Михаил Баковец

Болотный край

* * *

Пролог

— Ты только посмотри вон на тех девчонок!

Услышав напарника, я перевёл взгляд в указанную сторону. Там из большого и дорогого туристического автобуса вышли четыре девушки. Вся четвёрка была как на подбор модельной внешности и в одежде, которая подчёркивала их внешние данные. Две очень светлых блондинки, одна брюнетка и шатенка. Возраст у незнакомок был в пределах двадцати лет.

— Красивые, — согласился я с Жорой.

— Небось, тоже поглазеть на Сияние прикатили.

— Эти вряд ли, — после секундной паузы отрицательно покачал я головой.

— А куда же? Проездом? — хмыкнул напарник.

— Они выглядят, как куклы или модели, — пояснил я свою мысль. — Может, группа подтанцовки какая… Или рекламная команда. Прикатили сюда снимать клип, рекламу ту же на фоне нашей аномалии. Программу для телеканала.

— А может кино? Для взрослых, — подвигал бровями собеседник и хохотнул. — Я таких кукол, как ты их назвал, в порнушке видел. Их там полно.

— В наше время всё возможно, — пожал я плечами. — Век денег, век рубки бабла в любом виде, в огромном количестве и любым способом.

— Блин, Жека, ты как старик заговорил.

Тут нас прервали. Из магазина вышла дородная тётка с пластиковым планшетом, под скобой которого были закреплены несколько листов-распечаток с печатями и подписями в нижней части.

— Держите, директор расписалась, — она протянула мне планшетку.

Я бегло глянул, пролистал и кивнул:

— Всё норм. Что в следующий раз привозить, директриса сказала?

— Да то же, что и сейчас. Только грудинки побольше, её у нас хорошо разбирают.

Распрощавшись с тёткой, мы с Жорой покатили дальше по магазинам развозить наш товар. Он мне приходился дальним родственником. Вместе мы работали в малом бизнесе, который создал с нуля наш с ним дядька. Мне он приходится двоюродным. Дядя Коля держал большую свиноферму и птичник, где трудились его родственники и несколько хорошо знакомых земляков. У него были контракты на поставку мяса и субпродуктов с яйцами. По точкам развозили продукцию я и Жорка, работая за водителя, грузчика, экспедитора и так далее. Дополнительно вкалывали на ферме. Свободного времени было мало, зато в противовес имелись деньги. Дядя Коля с зарплатами не обижал, хотя и заставлял отрабатывать каждый рубль. Лично я уже почти накопил на подержанную «бэху». Ещё пара месяцев и можно будет начать кататься по рынкам в поисках подходящего варианта. С моими способностями я смогу сделать из бэушной машины такую классную вещь, что мне все обзавидуются. А кататься она будет до Второго Пришествия. О способностях позже расскажу.

Кстати, они, Сияние и приезд автобуса с девушками взаимосвязаны. В нашем краю уже почти два месяца как творится непонятная чертовщина. Ночами небо полыхает разными цветами так, что становится всё видно почти как днём. При этом блокируются все радиочастоты. Ни простенький радиоприёмник, ни радиостанция, ни мобильные телефоны, ни телеприставки, работающие от спутника или цифрового сигнала, не действуют. Или белый шум, или страшно противный звенящий звук, от которого через несколько минут начинает сводить зубы.

Количество смертей увеличилось в несколько раз. Причём умирают все категории: дети, молодые, взрослые в самом расцвете и пожилые. Объединяет их наличие какой-нибудь тяжёлой либо хронической болезни, инвалидности или опасной травмы. Едва одно с другим связали, как из района люди стали уезжать тысячами. Ну, какому диабетику хочется рисковать и не проснуться утром после очередного Сияния? Или язвеннику?

Вместо уехавших в город — наш районный центр — принялись слетаться как пчёлы на мёд всяческие личности, желающие сделать, как среди них говорится, хайп. Кто-то умирал, но остальных это не просто не пугало, а наоборот, притягивало. Попытка государства закрыть территорию и начать принудительную эвакуацию привела к самому настоящему бунту. Тысячи людей оказались на улицах с камнями, железными трубами, бутылками с бензином и даже огнестрельным оружием. К счастью, до столкновения не дошло. Мэр в нашем городе оказалась женщиной очень умной и пользовалась уважением у населения. Она сумела дозвониться до губернатора и представителя президента, заставив их отменить приказ об эвакуации. А потом вышла к бушующей толпе, сумев утихомирить и её.

К слову сказать, массовое выступление с оружием — это не какая-то там сплоченность населения города и района. Нет, всё это ещё одна причина — последствие от Сияния. Агрессия выросла в несколько раз. Количество смертей от «бытовухи» побило все рекорды. Со времён революции и Великой Отечественной не было столько проломленных голов, перерезанных глоток и вспоротых животов. Появление россгвардейских грузовиков и автобусов лишь переключило злых людей на новую цель, ту, которую испокон веков в стране не любят — прислужников власти. Лишь на каком-то периоде существования СССР властям удалось построить правильный образ сотрудника МВД. Да и то немалую роль в этом сыграло то, что государство привлекало к работе с милицией огромное количество простых людей. Самое явное — дружинники. Тут уже сыграла примитивная психология: если я такой хороший с ними, то и они неплохие. Плюс, количество милиционеров тоже помогло. Не в том плане, что за каждым гражданином ходил угрюмый мент с дубинкой. Нет, всё проще. Неловко, стыдно, а иногда и опасно ругать милицию, когда сын, брат или муж… да хотя бы сосед, либо друг семьи носит красные петлицы и фуражки с красными околышами. Впрочем, что-то меня в мыслях куда-то не туда занесло.

Были и плюсы от Сияния. Да ещё какие! Именно они очень быстро привлекли внимание тех тысяч туристов и прочих гостей нашего города. Дело в получении сверхспособностей. Сейчас среди двадцати пяти тысяч жителей города известны четырнадцать человек, кто словно сошёл со страниц комиксов про супергероев. Пара человек научилась создавать огненные шары, один замораживал воду вокруг себя. Ещё один парень на короткое время приобретал бестелесность и проходил сквозь железобетонные стены. Молодая девчонка, увлекающаяся рисованием, получила способность оживлять свои рисунки. Ненадолго, буквально на минуту-две. Я видел на городском сайте, как с альбомных страниц сходили как реальные животные вроде зайчиков и белочек, так и фэнтезийные, такие как единороги и драконы. Правда, размером они были не больше двух ладоней.

Лично я уверен, что сверхов в городе куда больше, как бы не на порядок. Не полтора десятка, а полторы сотни! Откуда такие мысли? Так я сам сверх! Только никому про это не рассказываю. Точно так же, скорее всего, поступают и другие носители даров Сияния. В нашей стране ещё со времён советской власти не принято рассказывать о своих успехах, какими бы они ни были, если ими может заинтересоваться государство.

Что же до моего дара, то погрузившись в себя, я начинал ощущать что-то, что назвал духовными искрами. Нечто неосязаемое, управляемое моей волей. Искры я мог вкладывать в любой предмет, наделяя тот особыми свойствами или восстанавливая его целостность. Например, у меня в квартире на кухне все ножи настолько острые, что «жилетовская» бритва — сибирский валенок. А ещё они настолько прочные, что их не сломать и не согнуть. Есть стеклянная кружка, от которой отскочила восьмикилограммовая кувалда, как от наковальни. На инструменте осталась царапина, а на кружке только несколько пылинок, упавших со стального била.

Разобравшись в своём даре, я загорелся желанием купить битую дорогую тачку и восстановить ту с помощью духовных искр. Потребуется их много, как и времени. Небольшая проверка на сломанном мотоблоке в свинарнике показала, что придётся поработать с месяц, если достанется машина в состоянии, когда сама она не может передвигаться.

Ещё стоить отметить, что искры не только самостоятельно восстанавливаются в течение суток, но я могу их забирать у других в момент их смерти. Это я узнал десять дней назад, когда поучаствовал в забое свиней. Искры сами потекли ко мне, когда свиньи отдали своему свинячьему богу души. И не только от Пятачка, которого зарезал я, но и от другого, который находился в нескольких шагах от меня, заколотый мясником. Ещё куры «делятся» ими, но выход с них мизерный. Образно говоря, если от свиньи я получаю горсть, то с птицы щепоть. Ещё, как я предполагаю, чужие искры — не настоящие духовные искры, как у меня, а трансформировавшаяся в них некая энергия. Может быть, даже пресловутая душа или её аналог!

Наверное, каждый из приехавших туристов в душе мечтает получить нечто подобное. Вероятно, кто-то даже и получил, просто боится или стесняется — мало ли что за способность досталась — признаться. Но! Назад таким теперь хода нет. Сверхспособность действует на территории городка и примерно в пятнадцати километрах от его границ. Об этом даже в телевизионной программе упомянули недели две с половиной назад.

А с другой стороны, если Сияние не пропадёт и народ акклиматизируется к его воздействию, вызывающему агрессию или обзаведётся железными нервами и научится держать свои чувства в ежовых рукавицах, то наш небольшой городок разрастётся на порядок, догнав или обогнав областной центр. И станет первым городом со сверхжителями, с суперлюдьми. Настоящий реальный аналог Готема или марвеловского Нью-Йорка.

Остаток дня мы с Жорой провели в разъездах по магазинам, чисткой машины. После чего разъехались по домам. Напарник на «газели» укатил к себе, а я на загородном «пазике». Вечер провёл за компьютером, уничтожая вражеские танки и теряя свои. Игра оказалась отличным тренажёром для сброса негатива. К тому моменту, когда отправился на боковую, в моей душе царили спокойствие и усталость.

Проснулся от звона. Сначала подумал, что мне в окно засветили кирпичом и звенят осколки стекла на плитке в кухне. Потом, когда сон полностью ушёл из тела, почувствовал странную вибрацию. Не хочу показаться любителем красивых и пафосных фраз, но почему-то в голове зародилась мысль, что это дрожит сам мир вокруг меня. Будто окружающее пространство несётся куда-то по невидимым рельсам, а мы — что твоя посуда на столике в вагоне — подскакиваем и трясёмся на неровных путях и железнодорожных стыках.

А затем полыхнуло снаружи так, что яркий свет пробился сквозь плотные толстые шторы. Сияние полыхает, конечно, но не настолько мощно. После того, как я сменил старые тонкие сатиновые шторочки на тяжёлые и дорогие, практически портьеры, в комнате у меня в ночную пору наступала кромешная мгла. Дополнительно к шторе поменял гардину, купив широкую потолочную и длинную, от стены до стены. А тут свет с улицы пробивается даже через толстенную ткань.

— Что за хрень? — пробормотал я.

Встав с кровати, я подошёл к окну, сдвинул край шторы… И обомлел.

От Сияния на улице было светлее, чем днём от солнца. И какого Сияния! Разноцветные ослепительные всполохи закрыли собой всё небо. Если немного добавить фантазии, то всё выглядело, как гигантский фейерверк, чьи создатели решили собрать все рекорды, номинации и зрительские восторги. Вот только звука не было: «ракеты» рвались бесшумно.

Вспышки Сияния так заворожили, что я замер у окна, наблюдая за иллюминацией. Краем внимания отметил, что на улице стали появляться люди. Очень многие выходили из квартир, чтобы полюбоваться на необычное природное явление. Почти все держали в руках телефоны, фотоаппараты или видеокамеры, снимая на память или для, например, выкладки в инсте. В тот момент, когда я решил присоединиться к ним, всё исчезло.

Вообще всё.

Глава 1

Пришёл в себя от холода и жуткой боли, выворачивающей всё тело. Обычно так болят мышцы в затёкшей от неудобного положения ноге или руке. Но сейчас, казалось, отлежал себе всё, что только можно и нельзя. Холод только усугублял состояние.

Прошло несколько минут, когда я достаточно пришёл в себя и переключился от внутренних ощущений на окружающий мир.

— Ну, ни хрена ж себе! — это были мои первые слова, которые я произнёс, когда поднялся на ноги. Неведомым образом я оказался среди камней и воды. Кто и как перенёс меня из квартиры сюда? Всё это точно не сон, не галлюцинации. Слишком яркие и сочные картинки, холод и боль в мышцах.

Вокруг меня раскинулась огромная территория, заваленная камнями всевозможных размеров и покрытая стоячей водой. Большая часть пространства между камнями затянута травой, мхом и мелкими кустиками. В воздухе висит густой туман, из-за которого видимость не превышала четырёхсот метров.

Я находился на огромном скальном обломке, покрытым лишайниками и мхом. Из одежды только трусы и серебряная цепочка с крестиком.

— Долбаное Сияние! Из-за него всё, — со злостью сказал я, вспомнив события, которые предшествовали моему попаданию в это место. — И как же мне теперь выбираться отсюда? И вообще… ГДЕ Я?!

Последние слова я громко выкрикнул.

Потоптавшись на камне, осмотревшись ещё раз, я нашёл удобное место для спуска и полез вниз. В целом место напоминало каменное болото в Карелии. Тут только деревьев не наблюдалось, но вполне может быть, что их скрывал туман. Там я не был, но видел пейзажи в интернете и по телевизору.

Сверху я присмотрел маршрут, по которому можно пройти мимо воды и крупных каменных нагромождений. Вот только стоило мне наступить на траву, как почувствовал, что та заметно подо мной прогнулась. Будто оказался на батуте.

«Твою ж… неужели — болото?!» — напугала меня мысль. Страшилок про топи я наслушался ещё с детства. Тогда боялся даже глубокого ила у берегов пруда или речки. С годами детские страхи ушли, и вот сейчас они вернулись опять.

Отшатнувшись назад, я облизал губы и закрутил головой по сторонам в поисках безопасного пути. Камни, которые торчали из воды и мха с травой вроде как намекали, что утонуть тут невозможно — нет той грязи, которая засасывает. Должно быть каменистое дно. Да и ухватиться всегда можно за ближайший булыжник. Вот только для старых страхов подсознания разумные доводы были успокоительным на грани фола.

Мне понадобилось полчаса, чтобы успокоиться и начать трезво мыслить. Немалое подспорье в этом оказал холод, от которого сводило ноги. Я уже перестал чувствовать пальцы на них и несколько раз брался их растирать. По ощущениям температура воздуха не превышала восьми-десяти градусов. Для человека в обуви, штанах и хотя бы тонкой курточке-ветровке поверх рубашки или футболки вполне терпимая. Но в трусах я себя чувствовал, как выброшенным на Крещенский мороз.

— Зато змей здесь нет. Не должны эти гады при таком холоде ползать, — нашёл я как бы, не единственный плюс в окружающей температуре.

Когда я пошёл вперёд, то старался двигаться по камням или по травяному и моховому ковру рядом с ними. Такая тактика оказалась правильной. Несколько раз нога проваливалась, заставляя сердце замирать от страха и неожиданности. Один раз ухнул в воду по грудь и едва успел ухватить за ближайший камень, буквально вбив пальцы в большую трещину на нём, ободрав кожу. А если бы не успел, мог и утонуть — дна под ногами не почувствовал. Показалось, что там вообще бездна. Выбравшись, я минут десять сидел на валуне, который, возможно, спас мне жизнь, и переводил дыхание. Всей душой хотел выйти из этого проклятого места или хотя бы найти крепкую длинную палку, чтобы прощупывать перед собой дорогу. Но удача явно позабыла про меня. Палке просто неоткуда было взяться, так как за пару часов пути я не увидел ни единого дерева, даже следов. Словно здесь не растёт ничего выше чахлых кустиков. Эти дальние родственники деревьев в основном стелились понизу, не поднимаясь выше моего колена.

Туман продолжал закрывать всё то, что находилось вдалеке. После получаса пути, испугавшись, что начну ходить кругами, придумал особую тактику передвижения: выбирал два приметных камня, расположенных на одной прямой, и шёл к ближайшему, после чего примечал третий камень, находившийся на этой же прямой и двигался ко второму, где опять подбирал ориентир. Надеюсь, что подобный способ перемещения в пространстве на своих двоих без компаса и солнца не позволит закрутиться.

Через несколько часов в пути показалось, что вокруг резко потеплело и посветлело. Теперь я видел вдвое дальше, чем в момент пробуждения. Вот только особой пользы в этом не нашёл: впереди всё также лежала вода, камни, а на них лишайники и мох с травой. Вдобавок пробудилось чувство голода, которое утолить было нечем. По пути я иногда встречал разнообразные ягоды, но все незнакомые и потому опасался их есть. Впрочем, если не выберусь из этого мрачного водно-каменного царства, то завтра голод победит чувство самосохранения. Вон жажда уже взяла своё. Если вначале пути я опасался пить сырую стоячую воду, то спустя несколько часов уже припал губами к ладоням, которыми черпал водицу из-под ног. И пока никаких подозрительных позывов не было, только булькало в животе с каждым километром всё громче, из-за моих попыток водой заглушить усиливающийся голод.

Кстати, про свой дар я вспомнил не сразу. А потом попытался как-то использовать искры. Что только ни делал: мысленно хотел их превратить в компас, усилить тело, насытиться ими. Всё без толку. Искры даже не исчезали, что косвенно дало бы понять, что я на правильном пути и нужно либо увеличить усилия, либо изменить способ, которым я пытаюсь задействовать дар.

Спустя примерно шесть часов, если верить внутреннему чувству времени, я решил сделать привал и отдохнуть. Напившись воды, я забрался на огромную скальную плиту, размером с грузовую фуру. С одной стороны камень был косо срезан и изобиловал крупными трещинами. Это позволило без большой траты сил и риска подняться наверх и посмотреть на окружающий мир с высоты в несколько метров. Увы, но картина не изменилась.

— Тьфу, — плюнул я вниз и сел на пятую точку, наплевав на то, что холодный камень противопоказан в качестве стула, особенно мужчинам. — Хочу домой. На хрен эти искры, на хрен этот дар. Пользы никакой, только загнусь зазря. Хоть бы камень согреть, так ведь х…

И в этот момент ощутил, как несколько искр перетекли по руке в камень, в то место, которого касался ладонью, заметно нагрев его. Получилось это непроизвольно, инстинктивно. Самостоятельная попытка повторить опыт не увенчалась успехом. Камень, точнее часть его, в который ушли искры, держал тепло долго. Когда я с неохотой пошёл дальше, то он всё ещё радовал теплотой.

Может, глупо поступил, нужно было оставаться и пользоваться, греться, пока камень не остыл бы. Но не захотелось терять время пока светло. Надеялся выйти до темноты к… Да хоть к чему угодно, лишь бы сменить обстановку, а то вода с камнями и мох надоели уже до чёртиков.

Я недалеко ушёл от тёплого камня. Может, пару километров прошёл, когда ощутил дуновение лёгкого ветерка. А вместе с ним уловил запах дыма. Очень, знаете ли, специфичного дыма. Такой запах издаёт при горении всевозможная «химия» на Земле, продукция мира двадцать первого века: изоляция, автомобильная резина, пластик и им подобное.

В первый раз я ошибся с направлением и ушёл далеко в сторону. Только со второй попытки сумел определить правильный путь. Оказалось, что источник дыма находился правее той дороги, которой я придерживался с самого начала. Наверное, если бы не порыв ветра, то запросто мог пройти мимо. Через час гарь стала ощущаться очень сильно. Наверное, разойдись туман, то смог бы рассмотреть дым.

Внезапно до моих ушей донеслись звуки, похожие на человеческие голоса. Резко остановившись, я закрутил головой по сторонам, пытаясь определиться направлением, откуда они донеслись. Как назло, голоса, если это были голоса, а не звуки природы, которые я перепутал из-за своего не самого лучшего состояния, стихли. Я простоял долгих пять минут, когда вновь их услышал. На этот раз у меня всё получилось. Люди шли слева и шли явно на запах дыма.

— Эй! — не удержавшись, крикнул я. — Кто там? Помогите!

Голоса смолкли.

Не став дожидаться, когда мне ответят, я заторопился навстречу неизвестным. Когда прошёл несколько сотен метров, то услышал чёткое:

— Кто кричал? Покажись? Ты где? Ты откуда?

Кричали минимум двое мужчин.

— Тут я! К вам иду! — заорал я и непроизвольно, словно меня могли увидеть помахал руками над головой.

Буквально через пять минут в тумане увидел движение, а потом там появилась небольшая группа людей. Всего шестеро, две женщины. Причём меня смутила одна из них, которая была в юбке и футболке. Такая одежда точно не предназначена для карельских болот. Правда, меня уже стали посещать мысли, что я нахожусь где угодно, но только не в Карелии.

— Видим тебя! Давай сюда! — крикнул один из мужчин и поднял над головой руку. — Видишь?

— Вижу, вижу! — откликнулся в ответ и заторопился к ним.

Незнакомцы также не стали дожидаться меня на одном месте и зашагали навстречу. Между нами было метров триста, может, чуть-чуть больше. Крупные камни отсутствовали. Вообще, я впервые за время блужданий оказался на таком ровном участке, где из травы едва-едва выглядывали верхушки небольших камней. Все они были покрыты мхом и лишайниками.

Три, максимум, четыре минуты и состоится встречи с людьми, которой я ждал с момента пробуждения. Возможно, они прояснят ситуацию и расскажут, куда меня занесло.

Вдруг я ощутил под ногами лёгкую дрожь. Будто сильная волна толкнула снизу толстый травяной ковёр, по которому шёл. Я похожее ощущал на Оке на большом надувном матрасе, когда мимо по реке проносились моторные лодки, разгоняя во все стороны волны. Замерев, я посмотрел под ноги, а потом машинально шагнул к ближайшему камню, чья макушка с трудом проглядывалась сквозь растительность.

— А-а-а!!!

Страшный крик заставил меня резко поднять голову и взглянуть в сторону незнакомцев. В этот самый миг их не стало — ухнули в бездну под ногами, что внезапно раскрылась под ними. Вот только что были люди, а теперь там пусто. С моего места даже толком не рассмотреть, что там — появилось водяное «окно» или растительность уже сошлась, превратившись обратно в ковёр.

Сердце застучало с такой силой, что у меня через несколько секунд появились чёрные точки перед глазами, а следом участилось дыхание, как после быстрой пробежки без разминки. Плюнув на камень, к которому хотел подойти, я развернулся и медленно пошёл назад, стараясь наступать на свои старые следы.

Оказавшись рядом с крупными камнями, я опустился на один из них и расслабился. Следующее, что я сделал — поднёс пальцами крестик к губам, поцеловал его и, глядя на распятого Христа, зашептал те молитвы, что знал. Вернее, обрывки молитв, оставшиеся в памяти со времён детства, когда бабушка иногда по воскресеньям и по большим церковным праздникам брала меня с собой в храм. Религией я не проникся, тем более что отец был стопроцентным атеистом, а мать церковь посещала редко. И дома она, в отличие от бабушки, не молилась. Но сейчас что-то толкнуло в душе, заставив взяться за крест и вспомнить молитвы. Вот как тут не вспомнить слова «на войне атеистов не бывает»? Пусть здесь не война, но Смерть прошла совсем рядом, даже глянула косо в мою сторону. Но всё же решила дать мне ещё один шанс.

Не знаю, что стало причиной гибели той группы. Может, травяной ковёр не выдержал такого количества народа и лопнул. А может там огромное озеро, в котором живёт своя Несси, и она среагировала на шум над головой, напав на людей.

Странная местность в очередной раз неприятно удивила и заставила задуматься о том, куда меня занесло. Почему среди такого количества камней возможна настолько страшная трясина. Создаётся ощущение, что под ногами глубокое болото, в которое великан натыкал соответствующего себе размера зубочистки и щепки — все эти камни — и их крошечная часть торчит из воды и водной травы.

Переведя дух, я вернулся назад на старый маршрут. Спустя час оказался у источника дыма. Шёл так долго, так как сторожился и бежал назад к камням при каждом колыхании поверхности под ногами.

Оказалось, что горела машина — микрофургон «газель». Она валялась на левом боку на камнях и успела сильно обгореть. Вокруг неё выгорело небольшое пятно травы. К моменту моего появления от машины остался только кузов, покрытый белесым пеплом от сгоревшей краски. Чуть дымились остатки резины на дисках. Одна задняя дверь при ударе изогнулась и рядом с петлями появилась широкая щель. Оттуда тянулась к небу густая струйка чёрного дыма. Видимо, его я и почувствовал издалека.

Подходил я к машине крадучись и, стараясь наступать на камни или держаться рядом с ними. Боялся, что «газелька» и огонь серьёзно повредили травяной слой.

В кабине оказалось пусто. В смысле, тела водителя не было. И не понять был ли там кто на момент аварии — огонь уничтожил все следы. Было желание оторвать какую-нибудь железку от кузова, но не смог из-за того, что машина всё ещё была раскалена. Ну, не горстями же плескать воду? Тем более, рядом с находкой дышать было тяжело. Носоглотку немилосердно драло едким химическим дымом. Повздыхав и обойдя «газель» несколько раз, я двинулся дальше.

Больше на моём пути не попадались ни люди, ни какие-либо находки. Куда ни кинь взгляд, там везде осточертевшие камни, вода, трава и туман. Голод усилился и уже не реагировал на попытки обмануть его водой. Появилась «голодная» слюна, которая текла чуть ли не ручьём. Живот напоминал о себе спазмами, требуя хоть корочку хлеба. Я всё чаще засматривался на ягоды, попадающиеся на моём пути. Стал чаще делать остановки и увеличивал время привала, чтобы восстановить силы, уходившие всё быстрее. Когда туман стал сгущаться, и стало понемногу темнеть, меня начал вновь донимать холод. Из-за этого, когда на моём пути попалось подходящее место для ночлега, я не стал искушать судьбу и остановился до утра.

Приютил меня огромный камень с глубокой трещиной, широкой внизу и узкой в верхней части. Получилась пещерка или грот глубиной около двух метров и высотой почти в три. Чтобы на голову ничего не упало и не натекло, я потратил час на то, чтобы нарвать травы и набрать небольших камней. Ими я заложил часть трещины, для чего пришлось забираться на макушку скалы. Сначала затолкал в трещину булыжники покрупнее, поставив их враспор, чтобы те не свалились на голову, когда буду спать. Мелкие щели забил пучками и жгутами из травы, а затем придавил их камнями поменьше. Была бы глина, то обязательно не поленился и замазал всё ею сверху. Впрочем, получилось и так с виду добротно.

— А теперь — елочка гори, — этими словами я начал попытки применить духовные искры для нагрева одной стены грота. Несколько раз искры исчезали, выходя из меня и развеиваясь в воздухе без какой-либо пользы. Такое у меня иногда получалось и дома, до того, пока научился быстро и без проблем укреплять вещи и точить ножи. Получилось поймать нужное состояние попытки с десятой. Сразу же, пока тело ещё помнит, что и как, я истратил ещё две искры, чтобы нагреть как можно больше поверхности скалы. Тепла после этого было достаточно. Градусов сорок пять или около того. Жары особой не стало, но теперь, привалившись спиной к тёплой стене, я перестал мёрзнуть.

Минусом в таком способе согреться было ухудшившееся самочувствие. Голод и жажда усилились, заныло уставшее и замёрзшее тело, заболели все шишки, ссадины, ушибы и царапины, которые я заработал за день путешествия по каменному болоту. К голоду добавилась тянущая тошнота. Такое состояние у меня иногда появлялось после тренировок в спортзале, когда я брал лишку. Из-за всего этого появились мысли, что не стоило тратить искры, хватило бы и одной. Ну, двух максимум.

Стемнело быстро. Вместе с темнотой пришла сырость и холод. Туман собирался на камнях, накапливался, а потом сливался тонкой струйкой. Пара таких ручейков появилась и в моей пещере. К счастью, оба в стороне от меня. Возможно, не устрой я «крышу» из камней и травы, то их было бы больше.

Под журчание и тихое капание воды даже умудрился заснуть несмотря на все неприятные ощущения. Проснулся от холода и завывающего ветра, который порывами залетал в моё убежище. Вместе с ним на меня падала водяная пыль и… редкая снежная крупа.

— Тц-ц, — застучал я зубами и обхватил себя руками в попытке сохранить тепло. — Тут, блин, осень, что ли? А по траве так и не скажешь. Да и ягоды ещё были.

Ворочаясь, подставляя тёплой стене то один бок, то другой, то прижимаясь к ней спиной, мысленно похвалил себя за то, что не стал экономить духовные искры. В своём текущем состоянии я бы не смог применить свой Дар. Уже попробовал, когда в укрытие залетела немаленькая порция ледяных крупинок, от которых голой коже сильно досталось.

Рассвета я ждал, как нерадивый ученик звонка с урока при виде того, как палец учителя подбирается в журнале к строчке с его именем.

Метель прекратилась сразу же, как только рассвело. Но ещё два часа меня донимал холод и вода, стекающая по скале в моё убежище. За ночь снежной крупы насыпало достаточно, чтобы при таянии вода от неё нашла путь сквозь мою примитивную крышу. Как только немного потеплело, я незаметно для себя выключился.

Проснулся в разбитом состоянии. Вчера, когда пришёл в себя в этом странном месте, ощущал себя плохо, но терпимо. Сейчас же… Да что тут говорить! Меня даже посетили мысли остаться здесь у тёплой каменой стены и дождаться смерти. В этот раз они пришли на секунду и быстро испарились. Вот только если я сегодня не получу помощь или хотя бы не отыщу еды, то завтра я уже не встану на ноги. По странному наитию проверил свои искры и почти не удивился, когда не нашёл ни одной. Видать, их наличие определяется состоянием организма ко всему прочему. Будучи едва ли не при смерти он пустил все ресурсы на своё поддержание, забрав себе всю энергию.

Мне стоило огромных усилий отлепиться от тёплой стены, выползти наружу и встать на ноги. Пошатнулся, в глазах всё поплыло, но смог устоять, хоть и пришлось опереться о скалу, давшую этой ночью мне пристанище. Через несколько минут слабость и головокружение ушли. Почувствовав прилив сил, я стал осматриваться.

Судя по прозрачности тумана, освещённости и температуре время уже за полдень. Сужу по вчерашнему дню. Утром и вечером в этом месте холодно и видимость не дальше полукилометра.

Напившись воды из лужи, я неторопливо пошагал в прежнем направлении, которое выбрал ещё вчера. Даром что на память не жаловался никогда и запомнил ориентиры, по которым двигался днём ранее. Конечно, такое перемещение далеко не как по стрелке компаса идти. Но хоть что-то.

Усталость и измученное тело мешали поддерживать прежний темп. Зато сегодня голод почти не донимал. Так, тянуло слегка в желудке. Но и только. Организм понял, что кормить его не будут, и перестал донимать сигналами, решил поберечь энергию. Тут ещё как специально пропали ягоды, которых вчера на пути встречалось предостаточно. А ведь я уже созрел для того, чтобы рискнуть отправить их в рот, наплевав на возможные последствия.

Глава 2

Внимание моё привлёк странный блеск далеко впереди. Словно хулиган решил мне пустить солнечного «зайчика» в глаза. Туман оказался не помехой для него. Заинтересовавшись, я изменил маршрут и пошагал в ту сторону. Даже если это окажется лужей, от которой солнечные лучи отражаются — пускай. Куда хуже, если из-за лени и усталости пропущу нечто важное. Вдруг там кто-то из людей подаёт мне знаки? Человек мог попасть в ловушку, в яму провалиться и там застрять так, что только голова и руки на поверхности оказались. Или…

Или автомобильное зеркало вместе с автомобилем, почти полностью утопшим. Над травяным ковром торчала лишь часть кабины и внушительное зеркало на кронштейне из двух толстых металлических прутьев.

Машина, вроде бы старенький «зилок», которых ещё полно встречается на российских дорогах, держалась крепко и тонуть под моим весом не собиралась. Это позволило мне забраться на кабину, очистить её от травяного мусора и заглянуть внутрь. Через секунду отшатнулся назад, увидев за стеклом бледное человеческое лицо с огромной раной на лбу.

— Вот же блин горелый, — прошептал я под бешеный стук сердца в груди. Когда немного успокоился и перестали дрожать руки, я решил рассмотреть утопленника поподробнее и попытаться забраться внутрь кабины.

Судя по всему, водитель не успел среагировать на падение в яму с водой и сильно разбил себе лицо. Скорее всего, он захлебнулся так и не приходя в сознание. А мог быть и в сознании, просто от удара потерялся, «поплыл» и не смог найти выход. В итоге нахлебался воды и погиб. Или замерз, медленно сходя с ума и смотря сквозь стекло на близкую свободу, разбить которое у него не осталось сил. Представив то, что могло происходить в этой кабине день назад, меня всего передёрнуло, а на коже выступили неприятные мурашки.

— Ты, Женёк, ещё легко отделался. Живой, сравнительно здоровый и нигде не заперт, — пробормотал я.

С кабиной я решил разобраться потом, после осмотра кузова. Если там будет пусто или не смогу попасть в него, то отыщу камень и расколошмачу боковое окно. Даже если там ничего не будет полезного для меня — в первую очередь еда, то хотя бы коврики достану и попробую сделать из них себе тапки. А то все ступни в жутких царапинах и ссадинах. Скоро ходить не смогу.

Над поверхностью торчал небольшой уголок «зиловской» будки. Понять по нему, что там было невозможно. Когда счистил слой травы вокруг и рассмотрел кунг сквозь чистую воду, то не смог сдержать крик радости. Особенные дверки на бортах кузова сообщали, что на моём пути попался продуктовый автомобиль. Возможно тот, что развозит хлебобулочную продукцию по магазинам от хлебозавода. Если там лежит хоть чёрствая булка, то я спасён! Вода современному хлебу почти не опасна благодаря герметичной упаковке.

Я залез в ледяную воду, встав ногами на петли одной створки. Левой рукой ухватился за ещё одну петлю, после чего глубоко вдохнул и погрузился с головой, чтобы дотянуться до запора. Открыть его мне удалось только с третьей попытки. Потом не сразу удалось поднять люк в воде. Вот чего бы грузовику не упасть ровно на борт, а? Как бы это облегчило мне работу. Не пришлось бы изображать помесь водолаза и подводного акробата.

Но всё рано или поздно заканчивается. Закончились и мои мытарства в попытках добраться до содержимого «зиловского» кунга. Машина оказалась забита лотками с хлебом. Пара батонов выплыла наружу, стоило полностью откинуть люк-дверцу. Схватив их, я выбросил хлеб из воды на твёрдую поверхность и выбрался следом.

Как оказалось, мысли насчёт герметичной упаковки были ошибочными. Батоны на заводе расфасовали в пакеты с логотипом компании и зажали «хохолок» кусочком проволоки в пластике. Этого оказалось недостаточно, чтобы не пустить воду. Или пакет оказался дырявым. Как бы там ни было, но хлеб размок, превратившись в тюрю.

И какая же вкусная эта тюря была! Я зубами разорвал полиэтилен, так как замёрзшие пальцы не могли поддеть проволочку и разогнуть. Затем зачерпнул горсть мокрого хлеба и отправил в рот, проглотил, не разжёвывая, и зачерпнул ещё. По консистенции хлеб был вроде жидкой манной каши, его можно было чуть ли не пить.

Даже не заметил, как умял целый батон. Его мне показалось мало, организм требовал ещё, ещё и ещё. Решив, что всего сутки с небольшим голодовки с последующей объедаловкой не должны сказаться на здоровье, взялся за второй хлебный пакет. Он закончился почти так же быстро, как и предыдущий. Будь под рукой ещё добавка, то съел бы и её. А так решил перевести дух и дать уже съеденному перевариться.

При виде еды я даже забыл про труп. А ведь и хлеб, и мертвец в одной и той же воде плавали. Подумав об этом я… ничего не ощутил. Никакой тошноты и позывов очистить желудок. Только небольшой внутренний дискомфорт. И всё.

Уже через полчаса я ощутил, как недомогание и слабость пропали, появились силы и желание жить. Отойдя подальше от машины, я напился воды и вернулся назад. Следующий час я был занят тем, что доставал из кабины мёртвого водителя, а потом хоронил его. Из-за специфики места с копкой могилы были определённые трудности. Всё что смог, это отволочь тело подальше, положить на большой плоский камень и обложить камнями поменьше вперемешку с травой. Животных я тут не видел, поэтому никто мёртвое тело не тронет.

После похорон я устроил себе короткую передышку и вновь полез в холодную воду за хлебом. Вторая попытка была на порядок успешнее. Я отдохнул, был полон сил, энергии и желания очистить грузовик до последней крошки.

Вытащив несколько десятков упаковок с белым и чёрным хлебом, а также булочками, я устроил себе второй перекус. В этот раз ел сдобу, до которой вода не добралась. Две крупные мягкие булочки находились в запаянном герметичном пакете и потому сохранились в первозданном виде.

Еда не только дала мне силы и заставила вновь смотреть в будущее с оптимизмом, но и подтолкнула организм создать несколько искр. Их я потратил на согревание двух деревянных поддонов, на которых в машине лежал хлеб, и на «гармошку» из фольги, которой закрывают автомобильное окно. Когда последняя духовная искра вышла из меня, то ощутил привычную слабость и неприятную пустоту в себе. Но в этот раз эти чувства были терпимыми. Хватило часа отдыха и одного съеденного батона, чтобы они пропали без следа.

Отыскав машину, я решил никуда дальше не идти. До вечера вытащил весь хлеб из кузова вместе с деревянными паллетами. Потом обыскал кабину, вытащив наружу всё, что было не закреплено и сумел оторвать. В фанерном, обитом эко-кожей «бардачке», установленном, видимо, самим водилой, я нашёл кучу мелочёвки, среди которой особенно обрадовал китайский мультитул и несколько дешёвых одноразовых зажигалок. Ещё там лежал кнопочный телефон «флай» с выдвижной антенной. Я так и не понял, зачем она там нужна. Вроде как в стандартном телефоне антенной служат обычные наушники. К сожалению, телефон не работал, даже не включался.

Под водительским сиденьем я нашёл плоскую водочную бутылку полную где-то наполовину. По запаху — водка. Но пить для сугреву я не решился, опасаясь, что отравлюсь палёнкой какой-нибудь.

С помощью мультитула кое-как открутил одно сиденье. Точнее, что-то скрутил и отрезал, что-то сорвал при помощи рук и ног. При этом ладоням и пальцам серьёзно досталось. Кровь из ранок сочилась ещё долго.

Нашёл небольшой набор инструмента, набор автомобилиста и аптечку, несколько пакетов из «пятёрочки», в которые были завернуты полупустые бутылочки и баночки со смазкой и маслом. Уже в самом конце мне улыбнулась удача: из какой-то щели в разгромленной мной кабине выплыл кусок плёнки. Сначала я его бросил в общую кучу находок и подробно рассмотрел много позже. И как же обрадовался, опознав в этом кусочке много раз сложенного полиэтилена дождевую накидку, цена которой сто рублей в рыболовной «точке» на рынке. Она решила одну из моих проблем, связанных с одеждой. Я-то уже готовился к нудной и, возможно, бессмысленной работе по превращению пакетов и упаковок из-под хлеба в нечто вроде плаща при помощи найденного скотча, изоленты и зажигалок.

Когда туман стал густеть, и на улице потемнело, у меня уже было готово, эм-м, скажем так, походное жильё. Его я сделал из деревянных паллетов. Часть из них разбил молотком на доски и гвозди, пустив полученный стройматериал на укрепление остальных. Для основательности паллеты, пошедшие на стенки и потолок, связал кусками проводов и ремнями безопасности. Это «бунгало Мусорка-21 век» постарался установить на камнях на случай, если какая-нибудь тварюшка, обитающая в воде под травяным ковром, не попыталась утянуть меня вниз. В этом случае я просто не успею выбраться из своей деревянной клетки. Добавлю, что размерами постройка не блистала, так как паллеты оказались небольшими, сантиметров восемьдесят длиной и сорок-пятьдесят в ширину. Внутри можно было или лежать скрючившись, или сидеть, сильно согнувшись и поджав ноги.

На поддоны, которые днём утеплил искрами, положил коврики из машины и обивку с кресел, закутался в накидку, накрылся фольгой и улёгся в позе эмбриона. К сожалению, кресло за остаток дня не высохло. Спать на таком — бр-р, ну его. Ещё я надеялся, что сегодня ночка будет потеплее, или хотя бы без снега. Но куда там! Спустя пару часов после того, как окончательно стемнело, резко усилился ветер. Он очень быстро стал налетать ледяными порывами, а потом пригнал вчерашнюю снежную крупу. Ещё чуть погодя крупа превратилась в мелкий град и дождь, а температура резко опустилась. Для меня, оказавшегося в одних трусах и накрытого куском плёнки, это было смерти подобно. Если бы не вложенные искры в утепление дерева и «гармошки» из фольги, то я бы точно не пережил эту ночь. Хотя, наверное, и это не помогло бы, не наевшись я днём как следует.

Лежать было холодно. Пришлось сесть, подтянуть колени к груди, обернуться в фольгу и свести её края на коленях, крепко держа руками. Тепла от неё и досок под собой едва хватало, чтобы не отключиться и не получить обморожения. Очень сильно мёрзла голова, и приходилось иногда поднимать фольгу повыше, подпуская стылый ветер к пятой точке и пояснице.

Непогода вновь прекратилась утром, когда достаточно рассвело. Но меня всё рано ещё с полчаса трясло — так я замёрз. Потом тепло от досок и «гармошки» согрели моё тело, и то незаметно для сознания провалилось в забытьё. Как и вчера, проснулся я поздно. И то не потому что выспался, а от сигналов организма, которому требовалось избавиться от кое-чего и как следует подкрепиться.

Хлеб и вода прогнали сон с усталостью и включили голову. Первым делом я занялся переделкой «бунгало», постаравшись убрать все крупные щели и сделать непромокаемый потолок. Для этого мне пришлось приложить массу сил и сноровки, чтобы отломить две двери с кунга, и не утопить их при этом. Была мысль попытаться вытащить «газельку» из ямы с помощью тросов и гидравлического десятитонного домкрата. Но походив вокруг, оценив местность и глубину ямы, отказался от этой безумной идеи. Тут нужен кран, не меньше.

Как специально, третья ночь в этом аномальном месте прошла тихо. Было холодно, ветерок поддувал, но обошлось без снега и дождя с морозами. Утеплив днём доски душевными искрами, я чувствовал себя без преувеличения отлично. И поспал всласть, завернувшись в полиэтиленовую накидку, дополнительно накрывшись фольгой.

После завтрака занялся изготовлением амуниции, чтобы идти дальше. Из резинового коврика, порезанного на куски ремня безопасности и трёх коротких дощечек от паллетов, я сделал нечто, что назвал основой станкового рюкзака. Вышло коряво, слегка неудобно, но со своей задачей поделка справилась неплохо, как показало время. Из обивки сидений кое-как сшил при помощи проводов и проволочек мешок, который закрепил на этой основе. Остатки материала пошли на сумку. В рюкзак сумел утрамбовать семнадцать батонов и булочек, сминая при этом хлеб без сожаления. Ещё шесть влезли в сумку. Этого мне должно хватить на неделю, если не объедаться. При жёсткой экономии срок запросто вдвое можно увеличить. Но надеюсь, что ситуация улучшиться раньше, чем дело до такого дойдёт.

Ещё я сделал себе оружие. Не то деревянный меч, не то палица из нескольких дощечек общей длиной в метр с лишним. Мультитулом выстругал рукоятку, подрезал края на конце, обмотал изолентой и проволокой и всю конструкцию укрепил несколькими искрами. Если слишком не вдаваться в подробности, то получился у меня грубый аналог меча майя, только без каменных или костяных зубьев. Получившимся оружием камни раскалывать не выйдет, а вот проломить чей-то череп запросто. Ещё эту мечепалицу можно использовать в качестве посоха для проверки подозрительных мест в каменном болоте, на которое меня занесло.

Глава 3

На эти обломки я наткнулся, пройдя километров десять от хлебовозки, возле которой провёл пять дней. Последние два дня был занят тем, что сушил сухари из хлеба. Решил, что они лучше, чем смятые батоны или влажное крошево, которое заплесневеет уже через пару дней. Погода все эти дни так и хотела меня убить. Сегодня ночью с неба падал град размером со сливу! От него на металлических дверях остались крупные вмятины. Боюсь даже представить, что со мной было бы, угоди я под такие снаряды. Вдобавок к этим гостинцам температура упала так низко, что плевок застывал на земле льдинкой спустя минуту.

Когда-то это было стандартным жилым панельным домом, ещё называемым «хрущёвкой». Неизвестная сила, которая вырвала меня из дома, а также ту группу незнакомцев, утонувших на моих глазах, и хлебную «газель», не оставила без внимания и жилища. Пятиэтажка была поставлена на болото, но травяной ковёр и редкие камни не смогли стать достойной опорой для старого дома, построенного во второй половине двадцатого века. И вот итог — гора железобетона, стекла, железных и пластиковых труб и… мёртвых тел. Последние я не видел, зато запах ощущал очень хорошо. Полчаса я потратил на то, чтобы полазить по развалинам в поисках полезных вещей. К сожалению, сверху ничего не было. Лезть же в щели между плитами не смог себя заставить. Тем более, не факт, что доберусь до еды или одежды. Скорее всего, просто уткнусь в очередной завал.

Повздыхав и прокляв Сияние, которое убило несколько сотен человек (в ночную пору в стандартной пятиэтажке и полтысячи жителей легко наберётся), мысленно пожелал «земля вам пухом» и продолжил свой путь.

Спустя час с небольшим я увидел остатки очередного дома, на этот раз из силикатного кирпича. От него осталась только одна стена со следами перекрытий, с обоями, полками и двумя телевизорами, висевших там на кронштейнах. Всё остальное здание едва торчало из воды. Дом при переносе упал в подводную яму, размеры которой оказались достаточными, чтобы там уместилась очередная пятиэтажка. Как уцелела одна из стен — ума не приложу. Здесь я даже не стал задерживаться дольше, чем на пару минут. И то это время потратил на то, чтобы подобраться к стене и осмотреть ту на наличие таблички с номером и улицей. Увы, не повезло, там не было таковой.

Новая находка оказалась в стороне от моего пути. Увидел я её по отражённому блеску, который почти неделю назад помог мне отыскать машину, что спасло меня от голодной или холодной смерти. Свернув в ту сторону, я вскоре добрался до очередной горы в виде остатков городского здания. Его я узнал сразу же по зеленовато-синему оттенку остекления. В городе всего одно такое, состоящее из стекла и стали. Самый крупный торговый центр в городе. Три этажа, если считать огромный подвал. Он вмещал в себя не менее пары сотен торговых точек, где можно было найти ВСЁ. От всевозможного корма для животных, до мебели на любой вкус. Ещё там были два крупных продуктовых магазина.

К сожалению, ТЦ предстал передо мной просто грудой стекла и перекорёженных стальных ферм. Выглядело это так, словно здание сначала обрушили, а потом по нему покатался гусеничный бульдозер. Большая его часть находилась под водой. И я уверен, что там ситуация не лучше, так что не стоит и пытаться нырять, чтобы добраться до несметных сокровищ. Плюс, вода тут ледяная, за день не успевает прогреться, несмотря на то, что в полдень тут печёт почти как на сочинских курортах в августе.

После торгового центра страшные находки пошли одна за другой. И все они были развалины практически. Уже перед сумерками мне повезло наткнуться на отлично сохранившийся дом. Это был старый сруб, разделённый на четыре квартиры, с крышей из почерневшего шифера. Данный дом я знал очень хорошо. Как-никак городская достопримечательность. Построен он был не то из дуба, не то из сибирской лиственницы аж в одна тысяча девятьсот пятом году рядом с железнодорожным вокзалом, поставленным немного ранее. В доме том изначально жили путейцы — семья начальника станции и им подобные. А в двадцать первом веке доживали свой век пенсионеры, получившие квартиру в доме ещё при советской власти.

Наверное, дом не развалился благодаря своей конструкции. Срубы вообще очень крепкие штуки. Правильно поставленные, они будут стоять вечно, боясь только сырости и огня.

Здание слегка перекосилось, все кирпичные и из блоков пристройки рассыпались, стёкла в рамах лопнули, большая часть шифера на крыше съехала на землю. Но в целом дом остался целым и даже не утонул.

Кстати, вокзала рядом не было. У меня создалось впечатление, что Сияние — или что там за событие виновно в перемещении — хаотично выдёргивало людей и постройки, после чего скидывало в разные места, увеличивая расстояние между ними в десятки раз, чем было в городе. От того же ТЦ до старинного привокзального дома было минут десять пешего хода. Здесь же я шёл час или чуть дольше.

В дом я попал через одно из окон. Только выбил остатки стекла, торчавшие кривыми страшными зубьями в рамах. Сразу же под ногами захлюпала вода и противно с каким-то чавкающим звуком заскрипели половицы. Когда дошёл до двери, ведущей в соседнюю комнату, то почудилось, будто дом едва заметно вздрогнул. От страха, что сейчас он уйдёт на дно и затянет меня с собой, я вылетел наружу со скоростью гоночного болида. А потом ещё несколько минут не мог отдышаться и слушал, как отдаётся в ушах бешеный стук сердца.

Повторно я полез внутрь спустя несколько минут, убедившись, что здание никуда не собирается проваливаться. Вновь оказавшись внутри и дойдя до места, откуда стартовал обратно на улицу, я опять почувствовал, как дом уходит вниз. Оказалось, что при катастрофе оторвались две балки с солидным куском пола. Они немного приподнялись. Когда я наступал на этот участок, то балки с половицами уходили вниз, создавая впечатление, что это дом погружается.

То, что здесь жили старики, было видно сразу. Каждая мелочь выдавала это. Нашёл много старой одежды, и почти вся оказалась женской. Немногие предметы мужского наряда мне оказались сильно малы. Обувь тоже. В старинном шкафу отыскал несколько простыней и покрывал. Из одного из них соорудил что-то вроде пончо, обрезав по размеру и подпоясав полосой ткани, отрезанной от этого же покрывала. Среди вещей нашёл маленькую рыжевато-коричневую телогрейку с шевроном, на котором надписи и рисунки так затёрлись, что даже примерно нельзя было прочитать, что там находилось. Мне в ней было тесно, но для ночлега сгодится. Ещё отыскал резиновый серый плащ — главная черта любого заядлого рыболова. Его я тоже взял, хотя весил он не так уж и мало. А ведь у меня груза хватало. Искал я рюкзак, рассчитывая, что такая полезная в хозяйстве вещь точно должна здесь быть. Увы, но ожидания не оправдались.

В ящичках на кухне нашлась соль, сахар, растительное масло, которые я прихватил с собой. Кое-что из съестного находилось в холодильнике, но я решил не рисковать и отказался от продуктов, которые пролежали там неделю. Ничего не стухло, наверное, благодаря ночному холоду. Но всё равно сосиски и колбасный сыр забраковал. Да там, по сути, и калорий с гулькин нос, в хлебе больше, чем в этой продукции из сои, крахмала и «пальмы». Последними трофеями стали несколько ножей и маленький плотницкий топорик на старой деревянной рукоятке.

С узлом полным добра, я выбрался наружу. Там кинул свёрток к своему рюкзаку и пошёл вдоль дома к следующей квартире. В неё я попал тем же способом. Входная дверь оказалась заваленной пеноблоками от пристройки, которая полностью разрушилась при переносе из города в этот болотистый край.

В этой квартире было ещё беднее, чем в предыдущей. Мало того, глядя на грязь вокруг и чувствуя неприятный «бомжацкий» запах, я решил отсюда поскорее свалить. Не хватало ещё подхватить какую-нибудь чесотку, вшей или лишай. Вся эта пакость очень живуча и надолго переживает своих владельцев, если не провести дезинфекцию.

Перед тем, как лезть в третью квартиру, я заглянул внутрь через окна. Увиденное мне понравилось: достаточно новая мягкая мебель, а не советская лакированная кровать и продавленный диван, небольшая «плазма» на стене, вместо кинескопного телевизора на тумбочке, который я нашёл в первой квартире, новые обои, современные двери и не то ламинат, не то хороший линолеум на полу. То есть, здесь жили опрятные и в меру обеспеченные по пенсионерским меркам люди. Или сами всё ещё работали, так как на пенсию сильно не разгуляешься, или им помогают дети. Кстати, в этой квартире разрушений с виду было куда меньше, чем в первых двух. Или дом как-то «перераспределил» урон внутри себя, или тут всё было по уму расставлено и закреплено.

Забравшись внутрь спальни, я сразу же шагнул к шкафу.

— Ну-ка, ну-ка…ага!

Из двух пар брюк одни мне почти подошли. Немного давили в поясе, но зато не нужно ремнём подпоясываться. Тем более что с имеющимся режимом питания я быстро похудею до нужных кондиций. Рубашки все оказались маленькими. Не только не застёгивались, но сдавливали руки и натирали в подмышках. Пиджак тоже оказался мал…

Меня ничуть не волновала мысль, что я фактически занимаюсь мародёрством. Как и то, что владелец этих вещей, скорее всего, мёртв. Я это делаю не из-за любви к воровскому искусству и ради обогащения, а только чтобы выжить.

На осмотр комнаты я потратил где-то четверть часа, может, минут двадцать. И когда её покидал, то выглядел, как реконструктор СА времён эдак 60-х или 70-х. Дело в том, что под кроватью я нашёл старый чемодан (!), ну очень старый, из крашеной тонкой фанеры с уголками из латуни, текстолитовой ручкой и замками-лягушками из всё той же латуни. Внутри нашёлся полный комплект старой — так и хочется назвать её старинной — хэбэшной военной формы из куртки с пятью большими алюминиевыми крашенными в «золото» пуговицами и по две аналогичных пуговиц меньшего размера на рукавах, плюс штаны с брезентовыми полосками ткани понизу штанин. На плечах куртки краснели старшинские погоны с буквами СА, такого же цвета были петлицы. На груди висели три значка: воин спортсмен, третья классность и гвардейский значок. Ещё в чемодане лежал кожаный ремень с тусклой жёлтой бляхой и пилотка со звёздочкой. У хозяина квартиры точно остались очень тёплые чувства о годах, проведённых в сапогах, если судить по тому, что он сохранил свою армейскую форму. Лично я бы остался дома, предложи мне вариант между службой и гражданкой. Из-за года «срочки» я потом не смог восстановиться в институте, где числился в академическом отпуске и в итоге попал к дядьке в роли разнорабочего. О том, почему так вышло — это долгая и для меня неприятная история, про которую не хочу вспоминать. Могу только сказать, что вины моей в том не было. Просто в век бабла и хапуг интересы простого человека даже подкреплённые законом не всегда выигрывают. Да, денег у меня полно в сравнении с ровесниками благодаря работе на родственника. Но хотелось работать по специальности, а не вот это всё… Эх, да чего уж теперь!

