Brams Asti

За каменной стеной

Пролог

Переступив порог чужой спальни, я аккуратно закрыла за собой дверь и смущенно прилипла к ней спиной. Он стоял у окна: напряженная поза, в руке сжат смартфон, хмурый отстраненный взгляд направлен в ночь за стеклом.

Услышав позади шорох, Миша резко обернулся и сосредоточил на мне строгий, вопросительный взгляд. По телу тут же пронеслась волнительная дрожь, и одновременно бросило в жар. Но я уже не видела пути назад. Поэтому на ватных ногах шагнула от двери, завела руки за спину и, уставившись куда-то в пол, потянула вниз молнию своего платья.

Воздух перестал заходить в легкие.

Рукава сползли по плечам, затем наряд скользнул по бедрам и, наконец, я вышагнула из него. Осталась в одном нижнем белье черного цвета и чулках, которые нарочно надела для Миши.

Чего мне стоило не прикрыться – словами не передать. Я ведь никогда не раздевалась перед парнем! А тут и вовсе стоял мужчина, от которого мое сердце каждый раз влюбленно замирало. Но я собралась с духом и заставила себя поднять глаза на хозяина комнаты, который все это время с настораживающим молчанием наблюдал за происходящим.

– Я уже не маленькая девочка, Миша, – проговорила твердым голосом, но едва дыша. – Я знаю что делаю – для меня давно все было решено!.. Ты… опытный и я всегда хотела, чтобы в первый раз… это произошло именно с тобой!..

Его непроницаемые карие глаза, кажется, стали черными. И крылья носа разошлись как от резкого вдоха.

– Нет, Полина, ты не девочка, – согласился он тоном не предвещающим ничего хорошего. И прожигая мое лицо взглядом, начал приближаться.

Когда между нами остались всего сантиметры, я неловко уставилась на широкую мужскую грудь, а Миша вдруг толкнул меня к стене. И это было сделано так небрежно, что я мгновенно подобралась, опасливо подняв взгляд.

– Ты – безмозглая малолетка! – ледяным тоном отчеканил он, угрожающе положив ладони по обе стороны от моей головы. – Слышала, что нельзя раздеваться перед мужиком, который только что откинулся?!

Мощный торс придавил мое полуобнаженное тело к стене, выбивая из груди испуганный всхлип. Грубый тон Миши, его резкое поведение – дробью пробили мою уверенность, и застряли тупой болью в груди.

Я не верила до последнего, но Дима не лгал – его друг действительно сильно изменился после тюрьмы! Стал жестким, черствым, нелюдимым…

– Хочешь, чтобы я твоим первым стал? – спросил он с налетом стали. А еще наклонил свое лицо так близко к моему, что я ощутила на коже теплое дыхание. – Серьезно считаешь, что я смогу быть осторожным? Глупая, да я тебя порву и не замечу, а потом из кровати не выпущу, пока не трахну вдоволь! Так ты представляла свой первый раз?!

Я сглотнула, опустив широко распахнутые глаза.

– Нет… – проронила жалко. – Но я ведь… все понимаю! Я была готова к этому!..

Кажется Миша усмехнулся… Или рассвирепел еще больше! Потому что в следующий момент вдруг обнял ладонью мою шею сзади, и над ухом жестко произнес:

– Пошла. Вон. Отсюда.

Сердце подпрыгнуло к горлу. Внутри так резануло от чувства унижения и обиды, что слезы застелили глаза!

Медленно освободив мою шею, Миша отступил на несколько шагов, не спуская внимания с моего одеревеневшего тела. Совершенно растерянная, я закрыла наготу руками, неловко присела и торопливо подняла с пола платье.

– Прости… – стыдливо обронила дрогнувшим голосом, мельком взглянув на сурового мужчину напротив. На того, о ком столько глупых лет грезила! – Я думала… Я просто решила, что хоть немножко тебе нравлюсь!..

Боже, как же жалко это прозвучало!

Щеки ошпарило стыдом – я мгновенно пожалела о том, что сказала и ринулась к двери, желая скорее сбежать от внимания беспощадных карих глаз. Удерживая платье дрожащими пальцами, дернула ручку на себя, но вдруг… она вылетела из моей ладони.

Замерев от неожиданности, я уставилась на дверь, которая только что захлопнулась. А в следующее мгновение поежилась от мурашек, ощутив на затылке горячее дыхание…

Глава 1

– Лина, ты готова? – позвала мама, требовательно постучав в дверь моей комнаты.

Встрепенувшись, я отвела взгляд от большого напольного зеркала и в волнении закусила губу.

– Еще минутку, мам, пожалуйста!

Она что-то недовольно проговорила, а я стянула с тумбочки резинку и принялась торопливо собирать свои длинные русые волосы в хвост. Передумала оставлять их распущенными. Все-таки не на свидание шла… Достаточно того, что платье напялила и чулки, которые, я надеялась, мама не увидит. Хотя платье было довольно скромное, несмотря на то что облегающее: темно-коричневое, из плотного атласа, рукав три четверти и юбка почти до колен. И все равно как-то не по себе было – может, все же стоило одеться попроще?

Напоследок я встретилась в отражении со своими светло-серыми глазами. Они прямо искрились от волнения. Ведь мне до сих пор не верилось, что сегодня я увижу его… Димкиного лучшего друга, любовь к которому таила с четырнадцати лет!

Ничего не прошло – время не изменило моих чувств. Напротив, они как будто стали только сильнее и осознаннее! И меня ничуть не пугало, что Миша отсидел несколько лет. Лишь немного беспокоило, что, по словам брата, он стал другим человеком…

– И на сколько это веселье затянется? – недовольно спросил папа. Скрестив руки на груди, он словно коршун наблюдал за нашими сборами в просторной прихожей.

– Игорь, – строгим тоном осадила его мама, оправляя стильную соболиную шубу. – Как ты можешь быть таким невежественным? Миша – мой крестный сын, и я радуюсь за него как за родного!

Поджав губы, папа перевел свой суровый командирский взгляд на меня. Застегивая неловкими от волнения пальцами застежку сапог, я делала вид, что не замечаю этого внимания.

– Ты-то зачем туда прешься? – бесцеремонно поинтересовался он. – Не забыла, что у тебя сессия на носу, и нужно готовиться?

– Я готовлюсь, – глухо отозвалась я, потянувшись за курткой и по-прежнему не поднимая глаз на отца. – Времени еще достаточно, да и мне только повторить…

– Пусть развеется – и так целыми днями дома сидит, зубрит, – вклинилась мама, невозмутимо разглаживая мех на вороте моей куртки. На самом деле так она справлялась с эмоциями, которые годами привыкла держать в себе.

– И правильно, что зубрит! Думаешь, легко было впихнуть ее на факультет госслужбы? Даже одна ошибка будет дорого стоить!

Как я ненавидела, когда папа начинал выставлять меня беспомощной девочкой богатых родителей! Прямо клокотало все внутри и рвалось наружу. Но я, как послушная и совсем не глупая дочь, брала пример с мамы – делала медленный вдох и отмалчивалась. Это казалось мне мудрой позицией. Или я просто с самого детства боялась перечить деспотичному отцу, даже если он был неправ…

Да, он оплачивал мою учебу, но вступительные я сдавала своими мозгами! И вовсе не нужно было использовать связи, лишь бы пропихнуть меня. Но папа же был уверен, что я не справлюсь. И поэтому считал мое успешное поступление исключительно своей заслугой!

– Да-да, мы все понимаем, как важно сосредоточиться на учебе, – со вздохом согласилась моя защитница, возле которой я притаилась. – Но Мише будет приятно, если его приедут поддержать как можно больше людей! Может, ты все-таки поедешь с нами, Игореш?

Взгляд папы мгновенно стал ледяным и отрешенным.

– У меня много дел, – сухо осведомил он спустя несколько секунд молчания. – К тому же уголовников мне на работе хватает.

Мама застыла и смерила его осуждающим взглядом.

– От сумы да от тюрьмы не зарекаются, Игорь. Ты прекрасно знаешь, почему Мишу посадили!

– Да – знаю, – спокойно подтвердил папа, приподняв густую бровь с проседью. – Потому что он убил человека!

– По неосторожности…

– Ты это утверждаешь?! – неожиданно рявкнул он. – Ты была там? Или, может, записи с камер видела?

– Но там ведь был Дима! – не удержалась я, и грозный взгляд отца тут же пригвоздил меня к месту.

– Ты до сих пор не поняла, что этот идиот просто решил прикрыть друга?

Возмущенно выдохнув в голос, мама схватила свою сумку и за плечо повернула меня к двери.

– Так, поехали!

– Не задерживайтесь! – приказным тоном бросил отец, но мама на это ничего не ответила. Лишь недовольно глянула на него из-за плеча.

Иногда она только делала вид, что подчиняется – так же, как папа иногда делал вид, что не замечает ее игнора. Это был тот самый случай: после освобождения Миши – сына лучшей подруги мамы – недовольство главы семьи непомерно возросло. Однако отрекаться от многолетней дружбы она не собиралась. И я уважала ее за это. Потому что сама с самого начала верила в его невиновность! И все это время искренне ждала возвращения. Почти каждый день ждала, вспоминая наши нечастые пересечения, проходящие почти всегда на семейных праздниках, до ареста…

Следуя по тротуару в направлении своего золотистого кроссовера, мама в какой-то момент задержала взгляд на моем лице и будто задумалась.

– Что?… – спросила я, напрягшись.

– Да так… ничего.

Впечатление сложилось, что все мои мысли на лбу написаны, только она тактично не выдавала своих догадок. Еще бы… Сложно было не заметить, как я нервничаю! Так же сложно было не увидеть, как горят мои глаза, стоило заговорить о Мише.

Весь путь до квартиры, где должна была пройти его теплая встреча, в салоне царила напряженная тишина. От волнительного ожидания и вереницы беспокойных мыслей мои внутренности то и дело стягивало невидимой нитью.

Интересно, он сильно изменился внешне? А заметит ли он, как я изменилась? Ему это понравится, или он останется так же равнодушен?…

Мама тоже заметно нервничала – часто била пальцами по рулю. После того, как Мишу посадили, они с тетей Верой начали отдаляться. Мама не знала, как себя вести и как поддержать подругу в такой ситуации. К тому же папа давил предвзятым мнением и не уставал накручивать жену, пока семья Тереевых переживала свои испытания.

Хороший повод для воссоединения. Когда Дима сообщил об освобождении Миши, мама тут же вызвалась помочь достойно встретить его. Она любила своего крестного сына и не раз тайком от папы ездила к нему в тюрьму. Я тоже очень хотела поехать с ней, но так и не решилась…

Когда мы уже ехали по району, в котором находилась нужная многоэтажка, в кармане моей куртки раздался короткий сигнал смартфона. Без энтузиазма вытащив его, я прочла сообщение.

«Привет, отличница! Есть планы на вечер? Хочу украсть тебя в кино))»

Тут же погасила дисплей, напряженно уставившись через окно на дорогу.

Встречу решено было устроить в квартире Миши. И еще до того, как лифт доехал до нужного этажа, мое сердце начало гулко биться в груди.

Я была там лишь однажды, когда он только въехал. Димка хотел поднять мне настроение после папиного равнодушия на мое отличное завершение учебного года и взял с собой на новоселье друга. Хотел, чтобы я развеялась, отвлеклась от загонов отца, с которым, к слову, они не ладят уже много лет. И ему это удалось.

Ничто не смогло бы меня порадовать больше, чем поддержка Миши. Узнав о том, что случилось, он рассмешил меня остроумной шуткой и всего лишь ободрительно обнял, но я улетела на седьмое небо! И весь вечер ощущала на себе его безумно приятный, мужской запах… Вдыхала его и млела, стараясь не смотреть на красивую девушку, которая весь вечер сидела рядом с хозяином квартиры. Иначе сердце пронзала ревностная игла, и дыхания переставало хватать…

Когда я переступала порог квартиры вслед за мамой, думала о той самой девушке. С замиранием сердца оглядывая прихожую, пока она тепло обнимала тетю Веру, я боялась увидеть ее.

– Полюш, проходи! – позвала мамина подруга, приближаясь ко мне. Она обняла меня как родную и поцеловала в щеку.

Влюбленная в ее сына, я всегда к тете Вере испытывала глубокую симпатию. Правда, даже в мыслях боялась представить, что будет, если она вдруг узнает о моих чувствах к Мише. И что это длится уже много лет…

– Поможете мне немножко? – попросила тетя Вера. – Дима сказал, они приедут через минут двадцать.

– Конечно! – с энтузиазмом отозвалась я. А маму и просить не нужно было. Сняв шубу, она сразу направилась на кухню.

Там уже хозяйничала Оля – Димкина жена. Настоящая русская красавица! Натуральная блондинка с двумя высшими образованиями, очень женственная и покладистая.

В углу за столом с шариком теста играл ее сын – Марк, который, завидев меня, хитро заулыбался.

– Привет, Оленька, – ласково поздоровалась мама, поцеловав ее в щеку. – А где мой внук? Ты что, его дома оставила?…

Оля улыбнулась, а мама с серьезным видом принялась оглядываться в поисках малыша и делать вид, что не замечает его.

– Я тут, бабуска! – не уставал говорить Марк, заливисто смеясь.

– А-а-а… Вот он где! – Мама приблизилась к внуку, взяла в ладони его пухленькие щеки и умильно потрепала их. – И что ты здесь делаешь?

– Пилозки леплю…

Малыш принялся деловито мять тесто, а я тем временем приблизилась к Оле для приветственного поцелуя. В очередной раз подметила, что от нее Марк не взял ровным счетом ничего. Он был маленькой копией Димки!

– А кто еще будет? – как бы невзначай спросила я Ольгу, сосредоточенно посмотрев на гору продуктов, которыми была завалена столешница.

– Да все свои вроде, – откликнулась она, непрерывно помешивая грибы в сковородке. – Не звали чужих – решили, так Михе комфортнее будет.

Я понятливо кивнула, хотя этот ответ не гарантировал, что на встречу не придет его девушка. Чужой ведь она не была…

Включившись в приготовления, я никак не могла перестать думать об этом. Волновалась из-за этого еще больше, чем из-за предстоящей встречи с Мишей. Еще когда он сидел в СИЗО, брат обмолвился маме, что Света – так звали его пассию – отвалилась. Я не поняла, что он имел в виду. Но предположила, что девушка просто решила не усложнять себе жизнь. Быстро смекнула, насколько серьезна ситуация, и в конце концов сдалась еще до суда.

Тогда я очень разозлилась на ее. Мне было безумно обидно за Мишу! Столько раз я представляла, как он там один – в заключении, справляется со всем и знает, что снаружи его не ждут!

Я бы ни за что не предала его… И если тогда это были лишь наивные уверения, то сейчас я понимала это повзрослевшим умом. Ведь до сих пор мое сердце принадлежало только ему.

Однако все ведь могло измениться за эти годы? Несмотря ни на что они могли помириться, или Света вдруг задумала встретить его – понять, остались ли какие-то чувства…

Когда раздался долгожданный стук в дверь, я раскладывала вилки на столе, все еще пребывая в своих беспокойных мыслях. Но в тот же миг все разом вылетело из моей головы, и, замерев, я устремила взволнованный взгляд в коридор.

– Ну что, заждались? – раздался веселый голос Димы. – Уже и без нас, наверное, сели?

Брат обладал очень полезным талантом разбавлять обстановку даже в самый напряженный момент. Но это действительно нужно было всем нам… Оля недаром заметила – чужих в квартире не было. Все свои, все переживали за Мишу и понимали, что он изменился, отвык от обычной жизни. И никто наверняка не знал, как себя с ним вести…

Положив оставшиеся вилки на край стола, я начала делать осторожные шаги к дверям зала и в этот же момент услышала всхлип. Это была тетя Вера. Похоже, увидела сына и не сдержала эмоций.

Боже мой, он правда уже здесь!

– Ну все, мам, успокойся, – раздался сдержанный голос, от которого все внутри меня вмиг всколыхнулось. – Я дома.

– Прости, сынок, – проронила тетя Вера. – Не верится, что ты здесь!

– Здесь-здесь. Теперь не избавишься от меня!

Послышались смешки, а за ними начались громогласные приветствия от всех набежавших в коридор. И только я притаилась в проеме двери, едва дыша от жара, расходящегося по телу.

Первым я увидела Диму, затем дядю Костю – отца Миши, и наконец мой взгляд застыл на нем…

Сердце забарабанило в груди. В этот момент Миша обнимал мою маму, рядом с которой казался таким большим и высоким! Я увидела, что его темные волосы уже были стильно подстрижены, что он одет в черную кожаную куртку поверх темно-серой толстовки с капюшоном, и что его подбородок покрывает легкая щетина.

Когда Миша с едва уловимой улыбкой на губах отстранился от моей мамы, его взгляд, словно высокочувствительный на любое внимание радар, сразу нашел меня. И я перестала дышать…

Карие глаза буквально меня парализовали. Я сразу заметила, как они изменились. Как изменился его взгляд. Он был словно заостренный нож – цепкий, придирчивый, сканирующий! Строго сведенные брови и похудевшее лицо особенно усиливали этот эффект – какой-то колкости, отчужденности, остроты…

– Привет, – выдохнула я, и мои губы дрогнули в неуверенной улыбке.

– Привет, – ответил он, слегка приподняв брови. Одним этим дал понять, что все же отметил перемены во мне.

А дальше кто-то словно нажал на кнопку паузы. Я просто застыла как статуя, растерянно глядя на Мишу и понимая, что ни за что не решусь подойти к нему для объятий!

– Так, давай, сынок, проходи! – вдруг скомандовала тетя Вера, засуетившись. – Всем за стол! Костя, ты купил шампанское?

Дядя Костя со смешным выражением лица продемонстрировал ей большой черный пакет, а я посторонилась, чтобы пропустить идущих в зал. Замерев возле дверного косяка, вновь украдкой посмотрела на хозяина квартиры. Скидывая кроссовки, Миша задумчиво оглядывал коридор, который не видел несколько лет. А в следующий момент неожиданно сосредоточился на мне и за два шага сократил между нами расстояние.

Уверенный взгляд карих глаз встретился с моим растерянным. И не успела я даже рот открыть, как Миша притянул меня к себе и обнял своими сильными руками.

Обалденный запах кожи, свежесть улицы и след табачного дыма тут же проникли в мои легкие. Я сделала непроизвольный вдох, зажмурилась и будто замерла во времени, едва держась на ослабевших ногах.

– Че так ежишься, Малек? – спросил Миша с налетом иронии своим низким баритоном. – Боишься меня?

Отстранившись, он беззлобно ухмыльнулся, блуждая глазами по моему лицу. Затем спокойно продолжил путь в зал, так и не дав мне ответить.

Хозяин квартиры не сел за стол – прошел мимо. Остановившись у окна, он сдвинул штору и дернул дверь на балкон. А я так и осталась стоять не дыша, пока мама не окликнула меня. Просто боялась, что тупая боль в груди разрастется, станет сильнее!

Напряженно оглядев всех сидящих за столом, я перевела взгляд на входную дверь.

Его бывшая девушка не пришла. Я зря боялась.

Но даже это меня не утешило. Потому что я поняла… Поняла по одному взгляду и по голосу, когда он назвал меня любимой кличкой – ничего не изменилось! Миша по-прежнему смотрел на меня лишь как на маленькую сестренку лучшего друга.

Глава 2

Миша

Плотно закрыв за собой дверь, я сдвинул окна лоджии, впуская в легкие побольше морозного воздуха. Машинально сунул руку в карман, где лежала пачка сигарет. Подкурил одну зажигалкой и жадно втянул едкий дым, на который за время отсидки хорошенько подсел. Облокотившись о перила, медленно выдохнул, а в голове пронеслось:

«Пиздец…»

Только так можно было описать все то, что я испытывал в данный момент, и то, каким видел мир. Полный треш и никакого просвета. Даже красивый вид на город, над которым зависло облачное небо, не вызывал внутри никакого освобождающего чувства. И вообще казался каким-то чужим, нереальным.

Я все еще находился в клетке. На воле, но за решеткой сломанной психики. Будто контуженный, неполноценный – я принимал реальность со скользким растерянным чувством. Я видел, что время не остановилось с моим заключением. Оно шло своим ходом, меняло людей, город, порядок в мире. Я понимал, что не смогу слету адаптироваться, я просто не был готов к этому.

А эти еще… родственнички. Смотрят на меня как на отморозка зоновского! И шарахаются как от прокаженного. Они, конечно, выдавливают добрый вид, стараются проявить участие, но я вижу по их долбаным глазам все. Особенно в глазах Малька, успевшей нехило повзрослеть, это увидел. Так уставилась на меня, что аж нутро дернулось.

Сделал подряд еще несколько затяжек, и немного попустило. Плевать. Пусть таращатся! Может, это все чушь, и дело вовсе не моих близких… Не они на меня смотрят косо, а я сам на себя так смотрю!

И все же не стоило маме затевать это семейное собрание.

Еще до того, как дверь на балкон открылась, я резко оглянулся. Выработанный рефлекс – интуиция до сих пор оставалась начеку. Пока я даже дома не чувствовал себя в безопасности. И трезво осознавал, что это, по ходу, придется лечить…

Сосредоточив на мне напряженный взгляд, Дима поджал губы и шагнул на балкон.

– Надеешься здесь весь вечер отсидеться? – спросил он, выдергивая из моих пальцев сигарету.

Сделав одну затяжку, друг без сожаления раздавил окурок в пепельнице, подвешенной на стенке изнутри. А перехватив мой взгляд исподлобья, невозмутимо посоветовал:

– Кончай травиться, Миша. Пришло время возвращать старые привычки!

Ничего не ответив на это, я перевел взгляд на город и спокойно достал из кармана пачку. Нет, я понимал заботу старого друга, но он, похоже, забыл, что меня не прогнешь добрыми советами. Если я запланировал выкурить одну сигарету, то я ее выкурю! И это не принципиальное упрямство – меня вообще сложно в чем-либо убедить, проще дождаться, пока я сам дойду до истины.

Дима цыкнул, наблюдая, как я снова затянулся, положив на его заботу. На самом деле, в отличие от других, этот проницательный вояка видел меня насквозь. И прекрасно понимал, какие тараканы бродят в моей голове.

– Ты давай-ка сегодня расслабься как следует, отвлекись, – сказал он с братской интонацией. – А завтра начнем пробивать старые связи и налаживать жизнь, да?

Будто не услышав, я сделал затяжку и медленно выпустил дым.

– А сестренка твоя подросла, – подметил, бессовестно переводя тему. – Я аж потерялся.

Не стоило другу лечить меня оптимистичными рассказами о светлом будущем. Я прекрасно понимал, что после зоны как бельмо на глазу общества.

– Ага… – усмехнулся Димка. – Пацаны теперь караваном ходят, слюни пускают.

– Че, отгонять приходится?

Друг пожал плечами.

– Да вроде не было повода. Линка умная девочка, избирательная.

– Так, значит, парень есть? – уточнил я, щурясь от смеси дыма и морозного воздуха.

– Не знаю точно. Один вроде кружит рядом.

– Понятно.

Задержав на мне взгляд, Дима опять забрал сигарету и сжал мое плечо.

– Пойдем за стол, Миха. Все эти люди ради тебя пришли.

Я согласно кивнул, но за другом, который вышел с балкона, не сразу последовал. Сжав перила, хмурым взглядом окинул город и лишь в какой-то момент опустил глаза на свою левую руку. Стиснув зубы, принялся ждать, пока напряженная до окаменения кисть перестанет дрожать.

«– Что ты должен был сказать следаку?! Повторяй, сука!

Резкий удар по голым пяткам, и жгучая боль стрелой прошла по ногам. Грудная клетка, придавленная к железному столу, буквально выпотрошила из меня рев. Уже не было никаких сил давить в себе.

Не успел оклематься, как рука опера впилась в волосы и задрала мою голову.

– Ну?! Я слушаю!

– Извиняй, командир… – выдавил я потрескавшимися до крови губами. – У меня кратковременная память.

Тот оскалился противными желтыми зубами, вдавил меня щекой в оцинкованную поверхность и над ухом пообещал.

– Ниче страшного, мудак. Я не заебусь тебе напоминать!»

Тремор начал слабеть, как и постепенно таяли картины, всплывшие в моей голове вместе с эхом, пронизывающим до костей. Резко выпустив воздух из легких, будто выгоняя из тела это воспоминание, впившееся не только в мозг, но и в физическую память, я закрыл окно и вышел с балкона.

Застолье выдалось куда лучше, чем я ожидал. То ли подвыпили все и расслабились, то ли поверили, что я не отгрызу здесь кому-нибудь ухо, но обстановка создалась вполне комфортная. Друзья, члены семьи – наперебой рассказывали мне последние новости из жизни, смешили нелепыми историями и делились всякими нововведениями в законах. Да и с блюдами мои женщины постарались на славу. Только понял, как соскучился по нормальной еде… Настроение заметно улучшилось, несмотря на то что рюмка рядом так и оставалась нетронутой.

Единственным пятном в компании, которое заметно выбивалось из общего настроения за столом, была Полина. Или мне казалось так – она в принципе всегда была тихой девочкой. Но не настолько, чтобы бросалось в глаза.

Скучно, наверное. Малек все с кем-то переписывалась, каждый раз не ленившись прятать смартфон.

Да уж… Повзрослела девочка, причем во всех смыслах. Я ведь и не видел ее в платье никогда. При мне Димина сестренка ходила исключительно в толстовках да в каких-то монашеских блузках. А у нее оказалась и грудь достойная, и бедра не узкие, и талия тонкая, что легко поместилась бы у меня в ладонях.

Внезапно мужская фантазия нарисовала девчонку без платья. Да вообще без ничего – раз, и она голая перед глазами!

Нахмурившись, я наклонился от спинки дивана к столу, ощущая резкий прилив крови в паху. Протест внутри вспыхнул мгновенно – реакция моего тела мне очень не понравилась. Вообще не понял, как это произошло! И мерзкое чувство тут как тут, будто я на родственницу возбудился.

Многомесячное воздержание аукнулось. Тут не только на сестру, на тетку начнешь смотреть как пес голодный! Хотя грех жаловаться – вторую часть срока я сидел как у Христа за пазухой. Разок-другой в полгода мог позволить себе снять напряг. Да козлы-вертухаи все равно умудрялись жизнь усложнять и обламывать не скупились.

Напряженно глядя перед собой, я в какой-то момент сосредоточил внимание на бокале, который Полина поставила ближе к середине стола, чтобы брат подлил ей шампанское. И тут что-то переклинило во мне. Уверенно протянув руку, я забрал бокал как раз в тот момент, когда горлышко бутылки зависло над ним.

Озадаченный взгляд Димы меня не тронул. Под его вниманием я без спешки наполнил бокал лимонадом и, поднявшись, поставил его перед Мальком.

– Это вкуснее, – сдержанно уверил я, подмигнув ей.

Дима лишь пожал плечами, мол, и правильно, и поставил бутылку. Малек тоже ничего не сказала. Но заметно насупилась – глаза опустила, бровки нахмурила.

Ничего. Мне и так было дико смотреть, пока она тянула первый бокал с шампанским. И плевать я хотел на то, что девочка уже совершеннолетняя и с парнями встречается.

Честно говоря, искренне поражался спокойствию Димы. Хотя это не моя сестра, но даже во мне ворочалось любопытство: что за хорек отирается возле Малька? Ее избирательность лично меня не убеждала.

В кармане настойчиво завибрировал телефон, и, глянув на дисплей, я вышел из-за стола.

– Здорово, братан! – радостно протянул Илья.

– Здорово, ты где?

– Еду-еду, Миха, скоро на пороге уже буду, можешь дверь открывать! Твои еще не уехали?

– Нет. Так что составишь компанию.

– Да без бэ! Уважить надо – понимаю. А потом, братан, отметим твою свободу так, что неделю город выть будет! Я таких девочек пригласил, м-м-м… У тебя хер задымится!

Я усмехнулся и покачал головой.

– Ладно, давай, сутенер заправский, не тормози.

Полина

«Ладно, Жень, я отключаюсь, а то мама уже косо смотрит…»

«Блин, че так? Давай, я тебя заберу оттуда?:) Покатаемся, ну или посидим где-нибудь почилим».

Бесстрастно прочитав прилетевшее сообщение, я продолжила украдкой наблюдать за общением между Мишей и его другом Ильей. Никогда мне не нравился этот смазливый позер и бабник… В данный момент он что-то с мерзкой ухмылкой демонстрировал на своем айфоне, чем неимоверно раздражал – шушукается как малолетка на задней парте, как муха назойливая отвлекает внимание Миши.

«Обязательно покатаемся) Но не сегодня… Я тут допоздна буду, да и маме еще надо помочь убрать».

Я слышала, что у него девушка беременна, шла подготовка к свадьбе или, точнее, скромной регистрации, но Илья будто застрял в одном состоянии и продолжал жить как холостяк! Тусовками и флиртом с другими девушками, на которых его невеста безлимитно закрывала глаза.

И ведь даже не пригласил ее сюда… Видимо, чтобы не навевала тоску своим присутствием, и он мог повеселиться на славу.

«Ясно… Ну как домой приедешь, жду звонка, ок?»

«Хорошо» – напечатала я и испытала облегчение, наконец отключая интернет.

Настроения на общение совсем не было. Нет, не из-за того, что Миша наполнил мой бокал лимонадом, будто я школьница какая-то! Хотя это стало последней каплей для моей самооценки – лишний раз показало его истинное отношение ко мне. Но настроение окончательно скатилось в минус по другой причине…

Когда Миша и Илья были на кухне, я случайно услышала об их планах на вечер. Точнее, речь шла о длинной горячей ночи, которая ждала Мишу с какой-то горячей девочкой!

Внутри прямо передернуло и обожгло ненормальной ревностью. И я никак не могла с этим смириться.

Даже угрызения совести не могли перекрыть моей досады. Конечно, я наврала, что буду в квартире Миши допоздна… На улице только начинало темнеть, а гости уже расходились. Просто не хотела сегодня видеться с Женей. Вообще думать о нем не хотела! И боюсь, это началось с того момента, как я узнала об освобождении Диминого друга.

Сама не понимала, что со мной такое происходит, но я не могла это контролировать. Пусть Миша не мой парень, и вряд ли между нами вообще когда-нибудь что-нибудь будет, но ведь он вышел! Теперь он со мной в одном городе, в одной реальности ходит… Теперь он стал гораздо ближе.

Собственные мысли очень удручали. Непорядочно встречаться с одним, а думать о другом, и это не переставало грызть меня. И пусть мы встречались с Женей всего около месяца, я должна была уважать его чувства. Однако все чаще невольно задумывалась, почему я вообще начала с ним встречаться?…

Мы познакомились в самый первый день учебы возле кабинета ректора. Думаю, я сразу понравилась Жене, поэтому он с таким энтузиазмом принялся мне все показывать и рассказывать. Кстати, парень учился на втором курсе, был на грани отчисления и совсем не переживал по этому поводу. Типичный беззаботный мажор – ездил на гелентвагене, носил брендовые вещи, сорил деньгами и часто вел себя развязно.

Именно по этой причине я долго не принимала его ухаживания, хотя за ним вели охоту многие элитные девчонки. Если я кого-то вдруг и выделяла, то это, как правило, были парни попроще и с более серьезным отношением к жизни.

Так что меня переубедило?

Маринка – моя одногруппница, с которой мы познакомились немного раньше – на вступительных экзаменах. Эта яркая, энергичная девушка сразу покорила мое сердце. Она не была дочерью богатых родителей, не имела связей, но смогла пробиться в хороший вуз благодаря высокому уровню ай-кью и упрямству. Специально для нее сделали исключение и создали бюджетное место на факультете.

Да и просто Марина была хорошим, позитивным человеком.

В общем, именно она обработала меня однажды. Подруга знала про Мишу и про мою безответную симпатию к нему и не раз говорила, что это нужно менять. Она убедила меня, что я зациклилась на фантазии, и что пора было оглянуться. Хотя бы попробовать с кем-нибудь отношения. Иначе однажды я просто пожалею о растраченном времени…

И я попробовала.

Дала Жене шанс. Правда, за месяц дальше поцелуев у нас ничего не заходило… Но я уже начинала сдаваться. Понимала, что не ощущаю внутри себя перемен. Не ощущаю, что удовлетворена! И я ни разу не испытала с Женей ничего похоже из того, что испытывала, всего лишь глядя на Мишу.

Мне казалось, это плохой знак… И дело было вовсе не в моей безответной любви, просто с появлением Миши я быстрее это осознала.

– Мама, оставь, я сам уберу! – Миша перехватил мамины руки, поцеловал их и мягко подтолкнул пьяненькую тетю Веру в коридор, где ее уже готов был поймать его отец. – Оля, отвезешь?

– Нэт мэста! – иронично отозвалась она, натягивая шапку на сына. – Быстрее отрезвеют на морозе!

– А что, я не против! – захрабрилась тетя Вера, и прихожая заполнилась смехом, перекрывая бурчание более трезвого дяди Кости.

– Ну… Мы тоже поехали, – объявила мама, слегка пихнув меня в плечо, а я покосилась на Илью, который криво улыбался своему айфону.

Кажется, он был только рад, что мы наконец уходим. Не удалось ему вписаться в нашу семейную компанию.

Дурдом, но я неожиданно поймала себя на чувстве зависти. Что на каком-то уровне завидую Илье! Что мне хочется поменяться с ним местами, чтобы это он ушел, а я осталась с Мишей!

И неважно, как бы я объяснила это, и в каком статусе смогла бы быть рядом с ним. Просто хотелось стать частью его реальности… Но я осознавала, что это лишь призрачные желания, которые так и останутся несбыточной мечтой. Потому что мечты сбываются крайне редко.

– Миша, если что понадобится, у тебя есть мой номер! – строго наказала мама, когда мы уже стояли одетые возле двери.

Он лишь слегка улыбнулся и коротко поцеловал крестную в щеку.

– Спасибо, что приехали.

– Береги себя!

Взгляд карих глаз уже направился на меня, притаившуюся у двери, и сердце тут же забухало в груди.

– Ну что, пока, Малек! – сказал Миша, вдруг делая шаг ко мне. А точнее, к двери, которую он в следующий момент открыл, оказавшись так близко, что я вновь ощутила его пьянящий мужской запах.

Миша пропустил маму на лестничную площадку, а я, будто оглушенная, растерянно встретилась с его взглядом.

– Пока, – быстро обронила, наконец очнувшись, и поспешила выйти вслед за мамой.

На улице уже горели фонари. Хмуро следуя к кроссоверу на ватных ногах, я с грустью думала, что сейчас вернусь домой, немного позанимаюсь и лягу спать. И продолжится моя обычная, серая жизнь. А Миша… Миша будет сегодня проводить время с другими. И сегодня ночью с ним останется другая…

– Хорошо посидели, – довольно подметила мама, выезжая на оживленную дорогу.

– Да…

Она посмотрела на меня, наверняка заметив унылые ноты в голосе. В этот же момент в кармане дилинькнул смартфон. Я нехотя достала гаджет, подозревая, от кого это входящее сообщение, однако, прочитав его, выдохнула.

«Ну как прошло, Лин? Ты уже дома?»

– Женя? – вкрадчиво поинтересовалась мама, глянув на меня с ехидной улыбкой.

Я отрицательно мотнула головой, набирая ответ подруге.

– Марина.

Перевернув погасший смартфон экраном вниз, я уставилась на пролетающие улицы ночного города. Скоро должен был позвонить Женя, и я боролась с искушением отключить средство связи, а утром соврать, что уснула.

Незаметно покачала головой – что за детский сад, Полина?

Я искренне надеялась, что это пройдет, как только сегодняшняя встреча выветрится из моей головы… Очень надеялась.

– Мам, – окликнула я в какой-то момент, внезапно потеряв интерес к мелькающим фонарям за окном. – Можно мне сегодня у Марины переночевать?

Мама оторвала внимание от дороги и озадаченно глянула на меня.

– Чего это ты вдруг решила?

– Да нет, я еще днем хотела тебе сказать! – уверила я натурально. – Но не знала, поеду ли точно.

– Нет, я не против, конечно… Просто неожиданно как-то. Отцу это не понравится, да и тебе разве не нужно вещи взять?

– Я ведь только на ночь – Марина даст мне пижаму! – оперативно нашлась я с ответом. – Понимаешь… у нее проблемы с парнем, и она очень просила меня приехать. Мы немного поговорим и ляжем спать. А утром, как только проснемся, я сразу поеду домой!

– Ну не знаю, – скептически протянула мама. – Может, уже завтра встретитесь?

Я с досадой отвела взгляд, понимая, что у меня нет достойных аргументов.

– Мам, пожалуйста!.. – горячо попросила я в какой-то момент. – Завтра папа точно никуда меня не отпустит! Вообще не даст отдыхать и отвлекаться, пока сессия не закончится.

Она вновь посмотрела на меня, и в глазах ее пронеслось родительское сочувствие. Маме ли не знать, как порой несправедлива строгость отца, и как порой он душит нас своим контролем!

И все же она слишком долго молчала, чтобы заставить меня нервничать. Но на перекрестке неожиданно развернула машину, и мы поехали в обратную сторону.

– Ладно, – с неохотой в голосе согласилась мама. – Но, Полина, утром, чтобы не задерживалась! А то папа и тебе, и мне устроит…

– Конечно, не переживай! – уверила я, радостно улыбнувшись.

С волнением взглянув в окно, я закусила губу, не веря, что действительно делаю это! Так же, как и не понимала, что именно я делаю…

Глава 3

Мама высадила меня напротив подъезда старой пятиэтажки, в которой жила Марина, и не уезжала, пока я не скрылась на лестничной площадке. Затаив дыхание, я подождала еще несколько лишних минут – чтобы наверняка, и только тогда достала свой смартфон. Зайдя в смс, дрожащими руками набрала:

«Марина, вопрос жизни и смерти! Если что – сегодня я приехала к тебе ночевать. Будь другом и не задавай вопросов, я завтра тебе все объясню! Телефон отключаю, так что, возможно, мама тебе позвонит. Плиз, придумай что-нибудь и отмажь меня!»

Нажав «отправить», я перешла в приложение и заказала такси. Уже когда садилась в машину и собиралась решительно выключить телефон, от Марины пришел ответ:

«Вот это нежданчик. Надеюсь, тебя там не в заложниках держат?:))) С тебя шоколадка. Большая!»

Улыбнувшись экрану, я зажала боковую кнопку, и скоро он погас.

Пока лифт поднимал меня до нужного этажа, все тело лихорадило как от температуры. Никогда, никогда в жизни я не поступала так безрассудно! И не чувствовала себя настолько неловко…

Откуда только смелости хватало? От бокала шампанского? Хотя какая смелось – я дрожала как осиновый лист и впадала в панику от собственной затеи. И еще больше от понимания, что не отступлюсь от нее.

В целом у меня не было какого-то конкретного плана… Я просто хотела снова увидеть Мишу и надеялась, что еще успею застать его дома! А там… решила, буду действовать по ситуации.

Перед дверью я долго стояла, набираясь храбрости, чтобы позвонить. Было слышно, что в квартире играет музыка, а значит, ее хозяин все еще был дома.

Боже, как же страшно…

Когда я все-таки решилась и нажала на звонок, тело покрылось холодным потом, и дыхание замерло. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем замок щелкнул! Стиснув свою сумочку, я приготовилась к речи, которую заранее отрепетировала, однако вместо ожидаемого Миши мне открыл Илья… И почему я про него не подумала?…

– Привет! – выпалила я, растерянно хлопнув глазами.

– Да здоровались уже вроде сегодня, – удивленно отозвался он, ухмыльнувшись. Затем лениво отступил, пропуская меня внутрь. – Чет забыла?

– А?… Ага! – подтвердила я на ходу. – Я, кажется, телефон свой здесь забыла…

Подвыпивший Илья хмуро оглянулся на зал, где все еще стоял неубранный стол, и отрицательно мотнул головой.

– Я не видел. Но ты иди, поищи, – беспечно разрешил он и приложил айфон к уху. – Да, алло, тут я…

Друг Миши продолжил разговор, который, похоже, прервался из-за меня, и направился по коридору в дальнюю комнату. А я осталась одиноко стоять в прихожей.

Волнительно глянув по сторонам, попыталась понять, где находится сам хозяин квартиры. Почти сразу увидела, что в ванной горел свет. Значит, скорее всего, он находился там, чего я так же не могла предвидеть… Просто чем больше обстоятельства оттягивали момент нашей встречи, тем больше я трусила!

Шумно вздохнув, я начала не спеша разуваться, устремив рассеянный взгляд в зал. Напряженное внимание сосредоточилось на столе, и, положив сумку, в которой, собственно, и находился мой «потерянный» смартфон, я решительно сняла и куртку.

Пройдя в комнату, я спешно, будто боясь быть замеченной, собрала со стола все, что уместилось в руках, и пошла с этим добром на кухню. А там… работы оказалось предостаточно.

Закатав рукава платья повыше, я принялась убирать со столов и заполнять посудомойку. Когда услышала, что Миша вышел из ванной, будто нарочно притихла, чтобы он не обнаружил меня раньше времени. Глупо, конечно, ведь Илья вот-вот должен был обо всем доложить. Однако на кухне становилось все чище, а мое уединение до сих пор никто не нарушил.

На что я надеялась – сама не знала. Ну, скажу я, что телефон забыла, а потом решила помочь убрать – и потом что?… А потом все будет зависеть от него. И больше всего я надеялась, что Миша даст мне повод задержаться. Возможно, сразу поймет – в моих действиях вовсе нет случайности! Он же взрослый и проницательный… Он должен догадаться, почему я вернулась!

За своими мыслями и музыкой, доносящейся из зала, я не услышала шагов в коридоре. Поэтому вздрогнула, когда сзади вдруг раздалось:

– Ты что здесь делаешь?

Я как раз запускала посудомойку, сидя на корточках. И, резко оглянувшись, мгновенно ощутила себя маленькой и никчемной напротив стоявшего во весь свой гладиаторский рост Миши.

На нем уже была другая одежда: стильные темные брюки, обтягивающий джемпер, классные часы на запястье с металлическим ремешком – такой солидный и суровый… Я аж разволновалась. Неловко выпрямившись, нервно оттянула платье и протараторила:

– Я… Я телефон забыла! А потом вот… – Я оглянулась на шумевшую посудомойку. – Захотела помочь убрать.

– Так, ну все, бро, на связи будь! – послышался из коридора веселый голос Ильи. – Принцесс заберу, и поедем!

Продолжая напряженно смотреть на меня, Миша лишь слегка повернул голову, когда входная дверь хлопнула.

– А мама твоя где? – недоуменно спросил он.

– Дома, – обронила я, сцепив руки. – Я на такси приехала.

Миша задумчиво оглядел меня с ног до головы и неоднозначно кивнул.

– Так, ладно… Бросай все – я Илью задержу, чтобы отвез тебя!

– Что… подожди, не надо!.. – тут же всколыхнулась я. – Мне некуда торопиться – мама отпустила меня с ночевкой к подруге! Я могу тут все убрать…

– Полина, я сам все уберу! – непреклонно перебил Миша, доставая смартфон из кармана. – Не парься.

Внутри все внезапно рухнуло. Даже дыхание перехватило. Дура… ну а на что ты надеялась?!

Неловко оглядевшись, я от беспомощности принялась заламывать руки. И Миша обратил на это внимание. Опустив телефон, он неожиданно шагнул ближе и слегка тронул пальцами мой подбородок.

– Ну, ты чего? – участливо спросил хозяин квартиры, а меня так и проняло.

– Я просто хотела помочь тебе… – смущенно ответила я. – Хоть чем-нибудь быть полезной.

Миша выгнул бровь и, улыбнувшись одними губами, отступил.

– Спасибо, Малек. Я ценю, конечно… Но в этом правда нет необходимости!

– Тогда в чем есть?… – Внезапно выпалила я, когда он развернулся, чтобы уйти. Хмурый взгляд через плечо заставил меня спешно добавить: – То есть… я знаю, что тебе необходимо, Миша! Я… могу тебе это дать!

Он застыл, будто его оглушило, и от взгляда карих глаз мелкая дрожь пронеслась по телу.

– Ты о чем это говоришь? – требовательно спросил Миша, медленно обернувшись.

Перебирая пальцами подол платья, я сбивчиво призналась:

– Я слышала ваш разговор с Ильей, и… Сегодня ночью тебе ведь нужна девушка? А мне… Мне нужен мужчина. Чтобы… В общем, я не хочу больше быть единственной девственницей на всем курсе!

Некоторое время хозяин квартиры стоял и испытывал меня обалдевшим, грозным вниманием.

– Надо было у тебя еще первый бокал забрать, – сухо заключил он в конце концов, и внутри все ухнуло.

– Что? Нет, Миша… Я не пьяная!.. – горячо возразила я.

Но он был непреклонен и холодно отрезал:

– Оставь все и иди одевайся, Полина!

– Но почему?! – в сердцах прокричала я, когда Миша почти скрылся в коридоре.

Секунды болезненным пульсом забились по вискам от густой тишины, повисшей в воздухе. Он вернулся. Вернулся и запальчиво повторил:

– Почему?! Я реально должен тебе это объяснять?

Глядя, как я настороженно вжалась в угол между столешницами, Миша дернул головой и сделал резкий вдох, будто пытаясь вернуть самообладание.

– Ладно… – бросил он, делая шаг ко мне. В следующий момент тяжелые теплые руки легли мне на плечи, заставляя невольно съежиться, а лица коснулся сдержанный мужской голос: – Только не думай, что я хочу тебя обидеть, Малек. Ты ведь не левая телка с улицы, а моя хорошая знакомая! Сестренка очень близкого мне человека, почти брата! Вот почему. Потому что ты достойная, красивая девчонка и заслуживаешь лучшего! Не должна стесняться своей невинности, ведясь на тупые понятия подружек, а гордиться этим! Потерять ее всегда успеешь. Только сделай это с нормальным парнем, которого хорошо знаешь и которому доверяешь…

– Но я тебя хорошо знаю! – выпалила я, взволнованно глядя в строгие карие глаза.

– Нет, ты меня не знаешь, и я не закончил! – холодно отрезал Миша. – Твоим первым должен стать тот, с кем у тебя будет связь, отношения там, все как положено! Я не вариант, Полина, поверь. На сколько я тебя старше? Лет на десять? К тому же только с зоны вышагнул – еще решетка перед глазами мелькает… Мы с тобой на разных берегах стоим, понимаешь? Мне бы с собой разобраться, не то что об отношениях думать.

– Мне это и не нужно, – сконфуженно возразила я, когда он отстранился. Отчаянно цеплялась за последнюю соломинку. – Отношения – я… не рассчитывала. Это просто как… осознанный обмен! Эта ночь, которая нужна тебе и мне!..

Миша свел брови и отрицательно качнул головой.

– Мне – не нужна. Не глупи, Полина. Будь хорошей девочкой и езжай домой. Завтра ты пожалеешь даже о том, что просто сказала мне это!

И больше он не дал мне возможности возразить. Вышел из кухни, а я обессиленно оперлась о столешницу ладонями.

Ком застрял в горле. Рассеянно оглядывая наведенный порядок сквозь слезы, я сгорала от стыда и задыхалась от раненых чувств. В голове так и крутились его слова. Господи, что он обо мне подумал?!

Миша был прав – я уже жалела. И не представляла, как смогу забыть такое унижение!

Чувствуя расползающуюся внутри апатию, я на ватных ногах вышла в коридор. Остановившись в прихожей, начала обуваться, слыша, как хозяин квартиры разговаривает по телефону в дальней комнате. С губ сорвалась то ли горькая усмешка, то ли всхлип.

Хорошая девочка…

Всю жизнь я слышала это определение – и как же оно мне осточертело! Словно клеймо, выбитое на лбу и контролирующее меня. Ведь я всегда была хорошей: для папы, для мамы, для учителей, для брата, для подруг… Но чего я на самом деле хотела? Была ли я хорошей для себя? Была ли я счастлива?…

Мой взгляд будто вмиг прояснился и устремился в сторону, откуда доносился мужской голос. Ведь я остро осознала, что не хочу уходить. Что я просто исполняю роль хорошей девочки, но быть ею не хочу!

С этой мыслью я решительно скинула незастегнутые сапоги и отошла от входной двери. Застыв посреди коридора, одеревенелыми пальцами нащупала резинку в волосах, небрежно стянула ее по длинному хвосту и встряхнула распущенную копну. Не давая себе одуматься, я двинулась прямиком в дальнюю комнату, ощущая, как бьется в истерике моя внутренняя правильная девочка.

Нет… сегодня я не стану тебе подчиняться.

Переступив порог чужой спальни, я аккуратно закрыла за собой дверь и неловко прилипла к ней спиной.

Он стоял у окна: напряженная поза, в руке сжат смартфон, хмурый отстраненный взгляд направлен в ночь за стеклом. Услышав позади шорох, Миша резко обернулся и сосредоточил на мне суровое внимание.

По телу тут же пронеслась волнительная дрожь, и одновременно бросило в жар. Но я уже не видела пути назад. Поэтому на слабых ногах шагнула от двери, завела руки за спину и, уставившись куда-то в пол, потянула вниз молнию своего платья.

Воздух перестал заходить в легкие.

Рукава сползли по плечам, затем наряд скользнул по бедрам, и наконец я вышагнула из него. Осталась в одном нижнем белье черного цвета и чулках, которые нарочно надела для Миши.

Чего мне стоило не прикрыться – словами не передать. Я ведь никогда не раздевалась перед парнем! А тут и вовсе стоял мужчина, от которого мое сердце каждый раз влюбленно замирало. Но я собралась с духом и заставила себя поднять глаза на друга моего брата, который все это время с настораживающим молчанием наблюдал за происходящим.

– Я уже не маленькая девочка, Миша, – проговорила твердым голосом, но едва дыша. – Я знаю, что делаю – для меня давно все было решено!.. Ты… опытный, и я всегда хотела, чтобы в первый раз… это произошло именно с тобой!..

Его непроницаемые карие глаза, кажется, стали черными. И крылья носа разошлись как от резкого вдоха.

– Нет, Полина, ты не девочка, – сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Затем вдруг начал приближаться, прожигая взглядом мое лицо. Очень скоро между нами остались всего сантиметры, я неловко уставилась на широкую мужскую грудь, а Миша вдруг толкнул меня к стене. И это было сделано так небрежно, что я мгновенно подобралась, опасливо подняв взгляд.

– Ты – безмозглая малолетка! – отчеканил он, угрожающе положив ладони по обе стороны от моей головы. – Слышала, что нельзя раздеваться перед мужиком, который только что откинулся?!

Миша придавил мое полуобнаженное тело к стене своим мощным торсом, выбивая из груди испуганный всхлип. Его грубый тон, резкое поведение – дробью пробили мою уверенность и застряли тупой болью в груди.

Я не верила до последнего, но Дима не лгал – его друг действительно сильно изменился после тюрьмы! Стал жестким, черствым, нелюдимым…

– Хочешь, чтобы я твоим первым стал? – спросил он с налетом стали. Наклонил свое лицо так близко к моему, что я ощутила на коже его теплое дыхание. – Серьезно считаешь, что я смогу быть осторожным? Да я тебя порву и не замечу, а потом из кровати не выпущу, пока не трахну вдоволь! Так ты хотела провести свой первый раз, а, Малек?!

Я испуганно сглотнула, опустив широко распахнутые глаза.

– Нет… – проронила стыдливо. – Но я ведь… все понимаю! Я была готова к этому!..

Кажется, Миша усмехнулся… Или рассвирепел еще больше! Потому что в следующий момент вдруг обнял ладонью мою шею сзади и над ухом жестко произнес:

– Пошла. Вон. Отсюда.

Сердце подпрыгнуло к горлу, а в груди так резануло от чувства унижения и обиды, что слезы застелили глаза. Медленно освободив шею, Миша отступил на несколько шагов, не спуская внимания с моего одеревеневшего тела.

Совершенно растерянная, я неловко закрыла наготу руками, присела и торопливо подняла с пола платье.

– Прости… – обронила дрогнувшим голосом, мельком взглянув на сурового мужчину напротив. На того, о ком столько глупых лет грезила! – Я думала… Я просто решила, что хоть немножко тебе нравлюсь!..

Боже, как же жалко это прозвучало!

Щеки ошпарило стыдом – я мгновенно пожалела о том, что сказала. Удерживая платье дрожащими пальцами, ринулась к двери, желая скорее сбежать от внимания беспощадных карих глаз. Дернула ручку на себя, но вдруг… она вылетела из моей ладони!

Испуганно застыв, я уставилась на дверь, которая только что захлопнулась. А в следующее мгновение поежилась от мурашек, ощутив затылком горячее дыхание…

Не успела я обернуться, как сильные руки обвили меня, вжав в крепкое тело. Миша выдернул из моих пальцев платье, стянул чашечку лифа и несдержанно обнял ладонью грудь. Второй он углубился мне между ног, и я резко втянула воздух, ощутив, как горячим жгутом стянуло низ живота. Ощутив, как теплые пальцы прикасаются к интимному месту через нижнее белье, и скованность сменяется приливом возбуждения.

Колени ослабели. Так странно… ведь он не церемонился! Но это было совсем не похоже на то, что я испытывала, когда фантазировала о нас… Просто не шло ни в какое сравнение!

Неожиданно Миша рывком развернул меня к себе, прижал к двери и поднял ладонью лицо.

– Мы оба пожалеем об этом! – прохрипел он мне в губы, а затем… развел их языком.

Глава 4

Опьяненная взрослым поцелуем и вкусом любимого мужчины, я мгновенно вылетела из реальности. Сколько раз я представляла, сколько раз мечтала, чтобы это случилось?… Даже упустила момент, когда Миша подхватил меня под попу, чтобы унести вглубь комнаты. Одной рукой. Второй он держал мой затылок, жадно сминая губы.

Без терпения уложив меня на кровать, друг Димы выпрямился и, не прерывая зрительного контакта, начал раздеваться. Взгляд невольно приковало к крепкому рельефному торсу, когда он рывком стянул с себя джемпер. Но прежде чем я успела сосредоточиться на красных рубцах в области правого ребра, Миша щелкнул пряжкой ремня, что заставило растерянно отвести глаза.

Считая, что должна вести себя уверенней, я неловко приподнялась и завела руки за спину, решив снять приспущенный лифчик. Походящий повод не смотреть, как хозяин комнаты снимает брюки… Правда, чертова застежка никак не поддавалась, из-за чего я наверняка выглядела неуклюже.

Неожиданно матрас покачнулся – Миша забрался на кровать и вскоре оказался прямо надо мной. Полностью обнаженный! Но я могла смотреть только в карие глаза, отражающие неуправляемое возбуждение.

Руки тут же безвольно опустились, лихорадочно ища опору. Напряженно глядя сверху, Миша уронил меня на спину, поддел пальцами трусики с двух сторон и легко стянул их по бедрам. Следом сразу развел мои ноги в одних чулках и уверенно улегся между ними.

Ощутив, как твердый горячий член вжался в мою промежность, я вся покрылась пятнами от стыда. А Миша словно впал в какое-то состояние, которое невозможно было ничем перекрыть! Вновь набросившись на мои губы, он просунул под меня руку и с первого раза расстегнул лифчик.

Лишившись последнего прикрытия, я ощутила настороженность, которая сковала мое тело. Все происходило слишком быстро… Но я ведь была готова к этому, верно? Я же понимала, что он при всем желании не сможет сдерживаться?…

Непреклонно убрав руки, которыми я попыталась прикрыться, Миша смял ладонью мою грудь и обхватил ртом сосок. Ахнув в голос, я судорожно вдохнула от остроты незнакомых ощущений. Было приятно от ласки теплого рта, но вместе с тем больновато от жадных прикосновений… А когда мужские пальцы скользнули у меня между ног, я и вовсе непроизвольно сжалась, издав тихий вскрик.

– Черт… – вдруг ругнулся Миша, глянув вниз – туда, где я ощущала некомфортное вторжение.

Он напряженно вцепился глазами в мое лицо, а я растерянно хлопнула ресницами, не понимая, что не так. И колкая мысль тут как тут, что сейчас из-за меня все прекратится!

Однако Диминого друга вряд ли уже могло что-то остановить.

Поджав губы, он внезапно отполз ниже и заставил меня шире развести бедра. И прежде чем я успела среагировать, накрыл ртом самое интимное место на моем теле!..

Глаза расширились от шока. Напрягшись от макушки до пяток, я в тот же миг заерзала и попыталась отползти, но Миша резко притянул меня назад и сурово велел:

– Ну-ка ляг! – Застыв на мгновение, я послушно плюхнула голову на подушки. Сразу услышала следующий приказ: – Закрой глаза и дыши. Тебе нужно расслабиться.

