Алена Реброва

История о принцессе из Подлунного Королевства. Книга 1

Глава 1. Под луной

Сама я с детства думала о себе, как о человеке с разумом или как минимум с жаждой чего-то большего, чем роль девочки в самых дорогих в стране платьях. Лет с пяти мне казалось, что еще год-другой подрасти и приключения наконец начнутся, они просто ждут, пока я достаточно окрепну, а стоит этому произойти, и моя жизнь наполнится чем-то удивительным.

Я высиживала на скучных уроках мисс Энке, танцевала на приемах, играла для иностранных гостей отца на арфе, и носила диадему, которая означала мою причастность к королевской семье… но это все было для меня что-то стороннее, неважное, временное. Стоило только вырваться из дворцовой канители, и я летела к заветному тайнику под матрасом – там лежала одежда служанки, с таким трудом добытая и тщательно скрываемая от строгой наставницы. Я переодевалась, и тогда начиналась моя настоящая жизнь за пределами внимательных взглядов, выстриженных садов и строгих арок – в лесу, среди сорняков, диких животных и толики-другой волшебства.

В семь лет я впервые увидела магические огоньки, они чуть не завлекли меня в чащу, но мне хватило ума остановиться, как только я перестала узнавать местность. В восемь знакомый ворон показал мне дупло, в котором кто-то спрятал медальон с удивительным переливающимся камнем. Не это ли было настоящее пиратское сокровище или кладом лесного народца? Может, это заколдованный принц оставил своей возлюбленной? Я храню медальон по сей день, хотя знаю, что камень этот всего-навсего лабрадор, а никакой не магический кристалл, и в восемь лет я, должно быть, лишила заначки какого-то вора, а не отыскала таинственный клад старой колдуньи.

Когда мне было девять, я осмелилась зайти дальше в чащу, забрела на болота и там встретила Нэну. Ее яркая одежда и красный платок привлекли мое внимание, если бы не они, я бы, возможно, прошла мимо, так и не заметив ее. Бедная женщина оступилась и угодила в трясину, она провела в воде уже больше суток к тому времени, когда я оказалась рядом и смогла вытащить ее с помощью длинной палки.

До сих пор стоит перед глазами картина: Нэна, лежащая на земле и смеющаяся сквозь слезы.

– Ты спасала мне жизнь, девочка, – сказала она уже тогда хриплым голосом. Ее яркие голубые глаза сияли на грязном и смуглом лице, она была похожа на ведьму, но меня она не пугала, наоборот, с первых мгновений нашей встречи я испытывала к ней глубокую симпатию.

– Я просто шла рядом, – сказала я, предлагая ей свою заначку. Я собиралась перекусить, сидя на одном из своих любимых поваленных деревьев, но Нэне мои припасы были нужнее.

Она приняла ее и съела все до крошки, а потом поднялась и протянула мне руку.

– Что ж, Одри, – проговорила она. Я уже сказала ей, как меня зовут, и она сразу поняла, что я принцесса. – Идем. Я хочу поговорить с твоим отцом.

Мне не очень нравилась эта идея: отец не догадывался о моих отлучках, и я бы хотела, чтобы так оно и продолжалось.

– Не бойся, я придумаю, как рассказать ему о нашей встрече так, чтобы ты и дальше могла гулять по лесу, – она подмигнула, и огромные золотые кольца в ее ушах качнулись.

С того дня Нэна осталась во дворце. Она работала без жалованья, таково было ее желание, но еду и одежду получала, как и остальные слуги. Нэна стала моей личной служанкой и помощницей. Наверное, она была единственной, кто знал о моих лесных приключениях, но мы никогда об этом не говорили. Помощь и советы Нэны всегда были ненавязчивы, она не следила за каждым моим шагом, как мисс Энке, но всегда оказывалась рядом, когда у меня были неприятности.

После того, как я нашла медальона и спасла Нэну, поток приключений поутих, но я не остывала ни на день: я твердо верила, что чудеса возможны и могут настигнуть меня в любую минуту – в любую минуту, пока я где-то за пределами замка и классной комнаты, разумеются. Там-то можно и не мечтать об удивительном, разве что мисс Энке будет в хорошем настроении и задаст поменьше.

Используя любую возможность, я убегала в чащу, изучала деревья, наблюдала за животными, залезала в каждую найденную нору, – не найдутся ли там еще сокровища? – а когда уставала, всегда отдыхала возле своего любимого лесного озера. Иногда на поляну неподалеку от него приходили олени. За годы они привыкли ко мне и не боялись, наоборот, сразу шли поздороваться – у меня всегда было с собой угощение. Она слизывали с моих рук кусочки морковки или соль, а я делилась с ними своими переживаниями, представляя, что меня действительно слушают.

Один из оленей, он всегда отличался от остальных, любил опускаться возле меня, когда я сидела на берегу, и класть голову мне на колени. Он позволял мне гладить себя и смотрел так, будто понимал каждое мое слово. Я звала его Фиан, так на древнем языке звучало слово «олень».

Впрочем, даже для девочки, нашедшей в дупле медальон, природа исключений не делает, и я это понимала. Я не ждала, что в один день олени со мной заговорят, или что останутся хоть на минуту, если я не принесу угощения, но тешила себя приятными мечтами, что для меня этот лес действительно иной, что олени меня слушают, а магические огоньки ждут не дождутся, когда я вырасту и смогу отыскать их в самой чаще.

И я росла, крепла, училась, была послушной дочерью и примерной принцессой, которой мог бы гордиться слишком рано овдовевший отец. Мне оставалось чуть меньше года до совершеннолетия, когда меня настигла удивительная и горькая правда: сказка, о которой я грезила, была со мной все то время, что я провела в ее ожидании. И ее конец должен был наступить в день церемонии, когда больной отец объявит меня будущей королевой. В день, когда мне нужно будет выбрать короля для своей страны и мужчину, который разрушит все мои мечты.

В один вечер вдруг оказалось, что моя настоящая жизнь связана вовсе не с приключениями в лесу, а с отцом, министрами и бесчисленными часами в кабинете, которые до сих пор казались чем-то второстепенным, скрытым за туманом непреодолимой скуки.

– Но я не обязана быть королевой! Я женщина, а это значит, что отец может назначить другого преемника. Я хорошо усвоила ваши уроки, мисс Энке! – говорила я, почти кричала. Я задыхалась от ужаса, который пыталась выдать за гнев. – Я не обязана!…

– Одри, милая, – говорила немолодая женщина, посвятившая мне и моей семье всю жизнь. Ее большие карие глаза с потемневшими от возраста веками слезились, губы почти дрожали, хотя из всех известных мне женщин мисс Энке была самой крепкой, просто несгибаемой. – Если бы только можно было не взваливать на тебя эту ношу так рано… но твой отец… он слишком болен. Ему не на кого надеяться, кроме как на тебя. Ты единственная, в кого ему осталось верить, Одри.

Я сжала челюсти, пытаясь задушить в себе нарастающий комок слез. О болезни отца я знала, но до сих пор воспринимала ее, как нечто временное. Не могла понять, что болеет он уже несколько лет, и лучше ему не становится…

В тот вечер я сделала то, что делала всегда, когда не могла найти ответы: я переоделась в наряд служанки и отправилась в лес за стенами замка. Было уже темно, меня трясло от холода и страха за то, что мне предстоит.

Быть королевой – наверное, меня это не пугало. Я всегда знала, что однажды выйду замуж, и мой муж займет престол отца, что мои дети будут править после нас. Моя роль в этом обязательном условии моего рождения не должна была помешать моим планам: я полагала, королева не обязана присутствовать на бесконечных приемах и жертвовать своими интересами ради кипы бумаг. Королевы на моем веку не было, и я наивно думала, что раз отец без нее справляется, то и моему призрачному супругу я буду без надобности, и смогу продолжить свои поиски удивительного.

И тут мисс Энке усаживает меня перед собой и говорит, что мужа я должна буду выбрать через несколько дней, на приеме, куда съедутся все достойные моей руки холостяки. Что отец, которого я всегда любила и уважала, болен настолько, что боится покинуть мир раньше, чем случится мое совершеннолетие… что поэтому он хочет, чтобы в семнадцать лет я вышла замуж и заняла свое место в королевской семье с человеком, которого даже не знаю.

Я упала на колени перед озером и плакала, обхватив себя руками: все во мне сжималось от боли, мои мечты горели заживо.

И именно в тот вечер, когда я готова была разорваться от горя, произошло настоящее чудо.

Кто-то вышел ко мне из леса, это был олень, мой дорог Фиан. Должно быть, он услышал меня, и пришел проведать.

Удивленная, я перестала плакать, протянула руки к его узкой морде и погладила плоский лоб, провела пальцами по крепкой шее. Пар с шумом выходил из его большого влажного носа, Фиан не сводил с меня крупных блестящих глаза. Он смотрел так, будто знал, почему я плачу, и сочувствовал.

– Не знаю, увидимся ли мы еще, мой дорогой Фиан, – проговорила я, и мой голос прозвучал так жалостливо, что слезы снова подкатили к горлу. – Знаешь, отец болен и хочет, чтобы я вышла замуж через несколько дней… он боится, что не доживет до моего совершеннолетия. А оно всего лишь через полгода…

Не выдержав, я снова разрыдалась, уткнувшись лицом в теплую оленью шею. Я почти повисла на ней, но Фиан не шелохнулся, поддерживая меня.

Должно быть, луна вышла из-за туч, осветив озеро, даже сквозь закрытые веки я почувствовала, как стало светло. Это было похоже на то, как будто кто-то зажег в небе огромную белую свечу, однако вскоре я поняла, что свет идет вовсе не сверху: шкура Фиана засияла, а сам он вдруг выгнулся, словно невидимая веревка тянула его назад за шею, она изогнулась под моими руками.

Я отпрянула, белый свет ослепил меня, а когда он исчез и зрение вернулось ко мне, я увидела перед собой темноволосого мужчину в изношенном белом охотничьем костюме. Он сидел на коленях и смотрел на меня, участливо и отчасти виновато.

– Здравствуй, Одри, – произнес он, не сводя с меня больших светло-карих глаз.

Я сидела у дерева, прижав колени к груди, и не могла произнести ни слова. В голове не было ни одной мысли. Ни единой.

– Меня зовут Томас, – представил он, чуть склонив голову. – Когда-то мы с тобой виделись, но ты этого не помнишь. Это было до того, как меня заколдовали.

В тот вечер я узнала его историю. Олень, которого я долгие годы считала своим лесным приятелем, оказался заколдованным принцем из королевства, которое давно пало от рук могущественного колдуна. Я знала, что это было за королевство, и знала о принце: он приезжал к нам во дворец, когда мне было около пяти лет. Но со мной он тогда не разговаривал, так как был слишком взрослым. Ему тогда было уже шестнадцать, и он готовился занять свое место в кабинете министров.

Трагедия, случившаяся с его небольшой, но гордой страной прогремела на весь мир через несколько лет после того визита. Обозлившийся на королевскую семью колдун явился во дворец и уничтожил всю династию, похоронив под обломками жителей замка. Обезглавленная страна в итоге была разбита и поделена между соседними государствами, а о ее наследниках с тех пор никто не слышал.

Тот колдун не убил Томаса, вместо этого он обрек его на жизнь в облике животного. Человеком он мог становиться только ночью, под светом луны. Но у каждого проклятья должен быть свой ключ, способ развеять его: Томаса должна была полюбить девушка и согласиться стать его женой. У лесного озера, куда его отнес колдун, девушки бывали редко. Но одну он все-таки встретил.

Улыбаясь сквозь слезы и еще не веря в происходящее, я рассказала ему, что через несколько дней должна буду выбрать себе мужа из знатных, чтобы отец мог назначить своего приемника.

– Томас, ты согласишься быть моим мужем? – спросила я, не веря, что все происходит в заправду.

Когда я уже готова была сдаться, оставить все свои мечты о чудесах и приключениях, передо мной случилось настоящее чудо. Разве это не было знаком? Тогда я не видела другого выхода – его просто не могло быть.

Томас сжал мои руки, его глаза сияли в свете луны.

– Одри, я стану счастливейшим из смертных, если ты согласна быть моей женой, – горячо произнес он. – Сейчас я связан проклятьем, но мои чувства не имеют к нему никакого отношения. Лишь благодаря тебе и твоим рассказам я не утратил рассудок и мужество, чтобы жить дальше и оставаться тем, кто я есть. Ты всегда была моим светом.

– Значит, решено. Я обещаю, что сниму с тебя заклятие, – сказала я, и он сжал мои пальцы в своих, нежно улыбаясь.

Мы условились, что он придет во дворец в полночь, когда бал в честь церемонии будет в самом разгаре. По правилам я должна буду выбрать мужа после своего второго танца, и тогда отец объявит меня будущей королевой, а моего избранника своим преемником. Томас появится, как только взойдет луна, и мы объявим о помолвке, сняв с него проклятье.

Следующие дни прошли как одно мгновение. Дворец был охвачен приготовлениями, со всех концов материка съезжались принцы и представители высших сословий, богатые и бедные, знаменитые и неизвестные, их были десятки, и все они жаждали моего внимания.

Я не успевала запоминать их лица, а они уверяли, что не видят без меня своей жизни, задаривали подарками, словно полагали, что меня могут впечатлить красивые игрушки. Не знаю, как бы я это вынесла, если бы не Томас, чей образ утешал меня и придавал сил. Ведь я знала, что мне не придется связывать свою жизнь ни с одним из этих незнакомых мужчин, смотрящих на меня, как на кусок мяса с большим гарниром.

У меня не было возможности вырваться из дворцовой суеты ни на час, и у озера я больше ни разу не побывала, однако в день церемонии я проснулась уверенной, что все пройдет так, как было задумано. Любой другой здравомыслящей девушке пришло бы в голову, что принц мог оказаться сном или бредом, случившемся из-за горя… любой, но не мне. Если я и была готова за кого-то выйти, то только за заколдованного принца, не меньше, а раз так, то судьба, заставляющая меня выбирать так рано, обязана предоставить желаемое.

Первый танец я отдала одному из баронов, а остальные приглашения вежливо отклоняла, делая вид, что слишком занята беседой с очень важными гостями.

Отец и мисс Энке поглядывали на меня с беспокойством, но оба они уже догадались по моему виду: несмотря на поспешность, я все-таки приняла решение, которого они от меня так ждали.

Было уже почти за полночь, когда я впервые забеспокоилась: луна давно взошла, а Томас все не появлялся.

И тут двери залы распахнулись и на пороге встал темноволосый мужчина в темном костюме с золотыми отделками. Я узнала его лицо с первого взгляда: оно принадлежало Томасу.

Он уверенно прошел ко мне и на глазах у изумленной толпы предложил мне свою руку. Светясь от счастья, я приняла ее, и мы закружились в танце.

– Прости, Одри, я не должен был заставлять тебя ждать, – проговорил он. – Но я не мог явиться во дворец в обносках.

– Ты здесь, а значит я счастливейшая принцесса в этом замке, – пошутила я, тут же пожалев об этой неудачной шутке. Раз принцесс в замке было немного, вполне можно было решить, что я не так уж счастлива… Однако Томас вдруг криво улыбнулся и в его глазах заблестело мрачное веселье. Это было вовсе не похоже на лучезарный взгляд принца, которого я встретила у озера.

– Одри, я должен сказать тебе, что на самом деле меня зовут Эдвин. Я назвался Томасом в память об одном человеке, но теперь я не хочу, чтобы между нами оставались тайны. Ты будешь звать меня Эдвином?

Я не помнила имени принца из погибшего королевства, и просьба показалась мне странной. Однако этой странности было мало, чтобы я отступила.

– Конечно, Эдвин.

Танец окончился, и мы замерли посреди зала. Музыка утихла, все гости ждали, чтоб будет дальше.

– Согласна ли ты, Одри, стать моей женой? – спросил он, улыбаясь от удовольствия.

– Да, Эдвин, я согласна!

Зал взорвался аплодисментами и пораженными возгласами, но я их почти не слышала: я во все глаза смотрела на своего избранника. Сейчас в свете огней, в этой одежде он казался мне невероятно красивым, но в то же время меня пугало то, как быстро все произошло. Я с ужасающей ясностью почувствовала, что еще не готова, но бежать, увы, было уже некуда.

Он был близко, но шагнул еще ближе, крепко сжимая мои руки. Я догадалась, что он собирался поцеловать меня, и едва стояла на ногах от волнения, зала позади его лица расплывалась как в тумане, а в горле пересохло.

Его сияющие глаза казались мне сияющими от жадности, а губы, искривленные в странной улыбке, напоминали о змеях, я подалась было назад, еще не осознавая, что творю, и тут двери с грохотом распахнулись.

Эдвин отпрянул от меня и обернулся, как и все в зале. На пороге встал мужчина в белом охотничьем костюме.

– Стой! – крикнул он. – Прекрати это, Эдвин!

Зал замер, я едва слышно вскрикнула: ворвавшийся мужчина был одного лица с тем, кому я только что пообещала свою руку и сердце.

– Что здесь происходит? – воскликнул отец, поднимаясь со своего место куда резче, чем ему следовало. Он пошатнулся, но страх за меня придал ему сил. Отец остался стоять на месте, и голос его звучал твердо, как в прежние годы. – Объясните, что вы здесь делаете!

– Меня пригласила принцесса Одри, – сказал тот, что в белом костюме.

– А вот я позволил себе прийти без приглашения, – вдруг совершенно чужим голосом произнес тот, что стоял возле меня. Его лицо окончательно преобразилось в самодовольную гримасу, брови изогнулись и сжались у переносицы, уголки губ поползли вверх.

В ужасе я отпрянула от него, но он крепче сжал мои руки, так что кожа вокруг его пальцев побелела.

– Самозванец! – воскликнула я, тщетно пытаясь вырываться.

Томас кинулся к нему, но тот вдруг взмахнул рукой и под ноги принца обрушила невесть откуда взявшаяся молнию.

– Ни шагу ближе к моей невесте! – протянул Эдвин, пригрозив ему пальцем, как непослушному ребенку.

– Хватит! – велел Томас, в гневе сжимая потертую рукоять своего меча. – Я виноват перед тобой, и я готов понести наказание, но Одри здесь не при чем. Отпусти ее!

– Все не совсем так, как ты говоришь, дорогой Томас, – возразил ему незнакомец, силой притягивая меня к себе и обнимая за талию. – Только что Одри при всех этих людях назвалась моей невестой. Теперь мы с ней одно целое, разве не так? – он обратился ко мне, гадко ухмыляясь.

– Я скорее умру, чем выйду за тебя, кто бы ты ни был! – воскликнула я. Охваченная яростью, я с силой выдернула руку, и отступила, гордо выпрямив спину.

– Вот как? – колдун вздернул вверх черные брови. – А что, если, скажем, я предложу тебе выбор? Видишь этого несчастного юношу с вечным светом в глазах? – он кивнул в сторону Томаса, стоявшего поодаль и готового в любую минут кинуться ко мне, чтобы защитить. – Он обречен проводить в обличие оленя всю свою жизнь, по ночам обращаясь человеком, чтобы сполна ощутить всю бессмысленность своего существования. Он уже много лет борется с подступающим безумием, но каждое утро, когда его руки и голос исчезают, оно снова пытается взять верх.

Я взглянула на принца в изношенном белом костюме. Он выглядел как дикарь, но его осанка и сноровка все еще не покинули его, а в глазах не было ни ненависти, ни злости, только решимость. Истинное благородство.

– Я сниму с него проклятье, если ты прекратишь упрямиться и признаешь свои слова, сказанные несколько минут назад, – предложил Эдвин. – Что ты на это скажешь?

Я перевела взгляд с Томаса на самозванца. Он выглядел точно так же, но это лицо могло быть навеяно магией… Магией, в существовании которой я сильно сомневалась до этого вчера. В сущности, я ничего не знала о том, кто стоял передо мной, кроме того, что он ненавидит Томаса и обладает силой, тягаться с которой здесь некому.

Я взглянула на отца, на мисс Энке, на замершую толпу, тихо галдящую в догадках.

– Я согласна, – ответила, повернувшись к колдуну. – Если ты снимешь проклятие с Томаса, я стану твоей женой.

Как только последнее мое слово упало в воздух, колдун взмахнул рукой, и стремительная красная молния понеслась в сторону Томаса. Она впиталась в его тело, на миг в его глазах вспыхнул свет и на этом все кончилось. Принц едва не упал, но в последний момент сумел опереться на меч и устоять.

– Что ж, ты свободен, – проговорил маг, высокомерно глядя на принца. – Но я не могу оставить без внимания тот факт, что ты имеешь виды на мою невесту. Знай, Одри, что, если ты до него дотронешься, он обернется оленем и на этот раз навсегда. Свадьбе быть через семь дней, подготовь дворец к празднику: я надеюсь, что наше торжество будет поистине великолепным.

Стоило ему произнести эти слова, и его тело задрожало, рассыпаясь в воздухе. Поднялся сильнейший ветер, окна и двери распахнулись, я услышала громкий хлопок и обернулась. Огромная черная тень, в которую обратился маг, пронеслась над головами людей и скрылась за распахнутой дверью на балкон.

Глава 2. Колдун

Суета, поднявшаяся после бала, смела остатки моего самообладания, мужество, вдруг появившееся во мне, исчезло.

Я сбежала, сумев смешаться с толпой гостей, а затем меня перехватила невесть откуда взявшаяся Нэна. Она отвела меня в свою комнату, где я смогла перевести дух вдали от чужих глаз и бесполезных сочувствий.

– В замке неспокойно, – сказала Нэна, вернувшись через несколько часов. Я смогла немного поспать и чувствовала себя лучше. – После того, как вы выбрали незнакомца, приезжие принцы пришли в ярость. Эти надутые индюки оскорблены до глубины души: сочли, что их обманывали все это время и они зря распинались. Подумать только, ни один их подарок не был дороже дворцовой свинарни, а они подняли такой шум! – она взмахнула руками в своей манере и уселась на стул возле кровати, где сидела я.

– Меня ищут?

– Мисс Энке, – Нэна всегда произносила ее имя с легким раздражением, они с мисс Энке не ладили, боги знают, почему. – Но я сказала ей, что вы хотите побыть одна. Я принесла вам еды. Перекусите и отправляйтесь-ка к отцу, вы должна объяснить ему и остальным, что происходит. Время сейчас очень дорого.

Нэна никогда не была со мной излишне мягка, она говорила четко и по делу, не заботясь о том, что подумают остальные. Ее считали резковатой, но я воспринимала эту черту как надежность.

Кивнув, я выпила принесенную воду и съела что-то с праздничного стала. Затем я пригладила волосы, расправила платье и отправилась к отцу.

Нэна была права, я должна была объяснить отцу и остальным, чем было вызвано мое решение принять предложение колдуна.

Мои мысли были просты: кто бы ни явился во дворец на мое совершеннолетие, мы ничего о нем не знали, в отличие от Томаса, а значит, не могли диктовать условия. Соглашаясь на предложение колдуна, я не только помогала принцу, но и выигрывала время. Узнав больше об Эдвине, мы могли попробовать справиться с ним и обезопасить королевство.

Отец и собравшиеся в кабинете министры сочли мое решение трезвым и взрослым, я видела похвалу и одобрение в их глазах, и это придавало мне сил.

– Мы надеемся, что гнев несостоявшихся женихов окажется лишь тенью задетого самолюбия, однако последние события в купе с вашей болезнью, милорд, делают династию уязвимой в глазах соседей, – проговорил один из министров. Его голос звучал спокойно, но мы все понимали, что кроется за его словами: положение действительно опасное. – Это может обернуться чем угодно, и мы должны решить проблему с колдуном как можно скорее.

Томас, оставшийся во дворце качестве гостя, был приглашен на совет, где смог рассказал свою историю, связанную с Эдвином.

– Кто он и зачем ему понадобилась моя дочь? – жестко спросил отец.

Он был очень плох после церемонии, глаза ввалились, руки тряслись, и он прятал их под столом. Мне было больно на него смотреть, но я чувствовала, что должна быть сильной, чтобы не подвести его.

– Эдвин мой брат, ваше величество, – ответил Томас.

Как оказалось, колдун не использовал магию, он в самом деле был одного лица с принцем, пропавшим много лет назад. Это был его брат-близнец, родившийся вторым. Придворный маг, доверенный слуга того короля, объявил второго близнеца дурным знамением для королевской династии и велел уничтожить его. Младенцем Эдвина отдали колдуну, рассчитывая, что тот сам выполнит свое жуткое наставление.

В то время, пока Томас рос со всеми привилегиями наследника, Эдвин, которого считали мертвым, оставался игрушкой грезившего магией крови безумца. Эдвин был нужен ему для бесконечных испытаний и в качестве слуги. Однажды в пылу ссоры колдун рассказал ему о его происхождении, и с тех пор тот вынашивал план мести.

Овладев искусством темной магии, Эдвин одолел старого колдуна и обрушился на королевство, пощадив из всей династии лишь Томаса.

– Но зачем ему Одри? Чего он хочет? Власти, денег? – спрашивал отец.

– Боюсь, ему нужно все то, чего хочу я, – признался Томас. – Его силы столь огромны, что ради мести мне он готов разрушать судьбы и государства. Для него все это игра, в которой он не может проиграть.

– Что ж, это мы еще посмотрим, – отец нахмурился. – Что тебе известно о его слабостях?

– Боюсь, их нет, – признался Томас, но почему-то после своих слов он украдкой посмотрел на меня.

Когда совет был окончен, и мне разрешили уйти, Томас последовал за мной.

– Одри, могу я поговорить с тобой наедине?

Я задумалась: мисс Энке должно быть стоит начеку возле моей комнаты, ждет, когда сможет утешить меня после случившегося. Повсюду во дворце меня ждут расспросы и сочувствия, от которых уже тошно.

Но одно место все-таки было.

– Идем!

Я поманила его в комнату Нэны.

– Так-так, юная леди, я смотрю, вы неверно истолковали мое гостеприимство, – проворчала она, поднимаясь с кровати.

– Пожалуйста, Нэна! Во дворце всюду глаза и уши, – взмолилась я. – Разреши нам поговорить у тебя.

– К черту, – она усмехнулась, накидывая халат поверх ночной рубахи. Перед уходом она погрозила пальцем перед носом Томаса. – Помните о проклятье колдуна, молодой человек! Надеюсь на ваше благоразумие.

– Я не знаю, кому еще могу довериться, кроме тебя, – признался Томас, когда мы остались одни. Он держался на почтительном расстоянии, но отодвинул для меня стул, словно не боялся, что я могу ненароком его коснуться.

– Я слушаю, – я посмотрела на него.

Вздохнув, собираясь с мыслями, Томас заговорил.

– Мне жаль, что ненависть Эдвина ко мне привела к тому, что страдаешь и ты, и твоя семья, – признался он. – Но он не тот человек, которого стоит бояться кому-то, кроме меня. Жестокость ему не свойственна.

– Что ты хочешь сказать? – изумилась я. – Что выдавать себя за другого и обманом захватывать королевство – это не жестокость? Он уничтожил твою семью!

– Все не так просто, как может показаться, Одри, – сказал он, качнув головой. – Выслушай меня. Твой отец спросил меня о его слабостях, и я ответил, что их нет, но это была неправда. Магия вытягивает из него жизненные силы, и я чувствую, что снятое с меня проклятье очень сильно его истощило. Скорее всего ближайший день или два он даже не сможет двигаться и будет очень уязвим.

– И ты знаешь, где он находится?

Томас медленно кивнул.

– Я не мог сказать твоему отцу, потому что тогда его бы убили, а я этого не хочу. Эдвин достаточно вынес, я верю, что он сможет пережить свои обиды и начать жизнь, достойную своего таланта. Я должен поговорить с ним и убедить расторгнуть ваш договор.

– Ты считаешь, что его можно убедить передумать? – спросила я.

– Да, – Томас кивнул. – Я не должен был позволять тебе соглашаться на сделку, ты не должна отвечать за то, что было между им и мной. Я хочу, чтобы ты отправилась со мной в его убежище, тогда я смогу уговорить его оставить тебя и твою династию в покое, снять с тебя данную клятву.

Я обдумывала его слова.

Может ли быть правдой то, что Эдвину нет дела до королевства, которое лежит у его ног? Что для него важно лишь то, как сильно будет страдать его брат?… Я не готова была поверить в это, но голова шла кругом, столько всего произошло, что я не понимала, что может быть правдой, а что нет. Я решила поступить так, как велят в таких случаях книги: обратилась к своему сердцу.