Удивительно, но старая военная форма была мне почти в пору. Её старый хозяин с годами не располнел, как бывает с большинством людей, а усох, судя по брюкам и пиджаку с рубашками. Или в армии любил спорт и на дембель ушёл крепышом. Чуть-чуть давили штаны в поясе, но это всё. Не заполучи я совсем небольшой живот за последний год, то понадобился бы ремень. А так застегнул на крючок, на пуговки и готово, никуда не спадут теперь. Ах да, перед тем как одеться, я срезал погоны и петлицы.

— Теперь ещё бы обувь найти нормальную и вообще заживу. Для полного вхождения в облик сапоги нужны, но лучше бы ботинки или кроссовки, — усмехнулся я, рассматривая себя в зеркало на дверце шкафа. Выглядел я нормально, только складки, по которым была сложена форма, сильно топорщились, делая меня каким-то ЛЕГОвским человечком. Чуть позже, когда она разгладится хоть немного, укреплю ткань духовными искрами. Бронежилета не выйдет, но хоть какую-то защиту получу.

Дверь из комнаты перекосилась, и у меня открыть её обычным способом не вышло. Хотел сломать, выбить с ноги, но испугался, что даже такое небольшое усилие стронет дом. И тот рухнет в болотную бездну. Глупо, конечно, вряд ли сил одного человека на такое хватит. К тому же дверь из самых современных, облегчённых, красивых и слабых. Но победить этот иррациональный страх я не смог. Поэтому в соседнюю комнату я попал привычным способом через окно. Сейчас с собой прихватил топорик, чтобы им проверить на прочность дверь.

Это был зал с тем самым плазменным телевизором, про который упоминал выше. Для ЛЭД-телевизора он был слишком толстым и даже с виду массивным, с широкой рамкой. Здесь тоже был шкаф, но он оказался завален абсолютно ненужным мне постельным тряпьём и нижним бельём. Последнее я точно не стану надевать, ещё не дошёл до той точки, когда переступлю через брезгливость и натяну чужие трусы. Нашёл тёмно-коричневое пальто, но брать не стал — маленькое. Мне хватит и ватника из соседней квартиры. Больше всего надежд я возлагал на кухню, где должны быть консервы. Вот родилась у меня в голове эта мысль, при виде чемодана со старой военной формой, и прочно там засела.

Дверь, как и в спальне, прочно застряла в коробке. Но сейчас мне совсем не хотелось терять время, и я решил рискнуть. Сначала надавил плечом, попытавшись выломать середину. Но сравнительно тонкая панель из, наверное, МДФ лишь прогибалась в ответ. И тогда воспользовался топориком. С третьего удара стальное лезвие полностью провалилось на другую сторону. После этого я разрубил дверь по краю рамы, как консервную банку вскрыл. Потратил на это минуты три. И то столько времени ушло из-за страха, что сотрясения передадутся срубу и… в общем, понятно всё должно быть, про свои страхи уже упоминал.

— Вроде всё норм, — пробормотал я, замерев на пару секунд и сконцентрировавшись на всех своих чувствах, старясь уловить момент, когда дом поедет под воду, если я натворил тут делов своим топором. — Уфф.

Зажав топорик подмышкой, я вытер вспотевшие ладони о китель, потом вновь вооружился и заглянул в пролом перед тем, как пролезть через бывшую дверь. Дальнейшие события показали, что это было правильным поступком. Справа от двери в коридоре стояла крупная собака с длинной чёрной шерстью с рыжими подпалинами на лапах, груди, морде и ушах. Её пасть была приоткрыта, губы подняты, демонстрируя крупные желтоватые клыки. Шерсть на загривке стояла дыбом, придавая фигуре животного сильную горбатость.

— Р-р-р! — когда наши взгляды встретились, она издала горловое рычание и через мгновение бросилась на меня.

— Мать! — одновременно вскрикнул, отшатываясь назад. По пути ободрал щёку о неровные края двери.

Промахнувшись, собака решила забраться ко мне в комнату. И тут мне на руку сыграл тот факт, что я не стал вырубать панель в дверной коробке полностью, от потолка до пола. А ограничился дырой от верхней доски до середины моего бедра. В этом месте в двери шёл отдельный декоративный элемент, по которому треснула эмдээфная панелька. Собаке пришлось положить передние лапы на это место, тем самым подставившись под мой удар.

— На-а! Фу, тварь, фу! — крикнул я, рубанув топориком по конечности животного. — На-а!

Та взвизгнула, дёрнулась назад, но потом удивила — повторила попытку добраться до меня. На этот раз решила совершить прыжок через пролом. Но раненая лапа подвела, и зверюга упала животом на перерубленную панель МДФ. На этот раз я ударил с достаточной силой и точно в голову, между ушей. Мясницким топором я разрубаю надвое свиную голову в этом месте двумя ударами! Рассчитывал, что собачья черепушка будет слабее и топорик войдёт минимум наполовину в неё. И каково было моё удивление, когда лезвие соскочило, не справившись с костью. Вместо того, чтобы познакомиться с глубинами собачьего серого вещества топорик оставил глубокую борозду на голове и срезал кусок шкуры с мясом, попутно лишив собаку одного глаза.

Животное вновь болезненно взвизгнуло и отпрыгнуло назад. Из глубокой раны на голове ручьём текла кровь, а ещё там проглядывала розовато-белая кость. Кусок шкуры и часть мяса вывернуло наружу там, где должен был быть левый глаз. Зато в правом ненависти и желания добраться до моего горла было полно. Я даже невольно сделал шаг назад. В ответ зверь дёрнулся опять к двери.

— Фу-у, пшла нах! — справился я с секундной слабостью и взмахнул своим оружием крест накрест перед дверью. — Вали!

Собака повторно неприятно удивила. Истекающая кровью, припадающая на раненую лапу, полуслепая, она… совершила третью атаку! В этот раз прыжок ей удался. Она молнией пролетела сквозь пролом, метясь в меня. Только чудом я успел отшатнуться в бок, извернуться, пропуская чёрную тушу в считанных сантиметрах мимо. Топором… нет, не ударил, так как размаха не было, а оттолкнул псину от себя. Ещё попытался при этом резануть острием, как ножом. Вроде бы и получилось, но рана вышла хоть и длинная, ладони в полторы, но неглубокая.

Раненая лапа в очередной раз подвела зверюгу. При приземлении она у неё подогнулась, от чего собаке пришлось чуть ли не на брюхо упасть, опустив голову и грудь к самому полу и подняв зад. Ещё и оказалась она от меня со слепой стороны. Тут у меня сработали рефлексы, разогнанные адреналином, щедро влитым в кровь надпочечниками: при виде такой цели в пределах досягаемости я ударил раньше, чем успел обдумать. Спасибо инерции тела, которое ещё не успело остановиться при уходе от чужой атаки. Благодаря ей я изогнулся как червяк на крючке, одновременно разгоняя корпус и руку, и ударил топором в собачью спину примерно на ладонь выше места, где начинался хвост. Постарался приложить кончиком оружия, чтобы поглубже врубиться и достать до уязвимого места. И это у меня получилось!

Собака вновь завизжала и дёрнулась вперёд, разрывая дистанцию между мной и собой. С секундным запозданием я повторил её движение, сместившись в сторону дивана, возле которого стоял подкатной крошечный высокий столик, немного напоминающий барный стул с изогнутыми ножками. Эту вещь можно легко ударом ноги отправить навстречу псине, если той и сейчас окажется мало и она в очередной раз решит попробовать меня на вкус.

Но нет, последнего ранения ей хватило с лихвой, чтобы увидеть во мне невкусную и опасную добычу. Сначала собака развернулась ко мне мордой и вновь зарычала. При этом её зад подгибался, ноги то вправо виляли, то влево. Видно, что я серьёзно повредил ей спину. Или досталось позвоночнику, или задел какие-то важные мышцы с сухожилиями.

Пару минут мы стояли напротив друг друга, готовые нападать или отбиваться. Наконец, зверь попятился назад, к окну. Там он несколько раз громко рыкнул, потом неловко повернулся и выпрыгнул наружу, помогая себе передними лапами. Будь у меня оружие получше, топор побольше или даже мой деревянный меч из укреплённых духовными искрами дощечек, то я бы добил псину в тот момент. Очень она удобно подставилась, когда выбиралась на улицу через окно. Но с маленьким топориком решил не рисковать. Всё-таки, даже раненая крыса может напасть и доставить кучу неприятностей человеку. Чего тут говорить про крупную овчарку.

Я только выглянул в окно спустя несколько секунд, чтобы посмотреть в каком направлении собака пойдёт. Не хотелось бы, чтобы мы оба выбрали одно и то же и вновь столкнулись на узкой тропинке. Вдруг, оклемается от моих ударов? К счастью, собака ушла сильно вправо относительно выбранного мной маршрута.

Встреча с животным показала мне ещё одну опасность, которая может угрожать в этом месте. И это домашние животные, которых Сияние перенесло вместе с людьми и постройками. Без еды они быстро одичают и станут видеть в бывших хозяевах добычу. Они и на Земле частенько нападали на людей даже в городах, чего уж тут говорить по леса. Придётся утроить осторожность и подбирать себе для ночлега наиболее безопасные места.

Глава 4

Через два дня после встречи с бешеной собакой, я оказался в месте буквально заваленным городскими зданиями. На пятачке примерно полкилометра на полкилометра неизвестная сила собрала десятка два построек от панельной пятиэтажки до шлакоблочной двухэтажной хрущёвки. Увы, но перенос сказался крайне негативно на их целостности. Я не увидел ни одного целого дома. Или хотя бы немного целого. Панельные дома выглядели горкой костяшек домино, небрежно высыпанных на стол. Шлакоблочные и вовсе смотрелись кучей мусора, прикрытого неким навесом из бывшей деревянной крыши из шифера или железа. Большая их часть ушла под воду.

При виде этого безобразия захотелось махнуть рукой и отправиться на поиски куда более лучше сохранившегося «привета с Земли». Но скудная и надоевшая диета из хлеба заставила остаться в надежде, что смогу найти нормальные продукты питания. К слову сказать, хлеб стал портиться: на некоторых кусочках появились мелкие зелёные пятна плесени. Из детства, проведённого с бабушкой, я помнил, что более-менее безопасной считается белая плесень, уже серая и тем более зелёная вредна для здоровья. А чёрная и вовсе яд. Те продукты, которые я прихватил из «пенсионерского» дома частью успел съесть, а частью превратил в НЗ. Эта участь коснулась консервов. Их я съем тогда, когда от голода слабеть стану.

Пришлось засучить рукава и взяться за осмотр развалин. В первую очередь шёл к панелям, которые встали «домиком». В щелях между ними иногда попадались различные вещи. Так я стал обладателем двух шикарных чемоданов. Оба были плотно набиты тряпками — стандартным набором отдыхающих. Всевозможные купальники, лёгкие платья, шорты с футболками и майками, полотенцами, трусами и трусиками и так далее. На два чемодана полтора приходилось на полотенца и женское шмотьё. Остальное занимал мужской гардероб. И опять меня ждал облом в виде маленьких размеров. Ни шорты, ни футболки, ни новое — с бирками — нижнее бельё мне не подходило. Возможно, попались чемоданы матери с сыном-подростком.

В одном месте увидел под завалами раздавленную палатку-тонар с надписью «Самая вкусная ша…». В первую секунду обрадовался, что смогу вытащить из неё что-то съестное. Но стоило приблизиться, как немедленно зажал лицо ладонью, задержал дыхание и рванул в обратном направлении. Стоять рядом с ней было невозможно из-за сильнейшего запаха разложения. Может, причина в испортившейся продукции, а может вместе с палаткой сюда перенесся продавец, судьбе которого точно не позавидуешь.

При обходе развалин удивили два столба с натянутыми верёвками, на которых болталось постельное бельё. Столбы прочно и идеально ровно стояли между камней в болоте, натягивая верёвки, как струны на гитаре. Одну простынь и пододеяльник я прихватил с собой на всякий случай.

Нашёл дом, под которым проглядывала вывеска «Пятёрочка». Причём плиты встали так, что я у меня появилась надежда на то, что подводная часть дома уцелела. Если нырнуть и отыскать проход в магазин, то есть шанс получить гору отличных припасов. Тех же консервов, которых хватает на полках, а ещё больше их лежит на складе. Я при всём желании не унесу там всё.

Вот только одному соваться в воду было страшно. Немного полазал сверху по развалинам дома в поисках пути вниз, но такого не нашёл.

Убил на осмотр развалин больше трёх часов, а нашёл несколько пачек сахара, крупы, две бутылки масла, несколько бутылок и бутылочек с газировками, немного фруктов и овощей. Кстати, я в один присест выдул больше половины двухлитровой бутылки «колы». Сам не ожидал от себя, что так присосусь к этой газированной сладкой водичке, про которую столько всякого-разного ходит на Земле. Да-да, именно в таком контексте и подразумеваю свой родной мир. Почему-то в голове прочно обосновалась мысль, что я где угодно, но только не на третьей планете от звезды по имени Солнце. Или не на той, которая стала моим местом рождения, если случилось попадание во времени.

Насчёт находок хочу добавить, что нашёл я куда больше продуктов. Вот только значительная их часть испортилась к этому моменту.

— На крайний случай сойдёт, — хмыкнул я, убирая в рюкзак две бутылки с растительным маслом. — И запора от сухомятки не будет.

Масло ещё можно было использовать в качестве розжига. От него никогда пища, приготовленная на открытом огне, не будет пахнуть едкой химией, которой нужно время на то, чтобы выгореть в костре. Невольно вспомнил случай, когда я с приятелем ходил за водой к дальнему роднику, оставив девчонок кашеварить в лагере у речки. В итоге, они половину маринованного мяса, приготовленного для шашлыков, испортили привкусом розжига из-за желания поскорее его пожарить. Мало того, крайними остались мы с пацаном.

— Эх, было же времечко весёлое, — с грустью вздохнул я. — Вернётся ли оно?

И сам себе мысленно ответил, что нет, не вернётся. Впрочем, я буду несказанно рад, если моя жизнь просто улучшиться относительно текущего момента.

От мыслей и тоски о прошлом с будущим отвлекла человеческая фигура, показавшаяся на самой границы видимости в тумане. Неизвестный несколько секунд маячил вдалеке, потом неуверенно помахал рукой, увидев, что я смотрю на него, после чего повернулся ко мне спиной и быстрым шагом пошёл прочь. Перед тем, как окончательно скрыться в тумане, он ещё раз остановился и приглашающе махнул мне рукой.

И вот что мне делать?!

Чувство осторожности посоветовало забыть про него и срочно бежать в противоположную сторону. А желание избавиться от одиночества торопило припустить вслед за ним. В итоге оно и победило. Заодно с ним разум веско сообщил, что если это ловушка, то меня так и так найдут, раз заметили раньше, чем я его (или их). И бегать от врагов — только умереть уставшим.

Неизвестный вёл меня часа полтора или два, постоянно маяча на границе видимости и то и дело ускользая в туман, когда я ускорял шаг в стремлении сократить между нами дистанцию. Несколько раз я пытался докричаться до своего проводника:

— Эй! Да стой ты, давай поговорим!

Да только куда там. Ноль внимания, тонна игнора. В тот момент, когда я твёрдо решил послать его дальним лесом и пойти по своим делам, в тумане показались очертания целого здания. Совсем небольшого, буквально в один этаж высотой и метров тридцать в длину. Издалека постройка мне показалась гаражным блоком. Но ещё немного приблизившись, я рассмотрел ряд больших окон и несколько антенн на плоской крыше, в том числе и спутниковых.

База неизвестных, к которым принадлежит мой таинственный проводник? Если так, то стоит быть осторожным. Свой рюкзак я скинул на землю и пристроил на плоском камне примерно в двух сонях метрах от кирпичного дома. Жалко будет его потерять в случае негативного развития событий. Но лучше так, чем оказаться им стреноженным и не успеть унести ноги. Взял только плоскую банку тушёнки, которую положил в карман хэбэшки. Она поможет протянуть лишний день. А там можно будет вернуться к месту тех руин и уже более кропотливо покопаться в разрушенных домах.

Когда я приблизился к зданию на несколько десятков шагов, то увидел, что то погружено в воду минимум на один этаж. Из воды и разорванного травяного кофра выглядывали сантиметров на десять оконные решётки из витого стального профиля или прутка. Обойдя по кругу, я не нашёл никаких следов пребывания людей. Странно, что проводник пропал и никак себя не проявляет. Я не смог его увидеть, как ни высматривал. Минут десять я ещё ждал хоть какой-то реакции на своё проявление, шатаясь в округе, а потом плюнул и полез в здание.

Просто так попасть внутрь оказалось сложно из-за воды вокруг него. Зданию повезло опуститься в месте, где имелось ровное твёрдое дно, и не было никаких скал внутри этой водяной чаши или бассейна. Только что утонуло наполовину, но это мелочи, если вспомнить, как выглядели те постройки, что встречались на моём пути все эти дни.

Чтобы попасть внутрь, мне пришлось вплавь добраться до окон, выломать решётку и разбить окно. Через пролом дотянулся до оконной ручки, повернул её и кое-как открыл окно. Дотянуться до верхнего ряда окон из воды не вышло, пришлось мокнуть и мёрзнуть.

Оказавшись внутри, я доплыл до двери и… она оказалась закрытой на ключ. Дверь была достаточно прочная, ещё и разбухла. Поэтому у меня не получилось выломать её. Только устал и страшно замёрз.

Когда выбрался обратно на твёрдую, хм, относительно, землю, то там меня ждал сюрприз в виде моего рюкзака со всем его содержимым. Он лежал на камне напротив места, откуда я вошёл в воду. Не нужно иметь семи пядей во лбу чтобы понять, кто это сделал.

— Эй, выходи! Не нужно бояться, я тебе ничего не сделаю! — крикнул я. А в ответ тишина. — Чёрт, мужик, напрягаешь! Чего тебе нужно?

И снова мой призыв остался без ответа.

Матерясь и трясясь от холода, я вытерся и быстро оделся в форму. Потом несколько минут энергично разминался, разгоняя кровь по телу. Заодно ещё раз обошёл вокруг дома, ища способ, как быстро и без проблем попасть в него. И нашёл, хотя без купания и битья стекла не обошлось. Зато смог забраться на сухой этаж, а потом по веревке, которую сделал из разорванного на полосы пододеяльника, затянул к себе пакет с одеждой.

Пока одевался и разминался, попутно хорошенько осмотрел место, куда меня занесло. Оказался я в просторном кабинете, заставленном дешёвыми столами с мониторами, подставками для бумаг, мини-компьютерами и прочей офисной атрибутикой. Несколько шкафов были заполнены папками с бумагами со странными аббревиатурами, которые в средние века запросто приняли бы за сатанинские молитвы.

«Так, кажется, я вспомнил, что это за домик», — опознал я место, куда меня занесло, когда достаточно согрелся и оценил окружающую обстановку.

Двухэтажная постройка из красного кирпича с простейшим узором на стенах из серого, ранее располагалась на улице Добрынина, в трёх минутах ходьбы от городской администрации. Первый этаж занимал центр занятости и центр медстрахования. Весь второй этаж подмял под себя регистрационный центр, через который проходили земельные участки, квартиры с домами, дачи и прочее недвижимое имущество.

И это было плохо.

Здесь нет ни еды, ни одежды, ни инструментов — ничего нет! Единственный плюс только в крыше над головой, в том, что смогу эту ночь провести в сухом месте. Впрочем, отчаиваться я не собирался. Здесь хватало кабинетов, где можно поскрести по сусекам и набрать всякой съестной мелочёвки. Может, тушёнки с крупами я не найду. Зато те же «доширкаи» и «роллтоны» да хлеба, пусть и чёрствый уже, здесь должен быть. Я несколько раз проскакивал здесь и видел, как из здания выходили тётушки возрастом от среднего до зрелого. А такие люди редко бывают помешанными на диетах, поэтому съестные захоронки в кабинетах меня точно ждут. Чай, печенье или пряники, сахар — всё это здесь есть.

— Вот только как бы чайник вскипятить? — грустно вздохнул я.

Мне ещё раз пришлось окунуться в холодную болотную водичку, чтобы перетащить в здание все свои вещи. Разбитое окно закрыл двумя столами, поставленными на попа, и подпёр их ещё двумя. Пролезть можно будет, но сделать это без шума не выйдет. Одетый и согревшийся, я вооружился своим деревянным мечом, сунул за ремень топорик и пошёл изучать остальные кабинеты. Кстати, с дверью справился быстро и легко. Здесь стояла типа-металлическая дверь. На раме из стальных уголков был приклёпан такой тонкий стальной лист, что его можно было разрезать обычными ножницами для бумаги. Лезвие же топора с этой жестянкой справилось играючи.

За дверью расположился узкий коридор с широким холлом в середине здания. Там стояли два больших цветка, похожих на отломанную ветку дерева, в коричневых керамических вазах литров по тридцать каждая. На втором этаже насчитал восемь дверей. Из них сразу две поставил в конец очереди на осмотр: на одной была табличка «архив», на второй «зал совещаний». Перед тем как приступить к взлому кабинетов, дошёл до лестницы. Там уже на десятой ступеньке начиналась вода.

В первом кабинете я не нашёл ничего съестного. Стоял лишь кулер с бутылкой, полной только на треть. А вот за второй взломанной дверью мне открылась практически пещера Али-Бабы. Здесь у «регистраторов», по всей видимости, была кухня и обеденный зал. Стояли два стеклянных небольших столика, два холодильника, микроволновка и индукционная панель на два предмета. А ещё двустворчатая тумбочка и высокий узкий шкаф с одной дверкой и четырьмя ящиками. Внутри него я нашёл несколько пачек и стаканов быстрорастворимой лапши, сахар и соль, несколько нераспечатанных маленьких пачек галет и сухих хлебцев. Были здесь пакетики с чаем, кофе, также чай и кофе в пачках и банках, кисель и даже сухой сокосодержащий напиток. Он мне напомнил рассказы родителей, которые иногда вспоминали напитки из их молодости — юпи и зукко. Отыскал немного засохшего чёрного и белого хлеба. Убрав эти продукты в пакет, я перешёл к холодильникам. Раньше не трогал их из опасения, что продукты внутри стухли. Тогда тошнотворным запахом тут пропитает всё помещение настолько, что находиться будет просто невозможно. Опасения подтвердились отчасти. В одном холодильнике всё так и было. Приоткрыв на мгновение дверцу на пару сантиметров и уловив вонь, я тут же её закрыл. А вот во втором всё было в порядке. Там я нашёл две банки сгущёнки, одну нераспечатанную, три бутылочки с питьевым йогуртом, закрытую банку с консервированными сосисками и распечатанную мягкую пачку сосисок. Они не испортились. Вернее, порченного запаха не было, просто сильно ссохлись. Молоко, кефир, сливочное масло в пластиковой маслёнке, продуктовый контейнер с нарезанными овощами и бутерброды. Бутерброды высохли, кусочки сыра и колбасы на ломтиках хлеба — аналогично. Зато шоколадки и шоколадные конфеты выглядели отлично. Не удержавшись, я развернул одну и отправил шоколадно-ореховый шарик в рот. Запил водой из полуторалитровой бутылки с минералкой. Ещё нашёл железный ковшик, маленькие кастрюльки, большую эмалированную кружку. Если бы у меня не было посуды из пенсионерского дома, то сейчас бы я прыгал до потолка от радости.

— Ну, хоть что-то, — вздохнул я, покинув обеденный уголок. Сосиски, кстати, прихватил. В них столько химических добавок, что пищевое отравление не грозит. Проварю минут десять на всякий случай. Голод не тётка, как говорится. — Дня на три хватит, плюс старый запас в рюкзаке. Дней на десять можно растянуть.

Перенеся найденные продукты к своим вещам, я продолжил осматривать помещения на этаже. В одном кабинете отыскал кладовку, забитую хламом чуть ли не под потолок. Мелькнула мысль, что здесь с советских времён не расчищали ничего, только накидывали всё новое и новое из того, что выбросить жалко, а использовать негде. В этом месте мне повезло. Я нашёл несколько стремянок. Ножовки с топорами на рассохшихся рукоятках, какие-то брезентовые плащи, строительные каски и брезентовые перчатки, банки и бутылки с краской и олифой, в основном застывшей. У дальней стенки лежали разломанные или разобранные деревянные столы со стульями, какие-то бруски и рейки, огромная вязанка почерневшего от плесени штапика для деревянных оконных рам. При виде оцинкованных тазов и вёдер я почти запрыгал от счастья. В них я смогу развести огонь без опасения устроить пожар в здании. Практически сразу этим и занялся. В качестве топлива сгодилась старая деревянная мебель. Это не современная из лакированной бумаги и клееных опилок, где огня выйдет меньше, чем ядовитого дыма. Пока разгорался костёр, и грелась вода в кастрюле, я продолжил обследовать этаж. В кабинете начальника меня порадовал кожаный мягкий диван. Эту ночь я проведу с комфортом.

Увы, ожидания на отличный отдых и сладкий сон не оправдались. Из сна меня выдернули лай и завывания под окнами. Невидимые в ночи собаки устроили такой концерт, что пластиковые стеклопакеты не справлялись с шумом. Доносились частые плески и скрежет когтей, а может и зубов по решёткам на окнах первого этажа и стёклам. Видимо, собаки пытались добраться до меня вплавь. К счастью, они оказались непреодолимым препятствием для зверей.

— Что б вы там все сдохли, — простонал я, кутая голову в простыню в попытке заглушить шум извне. Небольшое облегчение дали тряпочные тампоны в ушах. Лай не пропал, но стал приглушённым и не так раздражал. Но сразу заснуть всё равно не вышло, слишком неприятным и адреналиновым случился подъём. Проворочавшись с час, я встал и, матеря псин, которые не думали уходить прочь, вскипятил воды и сделал себе чая со сгущёнкой. И только после этого попытка уснуть увенчалась успехом. Проснулся я ближе к полудню. Самочувствие было великолепным. Всё-таки, между сном на камнях или досках и на диване разница колоссальная. Плюс, чувство безопасности! Даже в деревянной клетке я себя настолько защищённым не чувствовал, как в комнате в кирпичном здании с прочными окнами, окружённого водой, как средневековый замок оборонительным рвом. Пройдясь по комнатам и поглядывая в окна, я не увидел ни одной собаки (во всех смыслах того слова), которые устроили у меня под окнами концерт.

— Так, а это что такое? — вслух сказал я, увидев недалеко от воды на плоском камне кусок мяса и немного красных ягод в кульке из нескольких травяных листов, стянутых травинками. Сразу появилась догадка, что это очередной след таинственного проводника, который привёл меня сюда. — Подкармливает, чтобы не похудел, что ли? На чёрный день запас делает, блин.

Впрочем, эти предположения были не всерьёз. Хоть и знаю, если так можно сказать, неизвестного всего день, но пока что ни одно из подозрений в его адрес не оправдалось. Не знаю, почему он держится на расстоянии, но причины явно весомые.

На то, чтобы спуститься вниз и не замочить ноги, я убил несколько часов, все стремянки, несколько досок, верёвки и какие-то железки. То, что в итоге вышло, я назвал подъёмным мостом. Установил эту конструкцию в месте, где до камней от стены было метра четыре. Под ногами всё шаталось и скрипело, когда я мелкими шажками пошёл по мосту. Оказавшись на твёрдой — условно — почве, я осмотрелся, вытащил из-за пояса топорик, поправил большой кухонный нож в проволочных ножнах, и направился к камню с дарами. Мясо и ягоды я забрал, оставив вместо них большую плитку молочного шоколада в плотной бумажной обёртке с бечёвкой и сургучным кругляшком и непочатую банку сгущёнки. Решил, что сладости будут лучшим даром, чем тушёнка или сухая лапша «роллтон». Судя по всему, проводник вполне может себя обеспечить продуктами в виде подножного корма.

Ягоды я съел. Они по вкусу напомнили лесную костянику, но были чуть-чуть плотнее и крупнее раза в два. А вот мясо есть воздержался. Кто его знает, чьё оно. Сейчас, когда у меня имеются продукты, я собачатиной брезгую. А может, это и не собачатина.

Уже под вечер в голову пришла мысль, что не найди я этот дом, то в минувшую ночь легко мог стать закуской для блохастых «друзей человека». Выходит, что неизвестный мне фактически жизнь спас, приведя сюда.

Глава 5

Неизвестный подкармливал меня три дня. Вместо мяса, ягод и каких-то мелких клубней зеленоватого цвета с жёлтой мякотью я оставлял конфеты и галеты. Собаки приходили каждую ночь и не прекращали попыток добраться до меня. Я пару раз пробовал хоть одну зацепить самодельными дротиками и копьём, но без особого успеха. Попадать-то попадал, но собачью прыть небольшие раны не убавляли, только злили зверей.

На третий день, когда подъел продукты, и осталось их ровно столько, чтобы мог тащить в рюкзаке, я покинул здание. Не успело оно скрыться в туманной пелене, как на границе видимости появился мой знакомый незнакомец. Он привычно помахал мне рукой, после чего повернулся спиной и быстрым шагом пошёл прочь от меня.

— Ну, ладно, глянем, куда ты сегодня меня отведёшь, — тихо сказал я себе под нос и зашагал за ним. И хотя за минувшие дни я уже стал относиться к нему чуть менее подозрительнее, всё равно не отбросил мысль о том, что тот меня как-то использует и вполне вероятно, что в конце его планов меня не ждёт ничего хорошего.

Когда туман стал густеть, сигнализируя о подступающих сумерках, я забеспокоился. Никакого убежища в пределах видимости нет, то есть, мне не спрятаться от собак, если они пойдут по моим следам.

— Эй, ты куда меня ведёшь? — крикнул я проводнику, чья фигура едва угадывалась в тумане. — Стой! Нужно на ночь приготовить стоянку!

В ответ тот повернулся ко мне лицом и замахал руками. Вот только из его жестов я ничего не понял, а говорить он отказывался или не мог. Да и разобрать слова на таком расстоянии вряд ли смог бы.

— Чёрт, блин, ведь как чувствовал, — плюнул я под ноги. Потом посмотрел на жестикулирующего проводника и быстро зашагал в его сторону. Тот подождал секунд двадцать и двинулся дальше, подстроившись под шаг так, что дистанция между нами не сокращалась и не увеличивалась. Словно у него на затылке глаза и он чётко видит меня. Так как расстояние сократилось, то я получил возможность рассмотреть его чуть подробнее. Достаточно высокий, худощавый, одет во всё тёмное и свободное, голова замотана платком, манера ношения которого была похожа на такую же у киношных арабов-пустынников. Не знаю, как лучше описать чужой вид и свои ощущения. Чалма не чалма, арафатка не арафатка. На левом плече болтается какая-то палка. На поясе вроде бы широкий ремень с ножом, что ли.

Через полчаса он внезапно остановился, опустился на колени и что-то положил или передвинул. После этого поднялся на ноги, помахал мне, следом указал себе под ноги и… побежал. Почти сразу же исчез в тумане, будто его и не было.

— Вот тебе бабушка и Юрьев день, — сказал я в никуда, удивлённый и шокированный поступком проводника.

Подойдя к месту, где неизвестный что-то делал, я ожидал увидеть уже знакомый шмат сырого мяса, ягоды или клубни. Но нашёл несколько небольших камней, уложенных в треугольник без одной стороны. Острый конец явно символизировал стрелку, путеводный знак. Странно, что её создатель решил свалить работу проводника на неё, а не стал вести меня лично.

К этому моменту признаки надвигающейся ночи стали отчётливыми и не оставляли мне особого выбора. Нужно было идти по стрелке, надеясь, что незнакомец и сегодня решил помочь мне, а не завести в топь на поживу тварям, обитающим под толстым травяным ковром.

Буквально через пять минут я уловил запах гари, который напомнил мне вонь тракторного выхлопа. Я зуб отдам, если впереди не солярка горит! Невольно ускорив шаг, я очень быстро вышел на участок болота, обильно покрытого камнями. Впереди в каких-то двухстах метрах стоял «Урал» с кунгом, из которого торчала дымящаяся жестяная печная труба. Машина была слегка перекошена на правый борт и чуть наклонена вперёд. Подойдя ещё ближе, обратил внимание на покрышки. Те выглядели так, будто их резали огромными ножницами и кусачками. У одного колеса боковина практически отсутствовала.

Судя по дыму, внутри есть люди. Остаётся только узнать сколько людского в них осталось. Звереть могут, знаете ли, не только домашние собаки.

— Э-эй, народ! — закричал я. — Живые есть?

Кричал я метров с пятидесяти стоя так, чтобы не находиться точно напротив нескольких малюсеньких окошек. Мало ли что, бережённого бог бережёт.

Почти сразу же после моего крика дверь приоткрылась и в проёме показалась человеческая фигура. Секунд десять мы молча смотрели друг на друга.

— Гостей принимаете? — первым нарушил я молчание.

Тот ещё несколько секунд молчал, потом отвернулся от меня и что-то крикнул тем, кто находился внутри кунга, затем полностью распахнул дверь и спрыгнул на камни, на которых стоял грузовик. Он успел сделать пару шагов всего, когда из машины горохом посыпались его товарищи. В первый миг мне показалось, что их там не меньше десятка. Но нет, всего лишь трое. Четверо вместе первым.

— Привет! Здорово! — Почти одновременно крикнули мне двое из них. Мужчина и женщина, если судить по голосам. Внешне же определить их пол было не так-то просто из-за кучи тряпья на них, укутывающих людей с головы до ног.

— Здесь нормальная тропа, не провалишься! — крикнул мне первый незнакомец. — Или провести к нам? — и шагнул мне навстречу.

— Я сам.

В голосах и поведении людей не было ничего подозрительно. Видно, что они рады новому лицу и не замышляют ничего против меня. Да я и сам, честно говоря, уже соскучился по человеческому общению и решил рискнуть и довериться им. Тем более, свою новую одежду я обработал духовными искрами на укрепление. От дубины она не защитит, но нож мне не сильно опасен, особенно его режущий удар.

Через пять минут я сидел внутри грузовика, а передо мной стояла железная миска с горячим супом. Рядом стояла кружка с кипятком, внутри которой бултыхался чайный пакетик. Четверо новых знакомых сидели вокруг меня и торопливо рассказывали о себе, часто перебивая друг друга или вставляя свои реплики в речь товарища. Когда закончилась еда, то пришла моя очередь поведать окружающим свою историю.

История моих новых знакомых практически ни в чём не отличалась от моей. Единственное отличие — обе девушки перенеслись в одно место. Ирина и Ольга, так их звали. На второй день встретились с Платоном, а два дня назад к ним пришёл Сергей. Самая старшая в группе была Ирина, ей исполнилось весной двадцать три, самым младшим оказался Платон, ему вот-вот стукнет девятнадцать. Машину они нашли случайно, издалека увидели блик солнца, отразившегося от бокового окна кунга. Внутри лежала куча инструментов, засаленные тряпки и грязная кирзовая обувь, плюс, большая бочка солярки. Девчонки мерзли здесь до тех пор, пока к грузовику не вышел Платон. Паренёк, несмотря на свой возраст, быстро устроил быт и нашёл много захоронок в машине, про которые Ирина с Ольгой даже не подозревали. Так они разбогатели на бутылку водки, пакет с быстрорастворимой лапшой в мягкой упаковке, несколько банок кильки, чай, соль и сахар. На этих харчах они жили всё это время, благо, что пакет-майка был набит бэпэшками до краёв, а девушки ели мало. Ещё Платон нашёл недалеко от грузовика с кунгом водное растение с клубнями, похожее на орех чилим. На свой страх и риск он проверил съедобность растения. После этого рацион троицы пополнился новым блюдом. Скорее всего, этими же клубнями кормил меня проводник. Потом пришёл Сергей и принёс ещё немного еды, которую он нашёл в затонувшей фуре километрах в десяти от этого места. Точнее рядом с ней. Подобрал то, что вылетело наружу при падении машины в болото.

Почему не ушли, а остались? Всё дело в стае собак или зверей на них похожих. Они приходят каждую ночь сюда и пытаются добраться до людей. Внешний вид покрышек — это их работа. Ребятам просто повезло, что они не рискнули уйти от машины так далеко, чтобы темнота застала их вне укрытия. А потом просто боялись животных, приходящих сюда с темнотой и исчезающих до рассвета.

— Они какие-то бешеные, — пожаловалась мне Ирина. — Даже железо грызут, чтобы до нас добраться.

— Скоро придут. Ещё час-полтора осталось, не больше, — добавил вслед за ней Сергей.

Из самого важного — Ольга была одарённой, как и я. Сияние наградило её способностью на несколько секунд становиться неосязаемой. С её слов, период действия дара двадцать-тридцать секунд и повторное применение через минуту, но не более пяти раз. После этого требовался хотя бы час отдыха. А лучше три-четыре.

Немного подумав и взвесив все за и против, я не стал скрывать собственной инаковости.

— Я тоже одарённый. Могу делать вещи прочнее и нагревать их, — признался я. — Если бы не это, то загнулся от холода если не в первую ночь, то во вторую точно.

— Ого! — воскликнул Сергей.

— Фьють! — следом за ним присвистнул Платон. — Круто, чо!

Потом понадобилось некоторое время на то, чтобы объяснить, что вещи я просто нагреваю, а не поджигаю.

— Жа-аль, — протянул с откровенным разочарованием Сергей. — А то бы псин можно было огнём отогнать. Хоть бы нормально выспались тогда.

— Ну, извини, — пожал я плечами.

Новые знакомые рассказали, где они берут пищу в последние дни. «Продуктовым магазином» оказалась фура, найденная Сергеем. Что-то они легко выловили (выпавшее из машины и плавающее по воде вместе с кусками разорванного травяного ковра), за другим приходилось нырять. И тут не обошлось без помощи Ольги. Девушка с помощью своего дара проникала в машину в любом месте, проходя сквозь стены прицепа. Там она на ощупь хватала всё, что попадало под руки, после чего опять активировала дар и выбиралась на поверхность. Машина в равной мере была набита как полезными вещами, вроде продуктов, так и не очень — бытовой химией, тряпками-салфетками, одноразовой посудой.

Кстати, про моего проводника они ничего не знали, и сильно удивились, когда услышали мою историю. Ту её часть, что была связана с неизвестным в чёрном.

Ночь прошла так, как описывали её новые знакомые. То есть, под вой и рычание собак на улице, и скрежет их когтей и зубов по кузову грузовика. Не помогли даже тряпичные затычки в ушах. В итоге все встали около полудня, нормально заснув только перед рассветом, когда животные пропали.

— Нужно сходить к фуре и попробовать добыть что-то ещё из хавчика, — предложил Сергей. — И орехов набрать.

— Так кончились они там. Я в округе побродил, но больше не нашёл, — сказал Платон.

— Значит, нужно дальше уходить. Должны же они где-то ещё расти.

— Вот сам бы и искал, — недовольно пробурчал паренёк.

— Я наших дам охраняю.

— Ой, нашёлся охранник, — поморщилась Ирина. — Лучше бы плавать научился. А то пользы от тебя только в том, что вещи носишь туда-сюда.

Сергей в ответ на её слова густо покраснел и быстро произнёс:

— Женя может плавать. Составит вам компанию. Или только Ольке, а ты с Платоном орехи поищешь.

Тут я решил вмешаться.

— А глубоко машина лежит? — поинтересовался я у Ольги. Раз она является основной добывающей силой, то лучше всех знает про фуру.

— Метра два до кабины и ещё где-то на два ниже лежит сам прицеп, — ответила она мне.

— А если стенки разрезать? Они там какие? — задал я новый вопрос. — В смысле борта.

— Уже думали, — вместо неё быстро ответил мне Сергей. — Там не тент, а какой-то пластик или что-то типа того. Прочный, гад, хрен в воде порежешь его. А по краям и в середине железные уголки стоят.

— Если бы ещё кто-то пробовал лично, — не преминула уколоть его Ирина.

— Да хватит уже, Ир! Ну не умею я плавать, не умею! — повысил голос парень. — Что мне теперь утопиться в той яме?!

— Хватит ссориться, — вмешался я в их набирающую обороты перепалку. — Я ещё не видел эту фуру, но уже не хочется к ней идти.

— А есть хочешь? — тут же повернулась ко мне Ирина.

— Хочу, — спокойно принял я её раздражённый взгляд. — И потому предложу другое место, где таланты Оли пригодятся лучше. Да и не только её, мы сами можем приложить руки. А ещё там не так далеко есть хорошее место для отдыха.

— А поточнее?

— В дне пути стоит целый дом в воде. Добраться до него можно без проблем, я там мостки придумал. Собаки туда приходили, но пробраться не смогли. И там тише в сто раз, чем в этом железном ящике, — я похлопал ладонью по металлической стенке кунга. — А в нескольких часах пути от дома лежат развалины других домов. Там штук двадцать пятиэтажек рассыпалось. Я в том месте видел «Пятёрочку», но залезть под плиты не смог. Большим отрядом и с инструментами можем попытаться разобрать развалины. Да там даже без «Пятёрочки» есть где поживиться.

После моих слов все смолкли, что-то обдумывая. Потом принялись забрасывать вопросами. В итоге, так и не пришли ни к какому решению. После еды, отправились всей компанией к фуре, где я попытался помочь Ольге с добычей продуктов из фуры. К сожалению, створки были прижаты ко дну, а материал стенок не поддавался ни ножу, ни топору. Ко всему прочему, оказалось, что очень тяжело работать в ледяной воде на глубине около трёх метров. Окончательно расстроила добыча девушки. Она достала несколько упаковок чипсов и шесть банок освежителя воздуха. Потом была ночь, полная воя, лая, рычания и скрежета.

— Мы пойдём в твой дом. Да, ребят? — сказала мне Ирина в полдень и вопросительно посмотрела на товарищей, с кем её свела судьба перед моим появлением.

— Я за, — приподнял руку Платон.

— Я тоже, — поддержала его Ольга. — Я скоро пневмонию подхвачу от этого купания.

— Угу, — кивнул Сергей под взглядом девушки.

— Тогда лучше всего идти завтра с утра, чтобы точно до темноты добраться до места, — произнёс я и про себя подумал. — «Зараза, а если я дорогу не вспомню?»

К счастью, путь до кирпичной двухэтажки от грузовика я нашёл без проблем.

— А я знаю это место, — обрадовался Платон. — Тут пять минут пёхом до моего дома.

Парень завертел головой, словно собрался отыскать своё жильё. Мигом спохватился, вздохнул и как-то разом осунулся. У меня возникло желание как-то его подбодрить, но я не нашёл сразу слов, с которых стоило бы начать и махнул рукой, решив, что лучше работы нет ничего для выбивания ненужных мыслей из головы.

Пришлось искупаться, чтобы забраться в здание и вновь построить мостки. Уходя, я их разобрал, чтобы в здание не забрались звери. Вернуться сюда не рассчитывал, просто на всякий пожарный, как говориться, так поступил.

— Диван, класс! — обрадовалась Ольга, когда я всех привёл в кабинет, где провёл три дня. Ещё больше всех порадовало мыло с полотенцами в туалете. Хоть парни и девушки мылись, особенно Ольга и Ирина, которые в последнее время каждый день ныряли, но солярная печка и грязный кунг, в котором грязь въелась намертво, очень быстро сводили на нет все усилия держать себя в чистоте.

— А то место с разрушенными домами где? — спросил Сергей.

— Там, — я ткнул рукой в стену в нужном направлении. — Завтра туда пойдём.

Глава 6

Ночь прошла куда спокойнее, чем предыдущие две. Но всё же хуже, чем тогда, когда я спал здесь один. Главная причина — холод и сырость. Моя согревающая накидка и ещё одна, сделанная вечером, достались девушкам. Пришлось кутаться в телогрейку. Платону и Сергею достались шторы из соседнего кабинета. Ещё повезло, что такие нашлись на втором этаже. Везде в остальных комнатах висели жалюзи. На собачий лай внимания никто не обращал: девушки очень быстро уснули на диване, а я с парнями искал удобную позу на твёрдом и холодном полу для сна.

Утром на небольшом костерке приготовили поесть, перекусили, и отправились к руинам. До них было куда ближе, чем от нашего нового дома до грузовика с кунгом. И поэтому я рассчитывал, что у нас будет достаточно времени и на обыск развалин, и на путь в полузатопленную двухэтажку.

— Матрасов бы здесь найти, — с надеждой произнёс Сергей, когда наша команда оказалась на месте, — надувных.

— Да хоть каких, — добавил Платон.

— Тряпочные? Ну на фиг, они должны быть все мокрые. Такие только тащить на своём горбу несколько часов.

— Есть тонкие из лёгкого поролона что ли. Они воду не впитывают и весят пару килограмм всего.

— Потом про свои матрасы поговорите. Давайте сначала едой озаботимся, — прервала начинающийся спор Ирина.

Развалины пятиэтажки, под которыми скрывался сетевой продуктовый магазин, мы впятером осмотрели очень подробно. В первую очередь искали собачьи следы. Ведь должны же звери где-то днём отсиживаться, раз так любят ночную пору? Вторым важным пунктом был поиск способа собственными силами разобрать часть завалов, чтобы облегчить путь Ольге.

— Тут бы пару домкратов помощнее, тонн на двадцать пять. Приподняли бы вот эту плиту, подложили под неё эти блоки, тогда ещё приподняли бы и можно было залезать вприсядку, — сообщил Платон, указав на панель, покрытую мелкими керамическими квадратиками, которая нависала над щелью, сквозь которую проглядывала часть магазина. В эту щель пролезла бы собака, и то некрупная.

— С домкратами бы любой поднял. Ты без них попробуй, — пробурчал Сергей. Пнул несколько раз названную плиту и посмотрел на одарённую. — Оль, сможешь?

— Я попробую. Сначала только гляну, — неуверенно произнесла она.

Девушка опустилась на четвереньки, прижалась головой к щели и… буквально втянулась в неё. Конечно, это только показалось, так как массивная плита скрыла в себе бесплотное тело. Но это не умаляло эффектности картины. В воде всё выглядело совершенно по-другому. Прошло секунд пять, когда вновь раздался её приглушённый голос:

— У меня всё норм! Я в магазине!

— И как там? — опередил нас Сергей.

— Тут мусор какой-то, еды нет. Сейчас отдохну и двину дальше.

Наружу Оля выбралась минуты через четыре. В руках она держала матерчатую магазинную сумку, заполненную наполовину.

— Ты как? — спросил я её. — Как чувствуешь?

— Ого, с уловом! — одновременно со мной воскликнул Сергей и потянулся к сумке. — Давай помогу.

— Более-менее, — ответила она мне, одновременно передавая сумку товарищу. — Я там место нашла, где и вы можете пролезть. Только немножко разобрать нужно будет.

— Отдохни и потом покажешь.

Лаз, который она нам показала, со стороны улицы был закрыт куском бетонной плиты, отколовшейся от основной части и повисшей на загнувшихся арматуринах. Кое-какой инструмент мы с собой взяли из двухэтажки, но его было мало для расчистки прохода.

— Завтра принесём кувалды с ломами. А сегодня будем считать, что провели разведку, — сказал я. — Возвращаемся, а то скоро темнеть начнёт.

В сумке лежали по большей части консервы — горошек, кукуруза, фасоль и горбуша с фаршем из лосося. Две пачки рисовой каши в варочных пакетиках, две маленьких упаковки полбы и чечевицы, литровая бутылка пепси и бутылка коньяка в подарочной упаковке. Рис, к сожалению, весь вымок, пролежав столько дней в воде. Картонная упаковка расползлась в руках, стоило её вытащить из сумки.

— Там молочки много плавало, но я решила не брать, — сообщила Оля, — вдруг просроченная.

— Ультрапаст можно брать, да и остальную, наверное, тоже. Вода ледяная и в ней всё долго сохранится, — не очень уверенно сказала Ирина.

— Там света почти нет. Собирала на ощупь и подносила к глазам, чтобы хоть что-то увидеть.

— Магазин затоплен? — уточнил я и машинально глянул в сторону развалин, из которых недавно выбралась наша спутница. Там всё выглядело так, будто магазин стоит на камнях.

— Частью, — кивнула она. — И затопленная часть самая целая. Но там прям лёд настоящий, бр-р, — Оля зябко передёрнула плечами.

— Гидрокомбинезон бы найти, — произнёс Платон. — В нём даже в воде будет тепло.

— У нас тут море что ли? — фыркнул Сергей.

— Вообще-то, в рыболовных они продаются для тех, кто ловил рыбу с гарпунами, — с едва заметно язвительностью сообщил ему самый младший из нас. — Море тут не требуется.

— И где тут видишь твои рыбацкие магазы?

— Так, уймитесь, — повысила голос Ира. — Жень, ты чего стоишь, скажи им что-нибудь?

— Я им не нянька и не воспитатель, а они не дети. Сами перебесятся и осознают. А не осознают… — я сделал паузу и продолжил через пару секунд. — Одним станет меньше.

— Сам хоть понял, что сказал? — буркнул Сергей. И всё, продолжать спор или начинать новый не стал…

На следующий день мы вышли из дома как следует нагруженные инструментом. Кувалды, ломы, стальные трубы с насечками, которыми в седые времена пробивали кирпичные стены до широкого распространения перфораторов. Вчера вечером одну из труб напильником заточили до бритвенной остроты. После этого я укрепил её духовными искрами. Проверка на кирпичной стене показала, что самые мощные удары ничуть не тупят острейшие грани. К слову, я потратил ещё несколько духовных искр на то, чтобы сделать из трёх столешниц обогреватели. Их размеров хватало, чтобы полностью уместиться поверх, поджав ноги. И тепла они давали более-менее.

— Ну, с помощью кувалды и какой-то матери — начали, — сказал я и взялся за лом. — Серый, держи трубу, Платон, ты бей. Только аккуратно.

— А почему… — немедленно возмутился первый.

— А потому. Не хочешь работать? — перебил я его.

— Нет, но…

— Тогда делай, что сказали, — отрезал я.

Проход в нутро бывшей пятиэтажки мы пробили только через пару с лишним часов. Получился извилистый проход, в котором можно было передвигаться только на четвереньках, а местами только ползком. Зато в конце я оказался в, можно сказать, помещении с кривыми стенами, созданном сместившимися плитами. Здесь были два лаза, которые вели дальше в магазин. Там всё оказалось куда хуже, мало свободного пространства, много обломков и ледяной воды. Освещение шло из самодельной лампады из половинки бутылки, куска тряпки в самодельном жестяном кольце и розжига для костров. Этого света вполне хватало.

— Ну как?

Неожиданно вышедшая из стены и задавшая вопрос девушка заставила сильно вздрогнуть.

— Ну, блин… Оля! — сказал я, сдержав ругательство.

— Испугался?

— А сама как думаешь?

Та только хихикнула и ушла в стену, напоследок приглашающе махнув рукой, мол, за мной. Пришлось вставать на карачки и лезть в дыру, бывшую когда-то оконным проёмом, сейчас наполовину заваленным перекрытиями. Несколько раз болезненно натыкался на острые углы. Пусть одежду я сделал сверхпрочной, но от ударов она практически не спасала.

Худо-бедно за день работы мы пополнили запасы продуктов. Очень много всего побилось или смялось во время катаклизма. И как специально все они попадались на каждом шагу. А вот за целыми банками с бутылками и пакетами приходилось забираться в такие щели, куда и кошка побоялась бы сунуть нос.

— Давайте завтра поищем вещи какие-нибудь, а? — предложила Оля поздним вечером, когда мы сидели у себя и пили чай с конфетами при свете самодельных светильников из бутылок, тряпки и жидкости. — Еды у нас на неделю хватит точно.

— Я тоже за вещи. А то надоело в этих обносках ходить, — поддержала её Ирина.

— Я за, — подал голос Сергей.

— Мы все за, — последним откликнулся Платон.

И вся четвёрка посмотрела на меня.

— А что смотрите? Будто я тут всем командую. За вещами, так за вещами, — произнёс я.

Кое-что мы нашли в магазине: десяток пар носков, несколько маек и футболок, тряпочные тапки и резиновые сабо, двое трико. Половина маек была отложена, так как не налезла ни на кого, сабо отдали Ольге, ей же достались одни штаны. Вторые получил Платон, на которого они отлично подошли. Носков хватило всем. В этой одежде, цивильной, как её обозвал Платон, мои товарищи ходили только дома. Наружу выбирались в старом тряпье, грязном и провонявшим соляркой до состояния, когда от них спасёт только всеочищающее пламя.

— Я даже нашёл место, где они точно есть. Там торговый центр валяется, в нём бутиков полно было. И даже рыболовный отдел есть, — протараторил Сергей. — Я точно помню.

На следующий день мы вошли в самый центр руин, где Сергей отыскал развалины торгового центра. Или почти ТЦ с учётом размаха небольшого провинциального городка, где даже ста тысяч жителей не было. Сравнительно небольшое трёхэтажное здание из пенобетонных блоков с перекрытиями из залитого железобетона, а не уложенных краном плит. При переносе пеноблоки рассыпались, как песочное печенье, сверху их и всё содержимое бутиков накрыло перекрытиями. Эдакий сэндвич вышел. Местами бетон потрескался, наружу вылезла арматура. Оставалось только в этих местах её перерубить, расколоть бетон до приемлемых размеров и попытаться дотянуться до содержимого торгового центра. Вот только сделать это крайне непросто.

— Да тут трактор нужен, а не лом с кувалдой, — в сердцах произнёс Сергей спустя час работы.

— Пойди, поищи трактор, — зло ответил я ему. За час мы практически не продвинулись ни на шаг. — И тракториста заодно.

Способности Ольги помогали… да никак не помогали! Достаточных для габаритов человека пустот там не было или они находились глубоко внутри разрушенного дома и отыскать их за период бесплотности у нашей одарённой не получалось. Девушка сделала несколько попыток, и бросила это дело. В данный момент она и Ирина бродили недалеко по руинам зданий в поисках полезностей.

