каждый раз, когда я была усталой, напуганной или раздраженной, и непременно свели бы меня в могилу. Их требовалось обуздать, Гилберт.

— И вы обуздали…

— Как видите. Теперь мы — лучшие друзья.

Подружиться с НИМИ было непросто. Если бы не Рэй, его любовь и терпение, я бы с этой задачей не справилась. Муж часто называет меня ангелом, не подозревая, что является им сам. Мой защитник, мой ангел-хранитель. Бесстрашный воин, полюбивший сумасшедшую ведьму и вернувший ее к нормальной жизни.

— Знаете, Гилберт, мы слишком засиделись. Думаю, вам стоит навестить Яниса Хиззриха и рассказать ему обо всем, что здесь произошло. Ему будет очень интересно узнать о плане моей ликвидации. А я вас провожу.

— Хиззрих знает, что вы темная волшебница?

— Разумеется. В нашем ковене об этом знают все.

Я щелкнула пальцами, и в гостиной засверкала воронка телепорта. Рядом с ней заклубился алый туман, и из него выступили два красно-черных существа с огненными глазами.

— Наведите здесь чистоту, ребята, — сказала им, указав на ковер и гобелен, испачканные кровью зомби. — И поторопитесь, хорошо? Скоро вернется Рэй, а он очень не любит, когда дома не убрано.

ЗОЛОТАЯ

I

Посетителей сегодня было столько, что трактир, казалось, вот-вот начнет трещать по швам.

— Густав, три луковые похлебки и три порции жаркого по-деревенски для седьмого стола! И корзину с хлебом для четвертого!

Я шлепнула на стол поднос, вытерла локтем со лба проступивший пот.

— Жаркое еще не готово, придется подождать, — отозвался повар. — Минут десять, не меньше. И похлебку тоже. Все, что было приготовлено утром, съедено до крошки!

— Надья! — крикнул Дэнис, наш второй повар. — Курица и рыбный салат для третьего стола готовы, забирай! И пиво не забудь!

Надья застонала и устало привалилась к стене.

— Я сейчас умру, — с тоской в голосе сообщила она. — Целый день на ногах! Если хотя бы немного не отдохну, упаду прямо здесь.

— Курица остынет, — предупредил Дэнис. — Клиенты чаевых не дадут.

Разносчица махнула рукой и сползла по стене на пол.

— Давайте я отнесу, — я подхватила поднос с готовыми блюдами. — Какой стол? Третий?

— Ага, — благодарно кивнула девушка. — Птица для тощего блондина, а салат — сероглазому красавчику.

Кинула и осторожно двинулась к выходу из кухни.

Между столами пришлось пробираться боком, держа свою ношу высоко над головой — посетители так активно размахивали руками, что пару раз я едва ее не уронила.

На самом деле, нам нужно радоваться — такой наплыв клиентов бывает далеко не каждый день. Спасибо Битве чародеев — ее болельщики принесут трактиру отличный доход. Хозяин Маскерс не прогадал, когда выбрал место для своего заведения возле Амфитеатра магов — любители волшебных состязаний заседают тут с завидной регулярностью. Однако от этого никому не легче — и у поваров, и у разносчиков от обилия работы отваливаются и ноги, и руки, и спина. Я хоть креплюсь, а тоже нахожусь на последнем издыхании. Впрочем, мне это простительно, я в сей харчевне тружусь всего вторую неделю.

Третий стол — небольшой, рассчитанный на двух человек, располагался у окна, и чтобы добраться до него, мне пришлось пройти через весь зал.

— Ваш заказ, — радостно провозгласила я сидевшим за ним мужчинам.

Те, как по команде, подняли на меня глаза. Один из них действительно был светловолос, очень худ и, судя по исходящему от него магическому флеру, являлся чародеем. Помня о словах Надьи, я поставила перед ним блюдо с жареной курицей. Другой мужчина выглядел гораздо крепче своего друга. И не в пример симпатичнее: широкоплечий, с густыми черными волосами и большими серыми глазами с чуть вытянутым зрачком.

Дракон-оборотень.

Поставила перед ним миску с рыбным салатом, разложила столовые приборы, принялась расставлять кружки с пивом.

— У нас принимала заказ другая девушка, — заметил светловолосый маг.

— Она сейчас занята, — ответила я.

— А ты, красотка? — игриво поинтересовался его сероглазый сосед. — Что делаешь сегодня вечером?

— Работаю, — я сунула подмышку пустой поднос. — А ночью сплю. Приятного аппетита, господа.

Повернулась, чтобы уйти, однако мои бедра вдруг обхватила сильная рука и решительно потянула назад. От неожиданности я покачнулась и упала прямо на колени к красавцу-дракону.

— Быть может, ты найдешь в своем плотном графике пару свободных часов, малышка? — горячо прошептал он мне на ухо. — Поверь, это свидание тебе очень понравится. Да и я в долгу не останусь.

Похоже, чаевых от этого стола нам с Надьей сегодня не видать.

Я обернулась и посмотрела нахалу прямо в бесстыжие глаза.

— У нас заведение общественного питания, — четко сказала, решительно высвобождаясь из кольца его рук. — Интим в услуги не входит. Публичный дом находится на соседней улице.

Развернулась и решительно зашагала к кухне. Блондинистый чародей насмешливо фыркнул мне в след.

Смена закончилась в два часа ночи. Проводив последнего посетителя, мы с Надьей вытерли столы, помыли пол и попрощались до послезавтра.

Я вышла из трактира и торопливо зашагала вперед по мостовой. Быстрее бы в постель! Снять колючее платье, вытянуть ноги и спать, спать, спать…

Однако стоило свернуть за угол, как навстречу выступила высокая мужская фигура.

— Привет, красавица.

Его голос показался мне знакомым. Я остановилась и, прищурившись, опознала в незнакомце дракона, которому сегодня днем подавала рыбный салат.

— Доброй ночи, — устало ответила ему. — Позвольте пройти.

— Проходи, конечно, — усмехнулся он. — А я, если не возражаешь, пройдусь вместе с тобой.

— А если возражаю?

Дракон усмехнулся снова.

— Не принимается, красавица. Не для того я тебя здесь с полуночи караулю, чтобы просто уйти ни с чем.

Вот привязался! Ему больше нечем заняться?

— И зачем вы меня караулите?

— Все еще надеюсь сходить с тобой на свидание.

— Я не хожу на свидания с незнакомыми мужчинами.

Особенно на такие, которые нужны этому наглецу.

— Так давай друг другу представимся, — подмигнул дракон. — Я — Даурен. А как зовут тебя?

Я быстро огляделась по сторонам. Улица была пуста, дорогу тускло освещали фонари. Если этот красавчик начнет приставать, можно будет двинуть ему ногой по колену и скрыться в ближайшей подворотне.

— Мира, — неохотно выдавила я. — Приятно познакомиться.

— А уж как мне приятно!

— Даурен, дайте пройти. Я очень устала и хочу спать.

— Поспим вместе, Мира, — дракон решительно взял меня за руку и притянул к себе. — Хватит ломаться, в самом-то деле. Я буду нежен и щедро заплачу.

Сволочь.

Я вырвала из его пальцев свой локоть и отступила в сторону.

— Я уже говорила — публичный дом находится на соседней улице. Там обрадуются и вашей нежности, и вашим деньгам. А я не проститутка.

— Даже так, — протянул дракон, складывая руки на груди. — Может, ты еще и замужем? И воспитываешь четверых детей?

— Вам-то какое дело? — я отступила от него еще на шаг. — Может, и замужем, и воспитываю.

— Врешь, красавица. Ты для этого слишком молода.

— Даурен, в этом городе полно женщин. Если вам не интересны ночные бабочки, всегда можно найти кого-нибудь еще. Что вы ко мне-то привязались?

— От удивления, — криво улыбнулся он. — Ты — первая девушка, которая отказалась встретиться со мной тет-а-тет.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз. Вы дадите мне пройти?

— Знаешь, Мира, мне почему-то не хочется тебя отпускать. Вот совсем. Быть может, позволишь хотя бы проводить тебя до дома?

Нет, это невыносимо. Я валюсь с ног от усталости, а этот наглый дракон продолжает меня донимать! Правда, что ли, убежать? Идея хорошая, но есть опасность, что он бросится в погоню. Или не бросится? На насильника сероглазый не похож…

— Мира!

Я обернулась и облегченно вздохнула — к нам с Дауреном быстрым шагом приближался Густав. Похоже, забег по пересеченной местности отменяется. Густав хоть и повар, но у него такие кулаки, что спорить с ним не рискует даже наш вышибала.

— Какие-то проблемы? — грозно поинтересовался он. — Мира, этот хлыщ к тебе пристает?

Даурен насмешливо приподнял бровь. Судя по всему, мой спаситель его ни капли не испугал. Только драки нам тут не хватало!

— Господин уже уходит, — быстро ответила я. — Гус, проводи меня, пожалуйста, до дома. На улице ночь, идти одной страшно.

— Конечно, — кивнул повар. — Симпатичным девушкам в такое время не следует гулять в одиночку.

Я взяла его под руку, и Густав решительно двинулся вперед по мостовой, едва не задев плечом сероглазого дракона.

— Еще увидимся, Мира, — сказал нам в след Даурен.

Я сделала вид, что ничего не услышала.

* * *

Укладываясь в постель, я намеревалась спать до самого обеда, но, следуя устоявшейся привычке, открыла глаза сразу после восхода солнца.

Больше часа нежилась в кровати, рассматривала проплывавшие в окне облака и планировала, как проведу этот выходной. Дел на сегодня было предостаточно, однако заниматься ими совсем не хотелось. Поэтому, поднявшись с кровати и приведя себя в порядок, я решила прогуляться до Амфитеатра магов и посмотреть на чародеев, которые будут там соревноваться. Не то, чтобы я являлась поклонницей подобных развлечений, просто других событий в это время не бывает — за сражающимися колдунами традиционно наблюдет весь город.

Быстро перекусив пирожками, прихваченными вчера из трактира, я вышла на улицу и зашагала к месту магических боев. Небо было ясным, солнце — ярким, воздух — душистым, настроение — приподнятым. Словом, о том, что сегодня меня ждет какая-нибудь неприятность, говорило абсолютно все.

Билетов на состязания, конечно, не оказалось — их разобрали вчерашние болельщики, причем на неделю вперед.

— Привет, красавица.

О! А вот и подлянка. Стоит возле кассы, серыми глазищами сверкает.

— Привет, Даурен, — сдержано кивнула я.

Если он говорит мне «ты», почему бы не ответить ему тем же?

— Билетов нет? — деловито поинтересовался он.

Я продемонстрировала свои пустые руки.

— Как видишь.

— Состязания начнутся через десять минут. Идем, я тебя проведу.

— Проведешь?..

— В Битве участвует мой друг. Ты его видела, вчера мы были в трактире вместе. Он достал мне абонемент на всю неделю. На две персоны.

— Боюсь, мне нечем расплатиться за столь щедрый подарок, — хмыкнула в ответ. — Так что я, пожалуй, обойдусь.

Отошла от кассы и зашагала в обратном направлении.

— И пропустишь главные соревнования года? — дракон в два шага догнал меня и пошел рядом. — Не глупи, Мира. Мне ничего не стоит провести тебя на арену. И ты ничего не будешь должна.

— Спасибо, нет.

— Послушай, я всего лишь хочу извиниться за свое вчерашнее поведение. Мне стоило вести себя корректнее. Не обижайся. Пожалуйста.

Я остановилась и посмотрела ему в лицо. Для этого пришлось поднять голову вверх.

Интересно, этот дракон извиняется перед всеми разносчицами, которых умудрился обидеть?

— Ты не будешь ко мне приставать?

— Не буду, — покачал головой Даурен. — Так я прощен?

Я неопределенно пожала плечами.

— Чудно, — улыбнулся сероглазый. — Тогда идем скорее, Битва вот-вот начнется.

Он протянул руку, чтобы переплести свои пальцы с моими, но я сама цепко ухватила его запястье.

— Ты смотришь на меня со странным облегчением, — прямо сказала ему. — И совсем не удивился, когда увидел у кассы. Признайся, ты меня подкарауливал?

Даурен невозмутимо кивнул, а потом мягко перевернул руку и крепко стиснул мою ладонь своею.

— Ты следил за мной?

— Нет, — серьезно ответил он. — Я знал, что ты сюда придешь. Не спрашивай откуда, я понятия не имею. Просто знал, и все. Поэтому явился чуть раньше и ждал твоего появления. Что в этом такого?

— Ничего. За исключением того, что узор на твоей куртке вышит настоящим серебром, а сапоги сшиты из кожи — качественной и очень дорогой. Еще у тебя на шее висит красивая витая цепочка. Я видела похожую у господина из городского казначейства, которому по поручению хозяина трактира носила на подпись какие-то бумаги. Это ведь платина, верно? И кольцо на твоем указательном пальце тоже из платины.

— Ну да. И что?

— А то, что мужчинам, которые могут позволить себе такую одежду и такие украшения, нет никакого дела до трактирных разносчиц. Они не подкарауливают их по ночам и днем на улице тоже не поджидают. Их уровень — девицы, живущие в богатых домах и не унижающие себя физической работой. В связи с этим возникает вопрос: что тебе от меня надо, Даурен?

Дракон усмехнулся.

— Знаешь, Мира, мне и самому это интересно. Сегодня мне всю ночь снились твои глаза — зеленые, как листва, со взглядом, пронзающим, как арбалетный болт. А еще волосы — водопад потемневшего золота. Разве могут обычные человеческие волосы быть столь восхитительными?.. Это будто морок, колдовство. Мне надо было тебя увидеть. Надо, понимаешь?

Я попыталась высвободиться. Он не отпустил. Оглянувшись по сторонам, потянул за собой и прижал к стене Амфитеатра.

— А ты сама, Мира? Разве тебя не притянуло сюда тем же магнитом, что и меня? Весь город знает — билетов на Битву уже не достать, и за возможность бесплатно пробраться к арене, любой человек отдал бы правую руку. Тебе же соревнования не интересны.

— С чего ты взял?

— С того, что они давно начались, а тебя это нисколько не тревожит.

Даурен отпустил мою ладонь, и я тут же спрятала ее за спиной.

— Я пришла сюда, потому что сидеть дома было скучно. Кроме этой дурацкой Битвы в городе нет никаких развлечений. Меня никуда не тянуло, а о тебе, Даурен, я даже не вспоминала.

— Врешь, — широко улыбнулся он. — Нагло и неумело.

Я пожала плечами.

— Что ж, раз на Битву мы все равно опоздали, предлагаю просто прогуляться по городу, — продолжил мужчина. — Развлечений тут больше нет, а достопримечательности-то какие-нибудь имеются? Храмы, парки, музеи, полуразрушенные дворцы?

— Ты любишь храмы и музеи? — удивилась я.

— Честно говоря, не очень, — невозмутимо ответил дракон. — Но они могут дать прогулке цель. Это лучше, чем бессмысленно слоняться по улицам.

Что ж, резонно.

— У нас есть большой красивый парк, — сказала ему. — Он несколько заросший, но очень живописный. Там есть озеро и высокая старинная башня.

— Отлично, — кивнул мужчина и протянул мне свой локоть. — Веди.

Я посмотрела на предложенную руку. В самом деле, почему бы и нет?

Спустя пару секунд мы уже неторопливо шли по мостовой.

— Чем ты занимаешься, Даурен?

— Гуляю по городу с очаровательной девушкой.

— Очень смешно. Я имею в виду не сейчас, а вообще. Я вот работаю в трактире. А ты?

— А я нигде не работаю. По крайней мере, сейчас.

— Ну да. У тебя с финансами и так все нормально.

— Дело не в этом. Я — наемник, Мира, а потому перебиваюсь случайными заработками. Охраняю колдунов и сиятельных вельмож. Обеспечиваю безопасность караванов и торговых кораблей. Сопровождаю археологические экспедиции.

— В одиночку?

— Не совсем, — улыбнулся мой спутник. — У меня есть сильный и надежный друг.

О! Он, наверное, имеет в виду дракона — свою вторую ипостась. Что ж, с таким другом действительно море по колено.

— То есть, ты все время находишься в разъездах?

— Да.

— И как на это смотрит твоя семья?

— Никак не смотрит. У меня нет семьи, я сирота.

— О… Извини.

— За что? Мои родители умерли очень давно, я их даже не помню. Меня вырастил одинокий беззубый старик — большой умник и страшный зануда. Он говорил, что я — его крестник. Врал, наверное. Я сбежал от него, когда мне исполнилось семнадцать лет.

— Почему?

— У него были на меня планы, которые я посчитал неприемлемыми.

— Что за планы?

— Глупые и совершенно неинтересные. Не будем о них, ладно? С тех пор прошло так много лет, что об этом и вспоминать-то смешно. Расскажи лучше о себе. Например, как поживают твои родители.

— У меня тоже нет родителей. И они тоже умерли очень давно.

— Вот как.

— Да. Меня воспитывали тетя и дядя. Они говорили, что когда-то наша семья была обеспеченной, если не сказать богатой. Но потом что-то произошло, и ни богатства, ни самой семьи не осталось.

— Поэтому ты работаешь в трактире?

— Конечно, жить-то на что-то надо. Но я не собираюсь трудиться там вечно. Грязная посуда и тяжелые подносы — это все-таки не мое.

— Согласен, — кивнул Даурен. — Такие девушки, как ты, должны сидеть в теплых красивых комнатах, вышивать на пяльцах и выращивать розы.

— Фу, как банально. Я похожа на домоседку? Нет, Даурен, я хочу путешествовать, хочу увидеть мир. Мне нужны приключения, может быть, даже риск и опасность. А пяльцы и розы — это ужасно скучно.

Сероглазый тихо фыркнул и ничего не сказал.

Старый парк находился на окраине города, и мы с Дауреном добрались до него лишь после полудня. По пути успели полюбоваться местными памятниками, красотами, открывающимися с городского вала, и даже пообедать в небольшом трактире, очень похожем на вотчину хозяина Маскерса.

Дракон, как и обещал, вел себя прилично. Рук не распускал, пошлостей не говорил и даже угостил жареным цыпленком с картофельным салатом. Однако смотрел на меня таким жарким пристальным взглядом, что я начала беспокоиться, не выросли ли у меня рога или жабры.

В парке было тихо и безлюдно. Мы неторопливо бродили по его широким аллеям, шутили и смеялись. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что в компании сероглазого мне настолько хорошо и спокойно, что расставаться с ним будет очень жаль.

— Даурен, можешь показать свою цепочку?

— Могу.

Он опустился на деревянную скамейку, расположенную неподалеку от старой башни, вынул из-за воротника куртки платиновую нить. Я села рядом и с интересом на нее уставилась.

— Какая красивая! Никогда не видела такую тонкую работу. Ее узор похож на орнаментную вышивку. Дай посмотреть поближе.

— Извини, малышка, — Даурен спрятал украшение обратно. — Я бы дал ее тебе или даже подарил, но снимать цепочку с шеи мне нельзя.

— Почему?

— Это оберег от бед и несчастий.

Я хихикнула.

— Напрасно смеешься. В жизни бывает всякое, а в моей — тем более.

— О, не сомневаюсь. Но, знаешь, ты не похож на человека, который боится неприятностей.

— Я их и не боюсь. Но ведь лучше избежать проблемы, чем потом ее решать.

Я хихикнула снова.

— Скромничаешь, Даурен. Уж тебе-то решить проблему — раз плюнуть. Огнем.

— Что ты имеешь в виду?

— Как что? Ты же дракон, а значит, — огнедышащий.

Лицо мужчины окаменело.

— Откуда ты это знаешь, Мира? — жестко спросил он.

— Что ты оборотень? А разве это знают не все? У тебя же глаза с вытянутыми зрачками, а это главный отличительный признак дракона от человека.

Взгляд Даурена стал ледяным.

— Дело в том, Мира, — медленно сказал он, — что простым людям эта особенность не видна. На меня наложены мощные маскирующие чары, которые скрывают любой намек на вторую ипостась. А потому мне очень интересно, как рядовая разносчица сумела заметить то, что может увидеть не всякий чародей?

Ой-ёй.

Я осторожно отодвинулась от него другой край скамейки.

— Быть может, ты вовсе не разносчица, Мира? Или не человек? Кто ты такая?

— Я-то человек, — стараясь говорить уверенно, ответила ему. — Наверное, твои чары ослабли, Даурен. Попроси своего приятеля их обновить. Если я увидела в тебе дракона, значит, его мог увидеть кто-нибудь еще.

— Не пытайся заговорить мне зубы, — прошипел оборотень. — Ты магичка, верно? Отвечай, Мира! Кто ты и что тебе нужно?

— Даурен, не сходи с ума, — возмутилась я, отодвигаясь еще дальше. — Ты говоришь глупости.

— Ах, глупости! Хорошо. В таком случае мы с тобой прямо сейчас пойдем к моему приятелю. Он сильный волшебник, пусть проверит и мои чары, и твою сущность.

— Я никуда с тобой не пойду. Ты безумен!

— Еще как пойдешь, малышка.

Он резко подался вперед и схватил меня за руку. Я оттолкнула его от себя и, что было сил, припустила прочь. Даурен вскочил со скамейки и кинулся следом.

Если дракон надеялся поймать меня в два счета, то он сильно ошибался — бегала я очень быстро.

— Мира, стой!

Как бы не так! Увернувшись, соскочила с каменной дорожки и прямо по газону понеслась к старой башне.

Влетела в открытую дверь, побежала вверх по ступенькам. Позади меня тут же раздались ругательства и громкие шаги. Не останавливаясь ни на секунду, миновала одну лестницу, потом вторую, третью, четвертую и выскочила на круглую площадку с невысоким бортиком.

Сероглазый появился на ней спустя мгновение.

— Попалась? — насмешливо спросил он. — Стоило ли убегать, чтобы через пару минут оказаться в ловушке?

Я лучезарно улыбнулась. А потом бросилась вперед и в мгновение ока взобралась на обшарпанные камни парапета.

— Мира?!..

Весело подмигнула и, оттолкнувшись ногами, прыгнула вперед. Оставшись без опоры, мое тело пошло разноцветной рябью. За спиной развернулись крылья, шея вытянулась, ноги и руки превратились в когтистые лапы, а кожа стала чешуей, отливающей на солнце золотом.

Набрав высоту, я сделала над башней круг.

Даурен стоял на площадке и глядел на меня снизу вверх. Эмоции на его лице сменялись, как картинки в калейдоскопе: изумление, радость, сумасшедший восторг… Секунда — и вместо мужчины у парапета появился огромный черный дракон с неровными серебристыми полосами на боках.

Зверь легко оттолкнулся от пола и взмыл в воздух вслед за мной. Я развернулась и выдохнула ему в морду столб рыжего пламени. Черный мгновенно ушел в сторону и попытался подобраться ко мне с тыла.

Я бросилась вниз, а потом, сделав пируэт, послала в него еще одну огненную струю. На этот раз попала — раздался громогласный рев, и Даурен взмыл вверх, поджимая к брюху заднюю лапу.

Очевидно осознав, что добром я не дамся, сероглазый решительно кинулся в наступление. Огнем палить не стал, явно жалея мою прекрасную чешую, а потому в ход пошли лапы и хвост. Учитывая, что размером я была почти в два раза меньше него, это оружие оказалось не менее серьезным, чем пламя.

Я поняла это сразу, как только противник сумел подобраться поближе. Удар мощного черного хвоста был легок и почти нежен, однако его хватило, чтобы сбить меня, как бабочку — крылья обожгло ослепляющей болью, и я тотчас рухнула вниз — аккурат в середину башенной площадки.

На старые камни приземлилась в человеческом обличии — завалившись на бок и больно ударившись головой об пол.

Спустя пару мгновений, в лицо дохнуло холодным воздухом, а потом меня подхватили сильные мужские руки.

— Вот это подарок! — услышала я радостный голос Даурена. — Теперь понятно, почему меня тянуло к тебе, как привязанного.

Он закинул мою руку себе на шею и, перехватив обмякшее тело поудобнее, решительно пошел к выходу.

Я приоткрыла один глаз, а потом выпустила когти и, что было силы, полоснула дракона по коже, одновременно разрывая платиновую нить защитной цепочки.

Мужчина охнул от боли и выпустил меня из объятий. Я тут же отскочила в сторону, звонко щелкнула пальцами.

Вокруг оборотня змеями взвились толстые цепи. В секунду они опрокинули его на пол и опутали с головы до ног.

— Ну и кто из нас в ловушке, господин Дау-Рен? — насмешливо спросила у дракона.

Мужчина не ответил. Он молча смотрел на меня, и в его глазах сверкали молнии.

Еще один щелчок пальцев, и рядом с нами засверкали воронки телепортов, из которых на старые камни шагнул отряд королевских чародеев. Увидев меня, маги склонили головы в почтительном поклоне.

— Леди Мирабелла.

— Он ваш, ребята, — я кивнула на связанного пленника. — Будьте осторожны, грозовые драконы очень сильны и опасны.

Мужчины кивнули и обступили сероглазого со всех сторон. Я же развернулась и пошла к выходу.

— Еще увидимся, Мира, — хрипло крикнул мне в след Даурен.

Я сделала вид, что ничего не услышала.

* * *

В свете свечей паркет малой гостиной королевского дворца казался озером, наполненным до краев свежим липовым медом. Забавно… Я видела его много раз, а все никак не могу налюбоваться.

— Леди Мирабелла.

Передо мной, как по волшебству, возник высокий мужчина в военном мундире.

— Добрый вечер, Кирстен.

— Рад видеть вас в добром здравии. Следуйте за мной, его величество готов вас принять.

Мы прошли через гостиную, и Кирстен распахнул передо мной узкую потайную дверь, спрятанную за тяжелой портьерой. Я благодарно кивнула, переступила порог.

— Леди Эрр.

Из-за широкого стола мне навстречу поднялся худощавый мужчина с густыми седыми волосами и холодным пронзительным взглядом. Я присела в реверансе.

— Ваше величество.

Король жестом указал на кресло, стоявшее у стены.

— Мирабелла, я потрясен. Вы снова сделали то, что не удалось ни одному из моих чародеев! Дау-Рен скрывался от нас более пятнадцати лет. Как вы сумели его поймать?

— У меня свои методы работы, ваше величество, — улыбнулась я, устраиваясь поудобнее. — К слову сказать, поймать дракона оказалось легко. Он почувствовал флер моей магии и сам пошел туда, куда я его повела. А вот выследить его было гораздо сложнее. Я потратила на это целый год. Пришлось проанализировать кучу информации, соединить обрывки сведений от других шпионов, просчитать каждый ход… После такой подготовительной работы притвориться недотрогой разносчицей и заманить Дау-Рена в башню, напичканную магическими ловушками, было элементарно.

Глаза короля сияли, как волшебные самоцветы.

— День, когда я принял вас на службу, Мирабелла, стал самым удачным в моей жизни, — сказал он. — Не припомните, сколько лет прошло с тех пор?

