Дэвлин Джейд

Чёрная Мстислава

Вторая попытка леди Тейл

Джейд Дэвлин, Мстислава Чёрная

Вторая попытка леди Тейл

Глава 1

Как грустно, что жизнь — это не черновик с правом на ошибку, а строгий чистовик с ошибками, оставшимися на страницах памяти.

Дмитрий Швецов

Я закрыла глаза. Темнота упала как занавес, навсегда отрезая мир живых от мира старой неудачницы. Что ж, все равно… Скоро холод доберется до сердца и исчезнет все, включая боль, горечь и мысли о том, как много было сделано ошибок, как глупо прожита жизнь и как обидно заканчивать ее именно так.

С отравленным кинжалом в сердце и с пониманием — тебя предал самый любимый человек.

Зрение пропало, но сознание еще сохраняло ясность, осязание и слух продолжали работать.

Я слышала, как уходит муж. Он даже не стал дожидаться финала. Правильно, для этого есть слуги. Куда я денусь.

Новые шаги стали неожиданностью. Я удивилась и собственному спокойствию, и любопытству. Страха как такового не было, была горечь.

Кто-то провел ладонью по моему лицу, отбросил со лба прядь волос, погладил по щеке. Муж никогда даже в лучшие времена не был со мной так нежен.

— Как же так, Мели?

Кто это?

Голос печальный, смутно знакомый. Мужской.

Думать становилось все труднее. Я чувствовала себя кубиком сахара, растворяющимся в кипятке, только вместо кипятка меня поглощало… небытие.

— Прости, что опоздал.

Я хотела ответить, но не могла, холод почти добрался до сердца, и сил не было совершенно.

— Мели, я не могу тебя отпустить. Видимо, я безнадежный эгоист.

Он собрался превратить меня в зомби или сделать личным привидением? В любом случае я категорически против!

— Я начинаю ритуал, через минуту или две твоя душа вернется в прошлое. Доверься мне, хорошо? К сожалению, я не уверен, что смогу преодолеть больше пяти лет. Но этого достаточно, чтобы принять меры, верно, Мели?

Кто же это?

Мое сознание больше не таяло, ясность мысли вернулась. Перед глазами начали разворачиваться недавние события, только в обратном порядке, будто я читала книгу своей жизни не с начала, а с конца.

— Мели, — я все еще могла слышать голос своего спасителя, — я говорил тебе, что я эгоист? Я использовал в ритуале родовой артефакт. Если в своей новой жизни ты в течение года не выйдешь за меня замуж, я умру. Брак должен быть именно магический, обычного договора недостаточно. Мели, ты сохранишь воспоминания, у меня же их не будет, но это не имеет значения, приходи или напиши, и я помогу тебе во всем. Удачи, Мели.

Темнота стала абсолютной, а затем занавес сдернули, и меня ослепило полуденное солнце.

Я обнаружила себя лежащей в саду под кустом роз целой и невредимой. Сухие травинки кололи щеку, платье ощущалось немного влажным от росы. Ни ножевой раны, ни растекающегося по телу яда.

Ни брачного браслета на руке! На гладкой молодой руке, без пигментных пятен и сухости.

Я схватилась за запястье.

Глазам не верю! Чудо, невероятное, немыслимое чудо!

Рывком сев, я чуть не потеряла равновесие.

С минуту я таращилась на собственную руку, трогала, все никак не могла убедиться, что жива, что получила второй шанс. Но… я действительно его получила! Мужчина, кем бы он ни был, меня спас.

Копившееся напряжение вырывалось истеричным хохотом. Обняв колени, я покатилась по земле между цветочными клумбами, и меня совершенно не заботило, что платье и лицо пачкается в траве и жирном черноземе.

Мой смех перепугал служанку. Сквозь истерику я с трудом узнала причитания Ляны, моей горничной. Пробурчав что-то про последнее предупреждение, она… плеснула мне в лицо воды. Спасибо, что не ледяной, а из лейки.

— Мисс Мелани, вы меня напугали! Что с вами? Позвать доктора? Вам дурно?

— Мне хорошо, — возразила я и растянулась на помятых цветах с блаженной улыбкой. Какой сегодня день?

Ляна нахмурилась:

— Мисс, вы новомодным эликсиром напились? Вы разве не знаете, что он иссушает резерв и сводит с ума? Что вы натворили? Зачем?!

Немного успокоившись, я посмотрела в небо и почесала переносицу. Мужчина говорил, что поможет, нужно только найти его.

Но кого мне искать?!

Так трудно было представиться? Или он был убежден, что я его узнала?

Мужчин в моей жизни было, с одной стороны, не так много, а с другой… тот, кого я считала самым главным, самым любимым и родным, оказался хладнокровным мерзавцем. Он использовал и убил меня. Он загубил всю мою семью. А я, наивная влюбленная дура, ему во всем этом помогла.

— Мисс Мелани, да придите уже в себя! Вы же вся мокрая! Вы простудитесь, заболеете и умрете! Что я вашему папеньке скажу?!

— Я?! Мокрая?! — Пришлось сесть и оглядеться. Так… это у нас что? Тетушкин сад?! Боги Шай, неужели получилось?! Я действительно перенеслась в прошлое? Или это предсмертный бред? — Я мокрая потому, что ты меня из лейки облила…

— Мисс! — отчаянно возопила Ляна. — Ну я-то дура, с меня что возьмешь! Но вы зачем в пруд прыгнули?!

В голову словно ударила молния. Тетушкин сад, пруд с кувшинками, мокрое платье… так вот куда я попала! Но это вовсе не пять лет назад было, это… боги Шай, больше, гораздо больше!

Мне… сколько же мне было? Шестнадцать? Нет, уже семнадцать, я живу в поместье ближайшей папиной родственницы, и ее родная доченька, моя кузина, столкнула меня в пруд с декоративного мостика возле самых красивых зарослей кувшинок.

— Помоги мне встать, Ляна. — Я протянула своей горничной руку и наконец поднялась с земли. — Ты права, нужно как можно быстрее переодеться и высушить волосы. Ты тоже придумала, я и так едва не утонула, зачем было меня еще водой поливать?

— Я очень испугалась, мисс, — шмыгнула носом белобрысая и курносая девчонка, испуганно заморгав на меня. Ну да, Ляне сейчас всего пятнадцать, она стала моей личной горничной всего несколько месяцев назад. Ее рекомендовала тетушка, и, что удивительно, это действительно удачный выбор. Первое и единственное добро, которое она для меня сделала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В чем-то Ляна права — я чувствовала себя пьяной, и… наверное, это нормально, да? Я вернулась с того света. Сколько раз я это еще повторю? На губах расплылась улыбка — миллион! Нет, два миллиона, десять миллионов.

Надо успокоиться, да?

Серьезные мысли в голове просто не умещались, голова казалась раздутой до габаритов тыквы-рекордсменки из-за бурлящей эйфории, но прямо сейчас можно начать с малого — позволить Ляне увести меня в комнату, умыться, переодеться. И хорошо бы выпить успокаивающего травяного отвара. Раньше я ненавидела его за омерзительный вкус, а сегодня готова оценить благотворное действие.

Как удачно, что в комнату мы вернулись никем не замеченные. Меньше всего мне хотелось видеть родственников и объясняться с ними.

Я стянула с себя все мокрые тряпки, растерлась жестким полотенцем, прямо-таки наслаждаясь прикосновениями ткани к молодой упругой коже, потом натянула свежую сорочку, укуталась в халат и прилегла, пока Ляна ушла за отваром. Вот и хорошо, есть немного времени.

Глава 2

Я начала лихорадочно перебирать в памяти как фрагменты мозаики то немногое, что я поняла о мужчине, появившемся рядом со мной в момент моей смерти.

Итак, он обещал мне перемещение в прошлое на пять лет. Я до сих пор довольно смутно представляла, какой именно сегодня день, но по деталям обстановки уверена, что неизвестный ошибся.

Когда я умерла, мне было тридцать семь. И я чувствовала себя разбитой старухой. А в поместье тети рядом с незамужней кузиной, кузенами и прочими родственниками отца я жила до замужества. То есть мне семнадцать или около того, как я и подумала.

Хорошо промахнулся мой неизвестный эгоист. Настолько недооценил свои силы? Не понял до конца, как работает заклинание?

Он предупредил, что воспоминания сохранятся только у меня одной. Кстати, что это за магия такая? Сэр эгоист упомянул родовой артефакт, но я ни о чем подобном никогда не слышала, хотя магия — моя вторая любовь после… супруга.

На языке снова появился привкус горечи. Кажется, я буду всегда чувствовать ее, когда его вспоминаю. Забыть бы… Нет, забывать как раз нельзя. Иначе как я справлюсь?

Но я отвлеклась. Мужчина был уверен, что я его знаю. Больше того, он уверен, что, если я заявлюсь к нему с ноги, он-прошлый не выставит меня, а бросится решать мои проблемы.

Хорошо бы, конечно. Но есть одно «но». Неизвестный эгоист рассчитывал забросить меня на пять лет в прошлое. В это время он действительно мог уже знать меня и даже… любить? Это странно, но оставим до выяснения, как говорится.

А меня закинуло на двадцать лет назад. И сейчас этот рисковый джентльмен, скорее всего, ведать не ведает, кто я такая и с какой радости мне надо обязательно помогать. Я уже молчу про женитьбу. Да может быть, его вообще нет в столице и даже на островах!

Я напрягла память, стараясь выудить из нее хоть какие-нибудь сведения. Но вспоминалась только нежность, с которой он коснулся моей щеки…

На ум приходило одно — это все же любовь. Ради каких-то других чувств никто не будет ломиться в самый строгий и закрытый монастырь островов, чтобы спасти приговоренную к смерти монашку.

Но…

Если предположить любовь, кандидатов на роль спасителя просто нет. Ну я же не слепая, заметила бы мужской интерес, хотя бы когда повзрослела. Или нет? Откровенно говоря, я долгие, долгие годы не видела и не слышала никого, кроме Эдвина ди Монтеро. С того самого дня, как мы впервые встретились, и до дня смерти. Даже зная о предательстве и понимая, что сгнию заживо в монастыре Серых Сестер, я все равно ждала его. Дура. Дождалась.

Что же, подумаем о другом. Итак. Сэр Эгоист… Пока не знаю его имени, буду величать его именно так. Он рассказал мне про необходимость магического брака, чтобы вынудить согласиться? Неприятно, однако справедливо — нет никаких причин, чтобы он за меня умирал, когда есть способ этого избежать.

Только вот согласия мало. Я не только не знаю, кого тащить к алтарю, но и точной даты ритуала не могу угадать. Вот что он имел в виду? Я должна выйти за него через год после дня, в который вернулась? Или через год после того, как умерла? Разница колоссальная.

Из размышлений меня выдернул звонкий голос моей двоюродной сестры:

— Мелани, ты заболела?! Я видела в окно, что тебя привела служанка.

Я нехотя приподнялась на локтях. Иметь дело с родственниками совершенно никакого желания не было, к тому же я еще не вполне пришла в себя, но куда деваться. Кэтрин меня в покое не оставит.

Но все оказалось еще хуже — вслед за кузиной в комнату вошла тетушка.

Я запомнила ее злой стареющей женщиной, считала недалекой, несправедливой. Если ее родной дочери, моей кузине, всегда доставалась скупая похвала, то мне — бесконечные придирки на пустом месте. Наверное, это было неизбежно — я была слишком энергичной, живой, пренебрегала правилами, а тетя считала, что приличия превыше всего. Я верила в любовь, она — в брак по расчету и взаимному уважению. Партнерство… Что-то в этом есть, да? По крайней мере, ее путь обернулся чередой скучной будничной рутины, а мой — катастрофой.

И даже если бы всего этого было мало, у тетушки имелась еще одна причина не любить такую племянницу, как я.

Она была женой обеспеченного, но скуповатого барона Гарльтона. И ее дочь Кэтрин, при том что славилась как умная, воспитанная, образованная и очень красивая молодая леди, все равно ценилась на брачном рынке и в обществе ниже, чем я — дочь потомственного лорда, удачливого полководца и успешного дельца. Моя мать и ее семья тоже обладали нешуточными состоянием и связями. Мое приданое превышало все состояние Гарльтонов, вместе взятое, в несколько раз. А еще я была моложе и красивее Кэтрин. Правда, во столько же раз глупее… но это другой вопрос.

— Спасибо, тетушка, со мной все хорошо, просто немного устала и решила прилечь ненадолго перед ужином, — безмятежно улыбнулась я, вежливо склоняя голову. Заодно бегло осмотрела собственный туалет — о недавнем купании ничего не напоминает, все прилично и обыденно, а мокрое платье и белье Ляна уже успела куда-то убрать.

М-да, вот уж кто настоящая змея, так это драгоценная моя кузина. Скользкая, ядовитая, но, надо признать, великолепная притворщица.

— Ты уверена? Вода в озере все еще холодная. — Кэтрин изобразила искреннее беспокойство.

Что там, целую пантомиму разыграла! Прижав ладонь к губам, она оглянулась и перевела полный вины взгляд на меня. Словно проболталась случайно.

— Мелани, ты купалась? — ледяным тоном спросила тетя Миневра.

Я запнулась на секунду. Потому что, во-первых, поняла, в какое именно время вернулась, во-вторых, вспомнила «озерный скандал».

Любящая кузина толкнула меня в озеро. К счастью, я умею плавать, да и детство у меня прошло весело. Я не испугалась и смогла выбраться. «Настоящая леди» на моем месте, вероятно, от шока и тяжести намокшей одежды ушла бы на дно.

Сестренка, помнится, долго извинялась, уверяла, что все получилось случайно. Наедине, естественно.

А потом…

А потом случилось то, что и привело меня через двадцать лет в тайную келью монастыря Серых Сестер. То, что перевернуло не только мою жизнь. Погубило так много людей, лишило меня семьи и многого другого.

Именно с этого купания, точнее с наказания, последовавшего за скандалом, началось мое знакомство с сэром Эдвином ди Монтеро.

Глава 3

В прошлой жизни я рассказала тете о падении в озеро, рассказала в надежде на справедливость — ведь это Кэтрин столкнула меня в воду!

И как бы она потом ни извинялась, я знала — это нарочно. Правда, сначала не поняла почему…

Но кузина, когда тетя Миневра позвала ее для разъяснений, просто соврала, что ее со мной в тот день вообще не было. И тетя поверила ей, ведь Кэтрин — молодая леди с безупречной репутацией. А я — маленькая дикарка с материка, к тому же еще и лгунья, как выяснилось.

Самое смешное, что потом кузина снова приходила извиняться, объяснила, что очень испугалась разочаровать маму, и я… я не только поверила, но и простила ее, ведь Кэтрин так «искренне» плакала, а еще принесла мне свои любимые пирожные, без которых меня оставили за ужином.

Правда, пирожными тогда мое наказание не ограничилось, мне запрещено было также участвовать в общих прогулках и ехать на праздник фонтанов. Меня оставили дома, а кузина отправилась блистать среди молодых столичных повес. И именно в отсутствие тети и кузины наш дом навестили лорд Монтеро с сыном.

— Купалась? — переспросила я, выныривая из воспоминаний. — Кто? Я? Нет. Кэтрин, я же сказала тебе, что леди это невместно, а ты не послушалась тетю?

И невинно улыбнулась.

Леди Миневра нахмурилась, разглядывая меня. Кэтрин и вовсе округлила глаза, таращась из-за ее спины так, словно увидела неупокоенную душу. Но придраться было не к чему. А головная боль и томная усталость для юной леди не грех, она имеет право на тонкую душевную организацию и хрупкое здоровье. Так что красиво страдать и удаляться к себе — за это не наказывают.

— Кажется, вышло недоразумение, — констатировала тетушка, строго поджав губы. — Кэтрин?

— Наверное, мне показалось, — неуверенно бормотнула кузина, опуская взгляд.

Зря она так сказала.

Я тоже округлила глаза.

— Кэти, тетушка нас обеих учила не сплетничать и тем более не передавать слухи, в которых не уверен! Ты же не хотела оклеветать меня нарочно? Нет?

Тетя слишком верит в свою дочь, поэтому открытое обвинение ничего не даст, а вот вопросы вынудят дорогую кузину оправдываться.

Я угадала.

Для Кэтрин оказаться в невыгодном положении было непривычно, как выкрутиться, с ходу она не сообразила, промямлила что-то еще более невразумительное.

— Кэтрин. — Тетушка поджала губы и цепким оценивающим взглядом прошлась по дочери.

— Я не имела в виду ничего дурного! Мне показалось! Я беспокоилась за репутацию Мели!

Но сверлящий материнский взгляд мешал ей сосредоточиться. Все же сейчас моя дорогая кузина еще не настолько хороша в искусстве подстав и интриг, еще не умеет быстро ориентироваться в меняющихся обстоятельствах. Надо отдать ей должное, научится она быстро.

— Кэтрин, нам следует обсудить твое поведение, — решила в конце концов тетя Миневра. — После того, как ты принесешь свои извинения Мелани.

— Мели, прости, пожалуйста! — Да, голос, выражение лица, опущенные глазки — все почти безупречно. Почти. Я знаю, куда смотреть, и потому вижу острый отблеск из-под ресниц. Кузина недовольна и обдумывает, как взять реванш. Ей мое присутствие на будущем празднике — нож острый.

Я не стала спорить. Всепрощение почему-то считается добродетелью, по крайней мере для женщины и особенно для девушки. Как показала моя жизнь, прощать… можно. Нельзя забывать и верить, что человек исправится.

Тетя, внимательно за нами наблюдавшая, удовлетворенно кивнула, причем мне показалось, что она одобрила мой ответ, а не извинения дочери.

— Отдыхай, — сказала она и вышла.

Кэтрин последовала за ней, но на пороге комнаты обернулась. В ее взгляде уже не было ни злости на неудачу, ни растерянности, только подозрение.

Я вздохнула.

Несмотря на мою репутацию дикарки, я считалась завидной невестой — положение родителей, их влиятельность, финансовое состояние… Кэтрин видела во мне соперницу.

Только поздно вечером, когда, наконец, меня оставили в покое, и в относительном одиночестве, получилось собрать мысли в кучу.

Ляна уже давно тихонько сидела в уголке и штопала чулок. Когда-то милая девочка пробовала вмешаться в мои взаимоотношения с платьями и духами, но прежняя я гневно оборвала эти попытки. И Ляна больше не осмеливалась давать советы. Только вздыхала украдкой, как мне теперь припоминается.

Я позволила горничной заняться подготовкой ко сну — расчесать мне волосы, сделать специальные припарки для нежности кожи рук и все такое прочее. А сама воспользовалась покоем, чтобы, наконец, как следует обдумать свое положение.

Первый шок и бурная жажда деятельности прошли. Я поняла и почти поверила в то, что мне дали второй шанс. Но чтобы им правильно воспользоваться, не следует пороть горячку.

Подумать только, мама и папа живы… и папин брат, мой дядя Эндрю, который так меня баловал и любил в детстве. Все они погибнут, если я ничего не сделаю.

Так, Мелани. Вспоминай все, что произошло и чему научилась за не слишком длинную и счастливую, но бурную жизнь.

Первым делом стоит навести порядок в собственной голове. И записать все, что вспомню. А чтобы никто не смог прочесть мои записки — воспользуюсь секретом. Ему я научилась, пребывая в ссылке на западной границе. Язык кочевников здесь и сейчас не знает никто. А мне пришлось выучить.

Ляна ушла и вернулась с отваром, и я с удовольствием выпила горький, пахнущий сеном напиток. В голове наконец-то прояснилось, и я бодро соскочила с кушетки — ко мне пришло понимание, с чего начать.

Я решила написать родителям.

Когда-то я очень обижалась на них за то, что меня отправили к тете, чувствовала себя выброшенной, ненужной, нелюбимой дочерью. И отказывалась понимать, что мой переезд на острова — мера вынужденная, потому что на континенте очень неспокойно. Мои родители заботились обо мне, а я…

Ссора с семьей — первая ошибка, которую я исправлю.

А еще я ни за что не останусь дома во время праздника фонтанов. Эпическая «встреча с судьбой», как я сама считала в прошлой жизни, на этот раз состоится при других обстоятельствах и, надеюсь, с другим результатом.

С места в карьер каяться в письме, конечно, не следует. Только растревожу родителей. К тому же провоцировать изменения в событиях, хронологию которых я хорошо помню, пока не стоит.

Всего лишь первое движение к цели. Первая ступень той лестницы, которую я построю к небесному храму своей жизни. И тут нужно все тщательно обдумать, рассчитать.

Тогда, двадцать лет назад, я могла позволить себе действовать на эмоциях, не раздумывая ни о чем. Но вся последующая жизнь раз за разом учила меня другому.

Мне пришлось быть не только первой дамой, женой премьер-министра Островов, вынужденной рассчитывать не просто каждый шаг, но каждый взгляд и каждый вздох. И эта роль, как ни странно, оказалась далеко не самой тяжелой для маленькой дикарки с материка. Увы, я столкнулась и с другими жизненными уроками. И теперь, получив второй шанс, применю все, чему научилась.

Мне не нужно, чтобы папа, мама и дядя сорвались и примчались на острова раньше времени. А это неизбежно случится, если по моему письму они заподозрят, что их маленькую Мелани обижают. Значит, пишем, придерживаясь старого восторженного тона, с помощью которого я тогда пыталась показать родителям, что ничуть по ним не скучаю и вообще мне наплевать на то, что меня все бросили.

Но потихонечку буду вплетать в эти восторги скучающие нотки, вспоминать, как здорово было с папой охотиться на диких куропаток в горах или с мамой и дядей ездить на ярмарку в соседний гарнизон.

Когда-то я, обиженная молоденькая идиотка, старалась забыть все эти «дикарские развлечения» и изо всех сил показывала всем, включая родителей, что ничего общего у меня с моей материковой родиной не осталось. Что любые напоминания о прежних днях меня раздражают. Что я стала настоящей столичной леди и стесняюсь своих родных с материка. Дура.

Теперь все будет иначе.

Глава 4

Праздник фонтанов приближался, и я все чаще ловила на себе задумчивый взгляд Кэтрин.

Ей все же удалось избежать серьезного наказания — тетя лишила ее сладкого на три дня и отправила думать над своим поведением. И Кэтрин подумала — притихла. Но от идеи всеми правдами и неправдами оставить меня дома, похоже, она не отказалась, и я каждый день держалась начеку, ожидая очередной подставы.

Ожидания оправдались.

Кэтрин догнала меня после завтрака:

— Мелани, моя давняя подруга прислала мне набор лавийских бальзамов, парфюма и саше. Как насчет того, что выбрать ароматы, которые тебе подойдут?

Раньше за сестренкой особой щедрости не водилось — лавийские безделушки стоят по-настоящему дорого.

Получается, Кэтрин ждала баночки и бутылочки?

В прошлый раз она применила этот трюк уже после праздника фонтанов. Изменения начинаются? С одной стороны, логично, ведь я избежала «озерного» скандала. С другой стороны, я не ожидала, что события ускорятся. Я-то ждала нового трюка, а Кэтрин собралась применить тот, «из будущего».

Для вида я попыталась отказаться, но Кэтрин настаивала, и я поддалась уговорам, последовала за кузиной в ее комнату.

Ящичек, уже открытый, ждал нас на столешнице трюмо, и Кэтрин жестом пригласила меня выбирать.

Я с опаской подняла флакончик с фирменным вензелем. Нужно подставить флакон под лучи солнца, и, если вензель подлинный, он вспыхнет бриллиантовым сиянием. Насколько я знала, подделать вензель так и не смогут. Пузырек в моих руках настоящий.

Вернув флакончик в ящичек, я продолжила не торопясь рассматривать баночки и бутылочки.

Так, дорогая. Вспоминай. Почему вот эти милые круглые шкатулки с пионами и розами на крышечках вызывают у тебя стойкую неприязнь и смутный страх?

А! М-да, склероз поразил меня рановато. Или это был шок от предательства?

Зато вон то розовое саше с вышитой ночной фиалкой живо прочистило мозги. Картинка из далекого прошлого встала перед глазами так четко, словно я пережила все вот только что.

Тогда, в ранней юности, попав из свободных земель материка в рафинированное общество высшей аристократии Островов, я больше всего на свете боялась показаться смешной провинциалкой. И просто смешной. Малейшая тень улыбки на чужом лице воспринималась как ядовитый укол в самое сердце — ах, это надо мной смеются, обо мне шушукаются местные модные и элегантные юные леди-ровесницы, критически обсуждают мои недостатки молодые джентльмены.

Я даже не хочу вспоминать, сколько лет мне понадобилось, чтобы усвоить, что смеяться над собой — самый главный навык, который помогает выжить в любой обстановке.

А это саше с ночной фиалкой на самом деле набито одной хитрой травкой, от которой меня обсыплет мелкой красной сыпью сразу после того, как я соглашусь носить его в шелковой сумочке вместе с носовым платком и пудреницей.

Это была очень злая шутка, стоившая мне моря слез. Что ж, не грех теперь и мне посмеяться.

Я задержала на саше взгляд, коснулась, отпустила, снова вернулась, изображая сомнения.

— Мели, не обязательно выбирать что-то одно! Бери все, что тебе нравится.

— Спасибо!

Я не стала мудрить и выбрала все то же самое, что и в прошлой жизни. Но… В прошлой жизни я искренне радовалась подарку: саше вошли в моду, и я, время от времени доставая мешочек из клатча и вдыхая слабый аромат, как делали леди, чувствовала себя столичной штучкой. К тому же подарок был от Кэтрин, что лишь добавляло ему очарования. Я практически не расставалась ни с саше, ни с пудрой, ни с флакончиком ароматической воды.

В новой жизни я поблагодарю и спрячу сокровища в лежащий внизу шкафа чемодан — подальше от себя, но с прицелом на будущее.

Пока я размышляла и выбирала, Кэтрин выхватила из ящичка саше, тоже розовое, но с изображением магнолии.

— Смотри, у нас будут почти одинаковые, как и положено сестрам!

— Какая прелесть! — Я задавила ухмылку, вовсе не идущую к лицу восторженной юной леди, и захлопала ресницами. — Кэтрин, ты лучшая сестра на свете! Поможешь мне выбрать наряд для праздника?

Судя по тому, как вздрогнули пальцы кузины и залоснился довольством взгляд, этого она и добивалась. Да-да, я помню, какие наряды она мне всегда помогала выбрать… и уже кое-что придумала по этому поводу.

Вообще, моя прошлая репутация, как я теперь понимаю, во многом была заслугой дорогой кузины. Ведь она так самоотверженно взялась помогать мне с того самого дня, как я появилась в семейном гнезде рода Гарльтон. Кто, как не Кэтрин (впрочем, много позже я сообразила, что без разрешения или как минимум молчаливого одобрения тетушки она не посмела бы так откровенно делать из меня идиотку), помогал мне с манерами, прическами, платьями и даже учебой?

— Конечно, Мели! О чем ты? Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я очень хочу, чтобы на празднике ты была самой-самой!

Ага-ага.

Самой глупой? Самой жеманной? Самой безвкусной?

Кэтрин, потакая моей жажде стать утонченной островитянкой, превратила меня в пародию на аристократку. Все было слишком. В моде шляпы-корабли, украшенные широкими лентами, имитирующими морскую пену? Лент будет в два раза больше чем нужно, на самой шляпе, а еще на лифе, на поясе, на манжетах, и вся эта навесная мишура будет развеваться на ветру… Как вспомню, так вздрогну. В моду вошел цветной лак для ногтей? Леди выбирали бежевые и розовые оттенки, но мне Кэтрин подарила белый лак. Да, тоже светлый, но совершенно не соответствующий представлениям леди о хорошем вкусе. И так во всем. Вроде бы ничего плохого кузина не делала, но в результате я выглядела ужасно. При этом искренне считая себя неотразимой. И болезненно реагировала на любое замечание о своем вкусе или внешности.

Что же. Поиграем в твою игру, кузина, и посмотрим, как получится на этот раз. Главное — не дать тебе заподозрить, что роли кукловода и дурочки поменяли местами.

Сестренка не стала откладывать в долгий ящик, сбегала к матери и получила разрешение, и мы отправились в ателье.

Родители ежемесячно переводили деньги на мое содержание, причем часть суммы шла тетушке, а часть — лично мне. И на «карманные расходы» я получала весьма прилично, из этих денег оплачивала платья, шляпки, аксессуары, косметику и… чаще всего я покупала не только на себя, но и на Кэтрин. Сестренка помогает мне выбирать, но себе не берет ничего — как я оставлю ее без подарка?

Да-да, дорогая. Без подарков я тебя не оставлю… но не обещаю, что они тебе понравятся.

Глава 5

Экипаж привез нас в ателье отнюдь не первого класса. Мастерицы, дорожащие своим добрым именем, никогда бы не сшили то, что советовала Кэтрин. В «Шелковом бархате» — одно название чего стоит — шили все, что пожелает заказчик с деньгами, и осыпали комплиментами, причем чем в большее пугало я себя превращала, тем громче звучали ахи восхищения. Как сейчас помню, швеи четко прислушивались именно к Кэтрин, ведь это она меня приводила, заверяя, что заведение эксклюзивное, не для всех.

Только много позже я узнала, что в своем роде кузина даже не врала. Действительно, не для всех. Только для недалеких нуворишей или упертых дур.

Шили, кстати, качественно, из нормальной ткани, так что я и не подумала отказываться в этот раз.

— Добро пожаловать, — встретил нас управляющий. — Рады видеть вас, леди. Готовитесь к празднику фонтанов, я угадал?

Мы с Кэтрин согласно кивнули, а я спрятала усмешку в чашечке фиалкового чая, расторопно поданной служанками. Память услужливо разворачивала перед мысленным взором знакомые картинки. Последняя проверка действительности? Если господин управляющий сейчас скажет фразу…

— Леди, я ждал вас! — радостно и вместе с тем пафосно провозгласил худощавый мужчина, собирая щеки в приветливые складки. — Это платье — шедевр, оно наверняка приведет вас в восторг!

И он картинно отодвинул ширму, за которой скрывался «шедевр».

На острове морская тематика не выходит из моды, но совершенно по-разному преломляется. В прошлое отошла белая пена кружев на синем фоне, последний писк — переливчатые ткани, меняющие оттенок в зависимости от угла падения солнечных лучей, имитирующие рыбью чешую. Ярко, красочно, празднично и… опасно. Слишком легко из утонченной леди превратиться в рыбу-клоуна. Чаще всего мастерицы пускали ткань на лиф, а вот юбку, рукава и ворот шили из классических тканей. Мне же казалось, что это не от вкуса, а от невозможности позволить себе больше.

Но это платье…

Все дело в том, что в семнадцать лет я и сама любила все блестящее, чем больше, тем лучше. А еще искренне считала, что килограмм золота с дорогими камнями в ушах, на шее и на остальных частях тела сделает из меня не только самую завидную невесту, но и настоящую леди.

Увы, разобраться в таких нюансах мне не помогли. Кэтрин с молчаливого одобрения тетушки сделала все, чтобы мой дурной вкус и глупость были видны всем.

Платье, предложенное управляющим, было целиком пошито из ткани-«чешуи»: блеск-блеск-блеск. Та, кто его наденет, ослепит всех без исключения. Ага, так ослепит, что хоть рукавом загораживайся. В него, кстати, хихикать удобно, чтобы и душу отвести, и приличия соблюсти.

— Мели, прелесть какая! — ахнула кузина, внимательно глядя на меня, а вовсе не на платье.

Я про себя горько усмехнулась, но внешне поспешила изобразить восторг. Совсем как тогда, в первый раз!

— Кэт! Боги, оно великолепно! Я его хочу!

— Ох, но так дорого, наверное… — изобразила озабоченность кузина. — Разве родители позволят тебе потратить столько серебра на одно платье?

Ну что сказать, Кэтрин знала, на каких струнах играть песню для моего былого юношеского тщеславия с нотками обиды на родителей — вот, вы меня бросили, отослали прочь, не приезжаете, откупаетесь подарками и деньгами? Так я возьму сполна и вообще сколько захочу! Буду тратить не считая, не будь я Мелани Тейл!

— Пф! — Да-да, в прошлый раз я тоже так сделала. — Пусть кто-то попробует мне запретить! Беру!

Глаза управляющего радостно вспыхнули, и старшая швея повела меня за ширму на примерку.

Я знала, что платье сядет, но отказываться не стала. И не только чтобы не вызвать подозрений. Хотелось взглянуть свежим взглядом, оценить масштаб катастрофы не по воспоминаниям, а вживую.

Щебет швеи я благополучно пропустила мимо ушей, покивала и, щедро поблагодарив полновесной монетой, которой хватило бы оплатить обед в трактире средней руки, шепнула, чтобы платье не спешили отсылать до вечера. Мастерица вскинулась, но я заверила, что платье непременно куплю, и она успокоилась, тем более, вернувшись в зал, я первым делом расплатилась за покупку.

Кузину я застала разглядывающей весьма оригинальное платье. Бледно-голубое, невесомое, как облако, полностью отвечающее представлениям местных леди об элегантности и изяществе. Из модной «чешуи» только широкий пояс и перчатки до локтя.

При виде меня кузина смущенно потупилась и тотчас нарочито бодро предложила:

— Идем дальше? К платью нужны украшения. Нет ничего хуже сочетания нового наряда и устаревшего гарнитура.

Отчасти я даже согласна. Есть вечная «классика», а есть «сезонки», причем вторые могут быть сами по себе стильные, красивые, но… но каждая модница при взгляде на них определит сезон, и появляться в том, в чем ходили год назад… не стоит.

Я не сомневалась, что кузина ждала, что я куплю платье и для нее. Обманывать ожидания я не стала и попросила добавить второе платье к моему заказу.

Покинув ателье, мы отправились в соседний ювелирный. У меня уже окончательно созрел план — надо измотать кузину, чтобы спокойно «стряхнуть» ее на летней веранде дамского кафетерия и вернуться в одиночестве…

Ну… трудностей не возникло.

Я протаскала Кэт по магазинам и лавкам, время от времени подкармливая ее энтузиазм мелкими побрякушками и баночками-скляночками, умотала до состояния нестояния. Сама, конечно, тоже устала, но мне придавала сил моя цель.

— Перекусим? — предложила я, остановившись у кафетерия. — Или посмотрим гребни?

— Перекусим.

Сделав заказ, я «вспомнила», что не купила новомодный веер-опахало, который хорошо бы сделать из той же ткани, что и платье.

Кузина, когда я всполошилась и предложила сбегать по-быстрому, посмотрела на меня как на палача.

И я, смилостивившись, решила сходить одна, получив клятвенное заверение, что кузина дождется меня за столиком.

Что же, полдела сделано. Уф-ф-ф…

Правда, ждать Кэтрин пришлось дольше, чем она рассчитывала. Но наверняка кузина не скучала, пока я галопом пробежалась по всем магазинам и ателье, где мы уже побывали. Я точно знала, чего хочу, поэтому не теряла времени и каждый раз справлялась быстро. У меня даже вышло приостановить свой бег неподалеку от кафе и полюбоваться тем, что за столик Кэтрин уже подсели три ее подружки. Отлично, пусть сплетничают, я даже не сомневаюсь, кто сегодня послужит подушечкой для их шпилек и ядовитых булавок. Но, как говорила сестра Тишина в обители, когда меня нет, можете меня даже бить.

Раз Кэт теперь не соскучится и не отправится меня разыскивать, забегу-ка я еще в одно интересное место.

Глава 6

Книжный магазин кузина обходила десятой дорогой, заверяя, что книжки не шляпки, их можно заказать по каталогу, нет нужды тратить время среди пыльных стеллажей. «Что о тебе подумают, если случайно увидят? Что ты зануда-заучка? Фи!»

Учиться я любила, но прослыть заучкой не хотела. Действительно, почему не заказать? Кэтрин, на мою беду, оказалась достаточно сообразительной, чтобы заметить мою тягу к чтению. Она скармливала мне модные дамские романы, которые обсуждают в обществе и которые стыдно не знать, подсовывала книги о цветоводстве, рукоделии. Не скажу, что это было совсем бесполезно. Отнюдь. То же цветоводство мне впоследствии пригодилось. Но… книги, которые действительно стоило прочитать, так и остались в конце длинного списка. До многих я так и не добралась.

В книжный меня привело чутье, не иначе.

Я честно собиралась взять только «Азы артефакторики», но взгляд зацепился за полку с профильными учебниками для факультета «умников-счетчиков», и ноги сами понесли меня вперед.

Стоящего у стеллажа парня я, честное слово, просто не заметила, настолько меня поразила внезапная идея.

Я протянула руку, и мы… схватились за одну и ту же обложку. Наши пальцы соприкоснулись.

Воздух словно загустел. Я замерла, не понимая, что происходит. А потом…

— Леди, отдел дамских романов левее, — сказал молодой человек, поворачиваясь ко мне и насмешливо щурясь.

Если бы в меня молния ударила, я бы меньше оторопела. Грант Эмерсон! Как говорил папа, чтоб мне лопнуть поперек траншеи во время атаки косинчей с севера!

— Благодарю. — Я чуть поджала губы, но потом взяла себя в руки и улыбнулась как можно очаровательнее. Все равно этот муфлон степной, чтоб его, на такое не купится, но надо же соблюсти ритуал…

Если я кого-то и ненавидела в юности больше, чем родителей, отославших меня к тетке, и соперниц за сердце будущего мужа, так это Гранта Эмерсона, герцога Ланчестерского. Никто и никогда так не дразнил и не высмеивал меня, как противный мальчишка с самомнением отсюда и до материка!

Звезда факультета МехАрта, самый умный маг поколения, красавчик и завидный жених. Язва неугомонная!

Правда, с высоты прожитого опыта должна признать, что по смыслу он говорил не самые пустые вещи. Увы…

Я так и не выпустила добычу. Наши пальцы все еще соприкасались.

— Леди? — выгнул он бровь.

— Вы позволите? — Я потянула учебник на себя и взглядом прошлась по полке. Почти все книги были в двух-трех экземплярах, а та, которую мы не поделили, — в единственном. И я очень сомневалась, что на складе найдется еще одна.

— Боюсь, не могу позволить леди навредить себе, — пакостно разулыбался стервец, в свою очередь попытавшись утянуть учебник из моих пальцев. — Разве можно забивать женскую головку такими опасными и сложными вещами? А для того, чтобы придавить стопку милых картинок с котиками, вполне подойдет вот это. — Он потянулся и взял с верхней полки невесть как попавший на этот стеллаж здоровенный альбом с выкройками мягких игрушек.

Я едва подавила в себе порыв стукнуть паразита этими игрушками по голове. К тому же пришлось бы на цыпочки встать, ибо герцог Ланчестерский вымахал ростом с пожарную каланчу.

Учебник я держала крепко, а герцог не мог позволить себе грубо вырвать его из моих пальцев. Тем более что на нашу парочку уже обратили внимание и хозяин магазина, и парочка других покупателей.

— Леди, поверьте, не стоит травмировать вашу очаровательную головку такими сложными вещами, — попытался вырулить в гавань победы этот хлыщ. — Ведь вам наверняка трудно даже прочесть название учебника.

Ну точно, начинается. И обиднее всего, что винить надо себя — репутацию идиотки я создавала старательно и неутомимо. И нечего кузину винить, на тетю коситься. Они тоже старались, да. Только вот основную работу проделала я сама.

Но это все далекие детские обиды, неприятности и глупости. Сейчас-то что делать?

Хм… Та мысль, что пришла ко мне недавно. Как раз тогда, когда я увидела этот учебник. Та-ак…

Простите, лорд Эмерсон, но я, кажется, придумала, как использовать вашу вредность на пользу себе. Нехорошо для взрослой женщины так бесстыдно манипулировать мальчишкой. Но с другой стороны, он и теперь первый начал.

— С чего вы взяли, лорд, что эти элементарные знания для меня трудны?

Первый шар отправлен по зеленому сукну, но не в лузу, а в другой шар. Теперь, если правильно рассчитать законы рикошета и инерции…

В ответ на мой вопрос он разразился хохотом. Рассмеялся, запрокинув голову, до выступивших в уголках глаз слезинок. В прошлом я бы отреагировала очень болезненно, но сейчас его чистый смех показался совершенно беззлобным.

Учебника герцог так и не выпустил.

— Леди… — выдавил он.

Отзеркалив его прищур, я чуть склонила голову набок:

— Герцог, вы слишком много на себя берете.

— Неужели?

— Хм… Что же, если вы готовы ответить за свои слова, то не откажетесь от пари, верно? Я поступлю на МехАрт.

Парень встретил мое утверждение хохотом.

— Леди, вы ведь осознаете последствия? Если вы изволите подать документы на МехАрт и провалитесь на вступительном экзамене, исправить ошибку не получится, вам придется ждать год до следующего набора.

Искорки из глаз так и не исчезли, но если начало тирады он выдал снисходительно-покровительственным тоном, то финишировал вполне серьезно.

И я не смогла не отметить его честность — при всей его вредности он действительно попытался меня остановить.

— Я готова ответить за свои слова и принять последствия. А вы, лорд?

Он покосился на хозяина магазина, которому вдруг приспичило навести порядок на полках через стеллаж от нас.

Своим вопросом я поставила на кон честь герцога, и у парня не осталось выбора.

— Да, леди, я готов, однако…

— Условия пари, — перебила я. — Если я поступлю на МехАрт, до конца года вы будете моим личным репетитором, а также, — я бросила взгляд на альбом с выкройками, — презентуете мне в первый день учебы лично сшитую мягкую игрушку по одной из этих выкроек. Если же я проиграю… Я выполню любое ваше желание. Пари?

Я протянула свободную руку для рукопожатия и выпустила магию. Моя ладонь засветилась, предупреждая, что пари магическое, «соскочить» никто из нас не сможет.

Герцог недоверчиво посмотрел на мои пальцы, но руку все же пожал, принимая условия.

И мы разошлись. Мне достался учебник, а у него в руках остались выкройки.

Глава 7

— Тетя, он меня вынудил! — бессовестно соврала я, хлопая мокрыми ресницами и сморкаясь в платок. — Я не могла позволить этому джентльмену ронять честь нашей семьи!

— Что ты вообще забыла в этой несчастной книжной лавке?! — Леди Миневра сжала пальцами виски и поморщилась, слушая мои приглушенные завывания. — Кэтрин отвлеклась буквально на минуту, и ты уже влипла в историю! Что я скажу твоим родителям, Мелани? Это же немыслимо — леди нашей семьи опозорится при попытке поступить на факультет, где женщине вообще не место!

— Я все равно уже не могу отступить, тетя, это будет еще хуже. — Довольный блеск в глазах пришлось прятать за притворными слезами. Или не притворными? Признаться, заплакать в любой момент мне теперь ничего не стоит. Только вспомни один из множества эпизодов прошлой жизни — и водопад слез обеспечен. Тут проблема, как сдержать, а не как выжать из себя.

Тетушка поджала губы и погрузилась в размышления.

Я ей не мешала. Хотя пари было почти спонтанным, формулировку условий я продумала так, чтобы не было ни малейшего шанса на отступление.

С одной стороны, пари стало оправданием и способом замаскировать мои истинные желания. С другой — оно и для меня послужит хорошим пинком, заставит собраться и работать, не тратя душевные силы на сомнения.

— Спокойнее, Мелани. — Спустя четверть часа тетушка пришла к какой-то мысли, и мне она заранее не нравилась. — Кто, говоришь, слышал про ваше пари? Только лавочник? Уверена, туго набитый кошелек поможет ему рассказать свою версию пари. Вместо поступления назначим условием прочитать учебник. С герцогом я договорюсь, чтобы он забыл о глупой шутке.

— Тетушка… — Я потупила глазки и приняла самый виноватый вид, на какой только была способна. — Мне очень-очень стыдно. Но он вывел меня из себя! Он посмел вслух усомниться в моем уме, он смеялся!

Судя по тому, как поморщилась леди Миневра, внутренне она была очень даже согласна с мнением герцога Ланчестерского. Она даже цветочный чай в тонкой фарфоровой чашечке отставила с таким раздражением, что чашечка — о ужас! — невоспитанно звякнула о блюдечко. Учитывая, насколько для леди Миневры важен этикет в самых мелочных его проявлениях, волнуется и злится она всерьез.

Я только мысленно хмыкнула и продолжила:

— Я… я…

— Мелани, не мямли, говори яснее! — потеряла терпение тетя.

— Тетушка, простите… я совсем потеряла над собой контроль и использовала дар при заключении пари… изменить условия не получится.

— Ч-что?!

Тетушка, лишившись самообладания, резко встала. Вскрикнула и зажала ладонью рот Кэтрин.

— Мелани? — пораженно охнула кузина.

— Мне жаль, но поступить придется, это единственное, что можно сделать, — вздохнула я.

— Мелани… даже в таком случае тебе не нужно поступать. Достаточно признать поражение.

Да что же они такие дубовые!

— Нет! — вскинулась я. — Ни за что! Я не буду унижаться перед герцогом. Я… я… Я поступлю, вот!

Леди Минерва спрятала лицо в ладонях. Ее плечи характерно задрожали. Я притворилась, что занята своими переживаниями и не замечаю, как даже родная тетя надо мной потешается.

Кэтрин выбежала и убежала достаточно далеко, чтобы я ее не услышала. Наверняка хихикает, паршивка. Ну-ну.

Это поступление на самом деле убьет сразу двух взлетающих уток, как говорят на материке. Во-первых, у меня есть шанс заняться тем, что втайне было интересно мне всегда. А во-вторых…

А во-вторых, моему бывшему будущему мужу не нужна умная жена. Он этого особенно даже и не скрывал никогда. Правда, все его сентенции на эту тему облачались в заботу о приличиях. Настоящая леди, тем более жена политика, члена палаты лордов, в будущем — блестящего премьер-министра, не должна совершать ничего, что выходило бы за рамки «безупречного воспитания и поведения замужней дамы из высшего света». И уж тем более ни в коем случае не посмеет учиться на самом престижном, но и самом мужском факультете Магической академии островов. Жаль, что поступление не станет абсолютной гарантией моей безопасности — поначалу Эдвин вовсю полагался на влияние моих родителей, и его первый карьерный взлет стал возможен благодаря их помощи. Вместо благодарности он отплатил по-черному.

— Мелани, — с жалостью выдохнула тетя.

— Я должна, тетушка. — Я упрямо выпятила челюсть, повторяя выражение лица отца. Он, когда упрется, тоже такую рожу корчит, и все в семье знают, что дальше спорить бесполезно.

— Мели… — жалости хоть ковшом черпай.

Решив, что игры достаточно, я промокнула глаза и тоже поднялась:

— Пойду читать учебник и готовиться.

— Хорошо, Мели. Только, пожалуйста, как осознаешь, что тебе слишком сложно, сразу же скажи, и мы решим вопрос с герцогом в частном порядке. А пока ты… читаешь, я поеду и улажу слухи с торговцем.

Тетя не сдалась, но отступила, что меня полностью устраивало.

Позднее и тетя, и кузина приходили ко мне в комнату, заставали с книжкой в руках, вздыхали, уговаривали не маяться глупостью, сетовали, что учеба вредна для цвета лица, взывали к разуму, открыто говорили, что я только опозорюсь. Я же отказывалась идти на диалог, твердила, что «должна и поступлю», время от времени хвалилась, что что-то начинаю понимать. И так длилось до последнего дня подачи документов.

А того, что тетя просто запрет меня дома и прикажет мне покаяться и признать себя проигравшей, я не боялась. Мне на руку сыграла уже сложившаяся к этому моменту репутация маленькой дикарки, глупой и вздорной, но упрямой, как дикий осел. Да, мои драгоценные родственницы и в прошлый раз быстро усвоили, что мной легко манипулировать, но почти невозможно сдвинуть с места силой. Особенно если я уперлась. В своем ослином упрямстве я могла дойти до общественного скандала и, естественно, написала бы родителям. Поскольку я была и оставалась любимой избалованной девочкой самого успешного военачальника континента, прихоти которой исполняются с доброй улыбкой и очередным переводом золота на счета семьи…

Короче говоря, по-хорошему со мной было гораздо проще договориться. Особенно если ловко обвести вокруг пальца и внушить, что вот именно эту чушь я и хочу. И вообще, эта чушь сделает из меня настоящую леди с Островов.

Приспичило мне опозориться на вступительном экзамене? Ну что же. Главное — заранее объявить эту затею прихотью невоспитанной и недалекой дуры, тогда репутация семьи Гарльтон не пострадает. Даже наоборот — на моем фоне умничка и воспитанная девочка Кэтрин будет смотреться еще выигрышнее.

Глава 8

Какое наслаждение — заниматься тем, что тебе нравится! Свободно и не скрываясь. Освежить в памяти то, что в прошлый раз пришлось изучать украдкой, выуживать по крупинке, урывать по минутке на любимое дело…

Я читала-зубрила-решала-чертила, не забывая вслух постонать, как это трудно. Что занимательно, никто из родственников или слуг, ну, кроме моей Ляны, даже не пытался посмотреть, что же я там нарешала. Кажется, ни у кого не было даже сомнения в том, что я выставлю себя самоуверенной дурой на экзамене и опозорюсь на все острова.

А я пользовалась временной свободой на все сто: всего лишь сделаешь тоскливое лицо, вздохнешь погорше, напомнишь о пари — и вот, даже тетка не дергает. А Кэтрин вообще обходит мои покои десятой дорогой. Сколько возможностей не только подучить экзаменационную программу, но и просто заняться своими делами? И мыслями. И записями, которые оказалось весьма удобно маскировать среди задач в толстой тетради.

Праздник фонтанов подкрался незаметно.

— Неужели ты даже сегодня останешься в комнате? — с притворным сочувствием спросила Кэтрин, заглянув ко мне утром.

Я насторожилась — почему вместо недовольства я увидела в ее глазах предвкушение и радость?