— Кричат, — вдруг сказал Платон, который переводил дух, пока я со вторым парнем сцепились языками. — Наши вроде как кричат.

Тут и я услышал крики девушек. И там преобладали панические нотки.

— Туда! — крикнул я, махнув рукой в нужную сторону и одновременно стартанув на приличной скорости, наплевав на опасность получить травму на обломках. Взлетев на кучу строительного мусора, я увидел страшную картину: наши спутницы стояли на куске плиты, вертикально задранной вверх, как единственный клык в беззубом рте, а вокруг них подпрыгивали три крупных чёрных собаки, похожих как две капли воды на ту, с которой мне довелось столкнуться в пенсионерском доме. Зубы щёлкали в сантиметрах от пяток Ольги и Ирины, те истошно визжали.

«Гадство, оружие забыли», — мелькнула мысль в голове. Сейчас бы пригодился лом или маленькая кувалда, чтобы отмахаться от зверей, а потом я заорал в полный голос, привлекая чужое внимание к себе. — Эй! А-а-а!

Псины немедленно повернули головы в мою сторону, прекратив прыжки.

— Я тут! Сюда, блохастые!

Те в ответ рыкнули и неуверенно направились в мою сторону. Но стоило мне замолкнуть, как они остановились и стали водить мордами по сторонам. Потом одна из них развернулась обратно к девушкам. Те, только-только смолкшие, моментально заголосили, как тревожные сирены. Этого хватило, чтобы оставшиеся две собаки последовали примеру первой и вернулись к плите с перепуганными девчонками.

— Да заткнитесь вы, курицы тупые, в бога вашу душу мать! — заорал Сергей, вставший рядом со мной с куском полуметровой арматуры, немного загнутой с одного края. — Они вас слышат, не нас!

Те притихли, испуганно таращась то на собак, то на нас.

— Фью-ю-ить! — громко засвистел Сергей. — Фью-ю-ить!

— Сюда, псины, ко мне! — крикнул я. Наклонился, подобрал кусок бетона и шагнул с кучи вниз. — Ко мне, блохастые!

Собаки вновь потеряли интерес к притихшим девушкам и двинулись к нам. Метров за пятнадцать они, видимо, рассмотрели нас или учуяли, и резко ускорились. Никто из нас не ожидал такой прыти и пропустили первую атаку. На меня, идущего самым первым, набросились две зверюги.

Одна ловко ухватила за ногу чуть ниже колена, вторая прыгнула, целя мне в горло, но я сумел ударить её обломком, зажатым в руке, попав в шею. Третья проскочила мимо и бросилась на Сергея, который завизжал не хуже Ирины с Ольгой и замахал своим оружием. Сильный рывок за ногу — и вот я падаю на камни, не удержавшись на шаткой опоре. Сверху на меня вновь бросилась собака, которая получила от меня весомую оплеуху. Так как обломок я выронил при падении, машинально разжав ладонь, чтобы ей за что-то схватиться, то пришлось выставить голую руку, закрывая шею.

— Р-р-р! — с утробным рычанием собака вцепилась в неё чуть выше запястья и сдавила челюсти так сильно, что у меня глаза полезли из орбит, и я не удержался от громкого крика боли. В попытках освободиться, я несколько раз ударил псину голым кулаком, но без успеха. Ко всему прочему та тварь, что свалила меня с ног, не только не ослабила хватку, а продолжала дёргать, стаскивая с горы обломков и мешая отбиваться. На удары свободной ногой та никак не реагировала. Всё это заняло полминуты, максимум секунд сорок.

Только-только мозг заработал после первых минут шока, как ситуация резко изменилась. Собака, которая трепала мою ногу, вдруг болезненно взвизгнула и на секунду замерла, припав к камням и ослабив хватку. Ударив её ногой, я вдруг увидел, что у неё из бока что-то торчит, кусок тонкой арматуры вроде как. А потом рядом с первым появился второй.

«Платон или Серый швыряют! Вовремя, молодцы ребята!», — догадался я.

Тут заскулила собака, удерживающая меня за руку: в её теле тоже появился незапланированный природой запас железа в виде тонкого прутка арматуры в шее. Дальше справиться с животными получилось без проблем. Освободившись от живых капканов, растерявших большую часть силы и прыти, я вскочил на ноги, схватил большой кусок бетона, застонав от боли в руке, которой досталось от собачьих клыков, поднял над собой и со всей силы бросил его на голову первой собаки. Потом повторил операцию со вторым противником. Краем сознания отметил факт пополнения запаса искр, прилетевших мне от животных. Убедившись, что они не представляют опасности, я обернулся назад на пугающие чавкающие звуки. Похожие можно услышать на рынке в мясном отделе, где мясники рубят туши. Подсознательно боялся, что это третья псина рвёт кого-то из парней. Но всё обошлось.

— Серый, Серёга! Тихо, она мертва, — окликнул я товарища, который с остервенением хреначил своей железкой неподвижную собаку, валявшуюся у него под ногами. — Серый, блин!

Тот замер, посмотрел на залитую кровью собаку, на свои руки и арматуру, покрытые кровью, поднял взгляд на меня и просипел:

— Пиздец.

— Нормально всё, я цел, ты тоже, девчонки не пострадали, Платон… — тут я понял, что меня беспокоило всё это время. Нашего товарища не было, а когда бежал на верхушки горы мусора, то, кажется, слышал приглушённый крик за спиной. — А он где?

Сергей повернул голову влево, потом вправо и пожал плечами:

— Не знаю. Затихарился от страха.

Не ответив, я забрался обратно на гору мусора и посмотрел туда, где недавно работала наша тройка. Пропажа нашлась сразу же. Наш товарищ сидел на середине склона.

— Отдыхает, урод, пока другие сражались, — зло сказал Сергей, поднявшийся вслед за мной.

— Тихо ты. Там что-то не так, — одёрнул я его. — Ты к Ирке с Ольгой ступай, помоги им слезть. А я к Платону. И быстрей, Серый, быстрей, вдруг тут ещё псины бегают.

— Ладно, — кивнул он и ушёл. А я направился к Платону.

Приблизившись к нему, я испугался за парня, увидев его белок, как снег лицо, покрытое крупными каплями пота и закушенную до крови губу.

— Платон? — окликнул я его.

— Жень, ты? — ответил он.

— Я. Ты не узнал, что ли? Что с тобой?

— Я… не трогай!..

Я, почти коснувшийся его плеча, отдёрнул руку. И только сейчас обратил внимание на то, что у него левая нога провалилась в щель между обломками.

— Всё плохо?

Тот едва заметно кивнул.

— Что тут у вас? — поинтересовался Сергей спустя пару минут, присоединившись с девушками к нам.

— Нога у Платона провалилась в трещину и её там пропороло железкой, — ответил я.

За это время, я успел наложить жгут из бечёвки чуть ниже колена, чтобы прекратить кровопотерю. А то Платон рискует умереть от неё до момента, когда освободим его ногу из капкана.

Дальнейшие действия превратились в пытку для нас и юноши. На любую попытку помочь ему вытащить ногу, парень отвечал диким криком. Один раз потерял сознание и долго не приходил в чувство, напугав нас всех до смерти. Даже самое слабое прикосновение к раненой конечности, в том числе и те, что передавались через обломки, приводили к диким приступам боли, от которых парень хрипло орал и просил оставить его в покое.

— Я сейчас попробую кое-что сделать, но есть риск, что сам отключусь, — сообщил я товарищам, когда Платон очнулся.

— Что? — спросила заплаканная Ольга.

— Попробую поменять у своей способности знак, полярности, так сказать. Чтобы не укреплялись предметы, а рассыпались. Вы Платона придерживайте на всякий случай, чтобы не провалился дальше.

— А выйдет? — поинтересовалась Ирина.

Я пожал плечами:

— Не знаю, пробовать надо.

Три искры ушли в никуда, пока я учился. От напряжения у меня в глазах темнело, а на последней неудачной искре возник эффект туннельного зрения, который появляется при значительных перегрузках. И лишь с четвёртой у меня всё получилось: бетонный блок, в который она ушла, после этого рассыпался под пальцами, как песочное печенье. Дальше всё было просто: искры впитались в обломки, которые держали ногу, как капкан, после чего их разломали, буквально перетёрли между пальцев. Также поступил я с проволокой, воткнувшейся в плоть. Только в этом случае я запускал искры на небольшом участке металла, а не по всей детали. Сделал так из-за незнания, как поведут себя крошки металла в ране. Потом кусочки арматуры резко вырвали из ноги, вызвав у Платона очередной дикий крик и потерю сознания. Ещё стоит добавить, что если бы не получил трофейные искры, то ни за что не стал их тратить на это дело. Без собачьих трофеев собственных не хватило бы точно. А это сильнейший упадок сил и паршивое самочувствие надолго.

— Я его нести не смогу, — произнёс, переведя дух. — Придётся как-то вам самим.

— Донесём. Ты сам-то идти сможешь? — посмотрела на меня Ирина, на секунду оторвавшись от перевязывания Платона.

— Дойду, — кивнул я.

И тут вдруг Ольга сказала нечто крайне интересное:

— Жень, а мы видели твоего проводника. Это он тех собак убил.

— Что? Что?!

— А-а, точно, а я уже и забыла, — добавила вслед за ней Ирина. — Он кидал копья в них.

— Копья? — опять переспросил я.

— Ага, — синхронно ответили девушки.

— Я пойду гляну на них.

— А как вы собак вообще нашли? — поинтересовался у них Сергей.

— Да они сами из какой-то трещины выползли. Мы сразу их и не увидели даже, — ответила Ольга и поёжилась, словно от холода. — Даже не помню, как на ту плиту забралась.

Выслушав их, я отправился на осмотр собачьих тушек.

— Опаньки!

Арматур или копий, как их назвала Ирина, в телах животных не было. Пока мы возились с Платоном, их владелец незаметно забрал своё оружие. Выходит, я ошибся, посчитав, что помогли мне мои товарищи. Сделал это мой странный знакомый незнакомец. Мало того, странный проводник не забыл про меня и следил издалека. Стоило мне попасть в передрягу, как он пришёл на выручку. Такое внимание вызывало сильное непонимание и некоторую досаду. Вот зачем я ему, зачем?!

Глава 7

Рана у Платона оказалась страшная. Если быть совсем точным, то их у него было три штуки. Ржавая толстая проволока пробила икру в двух местах и ахиллесово сухожилие. Уже утром края ран покраснели и появился гной.

— Нужны антибиотики, а ещё лучше врач с антибиотиками, — сообщила мне с Сергеем Ирина.

— Нам ещё и оружие нужно, чтобы перебить этих блядских псин, — зло сказал Сергей.

— Оружие сделаем. Из тонкого железа вырубим клинки, наточим, насадим на… да хоть на черенки от швабр, и всё это я укреплю своими искрами. А вот с лекарствами не знаю что делать, — произнёс я. — Нужно искать среди развалин.

— А там псины прячутся, — ввернул своё слово Сергей. — И ты надолго не работник.

— У самого как? — поинтересовалась у меня Ольга, подразумевая мои раны. Собаки не смогли прокусить ткань, обработанную духовными искрами. Но даже без этого мне досталось изрядно. Особенно руке, которая опухла чуть ли не вдвое и посинела. Шевелить пальцами было больно, но терпимо. Перелома вроде бы не было. Это мне сообщила Ирина после ощупывания травмированного места под скрежет зубов. Нога болела не так сильно, хотя быстро ходить я не мог и заметно хромал.

— Нормально, компрессы холодные помогают. Через несколько дней должно стать лучше, — ответил я девушке.

— Через несколько дней, — повторила она и вздохнула.

— Ну ты чего? Всё же нормально, — сказал я ей. — У нас Серый целый и невредимый, с руками и ногами.

Тот от моих слов скривился, но благоразумно ничего не стал говорить на эту тему. Вместо этого поднял другую:

— А ты можешь сделать нам всем такую же одежду?

— Могу. Но не сейчас, хотя бы пару дней мне нужно на отдых. Я не могу так быстро восстанавливаться, как Оля, — ответил я парню.

— Да нам не к спеху, ещё и нормальных шмоток нет.

Ночь прошла плохо. Платон надрывно стонал во сне. Я заснуть не мог от боли в руке и пустоте в груди, где осталась всего одна искра, а новые не спешили появляться. Собак сегодня не было, но это и неудивительно, если посмотреть за окно. Там бушевала настоящая снежная буря. Ветер гудел, как взлетающий реактивный самолёт. От его порывов дрожал весь дом, и скрипели окна. Они, хоть и имели двухкамерный стеклопакет, но вели себя не лучше, чем старинные «деревяшки» советской эпохи. В кабинете резко похолодало, так как тепло выдувало сквозь мельчайшие щели. Да и вода добавляла свою ложку дёгтя, ведь нас от неё отделяли только бетонные перекрытия и меньше метра. Чуть позже ветер немного стих, но повалил с неба крупный град. Он долбил по крыше над нашими головами с такой силой, будто там сгружали крупную щебёнку лопатами. Иногда градины били по стеклам, отчего те жалобно звенели. В соседнем кабинете с той стороны, откуда дул ветер, одно окно всё-таки раскололось. Влетевший в помещение порыв ветра распахнул незакреплённую дверь. Та ударилась о стену с оглушительным грохотом, заставив на миг замереть сердце. И пока не выяснилась причина шума, я боялся, что к нам кто-то забрался.

— Грёбаный ветер, — сплюнул Сергей, когда мы с ним осмотрели комнату, оценили разбитое стекло и дверь. — И грёбанное место… Как же домой хочется!

— Всем хочется. Не ной, — ответил я ему. — Девчонкам ещё хуже приходится.

— Я не ною. Просто всё достало.

Закрепив дверь как следует, мы вернулись обратно в кабинет и попытались уснуть. У меня получилось это только к утру, когда непогода стихла, и стало светать. Ещё и травмы разболелись от ночных телодвижений. Ни о каком походе к развалинам не могло быть и речи. Мы отлёживались, ели, строили планы и подбадривали как могли Платона. А тот впал в чёрную меланхолию, когда увидел свои раны и осознал степень их последствия. Ногу до самого колена за сутки раздуло так, что икра сравнялась по толщине с бедром. Мало того, кожа прибрела красный цвет с синюшным оттенком по краям ран. Ну, и довесочком шёл неприятный запах и тёмный гной. В наших условиях всё это указывает на два выхода: ампутация или смерть в мучениях. Да и ампутация не стопроцентный выход… как резать, кто отрежет, как ухаживать после этого?

— Там твой знакомец маячит, — сообщила мне Ирина во второй половине дня.

— А-а? — посмотрел я на неё. — Наверное, принёс что-то.

Я подошёл к окну и увидел вдалеке проводника, стоящего неподвижно метрах в четырёхстах от здания. Меня он рассмотрел мгновенно и поднял руку вверх вроде как в приветственном жесте. После того сделал несколько шагов от меня, остановился, посмотрел и вновь пошёл прочь.

— Я пойду, — сказал я, быстро вернувшись в кабинет.

— Что?

— Куда?

— Он куда-то зовёт. В прошлый раз привёл к вам, может быть, сейчас тоже выведет к кому-то ещё. И там могут оказаться лекарства или врач, — ответил я им.

— Я с тобой! — заявил Сергей.

— А кто защищать их будет и помогать? Девчонок с больным предлагаешь бросить?

— Извини, не подумал. Решил, что тебе помощь больше понадобится в дороге. Сам ведь тоже ранен, вон как хромаешь.

— Я дойду.

Наружу я выбрался с помощью Ирины и Сергея, так как в одиночку спуститься из окна и пройти по подъёмному мосту не мог с одной рукой. А потом похромал за проводником, который терпеливо ждал меня на границе тумана. И так хромал до самой темноты. На ночь проводник пристроил меня в крошечной пещерке в утёсе, понимающемся над болотом метров на восемь. До пещеры было метра три и забраться туда удалось с трудом. Внутри лежали несколько охапок высушенной болотной травы. Из неё же была сплетена толстенная циновка, которая закрывала проход от ветра и дождя. Чтобы её не мотало, рядом лежали несколько увесистых булыжников, которыми следовало прижать нижнюю часть к полу пещеры.

К удивлению, выспался отлично. Собаки мне не мешали, трава отлично хранило тепло, и дарила мягкость. Я проснулся только от громкого стука где-то рядом. Открыв глаза, не сразу понял, где нахожусь. Вокруг царила темнота, и лишь справа пробивались несколько лучиков света сквозь какую-то преграду. Пахло травой с примесью болота, сыростью, но при этом мне было комфортно.

Вновь раздался стук.

— Тьфу ты, я же в скале, — мгновенно вспомнил я вчерашние события. — А стучит…

Выглянув, я не увидел никого. Но был готов отдать зуб, что мне устроил побудку проводник в чёрном. Просто больше некому. Любой другой не стал бы прятаться.

Спустился с огромным трудом. Так оно и бывает, к слову. Тут с двумя-то руками тот ещё квест по скалолазанию, а с одной… в общем, было чудо, что не сорвался. Оказавшись на земле, я завертел головой, не найдя проводника, обошёл скалу и — вот и он. Стоял метрах в трёхстах от меня. Помахав мне рукой, Чёрный быстрым шагом пошёл прочь.

— Зараза, хоть бы перекусить дал время, — с раздражением сказал я. Пришлось доставать еду и жевать на ходу. Запил из лужи под ногами, остановившись на полминуты.

Без остановок, как раньше, идти не мог. До полудня три раза останавливался и минут по двадцать отдыхал, держа травмированную ногу в холодной воде. Правильно делал или нет, можно такое или нельзя — не знаю. Но мне от холодных компрессов заметно становилось легче. И даже немного опухоль спадала.

После третьей остановки проводник пропал. Примерно догадываясь о том, что я увижу, я направился к месту, где он в последний раз находился. Оттуда рассмотрел далеко впереди не то дом, не то какие-то баррикады. Напоследок покрутив головой по сторонам и убедившись, что Чёрного нигде не видно, я пошёл к баррикадам. Шагов через сто оттуда в мою сторону вышли трое людей. Через пару минут мы встретились. Я остановился, когда до незнакомцев оставалось метров тридцать, опустился на подвернувшийся высокий камень и стал ждать их подхода.

Все трое оказались мужчинами. Один лет сорока с большой щетиной, которая скоро превратится в короткую неровную бородку. Рост у мужика был высокий, но телосложение худощавое. Носил камуфляж с принтом в виде камыша и рогоза, резиновые сапоги, за спиной болтался камуфлированный рюкзак, слева на поясе висел топорик с резиновой круглой рукояткой, а справа большой нож с оранжевой пластмассовой ручкой. Его сопровождали парни моего возраста или немногим моложе, тоже в камуфляже, но пиксельной расцветки и с кирпично-красным оттенком. Такие я слышал, называют натовскими и можно найти в некоторых «секондхендах». У одного в руках была зажата кирка с сильно обрезанными «зубами». У второго маленький плотницкий топорик, вроде моего, но на длинной ручке, вытесанной из толстой доски. Так же у каждого на поясных ремнях болтались охотничьи ножи.

— Здорово! — первым поприветствовал меня старший группы. — Не сидел бы на холодном. Мужикам это вредно.

— Привет. Солнышко уже нагрело его, да и ненадолго я присел.

— Что с тобой случилось? Ранен?

— Да, — кивнул я и медленно встал на ноги. — Собаки покусали. Защиту не смогли прокусить, но помяли так, что рука и нога опухли, стали, как у слона.

— Ты один?

— Здесь да, — не стал я скрывать я ничего, ну, почти ничего. — Чуть подальше ещё четверо, один тяжело ранен, не ходок от слова совсем. Да и остальные тоже слабые. Я один более-менее подвижный.

— Тоже собаки всех так? — продолжил допытываться собеседник, который так и не представился, что стало меня напрягать слегка.

— Не только они. Руины домов постарались, сам должен знать, что там за места: трещины, арматура, битое стекло, доски с ржавыми гвоздями, — сказал я полуправду. Решил не торопиться выкладывать, что в полудне ходьбы здорового человека сидят две беззащитные девушки. — Самый тяжёлый из нас, в смысле самый тяжелораненый, ногу себе проткнул в нескольких местах такими арматуринами.

— Ясно. Я Иван, — будто услышав мои недовольные мысли, мужчина решил представиться сам и представить спутников. — Это Петр и Серый, — парни кивнули по очереди, давая понять, кто из них кто. — Сам идти можешь или помочь?

— Смогу. Только не быстро.

Примерно через минуту Иван поинтересовался:

— А ваша компания, выходит, знала про нас, но не торопилась выходить знакомиться? Только когда припёрло решили заглянуть на огонёк?

— Нет, пять минут назад вас впервые увидел и узнал про это место, — я мотнул подбородком в сторону баррикады из машин, уложенных и поставленных друг на друга так плотно, что щелей не осталось.

— То есть, случайно вышел? — недоверчиво хмыкнул он.

— Не случайно. Меня сюда Проводник привёл. Не видели тут такого типа в чёрном с дротиками?

— Чёрного? С дротиками? — переспросил мужчина. — Первый раз слышу.

Я немного рассказал про неизвестного, который уже с неделю крутится вокруг меня и помогает то тем, то этим.

— Не видели и никто другой о нём не в курсе, — разочаровал меня Иван.

Вскоре мы подошли к баррикаде, в которой были устроены хитрые ворота из дверей от грузовой фуры. Когда мы оказались рядом, то с той стороны послышался лязг и одна створка распахнулась. За ней я увидел нескольких мужчин и женщин. При виде последних я слегка расслабился. Те не выглядели бандершами или забитыми рабынями. Вели себя рядом с мужиками так же, как Ирина с Олей со мной и парнями.

За стеной из машин стояли четыре микроавтобуса, поставленные борт к борту и две фуры из того же материала, как и утонувшая, откуда Оля доставала продукты. Меня провели в один из фургончиков. Внутри все сидения были демонтированы, вместо них лежали два узких надувных синих матраса с наброшенным поверх них толстым одеялом. На одном из двух сохранившихся сидений расположилась молодая короткостриженая брюнетка с острыми чертами лица. В её ушах торчали наушники, проводки которых уходили в планшет. Глаза у неё были закрыты, звук был вывернут на максимум так, что и я что-то слышал. И потому ничего удивительного не оказалось в том, что она не узнала о нашем появлении.

— Лиза, нужна твоя помощь, — обратился к ней Иван. Потом хлопнул её по коленке. — Лиза!

Та слегка дёрнулась, открыла глаза, посмотрела на нас, потом вытащила из одного уха капельку наушников и громко спросила:

— Что? Что случилось?

— Человеку помочь надо. Зарядишь таблеточки?

Мне показалось, что последние слова он проговорил с едва заметным заискиванием, что ли. Будто к старшему обращается.

«Или эта глухая меломанка местный хилер», — мелькнула в моей голове мысль. А что, вполне годная версия. К кому ещё вести раненого, и кто обладает непререкаемым авторитетом и своеволием, как ни самый ценный член коллектива вроде целителя?

— А это кто? Первый раз вижу, — опять крикнула девушка. — Классный прикид, солдат, — и она подмигнула мне.

— Лиз, ты бы выключила музыку или потише сделай, хорошо?

Та немного скривилась и провела пальцем по экрану планшета, понижая громкость. И опять задала свой вопрос, во все глаза рассматривая меня.

— Только что к нам забрёл. Его собаки покусали, и его друзей тоже. Нужно, чтобы ты пару таблеток зарядила. Сделаешь?

— Сделаю. Несите таблы, а мы пока поболтаем, — и посмотрела на меня. — Или ты против?

— Ничуть. Я Женя, а тебя Лизой зовут?

— Типа того, но лучше зови Фэоной, это мой аватар в инсте, привыкла к нему уже.

— Приятно познакомиться, Феона. А ты кто, целитель?

— Типа того, — кивнула она. — Я любые вещи делаю сильнее на время. Не понимаешь?

Я отрицательно помотал головой.

— Ну вот тебе сейчас принесут таблетки, я их улучшу, и ты выздоровеешь в несколько раз быстрее. У тебя что вообще?

— Ушиб и может быть трещины в костях.

— Ха, а Иван сказал, что собаки покусали.

— Так и есть. Просто они не прокусили защиту, зато помяли руку и ногу так, словно я в тиски их засунул.

— Это сделали чёрные псы?

— Они. Сталкивались?

Собеседница скривилась, как будто лимон съела в один присест.

— Эти сволочи каждую ночь приходят и пытаются к нам забраться, — сообщила она мне. — Воют, рычат, железо грызут. Наши в них всяким барахлом кидаются, бьют сверху копьями. Уже штук десять за несколько дней прикончили, а они всё лезут. Ненормальные какие-то. Зато мясо у них как кабанятина. Сама я её не пробовала, другие рассказали.

Тут к нам подошёл Иван с молодой женщиной лет тридцати пяти.

— Здравствуйте, — поздоровалась она со мной. — Что у вас за раны?

— Покусали, — уже привычно ответил я. — Без ран, просто помяли сильно.

Пришлось частично раздеваться, чтобы продемонстрировать руку с ногой. Последняя женщину, оказавшуюся фельдшером со «скорой», практически не заинтересовала. А вот распухшую руку рассматривала и ощупывала долго.

— Мазь от ушибов, таблетки для укрепления костей при переломах и таблетки для усиления иммунитета. Это должно помочь. Еда есть?

— Да, — ответили мы с Иваном одновременно.

— Хорошо. Нужно будет плотно покушать, чтобы организму было откуда брать ресурсы. Или ты сильно похудеешь.

— Да куда уж больше и так как Кощей, — слегка пошутил я.

— Поверь, есть куда.

Лиза взяла маленький тюбик мази и две таблетки, положила их на левую ладонь, накрыла сверху правой, закрыла глаза и сосредоточилась. В такой позе она пробыла минуты две. После чего выдохнула, посмотрела на нас и протянула женщине лекарства.

— Всё сделала, — произнесла она. — Я отдыхать. Жека, потом поболтаем, о-кей?

— Хорошо, — кивнул я.

Не знаю, как работал Дар у моей новой знакомой, но уже через час после приёма таблеток и нанесения мази на руку и ногу, боль пропала полностью вместе с опухолью. Нога перестала беспокоить совершенно. Рука слегка тянула, но терпимо и я ей мог почти свободно двигать.

— Ничего себе, — покачал я головой. — А с гангреной тоже так можно?

— Ты про парня, который ногу арматурой проткнул? — уточнила лекарша, которая умело намазала меня час назад мазью. Увидев мой кивок, ответила. — Если сепсис не зашёл слишком далеко и ткани ещё не мертвы, то лекарства помогут. А если всё плохо, то нужна будет ампутация, чтобы ему жизнь сохранить. Без неё никакие особенные таблетки и мазь ему не помогут.

— А вы?..

— Поможем. Но сначала ты расскажешь всё про вашу команду. Нам нужно знать, к кому мы идём. Кто там, что там, есть ли одарённые и так далее. Ясно?

— Ясно, — повторил я и добавил. — Одарённые есть, это я. Умею делать предметы прочнее в несколько раз и нагревать их, не сжигая.

У той дар речи пропал от удивления после моих слов.

— Охренеть, вот это танцы, — охнул охранник врачихи, которую никто в лагере не сбирался оставлять наедине с незнакомцем. — Ещё один супер.

Через несколько минут после моего заявления в кузов фуры, где меня лечили, залезли несколько человек, среди которых был мой знакомец Иван и Лиза. Как я понял, вся эта толпа была из местных вожаков и авторитетов. Вместе с фельдшерицей — охранник удрал раньше, чтобы донести до всех новость — вокруг меня столпились семь человек. Пришлось повторить свои слова про Дар и продемонстрировать нервущуюся форму на мне. От явной демонстрации способностей отказался, пояснив, что после ранения силы ко мне не вернулись. И пока возвращаться не собираются, так как организм не оправился от взрывной регенерации, забравшей кучу внутренних резервов, требующихся для Дара. Пользуясь создавшейся атмосферой, попросил поскорее снарядить отряд к моим товарищам, чтобы успеть помочь Платону. Заодно, раз пошла такая пьянка, я подробно рассказал про свою группу, её состав, местоположение двухэтажки и района с развалинами домов.

Глава 8

Обработанные Лизой лекарства отлично помогли моему товарищу. К нашему приходу раненую конечность ему разбарабанило до состояния, когда кажется, что вместо ноги сплошное бедро и на самом его конце висят пять очень крупных бородавок-пальцев. Фельдшерица мигом подобрала ему нужные лекарства, скормила несколько таблеток. Сделала укол, потом помазала мазью и поставила капельницу с глюкозой. Последнюю из ценных запасов, с её слов.

Кстати, здание нашим новым знакомым понравилось. Но не пришлась по вкусу окружающая вода, которой сопутствовала высокая влажность. А с учётом зимних ночей и отсутствия нормальных печей с достаточным количеством топлива, рассматривать полузатопленную двухэтажку в качестве постоянного жилья категорически не стоило. Фельдшер добавила кое-что своего вроде пневмонии, астмы, артрита с ревматизмом, регулярные простуды и так далее. Переночевав в соседних кабинетах, наутро новые знакомые вместе с нами покинули здание. Навсегда, если не случится нечто форсмажорное, из-за чего придётся сюда вернуться.

Добравшись до автомобильного лагеря, переночевали там и на следующее утро рванули в район с развалинами, который очень заинтересовал наших новых знакомых.

К слову сказать, за то время, что с ними жил, успел узнать их историю. В лагере, окружённым стеной из автомобилей, проживало тридцать два человека, из них четверо подростков и один совсем маленький ребёнок не старше трёх лет. Встретились они в первую неделю и осели на бывшей автозаправке, рядом с которой валялись штук пятьдесят легковушек и несколько фур с одним огромным автокраном и трактором. Заправка оказалась достаточно богатой на еду, чтобы прокормить несколько десятков людей. Плюс, что-то они нашли в машинах, в округе в разрушенных домах. Часть продуктов люди из новичков принесли с собой. Раньше они жгли костёр, пытаясь дымом привлечь к себе потеряшек. Пять дней назад к ним вышла пятёрка каких-то отморозков с двумя ружьями, которые ранили наблюдателей на стене и потребовали отдать им всю еду. Разобрались с ними достаточно быстро, и не обошлось без усилений Лизы. После этого костёр потушили.

Стену воздвигли с помощью крана, обладающего неимоверно длинной стрелой. Трактор оказался полезен лишь тем, что у него был полный бак соляры. Щели забивали кусками автомобильной жести и камнями, строительными материалами, на которые пустили разрушенное здание АЗС-маркета. Стоит ещё сказать, что никакого топлива здесь не было. Словно поземные цистерны не перенеслись вместе с магазином, колонками и навесом над ними.

И ещё кое-что: кран в конце строительства неожиданно перевернулся сначала на бок, а потом под грохот ломающихся камней ушёл в пучину болотную. Сейчас в том месте из воды торчит лишь задняя часть с последним «мостом», да лежит переломанная и гнутая стрела с тросом.

— Место перспективное, конечно, но сюда далеко от нас ходить, и задолбаешься разбирать обломки, — заявил Стас, старший группы, с которой я пришёл к развалинам домов. — Ещё и собаки здесь днём могут напасть?

— Есть такое дело, — подтвердил я. — Только вряд ли нападают, скорее всего, они тут в развалинах прячутся днём. Наши девчонки, по всей видимости, рядом с их лёжкой оказались вот те и не сдержали инстинктов.

— Хрен редьки не слаще. Так полезешь в щель какую между плит, а там тебя за нос псина схватит.

— Можно построить времянку на пять-шесть человек, чтобы ночевать, а днём работать. Как наберётся достаточное количество вещей, переправлять их в несколько заходов в лагерь. Теплом я обеспечу, инструмент укреплю, чтобы не ломался и быстро не тупился. Что-то из обломков могу попытаться быстро разрушить, если потребуется быстро ускорить разбор завалов. Но лучше что-то одно мне делать, так силы не будут уходить быстро, — предложил я.

— Да, времянка — это тема, молодец, — похвалил он меня. — И тепло тоже. Ладно, сейчас помозгуем и решим, как лучше.

В итоге сделали так, как я сказал. Натаскали металлических листов, которые тут встречались повсеместно. Часть — это крыши домов, часть — навесы над автомойками, заборы вокруг детсада и школы, часть — «ракушки» и мелкие павильончики, сделанные из профлиста. Целых не было, приходилось рубить топорами смятые ларьки и гаражи, а потом скреплять кусками толстой проволоки и тонкой арматуры, служивших каркасом для перегородок в домах. Особенно плотно подгоняли крышу, чтобы сквозь щели нам на голову не лилась ночью вода. Я нагрел куски фанеры и всяческие деревяшки вроде обломков мебели. Они станут нашими обогреватели в тёмное время суток. Дерево и, так сказать, древесные продукты выбрал по той причине, что духовная искра согревала их быстрее и лучше, чем железо и камень.

Весь день ушёл на строительство убежища и его обустройство. Потом была ночь с собаками, которые с таким грохотом ломились внутрь, что спать даже с самодельными берушами в ушах было невозможно. Свою лепту в шум вносили ветер и дождь со снегом. Под лёгкий мат и проклятья в адрес зверей, просидели до рассвета, гоняя чай, который кипятили в пятилитровом чайнике из нержавейки на самодельной «керосинке», где топливом служил розжиг для мангалов.

— Железо — херня, — вынес вердикт Стас поутру. — Нужно ставить что-то капитальное.

— Потратим несколько дней, а от нас ждут результатов уже завтра, — произнёс один из его подчинённых, вызвав у старшего группы кривую злобную гримасу.

— Ладно, сегодня пораньше ляжем, чтобы до прихода собак хоть немного отдохнуть, — принял он решение. — А завтра будет видно, что по чём.

Что я могу сказать насчёт результативности работы восьми мужиков, у которых кроме лопат, ломов с кувалдами и пары ножовок по металлу с небольшим запасом полотен больше нет ничего? Только то, что в армии не просто так придумали присказку про «два солдата из стройбата заменяют экскаватор». Когда припрёт, то почти голыми руками можно творить чудеса работоспособности. Завал, под которым хранились продуктовые запасы, таял на лазах. Разумеется, весь дом разбирать никто не собирался. Нужно было только убрать несколько плит и кучу домашнего мусора, чтобы добраться до полок и стеллажей, а ещё лучше до склада, где запасов всяко больше.

Пораньше лечь не удалось, так как до залежей ценностей — для нас ценностей — мы добрались как раз за час-полтора до темноты. Под нами в воде лежала огромная стопка пачек с гречневой крупой, обмотанная пищевой плёнкой. По очереди, минут по пять, каждый из группы провёл в воде, вытаскивая по пакету из стопки и подбрасывая тот вверх, где его ловили товарищи. Меня эта участь не коснулась, так как я днём сильно выложился, когда своими искрами ослаблял плиты. Научился всего одной искрой превращать стеновую панель в нечто хрупкое, словно созданное горе-бетонщиками по принципу «побольше песочка, поменьше цемента». После этого плиту можно было расколотить кувалдами за четверть часа без особых усилий в мелкую щебёнку.

Пачки с крупой надёжно укрыли под железом, поверх которого наложили тяжёлые бетонные обломки, которые собакам точно не сбросить. Их ещё и по-быстрому проволокой связали между собой на всякий, как говорится, пожарный случай.

Вторая ночь была без собак, но погода и без них дала нам жару. Вновь ревел ветер и грохотал град. Сквозь щели задувал настолько ледяной ветер, что мои доски-обогреватели не помогали. Вернее, спасали от смерти от холода, и всё. Приходилось жечь топливо и греться чаем, что создавало уже свои трудности.

— Берём по пять пачек крупы и валим отсюда, — приказал Стас утром, когда мы вышли из «времянки». — Отсыпаться будем в лагере.

Никто против не был. Две ночи без сна и два дня тяжёлых работ вымотали всех до предела. Тем более, что возвращались мы не с пустыми руками. Того, что мы принесём, хватит всем живущим в лагере минимум дня на три. А ещё через ту дыру можно достать ещё что-то, может, там в метре от первой упаковки лежит в тёмной воде ещё одна, две или больше.

* * *

— На, паскуда, — один из стрелков спустил тетиву арбалета, направленного на одного из псов, замершего под стеной с оскаленной пастью. Самодельный болт из алюминиевой трубки со стальным черешковым наконечником вошёл зверю точно между лопаток. Скорее всего, был повреждён позвоночник, так как собака рухнула, как мягкая игрушка, сразу и без дальнейшей агонии.

Через несколько секунд разрядил свой арбалет я. Мой выстрел оказался не настолько точным, на месте не убил. Но с болтом в брюхе пёс долго не протянет, каким бы живучим ни был.

Арбалеты, к слову, укреплены мной, так как сделаны из паршивых материалов. И древки стрел тоже обработаны духовными искрами, чтобы мягкий алюминий прослужил дольше, а не сломался или смялся после первого-второго выстрела.

Вот уже третий день псины держат нас буквально в осаде. Если раньше они приходили только с наступлением темноты, то позавчера они остались под стенами и днём. Уходить не собирались, хотя было хорошо видно, что дневной свет доставляет им изрядный дискомфорт, слепит, ослабляет нюх. Ещё до всех нас дошло, что эти звери точно не имеют отношения к земным питомцам, перенесённых вместе с людьми и домами. Слишком они похожи друг на друга и их много. Не поверю, что где-то в городе был огромный собачий питомник, где содержались не меньше сотни взрослых агрессивных псов. Так что, эти животные — местные.

Щёлк!

Сосед успел перезарядиться и ещё раз выстрелить. Увы, но даже не поцарапал никого, болт бессильно царапнул по камню и скрылся в травяном ковре.

«Чёрт, и вот зачем я тратил искры? Чтобы стрелы вот так бездарно терялись?», — с досадой подумал я.

Во-первых — нам повезло с местом: благодаря огромному количеству автомобилей у наших мастеров-оружейников было вдосталь материала. Во-вторых — нужно сказать спасибо Платону. Это благодаря его знаниям получилось соорудить удобные арбалеты. Парень подсказал, как и из чего сделать спусковой механизм со стопором для стрелы. У всех остальных знания были только из фильмов и игр. И в-третьих — у нас был я, вернее мои укрепляющие искры. Немалое количество народа и инструменты помогли за день сделать четыре простейших арбалета и несколько десятков стрел к ним. И ещё один арбалет был готов сегодня до полудня.

Бамц!

От мыслей отвлёк громкий звук, что-то среднее между мощным хлопком и ударом. При виде кровавых ошмётков, разбросанных по большой площади, я понял, что случилось. Кто-то из арбалетчиков использовал усиленную стрелу. Лиза сделала таких пять штук. Одну использовали в самом начале, проверив её эффективность. И вот сейчас кто-то шарахнул второй такой по псам. Энергии удара болта по зверю, увеличенной в несколько раз даром девушки, хватило на то, чтобы разнести того в фарш.

— Это кто там такой умный? — раздался яростный рёв Ивана. — Витя, ты?

Один из арбалетчиков непроизвольно съёжился. Кажется, нашёлся меткий стрелок и любитель разбазаривать ценное общественное добро.

— Я стрелу перепутал, дядь Вань. Случайно вышло, клянусь, — торопливо произнёс он.

— Ты мне ещё пионерским галстуком поклянись тут. Сегодня вечером в наряд на сортиры идёшь.

— Вот же… — сквозь зубы ругнулся свежесостоявшийся ассенизатор. В лагере было два общественных туалета, для мужчин и женщин. Каждый из них вечером очищался, благо, что всё падало в непромокаемые толстые мешки, уложенные в бочки, поставленые под «очко». А те потом относились дежурными на несколько сотен метров от лагеря. Сейчас, правда, с приходом собак, мешки пока что складывали у баррикады подальше от спальных мест и склада с продуктами.

Собаки отступили на третий день, потеряв две трети стаи мёртвыми. Среди убежавших животных не было ни одного целого. Но и с тяжёлыми ранами никто не ушёл, таких добивали мы или те сдыхали недалеко от лагеря, найдя силы отползти от баррикады на несколько сотен метров.

Вечером того дня, когда собаки ушли, состоялось совещание. И первой была поднята тема ухода с болота.

— Торчать здесь не имеет смысла. На припасах с руин мы протянем несколько месяцев, а потом начнём умирать от голода или превратимся в каннибалов, — произнёс хмурый Иван. — Нужно искать путь подальше от болота и тумана. Такие места должны быть. Женя.

— Что? — откликнулся я, когда его взгляд остановился на мне.

— Ты своего странного знакомого видел ещё раз?

— Не видел с момента, как он привёл меня сюда.

— Жаль, его знания местности нам бы пригодились, — вздохнул он.

— Пусть найдёт его, походит по болоту. Записку, что ли ему оставит, — предложил Кирилл Сесгин.

— Кто? Женёк? — зло посмотрел на него Иван. — А почему бы не тебя туда отправить, всё равно ты не умеешь ни обогреватели делать, ни укреплять оружие.

— И что? Теперь его в жопу целовать? — набычился тот.

— Вообще-то, я тут сижу и всё слышу, — влез я в разговор, ход которого мне не понравился сразу. Последние слова решил адресовать Сесгину, который мне сразу не понравился. Тот, как говаривал старший брат из «Брата»: слащавый какой-то, весь такой… одним словом — румын. Режиссёр за кадром оставил слово, что так и напрашивалось после подобного описания: — п***р. Вот таким гомосеком мне и показался Сесгин, только не физиологически, а по характеру. Скользкий тип, улыбающийся по-змеиному, с холодком в глазах и завистью ко всем, кто выше его, моложе, сильнее, богаче и так далее. Я уже с ним дважды сходился в споре и один раз чуть до драки не дошло. — Нужно будет, то поцелуешь.

— Да я с тобой знаешь, что сделаю? — поднялся тот со своего места.

Я немедленно последовал его примеру и уже мысленно видел, как пробиваю этому мудаку прямым в нос. И одновременно точно знал, что до такого не дойдёт. Успеют встать между нами… этот хорёк знает, когда можно показать гонор и делает подобное только при свидетелях. Причём таких, которые или нейтральны или на его стороне.

— Успокоились! Замолчали оба!

— А давайте я с Жекой схожу за стену, — решила подлить масла в огонь Лиза. — Я тоже экстрасенс. Раз одного отправляете, то и второго надо, чтобы всё честно и справедливо, без любимчиков.

— Ты-то помолчи, — рыкнул Иван на девчонку.

Та хмыкнула и демонстративно отвернулась от стола, скрестив руки на груди и уставившись в окошко.

— Сесгин, заканчивай с этим слышишь меня? — посмотрел на моего оппонента глава лагеря Колокольцев Юрий Иванович.

— Я? — возмутился тот. — Да меня тут опустили практически… и я молчать должен?!

— Язык бы свой почаще придерживал, тогда бы и цел оставался. Ты не первый раз уже конфликт начинаешь на ровном месте. А если не можешь сдерживаться, то в управлении тебе делать нечего.

— Выгоняешь?

— Предлагаю выбор: или — или.

Сесгин несколько секунд смотрел на Колокольцева, потом буквально резанул взглядом по мне и опустил его в стол, за которым мы сидели. Всё совещание он так и просидел, иногда вставляя короткие реплики или коротко отвечая на обращённый к нему вопрос.

— Я завтра выйду за забор и похожу по округе, — сказал я в самом конце, когда мы собрались расходиться. — Может, Проводник покажется на глаза. Я тогда попробую его разговорить. И ещё мне будет нужна бумага и ручка или карандаш. Оставлю записки ему, если не захочет общаться.

Сесгин издал непонятный звук, услышав мои слова. Его можно было истолковать как нечто вроде «я то же самое говорил, так меня же зачморили». И ведь ему не доказать сейчас, что о таком способе связи с неизвестным помощником я уже давно думал. Ещё перед собачьей осадой хотел черкануть несколько строчек и разложить записки на видных местах, на маршруте к району с развалинами. И я совсем не удивлюсь, если Сесгин как-то узнал об этом, тем более что я уже спрашивал у других в лагере про писчие принадлежности. И вот сейчас решил не к месту использовать свои знания, подчеркнув свою находчивость. Ну, или что он там хотел показать, предлагая мне разложить записки для Проводника.

— Один пойдёшь? — спросил Иван.

— Один. Проводник показывается только в этом случае.

Тут в нашу беседу вмешался Колокольцев.

— Извини, Евгений, но одного тебя не могу отпустить, — сказал он. — Опасно снаружи, неизвестно куда собаки могли уйти. А ты очень ценен для нас. С тобой пойдут двое ребят с оружием, они защитят тебя в случае чего.

Спорить я не стал.

На следующее утро я, Иван и ещё один из старожилов лагеря вышли наружу, и пошли по спирали вокруг него. Через пару часов блужданий среди воды по камням и колыхающемуся под ногами травяному ковру, мы разговорились.

— Ты думаешь Иваныч тебе нас только для защиты дал? — вдруг сказал Иван. — Он боится, что ты что-то не то про нас расскажешь своему дружку в чёрном, которого никто не видел.

— Ирина с Олей видели.

— Они ваши, так что не в счёт.

— У твоего Иваныча паранойя цветёт и пахнет, — сообщил я ему. В принципе, что-то такое я и подозревал. Только думал, что конвой мне всучили для того, чтобы помешать мне сбежать. О чём и сообщил собеседнику.

— Колокольцев и про такое говорил, — ответил мне вместо Ивана его напарник, который представился Директором. Так его звали все в лагере, и его подобное ничуть не смущало.

— Я и говорю — паранойя, — повторил я. — Вот тот выступ сойдёт для записки. Пошли туда.

За время блужданий мой таинственный доброжелатель ни разу не показался никому из нас на глаза. Чему я был совсем не удивлён.

— Пошли, — кивнул Иван.

Вместе с запиской, я оставил плитку хорошего молочного шоколада. Всего три штуки я выбил с большим трудом сначала у Колокольцева, а потом у завхоза лагеря. И тот, и другой пытались всучить вместо них совсем другую продукцию, где натуральный шоколад был лишь в названии.

После четырёх часов блужданий и шести оставленных записок, наша троица повернула к лагерю. Доложившись Колокольцеву о результатах, я был отправлен на изготовление личных обогревателей из лёгких компактных вещей. Я уже обеспечил такими больше половины населения бивуака «У заправки». Но руководство требовало ещё и ещё, желая иметь запас, который, как всем известно, карман не тянет. Не стану хвастаться, но с моим появлением людям стало проще переносить холодные ночи, которые часто сопровождались ледяными буранами. Первый такой пережитый мной на новом месте, прибавил седых волос на голове. Всё дело в грохоте: град и ветер творили чёрте что с автомобильным металлом, заставляя тот орать, стонать и рычать голосами грешников в Аду. Заодно казалось, что баррикада не выдержит и развалится, погребя под собой меня.

Наутро меня к себе вызвал Колокольцев.

— Привет, Евгений. Смотри, что охранники нашли утром перед воротами, — поприветствовал он меня, а потом указал на синий пластиковый бочонок с красной навинчивающейся крышкой, который стоял на полу рядом с входом. Внутри лежали три крупные тушки каких-то зверьков. В каждой навскидку было три-четыре килограмма. И две крупных рыбы, какая-то смесь между налимом, змееглавом и ротаном. Животные были освежёваны, а рыбы выпотрошены.

— Прям в бочонке нашли? — поинтересовался я у него.

— Нет, лежали на камнях. Сюда их уже потом переложили, — ответил он и поинтересовался. — Это твой таинственный товарищ подкинул?

— А больше некому. Мне он тоже мясо дарил. Сам я его не ел, но в обмен давал ему магазинные продукты. Наверное, шоколадки ему понравились вчерашние, вот и вернулся к своему занятию. Да, а записок не было?

— Чего не было, того не было, — отрицательно покачал головой он.

Я чуть помолчал, ожидая нового вопроса, а потом спросил сам:

— Если выбрасывать будете, то делайте это не на виду, чтобы не обидеть. Я так поступал.

— Выбрасывать? — хмыкнул он. — Свежее мясо и рыбу в мусор? Ну ты даёшь, Женя.

— Ну, мало ли чьи они.

— Это что-то вроде нашей речной крысы, только крупнее, — он подошёл к бочонку и указал на зверька. — Да у нас, то есть там, в России, её кое-кто ест и только нахваливает. А уж в наших условиях сам бог велел отправить в котёл. А рыба ядовитой не бывает, если использовать филе.

— Я первым есть это не стану, — открестился я от лавров первопроходца в этой подозрительной кулинарии. Меня вполне устраивала гречневая каша с тушёнкой и суп из рыбных консервов. Не первые дни, когда траву был готов начать жевать от голода.

— Никто и не заставляет. Да, ты возьми ещё шоколада и конфет, что ли. Оставь недалеко от баррикады днём.

— Угу.

Если Колокольцев решил засечь Проводника таким нехитрым способом, то у него ничего не получилось. Как охранники ни смотрели на место с подарками, но так и не смогли засечь момент, когда сладости пропали, а на их месте оказалось мясо и рыба.

Глава 9

Идея покинуть это негостеприимное место прочно обосновалась в наших головах. Через неделю по ночам вновь стали приходить собаки, когда погода была более-менее спокойная. Не далёк тот день, когда стая опять станет огромной, и твари повторят дневную осаду. По чуть-чуть их отстреливали лучшие стрелки. В качестве приманки использовали тушку ондатры, которые стабильно приносил по утрам Проводник. Её бросали под самую баррикаду, а потом били с расстояния в несколько метров по собакам, которые бросались на запах крови.

Ещё устанавливали охотничьи петли из стальных тросиков, снимаемых с машин. Одна-две псины стабильно попадали в них. Перегрызть металл у них не выходило. Утром нам оставалось добить зверя с безопасной дистанции, если та не задушилась самостоятельно или попала в петлю ногой.

А ещё каждый день уходили две-три группы в разные стороны на поиски выхода с болот или хотя бы более удобного места для жизни. Какой-нибудь крепкий и целый многоэтажный дом сгодился бы идеально. Моя двухэтажка понравилась, но не понравилось наличие воды под ногами. В кабинетах, кстати, уже вовсю полезла плесень, и завелись насекомые.

Тщательный осмотр местности на полдня пути вокруг лагеря принесли свои плоды. Были найдены пять мест, куда Сияние вывалило часть достояния с Земли. Одно из них оказалось куском магистрали с кафе для дальнобойщиков и несколькими тягачами рядом. К сожалению, кафе рассыпалось и утонуло, такая же участь постигла машины. Поплавав и поныряв в бодряще-холодной водичке, узнали, что в прицепах нет ничего интересного для нас. Остальные места оказались примерно такими же по полезности. Я ходил в составе одной из таких команд. Обычно со мной были двое-трое человек, чаще всего Иван и Директор.

А потом Проводник опять дал о себе знать.

— Смотри, твой кореш? — неожиданно толкнул меня в бок Иван и кивнул куда-то вправо. Посмотрев в указанную сторону, я увидел знакомую фигуру в чёрном на границе видимости.

— Он. Пошли, — быстро сказал я и шагнул туда.

— Стой! — Иван схватил меня за плечо. — Вечер скоро, пора уже возвращаться.

— Отпусти, — спокойно сказал я.

— Извини, — мужчина оставил в покое моё плечо. — Жень, реально поздно. Не хватало ещё на собак ночью наткнуться. Тогда не отобьёмся.

— Он ещё не подводил ни разу. Или выйдет куда-то к важному месту. Или переночуем в безопасном укрытии.

Было видно, что мой попутчик колеблется. Ему и самому хотелось идти за неизвестным, что так свободно ориентировался в этом болоте. И не хотелось нарушать приказы Колокольцева.

— Вань, да давай сходим, — встал на мою сторону Директор. — Интересно же, куда придём и что найдём. А своим оставим записку.

— Ладно, хрен с вами, пошли, — махнул рукой тот.

Быстро черканув на клочке бумаге пару строчек, убрали его в целлофановый пакет и оставили тот на видном месте. Если сегодня не вернёмся, и завтра придётся идти за Проводником дальше, то поисковая группа отыщет его. Надеюсь.

Уже совсем почти стемнело, когда Проводник привёл нас к сторожевой вышке. Кстати, он умудрялся держаться в пределах видимости, уменьшая дистанцию по мере наступления темноты, но не давал себя рассмотреть. Когда впереди выступила вышка, то Проводник остановился возле неё, коснулся рукой ферм и посмотрел на нас. А потом резко скрылся в тумане.

— А вот и убежище, — сказал я вслух.

Сияние удивительно точно поставило сооружение из металлических уголков и листов на крупные камни, не повредив травяного ковра. При этом вышка стояла ровно и прочно.

— Это с северного района, там такие стоят, — произнёс Директор.

— В курсе, — ответил я.

В прошлом году какая-то организация выкупила солидный кусок полей, примыкавших к городской окраине. Поля и первые жилые дома частного сектора отделял немаленький гаражный кооператив. Купленную землю огородили пятиметровым забором из толстого профильного листа и накрутили сверху спирали из острой стальной ленты. Потом владельцы принялись возводить восьмиметровые сторожевые вышки для охранников. Но с появлением Сияния стройка была заморожена. Там торчали два охранника из областного ЧОПа, которые следили за тем, чтобы горожане не растащили по домам забор с вышками. И вот одна из них оказалась у нас на пути.

— Полезли? — зачем-то спросил меня Иван.

— Полезли.

На небольшой дверке, закрывающей доступ в будку, висел небольшой замок. Его Иван сбил несколькими ударами топорика. Распахнув её, он заглянул внутрь, потом крикнул:

— Пусто!

Спустя две минуты мы с Директором оказались внутри.

— Что ж здесь так тесно, — недовольно проворчал Директор, пытаясь кое-как устроиться. — И мокро.

— И холодно ночью будет, — хмыкнул Иван.

— Ничего, надышим, — сказал я.

В самом деле, на полу блестели лужи. Видимо, остались после ночного дождя, захлестывающего в узкие вытянутые окошки-бойницы, по одной в каждой стене. Воду брали с помощью полотенца, которое с собой таскал Иван. Потом забили бойницы травяными жгутами, для чего пришлось спускаться вниз и аккуратно срезать ножом верхний слой травяного ковра. Зато теперь ночью можно не бояться, что внутрь станет попадать дождь и снег.