— К чему считать года, ваше величество? — усмехнулась я. — Их было слишком много.

— Вы правы, — кивнул государь. — Я за это время здорово постарел, а вы молоды и прекрасны, как в нашу первую встречу.

— Золотые драконы не стареют, — заметила я. — В час своей смерти я буду выглядеть так же, как и сейчас.

— Надеюсь, этот час настанет нескоро, и Мирабелла Эрр успеет оказать двору еще немало добрых услуг. Не буду вас задерживать, леди. Дома вас ждет награда за труды. Отдыхайте и набирайтесь сил.

— Благодарю, ваше величество.

Я встала с кресла.

— Позвольте задать еще один вопрос, ваше величество.

— Задавайте.

— Что теперь будет с грозовым драконом?

— Это зависит от того, как он себя поведет. Если согласится сотрудничать, будет жить в богатстве и довольствии. Если нет — проведет остаток своих дней в подземелье. Я удовлетворил ваше любопытство?

— Да, ваше величество.

— В таком случае, всего доброго, Мирабелла.

II

Эхо шагов гулко отражалось от каменных сводов. Мы с Кирстеном шли по узкой галерее, и мне казалось, что этой прогулке не будет конца. На улице было еще светло, однако здесь уже царил вечерний полумрак.

— Вы знаете, почему вас пригласили в этот замок, леди?

Я криво улыбнулась.

— Меня не приглашали, я напросилась сама.

— Зачем?

— Вам известно, кого держат в этом жутком месте, Кирстен?

— Разумеется. Последние три месяца в здешних подвалах живет грозовой дракон. Его величество приехал сегодня именно к нему. Хотя лично я считаю, что этим он оказывает Дау-Рену слишком большую честь.

Я покачала головой.

— Король осторожничает, Кирстен. На этом замке стоят мощные блокирующие чары, которые не позволяют пленнику сбежать. Если бы не они, Дау-Рен давно был бы на свободе. Прикажи государь вывести его за пределы крепостной стены, и грозового не удержат никакие путы.

— Он настолько силен?

— Больше чем вы можете себе представить. Драконы вообще сильные существа, однако, грозовые — это нечто невероятное. Один такой ящер стоит целой человеческой армии. Или отряда своих собратьев другого вида.

— О…

— Да-да. Поэтому король и хотел заполучить его в свои ряды. С таким союзником не страшен ни один враг.

— Но почему именно Дау-Рен? Он не очень-то хочет сотрудничать с короной. Можно было попытаться завербовать кого-нибудь посговорчивее.

— К сожалению, нельзя. Других грозовых драконов нет, Кирстен. Дау-Рен — единственный из них, переживший клановую войну. Вы ведь слышали о ней?

— Вы говорите о той бойне, которую ящеры устроили тридцать лет назад? Конечно, слышал. Насколько я знаю, после этой междоусобицы ваших сородичей, Мирабелла, стало меньше почти на треть.

— Вы совершенно правы. Некоторые виды драконов после той мясорубки полностью исчезли. Например, серебряные шипохвостые. Чудесные были существа. Правда, способностью к обороту они не обладали, поэтому о них быстро забыли. А вот о грозовых драконах люди до сих пор слагают легенды, не подозревая, что выдумки и на половину не отражают реальную мощь этих потрясающих ящеров. Они могут подчинять себе ветер, умеют направлять молнии и питаться их силой. Их огонь настолько силен, что, подув пару раз, они способны уничтожить целую деревню.

— Вот это да… Как же вам удалось пленить его, Мирабелла?

Я грустно улыбнулась.

— У меня были зачарованные цепи, Кирстен. И группа боевых магов из отряда немедленного реагирования.

А еще я успешно воспользовалась тем, что Даурен боялся причинить мне вред. Если бы не его симпатия вкупе с эффектом неожиданности, поймать грозового я бы не смогла. Впрочем, сейчас, спустя три месяца, я ужасно жалею, что мой план тогда не провалился.

— Говорят, до того, как объявить на дракона охоту, его величество несколько раз предлагал ему сотрудничество, но тот упрямо отказывался.

— Да, я об этом слышала.

— Дау-Рен настолько свободолюбив?

— Видимо, да. Чародей, который воспитывал грозового после смерти родителей, не сумел привить ему должного почтения к короне. Он научил его обращаться с родовой магией, но победить дух вольнолюбия так и не смог. Я, к слову, его не осуждаю. Драконы предпочитают жить сами по себе и отвечать за свои поступки только перед собственной совестью. Не удивительно, что между служением королю и жизнью наемника-одиночки Дау-Рен выбрал последнее.

У меня такого выбора не было.

Галерея сменилась коротким коридором, а он — узкой деревянной дверью.

— Так зачем вы напросились в эту темницу, леди? — спросил Кирстен, пропуская меня в небольшую полутемную комнату.

— Хочу узнать, как дела у нашего пленника. Очень, знаете ли, за него переживаю.

— Понимаю, — кивнул мой спутник. — Однако ваше волнение напрасно. Его величество приказал обеспечить Дау-Рену хорошие условия проживания. У него отличное меню и удобная жилая комната.

Однако его не выпускают за пределы замка и не дают возможности сменить ипостась. Это наверняка доставляет ему немало страданий — невозможность расправить крылья для дракона равносильна изощренной пытке.

Насколько мне известно, с момента поимки Даурена король приехал с ним побеседовать впервые. Я своими ушами слышала, как государь запретил начальнику тюрьмы рассказывать пленнику о своих планах, а значит, дракон прожил двенадцать недель, не зная, что с ним собираются делать. Это беспокоило меня больше всего — неизвестность приводит в уныние даже самых сильных и отважных людей, и мне очень хотелось убедиться, что сероглазый в порядке и три последних месяца не нанесли ему ни физического, ни психологического вреда.

Кирстен подошел к стене, нашарил что-то на ее шершавой поверхности, и осторожно вытащил из кладки узкий прямоугольный кирпич. Перед нами тут же появилось небольшое отверстие, через которое отлично просматривалась соседняя комната.

— Как дерзко, — усмехнулась я.

Мужчина пожал плечами.

— Вы же хотите узнать, о чем его величество будет говорить с Дау-Реном, леди?

— Они не обнаружат нашего присутствия? Эта дыра слишком большая, ее легко заметить.

— Вовсе нет. На другую сторону стены наложена иллюзия. Нас никто не увидит и не услышит.

Он жестом пригласил меня подойти ближе. Как только я встала рядом с «окошком», дверь соседней комнаты распахнулась, и в нее вошел король. Спустя пару мгновений порог противоположной двери переступил Даурен.

В целом грозовой выглядел неплохо. Однако щеки его были бледны, и на них появилась густая темная борода — видимо, давать пленнику бритву никто не рискнул. Волосы, которые ранее были коротко острижены, сильно отросли, а рубашка и вышитая серебром куртка (что там Кирстен говорил про хорошее меню?) висели на нем, как на вешалке. При этом взгляд его оставался таким же твердым, как и раньше, и мне это очень понравилось.

— Приветствую тебя, Дау-Рен, — сказал король, усаживаясь в высокое кресло, установленное в центре комнаты.

Дракон молча склонил голову.

— Мы с тобой не виделись много лет, и я очень рад, что ты, наконец, согласился посетить один из моих замков. Надеюсь, тебя хорошо приняли?

— Благодарю, ваше величество, — голос грозового сочился ядом. — За мной ухаживали, как за дорогим гостем.

— Отрадно слышать, — усмехнулся король. — Желаешь погостить тут еще немного или переберешься в другое, более просторное место?

— Этот замок, конечно, мил, — ответил Даурен, — у него темные коридоры и чистые сухие подвалы, однако мне больше нравится жить на свежем воздухе.

— Ты знаешь мои условия, Дау-Рен, — уже серьезно сказал ему государь. — Пожизненный магический контракт, браслет верности на левую руку — и ты свободен, как весенний ветер.

— О да, — кивнул дракон. — А на свободе меня будет ждать Восточная граница, полчища нежити из Гоойских болот и рогатые миммори, которые второе десятилетие пытаются отбить у вас эту территорию.

— Совершенно верно. И не забудь про оказание небольших услуг во время военных конфликтов с другими государствами.

— Звучит заманчиво. Я согласен.

Король удивленно моргнул. Мы с Кирстеном тоже.

— Согласен? — переспросил его величество.

— Да.

— Ты пятнадцать лет отказывался от служения короне. Неужели за три месяца в чистых сухих подвалах твое мнение все-таки поменялось?

— Вроде того, — на губах сероглазого появилась улыбка.

— Но ты, наверное, желаешь получить взамен что-то особенное. Что-то непрописанное в магическом договоре.

— Разумеется, ваше величество. Я согласен удовлетворить ваши требования, если вы выполните всего одну мою просьбу.

— И какую же?

— Отдайте мне золотую драконицу.

Сердце пропустило удар. Кирстен бросил на меня встревоженный взгляд.

— Прости? — удивился король.

— Мирабелла Эрр, — четко произнес Даурен. — Золотая драконица, одна из ваших шпионок. Вы разорвете с этой женщиной контракт и передадите ее мне в полное подчинение. Она будет принадлежать мне, а я — вам.

— Это невозможно, — жестко ответил государь. — Мирабелла Эрр — свободная женщина и полноправная гражданка нашей страны. Ее нельзя передать в подчинение, она может принадлежать только самой себе.

— В самом деле? — фыркнул дракон. — По закону я тоже являюсь свободным человеком и полноправным гражданином этого королевства. Однако меня ни за что ни про что посадили в каменный мешок и угрожают оставить в нем навсегда, если откажусь добровольно передать себя в рабство. Я готов пойти вам навстречу. Почему же вы не хотите пойти навстречу мне?

— Леди Мирабелла — лучший служитель Тайного отдела королевской канцелярии. Думаешь, я стану разбрасываться такими ценными кадрами?

— Почему бы и нет? Я тоже могу быть полезным. А уж кто принесет больше пользы — грозовой дракон или золотой, решать вам.

Взгляд его величества стал острым, как бритва, лоб прорезала глубокая морщина.

— Что ты намерен делать с леди Эрр, Дау-Рен?

— Это мое дело, — холодно ответил тот. — И будет касаться только меня и Мирабеллы.

— Неужели ты намерен лишить ее жизни?

— Я уже ответил на ваш вопрос, ваше величество.

— Твое требование неприемлемо.

Грозовой пожал плечами.

— В таком случае, можете вернуть меня обратно в камеру. Я беру свое согласие назад.

— Я не стану терпеть твои дерзости, Дау-Рен. Не забывай, что находишься в моей власти, и я могу превратить твою жизнь в адское пекло. Каждый твой день будет наполнен болью и страданиями. Из сухого подвала тебя переведут в сырой каземат, и ты будешь заживо гнить там долгие годы.

Даурен пожал плечами снова.

— Воля ваша, — равнодушно ответил он. — Не мне рассказывать мудрому прозорливому государю, какой неприступной твердыней стала бы Восточная граница, если б ее охранял грозовой дракон. Если же король готов сгноить в казематах последнего представителя этого сильнейшего клана, что ж — пусть будет так. Я своего решения не изменю.

— Золотая драконица — тоже последняя в своем роде.

— О да, — на лице Даурена появилось мечтательное выражение. — Уж мне-то это известно.

Я закатила глаза.

Конечно, этот хитрец знает то, о чем его величество не догадывается. У драконов, как и у людей, есть свои тайны, делиться которыми они не любят. Золотые драконы — одна из них.

Король не прав — я не последняя в своем роде. Как можно быть последней в том, чего нет? У золотых ящеров никогда не было своего клана. Потому что они — результат редкой мутации генов, которая возникает раз в несколько поколений. Чем эта мутация обусловлена, не знает никто, ибо практика показывает, что малыши с желтой сверкающей чешуей могут появиться на свет в любой драконьей семье, вне зависимости от ее особенностей и социального статуса. Собственно, эта самая сверкающая чешуя — единственное, что отличает нас, золотых, от черных, серебряных, изумрудных и грозовых драконов. В остальном мы точно такие же, как и они. Разве что, чуть умнее и изворотливее, но это исключительно из-за пристального внимания сородичей, которые почему-то уверены, что мы способны принести им счастье.

Впрочем, Даурен с этим мнением теперь вряд ли согласится.

— Миммори любят воду и ненавидят огонь, — вдруг задумчиво произнес сероглазый, рассматривая стену за спиной короля. — А волшебное пламя драконов повергает их в такой ужас, что они бросают оружие, поджимают хвосты и бегут туда, куда глядят их фиолетовые глаза. Если пару раз пролететь над их болотами и прицельно плюнуть в самые крупные хибары, можно оттеснить этих демонов в ганкейские леса — туда, откуда они пришли. Болота затем можно осушить и восстановить русло реки — той, что миммори уничтожили двадцать лет назад. А на освободившую землю вернуть людей, которым она раньше принадлежала. Говорят, те места славились своим плодородием… Жаль, что нежелание отказаться от одного человека лишает государство возможности расширить свои границы и получить стабильную прибыль от высоких урожаев.

Король устало потер виски. Судя по всему, пленник только что озвучил его давнюю мечту.

— Возвращайся в свой подвал, Дау-Рен. Мне нужно подумать.

Грозовой почтительно склонил голову.

— Не сомневаюсь, вы примете верное решение, ваше величество.

Как только за ним закрылась дверь, правитель звонко щелкнул пальцами, и стена, разделяющая комнаты, растворилась в воздухе. Увидев Кирстена и меня, его величество ни капли не удивился — и это не смотря на то, что мы должны были дожидаться его возвращения в домике привратника.

— Вы все слышали, леди Эрр? — поинтересовался король, жестом предлагая нам подойти ближе.

— Да, ваше величество.

— Что скажете?

— Думаю, вам следует пойти Дау-Рену навстречу. На Восточной границе он действительно принесет больше пользы, нежели в местных темницах.

Во взгляде государя появилось любопытство. Старик явно ждал от меня другой реакции.

— Дау-Рен хочет заполучить вас в рабство, леди.

— Сомневаюсь, что ему нужна именно рабыня, — улыбнулась я. — Если позволите, я могла бы побеседовать с ним с глазу на глаз и выяснить, что именно он от меня хочет.

Король встал со своего кресла.

— Вы считаете, что это хорошая идея? Забыли, из-за кого Дау-Рен провел в заточении последние двенадцать недель?

— Я все прекрасно помню, ваше величество, — снова улыбнулась я. — И именно поэтому хочу поговорить с ним наедине. Мне приятна ваша забота, но, право, беспокоиться обо мне не стоит. Дракон с драконом всегда найдут общий язык.

* * *

Подземелье, в котором держали Даурена, действительно было сухим и мало отличалось от прочих помещений замка — тот же полумрак, те же магические факелы.

— Этот дракон — хороший малый, — рассказывал начальник охраны, которому Кирстрен поручил проводить меня до камеры пленника. — Не кричит, не буянит, порядок не нарушает. Острит налево-направо, но моим парням это даже нравится. А уж как здорово он играет в карты!

— Вы это выяснили лично?

— Нет, — смутился мужчина. — Парни рассказывали. А что? Играть с заключенными в настольные игры не запрещается. Да и режутся-то они на подзатыльники или на желание — у дракона все равно нет ничего такого, что он мог бы поставить на кон.

— Мне показалась, Дау-Рен сильно похудел.

Начальник охраны развел руками.

— Что поделать, леди, меню составляем не мы, да и за поставку продуктов тоже не отвечаем. Что привезут, из того и готовим.

Понятно.

— Разговаривать с заключенным будете в камере, — продолжил провожатый. — Ее разделят на две части силовым щитом, чтобы он не смог к вам приблизиться. Убедительно прошу не подходить к щиту слишком близко — можете обжечься.

— Спасибо, я поняла.

Он распахнул передо мной широкую тяжелую дверь и пропустил в небольшую комнату с еще одной дверью и старым деревянным столом, за которым сидел охранник.

— Поставь щит и проводи леди к дракону, — распорядился начальник. — Потом возвращайся на место. Время посещения не ограничено.

Страж понятливо кивнул и перевернул один из желтых кристаллов, лежавших на широкой столешнице. Потом встал и отпер скрипучую металлическую створку.

— Прошу вас, леди.

Дальше был еще один коридор — длинный и такой же полутемный. Примерно в середине него сверкало голубое поле силового щита.

— У ваших камер нет дверей? — удивилась я.

— Есть, — ответил охранник. — Магические. Они надежнее любых других запоров.

— Дау-Рен — единственный пленник?

— Да, леди.

Как только свет колдовского заслона коснулся наших лиц, мужчина жестом велел мне остановиться и крикнул в темноту:

— Дракон, к тебе посетитель! — а потом повернулся ко мне и добавил, — Постарайтесь не задерживаться надолго.

С этим словами мужчина удалился. Я сделала шаг вперед и встретилась взглядом с большими серыми глазами. Даурен неслышно подошел к щиту почти вплотную и теперь прожигал меня жадным голодным взором.

— Здравствуй, — сказала ему.

— Привет, — его голос был тихим и хриплым. — Неужели король принял решение так быстро?

— Нет, — я покачала головой. — Я пришла сюда по собственному желанию.

— Долго же ты собиралась, Мира.

— А ты меня ждал?

Он сделал шаг вперед. Щит предупреждающе загудел, однако пленник не обратил на него никакого внимания. На секунду мне показалось, что Даурен собирается пройти его насквозь. Очень захотелось попятиться, но я заставила себя стоять на месте.

— Ждал? — медленно переспросил дракон. — Нет, мое сокровище. Я не ждал, я знал, что ты сюда придешь. Рано или поздно, так или иначе. Ты ведь это тоже знала. И не могла не прийти, верно, Мира?

Мои руки невольно сжались в кулаки.

Будь ты проклят, грозовой! Все двенадцать недель я не забывала о тебе ни на минуту. Двенадцать недель видела во сне твою насмешливую улыбку, с жадностью ловила каждое случайно оброненное слово, если оно было о тебе! И да — я не могла не прийти. Если бы у меня была возможность, я пришла бы сюда уже на следующий день после твоего пленения, готовая выслушать ругательства и проклятия. Лишь бы только увидеть и убедиться, что с тобой все в порядке…

— Зачем я тебе, Даурен? — прямо спросила у него. — Что ты собираешься со мной делать? Отомстить?

Дракон похабно улыбнулся.

— Что я собираюсь с тобой сделать, ты узнаешь, как только нас перестанет разделять эта голубая гудящая штука. Мстить же в нашей ситуации нужно не тебе и даже не королю, а системе государственного устройства, предполагающей магические контракты и браслеты верности, которые не дают возможности ослушаться отданного приказа. К сожалению, я не настолько силен и влиятелен, чтобы замахнуться на такого серьезного противника.

— Значит, ты все-таки примешь предложение короля?

— Если он выполнит мою просьбу.

— Мое мнение по этому поводу, конечно же, никого не интересует.

На его лице появилось насмешливое выражение. Собственно, могла и не спрашивать. Меня же не интересовало, хочет он быть заточенным в подземелье или нет.

— Неужели тебе нравится такая жизнь, Мира? Кланяться королю и вельможам, выполнять их поручения, будто дрессированная собачонка, бежать на зов по первому требованию?

— Моя жизнь меня вполне устраивает, — серьезно сказала ему. — Помнишь, я говорила про риск и приключения? В моей бытности их немало, и я этому рада. Что же до королевских вельмож, то я им не кланяюсь, Даурен. Наоборот, это они кланяются мне. Я выполняю только распоряжения его величества, и в обращении со мной он всегда вежлив и деликатен. К слову сказать, в отношении тебя будет то же самое. Ты станешь подчиняться исключительно королю, и все приказы он будет отдавать тебе лично. После смерти государя магический контракт потеряет силу, так что, если станешь стражем Восточных земель, приобретешь не хозяина, а постоянного работодателя.

Губы дракона собрались в тонкую линию.

— Давно ты служишь короне?

— Давно, — улыбнулась я. — Дольше, чем ты живешь на этом свете, Даурен.

Несколько секунд он смотрел мне в глаза.

— Может, ты еще и замужем?

— Нет, — покачала головой я. — Не замужем и никогда там не была. Кажется, ты уже задавал мне этот вопрос.

Плечи грозового заметно расслабились.

— Король намерен выполнить твое условие, — продолжила я. — Однако ему будет очень жаль, если со мной случится что-нибудь плохое. Настолько жаль, что он наверняка внесет в ваш контракт пункт о сохранности моей жизни и здоровья.

— О твоей жизни я буду заботиться лучше, чем ты сама, — серьезно сказал мужчина. — У меня, знаешь ли, большой опыт в хранении ценностей.

— Я не слиток золота, Даурен. Меня не удастся положить в сундук и запереть на амбарный замок. Прими как данность — в случае чего я найду способ сломать и то, и другое.

Грозовой глубоко вздохнул.

— Я не собираюсь ограничивать твою свободу, Мира, — произнес он. — Я хочу разделить с тобой свою. У меня было время подумать о наших странных взаимоотношениях, и я пришел к выводу, что хочу их продолжить.

— Мое мнение по этому поводу тебе снова не интересно?

— Я вижу его в твоих глазах, Мира. И в том, что ты приехала навестить меня вместе с его величеством. Вы, женщины, любите копаться в себе, постоянно пытаетесь усложнить то, что ясно даже слепому. Я не намерен ждать, когда ты признаешь: нас тянет друг к другу, и мы ничего не можем с этим поделать. И да — я не собираюсь делить вас, моя прекрасная леди, ни с одним мужчиной, будь он вашим мужем, любовником или работодателем.

— Ты что же, делаешь мне предложение, Даурен? — искренне удивилась я.

— Да, — на его губах снова появилась улыбка — кривая и саркастичная. — Я, безродный наемник, не имеющий дома и постоянного заработка, хочу взять в жены сиятельную леди из высшего общества, талантливую шпионку, чья судьба волнует самого короля. По-моему, это хорошая плата за несколько десятилетий, которые мне придется провести на Гоойских болотах. Обрати внимание — жить на этих болотах я буду только вместе со своей очаровательной супругой.

Я покачала головой.

— Даурен, ты сумасшедший. Хочешь связать себя со мной, после того, что я сделала? Или ты забыл, что оказался в этой темнице именно моими стараниями?

Он равнодушно пожал плечами.

О да, в этом все грозовые! Вижу цель, иду к ней напролом, плюю на препятствия, и только потом думаю, чем все это для меня обернется.

А может, брак — это такая извращенная форма мести? Жизнь в глуши, компания миммори, муж, упрямый, как осел… Впрочем, женившись на мне, этот дракон отомстит исключительно сам себе.

— Тебя даже не смущает, что я вдвое старше, чем ты?

— Мы драконы, Мира, — усмехнулся грозовой. — Возраст имеет значение только для людей.

— И ты не…

— Нет. Достаточно, Мирабелла. Ты хотела узнать, что мне от тебя нужно? Теперь тебе это известно. Думай, делай выводы, уговаривай короля разорвать магический контракт.

— Знаешь, твоя самонадеянность поражает до глубины души. Ты правда считаешь, что я соглашусь выйти замуж? Брошу дело, которым занимаюсь почти сорок лет, брошу столицу, друзей, брошу свою привычную жизнь? И ради кого? Ради безродного наемника?

Даурен широко улыбнулся и по-мальчишески подмигнул. А потом сделал шаг назад и скрылся в темноте камеры.

Я закатила глаза и, развернувшись, зашагала к выходу.

* * *

В следующий раз мы с Дауреном увиделись через три недели — во время второго визита его величества в зачарованный замок. Решение по поводу требований пленника король принял в тот же вечер — узнав суть нашего с ним разговора, он заметно расслабился и повеселел.

— В предложении Дау-Рена есть рациональное зерно, Мирабелла, — сказал монарх, когда я закончила рассказ о том, сколь оригинальным способом мне сделали предложение руки и сердца. — Вы несколько десятилетий верой и правдой служили нашей стране, напрочь забыв о личной жизни. Если смотреть широко, грозовой дракон — партия неплохая. Он смел, решителен, хорош собой, а скоро станет еще и богат.

— Он упрям, дерзок и безрассуден.

— Не сомневаюсь, вы найдете способ сгладить эти черты, леди.

Я пожала плечами.

— Полагаю, бракосочетание можно считать делом решенным. Вы ведь не против, Мирабелла?

Я снова дернула плечом.

— Вот и хорошо, — улыбнулся король. — Устроите личное счастье, а заодно присмотрите за своим дерзким безрассудным супругом. И проследите, чтобы он не манкировал будущими обязанностями.

Сообщить Даурену, что его требование будет удовлетворено, можно было уже на следующий день, однако его величество решил отложить этот разговор на целый месяц — чтобы придворные чародеи успели подготовить новый договор, а грозовой — еще немного помучиться в ожидании монаршего решения. Мы с Кирстеном общими усилиями уговорили короля немного ускорить событие: Кирстена напрягала ситуация на Восточной границе, а мне хотелось, чтобы упрямого дракона, наконец, выпустили из каменного мешка.

Подслушивать беседу короля с Дауреном в этот раз не пришлось. Учитывая, что речь должна была идти, в том числе, и обо мне, государь велел пройти в залу вместе с ним. Дракон появился в комнате сразу после нас. Выглядел он гораздо лучше, нежели три недели назад: его щеки вернули здоровый цвет и были гладко выбриты, волосы стали чуть короче, одежда казалась свежей и мешком уже не висела.

При виде нас глаза Даурена вспыхнули, как звезды. Он позволил себе на мгновение задержать взгляд на моем лице, после чего склонил голову в вежливом поклоне.

— Ваше величество.

— Перейдем сразу к делу, Дау-Рен, — сказал король, — Я обдумал твое предложение и решил, что оно вполне обосновано. Однако с правовой точки зрения удовлетворить его очень непросто. В нашей стране нет рабства, а потому передать леди Эрр в чьи-либо руки можно только одним способом — выдав ее замуж. Готов ли ты жениться, Дау-Рен?

— Готов, — без промедления ответил дракон.

— Чудесно, — кивнул государь. — В таком случае, контракт с леди Мирабеллой будет расторгнут в день вашей свадьбы. С тобой же мы заключим договор прямо сейчас. Скажу сразу: он существенно отличается от того, который ты видел раньше. Прежде всего, в нем прописаны условия ваших взаимоотношений с супругой. Не подумай, что я сомневаюсь в твоих моральных принципах — такой мужчина как ты, конечно же, не станет поднимать на женщину руку или ругать ее грязными словами, однако я должен быть уверен, что здоровью, чести и достоинству леди Эрр ничто не будет угрожать.

Взор Даурена стал острым, как бритва.

— Как вам будет угодно, ваше величество, — произнес он.