Жалобный стон сорвался с губ, когда горячий рот снова накрыл чувственное место между ног. Как же это было… незнакомо, странно, неприлично! Горячий мужской язык бесстыдно разводил мои половые губы, задевал клитор, провоцируя дрожь в теле и постепенно пробуждая робкое желание. Низ живота все больше наполнялся тяжестью, распространяя жар по всему телу. И как бы я ни зажималась, вскоре начала постанывать от сладкого всплеска внутри.

Возбуждение лишало меня рассудка.

Периодически я даже подавалась вперед, навстречу поцелуям Миши!

А когда почти совсем забылась, они вдруг прекратились…

Меня вновь придавило тяжелым мужским телом, и я ощутила дискомфортное вторжение во влажный, разгоряченный вход. Миша вошел в меня пальцем, затем прибавил еще один, крепко придержав, когда я невольно попыталась отползти. Одновременно наклонился к моему уху и начал обжигать поцелуем чувствительную зону.

Грамотно отвлекая, он уже легко входил в лоно, увеличивая темп движения. Я поддалась, раскрепостилась и не испугалась, когда между ног уперлась большая твердая плоть. Но резкое вторжение выбило резкий крик из моего горла.

Парализованная болью, я с трудом закрыла рот рукой, не в силах сделать вдох. Новый толчок оказалось принять еще сложнее – внутри неимоверно жгло и стягивало, но я уверила себя, что нужно сдерживаться. Во что бы то ни стало!

Пот выступил на коже, и слезы стекли по вискам. Как же больно… Мамочки!

Миша продолжал крепко держать меня и непрерывно заполнять, а я прятала мокрые глаза, давя рваные стоны ладонью. В какой-то момент он вдруг замер глубоко во мне и повернул к себе мое лицо. Заглянув в глаза, стер влажный след под ресницами, после чего нежно поцеловал. Словно поощрил за отважное терпение, однако следом, не отрываясь от губ, Миша начал вонзаться в меня рывками.

Я думала, что не выдержу. Что вот-вот попрошу его остановиться! Но боль с каждым толчком неожиданным образом таяла, а вместо нее внутри меня стремительно зарождалось нечто иное… И в тот момент, когда я всецело сосредоточилась на этом, Миша вдруг освободил меня от своей тяжести, и твердый горячий член вжался мне в живот.

Вязкие струи брызнули на кожу, провоцируя оцепенение во всем теле. Миша не давал мне свести бедра, пока не выпустил всю сперму. Только после он не спеша отстранился, встал с кровати, и я наконец сдвинула ноги, между которых собралась настойчивая ноющая боль.

Пока я приходила в себя, прижимая предплечья к груди, хозяин квартиры лениво поднял с пола брюки. Он вытащил из кармана смартфон, который уже не раз трезвонил, и это заставило меня напрячься.

В динамике тут же послышался мужской голос, который Миша бесцеремонно перебил:

– Нет. Отбой, Илья.

– …в смысле? Вообще отбой?… – раздалось глухое и удивленное.

– Вообще отбой! – рявкнул Миша и, скинув звонок, переместил на меня обнаженную тяжелый, темнеющий взгляд.

Холодок мурашками пробежал по телу.

Он приблизился к кровати, небрежно бросил телефон на тумбочку, а я все смущенно уводила глаза от самой интимной части мужского тела. Перестала дышать, когда Миша склонился надо мной. Он неожиданно подхватил меня на руки, и, издав тихий стон, я неловко обняла его крепкую шею.

Словно совсем не прилагая усилий, хозяин квартиры понес меня из комнаты. Поставил на ноги, лишь когда мы оказались в ванной. Прямо в душевой кабине поставил. Настроил воду, зашел следом, практически не оставляя пространства, и принялся смывать с моего живота свои остатки.

Мое стеснение Мишу совсем не смущало. Он действовал так уверенно, будто иначе и быть не могло.

Наши взгляды пересеклись, когда он вдруг шагнул вплотную. Вжавшись в стенку кабины, я запрокинула голову, чтобы видеть карие глаза. Отражая полную уверенность, Миша скользнул ладонью между моих бедер, где остались красные разводы, а я тут же непроизвольно вцепилась в мужскую руку. Однако он действовал непреклонно. Теплой водой смывал остатки крови, постепенно вторгаясь в чувствительные складочки.

Осторожно дыша, я отважно выдержала интимную процедуру, полностью доверяясь опыту мужчины рядом. Этой ночью я добровольно отдалась на его волю.

– На этом все не закончится, Полина, – вдруг услышала я напряженное и растерянно подняла взгляд.

Внутри стягивающей волной прошли противоречивые чувства, но я с готовностью ответила:

– Я знаю…

Сделав шумный вдох, словно недовольный услышанным, Миша придавил меня своим мощным телом, запуская пальцы в волосы.

– Останови меня сейчас, – серьезно выдал он, касаясь лбом моего лба. – Или больше я не дам тебе шанса!

Млея от близости любимого мужчины, от тепла крепкого тела, я прикусила губу и упрямо мотнула головой. От одной мысли уйти паника тут же опутывала терновыми прутьями нервные окончания.

– Нет. Не остановлю!..

– Глупая упрямица, – сквозь зубы бросил Миша и задел губами мои губы. – Ты очень сладкая, знаешь об этом? Безумно вкусная и чувственная девочка.

Запуская язык внутрь, опьяняя меня мужским вкусом, он напряженными пальцами придержал мою шею, и колени подогнулись. В теле разлилось такое тепло… А в груди вспорхнули птицы, безумно долго жаждущие свободы!

Поцелуй был прерван неожиданно. Миша отстранился, вытянул меня из душа и протянул полотенце. Сам – быстро вытерся, мне – толком не дал. Крепко взял за руку и повел из ванной.

В спальне он рывком отбросил покрывало с кровати, притянул меня к себе и уложил на одеяло. Нависнув сверху, забрал полотенце, которым я зачем-то прикрывалась, но не для того, чтобы сразу подмять под своим тяжелым телом. Исследуя глазами мою обнаженную фигуру, он принялся то же самое делать ладонью. Шею, плечи, руки, потяжелевшую грудь – каждый сантиметр согревать и волновать приятным прикосновением.

Между ног Миша меня не касался, лишь ласкал пальцами внутреннюю сторону бедер. Но я дышала все тяжелее и все больше сосредотачивалась на ощущениях. Меня, словно сосуд, заполняло теплое облако желания – оно горячим импульсом рождалось в животе и расходилось будоражащим током по телу.

Когда темно-карие глаза встречались с моими, низ живота пронизывало жаром. Каждый раз. Просто от того, что он смотрит!

Закрывая и распахивая веки, я то и дело искала взглядом красивое мужское лицо. Хмурое и сосредоточенное. Казалось, Миша был полностью увлечен процессом. Хотя и очень возбужден, что я случайно отметила, мельком скользнув глазами чуть ниже пресса. Но он считал важным привести меня в определенное состояние, довести до какой-то грани…

Когда я оказалась на животе, Миша убрал длинные пряди с моей спины и спустился ладонями от плеч до поясницы. Вверх вдоль позвоночника, вниз, обхватывая талию, забираясь на ягодицы. Дыхание начало прерываться. Я едва сдерживала стоны – стало так… так приятно! Что хотелось сладко потянуться, выгнуться кошкой, а еще сказать «Да… Да!».

Он был внимателен и, казалось, отслеживал каждый мой вдох! Поэтому так умело пробуждал возбуждение, накатывающее внутри меня волнами. И вот уже мужские руки незаметно добрались до бедер, скользнули по внутренней стороне прямо к разгоряченному месту между ног. Но в последний момент миновали эту точку. А я вдруг очень захотела ощутить его прикосновения именно там! Прямо вся напряглась и робко подалась назад, подсказывая, как этого хочу.

Миша будто нарочно дразнил, рисуя пальцами круги на бедрах, сжимая ягодицы, углубляясь у самой-самой промежности. Наконец он перестал меня мучить – провел ребром ладони по разгоряченным половым губам, и судорожный стон вырвался из горла.

Пара умелых, порочных движений, как вдруг внутри меня что-то сильно сжалось. Между ног забился пульсом горячий спазм, и он рассыпался мелкими искрами по всему телу! Твердая головка уже уперлась во влажный вход и, прежде чем я успела прийти в себя, одним толчком заполнила меня до края.

Во рту пересохло от резкого дыхания. Я вцепилась руками в подушку и с силой зажмурилась, испытывая странное чувство облегчения вперемешку с болью. Нависая сверху точно скала, Миша заставил меня метаться от глубоких проникновений, уже больше не проявляя терпения. Сдвинул мое бедро в сторону, чтобы двигаться свободнее, сжал талию и начал врезаться в одном темпе.

Кажется, это длилось целую вечность.

Я непрерывно стонала, падала в бездну и поднималась ввысь. Миша несколько раз менял позы, становился все менее сдержанным – наматывал на кулак мои волосы, сдавливал кожу пальцами, вбивался периодически так неистово, что я пугалась!

Порой мне становилось невыносимо, а порой так хорошо, что я едва сдерживала порыв прокричать о своих чувствах. Признаться, что я люблю его!

К счастью, этого не произошло – мне удавалось себя тормозить. И в эти моменты я вновь падала в бездну, ощущая внутреннюю неудовлетворенность, невольно вспоминая обстоятельства, при которых мы сегодня проводим ночь в одной постели…

Я стояла на коленях, тесно прижатая спиной к стальной груди, покрытой испариной, когда Миша наконец вышел из меня, и в поясницу ударила горячая струя. Упав на руки, я едва удержалась на них, а потому спешно опустилась на живот. Закрыла глаза всего на мгновение, как вдруг ощутила теплое прикосновение к спине.

Миша стоял возле кровати, не спеша и хмуро стирая с меня влажным полотенцем липкие остатки. Закончив, он встретился с моими глазами и участливо велел:

– Отдыхай.

Я послушно прикрыла веки, и почти сразу на меня легло одеяло. Не знаю, когда сзади продавился матрас, но помню, как обнаженное мужское тело оказалось тесно прижато к моему. Тяжелая рука обвила мое тело поверх одеяла, даже через сонный морок пробуждая внутри трепет.

Такое маленькое мгновение, а кажется, отпечаталось в моем сердце навечно.

Беспощадное пробуждение случилось, когда в комнате только собирался серый свет раннего утра. Сквозь сон я ощущала, как меня гладят мужские руки, как обнимают грудь, пробираются между ног и волнуют ноющие набухшие складочки, но мне так хотелось спать…

Не ориентируясь уже ни в чем, я протестующе захныкала, ощутив требовательное прикосновение каменной плоти к ягодицам.

– Ч-ш-ш, – разнеслось над ухом, и рот неожиданно зажала мужская ладонь.

Последовало незамедлительное вторжение в лоно, и я с удивлением отметила, что оказалась готова принять его! Я была возбуждена. Желание накатило очень быстро – буквально пронзило нутро через боль!

Реальность, пропитанная стонами и резким мужским дыханием, смешалась со сном. Мне кажется, Миша брал меня даже в подсознании! Но когда я вновь открыла глаза, сквозь шторы уже уверенно заходил солнечный свет, а я находилась в постели одна.

Лишь спустя ценные мгновения стало ясно, что меня разбудило гудение. Я резко приподнялась и почти сразу нашла сонным взглядом телефон на тумбочке возле кровати, вибрирующий от входящего звонка. Мой якобы забытый телефон, который я вчера вечером оставила в сумочке!

Сердце тут же забилось в груди от тревожной догадки. Но этой эмоции пришлось отойти в сторону, потому что на дисплее светилось «Мама».

Блин…

– Да, мамуль, я уже собираюсь!.. – проговорила я в трубку, стараясь делать бодрый голос.

– Поля, мы, кажется, договорились? – сухо проговорила она.

– Прости, я знаю… Просто мы вчера поздно легли, и я… заспалась случайно!

Мама цокнула.

– Будь добра, по дороге придумай вескую причину для отца!

С этим напутствием она бесцеремонно скинула звонок, а я в смятении закусила губу. Вот же блин! Часы показывали уже начало двенадцатого, что заставило нервы плясать. Да и маме я еще ни разу так нагло не врала…

Прижимая к груди одеяло, я взволнованно оглядела комнату в поисках своей одежды. Только поднялась, чтобы добраться до нее, как вдруг услышала шаги в коридоре и пугливо плюхнулась назад.

Толкнув приоткрытую дверь, Миша замер в проеме, сосредоточив на мне внимательный взгляд. Я тут же перестала дышать, слушая гулкие удары, пробивающие грудь. Он не спеша прошел в комнату, и отчего-то стало не по себе еще до того, как друг Димы что-то сказал.

– Мама звонила, – тихо обронила я, подтянув одеяло повыше. – Мне… пора домой.

Он слегка прищурился, продолжая упрямо смотреть на меня, будто ничего не услышал.

– Ты ведь не оставляла здесь телефон, – вдруг задумчиво констатировал. – Да, Полина?

Колючий жар прошиб тело. Я растерянно уставилась на Мишу, безмолвно открыв рот. Просто ничего не могла выдавить и наверняка вся покраснела от стыда. А он как будто и не нуждался в ответе. Хмуро опустил глаза и качнул головой в подтверждение каких-то своих мыслей.

Спустя напряженные секунды хозяин квартиры сосредоточил внимание на комоде, прошел к нему и вытащил с верхней полки черную майку. Приблизился к кровати и бросил ее рядом со мной.

– Ну пошли, – сказал невозмутимо.

– Куда?…

– Накормлю тебя.

Глава 5

Я не хотела есть, но покорно согласилась задержаться. Любой повод был мне просто жизненно необходим! Лишь бы еще немного побыть в радиусе его энергетики… Оттянуть время, что-то услышать от Миши, прежде чем я уйду из этой квартиры.

Надев его майку, я первым делом юркнула в ванную, чтобы умыться и сполоснуть рот хотя бы пастой. В какой-то момент взглянула на свое отражение. Глаза в глаза. Мысленно напомнила себе о том, что говорила вчера Диминому другу, в чем убеждала его и горячо попросила не унижаться. Попросила выдержать грядущее испытание достойно, чтобы после не жалеть. Не чувствовать себя ущербной и разбитой!

Когда я робко вошла на кухню, Миша сидел за столом, вальяжно вытянув ноги, облаченные в джинсы, и что-то хмуро просматривал в смартфоне. Стол был заполнен разогретой едой со вчерашнего ужина, но рядом с ним стояла лишь белая кружка со свежесваренным кофе. Приятный запах, витающий в пространстве, подсказал.

Шагнув к стулу, напротив которого была оставлена пустая тарелка и приборы, я невольно скользнула взглядом по обнаженному мужскому торсу. Воспоминание о ночи тут же всплыло в сознании: как напрягались мышцы рельефного пресса надо мной, как блестела кожа от испарины, пока Миша двигался во мне, и низ живота пронзила горячая тяжесть.

Сглотнув вязкую слюну, я насильно сосредоточила внимание на ближайшем салате и неловко наполнила свою тарелку. Затем принялась его нехотя заталкивать в рот.

Задумчивый взгляд Миши из-под полуприкрытых век периодически останавливался на мне, отчего жар выступал на щеках. Хотелось заговорить, разбавить неловкую тишину, которая, кажется, нервировала только меня. Но я никак не могла найти тему и решиться…

– Жалеешь? – внезапно услышала я вопрос и растерянно застыла, встретившись с карими глазами.

Моя голова без промедления качнулась из стороны в сторону, на что Миша задумчиво кивнул. Затем он вдруг поднялся и направился к навесным шкафам.

– А ты?… – взволнованно спросила я, наблюдая, как Димин друг достал небольшую кружку и наполнил ее оставшимся кофе из турки.

Но он либо не услышал, либо нарочно молчал. Взял в холодильнике молоко, немного долил в кофе, после чего невозмутимо приблизился ко мне.

– Спасибо… – поблагодарила я, неловко посмотрев на кружку.

А Миша неожиданно выдвинул стул рядом и, заняв его, сосредоточил на мне пристальный взгляд. Колючий жар тут же пронесся по телу. Сразу стало не до чего, лишь пальцы невольно оттянули подол мужской майки.

Проследив за этим, хозяин квартиры неожиданно подался вперед и накрыл мои руки.

– Больно? – спросил он с налетом беспокойства, ласково погладив пальцами кожу.

– Немного, – почти прошептала я, опустив глаза. Соврала – мне даже двигаться было тяжело, но это меньшее, о чем я переживала.

– Тебе нужно будет сходить к врачу, – серьезно сказал Миша, отстраняясь. – Обязательно. И на всякий случай прими таблетку. В аптеке должны подсказать какую.

Внутренности сжались от растерянности и смятения. Но я все же согласно произнесла:

– Хорошо…

– Умница. Пей кофе. А я вызову машину, пока твоя мама на уши город не подняла.

Поднявшись из-за стола, он забрал телефон и направился в коридор.

– Миша!.. – вдруг позвала я, заставляя его оглянуться возле двери. Карие глаза вопросительно сосредоточились на мне, и дыхание затаилось. – Ты не ответил…

Секунды превратились в вечность. Миша напряженно свел брови, не спеша встал напротив меня и поцарапал зубами нижнюю губу.

– Если бы вчера у меня была возможность остановиться, – сказал он, глядя мне в глаза. – Я бы остановился, Полина. Поэтому неважно, что я испытываю. Это была ошибка. Меня больше заботит, чем теперь все это обернется.

Это. Была. Ошибка.

Слова, которые точно пули пробили мою грудную клетку и остались там болезненными ранами. Но я должна была это услышать. Должна была узнать его позицию и принять достойно вердикт!

– Тебе не о чем волноваться, – уверила я напряженными губами, нервно пожав плечом. И глаза спрятала, которые могли выдать меня. – Я… ни на что не рассчитываю, как и говорила вчера.

Некоторое время Миша испытывал меня требовательным вниманием. Затем вдруг шагнул ближе, присел на корточки и взял мои руки в свои.

– Глупышка, – хрипло сказал он, настойчиво заглядывая в мое лицо. – Нет ничего постыдного, если ты хочешь быть с тем, кому доверила свою невинность. Мне жаль, что ты доверилась именно мне. Я не был достоин. И то, что не сдержался, только доказывает это.

Напряженно глядя в карие глаза, с комом в горле я нашла в себе силы упрямо повторить:

– Я не ждала, что мы будем… что между нами что-то будет после. Я знала, на что иду!..

Миша поджал губы.

– Хорошо, – снисходительно согласился он. – Потому что я вообще ни хрена не отдавал себе отчет, закрывая тебя в комнате!

Встретившись с моими глазами, Димин друг резко выпрямился и покинул кухню. А я, оставшись в одиночестве, уставилась в одну точку, делая осторожные вдохи. В груди такая тяжесть собралась, что шелохнуться было страшно.

Кофе, который он для меня приготовил, так остался нетронутым. Дав себе еще несколько секунд, я сделала глубокий вдох, поднялась из-за стола и вышла в коридор. Просеменила мимо зала, где Миша разговаривал по телефону, и закрылась в спальне, где начала торопливо одеваться.

Когда я вышла в прихожую, он уже стоял там, словно не желая меня упустить. Коротко взглянув в карие глаза, я обулась, стараясь не медлить, несмотря на дрожащие руки, накинула куртку и уже подалась к двери, как вдруг меня круто развернуло.

Оказавшись лицом к Мише, я вжалась спиной в дверь, упрямо не поднимая глаз. Увидела свою сумку у него в руках, однако отдавать мне ее он не спешил. Подошел вплотную, поддел мой подбородок, и сердце вдруг бешено заколотилось в груди.

Его лицо было очень близко – так, что губы едва касались моих.

– Я не жалею, блядь, – выдал он вдруг сквозь стиснутые зубы. – Но так будет лучше, Малек! Просто поверь мне.

Прерывистый вдох ворвался в мои легкие. Миша вложил сумку мне в руки, щелкнул замком на двери и заставил себя отстраниться.

– Я позвоню тебе, – сказал он, глядя на меня исподлобья. – Теперь уходи.

Я закусила щеку до крови. Заставила себя вцепиться в ручку и покинуть квартиру, в которой провела самые счастливые и самые горькие часы в своей жизни.

Белая машина с шашечками уже стояла возле подъезда. Жаль. Я была бы не против пройтись пешком, хорошенько промерзнуть, заморозить чертовы эмоции, бушующие внутри. И плевала я на то, что ждет меня дома. Я даже напрочь забыла про своего парня, от которого не потрудилась прочитать смс!

Внутри царил хаос. Тяжелые эмоции сменяли друг друга, не давая внутреннему миру сойти с зыбкой почвы на твердую. Что-то как будто перевернулось во мне за эту ночь. И неважно, что сказал мне Миша. В сознании произошла перезагрузка, и я словно проснулась от долгого сна. Все так ясно теперь видела.

Не было никакой растерянности, сомнений, страхов. Я знала, что делать. Я знала куда двигаться и, блин, действительно нисколько не сожалела о том, что произошло прошлой ночью!

Дома меня ждала надутая мама. По поручению отца ей пришлось сторожить мое возвращение, из-за чего она опоздала на работу.

Ожидая чуть ли не на пороге со скрещенными на груди руками, мама смерила меня недовольным взглядом. Но я была готова к этому. Поэтому спокойно разделась, выслушивая строгую нотацию, и направилась в ванную помыть руки.

Мама даже забеспокоилась.

– Поль, ты чего?… – спросила она, смягчив тон и замерев в проеме ванной. – Случилось что-то?

Я отрицательно качнула головой.

– Поссорились, что ли, с Мариной?

Выключив воду, я напряженно взглянула на нее через зеркало. Решив успокоить маму, несколько раз кивнула и обернулась, не пряча грусть. Пусть она не знала ее истинной причины.

– Ну вот тебе раз, – посетовала она сочувственно. – Что вы там не поделили?

– Да ерунда, мам, не переживай, – беспечно отозвалась я, выдавив улыбку. – Я пойду учебой займусь, ладно?

Мама проводила меня напряженным взглядом и неуверенно согласилась:

– Ладно… А ты… может, покушаешь?

– Чуть позже, – вежливо отозвалась я и скрылась за дверью своей комнаты.

Там маска окончательно слетела с моего лица.

Глядя прямо перед собой, я подошла к большому окну и позволила эмоциям выйти наружу. Грудная клетка заходила от прерывистого дыхания, губы затряслись, а глаза наполнились слезами. Капельки скатывали по щекам одна за другой, но я не пыталась сдерживаться.

Пускай.

Так умирала моя наивность. Так умирала надежда, которая в объятиях Миши тварью забралась глубоко под мое сердце и пряталась там до этой секунды.

* * *

– Алло?…

– Привет.

Сердце затаило стук, а затем неистово забило по ребрам. Я никогда не слышала его голос по телефону, но этот бархатистый, звучный баритон узнала мгновенно.

– Привет!.. – отозвалась я растерянно.

Поднялась с кровати, на ватных ногах зашагала по ковру. Я не ожидала… Я была уверена, что он обещал позвонить, просто чтобы успокоить меня! Двое суток я жила без иллюзий и чувствовала себя комфортно в этом состоянии. А теперь будто упала на скользкой земле и не знала, как встать.

– Как у тебя дела? – спросил Миша заинтересованным тоном.

Этот разговор давался ему легче, чем мне. Четкая интонация, уверенный вопрос – это не спонтанный звонок. Он действительно собирался позвонить.

– В-все хорошо, – напряженно отозвалась я и закусила палец. – А у тебя?…

Волнение так зашкаливало, что подмышки стали мокрыми. И куча мыслей стрелами пронзили сознание.

– Двигаюсь потихоньку… Привыкаю к новым будням.

Уклончивый ответ, но все же ответ.

– Я… рада, – неуверенно отозвалась я. – Рада, что ты не стоишь на месте. Правда.

– Я верю тебе, Полина, – серьезно сказал Миша. – И я надеюсь, у тебя действительно все хорошо.

Я промолчала. С ним трудно было врать… Лучше уж притвориться, что это не звучало как вопрос.

– Как ты себя чувствуешь? Ты ходила в больницу?

– Я… нет, я… только записалась. Завтра будет прием, – соврала бесстыдно. То ли реально не видела для этого причин, то ли боялась, но я не стала идти к врачу.

Однако я в тот же день выпила таблетку. Позвонила Марине, уклончиво попросила привезти препарат для таких случаев и была благодарна, что она не стала допытываться. Правда, когда подруга приехала и передала мне пакет с книгами, в одной из которых лежала пластинка с таблеткой, по ее глазам я поняла, что она догадалась. Догадалась, что моя первая ночь произошла не с Женей…

– Хорошо, – раздалось одобрительное в трубку. – Тогда завтра позвони мне после приема. Я хочу знать, что скажет врач.

Я прикрыла глаза и нервно сглотнула.

– Я думаю, что все в норме. Я почти уверена в этом.

– Полина, – сдержанно позвал Миша. – Позвони мне, как приедешь из больницы. Ладно?

– Ладно… – смиренно отозвалась я.

– Умница. Мне пора идти… До связи.

– Пока.

Медленно опустив телефон, я взглянула на дисплей и перешла во входящие. Несколько секунд смотрела на цифры Миши, затем торопливо перешла в настройки, чтобы записать контакт. Чтобы не запоминать его номер.

Судорожно вздохнув, я уселась на край кровати, где моего внимания ожидал ноутбук и предварительный тест по теории вероятности. Я понимала, что не смогу его пройти. Что после этого звонка сердце еще долго будет неспокойно биться, а мысли будет занимать его голос. А еще я понимала, что обязательно найду способ попасть завтра к врачу.

Я не могла это контролировать… Мне казалось важным исполнить просьбу Миши, отнестись ответственно к его слову. Главное, вернуться до прихода родителей, чтобы снова не врать.

Мне повезло. Прием назначили до обеда, денег из карманных расходов хватало, так что волноваться было не о чем. Но я волновалась. Перед тем как зайти в кабинет, накрутила себя до невозможности. К счастью, милая женщина-врач успокоила меня. Ничего страшного она не обнаружила – небольшое воспаление и маленькие трещинки, которые несложно было вылечить. Ну а я и не ожидала, что после такой насыщенной ночи у меня будет все в порядке…

Напоследок врач порекомендовала мне начать курс противозачаточных, но я отказалась. Не видела в этом смысла и считала маловероятным, что в ближайшие месяцы у меня будут с кем-то близкие отношения.

Пришло время звонить Мише. Я собиралась сделать это в фойе клиники. Потом в такси. Потом в лифте. Но рука не поднималась… Сама не понимала, чего медлю, ведь плохих новостей не было! Наверное, просто осознавала, что это будет последний разговор, и невольно оттягивала время.

Я все-таки не стала ему звонить. Я написала. Долго подбирала слова, но в конце концов отправила смс:

«Привет. Я была на приеме – все в пределах нормы. Врач ничего критичного не увидела. Спасибо за беспокойство».

Ответ пришел быстро, и я прочла его не меньше сотни раз.

«Привет! Хорошо, Полина, теперь я спокоен. Но ты всегда можешь мне позвонить, если что-то понадобится. Договорились?»

Я очень хотела написать – ДА, ХОРОШО, КОНЕЧНО, ДОГОВОРИЛИСЬ! Но я прекрасно понимала, что если не откажусь от иллюзий сейчас, потом мне будет гораздо, гораздо больнее…

«Не стоит, Миша. Ты ничем мне не обязан. И ты прав… так будет лучше».

Вспотевшие руки удерживали телефон до онемения. Он не отвечал. Минуты тянулись, тупая боль все больше занимала грудную клетку, так что хотелось согнуться пополам, но… я была довольна собой. Чертовски гордилась своей победой над страхами и искушением. Пусть даже стоя на коленях…

В конце концов, это молчание оказалось для меня честнее любого ответа. И я уже более хладнокровно перешла во входящие, почистила журнал звонков, а затем бесследно удалила контакт под именем «Миша Тереев».

Глава 6

Семь недель спустя…

Когда в поле моего зрения попала знакомая компания парней, что распределились на ступенях универа, я невольно замедлила шаг. Мандраж мгновенно поработил тело, но я не позволила себе остановиться. Не поддалась желанию свернуть, обойти или сделать вид, что кто-то звонит. Делая медленные вдохи, я поправила сумку на плече, вздернула подбородок и упрямо продолжила свой путь, глядя точно перед собой.

Не отступать, не смотреть, не слышать, не говорить, Полина, – ты помнишь правила!

– Приве-ет, Ромашка! – противно протянул один из стервятников, когда я поравнялась с ними, поднимаясь к главному входу. – Хочешь, подвезу тебя сегодня домой?

– Да она не ответит тебе, успокойся! – ухмыляясь, подхватил его друг – блондин. – Гор-да-я льви-ца, ты моя ца-ри-ца…

– Ответит! – упрямо заявил первый. – Ты же ответишь мне, а, Романова? В своем чатике на порнохабе, ха-ха-ха!

Отвратительный гогот шлейфом разнесся за моей спиной, заставляя поморщиться и скрипнуть зубами. Шакалы. Сколько еще будут поджидать меня по утрам, исполняя команду главного дружка? Сколько еще я смогу проходить это испытание и тешиться малой победой над трусостью?

Я до сих пор старалась делать вид, что не замечаю косых взглядов своих одногруппников, старшекурсников в столовой, что не слышу, как они перешептываются, и вообще, что ничего из ряда вон выходящего не происходит в моей жизни! Но моя нервная система висела на волоске. Я была раздавлена, разбита, уничтожена! Лишь одна преданная Марина не давала мне задохнуться окончательно…

Я считала ребят, с которыми училась, адекватными и разумными. Поэтому, когда всей группе пришла рассылка с анкетой, созданной на каком-то сайте эскорт-услуг, где красовалась моя фотография – решила, никто не поведется на этот детский сад! Они так же, как я, посчитают это чьей-то дебильной шуткой или злой местью, но… всех их словно в один миг подменили. И в один миг изменилась моя реальность.

Я начала понимать слишком поздно, что кто-то регулярно и грамотно распускает обо мне дурные слухи. Так что даже те, с кем я дружила, начали сомневаться в моей порядочности. А учеба, в которой я тонула с головой, в которой спасалась и видела единственный смысл, превратилась в испытание на прочность.

Каждая секунда, проведенная на парах, теперь была пропитана напрягом, отчуждением и чувством унижения, опутывающим паутиной. Мне то и дело подкидывали записки с номерами телефона и ценой, устраивая что-то вроде аукциона, бросали шутки в спину, насмехались. И эту волну невозможно было остановить!

Мне не хотелось вставать по утрам, не хотелось выходить из дома – меня передергивало всякий раз, как видела здание универа из окна маминой машины! Но больше всего на свете я боялась, что однажды о моей травле узнают родители… А там неизбежно вскроется все, что с этим связано.

Сегодняшний день не отличался от предыдущих – такие же косые взгляды, перешептывания, насмешки. На самом деле становилось все труднее это выносить. Порой было так паршиво, что я уходила с пар и пряталась в библиотеке. Сейчас тоже всерьез подумывала уйти прямо после обеда, но гордость… она же потом до костей сожрет меня за слабость!

– Слушай, а давай сходим в кафе пообедаем? – с энтузиазмом предложила Марина, когда вторая пара закончилась.

Я взглянула на подругу и, пропустив внутри колкое чувство, продолжила заполнять сумку тетрадями.

– Это необязательно, Марин, – произнесла наводящим тоном. – Тебе необязательно садиться со мной в столовой.

Она цокнула. Перестала улыбаться, подошла вплотную и отобрала у меня сумку.

– Дура. Думаешь, я о себе парюсь? Хватит убивать свою нервную систему, Лина! Дай себе передышку, в конце концов, – не ходи ты в эту столовку, где все равно ничего не ешь и постоянно молчишь! Перестань прислушиваться, перестань оглядываться, перестань уже кому-то что-то доказывать!

Я сконфуженно опустила глаза. Вот же присосалась, пиявка упрямая! Насквозь меня видела, зараза такая.

– Короче, пошли они все, – заключила она угрюмо как отрезала.

– Ладно, – отозвалась я примирительно. – Кафе так кафе!

– Вот и ладушки!

Площадь перед универом была щедро залита весенним солнцем и кишела студентами. Многие не захотели толпиться в столовой, а выбрали для перекуса свежий воздух. Заняли скамейки и окружили фонтан, в котором не так давно появилась вода.

– Пешком или проедемся? – предложила Маришка, шаря рукой в сумке.

– Давай пешком.

– Ок, тогда погоди, я карточку заберу! – бросила она, меняя траекторию движения.

Вытянув на ходу ключ с брелоком, подруга поспешила к парковке, где стоял ее старенький серебристый Ниссан. Я проследила за ней взглядом и замедлила шаг возле низкого бордюра, разделявшего площадь и дорогу. Посмотрела на часы, подумала, что, возможно, не стоит мне сегодня сбегать – чем больше прогулов, тем больше вероятности, что об этом доложат родителям. А потом я огляделась…

Это уже вошло в привычку. Искать его машину взглядом, словно заклинивший радар. Она стояла на своем месте. Как и всегда, отполированная, пафосная, грозная. Сейчас ее облепили те самые шестерки, что утром поджидали меня у ступеней, и внутри передернуло. Ведь это значило, что он там.

Нервно выдохнув, я шагнула на дорогу, уставившись себе под ноги. Захотелось скорее оказаться рядом с Мариной. В одиночестве я чувствовала себя запредельно уязвимой!

Уже где-то на середине пути краем глаза заметила движение – черный гелик резво сдал назад, а затем, светя фарами, направился вниз по дороге. Отчего-то меня охватила растерянность. Я торопливо сошла с дороги на территорию парковки, бросив нервный взгляд в сторону Ниссана, из которого торчала попа подруга.

Ну что она там копошится?

Внезапно сзади раздался визг тормозов, заставивший меня вздрогнуть. Не успела я ничего понять, как глянцевый кузов гелентвагена оказался прямо передо мной. Мощный внедорожник принялся кружить вокруг меня с визгом, неосторожными маневрами, с угрожающим ревом мотора и едва не задевая припаркованные машины.

Желудок скрутило от страха, а по венам шарахнул такой адреналин, что меня просто парализовало. Прижимая к себе сумку, я беспомощно оглядывалась на гелентваген, ловя взглядом закрытое тонированное стекло с водительской стороны.

– Господи, что ты творишь?… – прошептала, едва шевеля губами.

При всем желании я не смогла бы убежать, потому что автомобиль вел себя опасно непредсказуемо! Делая резкие, отрывистые вдохи, я в какой-то момент даже из реальности как будто выпала, поэтому не поняла, когда внедорожник замедлился. Тонированное окно дернулось вниз, и я наконец увидела ожесточенное лицо водителя.

– Испугалась? – издевательски спросил Женя, едва не сверкая зубами. – Хе… А мне сказали, шлюхи любят адреналин!

Машина скрылась за спиной, а мне перекрыло кислород от жгучей боли унижения. Глаза застелило слезами, тело начало лихорадить.

В следующую секунду ядовитый голос бывшего парня вновь пронзил слуховой нерв:

– Да не трясись ты так, Ромашка! Думаешь, я не…

– А ну отвали от нее, ублюдок! – раздался истошный крик Марины, и в глянцевую поверхность гелика неожиданно саданул камень – как раз под рукой парня.

Тормоза завизжали. Женя чуть ли не вполовину вылез из окна, диким взглядом уставился на место удара, а затем на девушку.

– Сука, ты охерела?!

Моя отважная подруга, недолго думая, продемонстрировала в руке булыжник покрупнее и угрожающе замахнулась.

– Сука не побоится твою ценную тачку изуродовать! – пригрозила она дерзко.

– Ебанутая, блядь!

Рявкнув это, Женя нырнул в салон и с ревом мотора укатил прочь. Марина проводила внедорожник враждебным взглядом, пока тот не скрылся из виду. Только после бросила булыжник и поспешила ко мне.

Обняв меня за плечи, подруга исподлобья оглядела зевак, столпившихся на площади. Никто не попытался остановить его, хотя на многих лицах студентов застыла тревога и недовольство произошедшим. Но я знала, что все они просто боялись с ним связываться. Все, кроме Марины.

– Вот же гнида редкостная! Вот же мразь! – злобно причитала она, уводя меня на парковку.

Там усадила в машину и дрожащими руками достала салфетки, которые протянула мне.

– Ты в порядке? Он задел тебя?! Где-то поранил?…

Я энергично замотала головой, не в силах говорить и все сотрясаясь от плача.

– Нет, это уже финиш… – выдала подруга, напряженно уставившись в лобовое стекло. – С этим придурком надо что-то делать!

– Спасибо, что заступилась, – дрогнувшим голосом произнесла я, вытирая слезы.

Она резко сосредоточила взгляд на мне и возмутилась:

– А как иначе?! Как поступают люди, когда мудаки беспредел устраивают?! Лично у меня сразу крышу рвет так, что берегись! А те ссыкуны, что стояли и смотрели, по ходу, вместо яиц колокольчики между ног носят, я не знаю…

С губ сорвался истеричный смешок. Обратив на это внимание, Марина тяжко вздохнула и обняла меня за плечи. Моя смелая Мэри. Мой рыцарь без доспехов и яиц.

– Поль, надо Диме рассказать, – вдруг услышала я, и эмоции резко поменяли полюса. – Я начинаю бояться этого придурка!

Нахмурившись, я мягко отстранилась и уставилась на свои руки, которые нервно складывали промокшую салфетку.

– Нет. И ты знаешь почему, Марин!

– Ты же понимаешь, что все выходит из-под контроля! – настаивала она. – Может, брату даже неинтересно будет, с чего все началось… А даже если и будет, в любом случае ты не заслужила того, что сейчас творится!

Я грустно усмехнулась и встретилась с ее большими серыми глазами.

– Нет… заслужила. Я заслужила это, Марин! Я повела себя мерзко… Нельзя было так с ним поступать.

Глава 7

Подруга нахмурилась, уставившись на меня в полном недоумении.

– Вот же бедняжка, а! – вдруг воскликнула она театрально. – Ты так оправдываешь этого мудака, да, Лина?! Вы, блин, встречались без году неделю, а он тут целую драму развел и масштабный цирк устроил!

– Наверное… я не просто ему нравилась. Ты ведь знаешь, сколько он крутился рядом до того, как мы начали встречаться, – резонно заметила я.

Но Марина была непреклонна.

– Послушай меня, правильная девочка. Если бы он действительно тебя любил, да хотя бы какое-то подобие этого чувства испытывал – не стал бы опускаться до такого гнилья! Молотов просто не может простить тебе оскорбленное эго. Обиженный мальчик – вот он кто! И бегал за тобой как пес именно потому, что самолюбие покоя не давало.

Не имея аргументов, я удрученно опустила глаза. Быть может, она была права, и все обстояло именно так, но угрызения совести продолжали держать меня в прочных тисках.

– Блин… Зачем ты вообще рассказала этому психопату про другого? – с досадой выдала подруга будто самой себе.

Услышав ее беспомощный вздох, я впервые призналась:

– Я не собиралась рассказывать, Марин. Он сам дошел до этого в разговоре. А я… не смогла соврать. Не смогла отрицать, глядя ему в глаза, понимаешь?

Она цокнула и покачала головой.

– В общем, я тебе так скажу, подруга… Еще раз этот подонок что-то выкинет, обижайся – не обижайся, я позвоню твоему брату, и пусть он жестко выпотрошит сукиного сына! А еще лучше найду номер твоего Миши. Раз он такой весь раскрутой, по твоим словам, вот пусть и разберется, как мужик с мужиком!

– Что?… Тормози! Даже не вздумай!.. Он не должен узнать, что у меня…

– И плевала я на твои самобичевания! – резко перебила Марина. Наши глаза встретились, и я поняла, что это вовсе не угроза. – Не могу больше смотреть на все это…

Подруга запнулась, повернула ключ и резко переключила передачу.

– Куда ты? Обед же уже кончился…

– Пофиг. У нас сегодня выходной!

Я шумно выдохнула, переведя измотанный взгляд в окно. Черт, черт, черт! Амазонка местная… Мороз прошел по коже от осознания, что Марина исполнит свое обещание. И не было сомнений – в самое ближайшее время Женя обязательно выкинет что-то еще!

Нужно было действовать. Самой, пока это не превратилось в глобальный скандал! Нужно поговорить с Молотовым. Я знала, что до него можно достучаться. Что на самом деле он не такой плохой, и человечность ему не чужда! Хотя трудно было верить в это всецело, учитывая, как хладнокровно он наказывал меня…

Миша

Даже через сон ощущал, как зашкаливает в груди мотор, как кожа покрывается испариной от тревоги и удушливых видений. Уже должен был привыкнуть, что дома, что в безопасности, да хрена с два! Не проходило… Не становилось легче! Я продолжал находиться в изматывающем напряге, что опутывал мозг ядовитой кислотой. Ждал угрозы, улавливал опасность, которой не существовало, за мороком не угадывая реальность от атаки психики.

На вторжение в личное пространство нервная система среагировала мгновенно. Теплое прикосновение к животу начало спускаться ниже – я очнулся окончательно, и цепная реакция не заставила себя ждать. Вцепившись в ладонь, что почти добралась до паха, я подскочил, ударил ее об изголовье кровати и слепо поймал пятерней тонкую шею.

Перепуганное лицо девушки отрезвило не сразу. Лишь спустя долгие мгновения пальцы разжались, и она наконец смогла глотнуть воздуха.

– Ты что?… – просипела, хватаясь за горло и настороженно отползая.

Обнаженная грудь брюнетки вздрагивала от жадного дыхания, а широко распахнутые влажные глаза впивались в меня с опаской.

– Что ты здесь делаешь? – грозно спросил. – Кажется, вчера я сказал тебе уйти!

– Ну, сказал… А я решила задержаться!.. И что тут такого? – возмутилась Яна, потирая ушибленную руку.

Поджав губы, я с недовольством освободил ее ноги и соскочил с кровати.

– Мы с тобой вроде нормально вчера вечер провели?… – донеслось неуверенное мне в спину, когда натягивал штаны. – Мое такси не приехало… А ты так быстро уснул, и я подумала: почему бы не составить тебе компанию? Надеялась, утром ты будешь доволен сюрпризом…

Я нахмурился и потер лоб. Вчера после душа действительно сразу завалился спать, вот она и осталась незамеченной.

– Одевайся и уходи.

Бросив это, вышел в коридор, желая скорее добраться до ванной. Перед глазами так и стояло ее шокированное лицо, отчего нутро вопреки воле сжималось в смятении. Сам-то не сносил этой беды, еще чтобы другие видели…

Да, я приводил эту Яну к себе уже не первый вечер, но, блядь, явно давал понять, что это не свидания! Трахаемся – и на выход.

Подумала она… Запрещено тебе думать!

Умывшись холодной водой, более-менее согнал напряг и двинулся на кухню. Брюнетка нарушила мое уединение, когда ставил турку на огонь. Все еще не одетая. Замерла в проеме в одном топе и трусах.

Положив свой смартфон на столешницу, она решила подойти ко мне, задела пальцами пояс штанов и томно предложила:

– Как насчет завтрака?

Я лукаво прищурил взгляд. Склонив голову набок, зарылся пальцами в ее волосы, сжал их погрубее, наблюдая, как лицо Яны исказилось от удовольствия. Завелась мгновенно, точно торпеда. Ее ладонь уже обнимала мой член через штаны, показывая изнывающее томление, но…

– Дома позавтракаешь, – непреклонно объявил я над ухом брюнетки, после чего невозмутимо отстранился и вернулся к турке.

Она сразу потерялась, приоткрыв пухлые от природы губы. Других категорически не переносил.

– Ну хоть кофе-то можно? – потребовала уважения самоуверенная самка.

Я стрельнул глазами на навесную полку.

– Здесь – банка, – сообщил, открыв дверцу. Затем посмотрел на чайник, который лениво щелкнул пальцем. – Здесь – вода. Хозяйничай.

Не обращая никакого внимания на недоуменный взгляд и насупленное лицо Яны-брюнетки, я перелил кофе себе в чашку и уселся за стол. Девушка выбрала кружку побольше, не стала ждать, пока вода закипит, и вскоре пристроилась на стуле рядом. Будто зеркаля меня, взяла в руки свой телефон, принявшись сосредоточенно в него пялиться.

Периодически она будто бы невзначай касалась моей ноги своей ногой. Я не возражал. А гостья в какой-то момент перестала это делать, всецело отдав хмурое внимание экрану.

– О, ниче се… – выдала удивленно. Затем решила продемонстрировать то, что увидела, повернув гаджет. – Смотри, какой треш! Это в моем универе.

Мне было глубоко до звезды, что за треш происходит у нее в универе, поэтому я даже глаза не поднял. Сообразительная Яна убрала смартфон и неожиданно серьезно, без заискиваний спросила:

– Слушай, зачем так морозиться? Не знаю, что ты себе надумал, но я не собираюсь посягать на твое личное пространство и лезть тебе в душу, правда! Просто мне…

Она замялась, и я соизволил поднять на нее вопросительный взгляд.

– Мне бы хотелось видеть от тебя хоть немного отдачи. Разве это так сложно?…

Брюнетка безвинно пожала плечами, а я впервые присмотрелся к ней повнимательнее.

– Продолжай.

– Ну… – выдохнула она. – К примеру, мы могли бы встретиться в следующий раз не случайно, как считаешь? Знаешь, там, номерами обменяться хотя бы…

– В смысле? Тебе мой номер дать?

– Ну и ты мой возьми! Необязательно все усложнять. И не нужно шарахаться, стоит мне немного проявить инициативу. Я не укушу, – уверила Яна с хитрой улыбкой, – обещаю.

Я усмехнулся, позабавившись ее простоте. Или своей патологической цели ни с кем не сближаться, при этом пользуя одну. Но на ассортимент меня не тянуло.

– А если ты переживаешь насчет того, что с утра случилось… – вдруг осторожно подытожила моя собеседница. – Не стоит. Я не то чтобы испугалась… У меня брат после горячей точки и не так по утрам страдал.

Улыбку мгновенно стерло с моего лица.

– Очень мило с твоей стороны, – сухо заметил, убрав телефон. Затем подался вперед, глядя в пронзительные голубые глаза. – Только я не был в горячей точке. И до утра ты точно здесь больше задерживаться не будешь.

Девушка поникла. Хотя и попыталась скрыть это за короткой улыбкой. Она спрятала глаза в телефоне, а я залпом выпил кофе, чувствуя, как закопошилось внутри безотчетное недовольство. Собой. Что я, в самом деле, будто пуганый? Пора с этим завязывать.

Поставив чашку, взглянул на Яну исподлобья и ловким движением перехватил из ее рук смартфон.

– Эй, ты чего?…

– Так тебе нужен мой номер или нет? – спросил строго.

Девушка тут же просияла довольной улыбкой, а я сосредоточил взгляд на экране. Невольно заострил внимание на видео, что проигрывалось на репите, и палец завис. Черный гелик с некрасивыми маневрами крутился вокруг какой-то девчонки, а чел с расстояния все это снимал. Что за идиот… Чистый позер, которому доверили тачку для взрослых дядек.

Внезапно в груди передернуло. Стиснув корпус телефона так, что он затрещал, я неосторожно ткнул в сенсор, включая запись на повтор. Вгляделся и охерел… Не показалось. Мне не показалось, блядь! Этот уебок на гелике кружил вокруг Полины! А она так беспомощно вертелась, что нутро сжало в тиски, и по венам шарахнула неуправляемая слепая ярость!

– Миша?

Я резко поднял взгляд на девушку, которая вопросительно изогнула бровь.

– В каком универе, говоришь, ты учишься?!

Глава 8

Полина

«Привет… Мне нужно с тобой поговорить. Я буду ждать тебя у окна возле библиотеки в 12. Пожалуйста, приходи».

Нажала «отправить», и внутренности неприятно сжались. Последнее предложение я несколько раз стирала, затем набирала вновь. Гордость и обида душили волю, не позволяя выглядеть жалко после всего, что он сделал… Но мне было просто необходимо с ним встретиться!

На самом деле я не собиралась звонить или писать Жене. Хотела поймать его по факту, чтобы не дать возможности отказать. Но, как назло, бывшего парня уже второй день нигде не было видно. Ни на парах, ни в столовой, ни на парковке. Даже его дружки куда-то потерялись! Больше не караулили меня возле входа, хотя я знала, что они в универе.

Однако я не спешила радоваться или расслабляться. Внутри томилось предчувствие, заставляющее нервничать, что это затишье перед бурей, поэтому я так торопилась встретиться с Молотовым.

К библиотеке я подошла ровно в назначенное время. Даже немножко раньше – отпросилась с пары. Марине, конечно же, не стала говорить правду. Выдумала срочный поход в деканат и обещала присоединиться к ней в обед. Хотя не думала, что успею. Разговор предстоял сложный и долгий. Если только Женя вообще даст мне выговориться…

Встав возле подоконника, я принялась пристально вглядываться в лица проходящих мимо студентов. Каждая новая минута ожидания наматывала нервы в клубок. Я кусала губы до ранок, постукивала ногой, ежесекундно смотрела в телефон, но старалась не терять надежду.

Когда пронизывающий звонок оповестил об окончании перерыва, я настолько была не готова к этому, что все внутри меня вздрогнуло и упало.

Он не пришел. Просто не пришел, и все!

Не ожидала, что игнор Жени восприму так близко к сердцу, но мне стало обидно до слез. Зачем он так? Неужели нельзя было дать мне даже маленький шанс?…

Отвернувшись к окну, я на волне эмоций включила телефон и дрожащими пальцами набрала:

«Я знаю, что заслужила твою ненависть. Но не настолько, Женя».

Отправила без сомнений, поставив окончательную точку в своих заблуждениях. Все это слишком. И ничего не изменить. Видимо… я ошиблась насчет него. Очень ошиблась. И в глубине души мне на самом деле было жаль.

Преподаватель простил мне опоздание, так же удовлетворившись выдумкой про деканат. А даже если бы и не простил, я бы не сильно расстроилась. Уселась на трибуну возле Марины, мне даже в голову не пришло извиниться за пропущенный обед. Так погано было на душе, что не хотелось церемониться.

– Эй, ты где там застряла? – поинтересовалась она шепотом, вглядываясь в мое лицо. – Что-то плохое сказали?

Я встретилась с глазами подруги и рассеянно мотнула головой.

– А что случилось тогда?

– Я потом расскажу, ладно? – отмахнулась я приглушенно, заметив, что преподаватель смотрит на нас.

– Ну ок…

Потянулась бесконечная лекция. Витая далеко мыслями, я с трудом вникала в материал, который объяснял политолог. Сознание безотчетно опутывало паникой. Мне реально становилось страшно думать, что будет завтра! И я все больше склонялась к решению поговорить с Димой.

Это лучше, чем однажды сами преподаватели донесут о ситуации в деканат, и дело дойдет до родителей.

Пребывая в невеселых раздумьях, я рассеянно смотрела в пространство, когда резная дверь в аудиторию неожиданно распахнулась. Все мгновенно сосредоточили внимание на том, кто вошел на пару без стука. В том числе и я…

По мышцам пронеслась парализующая волна жара, и дыхание перехватило. В пальто нараспашку, небритый и суровый, Женя не спеша прошагал вглубь аудитории, тяжело глядя исподлобья на трибуны.

– Молодой человек, я могу вам чем-то помочь? – холодно поинтересовался мужчина-преподаватель, взглянув на Молотова из-под очков.

– Нет, – хмуро отозвался тот, лишь мазнув по нему глазами. – Я ненадолго.

Женя замедлился напротив лестницы, что разделяла трибуны, и, когда сосредоточил внимание на мне, сердце пропустило удар.

«Господи, только не это! – пробилась истеричная мысль в голове. – Что ты задумал?!»

Напряженно глядя на бывшего парня, я впилась вспотевшими ладонями в край стола, ожидая только самого худшего. Даже дурно стало от мыслей, пронзающих стрелами сознание.

– Короче, я пришел сказать… – вдруг громко объявил он, переместив взгляд на моих одногруппников. – В общем, я хочу принести извинения Полине Романовой. За то, что из-за меня она подверглась моральному прессингу от всех вас!

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Пока еще никто не мог поверить и осознать то, что прозвучало.

– Че вылупились?! – с осуждением рявкнул Молотов. – Не было никакой анкеты на сайте эскорт-услуг! Это фейк, который сделали по моей команде, ясно?! – Он увел глаза в пространство и, поджав губы, добавил: – Нечем гордиться, но я был пиздец как зол…

– Молотов! – грозно остепенил его преподаватель.

– Сорян… В общем, не имеет значения, почему я это сделал. Я перегнул палку и хочу исправить это, всем понятно? Теперь вы знаете правду, так что окститесь и найдите себе другую тему для трепа! У меня все…

Последнее Женя бросил преподавателю, затем резко развернулся и зашагал к дверям, но прямо перед ними неожиданно остановился.

– Да, кстати… Если узнаю, что кто-то из вас не догнал по-хорошему – заставлю догнать по-плохому!

Дверь за Молотовым захлопнулась, и аудитория заполнилась гулом.

– Так, я попрошу! – строго воскликнул преподаватель, а мой немигающий взгляд сфокусировался на Марине. – Бардак окончен, господа, или вы забыли, где находитесь? Кому неинтересны мои лекции – прошу на выход!

Все вокруг послушно притихли, но я, напротив, словно только в этот момент и очнулась от шока.

– Ты все-таки позвонила ему? – обвиняющим тоном обратилась к подруге. – Я же просила тебя, Марин! Просила не говорить брату!..

Она странно посмотрела на меня, будто не услышала, что я сказала.

– Романова! Мне повторить?! Или вам еще хочется побыть в центре внимания?

– Простите… – смущенно отозвалась я, встретившись с недовольным взглядом преподавателя. А Марина внезапно вскочила с места и вышла из-за трибуны. – Эй, ты куда?…

Подруга даже не обернулась. Устремилась к лестнице и сбежала с нее будто ошпаренная. Поддавшись импульсу адреналина из-за тревожной догадки, я тоже поднялась со своего места и поспешила за ней.

– Нет, это что за наглость?! Воронцова, Романова?!

– Извините, Виталий Борисович! – пролепетала я на ходу. – Форс-мажор…

Закрыв тяжелую дверь аудитории, я неловко огляделась в большом коридоре. Марина, которая успела уйти довольно далеко, рьяно стучала ботинками по гладкому полу, намереваясь догнать Молотова.

– Марина! Стой!..

Что она, блин, задумала?!

Женя отчетливо слышал за собой шаги, но упрямо не оборачивался, будто наверняка знал, кто за ним идет, и нарочно игнорировал.

– Почему ты это сделал?! – требовательно спросила Марина, заставляя его остановиться, а меня – опешить.

Реакция подруги стала для меня полной неожиданностью. Она выглядела так агрессивно, что, казалось, сейчас начнет Молотова в спину толкать.

– Тебя кто-то заставил, да?!

– В смысле? – ощетинился он, резко обернувшись. – Ты здесь какой-то конвой видишь?!

Женя переместил острый взгляд с заведенной Марины на меня, застывшую в нескольких шагах позади.

– Ни за что не поверю, что ты сам до этого снизошел! – выпалила она, покачав головой.

– Да мне плевать! – рявкнул Молотов, мгновенно ожесточившись, и сделал угрожающий шаг по направлению к ней. – Но я вот что скажу тебе, Маруся. Меня никто и никогда не сможет к чему-то принудить, поняла меня? Если я и сделал то, что сделал – только потому, что сам принял решение!

Марина упрямо скрестила руки, а Женя медленно склонил голову набок, заинтересованно приглядевшись к ней.

– А ты че так нервничаешь, а? – вкрадчиво спросил он, прищурившись. – ПМС? Или не можешь смириться с мыслью, что я не последний уебок и тоже могу признавать ошибки? – Я заметила, как напряглась спина подруги, когда он вдруг наклонился к ее лицу и, улыбнувшись одними губами, выдал: – Ну так это твои проблемы, девочка.

Не знаю, что отразилось на лице подруги или что она собиралась ему ответить, но вокруг застыла тишина. Молотов резко отстранился, метнул в меня тяжелый взгляд и, развернувшись, зашагал прочь. А я, провожая его глазами, уловила внутри странное чувство… Что именно здесь и сейчас была поставлена точка между нами. И оборвалось все, что нас связывало.

– Что на тебя нашло? – прозвучал мой вопрос с акустическим эхом, когда Марина медленно обернулась, поймав мой хмурый, отстраненный вид.

– Ненавижу этого лицемера… – негромко отозвалась она, остановившись рядом и прислонившись к стене. – Сам он, как же… Ему явно кто-то вправил мозги! Но лично я к этому непричастна, Лина, так что ты не думай.