Втроём было сложно уместиться в крохотном помещении полтора на полтора метра. Отдыхали сидя, прижавшись спиной к железным стенкам и согнув колени. Грелись с помощью накидок, которых я наделал в лагере. Дополнительно потратил три духовных искры, чтобы утеплить пол в будке. Без этого, если ночью начнётся буран, мы и с накидками-обогревателями можем дать дуба от холода.

К счастью, ночью была обычная для болота погода с мелким дождём со снегом и ветром. Иногда вышка вздрагивала под особо сильными порывами, заставляя замирать в груди сердце от страха, что сейчас рухнем вниз. Я себя успокаивал тем, что конструкция простояла до этого даже в бураны и вряд ли с ней справится слабый ветерок. Потом как-то привык и заснул. Проснулся от дробного стука по стенкам будки. Сквозь щели между дверью и косяками пробивался свет, сообщая, что наступил день.

— Проснулся, — почему-то шёпотом спросил меня Иван.

— Да. А что шепчешь? — так же тихо спросил я его.

— Так там кто-то есть. Кидается камнями.

Стук в момент нашего разговора прекратился.

— Проводник сообщает, что подниматься пора, — просветил я его. Потом кивнул на Директора. — А этот что?

— Дрыхнет, как барсук.

— И ничего я не сплю… Уже не сплю. Расшумелись тут, — сонным голосом произнёс наш товарищ. — Чего случилось?

— Вставать пора.

Проводник предсказуемо маячил на границе видимости. Стоило нам втроём спуститься вниз, как он повернулся к нам спиной и стал удаляться.

— Да куда он? — тут же возмутился Директор. — А поесть, а в туалет?

— А бабу не нужно? — излишне резко ответил ему Иван. — На ходу поедим. Ссы сейчас, только быстро.

Тот пробурчал что-то невнятное под нос.

Куда бы нас ни вёл Проводник, но это место находилось очень далеко. Нам пришлось и вторую ночь переночевать, так сказать, на улице. В этот раз это было нагромождение камней, похожее на лабиринт. Главное, несколько крупных плоских валунов накрывали часть этого лабиринта, образуя крышу. Под ними мы провели ночь, забаррикадировав проходы к себе. Спалось хуже, чем в будке. Было куда холоднее и очень сыро. Зато не было опасных гостей вроде собак. Утром мы продолжили путь, ведомые Проводником. К этому моменту Иван перестал ворчать и материться по поводу пустой траты времени. Теперь ему уже было интересно узнать, куда нас ведёт незнакомец. И к вечеру мы узнали.

— Там люди, глянь, — Иван резко остановился и протянул руку вперёд, указывая вперёд. Фигура Проводника, только что маячившая там, исчезла, как по мановению волшебной палочки. Зато вместо него появилось нечто другое. Сквозь туман с трудом, но было можно различить несколько человеческих фигур, бродивших влево-вправо. Иногда они наклонялись и что-то подбирали из-под ног.

Только час спустя вышли к неизвестным, которые жили в вагоне поезда. Вагон был один, что странно. Сияние перекидывало сюда технику укомплектованную, так сказать, «седельник» с прицепами, легковушки с ними же, дома с пристройками. Логично было бы увидеть здесь состав из нескольких вагонов, а не один. По словам живших здесь наших товарищей по несчастью, вагон стоял в одиночестве на момент их появления здесь.

Всего мы нашли шестерых взрослых, пятнадцатилетнего подростка и пятерых детей до десяти лет возрастом. Сюда они пришли почти три недели назад. Приходили поодиночке. Первые двое вышли к вагону случайно, остальные тянулись на дым костра, который горел постоянно. Благо что топлива в округе валялось в избытке. Жгли толстые омертвевшие корни неизвестного растения, которые уходили в воду озера. Или выходили из него. При толике фантазии можно представить, что это не корни, а щупальца неведомой твари, живущей в воде. Прогорали они быстро, зато давали неплохой жар, и их было очень много.

Когда упомянул про озеро, то не оговорился и не преувеличил. В этом месте камни исчезали, оставалась только вода. Не было и того травяного ковра, по которому мы ходим и уже привыкли ассоциировать тот с твёрдой почвой. Вместо него на воде покачивались круглые и крупные листья, почти как у кувшинок. Среди них иногда встречались красивые небольшие бутоны розового, голубого, золотистого и белого цвета. В нём водилась рыба и животные. Первую стабильно добывали вершами. Вторых за всё время только парочку смогли добыть. И то один зверёк, похожий на ондатру, оказался раненым, и его забили палками на берегу. Впрочем, рыбы людям хватало за глаза. Дополнительно они собирали вокруг озера корешки, которые в печёном виде напоминали картошку из костра.

В целом, с озером и вагоном им повезло очень сильно. Среди взрослых и детей не было никого, кто имел бы навыки выживания вне цивилизации. И окажись они где-то там, куда выбросило меня, то и двух дней не протянули бы. А так у них было жильё, топливо и источник пропитания. Рыба в озере хватала любую приманку и лезла за ней куда угодно. И это облегчило её добычу.

— Да уж, вот вам повезло, — не преминул заметить Директор, выслушав рассказ новых знакомых. — А мы хлебнули кой-чего, да полной ложкой. Слушайте, а как у вас с собаками дела обстоят?

— С собаками? Да никак, мы сюда одни попали, с тем, что на нас надето было, — ответила Клавдия, крепкая женщина, которая тут руководила всем.

— Он не про то спрашивает, — произнёс я. — Тут дикие собачьи стаи бегают, любят ночь, но и днём могут напасть. Чёрные крупные звери с бурыми пятнами на морде и животе.

— Не видели, — отрицательно помотала головой женщина.

— О, как, — наша троица переглянулась.

— Да вам точно повезло, — опять ляпнул Директор. — Мы с этими псинами натурально воюем по ночам.

Но следующая новость удивила ещё больше. Оказывается, за озером начинаются горы, и там нет вездесущего тумана. И горы совсем небольшие, то есть, можно перебраться без особого труда, если будет хоть какое-то снаряжение.

— А как вы попали туда? — задал я вопрос.

— На тот берег? — уточнила Клава. — Максимка сделал плот из корней и переплыл озеро.

— Максимка — это кто?

— Пацан наш из самых неугомонных. Требует называть себя сталкером, нос суёт всюду. Ничего не умеет, но старается учиться, этого у него не отнять. Но и проблем доставляет немало, — ответил один из мужчин, сидевший слева от Клавдии.

— Горы — это твёрдая земля, — пробормотал Иван. — Чёрт, как же мне хочется походить по ней, а не по этому батуту. Слушайте, а этот плот остался?

— Нет, — скривилась Клава. — Сожгли его сразу же, как этот сталкер недоделанный вернулся назад. Его уже тут в мёртвые записали.

— А долго плыть до гор? — вновь спросил я её.

— По словам Максимки он грёб медленно и оказался на том берегу после полудня, а отплыл с рассветом, как только немного рассвело. День он там шлялся, потом переночевал и с утра к нам поплыл. На глаза появился уже вечером. Но пришёл не с пустыми руками, а с уловом и корнями. Вроде как провёл ночь на берегу за ловлей и сбором корней. Сказал, что увлёкся и не заметил, как ушёл далеко от вагона. Потом стемнело, и он испугался, что по темноте заблудится. Мы даже поверили сначала, — поведал нам всё тот же мужик. — Но пацан потом перед остальной мелочью решил похвастаться, а от них и мы узнали всю правду. Ну, выпороли, конечно. И плот сожгли.

— Ясно. А поговорить с ним можно? — я посмотрел на женщину. — Хочу получше расспросить его про ту сторону.

— Можно, конечно, — кивнула она и громко крикнула. — Максимка, иди сюда! — затем пояснила для нас. — Он по любому рядом трётся, сейчас придёт.

Так оно и случилось. Даже минуты не прошло, как раздались шаги в проходе вагона, потом скрипнула дверь в купе, где мы сидели.

— Здрасте, — поздоровался парнишка, которому можно было дать лет тринадцать, максимум четырнадцать.

— Привет, — поздоровались мы с ним в один голос. — Нам рассказали, что ты был на той стороне озера. И как там?

Паренёк покосился на Клавдию, и ответил:

— Да там камни кругом, горы недалеко. Деревьев мало, травы мало, никого там не видел из зверей. Ручей там есть, он с гор течёт, но рыбы нет, даже водорослей. Вода в нём вкусная такая, м-м-м, но ледяная, настоящий жидкий лёд. Я ночь на дереве провёл, почти не спал, но никого не слышал.

— Не замёрз?

— Да там тепло, дядя. Прям как в июне у нас. И тумана нет, видно далеко-далеко.

Иван что-то произнёс, но так тихо, что было не разобрать слов.

— А ещё я там небо видел, — после короткой паузы произнёс Максимка, вновь бросив взгляд на взрослых из своей группы.

— И что с этим небом не так? — поинтересовался я у него.

— А то, что оно точно не наше, не земное.

— Ты так хорошо разбираешься в звёздах? — посмотрел на него Иван.

— Да не, — тот махнул рукой, — совсем никак. Но там любой поймёт, что оно чужое. Там полоса яркая проходит, словно между звёзд пролетел самолёт и оставил след, и луны две!

— Две? — переспросил Иван.

— Две луны? — широко распахнул глаза Директор.

Я и сам едва не удивился вслух вместе со своими товарищами.

— Ага, две. Одна большая, больше нашей, а вторая маленькая и рядом с ней висит.

— Почудилось, — громко сказала Клавдия. — Бредни фантастические.

— Да вы просто не верите, что мы в другом мире, как в «Космических робинзонах», тетя Клава, — поджал губы паренёк. — Вот когда увидите, то сразу поверите.

— Он вам ещё нужен? — вместо ответа Максимке, женщина посмотрела на нас. — Он всё рассказал уже, дальше пойдут его сказки про другой мир.

— Нет, мы услышали всё, что хотели, — ответил я. Как только мальчишка покинул вагон, я спросил её. — Вы считаете, что мы где-то на Земле?

— Я считаю, что рассказы про другой мир сейчас лишние и опасные. Люди могут просто опустить руки, если поверят, что помощи им ждать неоткуда.

Я с таким утверждением был не согласен. Будто у людей глаз нет, и они не видят ничего странного вокруг себя. Но спорить не стал.

— Ясно, вопросов больше не имеем.

Глава 10

— Твёрдая земля — это хорошо. Но на чём нам туда попасть? — произнёс Колокольцев на совещании, которое было срочно собрано сразу после возвращения нашей группы в лагерь. Сначала нас материли и обещали меня посадить под замок. Услышав такое, уже я стал материться и обещать послать всех дальним лесом и перебраться к озеру. И только минут через сорок разговор свернул в конструктивное русло. Всех заинтересовало место, где можно прокормиться той же рыбой, да ещё и с запасом топлива. И самое главное — без собак. Хотя не факт, что эти твари не переберутся вслед за нами.

— Наделаем лодок из листового железа, плотов каких-нибудь. Вот бутылок пластиковых просто море на развалинах, — сказал Иван. — Сделать из проволоки или сетки каркас для них, к этим буйкам прицепить палубу и можно плыть куда угодно.

— Ещё можно поискать под завалами лодки рыбацкие. В том же рыболовном отделе парочку точно можно найти, — пришёл к нему на помощь наш завхоз.

— И что мы будем есть в горах?

— Озеро рядом, в нём рыба. Да и горы по словам пацана невысокие, может получиться их перейти или обойти, — опять взял слово Иван. Члену моей группы втемяшилась идея убраться из болота на твёрдую землю, и хрен её теперь оттуда выбить. — А ещё там тепло и зверей нет.

— Это всё со слов мальчишки какого-то.

— Так давайте сами туда сходим и всё проверим, — предложил я. — Никто же не гонит нас туда сию минуту.

Было видно, что Колокольцев ворчал больше для приличия, чтобы со стороны не казалось, что мы победители, которым с рук можно спустить всё. А ведь наша многодневная отлучка наделала шума в лагере. Шутка ли — пропали три здоровых мужика с оружием, которое было в дефиците, да ещё с одним из трёх экстрасенсов, самым полезным для выживания в текущих условиях. Наша отлучка наделала шума и внесла немало негатива в души людей. Записку нашу, кстати, никто не нашёл. Отсюда и последствия такие.

— Сходят они… Сходили уже! Предупредить не могли?

— Мы записку оставляли, — сказал Иван. — Если её не нашли, то мы не виноваты.

— Записку они оставили, мать их, — уже всерьёз разозлился глава. — Да после вашей пропажи два дня ни одной группы за стену не выпускали на всякий случай. Мало ли что с вами случилось и случится с ними.

— Юрий Иваныч, да признаём мы, что были неправы, признаём. Но всё же обошлось, так? — посмотрел я на него. — У нас положение такое, что без риска никуда. И я не настолько важен для выживания, как кажется.

— Это не тебе решать, — отрезал Колокольцев, чуть помолчал и добавил. — Хорошо, я подумаю над экспедицией к горам. Но не факт, что в неё попадёте вы.

— Да почему?! — вскинулся Иван.

— Да потому, — надавил на него взглядом глава. — Сядь.

Тот медленно опустился на стул, с которого секунду назад вскочил в порыве чувств.

«М-да, если Колокольцев начнёт играть в „я начальник, ты дурак“, то Иван смотается из нашего лагеря к озеру, — подумал я, увидев эту сцену. — И у меня тогда напарник будет».

К счастью, дураком наш глава не был и мог правильно расставлять акценты между личным и общественным в пользу второго в важных вопросах. А переселение с аномального болота на нормальную землю — это не просто важно, а архиважно! Вот потому уже на следующий день на руинах начались раскопки в новом месте. Там, где были шансы отыскать надувные лодки. Одновременно в лагере несколько человек принялись гнуть и резать тонкий листовой металл, из которого делают профлисты для крыш и заборов. Были сделаны несколько толстых — фактически жестяных — труб в обхват моих рук и длиной в три с половиной метра. В каждой прорезали три отверстия: в середине и ближе к концам. В них вставили металлические прямоугольные трубы. Они выступали из «жестяных» труб на двадцать сантиметров с обеих сторон и имели несколько отверстий для болтов. Через два дня они превратились в поплавки для плота-катамарана. Для чего внутренности заполнили монтажной пеной и кусками пенопласта. На глаз — плавучести у пары поплавков должно хватить, чтобы выдержать палубу и четыре-пять человек на ней с небольшим грузом. Палубу сделали из листов ОСП. Их прикрутили к трубам, вставленных внутрь тех, что запенили в поплавки, и закрепили поплавками. Пену, вылезшую из щелей, после застывания срезали, а поплавки обмазали жидкой резиной. Вёсла сделали из деревянных брусков, оструганных до круглого сечения. На лопасти пошли обрезки тонкой ОСП, обмазанные резиной. Потом я укрепил поплавки и палубу своими искрами, чтобы неказистая конструкция не развалилась. Все материалы нашлись в развалинах. Оказалось, что у людей даже в кладовках хранятся немалые запасы строительных материалов, от банки с краской, до рулона рубероида, которым крыши кроют. Ту же монтажную пену собирали постоянно, если она попадалась. Потом ею запенивали щели в машинах, используемых для жилья в лагере. Так было ночами теплее.

С лодками разборщикам завалов не повезло. Не нашли ни одной. Зато палаток и разного туристического снаряжения, а также одежды нарыли внушительную гору. Особенно порадовали миниатюрные печки для походов на жидком топливе. Мясо на таком огне напрямую жарить нельзя, так как то приобретало отчётливый запах горелых нефтепродуктов. Но в посуде можно было готовить всё, что душе угодно. Кроме этого они вытащили из-под завалов несколько пневматических винтовок с пистолетами, арбалетов и луков. Стрел вот мало было, зато балончиков и пулек набралось половина мешка для строительного мусора. Мощность что у одних, что у других была… да никакая не была. Зато после наложения усиления Лизой крохотная пулька, выпущенная из дешёвой эмэровской пятизарядной пневматики с десяти метров, легко пробила железный лист автомобильной крыши. Это примерно равно сильному удару ножом. Той же собаке точно не поздоровится. Ещё и пульки не простые, с выступами и острым носиком. При попадании в плоть они станут её рвать вместе с внутренними органами. А это дикая боль, огромная кровопотеря и шок. Кто-то из мужчин, до переноса регулярно бывавшего на охоте, назвал пулю от пневматики «мини-диаблой». Пояснил, что есть такая пуля для гладкоствольного ружья, называется «диабло». Внешне она похожа на те крохотульки, над которыми поработала Лиза.

В первую же ночь усиленные пули и пневматические винтовки показали себя во всей красе, обогнав по эффективности корявые арбалеты. Одного попадания вполне хватало, чтобы раненая собака забывала про нас и, скуля, уползала в туманную темноту. Если из полдюжины арбалетов в ночь убивали пять-шесть собак, то из трёх пневматических винтовок прикончили десять. Ровно столько нашли трупов и тяжелораненых зверей, не способных двигаться. По словам же бойцов на стене, те поразили вдвое большее количество. К слову, из магазинных луков и арбалетов стрелять не стали, решили поберечь боеприпасы к ним, которых нашли слишком мало.

Будущий плот в разобранном виде принесли к озеру. Группа состояла из десяти человек, но только четверо отправятся на другой берег. Просились многие, но в итоге Колокольцев назначил нашу троицу залётчиков и четвёртым пошёл один из его порученцев. Нам дали два самодельных арбалета, пятизарядную пневматику и холодное оружие в виде тесаков и копий. К дальнобойному оружию присовокупили усиленные боеприпасы. Клинки и наконечники укрепил я после того, как их заточили почти до бритвенной остроты.

— Ну, ни пуха, ни пера! — сказали нам оставшиеся на берегу.

— К чёрту! — дружно ответила наша четвёрка.

Гребли мы очень тихо, без всплесков и очень плавно. Лучше уж затянуть дорогу, чем приковать к себе внимание какой-нибудь твари в озере. Я рассказал товарищам про гибель группы земляков в самом начале после переноса. Те впечатлились.

— Это что такое? — очень тихо пробормотал Сухов, ставленник Колокольцева. — Смотрите вправо и назад.

А там из тумана вылезло тёмное пятно. И оно довольно быстро приближалось к нам. В первую минуту я подумал, что это таинственный Проводник решил не оставлять меня без присмотра. И ошибся.

— Да это же тот пацан, который уже был на том берегу. Опять стервец плот свой построил, — первым опознал странную аномалию Иван. После его слов уже и я увидел мальчишку, лежащего на животе на крошечном плоту и гребущего ладонями, на которых что-то было нацеплено.

— Сушим вёсла и ждём этого сталкера, — приказал я.

— Думаешь? — нахмурился Сухов.

— В самом деле, Женёк, он нам на хрен не сдался, — поддержал его Иван.

— Ага, оставить его, чтобы он за нами так и плыл. А если спугнёт кого под водой? И его сожрут, и на нас могут глаз положить. Так что лучше взять, — ответил я им. — Места у нас хватит ещё для одного.

Судя по ответному молчанию, товарищи с моими доводами согласились.

Ждать пришлось четверть часа.

— Можно мне с вами? — это было первое, что сказал мальчишка, подогнав свой плот к нашему. — Я пригожусь.

— Ага, как лягушка для Ивана-дурака вместо убежавшей мышки, — пробормотал Директор, услышав слова Максимки.

— Залезай, — я протянул ему руку и когда он за неё ухватился, рывком затащил на палубу. Тот только приглушённо ойкнул.

Иван немедленно схватил его за ухо и притянул к себе.

— Ой-ой-ой, вы чего? — заойкал пацан и схватился за руку мужчины.

— Ты что здесь забыл, сопляк?

— Я с вами хочу, я не бесполезный. Куда угодно залезу, и вижу вдаль вообще отлично! Бинокля не нужно. Вон я вас в тумане раньше увидал, чем вы меня, — затараторил он. — И вообще, что мне делать? Рыбу ловить и корни таскать? Так с этим и остальные справляются, даже девки и мелюзга. А я мужчина… ой!

На этих словах Иван выпустил его покрасневшее ухо. После чего показал кулак:

— Будешь слушаться нас как родных мать с отцом и дядю Путина, ясно? А не то мигом откручу головёнку.

— Да понял я, — сказал под нос Максимка, прижав к пострадавшему уху ладонь. — Чо сразу драться? Нормально объяснить было нельзя?

— Я тебе на берегу нормально объясню, — пообещал ему Иван. — А то здесь розги не из чего сделать.

Поняв, что на каждое его слово найдётся болючий аргумент, Максимка смолк. Примерно через час он стал шёпотом рассказывать про свою первую «кругосветку». Об этом его никто не просил, сам взялся. К вечеру он уже несколько раз поведал нам свою историю. А потом вдруг вскрикнул:

— Вон берег впереди! Приплыли! То есть, дошли.

— Тихо ты, разорался, — шикнул на него Иван. — И среди нас нет моряков, так что не выпендривайся. И это — почему решил, что там берег?

— А там гляньте какой плотный туман. И белый-белый весь, я на это особое внимание обратил, когда тут был в первый раз. Он висит метрах в ста от берега настоящей стеной, в нём даже руки не видно.

Так оно и случилось. Вскоре мы оказались в настолько плотном тумане, что перестали видеть друг друга. А ведь сидели так близко, что могли дотронуться до плеча соседа.

«Как бы не сбиться с курса», — пришла в голову тревожная мысль.

К счастью, плыли недолго. Через пятнадцать минут туман резко рассеялся и перед нами открылся каменистый пологий берег. В каком-то километре, а справа и того меньше, перед нами возвышались сопки. А за ними в семи-десяти километрах к небу вздымались вершины гор. На сопках торчали редкие деревья и очень много кустарника.

— А я не тут высаживался, — не преминул заметить Максимка. — Что-то мы куда-то в сторону ушли.

— Замолкни уже, — бросил ему Иван сквозь зубы. Он стал грести быстрее, отчего развернул плот под угол. — Чёрт!

— Не торопись, Вань, — одёрнул я его. — Через минуту будем на берегу.

— А здесь тепло, — произнёс Директор. — Нормально так прям. Там, — он дёрнул локтем назад, — уже сейчас вечером был бы дубак конкретный.

Только после его фразы мы все обратили внимание на окружающую температуру. У берега было очень тепло, примерно так же, как днём на болоте.

Как только поплавки заскребли по гальке, мы, не сговариваясь, спрыгнули в воду и потащили плот на руках. На последних метрах разогнались, как могли и сумели вытащить его на галечный пляж полностью.

— Уф, даже взмок, — выдохнул Директор и вытер лицо ладонью.

А вот Иван отпустил плот и сделал несколько неуклюжих шагов по гальке, а потом упал на колени.

— Вань? — обеспокоился я.

— Нормально, просто ноги отвыкли, так и хотят подпрыгнуть да загрести камни, — отозвался он.

— Колени не застуди. С этим на камнях запросто, — предупредил его Сухов.

— Ага, — только и ответил тот.

Переведя дух, мы закрепили плот с помощью длинных верёвок, закреплённых на больших валунах. Верёвки растянули влево и вправо, чтобы плот не мотало вдоль берега, если начнётся волнение.

— Здесь прилив был, Максим? — поинтересовался я у пацана после этих работ.

— Я не знаю, — смущённо ответил он. — Не смотрел. Плот оттащил подальше от воды и пошёл смотреть что здесь и как. Да и откуда здесь он, это же не море!

— Не море? — покачал головой Сухов. — Мы весь световой день гребли от берега до берега. Для озера многовато будет.

— Вода пресная же, — гнул Максимка свою линию. — Я читал, что только озёра такие, а моря солёные.

— Читал он. Ладно, сейчас это не так и важно. Жень, что будем делать?

— Ставить лагерь. До утра ничего не предпринимаем. Разведка только завтра.

У нас была с собой просторная шестиместная палатка. Её я ещё в лагере укрепил духовными искрами. Теперь тонкую синтетическую ткань просто так не разорвать и не прорезать… Правда, можно раздавить нас под ней. Вокруг палатки на расстоянии в десять метров растянули кругом толстую рыболовную леску, а на неё навесили два десятка колокольчиков. Тех, что вешают на удочку при фидерной ловле. Были и мощные крючки-тройники, которые при подготовке в поход предполагалось использовать для обустройства лагеря, для безопасности. Но сейчас решили не трогать их, так как на открытой местности польза от них минимальная. Были бы кусты, а ещё лучше высокая трава — обязательно растянули бы леску с ними. Так, на всякий пожарный.

Ночь разбили на вахты по одному человеку. Мне досталась вторая, Ивану последняя. Максимка просился составить компанию часовым, и было решено пойти ему навстречу, оставив с Директором, вставшим на пост самым первым. Несмотря на то, что сон получился, так сказать, фазовым, выспался я отлично. Тепло снаружи и тепло внутри палатки от моих обогревателей, плюс, тишина — ни непогоды, ни звериного концерта — всё это положительно сказались на сне. Ни один из нас во время ночного дежурства не увидел и не услышал ничего. Только небольшой ветер шумел, и вода плескалась о камни пляжа.

Кстати, небо тут и в самом деле сильно отличалось от земного. Даже далёкий от астрономии горожанин, привыкший смотреть себе под ноги и очень редко поднимающий взгляд в небеса, и тот сразу заметит отличия. Звёзд здесь было заметно больше, светилась огромная туманность, и самое главное — луны. Одна спутник нашей планеты, другая её спутник. Странно, что планета не «отжала» у луны её имущество. Где-то я читал, что это рано или поздно происходит в подобных случаях.

После пробуждения, утренних процедур и завтрака, сели решать, что делать дальше, точнее, куда идти. Много времени на это не потратили. С момента пробуждения прошёл час с небольшим, как мы разбились на двойки и разошлись в разные стороны. Со мной пошёл Директор и мальчишка. Нашей группе выпало задание изучить дорогу к горам. Сухов с Иваном остались на берегу. Они исследуют его в обе стороны на несколько часов, а если время и силы позволят, то и по окрестным сопкам пройдутся.

До гор дошли за пять часов. Почти весь путь попадались только лишайники, мох, чахлая трава и крайне редко можно было увидеть кустарники. В принципе, учитывая то, что под ногами вместо земли был слежавшийся щебень и камни, то ничего удивительного в почти отсутствующей флоре нет. Зато у подножия гор природа решила порадовать полным набором — растительным и животным миром. Здесь хватало деревьев и кустарников, травы, и среди них сновали крупные мыши, птицы и ящерицы. Других представителей фауны я с товарищами не увидел. Побродив минут сорок под кронами, я приказал разворачиваться назад.

— Отличное место ведь, да, Женёк? — спросил меня Директор.

— Отличное. Ты в том плане, что сюда можно переехать?

— Ага, — он кивнул.

— Колокольцев будет принимать решение. И вряд ли вот так сразу сюда уйдём. Думаю, что на пару месяцев возня с переездом затянется.

— Да чего тут собираться? Мы за день бы сюда свинтили, — не вытерпел и вмешался в нашу беседу Максимка. — А вас, если так много, то за неделю управитесь.

— Много ты понимаешь, пацан, — хмыкнул я. — Ты видишь здесь дома? Забор от зверей? Воду, хотя бы ручей? Всё это нужно искать и строить. А ещё перетащить часть вещей с болота, например, железо всяческое. А оно весит немало. Нужно прошерстить руины, пока там не стали портиться продукты и вещи. Не знаю, как у вас, а мы рубашку на двоих носим и куча народа в тапочках ходит, так как нет нормальной обуви.

— Можно сюда небольшой отряд закинуть с инструментом и оружием, чтобы он строил дома или стену, изучал местность, — произнёс Директор.

— Скорее всего, так и будет, — подтвердил я.

К берегу озера наша троица пришла в сумерках и едва волоча ноги. Прогулка по камням и сопкам — то ещё удовольствие. Сухов с Иваном уже нас ждали. Пришли они буквально только что, ещё испарина на лицах блестела, и не высохли тёмные пятна пота на одежде. Они прошли примерно десять километров вправо и столько влево вдоль озера. Нашли небольшую речку и ручей. Речка полностью безжизненная, только кое-где мотались между камней под натиском течения зеленовато-бурые водоросли. А вот ручей оказался куда приятнее, если так можно сказать. В нём хватало и донной растительности, и каких-то жучков, и моллюсков вроде перловицы, только размером с грецкий орех. Ещё там плавали мальки или очень мелкие рыбёшки. В том месте, где ручей впадал в озеро, разросся камыш и тростник, а в них поселились водные птицы.

— Вроде утки, но мелкие совсем, не крупнее галки. И цветом пёстрые, как лесные овсянки, — сообщил Иван.

— А мы таких тоже видели. А ещё лес нашли, — опередил меня Максимка, сказав это хвастливым тоном. — Там деревьев полно, ягоды растут, мыши бегают вот такие, — он показал руками нечто размером с кошку. — Их тоже можно есть. Наверное.

— А ещё что в лесу есть? — заинтересовался Сухов.

— Там…

— Цыц, — шикнул я на пацана. — Мы особо не исследовали там. По опушке прошлись, на большую поляну зашли и всё. Крупных зверей не видели, как и их следов с помётом. Полно мелких птах и мышей. Деревья незнакомые. Если и земные, то я раньше таких не встречал.

— Да вы небо что ли не видели? — воскликнул Максимка. — Какая Земля? Вы что?

— Да помолчи ты! — грозно посмотрел на него Иван. — Иди котелки помой.

— Они чистые, утром мыли.

— Запылились.

Паренёк нахмурился, но не выдержав тяжёлого взгляда мужчины, вздохнул, поднялся на ноги и поплёлся к палатке, внутри которой лежали наши вещи, включая посуду.

На следующий день мы все вместе дошли сначала до ручья, оценили камышовые заросли и их население, после чего пошли к горам вдоль русла. Ручей привёл нас к крошечной долине, где расположилось небольшое озеро, из которого вытекал ручей. Начало брало в горах. Точнее на одной горе, самой высокой, где белела снеговая шапка. Вся долина была покрыта густым лесом. Если сюда перебраться, то древесины хватит и для строительства, и для отопления.

— Красиво тут. Вот бы здесь поселиться, — первым нарушил молчание Директор.

— Как бы тут кто другой до нас уже не поселился, — ответил ему Иван. — Нужна разведка, прежде чем соваться в этот Эдем.

— Так чего стоим? Пошли разведывать, — хохотнул Директор.

— Да, точно, — поддержал его Максимка.

— Никуда мы не пойдём, — заявил Сухов. — Нас мало и нет нормального оружия.

— У нас Женёк командир вообще-то, — посмотрел на него с вызовом Директор.

— Иван прав, — произнёс я, прекращая ненужный спор, который может запросто вылиться во что-то серьёзное, — рано нам туда идти. И для разведки, нормальной разведки, нас мало. Возвращаемся.

Глава 11

— Ого, а вам не кажется, что там куча левого народа?

— А Директор прав, — вслед за нашим спутником произнёс Иван, — там полно чужих. О, вроде как с нашими нормально общаются.

Мы позавчера вечером вернулись на болотный берег озера. Высадились в нескольких километрах от лагеря с вагоном, так как на озере да ещё в тумане быстро потеряли ориентацию. В принципе, никто и не рассчитывал на другое. Скорее удивились, что оказались в нескольких километрах от нужной точки, а не в нескольких десятках километров! Переночевали на берегу, а утром Максим опознал местность и показал, куда двигаться. В его лагере мы оставили плот. В обмен рассказали про то, что видели на другом берегу. Сразу после этого заторопились к себе. И вот дошли.

— Нашли кого-то, так думаю, — предположил Сухов. — Пойдём или ещё посмотрим?

— Пойдём, — ответил я.

Едва только дозорные увидели мой отряд, как нам навстречу вышли несколько человек. А потом, когда мы оказались за железной стеной, нас потащили к Колокольцеву. По пути к нему успели прояснить ситуацию с незнакомыми лицами в лагере. Оказывается, позавчера сюда вышла большая группа наших земляков, аж двадцать семь человек. Среди них пятнадцать мужчин в самом подходящем возрасте для работы и обороны, от двадцати пяти до сорока лет. Женщин восемь, среди них три немолодых, и две четырнадцатилетних школьницы. И совсем маленькие дети, где младшему было два года, старшему через пару месяцев исполнится четыре. Ушли они из крупного лагеря, расположенного в заводском цехе из металлических ферм и сендвич-панелей, сохранившегося в слегка погнутом, но целом виде после переноса, где недавно проживало около сотни человек. Но десять дней назад на них напала большая группа мужчин и женщин… каннибалов. Просто удивительно, как за короткий срок обычные люди, те, кто годами жил по соседству, улыбался и здоровался при встрече, вдруг превратился в монстров. А позже у Колокольцева я услышал историю разгрома их лагеря.

— Они сначала поймали наших собирателей корней и ящериц, — рассказал старший группы новичков. — Привели их к нашему дому и убили, после чего стали разделывать, как каких-то коров… Помните был такой старый фильм? Его лет десять или даже пятнадцать назад показывали, и называется он, кажется «Судный день»… Вот там показывали в городе толпу людоедов, когда перед ними живого солдата резали на куски и жарили… — мужчина выдохнул, несколько секунд помолчал и продолжил. — Вот так и наших друзей резали и жарили… и даже ели сырыми, пили их кровь. День провели вокруг дома, а потом напали. Хорошо, что у нас было оружие, ружьё и несколько пистолетов. Мы убили нескольких из них и смогли убежать. Только… — он виновато посмотрел на Колокольцева, — только они могут пойти по нашим следам и к вам прийти.

Выходит, потому здесь и сидят все молодые и крепкие, те, у кого хватило сил на многодневный выматывающий марш-бросок без еды и без тёплых вещей.

— Их много?

— Много, — резко кивнул тот головой. — Человек двести. Все молодые мужчины и женщины, полно парней лет двадцати.

— Там психи сплошные. Мы видели у них и обычную еду, консервы, крупы, но они всё равно ели людей, — добавил второй новичок, пришедший вместе со своим старшим к Колокольцеву. — Они себе одежду сделали, как у рейдеров из «Безумного Макса» и «Фоллаута».

После этого разговора было решено немедленно заняться переездом на берег озера. В первую очередь туда отправили пожилых, больных, детей и женщин с детьми. Все мужчины и те женщины, что покрепче, занялись разбором завалом в районе руин и изготовлением плотов для переправы через озеро. Заодно и оружие делали, в основном копья, тесаки и щиты. Арбалеты требовали много сил и времени. Ещё и редко встречающиеся материалы. Особенно мало было трубок, что шли на стрелы. На данный момент арбалетов у нас было всего шестнадцать. Не очень хороших, опасных в пределах тридцати метров, и к ним всего восемьдесят более-менее приличных болтов, которые летели достаточно точно на эти три десятка метров. Против двух сотен людоедов это капля в море.

Кстати, собаки с недавних пор шли в еду. На развалинах нашли гору соли и специй, которые использовали для обработки мяса. Конечный продукт отличался не самым приятным вкусом, был жёстким, но отлично насыщал. Ещё и шкуры пробовали выделывать, готовя их в качестве накидок от ночного холода. Вот только получалось плохо.

За неделю были сделаны десять плотов, на которых можно посадить по десять человек без груза. Они отличались от того, который я оставил в лагере Максимки. На такое количество поплавков монтажной пены у нас не было. Поэтому внутрь жестяных тубусов пихали всё, что хорошо держится на воде, девяносто процентов — пенопласт и пустые пластиковые бутылки. Кстати, пенопласта и похожего на него розового стройматериала у нас было много. Эти материалы мы снимали со стен разрушенных домов. До переноса ими жители утепляли свои стены, для защиты от сырости и холода. Из десяти плотов шесть мы сделали из камер от фур. Накаченные камеры превратились в поплавки, на которые закрепили настил. Пять «дутиков» отлично держали восемь-десять человек с небольшим грузом. Каждыую камеру я укрепил одной духовной искрой. После такого я слёг на сутки с жесточайшим откатом. На пике негативных ощущений я мысленно хотел сдохнуть и сто раз дал себе зарок больше так не делать и беречь себя.

— Да уж, мы предполагаем, а Бог располагает. Правильно это заметили наши предки, что придумали такую присказку, — однажды сказал мне Иван. — Думали, что переезд затянется на пару месяцев. А в итоге ещё и десяти дней не прошло, а мы уже свой лагерь у заправки бросили. А завтра уже первая партия народа на плотах поплывёт к горам.

* * *

К счастью, никакие людоеды до нас не успели добраться. Вся наша группа, изрядно увеличившаяся за счёт новичков, за три дня перебралась на другой берег озера со всем имуществом. К слову, я пару раз слышал чужие разговоры старожилов лагеря у заправки о том, что новички могли наврать про нападение. Лично я в такое не верю, слишком напуганы они были. Сильно напуганы, такое огромной толпе разновозрастных людей не сыграть никогда.

Сейчас наша группа насчитывала уже за сотню человек. Слабых, стариков и детей было очень мало. В основном молодые или просто крепкие мужчины и такие же женщины. Иные просто не смогли выжить после переноса. Вожаков, если так можно назвать старших группы, было четверо. Наиболее авторитетным оказался Колокольцев, практически президент. Остальные трое — это Клавдия Вагон, последнее стало прозвищем из-за места, где она жила со своей крохотной общиной; Василь Старцев, помощник Колокольцева и Сергей Сергеевич Сергеев, старший среди тех, кто спасся от людоедов. Все остальные, кто ранее обретался рядом с Колокольцевым, как-то вдруг после переезда к сопкам отошли от власти. Ах да, можно сказать, что в совете, то есть вожаками были ещё я и Лиза. Нас постоянно звали на каждое совещание и прислушивались к нашим предложениям. Впрочем, как такового влияния у нас с девушкой не имелось. Практически уверен, что Колокольцев держит нас рядом с собой из-за наших способностей, приносящих огромную пользу, чтобы нас не переманили какие-нибудь конкуренты. А то, что они однажды появятся, я в этом уверен на сто процентов. Человеческая суть по-другому не может.

Первые сутки мы отсиживались на берегу, отдыхали после плавания, осматривались, искали опасность или какие-нибудь её следы. На второй день после плавания была создана большая группа из крепких мужчин, которая отправилась в долину. В неё попал я со своими товарищами, Иваном и Директором. А ещё к нам как-то вдруг незаметно приклеился Максимка. Его даже Колокольцев стал считать членом моей команды. Группа получила восемь арбалетов с десятью усиленными болтами и три пневматические винтовки с двадцатью усиленными пульками. Дополнительно к этому оружию каждый мужчина был вооружён топором или самодельным тесаком, копьём. К примеру, у меня на поясе висел короткий меч из тонкой рессоры. В нём было чуть больше семидесяти сантиметров от острого кончика до обуха рукояти. Клинок был широкий к острию и слегка изогнут. Тот, кто отковал его, назвал тактическим кописом. По мне же — это была пародия на кукри, только слабо изогнутая и слишком длинная. По правде говоря, я даже не знаю, кто первым предложил вооружаться по-средневековому. Пока что никаких причин и признаков к подобному не располагало. С другой стороны, людоеды были все сплошь с холодным оружием, фабричным — топоры и большие ножи, и самодельным. Кроме оружия мы несли пилы, кувалды и большие топоры, большой запас гвоздей и скоб для крепления древесины. Всё это требовалось для главной задачи: найти удобное место и там построить защитную стену из местного леса с помостом для часовых.

Всё шло до поры хорошо: в долине не нашли никаких следов крупных зверей, зато хватало мелких зверьков и птиц, которых можно было бить и отправлять в котёл. Тут одних мышей столько, что можно ими кормиться долгое время. Просто варить тушки нужно подольше на случай, если они переносят какие-нибудь болезни, присущие земным грызунам.

А потом один из лесорубов попробовал воду из озера.

— Тьфу, — немедленно стал он плеваться, — горькая дрянь, тьфу!

Оказалось, что вода в озере заметно горчила. Пить такую не сможет никто. Наша четвёрка, зарекомендовавшая себя в качестве разведотряда, пошла обратно вдоль ручья, вытекающего из долины. Всё время пробовали из него воду. Мы шли больше двух часов, прежде чем исчез неприятный привкус.

— А мы не сдохнем от этой дегустации? — сказал Директор после очередной пробы. — У меня уже все губы высохли уже.

— Ты её не глотай, а выплёвывай, — посоветовал ему Иван.

— А если она ядовитая? Или радиоактивная? — продолжал стоять на своём Директор.

— Тогда мы умрём. Учитывай тот факт, что радиация не выветривается, а мы пили из озера не один раз, — допил его Иван.

— Бли-ин.

— Горечь в воде бывает от высокого уровня пэаш, вот и всё. Если бы этого минерала было больше, то вода стала бы горько-солёной, — уверенно заявил Максимка.

— Откуда знаешь?

— Что за пэаш?

— Ну-у, — отрок смущённо отвёл взгляд в сторону, — я это где-то в инете читал и случайно запомнил. У нас как-то дома от фильтра вода стала горчить, вот я и поискал там почему так.

Иван покачал головой:

— Пользы от твоих знаний… м-да.

— Сами ещё меньше знаете, — надулся паренёк. — Больше ничего не скажу.

Водоросли в воде местами попадались, как и немного травы по берегам. Но настоящие заросли и водная живность мы увидели только спустя два с лишним часа пути. При этом шли мы достаточно быстро, экономя время. Когда нашли границу окончания горечи, мы повернули назад.

— Настоящая живая и мёртвая вода, — сказал Максимка на обратном пути.

— Ага, а в долине Баба-яга живёт, ещё скажи, — хохотнул Директор.

На следующий день кроме моей группы была выделена ещё одна в количестве трёх человек. Мы с ней отправились вглубь долины до подножия гор. На дорогу туда и обратно ушёл весь день. В лагерь мы вернулись уже в темноте. В качестве плюсов можно принять находку двух небольших родников с нормальной вкусной водой. Минусами же было то, что окончательно убедились в отсутствии крупных животных. Не могут они не оставить никаких следов: зачёсов на деревьях, троп, помёта, нор, тех же костей. Мы прошли всю долину от начала до конца и видели только мышей и небольших птиц. Некоторое время сто с лишним человек проживут на них и ещё рыбе в озере. Но это два или три месяца, потом территорию, мягко говоря, выжрем. Походы на болото в развалины домов тоже не самый лучший вариант. Там существует огромный риск наткнуться на банду людоедов или стаю псов. И малоэффективен: энергии на дорогу и работы будет уходить прорва, её придётся восполнять найденными продуктами и в итоге посёлку станет перепадать мало что.

«То есть, — мой взгляд невольно лёг на горы, — по любому скоро придется отправиться туда в поисках перевала и разведки местности с той стороны. Если, конечно, там проход есть и по нему могут пройти дети».

Глава 12

Чего я боялся, то и случилось.

— Пойдёте в горы на разведку, — поставил нам задачу Колокольцев. — Игорь и Макс с вами, они альпинисты, помогут и подскажут.

— Промышленные, — уточнил молодой мужчина. — В горах мы не были ни разу.

— А других у нас нет, только вы, — хмуро посмотрел на него глава посёлка, потом опять перевёл взгляд на меня. — Может, твой таинственный проводник покажется и поможет найти дорогу на ту сторону.

— Хорошо бы, — ответил я. — Но его уже давно не видно.

Кроме нас в горы уходили ещё три группы с аналогичной задачей. Снарядили и вооружили нас по высшему разряду. Выдали специальную одежду, лёгкую и тёплую, крепкую обувь, мясные консервы, альпинистское снаряжение — тросы, скобы, клинья, какие-то замки и прочее. Парни обещали по дороге рассказать самое основное и показать что к чему и куда.

А ещё Колокольцев приставил к моей группе Максимку.

— Он всё равно удерёт за вами, так пусть уж сразу окажется под присмотром. Он уже здоровый лоб, считай, взрослый по нашим условиям, — сказал глава.

— В таких условиях вырасти надо, а не стать взрослым после попадания, — недовольно заметил Иван.

— Мне нужно несколько дней, чтобы укрепить хотя бы одежду с обувью, — произнёс я. — Мало ли что там будет. И это только для моей группы.

Чуть помедлив, Колокольцев кивнул мне:

— Хорошо, за три дня управишься?

— Со своими, управлюсь.

— Этого достаточно. Только не трещите языками почём зря, чтобы другие не посчитали, что вы какие-нибудь любимчики. Людям только повод дай, чтобы накидать этого самого на вентилятор.

— Не будем, — заверили мы его.

— Если только шлемы им укрепить, а? — вдруг сказал Макс, второй альпинист из приданной мне парочки. — Защита головы — это самое важное. Даже на высотках иногда башкой бились, а уж в горах такое должно постоянно случаться.

— Ок, обработаю, — согласился я с ним.

Через три дня мы вышли из посёлка и направились в долину.

Наверное, стоит сказать, что посёлок разбили недалёко от камышовых зарослей на берегу озера рядом с невысокой одинокой сопкой, на которой обустроили наблюдательный пункт. От мощной защитной стены пришлось отказаться, так как таскать брёвна за многие километры было слишком трудоёмко. И даже их сплав мог затянуться надолго. Конечно, если бы планировали устроиться здесь надолго, то толк в таком проекте был бы. Но никому не нравилось жить в безжизненном краю на рыбной диете и сравнительно недалеко от людоедов. Ведь никто не мог дать гарантию, что кровожадные психи не переправятся сюда и не найдут наши новые дома. И куда больше всего вышеперечисленного народ пугали местные странности. Почему тут нет крупных животных? Отчего вода в долине мёртвая настолько, что там даже водоросли не растут и жучки не плавают? Вдруг здесь существуют некие природные циклы, убивающие всё живое и отравляющие воду вроде извержения подземного вулкана или цветения неких растений, чья ядовитая пыльца разлетается на десятки километров?

Совсем от сплава брёвен отказываться не стали. Нам требовалось немало дров для приготовления пищи и обогрева жилищ ночью, особенно тех, где жили дети и пожилые люди. Бревна пилили на не очень длинные обрезки, чтобы те не застревали, и бросали в ручей. Несколько человек с длинными шестами шли по берегу и контролировали их движение. Ещё стоит сказать, что в долине обустроили несколько углежоговых ям для получения древесного угля. Он понадобится для обработки металла и ряда других целей. А ещё это позволяло занять кучу народа полезной и тяжёлой работой, чтобы у них в голове не заводились ненужные и опасные мысли.

Четыре дня ползали по горам в поисках перевала. Иногда казалось, что вот он, буквально рукой подать, останется только перебраться через хребет. Но всегда на пути вставала широкая трещина или вовсе огромная пропасть, через которую невозможно было перебраться. Частые вертикальные скалы или даже с отрицательным наклоном тоже мешали поискам. В итоге на пятый день, когда закончились припасы, мы вернулись обратно в посёлок. И так совпало, что в этот день пришли почти все остальные разведчики, только одна команда задерживалась. К сожалению, прохода через горы не отыскал никто из них.

Два дня мы отдыхали и залечивали мелкие травмы, без которых просто не могло обойтись, учитывая маршрут поисков и нашу неопытность. Мои товарищи за упрочнение одежды не раз искренне говорили мне спасибо. Две другие команды вернулись натуральными оборванцами и куда сильнее пострадавшие. Целёхонькими у них были только пластиковые каски, которые я укрепил перед походом. По словам их владельцев, они минимум по разу каждого спасали от шишек, а то и тяжёлой травмы, когда на голову падали камни или разведчики валились с ног на неустойчивом склоне и бились шлемами о булыжники.

Когда мы ушли во второй раз в горы, то последний отряд разведчиков всё ещё не вернулся. Вариантов было немного. Первый — они нашли перевал, и перешли на другую сторону гор, где сейчас восстанавливают силы и собирают еды на обратный путь. Второй — они погибли или серьёзно пострадали. Третий — банально заблудились. Колокольцев обещал собрать новый отряд и отправить тот по следам пропавшей группы.

Первые два дня прошли с практически тем же успехом, что и предыдущий выход в горы. А затем утро третьего дня подкинуло приятный сюрприз. Осматривая в бинокль горы в поисках тропы наверх, я вдруг увидел знакомую личность. Не удержавшись, я воскликнул:

— Проводник!

— Где? — подорвался Директор. — Дай глянуть.

Любопытство альпинистов было не менее сильным. Они давно слышали про странную личность, которая контактировала — если такое поведение можно назвать контактом — только со мной. И страстно желали увидеть вживую.

— Внизу справа, — дал я ориентиры.

Проводник стоял несколько минут, после чего, убедившись, что его заметили, помахал рукой и стал медленно подниматься в горы. Несколько раз он наклонялся и оставлял куски красной ткани или бумаги между камней.

— Подъём! — скомандовал я. — Живей, живей, народ! Если удача от нас не отвернётся, то мы найдём дорогу на ту сторону.

К месту, где я заметил Проводника, мы дошли часа за полтора, хотя по прямой между нами и двух километрах не набралось. Но — горы, что ещё скажешь. Мы очень неудачное место для отдыха выбрали, где Проводника и нас разделяла протяжённая широкая трещина.

— Нашёл! — крикнул Максимка, вырвавшийся вперед всех и первым отыскавший знаки, оставленные Проводником. Паренёк показал на красный лоскут, оторванный от футболки, судя по надписи. Дальше мы шли по «хлебным крошкам», оставленным для нас человеком в чёрном. Проводник разложил красные тряпки достаточно далеко друг от друга, но в пределах видимости даже без использования бинокля. Там, где нужно было сворачивать в сторону, тряпки лежали ближе друг к другу.

За этот день мы не дошли до цели. Ночевали среди камней, выставив часового, которого меняли каждые полтора часа. Рассвело в горах быстро. Возможно, это было связано с высотой, но никакого дискомфорта особого никто из нас не чувствовал. В третьем часу дня мы обрались до снежной линии и топали по плотному насту до темноты. В сумерках дорога пошла вниз. Неужели, мы прошли перевал и даже не заметили?!

— Да мы уже спускаемся, что ли? — озвучил мои мысли Директор.

— Кажется, — подтвердил Макс и посмотрел на меня. — Дальше пойдём или будем устраиваться на привал? Вон и местечко удобное для палатки.

— Останавливаемся.

Ночью снаружи разыгралась метель, но лёгкая совсем, если сравнивать с той, что случается на болоте. Часового оставили внутри палатки из опасения, что на улице с ним приключится беда в темноте и пурге. Да там и видимость была метров пять, не больше. Потому не было особой разницы, где дежурить. Учитывая прочность палатки, нанести кому-то из нас вред было сложно. Завалить, придавить — это да. Но ведь совсем без риска не бывает?

Едва только стало сереть на улице, как мы выбрались на свежий воздух. Несколько минут водили по сторонам оружием, опасаясь нападения, потом успокоились и занялись завтраком, поставив Максимку на фишку. Уже через сорок минут мы продолжили свой путь. Ещё через десять минут мы увидели красную тряпку, сунутую в трещину скального пальца.

— Верной дорогой идёте, товарищи! — тут же решил съюморить Директор. Но только пареньку показались смешными его слова.

Стоит добавить, что Проводника больше мы не увидели. Только нашли три красных лоскута-метки.

Где в середине дня мы подошли к высокому обрыву. Ниже, метрах в тридцати где-то, тянулся пологий каменистый склон до самой линии лесов. Приложив к глазам бинокль, я несколько минут внимательно всматривался вдаль. И не удержался от радостного возгласа, увидев в широком прогале между деревьями крупное животное, похожее не то на крупного яка, не то на мохнатого буйвола.

— Что там? — заинтересовался Иван.

— Бык какой-то, — сообщил я и протянул ему бинокль. — На.

Бинокль прошёл по всем рукам и вернулся ко мне минут через десять. Всё это время бык стоял и жевал макушки каких-то кустов, словно позировал для нас. Его вид подарил нам надежду на то, что мы отыскали место, где сможем обустроить нормальный быт. Вот только как спуститься вниз? Стена неровная, вся покрыта трещинами и выступами и вдоль неё постоянно гуляет ветер. Макс с Игорем предупредили, что даже со всем своим опытом им двоим будет сложно тут спуститься. Про женщин в посёлке у камышей и говорить нечего.

— Нужен путь. Тянуть тросы, вбивать не просто крючья, а натуральные кронштейны, чтобы спускать стариков с детьми и не дать ветру бить их о камень, — сказал Игорь.

— Проверять будем? — вслед за ним предложил Макс.

— Что проверять? Спуск? — переспросил я.

— Да. Тросов с крючьями у нас должно хватить, взяли с запасом.

Я ещё раз посмотрел на обрыв и ответил:

— Не здесь, давайте пройдёмся, поищем более удобное место.

— А, ну да, точно, — смутился он.

Подходящее место нашлось через несколько часов. Высота стены здесь была заметно ниже, всего-то метров двадцать. А ещё под нами метрах в семи протянулся широкий карниз, который может стать отличной площадкой для отдыха перед окончательным спуском. Так как уже все устали и скоро должны опуститься сумерки, то решили спуск перенести на завтра.

На следующий день мы спустились с горы. Сначала на карниз, потом к подножию. На карнизе, кстати, нашли грот, где можно небольшой группе провести ночь, будучи защищёнными от ветра и снега. Знали бы про него вчера, то я бы согласился на спуск вечером.

Заниматься полноценной разведкой местности в предгорье не стали. Так, немного покружили по окрестностям и полезли назад. Спустя несколько дней я докладывал Колокольцеву о результатах выхода.

Первое, что его заинтересовало, так это возвращение Проводника.

— Ага, значит, он жив-здоров и не остался в болоте, — удовлетворённо произнёс глава посёлка. — Это хорошо. Что там у вас ещё есть хорошего?

— Перевал через горы есть, и он проходим для всех. Вот спуск на ту сторону сложный, потребуется уйма тросов и креплений, чтобы все наши смогли спуститься, — сообщил я ему.

— Совсем отлично. Твоя группа самая результативная, Жень. Ты явно любимчик у госпожи Удачи.

— А что там с пропавшей группой? Нашли?

— Кое-что нашли. И заодно тех, кто это сделал. Ты «Звёздные войны» смотрел? Помнишь, в одной серии были лохматые карлики, которые ловко разделывались в лесах со штурмовиками и заодно чуть не съели главных героев?

Я кивнул:

— Такие забавные плюшевые коротышки. Помню их.