— Сегодня? — рассеянно переспросила я.

— Знаешь, я восхищаюсь твоей усидчивостью и целеустремленностью. Если даже сегодня ты будешь учиться, возможно, у тебя и получится!

У-у-у…

Прошлая я купилась бы на эту дешевую манипуляцию.

— Праздник фонтанов?! — сообразила я и торопливо спрятала книжку в сундук, а сундук заперла на ключ. Чтобы учебник «случайно» не пропал. — Праздник! — захлопала я в ладоши. — Заказы же доставили, правда?

— Давным-давно. — Поняв, что уловка не сработала, кузина закатила глаза и указала на сложенные в углу коробки. Ляна принесла? Я так увлеклась, что не заметила.

— Ладно, дорогая, не буду тебе мешать, — сладким голосом пропела Кэтрин, испаряясь из моих комнат.

О-хо-хо — получается, я заранее не примерила, не убедилась, что с нарядами все в порядке. Мало ли какие неожиданности могут вылезти в последний момент? Но выбора нет.

Перво-наперво я пересмотрела коробки и убедилась, что они все без исключения запечатаны — в них ровно то, что запаковали магазины, без сюрпризов. Коробки, кстати, именные, к каждой прилагалась карточка от магазина с указанием имени получателя и дежурными пожеланиями.

Такие же коробки должна была получить кузина. Не только получить, но и в отличие от меня давно вскрыть. Судя по тому, что никаких воплей не последовало, мой розыгрыш удался и никто ничего пока не заметил. Отлично!

Я бросила взгляд на часы и беспомощно оглянулась на Ляну:

— Во сколько мы выезжаем в город?

— В одиннадцать, леди.

Так-так, у меня чуть больше часа. Теперь я догадываюсь, на что рассчитывала кузина, напоминая мне о празднике и используя такую прозрачную манипуляцию. Она попросту выжидала до последнего момента, когда ее не в чем будет упрекнуть, а я почти наверняка не успею собраться.

И в целом кузина не прогадала, рассчитывая на меня прежнюю. Потому что я не признавала простоты в одежде, макияже и прическах. Обычно Ляна только на мои волосы тратила часа два.

Но долгая жизнь чему только не научит. А еще поможет разобраться в себе и найти свой стиль. Да, я выходила замуж безвкусной дурой, но дальше мой муж не мог позволить себе появляться в свете с клоунессой. И мне пришлось очень-очень многое постигать на собственном горьком опыте — методы Эдвин отчего-то выбирал не самые гуманные.

Ну что же, зато впрок пошло. На самом деле спуститься в последний момент — отличная идея. Чем позже тетя и Кэт увидят мое платье, тем лучше. Или, наоборот, поторопиться и проскочить в экипаж? Не успею, наверное…

Пока я чесала нос и пыталась принять наилучшее решение, Ляна развела бурную деятельность.

И начала она с набора воды в ванну. Правильно, между прочим, чистота — лучшее украшение.

— Что же делать-то? — расстроенно бубнила Ляна, опрокидывая на мои волосы бальзам.

— Высушить успеем, — успокоила ее я.

Среди моих последних покупок имелся новый, еще не оцененный по достоинству «горячий» гребешок-артефакт. Бытовая магия пока что, увы, в самом зачаточном виде, бум развития ее ждет только через десять лет.

— А прическа? А макияж? А наряд? — Ляна чуть не расплакалась.

— Не успеем, — вздохнула я. — Но можно сделать как в том журнале…

— Каком, леди?

В воображаемом. Надо же как-то придать своей идее вес авторитета, а заодно объяснение, почему я изменилась. Бежать за модой — как раз мой стиль.

— В том… С синей обложкой, где еще девушка в берете.

— Не помню, леди.

— Неважно, я помню. Соберешь низкий пучок, а чтобы было празднично, вплетешь ленту в тон платью, завяжешь бант.

— Это я мигом, — согласилась Ляна. — А как же ваши шпильки, госпожа? Заколки? И сеточка с бриллиантами…

— Не надо сеточку! — Я чуть из ванны не выпрыгнула.

Один из уроков, которые я накрепко усвоила: бриллианты — только для вечернего выхода, сверкать ими в первой половине дня жуткий моветон.

Это был один из уроков мисс Коукворт. Нанятая моим мужем для того, чтобы «помочь леди освоиться в новой роли», эта женщина могла бы без проблем командовать ротой каторжников. И нет, она никого из своих воспитанниц ни разу не ударила за всю карьеру. Но одного ее тяжелого, как свинцовая руда, взгляда хватало, чтобы дамы из высшего общества теряли подвязки от чулок и накладные ресницы. Насколько я знаю, спорить с мисс Коукворт не рискнул никто и ни разу. Жаль, что в далеком будущем жизнь обошлась с ней весьма неласково. И увы, не без содействия моего мужа.

А кстати… интересно, где она сейчас? Несмотря на страх и благоговение, которые мне внушала в прошлом-будущем эта женщина, я бы не отказалась видеть ее рядом. Если получится сделать из нее союзника…

Точно! Непременно ее отыщу!

А пока…

Ляна помогла мне выбраться из ванны, закрутила в огромное полотенце.

— Леди, — гребень она взяла двумя пальцами, будто носок конюха, — вы уверены, что это не испортит ваши волосы?

— Уверена, давай. Я уже пробовала.

В будущем, но это детали.

Отчасти Ляна права, далеко не все гребни будут хорошими, но я знала, какой выбирать.

Ляна помогла мне справиться с нижним бельем и нательными сорочками.

— Теперь платье, — выдохнула она, с опаской глядя на коробку.

Я кивнула.

Дорогие ателье всегда пропитывают ткани особым зельем, спасающим от заломов и мятости, так что за внешний вид платья я почти не беспокоилась.

Ляна сняла крышку, осторожно извлекла наряд.

— Леди? — растерянно уставилась она на то, что увидела.

Я же при виде платья не сдержала широкой улыбки.

На первый взгляд — идеально.

С моими рыжими волосами отлично сочетается синий цвет, его я и выбрала, причем не «рыбью» ткань, а лаконичную матовую. Из «чешуи», тоже в синей гамме, сделала на лифе только клиновидные вставки. Это выглядело бы крайне мрачно и непразднично, но я густую синеву разбавила белым кружевом. Считается, что с «чешуей» оно категорически не сочетается. Да, я бессовестно украла чужую идею — вместо округлых линий в кружевном узоре выбрала геометрию. А самая «вкусная» часть — это юбка. Ткань к низу светлела, синева переходила в светлый голубой. Совершенно обычная юбка на первый взгляд, но при движении фалды на долю мгновения приоткрывались и демонстрировали «чешуйчатые» клинья.

Когда Ляна закончила и я крутанулась перед зеркалом, она выдохнула:

— Леди, вы бесподобны.

И кажется, впервые — искренне.

Глава 9

— Тетя, они все перепутали! — Отвисшие челюсти родственниц надо было срочно приводить в порядок. — Они все сделали неправильно! Кэтрин! Ты только посмотри! — Я повернулась вокруг своей оси на нижней ступеньке лестницы, продемонстрировав разлетающуюся юбку. — Ты это видела?

— Мелани? — буквально просипела леди Миневра. — Что это?

— Платье, тетушка! Это то платье, что мне прислали из ателье, которое посоветовала кузина! — жалобно шмыгнула я носом. — Очень ужасно?

— А что с твоей прической? — осторожно спросила леди Миневра после длинной паузы, во время которой обе родственницы переваривали мой новый облик.

— Ах, это настоящий кошмар, и я никогда не прощу за него Кэт!

— Что?! — захлопала ресничками кузина.

— Да! Это ведь ты напомнила мне о празднике всего за час до выхода! Ляна просто не успела сделать мне ту прическу, что я хотела! Придется идти вот такой невзрачной дикаркой… но, тетушка, я не виновата!

— Не виновата, — эхом повторила тетя и тут же встрепенулась. — Но, Мели… в таком виде… Прости, что скажу тебе это прямо, но ты покажешь себя… Создать репутацию трудно, разрушить — легко. Никто не будет знать, что ателье ошиблось, будут оценивать только твой вид.

— Тетушка, но я не могу пропустить праздник фонтанов! Это же мой первый праздник фонтанов! И вообще, я родителям обещала рассказать, как я его проведу, прислать магооттиски! Что они подумают, если я не поеду из-за платья? Оно, конечно, ужасно бедное, но вставки вот есть…

Я спустилась, на миг обернулась, подмигнула осторожно выглядывающей из-за угла Ляне.

Как только мы уедем, она сможет тоже отправиться на городскую ярмарку повеселиться — я дала ей на вторую половину дня выходной и в качестве праздничного презента вручила кошелек, туго набитый монетами не самого мелкого достоинства. Ляна была счастлива, причем больше выходному, чем кошельку. Хорошая девочка…

— Мели… — Кузина посмотрела на меня с жалостью, едва маскирующей яростное негодование.

— Ничего, на празднике можно разделиться, я постараюсь не попасться на глаза знакомым. Пойдемте же скорее, мы же не хотим опоздать! Фонтаны… — Я захлопала в ладоши, совсем как радостная дурочка, и, приплясывая, устремилась к экипажу.

И не могла не заметить удивленного взгляда дяди, поджидающего нас у кареты. Вообще, я очень мало с ним общалась, барон Гарльтон был занятой человек и на первый взгляд казалось, редко снисходил до семейных проблем. Увы… как выяснилось позже, его незаинтересованность - лишь маска. Этот человек приложил руку к гибели моей семьи.

Сейчас в его глазах мелькнуло недоумение и, помимо воли, легкое одобрение. Последнее, правда, всего на секунду — чисто мужское это было, а дальше включился расчетливый мозг дельца, которому своя дочь ближе, и замуж ее надо отдать повыгоднее.

Праздник фонтанов на Королевской площади — действительно волшебное зрелище. Туда допускались далеко не все, только высшая аристократия островов. Простой народ веселился в других местах, и, хотя королевские маги для них тоже устраивали водные представления, размах и зрелищность даже сравнивать было нельзя.

Я искренне предвкушала праздник, но, если честно, розыгрыш — больше.

— Мне стоит держаться в стороне, — тихо вздохнула я, когда наш экипаж в веренице таких же черепах дополз до площади.

— Мели, не говори глупостей, — отвергла мою идею Миневра. — Как будто кто-то не знает, что ты наша племянница. Если ты уйдешь, будет еще хуже. На самом деле платье не так уж и ужасно, правда.

— Спасибо, тетя.

Мы выбрались на мостовую и оказались в рыхлой толпе. Тетя сразу же увидела знакомых кумушек и поспешила поприветствовать их. Дядя устремился к своим знакомым. Мы же с Кэтрин остались предоставлены сами себе, что не было чем-то необычным. Королевская площадь оцеплена, безопасна, а сам праздник легкий, без налета напыщенного официоза.

Собственно, это одно из тех сборищ, которые устраивают для того, чтобы молодежь пообщалась друг с другом, завязывала знакомства, даже флиртовала в рамках приличий. А матери семейств за всем этим деликатно приглядывают. Ну, это так называется «деликатно».

На самом деле старые грымзы бдят как коршуны, охотнее всего замечая чужие промахи и ошибки. А потом распускают сплетни. Высший свет островов — тот еще гадюшник, о двойном, даже тройном дне которого не подозревала наивная девчонка с материка, избалованная простым и добрым отношением людей в ее глуши.

И очень хорошо знала жена будущего премьер-министра, первая леди столицы.

Что же, сегодня я планирую дать много пищи для сплетен. Но не сама, как бывало. Нет, надо мной достаточно потешались. Пора и мне немного посмеяться. А заодно начать далеко идущую интригу.

Когда Кэт высмотрела своих подружек, я не стала отказываться и последовала за ней. Юные особы высокого происхождения далеко не сразу заметили наше появление. Я даже слегка удивилась, что их настолько могло заинтересовать — вроде бы выступление водных магов будет позже, а пока свои умения показывают ученики. Довольно неплохо, надо признать, но не настолько, чтобы полностью завладеть вниманием молодых родовитых и избалованных леди.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что леди увлеклись отнюдь не фонтанами.

— Не знала, что его светлость тоже будет, — удивилась Кэт. — Он же терпеть не может подобные праздники.

Я всмотрелась и про себя хмыкнула. Герцог Ланчестерский собственной персоной.

Парень устроился за боковым столиком на веранде небольшого кафе под открытым небом и лениво взирал на окружающую суету с показушно усталым и чуть презрительным видом.

Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову. И вместо того чтобы проигнорировать или знакомо усмехнуться, он отсалютовал мне чашкой! Пришлось, следуя этикету, ответить на приветствие легким кивком.

А ведь он сегодня здесь самый завидный жених, в отсутствие Эдвина. Лорд ди Монтеро приедет из своего родового поместья гораздо позже и сначала навестит дом дяди — у них деловая встреча.

Ну а Грант Эмерсон — вот он, нарисовался. Нарочно подставляет, паршивец.

— Мелани, так это правда?! Когда я услышала, что ты поспорила с герцогом Ланчесте*рским, отказалась верить! — тут же обернулась ко мне юная Сесилия Рочестер, ближайшая подруга Кэт и еще одна «доброжелательница» из прошлой жизни.

— Что тебя с ним связывает, Мели? — жадно блестя глазами, поддержала ее Анна Бойл, первая сплетница кружка юных задавак.

Глава 10

Чем порадовать юных сплетниц, я заранее продумала и даже перед зеркалом отрепетировала. Естественно, свалила всю вину на герцога, посмевшего считать, что раз ты девочка, то обязательно дурочка, хотя подобных высказываний за герцогом никогда не водилось, он, как мне помнится, легко признавал ум, в чьей бы голове тот ни прятался. А вот дразнить милых дурочек он обожал, да. А уж я его своими напыщенными манерами просто притягивала как мишень для насмешек. Самое обидное, двадцать лет спустя я его очень даже поняла, только поздно было.

А сейчас, увы, придется использовать мальчика в собственных целях. Впрочем, я верю в эту язву, этот, если что, отобьется.

— Неужели он тебе нравится? — громким шепотом воскликнула Анна, поймав мой взгляд в сторону Эмерсона.

— Кто?! — опешила я.

— Ну кто? Герцог Ланчестерский, естественно. Впрочем, в него половина выпускниц академии влюблена, даже самых родовитых. — Девицы переглянулись и захихикали, словно про себя оценив мои шансы и найдя их настолько мизерными, что даже смешно.

— Да ни за что! — Может, излишне эмоционально, потому что представить, что я и этот стервец вместе… можно только в ночном кошмаре. Нет, он симпатичный мальчик, кто бы спорил. И умненький. Из хорошей семьи.

Но в том-то и дело, что с меня хватит родовитых красавцев с мозгами, один раз обожглась. Увы, мужчины больше не входят в круг моих интересов. Я должна спасти свою семью, устроить все таким образом, чтобы не попасть ни в одну из расставленных судьбой и не слишком добрыми людьми ловушек, а потом… а потом видно будет. Мне еще гипотетического спасителя-эгоиста надо как-то отыскать. Выходить за него замуж или нет — еще посмотрим. Я ему благодарна, конечно, но… Надо выяснить, нет ли другого способа сохранить ему жизнь.

В любом случае герцог в сферу моих интересов входит только как удобный предлог для поступления на МехАрт.

А юные леди из окружения Кэтрин тем временем затеяли переглядки, и мне совсем не нравился написанный на нежных личиках ход мыслей. А впрочем… сколько у нас времени? Хо-хо, сейчас им станет не до меня. Итак, бьют часы на башне… все чуть расступаются, чтобы освободить больше места для главного элемента праздника. Но до него еще несколько минут, а вот мой собственный сюрприз, благодаря точному расчету, созрел!

— Кэтрин… — раздался задумчивый голос леди Ринаты, тихони, невесть что нашедшей в компании элитных змеючек. Она стояла ближе всех к кузине и первая заметила неладное. А вслед за ней и остальные присутствующие отвлеклись от ожидания и посмотрели на юную леди Гарльтон.

И я с трудом скрыла злорадный блеск в глазах. Да, не зря я в день покупок вернулась в ателье и провела там несколько больше времени, чем рассчитывала.

Нельзя явиться на дневной благотворительный аукцион и на вечерний званый ужин в одном и том же наряде. Иногда мой график был настолько плотный, или же просто последовательность мероприятий была такова, что сменить наряд не было никакой возможности. И тогда я пользовалась «жидким платьем» собственного изобретения. Увы, раскрыть авторство этого артефакта я не могла, потому что Эдвин категорически запретил мне заниматься неприличными для жены будущего премьера «поделками» и тем более пытаться как-то на них заработать. И я нашла утешение, применяя свои задумки, чтобы хоть чуть облегчить себе жизнь в свете.

Все было просто: наряд, который планировался вторым, пропитывался специальным, держащим иллюзию зельем, зачаровывался, а с помощью довольно сложных, но очень интересных расчетов можно было даже задать точное время преображения. Причем «нижний» туалет ничуть не ощущался как двойной слой ткани и вообще никак не мешал двигаться. Поэтому и заметить его было очень затруднительно.

Прямо сейчас платье, которое Кэтрин выбрала для себя, исчезло, и под ним оказалось то самое блестящее нечто, которое она рекомендовала для меня.

Девушки слаженно охнули.

Даже герцог за столиком приподнялся, не пропустил зрелища.

Кузина же далеко не сразу сообразила, что именно не так.

Она оглянулась, посмотрела на меня, нахмурилась:

— Что-то случилось?

Видимо, решила, что прическа сломалась или брошь откололась, а я помогу быстрее всех.

Я же натянула на лицо улыбку восторженной дурочки:

— Кэтрин! Я видела, как тебе понравилось то платье. Иначе бы ты не стала мне его так горячо хвалить. Ты знаешь, как я тебя люблю. Это мой тебе подарок на праздник фонтанов. Счастливой воды!

— Что? — повторила она и опустила наконец взгляд.

И завизжала.

— Кэтрин? Ну как тебе? Сидит отлично! Честно говоря, я боялась, по моим словам, без примерки, но тебе оно идеально подходит. — И я переключилась на Анну: — Кэтрин это платье очень понравилось, и я решила сделать подарок-сюрприз, тем более тетушка очень консервативна и не позволила бы Кэт в нем появиться. Правда, Кэтрин очень идет?

— Да…

Леди почти синхронно закивали.

Мою версию они радостно скушали. Будут они теперь обсуждать открывшуюся правду об ужасном вкусе Кэтрин или ее злокозненность, меня устраивали оба варианта. Надо будет чуть позже добавить пикантных подробностей.

— Неправда! — выпалила Кэтрин.

— Хм? — удивилась я. — Кэт, ты о чем? Что-то не так? Ты же сказала, что это платье лучшее из лучших. Ты переживаешь, что я подарила его тебе? Не нужно, дорогая! Просто наслаждайся! Тетушке я объясню.

Кэтрин смогла взять себя в руки и даже процедить слова благодарности.

— Кэтрин, ты как будто не рада, — хмыкнула Анна. — Мели так трогательно старалась сделать тебе приятное.

Да!

Похоже, девушки дружно решили, что я уступила платье от чистого сердца. Ну, того мне и надо.

Понимание я увидела только в глазах герцога, невесть когда успевшего покинуть столик и выдвинуться в сторону нашей стайки.

Он заливался даже не смехом, а хохотом, и я всерьез забеспокоилась, не лопнет ли мальчик, но выдержка его не подвела, герцог сдержался.

И подобрался ко мне вплотную:

— Оказывается, у прелестной леди в голове не только розовые блестки, но и серое вещество в наличии? Почему я начинаю чувствовать себя использованным?..

Я ни капли не смутилась, только улыбнулась:

— Вам подсказать, как избавиться от этого нехорошего чувства, ваша светлость?

И герцог охотно согласился, в его взгляде читалось ожидание хорошей шутки:

— Попробуйте, леди.

— Почему бы вам не навестить мою тетушку? Она с радостью пообещает вам что угодно в рамках разумного, чтобы вы гарантировали, что загаданное вами желание будет безобидным и не станет крушением для репутации семьи Гарльтон. Считайте, что это моя вам компенсация.

— За год репетиторства?! Да еще и чужими руками! Леди, вы сейчас назвали меня очень дешевым репетитором.

Глава 11

— Ну, просите услугу подороже, если выиграете, она вам пригодится. — пожала я плечами. — Возможно, у вас получится. А теперь извините, лорд Эмерсон, меня ждет кузина. Думаю, она еще не один раз за сегодняшний вечер захочет сказать мне спасибо, не заставлять же леди бегать за мной?

И смылась у парня из-под носа, проскользнула сквозь стайку юных змеюк, круживших в хищном хороводе вокруг кисло улыбающейся Кэтрин.

Подхватив сверкающую нарядом кузину под руку, я просияла весенним солнышком:

— Я так рада, что тебе нравится! Вы с тетей столько для меня сделали, научили всему, помогали выбрать каждый наряд, что я надевала прежде, — быстрый взгляд подтвердил, что змеи вокруг нас навострили уши и многозначительно переглядываются, — даже в таких мелочах, как украшения, всегда давали дельный совет! Я во всем полагалась на ваш вкус и не прогадала! Теперь настала моя очередь отплатить вам добром. Пойдем, покажемся тетушке и дядюшке, порадуем их?

Кэтрин обернулась в ту сторону, где были ее родители, вероятно, прикинула расстояние, которое предстоит пройти, и количество взглядов, которые предстоит собрать, и окончательно приуныла, но, тряхнув головой, быстро воспряла:

— Да-да, Мели, пойдем!

Надеется, что мама придумает, как исправить катастрофу?

Ну-ну.

Я цепко подхватила Мели под руку и повлекла за собой. Кузина тщетно пыталась прикрыться от взглядов и шикала на меня, когда я с преувеличенным энтузиазмом приветствовала всех знакомых, до которых могла дотянуться.

— Этот праздник я не забуду, — прошипела она.

— Счастливой воды, Кэтрин! — радостно отозвалась я.

И невольно замедлила шаг, когда рассмотрела тетушку в очередном кафе. Миневра Гарльтон проводила время… в компании герцога! Да как он успел так быстро? Только что мне надоедал, и уже с тетей беседует!

Вот же стервец… Советуя выторговать у тетушки услугу, я не думала, что он воспримет шутку как руководство к действию.

— Его светлость?! — тоже отреагировала кузина.

— Кажется, мы там лишние, — вздохнула я. — О, Кэт! Я же видела! Он сидел за столиком…

— Я тоже видела.

— Он вскочил, как только увидел твое платье. И совершенно точно он пошел в нашем направлении. Неужели ты сразила его наповал?! Ой, ой! Я догадалась! Он просит у тетушки разрешения ухаживать за тобой!

Кэтрин поперхнулась воздухом, но потом заинтересованно вгляделась в Гранта Эмерсона. Тот целенаправленно двигался через уже слегка поредевшую толпу в нашу сторону. Кузина вспыхнула глазами, потом платьем, попавшим в перекрестье лучей от магических светильников. Вспомнила, что на ней надето, и так жарко покраснела, что на самую коротенькую секундочку мне стало ее жалко.

Но жалость быстро прошла, стоило мне поймать направленный на меня взгляд тети, тоже покинувшей свое место за столиком.

Так, кажется, сейчас тут будет жарко.

— Ах, Кэтрин! Это так романтично, совсем как в тех романах, что ты советовала! Я рада, что мой подарок позволил герцогу разглядеть тебя! — Отпустив локоть кузины, я деликатно отстала на полшажка и закончила: — Наверняка он сейчас признается в чувствах! Я не буду мешать, Кэт, не буду, не беспокойся! Передай тете, что вернусь домой с Бридчерами, я уже вижу Патрисию и Кента, присоединюсь к ним! Удачи, дорогая!

Все это я выпалила со скоростью сыплющегося из мешка гравия, отпрянула еще дальше в толпу и резво сбежала, оставив родственниц расхлебывать последствия «доброго отношения» к провинциальной простушке. А заодно пусть и с герцогом пообщаются, он та еще язва, а благодаря родовитости и богатству ему прощается многое из того, что ни одна юная леди или мать семейства не простили бы менее завидному жениху. Так что скучно не будет никому!

На самом деле удрала я не только чтобы избежать общения с тетушкой и дать ей время остыть. Собственно, я на праздник стремилась не столько из-за желания оттянуть встречу с бывшим мужем, моя цель — предотвратить большое горе маленькой девочки.

Малышка Лили, по совпадению младшая сестра лучшего друга герцога Ланчестерского, недавно получила в подарок очаровательного котенка. Расставаться с полюбившимся питомцем девочка отказалась, и родители не стали спорить, позволили взять котенка на праздник. Дело в том, что у маленькой Лилинет с рождения было очень хрупкое здоровье, что-то с сердцем, и магомедики строго-настрого внушили родителям: ребенок должен дожить до девяти лет без стрессов и огорчений, только тогда можно будет провести один сложный ритуал, который поправит дело. Поскольку зверушка у Лили была на удивление смирная, всегда послушно сидела на руках и мурчала, подставляя уши и пузико для почесываний, все решили, что на празднике ничего не случится.

Но увы… В какой-то момент девочка, увлекшись представлением, слишком близко подошла к одному из фонтанов. Котенок, испугавшись громкого залпа, прыгнул и попал в струю воды, бившей с такой силой, что несчастное животное погибло мгновенно. Жалко и зверушку, и девочку. Лили настолько болезненно восприняла потерю, что перестала разговаривать, слегла, и, несмотря на все старания родителей, до девяти лет ребенок не дожил.

К сожалению, я не знала, какой именно фонтан мне нужен, пришлось побегать.

Наконец я заметила брата девочки. Значит, она где-то поблизости. Я завертела головой, увидела цель, по инерции сделала шаг.

— Вы меня преследуете?! — раздалось над ухом возмущенное.

Я… впечаталась в герцога.

— Делать мне больше нечего. — Увы, на вежливость у меня времени уже не осталось, поскольку в центре площади забил золотой фонтан, раскручиваясь под музыку модного в этом сезоне танца.

История Лили и ее семьи в моей прошлой жизни надолго стала самой обсуждаемой в обществе, поэтому я знала, что вслед за золотом в небо ринется пурпур, чтобы там смешаться в королевский фейерверк. И именно тогда котенок на руках ребенка испугается грохота.

До события считаные мгновения, а тут стоит на дороге столб, еще и претензии предъявляет!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Я посмотрела на Лили и почти одновременно поняла, что перепрыгнуть через препятствие не успеваю. Вроде бы девочка с котенком была совсем близко, но между мной и моей целью продолжал торчать лорд Эмерсон, который с упорством, достойным лучшего применения, не уступал мне дорогу. Да более того, этот несносный мальчишка еще и посмел схватить меня за предплечья! Нахал!

Сам виноват.

В моей не слишком удачной жизни произошло многое. Я бы с удовольствием обошлась без этих уроков. Но сейчас они мне пригодились.

Герцог не ожидал от юной леди подножки, но вполне предсказуемо уцепился за хрупкую опору, когда начал падать. Я буквально полетела следом, вытянула руки и…

Глава 12

Котенка спасти удалось, да. В последний момент, на лету. Схватить, сжать…

А вот что делать с моей репутацией, несколько первых минут не мог сообразить никто. Хорошо еще, что мы упали рядом с фонтаном, а не в него.

— Лили!

— Пушок!

— Леди, не надо сажать его мне на голову! Пожалуйста!

— Сами виноваты, с какой стати вам приспичило путаться у меня под ногами?!

— Я путался?!

Чертов кот, такой маленький и пушистый, оказался на редкость боевым. А еще когтистым, как маленький демон. Хорошо, что мне он раскровянил только руки, а вот Грант Эмерсон получил пару царапин поперек лба и попытался громко выразить свое недовольство этим фактом.

Учитывая, что он все еще валялся на земле, а сверху на нем лежала я с котом в руках, картинка вышла живописная. Повод для сплетен такой шикарный, что, кажется, пойдут насмарку все мои труды по поводу кузининого платья. Как неудачно…

— Леди, не знаю, как вас благодарить! — раздался густой бас откуда-то с небес. — Эмерсон, хватит валяться, сейчас же поднимайся и помоги встать юной спасительнице!

Под недовольное и даже возмущенное пыхтение Гранта я огляделась. Лили, сообразив, что пушистый паршивец в безопасности, перестала рыдать и даже передумала падать в обморок. А ее многочисленная родня столпилась вокруг нас разноцветным табором, напрочь заслонив собой от остальных зрителей.

Уф-ф-ф… как я могла забыть, что род Вудсток не только богат и чистокровен, но еще и многолюден, как кочевое племя из-за рва?

Руку мне подал Дарен Вудсток, ближайший друг его светлости и старший брат малышки Лили. Он же забрал у меня демона, то есть котенка. Помог подняться. Старшие родственницы тотчас бросились помогать приводить платье и прическу в порядок, мимоходом чуть не затоптав герцога. Рассмотрев царапины, ахнули. Я же, опустив взгляд на ладони, почувствовала боль. Такое бывает, что в первое мгновение даже не замечаешь, ранка кажется пустяковой, но нет. Пушок защищал свою жизнь всерьез, и теперь мои ладони выглядели так, словно я кормила с рук вампира. Попало и на платье…

Бабушка Лили, убедившись, что ребенок получил свое сокровище, успокоился и даже улыбается, решительно оттеснила остальных, ловко перевязала обе руки белоснежным шелковым платком. Я дернулась — слишком неприятные воспоминания всколыхнул ее жест. Женщина посмотрела на меня непонимающе, и я торопливо улыбнулась, чтобы скрыть отразившуюся в глазах тоску.

С пятнами на платье справились на удивление легко. Семью сопровождала одна из горничных. В чемоданчике на все случаи жизни, естественно, было и выводящее пятна зелье с магической составляющей.

— Нужен целитель, — озабоченно вздохнула леди Гаэта Вудсток, мать Лили, когда стало ясно, что кровь у герцога не останавливается. А уж когда она заподозрила, что герцог скрывает, насколько сильно приложился затылком…

— К целителю, — повторила бабушка, и, удивительное дело, герцог, только что категорически отказывавшийся от любой помощи, увял.

— Да, мэм.

— В конце концов, если ты уронил леди, изволь принять на себя ответственность!

— Я уронил?! — поразился герцог и даже воспрял.

— Еще скажи, что леди тебе подножку поставила. — Бабушка уничижительно хлопнула герцога по плечу закрытым веером и величественно отвернулась.

А герцог воззрился на меня с яростным негодованием.

Я пожала плечами и постаралась улыбнуться ему как можно очаровательнее. А потом с удовольствием отдалась на милость женской части семьи Вудсток. Еще из прошлой жизни я знала, что они несколько шумные и эксцентричные, но добрые и очень честные люди, которые умеют быть благодарными. Очень жаль, что именно эти их качества приведут ко многим несчастьям. Но раз я здесь, то могу помочь не только себе.

— Деточка, я уже послала лакея предупредить твою тетю о том, что ты спасла нашу Лили и пострадала, так что мы берем на себя полную ответственность за твое здоровье и репутацию. Ты поедешь с нами, дома тебя осмотрит наш семейный лекарь, — безапелляционно заявила матриарх всего большого семейства, величественная и великолепная, как стопушечный фрегат, леди Оливия Вудсток.

Уф… ну, по крайней мере, если сплетни и пойдут, то лишь о моем героизме и доброте. Гранта из этой истории благоразумно вычеркнули. И я уверена, герцог пикнуть не посмеет против «всеобщей бабушки».

Естественно, все многочисленные представители клана Вудсток не стали покидать праздник, в этом не было никакого смысла, тем более маленькую Лили вместе с мелким демоном, замаскированным под котенка, леди Гаэта повела в кафе заесть испуг сладким мороженым. Надеюсь, малышка будет в порядке.

Нас с герцогом отправилась сопровождать бабушка. Во-первых, она одним своим присутствием закроет рот сплетникам, ведь оставаться с мужчиной наедине, если он не близкий родственник, для леди недопустимо. Во-вторых, бабушка опасалась, что герцог попробует увильнуть, и решила лично проконтролировать, что он доберется до целителя и не «потеряется» по дороге.

Возможно, мне бы и хотелось задержаться на празднике, повеселиться от души, но не сложилось.

На самом деле уйти раньше даже хорошо. Я предполагала, что мой будущий не-муж, не застав никого в резиденции, закономерно прибудет на праздник и попытается найти меня.

Почему я так думала? Все просто. Это в юности я могла быть так наивна, чтобы считать встречу случайностью. Потом поумнела, да поздно.

Эдвину слишком хотелось получить влияние моего отца. И мое приданое, разумеется. Он и сам не беден, но политика — дело очень дорогое.

Но я готова сделать все, чтобы оттянуть неприятность. Может быть, мне удастся продержаться до самого поступления? Эдвин меня очаровал, вскружил голову, умело обдурил наивную девочку, далекую от интриг и скрытых мотивов. Когда я жила с родителями, все было открыто, просто. Папа с мамой говорили то, что думали, и никогда не пытались мной манипулировать. Вот я и оказалась без иммунитета.

В этот раз все будет иначе. С одной стороны. Но с другой... Мои близкие, те, кто может защитить, все еще на континенте. Да, я могу написать им письмо, могу попросить о помощи. И я уверена, что они, бросив все, примчатся, но едва ли они появятся раньше, чем через три недели, после того как я напишу: пока письмо дойдет, пока они на корабле доберутся, пока доедут от портового города до столицы… Меня сто раз успеют выдать замуж силой, если Эдвин сумеет меня скомпрометировать. И не стоит забывать про запрещенные зелья, туманящие разум.

— Юная леди, вам дурно? — окликнула меня леди Вудсток.

— Задумалась.

— С таким хмурым выражением лица пристало решать судьбы мира, а не переживать о пустяках. Эмерсон, почему ты позволяешь леди пребывать в дурном расположении духа?

Ответить в очередной раз возмущенный до глубины души герцог не успел.

Мы как раз миновали оцепление, вышли на улицу, заполненную ожидающими хозяев экипажами, и столкнулись с Эдвином. Легок на помине, демон.

Глава 13

Несмотря ни на что, даже сейчас я признавала, что Эдвин хорош собой. Но если прежде я видела в нем мужчину своей мечты, идеал и совершенство, то теперь могла смотреть без прежнего восторга. Да, красив. Скорее даже не красив, а слащав. Платиновый блондин с серыми глазами, белокожий, умеющий стильно подчеркнуть свой зимний типаж синими и серебряными тонами в одежде.

Заметив нас, он замер посреди дороги.

Без сомнения, Эдвин давно назначил меня своей жертвой и, конечно же, узнал. Но мы не были представлены друг другу, поэтому заговорить он не мог.

По его быстрому хищному взгляду, брошенному из-под густых ресниц, светлых, словно покрытых инеем, я поняла, что Эдвин оценил и меня, и мой новый внешний вид, и компанию, в которой я оказалась. И ни герцог, ни старшая леди Вудсток ему не понравились. С герцогом он всегда был на ножах, а с кланом Вудсток тоже не слишком ладил, к тому же тот факт, что Дарен Вудсток был другом герцога, делал их общение еще более сложным.

По правилам этикета Эдвину следовало бы коротко поприветствовать леди Вудсток и герцога, кивнуть мне и уступить дорогу, но это означало бы, что он упустит возможность добраться до меня.

— Добрый день, леди Вудсток, герцог. — Гранта Эмерсона он полноценным обращением не удостоил. — Какая неожиданная встреча. Леди, позвольте пожелать вам счастливой воды. Но неужели вы уже покидаете праздник? Так рано?

В некоторых случаях, когда был уверен, что это сойдет с рук, Эдвин позволял себе быть и бестактным, и даже грубым.

Он не только не сделал шаг в сторону, но и, наоборот, чуть приблизился, чтобы мы точно не избежали… столкновения.

— Счастливой воды, лорд Монтеро, — сдержанно отозвалась леди Вудсток и пронзила наглеца испепеляющим взглядом. — Вы верно поняли, мы уже покидаем праздник.

Тон был вымораживающим, но Эдвин только улыбнулся:

— Кажется, юная леди не выглядит радостной. Ах, мы не были представлены друг другу. — Он впился в меня взглядом.

И я невольно вздрогнула.

Притворившись смущенной, опустила голову, чтобы скрыть поднявшуюся в душе волну ненависти и страха. Прямо сейчас, когда рядом и леди, и герцог Ланчестерский, Эдвин не сможет мне навредить. Умом я это понимала, а успокоиться не могла. Пальцы стали ледяными.

— Леди, вам дурно? — Грант не пропустил моего состояния и спросил едва слышно, чтобы Эдвин не заметил.

— Кажется, — шепнула я.

Эмерсон быстро шагнул вперед, в буквальном смысле закрывая меня своей широкой спиной.

Леди Вудсток покосилась на эти телодвижения и, наверное, что-то поняла, потому что прищурилась на беспардонного Эдвина еще неодобрительнее.

— Мы торопимся, лорд Монтеро. Почему бы вам наконец не отойти в сторону?

— Вы не представите меня юной леди?

— Нет.

— Что же, герцог, если вы желаете в глазах своей спутницы быть деспотом из прошлого века…

Да, Эдвин знал, что сказать.

Я прежняя, услышав, что герцог Ланчестерский придерживается немодных, даже архаичных взглядов, разочаровалась бы в нем. Да и само слово «деспот»... Мой папа бывал строгим, но деспотичным — никогда. Это я, в своем юношеском максимализме и капризах, смела так его называть… И это тоже должно было убавить мою симпатию к Гранту.

Слушать дальше герцог просто не стал, уверенно двинулся прямиком на Эдвина. И я ни на миг не усомнилась — этот долговязый шкаф бы его просто оттолкнул. Эдвин отскочил в последний момент, и Грант зацепил его плечом.

— Если вы чувствуете себя обиженным, лорд Монтеро, я жду официальный вызов.

Леди Вудсток быстро оказалась между мной и Эдвином, а затем подтолкнула меня чуть вперед, чтобы я шла между ней и герцогом «в коробочке», прикрытая и с фронта, и с тыла.

Благодарно кивнув, я прибавила шагу. Скорее бы уже оказаться в экипаже.

Повезло, что кучер заметил хозяйку издали и распахнул дверцу. Пропустив леди Вудсток вперед, я забралась в салон второй, откинулась на мягкую спинку дивана и на секунду прикрыла глаза. Герцог забрался следом, и экипаж тотчас тронулся.

Карета плавно покачивалась в такт цоканью лошадиных копыт, пахло мятой и немного порохом от королевских фейерверков. Старшая леди Вудсток проследила, чтобы я устроилась как можно удобнее, и тоже расслабилась на своем диване, опустив ресницы и давая понять, что не собирается донимать меня светской беседой.

Я была ей по-настоящему благодарна.

Итак, пока есть несколько минут покоя, подведем итоги.

Сколько именно уток мне удалось подстрелить одним платьем и парой фонтанов?

Свое изобретение я продала владельцу ателье за кругленькую сумму еще в тот день, когда вся эта история только закрутилась. Кругленькую сумму и процент с будущих заказов. Мы договорились быстро, потому что мэтр Жаннэ очень хорошо умел считать деньги, что в прошлой жизни, что в этой. Я передала ему все наработки и зелье, приготовленное заранее, он выписал мне чек на предъявителя в центральном банке островов и договор-расписку, скрепленную магически. Все, отныне и навсегда двойной наряд — разработка ателье Жаннэ. Даже если кто-то из участников договора захочет проболтаться — не сможет. Я всего лишь случайно попала на первую демонстрацию, так загорелась идеей сделать кузине подарок, что тут же все оплатила. Да… не сомневаюсь, что у многих уже возникли вопросы об этом чуде. Это сыграет на руку моему карману и хозяину ателье.

Когда-то, еще на материке, старая няня говорила одной из служанок: «Простота хуже воровства». Тогда я не поняла смысла этих слов, зато теперь… использую их как оружие в еще не начавшейся войне за будущее.

Увы, война эта будет, как бы мне ни хотелось ее избежать. Нет, во мне не горит костер неуемной мести, и если бы я могла — завтра же уехала бы от милых родственников хоть на материк, хоть на край света. Но не могу. Судьба моей семьи будет решаться здесь, и в ее трагическом конце замешан не только мой будущий муж, но и дорогой дядя Гарльтон вместе со своей женой и дочерью.

Дядю мне, если честно, очень хочется задушить собственными руками. А вот тетку и кузину… Несмотря на их прошлые и будущие поступки, смерти я родственницам не желаю. Да, они еще много успеют нагадить, если я им позволю. Да, в судьбе моего любимого дяди, брата моей матери, именно Кэтрин сыграет очень некрасивую роль. Да, леди Миневра приложит в будущем руку к тому, чтобы моя мать последовала за отцом в другой мир так скоро…

Но ни одна из них, по большому счету, не навредила так сильно, как дядя Гарльтон или Эдвин.

Поэтому лучше уже сейчас укоротить родственницам руки и языки, постепенно отучив от безнаказанности. Внушить им, что не стоит больше так явно пакостить, потому что «простушка» всегда может не вовремя что-нибудь сболтнуть или сделать, раскрыв перед умными людьми их доморощенные интриги. Мне необходимо подправить собственную репутацию, и лучше, чтобы тетушка с кузиной в этом не мешали.

Глава 14

Да, сразу «перекраситься» в умную и достойную у меня не получится. Кто поверит? Я буду двигаться шаг за шагом, и план уже готов, продуман в деталях, выверен.

История с платьем в нем — первый шаг.

Я дала обществу знать, что мой дурной вкус взращен родственницами. Конечно, их интриги не снимают с меня вины. У меня ведь есть глаза, я видела, как одеваются леди, но предпочитала не думать своей головой, а слушать.

Следующий шаг — поступление на МехАрт. Дурочка не смогла бы поступить, верно? Во-от. Под предлогом учебы я начну одеваться просто — буду следовать «академическому» стилю, ну а там общество постепенно привыкнет к моему новому образу.

С МехАртом я связываю надежды не только на свое лучшее будущее, но и на поиски господина Эгоиста.

Я не забыла. Ни на секунду не забывала и очень хорошо осознавала, что часики тикают, каждый щелчок секундной стрелки отщипывает маленький кусочек от отведенного мне времени.

Я всю голову сломала, силясь предположить, кем мог быть господин самопровозглашенный Эгоист, но ни одного имени на ум не пришло. И тогда я решила идти очевидным путем.

Я точно знаю — он сам сказал, — что был использован родовой артефакт. Я, при всем своем интересе к артефакторике, даже заподозрить не могла, что подобная штука существует. Будь у меня такой артефакт, я бы тоже утаивала его всеми правдами и неправдами. А Эгоист ради моего спасения раскрыл тайну вот так легко… нет, не отвлекаться.

Подобной мощи родовой артефакт может быть «выращен» только магическим кланом с историей, насчитывающей не менее пяти веков.

Иностранцев в моем окружении не было, и я составила предварительный список. В него, в частности, входили те, кто к моменту моей смерти тоже был жив.

Двадцать шесть фамилий — катастрофически много. И ведь не спросить в лоб — есть у вас такая убойная секретная штука? Возможно, мне поверят и даже женятся, но потом… срочно овдовеют. То, что Эгоист был готов помогать мне за пять лет до моей смерти, не означает, что он готов на все сейчас.

По-хорошему, нужно хотя бы сократить список.

Кстати, Вудстоки идут третьей строкой. Я бросила на леди взгляд из-под ресниц.

Герцога в моем списке нет. И моя юношеская наивная антипатия к нему тут не при чем, увы…

Может, с Дарена начать? Раз уж так удачно все сложилось.

На МехАрте я получу доступ в специализированную библиотеку. Если я найду хоть какую-то зацепку, то только там.

Но уже сейчас я читала мемуары аристократов прошлого и позапрошлого веков и искала любые упоминания о выдающихся личностях. Что угодно — случаи везения, поразительного чутья, любое подозрительное совпадение тут поможет. Зная будущее, легко выиграть на скачках, блеснуть открытием, заработать денег неведомым путем. Совсем как я с платьем.

Если найду упоминания о таких людях, то смогу соотнести их фамилии со своим списком.

В худшем случае придется спрашивать в лоб, но эту меру я оставила на самый крайний случай, если не смогу вычислить Эгоиста.

Но раз уж я еду в гости к Вудстокам, то… попробую разговорить леди. Не об артефактах, разумеется, а о выдающихся представителях их рода.

Большой старый клан как раз мог поколение за поколением создать «возвратный артефакт»…

Хотя стоп. Будь у них подобный секрет, разве позволили бы они погибнуть Лили? Неужели жизнь всеми любимой девочки посчитали бы недостаточно важной для того, чтобы применить артефакт?

Нет, я все же слишком многого не знаю. На каких условиях возможно включить эту магию, каких сил она потребует, можно ли вообще с ее помощью спасти ребенка? Или только взрослого? Но я же вот сейчас спасла? Почему, например, отец, или дед, или брат Лили не мог бы вернуться и поймать чертову кошку?

Ничего не понятно, слишком мало вводных. Ладно, все равно пока не буду вычеркивать Вудстоков из списка.

Я мельком глянула в окно кареты, поняла, что мы уже в районе богатых особняков, то есть почти дома. Вздохнула и попыталась представить себя рядом с Дареном. Вспомнила его голос и тот, который слышала, умирая. Боги, не знаю… Я была в таком состоянии, что все звуки казались искаженными. Но все же Дарен достаточно приятен как мужчина. Он красив, богат и, как я знаю из будущей жизни, добр и порядочен. Он был бы не самым плохим мужем, особенно если бы любил меня по-настоящему.

Герцог будто почуял мои мысли, направленные на другого. Он старательно не отсвечивал всю дорогу, смирно сидел возле леди бабушки, а теперь напомнил о себе:

— Леди, вы снова погрузились в не самые радостные грезы?

Я внимательно посмотрела на парня, невольно вновь примеряя на него образ влюбленного Эгоиста. И внутри что-то сжалось. Это не мог быть он. Просто потому, что… А жаль… Жаль?

Тут мои мысли зашли в тупик и заблудились в дебрях будущих событий, слишком невеселых для меня, моей семьи, а также для Вудстоков и особенно самого герцога. Пришлось приложить усилие, но моя улыбка, отразившаяся в стекле дверцы кареты, вышла неожиданно горькой.

— Немного, лорд Эмерсон. Руки болят. — Спасибо маленькому пушистому демоненку, у меня отличный предлог страдать и отказываться от общения.

— Грант, я надеру тебе уши, как делала не раз, — сердито отчитала молодого человека леди бабушка. — Вместо того чтобы поддержать бедную девочку, пожертвовавшую праздником, платьем и даже собственным здоровьем ради нашей милой Лили, ты задаешь дурацкие вопросы и действуешь ей на нервы. Вылезай из кареты, несносный мальчишка, и веди себя как подобает наследнику Ланчестерскому.

Грант не то чтобы устыдился, но, кажется, слова бабушки про уши услышал. И послушно вымелся наружу. А величественная пожилая женщина, прежде чем выплыть следом, положила тонкие пальцы в кружевной перчатке мне на плечо и тихо сказала:

— Грант очень хороший мальчик. Но мой внук не хуже. Дам тебе хороший совет, детка: присмотрись к обоим внимательнее.

И вышла. Там, снаружи, герцог Ланчестерский явно подал леди руку. А потом протянул ее и мне, когда я ступила на подножку кареты.

Его рука оказалась неожиданно теплой и сильной, а то, как бережно он перехватил мое запястье, не задевая изодранных кошачьими когтями кистей, почти примирило меня с мыслью, что присмотреться внимательнее все же стоит.

Глава 15

В огромном холле нас встретил дворецкий. Леди Вудсток не потребовалось отдавать распоряжений. Вышколенный слуга с полувзгляда понял, что нужно пригласить лекаря, и отдал соответствующие распоряжения. Леди лишь одобрительно кивнула и пригласила нас с Грантом в примыкающую к холлу гостиную, отделанную в традиционных сине-голубых тонах.

Я утонула в мягком кресле. Леди бабушка расположилась на диване, а вот Грант предпочел отойти к окну и снова не отсвечивать. И челку на лоб начесал. Смешно, неужели боится, что лоб помажут жгучим зельем?

Бросив на леди осторожный взгляд из-под ресниц, я сменила вектор размышлений. Спасение котенка — не повод рекомендовать мне присмотреться к внуку. Или повод? Вудстоки могут позволить себе выбирать невестку по душевным качествам и характеру, впрочем, с происхождением, приданым и положением родителей у меня все в порядке.

Мои размышления прервало появление лекаря. Седой мужчина с восточным разрезом глаз, явный иноземец, улыбнулся, мельком глянул на Гранта и направился ко мне.

Я без дополнительных понуканий выставила ладони, и герцог тотчас переместился ближе, словно его действительно беспокоило, что я поранилась. Лекарь нахмурился, разглядывая глубокие борозды.

— Шрамы могут остаться.

— Не могут, — возразила леди, поджав губы.

— Не страшно, если останутся, — улыбнулась я.

Грант открыл рот с явным намерением что-то сказать, но, покосившись на леди, закрыл и машинально потянулся к ушам.

Я хмыкнула. Не все же ему надо мной потешаться.

Грант резко отвернулся, а я наябедничала:

— Его светлость сильно ударился головой. Возможно, все же следует помочь в первую очередь лорду Эмерсону?

— Нет! — Грант попытался сбежать, но был пойман леди бабушкой за полу камзола и водворен на диван. Где и притих с таким страдальческим выражением лица, словно ему сейчас эту голову отпилят, а не вылечат.

И на меня посмотрел с нешуточной обидой, прямо до глубины души я его задела.