Я взглянула на Томаса. Его печальное, но решительное лицо, ореховые глаза, устремленные в пространство. Должно быть, он представлял встречу с братом, думал о нем, пока ждал моего решения. Он сразу почувствовал мой взгляд и обернулся, его лицо просветлело, на нем появилась ласковая улыбка. В этом выражении я узнала старого друга, который встречал меня у озера и слушал мою болтовню, пока я отдыхала.

Может быть, Томас кажется мне незнакомцем в этом обличье, но мы знаем друг друга много лет, я выросла на его глазах.

– Я доверяю тебе, – сказала я, прислушавшись к своим чувствам. – Давай попробуем поговорить с ним.

Томас кивнул и выпрямился.

– Тогда идем, нельзя терять времени.

– Но как выбраться из замка? Стражи у ворот теперь намного больше, мне не выскользнуть!

– Если ты сумеешь надеть тот наряд, в котором была у озера, я проведу тебя через ход, из которого пришел сам, – пообещал Томас.

Если я выйду из комнаты, мне никогда не дадут добраться до своего тайника, но я нашла другой выход. Я взяла вещи Нэны и переоделась в них. Хотя они были мне великоваты, ее любимый головной убор с родины, – кажется, чалма, – изменял меня до неузнаваемости. Во дворце никто даже внимания на меня не обратил.

Когда все было готово, мы отправились в лес. Как и обещал, Томас без труда провел меня наружу через едва заметную в зарослях калитку.

Несмотря на то, что свобода королевства и моей семьи была в опасности, за стенами мне стало спокойнее. Мы с Томасом шли по цветущему лесу, как будто это была обычная прогулка, мелькающие в траве и ветвях знакомые животные ободряли меня своими приветливыми мордочками, и я почувствовала себя так, словно вернулась домой.

– Скажи, откуда ты столько знаешь о жизни брата? – спросила я, решив занять дорогу разговором. – О его судьбе и намерениях?

– Не ты одна любила приходить к озеру и поговорить с оленями, – улыбнулся он. – Эдвин хотел, чтобы я знал, за что страдаю, как и он знал все те годы, которые провел в башне. Хотя я думаю, что он просто устал от одиночества: даже колдунам иногда нужно выговориться.

– Ты как будто совсем не злишься на него, – заметила я, наблюдая за Томасом.

– Злюсь, наверное, – он пожал плечами, затем подался вперед, отгибая для меня ветку куста. Мы свернули с тропинки в чащу, туда, где я до сих пор никогда не бывала. Задержав дыхание, я шагнула за ним сквозь кусты. – Но я знаю, что не его вина в том, какой он. Если бы не колдун, которому родители так слепо доверяли, все было бы иначе. Эдвин рос бы со мной в замке, мне не было бы так одиноко в детстве, а он знал бы хоть что-то кроме издевательств и тяжелой работы. Я не сильный знаток магии, но видел ее цену. Эдвину я могу только посочувствовать.

Томас оправдывал человека, который убил его родителей и разрушил его жизнь… в его словах я отчетливо слышала жалость и, что еще более невероятно, братскую любовь.

– Я восхищаюсь твоей стойкостью, – сказала я. – Не уверена, что смогла бы проявить такую же душевную силу, если бы меня лишили всего, что мне дорого.

Благородство Томаса, его великодушие поразили меня. Я никогда не задумывалась о том, каким должен быть настоящий принц, но в тот момент поняла, что именно такими качествами он и должен обладать. Смогу ли я отыскать их в себе и когда-нибудь сравниться с ним?

В голову пришло, что, если бы нашему плану не помешали, мы бы уже были помолвлены, и совсем скоро поженились бы.

– Его тоже лишили всего, – заметил Томас, продолжая разговор о брате. – Но я хотя бы узнал, что такое счастье, семья, дружба, – он взглянул на меня и улыбнулся, – любовь. А для него это всего лишь слова. Знаешь, когда много лет ты слоняешься по лесу без возможности хоть чем-то занять себя, забываются мелочи дворцовой жизни, дела, охотничьи сезоны, успехи и неудачи. Важным становится только то, что когда-то ты был счастлив – только это поддерживает в тебе жизнь. Надежда. У Эдвина ее нет, ему нечего вспоминать в дождливые дни, и я сочувствую ему.

– У него есть куда больше, чем он заслуживает, – заметила я, взглянув на Томаса.

Мы шли все глубже в чащу, в ветвях деревьев стали мелькать черные перья: здесь повсюду сновали вороны, сотни, тысячи пернатых следили за нами, изредка разражаясь хриплым карканьем. Их становилось больше, чем листьев на деревьях.

– Не бойся, это его стражи, – объяснил Томас, обернувшись ко мне. – Он знает, что мы здесь, и пропускает нас.

В самом деле, вороны лишь кричали и перелетали с дерева на дерево, но к нам не приближались. Вскоре мы вышли к каменному дому с высокой темной башней, обвитой плющом. Зловещим силуэтом она тянулась к краснеющему небу. Приближался вечер, и в единственном окне на ее вершине горел слабый зеленый свет.

Томас с силой потянул на себя крепкую дверцу дома, и она со скрипом отворилась. Мы вошли внутрь и оказались в обыкновенном человеческом жилище, всюду царил беспорядок, мебели почти не было, но жить тут, наверное, было уютнее, чем под открытым небом.

Эдвина в доме не было, и мы стали подниматься в башню.

Лестница наверх казалась бесконечной, несколько раз Томас останавливался, давая мне передохнуть, а я, хотя и задыхалась, старалась не задерживаться дольше положенного. К утру во дворце могли начать волноваться, и я должна была появиться раньше.

Наконец, ступени вывели нас в просторную комнату. Здесь все было завалено книгами, мешками, подвешенными под потолок, банками, бутылками, заполненными чем-то, о чем лучше не думать. В расставленных тут и там старых горшках расцветали причудливые растения, среди которых я могла узнать разве что папоротник, но и тот обладал удивительным белесым оттенком листьев.

– Эдвин! – позвал Томас, осматривая захламленную комнату. Она казалась бесконечным лабиринтом из столов и стеллажей, я шла мимо них, словно завороженная.

Настоящая башня колдуна… как же странно иногда оборачивается жизнь. Я всегда мечтала оказаться в подобном месте, но теперь испытываю лишь страх и беспокойство: похоже, Эдвин не прекратил изучать магию, а, значит, стал еще сильнее с тех пор, как разрушил королевство своих родителей. И еще опаснее.

Вдруг Томас остановился.

– Вот ты где, – сказал он.

Поискав взглядом своего спутника, я обнаружила его возле окна. Там среди груды горшков и сложенных стопками книг находился полуразвалившийся топчан, на которым под старым одеялом лежал колдун. Его тело было неподвижно, но глаза смотрели вполне трезво, а на лице играла издевательская ухмылка.

– Так-так, братец, ты снова здесь – протянул он, гаденько улыбаясь. – Дай угадаю: ты пришел требовать, чтобы я избавил Одри от обещания и вернул тебе твое проклятье?

– И ты это сделаешь, – уверенно казал Томас. – Эдвин, она не имеет никакого отношения к тому, что с нами произошло! К тому же, она наследница королевства, ты не можешь впутывать ее в свои игры, будто это ничего не значит.

– Не надо врать мне, дорогой Томас, или ты принимаешь меня за глупца? – недобро проговорил колдун. – Ты делаешь вид, что твое мнимое благородство не позволяет тебе оставить девушку в беде, но это вовсе не то, что тобой движет.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – Томас нахмурился.

– Я освободил тебя, но ты вернулся, чтобы забрать у меня то, чем хотел бы владеть сам, пусть даже ценой своей свободы, – он говорил тихо, но его голос переливался, как стрекот погремушки гадюки. – Тебе было мало прожить за меня жизнь, ты готов отбирать у меня все и дальше! Эти прекрасные медные волосы и голубые, как небо, глаза… С чего ты взял, что я желаю это лесное чудо меньше, чем ты? Что я достоин его меньше тебя?

С каждым словом тембр набирал силу, лицо колдуна менялось, наливаясь злостью, но все тело оставалось неподвижным, словно голова жила отдельно от него, своей жизнью. Это было жуткое, отвратительное зрелище.

– Довольно! Я здесь, так смотри мне в глаза, когда говоришь обо мне! – воскликнула я, выступив вперед. – Какое ты имеешь право распоряжаться чужими жизнями!? Ты зашел слишком далеко, прекрати это, а не то тебе придется сыграть в свою игру на других условиях!

Я давно приметила возле кровати магический посох с острым наконечником, и, схватив его, приставила к горлу Эдвина.

– О, маленькая девочка из леса показывает зубки! – усмехнулся он, посмотрев на меня с ласковой издевкой. Он даже не думал бояться. – Крошка-Одри решила, что может убить человека, неподвижного и беспомощного! Так ли ты жестока, моя дорогая принцесса?

Но его слова не тронули меня. Томас стоял дальше, чем я, и не мог помешать мне, он лишь с тревогой наблюдал за происходящим. Я знала, что в моих руках покой моего отца и будущее королевства, мое собственное будущее, каким бы мрачным оно мне ни казалось еще пару дней назад. Я не могла отступить, поддаться страху, на этот раз слишком многое от меня зависело!

Я заглянула в глаза колдуна, и он увидел мою решимость. Его брови дрогнули, он посмотрел на меня с уважением.

– Ну конечно, крошка Одри всегда была достойной ученицей, – проговорил он. – Отличные оценки, послушная, образцовая принцесса… разве может она подвести королевство и любимого папочку? Вы с Томасом стоите друг друга, оба так слепо верите в свой призрачный долг… но в тебе, девочка, больше пламени. Теперь ты нравишься мне еще сильнее!

– Избавь меня от клятвы, а Томаса от проклятья! – повторила я, напирая на посох. Он уперся в трахею, и Эдвин почувствовал это.

– Дай мне кое-что показать тебе, и, уверяю, тебе больше не захочется убивать меня, – заявил колдун. Он потянулся подбородком в сторону, пытаясь уйти от острия, но его сил не хватило даже на это. Его тело было полностью обездвижено. – Видишь ли, я тебе нужен, и пройдет совсем немного времени, прежде чем ты будешь молить меня о помощи.

– Этого никогда не будет!

– Разве? – Эдвин притворно удивился. – Опусти глаза, видишь блюдо у моей постели? Загляни в него, Одри, и скажи, что в нем.

Я крепче ухватилась за посох и перевела взгляд на большое серебряное блюдо. Его зеркальная поверхность вдруг задрожала под зеленым светом, и я увидела в нем гонца. Он скакал на лошади со сбруей цветов одного из королевств, чей принц был на балу… Ансельм, кажется, принц Контуары. Одни из наших сильнейших соседей, поддержание мира с ним стоило особенно дорого. Им не хватало территорий, у короля было двенадцать сыновей, которые жаждали своей собственной земли.

Гонец продирался сквозь ветви, пока не выехал к огромному лагерю. Большие шатры, лошади, пушки… это была целая армия, и они поспешно сворачивались, готовясь выступать. Вдруг зеркало стало уменьшать лагерь, картинка улетала выше и выше, пока я не увидела вдалеке над ней свой родной дворец.

– Они совсем близко, – проговорила я, забывшись.

– Вот именно, – усмехнулся Эдвин. – И их тысячи. А где находится ваша армия?

Наши основные силы находились очень далеко отсюда, на укреплении южных границ. Никто не ждал, что отцу станет так плохо, – никто не ждал, что враг прокрадется к самым стенам королевского дворца.

– Согласись, милая Одри, что в твоем положении очень полезно иметь в женихах кого-то вроде меня, – заметил колдун, ухмыляясь. – Как знать, если ты попросишь, может, я и соглашусь помочь… Мертвым я, так или иначе, стою не больше, чем мой благородный, но бесполезный братец. Он, конечно, помашет мечом, защищая тебя, но скольких он одолеет, прежде чем достанут его, а затем и тебя?

– Чем докажешь, что это не обман? – спросила я, сомневаясь. – Создать блюдо, которое покажет что угодно, – несложная задача для такого могущественного мага.

– Я не собираюсь тебе ничего доказывать, – просто ответил колдун. – Вернувшись во дворец, ты первой узнаешь о том, что армия подступает, и ведет ее один из оскорбленных принцев, которому ты отказала. Он собирается взять силой и королевство, и тебя. А будет ли у тебя в тот момент надежда, что мне не захочется бросать свою невесту в беде, зависит от того, как долго еще этот посох будет упираться в мое горло.

Я посмотрела на Томаса. На нем не было лица.

– Я ничего не знаю об армии, – признался он. – И я не могу дать тебе совет: Эдвин мой брат. Я не хочу его смерти.

Поразмыслив, я опустила посох и поставила его на место.

– Хорошая девочка, – похвалил меня Эдвин. – А теперь возвращайтесь во дворец… если только ты не хочешь поухаживать за своим обездвиженным женихом, пока он не придет в себя, конечно.

Я поморщилась, и колдун расхохотался.

– У тебя еще будет на это время, дорогая Одри, а пока, так и быть, возвращайся в отцовский дом! Томас, присмотри за ней, не хочу, чтобы с моей невестой что-то случилось до свадьбы.

Мы выбрались из лесной хижины с башней и побрели домой, вороны каркали нам вслед, как проигравшим.

Путь обратно до дворца показался мне вдесятеро дольше, я была вне себя: что, если колдун обманул меня, и я упустила единственный шанс спасти нас?

Томас шел впереди молча, он, как и я, был потерян в сомнениях. Встреча с братом подействовала на него угнетающе.

Глава 3. Осада

Во дворце меня уже начали искать, но, к счастью, мне удалось незаметно проскользнуть в комнату и переодеться, так что никто не догадался о том, что меня не было в замке.

– Одри, где ты пропадала!? Мы уже не знали, что думать! – говорила мисс Энке, ломая руки. Она обняла меня за плечи. – Бедное дитя, на твою долю выпадает слишком многое…

– Все в порядке, мисс Энке, – уверила я, положив голову ей на плечо. Сейчас мне как никогда требовалась ее поддержка и тепло. – Я заснула в одной из комнат, не хотела, чтобы меня беспокоили. Зато я смогла отдохнуть.

– Отдохнуть! – изумилась мисс Энке. – Да ты выглядишь так, будто всю ночь шаталась по лесу!… Да-да, не думай, что твои выходки оставались незамеченными все эти годы. Кто, как ты думаешь, стирал твои лохмотья и прикрывал тебя перед отцом?… Но сейчас это уже не важно. Наши несчастья не заканчиваются, дитя мое. Разведчики видели солдат Контуары, они в паре дней пути отсюда. Ансельм скрылся сразу после церемонии, и, похоже, он настроен решительно. Нам всем предстоит тяжелое испытание, и слава богу, что ты теперь здесь, а не в лесу, где могут сновать их люди.

Внутри меня что-то оборвалось, голова закружилась, и я, оставив объятия мисс Энке, опустилась на стул.

Я словно падала в пропасть, и падение все не кончалось… Однако, как и предсказывал Эдвин, я возблагодарила богов, что у меня была надежда на его помощь. Если он не вмешается, у нас не будет ни единого шанса выдержать осаду.

***

Время тянулось медленно, день шел за неделю. Каждые шесть часов разведчики приносили одну и ту же весть: враг приближается.

Во дворце начали готовиться к осаде, за стенами собирались жители окрестных деревень, сортировалась и отправлялась на хранения вся провизия, которую удавалось привезти за стены. Все, кто мог сражаться, готовились к битве.

Томасу выделили новую одежду и кольчугу со шлемом и перчатками. Он настоял на том, чтобы быть моим телохранителем, и никто не стал ему возражать. Я была только рада тому, что теперь возле меня всегда находился мой верный друг. Решала ли я вопросы обустройства дворца на время осады, сидела на советах или переводил дух в своей комнате, он был рядом, готовый поддержать меня словом или делом, и это придавало мне сил.

Об Эдвине мы не слышали, лишь изредка я замечала ворон, деловито сидящих на подоконниках возле моих окон. Были то просто птицы или слуги колдуна, я не знала, – мне было все равно. Я больше ничего не могла хотеть, не осталось ни желаний, ни единой мечты: я не знала, буду ли жива через неделю, будет ли здоров мой отец, будет ли цел мой дом, или же… или через неделю и я, и весь мой мир будут в руках врага.

Думать об этом было невыносимо, но я заставляла себя, как принцесса и наследница, я должна была быть готова принимать тяжелые решения. Хоть и в мыслях, но я должна была пережить самые худшие варианты развития событий.

Сколько людей может погибнуть прежде, чем мы должны будем принять решение сдаться? Что если отец не сможет командовать, должна ли я буду объявить поражение или взять командование на себя? Если Ансельм войдет во дворец, должна ли я буду встретить его, или погибнуть, защищая свой дом? Если останусь жива, должна ли выйти замуж за захватчика, чтобы заботиться о своем народе, или достойнее будет умереть, так и не сдавшись в плен?

Я готова была рыдать, бить себя в грудь руками при этих мыслях, но не могла проронить ни слезинки, собственное спокойствие поражало меня саму – все чувства словно присыпало толстым слоем земли.

Воспоминания о недавних днях, прогулках в лесу и уроках мисс Энке стали далекими и блеклыми, и иногда мне казалось, что я всегда жила так: в замке, готовящемуся к осаде, среди мальчишек, тщетно пытающихся удержать выданные им мечи, среди плачущих женщин и напуганных детей.

Присутствие Томаса, сила его духа и неиссякаемая доброта наполняли меня волей идти дальше и выполнять свои обязанности.

– Разведчики донесли, что их около десяти тысяч, – сказала я ему, когда мы ужинали в моей комнате. Время было уже после полуночи, и для нас обоих это был первый прием пищи с самого утра. – В замке лишь три тысячи мужчин, и большая их часть – это фермеры и мальчишки.

– Фермеры и мальчишки, которые будут защищать свои семьи, своих матерей. Они будут намного сильнее своих противников, взявшихся за мечи ради денег, – сказал Томас. – Да, нас немного, но нас охраняют стены и ров. Главное суметь продержаться до того, как придет подмога с юга. А это мы сумеем, Одри, – он ободряюще улыбнулся. – Ты самая храбра девушка из всех, кого я знал.

– Спасибо, Томас, – искренне поблагодарила я. Рука потянулась было к его плечу, он не дрогнул, но я вовремя осеклась. Проклятие. – Если бы не ты, мне бы не хватило мужества выдержать все это.

На пятый день, еще до семи утра разведчики доложили, что армия Ансельма подходит к замку. Тем же днем они выдвинули требования, – отец должен передать мою руку и королевство Ансельму, либо они атакуют. Отец, собравший все свои силы, сам вышел на стену и дал отрицательный ответ, и тогда враги начали устраивать лагерь.

На шестой день началась осада.

Одеваясь с утра, я надела поверх платья кольчугу, а на пояс повесила короткую рапиру, как будто это была самая обычная вещь для принцессы. Глядя на себя в зеркало, я видела чужое осунувшееся лицо, потухшие холодные глаза, и лишь волосы по-прежнему отливали рыжиной, слабое напоминание о той девушке, которой я была всего несколько дней назад.

Ранняя церемония, замужество, переживания о том, что не погулять мне больше в лесу, – теперь это казалось ерундой, я с трудом понимала, как могла переживать из-за этого. Теперь переживаний во мне не осталось, все мое существо обратилось в страх перед тем, что предстояло пережить мне и всем собравшимся во дворце. Я была живым ожиданием казни.

Смотрясь в зеркало, я хотела отыскать в себе хоть какую-то искру, придавшую бы мне надежду, хоть что-то, что могло бы дать мне молчаливое обещание, будто все будет хорошо.

Вдруг я поняла, что должна сделать. Я развернулась, подошла к шкафу и достала оттуда шкатулку, в которой хранилось несколько маминых украшений и одно мое. Я осторожно подцепила торчащий из драгоценностей шнурок и вытянула наружу большой медальон с лабрадором, это было то самое сокровище из детства. До сих пор мне ни разу не приходило в голову надеть его, но теперь я почувствовала, что время пришло.

Томас уже ждал меня снаружи, он был в полном боевом облачении. Мы встретились взглядами, и ни один из нас не улыбнулся.

Мне было запрещено покидать замок, отец не выходил из комнаты, лекари не оставляли его ни на минуту. Меня внутрь не пускали, а на мои вопросы отвечали пространно.

– Вашими молитвами, принцесса Одри, он выдержит, – говорили они.

К середине дня я услышала первый залп катапульты. Снаряд пролетел выше стен и упал на площадь, раздробив мостовую. Он никого не задел, но то, с какой силой он разбил камень, ужасало. После первого раза грохот разбивающегося камня не прекращался.

Стены дворца дрожали, к вечеру несколько башен были непоправимо разрушены, а одна из стен обвалилась сверху. Защитники пали духом: они не могли ответить, враг был слишком далеко, и все, что им оставалось, это безвольно следить за летящими в стены снарядами.

– Где бы ты оказался сейчас, если бы мог? – спросила я у Томаса. Мы сидели в моей комнате и играли в шахматы, хотя оба едва ли были в состоянии следить за игрой. Ни я, ни он пока ничем не могли помочь, и все, что нам оставалось, это убивать время, подавляя в себе животное желание убежать, спрятаться, неважно куда и насколько.

Из-за окна, задернутого шторами, раздался грохот. Очередной снаряд обрушился на стены. За ним раздались крики людей.

– Я бы был здесь, с тобой, – сказал Томас, почти не задумавшись над ответом. Он сделал ход конем. – Мне нечего желать: я человек и могу защищать лучшую девушку в мире.

– Но, если бы ты не знал меня и никогда не был оленем. Где бы ты хотел быть? – спросила я. – Ну же, неужели ты разучился мечтать?

Он посмотрел на меня с грустной улыбкой.

– Хорошо. Когда-то я очень любил лошадей, у меня их было пятеро, и я сам ухаживал за всеми, пока обязанности при дворе не отняли все мое время. Если бы я мог выбирать, где очутиться, я бы хотел оказаться в лесу возле своего дома, верхом на одном из моих коней, и впереди меня ждала бы долгая прогулка. Родители ждали бы меня к ужину, я бы опоздал… – он вдруг замолчал, его взгляд опустился на пол, уголки губ поникли. Однако он не позволил унынию взять верх и уже через миг смотрел на меня, ободряюще улыбаясь. – А ты, Одри? Где бы хотела оказаться ты?

– Разве ты не знаешь? – я улыбнулась в ответ. – По-моему, это так очевидно. Для меня никогда не было лучшего места, чем поляна у лесного озера. Только там я чувствовала, что живу по-настоящему. Знаешь, я почему-то думала, что моя жизнь связана с лесом… а на самом деле все это было лишь для того, чтобы у меня остались счастливые воспоминания о детстве. Ты был прав, когда говорил, что они важны. Теперь я понимаю, насколько.

Снаружи снова раздались крики, Томас встал и подошел к окну. Аккуратно отодвинув штору, он выглянул наружу, чтобы узнать, в чем дело.

– Что там?

– Они катят к стенам вышки, – ответил он. – Мы отстреливаемся, но пока не достаем.

Я сгорбилась, желудок неприятно сжался, а плечи сковала мерзкая дрожь.

– Я схожу проверить отца.

Лекари снова не пустили меня внутрь, однако я настояла.

– Если отцу хуже, я должна знать! – протестовала я, отталкивая от себя их руки.

В конце концов меня пустили. Отец лежал на кровати, из-за одеял его было почти не видно, но серое лицо выделялось на белоснежных подушках.

– Он в глубоком сне, – объяснил один из лекарей. – Никто не должен знать об этом. Войсками командует ваш дядя, якобы передавая слова короля, однако вы должны быть готовы принять обязанности наследницы раньше, чем мы ожидали. Приказ уже подписан – на худший случай.

Я кивнула, едва осознавая их слова, и села на постель возле отца, взяла его холодную руку. Он этого даже не почувствовал, наверное, это к лучшему: он хотя бы не мучается, зная, что его дом вот-вот захватят враги.

Через час начались бои на стенах. Враги подкатили вышки к стенам и взбирались по ним, чтобы проникнут внутрь. Наши воины отбивались, но несли сильные потери. Счет шел на сотни всего за пару часов обороны…

Дворцовые стражники вошли в покои короля и потребовали, чтобы я отправилась к себе в сопровождении Томаса.

– В замке может быть очень опасно, возможно, лазутчики уже внутри и ждут удобного момента, – предупредил один из них. – Вам с королем лучше быть в разных частях замка, принцесса. Будьте осторожны.

Я в последний раз сжала руку отца и позволила им увести себя. Томас тихо переговаривался с одним из стражей у меня за спиной, но я ничего не слышала. Похоже, они готовились к худшему.

– Запри двери изнутри, снаружи вас будут охранять четверо, – велел командующий, Томас кивнул и приводил меня внутрь комнаты.

Стемнело, а свечи зажечь было некому: все слуги находились внизу, помогали сражающимся, передавая припасы. Пока Томас запирал дверь, я пыталась найти в кромешной тьме, чем зажечь свечу.

– Так темно, что… – бормотала я и вдруг наткнулась на человека. Он стоял возле стены, затаившись… Лазутчики!

Я готова была завопить, но что-то коснулось моих губ и голос покинул меня.

– Одри? – Томас насторожился моим внезапным молчанием.

Комнату озарил зеленоватый свет, и я увидела, что нахожусь в руках колдуна. Свет заклинания очерчивал его лицо, до жути похожее на Томаса, но хранившее совершенно иное выражение. Я отпрянула, и колдун отпустил меня, нежно проведя рукой по моему плечу напоследок.

– Все в порядке, Томас, – сказал он, по-птичьи повернув голову от меня к брату. – Вот, пришел поближе познакомиться со своей невестой, а тут ты. Как это понимать, братец, твои чувства не способно обуздать даже проклятье? Что ты забыл в спальне Одри в такое время?

– Как ты мог заметить, в замке много посторонних, – ответил Томас, нахмурившись. Я встала возле него и со злостью уставилась на колдуна.

– Да, довольно людно, – небрежно заметил Эдвин, скользнув взглядом по окну. Из него были видны факелы осаждающего лагеря, слышались крики воинов на стенах, но колдун смотрел наружу так, будто там раскинулся обычный зимний пейзаж. – Оно и понятно: завтра ведь наша с Одри свадьба. Должно быть, пришли поздравить, а места всем не хватило. Как идет, подготовка? Ты уже выбрала платье?

Он сделал жест пальцами, словно разрезал ими конверт, и я почувствовала, что голос вернулся ко мне.

– Мне было не до платьев, Эдвин, – сказала я, едва сдерживая гнев. – Перед замком не гости, а враги, и ты знаешь это. Люди на стенах гибнут каждую минуту!

– О, и тебя это, видимо, тревожит? – он изобразил обеспокоенность, усевшись на стуле и облокотившись его спинку. – Не переживай, когда мы отправимся жить ко мне, ты быстро забудешь о том, что тебя когда-то волновало.

– Я не покину свой дом, когда его окружила армия! – произнесла я.

– Конечно же покинешь, – уверил меня колдун.

Он поднялся со стула и медленно направился ко мне, самодовольно улыбаясь.

– Раз тут больше небезопасно, мне стоит забрать тебя отсюда: я ведь не хочу, чтобы моей будущей жене причинили вред, не так ли? – он подошел совсем близко и протянул руку к моей щеке. – Никто никогда не посмеет мучить тебя, моя дорогая Одри. Только я…

Томас ударил его по руке прежде, чем он меня коснулся. Принц встал между нами и схватился за меч.

– Не смей прикасаться к ней, Эдвин! – глухо произнес он, напирая на него. – Она еще не твоя жена и ты не имеешь права…

– Ошибаешься, – сухо произнес колдун, недобро посмотрев на брата. Неуловимый жест пальцами, и меч Томаса осыпался на пол горстью пыли. – Я имею право на все, что пожелаю.

Эдвин не шутил, я понимала это: он собирался унести меня отсюда, оставив остальных захватчикам. И если Томас встанет у него на пути…

– Смотрю, силы вернулись к тебе, – сказала я, стараясь отвлечь колдуна от принца. Я расправила подол платья, выигрывая секунды на то, чтобы заставить голос звучать как можно увереннее. Набравшись смелости, я посмотрела колдуну в глаза. – Почему бы тебе не помочь мне с врагами, окружившими мой дом?

– С чего это мне тратиться на такую ерунду? – он скривил губы, тут же забыв о брате. – Ты видела, могущество дается мне отнюдь не даром.

– Эдвин, я…

Его глаза вспыхнули от удовольствия, он улыбнулся. Я замолчала.

– Ну же, продолжай, – подбодрил меня он, отстраняя Томаса в сторону и делая шаг вперед. С его лица не сходила самодовольная гримаса. – Как знать, если ты начнешь умолять меня, может, я не смогу устоять и помогу тебе… а может и нет… попробуй убедить меня, Одри!