— Вот эти похожие плюшевые коротышки и уничтожили группу наших разведчиков. А потом ещё двоих убили из розыскной группы. Сбрасывают на головы камни и устраивают обвалы. Верткие паскуды, и отлично маскируются. Как понимаю, вы с ними не сталкивались?

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Получается, что нам повезло.

— Повезло, — подтвердил Колокольцев. — Так, всё. Сегодня и завтра отдыхайте. Потом вас подключат к поселковым работам.

— А разведка той стороны гор? — вскинулся я.

— Разведка пока подождёт.

Глава 13

ГЛАВА 13

Вторая вылазка через перевал состоялась только через пятнадцать дней после возвращения моего отряда с гор. Набралось десять человек, среди которых затесались даже две молодые женщины лет двадцати семи. Высокие и крепкие, очень выносливые и привычные к походам ещё на Земле. Взять их пришлось по той причине, что число мужчин в посёлке несколько сократилось. Сначала погибла группа разведчиков от неизвестных созданий в горах. Потом от их лап ещё несколько во время поисков разведчиков. Трое серьёзно пострадали на заготовке дров в долине, один пропал там же. По рассказам тех, кто с ним был в одной бригаде, он отошёл в «кустики» и исчез. Колокольцев подозревает внутренние разборки и убийство, но доказать ничего не может. Ещё несколько мужчин отравились неизвестно чем и уже четвёртый день лежат в отдельном шалаше, страдая от тошноты и поноса. Сами больные клевещут на испорченную или ядовитую рыбу. А те, кто в посёлке отвечает за медицину, говорят, что те отравились самодельной брагой, которую невезучие выпивохи затёрли из, чёрт его знает чего. Другие мужчины защищают лагерь от возможной угрозы со стороны людоедов и зверей. Вот и выпало мне командовать не только мужчинами, но и женщинами.

Спокойно и без проблем перешли через перевал, переночевали в гроте на карнизе, а с утра спустились к подножию стены и отправились в лес. Уже с первых шагов стало ясно, что местные земли — это богатейшие охотничьи угодья. Мы не один раз встречали отпечатки крупных и мелких копыт. Нашли рогатый череп и хребет с рёбрами, которым было полгода, не больше. Видели зверьков, похожих на куниц и кошек, шнырявших среди ветвей.

К вечеру мы подстрелили крупную косулю или зверя, что был очень на неё похож. Быстро её освежевали, раскидали мясо по нескольким рюкзакам и стали искать место для ночлега. Такое нашлось очень быстро. Нам попался завал из дюжины деревьев на склоне оврага. Стволы, ветки, старая листва и земля создали отличную пещеру, где мог разместиться весь отряд. И хотя в полный рост внутри было не встать, и нужно было заползать внутрь на четвереньках или вприсядку, лучшего места для ночёвки мы вряд ли бы нашли. Ещё и овраг оказался сухим и глубоким. Здесь можно было развести костёр, и склоны скрыли бы огонь от чужих взглядов.

Первым делом растянули вокруг бивуака леску с крючками и колокольчиками, установили несколько небольших капканов и натянули толстую леску между деревьев в наиболее удобных для прохода местах. В основном сторожились от хищников, но и не исключали появления людей или иных разумных — жителей этого мира. Аборигены могли быть кем угодно, от каноничных эльфов, то мохнатых йети.

— Сюда бы пару активных наушников или микрофон, чтобы ловить любой шорох, — помечтал кто-то из новичков. — С такими наушниками у себя дома постоянно охотился.

— А ещё бы вагон мин, установку «Буратино» и взвод СОБРа, — ощерился в улыбке Директор.

— Лучше бы просто домой вернуться, — вздохнул парень, не став спорить с моим товарищем. А тот после этих слов примолк сам.

Закончив с защитой лагеря, занялись сбором топлива для костра, на котором скоро зашипели кусочки мяса в алюминиевой сковороде, взятой с собой в поход. Ещё была соль и специи для мяса. Почти каждый в группе взял их, услышав рассказы про лесного быка и мечтая о нормальном мясе. У всех уже поперёк горла стояла переваренная до состояния клейстера мышатина и озерная рыба. Про корни и какие-то салаты из травы и водорослей промолчу, чтобы не кривиться лишний раз от воспоминания их мерзкого вкуса. Первыми порцию жаркого получили наши спутницы.

— М-м-м, — простонала одна из них, когда откусила от прожаренного куска мяса, — это… даже не знаю, что сказать… это как первый оргазм.

Несколько мужчин хохотнули в ответ на такое сравнение.

— Даже лучше, — поддержала её подружка. — Кажется, что вкуснее не ела ничего и приятнее ощущений не испытывала. А ведь всего пару месяцев назад ела куда лучше.

Когда мне досталась порция косулятины и я попробовал её вкус, то мысленно согласился с женщинами. Или в самом деле успел отвыкнуть от нормального жареного мяса, или конкретно это, принадлежащее иноземной животинке, имеет особый оттенок вкуса. Плохо только одно — мяса на такую ораву голодных желудков оказалось мало. Наесться им никто не смог и в итоге косулятина пошла в качестве эдакого десерта, только съеденного вначале приёма пищи.

Из сна меня выдернул чей-то громкий рёв не то боли, не то ярости. На одних инстинктах я подскочил, подхватывая арбалет, ударился головой о корень, моментально вспомнил, где нахожусь и упал обратно на живот, не выпуская оружия из рук. Стрела в желобке стояла ещё с вечера. Достаточно только сдвинуть стопор и можно жать на спуск.

Щёлк!

Кто-то из товарищей рядом спустил тетиву. В тот же миг кто-то в нескольких метрах впереди завизжал от боли. И лишь после этого я увидел чужие фигуры напротив выхода из-под деревьев.

Хлоп!

Новый выстрел, только в этот раз из пневматики, совпал с моим, заглушив хлопок тетивы и удар стрелы во врага. Криков не было, зато были тошнотворные звуки — какое-то чавканье, хлюпанье и бульканье. Следом повеяло мерзкой вонью требухи и её содержимого. Я и забыл, что снарядил перед сном усиленную стрелу. И у соседа-стрелка в стволе сидела такая же усиленная пулька. Такими все винтовки были заряжены, так как простым зарядом только мыши хорошо убивались.

Хлоп! Хлоп! Щёлк!

Сразу несколько выстрелов почти слились в один звук. Пневматика разрывала врагов в клочья, отчего брызги крови и прочего содержимого живых тел долетала даже до нас. Про запах я даже говорить не хочу. Рядом кто-то опустил оружие и скрючился в сильнейшем рвотном спазме.

Вдруг меня пронзила мысль:

«Чёрт, а где часовой?!».

Разум выдал наиболее реальную, оттого и страшную версию. В душе же теплилась надежда на более благополучный исход. Одновременно с думами, я перевернулся на спину, упёрся ногой в стремя и двумя руками натянул тетиву арбалета, потом вложил стрелу, придавил хвостовик прижимной пластинкой и перевернулся обратно. Успел вовремя, так как неизвестные враги решили залезть под завалы деревьев. До ближайшего было всего метра два. В него я выстрелил практически навскидку.

Щёлк!

И рёв боли в ответ. Стрела ударила противника в голову, но почему-то тот оставался на ногах, вернее на четвереньках.

Хлоп!

Кто-то из товарищей справа пальнул в него из пневматики и попал в шею, превратив ту в ошмётки. Заодно и меня окатило струёй чужой крови. Она попала и в рот…

— Буэ-э-э, — стошнило меня. Краем внимания отметил, как от врага ко мне устремились яркие разноцветные искры и впитались в меня.

В считанные секунды два лаза в наше логово оказались забиты телами врагов. В этом деле хорошо постарались стрелки с многозарядными пневматическими винтовками. Пули из них, усиленные Лизой, по воздействию были равны удару двухпудовой кувалды, раскрученной до скорости в три-четыре сотни метров могучим молотобойцем.

Дважды враги пытались растащить завалы и… пополняли их новыми телами. Кто-то из моих товарищей пытался бить копьём или мечом в головы, шеи, плечи и руки тех, кто пытался добраться до нас. Но этим только мешались стрелкам. Я сорвал горло, пока до таких неугомонных дошла суть ситуации.

А потом вдруг всё стихло. Смолкли крики и завывания, воинственные вопли, визги раненых. Перестала шевелиться баррикада из трупов, и никто не пытался влезть в наше логово.

— Всё? — просил кто-то.

Прошло секунд пятнадцать, пока другой ему не ответил:

— Кажется, да.

Несмотря на тишину и прекратившиеся атаки, вылезать наружу никто не горел желанием. Мы так и просидели до рассвета, сжимая до судорог оружие и нюхая тошнотворные миазмы. От этого запаха проблевались все без исключения.

Наконец, мы стали выбираться на свежий воздух. Первыми шли стрелки, за ними все остальные. Я сам забрал у одного из подчинённых винтовку и вторым — первым был Иван — вылез наружу. На наше счастье, там никого не было, никто не торопился с дикими завываниями наброситься на нас. И это было чертовски хорошо, так как я не был уверен, что в рукопашной свалке мы сможем отбиться от врагов. Ночью нас спасли винтовки и немного арбалеты. Без скорострельных «пневмушек» нас бы удавили в логове, как ягдтерьер лисят в норе.

— Ну у нас и видок! Чисто зомби, — произнёс Макс-альпинист.

В самом деле, мы все были покрыты чужой кровью и грязью с головы до ног.

— А эти чисто орки. Вы только посмотрите на них, — добавил следом за ним один из новичков.

— Потом насмотритесь, — прохрипел я. — Проверить кто где, где ли на месте!

Оказалось, что нет часового и одной женщины. Осмотр оврага и ближайших к нему окрестностей почти не дал ничего. Наши товарищи пропали бесследно. От них осталась только винтовка и раздавленный пластиковый фонарик. Надо ли говорить про то, каким было наше состояние?

— Нужно пойти по следам, — неуверенно предложил Директор. — Эти уроды хорошую тропу намяли.

— И попасть в засаду? — нервно высказал ему один из новичков. — Они тут местные, всё знают. Специально следы оставили, чтобы мы пришли к ним сами в руки.

— Тогда уж в лапы, — сказал кто-то за моей спиной.

Я всем телом ощущал взгляды окружающих. От меня требовали ответ, озвучить решение: преследовать или отступить. И честно говоря, я не знал, что им сказать. Потери и внезапная атака неизвестно кого выбила меня из колеи похлеще встречного удара на обледеневшей дороге. Больше для себя, чтобы переварить случившееся, чем для спутников, я приказал осмотреть мёртвых врагов.

— Первым делом нам нужно узнать, кто напал, — произнёс я и обвёл окружающих уверенным взглядом. — И давайте быстрее, время сейчас не на нас работает. Трое наверх и смотрите во все глаза во все стороны. Ты, ты и ты. Максимка, с ним пойдёшь.

Вчетвером мы занялись мертвецами. Насчитали одиннадцать изуродованных тел. Их внешний вид прибавил вопросов и сильно озадачил. Непросто так один из нас сравнил врагов с орками. Те очень сильно напоминали клыкастых здоровяков из блокбастера, снятого по мотивам известнейшей игры. Такие же перекаченные тела с буграми мускулов, огромные руки с ладонями-лопатами, выступающие клыки на нижней челюсти. Последние, впрочем, торчали не так сильно, как было показано в фильме. Кожа была серовато-зелёная и сильно покрыта волосами. Ростом каждый был около двух метров и весил точно больше центнера. Одеты были в шкуры: обмотки из плохо выделанной кожи или шкуры на ногах, накидка из шкуры на теле. У троих нижнюю часть тела дополнительно закрывало что-то вроде юбки. Все убитые носили на себе по нескольку бус и браслетов из кожаных шнурков и верёвочек, унизанных всевозможным мусором, от деревяшки до косточки.

Оружие у них было примитивнее некуда и только для ближнего боя: топоры и дубины. Ни копий, ни луков, ни дротиков. Был ещё деревянный меч с толстыми и широкими пластинами с очень острыми чуть-чуть зазубренными краями. В древесине они крепились при помощи свинца. То есть, неведомый мастер выдолбил в заготовке с двух сторон глубокую борозду, закрепил в ней режущие элементы и залил расплавленным свинцом. Меч получился крайне тяжёлым, весом как бы не побольше, чем нормальный лом. Дубины описывать не стоит, просто куски тонких стволов деревьев, узких в месте хвата и сильно расширявшихся к ударной части. А вот топоры — их четыре нашли — представляли из себя нечто похожее на грубые зубила. В верхней части на них с двух сторон имелась широкая выемка. В этом месте зубило вставлялось в расщеп толстой палки и крепко заматывалось кожаными ремнями и залито чем-то твёрдым, похожим на полимеризованную древесную смолу. Два топора были сделаны из очень плохого железа. Там даже виднелись плохо выбитые куски шлака. И два топора каменных, выполненных по той же технологии, только «зубило» оказалось куда массивнее.

У всех убитых ещё имелись ножи. В основном те были сделаны из кремневых пластинок, вставленных в расщепленный сучок и залитых застывшей смолой. И два железных, в виде пластины, один край которой был обмотан кожей.

На осмотр врагов ушло около получаса. Этого времени мне хватило, чтобы полностью успокоиться и принять решение.

— Идём по следу. Наши товарищи могут быть ещё живы, — сказал я. — И на их месте мог оказаться любой из вас.

Глава 14

— Значит, думаешь, что Проводник вам помог и убил тех орков? — посмотрел на меня Колокольцев.

— Больше просто некому.

Мы нашли наших пропавших товарищей. Через несколько часов преследования впереди увидели лежащих орков. Те валялись на открытом месте, словно решили прилечь там, где свалила с ног усталость. Чуть позже оказалось, что орков там было пять и упали они благодаря чужой воли: у двоих были разрублены черепа, троих убили копьём в сердце. Причём удары были такие, что оружие пробило тела насквозь. Топоры и дубины мертвецов валялись рядом с ними. Кто бы ни расправился с нашими врагами, на орочье убожество они не позарились. А ещё рядом с ними лежали трупы пропавших часового и женщины. Им, наверное, ещё ночью перед нападением свернули шеи. Товарищей мы отнесли подальше и похоронили, выкопав неглубокие могилки.

Только по дороге в посёлок до меня дошло, кто мог расправиться с пятёркой сильных врагов. Не сто стопроцентной гарантией, но с высокой вероятностью скажу — это дело рук Проводника. Вот только почему он не помог ночью? Не предупредил про нападение или не отпугнул орков, внезапно атаковав их до оврага? Этот же вопрос задал мне и Колокольцев.

— Без понятия, — я отрицательно помотал головой. — Сам уже думал-передумал, все мозги вскипели. Его могло банально не быть в ту ночь рядом. Или решил, что часовой и женщина не стоят его внимания больше, чем я.

— Ясно, — хмыкнул глава и добавил. — Ясно, что ни хрена не ясно. Ладно, ступай к своим. Надеюсь, твоя группа не станет зазря болтать языками? Нам здесь паники ещё не хватало. Сам понимаешь — позади людоеды с собаками, впереди орки-убийцы, тут такое начнётся… И так пока тебя не было, одного из петли вытащили. Холодного уже.

— Я ребят предупредил, лишнего болтать не должны, — заверил я его.

— Не должны, — повторил он за мной, сильно сморщившись. — Ладно, иди. От работ освобождаю.

Несмотря на опасность по ту сторону гор, от переселения совет посёлка не отказался. И хотя слухи о нападении орков разошлись по лагерю, больших проблем они не доставили. В первую очередь благодаря акцентам, правильно расставленным Колокольцевым и его порученцами. И теперь слухи звучали так: десять разведчиков убили полтора десятка орков, потеряв всего двоих. При этом один погибший оказался часовым, заснувшим на посту, а вторым была женщина, которая от страха лишилась чувств и в таком виде попала под варварский каменный топор. И это всё случилось ночью! Что же мы сможем сделать с дикарями днём? Агитация и перевранные слухи настолько отлично сработали, что даже члены моего отряда поверили в то, что так всё и было.

В результате знакомства с местными аборигенами на меня и Лизу возложили кучу дел, связанных с усилением и укреплением оружия и боеприпасов. В мастерской в бешеном темпе принялись изготавливать самые простые доспехи, кирасы, нагрудники и шлемы. Делали их из тонкого металла от автомобилей. С внутренней стороны клеилась защита для смягчения ударов. На это дело отлично пошёл строительный теплоизолятор, тот, что с одной стороны фольгой оклеен. Клеили в несколько слоёв, делая два с половиной или три сантиметра. Шлемов самодельных было мало, так как хватало фабричных строительных касок, велосипедных и мотоциклетных шлемов. Уже готовое защитное снаряжение я обрабатывал духовными искрами. Также увеличивался арсенал арбалетов. Оружие делалось самым простым, решив брать количеством залпа, а не мощностью выстрела. Всё равно стрелы, обработанные даром Лизы, даже при небольшой скорости являлись смертоносными снарядами. Кстати, девушка выкладывалась по полной, тратя все свои сверхсилы. Она осунулась, под глазами залегли мешки, белки глаз исчертили красные капилляры. Настроение её упало ниже некуда, из-за чего моя коллега постоянно срывалась на окружающих. В том числе доставалось и мне. Сам я чувствовал себя хорошо, так как тратил искры с умом. Мне от орков привалило настоящее богатство. Можно было только на трофейных искрах за один день укрепить половину железок, доставляемых мне из поселковой мастерской. А так обрабатывал предметы частью своих родных искр и частью трофейных. На следующий день собственные искры восстанавливались. При этом никакого ухудшения самочувствия не было.

Стоит ещё сказать, что после возвращения моего отряда с новостями про аборигенов этого мира, из посёлка ушла небольшая группа мужчин на болото к развалинам, чтобы попытаться отыскать ещё пневматических винтовок и пуль к ним. Это оружие с усилением от Лизы показало себя крайне эффективно. Будь каждый из нас вооружён «воздушкой» в ту ночь, то орков мы бы перебили в считанные минуты. К сожалению, отряд вернулся ни с чем. Нет, кое-что полезного они принесли и немало, но только не оружие.

Пока я возился с упрочнением снаряжения и оружия, Колокольцев вновь завёл свою шарманку насчёт того, что мне не нужно рисковать.

— Жень, твои способности спасают всех нас. И если ты сложишь голову, то за собой потянешь ещё часть народу. Тех, кого могло бы спасти вот это или это, — мужчина ткнул пальцем в кирасу и шлем, которые я укрепил перед приходом главы посёлка.

— Вот только не надо этого, Юрий Иванович, — сильно поморщился я. — Не нужно давить на жалость и долг. И без меня есть погибшие и пострадавшие. Моё поведение незначительно повлияет на людей.

С одной стороны я понимал главу нашего поселения. Мой дар уже сейчас отлично помогал людям, сильно облегчал всевозможные работы. Вон можно вспомнить укрепление жестяных поплавков плотов и цепи на бензопилах. Последнее по словам лесорубов было чудом из чудес. Они валили и разделывали на одной такой десятки деревьев. Правда, затачивать потом было тяжело мои цепи, но тут помогал наждак, усиленный Лизой. Было два серьёзных фактора, которые мешали согласиться с предложением Колокольцева. Первый заключался в том, что я с детства привык носиться, как угорелый, совать нос куда можно и нельзя, бывать в новых местах, узнавать что-то лично. Потому и у дядьки работал на машине, а не на «постоянке» на фермах, хотя и там периодически вкалываю будь здоров… Хм, вкалывал… Второй причиной было серьёзное опасение, что очень быстро меня посадят на привязь, запретив любые перемещения вне стен посёлка. Сначала начнётся с малого, будут искренне опасаться за мою жизнь. Позже, когда посёлок встанет на ноги, тот же Колокольцев станет видеть во мне просто хороший инструмент, фактически бездушный механизм, который не может иметь эмоций и желаний. А оно мне надо? Может, будь мне лет сорок или пятьдесят, то я бы обрадовался такому будущему. И при важном деле, и риска никакого. Но только не в свои двадцать с лишним лет.

— Как знаешь, Жень, как знаешь, — покачал он головой и свернул тему. Уверен, что позже Юрий Иваныч ещё не раз к ней вернётся с новыми аргументами и доводами. — Ребята из болот принесли несколько дронов. Они маленькие и простые совсем, на пятнадцать минут полёта не дальше полукилометра от пульта управления. И ничего поднять не могут.

— Они хоть с камерой?

— Были бы без неё, я бы тогда этого разговора не завёл. Не бог весть что, но для разведки сверху хватает за глаза. Ещё тут наши кулибины поколдовали с аккумуляторами и батарейками для этих дронов. Сделали ещё несколько в запас. Теперь каждый дрон минут сорок в воздухе продержится, в смысле сорок минут с периодической заменой акумов.

— Я понял, — кивнул я. — Предлагаешь взять с собой? Сколько?

— Два дам, ещё два в посёлке останутся.

— Ещё что-то?

— Рации будут. Они с фур сняты, поэтому к ним ещё нужно тащить аккумуляторы автомобильные. И три штуки маленьких, нашли в сотовом павильоне. Их зарядили и настроили, там два канала, берут километра на два-три. В лесу будет меньше.

— Ясно. Что ещё?

— А всё, — развёл он руками. — Думаешь, у нас тут Клондайк?

— Да ничего я не думаю.

С ответом я слукавил. Мне вдруг пришла в голову идея попробовать обработать духовными искрами аккумуляторы радиостанций и дронов. Вдруг, получится сделать постоянный заряд или самоподзарядку? Это же какие перспективы откроются! Вот только озвучивать свою идею Колокольцеву не стал. А то он опять заведёт свою пластинку насчёт того какой я ценный специалист и как сильно подставляю посёлок, рискуя в разведрейдах. Да и искр у меня мало осталось, только родные, так как трофейные уже все истратил. Нужно набрать их побольше для экспериментов. И сделать это незаметно для окружающих, чтобы не распускать слухи, что запросто могут мне навредить. А то ведь станут списывать на меня все смерти и болезни в посёлке, считая, что я забираю здоровье и жизни ради собственного усиления. Спасибо, такого мне не нужно.

В новый поход мою группу вновь перетрясли. Альпинисты остались в поселении, чтобы сопровождать основную массу, так сказать, переселенцев. Те новички, кто участвовал в стычке с орками, тоже пропали. Может, решили, что такие истории не для них, а в первый раз пошли по той причине, что считали будто со мной спокойнее и безопаснее. Остался костяк, с которым я по болоту бродил: Иван, Директор да Максимка. К этой четвёрке подкинули ещё троих. Среди них был тридцатипятилетний крепкий кряжистый мужик — обладатель ПММ с шестью патронами. За свой пистолет он держался крепче, чем утопающий за травинку. Хотя по факту, «воздушки» с усиленными пулями заметно превосходили по боевой мощи «макаров». Будь к нему ещё бы солидный запас патронов, а так… впрочем, мне было плевать на тараканы в голове нового подчинённого. Стоит ещё сказать, что он уже на второй день обзавёлся кличкой Прапор. И не потому, что попал к нам прямиком из рядов МВД или МО в этом звании, а за любовь к анекдотам про прапорщиков.

Наконец, подготовка к новому походу по ту сторону гор была завершена.

— Ни пуха, ни пера, парни, — пожелал нам Колокольцев, лично проводивший нас за периметр посёлка.

— К чёрту! — гаркнули мы.

Начало маршрута слегка изменили. Я повернул вправо, чтобы проверить одно место. Вчера ранним вечером я оставил на широком камне две больших четырёхсотграммовых плитки молочного шоколада. Натурального, насколько может быть таким эта любовь сладкоежек. Сменял их у поселкового завхоза на свои услуги суперчеловека. Тому требовалось укрепить кое-что из личных вещей. В итоге мы остались довольны друг другом. Каждый получил, что хотел.

«Ага, Проводник здесь был», — внутренне обрадовался я, увидев, что шоколад пропал, а на его месте лежала горка корней, незнакомых орехов и большая рыбина, выпотрошенная и плотно завёрнутая в крупные листы какой-то травы, похожей на лопух. Она, к слову, тоже была неизвестна, наши рыбаки ещё не ловили ничего подобного. Но я уже давно перестал бояться неприятностей от странного незнакомца в чёрном. Убрав подарки в мешок, я вновь сменил направление движения, направившись к перевалу по кратчайшему пути.

* * *

Дроны пришлись очень кстати. Оказавшись по ту сторону гор в густом лесу, мы постоянно запускали их в воздух. И потом выбирали подходящий маршрут, чтобы на пути не было оврагов, затопленных низин, ручьёв с неудобным руслом, где было никак не избежать мокрой обуви. И хотя пользовались не часто, стараясь беречь ресурс аккумуляторов, пользы они принесли нам немало.

С их помощью мы увидели вдалеке широкую реку, которую решили проверить. Возле них во все времена селились разумные. То есть, там могла оказаться и деревня орков, с которыми мы бились в прошлый разведывательный выход. Это требовалось выяснить в обязательном порядке, чтобы подобрать место для собственного поселения как можно дальше от врагов. А ещё совет посёлка дал инструкции насчёт реки. В их планах подобный водоём фигурировал в качестве соседа нашего будущего поселения. Там смотрели в будущее, планируя устраивать сплавы по реке в поисках нормальных разумных, тех, кто не попытается при первой встречи вцепиться в горло.

В прошлый раз мы шли наобум, вероятно не обошлось и без непроизвольных петляний, из-за чего река осталась в стороне. Зато сейчас с помощью дронов мы шли, как по нити Ариадны. Заодно подмечали какие животные попадались на нашем пути и куда они уходили. Чаще всего под камеру дрона влезали лесные быки, косули и крупные кошки с пёстрой рыже-чёрно-белой окраской. Один раз увидели невероятно крупного медведя со странно короткой чуть ли не бульдожьей мордой. Он жрал на небольшой полянке тушу быка. Не желая с ним встречаться, я приказал сделать большой крюк. Лучше потерять час на обход, чем кого-то из товарищей раненым или убитым.

Наконец, мы вышли к реке. Оказались на её правом высоком берегу, густо заросшим сравнительно невысокими, не выше пятнадцати метров деревьями с густой кроной и листьями, похожими на листву ореха, только раз в пять меньше и светло-салатового цвета. Поднятый на последних каплях энергии второй дрон (первый давно уже отключился) показал, что в нескольких километрах выше по течению на нашем берегу есть свободное пространство приличных размеров. Там только трава и кустарник росли. Никаких деревьев. Было решено направиться туда и посмотреть насколько место годится для устройства посёлка.

— Может, плот сделаем? — предложил Директор. — А то ноги по этим зарослям бить неохота.

— И сколько мы с ним провозимся? — опередил меня с ответом Иван.

— Ещё и грести против течения придётся, — добавил я.

— Понял, не дурак, дурак бы не понял, — разочарованно буркнул Директор. — Нужно было лодку брать.

— В следующий раз ты её и потащишь, — сказал я ему. — Со всем остальным грузом.

Лодка, в принципе, можно было взять. Какую-нибудь небольшую надувашку на пару человек. Но даже такая весила, как аккумулятор для автомобильной радиостанции. И лучше быть со связью, чтобы предупредить об опасности или попросить помощи, чем тащить лодку с туманными перспективами её использования.

Шли под обрывистым берегом по самой кромке воды. Часто замирали и вслушивались в окружающий мир, чтобы не пропустить опасность. Несколько раз до холодка под сердцем пугали одиночные птицы и стайки мелких пичуг, что внезапно с шумом взлетали из зарослей над головами. Их с большой вероятностью мог спугнуть или хищник вроде того чудного медведя, или подкрадывающиеся к нам враги. Наконец, подошли к нужному месту. К этому времени вокруг уже давно царила темнота. И только луны с чистым звёздным небом освещали наш путь.

— А рыбка тут водится неплохая, — совсем тихо пробормотал Прапор, чья голова автоматически поворачивалась каждый раз, когда в реке раздавались всплески от кормящейся рыбы.

Ночёвку устроили под берегом, выставив сразу двух часовых. Спать, конечно, придётся меньше, зато больше шансов проснуться. Здесь опять пригодились мои обогреватели из мягких материалов. Они отлично согревали, и плевать было на стылую сырость, идущую от реки, чьи воды текли буквально в двух метрах от нас.

На ноги поднялись на рассвете, когда плотная стена тумана закрыла всё вокруг. Видимость упала шагов до двадцати. Звуки в такой среде казались чуждыми и навевали неприятные мысли о подкрадывающемся враге. Только после того, как туман ушёл с лучами солнца, мы вздохнули с облегчением. Завтракали всухомятку, хотя разжечь костёр было из чего: из обрыва торчала уйма сухих корней, а также хватало плавника на берегу. Две-три палки на десяток метров — этого достаточно для небольшого костерка, чтобы вскипятить воду в котелке. Вот только это заняло бы немало времени и могло выдать нашу стоянку дымом.

Наконец, мы полезли наверх.

Оказалось, что вид сверху заметно отличался от реалий. Это на фоне деревьев пустошь на берегу казалась голой, слегка заросшей травкой-муравкой. На самом деле тут трава доходила мне до середины груди. А некоторые её отдельные представители возвышались надо мной на полметра.

— Тут косить нужно, — заметил Игнат, второй новичок, что попал ко мне в группу вместе с Прапором.

— Кому? Нам? — произнёс я. — Нам не нужно. Просто посмотрим, потопчемся, оценим и назад. Но в целом место нормальное вроде бы.

Как оказалось, здесь раньше стояло поселение людей. Давно стояло, лет пятнадцать назад, если судить по размеру кустарников и молодых деревьев. То, что тут стояли дома нам поведали останки этих самых домов. От них остались несколько полусгоревших брёвен, камни фундаментов и горы угля с золой там, где стояли жилища. А про людей мы узнали, когда Максимка нашёл обычный человеческий череп. Он ничем не отличался от тех, которые каждый из нас видел в учебниках, книгах и по телевизору.

Находки слегка понизили градус хорошего настроения. Угли и кости старого пепелища навели сразу на мысль, что тут побывали орки и предали всё и всех огню и острой стали. Переночевав на месте древнего поселения, с утра мы отправились назад через перевал.

Глава 15

Новость про удобное место на берегу большой реки обрадовала весь совет без исключения. Никого не напугало возможное повторение нападения. Как и свежевыдвинутая версия про то, что поселение спалили сами жители из-за вспыхнувшей заразы. Успокаивали себя тем, что к землянам местные болячки не прилипнут. А даже если и так, то за долгие годы бациллы погибли.

— Большая площадка?

— Метров четыреста по берегу и метров на двести пятьдесят вглубь, — дал я ответ.

— Нормально, — довольно улыбнулся Старцев. — Есть где на первое время нам развернуться. Огороды разобьём, вода под боком. Из реки ещё и ил можно таскать в качестве удобрения. Вы не видели, какая она? Что за дно?

— Нет, — отрицательно мотнул я головой. — Вдоль берега много песка и мелких камней. Сам берег тоже сильно песчаный.

— Ясно, — чуть нахмурился Василь, — не зер гуд, но сойдёт на первые пару лет. Потом удобрим землицу чем придётся.

Переезд затянулся аж на три недели. К моменту, когда последний человек и последний гвоздь переместился от озера на другую сторону гор к неизвестной реке, в новом посёлке уже стояли два больших сруба-барака и куча шалашей с палатками, которым предстояло однажды превратиться в небольшие деревянные домики.

Вся трава была скошена и после сушки уложена в две копны. Кустарники и молодые деревца срублены под корень. Часть берега срыли и сделали там ступеньки, вбив толстые сучья и наложив жердей. Теперь было удобно спускаться к реке. Также два дня почти все мужчины перекапывали землю под посадку овощей. Примерно на площади в тридцать соток почва была перекопана, удалены все сорняки и корешки, все камни и камешки. Потом там уже другие люди, те, кто на Земле занимался подобным, копали грядки и засеивали те семенами. Их натаскали мешок с руин. Пакетики с разной редиской-помидорами в наше время не продаёт только самый ленивый владелец мелкого магазинчика. По ряду признаков сейчас стоит начало лета, то есть, можно успеть снять урожай чего-то скороспелого. Для полива огорода была сделана простейшая ручная помпа для забора воды из реки.

Во время расчистки территории были найдены останки семнадцати человек и шести орков. Вместе с ними мы получили полдюжины наконечников для стрел. Металл, из которого они были откованы, оказался дрянного качества, лишь чуть получше того, которым использовался в топорах орков, убитых моим отрядом. Больше ни одной полезной находки.

— Всё утащили победители, — сказал Иван. — А остальной хлам сгнил за прошедшие годы. Стрелы тоже взяли бы. Но видимо не нашли их после боя.

Все кости оттащили подальше в лес и прикопали.

Хочу добавить, что обнаружили старую дорогу, которая вела из древнего поселения в лес. Там она и терялась в зарослях кустарников и под завалами деревьев.

Понемногу быт налаживался, всё шло своим чередом. Забылись ужасы болота, нападения эворков (так решили называть злобных плюшевых тварюшек в горах) и орков. Больные и раненые почти все встали на ноги. Рыбаки таскали рыбу из реки, охотники били быков и косуль в лесах. Они даже умудрились привести двух мелких телят. Те остались стоять рядом с коровой, когда ту сразила арбалетная стрела. От мысли прирезать их ради молодого и мягкого мяса мужики отказались и привели их в лагерь, чтобы откормить и оставить на чёрный день. Часть периметра вокруг посёлка закрыли высокой бревенчатой стеной. Часть перекрыли волчьими ямами, рогатками и колючей проволокой. Были поставлены три вышки с широкими площадками, на которых установили большие арбалеты с механическим взводом. Они могли отправить стрелу, весом чуть менее килограмма на дистанцию в три сотни метров. Мало того, каждая такая стрела была усилена Лизой и потому могла остановить хоть тролля, хоть огра. Не, ну а что? Если есть орки, то запросто может быть и прочая фэнтезийная братия. И лучше заранее приготовиться к встрече с грозным противником. Ленивых практически не было. Здесь собрались все те, кто выжил на болоте благодаря тому, что не ныл и не ждал божественного чуда, а старательно работал руками и ногами.

Я со своей командой почти не занимался работами. Вместо этого с утра до вечера мы носились далеко от поселковых стен, изучая местность и ища следы врагов. По большей части исследовали правый берег. Противоположному уделили буквально два дня, только чтобы убедиться, что на той стороне в пределах пары десятков километров нет ни одной вражеской деревни или города.

За время поисков нашли ещё несколько следов присутствия в далёкие времена людей. Ещё одну деревню, которая сохранилась слегка получше первой. И полуразрушенную башню с остатками каменной стены вокруг неё и едва заметными следами, что когда-то там была деревянная постройка, возможно, конюшня. По внешнему виду древнего средневекового оборонительного сооружения можно было понять, что та не пережила нападения лет тридцать назад.

Из полезных находок стоит отметить огромный солончак ближе к горам далеко левее того места, где мы спускались с гор. Хотя соли у нас было с избытком, забывать подобное место не следовало. Уже через полгода придётся устраивать сюда экспедицию с мешками под этот пищевой минерал.

Всё те же огородники и дачники, прозванные в посёлке фермерами и агрономами, устроили множество компостных куч. Из жердей и гвоздей делали щиты с большими щелями, складывали их в квадраты и набивали внутренности травой и листвой, которые затем часто поливали. Фермеры обещали, что через год выдадут с десяток тонн отличного экологически чистого удобрения, которое очень хорошо напитает местную песчаную почву. Ещё они просили устроить новую экспедицию на болото, чтобы покопаться в развалинах. Лелеяли надежду отыскать там добавки с бактериями, которые ускорят процессы гниения растений и превращения тех в компост. Совет обещал им поддержку в данном деле, но не торопился с выполнением обещаний.

Ещё хочу сказать, что мой особый талант был перепрофилирован на укрепление печей, на которых готовили еду. Их делали небольшими и из тонкого металла, который прогорал уже после десятой готовки. Учитывая дефицит железа, мне пришлось засучить рукава и сесть за работу, упрочняя печки. Всё это время мой отряд шатался по лесам и полям без меня. Старшим там я назначил Ивана.

Где-то на четвёртый день такого занятия, когда я уже в мыслях прокручивал свой будущий разговор (а скорее спор вплоть до ссоры) с Колокольцевым на тему того, что задолбался ремесленника изображать и уже тошнит от применения своего дара, с улицы донеслись странные крики. Я даже не успел толком определить, что слышу и как реагировать, как раздался частый стук стального прута по куску двухдюймовой трубы, что означало сигнал тревоги.

— Твою ж, — подскочил я, откидывая в сторону печурку и хватаясь за снаряжение. — Дождались…

Я толком и сам не знал, что и кого подразумевал этим «дождались». Скорее всего, орков. Но опасность могла прийти с любой стороны и от кого угодно. Мне понадобилось три-четыре минуты, чтобы застегнуть кирасу, надеть шлем и зарядить «воздушку». А ещё через пару минут я стоял на вышке и смотрел на реку. На боевую площадку меня пустили благодаря моему статусу члена совета и сверхчеловечности. Здесь уже для членов расчёта арбалета было немного тесновато.

«Зараза, бинокль забыл», — с досадой подумал я, смотря за тем, как часовой осматривает реку через аналогичный оптический прибор. Дома у меня лежала половинка дешёвого китайского восьмикратника. Вторая половина досталась Максимке. Новый и целый бинокль куда лучшего качества я отдал Ивану в рейд. Командиру отряда без него иногда просто никуда.

Несмотря на отсутствие оптики, кое-что я сумел рассмотреть невооружённым взглядом. Сверху по реке в нашу сторону следовала большая лодка, полная народу. До неё было больше километра, и особых подробностей я не мог увидеть. Пришлось ждать, когда неизвестные приблизятся к нам хотя бы метров на триста.

— Забавненько, — пробормотал наблюдатель.

— Что там, Кирый? — немедленно спросил его товарищ из расчёта арбалета.

— Там какие-то пигмеи с зелёной кожей плывут, прям чистые гоблины. А в центре сидит наш чувак.

— Нам ещё гоблинов не хватало, — вздохнул я.

— Наш? Уверен? — одновременно со мной спросил арбалетчик.

— Ага. Морда лица наша и красная майка с надписью СССР на пузе. Я даже отсюда её вижу.

К моменту, когда лодка остановилась возле берега, прямо напротив лестницы, все в посёлке были вооружены и готовы встретить неизвестных ливнем пуль, стрел и дротиков и даже бутылками с горючей смесью из бензина и машинного масла.

— Народ! — раздалось от воды. — Свои! Не пальните там!

Сначала показалась белая замызганная тряпка на кривой ветке, потом тот, кто её нёс и кричал нам. Им оказался парень примерно моего возраста в красной майке с надписью «Я рождён в СССР», просторных светлых бриджах и чёрных пляжных сланцах.

— Эй, вы чего? — замер он при виде жиденькой толпы арбалетчиков в доспехах, отгородившихся от реки полосой деревяных рогаток с намотанной на них колючей проволокой. — Народ, всё тип-топ, я такой же, как вы, мы из одного города. Или вы их испугались? — он махнул рукой назад. — Так они тоже нормальные. Помогли нам, приютили, даже своему языку научили.

— И сколько вас? — крикнул Колокольцев.

— Сюда я один приплыл. Ну, ещё восемь ваххов. Это они себя так называют. А в лагере ещё шестеро наших остались, — торопливо ответил незнакомец.

— Проходи, только без шуток, — махнул рукой Колокольцев, а затем кивнул двух бойцам, чтобы они сдвинули в сторону одну рогатку. В тесный проход «сссровец» протиснулся с трудом, чуть не порвав одежду о шипы. Глаз и оружия с него не спускал никто, справедливо опасаясь того, что он может быть обладателем сверхспособностей. Не меньшее внимание было уделено лесу и зарослям вокруг посёлка. Ведь лодка могла быть отвлекающим фактором, чтобы мы смотрели только на неё и пропустили врагов, прячущихся за деревьями. К счастью, подозрения не оправдались, и никто не собирался на нас нападать. Совсем доверять гостю, назвавшемуся Виктором Чесноковым, мы не собирались. Но и сходу объявлять войну ему и ваххам тоже.

Виктор рассказал о своих мытарствах на болотах. Он, как и все мы, перенёсся туда в ту странную ночь, когда Сияние решило удивить горожан необычным даже для него явлением. В каком-то роде парню повезло, ведь он перенёсся в одежде и с килограммом колбасы, от которой в тот миг хотел отрезать себе кусок для бутерброда и с ним в одной руке, и кружкой чая в другой полюбоваться на Сияние. Колбаса помогла продержаться лишние два дня. А найденное нагромождение камней и собственноручно сделанная подстилка из сухой травы спасли от ночного холода. Потом он столкнулся с группой товарищей по несчастью, а ещё сутками позже они нашли хорошо сохранившейся двухэтажный деревянный дом. Постройку при переносе не превратило в гору кирпичей и битого бетона. Это позволило людям и одеться, и поесть вволю. И переночевать в тепле и сухости. В течение следующей недели они нашли ещё несколько человек и развалины домов. А потом вышли к краю болота. В отличие от того места, где границу переходили мы, им досталась каменистая равнина без капли воды. И сама местность не походила на галечный пляж. Там легко можно было сломать ногу, просто неудачно шагнув. Зато потом им в каком-то роде повезло — нашли древнюю дорогу.

— Она такая старая, что по ней, наверное, мамонты ещё гуляли. Мы по ней до самых гор дошли, а там куча туннелей, — сказал Виктор. — И более-менее целые, так, местами камней с потолка нападало, но пролезть можно без проблем, — тут он тяжело вздохнул. — Правда, там всё не просто было. Какие-то тварюшки мелкие, уроды на нас камни скидывали. — Нас восемнадцать было, а через горы прошли всего одиннадцать.

Мы, те кто слушали его, переглянулись. Василь озвучил общий вопрос:

— Мелкие пушистые создания, похожие на эворков из «Звёздных войн?».

— Точно! — Чесноков даже хлопнул себя ладонями по бёдрам в порыве чувств. — Эвоки! А я всё думал, кого же эти уроды мне напоминают.

— Мы их эворками зовём. Подзабыли точное название из фильма.

— Да плевать. Как говно ни назови, говном оно не перестаёт быть, — махнул рукой Виктор. — После гор полегче стало…

По ту сторону гор дорога тоже была, но в очень-очень плохом состоянии. Время и природа местами разрушили её полностью, только с помощью лопаты, если ею снять слой дёрна, можно было обнаружить каменные плиты и щебень. На второй день они попали в лапы инраров, тех самых орков, с которыми мне и моему отряду пришлось сражаться ночью. Клыкастые серокожие здоровяки захватили землян без крови, но потом…

— Они привели нас в свою деревню и там двоих самых плотных зарезали, освежевали и сварили в котле, — мрачно сообщил Чесноков.

— Деревня далеко?

— Далеко, несколько дней плыть верх по реке.

— Хоть что-то хорошее, — тихо произнёс Колокольцев.

Спасли их ваххи, те лопоухие пигмеи с зеленоватой кожей, которых мы с первого взгляда окрестили гоблинами. В отличие от каноничных гоблов, эти оказались куда смышлёнее и не настолько агрессивными. В один из дней, когда из деревни орков ушли почти все мужчины, гоблины напали на неё. В ходе ожесточённого сражения были убиты почти все орки, включая женщин и детей.

— Ничего себе не агрессивные, — покачала головой Клава Вагон.

— У них с инрарами кровавая вражда. Друг друга лупят при любой возможности, — пояснил Чесноков. — Они тогда нас спасли. Нас восемь осталось в живых, один недавно умер, на рыбалке укололся о ядовитый шип одной рыбы и — всё, — парень опять вздохнул. — Про вас ваххи узнали сразу, как только вы стали строить посёлок. Следили долго, у нас расспрашивали. Сюда тоже водили, чтобы мы посмотрели на вас и рассказали, что можно ждать.

Мы, поселковые, то есть, переглянулись. Наверное, каждый сейчас клял часовых и охотников с разведчиками до кучи, которые ничего и никого не заметили. И ведь даже дроны ничего не обнаружили. Мы их регулярно выпускаем в небо, чтобы осмотреть окрестности. Жаль, что нет камеры с тепловизором для них. Или обычного тепловизора для часовых на вышках, чтобы в темноте следить за подступами к посёлку.

— Ясно, — сказал Колокольцев. — А что это за место? Какой век? Какие технологии?

— Технологии, хех, — усмехнулся гость. — Галимое средневековье тут. Мечи там, копья, рыцари с варварами.

— Люди есть? — опередил Василь своим вопросом Колокольцева, который только успел рот открыть. — Или только орки с гоблинами?

— Полно. Вроде как лет сто назад люди и здесь жили, но потом их вытеснили какие-то эрланги, люди-насекомые. На свободное место переселились орки с гоблинами.

— Не боятся эрлангов? — быстро спросил я. — Или они союзники?

— Да ты что? — округлил тот глаза. — Ещё как боятся. Просто эти инсекты сюда уже лет двадцать редко заглядывают и только небольшими группами. Их или убивают, или прячутся в дебрях и горах от них. А инсекты всё больше к людям набеги делают за рабами. Только не спрашивайте зачем те им нужны. Может, жрут их, может, заставляют за куколками своими ухаживать или муравейник строить. Оттуда никто не возвращается, некому рассказать, что по чём в тех местах.

— Они сильно опасные?

— Очень, если верить ваххам, — резко кивнул гость.

Вскоре Чеснокова завалили горой вопросов. Нас интересовало буквально всё.

— А до людей далеко? С ними общаться можно? Что у них купить можно? Как там с религией? А тут эльфы есть? А кто ещё? А магия? А ты с какого района, где жил в городе до переноса?

И многое-многое другое.

Тот на многое ответов не знал, на часть других дал туманные ответы. И было видно, что не юлит, просто сам не в курсе. Из важного он сообщил, что выше по течению есть ещё небольшой лагерь землян. Только те прячутся в глубине зарослей, вырыли землянки и окружили территорию лагеря ямами с кольями, растяжками с заточенными колышками, досками с длинными шипами, спрятанными в траве. С ними решили поговорить после нас, считая, что мы окажемся более покладистыми и открытыми, раз не считаем нужным ни от кого прятаться.

— Их там много? — поинтересовался Колокольцев.

— Двадцать два человека. Женщин аж четырнадцать и там такие соски есть, м-м, — закатил он глаза, демонстрируя восхищение. — И там суперы есть. Двое как минимум.

— Кто?!

— Суперы, экстрасенсы. Ну вы чего? — усмехнулся он. — У самих таких несколько. Не делайте только из меня дурачка, окей?

— Ладно, не будем, — нахмурился Колокольцев. Ему явно сильно пришлась не по вкусу новость про то, что чужие разведчики не просто крутились вокруг посёлка, но и смогли разузнать Самую Главную Тайну.

Гоблинов так и не пригласили в посёлок. Зато Чесноков провёл у нас больше шести часов. Ради него Колокольцев приказал завхозу вскрыть НЗ и поставить на стол деликатесы по меркам нового мира и выделить парню немного одежды, а то его футболка и шорты уже расползались по швам.

Глава 16

— Вот и радушные хозяева нас встречают. Надеюсь, что хлебом-солью, а не ядом кураре и топором по шее, — пробормотал Иван при виде двух лёгких лодок из древесной коры, выскочивших из-под низкий ветвей, опускавшихся до воды. В каждой лодке сидело по три гоблина.

Здесь моя группа оказалась по причине острой необходимости навести дружественные связи с аборигенами, которые на первый взгляд не собираются отправить нас в котел, как это хотели сделать орки. То-то тогда они забрали с собой двоих наших, перед этим свернув им шеи.

Два дня назад у нас побывал Чесноков. Рассказал он много, в том числе упомянул предложение гоблинов о мирном существовании и взаимной помощи. Те приглашали нашу делегацию к себе в любое время, чтобы показать свой быт, жизнь спасённых землян и многое другое.

На предложение переехать к нам Чесноков почему-то помялся и ответил отказом. Этим он только насторожил нас. После его отплытия чего только не предположили. Начиная с того, что у гоблинов остались в заложниках его родные, до магически-гипнотического внушения шамана племени зеленокожих коротышек.

Потом были споры по поводу ответного визита к ним. Когда решили, что сходить в гости стоит, остро встал вопрос насчёт того, кого отправлять. Очень многие отказались наотрез. Те, кто был согласен рискнуть своей головой и свободой разума (если версия с шаманом реальна) были или слишком полезны для поселения, или слишком слабы. Ну, какая польза от стариков или молодых девах? Одни уже в маразме, другие мозгами не блещут. Это так, чуть утрированно. Ко всему прочему требовалось не только на союзников посмотреть, но и себя показать. Ещё нельзя было сильно ослаблять обороноспособность посёлка. Ведь гоблы могли поступить с ним так же, как с деревней орков.

Я предложил себя в качестве посла-разведчика. В моей группе отказников не нашлось. Все были готовы отправиться со мной хоть к чёрту на кулички, хоть к гоблинам на фуршет, даже если теоретически сами могли оказаться на нём главным блюдом. Моих товарищей совет посёлка согласился отпустить. А меня — хрен! Да, я сам понимал риски и то, насколько ослабнет наше поселение без меня. Но авантюризм и желание первым узнать новое гнал меня вперёд. Кажется, я становлюсь адреналиновым маньяком.

Кое-как добился, что одним из посланцев буду я. И в итоге меня отправили к гоблинам во главе моего отряда. Даже никого не стали добавлять.

Из оружия нам дали только арбалеты. Но самого высокого качества. Плюс, Лиза нанесла усиление на пули для пистолета Прапора. Все мои бойцы получили комплект укреплённой одежды. Порезать её практически невозможно. Можно превратить её хозяина в фарш, но куртка и штаны останутся целыми. Получили кирасы и шлемы из алюминиевых листов, наколенники и налокотники, краги с беспалыми перчатками. Для плавания нам выдали две больших лодки с жёсткими днищами. Их потеря сильно ударит по посёлку, но другого транспортного средства у нас не было. Не на плоту же плыть вверх по реке? Или по двое в мелких «надувашках»?

Были и подарки. Несколько простых плотницких топоров и кухонных топориков, больше похожих на короткие и широкие тесаки. Такие отлично подойдут под руку тщедушных гоблинов. Кухонных ножей дюжину. Моток яркой тонкой ткани, которая нам слабо пригодится из-за броского цвета, который виден издалека. Несколько пачек конфет и маленьких шоколадок. Ещё были бутылки с вином и ликёром. Дали бы зеркальца и бусы — был бы стандартный исторический набор дикарям. Увы, но подобного у нас было очень мало, так как тащили с болота сюда только самое ценное и полезное и места для такой ерунды не осталось.

Точного местоположения гоблинской деревни мы не знали. Но как оказалось это и не требовалось. Нас заметили и выслали комитет по встрече. Гоблины в лодчонках показали нам проходы под деревьями, растущими у самой кромки воды и закрывающие берег и всё, что находилось на нём.

Ещё минут десять мы шли пешком, то и дело петляя в густых зарослях. Поселение открылось неожиданно. Вот только что я отодвинул ветку в сторону, мешающую мне идти, сделал шаг и оказался на утоптанной улочке совсем рядом с хижиной из веток, жердей и тростника, обмазанных слоем глины. Чуть в стороне стояли ещё две таких же, а рядом с ними пять гоблинов. Ни у кого в руках из них не было оружия. А судя по росту и сложению, трое из них являлись детьми. Точнее подростками.

— Привет, — помахал я им ладонью и улыбнулся как можно дружелюбнее.

— Здорово! Рад, что вы приняли приглашение в гости, — из-за хижины выскочил Виктор, и кинулся ко мне, на ходу протягивая руку для пожатия. — Не упарились в своих панцирях?

— Жар костей не ломит, — ответил ему Иван, вышедший из зарослей следом за мной, потом приветственно кивнул. — Привет.

Буквально через минуту к Чеснокову присоединились ещё двое наших земляков. Один заметно в годах, высокий и крайне пузатый, будто и не переносил тягот жизни на болоте и в последующем путешествии по горам и под горами. Но раз выжил, то считать его типичным жиртрестом явно не стоит. Второму было лет тридцать на вид. Худощавый, с вытянутым лицом, среднего роста и почти наголо подстрижен. Толстяк носил джинсы, обрезанные в середине голени, и расстёгнутую жилетку. Бритый был одет в зелёную выцветшую майку борцовку и шорты в стиле «милитари». На ногах у обоих были точно такие же сланцы, как у Чеснокова. Словно они обувались в одном магазине.

«А почему словно? Нашли развалины магазина, а там тележка с резиновыми тапочками. Как раз сезон для них в самом разгаре», — подумал я.

— Артур Лунин, — представился толстяк.

— Иван Хмелев, но все зовут Хмелем. Зовите и вы, — назвался второй.

После того, как все перезнакомились, Чесноков повёл нас к местному вождю. По пути мы со своими товарищами, не стесняясь, крутили головами, рассматривая всё, что видели и спрашивали у соотечественников про всё странное и непонятное. Одним из такого странного был человек, который выглядел, как участник мужского фитнес-конкурса и имел светло-светло-зелёную кожу.

— Это полукровка. Мы называем таких хобгоблинами, — сказал Виктор. — Сильно на него не глазейте, они не любят чужого внимания и мигом взрываются. А дерутся они ого-го как! Поверьте мне на слово и не проверяйте на своей шкуре.

— Много их здесь?

— Только двое. С ними непростая история, позже расскажу.

Заодно я хорошенько рассмотрел гоблинов. Они выглядели самыми типичными, ну просто типичнейшими пигмеями, про которых часто показывают научные сериалы по телеканалам соответствующей тематики. Ростом метр сорок или сорок пять максимум мужчины. Женщины минимум на десять сантиметров ниже. Очень худые, но пропорционально сложены. Волосы тёмные. Какие-то чёрно-каштановые что ли. Носили набедренные повязки, юбки, что-то похожее на трусы сумоистов. Верхнюю одежду представляли жилетки, повязки на груди у женщин, короткие и узкие пончо. У многих на поясе или шее болтались на шнурке ножны с небольшими ножами. Размером те не превышали мою ладонь. А чаще всего были и того меньше. От людей-пигмеев гоблины отличались зеленоватым цветом кожи и крупными ушами, вытянутыми немного вверх. Они даже умели ими немного шевелить по-кошачьи. У всех гоблинов черты лица отличались некоторой резкостью и скуластостью. У мужчин постарше имелись выпирающие животы. А вот женщины оказались достаточно милы и совсем не плоскодонки. Учитывая их рост и сложение гоблинок можно с полным на то правом назвать сисястыми очаровательными дюймовочками.