Мне только и осталось мысленно пожать плечами. Что поделать, удар по голове действительно был, а его гениальные мозги мне еще пригодятся, чтобы подобраться к собственным целям. Да, я очень способная, да, теория и практика артефакторики увлекли меня когда-то не на шутку. Пусть знания и умения пришлось получать тайно и бессистемно, зато я могла черпать из таких источников, к которым доступа почти ни у кого нет. Все же быть женой ведущего политика островов — не только головная боль и личное несчастье, но иногда и доступ в старинную библиотеку парламента. А когда я вынужденно гостила на севере за рвом, и там кое-чего понахваталась.

Все это богатство не так-то просто использовать от лица юной леди, даже поступившей на самый престижный факультет. А вот от лица ученицы гения…

От открывающихся перспектив дух захватывало.

Лекарь вытащил из чемоданчика бутылочку с эликсиром, переливающимся розовато-сиреневым светом. Отвинтив пробку, он капнул буквально по капле на каждую царапину, и боль мгновенно испарилась без следа. Сияние заполнило ранки, растеклось по ладоням.

— Держите, леди, до полного высыхания, — посоветовал лекарь и переключился на Гранта.

Герцог набычился, но попыток удрать больше не предпринимал. То ли смирился с медицинской необходимостью, то ли из-за леди Вудсток, то ли не хотел выглядеть совсем уж по-детски в моих глазах.

Лекарь поводил ладонями вокруг его головы, уделяя самое пристальное внимание затылку.

— Я в полном порядке, — буркнул Грант.

— Ваша шишка не может с вами согласиться, мой господин, однако вынужден признать, что сотрясения мозга не случилось.

— Что значит «вынужден признать»?! — вскинулся герцог.

— Это значит, что я добровольно упускаю возможность обязать вас соблюдать постельный режим, — вздохнул доктор.

Похоже, Грант у него частый «любимый» пациент. Которого, чтобы вылечить, надо за ногу к кровати привязывать. И еще сажать рядом леди бабушку с веером, чтобы пресекала попытки перегрызть привязь зубами.

— Что ж, все хорошо, что хорошо кончается, — резюмировала пожилая леди. — Грант, сегодня ты останешься ночевать у нас, а завтра я поговорю с твоим дядей.

Судя по тому, как тяжело вздохнул лорд Эмерсон, спорить было бесполезно. Леди бабушка в ответ на этот вздох величественно и невозмутимо кивнула:

— Вот именно. К сожалению, юной леди придется вернуться в дом ее родственников, неприлично такой молодой девушке ночевать под чужой крышей без предварительной договоренности. Прибудет с праздника Дарен и проводит леди до дома. Разумеется, в карете с ней поедет еще и моя компаньонка, чтобы ни один комар носа не подточил. А пока давайте выпьем чаю.

— Почему это Дарен? — вдруг спросил лорд Эмерсон, и мы обе к нему повернулись. Бабушка с улыбкой, я с искренним недоумением.

— Потому что, дорогой, хоть господин лекарь и разрешил тебе не соблюдать постельный режим, лишний раз беспокоить ушибленную голову не стоит. Понятно?

У герцога заиграли желваки. И я бы решила, что это ревность, если бы на месте Гранта был кто угодно другой. Гранту всегда нравились несколько другие девушки, если вспомнить сплетни. Он так и не женился, несмотря на давление дяди и попытки ушлых леди подловить его на крючок чести. Громких романов за ним тоже не водилось. Помню, одно время обсуждали, что он вообще не по девочкам, но нет, слух не подтвердился. Правда, кто там свечку держал, для меня загадка.

А потом… потом все кончилось очень быстро и печально. Примерно за три года до моей собственной смерти.

Эликсир высох и остался на коже сиреневыми линиями, повторяющими следы когтей.

— Постепенно сотрется, — объяснил лекарь. — Леди, если это средство не поможет, то придется убирать шрамы косметической магией, что вполне реально.

— Спасибо.

Я попробовала согнуть-разогнуть пальцы, опустить ладонь на подлокотник.

Лекарь проследил за мной и, лишь убедившись, что все в порядке, попрощался.

Леди Вудсток поднялась и жестом пригласила нас вглубь дома. Там в небольшой комнате с камином уже стояли три кресла и изысканно сервированный столик с пирожными и чаем.

— Благодарю. — Я улыбнулась, отпивая глоточек отличного цветочного сбора.

— Не за что, деточка. Ты даже не представляешь, как сильно помогла нам с этой глупой кошкой, — отмахнулась леди бабушка. — Мы у тебя в долгу.

— Перестаньте, леди, какой там долг, — в свою очередь отмахнулась я. — Это был спонтанный поступок, я больше испугалась сама и испугала окружающих, чем действительно помогла.

— Ага, и даже уронила некоторых, — не преминул влезть лорд Эмерсон, невольно касаясь пальцами шишки на затылке и морщась.

— Лорд, но вы сами бросились мне под ноги, — невинно взмахнула я ресницами, глядя, как нежно и едва заметно розовеет от возмущения парень. Если бы не мой опыт будущей-прошлой жизни, я бы не заметила даже.

Черт возьми, жаль, в юности не подозревала, что поддразнивать его может быть так весело.

— Я не бросался!

— Хорошо-хорошо, случайно упали, — согласилась я и поймала смеющийся взгляд леди Вудсток, которая невозмутимо пила свой чай и не вмешивалась в перепалку молодежи.

— Я не падал!

— Хм. Аккуратно легли? — И, не дав парню ответить, я обратилась к матриарху семейства: — Леди Вудсток, говорят, у вас в библиотеке есть уникальное издание мемуаров легендарного Фреана Креза, барона Ксарского?

— О? — Леди поставила чашечку на стол. Видимо, не ожидала настолько резкой смены темы. — Да, деточка, действительно, в нашей библиотеке, уж прости, скажу без ложной скромности, много чего есть. Наша библиотека, как ни прискорбно это осознавать, одна из причин, почему некий юный герцог пустил корни в этом доме.

— Леди!

— Да-да, я знаю, ты нас и без библиотеки ценишь. Детка, хочешь взглянуть? Я с радостью покажу тебе. И, пожалуй, если тебе нравятся книги, я приглашаю тебя в любое удобное для тебя время. Ты можешь приезжать, и дворецкий проведет тебя к книгам, даже если нас не будет дома.

Потрясающее предложение!

— Правда можно?!

— Да, разумеется. Это меньшее, что мы можем для тебя сделать. Знаешь, деточка… Приезжай непременно. Я слышала, ты собираешься поступать на МехАрт? Помощь в подготовке лишней не будет. Не сомневайся, Дарена не затруднит.

Кажется, только что у меня появился второй репетитор.

Глава 16

Герцог снова нежно порозовел, услышав это, и возмутился:

— Леди Вудсток! Это… — Мне кажется, он почти готов был заявить, что сам со мной позанимается, но, вовремя сообразив, насколько нелепо это будет в свете пари, на ходу перестроился: — Вы собираетесь действовать против меня?!

— Мальчишка! Своим пари ты поставил под угрозу возможность леди учиться и после этого еще смеешь возражать?!

— Моим пари? Я поставил?!

Вот удивительно, Грант терпит придирки и только дуется на леди бабушку, а заодно на меня. Никогда бы не подумала, что эта язва — такой послушный милый мальчик.

— Грант, не шуми, — мягко улыбнулась пожилая женщина. — Все знают, что ты неравнодушен к юной леди Тейл, но учти: показывать свою симпатию с помощью насмешек и прочих мальчишеских штук уместно в младшей школе. А сейчас пора учиться вести себя как подобает мужчине.

Я сама едва рот не открыла вслед за Грантом. Это он симпатию так выражает?! Но нам ведь и правда не по семь лет, чтобы за косички дергать!

— Спасибо за подсказку, леди Вудсток. — Грант встал и сухо поклонился. — Извините, вынужден откланяться.

Кажется, его все же довели. И где-то я даже понимала парня. Сочувствовала, можно сказать. На мой вкус, бабушка все же перешла некие невидимые границы. Зачем было так смущать герцога в моем присутствии?

Учитывая, что леди Вудсток не стала настаивать на ночевке, видимо, она сама поняла, что сказала лишнего. Или нет…

Герцог вышел стремительно, я и слова не успела сказать. Проводив его взглядом, я про себя вздохнула. Если он действительно мне симпатизировал, то… жаль, но парню придется пережить мой отказ.

Потому что он совершенно точно не может быть Эгоистом. Он трагически и несправедливо погиб за три года до того, как я попала в монастырь и меня там отравили. Он не мог прийти туда и попытаться спасти, не мог использовать артефакт. Увы.

Или… Грант ведь по-настоящему гениален. Может быть, именно он сумеет найти способ сохранить жизнь господину Эгоисту иным, не брачным путем?

Вот о чем я думаю?! Я что, тоже стала заглядываться на юного герцога? Полноте, быть того не может. Я взрослая женщина и такими глупостями больше не страдаю.

— Деточка, — позвала меня леди Вудсток, но я качнула головой и улыбнулась.

— Спасибо за гостеприимство. С вашего позволения, я все-таки загляну в библиотеку. — И, не дожидаясь дополнительного разрешения, поднялась из-за стола.

Леди Вудсток чуть заметно нахмурилась. Наверняка она уловила мое осуждение, я преднамеренно продемонстрировала.

И моя поспешность была, не скрою, несколько грубовата, но все еще в рамках приличий, лишь чуть-чуть, самым краешком, выходила за рамки. Однако вольность мне простят. За котенка мне и бо́льшие вольности простят. Недовольство я главным образом показала, чтобы леди не слишком уж на меня наседала. Я же заметила — в карете она посоветовала присмотреться к обоим, но теперь целенаправленно отваживает герцога.

— Ох, деточка, — леди бабушка укоризненно покачала головой и опять чему-то улыбнулась, — не считай меня старой сводницей, которая выжила из ума и будет сватать тебя за родного внука, отодвинув в сторону второго, не менее родного. Эти два неслуха на моих глазах выросли. И сейчас, когда с праздника вот-вот вернется все наше семейство, не стоит им сталкиваться над твоей головой, поверь. Искренняя симпатия может легко уступить мальчишескому соперничеству, и тогда ничем хорошим ваша история не закончится. Поэтому пусть Грант немного остынет и подумает, а Дарен даже не начинает распускать перья только потому, что рядом уже крутится другой петушок.

Я вздохнула и виновато опустила голову. Взрослая женщина, могла бы и догадаться, что леди Вудсток не просто так что-то делает. Опыта у нее больше даже по сравнению с моей прошлой жизнью.

— Ладно, деточка, иди к своим книжкам, — смилостивилась бабушка. — Я же вижу, как тебе не терпится. Марсела, — она кивнула одной из горничных, — проводи юную леди.

— Спасибо, леди Вудсток, — от души поблагодарила я. — За разрешение и за… урок.

И вышла из маленькой гостиной под мягкий одобрительный смешок старухи.

Горничная вежливо указала мне путь, а дворецкий встретил у дверей библиотеки и без малейших сомнений повел внутрь, причем, как я поняла, у Вудстоков библиотека занимала несколько комнат и меня допустили в «святая святых».

В гостиной мы говорили об уникальном издании мемуаров, но дворецкий проводил меня к стеллажам с книгами, посвященными артефакторике, как будто так и надо. Благодарно кивнув, я сразу же заметила учебник, которого мне очень не хватало, и, вцепившись в добычу, пристроилась прямо на подлокотник ближайшего кресла и забыла обо всем на свете, погрузившись в чтение.

И вынырнула, лишь когда в библиотеке появился Дарен. Он был не один, так что все приличия остались соблюдены — компаньонка старшей леди взяла с полки какой-то дамский журнал и устроилась в кресле поодаль, почтительно кивнув мне.

А Дарен сразу перешел к делу:

— Леди, вероятно, вам успели надоесть наши благодарности, но, простите, не могу промолчать. Я бесконечно признателен вам за спасение котенка. Страшно подумать, как его гибель ударила бы по сестре.

— Оставьте, лорд Дарен, это было нетрудно. — Я прикрыла книгу и улыбнулась парню. — Надеюсь, я могу называть вас по имени? Вы не обидитесь?

— Конечно, нет! — горячо заверил молодой Вудсток. — А я могу называть вас леди Мелани?

— Вот и познакомились. А теперь прошу вас, давайте забудем о котенке и вообще об этом неприятном инциденте. — Я развела руками, предварительно зажав страницу пальцем.

Дарен, к счастью, не стал ни спорить, ни продолжать настаивать. Он лишь кивнул и перевел взгляд на учебник в моих руках.

— Бабушка предупредила, что вам потребуется помощь, леди.

— Ваша бабушка преувеличила, лорд. Признаюсь, помощь действительно не была бы лишней, однако вы наверняка слышали про наше пари. Я знаю, что герцог ваш друг. Ставить вас перед выбором было бы жестоко.

— Глупости, леди. Я знаю Гранта. Если бы Грант был не готов к условиям поражения, он бы отказался от пари. Если честно, я думаю, он искренне желал, чтобы вы смогли поступить на МехАрт.

— Вот как?

— Да! Поэтому я с радостью помогу вам и, на самом деле, не сомневаюсь, что позже Грант к нам присоединится. А пока — чем именно я могу вам помочь?

Указывать Дарену, что леди в компании двух парней — это вопиющее нарушение этикета, я не стала и согласилась. В конце концов, никто не узнает, а мне и правда нужна помощь со вступительным экзаменом.

Увы, идиллия с учебником не продлилась долго. Только я успела задать один из интересующих меня вопросов по поступлению, как в дверях возник дворецкий и доложил:

— Леди Тейл, ваш дядя прибыл за вами.

— Дядя? — растерянно переспросила я.

Разве леди Вудсток не обещала, что меня проводят Дарен и ее компаньонка? Услышав, в какой я семье, дядя бросил все дела и примчался? Но почему?

Отказаться, естественно, не получится. Ну что ж.

— Спасибо, — кивнула я.

Дарен, предвосхищая заминку с учебником, предложил забрать книгу с собой.

— Вернете позднее, — отмахнулся он небрежно и пошел провожать меня до кареты.

Леди Вудсток, естественно, тоже вышла с нами.

Встреча случилась в холле.

Стоящим у дивана я увидела не только дядю, но и… Эдвина, чтоб его демоны пожрали.

Глава 17

При виде Эдвина я вдруг на полном серьезе задумалась, не угостить ли мне его тем же ядом, каким он угостил меня. Да, этот сегодняшний Эдвин еще ничего не сделал, но убийственное намерение уже читается в его глазах. Я рассмотрела мелькнувшую в хищном прищуре задумчивость. Такая бывает у южного материкового зверя каймана, когда он спокойно и медленно плывет через озеро, почти не тревожа водной глади. Плывет и смотрит на наивную птичку чаничку, которая вывела своих пузатых птенцов погулять по листьям водных лилий.

Я с трудом подавила желание то ли разодрать ногтями холеную физиономию, то ли закатить скандал. Ничто из этого для моего прекрасного будущего, счастливого будущего моей семьи, увы, не годится. А яд… Я могу фантазировать, но не осуществить. В пылу драки, защищаясь — да. А вот так, расчетливо, не смогу. Или смогу и потом сломаюсь. Поэтому нет, не будем о глупостях.

Я машинально шагнула за спину Дарена, чтобы не дать Эдвину увидеть обуревающие меня эмоции. А вот леди бабушка пусть видит — я, честно говоря, рассчитывала на ее помощь.

— Лорд Гарльтон, добрый день, — поприветствовала дядю леди Вудсток. Эдвина она величественно проигнорировала, тем самым не просто показала отношение, но и не допустила к разговору.

Конечно, встречи не избежать. Мечтать продержаться до поступления в академию было слишком наивно.

— Добрый день, леди Вудсток. Счастливой воды! — Дядя надул щеки. С леди Вудсток, как бы он ни был недоволен, он будет вежлив.

— Благодарю, лорд. Взаимно. Надеюсь, вы не откажетесь в праздник выпить с нами чаю? — Леди улыбнулась почти дружелюбно, будто предлагала от чистого сердца.

Дядя качнул головой.

— Что вы, леди Вудсток! Я не смею злоупотреблять вашим гостеприимством. Моя племянница и так доставила вам хлопот, помешала в полной мере насладиться праздником на площади…

Это он зря… Я ведь не сама родителям напишу, я попрошу леди бабушку наябедничать за меня.

И нет, я не бессовестно пользуюсь благодарностью влиятельной леди. Я намереваюсь и впредь им помогать, так что выгода будет взаимной, пусть леди об этом пока и не знает.

— Лорд… — сухо вступила леди.

Момент она выбрала идеально — с одной стороны, дядя успел сказать все, что собирался, с другой стороны, создалось стойкое впечатление, что леди перебила дядю.

— А? — моргнул он.

— Мы, — леди вдруг заговорила от имени всего клана, — считаем леди Мелани Тейл, — она сделала упор на мою девичью фамилию, тем самым отделяя меня от семьи дяди, — благодетельницей нашей маленькой Лили. Мы рады приветствовать Мели в нашем доме в любое время дня и ночи. Старшие родственницы и компаньонки не позволят бросить и тени на репутацию юной девушки. Пожалуйста, впредь воздержитесь от критической оценки, лорд Гарльтон, иначе мы будем обижены.

Дядя аж побагровел. Но его, мне кажется, возмутила отповедь и то, что он принижал меня в угоду леди, а она не только не оценила его добрых намерений, но и ответила крайне жестко.

А вот Эдвин… Эдвин сделал выводы.

И я пока не знала, радоваться или досадовать. Теперь он понял, что я не такая легкая добыча, как казалось. Он отступит или мне ждать более крутых мер?

— Из-за котенка?!

— Из-за любимого котенка нашей драгоценной Лили, — терпеливо объяснила леди.

— Я понял, — теперь уже дядя перешел на сухой тон. Бросив взгляд на «невидимку» Эдвина, он еще больше раздул щеки. — В любом случае мы не станем дальше злоупотреблять вашим гостеприимством. Мы крайне признательны вам за заботу о Мели. Для девочки нехорошо слишком долго находиться в незнакомом доме. Прошу меня простить.

— Кстати, лорд Гарльтон. В свете пари леди Мелани… Мой внук поможет леди с поступлением. Естественно, все будет в рамках приличий и под моим личным присмотром. Я пришлю за Мели свою компаньонку.

— Спасибо, леди Вудсток! — Мне даже не пришлось скрывать своей радости. Потому что спорить с этой влиятельной женщиной дядя не будет — мог бы, но зачем ему этот конфликт сейчас, когда его положение несколько пошатнулось? Он ведь не задаром собирается отдать меня Эдвину… Так вот, спорить с бабушкой этого семейства он не станет. И тете не разрешит действовать силой. Хотя это вовсе не означает, что мне не попытаются помешать другими способами.

То, что лорд Гарльтон притащил с собой Эдвина, с которым нам теперь хочешь не хочешь придется возвращаться домой в одной карете, не слишком хороший знак. Но с другой стороны, прямо компрометировать меня не захочет ни сам будущий продуманный политик, ни мой дядя. Значит, будет игра на грани фола. Танец на краю обрыва.

Помимо воли я почувствовала некий недобрый азарт. Нет сомнений, что Эдвин попытается меня очаровать, так же, как сделал это в прошлый раз. Я влюбилась как идиотка, до беспамятства, я сама была готова на все что угодно, лишь бы выйти замуж за этого мужчину.

Увы, тогда я сама почти заставила своих родителей согласиться на этот брак, хотя они были против. Но теперь… хм.

В карете, когда она отъехала от дома семьи Вудсток, поначалу царило молчание. Я не спешила открывать рот, пользуясь тем, что в моем возрасте и положении вообще положено вести себя скромно и побольше молчать, потупив взор.

Ждала, какой первый ход сделает мой бывший будущий муж. Эту партию предстояло разыграть на ходу.

— Ну что же, — Эдвин удивительно тепло и мило улыбнулся, а потом повернулся к дяде, — лорд Гарльтон, вы, наконец, представите меня своей очаровательной племяннице? Я весь вечер пытаюсь познакомиться с ней поближе, но судьба, как нарочно, разводит нас в разные стороны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 18

Нельзя поддаваться эмоциям, нельзя.

Порыв потупить как настоящая дикарка и нагрубить я задавила на корню, потому что открыто воевать не в моих интересах — на стороне Эдвина дядя, а родители далеко. Но скоро приедут, и тогда будет легче. А пока надо продержаться.

Пусть Эдвин очаровывает, и я даже поощрю его парой заинтересованных взглядов. С одной стороны, я ни за что не должна позволить свету заподозрить, что хоть сколько-то симпатизирую ему, но, с другой стороны, пусть лучше действует относительно честно — мне будет легче.

Но уколоть можно.

— Мели, познакомься. Эдвин ди Монтеро, признанный гений молодого поколения, говорят, у лорда блестящие перспективы.

— Лорд Гарльтон, право, вы меня смущаете.

— Не смущайтесь, лорд, — улыбнулась я и с дикарской простотой заявила: — Я как раз та, кто ни разу не слышал о ваших способностях, мне все говорили, что выдающийся талант этого поколения — герцог Ланчестерский.

— Мели! — поразился дядя.

Ну да, я груба. И что?

— Хм? — Я похлопала ресничками с самым невинным выражением лица.

— Леди не должны позволять себе настолько бестактных и необоснованных высказываний!

— Но разве не из зависти лорд ди Монро, — я исказила его фамилию, чтобы дядя принялся исправлять и смысловую часть оставил без ответа, — был груб с герцогом?

Эдвин едва уловимо поморщился.

И я уверена, не из-за упрека в зависти, а из-за моего поведения. Для будущего великого политика жена, которая ляпает что думает, совершенно не годится.

Да, в прошлом я тоже смотрелась негодной, но тогда Эдвин, я теперь это понимала, проверял меня на обучаемость и готовность быть ему послушной, проверку я с успехом прошла и позднее старательно училась вести себя.

Откажется ли он от меня, если я покажу, что необучаема? Было бы идеально, но, боюсь, интерес к возможностям моих родителей перевесит. Я продержалась рядом с Эдвином двадцать лет, потому что была полезна. В противном случае он избавился бы от меня гораздо раньше, лет этак на десять минимум.

— Ди Монтеро, — поправил дядя, сверля меня убийственным взглядом.

— Лорд Гарльтон, не будьте столь суровы, — вступился за меня Эдвин, продолжая улыбаться. — Моя фамилия действительно не самая простая. Конечно же, для леди трудно запомнить с первого раза. Непосредственность леди и вовсе покоряет, только чистые душой могут столь свободно и легко делиться своими искренними мыслями.

В прошлом будущем я бы растаяла сразу. Как мороженое под августовским солнцем.

Почему я постоянно возвращаюсь в будущее, которого не будет? Может, пора… простить себе ошибки юности? Они привели к катастрофе мою семью, но попрекать себя неспособностью разглядеть истинные намерения Эдвина так же бессмысленно, как корить себя за неумение летать. Вон птицы могут — а я чем хуже? В том-то и дело, что как нет у меня крыльев сейчас, так в прошлом не было глаз.

— Лорд, вам действительно нравится, когда я говорю что думаю?! — Я захлопала в ладоши и радостно улыбнулась. — Я так рада, что можно не сдерживаться! Лорд, мне очень любопытно, почему днем вы были так грубы с герцогом Ланчестерским?

Губы Эдвина едва ощутимо дрогнули. А я поймала себя на интересной мысли. За двадцать лет рядом с ним я научилась читать настроение собственного мужа по мельчайшим движениям его лица, по чуть заметно шевельнувшимся ресницам, по тому, как лежат его пальцы в белых перчатках поверх хлыста для верховой езды.

Да, его коварство и обман я раскусила далеко не сразу. Но настроение и некоторые мысли и сейчас могу угадать с точностью опытного менталиста-практика.

Сейчас, несмотря на милую, чуть смущенную улыбку, которой одарил меня будущий политик, Эдвин был в бешенстве. Его всегда раздражало, когда точно выверенный и продуманный план ломали всякие дурацкие внешние обстоятельства и случайности.

Правда, бешенство свое он умел держать в таких железных тисках, что выливалось оно прицельно на головы врагов. И весьма эффективно выливалось.

Я пока не враг. Я пока — потенциально полезная добыча. Но то ли еще будет.

— Простите, леди Тейл. Виноват. — Еще одна такая улыбка — и любая девушка упадет к его ногам, задыхаясь от восторга. Любая, но не я. — Я был сражен вами с первого взгляда и плохо понимал, что творю.

Вот как… Эдвин решил идти ва-банк сразу. Неужели правда Грант настолько ко мне неравнодушен, что это заметно со стороны? Причем так заметно, что одна я как в прошлой юности, так и в этой в упор этого не разглядела?

— Мне очень лестно, лорд… — я мило улыбнулась, — но ваши слова меня слишком смущают… — И прикрылась веером. Благо он так и висел у меня на запястье, ему не повредили падение на герцога и боевой котенок.

Слава всем богам, приличия не позволили Эдвину развивать тему прямо на ходу, хотя дядя молчал чрезвычайно поощрительно и явно не имел ничего против. Но мой будущий муж решил, что слишком откровенный напор может спугнуть дичь.

А потом мы, наконец, приехали. Эдвин попрощался с нами у парадного входа, но легче мне не стало, потому что в свою комнату меня не отпустили, а чуть ли не под руку потащили в малую гостиную, где уже ждали тетя и кузина.

— Мелани, нам надо серьезно поговорить, — с порога встретила меня леди Миневра. Кэтрин на заднем плане судорожно вздохнула и спрятала нос в кружевной платочек. Кстати, платья из рыбьей кожи на кузине уже не было. Переоделась.

— Тетушка, я так устала. — Даже притворяться не пришлось, мой стон вышел вполне искренним. Денек выдался тяжелый, давно я не расходовала столько нервов и физических сил, хотя казалось бы… — Может быть, поговорим завтра? И вообще, к чему благодарности? Я сделала это от чистого сердца, чтобы порадовать Кэтрин. Вы столько для меня старались, так заботились, помогали советами. Я не могла быть такой черствой и не исполнить мечту кузины!

Дядя за моей спиной не выдержал и чуть слышно фыркнул. Да, он не мог не понимать, что все «добро» вернулось к его жене и дочке исключительно рикошетом. А главное, придраться абсолютно не к чему.

Судя по устало прикрытым глазам тетки и по тому, как она вздохнула, опустив плечи, та тоже это понимала. И не собиралась разубеждать меня в искренности собственных намерений.

А вот Кэтрин с дивана смотрела на меня слишком внимательно. Не то чтобы с подозрением, скорее, настороженно. Кажется, она теперь опасалась того, что еще я могу выкинуть и что ляпнуть при посторонних. И пребывала в прострации: а как теперь меня дурачить? Ведь это небезопасно!

Глава 19

Настаивать на разговоре Гарльтоны не стали, и я спокойно вернулась в свою комнату.

Но вот утром за завтраком…

— Мели, ты должна понимать, что, хотя леди Вудсток пригласила тебя, принимать приглашение будет крайне невежливо, тем более под предлогом помощи ты будешь общаться с молодым Вудстоком. В чужом доме может возникнуть любая неожиданная ситуация, и ты окажешься скомпрометирована. Весьма сомнительно, чтобы леди Вудсток приглашала тебя без умысла.

— Тетушка? — округлила я глаза.

— Миневра не имеет в виду, что леди Вудсток что-то подстроит против тебя, — поспешно вклинился дядя. — Но в свете неизбежно пойдут слухи, что ты и Дарен… возможно, пустые сплетни, это может плохо повлиять на твою репутацию.

— Но почему? — Я заморгала мгновенно намокшими ресницами. Да, этот навык при Эдвине тоже был отточен до совершенства. И не потому, что я часто плакала. То есть плакала, конечно, но только наедине с собой, тихо, в подушку. А вот изображать искреннее горе красиво, не краснея носом и лишь наполнив глаза слезами, этому мне пришлось учиться. — Леди Вудсток заверила, что все будет очень прилично и в ее присутствии! Более того, со мной в любой момент может отправиться и Кэтрин. Вот кстати! — Я воспользовалась случаем перевести тему: — Тетя, разве герцог Ланчестерский, находясь под впечатлением, не попросил у вас разрешения ухаживать за Кэт?

— Что?!

Кэт ей не передала? Тем лучше.

Я с радостью вылила на тетю свою версию событий, как герцог Ланчестерский вскочил из-за столика при виде платья Кэт, как двинулся к нам и затем резко сменил направление.

Тетя аж позеленела.

Похоже, его светлость не сплоховал и заключил весьма выгодную для себя сделку…

— Отнюдь, — отрезала тетя. — Мы с герцогом говорили о твоей ситуации, Мели. Я убедила герцога передать мне право на желание.

— Как? Тетя? — Я почти расплакалась. — Что это значит? Еще ничего не решено! Я готовлюсь и обязательно поступлю!

Тетя же закатила глаза. Мысль «ты дура» явно читалась на ее лице, но тетя сдержалась.

— Мели, я всего лишь подстраховалась. Хорошо, если ты поступишь, — сказано это было таким тоном, что я ни на миг не усомнилась: она не верит даже в малейший шанс. По ее мнению, скорее солнце взойдет на севере, чем я поступлю на МехАрт.

— Но ведь если я поступлю, то вы потратите усилия впустую.

— Не беспокойся об этом, услуга пустяковая.

Я умолкла.

Меня неприятно кольнуло, что Грант согласился уступить желание. Если я не смогу поступить… С тетки станется в качестве желания отправить меня замуж за Эдвина.

Гранту плевать или он настолько верит в мой успех? Честно говоря, я очень сомневалась в его влюбленности, что бы там ни говорила леди бабушка. И озвученный теткой факт говорил в пользу моей правоты. Да что там говорил — он орал во все горло.

С одной стороны — к лучшему. У меня тут сэр Эгоист, которому я обязана жизнью. И это точно не Грант. Нельзя отвлекаться на герцогов, даже на молоденьких и смазливых. А с другой — почему-то меня задело такое пренебрежение. От желания он отказался… надо же.

Я сделала глоток кофе и усилием воли выгнала из головы все эти девчачьи глупости. Я взрослая женщина и буду думать о практической стороне дела. А значит — о поступлении.

— Тетя, но я все равно не имею права ронять честь семьи Тейл. — В голос добавились знакомые уже родне стальные нотки. Не спорю, в исполнении семнадцатилетней недалекой девчонки со скверным характером они звучали отнюдь не так внушительно, как в голосе отца. Тем не менее и леди Миневра, и ее муж, и дочь прекрасно усвоили: если они появились — спорить бесполезно. Только хуже будет.

— Конечно, Мелани. Ты можешь продолжать готовиться, — страдальчески сжала виски тетя. — Но это не значит, что…

— Леди Вудсток с визитом! — громко объявил дворецкий, появляясь в дверях.

Дядя с тетей переглянулись. Кэт и вовсе нахмурилась. Она пока хуже всех скрывала эмоции.

— Проси, — распорядился дядя, поднимаясь из-за стола.

Леди Вудсток не та, кого он мог заставлять ждать.

— Леди Вудсток! — выкрикнула я и радостно унеслась вперед всех, грубо нарушая правила. Но леди бабушка, я уверена, не только простит, но и поддержит. Иногда правила даже следует нарушать.

— Ох, деточка! — улыбнулась она.

— Вы приехали за мной? — радостно захлопала я в ладоши.

— Да, дорогая. Я посчитала правильным лично заверить твою тетю, что беру за тебя полную ответственность. Здравствуйте, леди Гарльтон. Я знаю, что вы бы, как любящая тетушка, бесконечно беспокоились, поэтому рада уверить, что лично прослежу за соблюдением приличий. Я слышала, вы почему-то не стали приглашать для Мелани учителя, а ведь помощь в поступлении на МехАрт очень важна…

— Д-да. — Тетя явно смутилась, упрек попал точно в цель. По правде говоря, на те деньги, что мой отец присылал Гарльтонам на мое содержание, можно было нанять десяток лучших учителей, и это никак не отразилось бы на остальных затратах. — Видите ли, мы все же посчитали не совсем уместным, что Мелани хочет учиться на таком… неподходящем для леди факультете. А условия пари с герцогом Ланчестерским я уже обсудила и все уладила, так что в репетиторах, как мне казалось, нет необходимости.

— О, тут вы не правы, — мило улыбнулась леди бабушка. — Давно пора доказать, что наши девочки ничуть не хуже тех континентальных выскочек, о которых столько говорили в прошлом году. Одна из них даже стала признанным доктором наук! — Леди Вудсток многозначительно закатила глаза, намекая на шумиху, которая поднялась, когда одна из провинциальных дворянок получила не просто признание, но еще и королевскую премию за открытие в области магической медицины. — Поэтому я очень рада инициативе вашей племянницы. И всецело ее поддерживаю. Более того, две мои внучки решили последовать ее примеру. Так что все не просто будет в рамках приличий, а еще и станет хорошим начинанием! В моем доме отныне будет собираться компания самых умных и смелых девушек, которым я намерена оказывать покровительство.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

В столовой на мгновение стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

От открывающейся перспективы захватило дух.

На миг я даже отказалась верить своим ушам. В прошлом будущем внучки леди Вудсток поступали… на медицину? Точно не на МехАрт. Или это были уже правнучки? Неужели мое решение настолько сильно повлияло на текущий расклад?

Прикусив щеку изнутри, я заставила себя собраться — не стоит упиваться собственным успехом. Стать частью кружка «самых умных и смелых» — большая удача, но переоценивать не стоит.

— Вот как. — Миневра бросила задумчивый взгляд на Кэт. — Что же, не могу не признать вашей правоты, леди Вудсток.

— Рада, что мы пришли к соглашению. Мелани, дорогая, пойдем, не будем отвлекать леди и лорда Гарльтонов.

— О? — вступил дядя. — Но разве не было речи о том, что Кэтрин составит компанию Мели?

Глава 20

Ну, другого я и не ожидала. Мои родственники всегда умели, как говорят за рвом, переобуваться в прыжке. Еще бы, из дурацкой затеи глупой девчонки вдруг вылупилась возможность приобщиться к элитному клубу лучших невест островов. Вудстоки с их связями не чета Гарльтонам, по сравнению с их влиянием и родовитостью даже моя семья стоит на пару ступеней ниже. Покровительство леди бабушки в свете стоит очень дорого…

— А Кэти не будет с нами скучно? — Я сделала личико озабоченной дурочки, похлопав на кузину ресницами. — Ведь она никогда не интересовалась науками…

— На самом деле, глядя на тебя, я поняла, что мне тоже интересно, — поспешно улыбнулась Кэт.

Только ей это не помогло.

Леди Вудсток кивнула:

— Интерес к науке похвален, но, детка… Позволь, я скажу прямо. Вести встречу будет мой внук Дарен, и я знаю, что он готовился объяснять особенности расчетов, когда условия требуют внести поправку на коэффициент Марана-Алана, именно эта тема самая трудная на вступительном экзамене. Кэтрин, ты готова поддержать разговор? Нет ничего плохого в том, что ты знаешь меньше остальных, ведь ты ориентируешься в каких-то других темах, в которых мои внучки плавают. Но без базовых знаний ты будешь чувствовать себя чужой. Не лучше ли подготовиться?

— Да, леди, вы правы, — несчастным голосом подтвердила кузина.

— К тому же в дальнейшем, после экзамена, я не сомневаюсь, что мои внучки захотят не серьезных расчетов, а легких бесед.

Очень сомневаюсь, что в дальнейшем леди Вудсток допустит Кэт в свой дом.

Изящно она… вроде бы пообещала, но прямо сейчас не пустила. Впрочем, леди Вудсток не солгала. Если Кэтрин появится, то сама же и опозорится, не сумев решить задачи, которую все остальные решат влет.

— Мелани, а ты уверена, что сможешь поддержать беседу? — елейно спросила тетка, явно уязвленная тем, как отодвинули ее собственную доченьку. — Возможно, тебе тоже нужно получше подготовиться? Мне бы не хотелось, чтобы молодые леди и весьма, я уверена, знающие молодые джентльмены посмеялись над уровнем твоих знаний.

М-да. Тетка била в цель с уверенностью бывалого стрелка. Еще пару недель назад, когда я была прежней Мелани, она добилась бы своего одним этим предложением. Допустить даже малейший шанс, что надо мной посмеются? Да ни за что!

— Ах, тетя… но я столько читала уже! Я наверняка справлюсь! К тому же задачи, где требовалось учитывать коэффициент Марана-Алана, я уже решала, и мои ответы совпадали с ответами в решебнике, но я, к сожалению, иногда применяю его неверно, и помощь по этой теме мне особенно нужна!

— Не сомневаюсь, что Мели справится, — поддержала леди бабушка. — Вчера эта юная леди вполне прилично поддерживала беседу на нужные темы. Но давайте поторопимся, дамы и господа. Встреча в нашем доме назначена на полдень. Обещаю вернуть вашу племянницу к вечернему чаю, отправлю ее лично в своей карете и в сопровождении мисс Кок, моей доверенной компаньонки.

Тетя поджала губы, копируя выражение лица своего мужа, но возражения закончились, продолжать искать препятствия было бы крайне некрасиво. Ограничившись парой вежливых, ничего не значащих фраз, она проводила нас до кареты, и мы остались с леди Вудсток наедине.

Сегодня леди бабушка открылась для меня совершенно по-новому. Честно говоря, я никак не ожидала, что она упомянет коэффициент Марана-Алана, причем с явным пониманием, о чем идет речь. Разве у нее техническое образование? Или она самоучка, как я?

В любом случае мне все интереснее и интереснее.

— О чем так глубоко задумалась, детка? Понимаю, что нарушать личное пространство несколько бестактно с моей стороны, но у меня стойкое ощущение, что я главная героиня твоих размышлений.

Я внимательно посмотрела на женщину. Включать ее в свое уравнение? Несомненно. Вопрос только в сроках — сделать это сейчас или подождать? Присмотреться внимательнее, вспомнить опыт прожитой уже жизни?

Например, слишком раннее возвращение родителей с континента на острова не пойдет на пользу ни им, ни мне.

Но чуть поправить ситуацию с помощью леди бабушки можно попробовать.

Не столько торопить события, сколько начать подводить моих маму и папу к мысли, что наличие общих предков не повод считать родственника союзником.

— Я бы хотела попросить вас об услуге, леди Вудсток. Мои родители давно не были на островах, и в их памяти дядя Гарльтон остался таким, каким они знали его пятнадцать лет назад. Но со временем все меняются. Сообщить моим родителям о встречах в вашем доме было бы… в рамках приличий. И я буду бесконечно признательна, если вы упомянете в письме, что дядя и тетя в силу своих консервативных взглядов могут неправильно оценить ситуацию. Ведь разговоры о вашем начинании пойдут неизбежно, мало ли что люди скажут. А мои родные слишком подвержены влиянию мнения света…

М-да, завуалированнее некуда. Но напрямую обвинять родню нельзя ни в коем случае, особенно при посторонних. Это не просто дурной тон, это хуже. А вот посетовать на небольшую старомодность и попросить поддержки на случай репрессий — ох как не помешает!

— Договорились, деточка, — усмехнулась леди Вудсток. — Я в любом случае собиралась написать твоим родителям. В частности, о том, насколько не одобряю интереса к твоей персоне одного скользкого молодого человека.

И на мой удивленный взгляд пояснила:

— Я сейчас говорю о лорде ди Монтеро. Очень надеюсь, что ты не поведешься на его сладкие улыбки и комплименты. Поверь моему опыту, этот юный джентльмен не то, чем кажется.

— Это я могу обещать твердо. — Кажется, моя улыбка вышла кривоватой и очень недоброй. — Насчет лорда Эдвина я согласна с вами более чем полностью. Только, боюсь, моего мнения никто не собирается спрашивать.

— Это мы еще посмотрим. — Леди Вудсток поправила кружевную перчатку и бросила взгляд в окно кареты. — Вот и приехали. Иди, деточка, Эльсия тебя проводит в библиотеку, там уже все собрались.

— Спасибо, леди Вудсток.

Где найти библиотеку, я уже представляла, вчера ведь была там. Но бродить по чужому дому без присмотра неприлично. По крайней мере, сейчас, пока я еще не стала внучкам леди Вудсток близкой подругой. Поэтому я дисциплинированно дождалась горничную-провожатую в малой гостиной.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила меня улыбчивая Эльсия.

И первое, что мне бросилось в глаза, — библиотека превратилась в учебный класс, даже доска появилась.

Я кивнула сидевшим за столом девушкам, проследила за их взглядами…

И поняла, что занятие начнется очень нескоро, потому что у окна, склонившись над листом бумаги, Дарен и Грант бодались в самом буквальном смысле слова. Парни горячо спорили, что-то чиркали карандашами и при этом не просто соприкасались лбами, а будто пытались оттеснить друг друга от бумаги — кто захватил большую область листа, тот и победил.

Глава 21

Память быстро подкинула нужные сведения: леди Алисия Вудсток и леди Мора Вудсток, близняшки-неразлучницы, хохотушки и хорошие девочки. В прошлой жизни одна из них, Мора, умерла первыми родами от кровотечения, потому что кто-то подменил кровоостанавливающий амулет у ее кровати, пока сиделка, приставленная к молодой хозяйке, задремала. То есть спустя годы выяснилось, кто это был, но… поздно.

Алисия очень тяжело переживала смерть сестры и последовавшее вскоре падение клана Вудстоков. Но она была одной из немногих, кто выжил. Правда, осталась вдовой с двумя детьми и без средств.

Я сморгнула, прогоняя картинки не сбывшегося еще будущего, и выдавила улыбку.

Следовало бы поздороваться, но девушки первыми закивали в ответ и знаками попросили молчать. А потом Алисия шепотом пригласила присоединиться к увлекательному зрелищу. И разумеется, я согласилась! Потому что впервые видела Гранта… таким. Я даже слово не сразу подобрала. По-домашнему открытым? Беззаботным?

В юности я тяжело переживала его насмешки и не видела ничего, кроме издевок, которые он мне кидал. Но сейчас… Колкости были, да, но по-настоящему он никогда не издевался. Надо мной. Только один раз, когда я собралась замуж за Эдвина, а тот случайно показал свою истинную натуру…

Грант тогда говорил очень зло, но ведь пытался достучаться до моего плавающего в розовом сиропе засахаренного разума. Однако даже тогда вся его злоба обрушилась на Эдвина, это я на эмоциях приняла оскорбления на свой счет и долго недоумевала, почему Эдвин проглотил обиду и не вызвал хама на дуэль. Муж отговорился красивыми словами. Грант бросил ему в лицо правдивое «трус», но и тогда будущий политик выкрутился. Понимал, что Эмерсон бы его… убил, невзирая на последствия.

— Мелани, — шепотом обратилась ко мне соседка, — позволь сказать, что я восхищаюсь твоей смелостью. МехАрт… Для меня МехАрт был мечтой, но идти на «мужской факультет» я бы не осмелилась. Но ты такая… и с пари все удачно сложилось! И мы подумали — чем мы хуже, правда, Мор? Спасибо.

Ее близняшка горячо закивала.

Я искренне смутилась. Господи, такая, казалось бы, мелочь, а сдвинула с места горы событий. В моем прошлом будущем, увы, такой смелой дуры в моем поколении не нашлось. А когда девчонки помоложе, насмотревшись, как их сверстницы на материке получают все больше свободы и образования, попытались что-то сделать, именно Эдвин был тем человеком, который выдвинул в парламент законопроект, запрещающий женщинам доступ в высшие учебные заведения. А я послужила примером и флагом консерваторов, как «истинная леди», посвятившая себя нужному делу — уходу за мужем. Без каких-то глупостей в виде учебы или науки.

Грант заметил мое появление. Я поняла это по тому, как он дрогнул и вдруг разом, словно забывшись, уступил большую часть листа, которую успел захватить.

— Я же говорил, что я прав! — вскинулся Дарен.

— Да… наверное…

Было очевидно, что к спору Грант разом потерял всякий интерес. Сверля меня взглядом, он, кажется, даже не моргал.

Вот хоть убейте, не видела я в его взгляде ни капли симпатии, зато соседка, наверное, углядела, уж больно выразительно она хихикнула, прикрывшись веером.

— Вы так увлеклись, что не поприветствовали Мелани, — упрекнула вторая юная леди Вудсток.

— Прошу прощения, — сказал Грант, будто выплюнул. Тоном сухим и каким-то враждебным.

Из-за того, что прощание вчера вышло неловким?

Я примиряюще улыбнулась:

— Простите, это я не стала нарушать вашу беседу.

— С прибытием, леди, — тоже улыбнулся Дарен. — Полагаю, мы можем начинать?

— Да!

— Давайте начнем!

Грант скривился и, скрестив руки на груди, отступил в угол библиотеки за резную ширму. Со своего места он сможет видеть нас, а вот мы его нет, только Дарена.

А что он, собственно, забыл среди подготовишек? По условиям пари он будет должен мне репетиторство только после поступления. Эта простая, даже очевидная, мысль дошла до меня с запозданием. Только что герцог всем своим видом продемонстрировал, что ему неинтересно, но тем не менее он здесь, изображает угрюмого сыча на насесте. Да, там, в своем углу, он забрался на ту самую резную перегородку, невесть каким чудом выдерживающую его вес. И теперь очень выразительно смотрел на все сверху вниз.

— Итак, стоит сразу выяснить сильные и слабые стороны абитуриенток. Пожалуйста, для начала решите вот эти задачи. — Дарен раздал нам листы.

Леди бабушка не обманула, задачи — я бегло их просмотрела — действительно оказались на коэфициент.

— Хм…

— Если что-то непонятно, не нужно пытаться решить, лишь бы что-то написать. Пожалуйста, только те задачи, в которых вы уверены, — поспешно объяснил Дарен, видимо поняв мое «хм» по-своему.

Я кивнула и взялась за карандаш.

Сложными задачи не выглядели, но это иллюзия. В каждой, уверена, скрывался сюрприз. Почему я так думала? А вон тот сыч на жердочке слишком ехидно щурился. Мрачно и ехидно, только что не ухал от злорадства, пакость такая.

Мора слева от меня забавно сопела над своим листком, кусая карандаш, Алисия справа быстро что-то писала, периодически зависая и перечеркивая написанное. А я еще немного понаблюдала за тем, как герцог на ширме гипнотизирует пространство, улыбнулась Дарену, устроившемуся в кресле с каким-то толстенным справочником, и вчиталась, наконец, в условие первой задачи. Та-ак… интересно.

Я невольно улыбнулась. Это были задачи из моего любимого сборника. Кто-то успокаивает себя вышиванием, кто-то фехтует до изнеможения, а я обожала решать задачки с подвохом. Покупала все сборники одного интересного автора и штудировала их от и до. Даже в монастырь с собой взяла один из последних задачников. Ему, правда, к тому моменту было почти три года, автор внезапно исчез и перестал печататься.

Так, стоп. Эту задачу я совершенно точно решала, я ее знаю. И неповторимую манеру прятать подвох на видном месте тоже ни с чьей не перепутаю.

Но самое невероятное состояло в том, что сборники этих задач еще не напечатаны! Они появятся в продаже только через пять с лишним лет! Какой-то ученый, вроде бы с материка, приедет и будет…

Так, мне все понятно. Значит, это Грант под псевдонимом издавал и учебники, и справочники, и сборники задач. И понятно также, почему за три года до моей смерти таинственный ученый исчез.

Герцог Ланчестерский умер в тюрьме. Неудивительно, что изданий больше не было…

Глава 22

Тряхнув головой, я отогнала грустные мысли. Зачем печалиться? Того будущего никогда не будет, и Грант не будет осужден по ложному обвинению, уж этого я не допущу — из кожи вон вылезу, но не допущу.

А пока что…

Задачки одну за другой я расщелкала как орешки, с искренним удовольствием, и неожиданно закончила раньше всех.

Я отложила листок и собиралась обратиться к Дарену, все же формально занимался с нами именно он, а герцог… явился почитать книжки.

Но Грант меня опередил. Спрыгнул со своей перегородки, в два шага пересек библиотеку и бесцеремонно подхватил листок с моего стола.

— С вашего позволения, леди, — хмыкнул он, уже просматривая мои ответы.

— Обычно разрешение спрашивают до того, как берут, — не смогла не заметить я, улыбаясь. Все же этот смешной и колючий, как трава за стенами материковой крепости, парень чем-то был мне очень симпатичен. На секунду подумалось, что, может быть, таким мог бы быть мой сын, если бы Эдвин позволил ему родиться… но нет. Все же нет. Если заглянуть поглубже в себя, на материнские чувства моя симпатия совсем не похожа. Слишком вредный субъект.

— Дарен заранее выдал вам эти задачи и подсказал решение? — вдруг спросил герцог, хмурясь на мой листок с решениями так, словно там в засаде притаилось целое племя дикарей.

— Что? — это мы с Вудстоком удивились хором.

— С какой стати?

— Грант! — Дарен аж покраснел от возмущения. — Что ты несешь?

— Извини. — Кажется, никакого раскаяния паразит не испытывал. — И вы простите, леди. Но в таком случае не могли бы вы решить вот эту задачу?

Он стремительно улетел в свой угол и тут же вернулся с еще одним листочком. Понятненько. Все же не верит, что я такая умная. И подозревает заговор лучшего друга. Вот… чудо. Чудовище.

— С удовольствием, лорд Эмерсон. — Я подарила ему улыбку из арсенала леди ди Монтеро. Такую, от которой одаренным сразу хотелось вытянуться по стойке смирно и просить прощения. — Но когда я ее решу, вы извинитесь еще раз, и не передо мной, а перед своим близким другом, которого вы невесть в чем подозреваете.

— Пф-ф! Если вы ее решите, я извинюсь, как вы желаете, и пришлю вам коробку лакрейских сладостей. Но вы… не решите, — скривил он губы.

А я дрогнула. Лакрейские сладости доставлялись из далекого южного Юроса, и в состав входил плод уникального куста, растущего лишь в одной-единственной долине. В Юросе фрукт считается божественным, якобы он вырос в долине, которую оросила слезами покинутая богиня любви. Я хорошо знала эту сказку — как богиня влюбилась в простого охотника, а он предпочел ей дочь рыбака, — потому что я обожаю эти сладости.