Его физиономия, его тон, то, как он держался со мной… меня выворачивало от всего этого, я готова была плюнуть ему в лицо!

Однако крики и грохот за окном заставили меня забыть о том, что я никогда никого не умоляла, о моей неприязни к этому безумному человеку. Я должна была сказать ему все, что он хочет услышать и сделать это искренне, чтобы у него не осталось сомнений. Что бы я ни испытывала, я должна была найти в себе эту искренность.

– Я прошу тебя, Эдвин, – сказала я, подавляя в себе беснующуюся гордость. Я заставила себя встать прямо и смотреть колдуну в глаза. – Пожалуйста, помоги им, я прошу тебя, как самого могущественного мага из всех, о которых я слышала, и как человека, с которым я согласилась провести жизнь. Ты единственная надежда для меня и для людей, которые сражаются на стенах.

Лицо колдуна преобразилось, он ловил каждое мое слово, наслаждаясь своим триумфом.

– Эдвин?

– Да? – переспросил он, торжествуя.

– Ты спасешь мое королевство?

– А ты хочешь, чтобы я сделал это?

– Да, – решительно ответила я.

– И ты, наверное, будешь мне ужасно благодарна за помощь?

– Не только я, но и все те люди, которых ты спасешь. Все королевство будет знать, кто их герой.

По плечам Эдвина пробежала дрожь, он изогнул шею от удовольствия.

– О, Одри, – протянул он, игриво грозя мне пальцем, – маленькая хитрюга, ты знаешь, как выпросить у человека все, что захочешь! Так и быть, я сделаю это ради тебя.

С этими словами он раскинул руки, собираясь ударить в ладоши, но вместо пальцев воздух рассекли гигантские черные крылья, растущие с каждым мигом. Эдвин бросился к окну и пропал в воздухе, но через секунду взмыл вверх в облике огромного ящера с горящим зеленым глазами. Его крик, напоминающий звук точильного ножа, но в сотни раз громче, сотряс воздух.

Стражники снаружи замолотили в дверь, требуя открыть, Томас успел отпереть им до того, как они разнесли комнату в щепки. Пока он объяснял им, что произошло, я устремилась к окну, чтобы видеть, что происходит на стенах перед замком.

Я видела, как Эдвин ужасающей тенью устремился в самую гущу битвы на северной стене, он сносил врагов своими крыльями и терзал их когтями, пока они не обратились в бегство. Тогда из леса поднялись стаи светящихся птиц и с леденящими душу криками направились к вышкам, где собрались вражеские солдаты.

Они облепили их, словно мухи, люди пытались отбиться, но магических тварей было слишком много, так что в конце концов некоторые солдаты стали прыгать с вышек в тщетной надежде спастись…

Пока птицы сдерживали солдат, Эдвин приземлился на одну из самых высоких уцелевших башен и, устремив крылья вверх, издал вопль, на которое не могло быть способно ни одно живое существо. Он разнесся эхом по окрестным землям, достигая каждого уголка, и вслед за ним поднялся страшный ветер.

Казалось, этот крик был самой природе, а она услышала его. Над замком стали собираться тучи неестественного фиолетового оттенка, неведомая сила кружила их, сворачивая в громадную воронку. Словно начался конец света…

– Томас, мне страшно! – воскликнула я, отступая от окна. – Что, если?…

– Эдвин знает, что делает, – уверил меня принц. – Доверься ему.

Я молча кивнула, принимая его поддержку, и со страхом продолжила следить за происходящим.

Разразилась буря, огромные молнии обрушивались на землю, разбивая орудия и шатры на поле перед замком.

Наши солдаты скрылись внутри, оставив стены. Они, как и я, в страхе ждали, пока все закончится, молясь, чтобы силы колдуна хватило, и он смог отразить атаку.

Чудовищная буря длилась всю ночь и кончилась только с восходом солнца. Страшное зрелище представлял собой лагерь наших врагов: кое-где на черной земле еще полыхало фиолетовое пламя, обгладывая торчащие останки орудий и шатров.

С тяжелым сердцем я вышла из комнаты и поднялась к отцу, чтобы узнать, как он перенес ночь. На этот раз лекари не посмели возражать мне и пропустили без разговоров.

– Он спит, ваше высочество, – сказал главный из них. – Думаю, он слышал грохот молний, но для него это был не более, чем неприятный сон. Мы делаем все возможное, чтобы придать ему сил.

Я кивнула, рассматривая спящего отца. Он не выглядел хуже, и это меня ободрило.

– Идем, тебе нужно поесть после всего, что ты перенесла, – назидательно говорил Томас. Однако есть мне совсем не хотелось, я даже думать о еде не могла.

– Наверное ты прав, – согласилась я. – Только… давай выйдем сначала на стены. Я хочу быть уверена, что все действительно закончилось.

– Это может быть опасно… Но если это тебя успокоит, то я готов проводить тебя туда.

Я с благодарностью посмотрела на Томаса. Несмотря на то, что сам не сомкнул глаз, он готов был охранять меня даже без острой необходимости. Я в который раз пожалела о том, что не могу сжать его руку – мне так хотелось почувствовать ее тепло и поделиться своим.

Стража, как и лекари, больше не препятствовала мне. Что-то странное было в их покорности и в том, как они называли меня «ваше высочество», а не принцесса Одри, как раньше, однако я слишком устала для того, чтобы думать об этом.

Подъем по полуразрушенной лестнице был не из простых, но я не позволила себе останавливаться. Я неслась вперед, как будто от того, как быстро я окажусь на стене, зависело что-то важное… как будто там был выход, спасение от ужаса последних дней.

Оказавшись на стене, я увидела страшное. Кровь, следы пороха, обгоревшие останки солдат… здесь люди погибали, доказывая свою верность моему отцу и королевству. Я шла мимо следов ужасной бойни, подол моего платья сметал грязь. Слезы подступали к глазам, но я не позволяла себе поддаться им.

Интересно, так выглядят все победы?

Я остановилась в самом центре и всмотрелась вдаль, отсюда лучше всего был виден вражеский лагерь. Черную землю освещали оранжевые лучи, еще блеклые, но их было достаточно, чтобы я увидела, как почва будто бы бурлит… я не могла понять, а затем, наконец, разглядела: это были вороны, слетевшиеся на останки.

В отвращении я перевела взгляд на восход и крепче сжала пальцами камни стены. Живот замутило.

Сзади раздались громкие удары крыльев, сильный ветер разметал мои волосы и задергал подол платья. Обернувшись, я увидела Эдвина. Драконья кожа слезала с него черными лоскутами и тут же исчезала в воздухе, открывая под звериным телом человеческую фигуру.

– Ну как? – произнес он, делая нетвердый шаг ко мне. Его изодранное черное одеяние свисало клочьями, а лицо было испачкано сажей.

Стоявший рядом Томас предложил ему руку, но тот отмахнулся. Стараясь не выдать хромоту, он оперся на стену и театрально взмахнул рукой.

– Как тебе мой предсвадебный подарок, дорогая Одри?

– Ты спас меня и мое королевство, – сказала я, внимательно глядя на колдуна. – Эдвин, я никогда не забуду того, что ты сделал.

Он попробовал усмехнуться, но силы стремительно покидали его. Он не мог больше дурачиться, и я с удивлением увидела, с каким трепетом он принял мои слова.

– И не я одна, – я обернулась и указала ему на людей, собиравшихся под стенами. Все они смотрели на колдуна, еще не решаясь чествовать своего спасителя. Но я знала, что стесняться они будут недолго. – Все они хотят поблагодарить тебя.

Эдвин смотрел на вышедших людей, как будто до сих пор никогда не видел больше десяти человек за раз. А когда они один за другим начали выкрикивать его имя, он и вовсе растерялся, как ребенок, которого впервые привели играть с другими детьми.

– Ээээд-вин! Ээээд-вин! Ээээд-вин! Ээээд-вин!…

– Я слышал, что это должно быть приятно, но теперь не могу взять в толк, ради чего все эти герои из книг так убиваются… – проговорил он, кисло усмехнувшись. Однако глаза его были широко раскрыты и устремлены на толпу, они ловили каждое ее движение. – Бессмыслица.

Мы с Томасом переглянулись, и он улыбнулся мне, а затем тронул брата за плечо.

– Ну конечно, – поддел его Томас. – Посмотри на себя, спасаешь оказавшуюся в беде девушку, а с ней и целое королевство! Смотри, такие вещи затягивают… скоро почувствуешь желания сменить чешую на сияющие доспехи, а крылья на коня.

– Иди ты, – пробормотал колдун. Его глаза закатились, но он тряхнул головой, отбрасывая слабость.

Их странная перепалка тронула меня, и я не смогла сдержать улыбки. Солнце почти встало, я уже чувствовало тепло его лучей на спине… все действительно закончилось.

– Эдвин, от себя и от всего королевства я хочу сказать тебе спасибо, – произнесла я. Улыбнувшись, я коснулась его руки в черной перчатке. – Сегодня ты поступил, как настоящий герой.

– О… – он вздрогнул, когда я дотронулась до него. Из его рта уже готово было вылететь очередное ехидное замечание, но тут его зашатало. Ноги колдуна подкосились, и он стал оседать вниз.

Он бы так и повалился на камни, если бы Томас не подхватил его.

Мы с трудом отвели его вниз, где уже была наготове подмога. Я распорядилась, чтобы Эдвина поместили в комнате Томаса, а лекари позаботились о нем, пока он не очнется.

Отряд стражников отправился проверить вражеский лагерь, но ни у кого не было сомнений: живых в нем не осталось. Угроза захвата миновала.

Глава 4. Лекарство

Во дворце постепенно возвращались к прежней жизни.

Отец не приходил в себя, и я взяла заботу о делах в свои руки. После всего, что мне удалось пережить, скучные хлопоты казались пустяками, почти отдушиной. Решения, которые раньше я бы не смогла принять без десяти советов от взрослых, давались мне легко, и я хорошо справлялась.

Как только выдалось свободное время, я решила проведать братьев. От лекарей я слышала, что раны Эдвина не опасны, и с ним все будет в порядке, но я хотела убедиться в этом лично.

На пороге их комнаты меня встретил Томас. Судя по его помятому виду, он почти не спал, охраняя сон брата.

– Как ты? – участливо спросил он.

– Лучше, – ответила я, улыбаясь. В самом деле, впервые за последние дни я чувствовала себя почти счастливой. Я и мой отец живы, наш дом все еще принадлежит нам, королевство выстояло… чего еще можно желать? – Я опасалась худшего, а теперь… теперь все хорошо, – я перевела взгляд на Эдвина. – Что с ним?

– Не приходит в себя, должно быть, истратил больше, чем обычно.

Я покачала головой.

– Тебе нужно поставить сюда еще одну кровать, ты совсем не спишь, – сказала я. – Во дворце есть, кому позаботится о твоем брате.

– Ваши лекари искусные мастера, но, боюсь, что о таких хворях они не слышали, – возразил он, возвращаясь к постели брата.

Я вошла в комнату, прикрыв за собой дверь.

– Я опасаюсь за него, – сказал Томас. – Обычно восстановление шло скорее.

Я перевела взгляд с неподвижного тела колдуна на Томаса. Он сидел, сгорбившись, не сводя глаз с Эдвина. Он действительно был в отчаянии.

– Можно ли что-нибудь сделать для него? – тихо спросила я.

– Не уверен, – Томас пожал плечами. – Однако я часто видел, как он собирал папоротники в лесу перед тем, как решиться на что-то грандиозное. Возможно, в его башне есть снадобье или хотя бы рецепт, который ускорит восстановление.

– Не мог бы ты отправиться за ним? – попросила я. Собственная просьба удивила меня, но, подумав еще раз, я поняла, что все верно. – Я не хотела бы отправлять туда стражу: незачем кому-то знать о его убежище.

Томас кивнул.

– Ты права, – сказал он, а потом, проведя в сомнениях пару секунд, продолжил. – Я понимаю, что сейчас ты нужна во дворце, но не могу оставить Эдвина одного. Постережешь его, пока я буду в пути? Пока что люди чествуют его имя, но не все рады присутствию колдуна.

– Конечно, – я кивнула. – Не торопись, отдохни, прежде чем отправляться. Я попрошу дядю заменить меня, если я понадоблюсь. Он все поймет.

– Спасибо, Одри, – Томас тепло улыбнулся мне. Его рука потянулась было к моему плечу, но он вовремя остановился и сжал пальцы в кулак. – Я постараюсь вернуться как можно скорее.

Томас ушел, а я заняла кресло, еще хранившее его тепло. Закрыв глаза, я позволила себе представить, будто нахожусь в его объятьях… и сама не заметила, как уснула.

Когда я очнулась, солнце уже садилось, к собственному удивлению, я поняла, что отлично выспалась и чувствовала себя очень голодной.

Взгляд сам собой скользнул к колдуну на постели. Тот лежал неподвижно, но его черные глаза были открыты и смотрели на меня. Словно ворона в клетке.

– Ты очнулся, – я обрадовалась, но вовремя осеклась: не стоило выказывать слишком много радушия. – Ты голоден?

– Разве что моя невеста покормит меня с ложки, – проворчал он, должно быть, пытаясь пошевелиться. Тело под одеялом оставалось неподвижно. – Сколько можно было спать? Между прочим, это из-за тебя я в таком состоянии…

Что ж, Эдвин не был желанным гостем, но и я, и все королевство было ему обязано. Я обещала Томасу, что присмотрю за ним, и собиралась сдержать свое слово, даже если придется ухаживать за Эдвином, как за ребенком.

Я выглянула в коридор и окликнула проходящего мимо слугу. Он пообещал принести нам двоим ужин и скрылся в коридоре.

– Томас отправился в твою башню, чтобы найти что-то, что облегчит твое состояние, – рассказала я, осторожно подкладывая ему под голову еще подушек. Его волосы, свалявшиеся от пыли и пепла, оставляли следы на белой ткани, а на одеяле я заметила пятна крови. – Ты ранен?

– Разумеется! Ты что, не видела, чем я там занимался? Это тебе не в окно смотреть. Может быть, я даже умираю, только не чувствую этого… – он поморщился, изображая невыносимые муки, а я только покачала головой: ну и спектакль!

Слуга принес поднос с несколькими большими блюдами, графин воды и бутылку вина. Устроившись на кровати, я принялась кормить колдуна, стараясь подносить ложку часто, чтобы он не успевал заговорить и прокомментировать происходящее.

Он съел совсем немного, я видела, как сильно его выматывает даже такое простое действие. С трудом проглотив последний кусок, Эдвин закрыл глаза и уснул.

Томас вернулся под утро и принес с собой целый мешок различных заготовок и пару книг, которые посчитал полезными.

У него едва хватило сил, чтобы поблагодарить меня за то, что приглядела за братом. Поняв, как он устал, я покинула их комнату, давая Томасу возможность уснуть.

Со временем жизнь во дворце вернулась в прежнее русло, но кое-что все-таки изменилось.

Я больше не была маленькой принцессой, на меня легла ответственность наследницы. Пока что это касалось лишь дел замка, остальным занимался дядя и министры, но постепенно меня вводили в курс государственных дел.

Отцу становилось лучше, он приходил в себя и по несколько часов в день бодрствовал, так что я, наконец, смогла поговорить с ним. Я рассказала ему о произошедшем, стараясь смягчить свой рассказ, насколько это было возможно, однако он все равно сильно его встревожил.

– Что ж, королевство в безопасности, – проговорил он. – Но как же ты, Одри? Колдун все еще в замке?

– Он сейчас слабее котенка, – успокоила его я. – Пока что все хорошо.

Мои слова были правдой: Эдвин шел на поправку очень медленно и почти не вставал с постели, проводя большую часть времени во сне, вызванном снадобьями Томаса. Поначалу принц сильно беспокоился за брата, но со временем мне, да и ему стало понятно, что Эдвин не так болен, как пытается показать нам.

Он впитывал свалившееся на него внимание, как иссохшая почва, и стоило оставить его, как он начинал злиться и раздражаться. Это было невыносимо… однако, кажется, я никогда так не смеялась, как в то время, когда наблюдала за перепалками братьев в их комнате.

Эдвин и Томас могли язвить целую вечность, оба совершенно преображались. Томас становился живее, в то время как Эдвин, ссылаясь на свою слабость, выглядел все человечнее. Колдовская шелуха таяла на глазах, ровно как драконье обличие, и под ней открывался просто болезненный чудак, заучка с острым языком, за которым он скрывал страх перед людьми, которые не могли понять его странного мира. Он по-прежнему был невыносим, но то ли я успела к нему привыкнуть, то ли после болезни он в самом деле переменился… по крайней мере, теперь, когда он угрожал обратить Томаса обратно в оленя или увести меня в лес, никто из нас ему не верил.

Я не знала, заставила ли его измениться неожиданная забота брата или просто новая роль пострадавшего героя нравилась ему больше, но он остался во дворце даже когда поправился. Никому не приходило в голову спрашивать, когда он уйдет или оставил ли он свои намерения стать королем, пока что он бездействовал и это было больше, чем мы могли от него ждать.

Поправившись, колдун взглянул на наши с Томасом наработки по его книгам. Что это была за тирада! И читать-то мы не умеем, и считать не можем, и вообще девиц и парнокопытных к серьезным вещам подпускать нельзя…

– Смотри внимательно, Одри, и, может быть, ты чему-то научишься. Насчет тебя, в отличие от моего братца, я оставил еще не все надежды…

Стоя среди раскрытых книг разбросанных ингредиентов, Эдвин орудовал заклинаниями. В воздухе вокруг него закружились листья и коренья, измельчались и стирались в порошок незнакомые мне вещества, вода закипела в фиолетовой воронке прямо над его головой. Комната искрилась, кипела и шипела, словно кухня, и все без единой емкости!

– Вот как это делается, – произнес он, собрав зависшую над столом жидкость бутылочкой и покачав ей перед нашими с Томасом лицами.

– И что это? – спросила я, с трудом скрывая восхищение.

– Это? Да просто микстура жизни, подумаешь, – колдун пожал плечами. – Поднимет на ноги даже старика при смерти.

– Да ну? – Томас скептически скривил губы и взял склянку, чтобы рассмотреть поближе. – На вид так просто подкрашенная вода.

– А ты попробуй!

– Что? Нет уж, спасибо!… Твоей магии мне на всю жизнь хватило, – Томас провел ладонь вдоль своей шеи, морща нос.

– О, не надо: ты травил меня целый месяц, наверняка надеялся извести со свету! – поддел его Эдвин, погрозив пальцем. – Моя удача, что твоих талантов не хватило даже на то, чтобы как следует испортить одно из мощнейших зелий… А я ведь пил все до капли, доверяя тебе свою жизнь.

– Ну, конечно, теперь я тебя видите ли травил… а как поднимать меня среди ночи с криками боли, так это значит!…

Пока они препирались друг с другом, я взяла бутыль и задумчиво осмотрела ее.

– Эдвин, если эта вещь правда придает сил, могу ли я дать ее своему отцу? Ты уже на ногах, а он до сих пор не может встать с постели.

– Да забирай, мне такие фокусы ничего не стоят, – нарочито равнодушно отмахнулся он.

– Эдвин, я серьезно, – одернула его я. – Это не навредит ему?

– Разумеется нет, – он сложил руки на груди. – Но если ты мне не веришь… – он протянул руку, чтобы забрать бутыль.

– Я верю, – поспешила ответить я, пока он не использовал мои слова как повод обидеться. – Спасибо тебе, – громко и четко, чтобы он точно услышал.

– Не за что, – фыркнул он, и, задержав на мне взгляд еще ненадолго, вернулся к брату: Томас не обирался сдаваться, пока Эдвин не признает, что его зелья тоже были хороши, хотя он и не маг.

Когда я обратилась к лекарям с просьбой дать отцу приготовленное колдуном лекарство, они восприняли мое предложение с большим сомнением.

– Принцесса, не сочтите за грубость, однако во дворце уже давно говорят о том, что вы проводите много времени с колдуном и его братом. Никто не может отрицать того, что господин Эдвин спас наше королевство… однако, будем говорить прямо, он и поставил его под угрозу своей выходкой на балу. Я лишь прошу вас еще раз подумать, прежде чем довериться этому человеку. Тем более в вопросе безопасности вашего отца, и, напомню, действующего короля.

Тогда я восприняла эти слова как добрый совет, не задумавшись о том, что могло за ними стоять. Меньше всего я хотела навредить отцу, и прежде, чем дальше убеждать лекарей, сама выпила странное лекарства. Спустя несколько минут я ощутила небывалый прилив сил и энергии, мысли работали быстро и стремительно, я чувствовала себя как никогда лучше.

В конце концов я настояла на том, чтобы отцу давали микстуру, и после нее ему в самом деле становилось намного лучше, уставшее тело обретало силы, необходимые для борьбы с болезнью. Отец креп с каждым днем, и когда лекарство кончилось, я снова пришла к Эдвину.

– Еще чего! Я тебе не придворный колдунишка, – отмахнулся он, как будто бы оскорбившись. – Хочешь лекарство – приготовь его сама. Я, так и быть, одолжу тебе свои заготовки: все равно они тут испортятся, во дворце недостаточно влажно…

– Но я не умею…

– Что за беда? – он фыркнул, опершись на подоконник и принявшись с нарочитой внимательностью рассматривать свои ногти. – Я слышал, у тебя жених талантливый маг. Попроси его научить тебя.

Я склонила голову, негодующе улыбаясь.

– Ты что, пытаешься заставить меня стать твоим подмастерьем?

– Еще скажи, что тебе самой не интересно попробовать, – поддразнил меня он, бросив косой взгляд. – Или готовишь сама, или твой батюшка останется, как и прежде, под надежной заботой придворных лакеев.

Он был непреклонен, и мне пришлось уступить. Может, он и отказывается помочь напрямую, выклянчивая, чтобы я опять проводила с ним время, но он не оставляет моего отца справляться с тяжелой болезнью. В таком случае почему бы и не согласиться? Пару часов в послушницах у Эдвина не самая большая цена, которую я готова заплатить, чтобы увидеть отца здоровым. И, говоря на чистоту, мне действительно хотелось попробовать.

– Тогда завтра в час жду тебя в дворцовой кухне, – провозгласила я, оставив зазнайку одного. – Опоздаешь, отыщу себе другого учителя!

Я попросила кухарок выделить мне место, и они согласились, хотя им явно не нравилась моя идея пригласить колдуна в их владения. Эдвин не упрощал мне задачу, он заявился с мешком разного добра, от одного вида которого у бедных женщин дрожал голос, а когда он принялся раскладывать высушенные шкурки и косточки рядом с картошкой и нарезанным луком, многих и вовсе вынесло из кухни, как ветром.

Оставшиеся матерые кухарки косо на нас поглядывали, но я старалась не обращать на них внимания. Я хотела научиться хотя бы одному рецепту, и готова была стерпеть все что угодно.

Надев фартук, я слушала, резала, смешивала, варила, прикладывая все усилия… потом оказалось, что это был чай для Эдвина, но и на это пришлось закрыть глаза.

Томас, конечно же, был с нами, он старался помочь, но стряпня и зельеварение не были среди его талантов. Он пил чай и принимал угощения от кухарок, давно и всем и сердцем его полюбивших. Принца больше занимало общение с ними о делах замка, чем зелья.

– Я слышал, молодые девушки любят маленьких зверушек, – шептал колдун, подкрадываясь ко мне сзади, пока я толкла в ступе все еще неидеальный порошок. – Как насчет пауков и летучих мышей?…

После этих слов я почувствовала, как по моим плечам снуют чьи-то крошечный лаки, а в волосах путается призрачное творение Эдвина… я вскрикнула и попыталась вытряхнуть их, а колдун расхохотался.

– Эдвин! – возмущенно прикрикнул на него Томас, отвлекшись от беседы с главной по кухне.

– И зачем ты вообще тут торчишь? Портишь все веселье! Одри еще не сдалась, значит, ей нравится, не так ли?

Я бросила в него отрубленными корешками с землей, но он увернулся.

Так оно и шло, и одним уроком все, конечно, не закончилось. Как мудрая девица в восточных сказках, каждый раз Эдвин начинал учить меня новому рецепту, но не успевал закончить и нам приходилось встречаться на кухне снова, тогда он быстро все объяснял по старому зелью и, раз уж у нас еще было время, начинал новое…

Отец быстро шел на поправку, не прошло и нескольких месяцев, как благодаря снадобьям Эдвина болезнь, не отступавшая годами, совсем оставила его. Он вернулся к своим обязанностям, и я была рада видеть его здоровым и сильным.

Замок почти восстановили, король Контуары, узнав, что отец выздоровел, а все люди, которых вел его сын, лежат в нашей земле, прислал письмо с глубокими извинениями: якобы он не знал о намерениях Ансельма, он пошел против воли отца, чем навлек позор на себя и на свою страну. Это извинение было хуже плевка в лицо – едва ли кто-то мог поверить в то, что король не знал о намерениях собственного отпрыска и не заметил, как тот увел добрую долю армии. Но по крайней мере война нам больше не грозила, и это было большим утешением после пережитой осады.

Мисс Энке теперь не занималась моим образованием, вместо уроков с ней я чаще посещала кабинет министров и практиковалась под их наблюдением в управлении внутренних дел. Мои успехи в качестве принцессы были заметны, но мной почему-то были недовольны. Я старалась как могла, но никогда не получала похвалы, а лица министров, даже дяди, который любил меня и всегда поощрял, оставались беспристрастными.

Раньше меня бы это расстроило, но не теперь. Каждый раз как заканчивались дела, я отправлялась практиковаться в зельеварении с Эдвином или шла на прогулку с Томасом, и мне некогда было думать о том, почему надменные старикашки меня не хвалят. Меня занимало совсем другое.

Теперь я могла делать, что мне действительно хочется, мне больше не грозили наказаниями и не собирались выдавать замуж за незнакомцев. У меня появились друзья помимо диких зверят, и это было чудесно.

Как и Эдвин, в замке Томас переменился. Сложно сказать, мог ли он стать благороднее и целостнее, чем при нашей первой встречи, но он точно стал счастливее. На их с Эдвином день рождения я устроила праздник, и подарила Томасу отличную лошадь, так что он возобновил прогулки верхом. Отец заметил в Томасе хватку и ввел его в кабинет министров, пока в качестве помощника, но с прицелом на многообещающее будущее.

Спустя годы заточения принц вернулся к той жизни, которую мог считать привычной. Даже после выздоровления Эдвина они остались жить в одной комнате, и, хотя на людях без конца пререкались и спорили, я чувствовала, что они так или иначе дорожат друг другом не смотря на все, что произошло.

Все было хорошо.

Глава 5. В лесной хижине

Я сильно сблизилась с братьями, но толком так и не узнала их историю. Все, что произошло в их прошлом, оставалось в завуалированных шуточках и издевках друг над другом, которые я не всегда могла понять.

Так было до одного из летних дней. Это был выходной, когда ни меня, ни Томаса не ждали важные государственные дела, и мы втроем решили отправиться на прогулку по лесу.

Мисс Энке поджала нижнюю губу, когда я объявила ей о своем намерении прогуляться с братьями без присмотра няньки, но ничего не сказала: позади меня стоял Эдвин, а ему в замке не перечили.

Вырвавшись за стены, мы с Томосом пустили лошадей во весь опор, от восторга я не чувствовала под собой седла. Стояло чудесное теплое лето, по небу плыли золотистые облака, а воздух пах июльскими травами. Погода опьяняла.

– Как же здорово вырваться! – выдохнула я, когда мы успокоили лошадей.

– Куда хочешь отправиться, Одри? – Томас слегка запыхался после езды, его волосы взъерошились, но он улыбался, намереваясь вскоре продолжить гонку. – Только не к озеру! Не могу его больше видеть.

– Я знаю только его, да болота глубоко в лесу, – я пожала плечами.

– Давай дождемся Эдвина, он наверняка знает эти места как птица.

Эдвин, безнадежно отставший от нас в самом начале, сейчас темнел неуклюжим пятном где-то на половине пути. Езда верхом давалась ему непросто.

Переглянувшись, мы с Томасом решили не мучить беднягу и пустились к нему навстречу.

– А я все думал, сколько вы одни протянете, – проворчал он, когда мы поравнялись. – Признайтесь, без меня вам двоим даже говорить не о чем!

– Ну что ты, мы можем болтать целую вечность, обсуждая, как ты иногда надоедаешь, – усмехнулась я. – Куда отправимся, Эдвин? Мы с Томасом решили передать тебе священную обязанность выбрать место для прогулки.

– Что ж, вы правильно сделали, я знаю отличное место, – он кивнул, принимая наш выбор. – Идемте за мной.