Дети в деревне почти все бегали голыми. Редко кто из них имел набедренную повязку.

На нас гоблины глазели в основном с интересом и едва заметной жадностью что ли. Чуть позже я узнал, что они завидовали тому количеству металла, что на нас было надето. Страха не было. За это стоило благодарить наших земляков, поселившихся в их деревне. Земляне очень сильно помогли с бытом, с ремонтом жилищ и постройкой новых хижин. Ещё возились с детьми, следили за ними, рассказывали сказки и истории, до которых те оказались очень охочими.

Общался с нами вождь с шаманом и своими учениками и первыми подручными в лице братьев и сыновей. Переводчиком у нас был Чесноков.

Говорили долго и о многом. Несколько раз прерывались на еду и питьё. Очень кстати оказались наши подарки, особенно сладости. От алкоголя гоблины отказались. Зато Чесноков забрал бутылку ликёра в личное пользование и употребил её к середине беседы. Что же до её целей, то гоблины хотели от нас помощи в защите от набегов орков и инсектов. И заодно от местных средневековых рыцарей, которые иногда сюда заскакивают и устраивают охоту на племя наших новых знакомых. Также они попросили помощи в экспедиции на болото за земными ништяками. Шаман рассказал, что есть особое место в центре болот, где воды почти нет, как и крупных скал. Туда должна была перенестись большая часть земного города. И не кусками и в виде развалин, а кварталами и улицами в полной или почти полной сохранности. Гоблинов в первую очередь там интересовал металл. Чесноков с товарищами им все уши прожужжали о том, сколько его в городе и то, что все дома построены с использованием отличной стали. Мало того, сталь можно найти буквально на улице, а вместе с ней и медь, и бронзу и прочее из этого ряда. За хороший топор или несколько ножей из стали можно было купить молодую и здоровую жену. Или корову, свинью, несколько коз, домашнюю птицу и многое другое. Вплоть до невероятных редкостей, которые добываются только в землях инсектов. А можно отдать материалом, пусть и в чуть большем весе, чем в топоре и ножах.

Чесноков и прочие не горели желанием возвращаться туда, где чуть не сложили головы. Им и в деревне жилось припеваючи. Каждый уже имел двух-трёх жён, просторную хижину с имуществом и живностью, за которыми ухаживали их новые пассии. Потому и уходить в наш посёлок никто из них не собирался — гоблины предоставили мужчинам все возможные условия для приятной жизни. От работ не бегали, помогали соседям всем, чем могли. Но совершенно не горели желанием рисковать в тех местах, о которых ещё свежа память и которые принесли немало седых волос.

Я не стал давать гоблинам точного ответа. Пообещал, что передам их предложение совету своего посёлка. А уж что там решат — этого даже предположить не могу. Но намекнул, что положительный ответ куда вероятнее. Про себя я был в нём уверен на девяносто девять процентов. Всё-таки, если в болоте есть место с целыми зданиями из моего города, то там можно набрать столько сокровищ, что наша жизнь улучшиться не просто в разы, а на порядок!

* * *

— Как вы нас нашли?

Передо мной стояли двое мужчин с такими хмурыми лицами, словно у них разом умерла вся родня. Или только дядюшка, но очень богатый, который разделил своё наследство между всеми родственниками, кроме этой парочки.

— Ой, прям задача невыполнимая, — фыркнул Директор, успев дать ответ незнакомцам раньше меня. — Да про вас тут все в курсе, кому можно и нельзя.

— И защищают заодно, — добавил я по наитию.

Эта парочка была из того тайного лагеря в лесах у реки, про который рассказал Чесноков ещё при первой нашей встрече. Они нас встретили метрах в четырёхстах от поселения, куда мы шли ровненько, будто по ниточке, ловко обойдя ловушки и ямы, которые они тут установили. Рембо из них явно не получился, так как даже я видел опасные места. А гоблин-проводник замечал ещё раньше, буквально чуял их. В руках у обоих было огнестрельное оружие. Один держал охотничье ружьё с подствольным магазином. Второй в руке сжимал «наган». Вряд ли тот был боевым, максимум переделанным из травматического. Или даже не переделанный.

— И зачем шли?

— Предложить переселиться к нам в посёлок. Он ниже по течению, там, — я махнул рукой в нужном направлении. — Часа три на лодке спускаться, где-то так.

— Нам и тут хорошо, — сквозь зубы ответил обладатель револьвера.

— И сколько ваше «хорошо» продлится? Приглядывать за вами уже все устали, времени и сил всё меньше остаётся, — стал давить я, продолжая разыгрывать карту про тайную защиту. — Вань, где там наш Дерсу Узала местного розлива?

— Вон! — чуть повысил голос товарищ, подзывая к нам проводника, которого нам выделили в гоблинской деревне. Имя у того было слишком длинное и состояло из множества согласных. Пришлось укоротить для удобства. Вроде бы тот на это не обиделся и спокойно отзывался.

После его возгласа из-за пышного куста, стоящего в пяти метрах от меня и моих собеседников, вышел гоблин.

— Я тут. Что нужно сделать?

«Блин, язык чистый слишком, — мысленно поморщился я. — Нужно было проинструктировать, чтобы он коверкал его по-дикарски».

Но мужчины совсем не обратили внимания на этот момент. Их куда больше волновал внешний вид Вона. Тот выглядел классическим дикарём: набедренная повязка, племенные и родовые узоры на теле и лице, несколько дротиков в специальной петле на спине, нож на шнурке на шее. Ну, и рост, цвет кожи и огромные уши.

— Бля, это кто?! — ахнул владелец ружья.

— Местные жители. Они с нами дружат. А есть другие, кто хочет сожрать, — пояснил я. — Мы не так давно уничтожили отряд таких людоедов. Но их тут много, за всеми не усмотришь.

— Гоблин какой-то, — пробормотал тот, что был вооружён револьвером.

— Предлагаю переместиться в ваш посёлок и пообщаться там с вашими. Пусть все услышат предложение, про переезд к нам, — сказал я.

— Ага, щас, — ощерился первый.

— Валите к себе лучше. Мы нормально тут живём и ни в чьей защите не нуждаемся, — поддержал его обладатель «нагана». — Сами со всем справимся.

— Вы о своих бабах что ли волнуетесь, считаете, что они уйдут от вас? — в тон им ответил Иван. — Сил хоть хватает на такое количество или вы их держите при себе только ради того, чтобы считать себя крутыми мачо в окружении толпы цыпочек?

Оба наших собеседника смешались и не сразу нашли, что ответить. Было хорошо видно, что слова моего товарища выбили их из колеи. Кажется, Иван со своим предположением угодил не в бровь, а в глаз.

— Валите нах, — наконец, произнёс мужик с ружьём. — Последнее предложение.

— А если нет, то станешь стрелять? — я сделал два шага в его сторону.

— Буду.

— Не зассышь?

— Не ссы, не зассу.

— И даже умереть будешь готов? Ради чего? Из-за своих принципов, желания защитить людей в посёлке, ради бравады? — я сделал ещё один шаг к нему.

— Стой! — нервно крикнул он и отступил назад. Его товарищ поднял револьвер и направил сначала на меня, а потом перевёл «мушку» на кого-то из моих спутников за моей спиной. — Стоять!!!

— Не психуй. Если выстрелишь в меня, то вас убьют через полсекунды, а потом мы войдём в посёлок и силой приведём из него людей к себе.

— А сердечко не ёкнет своих убивать? — с вызовом и с трудом скрываемым страхом спросил у меня владелец револьвера.

— Вы же собираетесь по нам стрелять? Какое же тут тогда землячество? — ответил я ему.

— Да они баб в сексуальном рабстве держат, — крикнул Прапор из-за моей спины. — Потому не хотят нас пропускать дальше. А то мигом вся их власть рухнет.

— Что?! — побагровел руженосец. — Совсем рехнулся, что ли? Какое сексуальное рабство, придурок?

— Обычное.

На минуту воцарилась тишина. Потом я сказал:

— Десять секунд вам даю на размышления. Вперёд мы так и так пройдём, с вами или одни. Если станете мешать, то мы вас скрутим и оставим отдыхать вон под тем кустиком. А Вон будет вас охранять.

— Он им уши отрежет и сожрёт, — усмехнулся Директор, решив припугнуть незнакомцев.

Кажется, это стало весомым доводом в нашей беседе. Не так я рассчитывал её провести, но… Эх, да чего уж теперь. Надеюсь, что потом острые углы нашего знакомства сгладятся.

— Идём, — зло сказал владелец ружья, затем поставил то на предохранитель, забросил его на плечо, повернулся к нам спиной и быстрым шагом направился в сторону своего лагеря. Тот, что с револьвером был, оружие оставил в опущенной руке и пристроился за своим товарищем. Кстати, тропинок они тут натоптали будь здоров. Вместо того чтобы каждый раз ходить по новой стёжке, давая траве выпрямиться на старой, люди выбрали несколько удобных направлений и шатались по ним.

— А я их знаю! — вырвалось у меня, когда мы оказались в чужом лагере и я увидел несколько девушек, сидевших на грубой лавке из слегка отёсанного бревна на двух пеньках. Среди них находилась брюнетка, которую я видел у туристического автобуса в свой последний рабочий день на Земле. Это она вышла размять ноги с тремя своими подружками. Возможно, кто-то из них сейчас сидел рядом с ней, но хорошо запомнил я только чёрненькую.

— Хех, — хмыкнул Иван, проведя жадным взглядом по красоткам, — неудивительно, что мужики местные так не хотят куда-то уходить и отпускать своих краль. Я бы тоже так бы поступил, — сделал паузу и добавил, — наверное.

Следующие полчаса были натуральным бедламом. Как сказал Иван: пожар в затапливаемом борделе в центре Красной площади. Парочка охранников, которые нас встретили нас в лесу, успели распустить слухи, что мы пришли выселять всех и тащить к себе. Мол, узнали про красивых девушек и решили затащить их в сексуальное рабство. И ещё обещали нескольких моделей отдать местным уродливым дикарям. Я сначала пробовал объяснить, что это наглая ложь. Правда, не сильно преуспел, пока вокруг не собралось всё население лагеря. Вот тогда кое-как стал складываться конструктивный разговор. Я не любитель болтовни, да и не умею особо «разить словом», так сказать. Но тут пришлось выложиться на сто и один процент. Мне задавали вопросы, я задавал в ответ, отвечал и слушал, что мне скажут. Спорил и старался держать себя в руках в ответ на неприкрытое хамство. Пока.

— Достали, млина! — вдруг рявкнул Прапор после особо едкой фразы мужика с ружьём. Он достал пистолет, поднял ствол вверх и выстрелил, а потом направил оружие на любителя почесать языком и белое делать чёрным. — Стоять, если потянешься за ружьём, то пущу пулю в плечо. Это всех касается.

Весь гвалт стих, как по мановению волшебной палочки.

«Чёрт, вот ведь подстава», — чертыхнулся я. Делать было нечего, пришлось поддержать товарища. — Кто дёрнется, тот пожалеет! Заберите у них оружие.

Девушки испуганно пропищали что-то и сбились в тесную кучку. Сильная половина поселения практически не оказала сопротивления, когда у них изымались ножи и «стволы». И даже та парочка, что поливала нас помоями и угрожала, притихли, испугавшись, что перегнули палку.

— Кажется, они сами поверили в то, что про нас рассказывали, — тихо сказал мне Иван. — Боятся, что мы их пришьём и уведём девок.

— Прапора прибью, — так же тихо сказал я в ответ. — Подставил, гад.

— Да норм всё. Только так и надо ставить на место. Мы не среди демократии живём сейчас и не в инете лаемся, где все герои и силачи, — не согласился он со мной.

— Ай, и ты туда же, — скривившись, махнул я рукой.

После демонстрации силы переговоры вошли в нужное русло. Женщины поголовно согласились переехать в наш посёлок. Кое-что я немного приукрасил, но в целом рассказал только правду. Предупредил, что у нас работают все. Зато не прячемся, живём не в землянках и не среди зарослей с кучей насекомых. Как мне показалось, слабый пол был рад избавиться от своих кавалеров, которые много им обещали, но сделали едва ли четверть от обещанного.

С перевозкой людей и их нехитрого скарба в посёлок нам помогли гоблины. Они притащили несколько плотов из тонких стволов деревьев, которые отличались крайне лёгкой и при этом масляничной древесиной. Воду они не впитывали и отлично держались на её поверхности.

Оказавшись в посёлке, я сбагрил новичков на Ивана, точнее, дал ему указание всё подробно доложить Колокольцеву и представить гостей совету. А сам направился к Прапору. Тот уже вовсю балагурил со знакомыми, в красках рассказывая о нашей поездке к гоблинам и к землякам.

— Прапор! — позвал я его.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, подойдя ко мне.

— Случилось. Отойдём.

Тот пожал плечами и пошёл со мной. Отойдя подальше от лишних глаз, я развернулся и от души приложил своего бойца в скулу. Тот только охнул, всплеснул руками и полетел на землю. Пару секунд лежал на земле, потом подскочил со сжатыми кулаками. Но к моему удивлению, не стал набрасываться. Вместо этого несколько раз выдохнул, разжал кулаки и буркнул:

— Признаю, что был неправ и влез поперёд батьки. Не повторится, обещаю.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Хорошо, что мы друг друга поняли.

Вроде как Прапор говорил искреннее, без камня за пазухой и мыслью отомстить позже. И я решил оставить его в отряде.

Глава 17

— Неужели это тоже гоблин?

— Говорят, что он самый. Точнее полукровка.

— А выглядит таким красавчиком, такой торс и клыков не видно почти.

Это обсуждение я услышал случайно. Болтали несколько моделей из недавно доставленных мной в наш посёлок и парочка поселковых девушек. Обсуждали они хобгоблинов, которые приехали к нам с шаманом и вождём. Те собрались официально заключить с нами военный союз. И не только.

Да, насчёт особенностей хоблов. Те всегда полукровки, результат тесных отношений — по симпатии или в результате насилия — между человеком и гоблином. Чаще всего, учитывая разницу в силе и миловидности гоблинок, отцом становится человек. Дети в таком союзе рождаются очень редко. Зато берут не только самое лучшее от своих родителей, но ещё и улучшают взятое. Хобгоблины быстрее и сильнее что гоблинов, что людей. Обладают великолепным слухом, молниеносной реакцией, орлиным зрением и собачьим обонянием. Обучаются очень быстро. Из них получаются самые лучшие воины, охотники и телохранители. Но все эти приятные плюсы режет один (зато какой!) минус. Хоблы отличались крайне неуживчивым характером и абсолютно не видели и в ком авторитетов. До половозрелости ещё кое-как следовали правилам и законам, да и то не все полукровки и всем законам, а потом, стоило гормонам начать бушевать, как голову им срывало сразу и бурно. В основном, их изгоняли из племён после первого же серьёзного происшествия. Бывали и исключения. Среди всех плюсов и минусов у полукровок имелась одна особенность: они иногда по-собачьи привязывались к кому-то. Целью обожания мог быть какой угодно разумный, даже не из родного племени, даже не гоблин. Те двое хобгоблинов, которые приплыли к нам, служили вождю и старшей знахарке племени.

Сейчас за этой парочкой в посёлке очень внимательно наблюдали. И я не про девок говорю. С опасных гостей не спускали глаз несколько лучших стрелков, вооружённых многозарядными пневматическими винтовками с усиленными пулями. И если что, то… Думаю, понятно. Главное, это попасть в этих суперсолдат. Слишком уж их описание внушало. Вдруг они от пуль уворачиваются, как Геральт от стрел? С другой стороны, гоблины могли и приукрасить возможности своих лучших бойцов, чтобы мы прониклись.

Как-то вдруг само собой вышло, что земляне легко и быстро сошлись с гоблинами. Мир, дружба, жвачка. Разумеется, с учётом разницы менталитета и окружающего мира.

Поселковый совет общался с вожаками гоблинского племени до самого вечера. За это время в дом не один раз заносили чайники с кипятком и подносы с едой и всевозможными закусками. Предлагался им и алкоголь, но лопоухие пигмеи от него отказались и в этот раз. А вот что им пришлось по вкусу, так это кофе. Причём они с одинаковым удовольствием пили кружками, что сваренный молотый, что растворимый. На втором месте оказался шоколад. Но только хороший, не дешёвая химия из сетевых супермаркетов и мелких торговых ларьков, которая только называется шоколадом. Невольно я вспомнил Проводника, которому очень нравились молочные шоколадки. Вдруг, это хобгоблин, непонятно каким образом нашедший меня на болотах и намертво привязавшийся?

— Да ну, бред, — вслух пробормотал я. — Такие совпадения только в кино бывают.

Но зерно сомнений всё же было заронено.

В нашей жизни случались не только потери, странности и достижения путём надрыва жил, но и забавные или как минимум весёлые истории.

— Знаешь, это хорошо, что ты пропадаешь подолгу за стенами поселения, — сказал мне Колокольцев.

— Странно это от тебя слышать, Юрий Иваныч, — хмыкнул я. — Случилось что-то? Или должно случиться?

— Ирка из новеньких и наша Лиза друг другу космы вчера вечером в столовой драли. Досталось двум мужикам, которые решили их разнять.

— А я здесь причём? Только не говори, что из-за меня, — с самым непробиваемым видом сказал я. И да — драка точно была из-за меня. У меня был романчик с Лизой. И на днях замутил с новенькой блондинкой, обладательницей шикарного тела, которое не сильно испортилось даже в невзгодах. Обеим девушкам я изначально показывал всем своим поведением и говорил, что у нас не будет никаких серьёзных отношений. Мол, я постоянно на острие атаки, в любой день могу не вернуться, а ещё слишком молод для такого и всё в том же роде. Подобные разговоры я, кстати, вёл со всеми пассиями. Некоторые сразу отваливали. Другие считали, что это всё ерунда и легко смогут переубедить меня и заполучить парня-экстрасенса.

— Ну-ну, дурачка мне из себя не строй.

— Хорошо, не стану. И что ты мне предлагаешь?

— Не пудри девкам мозги, Женя.

— Я? Пудрю? Я всем честно говорю, что дружбу с ними завожу только на пару ночей. Чисто секс для здоровья и удовольствия. А если они там себе вбили в голову хрень любовную, то я тут никаким боком. И, Юрий Иваныч, монахом я становиться не собираюсь, — возмутился я. — Когда, значит, мужику друг другу рожи чистят, то ты бабе, из-за которой этой случилось, ни слова не говоришь. А как меня что-то слегка коснётся, то сразу без вазелина хочешь в позу зюзю поставить?

Тот не сдержался, обматерил меня и прогнал прочь. Но уже через два часа опять позвал.

— Только не говори, что опять драка из-за меня, Юрий Иваныч.

— Драка? — переспросил тот. — А-а, драка, да нет, ещё не было новой. Тут кое-что другое.

Глава выглядел странно. Слишком задумчивым, витающим в мыслях где-то очень далеко от наших мест.

— Хм? — хмыкнул я. — Юрий Иваныч, всё хорошо? Ничего не случилось?

— Случилось. Одна из новеньких призналась, что она тоже имеет Дар. Получила его в день перед ночным переносом. Узнала тогда, когда оказалась по эту сторону гор. И молчала, боялась, что на неё сорвут злость, посчитав что есть связь между ней и попаданием сюда. Только увидев среди нас таких же, решила мне признаться. И дар у неё неплохой, хотя и не без ложки дёгтя.

— Да ладно?! И какой?

— Копирование.

У меня в голове за секунду пронеслись образы тех возможностей, что предоставляет нам сверхспособность новенькой. Земное оружие, одежда, техника, еда и прочее.

— Здорово! — обрадовался я. — Это даже покруче моих искр. А что плохого в нём?

— Точно, — кивнул тот. — Вот только она может копировать только те предметы, которые у неё в ладони поместятся. Вот и представь, что и сколько в девчачьи ладошки влезет.

— Ну, всё равно не плохо, — пожал я плечами. — Батарейки можно копировать, сахар и специи. Потом можно будет продавать местным баронам и рыцарям. Те же наконечники для арбалетов. Патроны, точно — патроны!

— Угу. Твой Прапор ещё не истратил патроны к пистолету?

— Один остался. Держит на самый крайний случай, амулетом считает.

— Найди его и направь ко мне.

* * *

Ещё несколько дней спустя новый мир открыл нам одну из своих тайн. Это случилось во время очередного выхода моего отряда за стены посёлка. Сегодня решили дойти до туннелей в горах, через которые вышел Чесноков со своими спутниками. Колокольцев сказал, что совет рассматривает этот путь в болото в качестве основного, когда будет собрана экспедиция совместно с гоблинами. Пара их, к слову, сопровождала нас. И честно хочу сказать, что с ними двигаться по лесам и предгорью было куда легче, чем в одиночку. Мы ведь только приобрели кое-какой опыт в подобных переходах. Гоблины же с рождения живут в этой среде, впитывают нужные знания и инстинкты с молоком матери. Они нам показали растения и деревья, рядом с которыми не стоит устраивать лагерь и тем более стелить под себя ночью или бросать в костёр. От одних можно было заработать головную боль или сыпь на коже. А другие запросто сведут в могилу за несколько часов пребывания в соседстве.

Гоблины проводники довели нас до развалин крупного города. Здесь точно не жили несколько сотен лет. Или тысяч. От стен остался вал из камней под тонким слоем дёрна, где уже устроились высокие деревья. Почти все здания постигла та же участь. Но местами отлично сохранились колонны, мощённые крупными плитами площади и арки. Через этот город шла дорога, которая сливалась с другой, которая вела в горы, к туннелям. На одной такой площади мы сделали длительный привал, чтобы хорошо отдохнуть перед последним длинным броском.

В один момент мне понадобилось отойти в сторонку. Сделав полсотни шагов, я оказался перед высокой аркой из зеленоватого отшлифованного камня, покрытого изумительной в своей изящности и сложности резьбой, которой за все века ничего не сделалось. Арка стояла на метровом постаменте. К ней вела широкая лестница из каменных плит. Вокруг всё было затянуто деревьями и кустарником. И если бы не моё желание уединиться, то вряд ли нашёл её.

Любопытство толкнуло меня дойти до арки. Там я провёл ладонью по узорчатой поверхности. Точнее, только успел прикоснуться, как с шипением отдёрнул её назад: пальцы достаточно болезненно кольнуло, словно, ударило статичным электричеством. Потянуло посмотреть на арку с другой стороны, и я сделал несколько шагов вперёд и… резко в глазах потемнело, закружилась голова, к горлу подкатил комок. Неприятные симптомы длились несколько секунд. Когда зрение восстановилось, то я не удержался от удивлённого возгласа.

— Опять в какую-то херню влез, блин, — сплюнул я под ноги, снял с предохранителя и перехватил винтовку поудобнее, готовясь открыть стрельбу в любую секунду и на любой шорох. Секунды две просто стоял на месте, старательно вслушиваясь в окружающий мир. Потом спохватился и попятился назад.

Стоило мне пройти обратно сквозь арку, как вновь испытал весь букет неприятных ощущений. Как только не нажал на спуск и не разнёс всё вокруг? Ещё и себя запросто мог задеть каменными осколками.

— Ты чего такой взъерошенный и с оружием? — поинтересовался у меня Иван, когда я вышел обратно к месту привала. Заодно и напрягся, положил ладонь на свою винтовку. Я бы сам среагировал точно так же. Тут мир такой, что в любой момент может подкинуть подлянку.

— Там, — я мотнул головой назад, одновременно вешая винтовку на плечо. — Там… Чёрт, я не знаю, как это объяснить. Лучше показать.

Через две минуты мы стояли перед аркой.

— Это лоникаельрик, — сказал один из проводников на сносном русском. Наш язык они выучили с помощью шамана и Чеснокова, ставшего донором. Последствия, сравнительно, не особо неприятные, всего лишь несколько дней головной боли, слабой тошноты, отсутствия аппетита. Зато плюсов куда больше. За несколько дней своеобразного похмелья получаешь полное знание чужого языка. Не просто слова из словаря, а с пониманием оборотов, склонений, окончаний и прочих падежей.

— Что? Что? — посмотрел на него Директор. — Какой хренорик?

— Это на вашем будет похоже на — Шаг ста дней. Могучее волшебство духов, которых поставили себе на службу древние вожди, которые строили этот город. Через такие проходы можно попасть куда-то очень далеко, где сохранилась такая же арка, — медленно произнёс гоблин, подбирая слова чужого языка.

— То есть, телепорт? — свёл в одно слова чужие объяснения Иван.

Гоблин немного подумал, видимо проверяя в памяти, что это слово значит, после чего кивнул и сказал по слогам:

— Да, те-ле-порт.

И сразу же на него обрушился шквал вопросов.

— Там опасно?

— По молекулам не разорвёт?

— Далеко ведет телепорт?

Оба гоблина только растерянно пожимали плечами и вертели головами, переводя взгляд то на одного вопрошающего, то на другого. Мы от них только и смогли узнать, что не каждый сможет пройти сквозь арку без последствий. Некоторые теряют сознание, другие умирают. Мертвецов немного, но они случаются. Эти их слова слегка снизили градус возбуждения моих товарищей. Никто из них не хотел довериться, так сказать, рандому в деле, где есть риск сложить голову. И при этом всем очень сильно захотелось оказаться где-то очень далеко отсюда, всего лишь сделав один шаг.

— Может, кое-что проверить? — я посмотрел на товарищей. — Я перед переходом коснулся стенки арки вот здесь, — я указал примерное место на камне, не трогая его. — Чуть пощипало пальцы, как от слабого электричества. И потом немного голову покружило. Может, это такой проверочный тест для тех, кто хочет пройти на ту сторону?

— Может, — согласился со мной Иван и сделал два шага вперёд, к арке. — Здесь трогать?

— Вроде бы.

Тот глубоко вздохнул и с опаской коснулся кончиками пальцев каменных узоров. Почти сразу же резко отдёрнул их назад с болезненным вскриком:

— Ай, млин!

— Сильно больно? — тут же поинтересовался у него Директор.

— Терпимо, — буркнул Иван и потёр пальцы об одежду. — Пойду я, проверю.

И вошёл в арку. Та вдруг сверкнула, ослепив всех нас. А когда проморгались, то Ивана уже не было.

— Я за ним, — быстро сказал я и вошёл в портал. Опять испытал неприятные симптомы. Но в сравнении с Иваном, считай, что и не было ничего. Тот стоял на коленях в двух шагах от меня и избавлялся от еды. — Вань, ты как?

— Всё, тьфу, нормально, — ответил тот. — Сейчас… минуту…

В этот момент за мной сверкнул портал, а потом я услышал чей-то стон, и мне в спину врезалась немаленькая туша Директора.

— Ох, зараза, да мне так утром первого…бу-э… янва… бу-э, — простонал он и сполз по мне на землю.

Только успел оттащить его подальше от арки, как та опять полыхнула и выпустила из себя Прапора. Тот оказался покрепче, всего лишь пошатнулся и постоял секунд пять с закрытыми глазами, и тяжело дыша.

В течение получаса через арку прошёл весь отряд, включая гоблинов. И вот последние особо тяжело перенесли телепортацию. Оба проводника ненадолго потеряли сознание, а когда пришли в себя, то только через час смогли продолжить движение. Слабее всего телепорт воздействовал на меня и Прапора.

Глава 18

Телепорт перенёс нас километров на триста ниже по течению реки и километров на сорок от неё в сторону гор. Здесь также имелись развалины древнего города, которые уже почти полностью были захвачены зарослями. Площадка с аркой оказалась окружена высокими деревьями, чьи кроны срослись плотным шатром. Под ними всё свободное пространство заняли кустарники с ползучими побегами, покрытыми редкими и мелкими шипами. Вот только побегов было столько, что стена была, словно из колючей проволоки. Пришлось как следует поработать тесаками и мечами, чтобы прорубить в зарослях проход. Со всеми этими приключениями и утолением любопытства мы потеряли кучу времени. Из-за этого я принял решение переночевать в старом городе. Ночь прошла спокойно. Зато утро преподнесло сюрпризов.

Не успели мы покинуть город и углубиться в лес, как один из проводников, что двигался впереди отряда, подал сигнал тревоги.

— Там тропа, по ней идут инрары, — сообщил он. — Много, три руки и один палец ещё. С ними много пленников-людей, больше трёх рук.

— Наши? — быстро спросил я.

— Нет, не ваши. Люди нашего мира.

— Что делать будем, Жень? — посмотрел на меня Иван.

— Устроим засаду, — ответил я ему. — Может, придётся отбивать пленников, чтобы наладить контакт и узнать немного больше про местный мир. Вы язык местных людей знаете? — последние слова были адресованы гоблинам.

— Да.

— Немного.

— Отлично. Отыщите быстро подходящее место рядом с тропой, чтобы орки сразу нас не заметили.

Спустя несколько минут мы устроились на небольшом бугорке рядом с тропой, про которую сообщили гоблины. Выглядела она так, словно по ней достаточно часто ходят. Поблизости протекал крошечный ручеёк, отделявший нас от неё. Хоть и слабая, но преграда от орков, если нам придётся с ними столкнуться.

Дальше пришлось ждать, изготовив оружие к бою.

Прошло минут десять, прежде чем я увидел первого орка. Это был огромный крепыш с внушительным животом, прикрытым накидкой из волчьей шкуры. Пах закрывал передник из куска такой же шкуры. Свои длинные волосы орк смазал белой глиной и превратил в сосульки. В руках он держал деревянный меч с острыми кусочками камня. За ним в паре метрах шёл почти такой же дикарь, только с каменным топором на очень длинной деревянной рукоятке. Шкура на нём была облезшая и в паре мест зияли прорехи. Прическа представляла те же самые сосульки из волос и глину. Третьим шёл ещё более крупный орк. Он отличался не только ростом и телосложением от первой парочки, но и вооружением. Вместо шкуры он носил металлический нагрудник из, вроде бы меди или бронзы, если судить по зеленоватым пятнам коррозии. Левой рукой орк держал двухметровое копьё с чёрным широким листовидным наконечником, а на поясе, на куске кожаного ремня, завязанного узлом, болталось ржавое кольцо с вставленным в него небольшим топором с кривой рукоятью. Потом шли ещё двое орков, но совсем невзрачные, грязные, только в юбках и накидках из грязных шкур с вытертой шерстью. Оба были вооружены деревянными дубинами. За ними топал ещё один обладатель металлического оружия в виде большой секиры, слегка напоминавшей уменьшенный стрелецкий бердыш.

После этой пятёрки врагов плелись люди. Большую часть толпы пленников представляли женщины и подростки, мужчин было мало, маленькие дети со стариками отсутствовали совсем. Выглядели они так-сяк. У многих отсутствовала обувь, и при взгляде на их стопы сразу было понятно, что они её если и носили, то по праздникам. Одежда простая, из грубой ткани и швами наружу. У немногих была кожаная, как у индейцев из старых фильмов. У женщин юбки до земли, просторные рубахи с завязками на груди. У мужчин почти такие же рубахи и жилетки или куртки, штаны. При этом выглядела эта одежда буквально бомжовским рубищем, помойными тряпками и неудачными первыми попытками портновских учеников вместе взятыми.

Я насчитал двадцать восемь пленников. Многие несли в руках узлы с корзинами, связанную домашнюю птицу. Три пары на шестах тащили живых коз, привязанных к ним за лапы. За ними опять шли орки. Десяток из них были с дубинами и примитивными каменными топорами. Ни у кого из них не было металлического оружия, ножей и защиты. Даже шкур на телах не имелось, только юбки и передники из тряпок, облезлых шкурок и даже сплетённые из травы. Всего орков было шестнадцать, как и сказали проводники.

К сожалению, устраивать засады раньше никому из нас не доводилось. Ну, может только гоблины в этом имеют опыт. В итоге вышло так, что голова отряда врагов с пленными вышла из зоны поражения. А ведь там самые сильные и опытные орки, судя по снаряжению и оружию.

«В следующий раз буду умнее», — подумал я и крикнул. — Огонь!

Орки мгновенно остановились и развернулись в нашу сторону. В этот самый момент по ним прошлась коса смерти. Два арбалета и несколько пневматических винтовок отправили в клыкастых здоровяков свои смертоносные усиленные снаряды. Дистанция была чуть меньше тридцати метров, то есть, вполне себе убойная с учётом зачарованных боеприпасов. Пулям и стрелам достаточно просто тюкнуть по цели, чтобы высвободился заряд энергии, вложенной Лизой. После этого врагам остаётся только посочувствовать и добить подранков, чтобы те не мучились.

Первый залп снёс пятерых орков. В прямом смысле снёс — отлетели назад, как от мощного и неожиданного удара ногой в корпус. При этом от них во все стороны брызнула кровь с ошмётками плоти.

Толкнув рычаг перезарядки вперёд-назад, я навёл красную точку коллиматора на очередного врага и нажал на спуск. Пулька попала ему в плечо чуть выше ключицы и превратила там всё в кровавое месиво. Всё это я увидел краем глаза, вновь дёргая рычаг. В третий раз я перевёл ствол винтовки левее, на орков из авангарда. Эта пятёрка быстро очухалась и бросилась к нам с диким рёвом, отшвыривая в стороны пленников, оказавшихся на их пути. Я выбрал вожака с копьём, прицелился и выстрелил.

Щёлк!

Стрелял я метров с семидесяти и — удивительно — попал! Правда, не свалил, увы. Пулька попала тому в кисть руки, сжимающей древко копья, и разнесла её в клочья. И оружие тоже.

Орк издал очередной вопль. В этот раз от боли и испуга, что ли.

Щёлк!

— Ма-ать вашу, мимо, — выругался я и опять дёрнул рычаг. — Чёрт, последняя.

Пятая в обойме пулька попала в живот орку из арьергарда, приблизившемуся очень близко. Хорошо ещё, что он не стал бросать свою дубину. Такой чуркой легко можно голову снести с плеч.

Нас спасли многозарядные «воздушки» и усиленные пульки к ним. Из нескольких винтовок мой небольшой отряд снёс всех орков в поле видимости и не дал подойти тем к нам на близкую дистанцию для рукопашной свалки. В ней, боюсь, нас бы размазали тонким слоем кровавой каши.

Из шестнадцати орков двенадцать были сражены на месте, ещё один с оторванной по плечо рукой отбежал метров на пятьдесят и свалился. И трое удрали, бросив своё оружию.

— Прапор, а ты чего не стрелял? — крикнул я своему бойцу. Во время боя я слышал только хлопки «воздушек» и стальной тетивы вперемешку с криками и рёвом. Вместо слов тот показал пистолет с отведённой до упора назад затворной рамой. — Ого! Чёрт, извини, не слышал.

Да уж, неплохо меня торкнуло от адреналина, если я не расслышал пистолетные выстрелы в десяти метрах от себя.

Дальше пришлось разбираться с бывшими пленниками орков. Несколько человек удрали, но большая часть толпы осталась на месте. Двоих убили орки, размозжив им головы дубинами, когда проталкивались к нам.

Вдруг из толпы людей, сбившихся в кучу и настороженно смотрящих на нас, вышла молодая женщина, одетая в откровенное рубище даже по меркам своих спутников.

— Вы наши? Вы с Земли? — воскликнула она на чистом русском. — Скажите, что да, ну пожалуйста?!

— Да, мы с Земли, — кивнул я. — А вы…

Продолжить мне не удалось, так как она бросилась ко мне, обняла и зарыдала. Право успокаивать землячку товарищи оставили мне, взяв на себя разборки с остальными людьми. Гоблины в меру своих сил помогали общению, немного зная язык местных людей. С пятого на десятого, часто жестами и с помощью новой знакомой, представившейся Светой Наумовой, мы узнали предысторию нашей встречи. В нескольких часах отсюда на берегу реки стоит посёлок людей. Жили они там около года, убежав из своего королевства, расположенного далеко-далеко на левом берегу. Там от прихотей аристократов и вечных распрей простым людям жизни не было. Горожане ещё более-менее жили, а вот крестьянству доставалось по полной. И ведь должны же дворяне понимать, кто кормит их и других жителей города, откуда идут ресурсы в мастерские, и что разорение деревень и хуторов ни к чему хорошему не приведёт. Но нет, плевать они хотели на будущее. Проще увеличить налоги для тех, кто выжил и не убежал.

Так вот, жили они, жили, а потом на них напал крупный охотничий отряд орков. Мелкие отряды и раньше иногда заглядывали к поселению. Но они или не решались напасть, чувствуя, что сила не на их стороне, или быстро получали по зубам и убегали. Всё-таки, несмотря на размеры, орки не представляли опасности опытному воину один на один или слаженному отряду. С дубинами и каменными топорами, без брони, в лучшем случае в шкуре, они легко переходили в мёртвое состояние под ударами длинных копий, от стрел и метательных дротиков. Сами они почти не использовали дальнобойное оружие. Редко-редко кидали камни. И то голой рукой, не из пращи.

Посёлок мог бы отбиться и в этот раз. Но так вышло, что половина крепких мужчин, самые лучшие воины и охотники ушли через горы в болото. Его местные назвали Болотом Семи Безумных Демонов. Потянула их туда жажда наживы, желание получить оружие и инструменты из хорошей стали. Об этом они узнали от землян, которые вышли к посёлку. А до этого долго блуждали по болоту и горам. Из большой группы моих земляков выжили девять человек. С собой они принесли несколько топоров, много ножей, железную посуду и кое-какие специи. Двое из них отправились с аборигенами в качестве проводников. Минимум одного убили орки во время нападения. Наумова видела это своими глазами. И полностью не в курсе, что случилось с остальными. Может, они спрятались, может, успели убежать, а может и погибли.

— Вы знаете, местным понравились специи. Я видела, как они перец рассматривали, который у нас забрали. Так, что даже про топоры забыли, — успокоившись во время рассказа, сообщила Света. — У них они стоят, как золото или дороже. Специи, то есть.

— А как к вам относились? — спросил я её.

Та скривилась и подёргала своё рубище, похожее на мешок с дырками для рук и головы, подпоясанный обрывком растрепавшейся верёвки.

— Как с рабами практически. Только Саня и Влад смогли сойтись с ними. Они бывшие реконструкторы, умеют воевать старинным оружием и стрелять из луков. Ещё Влад кузнец хороший, лучше поселкового оказался.

— А что же они вас не взяли под своё крыло? — нахмурился Иван.

— Не знаю, — совсем тихо ответила женщина.

Было решено дойти с бывшими пленниками орков до разгромленного поселения и узнать об участи других землян. Если они живы, то уверен, что с радостью согласятся пойти с нами.

На месте мы оказались через три часа. Ещё издалека увидели суетящиеся фигурки среди домов и рядом с невысоким частоколом. Бинокль приблизил картинку достаточно хорошо, чтобы в неизвестных опознать людей. При виде нас они в первый момент бросились в рассыпную. Но спустя несколько минут вернулись назад, видимо опознав своих односельчан.

Землян мы нашли. Сразу четырёх. Женщину, подростка четырнадцати лет, немолодого, но всё ещё крепкого мужчину и парня двадцати трёх лет. Остальных не нашли даже среди мёртвых. Выглядели они немногим лучше Наумовой. Стоило им предложить присоединиться к моему отряду и отправиться в наш посёлок, как они практически в один голос озвучили своё согласие.

С местными переговорил, но ничего особого от них не добились. Ко мне и моим товарищам они относились с нескрываемой настороженностью и недоверием. У многих во взглядах мелькала злость и зависть. Уверен, что они с радостью напали бы на отряд, чтобы захватить наше оружие и доспехи, но знают, что только зазря сложат головы.

— Сюда кого-то другого нужно, с нормально подвешенным языком, — сказал Иван, когда мы собрались уходить из разгромленного поселения. — А из нас дипломаты те ещё.

— Колокольцев разберётся, — ответил я и пробежался взглядом по спутникам. — Так, все здесь? Блин, где Наумова?

Товарищи завертели головами. Но пропажа нашлась сама. Из-за ближайшего дома, построенного из камня, глины и дерева, вышла Света. Она держала за руку девочку лет десяти. За ними шаркала ногами бабка, которая без грима может сниматься в роли Бабы-Яги.

— Жень, Женя, — торопливо сказала мне Наумова, — давай их возьмём? Карста разбирается в растениях, лучше её знахарки нет в посёлке. А эта её внучка Литина. Её тут все бьют, так как она незаконнорождённая дочь барона, от которого натерпелись все эти люди, — женщина взмахнула рукой, словно обводя окружающее пространство. — Они на ней свою злость срывают. С нами им будет лучше. Здесь Литину точно убьют.

— А бабку отпустят, если она такая специалистка тут? — хмыкнул Прапор.

— Нам такая знахарка точно пригодится, — почти одновременно с ним сказал Иван. — Лекарства рано или поздно закончатся. Да и принесли мы их не так много. Придётся лечиться местными травками и корешками.

— Травка — это хорошо, отвечаю, — хохотнул Директор. И тут же смолк, когда увидел мой кулак.

Я с минуту раздумывал, решая, как поступить. Потом кивнул собеседнице:

— Хорошо, они с нами пойдут, если захотят.

— Они хотят, точно-точно.

Местные забеспокоились тогда, когда мы отошли от частокола метров на двести. Человек десять с копьями и топорами, дубинами и большими ножами догнали нас и стали что-то зло кричать.

— Они требуют вернуть им их людей, — перевёл гоблин.

— А ху-ху им не хо-хо? — прокомментировал Директор.

— Передай им, что эти люди наша плата за спасение от орков, — сказал я гоблину, который служил нам переводчиком.

Но местных мои слова абсолютно не тронули. Они бы даже напали на нас, просто ещё не успели распалиться до такой степени.

— Говорят, что вы можете взять девку, но старуху оставить здесь.

Вместо ответа я опустил ствол винтовки и выстрелил в землю, в метре от ног самого горластого из толпы. Фонтан земли стал отличным ответом на их требование. Аборигены медленно попятились от нас. На лицах многих отразился сильный страх.

Директор не был бы собой, если бы не прокомментировал это:

— Зассали, фраера. Бегите, бегите, пока штаны сухие!

— М-да, после таких проводов мы вряд ли найдём общий язык с ними, — вздохнул Иван.

— Наоборот, быстрее найдём. Мы не в нашем мире демократии, толерантности, человеческого права и прочих достижений расцвета цивилизации, — ответил я ему. — Тут понимают только силу. И мы её показали. Всё, пошли отсюда.

Глава 19

Колокольцева очень заинтересовали арки-телепорты. Настолько, что он собрался и уплыл из посёлка в гоблинское становище, чтобы побеседовать с шаманом и вождём. Мой поступок со знахаркой вызвал только одобрение. Лекарь нам был нужен. А ещё нужен был поступок вроде моей демонстрации силы, чтобы местные нас зауважали.

— А то мы со своим земным воспитанием себе репутацию в этом мире угробим с концами, и потом будем восстанавливать путём ещё большей крови, — сказал он. — Ты правильно сказал, что тут и сейчас понимают только силу. Здесь для уважения нужны сильные шоковые средства, так сказать. А не лёгкое поглаживание против шёрстки.

Так прошли ещё десять дней, пока дозорные на вышках не подняли тревогу, увидев несколько лодок на реке. В бинокль вскоре стало видно, что там сидят люди, мужчины и женщины вперемешку. Детей не было видно, по крайней мере, совсем маленьких. Подростков же можно было и перепутать с взрослыми на таком расстоянии.

— Как думаешь, кто это? — спросил я у Ивана, стоя на оборонительном настиле у частокола.

Тот пожал плечами.

— Может, наши, а? — вместо него произнёс Директор. — Ну, земляне. Прослышали про наш посёлок и решили заглянуть на огонёк.

Как позже оказалось, неизвестные приплыли к нам из поселения, откуда я забрал знахарку полторы недели назад. Буквально на второй день к ним наведался отряд орков. От него удалось отбиться, но всем стало ясно, что нападения будут только учащаться, раз людоеды узнали дорожку к людям. И тогда аборигены решили направиться за помощью к нам. Немалую роль в этом сыграло наше поведение при освобождении пленных от орков и рассказов землян, которые ушли с нами. В их глазах мы предстали силой, которая в этих краях никому не по зубам. А ещё у нас не было деления на благородных, касты с рабством и взаимоотношений, исходящих из них. Без споров не обошлось, но наличие отрядов людоедов под боком не располагало к их продолжительности. Может быть, вернись в поселение отряд, что ушёл на болото, и люди решили бы дать отпор оркам. Но от тех не было ни слуху, ни духу.

На первое время гостям отвели кусочек территории на чистом от деревьев участке. Внутрь посёлка никто и не подумал их пускать. Всего к нам пришли сорок восемь человек. Из них шестнадцать мужчин. А если считать и подростков четырнадцати-пятнадцати лет, которые у местных считаются за полноценных работников и кормильцев, то двадцать девять. Женщин ровно десять, остальные старики да бабки, но достаточно крепкие. И всего лишь пять детей. Остальные погибли во время того злосчастного нападения людоедов. Многие вместе со своими матерями, которые отчаянно пытались защитить их. Кто-то убежал в лес, но назад не вернулся. Не то стал добычей хищников, не то попал в лапы других отрядов орков. В общем, у нас под боком оказалась группа аборигенов с сильным перекосом полов. В первую очередь именно поэтому совет решил не пускать чужаков за частокол. Никто не верил, что местные мужики не станут зажимать наших женщин и девочек в тёмных углах. А то ведь у них это вполне в норме, если верить словам Наумовой. Женщины без семьи, точнее без мужа или братьев, отца или хотя бы дяди, которые являются их защитниками, считаются общими и находятся на низшей ступени. Боюсь представить, что вынесли наши землянки в обществе аборигенов. А спрашивать — только бередить их душевные раны.

— Они просят инструмент, еду хотя бы на первое время и защиту, — произнёс Колокольцев на совещании, собранном после того, как гостям выделили кусок земли и те там стали обустраиваться. — Что думаете?

— А они нам что? — поинтересовалась Клавдия.

— Готовы помогать во всём и вместе с нами сражаться, если мы дадим им оружие. Но просят дать им время, чтобы могли построить хоть какое-то жильё.

— Ну-ну, — покачал головой Сергеев. — Хотят они очень много. Ещё и свалят сразу, как получат от нас топоры и пилы.

— И бросят своих женщин и детей? — усомнилась Клавдия.

— Там мало кто сохранил семью. Много мужчин остались одни. И им ничего не помешает в подходящий момент удрать, забрав наш инструмент, — ответил ей Колокольцев. — Жень, ты что скажешь?

— Ничего, — пожал я плечами. — Я в этом не разбираюсь, поэтому советов давать не стану. Вы уж тут сами как-нибудь. Хотя… хотя могу предложить давать им инструмент только на день, а к темноте должны вернуть назад всё, что получили утром.

— Дельное предложение, — кивнул мне Колокольцев, — так и сделаем.

— А я предложу вот что, — подал голос Василь Старцев, бывший правой рукой Юрия Ивановича. — Пусть часть их мужиков строят своим хижины, а часть помогают нам возводить частокол, заготавливать дрова и копать ямы. Или на хрен пошли.

— Тоже согласен, — после секундной задержки кивнул глава нашего посёлка.

Когда всё было оговорено, решение окончательно принято и пришло время расходиться, Колокольцев посмотрел на меня и тоном Броневого произнёс:

— Женя, а тебя я попрошу остаться.

— Хм? — я вопросительно посмотрел на него.

— Остальные в курсе. Это ты у нас всё по полям и лесам носишься, как наскипидаренный.

Когда все ушли, и мы с ним остались в комнате вдвоём, Колокольцев подошёл к большому шкафу, сколоченному из досок в два слоя — вдоль и поперёк. Судя по шляпкам гвоздей, их на данный образчик мебели не пожалели. Да и древесина тёмная, как у дуба. Из шкафа Юрий Иванович достал ружьё и револьвер с длинным стволом. Оружие он положил на стол передо мной.

— Выглядят необычно. И… как-то свеженько, что ли, — прокомментировал я внешний вид предметов. Тут меня осенило. — Самоделки?

— Они самые. Тебе нужно их как следует укрепить.

Я взял в руки револьвер и принялся его крутить так и эдак. Ствол был длинным, сантиметров пятнадцать с тонкими не больше двух миллиметров стенками. Судя по штифту под ним за предохранительной скобой — он откидной. Барабан с глубокими прорезями на стенках. Перед курком в верхней части защёлка, видимо для того, чтобы откидывать. Мушка и целик расположены только на стволе. Зазор между барабаном и стволом едва заметен: видна буквально трещина толщиной в паутинку. И то если приглядеться.

— Не клинит при такой-то подгонке?

— Пока патронами не проверяли, тебя ждали, — ответил Колокольцев.

Ружьё оказалось немного необычной переломкой. Ствол не снимался, а откидывался на нижнем штифте, соединяющем его и колодку. Ствол был длинный, сантиметров восемьдесят, на нём располагались немаленькие прицельные приспособления: крупная мушка и массивный целик, который регулировался винтом в верхней части. Нужно было крутить тот, чтобы целик поднимался вверх-вниз. Впрочем, это сейчас не особо важно.

— Ружьё сделали по описанию карабина какого-то Смита. Среди нас нашёлся любитель оружия.

— Коллекционер или охотник?

— Скорее диванный воин, но с хорошей теоретической базой и памятью. Плохо, что чертёжник и художник из него в сто раз хуже. Больше понял из его объяснений, чем рисунков, — хмыкнул Колокольцев. — Мы и револьвер решили сделать по похожей схеме. Так же откидывается ствол, только меняется не патрон, а барабан целиком. Ствол крепить и там, и там аналогично. Ударно-спусковой одинаковый. Это поможет копировать их и вставлять в ружья и револьверы по необходимости.

— Ясно, — ответил я, потом ещё раз посмотрел ружьё. — А гильзу после выстрела клинить не будет?

— Такое может быть, — вздохнул мой собеседник. — После тестовых стрельб будем проверять. Стреляли капсюлем без пороха и лёгким войлочным пыжом — не распирало.

— Ясно, — повторил я и оценил патронник в ружье. — Что за патроны будут? Неужели пистолетные в ружьё решили вставлять?

— А чем плохо, Жень?

— Слабый очень.

— Ты слонов тут видел? Нет? И другие тоже не видели. Поэтому нам не нужны слонобойные патроны, — произнёс он. — А у твоего Прапора самый настоящий ПММ со своим родным боеприпасом, который мощнее обычного пээмовского и не уступает стандартному импортному, который люгеровский. Это мне объяснил наш диванный эксперт. Тут и длинный ствол такой для того, чтобы пуля лучше разогналась. Хотя Витя этот бьёт себя в грудь и кричит, что ствол не главное. Короче, Жень, пистолетного патрона нам хватит в большинстве случаев. Потом сходим на болото, отыщем там охотничьих патронов к нашим ружьям, которые без боеприпасов лежат просто так. И будет у нас всё тип-топ. А может, и автоматы найдём.

Под его объяснения я заглянул в ствол. Тот красовался зеркальным блеском и чёрточками нарезов.

— Ого, и нарезы даже?

— Да. Несколько стволов сделали с разным количеством нарезов. Есть ещё гладкоствольный. Из них после отстрела станем выбирать наиболее лучший. Но сначала нужно, чтобы ты укрепил их.

— А откуда вообще всё это? Стволы, инструмент и прочее?

— Оттуда…

Как оказалось, на стволы пошла четвертьдюймовая труба, которую мы прихватили с собой при уходе с болота. Её проковали до нужного диаметра, потом прогоняли шарик от подшипника подходящего размера под калибр пистолетного патрона. Нарезы делались вручную способом, который подсказал Виктор или Ганзовец, как его ещё называли из-за его частого упоминания этого сайта фанатиков-оружейников. Метод простой и очень точный, но крайне затратный по времени и силе. Ещё и нужен был особый резец. Но в нашем случае с водопроводной трубой из мягкой стали подобрать его, вернее материал для резца не составила огромного труда.

Если у нас всё получится с огнестрельным оружием, то с Лизы спадёт немаленькая нагрузка в деле усиления боеприпасов для «воздушек» и арбалетов. Хотя, конечно, скорострельность пневматических винтовок мне очень нравится, и их точность на близкой дистанции тоже. Только дальнобойность оставляет желать лучшего. Но тут неизвестно ещё, какой она будет у самодельных ружей и револьверов. Сильно жаль, что моя коллега не может копировать крупные предметы, хотя бы размером с пистолет.

С укреплением предоставленных мне предметов я справился за два дня. На ружья и револьвер ушли все искры, которые я собрал с убитых орков, и половина своих собственных. Зато теперь можно было быть уверенными, что при выстреле оружие не взорвётся в руках стрелка, не раздуется и не лопнет ствол. Вот только неизвестно, как дело будет обстоять с отдачей. Оружие-то слишком лёгкое получилось.

* * *

— Людоеды!

— Орки!

Разнеслись над посёлком громкие тревожные крики часовых. И только потом зазвенела набатом сигнальная рельса.

— Орки на реке!

И почти сразу же ещё несколько:

— Орки в лесу! На линкийцев напали орки!

Под эти вопли и звуки я торопливо одевался и натягивал броню: кирасу, шлем, наплечники, ботинки с крагами из толстенной кожи.

— Одевайся и на место общего сбора иди, ясно? — сказал я девушке, с которой провёл минувшую ночь.

Орки напали на рассвете по всем правилам военной науки и привычкам диверсантов с ассасинами. Небо только-только окрасилось светом дневного светила, которое даже ещё не поднялось над горизонтом, но уже отметилось розовой полосой сияния.

— Д-да, — кивнула та.

— Тогда всё, пока, — напоследок бросил я и выскочил из хижины.

В таких случаях как этот, когда враги ещё не напали на посёлок, а были только на подходе, для каждой устоявшейся группы были назначены свои места сбора. На одной из таких собрался мой отряд почти в полном составе. Не хватало одного из новичков из пополнения, включённого в группу в тот поход, когда мы нашли телепорт. Нас здесь увидел Василь и тут же дал указание:

— Женя, ты со своими и с водовозами к линкийцам идите. К ним тоже нагрянули орки. Помогите им там.