— Это первое, — продолжил король. — Теперь второе. Прежде чем жениться на леди Мирабелле, придется доказать, что ты достоин доверия и привилегий, которые несет в себе королевская служба. А потому уже сегодня вечером ты отправишься на Восток, с том, чтобы уничтожить деревню миммори — ту, которую эти твари построили прямо на нашей границе. Стратегию обсудишь чуть позже с одним из моих генералов. В Гоойе поговоришь с начальником местного гарнизона, он сориентирует тебя на местности. Как только я получу сообщение о том, что миммори покинули наши земли, леди Эрр отправится к портнихе шить подвенечное платье. Что скажешь, Дау-Рен?

Несколько секунд в комнате висела тишина.

— Вы здорово изменили условия контракта, ваше величество, — медленно сказал дракон. — Я-то надеялся, что прибуду на границу, будучи женатым мужчиной.

— Очень неосмотрительно приводить женщину в дом, на который в любой момент могут напасть враги, — заметил монарх. — Обезопась Восточную границу, Дау-Рен. Чтобы твоя семья могла жить спокойно.

— Правильно ли я понимаю, что оспорить условия договора нельзя?

Король молча кивнул. Даурен бросил на меня быстрый взор.

— Я согласен, — произнес грозовой.

— В таком случае, не буду тебя задерживать, — кивнул король. — Ступай в соседнюю комнату, там тебе дадут форму магического договора и все необходимые инструкции.

Дракон поклонился.

— Могу ли я перед отъездом поговорить со своей невестой, ваше величество?

Король обернулся и посмотрел на меня. Я едва заметно кивнула.

— У вас есть десять минут.

Монарх легко поднялся на ноги и вышел за дверь, а Даурен повернулся ко мне.

Мгновение — и неведомая сила буквально швырнула меня в объятия дракона. Я тут же оказалась прижата к стене, а мои губы — смяты властным неистовым поцелуем. Мы вцепились друг в друга, как сумасшедшие, и жадно, будто мучимые голодом, пили дыхание, которое теперь стало одним на двоих. Даурен прижимал к себе так крепко, словно хотел вобрать мое тело в себя. И я ничего не имела против.

Наконец дракон разорвал поцелуй, приник лбом к моему лбу.

— Как ты это делаешь, золотая? — горячо зашептал он. — Почему при виде тебя у меня напрочь сносит голову? Отчего и в богатом платье, и в фартуке разносчицы ты кажешься богиней?

— Я здесь не при чем, — прошептала в ответ. — Просто ты влюбился, грозовой.

Он снова припал губами к моим губам, и следующая пара минут из моей памяти выпала.

— Поторопись с подвенечным платьем, — сказал Даурен, отстраняясь от моего лица. — Через три-четыре дня состоится наша свадьба.

— Надеешься справиться с миммори так быстро? — удивилась я.

Дракон хитро улыбнулся.

— Ты что-то задумал. Даурен?

— Я всегда что-нибудь задумываю, малышка, — ухмыльнулся он. — Привыкай.

Он наклонился и нежно чмокнул мой нос. Я крепче сжала его плечи.

— Что ты собираешься делать?

— Воевать с миммори, конечно, — невозмутимо ответил грозовой. — Ты же слышала об условиях договора.

— Мне не нравится ни твой тон, ни блеск в твоих глазах. Эта задумка — она опасная?

— О, не то слово, — с придыханием ответил сероглазый. — Я собираюсь биться с толпой коварных хвостатых существ — один огнедышащий дракон в бронированной чешуе против сотен лучников, жутко боящихся пламени. Что может быть опасней?

Я с чувством ущипнула его плечо.

— Волнуешь за меня, малышка? — серьезно спросил Даурен.

— Волнуюсь, — ответила, глядя ему в глаза. — Я, знаешь ли, наконец-то собралась выйти замуж. Не хотелось бы остаться вдовой до того, как мне на руку наденут брачный браслет.

— Тебе придется научиться доверять мне, Мирабелла.

— Тоже самое могу сказать и я.

— Я все расскажу, но чуть позже. Обещаю. А сейчас мне пора идти — наши десять минут вот-вот истекут.

Он хитро улыбнулся, еще раз меня поцеловал и поспешил к выходу.

* * *

Сшить свадебное платье я так и не успела. Даурен не обманул — спустя три дня по столице прокатилась потрясающая весть о том, что рогатые миммори, двадцать лет державшие в страхе жителей Восточного региона, вернулись в свои леса. А еще через сутки Кирстен привез мне письменное распоряжение короля собирать сундуки и отправляться в Гоойю к будущему мужу.

Собиралась я впопыхах, справедливо рассудив, что перевезти дорогие моему сердцу безделушки из столичного дома в супружеский успею всегда, а потому на другой конец страны лучше отправиться налегке.

Каково же было мое удивление, когда, выйдя в назначенный день из воронки портала, я обнаружила, что вместе с Дауреном меня встречают местный священник и гарнизонный чародей. Не дав возможности открыть рот, чтобы, как минимум, удивиться происходящему, грозовой схватил меня за руку и поволок к обустроенному тут же алтарю, по обе стороны от которого ровными рядами выстроились усатые вояки в парадных мундирах.

Спустя десять минут браслет верности, сорок лет украшавший мое левое запястье, оказался разорван на части, а на его месте появился другой — золотой, инкрустированный крошечными бриллиантами.

— Сделай лицо попроще, Мира, — шепнул новоиспеченный муж, застегивая замочек брачного украшения. — Можно подумать, что ты не рада нашей свадьбе.

— Я тебя убью, — шепотом ответила ему.

— Хорошо, но позже. А то перед ребятами стыдно. Посмотри, как они для нас нарядились!..

После окончания церемонии Даурен повез меня в свой гоойский дом. Вояки, священник и чародей, очевидно, на правах гостей праздника, отправились вместе с нами. И как выяснилось, не напрасно. Во дворе дома, оказавшимся просторным двухэтажным коттеджем, для них были накрыты столы, ломившиеся от всевозможных блюд.

— Когда ты все это успел подготовить? — поинтересовалась я у мужа в перерывах между торжественными речами. — Ты прибыл в эти места меньше недели назад!

— Парни помогли, — широко улыбнулся тот. — Я сказал, что хочу жениться, а они посоветовали не тянуть.

— Быстро же ты с ними подружился.

— Я обаятельный, — ухмыльнулся сероглазый. — Если уж мне удалось понравиться тебе, у этих ребят не было ни единого шанса устоять перед моим очарованием.

Я закатила глаза. Что ж, смерть от скромности грозовому явно не грозит.

— В столице только и разговоров о твоей триумфальной победе над миммори. Как ты сумел расправиться с ними в столь малый срок?

— Элементарно, — махнул рукой Даурен. — Я с ними не расправлялся вовсе. Просто попросил уйти, и они ушли.

— В каком смысле — ушли? — изумилась я.

— В прямом, — он пожал плечами. — Я, знаешь ли, пацифист. Терпеть не могу войны, драки и вооруженные стычки. Не надо делать такие удивленные глаза. Да, я был наемником. Однако обычно моя работа заключалась в том, чтобы защищать от разбойников купеческие караваны и научные экспедиции. Лишать кого-либо жизни претит моим моральным принципам.

— Но миммори…

— Что ты знаешь о них, Мира? Только то, что у них есть рога, хвост и лохмотья, которые они называют одеждой. А еще то, что они свирепы в бою и разрушают все, к чему прикасаются. Так думают все, кто никогда с ними не сталкивался. Я же знаком с той расой давно. И меня удивляет, что за столько лет никто не попытался с ними договориться.

— Ошибаешься, — возразила я. — С миммори неоднократно велись переговоры, однако они оказались напрасными. Эта раса слишком примитивна, чтобы заключить даже самый простейший пакт. И невероятно устойчива к магии — прогнать их при помощи волшебства нереально.

— А еще она очень суеверна, — кивнул Даурен. — Угадай, кого эти хвостатые считают главным сосредоточием всех божественных и природных сил?

Я посмотрела в его смеющиеся глаза и ахнула.

— Неужели дракона?!

— Именно, любимая, — с улыбкой сказал муж. — А теперь представь, что будет, если огромный черный ящер попросит их вождя покинуть Восточные земли?

— Он согласится, не раздумывая…

— Точно. Обрати внимание, миммори уезжали со всей возможной поспешностью, и дрожа от благоговения.

Вот это да…

— Думаю, нам предстоит встретиться с этим ребятами еще не раз. Но мы непременно найдем общий язык и обойдемся без смертей и пожаров.

— Знаешь, грозовой, — с чувством сказала ему, — я тебя обожаю.

Он улыбнулся, нежно погладил меня по руке.

— Однако казни тебе все равно не избежать, — продолжила я. — Каким местом ты думал, когда организовывал весь этот балаган? Я, быть может, хотела другую свадьбу — с цветами, музыкой, красивым платьем…

— А я хотел, чтобы мы были вместе, — серьезно ответил муж. — И чтобы ни короли, ни магические контракты не могли отнять тебя у меня. Поэтому так торопился. Свадьба — это пустяк, Мира. При желании, мы можем сыграть ее еще раз. Например, через пару месяцев. Ты как раз успеешь сшить подвенечное платье, заказать сладости и пригласить всех своих столичных друзей. Что скажешь?

— Я подумаю.

— Подумай. Хорошо подумай. Нужна ли тебе вся эта морока?

— Честно говоря, не очень. Но положение обязывает — пока мы связаны с монаршим двором, на нас распространяются правила дворцового этикета. А по поводу короля ты прав лишь отчасти. Он предупредил, что по мере необходимости будет обращаться ко мне, как к консультанту. По тем или иным вопросам.

— То есть, в покое нас не оставят.

— Само собой.

— Ладно, пусть будет так. Это все равно лучше, чем вылавливать жену по трактирам, когда ей поручат поймать очередного беглого наемника.

Я фыркнула.

— Покой… Вылавливать… А как же дух авантюризма, Даурен? Жажда приключений? Свободолюбие? После заключения магического контракта, они тебя покинули?

— О, нет, мое золото, — снова улыбнулся супруг. — Мои лучшие качества навсегда останутся со мной. И здесь они здорово пригодятся. У нас впереди много работы, Мирабелла. Завтра я покажу тебе местные земли, и ты увидишь, в каком ужасном запустении они находятся. У нас с тобой есть уникальный шанс не только вернуть королевству исконные территории, но и вдохнуть в них новую жизнь. Разве это не потрясающий опыт — побывать в роли созидателя? А срок? Всего лишь несколько десятилетий, пока жив король и действует магический контракт. Разве для нас, драконов, это так уж много?

— Нет, не много, — согласилась я. — А что будет потом?

— Что угодно. Все, что захотим. У нас есть крылья, а значит, перед нами открыт весь мир. Главное, чтобы мы летели вместе. Ты согласна, золотая?

Я придвинулась ближе и переплела его пальцы со своими.

— Согласна.

ЛОДОЧНИК

Я заметила его сразу, как только спустилась из парка на набережную. По ней прогуливалось много людей, однако этот парень почему-то сразу бросился мне в глаза. Он был худощавый, с черными волнистыми волосами и острыми точеными скулами. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти лет, но мне почему-то показалось, что он гораздо старше.

Парень сидел на скамейке у парапета и рассматривал прохожих с усталым безразличием человека, который сутки напролет проводит на работе — без праздников и выходных.

Горожане не обращали на парня никакого внимания, однако лавку, на которой он сидел, отчего-то обходили по широкой дуге. Примерно так же люди обычно реагируют и на меня — делают вид, что не замечают, и стараются быстрее пройти мимо.

Я подошла к скамейке и тихонько опустилась на свободное место. Пару минут мы с парнем рассматривали прохожих вместе.

— Привет, — наконец произнесла я.

Он повернул голову, удивленно поднял бровь.

— Здравствуй.

Мне показалось, что незнакомец отодвинется или вовсе уйдет, но он остался на месте.

— Отличная лавочка, — сказала я. — С нее будет очень удобно смотреть на персеиды.

— На что смотреть? — переспросил парень.

— На персеиды. Это такой звездопад, он бывает каждый август. Я специально пришла сюда, чтобы на него полюбоваться.

— Звездопад бывает ночью, — заметил парень. — А сейчас еще светло.

— Место для наблюдения нужно занимать заранее, пока его не заняли другие.

Парень улыбнулся.

— Ты забавная.

— Меня зовут Аврора.

В глазах моего собеседника мелькнуло любопытство. Он помедлил, а потом тоже представился:

— Арон.

Мы снова немного помолчали.

— Почему ты гуляешь одна, Аврора? Скоро стемнеет, и на улице будет полно искателей приключений. Это может быть чревато неприятностями. Ты… привлекаешь внимание.

Он покосился на мои клетчатые колготки и ярко-фиолетовую юбку.

— Ерунда, — я махнула рукой. — Ко мне никто не пристанет. Я же невидимка.

— Невидимка?..

— Ну да. Окружающие обычно делают вид, что я стеклянная, и стараются обойти стороной. Мне кажется, они боятся, что это я пристану к ним.

— Это еще почему?

Я пожала плечами.

— А почему прохожие обходят стороной тебя? — спросила у него.

Арон усмехнулся.

— Наверное, я им не нравлюсь.

— Я, наверное, тоже. Странные люди вообще мало кому нравятся.

— Ты считаешь себя странной?

— Я - нет. А вот соседи считают. Хотя Зельда говорит, что они просто дураки.

— Зельда?

— Это моя старшая сестра. Я люблю ее больше всех на свете. У тебя есть сестра, Арон?

— Нет, — покачал головой парень. — И родителей нет. Причем, так давно, что я иногда сомневаюсь, были ли они вообще.

Арон смерил меня взглядом.

— Сколько тебе лет, Аврора?

— Двадцать пять. А что?

— Да так, просто интересно. Ты чем-нибудь занимаешься?

— Я продаю книги. У нас с сестрой есть свой книжный магазин — маленький, но очень классный.

— Здорово.

— Ага. Зельда говорит, что во мне умер библиотекарь. Она ошибается: он очень даже жив. Знаешь, я здорово умею подбирать покупателям книги. Некоторые посетители не знают, что конкретно хотят почитать, и я помогаю им определиться.

— В самом деле? А что бы ты посоветовала мне?

Я внимательно посмотрела ему в глаза. Они были серые, как сталь, и затягивали в себя, будто два глубоких омута.

— Мифы и легенды народов мира.

Брови Арона взлетели вверх.

— Угадала? — улыбнулась я.

— Точно, — кивнул парень. — Если бы я зашел в ваш магазин, наверняка купил бы именно эту книгу. Но как же у вас идет торговля? Люди ведь тебя сторонятся.

— Это только на улице, — я пригладила розовый ежик своих волос. — В магазине все по-другому. Видимо, среди разноцветных корешков я смотрюсь более органично.

— Но почему же все-таки тебя считают странной?

Я снова пожала плечами.

— Наверное, потому что я ношу пестрые тряпки. И люблю после работы слоняться по городским улицам. Я не смотрю телевизор, и со мной невозможно обсудить ни цены на лук, ни политическую обстановку в стране. Еще я разговариваю с кошками и вижу то, что не видят другие.

— Это что же? — усмехнулся парень. — Ангелов и фей?

— Нет, — покачала головой в ответ. — Я вижу, когда говорят неправду. Взять, к примеру, тебя. Ты ведь не Арон, верно? На самом деле у тебя другое имя, но ты почему-то не захотел мне его назвать. Я права?

Щеки моего собеседника тронул легкий румянец.

— Права, — не стал спорить он. — Не обижайся, пожалуйста. Мое имя не очень благозвучное, и я не хотел, чтобы оно вызвало у тебя… мм… плохие ассоциации.

— Ладно, — кивнула я. — В таком случае, оставайся Ароном. И расскажи что-нибудь о себе. Например, чем ты обычно занимаешься и почему сидишь тут в полном одиночестве.

— Я — лодочник, — не очень охотно ответил парень. — Моя лодка стоит чуть ниже, у причала. На скамейке же я сижу, потому что жду пассажира.

— О!.. Так значит, ты катаешь людей по озеру? Как мило.

— На самом деле в моей работе милого очень мало, — криво улыбнулся Арон. — Я перевожу пассажиров только на противоположный берег. Обратно — нет. Если им понадобится вернуться, придется искать для этого другой путь.

— Почему?

— Таковы правила. Я следую им много лет.

У меня внутри все затрепетало.

— Послушай, — сказала ему, — не мог бы ты отвезти на тот берег меня?

Парень нахмурился.

— Я заплачу, — поспешно добавила, вынимая из кармана юбки монету. — Пожалуйста, мне очень надо.

Арон не ответил. В его глазах появились странные огоньки, и от их вида по моей спине поползли мурашки, а губы покрылись сухой пленкой.

— Ты не желаешь, чтобы я садилась в твою лодку? — тихо спросила у него.

Парень покачал головой.

— Обычно мне все равно. Я перевозил и нищих, и богачей, и праведников, и убийц. Но тебя мне хочется оставить на этом берегу. Хотя бы на некоторое время.

— Почему?

— Потому что ты первая, кто решил заговорить со мной о звездах. Я привык работать с людьми, которые стонут и осыпают меня проклятьями. Ты же улыбаешься, будто мы лучшие друзья.

Я глубоко вздохнула.

— Арон, я кое-что расскажу. Только не смейся, ладно? Сегодня ночью я видела тебя во сне. Я сидела в большом деревянном челне, а ты правил им по течению реки. У тебя было длинное тяжелое весло и черный плащ с капюшоном. Еще ты был худ, бледен и все время отводил от меня взгляд. Знаешь, когда я заметила тебя на этой набережной, то сначала не узнала. А теперь вижу: ты — это он. Только без плаща.

— Плащ лежит в лодке, — сказал Арон. — На берегу он мне не нужен. Аврора, зачем тебе пересекать озеро? Вернуться назад будет нельзя, помнишь? Книжный магазин, любимая сестра, сумасшедшие соседи — все это останется здесь.

— Я понимаю. Только, Арон, уйти к дальним берегам мне придется в любом случае. Несколько лет назад у меня обнаружили глиобластому. Знаешь, я долго лечилась. Поначалу даже успешно. Курс химиотерапии — и все отлично. А потом рак вернулся. Снова доктора, и снова — опухоль. Когда мне сказали, что ничего больше сделать нельзя, я решила, что не стану мучить ни себя, ни родных, и буду просто жить — до тех пор, пока могу. И ушла из больницы, когда отросли волосы, покрасила их в розовый цвет, упросила сестру вернуть меня в наш магазин, а после работы начала бродить по городу: дышать воздухом и смотреть на людей. Я почти год живу на обезболивающих наркотиках, Арон. Ты не представляешь, как я устала. Моя болезнь развивается медленно, но однажды она все равно меня доконает. Пока я жива, Зельда не может выйти замуж. Она пляшет вокруг меня сутками, живет в постоянном страхе, что я умру. Понимаешь? Я с этим смирилась, а сестра — нет. У Зельды есть жених, Дэн. Отличный парень. Он помогает ей доставать для меня лекарства и вести бухгалтерию в книжном. Если бы не моя болезнь, они давно бы поженились.

Я снова вздохнула.

— Я очень хочу на тот берег, Арон. Хочу освободить сестру и саму себя тоже — от боли и безумия. Иногда у меня бывают галлюцинации. Возможно, ты — одна из них. Быть может, я сейчас лежу где-нибудь под мостом, и наш разговор мне только чудится.

Лодочник грустно улыбнулся.

— Знаешь, мне хочется, чтобы ты был настоящим, — продолжила я. — Ты добрый и очень красивый. Наверное, сегодня ты ждал именно меня. Я тебя тоже ждала — последние двенадцать месяцев.

Арон коротко вздохнул и протянул мне руку. Я вложила в нее свою ладонь. Мы встали со скамейки, неторопливо пошли к причалу.

У воды было тихо. Прохожие остались далеко позади, и единственным звуком, нарушавшим тишину, оказался шепот озерных волн. Сумерки уже сменились темнотой, и на небе зажглись крошечные жемчужинки звезд.

Арон помог мне подняться на причал. Стоило ступить на его шаткие доски, как передо мной возникла большая глубокая лодка с высоким загнутым носом. Арон шагнул на корму и накинул на плечи длинный черный плащ с широким капюшоном — точно такой же, как в моем сне.

Я протянула ему монетку. Лодочник молча принял ее из моих рук, и я шагнула в челн вслед за ним.

— Сейчас на небе появятся персеиды, — тихо сказал Арон, отчаливая от причала. — Смотри на них. А я буду смотреть на тебя.

Я улыбнулась и подняла голову к небу.

Тело Авроры Мале нашли рано утром на набережной городского озера. Местный дворник обнаружил его на скамейке у парапета. Голова девушки была запрокинута вверх, а на лице застыло выражение безмятежного счастья.

Вскрытие показало, что Аврора умерла от инфаркта, внезапно поразившего ее во время вечерней прогулки.

На похороны странной розоволосой продавщицы пришла половина улицы. Зельда Мале, рыдавшая с того момента, как ей сообщили о смерти сестры, вела себя на удивление тихо. Она отказалась отходить от гроба во время отпевания, а на кладбище вместо того, чтобы поцеловать покойную в лоб, долго держала ее за руку. После того, как на могильный холмик была брошена последняя горсть земли, девушка осталась стоять рядом с ним. Она смотрела на фотографию сестры и долго о чем-то думала.

— Аврора приснилась мне сегодня ночью, Дэн, — сказала Зельда своему жениху. — Сообщила, что у нее больше ничего не болит и ей теперь хорошо. Еще попросила перестать плакать, выйти за тебя замуж и быть счастливой.

— Последние просьбы покойных нужно выполнять, — грустно улыбнулся Дэн. — Поэтому ты выйдешь замуж и будешь счастливой. Очень счастливой. Такой же, как и она.

ОБЕРЕГ

Магазинчик был серым и невзрачным. От своих собратьев, ровным рядом стоявших напротив монастыря, он отличался только большой лужей у крыльца и узкой выцветшей вывеской «Сувениры».

— Давайте зайдем сюда? — предложил старший сын, в то время, как младший уже толкнул пластиковую дверь павильона и юркнул внутрь.

Дождавшись моего кивка, ребенок резво потопал за братом. Мы с мужем последовали за ним — не столько затем, чтобы купить какую-нибудь безделушку, сколько для того, чтобы просто погреться после долгой прогулки по сырой брусчатке старинной обители.

В магазине было сухо, тепло и очень тесно. В первое мгновение мне показалось, что свободного места здесь нет в принципе.

— Какой широкий ассортимент! — восхитился муж, оглядываясь по сторонам.

Товара тут было столько, что он занимал все пространство павильона, оставляя для посетителей узенькую дорожку от двери до высокого прилавка. Глиняные свистульки соседствовали здесь с деревянными кружками и берестяными туесками, мешочки с травяными сборами — с меховыми тапками и вязаными шарфами. На старой клеенке у стены стояла коллекция разномастных валенок, а рядом с ней находилась длинная металлическая штанга, на которой плотно, как селедки в бочке, висели вешалки с домоткаными рубахами, полушубками и жилетами из овечьей шерсти. Прилавок же был заставлен тряпичными игрушками, расписными тарелками и подносами, а еще целым ворохом бус, лежавших навалом в большой деревянной шкатулке.

— Мама, смотри, какая красивая птичка! — в один голос воскликнули наши сыновья, указывая на полку со свистульками. — Как настоящая!

— Она еще и поет.

От скрипучего старческого голоса, раздавшегося откуда-то слева, мы с мужем одновременно вздрогнули. Из-за прилавка на нас смотрела высокая худая женщина в старых джинсах и клетчатой куртке — судя по всему, хозяйка этого магазина. На фоне разложенного вокруг великолепия она совершенно не бросалась в глаза.

— Если налить в эту птичку воды, а потом подуть в «носик», она будет чирикать, — сказала женщина. — Хотите послушать?

Дети радостно закивали. Женщина вынула из-под прилавка стакан с водой и аккуратно перелила пару капель в одну из свистулек, затем поднесла птичку к губам, и глиняная фигурка действительно запела — звонко и мелодично, как настоящая канарейка. Мальчишки запищали от восторга, а мне подумалось, что без покупки мы из этого павильона не уйдем.

И действительно, стоило вручить детям игрушку, как хозяйку магазина перехватил мой муж, и она принялась выбирать для него глиняный заварочный чайник.

Я смотрела, как женщина перебирает посуду, и не могла оторвать взгляд. У дамы было узкое сухое лицо с длинным крючковатым носом, напоминавшим ястребиный клюв, острый подбородок, тонкие в ниточку губы и прямые соломенные волосы. Она казалась удивительно некрасивой, однако назвать ее уродливой все-таки было нельзя. Скорее необычной или особенной.

Интересно, сколько ей лет? На вид с одинаковым успехом можно дать и семьдесят, и сорок пять. Дряблая кожа лица и худые морщинистые руки ясно свидетельствовали, что женщина не молода, однако глаза — голубые и чистые, как весеннее небо, говорили об обратном.

— А что предложить вам? — поинтересовалась торговка, когда новенький чайник был упакован в картонную коробку и торжественно передан моему супругу.

Я пожала плечами.

— Какую-нибудь подвеску. Или серьги.

Она кивнула в сторону шкатулки с украшениями.

— Выбирайте.

Я подошла к вороху бус, склонилась над их звенящим разноцветьем. Женщина пару секунд смотрела, как я перебираю бижутерию, а потом спросила:

— Вы ведь туристы, верно? Не паломники.

— Да, — ответила я. — Туристы. Приехали, чтобы увидеть старинный монастырь.

— И как он вам?

— Впечатляет.

— Вы выбрали не слишком удачное время для поездки. Сейчас март, а в этом месяце погода очень переменчива: солнце сменяется то дождем, то снегопадом.

— Так и есть, — согласилась я. — Однако нас это не смущает.

— Куда же вы поедете теперь?

— В Великий Новгород.

— О… Путь не так уж далек, но на уже улице вечереет. Не страшно вам ехать в темноте?

— У нашей машины хорошие фары, — улыбнулась я. — К тому же, до города действительно не далеко — всего сто пятьдесят километров. Доедем засветло.

Торговка задумчиво закусила губу.

— Не доедете, — пробормотала она. — Ветер меняется, будет метель. Кругом лес, а у вас дети… Знаете что? — женщина присела на стоявший рядом стул и посмотрела мне прямо в глаза. — У меня для вас кое-что есть.

Немного покопалась в коробке с бусами и протянула тонкий браслет, сплетенный из черных шнурков с темно-голубыми камешками.

— Красивый, — оценила я. — Сколько он стоит?

— Ни сколько. Это подарок — в придачу к тем украшениям, которые вы выберете.

Я взяла браслет в руки.

— Какое интересное плетение! Никогда такого не видела.

— И не увидите, — усмехнулась женщина. — Это оберег. Такие вещицы всегда отличаются друг от друга — каждому человеку нужен свой индивидуальный узор.

— Отчего же вы не хотите, чтобы я за него заплатила?

— От того, что тогда оберег потеряет силу и станет обычной безделушкой. А он и так одноразовый. Других у меня, к сожалению, нет.