Я озадаченно посмотрела на подругу. Да, я была с ней согласна, хотя даже догадки боялась строить, как и кто мог повлиять на непрогибаемого Молотова. Но в данную минуту меня больше волновал странный разговор, состоявшийся на моих глазах. То ли Марина действительно настолько зла на Женю из-за меня, то ли… существовала другая причина ее поведения, которую я в упор не замечала.

Да нет. Бред.

Двенадцать часов назад…

Миша

Тюрьма научила меня терпению. Там, где нужно следить за каждым словом, а одно неверное решение может спровоцировать фатальные последствия, волей-неволей научишься сначала думать, а уж потом делать. Но Богом клянусь, сейчас я едва держал себя в руках. Наверное, потому что дело касалось не меня, а другого! Того, кто не мог себя защитить. Того, кто не был мне безразличен.

Я не определил бы, что движет мной больше: желание отомстить за сестренку друга, которую я знал с малолетства? Или рвение наказать того, кто посмел играть с девочкой, отдавшей мне свою невинность?! Ту ночь я всячески пытался вытравить из головы, да воспоминания все равно проникали в мозг змеей и отравляли его образом хрупкой, обнаженной девушки, дрожащей в моих руках от возбуждения.

Так, тормози, Миша. Это неважно!

Картинка того, как этот черт кружил вокруг Полины, упрямо стояла перед глазами – вот что важно! И злость непомерно росла с каждой новой минутой ожидания на ночной парковке, где мой тонированный внедорожник встал поперек того самого гелика. В данный момент его хозяин развлекался в подпольном казино, куда ходил чаще в одиночку.

Азартный мажористый кекс. Как же хотелось прямо сейчас сорваться с места и заставить его кровью харкать на капот своей тачки пафосной!

На панели засветился смартфон, отвлекая меня от необдуманного порыва. Я коснулся гаджета лишь взглядом, но, разглядев цифры на экране, все-таки протянул руку и принял вызов.

– Неожиданно, – сказал в микрофон, устремив острое внимание на затемненный вход в казино.

– Чем занимаешься, Миша? – раздался ленивый баритон с хрипотцой на том конце провода.

– Да так… скучные дела делаю. Что-то случилось?

– Я надеюсь, что это ты мне сейчас расскажешь, парень, – спокойно подвел Арбатов. – Для чего тебе понадобился отпрыск Молотова?

Я тут же напрягся и хмуро уставился в пространство.

– Откуда ты узнал?

– Хорошо, что об этом узнал я, Миша, а не люди Молотова. Ты так настойчиво пробивал инфу о его сопляке, что меня решили об этом осведомить.

Глава 9

Нутро ужалило недовольством – пасет меня, значит. Даже с другого конца мира покоя не даст, авторитет, блядь! Но я, скрипя зубами, решил не дерзить. Поставил смартфон на громкую связь и достал пачку сигарет.

– Польщен твоей заботой, Демид, – нарочито беспечно бросил я, приоткрыв окно. – Отцовский инстинкт трепещет? Только я тебе не сынок и не нуждаюсь в присмотре.

– Зубы-то не скаль, Миша, – стальным тоном отозвался Арбатов[1]. – Я тебе вопрос задал.

Гневно зыркнув на гаджет, я выпустил дым в окно и нехотя ответил:

– Ничего интересного ты не услышишь. Дело у меня есть к парню.

– Есть дело – назначь встречу, – резонно поучил Демид. – Если так неосторожно вынюхиваешь, значит, хочешь наказать! Так облегчи мне задачу и поделись, по какому поводу ты с этой малолеткой сцепиться успел?!

Твою мать. Какого хера присосался, проницательный ферзь?!

– Это касается только меня, Демид! – заявил я без расшаркиваний.

– Не угадал ты, Миша, – тоном стального ножа отрезал он. – Теперь мы с тобой тесно повязаны, и там, где ты наследишь, мне убирать придется! Родство – дело такое.

Дыхание стало резким. Я знал, этот разговор рано или поздно состоится, но сейчас никак не был готов достойно отвечать.

– Я не выбирал это родство, понял? Так что не жди, что я стелиться перед тобой стану и разрешения спрашивать!

– Нет, ты гордый зверь, – предостерегающе протянул Арбатов. – Но ты будешь уважать мое мнение, Миша. И не потому, что мне выпала честь твою сестру в жены взять. За твой покой на зоне я заплатил слишком большую цену. И мне похер, что ты, обиженный мальчик, не просил этой помощи! Заткни свою пасть и будь хотя бы молча благодарен!

Я с силой сжал кулаки и заставил себя взять эмоции под контроль. Слышал, что в перестрелке погиб его верный помощник… Цена, заплаченная за мою безопасность, соизмерялась не просто словами, но и жизнями. И это пиздец как давило.

– Я не страдаю амнезией, – сквозь зубы выдал. – Просто не знал, что меня на поводок посадили, извиняй!

– Угомонись, малохольный! Думаешь, мне есть до тебя дело? Не будешь проблем создавать, не будешь провоцировать мой интерес – все просто! Упрямый баран… Западло меня слушать? Так о сестре подумай на досуге.

– Она-то здесь при чем?… – спросил, мгновенно напрягшись.

– При том, что ребенка ждет второго, – сообщил он с низким рыком. – И если ты, кретин, начнешь на рожон лезть – заставишь ее нервничать. А я не люблю, когда моя женщина расстраивается!

Блядь. Так вот в чем дело…

Я прикрыл глаза и устало потер переносицу. С Арбатовым я мог бы кусаться до последнего, но Катя – козырь, который мгновенно меня тормозил.

– Я понял тебя, – сухо отозвался спустя долгую паузу. – Но отступать от планов я не собираюсь, Демид. Дело принципа.

– Мне похуй, какой ты принципиальный и почему на выблюдка Молотовского зубы скалишь! Если решил наказать, придется делать это грамотно, понял меня, Миша? Учись разруливать аккуратно, но достойно.

В салоне повисла тишина. Я затушил в пепельнице недокуренную сигарету и нервно потер подбородок.

– Надеюсь, ты услышал меня.

– Услышал. Разберусь как-нибудь без твоих подсказок, – огрызнулся я.

– В твоих интересах, шурин, блядь.

Он скинул, а я ребром ладони врезал по панели.

– Сука, – рявкнул гневно.

За всю жизнь не смирюсь, что сестра связалась с этим авторитетом хуевым! Не смирюсь с тем, на что пошла она ради меня, и чем теперь я обязан этому мудаку. Не считал я себя обязанным! Не желал принимать оковы. Сестре – обязан, хоть и осуждал за цену, которую она отдала. Арбатову – нет.

Я не лукавил и не приукрашивал реальность. По мне, так лучше бы я сдох в тюрьме от очередной падали, чем позволил Катьке продать себя важному дяде, который обеспечил мне счастливый билет. И не успокаивал меня тот факт, что теперь они живут счастливо в своем домике на далеком побережье и растят сына! Другая у нее судьба. Не с тем человеком, которому до конца жизни под прицелом ходить. А теперь и я повязан с ним без согласия.

На свободе и несвободен…

Ты знал, что так будет, Миша. Недаром тебе быстро дело нашлось после зоны, и так оперативно встать на ноги помогли. Вот уже и машина, и шмотки, и бабло достойное завелось. Работа есть и связи, и все что хочешь. Только всему есть цена. За добро добром плати. Правильно говорят – бывших зеков не бывает. Законы преследуют тебя даже на воле.

Поток свинцовых мыслей резко прекратился – взгляд выцепил силуэт, вышедший из заветной двери. Я еще не разглядел, кто это, но чуйка уже подсказала. Высокий, походка вразвалочку, поднятый ворот пальто, грива взъерошена.

Мой клиент идет. Колоритный какой экземпляр.

Гелик, которому я перекрыл выезд, завелся с дистанционного сигнала, и хозяин наконец понял, что что-то не так.

Приглядываясь к моему джипу, мажор без спешки пришагал ближе и стукнул костяшками мне в затонированное стекло. Ни ответа ни привета он, конечно же, не дождался. И зря пытался что-либо разглядеть за черной глянцевой поверхностью, пока я, нездорово улыбаясь, смотрел утырку в лицо с обратной стороны.

Наконец парень принял решение – загадочно хмыкнул и двинулся вперед, чтобы обойти внедорожник. В этот момент я и прокрутил ключ зажигания. Мощный мотор разразился рыком, принуждая мажора настороженно замереть. И судя по лицу, он быстро сообразил, что за игра началась. Только вот правила знал только я.

Терпением Молотов-младший не отличался. Еще ни в чем толком не убедившись, он решил дерзко продолжить путь, но как только это произошло, внедорожник с ревом дернулся вперед, преграждая парню доступ к гелику.

Так и началась забавная импровизация.

Мажор назад – и джип назад. Мажор вперед – и джип туда же. Без осторожности – я не боялся наехать колесом на его дорогие ботинки или вдруг задеть утырка боковым зеркалом.

– Ты че, шакал, а?! – рявкнул Молотов в водительское стекло.

Гневно сверкнув зубами, он неосторожно погладил кузов ногой, провоцируя во мне новый виток ярости.

Бессмертный уебок.

Я был собран и сосредоточен до предела, внимательно отслеживая каждый его шаг. Свет от фонаря позволял увидеть краски эмоций, выступающие на лице обозленного мажора, что помогало буквально по пальцам его читать. Однако он оказался не так прост. В следующий момент прищурил взгляд и неожиданно начал отступать от джипа. То ли додумался, что не вывезет мою игру, то ли решил подмогу вызвать в казино, но гонорить Молотов явно передумал.

Ну нет, пацан. Ты так просто не свалишь!

Мгновенно приняв решение, я дал по газам, прогнал джип вперед и сделал резкий разворот. Благо периметр позволял, так что ублюдка, застывшего на пустом участке, долго догонять не пришлось.

Это был эпичный момент. Будто сама судьба к нему подвела! Мажор даже не успел осмыслить, что происходит, как я начал рисовать круги вокруг него, угрожающе газуя, не жалея колес – один в один, как он гарцевал вокруг Полины.

Пару раз я порывался сделать неосторожный маневр, хоть немного подмять ублюдка, который яростно кидался на джип, но волю цепями держала безотчетная сила. Арбатов умел убеждать…

В итоге мажору досталось еще два круга, после чего я резко сменил траекторию и помчал в конец парковки. Там, круто развернувшись, в аккурат выловил фарами застывшую фигуру парня, которому дал ровно три секунды. На четвертой я вдавил педаль газа и помчал прямо на него.

У Молотова был выбор: кинуться к гелику или попытаться добежать до казино-конторы, но вместо этого он застыл как пригвожденный. Затем и вовсе с вызовом развел руки в стороны, мол – давай, дерзай!

Надо признаться, парень смог меня удивить. Не торопился давать заднюю, упрямо стоял до последнего, изрыгая маты, и только когда понял, что на моих глазах опасная пелена, начал отступать.

Я едва не сбил ублюдка. Тормоза не подвели, но тот не на шутку труханул – дернулся, оступился и упал задом на асфальт. Понадобилась пара резких вдохов, чтобы в себя прийти. Сразу после я дернул дверь и выпрыгнул из салона, не заглушая мотор.

– Ты, блядь… Ты че, охуел?… – выкрикнул Молотов, торопясь подняться.

– Понравилось? – хладнокровно спросил я, застыв от него в нескольких шагах.

Парень вытаращил на меня свои глаза как на безумного. В следующее мгновение будто очнулся, сгруппировался и с ревом рванул нападать.

Реакция, наработанная годами, не подвела – я успешно увернулся от всех его выпадов, поймал руку, норовящую нанести мне удар, и выкрутил ее несложным приемом.

– А-а-а!.. Тварь! – проорал мажор, неуклюже согнувшись над асфальтом. – Клянусь, я порву тебя!

Ярость запульсировала внутри вперемешку с нездоровым удовлетворением. Злостно оскалившись, я потянул его предплечье выше, выбивая новый крик боли, заставляя согнуться сильнее. Ублюдок, бросивший мне вызов, был полностью в моей власти! Парализованный, беспомощный, и желание причинить ему боль искушающе застилало разум. Я настолько заболел этой мыслью, что едва не сломал парню руку!

В крайний момент совладал с собой – ослабил хватку и оттолкнул его ногой.

– Сука!.. – выплюнул Молотов, вцепившись в руку и морщась от боли.

И ведь не пасовал парень. Настороженно озирался на меня, но далеко не отступал. Будто сам себе не мог простить слабость – зрителей-то здесь не было, чтобы рисоваться.

– Какого хуя тебе надо?! Что-то сказать хочешь?! Так говори, блядь!

К его несчастью, я находился не в той кондиции, чтобы говорить. Я едва боролся с желанием дать сопляку в смазливую морду, раскрошить его белые зубы о кулак, оставить хоть какой-то отпечаток своего гнева ему на память! И где, блядь, годы тренировок, научившие меня сдерживаться?! Стерты и забыты.

Кажется, мажор догнал, что разговоров не будет. Поэтому решил пойти во все тяжкие – скинул пальто прямо на асфальт и принялся нетерпеливо закатывать рукава рубашки.

– Че, думаешь, крутой, да?! Думаешь, зассу?! – выкрикнул он, разведя руками.

Не хилый парень оказался. Широкогрудый, спортивный. Но все-таки молодой, хоть и борзый.

Он снова пошел на меня первый. Только уже с умом – в стойке, с решительностью в глазах и упрямством. Шаг влево-вправо, замах кулаком и… промах. Я молниеносно ушел от удара, поймал парня за шею сзади и дернул на себя. Меткий удар коленом под дых, сдавленный стон оглушенного мажора, и его голова в капкане у меня под мышкой.

– Вот теперь давай поговорим, говнюк! – рыкнул я, добившись полного контроля над соперником.

А он быстро очухался – попытался грубо вывернуться, но я оперативно усмирил его удушающим.

– Тихо-тихо, отрубишься! – предостерег его почти заботливо.

– Да кто ты такой, блядь?!

– Для тебя я – проблема, Женя Молотов.

Он снова попытался убежать от захвата, но безуспешно.

– Я тебя, сука, знать не знаю! – гневно прокричал в асфальт. – Какие проблему у меня могут быть с тобой?! Может, ты вообще попутал?!

– Это вряд ли, пацан, – стальным тоном выдал я. – На видео, где ты девчонку своей гробовозкой пугаешь, хорошо твоя рожа видна!

Мажор заметно встрепенулся.

– Чего?… Ты о чем вообще?!

Злость кипятком разлилась по венам – я не выдержал и грубо тряхнул ублюдка.

– Ай, блядь!.. Ты… Ты о Полине, что ли?!

– О Полине, мудак! – прорычал я, начиная давить шею козленка богатого. – Девочку для битья себе нашел?! Хуй ты угадал! Только подумай еще приблизиться к ней, и я тебе череп проломлю!

Понимая, что сейчас придушу нахер этого мажора, я резко ослабил хватку, позволяя ему убежать. Дождался, пока парень найдет равновесие, глазами меня выловит, и грозно уточнил:

– Ты понял меня, Женя?!

Он долго собирался с ответом. Все пялился на меня, потирая шею, как будто я ему мозг передавил.

– Так ты че… – выдавил наконец сипло. – Это ты ее ебарь, что ли?!

Мои брови предостерегающе изогнулись.

– Ты че, бессмертный?

– Нет, блядь! – неожиданно вскинулся этот неубиваемый. – Мне просто дохуя интересно, с чего ты так вписываешься за нее?!

– А ты как думал? Без последствий отрываться на девчонках? Что ж ты себе равного для забав не нашел?!

– А кто сказал, что я забавлялся? – ощетинился мажор, странно оскалившись и вызывая во мне новый приступ гнева. – Может, у меня причины были, и эта девчонка вовсе не невинная овечка!

– Никакие причины тебя не оправдают, мудло.

– Да что ты?! А если бы твоя телка с другим трахалась, пока ты ей за цветочками гонял, тебя бы это устроило?!

Я грозно уставился на Молотова, тогда как эмоции внутри как по щелчку сменили полюса.

– В смысле? – уточнил хмуро. – Хочешь сказать, ты с ней встречался?

– Прикинь! – выплюнул он, зло ухмыльнувшись. – Вот это ты упустил, да, мужик?!

Твою мать.

Сказать, что я опешил – ничего не сказать. Хотя мое отношение к богатому сынку не изменилось, но я не ожидал, что у него реально мотивы имелись. И что Полина под горячую руку бывшего парня попала, а не скучающего урода.

А парня, по-видимому, нехило жрало уязвленное достоинство, раз он до такого дна додумался. Внутри даже пробежало безотчетное снисхождение. Может, потому что я много ублюдков повидал, но этот… отличался, что ли. Такому и не западло было попробовать донести истину.

С этой мыслью я сунул руку в карман, где лежала пачка сигарет, и не спеша приблизился к парню. Тот, конечно, презрительно зыркнул на меня, но сигарету принял.

– Прокатимся?

– С какой радости?! – огрызнулся Молотов, чиркнув зажигалкой.

– Всегда мечтал на гелике погонять, – беспечно отозвался я.

Мажор выпустил дым, с напрягом покосившись в мою сторону.

– Да не бойся ты. Грузить не стану.

– Никто тебя не боится, каратист херов!

– Ладно. – Я усмехнулся одними губами и протянул руку. – Меня Миша зовут.

Глава 10

Полина

– Здесь? – спросила я, выглядывая через окно машины здание, возле которого остановилась Маринка.

– Ап-пер-кот, – членораздельно прочла она на вывеске, которую мне не позволял увидеть ракурс.

Я оживленно кивнула и подтвердила:

– Ну да – здесь. Оля это название сказала.

Подруга сосредоточила на мне напряженный взгляд, продолжая испытывать сомнения по воду моей затеи.

– Хочешь, я с тобой пойду?

– Не… Я лучше сама, – уверила я, потянувшись за сумкой, что лежала на заднем сиденье.

– Может, все-таки стоило по телефону все выяснить? – резонно заметила Марина.

Застыв в нерешительности, я задумчиво посмотрела на здание, где сейчас находился брат.

– А если Дима не в курсе? – терпеливо напомнила подруге и отрицательно качнула головой. – Нет… Так у меня хотя бы есть шанс понять все по глазам раньше, чем я задам вопросы, которые вызовут у него подозрение. К тому же пока он освободится, я вся изведусь.

– Ладно, – отступила она, пожав плечами – Буду ждать тебя на парковке.

– Хорошо, спасибо.

Послав Марине воздушный чмок, я вынырнула из машины, которая сразу откатила в сторону. Вздохнула, проводив свою карету взглядом, и неуверенно уставилась на двухэтажное здание с ухоженным современным фасадом. Название на брутальной вывеске над входом гласило: «Апперкот. Тренировочный клуб».

– Блин… – буркнула я себе под нос, двинувшись к ступеням.

Что-то подсказывало мне – девочек в этом заведении было очень мало. А я, к слову, не особо любила места, где собиралось много мужчин… Чувствовала себя в таком обществе крайне неловко и неуютно, хотя если и могла попасть в подобный клуб, то только из-за брата. Он не упускал момента, чтобы потренироваться со своими сослуживцами для поддержания формы.

Но делать нечего. Мне нужно было срочно выяснить: знает ли что-нибудь Дима о Молотове? И если да, то успеть кое-что объяснить, как-то сгладить ситуацию до того, как он начнет выяснять подробности.

Щедро набрав в легкие воздуха, я подтянула сумку на плече, которую прихватила больше для того, чтобы нервы прятать, и потянула на себя тяжелую дверь. Бодрая, заряжающая музыка тут же окружила меня густым облаком, а вместе с ней – мужские выкрики, звуки ударов и скольжения по матам.

Следуя по пустой проходной, я отметила, что в воздухе витает запах извести и новой кожи. Словно здесь совсем недавно закончили ремонт, и это так же улавливалось невооруженным взглядом в общей обстановке клуба.

Дыхание перехватило, когда небольшой коридор вывел меня к арке, где и начинался огромный зал в черно-красном оформлении. Все, как на картинке из фильма про бойцовский клуб: подвешенные груши, маты, много всякого инвентаря для силовых упражнений и главное украшение – внушительного вида ринг, который в данный момент окружали коренастые мужчины в боксерских майках.

По телу невольно разошелся мандраж от вида спортсменов, пробивающих грушу мощными ударами, поднимающих тяжеленные штанги, сцепившихся в спарринге…

– Привет, малышка, – вдруг услышала я совсем рядом и слегка дернулась от неожиданности. – Потерялась?

Повернув голову, я увидела крупного бородатого незнакомца в майке, пропитанной потом, и с перевязанными лентой руками. Должно быть, он проходил мимо и неизбежно заинтересовался мной.

– Здрасте… – отозвалась я, уставившись на борца, который своим забавляющимся вниманием загонял меня в краску.

– Что-то подсказать, красивая? – спросил он, насмешливо изогнув бровь.

– А… да! – наконец нашлась я. – Я ищу брата… Диму Романова – он должен здесь тренироваться.

Незнакомец свел брови, пристальнее присмотревшись ко мне, и нехотя оглянулся в определенном направлении.

– Да, бегал тут такой, – сообщил он задумчиво, прежде чем вновь вернуть внимание ко мне. – Пойдем поищем?

Кивнув головой в сторону, борец куда-то уверенно направился, даже не дождавшись моего ответа. Я встрепенулась лишь спустя несколько секунд и поспешила следом, едва догоняя его широкий шаг. Старалась не обращать внимания на тренировавшихся мужчин, что то и дело оглядывались на меня. Так старалась, что не сразу заметила, куда идет незнакомец.

Путь лежал как раз мимо ринга – практически вплотную к нему. А я так не хотела смотреть на драки… Не любила я этого. Жестокий и неоправданный спорт!

И все равно, когда подходили к площадке, невольно посмотрела на развернувшуюся схватку. Точнее, это больше походило на тренировочный бой – на ринге стоял «учитель», который спокойно ждал атаки, и «ученик», напряженно примерявший стратегию.

Внезапно я замедлила шаг, впившись взглядом в «учителя». Сердце подскочило к горлу… это был Миша!

На целые мгновения я забыла, где нахожусь, почему и кого ищу. И даже снующие мужчины, общество которых было для меня испытанием, как будто пропали! Остался только он… Весь в черном, покрытый испариной, угрожающе прекрасный и собранный – Миша двигался непомерно завораживающе, умело и обдуманно, с грацией хищника уворачиваясь от атаки соперника.

Колени затряслись от захватывающих эмоций, и лицо обдало жаром просто от осознания этой встречи!

– Все, хорош! – крикнул кто-то, когда Миша опрокинул здорового парня и парализовал его болевым приемом.

Я наконец очнулась. Ужасно захотелось спрятаться, но ноги будто в пол вросли. И глаза не могли отлипнуть от него…

– Первый-первый, я второй, – вдруг раздался насмешливый голос Димы прямо над моим ухом. – Как слышно меня, малая?

Я резко повернулась к брату и растянула губы в кривой улыбке.

– Ой, привет!.. – выдохнула взволнованно, чувствуя, как сердце барабанит в груди.

Он коснулся моего плеча и чмокнул в щеку, намеренно сохраняя дистанцию. Видок у Димы был тот еще… Весь мокрый, раскрасневшийся, как будто после бани.

– Ты че тут делаешь-то? – поинтересовался он беззлобно. – Случилось что?

– А?… Да нет. Я просто хотела… – Нервно оглянувшись, я запнулась, вновь поймав глазами Мишу, который без церемоний отчитывал проигравшего крепыша. – Слушай, а Миша что – здесь работает?…

Я не смогла совладать с собой – вопрос просто вылетел из моих уст. Дима в свою очередь устремил бесстрастный взгляд на друга и кивнул.

– Ага, работает. – Он приобнял меня за плечи и куда-то потянул за собой, уводя от ринга, чем сделал ценное одолжение. В какой-то момент заговорщически над ухом поделился: – Вообще-то, это его клуб, Полина.

Широко распахнув глаза, я удивленно уставилась на брата.

– Серьезно?! – Восхищение пробрало меня от макушки до пяток, и я неловко огляделась, воспринимая это заведение уже под совершенно другим углом. – Ничего себе…

Вот это размах. Мише так быстро удалось встать на ноги! Даже в голове не укладывалось.

– Да – вот так, сестренка. Тереев даром времени не терял, – с гордостью сообщил Димка, замедлившись у окна. Затем уже другим тоном напомнил мне о главном: – Ну, рассказывай, что ты там хотела? И почему не по телефону?

От нахлынувшего волнения я выдержала непозволительную паузу, прежде чем заставила себя собраться.

– Я звонила!.. – заявила наглую ложь. – Ты трубку не брал, а Оля сказала, ты здесь, и… я как раз мимо проезжала, решила зайти. В общем, я… спросить хотела, что ты на день рождения планируешь?…

Невинно хлопнув глазками, я уловила, как Дима недоверчиво приподнял брови.

– И все? – наводящим тоном поинтересовался он.

– Ну да…

Отчего-то стало не по себе. В этот момент показалось, что он знает! Все-таки знает, просто ждет, когда я признаюсь.

– Тьфу ты, я аж напрягся! – неожиданно выдал брат с осуждением и, качнув головой, принялся лениво разматывать ленту с рук. – Решила выпытать, что мне подарить? Ничего не надо, Поля. Хотя… если сможешь без моего участия отпроситься у отца на этот день – был бы тебе очень благодарен.

Я нахмурилась и, пока еще боясь радоваться своей догадке, озадаченно спросила:

– Отпроситься? Куда?

– Олька коттедж предлагает снять на сутки. Нашла там какое-то место преохеренное на возвышенности за городом. Все уши мне пробубнила.

– Ух ты! – протянула я одобряюще, однако радость быстро растаяла.

Перспектива рисовалась крайне заманчивая, однако куда-либо с ночевкой меня отпускали очень неохотно. Особенно после последнего раза… И даже с братом. Я бы сказала – тем более с братом, у которого давний конфликт с отцом. Папа не упустит момент насолить сыну…

Заметив мое подунывшее настроение, Дима скривил губы и ободряюще уверил:

– Да не переживай ты – я все устрою. Поговорю, чтобы он подослабил поводок, который на дочь нацепил. – Он ласково щелкнул меня по носу, а я хоть и улыбнулась, внутри не особо обольщалась.

Вряд ли получится все так просто. А даже если и получится – не хотелось, чтобы они снова ссорились… Так не хотелось.

– Не надо. Я попробую сама, – мягко, но уверенно возразила я. – Через маму…

Брат лукаво улыбнулся, явно поддерживая мою почти беспроигрышную стратегию.

– Как вариант.

Мы оба знали, что только она могла договориться с нашим отцом и гораздо хладнокровнее вступала с ним в схватку. Тем более день рождения сына… Папе однозначно придется отступить.

– Ну что, подвезти тебя? – с энтузиазмом предложил Дима, стягивая ленты с подоконника. – Я уже закончил.

И только я открыла рот, чтобы сказать о Марине, поджидающей меня на парковке, как тело пробрало безотчетным жаром. Все мое существо сосредоточилось на этом ощущении. Оно странным образом подтолкнуло меня оглянуться, но еще до того, как я это сделала, сердце бросилось вскачь…

Он стоял на ринге. В напряженной позе, лицом к нам, опираясь широко разведенными руками о тросы и глядя прямо на меня. Исподлобья. В упор. Требовательно.

Я тут же отвернулась и выпалила:

– Да, я с тобой поеду!

– О’кей. – Дима глянул на двери, что располагались слева от ринга, и подтолкнул меня ладонью в спину. – Тогда подождешь меня немного – нужно гриву сполоснуть и переодеться.

– Конечно…

Я послушно последовала за братом, куда бы он меня ни вел. Безумно хотелось скрыться из поля зрения Миши. И как можно скорее.

Широкий короткий коридор, в котором мы оказались, вмещал в себя несколько помещений. Помимо раздевалки здесь, по словам Димы, находился кабинет владельца, то есть Миши, бухгалтерия и комната для персонала. В нее брат и завел меня.

– Побудешь пока здесь, – велел он, пройдя к небольшому бару, откуда достал чистую кружку. – Попей чай, телек посмотри.

– Хорошо, – откликнулась я, скованно замерев возле окна. – Я найду чем заняться.

Дима подмигнул мне и скрылся в коридоре, а я первым делом достала телефон из сумки, чтобы отпустить Марину. Коротко обрисовала ей разговор, исходя из которого поняла, что брат ничего не знает, и уверила, что можно спокойно расходиться.

Завершив звонок, я подошла к кулеру, чтобы набрать холодной воды. От волнения во рту так пересохло, что я опустошила полный стаканчик. Помимо кулера здесь так же находился холодильник, забитый разными безалкогольными напитками, полка с ассортиментом чая, два больших круглых стола, широкая плазма на стене и компактный диван.

На него я не стала садиться. Встала у окна, за которым ничего не видела, потому что в голове картинкой застыл его взгляд. Странный такой, пронизывающий…

Может, мне показалось? И он смотрел вовсе не на меня, а на Диму?… От нервов мало ли что привидится.

Неожиданно сзади послышалось, как открылась дверь и, отвлекшись от мыслей, я неловко глотнула остатки воды из стаканчика. Не хотелось в данный момент ни с кем контактировать… даже взглядом.

– Привет, – внезапно услышала я и застыла будто парализованная.

И не только потому, что это был ЕГО голос. Приветствие не отдавало вежливостью, а скорее требованием обернуться к тому, кто вошел.

Глава 11

Сделав вдох, я обернулась и не смогла выдохнуть, встретившись с карими глазами.

– Привет!.. – откликнулась растерянно.

Тело мгновенно сковало волнением и паникой. Это ведь была первая встреча после той ночи! Казалось, она произошла только вчера, но я сразу жадно отметила малейшие изменения во внешности Миши – его темно-коричневые, почти черные волосы немного отросли, а еще он отпустил щетину. Это делало его старше и как будто суровее. Или все из-за спортивной одежды, которая привлекательно подчеркивала его атлетическое тело?…

– К брату пришла? – сдержанно поинтересовался друг Димы.

Я тряхнула головой в знак согласия и, стиснув пальцами сумку, выпалила:

– Да… кстати, поздравляю! Я только узнала, что это твой клуб. – Я смущенно улыбнулась, выдав искреннее восхищение. – Отличное место. Я очень рада за тебя.

– Спасибо, – отозвался Миша, не разделив, однако, моей улыбки. Напротив, он озабоченно свел брови, словно это замечание про успех было совершенно неуместным, или что-то другое в данный момент занимало его мысли.

– Мне… нужно было кое о чем поговорить с Димой, – добавила я, лишь бы избежать неловкого молчания. – Он сейчас в раздевалке. Но скоро вернется и отвезет меня домой.

От пристального взгляда карих глаз отчего-то стало не по себе.

– Это не он, Полина, – неожиданно сказал Миша, и улыбка тут же сползла с моего лица.

– Что?…

– Дима ничего не знает о твоих проблемах с бывшим парнем, – однозначно пояснил он, выбивая почву из-под моих ног.

Жар стрелой спустился по позвоночнику. Вжавшись спиной в подоконник, я сглотнула и неловко отвела взгляд.

– Я не понимаю, о чем ты…

– Ты должна была мне позвонить, Полина, – непреклонно заявил Миша, начиная приближаться.

Пара шагов, и он оказался слишком близко. Поднял своей ладонью мое лицо, заставляя вмиг оцепенеть.

– Чего ты боялась? – терпеливо спросил друг Димы. – Моего мнения? Нет, Полина, я бы не позволил тебе оправдываться, – уверил он, а я вся пятнами покрылась от стыда и смущения. – Но я причастен к тому, что с тобой происходило, Малек. Нужно было обратиться ко мне. Тебя должен был кто-то защитить!

Внутренности стянуло в тугой комок. Было очень трудно смотреть Мише в глаза. Еще тяжелее испытывать его близость и понимать, что он знает о Жене… Знает о моей неверности!

– Как ты узнал?…

– Это неважно, – отрезал он. – Ты должна была сразу мне рассказать!

– Я бы ни за что не рассказала! – твердо возразила я полушепотом, потому что едва сдерживала комок в горле.

Лицо Миши будто накрыла черная туча. Ноздри расширились от шумного вдоха, губы превратились в тонкую линию.

– Я стал врагом для тебя, Полина? – низким тоном спросил он, отняв руку от моего лица.

Растерянно открыв рот, я отчаянно мотнула головой.

– Нет, Миша, ты мне не враг!.. – горячо возразила. Однако тут же запнулась и упавшим голосом добавила: – Но… ты ничем мне не обязан. И прошу, не говори, что ты мой друг! Потому что это неправда. Ты прекрасно знаешь…

После напряженного молчания неизбежно последовал вопрос, на который Миша имел право:

– Тогда кто я для тебя?

– Ты… – выдохнула я, не успевая подобрать нужные слова. – Ты – друг моего брата. Человек, которого я знаю, и… больше нас ничего не связывает.

Миша не догадывался, что будь у меня чуть больше времени, я бы ни за что не сказала это. Просто не решилась бы! А я в свою очередь не догадывалась, что испытал он, услышав это. Его лицо стало будто каменным, а взгляд нечитаемым.

– Хорошо, – наконец сказал друг Димы с абсолютным спокойствием, отступая от меня. – Пусть будет так.

Помедлив всего мгновение, он отвел взгляд в пространство, развернулся и направился к двери. И я до последнего буравила его широкую спину глазами. Затем, не сдержав всхлип, отвернулась к окну и впилась ногтями в ладони.

Губы затряслись от накатившей горечи и сожаления. Господи… как же я его люблю! Только ты знаешь, чего стоит мне упрямо выстраивать стену между нами!

Я ведь даже не сказала Мише спасибо… Я просто не могла благодарить его – все внутри до сумасшествия противилось этому! Потому что я осуждала… Самым безотчетным образом я была зла на него! За то, что он своей помощью дал мне надежду.

Тупая боль собралась в середине живота от безысходности, и что-то вдруг выстрелом прошло внутри меня, сломалось. Резко отступив от окна, я поспешила к двери и выбежала в коридор, где принялась жадно выглядывать Мишу.

– Полина? – услышала вдруг оклик брата сзади, и это хорошенько остудило. – Ты чего?

Я заставила себя надеть беспечную маску, прежде чем обернулась. Уже одетый в куртку, с сумкой наперевес Дима приблизился, хмуро вглядываясь в мое лицо.

– Ничего, – отозвалась я, всей душой поверив в это. – Ты готов?

Продолжая недоверчиво смотреть на меня, брат кивнул и задумчиво ответил:

– Да, поехали.

Он двинулся прямо по коридору, а я, помедлив, коснулась взглядом двери кабинета хозяина клуба. Пропустила через себя болезненное мгновение, смирилась с ним и последовала за Димой, с горечью задавшись вопросом: когда еще случайность сведет нас с Мишей?

* * *

Прошло уже несколько дней, а осадок после разговора с Мишей никак не отпускал меня. Даже во сне преследовал мое сознание его уходящий образ. И стоило проснуться – такая съедающая тоска занимала душу, что слезы собирались в глазах!

Сомнения неизбежно опутывали волю: ну зачем я так с ним? Кому сделала хуже?

С одной стороны, я понимала, что так безопаснее для сердца и лучше для нас обоих, но с другой… я сожалела. Сожалела до щемящего чувства в груди, что оттолкнула его настолько далеко! Все это стыд из-за ситуации с Женей. Даже если Миша не осуждал меня – я осуждала себя за нас обоих. Захотелось всячески отгородиться от давления стыда, защитить гордость, именно поэтому я выбрала нападение. Внутри обвинила его в том, что не смел он вмешиваться и давать мне надежду! А теперь вот… все бы отдала, чтобы сказать ему спасибо.

Ведь Миша решил мою проблему. Он поступил как рыцарь, а я – как истеричная малолетка…

Прерывисто вздохнув, я отпила свой латте и тихо поблагодарила официанта, который принес два салата. Глянула на пустующее кресло напротив – Марина опаздывала. Мы договорились пообедать вместе перед парами, но что-то ее задерживало, и внутри было неспокойно. Вчера она вообще не пришла на пары, а по телефону ничего конкретного не сказала. Будучи очень ответственной и пунктуальной, она могла позволить себя прогулять, только если… что-то произошло.

За своими переживаниями я перестала обращать внимание на мир вокруг. Перестала интересоваться делами других, эгоистично сосредоточившись лишь на свих проблемах, и теперь корила себя за невнимание к близкой подруге. А еще я перестала быть осторожной…

В тот день, когда я столкнулась с Мишей в клубе, Дима что-то понял. Мой наблюдательный брат молчал всю дорогу к дому родителей, а я даже не придала этому значения. Он начал что-то подозревать. Перед тем как я вышла из машины, неожиданно задержал меня и спросил:

– Слушай, а пока ты ждала меня в столовой, кто-то приходил?

– Нет, – тут же бессовестно соврала я, уставившись на брата.

– Странно. Мне показалось, Миша выходил как раз оттуда.

От растерянности в рот будто кляп затолкали, и никакого толкового вранья в голову не пришло. Дима еще так пристально посмотрел на меня, что неприятный жар расползся по телу.

– Ладно, иди, – в итоге сказал он, беспечно улыбнувшись уголком губ. Но внутри уже засела тревожная иголочка.

Да, Миша был его лучшим другом, почти братом. Но что-то непрерывно сигналило внутри: к связи между нами брат отнесется очень-очень категорично.

– Привет… – неожиданно раздался знакомый голос совсем рядом, отвлекая меня от раздумий.

Запыхавшаяся Марина на ходу коснулась моего плеча и торопливо опустилась в кресло напротив.

– Наконец-то, – не удержалась я от замечания. – Ешь скорее – у нас осталось минус пятнадцать минут!

– Да-да, прости! Я пропустила остановку, пришлось пешком бежать…

Отразив свои впечатления от пробежки вскинутыми бровями, Марина схватилась за стакан с соком и жадно осушила его.

– Остановку? – спросила я, хмуро наблюдая за подругой.

Она кивнула и, взяв вилку, придвинула салат ближе.

– Машина сломалась? – предположила я, придвигая свой салат с меньшим энтузиазмом – чашка латте перебила аппетит.

Голодная Марина не церемонилась – набила щечки и принялась энергично уничтожать салат. На мой ответ лишь отрицательно качнула головой. И я терпеливо ждала, пока она дожует, но, кажется, подруга нарочно оттягивала момент откровения.

Наконец тарелка опустела, насытившаяся Марина откинулась на спинку кресла и задумчиво уставилась на салфетку, которую смяла в пальцах.

– Я продала машину, – наконец заговорила она. Да так невозмутимо, что мурашки разошлись по коже. Я ведь знала, как она дорожила своей коротышкой, за которую до сих пор платила кредит! Да и взгляд подруги мне совсем не понравился.

– Почему?

– Деньги нужны, – ответила она, взглянув на меня.

И тут случилось что-то совсем странное. Губы Марины растянулись в улыбке, будто она выдавливала ее изо всех сил, да только глаза отразили истинные эмоции. В них блеснули слезы, и наружу вышла такая горечь, что я не на шутку испугалась.

Протянув руку через стол, я взволнованно сжала ладонь подруги.

– Зайка, что случилось? Расскажи мне!

Она тут же спрятала глаза и попыталась взять себя в руки.

– Ой, Полин, не хочу тебя грузить, – отозвалась дрогнувшим голосом. – Не обращай внимания.

– Что?! – возмущенно воскликнула я. – Я тебя сейчас ложкой стукну, а ну говори, в чем дело!

Марина тяжко выдохнула, всем видом выражая сопротивление, но в итоге уступила.

– Помнишь, я рассказывала, что Света жалуется на боли? – напомнила она, и я откликнулась уверенным кивком. – Так вот, в последнее время все становилось только хуже. Она постоянно чувствовала слабость, есть перестала. И я наконец-то уговорила ее сходить обследоваться…

– Блин, что-то плохое узнали? – спросила я взволнованно, когда пауза затянулась.

Подруга кивнула.

– У нее обнаружили онкологию.

– О Боже, – выдохнула я, закрыв рот ладонью. Самые страшные мысли сразу обрушились на голову с упоминанием этого диагноза. – Марина, мне так жаль!

Боль сковала грудную клетку с такой силой, что в носу защипало, и я поспешила стереть выступившие слезы. Света – приемная мать Марины. С семи лет она была единственным близким человеком подруги. Поэтому я так испугалась за судьбу этой женщины.

– А… что говорят врачи? – спросила я, жестко сдвинув эмоции в сторону. – Есть какой-то план лечения, прогнозы?

Марина кивнула, и, к моему облегчению, в ее глазах мелькнула решимость.

– Стадия излечимая, но… нужны дорогие лекарства и еще операция. Мы попробуем выбить квоту, если случай подходит, то нам сделают ее бесплатно.

– Ох, отлично, – одобрительно подвела я. – Если от меня что-то надо, Мариш, я всегда готова!

– Спасибо, – отозвалась она, слабо улыбнувшись.

– Ты, главное, не опускай руки! Ты не из таких, подруга. Нужно надеяться на лучшее!

– Да, я понимаю… Но знаешь… мне так страшно никогда не было, – голос Марины сорвался, губы задрожали, а у меня так и заныло в груди.

Никогда не видела ее такой. И она еще пыталась это скрыть!

– Ничего, – успокаивающе произнесла я. – Страх – это нормально. Ты, главное, сделай все, что от тебя зависит! А я буду рядом. Сегодня же поговорю с родителями – они обязательно помогут!

– Ой, нет, Лин… Это лишнее.

– Нет, не лишнее! И не смей бояться просить, – с укором выдала я. – Обратись в фонды, если стесняешься идти к знакомым.

Марина вздохнула и согласно качнула головой.

– Да, фонды… Хорошая идея.

– Я поищу в интернете проверенные ресурсы и скажу, какие документы нужны, хорошо?

Она снова кивнула, а внутри меня пробежало жалящее чувство, что этого чертовски мало. Мне очень хотелось утешить подругу по-настоящему.

– Хочешь, я приеду к тебе сегодня? Мы вместе обсудим план, маме твоей его расскажем.

– Сегодня никак, – уныло отозвалась Марина. – У меня теперь как бы новая работа.

– Как?… Ты уволилась из магазина?

– Ага. Теперь я горничная, – объявила она, криво улыбнувшись. – Буду убирать комнаты господ в частном доме. Конечно, не элитная профессия, но я не хочу, чтобы Света место потеряла… Там хорошо платят и хозяева неплохие, хотя и богачи. Они мне разрешили заменить ее. Типа мама моя – ценный работник. Или это у них такой жест благотворительности – я не поняла.

– Ясно… Могли бы и помочь, – не удержалась я от осуждения.

Но Марина отмахнулась. Видимо, она уже переболела этой мыслью.

– Да ладно. Спасибо и на том.

Глава 12

Хотя я ответственно отсидела все пары, учебный день для меня закончился ровно в тот момент, как я узнала плохие новости о маме Марины. Ни о чем другом думать не могла. И дождаться не могла, когда попаду домой и пойду говорить с папой.

Насчет помощи родителей я, конечно, погорячилась… За финансы, как основной добытчик, в нашей семье отвечал отец, а значит, его слово было решающим. Тут даже моя добрая и отважная мама не сможет помочь. Мне придется самой с ним разговаривать и быть очень-очень убедительной.

Помимо мысленного разговора с папой, который я тщательно выстраивала в голове, мне не давало покоя состояние Марины. Поэтому все мое внимание всецело было посвящено ей и, наверное, даже слишком…

Я ходила за подругой хвостом, постоянно заглядывая в лицо и всячески пытаясь ее подбодрить. Отвлекала как могла разговорами, сплетнями и просто глупыми шутками. И не обиделась, когда Марина осадила меня: «это не я умираю, Лина, а моя мама. Успокойся уже».

Не любила подруга, когда ее жалеют. Или скорее катастрофически боялась проявлять слабость.

В любом случае я послушно угомонилась и разрешила себе лишь украдкой приглядывать за ней. Одним глазком. К примеру, вечером, когда за мной приехала мама, я непреклонно повела Марину к машине, чтобы подвезти ее домой. Она, конечно, попыталась отказаться, но сдалась и была благодарна. Все же больше времени собраться на работу, чем если бы подруга ждала маршрутку.

Как только она вышла, и кроссовер тронулся дальше, я подумала, что пора подготавливать почву, и рассказала маме о проблемах Марины. Если честно, надеялась, что она успокоит мои переживания или все же возьмет на себя ответственность за разговор с отцом. Но напрасно… Мама искренне посочувствовала моей подруге, однако не собиралась облегчать мне задачу. Дала пару рекомендаций, как лучше попросить папу о помощи, и пообещала, что если что – подключится.

Еще перед дверями квартиры я настроилась не откладывать свои планы. Как только глава семьи вернется с работы, сразу идти к нему в кабинет. Только переступив порог, поняла, что папа уже вернулся. В коридоре горел свет, на софе в прихожей лежал его пиджак, а вскоре и он сам вышел нас встречать.

– О, привет! – воскликнула мама, стягивая сапоги.

– Добрый вечер, – угрюмо отозвался он, не поддержав настроения жены.

Удерживая руки в карманах брюк, отец сосредоточил на мне строгий взгляд, от которого стало сразу не по себе, и холодно велел:

– Пойдем-ка поговорим.

– А что такое? – спохватилась мама, учуяв неладное в одном тоне мужа.

– Ничего хорошего, – отрезал он. – Займись ужином.

Она так и выпала в осадок. Вроде бы и хотела возразить, но то ли стушевалась, то ли догадалась, что за настроением папы стоит что-то серьезное.

Он скрылся в коридоре, а мама ободряюще тронула мое плечо.

– Иди. Я буду рядом.

Закусив губу, я кивнула и поплелась в кабинет, возле которого глава семьи уже поджидал меня. Закрыв двери, он не спеша прошел к столу, занял свое кресло и достал какой-то лист из принтера.

– Что случилось? – осторожно спросила я, замерев на середине кабинета.

Папа упрямо молчал, изучая этот листок, затем вдруг небрежно смял его напряженными руками и бросил прямо к моим ногам. Настороженно уставившись на этот комок, я не спеша наклонилась и развернула его. С губ тут же сорвался растерянный вдох, а тело прошибло колючим жаром.

Анкета. Это была та самая анкета с сайта эскорт-услуг!

– Ну? Я слушаю тебя, – ледяным тоном подтолкнул меня отец.

– Это неправда… – выпалила я. – То есть… это липовая страница, пап! Один парень неудачно подшутил надо мной, вот и все…

Он вытянул губы и неоднозначно качнул головой.

– Я знаю, что это гнусная провокация, – грозно сообщил он. – Знаю, что моя дочь несколько недель подвергалась насмешкам и издевкам от сопляков-сокурсников. И все это из-за какого-то обиженного богатенького сынка! А знаешь, откуда я это узнал? Сегодня у меня состоялся очень длинный и неприятный разговор с ректором твоего вуза. С ректором!

От рыка отца я невольно содрогнулась. Такое чувство, будто в самый страшный сон попала! Оттого беспомощно стояла и звука не могла издать.

– Как ты смела молчать об этом? – сурово спросил он. – Ты понимаешь, что это пятно на репутации нашей семьи, и это нужно было предотвратить! Я бы засудил этого ублюдка! Я бы вздохнуть нормально ему не дал!

– Папа, уже все позади… Он извинился!

– Что?! – громыхнул он, резко встав из-за стола. – Извинился?! Пусть засунет свои извинения себе в задницу!

Я больно закусила щеку и уставилась в пол, начиная дрожать от подступающих слез. В кабинет уже ворвалась мама, осадив мужа строгим взглядом.

– Что происходит, Игорь? Что за крики? – Она на уровне инстинктов сразу встала на мою сторону, подошла и спрятала в объятиях.

– Не лезь! – рявкнул он. – Кого ты защищать пришла?!

– Объясни нормально, в чем дело? – потребовала мама. Взглянув на меня, стерла слезу с щеки и мягко произнесла: – Успокойся, Полюш.

В этот же момент она увидела смятый лист, который я удерживала в дрожащих руках, забрала его и сосредоточила на содержимом хмурое внимание. Ее лицо изменилось на глазах, а растерянный взгляд устремился на мужа.

– Что это значит?

– Мам, это все фейк… – дрогнувшим голосом поспешила я уверить.

– Что?… – Она тут же посмотрела на меня, да так, словно впервые увидела! Даже отстранилась немного. – Но для чего, дочь?

– Ирина, выйди, я сам разберусь, – непреклонно велел отец.

– И как с этим можно разобраться?… – недоуменно спросила она, повысив тон и сотрясая проклятым листком.

Мамина реакция кольнула меня прямо в сердце. Взяв за руку, я поспешила ее убедить:

– Мамочка, все позади, правда! Я просто не хотела вас расстраивать… хотела сама справиться!.. А потом Женя пришел и неожиданно извинился перед всеми, и я…

Резкий грохот заставил меня замолкнуть – папа обрушил кулак на стол, и в кабинете повисла звенящая тишина. Мы с мамой оторопело проследили, как он обошел его и угрожающе остановился напротив меня.

– Значит, ты решила, от этого дерьма можно вшивым извинением отмыться? – небрежно выдал глава дома, обжигая взглядом. – У тебя совсем мозги потерялись или как?

– Игорь…

– Не вмешивайся, Ира! – отрезал он непреклонно. – Эта история уже не забудется, ты понимаешь?! Как бы эта бестолковая ни оправдывалась, и что бы тот мерзкий червь ни сказал – уже поздно! Мать вашу… Как можно быть такой наивной?

Это уже было мне. Грубо, бестактно, но аргументы в мою пользу таяли на глазах, поэтому мама не могла больше вступиться за меня. Так и застыла беспомощно, продолжая удерживать листок с моим фото. А я беззвучно глотала слезы, которые, не прекращая, скатывались из глаз…

И без того я была раздавлена этим испытанием, еще осуждения отца мне не хватало! Да и о Марине я не забывала… понимала, что все планы помочь летели к чертям. Вот и катились слезинки одна за другой, пропитывая кофту.

– Я не виновата в этом, папа, – выдала я сдавленно, но с твердостью в глазах. – Не виновата, что со мной так поступили!..

В ответ мне было странное молчание, и колкий намек словно застыл в воздухе.

– Ты это с уверенностью заявляешь? – неожиданно задал отец наводящий вопрос.

– Что?…

– Ты ведь встречалась с этим Молотовым, так? – жестоко заключил он, а меня будто под дых ударили, так стало трудно дышать. – Тогда надо полагать, эти гнусные фокусы с анкетой вовсе не причина, а следствие чего-то. Так, Полина? Что-то заставило его действовать против тебя, или ты меня разубедишь?

Щеки обожгло жаром. Нет, не потому что я действительно была в чем-то виновата перед Женей, а потому, что папа совершенно не считался с моими чувствами, желая докопаться до истины!

– Но я не буду спрашивать, что случилось, – снисходительно выдал он. – Это уже не имеет значения. Важно то, что ты не соблюдала осторожность. Даже не подумала о возможных последствиях этой ненадежной связи и в результате обеспечила себе дурную славу!

Угнетенная грамотным обвинением отца, я не могла издать ни звука возражения. Ведь он подвел меня к правде – эта история действительно не забудется совсем! И никто не станет разбираться: было или не было на самом деле.

– Значит, так, – сухо подвел хозяин кабинета, сложив руки на груди. – С этой минуты каждый твой шаг будет под моим контролем. Теперь я с тебя глаз не спущу, Полина, уверяю! Никаких подружек. Никаких прогулок и выездов в гости. И тем более никаких ночевок! У тебя есть дом и есть вуз – это все. Телефон я тоже забираю… Будешь получать его только на время учебы.

Несмотря на всю резонность папиного выговора, внутри меня вдруг полыхнуло отрицание – чем больше он говорил, тем более хмурой я становилась, и тем больше рос внутри протест. Потому что это походило на абсурд.

– Папа, ты же понимаешь, что это слишком…

– Что ты сказала?! – резким тоном выдал он. – Кто-то твое мнение спрашивал?!

Сердце начало беспощадно колотиться в груди. Протест стремительно перевоплощался в гнев.

– Как после всего ты еще смеешь рот свой открывать?! Если я сказал тебе отдать телефон, значит, ты его отдашь! Если велел сидеть в комнате, значит, ты будешь там сидеть до посинения! Если сказал, что запрещаю без нужды выходить из дома, значит, ты никуда не выйдешь, поняла меня?!

Не мигая глядя на отца, я покачала головой, осознав, что не испытываю страха, а поражаюсь его тотальному деспотизму. Словно я вовсе не его дочь, а незнакомка, которой он не имел никакого право указывать, что делать!

– Ты мне запрещаешь? – спокойно уточнила я как не своим голосом, вызывая у главы семьи замешательство.

– Поля, успокойся… – осторожно вклинилась мама, явно учуяв неладное.

Отец же поджал губы и сурово изрек:

– Ты меня услышала. Повторять не буду и не советую даже думать о том, чтобы огрызаться! Поверь, мне ничего не стоит забрать документы из твоего вуза, и попробуй пробиться потом.

Я не понимала, что со мной происходило… Планка упала или ориентиры поменяли полюса, что даже слезы как-то разом высохли, но вместо испуга из меня вдруг вырвался истеричный смешок.

– Забирай, – сказала я глухо и без тени сомнения.

– Что?

– Я сказала, забирай документы, – повторила более уверенно.

Мама совсем запаниковала.

– Поля… Игорь!..

– Ты чего добиваешься? – железным тоном задал вопрос папа.

– А ты? – задала я встречный вопрос, глядя прямо ему в глаза. – Чего ты добиваешься, папа? Хочешь совсем меня задушить?! Чтобы я отвернулась от тебя так же, как Дима?

Меня всю пробрало колючим жаром от собственных слов в повисшей густой тишине. А папа… Не знаю, что больше поразило его – упоминание о Диме или же моя внезапная резкость, но он будто так оторопел, что не знал, как реагировать.

Мама тоже застыла в шоке. Прикрыла рот ладонью, глядя на меня в полном недоумении, и настороженно выдала:

– Полина, ты что?

– Вон, – вдруг перебил ее негромкий голос отца, пропитанный льдом.

Поймав взглядом его окаменевшее лицо, я нахмурилась и зависла, словно не расслышала.

– Игорь, подожди… Она не хотела!..

– Я сказал, пошла вон из моего кабинета, – угрожающе повысил он тон, продолжая жечь меня взглядом свысока. – Живо!

Нервно сглотнув комок, который все это время душил мое горло, я резко развернулась и зашагала прочь. Оказавшись за пределами кабинета, машинально направилась в сторону своей комнаты, но неожиданно затормозила.

Из приоткрытой позади двери донеслась ругань родителей, и эмоции хлесткой волной охватили тело, провоцируя нервную дрожь. Растерянно оглядевшись в коридоре, я поняла, что не хочу сбегать в комнату, как делала это раньше… Меня раздирает дикое желание зажать уши и громко закричать! В этот момент в голову и пришло неожиданно радикальное решение, кажущееся единственно верным.

Не потратив времени на раздумья, я уверенно двинулась обратно по коридору в направлении прихожей. Прямо мимо кабинета, где мама пыталась добиться от папы какой-то истины. Без задержки и лишнего шума я накинула пальто, схватила сумку и толкнула входную дверь квартиры. Ушла, не оборачиваясь, не сомневаясь и не испытывая каких-либо опасений за последствия…

На улице уже стемнело. Вытирая горячие слезы, катившиеся по щекам, я вслепую шла по тротуару, торопясь уйти как можно дальше от дома, потеряться, ощутить свободу одиночества! Хотела ли я проучить папу? Нет. Мне просто было жизненно необходимо сделать этот кардинальный шаг, чтобы переключиться, преодолеть стресс, не сгореть от него в четырех стенах!

Да только переживания тенью плелись за мной по пятам.

Они стискивали мою грудную клетку тугим корсетом, не позволяя утешаться полученной свободой. Все так сразу навалилось… Я понимала, как больно сделала отцу, но никакого торжества не испытывала, напротив – мне теперь было очень гадко на душе. Ведь, несмотря на все свое внешнее хладнокровие, внутри он очень переживал из-за Димы… Я увидела это в его глазах. И я намеренно надавила на эту кровоточащую рану, лишь бы наказать за несправедливое отношение ко мне. Теперь вот… не могла найти себе оправдания, что опустилась до таких слов.

Ну почему же он такой тяжелый?!

Тротуары многоэтажек уже сменились аллеей сквера, неизбежно заставляя меня задуматься, куда двигаться дальше. По улице долго не погуляешь – холодно, да и страшновато одной. К тому же мне очень нужно было с кем-то поговорить, освободить сердце от тяжести. Но к кому можно так внезапно напроситься?