Линкийцы — это местные аборигены. Местный мир назывался — Линкий. Водовозами или водоносами в посёлке называли группу из семи мужчин, которые таскали канистры с водой из далёкого родника в лесу. Вода в нём была очень вкусная. Никаких запахов, привкусов, осадка или плёнки на поверхности. От неё не болел живот ни у кого, даже у маленьких детей. При этом несколько человек с язвой и гастритом отмечали, что в момент изжоги стакан этой водички отлично убирает все неприятные симптомы. Вода нравилась всем, и её наличие решало кучу проблем с различными желудочными болячками и недомоганиями. И совет полностью освободил водовозов от всех обязательных работ в посёлке, на которых трудились все за редким исключением. Даже моя команда и то поработала лопатами и носилками, когда требовалось срочно окружить поселения «волчьими» ямами.

— Понял, — кивнул я ему и повернулся к нужной группе. Водовозы имели кое-какое защитное снаряжение и оружие, так как постоянно пропадали за стенами посёлка. Но оно было хуже, чем в моём отряде. Вместо винтовок с усиленными пулями у троих имелись арбалеты, которые требовалось натягивать при помощи поясного крюка. Пятеро носили копья и небольшие топорики с внушительными самодельными ножами из стальных полос, откованных вручную в костре. Двое владели неплохими мечами. Тоже самодельными, но сделанными из хорошей стали и не теми кузнецами, у которых руки из нижней части тела растут. В качестве брони они носили кирасы из листового металла, укреплённого мной. У половины они были обтянуты тёмно-зелёной материей. Не знаю, где они её взяли и почему им разрешили ткань с Земли потратить на такое баловство. — Марат!

Старший водоносов повернулся в мою сторону.

— Женя? — крикнул он.

— Ты со мной туда! — я махнул рукой в сторону, где за частоколом находился лагерь линкийцев, а потом указал на Василя. — Это его приказ.

Марат молча кивнул в ответ, повернул голову к своим товарищам и сказал:

— Парни, выступаем.

Оказавшись за частоколом, я предложил план действий. Простой как пять копеек, но с учётом отсутствия опыта, другого предложить никто не смог.

— Так, стрелки сейчас идут первыми. Сначала бьём мы из винтовок, у нас их три. Арбалетчики стреляют после нас, но чтобы наверняка. Потом выходят твои копейщики, мы за ними перезаряжаемся. Арбалетчики берутся за мечи и встают на флангах.

— Понял, — откликнулся тот. — Слышали?

Водоносы ответили нестройным хором.

Когда подошли к лагерю линкийцев, в котором слышались истошные крики сражающихся, то я приказал Прапору дважды выстрелить в воздух, чтобы привлечь к себе внимание орков. И не прогадал. Большая их часть бросила гоняться за людьми среди шалашей и плетней, и радостно выскочила к нам.

«Чёрт, да их тут штук двадцать, — про себя охнул я, оценив число врагов. — И в лагере ещё десяток или полтора».

По количеству зарядов мы с лихвой перекрывали цели. Но кто-нибудь когда-нибудь попадал хотя бы по мишеням со стопроцентной точностью?

— Стоять! — крикнул я, когда до врагов оставалось метров пятьдесят. — Целься! Стрельба с левого орка!.. Начали!

После той засады на орков с пленными линкийцами, мы пересмотрели свою тактику. Теперь выбиралась цель слева или справа. По ней стрелял крайний левый стрелок, ну или правый. Его сосед брал второго врага слева или справа. Третий стрелок стрелял по третьему орку. И так далее. Подобное решение уменьшало вероятность, что кто-то выберет одну цель с товарищами, проигнорировав прочих противников.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!..

До первого клыкастого здоровяка с каменным топором оставалось чуть больше двадцати метров, когда раздались выстрелы «воздушек». К нам присоединились арбалетчики Марата. Но вместо того, чтобы целиться в дальних врагов, они зазря истратили болты по тем, кого пристрелили мы. Я свалил двоих, Прапор из пистолета трёх или четырёх. До нас в итоге добежали только двое орков, которые были быстро наколоты на копья, не сумев дотянуться ни до кого из нас.

— Хорошо, что они не догадались кинуть свои топоры, — нервно ответил Марат. — Могли и прибить кого.

— Они ими не кидаются. Или жалеют, боятся, что оружие сломается. Или опасаются потом не найти. Ну, или кодекс у них такой, по которому нужно сражаться грудь о грудь, — ответил я ему. С орками мой отряд сталкивался больше, чем какой-то другой в посёлке. Плюс немного расспросил гоблинов, послуживших нам проводниками к горам. Хоть мы туда и не дошли, но в итоге выиграли больше: нашли и узнали про телепорты — раз, и два — встретились с людьми этого мира.

В лагере линкийцев пришлось схватиться с орками врукопашную. Их тут оказалось куда больше, чем я ранее рассчитывал. Или ошибся, или к ним из леса подошло подкрепление.

Вновь сказалось отсутствие опыта рукопашных схваток. Если в лагерь мы вошли плотным строем, то уже через пару минут чувство локтя было потеряно, и каждый бился практически в одиночку. Спасло нас от потерь только отличное — на фоне орочьего — вооружение и броня. По мне несколько раз попали копьём и дубиной, один раз по шлему прилетело каменным топором. От удара вражеское оружие раскололось, но и мне стало на миг дурно. Повезло, что орк опешил от вида уничтоженного топора и целой головы, о которую тот сломался. И пока он хлопал глазами, пялясь на деревянную рукоять с обломком камня, я очухался и ткнул ему в горло своим тактическим кописом. Второй удар направил в правый бок, рассчитывая поразить печень.

Покончив с ним, я набросился на соседнего орка, который увлечённо мутузил кого-то из водоносов. Парень отбивал удары дубины копьём, но как-то неловко, даже не думая контратаковать. Не то уже устал, не то был ранен. Этому орку я всадил свой меч в район почки более чем на глубину ладони. Раненый взвыл локомотивным гудком и попытался обернуться ко мне. Этим моментом ловко воспользовался водонос, ударив копьём орка в открывшийся бок. Тот ещё раз проревел что-то, явно жалуясь на негодяев, бьющих в спину, и повалился на землю.

Потом я пропустил сильнейший удар между лопаток. Меня сбило с ног и перехватило дыхание. От минимум тяжёлой травмы меня спасла укреплённая духовными искрами алюминиевая пластина кирасы и толстый слой пенополиэтилена, наклеенного в качестве демпфера. Подняться на ноги мне не дали: двое орков принялись тыкать в меня копьями — толстыми жердями с заточенными и обожжёнными в огне концами. Я крутился, как угорь на сковородке, отбивая их выпады и стараясь ударить в ответ. Наконец, удалось резануть по волосатой ноге, достав до самой кости. Людоед взвизгнул по-бабьи и отступил от меня. Оставшись один на один со вторым орком, я подловил момент и схватился левой рукой за конец копья, дёрнул и когда тот стал заваливаться на меня, выбросил ему навстречу руку с мечом. Оружие глубоко вошло в живот врага. Его, копис, пришлось там оставить, чтобы не оказаться под умирающим. Если меня придавит, то превращусь в беззащитную жертву, которую даже орочий младенец быстро запинает. На ноги я успел встать раньше, чем до меня дотянулся раненый в ногу орк. Поднимаясь, я подхватил чужое копьё с земли. Готовился к отражению чужой атаки, но… увидел волосатую спину. Раненый людоед решил не искушать судьбу и захотел удрать. Вот только разрубленная нога не способствовала скорому передвижению.

— Хэк! — хекнув, я метнул увесистую жердь во врага. Кидал такую штуку в первый раз в жизни. И просто чудо, что попал. Да как — точно в затылок! Деревянное острие не пробило толстую кость, копьё отскочило от черепа. Но удар оглушил врага, свалив того на землю. Увидев результат своего броска, я выхватил нож из ножен на поясе, в несколько прыжков подскочил к поверженному врагу и дважды воткнул клинок тому в правый бок. Сталь вошла в плоть почти без сопротивления, будто в мягкую глину или землю.

Всё тем же ножом я добил второго орка, который валялся в скрюченном положении на земле и держался за мой меч в своём животе. Только получив по удару ножом в сердце и шею, он отпустил мой клинок и позволил его вытащить из себя.

На этом бой в лагере линкийцев закончился.

— Ты их живьём ел, что ли? Или решил сделать себе ванну из крови орков? — сказал мне чуть позже Иван, когда мы нашли друг друга среди хижин.

— На себя посмотри, — буркнул я в ответ. Товарищ был забрызган чужой — надеюсь, что чужой, да и для своей он выглядел излишне бодрым и спокойным — кровью с головы до ног.

— На мне пара капель, — отмахнулся он. — А вот ты с ног до головы залит, — и только сейчас вдруг спохватился. — Слушай, а ты сам не ранен? Вроде нормально ходишь и говоришь, но мало ли.

— Типун тебе, — сплюнул я. — Наших видел?

— Директора слышал вон там. Он за трофеи срался с кем-то из линкийцев. Прапора с новичками видел в начале драки вон там, — собеседник поочередно указал рукой в разные стороны.

— Пошли к Директору, а то его местные ещё прирежут втихушку и спишут всё на орков.

Наш соратник к этому моменту сам справился. Да и спорил он с парой местных мужичков, вооружённых дрекольем и трофейными каменными топорами.

— Видали что я выбил с орков? — похвастался он и показал нам копьё и каменный нож. Копьё было чуть меньше двух метров с большим наконечником, который имел длину сантиметров тридцать, ширину около ладони и два лепестка в нижней части, играющих, по всей видимости, роль стопоров как перпендикулярные усики на охотничьей рогатине. Поверхность наконечника была покрыта искусными узорами, избирающих растительный орнамент, животных, птиц, неведомых чудовищ. Наконечник крепился к толстому древку из коричнево-чёрно-красной древесины. На пятке копья имелся противовес из тёмного металла с такими же узорами. Он напоминал половинку утиного яйца: плоская, «срезанная» сторона не давала соскользнуть руке, а «носиком» можно было лупить врагов, соизмеряя силу для того, чтобы одних оглушить, а другим насмерть проломить рёбра или череп.

Нож был классическим образчиком каменного орудия из доисторической эпохи. Несмотря на примитивные материалы — лезвие из зеленовато-чёрного вулканического стекла, а рукоять из самородного куска меди, откованного холодным способом — клинок выглядел очень красиво. На обушке мастер отковал пластину, частично закрывавшую кулак. Вместо гарды сделал несколько шипов, расходящихся как солнечные лучи и не дающие пальцам соскользнуть на бритвенно-острое лезвие. Обсидиан удерживался такими же шипами, сжимающими его как пальцы, сложенные в щепоть.

— Жень, укрепишь их, а? — просительно посмотрел на меня товарищ. — Хотя бы нож, а? Классный же, сам видишь, а?

— Укреплю, — согласно кивнул я. После боя духовных искр во мне накопилось порядочно. Можно и потратить на своих их часть. С каждым разом я притягивал их к себе всё с большего и большего расстояния. И это меня радовало не описать как!

Глава 20

Совещание совет собрал в полдень, когда более-менее был наведён порядок после утреннего нападения орков, подсчитаны потери, разрушения, жертвы. И трофеи. Это только со стороны кажется, что взять у людоедов нечего. А лодки? А шкуры? А металлическое оружие, которого хоть и мизер у них, но всё-таки оно имеется? Шкуры можно вычесать, отмыть и пустить в оборот. Оружие перековать, если не получится использовать в имеющемся виде. Или отдать гоблинам в качестве подарка. Лодки корявые и тяжёлые, но тоже сгодятся, ведь земные посудинки стоит поберечь. Их у нас мало, и они очень уязвимы к повреждениям.

Потери были, но мало. Землян погибло четыре человека. Два десятка получили ранения разной тяжести, но совсем лёгких не было. Орки лупили от всей души, а силушки в них хватало. Линкийцы потеряли десятерых убитыми, ещё шестеро пропали. Не то прячутся в лесу, не то их утащили с собой людоеды. Трое получили тяжёлые ранения. Ко всему прочему орки разрушили несколько хижин и утащили много полезных вещей. Например, пропали все сети и верши, что сушились на берегу. Исчезла большая лодка с парусом. Её называли баркасом и для постройки потратили немало драгоценного металла. Хорошо хоть парус был изготовлен практически из циновки, сплетённой из местной травы. Пропали два топора, двуручная пила, одежда, которая сушилась на палках.

— Линкийцы сказали, что орки теперь так и будут в набеги на нас ходить, — сообщил Колокольцев. — Если бы мы убили всех до единого, то получили бы длительную передышку. Но теперь те, кто ушёл, расскажут среди своих про наши богатства.

— Оружие нужно, — сказал Сергеев сразу же, как смолк глава посёлка. — Нормальное и много. Хотя бы арбалеты блочные.

Недавно кузнецы взялись за изготовление тяжёлых арбалетов со стальными дугами, с тетивой из стального тросика, проходящей через маленькие блоки. Первый арбалет удалось натянуть с помощью поясного крюка, как обычный. А вот стрела из него улетела намного дальше. Была быстрее и мощнее, чем болт из стандартного арбалета. На ста метрах наконечник стрелы блочного арбалета насквозь пробил доску толщиной в два моих пальца. Правда, весил арбалет около десяти килограмм. С таким по лесам тяжело будет ходить.

Что же до огнестрельного оружия из тонких труб под пистолетный патрон, то получилось только два образца: револьвер и ружьё со стволом без нарезов. Из прочих пуля летела куда угодно, но только не в цель. Никакие поправки не помогали. Каждый выстрел резко отличался от предыдущего. Ещё мастера колдуют над эжектором, чтобы вытягивать из патронника гильзу. Некоторые в оружии немного раздувает. После такого для перезарядки нужно воспользоваться ножом. По-другому никак.

— Я тебе его рожу что ли? — бросил ему Юрий Иванович.

— Нужно идти на болото за трубами и металлом. Заодно может удастся найти патронов для наших ружей, — подал голос Василь. — Или чего получше. Например, автоматы.

— Гаубицу не хочешь? — зло посмотрел на соратника и свою правую руку глава посёлка. Для него нападение орков и потери были куда болезненнее, чем для кого другого. К управлению он относился с полной взаимоотдачей, выкладывался на сто процентов, требуя того же от других.

— Было бы неплохо. Но автоматы вполне реальная тема, — ответил ему Василь. — Шаман гоблинский сказал, что знает место на болоте, куда целые здания из города выбросило. Причём, большую часть. Если повезёт, то там окажется ментура с контриками, наш ЧОП или хотя бы инкассация, что на Смидовича. Там у них пистолеты и ружья хранятся.

— На эти болота ещё команду нужно набрать, — буркнул Колокольцев. — А откуда людей взять из-за этих грёбаных орков? — он сильно ударил кулаком по столешнице, собранной из оструганных толстых досок и слегка обожжённых на костре.

— Ну-у, — протянул Сергеев, — какое-то время у нас будет. Не сразу же орки соберут новый отряд. Может быть, ещё и передерутся за трофеи.

— Ну-ну, — покрутил головой Колокольцев, повторив за оппонентом.

Тема с отправкой команды на болото временно была заморожена. После разбора нападения орков, Колокольцев и Василь добрались до меня. В очередной раз попытались посадить меня в посёлке, то угрожая в приказном порядке это сделать, то маня сладкими обещаниями и «партийным доппайком». Еле-еле от них отбился. Вот чувствую, что сдохну я тут, сидя на невидимой привязи. Или прибью кого в момент агрессивной депрессии. Тем более духовные искры удаётся пополнять в лесах, когда сам или кто-то из спутников подстрелит дичь. В поселении же я могу рассчитывать только на свои родные, которые восстанавливаются дольше, чем хочется и нужно.

Ещё на совещании узнал, что Лиза научилась «усиливать» батарейки и аккумуляторы. После такого те держали заряд в несколько раз дольше, чем обычные, «слабые». А Оксана Михалина, та модель с даром копирования, штампует пальчиковые акумы, как горячие пирожки. По два десятка каждый день. Из них потом наши умельцы собирают нормальные аккумуляторы для радиостанций, дронов, фонарей и прочего, где без источника питания никуда. Разряженных скопилась уже внушительная гора. Вот только зарядить их не на чем. Последняя капля бензина уже давно сгорела в нутре маленького переносного бензогенератора. На болота нужно идти хотя бы ради того, чтобы принести несколько канистр топлива для него или найти солнечные панели. По правде говоря, эти две девушки делали для посёлка столько всего, что им уже по второму ордену пора выдать. Первый они заработали ещё давным-давно. На их фоне мне иногда становится стыдно. Увы, но искр у меня немного. Не получится творить чудеса так, как это делают они. Один раз я уже перестарался, когда укреплял часть автомобильных камер для плотов. Больше такой опыт повторять не хочу.

— Гоблины предлагают обучить своему языку всех желающих. Не просто так, правда, хотят дорогие подарки, — в конце совещания сообщил новость Сергеев.

— Какие именно? — заинтересовался я.

— Ножи сгодятся. У нас полно кухонных. И ещё кофе с шоколадом берут. Только хорошие, натуральные, а не химозную подделку.

— Хочешь обучиться? — посмотрел на меня Колокольцев.

— Да, — подтвердил я.

— Не боишься, что он лишнее вытащит из твоей головы или вложит ненужное?

Я пожал плечами:

— Надеюсь, что шаман окажется благоразумным и не станет так рисковать.

— Смотри, дело твоё.

— Моё, моё, — махнул я рукой и попросил. — Ножей дадите? И кофе?

Было видно, что собеседник хочет меня послать или что-то потребовать в обмен. Но смог сдержаться и не уронить свой авторитет дешёвым шантажом или торгом.

— Дам, только много не проси. Самим мало.

— Большое спасибо, Юрий Иваныч.

У завхоза удалось получить пять больших ножей. Внешне они были очень красивыми, но вот качество оказалось совсем не на высоте. Рукоятка пластиковая с рисунком под дерево. В неё был вклеен хвостовик широкого и длинного клинка. На нём с двух сторон было написано латиницей «сантоко». Толщина лезвия на обухе около двух с половиной миллиметров. Рукоятка удобно лежала в ладони. Выполнена хорошо, с выступом в середине под пальцы и уступами в начале и конце, чтобы рука не соскочила. Заточка была ещё магазинная, очень острая. Нигде не было царапин. И если бы не качество, то такой нож даже в походе пригодился бы. Впрочем, этот момент я устранил при помощи духовных искр. К ножам завхоз подкинул два небольших пакетика грамм по сто кофейных зёрен.

Уже на следующий день мой отряд отправился в становище гоблинов.

— Никому не кажется, что их тут стало больше? — негромко произнёс Иван, когда мы вошли в поселение.

— Ага, особенно баб, — поддакнул Директор. — Ты взгляни какие телочки тут есть!

Эту тему оборвало появление Чеснокова.

— Здорово парни, с чем пожаловали? — поинтересовался он, выйдя к нам из-за ближайшей хижины из тростника, обмазанного глиной.

— Здорово, Вить, — я протянул ему руку и когда он ответил на рукопожатие, ответил. — К шаману вашему с просьбой, чтобы он научил вашему языку. Не с пустыми руками, разумеется.

— Давно пора. А что притащили?

— Пару ножей, немного кофе.

— А чая у вас нет? — он посмотрел на меня умоляющим взглядом. — Зелёного, а?

— Увы, — развёл я руками, — чего нет, того нет.

Тот тяжело вздохнул, потом махнул рукой в сторону центра становища:

— Пошли, провожу до старика. Вы и к вождю заскочите, что-то ему оставьте, а то обидится.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я его. — А насчёт чая ты к нам заскочи как-нибудь, думаю, найдём для тебя пачку зелёного.

— Замётано, — мигом обрадовался он.

— Слушай, а откуда у вас столько новеньких? — вдруг спросил его Директор. — Особенно девок? Вы их прятали от нас раньше, что ли? Боялись, что уведём или приставать станем?

— Вот ещё, — фыркнул тот. — Просто охотники и воины получили от вас кучу классных подарков. На них сменяли себе жён в другом племени.

— А-а, — протянул мой товарищ, — ясно. Слушай, — неожиданно сказал он заговорщицким тоном, — а если я приду сюда с каким-нибудь подарком, то мне тоже продадут жену? Или даже две, а?

— Не знаю, у вождя спросишь, — ушёл от прямого ответа Чесноков.

Общение с шаманом прошло на удивление просто. На мою просьбу обучить меня его языку он ответил согласием сразу же. Это немного напрягло, напомнив слова Колокольцева о том, что гоблин может мне залезть в голову и вытащить или вложить что-то опасное для меня. Но отступать не стал, понадеявшись на благоразумие ушастого пигмея и то, что смогу почувствовать, когда запахнет керосином. Процесс обучения затянулся на час с лишним. В нём участвовал один из гоблинов племени, ставший для меня донором. После сеанса он остался лежать на тростниковой циновке, издавая слабые стоны и свернувшись в позу эмбриона.

— С ним всё хорошо, — успокоил меня шаман после моего вопроса о странном состоянии донора. — Он забрал себе свою и твою боль. За это он получит один из ножей.

Кроме меня на лингвистическую процедуру согласился Иван, посчитавший, что знать язык союзников и местных людей будет полезно. По его мнению, риск того стоил. Стоит добавить, что гоблины, которые поделились с нами своими знаниями, знали два наречия: свой язык и язык орков.

Перед тем как попрощаться, я договорился с шаманом, что немного погодя приду в гости с одним из линкийцев, чтобы обучиться и его языку.

— Повезло нам с шаманом, — заявил перед прощанием Чесноков. — Это один из немногих шаманов, который может передавать знания языка из одной головы в другую. Даже у людей магов такого ранга немного. И все они живут далеко от наших краёв.

— Это тебе сам шаман сказал? — хмыкнул Прапор.

— Он. А что?

— Да так. Просто, каждый кулик своё болото хвалит.

— Да иди ты, — беззлобно махнул на него рукой Виктор. — Когда с местными магами встретитесь, то расспросите их насчёт этого. Тогда и узнаем, кто врёт. Лично я нашего шамана ни разу на неправде не ловил. И от гоблинов в племени про такое не слышал.

Глава 21

Время летело так, что незаметно для всех нас время подошло к осени. От гоблинов узнали, что буквально через неделю, максимум дней десять начнётся дождливая пора, когда от висящей в воздухе сырости будет не спрятаться никуда. И тогда совет посёлка не нашёл ничего лучше, как собрать экспедицию на болото.

С другой стороны, именно сейчас в поселковых делах возникло, если так можно сказать, окно. Был поставлен мощный частокол вокруг всего посёлка, который решили немного расширить в сравнении со старыми границами, теми, которые «начертили» в самом начале строительства. Увеличилось число волчьих ям, рогаток и вьетнамских ловушек. Это те самые из двух дощечек и гвоздей в неглубокой ямке. При попадании в неё ноги гвозди раздирали плоть до костей от щиколотки и выше. Из-за нехватки гвоздей их заменили деревянными обожжёнными шипами из твёрдых пород древесины. Кстати, линкийцы в полном составе перебрались к нам. Были заготовлены дрова и очень много древесного угля. Эти запасы почти не использовались и сделаны были на случай осады. Для этого, для гипотетической осады, ещё вырыли два очень глубоких колодца на территории поселения. Моя команда и охотники набили достаточно дичи, а рыбаки наловили рыбы, чтобы не только кормить людей каждый день, но и сделать запасы на зиму. Благодаря гоблинам узнали про съедобные растения, корни, фрукты и листья. Их тоже заготовили впрок. Часть засолили или заквасили в деревянных кадушках, часть убрали в глубокие погреба. В основном то, что могло долго храниться в свежем виде, как картошка с морковкой.

Орки нас не беспокоили, что стало ещё одной причиной для выделения мужчин для похода на болото за земными трофеями.

В экспедицию посёлок выделил двадцать пять мужчин из числа землян и шестерых линкийцев. Гоблины прислали ещё сорок своих охотников и воинов. Вместе с ними были два ученика шамана и хобгоблин.

Из остатков металла и прочего добра, что мы захватили с собой при переходе через горы из болота, кузнецы изготовили каждому по шлему и кирасе, клинку и копью или арбалету. Нам отдали почти все пневматические винтовки и самодельный револьвер. Плюс, у Прапора имелся его ПММ, который он холил и лелеял. К огнестрельному оружию мы получили большой запас патронов. К сожалению, для экспедиции получить дрон не вышло. И дело было не в жадности совета, а в отсутствии аккумуляторов к ним. Как-то упустили этот момент с ними, переключив Михалину на другую тему, на тот момент чуть ли не вопрос жизни и смерти. А когда спохватились, то оказалось, что заряженных акумов не осталось, нечего было ей копировать.

Старшим над всеми был я, хотя и хватало среди спутников людей более старше и опытнее. Зато я в местных лесах ориентировался немногим лучше ушастых пигмеев. Гоблинами руководил ученик шамана, звали его Люр.

Груза пришлось взять с собой порядочно. Несли с собой инструменты на тот случай, если понадобится разобрать что-то ценное или вскрыть преграду перед нами и чем-то ценным. У каждого имелись тёплые вещи, чтобы не околеть ночью в болоте. Да и сейчас ночами в этой местности уже становилось сильно прохладно. Чтобы не застудиться во время ночлега приходилось укладываться на толстую подстилку. А она тоже имела какой-никакой, но вес. Ещё чуть ли не у каждого третьего был запасной пустой рюкзак или мешок, тряпочные носилки, моток верёвки.

Благодаря гоблинам мой отряд передвигался достаточно быстро. Коротышки знали или даже чувствовали, какой путь выбрать, чтобы сэкономить наше время и силы. Даже если приходилось закладывать дугу, то всё равно выходило быстрее, так как на прямой лежал овраг, болото, ручей с топкими берегами и так далее.

До гор все неприятности обходили нас стороной. Даже потёртостей никто не заработал, ни единой серьёзной раны или сильно воспалившейся царапины ни у кого не случилось. А потом…

— Женя, разведчики нашли следы инраров. Воинов тридцать прошли впереди нас день назад, — сообщил мне Люр, когда до гор, точнее до пещер, которые ведут к туннелям, а те на другую сторону, осталось три-четыре часа пути.

— Что он сказал? — тут же поинтересовался у меня Директор.

— Язык нужно было учить, — хмуро ответил ему Иван. — Орки там, следы их нашли.

— Долбаные орки, и тут они! Тьфу, — сплюнул в сердцах Директор. — И что им тут понадобилось?

— Тоже, что и нам. Прослышали о переносе нашего города на болото и решили поживиться ценным добром, — произнёс Иван. — По крайней мере, я так думаю.

— Вышли разведчиков во все стороны, — приказал я гоблину, не обратив внимания на болтовню товарищей. — Если у них много вещей, то они могут передать их моим людям, чтобы те их не стесняли.

— Уже отправил.

Несколько дней пути немного расслабили, подарив позитивный настрой. Я слышал от некоторых новичков в отряде слова о том, что экспедиция им напоминает туристические походы на Земле. Упоминали даже то, что в родном мире порой и тяжелее приходилось. Думаю, сейчас, после новостей об орках, они сто раз пожалели о своих словах, про себя посчитав, что сглазили и накаркали.

Разведчики шли по следам орков. Основной отряд сошёл с маршрута и двигался параллельно им. Иногда один из следопытов прибегал к нам с сообщением. Почти все они, сообщения, были в духе «идём по следам, они ведут в горы в том же направлении, куда идём мы, новых отрядов к ним не подошло, орки не разделялись».

Уже практически в горах разведчики принесли новость, кардинально отличавшуюся от всех прочих.

— О чём он лопочет? — поинтересовался у меня Директор после того, как я закончил общаться с Люром, который рассказал мне о том, что нашли его следопыты. Ученик шамана знал русский язык, выучив его благодаря нашим землякам, которые жили в его племени. Знал, но предпочитал общаться на своём родном.

— Они орков нашли, — вместо меня ответил ему Иван. — Вернее то, что от них осталось.

— Это как?

— А вот так.

Люр рассказал, что гоблины вышли на место боя, где орки схватились с эрлангами. Теми самыми людьми-насекомыми, про которых я только слышал, но видеть их не доводилось. Разведчики к месту сражения не приближались, рассмотрели всё издалека. По их словам, все орки там лежали. Или почти все. Разумеется, в неживом виде. Среди орочьих трупов они приметили несколько тел инсектов. Услышав про это, я загорелся идеей взглянуть на существ, которых все так боятся. Люр сделал попытку меня отговорить, но не сильно преуспел в этом.

— Тогда я пойду с тобой, — заявил он. — Шаман приказал помогать и защищать тебя.

— Как знаешь.

С нами отправились ещё несколько человек. Иван с Директором и Прапором, Максимка и ещё трое землян. Плюс с Люром пошли трое его лучших воинов.

Побоище встретило нас жутким смрадом, гулом мух и видом изрубленных тел орков, облепленных тысячами насекомых.

— Я вон там постою, — просипел Максимка и, зажав рот, стремглав унёсся в кусты подальше от мертвецов.

— Присмотри, — указал я Директору на пацана.

— Угу.

Оружие инсекты оставили на телах убитых врагов. Мне показалось, что они вообще ничего не взяли с побеждённых. Но Люр разубедил, сообщив, что победители забрали часть провизии из орочьих мешков. Ещё он сказал, что отряд орков состоял из сильных и опытных воинов. Но это я и сам уже понял, когда увидел оружие у мёртвых орков. Не было ни одной простой дубины, каменного топора или копья из жерди с обожжённым остриём. У многих имелись деревянные мечи с металлическими режущими кромками. Почти на каждом трупе, на поясе или шее висел нож из бронзы или стали. Несколько орков оказались владельцами копий с большими наконечниками, похожими на огромный кухонный нож. Кроме оружия орки отличались татуировками, ритуальными рисунками и одеждой. Каждый был облачён в юбку из хороших звериных шкур, имел накидку или нечто похожее на жилетку из кожи или пёстрой, яркой шкуры.

— Да тут шаман! — вдруг воскликнул Люр. Сразу после этих слов он метнулся к одному из тел и срезал с его шеи, что-то похожее на ошейник из полоски кожи с камешками и костяными пластинками с узорами. И потому как он за него ухватился, я понял, что трофей знатный. Понять бы только в чём его ценность. Ошейник важен как статусная вещь или с его помощью убитый орк творил волшбу?

— Волшебный амулет? — забросил я удочку.

— Амулет? — переспросил Люр, чуть подумал, потом поднял на уровень глаз свой трофей и сказал. — Смотри, Женя, видишь камни?

На коже ошейника поблёскивали три камня. Два почти матовые, мутные стекляшки, с едва заметным синеватым и розоватым оттенком. Третий имел светло-красный цвет. Он имел овальную форму, напоминая фасоль. Два других были прямоугольными с закруглёнными углами и немного выпуклые в центре.

— Вижу, — кивнул я, старательно запоминая их форму и цвет.

— Эти камни добывают в землях эрлангов. Называют их камнями силы, кристаллами силы… эйфорами ещё. Добывают их из маток особых насекомых, в основном пчёл или муравьёв. Из этих камней шаман или маг может черпать волшебную силу и не тратить свою. Или же усиливать силой кристалла собственную, когда требуется создать особо мощное заклинание, либо провести сложный ритуал.

— Ясно, спасибо за рассказ, Люр, — искренне поблагодарил я гоблина. Совету эта информация точно понравится. А если окажется, что кристаллы пригодятся и для таких как я, то Колокольцев рано или поздно отправит отряд за ними в царство инсектов. И мне кажется, что скорее рано, чем поздно. Ну, или к оркам, на охоту за такими вот обладателями кожаных ошейников, один из которых лежит у моих ног с разрубленной грудной клеткой и без левой руки. На месте той осталась культя сантиметров двадцать длиной.

На месте боя остались лежать двадцать четыре орка и шестеро инсектов. Пятеро были похожи на гуманоидного бескрылого богомола ростом метр шестьдесят-семьдесят. Верхние конечности не в виде хитиновой «косы», а почти человеческие, только от локтей начинались прямые клинки, почти касающиеся земли при вытянутых вдоль тела руках. Длинная шея, состоящая из трёх сочленений, большая треугольная голова. Узкая грудь, крупное брюшко. Мощные нижние конечности с длинной и широкой стопой. Кстати. Ноги выглядели почти человеческими, только покрыты были тёмным серо-зелёным хитином.

— Как они жрут-то? — удивился Прапор. Он ничуть не испытывал брезгливости или омерзения от вида мертвецов и нечеловеческих созданий. Без проблем опустился на корточки рядом с одним из богомолов и тыкал в него своим ножом. — У них же рук нормальных нет.

— Во рту несколько щупалец, которыми они хватают пищу, — пояснил Люр после моего вопроса.

— Хм, точно, что-то тут есть, — пробормотал Прапор, вставив клинок в рот убитого и раздвинув челюсти. — Вот же мерзость.

К слову сказать, мёртвые инсекты пахли странно. Не могу объяснить чем, так как не подобрать сравнение. Но совсем не разложением, присущем нормальным созданиям. Вон орки воняли обычно, привычно.

Чуть не забыл про шестое тело человека-насекомого. Он выглядел, как смесь человека и клопа. Такие же мощные нижние конечности, как у других пятерых, только заметно короче, тело практически панцирь, из которого торчат руки и голова. Особенно прочно тварь была защищена сзади. Панцирь сплошным щитом возвышался над головой и опускался фартуком до колен. Конечностей было четыре. Верхние толстые и длинные, заканчивались огромными клешнями. Каждая была сантиметров по сорок в длину. Нижние были тонкие и длинные, напоминающие куриную лапу. Каждый палец заканчивался крепким чёрным когтем. Ширина панциря около метра в середине. Высота же от стоп до верхнего края хитиновой брони не меньше двух метров. Цвет варьировался от тёмно-коричневого до тёмно-красного.

— Это липны, — указал сначала на «богомолов» Люр, а следом ткнув пальцев в «клопа». — А это кхорд.

— Кто опаснее? — спросил я. Сказал и сам догадался. Достаточно было оценить соотношение потерь.

— Липн. Он быстрее, чем кхорд. Но панцирь тонкий, даже от сильного броска камня трескается. Кхорд медлителен, убежать от него просто. Зато даже сильные луки и метательные тяжёлые копья пробить их панцирь не могут. Со спины вовсе не стоит пробовать. Там такая толщина, что ничем его не разбить.

— Ясно, — я посмотрел на «мокрицу» и задал новый вопрос. — А у них есть ещё какие-то другие юниты, тьфу блин, бойцы?

— Да.

— Сильнее этих или слабее?

— Эти двое самые слабые. Там, — шаманский ученик махнул рукой в сторону бойни, — есть следы вуурша. Это очень опасный воин у эрлангов. Не будь его, инрары отбились бы от отряда липнов и кхордов.

— Как выглядит вуурш?

— Он, — гоблин замялся, потом стал что-то искать взглядом. В итоге опустился на корточки и стал рисовать ножом на земле. Получилось у него что-то с длинным скорпионьим хвостом, горбом, зубастой мордой и огромной клешнёй.

Со слов гоблина, вуурш был быстрый как липн, и неуязвимый как кхорд. Вуурш был одним из часто встречающихся инсектов в крупных, свыше пятнадцати-двадцати воинов, отрядах. Куда реже встречались дъёры и чарданы. Но те были настоящими машинами смерти. В одиночку легко заменяли сильный отряд инсектов. Встретиться с ними — значит умереть.

— Тяжело в деревне без нагана, — произнёс Директор после того, как я рассказал товарищам всё то, что узнал от ученика шамана.

— Ага, когда у соседа пулемёт, — добавил за ним Иван.

— Пулемёт бы нам не помешал против таких монстров. Да только откуда его взять, — вздохнул Прапор, и будто поставил точку в этом обсуждении.

Глава 22

Маршрут пришлось серьёзно поменять. Даже орки уже являлись серьёзной проблемой, чтобы так поступить. А уж монстры, которые чуть ли не играючи перебили два с половиной десятка сильных орочьих воинов, тем более заслуживали того, чтобы обойти их десятой дорогой.

— Путь будет длиннее и немного опаснее, но всё же это лучше, чем рисковать встретиться с эрлангами, — сказал Люр, предложив другую дорогу.

— Вот же чёрт принёс этих насекомых. И что им тут надо? — в сердцах высказался я. Была мысль повернуть назад и вернуться в посёлок. Экспедицию можно и позже повторить. Но подумалось, что подходящего случая выдернуть с поселковых работ такое количество крепких мужчин представится не скоро. Да и погода может испортиться, что тоже наложит свои трудности в дороге.

— Наверное, тоже за нашим земным хабаром намылились, — ответил на мой риторический вопрос Директор.

— Такое вполне может быть, — подтвердил Люр, услышав его фразу. — Иногда эрланги ходят в болото. Никто не знает зачем, так как глупцов, готовых рискнуть жизнями ради своего любопытства не нашлось или такие не вернулись назад, чтобы поделиться тем, что узнали.

— Ясно, что ничего не ясно, — вздохнул я. — Ладно, болото большое, надеюсь, что с ними не встретимся.

Как только отряд вошёл в пещеры, несколько мужчин включили мощные фонари. При виде их, гоблины оживились, принялись тихо перешёптываться друг с другом и бросать жадные взгляды на электрические устройства.

— Мы бы купили у вас несколько таких факелов с холодным светом, — обратился ко мне Люр.

— Для них нужны особенные источники питания… То есть, топлива. Их у нас мало, а без источников фонарь быстро прекратит работать. Вот этот дарю просто так, — я вытащил из кармашка куртки небольшой фонарь, питающийся от аккумулятора чуть толще обычной «пальчиковой» батарейки, но короче вдвое. Разумеется, акум был усиленным, чтобы надолго хватило. — Если повезёт, то найдём для него топливо в болоте. Я тогда покажу, как заправлять. А включать и выключать вот так.

Гоблин радостно сцапал подарок, нажал на кнопку на торце, радостно вскрикнул, когда под ноги ударил яркий белоснежный луч света. Потом развернул его к себе и вновь вскрикнул, на этот раз от испуга, когда мгновенно ослеп.

— Это пройдёт через минуту, но лучше так больше не делать, — покачал я головой.

Несмотря на случившийся курьёз, прочие гоблины поглядывали на ученика шамана с уважением и едва заметной завистью. Им-то фонаря не досталось. И вряд ли получат, так как их в посёлке мало. Если только смогут найти на развалинах земных домов в болоте. Но и это под вопросом, ведь гоблинам важнее тот же металл и изделия из него — оружие, инструмент. Я уверен, что Люр нагрузит своих подчинённых по максимуму, наплевав на их хотелки и мечтания. Тем более, себе фонарь он урвал.

К моему удивлению особо трудным путь через пещеры не был. Я мысленно видел шкуродёрные проходы, туннели, где придётся не проходить, а проползать, возможно, узкие каменные мосты или карнизы. Но в реальности мы шли по достаточно ровной местности, где не нужно было перепрыгивать, наклоняться или двигаться боком. А когда вошли в огромную пещеру с ровным полом, будто выложенным плитами или вытесанным под нивелир, я не удержался и задал вопрос ученику шамана.

— Люр, а что это за пещеры? Тоже какие-то туннели, как те, по которым инсекты пошли?

— Это рудники, Женя. Им не меньше тысячи лет, а может и несколько тысяч. Здесь добывали многие металлы и редкие камни, в том числе и драгоценные. Но потом с болота пошли опасные твари, а с другой стороны полезли инсекты. Их армии за несколько десятилетий превратили богатый и цветущий край, полный городов и селений, в тот, который вы видите сейчас, — ответил он мне, а потом философским тоном добавил. — С другой стороны, тогда бы мои предки не пришли сюда. Люди не любят ни нас, ни тех, кого вы называете орками. Удивительно, что вы к нам относитесь без ненависти и считаете равными себе.

— Мы из другого мира и из страны, которая одна из немногих почти самая доброжелательная к другим расам. Ну, доброжелательная, пока те ведут себя прилично. Мы бы и с орками подружились, если бы те не стали нападать на нас, — ответил я ему. — Что-то вроде того, в общем.

Очень скоро слова гоблина про рудники подтвердились. Сначала один из землян указал на синие и зелёные пятна на стенах. Как мы все поняли из его объяснений, это следы медного месторождения. А немного позже нашли несколько медных предметов: кирку со сломанной проушиной, нож и кусок цепи. Все они были медными.

— Да не, это ерунда, никакие они не медные. Такое бывает в подобных местах, — с усмешкой пояснил нам всё тот же знаток геологи. — Замещается материал другим. Или покрывается слоем, если сам металлический. На медных шахтах постоянно видел гайки с болтами и им подобное будто из меди сделанные.

Ночевали в небольшой сухой пещере с одним входом. Ужинали сухпайком, запивали водой из фляг. Часовых выставил троих: двое дежурили у входа, третий рядом со спящими. Сам тоже не отлынивал от службы, как и Люр. Ночь прошла спокойно.

В пещерах на удивление было тихо и безжизненно. Вот только Люр предупреждал, что это опасная видимость. Тварей в этих местах хватало. Не даром частью из-за них обезлюдели места с той стороны гор, откуда мы пришли в эти подземелья. Некоторые были такие, с которыми только на танке сражаться, а лучше сразу всей танковой ротой! По крайней мере, я так понял из описаний ученика шамана.

Второй день путешествия глубоко под землёй, как и ночёвка, прошли без происшествий. А вот на третий…

— Я что-то видел впереди! Шевеление под потолком на тринадцать часов! — крикнул впередиидущий. Луч его фонаря резко заметался по потолку пещеры и стене впереди отряда.

— Всем включить фонари! Не слепить друг друга! — крикнул я и первым показал пример. Мой фонарь был мощнее, чем у большинства в отряде. Его свет вырвал тёмное пятно на потолке между стеной и остановившимся отрядом. Пятно на несколько секунд замерло, а потом рвануло в сторону, передвигаясь по потолку с удивительным проворством.

— Аушши! Аушши! — в один голос закричали несколько гоблинов.

— Чёрные пауки! — на секунду позже своих воинов крикнул мне Люр. — Женя, пауки нападают сверху и метают ядовитую паутину.

В этот момент фонари поймали ещё трёх пауков. А потом ещё одного, ещё и ещё…

— Огонь! — кто-то крикнул из землян.

Его поддержал кто-то ещё:

— Мочи их! Что не стреляете?!

— Не стрелять! — попытался я взять руководство. Да куда там! Несмотря на весь мой авторитет в посёлке и среди тех, кто пошёл со мной в экспедицию, никакой слаженности не было. И сам я знал чего ожидать и кто на что способен только от тех, с кем шатался по лесам и предгорьям последнее время. — Щиты! Выставили щиты! У кого нет, тем прятаться за щитоносцами.

Лязгнул один арбалет, второй. С паузой секунд в десять подали голос ещё три.

— Командир, нам что делать? — нервно спросил меня Директор, вертя задранной к потолку головой и плотно прижимая к плечу «воздушку».

— Беречь заряды. Люр!

— Что, Женя? — откликнулся гоблин.

— Какие у них слабые места?

— Ноги, пасть, места между головой и телом. Но попасть сложно, они быстрые и панцири толстые.

— Чем их били?

— Стрелами и иногда метали дротики.

— Ясно, — слова ученика шамана немного приободрили. Стрелы слабых луков и лёгкие дротики намного слабее, чем усиленные пули пневматических винтовок и тем более выстрелы из прапоровского пистолета.

В этот момент пауки пошли в наступление. От них в нашу сторону полетела паутина — ленты и сгустки. А следом в атаку пошли и сами твари. Тактика у них была простая: по потолку оказаться над нашими головами, а потом по толстой паутине как какие-нибудь заправские спецназовцы скользить сверху на нас.

Практически все заряды паутины попали в щиты. Они у нас были хорошие, лучше, чем у вышеупомянутого спецназа. Сделали их из листов монолитного поликарбоната. Материал был похож на старинный плексиглас, или как его ещё называют, оргстекло. Каждый щит был сделан из двух половинок. В сложенном состоянии он имел размеры пятьдесят сантиметров на семьдесят. Полностью разложенный — метр двадцать. Все щиты, а их было чуть больше десятка, я усилил искрами. Проверка показала, что щит выдерживает даже выстрел из пистолета. Прапор лично стрелял в один случайно выбранный щит с десяти метров. Пуля оставила небольшое беловатое непрозрачное пятно и едва ощутимую пальцами вмятинку. Сейчас все щиты оказались заляпаны бело-серой массой паутины.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Первые выстрелы из винтовок оказались и первыми, что сняли первую жатву… хотелось бы сказать кровавую, но нет, пауков рвало на буро-зелёно-жёлтые ошмётки.

Бах! Бах! Бах!

Боец, вооружённый револьвером, разрядил половину барабана в паука, который упал на щитовика. У твари оказалось тело размером с крупную собаку. Эта тушка держалась на восьми толстых хитиновых лапах длиной не меньше метра. Девятимиллиметровые пули разнесли в клочья паучью голову и оставили на туловище огромную дыру, в которую влез бы мой кулак. Как я и надеялся, наше оружие с легкостью справлялось с прочным хитином монстров, против которого пасовали гоблинские стрелы и дротики. К сожалению, из-за глупости немалой части отряда почти все арбалеты оказались разряженными. В ином случае сейчас бы пауки понесли бы внушительные потери. А так пришлось схватиться с ними врукопашную, когда опустели магазины в винтовках.

— Щиты прикрывают! Прикрывайте, млина! Копейщикам бить из-за щитов! — надрывал я горло. — Не лезть вперёд! Спина к спине! Все в круг! Стрелки, перезарядить оружие и держать потолок! Фонарями светить! Светим, млина!

Оружие пришлось оставить в покое и следить за ситуацией, постоянно отдавая команды. Гоблинов получилось быстро засунуть в центр построения. Бойцы со щитами образовали круг, держа пауков и принимая на пластины поликарбоната сгустки паутины. За ними укрывались остальные, то и дело часто делая выпады копьями. Острые наконечники с неприятным звуком царапали хитин. Это было хорошо слышно даже в том гвалте, что царил вокруг. К сожалению, убить пауков такими ударами не выходило. Не хватало опыта у бойцов, не хватало сил и сноровки, чтобы точным ударом пробить панцирь и повредить внутренности. На некоторое время ситуация застыла в шатком положении до момента, когда винтовки вновь были готовы к бою. И вот тут пещерным тварям пришлось туго.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!..

За полминуты десять пауков рухнули на пол пещеры в виде кучи слизи и ломаного хитина. Остальные, как по команде бросились от нас прочь. Двигались они стремительно, не дав никому из нас и шанса прицелиться и сделать меткий выстрел.

Мы ещё пять минут удерживали строй, опасаясь возвращения монстров. Лишь поняв, что враги окончательно ретировались, я дал отбой и приказал заняться ранеными и подсчитать потери.

Увы, но пауки всё же взяли с нас кровавую плату за проход по своему подземелью. Двое гоблинов были убиты, трое пропали. Среди землян погибший оказался один, но четверо получили тяжёлые раны и отравление. Лечили их таблетками и инъекциями, над которыми поработала Лиза. Лекарства от отравления после того, как девушка усилила их, буквально на глазах излечивали людей. Точно также молниеносно закрывались раны, обработанные препаратами, созданными на Земле для ускорения заживления.

— Женя, из пауков можно вырезать хорошие трофеи. Наш шаман будет очень благодарен, если мы принесём ему яд с желчью, — сообщил мне Люр, когда первая помощь пострадавшим была оказана. — Ты командир, эти трофеи твоими будут. Учителю отдашь — он должником тебе станет.

— Мне не нужно, — отмахнулся я. — Берите, что хотите. Только смотрите, чтобы это сильно не мешало в дороге. Не забывай, что нам домой с болота придётся тащить немаленький груз.

— Помню, — кивнул собеседник. — И спасибо, Женя.

В пещере, где случилось нападение пауков, мы просидели четыре часа. Этого времени хватило, чтобы раненые пришли в себя, а гоблины вырезали самые лакомые трофеи из монстров и упаковали те для длительной транспортировки. Спустя четыре часа отряд продолжил путь.

Глава 23

— Наконец-то, — выдохнул Директор, остановившись. — Прям, как домой вернулся.

Его слова вызваны были тем, что мы, наконец-то, выбрались из гор. Вернее даже из-под гор. Впереди раскинулся знакомый пустой пейзаж с сопками и редкими чахлыми деревцами и кустарником. Мы провели под землёй почти семь дней. Ещё один раз столкнулись с пауками и без потерь отбились. Позавчера оказались в полузатопленной пещере, где текла подземная река. Пещеру облюбовали огромные полупрозрачные слизни. Они немедленно получили прозвище слаймов. Твари опасные, но медлительные и потому не представляющие для нас большой опасности. Были ещё мелкие летучие мыши, которые могли доставить вагон проблем. Они нападали на спящих, облизывали кожу, так как в их слюне имелся мощный анестетик, попадающий в кровь через кожу. После этого кровопийца не просто прокусывал кожу, а прорезал ту и затем слизывал кровь. Когда сытая летучая мышь улетала, то из ранки на теле жертвы кровь продолжала течь ещё несколько часов из-за коагулянта в слюне. И если ранок было несколько, то «блюдо» могло и не проснуться утром, умерев от кровопотери. На наше счастье гоблины знали куда отправляются и прихватили с собой мазь, запах которой летучие мыши терпеть не могли.

Пауки, слаймы и мыши были лишь малой частью тех опасностей, которые могли встретиться на нашем пути в пещерах. Про некоторые ходили только слухи, так как не было свидетелей, столкнувшихся с такими чудовищами или аномалиями, и выживших, чтобы рассказать про те.

— В жопу такой дом, — смачно плюнул на камни под ногами кто-то из землян рядом со мной. — Век бы здесь не появляться.

Видать бедолага хлебнул в болоте лиха, судя по его реакции на слова моего товарища.

— Люр, — я обратился к гоблину, — до озера далеко?

— За два часа дойдём. Оно там, — он махнул рукой в нужном направлении.

— Тогда идём на ту сопку, — я указал рукой на возвышенность километрах в четырёх от нас. — Там разбиваем лагерь, проводим ночь, а с рассветом идём к озеру. Там ты ищешь переправу на ту сторону. Сможешь?

— Смогу, — твёрдо сказал он мне.

Сопку я выбрал из-за нескольких мелких деревьев на её вершине и жидкой стене кустов. Они станут отличным прикрытием от чужих глаз, скроют наш бивак. Когда разведчики сообщили, что вершина пуста и вокруг нет никого, отряд поднялся на неё и немедленно приступил к обустройству лагеря. Хочется ещё сказать, что с макушки сопки открылся замечательный вид на далекое озеро. В бинокль даже можно было рассмотреть все крупные камни на берегу.

Люр принял самое непосредственное участие в работах. Я бы даже сказал, что сделал больше, чем кто-либо. Для начала он приказал своим воинам срезать тонкий слой земли и дёрна в центре будущего бивуака на участке диаметром в два метра. Сам он в это время обошёл все деревья и кусты, окружающие лагерь. С каждого срезал одну-две ветки. Когда он закончил с этим, гоблины уже приготовили место для ритуала в виде ровного двухметрового круга голой и утоптанной земли. Люр заточил концы веток и воткнул их по периметру круга. Затем надел облачение ученика шамана, взял в каждую руку погремушку с петлями на рукоятках и медленно пошёл вдоль границы круга. Сделав первый проход, он ускорился и стал иногда потряхивать погремушками. На третьем он ещё больше ускорился и принялся резко, но негромко вскрикивать. Ещё спустя несколько кругов Люр стал иногда отпускать погремушки, оставляя их свободно болтаться на запястьях. В такие моменты он доставал щепоть порошка из мешочков, болтавшихся на поясе, и сыпал тот на срезанные ветки.

— Шаман, аднака, — вполголоса сказал Директор, попытавшись передать всем знакомый акцент чукчей.

— Не мешай, — одёрнул я товарища.

Ученик шамана закончил камлания через полчаса после того, как лагерь был развёрнут. Последними его действиями стало возвращение срезанных веток обратно на деревья и кусты. Он ножом делал на растениях глубокие прорезы и вставлял в них заточенные концы веток.

— До завтрашнего полудня продержится маскировка, — сообщил он, когда переоделся в повседневный наряд и подошёл ко мне.

— Маскировка? — переспросил я.

— Да. Пошли, сам всё увидишь.

Я вышел за деревья, окружавшие лагерь, обернулся и… застыл от удивления. Несколько десятков людей и гоблинов, палатки, треноги с котелками над будущими кострами, для которых успели набрать сушняка — всё это пропало. Я видел вершину сопки такой, какой она была до того, как наша нога ступила на неё. Мало того, пропали все звуки и запахи, которые создавались моими подчинёнными.

— Впечатляет, — признался я.

Это был первый раз, когда я воочию столкнулся с настоящей магией. Даже экспресс-обучение языкам я не воспринял так, как сокрытие нашего лагеря от чужих глаз и ушей. Когда я рассказал товарищам про этот финт ученика шамана, то все захотели лично посмотреть на это. Но, увы, Люр запретил. Объяснил, что если часто шататься туда-сюда через защитный барьер, который образовали деревья и кусты с зачарованными ветками, то энергия из них быстро уйдёт, что приведёт к исчезновению защиты.

Ночь прошла спокойно. Из минусов стоит отметить холод. В пещерах и с той стороны гор было заметно теплее, несмотря на подступившую осень. Здесь же температура была в тёмное время суток не выше пяти градусов. К счастью, у каждого был спальный коврик и накидка с согревающим эффектом от моих духовных искр. Всё-таки знали, куда последует экспедиция, и подготовились к ней.

Встали на рассвете, когда всё вокруг было затянуто густым туманом. Чистыми оставались только вершины сопок. Выглядело это красиво и легко стало бы источником вдохновения для какого-нибудь художника или фотографа, потерявшего «музу». С другой стороны, это лично моё мнение. Может, художникам-фотографам подобные пейзажи надоели хуже горькой редьки.

После завтрака Люр разогнал своих воинов в разные стороны. Поставил им задачу искать приметы, по которым сможет сориентироваться и вывести отряд к переправе через озеро в болото. Из-за того, что пришлось идти не туннелями, а через пещеры и древние выработки, он потерялся на местности. Теперь требовалось найти знакомые точки, чтобы сориентироваться и идти дальше.