Я смотрела на нее и не могла понять, шутит эта странная дама или действительно верит в то, что говорит.

— Когда сядете в машину, наденьте браслет на правую руку, — продолжала она. — Что бы ни случилось в дороге, не бойтесь — до места ночевки ваша семья доберется благополучно. Однако потом оберег нужно снять и где-нибудь оставить. Если продолжите путешествовать вместе с ним, он превратится в накопитель и начнет тянуть удачу уже из вас. Понимаете?

— Понимаю, — удивилась я.

— Вот и хорошо. Вы выбрали бижутерию? Поторопитесь, скоро начнет темнеть.

…Из магазина мы вышли с большим полиэтиленовым пакетом, полным всякой приятной ерунды.

— Хороший магазинчик, — заметил муж, усаживаясь за руль. — И хозяйка у него забавная. Колоритная такая. Как колдунья из сказки.

— Точно, — кивнула я. — Будто баба Яга.

Когда мотор машины заурчал, я бросила быстрый взгляд на сувенирный павильон, а потом достала плетеный браслет и надела его на правую руку.

* * *

Засветло до Новгорода мы действительно не доехали. Примерно через полчаса после того, как тронулись в путь, на лобовое стекло нашей машины упали крупные ажурные снежинки, а потом снег и вовсе повалил хлопьями, будто кто-то перевернул большой рождественский шар.

Одновременно с этим подул ветер, и мужу пришлось снизить скорость — по асфальту побежала поземка, угрожавшая превратиться в полноценный снежный занос.

— Навигатор предлагает более короткую дорогу, — сказал супруг. — Поедем?

Я пожала плечами.

На ближайшем шоссейном перекрестке мы свернули влево и покатили по старой бетонке, уходящей в сосновый лес.

— Эта дорога похожа на козью тропу, — заметила я.

— Зато ехать на пять километров меньше, — отозвался муж. — Ты ведь хочешь добраться до Новгорода быстрее?

Добраться до Новгорода я хотела, однако насчет быстрее уверена уже не была. Снегопад усиливался, а наступившие сумерки должны были вот-вот превратиться в ночь.

Дети, активные и веселые днем, тихо клевали носами в своих автокреслах и время от времени интересовались, когда же мы, наконец, прибудем на место.

Проехав через лес, наш автомобиль вынырнул на широкое шоссе, освещенное рядом высоких фонарей, но через пару минут свернул на очередную козью тропку. Стоило проехать по ней несколько метров, как снегопад закончился, будто по волшебству, а вместе с ним закончилась и хорошая дорога.

Теперь мы двигались по узкому разбитому полотну, по обеим сторонам которого возвышались сосны и мохнатые елки. Сумерки, наконец, сменились темнотой, да такой глубокой, что казалось, будто кто-то укрыл все вокруг большим черным покрывалом.

— Сколько нам еще ехать? — в очередной раз спросил старший сын. — Я очень устал.

— Терпи, — отозвался отец. — Осталось пятьдесят километров. Сущая ерунда.

— Может, снизим скорость еще немного? — предложила я. — Здесь так много выбоин, что мне страшно на них смотреть.

— Закрой глаза, — посоветовал муж. — Знаешь поговорку? Больше скорость — меньше ям.

Я уже собиралась сказать, что народные мудрости гораздо уместнее звучат днем на ровной дороге, однако в этот самый момент машину тряхнуло, раздался звук удара, и колпак переднего колеса, расположенного с моей стороны, метеором улетел в ближайшие кусты.

После этого автомобиль слегка просел и, будто лошадь, припадающая на перебитую ногу, жалобно загромыхал по асфальту.

Муж плавно нажал на тормоз и, припарковав авто на обочине, выбрался из салона на улицу.

— Мама, — жалобно позвал младший сын. — Что случилось?

— Ничего не страшного, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Похоже, мы попали в яму и что-то повредили. Это дорога, мальчики, на ней может случиться все, что угодно. Не переживайте, сейчас папа разберется, в чем дело, и мы поедем дальше.

Муж, подсвечивая себе мобильным телефоном, несколько минут разглядывал что-то в районе переднего бампера, а затем открыл мою дверь и объявил:

— Поздравляю, ребята, мы раз разрубили колесо. Выходи, жена. Будешь помогать.

Я выбралась из машины, и мы вдвоем принялись вытаскивать из багажника вещи, чтобы добраться до запаски.

— Что вообще произошло? — спросила я, когда супруг вынул из «подпола» резиновый «бублик».

— Судя по всему, мы умудрились пробить покрышку и благополучно этого не заметили. А потом поймали яму и вместо того, чтобы из нее выпрыгнуть, получили удар. В итоге — покрышка пожевана, диск согнут.

— Ужас.

— Да, неприятно. Особенно сейчас — среди леса и в темноте. Но — что поделать. Поменяем колесо и поедем дальше.

— Знаешь, мне кажется, наша запаска выглядит очень странно.

— Ничего странного. Просто на ней летняя резина, а остальных колесах — зимняя.

— Как же мы на ней доедем до Новгорода?!

— Медленно и очень осторожно.

На то, чтобы поменять колесо, у мужа ушло двадцать минут. Я все это время стояла рядом и светила ему фонариком мобильного телефона. Едва машина была поставлена на домкрат, как поднялся ветер и снова пошел снег — не прежние пушистые хлопья, а мелкая противная крупка, больше похожая на град. Мои руки мгновенно замерзли, ладони супруга — тоже.

Дети в салоне сидели тихо, как мыши, и испуганно наблюдали за нами из окна. Я периодически им подмигивала и ободряюще улыбалась.

Когда запаска встала на место испорченного колеса, мы еще около четверти часа пытались уложить это самое колесо в багажник, а сверху поместить сумки с вещами. Сумки помещаться не захотели — зимняя резина почему-то заняла больше места, чем мы рассчитывали. В конце концов, часть багажа пришлось переместить в салон — под ноги к младшему сыну.

В путь тронулись в полной тишине. Дети больше не задавали вопросов и, казалось, старались меньше дышать.

Муж вел машину медленно, разгоняясь, самое большее, до семидесяти километров в час — стоило прибавить скорость еще немного, как автомобиль терял устойчивость и шел юзом.

Меня же начало потряхивать: организм, наконец, осознал, что пережил стресс, и решил таки на него среагировать. Чтобы унять дрожь, я потянулась за термосом с горячим чаем. И едва не вылила его содержимое на себя. Мы как раз входили в очередной поворот, и свет фар на мгновение озарил обочину дороги. А там стояли они — огромные, рогатые, на тонких длинных ногах.

Лоси.

Меня прошиб холодный пот.

С головой захлестнуло осознание того, что на этой пустынной лесной дороге мы вовсе не одни. Что вокруг нас расположена густая непроходимая чаща, в которой наверняка скрывается немало диких зверей. И они тянутся к свету фар с тем же упорством, что и ночные мотыльки.

На долю секунды я представила, что произойдет, если нам навстречу выйдет дикий кабан или еще один лось.

Левая рука невольно сжала запястье правой, на котором был затянут черно-голубой оберег.

— Что у тебя с лицом? — поинтересовался муж, бросив на меня быстрый взгляд. — Оно застыло, как каменное.

— Там были лоси, — тихо ответила я.

— Какие еще лоси?

— Живые. Стояли на обочине. Ты их не видел?

— Нет, — удивился муж. — Я смотрел на дорогу, а не на обочину. Дети, вы видели лосей?

— Нет, — отозвался старший сын. — Давайте вернемся и посмотрим на них!

— Я не хочу смотреть, — захныкал младший. — Я устал и хочу спать!

— На диких зверей можно посмотреть в зоопарке. Или на картинке в книге, — нервно заметила я, все еще пытаясь унять мелкую дрожь. — Я тоже устала и хочу просто добраться до Новгорода.

— Судя по всему, просто добраться не выйдет, — усмехнулся супруг. — Колесо, лоси… Кто будет следующим?

Следующим стал датчик топлива, сообщивший, что у нас почти не осталось бензина. Муж встретил это известие нервным смешком.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он. — Мы же недавно заправлялись… Что ж, теоретически до города горючего должно хватить, но если по пути встретится АЗС, пренебрегать ее услугами мы не будем.

Я молча кивнула, мысленно молясь, чтобы треклятый лес, до жутиков пугающий своей темнотой и безмолвием, остался позади, и наш автомобиль, наконец, приехал в пункт назначения.

Мои пальцы по-прежнему сжимали шнурки оберега, взгляд метался от одной обочины к другой, а в памяти то и дело всплывали чистые голубые глаза и скрипучий старческий голос.

«…кругом лес, а у вас дети…»

«…что бы ни случилось, не бойтесь. До места ночевки ваша семья доберется благополучно…»

Страх, сковавший ледяными тисками мое тело, стал ослабевать только когда сосны остались позади, а где-то неподалеку сверкнули огни какого-то населенного пункта. До Новгорода еще было далеко, однако у меня возникла четкая уверенность: самое страшное уже позади.

…Порог съемной квартиры, в которой нам предстояло прожить двое ближайших суток, мы переступили ровно в полночь. Младшего ребенка пришлось заносить в нее на руках — он заснул на подъезде к городу и не реагировал ни на какие раздражители.

Стоило уложить детей в постели, как запястье моей правой руки начало нестерпимо чесаться. Сняв оберег, я густо намазала его антигистаминной мазью, после чего рухнула на кровать и провалилась в сон.

Каково же было мое удивление, когда на следующее утро выяснилось, что браслет куда-то пропал.

Сыновья клялись, что ничего не брали и в принципе не понимают, что именно я потеряла. Муж, занятый поисками автосервиса, в котором нам могли бы отремонтировать колесо, посоветовал купить новое украшение и не забивать голову ерундой ни себе, ни окружающим.

Я на всякий случай еще раз обыскала квартиру, однако оберег так и не нашла…

Этим же утром пожилая хозяйка маленького сувенирного магазина, расположенного у стен старинного мужского монастыря, обнаружила на своем прилавке знакомый черно-голубой амулет. Его шнурки были тоньше, чем обычно, а яркие камешки померкли и покрылись трещинами. Судя по всему, браслет отдал шумной семье путешественников всю свою защиту, и теперь нуждался в отдыхе. Женщина ласково погладила умное украшение и отнесла в подсобку, где в особой шкатулке уже отдыхали малахитовые бусы и серьги из лунного камня.

Что ж, еще пара дней, и они смогут присоединиться к своим «коллегам» — маленьким безмолвным проводникам, помогающим беспечным туристам преодолеть заколдованные тропы старого леса.

ДРАКОНОБОРЕЦ

Предчувствие никогда меня не подводило. Вот и в этот раз интуиция вопила, что в город идти не стоит. Я бы и не пошла, но Дэм был неумолим — ему почему-то казалось, что прогулка по узким кривым улочкам Ролля сделает сегодняшний день ярким и незабываемым.

— Может, лучше полетаем над горами? — робко предложила ему. — Я бы тебя покатала. Или поохотимся на диких коз?

— Нет уж, сестричка, — усмехнулся в ответ Дамиан. — Над горами жуткий холод. После прошлого полета я три недели пролежал в постели с воспалением легких. Слышала бы ты, какими словами ругался придворный лекарь! Старик думал, раз я лежу в горячке, то ничего не услышу. Эх, какие потрясающие обороты он выдавал… Я бы, конечно, послушал их снова, но мне категорически не понравилось пить отвары и пилюли. Что же касается коз, то они мне надоели. Мы охотимся на них каждый раз, когда я прихожу к тебе в гости. Хочется, знаешь ли, разнообразия.

— Думаешь, три улицы, базар и два захудалых трактира подарят тебе море позитивных впечатлений?

— Надеюсь, что да. По крайней мере, я узнаю, как именно живет народ в этой части королевства. Ну же, Тина, не вредничай. Право, не так уж часто мы видимся, чтобы пререкаться по пустякам.

— А вдруг в городе тебя кто-нибудь узнает? — не сдавалась я.

— Смеешься? Неужели в вашем захолустье найдется хоть один человек, который знает, как выглядят члены королевской семьи?

Я хмыкнула. В этом брат был прав на все сто процентов.

— Ролль тебе не понравится, Дэм. Там нет ни дворцов, ни старинных храмов. А единственное развлечение — ежемесячная ярмарка. Но она была три дня назад.

Дамиан закатил глаза. А я вздохнула и пошла добывать ему суконные штаны и рубашку — камзол, в котором он прибыл из столицы, для прогулок по Роллю не годился.

К моему удивлению город Дэму понравился. Он с большим интересом рассматривал беленые домики и пышные палисадники, а площадь у здания мэрии и вовсе привела его в восторг.

— Вот это брусчатка, — присвистнул он. — Я такие каменюки только на картинках видел. В столице их днем с огнем не сыщешь.

— Здесь горы, — пожала плечами я, — камней много. Местные каменотесы могут сделать из них не только брусчатку, а вообще все, что угодно. Некоторые умельцы — настоящие художники. Идем, покажу тебе памятник основателю Ролля и статую рычащего медведя.

На то, чтобы обойти город вдоль и поперек у нас ушло ровно два часа. Одна бы я управилась минут за сорок, однако Дамиан постоянно делал остановки: то замирал возле особенно понравившегося дома, то завязывал беседу с горожанами — крепкими старухами, решившими погреться в лучах утреннего солнца, и загорелыми мужчинами, обсуждавшими цены на козью и овечью шерсть.

Местные беседовали с ним охотно. Приезжих тут любят — с недавних пор туристы оценили красоту здешних пейзажей, и это благотворно сказалось и на городской казне, и на благосостоянии отдельных горожан. Увидев же рядом с Дэмом меня, они расплывались в улыбке и становились еще любезнее — смекали, что гулять по Роллю со случайным человеком я не стану, а потому держались особенно приветливо — на всякий случай.

Когда настало время обеда, брат категорически отринул предложение вернуться в замок, ибо возжелал перекусить в одном из местных трактиров. Возражать я не стала и снова повела его на центральную площадь — в заведение дядюшки Маркуса.

— Знаешь, Тина, ты была не права, — заявил мне Дэм, когда сын трактирщика поставил перед нами блюдо с ароматной бараниной, запеченной с рисом и овощами. — Ролль — прекрасный городок. О чем я сейчас жалею, так это о том, что решил побывать здесь только сегодня.

Я пожала плечами.

— Он неплох, согласна, — ответила ему. — Однако мне ужасно наскучил. Я живу здесь четыре года и успела изучить его вдоль и поперек. Мне больше нравится Эйт — город, который лежит по ту сторону горного хребта. Культурная жизнь в нем более насыщенная, чем здесь. Там есть хороший оперный театр, я посещаю его один-два раза в месяц. Если хочешь, в следующий раз могу взять тебя с собой.

— Опера мне и в столице надоела, — отмахнулся Дамиан. — То ли дело дикая природа! Горные пейзажи, душевные люди, простая вкусная пища, тишина…

— По поводу тишины ты ошибаешься, — усмехнулась я. — Последние несколько лет в Ролль приезжает много туристов — полюбоваться природой и поглазеть на здешнюю крылатую достопримечательность. Сейчас их немного, зато через неделю-другую по улицам будут гулять толпы людей, а в трактире у Маркуса не останется ни одного свободного стола.

Дэм хмыкнул и оглядел обеденный зал. Кроме нас в нем находился высокий темноволосый мужчина, который сидел неподалеку и что-то пил из большой пузатой кружки.

— Этот человек не похож на туриста, — заметил брат. — Да и на местного жителя тоже. Ты его знаешь?

— Нет, — покачала я головой. — Вижу в первый раз.

Судя по слою пыли на сапогах, незнакомец прибыл в Ролль недавно, да к тому же верхом. Он был одет в черную рубашку из плотной дорогой ткани, красивый серый жилет и темные штаны, подобные тем, что обычно носил Дамиан. Еще у мужчины были правильные черты лица, высокий лоб и большие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами. Похоже, этот господин родовит и далеко не беден. Интересно, что ему понадобилось в Ролле?

Данный вопрос заинтересовал не только меня. Стоило бросить на незнакомца заинтересованный взгляд, как к его столу подошел дядюшка Маркус.

— Ваш десерт, сударь, — сказал трактирщик, отодвигая в сторону пустые тарелки и устанавливая на их место блюдо с ягодным пирогом.

— Благодарю, — кивнул темноволосый.

— Ваша комната готова, — продолжил Маркус. — После обеда можете отдыхать.

— Прекрасно.

— Вы к нам надолго, господин?

— На пару дней, не больше.

— Желаете насладиться нашими чудесными пейзажами?

Незнакомец хмыкнул.

— Желаю убить дракона, который обитает в вашем ущелье.

Вилка Дамиана, которой он подцепил очередной кусок баранины, застыла в воздухе. Я, уже не скрывая своего интереса, уставилась на мужчину во все глаза.

— Убить дракона?! — возмущенно воскликнул дядюшка Маркус. — Но за что, позвольте узнать? Он мирный и никому не сделал ничего плохого!

— Ваш мирный ящер держит в плену принцессу Тианару, — холодно сказал темноволосый. — Разве вы об этом не знаете, любезный?

— Знаю, — кивнул трактирщик, стрельнув в мою сторону глазами. — Вернее, знаю, что принцесса Тианара живет в замке, который находится в горной долине. Но уверяю вас, она вовсе не пленница! А дракон вовсе не тюремщик, он ее… мм… ее друг.

— Не говорите чепухи, — голос мужчины стал холоднее льда. — Вы находитесь рядом с горным замком и не знаете истории королевской дочери?

— Ну…

— Скажите, любезный, как давно ящер появился в ваших местах? Насколько мне известно, раньше его здесь не было.

— Не было, — согласился Маркус. — Он прилетел к нам четыре года назад.

— Как раз тогда, когда тут поселилась принцесса. Так?

— Ну да…

— А как часто ее высочество покидает горный регион и навещает своих столичных друзей?

Трактирщик снова бросил на меня взгляд — на этот раз растерянный.

— Она не покидает его вовсе, верно? — продолжил темноволосый. — А над ее замком каждый день кружит огромный крылатый ящер. По-моему, любому дураку понятно, что девушка вынуждена обитать в вашей глуши, потому что свободу ее передвижения ограничивает эта летучая погань.

— Наш дракон вовсе не погань! — снова возмутился дядюшка Маркус. — Он очень красивый, смирный и полезный! Посмотреть на его полеты в Ролль приезжают люди со всей страны! Этот ящер, если желаете знать, главная доходная часть нашей казны. Мы его любим и не хотим, чтобы с ним случилась беда. Ежели вы, сударь, желаете убить дракона, вам придется столкнуться с волной народного гнева.

На лице темноволосого появилось выражение глубочайшего изумления.

— Вы мне угрожаете? — медленно произнес он. — Мне? Кристиану Лабертье, среднему сыну герцога Заррского?

О! Выходит, этот симпатичный драконоборец прибыл к нам из-за границы…

— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор, — подал голос Дамиан. — Уважаемый господин Лабертье, то, что вы решили в одиночку выступить против огромного бронированного ящера очень похвально, однако зачем вам это понадобилось? Быть может, в том, что принцесса живет в горном замке, есть особый смысл, и ее вовсе не нужно освобождать? Если не ошибаюсь, наш король не заявлял о пропаже ее высочества и не просил доблестных рыцарей выручать ее из беды.

— Вы не ошибаетесь, — неохотно ответил темноволосый. — Однако кое в чем все-таки не правы. Ваш государь не обращался к рыцарям не потому что хочет, чтобы его дочь томилась в глухой провинции, а потому что не может ее вызволить на законных основаниях.

Мы с Дамианом переглянулись.

— Поясните, — удивленно попросил брат.

Лабертье усмехнулся.

— Известно ли вам сударь, что принцесса Тианара была рождена во втором браке его величества, а ее матерью является Даниэлла Вейс — одна из дочерей правителя Ханрира?

— Известно, — кивнул Дэм.

— Ханрир — маленькое изолированное королевство с чрезвычайно сильной армией. На службе у тамошнего короля находится клан серебряных драконов, поэтому другие государства предпочитают с ним дружить, а возникающие разногласия решать в ходе переговоров. Насколько мне известно, двадцать два года назад у вашего монарха и короля Ханрира вышел спор из-за куска приграничной территории, который вылился в небольшой, но кровопролитный конфликт.

— Спор вышел не у королей, а у губернаторов пограничных регионов, — заметил Дамиан. — Однако, да — стычка была, и в ней погибли люди.

— Учитывая, что зачинателем ссоры стала ханрирская сторона, ее государь посчитал себя виноватым и выполнил все требования, которые выдвинул ваш король, а еще выдал за его величество свою дочь Даниэллу, передав в качестве приданого кусок той самой спорной территории. Если не ошибаюсь, брак был необходим из-за ряда неоднозначных законов обоих королевств. Однако после рождения Тианары королева потребовала развода и, оставив дочь бывшему супругу, вернулась в родную страну. Когда же принцесса выросла, Даниэлла решила забрать ее в Ханрир, но ей в этом отказали, и она просто выкрала девушку. Путем долгих переговоров его величеству удалось добиться возвращения дочери, однако по соглашению он должен был поселить ее здесь, в старом горном замке, под присмотром одного из ханрирских серебряных драконов. Тианаре полагается тут жить до тех пор, пока мать не подыщет ей мужа.

По мере рассказа Лабертье наши с братом брови ползли вверх, пока не достигли середины лба.

— Между тем, по законам Ханрира девушка, которую охраняет дракон, может считаться свободной, если найдется кто-то, кто сумеет победить ящера и прилюдно сломать замок на воротах замка, — закончил герцог.

— А вы, стало быть, решили помочь несчастной принцессе обрести свободу, — сказал Дамиан.

— Да, — кивнул Кристиан. — Меня никто об этом не просил, однако я категорически не приемлю несправедливость, особенно такую вопиющую.

— Хорошо, — кивнул Дэм. — Допустим, вы одержите над драконом победу и вернете ее высочеству свободу. А что будет дальше? Намерены ли вы жениться на принцессе, как написано в НАШИХ законах?

— По ВАШИМ законам, в этом случае я имею право претендовать на руку принцессы, однако могу и отказаться от нее. Моя цель — не жениться на Тианаре, а помочь ей выбраться из заточения.

— А по-моему ваша цель заключается в другом, — тихо сказала я.

Мужчины тут же замолчали и перевели взгляды на меня.

— По-моему, принцесса вам не нужна. Не только в качестве невесты, а вообще. Вам нужен дракон, господин Лабертье. Вернее, звание драконоборца. Победа над грозным ящером прославит вас на весь континент, и это принесет гораздо больше пользы, чем какая-то незнакомая девушка и клочок земли, который король намерен дать ее мужу в качестве приданого.

Кристиан улыбнулся.

— Вы вольны думать так, как считаете нужным, сударыня, — мягко сказал он. — Я же свои мотивы уже объяснил.

— А что будет, если вы не сможете одолеть дракона? — подал голос дядюшка Маркус.

— Я его одолею, — снова улыбнулся мужчина. — Можете не сомневаться.

В замок мы с братом возвращались, находясь в разном расположении духа. Я молчала, Дамиан возбужденно потирал руки.

— Знаешь, Тина, я, пожалуй, задержусь у тебя еще на некоторое время, — сказал он, когда мы вышли из города. — Вечером отправлю сообщение придворному магу, чтобы он открыл портал во дворец не завтра, а через пару дней. Очень интересно посмотреть, чем закончится эта история.

— Не было у меня забот, — сердито пробормотала я. — Пожалуйста — избавитель явился. Дешевой славы ему, видите ли, захотелось.

— Ничего себе дешевой, — возразил Дэм. — Победить серебряного дракона — не шутка, а самый настоящий подвиг. Да еще во имя прекрасной принцессы. Кстати, — его взгляд стал серьезным, — а если он и правда победит? Может, стоит усилить охрану замка? Или выставить лучников? На всякий случай.

Я закатила глаза.

— Ничего у него не выйдет, Дэм. Хотя бы потому, что без моего разрешения он к замку попросту не подойдет. Мать с тетушками такую защиту вокруг него выставили, что мышь не проскочит. А сражаться с ним никто и не собирается.

— Сразиться надо, — снова возразил брат. — Хотя бы для того, чтобы его припугнуть. Иначе он устроит осаду и накроются чугунной сковородой все твои полеты в соседний оперный театр. Можно, конечно, прогнать его по старинке — батогами, но тогда есть опасность, что он вернется или спровоцирует международный скандал. Слышала, какую дичь этот герцог нес про Даниэллу? Если по континенту гуляют такие слухи о твоей матери, представь, что будут говорить про нашего отца!

— В этом я с тобой соглашусь, — кивнула в ответ. — Вот мама посмеется, когда я перескажу ей эту чепуху! Но если ей до сплетен нет никакого дела, то репутации отца это может серьезно навредить.

— Что будем делать?

Я вздохнула.

— Для начала еще раз поговорим с нашим драконоборцем. Шило в мешке не утаить, Дамиан. Как ни старайся.

Следующее утро началось с криков. Они были такими громкими и гневными, будто под стенами замка собрался весь город, и теперь намеривается взять его штурмом.

Из моего окна была видна только крепостная стена, поэтому, наспех одевшись, я поспешила на открытую площадку центральной башни — с нее вид на окрестности был гораздо лучше. Там у низкого парапета уже толпились обитатели замка: управляющий, обе горничные, трое лакеев и даже повариха тетушка Лина. А еще Дамиан, на удивление радостный и довольный.

— Это и есть та самая защита, о которой ты говорила, сестренка? — весело спросил брат.

Я проследила за его взглядом и ахнула — по ту сторону стены действительно собрался весь Ролль. Мужчины, женщины и даже дети живой цепью окружили темноволосого мужчину, стоявшего на лужайке возле замковых ворот. Их крики слились в единый гул, из которого невозможно было разобрать ни слова, однако общий смысл народных волнений был понятен — люди пришли защищать своего дракона.

— Госпожа, парня надо спасать, — пробасила тетушка Лина. — Они ж его разорвут. Сейчас бранятся, а потом и кинуться могут.

— Если герцог пострадает, будет скандал, — все так же весело заметил Дэм.

Я глубоко вздохнула. Похоже, день обещает быть интересным.

— Лина, приготовь завтрак на три персоны, — сказала кухарке. — Через пару минут к нам прибудет гость.

Повариха кивнула и торопливо направилась к выходу. Остальные, кроме Дамиана, потянулись за ней.

— Отойди к стене, — велела я брату, когда слуги покинули площадку.

Дэм тут же вжался спиной в каменную кладку. Я набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе выпустила поток родовой магии. Воздух тут же стал горячим, как огонь, и окутал меня плотным пылающим жаром. Мое тело подернулось серебристой дымкой и начало меняться. В одно мгновение оно раздалось в высоту и вширь, кожа стала чешуей, шея вытянулась, ноги и руки превратились в когтистые лапы, голову украсил шипастый гребень, а за спиной развернулись большие кожистые крылья.

— Какая же ты красавица, Тина! — восхищенно выдохнул Дамиан.