В год собирают не больше десятка ящиков, и стоит вяленый божественный фрукт как торговый кораблик среднего пошиба.

Как он узнал, что я их обожаю?

Даже я, чьи родители очень богаты, получала крошечную коробочку от силы раза три, и то лишь один раз папа их купил — перед тем как отправил меня с континента на острова, в качестве… извинения. До этого лакрейские сладости были подарками бравому генералу от чужих посольств.

— Поберегите свой кошелек, герцог, — буркнула я, но Грант лишь усмехнулся. Он был уверен в себе и переполнен предвкушением.

В новом листке оказалось две задачи. Одна такого же уровня сложности, как я решила только что, а вторая — по-настоящему заковыристая. И незнакомая! В тех сборниках, что я покупала в будущем, ее не было.

Что ж… это вызов моим умственным способностям.

С первой задачей я справилась почти не глядя, такой меня охватил азарт. Толкнула по столу листочек с решением в сторону герцога и нетерпеливо схватилась за чистый. Та-ак. Приступим.

А дальше… а дальше все понеслось в неведомые дали. Я исписала пятый лист мелким почерком и с неуменьшившимся азартом приступила к новым расчетам — задачка открывала некоторые дополнительные возможности, о которых я раньше даже не думала! Такие интересные, что я забыла о споре и увлеклась побочными выкладками… Так вот, когда я оторвалась от пятого исписанного листка и подняла голову, чтобы попросить у Дарена справочник по полупроводниковым магоматериалам — хотела уточнить одну константу, — то обнаружила, что осталась за столом одна. Алисия, Мора и сам Дарен сидели, почти не дыша, на соседнем диванчике, а напротив меня в неудобной позе склонился Грант, яростно чиркая что-то на уже заполненной мной бумаге, корябая свои колонки цифр рядом с моими и бормоча себе под нос какие-то не совсем приличные ругательства.

Я настолько удивилась, что с минуту просто наблюдала за ним, а затем переключилась собственно на его цифры, и… дальше было как в тумане. Дальше мы корябали и ругались вместе, потому что у нас начал вырисовываться новый, более лаконичный способ решения…

Конечно, не совсем честно, ведь я пользовалась будущими наработками самого Гранта. И я совершенно не намерена была их у него отбирать. Увлеклась, и получилось что получилось.

Ну, писать научные труды я точно не планирую… Буду для Гранта девой вдохновения. Хи-хи… И смешно, и грустно.

Куда-то не туда мои мысли поползли…

— Дарен, напомните, пожалуйста, константу трехфазового деления милора, — договорить я не успела.

Дарен прекрасно разбирался в теме, понял меня с полуслова и сразу же развернул ко мне справочник, открытый на нужной странице.

Я благодарно кивнула, и за пять минут мы с Грантом завершили задачу. Именно «мы», потому что считать у нас получилось вместе.

— Коробка со сладостями ваша, леди, как и мои самые искренние извинения. — Кажется, этот умник еще не до конца опомнился, потому что улыбнулся мне такой сияющей улыбкой, что у меня на мгновение дух перехватило. Черт! Где этот сэр Эгоист, он мне срочно нужен, иначе…

— За извинения спасибо, лорд Эмерсон, а вот конфеты оставьте себе, ведь условия пари не соблюдены. — Я стала торопливо собирать разбросанные по столу листочки и складывать их в ровную стопку. — Эту задачу мы с вами решали вместе.

— Я настаиваю, леди Тейл! — снова насупился Грант. Он явно пришел в себя, опять стал похож на сердитого сыча. Покосился на бумаги, вздернул одно плечо и развернулся:

— Леди Вудсток, Дарен, приношу свои извинения. Вынужден вас оставить. Увидимся завтра!

И смылся быстрее, чем кто-то успел возразить. Вот… неугомонный! Если принесет мне спорные божественные фрукты, я даже не знаю, что с ними сделаю. И с ним самим тоже!

Глава 23

— И что, там было так интересно, что ты вернулась домой только в обед? — Кэтрин изо всех сил делала вид, что ей все равно. Неплохо, надо сказать, у нее получалось. Кузина вообще способная девушка.

— Ну да, решали задачи на коэффициент. — Я улыбнулась своему отражению, прикладывая к ушам роскошные серьги из белого золота с сапфирами.

Слишком роскошные. Такие хорошо смотрятся на парадном портрете статс-дамы с королевского бала, а никак не на семнадцатилетней девчонке. Но если их немного переделать…

Впрочем, о будущей переделке серег, ожерелья и браслетов из этого комплекта Кэтрин знать необязательно. Ведь куплены они по ее совету. И слишком резко менять свои вкусы я не хочу, иначе вся моя задумка с «подарком» для сестрицы затрещит по швам.

Я вообще по некотором размышлении поняла, что стоит слегка притихнуть и не рваться так уж менять события. В частности, открыто злить родню и так же открыто отказывать Эдвину. Пока я знаю, что они могут предпринять, чтобы справиться с молоденькой дурочкой, у меня больше преимуществ.

— А пока тебя не было, приезжал лорд ди Монтеро, — вроде как ничего не значащим тоном заметила Кэтрин.

И если бы я не знала будущего, ни за что не заметила бы, как зло блеснули ее глаза.

Кузину, при всей ее хитрости и житейской чуйке, угораздило… как и меня. Да-да, Кэтрин в прошлой жизни была влюблена в моего сначала жениха, потом мужа. И если дядя с тетей понимали натуру Эдвина и не желали родной дочери подобного «подарочка», то сама она разглядеть гнилое нутро под внешним лоском не смогла.

Нет, я не собиралась подталкивать кузину в пропасть, хотя могла бы. Я собиралась всего лишь… уступить. А дальше пусть беспокоятся тетя с дядей. Не думаю, что они позволят ей выйти за него.

— Ди Монтро же? Нет? Такая сложная фамилия, — посетовала я равнодушно.

Кэт нахмурилась, силясь понять, притворяюсь я или нет.

— Ди Монтеро, — поправила она и еще больше нахмурилась.

Неужто прикидывает, как отреагирует лорд, если я исковеркаю его фамилию при нем? Увы-увы, Эдвин посчитал мою забывчивость милой.

Отложив сережки, я широко улыбнулась:

— Запомнить константы полупроводниковых магоматериалов гораздо проще. Представляешь! Молодой Вудсток предложил нам решить задачу…

Мне удалось по памяти воспроизвести все условия.

Впрочем, даже если бы я ошиблась в цифрах, кузина бы не поняла.

Бодро оттарабанив условия, я с ожиданием посмотрела на Кэт.

— О… — выдохнула она.

Мне показалось, Кэтрин искренне обескуражена.

— Уверена, завтра ты можешь настоять, что готова составить мне компанию! — добила я радостно. — Мы обсуждали алгоритм решения, спорили, какие есть варианты. Ты бы как решала?

— Я не уверена, что ты завтра отправишься на эти занятия, — несколько задумчиво высказалась кузина и принялась накручивать локон на палец. В случае Кэтрин это означало, что она о чем-то глубоко задумалась и просчитывает разные варианты.

— Почему? — Даже инсценировать встревоженность не пришлось. Вот я курица беспамятная! Пикник! Как я могла забыть…

— Потому что папа решил устроить себе выходной и мы все отправимся на пикник. — Кэтрин отпустила прядь волос и тут же схватилась за следующую. — Будут гости.

— Погоди, но почему мне не сказали? Ведь на подготовку нужно время, и… А Вудстоки уже получили открытку? — спросила я, впрочем заранее зная ответ.

— А их не пригласили, — пожала плечами кузина. — Пикник будет совсем небольшой и неофициальный, для самых близких друзей. Мы всего лишь навестим мамино поместье в пригороде и там пообедаем.

Да-да, знаю я это поместье! Если меня туда увезут, выбраться обратно будет трудно.

Неужто тетушка с дядюшкой решили, что раз не могут подрезать мне крылья напрямую, то обходным путем запрут в клетку? Вот совершенно не удивлюсь, если после пикника Миневра объявит, что мы задержимся, так как окружающие поместье реликтовые пихты благотворно влияют на здоровье, а дядя уедет один.

И ясное дело, Эдвин как раз таки приглашен.

На одном из таких пикников Эдвин…

Ничего не было, Эдвин побоялся даже поцеловать меня в щеку, хотя я была согласна. Говорил, что даже в такой малости не бросит тень на репутацию юной леди. Я хлопала ушами, верила, восхищалась и совершенно не замечала, что сам факт нашего уединения в саду бросает ту самую тень на мою репутацию.

С одобрения дяди и тети на пикнике Эдвину будет очень легко меня скомпрометировать. С одной стороны, я не думаю, что он решится на столь радикальный шаг прямо сейчас. С другой… Проблема в том, что он действительно может решиться, потому что он уже понял, что не зацепил меня. И разубедить его, не подставляясь, я вряд ли смогу.

Не ехать?

Или?..

Больше всего мне жалко терять время — за последние дни я ни на шаг не продвинулась в поисках сэра Эгоиста, ни одной зацепки в мемуарах Лювига Вудстока я не нашла. Скорее всего, Дарен не тот, кто мне нужен. Что же делать?

Впрочем, мой список возможных кандидатов уже сократился до семи человек. Я вдруг додумалась до очень простой вещи: если сэр Эгоист планировал отправить меня на пять лет назад и рассчитывал, что я свободно к нему приду, а потом выйду за него замуж, значит, он на тот момент не был женат или помолвлен.

Жалко, конечно, что я не догадалась раньше. Впрочем, и сейчас еще не поздно. Надо только придумать, как избежать ловушки на пикнике и не оказаться запертой в тетином загородном поместье.

— О чем задумалась, Мели? — прервала мои мысли Кэтрин. — Опять о своих коэффициентах? Знаешь, я хочу тебе сказать, что затея леди Вудсток, конечно… приличная, но все равно несколько слишком эксцентричная. Дело в том, Мелани, что молодым джентльменам редко нравятся слишком умные девушки. Ты же понимаешь, о чем я?

Еще бы не понять. Кэтрин для себя уже решила, что принадлежность к «клубу умниц» ей не слишком нужна. И зубрить МехАрт она не горит желанием. Значит, чтобы тетя не заставляла ее «присматривать» за мной в этом клубе, надо отговорить меня туда ходить.

— Дарену Вудстоку нравятся, — ляпнула я.

Мне бы заглянуть чуть дальше, хорошо подумать, к чему может привести моя реплика, но я лишь уцепилась за идею перетянуть Кэтрин на свою сторону. Временно, разумеется. Если ей нужен Эдвин, а она на него, я вижу, уже клюнула, то кузина, вероятно, захочет убрать меня с дороги. Чем Дарен не вариант? Очень даже. К тому же Эдвин считал, что женщинам техническое образование только во вред… Придя к власти, он свел на нет многие прогрессивные реформы, в том числе и в женском образовании. Среди прочего он отменил совместное равное обучение, закрыл для женщин путь в науку, оставил для нас лишь факультет Высоких искусств, который позднее планировал отделить от университета…

Словом, Кэтрин очень скоро дойдет до мысли, что девушка, свободно рассуждающая о коэффициенте Марана-Алана, не во вкусе Эдвина.

— Вот как?

— К тому же мне нет необходимости прямо сейчас беспокоиться о браке, Кэт. Я же иду на МехАрт. Когда я поступлю, мне придется учиться еще больше, чтобы не быть отчисленной на сессии.

— Ну… — Она пожала плечами и ушла с излишней поспешностью, явно чтобы дословно передать наш разговор матери.

Вот зачем?!

Неужели надеется, что мать ее поддержит? Кэт ждет разочарование.

Глава 24

Итак, увернуться от пикника не получится. Но нужно попробовать свести убытки к минимуму.

Во-первых, стоит предупредить леди Вудсток и остальных, с кем я занимаюсь. Конечно, тетя пошлет им что-нибудь вроде извинительной открытки, этикет обязывает. Но очень постфактум и в таких выражениях, что вроде и придраться не к чему, но и приглашать меня больше не захочется.

Значит, о том, что меня увозят в поместье, надо предупредить раньше и самой. В этом мне поможет Ляна. В прошлой жизни эту девочку не смогли подкупить и заставить предать. Просто воспользовались моей глупостью и влюбленностью, выждали время и отослали служанку в другой дом, даже как бы с повышением. А на деле погубили слишком добрую и преданную девушку.

В этот раз я подобных ужасов не допущу. И поэтому буду втройне осторожна, прося Ляну мне помочь.

На самом деле решение напрашивается — раз меня оповестили слишком поздно, буду паниковать, тем более я на праздник фонтанов не успела сделать прическу. Я срочно пошлю Ляну за широкополой шляпой… Нет! Нет-нет-нет. Условно подходящая шляпа у меня есть. Я пошлю за вуалью для шляпы, чтобы защитить лицо. Вуалька — штука вообще полезная, опустил на лицо, и никто не видит, кто под занавеской прячется. Пусть берет три или четыре. А мимоходом передаст мое послание, тайное.

План готов — пора разводить панику.

Через полчаса особняк Гарльтонов стоял на ушах. Я задергала своими просьбами всех, включая тетю, кузину, их горничных, компаньонку и даже не вовремя попавшегося мне в малой гостиной дядю. Он там неосмотрительно пристроился с газетой у камина, намереваясь насладиться тишиной и сигарой.

Нет уж, дорогие родственники. Если вы устраиваете мне веселую жизнь, то будьте добры хлебать взаимность полной ложкой. И раз я взбалмошная избалованная юная провинциалка — буду вести себя соответственно.

А еще лучше заранее приучить вас к мысли, что запирать этот ураган капризов в поместье — так себе идея. Лучше отпустить меня заниматься «неподобающими юной леди глупостями», чем весь день пытаться утихомирить фонтан неизрасходованной энергии. В поместье вам от него будет не скрыться, оно действительно небольшое.

В крайнем случае… Именно в крайнем, если тетя решит уйти в глухую оборону, я выберусь под предлогом, что простыла и мне срочно нужен столичный целитель. Вот и пригодится то саше, что подарила кузина. Красные пятна по всему телу и слезящиеся глаза я себе организую в любой момент.

Приободрившись и поверив, что справлюсь со всем, что подготовят для меня родственники, я под шумок отослала Ляну за вуалями — не скрываясь, потребовала для нее экипаж. Разумеется, не тот, в котором ездят господа, но все равно с кучером, который подтвердит, что Ляна долго собирала дамские мелочи по моему заказу. Один из магазинчиков сквозной, имеет выходы на обе стороны и как раз расположен неподалеку от почтового отделения. Отправление будет срочное, доставят сегодня же.

Отправив Ляну, я чуть притихла, точнее, сменила вектор деятельности — набрала не самых ценных решебников, которые не страшно «забыть» в поместье. Не удивлюсь, если мне такую пакость устроят.

— Дядя, я не знаю, взять этот или этот? Или… Возьму все! Дядя, если я запутаюсь с решением, вы ведь мне поможете?

— Мелани, постарайся думать о том, как отдохнуть и приятно провести время в компании гостей, а не задач, — постарался урезонить меня дядя Освальд. — Пойми, юная леди из хорошей семьи не может выглядеть смешной занудой, на которой никто не захочет жениться.

Ага, дядю я уже довела почти до трясучки. Иначе он не стал бы прибегать к такой грубой, да еще и вторичной манипуляции. Тем более что как раз присмотренный и одобренный им жених намерен идти напролом. Я, конечно, надеялась отпугнуть Эдвина МехАртом, но по зрелом размышлении поняла — этот номер не пройдет. Даже мое поступление не станет для него препятствием. Главное — заключить брак, а там он найдет способ отвадить меня от учебы раз и навсегда. Ну, он так думает.

Спать в этот вечер все легли поздно. Потому что я не угомонилась, пока не дождалась Ляну, а потом вместе с Кэтрин и тетей не перемерила все вуали со всеми шляпками и подходящими нарядами. Кстати, что примечательно, в этот раз родственницы поостереглись советовать мне «лучшие фасоны».

Ну, я ведь по-свойски водрузила одну из особенно вульгарных шляпок (купленную в прошлый поход по магазинам с их полного одобрения) на голову леди Миневры и предложила поехать на пикник в обновке, ведь тетушке так идет! Она только поперхнулась и с трудом отбилась от моего энтузиазма, объясняя, что будут все свои и никто не оценит, лучше в другой раз… Сообразив, что именно она сказала, тетя резко позеленела. Но я отстала и подумала, что нашла еще один метод доставать родню: насяду на них с идеей обновить их гардероб, наклею на все платья блесток, которые уже предусмотрительно куплены Ляной.

Когда мой энтузиазм угомонился, стрелки часов приближались к полуночи.

Тягуче выдохнув, я почувствовала себя вымотанной. Удивительное дело — решение задач требовало концентрации и напряжения всех умственных способностей, а устала я от шляпок и мишуры. И от родственничков, чтоб им хорошо было… подальше от меня.

Сон не шел, и я, как всегда в последнее время, принялась перебирать фамилии из своего списка.

Дарен Вудсток. Увы, мимо.

Грант Эмерсон. Даже не знаю, зачем я его вспомнила. Он не подходит ни по каким параметрам. Совсем не подходит. Ни разу. И его влюбленность — на самом деле чья-то не слишком умная шутка.

Так, кто у нас дальше?

Еще шестеро несчастных.

Почему несчастных? В мой список попали люди, к зрелым годам не создавшие семью, а в нашем обществе это один из признаков, что жизнь человека не удалась. Если ни одна приличная семья не захотела заключить с молодым человеком союз через свою дочь, если у него нет нужных связей, знакомств, рекомендаций — такой джентльмен не преуспеет ни в политике, ни в ведении денежных дел.

Но с моими кандидатами все еще хуже. Двое из них, например, серьезно больны. То есть сейчас это еще неизвестно, но годы спустя станет очевидно всем. И если одного из них, графа Карла О’Шона, мне было жаль — его болезнь обезобразила внешний облик мужчины, но не отразилась ни на душевных, ни на умственных способностях, хотя и осложнила жизнь хорошему человеку, то второго — тоже графа, Кристиана ди Моле — я включила в свой список очень неохотно, больше для галочки.

Кристиан ди Моле заработал свои болезни в результате собственного распутства и глупости. А самое скверное — я подозревала его в причастности к одной неприятной истории… но сейчас не время о ней вспоминать, разберусь позже.

Сначала пикник и Эдвин. Потом все остальное.

Глава 25

Начало дня прошло весело — я продолжала паниковать из-за шляпок и вуалей, сетовала, что не смогу присутствовать у Вудстоков, и попеременно хваталась за решебники, предлагая обсудить задачи, ведь дядя умнее Дарена, дядя поможет лучше.

Эдвин, слава воде, с нами не ехал, это было бы неприлично.

Пикник тоже начался без него.

Загородное поместье Гарльтонов небольшое. Владение делит небольшая речонка, скорее даже ручей. За правым берегом деревня крестьян-арендаторов, а левый берег — территория господ. Двухэтажный весьма скромный дом выходит фасадом на излучину реки, и с террасы открывается по-настоящему красивый вид, которым я с удовольствием любовалась в прошлом, но сегодня… не до видов.

Пикник было решено устроить в саду, в небольшом чайном павильоне-«шкатулке», который я про себя звала пирогом: круглое здание будто пирог разделялось перегородками на комнаты, и у каждой имелся свой отдельный вход. Попасть из одной в другую можно было только одним путем — выйдя на кружевную открытую веранду, опоясывающую все здание.

Честно говоря, мне было довольно тоскливо, казалось, что время, как вода, утекает сквозь пальцы и я трачу его на глупости, вместо того чтобы решительно менять свое будущее.

Но разум твердил эмоциям, что спешка ни к чему хорошему не приведет и изменения тоже надо вносить, только хорошо обдумав их последствия.

Что я помню об этом пикнике из прошлой жизни? Это была моя вторая встреча с Эдвином. Мы познакомились в доме дяди во время праздника фонтанов, который я пропустила, этого оказалось достаточно, чтобы я слегка потеряла голову и на пикник летела впереди собственных крыльев. Ведь тетя ненароком обмолвилась о том, что там будет ОН!

Итак, я летела, Кэтрин тогда еще только любовалась на мое сумасшествие и хихикала в кулачок, но в поместье мы действительно встретили моего будущего мужа, и кузина из насмешливой вредной девчонки превратилась в тайного, но от этого не менее ядовитого врага.

Да, она тоже влюбилась. И вопреки воле собственных родителей сделала все, чтобы наш брак с ди Монтеро не состоялся. В ход пошли и попытки выставить меня в самом дурном свете, и более жесткие пакости — как с тем саше, только яды и прочие подставы стали гораздо опаснее.

А когда все это не помогло, дорогая кузина затеяла большую интригу, нацеленную даже не на меня, а на мою семью. Кэтрин здраво рассудила, что влюбиться в «дуру» и жениться на мне добровольно такой человек, как Эдвин, не мог. Конечно, не мог, ведь рядом была такая прекрасная Кэтрин, с которой он не соединил свою судьбу только из-за того, что мой отец-генерал на него надавил, и пригрозил, и подкупил, и… в целом понятно!

Все дело в моем происхождении, деньгах и влиянии отца. Если уничтожить хотя бы два из трех факторов, то прекрасный принц одумается!

Навредить всерьез у нее не получилось — именно Эдвин понял ее планы и помешал. Но семена были посеяны, и позже Эдвин, получив от моих родителей все, что возможно, воспользовался плодами ее трудов, чтобы столкнуть мою семью в пропасть.

— Ты опять задумалась! — упрекнула Кэтрин.

— Я не уверена, по какому алгоритму решать вот эту задачу. — Я с готовностью подсунула ей под нос решебник.

Кэтрин почему-то не скривилась, как я ожидала, а улыбнулась своей отрепетированной у зеркала улыбкой.

— Леди, доброе утро! — раздался со спины ненавистный голос.

Обернувшись, я увидела идущего к нам Эдвина.

При этом дядя, тетя и две приглашенные дальние родственницы, обе вдовы, остались на месте.

Две девушки и один парень на виду, но сами по себе… мы слишком близко подошли к границе приличий. Ничего криминального, но…

Например, вчера на занятиях в библиотеке компания молодежи ни на минуту не оставалась без присмотра. Компаньонка старшей леди Вудсток весь урок просидела в кресле у окна с какой-то книгой и никому не мешала. Но она там была, что сразу сделало встречу юных леди и джентльменов в высшей степени безопасным мероприятием.

А тут все именно на грани.

В прошлом на моем лице уже был бы написан бурный восторг, едва прикрытый ветхой маской этикета. В этот раз я спряталась за веером, а заодно прикрыла от взгляда название томика. Если Эдвин спросит, его ждет неприятный сюрприз.

— Доброе утро, лорд!

— Доброе утро, лорд ди Монтро, — подхватила я, перебив кузину.

И исказила фамилию Эдвина — ах, моя девичья память настолько забита цифрами, что я совершенно не могу запомнить, как его зовут. Но ресницами можно похлопать благосклонно и вообще посмотреть как овечка на голубое небо.

Показывать Эдвину резкую неприязнь для меня попросту опасно. Кто знает, на что они с дядей пойдут, если категорически отказать ему в ухаживаниях. Я еще не готова к открытому конфликту и должна тянуть время.

— Ди Монтеро, прекрасная леди, — с улыбкой поправил бывший муж. И надо же — ни тени раздражения на лице. — Приветствую вас, прекрасные феи. Я крайне польщен, что удостоился приглашения.

Кэтрин очень заметно смутилась, у нее дрожали пальцы в кружевных перчатках и самую малость порозовели щеки. Но в остальном кузина держала себя в руках. Не менее очаровательно улыбнувшись Эдвину, она предложила:

— Лорд, не хотите немного пройтись? Моя матушка выращивает очень редкие сорта роз, таких нет даже в королевском розарии.

— С удовольствием, если ваша кузина составит нам компанию.

Пальцы в кружевах сжались на ручке веера чуть крепче, чем следовало, и нежная безделушка с востока неприятно скрипнула, почти ломаясь.

— Но сейчас подъедут другие гости, — заметила я, беря сестренку под руку. — Неприлично было бы уходить, не поприветствовав их, верно?

— Я слышала, что все уже прибыли, Мели. Ты так увлеклась чтением, что не заметила?

Нет, определенно не все…

В прошлый раз на пикнике гостей было заметно больше. Кузина солгала или я столкнулась с неучтенными изменениями?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Почему… тетя избавилась от свидетелей?

— Могу я полюбопытствовать, какой роман настолько увлек леди? — с прежней улыбкой спросил Эдвин.

Да, он читал дамские романы. Точнее, он их листал и покорил не один десяток леди именно тем, что хвалил их любимые истории, мимоходом показывая, что читал и знает, о чем говорит.

Его вопрос — ловушка для меня.

Но сегодня именно я охотилась на охотника, и именно он попался… в мой капкан.

Кузина открыла рот, но я успела первой.

— «Многофункциональные преображения магопроводников в разреженной среде».

Моя милая и насквозь ядовитая улыбка тоже была оттуда — из будущего, из арсенала леди ди Монтеро. Эдвин сам научил меня так улыбаться, но раньше я никогда не обращала эти уроки против него самого.

Что же, все когда-то случается в первый раз.

Глава 26

Интересно, почему Кэтрин так настаивает на этой прогулке? Я уже пять минут успешно сопротивляюсь и ни шагу с лужайки, хотя от слишком яркого и жаркого для этого времени года солнца у меня закружилась голова. Но я чувствую — что-то здесь не так. Очень сильно не так, как в прошлый раз.

Эдвин снисходительно и величественно проигнорировал мою выходку со справочником по МехАрту. Умен, умен, этого у него не отнять. Если начать читать девушке нотации до того, как она попалась в сети, слишком велик шанс вовсе ее в те сети не заманить.

Я поднялась, как только Эдвин начал отвечать на вопрос Кэтрин. Ему следовало бы завершить ответ, но он тотчас вскочил следом:

— Прекрасная фея, вы смилостивились…

— Лорд, — перебила я, — неужели Кэтрин вас чем-то обидела? Я не понимаю, почему вы игнорируете мою сестру. Прошу прощения, я отлучусь за веером.

И буду отсутствовать столько, сколько позволят приличия. Да и вообще, у меня ни малейшего желания терпеть неприятное общество. Даже то, что я листаю решебник, не примиряет меня с компанией.

Кэт бросила на меня полный злости взгляд. Хм? Она не рада, что я оставлю ее наедине с Эдвином? Скорее, посчитала унизительным, что он будет уделять ей внимание не сам по себе, а из-за моих слов. Опять же задуманная пакость, жаль, не знаю, какая именно, сорвалась.

Меня не пытались остановить ни Кэт, ни Эдвин, а вот тетя перехватила и с улыбкой взяла под локоток:

— Мели, кажется, лорд ди Монтеро тобой сражен.

— Тетушка? О чем вы? Лорду явно нравится Кэт, и… — я перешла на шепот, — это взаимно. Не беспокойтесь, я ни за что не стану мешать! Тем более… Дарен Вудсток… — За него меня не отдадут, так что я могла воспользоваться именем парня.

Тетя растянула губы в улыбке и продолжила идти за мной:

— Мели, прости, но уходить…

— Слишком жарко, я немного отдохну в прохладе холла, — объяснила я.

— Ты права, день выдался жарким, — задумчиво кивнула тетя, и мне очень не понравилось выражение ее лица. Я практически слышала, как скрипят, проворачиваясь, ее мысли. Едва ли мне понравится, до чего додумается Миневра. У нее бывают не самые… здравые идеи.

Прежде чем я успела что-то сказать, она отпустила мою руку и целеустремленно двинулась на второй этаж.

Я же разместилась в кресле у окна, чтобы издали заметить перемены на лужайке.

Ровно через минуту мимо меня пробежала личная горничная леди Миневры. Она выскочила на лужайку и прямым курсом направилась к тому кружевному столику под маленьким зонтом, где устроились Эдвин и кузина. Интересно, что в розарий они вдвоем не пошли.

Горничная почтительно присела и что-то сказала. После ее слов Кэтрин неохотно оставила свое не менее кружевное и изящное креслице, что-то прощебетала Эдвину и вслед за горничной направилась к дому.

Не знаю, что заставило меня покинуть свое кресло и метнуться за портьеру. Возможно, интуиция.

— Как она смеет! — Кэтрин влетела в холл, убедилась, что он пуст, и дала волю эмоциям. — Эдвин приехал специально ради этой мерзавки, а она еще и носом крутит!

— Но вам же это на руку, леди, — заметила горничная. — Это ваш шанс.

— Да что ты понимаешь! — яростно огрызнулась кузина. — Мелани должна выйти за него замуж, иначе мы не получим доступа к счетам прабабки! Меня это бесит! Почему этой дуре так везет?!

Обе девушки, и леди, и служанка, поднялись по лестнице и исчезли в коридоре второго этажа.

А я задумчиво вернулась в кресло у окна.

Счета прабабушки. Хм. И Кэтрин, как бы ни сходила с ума от любви, расчет из головы не выпускает. Точнее, ей родители этого не позволят.

В прошлой жизни… Я теперь уже понимаю, что Кэтрин влюбилась. Поначалу она вела себя очень сдержанно и не давала повода подозревать ее в чувствах. Видимо, не только из-за родителей, но и из-за наследства. Где-то месяца через два, наверное, грянул скандал. Я тогда совершенно не поняла, к чему он. Кэтрин как раз кричала про счета прабабушки, что любовь дороже, что жертвовать своим счастьем ради золотой кубышки она отказывается. Тогда на моих глазах леди Миневра влепила ей звонкую пощечину. Впервые в жизни. И Кэтрин замолчала, убежала со слезами. Я потом пыталась ее утешить, но Кэт только злилась. Именно тогда она, вероятно, решилась на сольную интригу против моих родителей, которую и пресек Эдвин.

Сейчас Кэтрин еще не настолько потеряла голову, чтобы выйти из-под родительского контроля.

Заслышав шаги, я снова спряталась, но в этот раз услышать ничего не удалось — Кэтрин просто пробежала мимо, я лишь разглядела злость на ее лице. Следа пощечины… не было. Скандал будет позже, гораздо позже.

Я снова вернулась в кресло и, бросив взгляд в окно, поняла, что Эдвин куда-то испарился. Логично — ему нечего делать за столиком одному. Но тот факт, что я не могу найти его взглядом, меня напряг. Я вскочила и раньше, чем осознала, что делаю, рванула к двери.

— Прекрасная фея. — Эдвин поймал меня на самом пороге, видимо, вошел через основной вход, а не через боковой, у которого устроилась я.

Обернувшись — игнорировать было неприлично, хотя прежде всего неприлично поступал Эдвин, — я выгнула бровь.

— Лорд? Я возвращаюсь в сад, неприлично надолго бросать гостей, а Мелани и тетя чем-то заняты. — И сбежала.

Попыталась сбежать.

Эдвин, естественно, меня нагнал, но я уже успела выйти на улицу, где нас будут видеть остальные гости и особенно престарелые сплетницы из окружения тетушки..

Собственно… Пока леди Миневра где-то злоумышленничает, почему бы мне не присоединиться к старшему поколению? Парочка ее вдовствующих родственниц, возможно, перейдет на мою сторону, если правильно приманить… деньгами, в которых женщины остро нуждаются. И кстати. Пора подумать о надежной компаньонке.

— Леди Мелани, у меня горькое чувство, будто вы меня избегаете.

Тьфу!

У меня имелся ответ, причем в наших обстоятельствах идеальный:

— Лорд, наше общение не одобрили мои родители, поэтому принять ваше внимание я не могу.

— Но ваш опекун…

— Дядя и тетя заботятся обо мне, пока я у них в гостях. Любые решения могут принимать только мои родители.

— Действительно… Леди, вы правы, — Эдвин чуть отступил.

По дрогнувшим ресницам и движению пальцев, будто отбивающих барабанную дробь, я прочитала, что Эдвин в бешенстве. Пожалуй, стоит притормозить. А как притормозить, если он прилип, как дурная осенняя муха? Не пора ли тебе, детка, задуматься, почему в прошлый раз эта навязчивость не казалась тебе противной? И кстати. Ведь ее и не было. Будущий муж, поняв, что зацепил меня с первого взгляда, выбрал тактику слегка холодноватой отстраненности, что только подогрело мой бешеный к нему интерес. А теперь, похоже, мы поменялись местами.

— Мелани, лорд ди Монтеро, — к нам вновь присоединилась Кэтрин. — Кузина, ты отдохнула? Мы можем наконец показать лорду оранжерею?

Глава 27

Да чтоб тебя!

Может, она собирается банально удрать и позволить мне остаться с Эдвином наедине?

Я оглянулась:

— Разве леди Сониа намерена присоединиться к нам? Кажется, она увлечена беседой с леди Августой. И кстати, тетушка просила меня рассказать почтенным родственницам о цветнике моей матушки.

— Но… — Кэтрин сначала растерянно моргнула, а затем не удержалась от досадливого покусывания губ. Ах, как некультурно — по ее же словам. Судя по всему, кузину недавно основательно вывели из себя, если примерная девочка Кэт настолько забыла о правилах этикета.

— Леди, вы слишком суровы, — улыбнулся Эдвин, пытаясь очень ненавязчиво перекрыть мне дорогу. — Все же мы почти в семейном кругу…

— Лорд, я вижу вас второй раз в жизни и не хочу, чтобы вы дурно о нас подумали, — отрезала я, — как о слишком свободно ведущих себя девушках не самого правильного воспитания.

Я обогнула его и пошла прочь. И кстати, поступила в полном соответствии с правилами из тоненькой брошюрки, которую по приезде первым делом вручила мне тетушка. «Настольная книга юной благонравной леди» прямо рекомендовала ставить на место слишком уверенных в себе джентльменов и спасаться под крылышком у старших родственниц.

Надеюсь, меня хоть ненадолго оставят в покое. Должен же Эдвин почувствовать, что перегибает палку и слишком давит, рискуя нарваться на откровенное неприятие.

Я пристроилась к нашим вдовушкам с решебником в руках, но леди Сониа именно в этот момент вспомнила, что приглашена она… из милости леди Миневры, и покачала головой:

— Забивать голову расчетами и прочей математикой юной леди неуместно и даже… неприлично. Леди следует учиться вышивать, музицировать, поддерживать беседу о погоде и цветоводстве. Разве найдется мужчина, который захочет жениться на леди, способной без запинки выговорить слово «коэфиц-цьент»?

Пф-ф!

А я ведь думала привлечь ее на свою сторону.

Но теперь я смотрела на нее и видела, что леди не просто отрабатывает приглашение — она меня кусает с удовольствием, и на дне глаз злоба.

— Леди Оливия Вудсток с вами бы не согласилась, если бы была сейчас здесь, — хлопнула я ресничками. — Младшие леди Вудсток тоже будут поступать на МехАрт.

Я открыла решебник, всем своим видом показывая, что разговор окончен, но леди не только не утихла, но и возмутилась:

— Дорогая Мелани, скажу вам откровенно: юные девушки из семьи Вудсток умеют себя подать. Вы же еще, увы, не освоили высот утонченного общения. Уверяю вас, ни одной юной Вудсток в голову бы не пришло не только открыть чудовищный решебник на пикнике, но и даже принести его сюда.

У меня не осталось ни малейшего желания тратить слова на старую перечницу. Что я ей докажу? И зачем?

Но почитать и посчитать она явно мне не даст, поэтому, зажав страницу пальцем, я опустила решебник и наткнулась взглядом на вновь подкравшегося Эдвина.

— Леди Сониа, вы слишком суровы, — встал он на мою сторону, явно намереваясь прибавить в моих глазах. — Хотя увлечение Мелани эксцентричное, оно ничем не хуже любого другого, хоть вышивания, хоть музицирования.

Сколько же он подслушал?! Был ведь на расстоянии…

Ладно, пусть. Я не сказала ничего лишнего, он сам научил меня отличать, когда можно допустить откровенность — с ним, а когда — со всеми остальными, включая родителей, — нельзя. И кое-что полезное я из тех уроков вынесла.

— Лорд ди Монтеро, — я произнесла его фамилию правильно, и его глаза блеснули победой, — вы тоже считаете, что леди должны получить возможность равного обучения с лордами?

Я понимала, что он увильнет от прямого ответа, но не могла удержаться и не задать этого крайне неудобного для него вопроса. С одной стороны, сказать, что он противник образования для женщин, — настроить меня против себя. С другой стороны, он уже мыслит как политик, он не будет открыто подписываться под идеями, против которых собирается воевать.

Радости в его взгляде поубавилось.

— Леди Мелани, я убежден, что для каждого должны быть открыты те возможности, которые соответствуют его природе. — И он одарил меня одной из своих самых очаровательных улыбок.

Выкрутился даже лучше, чем я ожидала.

Можно было подумать, что он говорит об одаренных — чем ты талантливее, тем больше перспектив у тебя должно быть. Но нет. С его точки зрения, учеба и продвижение во всех областях, кроме домоводства, в природе мужчин. А в природе женщин — хозяйство, воспитание детей, «легкие искусства». То есть играть на скрипке для услады гостей леди может, а быть признанным исполнителем, собирающим полный концертный зал, — удел мужчин. Вообще, такая широкая известность, а главное — деньги и независимость женщине не нужны. Более того, они могут только навредить.

Да, конечно, сделают из нее самостоятельную личность. Это очень вредно и неудобно… для мужчин.

— И как определить, что чьей природе соответствует? — Под видом искреннего интереса я буду и дальше задавать самые неудобные вопросы. Вопреки собственной воле, в душе вскипел азарт. Пройти по тонкому лезвию между глупенькой провинциалкой, у которой слишком много денег и влияния семьи, и неудобной, проницательной и насмешливой противницей, против которой стоит выставить настоящее оружие, — неужели я всегда этого хотела?

Эдвин не дрогнул.

Моргнув, он одарил меня еще одной самой очаровательной улыбкой.

— Леди Мелани, я убежден, что природа мудра и наградила женщин способностью давать продолжение роду и создавать домашний уют. В природе мужчин — сражаться за женщину, обеспечивать ее, быть надежными стенами ее дома.

Скорее, не стенами, а клеткой.

— Вашей избраннице повезет, — вздохнула рядом со мной Кэтрин. Когда она успела подобраться?

— Моя мама закончила факультет боевой магии и сражается на равных с мужчинами, на ее счету два ордена третьей степени и один — первой. Одного маминого жалованья достаточно, чтобы наша семья считалась состоятельной. — Мое прямое высказывание привело в некоторое замешательство всех присутствующих.

Раньше я стеснялась «неженственной», лишенной утонченности и хрупкости мамы. Какой ужас — даже на островах, если только это не вечерний выход с определенным дресс-кодом, она носила брюки! Не подчинялась многим обязательным для леди правилам! Пользовалась своими привилегиями и свободой открыто! Скандал!

Что же. Теперь, когда родители приедут на острова, я встречу их… в штанах. А что? И правда, надену охотничий костюм, тот, который мне сшили еще дома. Он прибыл в одном из чемоданов вместе с моими арбалетами и прочими любимыми когда-то игрушками. Прошлая я, помнится, даже не открыла этот чемодан ни разу до самого замужества.

Теперь все будет по-другому!

Глава 28

— Позвольте вас отвлечь, — присела за наш столик тетушка. Она появилась будто из ниоткуда и с такой милой улыбкой, что я сразу заподозрила леди Миневру в том, что ушлая интриганка давно стояла за кустами, слушая разговоры. — Я принесла фанты.

Так. Что-то новенькое. В прошлый раз на пикнике никаких игр не было. Или я настолько увлеклась своей влюбленностью, что просто не заметила?

— С удовольствием, — тут же откликнулся на предложение Эдвин. Его глаза чуть заметно блеснули, и этот блеск отозвался тоскливым предчувствием у меня в душе.

— С удовольствием! — подхватила Кэт. Еще одна… все все знают, только я, как птичка, летящая прямо в ловушку, не могу разобраться, с какой стороны опасность. Кажется, со всех.

— Может быть, в другой раз, — хмыкнула я и открыла решебник. Да, вот такая занятая юная леди, серьезная по самые брови.

Вполне резонно было ожидать возражений, но тетя лишь снисходительно кивнула:

— Если тебе не хочется, мы сыграем один круг. Ты не обидишься, Мелани?

Странно…

— Ни в коем случае. — Вероятно, тетя рассчитывала, что бессовестная племянница устыдится за решебник, но я и вида не подала, что поняла намек, а леди Миневра тактично не показала, что огорчена моей твердолобостью.

И открыла круглую рамку с бронзовой полированной пластинкой.

Так-так. Старательно изображая интерес к очередной задаче, я не спускала глаз с тетушки. Предложенные фанты оказались… магическими. Каждый по очереди наполняет пластинку собственной силой, и пластинка подбирает особенное задание, естественно из заложенных артефактором-создателем.

Такие фанты были популярны год назад. Очень быстро выяснилось, что пластинка может сохранять напитавшую ее магию до пяти часов, а в некоторых случаях — больше суток.

Собственно, артефактор, который их придумал, использовал их не для развлечения, а для наложения смертельных проклятий. Как изобретатель он был талантлив, а вот как преступник провалился.

Согласиться на магические фанты — выказать исключительное доверие. Эдвин, которого я знаю, никогда бы не согласился на такую процедуру. Ни с кем, включая меня. А тут…

Я бы поняла, если бы понадобилась моя магия, но ведь нет.

Они сыграли один-единственный круг, и тетя, переспросив, не хочу ли я присоединиться, в сопровождении Кэт унесла пластинку, хранящую магию самой тети, Кэтрин и… Эдвина.

Скандал с артефактором был громким и был… в прошлом году. Я точно не ошиблась, потому что скандал был до рокового столкновения с ди Монтеро.

Осторожный Эдвин не может не понимать, что тете зачем-то понадобилась его магия. И молчит, позволяет. В том, что именно его, нет сомнения. Или… Кэтрин?

Сложно…

Эдвин не позволил мне глубоко задуматься:

— Леди, неужели лорд Вудсток предложил вам решать задачи без предварительной подготовки? Вы так хмуритесь… Простите за прямоту, но вы слишком очаровательны, чтобы обзаводиться преждевременными морщинками между бровей.

— Кажется, вы предвзяты не только к герцогу Ланчестерскому, но и к лорду Дарену Вудстоку? — ответила я вопросом на вопрос и уставилась на Эдвина, изображая искренний интерес.

— Я убежден, что мужчина должен оберегать женщину, и мне очень странно видеть, что лорд Вудсток не помогает вам, а отмахнулся от вас решебником повышенной сложности. Вдвойне я не понимаю, как это поможет вам поступить, леди. Я снова буду откровенен. Лорд Дарен Вудсток и герцог Ланчестерский друзья. Кому именно лорд Вудсток заинтересован помогать? Вы не задумывались, леди Мелани?

Не ваше дело, лорд.

Разумеется, я так не скажу. Я бы с радостью выразилась и грубее, но нельзя.

Стоит ли сказать, что я справляюсь?

Вроде бы можно, но… Да, пока Эдвин еще мальчишка, но он уже обзавелся некоторыми полезными знакомствами, в том числе и в академии. Связи слишком поверхностные, чтобы всерьез опасаться, что Эдвин дотянется до экзаменаторов и помешает мне поступить, но береженого вода бережет. Безопаснее притвориться не очень способной ученицей. Вот позже, когда я стану ученицей гения…

Хвалиться нельзя, соглашаться нельзя.

— Лорд ди Монтеро, — холодный тон вполне уместен, — на вступительном экзамене задачи за меня будут решать преподаватели или лорд Вудсток?

— Леди…

— На экзамене мне предстоит справиться самой, следовательно, и во время подготовки решать задачи я должна самостоятельно.

По напрягшимся пальцам — кисть свободно лежала на колене — я поняла, что в очередной раз довела Эдвина до бешенства.

Но он все так же безупречно держал лицо и ничем не выдавал эмоций.

Я склонила голову к плечу, рассматривая бывшего мужа с притворной доброжелательностью.

— Кажется, вы правы, леди, — поспешно сдался он.

— Права в чем? — ворвалась в нашу беседу вернувшаяся Кэтрин.

— В том, что методы обучения, которые использует лорд Вудсток, хотя и весьма суровы, вполне оправданны.

— О…

Воспользовавшись моментом, я снова нырнула в решебник, и Эдвину волей-неволей пришлось переключиться на единственную «свободную» леди.

Кэтрин больше не рвалась в оранжерею, что меня несколько насторожило. Либо тетушка сделала внушение и Кэт отказалась от задуманной пакости, либо кузина перестроила планы.

В любом случае мне нужно быть предельно осторожной…

Тетя вернулась через полчаса, а то и больше. Выглядела она как обычно, но, присмотревшись, я заметила довольный блеск в глазах. Леди Миневра поглядывала на мой задачник со злорадным предвкушением, и у меня зародилось подозрение.

Не может быть… Неужели она решилась на то, о чем я старалась даже не думать? Это ведь слишком даже для «добрых» родственничков. А еще — карается смертной казнью, если тебя на этом поймают.

Меня как в снежную круговерть окунуло, все внутри похолодело, завертелось и посыпалось колкими искрами — почему в прошлой жизни я почти до самого финала была слепа и почему ждала Эдвина и вовсе до самого последнего мгновения? Видела, что он делает со мной, с моей семьей, и…

Может быть… приворот?!

Ужасающее открытие оглушило в самом буквальном смысле слова. Неужели в прошлом они действительно это сделали?! А Эдвин… поддерживал приворотное, да? Иначе я бы «проснулась» раньше. Ну не могла же я быть совсем слепой и дурной? Или могла? Свалить вину на приворот даже приятнее…

Что я знаю о приворотах? Они разные, но условно делятся на две группы: «тяжелые» и «легкие». Первые являются подвидом проклятия и накладываются на жертву, принуждая ее испытывать обожание и жизненную потребность быть с тем, к кому жертва привязывается. Такие привороты буквально сводят с ума, въедаются глубоко в ментал. «Легкие» завязаны на магию или кровь объекта, действуют поверхностно, от них по крайней мере можно оправиться без тяжелых ментальных последствий. Тяжелый приворот — билет на плаху. Легкий — безвозвратный урон репутации и однозначное осуждение света.

Скорее всего, даже в прошлой жизни приворот был «легким», иначе вместо прозрения я бы свихнулась.

Может, сходить к целителю-менталисту? Понятно, что в этой жизни я ничего еще не принимала, но могла ведь притащить проблемы из прошлой жизни? На всякий случай лучше провериться… Но об этом я подумаю потом.

А сейчас мне надо распознать приворот. Получаса как раз достаточно, чтобы завершить его приготовление из заготовки.

По крайней мере, стало понятно, почему гостей на пикнике мало —  тете не нужны лишние свидетели, она пригласила только тех, кому доверяет.

Беда в том, что приворотное средство не обязательно должно быть напитком. Это может быть что угодно.

Глава 29

Думай, Мелани, думай быстрее!

Жаль, что я знаю о приворотах не так уж и много. Несмотря на то что к моим услугам в прошлой жизни были лучшие и даже некоторые секретные отделы парламентской библиотеки, эта тема, во-первых, меня не особенно интересовала (и еще вопрос: почему? Почему мне даже в голову не пришло почитать что-то специальное по этому поводу?). А во-вторых, в разделы, где содержались книги по запрещенной магии, мне все же доступа не было. Частично я этот запрет обошла, но не настолько.

Почему, почему я не подумала об этом раньше, тупоголовая курица? Теперь даже не могу сообразить, в какой именно момент меня опоили или околдовали. При первой встрече? Я была дома одна, точнее, со слугами. Эдвин появился внезапно, но дядин дворецкий его опознал и впустил, у меня не было причин не доверять им обоим.

Он был необыкновенно хорош в своем небрежно распахнутом сюртуке, с хлыстом и шляпой в руках. Да, стоит себе признаться: первое впечатление и головокружение я заполучила самостоятельно, без посторонней помощи. Поплыла, как мороженое на солнышке.

А дальше? Что было дальше?

Думаю, я влюбилась по-настоящему. Эдвин умеет производить впечатление, а я была легкой добычей. Сделать комплимент, намекнуть, что я покорила своей элегантностью и манерами, шепнуть, что он отказывается верить, будто детство и раннюю юность я провела на континенте, а не на островах. И мое любимое: «Среди юных леди вы самая островная, Мелани». С точки зрения речевого стиля звучит ужасающе, но я млела и чувствовала себя особенной, самой лучшей, непревзойденной.

«Мелани, вы такая красивая». «Мелани, вы такая умная». «Мелани, только вы меня понимаете».

Тьфу!

Бывший муж ухаживал красиво, кружил голову, и мне не хватало ни ума, ни жизненного опыта заглянуть за красивый фасад, тем более Эдвина хвалили и тетя, и дядя Освальд, и Кэтрин. Да и в свете у него была репутация завидного жениха.

Когда перед самой свадьбой с континента вернулись родители, сладкий туман едва не развеялся клочьями. Как муженек ни старался, но моему отцу он не понравился. А вслед за папой его настороженно приняли и мать, и дядя Эндрю.

Я до сих пор не знала, что такого генерал Тейл узнал о будущем зяте, раз попробовал помешать нашей свадьбе. Он не пытался жестко запретить — свою дочь опытный стратег и тактик знал получше многих. Но мы уехали почти на месяц, во время которого и мама, и дядя Эндрю, папин брат, и сам папочка ненавязчиво, тактично и довольно умно развеивали облака дури в моей голове.

У них почти получилось. Почти.

Я перестала сходить с ума, это я помню точно. И по возвращении папа обещал мне один серьезный разговор, после которого я должна буду сама решить, выходить ли мне замуж за Эдвина ди Монтеро.

Я согласилась. То есть до поездки на курорт и слышать не хотела ни о чем, любая попытка сказать что-то против Эдвина вызывала во мне жгучий протест — я отказывалась слушать. А тут выдохнула и решила дать родителям шанс. При том, что я все еще обижалась на них, все еще фыркала, как глупая необъезженная лошадь, все еще смотрела букой, — потрясающий результат.

А потом…

Разговор должен был состояться вечером, это я помню. А в середине дня из поместья вернулись тетушка и Кэтрин. И с ними…

Вот!

О боги и демоны!

Тетя и Кэт позвали меня на чаепитие, и, когда я пришла, чай уже был разлит по чашкам, что в высшем свете не принято. Я помню, что несколько удивилась. Еще больше я удивилась, когда почувствовала едва уловимый горький привкус, будто в чай подмешали полынь. Тетя принялась рассказывать про Эдвина, и под ее болтовню я сделала еще пару глотков, а затем, забыв про горечь, допила чай до дна. Тетя все говорила и говорила про Эдвина, и я начала поддакивать, соглашаться, что он потрясающий, самый-самый, лучший из лучших.

После чая я вернулась к себе в комнату, достала шкатулку со всеми его письмами и записками. Еще час назад его послания вызывали у меня некоторое смутное недоумение и даже беспокойство, а после чая я перечитывала с умилением и замиранием сердца, едва не прослезилась.

Вечером от разговора я отказалась. Не просто отказалась — стыдно вспоминать, какую истерику я закатила, как кричала, что не желаю слышать ничего плохого об Эдвине, он безупречен и кристально чист, а кто не согласен, тот мне враг.

Родители… Я уже никогда не узнаю, заподозрили они что-то или нет. Думаю, что заподозрили, потому что снова попытались меня увезти, но поздно вечером я встретилась с Эдвином наедине с молчаливого одобрения дяди Гарльтона. Нет, ничего не было, Эдвин, трепетно держа меня за руки, рассказывал, как ему меня не хватало, как он скучал, ждал, надеялся, считал часы до встречи. Но этого свидания оказалось достаточно, чтобы говорить об угрозе моей репутации.

Однако родители были готовы пожертвовать даже репутацией, лишь бы не отдавать меня за Эдвина.

И уже после свадьбы они пытались прочистить мне мозги, подвести если не к разводу, то к раздельному проживанию.

Но именно тогда случилась сначала отвратительная история с дядей Эндрю, в результате которой оказалась разрушена сначала его репутация, а потом и жизнь.

Потом заболела мама, а у отца начались мелкие, да, пока еще мелкие неприятности в его ведомстве.

Родители были вынуждены улаживать весь этот ворох проблем и одновременно все равно пытались меня спасти. Да, спасти, теперь я понимаю это как никогда ясно. Но шквал несчастий все нарастал, мелкие гадости, подставы и слухи постепенно перерастали в серьезную катастрофу, а потом все и вовсе покатилось как обвал с горы.

И кончилось тем, что отец, которому пришлось срочно вернуться на континент, погиб в одной из пограничных стычек. Парламент провел расследование и даже выяснил, что лучший генерал островов попал в засаду в результате предательства, но виновного так и не нашли.

Мамина болезнь после известия о папиной смерти резко обострилась. Не помогали никакие снадобья и лучшие лекари. А я, свинья неблагодарная, в тот момент все еще дулась и даже не навещала больную мать чаще предписанного этикетом одного раза в две недели. А все потому, что Эдвин как-то между делом и вскользь успел рассказать, как мои родители пытались его оклеветать и вообще навредить ему, а значит, и мне.

И я, идиотка чокнутая, верила всему, ни на секунду не усомнилась ни в одном его слове.

— Мелани, хочешь печенья? — ворвался в горькие воспоминания сладкий голос, и я словно очнулась. — Очень вкусное, тетушка Сониа сама пекла. Попробуй кусочек!

Глава 30

Так. В прошлый раз зелье было в чае, я почти уверена. Но никто не гарантирует мне повторения. Чая на столе нет, только легкие закуски и это самое печенье.

— Спасибо, Кэт, я не голодна. — Понятно, что из рук родственников я теперь ни крошки, ни глотка не возьму. Но как долго это может продолжаться? Не умирать же мне с голоду.

Кроме того, если тетушка вместе с Эдвином решили действовать, то они не будут ждать долго. И самое плохое, что приворот подействует, даже если привязать к предмету, какой-то мелочи, которой достаточно коснуться. А еще смутно помню, что отравиться можно даже запахом.

Черт!

Ладно, вряд ли все дошло до настолько изощренных методов, ни сам Эдвин, ни Кэт, ни леди Миневра никогда не были виртуозами магического воздействия. И на этот раз у них не было целого месяца на подготовку. Значит, будет что-то простое, но убойное.

— Жаль… тетушка так старалась, — прочирикала Кэтрин и взяла печеньку из вазочки. Там осталось еще три штучки. Интересно…

— Лорд ди Монтеро, окажите честь, попробуйте. — Я чуть ли не впервые за день улыбнулась Эдвину и подвинула к нему печенье.

Он моргнул, улыбнулся в ответ — это у него отработано. Но принимать угощение не стал, бросил взгляд из-под ресниц на Миневру.

Уверена, приворот делался с его согласия, только вот… тетушка дура. Иначе просто не сказать. Если применение ко мне запрещенной магии всплывет, то Эдвин выкрутится, ведь он всего лишь доверчиво сыграл в магические фанты и не думал, что его доверчивость используют столь гнусным образом. Конечно, его репутация пострадает, не все поверят, что он жертва коварства Гарльтонов, да и возникнет вопрос, зачем им выдавать меня за него. Но ставка стоит риска. А вот Миневра… отвечать придется ей, и за приворот ей грозит каторга. Или, в лучшем случае, пожизненная ссылка на архипелаг Крайний, куда уже больше ста лет вывозят преступников, где вся их «свобода» — это нищая жизнь рыболова. Просто потому, что леди не казнят, заменят виселицу на другое наказание.

Кстати!

А дядя знает, что его супруга так подставилась? Думаю, нет. Разве что в общих чертах. А значит, если помочь ему узнать подробности, есть вероятность, что он запретит. Впрочем, с такой же вероятностью он может решить «добить» меня, чтобы уже точно не сорвалась.

Самое скверное, что события ускорились, мне придется справиться самой, не рассчитывая на помощь родителей. Я-то надеялась, что они помогут мне отвадить Эдвина.

Написать и попросить вернуться?

Я прикидывала, как на родителях отразится более раннее в свете новых обстоятельств возвращение на острова, и понимала, что нет, не стоит дергать их раньше времени. В прошлый раз отец не просто вернулся, он прибыл с триумфом после громкой победы, которую одержал благодаря своим личным качествам и великолепно подготовленному войску, которое было создано генералом Тейлом, обучено генералом Тейлом и вверено генералу Тейлу.

Сорвать его раньше времени — непредсказуемо изменить именно этот вариант будущего.

Миневра отрицательно качнула головой, слишком заметно. И Эдвин мимолетно поморщился. Даже не поморщился — дернулась складочка у правого уголка губ. Ему явно не понравилось, насколько открыто она ответила.

— Леди, как я могу попробовать, если вы отказываетесь? — Он убрал руку.

Значит, приворот точно в печенье. Или нет? Просто ловушка? Черт. Я все же не верю в полную глупость тетушки, я ее слишком хорошо знаю. Она может поторопиться, подставиться, но всегда имеет запасной вариант и возможность выкрутиться.

Так что, учитывая, что Миневра умеет быть основательной, я ни за что не поверю, что она весь магический потенциал приворота слила в печенье, наверняка оставила несколько порций про запас.

— Я не настаиваю. — Решебник сегодня — мой щит, за которым я могу скрыться, пусть даже ненадолго. Отдышаться, подумать…

— Добрый день, леди и джентльмены, — раздалось вдруг прямо у меня над головой. — Прошу прощения, что нанес столь внезапный визит, но у меня срочное письмо к леди Тейл.

Я резко обернулась, как, впрочем, и все за столом. У центрального крыльца один из лакеев успокаивал горячего вороного жеребца, все еще возбужденного после быстрой скачки, и осторожно тянул его в сторону конюшен. А рядом с нами на дорожке воздвигся лорд Грант Эмерсон, герцог Ланчестерский, собственной персоной.

Выглядел герцог слегка утомленным и вовсе не слегка недовольным. Словно его, как какого-то мальчишку-курьера, силой заставили проскакать десяток миль, чтобы привезти мне послание.

За столом воцарилась гробовая тишина. Первым по правилам хорошего тона поприветствовать гостя, хоть и незваного, должен был дядя Гарльтон как хозяин.

Но появление его светлости поразило дядю… в самый язык, он только промычал что-то сиплое, невразумительное, похожее на гортанный кашель.

Я его реакцию отметила лишь краем сознания и споткнулась о слишком внимательный взгляд Эдвина, смотрящего на меня.

Че-е-ерт!

Я улыбаюсь как самая последняя влюбленная идиотка? Аж свечусь!

— Г-герцог? — отмер дядя, запоздало поднимаясь из-за стола и поправляя ворот рубашки.

Грант не стал тратить время на дядю, сухо кивнул, тем самым откровенно продемонстрировав крайнюю неприязнь, но остался в рамках этикета.

— Леди Тейл. — А вот со мной он повел себя подчеркнуто уважительно. Или, как вариант, не захотел демонстрировать, что в доме Вудстоков обращался ко мне просто по имени.

Было бы странно общаться иначе после того, как мы чиркали друг у друга в расчетах при решении задач. И вообще… едва носами не соприкасались, склонившись над решебником. Компаньонка, помню, бросила на нас лишь один нечитаемый взгляд и вернулась к чтению своей книжки.

— Лорд Эмерсон, — подхватила я его тон.

— Леди Оливия Вудсток беспокоилась, что для почтовой службы будет проблематично доставить ответ на ваше последнее послание вовремя, ведь неизвестно, как долго вы задержитесь за городом, поэтому доверила письмо мне. Как вы понимаете, леди Тейл, я не мог отказать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Благодарю вас, герцог. — Я приняла из его рук запечатанный конверт с оттиском герба Вудстоков на сургуче.

Возникла неловкая пауза.

Причем возникла расчетливо. Грант объявил о цели прибытия, вручил конверт, и теперь правила хорошего тона велят ему… убраться восвояси. Однако дяде правила хорошего тона велят пригласить гостя, пусть и незваного, но благородного, к столу. Дядя же давно выбрал Эдвина, поэтому медлил.

Приглашения не последовало, но, учитывая, что Грант изначально показал неприязнь, все в рамках.

— Леди Тейл, раз уж так совпало, что я прибыл сегодня, у меня есть к вам еще одно небольшое дело.

— Что за дело может быть у вас к моей племяннице, герцог?! — вклинился дядя.

— Хм? — Грант обернулся.

Дядя же решительно двинулся к нам.

Глава 31

— Видите ли, лорд Гарльтон, — Грант встретил рассерженного родственника безупречно вежливой улыбкой, он словно мгновенно переключился из одного режима в другой, как по мановению магического артефакта, — леди Тейл обещала мне кое-что в рамках нашего с ней пари. И я тоже дал обещание. Уверяю вас, все в пределах приличий.

— Что за обещание? — Дядя вовсе не намерен был так просто сдаваться, кроме того, из-за столика поднялся Эдвин. Он пока не приближался, но смотрел так, что если бы взглядом можно было убивать, то лорд Эмерсон уже лежал бы на дорожке мертвее мертвого.

Я тоже на секунду застыла, пытаясь понять, о чем, боги его прости, этот стервец вообще говорит. Какое еще у него ко мне дело в рамках пари?!

И вдруг вспомнила! Вот же паразит!

Между тем Грант развернулся ко мне всем корпусом и точно по-паразитски ухмыльнулся, а затем вытащил из-под полы коробочку. Я упаковку ни с чем не спутаю. Ларец из красного дерева под стать сладостям, на крышке гравировка, на первый взгляд незатейливая, но узор уникальный, и выполняет его монах после недели поста в определенную лунную ночь почитания богини…

Я знала, что под крышкой ларец разделен на ячейки, и каждый вяленый фрукт лежит отдельно, завернутый в тончайшую рисовую бумагу и чайные листы…

Я сглотнула вязкую слюну.

— Прошу, леди! — ухмыльнулся Грант.

Очнувшись от предвкушения, я по наитию покосилась на Эдвина.

Впервые! Впервые я увидела, как он потерял контроль над эмоциями. Эдвина аж перекосило, потому что, уверена, он тоже понял, что именно принеc мне Грант.

Я еще раз быстро осмотрелась вокруг, убедилась, что все внимательно смотрят на нас с герцогом Ланчестерским, шагнула буквально чуть-чуть в его сторону и отчетливо спросила одними губами:

— Мне вас сразу стукнуть этой коробкой по голове или подождать, пока вы скажете очередную гадость?

— Что? — Грант так изумился, что едва не уронил свое сокровище.

— Что обещала! — яростно прошипела я ему в лицо. — Мы решили ту задачу вместе! С какой стати вы унижаете меня, притащив мне приз, который я не выигрывала? Кто сказал вам, что леди Тейл нуждается в подачках и поблажках?!

Грант моргнул. Кажется, с этой стороны он свой поступок не рассматривал. Впрочем, этот молодой человек всегда соображал на редкость быстро, поэтому и сейчас нашелся почти мгновенно:

— Простите, леди Тейл. Я признаю свою оплошность. Но раз это пари мы выиграли вместе, то и приз должны разделить на двоих. Такой выход вас устроит?

— Что еще за пари? Что вообще происходит? — Лорд Гарльтон не выдержал и опять вмешался.

Я вздохнула и сделала лицо очаровательной дурочки:

— Дядя, это такая глупость… мы просто решали задачу. Так, немного сложнее обычных экзаменационных. И поспорили, кто сумеет найти ответ первым.

— Поспорили вот на ЭТО? — Глаза у дяди стали большие-пребольшие. Еще бы, какая-то сопливая парочка, еще даже не вступившая в возраст совершеннолетия, спорит чуть ли не на четверть его собственного состояния, просто решая задачки!

— Это не я предложила! И вообще, — моей улыбке позавидовал бы каждый хитрый рыжий зверек на материке, — эти сладости пообещал купить лорд Эмерсон. Мой проигрыш мы вообще не обговаривали.

— Да, леди, вы были, как всегда, необыкновенно самонадеянны, — «поддержал» меня Грант.

— И не прогадала. Так и быть. Разрешаю вам разделить со мной приз. Я приглашаю вас присоединиться к нашей компании.

Ну да, ну да. Не совсем по этикету. Это не мой дом, и вообще я несовершеннолетняя провинциалка под опекой родственников. Только эти же обстоятельства позволяют мне допускать некоторые вольности и неточности. А поправлять меня и тем более отказывать моему гостю вот так в лицо — уже гораздо более серьезное нарушение приличий.

— Не могу отказать леди, выигравшей пари, — расплылся в улыбке Грант и сел за стол, не дожидаясь приглашения от дяди, а тот уже точно не мог выгнать герцога.

Делиться фруктами я не собиралась ни с кем, кроме Гранта, поэтому открывать заветную драгоценную коробочку не стала, поставила рядом с собой.

Жадный взгляд Кэтрин мне очень не понравился.

Пусть облизывается — вот ни одного сушеного фрукта!

И вообще, я отвлеклась от происходящего. А между тем тетушка не зря устроила именно пикник. Конечно, с утра гостям предлагали только легкие закуски, фрукты, напитки и печенье, но слуги уже суетились чуть в отдалении от беседок под раскидистыми деревьями, оттуда пахло разогретыми жаровнями, специями и мясом. Значит, еще немного — и отлынивать под предлогом «я не голодна» станет совсем трудно.

Три одиноких печенья в вазочке так и тосковали без внимания, их никто не пытался взять. За моим столиком остались только Грант, Эдвин, не сводящий с него глаз, и Кэтрин. Старшее поколение предпочло ретироваться на разрешенное приличиями расстояние.

Эдвин сверлил незваного гостя злым взглядом — все же его выдержка еще далека от той, какую он наработает лет через десять. Кэт сидела растерянная и не знала, о чем говорить. Эмерсон, паршивец, даже не пытался сгладить ситуацию.

Ну что делать. Значит, буду развлекаться самостоятельно. Я улыбнулась и положила возле своего блюдца уже не раз выручавший решебник.

— Леди, неужели вам так скучно за городом, что спасают только задачи? Позвольте? — мгновенно принял подачу герцог.

И, открыв заложенную закладкой страницу, он быстро пробежал взглядом текст очередной задачи.

— С чего начнете вычисления?

— С параметров магопроводимости, — немедленно ответила я.

— Верно, — подхватил он, выудил откуда-то из внутреннего кармана бумагу, писчие принадлежности, и мы начали считать, на память вспоминая константы.

Когда нас позвали к столу, Грант небрежно отказался, сообщив, что не голоден, и я его поддержала. Мы продолжили решать.

— Это просто непозволительно! — предсказуемо взорвался Эдвин.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Хм? — Грант скривился. — Лорд, разве я не говорил вам, что, если у вас есть хоть какие-то претензии, я жду от вас официальный вызов, а не нытье. Неужели вы в очередной раз не чувствуете себя оскорбленным?

— Я потеряю достоинство, если поведусь на вашу дешевую провокацию, герцог!

— Дешевую провокацию? Это уже повод бросить вам вызов, лорд, или еще нет? Леди, простите, что отвлекся. Мы остановились на уравнении Брейса.

— Да. — Я быстро вывела решение, применив формулу.

— Вы потрясающе талантливы, леди. Я уже предвкушаю… совместное обучение. — Грант просто лучился самодовольством.

— Мели, прости, что говорю тебе это таким образом, но… твое поведение действительно недопустимо. Герцог, вы очень плохо влияете на мою кузину! — Кэтрин явно не знала, что делать. Долг перед родителями велел ей пасти меня и толкать в сторону нужного жениха, а собственное сердце призывало плюнуть на противную провинциалку, пусть делает что хочет, лишь бы не с Эдвином. Ее прямо на глазах разрывало в две разные стороны.

— Не беспокойтесь, леди Кэтрин. — Герцог Ланчестерский откинулся на спинку легкого кресла и проговорил с нескрываемым удовольствием: — Я готов принять на себя всю ответственность и жениться на леди Мелани незамедлительно.

Что?!

Глава 32

Паразит захлопал на меня своими длиннющими ресницами с самым невинным видом и очаровательной улыбкой. А я поискала взглядом что-нибудь тяжелое, чтобы огреть гаденыша по голове. Нет, вы видели наглеца?! Согласен он на мне жениться!

Самое смешное, что мое негодование за столом больше всех разделял Эдвин. Он опять сверлил соперника убивающим взглядом и тоже не прочь был использовать вазочку с печеньем по прямому назначению: разбить о герцога Ланчестерского.

— Ваш артефакт, судя по всему, работает на слишком быстром катализаторе. — Я прочистила горло и нашла, наконец, слова. — Я вообще не собираюсь замуж. Ни за кого. Во всяком случае, пока не закончу МехАрт!

Гордо задрала нос и… сбежала из-за стола. Попутно прихватив в карман оставшиеся три печенья из вазы. Нет, есть я их не собиралась. Но!

Во-первых, пусть тетушка расслабится, мол, рано или поздно я проглочу отраву. Во-вторых, вдруг кто-то другой решит попробовать выпечку? Нет, я не против, если это будет дядя, сама тетя или даже леди Сониа. Так им и надо! А Эдвину больше всех.

Но тут ведь и невиновные ходят. Я не знаю, что будет, если Грант вдруг влюбится в Эдвина. Но уверена — ничего хорошего.

Поднявшись в выделенную мне комнату, я надежно припрятала печеньки, а затем… открыла ларчик с божественными фруктами. Оставлять драгоценность на столе я, естественно, не стала — родственники мигом приберут к рукам. Наслаждаться в одиночестве я тоже не буду — только с Грантом, это честно. Но… поделиться с ним и не угостить остальных я не могу, поэтому отложим до лучших времен. С родителями поделюсь… Маме эти фрукты на самом деле тоже нравились до безумия, но она скрывала от папы, чтобы он не разорился, а позднее уступала мне.

И печеньки, и ларец я припрятала в сундучок с двойным дном, запирающийся магией. Шансы, что родственнички или кто-то из слуг сумеет вскрыть сам, не выше, чем вероятность, что материковый болотный кабан освоит своими копытами работу с тонкими отмычками.

Захлопнув сундучок, я убедилась, что угол покрывала свесился в прежнее положение. Понять, куда именно я убрала сокровище, не переворошив всей комнаты, не получится. Под предлогом уборки переворошат, но… не найдут.

— Мели? — В дверь раздался стук, и Кэтрин вошла, не дожидаясь разрешения.

Окинув взглядом комнату, кузина разочарованно вздохнула.

— Кэт? — миролюбиво улыбнулась я.

— Мелани, скажи мне честно: что происходило у Вудстоков? После поездки ты стала сама на себя не похожа, а с появлением герцога вовсе ведешь себя ужасно. Я не шучу. Хуже, чем континентальная провинциалка, начиная с того, что ты пригласила Ланчестерского. Это мог сделать только дядя на правах хозяина.

— Ах, Кэт, извини. — Я картинно потупила глаза. — Но мне, честное слово, не до того сейчас. Что ди Монтеро, что Эмерсон — оба вздорные мальчишки, которые мне не очень интересны. Я хочу учиться, все мои мысли заняты предстоящим экзаменом, и вообще… Пойдем в сад, раз уж так получилось, не буду еще больше позорить вас с тетушкой и дядюшкой своей невоспитанностью.

С этими словами я отступила к двери, приглашая за собой Кэтрин, которой ничего не оставалось, как последовать за мной. А я, пройдя три шага в сторону лестницы, притворно вздохнула и вскользь уронила:

— Мне вообще кажется, что лорд Эдвин больше смотрит на тебя, чем на меня. Так что, кузина…

И легкой бабочкой слетела с верхней лестничной площадки в холл, а оттуда в сад.

Если Кэтрин, раззадоренная тайными надеждами, перестанет подсовывать мне приворотное, уже станет легче дышать. Вряд ли кузина осмелится выступить против родителей открыто, но в моем положении ее тихий саботаж — как глоток свежего воздуха в тесном запертом сундуке.

Я нарочно шла впереди, чтобы не поддерживать болтовню с Кэт, собиралась с мыслями. Наверное, при Гранте повторно подсовывать приворот тетя не станет? Я очень на это надеялась…

— Леди, — поднялся нам навстречу Эдвин.

Грант не дернулся.

Он что-то вальяжно-лениво говорил дяде, слишком тихо, чтобы услышать, но вот оценить реакцию дяди я смогла — тот аж побагровел.

Я ускорила шаг, но Эдвин не позволил мне проскочить.

— Леди Мелани! — повторил он, вынуждая меня остановиться.

— Да, лорд? — без всякого энтузиазма отозвалась я.

Эдвин улыбнулся. Он вложил в улыбку все свое очарование. Улыбнулся так, будто перед ним… любовь всей его жизни, не леди, а богиня.

В прошлом эту улыбку он опробовал на мне лишь однажды, когда свадьба чуть не сорвалась, подкрепил успех приворота.

Он подумал, что я съела те печеньки?

Нет… Я слишком равнодушна для привороженной. Наверное, просто решил взять меня штурмом.

— Леди, позвольте…

Ну не выдирать же у нахала свой локоть на глазах у всех? Вообще-то, Эдвин ведет себя неподобающе для приличного джентльмена. Я не разрешала брать себя под руку. Но…

— Леди позволит? — Второй наглец каким-то непостижимым образом оказался не возле дяди, а рядом с нами. И, бросив вызывающий взгляд на ди Монтеро, предложил мне руку. Предложил, а не вцепился в мой локоть сам! Один балл герцогу Ланчестерскому.

Рука Эдвина на моем локте сжалась так, что еще немного — и останутся синяки. Да что он себе позволяет?! Впрочем, одного взгляда оказалось достаточно, чтобы оба отступили.

Да, я умею так смотреть. Точнее, научилась гораздо позднее, уже будучи женой премьер-министра. Тогда мне приходилось отбивать нападки на свою репутацию в гораздо более серьезных обстоятельствах.

А сейчас оба парня не ожидали от меня такой жгучей стужи, которой я окатила их, едва шевельнув ресницами.

— Вы забываетесь, господа. Я не давала вам повода и разрешения вести себя со мной столь фамильярно.

М-да…

Вид у обоих стал сначала ошеломленный, а потом одинаково виноватый. Всего на секунду, мужчины очень быстро оправились. Не зря юных джентльменов дрессируют не меньше и не мягче, чем юных леди. Но этого мгновенного виноватого ошеломления мне хватило — полюбовалась.

И встревожилась. Потому что за маской вежливого почтения, которую тут же нацепили оба, мелькнуло нечто…

Грант, кажется, разозлился. Непонятно на кого — на меня или на себя. Если на Эдвина — то было бы понятнее всего.

А вот сам бывший муж… Мне совсем не по себе стало от его быстрого острого взгляда, в нем мелькнуло… боги! Настоящее восхищение. То, которого я так и не смогла добиться в прошлой жизни.

Восхищение и яростная решимость получить то, что пожелал. По-настоящему для себя, а не для карьеры.

Ой…

Глава 33

Только этого мне не хватало. Из практичного приобретения превратиться в искренне желанный приз для Эдвина — страшно.

Потому что этот человек умеет добиваться поставленных целей. И привык идти самыми разными путями, нечестными и кровавыми, если надо. И одно дело — когда ему нужны связи и деньги моей семьи, а другое…

Нет, не дай боги. Мне вовсе не хочется «реванша», чтобы Эдвин влюбился, а точнее, загорелся по-настоящему. Любить он не умеет, только хотеть.

Я шустро сбежала от обоих ухажеров и устроилась за столом между двумя вдовствующими тетушками. Прикинула, что брать еду буду только из общих блюд, куда подмешать приворот нереально просто потому, что хлебнут все без исключения. И пожалуй, ограничусь легкими салатами. Жаль, что тему вредной и полезной пищи поднять нельзя, потому что неприлично. О подобном можно говорить только с сестрой, близкой подругой или старшей родственницей. Но уж точно не в присутствии мужчин.

Впрочем, меня оставили в покое, и до конца обеда ко мне никто не лез. Эдвин предпочел даже взглядов в мою сторону не бросать, а Грант поглядывал. С симпатией. Больше чем с симпатией, чтоб его!

Мне ведь нельзя, пока с сэром Эгоистом не разберусь.

— Леди Гарльтон, — обратился Эдвин к тетушке, — юные леди заинтриговали меня рассказами о вашей оранжерее. Вас не затруднит стать моей провожатой в мире садовых цветов?

— Ох, лорд.

Тетушка выпорхнула из-за стола будто девочка.

Дядя проводил их чуть удивленным взглядом, но особого внимания не обратил.

Я же интуитивно напряглась, особенно когда тетя вернулась мало того, что подозрительно быстро, так еще и одна.

По крайней мере, теперь мне легче увильнуть от похода в оранжерею, ведь Эдвин якобы все видел.

Бывший муж вернулся спустя четверть часа, если не больше.

В руках он держал два ларца:

— Лорд Гарльтон, буквально пару дней назад мой хороший знакомый привез из большого плавания по восточным побережьям пару безделушек. С вашего позволения я презентую их леди Кэтрин и леди Мелани.

Не может быть, чтобы он решился сам… Он ведь любит делать грязную работу чужими руками, не подставляется, не марается, бережет себя. Но то, что я увидела в его взгляде, уверило меня, что он решился, чтобы получить меня здесь и сейчас. Его даже присутствие Гранта не останавливает, скорее подстегивает желание утереть сопернику нос.

Ларчики, скорее всего, безопасны. Бояться надо содержимого.

— Леди Кэтрин, это для вас, а это, леди Мелани, для вас. — Эдвин поставил перед нами ларцы.

И Кэтрин свой тотчас распахнула.

Я не поняла, что случилось в следующий момент. Уже вечерело, над нашими столами горели фонари, но тут вдруг один из них словно взорвался.

Женщины завизжали, мужчины повскакивали из-за стола.

— Успокойтесь, это всего лишь фейерверк! — закричал дядя Гарльтон. — О боги, в наше время не найти нормальной прислуги! Какой идиот выпустил огненную птицу раньше времени?

Пока все выясняли, что же произошло, успокаивали дам и смеялись, я во все глаза смотрела на опрокинутый столик, за которым минуту назад сидели мы с кузиной.

Обе шкатулки упали на вымощенную камнем площадку, от удара вторая тоже раскрылась.

То, что было спрятано внутри, выкатилось, завернутое в тончайший шелк. Причем одинаковых расцветок.

— Ах! — пискнула кузина, быстро наклоняясь и поднимая с земли…

— Стой! Не трогай! — взвизгнула вдруг тетушка, и ее крик слился с моим. Я тоже рванулась кузине наперерез, но… поздно.

Кэтрин развернула платок.

В ее руке оказался кулон из двух половинок. Кузина открыла его, блеснуло зеркало.

— Какая прелесть, — восхитилась она, посмотревшись. — Мелани, если тебе не нужно, то, не в обиду лорду ди Монтеро, я оставлю себе.

Тон был донельзя игривый, а фраза звучала двусмысленно. Кэтрин явно не про зеркальце говорила, а про самого лорда.

— Конечно, Кэтрин. Ты же знаешь, мне для тебя ничего не жалко. Лорд ди Монтеро, пожалуйста, не обижайтесь, ваш… подарок достанется сестре.

Эдвин никак не отреагировал. Он смотрел на кулон в ее руках полным холодного негодования взглядом. Мне показалось, в нем поднималась волна ненависти к Кэтрин. Он увидел в ней… врага. Врага, который разрушил его планы. Нарочно или случайно — для Эдвина практически не имело значения. Прямо сейчас он жаждал ее уничтожить… в самом буквальном смысле — свернуть шею, утопить, сжечь магией.

Мне даже стало жаль кузину, уставившуюся на Эдвина полным обожания взглядом. При всей моей к ней жгучей нелюбви, мне было ее жаль. Я не хотела, чтобы так вышло.

Они все же решились наложить приворот на предмет. Точнее, даже не на предмет, а на действие. Стоило открыть кулон, и магическая составляющая невидимой змеей скользнула в теплые руки. Теперь ее оттуда вытащить будет очень сложно.

Кроме нас троих — меня, Эдвина и тетушки, в глазах которой стоял искренний ужас, — никто, кажется, ничего не понял.

Впрочем, леди Миневра быстро опомнилась, и ее глаза наполнились жгучей ненавистью. Да, угадать несложно — ненавистью ко мне. Это сжигающее чувство тетушка тоже быстро взяла под контроль, как и собственную дочь:

— Кэтрин! Сейчас же положи чужой подарок. Простите нас, лорд Эдвин. Боюсь, для моей дочери и племянницы праздник закончен.

— Конечно, — сухо кивнул он.

— Лорд… — прошептала кузина.

Кулон она безропотно протянула мне, но я не притронулась.

— Кэтрин, это подарок лорда ди Монтеро, оставь себе.

Тотчас ее пальцы сжались на кулоне с такой силой, что сразу стало ясно — подарок не забрать, разве что вместе с рукой.

Чего я и добивалась…

Эдвин бросил на меня полный вопроса взгляд.

Ну… Прежде всего, я выдала себя криком, пытаясь остановить Кэт. Да, мой возглас можно было объяснить иными мотивами, но Эдвин умел делать правильные выводы, ведь я и до этого от печенек отказывалась, блюда выбирала гарантированно бесприворотные, изначально на его улыбки не велась.

Плохо…

А Грант будто почувствовал, что происходит что-то необычное, подобрался ближе, встал в густой тени куста.

— Леди, — раздался над ухом его тихий голос, — я сделаю для вас защитный артефакт от ментальных атак и «легких» приворотов. Не вздумайте отказаться или не носить.

— Спасибо, — не оборачиваясь, произнесла я так же тихо. — Взрыв фейерверков тоже ваших рук дело?

— Ну что вы, леди, я уже давно вырос из подобных детских проказ. — Грант отступил обратно и растворился в тенях.

Да-да, вырос он, паразит. Не признался, но я все равно подозревала, что огненная птичка, приготовленная дядей, не просто так выпорхнула из артефакта раньше времени.

— Возвращаемся в город, как только гости разъедутся. — В дядином голосе звенели стальные нотки, когда он вновь появился на площадке возле столов и подошел к Миневре.

— Хорошо, дорогой. Тем более что нам надо будет поговорить, — шепотом ответила тетушка. — Завтра, как только отъедет последняя карета, мы будем готовы.

Глава 34

Следующие несколько дней были трудными. Все же происшествие на пикнике сдвинуло события от их прежнего течения слишком рано и сильно. Не все события, конечно, но мне хватило.

О чем тетя и дядя говорили наедине той ночью в поместье, мне неизвестно. Хотела бы подслушать, но увы — они поставили охрану у дверей и под окнами.

Кэтрин с того дня находилась под домашним арестом и вроде как была записана на консультацию к лучшему маголекарю на островах. Тайно записана — я об этом узнала случайно. Меня посвящать не собирались.

И дядя, и тетя по-прежнему улыбались мне в глаза и разговаривали ласково. Но… опыт прежней жизни в политике сказывался — даже самая тщательно скрытая ненависть для меня теперь была видна как под ярким светом фонаря.

А еще Эдвин. Этот мерзавец перестал атаковать меня в лоб и вообще не появлялся в доме дяди, надо полагать, не только из-за меня, но и чтобы не усугубить состояние Кэтрин. Вот только…

«Леди, вы достойный противник. Я восхищен и принимаю вызов».

Эту записку мне доставили вместе с букетом. Почерк более чем знаком. Прочла и почувствовала, как по-настоящему зашевелились волосы на затылке.

К счастью, еще до букета я обнаружила в своей комнате невесть откуда взявшийся ларчик с магическим замком, ключ к которому подбирался через решение задач… Я ни мгновения не сомневалась, что это презент от Гранта, и внутри ожидаемо оказался обещанный защитный артефакт. Эмерсон уже сейчас мастер. А еще он богат и может позволить себе лучшие материалы. Артефакт надежно закроет меня от любых ментальных посягательств и отдельно защитит от «легких» приворотов. Не могу представить, что найдется кто-то, кто его защиту пробьет. Да и след останется. Грант не написал, но я догадывалась, что он прицепил какую-нибудь следилку. Не для того, чтобы шпионить, это совершенно не в духе Гранта, а чтобы вовремя прийти на помощь.

Словом, несмотря на лавину проблем, грозящую вот-вот накрыть меня с головой, я могла посещать Вудстоков, готовиться к поступлению, считать дни до возвращения родителей, шерстить мемуары и кипы светской хроники прошлых веков в поисках малейших зацепок…

Я вернулась не на пять лет, а гораздо больше… Может быть, в этом времени сэру Эгоисту я и не нужна? Мы найдем альтернативу магическому браку — и я… смогу быть с Грантом?

Демоны!

Как мне только в голову пришло представить себя герцогиней Ланчестерской?! И ведь… мне нравится эта мысль. Фантазия расцветает бурным цветом, аж жарко становится. В прошлой жизни герцогиня у него так и не появилась. А вдруг?..

День первого вступительного испытания настал как-то незаметно. И вместе с ним пришли недобрые предчувствия.

С утра меня известили, что Кэтрин впервые за долгое время выйдет из комнаты и присоединится ко мне по дороге в академию. Ее болезнь еще не прошла, но удалось облегчить течение. Кузина отказалась пропускать год и хочет обязательно поступить в этом наборе.

Ну да, ну да. Некий будущий политик учится в той же академии всего на три курса старше, и встретить его там — не проблема. То есть для Кэт не проблема, а для меня очень даже. Хоть бросай все и не поступай…

Но нет. В конце концов, артефакторы всегда были наособицу. Редко пересекались с остальными студентами и учились в дальнем корпусе, куда можно попасть не через центральные ворота, а через боковой проход.

Правда, пока я всего лишь абитуриентка, поступающая на общих основаниях. Первый экзамен — не профильный. Он должен показать общий уровень знаний, умений и магии. Проходной балл дает доступ к остальным экзаменам. Это открытое представление, на которое приходят все желающие, а будущие студенты должны выступить как на сцене перед зрителями. Причем в парах с уже действующими студентами…

Кэтрин будто подслушала, о чем я задумалась.

— Лорд ди Монтеро, наверное, тоже примет участие. Вот бы… — Она не договорила, но, судя по тому, как мечтательно закатила глаза, можно было не сомневаться, кого она представляет на сцене рядом с собой.

Я же в очередной раз прикинула, смогу ли я под каким-нибудь предлогом утащить Кэтрин к целителям академии, обязательно дежурящим на экзамене на случай травм или иных неприятностей. Если бы у меня вышло получить официальный документ с диагнозом «болезни» Кэтрин, дальше я могла бы инициировать расследование…

Ни дядя с тетей, ни Эдвин мне этого не позволят, но если сыграть на опережение… В конце концов, у меня будет повод сбежать от Гарльтонов к Вудстокам, и это самое лучшее, что я могу сделать.

Карета замедлилась. Претендентов было много, и все, даже поступающие простолюдины, приезжали в экипажах — традиция. Самые бедные нанимали экипаж на группу и ехали с соседней улицы, но последние метры преодолевали по-царски.

Началась укачивающая болтанка — шаг проезжаем, минуту стоим, снова дергаемся на шаг и останавливаемся.

Меня слегка замутило. От волнения.

А вдруг… я не поступлю?!

И Грант, и Дарен, и все остальные уверены, что меня зачислят одной из первых. Но вдруг?!

Карета остановилась, дверца открылась.

— Пойдем скорее! — Кэтрин выпорхнула первой и закрутила головой, пытаясь углядеть в толпе Эдвина.

Но его не было. Кто бы знал из древних богов, как я им за это была благодарна!

В прошлой жизни я привыкла жить на грани, просчитывать каждый шаг, учитывать не только чужие улыбки и взгляды, но даже незаметное дрожание ресниц.

Увы, если и была надежда, что, начав заново, я сумею этого избежать, она умерла в корчах после пикника. Теперь меня не оставят в покое, спасаться нужно самой.

Большие центральные ворота академии сегодня были распахнуты настежь, еще с улицы виднелась помесь цирковой арены и театральных подмостков, на которых предстоит выступать абитуриентам. Вокруг толпа, даже за оградой толпа — представление платное, у простолюдинов далеко не всегда есть деньги на такие развлечения. Но им неплохо будет видно и с улицы.

На входе младший помощник с факультета боевой магии проверил наши с Кэтрин документы и пригласил в отдельный «загончик» для поступающих. Нас будут «выдергивать» жеребьевкой. Я почувствовала, как холодеют ладони.

В «загончике» были устроены места, стоять поступающих аристократов никто не заставлял. Кресла пронумерованы. И мало того, что мы с Кэтрин оказались в разных углах, так я еще — вплотную к условному бортику. Всего лишь ажурная загородка по пояс, если сесть — окажется по плечо, даже чуть ниже. Сидящий по ту сторону Эдвин обернулся и широко улыбнулся:

— Леди Мелани, давно не виделись.

Глава 35

Чтоб его морским узлом завязало и не развязало!

Не ответить на публике неприлично.

— Лорд, — прохладно откликнулась я и отвернулась, показывая, что разговор окончен.

Эдвин не смутился, подвинул свой стул к заборчику вплотную и заговорил тихо-тихо, только для меня:

— Считается, моя драгоценная Мелани, что места на вступительном экзамене распределяются случайным образом. Я имею в виду места, на которых мы сидим. Вы верите, что то, что вы оказались… со мной, это случайность?

Я невольно вздрогнула, когда он обратился ко мне по имени.

Слишком вольно, недопустимо.

У него при себе заглушающий артефакт? Скорее всего. Иначе бы он не говорил в столь развязной манере.

— Вы забываетесь, лорд.

— Вы храбритесь, Мелани? Вы же, оказывается, умная девочка. Вы не могли не осознать, что шутить с распределением мест я бы не стал, ведь это было бы жалко. Я зашел гораздо дальше, леди. На жеребьевке я стану вашим визави, и я вас уверяю, на МехАрт вы не поступите, потому что вы даже первый, непрофильный экзамен провалите, лопнете, как раздувшаяся от самомнения провинциалка. Я просто не позволю своей будущей жене общаться с герцогом, Мели.

— Вы много о себе возомнили, Эдвин. Если кто сегодня и лопнет, то только вы, — отрезала я. Раз он позволяет себе вольности и оскорбления — буду отвечать тем же. Может, передумает связываться с хамкой… хотя кого я обманываю?

Одно его письмо с угрозами чего стоит. Можно заподозрить Эдвина в глупости — что за выступление, зачем? Но увы. Я слишком хорошо знаю бывшего мужа. Он ничего не делает просто так. И записка наверняка уже рассыпалась пылью, не оставив мне доказательств.

Ладно, вернемся к экзамену.

Каждое выступление состояло из двух частей. Сперва абитуриент выбирает одну из общих дисциплин, делящихся на практические и высокие, к которым относится искусство иллюзий, например. В паре со студентом — чтобы гарантировать элемент неожиданности — абитуриент показывает свое мастерство. Затем старший наблюдатель, возглавляющий экзаменационную комиссию, задает несколько вопросов, обычно по выступлению, на которые абитуриент дает развернутый ответ, подкрепленный примерами из истории и литературы.

— Первый жребий, — объявил глава комиссии.

Я вынырнула из размышлений.

Надо же, даже про Эдвина сумела забыть…

Зря он меня пугает. Если он окажется со мной в паре, все, что он может, — создать мне трудности в парной работе. Представим, что он договорился и мне зададут каверзные сверхсложные вопросы. Я справлюсь, и не принять меня не смогут, потому что публичность на моей стороне.

Я просто выступлю так, что комар носа не подточит.

И я даже не против, что в паре со мной встанет бывший муж — если ему хочется опозориться… Да, на его стороне коварство и три курса академии. А на моей — двадцать лет опыта тихой подрывной деятельности. Когда-то она была вся в его интересах. Теперь будет наоборот.

Из барабана выскочил шарик.

Преподаватель поднял его двумя пальцами и зачитал имя:

— Леди Кэтрин Гарльтон.

Кузине выпало быть первой?! Что за ерунда? Я заметила краем глаза, как вскинулся Эдвин.

В прошлом кузина была одной из потока, где-то во второй половине. Но первой? Как-то подозрительно.

Кэтрин выпорхнула на подмостки, лучезарно улыбнулась и, как требуют правила, поприветствовала комиссию глубоким реверансом.

— Леди Кэтрин Гарльтон, вашим визави станет… — Барабан крутанулся.

Кэт уставилась на выкатившийся шарик со смесью жгучей надежды и благоговения.

— Студентка Мэрис Янламер.

Разочарование на лице Кэтрин отразилось настолько явное, что даже неприлично.

Если честно — ее позор мне на руку.

И это дядя с тетей должны были думать, что Кэт не в том состоянии, чтобы достойно выступить. Но им не хотелось, чтобы она теряла год. Итог закономерный.

Кэтрин опустила голову, но тотчас вскинулась, силясь разглядеть зал, и на свою беду она увидела не только Эдвина, но и сидящую рядом с ним меня, отделенную всего лишь символическим ажурным бортиком.

Даже мне издали было видно, какой ненавистью и ревностью полыхнули ее глаза. Но тут можно кое-что поправить. Я посмотрела ей в лицо, потом демонстративно покосилась на Эдвина, на других девиц, пожирающих его взглядами (все же он до безобразия хорош), и показала пальцами знак «охрана», как букву из учебника для малышей.

Кэтрин моргнула и выдохнула. Ну да, ну да, я стерегу ее сокровище от других хищниц. Как настоящая сестра.

Визави Кэт поднялась на сцену, тоже поприветствовала комиссию — для студентов сейчас тоже своего рода экзамен.

— Какую дисциплину вы желаете выбрать, леди? — вновь заговорил глава комиссии.

Кузина готовилась к танцу. Мелодию создаст визави, а сама Кэтрин — иллюзорного партнера, с которым и исполнит танец. Зрелищно и относительно просто, потому что демонстрируется почти полностью домашняя заготовка. Мелодия может быть незнакомой, но такт остается тактом. Всего-то нужно подготовить пару вариаций каждого из возможных танцев, благо их по пальцам рук пересчитать.

— Искусство иллюзий! — почти выкрикнула Кэтрин с непонятным вызовом.

Я недоуменно выгнула бровь.

Какие, в воду, иллюзии? Кэтрин в них недостаточно хороша, чтобы импровизировать.

— Прекрасный выбор, — кивнул преподаватель.

Среди «дамских» дисциплин самая сложная.

Мэрис Янламер шагнула вперед, махнула рукой, и на подмостках появился лужок, обнимающий заросший камышами пруд.

«Пейзажная» иллюзия — обычный выбор, легкий. Кэтрин может пойти двумя путями: достроить картинку, например, добавить цветов, лес в отдалении, замок, что угодно, лишь бы вписывалось в изначальную задумку, либо оживить, что ценится выше, — заставить лебедя вспорхнуть с водной глади и сделать круг над зрителями, как вариант.

Только Кэтрин…

— О, — выдохнула я.

Не обратив ни малейшего внимания на пейзаж, Кэт изобразила герб ди Монтеро, только без рамки щита.

Ее визави явно растерялась, не зная, как реагировать на вопиющее нарушение — Кэтрин изобразила свое, без оглядки на заданную напарницей тему.

Студентка добавила арку, обрамляя герб.

Кэтрин зло дернулась и превратила арку… в щит.

— Прекрасная демонстрация, — остановил Кэт глава комиссии.

Его слова не следовало понимать буквально — это была лишь традиционная фраза, завершающая первый этап выступления. — Леди, пожалуйста, расскажите нам, какой смысл вы вложили в ваше изображение.

— Роза — по-царски прекрасный цветок, но ее красота не безответна, шипы…

— О, — повторила я.

Ответ Кэтрин — это не просто метафоры. Она наизусть рассказывала официальное описание герба ди Монтеро. Если до этого еще не все поняли, почему у пруда вымахала несоразмерно огромная роза, оплетающая колючим стеблем поверженного ею дракона, то теперь дотумкают даже самые непрошибаемые тугодумы.

— Прекрасный ответ, — лживо похвалил преподаватель.

Результаты объявят после завершения всех выступлений, но лично у меня сомнений нет — Кэтрин провалилась. Или нет? Вообще-то с формальной точки зрения механика иллюзии вышла безупречной. Другое дело — репутация. Так открыто заявлять о намерениях для леди — непозволительно.

Осчастливленная похвалой, кузина начала спускаться со сцены. Ее визави улизнула раньше.

— Одну минуту, леди Гарльтон.

В секторе, отведенном для особых гостей, поднялся лорд Митор Давир, главный придворный целитель-менталист и хороший друг нынешнего министра охраны здоровья.

— Лорд?

Буквально через месяц министр уйдет в отставку, а следом пост покинет глубоко пожилой лорд Давир. К тому моменту, как моя семья вернется с материка, его уже не будет в столице.

Но сейчас он влиятельный человек, с которым не будут спорить попусту.

А еще он… друг деда Гранта Эмерсона!

— Ваше выступление настолько поразительно, леди Гарльтон, что прямо сейчас я прошу вас пройти со мной. У меня будет пара вопросов.

Глава 36

Во дворе академии стало тихо-тихо. А потом люди начали оборачиваться и смотреть… правильно, на того, чей герб нам тут вытанцовывала Кэтрин.

Ну, что-что, а непроницаемое выражение лица у лорда ди Монтеро — врожденная черта. А он еще и тренировался, я точно знаю, была свидетелем. Политику необходимо.

— Боюсь, лорд, что вынуждена буду заявить вам отвод как партнеру на экзамене, — сладким голосом прокомментировала я ситуацию и улыбнулась Эдвину так ослепительно, словно он мне только что бросил к ногам половину мира. — Во избежание неловкой ситуации, знаете ли.

А потом наклонилась еще ближе и ядовито добавила:

— Не надо было так спешить на пикнике. Глупость сделали, лорд. Глупость. И я ею еще воспользуюсь.

Да, провал Кэтрин и ее залет на беседу с менталистом — вовсе не моих рук дело. Но кто сказал, что я не могу воспользоваться результатом?

Эдвин глянул на меня, и в который раз пробрало морозом вдоль спины. Столько в его глазах было ярости и… ну что такое, а?! Откуда восхищение? Он извращенец? Почему я только теперь это заметила? В прошлой жизни, чтобы иметь любящего мужа, мне всего лишь надо было регулярно бить его по больному?!

— Это мы еще посмотрим, леди. Кстати, насчет глупости. Не спешите с выводами. Даже если ваша идиотка-сестра сейчас под приворотом, прошло слишком много времени, чтобы вычислить автора. Мое имя в ее выступлении ничего не значит. Мало ли кто решил подставить? А вот ваши родственники…

Кэтрин увели, и я порадовалась, что на испытании запрещено присутствовать родителям и опекунам абитуриентов, иначе лорд Гарльтон точно бы помешал обследованию, а так можно не сомневаться, что сам факт приворота подтвердится. И, несмотря на невозможность установить преступника, разгорится скандал, начнется расследование. Для меня это шанс под благовидным предлогом перебраться к Вудстокам. Вот только теперь я начинаю сомневаться, что Эдвин не просчитал все заранее и не затеял какую-то свою тайную интригу, о которой не сообщил дяде с тетей. Он что, подвел их под преступление нарочно?

Но это все позже…

Пока же я почти спокойно наблюдала за выступлениями, большей частью посредственными, порой откровенно неудачными. Парой я заинтересовалась. Из-за того, что и Эдвин, и Грант влезли в жеребьевку, прошлые пары не сложились, и выступления отличаются. Надеюсь, пройдут все, кто этого заслуживает, и изменения не помешают достойным.