Вытащив из кармана смартфон, который не переставал гудеть от входящих звонков, я напряженно взглянула на экран. Внутренности неприятно сжались от давления совести, ведь мама, обрывающая линию, не была виновата ни в чем. Но мне пришлось хладнокровно сдвинуть это чувство. Я не хотела заставлять ее волноваться, однако домой возвращаться не собиралась…

Перейдя в контакты, я принялась сосредоточенно пролистывать имена. Даже не поняла, как подошла к концу списка, а решение так и не было принято! Ведь Марина, скорее всего, еще на работе. Но если даже нет, как я поеду к ней с плохими новостями? Не хватало сверху грузить подругу и расстраивать.

Димка? Самый надежный вариант, однако, в последний момент я представила, как рассказываю ему про отца, и все внутри воспротивилось этому. Существовала большая вероятность, что такое он не оставит без внимания… Даже если я не доскажу, даже если скрою, брат – не дурак, он быстро сложит два плюс два и поедет разбираться с отцом.

Черт…

Вздохнув с досадой, я присела на холодную скамейку и беспомощно огляделась. Вдруг ощутила себя такой потерянной, что захотелось выть! Ну как же так? Не возвращаться же домой? Я не была готова.

Смартфон опять загудел. В этот раз от входящего смс, и в контакте светилось… «Папа».

«Этим ты лишь доказала мне, что абсолютно безответственна в своих решениях».

В груди неприятно передернуло, и тело покрылось липким потом. Я прочла его сообщение еще раз и еще, будто мазохистка продлевая жизнь болезненным чувствам. Так вот что он увидел? Не мое отчаяние, а детский каприз! Боже… Даже потеряв контроль над ситуацией, папа не изменил себе и смог морально уложить меня на лопатки, пройтись танком по достоинству!

Подняв глаза к ночному небу, я будто потеряла ощущение реальности, переживая внутри жгучую обиду. Именно в такие моменты перестаешь понимать, что плохо, а что хорошо. И напротив, начинаешь видеть все яснее – теряешь призрачный смысл и находишь настоящий! Именно в такие моменты сердце предает тебя и толкает нестись к единственному свету, который только может его согреть…

По нервным окончаниям уже прошел разряд – я сгребла сумку, поднялась со скамейки и торопливо зашагала по вымощенной дороге к выходу из сквера. Такси приехало быстро. Забравшись в салон, я назвала место назначения и принялась нетерпеливо крутить в руках отключенный телефон. Дорога показалась вечностью, хотя автомобиль не попал ни в одну пробку. Просто меня раздирало нетерпение. И вот парадокс: стоило машине остановиться напротив нужного здания, как сердце ухнуло в пятки, и захотелось еще проехаться, оттянуть время.

Расплатившись с водителем, я покинула салон и нерешительно замерла напротив входа, где красиво подсвечивалась вывеска: «Апперкот. Тренировочный клуб».

Глава 13

От волнения меня всю лихорадило. Каждая мышца в теле была напряжена, каждый нерв натянут!

Ну что я здесь делаю? Его, возможно, даже нет в клубе!

Однако голос разума был слишком слаб, чтобы остановить меня, чтобы спасти от необдуманного шага. И я понеслась на ватных ногах вверх по ступеням, прямо к тяжелым дверям входа, которые решительно толкнула.

На проходной стояли двое парней со спортивными сумками. Увидев меня, они прекратили разговор, а я, увидев их, смущенно опустила голову и поспешила в уже знакомый коридор, ведущий в зал. Почему-то ждала, что они что-то скажут, не оставят меня без внимания. Но парни бесстрастно продолжили свое обсуждение еще до того, как я прошла мимо.

Чем ближе я подходила к арке, за которой начинался зал, тем больше мандраж опутывал тело, заставляя напряженно прислушиваться к происходящему там. Несмотря на позднее время, клуб вовсю жил, в чем я убедилась, едва оказавшись в густой атмосфере тестостерона и агрессии.

Инстинктивно продвигаясь вдоль стены – подальше от суеты тренировавшихся мужчин, я жадно забегала глазами по большой площади зала, выискивая среди них Мишу. Пожалуйста… Пожалуйста, будь здесь! Решительность таяла с каждой новой потраченной секундной. Эмоции уступали разуму, и градус сомнений неизбежно повышался, как вдруг… все это резко потеряло значение. Потому что я узнала среди парней возле ринга Диминого сослуживца.

Вот блин!

Неловко застыв, я резко опустила голову, желая спрятать лицо за волосами. Отступая ближе к стене, только сейчас осознала, как рисковала, приходя сюда! Что я скажу ему? Как объясню брату свой ночной визит в клуб?

Пришлось срочно принимать решение. Осторожно озираясь, я прикинула расстояние до административного коридора, но сразу отмела эту идею. Слишком далеко. Тогда я предположила, что можно кого-нибудь попросить позвать Мишу. Однако и эта мысль меня не вдохновила. Хватит ли мне смелости дождаться его, если я уже сейчас готова сбежать?…

Досада заняла грудную клетку – так не хотелось уходить, отказываться от горячего желания сердца! Но обстоятельства сложились против него, поэтому я смиренно развернулась и без промедления зашагала к выходу из зала. Шла, глядя себе под ноги, а потому совсем не была готова, что меня внезапно остановят… Точнее, ловко поймают за плечи чьи-то сильные руки.

От неожиданности и испуга я даже не сразу поняла, кто развернул меня к себе. Уставилась на парня в стильном спортивном костюме синего цвета, как на незнакомца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Миша, хмуро вглядываясь в мое лицо.

На молчание – наклонился чуть ближе, приподнял мой подбородок теплыми пальцами и спросил требовательнее:

– Что случилось, Полина?

– Я… – наконец подала я голос, да только на этом и остановилась.

Болезненный ком вдруг встал в горле, перекрывая доступ кислороду, глаза наполнились слезами, и с губ сорвался тихий всхлип.

Миша потерял терпение. Шумно выпустил воздух из носа, покровительственно обнял меня за плечи и строго велел:

– Так, пошли.

Глядя перед собой острым взглядом, он куда-то уверенно повел меня. Любой, кто пытался его задержать, получал сухой отказ, словно с моим появлением все отошло на второй план. И я вдруг почувствовала себя такой защищенной… Как будто находилась в самом правильном и надежном месте из всех возможных. Даже перестала переживать из-за сослуживца Димы. К тому же он был слишком занят, когда мы проходили мимо, и вряд ли заметил меня за широкой фигурой Миши…

Он остановился возле массивных дверей своего кабинета, но даже тогда не перестал обнимать мои плечи. Лишь заведя меня внутрь и запершись, нехотя отстранился.

Обставленный со вкусом кабинет показался мне очень достойным. Наверное, потому что он отражал характер своего хозяина в деталях и в общем настроении. Я даже ощутила себя скованно, впервые осознав власть, которую имел Миша в этом клубе.

Он уже вернулся со стаканом воды и вложил мне его в руки.

– Ты здесь брата искала? – спросил хозяин кабинета, встретившись с моими глазами, где все еще стояли слезы.

– Нет, – тут же обронила я, продолжая неловко держать нетронутый стакан. Затем, не давая себе возможности подумать, выпалила: – Миша, я… я не хочу, чтобы ты был просто моим знакомым! Можно… ты будешь моим другом?… Еще не поздно?

Испытав меня напряженным молчанием, он опустил взгляд на стакан и вдруг поднял его к моим губам, обняв своей ладонью мою руку. Это немного отвлекло от накала эмоций внутри, поэтому я послушно сделала пару надрывистых глотков.

– Нет, не поздно, – спокойно объявил Миша, продолжая обнимать мою руку. Дождался, пока наши глаза встретятся, и добавил: – Я никогда не был и не буду просто твоим знакомым, Полина. Даже если ты сильно меня попросишь.

Убедившись, что я напилась, он забрал стакан и потянул меня обомлевшую к столу. Усадил прямо в свое больше рабочее кресло, а для себя взял стул, стоявший у стены. Установив его напротив, хозяин кабинета сосредоточил на мне взгляд исподлобья и непреклонно велел:

– А теперь расскажи мне, что случилось.

И я рассказала. Ничего не утаивая и не смягчая. О внезапном звонке ректора, из-за которого родители теперь все знают, о проблемах Марины и о том, как из-за ссоры я ушла из дома.

Когда замолчала, Миша откинулся на спинке стула, словно только в этот момент позволил себе расслабиться, хмуро потер переносицу и выдержал напряженную паузу.

– Твой батя, конечно, тот еще фрукт, – мягко говоря, заметил он в какой-то момент. – А ты молодец, что высказалась. Его нужно было тормозить, так что не вини себя.

Я стыдливо опустила глаза. Вообще-то, о чувстве вины я не упоминала, но Миша, похоже, прекрасно это увидел.

– И поверь, тебе не стоит переживать из-за последствий, Малек, – успокаивающе добавил он. – Когда ты вернешься домой, отец тебе слова не скажет – вот увидишь. Можешь не бояться.

Миша сказал это, глядя на меня с абсолютной уверенностью, однако это не подействовало.

– Ты плохо знаешь моего папу, – негромко возразила я. – После такого… даже не представляю, что меня ждет дома!

Он задумчиво кивнул и согласился:

– Может быть, я его не знаю… Но я хорошо знаком с подобным типом людей. Несмотря на железный характер, они не лишены чувств и слабостей. И так же глубоко переживают все, только внутри себя. Уверен, сейчас твой отец не о наказании думает, Полина, а места себе не находит. Сидит в своем кабинете, смотрит в пространство и пребывает в полной растерянности от незнания, где сейчас его дочь.

Эти слова внезапно пронзили меня в самое сердце. Горло сдавило, слезы набежали на глаза, которые я поспешила спрятать, не в силах сдержать плач.

Легкое оцепенение пронеслось по телу, когда теплые мужские руки утешающе накрыли мои. Это тепло мгновенно распространилось по нервным окончаниям, успокаивая эмоции, но замещая их другими – приятными, неправильными, запретными.

– Ты… очень снисходителен к нему, – сбивчиво произнесла я, лишь бы отвлечься от того, что испытывала. – Он думает о тебе гораздо хуже… Даже не верит в твою невиновность.

Сказала и тут же спохватилась. Растерянно уставилась на Мишу, чувствуя, как жгучий румянец стыда расползается по щекам.

Это все из-за его близости – я не думала, что говорю!

– Ой… прости, я не хотела! – искренне поспешила сказать, но Мишу как будто совсем не задели мои слова.

Он лишь слегка улыбнулся и задумчиво опустил взгляд.

– Это его право, – сдержанно сказал хозяин кабинета, убирая свои руки от моих. – Он не обязан оправдывать меня – так же, как и я не обязан оправдываться перед ним.

– Да, но… Главное, я знаю, что ты ни в чем не виноват! От этого ведь никто не застрахован.

Миша отвел напряженный взгляд и отстраненно согласился:

– Ну да.

А мне прямо подпрыгнуть захотелось от неловкости, застывшей в воздухе.

– Извини, пожалуйста, – вновь попросила я смущенно. – Не стоило мне затрагивать эту тему.

– Почему? – вдруг серьезно спросил он, приводя меня в замешательство.

– Ну… я же понимаю – тебе неприятно.

На это Миша как-то невесело усмехнулся.

– Все понимают. И все берегут мои чувства, – задумчивым тоном констатировал он, глядя на меня. От внимания карих глаз, на дне которых застыл холод, даже неуютно стало. – А может, проблема вовсе не в этом?

– Не в этом?… – едва слышно повторила я.

– Нет, – отрезал Миша, склонив голову набок. – Может, я просто не хочу никого разочаровать? А может, это ты, как и другие, боишься разочароваться?

Дыхание перехватило от захлестнувшего меня протеста.

– Я не боюсь, – возразила я, недоуменно мотнув головой. – Потому что я не разочаруюсь!

– Ты не можешь этого знать, Полина.

Его предостережение между строк сбивало с толку и даже настораживало… Однако я стояла на своем.

– Возможно, но я… доверяю своему сердцу!

Взгляд карих глаз исподлобья застыл на мне. Словно Миша пытался просканировать, насколько я честна в своих словах.

– Ладно, – неожиданно бросил он с равнодушием. Поднялся со стула и вернул его к стене, приводя меня в растерянность.

Димин друг будто резко решил поставить точку в этом разговоре, отмахнуться от него. Неужели увидел что-то в глубине моих глаз, что вызвало сомнения?

Неужели я все-таки боялась?…

Мне ведь никто не рассказывал подробностей. Дима был как не в себе после того проклятого вечера, когда они с Мишей встретились в баре, и его жизнь изменилась навсегда. Все, что удалось выяснить – только благодаря случайно услышанным разговорам.

Мой напряженный взгляд застыл на широкой спине хозяина кабинета, который остановился возле комода с ящиками. Он стянул с него мужскую сумку и неожиданно напомнил:

– Насчет твоей подруги, Полина…

– Да, я не знаю точно, что произошло в тот вечер! – внезапно перебила я его, неловко поднявшись с кресла. Заставляя оглянуться и выслушать. – Но даже если ты совершил ошибку, Миша… Я не стану осуждать тебя. Ни за что.

Испытывая меня хмурым взглядом, он вернул сумку на место и медленно повернулся. Кажется, я застала хозяина кабинета врасплох своими словами. Но невозможно было понять, о чем он думает.

– Я видела у тебя шрамы, – взволнованно добавила я. – Ты получил их в тюрьме, да?… Ты там вынужден был делать что-то плохое? Я… не боюсь правды. Не сломаюсь и не упаду в обморок, если ты мне расскажешь все.

Последнее я сказала практически с вызовом, чтобы у Миши больше не осталось ни единого повода проявлять ко мне снисхождение. Он в свою очередь продолжал смотреть на меня в упор, только в карих глазах словно все эмоции пропали.

– Я знаю, что ты хорошая и смелая девочка, – отозвался вдруг хозяин кабинета с налетом холода в голосе, одновременно делая шаг в мою сторону. – Но я убил человека, Полина. И неважно, что это вышло случайно, и что он собирался с ножом кинуться на моего друга, которого я бросился защищать. Этот урод… он приходит ко мне во снах до сих пор, – выдавил Миша сквозь стиснутые зубы, остановившись так близко, что я вжалась поясницей в стол. – И он будет приходить. И пялиться на меня будет до конца моих дней, блядь.

Я нервно сглотнула от колючего смятения, лишь мельком отметив то, что он сказал про Диму. Ведь мне было известно, что Миша защищал себя, но оказалось все не совсем так!

– Так что твой отец по-своему прав, – напряженно продолжил он, а меня в жар бросило от того, как его потряхивает. Не думала, что увижу в душе любимого человека такие тяжелые эмоции! – Я ведь уже никогда не буду таким, как прежде. И то, что происходило со мной в тюрьме, сыграло в этом основную роль. Но о том, что там было, Полина… я не расскажу тебе никогда.

Безапелляционно, твердо, неотступно. Это был окончательный ответ для меня. Однако я не смогла принять его, а потому все же обронила на выдохе:

– Почему?…

Взгляд Миши переменился. Он будто взял себя в руки или это отвлекло его, заставило задуматься.

– Потому что ты воспримешь это слишком близко к сердцу, – сдержанно и терпеливо ответил хозяин кабинета. – Ближе, чем кто-либо другой.

Я нахмурилась. В первое мгновение непонимание заняло осадком грудную клетку, но затем… меня резко охватило волнение от намека, застывшего в воздухе.

Нервно отведя глаза и слушая, как гулко забилось сердце, я принялась лихорадочно принимать решение. Сделать вид, будто ничего не поняла? Ведь если я возражу, значит, развяжу эту тему окончательно! И я боялась, что не смогу ничего доказать ни ему, ни себе.

Чувствуя, как краснеют щеки от глупой мысли, влетевшей в мою голову, я неловко метнула взгляд на кресло, где висела моя куртка.

– Эм… Кажется, мой телефон звонил, – выдала, точно спохватившись.

И только хотела сделать шаг в сторону, как вдруг Миша выбросил руку и ударил ладонью о стол, таким образом преграждая мне путь.

– Перестань, – непреклонно сказал он, когда я растерянно встретилась с его глазами. – Я всегда это видел, Полина.

– Всегда?… – недоуменно шепнула я и тут же больно прикусила щеку.

Нет, не потому что осеклась и выдала себя. Все из-за острой мысли, иглой вонзившейся мне в грудь с признанием Миши.

– Да, – твердо ответил он, заставляя меня подобраться.

Внутри ведь постоянно томилось это ощущение, но я старательно его игнорировала! Однако теперь неожиданно и хладнокровно получила ответ в лоб.

– Значит, той ночью ты… – напряженно произнесла я, уводя взгляд в пространство, но сразу запнулась.

Опустила голову, попыталась отойти от Миши, однако он не дал. Взял мое лицо ладонью, заставляя посмотреть на него, и потребовал:

– Что я? Что ты хотела сказать?

– Ничего, – отмахнулась я, желая увернуться от его пристального взгляда.

– Полина.

– Больше не делай этого! – вдруг крикнула, не выдержав и с укором столкнувшись с карими глазами. – Никогда, слышишь?… Не смей жалеть меня… Нет ничего хуже, чем знать, что я заставила тебя испытывать жалость!

Дыхание перехватило от болезненных эмоций. Как же это унизительно… В каком ужасном свете все предстало теперь в моей голове!

– Жалеть? – глухо повторил Миша, переместив ладонь мне на шею сзади. – Ты считаешь, в ту ночь я пожалел тебя, да, Малек?!

Внезапно он схватил мою руку, ловко развернул ее и бесцеремонно прижал прямо к своему паху!

Все мысли тут же вылетели из головы вместе с эмоциями. Вытянувшись струной, я расширила глаза, мельком посмотрев туда, где ткань спортивных штанов натянулась от налитой мужской плоти, которую я четко ощутила ладонью.

– Хочешь знать, что я к тебе испытываю? – жестко спросил Миша, сдавив пальцами мою шею. – Действительно хочешь, Полина?! Страсть, безумие, похоть – все что угодно, но только не жалость!

Отрывисто дыша, я вся покрылась испариной от волнения и настороженности.

– Миша…

– Тихо, – рыкнул он, прижавшись лбом к моему лбу. – Глупая девчонка. Меня, блядь, от одного твоего запаха всего подбрасывает! Ты такая красивая, хрупкая, отзывчивая… Даже не представляешь, чего стоит мне сдерживаться! Стоять совсем рядом и не прикасаться.

Я судорожно втянула воздух, а тело опалило жаром. Просто от его дыхания на моей коже, от ощущения его горячей плоти через ткань.

– Почему же ты сдерживаешься?… – вдруг сказала вполголоса и сама не поверила, что это слетело с моих губ. – Не надо…

– Нет, не разрешай мне! – отрезал Миша стальным тоном. – Не путай пороки с чувствами, Полина. Я уже все тебе объяснил.

Закрыв глаза, я издала болезненный стон.

– Но мне так этого хочется!.. – всхлипнула, словно совсем забывшись, и в тот же миг задохнулась от поцелуя.

Мужские губы вдруг захватили мои и начали требовательно сминать их, проталкивая язык внутрь, завоевывая каждый уголок моего сознания. Миша одним движением усадил меня на стол, развел ноги и вдавился в промежность бедрами. Продолжая удерживать шею, он оттянул вырез моей кофты и сжал теплой ладонью грудь. Замедлился, когда я ахнула в его губы. Начал действовать более ласково, толкаясь твердой плотью, которую сдерживала ткань штанов, в мою плоть, которая была прикрыта бельем и капроновыми колготками.

Между ног стало очень горячо. Миша оставил мою нывшую от желания грудь, тесно прижал меня к себе, и я неожиданно услышала треск. Он порвал колготки, сдвинул полоску трусиков, затем теплыми пальцами коснулся разгоряченной плоти.

Пришлось зажать рот ладонью, чтобы сдержать стоны. Все тело начало дрожать от его рваного дыхания на моей шее и настойчивого вторжения между ног.

– Миша… Ми-ша… М-м-м!

– Тише, моя девочка, тише, – шепнул он мне над ухом, когда очередной всхлип сорвался с моих губ. – Сейчас я сделаю тебе хорошо.

Он ввел в меня пальцы, и разряды тока пронеслись по телу. Все внутри вмиг натянулось пружиной, а руки порывисто вцепились в мужские плечи. Погружаясь в лоно все глубже, Миша медленно, но верно доводил меня до исступления. Внизу живота разливалась тяжесть – она становилась все настойчивее, и внезапно я содрогнулась в мужских руках. Вжалась губами в крепкое плечо, чтобы заглушить несдержанные вскрики, боясь, что их могут услышать.

Некоторое время я полностью отдавалась ощущениям, но когда открыла глаза, стремительно отрезвела от забвения. Сразу поняла, что Миша взял себя в руки, хотя и продолжал гладить меня между ног, растирая влагу удовольствия. Всего через мгновение он вернул трусики на место, оттянул мою юбку и покровительственно сказал:

– Уже поздно. Я отвезу тебя домой.

– Миша… – непонимающе позвала я.

Он отрицательно качнул головой, погладив большим пальцем мою щеку. Затем уверенно отстранился, помог мне слезть со стола, а перед тем, как отойти, забрал с него свой смартфон. И я невольно заострила на этом внимание.

Кто-то звонил… Я точно слышала. Но звонок был коротким, или же Миша просто его сбросил.

Глава 14

Миша

Я остро помнил, как хорошо внутри нее. Я, будто сдуревший, захотел снова ощутить это! Неимоверно каменным членом вогнаться в ее влажные, тесные стенки, которые сейчас сокращались в оргазме вокруг моих пальцев.

Полина сразу приняла их без сопротивления, была сильно возбуждена, а потому быстро начала вздрагивать в моих руках. Не подозревая, что толкает мою волю к краю – я был всего в шаге от того, чтобы сорваться! Тело напряглось до гранитного состояния, разум накрыло пеленой, а перед глазами застыла картина: как я уложу ее на стол, рывком притяну за бедра к самому краю, освобожу член и загоню его до упора!

Как я разом сокрушу все границы, переступлю принципы и наплюю на все условности.

В этот момент я полностью сосредоточился на своем тяжелом дыхании, стараясь удержать внутри остатки самообладания. А еще упрямо застыл взглядом на имени, что высветилось с входящим звонком на экране смартфона.

«Яна»

Я был заведен до края, но с этим случайным напоминанием разум наконец прояснился. Я осознал, что притронулся к огню, в котором сгорю дотла, если не остановлюсь прямо сейчас!

Тормозить было труднее, чем когда-либо в моей жизни. Но я сделала это. Почти хладнокровно – очень не хотелось ее отпускать… Мокрые половые губы пульсировали жаром, и я ревниво успокаивал бархатное место между ног Полины. Но уже с трезвыми мыслями. Уже пришел в себя. И она поняла это, едва взглянув на меня.

– Уже поздно, – вынес вердикт для себя и для нее, оправляя юбку на чертовски сексуальных бедрах. – Я отвезу тебя домой.

Нутро неприятно дернуло от того, столько растерянности застыло в искрящихся серых глазах Малька. Ведь я уже перешагнул черту, подвел ее к краю пропасти. А отступая, делал больно… Но прыгая в бездну, я не имел права утягивать с собой кого-то еще.

– Миша…

Все внутри потянулось утешить ее, загладить момент. Не выдержал, коснулся лица Полины, приласкал нежную кожу, но отрицательно качнул головой. Несмотря на взаимную страсть и это чертово притяжение, пока все только усложнялось.

Голова Полины была опущена, когда она надела пальто и зашагала к выходу. Я остановил ее перед самой дверью, заставил взглянуть на себя.

– Приедешь домой, скинь мне номер своей подруги, – настоятельно попросил, пригладив выбившиеся пряди ее шелковых русых волос. – Хорошо?

– Зачем?… – поинтересовалась она с подозрением. – Что ты хочешь сделать?

– Помочь хочу. Просто выполни мою просьбу.

Полина хмуро опустила глазки, нехотя кивнула, а я успел предупредить ее мысли.

– И не переживай. Я скину тебе смс, если ты вдруг случайно удалила мой номер.

Она тут же покраснела и выдала себя смущенным взглядом. Ни одного слова моя тайная беда больше не проронила, только напряженно пялилась себе под ноги. Конечно, это прессом давило на совесть. Но я должен был смотреть правде в глаза – мне нечем ее обнадежить. По-хорошему мне и отвозить ее не стоило. Оставаться наедине в тесном пространстве очень чревато. Однако я хотел лично убедиться, что она вернется домой.

В этот вечер судьба согласилась со мной – зря я переживал о предстоящей поездке…

Не успели мы отойти от кабинета, дверь которого я запер, как в коридор влетел Дима. Резко застыл, уставившись на нас во все глаза, и только Бог знает, какие мысли пролетели в этот момент в его башке. Я даже как-то сразу напрягся, но не спешил городить ложь. Просто язык не поворачивался.

– Дима?… – удивленно обронила Полина.

Через мгновение ступора она кинулась к нему и впечаталась с объятиями в массивную грудь.

– Как хорошо, что ты пришел!

Зыркнув на меня, друг неуверенно обнял ее в ответ.

– Я тоже рад, что нашел тебя, – выдал он с едва уловимым налетом подозрения в голосе. – Ты всех заставила поволноваться.

– Да, извини… Телефон сел, и я надеялась найти тебя здесь!.. – тут же затараторила Полина. – Уже хотела уходить, но Миша вовремя увидел меня и… потом напоил чаем в кабинете, помог успокоиться.

– Правда? – уточнил Дима – и снова с намеком недоверия в голосе. – Ну, тогда надо сказать спасибо Мише. Нам повезло, что он оказался в клубе. – Он сосредоточил на мне взгляд и недобро прищурился. – Только вот не пойму… Почему ты мне сразу не позвонил?

– Это я виновата… – вдруг вставила девчонка, едва я открыл рот. Явно намерилась незаслуженно прикрыть мой зад. – Я напугала Мишу своим неожиданным визитом и должна была объясниться. Ну и мы как-то решили тебя не беспокоить, потому что все равно собирались ехать домой.

Кажется, Диму это вполне удовлетворило. Меня же нихера не устраивала сложившаяся ситуация… В этот момент таким дерьмом себя ощутил, что поморщиться захотелось.

– Ясно, – выдохнул он. – Ну, теперь я здесь, так что сам могу тебя отвезти.

Устало потерев пальцами переносицу, друг шагнул ко мне и протянул руку.

– Спасибо, брат, что позаботился.

– За такое не благодарят, – угрюмо отозвался я, пожав ее.

– Давай, на связи будем. Идем, Полина.

Дима подтолкнул сестру к выходу, но она не спешила следовать за ним. Повернула голову в мою сторону, глаз не поднимая, сделала вдох, будто что-то собиралась сказать, но… передумала.

Тогда я опустил хмурый взгляд и глухо пожелал ей вслед:

– Спокойно ночи.

После их ухода, я еще какое-то время продолжал стоять посреди коридора, напряженно пялясь в пространство. Нутро никак не отпускала въедливая мысль: что было бы, окажись Дима возле моего кабинета немного раньше, чем мы вышли оттуда?

Полина

Мы уже проехали половину пути, а грудную клетку все продолжали пробивать гулкие удары сердца. Напряженная тишина в салоне тревожила как никогда. Даже мысли о том, что произошло в кабинете клуба отошли на второй план… Временно, конечно же. Скорее я просто боялась думать о том, чего ни объяснить, ни оправдать не могла.

А пока я наивно надеялась, что Дима расценит мое молчание, как переживания из-за отца. И что из-за столкновения в коридоре его подозрения насчет лучшего друга и меня не усилились еще больше…

– Полин? – вдруг позвал брат, привлекая к себе мой растерянный взгляд. Хотя голос его звучал участливо, я невольно подобралась. – Что произошло дома?

Тихий вздох облегчения сорвался с моих губ. Опустив глаза на свои руки, я заставила себя собраться и уныло спросила:

– Мама разве тебе не рассказала?

– Она была очень лаконична и предусмотрительна, – сухо сообщил Дима. Чем больше от него скрывали, тем больше неприятных подозрений закрадывалось в его душу. – Сказала только, что ты ушла, отключила телефон, и что все это после ссоры с ними.

С ними.

Мама действительно была предусмотрительна.

– Да… мы поссорились, – уклончиво подтвердила я. – Мне хотелось побыть одной, и я… погорячилась. Не стоило мне уходить.

В этот момент я поймала себя на мысли, что слова Миши оказали на меня значительное влияние. Но зацепиться за нее не успела, потому как ощутила кожей пристальный взгляд Димы.

– Значит, правды ты мне тоже не скажешь, – вдруг холодно констатировал он. Резко посмотрел на дорогу, поставил локоть на панель и нервно потер щетинистый подбородок. – Что ж, ладно. Главное, что ты в порядке.

В груди неприятно ухнуло. Виновато взглянув на брата, я больно закусила губу, ощущая, как расползается по венам чувство вины. Он единственный оставался в неведении… А ведь к нему я бы в первую очередь обратилась за помощью!

– Это все из-за проблем в университете, – призналась я неловко, заставляя брата нахмуриться. – Я… очень обидела одного парня, и он не смог меня простить. Начал там козни строить, слухи распускать. – Суровый взгляд Димы тут же заставил меня протараторить: – Но все это уже позади! Он извинился, причем прилюдно, и… все уладил, не волнуйся! Только вот я рано обрадовалась… Сегодня папе позвонил ректор и все рассказал. Наверное, преподаватель пожаловался, ведь Же… э, тот парень – он пришел извиниться прямо во время пары.

Дима отвернулся, стиснул челюсть, а в какой-то момент, выцепив для себя самое главное из моего рассказа, неожиданно констатировал:

– Значит, все-таки с отцом поссорилась.

Прерывисто вздохнув, я взволнованно переплела свои пальцы.

– Дим, ну поставь себя на его место, – осторожно вставила я. – Я ведь никому ничего не сказала… конечно, он разозлился.

– Разозлился?! – резко выдал брат, с укором вперившись в меня глазами. – Не нужно его защищать, Полина! Ты, блин, из дома ушла. Представляю, что он вынес из этой ситуации и что вылил на тебя, раз довел самого безобидного человека в семье до такого!

Некоторое время я неловко молчала, глядя на свои руки. Сложно было защищать отца, когда сама еще не остыла от обиды. Но в какой-то момент я все же тихо, но твердо произнесла:

– Уверена, сейчас он очень жалеет об этом.

Дима, конечно же, не разделил моих убеждений и лишь скептически скривил губы.

– Значит, у тебя были проблемы, – неожиданно заключил он задумчиво, переводя тему. – И ты решила никому об этом не говорить. Даже мне.

Посмотрев на меня, он едва заметно покачал головой, а я невольно напряглась.

– Ты изменилась, малая, – вдруг отчужденно заметил брат, провоцируя колючие мурашки на моем теле. – Не знаю, что послужило этому причиной, но… в последнее время я тебя не узнаю.

Он вернул внимание на дорогу, словно сказал это так – между прочим, однако я восприняла эти слова очень остро. Сглотнула, опустила взгляд. Даже язык не поворачивался возразить Диме… Виновата по всем пунктам. И сама себя уже не узнавала. Но надеялась, что брат никогда-никогда не узнает, с чем связаны перемены во мне.

Машина неизбежно припарковалась возле высотки, однако Дима не успел ее заглушить, как я начала уговаривать его не подниматься со мной. Прекрасно понимала, что он не сдержится и обязательно пойдет разбираться с отцом. А мне и так на сегодня хватило переживаний…

В общем, с применением хитрости и грубой манипуляции, но мне все-таки удалось убедить брата – в квартиру я вернулась одна. Оказавшись перед дверью, которая не была заперта, почти не сомневалась. Сделала вдох, нажала на ручку и переступила порог, за которым настороже в коридоре сидела моя мама.

Она тут же поднялась с пуфа и кинулась ко мне, чтобы обнять, а я задохнулась от стыда, сковавшего грудную клетку. На ней лица не было!

– Господи, Полина… Больше не делай так! – сдавленным голосом наказала мама, прижимая меня к себе.

Я зажмурилась, сдерживая слезы раскаяния, выступившие на глазах.

– Прости, мамочка. Больше не буду, обещаю!..

Взяв мое лицо в руки, она поцеловала меня в каждую щеку, затем проводила на кухню и как маленькую усадила за стол. Пока я пила чай с пирожными, рассказала ей, где была, чтобы хоть немного успокоить. В том числе о легенде, почему оказалась в клубе Миши… Потом еще раз попросила прощения, обняла маму и, пожелав спокойной ночи, ушла в свою комнату.

За все это время отец ни разу не вышел из своего кабинета. Я знала, что он там – видела полоску света, когда проходила мимо. И с одной стороны, был рада этому, но с другой… такое поведение для папы было очень нетипично.

Очень скоро я поняла, что Миша оказался прав.

Папа так ничего мне и не сказал, и не сделал попытки наказать за то, что произошло. В последующие дни тоже. Но я смогла расслабиться, лишь когда поняла, что контроль, который он грозил мне устроить, безмолвно отменен.

Хотя бы в этом судьба дала мне передышку.

Он написал на следующий день после того, что случилось между нами в кабинете клуба. И как бы я себя ни ругала, но я очень ждала этого, однако ни одного лишнего слова не получила – Миша только напомнил о номере Марины и замолчал после моего ответа. Это разлило даже еще больше, чем то, как он поступил со мной вчера! Просто окончательно сбило с толку.

Желая найти повод продолжить разговор, я спросила, как он может помочь ей?

«Не хочу заранее обнадеживать. Скажу, если что-то получится».

И все…

Руки так и порывались написать ему вопрос о нас – о том, что произошло. Хоть как-то прояснить мучительную недосказанность! Но я не решилась… Сколько уже шагов я сделала к нему, наплевав на гордость и запреты?! И все они закончились – ничем. Приближаясь к Мише, я лишь сильнее обжигалась и все больше ощущала себя глупой влюбленной девчонкой, которая уже становилась навязчивой.

Отвратительное ощущение. Когда тошно от самой себя и стыдно до ужаса.

Но как же ныло мое сердце изо дня в день в ожидании звонка от него или смс! Я совсем не понимала Мишу, но упрямо ждала, что он ни за что не оставит без внимания тот вечер, когда мы нарушили границы. Мы – вдвоем! Успокаивала себя: может, ему просто нужно время, чтобы решить все окончательно? Я же видела, как он смотрел на меня… Чувствовала, как жадно трогал и ревниво прижимал к себе, лаская между ног.

До сих пор мурашки сбегали по коже, и возбуждение горячим облаком оседало внизу живота. Как же это напоминало болезнь… Я мучилась в лихорадке, зараженная вирусом, который жил в Мише. Я подошла слишком близко и теперь отчаянно искала лекарство.

Ох, Полина… Сколько еще тебе нужно знаков, чтобы понять – он не будет с тобой?

– Как думаешь, он приедет? – деликатным тоном спросила Марина.

Я ведь даже не интересовалась, о чем Миша разговаривал с ней, хотя меня до крови раздирало любопытство. Так что подруга осторожно касалась этой темы.

– Честно говоря, не знаю, – уныло отозвалась я в трубку, завалившись на кровати и уставившись в потолок. – Он не из тех, кто будет избегать встречи, и вряд ли позволит себе пропустить день рождения Димы, но… я уже ни в чем не уверена.

Подруга вздохнула.

– Понимаю тебя. Вы такой клубок запутали, что даже со стороны не разобрать, где начало, а где конец!

Тяжко вздохнув, я прикрыла глаза – вот почему я так избегала разговоров о нем. Сердце тут же защемило, что не вздохнуть! И никто не мог меня успокоить.

– Как у тебя дела на работе? – резко сменила я тему. И даже пошутить попыталась: – Хозяева не бьют?

Все что угодно – лишь бы отвлечься. Насчет Светы я так же предусмотрительно Марину не спрашивала.

– Пусть только попробуют, – слабо усмехнулась она. Затем неожиданно добавила: – Кстати, о работе… Хочешь, расскажу кое-что, отчего ты упадешь?

– Давай, – отозвалась я заинтересованно, немного встрепенувшись. – Я как раз лежу.

Однако Марина не поддержала моей иронии и серьезно сообщила:

– Ты не поверишь, Лина, кто мои хозяева.

– Кто?… – хмуро уточнила я.

– Господа Молотовы! – воскликнула она с ярким укором. – Ты представляешь?! Я до последнего понятия не имела.

Я аж села в кровати.

– Да ладно?… – протянула удивленно. – Ты уверена?

– Уверена ли я? – нервно выдала подруга. – Знаешь, как я узнала? Такое нарочно не придумаешь, поверь… Я столкнулась с их отмороженным сыном, когда мыла его ванную!

У меня глаза расширились от услышанного.

– Серьезно?! С Женей?…

– Да! Это просто жесть… – пожаловалась она горячо.

Я закрыла рот ладонью и покачала головой. Представляю, как неудобно было Маринке. Это ж надо, какое неудачное стечение обстоятельств! Он же теперь за все косяки на ней отыграется… По крайней мере, у него в руках все возможности для этого.

– Офигеть… Блин, Мариш, я дико сочувствую тебе! И как он отреагировал?…

Она снисходительно хмыкнула.

– В своем королевском стиле, – угрюмо призналась. – Но и я в долгу не осталась… Он просто вывел меня! И плевать мне было, что я прислуга для этого имбецила. Не он меня нанимал! А теперь, знаешь… Переживаю, как бы сынок не пожаловался родителям.

Я и сама распереживалась. Но нашла повод успокоить подругу:

– Мне кажется, он слишком гордый для этого. К тому же наверняка Женя в курсе, почему ты работаешь в их доме вместо Светы!

– Не знаю, – скептически отозвалась подруга. – Этому мажору ни до чего нет дела! По-моему, он был удивлен, увидев меня в своей ванной… А даже если ему станет известно о причине, по которой я работаю в их доме, этот козлина вряд ли смилуется!

Я уже было открыла рот, чтобы возразить Марине в защиту бывшего парня, поддаваясь внутреннему протесту, но все же захлопнула его. Женя действительно мог быть жестоким. Лучше не брать на себя такую ответственность.

– Малыш, – участливо произнесла я. – Мне очень жаль. Представляю, как тяжело теперь тебе будет работать.

– Да уж… Честно говоря, я перенервничала конкретно. И так дерьма полно в жизни, еще этого не хватало!

– Полина, ужинать! – вдруг раздался мамин голос за дверью комнаты.

– Хорошо, иду! Блин… мама зовет, – сообщила я подруге. – Давай я перезвоню?

– Да нет, Полин, мне уже собираться нужно… И настраиваться на новую схватку.

Мы обе усмехнулись.

– Ты все-таки не уступай, – по-доброму посоветовала я. – Если отпустишь его яйца, сразу ведь на голову сядет!

Марина звонко рассмеялась, и я была очень рада, что смогла развеселить ее.

– Хорошо, постараюсь. Ну и ты не вешай нос! Завтра оденься так, чтобы у твоего Миши крышу снесло. И никаких разговоров не нужно. Ты все увидишь по глазам!

– Ладно, – отозвалась я с улыбкой.

– Давай, хорошо тебе погулять. Целую!

Скинув звонок, я тяжко вздохнула, ощущая, как мгновенно растаяла улыбка. Завтра – в день рождения брата – меня ждал очень нервный день.

Глава 15

– Мам, может, поехала бы с нами? – в очередной раз предложила я, согнувшись над компактной дорожной сумкой, которая никак не застегивалась.

Так и не смогла определиться, что надену в коттедже, поэтому взяла сразу несколько вариантов.

– Ой, да ну, – категорично отмахнулась она в очередной раз. – Вы там молодыми собираетесь, веселиться будете, общаться на свои темы, а я что? Нет. Не поеду. Димку я уже поздравила, так что моя совесть чиста. Да и отгул не хотелось бы брать.

Неодобрительно скривив губы, я выпрямилась и подошла к маме, чтобы обнять.

– Вредина, – буркнула беззлобно, чмокнув ее в щеку. – Никто бы не дал тебе скучать.

Мама погладила мои плечи и непреклонно поторопила:

– Ладно, иди уже. А то уедут без тебя.

– Хорошо-хорошо…

Отступив от нее, я подняла увесистую сумку и уже шагнула к дверям, но в последний момент оглянулась.

– Слушай… папа ничего не говорил тебе? – вдруг спросила задумчиво.

Мама слегка нахмурилась и пожала плечами.

– А что он скажет? Все-таки день рождения сына. Не с чужими же людьми едешь.

Я едва кивнула, с одной стороны, радуясь, что он не стал выказывать недовольство, но с другой – это общение исключительно через маму уже начинало напрягать. Хотя мы оба выбрали этот мост, я считала, нам не помешало бы поговорить, чтобы больше не было никакого недопонимания и обид…

Однако от одной мысли волнение захлестывало нутро. Вдруг он опять начнет грубо гнуть свою линию? Тогда есть большая вероятность, что мы поссоримся еще сильнее.

Выходя из подъезда, я не смогла сдержать улыбки, поймав взглядом серебристый внедорожник брата. Представила, как будет бурчать сейчас из-за моей задержки. Как раз дверь с водительской стороны открылась, он выпрыгнул и так выразительно потянулся, будто поспать успел.

– Извини, что подождать пришлось, – криво усмехнулась я, передавая ему сумку.

– Пятнадцать минут, малая, это не ожидание. Вот если Лёлька у меня собирается…

– Я все слышу! – пропела из салона Оля, которую он так ласково называл.

Сконфуженно растянув губы, Дима направился к багажнику, а по пути любезно открыл для меня дверь со стороны пассажирского сиденья. Я поспешила забраться в высокую машину, однако почти сразу неловко застыла.

– Ой, здрасте… – растерянно произнесла я, увидев незнакомого парня, который сидел у противоположного окна.

– Привет, – дружелюбно ответил он, сверкнув белыми зубами в приятной улыбке.

– Ну чего ты? Смелее! – услышала за спиной нетерпеливый голос Димы, который мягко пихнул меня внутрь и закрыл дверью.

Неуверенно усевшись, я сосредоточила взгляд на детском кресле, прикрепленном к сиденью напротив, где сладко сопел мой племянник. Затем встретилась глазами с Олей, которая повернулась ко мне с широкой улыбкой.

– Знакомься, Поль, – вступила она, глянув на незнакомца, сидевшего со мной по соседству. – Это мой двоюродный брат – Вадим.

Я вскинула брови и дружелюбно посмотрела на парня.

– Очень приятно – Полина, – вежливо отозвалась.

– Взаимно.

Вадим действительно показался мне приятным молодым парнем. У него были красивые лазурные глаза, стильная стрижка на густых темных волосах, ухоженный вид и вообще какая-то располагающая энергетика.

Я и не знала, что у Оли такие родственники.

– Он недавно вернулся из Питера, где проходил срочную службу, – пояснила она, будто прочитав мои мысли. – А теперь вот… скоро станет коллегой Димы.

– Ничего себе, – искренне восхитилась я. – Спецназ?

– Ну да, – лаконично подтвердил парень.

– А ты забыла, где твой брат работает? – с усмешкой вставил Дима, включая передачу.

– Да нет… просто уточнила.

Просто парень довольно молодо выглядел, а уже успел пройти службу?

– Ти мой зайчик, – вполголоса произнесла я, потянувшись к спящему Марку и поправив одеяло на детских ножках. – Не выспался.

– Да что-то укачало его, – подтвердила Оля.

Внедорожник уже выехал со двора высотки и покатил по просторному району, над которым зависли облака – розовые в лучах восходящего солнца.

– А ты на кого учишься? – обратился ко мне Вадим в какой-то момент.

Отвлекшись от красивого рассвета, я, как и он, лаконично ответила:

– Госслужба.

– Ого, – как и я, изумленно выдал парень, дернув густыми бровями. – Сложно, наверное?

– Ну… Требования достаточно высокие, да.

– Ты сама выбрала такую профессия?

– Вообще-то, нет…

Так вопрос за вопросом мы с Вадимом незаметно увлеклись беседой, в которой дорога проходила гораздо интереснее. Он с охотой узнавал обо мне и взаимно делился о себе. Я узнала, что парню двадцать два, что он живет один, что всю жизнь мечтал стать военным и упрямо двигался к этой цели. Хотя мы были совершенно незнакомы с ним – так легко общались, что между нами почти не возникало неловких пауз. К тому же часто к разговору подключались то Дима, то Оля.

Все это было очень кстати. Так я хотя бы не успевала думать о Мише и поддаваться волнению. Хотя вру… Я думала о нем практически постоянно. Только время не так мучило своим течением в ожидании предстоящей встречи.

– Ты с Мишей созванивался? – вдруг услышала я вопрос Оли к Диме и вся невольно обратилась вслух.

Как раз в нашем общении с Вадимом образовался перерыв, и еще Марк проснулся, требуя к себе внимания.

– Че он, маленький, что ли? Адрес знает – сам разберется. Если что – позвонит.

– Да лишь бы раньше нас не приехал, – предположила Оля. – Будет стоять ждать.

– Это вряд ли. Он пока с клубом своим порешает, пока подружку заберет… Будем скорее мы его ждать.

Сердце пропустило удар. Игра с Марком резко прекратилась, и он начал теребить меня, но я как в ступор впала.

– Подружку? – удивленно переспросила Оля, к счастью, раньше, чем это сделала я. – Это еще что за новости?…

– А что такого? Ну, заметил я, что он трется с одной и той же. Вот и предложил, чтобы взял ее с собой.

Я сглотнула, ощущая, как все больше сковывает грудную клетку жестокой болью. Такой, что невозможно стало дышать. Будто лезвие вогнали в самое сердце и прокрутили его.

Девушка… У него есть девушка! Как же так? Как же так, Миша?…

Горло сдавил колючий комок. В этот момент будто целый мир разом померк, и все потеряло смысл. Мое приподнятое настроение благодаря новому знакомству, игра с Марком, сегодняшний праздник, встреча…

Господи, встреча…

В этот миг так захотелось избежать ее, что я готова была выпрыгнуть из машины прямо на ходу!

– Полина? – вдруг позвал меня брат, и я растерянно встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида. – Ты чего это? Укачало, что ли?

Он так пристально вглядывался в мое лицо, что жар иглами впился в кожу.

– Да, – выдавила я, отворачиваясь к окну. – Немного.

– Ничего. Сейчас Лялька достанет тебе леденцы – полегчает.

Я нахмурилась. Брат сказал это с таким простодушием, что я вновь нашла его отражение. Однако он уже был полностью сосредоточен на дороге. Наверное, показалось…

Надо ли говорить, что оставшийся путь я не была расположена к общению, и моему соседу пришлось довольствоваться компанией спереди. Я не могла даже притвориться. Да и каким образом, если я едва сдерживала слезы? Боялась – скажу хоть слово и обязательно выдам себя.

Когда машина остановилась у ворот, из-за которых выглядывал симпатичный домик с покатой черепичной крышей, внутренности сжались в комок. Просто я осознала, что назад пути уже нет, и мне вот-вот придется встретиться с Мишей и его пассией!

Боже… От одной мысли становилось так больно.

Сердце громко бухало в груди с промежутком в несколько секунд, когда подходила к дому, который сняла Оля. Все так аккуратно, ухоженно. Новая постройка в деревенском стиле и густой лес совсем рядом. Но я не могла объективно оценить красоту придомовой территории и хоть немного разделись всеобщее восхищение… Миша уже как будто находился здесь! Отравил это место своим присутствием, и меня все больше захлестывали жгучие чувства.

– Так, разделимся! – скомандовал Дима, успев оценить первый этаж двухэтажного дома с лакированными деревянными стенами. Это создавало особенное впечатление – будто мы оказались в обители охотника. – Девочки – на кухню, мальчики – мангал разжигать.

Брат подхватил сына и направился к выходу, за ним послушно последовал Вадим. Перед тем как выйти, он встретился со мной взглядом, что заставило смутиться. Потому что посмотрел так, будто понял, что мне вовсе не плохо, а меня что-то расстроило. Это даже немного отрезвило. Я вдруг представила, как буду жалко выглядеть перед Мишей, если даже чужие люди замечают мое состояние.

– Поль? – ласково позвала меня Оля, замерев посреди гостиной с пакетами. – Поможешь мне?

– Да, конечно…

Скинув пальто на диван, где лежала моя сумка, я тут же поспешила к ней, на ходу ежась от холода. В доме было довольно прохладно. Дима уже включил отопление, но что-то подсказывало мне – не так просто будет равномерно обогреть весь дом.

Кухня оказалась очень просторной и обставленной донельзя. Мы с Олей с энтузиазмом занялись делом, понимая, что скоро начнут подъезжать Димины друзья. И вот в какой-то момент этой суеты я поймала себя на мысли, что вполне могла бы задержаться на кухне весь вечер под предлогом помощи. Лишний раз не буду видеть, как Миша обжимается со своей девушкой и вообще… За занятием все же легче переживается.

Правда, когда я начала резать лук, который Оля начистила, как-то незаметно защитные слезы смешались с настоящими слезами. Хорошо она не видела, как дрожат мои губы – я стояла лицом к окну и могла прятать эмоции. И хорошо, что она не пыталась со мной заговорить, иначе сразу бы все стало ясно.

– О, спасибо, – поблагодарила Оля, когда я принесла ей тазик с луком для маринада. – Очень вовремя.

Я не смотрела на нее, но уловила, что жена брата пристально вглядывается в мое лицо, а потому спешно произнесла:

– Косметика в глаза попала. Пойду умоюсь.

– А ну-ка постой, – вдруг остановила она меня. Спешно поставив тазик на стол, воровато глянула на дверь и подошла ко мне вплотную. – Поль, что происходит?

– Ничего, – тут же растерянно отозвалась я, вскинув взгляд, хотя Оля задала вопрос без давления, скорее с переживанием.

– Не обманывай, – с мягким укором попросила она, склонив голову набок. А затем неожиданно добавила, понизив тон: – Думаешь, я ничего не замечаю? Это ведь из-за Миши, да?

Мурашки разбежались по коже от жара, резко охватившего тело. Тупо уставившись на Олю, я невольно отступила от нее и отрицательно качнула головой.

– Из-за Миши? – повторила непонимающе. – С чего ты взяла?…

По-доброму глядя на меня, жена брата незаметно сократила дистанцию, которую я установила.

– Слушай… если ты из-за Димы паришься, то клянусь – я не собиралась ничего ему говорить, – проникновенно сказала она. – Ты можешь довериться мне, Поль. В конце концов, что здесь такого? Мишка у нас, сама знаешь, какой… В него трудно не влюбиться. А ты ведь всегда к нему неровно дышала.

Щеки так и вспыхнули от волнения, и глаза мои забегали. Оля никогда не лезла мне в душу, но сейчас говорила так понимающе, что не было никаких сил и желания переубеждать ее.

– Конечно, если ты не хочешь, можешь не говорить, – тут же участливо предупредила она, явно смущаясь не меньше меня. – Да и я бы не стала спрашивать тебя о таком, просто… Просто мне показалось, будто что-то происходит между вами. Извини меня заранее, но у вас… ничего не было?

Закусив губу, я потерянно взглянула на Олю, а затем на дверь кухни, как будто в коридоре мог кто-то подслушивать. И почему я не подумала просто взять и соврать ей в глаза? Почему мне вдруг сильно захотелось поделиться с ней правдой? Может, потому что она была частью семьи, которой я бы хотела признаться.

– Оля, только, пожалуйста, никому не говори! – взволнованно протараторила я, потянув ее в угол кухни и заставляя настороженно нахмуриться. – Миша здесь ни при чем… В тот день, когда он вышел из тюрьмы, я сама пришла к нему!

– Что?…

– Мне так хотелось, чтобы он перестал смотреть на меня как на Малька, как на малолетку, понимаешь? И я… В общем, я сказала маме, что поеду к подружке, а сама вернулась к нему в квартиру. Конечно же, он попытался выгнать меня, – сконфуженно призналась я, уставившись на свои пальцы, нервно перебирающие края свитера. – Но все равно в ту ночь… между нами все случилось.

Оля раскрыла рот и ахнула. А еще так посмотрела на меня, что я вмиг пожалела о своем решении открыться ей. Неужели под «что-то было» она подозревала нечто совсем безобидное?

– Так, п-постой… – сбивчиво произнесла жена брата. – Но разве ты не встречалась с парнем в тот момент?

Нервно сглотнув, я отвела глаза и кивнула.

– Миша стал моим первым… – едва слышно сказала. – Поэтому сразу после я рассталась с тем парнем.

Глаза Оли стали еще шире. Не знаю, какой пазл сложился у нее в голове, но мне нестерпимо захотелось отмотать время назад и солгать ей.

– Да уж… – Издав громкий вздох, жена брата перевела напряженный взгляд в пространство. – Вот это ситуация – просто в голове не укладывается. Но что было потом?

Я смущенно пожала плечами.

– Ничего. Миша предупреждал, что не готов к отношениям, и я… согласилась с этим.

– Боже, – вдруг сочувственно выдохнула Оля, посмотрев на меня с беспокойством. – Девочка, как же тяжело тебе было все это время!

Я даже растерялась. Честно говоря, не ожидала, что она поймет. И ее слова угодили в самое сердце, отчего слезы снова набежали на глаза.

– Зато теперь я понимаю, – проронила я со всхлипом, – что он просто не был готов к отношениям со мной.

Оля пожала губы, прислонилась к столешнице и неуверенно заметила:

– Блин, как это все сложно. Только не думай, что ты какая-то не такая, – серьезно сказала она, взглянув на меня. – Наоборот, для Миши ты – особенная.

Я заправила упавшую прядь волос за ухо и смиренно отозвалась:

– Да, я понимаю. И то, что он очень не хочет обидеть Диму, тоже.

Жена брата неожиданно фыркнула.

– Знаешь что! – строго воскликнула она. – Я хоть и жена его, но скажу так: Дима переживет. То, что происходит в твоей личной жизни – это твое личное дело! Да и Миша что, плохой парень? Таких еще поискать! Хотя в данный момент мне очень хочется его осудить и стукнуть чем-нибудь при встрече. Зачем он тащит какую-то пигалицу, зная, что ты здесь?

Оля так яро выказала недовольство, сжав свои миниатюрные кулаки, что я даже прыснула.

– Да ладно. Рано или поздно это все равно бы случилось, – философски подметила я, прерывисто вздохнув. – Хотя если бы я знала, то лучше бы осталась дома.

– Что?! Еще чего не хватало! – вдруг возмутилась моя собеседница. – Послушай меня, Полина: я не возьмусь судить то, что между вами произошло и происходит, но тебе не стоит себя так вести. Миша сделал выбор? Хорошо, но ты не должна теперь теряться от него или менять планы. День рождения у твоего брата? Значит, гость – Миша, а не ты. Так что возьми себя в руки, вздерни подбородок и следуй его примеру: продолжай жить так, будто ничего не произошло.

Я внимала каждому слову Оли, понимала, что она права, но как же тяжело было справиться с собой!

– А еще я тебе скажу, – добавила она как бы между прочим, повернувшись к столу и принявшись натирать его полотенцем. – Что парни очень не любят, когда их лишают внимания. Еще больше они не выносят, когда девушка дарит это внимание кому-то другому.

С этими словами Оля демонстративно подняла взгляд на окно, за которым брат и Вадим разводили мангал.

– Эй, есть тут кто?! – вдруг донеслось громкое из коридора, что заставило нас обеих отвлечься от разговора. Не прошло и нескольких секунд, как проем кухни заняла плотная фигура Диминого сослуживца – Вани. – Привет, девочки!

– Здрасте.

– Приве-ет, Ванюш! – весело отозвалась Оля, направившись к мужчине, который вечно жевал жвачку. – А где Аня?

Тот отмахнулся.

– Да там, камин разглядывает. Неплохой домина, а! Одобряю.

– Спасибо, – гордо отозвалась Оля. – Ну… пойдем, покажу вам комнаты! Полин, я скоро.

Подмигнув мне, она скрылась за дверью, а я медленно обернулась к окну. Там, на заднем дворе, Дима перебирал горящие поленья в мангале, Марк подносил ему маленькие веточки, а Вадим ловко управлялся с топором и дровами. Сосредоточив на нем внимание, я невольно задумалась о напутствии Оли. И в первые секунды меня очень смутили мои мысли, но затем… Внутри внезапно проснулось чувство, похожее на вдохновение.

Глава 16

Мне досталась очень уютная угловая комната с большой кроватью и двумя окнами, которую я оценила с первого взгляда. Я бы даже назвала ее козырной в этом доме, да только не спешила обольщаться. Ведь мне наверняка придется делить эти апартаменты с кем-то из девчонок.

Очень надеялась, что это не окажется подружка Миши… Такой шутки судьбы я не вынесу. Хотя о чем это я? Они же пара, значит, будут ночевать вместе.

Господи, зачем я думаю об этом?! Мазохистка, блин.