Он повел нас дорогой, которой ни я, ни Томас раньше не ходили, однако после того, как мы свернули в лес и сбились с тропинки, а в ветвях стали мелькать вороны, в нас закрылись подозрения.

– Ты что, привел нас к себе в дом? – возмутился Томас.

– Лучшее место в округе, – Эдвин пожал плечами. – К тому же у меня есть камин. Поджарим ветчины из корзинки Одри, поедим из тарелок – чем плохо?

– Мы собирались пообедать на природе, а не в четырех стенах, – продолжил возмущаться Томас. – Ты всегда все портишь!…

Они ругались где-то позади, я их почти не слушала, наблюдая за тем, как свет играет в листве деревьев.

Домик Эдвина был заброшен, на немногих полках и столе скопилась пыль, на пол намело листьев, но нам было все равно. Томас принес воды из колодца, я вымыла немного посуды, а Эдвин развел огонь.

Готовить из нас троих умел только колдун, вот ему мы это занятие и поручили. Пока Эдвин стругал, чистил, резал и толок что-то, мы с Томасом устроились на ступенях перед домом.

– Ты бывал здесь? – спросила я, греясь на солнышке.

– Да, иногда по ночам, особенно зимой, Эдвин пускал меня сюда, – рассказал он.

Я удивилась: мне почему-то казалось, что они знакомы друг с другом не намного дольше, чем со мной. Томас говорил, что Эдвин навещал его, когда он был в оленьем обличии, и рассказывал о своем прошлом, но в моей голове это не связалось с тем, что они могли общаться и проводить друг с другом время людьми. Выходит, они живут вместе намного дольше, чем я думала, и странная дружба между ними возникла намного раньше осады.

– Значит, его беспокоило то, что ты можешь замерзнуть, но он оставил тебя оленем? – я усмехнулась, стараясь уложить в голове новую картину. – Что творилось у него в голове?

– Я могу только догадываться, – признался Томас. – Но, мне кажется, у него были свои причины оставить проклятие.

Я не решилась продолжать эту тему, и мы стали говорить о делах министерства. Томас там стал настоящим любимчиком, он быстро схватывал ситуацию и предлагал отличные решения: давали знать о себе годы, которые он провел, обучаясь правлению у своего отца. Я гордилась им, и в то же время восхищалась – мне самой отчаянно не хватало его познаний.

Мы болтали, пока Эдвин не объявил, что не собирается торчать на кухне один, и нам пришлось вернуться к нему.

– Кстати, Томас, смотри, что я нашел, – он покачал перед братом старой запыленной бутылкой. – Ты даже представить себе не можешь, где и какой ценой я это достал! Ром, как меня уверяли, с затонувшего пиратского судна.

– Или бутылка с затонувшего пиратского судна, – хмыкнул Томас, рассматривая запыленное стекло, кое-где на котором действительно были видны засохшие полипы. – Ты правда думаешь, что мы с Одри станем пить из древней склянки, завалявшейся в недрах твоего злодейского логова?

И мы конечно же стали.

Ароматная похлебка, хлеб с ветчиной, перья дикого чеснока, растущего у дома: пир был почти как в лучшие охотничьи вылазки, на которых я бывала.

Мне рома доставалось немного, но подогревало уже то чувство, что я сбежала из замка с друзьями и выпиваю, и никакая мисс Энке не могла меня остановить: я вовсю наслаждалась собственным неблагоразумием.

Братья же затеяли игру, кто кого перепьет, поначалу меня это беспокоило, но позже, когда в глазах повеселело, я охотно присоединилась к их затее, злодейски подначивая то одного, то другого.

Ром кончился, но не запасы Эдвина, и мы продолжили с чем-то другим – и лучше не вспоминать, сколько мы тогда выпили. К ночи я едва могла прямо ходить, Эдвин растекся по стулу и многозначительно пялился в потолок, а Томас уснул прямо на столе: не могло быть и речи о том, чтобы возвращаться в замок.

– Что ты наделал, мы застряли тут на всю ночь, – грустно проговорила я, стараясь совладать с языком. Я сидела на столе у окна и канючила, лениво болтая ногами. – Меня с вами больше не отпустят…

– Пф, пора бы уже самой решать, куда ходить, куда нет, – фыркнул Эдвин. Он запустил в потолок крошечный салют, но тот вышел вяленький, полетел не в ту сторону и сдулся в воздухе.

Ситуация была безнадежна, и я решила взять дело в свои руки: по крайней мере я в домике была самая трезвая. Под потолком в доме Эдвина висели пучки сотен трав, каким-то образом в полумраке я нашла среди них липу, мяту, хвощ и чабрец, вскипятила воды и приготовила отвар, которому учил меня колдун.

Вкус был паршивый, но я выпила сама и заставила пить Эдвина, так что вскоре нам должно было полегчать.

– Идем-ка прогуляемся, – предложил он, растирая лицо. – Воздух не помешает.

И мы отправились бродить по лесу, взявшись под руки, чтобы не заваливаться. Листва и ветви сливались в одну мешанину серого, чтобы видеть путь, Эдвин раскидывал в воздухе светящиеся точки, и они тоже плясали перед глазами, как в странном сне.

Мы шли молча, пока вдруг не оказались у озера, а там опустились на берег, чтобы передохнуть. Эдвин привалился спиной к дереву, а я сидела, свесив ноги к воде и упершись локтями в колени.

– Гляди-ка, мы не одни, – проговорил колдун, протягивая руку к воде. Через несколько секунд из-за берега выплыла лебединая стая, и одна из птиц устремилась к колдуну.

Белоснежные перья сияли в свете магических огоньков, плавающих по воздуху, как светлячки, я затаила дыхание от восторга.

Лебедь выгнул шею и потянулся к пальцам колдуна, затем подплыл ближе и разрешил ему погладить свои перья.

– Хочешь? Он позволит, – Эдвин говорил со мной, но продолжал смотреть на лебедя, улыбаясь и почесывая его шею. – Нельзя быть таким любопытным, дружище, можно плохо кончить…

– Ты говоришь с животными? – я глупо хихикнула, но одернула себя: пора уже брать себя в руки.

– Это не сложно, они понимают намного больше, чем мы думаем, – поведал колдун. Он в последний раз провел пальцами по длинной шее, и лебедь вернулся к своей стае. – Ты и сама это знаешь, разве нет?

Я вспомнила оленей, с которыми дружила, и ворона, и многих других зверят… он был прав. Мысли о них затронули самые счастливые воспоминания, и я поняла, как сильно скучала по этому месту все прошедшие месяцы.

Странно было находиться здесь вдвоем с Эдвином, но почему-то я поймала себя на мысли, что его присутствие меня не тревожит, даже несмотря на то, что Томаса нет рядом.

Глядя на колдуна, я видела худощавого, слегка неряшливого чудака, к которому уже привыкла. Однако на самом деле все было не так: на самом деле я понятия не имела, с кем оказалась один на один в чаще леса.

– Эдвин, расскажи мне о том, что произошло, – попросила я. – Расскажи мне о том, что случилось с тобой и Томасом.

– Ты все знаешь, – бросил он, даже не взглянув на меня. В его тоне снова зазвучали раздражающие скрипящие нотки: он защищался.

– И все же я хочу услышать эту историю от тебя, – я настаивала. Если я когда и вытяну правду об их прошлом, то только сегодня, в этот самый вечер, и я должна была это сделать. – Что было после того, как ты убил колдуна, пленившего тебя?

– Я отправился домой, – сухо проговорил он. – Мне там оказались не рады.

– С чего ты это взял?

Он усмехнулся, скривив губы.

– Стоило мне появиться, отец велел страже схватить меня. Живым или мертвым – это были его слова.

– И что было потом? – я не сводила с него внимательного взгляда.

– Я разозлился, – сказал он, а потом глубоко вздохнул. – Если ты хочешь услышать оправдания, то их не будет. Я не хороший парень вроде Томаса, который просто однажды ошибся, нет. Мне нечем оправдаться, хотя хотелось бы, особенно сейчас… – он снова взглянул на меня, его глаза потускнели, лицо странно обмякло, приняв незнакомое мне выражение. – Тогда мне казалось, что я защищаюсь, но на самом деле я не сумел справиться со своими силами и напал на людей. Я был как взбесившийся хорек в курятнике. Томаса тогда не оказалось в замке, он отправился на конную прогулку, а когда вернулся и увидел, что осталось от его дома, напал на меня. Наверное, я бы и его убил, если бы не лицо, – он опустил взгляд на воду, где отражалась взошедшая на небе луна. – Я как будто увидел самого себя. Наверное то, каким я должен был бы быть. Настоящий принц, праведный гнев, сияющий меч… Это так поразило меня, что я не смог напасть на него, но что-то сделать должен был. Я превратил его в животное, чтобы он не мог причинить мне вреда и мне не пришлось защищаться.

Он замолчал, я обдумывала услышанное, глядя на воду.

– И ты оставил его оленем, потому что боялся, что он станет мстить тебе за родителей?

– Он бы так и сделал, – Эдвин кивнул, он выглядел растерянным. – Я не знаю, когда и почему он простил меня.

– Наверное по той же причине, по которой ты оставил его в живых, – предположила я, снова взглянув на Эдвина. Он тоже посмотрел на меня.

– Может быть.

Мы вернулись в хижину, Томас уже проснулся и искал нас.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил он, когда увидел, как мы с Эдвином выходим из леса вдвоем.

Я кивнула.

Глава 6. Первая искра

Мы вернулись в замок к рассвету, помятые, грязные и с легким душком. Я заперлась в спальне и не выходила, пока не почувствовала себя настолько хорошо, чтобы с достоинством принять грозивший мне выговор. Однако его, как ни странно, не последовало.

Нашу отлучку словно никто и не заметил, – или никто не решался заговорить о ней, – и жизнь потекла, как раньше. По крайней мере, мне так казалось.

Я продолжала учиться управлять государством, мне поручали решать все более сложные задачи, и я, как мне думалось, неплохо справлялась. Все свободное время я по-прежнему проводила с братьями.

Продолжались наши занятия с Эдвином. Когда принесенные Томасом из башни ингредиенты кончились, мы стали выбираться за ними в лес. После разговора у озера наши отношения переменились, он перестал называть меня невестой, прежние ехидные шуточки и издевками сменились долгими беседами обо всем на свете, кроме политики, сплетен и бытовых проблем – того, что до сих пор заполняло все мое время.

Во время таких прогулок, когда мы оставались вдвоем и нас больше не преследовали строгие взгляды дворцовых, мир преображался: привычные явления обретали новый смысл, я училась видеть магию в растениях, земле и воде. Эдвин показывал, насколько прочны связи, которых я раньше не замечала. Он и сам во время этих прогулок становился другим, более открытым, и я с удивлением обнаружила, что его язвительный характер скрывает под собой горячую любовь к природе и миру, который он с трепетом изучал почти всю жизнь.

Я ценила время, проведенное с таким Эдвином, его страсть постепенно охватывала и меня, я сама не заметила, как наши встречи перестали быть необходимостью, напротив, я готова была часами слушать его рассказы, а прогулок в лесу ждала, как праздников в детстве.

Обучение шло быстро, первые результаты приводили меня в восторг: начав понимать, как все связано, я могла не только повторять, но и придумывать свое.

Томас всегда сидел с нами во время занятий в замке, хотя почти не участвовал, разве что комментировал время от времени методы Эдвина и самоотверженно испытывал на себе мои творения.

Кухарки попривыкли и перестали исчезать с кухни, стоило нам троим там появиться, особенно смелые даже стали обращаться к нам за помощью, подслушав о свойствах некоторых зелий. Магия становилась чем-то повседневным, и я была рада возможности учиться и помогать не только отцу. Это вдохновляло меня.

Однажды во время очередного урока на кухне Эдвин взял меня за руки.

– Смотри-ка, ты уже настоящая ведьма! – сказал он, очерчивая линии на моих ладонях. – Сила сама приходит к тем, кто ищет ее, такова ее природа. Ну-ка, Одри, давай попробуем один фокус…

Он склонился над моим ухом, нашептывая, что нужно делать, и я, сосредоточившись, вытянула руки перед собой.

Томас, сидящий неподалеку, обеспокоенно подался вперед, кухарки затаились на другом конце кухни, но тогда я не хотела думать о них: я чувствовала, что вот-вот произойдет что-то невероятное.

Словно загипнотизированная, я стала складывать пальцы, представляя невидимые нити на их кончиках. Сначала я не видела, но потом под ногтями засветились первые искры, послушно складывающиеся в узоры. Пара движений, и с моих рук слетела бабочка, точь-в-точь как те животные, которых ради забавы создавал Эдвин.

Я замерла от восторга, наблюдая, как она летает по комнате. Она двигалась туда, куда мне хотелось, и в то же время жила своей жизнью, это было невероятно…

– Я горжусь тобой, Одри, – произнес Эдвин, положив руку мне на плечо. – Всего пару месяцев и такой результат… ты рождена для этого.

В тот момент я снова чувствовала себя девочкой, прыгающей по кочкам за огоньками и нашедшей в дупле таинственный медальон, и теперь искра, которую я бережна пронесла в своей душе с самого детства, вспыхнула и обратилась ярким костром. Девочка, которая нашла медальон в дупле, вернулась в тело принцессы, и мир снова заиграл удивительно яркими красками.

Я обернулась к колдуну, улыбаясь и пытаясь понять, не подшучивает ли он надо мной. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он не шутил. Эдвин действительно разглядел во мне это пламя.

Посмотрев на Томаса, чтобы увидеть похвалу и в его глазах, я наткнулась на удивленный и печальный взгляд. Это смутило меня, но я улыбнулась и направила бабочку ему на нос, чтобы развеселить. Он чихнул, расплескав на пол всю свою чашку, и мы втроем рассмеялись.

Это был один из самых счастливых дней, – день, который, как я поняла позже, предопределил мою судьбу. Стоило волшебной иллюзии слететь с кончиков моих пальцев, как все вокруг начало преображаться, и в первую очередь я сама.

Иногда я просыпалась, и мне казалось, что я выпила рюмку-другую рома, казалось, я могла вдохнуть весь воздух в комнате или что стул, на котором я сижу, это мыльный пузырь, который вот-вот поднимает меня вверх или лопнет. Меня несло вперед, словно на лодке, и все, за что бы я ни бралась, выходило играючи.

В кабинете министров было неспокойно. Торговая Ганза Контуары захватывала все ключевые города, и приходилось признать, что вскоре мы уже не сможем противостоять им: они занимали всю территорию, на которой наши торговцы сбывали то, что могли предложить соседям Подлунные земли. В министерстве уже давно ломали голову над тем, как обойти Ганзу, была предпринята попытку создать свой союз гильдий, но не находилось достаточно опытного и влиятельного человека, способного объединить наших торговцев, привыкших к свободе и самоуправству.

Ганза была серьезнейшим нашим противниками на торговом поле, так как перекрывали нам все пути сбыта, и вынуждала на ответные меры, от которых лишь страдали наши собственные города, где не доставало товаров.

И в дни, когда в моей голове и сердце словно поселился огонь, мне пришла странная идея, которой я поделилась с остальными на одном из советов: если в Контуаре нашлись умельцы, которые объединяют сотни торговцев из разных стран, почему бы нам не убедить их принять и нас? Мы могли бы открыть несколько дружественных гильдий на своей территории, они смогут проводить свои караваны на юг по нашим дорогам и не делать крюк, на который вынуждены идти сейчас, после наших ответных санкций. Мы в свою очередь получим их опыт управления и новые точки сбыта.

Объединиться с тем, кого считали противником: к такому предложению в министерстве были не готовы, однако Томас поддержал мою идею, и вскоре ее начали всерьез обдумывать. Просчитав возможные варианты, министры решили отправить в Ганзу письмо с нашим предложением, и это была моя первая серьезная победа. Я с нетерпением ждала ответа, но до возвращения гонца должно было пройти несколько недель.

– Одри, ты молодец, – говорил Томас, когда мы втроем сидели в саду и уплетали утащенные с кухни яства. Я прихватила бутылку вина: мы отмечали мой маленький успех. – Ты показала всем, что готова к серьезным задачам.

– Но ответа еще не было, – заметил Эдвин. Он сидел на соседней скамье, сложив руки на груди и вытянув ноги. За весь вечер не произнес ни слова. – Может, они откажутся, и что тогда? Ваши министры будут выглядеть слабаками, сделавшими последний рывок перед смертью.

– Это не так, Эдвин, – одернул его Томас. – Предложение выгодно обеим сторонам, и в Ганзе поймут это.

Колдун только махнул рукой, фыркнув.

Меня его поведение расстраивало, но я решила не обращать внимания: в конце концов, мою идею приняли, а это значило, что в своем обучении я иду по верному пути. А настроение Эдвина так же непостоянно, как порывы ветра по весне… может он такой, потому что на него ворона не так посмотрела, откуда мне знать?

Мы с Томасом ударились кубками, которые я прихватила из дворца, и выпили вино.

– Знаешь, я когда-то был в Контуаре вместе с отцом, – вдруг вспомнил Томас. – Тогда они устроили праздник, не помню, из-за чего, но весь город украшали ленты и фонари, на веревках между окнами висели флаги…

Эдвин сделал вялый глоток и ушел, оставив нас вдвоем, а мы не стали уговаривать его остаться: в последние дни он был просто невыносим.

Томас продолжил рассказывать о контуарском празднике, танцах, фейерверках, музыке, и я с удовольствием слушала его, наблюдая, как горят его глаза. Сама я никогда не выезжала из дворца, разве что была один или два раза в ближайшем городе, но это было так давно…

Подлунное Королевство считалось среди соседей диким лесом, и так оно, наверное, и было. Все, что я слышала о других странах, казалось невероятным, и я мечтала побывать там – пусть даже через чьи-то рассказы.

Мы засиделись в саду до темноты, Томас болтал без умолку, должно быть, так на него подействовало вино, но мне даже нравилось видеть его таким расслабленным. Он проводил меня до спальни и пожелал спокойных снов, тронув на прощание мои пальцы. Я улыбнулась и, пожелав ему спокойных снов, закрыла дверь.

Только когда я села у столика, чтобы причесаться на ночь, и стала вспоминать прошедший день, я поняла, что на самом деле произошло, и это понимание обрушилось на меня, как ведро воды. Я застыла перед зеркалом, уставившись сквозь свое отражение, а рука с расческой замерла в воздухе.

Томас дотронулся до меня. Он смог это сделать так легко и естественно, что я даже не обратила на это внимания… Проклятия больше нет.

Если оно вообще когда-то и было – подумалось мне. Такая жестокая шутка была бы в характере Эдвина.

Существовало оно или нет, теперь Томас знал, что ему ничто не грозит, и что это значит? Теперь он ждет от меня чего-то?

Его сегодняшнее веселье и мрачное состояние, в котором пребывал Эдвин, прикосновение… может ли все это объясняться чем-то, что произошло между ними двумя? Что-то, во что они, по-видимому, не собирались меня посвящать, хотя дело касалось меня напрямую…

Целый круговорот самых невероятных предположений обрушился на мою голову, в одни я почти верила, от других хотелось бежать. Ложась спать, я испытывала смешанные чувства, взгляд то и дело возвращался к руке, как будто в месте, которого коснулся принц, могла появиться надпись, где говорилось бы, что мне делать дальше.

На следующий день я должна была заниматься с Эдвином, но с утра все валилось из рук, а к вечеру я была сама не своя.

– Да что с тобой сегодня!? – возмутился колдун, когда я спалила один из редких ингредиентов – уже во второй раз. Такой корешок оставался всего один, и страшно представить, куда нужно было забраться, чтобы достать его. – Я думал, что ты уже научилась чувствовать, что делаешь, но, похоже, это не так!

Я вжала голову в плечи и зажмурилась: это было невыносимо. Напряжение, которое я испытывала весь день, дошло до пика, Эдвин был вне себя, и я сама злилась, и еще его лицо, нависшее надо мной, в точности как у Томаса, который никогда не стал бы на меня кричать…

– Я не могу больше! – воскликнула я, взмахнув руками и зажмуриваясь. – Я устала! Мне нужно отдохнуть. Продолжим как-нибудь позже…

Я развернулась и пошла прочь из кухни, но колдун схватил меня за руку и развернул к себе. Мне хотелось закричать на него, но он опередил меня.

– Ты думаешь, это игрушки, которые можно бросить, когда вздумается!? – он сверлил меня осуждающим взглядом. Он уже не был надоедливым братом моего друга, здесь он становился моим наставником.

– Нет ничего опаснее недоучек, уже опробовавших силу, но не знающих всех ее граней, – сурово говорил он. – Если ты не можешь справиться с собой, то как ты одолеешь стихии, когда они начнут звать тебя?

Я молчала, чувствуя, как цепенею от стыда.

– Ты должна уметь справляться с собой, Одри, – произнес он, отпуская меня. – Вернись на место и попробуй еще раз.

Я стиснула губы, чтобы не выдать своих чувств, и вернулась к оставшемуся корешку. Нужно было наполнить его магией и держать до тех пор, пока он не вберет ее в себя, но стоило дать чуть больше, и он вспыхивал.

В этот раз я приложила все усилия, выметая из головы кружившие целый день тревоги. Я сосредоточилась только на том, чтобы поддерживать струящуюся из рук силу, и на этот раз у меня вышло как надо.

Остаток вечера я не думала ни о чем, кроме дела, и это помогло мне прийти в себя. Я, наконец, успокоилась.

Когда занятие кончилось, дворец уже давно спал, и мы с Эдвином отправились к своим комнатам в потемках, путь нам освещал мой свет, который то и дело мерцал. Еще одно упражнение.

– Через месяц состоится ежегодная встреча магов, – вдруг сказал колдун, когда мы поднимались по лестнице. – Люди со всего света собираются, чтобы обменяться знаниями и редкими ингредиентами. Я отправлюсь туда, и думаю, что ты должна пойти со мной. Там будет женщина, которая научила меня принимать вторую форму, она лучший учитель из всех, кого я знаю. Тебе нужно с ней встретиться.

Я остановилась, осмысливая его слова. Эдвин предлагает отправиться с ним на собрание колдунов? В голове расцвела картина: лесная поляна, костры, магические искры, и сотни людей, которые грезили магией так же, как я сама.

– Ты правда считаешь, что я готова увидеться с другими?… – спросила я, чувствуя, как меня накрывает волной восторга. В памяти была свежа картина перевоплощения Эдвина, когда он обернулся драконом во время осады… Неужели он думает, что у меня может получится? Неужели я смогу летать?

– Сложен лишь сам переход, – заметил он, встречая мой восторг довольной улыбкой: он на него рассчитывал. – Поддержание формы требует не больше усилий, чем дыхание, найти ее – в этом вся сложность. Однако Эвенка раскрыла меня за одну встречу. Она умеет видеть такие вещи, а у тебя еще есть время, чтобы подготовиться.

Мы двинулись дальше по лестнице, и до конца пути мой свет больше не мигал. Если Эдвин считает, что через месяц я смогу обернуться в другое существо, что такое для меня должно быть поддерживать обычный светлячок?…

С того дня на занятиях я была в три раза усерднее и старалась упражняться любую свободную минуту. Даже наши посиделки втроем иногда оборачивались очередным уроком, что огорчало Томаса. Я видела это, но прекратить было выше моих сил: с каждым днем я чувствовала, как крепнет мое мастерство, и чем лучше у меня получалось, тем больше мне хотелось уметь.

Глава 7. Свобода

Ответ от торговой гамзы Контуары пришел ровно за неделю до собрания колдунов. Чтобы зачитать его, отец собрал всех министров, и воздух в кабинете гудел от волнения.

Ладони ныли, кончики пальцев неприятно пульсировали, – странные симптомы тревоги, которые появились у меня совсем недавно. Мы с Томасом сидели рядом, и он заметил, как я щелкаю ногтями, выбивая крошечные искры под столом. Меня это странным образом успокаивало.

– Ты собираешься обратиться драконом прямо здесь? – тихо проговорил он, улыбаясь. – Спокойнее, Одри, это всего лишь письмо.

– Да, но от того, что в нем, зависит будущее сотен людей и благополучие страны, – возразила я. – Без этого союза мы не продержимся и пары лет.

Наконец, отец откашлялся и вскрыл конверт. В кабинете повисла тишина, все обратились в слух.

– Собрание старших членов Западной Ганзы благодарит Вас за изложенное предложение. Тщательнейшим образом рассмотрев все возможные стороны предлагаемого союза на основе Вашего прошения, собрание пока что не готово дать окончательный ответ. Мы приглашаем Вас, его величество короля Джанника, лично посетить город Вайтенберг в десятом числе будущего месяца, в котором члены нашей Ганзы будут проводить ежегодный осенний праздник. В Вайтенберге при личной встрече мы будем рады продолжить обсуждение Вашего предложения, и, надеемся, придем к взаимовыгодному соглашению.

Письмо было воспринято неоднозначно, однако после споров каждый в кабинете согласился: встретиться с представителями Ганзы в Вайтенберге необходимо. Отец не мог решиться на такое долгое путешествие, его болезнь отступила, но он не собирался проверять себя на прочность, и его решение было поддержано остальными. Голосованием было решено, что отправиться в Вайтенберг должны министр иностранных дел Вильям, министр торговли Ян, Томас, как главный помощник последнего, а также я, как наследница. Так как король получил приглашение лично, его отсутствие могут счесть неуважением, если же я выступлю в Вайтенберге от его имени, это сгладит углы.

Я вышла из кабинета, не чуя под собой ног, не зная плакать или смеяться. Меня ожидала поездка в другую страну, на чудесный праздник, и я смогу проявить себя, впервые выступив перед иностранцами в качестве наследницы. Это был важнейший шаг для меня… однако всего за два дня до праздника на другом конце страны должна была состояться встреча колдунов, к которой я готовилась весь последний месяц. Там Эдвин собирался представить меня сообществу как свою ученицу, я могла познакомиться с другими магами, возможно, пригласить их поработать в городах Подлунных земель, где не хватало учителей и лекарей… не говоря уже о том, что меня ждало знакомство с Эвенкой.

В ту ночь сколько бы я ни сидела над картами и не выглядывала лесные тропинки, я не могла найти такой путь, чтобы успеть в оба места. При самом успешном исходе, если бы мы проводили в пути по шестнадцать часов и не задержались бы ни на одной переправе, нам не хватало трех дней из-за реки, пересекающей маршрут.

Я мерила шагами комнату, не зная, что делать. Можно было поговорить с отцом, но я не представляла, что скажу ему. Он и остальные воспринимали колдовство как игрушку, несмотря на то что именно благодаря ему отец поправился. Они не видели всех возможностей, и потому моя просьба о том, чтобы отправиться с Эдвином, будет воспринята как ребячество. Я и сама понимала, как сильно подведу всех как принцесса, если не выступлю на празднике Ганзы от имени королевства.

Проведя в размышлениях бессонную ночь, я отправилась поговорить с Эдвином. Он и Томас были в своей комнате, и выслушали мои рассуждения вместе. Я приняла решение отправиться в Вайтенберг вместо того, чтобы посетить собрание колдунов.

– Что ж, ты сделала свой выбор, – мрачно проговорил Эдвин. Больше он ничего не сказал, но я чувствовала, как сильно он разочарован, и это окончательно меня подавило: мне больше всего на свете хотелось отправиться в это приключение. Особенно потому, что скорее всего оно станет последним в моей жизни перед коронацией, до которой оставалось всего несколько месяцев.

Томас задумчиво молчал, он сочувствовал мне, но знал, что мое решение было необходимо. Наверное, он подбирал слова, чтобы ободрить меня.

– Кажется, есть выход, – вдруг сказал он, уверенно поднимаясь со стула и оглядывая нас с Эдвином. – Эдвин, как быстро ты летаешь во втором обличии?

– Нет, – тут же выбросил колдун, взглянув на брата с возмущением: он был так поражен его наглостью, что не мог найти слов. Томас, как опытный фехтовальщик, воспользовался его замешательством и перешел в наступление.

– Или ты везешь нас с Одри к колдунам, а затем в Вайтенберг, или завтра мы с ней вдвоем отправляемся туда с делегацией, как и было оговорено на совете. На полмесяца или даже больше, кто знает, – он многозначительно на него посмотрел. – Все зависит от тебя.

Эдвин медлил, слова Томаса загнали его в тупик.

Я следила за братьями, затаив дыхание.

– А тебя с какой стати? – наконец, спросил колдун, оттягивая момент, когда придется соглашаться на роль ездового животного.

– Я не могу позволить тебе нести ответственность за безопасность Одри в одиночку. На совете ты будешь занят своими делами, а я побуду с ней, – проговорил Томас, победоносно смотря на брата. – К тому же, так королю Джаннику будет спокойнее отпускать Одри в это путешествие.