— Вайс Татли.

О, помню имя! Только воспоминания плохие.

Парень не аристократ, но невероятно талантлив, его выступление обещает стать одним из самых ярких сегодня. Он поступит.

Но вот учиться не сможет. Его отец внезапно умер примерно год назад, мать осталась с сыном-подростком и двумя годовалыми дочками. Поддерживал ее старший сын от первого брака, неплохо зарабатывающий в торговых рейдах — он дослужился до помощника капитана.

Мошенники обманом повесили на миссис Татли долги, и заплатить ей оказалось нечем. Через… если не ошибаюсь, через неделю после первого экзамена вся их семья будет продана за долги. Включая талантливого мальчика, который еще не знает о том, как все плохо. Его мать скрывает свое бедственное положение от всех в надежде на то, что старший сын вот-вот вернется из дальнего рейса.

И самое горькое — он действительно вернется. Но не тогда, когда корабль должен был прийти в столичный порт, а спустя почти два месяца.

Гордон Татли опоздает. К этому времени годовалые малышки умрут от какой-то неясной болезни и ужасных условий содержания в портовом бараке, мать, на глазах которой это произойдет, сойдет с ума и повесится, а младший брат будет убит за попытку бунта.

Разговоров только и ходило… Полгода, наверное, если не больше, в академии обсуждали трагический конец восходящей звезды.

А ведь…

У меня есть деньги! Я могу выкупить долговые обязательства миссис Татли, а дальше как минимум старший сын вернет мне вложения, как максимум в суде он сможет оспорить долг. В отличие от кредиторов, я готова ждать. Сумма там отнюдь не смешная, мне придется опустошить свой кошелек, благо золотой ручеек из ателье исправно наполняет отдельный, никому не известный счет, на нуле я не останусь. Жаль, что «ательешных» денег пока не хватает для выкупа, а то могла бы действовать тайно.

Или попросить Гранта вмешаться? Он бы справился гораздо лучше меня, но, увы, я не настолько бескорыстна, чтобы уступать Гранту талантливого мальчишку.

— Я выбираю целительство и готов показать на себе, — заявил он.

В пару Вайсу досталась леди Ламина Вудсток, студентка последнего курса факультета Высоких искусств, и ее задача, согласно его выбору, была тем или иным магическим способом… травмировать его. Леди, далекая от боевой магии, беспомощно оглянулась на комиссию. Отказаться — означает провалить свою часть показательного выступления, опозориться.

Ее взгляд скользнул по залу, и я знаком показала «ожог чистой энергией».

Эдвин рядышком что-то фыркнул себе под нос, но в его сторону я даже не посмотрела. Много чести.

К счастью, Ламина не только заметила, но и поняла подсказку. Воспряв, она сосредоточилась на плетении долгого ужина и… довольно сильно ошпарила Вайсу обе руки.

Ну да, чай для опаздывающих гостей все равно должен быть горячим, так что Ламина выбрала самый простой путь, и правильно сделала.

Младший Татли чуть побледнел, все же ожог — это больно. Но тут же сосредоточился и прямо на наших глазах расцвел сразу несколькими плетениями. Ого! О-го-го! А что изменилось? В прошлый раз талантливый лекарь ограничился тем, что и пообещал, а сейчас вокруг него крутятся энергетические нити обезболивания, регенерации и как минимум трехуровневого щита!

— Куда собираетесь поступить, юноша? — после долгой паузы, заполненной гулом зрителей, спросил глава экзаменационной комиссии.

— Лекарское дело с углубленным изучением военной медицины, — отчеканил мальчишка.

А я прямо впала в задумчивость. Ткань знакомой реальности меняется все больше, я уже не могу предугадать некоторых нюансов. Или просто не помню? Почему мне кажется, что в прошлый раз Татли собирался в гражданскую медицину и хотел специализироваться на детских болезнях? Память шалит? Или…

И какое значение для меня имеют эти перемены?

Скорее, все же память. Я с Вайсом никак не связана. С чего бы мои попытки отмахаться от Эдвина привели к новому выбору совершенно постороннего мальчишки?

На вопросы юный Татли ответил не так хорошо, как показал владение магией, но это в сравнении, а так он продемонстрировал и ум, и красноречие, и базовые знания в областях общего образования.

Выступления остальных абитуриентов на фоне выступления Вайса меркли, впрочем, для себя я отметила двух перспективных.

Больше половины поступающих уже отбыли повинность.

Ха, будет забавно, если Эдвин подтасовал мне последний номер. Кстати, о нем. Увлекшись выступлениями, я благополучно забыла про сидящего рядом бывшего мужа и упустила, в какой момент ди Монтеро исчез. Так. Что-то мне не по себе…

— Жребий! — объявил глава комиссии. — Леди Мелани Тейл.

И я совершенно не удивилась, когда второй барабан в качестве визави выплюнул мне:

— Студент третьего курса лорд Эдвин ди Монтеро.

Ах ты! На что он рассчитывает? Я ведь сейчас просто откажусь и попрошу другого напарника, сославшись на кузину и ее состояние. И мне не посмеют возразить.

Глава 37

Я ступила на помост и посмотрела Эдвину прямо в глаза. Уже поздно строить из себя овцу, значит, я вступлю в бой с открытым забралом. Не самая хорошая тактика в борьбе с этим змеем, но у меня все равно нет другого выхода. А еще — это «открытое забрало» отвлечет врага от ядовитого клинка, который я вполне способна прятать за спиной. Да, я помню, что честным путем идти правильно. Жаль, дойти не всегда можно.

Бывший муж встретил меня ослепительной улыбкой. Потом шагнул навстречу и, прежде чем я успела вслух произнести отказ от работы в паре, шепнул:

— Леди, не упрямьтесь. Иначе пожалеете не только вы, но и ваши родственники. Приворот творила леди Гарльтон. Меня обвинить не получится. Даже то, что авторство заклинания стерлось, не поможет. Моих показаний и свидетельства лорда Эмерсона будет достаточно. Вы не подумали, когда пригласили его остаться. Это ведь он выволок на свет неприглядную историю. И теперь, если я выступлю против вашей тети, репутация семьи Гарльтон упадет существенно. А следом потянет и репутацию Тейлов. — Он снова усмехнулся, подчеркнув этим последние слова. Понятно, на что намекает, аспид. Он и в прошлый раз не чурался шантажа. Я слишком поздно узнала, что помощь отца и дяди Эдвин получил легко и нечестно: используя меня как заложницу. Ведь, выйдя замуж и сходя с ума от любви, я оказалась в полной его власти.

— Вы пожалеете, лорд ди Монтеро, — прозвучало холодно и четко. Я и правда не собиралась сдаваться.

Он лишь улыбнулся.

— Какую дисциплину вы выбираете, леди Тейл? — спросил глава комиссии.

В прошлом я выбрала иллюзии — самую сложную, но при этом «дамскую» дисциплину. Я же стремилась показать себя настоящей островитянкой. И очень стеснялась мамы, особенно мамы, которая вела себя отнюдь не как благородная барышня.

Но стесняться стала, когда вернулась на острова и попала под влияние Гарльтонов, а до этого я мамой искренне восхищалась и хотела быть такой же, как она.

Пришло время вспомнить, чему я научилась у нее на континенте. И не только у нее. Папа тоже меня учил, и его доверенные офицеры…

— Боевая магия, — объявила я.

Эдвин пораженно вскинулся.

Не то чтобы он не знал, чья я дочь… Просто здесь, на островах, я никогда не показывала себя боевой магичкой, наоборот, всячески подчеркивала, что я не такая, а раскопать, как проходило мое детство в гарнизоне на материке, не так-то просто.

— Хм… Леди, вы уверены? — осторожно уточнил глава комиссии.

— Безусловно. Именно в этой дисциплине когда-то выступила моя мама, леди Риона Тейл, в девичестве Шенон, — объяснила я свой выбор и уничтожила любые возражения.

Преподаватели развернули над помостом защитный купол, чтобы ни один шальной огненный шар не улетел к зрителям.

— Прошу, — предложил глава комиссии начинать.

Боевая магия считается одной из самых сложных для демонстрации дисциплин. Это не танец, на который абитуриенты выходят с домашней заготовкой, это настоящий бой, полный непредсказуемости. Да, очень многое запрещено — нельзя убивать противника, калечить, наносить тяжелые травмы, но в остальном полная свобода действий с обеих сторон.

Глава комиссии дал сигнал к началу, но я не стала атаковать.

Раз уж у нас противостояние…

— Окажите мне честь начать, лорд ди Монтеро, — попросила я в полный голос, чтобы меня слышали зрители.

Честь…

Во-первых, я превратила обычный бой в подобие дуэли. Во-вторых, мое предложение никакая не честь, потому что по сути, открываясь для первого удара, я обозвала Эдвина слабаком.

И ситуация не та, чтобы отказываться, спорить.

Эдвин плох в боевой магии, но кое-что он, конечно, умеет.

А еще он достаточно рассвирепел, чтобы ударить в меня воздушным кулаком, попытаться с ходу опрокинуть, столкнуть с помоста. Это не только эмоции, но в его случае и весьма верная, надо признать, тактика — закончить бой с одного удара, не позволить мне показать себя. При этом не покалечить — я просто шлепнусь в свернутый вокруг помоста своеобразным кольцом защитный купол, как глупая рыбка в сеть.

И в теории у него бы могло получиться — я стояла открыто, лишь дождавшись, когда он ударит, закрылась щитом.

Удар вышел мощным, Эдвин вполне мог пробить мой щит, сделай я его стандартным, но мое плетение не гасило удар, а частично поглощало его, но в основном — само подстраивалось под нужным углом, чтобы правильно срикошетить. Ослабленная воздушная волна пробежала по прозрачной поверхности, отозвалась рябью и ушла в сторону, в купол. Преимущества среды следует использовать — так учили родители.

Эдвин поспешно закрылся щитом, понимая, что сейчас получит в ответ. И надо признать, тоже не стандартно закрылся, но ему это не поможет. Ему уже ничто не поможет.

Я прищурилась и закусила нижнюю губу, легонько пробежав пальцами по вороту собственного платья с очень приличным для юной леди, но все равно соблазнительным декольте.

Эдвин вздрогнул. С вызовом приподнял бровь, посмотрев в сторону зрителей. И только тогда понял, что легкая завеса кастованного мною огня словно тюлем прикрыла меня от лишних глаз. Зрелище было доступно ему одному.

«Леди, вы серьезно рискуете», — прочла я по его губам и вернула ему его же ослепительную улыбку, еще ниже скользнув пальцами, почти к ложбинке между грудями. И когда Эдвин, непривычный к такому бесстыдству со стороны леди, резко втянул воздух… ударила.

Стена огня мигнула и исчезла, открыв результат зрителям.

Пару секунд на площадке царила потрясенная тишина. Потом послышался один смешок, другой… Ди Монтеро сначала побледнел, потом залился краской стыда и ярости. А я прижала руки к груди и отчаянно захлопала ресницами.

— О боги! Простите! Простите, лорд Эдвин! Кажется, я немного неправильно рассчитала воздействие! Я сейчас все исправлю! Сейчас…

— Не смей! — рявкнул мой бывший муж, справедливо опасаясь, что я еще что-нибудь похуже выкину.

Зрители уже хохотали, не скрываясь. А злющий, как черт, и алый, как мак, Эдвин прикрывал руками подгорелые тряпки, которые когда-то были его штанами.

Нет, из норм приличий я не вышла. Всего лишь превратила его одежду в дырявые тряпки, из которых кое-где торчали ошметки нижнего белья. Все прикрыто, но здорово потрепано буквально на грани: дернись сильнее — и какая-нибудь прореха разорвется дальше.

— Вы очень опасный противник, леди Тейл, — прокашлявшись, сказал глава экзаменационной комиссии.

Я лишь хлопнула ресничками.

— Благодарю за высокую оценку, лорд ди Каспиан, — и исполнила реверанс.

Глава комиссии, явно польщенный, что я обратилась к нему по имени, быстро улыбнулся и уточнил:

— Леди Тейл, вы собираетесь поступать на факультет боевой магии, как и ваши родители когда-то?

Я качнула головой.

— Нет, лорд ди Каспиан. Я поступаю на МехАрт.

— Л-леди… Хм, что же… Когда-то ваша матушка, выбрав боевую магию, произвела на комиссию точно такое же впечатление.

Меня отпустили без дополнительных вопросов. Видимо, практической части оказалось достаточно для зачисления, даже несмотря на мою «ошибку» с вектором воздействия.

Спорхнув с помоста, я замерла.

К ажурному бортику, отделявшему проход от остальной части зрительного зала, вплотную притиснулся Грант.

— Леди, вы были великолепны. С меня еще одна коробочка тех фруктов, которые вам так нравятся. Я читал легенду, что если девушка примет дар, то непременно ответит взаимностью. Но одной коробочки для эффекта не хватило.

— Леди! — вдруг прошипели мне в спину. — Вы сделали это нарочно!

Глава 38

— Докажите, лорд ди Монтеро, — я бросила это через плечо, даже не обернувшись полностью.

Эдвин уже прикрылся иллюзией, а может, даже переоделся — так с ходу было трудно различить под слоем защитных плетений.

Грант — уверена, Эдвин его не заметил, иначе бы молчал — разразился хохотом:

— Лорд ди Монтеро, вы не смогли сберечь даже штаны, но обвиняете в собственной никчемности юную леди? Не думал, что вы сумеете еще ниже пасть моих глазах, однако же вам это удалось.

Эдвин вскинулся. Он, наверное, впервые настолько близко оказался к потере самоконтроля. Мне показалось, что, если бы у бывшего мужа был способ прямо сейчас убить Гранта, он бы бросился вперед, забыв обо всем. Обернувшись ко мне, Эдвин посмотрел как… да как бешеный!

И я поняла — что-то будет.

Я… не узнавала бывшего мужа. Где прагматизм? Где рассудительность? Где вечный лед?

Отвернувшись от обоих, я поспешила пройти на свое место и села чинно ждать окончания экзамена и, наконец-то, первых результатов.

Шаров с именами в барабане оставалось все меньше. Финальное выступление — девушка, простолюдинка, тоже выбрала целительство, но показывать на себе испуганно отказалась, и ее визави, ярко улыбнувшись, провел одной ладонью над другой, и кожа оказалась вспорота, брызнула кровь. В большинстве случаев выступления были зрелищными, но иногда случались и такие… пробирающие, в буквальном смысле кровавые.

Девушка вскрикнула, зажала рот обеими ладонями — для будущего целителя реакция очень плохая. Я успела подумать, что девочка провалится, но она взяла себя в руки, справилась с эмоциями и, отбросив сословные различия, схватила лорда за запястья. Рана была излечена в считаные мгновения. Ее визави поднял ладонь, демонстрируя, что даже заметного рубца не осталось.

— Прекрасное выступление, — одобрил преподаватель. — Госпожа, расскажите нам, пожалуйста, как вы пришли к пониманию, что хотите лечить людей?

Вопрос с подвохом. Пустую болтовню, приправленную пафосом, комиссия не зачтет. Нужно продемонстрировать знания по теме, и проще всего сослаться на какого-нибудь известного целителя как на авторитет, образец для подражания, упомянуть о его выдающихся достижениях.

— Я… я... — запнулась девушка и густо покраснела. — Я не хочу лечить людей!

М-м-м?

— Что? — поразился глава комиссии, а уж он всяких абитуриентов и абитуриенток повидал.

— Я хочу лечить животных, — окончательно смутившись, пролепетала девушка. — Это только на первый взгляд кажется, что жизни людей всегда важнее и тратить силы магов на животных глупо, но это не так! Всего сто лет назад случилась «собачья лихорадка», как в своем труде ее называет лорд Кранер Вудсток. А нам она известна как «годорская эпидемия». Тогда ведь умерли тысячи людей! А почему? Первыми заболели собаки, и, поскольку их не лечили, болезнь ширилась, а потом изменилась и стала опасна для людей. Если бы меры были приняты вовремя, когда болели только животные, эпидемии бы не случилось.

— Прекрасно, госпожа. Ваши слова имеют смысл.

Комиссия удалилась на совещание. Насколько мне известно — весьма формальное. Все абитуриенты, показавшие себя достойно, получат допуск к профильным испытаниям, так что правдивее сказать, что это не совещание, а, скорее, сличение оценок…

Хорошо, что это недолго — время близится к вечеру, а у меня после завтрака даже глотка воды во рту не было.

— Леди, — вдруг окликнул меня Грант. Как он тут оказался? На стуле бывшего мужа. И куда дел прежнего хозяина?

Хм… Места за студентами и абитуриентами закрепляются на время испытания, оно уже официально завершено, так что формально, пересев, он ничего не нарушил.

Паразит.

Опоздавший Эдвин взбесился еще больше. К счастью, а может, и к сожалению, позорной драки устраивать не стал — уверена, Грант бы и без всякой магии влепил ему по фингалу под оба глаза, — развернулся и исчез в толпе. Черт, это становится опасным. Знаю я такие взгляды. Еще немного — и бывший муж будет способен на такую грандиозную гадость, что мало никому не покажется.

— Слушаю, лорд? — смотреть на Гранта я не стала.

Тот только хмыкнул и будто мысли мои предыдущие подслушал — мне на колени упала очень знакомая коробочка. Такие в армии выдают боевым магам, когда требуется восстановить потраченный резерв практически на ходу. Внутри фляжка с зельем и шоколадно-ореховый батончик.

— Леди, никто не заметит, обещаю, — подбодрил меня Грант.

И я… не стала отказываться. Глупо же. И как раз успела доесть и догрызть к возвращению комиссии.

Произнеся довольно нудную речь, смысл которой сводился к тому, что кандидатуру каждого абитуриента тщательно оценивали, глава перешел к главному:

— Итак, к профильным вступительным испытаниям допущены…

Помню, я как-то спросила Эдвина, зачем озвучивать список, почему не вывесить готовый? Муж недовольно буркнул, что мне стоит подумать головой — список придется защищать от шутников и завистливых гадов, ведь, не найдя себя в списке, будущий маг не явится на профильный экзамен, и академия потеряет перспективного студента. Проще зачитать.

Все Вудстоки прошли, и будущая звероцелительница, и Вайс Татли.

— Леди Мелани Тейл.

Я выдохнула.

— Неужели вы сомневались, леди? — хмыкнул Грант.

— Нет, но…

Получить подтверждение спокойнее.

— Безотносительно вашей победы в поединке, леди, вы продемонстрировали блестящее владение щитом, который, насколько я помню, учат на втором курсе, а может, и на третьем, но уж точно не на первом. Вы пробили полноценный щит противника. И только ваша атака…

— Что с атакой? — Мне действительно стало интересно.

— Уверен, вы знаете не хуже меня. Атака, которую вы продемонстрировали, хороша для показательной порки, но бесполезна в реальном бою. Леди, если однажды вам придется защищать свою жизнь, не щадите противника, как сейчас, бейте сразу в полную силу.

Вслух «бейте насмерть» Грант не произнес, но явно подразумевал именно это.

— Да, — легко согласилась я.

Фамилии, фамилии…

Разговор с Грантом не мешал мне слушать главу комиссии.

— И наконец, леди Преена Файтри. Остальные, увы, не смогли показать достаточный уровень, но не расстраивайтесь, вы смогли узнать свои слабые места, и у вас есть год, чтобы в следующем наборе стать лучшими. Я искренне желаю вам усердия и успеха. В этом году получили допуск семнадцать абитуриентов, для которых это вторая и даже третья попытка поступления. Абитуриенты, получившие допуск, поздравляю и желаю вам не расслабляться.

Я, как и все в зале, встала — преподавателей традиционно провожают стоя.

Первыми к выходу устремились зрители с платных трибун.

Я же повернулась к Гранту, но он опередил:

— Вашу кузину в числе достойных не упомянули.

Глава 39

— Ее техника была неплоха, — протянула я, подозревая вмешательство Гранта.

— И что? Она должна была показать пейзажную иллюзию, продолжить работу визави, а не демонстрировать то, что хочется лично ей. И на вопросы она не ответила. Хорошую память и умение зазубривать текст она показала, но комиссия хотела увидеть ум, красноречие, умение использовать знания, а не долбить как попугай. Идемте, моя будущая гениальная ученица?

Грант встал, легко убрал секцию ажурной загородки и галантно предложил мне опереться на свой локоть.

Ну и что с ним делать? Стулом стукнуть? Если бы я была в папиной крепости, я бы так и сделала. Но на островах леди стульями не дерутся…

— Спасибо, лорд, — зато сарказм в голосе меня скрывать никто не заставит. — Вы вынуждаете меня думать, что сами хотите проиграть пари. Что такое? Вам понравилось рукодельничать? — это был прозрачный намек на условия спора. Там же еще мягкая игрушка по выкройке, а не только репетиторство.

Грант аж притормозил и озадаченно моргнул.

— Об этом я как-то позабыл, — слегка смущенно признался он. — Может, вы простите мне этот пункт?

— Даже не подумаю, — проворчала я и вернулась к серьезному тону: — Лорд Эмерсон, я вам очень благодарна, правда. Но прошу вас, будьте очень осторожны. Вы нажили себе не просто врага, а…

— Леди, — несколько некультурно перебил Грант.

Я вопросительно выгнула бровь и вдруг поймала себя на том, что все равно спускаюсь к проходу, держась за его руку…

— Да, лорд?

Грант задумался. Спрашивается, зачем перебивал.

Улучив момент, он оттеснил меня к свободному креслу, остановился, развернулся ко мне всем корпусом, и я поняла, что ответ будет предельно серьезный. Но на губах Гранта заиграла легкая улыбка:

— Вы беспокоитесь обо мне, леди? Я глубоко тронут и бесконечно… счастлив.

Паразит.

— Лорд, — попыталась вклиниться я.

Но Грант перебил повторно, и вот теперь он был по-настоящему серьезен:

— Леди, Эдвин ди Монтеро не стал моим врагом сейчас или неделю назад. Наше противостояние началось еще до вашего прибытия на острова, и я очень хорошо представляю, на какую гнусь он способен. Говоря откровенно… вывести его из себя — неплохо. Раньше мне этого не удавалось. Яркие эмоции порой ведут к большим ошибкам. Вы будете правы, если обвините меня в преднамеренной манипуляции.

— Хм?

— Моя симпатия к вам абсолютно искренняя, и от слов, что готов жениться незамедлительно, я не отказываюсь. — Грант широко улыбнулся. — Леди, я обещаю быть осторожным, но и вы… будьте.

Не дожидаясь ответа, он подхватил меня под руку и снова повел вниз.

Я промолчала. От слова он не отказывается, какая честь для меня! Жаль, приличным леди нельзя пинаться. Даже если очень хочется.

Домой я возвращалась в карете Гарльтонов. Одна. Кэтрин так и осталась в академии, мне сказали, что лорду и леди Гарльтон уже отправлено сообщение, они смогут забрать дочь после полного обследования. На приворот никто пока не намекал, и было у меня подозрение, что и не намекнет. Спишут на неизвестное воздействие, случайное проклятие или что-то подобное. Эдвин не просто так растворился в воздухе. Он угрожал мне репутацией дядиной семьи, намекая, что от себя отведет подозрения с легкостью, но на самом деле большое расследование ему не нужно.

Я, признаться, надеялась на большую шумиху. Но… любой результат — это результат. И один кирпичик в лестницу к свободе.

Теоретически я могла бы дать показания, но… На печеньках следов приворота не осталось, то ли печенье было «чистым» и я зря волновалась, то ли приворот полностью выветрился. Даже если предположить, что следы при более тщательном изучении все же найдутся, — толку? Печенье я выдам из собственного кармана. Где доказательства, что это то самое?

И главное, Эдвин прав — сейчас проблемы Гарльтонов отразятся и на мне, и на моих родителях, ибо родня, причем не просто родня, а родня, которой генерал Тейл доверил единственную дочь.

У Гранта тоже ничего, кроме голых слов…

Дома меня ждала тетя, лицо которой не выражало ничего. Ничего хорошего, я имею в виду. Сухо поздравив меня с прохождением первого экзамена, леди Миневра натянула перчатки и спустилась к крыльцу, где кучер остановил карету. Если я правильно поняла, тетушка направлялась в академию за Кэтрин. То есть посыльный с письмом здесь уже побывал.

Дядя наверняка приедет туда же, но не из дома, а из конторы, в которой он занимается делами.

Стыдно признаться, но я почувствовала нешуточное облегчение от того, что прямо сейчас не нужно ничего рассказывать и объяснять родственникам. Не придется терпеть колючие взгляды, прикрытые легким флером благопристойности.

Можно даже немного покапризничать, давненько я этого не делала.

— Я устала, — объявила я, когда Ляна уже помогла мне раздеться и принять ванну. — Ужинать не буду.

— Леди? — забеспокоилась верная служанка.

— Принеси чай и что-нибудь легкое. Лучше то, что купила сама, ну ты помнишь. А потом я буду спа-а-ать. Если дядя или тетя станут спрашивать, я просила не беспокоить меня до утра — перенервничала, утомилась. Голова болит. Придумаешь, что сказать.

Ляна понимающе закивала.

Как бы я ни храбрилась, как бы ни верила в успех, день выдался морально тяжелым.

И сны в ту ночь мне снились такие же тяжелые. Я видела серый камень монастыря, в котором встретила свою смерть. Эдвин вновь пришел убивать ненужную жену, и тут появился Грант.

Кажется, он пытался защитить меня, но муж убил и его. Несколько раз я просыпалась с криком, пила теплую воду с лимоном, заботливо оставленную Ляной на прикроватной тумбочке, снова засыпала.

Кошмары отступили под только утро. И то недалеко — вместо них приснилось семейство Татли. Если не предпринять срочных мер, их судьба покатится прежней дорогой. Вот проснусь — и придумаю, что делать. Вот проснусь…

Но выспаться мне не позволили.

— Госпожа! Госпожа, вставайте! Лорд Гарльтон хочет видеть вас прямо сейчас.

За окном едва брезжил рассвет. Так рано? Что случилось?

— Дядя? — Я потерла переносицу и взглянула на Ляну более осмысленным взглядом. — Почему? Ты что-нибудь слышала по этому поводу?

— Нет, леди, — покачала головой горничная. — Но голос у него очень сердитый. А глазами так и сверлит, так и сверлит, того и гляди дырку сделает. Мне кажется, это из-за вашей кузины. Они вчера вернулись поздно, а потом полночи ругались в кабинете. И теперь желают видеть вас!

Глава 40

— Мелани, как ты могла такое допустить?!

М-да. На меня обрушились прямо с порога. И главное, таким гневным голосом, с таким чувством внутренней правоты и справедливости.

— Твою кузину едва не опозорили на все острова, а ты даже пальцем не пошевелила, чтобы этому помешать!

Поскольку дядя Освальд продолжал ругаться, не давая мне вставить даже слово, я отпустила ситуацию и просто ждала, пока он выговорится. Естественно, никакой вины я за собой не чувствовала. Еще чего. Гарльтоны попали в собственную ловушку и решили назначить меня крайней. Нет, я не согласна.

— Дядя, а что сказал менталист про состояние кузины? — произнесла я подчеркнуто вежливо и нейтрально, дождавшись, когда родственник утратит запал и присядет в кресло у своего стола.

Дядя зыркнул на меня с прежней злостью, но все же мой тон его слегка остудил.

— Что лечение не завершено должным образом, — буркнул он.

Подробностей явно не будет, но я и так приблизительно могу представить, что первый специалист, работавший с Кэтрин тайно, не только лечил приворот, но и старательно затирал следы, а значит, концы ушли в воду и при активном сопротивлении дяди начать расследование не получится. Его версия звучит вполне логично: несчастный случай при неосторожном интересе к ментальной магии.

— Надеюсь, Кэтрин скоро поправится, — так же нейтрально заметила я.

— Кэтрин рекомендован покой на природе, вдали от городской суеты, поэтому поторопись собрать вещи. После полудня вы отправляетесь на Коралловый остров отдохнуть и восстановить душевное равновесие. На целую неделю.

— Дядя? Как я могу отправиться на остров сегодня, если завтра у меня вступительный экзамен?

Дядя вскинулся.

— На МехАрт?! Мелани, — хлопнул он ладонью по столу, — не ожидал. Тебе дороже твоя дурная блажь или здоровье сестры? Вместо того чтобы вместе пойти в следующий набор, ты действительно бросишь Кэти в такой трудный момент? Нет, юная леди, я решительно не позволю вам проявить столь вопиющий эгоизм.

У меня потемнело в глазах. То есть меня решили просто не пустить на экзамен? Да как они смеют!

— Дядя, вы забыли, что мое поступление — это желание родителей? — Я изо всех сил старалась держать себя в руках и говорила спокойно, даже как будто с некоторым удивлением. — Разве я могу нарушить их волю? И что скажет папа, когда я напишу ему, почему не пошла на экзамен?

— Не беспокойся, — по губам дяди Освальда скользнула поистине змеиная улыбка, — с твоим отцом я сам объяснюсь. Академия — не место для приличных девушек. Стоило Кэтрин один раз посетить их мероприятие — и вот результат!

Я чуть не открыла рот от восхищения — ничего себе! Вот это он ловко вывернул!

— Сейчас за тебя отвечаю я, и решать, что ты должна делать, буду тоже я. Иди собирай вещи. Разговор окончен.

Только и оставалось, что вежливо попрощаться, развернуться и покинуть кабинет.

Я поняла, что меня буквально трясет от злости и волнения, только когда уже почти поднялась по лестнице в свою комнату. Что делать?! Вот я дура, нужно было… а что нужно было? Не менять события прошлой жизни? Но тогда я уже была бы невестой Эдвина, вполне официально.

Сжав пальцами виски, я выдохнула и заставила себя успокоиться. У меня, пожалуй, целых два варианта, кроме того, чтобы сдаться: либо пойти и чем-нибудь тяжелым приложить дядю по голове, либо выкручиваться с умом. Для кровавой расправы я все же еще недостаточно озверела, а вот с умом…

— Ляна, мы едем на Коралловый остров на неделю. Выезд в полдень. Собирай багаж.

— А?! Леди… А как же ваш эк… — Ляна виновато замолчала.

— Собирай багаж, — повторила я. — У тебя полчаса.

Моя решительность словно передалась Ляне, и она бросилась в гардеробную, а я прошла за письменный стол, достала бумагу. Я собиралась помочь семье Татли и установить с перспективным мальчиком дружеские отношения, но…

«Дорогой паразит» — так начать письмо, увы, нельзя.

Выдохнув, я окончательно успокоилась.

«Ваша светлость герцог Ланчестерский, вы единственный, к кому сейчас я могу обратиться за помощью, и смею надеяться, что как друг вы мне не откажете. Мне стало известно, что мать показавшего вчера выдающийся результат абитуриента Татли была обманом вовлечена в неприятности и в скором времени окажется в долговой яме. Вместе с ней туда попадут маленькие дети и наш будущий сокурсник. Я собиралась помочь им, но дядя намерен прямо сейчас забрать меня на Коралловый остров сопровождать Кэтрин, и вмешаться я не успею, поэтому очень прошу вас выкупить долг семьи Татли. Прошу вас, ни о чем не спрашивайте, я все объясню позже».

Деньги…

В банк мне не попасть, перевод не сделать. В мешочке послать почтой не получится, а бежать Ляне слишком далеко. Можно бы написать, что я возмещу, но… достаточно вспомнить божественный фрукт, подаренный Грантом. Упоминание денег ему будет крайне неприятно. А значит...

«Я буду вашей должницей, лорд Грант Эмерсон», — добавила я и подписалась.

Вроде бы недолго сочиняла, да?

Я покосилась на часы.

Коралловый остров славится ярким подводным миром и уникальными мангровыми зарослями. Это заповедник, отделенный от острова нешироким каналом. Там нет городов и поселений, только пансионаты для отдыха на природе, знаменитая Старая башня, на самом деле являющаяся древним маяком, и Стеклянный тупик — созданный магами коридор под водой, чтобы гости пансионатов могли любоваться кораллами и цветными рыбками.

Добираться до него… на карете, а затем переправа паромом. Ехать на юго-запад. Грант на севере, Вудстоки на северо-востоке. Зато на юго-западе живет дядя Гранта! И мы неизбежно поедем мимо…

— Леди, у вас улыбка сейчас…

— Какая?

— Злодейская. Как будто вы прикидываете, как будете господина Освальда лично топить.

— Приблизительно, — хмыкнула я.

В свое время Эдвин, чтобы помешать своему оппоненту к сроку прибыть в парламент и выступить до голосования по принятию нового закона, поступил подло и просто. Причем использовал мои наработки без моего согласия. Они были предназначены для других целей, но, увы, мой бывший муж достаточно умен, чтобы вывернуть наизнанку любое самое хорошее дело. И самый полезный артефакт.

— Ляна, слушай внимательно. Вот эти две полоски бумаги надо налепить на дно кареты, спереди и сзади. Это надо сделать обязательно сейчас, когда пойдешь мимо каретного сарая с письмом. Я пошлю тебя якобы в лавку за ароматной пудрой, без которой откажусь выезжать, а ты…

Подробный план действий Ляна выслушала очень внимательно, повторила быстрым шепотом и кивнула:

— Сделаю, леди.

— Мелани, поторопись! — На пороге возникла тетушка Миневра. — О чем вы тут болтаете? Почему вещи не собраны? Пожалуй, стоит заменить твою горничную на другую девушку, более послушную и расторопную.

Глава 41

Ох, зря тетя с дядей решили так давить на меня. Нет, я все понимаю, сама виновата — раз за разом ломаю их планы, своевольничаю и вообще веду себя неправильно. А тут еще наследство бабушки Глории плывет мимо, как военный эсминец на всех парусах.

При чем тут наследство бабушки? А все просто. Когда-то досточтимая старушка и вдова самого богатого промышленника северной части островов была молодой девушкой и старой девой одновременно. Ее отчим пропил и проиграл наследство и приданое падчериц, а потом повесился, оставив семью разгребать последствия. Глория была старшей из трех сестер, на ее плечи упал самый тяжелый груз, но она справилась — выдоила из огрызка, оставшегося от семейных владений, все, что можно и нельзя. Организовала производство. Изобрела три из ста главных бытовых артефактов, которые используются по сей день. Стала хорошо зарабатывать. Нашла сестрам самых хороших мужей и обеспечила деньгами.

А сама так и не вышла замуж до двадцати девяти лет. По всем понятиям — старая дева.

А потом на промышленно-магической выставке бабушка в пух и прах разругалась с солидным господином, хозяином самого большого и богатого стенда. Так разругалась и так приложила его собственным изобретением по высокому цилиндру, что через месяц вышла за него замуж…

Их брак был очень счастливым. Но бабушка Глория на всю жизнь запомнила, что такое быть перестарком без приданого. И завещала треть своего состояния той внучке, которая дольше всех останется незамужней.

И моя мама, и Миневра обе вышли замуж рано, до двадцати, поэтому фонд бабушки Глории — если точнее, то прабабушки — остался нетронутым и либо перейдет мне или Кэтрин, либо останется законсервированным для следующего поколения, причем изрядно подросший, ведь банковский процент капает каждый год.

Понятно, почему дядя с тетей так стремятся выдать меня замуж — чтобы Кэтрин, дождавшись двадцатитрехлетия, когда про девушку начинают говорить, что она остается старой девой, получила солидное состояние. Не только по этой причине, конечно.

В прошлой жизни, когда у Эдвина дела пошли в гору, дядя Освальд тоже неплохо устроился — получил теплое местечко в администрации, поправил свои финансовые дела… за счет взяток в том числе.

Но сейчас я начала подозревать, что помимо выгоды имеется что-то еще. Может быть, у Эдвина есть на дядю некий компромат? Это единственное, пожалуй, объяснение, почему осторожные родственнички решились на приворот.

— Тетушка, — я ткнула в Ляну пальцем, — она говорит, что не успеет сбегать за новой жемчужной пудрой. А как я могу поехать в новое общество без пудры?!

— Леди, но у вас есть разные пудры, — понятливо подыграла Ляна.

— Как ты не понимаешь, они уже устарели! Вышли из моды. А это жемчу-у-ужная! Вместо того чтобы препираться, сбегала бы уже сто раз. Пошла! Бегом! — Я нарочно добавила в голос капризных и истеричных ноток.

И сама внутренне передернулась. Дело в том, что когда-то в прошлой жизни дядя записал мою глупую детскую истерику на артефакт и дал мне послушать. Так стыдно и противно мне не было никогда. А сейчас я использовала эти отвратительные визгливые нотки, означающие приближение громкого скандала, осознанно и нарочно.

— Тетя Миневра, что вообще происходит? Мне надо написать родителям? Почему мы так торопимся? С чего вдруг менять горничную, к которой я привыкла? За что вы меня так ненавидите?

Уф-ф-ф, и добавлять, добавлять слез в голос. Дорогие родственники прекрасно знают, что, если все же довести меня до истерики, я могу запросто усесться на кровать, вцепиться в спинку, и тогда скорее Коралловый остров сам ко мне прибежит, чем я сдвинусь с места.

Почему же я таким способом просто не отказалась ехать? Это крайнее средство, его нельзя использовать часто и там, где можно найти другую лазейку, тем более мой план мне нравится больше упрямой истерики.

— Хорошо-хорошо, — махнула рукой тетя, с подозрением покосившись на Ляну. — Ну что ты встала? Беги за пудрой!

— Жемчу-у-ужной! — провыла я.

— За жемчужной пудрой, — повторила Миневра.

И Ляна унеслась.

Мне же оставалось лишь ждать результата и надеяться на верную Ляну. То, что тетя и дядя не хотели нарываться на мою истерику, не означало, что они дадут мне свободу.

Леди Миневра как пришла, так и ходила за мной по дому как пришитая до самого отъезда. Глаз с меня не спускала. Собственный багаж не проверила, к Кэт даже не заглянула, так что затянуть время отъезда не удалось. Но я и не очень-то старалась.

Выехали мы вовремя, в полдень. В салоне разместились дядя, тетя, Кэтрин, я и тетина горничная. Больше слуг, не считая кучера, брать не стали, что мне крайне не понравилось. Не в том смысле, что мне армия служанок нужна, а в том, что… подозрительно. Но спрашивать я ни о чем не стала, отвернулась к окну, изображая вселенскую обиду, а на самом деле следя за дорогой. С моего места мне была видна правая сторона улицы, а дом дяди Гранта — на левой.

— Ты действительно хотела меня бросить, Мели? — хлюпнула носом Кэтрин.

Я проигнорировала это выступление — вряд ли оно было искренним, а я демонстративно не в настроении.

Кэтрин замолчала и какое-то время обиженно сопела под грохот колес. Но когда мы приблизились к нужному повороту, снова позвала:

— Ну Мелани! Поступим в следующем году!

— Кэт, — прохладно отозвалась я, внутренне сосредоточившись. Секунды щелкали по колесам, как булыжник несущейся под нами мостовой.

— Ну Мел! Не дуйся. Хоть посмотри на меня!

Резко обернувшись, я бросила взгляд за плечо кузины, в противоположное от меня окно — пора.

И активировала прилепленное под днище плетение. Слабенькое, не требующее никаких формул. Не потревожила ни одного охранного заклинания на самом экипаже, но задействовала силу амулетов. Ну?

Секунда — и раздался грохот, слившийся с отборной бранью кучера и ржанием лошади. Нас всех швырнуло на переднюю стенку кареты. Я здорово приложилась о противоположное сиденье коленкой, взмахнула руками и мстительно заехала локтем дяде в нос, а тете ладонью по лбу. Не то чтобы совсем нарочно, но…

Через минуту карета лежала днищем на дороге, вокруг суетилась небольшая толпа, а нас по одному извлекали наружу.

Освальд Гарльтон очень громко вспомнил каждого морского черта поименно, совершенно забыв о том, что он воспитанный джентльмен из высшего общества, а вокруг него дамы. Кэтрин визжала на одной ноте, пока кто-то сообразительный не залепил ей звонкую, хотя и не сильную пощечину. Тетя Миневра лежала в обмороке.

Я брала с нее пример: изображала мертвую нимфу под копытами диких оленей.

И из-под полуприкрытых ресниц смотрела, как распахиваются ворота особняка боковой ветви рода Эмерсонов и в нашу сторону выдвигается весьма внушительное подкрепление во главе с хозяином и хозяйкой дома.

Глава 42

Дядя Гранта — второй в очереди на титул герцога Ланчестерского и, соответственно, на само герцогство. Точнее, теперь уже, после гибели отца Гранта, первый.

Гарльтоны готовы пустить меня в расход за куда меньший приз, а вот Гранту с дядей повезло, лорд Эмерсон поддерживает племянника не на словах, а делом.

Хм…

Странно, но я не могу вспомнить, что с ним случилось. Может, перебрался на континент? Ни в тот момент, когда Грант был обвинен и предстал перед судом, ни позднее, когда был осужден и приговорен к пожизненному тюремному заключению, лорд Эмерсон себя не проявил.

Как и сам Грант, лорд Эмерсон не жалует чету Гарльтонов. Чего уж там, вслед за племянником он их презирает и терпеть не может.

Но сейчас, как бы он к ним ни относился, отказать в первой помощи он никак не может.

По властным указаниям его супруги слуги быстро организовали носилки прямо из обломков кареты — в ход пошли дверцы — и перенесли нас с тетей Миневрой в дом. Кэтрин доковыляла сама, лишь опираясь на дородную немолодую горничную, а шатающегося дядю Освальда вели под руки два крепких лакея.

— Нет, нет и еще раз нет! — прогромыхал звучным баритоном лорд Эмерсон. — Ни в коем случае! Я не позволю вам покинуть мой дом, пока вас не осмотрит лекарь. А дам и вовсе нельзя сейчас беспокоить. Лорд Гарльтон, я настаиваю!

Ага, это дядя немного пришел в себя и первым делом пытается удрать из-под присмотра посторонних с громким именем. Ну… удачи я ему желать не буду. А поскольку тетя Миневра уже хлопает ресницами, начиная соображать, куда мы попали, и вот-вот присоединится к мужу в стремлении к свободе, то я буду строить из себя умирающую лань до последнего.

Меня размазало о карету. Все. Никаких. С места не сдвинусь!

— Побойтесь богов, леди. — Мягкая укоризна в негромком и приятном, пушистом каком-то голосе леди Эмерсон была адресована тете и кузине одновременно. — Что за спешка? Ах, какие, право, глупости. Коралловый остров никуда не денется. А вот ваше здоровье, а также здоровье вашей юной родственницы может быть в серьезной опасности! Я настаиваю: вы сейчас ляжете в постель и будете ждать лекаря, как хорошие девочки. Поверьте, у нас очень хороший лекарь, лучший в столице!

— Голова-а-а, — полупроныла-полупростонала я. — Очень больно. А-а-а…

Готово.

Своим выступлением я стреножила родственничков. Пренебречь моим состоянием на глазах у Эмерсонов они не смогут. А значит, можно выдохнуть и…

Тихонько попросить, чтобы целитель диагностировал мне сотрясение мозга? С одной стороны, сор из избы не выносят, не принято это. С другой стороны, мне и говорить ничего не надо, лорд и без меня сообразит, что родственнички мешают мне поступить. Опять же, Гранта я в свои проблемы посвятила, пусть и самым краешком, когда написала, что меня увозят.

Слуги из гостиной перенесли меня в одну из гостевых спален.

— Семейный целитель прибудет очень скоро, леди. Пожалуйста, потерпите еще немного. — Горничная водрузила мне на лоб смоченное в прохладной воде полотенце.

— Да-а-а…

Обычно целители не живут в семье, а лишь приезжают по первому требованию. В свободное от лечения «своей» семьи время ведут частный прием. Целителю действительно потребуется какое-то время, чтобы приехать, и мне кровь из носу нужно договориться…

Как позвать хозяев, чтобы не узнал оставшийся внизу дядя Освальд?

Сколько времени у меня есть?

Выжду минут десять-пятнадцать, выспрошу у слуг, как себя чувствуют родственники, и под благовидным предлогом выясню, не согласился ли дядя тоже прилечь. Все же я его локтем хорошо ткнула.

Эх, мне бы Ляну в помощь…

— Мелани?! — раздавшийся над ухом полный тревоги голос стал абсолютной неожиданностью.

Грант. Откуда он здесь взялся?! Услышал новость и опередил целителя?

Я резко села на кровати, мокрое полотенце шлепнулось на колени, и я ляпнула вслух то, что вертелось на языке:

— Паразит.

— Леди, вы…

— Не пострадала. Грант, вы выкупили векселя миссис Татли?

— Что? Какие векселя Татли?

— Значит, вы не получили письмо… понятно. Тогда слушайте внимательно… — и я коротко пересказала ему всю историю.

— Сделаю, — серьезно пообещал лорд Эмерсон. — И не смейте даже упоминать о деньгах!

— И не собиралась. — Я встала, быстро подбежала к двери и захлопнула ее.

Времени оставалось совсем мало: судя по взглядам тети и кислому виду Кэт, еще несколько минут — и ко мне пожалуют родственницы, «ухаживать» за больной. А на самом деле — следить, чтобы я никуда не сбежала и ни с кем не общалась.

— Значит, так. Грант, я сейчас не могу вам всего объяснить. Но мои родственники не хотят, чтобы я поступила в академию. Они использовали заклятье, наброшенное на Кэт, чтобы заявить, что там небезопасно.

— Что за чушь?

— Согласна. Но этого хватит, чтобы оправдаться перед моими родителями в письме сейчас, а потом будет поздно что-то менять. Поэтому мне снова нужна ваша помощь. Я собираюсь демонстративно умирать здесь до завтра. Вряд ли получится дольше — дядя не позволит и обязательно увезет меня, как только получит такую возможность. Поэтому мне нужно отвлечь внимание кузины и тети, уйти отсюда завтра рано утром, сдать экзамен самой первой и вернуться так, чтобы никто ничего не заметил.

— Зачем? — задал Грант единственный вопрос. — Зачем такие сложности? Леди, я прямо сейчас предлагаю вам свою руку и защиту.

— Грант…

Я впервые с момента возвращения чувствовала себя полностью беспомощной. Он ведь прав. Прямо сейчас мы могли бы сбежать в храм, заключить магический брак, и на этом все, дальше дядя может катиться на свой Коралловый остров. Ни он, ни Эдвин больше не будут для меня угрозой. То есть Эдвин врагом останется, но это будет совершенно иное противостояние.

Дело не в Эдвине. Пора признать, что я влюбилась, и это взаимно. Но… я не могу, не имею права пойти на поводу у чувств. Я не могу выбрать Гранта, пока только от меня зависит, будет через год жить мой спаситель или погибнет.

Уже гораздо меньше, чем через год.

— Мелани, я ведь не ошибусь, если скажу, что я вам симпатичен. Мы ладим, нам никогда не будет вместе скучно, у нас общие интересы. Что вас останавливает? Я клянусь любить и уважать вас, быть поддержкой и опорой, хранить верность. Я стану хорошим мужем, Мелани. Можете быть уверены, я никогда не был эгоистом.

Глава 43

У меня внутри все оборвалось и рухнуло куда-то в темноту.

— Простите, Грант, — я произнесла это едва слышно, потому что голос почти пропал, — простите меня, если я невольно дала вам надежду. Я не могу выйти за вас.

— Но почему?! — Лорд Эмерсон вдруг опустился на пол возле моего стула, схватил меня за руку и заглянул в глаза снизу вверх с такой болью, что я едва не заревела, как последняя сентиментальная дурочка из женского романа.

— Именно потому, что вы не Эгоист. — Слезы удалось переплавить в грустную улыбку. — Не спрашивайте большего, лорд Эмерсон, я не могу рассказать. Я очень благодарна вам, и если теперь вы больше не захотите мне помогать, то я пойму.

— Не городите чушь! — К Гранту почти мгновенно вернулась его привычная колючесть, он резко встал и отошел к двери. — Посмейте только не попросить о помощи, когда она будет вам нужна. Только посмейте, слышите?!

— Слышу. — Я через силу снова улыбнулась. — Спасибо, Грант. А теперь идите. Никто из моих родных не должен вас здесь видеть. Не только в комнате, но и в доме. Иначе меня тут же увезут, невзирая ни на какие указания лекаря.

— Я понял вас, леди. Завтра сразу после рассвета будьте готовы. Я сам доставлю вас на экзамен и верну до того, как проснутся остальные.

Грант покинул спальню… через окно, и его слишком прямая спина казалась мне задеревеневшей. Я сперва минут пять бессмысленно таращилась ему вслед, а затем упала на подушки и, потеряв остатки самообладания, разрыдалась. Как, ну как меня угораздило влюбиться в этого парня? Я ведь, черт возьми, взрослая женщина, а не юная девица с романтичными облаками в голове. А еще я каждый день вспоминаю Эгоиста, настраиваюсь, что мой долг — не дать ему умереть, а значит, выйти за него замуж.

Магический брак развода не предполагает, это выбор на всю оставшуюся жизнь, а выход из брака только один — вдовство. Я старалась не увлекаться и увлеклась.

И что мне теперь делать?

Я позволила себе выплакаться вволю, до потери сил. Слезы словно очистили сознание. Что делать… Расставить приоритеты. Прежде всего экзамен. Завтра, вопреки всему, я его сдам и поступлю. Дальше можно ехать на Коралловый остров и ждать очередную порцию гадостей от Гарльтонов. С точки зрения собственной безопасности правильнее со скандалом уйти к Вудстокам, их влияния и влияния Гранта хватит, чтобы помешать увезти меня. Пусть я и под опекой, но насильно вытащить меня из чужого дома за руки-ноги дядя не сможет. Но. О скандале немедленно сообщат родителям, и они, бросив все, сорвутся на острова.

Нельзя.

В этом и кроется причина моей покладистости и необходимости лавировать среди ловушек. Отец должен закончить подготовку к обороне. Только благодаря тому, что его войска выстоят во время последнего набега, генерал Тейл вернется на острова в самом расцвете силы и влияния. Это уже потом кое-чьими стараниями все его победы обратятся в прах. А пока…

Если сорвать отца сейчас, он бросит все и примчится. Не успеет в самый западный форт и не устроит там ревизию, во время которой вскроется предательство коменданта. Форт падет первым, а за ним по цепочке посыплется вся оборона.

И кого объявят виноватым? Правильно, командующего.

Поэтому отец должен оставаться там, где он есть. А я вынуждена крутиться, словно змея в вилах, чтобы и не попасть в ловушку, и не спровоцировать родню на открытое насилие.

А тут еще Грант и мои неуместные чувства к нему. И о том, кто же такой Эгоист, — ни единого намека. Неудивительно, что я сорвалась в истерику. Причем такую, что напугала Кэт, когда та попыталась сунуться ко мне, чтобы стеречь.

Грант… Мысли снова возвращались к нему.

Я дала ему ложную надежду? Чувства есть, и они взаимны. С этим нам придется жить.

В прошлой жизни герцог Ланчестерский так и не женился… Если бы не тот факт, что он погиб в тюрьме гораздо раньше моей смерти в монастыре, я бы в лоб спросила о возможностях его родового артефакта. Беда в том, что возможность вернуться в прошлое — не моя тайна, сэр Эгоист мне ее доверил, и я не имею права раскрывать ее только потому, что мне хочется объясниться с Грантом.

Моя задача — найти Эгоиста и найти способ сохранить ему жизнь без заключения брака. И вот тогда можно кидаться в объятия Гранта с чистой совестью.

И одна идея у меня есть. Думаю, я знаю, почему Эгоист упомянул именно магический брак — смысл в том, чтобы я стала частью его рода не только с юридической точки зрения, важно, чтобы я для вернувшего меня артефакта стала «своей». А это не только брак, но и, например, удочерение. Почему бы сэру Эгоисту не стать моим братом? Разрыв во времени получился больше, чем он ожидал. Может, сейчас я ему вообще незнакома и не нужна?

Но с Грантом надо поговорить. Да, я не могу сказать ему всей правды, но хоть что-то…

А прямо сейчас я попрошу у целителя успокоительную настойку, горничную попрошу плотно зашторить окна и буду спать, потому что завтра трудный день, завтра меня ждет экзамен.

И пусть Кэт ложится со мной в одной комнате. Пусть. Я знаю, как крепко она спит на рассвете. А если настоять на том, чтобы она выпила настойку вместе со мной, то ее канонада до девяти утра не поднимет с постели.

Рассвет я встретила у окна. У того самого, через которое ушел Грант. Я сидела и нервничала, никакое успокоительное не помогло. Сумею ли я выбраться и провернуть задуманное? Может, зря израсходовала придумку с артефактами на дно кареты?

— Леди? — заставил меня вздрогнуть тихий голос. — Выбирайтесь. Осторожно, здесь лестница.

Я пришла в себя только на земле, когда Грант проворно оттащил от стены и спрятал в густых вьюнках деревянное сооружение, с помощью которого и спустил меня с третьего этажа.

— А вы молодец. Я боялся, что испугаетесь. Юные дамы из высшего света редко пользуются такими путями.

— Я юная дама с континента. — Тихая улыбка тронула губы. Как же я раньше стеснялась этого. А теперь — буду гордиться. — И выросла в гарнизоне среди мальчишек и солдат. Еще и не такое могу. Едем?

— Едем. — Грант улыбнулся светло, ярко.

По нему и не скажешь, что вчера ушел «деревянный». Держится так, будто ничего не произошло, и мне удалось подхватить его нестрой. Горечь не исчезла, но опустилась на дно души.

Проулком Грант вывел меня на соседнюю улицу, где нас ждал неприметный наемный экипаж.

Успокоиться так и не получилось. Хотя я говорила себе, что сорвать меня с экзамена дядя точно не сможет, нервы шалили. Даже Грант заметил. Правда, истолковал причину не совсем верно и попытался успокоить.

— Леди, я уже начал шить вашу игрушку, — хмыкнул он. — Кстати, долги Татли я вчера выкупил, и до начала экзамена мы успеем заскочить в банк, чтобы вы убрали документы в ячейку.

— Я?

Грант с готовностью протянул мне папку.

Мне одного взгляда хватило, чтобы вскинуться и уставиться на него с возмущением, а он лишь самодовольно ухмыльнулся.

Паразит!

Выкупил долги на мое имя.

Что же, надо признать, отвлечь меня у него получилось.

На экзамен я пришла совершенно спокойная.

Профильное испытание письменное, сдается в три-четыре волны, и ждать до вечера, естественно, мало кто хочет. Собирается очередь.

— Леди Мелани, — поприветствовал меня Дарен Вудсток. — Желаю удачи.

Оказалось, Грант поднял друга ни свет ни заря и заставил держать для меня место.

Первая волна начиналась в семь утра.

Преподаватель уселся за кафедрой, помощник раздал листы с заданиями, и мир для меня исчез. Я погрузилась в расчеты.

На экзамен отводилось три часа. Когда я записала последний ответ и подняла голову, часы показывали, что прошло чуть больше сорока минут. На всякий случай я перепроверила свои расчеты, убедилась, что все верно, и спокойно отнесла листы на кафедру.

— Абитуриентка? — Преподаватель нахмурился. — Вы уверены, что так легко сдаетесь? Все же ваше выступление было многообещающим. Может быть, подумаете еще? Для переподачи документов на другой факультет слишком поздно.

Глава 44

— Я не сдаюсь. — Улыбка вышла усталой. — Я сдаю. Готовую работу.

— Что? Леди…

Со стороны зала раздались смешки, но я их проигнорировала. Зря они. На моей стороне не только опыт прошлой жизни, но и формулы, которые многим из поступающих только предстоит узнать в первом семестре первого курса. Грубо говоря, чтобы найти ответ на вопрос, сколько будет семь раз по семь, они честно складывают всю «гусеницу», а я вспоминаю таблицу умножения.

Хорошо, что для поступления не требуется решать задачи определенным образом, преподаватели примут любой способ решения, каким бы неожиданным он ни был. Разумеется, если он верный.

— Что же, леди, если вы настаиваете…

— Я готовилась под присмотром лорда Эмерсона, — улыбнулась я.

Во-первых, надо готовить почву для легенды «гениальная ученица гениального учителя». Во-вторых, следует избежать подозрений в подтасовке результата.

— Леди Мелани Тейл некоторые задачи решала лучше лорда Эмерсона! — с непонятным восторгом воскликнула одна из юных леди Вудсток, Мора. Они прибыли с Дареном и тоже пошли в первую волну.

— Да-да, — подхватила Алисия с неменьшим восторгом. — Леди Мелани показала такое изящное решение одной из задач, что лорд Эмерсон в качестве признания поражения преподнес леди коробочку южных вяленых фруктов!

Тц!

Вот же… болтушка.

Понятно, что девочка пытается меня похвалить, но, честное слово, лучше бы молчала.

— Вот как? — Преподаватель заглянул в листы и быстро прошелся по ответам. — Действительно, ни одной ошибки. Но, разумеется, мы проверим работу с особой тщательностью, леди.

— Большое спасибо. — Я вежливо кивнула, улыбнулась девушкам, продолжавшим сражаться со своими заданиями, и покинула аудиторию.

Теперь по плану Грант должен был очень быстро отвезти меня домой, присутствовать на оглашении результатов необязательно. У меня все еще оставался шанс, что дядя и тетя ничего не узнают о моей выходке. Но…

Но.

— Леди? — Голос с легкой хрипотцой вонзился в спину, как зазубренное копье. — Как неожиданно встретить вас здесь. Разве вы не лежите, пострадавшая, в доме друзей дяди? Ваши дядя и тетя знают, что вы так пренебрегли своим здоровьем и их заботой, решив все же посетить экзамен?

Я вдохнула, выдохнула и незаметно огляделась. Как назло, вокруг были только незнакомые абитуриенты, а Грант словно сквозь пол академии провалился.

Зато Эдвин был тут и улыбался, как змей, загнавший маленькую мышку в самый конец тупиковой норки. Сейчас кинется и проглотит вместе с лапками и хвостиком.

Ну-ну. Пусть попробует.

— Лорд ди Монтеро, как… неприятно вас видеть. — Я обернулась, нацепив на лицо холодную улыбку. — Думаю, со своими родственниками я разберусь сама. Но спасибо за участие.

И отвернулась.

Где же Грант?! Дарен тоже пропал. Вероятно, они вдвоем куда-то отлучились. Не подумали, что я так быстро освобожусь? Ну, я сама удивилась.

Ладно, Эдвин может шипеть сколько угодно, факт остается фактом — экзаменационные листы я уже сдала, и мой отъезд на Коралловый остров зачислению никак не помешает.

Вместо того чтобы убраться, Эдвин подступил ближе.

Нет, со стороны мы выглядели достаточно благопристойно. Но вот слова…

— Мели, я тебе клянусь: ты не будешь учиться на МехАрте, ты станешь моей женой, я приведу тебя к смирению и покорности.

Помощь родителей в продвижении он не упомянул. Наверное, потому, что звучало бы жалко, а он ведь из себя властителя корчит. Тьфу, противно.

Как я могла в это влюбиться, а?

— Что, снова возьметесь за приворот? — фыркнула я.

— Ну что ты, тот метод себя не оправдал. И разве на твоей чудесной шейке не надет защитный артефакт? Уверен, если его сорвать, у тебя найдется второй, а то и третий. Только вот этот надоедливый хлыщ при всей его хваленой гениальности не способен защитить от всего. Я тебе обещаю: к возвращению твоих родителей с континента ты будешь очень любящей женой.

Клянусь, он сам виноват. Он меня довел до состояния, когда я готова на все, чтобы раз и навсегда отбить у кое-кого охоту на мне жениться.

Очень не хотелось вспоминать опыт, прожитый с таким трудом и болью. Но когда-то ради Эдвина мне пришлось провести два года в очень неприятном месте. И это был не монастырь.

Это были земли тех, против кого мы воюем уже почти двести лет. Я попала туда в составе делегации, которую возглавлял мой муж. После смерти отца оборона на материке начала трещать по швам, и правительству островов нужна была передышка, а также новые союзники. Ради этого Эдвин пошел на переговоры с одним из варварских королевств.

Прибыли мы туда вместе, а обратно мой муж и великий дипломат уехал один. С союзным договором в кармане. А я… а я осталась обеспечивать этот договор.

Осталась в качестве заложницы. Под защитой короля. Жаль только, что от этого короля пришлось защищаться в первую очередь.

Воспоминание молнией пронеслось перед глазами и придало сил. А злости во мне и так было достаточно. Я шагнула к Эдвину почти вплотную, улыбнулась в лицо и только ему слышным шепотом выдала самую грязную и отвратительную тираду из лексикона варварских конюхов.

А потом, пока лорд ди Монтеро не опомнился, примерилась и со всей силы пнула его острым носком туфельки, для красоты окованным стальной накладкой, по лодыжке. Прямо по косточке, в четко рассчитанную точку.

— Ах, простите, лорд, я такая неловкая. Что с вами? Кто-нибудь, кажется, лорду ди Монтеро плохо!

Еще бы ему хорошо было, сволочи такой. Сапоги на нем из тонкой щегольской замши и от удара почти не защитили. Спорю на что угодно — расшибла я его до крови, боль адская. И вообще, хромать будет еще несколько дней как минимум!

— Леди Мелани?

— Где вас носит, Грант? — зашипела я рассерженной кошкой, моментально отступая за спину появившегося герцога Ланчестерского. — Отвезите меня домой. Немедленно!

— Да, леди.

Грант моментально оценил ситуацию и подал мне руку. Я вцепилась излишне крепко, но мой кавалер и слова не сказал.

Только вот уйти спокойно нам не дали.

Превозмогая боль, Эдвин повысил голос:

— Леди Тейл, я не ослышался, вы намерены уединиться с лордом Эмерсоном в экипаже?

Я аж дернулась. От злости.

И не только от злости. Эдвин в курсе, что Грант готов жениться на мне хоть сейчас. Он не боится герцога спровоцировать? Или рискнул, чтобы выставить себя в глазах общества этаким рыцарем, защитником моей чести? Потом пустит слух, что я оценила его заботу и полюбила… Увы, сплетники порой готовы повторять самые бредовые россказни и выдавать за истину, лишь бы в истории было больше самой пикантной скандальности.

Почему, почему я ударила его по лодыжке, а не по голове?! Так сильно, чтобы надолго замолчал!

Ах да, это заметили бы окружающие. Но мне уже было почти все равно.

Глава 45

— Вы ошиблись, лорд ди Монтеро. — Еще один голос оказался неожиданностью даже для меня. — Герцог всего лишь проводит юную леди до моей кареты.

Леди Вудсток! Не знаю, откуда она тут взялась, но… спасибо всем богам за нее!

Эдвину ничего не оставалось, кроме как замолчать.

А вот Грант едва заметно поморщился, потеря шанса остаться со мной наедине его явно расстроила. Я же выдохнула, с трудом успокаиваясь, перестала сдавливать запястье Гранта, чем вызвала у него легкую улыбку.

— Прошу прощения, — шепнула я, извиняясь и за упреки, с которыми на него набросилась, и за возможные синяки.

— Деточка, все хорошо? Почему ты по-прежнему хмуришься? — Леди Вудсток обогнала нас на полшага и очень внимательно всмотрелась в мое лицо.

— Все хорошо, леди, я сдала, и предварительно — без единой ошибки. Благодарю вас.

Признаться в подозрениях? Сказать, что почти наверняка Эдвин уже придумал нечто похуже приворота и ментального подавления? Я не представляла, что это может быть… и не могла рисковать. Родители не должны раньше времени покидать континент. Точка.

— Может, тебе следует погостить у нас какое-то время? — задала предсказуемый вопрос леди Вудсток.

Но я лишь покачала головой и грустно ей улыбнулась:

— Я очень благодарна вам за помощь и предложение, но прямо сейчас не могу его принять. Надеюсь на ваше понимание.

— Тебе не нужен скандал с родственниками, — мгновенно и правильно поняла бабушка Вудсток. — Хотя, мне кажется, он все равно будет, когда они узнают о твоем поступлении. Куда тебя отвезти, детка? К лорду Сайрону Эмерсону или в дом Гарльтонов?

— Я думаю, лучше домой. — По зрелом размышлении стало кристально ясно: мой трюк с побегом и экзаменом просто не может остаться незамеченным. Значит, нет смысла притворяться и хитрить дальше. — Я должна забрать свою горничную.

— Правильно, эта девушка много для тебя сделала, и ее надо защищать. Не отпускай от себя далеко, — удовлетворенно кивнула леди Вудсток. — Я в тебе не ошиблась. И раз ты уже не торопишься, мы можем заехать в банк. Разобраться с векселями семьи Татли.

— Грант вам рассказал?

— Он рассказал Дарену, когда просил его содействия. А у моих внуков от меня секретов нет.

Ой ли… Зря бабушка так думает, секреты есть у всех. Но пока можно сосредоточиться на своих проблемах, неприятности у Вудстоков начнутся позже, и к тому времени, надеюсь, я буду в силах им помочь.

— В банке мы уже были, — буркнул Грант, который каменно молчал с того момента, как мы встретили леди Вудсток.

— Вот как? Похвально, Грант, похвально.

Под этот негромкий разговор мы вышли из здания академии и направились к карете, на которой я сюда приехала. Вот глупая! Только теперь и обратила внимание, что на дверце изображен герб Вудстоков.

А рядом с ней…

— О! — вырвалось у меня против воли.

Недавнее столкновение с Эдвином заиграло новыми красками. Скорее всего, узнав о трагическом происшествии прямо перед домом дяди Гранта, Эдвин заподозрил неладное и явился в академию, чтобы мне помешать. К счастью, опоздал.

Возможно, он с самого утра караулил у дома, но мне повезло, что Грант вывел меня по-тихому. Убедившись, что я не выхожу, Эдвин рванул в академию, узнал, что я уже прошла в первой волне. Ему не оставалось ничего, кроме как послать за союзником — Освальдом Гарльтоном. Или они вообще вместе приехали? Второе реальнее.

— Мелани! — взревел дядя, то ли не заметив, то ли проигнорировав леди Вудсток и Гранта.

Сейчас он походил на разъяренного медведя.

Я вскинула голову. Скрываться смысла действительно нет, мириться — тоже. Мне просто нужно выдержать еще немного, когда родители отразят набег и вернутся.

— Дядя, — улыбнулась я как ни в чем не бывало. — Я сдала! Теперь мы можем ехать на Коралловый остров. Вы рады за меня? Скажите, что вы рады!

— Мелани! Как ты могла уехать утром без предупреждения с этим… — В герцога полетел еще один разъяренный взгляд. — Ты совсем не думаешь о репутации. Ты…

— Прошу прощения, лорд Гарльтон, — дядя совершенно зря решил игнорировать бабушку, — но это я утром забрала вашу племянницу из дома наших общих друзей. Мелани умоляла не беспокоить вас, свою тетю и кузину, ведь вам и так выпало слишком много забот и неприятностей. Она не хотела лишний раз пользоваться вашей добротой. И поскольку вы все равно задержались в городе, попросила меня сопроводить ее на экзамен.

Дядя Гарльтон открыл рот. Закрыл. И был вынужден учтиво раскланяться с самой влиятельной пожилой леди столицы, пока она ему голову не оторвала. Судя по лицу бабушки, такому величественно-безмятежному, она вполне могла сделать это, не сходя с места и не снимая белых лайковых перчаток.

— Ах вот как… — выдавил он с некоторым трудом. — Благодарю вас, леди, от имени всей моей семьи. Не смею больше обременять. Мелани! Дорогая, идем. Нас ждет экипаж.

— Только, дядя, сначала мне все же надо заехать домой, — поторопилась я вставить слово. — Я кое-что забыла в комнате и никуда без этого не могу отправиться, просто не могу!

— Хорошо, — сквозь зубы процедил дядя Освальд. — Попрощайся и идем.

Я так и сделала. Увы, только для того, чтобы снова оказаться в одном экипаже с Эдвином ди Монтеро. Он ждал нас с дядей, сидя внутри и скрываясь за занавесками, так что снаружи заметить его присутствие было невозможно.

Первый порыв — выскочить наружу — я подавила с трудом. К моему большому сожалению, приличия не нарушены, ведь дядя будет вместе с нами, а значит, у меня два варианта: скандал, которого я всеми силами стараюсь избежать, или терпение.

Не думаю, что Эдвин перейдет черту.

Я села и отвернулась к окну. Экипаж тронулся.

Некоторое время царила напряженная тишина, и первым ее нарушил Эдвин.

— Леди, — обратился он ко мне, — что вы сделали с каретой? Вы не только были готовы бросить кузину, но и подвергли жизнь своих родственников смертельной опасности?

— Что? — Я даже не пыталась притвориться, действительно отвлеклась и перестала обращать на него внимание. — О чем вы, лорд Ябеда?

— Лорд кто?! — в свою очередь изумился и даже оскорбился бывший муж.

— Лорд Ябеда. Мелкий доносчик, — с широкой улыбкой повторила я, глядя прямо ему в глаза. — Это ведь вы посмели беспокоить и без того пострадавших людей? Бедный дядя Гарльтон, что вы ему наплели? Что я уехала с Грантом? Сбежала? Танцевала на площади? Может, еще придумали, что я ругалась непотребными словами и дралась, как простолюдинка? — Ух, как его передернуло, приятно посмотреть. Так что напора я не снизила: — Дядя вчера так сильно расшибся! И беспокоится о тете. И Кэтрин. Вам должно быть стыдно за то, что сорвали его с места из-за пустяков! Даже я на это не осмелилась, а вы! Фу. Стыдно!

— Мне должно быть стыдно?! — Эдвин так на меня посмотрел, что я едва не рассмеялась. Но пришлось сдержаться.

— Что ты говоришь, Мелани? — опомнился дядя Освальд.

— Ах, дядя! Вам не следует общаться с таким… неблагородным человеком, как лорд ди Монтеро! — Я картинно надула губы и отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.

— Ладно. — В голосе бывшего мужа грохотала буря и рвались снаряды. — Мы побеседуем позже, леди. Когда вы будете в другом настроении. И в других обстоятельствах.

Глава 46

Не надо было знать будущее, чтобы понять: лорд ди Монтеро тащится на Коралловый остров за нами. Жаль… Но это ожидаемо. С одной стороны. А с другой стороны, я все чаще задавалась вопросом, на что именно рассчитывает Эдвин.

Чем он держит дядю?

Чем он в прошлом держал родителей?

Чем собирается держать сейчас?

Папа и мама догадывались о привороте, но при всем своем влиянии в самом начале, когда папа еще был на пике, а Эдвин только у подножия карьерной лестницы, почему генерал не смог забрать меня, пусть бы силой, и показать специалисту? Было что-то помимо приворота? Что я упускаю?

За размышлениями я не заметила, как мы добрались до дома. Встрепенувшись, я обожгла злым взглядом Эдвина и устремилась внутрь. Я почти побежала, чтобы лишней секунды не находиться в тошнотворном обществе.

Влетев в холл, я собиралась рвануть наверх, когда услышала из глубины дома, из задних помещений, отведенных под хозяйственные нужды, крик:

— Пустите!

Голос… Ляны!

Я бросилась на шум, проскочила коридор и оказалась в прихожей черного хода. Какой-то бородатый детина одной ручищей зажимал Ляне рот, второй — прижимал к себе поперек туловища. А преданная тетушке экономка уже разворачивала моток веревки.

— Что здесь происходит?! — Недолго думая, я подскочила к громиле и вцепилась в свою горничную, пытаясь выдернуть ее из рук этого ужаса. — Немедленно отпустите девушку!

Экономка застыла от неожиданности, а вот незнакомый детина только ухмыльнулся и сжал бедную Ляну еще сильнее.

Все, я достаточно разозлилась. Моих магических способностей маловато, чтобы воевать с войсками неприятеля, но на одного неотесанного мужлана их точно хватит.

— Мелани, не смей! — Крик дяди настиг меня в тот момент, когда обе мои руки засветились боевыми заклинаниями из матушкиного арсенала. Нет, она меня им всерьез не учила, но я подсмотрела сама.

Наверное, хорошо, что он закричал. Потому что в гневе и на нервах я спалила бы бородатого громилу до костей, а потом села бы в тюрьму за убийство. Да, он простой горожанин, а я дворянка. Да, он напал первый. Но не на меня, а на Ляну, и я сомневалась, что кто-то, кроме моей служанки, выступил бы в суде в мою защиту.

К счастью, одной демонстрации боевого пламени оказалось достаточно, чтобы напугать детину до судорог. Он с воплем отшвырнул от себя мою горничную и ломанулся в заднюю дверь. Секунда — его и след простыл.

Я погасила заклинание и схватила Ляну в объятия. Она без сил повисла на мне и отчаянно разрыдалась.

— Мелани, что ты творишь?! — повысил голос дядя.

— Я?! Немедленно вызови стражей, — приказала я экономке, смотрящей на меня такими глазами, будто увидела демона. Ну да, почуяла, что я была близка к убийству, осознала, что ей бы досталось пламенем. Пусть не насмерть, но ожоги бы получила. А если бы платье занялось?!

— Мелани, — попытался остановить меня дядя, чуть спокойнее.

На самом деле ему бы тоже прилетело. И Эдвину.

Может, это выход? Спалить всех гадов, ответить перед законом…

Боги, о чем я?!

— На мою горничную напали прямо в доме, — процедила я.

— Мели, ты ведь сама жаловалась, что девица нерасторопна, непослушна. Даже жемчужные румяна не могла купить.

— Пудру, — шепотом подсказала экономка, отступив дяде за плечо.

Дядя подсказку проигнорировал, только ворот ослабил, глубоко вдохнул, потер виски.

— Девица никчемная, и я ее уволил. Когда вернемся с острова, найдем тебе горничную с хорошими рекомендациями. А сейчас, Мелани, бери, что ты там хотела, и пойдем. Знаешь, как из-за твоего исчезновения перепугалась Кэтрин? А ей нужен покой. Ты опять думаешь только о себе.

— Тем не менее, дядя, на Ляну Джонс напали прямо в доме, и преступник…

— Мелани, мы не будем поднимать шум. — Дядя начинал злиться.

Из полутьмы коридора шагнул Эдвин:

— Я видел, как уволенная горничная скандалила, а госпожа экономка пыталась ее выдворить. Какое нападение?

— Верно, — подхватил дядя, — никакого нападения не было. Прекратить истерику.

Экономка поддакнула.

Шваркнуть огнем? А смысл? С них станется обвинить девушку в том, что она еще и украла что-нибудь.

Ляну оставлять рядом с собой точно нельзя — если в ход пошли такие методы, то можно быть уверенной, что в живых ее не оставят. Ляна, увы, свидетельница многих неблаговидных поступков как самих Гарльтонов, так и Эдвина. Я, честно говоря, считала, что у меня еще есть время, что при мне девушку не тронут. Недопустимый просчет с моей стороны.

Я должна защитить Ляну сейчас, а позднее я верну ее себе.

Мельком посмотрев на улицу — дверь так и оставалась распахнутой, — я поймала взгляд того самого детины. Он, гад, далеко не ушел, выглядывал из-за каретного сарая.

Резко развернувшись и не выпуская руки горничной, я пошла обратно, к парадному выходу, во двор, а потом и к воротам на улицу. Ну нет, как минимум девушку никто не схватит здесь, в доме.

Пока мы быстро шли, не обращая внимания на окрик дяди, я сунула в руки перепуганной до смерти Ляны свой кошелек. Там не очень много денег, но это по меркам богатой леди. А для девушки статуса горничной — минимум годовое жалование. На первое время хватит, чтобы выжить и спрятаться.

— Беги в дом Вудстоков и скажи, что ты от меня, — велела я, останавливаясь возле калитки. — Ляна, не реви, беги быстро! Я задержу их, насколько смогу.

— Спа… спасибо, леди. — Ляна быстро вытерла лицо фартуком.

— Мелани! — окликнули меня с крыльца.

— Мелани? — одновременно позвали с улицы. Подняв глаза, я увидела у кареты Гранта Эмерсона.

Интересно, он и на Коралловый остров за нами ехать собирается?

Если Эдвин заметит, то примет меры, чтобы отвлечь Гранта, сорвать ему поездку. Лучше бы герцогу исчезнуть, пока его не увидели «родственники».

Но нет, сейчас Ляна важнее.

Прежде чем меня успели остановить, я устремилась на улицу, таща за собой все еще всхлипывающую девушку.

— Герцог, я вручаю ее вам! — Быстрый толчок — и Ляна буквально влетела в его объятия.

— Что?! — опешил Грант. Но девушку поймал.

— Проводите мою горничную к леди Вудсток, пожалуйста. И попросите приютить ее до моего возвращения. Я буду вам снова должна, но обещаю, что…

— Не говорите глупости, Мелани. Между нами никаких долгов.

— Тогда просто выполните мою просьбу, пожалуйста! — Я оглянулась — к нам уже на всех парах мчались и дядя, и Эдвин, и какие-то слуги. — Грант, уходите. Быстро. Ляна сама расскажет, почему все так получилось. А сейчас — прощайте.

И я быстро скользнула обратно во двор особняка Гарльтонов. В конце концов, вряд ли служанка настолько нужна всем этим людям, чтобы гнаться за ней дальше. Им нужна я. А я — здесь.

— Мелани, ты ведешь себя… — дядя Освальд явно запыхался и озверел со всей этой беготней, — неподобающе! Живо в экипаж, и мы уезжаем сию минуту! Даже если ты что-то забыла из вещей, миссис Эванс, — он бросил взгляд на экономку, — пришлет тебе это с оказией!

Глава 47

Нда. Радует одно - даже угрожая Ляне настоящей физической расправой, ни родня, ни бывший муж не решились применить силу ко мне. Я, в общем, знала, что так будет. Даже после свадьбы Эдвин предпочитал манипулировать моей ненормальной влюбленностью, а не применять силу. Да и дядина семья… короче говоря, физически мне ничего не грозит. Но вот морально… устала.

Дорога прошла в тягостном молчании. Я старательно обижалась, дулась, смотрела в окно. Кэтрин, убедившая себя, что я предала нашу дружбу ради пустой блажи, тоже обижалась и дулась. Зато Эдвину, чтобы не спровоцировать повторный виток так называемой болезни, пришлось убраться из кареты и ехать отдельно.

Или он не поехал? Сомневаюсь, но точно сказать не могу. Не исключено, что он задержался, чтобы разобраться с Ляной. К счастью, достать ее у Вудстоков он точно не сможет.

Я до самой переправы гоняла в голове одну-единственную мысль: чем и как Эдвин смог держать родителей? Почему папа в конце концов его просто не… убрал? Был Эдвин — и сгинул…

Увы, ничего дельного на ум так и не приходило.

Разве что…

Однажды в одной из книг закрытой секции библиотеки парламента мне встретилось упоминание о ментальных печатях, использовавшихся призывателями демонов. Но призыв запрещен уже больше пятисот лет, а все методики демонологов, считается, были уничтожены в течение века, последовавшего за днем Огненного Очищения.

Эдвин что-то раздобыл? Это объяснило бы его контроль и надо мной, и над дядей, и над некоторыми союзниками… а как же приворот? Зачем в таком случае было поить меня зельем? Я все перепутала? Уф-ф-ф…

На пароме мы переправились уже в сгущающихся сумерках.

— Добро пожаловать на Коралловый остров, — встретил нас представитель пансионата, в котором дядя планировал остановиться. — Лорд, леди, прошу следовать за мной.

Пришлось вернуться от заоблачных мыслей на грешную землю. Я теперь каждую минуту ждала подвоха. Эдвина сейчас с нами не было, но я, как пуганная степными волками кобыла, боялась уже каждого куста.

И не зря боялась.

— Леди, ваши покои не здесь, — заявила мне управляющая после того, как дядю, тетю и Кэтрин уже развели по комнатам. — Ваши родственники решили поздравить вас с трудным поступлением и сделать вам приятный сюрприз. Самые роскошные комнаты нашего пансионата расположены на верхнем этаже, и с балкона открывается восхитительный вид на лагуну и горы, а также на одну из двух легендарных достопримечательностей Кораллового острова. Я, конечно, имею в виду Старый маяк.

Вот, Мелани, и твой страшный куст… Я еще не поняла, в чем дело, но покои на верхнем этаже мне были хорошо знакомы. Слишком хорошо. Это и правда самая роскошная на острове… тюрьма.

Покои расположены на последнем этаже самого высокого здания на Коралловом острове. Вид оттуда потрясающий, это да. Если спрыгнуть с кружевной балюстрады, опоясывающей террасу, лететь будешь очень долго, и размажет тебя о прекрасные скалы у подножия мелкими брызгами.

В прошлой жизни я провела в этой восхитительной тюрьме несколько месяцев после свадьбы. Это был наш с Эдвином «медовый месяц».

Во второй раз туда я попала перед самой отправкой в монастырь, и тоже не по своей воле. М-да…

Я держалась настороже, это и уберегло меня от столкновения. По лестнице навстречу нам скатился молодой шатен лет двадцати. От парня несло одеколоном, будто он разом вылил на себя бутылку. Лицо было перекошено в гримасе злобы.

Чудом не сбив меня с ног, он лишь ругнулся неподобающим для лорда образом и, не потрудившись извиниться, помчался дальше, будто за ним морские демоны гнались.

— Прошу прощения, леди…

Но что мне говорила управляющая, я не слушала.

Обернувшись, я посмотрела вслед парню. Увы, он уже скрылся, не догнать.

А нужно ли догонять?

— Какой невоспитанный, — пробормотала я и продолжила подниматься.

Я узнала его… по одеколонной вони. В полутьме с маской ярости на лице точно бы не соотнесла взбешенного хама и молчаливого… друга Эдвина.

Какая интересная встреча… В совпадение я не верю. Готова поспорить, что парень здесь из-за моего бывшего мужа. Но какое разительное отличие! До сих пор я считала, что верный исполнитель сделан изо льда и вообще не способен на эмоции, а тут такое буйство чувств. Хм-хм.

Определенно, мне следует с этим разобраться.

Но если оценить их дружбу с точки зрения магии подчинения… А вдруг он тоже был на магической цепи?

Так. Прямо сейчас догонять парня я не побегу. Управляющая не поймет и неизбежно доложит дяде. И главное — я не представляю, куда именно отправился молодой человек. Как же его зовут? Странно, в этом месте памяти словно туманное облачко. И я не в первый раз обнаруживаю его в своих воспоминаниях, но отчего-то раньше не обращала на эти пустоты внимания.

Вопреки правилам приличия я потребовала, чтобы управляющая прошла в комнаты первой. Мало ли какая ловушка меня там поджидает? Но нет, ничего не произошло.

Управляющая сообщила, что поздний ужин и багаж доставят в самое ближайшее время, и посетовала, что после заката в полной мере оценить панорамный вид не получится.

Жестом отпустив женщину, я обошла выделенные мне комнаты, тщательно проверяя, как делала в прошлом, в роли жены премьера, но ничего не нашла.

К счастью или к сожалению? Не знаю…

По старой памяти вернулась на балкон. Я просиживала в шезлонге часами, ожидая добрых вестей от любимого мужа и спасаясь от неизвестности задачками, как оказалось, авторства Гранта. Надо же, он к тому времени уже был мертв, а я все равно ловила крохи его тепла…

Это стены так давят, что меня снова в слезы тянет? Хватит уже.

Сумерки еще не до конца сгустились, и только поэтому я заметила тень. Кто-то в ночи неспешно шагал точно в направлении башни Старого маяка, давно ставшего музеем. Двери для публики открываются в полдень и закрываются за час до заката. Куда и зачем он идет? И нужно ли мне знать?

Стука в дверь я не расслышала, и служанка открыла дверь, не дождавшись разрешения. Ни от багажа, ни от ужина я не отказывалась, так что все верно.

— Леди, добрый вечер. Леди?

— Я здесь, — откликнулась я.

— Добрый вечер, леди Тейл. Разрешите представиться: я Энни, ваша горничная на время пребывания в «Шуме прибоя». Желаете ужинать на балконе или в гостиной?

— На балконе, — машинально ответила я, продолжая следить за игрой теней далеко внизу. Почему она меня так встревожила? Нет, я не чувствовала угрозы именно себе, это точно не бывший муж, который крадется ко мне в спальню. Но…

Ощущение чего-то важного и смутно знакомого накрывало с головой. Но то самое темное облако в памяти мешало сосредоточиться. Тень далеко, отчего то, как мягко он скользит вдоль стены, и эти вкрадчивые движения кажутся мне такими знакомыми?!

— Леди? — Служанка снова появилась на террасе. — Ужин накрыт. Принести вам шаль? К вечеру становится прохладно, а здесь, наверху, после заката часто дует ветер.

— Принеси, — согласилась я, отходя от перил. Неизвестный уже скрылся за углом одного из зданий пансионата, оставив во мне неясное беспокойство.

Энни оказалась расторопной девушкой. На подлокотник приготовленного для меня кресла легла большая серо-голубая шаль из арланского пуха. Когда-то мне ее подарили, а теперь горничная распаковала мои сундуки и достала ее очень к месту.

Шаль… легкая и тонкая, как паутина, мягкая и теплая, как мамина рука. Такие нити и такие узоры делают только в одном месте — за оборонительным рвом, в…

Горячая молния воспоминания ударила прямо в голову. Ну конечно! Вот почему движения тени показались мне такими знакомыми!

Глава 48

Шаль! Эту чертову шаль подарил мне один из папиных друзей, комендант Шоадарской заставы. Той самой заставы, которая в моей прошлой жизни открыла проход вражескому отряду и позволила ударить в тыл, тот самый…

А сейчас по Коралловому острову скользящей походкой крадется некто. Этот некто знает настоящий шоадарский горный шаг, специальную походку тех, кто приходил к стенам крепости, чтобы атаковать или красть… или торговать, если напасть внезапно не получилось. У них так заведено. Отнять что-то силой не вышло? Будем честно меняться.

А еще эту скользящую походку «шоа» освоили некоторые разведчики из наших, те, кто часто ходил на дикую территорию. Эти разведчики всегда базировались в крепости Шоадар. Что делает один из них на Коралловом острове?!

В голове метались и сталкивались мысли, высекая искры воспоминаний и догадок. Эдвин… его дикое упрямство и желание заполучить именно меня, помощник, жутко чем-то недовольный. Дядя Гарльтон со своими странными делами… и разведчик из Шоадара. Все сошлись на маленьком курортном островке. Все, кто получит выгоду от грандиозного предательства, которое в будущем унесет жизнь моего отца и станет началом краха всей нашей семьи.

Я поймала себя на том, что мечусь по балкону, терзая несчастную тряпку.

Нет-нет, хватит. Во-первых, ни к чему, чтобы кто-то особенно глазастый заметил мои скачки на балконе. Во-вторых, надо успокоиться. Папу ударят в спину не сегодня и не завтра. Я знаю, что он одержит блестящую победу, благополучно вернется в сиянии славы. А вот потом…

Выдохнув, я бросила взгляд во тьму.

Рвануть следом? Попытаться отыскать разведчика… Схватить и допросить, ага. Глупые фантазии. Но игнорировать открытие я тоже не могла.

Хм…

А зачем мне лезть самой? Самой точно не нужно. Коралловый остров не крепость и не парламент, здесь нет той магической защиты, которая связывала мне руки в столице. Наблюдать издали гораздо безопаснее. Собрать артефакты-следилки я точно смогу. Может быть, не мелочиться и послать на разведку куклу? С одной стороны, удобно, с другой — куклу могут заметить. Разведчик ее точно не пропустит. Разбросать артефакты? А как я угадаю, где именно произойдет встреча? Облазить все тайные и не очень тайные закутки я точно не смогу. Какая интересная задачка…

Одна догадка медленно всплыла из тучи других и укрепилась в голове. Я ведь уже подумала о том, что дядя, Эдвин и этот неизвестный не просто так сошлись в одну точку. А что, если… что, если не тыкать следилки наугад, а разместить их возле подозрительных личностей, а потом просто ждать, подтвердятся ли мои подозрения?

Так. Это уже конструктивно. Только Эдвина до сих пор не видно — я-то уж думала, заявится на ужин в сверкании своей неимоверной наглости.

Но нет. Либо он занят другим, либо нарочно оставил меня в покое на какое-то время. Хочет усыпить бдительность? Готовится к грандиозной пакости? Все возможно.

В любом случае мне это время тоже пригодится. Я как чувствовала, захватила с собой корзинку для рукоделия и писчие принадлежности. Так себе набор для создания артефактов, но за моей спиной огромный опыт изготовления нужных вещей из чего попало.

Решено, сон сегодняшней ночью отменяется, буду заниматься делом. Все равно я опасаюсь тут спать. Даже если подпереть двери стулом — это не казалось мне достаточно надежной защитой.

Не успела я начать расчеты, как раздался требовательный стук в дверь.

Открывать не было никакого желания, но и притвориться глухой не выйдет. Нежданный визитер едва ли поверит, что я могу спать под грохот. Вызвать горничную, которую я сама же отослала?

— Мелани, нам нужно поговорить!

Кэтрин?

Приблизившись, я на всякий случай встала сбоку от створки, не зная, какая опасность мне угрожает. Кажется, я так нервничала, что у меня началась паранойя.

— О чем? — недружелюбно откликнулась я.

— О нас! — воскликнула Кэт. — Мелани! Неужели мы позволим мелким ссорам и недопониманию разрушить наше сестринство?

Так. Так-так. Ее дядя с тетей подослали? А зачем?

Или за дверью, кроме нее, скрывается Эдвин? Да нет, он бы нашел способ вломиться, не сталкиваясь лишний раз с Кэтрин. Приворот с нее не сняли, только заблокировали частично. Пока она не видит своего предмета обожания, кузина вполне вменяема. Но если столкнется с ним нос к носу — еще неизвестно, сможет ли мой бывший муж спастись от изнасилования.

Открыть ей?

Управляющая не показала мне никаких приспособлений, с помощью которых гость мог убедиться в своей безопасности, но я знала, какой завиток декора надо сдвинуть, чтобы увидеть коридор.

Кэтрин пришла одна. Платье явно было наброшено поверх спальной сорочки, волосы встрепаны, но в целом кузина выглядела мирно.

Решившись, я впустила ее.

Может, предложить ей вообще перебраться в мои апартаменты? От нее, возможно, будет больше пользы, чем вреда?

Войдя, кузина застыла на пороге, обвела холл взглядом, и в ее глазах немедленно вспыхнула зависть.

Но Кэтрин сдержалась и повернулась ко мне:

— Мелани!

— Кэт! — откликнулась я. — Не представляешь, как я тебе рада. Мне здесь так одиноко и неуютно. Я так тебе завидую…

— Что?! — поразилась кузина. Тень ушла из ее глаз, они распахнулись в искреннем изумлении.

— Твои мама и папа с тобой, они так о тебе заботятся, — сказав это, я тоже почти не кривила душой. А вот дальше… — Мои меня отослали как ненужную приживалку. Откупаются побрякушками. Думают, деньги и тряпки могут заменить семейное тепло!

Да, в своей прошлой жизни я действительно так думала. И не стеснялась высказываться вслух. Эти мои слова, с одной стороны, успокоили Кэт, как знакомая мелодия успокаивает змею в мешке восточного фокусника. А с другой — судя по мелькающим на лице эмоциям, вдруг заставили задуматься.

— Твои родители тебя любят, — как-то растерянно пробормотала она. — А вот мои… мои…

И тут кузина неожиданно разрыдалась. Кинулась ко мне, повисла на шее и залила слезами.

— Кэтрин, перестань, ты что?! — Я по-настоящему растерялась.

— Мелани, ты не понимаешь! Зачем он тебе, зачем? С твоим приданым ты можешь получить любого! — сквозь слезы запричитала кузина. — А мне нужен только он! Я не могу, я умру без него!

Черт. Черт!

Я была такой же идиоткой. Так же умирала от любви. И теперь мне было жалко кузину. Ту самую кузину, которая в прошлом будущем сделала мне много зла. Но сейчас…

Глава 49

Тяжело вздохнув, я обняла Кэтрин и каким-то материнским жестом неожиданно для себя самой погладила по спине. Кэтрин… мелкая дрянь, гадина. Я не питаю иллюзий на ее счет, но в то же время… А стала бы она другой, если бы ее детство и ранняя юность прошли в гарнизонах, как у меня? Не знаю. Гадать можно сколько угодно, да и нет в этом гадании никакого смысла. Была бы она другой. И что? Нынешняя Кэтрин от моих умозаключений не подобреет. Другое дело, что мне все равно хочется верить, что есть в ней что-то хорошее.

Во мне будто две личности столкнулись. Совестливая часть меня предлагала кузину пожалеть и попытаться направить на путь исправления. В конце концов, какой бы мелкой пакостью она ни была, она не заслуживает Эдвина.

Он ведь, я не сомневаюсь, однажды поманит ее пустыми обещаниями, использует и, сломанную, выбросит, как когда-то выбросил меня. Я не желаю ей повторения моей трагедии. Но проснувшаяся во мне… эгоистка требовала пойти у кузины на поводу. Хочет девочка Эдвина? Пусть заберет себе, пусть наслаждается, сколько получится, а последствия роковой ошибки — ее проблема, не моя. Зато я получу очевидную выгоду — избавлюсь от Эдвина.

— Почему-у-у?! — провыла кузина.

— Почему что? — Я довела ее до кресла, усадила и закутала в ту самую трижды распроклятую шаль. Хотя за что шаль-то проклинать? Она честно грела меня в холодные вечера и принесла подсказку, которая сможет многое раскрыть в будущем и в прошлом…

— Почему тебе все, а мне ничего?!

— Потому, что твои мама и папа хотят денег прабабушки. — Я пожала плечами. А смысл лгать и увиливать? — Кэт, а ты сама что, не хочешь стать богатой и независимой?

— Хочу! — Кэтрин вытерла слезы краем шали, некрасиво шмыгнула носом и какое-то время молча пыталась отдышаться. Но потом упрямо набычилась: — Но любить я хочу сильнее!

— А стоит ли он твоей любви? — Последняя попытка.

— Стоит! Он самый… самый умный, и у него прекрасные перспективы! — загорячилась кузина. — Если я стану его женой, у меня будет все! Гораздо больше прабабкиного наследства! Рано или поздно я буду первой леди островов!

Она выпалила все это и тут же прикусила язычок, глядя на меня исподлобья. Опомнилась и поняла, что рекламировать мне такие перспективы не стоит? Вдруг сама захочу?

Ай да Кэтрин. Даже под воздействием приворота она мечтает не столько о жарких ночах с будущим мужем, сколько о его карьере и собственном величии.

— Мели, но ведь ты сама этого не хочешь, правда же? — Голосок у кузины стал тонким и ласковым, как мяуканье кошки, которая подкрадывается к беспечному воробью.

— Не хочу. — Я усмехнулась и взяла с ажурного столика чашку с еще не остывшим чаем.

Кэтрин не стала отказываться, обхватила ее обеими ладонями, словно пыталась согреться. И прихлебывать стала совсем не аристократично.

Я же присела напротив. Вот что с ней делать?

Роль первой леди я точно готова уступить. Жалости у меня поубавилось. Даже любопытно стало: а Кэтрин бы так же кричала «хочу», если бы у Эдвина не было блестящих перспектив? По крайней мере, эти двое друг друга стоят.

— Мели, — Кэтрин чуть успокоилась, — правда-правда?

У нее получилось по-детски искренне.

— Кэт, ты ведь понимаешь, что именно твои родители подталкивают меня к Эдвину? — Лишний раз напомнить не помешает. Чистая правда, которая настроит Кэтрин против них. Неприятно быть манипулятором, но в то же время…

— Понимаю, — кузина шмыгнула носом, — но отец думает только о себе! Он уверен, что твои родители помогут Эдвину быстро продвинуться, и рассчитывает тоже подняться вместе с Эдвином. А если замуж выйду я, а не ты, дядя Тейл помогать Эдвину не будет. Всего лишь муж племянницы жены…

Кэтрин права. В прошлой жизни папа тоже не рвался помогать, а ведь Эдвин стал моим горячо любимым мужем, а не мужем родственницы. Я тогда устроила очередную истерику, и папа пошел мне навстречу. Но теперь я подозреваю, что стальной генерал уступил отнюдь не из-за моих слез. Чем Эдвин его взял? Ну, кроме откровенного шантажа моей жизнью? Или этого хватило? Нет, раз папа, зная о привороте, меня не увез силой, не устроил Эдвину несчастный случай, значит, было что-то еще, и что именно — мне только предстоит выяснить.

— Мне Грант нравится, — призналась я, чтобы окончательно уверить кузину, что ее драгоценный Эдвин «в безопасности» от моих посягательств. — Кэт… А что будет, если ты выйдешь за него вопреки воле родителей?

Кэтрин осторожно поставила пустую чашечку на стол и посмотрела на меня глазами только что разбуженной совы. Да-да, несмотря на всю свою избалованность, меркантильность и хитрость, моя маленькая кузина — все еще приличная девушка из хорошей семьи. Выйти замуж самовольно, переступив через родителей, ей просто не приходило в голову. Это же такой скандал!

— Если ты будешь замужем раньше, чем об этом узнают в свете, твоим родителям не останется ничего иного, как объявить ваш брак официально одобренным и задуманным давно, — коварно улыбнулась я, добивая цель.

— Но… но как?! — только и смогла пролепетать Кэтрин.

— Пока не знаю. — Я пожала плечами. — Но обещаю подумать на эту тему. Ты получишь Эдвина, я — Гранта…

Эх, если бы все было так просто. Но кузине не обязательно знать о моих трудностях. Хватит того, что она поверила мне.

Правда, пришлось вытерпеть еще один водопад слез и повисание на моей и без того уставшей шее весьма увесистого девичьего тела. Вот же… на вид худая, талию двумя ладонями можно обхватить, а весит как откормленная континентальная коровушка.

Еле-еле выпроводила ее из покоев. Убедила, что родители будут волноваться, если не найдут ее в спальне. Не стоит раньше времени их беспокоить и настораживать, еще запрут бедную влюбленную девушку.

Кэтрин ушла, а я задумалась. Что, если действительно провернуть трюк с браком? Эдвин не отстанет, скорее, вражда между нами только усилится, но зато он потеряет возможность принудить меня к браку, потому что на островах многоженство считается варварским пережитком прошлых «диких» времен.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Про светский брак можно сразу забыть. Во-первых, у нас не получится оформить документы, во-вторых, светский брак допускает развод. Другое дело магический брак — узы связывают пару до самой смерти, а есть ритуал, который и после смерти не позволяет вдове или вдовцу вступить в брак повторно. Мне бы такой подошел.

Допустим, Эдвин согласится, если будет уверен, что невеста я. А как провернуть подмену? Он ведь не дурак, фату поднимет, проверит со всей тщательностью, в том числе и иллюзии развеет.

Я вернулась к столу и занялась тем, что могу точно сделать здесь и сейчас, — артефактами-следилками. В прошлом я подобное уже делала. Я их звала «осьминогами». Магия концентрируется в «голове», которая остается у хозяина артефакта. А мелкие, почти не имеющие магического фона «щупальца» разбрасываются в помещении, за которым предстоит приглядывать, или цепляются к человеку.

Прежде всего мне понадобится зеркало…

Мне повезло — больше никакие незваные гости меня не донимали, и к утру я закончила артефакт. Не просто закончила, но и проверила работу. Могу с гордостью сказать: даже зная о «щупальцах», я не смогла найти их никакими известными мне методами. Только если заметить странную ниточку и стряхнуть до того, как метка прицепится к волосам. Я специально сделала плетение таким, чтобы оно легко приставало к человеку или животному. У Эдвина был противник, любивший вслух поговорить со своим псом. Обсуждал с ним, кто же его предал и сливает информацию… М-да.

«Голову» я надежно спрятала.

Время раннее. Подремать или спуститься и попробовать раскидать «щупальца»? На лестнице одно или два легко прицепятся к проходящим мимо горничным. И не только горничным.

Глава 50

Сделала я с запасом и с расчетом, что большая часть «щупалец» потратится впустую. Опять же, ничто не мешает мне наплести еще. Я двинулась вниз и начала с коридора, из которого вчера выскочил помощник Эдвина. Знать бы еще, помощник или будущий помощник? Может быть, он злился из-за шантажа?

«Засеяв» коридор и лестницу, я спустилась в холл. На глазах у персонала следует быть осторожнее.

— Леди, — из-за стойки выскользнула дежурная, — чем я могу вам помочь? Желаете ранний завтрак?

К гостье, проживающей в самых дорогих апартаментах, отношение будет особое.

Ответить я не успела.

В холл вошел дядя, причем не спустился, а заявился с улицы. Как интересно… Увидев меня, он вздрогнул, как от неприятной неожиданности. Так-так. Кэт все еще нездорова, встречи с моим бывшим мужем ей противопоказаны. Возможно, Эдвин, чтобы избежать случайной встречи, поселился как минимум в южном крыле с отдельным входом, а как максимум — выбрал другой пансионат, и дядя вернулся после очередной встречи.

Впрочем, это мои догадки. А чтобы добраться до фактов…

— Дядя! — громогласно окликнула я. — В багаже нет моей жемчужной пудры!

Подскочив вплотную, я ухватила дядю за рукав, будто хотела повиснуть на нем, как капризная малолетка. На самом же деле пара «щупалец» переползла с моих пальцев ему за обшлаг. Нужно совсем немного подождать, и заклинание доберется по плечу до головы, впитается в волосы, останется с дядей, пока он не посетит цирюльника.

— Мелани!

Окликала я громко, звуковая атака пошла точно в ухо.

Дядя отстранился и демонстративно потер мочку.

— Мелани, сколько раз я тебе говорила, что настоящая леди никогда не повышает голос? — Ага, вот и любимая тетушка появилась, а за ней и кузина, глазки в пол. — Твою жемчужную пудру наверняка украла та противная девица. Когда мы вернемся в столицу, я заявлю на нее стражам. А пока перестань кричать и идемте все завтракать на террасу.

В общем, день покатился запланированным путем. Я бессовестно рассыпала «щупальца» где только могла, но, увы, подсадить их главному фигуранту так и не получилось — дорогой бывший муж как сквозь остров провалился.

Вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, я чувствовала все нарастающее беспокойство. Когда Эдвин у меня на глазах, язвит, хамит и принуждает, я, по крайней мере, знаю, что делать и как защититься. Чем он занят где-то там, в тайном и недоступном месте, — большой вопрос. Наверняка чем-то опасным. И как мне эту опасность предотвратить?!

От нервов и напряжения к обеду разболелась голова, а еще я навешала на дядю, тетю, кузину и всех подряд столько следилок, что достаточно будет хоть одному из них пройти близко от Эдвина, на которого я внесла особую настройку в заклинание, как часть тонких, тоньше волоса, «щупалец» перепрыгнет на него.

Оставалось только ждать. Я заявила о своей усталости и головной боли, сбежала от родственников к себе в покои, сообщив, что прилягу после обеда. Это, дескать, улучшает цвет лица, тетя Миневра сама так учила.

Мешать мне не стали, хотя и проводили с недоверием. Я же, скрывшись в выделенных мне апартаментах, действительно легла, но не просто так, а утащила к себе в кровать любимый ларчик с украшениями и дамской мелочевкой. Если что, скажу, что еще раз искала пудру. Но на самом деле двойное дно ларчика надежно скрывало «голову» моего артефакта.

За час я проверила большую часть следилок. Как я и предполагала, почти все надежно зацепились за горничных. Хм… Если подгадать время, то я смогу заглядывать в номера. У моего артефакта один недостаток: записать все, что происходит с носителями «щупалец», невозможно. Никаких кристаллов не хватит, а у меня их, увы, и так немного. Велик шанс пропустить нечто важное.

Поиск Эдвина успехом не увенчался. Ни его помощника, ни разведчика, показавшего вчера шаг «шао», зацепить не удалось. Но это значит, что я буду все дальше и дальше раскидывать свою сеть.

От увлекательного и важного занятия меня отвлек стук в дверь.

— Мелани! — раздался голос Кэтрин.

Да уж, бесцеремонно.

Убрав «голову» и вернув ларчик на место, я, естественно, не побежала открывать сразу.

— Мелани! — позвала Кэтрин.

— Ау… Не кричи, сейчас… — Выглянув в глазок, я убедилась, что Кэтрин одна. — В чем дело? Зачем ты меня разбудила?

Кузина закатила глаза:

— Мели, ты забыла? Мы идем в Стеклянный тупик смотреть рыбок и кораллы! Как можно приехать на Коралловый остров и не увидеть кораллы? Ты уже достаточно выспалась и отдохнула, вставай! Без тебя мама и папа не пойдут и меня не пустят!

Хм, чего кузина так нетерпеливо дергается? Что она, рыбок не видела? Это для меня поездка на курорт впервые, а Кэт бывала здесь и раньше.

— Неужели там будет… кое-кто? — Я спросила наудачу и по румянцу, стремительно залившему лицо Кэтрин, поняла, что угадала. — Откуда знаешь?

— Знаю, и все. — Вот вроде бы мы договорились, но временами Кэт снова вспоминает: как же, я проклятая соперница. Впрочем, пока она злится в меру — пусть себе.

— Ну ладно… мне самой не очень-то и хотелось. Только потому, что ты просишь. — Я встала с кровати, заодно проверив, чтобы зацепить целую горсть надерганных из «головы» артефакта «щупалец». Мне тоже выгодно встретиться с бывшим мужем среди белого дня в толпе других посетителей стеклянного коридора. Там он мне ничего сделать не сможет, а вот я обвешаю его следилками с головы до ног.

Увы, поначалу наши с Кэт надежды не оправдались. Во-первых, в стеклянном коридоре было довольно мало людей. Странно… Хотя сейчас не сезон, все самые богатые и знатные семьи в столице, переживают поступление своих чад в академию. У кого нет детей нужного возраста — поддерживают друзей и дальних родственников. Вот через неделю, когда списки поступивших уже вывесят, на Коралловом будет не протолкнуться. А пока…

Ну и второе разочарование — Эдвин не появился. Во всяком случае, мы уже дошли до середины подводной галереи, а его ни слуху ни духу.

Кэтрин заметно приуныла и явно потеряла к коралловому многоцветью всякий интерес, а вот я, наоборот, оттаяла и даже начала получать от прогулки легкое удовольствие.

Пока не сообразила, что дядя с тетей остались в самом начале коридора. В боковом пузыре с панорамным обзором был устроен кафетерий, и леди Миневра возжелала выпить чашечку чая, а лорд Освальд составил ей компанию.

Ничего особенного, но почему-то гости пансионатов, еще недавно прогуливавшиеся по коридору, как-то незаметно разошлись. Мы с Кэтрин остались вдвоем. И тут у меня за спиной кто-то кашлянул.

Резко обернувшись, я уткнулась взглядом в небрежно расстегнутый ворот рубашки. Эдвин оказался в каком-то шаге от меня.

— Леди, — пакостно ухмыльнулся он.

В коридоре, кроме нас троих, никого…

Глава 51

Подспудно ожидая чего-то подобного, я зло прищурилась и, махнув рукой в притворном испуге, сбросила на Эдвина пару «щупалец». Вторая порция отправится чуть позже. Одновременно я отступила на шаг и вытолкнула вперед кузину, буквально спряталась за ней. Кэтрин расправила плечи и выставила грудь вперед. То, что я ей безоговорочно уступила, ее явно порадовало. Я тоже порадовалась, что она стала моим щитом.

— Леди, какая встреча! — расплылся в улыбке Эдвин. Вроде бы обращался он к нам обеим, но взгляд вперил в меня одну.

— Лорд ди Монтеро. — Кэтрин буквально засветилась от радости.

Эдвин мимолетно поморщился. Если бы я не знала его так хорошо, не заметила бы. Кэтрин точно ничего не поняла.

— Интересно, дядя Освальд знает, что вы своим появлением подвергаете ментальное здоровье кузины опасности? — хмыкнула я.

Эдвин склонил голову к плечу:

— А если я скажу, что знает? А если нет?

Действительно…

Я только улыбнулась.

— Лорд ди Монтеро.

Ушам не верю! В голосе кузины появилась откровенная злость, причем не на меня, что меня, собственно, и поразило до глубины души, а на Эдвина, продолжавшего кузину игнорировать.

По-моему, он тоже удивился, но не придал значения этой злости. А вот я, присмотревшись, различила не просто ревность, а желание обладать. Да-да, приворот — штука опасная. Когда мне довелось разбирать архив судебных дел, я несколько раз натыкалась на случаи убийств привороженными объекта обожания.

Я не думала, что Кэтрин перейдет черту, да и не созрела она еще до безумия, наоборот, ее лечат. Но вот то, что слепой восторг сменился жаждой получить, присвоить, — звоночек тревожный. Опять же в судебном архиве я наткнулась на описание случая, как жертва приворота посадила объект грез на цепь в подвале и продержала там год.

Перспективы у Эдвина вырисовываются мрачные.

— Что же вам нужно, лорд? — Я набросила на него еще пару «щупалец». — Я имею в виду здесь, в Стеклянном тупике?

— Леди Мелани, неужели вы не допускаете мысли, что я просто хотел вас увидеть? Кстати, рад сообщить, что герцог больше ничем не сможет вам помочь. Дело в том, что у его дяди, поспособствовавшего вашему побегу, случилась крупная неприятность, и Грант вынужден помогать. Он же не бросит дядю, верно? Разорваться не в его силах, так что сюда он не прибудет.

— Лорд, вы же сейчас лопнете от самодовольства.

— Леди Мелани, вы переживаете за меня?

— За свое платье, — с улыбкой поправила я. — Не хочу, чтобы меня забрызгало. К тому же я хочу насладиться обществом своей кузины, а вы ее намерены обидеть, раз так неучтиво игнорируете. Если вы не загладите свою вину сейчас же, мы обе уйдем, так что будете любоваться рыбками в одиночестве.

Кэтрин в ответ на эту реплику нашла мою ладонь и сжала ее так сильно, что я поморщилась от боли. А Эдвин открыто ухмыльнулся.

— Я думаю, леди Кэтрин не откажется меня простить. Не правда ли? — Он улыбнулся кузине, и ее хватка на моих пальцах сразу ослабла. — Такая очаровательная юная девушка ни за что не будет на меня долго обижаться. А если я попрошу…

Так. Это уже опасно. Есть шанс, что Кэт и правда не сможет отказать в ответ на прямую просьбу, подкрепленную этой улыбкой и дрожанием Эдвиновых ресниц, преступно длинных и трогательных до отвращения. Она уйдет… и оставит меня на съедение. Нет уж!

— Зато я не милая и не прекрасная. — Теперь мне пришлось ловить Кэтрин за руку и не отпускать. — И я вас не прощаю. Прощайте, лорд ди Монтеро.

Стремительно развернувшись, я потащила кузину к выходу. Не станет же бывший муж среди бела дня гнаться за нами и хватать меня в охапку?

Гад паршивый только рассмеялся нам в спину. Словно я поступила ровно так, как он ожидал. И тем доставила ему несравненное удовольствие.

Подумаю об этом позже. Позже! Во всяком случае, я тоже сделала с ним то, что хотела, — обвешала бывшего мужа следилками-прослушками, теперь мне нужно остаться одной, и тогда…

Остаться одной, естественно, не получилось, потому что Кэтрин, впавшая от улыбок Эдвина в прострацию и позволившая себя увести, вдруг сообразила, что предмет ее обожания остался за спиной, и поволокла меня в кафетерий пить горячий шоколад со взбитыми сливками. Мне Кэт уступила лучшее место лицом к стеклу, а сама расположилась так, чтобы увидеть Эдвина. Не будет же он в одиночестве долго разглядывать кораллы.

Но пока его нет…

— Кэт, ты действительно думаешь, что, ведя себя таким образом, привлечешь его внимание? — спросила я, слизывая с ложки лакомство.

— А?

Да, мне удалось заинтересовать Кэтрин.

— Как думаешь, Эдвин волк или баран?

— Э-э… Что за вопрос? Да как ты?!..

— То есть хищник, — хмыкнула я.

Кэтрин чуть успокоилась, в ее взгляд вернулась заинтересованность.

— Да, хищник.

— А хищнику хочется преследовать добычу, завоевать или получить то яблоко, которое само в руки падает? Кэт, ты ведь сказала, что он не травоядный? Он на меня внимание обращает, во-первых, из-за твоих родителей. Во-вторых, из-за того, что он мне не нравится, но это как раз нестрашно, потому что преследовать он будет только одну дичь. М-м?

— Хм…

Кузина погрузилась в размышления. Надеюсь, мне удастся хотя бы немного ее взбодрить.

Я зачерпнула взбитых сливок, смакуя, и…

Именно в этот момент в кафетерий вошел Эдвин. Я увидела его в отражении в стекле, но самое невезение, что он увидел меня, и его глаза буквально полыхнули желанием. Тьфу!

Как противно. В прошлой жизни я больше всего на свете хотела, чтобы он на меня вот так посмотрел. А теперь меня чуть не вывернуло наизнанку от одного такого взгляда. Нежные взбитые сливки стали горькими и противными, я с трудом проглотила то, что уже положила в рот, и отставила вазочку. Дожили…

Впрочем, долго терпеть присутствие неприятного объекта мне не пришлось. Солнце уходило за горизонт, стеклянный коридор наполнился тенями, рыбы за прозрачной стеной перестали играть всеми красками радуги. А значит, посетителей попросили разойтись по номерам. Что я и сделала с огромным удовольствием.

Вот только взгляды, которыми обменялись Эдвин и дядя Гарльтон, мне очень не понравились. Вопреки всему, вопреки собственной готовности отразить любую атаку, стало страшно.

Так. Я иду в номер. Запираю дверь, достаю шкатулку и слушаю. Это вполне конкретные действия, которые помогут мне не паниковать.

Глава 52

Только вот дяде с тетей на мои планы было, как всегда, наплевать. От Стеклянного тупика к пансионату мы пошли дальней дорожкой через сад, так как прогулки были показаны Кэтрин целителем-менталистом. Пришлось терпеливо восхищаться цветущими розами, наклоняться, вдыхать аромат. Миневра придралась, что у Кэт это получается недостаточно элегантно, и затеяла урок грации.

— Я переутомилась и пойду к себе, — объявила я.

— Мелани, твои движения образцово плавные. Ты не поможешь своей сестре?

Опять этот упрек.

— Завтра после утренней трапезы сразу же, — пообещала я и демонстративно потерла виски. — У меня начинается мигрень, тетушка.

Универсальное оправдание для леди. Нет ничего приличнее, чем мигрень или сердечное волнение. Объявив о нем, можно смело рассчитывать на то, что никто не усомнится в твоем праве на одиночество. Так и вышло. Развернувшись, я направилась прямиком к пансионату.

Дядя, правда, вопреки этикету попытался меня остановить:

— Мелани, подожди немного. Давайте хотя бы поужинаем вместе, как семья.

Я демонстративно прижала ладонь ко лбу:

— Простите, дядя Освальд, мне очень жаль, но мое самочувствие ухудшается с каждой минутой. Сегодня я не буду ужинать, скажу горничной принести мне что-нибудь легкое.

Лорд Гарльтон вздохнул, взглянул на циферблат карманных часов и, качнув головой, глядя на жену, кивнул и последовал за мной:

— Мигрень — это серьезно, Мели. Я провожу.

И потопал рядом в шаге от меня.

Да уж.

Что-то не нравилось мне ни сопровождение, ни то, что сперва меня старались не пустить в комнаты, задержать, но резко передумали, посмотрев на часы.

В комнатах ждет сюрприз, да?

Передумать и согласиться на ужин? Или…

— Спасибо, дядя. Но я не хочу слишком вас задерживать. Дело в том, что мне срочно нужно… в дамскую комнату! — объявила я в холле и нырнула за вовремя подвернувшуюся дверь.

Вообще-то, это как раз было неприлично. Но тут мне на руку сыграло мое континентальное воспитание — поначалу я вообще с солдатской простотой сообщала дяде и тете, что мне нужно в туалет. Меня долго переучивали, но время от времени старые привычки прорывались. Поэтому никто не должен насторожиться.

Так. Что мы имеем? Большую часть ночи я потратила на «осьминога», но и пару тряпичных кукол из носового платка тоже смастерила. Не простых кукол.

Это тоже мое изобретение, которое я разработала на основе книг Гранта, просто ради шутки и чтобы присматривать за горничными в огромном поместье мужа. А потом усовершенствовала, когда попала в заложницы мира. Они помогли мне выжить тогда, помогут и теперь.

Одна осталась в комнатах, спрятана вместе с «головой осьминога», а вторую я прихватила с собой.

М-да, пока слабо представляю, как запустить в свои комнаты куклу вперед себя. Через окно? Хм…

Достав поделку, я замкнула потоки, и кукла «ожила». Пошевелила руками, переступила с ноги на ногу. На вид куколка была неказистая и кривоватая, зато рабочая. И что самое важное — не требовала постоянного контроля. Я приподняла юбку, наклонилась, и куколка сама зацепилась за оборку с изнанки.

Ну что же, теперь можно быстренько оправдать свой побег делом и выходить. Я побрызгала в лицо водой.

— Мелани! — В дамскую комнату на всех парах влетела тетя Миневра. Ну конечно, объект наблюдения удрал и скрылся из виду, непорядок. Да что же им от меня так надо? Почему Эдвин зациклился на мне, а родня пляшет под его дудку так, словно он может обеспечить им божественное чу…

Я замерла над раковиной, парализованная внезапной мыслью. Какая же я идиотка! И-ди-от-ка!

Конечно, божественное чудо… семейный артефакт Тейлов. Куда он делся после того, как умерли дядя и отец? У мамы его не было, и считалось, что семейная реликвия, с помощью которой наш род много веков владел специфической магией и еще кое-какими секретами, пропала на поле боя.

А что, если не пропал? Что, если?.. Я ведь, когда вышла замуж, отдала Эдвину всю себя. В буквальном смысле. Брачного ритуала не было, мы заключили современный «бумажный» брак, допускающий развод. Но на годовщину свадьбы Эдвин устроил мне праздник для двоих. Обычно он ничего подобного не делал, отговаривался занятостью. Я была счастлива и верила, что муж старается для меня. И у нас случилась особенно страстная ночь. В самый острый момент, когда я была на пике, он проговорил на незнакомом языке очень длинную фразу и попросил повторить слово в слово. Я даже помню, что говорила тогда, кретинка с хорошей памятью. Всю эту фразу помню. Но мне до сих пор не пришло в голову поискать перевод!

Но сейчас я и без перевода догадывалась, что муж получил право не только на мое тело, мою жизнь, моих возможных детей, но и на мою родовую кровь… Он стал наследником! Тем, кто может воспользоваться родовой силой Тейлов.

Мне без всякой игры стало дурно.

— Что-то я себя плохо чувствую, — пожаловалась я тете вполне искренне. Зеркало над умывальником отразило резко побледневшее лицо и проступившие под глазами круги.

— Мелани? — В голосе тетки звучало нетерпеливое недоверие. — Что за игры?

Отмахнувшись от нее, я вернулась в общий холл и упала в ближайшее кресло. И, не дожидаясь, пока дядя или тетя что-нибудь ляпнут, заказала у подошедшей горничной чай. А приготовленная мною куколка между делом отцепилась от оборок и под прикрытием комнатных растений шмыгнула в коридор.

Я же достала другой платочек и принялась обмахиваться им вместо веера. И опять не притворялась — мелькнувшая в голове догадка ударила по мне так сильно, что голова пошла кругом.

Тетя Миневра села рядом и строго спросила:

— Мелани. Ты таким образом изобретаешь предлог вернуться в столицу?

Это она что, решила давить на совесть? Как же надоело. Но ради родителей я буду терпеть, пока это еще возможно. Я чувствовала, что приближаюсь к краю.

— У. Меня. Мигрень, — жестко повторила я и отвернулась.

— Какой бесстыдный эгоизм, — поморщилась леди Гарльтон.

— Дорогая, — влез дядя Освальд, — оставь девочку в покое. Она просто переутомилась.

М-да, от его вкрадчивого голоса тошнило еще сильнее, чем от претензий тетушки.

Тетя не стала спорить, а я прикрыла глаза и переключилась на куклу, которая как раз незамеченной выбралась на улицу и начала восхождение по стене, благо пансионат был построен под старину из крупных блоков ракушечника, зацепиться за «швы» для куклы легче легкого.

Глава 53

Хотя Миневра умолкла, неприязненного взгляда она не отвела, да и дядя, при всем показном добродушии, поглядывал с подозрением, но придраться было не к чему. Разве что заподозрить в использовании магии… но они не в курсе, что я знаю и умею гораздо больше, чем могла бы знать самая умная и способная девушка, которая только-только поступила в академию.

Так что я сидела в большом уютном холле пансионата, пила мелкими глотками цветочный чай и тянула время.

Вот кукла добралась до балкона, и мне стало не до родни.

Окна закрыты, балконная дверь — тоже. Проникнуть в комнату мое творение не сможет, но пока этого и не требуется. Достаточно подобраться к стеклу и заглянуть внутрь.

Я откинулась на спинку кресла, демонстративно потерла виски, как от головной боли, и закрыла глаза.

Перед внутренним взором появилась спальня. Внутри вроде бы не было посторонних, даже горничной, но торопиться с выводами не стоило. Я сосредоточилась, перешла на магическое зрение. И с ходу увидела полупрозрачный пузырь над креслом в углу. Прищурившись, я сперва различила очертания силуэта, а затем и вовсе опознала — кто бы сомневался — Эдвина.

Он сидел, развалившись в своей любимой позе довольного кота. Правая нога закинута на левую, между пальцами мелькает антикварная золотая монета, Эдвин всегда ее крутил, говорил, что это помогает думать, успокаивает и вообще привычка.

Но я-то знала, что монета привлекала его профилем основателя легендарной Тигольской империи. Эдвин считал, что он одно лицо с великим императором.

Чего он ждет? Собрался обесчестить и жениться под предлогом спасения моей репутации? Нет, не думаю. Слишком ненадежно. От «бумажного» брака я легко откажусь, а магический… Да, есть вариант ритуала, не требующий согласия невесты. Но. Я ведь буду защищаться. Он не может этого не понимать.

Возможно, я напрасно поторопилась, демонстрируя свои боевые таланты. Эдвин раздобыл сдерживающий артефакт? Не вижу у него ничего похожего. А вот на кровати… Силовые линии выдают раскинутую крупноячеистую сеть.

Плетение в узлах довольно сложное. Так, в целом понятно, что надо искать. Значит, вот часть узора, отвечающая за блокировку магии у жертвы, вот пресекатель звука, вот... парализующее? Похоже.

Угу, понятно. Понятно.

Ладно. На самом деле это почти детская ловушка, рассчитанная все же на юную и неопытную, пусть и очень прыткую жертву. Если бы мне действительно было столько лет, на сколько я выгляжу, ее бы хватило за глаза.

Собственно, не зная заранее о западне, попадется почти любой. Даже сам Эдвин. О! Мысль. Осталось разобраться с деталями и подобрать ключик, чтобы перехватить контроль над сетью. Я смогу…

Только хотелось бы понять, что мне грозит в сети, кроме банального изнасилования. Слишком хорошо я знаю будущего мужа, он никогда не был сторонником простых решений. Заставит выпить зелье зачатия? Чтобы сразу забеременела и точно никуда не делась? Или все же ритуал подчинения с помощью демона?

Нет, это уже слишком. К тому же демону нужна жертва. Жертва, которую надо не просто убить, а как следует помучить. Если Эдвин и связался с такой мерзостью, то не в лучшем пансионате островов и не там, где любой крупный выброс магии будет светить всем, словно маяк в ночи.

Этот ритуал он проведет позже, в надежном и уединенном месте, так, чтобы следа не осталось и никто ничего не заподозрил. Как в прошлой жизни… когда даже я, жена, до последнего ни о чем не знала.

Что же делать? Как отгадать его следующий ход? Или, может, не гадать? Может, хватит строить из себя леди? В прошлый раз я ею стала, и чем закончилась моя жизнь? Не пора ли вспомнить окончательно, что я Мели-сорванец, самая храбрая девчонка по обе стороны границы, что я отчаянная и временами дурная от собственной смелости?

Короче говоря, зачем угадывать, если я могу спросить у Эдвина о его планах лично? После того, как запихну в его собственную ловушку!

— Спасибо, тетя, дядя, за приятно проведенный вечер. — Я поставила чашечку на столик и поднялась. — Спокойной ночи. Пойду к себе.

В спину мне почти кинжалы воткнулись. Так они смотрели. Провожали до самой лестницы, и в их кинжальных взглядах кипел яд предвкушения. Что ж… посмотрим.

Я неспешно поднялась на свой этаж, притормозила перед дверью и снова переключилась на куклу, убеждаясь, что Эдвин как сидел, так и сидит, не вставал, новых гадостей не делал. У двери сюрпризов вроде бы не имелось. Я осторожно вошла и, вздохнув, не удержалась от мелкой пакости — хлопнула дверью, будто в раздражении на тетю с дядей, и зло выпалила:

— Да чтоб кочевники по кругу пустили этого ди Монтеро! — Есть у них такой ритуал унижения…

Глазами куклы я увидела, как Эдвин дернулся и выронил монету. А поднять не мог — отвод глаз, скрывающий его от меня, развеется при любом неосторожном движении. А значит, я успею выскочить за дверь. Эдвин только в подлокотник ногтями впился, не дернулся. Я же…

Пойти в ванную, переодеться ко сну? Леди должна поступить именно так. И горничную позвать, чтобы помогла сменить платье на спальную одежду. Только вот не было никакого желания щеголять перед Эдвином в ночной сорочке. Я прошла к окну и вроде бы уставилась вдаль, успокаиваясь. На самом же деле я одновременно наблюдала за Эдвином и переплетала контрольные нити ловушки. Сеть перестанет быть для меня опасна, даже если я в нее замотаюсь, как в рулон. Главное, внешне все будет выглядеть так, будто я попалась. А на самом деле…

— А-а-а, — вздохнула я, потянулась и завалилась на кровать. Я же дикарка, мне можно. И тихий вздох перешел в полный испуга крик. — А-а-а!

Сеть схлопнулась, но не просто так, а перекрутившись и вывернувшись наизнанку. Я оказалась замотана «безопасной» стороной, а вот Эдвин, когда подойдет…

Я затрепыхалась.

— Не старайся, дорогая.

Эдвин развеял «пузырь» и не удержался от позерства, предстал передо мной этаким хозяином жизни, хозяином положения.

Я вскинулась:

— Ты перешел черту, Эдвин.

— О, дорогая, не беспокойся. Я знаю, что делаю. Высший свет обожает сплетни. Очень скоро все будут уверены, что ты шипела на меня потому, что в глубине души была влюблена, а здесь, на Коралловом острове, мы поладили. Вудстоки, конечно, доставят некоторые проблемы, но не такие, чтобы опасаться их действий. Зато когда прибудут твои родители, ты их убедишь, что счастлива быть моей женой.

— С чего бы?

Эдвин задумался. Не в его правилах было выдавать информацию, но он не сомневался, что я уже никуда не денусь. Сболтнет, чтобы насладиться триумфом?

Не сболтнул.

— Сейчас увидишь, — улыбнулся он. — Мелани, я приглашаю тебя на свидание на Старый маяк.

Подошел к кровати и подхватил меня на руки.

Золотая монета так и осталась на полу.

— Я отказываюсь, — хмыкнула я.

— Прости, Мели, не могу принять твой отказ, потому что я безнадежный эгоист.

Глава 54

— Я безнадежный эгоист.

Мне показалось, что за окнами грянул гром. Хотя вечернее небо было чистым. Но в душе у меня точно разразилась настоящая гроза.

Если бы Эдвин назвался просто эгоистом, я бы так не отреагировала. А он… слово в слово, чуть ли не с той же интонацией, повторил слова моего спасителя!

У меня дыхание перехватило. Я даже подумала, что у меня галлюцинации, но нет.

Эдвин сказал именно то, что я услышала. Как так?! Он же не может быть тем, кто отправил меня в прошлое. Точно не может. Зачем ему?! У него и так все получилось там. В несбывшемся.

Разве что объяснить это раздвоением личности или внезапно вспыхнувшей любовью. Я прошлая легко бы с огромной радостью поверила, что Эдвин одумался и пытается исправить ошибки, но…

Нет, совпадением меня не сбить с толку. Эдвин никак не может быть сэром Эгоистом. А если это все же он… то мне же легче — с чистой совестью выйду за Гранта, а Эдвин пусть отправляется к праотцам искупать грехи прошлого.

Я затихла и позволила ему забрать меня из комнаты.

Да, можно скинуть сеть прямо сейчас. Но что я выиграю? Не смогу же я вечно держать Эдвина на привязи — его увидит горничная. Родственники зайдут и обнаружат сюрприз. Нет, однозначно нет.

К тому же мне очень интересно узнать, почему из всех возможных вариантов Эвин выбрал Старый маяк. Что не так с достопримечательностью? Чем она особенная? В прошлом я провела на Коралловом острове немало времени, но о маяке ничего не узнала. Для меня это было просто очень старое здание, тоже, кстати, из ракушечника. Разве что… фундамент отличается. Фундамент, я помню, черный.

Есть даже легенда, что почернел он в большом пожаре, унесшем жизнь старика-смотрителя, не желавшего позволить внучке уехать с возлюбленным. Я проверяла — никакой сажи, просто такой цвет камня, не встречающегося больше нигде на Коралловом острове. С маяком, кстати, связано много любовных легенд. То с него отвергнутые девушки бросались, то обманутые юноши. Есть легенда про любовь невинной девы и морского демона. Это оно, намек? Не знаю… Но очень скоро узнаю.

— Не тяжело? — хмыкнула я.

Какая ирония, в прошлом Эдвин на руках меня не носил…

— Что ты, Мелани, свое сокровище спину не тянет.

Сокровище, значит.

— Ты нацелился на наш родовой артефакт, да? — улыбнулась я.

Эдвин ощутимо вздрогнул, буквально всем телом подтверждая, что я попала в цель.

— Да, родовое наследие Тейлов мне пригодится. — Он не стал отрицать, потому что я и так поняла правильный ответ. — Очень удачно, что ты единственный ребенок.

А меня вдруг осенило:

— Вы не впервые проворачиваете подобное. Твой дед…

— Да, Мели, верно. А знаешь, чей следующий артефакт я получу? Сможешь угадать?

Он будто умилялся. Или радовался, что я согласилась говорить. Думает, что я покорилась силе и сдаюсь на милость победителя?

— Рода Эмерсон?

— Верно! Этот гений такой дурак… Ни на кого, кроме тебя, не смотрит, поэтому забрать артефакт будет легко. Для начала ты родишь мне дочь… Сперва я не хотел от тебя детей, считал только куклой, средством для обретения древней силы Тейлов. Но я ошибся. Из тебя выйдет настоящая им…

— Ты сумасшедший! — перебила я. Мне вдруг стало по-настоящему страшно, несмотря на то что вырваться и обездвижить его я могла в любой момент. Но тянула время, опять тянула время, как и в ситуации с родителями. Приходилось терпеть, чтобы не упустить возможности. Сейчас я хотела знать, что же на самом деле задумал этот безумец.

— И что? Сумасшествие не преграда на пути к вершине. Не сопротивляйся, Мелани, это бесполезно. Ты будешь моей, как и все остальное.

Я закусила губу и прекратила попытки извиваться в путах. Сделала вид, что устала и почти смирилась. А поскольку мы все еще шли какими-то длинными полутемными аллеями, решила хоть сведения выудить:

— Раз уж ты, лорд ненормальный, устраиваешь мне свидание на Старом маяке, твой долг хоть немного рассказать, чем хороши древние развалины.

Эдвин только усмехнулся и на ходу быстро поцеловал меня в висок. Чем вызвал едва ли не корчи отвращения. Боги! И вот эти прикосновения когда-то казались мне божественно приятными? Я точно была не в себе!

— Потерпи, Мели, я не буду портить сюрприз.

Я только рассерженно зашипела, чем вызвала у него довольный смешок. Ладно, мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

Здание маяка проступило в сгустившейся вечерней темноте. Эдвин обогнул его и зашел сбоку, оттуда, куда обычно посетители острова не забредали. С этого ракурса Старый маяк на фоне почти ночного неба смотрелся даже красиво, хотя и мрачно-угрожающе.

Боковая дверь оказалась открыта, и мой похититель нырнул в полную темноту без малейшего сомнения, словно ходил тут тысячу раз и знает все с закрытыми глазами.

Вспыхнул и прыгнул под потолок светлячок. Тусклый свет не разгонял тьму полностью, но давал возможность ориентироваться.

Эдвин не понес меня наверх, напротив, он дернул за рычаг, отозвавшийся надсадным скрежетом. В полу открылся люк, и Эдвин уверенно потащил меня вниз. Светлячок нырнул за нами, а затем люк с еще более пугающим скрипом захлопнулся над нашими головами.

Я завертела головой. До сих пор я была убеждена, что черный камень — это просто странная плита, на которой построено здание. Мне и в голову не приходило, что здесь может быть здание под зданием. И, вероятно, куда более древнее, чем маяк. Но такое же огромное. Просто этажи отсчитывались не вверх, а вниз.

Мы спускались и спускались, каменные стены глушили звук шагов, и у меня возникло ощущение, что все вокруг погружается во тьму, как в воду. Это чувство почти довело меня до паники и чуть не заставило сбросить маскировку, связать Эдвина и бежать отсюда со всех ног.

Я удержалась только потому, что мы пришли. Эдвин вдруг остановился и коснулся стены, в которой сама собой прорезалась невысокая арка.

Взгляду открылось небольшое помещение с низким потолком и прямоугольным камнем по центру.

Алтарь.

— Это уцелевшая часть древнего храма. — Вторя моим мыслям, Эдвин взял на себя роль экскурсовода. — Алтарь до сих пор действующий. Мели, ты догадаешься, кому посвящен храм?

Едва ли. У меня действительно не было никаких идей. Я никогда не интересовалась древними культами. Точнее… про них мало что известно. Эдвин что-то откопал? Становится опасно.

Оглядевшись, я пожала плечами:

— Есть сходство с капищами кочевников, но это не оно.

— Верно, Мели! Этот храм посвящен Забытому богу. Кочевники почитают его сына. Знаешь, что покровитель кочевников не захотел быть вечно в тени и убил своего отца в поединке? Вот, это осколки того культа.

Эдвин бережно опустил меня на алтарь.

— И что дальше? — хмуро спросила я.

— Я возьму тебя на алтаре по праву силы и получу полную власть, Мели. И когда ты вернешься в столицу, ты добровольно заберешь документы из академии, примешь мои ухаживания, убедишь всех на свете, что влюблена в меня без памяти, и тогда я сделаю тебе предложение…

Я ощутила под спиной шероховатую прохладу алтаря.

Глава 55

Так, это уже слишком опасно. Нет, можно еще подождать, чтобы выяснить точно, что он за ритуал тут устроит. Но что-то не хочется.

Эдвин навис надо мной и потянулся поцеловать. Я замерла на мгновение, а потом…

— Что ж ты такой тяжелый, скотина? — Я еле выползла из-под тела, когда спеленутый собственной сетью бывший муж упал на меня. — Не пробовал есть поменьше? Заодно и в голове прояснилось бы, поменьше стало бы мыслей о том, какой ты самый умный и как всех перехитрил. Уф…

Я встала с камня, не обращая внимания на яростный рык Эдвина, и пошла по комнате, как следует осматривая ее. Так, интересненько. Что это за руны по периметру, невысоко, почти у самого пола? Может, срисовать? Время есть, из собственной сети Эдвин никуда не денется. Меня тоже не будут искать, ведь дядя и тетя наверняка в курсе, куда этот изверг меня уволок, и не решатся поднимать шум, чтобы не помешать ему.

Остается вопрос, на что срисовать, но тут мне поможет Эдвин. Узкий тубус с карандашом и свернутой в свиток бумагой у него всегда при себе.

Присев, я убедилась, что руны не старые, их нанесли перед ритуалом. А еще…

— Ну нельзя же так подставляться, — хмыкнула я, найдя, говоря простым языком, словарь.

Руны разных традиций между собой отличаются, порой значительно, хотя и считается, что они произошли из одного пра-алфавита. Самое сложное — когда маги изворачиваются и соединяют руны разных школ. К счастью, подобные выверты могут позволить себе только настоящие специалисты, и Эдвин не из их числа, он может только по готовому шпарить.

— Признаю, этот раунд ты выиграла, Мелани. Я даю слово в течение суток тебя не беспокоить. Сними сеть.

— Думаешь, я поверю? И сразу второй вопрос. Зачем мне снимать сеть?

— Ты не можешь держать меня здесь вечно. Рано или поздно, поняв, что я пропал, этот неудачник, твой дядя, решит вернуться в столицу. И что? Ты оставишь меня умирать от голода и жажды?

— Почему нет? — хмыкнула я. — Впрочем, я готова прямо сейчас избавить тебя от мук… путем удушения.

В каждой шутке есть доля шутки. Я всерьез задумалась. Почему, собственно, нет? Ну, кроме того, что Эдвин — я однажды стала свидетелем — прошел ритуал «зеркало смерти». Суть в том, что покушение отражается на убийцу. Ударь я ножом — рана появится у меня. Попробуй я его задушить — задохнусь сама. Я тогда просто порадовалась, а сейчас, сопоставив, поняла, что «зеркало» — это наследие предыдущего артефакта, того, который присвоил дед Эдвина. Значит, прямо сейчас Эдвин под защитой, и снять ее… я не смогу. Это неделя работы при самом оптимистичном раскладе.

Оставить Эдвина умирать от жажды? Это не прямой вред, «зеркало» не отразит. Но… боюсь, подельники найдут его раньше, чем он окочурится. Для разведчика, освоившего шаг «шоа», это легче легкого. А учитывая, что я видела его двигающимся к маяку, уверена, что он знает это место.

Значит, придется Эдвина обезвредить, насколько это возможно, а не убить. И пусть он думает, что я просто не решилась, будучи женщиной. То есть даже если умная и сильная — все равно ему не ровня. Не надо некоторым знать, что я уже готова убить, защищая тех, кого люблю.

Для начала я быстро обыскала пленника, достала тубус и занялась перерисовкой и расшифровкой рун.

— Вы уже раздеваете меня, но все еще не хотите замуж? — Да, увы, Эдвин всегда продолжал игру, всегда держал лицо, даже оказавшись в самом невыгодном положении. Я бы его даже уважала за самообладание, если бы не знала его истоки и результаты.

— Не льстите себе, лорд ди Монтеро. — Поскольку рунная цепочка на стене через равные промежутки повторялась, срисовать ее получилось быстро, так же как и занести на бумагу количество повторений и расстояние между блоками. — Будь моя воля, я не дотронулась бы до вас даже палкой. Вы мне откровенно неприятны.

Все, схема ритуала в целом мне понятна. Некоторые нюансы я еще уточню по книгам, но… но действовать надо сейчас. Сейчас! Черт!

На секунду я остановилась в растерянности и мысленно обругала себя последней идиоткой. Не надо было тянуть! Вырвалась бы еще на лестнице, нет, захотела узнать все до конца.

Вот и узнала. В тот момент, когда Эдвин положил меня на алтарь, ритуал запустился. И прервать его нельзя. Он все равно свяжет нас. Можно только… только поменять действующих лиц! Пока еще можно! Так…

— Мелани, куда ты? — В голосе Эдвина не было паники и даже тревоги, он расслабился в сети и изображал безмятежность. — Не оставляй меня, любовь моя.

— Да не оставлю, не беспокойся. — Честно говоря, на месте Эдвина я испугалась бы собственной улыбки. Он же не дернулся, только зрачки расширились на долю секунды. — Твою любовь на сегодняшнюю ночь я намерена тебе обеспечить. Значит, кто сверху, тот в паре и главный, да?

— Мелани?!

Я почесала нос. Ритуал уже запущен.

Хорошо бы стать этой главной. Ради возможности получить над ним полный контроль, приказать выдать все компроматы и разом сдать всех мразей скопом со всеми их преступлениями я бы стерпела, честно. Это ведь не просто возможность — это гарантия спасения моих родителей.

Загвоздка в том, что только быть сверху недостаточно. Чтобы ритуал сработал, надо не просто следовать физиологии, но и получать удовлетворение. И чем ярче удовольствие, тем лучше.

Допустим, я уцеплюсь за мысль о спасении родителей, больше как-то не за что… Нет, даже эта мысль не перебьет глубинного отвращения. Притвориться, перетерпеть — могу. Получить искреннее удовольствие — нет.

Зато у меня есть кандидат.

— Никуда не уходи, Эдвин, — хмыкнула я, поднимаясь по лестнице. С собой я прихватила бумагу, книги, а заодно и тубус. Обычная вещица, не артефакт, но раз Эдвину нравится — отберу.

Дернув за рычаг, я открыла нужную арку и шагнула на лестницу. Так, теперь главное на обратном пути не заблудиться. А то получится, что я оставлю Эдвина на голодную смерть не потому, что жажду от него избавиться, а потому, что просто не найду, где именно его закрыла.

Почти все оставшиеся следилки-«щупальца» по мысленной команде облепили потайную дверь. Вот так, теперь я ее найду в любом состоянии. А как она открывается, я еще на пути в алтарную комнату срисовала.

Интересно, что Эдвин так ничего и не сказал мне вслед. Это немножко беспокоило — я была уверена, что он не освободится от сети, но… вдруг гаденыш тоже подстраховался?

Кстати, помимо дяди и тети у него наверняка есть сообщники, помощники и прочие слуги. Очень надеюсь, он не посадил их в засаду возле маяка, иначе я вылезу прямо в объятия врагов.

Ладно, у меня все равно нет выбора. Бегом, Мелани, у нас сегодня ночью еще очень много дел. Хорошо, что пару «щупалец» я все же приберегла и сейчас, добравшись до выхода из башни маяка, пустила их по ветру наружу.

Ну? Что? Есть засада или нет?

Снаружи была тихая безлунная ночь, полная треска цикад и безмятежности. Эх… никого не видно. Но гады могут сидеть глубоко в кустах.

Риск — дело неизбежное. Побежали!

Глава 56

— Мелани, это правда? Мелани, ты не шутишь? Мелани, ты…

— Кэт, чем больше ты болтаешь, тем меньше шанс на то, что ритуал пройдет как задумано. — Я сама застегнула на спине кузины крючки платья, накинула ей на плечи шаль и подтолкнула к двери. — Ты хочешь Эдвина или нет?

— Да! Да, конечно!

Девушка торопливо поправила волосы, облизала от волнения губы, и мы с ней на цыпочках выбрались из спальни. Предстояло еще миновать коридор пансионата, где нам могла не ко времени встретиться какая-нибудь особо работящая горничная или вообще управляющая. Объясняться не хотелось, слухов — тем более. Поэтому крались мы быстро, но осторожно.

Когда выбрались в аллею, прибавили шагу. Я шла и думала: что вообще я делаю? Правильное ли решение — замкнуть повиновение Эдвина на Кэт? Она ведь далеко не подарок. Нет, я не переживала, что кузина начнет тиранить моего бывшего мужа или заставит его делать всякие неподобающие вещи из тех, о каких девчонки шепотом болтают в дортуарах, краснея и хихикая.

На здоровье, как говорится. Пусть хоть трижды в день его… кхм. Но вопрос в другом. Кэт — далеко не невинная овечка. Стоит ли давать ей в руки такую силу? Не применит ли она ее против меня?

А с другой стороны — какой у меня выход? Карты открыты, Эдвин понял, насколько я могу быть опасна, если на меня напасть. Я не верю, что он угомонится. И дело не только в моей необыкновенной привлекательности. Точнее, не в его упрямой одержимости получить именно то, что вдруг оказалось недоступно.

Дело гораздо серьезнее. Я пока лишь краешком мысли коснулась этой паутины, в которой и его оговорки о «моей императрице», и наш фамильный артефакт — наследие очень древних времен и один из атрибутов власти прежних правителей.

Так вот… Кэт, по крайней мере, свяжет ему руки на какое-то время. Но надолго ли?

Если бы можно было остановить ритуал. Если бы я спохватилась раньше и не позволила ему начаться… Если бы да кабы. Сама виновата, дура. Теперь приходится выбирать из двух плохих вариантов менее вредный.

— То есть он связан и… — Кэт очень не вовремя задумалась.

Я закатила глаза.

— Кэт, ты его любишь?

— Д-да. Люблю! Я хочу…

Угу. Ни разу не любит. Хочет, причем не столько физически, сколько хочет обладать…

Но это не мое дело.

— Вот, Кэт. Но на него давят и внешние обстоятельства, и твои родители, которые хотят бабушкино наследство. Но он поймет, как ему повезло. Главное условие, чтобы в будущем вы с ним были счастливы, — ты должна получить удовольствие.

— Да-а-а…

Поволока, появившаяся в ее глазах, подсказала мне, что Кэтрин справится. А уж когда я увидела, как она, мечтательно зажмурившись, сорвала на ходу пару гибких прутов и облизнула губы… М-м-м, а она точно невинная девушка? Может, я чего-то не знаю? Впрочем, мне же лучше — ритуал сработает.

За время моего отсутствия ничего не изменилось, никто лишний не вылез. Мы спокойно попали в здание маяка и спустились в зал древнего храма.

— Главное — не снимай сеть, пока связь не установится, — напомнила я.

Впору самой проконтролировать. Я даже всерьез покрутила эту мысль, но отказалась — Кэт едва ли сможет насладиться, если я буду… свечку держать.

Она будто подслушала, о чем я думала, покосилась на прутья, на меня:

— Мели, ты ведь просто проводишь меня?

— И оставлю вас наедине, — заверила я. — Не снимай сеть и получай удовольствие.

Я открыла люк. Следилки я оставляла, знаю, что Эдвин как лежал, так и лежит. Услышав скрип, а затем шаги, он лениво повернул голову в сторону двери. И ничуть не удивился, увидев Кэтрин.

Я зашла следом за ней, молча и быстро пробежалась по рунам на стенах, активируя начало следующего этапа ритуала.

— Кэтрин, у тебя два часа. Потом можешь делать с ним все, что захочешь. Чтобы снять одежду, придется постараться самой, возвращать ему способность двигаться нельзя.

— Ты пожалеешь, Мелани, — только и сказал бывший муж. А я покачала головой, в чем-то даже соглашаясь с ним. Я бы предпочла никак в этом не участвовать. И вообще, все вокруг похоже на какой-то фарс. Но!

Следилки на Эдвине я оставила, более того, вплела одну из них в руны ритуала, а еще одну — в сеть. Даже если этот хитрый змей сумеет отвлечь кузину, вырваться он все равно не сможет.

— Он твой, дорогая. — Стараясь не смотреть ни на кузину, ни на ее будущую жертву, я опять шагнула на лестницу. Чертов ритуал! Чертов Эдвин!

Так ему и надо. Но мне все равно ужасно не нравилось происходящее. Как жаль, что ритуал нельзя прервать… я бы придумала что-нибудь другое, обязательно!

Но, но…

Я выбралась наверх и активировала следилку. Нет, я ни в коем случае не собиралась смотреть до конца. Не потому, что обещала, самой противно. Но я должна убедиться, что Эдвин, пока я бегала за кузиной, не придумал, как вывернуться.

— Леди, — улыбнулся он, — вы ведь понимаете, что Мели не была с вами честна?

Следовало позаботиться о кляпе.

— Мели честная, — пренебрежительно фыркнула Кэт. — А ты нет. Но через два часа врать ты мне уже не сможешь, я запрещу.

— Кэтрин…

Кажется, кузина виделась Эдвину цветочком, и сейчас он был шокирован. Он, конечно, к ней не особенно присматривался…

Кэт взялась за пуговицы на его сюртуке и принялась довольно ловко их расстегивать.

Немного подождав, я отключила следилку. И задумалась. Точка невозврата пройдена, да? После того, что я сделала, меня не простят, не отпустят. У Эдвина есть подельники. Даже если Кэт не позволит ему провести ритуал самому, изменить ей, то он найдет, кому доверить поводок. Ведь Эдвину важно, чтобы я передала права на родовой артефакт, а это можно сделать и без физической близости, через братство-сестринство. Или даже мне прикажут передать права Кэт, мы с ней уже связаны кровью.

Нет, оставаться никак нельзя.

Родители?

В прошлый раз они вернулись через два дня после начала учебы, и я нашла очередной повод пообижаться — их не было на празднике в первый день. Допустим, дядя отправит письмо завтра же первым классом. Скрывать, что я пропала, он не сможет. Он, конечно, попытается меня найти, но буду рассматривать самый плохой расклад. Пока письмо дойдет до дальней крепости… Родители уже будут собираться! А я ведь тоже пошлю письмо, заверю, что я в порядке, и попрошу не спешить, а заодно намекну, что надо бы проверить коменданта… Впритирку, но по срокам я вписываюсь. Прощай, Коралловый остров.

Так, до столицы я доберусь, но к Вудстокам мне нельзя. Именно у них меня в первую очередь будет искать Эдвин.

Конец первой части

Content

Дэвлин Джейд и др Вторая попытка леди Тейл

Джейд Дэвлин, Мстислава Чёрная Вторая попытка леди Тейл

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56