Сосредоточив решительный взгляд на своем отражении, я сделала глубокий вдох и удовлетворенно улыбнулась. Правда, одними губами, тогда как в глазах застыло волнение и отпечаток грусти. Но мне очень нравилось то, что я видела! Облегающее платье темно-зеленого цвета шикарно подчеркивало мою фигуру – широкие рукава с продольным вырезом и узкими манжетами делали образ нежным, женственным, v-образное декольте интригующе приоткрывало грудь, а юбка привлекала внимание к ногам в черных чулках с мелкой сеточкой.

С макияжем я тоже не стеснялась. Сегодня ведь праздник, и выглядеть мне хотелось тоже празднично. Свои длинные волосы я накрутили – от середины они превращались в крупные локоны. А чтобы прическа выглядела аккуратной – убрала виски и зацепила пряди красивой заколкой на затылке.

Пришло время спускаться.

Я и так как могла оттягивала время, но гости, скорее всего, уже давно вышли из своих комнат и собрались в зале. Там установили большой стол, который нужно было накрывать, и не стоило надеяться, что многие кинутся Оле помогать. Жены Диминых друзей в основном такие фифы, что наверняка заняли своими отбеленными задницами самые удобные места и ждут, пока их обслужат.

Однако я ошиблась и, когда пришла на кухню, была приятно удивлена, сколько помощниц собралось возле Оли. Все в красивых платьях, с уложенными волосами и длинным маникюром, но они нашли себе занятие, за которым взахлеб делились между собой сплетнями.

– Я тут. Чем помочь?… – побеспокоила я Олю, которая сосредоточенно выкладывала овощи в тарелку, одновременно выслушивая жалобы Ани – жены громилы Вани.

Рассеянно оглянувшись, она только хотела что-то сказать, но вдруг застыла и расширила глаза.

– Ох, ничего себе! – восхищенно выдала, отложив нож. Вытерев руки полотенцем, девушка осторожно коснулась моего платья, жадно оглядывая меня с ног до головы. – Полина, да ты просто изумрудная принцесса!

Я смущенно улыбнулась и тоже опустила глаза на свой наряд.

– Спасибо, – негромко отозвалась, ощутив неловкость от внимания, которым уже одарили меня остальные девушки.

– Ух ты, Поль, где купила такое платье?

– Ты сама красилась? Ой, какие сережки… Камушки прям в цвет!

– А как ты волосы так завила? – засыпали они меня вопросами.

Терпеливо отвечая на них, я, честно говоря, находилась в замешательстве от такой реакции. Подумаешь… Мне казалось, все здесь выглядели не хуже меня!

Когда с восхищением было покончено, Оля поручила мне носить в зал готовые закуски. А я так расплылась от комплиментов, что даже не подумала возразить. Да и есть ли смысл? Перед смертью все равно не надышишься…

Однако надо ли говорить, как дрожали мои руки, когда я зашла в просторную комнату, где уже собрались друзья именинника вместе с ним самим и сейчас весело выбирали музыку. Я старалась ни на кого не смотреть – скорее поставить блюда и уйти, но все равно не смогла удержаться. Перед самым уходом окинула взглядом присутствующих, отметив самым первым, что Миши в зале нет. Второе же наблюдение заставило меня оторопеть…

Я не ожидала поймать на себе взгляды почти всех коренастых друзей брата. Щеки тут же ошпарило от волнения, тело заняла скованность, и я поспешила ретироваться. Не стала никого осуждать, ведь в их глазах отражалось больше удивление, чем неприличный интерес. Парни просто привыкли, что сестренка Димы одевается гораздо скромнее и почти не красится, поэтому такая реакция от них была объяснима. Разве что кроме Вадима… В любом случае возвращаться в зал одной отчего-то не хотелось.

К счастью, будто услышав мои мысли, ко мне присоединились девочки, да и когда я вернулась в зал с новыми блюдами, мужского внимания стало значительно меньше. Это помогло избавиться от лишнего напряжения, которого сегодня у меня и так было предостаточно. В голове даже пронеслась мимолетная мысль, несущая облегчение и вместе с тем безотчетную досаду… Что если Миша вообще не приедет? Ведь вечер подходил все ближе, но его до сих пор не было.

Однако напрасно я подумала об этом. Судьба как нарочно поджидала меня именно в тот момент, когда я в очередной раз выходила из зала и вдруг уловила краем глаза движение в окнах прихожей. Невольно сосредоточила взгляд и застыла как вкопанная, узнав внедорожник, который резво припарковался у одной из машин.

Все мысли тут же вышибло из головы, и сердце забилось как сумасшедшее. Лишь когда дверь с водительской стороны дернулась, я наконец очнулась – поспешила уйти с обзора и принялась растерянно оглядываться.

Нет, я не готова… Увидеть его с ней прямо сейчас, столкнуться лоб в лоб!

Разум стремительно накрыло паникой, и я заметалась в поисках решения: уйти в зал? Или, может, отсидеться на кухне?

Но сколько я так смогу прятаться?… Может, лучше пусть все уже произойдет, чем я буду весь вечер избегать их?

Эта была самая адекватная мысль, но я ей не подчинилась. Вдруг ринулась к вешалке, схватила свое пальто и поспешила в коридор за лестницей, где находилась запасная дверь на улицу. Хорошо, что этого никто не видел – голоса и шаги я услышала, уже скрывшись из поля зрения.

– Ну, наконец-то! – крикнул кто-то из громогласных друзей брата. – Димка, Тереев приехал!

Дрожь прошла по телу от упоминания его фамилии. Я задержалась всего на секунду перед запасной дверью, прежде чем решительно толкнула ее и вышла на улицу прямо в туфлях. Просто сбежала как трусливая мышь, а перед глазами настойчиво застыла наша встреча. Даже его девушка прорисовалась.

Это слишком больно…

– Эй, ты куда?! – неожиданно раздалось за спиной, и я резко обернулась.

Оказалось, за углом дома стоял Вадим, которого я не заметила, выбегая. В его пальцах дымилась сигарета, а взгляд отражал напряженное удивление.

– А… Я погулять! – нелепо отозвалась я, сунув руки в карманы и выдав кривую улыбку. – Воздухом свежим подышать хочется.

Парень свел свои густые брови, глянув на мои туфли, каблуки которых утопали в земле.

– Ясно. Хочешь, я с тобой?

– Ой, нет… Спасибо! – вежливо отказала я, уставившись себе под ноги. – Я здесь – недалеко и-и… быстро.

Вадим задумчиво кивнул и пожал плечами.

– Ну хорошо. Если что, я буду здесь.

– Ага, спасибо!

Выдавив еще одну улыбку, я неловко обернулась и продолжила шагать в направлении густого леса с красивыми высокими елями. Теперь, когда парень не видел моего лица, оно отражало истинные эмоции смятения…

Ну какая из меня коварная соблазнительница? Я даже смотреть на него стесняюсь… Сложно мне будет следовать совету Оли.

Так как идти было не очень удобно, далеко я и правда не ушла. Заприметила старую деревянную беседку и задержалась в ней, усевшись на потрескавшуюся от времени скамейку.

Нужно было скорее взять себя в руки. Я понимала, что это глупо, что боли мне все равно не избежать, но не могла ничего с собой поделать. Решила: посижу чуть-чуть и вернусь. Пока еще не сильно темно – у меня есть время.

Жаль только, холод быстро сковывал своими объятиями. Как бы я ни куталась в пальто, уже и зубы начали стучать, однако я упрямо продолжала сидеть и слушать волшебное шуршание леса. Правда, это волшебство очень тесно мешалось с ощущением одиночества.

В какой-то момент в шорохе веток, колыхающихся от ветра, вдруг раздался хруст. Я не сразу поняла, откуда он, но звук становился все отчетливее, как будто кто-то приближался. Это заставило меня подняться и занервничать. Ведь лес выглядел довольно диким, и здесь вполне могли водиться какие-то звери!

К счастью, вскоре среди деревьев показалась знакомая мужская фигура, и я облегченно выдохнула.

– Ох… Ты напугал меня! – с нарочитым укором произнесла, нехотя выходя из беседки.

Вадим дернул уголком губ и, замедлив шаг, поежился от ветра.

– Извини. Просто там это… Оля зовет. Пойдем? А то холодно уже.

Согласно качнув головой, я незаметно сглотнула, понимая, что отсиживаться уже действительно не вариант.

– Да, конечно.

Парень дождался, пока я поравняюсь с ним, и мы вместе направились в сторону дома. Молча. Меня эта тишина не так заботила, как моего нового знакомого.

– Слушай, Полин, – неожиданно позвал он. – Я не знаю, из-за чего ты грузишься, и не стану лезть не в свое дело, но… на всякий случай скажу: я не собирался к тебе подкатывать.

От услышанного я аж чуть не споткнулась. Вскинув взгляд, удивленно уставилась на Вадима, которому явно было неловко, а потому он поспешил поправиться:

– Ну, то есть ты наверняка поняла, что нас типа свести пытаются? Так вот, я не при делах, если что. Ты, конечно, классная и все такое, но я ехал сюда без какой-либо цели. Да и вообще… в данный момент жизни о другом парюсь.

В замешательстве нахмурившись, я отвела глаза в пространство.

– Ладно… Я поняла, – рассеянно выдала, ощущая, как расползается внутри гаденький осадок.

Дима что, совсем совесть потерял?! Да, я допускала мысль, что Вадим не случайно поехал с нами, но очень надеялась, что ошибаюсь. Ведь за братом никогда такого не водилось! Наоборот, он всячески давал друзьям понять, что я – это табу. Да и в принципе он не страдал ничем подобным раньше…

Вопреки всему, меня не столько это разозлило, сколько заставило беспокоиться… Неужели ситуация с Мишей так насторожила Диму? А Оля что же, с ним заодно?… Но ведь она, наоборот, расхваливала Мишу! И она не знала правды до последнего, только догадывалась о чем-то совсем невинном.

Неожиданно в голову влетела мысль, которая заставила меня еще больше нахмуриться. Что если Оля просто хотела, чтобы я переключилась на другого? Не ради флирта, а на самом деле! Ведь уже стало очевидно – мне с Мишей не быть, и она понадеялась, что новая компания, тем более в виде красавчика-брата, для меня лучшее лекарство?

Блин. Я совсем запуталась с этими родственниками и их заботой!

– Надеюсь, я не обидел тебя? – осторожно поинтересовался Вадим, выдергивая меня из неприятный раздумий.

– Нет, что ты, – тут же успокаивающе отозвалась я. – Наоборот – хорошо, что мы все выяснили. Хотя мое настроение с этим не было связано, – добавила я, взглянув на парня, чтобы прояснить все наверняка. – Ты здесь ни при чем – правда. Я гружусь из-за другого… Не обращай внимания.

Вадим напряженно пригляделся ко мне, но все-таки согласно отозвался:

– О’кей.

А я ощутила, что как-то сразу расслабилась. Неспокойно было бы совести, если бы я парню понравилась и задумала с ним флиртовать. Хотя в данный момент меньше всего планировала кого-то охмурять. Но, к моему облегчению, было очевидно, что Вадима я не зацепила.

– Слушай, а давай вместе сядем? – вдруг приветливо предложила я, желая загладить неловкий момент. – Пусть успокоятся наши бесстыжие сводники.

Стало приятной неожиданностью, что парень лукаво улыбнулся.

– Да не вопрос! С удовольствием составлю тебе компанию. Мне нравится с тобой общаться.

– Мне тоже, – искренне ответила я.

Контакт наладился самым лучшим образом, но в дом я заходила с улыбкой не только поэтому. Абсурд, происходящий вокруг моей жизни, настолько выбил меня из колеи, что вдруг стало на все плевать! И на Мишу с его девушкой в том числе… Я как будто ощутила себя отдельной частью. По-настоящему! Есть он, а есть я. И наши пути не пересекаются.

«Живи так, как будто ничего не произошло».

Отличная идея.

В прихожей Вадим помог мне снять пальто, а когда я потерла плечи, прикоснулся к ним своей теплой рукой.

– Замерзла? – спросил он, обаятельно улыбнувшись.

– Ага.

Разговор нам явно пошел на пользу. Я не ощущала никакой скованности или неловкости. И думаю, с ним происходило то же самое.

– Наконец-то вернулись, голубки! – неожиданно раздался грубоватый голос брата.

Мы с Вадимом одновременно устремили на него взгляд – Дима выходил из кухни с глубоким блюдом, заполненным мясом доверху, которое легко удерживал одной рукой. И в этот же самый момент я буквально на уровне инстинктов почувствовала его присутствие…

Спустя секунду мое внимание переместилось на лестницу, и я столкнулась с карими глазами, которые в свете люстры казались черными. Как и черная водолазка Миши, подчеркивающая каждый мускул на его идеальном теле.

Колени задрожали как по команде, и пульс заколотился в висках. Такой он был красивый, мужественный, солидный… Аж дыхание перехватывало!

Тем временем, замедлив грациозный шаг, Миша окинул нечитаемым взглядом меня, а затем и моего «кавалера».

– Кстати, Миха! – обратился к нему Дима, спохватившись и затормозив у лестницы. – Знакомься – это Вадим. Олин братишка.

Переглянувшись с моим братом, Миша сошел с последней ступени, вновь сосредоточив внимание на Вадиме, которое трудно было назвать приветливым. Однако моего кавалера это не смутило, и он решительно направился к Диминому другу для рукопожатия.

Отвечая на приветствие, Миша вновь посмотрел на меня в упор, заставляя щеки вспыхнуть. Я неловко переместила взгляд на лестницу, ожидая, что вот-вот начнет спускаться красивая – иначе и быть не может – незнакомка, которая с ним пришла.

– Привет, Полина! – вдруг донесся до меня требовательный мужской голос, всколыхнувший все внутренние процессы.

Мы столкнулись с Мишей взглядами, и мурашки спустились по коже.

– Привет, – коротко отозвалась я, уставившись себе под ноги.

– Ну что, идем? – весело спросил Вадим, к счастью, уже возвращаясь ко мне. Хотелось скорее сбежать в зал, пока меня не стали знакомить с девушкой Миши, которая наверняка задержалась наверху.

Оказавшись рядом, мой кавалер учтиво подал локоть, а еще так смешно подмигнул, высунув язык, что мое лицо озарила широкая улыбка. Наверняка со стороны это выглядело двояко, поэтому, поддавшись смятению, я взволнованно оглянулась на брата, застывшего с кривой улыбкой. Затем, как бы ни сопротивлялась, невольно поймала взглядом Мишу, внешний вид которого отражал полное бесстрастие.

Грустная улыбка коснулась моих губ, когда я отвернулась. А ты чего ждала? Что у него пар из ушей пойдет от ревности? Наивная дура, да ему все равно! Наоборот, он скорее вздохнул с облегчением, что я наконец отвлекусь от его персоны. Ведь теперь совесть Миши чиста и передо мной, и перед его девушкой.

Глава 17

Он приехал один…

До меня дошло это, лишь когда начались первые тосты c поздравлениями. Хотя я упорно избегала смотреть на Мишу, но обратила внимание, что он сел в мужской компании, что время шло, а в зале так и не появилось никакой незнакомой девушки.

С ума сойти можно… Часы мучительных метаний, невыносимого ожидания – и все оказалось так просто!

«Ну же, Полина, радуйся теперь, вздохни с облегчением!» – горько усмехалась я над самой собой. Ведь получив такую привилегию от судьбы, я не испытала никакого утешения. Нет, в какой-то степени это действительно радовало, ведь мне не придется видеть их вместе! Однако во тьме, накрывшей мою душу, не появилось и толики просвета.

Миша. Встречался. С девушкой.

Здесь она или где-то еще – разве имело это значение? Мое ощущение отдельности от его мира, кажется, стало только острее… Я больше не хотела заблуждаться. Я очень боялась вернуться в иллюзии и снова на что-то надеяться.

Несмотря на подавленность, связанную с гостем, из-за которого мое сердце неспокойно билось, скучать мне не приходилось. Вечер выдался просто замечательным! За столом собралась классная компания – почти все были знакомы друг с другом, все в настроении, так что я с удовольствием проводила время в этом кругу. К тому же Вадим не давал мне унывать – регулярно уделял внимание, а еще то и дело смешил. Оказалось, у него очень тонкое чувство юмора. Прибавить к этому природное обаяние – и идеальный сосед по столу готов!

Самое главное – я не ощущала никакого долга перед парнем, а потому могла расслабиться в его компании с чистой совестью.

Надо признаться, алкоголь так же поспособствовал моему повышенному настроению. Я выпила немного, но быстро захмелела и неизбежно поймала окрыляющее чувство, которое перекрыло все переживания. Вадим тоже как будто раскрылся после выпитого. Как-то так вышло, что он стал если не тамадой, то самым ярким парнем за столом. Ему даже удалось уломать брутальных спецназовских друзей Димы сыграть в пару игр, которые отлично вписались в вечер и пришлись всем по душе.

В какой-то момент этого прекрасного вечера музыка в зале заиграла громче, и девчонки нашли себе свободное пространство для танцев. Те же, кто остались, незаметно разбрелись по разным сторонам: кто-то начал разводить огонь в камине, кто-то нашел себе собеседника для глобальных обсуждений беспорядка в мире, кто-то пошел покурить… Вот так и получилось, что мы остались с Мишей почти наедине.

Наверное, впервые за весь вечер я посмотрела на него так открыто. Уставилась словно завороженная, хотя скорее задумчиво, будто в транс вошла, и мгновение замерло. На ухо ему присел напившийся Ваня, который на фоне собранного собеседника смотрелся просто в стельку. Миша вообще казался мне темным принцем, случайно попавшим на этот вечер. Хотя он легко поддерживал всеобщее настроение, не молчал за столом, но все равно… Был заметно сдержан, спокоен и сосредоточен.

Внезапно теплый спазм прошел в животе, и я тихо вдохнула, уводя взгляд в пространство. Так всегда происходило, когда смотрела на него. Кажется, это стало символом моих чувств еще со школы.

Внезапно карие глаза Миши перехватили внимание, которое я вернула на него, и дыхание затаилось. Только я не стала прятаться. Осмелела от алкоголя? Скорее поверила в свои убеждения: я – отдельная часть. Так чего мне стесняться?

Кстати, он тоже не стеснялся. Миша в принципе никогда не стеснялся. Смотрел без сомнений, без спроса пролезая в самую душу своими красивыми глазами, очаровывая меня так… что казалось, мир вокруг пропадал.

Словно в каком-то кинофильме, зажигательный мотив песни, заливающий зал, плавно сменился грустной мелодией. И она пропитала меня мгновенно. Пронзила переливом тонких нот, пробралась в запретную глубину и заставила ощутить горечь.

Мое дыхание начало сбиваться… Болезненный ком неожиданно встал в горле, но тут над моим ухом вдруг разнеслось:

– Пойдем потанцуем?

Это сразу помогло очнуться и прервать странный контакт. Я вскинула растерянный взгляд на Вадима, который загадочно щурился, словно читал мои мысли.

– Пойдем, – вдруг бесцеремонно настоял он, накрывая мою руку. – Ты опять начинаешь грузиться.

Его заговорщический голос и участливая улыбка подтолкнули меня улыбнуться в ответ. Переключиться, откликнуться без всяких сомнений, когда он обхватил ладонь крепче и потянул, помогая мне встать с дивана.

Быть может, я испытывала долю неловкости, но Вадим увел меня в танец уверенно и легко. Хотя, вообще-то, это сложно было назвать танцем… Мы с ним в основном переговаривались и дурачились. Где-то внутри я даже поймала себя на мысли, что в будущем брат Оли мог бы стать моим близким другом. У меня никогда не было друзей среди парней. В основном из-за того, что рано или поздно дружба их перерастала в симпатию, а я не хотела никого обнадеживать, потому держалась подальше. Но здесь явно было то самое исключение.

Пока я отвлекалась на Вадима и приятные размышления, диван, где сидел Миша, опустел… Конечно, я заметила, но заставила себя не придавать этому значения. Не обращать внимания на ноющий сгусток, что уже не впервые за этот вечер собирался внутри.

Мы отдельные части. Точка.

Песня подошла к концу, и наш танец с Вадимом закончился. Его позвали выйти на улицу Димины друзья, а я осталась с девчонками зажигать дальше.

Градус настроения стремительно поднимался – хотелось двигаться и двигаться, чтобы сердце колотилось с сумасшедшей скоростью, чтобы кровь неслась по венам, чтобы мысли вылетели из головы, и осталась только эйфория! Давно я так не веселилась… Танцевала бы всю ночь, до потери пульса и дыхания! Да только неизбежно наступил момент, когда пришлось остановиться.

Нужно было укладывать Марка. Он и так задержался в нашей шумной взрослой компании, так что Оля попросила девочек сделать перерыв, а сама ушла с сыном наверх. Однако скучать и останавливать веселье мы даже не думали – хором решили, что самое время идти на улицу, где мужская часть компании заметно задержалась.

Очень скоро стало ясно почему. Оказалось, ребята неплохо проводили время без нас! Включили музыку в одной из машин и основной частью расселись с выпивкой и закуской на веранде. Остальная же часть мужей собралась у небольшого костра из веток, который развели рядом с мангалом. Парни пытались над ним что-то жарить, а кто-то даже перепрыгивать пробовал, что выглядело очень нелепо и смешно.

От пронизывающего холода не спасало даже теплое пальто, но мне, как и остальным девчонкам было все равно. Кстати, они сразу разбрелись к своим вторым половинкам – я же не спеша сошла с веранды и устремила завороженный взгляд на звездное небо. Луна этой ночью была такой яркой, что освещала темную дикую территорию как большой фонарь. А звезды… такое скопление не увидишь в городе.

Налюбовавшись ночной красотой, я решила прибиться к компании, которая стояла у костра. В основном потому, что там находился Вадим – мне было комфортнее держаться ближе к своему приятному соседу.

Заняв место возле мангала, где все еще тлели угли, я раскрыла ладони и мгновенно ощутила приятный жар. Он плавно раскатился по рукам, делясь теплом, в котором нуждалось мое тело. И я зафиксировала это приятное мгновение: ненавязчивая музыка, запах костра, легкий ветер колышет прядки волос. Разговоры и смех доносятся с разных сторон…

В какой-то момент я оторвала взгляд от чарующего перелива огоньков на углях и посмотрела в сторону веранды, где послышался очередной приступ смеха. Где-то там сидел Миша, от которого я, кажется, уже неосознанно старалась держаться подальше…

– Хочешь зефир? – внезапно раздался рядом веселый голос Вадима.

Не дожидаясь ответа, он аккуратно протянул мне палочку, унизанную подгоревшими белыми сладостями.

– Ой, не-е… – тут же отмахнулась я.

Однако Олин брат настоял:

– Бери-бери. Это я для тебя сделал.

– Правда? – уточнила я, иронично улыбнувшись. – Ну, тогда конечно!

Подмигнув мне, Вадим отошел, чтобы поджарить новую порцию зефира для себя, а я вздохнула и скептически оглядела десерт в своей руке. Честно говоря, не очень любила такие лакомства… Однако сама не заметила, как съела одну штучку за другой.

– Спасибо, очень вкусно, – поблагодарила я парня, когда он вновь подошел ко мне.

– Не за что. Сильно замерзла?

Дожевав последний зефир, Вадим бросил тонкий шампур из ветки в мангал, а я пожала плечами.

– Пойдем на веранду, – сказал он решительно, положив руку мне на спину.

Я неуверенно глянула в ту сторону, но все же согласилась. Несмотря на то, что возле мангала было тепло, тело уже вовсю била дрожь от озноба. Однако уходить в дом я даже не думала. Пока все здесь – и я буду здесь.

Когда мы с Вадимом подошли, на веранде царила тишина. Все слушали лучшего рассказчика в компании – Лешу. Его еще «стендапером» называли. Он так уморительно делился случаями из своей жизни, выдерживая при этом невозмутимый вид, что от смеха у всех животы сводило!

В общем, мы незаметно вписались в ряды слушателей, остановившись у деревянной колонны. И мне было комфортно в этой атмосфере, рядом с Вадимом – уютно и весело. Однако при всем этом я все равно умудрялась думать о присутствии Миши…

Он словно яркое пятно выделялся для меня на фоне остальных. Хотя сам ни разу не посмотрел в мою сторону. И меня очень злило, что я отмечала это. Что чувствовала себя размытым пятном, которое слилось с общим фоном. Он заставлял чувствовать это! Или же просто алкоголь начал действовать против меня.

Я уже толком не слушала, что говорил Леша и почему все так смеялись. Кажется, становилось все холоднее. Я то и дело подносила руки ко рту, чтобы погреть их дыханием, однако легче не становилось.

В один из таких моментов мою ладонь неожиданно перехватили. Сохраняя простодушный вид, даже когда я подняла взгляд, Вадим обнял мою руку увереннее и вдруг сунул ее себе в карман…

Я, конечно, сразу потерялась и немного отшатнулась от парня. А он как ни в чем не бывало сказал:

– Так будет теплее.

Безусловно, так было гораздо лучше, но… Это не очень помогло мне расслабиться. Внутри заворочалось крайне неуютное чувство, ведь многие обратили на это внимание! И, кажется, Миша, который стоял почти напротив нас, тоже.

Я ощутила, как вспыхнули щеки. Хотя почему я должна чего-то смущаться?! Это же было неспециально – у меня не было цели, чтобы Миша подумал, будто я пытаюсь… Будто я что-то…

Нет, со мной точно что-то не так. Ему – все равно, Полина, хватит иллюзий!

Только вот я уловила, что Миша почти сразу отошел от стены к деревянным перилам, почти скрываясь из моего поля зрения. Теперь я лишь частично видела, как он облокотился на них и достал сигарету.

– Дай-ка мне тоже, – присоединился к нему Дима, и послышалась усмешка.

– Ты же в курсе, что Лелька тебе в коридоре постелет? – съязвил Миша.

Брат отзеркалил усмешку, но сигарету подкурил. А затем горделиво заявил:

– Я знаю подход к своей женщине.

– Не сомневаюсь, – осаждающим голосом отбил Миша.

Мужчины говорили негромко, и их голоса перебивали другие разговоры, но я все равно почему-то прислушивалась именно к ним.

– Кстати… А где твоя подружка? – вдруг услышала я любопытный вопрос брата, и сердце больно стукнуло в груди. – Та брюнетка забавная?

Превозмогая неприятную скованность от эмоций во всем теле, я против воли скосила глаза на Мишу и уловила, как он нахмурился.

– Я думал, ты с ней приедешь… – тут же беспечно добавил Дима.

Сглотнув вязкий комок в горле, я ощутила, как беспощадно сжались внутренности. Резко захотелось зажать уши или отойти как можно дальше от веранды.

– Тебе недостаточно моей компании? – неожиданно прохладно отозвался Миша. – Или моя личная жизнь покоя не дает? Не стоит, брат, так волноваться. Если что-то изменится – ты первый узнаешь об этом.

– О’кей, расслабься ты, – тут же уступчиво отозвался Дима. – Конечно, я переживаю за тебя, братишка. Так вы это… поссорились, что ли?

Я так погрузилась в этот разговор, который всем естеством не желала слышать, что даже не придала значения тому, что происходит со мной самой… Точнее, с моей рукой, которая все еще покоилась в кармане чужой куртки. Потому что Вадим уже не просто грел мою ладонь, а ласково и недвусмысленно поглаживал ее пальцами.

Сказать, что я опешила, ничего не сказать… Я так потерялась, что не знала, как реагировать! Резко подняла глаза и вдруг поняла, насколько близко мы все это время стояли.

Вадим в свою очередь преспокойно перехватил мой взгляд, и такая полуулыбка мелькнула на его губах, что оцепенение пробежало от макушки до пяток.

– Что-то я замерзла, – обронила я, уставившись себе под ноги, а заодно не спеша, но уверенно высвобождая руку из руки парня. – Пойду в дом.

К счастью, Вадим не стал задавать вопросов и не поплелся за мной. И без того тошно было внутри… Из-за него, из-за услышанного разговора, что хотелось просто сбежать! Настроение вечера изменилось для меня безвозвратно. Вот же дура – как только я не ругала себя! Ну не бывает, чтобы все так хорошо складывалось. Не в моей жизни.

Я совершенно не представляла, как быть дальше. Как дать понять Вадиму, что я действительно ни на что не рассчитывала?… Сохранять прежнюю видимость дружбы точно не выйдет. Может, он из-за алкоголя забылся? В любом случае неприятный осадок заполнял меня все больше и больше…

Первыми в дом вернулись девчонки. Они снова начали танцевать с одобрения Оли, которая убедила, что Марка пушками не разбудишь, однако я не спешила к ним присоединяться. Уже не было никакого желания веселиться – голову занимала лишь одна мысль: очень скоро вернутся остальные, и мне как-то придется объясняться с Вадимом. Или же делать вид, что ничего не произошло.

В какой-то момент мое напряжение внезапно достигло пика. Я больше не захотела ждать… Решила, что лучше всего покинуть вечеринку и подняться в свою комнату. Праздник для меня однозначно закончился.

Однако только я поднялась с дивана, чтобы незаметно уйти из зала, как из прихожей послышалась ругань и суматоха, которая перекрыла даже музыку…

Глава 18

Миша

Она смотрела настырно, задумчиво, дерзко, будто вызов бросая. В какой-то степени это забавляло – как обиженный котенок, решивший на льва пошипеть. Вот только стоило заметить дрожь в глазах Полины, и нервы кипятком ошпарило.

Я прекрасно понимал, кто виновен в этом. Но черт возьми… Глядя, как начинает блестеть ее взгляд и неизбежно с лица сползает маска отчужденности, обнажая истинную слабость Малька передо мной, я испытал такую нездоровую эрекцию, что психопатом себя почувствовал! Всего секунда удержала меня от того, чтобы подорваться к ней, дернуть на себя и, взяв за лицо, сказать: «Нет, Малек. Ты больше не будешь плакать из-за меня. И пошло все к черту!».

Это будто уже случилось. Мороком отпечаталось в голове, но внезапно меня жестко выдернуло из него. Когда этот лохматый прислюнявился и над ушком позвал Полину танцевать.

Недоносок смазливый.

Каждый раз, как он приближался к ней – нутро царапало лезвием гнева. Но это ничто в сравнении с тем, что я испытывал, глядя на Малька. Всего лишь мило улыбнулась в ответ, а изнутри такое отрицание возгоралось, будто меня позорно на лопатки завалили!

Что же ты делаешь, девчонка? Как пришел на этот гребаный вечер, смотреть на нее не мог и в то же время глаз не спускал. Будто орел за добычей следил. Нарочно, что ли, играет на моих нервах? Мстит? Впрочем, имеет право. Но так и хотелось выцепить Полину в каком-нибудь углу и хорошенько отлупить по заднице за эту провокацию.

Парочка удалилась к запьяневшим принцессам этого вечера, а меня что-то переклинило. Я – человек, которого довольно трудно выбить из колеи даже знатным подлецам, но Димина сестра хорошенько меня взбодрила. Уже напрягать начинало такое плодотворное влияние. Сам себя не узнавал.

Не слушая, что втирает мне друг Вано, я прицельно отыскал на столе чистую рюмку, наполнил ее доверху водкой и выпил все одним махом.

– Ого, вот это я понимаю, поворот! – ярко одобрил Ваня мое послабление. – Давай еще одну…

Друг уже схватил бутылку, чтобы добавить мне дозу, но я успел сдвинуть опустошенную рюмку как можно дальше.

– Мне и так хорошо, – убедил его, оскалившись в подобии улыбки. – А тебе, по ходу, еще лучше, Ванька. Пойдем-ка подышим?

Я реально был не прочь глотнуть свежего воздуха. Что-то нервы сводило все туже, стоило глянуть в сторону голубка, который с моей длинноволосой голубкой веселился. Да – эгоистичное заявление. Но чем больше смотрел на них, тем больше желания появлялось выйти с пацаном на улицу и на лбу эту истину ему выпаять! А еще больше хотелось прямо сейчас завести коня и рвануть в клуб, чтобы хорошенько размяться на ринге. Да с кем-нибудь поопытнее, кто наверняка мне рожу набьет, злость вытравит и мозги вправит.

Блядь.

Я понимал, что нездоровая канитель творилась в моей голове – на парня смотрел слишком предвзято, но пока это не менялось.

На улице как-то вроде смог отвлечься, хотя довольно часто жег взглядом солдатика, что у костра тусовался. Леха умел настроение поднять своими полубаснями, да и дым сигарет по привычке разряжал нервы. Но наступил тот час, когда принцессы решили повыскакивать из дома за своими королями. Моя принцесса тоже вышла. И, конечно, по старой традиции выбрала держаться от меня подальше – заняла место поуютнее возле мангала.

Правильно. Довольно холодно на улице торчать, но дико вымораживало, что там и голубок танцевал вблизи.

Я не понял, когда перестал вникать в веселые рассказы Лехи. Все поглядывал на них – как Олин брат зефирками угощает Малька, а она прямо расплывается. Грешным делом, идея в голове возникла: а может, и к лучшему? Откуда мне знать, что хорошо для Диминой сестры? Пусть девочка мне покоя не дает, но может, этот лохматый принц – и есть то, что ей нужно? Явно правильнее моего живет.

Я довольно крепко вцепился в эту мысль, а потому почти ровно отнесся, когда они вдвоем объявились на веранде. По ходу, утомился за этот вечер. Вот только когда смазливый черт ее руку с какого-то хера в карман себе сунул, изнутри как током шарахнуло.

Мой взгляд исподлобья неоправданно резко пересекся с его. Должно быть, парень решил, что у меня любопытство взыграло, а потому ответил загадочной ухмылкой, которую мне тут же захотелось стереть кулаком. Я даже сжал пальцы, но вовремя переместил внимание на Малька.

Твою мать.

Она выглядела так, будто ей дали тухлый огурец и велели держать во рту. Ну что, доигралась, глупая? Тебе же по кайфу было флиртовать с ним, так что вдруг случилось?

Захотелось резко переместиться, чтобы глаза не мозолили. Ярость так и шептала во мне: я понимал, что ей движет, ей-богу понимал, но как же калило все это! Ее попытки вывести меня, или какую она там цель себе ставила… Свои тоже заморочки по поводу можно-нельзя, хорошо и плохо.

И все же пусть будет уроком тебе, Малек. Ты не из тех, кто сможет переключиться по щелчку. Ты один раз сердце отдаешь. А ты, Миша, закомплексованный зек, знаешь, что уже сделал выбор. Не сможешь вечно спускать на тормозах.

– Дай-ка мне тоже, – вмешался в мои мысли присоседившийся Дима.

– Ты же в курсе, что Лелька тебе в коридоре постелет? – тухло подначил я, протягивая ему пачку.

Подкурив сигарету, друг, который никогда не давал мне совсем забыться насчет своей сестренки, задрал нос.

– Я знаю подход к своей женщине.

– Не сомневаюсь.

Выпуская дым, Дима начал палить меня с каким-то подозрительным интересом.

– Кстати… А где твоя подружка? – задал он вопрос, который, по ходу, весь вечер ему покоя не давал, и, блядь, в самый подходящий момент! – Та брюнетка забавная?

Я вперился в друга внимательным взглядом. Уже давно меня преследует чуйка, что неспроста о моей личной жизни выпытывает Дима. А может, и этот лохматый тоже неспроста появился возле Малька?

– Тебе недостаточно моей компании? Или моя личная жизнь покоя не дает? – без расшаркиваний поинтересовался я. Если мои подозрения не пусты, то друг на нехорошие мысли подталкивал. – Не стоит, брат, так волноваться. Если что-то изменится – ты первый узнаешь об этом.

– О’кей, расслабься ты, – отозвался он неожиданно уступчиво. – Конечно, я переживаю за тебя, братишка. Так вы это… поссорились, что ли?

Что-то меня потряхивать начало. Особенно когда боковым зрением уловил, что Полина внезапно отлипла от своего нового дружка и в дом направилась. Отчего-то не оставляла мысль – этот ненароком подслушанный разговор вынудил.

Дима продолжал выжидающе пялиться на меня, и я в один момент растянул губы в широкой зубастой улыбке.

– Забудь о ней, Дим, – посоветовал простодушно, хлопнув его по плечу. – И вообще поменьше обращай внимания на забавных девочек, которые вокруг меня крутятся, а то тебе лишнее мерещиться начинает.

На это он неоднозначно хмыкнул в ответ, я же сделал вид, что в данный момент меня интересует только сигарета.

Как только ушла Полина, точно по команде за ней потянулись и остальные девушки. Основная часть мужиков тоже начала потихоньку расходиться, но я пока не имел желания уходить в дом. Хотя если у Димки опять зачешется гнилое любопытство, стимул однозначно появится.

– Сигареты не найдется?

Резко повернув голову, я ошалело уставился на Олиного братца, который оказался рядом, будто черт из табакерки. Недалеко за его спиной Дима над чем-то активно ржал вместе с Лехой, и я так зыркнул на него, будто он мог прочесть мои мысли и отвести от греха подальше этого пацана.

– Спасибо, – благодарно отозвался Вадим, кажется, когда я протянул ему открытую пачку. – Вообще-то, у меня лежит запасная где-то в сумке, да лень идти.

Получив сигарету, он, как назло, присоседился рядом на перила, практически повторяя мою позу.

– Уф-ф, че-то холодно становится, – подметил парень, сделав первую затяжку и запахнув куртку.

– Так че в дом не идешь? – сухо поинтересовался я, упрямо глядя на костер, который пацаны взялись тушить.

– Пока и тут неплохо себя чувствую.

Некоторое время в нашей создавшейся компашке царило молчание, нарушаемое лишь чужими разговорами и гоготом, но лично меня это вполне устраивало. Я как-то не горел желанием лясы точить с этим сопляком. Однако стоило подумать о том, что пора бы сваливать, как Вадим внезапно ожил.

– А ты давно Димона знаешь? – спросил он задумчиво, старательно скидывая пепел в самодельную пепельницу.

– Достаточно, – лаконично отозвался я. Затем все же нехотя поддался любопытству: – А что?

– Да так… Я-то, можно сказать, только с ним познакомился и, короче, неволей париться начинаю, как мне будет работать под его началом. Хотелось бы заранее знать – сильно ли прессует, если что?

– Будешь косячить – будешь получать, как все, – отчеканил я без расшаркиваний. – На привилегии не рассчитывай, сразу говорю. Хоть брат ты, хоть сват – Романову это побоку.

– Я и не рассчитывал! – поспешил уверить меня пацан, пока я не успел в нем разочароваться. – Наоборот, я уважаю такой расклад. Рад, что он нормальный мужик – это видно. И сестра его тоже просто пушка-девочка, – неожиданно поделился Вадимка, приглушив тон. – Только замороченная слегка…

Парень почесал свою недавно отросшую гриву, а я услышал, как скрипнула моя челюсть. Очень не понравилось мне, как он упомянул Малька.

– Замороченная? – спросил я, стараясь не сильно фальшивить с нотами дружелюбия.

– Ну… я ниче такого не имею в виду! – затушевался Олин братец. – Просто заметил, что шуганная она какая-то, понял, да? Будто обидел кто малышку, и она поэтому теперь на воду дует.

Какой ты проницательный, блядь. Так и палил меня, будто о чем-то догадывался.

– Но это не в минус лично для меня, – как-то загадочно добавил Вадимка, делая новую затяжку. – Так даже интереснее.

Нахмурившись, я резко сосредоточил на нем внимательный взгляд, ощутив, как коротнуло внутри после этих слов.

– В смысле? Что ты имеешь в виду?

Парень же деловито затушил окурок, будто нарочно выдерживая паузу и испытывая мое терпение, затем слегка оглянулся. Похоже, чтобы убедиться – никто не подслушивает.

– Ну, ты же понимаешь, что, когда легко – неинтересно? – по-свойски поделился он, шагнув ко мне ближе. Да с такой улыбочкой, что напряга как-то разом стало больше. – А вот такие девчонки – типа зажатые, унылые – у них определенный вайб, который пробуждает, знаешь… азарт, что ли! Или охотничий инстинкт.

– Есть такое, – ровно согласился я с простодушными рассуждениями Вадимки, не сводя с него пристального взгляда. – Значит, ты таких выбираешь?

– Не то, что выбираю… Скорее кайфую, когда сталкиваюсь, потому что знаю, как прикольно будет раскрывать подобную ракушку. – Даже в полутьме было видно, как загорелись глаза сучонка, речи которого меня стремительно накаляли. Кстати, он снова воровато глянул через плечо, затем неожиданно выдал заговорщическим тоном: – Ты же в курсе, что такое пикап?

Да ну. Нахер.

Вскинув брови, я выпрямился и, делая медленный вдох, прислонился к столбу.

– Ага, в курсе.

– Ну, короче, я типа активно практиковал это какое-то время, – пояснил Олин братец с усмешкой бывалого гондона, которых я на дух не переносил. – Потом как-то подостыл, ну и начал применять фишки, только когда, знаешь… действительно видел резон.

– Как с Полиной, – констатировал я, улыбнувшись одними губами.

Вадимка согласно кивнул с лукавым выражением лица, правда, отмыться тоже не забыл.

– Но я только без криминала! – поправился он, подняв ладони. – Так… вспомнил старое, чтобы расслабить обстановку, понимаешь, да?

– Понимаю. И смотрю, успехи налицо.

Пацан так и расплылся всем видом от гордости за свой хитрый хер.

– Да, она поддается, – подтвердил он, уводя свои зенки, будто стесняясь. – И это пиздец как заряжает. Тем более девчонке только на пользу забыть о своих заморочках и по кайфу провести время.

– Какой ты молодец, – скупо подвел я, глядя на него исподлобья. – А потом какие у тебя планы?

Олин братец озадаченно выпрямился, пряча руки в карманы куртки, и пожал плечами.

– Да не знаю… О глобальном нет мыслей. Главное, вижу, что есть вариант подкатить, на этом и буду двигать. – Будто что-то вспомнил, он вдруг застыл и встретился с моими глазами. – Кстати, а Полина вроде одна в комнате ночует, да? – Я предостерегающе склонил голову набок, а сучонок, не дожидаясь ответа, мерзко улыбнулся и изрек: – По ходу, я знаю, где буду ночевать сегодня.

И тут меня накрыло. Разум просто пеленой обмотало, когда, усмехнувшись одними губами, я сделал резкий шаг и ебнул ребром ладони этому утырку в нос. Не давая опомниться, схватил его за грудки и припер к столбу.

– Ты че, Миха? – выплюнул пацан, зажимая окровавленный нос, но группируясь очень быстро.

– По ходу, ночевать ты будешь в чьей-нибудь машине, Вадик! Или в реанимации, понял меня?!

Глава 19

Полина

Девочки тоже услышали. Одна за другой перестали танцевать и, настороженно переглянувшись, поспешили вон из зала вслед за мной.

Конфликт развернулся возле лестницы, недалеко от которой мы растерянно застыли. Сначала сложно было что-то разобрать в общей суматохе и ругани, но испуг уже разошелся жаром по телу. А потом я увидела Вадима…

– О Боже… – выдохнула, прикрыв рот ладонью.

– Твою ж мать!.. – шикнула Аня синхронно со мной. – Что произошло?!

Его лицо было разбито в кровь, и Оля безуспешно пыталась вытереть ее полотенцем – парень постоянно метался, желая выйти из-под контроля Диминых друзей, которые не уставали преграждать ему путь. В следующую секунду я поняла, куда он так рвался, и меня охватил новый шок.

Не может быть…

Но Вадим определенно точно смотрел на Мишу, застывшего посреди прихожей грозной каменной статуей! Сжав кулаки, он тяжело дышал и ответно исподлобья впивался взглядом в Олиного брата, от которого только что отошел Дима. Мы как будто застали самый конец драки, однако атмосфера все еще была накалена до невозможности.

– Ничего не хочешь мне сказать?! – внезапно наехал брат на Мишу, скидывая на ходу куртку. – Какого хуя на тебя нашло?!

– Дима, пожалуйста… Успокойся! – попыталась притормозить его Оля, дрожащими руками сворачивая полотенце. Никому не хотелось еще одного конфликта.

Брат подошел к Мише вплотную, но он продолжал стоять, будто оглушенный, только уже напряженно глядя в пространство, как если бы сам в себе усомнился. Я же просто недоумевала: он действительно это сделал?! Но что же могло случиться?…

Неожиданно взгляд Миши сосредоточился на мне, и дыхание перехватило.

– Я не понял… – раздался предостерегающий голос Димы, обращенный к другу. – Ты на нее, что ли, смотришь? На сестру мою?!

Мурашки иглами рассыпались по коже – брат рассвирепел на глазах! У меня даже ноги дрогнули в предчувствии плохого, хотя Миша сохранял неестественно мистическую выдержанность.

– Да. На нее, – внезапно ответил он, посмотрев прямо в глаза Диме. – И передай этому ушлепку, если он еще попытается со мной поговорить о ней, я ему кадык нахер вырву!

Тело бросило в жар. Эти жесткие слова разошлись по прихожей как удар хлыста – Дима даже потерялся, а возле него оперативно появились друзья, готовые в любой момент вмешаться.

– Э, ты попутал, что ли?! – послышался гнев Вадима. – А может, это я тебя опрокину, урод?!

– Стоять! – пробасил Ваня и, поймав вспыхнувшего парня своей массивной рукой за плечи, потолкал его на кухню.

Я впала в ступор, не веря, что все это вижу своими глазами. Как будто страшный сон происходил наяву!

– Вот как, – раздался вкрадчивый голос Димы. Один из коренастых сослуживцев уже начал уводить его подальше от Миши. – И давно ты свой хер на мою сестру наметил, а?!

Испуганный вдох ворвался в легкие, когда брат вдруг ловко ушел от преграды и попытался к нему приблизиться.

– Дима! Остановись! – взвизгнула Оля, поспешив к мужу, но ее вовремя отгородили парни.

На лицах присутствующих читалось тотальное недоумение и неловкость. И никто не брал на себя ответственность вставать на чью-то сторону.

– Почему она, блядь?! – взревел Дима, сокрушая плотину внутри меня. – Тебе че, сука, телок других мало?! Позарился на самую невинную добычу?!

Я отметила, как сжалась челюсть Миши после этих слов. Он посмотрел на друга так, будто впервые увидел его, и мои щеки ошпарило слезами.

«Господи, что ты говоришь?!» – вопило все во мне от стыда, но дрожащие губы оставались безмолвными.

– Извини, что разочаровал, – отозвался Миша пространным голосом. Затем вдруг сделал шаг к моему брату и сквозь зубы добавил: – Можешь разбить мне рожу, если хочешь. Можешь в глаза плюнуть, но ты ничего не изменишь, Дима. Я сделал выбор. И Полина будет делать свой. Без твоего участия.

После этих слов брат так и остолбенел. Медленно отступил от друга на несколько шагов, затем перевел немигающий, холодный взгляд на меня.

– И что ты скажешь?!

Сглотнув вязкую слюну, я лихорадочно забегала глазами от одного к другому. Дима давяще ждал ответа, а Миша… даже не смотрел на меня – весь его вид отражал крайнее недовольство требованием брата. И, наверное, это стало основным гвоздем в сердце моих сомнений.

– Я… люблю его! – громко сказала я и, как перед прыжком в пропасть, задержала дыхание.

Лицо густо запылало от внимания, которое я намертво приковала к себе этим признанием. Вот только волновали меня лишь одни – карие глаза, сосредоточившиеся на мне. Я буквально почувствовала, когда это произошло, потому что трусила оторвать взгляд от Димы и увидеть реакцию Миши.

Брат же гневно оскалился, разочарованно отвернул голову, и меня внезапно накрыло волной эмоций. Я поспешила закрыть лицо, исказившееся от плача, ладонями, но это увидели все.

– Успокойся, Поль, – залепетала жена одного из Диминых друзей, обняв мои плечи.

Кто-то еще оказался рядом, но я находилась в вакууме своих переживаний. Ужасный, невыносимый момент… Мне было больно, что все так происходило, и хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился!

– Хорошо, – неожиданно услышала я вердикт брата. – Хорошо, ребят, делайте что хотите, блядь, мне плевать!

Его голос совсем не звучал одобрительно, поэтому я вся невольно обратилась в слух.

– У меня только одна просьба к тебе, Тереев. – Подняв глаза, я увидела, как Дима колко смотрит на него. – Надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу тебя свалить отсюда нахер?

– Дима, прекрати! – яро вмешалась Оля.

Однако Миша даже глазом не моргнул и сухо ответил:

– Не вопрос, друг. Мне жаль, что я испортил тебе праздник.

– Друг? – неожиданно злобно усмехнулся брат.

– Димон, да ты чего? – начали остепенять его друзья.

Оля тоже не понимала мужа.

– Господи, Дима! Зачем ты так?!

Только Миша не стал развивать конфликт. Достойно принял враждебность моего брата и, резко втянув воздух, развернулся, чтобы уйти.

– Миша! – отчаянно всхлипнула я, чувствуя, как разгоняется сердечный стук в панике.

– Миша, стой! – приказала Оля. Затем беспомощно кинулась к Диме. – Ну… ну куда он поедет на ночь глядя?! Ну что вы творите?!

– А ты че, ему нянька?! – внезапно рявкнул Дима так, что она отшатнулась. – Ну так иди, пожалей бедного мальчика!

Входная дверь хлопнула, ознаменовав колючую тишину, воцарившуюся вокруг меня и внутри. Я рассеянно отметила, каким взглядом Оля осадила Диму, и что на его лице мгновенно пронеслось сожаление. Но было поздно… Он обидел свою жену, и, отшвырнув полотенце с пятнами крови, она остервенело зашагала к лестнице.

– Оля! – виновато позвал брат, но девушка даже не оглядывалась и быстро поднималась на второй этаж. – Ну зачем ты лезешь? Блядь…

Нервно схватившись за голову, Дима пнул ногой попавшийся стул, так что тот отлетел далеко в сторону. Затем, грозно уставившись себе под ноги, зашагал в зал, вероятнее всего, для того, чтобы напиться. И в этот момент эмоциональной атаки я резко вынырнула из своего ступора.

– Ты не имел права так говорить, – сказала я укоризненным низким голосом, когда брат прошел мимо. – Он – твой друг, Дима. Он… Достойный человек, лучше всех, кого я знаю!

Дима замер и, медленно повернув голову, задержал на мне непреклонный взгляд.

– Ты не имел права так говорить… – повторила я, стискивая зубы. – И за меня выбор делать тоже права не имел!

Грудную клетку резануло от щемящей боли и глубокой обиды на брата. Потому что внутри колоколом билось осознание, что, несмотря на слова о выборе, Миша не сможет переступить его неодобрение. Не сможет поставить на кон эту многолетнюю дружбу!

Я так и не услышала от Димы ничего. Да, в общем-то, и не ждала. Стыдливо оглядела присутствующих и поспешила мимо лестницы в прихожую.

Праздник закончился. Очень скверно для всех. И мне кажется, хуже всего чувствовала себя я… Никогда еще при мне Дима не ссорился с Мишей так сильно. И с Олей никогда так при мне не разговаривал. Ощущение вины не заставило себя ждать и терновыми прутьями окутало грудную клетку. Если смотреть правде в глаза – это ведь все из-за меня…

До входной двери я практически бежала. Даже не надела ничего – так и выскочила на улицу в одном платье, больше всего боясь опоздать. И не зря. Внедорожник Миши уже был заведен. Как раз когда я вышла из дома, он резко вырулил и ослепил меня фарами.

– Нет, стой! – крикнула я что есть мочи.

Закрываясь от света руками, помчалась к машине, но она резко начала сдавать назад. Я к ней, а она от меня – все дальше и дальше!

Это так ранило, что я в конце концов просто беспомощно застыла, обняв свои плечи заледеневшими руками. Внедорожник тоже остановился и некоторое время не двигался с места. Но я уже смирилась с тем, что Миша уедет, приняла его решение. Поэтому почти не поверила, когда дверь с водительской стороны вдруг отошла в сторону.

Миша очень быстро оказался рядом. Притянул меня к груди и стиснул в стальных объятиях, сжав мои волосы на затылке в кулак.

– Пожалуйста, не уезжай!.. – попросила я, вздрагивая от плача.

Я слышала, как он сделал резкий вдох, прежде чем поднял мое лицо ладонью, заставляя смотреть на себя.

– Иди в дом, Полина, – непреклонно велел Миша, закрывая мои плечи от холода. – Тебе лучше остаться – ты знаешь.

Я упрямо замотала головой, а он сжал мой подбородок сильнее и вдруг поймал мои губы своими. Пьянящая, обезоруживающая волна тут же пронеслась пламенем по телу. Миша поцеловал меня коротко, но жадно, затем, прислонившись лбом к моему лбу, непреклонно повторил:

– Иди в дом. Все будет хорошо.

Он отпустил меня резко, будто заставлял себя, и вернулся в машину. Несмотря на его просьбу, я до последнего наблюдала, как внедорожник откатил назад, затем с резким маневром развернулся и скрылся за открытыми воротами.

Слезы застыли в глазах от болезненного опустошения, и страхи начали атаковать разум с разрушительной силой: он не сможет переступить мнение моего брата. Дима ему не ближе, но он дорог ему дольше, чем я.

Глава 20

– Полин? – окликнул меня ветер женским голосом.

Я не среагировала. Лишь когда плечи что-то накрыло, растерянно оглянулась.

– Давай пойдем в дом, – участливо настояла Аня, запахивая на мне чужую куртку. – Холодно.

Она обняла меня и потянула за собой, а я устремила взволнованный взгляд на открытые ворота. Как будто он мог вдруг вернуться. Как будто если я еще немножко подожду, это обязательно случится. Но жена Вани была непреклонна и не отстала, пока не вернула меня в теплые стены дома, где застыла неуютная тишина.

Больше не играла музыка, не слышался смех. Лишь тихие разговоры доносились со стороны зала, в котором наверняка остался Дима с кем-то из друзей. Все разошлись по комнатам. И я тоже с упавшим сердцем побрела в свою.

Если бы не озноб, пробивающий тело, я бы сразу легла в постель прямо в платье. Чувствовала себя такой истощенной и уставшей, что не хотелось ничего. Благо в комнате находилась душевая, где я задержалась на довольно долгое время. Поливала и поливала себя горячей водой, до красноты кожи, но внутри все равно оставался непроходящий холод. И невыносимый осадок вместе с ним…

Замотав мокрые волосы в полотенце и переодевшись в теплую пижаму, я пребывала глубоко в себе, выходя в комнату, а потому чуть не вздрогнула, обнаружив возле кровати гостя.

– Ох, ты напугала меня… – облегченно выдохнула я, приложив ладонь к груди.

– Прости, – смущенно отозвалась Оля, обняв плечи руками.

Пропустив внутри беспокойство, я направилась к ней.

– Что-то случилось?

– Да нет… – тут же успокоила Димина жена. – Я просто хотела попросить… Можно я с тобой переночую?

Отразив понимающее сочувствие, я напряженно выдохнула, ощущая, как наполняет нутро негодование. Если терпеливая Оля даже не хочет спать вместе с Димой… дела плохи. Может, он не раз умудрился ее обидеть за этот день, что она приняла такое решение? Блин.

– Конечно, – дружелюбно откликнулась я. – Я и сама бы не хотела оставаться здесь одна.

Девушка слабо улыбнулась, а я поспешила залезть под одеяло. Очень нехотя освободила волосы от полотенца, которые не было никакого настроения сушить, и, укрывшись с головой, свернулась комочком в кровати.

На самом деле я слукавила и была бы вовсе не против побыть в полном одиночестве. На душе такая горечь застыла, что сильные эмоции так и рвались наружу. Вечер превратился в испытание – столько плохого случилось, нарочно не придумаешь! Поэтому я и отвернулась от Оли, не в силах это контролировать. А еще больше желая отгородиться от любого внимания.

Сглотнув ком в горле, я с силой зажмурилась, надеясь беззвучно перенести всплывшие свежими ранами воспоминания в голове. В этот же момент вдруг ощутила, как рука легла на мое плечо поверх одеяла.

– Ты как?

Прерывисто вздохнув, я больно закусила губу и глухо отозвалась:

– Не знаю… Такая пустота внутри, – мой голос все-таки дрогнул, а позади послышался вздох. – Поверить не могу, что все это случилось.

– Все будет хорошо. Вот увидишь.

Конечно, я не поверила этим словам. Но проморгав слезы, обернулась к Оле.

– Мне жаль, что с Вадимом так вышло, – виновато произнесла я. – Даже не представляю, как это могло произойти…

Лунный свет пробивался через тонкие шторы, так что я хорошо разглядеть, как Оля нахмурилась.

– Очевидно, он что-то про тебя сказал, – сдержанно констатировала она. – Только как бы там ни было – кулаки применять необязательно. Вадим, конечно, выпил лишнего, мог что-то ляпнуть, но если для Тереева ты – больная тема, другие здесь при чем? Стоило тогда раньше это обозначить.