Я подмигнула ему и, оттолкнувшись от пола, взлетела ввысь. Развернулась над башней и полетела к толпе, собравшейся по ту сторону крепостной стены. Прежде чем люди успели как-то отреагировать на мое появление, бросилась вниз и ловко схватила задними лапами красного от гнева драконоборца. Под оглушительные крики горожан снова набрала высоту, а потом резко встряхнула свою ношу. Обескураженный герцог выронил меч, который держал в руке, и тот упал аккурат на то самое место, где мгновение назад стоял Лабертье. Ролльцы одобрительно зашумели.

Пара взмахов крыльями, и я аккуратно опустила Кристиана рядом со своим братом, а потом мягко приземлилась на башню сама.

— Доброе утро, господин герцог, — вежливо улыбнулся ему Дэм.

Кристиан, побледневший за время полета до цвета выбеленной бумаги, снова побагровел и хотел что-то сказать, однако в этот самый момент мое тело снова пошло рябью и вернуло себе первоначальную форму. Лицо мужчины вытянулось, а глаза стали круглыми, как блюдца.

— Добро пожаловать в горный замок, господин Лабертье, — сказала ему я, подойдя ближе. — Вчера мы не успели с вами познакомиться. Позвольте представиться: принцесса Тианара, младшая дочь его величества Диккерта Третьего, короля Валларии и Терпии. А это мой старший брат Дамиан — наследный принц нашего славного государства.

Краска снова схлынула с лица молодого герцога.

— Рад знакомству, ваши высочества, — бесцветным голосом сказал он, вежливо поклонившись.

— Нам с вами нужно серьезно поговорить, — продолжила я. — Однако сейчас время завтрака. Приглашаю вас присоединиться к нашей трапезе. Слуги, должно быть, уже накрыли на стол.

— Почту за честь.

В столовую мужчины спустились первыми. Я же ненадолго вернулась в свои покои — чтобы переодеться и достать из шкатулки перстень с гербом монаршего дома, дабы у Лабертье не осталось никаких сомнений по поводу нашего с Дэмом происхождения.

— Простите мне мою дерзость, ваше высочество, — сказал Кристиан, когда мы сели за стол. — Клянусь, мной двигали только самые чистые порывы. Я искренне верил, что еду спасать принцессу от ужасного дракона…

— А теперь выяснилось, принцесса и есть дракон, — улыбнулась я. — Забавно, не правда ли?

— Местные жители об этом знают? — поинтересовался герцог.

— Разумеется, — кивнула я. — Разве такое можно утаить? В замке полно слуг, и они, конечно же, заметили, что их принцесса время от времени превращается в летучего ящера. А учитывая, что люди наведываются в Ролль в гости к родным и близким, об этом почти сразу узнал весь город.

— И как горожане отреагировали на это известие?

Я пожала плечами.

— Спокойно. Драконов тут видели ни раз. За здешним горным хребтом находятся ханрирские города, а там этого добра предостаточно. Иногда драконы летают рядом с воздушной границей наших королевств, и их можно отлично разглядеть. Я скажу больше: появлению собственной драконицы в Ролле обрадовались. Все-таки здесь очень мало достопримечательностей.

— Мы не афишируем способность Тианары к обороту, но и не скрываем ее, — заметил Дамиан. — По крайней мере, все монархи континента об этом знают. Сокрытие такого замечательного факта могло бы здорово отразиться на международных отношениях. Впрочем, короли и герцоги догадались бы об этом и сами, все-таки она — дочь ханрирской принцессы.

Во взгляде Лабертье отразилось недоумение. Интересно, из какого леса вышел этот мужчина? Если бы не фамильный браслет, надетый на запястье его левой руки, я бы подумала, что он самозванец. Право, как еще можно объяснить его ужасающую неосведомленность?

— Вы ведь знаете, что Ханриром правит клан драконов-оборотней? — уточнила я.

Недоумение в глазах Кристиана сменилось изумлением.

Да уж. Тяжелый случай.

— Драконы живут там вместе с людьми, но у власти уже много веков стоит именно династия оборотней, — подтвердил Дэм. — Серебряные не служат у тамошних королей, господин Лабертье, они являются ими сами. Вы удивлены? Как случилось, что вам, наследнику Заррского герцогства об этом не известно?

На щеках гостя появился румянец — легкий и очень милый.

— Я не являюсь наследником герцогства, — судя по всему, эта тема была Кристиану неприятна. — Наследник — мой младший брат. Мне очень стыдно за свое невежество, однако я попросту не мог всего этого знать. Несколько лет назад мне пришлось уехать из замка отца и поселиться в своих собственных землях, тех, что принадлежат мне по праву рождения. Поэтому многие сведения поступают ко мне не от отца и его приближенных, а от других, менее сведущих людей.

Мы с Дамианом переглянулись.

— Ну конечно, — протянул Дэм, — Ваш родитель — Антуан Заррский. Тот самый герцог, который рассорился с двумя старшими сыновьями и лишил их права наследования престола!

— Да, некоторое время назад мы с отцом повздорили и теперь почти не общаемся, — кивнул Кристиан. — Однако это по-прежнему не извиняет моего невежества. Простите меня, Тианара.

Я улыбнулась. Похоже, этот мужчина не так уж плох. Честолюбив, конечно, решителен и горяч, зато умеет признавать свои ошибки.

— Теперь понятно, почему вы считали, будто меня держат в плену. И откуда растут ноги у невероятной истории о моей матери.

— Что именно из того, что я рассказал в трактире, было выдумкой? — осторожно спросил Лабертье.

— Почти все, — усмехнулся Дамиан. — Например то, что после рождения Тины Даниэлла бросила нашего отца и вернулась в Ханрир.

Брови Кристиана взлетели вверх.

— Да-да, — подтвердила я. — Никакого развода не было, и моя мать по-прежнему является королевой Валларии и Терпии. Правда, в столице она проводит так мало времени, что появление слухов о тайном разводе было неизбежно.

— Дворцовая жизнь Даниэлле не по нраву, — кивнул Дамиан. — Она прекрасная добрая женщина, однако ее драконица настолько сильна, что не дает ей долго находиться в человеческом теле. Дани нужен простор, нужны полеты, а в нашем государстве особо не разгуляешься — много городов, много полей, поэтому приходится жить на той самой территории, которую ей дали в качестве приданого. Собственно, на ней мы сейчас и находимся.

— Так значит, здесь обитает еще один дракон? — снова удивился Лабертье.

— Не совсем, — сказала я. — Ее дом стоит достаточно далеко, почти на самой границе. Однако мы часто видимся, не менее трех раз в неделю. И еще — это не правда, что она заточила меня в этот замок. Мне пришлось переехать, когда начала просыпаться вторая ипостась. Из-за стихийных оборотов я едва не разнесла королевский дворец. Некоторое время жила в горах вместе с матерью — пока не научилась управлять родовой магией, а потом переселилась сюда. Все-таки я наполовину человек, и находиться большую часть времени в образе дракона мне не нужно.

Да и самостоятельности хотелось, что уж там.

— Надеюсь, вы передумали убивать нашу ящерку, господин герцог? — улыбнулся Дамиан. — Согласитесь, принцесс на континенте пруд пруди, а валларский дракон — существо редкое и красивое.

— С этим я согласен, — улыбнулся ему в ответ гость. — Уничтожать такую красоту — недопустимо.

Ага, а еще чревато большими неприятностями.

— Скажите, господин Лабертье…

— Кристиан. Я буду рад, если вы станете называть меня по имени.

— Хорошо, — кивнул Дэм, — в таком случае, мы тоже будем рады, если вы станете обращаться к нам с сестрой по-простому. Так вот, Кристиан, скольким людям вы сообщили, что собираетесь стать драконоборцем?

— Многим, — грустно улыбнулся он. — Теперь я буду опозорен. Пообещал победить дракона, а сам оказался в дураках. Что ж, поделом мне. Надо было тщательнее собирать информацию и меньше доверять глупым слухам.

— Победить дракона — не значит его уничтожить, — заметила я. — Что вы там говорили о ханрирских традициях? Принцесса может быть свободной, если вы окажетесь сильнейшим в поединке и сломаете замок на воротах замка. Вы играете в шахматы, Кристиан?

— Играю, — кивнул он. — И довольно неплохо. А что?

— А я не играю вовсе. Считайте, что в шахматной баталии вы одержали надо мной блестящую победу. При желании, я могу подтвердить это кому угодно. Что до замка на воротах, то вы можете сломать его сразу после завтрака.

— На твоих воротах имеется замок? — удивился брат. — Я думал, они закрываются на засов.

— Так и есть. Но это не мешает нам найти какую-нибудь старую железку и прилюдно ее располовинить. Тогда честь господина Лабертье будет спасена. Жениться на мне ему не обязательно, а значит все останутся довольны.

На лице герцога появилось кислое выражение.

— Вам не нравится идея? — спросила я у него.

— Нравится, — с тихим вздохом ответил он. — Вы добры, сострадательны и оказываете мне большую милость, Тианара. Другая бы на вашем месте с позором прогнала меня прочь. Моя честь действительно будет спасена, но что делать с совестью? Я выставил себя дураком не только в глазах всего города, но и в своих собственных.

— Совесть — ваша, — заметил Дэм, — а значит, и договариваться с ней будете вы. Знаете, Кристиан, нам не нужны скандалы, сплетни и прочие неприятности вроде появления новых драконоборцев и освободителей прекрасных принцесс. Мы простим вашу маленькую ошибку, а вы развеете глупые слухи о разладе в нашей дружной семье и не станете рассказывать своим родственникам и друзьям о второй ипостаси Тианары. Что скажете?

Герцог коротко улыбнулся и ответил:

— Я согласен.

* * *

Небо в этот раз было пасмурным и хмурым. В замке все ожидали дождь, но он, судя по всему, намеривался пройти стороной. Я облетела ущелье кругом и мягко опустилась на широкий горный выступ. С него и город, и долина, были видны, как на ладони: люди, крошечные, как фарфоровые куколки, сновали между кубиками домов, а чуть в стороне грохотал Зипа — местный ручей, производивший больше шума, чем самый быстрый поток в равнинной части королевства. У Зипы неторопливо щипал травку вороной конь, а его всадник набирал ледяную воду в походную фляжку.

Из моей груди вырвался стон.

— Что-то случилось?

Рядом со мной на каменную площадку приземлилась еще одна серебряная драконица — более мощная и внушительная. Я молча кивнула в сторону ручья. Драконица вгляделась вдаль, довольно оскалилась.

— О, Тианара! Уж не тот ли это милый мальчик, который сначала хотел тебя убить, а потом стал осаждать папу просьбами выдать тебя за него замуж?

— Тот самый, — кивнула я. — И осаждает он не только папу… Мама, ты считаешь его милым?

— Конечно, — кивнула Даниэлла. — В своей детской непосредственности он очень забавен. Такой храбрый, порывистый, страстный…

— По-моему вся эта порывистость — или ребячество…

— Тина, милая, все мужчины — дети. Они могут казаться серьезными вояками, но в душе не взрослеют никогда.

— …или обычная хитрость. Посмотри на него внимательно. Сначала он ссорится со своим отцом, теряет право наследования престола, потом ищет поединка с драконом, чтобы спасти незнакомую девицу, — уж не для того ли, чтобы прославиться и доказать отцу, что он, Кристиан Лабертье, вовсе не лыком шит? А затем, немного пообщавшись с этой самой девицей, вдруг высказывает желание на ней жениться!

— А что здесь такого? — если бы мать могла, она бы наверняка пожала плечами. — Ты у нас девочка красивая, добрая, жалостливая. Да еще принцесса — любимая папина доченька, за которую он даст хорошее приданое. Чем не невеста? В такую влюбиться не грех.

— Я с тобой сейчас серьезно разговариваю, — раздраженно заметила ей. — Он ведь мне проходу не дает, понимаешь? Спустя месяц после своего неудачного штурма сватов к отцу прислал. Шесть раз в мой замок приезжал — подарки привозил: вазы и картины здоровенные. Вежливый такой, улыбчивый, смотрит на меня так, как Дэм на апельсиновое печенье. А меня все не оставляет мысль, что он по-прежнему хочет прославиться. И казну пополнить, и новую территорию присоединить. Кто он сейчас? Опальный сын строптивого герцога. А женившись на мне, станет зятем валларского короля. Это, согласись, уже другой статус.

— Неужели Кристиан тебе ни капельки не нравится?

— Нравится, — вздохнула я — А толку? Мама, я не дура, понимаю, что выйти замуж по любви мне не грозит в принципе. Но я хочу, чтобы мой брак был честным. Чтобы, идя под венец, я четко знала — это происходит в интересах нашей страны, а не из-за того, что некий предприимчивый господин налил воды в уши мне и моим родным.

Из пасти матери вырвался рык, похожий на смешок.

— Тианара, ты правда считаешь, что твоих родных может кто-то обмануть?

— Не знаю. Но учитывая, что вчера утром отец через магический переговорник рассказывал, какой Кристиан душка, а ты встаешь на его защиту после каждого моего слова, возникают нехорошие подозрения.

— Милая, когда герцог Лабертье посватался к тебе, мы с папой собрали о нем все сведения, какие только возможно. Я даже привлекла к этому своих сестер.

— Тетушек?! Мама!

— Что? Ты единственный ребенок, появившийся в нашей семье за последние пятьдесят лет. Знаешь, как мы все тебя любим?

— Догадываюсь, — пробормотала я.

— Да будет тебе известно, моя дорогая, что Кристиан Лабертье действительно достойный претендент на твою руку. Его земли процветают, а ради того, чтобы посвататься, как того требует регламент, он даже помирился со своим отцом. К слову сказать, вазы и картины, что он привозил тебе в подарок — бесценные произведения искусства, которые веками хранились в замке герцога Заррского. Если бы ты потрудилась бросить на них хотя бы взгляд, то увидела бы это сама. В самом деле, Тианара, не дай предубеждению застить тебе глаза. Уже то, что Кристиан отправился в одиночку сражаться с огромным ящером, говорит об его храбрости, а уверенность в победе — о верности поставленной цели.

Ага, а еще о безрассудстве и самонадеянности.

— Я так понимаю, вы с папой будете рады видеть его в качестве зятя.

— Скажем так: мы ничего против этого не имеем. Дело только за тобой.

Я промолчала и еще раз посмотрела на своего незадачливого жениха.

Кристиан уже набрал воды и теперь сидел на траве и что-то перебирал в дорожной сумке.

— Знаешь, та настойчивость, с которой он добивается твоего расположения, очень похвальна, — заметила мать. — Другой на его месте давно бы махнул на капризную принцессу рукой.

— Это я — капризная? — возмутилась в ответ.

— А еще гордячка, — кивнула мать. — Знаешь, когда твой отец за меня посватался, я не раздумывала ни минуты. Красивый, умный, согласный терпеть мои бесконечные отлучки и полеты над горами… Не мужчина — мечта. Кристиан ведь нормально отнесся к тому, что ты — дракон?

— Погоди, — я посмотрела на нее с подозрением. — Ты как-то слишком настойчиво предлагаешь мне принять его предложение. Признавайся, что в нем такого замечательного, что вы с папой одновременно в него влюбились?

Мать закатила глаза.

— Не говори чепухи, Тианара. Я просто предлагаю тебе присмотреться к мальчику внимательнее.

— Мама, я уже рассмотрела его со всех сторон. Он бывает у меня в замке каждую неделю. По выходным играет с Дэмом в шахматы и шашки. К нему даже местные жители привыкли, уже не пытаются ни сжечь, ни закидать камнями.

— И только ты все никак не привыкнешь.

— Я привыкла раньше других. Повторю: он мне нравится. Очень нравится, мама. И это пугает.

Даниэлла нежно погладила мою спину кончиком хвоста. Я в ответ потерлась о ее грудь своим шипастым загривком.

— Ох уж эта драконья кровь, — вздохнула валларская королева. — Все-то нам подозрительно, все-то нам неспроста. Знаешь, Тина, похоже, Кристиан добился своего — сумел победить серебряную драконицу. Без боя и оружия.

Я промолчала.

Внизу Лабертье закончил перебирать вещи и, вскочив на коня, рысью поскакал к моему замку.

— Возвращайся домой, — мамин хвост легко подтолкнул меня вперед. — К тебе едет гость.

Я ласково ткнулась носом в ее шею, а потом расправила крылья, и взлетела в небо.

Как только дочь скрылась за стенами замка, горный выступ озарила вспышка яркого света, и вместо ящера на гладкой площадке оказалась высокая темноволосая женщина. Она неслышно скользнула в одну из расщелин, вынула из складок платья круглое зеркало. Щелчок пальцев, и в стеклянной глубине появилось лицо строгого мужчины с волевым подбородком и короткими седыми волосами.

— Ну, как? — тут же спросил он.

— Думаю, пора готовиться к свадьбе, Дик, — улыбнулась Даниэлла. — Сегодня Тина наверняка скажет Крису «да».

— Слава Богу, — на губах короля Валларии и Терпии тоже появилась улыбка. — Значит, ты все-таки с ней поговорила?

— Да, мы немного посекретничали. Знаешь, она меня чуть не подловила. «Что в Кристиане такого замечательного, что вы с папой в него влюбились?»

Ее венценосный супруг на мгновение нахмурился.

— Может, все-таки стоило рассказать ей про алмазные рудники?

— С ума сошел? — возмутилась королева. — В жизни каждой девушки должна быть сказка. О том, что на землях Лабертье находятся крупнейшие на континенте залежи алмазов, Тина узнает и так. Однако пусть это случится чуть позже. Кристиан действительно в нее влюблен, да и она к нему не равнодушна. А потому — сначала сказка, свадьба, а уж потом — разработка месторождения и прочая рутиная ерунда.

— Представляешь, Антуан наотрез отказывается возвращать сыну право наследования престола, — заметил король. — Я, кстати, его в этом поддерживаю — пусть общаются реже. Старому дураку ни к чему знать, что в его герцогстве спрятаны сокровища.

— Рано или поздно ему об этом доложат, — возразила Даниэлла. — Когда начнется добыча алмазов, утаить это будет непросто.

— Плевать. Земли Кристиана принадлежат только Кристиану, — усмехнулся Диккерт. — Заррский сам активировал их родовую магию, когда определил Лабертье кусок территории, которой он должен управлять. Заметь, выбрал самый дальний и скудный. Кто ж знал, что его сын окажется толковым малым и вместо земледелия, не приносящего ничего кроме убытков, займется промышленным производством? Антуан будет локти кусать от злости, когда поймет, какой жирный кусок он проворонил.

— С герцогом все понятно. А самому мальчику ты сказал, что месторождение, которое начинается в нашем королевстве, продолжается в его наделе?

— Разумеется. Мы очень душевно побеседовали, когда он явился свататься. О залежах Крис подозревал, а потому согласился добывать алмазы сообща. Правда, взамен попросил выдать за него Тианару.

— Что-то мне это напоминает, — хитро улыбнулась Даниэлла. — Помнится, свою вторую жену вы, ваше величество, получили точно так же — в обмен на взаимовыгодное сотрудничество.

Щеки короля тронул румянец.

— Что поделать, любовь моя, это политика. Заметь, несмотря и на это, и на многое другое мы с тобой живем душа в душу. Надеюсь, у нашей дочери тоже все окажется благополучно.

— Не сомневайся, — усмехнулась королева. — Если ее что-то не будет устраивать, она всегда сможет улететь. Крылья-то есть.

Король хмыкнул.

— Послушай, а кто вообще подсказал герцогскому сыну идею сразиться с драконом?

Даниэлла улыбнулась.

— Судьба, дорогой супруг.

КОЛЛЕКЦИЯ

Таксист оказался очень разговорчивым. Стоило мне устроиться в салоне его канареечного седана, как он открыл рот и больше его не закрывал. Я смотрела на мелькавшие за окном дома, мосты и бульвары, а водитель — забавный усатый дяденька, похожий на сытого довольного кота, вдохновленно вещал мне про погоду, цены на бензин и газировку, а также про особенности разведения декоративных кроликов.

Против этой информации я ничего не имела, однако привычка таксиста периодически оборачиваться к пассажиру здорово напрягала — мне то и дело казалось, что машина поцелует дерево или столб. Когда же канареечное авто сделало очередной поворот, появилось нехорошее ощущение, что усатый дяденька за своими разговорами позабыл нужный адрес и теперь везет меня неизвестно куда.

— Вы помните, куда именно нужно ехать? — спросила я, дождавшись секундной паузы в его непрерывном потоке речи.

— Конечно, — улыбнулся таксист. — На Зеленую улицу. Дом номер… эээ… мм… Напомни, какой тебе нужен дом, красавица?

Я мысленно закатила глаза.

— Номер восемьдесят один.

Далее случилось невероятное — мужчина замолчал. Однако тишина длилась не долго.

— Восемьдесят первый? — с тревогой переспросил водитель. — Ты уверена, девчуля?

— А что такое? — не поняла я. — На Зеленой улице этого дома нет?

— Почему же нет? Есть. В самом конце стоит, рядом с парком. Большой такой, красивый. Не многоэтажка, а частные хоромы. Только знаешь, красавица, за последние девять месяцев ты четвертая девушка, которую я туда везу.

— Забавно.

— Ничего забавного, — голос водителя стал серьезным. — Не знаю, что твоим предшественницам в том доме понадобилось, а только все они теперь мертвы.

— Как это? — изумилась я. — Их там убили?

Мужчина глубоко вздохнул.

— Не там и не убили, — ответил он. — Они покончили с собой. Сами. И, вроде как, даже прилюдно. Одна с моста в реку сиганула — на глазах у толпы народа. Другую в парке с дерева сняли — повесилась, дуреха. А третья в том же парке самосожжение устроила. Облила себя бензином и подожгла.

— Ужас!

— Не то слово. Я об этом в газетах прочитал. Там и фото их были. Я всех девушек узнал, у меня знаешь какая память! Только с домом поначалу никак не связал. Зато потом, как третья себя сожгла, сразу подумал: это ж в тот день случилось, когда я ее на Зеленую улицу отвез. В полицию пошел, все как есть рассказал.

— И что?

— И ничего. Парни в погонах дом осмотрели и не нашли ничего, что могло бы им помочь. Знаешь, что самое странное? Эти хоромы второй год пустые стоят. Их хозяин то в столице живет, то по заграницам катается. За домом соседи присматривают, причем, так, краем глаза — чтобы никто посторонний за ограду не заходил. А комнаты и вовсе нежилыми оказались — пыль везде, паутина, да спертый воздух. Как эти девчули внутрь попали, и вовсе загадка. По всему периметру сигнализация стоит, а соседи клянутся, что за два года она ни разу не сработала.

— Может, эти самоубийцы в дом не заходили, — заметила я. — Вы видели, чтобы они проходили во двор?

— Нет, я их возле калитки высаживал.

— Вот! Возможно, коттедж им был не нужен. А адрес они просто выдумали. Не удивлюсь, если эти девушки состояли в каком-нибудь клубе, вроде общества суицидников. Слышали о таком? Там собираются сумасшедшие, которые хотят эффектно свести счеты с жизнью, а заодно свести с ума окружающих.

— Не знаю, — пожал плечами таксист. — А тебе-то, красавица, что в восемьдесят первом доме понадобилось?

— Меня пригласили в гости. Сегодня день рождения его хозяина. Он наконец-то приехал на родину и теперь устраивает вечеринку.

Мужчина покачал головой.

— Не ходила б ты на эту вечеринку, девчуля. Поверь моей чуйке — хорошим она не закончится. Те барышни один в один как ты были. Молодые, красивые, фигуристые… Давай я тебя обратно отвезу, а? Бесплатно, девчуля. Ни монетки за поездку не возьму.

— Я обещала быть на празднике, — твердо ответила ему. — У меня и подарок есть.

Я продемонстрировала небольшую коробочку, перевязанную пестрой лентой. Водитель снова покачал головой.

— Дело твое, красавица. Только ты это… Будь начеку. На всякий случай.

К нужному дому канареечный седан привез меня аккурат в тот момент, когда лучи заходящего солнца превратили небо в алый океан. Я вручила водителю купюру и уверенно пошла к узкой кованой калитке. Та неслышно распахнулась, пропуская меня во двор.

Он был маленьким — от калитки до крыльца можно было дойти, сделав не более пяти шагов. Зато дом выглядел огромным — высокий, трехэтажный, построенный из темного кирпича, он казался загадочной твердыней, хранящей множество тайн. В окнах на первом и втором этаже горел свет.

Я поднялась по ступенькам крыльца и собралась позвонить в дверь, однако обнаружила, что она открыта. Отворила ее шире и, чуть робея, вошла в прихожую.

— Анита, это ты? — раздался мягкий мужской голос. — Поднимайся по лестнице, моя прелесть. Я жду тебя в гостиной.

Я повесила плащ и сумочку на стоявшую в углу напольную вешалку, осторожно шагнула на узкие деревянные ступени. В тот же миг откуда-то сверху раздались звуки музыки. Мелодия была такой живой и чудесной, словно наверху играл королевский симфонический оркестр.

Я прибавила шаг и спустя несколько секунд вошла в просторную комнату, напоминающую бальный зал. Ее стены были окрашены золотистой краской, пол, как мозаика, выложен паркетными дощечками разных оттенков коричневого цвета, а с потолка вниз спускалась большая хрустальная люстра.

В центре комнаты стоял Айзек. Высокий, широкоплечий, с буйными каштановыми кудрями и большими глазами цвета горячего шоколада. Верхние пуговицы его белой рубашки были небрежно расстегнуты, от чего хозяин дома казался по-домашнему расслабленным. И невероятно сексуальным.

Мое сердце сделало кульбит, а потом забилось, как сумасшедшее.

— Добро пожаловать, Анита, — с улыбкой сказал Айзек. — Что же ты стоишь на пороге? Входи, моя прелесть.

Я сделала шаг вперед. Чуть замешкалась, чтобы положить коробку с подарком на стоявшую в углу тумбу, а когда перевела взгляд на мужчину, оказалось, что он стоит прямо передо мной.

— Где же остальные гости? — робко спросила, пытаясь побороть нахлынувшее смущение.

Хозяин дома улыбнулся и пожал плечами. А затем взял меня за руку и повел в середину залы.

— Шампанского? — тихо спросил он, и от его голоса моя спина мгновенно покрылась мурашками.

— Н-нет, — пробормотала я. — Я не пью…

— Тогда — танец? — по моей талии скользнула сильная ладонь. — Начинать праздник с вальса — это так романтично… Ты умеешь танцевать вальс, Анита?

— Умею…

Музыка стала чуть громче. В объятиях Айзека было тепло и уютно, казалось, будто меня подхватил летний ветер, и теперь я лечу, едва касаясь ногами пола. Глаза мужчины затягивали, как два бездонных омута, в которые хотелось погрузиться с головой, а где-то глубоко внутри рвалось наружу желание прижаться к нему всем телом и никогда не размыкать объятий…

Боже… Позавчера, когда мы столкнулись среди полок книжного магазина, он казался милым и веселым и таких сумасшедших чувств вовсе не вызывал…

— Ты такая сладкая, — прошептал Айзек мне на ухо. — Такая вкусная, что хочется выпить тебя, как вино. Всю, без остатка.