Я не сводила с Эдвина умоляющего взгляда, он посмотрел на меня лишь мельком, но этого хватило, чтобы он досадливо поморщился: в этой борьбе ему было не выстоять.

– Будь по-вашему, – проворчал колдун. – Отправляемся через пять дней.

Я ликовала. Томас убедил Эдвина, а затем отправился вместе со мной поговорить с моим отцом, чтобы он согласился отпустить меня. Это было непросто, однако то, что Томас будет рядом, смягчило тревоги отца. Видя, как горячо я хочу отправиться туда, он в конце концов согласился.

– Я надеюсь на твое благоразумие, Одри, – вздохнул он. – Я не уверен в этом странном молодом человеке и в твоей затее. Но я не хочу лишать тебя приключения, которого ты так жаждешь. Наверное, я слишком мягок… – он отвел взгляд в сторону, раздумывая. – Но пусть так. Ты многое пережила за этот год и имеешь право повеселиться. Все, о чем я тебя прошу, это быть осторожной.

– Я могу постоять за себя! – не без гордости заявила я. Мне захотелось показать отцу, как я управляюсь с огнем, но Томас мягко перехватил мою руку и опустил ее, так что мой жест остался незамеченным.

– Если бы не ты… – когда мы вышли, я крепко сжала руку Томаса. – Спасибо тебе! Я знаю, что тебе не очень нравится магия, но ты все равно помогаешь мне. Я это очень ценю.

– Ты не совсем права, – проговорил Томас. Он говорил сдержанно, но я чувствовала, как приятны ему мои слова. – Я считаю, ты должна уметь постоять за себя, и магия неплоха для этого. К тому же ты так хотела попасть на собрание… Эдвин слишком горд, чтобы предложить себя в качестве необычной лошади, но я знал, что он согласится. Ему не терпится похвастаться тобой перед другими.

– Брось, у меня почти ничего не выходит! Чем ему хвастаться?…

Несколько дней мы посвятили сборам. Было решено, что почти все мои вещи делегация заберет с собой, а с Эдвином мы полетим налегке. Кузнец согласился изготовить седло, он и его подмастерья работали над ним без устали, и к назначенному дню все было готово.

До отлета оставалось всего ничего, я уже оделась в костюм, состоящий из штанов и кафтана, в нем двигаться было намного удобнее, чем в платьях. Сумка со всем необходимым лежала на стуле, оставалось только дождаться Эдвина, отправившегося за вещами в свой дом.

Я мерила комнату нетерпеливыми шагами, когда в дверь вдруг постучали. Это оказалась Нэна, старая цыганка, которую я когда-то встретила на болотах.

– Давно не виделись, принцесса Одри, – проговорила она, озорно улыбаясь. – Вы уже рветесь в путь, я смотрю.

– Навстречу приключениям, – радостно кивнула я. – Не могу дождаться.

– Маленький мотылек, – она тихо засмеялась, с нежностью взглянув на меня. – Одри, никто, кроме меня, не скажет вам этого, но вы отправляетесь в очень опасное путешествие.

Она подошла ближе и поправила мою прическу, убранную в косу, идущую вокруг лба. Я хотела возразить, но она приложила палец к моим губам.

– Братья защитят вас от чего бы то ни было, каждый из них отдаст за вас жизнь. Я говорю не о разбойниках на дорогах, – сказала она, пристально глядя мне в глаза. – Я говорю о вас самой.

Я не понимала.

– Свобода и порядок несовместимы, Одри, – продолжила Нэна. – Одно разрушает другое, и в конце концов придется сделать выбор, пока противоречия не уничтожили вас всю.

– Ты говоришь загадками, – я улыбнулась, но от ее слов по спине бежал неприятный холодок.

– Вовсе нет, – она печально погладила меня по плечу. – Это путешествие так или иначе определит вашу судьбу, прислушайтесь к себе, и вы поймете. И когда это произойдет, не сомневайтесь в том, кто вы есть и в своем выборе.

Это было так непохоже на Нэну, что я не нашла, что сказать. Она ушла, пожелав мне удачи, а вскоре после ее ухода за мной пришел Томас. Он тоже был одет по-походному, за его спиной висел меч, а на груди блестела легкая кольчуга.

– Идем, я видел уже Эдвина в небе. Он спускается на поле перед дворцом, нужно поторопиться.

Дракон ждал нас, когда мы вышли за ворота. Длинное черное тело, крылья, каждое из которых могло закрыть небольшой сарай… если бы я не была уверена, что передо мной друг, вряд ли бы осмелилась подойти к этому существу.

– Выходи на честный бой! – закричал Томас. Улыбаясь, он достал меч и в шутку погрозил дракону.

Эдвин качнул тяжелой головой на длинной шее и угрожающе зашипел, после чего с ревом выпустил из пасти столб зеленого пламени. Огонь разрезал воздух, даже не коснувшись земли, но я остолбенела от ужаса. Томас рядом со мной рассмеялся.

– Ну ты даешь! – воскликнул он.

Когда дракон опустился, позволяя нам забраться в седла, я едва смогла это сделать: ноги не слушались от страха. Вздымающаяся черная чешуя рябила перед глазами, специфический запах кружил голову… Стоило только подняться на первую ступень веревочной лестницы, как мне уже показалось, что я слишком высоко, в седло я забралась, трясясь от страха, а когда крылья стали складываться перед взлетом, паника окончательно владела мной.

Видит небо, я бы спустилась и отказалась от всего этого, но тогда я бы уже ни за что не успела в Контуару. Выбора у меня просто не было, я должна была пересилить свой страх, а если нет… что ж, надеюсь, я не лишусь сознания прямо в воздухе.

Томас сидел впереди, его неимоверно раскачивало при каждом рывке вверх, и, если бы не ремни на ногах и бедрах, нас обоих выкинуло бы в воздух. Я зажмурила глаза и стала молиться всем богам, чтобы это поскорее кончилось.

Наконец, Эдвин набрал высоту, и начал парить, лишь изредка взмахивая гигантскими крыльями. Я чувствовала сильные потоки магии, поддерживающие его в воздухе, и мне стало немного спокойнее. Я осмелилась открыть глаза.

Под нами проносились обрывки облаков. Леса, поляны и реки уменьшились до размеров карты, и я с удивлением наблюдала, как моя собственная страна превращается в живой гобелен. Вот пастбище с овцами, вот поместье местного барона, речка, пышный узор желтеющего осеннего лес…

– Томас, посмотри вниз! – в восторге крикнула я. Хотя потоки воздуха сушили глаза, я все же старалась разглядеть побольше. – Как красиво!

Я только заметила, как он кивнул: слова заглушал шум ветра.

В полете мы провели весь день, руки и ноги закоченели от ледяных порывов, мы оба шмыгали носами. Эдвину пришлось нелегче, мы чувствовали, как напрягаются мышцы на его спине, как он то и дело пытается расслабить крылья хоть на мгновения и теряет равновесие.

Однако к вечеру мы были на месте. Посреди южного леса на большой поляне возле реки уже был раскинут небольшой лагерь, в сумраке его огни так и манили нас сверху, и Эдвин начал спускаться.

Сил бояться уже не было, и я с обреченностью позволила потокам воздуха швырять себя, как им вздумается. И тут мельком я увидела еще одного дракона.

Золотистая тень мелькнула справа от нас, и это зрелище так поразило меня, что я забыла вовремя собраться и меня тряхнуло особенно сильно.

Второй дракон тоже нас заметил. Он был длиннее и намного стройнее, его маленькие лапы скользили по воздуху, как будто перебирали ветки дерева, и он держался без всяких крыльев. Опускаясь, он сворачивался в причудливые петли, и старался сделать это особенно изящно, приветствуя Эдвина. Он опустился где-то в другой части лагеря.

Когда мы оказались на земле, я упала на колени, не сумев устоять. Все, чего мне хотелось, это лечь на траву и уснуть, но впереди еще ждала установка лагеря, и, превозмогая боль в теле, мы втроем занялись этим неблагодарным делом.

Несколько часов прошли в делах и мучительной полудреме, и как только представилась возможность, я крепко уснула в нашем шатре, даже не подумав раздеться. Братья свалились в метре от меня: мы сочли, что разбивать еще одну палатку бессмысленно – мисс Энке, стоящей на страже моей чести, здесь не было.

Следующий день обещал быть захватывающим, и я вскочила с рассветом. Предвкушение нового заставило меня забыть о боли и, пока братья спали, я занялась завтраком и заодно приготовила отвар, который должен был облегчить наше состояние.

Когда я стояла над котлом и не жалея вливала в него магию, мимо показался один из колдунов. Он был одет в яркий походный костюм, на его поясе, как кинжал, висела флейта, и я засмотрелась на него, как на диковинного зверя.

– Так-так, в наших рядах пополнение? – усмехнулся он, разглядывая меня с неменьшим любопытством. – Я тебя еще не видел здесь. В первый раз?

Я кивнула.

– Я здесь со своим учителем, – ответила я, улыбаясь.

Опомнившись, я оторвала руку от котла и, пока все не выкипело, поспешила добавить воды… однако того, что осталось от моей вылазки к реке, не хватало, и мой отвар был безнадежно испорчен.

Колдун рассмеялся, он выкинул вперед руку с растопыренными пальцами, и из земли под моими ногами поднялись тысячи капель. Влага собралась в танцующую спираль и вылилась ко мне в котел.

– Не забудь полить это место, и передавай привет учителю, – усмехнулся он, шуточно отдав мне честь и удалившись.

Когда братья поднялись, мое настроение было безнадежно испорчено, и даже похвала моей стряпне меня не ободрила. Мое первое знакомство с настоящим магом – и так опозориться! Я ведь действительно умела готовить тот отвар.

С каждым часом лагерь рос, прибывали все новые колдуны и ведьмы, кто-то из них прилетал на метлах, кто-то выезжал из леса на причудливых животных, о которых я до сих пор раньше не слышала, но встречались и такие, кто прибывал во втором обличье, – удивительно, у всех оно было разное.

Эдвин рассказывал мне, что только маг, нашедший полное единение с природой и познавший суть магии, может принять второй облик, и этот облик всегда будет драконом, который отразит внутреннюю суть колдуна. В лагерь прилетали длинные коротконогие драконы, драконы без передних лап или с восемью парами, драконы без крыльев…

Я озиралась по сторонам, разинув рот, и спохватывалась только когда к нашему шатру подходили знакомые Эдвина, а их было несчетное количество. Невозможно было поверить, что у нашего тихони была такая богатая общественная жизнь: оказывается, он побывал почти в каждой части света, и везде обзавелся приятелями! Они вспоминали о своих прошлых приключениях, обменивались редкими ингредиентами или инструментами, которые делали сами.

– Давно о тебе не было слышно, старина, – сказал один из пришедших к нашему шатру. Я узнала в нему мужчину, который с утра помог мне с зельем. Он тоже меня заметил и подмигнул. – Обзавелся хорошенькой ученицей, а? А что с той принцессой, чье королевство ты, поговаривают, захватил, обернувшись ее женихом?

– Это я, и мое имя Одри, – заметила я, поднявшись. Я была вежлива, но давала понять, что мне его слова не по душе.

– Вильгельм, – маг продолжил рассматривать меня без тени сожалений.

– Не стоит верить слухам, господин Вильгельм, – посоветовала я. – Эдвин и его брат Томас почетные гости во дворце, а мой отец в добром здравии и твердо правит страной.

– Вот как, – колдун взглянул на Эдвина с насмешкой. – Заделался придворным магом?

– Скорее нашел место поприятнее моей хижины, – возразил он. Ему, похоже, этот тип тоже не нравился.

– Ну-ну, смотри, не пропади там. Принцессы в наше время могут быть опаснее морской пучины, – он перевел взгляд на меня, и облизал губы. Краем глаза я заметила, что даже Томас смотрит на него с раздражением. – Что ж, поговорили, и к делу. А ну показывай, что ты привез из серебряного леса!

Были помимо него и другие, кто интересовался последними похождениями Эдвина, но вскоре от нас отстали: я не была его пленницей, он не был моим слугой, Подлунные земли оставались свободными, а я – их наследницей, к середине дня это уяснили все, кому только было до этого дело.

Позже, когда мы раздали гостинцы из Подлунных земель всем желающим, я смогла познакомиться с другими учениками. Они собрались отдельной стайкой, давая наставникам возможность выйти из ролей нянек, и Эдвин отправил меня к ним, как поднадоевшего ребенка, мол, иди, поиграй со сверстниками.

Другие подмастерья, как и я, только начинали свой путь, кто-то умел больше, кто-то меньше, но мы все взахлеб делились своими успехами и сплетничали о чудачествах своих наставников.

– Да это еще что, подумаешь, твой ест сушеных лягушек! Вон Эдвин притащил с собой голема с собственным лицом, и тот живет будто без воли хозяина! Одри, зачем ему этот кошмарный слуга?

– Томас вовсе не голем! – возмутилась я, хотя не была уверена в значении этого слова. – Он его брат и мой друг.

– А Эдвин разве не убил своего брата вместе королевской династией той забытой страны?…

– Да что ты лезешь не в свое дело? – воскликнула одна из северных колдуний, светловолосая девушка по имени Умма. – Ты сам ходишь в служках у настоящего Дьявола! Удивительно, что вы еще не повергли мир в хаос своими опытами по призыву нечисти.

– Эй, мы подходим к экспериментам с большой осторожностью и планируем их много месяцев!… У нас хотя бы есть результаты, и мы!…

С Уммой, ученицей одной из самых мрачных женщин на собрании, мы в итоге поладили и даже подружились. Она подарила мне ожерелье из зачарованных камней, а я в свою очередь оставила ей на память сплетенный из трав амулет на удачу, который сделала еще во дворце.

Вопреки опасениям Томаса, следить за мной не пришлось, среди колдунов я чувствовала себя хорошо и свободно, и они в большинстве были только рады пополнению. К тому же, я была первой ученицей Эдвина, и это почему-то придавало мне ценности в глазах сообщества. Сам колдун представлял меня с гордостью, которой я никогда не видела на занятиях, такое количество похвал попросту вгоняло меня в краску.

К вечеру, когда все маги успели поговорить и обменяться редкостями, в центре лагеря снова запылал большой костер, и вокруг него стали собираться люди. Кто-то вдруг заиграл на флейте, у кого-то нашелся незнакомый мне струнный инструмент, у третьего ритуальные барабаны, постепенно вокруг пламени взвилась чудесная стихийная музыка, под которую стали собираться танцующие.

К костру стремились те, кто был помоложе, а более опытные колдуны собирались на окраине, наблюдая за молодежью и ведя неспешные разговоры о своих исследованиях. Эдвин увлеченно беседовал с кем-то из знакомых, а мы с Томасом сидели неподалеку, делясь впечатлениями, как вдруг к принцу подскочила молодая белокурая колдунья и, задорно улыбаясь, утянула за собой в круг танцующих. Принц пытался сопротивляться, но мягкие руки ведьмы были настойчивы, и ему пришлось уступить даме.

Эти дикие танцы не были похожи на размеренные движения в бальных залах, к которым я привыкла, но тем интереснее и изящнее они казались. Каждый двигался, как ему хотелось, но вместе они выглядели слаженно и источали такую веселую энергию, что невозможно было устоять.

Я толкнула Эдвина, показывая, как прочно взялись за его брата, и мы оба рассмеялись: на Томаса было жалко смотреть. Он пытался быть вежливым, но в его глазах сиял неподдельный ужас перед окружившими его колдуньями. Они, напротив, были очарованы живым принцем, каждая из них рвалась провести с ним хотя бы пару секунд, и он переходил от одной к другой, как трубка мира, намертво застряв в пестром водовороте бус и цветастых платьев.

– Идем к нему! – предложила я, потянув Эдвина за руку. – Надо выручать беднягу.

– Я не…

Но прежде, чем он успел возразить, я встала и утянула его за собой, ему пришлось встать, чтобы не упасть. Его собеседник, седобородый маг в странной шапке, рассмеялся, вытащив из зубов длинную узкую трубку.

– Иди-иди, Эдвин, полно тебе сидеть со стариками!

Мы закружились среди других пар, колдун явно чувствовал себя неловко, но это только еще больше раззадорило меня. Я прижала свои ладони к его, как делали большинство танцующих, и повела его вокруг костра, поближе к месту, где был Томас.

Нас задевали свободные одежды кружащихся рядом магов, слышался звон причудливых украшений и смех, языки вздымавшегося вверх пламени играли на фигурах, превращая их в сказочных духов. Дикие ритмы пленяли, и я отдавалась им, словно зачарованная, забывая все те правила, которым меня с детства учили во дворце.

То ближе, то дальше, Эдвин едва успевал перехватывать меня до того, как это могли сделать кружившие вокруг нас колдуны. Я сама почти не различала его фигуру в пестром хороводе, но где бы я ни оказалась, светло-карие, почти янтарные глаза неотрывно смотрели на меня. В свете пламени они сияли особенно ярко, они были моим маяком в кружившей вокруг вакханалии.

Я вскинула руки вверх и закружилась вокруг себя, мои волосы разлетались в стороны, я закрыла глаза, отдаваясь уносившей меня энергии. Из рук разлетались искры, опадая вокруг меня причудливым дождем.

Ударили барабаны, Эдвин перехватил меня, наклоняя, и я поддалась его движению, положив руки ему на плечи. Наши лица оказались так близко, что мы почти касались носами, но ни один из нас не решился преодолеть эту близость и податься вперед. Мы продолжали танцевать, не отводя друг от друга странного незнакомого взгляда. Привыкали к странному магнетизму, проверяли его на прочность, то расцепляя, то сплетая руки, отдаляясь так, что нас могло унести в разные стороны, и вновь сближаясь до самого предела, когда ближе уже было нельзя.

Постепенно дыхание тяжелело, а движения становились медленнее, толпа вынесла нас за пределы огненного круга в темноту ночного лагеря, и нечто, окутавшее нас, начало таять. Мы смотрели друг на друга почти виновато, не зная, что делать дальше.

– Где Томас? – спросила я, осматривая поляну.

Эдвин отступил от меня и тоже поискал брата глазами.

– Среди танцующих его нет. Может, он вернулся в шатер?

Я досадливо опустила взгляд в землю. Если он видел нас у костра, должно быть, так и сделал. Он мог подумать что угодно… я и сама не знала, что думать.

Заметив мое смятение, Эдвин вернулся в свое обычное мрачное состояние. Он предложил мне пойти к Томасу, а сам отправился к колдунам, якобы ему нужно было со многими что-то обсудить до отъезда.

Я согласилась, но в шатер не пошла. Вместо этого я отправилась к реке, надеясь, что ее спокойное течение поможет мне вернуть равновесие.

Умывшись прохладной водой, я уселась на берегу и стала смотреть на то, как играют на волнах блики далекого костра. Почти так же играла луна на лесном озере недалеко от замка… Взгляд упал на мою тень на воде. Лица не было видно, только силуэт девушки, и казалось, за ее очертаниями мог быть кто угодно.

Я вдруг представила, как бы чувствовала себя, если бы была простой колдуньей, как Умма, например. Ведьма, а не принцесса. От меня никто бы ничего не ждал, и сейчас я бы просто сидела на берегу, гадая на ромашках вместо того, чтобы сгорать от необъяснимого чувства вины.

Пальцы сжали траву, я стиснула челюсти.

Это просто видение, мираж. Ничего не было и не может быть.

Поднявшись, я повернулась к реке спиной, собираясь пойти прочь. В голову пришло странное наставление Нэны, но я выбросила его из головы прежде, чем оно могло вернуть только что разрешенные сомнения. Я направилась к шатру, и улеглась спать, не став будить Томаса.

На следующий день после неловкого завтрака Эдвин сказал, что говорил с Эвенкой и она готова встретиться со мной. Я кивнула, и мы отправили к ней.

– Так-так-так, – проскрипела старушка, одетая в халат восточного покроя. Ее седые волосы скрепляли шесть воткнутых в пучок палочек, образуя круг, похожий на солнечные лучи, а глаза едва проглядывали из-под отяжелевших век. – Ну, девочка, покажи, что ты уже умеешь.

Мы с Эдвином сидели перед Эвенкой внутри ее шатра, нас с ней разделял дымок от курящихся на земле трав и кореньев. Я с испугом взглянула на колдуна, не зная, что именно делать.

– Попробуй с водой, – предложил он.

Я кивнула и сосредоточилась на миске, стоявшей рядом. Мысленно проникая в упругую структуру жидкости, я связывала со своим сознанием каждую каплю, пока не почувствовала, что могу управлять каждой.

Осторожно, почти не дыша, я мысленно вытянула всю воду из сосуда в воздух и, помогая себе пальцами, закрутила ее в узел бесконечности.

– Поменьше старательности, девочка, ты не на экзамене, – проговорила старушка, улыбаясь. – Открой стихиям свое сердце, не пытайся заменить их волю своей, наоборот, позволь им наполнить тебя.

Как открыть сердце воде?… Я растерялась, и моя спираль полетела на землю, обрызгав меня и остальных, задушив дымящиеся травы.

– Ох, – Эвенка поспешно стряхивала воду со своего халата. Я готова была провалиться сквозь землю, и мучительно больно сдала руками колени. – Попробуем еще раз.

Мы пробовали с воздухом, огнем и землей, и все выходило плохо, будто я не проделывала все эти трюки уже сотню раз.

– А как насчет чистой магии? – вдруг сказала Эвенка. – Попробуй собрать в руках ее.

Эдвин помрачнел. Я непонимающе смотрела на нее.

– Что вы имеете ввиду?

– Так ты не учил ее обращаться со своей силой? – брови старушки взлетели вверх, она пораженно смотрела на колдуна своими маленькими глазами. – Эдвин, в чем прок от того, что она умеет сушить и вываривать травы, если она не может собрать даже крошечную сферу?

– Это я оставил на будущее, – попытался оправдаться он, но Эвенка смотрела на него с осуждением.

– Не стоит переносить свои собственные страхи на учеников, Эдвин, – назидательно сказала она. – У девочки горячее, но чистое сердце. Она сильнее, чем ты думаешь, и ты должен позволить ей узнать и эту сторону себя, – она взглянула на меня. – А тебя, Одри, обуревают сомнения. Боюсь, я не могу тебе помочь. Ты сама еще не решила, кем хочешь быть, и я бессильна указать тебе путь. Дело не в навыках, девочка, не в том, что ты расплескала воду: силы сами находят тех, кто их ищет, и покидают тех, кто не уверен в том, зачем они ему. Ты еще не готова принять полностью их.

Утро вышло безрадостным. Томас не говорил со мной, погруженный в свои мысли, Эдвин ушел и появился только перед тем, как нужно было улетать. Все оставшееся время я собирала вещи и прощалась с немногими магами, с которыми успела познакомиться.

– Увидимся через год! – Умма сердечно пожимала мне руки на прощание, и я грустно улыбнулась. Через год моя жизнь уже будет другой, и я не смогу так просто вырваться из дворца. Возможно, это было мое первое и последнее приключение, но говорить этого Умме я не стала.

Я покидала лесную поляну с тяжелым сердцем, но какая-то часть меня была рада всему, что произошло. Знакомство с сообществом, Умма, танцы у костра, даже мои нелепые попытки у Эвенки… разве это был не самый удивительный день в моей жизни?

Так или иначе, теперь мне предстоял путь до Вайтенберга, новый город, новые впечатления и новые испытания. Зажмурив глаза при взлете, я мысленно начала продумывать свою речь на совете Ганзы.

Мы провели в полете весь день, как и до этого, но на этот раз преодолели куда большее расстояние. Эдвин стремился вперед, словно стрела, и к закату мы уже были за много миль от замка, где, как я думала, мы переночуем после первого дня полета.

Этот рывок дорого ему стоил, и когда приземлился, он едва держался на ногах. Мы с Томасом разбили лагерь вдвоем, а после ужина я решила отправиться в лес, чтобы поискать травы, которые помогли бы Эдвину восстановиться к утру. Пусть меня саму ноги едва держали, я понимала, что, если завтра он не сможет взлететь, мы застрянем посреди леса без всякой надежды успеть на праздник.

Томас вызвался сопровождать меня, и мы пошли вместе.

– Как прошло у Эвенки? – спросил он, впервые заговорив со мной с вечера танцев. – Там что-то случилось?

– У меня ничего не вышло, – призналась я, направляя светлячок за куст, чтобы лучше разглядеть растения под ним. – Что ж, это может пригодиться… Она сказала, что я еще не готова. Что не знаю, зачем мне моя сила.

– А ты разве не знаешь? – Томас отогнул для меня ветку, и я прошла, благодарно кивнув ему.

– Раньше я хотела помочь отцу. Но для настоящей магии, должно быть, нужно что-то еще большее.

– Что может быть больше? Как по мне, это отличное желание, – сказал он.

– Но оно не связано с моей собственной судьбой, от рождения и до смерти, – предположила я. – Я сама не знаю. Эдвин не учил меня этому, потому что… не знаю, почему.

Я вздохнула. На самом деле я догадывалась, в чем была причина. Должно быть, он помнил о том, что с ним случилось, когда он вернулся к родителям, и боялся, что со мной может произойти то же самое. Что я не справлюсь, и сила возьмет верх над моей волей. Не страшно, если мысли умчатся за течением лесного ручья, но если ими овладеет нечто куда более сложное и мощное…

Во время прогулки мне удалось отыскать все необходимое, и еще грибов, которые можно было бы поджарить на завтрак. Томас казался прежним, неловкость между нами постепенно исчезала, все было не так уж плохо… Однако, когда мы вернулись, нас ждали плохие новости.

Эдвин не мог двигаться, хотя проспал уже несколько часов и должен был восстановиться хот бы настолько, чтобы поесть.

– И чего ради ты так торопился? Мы успевали и без этой безумной спешки! – ворчал на него Томас, подкладывая ему под голову наши сумки. Колдун лишь недовольно на него зыркнул.

– Даже если к утру ему станет лучше, лететь он не сможет, – произнесла я, оценивая состояние Эдвина. – Проклятье…

Усталость пришлось забыть, я принялась за зелье, вкладывая в него как можно больше собственных сил. Колдун выпил все до капли и уснул, оставив решение проблемы на нас с Томасом.

– Он говорил, что отсюда лететь до Вайтенберга всего несколько часов, – вздохнул принц. – Пешком мы в любом случае не доберемся туда в срок, так что имеет смысл остаться здесь, пока ему не станет лучше. Другого выхода у нас нет.

Так оно и было. На следующий день я встала пораньше и, собрав еще трав, приготовила новую порцию отвара. Но несмотря на мои усилия Эдвин почувствовал собственные руки только к двум часам дня. К шести он уже мог сидеть и ходить, опираясь на руку Томаса. Однако с заходом солнца ему снова стало хуже, и мне пришлось принять тот факт, что на праздник мы не попадем.

– У нас еще есть время, – Томас пытался подбодрить меня, но я лишь покачала головой. Мы сидели в шатре, каждый на своей лежанке, и мой светлячок под потолком был единственным источником света на многие мили вокруг.

– Ему хуже, – сказала я, глядя на спящего колдуна. – Даже если к утру он снова сможет двигаться, ему нельзя лететь. В воздухе с ним может произойти что угодно, это слишком опасно.

Вздохнув, я перевела взгляд на Томаса. Он не хуже меня понимал, как важно было быть на встрече вовремя, но поделать мы ничего не могли.

Засыпая, я лежала спиной к братьям, роняя на лежанку злые слезы

Я отправилась развлекаться с колдунами вместо того, чтобы следовать решению министров. Моя поездка не принесла мне ни серьезных знакомств, ни навыков, а лишь добавила смятения, и теперь я застряла в лесу даже без возможности сообщить своим, что со мной все в порядке. Завтра, когда все поймут, что я не появлюсь на празднике, все, чего я добилась за год, обратится в пепел… От мысли о том, что я не оправдаю доверия отца и остальных, что из-за меня возможно сорвется заключение союза, меня била дрожь: я не могла смириться с этим.

Посреди ночи я встала и утерла слезы.

В произошедшем была моя вина, и я не смогу уважать себя, если сделаю все возможное, чтобы выполнить свое обещание. Внутренний голос, который шептал, что я ничего не могу, кроме как сварить Эдвину еще отвара, больше не убеждал меня: если не сделаю большего, то я не заслуживаю ни своего положения, ни оказанного мне доверия. Тогда моя судьба – сидеть в короне рядом с надежным мужем и улыбаться, пока за меня принимают решения.

Я неслышно вышла из шатра и встала посреди поляны, еще толком не зная, что буду делать. Я надеялась, что внутреннее чутье, которое Эдвин учил слушать, само подскажет мне выход.