Я стыдливо опустила глаза. Да уж, неприятная ситуация… Естественно, Оле было трудно оправдать Диминого друга, как бы хорошо она ни относилась к нему. Я тоже предположила, что зашел разговор обо мне, и Вадим, возможно, сказал лишнего… Ведь Миша не из тех, кто станет без причины распускать руки.

– Я не знала, кто я для него, – пространно произнесла я. – Я до сих пор не знаю…

– О чем ты? – напряженно перебила меня Оля.

А я не могла толком сформулировать свои чувства и нарастающий ком болезненных сомнений.

– Я ведь понимаю, что значит для Миши дружба с Димой!.. – наконец выдала с нотами отчаяния в голосе. – А я… Я – больная тема, Оля, ты права. Вот почему он уехал. Потому что для себя уже окончательно решил все насчет нас!

Сосредоточив на мне напряженный взгляд, она скептически возразила:

– Это вряд ли, Полин. Мне кажется, ты просто запуталась из-за страхов. Да, Миша решил насчет вас, но совсем не то, о чем ты думаешь!

– Почему ты так уверена?

Девушка загадочно усмехнулась.

– Быть может, потому что видела, как он смотрит на тебя. Если бы Дима на меня так смотрел… – мечтательно заметила она. – Хоть разочек.

– Что?… – искренне поразилась я. – Но вы же… идеальная пара!

Оля выдохнула и философски заметила:

– Со стороны всегда все кажется лучше, чем есть на самом деле. Только у нас даже близко не было того накала чувств, как у вас с Мишей. Как-то все… ровно и правильно: познакомились. Понравились друг другу, начали встречаться. Потом я забеременела… – Она вдруг запнулась и задумалась на краткое мгновение. – Честно говоря, мне до сих пор кажется, если бы не Марк, Дима бы не стал на мне жениться.

Я аж всколыхнулась.

– Да ты что, Оля?! – искренне возмутилась, приподнявшись. – Он с таким трепетом к тебе относится, что только позавидовать можно! Может, брат и не кричит о любви, но его отношение к тебе кричит об этом.

Она вздохнула.

– Возможно… Возможно, я действительно недооцениваю его поступки. Только порой кажется, Дима совсем не боится меня потерять. Или обидеть… Таким грубым бывает, а потом ведь не извиняется! Делает вид, что ничего не было, хотя действительно не прав. А я молчу, потому что не хочу лишний раз выяснять отношения и ссориться.

Внимательно выслушав Олю, я протянула руку и ласково задела ее лицо, привлекая к себе внимание.

– Мой брат любит тебя, – констатировала я непреклонно. – И он боится потерять тебя, поверь. Видела бы ты, как он растерялся, когда ты ушла! Его сразу перестало волновать все – даже Миша.

Девушка слабо улыбнулась, но всего на мгновение, после чего сосредоточенно поправила подушку.

– Ладно… давай спать. Сегодня был тяжелый день.

Я шумно выдохнула и согласилась:

– Это точно.

Увела взгляд в пространство, а спустя пару мгновений сомкнула тяжелые веки, совершенно без надежды, что смогу уснуть. Слишком много тяжелых эмоций маялось внутри и неприятных мыслей роилось в голове. Но, наверное, я все же сильно устала, потому что не заметила, как задремала.

Проснулась резко. От того, что услышала какой-то навязчивый шорох в комнате. Распахнув глаза, беспокойно уставилась на высокий мужской силуэт возле кровати там, где лежала Оля. Спросонья даже не сразу узнала, что это Дима…

Он перехватил мой взгляд, но ничего не сказал – сразу сосредоточил внимание на Оле, с которой не спеша убрал одеяло. Затем, стараясь не разбудить, поднял ее на руки. Однако она все равно проснулась и начала возиться.

– Ты чего?… – сонно прошептала девушка, упершись миниатюрными ладонями в его массивные плечи. – Дима… отпусти!

– Ш-ш, – прошипел брат, подхватывая ее поудобнее.

– Я останусь здесь!

– Нет, не останешься, – возразил он твердо, направляясь с ней к двери.

Оля еще делала попытки протестовать, но тщетно. А перед тем, как закрылась дверь, я услышала, что брат глухо и виновато произнес: «Прости меня».

Вернув голову на подушку, я подтянула одеяло к груди, устремив напряженный взгляд в темный потолок. Внутри без оснований начало расползаться двоякое тягостное чувство. Безусловно, я одобряла, что Дима исправил ошибку, которую допустил со своей женой, но вместе с этим ощутила такую тоску… И невольно провела параллель: у Оли с братом все в порядке – они счастливая крепкая пара, и они всегда будет вместе. А мне… Мне, как будто прокаженной какой-то, не дано познать этого счастья!

Прерывисто вздохнув, я повернулась на бок и обняла себя руками под одеялом. Как же холодно здесь. Или это щемящий осадок одиночества так морозит душу?…

Горло сковало комом. Но я зажмурилась со всей силы, не позволяя слезам прорваться наружу. Хватит. Никаких сил больше плакать, что-то анализировать и беспокоиться. Нужно постараться уснуть. Чтобы скорее наступило утро. Чтобы я скорее попала домой…

Однако второй раз уснуть оказалось гораздо сложнее. Я все балансировала где-то на грани – между сном и явью, не в силах контролировать тяжелые мысли, а еще остро ощущая, как тело пробивает озноб. Неужели все-таки простудилась?

Не знаю, сколько времени спустя мне показалось, что кто-то зашел в комнату. Я не была уверена наверняка или просто не желала придавать этому значения. Краем сознания решила, что Оля все-таки вернулась… Не хотелось открывать глаза. Пусть сон был поверхностным, но я нуждалась в нем, как никогда.

Я не смогла бы ответить точно, что все же заставило меня очнуться: отчетливый звук шагов или мужской запах, смешанный с уличной свежестью, который мгновенно захватил мои рецепторы? Его запах, который я узнала бы из сотен других… И который никак не мог здесь появиться.

Сонно распахнув глаза, я растерянно обнаружила, что в комнату уже заходил холодный свет раннего утра. А еще, что возле кровати – совсем рядом со мной – стоит Миша!

Сердце подскочило к горлу и забилось, как сумасшедшее. Я резко вдохнула, собираясь что-то сказать, но мой рот тут же зажала мужская ладонь.

– Ш-ш. – Склонившись надо мной, Миша приложил палец к своим губам и как только удостоверился, что я поняла его, убрал руку.

Робкий рассвет, заходящий через тонкие шторы, позволял многое видеть, но я все равно не могла поверить, что он здесь. И оставалась безмолвной, будто боясь спугнуть этот реальный сон.

Тем временем, неотрывно глядя на меня, Миша выпрямился и скинул с себя пальто. Затем без промедлений взялся за края своей черной водолазки, которую в следующий момент ловко снял через голову.

Растерянно наблюдая за всем этим, я неуверенно приподнялась, слушая свое гулкое сердцебиение. Будто впала в ступор, не зная, как реагировать, что сказать и что сделать.

Напрасные переживания. Он делал все сам.

Откинул одеяло, под которым я пряталась от холода, уперся коленом в матрас и непреклонно притянул меня к себе. Без слов и снисхождения Миша снял с меня кофту с топиком, и холод тут же охватил мое тело, рассыпая мурашки по коже. Я поспешила спрятать наготу руками, но его это не смутило. Уронив меня на матрас, Миша ловко развел мои ноги и устроился между ними. Затем, глядя в глаза, отнял мои ладони от обнаженной груди и неожиданно положил их на свой рельефный пресс.

Трогать теплую стальную кожу оказалось так волнительно, что дыхание перехватило. Под давлением мужских рук мои ладони поползли вниз по животу, пока не достигли ремня брюк, и, смущенно встретившись с карими глазами, я мгновенно уловила желание Миши. Помедлила на несколько мгновений, справляясь с робостью, затем все же неловко захватила пальцами железную пряжку. Отстегнула ее, распустила ремень и застыла. Миша больше не контролировал меня руками, но внимательно наблюдал каким-то опьяневшим взглядом. Он ждал, что я сама решусь. И я решилась. Расстегнула пуговицу на мужских брюках, а затем аккуратно потянула вниз молнию выпирающей ширинки.

Кажется, кровь ускорила свой поток в венах. Миша приподнялся, чтобы спустить штаны, но, прежде чем я успела отнять руки, вдруг поймал одну за запястье. А следом приложил мою ладонь к каменному члену, который теперь прикрывала лишь ткань боксеров.

Тихий стон сорвался с губ.

Он начал поглаживать его моей рукой, затем и вовсе запустил ее в белье и принудил обхватить налитую плоть. Осторожно сжимая член пальцами, я чувствовала, как горят огнем щеки. Миша подтолкнул, чтобы я вытащила его и продолжила ласку. Сгорая от смущения, я подчинялась, не в силах оторвать глаз от этой мужской части тела. Он был крупным и… длинным, а на стволе у него проступали вены, которые я четко ощущала под ладонью.

В какой-то момент подняла взгляд к лицу Миши. Он дышал через зубы, хмуро и напряженно наблюдая за движениями моей руки. Будто я ввела его в какой-то гипноз, и осознание этого контроля спровоцировало резкий прилив возбуждения. Внутри вспышкой возникла неизвестная жажда… И мои движения неосознанно стали более раскрепощенными – рука сильнее сжимала каменную плоть, а взгляд впивался в мужское лицо, чтобы уловить малейшую его реакцию.

Карие глаза как будто стали черными, когда Миша перехватил мое внимание. Неотрывно глядя на меня, он поймал горячей ладонью мою грудь и принялся сминать ее. Я зажмурилась, издала стон, а он продвинулся ниже – к животу, к краю пижамных штанов, затем неожиданно вжался пальцами мне между ног.

Я вздрогнула, пискнула, но мой рот тут же поймали мужские губы. Зарывшись рукой в волосы, Миша целовал меня неистово и требовательно, одновременно поглаживая между ног и вдавливаясь все настойчивее. Я начала задыхаться от горячего прилива, стягивающего в тугой узел низ живота. Начала извиваться и с трудом отвечать на поцелуй.

Но все резко прекратилось. Миша отстранился, нетерпеливо избавился от оставшейся одежды, затем поддел края моих пижамных штанов и стянул их вместе с трусиками. До того, как я успела ощутить холод, он накрыл меня своим горячим тяжелым телом и впился в шею жарким поцелуем. Влажные губы обхватили мочку уха, когда твердая головка уперлась мне между ног. Миша плавно ввел ее, заставляя меня задержать дыхание, а затем… не давая опомниться, толкнулся до упора.

Мужская рука вовремя зажала вскрик боли и наслаждения, вырвавшийся из моего горла. Прожигая взглядом лицо, Миша дал мне всего секунду, прежде чем вогнался вновь.

– Тише-тише, малыш, – прошептал он над ухом, теснее сжимая меня в объятиях и лаская кожу дыханием.

Я судорожно кивнула, очень стараясь справиться с ощущениями, охватывающими меня мощной волной каждый раз, когда он входил. Если сначала было дискомфортно, то очень скоро я стала рвано глотать воздух от порочного желания ощущать Мишу в себе. Чтобы его член погружался в меня все глубже и глубже. Так и происходило. Миша ускорялся, двигался уже рывками, а я обнимала его сильную шею все неистовее, приподнималась и жмурилась от удовольствия, предчувствуя, что вот-вот меня настигнет нечто сильное…

Настигло. Неожиданно. И я упала на подушку, дрожа всем телом от сладких спазмов.

– Боже… боже… боже… – лепетала невнятно, застыв в пронзительном удовольствии, которое мне подарил тот, о котором я столько времени мечтала.

Замедлив движения во мне, Миша вдруг обхватил мое лицо руками.

– Ты так красиво кончаешь, Малек, – хрипло признался он. – Я бы всю жизнь на это смотрел.

С этим последовал сильный толчок, от которого мое лицо исказилось, а рот раскрылся, чтобы сделать жадный вдох. Пришлось сильно закусить губы и давить рвущиеся стоны. А Миша, толкаясь вновь, все вглядывался в мое лицо, как будто желал видеть, сколько эмоций проносится на нем, и какой беспомощной я становлюсь от этих вторжений. Еще толчок и еще – до невозможности, до исступления!

– А… А-ах!.. – сдавленно простонала я, выгнувшись от нового приступа дрожи.

В этот раз оргазм держал меня дольше – даже испарина выступила на коже. Разум находился в какой-то дымке, когда Миша отстранился и перевернул меня на живот.

Это было незабываемо…

Приподняв мою попу, он сразу начал двигаться частыми резкими толчками, а я глушила стоны подушкой, чувствуя невероятное нарастающее возбуждение. Оно будто поглотило меня, отравило каждую клеточку и не отпускало до последнего.

Когда мужская рука сжимала мою шею сзади, я и вовсе замирала в преддверии оргазма. С оторопью отмечала, что мне безумно нравилось чувствовать доминирование моего любимого мужчины, и подчиняться ему безумно нравилось! Безумно нравилась страсть Миши – взрослая, без снисхождения и лишних церемоний. Я будто подходила ему на всех уровнях, а он подходил мне – как идеальный пазл, который я так долго искала, чтобы стать цельной!

Перед тем как кончить, Миша вновь перевернул меня на спину, одной рукой уперся в матрас, а второй принялся двигать по члену. Глядя мне в глаза. В упор. Пара движений, и горячая плоть впилась в мой живот, выпрыскивая сперму на кожу. И наблюдая, как белая субстанция выходит из розовой головки, я медленно выдыхала, словно тоже ощущала удовлетворение.

Как ни странно, Миша не стал отстраняться. Продолжая вжиматься членом в мой живот, он утянул меня за собой и лег на бок. В комнате было уже совсем светло, и сердце начала стягивать тревога. Скоро все проснутся. Скоро все неизбежно узнают, что Миша вернулся и был со мной в комнате. Так не хотелось никаких скандалов и неловких вопросов… Хотелось остаться в этой комнате, пока все не разъедутся. Еще хотя бы на сутки. С ним наедине. Чтобы никто не смел нам мешать.

– Я так рада, что ты вернулся… – прошептала я в какой-то момент, поглаживая кончиками пальцев впадинку на крепкой груди, где начиналась дорожка темных волос.

– Я тоже не жалею об этом, – пространно отозвался Миша.

Встретившись с карими глазами, я несколько мгновений испытывала их напряженным взглядом, и от него не ушло мое волнение. Невесомо убрав волосы с моего лица, Миша серьезно спросил:

– О чем задумалась?

Будто набираясь храбрости, я сделала вдох и тревожно произнесла:

– Что теперь будет?

Он слегка прищурился. Выдержал томительное мгновение, но затем твердо ответил:

– Все будет хорошо. Теперь ты со мной, Полина.

Миша даже представить себе не мог, какое тепло разлилось в моем сердце в тот же миг… Целительное, успокаивающее. Я доверчиво прильнула к мужской груди, стараясь полностью сосредоточиться на этом и игнорировать страхи, которые все еще остались внутри.

– Я люблю тебя, – тихо произнесла Мише в шею и тут же ощутила, как сильные руки прижали меня теснее.

В этот миг показалось – нет ничего важнее в моей жизни. Вот бы теперь всегда так просыпаться в его объятиях. Каждое утро знать, что любимый рядом, что он – мой, а я – его. Но пока это казалось мечтой, в которую было трудно всецело поверить…

Глава 21

Два месяца спустя…

Растерянно застыв посреди коридора, я оглянулась в противоположном направлении, но там тоже никого не увидела. С досадой поджав губы, решила продолжить путь и побежала к лестнице, надеясь застать подругу там, но в последний момент меня вдруг осенило. И я резко затормозила на площадке, оказавшись как раз напротив небольшого прохода, ведущего в туалет.

– Марина?… Ты здесь? – раздался мой беспокойный голос в акустическом пространстве.

Не дожидаясь ответа, я принялась заглядывать в приоткрытые двери многочисленных кабинок, но очень скоро расслышала всхлип. Он донесся со стороны окна в конце туалета, и я поспешила туда.

– Ох, блин… – выдала оторопело, увидев подругу в узком уголке между кабиной и стеной.

Сердце сдавило тревогой. Обнимая себя руками, она стыдливо опускала заплаканные глаза и пыталась спрятать за волосами раскрасневшееся лицо. Видеть Марину в слезах мне доводилось настолько редко, что это мгновенно ввело в панику!

Кинувшись к подруге, я вывела ее к подоконнику и притянула в объятия. Затем взяла лицо в ладони и принялась бережно вытирать слезки.

– Расскажи мне, милая, – попросила я ласково. – Пожалуйста, расскажи все… Что-то со Светой? Какие-то осложнения после операции?

Марина замотала головой, упрямо избегая моего взгляда.

– Нет… – обрывисто ответила она. – С-с ней в-все в порядке, слава Богу.

– Тогда что? – поинтересовалась я озадаченно. Просто никак не могла найти для себя объяснение. На паре подруга сидела какая-то тихая и задумчивая, а затем вдруг поднялась и поспешила вон из аудитории, даже не спросив преподавателя. – Что с тобой происходит, Марина? Ты в последнее время на себя не похожа – я же вижу!

Она наконец встретилась с моими глазами, и странная оторопь пронеслась в них. На долю мгновения даже показалось, что подруга хочет мне в чем-то признаться, однако ее сильно тормозили неизвестные причины.

– Я… не знаю, – с налетом отчуждения отозвалась Марина, мягко отстраняясь от меня. – Наверное, просто нервы сдают. И… я все-таки боюсь за Свету. Да. Хотя Миша нашел действительно хороших врачей, так что зря я, конечно…

Напряженно наблюдая за подругой, которая уже совладала со своими эмоциями, я отметила внутри, что ощущение недосказанности от нее пока только нарастало. Однако догадки, засевшие в моей голове, казались уж совсем маловероятными… Разве что кроме одной.

– Слушай, ты не обращай на меня внимания, – вдруг беспечно отмахнулась Марина, криво улыбнувшись. – Со мной все в порядке, правда!

Она подошла к раковине и принялась смачивать лицо холодной водой, старательно создавая обманчивое впечатление, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Да только меня это лишь еще больше смутило.

– Марина? – позвала я напряженным тоном, встав позади подруги. – Это из-за Жени, да?

Я уловила, как она застыла на долю мгновения, прежде чем неловко оглянулась.

– Что?… Из-за Жени? – тупо повторила Марина, выдавая свое волнение. – При чем тут он… не понимаю?

Уверена, она сразу поняла по одному взгляду, что у меня есть причины так думать, и что больше подыгрывать ей я не собираюсь. Хотя, конечно, я не могла быть на сто процентов уверена… Поэтому дальше напомнила будто не только подруге, но и себе:

– Я видела, как ты смотрела на него и ту девчонку. У тебя лицо поменялось на глазах…

– Что?! – возмущенно перебила она. – С какой это стати? Тебе явно показалось, Полин – почему меня должен волновать этот мажор и тем более его телки?…

Ее взгляд буквально горел, на щеках тоже играл румянец, выдающий эмоции. Марина упрямо вернулась к раковине, будто приводить себя в порядок сейчас для нее было гораздо важнее, но скорее – она просто хотела спрятаться от моего пристального внимания.

– Может, потому что он тебе нравится? – выдала я прямо, что заставило подругу мгновенно застыть.

Застыть и стать безмолвной, как провинившаяся школьница, которая не выучила урок, но вышла к доске. Ведь мои слова не звучали как вопрос.

Я шагнула к Марине ближе и коснулась ее плеча.

– Ты боялась, что я тебя обвиню? – предположила без давления. – Поэтому не рассказывала?

Не поднимая глаз, она медленно повернулась ко мне лицом и прислонилась к подоконнику.

– Не только… – нехотя отозвалась подруга. Затем нервно выдохнула и как-то холодно усмехнулась. – Просто мне нечего рассказывать, Лин. Подумаешь – нравится… Он много кому нравится.

Напряженно вглядываясь в лицо Марины, я внезапно выловила внутри острую мысль, на которую меня навели ее небрежный тон и подавленное выражение лица.

– Мариш? – позвала осторожно. – Между вами что-то было?… Пока ты работала в доме Молотовых?

В следующую секунду я поняла, что ответ мне не нужен. Все было видно по ее зеленым глазам, по той тотальной растерянности, которая отразилась в них. И подруга тоже поняла это, поэтому молчала.

Некоторое время я напряженно изучала взглядом пространство, не в силах даже примерно сопоставить в мыслях, при каких обстоятельствах эти двое могли прийти к такому итогу?… Они же на дух друг друга не переносили! А даже если у Марины и была скрытая симпатия, она ведь далеко не глупая девчонка, чтобы осознанно пойти на что-то большее с Женей.

– Это… произошло случайно? – выпалила я вслух самое навязчивое предположение.

И сразу захотелось прикусить свой язык – как-то небрежно это прозвучало. Но подругу, казалось, совершенно не смутил мой вопрос. Она отрицательно качнула головой, а затем я услышала неожиданное признание:

– Молотов стал моим первым, Лин. Так что это никак не могло произойти случайно.

Оторопь заняла мое тело на долгие мгновения.

– То есть как? – неуверенно произнесла я, будто ослышалась. – Первый?…

– Да, – подтвердила Марина, в упор глядя на меня. – А что? Так удивлена, что я девственницей была?

Да, я пребывала в недоумении! Подруга всегда казалась такой уверенной в себе и касательно парней, что у меня даже никогда не возникало мысли задать ей вопрос про опыт. И ведь она об этом не распространялась… Даже мне!

– Прости, – смущенно обронила я. – Я просто не понимаю… ничего. Особенно меня беспокоит, что происходит между вами сейчас?

Марина грустно усмехнулась.

– А нечего понимать, – обреченно отозвалась она, пожав плечами. – Это же Молотов, Лина. А я – кто такая? Бюджетница, которой еще и выпала честь поработать прислугой в его доме… – Прерывисто вздохнув, она отвернулась к окну. – Я сама виновата. Надумала себе лишнего, вот за это и получила. А этот… наверное, всегда только спал и видел, как бы поставить меня на место. Да пожестче.

Внутри прямо передернуло от гадкого, навязчивого чувства разочарования и отрицания. Неужели Женя действительно опустился до такого? Неужели он настолько жесток? Но каким же надо быть отмороженным, чтобы выбрать себе такую жертву!

– Мне так жаль, зайка, – искренне произнесла я, шагнув к подруге и обняв ее сзади. – Безумно хочется тебя утешить, но даже не знаю как…

Она тяжко вздохнула, прежде чем обернулась ко мне.

– У меня только одна просьба. Давай больше не будем говорить об этом?… – почти прошептала Марина, будто находилась на грани срыва.

– Конечно, – тепло поддержала я. – Я понимаю твое желание.

– Постарайся не обращать внимания на мое унылое настроение, ладно? – так же попросила она, и я покорно кивнула, хотя знала, что мне будет крайне трудно не обращать. – Просто игнорируй это и будь рядом. Так мне легче.

– Хорошо, Марин. Но если ты захочешь поговорить…

– Да, я обязательно открою эту тему, если увижу необходимость, – опередила подруга, явно желая перестать обсуждать это прямо сейчас. Шмыгнув носом, она принялась неловко поправлять волосы и с охотой предложила: – Может, пойдем в столовую?… Не хочу на пару возвращаться.

– Пойдем, – откликнулась я с улыбкой. – Самые первые возьмем пиццу.

Марина одобрительно кивнула и со вздохом приняла зеркало, которое я достала из сумки, чтобы она могла привести себя в порядок.

Несмотря на завидную выдержку, с которой подруга собирала себя по осколкам после такой некрасивой истории с Женей, внутри меня будто игла танцевала. Было очень тяжело делать вид, что все хорошо – развлекать ее бестолковыми разговорами, а вместе с этим ловить боль в зеленых глазах. Мне кажется, я настолько остро чувствовала, как ноет сердце Марины, что у самой в груди щемило до слез!

Я ведь замечала… Замечала, как она то и дело смотрит в окно или вглядывается в лица студентов, заходивших в столовую, снующих на парковке и в коридорах. Подруга хотела его увидеть – невольно искала взглядом. Хотела – и наверняка очень боялась этого столкновения. Потому что оно могло причинить ей невыносимую боль, как сегодня утром, когда мы увидели, что возле «мажорской парковки» с Молотовым флиртовала известная красавица универа.

В какой-то момент я неизбежно поймала себя на мысли, что меня абсолютно не трогает, что Марина связалась с моим бывшим парнем. Не просто связалась – влюбилась со всей серьезностью! Ни толики ревности или разочарования. Разве что меня царапнуло: как она доверилась Жене после того, что он вытворял со мной? Может, он все-таки дал ей повод думать о нем лучше?… Иначе не объяснить то, что она выбрала его, как первого мужчину. Уж я-то знала, чего стоит подобный выбор…

Марина уехала домой сразу после второй пары. И я даже не пыталась ее отговорить. Сегодня она могла позволить себе это – все равно ничего не усвоит из-за бури мыслей. А вот у меня не было оправданий… Поэтому, отсидев еще одну пару, я спускалась по ступеням университета с угрызениями совести.

Глава 22

Такси уже ждало на парковке, и, усевшись на пассажирское сиденье, я облегченно выдохнула, как будто до этого момента кто-то мог помешать мне и заставить вернуться на пары. Но в целом волнения внутри не стало меньше. Напротив, всю дорогу оно только нарастало. А когда я оказалась перед крыльцом бойцовского клуба, тело и вовсе охватила нервная дрожь.

– Привет! – поздоровалась я, пробегая мимо знакомых мужчин в фойе.

Они все отозвались разнобойным эхом, и только один неожиданно воскликнул:

– Стоять!

Резко остановившись, я растерянно оглянулась на здоровяка Максима, который смотрел на меня с пасмурным выражением лица.

– У него занято.

– В смысле?… – спросила я с неуверенной улыбкой.

– В прямом, – серьезно отозвался он. – Девчонка какая-то. Закрылись в кабинете еще час назад, попросили не беспокоить.

По глухим смешкам позади парня я, в принципе, догадалась, что меня разводят, но в груди все равно садануло.

– Дурак, – выдала, закатив глаза.

Остряк лишь усмехнулся, а я с гордо поднятой головой продолжила путь, поймав боковым зрением, как кто-то хорошенько дал ему в плечо. Вот только легче мне не стало. Карусель окрыляющих эмоций мгновенно перевоплотилась в утяжеленное смятение. И вроде детский сад, но… все равно неприятно. Я просто не умела спокойно реагировать на такие шутки.

Тем временем ребята в зале подтвердили, что владелец клуба действительно в кабинете. Только остановившись у массивной двери, я сразу расслышала там мужскую компанию, а потому приняла решение подождать. К счастью, недолго пришлось. Буквально несколько минут спустя дверь распахнулась, и коренастый парень в спортивной одежде закрыл ее, даже не заметив меня.

Как только он скрылся в другом коридоре, я нажала на ручку и, прикусив губу, вошла в кабинет. Миша сидел за столом, напряженно глядя в монитор. Один. Карие глаза мгновенно сосредоточились на мне и отразили хмурое недоумение.

– Не понял, – строго выдал он, сведя брови.

Ничего не говоря, я замкнула дверь, чтобы никто пока не отвлекал шефа, и поспешила к любимому, который уже вышел из-за стола. Оказавшись вплотную, крепко обняла его широкую грудь, но через пару секунд Миша непреклонно отлепил меня от себя, чтобы заглянуть в лицо.

– Ты что здесь делаешь? Что-то случилось?

– Ничего, – поспешила уверить я, улыбнувшись, как дурочка влюбленная. Впрочем, такой я и была. – Я просто соскучилась.

Миша испытал меня напряженным взглядом, но все же заметно расслабился. С шумным вздохом отступил к столу, увлекая меня за собой, и, присев на него, сковал мои ноги своими бедрами.

– А че глаза прячешь? – спросил он проницательно, приподняв пальцами мой подбородок.

Как по команде в голове тут же всплыла идиотская шутка завсегдатая клуба, и я выдала себя, отведя взгляд.

– Макс сказал, у тебя тут девушка, – пожаловалась я, напрасно стараясь выдать беспечность в голосе.

Услышала, как Миша тихо усмехнулся, прежде чем без иронии констатировал:

– Ты же знаешь, что он дятел.

– Угу, – со вздохом подтвердила я.

– Ну а зачем реагируешь?

Я уставилась на свои пальцы, которыми гладила металлический ремешок мужских часов, не очень утешаясь поддержкой Миши. А он, несмотря на мои надутые щеки, не спешил изменять своему резонному хладнокровию.

– Я думал, ты сегодня до вечера учишься, – наводящим тоном констатировал хозяин кабинета, убрав волосы с моего лица и мгновенно переключая мои мысли.

– Эм… Да, но… – спохватилась я с опозданием. – Нас пораньше отпустили.

– Полина, – строго надавил Миша, заставляя меня прикусить язык. – Я тебе говорил – мне не нравится, когда ты пропускаешь учебу.

В ответ я лишь стыдливо промолчала. Понимала, что он прав, но порой ничего не могла с собой поделать. Мне не хватало терпения дождаться нашей новой встречи! И, бросая все дела, я неслась к нему.

– Я знаю, – признала в конце концов. – Но мне так хотелось тебя увидеть! – Я прильнула к мужской груди и поцеловала Мишу в теплую шею. – Не ругайся…

Всего лишь шепот, всего лишь ласка, но как это действовало на него. Обвив сильными руками, Миша прижал меня теснее, давая понять, чтобы я продолжала. Щекотать его шею, целовать и трогать язычком.

В какой-то момент мужские пальцы запутались в моих волосах – Миша оттянул меня, чтобы поцеловать в губы. Жарко, вкусно до безумия… не спеша.

– Я не буду ругаться, – хрипло пообещал он, отстранившись. – В следующий раз молча перекину тебя через колено и отлуплю ремнем.

Я не удержалась, прыснула от смеха, однако Миша совсем не разделил моего веселья.

– Я серьезно.

Улыбка тут же растаяла, и даже холодок прошел внутри. Он никогда не давал забывать, что взрослее, с чем порой тяжело было мириться. Однако я не боялась гнева своего любимого. Потому что знала, как смягчить его.

Покорно опустив взгляд, я подняла ладонь и тронула пальцами черный ремень на брюках Миши.

– Этим ремнем? – спросила невинным голоском, встретившись с карими глазами, в которых пронесся темный отблеск.

– Именно, – подтвердил он, прищурившись.

Старательно сдерживая улыбку, я провела пальчиком по кожаной поверхности и осторожно вытянула хвост ремешка из петель. Затем так же не спеша щелкнула пряжкой. Слегка улыбаясь, Миша не сводил с моего лица цепкого взгляда, что на самом деле заставляло нервничать.

– Хочу познакомиться поближе… с тем, чего мне стоит бояться, – едва слышно сказала я, будто в загустевшем воздухе застыл вопрос.

Снисходительная улыбка сошла с мужских губ, когда я распустила ремень и взялась расстегивать пуговицу. Азарт во мне тоже быстро перевоплотился в горячее предвкушение. Особенно, когда я увидела, как начала выпирать ширинка.

Я пока не касалась ее. Наклонилась и нежно поцеловала Мишу в губы, одновременно нырнув рукой под его майку, чтобы погладить соблазнительный рельефный пресс. Он явно был сражен моей инициативностью, но я безумно хотела его… Здесь. Прямо сейчас. Хотела вскружить ему голову, как он постоянно делал это со мной! Опьянить, как сама была опьянена.

Не описать, насколько я млела, когда мне удавалось отобрать контроль своего парня. И вот – Миша уже начал расстегивать мою блузку, торопясь жадно сжать грудь, а еще прижал меня к себе максимально тесно, давая ощутить, как завелся.

В этот момент меня и поразила бесстыдная горячая мысль. Точнее, напомнила о себе – я думала об этом с самого утра. И неистово желая продлить контроль над любимым, я поддалась этой мысли, хотя понимала, что мне предстоит переступить нелегкую границу…

Нерешительно высвободившись из мужских объятий, я встретилась с карими глазами и накрыла Мишины руки своими. Он подчинился, когда я подсказала ему подняться, но кажется, сразу почуял неладное.

Стараясь не сжиматься под пристальным вниманием хозяина кабинета, я взволнованно опустила взгляд и расстегнула ширинку на его брюках. Задержалась лишь на короткое мгновение, после чего не спеша опустилась прямо на колени перед Мишей…

– Ты что это делаешь? – напряженно спросил он, молниеносно поймав меня за плечо.

Вскинув взгляд, я увидела неодобрение, пронесшееся в карих глазах, но попыталась не уступать растерянности.

– Я хочу сделать тебе приятно…

Даже не представляла, о чем Миша подумал, глядя на меня сверху. Но становилось неуютно, и моя решимость быстро таяла.

– Ты уверена?

Хотя щеки вспыхнули пламенем от смущения, я твердо кивнула. И только тогда он отпустил плечо. А мой взгляд сосредоточился на мужском паху.

Нервно сглотнув, я подняла руки и, пока совсем не растеряла смелость, обхватила мужские брюки с двух сторон, чтобы немного их спустить. Скованность заняла все тело, когда я осторожно высвободила твердый, горячий член. Хотя морально давно уже готовилась к этому… Втайне смотрела всякие откровенные ролики, читала статьи и решила для себя, что сделаю это, как только пойму, что буду готова.

Сейчас я понимала это остро.

Конечно, было бы романтичнее первый опыт получить в более уютной обстановке, но я не уверена, что осмелилась бы и не поддалась сомнениям… Как ни странно, именно спонтанность глушила мои предрассудки.

Ласково поглаживая крупный ствол рукой, я наконец придвинулась к мужским ногам как можно ближе и осторожно лизнула раскрытую розовую головку. Тут же стеснительно отстранилась. Солоноватый привкус остался во рту, но я мгновенно отвлеклась от этого, ощутив, как член напрягся, а мне на голову легла тяжелая мужская ладонь. Я не осмелилась поднять глаза на Мишу, но точно поняла – статьи не врали! Это действительно доставляет мужчинам особенное удовольствие.

Внутри разгорелось чувство, похожее на азарт. Усилилась уверенность, и даже возбуждение разлилось в животе. Я лизнула головку еще раз, а затем мягко погрузила ее в рот. Вытащила и снова погрузила, только поглубже. Старалась не касаться плоти зубами, но и не прерывать ласку.

Мужские пальцы давно запутались в моих волосах. Миша позволял мне делать все самой, но я чувствовала, как он напряжен, и слышала, каким тяжелым стало его дыхание. Порой оно даже срывалось! Оказалось, моя робкая ласка – это пытка для него… Поэтому наступил момент, когда он не выдержал. Перехватил у меня член, бережно зафиксировал голову и начал толкаться самостоятельно. Без резких движений, но глубже и чаще.

Я старалась поймать ритм, расслаблять горло, но все равно скоро начала жмуриться от дискомфортных ощущений. Дыхания не хватало, и я не знала, насколько еще хватит моей выдержки, как вдруг все резко прекратилось…

Миша освободил мой рот, рывком поднял меня с пола и усадил на стол, широко разведя ноги. Устроившись между ними, он нетерпеливо снял мою блузку через голову, а затем неожиданно обхватил лицо рукой.

– Тебе… понравилось?… – спросила я, растерянно глядя в потемневшие глаза застывшего мужчины и ощущая, как его член требовательно вжимается в мой живот.

Вопрос заставил его нахмуриться. Но вместо ответа Миша впился в мой рот жадным поцелуем, окончательно стягивая бретельки лифчика и обнажая грудь. Не успела я опомниться, как он спустил меня со стола и развернул к себе спиной. Ловко расстегнул пуговицу классических брюк и сдернул их вместе с кружевными трусиками.

Я вся подобралась, задержала дыхание. Потому что на всех уровнях чувствовала, как сильно он возбудился. Но Миша входил осторожно, прижимая меня к себе. Лишь поняв, что я вся мокрая, вогнался до упора и зажал рукой мой судорожный стон.

Я задрожала от оргазма, едва он успел разогнаться, обнимая мою талию и пробивая лоно обезоруживающими толчками. В этот момент Миша потянул меня за волосы, чтобы запрокинуть голову, и обжег поцелуем шею.

– Сегодня ночуешь у меня, – разнесся напряженный баритон над моим ухом.

Сердце гулко забилось до срыва дыхания, стоило услышать это решение. Но не успела я в полной мере обрадоваться, как Миша уложил меня на стол и продолжил таранить жесткими рывками, утягивая в порочное забвение.

Зажимая губы ладонью, я непрерывно стонала, краем сознания прокручивая мысль, что своей инициативой, похоже, пробудила в нем вулкан! Наверное, я не была готова к этому… Но крышесносное удовольствие не давало ни о чем жалеть.

Миша кончил обильно, мне на поясницу. И чувствуя, как нависает надо мной его горячее сильное тело, я неизменно поймала в голове мысль начать принимать противозачаточные. Вот только мной двигал вовсе не страх непредвиденной беременности… Внутри давно томилось желание, чтобы он хоть раз остался во мне. До самого конца.

Конечно, странно желание, но я возбуждалась от одной мысли об этом! Почувствовать полный интимный контакт.

Миша отстранился, и я тихо вздохнула. Вряд ли он правильно поймет, если вдруг решусь признаться, о чем думаю. Хотя я ведь не страдала глупостями. Да, была безумно влюблена в него, что даже страшно порой становилось, но головы все же не теряла.

Глава 23

Я не шевелилась, пока он не вернулся. Как и всегда, Миша делал все сам – вытер мою поясницу, помог подняться и принялся меня одевать. До последней пуговицы застегивал вещи. Как будто крайне ревностно относился к тому, что кто-то догадается по моему виду, чем мы тут занимались.

Для меня не было секретом, что он не любил, когда мы переступали границы у него на работе. Миша в принципе не терпел, если наша интимная жизнь происходила не в интимном месте. Но исключения все же допускал… И я была совсем не против потерять с ним контроль.

– Есть хочешь? – спросил он, как маленькой заправляя мою блузку в брюки.

Карие глаза встретились с моими, и, закусив губу, которая так и норовила растянуться в улыбке, я неоднозначно пожала плечами. Но Миша не стал уточнять – протянул руку к столу за моей спиной, чтобы взять ключи и телефон. А я не сводила взгляда с мужского лица. С отросшей щетиной он выглядел взрослее, грознее и… по-особенному красивее.

Миша перехватил мое внимание. На мгновение замер, словно задумался, но затем коротко поцеловал меня в губы и взял за руку, чтобы увести из кабинета.

Наблюдая, как он закрывает дверь на ключ, я испытала внутри бесстыжее ликование, понимая, что работа для него на сегодня закончена. Чаша весов всегда перевешивала, если я приходила – Миша бросал дела и проводил время со мной. А если никак не мог, то просто брал меня с собой.

Мы вышли в зал, держась за руки, и, ступая рядом с хозяином клуба, я чувствовала внутри бесконечную уверенность, наполненность и ощущение защищенности. Мне безумно нравилось, что Миша не стеснялся заявлять о наших отношениях в своем брутальном окружении. Напротив, он как будто гордился этим. Только вот в лица присутствующих мужчин я вглядывалась не для того, чтобы увидеть, как они реагировали на нас… Мне просто всегда хотелось найти среди них самое знакомое.

Прошло уже два месяца, а мои глаза все равно неосознанно выглядывали Диму. Как будто однажды он мог внезапно появиться в зале, позабыв все обиды и недопонимания. Но этого, конечно, не произойдет… После своего дня рождения брат забыл сюда дорогу. И сколько бы времени ни проходило, каждый раз, приходя в клуб, я невольно думала о нем. Как будто без Димы какая-то пустота витала здесь в воздухе.

– Подожди-ка здесь, – неожиданно велел Миша, замедлив шаг.

Слегка сжав мою руку, он вдруг куда-то свернул, а я лишь в последний момент спохватилась. Увидела Максима, и внутри неприятно передернуло. Он разминался возле штанги, долго не замечая, кто к нему приближается.

– О, здорово, Михаил! – Мужчина вмиг оживился и, сверкнув зубами в кривой улыбке, протянул свою лапищу. – Уже уходишь?

Приблизившись к здоровяку неспешным шагом, хозяин клуба молча поймал крепкую руку, а у меня уже что-то сжалось внутри в предчувствии… Не ошиблась. Одним резким приемом Миша внезапно вывернул локоть Макса, из-за чего тот неуклюже согнулся над полом.

Все мгновенно обратили на это внимание. Однако никто не спешил вмешиваться, потому что пока это выглядело безобидной потасовкой.

– Бля… Да тихо ты! – давясь смехом, воскликнул Максим. – Че за приемчики?…

Он безуспешно пытался вывернуться, то ли издавая хохот, то ли стоны. Миша тоже не выглядел агрессивным – он как будто просто забавлялся, однако моя бдительность не спала. На расстоянии и в общем шуме я плохо слышала, какими фразами они перекидывались, но в какой-то момент улыбка резко сошла с лица моего парня, а Максим с грохотом свалился на пол.

Сердце екнуло, и мужчины, стоявшие поблизости, тоже заметно напряглись. Миша буквально оседлал моего обидчика, вжимая лицом в грязный ковролин, и жестко контролировал его болевым приемом. И очень скоро здоровяку стало не до смеха. Хозяин клуба так завернул ему руку, что Макс, издав рев, стал рьяно хлопать по полу.

– Миха!.. Блядь, да ты че?! Больно же!

– Потерпишь, большой мальчик! – жестко выдал Миша. – Нехер моей девушке настроение портить. Свои подъебки репетируй в другом месте, понял?!

Тут до здоровяка и дошло. Кое-как подняв голову, он устремил недоуменный взгляд на меня, покрасневшую до кончиков волос, прежде чем снова шлепнулся щекой о пол. Только услышав угрюмое «понял», Миша отпустил Макса и, по-приятельски хлопнув по плечу, дал ему встать. Напряжение в зале мгновенно спало, а вот меня будто обухом по голове стукнули.

Приблизившись, Миша как ни в чем не бывало взял меня за руку и повел к выходу. Я же никак не могла прийти в себя. Не думала, что он воспринял мою жалобу всерьез. И вообще не ожидала, что Миша так жестко поставит на место этого Максима! С одной стороны, обидчик это заслужил. Но с другой…

– Может, не стоило так с ним? – мягко заметила я, когда мы сели в машину.

Миша ничего не ответил. Но поджал губы, явно недовольный тем, что я проявляю неуместное сострадание.

– Теперь твои ребята будут косо на меня смотреть и считать ябедой, – уныло заметила я, ласково обхватив его теплую ладонь пальцами.

По одному дыханию я поняла, что Миша смягчился. А через мгновение рукой, которую я гладила, включил передачу и прижал меня к себе.

– Этот дятел давно на свой клюв выпрашивал – не накручивай. А моим ребятам некогда губы дуть. Им за своими мордами следить надо.

Его слова успокоили. Действительно, с чего я взяла, что им есть до меня дело? Но Миша, похоже, решил по моему вздоху, что его убеждений недостаточно, и, поцеловав мою макушку, неожиданно предложил:

– Хочешь, я тебя паре приемов научу?

Я аж отстранилась от него.

– Правда?

– Почему нет? Вдруг меня рядом не будет, а кто-то выпросит за косой взгляд?

Улыбка озарила мое лицо, и я охотно воскликнула:

– Конечно, хочу! Это же так круто…

Миша усмехнулся и, снисходительно глянув на меня, покачал головой. Видимо, догадался, какой экшен я себе нафантазировала. Но мне было все равно. Широко улыбаясь, я уже предвкушала, как он будет учить меня. И как я буду наказывать своих обидчиков!

В какой-то момент моя улыбка растаяла, а взгляд сосредоточился на лице любимого.

– Надо будет за вещами заехать, – напомнила я негромко и как будто пытаясь увериться, не забыл ли он о том, что сказал?

Не забыл. Кивнул и подтвердил:

– Заедем.

Окрыляющее чувство тут же заняло грудную клетку. Я проведу с ним целый вечер… И этой ночью мы будем спать вместе! Я еще даже не знала, разрешит ли мама, но понимала, что ничто меня не остановит. Я уговорю ее, совру, подкуплю обещанием еженедельно делать генеральную уборку в квартире, но не упущу возможность переночевать со своим парнем. Уж слишком редкой роскошью это было…

Нет, мы регулярно проводили время у Миши в квартире, но за целых два месяца я всего несколько раз оставалась там на ночь. И дело не в том, что мне было трудно отпроситься. Сам Миша избегал этого. Сначала я думала – переживал из-за моей мамы, которая являлась так же его крестной, однако чем больше проходило времени, тем сильнее сердце окутывала тревога. Что-то не так…

Внедорожник припарковался напротив окон моего любимого кафе, и мысли переключились. Он отличался уютным винтажным дизайном внутри, на который я не могла наглядеться, а еще там лучше всего готовили мои любимые блюда.

Выбрав стол, окруженный диванчиками и расположенный у окон, я принялась листать меню, а Миша сразу заказал чай. Нарочно села напротив. Потому что когда находилась рядом, меня неимоверно тянуло прикоснуться к нему, обнять, поцеловать. И периодически нутро охватывало неуютное чувство, что больше я нуждаюсь в этом, чем он…

Приходилось тормозить себя. Не хотелось зацикливаться на мысли, что в наших отношениях я – люблю больше. Из-за этого мне не удавалось до конца расслабиться. А еще я неизбежно ловила себя на самой неприятной мысли… о Диме.

Мы ведь ни разу не заводили о нем разговор. Но я прекрасно понимала – это говорит лишь о том, что Мишу не отпускает сложившаяся ситуация. Возможно, даже настолько, что он не может до конца впустить меня в свою жизнь! Не может всецело осознать, что я – его.

И вроде бы Миша был со мной, был мой, но… иногда казалось, он как будто отдалялся. Витал где-то в мыслях, о которых не мог мне рассказать, что ужасно давило на душу. И я невольно связывала это с ночевками, которых он избегал.

Мише кто-то позвонил, а я, откинувшись на спинку дивана, устремила взгляд в окно. Тяжесть на сердце заставила вспомнить утро, с которого все началось. Когда он обозначил наши отношения в том доме, где Дима запретил ему находиться…

Я боялась выходить из комнаты. Горячо просила Мишу подождать, пока побольше народу разъедется, но он не из тех, кто прячется. Либо со мной, либо без – он бы все равно спустился вниз сообщить брату, что сам отвезет меня домой. Так что я смиренно начала собирать вещи.

Многие видели, что мы спускались вместе. Все они пребывали в недоумении, но с Мишей поздоровались дружелюбно. А вот когда я нашла в зале брата, чтобы предупредить об отъезде, никакого расположения ждать не приходилось.

Миша зашел со мной, словно обозначая, что все – я с ним, и ничего с этим не сделать. Не знаю, догадался ли Дима, что мы провели ночь вместе, но его взгляд буквально порезал нас обоих. А потом он просто молча отвернулся.

Друзья брата, сидевшие за столом, тоже притихли. Но они хотя бы попрощались с нами. Дима – нет. С того момента в грудной клетке и застыл свинцовый осадок, который я ощущала до сих пор.

Оля застала наш уход уже в прихожей. Попросила меня позвонить ей, как доеду, а вот Мишу в упор игнорировала. Однако он не стал откладывать неудобный разговор. Когда Димина жена поторопилась уйти, вдруг поймал ее за руку и попросил извинить за потасовку с Вадимом. Только в голосе Миши не звучало сожаления. Он просил простить лишь за то, что заставил Олю волноваться. И, в общем-то, она приняла его извинение. Кивком.

Я уезжала с камнем на сердце, но великим утешением для меня было – наши переплетенные руки. Не хотелось расставаться. И Миша, будто по лицу прочитав мои мысли, привез меня в свою квартиру, где мы пробыли вдвоем до самого вечера, просто наслаждаясь обществом друг друга. А когда я вернулась домой, то сразу рассказала маме, с кем теперь встречаюсь…

– Эй? – Я встрепенулась и встретилась взглядом с Мишей, который наблюдал за мной с полуулыбкой. – Ты где витаешь?

Оказалось, он уже закончил разговор, а мне принесли салат.

– Просто задумалась, – уклончиво ответила я, улыбнувшись в ответ и наблюдая, как Миша заботливо переместил тарелку ближе ко мне.

Послушно взяв вилку, я придвинулась к столу, но к еде приступать не спешила.

– Знаешь… Марина кое-что рассказала мне сегодня, – вдруг вспомнила я и испытала желание поделиться с ним этим прямо сейчас. – И я беспокоюсь о ней.

– О чем именно? – сдержанно уточнил он.

Встретившись с карими глазами, я помедлила мгновение. Была причина подумать, прежде чем сказать.

– Помнишь, я тебе говорила, что Марина работала в доме Молотовых?

По одному взгляду стало ясно, что Миша прекрасно помнит. И что тогда ему крайне не понравилось упоминание о моем бывшем.

– Ну, – подтвердил он коротко. А видя, что я тушуюсь, подтолкнул: – Рассказывай уже.

– В общем… Оказалось, между ней и Женей кое-что случилось там, – поделилась я неуверенно.

– Кое-что – это секс? – вдруг бесцеремонно предположил Миша, изогнув бровь.

А я хмуро потупилась. Его проницательность и прямолинейность заставили сконфузиться. Как будто речь шла не о Марине, а обо мне.

– Да, – все же подтвердила я. – И это было важно для нее. Но, похоже, не для него… В итоге некрасиво как-то обернулось все. – Я вздохнула и покачала головой. – Марина сама не своя ходит. А я просто недоумеваю, почему он так поступил? Зная, что ей и так непросто.

Некоторое время Миша молча изучал хмурым взглядом стол. Затем неожиданно заметил:

– Разбалованных самцов вроде этого мажора не так просто удержать. Может, он и не хотел плохого, а сам по себе такой. Пока плод запретный – это хорошенько стимулирует одно место пониже пояса, но как получит свое – интерес теряет, – бесстрастно заключил он.

А я что-то совсем расстроилась за Марину. Картина вырисовывалась циничная и беспросветная.

– Не загоняйся, малыш, – участливо окликнул меня Миша. – Уверен – твоя Марина переживет эту историю. В конце концов, переспать было обоюдным решением, ведь так? И она явно понимала, с кем связывалась.

– Да, но… от этого не легче.

– Но это жизнь, – резонно заметил он и неожиданно поднялся из-за стола.

Под моим вниманием обошел его и опустился на диван рядом.

– Далековато сидишь, – ворчливо заметил он, прижимая меня к себе.

Прильнув к крепкой груди, я мгновенно ощутила себя гораздо лучше.

– Кстати, Марина снова поблагодарила тебя за помощь с врачами.

Подняв голову на молчание Миши, я увидела, что он напряженно смотрит в пространство.

– Ты чего?

– Да так. Вспомнил кое-что с этим рассказом об интрижке мажора.

– Что? – с любопытством уточнила я.

Он задумчиво посмотрел на меня и неожиданно сообщил:

– Я тебе не рассказывал. Она как-то позвонила мне спасибо сказать за то, что я оплатил расходы, которые по квоте не предоставили. Лекарства, реабилитация там всякая…

– Нет, не рассказывал, – подтвердила я с ревнивыми нотками.

– Так вот, я не знал ни о каких расходах. И ничего не оплачивал. Поэтому твою подружку ждал сюрприз.

Я задумчиво свела брови, и неожиданно в голове прояснилось.

– Думаешь, это Молотов?…

– Не знаю, – загадочно отозвался Миша. – Но может, и не настолько разбалованный этот самец.

* * *

Разговор с мамой состоялся по телефону. И я специально оттягивала до последнего – набрала ей, только оказавшись дома. Потому что собиралась сказать, что буду ночевать у Марины, и не хотела, чтобы это слышал Миша.

Вот только меня ждал провал. И затянувшееся молчание мамы сразу навело на эту мысль.

– Мам? Ты слышишь?

– Ага, слышу, – отозвалась она вполне четко. – Если что, твоя подружка мне звонила. Только что.

Теперь замолчала я. Сначала подумала: зачем Марина будет звонить маме? А потом дошло.

– Звонила?… – промямлила я неуверенно.

– Похоже, твой парень предвидел, что ты начнешь мне лапшу на уши вешать, – спокойно огорошила меня мама.

Я поморщилась от стыда и вздохнула.

– Прости… Я боялась, что ты будешь против.

– Ну, если ты решишь меня обманывать, то, конечно, я буду против. Хоть Миша приятно удивил, – похвалила она сдержанно. – Значит, так: на учебе чтобы была вовремя. Выспавшаяся, Полина, – подчеркнула мама. – Перед отцом прикрою, поэтому не разочаруй меня.

– Да, конечно! – воскликнула я радостно. – Спасибо-спасибо, мамуль!

– Не за что. И не вздумай больше водить меня за нос. Я должна знать, где ты.

– Хорошо, обещаю!

Сбросив звонок, я запищала от радости, настолько меня переполнили эмоции. Но в следующий момент они резко оборвались, потому что в коридоре хлопнула входная дверь.

Вот блин…

Закусив губу, я взволнованно притаилась. Сначала подумала переждать в комнате, но потом решила, что будет странно, если я не выйду поздороваться с папой. Да и помня, что меня ждет Миша, не хотелось оттягивать время.

– Привет! – как можно беспечнее поздоровалась я, замедлив шаг в коридоре.

Вешая пальто, папа глянул на меня через плечо и окинул своим прокурорским взглядом с головы до ног.

– Куда-то собралась? – спросил, отметив пухлую сумку в моей руке.

– К Марине, – лаконично отозвалась я. – С ночевкой.

Поджав губы, он скинул ботинки и ворчливо выдал:

– А своего дома у тебя нет? Или модно стало по чужим квартирам шарахаться?

Началось.

– У нас контрольный тест перед зачетом, – произнесла я, проходя в прихожую, где выглядывала свою обувь. – Вместе легче готовиться.

Решила больше ничего не говорить. Только хуже будет. Одевалась молча, а папа за этим наблюдал.

– Значит, учиться поедешь, – заключил он задумчиво. И вдруг предложил: – Что ж, я могу подвезти тебя?

– Ой, нет!.. – выпалила я, резко вскинув взгляд. – Не стоит, пап, Марина же меня заберет.

Папа изогнул брови и прохладно уточнил:

– На чем это? Я вроде слышал, что она продала машину.

– А, да!.. – подтвердила я глупым тоном. Как будто успела забыть об этом. И на ходу сочинила: – Она заберет меня с подругой. Ну… у которой есть машина.

К счастью, он больше не стал допытываться. Смерил меня напряженным взглядом и удовлетворенно бросил:

– Ясно.

– Ну, пока… – неуверенно обронила я. – Я на связи, если что.

Выходя на лестничную площадку, я тихо выдохнула, ощущая, что от волнения даже вспотела немного. Зато из подъезда выпорхнула, уже не думая ни о чем, и чуть ли не вприпрыжку направилась к внедорожнику Миши, предвкушая сегодняшний вечер.

Глава 24

Обожала его квартиру. Я без преувеличения чувствовала себя в ней как дома – комфортно, без стеснения. Заходя, уже знала, куда пойду и что буду делать.

В первую очередь я переоделась в домашние шорты и любимую свободную футболку. Только не с первого раза… Мише обязательно нужно было оценить меня в нижнем белье и потискать за все стратегически важные места. А я пока цепким взглядом присматривала, что стоит прибрать. Хозяин квартиры был довольно аккуратным жильцом, но все же холостяком, поэтому заботы для себя я находила всегда.

Убрав все, что успела увидеть, я направилась на кухню, где приступила к излюбленному делу. Никогда не думала, что мне будет настолько нравиться готовить. Дома я делала это крайне редко, и то – пару блюд, которые у меня неплохо получались. А когда проводила время у Миши – еду мы обычно заказывали. Но однажды, когда я вдруг ощутила, что начинаю привыкать к его квартире, мне захотелось что-нибудь приготовить. С этого все и началось. Теперь что-то заказываем мы крайне редко.

Сегодня я решила приготовить овощной салат и запечь стейк из осетрины. Как и всегда, рецепт взяла из интернета, хотя порой я звонила за советом маме. Как и всегда, со мной на кухне от начала до конца находился Миша.

Кстати, скорее всего, это главный фактор, который привил мне любовь к готовке.

Мы болтали, смотрели всякие видео на ноутбуке, дурачились. Любимый иногда помогал что-то нарезать или чистить, правда, из-под палки, потому что руки, мягко говоря, у него совсем не были приспособлены к готовке. И видя, как он неэстетично нарубил салат, конечно, я не сдерживалась и смеялась. А хозяин квартиры, криво улыбаясь, дул губы. Гордый Мишка не любил, когда у него что-то не получается. Но я быстренько сдабривала его поцелуем, заправляла крупно нарубленный салат каким-нибудь вкусным соусом и уплетала его за обе щеки, как самое изысканное блюдо.