Он склонил голову и, продолжая смотреть в глаза, осторожно коснулся губами моих губ. На мгновение мне показалось, что в глубине шоколадных омутов блеснул золотистый огонек.

Что ж, пора.

Я выскользнула из его объятий и плавно отступила в сторону.

— Анита? — удивился хозяин дома. — Что с тобой, прелесть?

— Мы не настолько близко знакомы, мой дорогой, чтобы пить меня без остатка, — фыркнула я, сбрасывая с себя последние крохи очарования, ставшего теперь липким и противным, как и любая чужеродная магия.

Желтые огоньки в глазах Айзека пропали, а взгляд стал удивленным. Он попытался сделать ко мне шаг, но только дернулся — и остался на месте.

— Что за…

Махнула рукой, и из губ мужчины больше не вырвалось ни звука.

— Молчи, Айзек. Или как там тебя зовут на самом деле.

Я огляделась по сторонам.

— Знаешь, без гостей тут все-таки пусто. А гости, меж тем, уже на пороге.

Щелкнула пальцами, и двери за моей спиной с шумом распахнулись, пропуская в комнату толпу людей. Мне не нужно было оборачиваться, я и так знала, кто именно присоединился к нашей компании. Судя по вытянувшемуся лицу мужчины, он их тоже узнал.

— Они очень рады тебя видеть. А ты их?

Айзек гостям явно не обрадовался. Вернее, гостьям. Усатый таксист был не прав, в этом доме нашли свою смерть вовсе не три девушки. Их было больше, гораздо больше. Конкретно сейчас за моей спиной стояли восемнадцать барышень — с обгоревшей кожей, переломанными шеями, с распухшими от воды телами.

Думаю, Айзек не хуже меня понимал, что на самом деле этих красавиц здесь нет. Что они даже не призраки, а всего лишь материальная иллюзия, вызванная моей магией. Однако это знание не могло изменить гримасу ужаса, застывшую на его лице.

— Они тоже были сладкими на вкус? — поинтересовалась я. — Судя по тому, что сейчас эти девушки мертвы, пообедал ты ими с большим аппетитом.

Я махнула рукой, и толпа покойниц кинулась на мужчину. Он попытался отвернуться, однако был опрокинут на пол и пришпилен, к нему, как муха. Я снова махнула ладонью.

Синяя подарочная коробочка, стоявшая на тумбе в углу, зашевелилась, и из нее выскользнул небольшой пузатый флакон с круглой крышкой. Он перелетел через зал и мягко опустился мне в руку.

Я подошла к лежащему мужчине, опустилась на корточки, а затем одним движением разорвала на его груди рубашку. У Айзека вырвался испуганный стон.

Какой же он все-таки мерзкий. Смазливый, как кукла, и трусливый, как шелудивый пес. Впрочем, было бы странно, если б это существо чем-то отличалось от ему подобных.

Восемнадцать жертв. И это только в данном городе. Если посмотреть статистику по стране, думаю, их будет гораздо больше. Что ж, парень собрал неплохую коллекцию девиц. А теперь сам станет экспонатом. По-моему, это справедливо.

Я выпустила из пальцев длинные когти, а потом, примерившись, вонзила их в его тело. Мгновение — и в моих руках оказался небольшой голубоватый комочек плоти — твердый и на удивление холодный.

— В очередной раз убеждаюсь, что у вас, мужчин, вместо сердца камень, — пробормотала, опуская комочек во флакон. — Он ваш, девочки.

Девицы радостно взвыли.

Без сердца этот красавец проживет не более десяти минут. Надеюсь, моя иллюзия сделает эти минуты особенно страшными.

Когда я вышла на улицу, уже совсем стемнело, и зажглись фонари.

— Эй, девчуля!

Обернулась и увидела знакомое канареечное авто. Его усатый водитель махал мне рукой из открытого окна. Он, что же, все это время ждал меня здесь?

Я подошла к машине, юркнула в салон.

— Как дела, красавица? — осторожно поинтересовался таксист.

— Нормально, — пожала я плечами.

— С моста прыгнуть не хочется? Или облить себя бензином?

— Я еще не сошла с ума, — фыркнула в ответ.

— Слава Богу, — выдохнул таксист, заводя двигатель. — А что вечеринка? Уже закончилась?

— Не было никакой вечеринки. И хозяина не было. Ему пришлось срочно уехать.

— Вот и хорошо, — с облегчением кивнул мужчина. — Главное, что все остались живы и здоровы.

Я улыбнулась и кивнула в ответ.

Собственный дом тоже встретил меня светлыми окнами и тихой музыкой. Стоило закрыть за собой входную дверь, как в прихожую выглянул Дик — раскрасневшийся и лохматый. Судя по всему, мой старший братец тоже только что вернулся с прогулки.

— Как все прошло? — поинтересовался он, пока я снимала туфли и плащ.

— Как всегда. Тихо и без происшествий. А у тебя?

— У меня с происшествиями, — усмехнулся Дик, пропуская меня в комнату. — В гнезде оказалось не два вурдалака, а пять. Я провозился с ними почти час, представляешь? Но оно того стоило. Смотри, что у меня теперь есть!

Он распахнул дверцы стоявшего у стены декоративного шкафчика и продемонстрировал пять маленьких деревянных коробочек, в каждой из которой лежала челюсть с острыми белыми клыками.

— Здорово, — оценила я. — У меня тоже есть кое-что новенькое.

Вынула из сумки свой флакон и поставила его на соседнюю полку — к другим подобным сосудам.

— Симпатичный камень, — кивнул брат. — Что это такое?

— Сердце высшего инкуба.

— Ого! Где же ты его нашла, сестренка? Эти ребята осторожные, как черти, выследить их очень непросто.

— Мой клиент оказался редкостным раззявой, — я уселась в кресло и с наслаждением вытянула ноги. — Знаешь, что творил этот поганец?

— Надо полагать, убивал женщин.

— Верно. И весьма забавно избавлялся от их тел. Не бросал на месте преступления, как это принято у его сородичей, и даже не закапывал в лесу. Он оставлял в их телах крошечную искорку жизни и давал команду прилюдно совершить акт суицида. Одной приказал повеситься, второй — утопиться, третьей — вскрыть вены, четвертой — сброситься с восьмого этажа…

— Вот дает, — удивился Дик. — Зачем это ему?

— Наверное, он считал это забавным. Собственно, по этим следам я его и нашла.

— Действительно, дурак, — согласился брат. — Что ж, поделом ему. Естественный отбор еще никто не отменял.

— Точно. Кстати, что пишет главная контора? Были новые задания?

— О, спасибо, что напомнила. На востоке страны кликуши расшумелись. Есть подозрение, что там появился колдун, который имеет зуб на молодых замужних женщин. Проверишь?

— Конечно, — кивнула я, мысленно потирая руки.

Судя по всему, совсем скоро наша с братом коллекция пополнится еще одним интересным экспонатом…

КОНТУР

Лукас дрожал, как осиновый лист. Поначалу он, конечно, храбрился — пока небо было светлым, шутил и хихикал, однако теперь, с наступлением темноты, его пальцы стали непроизвольно отбивать на коленях чечетку, а широкая деревянная колода, которую я предложила ему вместо стула, начала ходить под ним ходуном.

— Нервничаешь? — усмехнулась я.

— Замерз, — ответил он, обхватив себя руками. — Ночи сейчас холодные.

— Холодные, — согласилась я, вынимая из рюкзака термос с чаем. — Пуэр будешь? Горячий. Вмиг согреешься.

— Давай, — кивнул Лукас. — А печенье есть?

— Есть, но оно в сторожке. Если хочешь, можешь его принести.

— В сторожке-то, наверное, тепло, — заметил парень. — Почему бы нам не вернуться туда? Разве это обязательно — сидеть на улице?

Я фыркнула.

— Лукас, признайся, ты просто боишься кладбищ.

Парень дернул плечом и бросил быстрый взгляд в сторону — туда, где за высокими металлическими воротами виднелись плиты надгробий и тяжелые крыши семейных склепов.

— А тебе-то самой тут не жутко? — поинтересовался он.

— Нет, — пожала плечами в ответ. — За три месяца привыкла. Хотя в первые дни, конечно, было не по себе.

Лукас покачал головой.

— Ну и работенка у тебя, Таша! Зачем ты вообще сюда пошла? Разве сторожить кладбище — это женское дело? Да еще по ночам!

— А что тут такого? — удивилась я, протягивая ему кружку с чаем. — Это дело не хуже любого другого. Местным сторожам платят хорошие деньги, а мне они, знаешь ли, очень нужны. На одну стипендию сейчас не проживешь, а родители — не помощники, сами едва концы с концами связывают. Что до мертвецов, Лукас, то я их не боюсь. Живых надо бояться, а не мертвых. Тем более, здешние покойники — ребята смирные и очень симпатичные.

— У этого кладбища плохая репутация, — заметил мой приятель. — Его считают проклятым. Говорят, тут творятся странные вещи, поэтому и охранники меняются каждые две недели.

— Так и было — до моего появления. Забавно, да? У девушки психика оказалась крепче, чем у взрослых здоровых мужиков. Что до погоста, так у него репутация действительно так себе. И неудивительно — контингент тут собрался специфический. Но это даже хорошо: посторонние здесь не ходят, надгробия не ломают, цветы с могил не воруют, запрещенные ритуалов не устраивают. Красота.

Лукас поежился.

— Если здесь так чудесно, почему твоя сторожка находится не внутри кладбища, а снаружи? И почему перед заходом солнца ты заперла ворота на два огромных замка, да еще решетку цепью обмотала?

— По инструкции положено, — наставительно сказала я. — Более того, каждые полтора часа мне нужно делать обход и проверять, все ли в порядке. Собственно, именно этим я сейчас собираюсь заняться. Если хочешь, подожди меня в сторожке. Я быстро, обойду периметр и вернусь.

— С ума сошла? — снова поежился парень. — Я пойду с тобой. Я же здесь не для экскурсии, а по делу. Вроде бы.

Я в ответ закатила глаза. Храбрец и защитник, ага.

Поставила термос на землю, поправила на поясе чехол со спецоборудованием.

— Идем?

Лукас молча встал и потопал за мной.

Мы подошли к воротам. Я еще раз осмотрела запиравшие их замки, после чего достала из чехла большую лупу и принялась разглядывать створки и державшие их каменные столбы.

— Мы пойдем внутрь? — уточнил Лукас.

— Нет, — покачала я головой. — Нужно просто проверить целостность ограды.

— Привет, Таша!

Подняла голову и встретилась взглядом с худенькой миловидной блондинкой. Стоявший у меня за спиной Лукас ощутимо напрягся. Собственно, его можно было понять — девица находилась с другой стороны кладбищенского забора.

— Привет, Дана, — улыбнулась я. — Как дела?

— Ничего, спасибо, — ответила она. — Я услышала голоса и решила подойти поздороваться. Ты вчера не пришла на работу. Что-то случилось?

— Ничего особенно, — махнула в ответ рукой. — Пришлось отпроситься — прошлым вечером у меня было практическое дежурство в госпитале. Его проходят все старшекурсники целительского факультета.

— Учеба — это хорошо, — понимающе кивнула блондинка. — А я уж испугалась, что ты больше не придешь. Не люблю твоего сменщика. Он нервный и действует на меня угнетающе.

Позади тихо кашлянул Лукас.

— О, у тебя гости, — заметила Дана. — То-то здесь новым духом потянуло.

— Это Лукас, мой сосед по общежитию. Лус, это Дана.

— Привет, — помахала рукой девушка.

Парень молча кивнул.

— Лукас учится на факультете криминалистики, и у него сегодня тоже практическое занятие.

— В самом деле? Это какое же?

— Он обойдет вместе со мной контур и поищет рядом с ним подозрительные следы. Я рассказывала тебе про ночного копателя?

— Ты про того сумасшедшего, который ворует трупы для анатомички медицинского университета? — уточнила Дана.

— Про него, — кивнула я.

— На самом деле, то, что он выкапывает покойников именно для университета, еще не доказано, — подал голос мой приятель. — Это только предположение. Однако этот человек поставил на уши весь город — за неполный месяц осквернил восемь могил на трех местных кладбищах. Кстати, Дана. Вы случайно не видели здесь кого-нибудь незнакомого и подозрительного?

Я прыснула в кулак.

— Не видела, — серьезно ответила девушка. — Тут все свои. Да и кто сюда сунется? Чтобы явиться на это кладбище ночью, нужно быть конченым психом. О, Таша, я совсем забыла! Когда станете проходить мимо восточной стены, будьте осторожнее — Яков снова сдвинул плиту и теперь бегает между могил. Знаю, ты — кремень, а вот твой спутник с непривычки может испугаться.

Лукас удивленно моргнул.

— Спасибо, Дана, — кивнула я, игнорируя его растерянность. — Мы будем внимательными.

— И еще. Ты ведь дежуришь до утра, верно? Я на крылечке книги положила, как взойдет солнце, забери их, пожалуйста. Если встретишь этого, — на лице блондинки появилась брезгливая гримаса, — передай ему, чтобы любовные романы больше не носил. Они мне не интересны. А истории про вурдалаков и вовсе оскорбительны. И вообще, пусть завязывает со своими сантиментами. Долго мне еще мучиться? Я очень хочу уйти, Таша. Здесь так скучно и тошно! Если бы не ты, я бы совсем двинулась. Так ему и скажи.

— Напиши письмо, — посоветовала я. — Я передам его Дэнису. Уверена, он будет рад. И нужные выводы сделает быстрее. Утром я принесу тебе блокнот и ручку.

— Хорошо, — кивнула Дана. — Что ж, не буду вас отвлекать. Приятно было познакомиться, Лукас.

Она махнула на прощание рукой и скрылась за кустами. Я проводила ее взглядом, а потом включила карманный фонарик и не спеша двинулась вдоль ограды. Лукас пошел вслед за мной.

— Слушай, Таша, а почему эта Дана гуляет ночью по кладбищу? — спросил он. — Она что, тоже тут работает?

— Нет, — покачала головой я. — Она тут живет. Если можно так сказать, конечно.

— В каком смысле живет?

— В прямом, — усмехнулась я. — Ее полное имя Даная Иден-Вессер. Слышал о такой? Твоя новая знакомая принадлежит к весьма состоятельной и известной семье. Вернее, принадлежала. Эта девушка умерла полгода назад, и с тех пор покоится здесь, в родовой усыпальнице рядом со своими предками. Видел крышу со скульптурой ангела? Там она теперь и обитает. Роскошные апартаменты, надо сказать. Да и гробница у нее красивая, у прочих покойников гробы гораздо скромнее.

— Погоди-погоди! — Лукас остановился и недоуменно поднял брови. — Что-то я не понял. Если Дана мертва, как она могла выйти из склепа и десять минут болтать с нами о всякой ерунде?

— А вот так, — усмехнулась я. — Иден-Вессеры прокляты, Лус. Говорят, несколько столетий назад глава их семейства связался с черным магом, который наколдовал его роду вечный успех и богатство, а взамен постановил, чтобы в каждом поколении один из членов семьи после смерти оставался неупокоенным. В этот раз проклятье ударило по Дане.

Судя по выражению лица приятеля, из моего рассказа он понял немного.

— Дана — вампир, Лукас, — объяснила я. — Поэтому по ночам гуляет по кладбищу. Видишь ли, это место действительно необычное. Тут хоронят особенных мертвецов — ведьм, самоубийц, бесноватых, всех подозрительных и неблагонадежных покойников. Многие из них лежат смирно — колдуны упокоили их навсегда. Другие по ночам бродят между могил — те, кого родственники отказались кремировать или протыкать кольями. Знаешь, в чем заключается моя работа, Лус? Я слежу за тем, чтобы никто из местных «жителей» не выбрался из-за ограды в город. Погост окружает особый магический контур, который не дает привидениям и нежити выйти за его пределы. Он, конечно, надежный, но время от времени ослабевает. Нужно следить, чтобы в нем не появлялись дыры. Этим-то я и занимаюсь. А еще болтаю с местными ребятами. Они правда замечательные и почти не буянят.

С каждым моим словом Лукас становился все бледнее, а его глаза все более круглыми и блестящими. И это будущий криминалист? Тяжело же ему будет работать.

— На самом деле, тут не так страшно, как может показаться на первый взгляд, — поспешила его приободрить я. — Поверь, здешние обитатели сами не слишком-то стремятся уйти от своих могил. За исключением, разве что, пары-тройки мстительных призраков — они бы с удовольствием погуляли на воле, но им туда путь закрыт.

Лукас громко сглотнул.

— Выходит, ты тут со всеми подружилась.

— Не со всеми, — усмехнулась я. — Живой мертвому не товарищ, Лус. Мертвецы больше не принадлежат нашему миру, а те из них, кому пришлось здесь задержаться, очень от этого страдают. Они все хотят уйти, все до одного. И да — с покойниками нельзя подружиться, можно только наладить дипломатические отношения. После смерти у людей меняется восприятие мира и отношение к живым людям. Помнишь, Дана упоминала человека, который приносит ей книги?

— Да.

— Этот человек, Дэнис, — ее муж. Я много раз его видела и даже разговаривала с ним. Он хороший парень, а уж как горячо ее любит! Дана умерла через год после их свадьбы, и Дэн никак не может смириться с ее смертью. Он в курсе, что его жена проклята и в некотором роде продолжает жить, поэтому пытается наладить с ней контакт. Вот только это бесполезно. Дане он больше не нужен, смерть уничтожила все ее теплые чувства, и теперь муж вызывает в ней раздражение. И даже ненависть — если бы не упрямство Дэниса, сюда давно бы пригласили некроманта. Знаешь, мне очень жаль этого парня. Он ведь ей кровь носит, представляешь? Человеческую. Дважды в неделю покупает несколько пакетов на станции переливания и привозит на кладбище. Столик возле гробницы организовал, стакан для удобства поставил. Знает, что жена стала вампиром и привозит ей угощение, чтобы, значит, не голодала и на живых людей не охотилась. А еще книги таскает — для развлечения. А Дана этого не ценит. Ни капельки. Слышал бы ты какими словами она его костерила, когда Дэнис явился ночью на кладбище, чтобы на нее посмотреть! А уж как рычала, как кидалась на ограду! Жуть. Бедный парень потом плакал в моей сторожке, будто ребенок.

— С тобой она разговаривала вежливо, — заметил Лукас. — И со мной тоже.

— Это от скуки. Книги ей не интересны, а поболтать Дана и при жизни любила. К тому же, она почти всегда бывает сыта, поэтому жажда крови еще не успела уничтожить ее интеллект. А вообще здесь все вежливые и деликатные. Я, к слову, тоже веду себя с ними почтительно — если человек умер, это не значит, что с ним можно обращаться по-хамски.

Лукас хмыкнул и хотел что-то сказать, но внезапно осекся, вздрогнул и уставился на что-то за моей спиной. Я быстро обернулась — по ту сторону ограды стоял высокий пожилой мужчина в строгом костюме. В свете луны он казался бледным и прозрачным, причем настолько, что, если приглядеться, сквозь него можно было разглядеть ровную кладбищенскую травку и высокие кусты жасмина.

— Доброй ночи, господин Поллер, — склонила голову я. — Вышли на прогулку? Мы вам помешали, извините. Не обращайте на нас внимания, мы с моим спутником уже уходим.

Призрак вежливо улыбнулся и покачал головой.

— Вам нужна помощь? — уточнила я.

Призрак снова покачал головой и указал рукой вглубь кладбища. Сразу после этого окрестности огласил громкий протяжный вой.

— Опять Яков шумит, — понятливо кивнула я. — Что поделать, господин Поллер, у этого оборотня не осталось родных, а без их подписи муниципалитет не имеет права ни проводить кремацию, ни присылать некромантов. Но вы не волнуйтесь, утром я попрошу господина смотрителя заменить его цепь и положить на могильную плиту еще один камень.

Призрак приподнял бровь, а его взгляд стал усталым и недовольным. Судя по всему, я его совершенно не поняла.

— Таша, похоже, господин Поллер хочет тебе сказать, что помощь нужна вовсе не ему, — подал голос Лукас. — Смотри!

Он ткнул пальцем в траву. Я посветила фонариком в направлении его руки и охнула — рядом с кладбищенской оградой четко виднелись свежие отпечатки грубых мужских ботинок. Лукас осторожно тронул решетку ограды.

— Один прут сломан, — заметил парень. — Похоже, кто-то отодвинул его в сторону и пробрался внутрь.

Словно в подтверждение его слов, из глубины погоста снова раздался крик — на этот раз человеческий. Я громко выругалась и, выхватив из висевшего на поясе чехла длинную гладкую палку, бросилась к ограде.

— Ты куда? — испуганно взвизгнул Лукас.

— Спасать этого идиота, — крикнула, пролезая между прутьями. — Яков же его загрызет!

И вместо одного оборотня у нас будет два. Этого допустить ни в коем случае нельзя — у нас и от одного лохматого куча проблем, страшно представить, что будет, если лохматых станет больше.

Спрыгнула на траву и со всех ног кинулась в глубину кладбища. Позади раздался треск веток и приглушенных вздох — судя по всему, Лукас перебрался через ограду вслед за мной.

— Таша, следы ведут туда!

Я метнулась вправо, и мы вместе помчались вдоль могильных плит.

Пробежали по узкой аллее между двумя рядами захоронений, нырнули под высокую раскидистую елку.

Поворот. Еще поворот. Далеко же успел забраться этот любитель ночных прогулок!

— Таша, смотри!

Не успев вовремя затормозить, я с разбегу налетела на длинный прямоугольный мешок, валявшийся прямо посреди дороги. Запнувшись, грохнулась на землю, больно ударившись левым коленом. В мешке звякнуло что-то металлическое.

— Здесь лопата и еще какие-то железные штуки, — крикнул Лукас. — Это он, Таша! Наш трупокопатель!

Я ругнулась еще раз и, прихрамывая, поспешила вперед. Стоило пройти всего пару шагов, как прямо передо мной появился призрачный женский силуэт.

— Куда нужно идти? — громко спросила я у него.

Прозрачная рука махнула влево.

Вот черт!

— Лус, быстрее!

Мы прибавили скорости, и спустя пару минут были у развалин старой часовни, расположенной в центре проклятого погоста. Как раз, чтобы увидеть потрясающую картину: на тропинке между могил без сознания лежал высокий плотный мужчина, а прямо над ним стояла Дана, одной рукой державшая за загривок скрюченное мохнатое существо. Увидев нас, существо завыло.

— Тихо ты, волчара! — раздраженно прикрикнула девушка, встряхнув его, как большую мягкую игрушку. — Долго же вы гуляли, — с некоторой обидой сказала она нам. — Думаете, я буду держать его здесь до утра?

— Этот парень мертв? — спросила я, указывая на бездыханного мужчину.

— Живой, — ответила блондинка. — Но головой ударился знатно. Представляете, этот дурак раскопал могилу госпожи Несси!

— Урод, — выплюнул Лукас.

— Точно, — согласилась Дана. — Госпожа Несси так ему и сказала, когда он открыл ее гроб. Ух и испугался же он! Бросил свои инструменты и бежать, а тут Яша ему навстречу… В общем, место в психбольнице этому молодчику теперь обеспечено.

— Яков его укусил?

— Нет, — покачала головой вампирша. — Я успела его перехватить. Забрали бы вы это тело, ребята. Ему тут делать нечего, да и вам тоже. От вас троих так разит человечиной, что с минуты на минуту сюда стянется все кладбище. Мы же не хотим, чтобы у тебя были проблемы, Таша?

— Не хотим, — согласилась я.

Вдвоем с Лукасом мы взяли мужчину за руки и ноги и поволокли обратно к сломанной ограде. Мешок с инструментами оставили лежать на тропинке, рассудив, что до утра с ним ничего не случится.

— Слушай, а через эту дырку не выбрался ли наружу кто-нибудь кроме нас? — с подозрением поинтересовался Лус, когда мы уложили мужчину на траву по другую сторону ограды. — Может, стоит вызвать стражей?

— Контур цел, — покачала головой я. — Это самое главное. А стражей вызывай, и целителей тоже. Пусть забирают этого дурня.

Парень кивнул и достал из кармана телефон.

…Трупокопателя увезли ровно через пятнадцать минут. К этому времени мужчина пришел в себя и даже пытался что-то сказать, однако, у него выходило только пучить глаза и издавать нечленораздельные звуки. Похоже, Дана была права — некоторое время ему придется провести под наблюдением докторов.

Когда фургон стражей скрылся за поворотом, мы с Лукасом вернулись к моей сторожке и, усевшись, на деревянные колоды, долго молчали и пили чай.

— Таша, напомни, на кого именно ты учишься, — вдруг сказал мой сосед.

— На целителя, — ответила я. — Ты что, забыл?

— А специализация?

Я усмехнулась.

— Менталистика, Лукас. Я — врачеватель душ.

— То-то они к тебе тянутся, эти души, — проворчал парень. — Ясно, почему ты работаешь на этом кладбище. И деньги тут не при чем, верно?

Он протянул мне пустую кружку, и я плеснула в нее еще пуэра.

— Очень даже при чем, — возразила ему. — Но главное, это, конечно, практика. После Даны и Якова мне ни один пациент страшен не будет. Знаешь, а ведь тебе сегодняшнее приключение тоже пошло на пользу — ты и трупокопателя поймал, и кладбищ больше не боишься.

— Слушай, — Лукас неловко повертел в руках чашку, — а можно я сюда снова приду? Так, для интереса. Когда там у тебя следующее дежурство?

Я улыбнулась, и мы звонко чокнулись кружками с чаем.

ГРОМОВА ДУБРАВА

Мужчина был высокий и худой. Его длинные темные одежды ниспадали вниз крупными складками и казались ему безбожно велики. Со своего места я видела лишь его профиль — высокий лоб, крупный нос, напоминающий клюв большой хищной птицы, волевой подбородок. Еще у мужчины имелись прямые черные волосы, едва достигавшие плеч, и тонкие гибкие пальцы, которые сейчас были сложены в молитве.

Он молился ревностно и горячо, не замечая никого и ничего, именно так, как и положено инквизитору — убежденному служителю церкви.

Сегодня в храме было много людей. Отец Стефан, как и всегда возносил хвалу Всевышнему, а певчие звонко выводили мелодии псалмов. В этом утреннем многоголосье каждый из нас находил свою невидимую волну, которая позволяла очистить мысли и мысленно исповедаться Господу в своих горестях и надеждах. Однако сегодня все взгляды, робкие, встревоженные, любопытные, были направлены не на иконы и не на пожилого священника, служившего у алтаря, а на незнакомца в длинной сутане, стоявшего у дальней колонны и о чем-то истово просившего Бога.

О том, что в Форст приедет господин инквизитор, отец Стефан сказал нам еще вчера, после утренней проповеди. Весь день местные кумушки и тетушки терялись в догадках — что же понадобилось столь важному человеку в нашем крошечном захудалом городке? Предположений было много, одно интереснее другого. И не мудрено — учитывая, что воины-церковники покидали свою обитель только для того, чтобы вступить в бой с нечистой силой или обнаружившим себя черным магом, фантазии городских сплетниц было где разгуляться. Честно говоря, у меня по этому поводу тоже имелись кое-какие догадки, однако делиться ими я не торопилась.

Никто не думал, что отец инквизитор приедет так быстро. Его ждали в Форсте недели через две, а потому несказанно удивились, когда на рассвете его каурый жеребец вихрем пронесся по нашим улицам. Судя по лицу отца Стефана, с которым он встретил прихожан, появление высокого гостя удивило его не меньше остальных.

И сейчас, во время утренней службы, молились только священники — наш и приезжий. Прочие ерзали на своих скамейках и ждали, когда же будет удовлетворено их любопытство.

Впрочем, совсем скоро выяснилось, что господин церковник не слишком-то настроен общаться с местным населением. Едва служба подошла к концу, он мягко скользнул за колонну, возле которой все это время стоял, и куда-то исчез.

Когда разочарованные горожане потянулись на выход, кто-то цепко схватил меня за локоть и удержал на месте. Обернувшись, я увидела сухонькое лицо госпожи Доры, жены церковного сторожа, прислуживавшей в храме вместе со своим мужем.

— Зайди к отцу Стефану, Вилена, — сказала она мне. — Прямо сейчас. Ему нужно срочно с тобой поговорить.

Заинтригованная, я встала со скамейки и направилась к узкой незаметной двери, расположенной неподалеку от алтаря, — служебной комнатке, из которой наш священник обычно выходил к своей пастве. Стоило же переступить ее порог, как меня с головы до ног прожгло острым колючим взглядом больших темных глаз — вместе с отцом Стефаном в комнатке находился господин инквизитор.

— Проходи, дитя, — ласково сказал мне отец Стефан, — не стой в дверях. Надолго мы тебя не задержим.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я незнакомцу.

— Доброе утро, — ответил тот глубоким бархатным баритоном.

Теперь он находился на расстоянии вытянутой руки, и я могла хорошо его разглядеть. Этот мужчина был гораздо моложе нашего священника — на вид я дала бы ему не больше тридцати пяти лет. Вблизи он оказался не худым, а худощавым, широкоплечим, гибким, как березовый прут, и на удивление некрасивым. Его кожа была белой, как молоко, волосы черными, а черты лица — резкими и решительными. Вся фигура гостя почему-то выглядела нервной и подвижной, и это при том, что он спокойно стоял у стены и даже не думал шевелиться.

Однако больше всего меня поразили его глаза. Большие, с пушистыми ресницами, словно наполненные сладким обжигающим шоколадом. Я смотрела в них и забывала, как дышать.

Боже! А ведь этот взгляд я видела тысячи раз — здесь, в храме, на ликах святых заступников, которых каждый день просила о духовной поддержке.

— Это Вилена Лилей, отец Антоний, — сказал отец Стефан гостю. — Ее семья испокон века держит в Форсте аптеку. Вилена лично занимается изготовлением многих лекарств, а также ассистирует нашему доктору, господину Броггу. Сейчас он в отъезде, поэтому госпожа Лилей принимает больных сама.

Инквизитор кивнул.

— Вы ведь живете на окраине города, верно? — спросил у меня гость.

— Да, — подтвердила я. — Мой дом стоит на опушке Громовой дубравы.

— Громовой дубравы?

— Так называется наш лес.

— Понятно, — кивнул отец Антоний. — Скажите, госпожа Лилей, не замечали ли вы в последнее чего-нибудь странного, связанного с вашей дубравой? Необычные звуки, свечение, или, например, чувство тревоги, возникающее, когда вы подходите к деревьям?

Вопрос меня, мягко говоря, удивил. Я посмотрела на отца Стефана. Тот коротко вздохнул.

— В столице зафиксировали всплеск магии, исходящий из нашего города, — пояснил он. — А вернее — с его окраины. Господа инквизиторы предполагают, что в Форсте скрывается черный колдун.

— Или черная ведьма, — добавил гость, бросив на меня многозначительный взгляд.

— Ведьма? — изумилась я. — У нас?..

— Вы не ответили на вопрос, госпожа Лилей.

Я пожала плечами.

— Громова дубрава — очень старый массив, отец Антоний. От него всегда веет холодом и тревогой. В том числе, сейчас. И в этом нет ничего необычного.

— А ваши соседи? Быть может, они упоминали о чем-нибудь странном? Хотя бы на уровне слухов или домыслов.

— Последние несколько дней мои соседи выясняют, кто у кого десять лет назад захватил лишнюю грядку земли. Грозят друг другу судом и повторным межеванием. Но я сомневаюсь, что в этом есть что-то странное.

Инквизитор кивнул снова.

— Если у вас больше нет вопросов к госпоже Лилей, думаю, нам стоит ее отпустить, — заметил пожилой священник. — Ее наверняка ждут пациенты.

Отец Антоний махнул рукой. Попрощавшись, я вышла за дверь, а отец Стефан отправился вслед за мной.

— Он пробудет у нас не менее недели, — шепнул, когда мы приблизились к выходу. — Постарайся не ходить это время в лес.

— Не могу, — также шепотом ответила ему я. — Границу нужно укреплять раз в несколько дней, иначе она ослабеет. ОНИ мигом это почувствуют и попытаются ее разрушить.

— Вилена…

— Я буду осторожна, клянусь. Но мне нужна помощь. Постарайтесь не подпускать инквизитора к Громовой дубраве.

— Невозможно. Антоний целенаправленно ехал именно туда. Ты ведь знаешь, что спровоцировало всплеск магии?

— Конечно. И вы тоже это знаете. Меня удивляет одно — почему отцы инквизиторы отправили сюда своего человека только теперь.

— Боже, Вилена…

— Задержите его в храме, а я пойду в лес прямо сейчас. Нельзя, чтобы отец Антоний обнаружил ИХ поляну.

Отец Стефан поджал губы и кивнул.

* * *

В лесу было темно. Над Форстом уже во всю светило солнце, высокий же древесный шатер Громовой дубравы слабо пропускал лучи света, а потому здесь почти всегда царил полумрак.

Раньше, когда была жива мать, входить в эту обитель кошмара было почти не страшно. Сейчас, когда за моей спиной никого нет, и я точно знаю, что в случае опасности могу рассчитывать только на себя, переступать границу леса становилось жутко.

Воздух Громовой дубравы был свеж и душист. Это немного меня приободрило. Сейчас утро, а значит, вероятность того, что я наткнусь на местных жителей, очень мала, — эти ребята больше любят темноту.

Жаль, что защитный контур нельзя укреплять из-за кустов. Не будь у меня необходимости подходить к ИХ обиталищу вплотную, жить стало бы легче и веселее.

Я быстро миновала знакомую тропинку, приблизилась к двум высоким дубам, которые подобно молчаливым стражам, охраняли подход к небольшой поляне, в центре которой располагался круглый зеленый холм.

Вокруг было тихо. Звонкий щебет птиц смолк, зато поднялся легкий ветерок, всполошивший кроны деревьев. В тот же миг в нос ударил запах тухлятины — отвратительный, сладковатый, знакомый с детства. Что ж, судя по всему, мои надежды не оправдались.

Игнорируя усиливающуюся вонь, подошла к дубам и сразу же увидела ЕГО.

ОН сидел на траве у холма и пристально смотрел на тропинку. Его белоснежные волосы были рассыпаны по плечам, правильные черты идеального лица казались расслабленными, узкие кисти изящных рук сплелись на коленях в замок. ОН знал, что настала пора обновить чары на защитном контуре и нарочно меня поджидал.

Шаг вперед, и ОН плавным движением поднялся с земли, а его точеные губы растянулись в улыбке.

— Вилена, — ЕГО голос напоминал шелест листвы или даже шепот самого леса. Я слышала его не только ушами, но и кожей, и всем своим существом. — Ты пришла, моя радость.

Пытаясь подавить мелкую дрожь, которая начала сотрясать тело, я вышла на поляну. Вонь усилилась, и от нее стало трудно дышать.

— Доброе утро, Никодим, — тихо сказала, стараясь не смотреть в льдисто-голубые глаза давнего знакомого.

Мама часто предупреждала — с НИМИ разговаривать нельзя. Я и не разговаривала, только здоровалась и прощалась. Почему-то казалось, что никак не реагировать на приветствия неправильно. Не вежливо.

— Я ждал тебя к вечеру. Отчего же ты пришла так рано?

А вот теперь можно не отвечать и просто делать то, ради чего я сюда явилась. Беглого взгляда на поляну было достаточно, чтобы понять — контур находится в отличном состоянии. Мать перед смертью укрепила его на славу. Осталось лишь обновить защиту.

— Я не устаю тобой любоваться. Ты стала такой красивой! Сколько тебе лет, Вилена? Девятнадцать? Или уже двадцать?

Я мысленно закатила глаза. Бессовестный лгун. Красивая!.. По меркам ЕГО народа я гораздо уродливее самой убогой дурнушки. Впрочем, дурнушек у этих ребят нет, они все, как на подбор, свежи и прекрасны. И жутко воняют тухлятиной.

— Ты уже похоронила Эдиту? Мы сложили ее кости у самой границы, чтобы тебе было легче забрать их и отнести в город. Знаешь, мы хотели вернуть ее тело целиком, но не смогли удержаться — слишком уж давно не ели человечины.

Я вздрогнула и подняла на него взгляд. Никодим стоял почти на самой границе, и от исходившего от него запаха начинало резать глаза.

— Ее мясо было жестким, но очень ароматным, — тихо произнес он, — Интересно, какой на вкус будешь ты?

У меня внутри все похолодело. Я отшатнулась, попятилась, а потом развернулась и со всех ног бросилась прочь. В след мне раздался тихий мелодичный смех, похожий на серебряный голос ветерка.

* * *

С поляны я бежала, как испуганная лошадь, — продираясь через кусты и почти не разбирая дороги. Остановилась и перевела дух лишь выбравшись на опушку.

Святой Боже, как я ненавижу этих тварей! Из-за НИХ вся моя жизнь — долгий нескончаемый ужас.

Мама говорила, что при встречах с НИМИ нужно сохранять спокойствие и невозмутимость. У нее самой это неплохо получалось. Наверное, поэтому за ее работой ОНИ наблюдали молча или вовсе не выглядывали из своей норы, когда она приходила в лес. Я же со своими эмоциями справиться не могу.

Никодим знает, что я его боюсь, и каждый раз старается запугать меня еще больше. Надеется, что страх помешает мне сделать свою работу, и его народ сумеет вырваться на свободу.

Неделю назад ИМ это почти удалось. Если бы мама не пришла мне на помощь, к сегодняшнему дню эти существа вырезали бы весь город.

А так ОНИ убили только маму.

В груди что-то отозвалось тупой тянущей болью, а глаза сами собой наполнились слезами.

Отец Стефан говорит, я ни в чем не виновата. На ИХ стороне всегда был численный перевес, и то, что мы больше трех веков держим ИХ под замком, — настоящее чудо. Еще он говорит, что поражения в этой борьбе неизбежны, и потерю каждого бойца мы должны принимать со смирением, ибо все они отдают свои жизни ради общего блага.

Но я знаю — если бы не мой страх, мама была бы жива. В ее смерти виновна только я, и никто другой.

Дождавшись, когда успокоится дыхание, я пошла вниз по тропинке. Скоро одиннадцать часов, и в аптеку наверняка пришли покупатели. Бабушка давно открыла ее двери, однако сомневаюсь, что она сможет кому-либо помочь. С каждым месяцем она становится все рассеяннее и постоянно путает мази и отвары.

Я прибавила шаг.

Посетитель в аптеке действительно был, но не тот, о котором я думала. Стоило приблизиться к дому, как в одном из открытых окон первого этажа мелькнула черная сутана.

Поправила подол платья и переступила порог, мысленно надеясь, что не принесла с собой запаха мертвечины, исходивший от Никодима.

Отец Антоний стоял у прилавка и с любопытством рассматривал полки с баночками и флаконами. Рядом с ним топталась бабуля, что-то воодушевленно ему рассказывавшая.

— А вот и Вилена, — сообщила она, увидев меня. — Говорила я вам, святой отец, — моя внучка мигом вернется.

Инквизитор, обернувшийся на звук шагов, теперь сверлил меня пристальным взглядом. От его шоколадных глаз по спине снова поскакали мурашки.

— Вы были в лесу? — спросил мужчина.

— Да, — кивнула я.

— Что же вы там делали?

О, ответ на этот вопрос у меня был готов всегда.

— Хотела собрать кое-какие травы, — спокойно сказала ему. — Но они, к сожалению, недостаточно вызрели. Почему вы спрашиваете?

Отец Антоний промолчал. Вместо слов снова смерил мою фигуру взором, таким острым и пронзительным, что я невольно поежилась.

— Я говорил с вашими соседями, — произнес инквизитор. — Они сказали, что неделю назад в Громовой дубраве что-то произошло. Сначала на лес налетел сильный ветер, удивительным образом не затронувший местные сады, а потом завыли волки. Если верить очевидцам, вой их был так страшен, что у людей, услышавших его, вставали дыбом волосы. Утром следующего дня выяснилось, что во время загадочной бури умерла одна из жительниц Форста — некая Эдита Лилей. Ваша мать, Вилена.

В горле снова встал ком. Господи, только бы не разреветься!

— Сегодня в храме вы утверждали, что в Громовой дубраве не происходило ничего необычного, а об этом происшествии не упомянули ни словом. Почему?

— Потому что я не считаю это происшествие необычным, — я старалась говорить ровным спокойным голосом и, по возможности, не отводить глаза. — Звери в лесу воют часто, да и ветер там бывает почти каждый день. В том, что моя мать умерла именно в тот день, я тоже не вижу ничего особенного.

— Мне сказали, вы хоронили госпожу Лилей в закрытом гробу. Что с ней случилось?

— Ее загрызли волки, — невозмутимо ответила я. — Те самые, которые испугали наших соседей. Когда я нашла мамино тело, от него мало что осталось, поэтому гроб на похоронах был закрыт. Чтобы не шокировать окружающих.

— Ваши слова отражены в официальных документах?

— Конечно. И в заключении о смерти, и в регистрационных книгах. При желании вы можете расспросить отца Стефана, он отпевал маму и видел, как она выглядела.

— Ладно, — кивнул в свою очередь инквизитор. — Что ж, спасибо за уделенное время. Теперь я хотел бы немного прогуляться по Громовой дубраве.

Вежливо раскланявшись, и отец Антоний вышел за дверь. Мы с бабушкой несколько минут наблюдали в окно, как он шагает к деревьям. Когда мужчина скрылся за высокими стволами, я громко выдохнула и устало опустилась на стул.

— Принес же черт этого носатого, — проворчала бабуля, усаживаясь рядом. — Будто без него было мало проблем.

Я махнула рукой.

— Я знаю, кто ему наплел про ветер и волков, — продолжала бабушка. — Тина Лоу, больше некому. Вечно она сует нос не в свое дело. Ну, ничего. Пусть только придет к нам за средством от запора! Я ей такой отвар дам, что она неделю из уборной не выйдет!

— Не кипятись, — сказала ей. — Инквизитор все равно узнал бы об этой истории — не от Тины, так от кого-нибудь другого. Он и приехал-то сюда потому, что до столицы дошел всплеск магии, которые выбросили наши адовы создания. Отец Стефан сказал, Антоний пробудет в Форсте неделю. Нужно просто переждать это время.

— Переждем, — вздохнула бабуля, — куда уж тут деваться. Как там, кстати, контур? А ну как носатый заподозрит, что в лесу, кроме белок и волков водится кто-то еще?

— Он это уже заподозрил, — фыркнула я. — Не переживай, границы крепки и никого лишнего к поляне не подпустят.

Бабушка покачала головой.

— Чует мое сердце, будет беда. И господин инквизитор приложит к этому руку.

* * *

Отец Антоний пробыл в Форсте одиннадцать дней. За это время у него сложился особый распорядок, о котором быстро узнал весь город. После заутрени гость разговаривал с горожанами. Одних он приглашал для беседы в городскую мэрию, с другими общался прямо на улице или в трактирах.

После полудня инквизитор отправлялся в Громову дубраву и гулял там до самого вечера. На следующий день распорядок менялся — сначала прогулка, потом разговоры.

Отправляясь в лес, отец Антоний непременно проходил мимо моей аптеки. Каждый раз мы вежливо раскланивались — он с улицы, я — из окна. Если у меня не было посетителей, инквизитор останавливался, чтобы перекинуться парой слов. Он спрашивал о деревьях, которые растут в Громовой дубраве, о лекарственных травах, об огородике, разведенном тут же, в палисаднике. А еще о моей семье и повседневных занятиях.

— Ваша аптека находится далеко от центра города, — говорил инквизитор. — Вы не думали о том, чтобы перенести ее в другое место? Многим горожанам наверняка неудобно ходить за лекарствами на окраину.

— Аптека расположена в торце нашего дома, — отвечала я. — На другое помещение у нас с бабушкой просто нет денег, мы не сможем его ни снять, ни купить. Да это и не нужно. Посетители давно привыкли, что мы держим ее именно здесь. Форст — город небольшой, здесь в принципе нет понятия «далеко».

— Что ж, справедливо. Лекарства вы делаете самостоятельно?

— Да.

— В одиночку?

— Теперь в одиночку. Раньше вместе со мной работала мама.

— А ваш отец?..

— Я его не помню. Он ушел от нас, когда я была совсем маленькой.

Отец Антоний кивал и задавал новые вопросы — легко и непринужденно, будто хотел приятно скоротать время, а заодно побольше узнать о заинтересовавшем его человеке.

В то, что цель наших разговоров именно такова, я не верила ни на грош. Гость меня явно в чем-то подозревал — объяснить его интерес иначе я не могла. О себе Антоний говорил мало и скупо. Вскользь упомянул, что тоже является сиротой, и после смерти родителей долгое время жил на улице в компании бродяг и воров, пока его не поймали стражи порядка и не отвели в один из столичных приютов. Что семьей ему в последствие стала церковь, а матерью — Богородица, и теперь вся его жизнь посвящена именно им.

Беседовать с инквизитором оказалось приятно. Поймав себя на этой мысли, я поразилась тому, насколько она смешна и абсурдна. Однако все было именно так. Несмотря на внешнюю строгость, было в церковнике что-то, что вызывало доверие. Уверенный взгляд, решительные черты лица, вся его подтянутая фигура будили во мне странное, непонятное ощущение тихого доверия. Такое чувство возникает у людей, укрывшихся от непогоды в собственном доме, когда даже жалкая лачуга кажется крепостью, способной защитить от страшной грозы или сильного ветра.

Кто-то мне говорил, что борясь с нечистью и черной ворожбой, инквизиторы сами являются магами. Что их сила помогает не только крушить врага, но и воздействовать на простых людей — в интересах следствия и общего блага. Поэтому во время бесед с отцом Антонием я старалась взвешивать каждое слово: если очарованная исходящей от него теплотой, я скажу что-нибудь лишнее, и он решит, что Вилена Лилей и есть та самая ведьма, ради которой он приехал в наше захолустье, плохо придется всему Форсту.

Собственно, проблемы у Форста могли появиться в самое ближайшее время, ибо своими лесными прогулками инквизитор сводил на нет всю мою работу. Я справедливо опасалась ходить в Громову дубраву, пока по ней бродил Антоний, а он бродил по ней каждый раз, когда я собиралась отправиться на проклятую поляну. Гость словно нарочно подгадывал время, когда у меня появлялась свободная минутка, — стоило выйти на опушку, как между деревьев мелькала его черная сутана.

Нас с бабушкой это всерьез беспокоило — контур давно требовалось проверить и обновить, однако делать это в незримом присутствии церковника не хотелось. Можно было, конечно, пойти в лес ночью, но эту возможность я даже не рассматривала — если уж я боюсь ИХ при свете дня, то какой ужас они вызовут у меня в темноте? Была мысль попросить отца Стефана задержать господина инквизитора в храме, как в первый день после его приезда, однако нам никак не удавалось поговорить с глазу на глаз, а писать ему письмо я опасалась из-за подозрения, что послание прочтет тот, кому его видеть не полагалось.

Время, между тем, шло, а инквизитор покидать город явно не собирался. На двенадцатый день его пребывания в Форсте я не выдержала. Зная, что отец Антоний никогда не пропускает утреннюю службу, отправила в храм бабулю, а сама, дождавшись, когда смолкнет последний удар церковного колокола, поспешила в лес.

То, что граница вот-вот пойдет трещинами, я почувствовала еще до того, как добралась до стражей-дубов. Отвратительный запах обитателей зеленого холма уже витал над знакомой тропинкой, и это заставило меня прибавить шаг.

Я влетела на поляну стрелой, ожидая встретить толпу светловолосых красавцев, однако там не было никого. Не давая себе времени успокоить сбившееся дыхание, принялась выправлять ослабевшую защиту. Руки выплетали в воздухе кружева, а в голове билась мысль: «Только бы успеть!».

Утренняя тишина давила на виски, будто старый замшелый валун. При этом запах мертвечины почему-то становился сильнее, и это здорово меня нервировало.

Заделав последнюю брешь, я устало потерла виски и уже собиралась отправиться в обратный путь, как спину обжег чей-то пристальный взгляд. Обернулась — и похолодела от ужаса. Позади меня стоял Никодим. Самым страшным было то, что мужчина находился рядом с деревьями, то есть за гранью волшебного контура.

Великий Боже! Выходит, я все-таки опоздала. Граница ослабла настолько, что ОН сумел преодолеть защиту и вырваться на свободу.

Судорожно вздохнула.

Наверное, прятался в кустах и посмеивался, глядя, как я укрепляю обрушенные рубежи.

— Здравствуй, Вилена, — прошелестел Никодим. — Наконец-то ты пришла, моя радость. Тебя так долго не было, что я соскучился и решил наведаться в гости сам.

ОН улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных зубов, острых, как бритва. Я невольно попятилась.

— Ты один? — спросила хриплым от волнения голосом.

— Один, — охотно ответил мужчина. — Но это пока. Остальные тоже с удовольствием засвидетельствуют свое почтение. Ты ужасно невнимательна, моя нежность. Разве Эдита не учила тебя: перед тем, как запирать замки, нужно убедиться, что все заключенные находятся в темнице.

ОН сделал шаг вперед. Мне пришлось приложить все свои силы, чтобы остаться на месте.

— Я не сниму контур, Никодим.

— И не надо, — ОН невозмутимо пожал плечами. — Я уничтожу его сам. Твоя помощь мне не нужна. С этой стороны границы я гораздо сильнее, чем с той. Знаешь, я бы обрушил ее раньше, но решил дождаться тебя.

— Зачем?

— Соскучился. Я же сказал.

ЕГО движения были похожи на дуновение ветра. Мгновение — и Никодим оказался возле меня. Я же едва не задохнулась от смрада, окутавшего нас плотным прозрачным покровом. Хотела отскочить в сторону, но с ужасом поняла, что не могу двинуться с места.

— Ты так сладко пахнешь, Вилена, — прошептал Никодим. — О… Сегодня нас снова ждет королевская трапеза. И ты будешь на ней главным блюдом.

ОН выбросил вперед руку и схватил меня за горло. Однако холодная ладонь лишь скользнула по моей коже — пальцы мужчины вдруг ослабли, глаза вылезли из орбит, а из горла вырвался тихий вздох. После этого Никодим покачнулся и упал на траву, открывая моему взгляду пронзивший ЕГО длинный клинок.

Подняла глаза и встретилась с шоколадным взором отца инквизитора. Антоний был бледен, как полотно. Вместо сутаны на нем был надет черный костюм, чем-то напоминающий охотничий, а к поясу прикреплены ножны.

Церковник подошел ближе и выдернул меч из спины Никодима. Труп тут же вспыхнул золотистыми искрами, а потом рассыпался пеплом. Одновременно с этим исчезла сковавшая меня сила, и я, как подкошенная, рухнула на колени.

— Вилена?.. — Антоний в два шага подскочил ко мне, приобнял за плечи, не давая растянуться на земле. — Как вы? Он вас поранил?

Меня хватило только на то, чтобы покачать головой.

— Кто это был, Вилена? Что это за существо?

Я бросила взгляд на примятую траву, где только что лежал Никодим, и мое тело начала бить крупная дрожь. Я схватила своего спасителя за плечи, стиснула что было сил.

— Что вы наделали! — просипела, глядя ему в глаза. — ОНИ же почувствуют, что их сородич мертв, и захотят отомстить!

— Кто — они, Вилена?

— Эльфы, — выдохнула я.

Антоний посмотрел в сторону зеленого холма, а потом подхватил меня на руки и неожиданно быстро помчался с поляны прочь. Я спрятала лицо у него на груди и вцепилась в его одежду так крепко, будто от этого зависела моя жизнь.

* * *

Во двор нашего с бабушкой дома мы влетели с такой скоростью, будто за нами гнались все демоны ада.

— Закройте аптеку и оправьте кого-нибудь за отцом Стефаном, — скомандовал инквизитор выскочившей ему навстречу бабуле.

Та подчинилась беспрекословно.

Войдя в дом, Антоний попытался пересадить меня в кресло, однако понял, что выпускать его куртку из рук я не намерена, и уселся в него вместе со мной.

Мы провели так почти двадцать минут — я тихонько всхлипывала ему в грудь, а он обнимал меня и нежно гладил по голове.

Боже, какая же я трусиха!

Мне следовало остаться на поляне. Следовало вырваться из рук церковника и лицом к лицу встретить разъяренных монстров. Разве не к этому меня готовили всю жизнь? Но, святые небеса, если бы в тот момент я снова увидела кого-нибудь из НИХ, то умерла бы на месте.

Немного успокоившись, все-таки перетекла на стоявший рядом диванчик — как раз к приходу бабушки и священника.

— Рассказывайте, — строго потребовал инквизитор, когда все были в сборе.

— О чем? — спросил отец Стефан, с беспокойством поглядывая в мою сторону.

— О дьявольских отродьях, что живут в вашем лесу. И о том, почему вы до сих пор не сообщили о них в инквизиторскую службу.

Отец Стефан грустно улыбнулся.

— В Громовой дубраве находится точка Х — проклятое место, которое нуждается в постоянной охране. И инквизиторскому отделению это известно.

Антоний удивленно приподнял бровь.

— Известно?..

— Да, — кивнул священник. — Священнослужители Форста докладывают о нем раз в пятьдесят лет. Я лично дважды посылал в столицу прошение об исследовании нашего леса — когда принял местный приход и узнал, какие страшные вещи тут происходят.