Луна только начала идти на убыль, и в ночном сумраке я видела, как ветер перебирает густые травы. Я услышала, как звенит листва, за ней проступил звук ломающейся в лесу ветки: должно быть, какое-то животное. Еще дальше. Ухает филин.

Закрыв глаза, я слушала природу, отдавая ей всю себя, мои мысли скользили по траве вместе с ветром, все дальше и дальше, пока пространство вокруг не заполнило меня без остатка. Я дышала вместе с шелестом листьев, мое сердце билось в такт журчанию лесных ручьев. Мир вокруг находился в непрерывном движении, энергия растекалась повсюду, переходя из одного состояния в другое, и я была частью этого круга. Впервые я чувствовала потоки так сильно, как будто они находились внутри меня, но этого было недостаточно.

Страх, как перед нырком в неизвестную реку: я не знала, что встретит меня по ту сторону, но должна была решиться. И я решилась, открываясь окружившим меня импульсам, пропуская их в себя, как шумную толпу гостей.

Сначала они прокрадывались осторожно, я чувствовала лишь покалывания на кончиках пальцев рук и ног, но позже словно осмелели и хлынули сквозь вены. Плечи, голени, грудь, бедра, сердце, живот, меня пронзало неизвестной силой, и в пору было остановиться, но я этого не делала. Пока чувствовала, что моей воли достаточно, я не закрывалась.

Меня наполнило до краев, и когда я открыла глаза, мне казалось, что мир вокруг окрасился в фиолетовый. Собственные движения казались слишком быстрыми и неуклюжими, хотелось опустить на траву и снова растворится в звуках, но я еще помнила, зачем пошла на это.

Я направилась в шатер и опустилась перед Эдвином. Положив ладони ему на груди, я выпустила рвущиеся наружу силы, и они ринулись к новой жертве, наполняя опустевший сосуд с еще больше жадностью, чем меня.

Колдун вскочил, словно его ударили, он хватал ртом воздух, но я уже не могла остановить происходящее. Смотря на него широко раскрытыми от ужаса глазами, я удерживала руки возле его груди, моля проведение, чтобы он опомнился и помог мне быстрее, чем я потеряю контроль.

К счастью, Эдвин понял. Он сжал мои ладони своими и склонил голову, принимая то, что я могла ему дать. Он вытягивал все больше и больше, пока я не повалилась на него, словно опустевший бурдюк, и связь не оборвалась.

– Безумная… – выдохнул он, поддерживая меня.

Даже с закрытыми глазами мне казалось, что мир вокруг кружится в дикой карусели, я едва ли различала верх и низ, в ушах звенело. Но я улыбалась, потому что знала: у меня получилось.

Глава 8. Порядок

На следующий день, когда на главной площади Вайтенберга запели первые трубы, провозглашая начало торжества, люди заметили нас в небе. Я слышала их крики даже сквозь свист ветра в драгоценных серьгах, когда Эдвин пикировал на площадь.

Сделав круг над башнями городами, он по спирали опустился у главной сцены. Люди разбежались, уступая ему место, но далеко уходить не спешили: они уже заметили всадников и, должно быть, сгорали от любопытства.

Томас слез первым, затем помог мне отстегнуть ремни и спуститься следом, в туфлях это было не так-то просто. К счастью, подол немного помятого праздничного платья закрыл их, и, возможно, не все заметили, что мои ноги в лесной грязи.

На глазах у изумленной площади я сняла капюшон, открывая свое лицо и диадему. Вымытые в ручье волосы пушились, но плащ уберег их от ветра, так что я надеялась, что выгляжу подобающе.

Эдвин склонил к нам с Томасом морду, а затем прыгнул вверх, его когти проскрежетали по каменной мостовой, выбив искры, и он устремился вверх.

– Принцесса Одри! – из толпы к нам спешили заждавшиеся министры. Только приблизившись, они засыпали нас вопросами. – С вами все в порядке? Что произошло, почему вы задержались?

– Напротив, я прибыла в самое время, – спокойно ответила я, с достоинством взглянув на городские часы. Большая кованная стрелка повернулась, и площадь огласил полуденный бой.

Ни одна живая душа не могла обвинить меня в том, что я опоздала.

Растерявшиеся трубачи продолжили церемонию открытия, и постепенно площадь охватывало предпраздничное настроение. Вышел представить Ганзы и зачитал поздравительную речь, в которой отметил, как рад видеть среди гостей его величество принцессу Подлунных земель Одри. Меня пригласили на помост, и я вышла, оставив походный плащ Томасу.

Все тело болело, но я держалась грациозно, будто провела последние дни не в лесу, а гуляя по розовым садам. Словно полеты на драконах были для меня не тяжелее прогулки в обшитой бархатом повозке, запряженной домашними пони.

– Вы очень добры, господин Юханссон, – сердечно проговорила я заученные еще несколько дней назад слова. – К сожалению, мой отец не смог оставить дела, и дал мне возможность выступить от его имени. Это моя первая поездка за пределы страны, и я очень благодарна вам за приглашение. Вайтенберг чудесный город, я уверена, что проведенные здесь дни станут незабываемыми.

– Для нас так точно станут! – выкрикнул кто-то из толпы, и представитель Ганзы рассмеялся, хотя в его смехе и было слышно некоторое напряжение.

– Ваше появление было бесподобно, это правда, – проговорил он. – Что ж, надеюсь познакомиться с вами поближе, принцесса Одри. Вы определенно выдающаяся личность.

Я улыбалась, мои глаза сияли, но я почувствовала странную неприязнь к стоявшему передо мной человеку. Эти заготовленные фразы, напускное радушие… Мог ли он представить, что мне пришлось сделать, чтобы успеть до того, как городские часы поставили бы крест на моей репутации? Он понятия не имел. Я осознала, что рисковала собой и Эдвином, чтобы оказаться на помосте и выслушать пару пустых формальностей, и меня стало окутывать странное безразличие к происходящему.

Вернувшись к Томасу, я примерно отстояла всю церемонию, выслушала о достижениях Ганзы в прошедшем году, о немногих неудачах и грандиозных победах, которые выпали на долю местной гильдии. Наконец, речь была закончена, представитель объявил начало праздника, и люди взорвались аплодисментами: их ждали бесплатные развлечения и угощения от Ганзы.

Я надеялась, что смогу отдохнуть после речи, но стоило музыке стихнуть, как ко мне подлетел один из местных управляющих с предложением посетить его знаменитую сидрерию. Он был одним из крупных партнеров Ганзы, и я, разумеется, должна была согласиться.

После него последовали другие, нас с Томасом возили по всему городу, не давая ни минуты покоя, и вместо того, чтобы наслаждаться новым местом, я пыталась научиться спать с открытыми глазами и вежливой улыбкой на лице.

К вечеру мы оказались на приеме в здании гильдии, так и не увидев своих комнат. Эдвин, воспользовавшись своей непричастностью к происходящему, наверняка отсыпался где-нибудь, и мы с Томасом горячо ему завидовали.

– Принцесса Одри, ваше величество, – передо мной склонился мужчина. На вид ему было больше пятидесяти, по тому, как он был одет и как держался я сделала вывод, что передо мной одна из ключевых фигур в гильдии. – Позвольте представиться, мое имя Арво Лайне. На этом празднике я представляю интересы Ганзы в Вайтенберге.

– Очень приятно, – я чуть склонила голову. – Мой спутник и телохранитель, Томас Вайтсвон.

– Знакомое имя… – заметил он, но я не позволила ему развить эту тему, заговорив о том, как мне понравился праздник.

Мы обменивались любезностями минут десять, когда Лайне наконец перешел к делу. Меня и остальных членов делегации приглашали обсудить будущее сотрудничество завтра, и я отметила тот факт, что сказали об этом именно мне, а министрам, которые были здесь уже два дня. Это означало, что в Вайтенберге главной фигурой признали именно меня, и это можно было назвать небольшим успехом. Несмотря на все трудности, пока я все же справлялась со своей ролью. Оставалось отстоять наши интересы на завтрашнем собрании.

На следующий день я привела себя в порядок в условиях, подобающих принцессе. Строгое платье, прическа, с которой мне помогла одна из нанятых на время путешествия служанок, все необходимые краски и украшения. Я была готова к встрече с кем бы то ни было.

Когда я спустилась к завтраку, оба брата застыли, будто видели меня впервые, министры смотрели на меня с затаенной гордостью, и их реакциях придала мне еще больше уверенности.

На собрание нас отвез личный помощник Лайне, Эдвин вдруг настоял на том, чтобы отправиться с нами: ему с чего-то захотелось присутствовать, хотя все время, что мы с Томасом готовили предложение, он не уставал отпускать ехидные замечания по поводу безнадежности нашей затеи.

Со стороны Ганзы людей выступало больше, чем я ожидала. Собрался не только весь совет местной гильдии во главе с Лайне, среди них я узнала одного из принцев Контуары вместе со свитой.

Его присутствие поколебало мою уверенность. Не прошло и года, как его младший брат Ансельм напал на нас с частью армии Контуары, и погиб от рук Эдвина. Наша встреча могла обернуться чем угодно, было очевидно, что принц оказался на совете неспроста.

– Принцесса Одри, – он приблизился ко мне еще до начала совета, чтобы поздороваться. – Эрик, шестой принц Контауры, к вашим услугам.

Его рыжеватые волосы блестели от помады, когда он наклонился, чтобы поцеловать мою руку в перчатке. Цепкий взгляд скользнул к моему лицу.

– Рад видеть вас в Вайтенберге. Надеюсь, вам оказали должное гостеприимство.

Я ответила на его любезности, и на этом наше общение закончилось, хотя до начала собрания я несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд.

Наконец, совет начался. Все причастные прошли в большой зал и устроились за круглым столом, нашу делегацию усадили у двери, окружив двадцатью старшими членами гильдии и принцем с его свитой. Напротив нас, возглавляя всю эту свору, восседал Лайне с безупречной дружелюбной улыбкой.

– Что ж, начнем, – проговорил он, пододвигая к себе кипу заранее подготовленных бумаг. У всех собравшихся были свои копии, нам же с министрами, Томасом и Эдвин досталась лишь одна.

Сохраняя дружелюбные улыбки и не забывая упоминать наши высокие статусы, собравшиеся по очереди разбирали предложение моего отца едва ли не по словам, объясняя, какие чудовищные издержки они понесут, соглашаясь на него. Их обманчиво уважительные взгляды и дружеские голоса были полны чувства собственного превосходства: мы здесь были попрошайками из маленькой лесной страны, которой грозит нищета и голод, если она не подчинится более богатым соседям. Ганза несла эту мысль в каждом своем слове.

Доводы Яна и Вильяма отметались, как детский лепет, им не хватало знаний и красноречия, чтобы тягаться с местными волками, скрутившими десятки подобных личностей. На меня и вовсе не обращали внимания, сочтя красивой девочкой, которая приехала развеяться и, может быть, найти мужа побогаче. Последнее я поняла, когда поймала на себе очередной взгляд контуарского принца: он оценивал меня, словно куклу на прилавке, его глаза так гадко блестели, что захотелось их выцарапать.

В конце концов после полутора часов откровенных насмешек перед нами выкатили свиток с их собственным предложением. Хуже мы и представить не могли. Нашим торговцам разрешалось торговать на территории Ганзы и якобы пользоваться ее привилегиями, но на деле мы становились их рабами и должны были не только отдавать чудовищную долю выручки, но и платить ежегодный взнос из государственной казны. Более того, в знак дружественности, мы должны были разрешать членами Ганзы беспошлинно торговать на нашей территории, – это окончательно разорило бы наших торговцев, – и пересекать границы без разрешения.

После того, как убедились, что нам ясна суть их решения, нам дали время обдумать их предложение. Ответа они ждали через час, так как не хотели упускать время, ведь до конца торгового сезона оставалось немного, и им не терпелось начать сотрудничество. Иными словами, начать вытягивать из нас столько, сколько получится.

Мы вышли из кабинета в смешанных чувствах.

– Это грабеж, – проговорил Ян, министр торговли, едва не плача от напряжения: он был тихим стариком, который знал, когда стоит поберечь деньги, а когда лучше потратиться. Политика такого уровня его никогда не касалась. – Мы потеряем нашу независимость!…

– Но, если мы не согласимся, следующей зима обернется голодом. Отказ будет воспринят как пощечина, они раздавят нас, как мух, – жестко проговорил Вильям. Он вел дела с иностранцами и был крепче, его характера хватало, чтобы выстоять под давлением. Однако, не ответить на него.

Я бессильно опустила руки: мы оказались не в силах продолжать собственную игру. Моя идея, казавшаяся блестящим выходом, завела нас в клетку. Оставалось только терпеливо ждать, пока новые хозяева захлопнут дверцу и станут насыпать по горсточке корма по утрам, если не забудут.

– Томас, что ты думаешь? – спросила я, обернувшись к нему.

Он покачал головой.

– Нельзя соглашаться на это, – произнес он, хмурясь. – У нас есть год, мы найдем выход. Обратимся к соседям с востока.

– Они не в лучшем положении, – заметил Вильям. – Едва ли они способны поддержать нас.

– Но мы будем не одни, и они тоже, – возразил Томас. – Я считаю, мы должны отказаться и искать поддержки там, куда еще не добралась Ганза.

От его слов мне не стало легче: отказать Ганзе означало нажить опасного врага. Если кто-то из соседей решит испытать нас на прочность, Контуара охотно поддержит его затею и заставит присоединиться к ней всех, на кого имеет влияние. Отказывать ей было еще опаснее, чем соглашаться.

Я закусила губу: решение оставалось за мной, такова была воля отца. Именно мне стоило дать ответ Ганзе, готова ли я была к этому или нет.

Я бессильно взглянула на Эдвина, ища поддержки или утешения, я сама не знала. Он не произнес ни слова за все время, и теперь, когда я взглянула на него, увидела лишь недовольство. Как когда я сжигала корни, не в силах справиться с волнением. Он был разочарован мной… видимо, в его мире, где не существовало денег и политики, он не мог принять того, что я готова склониться перед сборищем жадных торговцев, словно оголодавшая нищенка.

Понимание того, насколько слаба и беспомощна наша страна, насколько я сама бессильна перед обстоятельствами, накатило тяжелой волной.

– Принцесса Одри, – позади я услышала голос принца Контуары.

Он стоял, вежливо улыбаясь.

– Позвольте предложить вам прогуляться? – предложил он. – Неподалеку есть чудесный парк, там вы могли бы отдохнуть от напряженных переговоров. До начала собрания у вас еще есть время. Сможете собраться с мыслями, и я имею скромные надежды, что смогу помочь вам в этом…

Он замолчал, должно быть, наткнувшись на взгляды братьев, стоявших по обе стороны от меня.

– Как необычно иметь телохранителей близнецов, – заметил он, улыбнувшись мне, хотя ему явно было не по себе рядом с ними. – Они так непохожи, хотя лица совсем одинаковые! Знаете, можете не брать их с собой, я готов отвечать за вашу безопасность. В конце концов, это страна моего отца.

– Одри, я не думаю, что… – заговорил было Томас, но я прервала его.

– Все хорошо, Томас, – я взглянула на него, показывая, что готова противостоять этому недалекому нахалу и в одиночку. Он был здесь неспроста, и я хотела знать, чего он от меня хочет… хотя определенные догадки у меня уже были. – Я приму предложение принца Эрика. Мне в самом деле не помешает пройтись.

Эрик предложил мне руку, и я приняла ее, переборов некоторую гадливость от его прикосновения.

Он вывел меня на улицу и, пройдя не больше пары минут, мы оказались в чудесном парке. Мраморные дорожки, кованые изгороди и фонтаны… сад у замка, в котором я выросла, считался красивейшим в Подлунных землях, но по сравнению с этим небольшим сквером был просто поляной с сорняками.

– Представляю, как вас должен впечатлять Вайтенберг, – не без гордости проговорил Эрик, заметив, как я осматриваюсь.

– Да, город очень красив. Всего мрамора в подлунных Землях не хватило бы, чтобы обстроить хотя бы один такой парк, – заметила я. Мой тон был ровным и вежливом, но принц все же смутился, поняв мой намек на его бестактность.

– О, я совсем не хотел уменьшать красоту Подлунных земель. Ваши легендарные серебряные леса и озера, рыба в которых размером с добрую лодку, в вашей стране есть множество выдающихся вещей, например…

– Например наши земли? – я обернулась к нему.

Второй удар еще сильнее покоробил его.

– Вы, должно быть, держите обиду на моего брата Ансельма, – предположил он, заговорив быстрее, чем следовало. – Мы скорбим о нем несмотря на то, что он пошел против воли отца, уведя из армии лучших воинов. Как вы знаете, его поступок был неприемлемым, и отец даже счел разумным не выдвигать Подлунным землям обвинение в том, что вы не взяли ни одного пленного.

Страшные воспоминания воскресли ясными картинами: удары катапульт, крики покалеченных, кровь на стенах моего полуразрушенного дома… осаду я провела в комнате, затаившись, как мышь, не зная, молить ли богов о быстрой смерти или о мужестве, чтобы подчиниться победителю. Меня охватила дрожь.

Дыхание сбилось, я шла, стиснув руки, перед взглядом расплывался мраморный узор. Нас окружали пышные розовые кусты, цветы на которых были столь огромны и ярки, что казались ненастоящими, и я двигалась среди них, как в зеленом тумане с огромным пульсирующими красными пятнами.

– Извините, я не хотел огорчать вас грустными воспоминаниями, – Эрик заговорил увереннее, неверно растолковав мое состояние. – Так или иначе, это в прошлом, настали светлые дни и теперь, когда вот-вот заключится торговый союз, наши государства станут еще ближе друг к другу. Уверен, это лишь начало куда более плодотворных отношений.

Я остановилась, и он тоже встал, опершись на мраморный фонтан с купидоном на вершине.

– Принцесса Одри, не сочтите мои слова бестактными, но ваша красота столь удивительна, что лучшие розы Контуары меркнут в сравнении с ней, – проговорил Элик. Сорвав один из бутонов, он позволил себе вколоть его мне в волосы над ухом. – Но вместе вы еще прекраснее.

Он смотрел на меня, улыбаясь, как ему должно быть казалось, очень обольстительно, но я видела его насквозь. Эрик собирался сделать мне предложение о еще одном выгодном союзе с Контуарой, вот что означали его надежды на то, что он поможет мне собраться с мыслями и принять решение насчет Ганзы.

Не так страшно оказаться в клетке, если вместе с тобой в ней будет жить хозяйский птенец, не так ли? Своего они ведь точно не оставят без корма, еще и кусочек яблочка будет появляться время от времени…

Я подняла руку и, не сводя с Эрика пристального взгляда, медленно вынула из своих волос роскошную розу. В моих пальцах сочащийся жизнью бутон начала сохнуть и темнеть, лепестки скукоживались и крошились, пока не обратились черным пеплом, осыпавшимся на белоснежный мрамор между мной и Эриком.

Стряхнув пальцы, я развернулась, и пошла прочь из парка, оставив оцепеневшего от ужаса принца одного.

В зале совета царила гнетущая атмосфера, контуарские торговцы избегали смотреть на нас, а если кто из них и поднимал взгляд, в нем читалось ободрение: ну же, говорил он, всего один шажок, и это собрание закончится, как и ваши мучения. Бедный, бедный дикий народец, вынужденный сдаваться на милость сильнейшего… но такова жизнь, не вы первые и не вы последние.

Тлевшая внутри ярость затмила охватившие меня страхи, бившееся где-то в груди пламя требовало немедленного выхода, – выжженой розы ему было отчаянно мало, – и я едва сдерживала его под кожей. Оно проникло в каждую мышцу, в каждый волос, охватило мои мысли, оно плясало перед моими глазами, и сквозь него я вдруг с поразительной ясностью увидела, насколько бесполезны собравшиеся передо мной люди.

Их богатство, знатность, влияние… но что они из себя представляли? Что могли противопоставить тому, что клокотало внутри меня, пока мы все в этой комнате?

– Что ж, принцесса Одри, вы с вашими соратниками обсудили наше предложение, – вежливо заговорил Лайне. – Оно безусловно отличается от вашего, но имеет свои преимущества, и, я надеюсь, вы оценили их по достоинству. Мы с нетерпением ждем вашего решения.

Когда я ответила, мой голос был тверд и звучен, как никогда прежде. Слова шли из той части меня, о которой ни присутствующие, ни я сама до этого момента не догадывалась.

– Должно быть, в Ганзе не до конца поняли наши намерения, – спокойно проговорила я, переводя взгляд от одного торговца на другого. – Мы здесь в поисках надежного союза, а не покровителей. В Вайтенберг нас привело разумное предположение взаимной выгоды, вы же, похоже, сочли, что мы здесь из-за крайней нужды.

– Вы несправедливы, принцесса Одри, – Лайне улыбнулся, хотя мой тон и мои слова выбили его из колеи: он не ожидал услышать подобное от маленькой принцессы, еще не дожившей до совершеннолетия. – Контуара всегда бережно относилась к своим союзникам, и к Подлунным землям мы всегда проявляли уважение.

– Мы сполна прочувствовали его, когда Ансельм говорил с моим отцом у наших ворот, – проговорила я, смиряя Лайне взглядом. Я встала, кипящая внутри меня буря обратилась к его существу, готовая обрушиться на него со всей мощью, но мне хватало самообладания, чтобы удержать ее. Лайне почувствовал это, он пока не понимал, что именно ощущает, но он замер передо мной, как кролик перед волчицей. – Слова контуарского принца, обещавшего взять силой и наши земли, и меня, были высказаны с большим уважением, – произнесла я с нажимом.

В зале повисла тишина. Я продолжила говорить.

– Контуарская Ганза перекрывает наши дороги, наших торговцев не пускают за границы и обирают пошлинами в городах, куда им удается добраться. Все с предельной вежливостью и уважением, – я перевела взгляд с Лайне на остальных. – Что ж, я сохраню принятые в Контуаре порядки. Господин Лайне, достопочтимые члены собрания Вайтенбергской гильдии, принц Эрик, – я подалась вперед, уперев кулаки в стол. – Подлунные земли ценят свое достоинство и свою свободу превыше всего, и они готовы бороться за нее, как бы велик ни казался враг, – я перевела взгляд на рыжего шута, дрожавшего в своих нарядах, стоимостью в месячное содержание моего дворца. – И пленных, как верно выразился принц Эрик, мы не берем.

Лайне открыл было рот, но его челюсть сковало судорогой, остальные члены собрания переменились в лицах. Едва ли они ожидали, что мы будем сопротивляться, и ни один из них не был готов к тому, что я начну угрожать им.

Один из них закашлялся, и это движение оживило замершие ряды. Лайне тряхнул головой, приходя в себя: он не собирался поддаваться своим страхам, еще не догадавшись, что они не плод его воображения, а реакция тела на неподдельную угрозу.

– Принцесса Одри, признаться, я восхищен вашим характером, – проговорил он, возвращая на лицо дежурную улыбку. – Вы определенно выдающаяся юная леди, однако на вашем месте я с осторожностью выбирал бы слова. Угрожать соседям – не лучший способ добиться союза. Особенно учитывая перевес сил, о котором вы, конечно же, знаете, несмотря на то, что совсем недавно стали участвовать в государственных делах.

– Гер Лайне, – я улыбнулась в ответ, как улыбалась бы родному дяде. – Вам известно, чем по-настоящему богаты земли Подлунных земель?

– Деревом, я полагаю, – заметил он, и это вызвало нервные смешки у некоторых из собравшихся.

– Талантливыми людьми, гер Лайне, – продолжила я, не обратив на них внимания. Я выпрямилась и медленно пошла его сторону, иногда касаясь спинок стульев встречающихся на пути министров. Ощущая мое приближение, они застывали, как заметившие опасность зайчата. Уверена, любой из них чувствовал жар в моих пальцах не хуже меня самой. – Учеными, чьи познания природы намного превосходят ваши представления о действительности.

Я остановилась возле него, он поднялся, чтобы быть выше меня, но даже наша разница в росте не могла придать ему уверенности: на его лбу выступила холодная испарина.

– Вы знаете, почему я не прибыла в Вайтенберг вместе с делегацией? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Нет, принцесса Одри, – ответил он, сменив браваду на предельную серьезность. Он ждал, что я скажу.

– Я расскажу вам об этом, хотя вы и не спрашивали. Я была приглашена на собрание колдунов в одном из серебряных лесов. Как вы думаете, сколько талантливых людей прибыло оттуда в Вайтенберг с нашей делегацией, чтобы разделить удовольствие от чудесного праздника? Я скажу: здесь их больше, чем было в замке во время осады.

– Мы поняли ваши опасения! – вдруг выпалил Эрик, с грохотом отодвигая стул и поднимаясь возле меня и Лайне. От него несло трусливым потом, я чувствовала этот душок и сморщила нос. – Уверен, если вы дадите нам еще немного времени, мы сможем прийти к решению, которое устроит обе стороны! – выпалил он, испуганно улыбаясь. – Что скажете, принцесса Одри?

– Я здесь именно для этого, – ответила, переведя на него доброжелательный взгляд и утягивая гремевшую вокруг меня силу поглубже, откуда напуганные люди не могли ее учуять. – Если вам нужно время, я с готовностью вам его предоставлю: это меньшее, что я могу сделать ради защиты наших общих интересов.

– Тогда мы сделаем все возможное, чтобы прийти к соглашению, – кивнул принц, едва не падая от облегчения.

Все было кончено.

Мы покинули кабинет, оставляя контуарцев одних: я была уверена в принце Эрике, и не сомневалась, что он добьется для Подлунных земель куда более выгодных условий, чем могла бы добиться я. Он отлично владел языком силы, и раболепствовать перед превосходством должен был не хуже, чем задирать нос перед слабыми.

– Одри…

Ян едва мог говорить, когда мы вышли. Он заикался несколько раз, прежде чем сумел выдавить из себя хоть одну фразу.

– Одри, у меня нет слов, – выдохнул он, глядя на меня так, будто я обратилась драконом. Они все на меня так смотрели, и министры, и Томас. – Я знаю тебя с рождения, но никогда не подозревал, что в тебе прячется такой характер!

– Ты просто парализовала их своим голосом, – согласно кивнул Вильям. Он старался держаться, но я видела, как сильно дрожат его руки. Он через силу улыбался, однако это была искренняя улыбка. – Они нескоро это забудут.

Томас так и не нашел что мне сказать, среди их пораженных лиц выделялась гордая улыбка Эдвина: для него мое преображение не было сюрпризом. Он всегда видел во мне это пламя, взращивал его и направлял, а теперь любовался его расцветом. Вот, зачем он пришел сюда с нами – он хотел видеть, как я справлюсь. И он был мной доволен.

Я встретила его взгляд и улыбнулась в ответ.

Глава 9. Совершеннолетие

Мой первый выход в свет обернулся неслыханным успехом. Я провела в Вайтенберге еще неделю, совершенно неожиданным образом в город решили заехать несколько окрестных графов, все они хотели познакомиться со мной, особенно сильно те из них, чьи владении располагались у наших границ.

Меня окрестили Подлунной Розой за мой цвет волос, со всех сторон меня осыпали похвалами и восторгами, по трижды в день я получала недвусмысленные предположения о том, как чудесно будет Подлунное королевство зимой, в день моего совершеннолетия. Разве не каждый мечтает побывать там в это чудесное время, особенно теперь, когда всем стало известно, что слухи о помолвке с колдуном только слухи? Несмотря на старание братьев оградить меня от подобных ухажеров, они все-таки умудрялись просачиваться ко мне, улучая моменты, когда я была одна.

Весть о том, что Контуара решила считаться с интересами Подлунных земель, разнеслась быстрее ветра. Для соседей мы внезапно обратились из тихих лесных деревенщин желанными друзьями, несколько государств отправило своих послов во дворец к моему отцу для укрепления дружеских отношений и обсуждения возможных совместных предприятий. Домой я вернусь с триумфом, о котором и не мечтала.

Сомнения больше не одолевали меня, я видела свой путь так же ясно, как свое отражение в зеркале. Нэна говорила, что порядок и свобода несовместимы, но внутри меня жило горячее желание сохранить порядок в своей стране, и в моих руках находилась свобода исполнить его.

Братья поддерживали во мне уверенность и помогали идти дальше. Томас оставался рядом на советах и приемах, его знания и королевская выдержка были опорой в сложных решениях. Эдвин продолжил обучать меня, хотя после путешествия тон наших занятий сильно изменился.