Ужинали мы в зале. Прямо на диване, с тарелками, под фантастический фильм, который критиковали в пух и прах за неправдоподобность. Потом мы поспорили на «камень-ножницы», кто моет посуду, и Миша проиграл – ему почти всегда не везло. Я ехидно посмеялась, а он, закатив глаза, унес тарелки.

Провожая любимого взглядом, я поймала себя на знакомом чувстве эйфории. Я была счастлива. Казалось, Миша стал для меня ближе всех. И, конечно, я грезила, что однажды мы будем жить вместе, как настоящая пара. Время вдвоем пролетало до обидного быстро… И бесповоротно наступал момент, когда нам приходилось расходиться по делам и по разным домам.

Пока Миша вел по телефону очередной скучный разговор с подчиненными из клуба, я решила принять душ. А заодно надеть сексуальный комплект, который тайно прихватила с собой: чулки в мелкую сеточку и облегающую черную ночнушку с глубоким вырезом.

Намыливаясь под теплым душевым дождем, я мечтательно улыбалась, представляя, какая реакция будет у моего парня. Как потемнеют его глаза, как он жадно прижмет меня к себе, подхватит под попу и понесет в спальню…

Уже когда я смывала с волос пену, вдруг услышала шум и как будто почувствовала сквозняк влажной кожей. Но не успела толком ничего разглядеть, как сильные руки обняли меня сзади и прижали к крепкому обнаженному телу.

– Эй, – протянула я с укором, издав растерянный стон. – Ты меня напугал…

Миша ничего не ответил. Одной ладонью скользнул вверх и обнял грудь, а второй углубился между моих ног. И в голове сразу пронеслась мысль: похоже, не суждено мне сегодня примерить сексуальные вещички…

Возбуждение мгновенно родилось в теле. Мужские пальцы мягко, но настойчиво массировали клитор, теплые губы ласкали шею, а в поясницу призывно упирался напряженный член. Мои колени стремительно ослабели, глаза закрылись, а губы начали рвано втягивать воздух.

Неожиданно я оказалась лицом к лицу с Мишей, и наши губы встретились в страстном поцелуе. Он прижал меня к стенке, легко поднял за бедра и дразняще провел пальцами по влажным складочкам. Крепко обняв мужскую шею, я практически перестала дышать, желая ощутить его в себе. И Миша не стал меня долго мучить. Скользнул горячей головкой у входа в лоно, плавно ввел ее, затем резко толкнулся до упора. Слушая мой рваный всхлип, он выдержал вечную секунду, прежде чем выйти и вогнаться сильнее.

Этот мужчина не мог долго проявлять терпение. Он очень быстро и мощно заводился, поэтому скоро я начала несдержанно стонать от частых толчков, которыми пробивал меня его член. Когда выгнулась от оргазма, Миша замер, жадно вглядываясь в мое лицо, наслаждаясь, как стягивает лоно его плоть. Заветное мгновение… Но оно быстро кончилось – спазмы начали спадать, он не спеша опустил меня на ноги, выключил воду и потянул за руку из кабины.

Толком не дав вытереться, любимый уложил меня на кровать, но удовлетворять возбуждение не спешил. Сидя на коленях между моих разведенных ног, мягко поглаживал мою промежность, напряженно глядя в глаза.

– Я хочу кое-что попробовать с тобой, – неожиданно сказал он, плавно заходя пальцами в лоно.

Слегка выгнувшись и прерывисто вдохнув, я сосредоточила на нем вопросительный взгляд. Вместо ответа Миша посмотрел прямо на мою раскрытую плоть, толкнулся пальцами глубже, затем еще и еще, пока я не начала стонать и метаться. А затем он внезапно провел ими ниже. Там, где я и подумать не могла…

Мгновенно напрягшись, я ощутила, как вспыхнули щеки. Думаю, мое лицо отразило весь спектр протеста, однако Миша не отступал от своего намерения. Упрямо глядя мне в глаза, провел по мокрым складочкам у входа в лоно, затем вновь вернулся к тугому колечку и начал его массировать. Не разрывая контакт, наклонился к моему лицу, задел губами губы и прошептал в них:

– Не бойся.

В следующий момент Миша без предупреждения вогнал член в разгоряченное лоно, и горячая плеть возбуждения ударила внизу живота. Запутавшись рукой в моих волосах, он принудил запрокинуть голову и принялся жаркими поцелуями ласкать ушную раковину. Одновременно очередью толчков доводя меня до исступления, вышибая разум из реальности.

Извиваясь под его мощным, спортивным телом, я срывала голос от громких стонов и выкриков. Без стеснения кричала: «Да! Да!.. О боже… Как же хорошо…» А еще беспощадно впивалась пальцами в мышцы на мужских руках.

В какой-то момент я услышала рык над собой, и Миша резко отстранился. Он перевернул меня на живот, поставил на четвереньки и, придавив голову к матрасу, начал входить уже сзади.

Жмурясь от пронзительного удовольствия, я скоро вновь почувствовала прикосновение к сокровенному месту. Невольно затаилась, но сопротивляться не стала. Даже не подумала – была так возбуждена, что границы будто стерлись. Хотя дикое стеснение по-прежнему щекотало нервы…

Миша начал двигаться во мне медленнее, потихоньку проталкивая палец между ягодиц.

– Не напрягайся, – участливо подсказал он, чувствуя мое сопротивление. – Я буду очень аккуратно.

Закусив губу, я постаралась послушаться. Миша хорошо отвлекал меня толчками в лоно, одновременно вводя палец все глубже. Затем он начал им двигать. Потихоньку – как и обещал. Кажется, прибавил еще один палец, но движения становились все свободнее – я не замечала, что привыкала. И честно говоря… начала чувствовать странное удовольствие наряду с дискомфортом.

Однако когда Миша освободил лоно, и в тугой вход уперлась головка, я вмиг обо всем забыла.

– Ш-ш, – успокаивающе шептал он, медленно заполняя меня.

Я тихо постанывала, невольно напрягаясь все больше. Тогда Миша начал подогревать мое возбуждение, умело массируя клитор. И я вновь неизбежно отвлеклась, начала упускать моменты. А он заходил все глубже и глубже.

– Моя умница, – услышала над собой, когда движение вперед прекратилось. – Я почти зашел.

Миша начал давить на клитор сильнее, я всхлипнула от подступившей волны удовольствия, и в этот же момент он продвинулся до упора. Замер во мне, осторожно вышел и вновь мягко заполнил. Постоянно ласкал меня, реагировал на малейшие стоны. И постепенно-постепенно его движения становились свободнее, быстрее.

Почувствовав, что я готова, Миша обхватил мои бедра и начал входить между ягодиц уже ритмичнее. Любимый был невероятно возбужден, ведь я редко слышала, чтобы он стонал! Протяжно, рыча. Миша прикасался ко мне жадно: наматывал волосы на кулак, сжимал ягодицы, стискивал пальцами бедра все сильнее.

Тем временем я искала положение, чтобы уйти от последнего дискомфорта. Уже не понимала своих ощущений – они все смешались, но чем сильнее вгонялся в меня каменный член, тем больше я замирала, парализованная хлестким, странным, болезненным наслаждением. Оно нарастало и нарастало, пока я сдавленно не вскрикнула от спазмов, занявших низ живота и пробравших все тело.

В этот же момент Миша замер во мне и придавил своим телом. Я ощутила, как его передернуло, услышала, как несколько раз сорвалось мужское дыхание. Сумасшедший опыт… До мурашек на коже.

Медленно освободив меня, любимый сразу нашел мои губы и так ласково поцеловал, будто поблагодарил, что я не остановила его.

В ванную мы пошли вместе, но я задержалась там значительно дольше Миши. И не потому, что приводила себя в порядок с особой придирчивостью, просто… Стоило мыслям отрезветь, как нутро заполнило назойливое смятение. Я не впервые испытывала подобное чувство, но сейчас… как будто острее.

Миша был гораздо опытнее меня в постели – для него не существовало границ и запретов. Я же многие границы познавала впервые. И чаще морально не была к ним готова. Поэтому и сидела закутанная в полотенце на краю ванны уже неизвестно сколько, стесняясь выйти к своему парню.

По правде говоря, меня вполне устраивало, что Миша в большинстве не проявлял снисхождения и сам принимал решение насчет моей готовности. Я уже давно поняла, что его доминирование для меня привлекательная черта. Но все же я, наверное, еще была малолеткой с ограниченными понятиями…И не всегда могла обойтись без переживаний.

Внезапно я услышала, как скрипнула ручка на двери, и резко поднялась с ванны. Зачем-то принялась расчесывать пальцами волосы, которые почти высохли, прежде чем столкнулась с взглядом карих глаз.

– Долго здесь прятаться будешь? – без тени иронии поинтересовался Миша, застыв в проходе.

Нервно усмехнувшись, я повела плечом.

– Да я тут… волосы просто сушила.

Казалось, у меня все мысли на лбу написаны, но я все же попыталась выкрутиться. Однако мой парень не собирался делать вид, что поверил мне. Загадочно прищурился, окатил меня проницательным взглядом и приблизился.

– Мелкий нос, ты еще врать не научилась, – беззлобно заметил он, путаясь пальцами в моих волосах и плавно притягивая меня к себе.

От пристального взгляда карих глаз щеки ошпарило румянцем. Но я бы и под дулом пистолета не озвучила то, что волновало мою голову! К счастью, Миша тоже не стал допытываться. Бережно поднял меня под попу, которая немного ныла, и направился со мной в комнату.

Оказавшись на ногах, я поддалась, когда он развернул меня из полотенца, точно ценный подарок из упаковки, и увлек на кровать в свои объятия. Торшер возле тумбочки погас, но я все равно, как застыдившийся котенок, уткнулась носом в крепкую, теплую грудь. Но чем дольше Миша гладил мои волосы, тем больше теряли силу смятение и неуютные мысли.

В какой-то момент поглаживания переместились на спину, достигли поясницы и вдруг задержались на ягодицах.

– Болит? – услышала я над макушкой.

Закусив губу от смущения, отрицательно мотнула головой.

– Ноет немножко.

Похоже, Мише не понравилось, что я продолжаю дышать ему в грудь. Поэтому выпустив меня из объятий, он нашел ладонями мое лицо и непреклонно поднял его.

– Эй, – позвал он бархатным тоном, коснувшись дыханием губ. – Не надо бояться говорить со мной. Да, я хочу тебя всю, Полина. Порой настолько, что теряю голову и перестаю считаться с твоей неопытностью. Но я не последний отморозок. И если ты против чего-то – не стану давить или требовать этого.

Растерянно глядя через полумрак в любимое лицо, я несколько секунд сохраняла молчание. Затем прильнула к мужской груди, обняла Мишу за шею и прошептала на ушко:

– Я не против. Просто чуть-чуть стесняюсь…

Мужские руки приятно обвили меня в ответ.

– Ладно, я понял. Значит, не буду трогать тебя там, пока ты сама не поймешь, что готова к этому. Договорились?

Я согласно закивала и вернула голову на подушку, вновь оказавшись с Мишей лицом к лицу. Внутри пронеслось ликование от того, как легко и тактично он закрыл этот вопрос. Губы сами потянулись найти его, чтобы ласково поцеловать.

– Ну все, давай спать, – хрипло пресек Миша, нехотя прерывая поцелуй.

Я тихо улыбнулась. Потому что ощутила, как он вновь возбудился, начал прижимать меня к своему обнаженному телу сильнее, и все бы обязательно продолжилось, но он помнил, что мне рано вставать. И, в отличие от меня, относился к этому ответственнее.

Повернувшись спиной к любимому, я мечтательно вздохнула, ощутив, как он ревностно обнял меня за талию, придвинувшись вплотную. Новая доза эйфории навела на мысли, которые вдруг придали мне уверенности, и…

– Миш, – негромко позвала я.

– М-м?

Но стоило прокрутить в голове следующие слова, как я тут же съехала.

– Да так, ничего…

На это мужская рука тут же требовательно сжала мою ягодицу.

– Говори давай.

– Эм. Я только хотела спросить… может, мы можем ночевать вместе почаще?

Кажется, сердце затаило стук. Я так и не решилась обернуться, поэтому не видела лица Миши. Но зато прекрасно услышала шумный вздох.

– Малёк, мне тоже не хочется отпускать тебя по утрам, – вдруг устало признался он, – и по вечерам везти домой к родителям я не горю желанием. Но пока… лучше пусть все остается так, как есть. Нам не стоит торопиться.

Внутри садануло, хотя я ведь понимала мотивы Миши и резонность его слов. Наверное.

– Да… хорошо, – уныло откликнулась я.

Придавив ладонью мой живот, он поцеловал меня в шею и пожелал:

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи…

Глаза и правда слипались. Но в сердце тонким гвоздем застряло негодование из-за ответа Миши. Как бы я ни оправдывала и ни пыталась понять его ответ, это не успокаивало… И мне показалось – он прекрасно это понял. Он всегда понимал меня без лишних слов, но тем не мене оставался непреклонен.

Глава 25

Несмотря на осадок после нашего разговора, я уснула быстро. Да только сон не был спокойным. Я часто просыпалась, искала положение поудобнее или раскрывалась от жары, зависнув в каком-то состоянии полудремы.

Последнее пробуждение настигло меня ранним утром. И я сразу поняла, что проснулась от чего-то извне. Лениво распахнув глаза, повернула голову на звук, похожий на частое дыхание, и нахмурилась. Это был Миша.

В сером полумраке было видно, что он лежит на спине и что его кожа блестит от испарины. Приподнявшись, я пропустила внутри первые отголоски тревоги, увидев, как подрагивают его веки и как шевелятся приоткрытые губы. Грудная клетка Миши хаотично вздымалась, словно он стонал внутри себя, но вдруг… болезненный стон вырвался наружу.

Сердце гулко забилось. Я только протянула руку, не успела даже ничего осознать, как последовал резкий, короткий вопль. Миша выгнулся, словно его ударили по спине, напрягся так, что одеяло сползло с его обнаженного тела, и начал метаться, словно в бреду!

Находясь в состоянии оцепенения, я протянула к нему руки, коснулась груди и лица, и в этот же момент он резко распахнул глаза. Затем буквально слетел с кровати, а я отдернула ладони, будто ошпаренная.

Миша замер возле стены с опущенной головой, сжимая кулаки и тяжело дыша. Наблюдать все это было жутко… Просто стало для меня настоящим потрясением!

– Миша… – позвала я взволнованным голосом.

Он дернулся, слега повернул голову, но не обернулся. Только медленно поднял свои напряженные руки и упер кулаки в стену. Да с такой силой, что я даже услышала треск!

Это напоминало кошмар наяву. Но, несмотря на страх, все мое естество потянулось к нему в желании защитить, уберечь, что бы там ни было! Я поспешила слезть кровати, начала приближаться.

– Миша, посмотри на ме…

– Не подходи! – проревел он, резко обернувшись.

Карие глаза пронзил меня насквозь предупреждением, заставили испуганно замереть. Но Миша вовсе не во мне видел угрозу… Он будто боялся себя!

Кажется, вечность прошла, прежде чем его взгляд начал проясняться. Тяжело дыша, он нахмурился, столкнулся спиной со стеной и, схватившись за голову, осел на пол. Я же только смогла сделать вдох. Выдержала ровно три секунды и вновь начала приближаться к любимому.

Осторожно опустившись на колени рядом с ним, я коснулась дрожащей рукой темных волос. Миша не среагировал, и тогда я начала гладить его смелее, потянулась обнять. Он был весь напряжен. Будто камень живой.

В моих глазах застыли слезы. От его вида становилось невыносимо больно. Идиотка. Конченая дура! Как можно было этого не понять раньше?!

Комок безжалостно душил горло, но я не выдавала себя ни единым звуком. Просто ласково гладила любимого мужчину и бережно обнимала. Почувствовала, что он начал расслабляться, но очень нехотя, упорно закрываясь от меня.

– Блядь, я не хочу, чтобы ты это видела… – неожиданно сказал Миша, опуская голову, будто стыдясь. – Никогда.

– Ч-ш-ш, – отозвалась я, зажмурившись со всей силы. На самом деле меня безумно пугали вот эти слова, а не то, что с ним происходило. Ведь именно это могло всерьез мешать нашим отношениям! – Все хорошо, Миша…

– Нет, ни хрена не хорошо! Я могу причинить тебе вред!.. – воскликнул он надломленно, резко посмотрев на меня. – Однажды я тебя не узнаю…

Я сглотнула, но даже не думала пугаться.

– Ты никогда не причинишь мне вред, – произнесла я, отделяя каждое слово и глядя на него сквозь слезы. – Никогда!

Миша рвано выдохнул, качнул головой, словно я говорила наивные вещи. А в следующий момент притянул меня к себе и обнял так, словно я была его единственной связью с реальностью!

– Я люблю тебя! Очень сильно, Миш! – залепетала я. Непрерывно лаская его прикосновениями, желая всем сердцем успокоить. – Пойдем, пойдем в постель…

Он нехотя поднялся, и я до самой кровати вела его за руку. Легла рядом, укрыла любимого и продолжила терпеливо гладить. Очень скоро его дыхание стало размеренным. Он так быстро уснул, будто этот приступ выкачал из него половину сил! А вот я уже не смогла сомкнуть глаз.

* * *

Подгорелый запах заставил меня отвлечься от мыслей и оторвать невидящий взгляд от окна.

– Блин… – Торопливо шагнув к плите, я неловко сдвинула сковородку с огня, в которой готовилась пицца.

Ее стоило выключить минут семь назад, но к счастью, она не успела сильно пригореть. Я быстренько выложила толстенький кружок на тарелку и оглянулась на обеденный стол, где уже стояли оладьи и гренки. Многовато для завтрака… Ну что ж, зато время провела с пользой. Иначе с ума бы сошла от мыслей. А они атаковали беспощадно, не давая сердцу покоя.

Хотелось скорее поговорить с Мишей. Не могла дождаться, пока он проснется, а специально будить – рука не поднималась. К тому же, по правде говоря, я очень нервничала перед предстоящим разговором. Пока даже не представляла, как его начать…

– Давно проснулась? – неожиданно раздалось со стороны двери.

То ли спросив, то ли констатировав это, Миша замер в проеме, подперев плечом косяк. Нож, которым я разрезала пиццу, тут же завис в воздухе, а губы дрогнули в улыбке.

– Доброе утро! – бодро воскликнула и оглянулась на стол. – Садись… Ты как раз вовремя.

Однако хозяин квартиры будто не впечатлился моими стараниями. Лишь мазнул по завтраку бесстрастным взглядом, после чего вновь встретился с моими глазами.

В груди неприятно потянуло. Миша выглядел разбитым и напряженным. Мне показалось, он что-то хотел сказать, но не стал. Опустил взгляд, оттолкнулся от косяка и прошел к ближайшему стулу.

Стараясь делать вид, что ничему не придаю значения, я отвернулась к гарнитуру, щелкнула чайник и подхватила тарелку с пиццей. Поставила ее на середину стола, затем с улыбкой приблизилась к Мише, чтобы поцеловать. Его губы были напряжены, и он практически не ответил. А когда я отстранилась, увидела, что карие глаза смотрят куда-то вниз.

Стало неуютно. Я буквально кожей ощутила колючее отчуждение любимого, и это вмиг забилось беспокойством в сердце.

– Ты в порядке? – вполголоса спросила я, нервно сцепив свои руки.

Миша вскинул на меня хмурый взгляд и выдержал несколько долгих секунд.

– А ты?

Этот вопрос застал врасплох. Больно закусив губу, я уставилась на его пресс, лихорадочно подбирая ответ.

– Прости, что пристала к тебе с этими ночевками, – смущенно произнесла. – Если бы ты сказал раньше…

– О чем, Полина? – вдруг небрежно перебил Миша. – Что у меня периодически крыша едет по ночам?!

Я недоуменно встретилась с карими глазами.

– Думаешь, я бы тебя оттолкнула? – спросила с налетом укора.

Он поджал губы, отвел взгляд и неоднозначно качнул головой. А у меня в горле образовался ком обиды и негодования. Некстати пришли на память его слова, сказанные тогда – в кабинете: «Потому что ты воспримешь все близко к сердцу. Ближе, чем кто-либо другой…»

Сейчас же внутри горело отрицание – нет! Дело было вовсе не в том, что я испытывала к нему. Миша просто считал меня слабой! Он был уверен, что я испугаюсь, что я наивная девчонка, которая не доросла, и что я обязательно изменю свое отношение к нему!

Я понимала, как тяжело Диминому другу. Глядя на него в эту секунду, я испытывала неконтролируемое желание обнять, успокоить, облегчить его состояние. Ради него – уйти от темы, уверить, что ничего не произошло и ничего меня не смутило!

Однако я не поддалась этому желанию. Жестко заставила себя отступить от Миши, испытывая его напряженным взглядом, пока не столкнулась поясницей с краем столешницы.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне, – твердо произнесла я.

Миша посмотрел на меня исподлобья.

– О чем? – непонимающе спросил.

– Обо всем. С самого начала. Я хочу знать, что с тобой произошло. Что могло стать причиной таких последствий?…

– Нет, – безапелляционно отрезал он.

– Да! – настояла я неотступно. – Хватит уже смотреть на меня как на малолетку!

Наши взгляды столкнулись в противостоянии. Я еще никогда так с ним не разговаривала. Но этот момент казался мне важнее всего!

– Да какого черта! – недовольно рыкнул Миша. – Зачем тебе это нужно?!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с эмоциями и сформулировать четкий ответ.

– Позволь мне разделить это с тобой, – попросила я надломившимся голосом. – Позволь понять тебя… Иначе как нам быть дальше, Миш?…

Сердце сжалось до боли. Потому что в его глазах не отразилось ни капли снисхождения. И внутри я уже приготовилась к поражению… Нет. Он не станет делиться со мной самым больным. Возможно, Миша вообще никому не смог открыться до сих пор, что уж говорить обо мне! Но это значило ужасное – над нашими отношениями нависла серьезная угроза.

Чайник щелкнул. Отличный повод, чтобы отвернуться и спрятать навернувшиеся слезы. Лишь бы занять руки, я потянулась за кружками, а когда раскладывала пакетики, услышала, что Миша прошел мимо меня к окну. Зажужжала вытяжка. Когда я ставила кружки на стол, он уже сидел на подоконнике и делал первую затяжку.

Мне не хотелось пить чай. Не хотелось есть. Не хотелось садиться и делать вид, что меня устраивает его решение и воцарившаяся напряженная тишина.

Неуверенно посмотрев на хозяина квартиры, который, подогнув одну ногу, смотрел на город за окном, я тяжко вздохнула и хрипло обронила:

– Пойду переоденусь…

На душу лег тяжелейший осадок. Я направилась в коридор, но вдруг перед самым порогом услышала:

– Я не знал, кого убил.

Замерев, неуверенно оглянулась, слыша, как гулко забилось мое сердце. Миша продолжал хмуро смотреть в окно, удерживая пальцами сигарету, не замечая растущего столбика пепла.

– На его роже не было написано, что он блатной какой-то, – продолжил он, будто говоря с кем-то невидимым. – А даже если бы он и представился – я бы все равно не передумал.

Я осторожно прошла вдоль гарнитура ближе к окну, внимая каждому слову любимого человека и предчувствуя заранее, какие тяжелые эмоции мне предстоит испытать.

Миша стряхнул пепел и вновь сделал затяжку.

– Я увидел «бабочку» в последний момент и среагировал, даже не задумываясь. Возможно, Дима справился бы сам, но одна лишняя секунда могла стоить слишком большой цены. – Он шумно вдохнул, а его взгляд пропал в пространстве. Затем повторил, будто убеждая себя уже в тысячный раз: – Я не собирался его убивать. Не хватило пространства для грамотной атаки…

«Я ВЕРЮ ТЕБЕ!» – в тот же миг закричало все внутри, но я титаническими усилиями заставила себя молчать. Будто любая мелочь могла заставить Мишу передумать рассказывать мне что-то.

– Когда стало ясно, что все кончено… Мне как битой в голову дали. Пришел в себя только в СИЗО. – Он достал новую сигарету, и я заметила, что движения его пальцев стали неловкими. – Там и началась моя веселая жизнь.

Я сглотнула от неожиданного открытия, что это началось гораздо раньше – еще в СИЗО! Настороженность невольно свернулась внутри, и я незаметно стиснула рукой край столешницы.

– Мне доходчиво объяснили, кого я прихлопнул – у этого отморозка оказалась богатая криминальная родословная. И с первого дня дали понять, что серьезные дядьки мне этого не спустят.

Миша прикрыл глаза, и я заметила, как стиснул зубы, словно собирался с силами, прежде чем продолжить.

– Я, конечно, слышал разные истории про неугодных под стражей… – Он усмехнулся. Только так угнетенно, что у меня мурашки выступили по коже. – Но то, что со мной эти твари делали, пытаясь прогнуть… К такому я не был готов.

Я поняла, что подошла к самому краю обрыва. Что прямо сейчас я шагну вниз, и мне будет очень больно.

Но я должна была это услышать. Миша должен был мне это сказать!

– Что они делали, Миша? – спросила я напряженно, буквально выдавливая из себя каждое слово.

– Они устроили мне ад, – до жути спокойно ответил он. – Подошли к этому грамотно – чтобы следов не оставалось. Связывали и били по пяткам, ребра ломали почти без синяков, суставы выкручивали – все что угодно, лишь бы нужное признание выбить… Устроили, мать его, пытки, как в средневековье. – Он задумчиво покачал головой. – Не представляю, сколько им бабла отвалили, чтобы так старательно не слезали с меня. Конечно, попадались и адекватные. Пытались советы давать, чтобы меньше прилетало. Но я не видел в этом выход…

Я до крови закусила щеку и закрыла глаза, потому что уже не могла сдержать слез. Стояла и безмолвно сотрясалась. Хотя, кажется, Миша погрузился в себя уже слишком глубоко, чтобы придать этому значение.

– Во мне скопилось столько гнева… что он буквально сжирал меня! Только благодаря ему я не сломался. Однажды смог одного мудака застать врасплох и так избил его, что больше не видел в СИЗО. – Сигарета была вновь потушена. – Я думал, меня просто прикончат после этого. Я был готов и ждал. Но оказалось… моя смерть никому не нужна. Те блатные хотели, чтобы я жил и расплачивался. Перед последним слушаньем меня даже не трогали. Дали вроде как передышку. Но я знал, к чему это… Спектакль окончен – приговор подписали.

Судорожно вытерев слезы, я продолжала впиваться пальцами в столешницу и слушать. Как бы больно ни было – я вынесу.

– А дальше была тюрьма… Я приготовился к борьбе с первой секунды, когда с конвоем вели до камеры. Нервная система билась в конвульсиях, но оказалось, зря. Не рассчитали че-то мои покровители, и я попал в камеру к незаинтересованным ребятам. Но долго радоваться не приходилось. Да в общем-то, я при всем желании не смог бы расслабиться… Только теперь моими врагами были не вертухаи, а заключенные. Поджидали меня при любом удобном случае, присматривались, примерялись. Играли, как шакалы, пока только разминались. Но я был настороже даже во сне. Никому не доверял, ни на какую правду не надеялся. И я понимал, что однажды они захотят сломать меня по-черному… Вопрос времени.

Сердце вырывалось из груди. Я смотрела Мишу и видела ту кошмарную реальность, в которой он жил. И слова Димы о том, как друг изменился, теперь казались жестокой насмешкой! Даже я его осудила в тот вечер, когда осталась…

– В последней стычке я бился особенно жестко и получил обратно немало. Мне неважно было, кто стоит передо мной. Я не следовал правилам, потому что остался один на один с судьбой. После этого меня сунули в изолятор. И впервые я испугался, что не выдержу. Что в следующей схватке не потяну… Я был готов ко всему по возвращении в камеру. Но только не к тому, что меня неожиданно возьмут под крыло.

Я потерла вспотевшие ладони, ощутив, как сердце пронзила надежда и облегчение.

– С того дня больше никто не смел ко мне соваться. Как будто чья-то авторитетная рука нажала кнопку «стоп». И, конечно, я понимал, что не бывает бесплатного сыра. В общем-то, от меня не стали скрывать, что кое-кто на воле проявил участие. Заставил «сильных» обратить на меня внимание. Позже я неизбежно узнал, от кого пришло это добро…

Миша замолчал, и на кухне стало так тихо, что было слышно только наше дыхание.

– Кто это был? – осторожно спросила я. Мне стало просто жизненно необходимо узнать, кто стал спасителем моего любимого человека.

И он впервые за весь разговор посмотрел на меня. Только ответил таким тоном, словно ему костью в горле встало это имя:

– Демид Арбатов. Муж моей сестры.

Глава 26

Я застыла в безмолвии на долгие мгновения, ошарашенная этой новостью.

– Катя?… – неуверенно произнесла. – Но как же… Подожди, так она поэтому уехала?

Разбросанные события с бешеной скоростью начали складываться в голове в одну картину. Все произошло очень странно. Никто не видел мужа Кати, кроме ее родителей. Мама сказала, что, кажется, она беременна, но все это почему-то скрывалось… А потом сестра Миши неожиданно оставила учебу, друзей, дом и уехала за границу с тем мужчиной, который, по всей видимости, был отцом ее ребенка.

– Она уехала, чтобы жить в спокойствии, – хмуро сообщил Миша спустя напряженную паузу. – Вдали от всех этих криминальных дел. Хотя я не думаю, что когда-нибудь он сможет гарантировать ей это спокойствие…

Миша отвернулся к окну и поджал губы. Он явно злился, но я никак не могла понять, что именно служило тому причиной? В мыслях царил хаос, который я безуспешно пыталась упорядочить.

Мы не очень близко общались с Катей… Разный возраст и интересы. Но я точно знала, что у нее не могло быть в окружении подобного типа людей. Кто мог бы решить такую проблему? Только какой-нибудь криминальный авторитет.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неожиданно сказал Миша, упрямо глядя на город, но будто видя перед глазами совершенно другое. – Не ломай голову, Полина. Моя сестра связалась с этим «спасителем» только ради меня. Ума не приложу, как она вышла на него… Но сейчас я сижу здесь – живой и почти здоровый – благодаря ее жертве.

Мне резко стало не по себе. Потому что я даже близко не предполагала этого! Сразу поняла, о какой «жертве» он говорит, и теперь просто не знала, как реагировать. Тупо стояла и растерянно пялилась на Мишу.

– Я не мог это предотвратить. Думал о всяком, но было слишком поздно. Меня поставили перед фактом – рука уже была протянута. Катя уже шагнула в пропасть, а мне оставалось сидеть и… молча хавать результат!

Он поморщился, будто ему было противно от самого себя. Я же, нервно сглотнув, поняла, что больше не имею право притворяться мебелью. Забегав взглядом в пространстве, лихорадочно принялась выстраивать все услышанное по полкам.

– Но… возможно, это был единственный выход, Миш? – осторожно, но уверенно заметила.

Он сузил глаза, крылья его носа разошлись от резкого вдоха.

– Единственный выход, – повторил странным тоном хозяин квартиры. – Да за моей спиной развернулась война, масштабы которой я и представить не мог. Там такие лица сцепились ради одного меня, что до сих пор не укладывается в башке! А главным звеном во всем этом оказалась моя маленькая сестренка… – Миша вдруг посмотрел на меня, и грудную клетку стянуло до боли невидимыми тисками. – Она спасла мою жизнь. Прыгнула в котел к монстрам с закрытыми глазами, отдалась этому авторитету гребаному, даже не имея никаких гарантий! Она поставила на кон все только ради одного шанса. А я просто сидел… Как у Христа за пазухой. И готов был проклясть весь мир за помощь, о которой не просил.

Мне было все тяжелее слушать его исповедь. Эмоционально я просто не успевала ее переваривать! Неужели все это правда произошло? Катя знала, что Мише угрожает опасность, и связалась с опасным человеком, чтобы помочь ему?! В каком же отчаянии она находилась? Смогла бы я осмелиться на такое?… Ради Димы…

Мороз прошел по коже. Тяжестью на сердце легло осознание: а каково было Мише? Он бы ни за что не согласился на это. Даже ценой собственной жизни! А узнал все, когда уже нельзя было ничего исправить. Какой же тяжелый и несправедливый выбор… Но Катя сделала его, а ему пришлось с ним смириться.

Теперь я вдруг поняла, что в Мише горела не злость на этого Арбатова. В нем скопилось много сильнейших эмоций, но в основе их стояла злость на себя. На сестру он злиться не мог… Ему просто было больно за нее. И, кажется, эта боль до сих пор с ним.

Сглотнув плотный комок в горле, я взглянула на своего отчужденного мужчину и утешающе сообщила:

– Я слышала, как твоя мама говорила о Кате. Что она счастлива. И… сердце тети Веры спокойно именно потому, что твоя сестра рядом с надежным человеком.

Миша упрямо качнул головой и принялся крутить в пальцах зажигалку.

– Она многого не знает. Наверное, я бы тоже предпочел не знать… Потому что никогда не смогу избавиться от гнилого чувства вины и адекватно оценить то, что сестра сделала для меня.

Я больно закусила губу. Мне казалось, я так понимала его, даже как будто чувствовала все, что он испытывает! Но я так же понимала Катю. Ее мотивы были всецело оправданны, и жертва оказалась не напрасна… Поэтому тяжесть засела на душе. Я не представляла, как облегчить состояние любимого.

На какое-то время между нами возникло гнетущее молчание. Я неотрывно смотрела на Мишу, а он – как будто больше не решался посмотреть в мою сторону. Теперь я все узнала. Возможно, даже больше того, что он планировал рассказать, и это, скорее всего, заставляло его испытывать сильную неловкость.

В какой-то момент я решительно направилась к любимому. Пока он еще не успел надумать всякие глупости насчет моей реакции. Ласково обхватила его руку напряженными пальцами и вполголоса произнесла:

– Знаешь, почему ты не можешь смириться? – Он хмуро встретился с моими глазами, кажется, насторожился. – Потому что ты хороший человек, Миша. Брат, любящий свою сестру. То, что ты чувствуешь… Это совершенно нормально!

Миша поджал губы, опустил глаза и неуверенно обхватил мои руки в ответ. Я с болью наблюдала за ним, остро ощущая колючую мужскую энергетику. Как будто хозяин квартиры закрылся и очень хотел отгородиться от меня.

– Спасибо тебе… – выдохнула я благодарно.

– За что? – глухо отозвался Миша.

– Что рассказал мне. Я знаю – тебе было тяжело… Но это очень важно для меня.

Карие глаза встретились с моими, словно услышанное Мишу озадачило. Я же взволнованно коснулась ладонью его лица, буквально задыхаясь от переполняющих меня эмоций.

– Что бы ты ни думал – я никогда не отступлюсь от тебя, – отчеканила каждое слово, глядя прямо в глаза, от красоты которых замирало сердце. – Мне очень жаль, что все это произошло с тобой. Но я горжусь… Горжусь, что ты выдержал тот ад! И я уверена, мы справимся с твоими кошмарами. Их можно вылечить, вот увидишь! Есть много специалистов, которые…

– Нет, – неожиданно отрезал он. Мягко сжал мои руки и непреклонно произнес: – Я понимаю твою заботу, Полин, но не собираюсь какому-то дядьке изливать свою душу. Я вообще не собирался ни с кем это обсуждать. Ты одно большое исключение – на этом все. Да и не верю я в этих мозгоправов.

Внутри неприятно садануло. Нервно выдохнув, я уставилась на наши руки и попыталась убедить нас обоих, как бы наивно это ни звучало:

– Все равно эти воспоминания оставят тебя. Мы заменим их новыми воспоминаниями…

В груди ухнуло, когда я увидела, что Миша слегка улыбнулся. Затем он вдруг притянул меня к себе и крепко обнял. Ловко встав с подоконника, взял мое лицо в руки и прикоснулся лбом ко лбу.

– Ты моя девочка, – с ласковым хрипом произнес, прикрыв глаза. – Я ни разу не пожалел, что выбрал тебя.

Пульс резко участился, когда его губы поймали мои и начали неистово целовать. Он стиснул меня своими руками так сильно, что стало трудно дышать. И пламя мгновенно разгорелось между нами… Что бы Миша ни вкладывал в этот поцелуй, останавливаться он не захотел.

Я не успела понять, как оказалась усажена на подоконник с широко разведенными ногами. Теплая ладонь ловко забралась под майку и начала терзать мою грудь.

В животе мгновенно возник прилив возбуждения. Миша нетерпеливо снял с меня майку и просунул руку в шорты. Я ахнула в голос, мгновенно заразившись безумием любимого. Вцепилась в его предплечье и беспомощно начала хватать ртом воздух, когда он проник в меня без подготовки. Между ног быстро стало влажно и горячо. Схватив за шею сзади, Миша вновь впился в мои губы и начал входить пальцами в одном ритме, стремительно доводя меня до взрыва…

– А… Ах!.. – выкрикнула я рвано, несколько раз содрогнувшись.

Трусики промокли насквозь вместе с шортами. Миша быстро избавил меня от них, спустил спортивные штаны, и я затаила дыхание, с нетерпением ожидая, когда его большой, возбужденный член заполнит меня. Первый толчок обезоружил, заставил выгнуться, заныть от удовольствия. Но как только я пришла в себя, обняла ногами мужские бедра, бесстыже принимая толчки, желая, чтобы Миша зашел максимально глубоко…

Его пальцы беспощадно сдавливали мои ягодицы, пока он входил в одном мощном темпе. Наши тела буквально горели! Они покрылись потом и мурашками от страсти, захватившей нас обоих в плен. Я несдержанно стонала, выкрикивала имя любимого, порой совершенно теряя голову от вспышек удовольствия.

В какой-то момент Миша стянул меня с подоконника и уложил животом на свободную часть стола. Пьяным взглядом наблюдая, как подпрыгивает моя пицца на тарелке, я ладонью зажимала резкие стоны и всхлипы от толчков, которыми Миша пробивал меня сзади, крепко держа за бедра. Потом все начало плыть. Я вцепилась одной рукой за край стола и, выгнувшись, громко крикнула от настигшего меня оргазма.

Невероятное ощущение…

Я даже не поняла, что произошло! Когда Миша замер во мне, и наши тела соединились в одно целое?… Моя плоть сжималась от спазмов, а его – изливалась горячей жидкостью.

– Бля-ядь… – протянул он сквозь зубы, рвано дыша.

Миша сделал еще один небольшой толчок, будто все еще не осознавая, пребывая в состоянии неконтролируемой эйфории, которая мешала понять, что он закончил в меня…

– Подожди, – услышала я напряженное, едва успела поднять голову. – Не вставай.

Миша без промедления стянул салфетки со стола напротив и несколькими уверенными движениями вытер теплую, вязкую жидкость с моих бедер. Затем он сразу помог мне подняться, взял за руку и потянул из кухни.

– Идем. Надо все вымыть. Сейчас.

Я растерянно смотрела на своего парня, не зная, что сказать, и не представляя, как действовать. Полностью доверилась ему. И кажется, давно не чувствовала себя настолько смущенной. Никаких расшаркиваний и деликатностей – Миша зашел со мной в душ и все сделал сам. Постарался вымыть остатки спермы, пока я с красными щеками стояла, стесняясь посмотреть на него. Он выглядел напряженным, и я невольно перенимала его настроение.

Когда Миша обернул меня полотенцем, сосредоточил на моем лице задумчивый взгляд.

– Блин, сам не понял, как так получилось, – произнес вдруг отстраненно и будто виновато. – Совсем расслабился… Этого больше не повторится, Малек.

– Не волнуйся. – Я смущенно опустила взгляд, отчего-то чувствуя себя крайне неуютно из-за этой ситуации. – Я знаю, какие таблетки принять.

Однако моя попытка успокоить нас обоих заставила Мишу нахмуриться.

– Какие? – неожиданно прохладно уточнил он. – Думаешь, нормально этим увлекаться?

Оторопело встретившись с карими глазами, я скованно пожала плечами. Потому что действительно не могла с точностью ответить на этот вопрос.

Шумно выдохнув, Миша хмуро сдернул второе полотенце и обернул им свои бедра. Мы вместе вернулись на кухню, только настроение за завтраком оставляло желать лучшего. Хозяин квартиры молчал и о чем-то загадочно думал, а я пыталась запихнуть в себя хотя бы треугольник пиццы.

– Не покупай никаких таблеток, – неожиданно услышала я, когда уже встала из-за стола.

Поставив тарелки в раковину, озадаченно оглянулась на Мишу, в голосе которого уловила строгие ноты.

– Ты уверен?…

– Да, – тут же убедил он меня. – Но нам стоит обезопаситься на будущее. Надо подумать о предохранении, Полина. Согласна?

Я ответила медленным кивком. На самом деле я действительно была согласна с Мишей, но не решилась бы сама когда-нибудь завести эту тему. Мне давно стоило озаботиться противозачаточными, а не надеяться на чудо.

– Я схожу к врачу… Проконсультируюсь.

– Необязательно ты, – тут же возразил Миша. – Я могу взять это на себя. Резинка, конечно, не гарант, но для начала надежный вариант.

Как же неудобно было такое обсуждать. В отличие от меня, Миша чувствовал себя гораздо увереннее. И правильно. Это разговор двух взрослых людей, которые ведут активную половую жизнь. Тут не до стеснения.

Отвернувшись к раковине, я принялась мыть посуду, будто желая спрятать мысли, которые могли отразиться на лице. Но очень скоро мужская рука накрыла кран и закрутила его.

– Оставь, – разнесся рядом бархатный голос. – Тебе давно пора собираться.

Миша протянул мне полотенце, но взяв его, я растерянно застыла, встретившись с карими глазами.

– Что такое? – обеспокоенно спросил хозяин квартиры, склонив голову набок.

– А что если… после этого раза что-то все же случится?… – едва слышно задала я вопрос.

Миша задумчиво прищурился, опустил взгляд и принялся сам вытирать мои руки.

– Значит, я буду обязан на тебе жениться.

На мужском лице пробежала очаровывающая, несущая покой улыбка, но отчего-то я совсем не успокоилась. Он говорил так… будто знал наверняка – ничего не будет! Возможно, уже имел опыт с успешным устранением подобной неосторожности. Либо же Миша действительно не боялся ответственности. Но мне было ясно наверняка – моя беременность в его планы на ближайшее, а может, и не ближайшее будущее, не входит. Как, впрочем, и в мои… Хотя мысль забеременеть от любимого мужчины невольно будоражила нутро, заставляло сердце трепетать незнакомыми эмоциями. Потому что любимый.

Всю дорогу до универа меня не оставляло зудящее, неуютное чувство, не дающее покоя. Миша как обычно держал мою руку, был сосредоточен на дороге, а я то и дело поглядывала на него. Так напряженно углубилась в свои мысли, что показалось – мы доехали очень быстро.

– Сильно опоздала? – спросил он озадаченно, через окно глядя на пустую площадь перед зданием. Это значило, что уже вовсю шли пары.

– Ничего страшного. Там не очень важный предмет…

Миша внимательно посмотрел на меня и ловко щелкнул мой ремень безопасности.

– Ладно, давай – бегом учиться, – непреклонно велел он.

Однако я сразу оказалась в тесных объятиях для требовательного поцелуя.

– Если успею, подвезу тебя домой, – хрипло сообщил Миша, не желая отпускать меня.

– Хорошо… – отозвалась я и обняла его шею, жадно втягивая пьянящий мужской запах. – Я люблю тебя.

Так получилось, что уже через секунду я оказалась лицом к лицу с Мишей, поэтому зарделась. Мне всегда было неловко это говорить. И, как правило, я признавалась в порыве эмоций, невольно, не успевая сдержаться. А он ведь еще ни разу мне не ответил… Но я зарубила себе на носу: это не из вредности или неуверенности в своих чувствах. Просто не все мужчины умею говорить признания. Мне казалось, я достаточно успела узнать своего мужчину, чтобы делать такие выводы. Ну, или… я просто себя успокаивала.

– Хорошего дня, – поспешила сказать я, чувствуя, что пауза становится неловкой.

– Полина, – вдруг позвал меня Миша, когда я уже выбралась из салона и собиралась закрыть дверь.

Он дождался, пока я встречусь с его взглядом, и, понизив тон, отделяя каждое слово, ответил:

– Я тебя тоже.

Мои эмоции наверняка отразились веером на лице и на губах, которые растянулись в улыбке. Неловко закрыв дверь, я на ослабевших ногах направилась к входу в здание, чувствуя, как будто у меня крылья выросли на спине! Не удержалась. Оглянулась на красивый, отполированный внедорожник Миши, который резво вырулил с парковки. Короткий сигнал дал понять, что он тоже смотрел на меня, прежде чем машина покатила вниз по улице.

Мечтательно вздохнув, я продолжила путь к зданию университета, однако возле самых дверей задержалась и посмотрела на часы. На пару я все равно уже опоздала.

Закусив губу, я огляделась по сторонам и поймала взглядом переулок вдали, где находился ряд магазинов. В том числе аптека.

Я знала, что беспокойный сгусток внутри не оставит мою душу. С каждой минутой он, казалось, становился только настойчивее: Миша закончил в меня. А значит, существовала весомая вероятность, что это не пройдет бесследно…

Да, меня настораживало замечание по поводу безопасности такой контрацепции. Но еще больше тревога заполняла нутро, что это послабление только все усложнит. Как бы романтично все ни представало в голове, сила здравомыслия и страха перед сложностями оказалась сильнее и настойчивее.

Глава 27

– Он правда так сказал? – раздался в динамике телефона удивленный голос Оли. – Что женится на тебе?

Я смущенно прикусила губу и поправила:

– Будет обязан.

– Ну, это все равно сильно. Наш парень знает, что делает.

– Да, но… Это звучит, как вынужденный выбор, Оль. А я не хочу так…

– Я поняла, – вздохнула она. – Поэтому не глупи и сходи к врачу сама. Не хватало еще, чтобы у тебя проблемы начались с этими экстренными таблетками. Это не игрушечки, Полина.

Я в смятении уставилась на вымощенную дорогу аллеи под ногами, по которой следовала к дому.

– Да, знаю. Но я не видела другого варианта.

– Ох… Хорошо быть мужиком, – запричитала Оля. – Кончил – и никаких тебе проблем, а нам сиди и думай, что с этим делать!

Замедлив шаг, я устремила взгляд на свою высотку, до которой почти дошла. Задумалась над ее словами и не удержалась от вопроса:

– Оль… А вы с Димой планировали Марка?

Многозначительная пауза навела на подозрения.

– Ну, как сказать… – замялась она. – Не буду врать – у нас была не самая идеальная и романтичная ситуация.

– Правда? – осторожно уточнила я. Честно говоря, даже чуточку легче стало, а то мне казалось, сложнее, чем у нас с Мишей, отношения не придумаешь. – Я думала, уж у вас-то точно все было по плану.

В трубке послышался вздох.

– Я же как-то говорила тебе, что у нас не было такой страсти, как у вас с Мишей. Точнее, у меня-то она была… А вот что происходило на душе у Димы, я долго не могла понять и очень боялась. Но точно не думала, что ребенок как-то сблизит нас.

– Но ты решила его оставить?

– Да. Я даже подумать не могла об аборте. Единственное, о чем я переживала: будем ли мы воспитывать малыша вместе? Или все же мне придется отпустить Диму… Но я была старше, Полин, чем ты сейчас, и знала, что делаю.

Я присела на скамейку, которая попалась мне на глаза, и качнула головой.

– Я и не догадывалась, что у вас так все было. Мне казалось, ты появилась в нашей семье сразу и навсегда.

– Многое оставалось за кулисами, – уклончиво объяснила она. – Да и ты была молоденькой совсем, только об учебе все думала. Я появилась в вашей семье, когда Дима познакомил меня с родителями. А с этим он не спешил, скажу тебе прямо.

Если бы я не видела, как брат любит жену, обязательно бы запереживала после такого рассказа. Но они уже преодолели свое испытание, и теперь им можно было только позавидовать.

На некоторое время мы обе замолчали. Но разговор завершать не спешили, просто находились в своих раздумьях.

– Он хоть спрашивает обо мне? – вдруг выдала я негромко.

– Конечно, спрашивает, – утешительно ответила Оля. – Он знает, что мы поддерживаем связь, и если что-то случится, я обязательно скажу ему, но все равно периодически интересуется, звонила ли ты мне. Детский сад, блин… Вам нужно заканчивать это и помириться.

– Лично я с ним не ссорилась…

– Да, но и ты ведь ему не звонишь – морозишься! Оба упрямо делаете гордый вид, а сами выспрашиваете у меня втихаря друг о дружке.

Я тихо улыбнулась. На сердце полегчало от того, что он тоже небезразличен, а не только я. Дима мне своим поведением очень напоминал отца. Но я верила, что уж он-то не станет дотягивать до абсурда и обязательно воспользуется шансом наладить общение, если возникнет такой.

– Может… Как-нибудь придешь в гости? – осторожно предложила Оля. – Ко мне, к Марку.

– Ой, даже не знаю, Оль… – тут же скептически отозвалась я.

– Ну, ты же не должна из-за Димы избегать и нас?

– Нет, конечно, – виновато согласилась я с ее резонным замечанием. – И я не избегаю – мы ведь видимся на улице.

Но Оля была непреклонна:

– А я хочу видеть тебя в гостях! Раньше ты часто приходила, Полина. И сейчас, если ты вдруг надумаешь, Дима не станет выгонять тебя, поверь.

Тяжкий вздох сорвался с губ. Конечно, он не станет выгонять… Только атмосфера в квартире будет крайне напряженной. Что-то подсказывало – первым делать шаг к примирению брат тоже делать не станет.

Все еще не зная, как деликатнее ответить Оле, я вовремя услышала, что кто-то звонит по второй линии. И без всяких угрызений совести решила оставить назревший вопрос без ответа.

– Оль, мне тут по второй линии звонят. Давай позже поговорим, ладно?

– Ладно, – вздохнула она, будто прекрасно поняла мой умысел. – Береги себя.

– Угу, и ты тоже! Пока…

Встав со скамейки, я поспешила принять звонок от мамы, которая упрямо ждала ответа.

– Да, мам?

– Ты уже дома? – строго спросила она.

– Почти.

– Точно? Сегодня никак ночевок не планируется, надеюсь?

– Да нет же! Вот – я почти подошла к подъезду. И не собиралась сегодня никуда.

– Хорошо, – удовлетворенно выдохнула мама. – А то вчера отец что-то допытываться начал, расспрашивать: где ты, с кем ты общаешься… В общем, не хотелось бы скандала из-за того, что я тебя отпускаю на ночевку с парнем без его ведома.

Я скривила губы, отчего-то в штыки восприняв ее опасения насчет папы.

– Мам, ну Миша же мой парень. И к тому же твой крестник – почему ты должна обо всем уведомлять отца?

– А ты считаешь, нормально от него скрывать, что у тебя кто-то есть? – остепенила она меня.

– Нет, но…

– Пока ты живешь с родителями, они имеют право знать, Полина, с кем ты дружишь и куда можешь уйти с ночевкой. Я поддерживаю тебя только потому, что мы обе знаем, какая у Игоря будет реакция. Но все же рано или поздно он узнает. И если ты считаешь, что у вас все серьезно с Мишей, думаю, лучше тебе поговорить с отцом.

Я нервно закусила губу.

– Да, у нас все серьезно, – подтвердила решительно. – И ты права – мне стоит поговорить с ним. Я на самом деле давно думала об этом, просто… дала себе время.

– Понимаю. Ну, в общем, ты меня услышала, дочь… Давай, мне нужно бежать. До вечера!

– Пока.

Сбросив звонок, я застыла на некоторое время, напряженно глядя в пространство. Решение оказалось внезапным, но я действительно намерилась рассказать папе о Мише. Вопрос времени… Хотелось найти наиболее подходящий момент.

Открывая дверь квартиры, я удивленно отметила, что она не заперта. Неужели папа так рано вернулся с работы?

Увидев его вещи в прихожей, я даже как-то занервничала. Не была морально готова встретиться с отцом прямо сейчас. Даже хотела поддаться желанию незаметно уйти в свою комнату, но решила – это совсем неуважительно. Ведь папа слышал, как хлопнула дверь, а значит, знает, что я пришла.

В любом случае пересечение было неизбежно. Когда я проходила мимо кухни, краем глаза заметила силуэт, невольно замедлилась и наткнулась прямо на взгляд отца.

– Привет!.. – воскликнула приветливо, занимая проем.

Он стоял возле окна лицом к двери и со скрещенными руками, словно намеренно ждал меня.

– Здравствуй.

– А ты сегодня рано, – неловко подметила я, растерявшись от его хмурого тона.

– Обстоятельства так сложились, – лаконично и постно отозвался папа.

– Понятно… – Я глянула на стол, где стояла его чашка с кофе, затем на плиту. – Ты уже поел? Может, разогреть что-нибудь?…

– Не нужно. Я не голоден.

Он продолжал напряженно смотреть на меня, а я в этот момент боролась с трусостью внутри себя и одновременным желанием сделать самое страшное прямо здесь и сейчас.

– Пап… Я хотела поговорить с тобой, – все-таки выпалила.

Он приподнял бровь, наблюдая, как я неуверенно перешагнул порог кухни, направившись ближе к столу.

– Я тебя слушаю, – разрешил отец, когда наши взгляды вновь встретились.

– Я давно хотела тебе сказать, но… не знала, как лучше это сделать. В общем… я встречаюсь с парнем. И у нас все серьезно. Вот…

Некоторое время глава дома испытывал меня пристальным взглядом и молчанием.

– Ты про Тереева говоришь? – неожиданно спросил он таким беспечным тоном, что я даже потерялась.

– Эм… Да. Это Миша.

– Значит, ты к нему вчера ездила ночевать, – не спросил – констатировал отец, словно и так это знал.

Я понуро промолчала, а он многозначительно хмыкнул и странно улыбнулся одними губами.

– И сколько времени это продолжается?

– Не так давно… – уклончиво выдала я. – Да это и не имеет значения. Главное ведь, что происходит между нами сейчас.

– Все верно. Никакого значения. – Я все время что-то улавливала в голосе отца, и это что-то заставляло меня безотчетно нервничать. Он вдруг кивнул на стул, стоявший рядом со мной. – Ну-ка сядь.

Хмуро опустив на него взгляд, я попыталась возразить:

– Пап, я…

– Сядь, Поля, – непреклонно велел он. – Ты ведь хотела поговорить? Так давай поговорим.

Взглянув на папу с налетом настороженности, я покорно заняла чертов стул, заранее приготовившись выслушать что-то неприятное. Внимательно проследила, как он прошел к столу и сел ровно напротив меня.

– Ты не будешь с ним встречаться, – спокойно и просто объявил отец, буквально оглушая мою нервную систему.

Я даже не сразу нашлась, что сказать!

– Извини, пап… – твердо выдала. – Но я сама буду решать, с кем встречаться, а с кем нет.

– Не в этот раз, Полина, – невозмутимо заключил он.

Возмущение и гнев начали расползаться языками пламени в груди. Несдержанно фыркнув, я бесцеремонно поднялась со стула, намереваясь уйти в свою комнату.

– Сейчас же сядь обратно! Я не закончил.

Резко застыв, я сжала руки в кулаки и обернулась.

– И что ты снова придумаешь? – с вызовом спросила. – С учебы меня вышвырнешь? Или, может, из дома?

Глава семьи испытывал меня тяжелым взглядом, сохраняя продолжительную паузу, прежде чем небрежно процедил:

– Не угадала. Я просто засажу его обратно на зону. А если ты сейчас попытаешься уйти, сделаю это раньше, чем планировал.

Сердце ухнуло в груди. С лица хлынула кровь, а в ушах поднялся звон.

– Что ты сказал?…

– Ты слышала. Если решишь дальше с ним встречаться, не пройдет и недели, как твой Миша при странных обстоятельствах окажется в СИЗО. А затем вернется туда, откуда не так давно вышел.

Я смотрела на отца во все глаза, не в силах поверить услышанному – что это реальность, и он не шутит!

– Ты не можешь… Ты м-меня специально пугаешь!

Глядя исподлобья, папа поднялся из-за стола и хладнокровно спросил:

– Хочешь проверить? Вспомни, где я работаю и на какой должности с некоторых пор. Думаешь, мне будет трудно это устроить? Тем более с бывшим уголовником.

Я, не веря, замотала головой. Находилась просто не в состоянии осознать, что он только что разрушил мой мир. Что уже сегодня, сейчас, в эту секунду мне нужно принимать бесповоротное решение о нас! Только сложилось острое впечатление, что решение принято. Не мной.

– За что? – прошептала я отчаянно.