«М-да, поспешил я вчера, когда сказал гоблину, что сегодня найдём переправу на ту сторону», — промелькнула в моей голове мысль, когда время перевалило за три часа дня. Уже дважды возвращались разведчики с информацией об окрестностях, и попутно сообщая, что с ними всё в порядке. После этого уходили опять. До темноты никому из них так и не удалось отыскать приметы, описанные Люром.

— Нужно было брать лодки. Парочки хватило бы, чтобы всех переправить в несколько заходов на ту сторону, — произнёс Прапор уже в темноте, когда весь отряд собрался на вершине сопки для ночлега. Выбрали новую вершину, так как до старой было далеко идти от озера. Люр, правда, жаловался, что на новом месте всего несколько чахлых деревьев и совсем нет кустов, только несколько крупных пучков жёсткой высокой травы торчали между камней и гальки. Такая беднота флоры отрицательно сказывалась на качестве маскировочного барьера, который создал ученик шамана.

— И сколько бы мы мотались взад-вперёд? А, Прапор? — хмыкнул Иван. — Большие лодки не дотащили бы, а на маленьких на переправу у нас уйдёт дня три или больше. И не факт что какую-нибудь чупакабру в озере не заинтересовали бы постоянным плеском вёсел.

— А ещё Люр знает дорогу в центр болота только от тех ориентиров, — добавил я.

— Ой, ладно вам, — поморщился Прапор. — Нет, так нет. Я вообще просто так про лодки сказал. Скучно вот так без дела сидеть. Даже костра нет.

На сопке пришлось проторчать ещё две ночи, пока не нашлись ориентиры. Разведчики, которые их отыскали, пришли под вечер. Поэтому пришлось ночь провести в лагере на холме и выдвинуться в путь сразу, как только стало светать. К часу дня вышли на место переправы.

— Нам придётся идти по воде? — не выдержал и воскликнул Прапор после слов Люра. — Это несколько часов, млина, а сейчас не май месяц.

— В воде, а не по воде, ты не Христос, — хохотнул Директор.

— Да иди ты, — отмахнулся тот от него. — Знал бы, так хотя бы чуни от химозы взял с собой.

— Через час будет остров, где обсохнем и согреемся, — спокойно ответил ему ученик шамана. — Я дам специальное зелье, оно поможет не мёрзнуть.

У гоблина всё было подготовлено для перехода в воде. Его воины несли несколько тыквенных фляг с густым маслянистым соком растения. Им нужно было растереться. После этого кожа на некоторое время получала защиту от холода. На отряд ушла половина его запасов. Остатки пригодятся нам на обратном пути. По словам Люра, эффект продержится до конца путешествия через озеро.

— Тут самое узкое место. Уже через пять или шесть часов будем на болоте, — сообщил он мне.

Идти пришлось по каменной неровной тропе, скрытой водой. Большую часть пути она доходила до середины бедра нам, людям. Иногда поднималась выше пояса или едва скрывала щиколотку. Остров, про который рассказал Люр, оказался небольшой каменной «шайбой» диаметром порядка десяти метров. На нём мы полчаса переводили дух и грелись с помощью моих согревающих накидок. Потом вновь двинулись дальше.

Несмотря на заверения Люра, что переберёмся через озеро за шесть часов, в реальности дорога заняла все десять. В основном такая задержка была связана с длительными перерывами на каменных островках, во время которых мы грелись. Чем ближе подходили к болоту, тем холоднее становилась вода. У двоих случились судороги, отчего им пришлось искупаться и вымокнуть с головы до ног.

Один раз мы увидели настоящее чудо: небольшой островок с деревьями и травой! Он находился метрах в трёхстах левее нашего маршрута. Деревья были низкие и кривые, но всё же — это деревья. Плюс высокая трава.

— Это дрейфующий остров. Там нет твёрдой почвы, только сросшиеся корни и затвердевшие в воде ветки и стволы мёртвых деревьев, — рассказал про странный феномен ученик шамана. — Горе тому, кто на него ступит. Бездна развернётся под его ногами и поглотит.

— Хорош страшилки рассказывать. Мы и сами можем тебе ещё хлеще рассказать, — буркнул Прапор. — Веди уже дальше, а то зуб на зуб не попадает.

В том месте, где мы ступили на камни и травяной ковёр болота, не было ни одной крупной скалы, способной дать убежище или вокруг которой можно было создать оборону на случай нападения врагов. К этому моменту порядком стемнело, появился пронизывающий ветер и стал сыпать мелкий и редкий — пока ещё — снег.

— Погодка паршивая совсем, — сказал Прапор и передёрнул плечами, потом поднял ладонь и поймал снежную крупинку, которая тут же растаяла на коже. — Я уже такое видел, ночью метель будет, тьфу, — он смачно плюнул в ближайшую лужу.

— Главное, чтобы не крупный град, — сказал Иван. — Побьёт нас к хренам собачьим.

— Не каркайте, — одёрнул я товарищей. Потом обратился к ученику шамана. — Люр, а где-то поблизости есть хоть какое-то укрытие?

— Есть. Но до него часа три идти, и я могу сбиться в темноте.

— Хорошее хоть?

— Для нас подойдёт. Вы же можете туда все не влезть.

— Да я в крысиной норе готов ночь провести, чем на открытом месте в метель, — негромко сказал кто-то из землян.

— Веди, пока снега почти нет. Дорогу станем светить фонарями.

До места, которое Люр назвал убежищем для гоблинов, мы дошли за три с четвертью часа. Им оказалось нагромождение крупных камней размером с мотоцикл и больше. Они лежали достаточно близко друг к другу. Местами друг на друге. Кто-то, скорее всего, гоблины, натаскали сюда мелких камней и соорудили из них стенки, а где-то и крышу. Мелкие щели строители заткнули травой и грязью. Вот только за годы и годы этот строительный раствор — а кое-где и кладка — разрушился от времени и непогоды. Чтобы укрыться внутри требовалось встать на четвереньки и ползти вперёд, толкая перед собой рюкзак.

— Да уж, крысиная нора точно лучше будет, чем вот эта джамшутовская фигня из говна и палок, — вздохнул Директор. — Зря только пёрлись сюда по темноте.

Все уместиться под камнями не смогли. В этом лабиринте удобно было только гоблинам и самых худым землянам. Остальные стали устраиваться снаружи, используя камни в качестве прикрытия от ледяного ветра. Для нормального отдыха пришлось часть согревающих накидок постелить под себя, затем сесть потеснее, прижавшись спинами и боками, и укрыться оставшимися накидками, деля одну на двоих-троих. Кто-то скажет, что можно было бы взять палатки. Но в реальности это лишний вес, а пользы немногим больше, чем от накидок с плащами. Тонкая ткань спасёт от метели, но не от крупного града, который здесь не редок. А ещё из палаток быстро не выберешься в случае опасности. И это самый главный аргумент, почему мы их не взяли с собой.

«В следующий раз нужно брать двойной запас накидок и лёгких плащей с моими искрами, — подумал я перед тем, как заснуть. — Ничего, на ошибках учатся. Научимся и мы».

Глава 24

Плохая ночь и подъём на дежурство не сильно помешали отдыху. Гоблины и вовсе выползли из-под камней с таким видом, будто отдыхали всю ночь в тёплой палатке на мягкой лежанке. А ведь у них не было согревающих предметов моего производства. Возможно, всё дело в каких-нибудь эликсирах, которые достал из своих бездонных закромов Люр.

Но самое главное никто посторонний нас не побеспокоил. Не было ни чёрных собак, ни людоедов, ни иных врагов. А последних здесь хватает. Люр рассказал много чего про болото и местных страстях-мордастях. Чёрные собаки, называемые его племенем болотными варгами, ещё не самое страшное, с чем здесь можно столкнуться. В том месте, куда мы идём, если не повезёт, то встретимся с частью местных обитателей.

— Бр-р, — стуча зубами, Директор стал подпрыгивать, пытаясь согреться, — забыл уже, как здесь холодно.

— Сейчас бы сто грамм для согрева, — в тон ему произнёс Прапор.

— Лучше бабы грелки нет, — немедленно ответил ему Директор.

— Это точно.

— Видать, не устали и не замёрзли, раз все мысли про водку и баб, — хмыкнул я. — Раз так, то прямо сейчас идёте в дозор. Перекусите на ходу.

— Командир, — заныл, было, Директор, но быстро смолк под моим взглядом. — Надо, так надо.

Не знаю, что чувствовали другие — я не про холод и сырость — сам я испытывал что-то похожее на лёгкую эйфорию и боевой настрой, был готов горы свернуть.

По словам Люра, отсюда идти около четырёх дней до района болот, где стоят целые земные здания со всем содержимым. За день до эфемерной границы обязательно состоится встреча с кем-то неприятным. С варгами уж точно. Но могут и людоеды повстречаться. Кстати, ученик шамана немного прояснил ситуацию с ними. Чем ближе к загадочному району, расположенному в центре болота, тем сильнее меняется человек или иное животное. Причём меняется в худшую сторону. В человеке пробуждается, как любят писать в книгах и показывать в кино, его тёмная сторона. Сначала меняются привычки и характер, возрастает агрессивность. Потом меняется тело, разум угасает и вместо человека появляется умная, хитрая, с некоторым опытом человеческой жизни тварь, для которой условия жизни на болоте самые идеальные. Гоблинские названия этих существ частью переделали на свой лад: кикиморы, русалки, упыри, мурлоки. Какие-то жили стаями, другие являлись закоренелыми одиночками. Хуже всего то, что с изменением тел они не теряли функции размножения.

К слову сказать, четыре дня пути приятно удивили. Мы все привыкли, что по болоту можно ходить неделями и всегда видеть только одни камни, воду и болотную растительность под ногами. Но Люр заверил, что покажет приметы, по которым можно найти особенные короткие тропы. Не порталы по ту сторону гор, конечно. Но кое-что схожее у них было.

— А меня вот что интересует. Если тот шаман в племени знает о переносе зданий из нашего мира, то, выходит, мы не первые земляне здесь? — вдруг огорошил Иван, идя рядом со мной. — Или земляне здесь другие, из параллельных миров? Или вообще не земляне иногда попадают?

— О как, — крякнул я, даже сбившись с шага и чуть не шагнув в глубокую лужу на травяном ковре. — Знаешь, я даже о таком не думал. Люр!

К сожалению, ученик шамана практически ничего не знал про эту тему. Да, в болото иногда переносятся люди и сооружения из иных миров. Такое событие происходит самое частое раз в десятилетие. Но чаще всего между переносами проходит куда больше времени. Люр, проживший семнадцать лет, рассказал о переносе двадцать с лишним лет назад, который выпал на молодость его отца. Про тех, кто оттуда приходит, он знал ещё меньше.

— Гоблинов точно не было на памяти моего племени, когда оно здесь поселилось. Только люди были.

Новость о том, что в том месте, куда мы идём, можно будет найти вещи из иных миров, мгновенно разошлась по колонне. Уже через час взад-вперед гуляли версии с надеждами, что повезёт отыскать что-то похожее на световой меч или бластер. Более-менее люди успокоились к вечеру, когда у них бурная фантазия пошла на спад, закончившись вместе с силами.

Вторая ночь на болоте прошла точно так же, как и предыдущая. Только было холоднее и вместо снежной крупы мело уже от души, образуя на накидках маленькие сугробы. Поспать удалось мало, отчего на следующий день после подъёма все мы были вялыми и постоянно зевали.

— Чёрт, в следующий раз нужно брать палатки. Или одну большую на всех, — произнёс Иван, дыша на ладони в ожидании, пока на костерке согреется вода для чая.

— В следующий раз может, будет лучше создать лагерь, чтобы натаскать полезных вещей к озеру. А потом уже оттуда перетаскивать в подгорные туннели, — сказал я ему. — Сейчас у нас по факту только разведка. Мы идем, чтобы проверить гоблинские слова и оцениваем степень опасности.

— Не, я точно в таком лагере жить не хочу. Лучше среди снега там, — Директор, прислушивающийся к нашей беседе, махнул рукой в ту сторону, где остались горы, — чем здесь в такой холодрыге и среди воды. Тут, блин, через полгода артриты с артрозами и ревматизмами вылезут, как прыщи на роже школьницы.

— Ого, какие мы умные слова знаем, — делано охнул Прапор. — А ну-ка, поподробнее про прыщи школьниц.

— Да иди ты, — беззлобно ответил ему Директор.

— К школьницам?

— В дозор! — рявкнул я.

— Опять?! — в один голос откликнулись те.

— Не опять, а снова.

Слегка за полдень Люр привёл нас к месту, которое должно помочь сократить нашу дорогу многократно. Выглядело оно в виде поля, заполненного скалами или огромными валунами, хаотично расставленными. Всё это скальное поле было затянуто густым туманом и веяло оттуда жуткой промозглостью и стылостью, но не сказать, что могильным холодом.

— Кажется, я такие скалы уже где-то видел. Тоже были все в тумане, и морозило рядом с ними, будь здоров, — сказал один из землян.

— Нам туда? — уточнил я у гоблина.

— Да, но не прямо сейчас. Нужно дать воинам отдых. Да и мне подготовиться. К сожалению, я не шаман, а только ученик и многое мне не по силам.

На отдых и подготовку ушёл час.

— Вы идёте друг за другом. Не сворачиваете, не отвлекаетесь ни на что, и не останавливаетесь. Тропа узкая, придётся идти друг за другом. Если один остановится, то по его вине могут потеряться и погибнуть несколько товарищей. Я иду первым, за мной мои воины, за ними вы, — дал инструкции ученик шамана перед тем, как войти в каменный лабиринт. — Запомните, не отставать!

Люр сейчас щеголял в своём шаманском облачении и держал в одной руке бубен, а в другой короткую колотушку из чьей-то кости.

— Слышали? — обратился я к своим землякам. — Никаких перекуров, никаких «а поссать?», никаких лишних телодвижений. Народ, реально вам говорю! Если Люр сказал, что это опасно, то так оно и есть.

— А если само собой это получится? Ну там, запнулся, оступился, в ногу вступило? — произнёс один из членов отряда.

— А для этого есть другие, — я обвёл взглядом их всех. — Смотрите, чтобы никто впереди или позади вас не оступился-споткнулся. Чужая оплошность и вам может стоить жизни. Надеюсь, всё ясно.

— Да ясно, ясно, — последовали ответы.

Я встал в середине колонны, за мной шли Директор и Иван, впереди Прапор и новенькие члены моей группы. Все приданные мужчины разделил пополам: часть шла перед Прапором за гоблинами, часть за Иваном. Что ж, надеюсь, все впечатлились словами ученика шамана и моими, и не совершат никакой глупости.

Первые полчаса шлось хорошо, даже сырость и холод не сильно доставали. Впереди раздавался ритмичный стук бубна. А потом вдруг как-то разом туман сгустился так сильно, что я уже с трудом стал разбирать спину пятого человека впереди. Шестой уже полностью терялся в тумане. Холод усилился, сырость стала изрядно досаждать. Одежда быстро промокла, влага собиралась в капли на лицо и скатывалась вниз, доставляя неудобства. Ко всему прочему туман сильно приглушал звуки, отчего стук шаманского бубна иногда пропадал, заставляя ускорять шаг и натыкаться на спину впередиидущего. Или чувствовать, как на мои пятки наступают.

— Взяться за одежду или ремни друг друга! — крикнул я и ухватился за ремешок рюкзака Прапора. — Передайте по цепочке!

Когда мы вышли из скального лабиринта, то я ощущал свинцовую тяжесть в ногах и спине. Словно не почти три часа шагал среди камней, а целый день провёл, где-нибудь на огороде вручную перекапывая целину, замусоренную щебнем и камнями, которые требовалось вытащить и отнести на край делянки. Добавлю, что копал тупой сапёрной лопаткой.

— Все? Пересчитаться! — крикнул я, когда последний человек вышел из лабиринта. Проверка показала, что никто не остался внутри, все вышли.

— Иван, назначь дежурных, остальным отдыхать.

До ученика шамана я добрался только через четверть часа, когда убедился, что вокруг царит порядок.

— Люр, что с нами там происходило, почему мы вышли едва живыми? И что это за скалы?

— Мы сократили путь дня на четыре-пять, друг Женя. Это не портал, здесь другие силы работают, — ответил он мне. — Все мы устали из-за того, что Короткая Тропа забрала силы за один день из тех пяти, это самое меньшее.

— Ясно. А место?

— А место — это всё, то же болото. Можно войти в тот проход, откуда мы вышли, и выбраться уже в нужном нам месте. Вернее недалеко от него.

— Ого! — присвистнул я, впечатлённый возможностью.

— Не обольщайся зазря. Никому не под силу такое. Нам теперь два дня нельзя заходить на Короткую тропу — умрём, — отрицательно покачал головой гоблин, руша мои планы на корню.

— Жаль. То есть, мы будем здесь сидеть?

— Можем и здесь. Но лучше пройти немного дальше. Мало ли кто выйдет следом за нами или случайно совпадут наша и чужая дорога.

— Заодно обследуем местность, — добавил Иван, ставший свидетелем нашей беседы, но до этого момента молчавший. — Вдруг, повезёт, и что-то хорошее найдём. Или встретим земляков. Не могли же их всех здесь съесть.

Мой товарищ как в воду глядел.

К сожалению, никого из соотечественников мы не нашли. Зато на пути попалось кое-что другое — огромный ангар из металлических ферм, обшитых толстыми стальными оцинкованными листами. Железо явно провело на открытом воздухе не один год, а то и не одно десятилетие, так как сильно потускнело и местами почернело. Но даже в таком виде оно ещё сгодится для наших нужд. Проблема лишь в транспортировке. В первый момент, когда мы увидели вдалеке ангар, то лелеяли надежду найти в нём людей. Место отлично подходило для жилья и обороны от болотной нечисти. Увы, но внутри не оказалось ни единой живой души. Зато хватало ящиков и коробок с бочками. К слову сказать, попасть туда особого труда не составило: при переносе металлические конструкции порядком перекосило, местами железные листы отошли от ферм.

— Сначала всё осматриваем на наличие врагов. Потом только лезем в коробки, — скомандовал. — Ты, ты, и вы двое остаётесь снаружи. Следите за окрестностями.

Выбранная четвёрка нехотя кивнула. Им не понравилось, что самое интересное — осмотр трофеев, будет проходить без них.

— Наверх можно залезть? — спросил меня один из них, молодой белобрысый парень с большим шрамом на верхней губе. — Оттуда всё будет видно, как на ладони.

Я оценивающе глянул на гладкие стены и крышу арочного ангара и кивнул:

— Если сможете. Но без фанатизма, ясно? Если не выйдет, то не тратите время и расходитесь парами по разным концам ангара.

— Поняли.

— Люр, выдели пару своих им в помощь, — обратился я к старшему над гоблинской командой.

Закончив с раздачей указаний на улице, я отправился внутрь ангара. Полчаса ушло на внимательный осмотр его изнутри. Никто не сачковал, все уже успели нюхнуть пороха и понять, что этот мир и болото в особенности очень и очень строги к безалаберности и головотяпству. За поведение «спустя рукава» можно и жизнью ответить. Такие лентяи давно уже сгинули.

Наконец, пришло время для осмотра добычи.

— Да это, мать иху, просто пещера Али-бабы! — заорал Прапор, успев первым из всех нас распотрошить несколько коробок и упаковок. — Женёк, тут, блина, такое!..

Он окончательно содрал картон и полиэтилен и показал нам что-то похожее на миниатюрную печку-буржуйку. Вся сверкающая нержавейкой, она имела сбоку странный блок внушительного размера, к которому подходили две металлические трубки снизу сзади.

— Нахрена нам печь, Прапор? — удивился Директор, который, как и все мы не поняли радости нашего товарища.

— Дурик, это не просто печь, а печь, которая генерирует электричество! — Прапор даже палец поднял вверх. — Мы пришли за бензином для наших генераторов, а нашли кое-что получше.

К печке шёл паспорт с техническим описанием. Если кратко, то нам досталась печь, в которой использовались некие термоэлементы. В паспорте указывалось, что работа этого агрегата имеет срок в несколько лет. К сожалению, мощность оказалась маленькая, всего лишь в пределах шестидесяти-семидесяти ватт при двенадцати вольтах. При этом печь весила тридцать два килограмма. Для заряжания аккумуляторов этого должно хватить.

— Берём три таких печи. И… и ещё снимем десять блоков с термоэлементами. В посёлке потом умельцы поколдуют с ними, вдруг получится сделать более мощный источник электричества, — принял я решение. — Это если мы отыщем здесь что-то ещё полезное. А если нет, то возьмём штук восемь.

Печей в ангаре хватало. Поэтому можно было раскурочить их с десяток. Если эти устройства зарекомендуют себя с самой положительной стороны, то потом за ними отправится отдельная экспедиция.

Едва радость от находки пошла на спад, как ангар вновь подбросил приятный сюрприз.

— Народ, тут солнечные панели! — раздался чей-то крик из дальней части сооружения. Панели здесь были двух типов. Одни имели размер полтора на метр при весе около двадцати килограмм. Другие полметра на метр и весили девять килограмм, если верить техническому паспорту. Первые выдавали на-гора мощность в двести семьдесят ватт, а те, что были поменьше, радовали ста пятнадцатью. Рядом с ними лежали специализированные аккумуляторы, инверторы для перевода постоянного тока в переменный и устройства контроля аккумуляторов.

— Люр, как здесь с солнцем? — поинтересовался я у гоблина. — Много дней?

— Летом да, зимой тоже. А осенью почти нет, небо в тучах всё. И весной также, — ответил он.

После его слов радость слегка поблекла. Без солнечных дней находки бесполезны. Впрочем, совсем уж махнуть на них рукой не стоило. Не в нашем положении бросать настолько технологичные вещи.

— Возьмём четыре комплекта, по две панели разных типов, — определился я. — И давайте искать дальше.

Панели перебрали все, ища те, чья упаковка выглядела неповреждённой. Пока одни занимались этим, другие продолжали исследовать ангар. К всеобщему сожалению, очень много вещей пострадало: одни завалило и перемешало, другие утонули, когда бетонный пол в виде залитой плиты сооружения развалился на части при переносе.

— Жень, смотри, что я нашёл, — отвлек меня Прапор.

Повернувшись к нему, я увидел, что товарищ держит в руке автомат. Самый обычный АК-74М. Я с таким всю службу прошёл. В моей части их называли «акаэмами» из-за последней буквы и того, что в каждом отделении остались два автомата укороченных, «ментовских». И звучит солиднее, и сразу понятно какой из них у кого в штатке записан.

— Опаньки… откуда?

— Нашёл тут в уголке. Знаешь, мне кажется, что это всё тут не просто так, — он махнул рукой вокруг себя. — Этот склад собрали вояки, а вот этот автомат принадлежит караульному. Вот такое у меня чувство.

— А сам он где?

В ответ мужчина пожал плечами:

— Да хрен его знает. Может, с ума сошёл, может, его выбросило в другом месте. Или вообще случилось что-то третье, о чём даже предположить не можем.

— Патроны есть?

— Полный рожок.

— Вытащи один и дай сюда.

Прапор с секунду тормозил, потом до него дошло:

— А-а, нашей копировальщице хочешь отдать.

Он быстро отщёлкнул магазин, достал один патрон и протянул мне. Я забрал его и спрятал во внутренний карман куртки. Теперь, если случится пострелять на пути домой, все боеприпасы не истратим, и по возвращению экспедиции домой мощь посёлка увеличится в разы. Всё-таки, автомат — это сила!

— Ну вот, Прапор, исполнилась твоя мечта. Это не пулемёт, как ты хотел, но тоже автоматическое оружие, — сказал я ему.

Содержимое ангара продолжало радовать.

Следующей находкой стала буквально гора одежды в виде комплектов термобелья, плащей и плащ-палаток. Каждая вещь была запаяна в полиэтиленовый пакет. Плащи были специфические. В первый момент я решил, что это какая-то современная версия обычной плащ-палатки, которую придумали аж лет сто назад, но Прапор немедленно пояснил, что «это не наш розовый крокодил, это наркомановский», то есть полицейский плащ. Они имели нормальный капюшон и две прорези для рук. Судя по длине, во внутренних органах служат сплошь двухметровые великаны, так как край плаща доходил мне до щиколоток. Материал был хороший, прочный, толстый и прорезиненный с одной стороны. Цвет неброский, серо-зелёный. Среди обычных плащ-палаток половина имела камуфлированную расцветку и другой материал, чем их брезентовые товарки цвета хаки. А уж чему мы были все рады, так это термобелью. В преддверии холодов каждая тёплая вещь была дороже золота в наших условиях.

— Термобельё берём всё, — произнёс я. — Ищем все пакеты, что здесь есть.

Среди местного бардака в виде воды, кусков бетона с торчащей арматурой, камней, печек и солнечных панелей мы нашли упаковки с армейскими вещмешками и вэдэвэшными ранцами. А также комплекты из котелка, фляги, ложечно-вилочно-ножевого раскладного набора и, я бы так сказал, походно-туристический мультитул. Последняя вещь привела гоблинов в неописуемый восторг. Некоторое время я даже боялся, что коротышки решат на нас напасть или взбунтоваться, чтобы забрать себе их все.

— Люр, каждому твоему воину я дарю по одному комплекту и ещё десять для твоего племени. За это вы поможете нам дотащить груз до моего посёлка, — предложил я ученику шамана.

— Согласен, — быстро сказал тот, косясь в сторону мультитула. — И ещё вы нас научите этим оружием пользоваться.

— Разумеется.

Набор, который вызвал экстаз у лопоухих коротышек, состоял из нескольких предметов, без которых не обойтись в походе где-нибудь в дебрях. Да и при выезде за город, на машине в обжитые леса тоже пригодится. В толстом брезентовом чехле с камуфляжной окраской и пластиковыми вставками лежали две металлических толстостенных трубки с резиновыми кольцами для удобства удержания и смягчения ударов. Трубки были в длину около полуметра и диаметром сантиметра четыре. На каждой имелась заглушка, вворачивающаяся внутрь и с компасом. В зависимости от ситуации и нужд к трубкам можно было присоединить небольшой топорик с месяцеобразным лезвием и массивным обушком, используемом в качестве молотка. Или длинную пилу, или крупную стамеску, которую можно использовать и для долбления древесины, и для создания лунки во льду. Кроме этого имелся нож, который после крепления к двум трубкам превращался в короткое копьё. Ещё маленькая штыковая лопатка размером чуть-чуть больше обычной армейской малой пехотной. Дополнительно в чехле лежала цепная пила и огниво двадцать первого века. Мультитул даже для нас, землян, был первоклассной вещью. Что уж говорить про гоблинов. Причём металл выглядел толстым и качественным, крепления держали части инструмента намертво. Явно не китайский ширпотреб.

Пустые канистры и бочки были интересны в виде источника металла, к примеру. Особенно алюминиевые, которые можно переплавить во что-то полезное нам и после укрепить моими искрами. Но если забрать ещё и их, то отряд по факту окажется загруженным так, что даже лишней канистры уже не взять.

— Жень! — позвал меня Иван к себе. Он копался в самой пострадавшей части ангара, где камни и обломки бетонного пола перемешались с земными вещами. Очень многие из них были повреждены.

— Что у тебя тут? Полезное? — поинтересовался я, подойдя к нему. Взгляд скользнул по блестящему помятому баку литров на сорок, паре цилиндров с датчиками с разбитыми стёклами и нескольким разнокалиберным трубкам.

— Не знаю что это. Описания нет, только железо одно. Может, часть какого-то оборудования, которое не успели завезти до конца, — пожал он плечами.

— И? — я вопросительно посмотрел я на него. — Если ты намекаешь, что нам пригодится нержавейка, то подумай сначала, как мы эти баки потащим.

— Бочонки из нержи были бы нам в тему, но ты прав, сил нет всё это тащить. А вот трубки очень даже пригодятся. Сам взгляни, — он протянул мне трубу примерно с руку длиной и внутренним диаметром миллиметров пятнадцать. — Для ружейных стволов сойдут же. Большие сантиметров по восемьдесят, маленькие тридцать с хвостиком.

— Хм.

Идея Ивана мне понравилась. У маленьких трубок диаметр был миллиметров семь, у больших в одиннадцать-двенадцать, то есть, пули для них придётся отливать самостоятельно. Но это ерунда по большому счёту. А вот наличие ровной трубы с толстыми стенками и без швов, да ещё из нержавейки, которая будет попрочнее обычной водопроводной стали — это огромный плюс. Вон как мучились кузнецы в посёлке, когда расковывали тонкие трубы под пистолетную пулю, и всё равно получилось только одно ружьё нормальное. Из прочих только в упор стрелять, настолько у них паршивая точность. С этими же трубками перспективы выглядят стократно интереснее. После укрепления моими искрами оружие получится неубиваемое. Большие пойдут на мушкеты, маленькие для револьверов. Пули отольются, порох наберётся из пистолетных патронов, из них же и капсюли наковыряем. А уж конструкцию подскажет Ганзовец. Он дока в подобных делах, пусть и лишь в плане теории.

Глава 25

— Женя, там инсекты идут! — огорошил меня новостью Люр. — С ними много ваших людей, из вашего мира.

Рядом длинно и быстро, практически скороговоркой выругался Прапор.

— Где? Сколько до них? Что за люди?

Гоблинские разведчики далеко уходили от основного — кстати, сильно загруженного — отряда в поисках опасностей. И такая тактика оказалась правильной. Они нашли примерно в пяти километрах от нас группу инсектов, скорее всего, ту самую, что покрошила орков по ту сторону гор и из-за которой нам пришлось сменить подгорный маршрут. Гоблины подсчитали их: шестнадцать тварей, три очень опасных, тринадцать обычных. Один вуурш, два кхорда и тринадцать липнов. Самым опасным для нас был вуурш по словам Люра. Кхорды из-за своей медлительности и с нашим дальнобойным оружием не представляли опасности. Грозными противниками они окажутся только в том случае, если мы решим схватиться с ними врукопашную. Липны тоже не мёд, так как слишком прыткие. Зато их хитин слабый и сами инсекты на рану очень слабы.

Что же до людей, то ими оказались несколько десятков пленников инсектов. По одежде явно земляне. Твари привязали их к одной верёвке и заставили нести груз. Какой — этого гоблины не сумели разобрать в дымке, опасаясь приближаться к врагам.

По словам разведчиков выходило, что мы и инсекты идём в одном направлении, быстро сближаясь друг с другом. До встречи в текущих обстоятельствах минут сорок-пятьдесят. Мы можем отвернуть, но есть три важные причины, почему не стоит уклоняться от встречи. Если инсекты отыщут наши следы, то велик риск, что пустятся в погоню. Ведь, откуда им знать, что здесь крупный и хорошо вооружённый отряд, а не несколько десятков землян в лохмотьях, собирающих водные орехи. Вон они захватили отряд наших земляков, чья численность раза в три превосходит их. Если этого и не случится, то наличие у них в плену такой большой группы соотечественников само по себе подталкивает к нападению, чтобы освободить тех. Третья же причина — это возможность испытать себя. Рано или поздно нам придётся столкнуться с этими тварями. Так лучше дать людям почувствовать их кровь сейчас, когда все козыри у нас на руках: дальнобойное и мощное оружие с превосходящей численностью и знанием слабых сторон у врагов благодаря гоблинам. Тем более, теперь у нас есть автомат. Он один повысил нашу силу в несколько раз.

— Вы решили драться?

— Да. Люр, мы будем драться. Ты и твои воины с нами? — произнёс я, внимательно глядя в глаза ученику шамана гоблинов.

— Мы с вами с самого начала похода, Женя. Ты вождь, мы все тебе подчиняемся, — дал он ответ.

— Мне нужна кое-какая помощь. Расскажи ещё про инсектов и помоги подготовить место для засады.

Люр помог не только своими воинами (а я в этом слегка сомневался, опасаясь, что союзники покинут нас, узнав о решении напасть на страшных монстров), но и принял самое непосредственно участие, как специалист по особым способностям. Несколько камней и луж он посыпал и прокапал порошками и растворами из своих запасов, постучал над ними в бубен и капнул каплю собственной крови.

— В бою драться не смогу. Мне нужно следить, чтобы вовремя пробудить духов камня и воды. А потом у меня не будет сил, — сообщил он мне после того, как закончил свои камлания.

— Я понял, Люр. Ты не волнуйся, мы справимся.

К местам, куда ученик шамана подсадил духов, следовало приманить инсектов. С этим должны справиться несколько землян, лучших бегунов среди нас. Я им поставил задачу показаться на глаза врагам, привлечь их внимание и отступить. На это дело я отправил пятерых. Оружие они спрятали, на виду держали большие рюкзаки, которые для видимости распёрли тонкими нержавеющими трубками. С расстояния в несколько сотен метров никто не поймёт, что там пустота.

Гоблинов решили не использовать. По словам Люра инсекты предпочитали захватывать людей, а орков и гоблинов часто пускали под нож. В данной ситуации хитиновые страшилища запросто проигнорируют наших союзников.

— А если уроды не клюнут на приманку? — спросил у меня Иван, когда группа, так сказать, застрельщиков убежала вперёд.

— Значит, пойдём сами к ним навстречу. Но надеюсь, что такого не случится.

Всё-таки, кто-то точно есть на местных небесах, кто прислушивался к моим мысленным молитвам и просьбам. Прошло чуть больше четверти часа, как застрельщики вернулись назад. Глотая воздух, и с трудом выталкивая из себя слова после быстрого бега, они сообщили, что враги совсем близко и наступают им на пятки.

Вскоре появились враги, не прошло и пяти минут после возвращения моих подчиненных. Увидели они кроме беглецов ещё семерых людей, прижавшихся спиной к огромному валуну, размером с грузовик. Все в доспехах, вооружённых копьями и прикрывшиеся прозрачными щитами. Остановило это инсектов? Ничуть. Вуурш и восемь липнов без промедления набросились на землян, даже не осмотревшись по сторонам. Тех секунд, оставшихся до стычки, мне хватило, чтобы хорошо рассмотреть противников. Липнов или богомолов я уже видел в мёртвом виде. Другое дело вуурш. Тварь напоминала помесь гуманоида и динозавра строением тела. Крупное горбатое туловище покоилось на мощных нижних конечностях и немного наклонялось вперёд. Такое положение уравновешивалось толстым хостом с набалдашником на конце. Не то просто булава, не то нечто вроде скорпионьего жала — не разобрал. Одна конечность представляла из себя большую вытянутую клешню. Вторая похожая на куриную ногу и с парой локтей, что навевало неприятные мысли о её подвижности и умении вуурша наносить быстрые и неожиданные удары с разных сторон. Ею он сжимал нечто похожее на глефу, если я не ошибаюсь и не забыл вид этого специфического оружия. Полутораметровое толстое древко тёмно-коричневого цвета и полуметровый наконечник, напоминающий в грубом приближении огромный кухонный нож.

— Прапор, хвостатый твой. Не промахнись. Если патроны останутся, то причешешь богомолов, — совсем тихо сказал я.

— Угу, — откликнулся тот и нервно провёл несколько раз большим пальцем по пластинке переключателя-предохранителя на автомате. Мы с ним и обладатель револьвера устроились на вершине валуна за мелкими камнями, которые сами туда и подняли, чтобы использовать в качестве укрытия от вражеских взглядов. Прочие спрятались слева и справа от валуна. Гоблины замаскировались среди болотных камней, накидав друг на друга травы. В прямом бою они участвовать не станут. Зато их луки и дротики должны оказаться отличным средством против тонкого хитина липнов. Главное, чтобы они моих людей не ранили случайно, так как бить они будут противников в спину.

— Всё, давай, — выдохнул я сквозь зубы, когда врагам до скалы оставалось метров пятьдесят.

Прапор поднялся на одно колено, опёрся на него левым локтем и практически сразу начал стрелять короткими по два патрона очередями. Я увидел несколько промахов, выбивших фонтанчики воды из травяного ковра болота. Зато все последующие пули попали точно в цель. Досталось голове и в основном горбу.

— Да-а, м-а-ть твою! Сдохни, падлюга! — зарычал Прапор, видя околонулевую результативность своей стрельбы. — Сдохни, сука!

Бег вуурша замедлился, он поднял вверх свою клешню, закрываясь ею от пуль.

В этот момент к расстрелу подключились обладатели арбалетов и пневматических винтовок. Первый же залп снёс половину богомолов. Усиленные пульки и стрелы разносили хитин в клочья, вырывая из тел инсектов огромные куски. Несколько пулек попали в вуурша, на несколько секунд остановив того. До него оставалось чуть больше двадцати метров — самое то для пистолета. На время боя Прапор передал мне свой ПММ. Рядом поднялся владелец револьвера.

К грохоту автомата подключились звуки пистолетных выстрелов. Быстро отстреляв один магазин, я вытащил пустой и вставил в рукоятку тот, что был с усиленными патронами, снял с задержки и продолжил стрельбу. Одна из пуль попала богомолу в голову и разнесла её в клочья, даже следов не осталось. В отличие от земных насекомых с таким же названием без неё инсект жить не смог и замертво упал на болотную траву, поливая ту тёмной буро-зелёной слизью. Вторая пистолетная пуля угодила вууршу в ногу выше колена и оставила там глубокую рану, куда можно было апельсин засунуть. С небольшим запозданием после меня кто-то особенно меткий попал усиленным арбалетным болтом ему в голову. И если автоматные пули череп твари выдержал, то этот гостинец оказался уже ему не по зубам — он лопнул, расплескав по округе своё содержимое. Упал инсект не сразу, лишь получив ещё несколько моих и чужих пуль в горб и туловище.

Ни один из противников так и не успел добежать до копейщиков. Самый прыткий был убит шагах в пяти от них. Вся схватка заняла максимум пару минут.

— Я чуть не обосрался при виде этих чудищ, — сказал один из людей, когда всё закончилось. — Как с такими врагами копьями бороться? Это же пиздец полный!

— Жизнь заставит — не так раскорячишься, — бросил ему Иван. — Не хочешь бороться, значит, они тебя сожрут.

— Хорошо говорить, когда сам с винтовкой просидел в кустах.

— Да я!..

— Тихо! — гаркнул я, останавливая закипающую ссору. Слишком всё быстро закончилось, в крови у бойцов адреналин не успел выгореть, вот и начинают цепляться друг к другу. Да и с дисциплиной среди нас так-сяк. — Никаких свар! Никакого деления между собой на крутых и остальных!

Приструнив народ, я пошёл осматривать врагов. В первую очередь меня интересовал вуурш. Вблизи он выглядел очень грозно даже в существующем — изуродованном — виде. От головы осталась половина с сохранившимся крупным глазом, слегка напоминающем мушиный. Располагался тот почти в районе виска. В таком месте и с таким размером подобные «зерцала души» — если таковая имеется у инсектов — дают чуть ли не круговой обзор. Ещё на черепе сохранились крупные наросты в виде шипов и шишек. Возможно, они служат для защиты крупных глаз. Шея длинная, достаточно тонкая и подвижная. На хвосте обычная булава, без ядовитого когтя. Впрочем, при её размерах, длине хвоста и внушительных габаритах вуурша разницы между ядовитым уколом и ударом булавы практически нет. И то, и другое гарантированно отправит в могилу. Оружие было очень хорошим на мой непрофессиональный взгляд. Древко ровное и крепкое, наконечник без крупных выщерблин. Весило оно килограмм семь, что для вуурша должно быть, как пёрышко.

— А я думал, что у инсектов нет самодельного оружия, — сказал я Люру, указывая на трофейную глефу.

— Почти все они с оружием, только липны без него, самые низшие твари.

— Вот даже как… Сами делают? Трофеи?

В ответ тот пожал плечами. Ну да, откуда ему знать о таких вещах, если с инсектами его племя старается не связываться и бежит как от огня.

Дав всем короткую передышку, я погнал отряд вперёд, освобождать соотечественников. С ними должны остаться пять инсектов, пара «клопов»-кхордов и три липна. Главное, чтобы они не решили расправиться с людьми, когда поймут, что их основные силы разбиты. Пусть лучше бегут.

В итоге практически всё так и случилось, как я хотел. При нашем появлении липны задали стрекача, бросив пленников и своих соплеменников кхордов. Те, может, и сами бы рады были удрать, но для этого нужно иметь не несокрушимую броню, а лёгкую тушку и быстрые ноги. Выглядели они так, словно человеческий здоровяк натянул на себя костюм таракана с прорезью для головы в верхней части «брюшка». Башка у них напоминала кхордовскую, только с глазами поменьше и в привычном месте, а не на висках. Оно и понятно — с таким панцирем особо по сторонам не посмотришь и уж точно назад не заглянешь. Зато для обычных противников без дальнобойного оружия они несокрушимы. Короткие мощные ноги крепко держали немаленькую тушу на земле.

— Готовы? — спросил я стрелков. — Тогда слева направо огонь!

ПММ я Прапору так и не отдал, хотя тот просил, оставшись с пустым магазином в автомате. Аргументировал ему тем, что бой ещё не закончился. Ну и потому, что пистолет мне очень понравился. Читал и слышал, что ПМ очень неудобный, слабый и с плохой точностью. Но я даже по двигающимся врагам с двадцати метров попадал. И это с учётом того, что до этого имел всего штук десять тренировочных стрельб по паре магазинов за раз. Может, дело в чьей-то предвзятости и кривых руках? А может, в том, что я заполучил на время его модернизированную версию.

Направив пистолет на инсектов, до которых было не больше двадцати метров, я надавил на спусковой крючок, и ещё, и ещё, и ещё. Стрелял обычными патронами, оставив усиленные в запасе. Как показала недавняя стычка, против тварей и такие отлично работают. Просто нужно побольше вогнать в их хитиновые тела. Хотя, может и зря стрелял. На фоне тех ран, что получались после болтов и пулек от пневматических винтовок, крохотные девятимиллиметровые дырочки были незаметны. Усиленные боеприпасы превратили переднюю часть кхордов в малоаппетитное месиво.

— Вы делаете очень страшное оружие, Женя, — сообщил мне Люр, когда с врагами было покончено. — С таким даже против эрлангов можно сражаться небольшим отрядом. Только громкое оно, есть опасность привлечь орду эрлангов, против которой не хватит стрел к вашему оружию.

— Можно сделать его бесшумным, только возни много, — не удержавшись, встал я на защиту огнестрела.

— А как-то получить его можно? — поинтересовался гоблин.

— Вряд ли. Сам видишь, что его у нас очень мало. Сами ходим с арбалетами в основном.

Что же до освобождённых, то выглядели они совсем не здорово. И это ещё мягко сказано. Эрланги их практически не кормили и не давали достаточного времени на отдых. Пленники питались тем, что успевали подобрать по пути — различные мясистые съедобные листья и водяные орехи. Ну, и вода, конечно. Её тут было хоть залейся. Голод и усталость за несколько дней так их доконали, что они даже не сделали попытки освободиться, оставшись с малым числом пленителей. Тем более что те показали себя очень опасными воинами. Два десятка инсектов сумели легко взять штурмом укреплённый лагерь землян, которые обосновались в трёхэтажном монолитно-кирпичном здании, сохранившемся при переносе. В процессе короткой битвы погибли почти тридцать человек, ещё кто-то успел убежать, другие попали в плен. С ранеными, стариками и детьми эрланги поступили очень жестоко, прикончив всех на месте. Остальных привязали к длинному и прочному тросу и нагрузили всевозможным металлом так, что некоторые не смогли подняться на второй день пути. Таких убили, а их груз разделили между остальными.

До места жительства этих несчастных было почти три дня хода. Скорее всего, убежавшие земляне уже вернулись обратно, ведь весь инструмент, одежда, запасы продуктов остались там. У меня была мысль попытаться их найти и уговорить пойти с нами. Но быстро от неё отказался. Даже быстрым шагом на дорогу туда и обратно уйдёт минимум четыре дня. Это слишком много. И без гарантии, что спасшиеся там уже не побывали и не сменили местообитания, забрав самое необходимое.

Что же до тридцати пяти человек, которых мы освободили из плена, то все они с радостью согласились пойти с нами, узнав, что есть нормальное место, где под ногами твёрдая земля, а не торчащие камни и пружинящий ковёр из трав. Где есть привычные леса, реки с рыбой, луга с ягодами. На гоблинов, правда, косились с опаской. Но думаю, что привыкнут к ним.

— Против этих уродов с руками-мечами хорошо бы картечью лупить. Десяток человек с полуавтоматами вроде «мурки» и девятимиллиметровой картечью. Лучше бы даже стальной, чтобы наверняка пробивала их скорлупу. Летит чуть ближе свинцовой, зато точно не сплющится, а пробьёт или трещину оставит, — сообщил мне чуть позже Прапор. — Или из пулемёта.

— Найти бы его.

— Найдём. Сейчас не дошли до центра болот, где целые здания стоят. Значит, потом доберёмся. А там, если нам повезёт, будет целым краеведческий музей, где хватает старого оружия. Как-нибудь подшаманить сможем что-то из образцов. А ещё ментовка есть, и филиал фобосов. Там оружия хватает.

— И инкассация, и ЧОП нашего мэра, про который он говорит, что он не его, — подхватил Иван, стоящий рядом и всё слышавший.

— Короче, с оружием проблем особых не должно быть, — резюмировал я. — Осталось только дойти, найти и унести.

После находок в том большом ангаре я решил никуда дальше не идти. Тёплых вещей, инструмента, печек с солнечными панелями и трубками для стволов оружия более чем достаточно, чтобы посчитать экспедицию удачной. Да, так и не проверили правдивость слов гоблинского шамана. Но по мне лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Ещё хочу добавить, что слова товарищей про наш краеведческий музей меня заинтересовали. Нужно будет не забыть сообщить про них совету посёлка. В нашем районе и в самом городе велись ожесточённые бои в конце сорок второго года и до начала лета сорок третьего. Это наложило серьёзный отпечаток на значительную часть экспозиции в двухэтажном здании старинной постройки, которое само является историческим экспонатом и охраняется законом. В стеклянных витринах там стоят винтовки Мосина и карабины Маузера, автоматы ППШ и МП-40, пулемёты ДП, Максима и МГ, всевозможные пистолеты. По слухам, ещё что-то из подобного лежит в запасниках. Скорее всего, стволы там рассверлены или запаяны, затворы удалены. Но это ерунда, всё можно восстановить.

Когда отряд увеличился на тридцать с лишним молодых и здоровых мужчин и женщин, меня стало искушать желание наведаться в ангар и забрать из него ещё несколько печей. С огромным трудом подавил такое желание. Ведь опять же немаленькая потеря времени выходит. Да и не по-людски гонять изможденных людей по болоту. Правда, совсем уж от их помощи я не стал отказываться. Среди той горы металла, что выбрали себе инсекты, нашлось немало такого, что и нам пригодится. Особенно трубы. Большую часть, конечно, мы оставили на месте. Повезёт — позже заберём. А нет, да и чёрт с ним с этим барахлом.

Так как отряд инсектов, напугавший нас по ту сторону гор, был уничтожен, то нам больше ничего не мешало пойти туннелями, а не пещерами, которые оказались опаснее. Этот момент всеми нами был отмечен на обратном пути. За всё время, что мы шли в подземелье, не случилось ни одного нападения. За несколько дней дороги я обработал согревающими искрами плащи и плащ-палатки для новеньких. Их, искр после боя с инсектами я набрал порядочно. Ещё обработал автомат на упрочнение, чтобы он дольше прослужил.

Неприятности нас ждали на выходе в виде сильнейшего ливня.

— Осень началась в этом году раньше срока. Такое уже бывало, — сказал Люр. — Нужно немного подождать, пока дождь не станет слабее. Тогда пойдём.

Ждать пришлось больше трёх часов. Ещё бы немного и пришлось бы оставаться на ночь в пещере, так как подступили бы сумерки.

Идти под дождём по раскисшей земле с немаленьким грузом было тяжело. Трава была прибита … нет, скорее даже вбита ливнем в грунт, и вместо помощи в виде подстилки налипала на подошвы вместе с грязью.

Из-за дождя увеличились в размерах все мелкие ручьи и речушки. Через некоторые до этого мы просто перешагивали. Сейчас же приходилось переходить по пояс в воде.

— Твою ж мать, — сплюнул Директор от злости, увидев насколько вспучилась небольшая речка. — И как мы тут пройдём? Да ещё с таким грузом?

— Точно не вброд. Я не самоубийца, — подал голос Прапор.

Речка превратилась в бушующий грязный поток, в котором иногда проскакивали пни, сгустки травы, деревья и распухшие туши лесного зверья. До нашего ухода в болото она не превышала четырёх метров в ширину. Сейчас же разлилась на все пятнадцать.

— Люр, есть место, где перебраться на другой берег можно? — обратился я к ученику шамана.

— Выше по течению. Там больших камней много. Можно будет срубить деревья и сделать мост. Но уже скоро темнеть начнёт, сегодня только дойти успеем.

— Хотя бы дойдём.

Серьёзную ошибку мы сделали в том, что не стали отходить от реки. Внезапно дождь резко усилился, превратившись в кошмарный ливень. Видимость и так была никакая, а сейчас уменьшилась метров до тридцати.

— Бросайте железо! — закричал я. — Держитесь кучнее! Не теряйтесь!

Я и ещё несколько человек метались вдоль растянувшейся колонны, следя за тем, чтобы уставшие люди не потеряли ориентацию. Несколько раз такое происходило. И просто чудом потеряшек успевали заметить и вернуть в строй. Всё железо бросили, оставив только печки с панелями, мешки с термобельём и мультитулы. Это было самое ценное и важное для выживания и укрепления посёлка, ради них стоило рвать жилы под дождём и тонуть в грязи.

— Эй, стой! Сюда! — я увидел очередного отделившегося от толпы человека и попытался криками привлечь его внимание. Но шум вокруг стоял такой, что вряд ли он меня услышал с двух дюжин шагов. — Чёрт.

Я почти догнал его, когда почувствовал, как земля — хотя тут больше было похоже на кисель из земли, воды и травы — под ногами пришла в движение. Это было похоже на то, как если я стоял на ковре и тот потянули. В голове проскочила мысль, что зря мы не отошли подальше от разлившейся речки. Это из-за неё и сильного ливня кусок почвы сейчас смывает в русло.

Я сделал всё, что только было в моих силах, чтобы вернуться на твёрдую поверхность. Но не преуспел. За какую-то минуту, пока я барахтался в грязи, меня утащило в реку. От ледяной воды перехватило дыхание. И это даже было в плюс, иначе рисковал нахлебаться воды и быстро пойти на дно. Плыть к берегу даже не думал. Там сплошная жирная грязь и бурный поток — не выбраться на сушу без посторонней помощи. Быстро выбьюсь из сил и присоединюсь к дохлым животным в реке. Вместо этого попытался отыскать какой-нибудь пень или дерево в реке. Если таких рядом не окажется, то недолго мне барахтаться. Уже чувствую, как немеют руки и ноги. Дополнительно мокрая одежда тянет гирей на дно.

Мне повезло. Совсем рядом поток вынес часть ствола дерева, кажется, макушку, сломавшуюся под порывами ветра. Я вцепился в ветки, как младенец в пеленку. Дав себе передышку, подобрался к стволу и обхватил его. На какое-то время угроза утопления отошла в сторону. Но если не смогу выбраться на берег и согреться, то просто-напросто умру от переохлаждения.

Холод и отсутствие перспектив на спасение ввёл меня в какое-то отупение. Я словно впал в полусон, с трудом воспринимая окружающий мир. Даже тело не чувствовал. Пожелай отцепиться от дерева, не смог бы этого сделать. Краем сознания отметил, что дерево вдруг изменило своё положение, начало двигаться наискось против потока в сторону берега. Очень скоро оно ударилось о камни, невидимые в грязной воде и темноте. Наверное, и меня приложило о них, но я этого не почувствовал. Должно быть, Директор сейчас бы пошутил в своей манере, что лучшая анестезия, это убивающе-ледяная вода.

На какой-то волне дерево слишком сильно дёрнуло, отчего я с силой ударился головой о ствол и мгновенно выключился. Пришёл в себя от тепла и чьих-то энергичных растираний. Открыв глаза, я увидел над собой человеческую фигуру, которая сейчас тёрла мне ноги. Слева тлело большое бревно, обдавая тело приятным жаром. На пару секунд неизвестный прервался, взял с земли плошку, налил из неё что-то себе на ладонь, и вернулся к растираниям. Внимательно рассмотреть я его не мог даже с такого близкого расстояния. Освещения костёр почти не давал, только тепло.

— М-м, спасибо, — сказал я ему.

Тот дёрнулся и замер.

— Спасибо, — повторил я. — Ты кто? Понимаешь меня? — я обратился к спасителю на русском, потом на линкийском и уже в конце повторил всё на гоблинском.

— Ты мой руу’д, я не могла бросить тебя, — неожиданно ответил…а, она на языке гоблинов. — Я Шуа.

Удивление стало сродни клину, которым выбивают другой, застрявший. До меня дошло, что это тот самый Чёрный Проводник, который всегда находился рядом со мной на болоте. А ещё я понял кто это. Хобгоблинка.

«Ипаться-сраться, ну и дела», — подумал я, сплагиатив одну из фраз Директора.

— Мне нужно закончить растирать тебя жиром кивара, чтобы не заболел. Он пройдёт сквозь кожу в кровь, даст тебе сил и выгонит злых духов реки, что могли забраться в тебя, — после короткой паузы произнесла хобгоблинка.

— А? Да-да, хорошо.

Пока она мяла меня, мазала жиром и тёрла, я немного осмотрелся по сторонам. Сумел понять, что находимся мы возле ствола огромного дерева из хвойных. Его нижние ветви начинались на высоте трёх метров и тянулись метров на шесть, лежа почти параллельно земли. Хвоя была настолько густая, что дождь сюда не доставал. Так, редкие капли просачивались. От них моя спасительница поставила косой навес из нескольких жердей, накрыв их хвойными лапами. Под ним мы вдвоём нормально уместились. С открытой стороны она распалила костёр, подпалив большое бревно по всей его длине.

Я хотел обстоятельно побеседовать с ней после сеанса массажа. Но стоило согреться и расслабиться, как меня мгновенно сморил сон.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА

Content

Михаил Баковец
Болотный край

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25