Теперь колдун действовал с удвоенной строгостью, как бы ни были велики мои успехи, он отказывался учить меня обращаться с чистой магией, запрещал даже самые невинные фокусы с огнем, и это было смешно, потому что с остальным я справлялась играючи. Я протестовала против его осторожности, но мое сопротивление не приносило никаких плодов: он был непоколебим.

– Ты не готова, – твердил он, приводя меня в ярость. – Одри, наберись терпения и научись владеть своей натурой. Я не могу допустить, чтобы ты повторила мои ошибки. Я вижу, что мои опасения не безосновательны, и ты должна верить мне.

– Я уже удерживала в себе столько, что смогла наполнить тебя, когда ты был истощен до предела! – говорила, содрогаясь от обиды. – В Вайтенберге я превосходно контролировала себя. Этого мало?

– Да, – отвечал он, спокойно встречая мой взгляд. Сколько бы я ни билась, я не могла достучаться до него.

– Ты просто… – я сжала кулаки, топнув ногой. – Раз ты не хочешь меня учить, я лучше отправлюсь помогать Томасу!

– Прекрасно, – холодно произнес он. – Может, общение с моим пресным братцем хоть немного тебя остудит.

– Почему ты такой!? – не выдержав, воскликнула я.

– Потому что я не хочу, чтобы ты спалила заживо себя и окружающих.

И мне приходилось глотать свои амбиции, идти собирать с ним в лесах зимние травы и совершенствовать навыки стряпни, снова и снова. Все это давно мне наскучило, но я вынуждена была уступать его желаниям, чтобы оставаться рядом – как когда-то он уступал мне.

Эдвин не собирался провести во дворце вечность, я всегда знала это, но теперь он все чаще уходил, чтобы подготовить свой дом к зиме. Колдун не говорил, когда именно собирается покинуть замок, но я надеялась, что пока я слушаюсь его и учусь скучным медитациям, у него будет причина и дальше оставаться со мной и Томасом.

Прошло еще несколько месяцев, за которые мало что поменялось – по крайней мере, я так думала. Меня увлекли собственные успехи в политике, иногда я лично встречалась с послами, обсуждая те или иные проекты, новые дороги, ярмарки, наконец, школы.

После Вайтенберга я задумалась о том, что Подлунным землям действительно необходим собственный отряд колдунов, которые были бы преданы королевству так же, как обученные воины. Мир долго не продержится, если мои угрозы всегда будут лишь словами, а все, на что я смогу надеяться, это собственные зелья от простуды. Я возвращалась к этой мысли все чаще, она зрела во мне, пока руки сами не взялись за перо и бумагу. В тайне от всех я пыталась создать план развития таких школ, придумывала, как там должны обучать и чему, хотя для программы мне отчаянно не хватало знаний: после того, как коснулась истинной магии, я поняла, что Эдвин не научил меня и десятой доле.

Засыпая и просыпаясь, я видела Подлунные земли небольшим, но могущественным королевством, где народ наравне с воинами защищают маги, где люди принимают колдовство, как великий талант и помощь, а не сбегают прочь при виде обычного светлячка.

Увлеченная будущим, которое расцветало в моей голове, я перестала заботиться о настоящем. Мне некогда было заморачиваться о том, что обо мне подумают или как оценят мои слова: окрыленная собственным успехом в Вайтенберге, я больше не боялась говорить и делать то, что хочется. Мне казалось, я заслужила это право.

Иногда, задумавшись, я начинала упражняться со стихиями или иллюзиями прямо в коридорах дворца, пробуя пришедшую в голову мысль. Мне надоело ходить в лес каждый раз, когда не хватало трав, и я распорядилась, чтобы в зимней оранжерее высадили все необходимое. Всех холостых мужчин, которые съезжались во дворец под любыми предлогами, я отвергала без единого сомнения.

А тем временем слухи, слухи, слухи…. Они расползались по всему королевству. Я не замечала, как умолкают шепотки, стоит мне появиться, не замечала взглядов, которые бросали мне в спину, разрешила себе не принимать всерьез опасений мисс Энке или отца. Так было до того дня, когда отец однажды не позвал меня переговорить с ним наедине.

Я догадывалась, о чем могла пойти речь, и потому поднималась к нему без страха. Мой день рождения должен был наступить через несколько дней, и разумно было полагать, что отец собирался задать мне несколько важных вопросов.

– Одри, моя любимая дочь, – ласково говорил он, собираясь погладить мои волосы. Однако в последний миг он смутился. – Ты цветешь, дитя мое. И уже совсем взрослая.

– Не такая взрослая, чтобы отец не мог погладить меня по голове, – улыбнулась я, беря его руку и прижимая к своей щеке. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Помолодел лет на пятнадцать, – признался отец, усмехаясь в усы. – Все благодаря зельям этого колдуна, хотя, видит небо, мои лекари все еще с опаской относятся к этим новшествам.

– Что за глупости? – я улыбнулась, хотя его слова задели меня. Если бы его лекари прикладывали к своей работе хоть в половину столько усилий, сколько Эдвин, отец мог бы давно быть здоров. – Им просто не хватает навыков! Если бы они готовы были узнать о мире хоть немного больше, столько больных смогло бы поправиться быстрее…

Отец остановил меня, приложи палец к губам.

– Одри, я беспокоюсь о тебе, – произнес он намного серьезнее, чем я могла ожидать. – Я верю, что ты была вынуждена заниматься магией ради меня, но теперь я здоров и тебе незачем во всем потакать этому колдуну.

– Но я вовсе не…

Он снова приложил палец к губам.

– Дочь моя, магия – неподобающая забава для принцессы. Да, твой друг Эдвин помог нам в очень трудное время, но это не значит, что теперь все проблемы будут решаться с помощью сил, чья природа нам неизвестна. Ты должна понимать, что это опасные игрушки и их лучше оставить, пока не поздно.

– Ты… – я улыбнулась, не в силах поверить. – Ты боишься, что я стану расхаживать в черной мантии и швырять молниями в нерасторопных слуг!?

– А что еще я могу думать, глядя на то, как ты плетешь из воздуха змей и пауков? – отец нахмурился. – Нет, Одри, так больше продолжаться не может. Ты должна оставить это баловство. Твои успехи в управлении торговлей блестящи, идея с гильдией уже приносит свои плоды. Ты способна и дальновидна, и я горжусь тобой. Но близится твое совершеннолетие, а это будет важный день не только для тебя, но и для всего королевства. Я уже объявил тебя будущей королевой на прошлой церемонии, и мужчина, которого ты выберешь в мужья через несколько дней, унаследует трон. И я не хочу, чтобы у кого-то были сомнения в твоем благоразумии, Одри.

Слова о предстоящей церемонии отозвались неприятными воспоминаниями, однако теперь я восприняла слова отца без страха. На этот раз я действительно была готова принять решение, которое от меня ждали, и оно было куда обдуманнее, чем раньше.

– Я знаю, что ты много времени проводишь с братьями, и это неспроста: ты отвергла всех женихов, которые пытались познакомиться с тобой за этот год, – проговорил отец, поглаживая бороду. – Я хочу знать, которого из них двоих я увижу своим зятем. Хотя, честно говоря, я почти уверен, что знаю, кто завоевал твое сердце… – он вдруг весело усмехнулся. – Мисс Энке чуть с ума не сошла, когда узнала, сколько времени вы провели наедине, к счастью, наложенное на него проклятье оставляет твое достоинство вне подозрений.

– Ты говоришь об Томасе? – догадалась я.

– Конечно, – он кивнул, прикрыв глаза. – Я не мог и мечтать о лучшем муже для тебя, Одри. Он сделает тебя счастливой, а я смогу уйти на покой, зная, что оставляю королевство благородному человеку.

– Ясно, – я улыбнулась, стараясь скрыть свое смятение. – Что ж, если ты уже все знаешь, тогда оставлю официальное объявление до дня моего совершеннолетия.

– Надеюсь, дочь, ты не станешь подшучивать над старым отцом и не преподнесешь мне сюрприз, которого мое сердце может не выдержать, – проговорил он ласково, но я услышала непоколебимый ответ на свой незаданный вопрос. – Что ж, не буду больше тебя задерживать, иди, развлекайся с друзьями. Пока ты вольна веселиться и гулять, как и любая незамужняя девушка.

Я вышла из комнаты отца, чувствуя, как стремительно тает во мне уверенность последних месяцев. Выходит, пока я грезила о колдовстве и школах, отец осуждал меня, несмотря на то, сколько пользы принесла магия?

Я вспомнила слова Эдвина о том, что я слишком легко могу навредить себе и другим… Я уже поняла, что он по каким-то причинам вовсе не хотел продолжать мое обучение, не желал этого и мой отец. Так может быть, мне в самом деле стоит подумать о причинах, почему стоит остановиться сейчас, послушаться остальных и вернуться к роли тихой принцессы?…

Что бы я ни планировала, окончательно я встану на тот или иной путь лишь на церемонии, когда объявлю о своем избраннике. И пока что у меня еще было время изменить решение.

Мне нужно было обдумать это, ноги сами понесли меня в сад, где я могла побыть одна. Там я принялась мерить шагами дорожки между цветами и деревьями. Я провела там час или два, может, больше, бродила, не в силах собраться с мыслями, пока не заметила маленького зверька, прыгнувшего в траве.

…Мышь?… Интересно, удастся ли мне приманить ее, как учил Эдвин?

Я опустилась на землю и стала подзывать кроху, представляя, что она слышит и понимает меня, как бы тихо я ни говорила.

Мышка опасливо поглядывала на меня из травы, но я продолжала уговаривать ее подойти, и в конце концов она согласилась. Суетливо подбежала к моей руке и обнюхала пальцы.

– Что бы ты на моем месте сделала, маленькая мышка? – спросила я, поднимая на уровень глаз ладонь, куда забрался зверек. – А?…

Мышка смотрела на меня, навострив уши, а потом принялась умываться. Ее мои проблемы ничуть не трогали. Я больше кота, чего еще можно хотеть в этой жизни?

– Хотя, кого я спрашиваю? Ты бы с радостью убежала в поле и жила бы там со своим мышем, не думая ни о каких замковых котах…

Я опустила руку на землю, и мышка побежала по своим делам, а я осталась сидеть, провожая ее взглядом и жалея о том, что не могу отправиться следом.

Я принцесса и должна думать о чем-то большем, чем собственное счастье, не так ли? Отец прав, Томас стал бы прекрасным королем. Он умен, справедлив и тверд в своих решениях, под его правлением королевство будет процветать. К тому же, Томас был для меня надежным другом и опорой в трудные времена…

Когда я встретила его человеком, я была еще девочкой, едва понимавшей саму себя, но события этого года заставили меня повзрослеть, и теперь я точно знала, кто я такая и чего хочу. Отчасти я все же стала той принцессой, которая готова забыть о своих фантазиях и провести жизнь в заботах о королевстве. Такая девушка не могла мечтать о лучшем спутнике, чем Томас.

Однако я хотела не только заботиться о своей стране, восседая на троне: теперь я собиралась изменить мир, и это желание требовало намного большего, чем возможности, которые давали титул и власть.

Разговор с отцом показал мне, что это будет намного сложнее, чем все, с чем я до сих пор сталкивалась. Если даже он не верил в меня, чего можно было ожидать от остальных? Однако, прислушиваясь к себе, вспоминая этот разговор, я все тверже понимала, что действительно готова отстаивать свои идеи. Как принцесса или даже в иной роли, если отец лишит меня своего благословления на престол. Пока я верю в свои идеи, никто не заставит меня отступиться от них.

С этими мыслями я поднялась с земли и отправилась обратно во дворец, точно зная, что буду делать дальше.

Следующие пару дней я пыталась найти возможность поговорить с Эдвином, но никак не получалось остаться с ним один на один. В свободное время они с Томасом не разлучались, а застать колдуна днем было почти невозможно: он находился в своем доме.

Томас, напротив, искал моего общества. Он несколько раз за день заходил ко мне поболтать о министерских делах, хотя говорил так, будто на самом деле хотел обсудить что-то другое, но не решался. Я чувствовала это, однако не спешила выводить его на откровенный разговор. В глубине души я боялась, что отец говорил с ним о своих надеждах, и теперь Томас ждал от меня объяснений.

Настал последний день перед моим совершеннолетием. Больше откладывать было нельзя, но, как назло, с самого утра меня закрутило водоворотом предпраздничной суеты. Во всем нужно было мое мнение: какие шторы, какие закуски, какая музыка… мне было настолько все равно, что даже платье я выбрала наугад. Если завтра оно мне не понравиться, чего будет стоить подправить кружева иллюзиями?… Напитки, танцы, как и кого рассадить! При том, что всю неделю я уделяла подготовке по несколько часов, в последний день оказались тысячи нерешенных вопросов.

Наконец, толпа управляющих ослабила хватку, и я смогла уйти, сославшись на голод. Они дали мне час, и я направилась прямиком в комнату братьев, надеясь, что сегодня Эдвин не улетел небо знает куда.

Когда я вошла, колдун копался в своих вещах, которыми успел обзавестись за месяцы жизни во дворце. Я поблагодарила проведение, что сегодня ему приспичило прибраться.

– О, Одри, – равнодушно бросил он через плечо. – Томаса тут нет, так что…

– Ты что, собираешь вещи? – спросила я, подойдя ближе.

– Да… знаешь, выбираю, что бы завтра надеть на твою церемонию, – сухо сообщил он, выпрямляясь, но избегая смотреть на меня.

– Я думаю, что ты не выбираешь, что надеть, – я заметила почти заполненный походный мешок, и еще несколько уже закрытых. – Думаю, ты хочешь сбежать.

– От тебя ничто не скроется, – монотонно проговорил он, скрещивая руки на груди и отходя к окну. Странная птичья привычка: в моменты тревог Эдвина всегда тянуло к воздуху.

Не подавая виду, я взяла одну из его рубашек и принялась аккуратно ее складывать.

– Ты уходишь… а как же наши занятия? – спросила я, чувствуя неприятное оцепенение в груди.

– Ты знаешь достаточно, маленькая принцесса, – произнес он, прекрасно понимая, как ранят меня эти слова. Он знал, как горячо я хотела научиться настоящим заклинаниям, и теперь впервые прямо отказывал мне в этом. Возможно, он надеялся, что это заставит меня уйти, и ему удастся избежать прощания. Возможно, он каким-то образом знал об опасениях отца, о его решении, что я должна выйти замуж за Томаса?

– Так значит, тебе все известно? – я вздернула бровь.

– Я не слепой, Одри, – раздраженно сказал он и снова уставился в окно. – Мне нечего здесь делать.

– Эдвин, посмотри на меня.

Он нехотя повернулся.

– Я хочу, чтобы ты остался.

– И зачем мне это? – его лицо стало еще мрачнее.

– Ну, думаю, одну причину я смогу отыскать, – сказала я.

Он с жадностью ждал моих слов, и я не смогла упустить возможность отплатить ему за все его издевки.

– Мисс Энке рассчитывает на фейерверк, который ты обещал, и она очень расстроится, если его не будет, – сказала я, улыбаясь как можно более наивно. – Останься на церемонию, а потом сможешь уйти, всего день и ты снова окажешься в своем любимом лесу…

Эдвин поморщился, его плечи опустились, и я рассмеялась над его обреченным видом.

Шагнув к нему, я привстала на цыпочки и поцеловала его, пока он не успел опомниться.

– На самом деле есть еще одна причина, чтобы остаться, – тихо сказала я, чуть отстраняясь и заглядывая ему в глаза. Они сияли, словно отполированное золото. – Говорят, местная принцесса влюбилась в колдуна, который чуть не захватил королевство…

Эдвин молчал несколько секунд, разглядывая меня.

– Знаешь, Одри, никогда не верь слухам, – медленно проговорил он, бережно поднимая меня над полом и усаживая на подоконник перед собой. – Они как правило обманчивы.

Его лицо сохраняло бесстрастное выражение, но я чувствовала, как дрожит между нами воздух. Нет, я не ошибалась…

– Неужели обманчивы? – я положила руки ему за шею и склонила голову, улыбаясь.

– Точно, – он кивнул со всей серьезностью, заботливо гладя мои плечи. – Я расскажу тебе другую историю.

Он тронул мой подбородок, но не приближался.

– На самом деле это колдун потерял голову от девушки, гулявшей по его лесу. Испугавшись, что она предпочтет другого, он отправился за ней в замок. Так уж вышло, она оказалась принцессой.

– О… – я вскинула брови.

– Так оно и было, – он кивнул. – Но, когда он узнал ее, он понял, что обладать ей будет недостаточно. Он захотел, чтобы она выбрала его.

– И стал учить ее магии? – предположила я. Эдвин кивнул.

– Но чем больше проходило времени, тем яснее колдун понимал, что принцессе не место в его лесном убежище. А ему не место во дворце.

Эдвин смотрел на меня, не отводя печального взгляда. Он взял мои руки и убрал со своих плеч, сжав их в теплых ладонях.

– Послушай меня внимательно, Одри, – сказал он. – Однажды я уже пыталась вернуться в королевскую семью, и это кончилось тем, что меня едва не убили. Отец узнал меня, я был одного лица с его любимым сыном и единственным наследником, но это не помешало ему отдать приказ страже. Без колебаний. Ты не я, но вокруг твоего отца множество влиятельных людей, для которых собственная безопасность всегда будет намного важнее его мнения, твоей жизни и вообще чего угодно. Нет сил опаснее чем человеческих страх. Если мы останемся во дворце вместе, нам придется нелегко, а жертвы, которые повлечет за собой это решение, могут оказаться намного больше, чем ты предполагаешь.

– Эдвин, я готова уйти с тобой, если у нас не получится, – сказала я, твердо глядя ему в глаза.

И мои слова были правдой: как бы велика ни была моя любовь к отцу, роль принцессы не делала меня той, кто я есть. Я могла защищать Подлунные земли и без титула, но магия и то, что стояло за ней… без этого меня уже не существовало. И я скорее готова была сбежать в ночи, чем назвать на завтрашней церемонии другого мужчину.

После моих слов он, наконец, понял, насколько я была уверена в своих чувствах. Я выбрала его и могла отказаться от прежней жизни, чтобы уйти с ним, чего же больше?

– Тебе так хочется быть королевой? – спросил он, крепко сжимая мои руки в своих и раздумывая над моими словами.

– Я должна попробовать этот путь, – ответила я, кивнув. – Я хочу помочь своей стране стать сильнее. Но я не смогу сделать этого без тебя.

Он склонил голову, испытующе рассматривая меня.

– Я не лучший кандидат в короли, Одри.

– Ты станешь защитником Подлунных земель, – проговорив это, я тронула пальцами его щеку, поворачивая к себе. – И ночным кошмаром наших врагов.

Глаза Эдвина засияли, словно водовороты магических искр. Я нашла верные слова.

Он изучал мои губы, а потом, наконец, наклонился, чтобы поцеловать меня. Его поцелуй был крепче и чувственнее, чем мой. Одной рукой он обхватил мое лицо, направляя, а другой держал за спину, прижимая к себе. Я замерла, наслаждаясь моментов, а немного спустя осмелилась ответить, не подозревая какую бурю вызовут мои неумелые попытки.

Одвин взялся за обучение с той же страстью, с какой учил меня магии, и его напор не оставлял сомнений: он ждал намного дольше, чем я думала, и не собирался отпускать меня раньше, чем сполна вознаградит свое ожидание. Я знала, что выбираю отнюдь не агнца, но ко многому оказалась не подготовлена… Одвин оставил меня только тогда, когда я, обессилив, уже готова была сдаться ему, наплевав на правила.

– Но-но, моя принцесса, официальная помолвка только завтра, держи себя в руках! – проговорил он, приложив палец к моим губам. Его черты расплывались перед глазами, мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы опомниться.

Я убрала сбившуюся на лоб прядь обратно в прическу, затем вернула руки на плечи Одвина.

Так нас и застал Томас. Он вошел почти бесшумно, но в комнате было так тихо, что мы сразу его услышали.

– Одри, Эдвин, – поздоровался он, сохраняя лицо беспристрастным. – Я рад, что наконец-то нашел вас обоих.

Я опустила глаза, а Эдвин, напротив, глядел на брата прямо, его распирала гордость.

– Если ты хочешь поздравить нас со второй помолвкой, то не стесняйся, – подбодрил он Томаса. – Одри наконец-то признала, что я лучшее, что случилось в ее жизни.

– Боюсь, братец, она невольно призналась в этом половине дворца еще месяцы назад, и за ее рассудок всерьез опасаются, – он взглянул на меня. – Я давно хотел сказать тебе, но не мог найти подходящего момента. Теперь я вижу, что откладывать нельзя.

– О чем ты говоришь? – обеспокоенно спросила я, соскальзывая с подоконника на пол.

– Многие считают, что Эдвин околдовал тебя и ты находишься под действием заклятья. Готовится заговор. Тебе не позволят взойти на престол, неважно, объявишь ты Эдвина своим будущим супругом или нет. Они думают, ты полностью под его влиянием.

– Кто – они? – спросила я, хмурясь.

– В первую очередь твой дядя, с ним практически все министры, за исключением немногих. Наши наставники возглавляют тех, кто не верит слухам, однако их слишком мало.

– И как давно ты знал об этом? – поинтересовалась я, замирая.

– Слухи ползают по дворцу уже много месяцев, но о том, что тебе и Эдвину может грозить опасность, я узнал только пару дней назад, после твоего разговора с отцом. Он пытался защитить тебя, убеждал министров, что ты думать не думала о колдуне, но они ему не поверили.

– Дядя… – я отвела взгляд в сторону, силясь поверить в это. Я почти все детство провела у него на коленях, а теперь он готов объявить меня ведьмой?

– Томас, ты знаешь, что они намерены делать? – спросил Эдвин, собственнически обнимая меня за плечи, словно пряча от невидимых врагов.

– Больше мне ничего неизвестно, – он покачал головой. – Меня выставили, как только им понадобилось обсудить что-то серьезнее слухов.

– Что ж, – вздохнул колдун. – Дворцовые мыши прочно обосновались в замке и, я уверен, слышат много интересного. Пожалуй, самое время вспомнить их дурацкий язык.

– Одри, будет лучше, если ты вернешься к подготовке праздника. Тебе не стоит задерживаться у нас, – предостерег меня Томас. – Мы с Эдвином найдем способ наладить ситуацию, а тебе стоит готовиться к церемонии. Завтра важный день для тебя.

Я с сомнением посмотрела на Эдвина, но он кивнул, соглашаясь с братом.

– Иди и будь умницей, – сказал он.

Поцеловав на прощание, он мягко подтолкнул меня к выходу. Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

– Принцесса, вы задержались! Мы еще не обсудили, куда поставить вазы, подаренные северным королевством на ваши прошлые именины…

Остаток дня я словно в тумане решала ничего не значащие вопросы с людьми, часть из которых готовы были упечь в меня в темницу, а часть – умереть за имя моей семьи. И хуже всего было то, что я не могла отличить одних от других.

Казалось, что все вокруг желают мне зла, но стоило всмотреться в лица, которые я видела с детства, и в голове вставало: ну нет, только не Мари! Только ни добрая Нэна! Только не Вера! Не Жак!…

– Вы выглядите такой уставшей, может, вам все же стоит спуститься на кухню и выпить сладкого чая с вареным мясом?

– Я совсем не голодна, – улыбнулась я, думая, что не стоит спускаться на кухню одной. Тем более по приглашению человека, намекнувшего, что обедать я не ходила, хотя отпрашивалась именно для этого. Это была Нэна. – Думаешь, это картина достойно выглядит рядом с этой вазой? Может, лучше поменять ее местами с гобеленом из западного крыла?…

– В таком случае, – Нэна тепло улыбнулась мне, и от этой улыбки у меня защемило сердце, – я принесу еду сюда, чтобы вы могли не отрываться от дел.

К концу дня я осталась без сил, и вышла на балкон в одной из зал, чтобы подышать свежим воздухом. Минута-другая покоя были мне необходимы, и я облокотилась на перила, подняв лицо к взошедшей луне. Как красива она была… звезды светили особенно ярко, заливались ночные птицы. Как хорошо должно быть сейчас в лесу у моего озера!

– Одри, моя дорогая племянница! – знакомый голос заставил меня опомниться. Я обернулась. – Любуешься луной?

– Здравствуй, дядя, – ответила я, вымученно улыбнувшись. – Нет, просто вышла подышать. Сегодня мы перетрясли все самые пыльные вещи во дворце, мне нехорошо.

– Понимаю. Должно быть, ты совсем вымоталась? – он смотрел на меня как прежде, ничто в нем не выдавало подозрений, о которых говорил Томас. На миг я подумала, что, возможно, он просто ошибся.

– Признаться, да, – я кивнула. – Наверное, лучше мне отправиться спать, иначе завтра весь день буду выглядеть не лучше, чем сейчас.

– Что ж, давай я провожу тебя, – он участливо улыбнулся и предложил мне свою руку. Я приняла ее, и мы направились в сторону моей комнаты.

– Ты сильно повзрослела за этот год, – сказал он. – О твоем успехе в Вайтенберге говорят до их пор.

– Я тоже чувствую, что выросла, – призналась я. – Уже завтра моя роль как простой принцессы прекратиться. Я стану наследницей.

– И у тебя, должно быть, уже есть идеи, как сделать страну лучше? – ободряюще спросил он, но я почувствовала в его словах подвох. Возможно, мне лишь показалось. – Как ты придумала с гильдией.

– Да, ты прав дядя, у меня есть несколько идей, – призналась я. – Я хочу открыть несколько школ, начну с крупнейшего города, а затем, если получится, и в других. Я хотела бы, чтобы в королевстве было больше образованных людей, лекарей и ученых.

– Похвальное стремление, – дядя одобрительно кивнул. – Однако если все будут учеными, кто же будет работать на полях?

– Те, кто хотят работать на полях, останутся при деле. Я говорю о тех, кто готов узнать больше и трудиться для этого.

– И что же навело тебя на эту идею?

– Осада, дядя. Я поняла, как важно иметь в стране достойные орудия для защиты от врагов. Пусть территория у нас небольшая, но я думаю, что это не помешает нам встать на один уровень с державами, если мы приложим усилия для развития наук в королевстве.

– Что ж, это слова истинной наследницы, – проговорил он. Мы уже дошли до моей комнаты и стояли на пороге. – Спокойной ночи, Одри. Завтра важный день, тебе нужно хорошо выспаться перед церемонией.

Он оставил меня, и я отправилась в спальню.

Интересно, что значил этот разговор? Удалось ли мне убедить его, что я не помешана? Этого я знать не могла.

Ночью я спала тревожно, мне снились недобрые сны. В них я бродила по нескончаемым галереям и портреты со стен осуждающе смотрели на меня, некоторые из них, в основном мои предки, оживали и начинали ругать меня, размахивая руками и тараща глаза. Я пыталась поговорить с ними, но они не слушали, пыталась убежать, но вместо этого оставалась на месте. Тогда я вскинула руки и, призывая все свои силы, выпустила их в пространство, заставляя картины умолкнуть… все потемнело, воцарилась гробовая тишина. Вот я иду по пустому светлому залу в роскошном платье, вокруг меня ни души, а впереди ждет отец. Я иду к нему, но зал все не кончается, наоборот, он растет, и даже если бегу, я словно отдаляюсь, и в конце концов оказываюсь в лесу, темные ветви заграждают мне дорогу, но сквозь них я все еще вижу сияние дворца, но он все дальше и вскоре совсем исчезает… ветви покрывают меня с головой, а потом вдруг обращаются в черные вороньи перья. Я забываюсь в них, и наступает холодный отчужденный покой.

На утро возобновилась суета. Прибывали ранние гости, шли последние приготовления, а за меня взялись лучше парикмахеры и модельеры. Они мучили меня несколько часов, а потом, наконец, оставили в покое.

Выбранное мной днем раньше платье в самом деле оказалось ужасным, но мне до этого не было никакого дела: я слишком устала, чтобы переживать о таких мелочах. Взглянув на себя в зеркало, я лишь отметила, как сильно отросли волосы с предыдущей церемонии, и уселась в кресло, чтобы немного вздремнуть перед тем, как меня снова утянет в водоворот предпраздничной суеты.

Но этого не произошло: видимо, управляющие сжалились надо мной и дали немного отдохнуть перед непростой церемонией. Тогда мне не приходило в голову, что кто-то мог не желать, чтобы я видела последние приготовления.

Я проснулась только когда в мою комнату постучали. Это Томас пришел за мной, чтобы проводить на праздник. Он был одет в роскошный белый костюм, на его поясе в качестве украшения висела рапира в дорогих ножнах.

– Одри! – поздоровался он, осматривая меня. – Эм… отлично выглядишь.

– Что, платье настолько ужасно? – я улыбнулась.

– Я ничего не понимаю в платьях, – отшутился он, но по его взгляду я поняла, что ситуация безнадежна. – Что ж, ты отдохнула? Я пришел, чтобы проводить тебя в зал. Все уже почти готово, гости собрались, ждут только тебя.

Он предложил мне свой локоть, и я взялась за него. Мы отправились на церемонию.

– А где Эдвин? – спросила я по дороге.

– Он появится чуть позже, – успокоил меня Томас.

– У вас есть план?

– Вряд ли это можно назвать планом, – он пожал плечами. – Скорее предосторожность.

– Мне нужно что-то знать об этом?

– Нет, – он ободряюще улыбнулся. – Наслаждайся праздником, тебе не о чем беспокоиться. Я всегда буду рядом на случай, если что-то произойдет.

– Томас, я никогда не говорила этого, но я счастлива, что у меня есть такой друг как ты, – я вложила в эти слова всю признательность, на которую была способна. – Мне жаль, что я не смогла выполнить обещание, которое дала тебе год назад.

– Нет, – возразил он, стойко принимая мои извинения. Чтобы он ни испытывал, он не показывал этого. – Ты обещала избавить меня от проклятия, и ты выполнила свое обещание, а теперь выполняешь то, которое дала Эдвину. Я рад, что ты делаешь это по доброй воле: мой брат заслуживает счастья. Пусть он и засранец.

Я улыбнулась, слова Томаса разогнали нахлынувшую грусть.

Недалеко от дверей залы он вдруг остановился.

– На самом деле я приготовил тебе небольшой подарок в честь совершеннолетия, – признался он и достал что-то из внутреннего кармана. – Вот, это кольцо нашей династии. Эдвин не считает себя ее частью, хотя это не так, но я бы хотел, чтобы оно было твоим, раз уж вы с ним собираетесь пожениться.

С этими словами он вручил мне чудесное кольцо из белого золота, его украшали черные жемчужина, обвитые изящными листьями. Я приняла его и надела на средний палец.

– Оно чудесное, Томас, – поблагодарила я. – Я буду носить его с гордостью.

Я снова взяла принца за локоть, и он ввел меня в сияющую залу, полную нарядных гостей, музыкой и чудесными запахами.

– Ее величество принцесса Одри! – громко провозгласил церемониймейстер. – В сопровождении Томаса Вайтсвона.

Все взгляды устремились на нас, ожидая чего-то.

– Первый танец! – выкрикнул церемониймейстер и музыканты заиграли медленную, романтичную мелодию.

Томас протянул мне вторую руку, и я приняла ее, шаг, второй, и мы уже кружились в танце, медленно двигаясь по зале. Люди расступились, давая нам место, я замечала, с каким восхищениям они смотрят на Томаса.

В конце залы сидел мой отец и его лицо при виде меня покраснело: я знала, что он едва сдерживает слезы, и ободряюще улыбнулась ему.

Прогремели трубы, еще один круг, и к нам с Томасом стали присоединяться другие пары, еще и еще, пока все пустое пространство, по которому мы скользили, не наполнилось танцующими.

Я почти забыла, каково это, танцевать на балах, и позволила себе насладиться моментом, отдавшись музыке.

Когда танец закончился, мне нужно было пройти к гостям. Многие хотели поздравить меня, поговорить, и я должна была уделить им время, чем я и занималась оставшийся праздник. Томас сопровождал меня, но всегда находился поодаль, чтобы не порождать ненужных подозрений насчет моего выбора, который был самой обсуждаемой темой в зале.

Переходя от одной группы людей к другой, я невольно искала в толпе Эдвина, но его нигде не было. Поначалу меня это не тревожило: он плохо справлялся с большим количеством народа и наверняка уже настроил бы против себя половину гостей, так что его решение появиться позже было к лучшему. Однако время шло, почти стемнело, а его так и не было. Я начинала волноваться.

– Принцесса Одри, ваше высочество! Как я рад видеть вас. Признаться, вы сильно повзрослели с нашей последней встречи. Я был на вашей прошлой церемонии, – ко мне подошел один из принцев, и я вежливо улыбнулась ему. – Я заметил, что вы весь вечер одна. Не хотите ли потанцевать со мной?

– Так любезно с вашей стороны, однако я как раз шла к своей дальней родственнице. Я не видела тетушку Люси уже пару лет и боюсь, что так и не поговорю с ней: она всегда рано ложится.

– Понимаю. Что ж, счастливого вечера, – он поклонился и ушел, оставив меня в покое. Он за этот вечер был не первым, кто решил, что я все еще выбираю себе мужа.

Надеясь укрыться от остальных, я устремилась к отцу. Рядом с ним я хотя бы могла поесть.

– Одри, взбодрись, сегодня твой день, – сказал отец. – Какое странное на тебе платье, такое, должно быть, сейчас в моде?

Я рассеяно кивнула, усаживаясь рядом с ним и обнимая его руку. Мне была необходима пара минут покоя.

– Почти полночь, – заметил он. – Дорогая, ты не хотела бы сделать объявление? Все гости ждут этого от тебя.

– Я пока не готова, – призналась я. – Дай мне еще немного времени.

– Как скажешь, Одри, – отец кивнул, но в его взгляде ясно читалось беспокойство. – Дочка, я хочу сказать тебе кое-что важное. Возможно, несколько дней назад я выразился слишком строго, и сейчас хотел бы объяснить свои слова. Я говорил о Томасе, так как полагал, что он крайне надежный юноша и сможет защитить тебя, – он здесь упор на слово «защитить» и многозначительно посмотрел на меня. – Я до сих пор так считаю, но в данном вопросе ты не обязана полагаться на мое мнение. Одри, я хочу сказать, что доверяю тебе, потому что ты моя дочь, и, скажем прямо, вытащила меня из могилы, когда остальные разводили руками и ждали моей смерти. Возможно, мне стоило признать это раньше, но старого не воротишь. Я хочу только, чтобы ты знала: я готов довериться любому твоему решению.

Я с взглянула на отца с благодарностью, и он крепко сжал мою руку своей теплой широкой ладонью, улыбаясь в густую бороду.

Я вдруг подумала, что его могло уже не быть со мной, и на глаза навернулись слезы.

– Ах, папа!

Я обняла его, и он обнял меня в ответ, поглаживая по спине.

– Ну-ну, детка…

Отстранившись, я утерла слезы, и перевела взгляд на толпу, но всем похоже было все равно. Тут среди людей я заметила приближающегося к нам Томаса, и помахала ему рукой. Однако с другой стороны залы в нашу сторону шел еще один Томас. Я начинала понимать, где все это время был мой жених.

Тот, что был ближе ко мне, менялся с каждым шагом, постепенно сквозь белый костюм проглядывали красные с черным детали, исчез меч, аккуратная стрижка превратилась в шапку черных волос, напомаженных и зачесанных назад.

Когда он подошел к столу, его облик полностью преобразился.

– Принцесса Одри, не согласитесь ли потанцевать со мной? – учтиво спросил Эдвин, протягивая мне руку. Похоже, все прошедшее время он репетировал этот официальный тон!

Моему облегчению не было предела. Улыбнувшись, я кивнула и, обойдя стол, приняла его приглашение.

– Что за жуткое платье, – тихо проворчал он, когда мы встретились. – Я надеялся на роскошную помолвку, иначе зачем брать в жены принцессу? Это никуда не годиться!

С этими словами он сделал несколько жестов руками, – я заметила, что он собирал иллюзию из платьев нескольких находящихся неподалеку дам, – и поместил их на меня. В миг я оказалась в чудесном пышном наряде изумрудного цвета, убранные волосы упали на плечи взбитыми кудрями.

– Все приходится делать за тебя, – проворчал он, осматривая свою работу. – Что ж, другое дело. Теперь можно вернуться к церемонии.

Мы пустились в танец, я старалась улыбаться, но сердце было не на месте. Отчего-то я меня не покидали тревожные мысли, что быть беде, хотя я еще не понимала, откуда ее ждать. Я пыталась успокоить себя тем, что просто устала, но излишне серьезный взгляд Эдвина не оставлял сомнений: что-то готовилось, и оно вот-вот должно было начаться. Он тщетно старался отвлечь меня фокусами с нарядом: каждый круг оно менял цвет, переливаясь самыми благородными оттенками.

Танец пролетел как во сне, я чувствовала, что выгляжу прекрасно, и Эдвин двигался намного лучше, чем можно было ожидать от человека, выросшего в башне. Со стороны мы, должно быть, были красивой парой, но устремленные на нас взгляды, которые я встречала в смешавшейся толпе, были отнюдь не восхищенные.

Наконец, музыка оборвалась, церемонимейстер прозвенел в колокольчик, привлекая всеобщее внимание, и в наступившей тишине заговорил мой отец.

– Дорогие гости, – произнес он. – Я буду краток. В этот знаменательный день, в день совершеннолетия моей единственной дочери, я благодарю вас за оказанное нам внимание. Праздник подходит к концу, и принцесса Одри хотела бы сделать важное объявление.

Я собралась с духом и сжала свободную руку в кулак. Другую руку держал Эдвин, не сводящий пристального взгляда с толпы. Я не знала, за кем он следит, но подавила волнение, чтобы оно не отразилось в голосе.

– Я, принцесса Одри, наследница престола Подлунного Королевства, хочу представить своего будущего мужа, Эдвина, – громко проговорила я, обращаясь ко всем присутствующим. Собственный голос придал мне сил, я почувствовала, что на шаг ближе к задуманному, и продолжила. – Полгода назад он спас наши земли от захватчиков, а позже, гостя во дворце, вылечил моего отца от тяжелой болезни. Эдвин доказал чистоту своих намерений и заслужил мое доверие, и я с гордостью сообщаю всем вам о нашей помолвке.

Я замолчала, никаких аплодисментов или возгласов не последовало, в зале повисла гробовая тишина, совсем как в том жутком сне. Не зная, что еще сказать или сделать, я стояла, ожидая хоть чего-нибудь…

Положение спас сюрприз Эдвина. Свет в зале приглушился, а за одним из самых больших окон с грохотом расцвел роскошный фейерверк, а за ним еще и еще, розовые, зеленые, золотые искры рассыпались по небу. Люди оживились, возобновились разговоры, и многие устремились на улицу, чтобы полюбоваться удивительным зрелищем.

Среди оставшихся я заметила дядю и нескольких министров. Позади нас с Эдвином, рядом с отцом непринужденно стоял Томас, он держал руку на рукоятке своей рапиры, медленно превращавшейся в боевой меч.

– Одри, как можно быстрее иди к Томасу, – тихо проговорил Эдвин, склонившись к моему уху. – И не оборачивайся.

Я кивнула и направилась в сторону отца, но тут дядя меня окликнул.

– Одри! Подойди сюда, моя девочка, – позвал он будничным тоном. – Представь меня своему жениху, кажется, до сих пор мы с ним так и не встречались.

Не выдержав, я обернулась – этот голос я слышала с детства и не могла не подчиниться. Это произошло быстрее, чем я успела осознать, что делаю. Я направилась к дяде. Музыканты возобновили игру, в зале снова зазвучала музыка, исчезла давящая тишина.

Что, если все подозрения братьев – ошибка?…

– Здравствуй, дядя. Не видела тебя сегодня весь праздник, – сказала я с улыбкой, подходя к нему.

– Были важные дела, Одри, я пришел только что, – объяснил он, тепло улыбаясь мне. Я услышала, как Эдвин встал позади меня. – Поздравляю тебя с помолвкой, это серьезный шаг для тебя как для девушки, так и для будущей королевы.

Краем глаза я заметила, что гости становятся кучнее, ни один из них не был повернут к нам, они разговаривали или прогуливались, но все становились неуклонно ближе ко мне и к отцу с Томасом.

Я вдруг поняла, что не знаю ни одного из этих вельмож, и испуганно вжалась спиной в грудь Эдвина.

– Если хоть один из вас сделает еще шаг, упадет замертво, – громко и четко проговорил он, обведя присутствующих угрожающим взглядом.

Музыка утихла, люди тут же повернулись к нам, и ни у одного в глазах не было удивления. Все они, как ни странно, были мужчинами, некоторые даже в женских платьях.

Вдруг воздух разрезала молния, и один из присутствующих упал на пол. От мрамора с лязгом отскочил меч, который он, видимо, доставал перед смертью.

– Кто-то еще? – холодно произнес Эдвин.

– Одри, объясни, что здесь происходит! – вдруг потребовал дядя. – Это убийство! Почему твой так называемый жених напал на гостя!? Стража! Стража!!!

И они появились незамедлительно, словно стояли все это время в коридоре и ждали только сигнала. В зал зашло не меньше пары сотен людей в доспехах, они гремели и лязгали друг о друга, заполняя все пространство.

– Как это понимать, Юджин!? – воскликнул король, поднимаясь. – Стража, убрать оружие! Я сказал, немедленно убрать оружие!

Но его не слушали. Стражники надвигались на нас, игнорируя приказы своего короля.

Эдвин отодвинул меня к себе за спину, он собирал силы для заклинания, пока у него было на это время.

Салюты все не кончались, я заметила, что кто-то закрыл все двери наружу. Ни войти, ни выйти. Мы были в ловушке.

– Взять колдуна, живым, или мертвым! Он одурманил короля и затуманил разум принцессы!

Дядя отступил за спины стражников, они продолжали двигаться на нас, выставив вперед копья. К ним присоединялись оставшиеся гости, которые поспешно скидывали фальшивые наряды. Наемники.

– Постарайся пробиться к Томасу и королю, тогда я смогу остановить их, не задев вас! – быстро проговорил Эдвин.

С этими словами он изогнулся, обращаясь в чудовищного ящера. Издав дикий рев, он бросился на подступивших стражников, оставив меня позади. Ломая их копья крыльям и покрывая пламенем их доспехи, он раскидывал толпу вокруг нас, но на место павших вставали новые.

Я с ужасом наблюдала за тем, как к нему тянутся мечи и копья, но пока ни одно не усевало достать… они лишь теснили его, отдаляя от меня, уводя ближе к отцу.

Кто-то грубо схватил меня за руки и потянул назад, я возмущенно вскрикнула и попыталась вырваться, но стражник не отпускал меня.

– Успокойтесь, принцесса, скоро все закончится, и дурман спадет! – прикрикнул он на меня. – Вы снова будете в порядке.

– Не смей прикасаться ко мне! – взвизгнула я, выходя из себя.

Тут я услышала лязг стали со стороны Томаса. Задрав голову, я увидела его в боевой стойке рядом с отцом, к которому подбирались люди в бальных костюмах. Один из них сцепился с Томасом и был ранен, но на его место встали двое других.

– Отец! – крикнула я, тщетно вырываясь из рук стражника. – Что вы стоите!? Идите к нему, немедленно!

Но стражник остался равнодушен.

– Успокойтесь, принцесса, все в порядке! Мы схватим изменников, и вашей безопасности больше ничто не будет угрожать.

Однако выряженные наемники приближались отнюдь не к Томасу, его, как и Эдвина, лишь уводили в сторону, чтобы добраться до короля. Один из них был совсем близко, и тут дядя закричал, так что его крик пересилил даже звон доспехов.

– К оружию, колдун напал на короля! – орал он, но неясно было, откуда. Я искала его в толпе, но людей было слишком много.

В ужасе я обернулась в сторону отца, Эдвин завис над ним в нескольких метрах, на его шею накинули тяжелую серебряную цепь и тянули вниз, на копья. Он отбивался изо всех сил, но нападающих было слишком много и, в отличие от армии Ансельма, они знали, с кем собираются сражаться.

Закрытая зала, бури здесь исключены, лес, откуда Эдвин мог призвать подмогу, далеко, а сам колдун не может взлететь достаточно высоко, чтобы спрятаться от оружия и сплести заклинание.

Я с ужасом осознала, что они все это продумали. Этот день был тщательно спланирован дядей Юджином.

Переведя взгляд на отца, я увидела, что его окружили люди в бальных нарядах… и тут я поняла кое-что еще о планах дяди.

Он не собирался спасать королевство, он хотел занять трон, свалив смерть отца на Эдвина. Объявив меня помешавшейся, он легко получит согласие министров на свое право престолонаследия. Вот что он делал все это время!

Меня охватила ярость.

– Не смейте подходить к королю! – закричала я, не узнавая свой голос. Люди, окружившие отца, услышали меня, некоторые остановились, подозревая неладное, но не все. Один из них уже стоял сзади, занося меч. – Нет!!!…

Стражник по-прежнему удерживал меня железной хваткой, Эдвин сражался за свою жизнь, Томаса не было видно. Я была один на один с худшим зрелищем в своей жизни, и в полной мере ощущала свою беспомощность.

Я вспомнила, как сидела в комнате, ожидая своей участи, пока враги крушили стены замка, но это было в тысячу раз хуже, и я ничего не могла сделать. В этот раз помощи было ждать неоткуда.

Меч описал дугу и вонзился отцу в шею, я видела, как брызнула кровь. Еще удар, еще больше крови.

Глаза заволокло дымкой, я забилась, стараясь вырваться, уже не понимая, где нахожусь. Стражник удерживал меня, но теперь я ощущала его хватку как веревку, пригвоздившую меня к месту.

Закричав, я взмахнула рукой и обрушила на оковы весь свой гнев, всю свою боль. Раздался взрыв, но я его не слышала, он существовал в иной от меня реальности. Важно было лишь то, что больше меня ничто не держало, и я бросилась к отцу, сметая все преграды на своем пути.

Я выжигала их взглядом, стоило коснуться их, как они падали замертво, а копья и мечи осыпались на пол металлической пылью, едва были подняты против меня.

Меня кружило в железном хороводе, я не различала ни рук, ни лиц, но знала, что, если подпущу металл слишком близко, он убьет меня, и выжигала его, пока силы не иссякли.

Когда я уже была готова забыться, в сжимающееся вокруг меня кольцо влетел черный вихрь и разбил его, я почти слышала крики, но не могла понять, где они.

Нужно было продержаться, во что бы то ни стало сопротивляться туману, пока опасность не минует… Наконец, пространство вокруг утихло, и я упала на колени, опершись ладонями в холодный мраморный пол. Его узоры, перемешанные с красным, плясали перед глазами, пока откуда-то сверху не раздался голос. Каким-то образом он заставил каменный хоровод встать на место.

– Одри!…

Эдвин тряс меня за плечи, его лицо покрывали кровавые брызги и пятна копоти.

– Одри, ты слышишь меня?

Я слышала, но не могла сказать ему об этом, горло мне не повиновалось.

Я вспомнила об отце и в ужасе стала озираться по сторонам. Праздничная зала превратилась в поле битвы, пол устилали скорченные доспехи и испачканные кровью наряды. Я не хотела их рассматривать.

Собрав последние силы, я встала и поспешила в ту часть, где последний раз видела отца, но Эдвин перехватил меня.

– Все кончилось, – сказал он, удерживая меня за плечи. – Одри, остановись! Ты должна остановиться, слышишь меня?

Я мотала головой, из глаз текли ручьи слез. Я попыталась вырваться, но сил больше не было.

– Все закончилось…

Темнота обволакивала меня, и я забылась в руках колдуна. В последние мгновения мне казалось, что меня накрывает пелена черных перьев, непроницаемых ни для света, ни для звука.

Часть 10. Конец истории

Я пребывала в странном потоке воспоминаний, иногда мне попадались знакомые образы, но их тут же сдувало в небытие. Звуки, запахи… все почти сразу же исчезало, или это исчезала я сама. С каждым их появлением я могла ощущать их дольше, и однажды мне удалось уцепиться за них.

Я открыла глаза и увидела родные стены. Я провела среди них всю жизнь, но теперь они показались мне не то что чужими – они были как будто из другой материи, с которой я никак не могла ужиться в одном пространстве. Меня то и дело уносило как будто бы сквозь них и тут же тянуло обратно.

Следующее пробуждение было похоже, но в этот раз мне удалось немного сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Я заметила людей, но их размытые фигуры никого мне не напомнили.

– Ты пролежала два дня, – говорил мне Эдвин, когда я поправилась настолько, что стала способна осознавать происходящее.

Я лежала на собственной кровати, не в силах пошевелиться, не чувствуя своего тела ниже подбородка. Я была слаба настолько, что не могла даже говорить, но слезы не прекращая текли из глаз. Я думала об отце.

– Тебе нужно выпить это, иначе восстановление затянется, – говорил Эдвин, поднося к моим губам свое варево. Знал бы, как тяжело мне давалось каждое движение, был бы поаккуратнее с горячим… хотя он конечно знал, каково мне.

После того, как кормил меня, он сидел рядом некоторое время, а затем уходил.

Я потеряла счет времени, меня постоянно утягивало в сон, но это лишь поначалу. Позже я оставалась в сознании все дольше и дольше, спасительное забвение отступало, все ближе подпуская воспоминания и мысли, которых, я точно знала, я не выдержу.

Томас заглянул ко мне, когда я уже могла сидеть. У него была перевязана рука, он прихрамывал, но выглядел так, что я поняла: поправится. Увидев его, я снова заплакала, хотя думала, что слез уже не осталась.

Он обнял меня здоровой рукой, позволяя прорыдаться на своей груди.

– Ты спасла нас, Одри, – сказал он, гладя меня по голове. – Если бы не ты, меня бы сейчас не было в живых. Боюсь, что Эдвина тоже.

Я покачала головой: слово «спасла» резало уши. Я защищалась, но то, чем это обернулось… я не могла думать об этом. Что-то внутри меня закрывалось каждый раз, когда я пыталась.

– Благодаря тебе Эдвину удалось сохранить силы, он дал отпор заговорщикам и теперь управляет замком. Иначе нас бы обвинили в убийстве и казнили, не дав прийти в сознание.

На пятый день с помощью отваров я смогла встать. Мне предстояло отправиться на похороны отца, и я должна была оставаться на ногах, как бы ни была слаба.

Я надела просторную черную мантию, чтобы не тревожить синяки, и перевязала ее на талии, чтобы было хоть немного похоже на платье, которого от меня, должно быть, ждали. Волосы я убирать не стала – не хотелось смотреть в зеркало.

На церемонии шел дождь, я стояла первой в кругу знакомых и подданных, Эдвин стоял за мной, поддерживая.

Я пришла, чтобы попрощаться, но, когда оказалась на кладбище, с удивлением поняла, что давно отпустила отца, а все, происходящее вокруг, было каким-то неправдоподобным фарсом.

Его гроб был закрыт, сверху – гобелен с фамильным гербом. Я первая бросила на него горсть сырой земли, и почему-то впервые после пробуждения почувствовала, что сделала что-то. Как будто моя жизнь тронулась с места.

Шли дни, я поправилась, но предпочитала не выходить из комнаты. Эдвин оставался единственным, с кем я чувствовала себя свободно. Ночи мы проводили вместе, как муж и жена, и только в эти часы я могла хоть немного забыться от обступившего меня горя. Приличия, церемонии… кого может беспокоить девичья честь убийцы? После произошедшего я не могла даже помыслить о том, чтобы выйти к людям.

Если становилось холодно, я разжигала пламя, проводя над камином рукой, для меня это было проще, чем выйти и заговорить с какой-нибудь служанкой о том, что мне нужны спички.

Я точно не знала, чего боялась.

Возможно, что она посмотрит на меня и в ее глазах я прочту: «Помнится, ты спалила моего мужа, и без всяких спичек».

А может того, что она подумает, что знала эту милую девчушку с младенчества и никогда не догадывалась, что в день ее совершеннолетия дворец зальется кровью и хоронить будут сотнями.

Или того, что вместо спичек она принесет мне яд и попросит выпить, пока то, что сидит во мне, не разрушило королевство. «Хотя бы в память о твоем отце, девочка: он бы не вынес, если бы видел»…

Томас навещал меня каждый день, но разговоры у нас не ладились: я перестала понимать, что нужно отвечать ему. Все, о чем он говорил, – дворцовые дела, события в государстве, – казалось мне очень далеким.

– Ты очень много думаешь о стране, – сказала я как-то раз, не зная, что еще говорить. – Ты был бы отличным королем.

– Я всего лишь поддерживаю порядок, пока ты не оправишься, – возразил он. – Скоро тебе станет лучше, и ты возьмешь управление королевством в свои руки.

Но лучше мне не становилось.

В голове прояснялось, я много думала о случившемся, но никак не могла войти в прежнее русло. Я готова была прогуляться по саду или отправиться в лес, но дворцовые стены, в которых я провела всю жизнь, душили меня, а люди, знакомые с детства, стали чужими.

Эдвин знал, что со мной происходит, возможно, потому что сам когда-то проходил через это. Он обеспечивал мне покой и время, чтобы я могла принять произошедшее, ужиться с этим. Он один понимал, что я могу не выбраться из ямы, в которую угодила, что больше не стану прежней.

– Прошло уже много времени, Одри, – проговорил он как-то раз, когда мы были одни в комнате. Шел дождь, и мы сидели в кресле у окна, наблюдая за виднеющимся вдали лесом. Я лежала у него на груди, он гладил мои волосы. – Или ты примешь произошедшее и продолжишь жить по-прежнему, или нет. И если ты не можешь по-старому, то должна начать новую жизнь, такую, в котором твое прошлое будет уроком, а не приговором. Это единственный способ справиться. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я взглянула на него, и, обдумав слова, кивнула.

Через несколько дней после этого разговора решение, наконец, пришло ко мне.

– Я хочу уйти, – сказала я Эдвину, и эти слова дались мне намного легче, чем я ожидала. – Давай уйдем из замка?

Он давно ждал, когда я, наконец, решусь на это, и согласился. Решение было принято, и после этого внутри меня словно распахнулось окно, пустив свежий воздух. Свобода была близко.

Я вытерпела еще пару недель, пересилив себя, выступила перед министрами и соблюла все необходимые формальности. Я оставляла Томаса единственным и полноправным правителем, чьи дети должны были унаследовать его власть.

– Я не понимаю, Одри, – протестовал он, когда я впервые заговорила с ним о своем решении. – Вы с Эдвином можете править вместе, разве не этого ты хотела?

Нет, Томас, думала я. Мы с Эдвином не могли возглавить династию, и теперь я понимала, почему. Отец был прав: нельзя решать все проблемы с помощью силы, возможности которой во много раз превосходят привычные методы. Я хотела строить школы и учить людей тому, чему меня научил Эдвин, чтобы они могли помогать близким, как я смогла помочь отцу. Однако вместо этого я обрекла отца на смерть от предателей и выжгла глаза собственному дяде, убила десятки человек, даже не осознавая этого… Нет, магии не место рядом с людьми. Тем более не место на престоле, откуда она может принести особенно много бед, – что может быть опаснее монарха, способного одним взглядом обратить в пепел любого провинившегося? Что, если бы я попала на собрание в Вайтенберге, уже обретя полную силу?…

Были и другие причины. После того, что я натворила, я больше не чувствовала за собой права быть королевой. Более того, я не хотела ей быть, потому что не вынесла бы новых предательств и обманов, а они обязательно повторились бы, останься я во дворце. Как и сказал Эдвин, люди всегда будут бояться меня, и этот страх будет для них важнее всего того, что я могла бы для них сделать. Я думала, что готова противостоять этому страху, но это оказалось неправдой: мои мечты привели к смерти отца, а этого я не могла простить себе.

Будущее на троне теперь закрыто для меня, и все, чего я хотела, это начать новую жизнь как можно дальше отсюда, вместе с Эдвином, в роли кого-то другого.

Коронация проходила в главном зале. Томас собрал новый совет министров, на церемонию прибыли главы соседних государств, и на их глазах я снова произнесла слова отречения, возложив отцовскую корону на голову Томаса.

Он поднялся, и подданые склонились перед ним, принимая его власть.

– Мы не оставляем тебя, – произнес Эдвин, когда торжественная часть закончилась. Он вложил в руки Томаса плетеный амулет с черным пером. – Если я понадоблюсь, подумай обо мне, и я услышу тебя, где бы ни находился.

Я вернула Томасу кольцо его матери, а из замка взяла только медальон с лабрадором и то, что было на мне, когда мы с Эдвином вышли за ворота.

Я шла за ним по лесной дороге, и с каждым новым шагом ногам становилось легче, а сердцу свободнее. Воспоминания начинали таять, как будто они были далеким-далеким прошлым, и их место занимала прекрасная лунная ночь, россыпь звезд и пение ночных птиц.

Я возвращалась домой.

Content

Алена Реброва
История о принцессе из Подлунного Королевства. Книга 1

Глава 1. Под луной

Глава 2. Колдун

Глава 3. Осада

Глава 4. Лекарство

Глава 5. В лесной хижине

Глава 6. Первая искра

Глава 7. Свобода

Глава 8. Порядок

Глава 9. Совершеннолетие

Часть 10. Конец истории