— И что? Вам отказали?

— Ну почему же. В Форст приезжала группа инспекторов, которая осмотрела в Громовой дубраве каждый куст. Эти люди ничего не нашли, отец Антоний. А я получил строгий выговор от господина епископа и штраф на круглую сумму — за то, что зря побеспокоил серьезных занятых людей.

— Эти твари хорошо умеют прятаться, — подала голос бабуля. — Если ОНИ захотят, чтобы чужаки их не нашли, они и не найдут.

— Чужаки? — переспросил Антоний. — То есть, местные жители знают, что в их лесу есть особая поляна, на которой можно встретить… эльфов?

— Что вы, конечно, нет, — покачал головой отец Стефан. — Это известно только тем людям, которые сейчас находятся в этой комнате.

Инквизитор обвел нас внимательным взглядом. Священник вздохнул и начал рассказывать:

— Несколько столетий назад здешние места считались глухими и неспокойными, отец Антоний. Ходили легенды, что в Громовой дубраве живет нечистая сила, из-за которой гибнут забредшие в лес путники, и крестьяне, вздумавшие рядом с ним поселиться. Собственно, так и было. Эльфы, обитающие в нашем лесу, любили полакомиться человеческим мясом и терпеть не могли, когда на их территорию заходили незнакомцы. Однако в какой-то момент в Громову дубраву явились колдуны, сумевшие согнать этих существ в одно место и огородить его особым магическим контуром, который те не смогли преодолеть. Наверное, чародеи надеялись, что эльфы погибнут, но они ушли под землю и соорудили там целый город, в котором теперь живут. При этом единственное место, где им удается выбраться на поверхность — это та самая поляна с волшебной границей. Но время показало, что колдовской рубеж непрочен. Раз в несколько дней на него нужно накладывать новые чары, иначе эльфы смогут вырваться на свободу и вновь навести здесь свои порядки. Эти существа очень сильны, отец Антоний. И очень жестоки. Они сведущи в ворожбе, могут двигать взглядом камни, подчинять своей воле людей и животных. Если контур падет, всем, кто живет рядом с Громовой дубравой, придется несладко. Однако Господь благоволит этим местам. С давних пор здесь живет семья, в которой рождаются магически одаренные женщины. Они охраняют волшебные рубежи и не дают эльфам выйти за их пределы.

Антоний посмотрел на меня. Я перехватила его взгляд. Церковник отвел глаза первым.

— Вы рассказывали о них инквизиторам?

— Нет, — покачал головой отец Стефан. — Мы боялись, что они не станут разбираться, что к чему, заберут их в столицу и казнят, как ведьм, промышляющих запретными искусствами. А Лилей не ведьмы, Антоний. Они ангелы-хранители нашего города. Хрупкие женщины, которым приходится в одиночку сражаться с батальоном злобных созданий. Эльфам не нравится жить под землей, они страстно желают вернуть былое могущество. Можете себе представить, чего стоит волшебницам держать их в узде?

— Мы чувствуем ИХ за версту, — добавила бабушка. — Можем отыскать ИХ поляну из любой точки леса.

— Но ОНИ все равно сильнее, — тихо произнесла я. — Мы можем противостоять ИМ только в том случае, если находимся по разные стороны контура. В прямом бою у нас нет шансов на победу. Примите мою благодарность, отец Антоний. Если бы не вы, я была бы мертва. Как мама.

— Эдиту Лилей убили эльфы? — уточнил Антоний.

— Да, — кивнула в ответ. — Я уже достаточно сильна, чтобы самостоятельно поддерживать границу, однако слишком медлительна и неуклюжа. Две с половиной недели назад я впервые накладывала чары без посторонней помощи, и пропустила момент, когда один из узников нанес по контуру удар. Эльфы знают, что граница не стабильна, и в момент обновления чар может дать трещину. Поэтому нарочно ждут, когда хранительница придет в лес, чтобы помешать ей сделать свою работу. С мамой они почти не общались, понимали, что сбить ее с толку непросто. То ли дело я… Мама бросилась мне на помощь, и Никодиму удалось перетащить ее на свою территорию.

— Никодиму?..

— Это тот эльф, которого вы сегодня убили.

— Убили? — охнула бабушка. — Эльфа? Да разве ИХ можно убить?!

— Можно, — усмехнулся Антоний, — если у вас есть меч из заговоренного серебра.

Я слабо улыбнулась.

— Тот выброс магии, который зафиксировали столичные артефакты… Он появился во время этого… мм… несчастного случая?

Мы с бабушкой кивнули.

— Почему вы мне сразу все не рассказали? — взгляд церковника снова стал строг и серьезен.

— Потому что вы инквизитор, — просто ответил отец Стефан.

— То есть, вы в принципе не намеривались мне помогать?

— Нет, — честно сказала я. — Мы просто ждали, когда вы уедете восвояси.

— Да будет вам известно, что в ближайшее время уезжать из Форста я не собирался, — фыркнул Антоний. — И да — конспираторы из вас троих так себе. О том, что вы колдунья, Вилена, я узнал еще в день нашего знакомства. От вас так фонит магией, что ошибиться крайне сложно. От вас, госпожа Лилей, фонит тоже, но не так сильно.

— Что поделать, возраст, — вздохнула бабуля.

— Отчего же мы до сих пор не арестованы? — поинтересовалась я. — Вы же приехали в Форст за черной ведьмой.

— От того, что вопреки вашим убеждениям, в инквизиции служат вовсе не тупые остолопы, а рассудительные люди. И они не кидаются с кандалами к каждому, у кого есть особый талант. Мне было поручено найти и обезвредить человека, который выбросил рядом с городским поселением магический поток второй ступени. Обычно это делают чародеи, не способные контролировать свою силу, или же осознанно желающие нанести согражданам урон. Проще говоря, я приехал в ваш город за преступником. Вы слышали когда-нибудь о презумпции невиновности? Как я могу арестовать человека, не убедившись, что он действительно совершил злодеяние?

— Выходит, вы все это время просто за нами наблюдали и ждали, когда мы чем-нибудь себя выдадим? — удивилась я.

— Не совсем, — усмехнулся инквизитор. — Я ждал, когда вы подскажете мне, что скрывает Громова дубрава. То, что у этого леса есть какая-то тайна, тоже стало понятно сразу.

— Что ж, вы ее узнали, — криво улыбнулась я.

— Узнал, — согласился Антоний. — Осталось понять, что мне теперь с этим делать.

— Ничего не делайте, — подал голос отец Стефан. — Просто возвращайтесь в столицу.

— И оставить хрупкую одинокую девушку, которая, к тому же, круглая сирота, на растерзание свирепым монстрам?! Знаете, святой отец, если бы я сегодня не сбежал с вашей службы и не отправился на поиски госпожи Вилены, охранять защитный контур уже было бы некому!

Священник побледнел. Я же наткнулась на встревоженный взгляд бабушки и коротко рассказала о страшном приключении, которое нам с инквизитором пришлось пережить в Громовой дубраве.

— Эльфы этого просто так не оставят, — покачала головой бабуля, когда мой рассказ подошел к концу. — ОНИ потеряли сородича впервые за триста лет. Теперь приложат все силы к тому, чтобы сломать контур.

— Когда это может произойти? — спросил Антоний.

— Скорее всего, этой ночью, — ответила я. — Если бы эльфы вышли из своего логова, мы бы это почувствовали. Значит, ОНИ ждут темноты. На закате нужно идти в лес.

— Я пойду с вами, — сказал инквизитор.

Я улыбнулась.

— Это может быть опасно.

— О, не сомневаюсь, — усмехнулся церковник. — Именно поэтому одну я вас не отпущу.

— Я тоже пойду, — сообщила бабушка.

— А вот это уже лишнее, — заметил Антоний. — Оставлять город без аптеки и собственной ведьмы как минимум глупо. Оставайтесь дома, госпожа Лилей. В случае чего, будете прикрывать тыл. И кстати, насчет тыла: сегодня я свяжусь с инквизиторским отделением и сообщу братьям обо всем, что узнал. Думаю, мои слова они не станут пропускать мимо ушей. К ночи до Форста подкрепление, конечно, не доберется, однако завтра на рассвете наверняка будет здесь. Если мы с Виленой не сможем сдержать эльфийскую атаку, они проследят за тем, чтобы светловолосые людоеды не вырезали весь город.

* * *

Мы отправились в лес за несколько минут до захода солнца. Громова дубрава, как и всегда, встретила нас тишиной, которую нарушали только звонкие голоски голодных комаров.

Весь день я размышляла о том, что ждет меня на проклятой поляне, и старалась придумать, как справиться с толпой разъяренных эльфов и остаться при этом в живых. Прикидывая разные варианты развития событий, с удивлением ловила себя на том, что жители зеленого холма неожиданно перестали внушать мне ужас. Раньше от одной мысли о смердящих блондинах у меня начинали дрожать колени, а теперь, когда выяснилось, что ОНИ так же смертны, как и другие живые существа, уверенности в себе у меня значительно прибавилось. Сомневаюсь, что при встрече с эльфами, я буду твердой, как скала. Должно пройти немало времени, прежде, чем научусь без страха смотреть ИМ в глаза.

Утром я сказала Антонию чистую правду — бороться с НИМИ можно только находясь по другую сторону волшебной границы. Присутствие же инквизитора давало надежду, что все будет хорошо. Примерно то же самое я испытывала, отправляясь в лес вместе с мамой, — прекрасное ощущение поддержки сильного и могущественного человека, способного в случае чего прийти на помощь.

Сам церковник весь день где-то пропадал и явился обратно, когда небо расчертили алые ленты заката.

Перед выходом из дома бабушка протянула мне флакончик лавандового масла. Я сразу же щедро плеснула из него на свой шарф и носовой платок — если от вони, исходящей от одного эльфа, резало глаза, что будет, когда на поляну выйдут несколько?..

Антоний наблюдал за моими манипуляциями с легким недоумением — эльфийского смрада он не ощущал, а потому пахучие масла ему были без надобности.

— Завтра утром в Форст прибудет отряд особого реагирования, — сказал мне инквизитор, когда мы ступили на лесную тропинку. — Ваша бабушка сумеет показать им путь к нужной поляне?

— Конечно.

— Хорошо. Братья попытаются усилить барьер при помощи артефактов. Или создать его заново, если мы не сможем продержаться до утра. Вы уже решили, как будете действовать, Вилена?

— Решила, — вздохнула я. — Для начала попытаюсь с НИМИ поговорить. А дальше — как пойдет.

До проклятой поляны мы добрались, когда окончательно стемнело. Стоило миновать ее молчаливых стражей, как вокруг нас вспыхнули зеленоватые огоньки. Их было так много, что фонари, которые мы взяли с собой из дома, оказались не нужны.

— Это блудички? — удивился Антоний, оглядываясь по сторонам. — Болотный свет, который заманивает путников в трясину?

— Вроде того, — кивнула я. — Только наши огоньки — лесные. Но конкретно сейчас они никого никуда не заманивают. Мне кажется, их нарочно выпустили, чтобы мы с эльфами могли друг друга видеть.

— Порождения тьмы, — выплюнул церковник. — Не гуляется им при солнечном свете! Вылезают из норы в кромешной тьме, да еще адовы искры зажигают!

Я покачала головой. На самом деле к солнечному свету у эльфов отношение разное. Покойный Никодим комфортно чувствовал себя в любое время суток, другие же предпочитают дышать земным воздухом исключительно по ночам. Наверное, сказалось вековое заточение под землей — ОНИ так привыкли к темноте, что солнце кажется им слишком ярким. Я хотела сообщить об этом Антонию, но не успела произнести ни слова — в нос ударила такая мощная волна знакомого смрада, что слова застряли у меня в горле.

— Поторопимся, — сказала я церковнику, подтягивая ближе к лицу надушенный шарф. — Нас ждут.

На поляне блудичек было особенно много. Эльфийский холм, трава и деревья тихо переливались зеленым, и со стороны казалось, что кто-то увесил их крупными светящимися гирляндами.

Вопреки моим ожиданиям, эльф на поляне был всего один. Вернее, эльфийка — стройная ангелоподобная женщина в длинных струящихся одеждах. Она царственно восседала на высоком кресле, сотворенном, судя по всему, прямо из земли.

Я никогда не видела ее раньше, однако с первого же взгляда поняла, кто она такая. А потому подошла ближе, и, стараясь сдержать сбившееся дыхание, произнесла:

— Приветствую вас, ваше величество.

Женщина окинула нас долгим высокомерным взглядом.

— На колени, смертные! — ее шелестящий голос был полон холодного презрения. — Как смеете вы стоять в присутствии королевы вечного народа?

— Мы склоняемся лишь перед Господом и своим собственным королем, — подал голос Антоний. — А ваш народ, как выяснилось не такой уж вечный.

— Вилена, — серые глаза королевы полыхнули яростью, — кем является этот самодовольный нахал?

— Это отец Антоний, — ответила я. — Инквизитор, приехавший к нам из столицы. Тайна раскрыта, ваше величество. Магия, которую выбросил Никодим, пытаясь разрушить контур, привлекла внимание церковников. Отец Антоний приехал первым, завтра же в Громову дубраву прибудет отряд, вооруженный особыми артефактами и заговоренным серебром. Я не знаю, как они поступят. Возможно, обнесут холм еще одним контуром, а возможно, попытаются вытравить вас оттуда и уничтожить.

Эльфийка встала с кресла и вплотную подошла к волшебному барьеру.

— Ты лжешь, Вилена.

Я пожала плечами.

— До утра не так уж много времени. При желании, вы можете остаться здесь и встретить гостей лично. Знаете, ваше величество, эльфам это будет неплохим уроком. Вы считали, что смерть Эдиты Лилей сойдет вам с рук? Триста лет мы сохраняли нейтралитет и сравнительно мирно сосуществовали друг с другом. За все это время у нас не было ни одного погибшего, а тут — сразу двое за неполных четыре недели! Никодим получил по заслугам. Я бы удовлетворилась его головой взамен головы моей матери, и каждый остался бы при своем, но теперь я ни на что не смогу повлиять.

Идеальные глаза эльфийской королевы сузились. Она явно хотела поговорить о Никодиме сама, однако не ожидала, что разговор примет такой оборот.

— Ты — мерзкая наглая девчонка, — холодно процедила женщина. — О каком нейтралитете ты говоришь? Люди загнали мой народ под землю. Нам, как кротам, приходится жить в вечном мраке! Если бы не эта проклятая грань, мы бы показали, кто здесь настоящие хозяева!

— Это вряд ли, — усмехнулся Антоний. — Раньше люди могли поспорить с вами лишь при помощи магии, теперь снести эльфу голову может любой крестьянин — наши серебряные мечи позволяют сделать это в мгновение ока. Возможно, несколько столетий назад вы были самыми могущественными существами этого мира, однако теперь это не так. Конечно, эльфы могут проверить, насколько люди стали сильнее. У нас для этого есть тысячи бойцов. А у вас?

Взгляд королевы стал задумчивым.

— Наш подземный город неприступен, — сказала она. — Всех, кто приблизится к его границе, ждет мгновенная смерть. Хотите меня запугать? Не выйдет. Я давно живу на этом свете, и знаю мощь своих подданных. В какие бы условия нас не поставила жизнь, мы останемся великим народом. Ни в скотов, ни в рабов вам нас не превратить. Считаете, мы должны испугаться вашего оружия? Напрасно. Когда мы выберемся из-за контура, на нашей стороне будут все силы природы. Смерть Никодима — досадная случайность. Он умер от удара в спину, в прямом бою ни один из вас не выстоял бы против него и пары минут!

Ее точеные губы исказила презрительная усмешка. Я же смотрела на холодно-равнодушную маску прекрасного лица, выплевывавшую хлесткие слова, и со всей ясностью осознавала: атаки не будет. Королева пришла сюда вовсе не для того, чтобы разрушить границу, и покарать смертных, убивших ее приближенного. Контур по-прежнему силен, и эльфам с ним не совладать. Право, стала бы эта красивая древняя женщина опускаться до разговора со своими тюремщиками, если бы у нее появился хотя бы крохотный шанс вырваться на свободу? Нет, и тысячу раз нет.

Между тем, никак не отреагировать на смерть Никодима королева не могла. Быть может, она пришла сюда, чтобы высказать мне свое недовольство и обсудить дальнейшее взаимодействие (хотя, что тут можно обсуждать?), или ее величество просто любит дышать воздухом конкретно в это время суток, и наша встреча — всего лишь совпадение? Впрочем, это уже не важно.

То, что Никодиму удалось выбрать нужный момент и пересечь волшебную черту, говорит лишь о моем собственном проколе — если бы я не испугалась и не поддалась глупым предубеждениям, этого не случилось бы вовсе. А еще о том, что один в поле все-таки не воин. Мне предстоит не раз поблагодарить небо за то, что оно прислало в наш город Антония. Не приди он сегодня мне на помощь, многовековой труд семьи Лилей пошел бы насмарку.

Делай выводы, Вилена.

— Мы говорим не о том, — сказала королеве. — Есть ли смысл обсуждать то, что стало прахом и теперь не имеет смысла? Я повторяю: сюда едут инквизиторы, и мне не известна цель их визита. О том, что эльфы не обрадуются, если они попытаются проникнуть в подземный город, я им, конечно, расскажу. Но и вы постарайтесь быть благоразумными. Мы не выпустим вас, ваше величество. Контур останется на этом месте, и я по-прежнему намереваюсь следить за тем, чтобы он оставался целым. Я понимаю ваши попытки вырваться из заточения, но потворствовать им не стану и всегда буду на чеку.

Королева молчала. Я окинула взглядом контур. Он был в порядке и по-прежнему накрывал поляну плотным прозрачным куполом.

— До встречи, ваше величество.

Я потянула Антония за рукав. Тот кивнул эльфийке и пошел вслед за мной по тропинке.

— И это все? — спросил он, когда поляна скрылась за деревьями. — Мы просто пошипели друг на друга и разошлись?

— А вам хотелось бы сразиться с полчищем светловолосых монстров? — усмехнулась я.

— Я был к этому готов, — пожал плечами инквизитор. — Да и сейчас тоже. Почему мы ушли, Вилена?

— Потому что королева не опасна. По крайней мере, пока. Знаете, Антоний, я всегда очень боялась эльфов. Мама с детства водила меня в лес, показывала контур, объясняла суть своей работы.

Я смотрела в их ненавидящие глаза, чувствовала исходящее от них зловоние и с ужасом ждала того дня, когда останусь с этими существами один на один. Теперь же я вижу: годы заточения не прошли для светлого народа даром. Эльфы ослабли, Антоний. Не удивлюсь, если многие из них смирились со своей судьбой и нашли в подземной жизни определенные преимущества. Мама рассказывала, что первые сто пятьдесят лет после заточения, они постоянно пытались разрушить контур. Сочиняли новые заклинания, объединяли силы, пытались договориться с охраняющей их ведьмой… А потом перестали. Мы думали, эльфы затаились и готовят особенно серьезную и страшную диверсию. Но это не так. Судя по всему, они просто живут новой жизнью. Правда, среди них есть бунтари, которые все еще надеются вернуться обратно.

— Вроде Никодима?

— Да. Его каверза почти удалась, и это стало мне хорошим уроком. Вы видели королеву, Антоний. Эта гордая женщина может говорить, что угодно, однако она не способна причинить вред ни нам, ни контуру. Сегодня я наконец-то это поняла.

— Вы больше не боитесь.

— Не боюсь, — кивнула я. — И готова продолжать семейное дело. Но от помощи инквизиции не откажусь. Эльфы — не безобидные барашки. Мы не знаем, что произойдет завтра, через месяц, год или десятилетие. Не знаем, когда появится новый Никодим, и что он сумеет придумать. Мне нужна помощь, Антоний. И я буду просить ее у вас и ваших братьев.

— Вам следовало попросить ее раньше, — серьезно ответил мужчина. — Тогда можно было бы избежать многих неприятностей. Впрочем, лучше поздно, чем никогда. Завтра, когда прибудет отряд, мы все хорошенько обсудим и решим, что делать дальше.

* * *

Церковники приехали в Форст с первыми лучами солнца. Дабы не плодить ненужных разговоров, они пустили своих коней в объезд, однако все равно были замечены, а потому к обеду о том, что к аптекарям Лилей приехали десять суровых мужчин в черных сутанах, судачил весь город.

Чем бабушка и отец Стефан объяснили массовое нашествие инквизиторов, я так и не узнала — сначала было не до того, потом — не интересно.

Мы встретили гостей у калитки и сразу же повели в лес. По пути Антоний кратко рассказал о произошедших событиях, а также о разговоре с эльфийской королевой и моих соображениях по поводу возможной опасности, которую таит в себе зеленый холм.

Эльфы навстречу к инквизиторам, конечно, не вышли. Те тоже не слишком горели желанием знакомиться с ними лично, поэтому просто расставили по периметру поляны какие-то странные предметы и несколько минут за ними наблюдали. После этого один из церковников подошел ко мне и велел подержать в руках небольшой стеклянный шар, наполненный странным белесым дымом. Тот оказался скользким и неожиданно тяжелым. Впрочем, инквизитор почти сразу забрал его обратно — с улыбкой и явным удовлетворением.

Антоний потом объяснил: по цвету дыма можно определить, занимается ли человек запретной ворожбой. Попадая в руки к темному колдуну, шар из белого становится серым или коричневым.

Вернувшись с поляны, церковники попросили нас с бабушкой подробно и обстоятельно рассказать о встречах с обитателями проклятой поляны и вообще все, что с ними связано. Разговор затянулся до обеда. В какой-то момент к нему присоединился отец Стефан, явившийся к нам сразу после утренней службы.

Антоний был прав: его братья оказались умными рассудительными людьми, которые стремились разобраться в возникшей ситуации, оставаясь при этом вежливыми — насколько это было возможно для людей, узнавших об опасных существах, живущих у них под носом.

Я слышала, как один из мужчин сказал Антонию, что после их возвращения в столицу, в инквизиторском управлении состоится большая проверка. В ходе нее будут подняты старые письма священников Форста, а также отчеты инспекционной группы, проверявшей Громову дубраву и не отыскавшей в ней ничего интересного.

Церковники пробыли в городе трое суток. После разговора об эльфах нас с бабушкой они не трогали, и большую часть времени проводили в лесу. В итоге в четырех точках поляны оказались зарыты шары, похожие на тот, что давал мне в руки один из братьев — те самые артефакты, призванные сделать защитный контур еще надежнее.

Первое же обновление чар подтвердило — артефакты работают. Купол, укрывавший эльфийский холм, стал гораздо прочнее и, судя по всему, мог продержаться без подпитки не менее двух недель.

Перед отъездом в столицу, инквизиторы о чем-то долго разговаривали с отцом Стефаном, после чего коротко попрощались и уехали. Антоний занял в колонне замыкающее место. Выезжая на большой тракт, он обернулся и помахал мне рукой. Я помахала в ответ. А потом долго смотрела, как оседает на дороге пыль, поднятая копытами их лошадей.

* * *

Мужчина был высокий и худой. Его длинные темные одежды ниспадали вниз крупными складками и казались ему безбожно велики. Он стоял у алтаря и читал молитвы глубоким бархатным голосом, от звука которого у меня замирало сердце.

О том, что отец Стефан намерен уйти на покой, стало известно через три недели после происшествия в Громовой дубраве. А еще через неделю в город вернулся Антоний.

По Форсту сразу же разлетелся слух: господин инквизитор отказался от прежней службы и подал прошение о переводе на место приходского священника. Когда отец Стефан представлял прихожанам нового пастыря, шоколадные глаза церковника сияли, как звезды, а их взгляд то и дело останавливался на мне.

В то утро служба прошла мимо меня — молитвы слились в единый гимн, а из проповеди я не запомнила ни слова. Когда действо подошло к концу, и горожане потянулись на выход, меня снова поймала госпожа Дора и снова, как месяц назад, попросила задержаться на пару минут, чтобы поговорить со святым отцом.

В служебной комнатке Антоний был один.

— Вы вернулись, — с улыбкой сказала я ему. — Неужели наши эльфы оказались интереснее столичной жизни?

— Я приехал не к эльфам, — голос мужчины был серьезен, однако в глазах по-прежнему сияли огни, — а к вам, Вилена. В управлении решили, что рядом с чародейкой Форста должен находиться человек, который сможет прикрыть ей спину и оказать помощь в случае опасности. А еще будет сообщать в столицу о поведении эльфов и вызовет подкрепление, если они решат поднять восстание.

— Вот как…

— Я вызвался взять это дело на себя. И привез дополнительные артефакты для контура и несколько амулетов для вас. Все они отлиты из заговоренного серебра.

— Щедрый подарок. Спасибо.

— Эти побрякушки — из особого хранилища инквизиторского управления. А одна — лично от меня.

Он протянул мне маленькую коробочку, обтянутую тонким белым бархатом. Я открыла ее и ахнула — внутри лежало тонкое серебряное кольцо.

— Собираясь приять форстовский приход, я отказался от инквизиторской службы, — сказал Антоний. — Меня освободили от многих обетов, которые ограничивали мою свободу. Но, Вилена, несмотря на свой сан, я был и пока еще остаюсь солдатом. Поэтому не буду ходить вокруг да около, и просто спрошу у вас о том, что сейчас волнует меня больше всего. Вы выйдете за меня замуж?

Он смотрел на меня прямо и настороженно. При этом огни в его шоколадных глазах стали только ярче. Я осторожно погладила кольцо пальцем. Оно было гладким и теплым.

— Выйду, — просто ответила ему. — Когда будет свадьба?

Антоний облегченно вздохнул.

— Хоть сегодня. Отец Стефан еще не уехал, и я могу попросить его нас обвенчать.

— Сегодня рано, — покачала головой я. — Нужно предупредить бабушку. Она обидится, если я выйду замуж без ее благословения.

— Без благословения нельзя, — согласился Антоний. — Но что, если она его не даст?

— Даст, — улыбнулась я. — Думаю, бабуля будет счастлива, что в нашей семье наконец-то появится мужчина, который не сбежит в неведомые дали из-за того, что его жена — колдунья.

Антоний тихонько фыркнул.

— Тогда обвенчаемся завтра?

— А как же платье? Цветы? Гости?

— Вилена…

— В воскресенье. Раньше никак.

— Хорошо, — Антоний подошел ближе. — Сегодня я приду к вам в гости и официально попрошу твоей руки.

— Приходи, — снова улыбнулась я. — Мы будем тебя ждать.

Он наклонился и нежно коснулся губами моего запястья. А я подумала, что теперь мне все-таки придется переехать с окраины Форста в центр. А значит, чтобы добраться до аптеки Лилей или Громовой дубравы, потребуется прошагать половину города.

Ну и ладно. Форст ведь совсем не велик, здесь в принципе нет понятия «далеко»…

КОНЕЦ

Content

Богатикова Ольга Громова дубрава

Богатикова Ольга. Громова дубрава

СТРАЖ

ГРОМОВА ДУБРАВА