Глава семьи шумно втянул воздух, качнул головой и непреклонно объявил:

– Я тебе все сказал.

– Нет! – крикнула я, не сдерживая тона. – За что ты так ненавидишь ЕГО?! Миша всегда был другом нашей семьи! Он… Он ведь спас Диму! Твоего сына, папа!.. Но ты?… Что ты сделал? Даже палец о палец не ударил, чтобы помочь ему тогда!

Меня всю колотило крупной дрожью, на глаза набежали слезы. Брат приходил к отцу просить о помощи – только после рассказа Миши я вспомнила об этом. Все окончательно встало на свои места!

Не знаю, как проходил разговор, но Дима вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Именно с того дня он перестал общаться с отцом. Просто как будто вычеркнул его из своей жизни!

Казалось, папу вообще не смутили мои слова. Весь его вид отражал уверенность, словно ничего человеческого в нем никогда не было! Или он знал что-то, чего не знал никто…

– А кто сказал, что он спас Диму? – неожиданно выдал отец, окончательно выбивая почву из-под моих ног. – Твой хорек? Или, может быть, сам Дима?! А ты никогда не думала, что твой брат просто решил прикрыть дружка? Ведь вот что странно – он не стал давать показания в защиту твоего Миши.

Я нахмурилась. Отвела напряженный взгляд, лихорадочно пытаясь выискать в памяти что-то связанное с этим. Дима собирался. Он обнадеживал плачущую тетю Веру, что его показания спасут Мишу и нечего бояться! Но что-то произошло…

– В любом случае ничего подтверждающего, кроме слов сына, я не нашел, – сухо объявил отец. – Никаких доказательств. Когда же начал рыть глубже, перед моим носом хлопнули папкой и по-хорошему посоветовали не соваться. Так и сказали: либо этот Тереев, либо и Диму грамотно притянут. – Он цокнул и покачал головой, словно я должна постыдиться своих обвинений. – Теперь ты знаешь, что я всегда выбираю семью. Мне плевать на твоего Мишу, Поля. Дело не в нем, а в тебе. Он загубит ТВОЮ жизнь. Своей отсидкой дорогу закроет на любую должность в госструктуре. Да тебя даже уборщицей туда не возьмут!

Я горько засмеялась, глотая соленые слезы.

– Ты действительно думаешь, мне это важно?…

Отец скривил губы и недовольно выдал:

– Будет важно. Вот увидишь – жизнь заставит расставить приоритеты. Пусть сейчас ты меня возненавидишь, но главное, что я уберегу твое будущее!

– Ты меня уничтожишь! – крикнула я в сердцах. – Я никогда не изменю приоритеты!

Он набрал в легкие воздуха, будто стараясь сдержаться.

– Симпатия приходит и уходит. Ваши шуры-муры – это детский сад, так что не драматизируй! Но я тебе все сказал, Полина. Не испытывай мое терпение. Ты знаешь, что я могу это сделать.

Отец солдатским шагом пронесся мимо, но через пару оглушительных секунд до меня донеслось укоризненное:

– И кстати… Несмотря ни на что твоему зеку я обеспечил лучшего адвоката. И на зоне он неслучайно попал в нужную камеру, чтобы его не сломали там в первый же день! Только ради матери это сделал. И да – не стоит говорить ей о нашем разговоре, Полина. Уверяю – сделать она ничего не сможет, а вот нервы лишние потратит.

Он давно ушел в свой кабинет, но я ожила, кажется, только через целую вечность. И то, потому что услышала оповещение на телефоне. Вытащив его из кармана, рассеянным взглядом сосредоточилась на сообщении, и сердце гулко забилось в груди.

«Во сколько завтра в универ? Я подвезу тебя».

Дыхание стало тяжелым, волнение скрутило в узел нервную систему до испарины на коже. Я на ватных ногах дошла до окна и положила дрожащие руки на подоконник, продолжая крепко держать телефон. Как будто стоило отпустить его, и между нами оборвется нить. Вот так просто, прямо сейчас, безвозвратно!

Я должна была ответить. И минуты на принятие решения, казалось, выкачали из меня полжизни. Хотя я знала, что не смогу… Не смогу закончить наши отношения в одночасье, оттолкнуть его даже под страхом, который под корку выжег мне отец. И продолжать эти отношения, как раньше, тоже не смогу. Я застряла. В тесном, удушливом проеме, в абсолютной темноте и дезориентации.

«Мама подвезет меня. Нам нужно кое-куда заехать утром…»

Онемевшие пальцы едва попадали по кнопкам клавиатуры. Но сообщение было отправлено. И прочитано.

«Хорошо. Позвоню тебе вечером».

Слезы застелили глаза, но я продолжала упрямо читать и читать это смс. Он обязательно позвонит. Только я не возьму трубку. Я… просто не смогу с ним разговаривать. Уже сейчас я понимала, какая это будет пытка – видеть имя Миши на экране и, сжимая зубы, терпеть, пока вызов не кончится. Уже сейчас я понимала, что тупик, в который я попала, сведет меня с ума. Уже сейчас внутри не чувствовала даже лучика надежды… Будто начался обратный отсчет. И когда цифры покажут ноль, мое сердце захлебнется горечью и кровью от самой глубокой раны в жизни.

Глава 28

– Полина?… – донесся до меня голос будто из глубины.

Я сосредоточила пространный взгляд на подруге и нахмурилась.

– Что?

– Поешь хоть чуть-чуть, – попросила Марина, осторожно придвинув ко мне тарелку.

Я опустила глаза на кружок пиццы, которая так и оставалась нетронутой. Моя любимая пицца, с сыром и грибами. Сейчас она абсолютно не вызывала аппетита. Даже больше – меня тошнило от запаха грибов. Он так настойчиво въедался в ноздри, что хотелось отодвинуть ее подальше. Что я и сделала.

– Не хочу, – глухо отозвалась, поморщившись.

Марина беспомощно огляделась в переполненной столовой, словно в поисках помощи. Для меня. Уже выбилась из сил – ничто не помогало. Уже вторую неделю я находилась в состоянии глубокой апатии и депрессии. Я не красилась, почти не ела, из-за чего чувствовала постоянную слабость. Находилась будто в вакууме, вдалеке от реальности. Легко могла уйти в себя в переполненном людьми помещении. Вот как сейчас…

Телефон на столе завибрировал, и экран засветился, всецело привлекая мое внимание. Пульс тут же участился, ладони вспотели, а внутренности неприятно свело. Меня накрывало паникой каждый раз, когда телефон оживал. Иногда я его даже выключала, но ненадолго, чтобы ОН не забеспокоился.

«Привет. Как ты? Как там тетя?»

Я прикрыла глаза, как будто мне стало больно. Наверное, поэтому Марина догадалась.

– Это Миша?

Резко посмотрев на нее, я сглотнула и положила смартфон экраном вниз. Угрызения совести уничтожали меня, кажется, больше, чем все остальное. Мне было стыдно говорить об этом даже с подругой. Что я обманываю его уже почти две недели. Придумала историю про заболевшую тетю и что я уехала к ней вместе с мамой. Хотя мама действительно уехала. Только в командировку, куда ее внезапно отправили по работе. И отчего-то меня не оставляла мысль, что это мог устроить отец. Я бы уже ничему не удивилась…

Для чего?

Думаю, он уверился, что я не выдержу и все равно расскажу ей. Понимал, что скандал будет неизбежен и бесполезен. Или чтобы она не видела, во что я превратилась со своими переживаниями. Не знаю, каково папе самому было видеть это – я старалась избегать любых пересечений, но глаз он с меня не спускал. Может, даже приставил кого-то следить за мной, не знаю. Я все равно ничего не замечала и никого.

– Сколько еще ты будешь себя мучить, Полина? – требовательно спросила Марина. Нервы уже сдавали и у нее. – Ты не сможешь вечно бегать от него. Миша не дурак и наверняка уже догадывается, что ты водишь его за нос!..

Комок подобрался к горлу. Я исподлобья посмотрела на подругу, чувствуя, как собираются слезы в уголках глаз.

– Пусть так, – упрямо выдавила. – Я… все равно буду врать. Пока не найду решение.

– Какое решение? Думаешь, твой папа одумается? Или Миша сам перестанет звонить и писать?

Марина буравила меня глазами, а я опять ощутила удушливые лапы паники. Страх стал неотъемлемой частью моей жизни.

– Я не знаю… – прошептала я.

Я действительно не знала, что делать. И существует ли вообще решение для такой ситуации? Я чувствовала себя маленькой, хрупкой лодкой, затерявшейся в бушующем океане. Единственное, на что мне хватало сил – это бездействовать. Не принимать никакого решения и ждать, пока все не рухнет само…

– Ты должна сказать ему, Полина, – вдруг заявила подруга.

– И что дальше? – резко ответила я, встретившись с ней взглядом.

– Ну, он же обязательно что-то придумает…

– Что?! – Мой тон становился все жестче, а решимость подруги быстро таяла. – Думаешь, я не думала об этом? Да эта мысль крутится в моей голове ежесекундно! Но сколько бы я себе ни представляла этот разговор… Он лишь все усложнит. Миша гордый и бесстрашный. Только это не делает его сильным, это делает его уязвимым… – Голос надорвался. – Нет, Марин… Папа выстрелил очень метко. Он готов ко всему и обязательно воспользуется ошибкой, которую может совершить Миша на эмоциях.

Подруга цокнула и откинулась на спинку стула.

– Жесть какая-то. Нарочно не придумаешь такой сюжет…

– Пожалуйста, не вздумай говорить ему, – поспешила просить я, словно предчувствуя, что она скоро бросится во все тяжкие, лишь бы помочь мне.

Не глядя на меня, Марина неоднозначно покачала головой. Одновременно на столе завибрировал телефон, и вновь сердце подскочило к горлу.

«Я соскучился, Малек. Кажется, вечность тебя не видел…»

В груди защемило до слез. Он ни разу не писал, что скучает, и это как выстрел в самую душу! Не выдержала. Начала набирать ответ:

«Я тоже очень соскучилась, Миша! Но пока… мне нужно быть здесь».

Отложив телефон, схватилась за голову. Как же хочется его увидеть… Вдохнуть запах, почувствовать объятия, поцеловать, Боже… Дай мне все это выдержать! Я едва держусь. Прошу тебя, дай мне это вынести…

– Зайка, мне безумно жаль… – Марина порывисто протянула руку через стол и ласково коснулась моих волос. – Держись. И тебе обязательно нужно есть! Мне уже страшно за тебя…

Я зажмурилась и едва заметно кивнула.

– Хочешь, я тебе что-то другое принесу? Может, салатик? Или сладкое?…

Я снова кивнула. Она права – так не может продолжаться. Мне нужны силы. Хотя бы физически беречь себя.

– Хорошо.

Марина на радостях встала из-за стола и поспешила к очереди возле витрин. А я взяла в руки смартфон. Принялась гладить пальцами пустой экран. Его расстроил мой ответ… Я прочитала свое сообщение, и оно показалось мне каким-то сухим. Как бы я ни старалась сохранять видимость отношений, все равно отгораживалась в тексте.

Внезапно столовую заполнили громкие, удивленные возгласы. Я без энтузиазма оглядела взволнованных студентов и вдруг нашла то, что привлекло их внимание…

Впервые за две недели что-то меня выбило из утопающего состояния. Я, как и многие здесь, расширила глаза от удивления, глядя на Марину, которую прижимал к себе Женя и целовал в губы! Она упиралась в его плечи, но не могла уйти от этого напора, пока он сам не прекратил.

Казалось, время застыло в тот же миг. Все затихли, даже работники столовой, заметившие этот инцидент. А затем тишину разрезал звук звонкой пощечины, которую Марина дала Молотову на глазах у всех.

Наверное, это вышло рефлекторно, потому что, заметив всеобщее внимание, Марина будто вмиг очнулась и растерянно уставилась на застывшего Женю. Неловко отступила от него, развернулась и практически убежала из столовой.

– Вот блин… – взволнованно выдала я, торопясь выйти из-за стола.

Мне удалось отследить побег подруги, поэтому я быстро отыскала ее в коридорах третьего этажа. Марина застыла возле большого окна, вцепившись руками в подоконник точно в спасательный круг, переводя частое дыхание. Дернулась, когда я коснулась ее плеча, и смущенно спрятала раскрасневшееся лицо.

– Ты в порядке? – спросила я участливо.

Отцепив руку от подоконника, подруга нервно оглядела ее.

– Ладонь ушибла, – зло шикнула. – Вот же… ненормальный! Зачем он это сделал?

Она посмотрела на меня так требовательно, будто у меня наверняка имелся ответ. Но я лишь рассеянно пожала плечами.

– Я думала, ты мне расскажешь?

На мое резонное замечание Марина судорожно выдохнула.

– Он захотел доказать, что не стесняется меня. Ты представляешь себе? Взял и поцеловал меня… Пипец… как теперь на пары идти?!

Я обняла ее за плечи, на которые улеглась головой.

– А чего стесняться? – беспечно поинтересовалась. – Ты красиво дала сдачи Молотову. Так что все тебе будут глазами аплодировать.

Подруга тихо усмехнулась и нервно произнесла:

– Представляю, как он зол. Что решит в отместку сделать, даже представить боюсь…

С секунду помолчав, я отстранилась и задумчиво посмотрела на нее.

– Ничего он не будет делать, – спокойно уверила. – И вообще… все у вас будет хорошо.

Нахмурившись, Марина впилась в меня недоуменным взглядом. Но я лишь загадочно улыбнулась. «Ты не ослышалась, подруга. Именно так я и думаю».

Она так ничего и не ответила на это. Видимо, не могла себе представить, что между ними что-то еще может быть. В отличие от меня. Или могла, но… боялась.

Оставшиеся пары, кажется, шли целую вечность. Я едва удержалась от соблазна уехать домой раньше. Забавно. Как будто там могла найти спасение… Нет. Просто хотелось скорее забраться в постель и спать, спать, спать, надеясь забыться и проснуться в день, когда все будет позади. Когда все будет хорошо.

Меня часто испытывало на прочность желание напроситься к Марине с ночевкой. Но пока я успешно с ним боролась. И дело не в Свете, которой нужен покой. Дело в страхе. Что лишний шаг в сторону спровоцирует раздражение отца. Меня ужасно угнетала и злила эта трусость, однако я все равно поддавалась ей… Сложилось впечатление, будто мне надели ошейник – одно движение, и кости хрустнут, или я навсегда лишусь кислорода!

Пока я еще жила. Хотя уже понимала, что иду по самому краю и вот-вот сорвусь.

Солнце клонилось к закату, когда мы с Мариной выходили из универа, отсидев последние пары. Устремив пространный взгляд в небо, я вдохнула свежий воздух, наполненный теплом, и чуть покачнулась от головокружения. Это состояние стало уже привычным. Будто я пьяная. Будто живу в тумане…

– Ты сейчас на работу? – вяло обратилась я к подруге, надеясь, что мы вместе хотя бы пойдем на остановку.

Так не хотелось оставаться одной… Я чувствовала себя ужасно потерянной.

Вопросительно повернув голову на ее молчание, я нахмурилась. Марина почему-то остановилась, растерянно глядя куда-то мимо меня. Машинально проследив за ее взглядом, я оглянулась, и сердце рухнуло в пятки…

В груди обожгло кипятком. Несколько вечных секунд я не могла поверить в то, что вижу. А когда поверила, кровь отлила от лица, и тело забило крупной дрожью.

Он стоял возле своего внедорожника, держа руки в карманах спортивных штанов и глядя на меня в упор. Между нами было не меньше десяти метров, но кажется, я видела каждую грань металлических эмоций, застывших на лице Миши.

– Я же просила тебя… – сорвался надломленный голос с губ. – Зачем ты это сделала?…

Ошалело оглянувшись на подругу, я наткнулась на ее недоуменный взгляд.

– Это не я, Полина, – возразила она твердо. – Клянусь чем хочешь!

Прикрыв глаза, словно вмиг осознав всю тяжесть ситуации, я судорожно выдохнула:

– Боже. Боже… Боже…

– Так, успокойся! – вклинилась подруга. – Больше некуда отступать, Полина. Судьба сама подвела, чтобы ты поговорила с ним, поэтому самое время принять решение!

Моя голова закачалась из стороны в сторону. Да разве думала я о судьбе? Прямо сейчас я заживо сгорала от стыда, понимая, что испытывал Миша, глядя на меня – гнусную обманщицу. Что думал, доставая сигарету и делая затяжку, не отрывая от меня глаз ни на секунду.

– Хочешь, я с тобой пойду?… – взволнованно спросила Марина.

Он не подходил. Он ждал моего шага. И колени тряслись от одной мысли, что мне придется его сделать.

– Нет, – твердо отказала я. – Я сама.

Отрывисто наполнив легкие воздухом, я заставила себя сдвинуться с места. Едва чувствовала ослабевшие ноги, но заставляла себя делать шаг за шагом. Все внутри сворачивалось в комок до дрожи. Господи, как же я соскучилась… И какой же уродливый получился момент для такой долгожданной встречи!

Кажется, ветер донес до меня пьянящий запах Миши, и все мое естество начало торопить, потянулось скорее оказаться ближе к нему. Безумно хотелось дышать им, прикоснуться к нему, изучить жадным взглядом. Но чем ближе я подходила, тем больше паника сковывала мышцы…

Миша не двигался. Стоял в одном положении, точно каменное изваяние. Он уже не курил. Сигарета дымилась между мужских пальцев. Его губы были напряжены, взгляд – тоже. Лишь ветер, колыхавший прядки коротких волос, говорил, что это живой человек.

Когда между нами осталось всего несколько шагов, Миша кинул окурок себе под ноги и затушил подошвой. Проследив за этим, словно страдающая аутизмом, я тут же остановилась, робко обняв себя руками. В какой-то момент медленно подняла взгляд и перестала дышать, встретившись с карими глазами.

– Привет… – произнесла дрогнувшими губами.

Миша прищурился. Словно это прозвучало как насмешка по отношению к нему.

– Быстро ты доехала с юга России. Наверное, сюрприз мне хотела сделать.

Зубы неосторожно прикусили губу. Я подавленно уставилась на асфальт под своими ногами и жалко выдала:

– Прости меня…

– Для чего все это устроила? – спросил он прямо и вроде бы спокойно, но мне от этого спокойствия становилось жутко не по себе.

Затравленно посмотрев на любимого мужчину, я неуверенно выдавила:

– Мне… нужно было побыть одной.

Миша изогнул бровь, холодно глянул поверх меня и коротко бросил:

– Почему? – Жар раскатился по телу. Казалось, я вот-вот упаду в обморок от нервного перенапряжения. – Ну? Скажи мне, Полина.

Комок подкатил к горлу от вселенского бессилия. Все это маска. Я буквально нутром ощутила, в каком накаленном состоянии находится Миша в ожидании моих объяснений. Не в силах найти для меня ни единого оправдания.

Но как сказать?… Как можно признаться в таком?! Сердце разрывалось от внутренних метаний.

– Не бойся, я не рассыплюсь, – вдруг снисходительно выдал он, сунув руки в карманы спортивных штанов. – Скажи мне правду.

– Я не могу, – выпалила едва слышно, с мольбой взглянув на него.

Будто Миша мог прочувствовать всю силу моих стенаний и увидеть то, что я упрямо прятала. Нет… Это невозможно. Любить и своими ногами топтать чувства!

Я не поняла, как протянула к нему руку, желая прикоснуться, унять свои эмоции, его непонимание, но это тут же было пресечено. Миша ловко отступил, лишая меня этой возможности.

– Ладно, я помогу тебе, – неожиданно сказал он, напряженно кивнув, и сердце мое пропустило удар. Почему-то это сразу напугало. – Несложно вспомнить, на чем мы остановились. Блядь… Я же предупреждал тебя, Малек! Но ты так хотела заглянуть в мое прошлое, что решила – осилишь все…

– Что?… Миша, нет! – возразила я, охваченная резкой вспышкой паники.

– Слушай, я ведь все понимаю, – перебил он меня сдержанно. – Это не каждому мужику доверишь. А ты… молодая девчонка и вообще не должна оправдываться. Просто не надо от меня бегать. – Миша запнулся, отвел взгляд и невесело усмехнулся. – Я чувствовал… Как-то сразу понял, что ты меня обманываешь. Может, даже к лучшему, что все так. Может, ты и права… Нам действительно лучше порознь. Пока. К тому же я больше не стою на месте. Уже начал решать свои гребаные… проблемы. Мужик, говорят, один есть. Вытаскивал и не таких с последствиями…

– Миша, послушай меня!.. – Я подалась к нему, порывисто взяла за руку, вцепилась в нее просто намертво. – Прости… Прости, что я врала, но я бы никогда, никогда не посмела так обидеть тебя!..

– Не надо извиняться. Прошу, только не ты…

Он вдруг притянул меня к себе, заключил в крепкие объятия, и в тот же миг что-то лопнуло внутри. Я зарыдала в голос, задыхаясь от недостатка кислорода из-за внутренней боли, будто меня бетонной плитой придавило.

– Да я же тебя не виню, малышка, – услышала сдавленное над головой. – Не надо плакать.

– Нет… Нет! Все не так, Миша!.. – взмолилась я ему в грудь. – Боже, поверь мне!..

Он непреклонно отстранился от меня. Напряженными руками взял за лицо и, глядя, как катятся слезы по моим щекам, проговорил:

– Ну-ну, тише… Только не переживай за меня, ладно? Главное, береги себя.

Прикрыв глаза, Миша резко отступил, развернулся и зашагал к водительской двери. А я зажала рот рукой, захлебываясь слезами. В этот момент, в эту страшную секунду будто взрыв произошел внутри. И меня разбило на тысячи осколков от понимания, что он уходит! Ускользает из моей жизни. А самое страшное – считает меня предателем…

– Миша-а! – взвыла я голосом, полным отчаяния, содрогаясь от плача. – Он… Он сказал, что посадит тебя!..

Не поверила глазам, когда Миша остановился. Его рука успела застыть на ручке двери, прежде чем он устремил на меня взгляд, от которого мурашки рассыпались по коже.

– Я не знала, что делать… – пролепетала я навзрыд. – Я не знала, Миш!..

Выдержав мучительное мгновение, он отступил от внедорожника и стремительно настиг меня.

– Кто сказал тебе это?! – металлическим тоном потребовал ответа, с силой обхватив мои плечи. – О ком ты говоришь, Полина?!

Я зажмурилась до белых пятен в глазах, борясь со стыдом.

– Папа… – призналась на выдохе, отворачивая голову. Не в силах выдержать пристальное внимание Миши. – Он против наших отношений, и он… пойдет на все! Я не готова отдать такую жертву…

Я все-таки посмотрела на него, и внутренности сжались в комок. Миша напряженно буравил пространство, взгляд его буквально почернел. Мужские пальцы все больнее сжимали мои плечи, но я упрямо терпела. Это ничто в сравнении с тем, что я испытывала внутри!

Любимый отпустил меня так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Неожиданно развернулся и без промедления зашагал к внедорожнику.

– Постой… постой!.. Миша, куда ты?!

Я растерянно кинулась к машине, заскользила ладонями по капоту. Но скоро перестала чувствовать его под руками – все произошло стремительно. Миша сдал назад, с визгом развернул внедорожник и уехал прочь. А я застыла посреди площади, не в силах осознать, что произошло только что…

– Полина!..

Нет.

Что же теперь будет? Что. Теперь… Дура! ЗАЧЕМ?! Зачем ты сказала?!

– Господи… Милая, ты в порядке?…

Марине пришлось взять мое лицо в руки, чтобы привлечь внимание. Но я ничего не могла ответить. Лишь смотрела на нее бегающим взглядом, пока в голове не щелкнуло. Я будто очнулась и резко отстранилась от подруги.

Судорожно раскрыв сумку, я принялась спешно искать в ней смартфон. Как только он оказался в руках, неловко разблокировала экран и начала невпопад жать на иконки, пока Марина беспомощно пыталась понять, что я делаю. Прошло всего два гудка, но мне показалось – целая жизнь, прежде чем он ответил:

– Алло?

– Дима! Дима, помоги! – заплакала я в трубку на грани истерики.

– Что случилось?! – испуганно отозвался брат. – Полина, ты где?!

Но я его будто не слышала. Для меня было важно, чтобы услышал он.

– Миша уехал – я не знаю, что делать! Прошу, останови его!..

Не представляю, как брату удалось выцепить самое важное из моего сбивчивого, истеричного рассказа об отце и Мише, который, скорее всего, уже был на пути к непоправимой ошибке. Но его «Я понял. Я еду» дало мне возможность нормально дышать.

Дима обязательно что-нибудь придумает. Обязательно!

Глава 29

Миша

Последние дни стали для меня нехеровым испытанием. Я окончательно потерял контроль над мыслями, и жалящая нервы догадка раздробила волю – это из-за нашего последнего разговора. Она испугалась. Я напугал ее! И теперь мог потерять… А самое паршивое, что в таком случае не имел права возвращать. Не имел права принуждать Малька идти дальше с таким нагруженным, как я.

Кажется, меня впервые так накрыло от внутреннего столкновения: эгоист и собственник, желающий быть с этой девочкой, против чувств, диктующих отпустить. Состояние, блядь, топорной безысходности. На грани. Бывало ли что-то подобное с другими? Хотел ли я еще с кем-то настолько быть? Блядь, я даже начал пробивать инфу о психиатрах!..

Вот он – стеб судьбы. Я ведь долго не замечал это яркое пятнышко, которое существовало в моей реальности. Но стоило Полине оказаться на расстоянии, пусть даже выдуманном, как ощутил, насколько оно успело стать для меня жизненно необходимым. Вообще многое стало проясняться. На многое я без воли взглянул иначе – без сомнений и предрассудков.

Она выбрала меня. Несмотря ни на что продолжала любить, быть преданной.

Она – возможно, лучшее, что происходило в моей жизни… И проблема, разделившая нас, оказалась неожиданно иной. По зубам мне.

Я даже не знал, в каком здании он работает и на месте ли сейчас. Зато я хорошо представлял, что сделаю, когда столкнусь с ублюдком лицом к лицу. С тем, кто посмел угрожать вернуть меня в ад, запах которого я до сих пор ощущал на себе.

Что больше меня допекало – сложно было сказать наверняка: почему отец Малька так по гнилому сунул свой нос в наши отношения? Или почему вообще посмел угрожать мне подобным?!

Гнев пеленой накрыл разум, смешался с кровью, и руки впивались в руль до скрипа. Пару раз я чуть не попал в аварию, стремясь скорее оказаться возле городской прокуратуры. Ебаный вершитель судеб… Сегодня мы с тобой поменяемся местами. Сегодня первый ход будет за мной!

Ярость заражала разом со стремительной скоростью. Мысли о Полине, из-за которой я последние недели ходил точно контуженный, все больше стирались. Осознание того, что это ее отец – тоже. В моих глазах он превратился в НИЧТО. Прогнившее существо без имени, ценности и понятий!

Я уже видел перед глазами его окровавленное лицо и чувствовал боль в костяшках. Не побывав ТАМ, не разевай пасть! Пусть я больной на голову, но вдолблю ему эту истину.

Кипятком ошпарило в груди, когда наконец показалось нужное здание. Машину с визгом остановил поперек парковки, неаккуратно. Вышел из салона, даже не забрав ключи, широким шагом двигаясь к ступеням возле входа. От неконтролируемого желания возмездия буквально трясло. И оставалось всего ничего, когда передо мной внезапно возникла стена…

– О, здорово, брат! – воскликнул Дима, скалясь в улыбке, будто не замечая мой обалдевший вид. – Давно не виделись.

Его ладони врезались в мои плечи – он попытался заставить отступить, да не вышло. Изумление быстро сменилось злобой, и я с силой толкнул бывшего дружка в грудь.

– Папашу приехал защищать? – рыкнул небрежно. – Ну давай, начинай!

Машинально заняв устойчивое положение, я с дьявольской ухмылкой подманил его к себе. Но черт не торопился прыгать. Оправившись, сплюнул и поцарапал меня снисходительным взглядом.

– Идиот. Ну, набьешь ты ему рожу, че дальше? – Дима опять сделал попытку отогнать меня в этот раз грубее.

Я не стал это сносить – резко подался вперед, и мы сцепились в борьбе.

– Тебя это не должно ебать, понял?! – крикнул ему в лицо.

– Вот почему она не хотела говорить тебе! – ехидно выдавил он в ответ. – Знала, что как малахольный тут же понесешься мстить!

Стиснув челюсть, я ловко отступил назад, чтобы лишить бывшего друга равновесия. За секунду принял решение и врезал ему кулаком в лицо. Сильно. С треском в его или в моих костях.

Думал, хорошо врезал, да ублюдок быстро оклемался. Бросился на меня с ответом, но я был готов и легко ушел от пары хуков. Вот только третий упустил… Решил, что рвану мимо, когда Дима снова кинется, и тут его кулак прилетел мне прямо в печень.

Пользуясь моментом оглушенного состояния, Дима отволок меня в кусты.

– Угомонился?! – рявкнул в ухо, раздражённо утерев кровь со своей разбитой скулы. – Не терпится на нары вернуться – да, блядь, валяй! Иди разборки устраивай прямо у него в кабинете, как раз облегчишь операм задачу!

Я дал ему в бок локтем, заставляя отступить от меня подальше.

– Смотри-ка, блядь, спасатель нарисовался, – выплюнул, выпрямляясь, хотя от боли буквально парализовало. – Кстати, бьешь как телка!

Этот урод усмехнулся.

– Так кто меня учил драться?

Но мне было нихера не смешно. Я едва сдерживал себя, только одно останавливало – если продолжим, плохо кончится. Слишком много злобы.

– Какого хуя ты прилетел? – поинтересовался резонным тоном. – Тебе ли не похер, что со мной станет? Радовался бы – наконец от сестры отвалю!

Козел заметался, фак мне продемонстрировал.

– Мешай меня с дерьмом сколько хочешь. Ниче не поделать, раз полюбила долбоеба на свою голову… А вот что насчет тебя?

– В смысле?! – ощетинился я.

– Ты о ком сейчас думаешь? О своем, блядь, уязвленном эго! Если тебе реально не похер на Полину, пошел в машину и врубил мозги свои! Стоило прежде подумать, как грамотно опрокинуть самодура, а не себя закопать.

Злость жарила нутро, но Романову удалось остепенить меня. Сейчас я действительно не думал, а поддавался эмоциям. Тому ненормальному, что принес с собой после отсидки. Плевал на то, что будет дальше. С нами.

Угроза никуда не ушла и не уйдет, если отступлюсь. И тогда папаша победит. А этого я никак допустить не мог.

– Вернись в машину, по-братски прошу, – неожиданно ласково обратился ко мне спасатель херов. – Хочешь адреналин выплеснуть, поехали в клуб? Я тебе глаз на жопу натяну – будь уверен!

Я качнул головой, уставился на него исподлобья.

– Пошел ты.

Хорошая попытка, но нет, Романов.

Отвернувшись, зашагал к внедорожнику, туго соображая в голове дальнейший план. Меня, правда, не прельщало, что этот ушлепок-братишка вмешался. Слишком долго он свою позицию демонстрировал, чтобы можно было с соплями забыть обо всем.

К моей неожиданности, Дима поплелся следом – заметил, только когда за руль сел. Не дав мне закрыть дверь, он просунул харю в салон.

– Я попробую что-нибудь выяснить, – пообещал сдержанно. – Пороюсь в его кабинете дома – по-любому нарою компромат. Его повысили не так давно и с сомнительными обстоятельствами.

– Делай че хочешь, – огрызнулся я, заводя машину.

Романов хмыкнул, насупился.

– Да не за что, блядь.

Он хлопнул дверью так, что стекло зазвенело, а я злобно откинулся на сиденье. Говнюк. Не в том состоянии я находился, и не тот человек мне помощь предлагал, чтобы расслабиться от радости. Да и че он там нароет? Тоже мне сыщик. Тут любой пес сообразит – нужно серьезно копать, чтобы хер к носу подвести папаше.

Я уже понимал, что у меня только один вариант сделать все правильно, однако гордость заставляла упрямо искать альтернативу. Колесил по городу, в клубе просидел черт знает сколько, гоняя телефон в руке, но все равно сопротивлялся. Ни о чем думать не мог. Полина забрасывала смс и звонками, но я не отвечал… Читал каждое, не сбрасывал, но не давал ответа. Пока не решу ситуацию, рука не поднималась. Возможно, роль так же играла злость за то, что скрыла от меня произошедшее. Если бы я не приехал, сколько еще глупая собиралась молчать? И что решила бы в итоге?

Нам однозначно предстоит разговор. Но пока я принял решение за нас обоих. Никому не позволю вмешиваться в наши отношения и манипулировать.

Гордость душила делать тот самый верный шаг. Желчь так и прорывалась, стоило подумать о предстоящем звонке. Но ситуация рисовалась дерьмовее некуда. Поэтому я задавил свой гонор и набрал номер. Ради нас.

Вызов остался без ответа. Даже смешно стало. Судьба будто нарочно меня макала в колодец, куда я без конца плевал. И все же он перезвонил. Поздно ночью.

– Неожиданно, – передразнил меня Арбатов, как я его когда-то.

Я шумно выдохнул, потер виски и нехотя отозвался:

– Да… Рак на горе свистнул.

– Редкое событие. И по какому поводу?

Выдержав паузу, я сжал кулак, прежде чем начал говорить.

– Ты знаешь, Демид, я никогда к тебе не обращался. Но сейчас… мне нужна твоя помощь.

Он тоже выдержал паузу, прежде чем сухо отозвался:

– Я почти польщен. Слушаю тебя.

Полина

Площадь давно опустела, а я все продолжала сидеть на одной из лавочек вдоль дороги. Как будто он мог вернуться. И я до дрожи боялась упустить этот момент.

От вечерней прохлады начинало знобить, но я не могла позволить себе уйти. Звонила Марина, звонили мама, папа – я никому не отвечала. Последнему так тем более не собиралась. Казалось, все, что можно было сломать – уже сломалось. Он сломал. Я ждала только один контакт… Но он не отвечал мне. И несмотря на то, что я призналась Мише, развязала узел, который душил меня последние недели, чувство вины никуда не ушло. Как бы там ни было, я обманывала его. И неизвестно чем кончилась бы эта история, если бы он не устроил эту неожиданную встречу.

Неожиданно послышался шорох автомобильных шин. Я оторопело оглянулась, и сердце екнуло, когда узнала в полумраке «ауди» брата. Остановившись напротив лавочки, с которой я поспешила подняться, он вышел из салона и осуждающе скривился, застав меня взглядом. Я в свою очередь жадно выглядывала пассажирское сиденье за его спиной.

Напрасно… Дима приехал один, и от этого осознания в груди защемило до слез. Приблизившись, брат участливо притянул меня и позволил уткнуться в его грудь.

– Где он?… – спросила я дрогнувшим голосом.

Встретившись с моим взглядом, он коротко качнул головой.

– Не знаю. Но я тормознул его, не переживай.

Я судорожно вздохнула и кивнула.

– Спасибо. Спасибо, что помог…

Дима поднял мое лицо, стер слезы как маленькой и обнял за плечи.

– Поехали.

– Я не хочу домой… – тут же запротестовала я, упершись каблуками в асфальт.

– Кто сказал, что я тебя туда пущу? Пока мама не вернется, будешь у меня жить.

Я вопросительно уставилась на брата.

– Но… у меня даже никаких вещей с собой, ничего. Да и вообще – ты уверен, что стоит?…

– Уверен, – железным тоном ответил Дима. – Хватит, блядь, с тебя – навоспитывался папаша.

* * *

Оля встретила меня с готовностью и сестринской заботой. Мне даже ничего не пришлось объяснять – Дима, похоже, все ей рассказал. Она напоила меня чаем, попыталась накормить и отвела в комнату, где я могла побыть одна, в покое.

Я сразу улеглась в кровать. Глаза слипались от эмоциональной истощенности, но сердце ныло, не давая сознанию отдохнуть. Сколько бы ни смотрела в телефон, мои отправленные сообщения оставались без ответа.

«Прости меня, пожалуйста… Я очень люблю тебя», – не выдержала, написала, пообещав себе, что это в последний раз, и зажмурилась от накатившего приступа плача.

Сигнал телефона заставил резко встрепенуться и жадно вглядеться в экран.

«Я тебя тоже».

Внутри ухнуло, как будто я сиганула с высоты. Закусив губу, я прижала телефон к груди, насыщаясь целительным чувством облегчения. Теперь хотя бы смогу уснуть. Но что будет завтра?… Я не представляла.

Впервые душу начали опутывать мысли: а если теперь Миша поймет, что не сможет отдать такую жертву? Дима остановил его, но угроза никуда не делась. А значит, быть со мной теперь для Миши – риск. Пойдет ли он на него?…

Глава 30

Утро встретило меня неуютным серым светом и разбитым состоянием. Выключив будильник, я нехотя оторвала голову от подушки, ощущая, как стремительно стягивает сердце тяжестью. Нужно было собираться на учебу… Но даже с кровати вставать не хотелось. И на сон мне не стоило рассчитывать – мысли атаковали беспощадно с первой секунды пробуждения.

В квартире кто-то проснулся раньше меня. Раздавались шаги, звон посуды, голоса. Удерживая в руке телефон, я поднялась с кровати, прошла к окну и сдвинула штору. Пасмурное небо. Под стать моему настроению. Опустив глаза, я разблокировала экран смартфона, напрасно надеясь, что найду там сообщение от Миши. Он больше ничего не писал. И сразу такое разъедающее ощущение пустоты собралось в груди, что выть захотелось.

– Да погоди ты…

– Оля, мне уже ехать надо!.. – услышала я голос брата на кухне, когда вышла из комнаты умываться.

Он сидел за столом с запрокинутой головой, пытаясь удержать рукой бутерброд, пока жена сосредоточенно обрабатывала его лицо. Ссадина на скуле, которой я вчера ненормальным образом не придала значения, превратилась в серьезный синяк.

– Как ты на работу поедешь с таким лицом? – причитала Оля, качая головой.

Дима усмехнулся.

– Скажу, что ты мне врезала за то, что мусор не вынес.

– Дурак… – ругнулась она, прыснув от смеха, и чмокнула мужа в лоб.

Напряженно вглядываясь в подбитое лицо брата, я невольно подошла ближе к кухне. В голове запульсировала неуютная мысль: неужели они с Мишей вчера подрались?

– О, доброе утро, Полюш! – воскликнула Оля, заметив меня. Дима тоже повернул голову. – Давай проходи, садись за стол… Завтрак почти готов.

Будто воспользовавшись моментом, брат торопливо сунул в рот бутерброд и поднялся со стула. Оттряхивая руки от крошек, направился ко мне.

– Что, совсем плохо спала? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

Я неоднозначно пожала плечами и рассеянно посмотрела на плиту, где Оля что-то жарила. Внутренности неприятно стягивало от запаха. Из-за стресса аппетита совсем не было.

– Давай собирайся. Подвезу тебя на учебу. – Дима тронул мое плечо и пронесся мимо, видимо, чтобы разбудить Марка в садик.

А я, провожая его взглядом, прислонилась спиной к косяку.

– Может, мне сегодня не ехать никуда?… – неуверенно обратилась к Оле.

Она посмотрела на меня из-за плеча, сделала огонь тише и обеспокоенно спросила:

– Плохо чувствуешь себя? Выглядишь не очень…

Приблизившись, жена брата тронула мой лоб, а я изможденно прикрыла глаза. Да, мне было плохо. И душевно, и физически. Тело как свинцовое, и недомогание такое, что даже тошнота собиралась в горле.

– Давай-ка сядь, поешь, – обеспокоенно велела Оля, направившись к кухонному гарнитуру. Она выложила на тарелку порцию омлета и поставила ее на стол. – Думаю, ничего страшного, если ты денек пропустишь.

Глядя на пышный желтый треугольник, запах которого, кажется, стал еще настойчивей, я поморщилась, неожиданно ощутив во рту кислый привкус. Нет, это была не просто тошнота… Живот резко свело, возник рвотный позыв. Понимая, что не могу это контролировать, я закрыла рот рукой и поспешила в ванную.

Меня вывернуло несколько раз, с отвратительными звуками. И отстранившись от унитаза, я сразу ощутила такое обезвоживание, что прислонилась к стене, чтобы не потерять равновесие. Скоро приступ начал слабеть – я дала себе еще пару мгновений и пошла к раковине прополоскать рот.

Оля уже стояла в дверях с тревожным видом.

– Однозначно ты никуда сегодня не поедешь, – вынесла она вердикт. – Совсем довела себя с этими переживаниями… Или, может, ты отравилась чем-то?

Делая медленно вдохи, я через зеркало сосредоточила напряженный взгляд на жене брата.

– Нет… Оль, мне кажется, я беременна.

На ее лице застыло недоумение, и она выдержала нагнетающую паузу.

– Как?… Разве ты не выпила тогда таблетку? – сразу вспомнила жена брата.

– Выпила, – ответила я, хмуро потянувшись за полотенцем. Осушив лицо, потащилась из ванной в свою комнату, желая скорее присесть. Главное – подальше от запахов.

– А у тебя… есть еще какие-то симптомы? – скептически спросила Оля, прикрыв дверь.

Я прикусила губу и, посмотрев на нее, кивнула.

– У меня задержка.

– Как давно? – тут же уточнила она.

– Больше недели. – Я забралась на кровать и взялась за голову. – Сама не понимаю, как это могло случиться… Может, таблетки были бракованные?

Жена брата тоже прошла к кровати и с отстраненным видом села на край.

– Или, может, ты уже была беременна, – неожиданно предположила она.

Наши взгляды встретились. И я ощутила, как паника, пустившая корни внутри меня, начала процветать.

Весь день я ходила, будто стукнутая. Из-за переживаний и безотчетного ожидания время, кажется, тянулось особенно медленно. Хотя мысли о Мише успешно отошли на второй план, сменившись гораздо более тревожными размышлениями…

Оля сходила в аптеку за тестом, но я до последнего не решалась его использовать. Меня прямо в холодный пот бросало от мысли, что скоро я узнаю наверняка: да или нет.

Боже, все было так сложно! Ведь Миша… Нет – мы оба решили, что не готовы к последствиям! А сейчас вокруг нас столько всего происходило.

В какой-то момент я все же собрала волю в кулак и решила, что перед смертью не надышишься. Хотелось сделать это, пока дома никого нет – Оля ушла за Марком, а Дима еще был на работе. Больше не откладывая, я взяла тест и решительно направилась в ванную.

Я вышла оттуда, как только услышала, что хлопнула входная дверь. Увидев племянника, который что-то бесперебойно говорил маме, даже улыбнулась.

– Полина, смотли, какой домик я налисовал! – воскликнул он, поймав меня взглядом.

Высоко поднял рисунок, который я тут же взялась рассматривать. У Марка очень хорошо получалось раскрашивать красками. Я даже поражалась порой.

– Какой ты молодец… – похвалила я, потрепав его по голове. – Очень красиво.

– Так, Марк, руки мыть! – Оля подтолкнула сына в сторону ванной и пристально посмотрела на меня. – Ты как?

– Нормально, – лаконично выдала я, слегка улыбнувшись одними губами.

– Поможешь мне с ужином?

Ей как будто было неудобно просить меня, но я отзывчиво согласилась:

– Да, конечно.

На кухне быстро создалась суета: рядом крутился Марк, который активно участвовал в процессе готовки, Оля рассказывала забавный момент, случившийся в клинике, где она работала медсестрой на полставки, а я безропотно выполняла ее поручения. Только вот не всегда всецело вникала в то, что говорила жена брата. То и дело без воли погружалась в мысли. Но, кажется, она не замечала этого. По крайней мере, ничего не говорила, лишь периодически поглядывала на меня с задумчивым видом.

Дима вернулся как раз к ужину и тоже принес долю настроения. С подбитым лицом он смотрелся так забавно, когда пытался улыбнуться, что даже посочувствовать ему нормально не получалось. Было очень здорово и уютно сидеть вот так всем вместе за столом. Давно у меня не случалось такого спокойного ужина. Жаль, несмотря на это, внутри покоя не было, и мой взгляд то и дело касался телефона. Если днем я была занята переживаниями о симптомах беременности, то теперь – мыслями об отце, который почему-то за весь день ни разу не дал о себе знать. И, конечно же, о Мише…

Где он сейчас? Что делает? О чем думает?

Казалось, вечность прошла, а он никак не звонил…

Я ушла спать рано. Немного посмотрела телевизор со всеми в зале, после чего сообщила, что хочу отдохнуть. На самом деле уже не могла никуда деться от давления эмоций.

Оказавшись в комнате, за закрытой дверью, наедине с собой, я забралась на кровать и закрыла рот ладонью, чтобы не было слышно всхлипов. На душе собралась непомерная тяжесть. И никуда не деться от этой тяжести…

Как ни странно, меня не тянуло написать Мише. Мне просто нечего было писать. Я застыла в таком же растерянном молчании, как и он. И мне почему-то казалось, это очень плохо… Словно так все и останется. Словно, как бы там ни сложилось дальше – у нас больше нет будущего.

Я не заметила, как уснула. Даже не переодевшись, поверх одеяла. Так вымоталась за день, что буквально отключилась в какой-то момент. И очень не хотела просыпаться, когда что-то начало мешать моему глубокому сну.

Какой-то шум, шорох, приглушенные голоса. А затем прикосновение. Приоткрыв глаза, я испуганно вдохнула, разглядев над собой темный силуэт. Он наклонился совсем близко, коснулся теплыми губами моего лица и просунул руки под мое тело.

– Ты пришел… – выдохнула я, еще не разглядев любимое лицо, но узнав его запах.

– Ч-ш-ш.

Миша поднял меня с кровати, куда-то понес, но мне было неважно. Главное – с ним. Скоро глаза ослепил свет, и я уткнулась в его крепкое плечо.

– Мог бы и здесь остаться, – услышала укоризненный голос Димы.

Любимый гордо помолчал, но перед тем, как выйти за дверь, многообещающе бросил моему брату:

– Созвонимся.

Он нес меня на руках до самой машины. И я была совсем не против. Глаза слипались, и так хорошо было в его объятиях… Казалось, все это сон. Но если так – Господи, пусть он длится подольше.

Усадив меня на переднее сиденье, Миша опустил его, чтобы мне было удобнее, и закрыл дверь. Я повернулась на бок и, только когда хозяин машины сел за руль, позволила себе закрыть глаза. Сопротивляться сонному мороку было невозможно.

Когда я открыла веки, уже находилась в постели и осознала, что Миша раздевает меня. Скоро матрас рядом продавился, и теплое, сильное тело соприкоснулось с моим. В надежных объятиях, окруженная запахом любимого, я вдруг поняла, что такое седьмое небо… В этот момент, когда в голове не было никаких мыслей, и я слышала только свое сердце – в душе царил долгожданный целительный покой.

* * *

Это был не сон.

Стоило открыть глаза, и сердце гулко забилось в груди от вида знакомых стен. Я была в его квартире, в его спальне, в его кровати… Только находилась в ней одна. Подушка рядом была пуста.

Поднявшись с постели, я взяла из комода мужскую майку и, надев ее, неуверенно направилась к двери. В коридоре сразу расслышала мужской голос, доносящийся из кухни, и судорожно выдохнула. Сразу решила в первую очередь сходить в ванную, привести себя в порядок. И не зря. Я почти два дня не смотрела в зеркало.

Хорошенько умывшись, я пощипала бледные щеки, чтобы выступил румянец, постаралась хоть как-то пригладить волосы и вернулась в коридор. На кухню заходила несмело. Словно до сих пор не могла поверить, что это реальность. Миша уже закончил разговор, и я как раз застала его в одних домашних штанах у плиты, где горела духовка… Надо заметить, искушающее зрелище.

– Доброе утро, – поздоровался он бархатным тоном, даже не взглянув на меня. Видимо, давно заметил мое присутствие.

– Привет, – отозвалась я, смущенно улыбнувшись.

– Проходи, накормлю тебя.

Сердце екнуло. Вдруг создалось ощущение дежавю – в голове невольно прошла параллель с тем утром, когда случился непростой разговор – после нашей первой ночи.

Миша вытащил из духовки небольшой противень, разложил ароматные гренки с сыром в две тарелки и поставил их на стол. Но я не пошла к столу. Сдвинувшись с места, я решительно направилась к Мише и доверчиво прильнула к его груди. Он тут же крепко обнял меня в ответ, прижавшись губами к макушке.

– Я так соскучилась, – прошептала я, задрав голову.

– Я тоже.

Обняв любимого за шею, я ласково поцеловала ее и вновь прижалась щекой к мужской груди, как вдруг…

Вот черт.

Распахнув глаза, я устремила взгляд на гренки, дымящиеся на столе. Меня не отталкивал запах, но я ощутила, как знакомо заныл живот. Отстранилась от Миши, делая вдохи поглубже и очень надеясь, что приступ пройдет.

– Что такое?

Опуская взгляд, я покачала головой.

– Так… ничего.

– Тебе плохо? Ну-ка иди сюда.

Он отвел меня к подоконнику и, усадив на него, устроился между моих ног.

– Тошнит? – спросил участливо, погладив ладонью мою щеку.

Сглотнув накативший ком, я еле заметно кивнула. А Миша шумно выдохнул и оглянулся на стол, будто тот был виноват в моем самочувствии. Затем прижал меня к себе и начал гладить, слегка касаться губами лица. Становилось легче. Приступ отходил, но внезапно… я почувствовала, как теплая мужская рука забралась мне под майку и легла на живот.

Не знаю почему, но я тут же дернулась и встретилась с пристальным взглядом карих глаз. От Миши не ушла моя реакция, но он не убрал ладонь.

– Не бойся, – проникновенно сказал, и меня вдруг осенило.

– Как ты узнал?… – взволнованно выдала я, чувствуя, как сковало тело отголосками паники.

Миша опустил взгляд на мой живот и лаконично ответил:

– Неважно.

Некоторое время он ласково гладил его и задумчиво молчал. А внутри меня что только не проносилось. Я хотела как-то подготовиться, перед тем как рассказать ему, но, наверное, к этому невозможно было быть готовой…

– Что теперь будет? – прошептала я в какой-то момент.

– Я тебе говорил, что будет, – невозмутимо ответил Миша, встретившись с моими глазами.

Но я отчего-то совсем не ощутила успокоения. Напротив, в груди свернулась тяжесть, и в носу защипало. Я не знала, как сказать о том, что меня тревожит. А Миша вдруг прижал меня к себе и над ухом произнес:

– Я люблю тебя. Ни о чем не переживай, слышишь? Со мной как за каменной стеной будешь.

Прерывистый вздох сорвался с губ. Повернув голову, я взяла лицо любимого в руки и неистово поцеловала его. С силой зажмурилась, ощутив, как сердце охватило теплом и бесконечным чувством защищенности. Все переживания со словами Миши действительно отошли на второй план. Я действительно поверила, что в надежных руках, и мне больше нечего бояться…

Около часа спустя на телефон пришло сообщение от папы, про которого я успела забыть:

«Делай со своей жизнью что хочешь! Я умываю руки».

Практически следом мне позвонила мама и взволнованным голосом сообщила, что срочно возвращается домой. Отца задержали прямо на рабочем месте и арестовали по обвинению в коррупции.

Эпилог

Скамейка вся была из дерева. На спинке вырисовывалось сердце, а сиденье как бы надламывалось ровно посредине, чтобы пары неизбежно съезжали друг к другу, оказываясь вплотную. Для тех, кто только познакомился, это наверняка очень романтичная перспектива. Для нас же это место под ветками ивы очень кстати стало укрытием.

Лежа на плече Миши, я так пригрелась на солнце уходящего лета, что почти уснула. Забыла, что мы находимся в городском парке, что на мне надето свадебное платье с пышной юбкой и что сегодня очень-очень важный день.

– Миш? – позвала я в какой-то момент, блаженно улыбнувшись.

– М-м?…

– Там фотограф ждет, – резонно напомнила я.

– Пусть ждет, – беспечно отмахнулся муж. Уже муж! – Это его работа.

Да… Так хорошо здесь было, что двигаться не хотелось. Рядом журчал ручеек, над которым находился маленький мостик, где новобрачные по доброй традиции вешали замки. Мы свой благополучно забыли дома, однако Дима нашел поблизости нужный магазин, настаивая, чтобы мы соблюли традицию.

Где-то в кармане Миши брякнул мой телефон. Я не обратила внимания, но он все же достал его.

– Что там? – без энтузиазма спросила я, заметив, как он нахмурился.

– Твой отец.

Я аж сразу всколыхнулась. Оторвала голову от плеча мужа и недоуменно спросила:

– Серьезно?! И что он прислал?

Миша изогнул бровь и повернул ко мне экран.

– Герб России? – спросила я у экрана и разочарованно покачала головой.

Муж беззлобно усмехнулся.

– У твоего бати очень тонкое чувство юмора.

– Это он так мне пытается напомнить про упущенное будущее, – отметила я, закатив глаза.

А про себя подумала, что мама все-таки не зря с ним развелась. Хотя мне до сих пор было неуютно из-за этого, и я переживала в глубине души за папу, но когда она сообщила об этом решении, внутри ничто не воспротивилось.

– А кто сказал, что ты его упустила? – неожиданно поинтересовался Миша без тени иронии. – Еще немного, и вернешься в универ – вершить свое светлое будущее. Так что пусть батя спит спокойно.

Взглянув на мужа, я жалобно выпятила губу.

– А как же свадебное путешествие? – оторопело спросила.

– Никуда оно не денется. А тебе пора закругляться с отпуском.

Насупившись, я нехотя прильнула к крепкому плечу под давлением мужской руки.

– Даю сто баксов, что ты заплачешь уже через неделю моей учебы, – язвительно подметила я.

– Я к этому готов, – упрямо отбил Миша, заставляя меня недовольно поморщиться. – Кстати, что там твоя подруга? Оклемалась?

– Марина?… – уточнила я. И тут же уклончиво ответила: – Да вроде… сказала, в ресторан придет.

– А что с ней было-то?

– Грипп подхватила. Кажется…

Муж загадочно хмыкнул.

– Ну посмотрим, какой гриБ у нее покажется через несколько месяцев.

Я оторопело уставилась на мужа, только собираясь среагировать на его мистическую проницательность, как вдруг до нас донеслось:

– Эй, молодежь!

– О… Мама идет, – нервно выдал Миша, торопливо выпуская меня из объятий.

Запыхавшаяся, она топала к нам, держа на руках малышку и толкая коляску, где, похоже, трехмесячная внучка не захотела лежать.

– Говорила я вам делать свадьбу сразу! – возмутилась она, поправив на плече Алёнку. – Нет, они, видите ли, по-человечески хотели. Да у нас в стране невеста без пуза – это уже не по-человечески!

Смущенно улыбаясь, я поспешила к измотавшейся маме, чтобы забрать дочку, однако она не дала.

– Стоять! Ты хочешь, чтобы она тебе на платье срыгнула?

Миша тоже оказался рядом и, в отличие от меня, забрал Алёну, не спрашивая.

– Пусть на меня гадит, – отважно объявил он. – Пиджак сниму, если что.

Мама прищурилась на зятя.

– Так и хочешь избавиться от него, да? – подозрительно выдала она, оглядывая пиджак, который отливал на солнце серебристым блеском. Подарок крестной муж принял, скрипя зубами. – Ну что тебе не нравится? Хороший же…

– Он слишком крут для меня, – ровно отозвался он, баюкая дочку, а мама закатила глаза.

– Потом еще спасибо скажешь, когда фотографии сделают…

– Только ради фотографий его и не снимаю, – ответил Миша, обаятельно улыбнувшись. А следом протяжно добавил: – Тещ-ща.

Мама аж поморщилась.

– Нет уж, давай по старинке меня называй!

– Вот они где!.. – вдруг донесся до нас голос тети Веры.

Очень скоро у заветной лавочки собралась толпа родственников и друзей, от которых мы улизнули. Момент уединения окончательно был нарушен, зато Мише все-таки удалось положить дочку в коляску без протестов.

– Так! Пока все здесь, давайте сделаем фотографию! – прокричал сорванным голосом фотограф – плотненький мужчина с очками, который уже весь побагровел, перенося с места на место свой навороченный аппарат. – Как раз вот здесь будет отличный кадр…

– Да не переживай ты, дядя Боря, – вдруг воскликнул Дима. – Сейчас сообразим тебе кадр!

Он отступил от Оли, у которой уже хорошо выпирал живот, и направился к Мише. Неожиданно для всех поднял его на руки, вызывая шквал возгласов и смеха.

– Давай… Быстрее! – выдавил брат фотографу, краснея от потуги.

И послышалась череда щелчков, запечатлевших момент, когда все лица сияли широкими улыбками.

Конец

Content

Brams Asti За каменной стеной

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог