Рик Риордан

Пропавший герой

Герои Олимпа – 1

Rick Riordan

The heroes of Olympus. The lost hero

© 2010 by Rick Riordan

© cover design: Helge Vogt and Carlsen Verlag GmbH, Hamburg

Permission for this edition was arranged through the Gallt and Zacker Literary Agency LLC

© Дёмина А.В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

1

Джейсон

Еще до того как его ударило током, день у Джейсона выдался паршивым.

Он проснулся на заднем сиденье школьного автобуса, не очень понимая, где находится, и держа за руку незнакомую девушку. Хотя конкретно этот момент, пожалуй, паршивым не был. Девушка казалась милой, правда, он понятия не имел, кто она такая и как сам он здесь оказался. Джейсон сел и потер глаза в попытке собраться с мыслями.

Пару-другую дюжин кресел впереди занимали подростки, кто-то слушал музыку на айподах, кто-то болтал или спал. Все они были приблизительно одного возраста с ним – пятнадцать? Шестнадцать? Так, а вот это уже страшно. Он не знал, сколько ему лет.

Автобус ехал по ухабистой дороге посреди пустыни под ясным голубым небом. Но Джейсон был практически уверен, что он живет не в пустыне. Он напряг память… что последнее он помнит?…

Девушка сжала его руку:

– Джейсон, ты в порядке?

На ней были линялые джинсы, походные ботинки и флисовая куртка для сноубординга. Неровно остриженные волосы шоколадного цвета заплетены по бокам в две тонкие косички. На лице ни следа макияжа, будто ей не хотелось привлекать к себе внимание – но тщетно: девушка была очень красива. Ее глаза, казалось, постоянно меняли цвет, как в калейдоскопе, становясь то карими, то голубыми, то зелеными.

Джейсон аккуратно высвободил свою ладонь:

– Э-эм, я не…

Его перебил учитель из передней части автобуса:

– Значит, так, кексики! Слушать сюда!

Он явно был тренером. Из-под козырька низко надвинутой бейсболки смотрели маленькие глазки. Лицо с кислым выражением, будто он съел что-то протухшее, завершала узкая козлиная бородка. Ярко-оранжевая рубашка поло обтягивала мускулистые руки и грудь. Нейлоновые треники и кроссовки были белоснежными, без единого пятнышка. На шее висел свисток, а на поясе – мегафон. Вид у тренера был бы весьма грозным, если бы не рост в пять футов[1]. Когда он остановился в проходе, кто-то из ребят крикнул:

– Встаньте, тренер Хедж!

– Я это слышал! – Тренер обвел взглядом автобус в поисках юмориста. Наткнувшись на Джейсона, он нахмурился еще сильнее.

По спине Джейсона пробежал холодок. Тренер, вне всяких сомнений, знал, что его не должно здесь быть. Сейчас он потребует объяснений… и Джейсон не представлял, что ему скажет.

Но тренер Хедж отвел глаза и кашлянул, прочищая горло:

– Через пять минут мы будем на месте! Далеко от своего напарника не отходить! Письменные задания не теряем! И если кто-то из вас, мои дорогие крошки-кексики, что-то наворотит во время экскурсии, я лично отправлю его назад в лагерь, и будьте уверены, вам это не понравится. – Он поднял бейсбольную биту и сделал вид, будто выбивает хоум-ран.

Джейсон взглянул на девушку рядом с собой:

– Ему можно так с нами разговаривать?

Она пожала плечами:

– Он всегда так разговаривает. Мы в Дикой школе, «где дети – животные», – добавила она таким тоном, как если бы повторяла их общую шутку.

– Это какая-то ошибка, – сказал Джейсон. – Меня здесь быть не должно.

Сидящий перед ним юноша обернулся и засмеялся:

– О да, Джейсон. Нас всех повязали ни за что! Я не сбегал шесть раз. Пайпер не угоняла BMW.

Девушка вспыхнула:

– Я его не угоняла, Лео!

– Ах да, я забыл, Пайпер. Как ты там рассказывала? Ты «уговорила» дилера дать тебе покататься? – Он вскинул брови, будто спрашивал Джейсона: «И ты ей веришь?»

Лео был похож на эльфа Санта-Клауса латинских кровей: черные кудри, заостренные уши, веселое детское лицо и лукавая улыбка, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять, что этому парню не стоит доверять спички или острые предметы. Длинные гибкие пальцы не останавливались ни на секунду: то барабанили по сиденью, то убирали волосы за уши, то теребили пуговицы куртки в стиле милитари. Либо он был гиперактивен от природы, либо накачался таким количеством сахара и кофеина, что даже азиатский буйвол свалился бы с сердечным приступом.

– Короче, – продолжил Лео. – Надеюсь, ты взял распечатку с заданием, потому что свою я разорвал на бумажные шарики еще несколько дней назад. Почему ты так на меня смотришь? У меня опять что-то на лице нарисовано?

– Я тебя не знаю, – покачал головой Джейсон.

Лео одарил его крокодильей улыбкой:

– Ну конечно. Я не твой лучший друг. Я злой клон.

– Лео Вальдес! – рявкнул тренер Хедж спереди. – У вас там сзади какие-то проблемы?

Лео подмигнул Джейсону:

– Внимание. – Он повернулся вперед. – Простите, тренер! Я вас плохо слышу! Не могли бы вы повторить в мегафон, пожалуйста?

Тренер Хедж довольно крякнул, будто только ждал повода. Сняв с пояса мегафон, он заговорил, но из динамика раздался голос Дарта Вейдера. Ребята засмеялись. Тренер попробовал снова, но на этот раз мегафон выдал:

– Корова говорит «му-у»!

Ребята взвыли от хохота. Тренер резко отнял мегафон от губ:

– Вальдес!

Пайпер подавила смешок:

– Боже, Лео, как ты это сделал?

Лео вытащил из рукава маленькую отвертку Phillips:

– Я особенный.

– Ребят, серьезно, – взмолился Джейсон. – Что я здесь делаю? Куда мы едем?!

Пайпер нахмурилась:

– Джейсон, ты шутишь?

– Нет! Я понятия не имею…

– Ой, да конечно он шутит, – перебил Лео. – Это он мне мстит за крем для бритья на том желе, да?

Джейсон молча на него уставился.

– Нет, я думаю, он серьезно. – Пайпер попыталась снова взять его за руку, но он ее отдернул.

– Прости, – сказал он. – Я не… Я не могу…

– Ну все! – взревел тренер Хедж. – Последний ряд только что вызвался убраться после обеда!

Остальные ребята отреагировали радостными криками.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Лео.

Но Пайпер не отрывала взгляда от Джейсона, будто не знала, обижаться ей или волноваться.

– Ты головой ударился или что? Ты правда не знаешь, кто мы?

Джейсон беспомощно пожал плечами:

– Все еще хуже. Я не знаю, кто я.

* * *

Автобус выгрузил их перед большим комплексом, отделанным красной штукатуркой, что-то вроде музея, только построенного неизвестно где. «Может, он так и называется: Государственный музей неизвестности», – подумал Джейсон. По пустыне гулял холодный ветер. Джейсон до того момента не обращал внимания, что на нем надето, но его одежда явно не соответствовала погоде: джинсы и кроссовки, фиолетовая футболка и тонкая черная ветровка.

– Итак, краткий курс для страдающих амнезией, – любезным тоном начал Лео, и Джейсон мгновенно понял, что толку от его объяснений будет ноль. – Мы учимся в «Дикой школе», – Лео изобразил пальцами кавычки, – что означает, что мы «трудные дети». Твоя семья, или суд, или кто-то еще решили, что от тебя слишком много проблем, и отправили в эту чудесную тюрьму – прости, школу-интернат – в Армпите, штат Невада, где нас учат таким полезным природным навыкам, как пробегать десять миль в день между кактусами и вплетать ромашки в шляпы! А в качестве особого поощрения мы отправились на «познавательную» экскурсию с тренером Хеджем, поддерживающим порядок с помощью бейсбольной биты. Ну как, вспоминается?

– Нет. – Джейсон с беспокойством покосился на остальных ребят, которых было человек двадцать, половина – девушки. Никто из них не походил на закоренелых преступников. Что они могли такого натворить, что их отправили в школу для хулиганов? И почему он оказался среди них?

Лео закатил глаза:

– А ты все не уймешься, да? Ладно, в общем, мы втроем в школе с этого семестра. И мы не разлей вода. Ты делаешь все, что я скажу, и отдаешь мне свои десерты, и выполняешь за меня задания…

– Лео! – вмешалась Пайпер.

– Хорошо. Считай, последнюю часть я не говорил. Но мы правда друзья. Хотя Пайпер тебе чуть больше, чем друг, эти последние несколько недель…

– Лео, перестань! – Лицо Пайпер стало красным как помидор.

Щеки Джейсона тоже запылали. Как он мог забыть, что встречается с такой девушкой?!

– У него амнезия или что-то вроде, – сказала Пайпер. – Нужно кому-нибудь сказать.

Лео фыркнул:

– Кому – тренеру Хеджу? Чтобы он попытался вправить Джейсону мозги, треснув по голове?

Тренер стоял перед группой ребят, раздавал указания и дул в свисток, чтобы те не расслаблялись, но его взгляд то и дело устремлялся на Джейсона, и Хедж хмурился.

– Лео, Джейсону нужна помощь, – настаивала Пайпер. – У него сотрясение мозга или…

– Йо, Пайпер. – Один из парней отстал от группы, направившейся в музей, и вклинился между Джейсоном и Пайпер, попутно сбив Лео с ног. – Не разговаривай ты с этими неудачниками. Мы с тобой в паре, помнишь? – У него были темные волосы, постриженные а-ля Супермен, бронзовый загар и такие белые зубы, что к ним очень пошел бы предупреждающий знак: «ИЗБЕГАЙТЕ ПРЯМОГО ВЗГЛЯДА НА ЗУБЫ. ВОЗМОЖНА ПОЖИЗНЕННАЯ СЛЕПОТА». Он носил куртку «Далласских ковбоев»[2] и ковбойские джинсы и улыбался так, будто был божьим даром всем трудным девушкам-подросткам в мире. Джейсон сразу же его возненавидел.

– Уходи, Дилан, – проворчала Пайпер. – Я не просила, чтобы меня поставили с тобой в пару.

– Ау, я в жизни в это не поверю. Сегодня твой счастливый день! – Дилан подцепил ее за локоть и потащил за собой через входные двери музея. Пайпер напоследок бросила на них через плечо красноречивый взгляд: «911!».

Лео поднялся и отряхнулся:

– Ненавижу этого парня. – После чего выставил локоть, будто предлагал Джейсону направиться внутрь под ручку. – Я Дилан. Я такой классный, что готов встречаться сам с собой, но не знаю как! Хочешь встречаться со мной вместо меня? Ну ты счастливица!

– Лео, – сказал Джейсон, – ты странный.

– Да, ты часто мне это говоришь, – широко улыбнулся Лео. – Но если ты меня не помнишь, это значит, что я могу заново рассказать все свои прошлые шутки. Пошли!

Джейсон подумал, что если это был его лучший друг, то в его жизни, должно быть, царил тот еще бардак. И последовал за Лео в музей.

* * *

Они шли по зданию, периодически останавливаясь, чтобы тренер Хедж рассказал что-то в мегафон, который то заставлял его звучать, как лорда ситхов, то выдавал произвольные комментарии вроде «Свинья говорит „хрю“».

Лео без остановки выуживал из карманов куртки разные гайки, винтики и ершики для чистки труб и соединял их вместе, словно ему нужно было все время вертеть что-то в руках.

Джейсон не мог сосредоточиться на экспонатах, но он все же уловил, что экскурсия посвящена Гранд-Каньону и племени валапай, владеющему музеем.

Несколько девушек поглядывали на Пайпер с Диланом и ухмылялись. Джейсон догадался, что они принадлежали к группе «популярных». На них были одинаковые джинсы и розовые кофточки, а макияжа на лицах хватило бы для вечеринки на Хэллоуин.

Одна из них подала голос:

– Эй, Пайпер, это твое племя заправляет музеем? Тебе дадут бесплатный билетик, если станцуешь танец дождя?

Ее подружки засмеялись. Даже так называемый напарник Пайпер Дилан подавил улыбку. Длинные рукава куртки скрывали кисти Пайпер, но Джейсон подозревал, что она сжала кулаки.

– Мой папа – чероки, – сказала она. – Не валапай. Но, конечно же, нужно обладать хотя бы парой мозговых клеток, чтобы знать разницу, Изабель.

Изабель округлила глаза в притворном изумлении, став похожей на накрашенную сову:

– Ой, прости! Это твоя мама была из этого племени? Ой, точно! Ты же никогда ее не знала.

Пайпер бросилась на нее, но тренер Хедж не дал завязаться драке, рявкнув:

– Вы, сзади, а ну хватит! Ведите себя прилично, или я воспользуюсь своей новенькой битой!

Их группа сместилась к следующему экспонату, но девушки продолжили сыпать в адрес Пайпер колкостями.

– Хорошо, наверное, вернуться назад в резервацию? – приторным голосом спросила одна.

– Ее папаша, должно быть, слишком много пьет, чтобы работать, – добавила другая с притворной жалостью, – вот она и подалась в клептоманки.

Пайпер делала вид, что не слышит, но Джейсон был сам не прочь им врезать. Может, он и не помнил Пайпер или кто он сам такой, но был совершенно уверен, что подлецов ненавидит.

Лео поймал его за руку:

– Спокойствие. Пайпер не нравится, когда мы защищаем ее честь. И потом, если эти девчонки прознают о ее отце, они кинутся ей в ноги с воплем «Мы тебя недостойны!».

– В смысле? Кто ее отец?

Лео прыснул от неожиданности:

– Ты не шутишь? Ты правда не помнишь, что отец твоей девушки…

– Слушай, я был бы только рад, но я даже свою девушку не помню, не говоря уж о ее отце.

Лео присвистнул:

– Как скажешь. Мы обязательно об этом поговорим, когда вернемся в общежитие.

Они подошли к концу выставочного зала, где за большими стеклянными дверями начиналась смотровая площадка.

– Значит, так, кексики, – объявил тренер Хедж. – Сейчас вы узрите Гранд-Каньон. Постарайтесь его не сломать. Галерея рассчитана на вес семидесяти авиалайнеров-гигантов, так что вам, перышки, не должно ничего угрожать. По возможности не сталкивайте друг друга за край, ладно? Не хочу дополнительной бумажной волокиты.

Тренер открыл двери, и они вышли наружу. Перед ними простирался самый что ни на есть настоящий Гранд-Каньон. От краев смотровой площадки шел стеклянный коридор в форме подковы.

– Ого! – выдохнул Лео. – Ничего себе.

Джейсон был вынужден согласиться. Несмотря на амнезию и стойкое ощущение, что он не там, где должен быть, увиденное произвело на него впечатление.

Никакие открытки не могли отобразить всю необъятность каньона. Ребята стояли так высоко, что птицы кружили у них под ногами. В пяти сотнях футах вниз по дну каньона змеилась река. Пока они бродили по музею, на небо успели набежать грозовые тучи. Они отбрасывали на склоны тени и создавали иллюзию сердитых лиц. Куда ни посмотри, пустыню бороздили красные и серые ущелья, будто какой-то безумный бог изрезал ее ножом.

Внезапно у Джейсона резко заболели глазницы. «Безумный бог…» Почему он так подумал? Он чувствовал, что подобрался к чему-то важному – к чему-то, что обязан был знать. И еще его охватило острое предчувствие опасности.

– Ты в порядке? – спросил Лео. – Тебя же не стошнит за край, нет? Не заставляй меня жалеть, что я не взял с собой камеру!

Джейсон схватился за перила. Его била дрожь, по всему телу выступил пот, но причина была не в высоте. Он моргнул – и боль в глазницах утихла.

– Нормально, – выдавил он. – Просто голова заболела.

Вверху прогремел гром. Порыв холодного ветра едва не сбил Джейсона с ног.

– Что-то не так. – Лео сощурился на тучи. – Гроза прямо над нами, а дальше все небо чистое. Странно, скажи же?

Джейсон посмотрел вверх. Лео был прав: круг темных туч расположился ровно над галереей, остальное небо до самого горизонта было ясным. Джейсон откуда-то знал, что это не к добру.

– Значит, так, кексики! – закричал тренер Хедж. Он хмурился на тучи, словно его они тоже беспокоили. – Возможно, нам придется закруглиться раньше, так что приступайте к работе! И помните: изъясняйтесь полными предложениями!

Зарокотал гром, и у Джейсона снова заболела голова. Не зная, почему он это делает, он сунул руку в карман джинсов и достал монету – золотой круг размером с полдоллара, но толще и не такой ровный. На одной ее стороне был изображен боевой топор, на другой – лицо какого-то дядьки в лавровом венке. По краю шла надпись, что-то вроде «IVLIVS».

– Обалдеть: это золото? – спросил Лео. – Как ты мог скрывать от меня такое?!

Джейсон убрал монету назад, гадая, откуда она взялась и почему у него такое чувство, что вскоре она ему понадобится.

– А, ерунда, – сказал он. – Просто монета.

Лео пожал плечами. Похоже, его мозги, как и руки, тоже никогда не знали отдыха.

– Пошли, – позвал он. – Спорим, ты не сплюнешь за край?

* * *

С письменным заданием они особо не напрягались. Во-первых, внимание Джейсона было сосредоточено на грозе и его собственных смешанных чувствах. Во-вторых, он понятия не имел, что написать в графах «назовите три увиденных вами осадочных пласта» или «опишите два примера эрозии».

Помощи от Лео ждать не приходилось – напарник был слишком занят конструированием вертолета из ершиков для труб.

– Смотри! – Он подбросил вертолет. Джейсон ожидал, что тот камнем рухнет вниз, но лопасти-ершики неожиданно начали вращаться. Маленький вертолет успел долететь до середины каньона, где потерял скорость и по спирали упал в небытие.

– Как ты это сделал? – спросил Джейсон.

Лео пожал плечами:

– Будь у меня пара резинок, вышло бы круче.

– Серьезно, – сказал Джейсон, – мы друзья?

– Насколько я знаю.

– Ты уверен? Когда мы познакомились? О чем говорили?

– Мы познакомились… – Лео нахмурился. – Точно не помню. У меня СДВГ[3], дружище. Не жди от меня деталей.

– Но я вообще ничего не помню. Не помню никого из этих людей. Что, если…

– …прав ты, а все остальные ошибаются? – спросил Лео. – Думаешь, ты просто возник здесь из ниоткуда сегодня утром, а все наши воспоминания о тебе фальшивка?

Тихий голос в голове Джейсона произнес: «Именно так я и думаю».

Но это звучало безумно. Все здесь относились к нему так, будто в его присутствии в этом классе нет ничего необычного, будто они давно и хорошо знакомы… Все, кроме тренера Хеджа.

Джейсон сунул Лео распечатку:

– Возьми задание. Я сейчас вернусь. – И прежде чем тот успел возразить, отправился вдоль галереи.

Кроме их группы на смотровой площадке никого не было. Может, еще слишком рано для туристов, или всех распугала странная погода. Ученики Дикой школы расселись парами вдоль галереи. Большинство шутили или болтали. Несколько ребят бросали через перила пенни. Примерно в пятидесяти футах от него Пайпер пыталась сделать письменное задание, но Дилан отвлекал ее заигрываниями: то клал напарнице на плечо руку, то ослеплял белоснежной улыбкой. Она неизменно отпихивала его в сторону, а заметив Джейсона, умоляюще на него посмотрела: «Придуши его за меня».

Джейсон сделал ей знак немного потерпеть и подошел к тренеру Хеджу, который стоял, опершись на свою биту, и изучал грозовые тучи.

– Твоих рук дело? – спросил тренер.

От удивления Джейсон сделал шаг назад:

– Что именно?

Слова тренера звучали так, будто он обвинял его в вызове грозы.

Хедж сердито посмотрел на Джейсона, блеснув маленькими глазками из-под козырька бейсболки.

– Не играй со мной в игры, парень. Что ты здесь делаешь и зачем мешаешь мне работать?

– Хотите сказать… вы меня не знаете? – спросил Джейсон. – Я не ваш ученик?

Тренер фыркнул:

– Впервые увидел тебя сегодня.

От облегчения Джейсон едва не заплакал. По крайней мере, теперь он знает, что не сошел с ума. Он на самом деле оказался не в том месте.

– Слушайте, сэр. Я не представляю, как тут очутился. Я проснулся в автобусе и знаю лишь, что меня здесь быть не должно.

– Это уж точно. – Хедж заговорил тише, будто хотел поделиться секретом: – Ты обладаешь огромной властью над туманом, парень, раз смог заставить поверить такую толпу, что они тебя знают, но меня тебе не провести. Я уже несколько дней чую чудовище. Оно точно где-то рядом, но ты им не пахнешь. Ты пахнешь как полукровка. Так кто ты и откуда ты взялся?

Джейсон почти ничего не понял из его слов, но предпочел ответить честно:

– Я не знаю, кто я. Я ничего не помню. Вы должны мне помочь.

Тренер Хедж какое-то время всматривался в лицо Джейсона, будто пытался прочесть его мысли, и наконец пробормотал:

– Ну здорово. Ты говоришь правду.

– Конечно, я говорю правду! И о каких чудовищах и полукровках идет речь? Это какие-то кодовые слова?

Хедж сощурился. Какая-то часть Джейсона засомневалась в его адекватности. Но другая решительно отмахнулась от этих мыслей.

– Слушай, парень, – снова заговорил Хедж. – Я не знаю, кто ты. Я лишь знаю, что ты такое и что это грозит неприятностями. Теперь мне придется защищать троих вместо двоих. Это ты у нас спецдоставка? А?

– О чем вы говорите?

Хедж посмотрел на грозовые тучи, которые продолжали набухать и темнеть, опустившись почти к самой галерее:

– Этим утром я получил сообщение из лагеря. Мне сказали, что спасательная команда уже в пути и что они заберут спецдоставку – но на этом все, никаких деталей. Я подумал про себя: все ясно. Те двое, за которыми я присматриваю, ребята сильные и старше, чем большинство. Я знаю, что за ними охотятся. Не зря я унюхал чудовище в группе. Видать, поэтому в лагере так срочно захотели их забрать. Но затем из ниоткуда возник ты. И я спрашиваю: это ты спецдоставка?

Голову Джейсона пронзила невыносимая боль. Полукровки. Лагерь. Чудовища. Он все еще не понимал, о чем говорил Хедж, но от этих слов его мозги едва не плавились – будто он пытался найти в них информацию, которая должна там быть, но почему-то отсутствует.

Он пошатнулся, но тренер Хедж его поймал. Для такого коротышки у него оказалась железная хватка.

– Ого, тихо, кексик. Ты сказал, что ничего не помнишь, так? Ладно. Мне просто придется присматривать еще и за тобой, пока не прибудет команда. Пусть директор сам голову ломает.

– Какой директор? – спросил Джейсон. – Что за лагерь?

– Просто сиди смирно. Подкрепление скоро будет. Надеюсь, до того момента ничего не произойдет…

Над их головами сверкнула молния. Налетел дикий ветер, разметав распечатки с заданиями по всему Гранд-Каньону, и галерея задрожала. Ребята закричали и схватились за перила, чтобы удержаться на ногах.

– И кто меня за язык тянул! – проворчал Хедж. И заорал в мегафон: – Все внутрь! Корова говорит «му-у»! Вон с галереи!

– Вы же говорили, что эта штука крепкая! – Джейсон попробовал перекричать ветер.

– При обычных обстоятельствах, – подтвердил Хедж. – Но у нас не такие. Шевелись!

2

Джейсон

На смену грозе пришел небольшой ураган. Тонкие смерчи протянулись к галерее, словно щупальца чудовищной медузы.

Ребята с криками бросились к музею. Ветер выдирал из рук тетради, срывал куртки, шапки и рюкзаки. Подошвы Джейсона заскользили по гладкому полу.

Лео потерял равновесие и едва не свалился за перила, но Джейсон схватил его за куртку и дернул назад.

– Спасибо, друг! – крикнул Лео.

– Бегом, бегом, бегом! – подгонял тренер Хедж.

Пайпер и Дилан держали двери открытыми, чтобы остальные могли забежать внутрь. Полы куртки Пайпер хлопали на ветру, волосы облепили лицо. Джейсон испугался, что ей очень холодно, но девушка выглядела спокойной и собранной, она успокаивала и поторапливала ребят.

Джейсон, Лео и тренер Хедж бросились к дверям, но казалось, будто они бегут по зыбучим пескам. Ветер дул им в лицо, толкая назад.

Дилан и Пайпер успели запихнуть внутрь еще одного ученика, а потом створки вырвались у них из рук и захлопнулись, отрезав смотровую площадку.

Пайпер дернула за ручки. Ребята с другой стороны забарабанили по стеклу, но двери будто заклинило.

– Дилан, помоги! – закричала Пайпер.

Но Дилан остался стоять на месте с идиотской улыбкой и в развевающейся за спиной куртке «Ковбоев», словно наслаждаясь ураганом.

– Прости, Пайпер, – сказал он. – Я устал помогать. – Он взмахнул в воздухе открытой ладонью, и Пайпер, отлетев спиной назад, врезалась в двери и соскользнула по ним на пол площадки.

– Пайпер! – Джейсон попытался рвануть вперед, но ветер не дал, а затем и тренер Хедж толкнул его назад.

– Тренер, пустите! – возмутился Джейсон.

– Джейсон, Лео, держитесь позади меня! – приказал тренер. – Это моя битва. Я должен был догадаться, кто у нас чудовище.

– Что? – не понял Лео. Ему в лицо попало чье-то письменное задание, но он его смахнул. – Какое еще чудовище?!

Бейсболка тренера улетела, явив два торчащих из кудрявых волос нароста. Они были похожи на шишки, которые появляются у мультяшных героев от удара по голове. Хедж занес биту… но это уже была не обычная бейсбольная бита. Каким-то образом она превратилась в грубо обработанную дубину из огромной ветви с сучками и листьями.

Дилан одарил его счастливой улыбкой психопата:

– Ой, да ладно вам, тренер. Дайте мальчику напасть! Вы уже слишком стары для этого. Вы поэтому и ушли на пенсию в эту тупую школу, да? Я целый сезон играл в вашей команде, и вы меня даже не заподозрили. Теряете хватку, дедуля!

Тренер издал сердитый звук, похожий на блеяние:

– Ну все, кексик. Тебе крышка!

– Думаешь, сумеешь защитить всех трех полукровок сразу, старик? – Дилан засмеялся. – Удачи!

Он указал на Лео – и прямо над ним появился смерч. Лео сорвало с галереи, но каким-то чудом ему удалось развернуться в воздухе, и в стену каньона он врезался боком и заскользил вниз, отчаянно перебирая руками в поисках опоры. Наконец ему удалось зацепиться за тонкий выступ примерно в пятидесяти футах под площадкой и повиснуть на нем, держась только кончиками пальцев.

– Помогите! – заорал он. – Можно мне веревку? Или трос? Что-нибудь!

Тренер Хедж чертыхнулся и протянул Джейсону дубину:

– Не знаю, кто ты такой, парень, но надеюсь, что из хороших. Отвлеки эту штуку, – он ткнул большим пальцем в сторону Дилана, – пока я достану Лео.

– Как вы его достанете? – спросил Джейсон. – Вы умеете летать?

– Не летать. Карабкаться.

Хедж скинул обувь, и у Джейсона чуть не остановилось сердце. У тренера не было стоп. Вместо них ноги заканчивались копытами, похожими на козьи. «А значит, – дошло до Джейсона, – эти штуковины у него на голове не шишки». Это рога.

– Вы фавн! – вырвалось у него.

– Сатир! – рявкнул Хедж. – Фавны из Рима. Но поговорим об этом позже.

Он перепрыгнул копытами вперед через перила на стену каньона и поскакал по ней вниз, к Лео, двигаясь с невероятной ловкостью, находя опоры не больше почтовой марки и уклоняясь от атакующих его вихрей.

– Ну разве это не мило! – Дилан повернулся к Джейсону. – Теперь твоя очередь, мальчик.

Джейсон швырнул в него дубину. С учетом ветра эта была явная глупость, но дубина полетела точно в Дилана – она даже повернула, когда тот попытался уклониться, и треснула его по голове с такой силой, что Дилан рухнул на колени.

Пайпер, как выяснилось, не была оглушена, и когда дубина откатилась к ней, пальцы девушки сомкнулись вокруг сучковатой ветки. Но применить ее она не успела: Дилан встал. По лбу у него текла кровь – золотого цвета.

– Неплохая попытка, мальчик, – он зло посмотрел на Джейсона. – Но тебе придется постараться получше.

Галерея содрогнулась. По стеклу побежали тонкие, как волоски, трещины. Ребята внутри музея перестали бить по дверям и в ужасе отпрянули.

Тело Дилана превратилось в дым, будто его молекулы больше ничего не связывало. Лицо и белозубая улыбка остались как были, но все, что ниже, сменилось черным вихрем. В глазах засверкали электрические разряды. Он расправил клубящиеся темные крылья и взлетел над галереей. «Если бы ангелы могли быть плохими, – подумалось Джейсону, – они бы выглядели именно так».

– Ты вентус[4], – сказал он, хотя понятия не имел, откуда знает это слово. – Дух бури.

Смех Дилана был похож на скрежет крыши, срываемой смерчем.

– Я рад, что решил подождать, полубог. О Лео и Пайпер мне было известно уже несколько недель. Я мог убить их когда угодно. Но госпожа сказала, что появится еще один – кое-кто особенный. Она щедро наградит меня за твою смерть!

Еще два смерча опустились по обе стороны от Дилана и стали венти – призрачными юношами с дымчатыми крыльями и искрящимися молниями глазами.

Пайпер продолжала делать вид, что никак не оправится от удара о двери. Она была бледна, но ее пальцы крепко стискивали рукоять дубинки, а во взгляде, пойманном Джейсоном, читалось решительное «Займи их. Я подберусь сзади».

Красивая, умная и неистовая. Как жаль, что Джейсон не помнит, как она была его девушкой.

Он стиснул кулаки, готовый броситься в атаку, но шанса ему не представилось.

Дилан поднял руку, между его пальцами вспыхнули электрические дуги и ударили Джейсона в грудь.

Бах! Джейсон не помнил, как оказался распростерт на площадке. Во рту стоял привкус подгоревшей фольги. Приподняв голову, он увидел, что его одежда дымится. Молния прошила все тело и сорвала с ноги левую кроссовку. Пальцы на ней почернели от сажи.

Духи бури хохотали. Ветер ревел. Пайпер что-то дерзко кричала, но все это звучало глухо и отдаленно.

Краем глаза Джейсон заметил карабкающегося по склону тренера Хеджа с Лео за спиной. Пайпер успела вскочить и отчаянными взмахами дубины пыталась отогнать двух новых духов бури, но те с ней пока только играли. Дубинка проходила сквозь их тела, не нанося им ни малейшего вреда. А Дилан, это темное крылатое торнадо с глазами, навис над Джейсоном.

– Остановись, – прокряхтел Джейсон и с трудом поднялся. Сложно было сказать, кто удивился этому больше: он или дух бури.

– Почему ты все еще жив? – Очертания Дилана слегка размылись. – Этого разряда хватило бы, чтобы убить двадцать человек!

– Моя очередь, – сказал Джейсон. Он достал из кармана золотую монету и, доверившись инстинктам, подбросил ее в воздух, будто делал это тысячу раз, поймал – и внезапно в его руке оказался обоюдоострый меч. Шершавая рукоять легла в ладонь как влитая. Оружие целиком было из золота, от эфеса до острия.

Дилан зарычал и попятился. Обернувшись к своим приятелям, он рявкнул:

– Ну и?! Убейте его!

Те не выказали особой радости, услышав приказ, но метнулись к Джейсону и вытянули к нему трещащие электричеством пальцы.

Джейсон рассек мечом первого духа. Лезвие прошло насквозь, и существо рассеялось. Второй дух выпустил в него молнию, но меч поглотил ее. Джейсон шагнул вперед – и один быстрый укол обратил второго противника в облачко золотой пыли.

Дилан взвыл от ярости. Он опустил взгляд, будто ожидал, что его приятели восстановят форму, но их золотые останки разметало ветром.

– Невозможно! Кто ты такой, полукровка?!

Ошарашенная Пайпер выронила дубину:

– Джейсон, как?…

В этот момент на галерею запрыгнул тренер Хедж и сбросил Лео на пол, словно мешок муки.

– Бойтесь меня, духи! – взревел он, напрягая мышцы на своих коротких руках. Затем оглянулся и, обнаружив, что остался один Дилан, рявкнул на Джейсона: – Проклятье, парень! Не мог оставить кого-то мне?! Я люблю испытания!

Лео встал, тяжело дыша. Выглядел он довольно жалко, рассеченные камнями ладони кровоточили.

– Йо, тренер Суперкозел, мне без разницы, кто вы, но я только что упал в чертов Гранд-Каньон! Хватит напрашиваться на испытания!

Дилан зашипел на них, но от Джейсона не укрылся страх в его глазах.

– Вы даже не представляете, скольких врагов только что нажили, полукровки! Моя госпожа уничтожит всех полубогов. Эту войну вам не выиграть!

Гроза над их головами переросла в настоящую бурю. По галерее разбежались трещины. Сверху обрушилась стена воды, и Джейсону пришлось присесть, чтобы удержаться на ногах.

В тучах возникла дыра – око серебряно-черного смерча.

– Госпожа зовет меня назад! – возликовал Дилан. – И ты, полубог, отправишься со мной!

Он метнулся к Джейсону, но Пайпер прыгнула на монстра сзади. И хотя тот был слеплен из дыма, ей каким-то образом удалось его сбить, и они покатились по площадке. Лео, Джейсон и тренер бросились ей на помощь, но дух с яростным криком отбросил их прочь порывом ураганного ветра. Джейсон и Хедж бухнулись на пятые точки. Меч Джейсона заскользил по стеклу. Лео ударился затылком и, оглушенный, со стоном свернулся калачиком. Пайпер пришлось хуже всех. Ее отшвырнуло со спины Дилана на перила и перекинуло через них, девушка на одной руке повисла над пропастью.

Джейсон побежал было к ней, но Дилан с криком «Мне хватит и этого!» метнулся к оцепеневшему Лео. Он схватил его за руку и начал подниматься вместе со своей добычей. Смерч, вращение которого ускорилось, утягивал их вверх, как пылесос.

– Помогите! – позвала Пайпер. – Кто-нибудь! – А в следующий миг она с воплем сорвалась.

– Джейсон, беги! – приказал Хедж. – Спаси ее!

Тренер прыгнул на духа бури и провел серию впечатляющих приемов козл-фу, ударами копыт вынудив его отпустить Лео. Тот бухнулся на площадку, но Дилан не растерялся – и вцепился в самого тренера. Хедж попытался боднуть его, затем лягнул и обозвал «кексиком». Они поднимались все выше и выше, наращивая скорость.

– Спаси ее! Я разберусь! – крикнул вниз тренер. А потом сатир вместе с духом бури по спирали влетели в облака и скрылись из виду.

«Спасти ее? – подумал Джейсон. – Ее же больше нет!»

Но инстинкты вновь взяли верх, и он побежал к перилам. В голове успело мелькнуть «Я псих!», а затем он перепрыгнул через ограждение.

* * *

Джейсон не боялся высоты. Он боялся превратиться в кровавую лепешку на дне каньона, до которого было падать пять сотен футов. Прекрасно понимая, что умрет вместе с Пайпер, он все равно прижал руки к бокам и ухнул вниз головой вперед. Стены каньона проносились мимо, как поставленный на перемотку фильм, встречный ветер грозил сорвать с лица кожу.

Секунда – и он догнал Пайпер, которая падала, дико размахивая руками и ногами. Обхватив ее за талию, он закрыл глаза, приготовившись к смерти. Пайпер кричала. В ушах Джейсона свистел ветер. «Каково это – умирать? – подумал он. – Вряд ли приятно». Как бы ему хотелось, чтобы они никогда не достигли дна…

Внезапно ветер стих. Крик Пайпер сменился придушенным всхлипом. Джейсон решил, что они, должно быть, умерли, хотя он и не почувствовал удара.

– Д-Д-Джейсон, – с трудом выговорила Пайпер.

Он открыл глаза. Они не падали. Они парили в воздухе в сотне футов над рекой.

Он крепче прижал к себе Пайпер, и та развернулась, чтобы тоже его обнять. Они оказались нос к носу. Ее сердце билось так сильно, что Джейсон чувствовал его даже сквозь все слои одежды.

Ее дыхание пахло корицей.

– Как ты?… – спросила она.

– Я тут ни при чем, – ответил он. – Думаю, я бы знал, если бы умел летать… – И сам себя мысленно перебил: «Я даже не знаю, кто я». Он представил, как поднимается, и Пайпер вскрикнула, когда они взлетели на несколько футов. «Это не совсем парение», – сделал вывод Джейсон, чувствуя ступнями невидимый напор, будто они стоят на вершине гейзера.

– Нас держит воздух, – догадался он.

– Тогда скажи ему, чтобы не отпускал! Унеси нас отсюда!

Джейсон посмотрел вниз – проще всего будет медленно опуститься на дно каньона. Затем он взглянул вверх. Дождь прекратился. Грозовые тучи уже не выглядели столь угрожающими, хотя продолжали вспыхивать молниями и грохотать. Не было никакой гарантии, что духи бури не вернутся. Кто знает, что случилось с тренером Хеджем. И Лео остался наверху, в полубессознательном состоянии…

– Мы должны им помочь, – сказала Пайпер, будто прочтя его мысли. – Ты можешь?…

– Сейчас узнаем.

Джейсон подумал: «Вверх!» – и они тут же взмыли к галерее.

При других обстоятельствах он бы, наверное, пришел в восторг от своего умения седлать ветер, но сейчас был слишком потрясен. Опустившись на галерею, ребята бросились к Лео.

Пайпер перевернула его на спину, и он застонал. Армейская куртка насквозь промокла от дождя. В кудрях вспыхивала золотом оставшаяся после чудовищ пыль. Но, по крайней мере, он был жив.

– Тупой… уродский… козел, – пробормотал он.

– Куда он делся? – спросила Пайпер.

Лео указал вверх:

– Больше не возвращался. Пожалуйста, скажите мне, что это не он спас мне жизнь.

– Дважды, – уточнил Джейсон.

Лео застонал громче:

– Что случилось? Парень-смерч, золотой меч… Я ударился головой. В этом все дело, да? У меня галлюцинации?

Джейсон совсем забыл о мече. Он подошел к нему и поднял. Оружие оказалось хорошо сбалансировано. Действуя инстинктивно, он подбросил его – и меч, прокрутившись в воздухе, уменьшился, снова превратился в монету и упал ему на ладонь.

– Ага, – сказал Лео. – Определенно галлюцинация.

Пайпер, тоже насквозь мокрая, зябко поежилась:

– Джейсон, эти штуки…

– Венти, – сказал он. – Духи бури.

– Как скажешь. Ты вел себя так… будто уже имел с ними дело. Кто ты?

Он помотал головой:

– О чем я вам и твержу. Я не знаю.

Грозовые тучи рассеялись. Другие ученики Дикой школы с ужасом смотрели на них из-за стеклянных дверей. Охранники возились с замками, но пока безуспешно.

– Тренер Хедж сказал, ему придется защищать троих, – вспомнил Джейсон. – Думаю, он имел в виду нас.

– И та штука, в которую превратился Дилан… – Пайпер передернуло. – Боже, а ведь он ко мне клеился! Он называл нас… полубогами?

Лео смотрел в небо и не торопился вставать.

– Не знаю насчет «полу», – сказал он. – Но я не чувствую себя особо божественно. А вы?

Послышался треск, словно от ломающихся сучьев, и трещины на стекле галереи начали расширяться.

– Нужно убираться с этой штуки, – сказал Джейсон. – Может, если мы…

– Ла-а-адненько, – перебил его Лео. – Посмотрите туда и скажите: я правда вижу летающих лошадей?

Поначалу Джейсон решил, что Лео на самом деле сильно ударился головой. Но затем разглядел приближающееся к ним с востока темное пятно – слишком медленное для самолета и слишком большое для птицы. Вскоре он смог различить пару крылатых животных – серых, с четырьмя ногами, выглядящих точь-в-точь как лошади, не считая того, что у каждой была пара крыльев размахом в двадцать футов. И они тянули за собой ярко раскрашенный короб с двумя колесами… колесницу.

– Подкрепление, – вырвалось у него. – Хедж сказал, что за нами отправили спасательную команду.

– Спасательную команду? – Лео с трудом поднялся. – Звучит угрожающе.

– И куда нас собираются спасать? – спросила Пайпер.

Джейсон смотрел, как колесница опускается на дальний конец галереи. Летающие лошади сложили крылья и нервно переступили по стеклу, словно чувствовали его хрупкость. В колеснице стояли двое подростков – высокая девушка со светлыми волосами, может чуть старше Джейсона, и мускулистый парень с бритой головой и лицом как куча кирпичей. Оба были в джинсах и оранжевых футболках и держали в руках щиты. Не дожидаясь, пока колесница окончательно остановится, девушка спрыгнула на галерею, обнажила кинжал и побежала к троице. Здоровяк возился с поводьями.

– Где он? – крикнула девушка. Ее серые глаза горели свирепым и немного пугающим огнем.

– Кто? – не понял Джейсон.

Она нахмурилась, будто его реакция была неприемлемой. Затем повернулась к Лео и Пайпер:

– А где Глисон? Где ваш защитник Глисон Хедж?

«Тренера звали Глисон?» Джейсон рассмеялся бы, не будь это утро таким странным и страшным. Глисон Хедж[5]: тренер по американскому футболу, человек-козел, защитник полубогов. Ну да. Почему бы и нет?

Лео кашлянул:

– Его забрали… какие-то смерчеподобные штуки.

– Венти, – уточнил Джейсон. – Духи бури.

Девушка вскинула бровь:

– Ты говоришь об anemoi thuellai? Это их греческое название. Кто ты и что произошло?

Джейсон объяснил, как смог, хотя выдержать взгляд этих пронзительных серых глаз было нелегко. На середине рассказа к ним присоединился парень из колесницы. Он встал рядом и сердито уставился на них, скрестив на груди руки с вытатуированными на бицепсах радугами. Такие татуировки на нем смотрелось немного странно.

Но даже когда Джейсон завершил свою историю, светловолосая девушка ничуть не обрадовалась:

– Нет-нет-нет! Она сказала мне, что он будет здесь! Она сказала, что если я приду сюда, я найду ответ!

– Аннабет, – буркнул лысый парень и указал на ступни Джейсона, – смотри.

Джейсон благополучно забыл, что его левую кроссовку сорвало с ноги молнией. Сама ступня не пострадала, но выглядела как кусок угля.

– Парень с босой ногой, – сказал лысый парень. – Вот твой ответ.

– Нет, Бутч, – настаивала девушка. – Этого не может быть! Меня обманули. – Она устремила яростный взгляд на небо, будто оно в чем-то провинилось, и закричала: – Чего ты от меня хочешь?! Что ты с ним сделала?!

Галерея содрогнулась, и кони нервно заржали.

– Аннабет, – произнес парень – Бутч, – нам пора. Давай отвезем этих троих в лагерь и там все выясним. Пока духи бури не вернулись.

Девушка – Аннабет – еще секунду возмущенно пыхтела, затем согласилась:

– Ладно. – И смерила Джейсона раздраженным взглядом. – Разберемся позже. – Она развернулась и направилась назад к колеснице.

Пайпер покачала головой:

– Что с ней такое? Что происходит?

– Серьезно, – поддержал ее Лео.

– Нам нужно убираться отсюда, – поторопил их Бутч. – Я все расскажу по дороге.

– С ней я никуда не пойду. – Джейсон махнул в сторону блондинки. – У нее на лице написано, что она хочет меня убить.

Бутч помедлил.

– Аннабет хорошая. Не принимайте близко к сердцу. У нее было видение, в котором ей сказали прийти сюда и найти парня с босой ногой. Это должно было стать ответом на ее просьбу. Решением проблемы.

– Какой проблемы? – спросила Пайпер.

– Она ищет одного из наших ребят из лагеря, он уже три дня как пропал, – объяснил Бутч. – И Аннабет с ума сходит от беспокойства. Она надеялась, что он будет здесь.

– Кто? – спросил Джейсон.

– Ее парень. Перси Джексон.

3

Пайпер

После такого утра, полного духов бури, людей-козлов и летающих парней, Пайпер должна была лишиться рассудка. Вместо этого ее обуял всепоглощающий ужас.

«Началось, – думала она. – Все как во сне».

Она стояла в задней части колесницы вместе с Лео и Джейсоном, пока лысый Бутч держал поводья, а блондинка Аннабет корректировала какое-то навигационное устройство из бронзы. Они взлетели над Гранд-Каньоном и направились на восток. В лицо дул ледяной ветер, от которого Пайпер не спасала даже теплая куртка. Позади собирались грозовые тучи.

Колесница подпрыгнула и дернулась. Здесь не было предусмотрено ни ремней безопасности, ни крыши, и Пайпер гадала, сможет ли Джейсон снова поймать ее, если она вывалится. Это была самая тревожная часть сегодняшнего утра – не тот факт, что Джейсон умел летать, а то, что он обнимал ее, не помня, кто она такая.

Весь семестр она работала над их отношениями, стараясь стать Джейсону не просто другом, и наконец этот большой олух ее поцеловал. Последние несколько недель стали лучшими в ее жизни. А затем, три ночи назад, ей приснился сон, положивший всему этому конец. В нем жуткий голос сообщил ужасные вести. Она никому об этом не рассказывала, даже Джейсону.

И теперь даже его у нее отняли. Будто кто-то стер ему память, а их отношения перезагрузили. Пайпер хотелось кричать. Джейсон стоял совсем рядом: те же небесно-голубые глаза, коротко стриженные светлые волосы и миленький шрам на верхней губе. То же доброе и спокойное лицо с неизменным налетом грусти. И он просто смотрел на горизонт, не обращая на нее ни малейшего внимания.

Лео же вел себя как обычно, то есть раздражал всех подряд.

– Это так круто! – Он выплюнул попавшее в рот перышко пегаса. – Куда мы летим?

– В безопасное место, – отозвалась Аннабет. – Единственное безопасное место для таких, как мы. В Лагерь полукровок.

– Полукровок? – немедленно насторожилась Пайпер. Она ненавидела это слово. Ее слишком часто называли полукровкой – наполовину чероки, наполовину белой, – и никогда в качестве комплимента. – Это какая-то неудачная шутка?

– Она имеет в виду, что мы полубоги, – сказал Джейсон. – Наполовину боги, наполовину смертные.

Аннабет обернулась:

– А ты много знаешь, Джейсон. Но да, полубоги. Моя мама – Афина, богиня мудрости. Бутч – сын Ириды, богини радуги.

Лео поперхнулся:

– Твоя мама – богиня радуги?!

– Тебе что-то не нравится? – спросил Бутч.

– Нет-нет, – заверил Лео. – Радуги. Чистый мачо.

– Бутч наш лучший наездник, – продолжила Аннабет. – Он отлично ладит с пегасами.

– Радуга и пони, – пробормотал Лео.

– Я вышвырну тебя из этой колесницы, – предупредил Бутч.

– Полубоги, – вмешалась Пайпер. – Хотите сказать, вы думаете, что вы… что мы…

Сверкнула молния. Колесница вздрогнула, и Джейсон закричал:

– Левое колесо горит!

Пайпер шагнула назад. Действительно – сбоку от колесницы, там, где было колесо, полыхало белое пламя.

Заревел ветер. Пайпер оглянулась и увидела формирующиеся внутри туч темные силуэты: новая группа духов бури по спирали устремилась к колеснице, только эти больше напоминали лошадей, чем ангелов.

– Почему они… – начала она.

– Anemoi могут принимать разные формы, – не дослушав, ответила Аннабет. – Иногда людей, иногда коней – зависит от того, сколько в них хаоса. Держитесь! Будет трясти!

Бутч хлестнул поводьями. Пегасы рванули вперед, и колесница за ними. Желудок Пайпер подскочил к горлу, в глазах потемнело, а когда это прошло, они уже находились в совершенно другом месте.

Слева простиралась стальная гладь океана. Справа тянулись заснеженные поля, дороги и леса. А прямо под ними виднелась зеленая равнина, будто весенний остров, с трех сторон окруженный снежными холмами, а с севера омываемый проливом. Пайпер разглядела россыпь строений, напоминающих древнегреческие храмы, большое голубое здание, спортивные площадки, озеро и стену для скалолазания, которая, если глаза ее не обманывали, горела. Но прежде чем она успела все это осознать, колеса отвалились и колесница рухнула вниз.

Аннабет и Бутч делали все возможное, чтобы не потерять контроль над полетом. Пегасы тоже выбивались из сил, но недавнее ускорение, похоже, обошлось им слишком дорого, и они уже не могли удерживать колесницу с пятью пассажирами в воздухе.

– К озеру! – крикнула Аннабет. – Поворачивай к озеру!

Пайпер вспомнилось, как папа однажды сказал ей, что удар с высоты о воду ничем не лучше падения на цемент.

И затем… БУХ!

Самой большой неожиданностью стал холод. Она оказалась под водой, не представляя, где верх, а где низ.

Пайпер успела подумать: «Ну и глупая же будет смерть», а затем в зеленом мраке проступили лица девушек с длинными черными волосами и светящимися желтыми глазами. Они улыбнулись ей, схватили за плечи и потянули вверх.

Девушки выбросили ее, задыхающуюся и дрожащую, на берег. Бутч, стоя в воде, перерезал запутавшуюся упряжь пегасов. К счастью, кони не пострадали, лишь возбужденно хлопали крыльями, осыпая брызгами все вокруг. Группа ребят, окружив выбравшихся на берег Джейсона, Лео и Аннабет, протягивала им полотенца и засыпала вопросами. Кто-то подхватил Пайпер под руки и помог встать. Судя по той слаженности, с какой обитатели лагеря притащили из бронзы нечто, напоминающее большую воздуходувку, и за пару секунд высушили Пайпер, падали в это озеро не в первый раз.

Вокруг них суетилось минимум двадцать ребят – самым младшим было около девяти, самым старшим – восемнадцать-девятнадцать, и все одеты в оранжевые футболки, как у Аннабет. Пайпер оглянулась на воду и увидела под самой поверхностью тех самых странных девушек с развевающимися в потоках волосами. Они помахали ей и скрылись в глубине. Секундой позже из озера вышвырнуло обломки колесницы, и они с влажным хрустом бухнулись на берег неподалеку.

– Аннабет! – Сквозь толпу протолкнулся юноша с луком и колчаном за спиной. – Я сказал, что ты можешь одолжить колесницу, а не разнести ее в хлам!

– Уилл, прости, – вздохнула Аннабет. – Обещаю, я ее починю.

Уилл, нахмурившись, уставился на сломанную колесницу, затем обвел взглядом Пайпер, Лео и Джейсона:

– Это они? Им явно больше тринадцати. Почему их не признали раньше?

– Признали? – переспросил Лео.

Прежде чем Аннабет сумела объяснить, Уилл задал новый вопрос:

– О Перси что-нибудь известно?

– Нет, – покачала головой Аннабет.

Обитатели лагеря зашушукались. Пайпер понятия не имела, кто такой этот Перси, но его исчезновение определенно имело большое значение.

Вперед вышла высокая девушка-азиатка с завитыми черными волосами, тонной украшений и идеальным макияжем. Даже джинсы и оранжевая футболка на ней каким-то непостижимым образом смотрелись гламурно. Она быстро покосилась на Лео, впилась заинтересованным взглядом в Джейсона, а затем повернулась к Пайпер и скорчила такую гримасу, будто увидела буррито недельной давности, только что вынутый из мусорного бака. Пайпер знала этот типаж. В Дикой школе таких девушек было немало, как и во всех дурацких частных школах, куда отправлял ее папа. Пайпер мгновенно распознала в ней врага.

– Ну что ж, – сказала девушка. – Надеюсь, они того стоят.

Лео фыркнул:

– Ого! Ну спасибо. Мы вам кто, собачки?

– Серьезно, – поддержал его Джейсон. – Может, прежде чем судить нас, расскажете, что это за место? А еще почему мы здесь и как долго нам придется тут оставаться?

Пайпер мучили те же вопросы, но их смела волна паники. «Того стоят». Если бы только они знали о ее сне. Они даже не догадываются…

– Джейсон, – сказала Аннабет, – я обещала, что мы все объясним. И, Дрю, – она хмуро взглянула на гламурную девушку, – все полубоги стоят спасения. Но признаю: это путешествие не принесло желаемых мной результатов.

– Эй, – вмешалась Пайпер, – мы не просили притаскивать нас сюда.

Дрю хмыкнула:

– Да кому ты нужна, дорогуша? У тебя всегда на голове дохлый барсук вместо волос?

Пайпер шагнула вперед, готовясь врезать нахалке, но Аннабет ее остановила:

– Пайпер, не надо.

И она послушалась. Не потому, что боялась Дрю – ни капельки, – но Аннабет была не из тех, с кем бы ей хотелось враждовать.

– Мы должны проявить гостеприимство, – сказала Аннабет, бросив на Дрю красноречивый взгляд. – Приставим к каждому новенькому по гиду, пусть познакомятся с лагерем. Будем надеяться, что на вечернем общем костре их признают.

– Кто-нибудь объяснит, о каком признании идет речь? – не выдержала Пайпер.

Внезапно обитатели лагеря хором ахнули и отпрянули. В первую секунду Пайпер решила, что она сделала что-то не то, но быстро заметила странное красное зарево на их лицах, будто кто-то зажег за ее спиной факел. Она развернулась – и едва не забыла, как дышать.

Над головой Лео в воздухе светилось голографическое изображение огненного молота.

– Вот об этом, – сказала Аннабет.

– Что я сделал-то? – Лео попятился к озеру. Затем посмотрел вверх и заорал: – У меня волосы не горят?! – Он наклонился, прыгнул в сторону, но пылающий молот повторял каждое движение его головы, будто выводил в воздухе какое-то огненное сообщение.

– Это нехорошо, – пробормотал Бутч. – Проклятье…

– Бутч, замолчи, – отрезала Аннабет. – Лео, тебя признал…

– …бог, – перебил Джейсон. – Это ведь символ Вулкана, верно?

Все глаза устремились на него.

– Джейсон, – медленно спросила Аннабет, – откуда ты это знаешь?

– Не могу сказать точно.

– Вулкан?! – возмущенно переспросил Лео. – Мне даже не нравится «Звездный путь»![6] О чем вы говорите?!

– Вулкан – это римское имя Гефеста, – объяснила Аннабет, – бога кузнецов и огня.

Пламенный молот потух, но Лео не перестал махать руками, будто боялся, что тот продолжит его преследовать:

– Бог чего?! Кто?!

Аннабет повернулась к парню с луком:

– Уилл, покажешь Лео лагерь? Познакомь его с ребятами из Девятого домика.

– Не вопрос, Аннабет.

– Что за Девятый домик? – спросил Лео. – И я не вулканец!

– Идем, мистер Спок[7], я все объясню. – Уилл положил руку ему на плечо и повел в сторону домиков.

Взгляд Аннабет снова переметнулся на Джейсона. Обычно Пайпер не нравилось, когда девушки уделяли внимание ее парню, но Аннабет явно не было никакого дела до его привлекательной внешности. Она скорее смотрела на него как на сложный чертеж.

– Вытяни руку, – наконец попросила она.

Пайпер проследила за ее взглядом, и ее глаза изумленно округлились.

После падения в озеро Джейсон снял ветровку, оголив руки, и на внутренней стороне его правого предплечья стала видна татуировка. Как Пайпер могла ее раньше не заметить?! Она видела его руки миллион раз. Татуировка не могла появиться внезапно, но и проглядеть ее было совершенно невозможно: дюжина параллельных линий вроде штрихкода, венчаемая орлом и буквами SPQR.

– Никогда раньше не видела подобных меток, – сказала Аннабет. – Откуда они у тебя?

Джейсон помотал головой:

– Я уже устал это повторять, но я не знаю.

Остальные ребята приблизились, стараясь рассмотреть татуировку. Было очевидно, она сильно их взволновала – почти как объявление войны.

– Кажется, будто рисунок выжжен на коже, – заметила Аннабет.

– Так и есть, – сказал Джейсон и поморщился, словно от головной боли. – В смысле… Кажется. Я не помню.

Никто больше ничего не говорил. Аннабет явно была признанным лидером, и обитатели лагеря ждали ее вердикта.

– Ему нужно пойти прямиком к Хирону, – решила она. – Дрю, ты не могла бы…

– Конечно! – Дрю взяла Джейсона за руку. – Сюда, солнце! Я представлю тебя нашему директору. Он… интересная личность. – Она бросила на Пайпер надменный взгляд и повела Джейсона к большому голубому зданию на холме.

Все тоже начали разбредаться, пока не остались лишь Аннабет и Пайпер.

– Кто такой Хирон? – спросила Пайпер. – У Джейсона неприятности?

Аннабет помедлила:

– Хороший вопрос, Пайпер. Идем, я проведу для тебя экскурсию. Нам нужно поговорить.

4

Пайпер

Пайпер быстро поняла, что у Аннабет душа не лежит к экскурсии.

Она рассказывала о всевозможных классных занятиях, доступных в лагере: магическая стрельба из лука, верховая езда на пегасах, скалолазание в потоках лавы, сражения с чудовищами – но все это без малейшего энтузиазма, будто ее голова была занята чем-то другим. Она указала на открытый обеденный павильон, смотрящий на пролив Лонг-Айленд. (Да, Лонг-Айленд, Нью-Йорк: вот как далеко они улетели на колеснице.) Аннабет объяснила, что Лагерь полукровок работает преимущественно летом, но несколько ребят живут тут круглый год, и у них заметно прибавилось обитателей, так что теперь здесь даже зимой многолюдно.

Пайпер гадала про себя, кто руководит лагерем и как руководство узнало, что они с друзьями должны быть здесь, придется ли ей жить тут постоянно и сможет ли она хорошо проявить себя на занятиях. «Тут отчисляют за сражение с чудовищем?» Этот и миллион других вопросов бурлили в ее голове, но, видя настроение Аннабет, она предпочла помалкивать.

Поднявшись на холм на границе лагеря, Пайпер повернулась навстречу потрясающему виду на долину: бескрайние леса на северо-западе, красивый пляж, пролив, озеро, пышные зеленые поля и россыпь причудливых строений, расположенных в форме греческой омеги, Ω, с петлей домиков вокруг лужайки и двумя ответвлениями на концах. Всего Пайпер насчитала двенадцать домиков. Один отливал золотом, другой – серебром. У одного на крыше росла трава. Другой был ярко-красного цвета и окружен траншеями с колючей проволокой. Перед еще одним, черным, горели зеленые факелы… На фоне заснеженных холмов и полей все это казалось нереальным, словно волшебный остров из другого мира.

– Долина скрыта от глаз смертных, – объяснила Аннабет. – И, как видишь, погода здесь тоже регулируется. Каждый домик посвящен одному из греческих богов, там живут его или ее дети. – Она бросила на Пайпер внимательный взгляд, будто хотела понять, как та восприняла ее слова.

– Значит, моя мама – богиня.

Аннабет кивнула:

– Ты очень спокойно на это реагируешь.

Пайпер не могла сказать ей, почему так. Не могла сознаться, что эти слова всего лишь подтвердили неуловимое подозрение, мучившее ее годами. Они объясняли, отчего у них в доме нет ни одной фотографии мамы и отчего папа никогда не рассказывал, как и почему она их бросила. Но основная причина заключалась в услышанном во сне раскатистом голосе: «Вскоре они найдут тебя, полубог. Когда это случится, следуй нашим указаниям. Слушайся нас, и твой отец, возможно, останется жив».

Пайпер судорожно вздохнула:

– Думаю, после такого утра поверить в это оказалось не так уж сложно. Так кто моя мама?

– Скоро узнаем, – ответила Аннабет. – Тебе сколько – пятнадцать? Боги должны признавать своих детей, когда тем исполняется тринадцать. Таков уговор.

– Уговор?

– Они дали обещание прошлым летом… ну, это долгая история… но они обещали больше не игнорировать своих детей-полубогов и признавать их по достижении возраста тринадцати лет. Иногда на это уходит время, но ты видела, как быстро признали Лео, стоило ему оказаться здесь. Наверняка вскоре это произойдет и с тобой. Готова поспорить, мы увидим знак уже этим вечером у общего костра.

Пайпер представила огромный пылающий молот у себя над головой. Хотя с ее удачей стоило ожидать чего-нибудь еще более позорного. Пылающего вомбата[8], например. Кем бы ни была ее мать, Пайпер всерьез сомневалась, что та будет горда дочерью-клептоманкой с целым багажом проблем.

– Почему тринадцать?

– Чем ты старше, тем больше чудовищ тебя замечают и хотят убить, – объяснила Аннабет. – Обычно это начинается как раз в возрасте тринадцати лет. Поэтому мы отправляем в школы защитников, чтобы находить вас и доставлять в лагерь, пока не стало слишком поздно.

– Вроде тренера Хеджа?

Аннабет кивнула:

– Он… был сатиром, получеловеком-полукозлом. Сатиры работают на лагерь, находят полубогов, защищают их и приводят сюда, когда настает час.

Пайпер совсем не удивило то, что тренер Хедж был наполовину козлом: она видела, как он ест. Тренер никогда не вызывал у нее особой симпатии, и ей трудно было поверить, что он пожертвовал собой ради их спасения.

– Что с ним стало? – спросила она. – Когда его утащило в тучи… его больше нет?

– Сложно сказать. – На лицо Аннабет набежала тень. – Духи бури… с ними тяжело сражаться. Даже наше лучшее оружие из небесной бронзы просто проходит насквозь, если не застать их врасплох.

– Но Джейсон обратил их в пыль своим мечом, – вспомнила Пайпер.

– Значит, ему повезло. Если нанести чудовищам серьезный ущерб, они развоплотятся и их сущность вернется в Тартар.

– Тартар?

– Это гигантская бездна в Царстве Мертвых, родина самых ужасных монстров. Что-то вроде бездонной ямы зла. В общем, после развоплощения у чудовищ обычно уходят месяцы, иногда даже годы, чтобы восстановиться. Но раз тот дух бури Дилан скрылся… ну, не могу предположить, зачем ему оставлять Хеджа в живых. Но Хедж был защитником, он знал о рисках. У сатиров нет смертной души. Он возродится деревом, или цветком, или еще чем-нибудь подобным.

Пайпер попыталась представить тренера Хеджа в виде зарослей очень сердитых анютиных глазок, и ей стало совсем тоскливо. Она уставилась на домики внизу, чувствуя нарастающий душевный дискомфорт. Хедж погиб, чтобы она оказалась здесь, в безопасности. Где-то там, внизу, был домик ее мамы, а это означало, что у нее есть братья и сестры, которых ей тоже предстоит предать. «Делай, как мы сказали, – предупредил голос. – Или последствия будут болезненными». Она спрятала ладони под мышками, подавляя дрожь.

– Все будет хорошо, – пообещала Аннабет. – У тебя здесь есть друзья. Мы все пережили немало странностей. Мы знаем, каково тебе.

«Это вряд ли», – подумала Пайпер. А вслух сказала:

– За последние пять лет меня выгнали из пяти школ. Папа уже не знает, куда меня отправить.

– Всего из пяти? – Судя по тону, Аннабет и не думала ее дразнить. – Пайпер, мы все здесь так называемые «трудные дети». Я сбежала из дома, когда мне было семь.

– Серьезно?

– Ну да. У большинства из нас диагностирован синдром дефицита внимания, или дислексия[9], или и то и то одновременно…

– У Лео СДВГ, – сказала Пайпер.

– Неудивительно. Это потому, что в нас встроена необходимость сражаться. Мы беспокойны, импульсивны, не вписываемся в компании обычных детей. Знала бы ты, в какие неприятности влипал Перси… – Ее лицо помрачнело. – В общем, плохая репутация для полубога – это нечто само собой разумеющееся. Что ты натворила?

Обычно, когда ее спрашивали об этом, Пайпер уходила в оборону, или меняла тему, или как-то отвлекала собеседника. Но сейчас она даже не попыталась себя остановить и ответила честно:

– Я краду вещи. Ну, не совсем краду…

– Твоя семья бедная?

Пайпер горько рассмеялась:

– Наоборот. Я делала это… на самом деле не знаю зачем. Искала внимания, наверное. У папы никогда нет на меня времени, за исключением тех моментов, когда я попадаю в неприятности.

Аннабет кивнула:

– Понимаю, о чем ты. Но ты сказала, что на самом деле не крадешь. Что ты имела в виду?

– Ну… мне никогда не верят. Полиция, учителя, даже те люди, у которых я что-то взяла – им всегда так стыдно, что они все отрицают. Но правда в том, что я ничего не краду. Я просто прошу у людей что-то мне дать. И они дают. Даже BMW-кабриолет. Я всего лишь попросила. И дилер такой: «Не вопрос. Бери». Позже до него, видимо, дошло, что он сделал. И тогда за мной пришла полиция.

Пайпер замолчала, ожидая привычных обвинений во лжи, но когда она подняла на Аннабет глаза, та лишь кивнула:

– Интересно. Будь твой папа богом, я бы предположила, что ты дочь Гермеса, бога воров. Он умеет убеждать. Но твой папа смертный…

– Именно, – согласилась Пайпер.

Аннабет покачала головой в явном замешательстве:

– Тогда не знаю. Может, тебе повезет и вечером твоя мама тебя признает.

Пайпер почти надеялась, что этого не случится. Если ее мама богиня, вдруг ей известно о сне и о том, что Пайпер предстоит сделать? Может, за плохое поведение олимпийские боги поражают своих детей молниями или отправляют их «под домашний арест» в Царство Мертвых?

Аннабет внимательно на нее смотрела. Пайпер решила, что отныне будет следить за каждым своим словом. Аннабет явно очень умна. Если кто и может догадаться о тайне Пайпер…

– Идем, – наконец сказала Аннабет. – Мне нужно еще кое-что проверить.

Они поднялись дальше по склону к пещере почти на самом верху холма. Земля здесь была усыпана костями и старыми мечами. На входе, закрытом бархатными шторами с вышитыми змеями, горели факелы. Все это напоминало сцену для какого-то странноватого кукольного театра.

– Что там? – полюбопытствовала Пайпер.

Аннабет заглянула внутрь, вздохнула и задернула шторы назад:

– Сейчас ничего. Там живет моя подруга. Я жду ее приезда уже несколько дней, но пока впустую.

– Твоя подруга живет в пещере?!

Аннабет почти улыбнулась:

– Вообще-то ее семья живет в роскошном кондоминиуме в Куинсе, а она сама учится в частной школе для благородных девиц в Коннектикуте. Но когда она здесь, в лагере, то да – она живет в пещере. Она наш оракул, делает пророчества о будущем. Я надеялась, что она мне поможет…

– …найти Перси, – догадалась Пайпер.

Силы тут же оставили Аннабет, словно она держалась до последнего, но больше уже не могла притворяться. Она села на камень с выражением отчаянной муки на лице, и Пайпер, почувствовав себя непрошеным наблюдателем, заставила себя отвести глаза. Ее взгляд скользнул к вершине холма и растущей там одинокой сосне. На нижних ветках что-то блеснуло – что-то вроде пушистого золотого полотенца…

Нет… не полотенце. Это было руно.

«Ясно, – подумала Пайпер. – Греческий лагерь. Действительно, почему бы здесь не быть копии Золотого руна?» Затем она опустила взгляд на основание дерева – и в первую секунду ей показалось, что ствол обернут толстыми фиолетовыми кабелями. Но у этих кабелей была чешуя, когтистые лапы и змееподобная голова с желтыми глазами и дымящими ноздрями.

– Д-дракон! – вырвалось у нее. – Там настоящее Золотое руно?!

Аннабет кивнула, хотя явно слушала ее вполуха. Ее плечи поникли. Она провела ладонью по лицу и со всхлипом выдохнула:

– Прости. Устала немного.

– Выглядишь так, как будто сейчас сознание потеряешь, – заметила Пайпер. – Давно ты ищешь своего парня?

– Три дня, шесть часов и почти двенадцать минут.

– И у тебя нет предположений, что с ним стало?

Аннабет с сожалением покачала головой:

– Мы были так счастливы, потому что у нас у обоих зимние каникулы начались раньше. Мы встретились в лагере во вторник, зная, что проведем вместе целых три недели. Все шло прекрасно. Потом, после вечернего костра, он… он поцеловал меня, пожелал спокойной ночи и ушел к себе в домик, а утром его уже не было. Мы обыскали весь лагерь. Связались с его мамой. Пытались найти его всеми доступными средствами. И ничего. Он просто исчез.

В голове Пайпер билась мысль: «Три дня назад». В ту же ночь, когда ей приснился сон.

– Давно вы вместе?

– С августа. С восемнадцатого августа.

– Примерно тогда же я познакомилась с Джейсоном, – сказала Пайпер. – Но мы встречаемся только пару недель.

Аннабет поморщилась:

– Пайпер… насчет этого. Может, тебе лучше присесть.

Пайпер знала, к чему она ведет. Внутри забурлила паника, не давая дышать, легкие будто наполнились водой:

– Слушай, я знаю, что Джейсон думает… будто он только сегодня появился из ниоткуда в нашей школе. Но это неправда. Я знаю его четыре месяца.

– Пайпер, это все туман, – с грустью в голосе произнесла Аннабет.

– Какой туман?

– Это что-то вроде завесы, отделяющей мир смертных от магического мира. Человеческий разум не способен осознать необъяснимое, вроде богов или чудовищ, поэтому туман преобразует реальность. Он заставляет смертных видеть лишь то, что они в состоянии понять – например, они могут вообще не заметить эту долину или смотреть на дракона, но видеть лишь кучу кабелей.

Пайпер сглотнула:

– Нет. Ты сама сказала, что я не обычная смертная. Я полубог.

– Даже полубоги подвержены влиянию тумана. Я наблюдала это сотни раз. Чудовища проникают в какое-нибудь место, например в школу, выдают себя за людей, и все думают, что они их знают. Что знакомы с ними кучу времени. Туман может менять воспоминания, даже создавать новые – о событиях, которые никогда не происходили…

– Но Джейсон не чудовище! – Не сдалась Пайпер. – Он человек, или полубог, или кем еще ты там его хочешь назвать! Мои воспоминания не фальшивка! Они настоящие! Я помню, как мы подожгли штаны тренеру Хеджу. Как мы с Джейсоном любовались метеоритным дождем на крыше общежития, и этот болван наконец-то решился меня поцеловать… – Она оглянуться не успела, как вывалила на Аннабет подробности целого семестра в Дикой школе. Джейсон понравился ей в первую же неделю знакомства. Он был так мил с ней и так терпелив, что мирился даже с неуемным Лео и его глупыми шуточками. Он принял ее такой, какая она есть, и не осуждал за прошлые проступки. Они часами разговаривали, смотрели на звезды и в итоге – наконец-то! – взялись за руки. Все это не может быть выдумкой.

Аннабет поджала губы:

– Пайпер, твои воспоминания намного отчетливее, чем обычно в подобных ситуациях, признаю, и я не могу объяснить почему. Но если ты действительно хорошо его знаешь…

– Так и есть!

– …тогда скажи: откуда он?

Пайпер будто ударили между глаз:

– Наверняка он мне говорил, но…

– Ты раньше замечала его татуировку? Он рассказывал хоть что-то о своих родителях, друзьях, прошлой школе?

– Я… Я не знаю, но…

– Пайпер, какая у него фамилия?

В ее голове внезапно стало пусто. Она не знает фамилию Джейсона. Как такое возможно?!

Из глаз полились слезы. Чувствуя себя круглой дурой, она села на камень рядом с Аннабет и просто зарыдала. Все это уже слишком. Неужели ей придется лишиться всего хорошего, что было в ее дурацкой жалкой жизни?!

«Да, – пообещал голос из сна. – Да, если ты не сделаешь точно так, как мы скажем».

– Эй, мы что-нибудь придумаем, – попыталась утешить ее Аннабет. – Джейсон здесь. Кто знает – может, у вас все получится, только на этот раз по-настоящему.

«Сомневаюсь», – подумала Пайпер. И, если услышанное ею во сне было правдой, нет, не получится ничего. Но она не могла об этом сказать. Она смахнула со щеки слезу:

– Ты привела меня сюда, чтобы никто не увидел, как я расклеюсь, да?

Аннабет пожала плечами:

– Я знала, что тебе будет тяжело это принять. Я ведь тоже потеряла парня.

– Но я все еще не могу поверить… Я знаю, что между нами что-то было. А теперь этого вдруг не стало, и он меня даже не узнает. Если он правда появился только сегодня – то зачем? Как он там оказался? Почему он ничего не помнит?

– Все это очень хорошие вопросы. Будем надеяться, Хирон найдет на них ответы. А пока нужно тебя устроить. Готова пойти назад вниз?

Пайпер обвела взглядом безумное скопление домиков в долине. Ее новый дом, семья, где она могла бы найти понимание… вскоре они станут лишь очередной группой людей, которых она разочарует, еще одним местом, откуда ее вышвырнут. «Ты предашь их ради нас, – отрезал голос. – Или все потеряешь».

У нее не было выбора.

– Да, – солгала она. – Я готова.

* * *

На центральной лужайке играли в баскетбол. От красоты бросков захватывало дух. Мячи влетали в корзину, не задевая кольца. Трехочковые следовали бесконечной вереницей.

– Домик Аполлона, – пояснила Аннабет. – Кучка выпендрежников в отношении любых метательных снарядов – что стрел, что баскетбольных мячей.

Они прошли мимо ямы с огнем, где двое ребят бились на мечах.

– Мечи настоящие? – спросила Пайпер. – Это не опасно?

– В этом весь смысл, – ответила Аннабет. – Это мой домик. Номер шесть. – Она кивнула на серую постройку с вырезанным над дверью изображением совы. Дверь была открыта, и Пайпер увидела внутри книжные шкафы, оружие на стенах и интерактивную доску, в школе они тоже такими пользовались. Две девочки чертили нечто очень похожее на карту сражения.

– Кстати о мечах, – вспомнила Аннабет. – Сюда. – Она повела Пайпер за домик к большому металлическому сараю. Но когда Аннабет его открыла, внутри оказались совсем не садовые инструменты, как предполагала Пайпер. – Если, конечно, ты не хочешь пойти войной на свои помидоры. – Сарай был заставлен всевозможным оружием, начиная от мечей и копий и заканчивая битами вроде той, какая была у тренера Хеджа.

– Каждому полубогу необходимо оружие, – заявила Аннабет. – Самое лучшее кует Гефест, но у нас тоже неплохой выбор. Афина помешана на стратегии, а это в том числе означает и выбор оружия, которое тебе подходит. Давай-ка посмотрим…

Пайпер была не в восторге от идеи отправиться за покупками смертельно опасных предметов, но понимала, что Аннабет хочет сделать для нее что-то приятное.

Та дала ей огромный меч, и Пайпер едва его не выронила.

– Нет, – сказали они хором.

После недолгих поисков Аннабет протянула ей кое-что другое.

– Дробовик? – удивилась Пайпер.

– «Моссберг-500». – Аннабет спокойно взвела курок и проверила затвор, будто в этом не было ничего особенного. – Не волнуйся. Людям оно не навредит. Его модифицировали для стрельбы небесной бронзой, поэтому оно убивает только чудовищ.

– Не думаю, что это мне подойдет, – заметила Пайпер.

– Мм… да, – согласилась Аннабет. – Слишком помпезно. – Она вернула дробовик на место и принялась перебирать арбалеты на полке, когда глаз Пайпер зацепился за что-то в углу сарая.

– Что это там? – спросила она. – Нож?

Аннабет откопала его из завалов и сдула с ножен пыль. Судя по его виду, этот нож столетиями не видел солнечного света.

– Не знаю, Пайпер, – с сомнением произнесла Аннабет. – Не думаю, что ты его захочешь. Мечи обычно удобнее.

– Но у тебя тоже нож. – Пайпер указала на пояс Аннабет.

– Да, но… – Она пожала плечами. – Взгляни, если хочешь.

Ножны были из потертой черной кожи, обитой бронзой. Никаких украшений, ничего вычурного. Деревянная полированная рукоять легла в ладонь Пайпер как влитая. Сняв ножны, она увидела треугольный клинок длиной восемнадцать дюймов[10] – его бронзовая поверхность сияла, будто ее только вчера отполировали. Две стороны лезвия были острыми как бритва. Собственное отражение в клинке заставило ее вздрогнуть от неожиданности: она выглядела старше, серьезнее и совсем не такой испуганной, какой себя ощущала.

– Он тебе подходит, – признала Аннабет. – Такой тип клинка называется паразониум[11]. По большей части они были церемониальными, их носили высокопоставленные офицеры греческих армий как символ власти и богатства, но в бою они тоже могли пригодиться.

– Мне нравится, – сказала Пайпер. – Почему ты сказала, что я вряд ли его захочу?

Аннабет шумно выдохнула:

– У этого клинка богатая история. Мало кто решался им пользоваться. Его первая владелица… ну, для нее все закончилось не очень хорошо. Ее звали Елена.

Пайпер обдумала ее слова:

– Погоди, ты имеешь в виду ту самую Елену? Елену Троянскую?

Аннабет кивнула.

«Да к нему в хирургических перчатках страшно прикоснуться, не то что в руки брать!»

– И он просто валяется у вас в сарае?!

– Тут все из Древней Греции, – спокойно отозвалась Аннабет. – И здесь не музей. Оружие вроде этого предназначено для того, чтобы им пользовались. Это наше наследие как полубогов. Этот нож был свадебным подарком Менелая, первого мужа Елены. Она назвала его Катоптрис.

– Что означает…

– …зеркало. Стекло, в которое смотрят. Должно быть, потому, что Елена только для этого им и пользовалась. Не думаю, что он участвовал хоть в одной битве.

Пайпер снова посмотрела на клинок и поймала взгляд своего отражения. Но уже в следующую секунду увидела пламя и гротескное лицо, будто высеченное из камня, и услышала смех, тот самый, из сна. Затем клинок показал ее папу в цепях, прикованного к столбу перед ревущим костром. Она уронила нож.

– Пайпер? – Аннабет закричала детям Аполлона на баскетбольной площадке: – Врача! Нам нужна помощь!

– Нет, я… все нормально, – выдавила Пайпер.

– Ты уверена?

– Да. Просто я… – Ей необходимо было взять себя в руки. Дрожащими пальцами она подняла нож. – Меня просто накрыло. Столько всего произошло сегодня. Но… Я бы хотела взять себе этот кинжал, если можно.

Аннабет заколебалась. Спохватившись, она махнула детям Аполлона, показывая, что все уже хорошо.

– Ладно, если ты уверена. Но ты так побледнела. Я подумала, что у тебя приступ или еще что.

– Я в порядке, – заверила Пайпер, несмотря на колотящееся сердце. – У вас здесь… есть телефон? Я могу позвонить папе?

Серые глаза Аннабет нервировали ее почти так же сильно, как лезвие кинжала. Казалось, та просчитывала миллион возможностей в попытке разгадать мысли Пайпер.

– Нам нельзя пользоваться телефонами, – наконец произнесла она. – Для большинства полубогов поговорить по мобильнику – это то же самое, что подать сигнал чудовищам, где ты. Но… У меня есть телефон. – Она вынула его из кармана. – Вроде как против правил, но если ты сохранишь это в тайне…

Стараясь подавить дрожь в руках, Пайпер с благодарностью взяла мобильник, отошла в сторонку и отвернулась к лужайке.

Она позвонила на личный номер папы, хотя знала, что услышит. Голосовую почту. После того сна она уже три дня пыталась до него дозвониться. В Дикой школе воспользоваться телефонной привилегией можно было лишь раз в сутки, но все вечерние попытки связаться с отцом закончились ничем. Она нехотя набрала другой номер. Папина помощница ответила сразу же:

– Офис мистера Маклина.

– Джейн, – скрипнув зубами, сказала Пайпер, – где папа?

Джейн секунду молчала, вероятно прикидывая, сойдет ли ей с рук, если она повесит трубку.

– Пайпер, я думала, вам нельзя звонить из школы.

– Может, я не в школе, – отбила Пайпер. – Может, я сбежала на лоно дикой природы.

– М-м-м, – промычала Джейн без особой тревоги в голосе. – Что ж, я передам ему, что ты звонила.

– Где он?

– Уехал по делам.

– Признайся, ты этого не знаешь. – Пайпер понизила голос в надежде, что Аннабет хватит деликатности не подслушивать. – Когда ты уже позвонишь в полицию, Джейн? Вдруг он в опасности?!

– Пайпер, нам только таблоидного цирка не хватает. Уверена, с ним все в порядке. Он иногда срывается так, никого не предупреждая. Но всегда возвращается.

– Значит, это правда. Ты не знаешь…

– Мне пора, Пайпер, – резким тоном перебила Джейн. – Успехов в школе.

Звонок прервался, и Пайпер чертыхнулась. Подойдя к Аннабет, она протянула ей телефон.

– Что-то не так? – спросила та.

Пайпер не ответила, боясь, что опять зарыдает.

Аннабет взглянула на экран мобильного и после секундного колебания спросила:

– Твоя фамилия Маклин? Прости, это не мое дело. Но звучит знакомо.

– Это распространенная фамилия.

– Да, пожалуй. Чем занимается твой папа?

– У него степень по искусству, – на автомате ответила Пайпер. – Специализируется на искусстве чероки.

Это был ее стандартный ответ. Ни слова лжи, но и далеко не вся правда. Большинство, услышав это, решали, что ее отец продает индейские сувениры с придорожного прилавка в резервации. Болтающие головой фигурки Сидящего Быка[12], ожерелья с вампумами[13], прописи с вождем на обложке и все в таком духе.

– О. – Было не похоже, что Аннабет приняла ее слова на веру, но телефон она убрала. – Ты в порядке? Пойдем дальше?

Пайпер пристегнула свой новый кинжал к поясу и пообещала себе, что позже, оставшись в одиночестве, выяснит его секрет.

– Да. Я хочу все здесь увидеть.

* * *

Все домики были классными, но ни в одном Пайпер не почувствовала себя как дома. Никаких символов – ни вомбатов, ни чего-либо еще – над ее головой так и не загорелось.

Восьмой домик был целиком из серебра и сиял как луна.

– Артемиды? – предположила Пайпер.

– Хорошо знаешь греческую мифологию? – спросила Аннабет.

– Я много читала на эту тему, когда в прошлом году папа работал над одним проектом.

– Я думала, он занимается искусством чероки.

Пайпер мысленно чертыхнулась.

– О да. Но… он пробует себя и в других областях.

Она почти уверилась, что выдала себя: Маклин, греческая мифология. Но, к счастью, Аннабет, похоже, не уловила связи и продолжила:

– В общем, Артемида – богиня луны и охоты. А еще она поклялась навеки остаться девой, поэтому детей у нее нет.

– О. – Пайпер слегка расстроилась. Ей всегда нравились истории об Артемиде, и она думала, что из той могла бы выйти классная мама.

– Ну, есть еще охотницы Артемиды, – добавила Аннабет. – Они иногда к нам заглядывают. Не дочери богини, а служанки – этакая банда бессмертных девушек-подростков, путешествующих вместе, охотящихся на чудовищ и все в таком духе.

Пайпер встрепенулась:

– Звучит здорово. И они живут вечно?

– Если только не погибнут в бою или не нарушат клятву. Я упоминала, что они зарекаются связывать свою жизнь с парнями? Никаких свиданий – никогда. До скончания вечности.

– О, это не по мне, – вздохнула Пайпер.

Аннабет рассмеялась. На секунду она показалась почти счастливой, и Пайпер подумала, что при лучших обстоятельствах из нее вышла бы отличная подруга.

«Забудь об этом. Никто здесь с тобой дружить не станет, – напомнила себе Пайпер. – Не после того, как все откроется».

Они прошли мимо следующей постройки, напоминающей увеличенный домик Барби: кружевные шторы, розовая дверь, горшки с гвоздиками на подоконниках. Из открытой двери пахнуло таким приторным ароматом духов, что у Пайпер желудок подскочил к горлу.

– Угх, это туда уходят умирать супермодели?

Аннабет хмыкнула:

– Это домик Афродиты. Богини любви. Дрю – их староста.

– Почему-то я не удивлена, – буркнула Пайпер.

– Они не все такие плохие, – заверила ее Аннабет. – Прошлая их староста была замечательной.

– Что с ней стало?

Аннабет помрачнела:

– Пошли дальше.

По мере знакомства с другими домиками Пайпер все глубже погружалась в пучину уныния. Может, ее мама – Деметра, богиня земледелия? Хотя вряд ли: за всю жизнь у Пайпер не выжило ни одно растение. Афина была классной. И Геката, богиня магии. Но все это было неважно. Даже здесь, где все находят своих потерянных родителей, ей предстоит стать нежеланным ребенком. Она совсем не ждала вечернего общего костра.

– Мы начали с двенадцати олимпийских богов, – объясняла Аннабет. – Боги слева – богини справа. Но в прошлом году добавили кучу новых домиков для других богов, у которых нет трона на Олимпе, – для Гекаты, Аида, Ириды…

– А чьи те два больших в конце? – спросила Пайпер.

Аннабет нахмурилась:

– Зевса и Геры. Царя и царицы богов.

Пайпер направилась в ту сторону, и Аннабет пошла следом, но без особой радости. Домик Зевса был похож на банк: величественное строение из белого мрамора с большими колоннами впереди и полированными бронзовыми дверями с выгравированными молниями.

Домик Геры был меньше, но выполнен в том же стиле, двери украшали павлиньи перья, переливающиеся разными цветами.

В отличие от остальных домиков, шумных и кипящих жизнью, с дверями нараспашку, домики Зевса и Геры были окутаны тишиной и казались заперты.

– В них никого нет? – спросила Пайпер.

Аннабет кивнула:

– У Зевса долго не было детей. Ну, почти не было. Зевса, Посейдона и Аида, старших братьев среди богов, называют Большой Тройкой. Их дети очень могущественны и по-настоящему опасны. Последние лет семьдесят они старались не заводить потомства со смертными.

– Старались не заводить?

– Иногда они… э-эм… жульничали. Моя подруга Талия Грейс – дочь Зевса. Но она оставила лагерь и стала охотницей Артемиды. Мой парень Перси – сын Посейдона. И есть еще один мальчик, он иногда объявляется – Нико, сын Аида. Других детей у Большой Тройки нет. По крайней мере, нам о них неизвестно.

– А Гера? – Пайпер перевела взгляд на двери с павлиньими перьями. Она не понимала почему, но этот домик ее нервировал.

– Богиня брака, – произнесла Аннабет тщательно выверенным тоном, будто сдерживала ругательства. – У нее нет других детей, кроме как от Зевса. Так что – да, никаких полубогов. Ее домик – это всего лишь дань уважения.

– Она тебе не нравится, – заметила Пайпер.

– У нас с ней долгая история несовпадений во взглядах, – признала Аннабет. – Я думала, мы помирились, но когда Перси пропал… она показала мне этот странный сон…

– …и сказала отправиться за нами, – договорила Пайпер. – Ты надеялась, что найдешь Перси.

– Думаю, мне не стоит продолжать эту тему, – сказала Аннабет. – Прямо сейчас я не найду хороших слов в адрес Геры.

Пайпер посмотрела на порог:

– Так кто туда ходит?

– Никто. Как я уже сказала, этот домик просто символ. Туда никто не заходит.

– Но кто-то зашел. – Пайпер указала на отпечаток ноги в пыли. Поддавшись порыву, она толкнула двери, и те легко распахнулись.

Аннабет сделала шаг назад:

– Эм-м… Пайпер, не думаю, что нам стоит…

– Но ведь опасности – это наш конек, верно? – И Пайпер шагнула внутрь.

* * *

Жить в домике Геры Пайпер бы не хотела. Здесь было холодно, как в морозилке, в центре в окружении белых колонн возвышалась статуя сидящей на троне десятифутовой богини в струящихся золотых одеждах. Пайпер всегда представляла древнегреческие статуи белыми с черными глазами, но эта была ярко раскрашена и выглядела почти как живой человек – только огромный. Казалось, цепкий взгляд Геры неотрывно следит за ней.

У ног богини в бронзовой жаровне горел огонь. Пайпер стало любопытно, кто присматривает за ним, если в домике никто не бывает. На плече Геры сидел каменный ястреб, рука держала посох с цветком лотоса. Черные волосы богини были заплетены в косы. Она улыбалась, но ее глаза смотрели холодно и оценивающе, с немым упреком: «Мама знает лучше. Не перечь мне – или придется на тебя наступить».

Больше в домике ничего не было – ни кроватей, ни другой мебели, ни ванной комнаты, ни окон. Ничего, что необходимо для жизни. Может, Гера и была богиней дома и брака, но Пайпер чувствовала себя как в гробнице.

Нет, это точно не ее мама. По крайней мере, в этом Пайпер была абсолютно уверена. Она пришла сюда не потому, что ощутила родственную связь, а потому, что здесь ее ужас усилился. Ее сон – тот ужасный ультиматум, который ей предъявили, – имеет какое-то отношение к этому домику.

Пайпер застыла. Они были не одни. За статуей у небольшого алтаря у задней стены стояла фигура девушки в черной шали. Видны были лишь ее руки, поднятые ладонями вверх. Она что-то монотонно бормотала, то ли заклинание, то ли молитву.

Аннабет ахнула:

– Рейчел?!

Девушка обернулась и сдернула с головы шаль, явив копну рыжих кудрей и веснушчатое лицо, плохо сочетающиеся с серьезностью домика и черной шалью. На вид ей было лет семнадцать, самый обычный подросток в зеленой кофточке и рваных джинсах, разрисованных маркерами. Несмотря на холодный пол, она была босиком.

– Привет! – Она подбежала и обняла Аннабет. – Мне так жаль! Я приехала, как только смогла.

Несколько минут они говорили о парне Аннабет, и что новостей нет, и так далее, пока наконец Аннабет не вспомнила о стоящей рядом и неловко молчащей Пайпер.

– Прости, пожалуйста, – извинилась Аннабет. – Рейчел, это Пайпер, одна из полукровок, спасенных нами сегодня. Пайпер, это Рейчел Элизабет Дэр, наш оракул.

– Твоя подруга, живущая в пещере, – сообразила Пайпер.

Рейчел улыбнулась:

– Она самая.

– Так ты оракул? – спросила Пайпер. – Ты можешь предсказывать будущее?

– Скорее это будущее время от времени сваливается мне на голову, – ответила Рейчел. – Я делаю пророчества. Дух оракула вроде как ненадолго меня захватывает и выдает нечто важное, чего никто не понимает. Но да – мои пророчества рассказывают о будущем.

– О. – Пайпер переступила с ноги на ногу. – Круто.

Рейчел засмеялась:

– Не переживай. Все считают это немного жутковатым. Даже я. Но обычно я безобидна.

– Ты полубог?

– Не-а. Всего лишь смертная.

– Тогда что ты… – Пайпер обвела рукой комнату.

Улыбка Рейчел померкла. Она взглянула на Аннабет, а потом снова на Пайпер:

– Чутье привело. Этот домик как-то связан с исчезновением Перси. Я научилась доверять своему чутью, особенно в последний месяц, с тех пор как боги ушли в молчанку.

– Ушли в молчанку? – не поняла Пайпер.

Рейчел нахмурилась и повернулась к Аннабет:

– Ты ей не сказала?

– Я к этому вела, – кивнула Аннабет. – Пайпер, последний месяц… ну, вообще-то боги в принципе редко общаются со своими детьми, но обычно все же посылают нам того или иного рода сообщения. Кое-кто из нас даже может бывать на Олимпе. Я почти весь семестр провела в Эмпайр-стейт-билдинг.

– Где, прости?

– Там сейчас вход на гору Олимп.

– О! – вырвалось у Пайпер. – Конечно, почему бы нет?

– Аннабет занималась редизайном и восстановлением Олимпа после Войны титанов, – пояснила Рейчел. – Она потрясающий архитектор. Ты бы видела тот салат-бар…

– В общем, – перебила Аннабет, – где-то с месяц назад Олимп замолчал. Вход на него закрыли для всех, и никто не знает почему. Такое ощущение, что боги себя изолировали. Даже мама не отвечает на мои молитвы. Диониса, директора лагеря, тоже отозвали.

– Директором вашего лагеря был бог… вина?

– Да, это…

– …долгая история, – догадалась Пайпер. – Ясно. Продолжай.

– Да, в целом, это вроде бы все, – ответила Аннабет. – Полубогов еще признают – но больше ничего не происходит. Ни сообщений. Ни визитов. Ни единого намека, что боги вообще нас слышат. Будто что-то случилось – что-то очень плохое. А потом исчез Перси.

– И посреди экскурсии появился Джейсон, – добавила Пайпер. – Ничего не помня.

– Кто такой Джейсон? – спросила Рейчел.

– Мой… – Пайпер остановила себя, прежде чем произнесла «парень», но в груди все равно кольнуло. – Мой друг. Аннабет, но ты сказала, что Гера послала тебе видение.

– В точку, – отозвалась Аннабет. – Первый контакт с богом за месяц, и его совершила Гера, богиня, от которой помощи ждешь меньше всего, и она связалась со мной, ее самым нелюбимым полубогом. Она сказала, что я узнаю, что случилось с Перси, если отправлюсь к смотровой площадке у Гранд-Каньона и найду там парня с босой ногой. Вместо этого я встретила вас, и тем парнем оказался Джейсон. Бессмыслица какая-то.

– Определенно случилось что-то плохое, – согласилась Рейчел. Она посмотрела на Пайпер, и той внезапно страшно захотелось рассказать им о своем сне, признаться, что ей известно о том, что случилось, по крайней мере частично. И что это лишь начало.

– Ребят, – начала она, – м-мне нужно…

Но закончить она не успела: Рейчел напряглась всем телом, ее глаза начали испускать зеленоватый свет, и она сжала плечи Пайпер.

Пайпер хотела вырваться, но пальцы оракула держали ее мертвой хваткой.

– Освободи меня, – сказала она. Только это был не голос Рейчел. Будто какая-то старуха говорила в длинную гулкую трубу далеко отсюда. – Освободи меня, Пайпер Маклин, или земля поглотит нас. Это должно произойти в день зимнего солнцестояния.

Комната начала вращаться. Аннабет попыталась оторвать Рейчел от Пайпер, но безрезультатно. Их окутал зеленый дым, и Пайпер уже не знала, в сознании она или спит. Ей почудилось, что гигантская статуя богини поднялась со своего трона, наклонилась над ней и впилась в нее взглядом. Рот статуи открылся, ее дыхание было похоже на ужасно тяжелые духи. Она заговорила тем же резонирующим голосом:

– Наши враги пробуждаются. Пламенный – лишь первый в их череде. Если ты ему подчинишься – их царь восстанет и погубит нас всех. ОСВОБОДИ МЕНЯ!

Колени Пайпер подломились, и все погрузилось во тьму.

5

Лео

Экскурсия Лео по лагерю шла отлично, пока он не узнал о драконе.

Парень с луком, Уилл Солас, оказался очень даже ничего. А все показанное им – настолько классным, что впору было объявлять это вне закона. Пришвартованные к берегу настоящие греческие военные корабли для тренировочных боев с горящими стрелами и взрывами? Класс! Уроки искусств и труда, на которых к твоим услугам по созданию скульптур бензопилы и паяльные лампы? Запишите меня! Леса, кишащие опасными чудовищами, куда ни в коем случае нельзя ходить одному? Мило! Плюс в лагере было полным-полно симпатичных девушек. Лео плохо понимал всю эту ситуацию с божественным родством, но надеялся, это не означает, что он приходится эн-юродным братом всем этим барышням. Было бы обидно. На крайний случай он был твердо намерен познакомиться поближе с теми подводными красавицами из озера. Они определенно стоили риска утонуть.

Уилл показал ему домики, обеденный павильон и арену для боя на мечах.

– Мне дадут меч? – спросил Лео.

Уилл посмотрел на него так, будто эта идея его совсем не вдохновляла.

– Скорее ты сам себе его скуешь, учитывая, что ты из Девятого домика.

– Кстати. Что там насчет этого Вулкана?

– Обычно мы не зовем богов их римскими именами. Их оригинальные имена греческие. Твой отец – Гефест.

– Фест? – Лео уже слышал, как кто-то произносил это имя, но в тот момент он еще был слишком потрясен, чтобы запомнить. – Звучит как бог фестивалей.

– Ге-фест, – поправил Уилл. – Бог кузнецов и огня.

Эту деталь Лео тоже уловил, но предпочел об этом не думать. Бог огня… серьезно? Учитывая случившееся с мамой, это походило на жестокую шутку.

– Так тот пылающий молот у меня над головой – это хорошо или плохо? – спросил он.

Уилл помедлил с ответом:

– Тебя признали почти сразу. Обычно это хороший знак.

– Но тот радужный любитель пони, Бутч… он упомянул какое-то проклятье.

– А… Слушай, это ерунда. После того как прошлый староста Девятого домика умер…

– Умер? Типа, мучительной смертью?

– Лучше, если твои соседи по домику сами тебе все расскажут.

– Ах да – где они, мои соседи по койке? Разве не их староста должен проводить для меня ВИП-тур?

– Он… не может. Скоро узнаешь почему. – Уилл поспешил вперед, не дав ему продолжить расспросы.

– Проклятья и смерти, – пробормотал себе под нос Лео. – С каждой минутой все лучше и лучше.

* * *

Они были на середине лужайки, когда Лео заметил свою старую няню. Уж кого-кого, но ее он точно не ожидал встретить в лагере полубогов.

Лео резко остановился.

– Что такое? – спросил Уилл.

Тиа Каллида – тетушка Каллида[14]. Так она себя называла. Лео не видел ее со времен детского сада. А теперь она просто стояла там, в тени большого белого дома в конце центральной лужайки, и смотрела на него. На ней было черное льняное платье вдовы, волосы покрыты черной шалью. А лицо совсем не изменилось: те же глубокие морщины, те же пронзительные темные глаза. Иссохшие ладони напоминали когтистые лапы. Она выглядела древней, но именно такой Лео ее и помнил.

– Та старушка… – начал он. – Что она здесь делает?

Уилл проследил за его взглядом:

– Какая старушка?

– Чувак, вон та старушка. В черном. Сколько еще старух ты видишь?

Уилл нахмурился:

– Думаю, у тебя был очень долгий день, Лео. Должно быть, воздействие тумана выветрилось не до конца. Давай-ка пойдем прямиком в твой домик?

Лео хотел возразить, но когда снова посмотрел на большой белый дом, Тиа Каллида исчезла. Он был совершенно уверен, что действительно ее видел, будто мысли о маме призвали ее из прошлого.

И это было нехорошо, потому что Тиа Каллида пыталась его убить.

– Я просто прикололся над тобой, друг.

Лео достал из карманов несколько шестеренок и рычагов и начал с ними возиться, успокаивая нервы. Нельзя допустить, чтобы в лагере его сочли сумасшедшим. Ну или хотя бы безумнее, чем он был на самом деле.

– Пошли в Девятый домик, – сказал он. – У меня подходящее настроение для проклятий.

* * *

Снаружи домик Гефеста был похож на трейлер на стероидах – блестящие металлические стены и металлические жалюзи на окнах. Входная дверь как у банковского сейфа – круглая и в несколько футов толщиной – открылась под аккомпанемент щелканья медных шестеренок и в сопровождении вырывающихся из гидравлических поршней струек дыма.

Лео присвистнул:

– Нехило они тут в стимпанк ударились.

Внутри домик казался заброшенным. Стальные койки, поднятые к стенам, напоминали высокотехнологичные кровати-трансформеры с цифровыми панелями управления с мигающими светодиодами, сияющими кристаллами и стыкующими механизмами. Лео предположил, что у всех обитателей домика есть своя комбинация, опускающая койку, и что за каждой, скорее всего, скрывается индивидуальная ниша, а может, и ловушки для незваных гостей. Лео бы именно так все и организовал. Со второго этажа тянулся пожарный шест, хотя снаружи никто бы не подумал, что у постройки есть второй этаж. Спиральная лестница вела вниз, в своего рода подвал. Стены были увешаны всевозможными инструментами, какие Лео мог только себе представить. Экспозицию дополняла неплохая коллекция ножей, мечей и других средств разрушения. На огромном рабочем столе громоздился всякий металлолом: винты, шурупы, шайбы, гвозди, заклепки и миллион каких-то деталей. Лео охватило острое желание запихать все это в карманы куртки. Он обожал подобную мелочовку. Но чтобы уместить все это, ему понадобилась бы сотня курток.

Крутя головой по сторонам, он почти мог представить, что вернулся в мамину мастерскую. Разве что оружие лишнее – а так те же инструменты, горы металлической ерунды, запах масла, металла и горячих двигателей. Ей бы здесь понравилось.

Он отогнал эту мысль. Не в его правилах предаваться болезненным воспоминаниям. Его девизом было «Только вперед!». Ни на чем не зацикливаться. Надолго нигде не задерживаться. Лишь так можно обогнать грусть.

Он снял со стены продолговатое устройство:

– Ручная газонокосилка? Что богу огня делать с ручной газонокосилкой?

Ему ответил голос из теней:

– Ты удивишься.

Одна из коек в дальней части домика была занята. Штора из темного материала защитного цвета отодвинулась, и Лео увидел парня, о присутствии которого еще секунду назад даже не подозревал. О его внешности судить было сложно: все тело скрывал гипс, голова забинтована, а лицо отекшее и в синяках. Он был похож на хорошо отделанного Дафбоя, талисман «Пиллсбери»[15].

– Я Джейк Мэйсон, – представился парень. – Я бы пожал тебе руку, но…

– Ничего, – кивнул Лео. – Не вставай.

Парень выдавил улыбку и поморщился, будто даже это движение вызвало боль. Лео было интересно, что с ним случилось, но спросить он не решился.

– Добро пожаловать в Девятый домик, – сказал Джейк. – У нас уже почти год не было новеньких. Я временный староста.

– Временный? – переспросил Лео.

Уилл кашлянул:

– Где все остальные, Джейк?

– Внизу, в кузницах, – с тоской в голосе ответил Джейк. – Работают над… сам знаешь какой проблемой.

– О. – Уилл поспешил сменить тему: – Так что, у вас найдется свободная койка?

Джейк оценивающе посмотрел на Лео:

– Ты веришь в проклятья, Лео? Или в призраков?

«Я только что видел свою злую няньку Тиу Каллиду, – подумал тот. – Которая уже давным-давно должна быть мертва. И я не могу прожить ни дня, чтобы не вспомнить маму и тот пожар в мастерской. Не тебе говорить со мной о призраках, Дафбой».

Но вслух он сказал:

– Призраки? Пф-ф! Не-а. С чего бы? Подумаешь, какой-то дух бури швырнул меня в Гранд-Каньон этим утром. Ничего особенного, верно я говорю?

Джейк кивнул:

– Отлично. Потому что я выделю тебе лучшую койку домика – Бекендорфа.

– Ого, Джейк! – вмешался Уилл. – Ты уверен?

Джейк будто его не услышал:

– Койка 1-А, пожалуйста.

Весь домик загрохотал. Круглая часть пола раздвинулась по спирали, словно фотообъектив, и из нее поднялась полноценная кровать. В бронзовый каркас изножья была встроена игровая консоль, в изголовье – стереосистема, в основании – холодильник со стеклянной дверцей, а сбоку тянулся ряд панелей управления.

Лео сразу же прыгнул на нее и вытянулся, закинув руки за голову:

– Ничего так.

– Она опускается в личную комнату внизу, – сообщил Джейк.

– О, да? – обрадовался Лео. – Увидимся позже. Я буду в Пещере Лео. На какую кнопку нажать?

– Секундочку. У вас есть личные подземные комнаты?! – возмутился Уилл Солас.

Джейк наверняка бы улыбнулся, если бы ему не было при этом так больно.

– У нас много секретов, Уилл. Не все же вам, аполлонским, развлекаться. Наши ребята почти столетие раскапывали систему туннелей под Девятым домиком, и конца ее мы пока так и не нашли. В общем, Лео, если ты не против спать в кровати умершего – она твоя.

Внезапно идея как следует отдохнуть перестала казаться Лео такой уж привлекательной. Он сел, стараясь не задеть никаких кнопок.

– Тот староста… это была его кровать?

– Да, – подтвердил Джейк. – Чарльза Бекендорфа.

Лео представил пронзающие матрас клинки или вшитую в подушку гранату.

– Но он же… ну… умер не здесь, не в этой самой постели?

– Нет, – ответил Джейк. – Он погиб во время Войны титанов прошлым летом.

– Войны титанов, – повторил Лео, – которая не имела никакого отношения к этой замечательной кровати?

– Титаны, – произнес Уилл таким тоном, будто Лео был идиотом, – это такие громадные могущественные ребята, которые правили миром до богов. Они попытались вернуться к власти в прошлом году. Их лидер Кронос построил новый дворец на вершине горы Там в Калифорнии. Их армия вошла в Нью-Йорк и едва не уничтожила Олимп. Многие полубоги погибли, пытаясь их остановить.

– Видимо, в новостях об этом не рассказывали? – спросил Лео.

Казалось бы, вполне логичный вопрос, но Уилл потряс головой, будто ушам своим не верил:

– Ты не слышал об извержении Сент-Хеленс и страшных бурях по всей стране или об обрушении того здания в Сент-Луисе?

Лео пожал плечами. Прошлым летом он сбежал из очередной приемной семьи. Затем его поймал школьный надзиратель в Нью-Мексико, и суд приговорил отправить его в ближайшее коррекционное учреждение – Дикую школу.

– Должно быть, я был занят.

– Неважно, – сказал Джейк. – Тебе повезло, что ничего этого ты не застал. Штука в том, что Бекендорф стал одной из первых жертв, и с тех пор…

– …ваш домик проклят, – предположил Лео.

Джейк не ответил. С другой стороны, покрывающие его с ног до головы бинты и гипс говорили сами за себя. Лео начал замечать мелкие детали, которые поначалу пропустил: след от взрыва на стене, пятно на полу, которое могло остаться от масла… или от крови. В углах комнаты валялись сломанные мечи и неработающие механизмы, будто кто-то зашвырнул их туда в порыве злости. Все это место вызывало дурные предчувствия.

Джейк легонько вздохнул:

– Ну, мне нужно поспать. Надеюсь, тебе здесь понравится, Лео. Раньше тут было… здорово. – Он закрыл глаза, и штора сама собой задернулась.

– Идем, Лео, – позвал Уилл. – Я отведу тебя в кузницы.

Уходя, Лео оглянулся на свою новую кровать и почти представил сидящего на ней умершего старосту – еще одного призрака, не желающего оставить его в покое.

6

Лео

– Как он умер? – спросил Лео. – В смысле Бекендорф.

Уилл Солас опять ускорил шаг.

– При взрыве. Они с Перси Джексоном подорвали круизный лайнер, полный чудовищ. Бекендорф не сумел покинуть корабль.

Опять это имя – Перси Джексон, пропавший парень Аннабет. «Да он тут, похоже, в каждой бочке затычка», – подумал Лео.

– Я так понимаю, Бекендорф пользовался популярностью? Ну, до того как подорваться?

– Он был классный, – подтвердил Уилл. – Его смерть стала ударом для всего лагеря. Джейк сделался старостой посреди войны. Как и я, в общем-то. Джейк старался, как мог, но он никогда не рвался в лидеры. Ему просто нравится создавать вещи. А после войны все пошло наперекосяк. Колесницы Девятого домика взрывались. Их автоматоны сходили с ума. Изобретения переставали работать как надо. Будто их прокляли, и со временем это так и стали называть – Проклятье Девятого домика. А тут еще этот несчастный случай с Джейком…

– Что как-то связано с упомянутой им проблемой, – догадался Лео.

– Они над ней работают, – без особого энтузиазма заверил его Уилл. – И мы пришли.

Кузницы напоминали греческий пантеон[16], в который врезался паровоз. Вдоль покрытых гарью стен тянулись белые мраморные колонны. Над изящным фронтоном, изображающим богов и чудовищ, поднимались дымящие трубы. Здание стояло на берегу реки, несколько водяных колес вращали серию бронзовых шестерней. Изнутри доносились механическое поскрипывание, рев пламени и грохот молотов по наковальням.

Она шагнули за порог, и дюжина парней и девушек, работающих над разными проектами, застыли, как по команде. Весь остальной шум, кроме огня в кузнице и звяканья шестеренок и рычагов, стих.

– Привет, ребят, – поздоровался Уилл. – Это ваш новый брат, Лео… э-э… как твоя фамилия?

– Вальдес. – Лео обвел взглядом присутствующих. Они правда все ему родня? У его двоюродных братьев большие семьи, но у него у самого всегда была только мама. Пока она не умерла.

Ребята начали подходить, пожимать ему руки и представляться. Их имена быстро смешались в голове: Шейн, Кристофер, Нисса, Харли (да, как мотоцикл). Лео не надеялся их всех запомнить – их было слишком много. И вся ситуация была слишком странной.

Между ними не наблюдалось ни малейшего сходства: разные типы лица, цвет кожи, волос, рост. Глядя на них, никто бы не подумал: «Эй, смотрите, выводок Гефеста!» Но у них у всех были сильные руки, шершавые от мозолей и в пятнах от моторного масла. Даже маленький Харли, которому никак не могло быть больше восьми, выглядел готовым провести шесть раундов против Чака Норриса и даже не вспотеть.

Всех ребят объединяла какая-то печальная серьезность. Они сутулились, будто жизнь изрядно их потрепала. А нескольких, похоже, потрепало буквально: Лео насчитал две руки на перевязи, одну пару костылей, глазную повязку, шесть забинтованных частей тела и около семи тысяч пластырей.

– Ну что ж! Мне сказали, что это домик вечеринок! – воскликнул он.

Никто не засмеялся. Все молча продолжали на него смотреть.

Уилл Солас похлопал Лео по плечу:

– Я пойду, а вы пока знакомьтесь. Покажете Лео, куда идти на ужин, когда придет время?

– Не вопрос, – сказала одна из девушек.

«Нисса», – вспомнил Лео. На ней были камуфляжные штаны, майка, открывающая накачанные руки, и красная бандана поверх копны темных волос. Если бы не пластырь со смайликами на подбородке, ее можно было бы принять за одну из тех героинь боевиков, которые готовы в любой момент схватить пулемет и отправиться косить ряды агрессивных пришельцев.

– Класс, – сказал Лео. – Всегда хотел себе сестру, которая может отделать меня в пух и прах.

Нисса не улыбнулась:

– Идем, шутник. Я тебе все здесь покажу.

* * *

Лео приходилось бывать в мастерских. Он вырос среди механиков и инструментов. Мама любила шутить, что его первой соской был гаечный ключ. Но он никогда не видел ничего похожего на эту кузницу.

Один парень работал над боевым топором. Снова и снова он пробовал лезвие на куске бетона, и всякий раз топор входил в него, как в горячий сыр, но парень с явным недовольством на лице продолжал его точить.

– Кого он хочет порубить этой штукой? – спросил Лео Ниссу. – Линкор?

– Никогда не знаешь. Даже с небесной бронзой…

– Так называется этот металл?

Нисса кивнула:

– Добывается из самой горы Олимп. Невероятно редкий. В общем, обычно он заставляет чудовищ развоплощаться от одного прикосновения, но крупные и сильные известны своими толстыми шкурами. Виверны, например…

– Это драконы такие?

– Вроде того. Узнаешь разницу на уроках сражения с чудовищами.

– Уроки сражения с чудовищами? Да у меня уже черный пояс по этому предмету.

Даже уголки рта не дрогнули. Лео хотелось надеяться, что она не все время такая серьезная. Должно же быть у его родни по папиной линии хоть какое-то чувство юмора, верно?

Они прошли мимо пары ребят, занятых созданием бронзовой заводной игрушки. Или, по крайней мере, чего-то подобного. Это был шестидюймовый кентавр – наполовину человек, наполовину конь, – вооруженный маленьким луком. Один из парней загнул ему хвост, и кентавр, ожив, с криком «Умри, комар! Умри, комар!» поскакал галопом по столу, стреляя во все подряд.

Похоже, подобное происходило не впервые, потому что все, кроме Лео, немедленно бухнулись на пол. Шесть стрел размером с иголку успели воткнуться в футболку Лео, прежде чем кто-то схватил молоток и разнес кентавра на кусочки.

– Дурацкое проклятье! – Парень погрозил молотком в потолок. – Я хочу всего лишь волшебного мушкоубийцу! Неужели я так много прошу?!

– Ай, – сказал Лео.

Нисса выдернула из него иголки:

– Ничего, жить будешь. Пойдем дальше, пока они заново его не собрали.

Лео на ходу потер грудь:

– И часто у вас такое бывает?

– В последнее время все наши творения превращаются в хлам.

– Из-за проклятья?

Нисса нахмурилась:

– Я не верю в проклятье. Но что-то точно не так. И если мы не решим проблему с драконом, все станет еще хуже.

– Проблему с драконом? – Лео надеялся, что речь идет о мини-драконе, может, настроенном на убийство тараканов, но что-то ему подсказывало, что это было бы слишком просто.

Нисса привела его к большой настенной карте, которую изучали две девушки. Карта изображала лагерь – полукруг земли с проливом Лонг-Айленд на севере, лесами на западе, домиками на востоке и кругом холмов на юге.

– Он точно в холмах, – сказала первая девушка.

– Мы там уже искали, – заспорила вторая. – В лесу проще спрятаться.

– Но мы расставили ловушки…

– Секундочку, – вмешался Лео. – Вы потеряли дракона? Настоящего огромного дракона?

– Он бронзовый, – уточнила Нисса. – Но да, это автоматон в натуральную величину. Домик Гефеста сконструировал его много лет назад. Затем он потерялся в лесу, а пару лет назад Бекендорф нашел его и починил. Он помогал охранять лагерь, но… он немного непредсказуемый.

– Непредсказуемый, – повторил Лео.

– Его иногда заклинивает, и он крушит дома, поджигает людей, пытается съесть сатиров.

– Это совсем не «немного».

Нисса кивнула:

– Бекендорф был единственным, кто мог его контролировать. После его смерти дракон стал вести себя все хуже и хуже, пока наконец окончательно не ополоумел и не сбежал. Время от времени он объявляется, разносит что-нибудь и опять убегает. Все ждут, когда мы его найдем и уничтожим…

– Уничтожим?! – ужаснулся Лео. – У вас есть бронзовый дракон в натуральную величину, а вы хотите его уничтожить?!

– Он дышит огнем, – объяснила Нисса. – Он смертельно опасен и неуправляем.

– Но это дракон! Люди, это же так здорово! А с ним нельзя поговорить, как-нибудь обуздать?

– Мы пытались. Джейк Мэйсон пытался. Ты видел, чем это закончилось.

Лео вспомнил Джейка, закованного в гипс и лежащего в одиночестве на своей койке.

– Но все равно…

– Других вариантов нет. – Нисса повернулась к девушкам. – Давайте добавим ловушек в лесу – здесь, здесь и здесь. Выманим его моторным маслом с тридцатой вязкостью.

– Дракон его пьет? – спросил Лео.

– Да. – Нисса с сожалением вздохнула. – Раньше он любил попить его с капелькой табаско перед сном. Если он попадет в ловушку, мы можем обрызгать его кислотой – она должна прожечь шкуру. Затем возьмем резчики по металлу и… и закончим работу.

Они все выглядели опечаленными, и Лео понял, что не только ему не хочется убивать дракона.

– Ребят, – сказал он, – должен быть другой выход.

Во взгляде Ниссы читалось сомнение, но еще несколько ребят оставили свои дела и подошли к ним, чтобы послушать разговор.

– Например? – спросил один. – Эта штука выдыхает огонь. К ней не подобраться.

«Огонь», – подумал Лео. Ох, елки, сколько всего он мог рассказать им об огне… Но приходилось соблюдать осторожность, пусть даже это его братья и сестры. Особенно если ему предстоит с ними жить.

– Ну… – Он помедлил. – Гефест – бог огня, так? Никто из вас не обладает… не знаю… огнестойкостью или чем-то вроде?

Никто не обвинил его в безумии, что уже хорошо, но Нисса с серьезным видом помотала головой:

– Это особенность циклопов, Лео. Полубожественные дети Гефеста… у нас просто умелые руки. Мы строители, ремесленники, кузнецы… и все в таком духе.

У Лео поникли плечи:

– О.

– Ну, когда-то очень давно… – начал парень с задних рядов.

– Да, хорошо, – согласилась Нисса. – Когда-то давно некоторые дети Гефеста владели огнем. Но это был очень-очень редкий дар. И всегда опасный. Таких полубогов уже несколько столетий не рождалось. Последний… – Она вопросительно посмотрела на ребят.

– Тысяча шестьсот шестьдесят шестой, – подсказала какая-то девушка. – Парень по имени Томас Фэйнор начал Великий лондонский пожар, уничтоживший большую часть города.

– Точно, – кивнула Нисса. – Когда появляется такой ребенок Гефеста, обычно это означает, что надвигается катастрофа. А нам их и так хватает.

Лео постарался стереть с лица все эмоции, что обычно ему было несвойственно:

– Я вас понял. Но жаль. Если бы кому-то из вас огонь был нипочем, можно было бы подобраться к дракону.

– И тогда бы он убил нас своими когтями и клыками, – сказала Нисса. – Или бы просто раздавил. Нет, нам придется его уничтожить. Поверь мне, если бы существовал иной выход…

Она не договорила, но Лео и так понял. Для их домика это была серьезная проверка. Если бы им удалось то, что однажды получилось у Бекендорфа, если бы они смогли усмирить дракона не убивая, может, тогда бы проклятье исчезло. Но у них закончились идеи. Любой, кто найдет решение, станет героем.

Вдалеке затрубил горн. Ребята начали убирать инструменты и сворачивать чертежи. Лео только сейчас заметил, что солнце в окнах успело опуститься. СДВГ имел такую особенность. Когда ему было скучно, пятидесятиминутный урок, казалось, растягивался на шесть часов. Но когда с ним происходило что-то интересное, например, его водили по лагерю полубогов, время пролетало незаметно, а потом – бам! – и оказывалось, что день уже прошел.

– Ужин, – сообщила Нисса. – Идем, Лео.

– Нам наверх, к павильону?

Она кивнула.

– Идите вперед, – попросил он. – Я… дай мне минутку, ладно?

Нисса заколебалась, но потом выражение ее лица смягчилось:

– Конечно. На тебя вывалили столько информации. Я помню свой первый день. Догоняй, как будешь готов. Только ничего не трогай. Почти любой проект здесь может убить, если не быть осторожным.

– Ничего не буду трогать, – пообещал Лео.

Его соседи по домику хлынули из кузницы, и вскоре Лео остался один посреди рева, скрипа водяных колес и звяканья и жужжания мелких механизмов.

Он уставился на карту лагеря, на те места, где его новообретенные братья и сестры собирались расставить ловушки на дракона. Это было неправильно. Очевидно неправильно.

«Очень редкий, – подумал он. – И всегда опасный».

Он поднял руку и изучил свои пальцы. Длинные и тонкие, совсем не такие, как у других детей Гефеста. Лео никогда не был самым крупным или сильным ребенком. Он выживал в опасных районах, плохих школах и жестоких приемных семьях благодаря смекалке. Он был клоуном, какие есть в любом классе, шутом, потому что очень рано понял, что, когда ты травишь байки и изображаешь бесстрашие, тебя обычно не трогают. Даже самые отчаянные хулиганы будут терпеть тебя смеха ради. Плюс юмор – это хороший способ скрыть боль. А если это не срабатывает, всегда есть план Б. Сбежать. Снова и снова.

Был еще план В, но он поклялся себе больше никогда его не использовать.

Однако сейчас Лео ощутил острую необходимость сделать именно то, чего не позволял себе с того несчастного случая, со смерти мамы.

Он развел пальцы и ощутил покалывание, как после онемения. Полыхнуло – и по его ладони заплясали раскаленные докрасна языки огня.

7

Джейсон

Стоило Джейсону увидеть дом – и он понял, что ему крышка.

– Мы на месте! – жизнерадостно возвестила Дрю. – Большой дом, штаб-квартира лагеря.

Он совсем не выглядел угрожающе, обычный четырехэтажный голубой особняк с белой отделкой. На опоясывающей его террасе стояли удобные кресла, карточный столик и пустая инвалидная коляска. Ветряные колокольчики в виде нимф, поворачиваясь, превращались в деревья. Джейсон почти мог представить приезжающих сюда на лето стариков, которые сидят на террасе и, любуясь закатом, потягивают сливовый сок. И все же окна, казалось, буравили его злыми взглядами, а открытая нараспашку дверь грозила проглотить. Флюгер в виде бронзового орла на самом высоком шпиле качнулся на ветру и указал точно на него, будто приказывал развернуться.

Каждая молекула в теле Джейсона кричала, что он на вражеской территории.

– Меня здесь быть не должно, – сказал он.

Дрю взяла его под локоть:

– Ой, ну что ты. Ты сразу же станешь у нас своим в доску, милый! Поверь мне, я повидала достаточно героев.

От нее пахло Рождеством – странным сочетанием сосны и мускатного ореха. Джейсон не знал, был ли это ее обычный запах или какой-то особый парфюм на время каникул. Ее розовая подводка сильно отвлекала. Когда она моргала, взгляд будто сам собой устремлялся на нее. Может, в этом и заключался смысл, а еще подводка подчеркивала ее теплые коричневые глаза. Она была красива, не поспоришь. Но Джейсон рядом с ней чувствовал себя неуютно.

Он как мог мягко высвободил руку:

– Слушай, я ценю…

– Это из-за той девчонки? – Дрю надулась. – Ой, пожалуйста, только не говори, что ты встречаешься с королевой свалки!

– Ты о Пайпер?… – Джейсон помедлил с ответом. Он почти не сомневался, что до сегодняшнего дня никогда не видел Пайпер, но почему-то от этой мысли стало горько. Он знал, что его не должно быть здесь. Он не должен заводить друзей среди этих людей и уж точно не должен встречаться с одной из них. И все же… Пайпер держала его за руку, когда он проснулся в автобусе. Она была уверена, что они пара. Она так храбро себя вела на смотровой площадке, сражаясь с венти, и, когда Джейсон поймал ее в воздухе и они держались друг за друга, лицом к лицу… он бы соврал, сказав, что у него не возникло желания ее поцеловать. Но это было бы неправильно. Он даже не знал, кто он такой. Было бы бесчестно морочить ей голову.

Дрю закатила глаза:

– Давай-ка я помогу тебе определиться, милый. Парень с твоей внешностью и очевидными талантами заслуживает большего. – Но смотрела она при этом не на него, а куда-то выше его головы.

– Ты ждешь знака, – догадался он. – Вроде того, что возник над Лео.

– Что? Нет! Ну… да. В смысле я поняла, что ты весьма могучий полубог, верно? Ты будешь играть большую роль в лагере, и я думаю, что твой родитель быстро тебя признает. Мне не терпится это увидеть. Я буду с тобой на каждом шагу твоего пути! Так кто у тебя бог – папа или мама? Только не мама, пожалуйста! Еще не хватало, чтобы ты оказался сыном Афродиты.

– Почему?

– Потому что в этом случае ты стал бы моим братом, глупенький. Я не могу встречаться с кем-то из моего домика. Фу!

– Но разве не все боги родственники? – спросил Джейсон. – По идее, все здесь приходятся тебе двоюродными или троюродными братьями и сестрами.

– А ты забавный! Милый, родня со стороны твоего божественного родителя не считается – только он или она. Так что все остальные из других домиков в твоем полном распоряжении. Ну так кто у тебя – папа или мама?

Но Джейсон не знал ответа. Он посмотрел вверх, но никаких сияющих знамений у себя над головой не увидел. Флюгер на Большом доме продолжал указывать строго на него, в яростном взгляде бронзового орла так и читалось: «Поворачивай назад, парень, пока еще можешь!»

Затем он услышал топот ног по террасе. Нет, не ног – копыт.

– Хирон! – позвала Дрю. – Это Джейсон. Он офигенный!

Джейсон так резко попятился, что чуть не споткнулся. Из-за угла показался всадник. Вот только они с конем были единым целым. От пояса и выше это был мужчина с каштановыми кудрями и ухоженной бородой. На нем была футболка с надписью «Лучший в мире кентавр», а за спиной висели лук и колчан. Он был таким высоким, что ему приходилось нагибаться, чтобы не задеть фонари над террасой. Неудивительно, учитывая, что часть его тела ниже пояса была лошадиной. Она будто принадлежала белому жеребцу.

В первый миг Хирон улыбнулся Джейсону, но тут же его лицо побелело.

– Ты… – Глаза кентавра заметались по сторонам, как у загнанного животного. – Ты должен быть мертв!

* * *

Хирон приказал – ну, пригласил, но это прозвучало как приказ – Джейсона в дом. Дрю, к великому ее недовольству, он отправил назад в лагерь.

Кентавр рысью поскакал к пустому инвалидному креслу на террасе и, сняв лук и колчан, задом двинулся на него. Кресло раскрылось, как какой-то шкаф фокусника, Хирон осторожно шагнул в него задними ногами и начал втискиваться в пространство, куда, по логике, никак не должен был поместиться. Пока Джейсон наблюдал, как нижняя часть кентавра скрывается из виду, в голове у него сигналил воображаемый грузовик, включивший заднюю передачу – «Бип! Бип! Бип!». Кресло закрылось, явив пару ненастоящих человеческих ног, прикрытых пледом, и Хирон стал похож на обычного смертного в инвалидном кресле.

– Иди за мной, – приказал он. – У нас есть лимонад.

Гостиную, казалось, захватили джунгли. По стенам и потолку ветвились лозы, что, на взгляд Джейсона, было несколько странно. Растения в помещении обычно так не разрастаются, тем более зимой, но, судя по зеленым листьям и тяжелым гроздьям красного винограда, эти чувствовали себя здесь более чем прекрасно.

Кожаные диваны были повернуты к каменному камину, в котором трещало пламя. В углу пищал и мигал старый игровой автомат «Пакман». На стенах висели всевозможные маски: улыбающиеся/хмурящиеся маски традиционного греческого театра, маски с перьями Марди Гра[17], венецианские карнавальные маски с огромными «птичьими» носами, резные деревянные маски из Африки. Виноградные лозы, торчащие из их ртов, создавали иллюзию языков-листьев. Глазницы нескольких пузырились красными виноградинами.

Но самой загадочной частью интерьера была голова леопарда над камином. Она выглядела совсем как живая, и ее глаза неотрывно следили за Джейсоном. Затем голова зарычала, и у него душа ушла в пятки.

– Ну-ну, Сеймур, – пожурил Хирон. – Джейсон наш друг. Веди себя хорошо.

– Эта штука живая! – вырвалось у Джейсона.

Хирон сунул руку в боковой карман инвалидного кресла и, после недолгих поисков достав упаковку собачьих лакомств, бросил ее леопарду. Тот мгновенно проглотил угощение и облизнулся.

– Не обращай внимания на декор, – сказал Хирон. – Это был прощальный подарок от нашего старого директора, прежде чем его отозвали назад на Олимп. Чтобы мы его не забывали. У мистера Д своеобразное чувство юмора.

– Мистер Д? – повторил Джейсон. – Дионис?

– М-м-м-хм. – Хирон налил им лимонада. Его руки слегка дрожали. – Что касается Сеймура… ну, мистер Д вызволил его с блошиного рынка на Лонг-Айленде. Видишь ли, леопард – это его священное животное, и мистер Д был шокирован, что кто-то посмел так поступить со столь благородным созданием. Он решил оживить чучело, посчитав, что жизнь в качестве головы на стене лучше, чем вообще никакая. Должен признать, судьба бывшего хозяина Сеймура была куда трагичнее.

Сеймур оскалился и принюхался, будто охотился за новой порцией лакомств.

– Если от него осталась только голова – куда девается еда? – полюбопытствовал Джейсон.

– Лучше не спрашивай, – ответил Хирон. – Пожалуйста, присаживайся.

Джейсон проигнорировал подпрыгивающий в страхе желудок и взял стакан с лимонадом. Хирон откинулся на спинку инвалидного кресла и попытался изобразить улыбку, но она вышла вымученной. Глаза кентавра были темными и бездонными, как колодцы.

– Итак, Джейсон, – начал он, – не будешь ли так добр сказать… а-а-а… откуда ты?

– Хотел бы я знать. – Джейсон рассказал ему обо всем, начиная с пробуждения в автобусе и заканчивая падением в Лагерь полукровок. Смысла скрывать что-то он не видел, а Хирон оказался хорошим слушателем. Он лишь ободряюще кивал – но только и всего.

Когда Джейсон замолчан, кентавр отпил лимонада и сказал:

– Ясно. Наверняка у тебя есть ко мне вопросы.

– Только один: что вы имели в виду, сказав, что я должен быть мертв?

Хирон посмотрел на него с опаской, будто ожидал, что Джейсон внезапно загорится:

– Мой мальчик, ты знаешь, что означают знаки на твоей руке? А цвет твоей футболки? Ты хоть что-нибудь помнишь?

Джейсон опустил взгляд на татуировку у себя на предплечье: SPQR, орел и двенадцать параллельных линий.

– Нет. Ничего.

– А знаешь, где ты находишься? – продолжил расспросы Хирон. – Понимаешь, что это за место и кто я такой?

– Вы кентавр Хирон. Видимо, тот самый из старых историй, тренер греческих героев вроде Геракла. А это лагерь для полукровок, детей олимпийских богов.

– То есть ты веришь в существование этих богов?

– Да, – быстро кивнул Джейсон. – В смысле я не думаю, что мы должны им поклоняться или приносить в жертву цыплят и все такое, но они все еще существуют, потому что они важная часть цивилизации. Они переходят из страны в страну следом за смещением центра силы, точно так же, как они перешли из Древней Греции в Рим.

– Лучше и не скажешь. – Тон Хирона неуловимо изменился. – Так ты знаешь, что боги реальны. Тебя уже признали, не так ли?

– Может быть. Я не уверен.

Сеймур зарычал.

Хирон выжидающе молчал, и Джейсона внезапно осенило, что кентавр заговорил с ним на другом языке, а он его понял и ответил не задумавшись.

– Quis eram… – Джейсон осекся и заставил себя переключиться на английский. – Что это было?

– Ты знаешь латынь, – заметил Хирон. – Большинство полубогов, разумеется, знают пару-другую латинских фраз. Это у них в крови, хотя и не так сильно, как древнегреческий. Никто не способен свободно говорить на латыни без должной практики.

Джейсон задумался над тем, что это может означать, но в его памяти было слишком много пробелов. И его не покидало ощущение, что ему нельзя здесь находиться. Это неправильно и… опасно. Но, во всяком случае, Хирон не выглядел угрожающе. Скорее наоборот: кентавр беспокоился за Джейсона, за его безопасность.

Глаза Хирона мерцали, отражая огонь в камине.

– Ты знаешь, что я учил Ясона? Того, в честь кого тебя назвали? У него была тяжелая жизнь. Я знал многих героев. Иногда у их историй был счастливый конец. Но в основном нет. Всякий раз, когда кто-то из моих учеников умирает, это разбивает мне сердце, как смерть родного ребенка. Но ты… ты не похож ни на кого из тех, кого мне приходилось учить. Твое присутствие здесь может обернуться катастрофой.

– Спасибо, – откликнулся Джейсон. – Вы умеете вдохновлять.

– Мне жаль, мой мальчик. Но это правда. Я надеялся, что после успеха Перси…

– Перси Джексона? Парня Аннабет, пропавшего без вести?

Хирон кивнул:

– Я надеялся, что, после того как благодаря ему Война титанов закончилась и Олимп был спасен, наступит мир. Что я смогу насладиться последней победой, счастливым концом и, возможно, окончательно уйти на покой. Сейчас я спрашиваю себя: на что я рассчитывал? Последняя глава подступает, как это уже бывало. Худшее еще впереди.

Игровой автомат в углу выдал серию печальных «пью», оповещающих о смерти Пакмана.

– Ла-а-адненько, – протянул Джейсон. – Финал, значит, уже скоро, и такое раньше бывало, и худшее еще впереди. Звучит весело – но нельзя ли вернуться к той части, где я должен быть мертв? Потому что она мне не нравится.

– Боюсь, я не могу объяснить, мой мальчик. Я поклялся водами реки Стикс и всем, что мне дорого, что никогда… – Хирон нахмурился. – Но ты здесь, а это нарушение той самой клятвы. Этого не должно было произойти. Я не понимаю – кому могло это понадобиться? Кто…

Сеймур взвыл, но вой резко оборвался, и его пасть осталась полуоткрытой. Игровой автомат перестал пищать, огонь – трещать, и языки пламени застыли красным стеклом. Маски с их жутковатыми глазами-виноградинами и листьями вместо языков безмолвно смотрели на Джейсона.

– Хирон? – начал он. – Что происхо…

Но старый кентавр тоже был неподвижен. Джейсон вскочил, но взгляд Хирона остался прикован к тому же месту. Губы окаменели на полуслове. Глаза не моргали. Грудь не вздымалась.

– Джейсон, – произнес голос.

На одну страшную секунду он подумал, что это говорит леопард. Затем из пасти Сеймура заклубился темный туман, и в голову пришла мысль еще ужаснее: «Духи бури!»

Он выхватил из кармана золотую монету и торопливо подбросил в воздух. В руку лег меч.

Туман принял форму женщины в черных одеждах. Ее лицо скрывал капюшон, но глаза сияли из темноты. На ее плечах лежала накидка из козьей шкуры. Джейсон не мог сказать, откуда ему известно, что она именно козья, но он узнал ее и был совершенно уверен, что это важно.

– Нападешь на свою покровительницу? – произнесла женщина. Ее голос отдавался у Джейсона в голове. – Опусти меч.

– Кто ты? – спросил он. – Как ты…

– Наше время ограничено, Джейсон. С каждым часом моя тюрьма крепчает. Мне пришлось месяц копить силы, чтобы протолкнуть сквозь эти оковы крупицу магии. Ее хватило, чтобы привести тебя сюда, но теперь времени у меня осталось мало, а сил еще меньше. Вероятно, мне больше не удастся с тобой поговорить.

– Ты в тюрьме? – Джейсон решил не опускать меч. – Слушай, я тебя не знаю, и ты не моя покровительница…

– Ты знаешь меня, – возразила она. – А я знаю тебя с рождения.

– Я этого не помню. Я вообще ничего не помню.

– Да, не помнишь, – согласилась она. – Так было нужно. Много лет назад твой отец подарил мне твою жизнь, чтобы усмирить мой гнев. Он назвал тебя Джейсоном, в честь моего любимого смертного. Ты принадлежишь мне.

– Ого! Я никому не принадлежу, – возмутился Джейсон.

– Настал час отдавать долги, – продолжила она, будто не слыша. – Найди мою тюрьму. Освободи меня – или они восстанут из земли и я перестану существовать. И тогда ты никогда не вернешь свои воспоминания.

– Это угроза? Это ты забрала мою память?

– У тебя есть время до заката в день зимнего солнцестояния, Джейсон. Четыре коротких дня. Не подведи меня.

Темная женщина рассеялась, и туман втянулся назад в пасть леопарда.

Время разморозилось. Вой Сеймура сменился кашлем, будто он вдохнул комок шерсти. Огонь затрещал, игровой автомат запищал, а Хирон наконец договорил:

– …осмелился бы привести тебя сюда?!

– По всей видимости, леди из тумана, – ответил Джейсон.

Хирон с изумлением повернулся к нему:

– Ты же только что сидел… Почему у тебя в руках меч?

– Мне неприятно вам это говорить, но, кажется, ваш леопард только что съел богиню. – И Джейсон рассказал о визите, об остановке времени и о том, как темная дымчатая фигура исчезла в глотке Сеймура.

– О нет, – пробормотал Хирон. – Но это многое объясняет.

– Не хотите меня просветить? – спросил Джейсон. – Пожалуйста.

Но Хирон не успел ответить. Снаружи донеслось громкое топанье по террасе. Входная дверь распахнулась, и в дом, втащив Пайпер, вбежали Аннабет и незнакомая рыжеволосая девушка. Голова Пайпер болталась, как если бы сама она была без сознания.

– Что случилось?! – бросился к ним Джейсон. – Что с ней?

– Домик Геры, – пропыхтела Аннабет. Похоже, они бежали сюда всю дорогу. – Видение. Плохо кончилось.

Рыжая девушка подняла на него глаза, и Джейсон увидел, что она плачет.

– Кажется… – Она сглотнула. – Кажется, я ее убила.

8

Джейсон

Джейсон и рыжая девушка, представившаяся Рейчел, опустили Пайпер на диван, а Аннабет тем временем убежала дальше по коридору за аптечкой. Пайпер дышала, но не просыпалась – будто пребывала в своего рода коме.

– Ей нужно помочь, – настаивал Джейсон. – Должен быть способ, верно?

Глядя на нее, такую бледную, едва дышащую, он ощутил острое желание ее защитить. Может, он и не знал ее на самом деле. Может, она не была его девушкой. Но они вместе сражались у Гранд-Каньона и добрались сюда. Он оставил ее совсем ненадолго, и вот что приключилось.

Хирон прижал ладонь к ее лбу и поморщился:

– Ее рассудок ослаблен. Рейчел, что случилось?

– Хотела бы я знать, – ответила та. – Как только я прибыла в лагерь, меня посетило предчувствие насчет домика Геры. Я зашла внутрь. Затем туда пришли Аннабет и Пайпер. Мы разговаривали, а потом… провал. По словам Аннабет, я говорила не своим голосом.

– Пророчество? – спросил Хирон.

– Нет. Дух Дельф исходит изнутри. Его ни с чем не перепутаешь. А это было похоже на то, будто некая далекая сила пытается что-то сказать через меня.

Вернулась Аннабет с кожаной сумкой и опустилась на колени рядом с Пайпер:

– Хирон, то, что там произошло… я никогда ничего подобного не видела. Я знаю пророческий голос Рейчел. Это было что-то другое. Похоже на голос старухи. Она схватила Пайпер за плечи и сказала ей…

– …освободить ее из тюрьмы? – договорил Джейсон.

Аннабет уставилась на него:

– Откуда ты знаешь?

Хирон сделал жест тремя пальцами у сердца, будто ограждал себя от зла:

– Джейсон, расскажи им. Аннабет, дай мне, пожалуйста, медицинскую сумку. – И Хирон закапал в рот Пайпер какую-то жидкость из пузырька.

Джейсон описал, как время в комнате остановилось и ему явилась темная дымчатая женщина, назвавшая себя его покровительницей.

Историю встретили молчанием, и это лишь усилило его тревогу.

– И часто у вас такое происходит? – спросил он. – Что заключенные связываются с вами сверхъестественными способами и требуют вызволить их из тюрьмы?

– Покровительница, – повторила Аннабет. – А не божественный родитель?

– Нет, она сказала «покровительница». А еще – что мой отец подарил ей мою жизнь.

Аннабет нахмурилась:

– Впервые о таком слышу. Ты говорил, что те духи бури утверждали, будто работают на какую-то госпожу и выполняют ее приказы, так? Может, это она же пудрит тебе мозги?

– Вряд ли, – помотал головой Джейсон. – Будь она моим врагом – зачем бы ей просить меня о помощи? Она в плену. И боится, что некий враг набирает силу. Что-то насчет восставшего из земли царя в день зимнего солнцестояния…

Аннабет повернулась к Хирону:

– Только не Кронос. Пожалуйста, скажи мне, что это не он.

На кентавра было жалко смотреть. Он взял запястье Пайпер, проверяя ее пульс. И наконец сказал:

– Это не Кронос. Та угроза позади. Но…

– Но что? – не вытерпела Аннабет.

Хирон закрыл сумку:

– Пайпер нужно отдохнуть. Обсудим это позже.

– Нет, прямо сейчас, – не согласился Джейсон. – Сэр, мистер Хирон, вы сказали, что надвигается самая страшная угроза. Финал. Но это же не может быть ужаснее армии титанов, верно?

– О, – тихо выдохнула Рейчел. – О боги. Той женщиной была Гера. Ну конечно. Ее домик, ее голос. И одновременно с этим она явилась Джейсону.

– Гера?! – прорычала Аннабет с такой яростью, что даже Сеймур бы съежился. – Это она захватила твое тело?! Она виновата в том, что стало с Пайпер?!

– Думаю, Рейчел права, – сказал Джейсон. – Та женщина была похожа на богиню. И на ней была такая… накидка из козьей шкуры. Это ведь символ Юноны, так?

– Да? – нахмурилась Аннабет. – Не знала об этом.

Хирон неохотно кивнул:

– Это атрибут Юноны, римской формы Геры, в ее наиболее воинственном настроении. Накидка из козьей шкуры была символом римского солдата.

– Так Гера в плену? – спросила Рейчел. – Кто мог сделать такое с царицей богов?

Аннабет скрестила руки на груди:

– Ну, кто бы это ни был, их стоит поблагодарить. Если им удалось заткнуть Геру…

– Аннабет, – укорил Хирон, – она все еще одна из олимпийцев. Во многих смыслах она вроде клея, не дающего семье богов распасться. Если ее действительно пленили и ей грозит уничтожение, это может потрясти сами основы мироздания. Баланс сил на Олимпе будет нарушен, а даже в лучшие времена это плохо заканчивалось. И если Гера просит Джейсона о помощи…

– Ладно, – буркнула Аннабет. – Ну, нам известно, что титаны способны пленять богов, так? Атлас несколько лет назад поймал Артемиду. И в старых историях боги постоянно расставляли друг на друга ловушки. Но что может быть хуже титанов?…

Джейсон посмотрел на голову леопарда. Сеймур причмокивал, как если бы богиня на вкус оказалась куда лучше собачьих лакомств.

– Гера сказала, что она месяц пыталась прорваться сквозь оковы.

– И столько же времени Олимп стоит закрытым, – подхватила Аннабет. – Значит, боги знают, что что-то не так.

– Но зачем ей тратить силы на меня? – спросил Джейсон. – Она стерла мне память, забросила в автобус с ребятами из Дикой школы и послала тебе сон, в котором приказала отправиться за мной. Почему я для нее так важен? Почему вместо всей этой возни она не отправила сигнал бедствия другим богам, чтобы те узнали, где она, и вызволили ее?

– Богам нужны герои, чтобы исполнять их волю здесь, на земле, – сказала Рейчел. – Так было всегда. Их судьбы тесно переплетены с судьбами полубогов.

– Верно, – подтвердила Аннабет. – Но Джейсон задал хорошие вопросы. Почему именно он? Зачем стирать ему память?

– И Пайпер тоже как-то с этим связана, – добавила Рейчел. – Она получила то же самое сообщение от Геры: «Освободи меня». Аннабет, это наверняка имеет какое-то отношение к исчезновению Перси.

Глаза Аннабет впились в Хирона:

– Почему ты молчишь, Хирон? Кто нам противостоит?

Казалось, за последние минуты кентавр состарился лет на десять. Морщины вокруг его глаз углубились.

– Дорогая моя, сейчас я ничем не могу помочь. Мне очень жаль.

Аннабет моргнула:

– Ты никогда… Ты никогда ничего от меня не скрывал. Даже с последним Великим пророчеством…

– Я буду у себя в кабинете, – устало сказал он. – Мне нужно подумать перед ужином. Рейчел, присмотришь за Пайпер? Позови Аргуса, чтобы он перенес ее в медпункт, если хочешь. Аннабет, вам с Джейсоном нужно поговорить. Расскажи ему о… о греческих и римских богах.

– Но…

Кентавр развернул инвалидное кресло и покатился по коридору. В глазах Аннабет заклубился шторм. Она пробормотала что-то на греческом, и Джейсон заподозрил, что это не был комплимент в адрес кентавра.

– Прости, – не выдержал он. – Кажется, мое пребывание здесь… не знаю. Оказавшись в лагере, я каким-то образом все испортил. Хирон сказал, он поклялся и не может об этом говорить.

– Поклялся? В чем? – спросила Аннабет. – Я никогда не видела его таким. И с чего ему просить меня рассказать тебе о богах… – Она осеклась, только сейчас заметив на кофейном столике меч Джейсона, и осторожно, будто он мог ее обжечь, коснулась клинка. – Это золото? Ты помнишь, откуда он у тебя?

– Нет, – пожал плечами Джейсон. – Как я уже говорил, я ничего не помню.

Аннабет кивнула с таким видом, будто ей в голову вдруг пришла идея, граничащая с безумием.

– Если Хирон нам не поможет, придется разбираться во всем самим. А это значит… Пятнадцатый домик. Рейчел, присмотришь за Пайпер?

– Конечно, – пообещала та. – Удачи вам.

– Стоп, – сказал Джейсон. – Зачем нам в этот Пятнадцатый домик?

Аннабет встала:

– Затем, что там мы, возможно, узнаем, как вернуть тебе память.

* * *

Они пошли к новому крылу домиков на юго-западном краю лужайки. По сравнению с соседними домиками со светящимися стенами или пылающими факелами Пятнадцатый смотрелся очень скромно и напоминал старомодную постройку в стиле прерий с глинобитными стенами и тростниковой крышей. На двери висел венок из красных цветов. «Маки», – подумал Джейсон, хотя и не мог сказать, откуда он это знает.

– Думаешь, это домик моего родителя? – спросил он.

– Нет, – ответила Аннабет. – Это домик Гипноса, бога сна.

– Тогда зачем…

– Ты все забыл. Если и есть бог, разбирающийся в вопросах потери памяти, то это Гипнос.

Внутри, хотя время только близилось к ужину, под стопками одеял спали трое. В камине трещал огонь. На каминной полке стояли оловянные чаши, куда из сучьев подвешенной над ними ветки сочилась белая жидкость. Джейсону захотелось поймать пальцем одну каплю – просто чтобы понять, что это, – но он сдержался.

Откуда-то доносилась мягкая мелодия скрипки. В воздухе пахло свежевыстиранным бельем. В домике было так уютно и спокойно, что веки Джейсона начали тяжелеть. Почему бы и не вздремнуть недолго? Он так устал. А здесь полно незанятых кроватей с перьевыми подушками, чистыми простынями, мягкими пледами и…

Аннабет пихнула его локтем:

– Возьми себя в руки.

Джейсон моргнул и выпрямил подкосившиеся было колени.

– Пятнадцатый домик на всех так действует, – предупредила Аннабет. – По мне, так это место еще опаснее, чем домик Ареса. Там хотя бы можно выучить расположение мин.

– Мин?

Она подошла к ближайшему спящему и потрясла его за плечо:

– Кловис, проснись!

Парень напоминал теленка: светлые вихры над клиновидным лицом с грубыми чертами, толстая шея, плотное телосложение – но тонкие короткие руки, будто за всю жизнь он не поднимал ничего тяжелее подушки.

– Кловис! – Аннабет потрясла сильнее, но когда и это не дало результата, она раз шесть постучала ему по лбу.

– Ч-ч-что? – простонал Кловис, садясь. Щурясь на свет, он широко зевнул, и Аннабет и Джейсон тоже зевнули.

– Прекрати! – опомнилась Аннабет. – Нам нужна твоя помощь.

– Я спал.

– Ты всегда спишь.

– Спокойной ночи.

Но Аннабет сдернула с его кровати подушку, не дав ему улечься.

– Так нечестно, – слабо пожаловался Кловис. – Отдай.

– Сначала помощь, – отрезала Аннабет. – Потом сон.

Кловис вздохнул. Его дыхание пахло теплым молоком.

– Ладно. Что нужно?

Аннабет объяснила проблему Джейсона, периодически щелкая пальцами у Кловиса под носом, чтобы он не заснул.

Видимо, услышанное по-настоящему его раззадорило, потому что, когда Аннабет договорила, Кловис не только не задремал – он встал и потянулся, после чего уставился на Джейсона:

– Так ты ничего не помнишь, хм?

– Ничего конкретного, – подтвердил Джейсон. – Лишь неясные ощущения, вроде…

– Ну? – поторопил Кловис.

– Например, что меня не должно здесь быть. В этом лагере. Я здесь в опасности.

– Хм-м. Закрой глаза.

Джейсон взглянул на Аннабет, но та ободряюще кивнула.

Его пугала перспектива навеки остаться храпеть на одной из здешних коек, но он все же зажмурился. Мысли тут же затуманились, будто он погружался в темное озеро…

Резко очнувшись и открыв глаза, он обнаружил себя сидящим на стуле у камина. Кловис и Аннабет стояли на коленях рядом с ним.

– …очень серьезно, ничего не скажешь, – услышал он окончание фразы Кловиса.

– Что случилось? – спросил Джейсон. – Как долго…

– Всего пару минут, – ответила Аннабет. – Но ты нас очень напугал. Ты чуть не развоплотился.

Джейсону хотелось надеяться, что она не имеет в виду буквально, но подавленное выражение ее лица не внушало оптимизма.

– Обычно у потери воспоминаний есть серьезная причина, – сказал Кловис. – Они уходят вглубь, совсем как сны, и если человек хорошо поспит, я могу их выудить. Но в данном случае…

– Лета? – спросила Аннабет.

– Нет, – ответил Кловис, – даже не Лета.

– Лета? – не понял Джейсон.

Кловис указал на капающую молочной жидкостью ветку над камином:

– Река Лета в Царстве Мертвых. Ее воды растворяют воспоминания, стирают их раз и навсегда. Это ветка тополя, растущего в Аиде. Ее окунули в Лету, и она стала символом моего отца. Гипноса. Никому не советую купаться в Лете.

Аннабет кивнула:

– Перси был там однажды. Он рассказывал, ее силы хватило, чтобы стереть память титану.

Джейсон похвалил себя за то, что не стал касаться ветки.

– Но… моя проблема не в этом?

– Нет, – подтвердил Кловис. – Твою память не стерли, и твои воспоминания не блокировали. Их украли.

Трещал огонь. Звенели капли Леты, падая в оловянные чаши на каминной полке. Один из других детей Гипноса пробормотал во сне что-то насчет утки.

– Украли? – повторил Джейсон. – Как?

– Это сделал какой-то бог, – ответил Кловис. – Только боги способны на такое.

– Кто это сделал, и так понятно, – нетерпеливо отмахнулся Джейсон. – Юнона. Но как она это сделала и зачем?

Кловис почесал шею:

– Юнона?

– Он имеет в виду Геру, – пояснила Аннабет. – Джейсон почему-то предпочитает римские имена.

– Хм-м, – протянул Кловис.

– Что? – спросил Джейсон. – Это что-то значит?

– Хм-м, – снова промычал Кловис, и до Джейсона дошло, что тот посапывает. Он рявкнул: – Кловис!

– Что? Что? – с трудом разомкнул веки тот. – Мы говорили о подушках, так? Нет, о богах. Я помню. Греческие и римские. Да, это важно.

– Но это те же самые боги, – заметила Аннабет. – Только имена разные.

– Не совсем, – не согласился Кловис.

Джейсон подался вперед. Всю сонливость как рукой сняло.

– В смысле «не совсем»?

– Ну… – Кловис зевнул. – Есть чисто римские боги. Например, Янус или Помона. Но даже если мы говорим о главных греческих богах, то, когда они перешли в Рим, изменились не только их имена. Внешность тоже. И атрибутика. Даже характеры стали немного другими.

– Но… – Аннабет запнулась. – Ладно, допустим, люди в разное время относились к ним по-разному. Но это же не меняет их самих.

– Конечно, меняет.

Кловис опять начал задремывать, и Джейсон щелкнул у него под носом пальцами.

– Я встаю, мам! – вскрикнул тот. – В смысле… Да я не сплю. Так вот… э-эм… характеры. Боги меняются, подстраиваясь под особенности новой культуры. Тебе и так это известно, Аннабет. Сама подумай: сейчас Зевс любит костюмы под заказ, реалити-шоу и тот китайский ресторанчик на Восточной двадцать восьмой улице, верно? То же самое было и во времена Рима, и боги были римскими почти столько же времени, сколько греческими. Это огромная империя, просуществовавшая целые века. Естественно, римские аспекты до сих пор оказывают большое влияние на их характеры.

– Разумно, – кивнул Джейсон.

Аннабет озадаченно тряхнула головой:

– Но откуда ты все это знаешь, Кловис?

– О, я много времени провожу в сновидениях и постоянно вижу там богов, меняющих формы. Сны пластичны, понимаешь? Ты можешь быть одновременно в разных местах, становиться кем угодно. Почти как быть богом, если на то пошло. Например, недавно мне приснилось, что я на концерте Майкла Джексона, а потом – что я на сцене с Майклом Джексоном, и мы поем дуэтом, и я не могу вспомнить слова «The Girl Is Mine». Боги, мне было так стыдно, что…

– Кловис, – перебила Аннабет, – вернемся к Риму?

– Точно, Рим. Ну так вот, мы зовем богов их греческими именами, потому что это их изначальная форма. Но говорить, что их римские сущности точно такие же, – это неправильно. В Риме они стали более воинственными. Они уже так тесно не общались со смертными. Они были суровее, более могущественные – как и полагается богам империи.

– Хочешь сказать, они перешли на темную сторону? – спросила Аннабет.

– Не совсем. Они выступали за дисциплину, честь, силу…

– За хорошие вещи, в общем, – вмешался Джейсон, поддавшись неясному порыву выступить в защиту римских богов, хотя он и не очень понимал, почему это для него важно. – Я хочу сказать, дисциплина необходима, верно? Это ведь благодаря ей Рим просуществовал так долго.

Кловис посмотрел на него с любопытством:

– Верно. Но римские боги не отличались дружелюбием. Например, мой папа, Гипнос… Во времена Древней Греции он, по сути, только и делал, что спал. В Риме же, получив там имя Сомнус, он убивал тех, кто терял бдительность на рабочем месте. Если кто задремывал в неположенное время – бум! – и они уже никогда не просыпались. Он убил рулевого Энея, когда они плыли из Трои…

– Добрый малый, – прокомментировала Аннабет. – Но я все еще не понимаю, какое отношение это имеет к Джейсону.

– Я тоже, – признался Кловис. – Но если Гера забрала твои воспоминания, только она может их вернуть. И если бы мне пришлось встретиться с царицей богов, я бы предпочел, чтобы она была скорее Гера, чем Юнона. А теперь я могу поспать?

Аннабет посмотрела на ветку над камином, сочившуюся каплями из Леты. Девушка выглядела такой встревоженной, что Джейсон подумал, уж не собирается ли она сделать глоток и просто забыть обо всех проблемах. Но она встала и бросила Кловису его подушку:

– Спасибо, Кловис. Увидимся за ужином.

– А его не могут принести прямо сюда? – Кловис зевнул и на нетвердых ногах побрел к своей койке. – У меня такое чувство… – Не договорив, он ничком рухнул на постель и так и остался лежать лицом в подушку.

– Он не задохнется? – забеспокоился Джейсон.

– С ним все будет нормально, – заверила Аннабет. – Зато у тебя, похоже, серьезные неприятности.

9

Пайпер

Пайпер снился последний день, проведенный с папой.

Они сидели на пляже недалеко от Биг-Сура[18], отдыхали после серфинга. Утро было идеальным, но Пайпер знала, что скоро обязательно произойдет что-то плохое – может, на них ринется бешеная толпа папарацци или нападет белая акула. В любом случае ее удача долго не продержится.

Но пока в их распоряжении были прекрасные волны, затянутое облаками небо и целая миля побережья. Папа нашел этот уединенный уголок, снял виллу на берегу и дома по соседству, и даже каким-то чудом сохранил их приезд сюда в тайне. Но Пайпер не сомневалась, что со временем фотографы найдут их и здесь. Как и всегда.

– Отличная работа, Пайпер. – Он улыбнулся ей своей знаменитой улыбкой: идеальные зубы, ямочка на подбородке и блеск в темных глазах, что всегда заставляет взрослых женщин визжать и умолять его расписаться фломастером на их теле. («Честное слово, – думала Пайпер, – им что, больше заняться нечем?») Коротко стриженные черные волосы блестели от соленой воды. – У тебя уже неплохо получается «десяточка»[19].

Пайпер вспыхнула от гордости, хотя подозревала, что папа преувеличивает. Слишком уж часто ее сбрасывало с доски. И у нее определенно уникальный талант получать этой самой доской по голове. Вот папа был прирожденным серфингистом, что даже странно – ведь он вырос в бедной семье в Оклахоме, в сотнях миль от океана, – но волны покорял как нечего делать. Пайпер бы уже давно забросила серфинг, но благодаря ему она может побыть с папой наедине. А это редкий шанс.

– Сэндвич будешь? – Папа принялся перебирать содержимое корзины для пикника, приготовленной его шеф-поваром Арно. – Так, у нас есть с индейкой и песто, с крабовым пирогом и васаби… а, и кое-что специально для тебя: с арахисовым маслом и джемом.

Она взяла сэндвич, хотя ее и мутило. Она всегда просила бутерброды с арахисовым маслом и джемом. Дело в том, что Пайпер была вегетарианкой – стала ею после того, как от вони с бойни в Чино, мимо которой они проезжали, ее внутренности запросились наружу. Но причина была не только в этом. Сэндвичи с арахисовым маслом и джемом были простой едой, доступной любому обычному ребенку. Порой она представляла, что их приготовил для нее сам папа, а не его личный шеф-повар из Франции, любящий заворачивать бутерброды в золотистую фольгу с бенгальским огнем вместо зубочистки.

Ну почему все в жизни не может быть простым? Именно поэтому она отказывалась от модных обновок, которые постоянно предлагал папа, дизайнерской обуви и походов в салоны красоты. Она сама остригла себе волосы с помощью детских ножниц с Гарфилдом, намеренно сделав это неровно. Она предпочитала носить поношенные кроссовки, джинсы, футболку и старую куртку Polartec, оставшуюся после их занятий сноубордингом.

И она ненавидела снобистские частные школы, куда отправлял ее папа. Ее постоянно исключали оттуда. А он не переставал находить новые.

Вчера она совершила свой пока что самый крупный акт воровства: уехала на «одолженном» BMW из автосалона. Ей приходилось постоянно повышать ставки своих выходок, потому что папа все меньше обращал на них внимания.

Но теперь она об этом жалела. Папа пока ничего не знает.

Она собиралась рассказать обо всем этим утром. Но внезапно он преподнес ей сюрприз в виде этой поездки, и Пайпер не захотелось его портить. Они так давно не проводили целый день вместе, с последнего раза прошло… сколько – три месяца?

– Что-то не так? – Он передал ей газировку.

– Пап, мне нужно…

– Стоп, Пайпс. Я знаю это лицо – это твое серьезное лицо. Готова для Трех Любых Вопросов?

Они несколько лет играли в эту игру: по мнению папы, это был хороший способ в кратчайший срок установить контакт с дочерью. Они могли задать друг другу три любых вопроса. Без каких-либо ограничений и отговорок, и отвечать нужно было честно. Во всем остальном папа обещал не лезть в ее дела – что совсем несложно, учитывая, что его никогда не было рядом.

Пайпер знала, что большинство детей пришли бы в ужас от подобных сессий «вопросов и ответов» с родителями, но сама она всегда ждала их с нетерпением. Они чем-то напоминали серфинг – нелегко, но это возвращает ей ощущение, что у нее есть отец.

– Первый вопрос, – сказала она. – О маме.

Ничего нового. Она всегда о ней спрашивает.

Папа смиренно пожал плечами:

– Что ты хочешь знать, Пайпер? Я уже объяснял: она исчезла. Не знаю, почему или куда. После твоего рождения она просто ушла. И с тех пор я ничего о ней не слышал.

– Думаешь, она еще жива? – спросила она, хотя узнать правду особо не рассчитывала. Папа мог закрыть тему, ответив, что не знает. Но ей хотелось услышать, что именно он скажет.

Какое-то время отец молча смотрел на волны и наконец заговорил:

– Твой дедушка Том рассказывал мне, что если уйти достаточно далеко вслед за заходящим солнцем, то окажешься в Стране призраков, где можно поговорить с умершими. Он говорил, что когда-то давно умерших можно было привести оттуда назад, пока люди все не испортили. Ну, это длинная история.

– Вроде греческой Земли мертвых, – вспомнила Пайпер. – Она тоже была на западе. И Орфей как-то раз попытался вернуть оттуда свою жену.

Папа кивнул. Год назад он сыграл древнегреческого царя, и именно эта роль принесла ему невероятную славу. Пайпер помогала отцу готовиться к съемкам, отыскивая для него мифы – все эти старые истории про людей, обращенных в камень или сварившихся заживо в озерах лавы. Было весело читать их вместе, и тогда жизнь Пайпер не казалось такой уж ужасной. Какое-то время она чувствовала, что они с отцом сблизились, но, как и все остальное, долго это не продлилось.

– У греков и чероки много общего, – согласился папа. – Интересно, что бы подумал твой дедушка, увидев нас сейчас сидящими на краю западных земель. Решил бы, наверное, что мы призраки.

– Хочешь сказать, ты веришь в эти истории? Ты думаешь, что мама умерла?

У него заблестели глаза, и Пайпер увидела в их глубине невыразимую грусть. Наверное, поэтому папа пользовался таким ошеломительным успехом у женщин. На первый взгляд он представал уверенным и грубоватым, но его глаза были преисполнены печали, и женщины сгорали от желания узнать ее причину. Им хотелось утешить его, но это было невозможно. Папа как-то раз объяснил Пайпер, что это особенность людей чероки – они все хранят внутри себя тьму, взращенную веками боли и страданий. Но Пайпер подозревала, что это далеко не единственная причина.

– Я в них не верю, – ответил он. – Их интересно рассказывать, но если бы я всерьез верил в Страну призраков, или в духов животных, или в богов… вряд ли я бы смог спать по ночам. Я бы постоянно искал, на кого свалить вину.

«На кого свалить вину за то, – подумала Пайпер, – что дедушка Том умер от рака легких до того, как папа стал знаменитым и у него появились деньги, чтобы ему помочь. За то, что мама, единственная женщина, которую он любил, бросила его и даже прощальной записки не написала, оставив его с новорожденной дочерью, хотя он был совсем не готов о ней заботиться. За то, что он так успешен, но при этом все равно несчастен».

– Я не знаю, жива она или нет, – продолжил он. – Да даже если она в Стране призраков, Пайпер, это ничего не меняет. Она не вернется. Если бы я думал иначе… сомневаюсь, что мне бы удалось это вынести.

Позади них хлопнула дверца автомобиля. Пайпер обернулась, и у нее сжалось сердце. К ним, нетвердо ступая по песку в туфлях на высоких каблуках, направлялась Джейн в неизменном деловом костюме и с карманным персональным компьютером в руке. На ее лице раздражение мешалось с торжеством, и Пайпер поняла, что полиция с ней уже связалась.

«Пожалуйста, упади, – взмолилась Пайпер. – Если духи животных или боги, способные мне помочь, существуют, пусть Джейн стукнется головой. Я не прошу сделать ее инвалидом – просто вырубите ее до конца дня, пожалуйста!»

Но Джейн неумолимо приближалась.

– Пап, – быстро заговорила Пайпер, – вчера кое-что случилось…

Но он тоже увидел Джейн и уже торопливо надевал на лицо свою бизнес-маску. Джейн не приехала бы сюда, если бы дело не было серьезным. Глава студии звонил… или проект отвергли… или Пайпер опять что-то натворила.

– Мы еще об этом поговорим, Пайпс, – пообещал он. – А пока я узнаю, что нужно Джейн. Ты же знаешь, какая она.

О да, Пайпер знала. Папа побрел по песку навстречу помощнице. Пайпер не слышала, о чем они говорили, но это было и не нужно. Она неплохо читала по лицам. Джейн описывала ему кражу машины и время от времени указывала на Пайпер, будто та была противным домашним питомцем, напрудившим на ковер.

Из папы будто высосали всю энергию и энтузиазм. Он жестом попросил Джейн подождать и пошел назад к Пайпер. Ей был невыносим этот его взгляд – как если бы она обманула его доверие.

– Ты обещала, что постараешься, Пайпер, – сказал он.

– Пап, я ненавижу ту школу. Я так не могу. Я хотела рассказать тебе о BMW, но…

– Они тебя исключили, – перебил он. – Машина, Пайпер? В следующем году тебе будет шестнадцать. Я бы купил тебе любую машину, какую бы ты ни попросила. Как ты могла…

– Скажи уж честно, что это Джейн купила бы мне машину, – не выдержала Пайпер. Злость захлестнула ее, прорываясь наружу. – Папа, послушай меня хоть раз! Не заставляй меня ждать, когда у тебя найдется минутка задать эти свои дурацкие три вопроса. Я хочу учиться в обычной школе. Я хочу, чтобы ты сопровождал меня на Родительский вечер – не Джейн. Или учи меня сам! Я столько всего узнала, пока мы читали друг другу о Греции. Почему снова не попробовать? Мы можем…

– Не делай меня крайним, – отрезал папа. – Я стараюсь изо всех сил, Пайпер. Мы уже об этом говорили.

«Нет, – подумала она. – Ты затыкал меня, стоило мне об этом заговорить. И так годами».

Папа вздохнул:

– Джейн договорилась с полицией. Автосалон не будет писать заявление, но тебе придется отправиться в школу-интернат в Неваде. Они специализируются на трудных… на детях с проблемами.

– Так вот что я. – Ее голос дрожал. – Проблема.

– Пайпер… ты обещала постараться. Ты меня подвела. Я не знаю, что еще сделать.

– Что угодно. Только сделай это сам! Не перекладывай на Джейн. Ты не можешь просто взять и отослать меня!

Он опустил взгляд на корзину для пикника. Его сэндвич лежал нетронутым на обрывке золотистой фольги. Они планировали заниматься серфингом целый день. Но теперь все пошло не по плану.

Пайпер не могла поверить, что он действительно поддастся на уговоры Джейн. Не в этот раз. Не когда речь идет о чем-то столь масштабном, как школа-интернат.

– Иди к ней, – сказал папа. – Джейн расскажет тебе подробности.

– Пап…

Он отвернулся к океану, словно мог разглядеть вдали Страну призраков. Пайпер пообещала себе, что не будет плакать. Она пошла прочь от воды навстречу Джейн. Та холодно улыбнулась и протянула билет на самолет. Как обычно, у нее все было схвачено. Пайпер – не более чем очередная проблема, которую Джейн уже вычеркнула из списка дел на сегодня.

* * *

Сон Пайпер изменился.

Она стояла на вершине горы. Была ночь, далеко внизу мерцали огни города. Перед ней ревел костер. Фиолетовое пламя, казалось, отбрасывало больше теней, чем света, но жар от него был таким нестерпимым, что от ее одежды повалил пар.

– Это твое второе предупреждение, – загремел голос, сотрясая землю. Пайпер уже слышала его в своих снах и до этого момента старалась убедить себя, что память ее обманывает и на самом деле он не настолько страшен. Но в действительности он оказался еще хуже.

Из темноты за костром проявилось огромное лицо. Оно словно парило над пламенем, но Пайпер знала, что под ним скрывается гигантское тело. Грубое, будто высеченное из камня, лицо могло показаться неживым, если бы не пронзительные белые глаза, напоминающие алмазы, и жуткие косы из дредов с вплетенными в них человеческими костями. Лицо улыбнулось, и Пайпер поежилась.

– Ты сделаешь, как мы скажем, – сказал гигант. – Ты оправишься в поиск. Исполни нашу волю – и, возможно, вы останетесь в живых. А иначе… – Он указал вбок от огня, где на столбе висел потерявший сознание отец Пайпер.

Она хотела закричать. Хотела позвать папу и потребовать, чтобы гигант его отпустил, но не смогла произнести ни звука.

– Я буду наблюдать за тобой, – продолжил гигант. – Служи мне – и вы оба уцелеете. Слово Энцелада. Но если ты меня подведешь… что ж, я проспал тысячелетие, юный полубог. Я очень голоден. Подведешь меня – и мне будет пир. – Гигант оглушительно захохотал.

Земля затряслась. Под ногами Пайпер открылась расщелина, и она провалилась во тьму.

* * *

Когда Пайпер проснулась, ей показалась, что на ней станцевали ирландский степ. В груди болело, дышать получалось с трудом. Она потянулась вниз и сомкнула пальцы на рукояти кинжала, который дала ей Аннабет, – Катоптриса, оружия Елены Троянской.

Значит, Лагерь полукровок ей не приснился.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил кто-то.

Пайпер постаралась сосредоточиться. Она лежала на кровати, с одного бока отгороженной белой простыней, как в больничной палате. Рядом сидела рыжеволосая девушка, Рейчел Дэр. На стене висел плакат с мультяшным сатиром, подозрительно похожим на тренера Хеджа, изо рта его торчал градусник. Подпись гласила: «Не дайте болезни забрать вашего козлика!»

– Где… – Голос Пайпер оборвался, когда она увидела стоящего у двери парня.

Он выглядел как типичный серфингист из Калифорнии – мускулистый и загорелый блондин в шортах и футболке. Но у него были сотни голубых глаз по всему телу: вдоль рук и ног и на всем лице. Они выглядывали даже из-под лямок сандалий.

– Это Аргус, – сказала Рейчел, – глава нашей охраны. Он просто присматривает за всем… так сказать.

Аргус кивнул. Глаз на подбородке подмигнул.

– Где… – снова попыталась спросить Пайпер, но ей будто забили рот ватой.

– Ты в Большом доме, – ответила Рейчел. – Административном здании лагеря. Мы принесли тебя сюда после того, как ты потеряла сознание.

– Ты схватила меня, – вспомнила Пайпер. – И голос Геры…

– Прости-прости! Поверь, это была не моя идея, чтобы она в меня вселилась. Хирон исцелил тебя с помощью нектара…

– Нектара?

– Напитка богов. В небольших количествах он лечит полубогов, ну или… э-эм-м… обращает глотнувшего его в пепел.

– О. Здорово.

Рейчел подалась вперед:

– Ты помнишь свое видение?

На секунду Пайпер обуял ужас: она решила, что речь идет о сне про гиганта. Но быстро сообразила, что Рейчел спрашивает о случившемся в домике Геры.

– С богиней что-то не так, – медленно произнесла Пайпер. – Она сказала мне освободить ее, будто кто-то ее поймал. И что иначе земля нас поглотит, а еще упомянула какого-то пламенного и что-то насчет солнцестояния.

Аргус в углу глухо зарычал, и веки на всех его глазах одновременно затрепетали.

– Аргуса создала Гера, – объяснила Рейчел. – И он очень переживает за ее безопасность. Мы стараемся его поддержать, чтобы не доводить до слез, потому что в последний раз… ну, потоп был еще тот.

Аргус шмыгнул носом и, схватив с прикроватной тумбочки коробку носовых платков, принялся промокать слезы по всему телу.

– Так… – Пайпер стоило больших усилий отвести взгляд и не пялиться на Аргуса, вытирающего слезы с глаз на локтях. – Что случилось с Герой?

– Мы точно не знаем, – ответила Рейчел. – Аннабет и Джейсон тоже были здесь, кстати. Джейсон не хотел тебя оставлять, но у Аннабет появилась идея… как можно вернуть его воспоминания.

– Это… Это замечательно.

Джейсон был здесь, с ней? Жаль, что она тогда была без сознания. Но если к нему вернется память, это будет хорошо. Она все еще надеялась, что они на самом деле знакомы. Ей не хотелось, чтобы их отношения оказались всего лишь игрой тумана.

«Соберись», – приказала себе Пайпер. Если она собирается спасти папу, неважно, нравится она Джейсону или нет. Потому что в конечном итоге он ее возненавидит. Как и все.

Она взглянула на церемониальный кинжал у себя на боку. Аннабет сказала, они были символами власти и статуса, но в бою использовались редко. Сплошная показуха. Фальшивка, прямо как Пайпер. Еще и это имя, Катоптрис – «стекло, в которое смотрят». Она не смела достать его из ножен, страшась собственного отражения.

– Не волнуйся. – Рейчел сжала ее руку. – Джейсон показался мне хорошим парнем! У него тоже было видение, очень похожее на твое. Что бы ни случилось с Герой… думаю, вам предстоит работать вместе.

Рейчел улыбнулась, будто это хорошая новость, но Пайпер окончательно упала духом. Она думала, что в этот поиск – что бы он собой ни представлял – будут вовлечены незнакомые люди. А Рейчел, по сути, объявила: «Отлично! Мало того что твой отец находится в заложниках у гиганта-каннибала, так ты еще предашь парня, который тебе нравится! Разве не здорово?»

– Эй, не плачь, – расстроилась Рейчел. – Мы что-нибудь придумаем!

Пайпер вытерла глаза и постаралась взять себя в руки. Это совсем на нее не похоже. Все считали ее сильной – бывалым угонщиком машин, бичом частных школ Лос-Анджелеса. И на тебе – рыдает как маленькая.

– Откуда ты знаешь, что мне предстоит?

Рейчел пожала плечами:

– Я знаю, что тебя ждет тяжелый выбор и вариантов у тебя немного. Как я уже говорила, иногда у меня бывают предчувствия. А еще тебя признают во время общего костра. Я почти уверена. Может, ситуация немного прояснится, когда ты узнаешь, кто твой божественный родитель.

«Прояснится, – подумала Пайпер. – Но это не обязательно означает, что улучшится».

Она села. Во лбу невыносимо пульсировало, будто кто-то вбивал ей гвоздь между глаз. «Мама не вернется», – утверждает отец. И однако она, похоже, может признать ее сегодня вечером. Впервые в жизни Пайпер засомневалась, что ей этого хочется.

– Надеюсь, это Афина. – Она подняла глаза, испугавшись, что Рейчел начнет над ней насмехаться, но оракул лишь улыбнулась:

– Я тебя не виню. Сказать честно, думаю, Аннабет тоже на это надеется. Вы во многом похожи.

От этих слов Пайпер почувствовала себя еще более виноватой:

– Очередное предчувствие? Ты ничего обо мне не знаешь.

– Ты удивишься.

– Признайся, ты говоришь так потому, что ты оракул. Вам положено таинственно изъясняться.

Рейчел рассмеялась:

– Не выдавай мои секреты, Пайпер! И не волнуйся. Все разрешится – просто, может, не так, как ты планируешь.

– Мне от этого не легче.

Где-то вдалеке затрубил горн. Аргус крякнул и открыл дверь.

– Ужин? – предположила Пайпер.

– Ты его проспала, – сообщила Рейчел. – Время общего костра. Пошли узнаем, кто ты.

10

Пайпер

Вся эта идея с общим костром не на шутку пугала Пайпер, заставляя думать о совсем другом костре, фиолетовом, из ее снов, и о привязанном к столбу отце.

Реальность оказалась почти столь же ужасающей: посиделки с песнями у огня. Вырезанные в склоне холма ступени, напоминающие ряды амфитеатра, окаймляли выложенную камнями костровую яму. На них, сбившись в кучки под разноцветными флагами, сидели больше полусотни детей разного возраста.

Пайпер заметила Джейсона в первом ряду, рядом с Аннабет. Лео обнаружился неподалеку в компании накачанных ребят под стального цвета флагом с вышитым молотом. Полудюжина парней и девчонок с гитарами и диковинными, старинного вида арфами – лирами? – скакали перед огнем, распевая о доспехах и что-то насчет того, как бабушка одевала их на войну. Все им подпевали, изображали руками детали доспехов и травили шутки. Пожалуй, более странного зрелища Пайпер видеть еще не приходилось. При свете дня она бы со стыда сгорела, если бы ей пришлось исполнять одну из этих костровых песен, но сейчас, в темноте, когда пели абсолютно все, это было даже весело и немного отдавало ностальгией. Воодушевление нарастало, и вместе с ним взмывало к небу пламя, меняя цвет с красного на оранжевый, а затем на золотой.

Наконец песня завершилась бурными аплодисментами. К ребятам у костра подъехал всадник. Точнее, в неясном свете костра Пайпер показалось, что это человек на лошади. Но потом она поняла, что это кентавр: нижняя часть его тела принадлежала белому жеребцу, верхняя – мужчине средних лет с кудрявыми волосами и аккуратной бородкой. Он взмахнул копьем с насаженными на наконечник зефирами.

– Прекрасно! И отдельное добро пожаловать нашим новеньким! Я Хирон, исполняю обязанности директора лагеря, и я счастлив, что вы все добрались сюда живыми и почти невредимыми. Совсем скоро мы займемся приготовлением сморов[20], но сначала…

– Что насчет захвата флага? – крикнул кто-то. Несколько ребят в доспехах под красным знаменем с изображением кабаньей головы согласно забурчали.

– Да, – сказал кентавр. – Мне известно, что домику Ареса не терпится вернуться в леса на наши традиционные игры.

– И убивать людей! – гаркнул один из них.

– Однако, – продолжил Хирон, – сначала нужно решить проблему дракона. Пока его не возьмут под контроль, это не представляется разумным. Девятый домик, у вас есть новости? – Он повернулся к группе Лео.

Тот подмигнул Пайпер и изобразил, будто стреляет в нее из пистолета. Сидящая рядом с ним девушка встала. На ней была армейская куртка, похожая на ту, которую носил Лео, а волосы закрывала красная бандана.

– Мы работаем над этим. – Она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Ее слова тоже встретили ворчанием.

– Как, Нисса? – спросил один из детей Ареса.

– Изо всех сил. – Нисса села под возгласы и жалобы, из-за которых костер опасно заискрил и начал плеваться огнем.

Хирон застучал копытом по одному из опоясывающих яму камней, и обитатели лагеря притихли.

– Нам придется набраться терпения, – сказал кентавр. – А пока у нас есть более важные темы для обсуждения.

– Перси? – спросил кто-то.

Языки пламени совсем опали, но Пайпер и без того ощутила окутавшую всех присутствующих тревогу.

Хирон сделал знак Аннабет. Та глубоко вдохнула и встала:

– Пока я не нашла Перси Джексона. – Ее голос слегка дрогнул на его имени. – Его не было в Гранд-Каньоне, как я надеялась. Но мы не сдадимся. У нас много друзей. Гровер, Тайсон, Нико, охотницы Артемиды – они все его ищут. И мы найдем его. Хирон говорит о другом. О новом поиске.

– Дело в Великом пророчестве, да? – спросил девичий голос.

Все повернули головы. Голос донесся с задних рядов, от группы под розовым знаменем с символом голубя. Эти ребята болтали между собой и особо не обращали внимания на происходящее, пока не поднялась их лидер. Дрю.

На лицах всех читалось удивление. Судя по всему, Дрю редко брала слово на общих собраниях.

– Дрю? – спросила Аннабет. – О чем ты говоришь?

– Ой, да ладно. – Дрю развела руками, будто это было очевидно и так. – Олимп закрыт. Перси исчез. Гера послала тебе видение, и ты вернулась с тремя новыми полубогами сразу. Ясно как день, происходит что-то странное. Великое пророчество начало сбываться, верно?

Пайпер зашептала Рейчел:

– О чем она? Что за Великое пророчество? – И внезапно поняла, что все тоже смотрят на Рейчел.

– Ну и? – поторопила Дрю. – Ты же оракул. Оно начало сбываться – или как?

В свете огня глаза Рейчел наводили страх. Пайпер испугалась, что она опять вся съежится и начнет вещать голосом жуткой богини павлинов, но вместо этого провидица спокойно вышла вперед и обратилась к лагерю:

– Да. Великое пророчество начало сбываться.

Амфитеатр погрузился в хаос.

Пайпер поймала взгляд Джейсона. «Ты в порядке?» – спросил он одними губами. Она кивнула и, вымученно улыбнувшись, отвернулась. Видеть его, но не иметь возможности быть с ним рядом, оказалось слишком больно.

Когда гомон наконец улегся, Рейчел шагнула навстречу рядам, и все пятьдесят с лишним полубогов отшатнулись, будто одна худощавая рыжая смертная может быть опаснее их всех вместе взятых.

– Для тех, кто не в курсе этой истории, – начала Рейчел, – Великое пророчество стало моим первым пророчеством. Оно посетило меня в августе. Звучит оно так:

На зов ответят семь полукровок.

В огне и буре мир гибнет снова.

Джейсон вскочил с совершенно дикими глазами, будто его ударили электрошокером.

Даже Рейчел опешила:

– Д-Джейсон, что…

– Per a denique spiritus ut servo an sacramentum, – продекламировал он. – Quod foes ut ianua nex addo ornamentum.

Повисло тяжелое молчание. Судя по выражению лиц, несколько ребят ломали головы над переводом. Пайпер знала лишь, что это латынь, но не представляла, почему ее (хотелось бы на это надеяться) будущему парню понадобилось изображать из себя католического священника.

– Ты только что… его договорил, – запнувшись, сказала Рейчел. – Клятву сдержи на краю могилы. К Вратам смерти идут вражьи силы. Откуда ты…

– Я знаю эти строчки. – Джейсон поморщился и прижал ладони к вискам. – Не помню, откуда, но я знаю это пророчество.

– Причем на латыни, – снова подала голос Дрю. – Красив и умен.

Кто-то из домика Афродиты захихикал. «Боже, что за кучка неудачников!» – подумала Пайпер. Но этого оказалось недостаточно, чтобы развеять всеобщее напряжение. Языки костра, ставшие зеленоватыми, нервно колыхались.

Смущенный Джейсон сел обратно на скамью, Аннабет положила руку ему на плечо и пробормотала что-то обнадеживающее. Пайпер кольнула ревность. Это она должна сидеть рядом с ним и успокаивать его.

Рейчел Дэр выглядела ошеломленной. Она вопросительно посмотрела на Хирона, но кентавр хранил угрюмое молчание, как будто был простым зрителем и не имел права вмешиваться в происходящее на сцене, где разворачивалась трагедия, которая должна унести много жизней.

– Что ж, – сказала Рейчел, пытаясь вернуть себе былую уверенность. – Ну да, это оно и есть, Великое пророчество. Мы надеялись, что до его исполнения пройдут годы и мы успеем подготовиться, но, боюсь, это уже началось. Доказательств у меня нет. Только ощущения. Как и сказала Дрю, происходит нечто странное. Семь полубогов, кем бы они ни были, еще не собрались вместе. Что-то подсказывает мне, несколько из них сейчас здесь. Но не все.

Обитатели лагеря зашевелились, забормотали, с тревогой поглядывая друг на друга, пока над толпой не разнесся сонный голос:

– Я здесь! Ой… у нас перекличка?

– Спи дальше, Кловис! – крикнул кто-то, и многие засмеялись.

– В общем, – продолжила Рейчел, – мы не знаем, о чем говорится в Великом пророчестве и какое испытание ждет полубогов, но раз первое Великое пророчество предрекло Войну титанов, можно предположить, что второе предрекает нечто как минимум столь же плохое.

– Или хуже, – пробормотал Хирон.

Возможно, он не хотел, чтобы остальные это услышали, но именно так и вышло. Костер немедленно стал темно-фиолетовым, совсем как во сне Пайпер.

– Прямо сейчас, – сказала Рейчел, – первая стадия уже началась. Возникла серьезная проблема, и нам необходимо организовать поиск для ее решения. Геру, царицу богов, похитили.

Потрясенная тишина продлилась недолго, а затем все пятьдесят полубогов снова разом заговорили.

Хирон опять застучал копытом по камню, но Рейчел все равно пришлось ждать, пока ребята не угомонятся.

Она рассказала о случившемся на смотровой площадке в Гранд-Каньоне – как Глисон Хедж пожертвовал собой, когда на его учеников напали духи бури, и как духи предупредили, что это лишь начало. Она не забыла упомянуть и таинственную госпожу, планирующую уничтожить всех полубогов.

Затем Рейчел описала, как Пайпер потеряла сознание в домике Геры. Пайпер старалась сохранять спокойствие и не подавать виду, хотя и заметила, как Дрю на заднем ряду изобразила обморок под хихиканье своих друзей. Наконец Рейчел сказала, что у Джейсона тоже было видение в гостиной Большого дома. Когда Пайпер услышала сообщение Геры, так похожее на то, что получила она сама, у нее кровь похолодела в жилах. Единственное отличие: Гера предостерегла Пайпер от предательства: «Если ты ему подчинишься – их царь восстанет и погубит нас всех». Гера знала об угрозе гиганта. Но почему же тогда она не предупредила Джейсона и не вывела Пайпер на чистую воду как вражеского агента?

– Джейсон, – обратилась к нему Рейчел, – ты… помнишь свою фамилию?

Смущенный, он помотал головой.

– Значит, будем звать тебя просто Джейсон, – объявила Рейчел. – Очевидно, что Гера лично отобрала тебя для этого поиска. – Она замолчала, будто давала Джейсону шанс сказать, что он не желает такой судьбы.

Взгляды всех были устремлены на него; Пайпер подумала, что на его месте она бы точно струсила под таким давлением. Но он выглядел храбрым и непоколебимым и, выставив подбородок, кивнул:

– Я согласен.

– Ты должен спасти Геру от великого зла, – снова заговорила Рейчел. – От какого-то царя, собирающегося восстать. По неизвестным нам пока причинам, это может произойти в день зимнего солнцестояния, то есть через четыре дня.

– В этот день проходит совет богов, – заметила Аннабет. – Если боги еще не знают, что Гера пропала, они точно заметят ее отсутствие тогда и наверняка перессорятся, обвиняя друг друга в ее похищении. Так обычно и происходит.

– День зимнего солнцестояния, – добавил Хирон, – также время великой тьмы. Боги собираются в этот день, как делают и смертные, потому что чем нас больше, тем мы сильнее. Зимнее солнцестояние – день, когда злая магия особенно сильна. Древняя магия, которая старше самих богов. Этот день многих и многое… будоражит. – Он произнес это таким тоном, будто речь шла о чем-то ужасном, вроде убийства с отягчающими.

– Ладно, – Аннабет посмотрела на кентавра сердито. – Спасибо, Капитан Оптимизм. Что бы ни происходило, я согласна с Рейчел. Джейсона выбрали возглавить этот поиск, поэтому…

– Почему его не признают? – спросил кто-то из домика Ареса. – Если он так важен…

– Его уже признали, – объявил Хирон. – Давным-давно. Джейсон, продемонстрируй им.

Судя по его взволнованному виду, Джейсон явно не понимал, что от него требуется, хотя и вышел вперед. Но Пайпер думала только о том, как классно он выглядит: светлые волосы сияют в свете костра, отбрасывающего блики на благородное и правильное, словно у римских статуй, лицо. Он взглянул на Пайпер – она ободряюще кивнула и изобразила, как подбрасывает монетку.

Джейсон сунул руку в карман. Его монета блеснула в воздухе, а когда он ее поймал, у него руке оказалось копье: золотое древко длиной примерно семь футов с наконечником на одном конце.

Остальные полубоги ахнули. Рейчел и Аннабет попятились от острого, как пестик для колки льда, острия.

– Но ты же… – неуверенно начала Аннабет. – Я думала, у тебя был меч.

– Хм. Кажется, она упала решкой, – ответил Джейсон. – Та же монета, но форма оружия для дальнего боя.

– Чувак, я тоже такую хочу! – заныл кто-то из домика Ареса.

– Это круче электрического копья Клариссы, Ламер! – согласился один из его братьев.

– Электрического… – пробормотал Джейсон в приступе внезапного вдохновения. – Отойдите.

Аннабет и Рейчел не замедлили послушаться. Джейсон поднял копье, и в небе прогрохотал гром. Волоски на руках Пайпер встали дыбом. Молния ударила в наконечник, который придал ей мощь артиллерийского снаряда и направил в костер.

Когда дым рассеялся и звон в ушах Пайпер стих, она увидела, что все обитатели лагеря, наполовину ослепшие и покрытые пеплом, в шоке уставились на то место, где еще недавно пылал огонь. С неба падали искры. Горящее бревно воткнулось в скамейку в считаных дюймах от спящего Кловиса, который даже не пошевелился.

Джейсон опустил копье:

– Извините.

Хирон стряхнул с бороды тлеющие угольки и поморщился, как если бы его худшие страхи подтвердились:

– Ты слегка перестарался, но мы тебя поняли. Полагаю, нам всем тут ясно, кто твой отец.

– Юпитер, – произнес Джейсон. – В смысле Зевс. Владыка Небес.

Пайпер невольно расплылась в улыбке. Разве могло быть иначе! Самый могущественный бог, отец всех величайших героев из древних мифов – кто еще мог быть отцом Джейсона!

Но лагерь ее восторга не разделял. Все загалдели, посыпались дюжины вопросов, пока наконец Аннабет не подняла руки:

– Секундочку! Как он может быть сыном Зевса? Большая Тройка… их договор не заводить детей со смертными… Как мы могли не знать о его существовании?!

Хирон ничего не сказал, хотя Пайпер подозревала, что он знает ответ и что правда никого не обрадует.

– Важно то, – вмешалась Рейчел, – что Джейсон теперь здесь. Ему предстоит отправиться в поиск, а это значит, что он должен получить личное пророчество.

Она закрыла глаза, и ее повело в сторону. Двое ребят кинулись вперед и подхватили провидицу. Третий побежал к краю амфитеатра и принес бронзовый трехногий стул. Действуя очень слаженно, будто специально для этого тренировались, они усадили Рейчел на стул перед уничтоженным костром. Без огня амфитеатр погрузился во мрак, но заклубившийся вокруг ног Рейчел зеленый туман все равно был хорошо виден. Когда она открыла глаза, они испускали свет. Из ее рта потек изумрудный дым. Раздавшийся голос был хриплым и древним – наверное, таким бы разговаривала змея:

О молнии сын, опасайся земли,

Гиганты отмстят возрожденьем семи.

Кузнец и голубка проломят клеть,

И Геры гнев обрушит смерть.

С последним словом Рейчел упала, но помощники были готовы. Подхватив провидицу, они унесли ее в угол и уложили отдыхать.

– Это нормально? – спросила Пайпер. И с запозданием вспомнила о царящей вокруг мертвой тишине. Все уставились на нее. – В смысле… часто она плюется зеленым дымом?

– Боги, ну ты и тормоз! – ехидно протянула Дрю. – Она произнесла пророчество – пророчество Джейсона о спасении Геры! Почему бы тебе просто не…

– Дрю! – рявкнула Аннабет. – Пайпер задала разумный вопрос. Кое-что в этом пророчестве далеко от нормального. Если освобождение Геры приведет к тому, что из-за ее гнева кто-то умрет… зачем нам тогда ее вызволять? Что, если это ловушка, или… вдруг Гера навредит своим же спасителям? Она никогда не была благосклонна к героям.

Джейсон встал:

– Я не вижу для себя других вариантов. Гера забрала мои воспоминания. Мне нужно их вернуть. И потом – мы просто не можем не помочь царице небес, зная, что она в беде.

Уже знакомая девушка с красной банданой из домика Гефеста – Нисса – тоже поднялась:

– Может, ты и прав. Но советую прислушаться к Аннабет. Гера бывает очень мстительной. Она бросила родного сына – нашего отца – с горы лишь потому, что он был уродлив.

– Страшно уродлив, – хихикнул кто-то из детей Афродиты.

– Заткнись! – прорычала Нисса. – Короче, это не единственный повод для раздумий. Почему ты должен опасаться земли? И о какой мести гигантов идет речь? Кто нам противостоит, если им хватило могущества похитить царицу небес?

Никто не ответил, но Пайпер заметила, как Аннабет и Хирон многозначительно переглянулись, и перевела этот обмен взглядами так:

Аннабет: Гиганты отмстят… нет, не может быть.

Хирон: Ни слова об этом. Не пугай их.

Аннабет: Ты шутишь?! Мы настолько невезучие?!

Хирон: Позже, дитя. Если ты сейчас об этом расскажешь, страх помешает им все осознать.

Пайпер понимала, что это чистой воды безумие – надеяться, будто она может так точно читать по лицам людей, тем более тех, кого едва знает. Но она не сомневалась в своей интерпретации, и это напугало ее до чертиков.

Аннабет сделала глубокий вдох.

– Это поиск Джейсона, – объявила она, – а значит, ему принимать решение. Очевидно, что он и есть дитя молнии. Согласно традиции, он может выбрать себе двух спутников.

Кто-то из домика Гермеса подал голос:

– Ну, понятно, что это будешь ты, Аннабет. У тебя больше всех опыта.

– Нет, Трэвис, – отрезала она. – Прежде всего я не стану помогать Гере. Всякий раз, когда я пыталась, либо она меня обманывала, либо мне это аукалось позже. Так что нет. Во-вторых, утром я отправляюсь на поиски Перси.

– Это связано, – выпалила Пайпер и сама поразилась своей смелости. – Ты ведь понимаешь, правда? Вся эта ситуация, исчезновение твоего парня – они связаны.

– Как? – спросила Дрю. – Если ты такая умная – объясни, как?

Пайпер попыталась сформулировать ответ, но не смогла.

Аннабет пришла ей на помощь:

– Возможно, ты права, Пайпер. Если связь есть, я найду ее с другого конца, продолжая поиски Перси. Как я уже сказала, я не горю желанием мчаться спасать Геру, пусть даже ее исчезновение перессорит всех олимпийцев. Но есть и другая причина, почему я не могу отправиться в этот поиск. Пророчество на этот счет выразилось вполне ясно.

– В нем сказано, кого я выберу, – подхватил ее мысль Джейсон. – «Кузнец и голубка проломят клеть». Бог кузнецов – это Вул… Гефест.

Плечи Ниссы, сидящей под баннером Девятого домика, поникли, будто на них взвалили тяжеленную наковальню.

– Раз тебе стоит опасаться земли, – заметила она, – то не советую путешествовать по ней. Тебе понадобится воздушный транспорт.

Пайпер уже хотела сказать, что Джейсон умеет летать, но вовремя одумалась. Это был его секрет, и он не торопился им делиться. Наверное, решил, что достаточно напугал всех для одной ночи.

– Летающая колесница сломана, – продолжила Нисса, – а пегасы нужны для поисков Перси. Но, возможно, нашему домику удастся что-нибудь сообразить. Пока Джейк на больничном, я староста. Я вызываюсь добровольцем на этот поиск. – Ее голосу определенно не хватало энтузиазма.

И тут встал Лео. Все это время он вел себя очень тихо, что было совсем на него не похоже, и Пайпер о нем почти забыла.

– Нет, это буду я.

Его соседи по домику заволновались. Несколько человек попытались его усадить, но Лео не дался:

– Нет, правда, это должен быть я. Я это знаю. И у меня есть идея насчет транспорта. Дайте мне попробовать. Я смогу помочь!

Джейсон молча на него смотрел. Пайпер была уверена, что он скажет Лео «нет», но он улыбнулся:

– Мы начали это вместе, Лео, и будет разумно, если ты отправишься со мной. Найди нам транспорт – и ты в деле.

– Есть! – победно вскинул кулак Лео.

– Это опасно, – предупредила его Нисса. – Испытания, чудовища, страшные страдания… Вполне вероятно, никто из вас не вернется живым.

– О. – Лео уже не выглядел столь радостным. Пока не вспомнил, что все на него смотрят. – Я хочу сказать… О, классно! Страдания? Обожаю их! Вперед!

Аннабет кивнула:

– Что ж, Джейсон, тебе остается выбрать третьего участника поиска. Голубка…

– О, несомненно! – Дрю, успевшая к тому моменту вскочить, ослепительно улыбнулась Джейсону. – Голуби – символ Афродиты. Все это знают. Я к твоим услугам.

Пайпер стиснула кулаки и шагнула вперед:

– Нет.

Дрю закатила глаза:

– Ой, не лезь, девочка из мусорки. Отвали.

– Я получила видение от Геры, а не ты. Это мое задание.

– Да у кого угодно могут быть видения, – отмахнулась Дрю. – Ты просто оказалась в нужном месте в нужное время. – Она повернулась к Джейсону. – Слушай, сражения – это все замечательно, полагаю. И все эти строители-создатели… – Она с презрением посмотрела на Лео. – Ну, кто-то же должен марать руки. Но тебе понадобится шарм! А я умею убеждать. Я тебе помогу.

Обитатели лагеря зашептались о том, какой настойчивой бывает Дрю. Пайпер ясно видела, что все они один за другим принимают ее сторону. Даже Хирон задумчиво почесывал бороду, будто участие Дрю вдруг стало казаться ему обоснованным.

– Ну… – неуверенно произнесла Аннабет. – Учитывая слова пророчества…

– Нет! – Пайпер не узнала собственного голоса – таким он был твердым и объемным. – Должна пойти я.

И случилось что-то странное. Все закивали, согласно замычали, как будто слова Пайпер тоже были вполне разумны. Дрю изумленно оглянулась. Даже кое-кто из ее домика кивал.

– Очнитесь! – рявкнула она. – Какой от нее может быть толк?!

Пайпер открыла рот, но уверенность начала ее покидать. И правда, какая от нее польза? Она не боец, или стратег, или мастер на все руки. Она ничего не умеет, кроме как попадать в неприятности и периодически убеждать людей делать глупости.

К тому же она обманщица. Истинная причина, почему ей необходимо отправиться в поиск, даже не имеет отношения к Джейсону, и в итоге она предаст всех этих людей. В голове зазвучал голос из сна: «Исполни нашу волю – и, возможно, вы останетесь в живых». Но разве она сумеет сделать выбор между помощью отцу и помощью Джейсону?!

– Что ж, – самодовольно пожала плечами Дрю. – Вот вам и ответ.

В следующий миг все хором ахнули и уставились на Пайпер как на взорвавшуюся бомбу. Она испугалась, что опять что-то натворила, но вдруг заметила вокруг себя красноватое сияние.

– Что? – спросила она и посмотрела вверх, но в отличие от ситуации с Лео над ее головой не было никаких пылающих символов.

Тогда она взглянула на себя – и взвизгнула.

Ее одежда… что, черт возьми, на ней надето?! Она ненавидела платья. В ее гардеробе нет ни одного платья! Но сейчас на ней было красивое белое платье без рукавов до лодыжек и с таким глубоким V-образным декольте, что хоть под землю со стыда проваливайся. Бицепсы обвивали изящные золотые браслеты. На груди переливалось сложное ожерелье из кусочков янтаря и коралла и золотых цветов, а ее волосы…

– О боже! – в ужасе выдохнула она. – Что со мной?!

Потрясенная Аннабет указала на Катоптрис, теперь начищенный до блеска и смазанный, висящий на боку Пайпер на золотом шнуре. Пайпер не хотелось его доставать. Она боялась того, что в нем увидит. Но любопытство взяло верх. Она обнажила кинжал и уставилась на свое отражение в полированном клинке. Ее прическа выглядела идеально: длинные и блестящие шоколадные волосы, заплетенные в падающую на плечо косу, перевитую золотыми лентами. И лицо… Пайпер никогда бы так умело не накрасилась: легкий макияж сделал ее губы алыми и блестящими как вишни и подчеркнул калейдоскоп красок ее глаз.

Она была… она была…

– Прекрасна! – воскликнул Джейсон. – Пайпер, ты… ты сногсшибательна!

При других обстоятельствах этот момент стал бы самым счастливым в ее жизни. Но все смотрели на нее как на какого-то урода. На лице Дрю застыла маска ужаса и отвращения.

– Нет! – вскричала она. – Невозможно!

– Это не я! – запротестовала Пайпер. – Я… не понимаю…

Кентавр Хирон, опустившись на передние ноги, поклонился ей, и все вокруг последовали его примеру.

– Приветствуем тебя, Пайпер Маклин, – произнес он таким мрачным голосом, будто это были ее похороны. – Дочь Афродиты, леди голубей, богини любви.

11

Лео

Лео не стал задерживаться после превращения Пайпер в мегакрасотку. Да, это круто и все такое – «Она накрашена! Вот это настоящее чудо!» – но у него есть свои неотложные дела. Он незаметно покинул амфитеатр и побежал в темноту, гадая про себя, во что это он ввязался.

Он выступил перед кучей полубогов, которые были куда сильнее и смелее его, и вызвался – вызвался! – участвовать в миссии, которая, скорее всего, закончится для него смертью.

Он ни словом не упомянул о том, что видел Тиа Каллиду, свою старую няньку, но, услышав описание видения Джейсона – про леди в черном платье и шали, – Лео сразу же понял, что речь идет об одной и той же женщине. Тиа Каллида – это Гера. Его злая нянька была царицей богов. Такие откровения любому бы мозги поджарили.

Устало тащась в сторону леса, он старательно гнал воспоминания о детстве, обо всех странностях, которые привели к смерти мамы. Но куда там…

* * *

Ему было года два, когда Тиа Каллида попыталась убить его в первый раз. Она присматривала за ним, пока мама работала в мастерской. Конечно, она не была его настоящей тетей – просто одна из проживающих в их районе пожилых женщин, классическая тиа, которая не прочь посидеть с детьми. От нее пахло медовой ветчиной, и она всегда носила вдовье платье и черную шаль.

– Давай-ка уложим тебя баиньки, – сказала она. – Посмотрим, правда ли ты мой маленький смелый герой или нет, хм?

Лео хотелось спать. Она обернула его в одеяло и уложила на какую-то красно-желтую гору – подушек? Колыбель напоминала пещеру в стене, выложенную почерневшим кирпичом, с металлическим люком наверху, через который в квадратную дыру высоко над ним виднелись звезды. Он помнил, как ему было там уютно. Он ловил искры, будто это были светлячки, а когда задремал, ему приснился огненный корабль, рассекающий волны золы. Он представлял себя на борту и как ведет его, ориентируясь по звездам. Неподалеку Тиа Каллида сидела в своем кресле-качалке – скрип, скрип, скрип – и пела колыбельную. Уже в два года Лео умел различать английский и испанский, и он помнил свою растерянность, потому что Тиа Каллида пела на каком-то другом языке.

Все было замечательно, пока не вернулась мама. Она с криком бросилась к колыбели, подхватила его и заорала на Тиа Каллиду:

– Как ты могла?!

Но старушка будто растворилась в воздухе.

Лео помнил, как смотрел из-за маминого плеча на пляшущие по его одеяльцу языки пламени. Лишь годы спустя он догадался, что спал в горящем камине.

Но что самое странное – Тиа Каллиду не арестовали, и мама даже не запретила ей приходить к ним домой. Время от времени она снова объявлялась. Однажды, когда Лео было три, она разрешила ему поиграть с ножами.

– Тебе нужно как можно скорее научиться обращаться с клинками, – заявила она, – если ты хочешь когда-нибудь стать моим героем.

Лео каким-то чудом умудрился себя не зарезать, но что-то подсказывало ему, что в любом случае Тиа Каллида бы не расстроилась.

Когда Лео было четыре, Тиа дала ему палку и начала уговаривать потыкать ею в гремучую змею, которую нашла на коровьем пастбище:

– Прояви отвагу, маленький герой! Докажи мне, что Судьбы не ошиблись, выбрав тебя.

Лео смотрел в золотистые глаза змеи, слушал сухое «шш-шш-шш» ее трещотки и не мог заставить себя ткнуть в нее палкой. Это было бы неправильно. Змея, судя по всему, придерживалась такого же мнения – и не собиралась кусать маленького ребенка. Лео был готов поклясться, что она посмотрела на Тиа Каллиду, будто спрашивая: «Вы в своем уме, дамочка?» – и уползла в высокую траву.

В последний раз нянька присматривала за ним, когда Лео было пять. Она принесла ему коробку с мелками и стопку бумаги. Они сидели за столом во внутреннем дворе их жилого комплекса под старым гикори. Тиа Каллида пела свои странные песни, а Лео рисовал увиденный в камине корабль с разноцветными парусами, рядами весел, покатой кормой и невероятно классной фигурой на носу. Он почти закончил и уже хотел подписать рисунок своим именем, как его научили в детском саду, но внезапный порыв ветра подхватил лист и унес в небо.

У Лео защипало глаза. Он столько времени потратил на этот рисунок! Но Тиа Каллида лишь осуждающе цокнула языком:

– Еще не время, маленький герой. Когда-нибудь ты отправишься в поиск. Ты найдешь свою судьбу, и пройденный трудный путь наконец обретет смысл. Но прежде тебе придется пережить множество утрат. Мне жаль, но иначе героев не взрастить. А пока разожги для меня огонек, будь добр. Согрей эти старые кости.

Через несколько минут пришла мама Лео и в ужасе закричала – Тиа Каллида исчезла, а Лео сидел посреди дымящего костра. Стопка бумаги обратилась в пепел, от мелков осталась лишь вязкая булькающая разноцветная лужа, а объятые пламенем руки Лео медленно погружались в столешницу. Жители комплекса еще годы спустя будут гадать, как кому-то удалось выжечь в куске цельной древесины такие глубокие отпечатки детских ладоней.

* * *

Теперь Лео был уверен, что Тиа Каллида, его няня-психопатка, – это на самом деле Гера. Что делало ее – кем? Его божественной бабушкой? Кто бы мог подумать, что с его семьей все настолько плохо.

Интересно, мама знала правду? Лео вспомнил, как после последнего визита Тиа Каллиды мама отвела его домой и долго говорила с ним о чем-то, но понял он совсем немного.

– Нельзя, чтобы она снова вернулась. – У его мамы было красивое лицо, добрые глаза и темные курчавые волосы, но из-за тяжелой работы она казалась старше своих лет. Вокруг глаз глубокие морщины, руки все в мозолях. Она первая в семье окончила колледж и получила диплом инженера-механика. Она могла что угодно придумать, что угодно починить, что угодно построить.

Но на работу ее никто не брал. Ни одна компания не воспринимала ее всерьез, и ей пришлось устроиться в мастерскую, чтобы зарабатывать им двоим на жизнь. От нее всегда пахло машинным маслом, и, обращаясь к Лео, она постоянно переключалась с испанского на английский и обратно, как между дополняющими друг друга инструментами. У него ушли годы, чтобы понять, что не все люди так разговаривают. Еще она научила его азбуке Морзе, представив это как игру, и, находясь в разных комнатах, они настукивали друг другу сообщения: «Я тебя люблю. Все хорошо?» И прочее в таком духе.

– Мне все равно, что скажет Каллида, – заявила тогда мама. – Мне нет дела до предназначения и Судеб. Ты слишком юн для этого. Ты мой малыш. – Она тщательно осмотрела его ладони, но, конечно, не нашла и следа ожогов. – Лео, послушай меня. Огонь – это такой же инструмент, только опаснее большинства других. Ты не знаешь, на что способен. Пожалуйста, пообещай мне: больше никакого огня, пока не встретишься со своим отцом. Когда-нибудь, mijo[21], ты с ним познакомишься. И он тебе все объяснит.

Лео слышал эти обещания, сколько себя помнил. Мама никогда не рассказывала об отце. Лео его не знал, даже ни одной фотографии не видел, но она говорила о нем так, будто он вышел в магазин за молоком и скоро вернется. Лео старался ей верить. Что когда-нибудь все обретет смысл.

Следующие пару лет они были счастливы. Лео почти забыл о Тиа Каллиде. Ему продолжал сниться летающий корабль, но связанные с ней странные события тоже стали походить на сон.

А потом, когда ему было восемь, все полетело в тартарары. К тому моменту он почти все свободное время проводил в мастерской с мамой. Он освоил все инструменты. Мог считать в уме лучше большинства взрослых. Научился мыслить объемно и находить решения технических задач, как делала мама.

Как-то вечером они припозднились, потому что мама заканчивала чертеж дрели, которую надеялась запатентовать. Если бы ей удалось продать прототип, это бы раз и навсегда изменило их жизнь. Она наконец-то смогла бы отдохнуть.

Лео помогал ей, принося все необходимое, и травил шутки, чтобы она не унывала. Он обожал, когда ему удавалось ее рассмешить. В такие моменты она улыбалась и говорила: «Твой отец гордился бы тобой, mijo. Скоро ты с ним встретишься, я уверена».

Мамино рабочее место находилось в самом конце мастерской. По вечерам здесь было немного страшновато, потому что они оставались совсем одни. Каждый звук разносился по всему темному помещению, но Лео был спокоен, ведь мама с ним. Даже если он и уходил бродить по мастерской, они всегда могли связаться с помощью азбуки Морзе. Когда наступала пора собираться домой, им приходилось идти через всю мастерскую к комнате отдыха, выходить на парковку и запирать дверь.

Тем вечером, после того как мама закончила, они успели дойти до комнаты отдыха, когда она обнаружила, что у нее нет ключей.

– Забавно. – Она нахмурилась. – Я помню, что брала их. Подожди здесь, mijo. Я быстро.

Она улыбнулась ему – это стало ее последней улыбкой – и вернулась в мастерскую.

Её не было всего пару секунд, когда внутренняя дверь туда вдруг захлопнулась. Следом щелкнул замок внешней.

– Мам?

Сердце Лео гулко забилось. В мастерской что-то громыхнуло. Он кинулся к двери, но, сколько бы ни дергал и ни толкал ее, она не открывалась.

– Мам!

В панике он постучал по стене: «Ты в порядке?»

– Она тебя не слышит, – раздался голос.

Лео повернулся и обнаружил себя лицом к лицу с незнакомой женщиной. В первую секунду он принял ее за Тиа Каллиду. На ней тоже были темные одежды, лицо закрывала вуаль.

– Тиа? – спросил он.

Женщина усмехнулась, тихо и неторопливо, будто в полусне:

– Я не твоя хранительница. Мы просто похожи. Семейное сходство, не более.

– Что… что вам нужно? Где моя мама?!

– А… верен своей матери. Как мило. Но видишь ли, у меня тоже есть дети… и я знаю, тебе предстоит с ними сразиться. Когда они попытаются разбудить меня, ты захочешь им помешать. Я не могу этого допустить.

– Я вас не знаю! Я не хочу ни с кем сражаться!

– Мудрое решение, – пробормотала она тоном лунатика в трансе.

Лео похолодел, поняв, что женщина на самом деле спит. Ее глаза за вуалью были закрыты. Но что еще более странно: ее одежды оказались не из ткани, а из земли – вокруг нее клубилась и вращалась черная сухая земля. Бледное спящее лицо едва можно было разглядеть за шторой пыли, и от нее ужасно пахло – как если бы она только что поднялась из могилы. Если эта женщина спит, Лео предпочел бы, чтобы так все и оставалось. Откуда-то он знал, что, разбуженная, она будет намного страшнее.

– Пока я не могу тебя уничтожить, – пробормотала она. – Судьбы этого не позволят. Но их защита не распространяется на твою мать, и они не могут помешать мне сломить твой дух. Вспомни эту ночь, маленький герой, когда они прикажут тебе выступить против меня.

– Не трогай мою маму!

Женщина сместилась вперед, и от страха у Лео перехватило горло. Она двигалась не как человек, а скорее как лавина, надвигалась на него сплошной стеной темной земли.

– И как ты меня остановишь? – прошептала она.

Она прошла прямо сквозь стол: ее тело распалось на частички и собралось вместе на другом его конце.

Она нависла над Лео, и он знал, что она пройдет и сквозь него тоже. Он был последней преградой между ней и мамой.

Его руки вспыхнули.

Лицо женщины расплылось в сонной улыбке, будто она уже победила. Лео закричал от отчаяния. Глаза заволокло красной пеленой. Языки пламени побежали по земляной женщине, стенам и закрытым дверям. И Лео потерял сознание.

Очнулся он в машине «скорой помощи».

Врач ласковым голосом сообщила, что мастерская сгорела, что его мама спастись не смогла и что ей жаль. Лео не чувствовал ничего, кроме засасывающей пустоты внутри. Он потерял контроль, как мама его и предупреждала. Ее смерть была на его совести.

Вскоре за ним пришли полицейские, и они были уже не так добры. Они сказали, что пожар начался в комнате отдыха, где находился Лео. Он выжил чудом – но какой ребенок стал бы запирать мать внутри мастерской и разводить огонь?

Позже соседи по жилому комплексу расскажут полицейским, что он всегда был странным. Покажут отпечатки ладоней на столе во дворе. Будут говорить, они всегда знали: с сыном Эсперансы Вальдес что-то не так.

Никто из родственников не захочет взять его к себе. Тетя Роза назовет его «diablo» и будет кричать на соцработников, чтобы они его увели. Так Лео окажется в своей первой приемной семье. А через несколько дней сбежит. В каких-то семьях он продержится дольше, чем в других. Он будет шутить, заводить друзей и притворяться, что все нормально, но в итоге все равно подастся в бега. Только так ему удавалось слегка приглушить боль – удаляясь все дальше и дальше от пепла мастерской.

Он поклялся себе, что никогда больше не станет играть с огнем, и думать забыл о Тиа Каллиде и спящей женщине в земляных одеждах.

* * *

Он был уже рядом с лесом, когда ему послышался голос Тиа Каллиды: «Ты ни в чем не виноват, маленький герой. Наш враг пробуждается. Пора перестать убегать».

– Гера, – пробормотал Лео, – тебя ведь даже здесь нет, да? Ты в клетке где-то там.

Ответа не последовало.

Но зато сейчас Лео стало кое-что ясно. Гера присматривала за ним всю его жизнь. Ей откуда-то было известно, что однажды он ей понадобится. Может, ей открыли будущее те самые Судьбы – Лео не мог сказать наверняка. Но одно он знал совершенно точно: он должен отправиться в этот поиск. Пророчество Джейсона предостерегало их опасаться земли, и Лео не сомневался, что это как-то связано с той спящей женщиной из мастерской.

«Ты найдешь свою судьбу, – обещала Тиа Каллида, – и пройденный трудный путь наконец обретет смысл».

Возможно, теперь Лео удастся узнать о летающем корабле из своих снов. Или встретить отца, а может, даже отомстить за смерть мамы.

Но все по порядку. Он дал Джейсону слово найти им летающий транспорт.

Не корабль из его снов, нет. Ему не хватит времени на строительство чего-то столь сложного. Нужно быстрое решение. А именно – дракон.

Он остановился на краю леса и боязливо всмотрелся в непроглядную черноту. Ухали совы, и где-то вдалеке что-то шипело, как целый змеиный хор.

Лео вспомнил слова Уилла Соласа: никто не должен ходить в лес в одиночку, и ни в коем случае безоружным. А Лео шел с пустыми руками: ни меча, ни фонарика. Ни подмоги.

Он оглянулся на огни домиков. Можно вернуться и сказать всем, что он пошутил. Психанул – с кем не бывает. И тогда вместо него в поиск отправится Нисса. А он останется в лагере и найдет свое место в домике Гефеста… Но как скоро он начнет выглядеть, как его братья и сестры, – удрученным, разочарованным и уверенным, что, кроме неудач, ему ничего не светит?

«Они не могут помешать мне сломить твой дух, – сказала спящая женщина. – Вспомни эту ночь, маленький герой, когда они прикажут тебе выступить против меня».

– Уж не сомневайся, дамочка, – пробормотал Лео. – Я помню. И кем бы ты ни была, я впечатаю тебя мордой в землю, в своем коронном стиле.

Он сделал глубокий вдох и вошел в лес.

12

Лео

Лео никогда не видел ничего похожего на эти леса. Он вырос в жилом комплексе на севере Хьюстона. Самыми дикими его воспоминаниями были та гремучая змея на пастбище и тетя Роза в ночной рубашке. Пока он не попал в Дикую школу…

Но даже она находилась в пустыне. Никаких тебе деревьев с узловатыми корнями, о которые так легко споткнуться. Никаких рек, куда можно свалиться. Никаких ветвей, отбрасывающих пугающие тени, или сов, смотрящих на тебя сверху вниз своими большими отражающими свет глазами. Этот лес был для него настоящей сумеречной зоной[22].

Он брел практически на ощупь, пока не отошел достаточно далеко, и лишь когда его точно уже не могли увидеть из домиков, призвал огонь. Язычки пламени заплясали по кончикам пальцев, подсветив заросли вокруг. В последний раз он намеренно поддерживал пламя, когда в пять лет сидел за тем столом во дворе их дома. После смерти мамы ему было слишком страшно. И сейчас даже этого крошечного огонька хватило, чтобы желудок сжался от чувства вины.

Он шел дальше, выискивая драконьи следы – отпечатки огромных лап, поваленные деревья, выжженные прогалины. Не может же нечто настолько огромное передвигаться совершенно незаметно, верно? Но не тут-то было. Один раз он заметил краем глаза нечто большое и пушистое, вроде волка или медведя, но оно, к великому облегчению Лео, предпочло не приближаться к огню.

Потом он наткнулся на первую ловушку посреди большой поляны – обложенную валунами яму диаметром в сотню футов.

Стоило признать, задумка была гениальной. В центре углубления в земле стоял металлический чан размером с ванну, наполненный булькающей темной жидкостью – смесью табаско и моторного масла, а установленный над ним электрический вентилятор, вращаясь, разносил по всему лесу поднимающийся от чана запах. Как, интересно, у металлических драконов с обонянием?

Сам чан на первый взгляд никто не охранял. Но приглядевшись, Лео различил в свете звезд и огня с его руки что-то блестевшее под слоем земли и листьев – всю поверхность ямы покрывала бронзовая сеть. Хотя, может, «различил» не совсем правильное слово – он чувствовал ее, как если бы она излучала тепло, сообщая о себе. От чана отходили шесть длинных бронзовых лучей. «Сенсоры давления», – догадался Лео. Как только дракон наступит на один из них, сеть выстрелит – и вуаля: монстр в подарочной упаковке готов.

Лео осторожно приблизился и поставил ногу на ближайший луч. Как он и предполагал, ничего не произошло. Их явно настроили на нечто намного тяжелее, иначе сеть реагировала бы на все подряд: на животных, людей, чудовищ поменьше. Вряд ли в этих лесах водился кто-то, сравнимый по массе с металлическим драконом. По крайней мере, он на это надеялся.

Спустившись в яму, Лео подошел к чану. От густых испарений на глазах у него выступили слезы, и он вспомнил, как однажды Тиа Каллида (Гера – неважно) заставила его крошить халапеньо на кухне, и ему в глаза брызнул сок. Боль была невообразимая. Но она, разумеется, сказала лишь: «Терпи, маленький герой. Ацтеки, жившие на родине твоей мамы, наказывали детей, которые плохо себя вели, держа их над огнем, куда бросали перцы чили. Благодаря этому выросло много героев».

Та дама была больной на всю голову. Лео ужасно радовался, отправляясь в поиск ради ее спасения.

Тиа Каллиде этот чан точно пришелся бы по душе, учитывая, что его содержимое куда хуже сока халапеньо. Лео поискал спусковой механизм, с помощью которого можно было бы обезвредить сеть, но ничего похожего не увидел.

На секунду его охватила паника. Нисса упомянула, что они расставили несколько ловушек и планируют новые. Вдруг дракон уже попал в одну из них? Лео точно не удастся найти их все.

Он вернулся к обследованию механизма, но тщетно. Никаких тебе больших кнопок с буквами «ВЫКЛ». Ему вдруг пришла в голову мысль, что ничего подобного здесь может и не быть. Он уже начал впадать в отчаяние… когда до него донесся звук.

Хотя больше это было похоже на вибрацию – тот особый глухой рокот, который ты скорее чувствуешь нутром, чем слышишь ушами. У него мурашки побежали по коже, но он не поднял головы и продолжил изучать ловушку, размышляя: где-то далеко что-то грохочет в лесу – нужно поторопиться.

Затем он услышал скрипучий хлопок, с каким пар вырывается из металлической трубы.

Кожу шеи закололо. Он медленно повернулся. В пятидесяти футах от него на краю ямы горели два красных глаза. Существо поблескивало в лунном свете, и Лео не мог поверить, как такой громадине удалось так быстро к нему подобраться. Слишком поздно он понял, что светящиеся глаза смотрят на его горящую руку, и торопливо потушил пламя.

Дракона было хорошо видно. Все его шестидесятифутовое, если считать от носа и до кончика хвоста, тело покрывали перевитые бронзовые пластины. Когти были размером с мясницкие ножи, а пасть окаймляли сотни острых, как клинки, металлических зубов. Из ноздрей вырывался пар, сопровождаемый рычанием, похожим на визг бензопилы по дереву. Дракон запросто мог перекусить Лео пополам или раздавить его в лепешку.

Лео никогда не видел ничего прекраснее. Но кое-что в его план не вписывалось.

– У тебя нет крыльев, – расстроился он.

Рычание стихло. Дракон наклонил голову, будто спрашивая: «Почему ты не бежишь прочь в ужасе?»

– Эй, без обид! – поспешно добавил Лео. – Ты классный! Бог мой, кто тебя сделал? Ты гидравлический, или у тебя ядерный реактор, или что? Но если спросишь меня – я бы приделал тебе крылья. Что это за дракон без крыльев! Хотя, может, ты слишком тяжелый, чтобы летать? Как я об этом не подумал.

Дракон фыркнул, окончательно растерявшись. Он собирался затоптать Лео. К чему вся эта болтовня? Он шагнул вперед, и Лео воскликнул:

– Нет!

Дракон опять зарычал.

– Это ловушка, бронзовая твоя башка, – объяснил Лео. – Они хотят тебя поймать.

Дракон открыл пасть и выдохнул огонь. Столб раскаленного добела пламени прошил воздух над Лео. Он еще никогда не испытывал таких температур. Его словно окатило горячей водой из мощного шланга. Неприятно, но терпимо. Огонь погас, ничуть ему не навредив. Даже одежда осталась целой, и, хотя Лео не понимал, как такое возможно, он обрадовался. Он любил свою армейскую куртку, и остаться без штанов ему определенно не хотелось.

Дракон уставился на Лео. Не будь его морда металлической, а потому неподвижной, на ней, должно быть, появилась бы надпись «А где зажаристая корочка?». Из шеи монстра вылетела искра – словно от оголенного провода, который вот-вот закоротит.

– Тебе меня не поджарить. – Лео старался говорить твердо и спокойно, как, наверное, говорят с большой собакой, хотя у него никогда не было домашних питомцев и судить ему было сложно. – Тихо, дружище! Ни шагу вперед. Я не хочу, чтобы тебя поймали. Понимаешь, они думают, что ты сломан и что тебя нужно разобрать. Но я так не считаю. Я могу тебя починить, если позволишь…

Дракон крякнул, взревел и бросился на него. Ловушка сработала. Дно ямы взмыло с грохотом тысячи бьющихся друг о друга крышек от мусорных контейнеров. Во все стороны полетели комья земли и листья. Сверкнула металлическая сеть. Лео сбило с ног, перевернуло вниз головой и окатило табаско с маслом. В следующую секунду он оказался зажат между чаном и бушующим драконом, пытающимся прорвать затянувшуюся вокруг них сеть.

Дракон поливал все вокруг огнем, подсвечивая небеса и поджигая деревья. Смесь из масла и соуса тоже пылала. К счастью, Лео это вреда не причиняло, но во рту появился гадкий привкус.

– А ну перестань! – не выдержал он.

Дракон продолжал извиваться, и Лео понял, что, если ничего не предпримет, его попросту раздавит. С трудом, но ему удалось выползли из-под чана и протиснуться в одну из ячеек сети, благо они оказались достаточно большими для худощавого подростка.

Он побежал к голове дракона. Тот хотел клацнуть зубами, но они запутались в сети. Тогда механический монстр выдохнул пламя, но его силы были явно на исходе. Оранжевые языки потухли, даже не долетев до лица Лео.

– Послушай меня, дружище, – сказал он. – Так ты только скорее дашь им знать, где ты. И тогда они придут, обольют тебя кислотой и пустят в ход резаки по металлу. Ты этого хочешь?

Драконьи челюсти скрипнули, будто он пытался ответить.

– Что ж, тогда тебе придется довериться мне, – заявил Лео и приступил к работе.

* * *

Почти час он потратил на то, чтобы найти панель управления. Она оказалась у дракона на затылке, что было логично. Лео решил не высвобождать его из сети, потому что так ему было проще, хотя дракону это и не нравилось.

– Лежи смирно! – укорил Лео.

Дракон опять скрипнул, что в его случае могло равняться скулежу.

Лео изучал электропроводку внутри головы. В какой-то миг его отвлек звук со стороны леса, и, посмотрев туда, он увидел дриаду – кажется, они так называются, – сбивающую огонь со своих веток. К счастью, дракон не успел устроить полномасштабный пожар, но девушка все равно счастливой не выглядела. Ее платье дымилось. Она накрыла языки пламени шелковым одеялом, а заметив наблюдающего за ней Лео, показала ему жест, который у дриад наверняка считался верхом грубости. После чего испарилась в облаке зеленого пара.

Лео вернулся к проводке. Конструкция была воистину гениальной, и главное – совершенно ему понятной. Вот реле управления двигателем. Вот процессор зрительной информации. А это диск…

– Ха, – вырвалось у него. – Ну, неудивительно.

– Скрррр? – спросил дракон, шевельнув челюстями.

– У тебя диск управления весь в ржавчине. Это ведь он регулирует поведение, верно? У тебя буквально заржавели мозги, дружище. Понятно, что ты немного… не в себе. – Он чуть не сказал «сбрендил», но вовремя себя одернул. – Жаль, у меня нет диска на замену, а так… тут очень сложная схема. Мне придется ее вынуть и почистить. Это займет всего минутку.

Он вытащил диск, и дракон застыл, глаза потухли. Лео съехал с его спины и, обмакнув рукав в масло с табаско, приступил к полировке диска. Гремучая смесь неплохо справлялась с грязью, но тревога Лео только росла. Кое-какие схемы восстановить не представлялось возможным. Он мог поправить положение – но не исправить. Для этого ему потребуется совершенно новый диск, а он понятия не имел, как его создать.

Лео постарался закончить как можно быстрее. Кто знает, сколько диск управления может безопасно находиться вне тела дракона – возможно, вечно, – но рисковать ему не хотелось. Сделав все, что было в его силах, он взобрался назад к голове монстра и приступил к чистке проводов и коробок передач, в процессе сам вымазавшись с ног до головы.

– Чистые руки, грязные инструменты, – пробормотал он любимую присказку мамы.

Под конец его руки стали черными, а одежда выглядела так, будто он проиграл раунд борьбы в грязи. Зато внутренности дракона смотрелись далеко не так страшно. Лео вставил диск, присоединил последний провод, и он заискрил. Дракон содрогнулся, из глаз снова полился свет.

– Лучше? – спросил Лео.

Дракон издал пронзительный визг, как от дрели, и открыл рот. Ряды зубов задвигались вдоль челюстей.

– Видимо, это значит «да». Погоди, я тебя освобожу.

Еще тридцать минут ушло на то, чтобы найти защелки на сети и выпутать из нее дракона, но наконец тот встал и стряхнул со спины остатки сети, после чего триумфально взревел и выпустил в небо столб пламени.

– А выпендриваться обязательно? – вздохнул Лео.

– Скрррр? – спросил дракон.

– Тебе нужно имя, – решил Лео. – Я буду звать тебя Фестус.

Дракон заскрежетал зубами и улыбнулся. По крайней мере, Лео надеялся, что это улыбка.

– Класс. Но проблема все еще остается, потому что у тебя нет крыльев.

Фестус склонил голову набок и фыркнул паром. Затем припал к земле, явно приглашая Лео взобраться на спину.

– И куда мы? – спросил Лео. Но дожидаться ответа не стал. Сгорая от любопытства, он устроился на драконе, и Фестус зашагал в глубь леса.

* * *

Лео потерял счет времени и ощущение направления. Ему не верилось, что здешние леса настолько обширные и дикие, но дракон привез его в чащу, где деревья напоминали небоскребы, а их листва загораживала звезды. Огня в ладони Лео было недостаточно, чтобы осветить путь, но дракон обходился собственными светящимися глазами, играющими роль фар.

Наконец они перешли реку и уткнулись в тупик – в известняковый утес высотой в сотню футов. Взобраться на него дракон точно бы не смог.

Фестус остановился у подножия и поднял переднюю лапу, как собака, сделавшая охотничью стойку.

– Что такое? – Лео соскользнул на землю и подошел к обрыву, но не увидел ничего, кроме сплошного камня. Дракон продолжал указывать. – Эта скала с твоего пути не сдвинется.

Торчащий из шеи дракона провод заискрил, но сам он не пошевелился. Лео прижал ладонь к утесу, и внезапно его пальцы задымились. От них по поверхности известняка побежали огненные линии, как от подожженного пороха, обозначая контуры светящейся красным двери в пять раз выше Лео. Он попятился. Дверь совершенно бесшумно, чего обычно не ждешь от такой каменной махины, отворилась.

– Идеальная балансировка, – пробормотал Лео. – Сразу видно технику высочайшего класса.

Дракон решительно, как к себе домой, направился внутрь.

Лео шагнул за порог, и дверь начала закрываться. На мгновение его охватила паника – он вспомнил ту ночь, когда его заперли в мастерской. А вдруг он здесь застрянет? Но затем зажегся свет – флуоресцентные лампы плюс настенные факелы, – и, увидев пещеру, Лео напрочь забыл обо всем остальном.

– Фестус, – пробормотал он, – что это за место?

Оставляя за собой следы в покрывающем пол толстом слое пыли, дракон прошел в центр помещения и улегся на большую круглую платформу.

Размерами пещера была сопоставима с ангаром. Все ее пространство занимали рабочие столы и стеллажи для хранения, вдоль боковых стен располагались двери, похожие на гаражные, над головой протянулась целая сеть мостиков, от которых вниз спускались бесчисленные лестницы. Повсюду стояло и лежало всевозможное оборудование – гидравлические подъемники, сварочные горелки, костюмы химзащиты, пневмолинии, вилочные погрузчики и нечто, подозрительно напоминающее ядерный реактор. Доски для заметок были завешаны потрепанными на углах и выцветшими чертежами. А еще, куда ни глянь, везде лежало оружие, доспехи, щиты и прочие боевые атрибуты, причем многое было явно еще не готово.

Над драконьей платформой висел на цепях старый изорванный флаг с едва различимой надписью. Буквы были греческими, но Лео откуда-то знал, что здесь написано «БУНКЕР 9».

Девятка соответствует номеру домика Гефеста или означает, что где-то есть еще восемь таких пещер? Лео посмотрел на свернувшегося калачиком Фестуса – и внезапно его осенило, почему дракон чувствует здесь себя как дома. Потому что это и есть его дом. Скорее всего, его и собрали на этой самой платформе.

– А другие знают… – начал Лео, но не договорил.

Судя по покрывшей все поверхности паутине и пыли, здесь десятилетиями никто не бывал. На полу, кроме его собственных следов и огромных отпечатков драконьих лап, не было ни черточки. Он стал первым человеком, зашедшим в бункер за последние… за очень долгий срок. Пещеру забросили вместе с тонной незаконченных проектов. Закрыли и забыли – но почему?

Взгляд Лео наткнулся на настенную карту. На ней был изображен лагерь в ходе какого-то сражения, но бумага пошла трещинами и потемнела, став хрупкой, как шелуха луковицы. Внизу стоял год: 1864.

– Не может быть, – выдохнул Лео.

Затем его глаз зацепился за рисунок на соседней доске, и у него едва сердце из груди не выпрыгнуло. Он бросился туда и уставился на едва различимый чертеж греческого корабля в нескольких ракурсах. Под ним шла выцветшая надпись от руки: «Пророчество? Не ясно. Полет?»

Именно этот корабль он видел в своих снах – летающий корабль. Кто-то пытался построить его здесь – ну или, по крайней мере, зарисовал идею. И чертеж остался в этой пещере, всеми забытый… в ожидании пророчества, которое еще не было произнесено. Но что самое странное – нос корабля оказался именно таким, каким его изобразил Лео в пять лет – его венчала голова дракона.

– Похож на тебя, Фестус, – пробормотал он. – Прямо мурашки по коже.

Лео охватила неясная тревога, но его разум осаждало слишком много вопросов, чтобы зацикливаться на одной проблеме. Он коснулся чертежа, чтобы снять его и изучить более внимательно, но бумага рвалась под пальцами, и он передумал. Лео покрутил головой в поисках других подсказок, но не увидел ничего похожего на лодки или детали этого проекта. Хотя кто знает, что скрывается за всеми этими дверями.

Фестус фыркнул, будто пытался привлечь внимание Лео, напомнить ему, что у них не так уж много времени. По прикидкам Лео, до утра оставалось всего несколько часов, а он только и делал, что отвлекался на посторонние занятия. Да, он спас дракона, но в предстоящем поиске это ему никак не поможет. Ему необходимо найти нечто, на чем они смогут полететь.

Фестус носом подпихнул к нему кожаный пояс для инструментов, лежащий рядом с его платформой, и, включив глаза-фары, направил их красные лучи в потолок. Лео проследил за ними взглядом и, различив, что именно висит в темноте у них над головами, вскрикнул.

– Фестус, – произнес он слабым голосом. – Нам с тобой предстоит кое-что сделать!

13

Джейсон

Джейсону снились волки.

Он стоял на поляне посреди леса красных деревьев. Впереди виднелись развалины большого каменного особняка. Низкие серые облака сливались с туманом, в воздухе висела холодная морось. Вокруг, рыча, скалясь и мягко подталкивая его в сторону руин, кружили большие серые звери.

У Джейсона не было ни малейшего желания почувствовать себя собачьим печеньем, поэтому он не стал сопротивляться.

Земля чавкала под ногами. Оголенные кирпичные остовы дымоходов напоминали тотемные столбы. Когда-то это был огромный дом в несколько этажей с толстыми стенами и выступающей вперед остроконечной крышей, но сейчас от него остался лишь скелет. Джейсон зашел в разрушенный проем – и оказался в подобии внутреннего дворика.

Перед ним был прямоугольный пруд. Вместо воды его наполнял туман, поэтому было сложно сказать, какой он глубины. Пруд огибала протоптанная в земле тропа, по бокам возвышались неровно осыпавшиеся стены из цельных бревен. Волки пробегали под арочными проходами, сложенными из грубого красного вулканического камня.

У дальнего края пруда сидела огромная, на несколько футов выше Джейсона, волчица. Ее глаза, сияя серебром, пронзали туман, а окрасом она напоминала камни – теплый красновато-шоколадный оттенок.

– Я знаю это место, – сказал Джейсон.

Волчица повернулась к нему. Она не изъяснялась словами, но Джейсон все равно ее понимал. Движения ушей и усов, направление взгляда, как она скалилась – все это было частью ее языка.

«Конечно, – отозвалась волчица. – Твое путешествие началось здесь, когда ты был еще щенком. Теперь тебе предстоит найти путь назад. Новый поиск, новое начало».

– Так нечестно, – сказал Джейсон. Но стоило этим словам сорваться с губ, как он понял, что жаловаться ей бесполезно.

Волки не знают сочувствия. Их не волнует справедливость. Волк живет по принципу «победа или смерть».

Джейсон хотел возразить, что невозможно победить, не зная, кто ты такой или куда тебе необходимо двигаться. Но он вспомнил эту волчицу. Ее звали Лупа, она была Матерью всех волков, величайшей в своем роде. Когда-то давно она нашла его здесь, оберегала его, заботилась о нем, выбрала его – но если Джейсон проявит слабость, она разорвет его на куски. Из щенка он превратится в обед. В волчьей стае слабость непозволительна.

– Ты можешь указать мне путь? – спросил Джейсон.

Лупа глухо заворчала, и туман в пруду рассеялся.

Джейсон не сразу осознал увиденное. Из цементного дна на противоположных концах водоема, подобно огромным бурам, просверлившим туннели из недр земли, росли два темных шпиля из перевитых вместе толстых кабелей, то ли каменных, то ли из затвердевших лиан. Каждый шпиль был примерно пять футов в высоту, но они не были идентичны. Тот, что ближе к Джейсону, казался темнее, и его кабели выглядели вросшими друг в друга. Прямо на глазах шпиль еще немного подрос и слегка раздался вширь.

А шпиль рядом с Лупой скорее напоминал клетку, внутри которой кто-то бился.

– Гера, – догадался Джейсон, хотя фигуру пленника было невозможно рассмотреть.

Волчица согласно заворчала. Остальные волки окружили пруд и зарычали на шпили, шерсть у них на загривках встала дыбом.

«Враг хочет пробудить здесь своего самого могучего сына, царя гигантов, – сказала Лупа. – В нашем священном месте, где боги признают своих смертных детей, – в месте смерти или жизни! В сгоревшем доме. В Волчьем доме. Это непростительно. Ты должен ее остановить».

– Ее? – растерялся Джейсон. – В смысле Геру?

Волчица нетерпеливо заскрежетала зубами:

«Прислушайся к своим инстинктам, щенок. Мне все равно, что будет с Юноной, но если она падет, наш враг проснется. И это станет концом для всех нас. Ты знаешь это место. Ты сможешь снова его найти. Очисти наш дом. Останови это, пока не стало слишком поздно».

Темный шпиль медленно рос, подобно бутону кошмарного цветка. Джейсон откуда-то знал, что, если он раскроется, на свет появится тот, с кем ему точно не захочется встречаться.

– Кто я? – спросил Джейсон волчицу. – Скажи мне хотя бы это.

С юмором у волков не очень, но этот вопрос определенно насмешил Лупу, как если бы она наблюдала за щенком, впервые пробующим когти и уже воображающим себя альфа-самцом.

«Ты наша спасительная благодать, как и всегда. – Волчица оскалилась словно после удачной шутки. – Не подведи нас, сын Юпитера!»

14

Джейсон

Джейсон проснулся от грома. И вспомнил, где находится. В Первом домике постоянно грохотало.

Купол украшала сине-белая мозаика, изображающая тучи. Плитки смещались по потолку, светлые сменялись на темные. Прогремел гром, и золотые плитки вспыхнули венами молний.

Не считая раскладушки, которую обитатели лагеря принесли сюда специально для него, в домике не было никакой мебели – ни стульев, ни столов, ни шкафов. Насколько понял Джейсон, тут даже ванной комнаты нет. В стенах были вырезаны ниши, занятые либо бронзовыми жаровнями, либо золотыми статуями орлов на мраморных пьедесталах. В центре помещения стояла двадцатифутовая раскрашенная статуя Зевса в классическом греческом одеянии, со щитом у ног и занесенной над головой молнией, готовой поджарить любого неугодного.

Джейсон внимательно осмотрел статую в поисках схожих черт с Владыкой Небес. Черные волосы? Не-а. Угрюмое выражение лица? Ну, возможно. Борода? Нет, спасибо. В своих струящихся одеждах и сандалиях Зевс напоминал накачанного и очень злого хиппи.

Да, Первый домик. Великая честь, по словам других ребят. Может, и так, если тебе нравится спать в одиночестве в холодном храме с хиппи Зевсом, хмуро глядящим на тебя всю ночь.

Джейсон встал и помассировал шею. Сон не принес желанного отдыха, и после вызова молнии все его тело ныло. Тот небольшой трюк прошлым вечером дался ему совсем не так легко, как он представлял. Если честно, он чуть в обморок не грохнулся.

Рядом с раскладушкой лежала стопка выданной ему свежей одежды: джинсы, кроссовки и оранжевая футболка Лагеря полукровок. Ему определенно нужно во что-то переодеться, но к тому, чтобы снять с себя потрепанную фиолетовую футболку и надеть новую, лагерную, у него не лежала душа. Было в этом что-то неправильное. Несмотря на все уговоры, он до сих пор не может поверить, что его место здесь.

Он мысленно прокрутил свой сон в надежде, что это подстегнет воспоминания о Лупе или о том разрушенном доме в лесу красных деревьев… секвой. Он точно уже бывал там. Та волчица была реальной. Но все попытки вспомнить оборачивались головной болью, а метки на предплечье, казалось, нагревались.

Если ему удастся найти те руины, он сможет вернуть свое прошлое. Что бы ни росло в том каменном шпиле, Джейсон обязан положить этому конец.

Он посмотрел на хиппи Зевса:

– Я не откажусь от помощи.

Статуя не ответила.

– Спасибо, пап, – пробормотал Джейсон.

Он переоделся и взглянул на свое отражение в щите. На золотой поверхности его лицо выглядело размытым и странным, каким-то растаявшим. Не сравнить с тем, какой предстала Пайпер вчера вечером после своего неожиданного превращения.

Думая о случившимся, Джейсон испытывал смешанные чувства. Он повел себя как идиот, провозгласив во всеуслышание, что она сногсшибательна. Не то чтобы раньше с ней было что-то не так – после того, как по ней «прошлась» Афродита, Пайпер выглядела потрясающе, но при этом казалась сама на себя не похожа, и все это внимание было ей явно не по нутру.

Джейсон ей сочувствовал. Что, возможно, было совершенно не к месту, учитывая, что ее только что признала богиня и превратила в самую прекрасную девушку в лагере. Все тут же принялись осыпать Пайпер комплиментами и утверждать, что, конечно же, именно она должна отправиться в поиск. Но это не имело никакого отношения к ней как к личности. Новое платье, новый макияж, окружившее ее розовое сияние, и – бум! – внезапно все ее полюбили. Джейсону это было знакомо.

Прошлым вечером, когда он призвал молнию, реакция обитателей лагеря вызвала в нем ощущение дежавю. Он был практически уверен, что давно привык: люди смотрят на него с восхищением лишь потому, что он сын Зевса. Все относятся к нему по-особенному, но не из-за того, что он – это он. До него самого никому не было дела – только до его большого грозного папаши, позирующего у него за спиной с молнией разрушения в негласной угрозе: «Прояви уважение – или я скормлю тебе разряд!»

Когда все начали разбредаться по своим домикам, Джейсон подошел к Пайпер и официально попросил ее отправиться с ним в поиск.

Она все еще пребывала в шоке, но кивнула. Ей наверняка было холодно в одном платье без рукавов, потому что она растирала плечи, бормоча:

– Афродита забрала мою куртку для сноубординга. Меня ограбила родная мать.

Джейсон взял плед, лежащий в первом ряду амфитеатра, и набросил ей на плечи:

– Мы найдем тебе новую куртку.

Пайпер выдавила улыбку. Ему хотелось прижать ее к себе, но он сдержался. Еще не хватало, чтобы она решила, что он такой же, как все остальные: заигрывает с ней только потому, что она превратилась в роскошную красавицу.

Он обрадовался, что она согласилась присоединиться к нему в поиске. У костра Джейсон изображал бесстрашие, но это была лишь игра. Мысль, что ему придется противостоять некой злой силе, которой хватило могущества пленить Геру, пугала его до умопомрачения – особенно потому, что он ничего не знал о своем прошлом. Ему нужна была помощь, и интуиция подсказывала, что Пайпер должна отправиться с ним. Если бы еще не эта непонятно на чем основывающаяся симпатия к ней. Будто ему и без того не хватает проблем. Не говоря уж о том, что он уже достаточно задурил ей голову.

Полный решимости покинуть этот холодный пустой домик, он надел новые кроссовки. И тут заметил кое-что, что накануне ускользнуло от его внимания. Кто-то выдвинул из одной ниши бронзовую жаровню и обустроил там уголок для сна: на полу лежали свернутый спальный мешок и рюкзак, а на стенах даже висели фотографии.

Джейсон зашел в нишу. Кто бы это ни был, он уже давно тут не появлялся. От спального мешка пахло влажностью, рюкзак покрылся тонким слоем пыли, несколько фотографий слетели на пол.

На одной была запечатлена Аннабет. Ей, должно быть, здесь лет восемь, но Джейсон сразу ее узнал: те же светлые волосы и серые глаза, тот же рассеянный взгляд человека, думающего одновременно о миллионе вещей. Она стояла рядом с подростком лет четырнадцати-пятнадцати с соломенными волосами, лукавой улыбкой и в потертом кожаном доспехе поверх футболки. Он указывал на проулок позади них, будто призывал фотографа: «Давай проверим, кто притаился там, в темноте, и убьем их!» На втором снимке Аннабет с тем же парнем, сидя у костра, покатывались со смеху.

Наконец Джейсон поднял последнюю из отклеившихся фотографий. Это была полоска снимков из фотобудки: Аннабет, уже знакомый юноша и еще одна девушка. На вид лет пятнадцать, черные волосы – неровно остриженные, как у Пайпер, – черная кожаная куртка, куча серебряных украшений, делающих ее похожей на гота. Но она была заснята смеющейся, и не оставалось сомнений, что она в компании близких друзей.

– Это Талия, – сказал кто-то.

Джейсон повернул голову.

Аннабет заглядывала ему через плечо. На ее лице читалась грусть: похоже, фотографии навеяли неприятные воспоминания.

– Еще один ребенок Зевса. Она жила здесь, правда, совсем недолго. Прости, надо было постучать.

– Ничего, – сказал Джейсон. – Не могу сказать, что считаю это место своим домом.

Аннабет уже оделась в дорогу: зимнее пальто поверх лагерной одежды, нож на поясе, рюкзак за спиной.

– Вижу, ты не передумала отправиться с нами? – спросил Джейсон.

Она помотала головой:

– У тебя и так отличная команда. Я пойду искать Перси.

Джейсон слегка расстроился. Он бы предпочел, чтобы с ними был кто-то с опытом в подобных делах и ему не надо было опасаться, что он ведет Пайпер и Лео на верную смерть.

– Эй, ты справишься, – заверила Аннабет. – Что-то мне подсказывает, что это не первый твой поиск.

Джейсон смутно подозревал, что она права, но от этого было не легче. Все считали его смелым и уверенным в себе – и никто не замечал, каким потерянным на самом деле он себя чувствует. Как они могут ему доверять, если ему самому неизвестно, кто он?!

Он снова посмотрел на улыбающуюся Аннабет на фотографиях. Когда она улыбалась в последний раз? Должно быть, этот Перси ей сильно нравится, раз она так упорно его ищет, и Джейсон немного ему позавидовал. А его сейчас кто-нибудь пытается найти? Кто-нибудь сходит с ума от беспокойства за него, пока он безуспешно пытается вспомнить свою прошлую жизнь?

– Ты знаешь, кто я, – предположил он. – Верно?

Аннабет стиснула пальцами рукоять кинжала и поискала глазами стул, но в этом домике на них можно было не рассчитывать.

– Если честно, Джейсон… я не уверена. Я склоняюсь к мысли, что ты одиночка. Иногда такое бывает. По какой-то причине лагерь тебя не нашел, но ты выжил, потому что постоянно переезжал. Тренировался сражаться. Справлялся с чудовищами своими силами. Вопреки всем обстоятельствам.

– Первое, что Хирон сказал, увидев меня, – вспомнил Джейсон, – это что я должен быть мертв.

– Может, как раз поэтому. Большинство полубогов в одиночку ни за что бы не выжили. Тем более дитя Зевса… в том смысле, что опаснее этого ничего нет. Шансы, что ты дожил до пятнадцатилетия, не найдя Лагерь полукровок и не погибнув, микроскопические. Но, как я и сказала, такое уже случалось. Талия была еще очень юна, когда убежала из дома, и годами выживала сама по себе. Даже какое-то время заботилась обо мне. Может, ты тоже был одиночкой.

Джейсон поднял руку:

– А эти метки?

Аннабет взглянула на его татуировку с отчетливой тревогой в глазах:

– Ну, орел – это символ Зевса, с этим все понятно. Двенадцать линий… может, они обозначают годы, и тогда ты должен был начать делать их с трех лет. SPQR – это девиз старой Римской империи: Senatus Populusque Romanus, Сенат и народ Рима. Хотя зачем выжигать это на своей руке – этого я не знаю. Разве что у тебя был очень строгий учитель латыни…

Джейсон в этом глубоко сомневался. И разве мог он всю жизнь быть один? Но какое еще объяснение возможно? Аннабет высказалась ясно: Лагерь полукровок – единственное безопасное место для полубогов во всем мире.

– Я… мне этой ночью приснился странный сон, – признался он, чувствуя себя очень глупо.

Но Аннабет совсем не удивилась:

– С полубогами это случается сплошь и рядом. Что ты увидел?

Он рассказал ей о волках, разрушенном доме и двух каменных шпилях. Слушая его, Аннабет расхаживала из стороны в сторону, и ее возбуждение нарастало.

– Ты не помнишь, где этот дом? – спросила она.

Джейсон помотал головой:

– Но я уверен, что уже там бывал.

– Секвойи, – задумчиво произнесла она. – Северная Каролина? И волчица… Я изучала богинь, духов и чудовищ всю свою жизнь, но никогда не слышала о Лупе.

– Она называла врага «она». Поначалу я подумал, что имеется в виду Гера, но…

– Доверять Гере я бы не стала, но вряд ли она наш враг. И эта штука, вырастающая из земли… – Лицо Аннабет помрачнело. – Ты должен это предотвратить.

– Ты знаешь, что это, да? Ну или, по крайней мере, догадываешься. Я видел выражение твоего лица вчера вечером у костра. Ты смотрела на Хирона так, будто тебя внезапно осенило, но ты промолчала, чтобы нас не пугать.

Аннабет заколебалась:

– Джейсон, с этими пророчествами такая штука… чем больше ты знаешь, тем активнее стараешься их изменить, а это может привести к ужасным последствиям. Хирон считает, что будет лучше, если ты найдешь свой путь, узнаешь все в свое время. Если бы он рассказал мне все, что ему было известно, перед моим с Перси первым поиском… стоит признать, вряд ли я бы смогла довести его до конца. А твой поиск еще важнее.

– Все настолько плохо?

– Нет, если ты справишься. Ну… я на это надеюсь.

– Но я даже не знаю, с чего начать. Куда я должен отправиться?

– Следуй за чудовищами, – предложила Аннабет.

Джейсон задумался. Один из духов бури, напавших на него у Гранд-Каньона, сказал, что госпожа его отзывает. Если ему удастся выследить их, он выйдет на ту, кто ими командует, и это может привести его к тюрьме Геры…

– Ладно, – сказал он. – Как мне найти духов бури?

– Лично я спросила бы бога ветра, – ответила Аннабет. – Эол – владыка всех ветров, но он несколько… непредсказуем. Его не найти, если он сам того не захочет. Я бы попробовала обратиться к одному из четырех сезонных ветров, работающих на Эола. Ближайший к нам, и он же чаще всех остальных имел дело с героями, – это Борей, Северный Ветер.

– Значит, если я забью его в гугл-картах…

– О, найти его ничего не стоит, – успокоила Аннабет. – Он перебрался в Северную Америку, как и все остальные боги. И, естественно, выбрал себе старейшую северную колонию, севернее некуда.

– Мэн? – предположил Джейсон.

– Еще дальше.

Джейсон представил себе карту. Что дальше Мэна? Старейшая северная колония…

– Канада, – сообразил он. – Квебек.

Аннабет улыбнулась:

– Надеюсь, ты говоришь по-французски.

Вопреки всему Джейсон ощутил искру возбуждения. Квебек… по крайней мере, теперь у него есть хоть какой-то план. Найти Северный Ветер, выследить духов бури, выяснить, на кого они работают и где находится тот разрушенный дом. Освободить Геру. И все это за четыре дня. Проще простого.

– Спасибо, Аннабет. – Он взглянул на снимки из фотобудки у себя в руке. – Так… ты сказала, что быть ребенком Зевса опасно. Что произошло с Талией?

– О, она в порядке. Она стала охотницей Артемиды, одной из служанок богини. Они странствуют по всей стране и убивают чудовищ. В лагере они редкие гости.

Джейсон покосился на огромную статую Зевса. Неудивительно, что Талия спала в этой нише. Во всем домике лишь здесь ты находился вне поля зрения хиппи Зевса. Но даже этого оказалось недостаточно. Она предпочла поклоняться Артемиде и присоединиться к группе охотниц. Талия не захотела оставаться в этом храме с холодными сквозняками наедине с двадцатифутовым отцом – отцом Джейсона, – сердито взирающим на нее сверху вниз: «Я скормлю тебе разряд!» Джейсон хорошо ее понимал. А эти охотницы, случайно, парней к себе не берут?

– А кто этот парень на фотке? – полюбопытствовал он. – С соломенными волосами?

Аннабет заметно напряглась. Он явно затронул больную тему.

– Это Лука, – ответила она. – Он мертв.

На этом Джейсон решил закончить расспросы, хотя по тону Аннабет предположил, что Перси Джексон, возможно, не единственный, кто ей когда-то нравился.

Вместо этого он принялся внимательно рассматривать лицо Талии. Его не оставляло ощущение, что снимок для него важен. Словно какая-то мысль крутилась на краю сознания и никак не позволяла ухватить себя за хвост.

Джейсон чувствовал странную связь с этой дочерью Зевса. Она смогла бы понять его растерянность, возможно, даже ответить на какие-то вопросы. Но был и другой голос в его голове, настойчиво шепчущий: «Опасность. Держись подальше».

– Сколько ей сейчас? – спросил Джейсон.

– Трудно сказать. Какое-то время она была деревом. Теперь она бессмертна.

– Что?

Должно быть, выражение лица у него сделалось еще то, потому что Аннабет засмеялась:

– Не волнуйся, это не обязательно судьба всех детей Зевса. Долгая история, но… на какое-то время она выбыла из строя. Если бы не это, ей бы сейчас было за двадцать, а так она выглядит, как на этом снимке, то есть… ну, примерно твоего возраста. Пятнадцать или шестнадцать?

Внезапно Джейсон вспомнил слова волчицы. Не успев толком все обдумать, он спросил:

– Какая у нее фамилия?

Аннабет поморщилась:

– Она редко ею пользовалась, если честно. Только когда это было совершенно необходимо, она называла фамилию мамы, но они не ладили. Талия очень рано убежала из дома.

Джейсон молча ждал.

– Грейс, – сказала Аннабет. – Талия Грейс.

Пальцы Джейсона онемели. Снимки спланировали на пол.

– Ты в порядке? – спросила Аннабет.

Обрывок воспоминания – крошечный осколок, забытый Герой. Или она специально его оставила, чтобы он вспомнил эту фамилию и понял, какие страшные, немыслимые опасности буду ожидать его, если он продолжит копаться в своем прошлом?

«Ты должен быть мертв», – сказал Хирон. Не потому, что Джейсон был одиночкой, выжившим, несмотря на микроскопические шансы. Просто Хирону что-то известно – что-то о семье Джейсона.

Слова волчицы из сна обрели смысл, он наконец понял ее шутку. И почти услышал рычание смеющейся над ним Лупы.

– Что такое? – не унималась Аннабет.

Джейсон не мог хранить такую тайну. Она его разорвет, к тому же ему нужна помощь Аннабет. Если она знает Талию, то сможет что-то ему посоветовать.

– Поклянись, что никому не скажешь.

– Джейсон…

– Поклянись, – настаивал он. – Пока я не выясню, что происходит и что все это значит… – Он потер выжженные татуировки на своем предплечье. – Тебе придется хранить это в тайне.

Аннабет помедлила, но в итоге любопытство победило:

– Хорошо. Пока ты мне не разрешишь, я никому не передам твои слова. Клянусь рекой Стикс.

Загрохотал гром, еще громче, чем обычно в домике.

«Ты наша спасительная благодать», – прорычала волчица. Благодать. Grace.

Джейсон подобрал с пола фотографию.

– Моя фамилия Грейс. А это моя сестра.

Аннабет побледнела. На ее лице отрицание боролось с недоверием и злостью. Она думала, что он врет. Это не могло быть правдой. И часть его тоже так думала – но стоило ему произнести эти слова, и он тотчас в них поверил.

Внезапно входные двери распахнулись, и внутрь вбежала дюжина ребят, возглавляемая лысым сыном Ириды Бутчем.

– Скорее! – воскликнул он с выражением то ли восторга, то ли страха на лице. – Дракон вернулся!

15

Пайпер

Проснувшись, Пайпер первым делом схватилась за зеркальце. Их в домике Афродиты было предостаточно. Она села на койке, взглянула на свое отражение и застонала.

Она все еще чертовски прекрасна!

Что она только не пробовала после костра – лохматила волосы, смывала макияж, рыдала до красных глаз. Ничего не помогало. Волосы сами собой возвращались в идеальную прическу. Макияж волшебным образом восстанавливался. Глаза напрочь отказывались опухать или воспаляться.

Она бы с радостью во что-нибудь переоделась – было бы во что. Соседи по домику Афродиты предлагали ей свою одежду (посмеиваясь за ее спиной, она в этом не сомневалась), но каждый вариант был еще моднее и нелепее того, что на ней уже было.

И даже почти бессонная ночь не принесла облегчения. Обычно по утрам Пайпер напоминала зомби, но сегодня ее волосы оказались уложены, как у супермодели, а на коже не было ни единого изъяна. Даже тот ужасный прыщик у основания носа, который она за столько дней успела наречь Бобом, исчез.

Она зарычала в расстройстве и взъерошила пальцами волосы. Бесполезно. Они тут же вернулись на место. Она была похожа на Барби-чероки.

С другого конца домика раздался голос Дрю:

– О, дорогая, не трать силы зря. – Ее тон сочился фальшивым сочувствием. – Мамино благословение продержится еще минимум сутки. Может, неделю, если тебе повезет.

Пайпер скрипнула зубами:

– Неделю?!

При виде ее нескрываемого ужаса остальные дети Афродиты – около дюжины девушек и пятеро парней – неприятно заулыбались и захихикали. Пайпер знала, что нужно сохранять хладнокровие и не обращать внимания на уколы. У нее накопился большой опыт общения с популярными ребятами в школе, под их привлекательной внешностью обычно скрывалось прогнившее нутро. Но сейчас все было иначе. Это ее братья и сестры, пусть даже у нее с ними нет ничего общего. И как только у Афродиты может быть столько детей примерно одного возраста… Неважно. Она не хочет знать.

– Не волнуйся, солнце. – Дрю чмокнула губами, распределяя флуоресцентную помаду. – Считаешь, тебе здесь не место? Мы полностью с тобой согласны. Не так ли, Митчелл?

Один из парней вздрогнул:

– Э-эм… да. Конечно.

– Мм-хмм. – Дрю достала тушь и принялась красить ресницы. Остальные молча наблюдали. – Если что, люди, до завтрака осталось пятнадцать минут. Домик сам себя не уберет! Митчелл, думаю, ты усвоил урок. Не так ли, милый? Так что за мусор отвечаешь только сегодня, ладушки? Покажешь Пайпер, как это делается, потому что, что-то мне подсказывает, вскоре эта обязанность перейдет к ней – если она переживет свой поиск. А теперь все за работу! Моя очередь идти в ванную!

Все засуетились, начали заправлять постели и складывать одежду, а Дрю с косметичкой, феном и расческой в руках отправилась в ванную.

Внутри кто-то взвизгнул, и девочка лет одиннадцати, наспех обернутая полотенцем и с мыльными волосами, оказалась выпихнута за дверь.

Дверь захлопнулась, девочка заплакала. Двое ребят постарше утешили бедняжку и вытерли ей пену с волос.

– Серьезно? – спросила Пайпер, ни к кому конкретно не обращаясь. – Вы позволяете Дрю так с собой обращаться?

Несколько ребят испуганно на нее покосились, будто были с ней согласны, но никто ничего не сказал.

Суматоха не утихала, хотя, на взгляд Пайпер, никакого особого беспорядка в этом кукольном домике с его розовыми стенами и белыми оконными рамами не наблюдалось. Кружевные занавески пастельно-голубых и зеленых оттенков были в тон постельному белью. Двухэтажные койки парней отделены шторой, но даже у них царил идеальный порядок, что выглядело совершенно неестественно. У подножия каждой койки стоял именной деревянный сундук, и, насколько Пайпер могла судить, одежда во всех шкафах была сложена аккуратными стопками и по цветовой гамме. Лишь в оформлении пространства над койками появлялись проблески индивидуальности: стены оклеены снимками любимых актеров, певцов и прочих знаменитостей и разбавлены парой-другой личных фотографий.

Пайпер очень надеялась, что среди них не будет Того Самого Постера. С премьеры фильма прошел почти год, наверняка все здесь успели сорвать старые афиши и повесить что-нибудь новенькое. Но нет. Она увидела его на стене рядом с кладовкой – в центре коллажа из известных красавчиков.

Под ярко-красным названием «Царь Спарты» был изображен главный герой, причем три четверти постера занимал оголенный загорелый торс с рифлеными грудными мышцами и прессом. Из одежды на нем была лишь греческая военная юбка и фиолетовая накидка, рука держала меч. Кожа сияла, будто натертая маслом, короткие черные волосы блестели, по суровому лицу ручьями тек пот, а в глядящих прямо в камеру печальных темных глазах читалось: «Я убью ваших мужчин и женюсь на ваших женщинах! Ха-ха-ха!»

Это был самый глупый постер в истории. Когда они увидели его в первый раз, Пайпер с отцом от души посмеялись. А затем фильм принес тьму денег, и этот плакат замелькал где только можно и где нельзя. Пайпер не могла пойти в школу, прогуляться по улице или зайти в Интернет, чтобы не наткнуться на него. Так он стал Тем Самым Постером, самой постыдной вещью в ее жизни. И да – на нем был изображен ее папа.

Она отвернулась, чтобы нельзя было подумать, что она на него смотрит. Может, когда все уйдут на завтрак, она незаметно сдерет его и никто не заметит.

Изображая занятость, хотя у нее и не было сменной одежды, которую нужно сложить, она застелила постель. Сверху лежал плед – тот самый, что Джейсон набросил ей на плечи прошлым вечером. Она взяла его и прижала к лицу. От пледа пахло дымом – но, к сожалению, не Джейсоном. Он был единственный, кто после ее преображения вел себя с ней по-дружески, как если бы его волновали ее чувства, а не дурацкий наряд. Боже, как же она хотела его поцеловать, но он выглядел таким сконфуженным, почти напуганным, и его сложно в этом винить. Она светилась розовым.

– Прости, – произнес голос у ее ног.

Митчелл, ответственный за вынос мусора, ползал по полу на четвереньках и выгребал из-под коек обертки от шоколадок и смятые бумажки. Похоже, дети Афродиты все-таки не стопроцентные чистюли.

Пайпер сдвинулась, чтобы ему не мешать.

– Чем ты так разозлил Дрю?

Он взглянул в сторону ванной, проверяя, что дверь все еще закрыта:

– Вчера вечером, когда тебя признали, я сказал, что ты не такая уж плохая.

Вряд ли бы это сошло за комплимент, но Пайпер все равно изумилась. Кто-то из детей Афродиты вступился за нее?

– Спасибо, – сказала она.

Митчелл пожал плечами:

– Да ну… Видишь, чем это для меня закончилось. Но как бы то ни было – добро пожаловать в Десятый домик.

К ним со стопкой одежды в руках подбежала светловолосая девочка с хвостиками и брекетами и быстро оглянулась, будто доставляла ядерные материалы.

– Это тебе, – прошептала она.

– Пайпер, это Лэйси, – продолжая ползать по полу, представил девочку Митчелл.

– Привет, – выдохнула Лэйси. – Ты можешь переодеться! Благословение этому не помешает. В общем, тут рюкзак, немного еды, амброзии и нектара на случай необходимости, пара джинсов, несколько футболок и теплая куртка. Ботинки могут немного жать. Просто… ну, мы собрали что было. Удачи в поиске! – Лэйси уронила вещи на койку и уже хотела убежать, но Пайпер поймала ее за руку:

– Постой! Позволь мне хотя бы тебя поблагодарить! Куда ты так торопишься?

У Лэйси был такой вид, будто она сейчас потеряет сознание от страха:

– О, ну…

– Дрю может узнать, – объяснил Митчелл.

– И мне придется носить тапки позора! – Лэйси сглотнула.

– Что-что? – не поняла Пайпер.

Ребята указали на черную полку в углу комнаты, напоминающую алтарь. На ней стояла пара абсолютно жутких ортопедических тапочек, белых, с толстой подошвой, какие носят медсестры.

– Однажды мне пришлось ходить в них целую неделю, – всхлипнула Лэйси. – Они ни с чем не смотрятся!

– А есть наказания и похуже, – добавил Митчелл. – Дрю умеет зачаровывать, понимаешь? Мало у кого из детей Афродиты есть этот дар, а она может заставить тебя сделать нечто такое, от чего потом хочется удавиться со стыда. Пайпер, на моей памяти ты первая, кто смог сопротивляться ее волшебному голосу.

– Волшебный голос… – Пайпер вспомнила, как прошлой ночью они с Дрю, словно канат, перетягивали симпатии сидящих у костра. – Хочешь сказать, с его помощью… ну… можно принудить человека что-то сделать? Или… дать тебе что-нибудь? Ту же машину, например?

– Ой, смотри, чтобы Дрю тебя не услышала! – всполошилась Лэйси.

– Но да, – сказал Митчелл. – Она все это может.

– Поэтому она староста? – спросила Пайпер. – Она вас всех убедила ее выбрать?

Митчелл достал из-под койки Пайпер мерзкий комок жвачки.

– Не, она заняла этот пост после того, как Силена Боргард погибла на войне. Дрю была второй по старшинству. Самые старшие в домике автоматически становятся старостами. Кто, проведший в лагере большее число лет или участвовавший в большом количестве успешных поисков, может бросить им вызов, и тогда происходит дуэль, но такое редко случается. В общем, Дрю у нас за главную с прошлого августа. Она внесла некоторые… изменения в жизнь домика.

– Да, внесла! – Возникшая будто из-под земли Дрю прислонилась к столбу койки. Лэйси пискнула, как морская свинка, и уже хотела броситься наутек, но Дрю положила руку ей на плечо, останавливая, и посмотрела на Митчелла: – Кажется, ты собрал не все, милый. Сделай-ка еще кружок.

Пайпер бросила взгляд в сторону ванной: Дрю перевернула стоящее там мусорное ведро и разбросала его весьма мерзкое содержимое по всему полу.

Митчелл сел на корточки и сердито воззрился на Дрю, будто его так и подмывало броситься на нее (Пайпер не пожалела бы денег, чтобы на это посмотреть), но в итоге лишь процедил:

– Ладно.

Дрю улыбнулась:

– Видишь, Пайпер, дорогуша, какой у нас чудесный домик. Какая у нас чудесная семья! А вот Силена Боргард… тебе стоит поучиться на ее примере. Она снабжала информацией Кроноса во время Войны титанов, помогала врагу. – Дрю улыбнулась, вся такая милая и невинная, с розовым макияжем на лице и пышными после укладки феном и пахнущими мускатным орехом волосами. В каждой старшей школе найдется подобная ей популярная девчонка. Но ее глаза были холодны как сталь. Казалось, она смотрит Пайпер в самую душу, выискивая все ее секреты. «Помогала врагу». – О, в других домиках об этом не услышишь, – добавила Дрю. – Они ведут себя так, будто Силена Боргард герой.

– Она пожертвовала жизнью, чтобы все исправить, – пробурчал Митчелл. – Да, она настоящий герой.

– Мм-хмм, – промычала Дрю. – Еще сутки уборки мусора, Митчелл. В любом случае, Силена забыла, чем живет этот домик. Мы сводим вместе ребят из лагеря, создавая идеальные пары! А затем разлучаем их и начинаем сначала! Что может быть веселее? Нам нет дела до всех этих войн и поисков. Я, уж поверь мне, не участвовала ни в одном. Просто потеря времени!

Лэйси неуверенно подняла руку:

– Но вчера ты говорила, что хочешь отправиться…

Дрю заставила ее замолчать одним сердитым взглядом и продолжила:

– И самое главное: нам совсем не нужно, чтобы всякие шпионы портили нашу репутацию – согласись, Пайпер?

Пайпер хотела ответить, но язык не слушался. Дрю никак не могла знать о ее снах и похищении папы. Правда же?

– Жаль, что тебя с нами не будет, – вздохнула Дрю. – Но если ты переживешь свой маленький поиск, не волнуйся: я найду кого-нибудь, с кем тебя свести. Может, с одним из этих гефестовских уродов? Или с Кловисом? Он довольно мерзкий. – Она посмотрела на нее со смесью жалости и отвращения. – Честное слово, вот уж не думала, что у Афродиты могут быть страшные дети, но… кто твой отец? Какой-нибудь мутант или…

– Тристан Маклин, – перебила Пайпер. И тут же себя возненавидела. Она еще никогда – ни разу! – не пользовалась козырем «мой папа знаменитость». Но Дрю ее довела. – Мой папа – Тристан Маклин.

На несколько секунд повисло потрясенное молчание. Пайпер бы обрадовалась, если бы ей не было так стыдно. Все повернулись к Тому Самому Постеру, на котором ее папа демонстрировал свои мускулы всему миру.

– О боже! – хором воскликнула половина девушек.

– Круто! – вздохнул один из парней. – Тот чувак с мечом, убивший другого чувака в том фильме?

– Он такой секси для старика, – простонала одна девушка и вспыхнула. – Ох, прости! Я знаю, что он твой папа. Это так странно!

– Очень странно, – согласилась Пайпер.

– А ты можешь попросить у него для меня автограф? – спросила еще одна.

Пайпер выдавила улыбку. Не могла же она сказать: «Если папа выживет…»

– Да не вопрос, – промямлила она.

Девушка восторженно взвизгнула. Другие, опомнившись, накинулись на Пайпер с вопросами:

– Ты когда-нибудь бывала на съемках?

– У вас большой особняк?

– Ты обедала с кем-нибудь из звезд кино?

– Ты уже прошла обряд посвящения?

– Обряд чего? – опешив, переспросила Пайпер.

Девушки и парни принялись хихикать и толкаться, будто этот вопрос был не слишком приличным.

– Обряд посвящения для ребенка Афродиты, – объяснил один. – Влюбляешь в себя кого-нибудь, а потом разбиваешь ему сердце. Бросаешь. Так ты доказываешь, что достойна Афродиты.

Пайпер обвела их взглядом, надеясь услышать, что это шутка.

– Специально разбить кому-то сердце? Это ужасно!

Ответом ей стало всеобщее недоумение.

– Почему? – спросил один парень.

– О боже! – воскликнула одна из девушек. – Спорим, Афродита разбила сердце твоему папе? Спорим, он больше никогда никого не любил? Это так романтично! Когда пройдешь свой обряд посвящения – станешь совсем как мама!

– И не подумаю! – рявкнула Пайпер намного громче, чем хотела. Все отпрянули от нее. – Я не собираюсь разбивать кому-то сердце только ради какого-то дурацкого обряда посвящения!

Разумеется, Дрю не упустила шанс вернуть себе контроль над ситуацией:

– Ну, приехали! Силена тоже так говорила. Она нарушила традицию, влюбилась в этого Бекендорфа – и продолжала его любить. Если хочешь знать мое мнение, именно поэтому для нее все так трагично закончилось.

– Неправда! – пискнула Лэйси, но Дрю припечатала ее взглядом, и девочка тут же растворилась в толпе.

– Все это неважно, – продолжила Дрю, – потому что ты, Пайпер, солнце, все равно не сможешь никому разбить сердце. И весь этот бред о том, что твой папа – Тристан Маклин… ты просто не знаешь, как еще привлечь к себе внимание.

Несколько ребят растерянно заморгали.

– В смысле он не ее папа? – спросил кто-то.

Дрю закатила глаза:

– Включите мозги! Теперь, люди, пора завтракать, а Пайпер нужно торопиться на ее маленький поиск. Давайте поможем ей собраться и проводим отсюда! – Она начала отдавать указания, называя всех «дорогуша» и «солнце», но ее тон не оставлял сомнений, что любому, кто ее не послушает, не поздоровится. Митчелл и Лэйси помогли Пайпер собрать вещи и даже посторожили дверь ванной, пока она внутри переодевалась в более подходящую для дороги одежду. К счастью, обошлось без модных тряпок: обычные хорошо поношенные джинсы, футболка, удобное зимнее пальто и ботинки, оказавшиеся как раз впору. Катоптрис она повесила на пояс.

Выходя из ванной, Пайпер чувствовала себя почти прежней. Остальные ребята выстроились у своих коек, пока Дрю проводила инспекцию. Пайпер повернула голову в сторону Митчелла и Лэйси и беззвучно их поблагодарила. Митчелл хмуро кивнул, а Лэйси просияла улыбкой, блеснув брекетами. Едва ли они хоть раз слышали от Дрю «спасибо». Еще она заметила в мусорном ведре скомканный постер «Царя Спарты». Наверняка Дрю приказала. И хотя Пайпер сама планировала снять афишу, при виде этого у нее кровь забурлила в жилах.

Заметив выражение ее лица, Дрю насмешливо захлопала:

– Очень мило! Наша маленькая путешественница вернула себе привычный помоечный образ. Что ж, скатертью дорожка! Завтракать с нами необязательно. Удачи тебе… и все такое. Пока!

Пайпер забросила рюкзак за плечо и направилась к выходу, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Она просто уйдет и обо всем забудет. Так будет проще всего. Какое ей дело до этого домика, до этих пустышек!

Но кое-кто из них пытался ей помочь. Кое-кто из них встал на ее защиту перед Дрю.

На пороге она обернулась:

– Вы не обязаны слушаться Дрю.

Ребята замялись. Несколько человек покосились на Дрю, но та была слишком потрясена, чтобы ответить.

– Э-эм… она наша староста, – промямлил один.

– Она тиран, – уточнила Пайпер. – У вас у всех есть своя голова на плечах. Не может быть, чтобы Афродита считала подобное достойным себя.

– Не может быть… – повторил кто-то.

– Своя голова на плечах, – пробормотал другой.

– Люди! – рявкнула Дрю. – Не будьте идиотами! Она вас зачаровывает!

– Нет, – возразила Пайпер. – Всего лишь говорю правду.

По крайней мере, ей хотелось в это верить. Она не очень понимала, как работает чудесный голос, но не чувствовала, что вкладывает в свои слова какую-то особую силу. Ей не хотелось выигрывать спор с помощью волшебства. Чем в этом случае она оказалась бы лучше Дрю? Пайпер говорила искренне. Кроме того, вряд ли она могла по-настоящему зачаровать Дрю, которая тоже обладает волшебным голосом.

Дрю неприятно ухмыльнулась:

– Может, у тебя и есть капля силы, Мисс Кинозвезда. Но ты ничего не знаешь об Афродите. Считаешь себя самой умной? Ну так скажи: в чем предназначение этого домика? Просвети их. И тогда, может, я поведаю им кое-что о тебе, хм?

Пайпер хотелось поставить ее на место, но злость сменилась паникой. Она была шпионом врага, совсем как Силена Боргард. Предательницей Афродиты. Дрю знает об этом или просто блефует? Под тяжелым взглядом старосты уверенность Пайпер дала трещину.

– Точно не в этом, – выдавила она. – Афродита выше этого!

А потом развернулась и выбежала прочь, прежде чем остальные смогли бы заметить ее пылающее лицо.

Дрю засмеялась ей вслед:

– «Не в этом»?! Слышали, люди? Да она понятия не имеет!

Пайпер пообещала себе, что никогда и ни за что не вернется в этот домик. Сморгнув слезы, она быстро зашагала по лужайке, не имея особого представления, куда направляется… пока не увидела падающего с неба дракона.

16

Пайпер

– Лео?! – закричала она.

Потому что именно он сидел на гигантской бронзовой машине для убийства и улыбался как безумный. Он еще приземлиться не успел, а в лагере затрубили тревогу. Горну вторили сатиры, вопящие: «Не убивай меня!» Половина лагеря выбежала наружу, кое-как набросив доспехи поверх пижам. Дракон опустился точно посреди лужайки, и Лео заорал:

– Все хорошо! Не стреляйте!

Лучники нехотя опустили луки. Воины попятились и, держа наготове копья и мечи, широким кольцом окружили металлическое чудовище. Остальные полубоги спрятались за дверями домиков или выглядывали в окна. Приближаться никто не спешил.

Пайпер их не винила. Дракон был огромным. Он переливался на солнце всеми оттенками меди и бронзы, как живая скульптура из пенни. Шестидесятифутовая змея со стальными когтями, с острыми как дрель зубами и светящимися рубиновыми глазами. Расправленные, подобно металлическим парусам, гигантские крылья, похожие на крылья летучей мыши, были в два раза длиннее туловища и при каждом взмахе порождали звон, как от монет в игровом автомате.

– Какой красивый, – пробормотала Пайпер.

Другие полубоги посмотрели на нее как на сумасшедшую.

Дракон запрокинул голову и выпустил в небо столб пламени. Обитатели лагеря отпрянули и подняли оружие, но Лео спокойно соскользнул со спины бронзового чудовища и поднял руки, будто сдается. Правда, безумная улыбка портила впечатление.

– Люди Земли, я пришел с миром! – закричал он. Выглядел Лео при этом так, будто долго и основательно кувыркался в костре: куртка и лицо в саже, руки перепачканы, глаза покраснели, а волосы настолько жирные, что стоят дыбом, как иголки дикобраза. И от него попахивало табаско. Но зато Лео успел где-то раздобыть новый пояс для инструментов и буквально лучился от счастья. – Фестус просто хочет поздороваться!

– Эта штука опасна! – закричала девушка из домика Ареса и взмахнула копьем. – Убейте ее немедленно!

– Все назад! – приказал кто-то. К удивлению Пайпер, это оказался Джейсон. Он протолкался сквозь толпу в сопровождении Аннабет и знакомой девушки из домика Гефеста, Ниссы. Джейсон обвел дракона взглядом и восхищенно потряс головой. – Лео, что ты сделал?

– Нашел транспорт! – просиял улыбкой Лео. – Ты сказал, я смогу отправиться в поиск, если найду тебе транспорт. Ну так вот, к твоим услугам первоклассный металлический летающий роковой красавец! Фестус доставит нас куда угодно!

– У него… есть крылья, – с трудом выговорила Нисса. Казалось, ее челюсть в любой момент отвиснет.

– Да! – сказал Лео. – Я нашел их и приделал назад.

– Но у него никогда не было крыльев! Где ты их нашел?

Лео замялся, и Пайпер поняла, что он что-то скрывает.

– В… в лесу, – наконец ответил он. – Еще я подправил ему схемы… ну, по большей части, так что глючить он больше не будет.

– По большей части? – переспросила Нисса.

Голова дракона дернулась и наклонилась, и из его уха прямо на Лео брызнула черная жидкость – скорее всего, машинное масло. Очень хотелось в это верить.

– Ну, кое-что нужно еще доработать, – признал Лео.

– Но как ты выжил?… – Нисса не отрывала от чудовища восхищенного взгляда. – В смысле он же дышит огнем…

– Я быстрый. И удачливый. Так я в команде или как?

Джейсон почесал голову:

– Ты назвал его Фестусом? Ты знаешь, что на латинском это означает «счастливый»? Ты предлагаешь нам спасать мир верхом на Счастливчике?

Дракон дернулся, содрогнулся и хлопнул крыльями.

– Это значит «да», дружище! – воскликнул Лео. – А теперь как насчет отправиться прямо сейчас, ребят? Я уже собрал нам вещей в дорогу… э-эм… в лесу. И все эти люди с оружием заставляют Фестуса нервничать.

Джейсон нахмурился:

– Но мы еще ничего не спланировали. Нельзя же просто…

– Летите, – сказала Аннабет. Она одна не выказала ни малейшего страха. На ее лице было смешанное выражение грусти и ностальгии, словно происходящее пробудило в ней воспоминания о лучших временах. – Джейсон, до солнцестояния осталось всего трое суток, и не стоит заставлять нервного дракона ждать. Все это определенно хороший знак. Отправляйтесь!

Джейсон кивнул. И улыбнулся Пайпер:

– Готова, напарница?

Пайпер посмотрела на загораживающие небо блестящие драконьи крылья и когти, способные легко разорвать ее на кусочки, и сказала:

– А то.

* * *

«Нет ничего круче, чем лететь на драконе», – думала Пайпер.

На высоте было страшно холодно, но от металлической шкуры исходил такой жар, что они будто летели внутри защитного пузыря. Сиденья с подогревом, ничего не скажешь! Кроме того, в пазах на спине дракона были установлены высокотехнологичные седла, так что даже сидеть на нем было удобно. Лео показал щели в броне, куда можно вставить ноги, как в стремена, и кожаные ремни безопасности, хитро спрятанные под пластинами. Они сели друг за другом: Лео впереди, затем Пайпер, за ней Джейсон, и Пайпер ни на секунду не забывала о его присутствии сзади. Как бы ей хотелось, чтобы он держался за нее, может, обхватил бы ее за талию – но, как ни печально, он этого не сделал.

Лео с помощью поводьев уверенно направил дракона в небо, будто всю жизнь этим занимался. Металлические крылья работали идеально, и вскоре побережье Лонг-Айленда осталось далеко позади. Они пронеслись над Коннектикутом и поднялись в серые зимние облака.

Лео с улыбкой обернулся:

– Правда классно?

– А вдруг нас заметят? – спросила Пайпер.

– Туман, – ответил Джейсон. – Он не дает смертным видеть магию. Если они нас заметят, то, скорее всего, примут за небольшой самолет или что-нибудь вроде того.

Пайпер взглянула на него через плечо:

– Ты уверен?

– Нет, – признался он.

Лишь тогда Пайпер обратила внимание на снимок темноволосой девушки у него в руке. Она вопросительно посмотрела на Джейсона, но он покраснел и убрал фотографию в карман.

– Мы движемся с неплохой скоростью. Думаю, к вечеру будем на месте.

Пайпер было интересно, кто та девушка на снимке, но спрашивать она не стала. Раз Джейсон сам ничего не сказал, это не к добру. Может, он вспомнил что-то из своего прошлого? Вдруг это его настоящая девушка?

«Прекрати, – подумала она. – Не мучай себя».

И вместо этого спросила:

– Куда мы летим?

– Искать бога Северного Ветра, – ответил Джейсон. – Чтобы найти духов бури.

17

Лео

Лео буквально вибрировал.

Какие у них у всех были лица, когда он прилетел в лагерь на драконе! Высший класс! Он даже испугался, что у его соседей по домику массово снесет крышу.

Фестус тоже был великолепен. Не поджег ни одного домика, не съел ни одного сатира – так, слегка покапал маслом из уха. Ну ладно, не слегка. Но этим можно было заняться позже.

Да, Лео так и не удалось подгадать момент, чтобы рассказать всем о Бункере 9 или чертежах летающего корабля. Ему просто нужно сначала самому все хорошенько обдумать. Когда вернется, тогда и расскажет.

«Если вернешься», – шепнул внутренний голос.

Не, он точно вернется. Он добыл в бункере потрясный волшебный пояс для инструментов плюс загрузил рюкзак кучей полезных вещей, которые могут пригодиться им в дороге. К тому же на его стороне огнедышащий и лишь слегка подтекающий дракон – разве что-то может пойти не так?

«Ну, диск управления может взорваться, – не успокаивался пессимистичный голос. – Или Фестус тебя съест».

Ладно, предположим, Лео не настолько хорошо починил дракона, как это представил. Он всю ночь провозился, приделывая ему крылья, но нигде в бункере не нашел запасных драконьих мозгов. Но, слушайте, у них же жесткие временные рамки! Три дня до солнцестояния. Им нужно спешить. И потом, Лео неплохо почистил диск. Большинство схем все еще работает. Как-нибудь продержатся.

«Да, но что, если…» – снова начал голос.

– Слышь, я, умолкни уже, – вслух отрезал Лео.

– Что? – спросила Пайпер.

– Ничего! Долгая ночь. Кажется, у меня галлюцинации. Все хорошо.

Сидя впереди, Лео не мог видеть их лица, но по ответной тишине предположил, что мысль о невыспавшемся и галлюцинирующем пилоте дракона друзей не обрадовала.

– Шучу! – Лео решил, что самое время сменить тему. – Так какой у нас план, дружище? Что ты там сказал, мы будем делать? Ловить ветер? Пускать ветры? Или что?

Пока они летели над Новой Англией, Джейсон расписал им план игры: во-первых, найти некого Борея и выведать у него информацию…

– Его зовут Борей? – не сдержался Лео. – Хорошо, что не бог бровей!

Во-вторых, продолжил Джейсон, разыскать тех самых венти, напавших на них у Гранд-Каньона…

– Можешь называть их просто «духи бури»? – спросил Лео. – А то они ассоциируются у меня с вентиляторами.

И в-третьих, закончил Джейсон, выяснить, на кого те духи бури работают, чтобы узнать, где Гера, и освободить ее.

– То есть ты хочешь отправиться на поиски Дилана, того мерзкого парня-вихря, – подытожил Лео, – который швырнул меня с галереи и засосал тренера Хеджа в облака.

– В целом, да, – отозвался Джейсон. – Да… еще в процессе может появиться волчица. Но мне кажется, она настроена дружелюбно. Вряд ли станет нас есть – если только мы не продемонстрируем слабость.

Он пересказал им свой сон – об огромной страшной волчице и сгоревшем доме с растущими из туманного пруда каменными шпилями.

– Угу, – промычал Лео. – Но ты не знаешь, где это место.

– Не-а, – подтвердил Джейсон.

– Не забывайте о гигантах, – добавила Пайпер. – В пророчестве говорилось о мести гигантов.

– Секундочку, – сказал Лео. – Гигантов… в смысле больше одного? Может, это все-таки какой-то один, желающий мести?

– Вряд ли, – ответила Пайпер. – Насколько я помню, в древнегреческих мифах упоминалась армия гигантов.

– Здорово, – пробормотал Лео. – Конечно же, с нашей удачей нам обязательно будет противостоять целая армия. Так ты что-нибудь о них знаешь? Ты же вроде проштудировала кучу мифов, когда твой папа снимался в том фильме.

– Твой папа актер? – спросил Джейсон.

Лео засмеялся:

– Я все время забываю о твоей амнезии. Ха. Забыть об амнезии. Смешно. Но да, ее папа – Тристан Маклин.

– Э-эм… прости, где он снимался?

– Это неважно, – быстро сказала Пайпер. – Гиганты… ну, их было много в древнегреческой мифологии. Но если я права и речь идет именно о них, то дело плохо. Они огромные, и их практически невозможно убить. Они способны швыряться горами – и все в таком духе. Кажется, они родственники титанов, поднялись из земли после поражения Кроноса в войне – в смысле в первой Войне титанов, тысячелетия назад – и попытались уничтожить Олимп. Если это и правда они…

– Хирон сказал, что все повторяется, – вспомнил Джейсон. – Последняя глава. Вот о чем он говорил. Неудивительно, что он не горел желанием делиться подробностями.

Лео присвистнул:

– Так… гиганты, способные швыряться горами. Дружелюбные волчицы, которые нас сожрут, если мы проявим слабость. Злые вентиляторы. Понял. Наверное, это не самый удачный момент, чтобы добавить в эту кучу мою няньку-психопатку.

– Это твоя очередная шутка? – спросила Пайпер.

Лео рассказал им о Тиа Каллиде, которая на самом деле была Герой, и как она явилась ему в лагере. Но о своих огненных способностях умолчал. Для него это все еще была больная тема, особенно после слов Ниссы о тенденции владеющих силой огня полубогов разрушать города и так далее. Кроме того, Лео пришлось бы признаться, что из-за него погибла мама, и… Нет. К этому он пока не готов. Без упоминания о той ночи не обошлось, но он сказал лишь, что мастерская была разрушена. Хорошо, что при этом ему не нужно было смотреть на друзей. Так легче.

Наконец он описал странную спящую женщину в земляных одеждах, которой известно будущее.

По прикидкам Лео, они успели пролететь весь Массачусетс, прежде чем его друзья нарушили затянувшееся молчание.

– Все это очень… нехорошо, – заметила Пайпер.

– Лучше и не скажешь, – согласился Лео. – И вот еще какая штука: все говорят, что Гере нельзя верить. Что она ненавидит полубогов. И пророчество утверждает, что ее гнев обрушит смерть. И я задаюсь вопросом… зачем мы это делаем?

– Она выбрала нас, – ответил Джейсон. – Всех троих. Мы первые из семи, о которых говорится в Великом пророчестве. Этот поиск – начало чего-то намного более серьезного.

Лео от этого легче не стало, но с логикой Джейсона было не поспорить. Он тоже чувствовал, что это лишь начало. Если бы еще четыре оставшихся полубога, которым предназначено им помочь, поторопились объявиться… Лео совсем не хотелось переживать все страшные и смертельно опасные приключения без компании.

– И потом, – продолжил Джейсон, – только вызволив Геру, я смогу вернуть свои воспоминания. Мне показалось, темный шпиль, который я видел во сне, высасывает из нее энергию. Если эта штука возродит царя гигантов за счет ее уничтожения…

– …обмен будет явно не в нашу пользу, – поддержала его Пайпер. – По крайней мере, Гера на нашей стороне… по большей части. Ее потеря ввергнет Олимп в хаос. Это же она в основном поддерживает мир в семье богов. Война с гигантами может оказаться еще более разрушительной, чем Война титанов.

Джейсон кивнул:

– Еще Хирон предупредил, что в день зимнего солнцестояния темные силы, темная магия особенно могущественны. Что-то насчет того, что они могут пробудиться, если Геру в этот день принесут в жертву. Получается, хозяйкой тех духов бури, которая хочет убить всех полубогов…

– …может оказаться та странная спящая дамочка, – договорил Лео. – И я определенно не хочу, чтобы она окончательно проснулась.

– Но кто она такая? – спросил Джейсон. – И какое отношение она имеет к гигантам?

Это были хорошие вопросы – жаль, что ни у кого из них не нашлось ответов. Дальше летели молча. Лео размышлял, правильно ли он поступил, открыв друзьям так много. Он никому еще не рассказывал о той ночи в мастерской. Хоть многое он и опустил, но это все равно было странно: как будто он вскрыл себе грудь и вытащил на свет свои самые хрупкие детали. Его всего колотило, и не от холода. Оставалось надеяться, что сидящая сзади Пайпер не заметит.

«Кузнец и голубка проломят клеть». Вроде так звучала строчка из пророчества? По ней выходило, что им с Пайпер предстоит придумать, как взломать волшебную каменную темницу – если, конечно, они ее найдут. Затем на кого-то обрушится гнев Геры, неся смерть. Чудно! Лео наблюдал Тиа Каллиду в действии: она обожает ножи, змей и укладывать младенцев в жаркое пламя. Конечно, давайте освободим ее, и пусть она гневается. Отличная идея.

Встречный ветер стал холоднее, и внизу потянулись бесконечные снежные леса. Лео не знал точное местоположение Квебека. Он сказал Фестусу отвезти их к дворцу Борея, и дракон полетел на север. Хотелось верить, что он знает дорогу и они не закончат свой полет у Северного полюса.

– Может, поспишь немного? – сказала ему на ухо Пайпер. – Ты всю ночь был на ногах.

Лео хотел возразить, но идея была слишком привлекательной.

– Ты не дашь мне упасть?

Пайпер похлопала его по плечу:

– Доверься мне, Вальдес. Красивые люди никогда не врут.

– Ага, – пробормотал он и, наклонившись вперед и прижавшись к теплой бронзе драконьей шеи, закрыл глаза.

18

Лео

По его ощущениям, он проспал считаные секунды, но когда Пайпер его потрясла, чтобы разбудить, уже начало темнеть.

– Мы на месте, – сообщила она.

Лео потер глаза. Под ними на обрыве над рекой раскинулся город. Поля вокруг были припорошены снегом, но сам город в лучах зимнего закатного солнца излучал тепло. Здания стояли впритирку за высокими стенами, как в средневековом городе. Лео еще никогда не видел таких старых поселений. В центре высился настоящий замок – во всяком случае, Лео предположил, что это замок, – с мощными стенами из красного кирпича и квадратной башней с остроконечной зеленой крышей.

– Я надеюсь, это Квебек, а не мастерская Санта-Клауса, – сказал Лео.

– Да, это Квебек, – заверила Пайпер. – Один из старейших городов Северной Америки. Основан, кажется, в начале семнадцатого века.

Лео изогнул бровь:

– Твой папа здесь тоже снимался?

Пайпер скорчила ему рожу, что для Лео было делом привычным, хотя это и не очень сочеталось с ее новым гламурным макияжем.

– Я иногда читаю книги, знаешь ли. Если Афродита меня признала, это еще не значит, что я бестолковая.

– Сколько пыла! – прокомментировал Лео. – Но раз ты так много знаешь – что это за замок?

– Отель вроде.

Лео засмеялся:

– Не может быть!

Но, приблизившись, он убедился в ее правоте. У главного входа суетились привратники, уборщики и таскающие багаж швейцары. Подъездную дорогу оккупировали блестящие черные автомобили представительского класса. Люди в элегантных костюмах и зимних плащах спешили уйти с холодной улицы.

– Северный Ветер живет в отеле? – изумился Лео. – Как такое…

– Внимание, ребят! – прервал его Джейсон. – У нас гости!

Лео посмотрел вниз – и тут же понял, о ком он: от вершины башни поднимались две крылатые фигуры очень сердитых ангелов с угрожающего вида мечами.

* * *

Фестусу они не понравились. Быстро захлопав крыльями и выпустив когти, он завис на месте и глухо зарычал. Лео знал этот звук: дракон собирался полыхнуть огнем.

– Тихо, малыш, – прошептал Лео. Что-то подсказывало ему, ангелы не обрадуются поджарке.

– Мне это не нравится, – заявил Джейсон. – Они похожи на духов бури.

Поначалу Лео с ним согласился, но, когда ангелы подлетели ближе, стало заметно, что они выглядят намного вещественнее, чем венти. Их можно было принять за обычных подростков – если бы не белоснежные волосы и фиолетовые перьевые крылья. Бронзовые мечи были зазубрены, словно сосульки. Лица достаточно похожи, чтобы принять их за братьев, но точно не за близнецов.

Один, в ярко-красной хоккейной куртке, мешковатых спортивных штанах и черных кожаных бутсах, был огромен как вол. Судя по подбитым глазам и оскалу с кучей дыр на месте зубов, парень определенно все свободное время проводил в драках.

Другой выглядел так, будто только что сошел с обложки одного из маминых рок-альбомов восьмидесятых – Journey, может, или Hall amp; Oates, или чего-нибудь еще отстойнее. Белоснежные волосы короткие спереди и по бокам и длинные сзади. Остроносые кожаные туфли, дизайнерские штаны, которые наверняка ему жмут, и вырвиглазная шелковая рубашка с тремя расстегнутыми сверху пуговицами. Может, сам он и считал себя сногсшибательным красавцем, но весил при этом никак не больше девяноста футов и страдал тяжелой формой угревой сыпи.

Ангелы подлетели к дракону и зависли перед ним, держа наготове мечи.

Хоккейный вол буркнул:

– Пустить нельзя.

– Это еще почему? – спросил Лео.

– Вы не предоставили заранее план полета, – объяснил красавец. Вдобавок ко всем остальным своим проблемам говорил он с сильным французским акцентом – как Лео заподозрил, фальшивым. – Здесь особая воздушная зона.

– Бить их? – Вол продемонстрировал щербатую улыбку.

Дракон зашипел паром, готовый к бою. Джейсон призвал свой золотой меч, но Лео крикнул:

– Стойте! Где наши манеры, ребята? Могу я хотя бы узнать, кому выпала честь меня уничтожить?

– Я Кал! – буркнул вол. Он выглядел страшно довольным собой, будто у него ушла куча времени на запоминание этой фразы.

– Сокращенно от Калаид, – уточнил красавец. – К сожалению, мой брат с трудом произносит слова, в которых больше двух слогов…

– Пицца! Хоккей! Бить! – подхватил Кал.

– …включая собственное имя, – договорил красавец.

– Я Кал, – повторил Кал. – А это Зет. Мой брат.

– Ух ты, – сказал Лео. – Почти три полных предложения, мужик! Круто!

Кал довольно забурчал.

– Глупый клоун, – процедил его брат. – Они смеются над тобой. Но неважно. Я Зет, сокращенно от Зет. А эта леди… – Он подмигнул Пайпер, хотя это скорее было похоже на спазм лицевых мышц. – Она может звать меня, как ей вздумается. Как насчет поужинать со знаменитым полубогом, прежде чем мы вас уничтожим?

Пайпер издала такой звук, будто подавилась леденцом от кашля.

– Это… воистину ужасное предложение.

– Не проблема. – Зет подергал бровями. – Мы, бореады, очень романтичный народ.

– Бореады? – вмешался Джейсон. – В смысле как… ну… сыновья Борея?

– О, так вы слышали о нас! – довольно воскликнул Зет. – Мы стражники нашего отца. Так что, сами понимаете, мы не можем допустить, чтобы неавторизованные люди летали в его воздушном пространстве на скрипучем драконе и пугали глупых смертных. – Он указал вниз, и Лео убедился, что смертные действительно начали их замечать. Кое-кто смотрел вверх, но пока без страха, скорее с растерянностью и раздражением, будто над ними был не дракон, а слишком низко зависший вертолет.

– Поэтому, к сожалению, если это не экстренная ситуация, – продолжил Зет, смахнув с прыщавого лба челку, – мы вынуждены предать вас мучительной смерти.

– Бить! – согласился Кал с куда большим, на взгляд Лео, энтузиазмом, чем требовалось.

– Погодите! – воскликнула Пайпер. – У нас экстренная ситуация!

– Не-е-ет! – заныл Кал с таким отчаянием, что Лео едва его не пожалел.

Зет не отрывал от Пайпер внимательного взгляда:

– И в чем, по мнению красавицы, заключается ваша экстренная ситуация?

– Нам нужно встретиться с Бореем. Это очень срочно! Пожалуйста! – с вымученной улыбкой произнесла Пайпер.

Лео подозревал, что эта улыбка стоила ей огромных душевных сил, но благодаря все еще действующему благословению Афродиты она все равно выглядела превосходно. И ее голос… Лео почему-то верил каждому ее слову. Джейсон тоже согласно закивал.

Зет дернул себя за ворот рубашки, должно быть проверяя, насколько хорошо видно его шею и ключицы.

– Ну… Жаль тебя огорчать, милая леди, но, понимаешь ли, моя сестра… она устроит лавину, если мы позволим вам…

– И наш дракон неисправен! – добавила Пайпер. – Он может грохнуться в любой момент!

Фестус очень вовремя содрогнулся, наклонил голову, и из его уха на черный «Мерседес» на парковке внизу выплеснулась маслянистая жидкость.

– Не бить? – расстроился Кал.

Зет недолго подумал и снова конвульсивно подмигнул Пайпер:

– Что ж, ты очаровательна. В смысле ты права. Неисправный дракон – это может считаться экстренной ситуацией.

– Бить их потом? – предложил Кал, что в его случае, похоже, было верхом дружелюбия.

– Приготовьтесь дать объяснения, – предупредил Зет. – Отец в последнее время не жалует гостей. Но – да. Следуйте за нами, пассажиры поврежденного дракона.

Бореады убрали мечи в ножны и сняли с поясов оружие поменьше. Точнее, Лео предположил, что это оружие, но затем братья их включили, и это оказались светящиеся оранжевым жезлы вроде тех, какими пользуются регулировщики автотранспорта. Кал и Зет развернулись и порхнули назад к башне отеля.

Лео оглянулся на друзей:

– Они мне нравятся. Летим за ними?

Джейсон и Пайпер особого воодушевления не выказали.

– Давай, – пожал плечами Джейсон. – Раз уж мы здесь. Но интересно: что Борей имеет против гостей?

– Пфф, он просто пока не встретил нас. – Лео свистнул. – Фестус, вперед за огнями!

* * *

По мере приближения к башне Лео все сильнее беспокоился, что они в нее попросту врежутся. Бореады, не снижая скорости, двигались прямо в остроконечную крышу. Но тут часть ее отъехала в сторону, открыв проем, достаточно большой для Фестуса. Верхний и нижний его края щетинились сосульками, как пасть, полная острых зубов.

– Все это очень нехорошо, – пробормотал Джейсон, но Лео все равно повел дракона вниз, и они влетели внутрь вслед за бореадами.

Они опустились посреди холла, по всей видимости, президентского люкса, подвергнутого мгновенной заморозке. Сводчатые потолки высотой сорок футов, огромные задрапированные окна, роскошные восточные ковры. В дальнем конце комнаты была лестница, ведущая в еще один зал не менее впечатляющих размеров, от которого влево и вправо уходили боковые коридоры. Но лед придавал красоте номера немного пугающей остроты. Когда Лео спустился со спины дракона, ковер у него под ногами захрустел. Всю мебель покрывал тонкий слой изморози. Замороженные шторы висели не шелохнувшись, а наледь на окнах приглушала свет заходящего солнца. Даже потолки заросли сосульками. А что касается лестницы, то Лео не сомневался, что если попробует по ней подняться, то обязательно поскользнется и свернет себе шею.

– Ребят, – сказал он, – почините батареи, и я мигом сюда вселюсь.

– Без меня. – Джейсон с тревогой смотрел на лестницу. – Здесь что-то не так. Там, наверху…

Фестус содрогнулся и фыркнул пламенем. Его чешуя начала леденеть.

– Нет-нет-нет! – решительно направился к ним Зет, и Лео искренне удивился, как он вообще может ходить в своих остроносых ботинках. – Дракона необходимо отключить. Огонь здесь запрещен. Он испортит мне прическу.

Фестус зарычал – и завращал клыками-сверлами.

– Все хорошо, малыш. – Лео повернулся к Зету. – Идея отключения заставляет его немножко нервничать. Но у меня есть решение получше.

– Бить? – предложил Кал.

– Нет, парень. И серьезно, оставь уже эти разговоры о битье. Дайте мне минутку.

– Лео, – неуверенно начала Пайпер, – что ты…

– Смотри и учись, королева красоты. Пока я чинил Фестуса прошлой ночью, я нашел кучу всевозможных кнопок. Предназначение каких-то вам точно не захочется узнать. Но есть и очень даже полезные… А, вот она. – Лео сунул пальцы за переднюю лапу дракона, щелкнул переключателем – и Фестус передернулся всем телом, заставив всех отпрянуть. Дракон начал складываться сам в себя, как оригами: бронзовые пластины сложились гармошкой, крылья сжались, шея и хвост втянулись в туловище, которое тоже уменьшилось, пока на полу не остался лишь металлический короб размером с чемодан.

Лео попытался его поднять, но эта штука, должно быть, весила шесть миллиардов фунтов.

– Так. Секундочку. Кажется… ага! – Он нажал на еще одну кнопку. Из верха короба выскочила ручка, а из низа выдвинулись колесики. – Та-дам! – объявил он. – Встречайте самый тяжелый чемодан в мире!

– Это невозможно, – сказал Джейсон. – Нечто настолько большое просто не может…

– Стой! – приказал Зет. Они с Калом оба обнажили мечи и сердито смотрели на Лео.

Тот поднял руки:

– Ладно… что я сделал? Спокойно, ребят. Если вас это так напрягает, мне совсем не обязательно таскать его за собой в виде чемодана…

– Кто ты такой? – Зет ткнул ему в грудь острием меча. – Сын Южного Ветра, тебя прислали следить за нами?

– Что? Нет! – воскликнул Лео. – Сын Гефеста! Дружелюбного кузнеца, не желающего никому зла!

Кал зарычал и наклонился почти вплотную к нему. Такой ракурс, учитывая подбитые глаза и отсутствующие зубы, его совсем не красил.

– Пахнет огнем. Огонь – плохо.

– О. – У Лео участился пульс. – Да ну… моя одежда слегка подкоптилась, и я работал с машинным маслом, и…

– Нет! – Зет уколол его острием, заставив Лео попятиться. – Мы чуем огонь, полубог. Мы думали, все дело в вашем скрипучем драконе, но теперь он стал чемоданом, а я продолжаю чуять его… от тебя.

Если бы в номере не стоял двадцатиградусный мороз, Лео бы точно вспотел.

– Ну… я даже не знаю… – Он с надеждой покосился на друзей. – Ребят, как насчет немного помочь?

Джейсон уже достал золотую монету и, не выпуская из виду Зета, шагнул вперед:

– Слушайте, тут какая-то ошибка. Лео не владеет огнем. Скажи им, Лео. Скажи, что они ошибаются.

– Э-эм…

– Зет. – Пайпер вновь попыталась очаровательно улыбнуться, но из-за страха и холода эффект был не тот. – Мы все здесь друзья. Опустите мечи и давайте поговорим.

– Девушка настоящая красотка, – признал Зет, – и, естественно, не в силах устоять перед моим неподражаемым шармом, но, к сожалению, сейчас мне некогда за ней ухаживать. – Он упер острие в грудь Лео, и тот почувствовал, как по футболке разбегается наледь и кожа под ней немеет. Вот бы реактивировать Фестуса! Подмога была бы очень кстати. Но на это уйдет несколько минут – при условии, что ему вообще удастся дотянуться до кнопки, прежде чем эти два психа с фиолетовыми крыльями его не прирежут.

– Бить сейчас? – спросил Кал брата.

Зет кивнул:

– К сожалению, полагаю…

– Нет, – снова вмешался Джейсон. Он говорил спокойно, но Лео видел, что он в паре секунд от того, чтобы подбросить монетку и включить режим гладиатора. – Лео – сын Гефеста. Он вам ничем не угрожает. Пайпер – дочь Афродиты. Я – сын Зевса. Мы пришли с миром… – Он осекся, потому что оба бореада внезапно повернулись к нему.

– Что ты сказал? – спросил Зет. – Ты сын Зевса?

– Да, – подтвердил Джейсон. – Это же хорошо, так? Меня зовут Джейсон.

Кал так удивился, что едва не выронил меч:

– Ясон? Не может быть. Не похож.

Зет шагнул к Джейсону и, прищурившись, всмотрелся в его лицо:

– Нет, он не наш Ясон. У нашего Ясона был стиль. Конечно, ему было далеко до меня, но все-таки. И потом, наш Ясон умер тысячу лет назад.

– Погодите, – сказал Джейсон. – Ваш Ясон… в смысле тот самый Ясон? С Золотым руном?

– Конечно, – ответил Зет. – Мы, тогда еще смертные полубоги, были членами его команды на борту «Арго» в старые времена. Затем мы приняли бессмертие, чтобы служить нашему отцу, и теперь я могу постоянно так круто выглядеть, а мой глупый брат может наслаждаться пиццей и хоккеем.

– Хоккей! – согласился Кал.

– Но Ясон – наш Ясон – умер смертным, – договорил Зет. – Ты не можешь быть им.

– А я не он, – подтвердил Джейсон.

– Так бить? – спросил Кал. Очевидно, что обе его мозговые клетки испытывали сильную перегрузку из-за разговора.

– Нет, – с сожалением произнес Зет. – Если он сын Зевса, возможно, это его мы ждали.

– Ждали? – встрепенулся Лео. – С хорошими намерениями, чтоб осыпать его классными призами? Или с плохими – в том смысле, что он в беде?

Ему ответил девичий голос:

– Это решать моему отцу.

Лео повернул голову в сторону лестницы, и его сердце чуть не остановилось. На верхней площадке стояла девушка в белом шелковом платье. Ее кожа была неестественно бледной, по-настоящему белоснежной, но длинные пышные волосы были чернильно-черными, а глаза – цвета жареного кофе. Она смотрела на Лео без тени эмоций на лице – ни улыбки, ни намека на приветливость. Но это было неважно. Лео влюбился без памяти. Ему еще никогда не встречалась более ослепительная девушка.

Она перевела взгляд на Джейсона и Пайпер, и в ее глазах мелькнуло понимание:

– Отец захочет увидеть того, кто называет себя Джейсоном.

– Так это он? – возбужденно спросил Зет.

– Скоро узнаем, – ответила девушка. – Зет, проводи наших гостей.

Лео схватил ручку бронзового дракона-чемодана. Он не очень представлял, как будет поднимать его по лестнице, но ему было необходимо приблизиться к красавице и узнать у нее животрепещущую информацию: например, ее электронную почту и телефон.

Но он и шага не успел сделать, как девушка приморозила его к месту взглядом. Не буквально, но практически:

– Нет, не ты, Лео Вальдес.

Где-то на краю сознания Лео удивился, что она знает его имя, но муки разбитого сердца заглушили все остальное.

– Почему нет? – Прозвучало это скорее как нытье детсадовца, но он ничего не мог с собой поделать.

– Тебе не стоит находиться рядом с моим отцом, – заявила девушка. – Огонь и лед… это было бы неразумно.

– Мы пойдем все вместе, – возразил Джейсон, положив руку на плечо Лео. – Или не пойдет никто.

Девушка наклонила голову с таким видом, будто ей непривычно слышать отказ:

– Ему ничего не угрожает, Джейсон Грейс. Если вы будете хорошо себя вести. Калаид, проследи, чтобы Лео Вальдес оставался здесь. Присматривай за ним, но не убивай.

Кал надулся:

– Но совсем чуть-чуть?

– Нет, – отрезала девушка. – И не выпускай из виду его занимательный чемодан, пока отец не примет решения.

Джейсон и Пайпер повернулись к Лео с одним и тем же вопросом в глазах: «Как ты собираешься поступить?»

Лео затопило чувство благодарности. Они были готовы сражаться за него. Они не бросят его одного в компании хоккейного вола. Какая-то его часть рвалась в бой, призывала воспользоваться новым поясом для инструментов и проверить свои силы. Может, разжечь парочку огненных шаров и подогреть это место? Но бореады его пугали. И еще сильнее – эта красотка, хоть он все еще не против узнать ее телефончик.

– Все нормально, ребят, – заверил он. – Давайте не будем создавать проблемы там, где их нет. Идите без меня.

– Послушайте своего друга, – сказала бледная девушка. – С Лео Вальдесом все будет в порядке. Жаль, я не могу обещать того же тебе, сын Зевса. А теперь идемте – царь Борей ждет.

19

Джейсон

Джейсону не хотелось оставлять Лео, но он начал подозревать, что из всех возможных вариантов времяпрепровождения в этом месте компания хоккеиста Кала наименее опасна.

Зет поднимался по ледяной лестнице последним, держа наготове меч. Сам он, может, и напоминал выкидыш эры диско, но в его оружии не было ничего смешного. Один удар – и Джейсон обратится в мороженое на палочке. И это не беря в расчет ледяную принцессу. Каждые несколько шагов она оборачивалась и одаривала Джейсона улыбкой, но в ней не было ни капли теплоты. Она смотрела на него как на крайне интересный научный образец… который ей не терпится препарировать.

Джейсон не горел особым желанием познакомиться с отцом таких детей. По словам Аннабет, Борей был самым дружелюбным из богов ветров. Судя по всему, это означало, что он убивает героев не так быстро, как остальные.

А вдруг он завел друзей в ловушку? Если все плохо кончится, удастся ли ему вытащить их отсюда живыми? Не успев как следует это обдумать, просто желая себя успокоить, он взял Пайпер за руку.

Та вскинула брови, но убирать ладонь не стала.

– Все будет хорошо, – пообещала она. – Мы просто поговорим с ним, верно?

Поднявшись на верхнюю площадку лестницы, ледяная принцесса обернулась и заметила их руки. Ее улыбка погасла. Внезапно руку Джейсона, держащую ладонь Пайпер, обожгло холодом. Он торопливо разжал пальцы и уставился на поднимающуюся от них дымку изморози. С рукой Пайпер было то же самое.

– Не советую проявлять здесь особую теплоту, – предупредила принцесса. – Тем более что ваш лучший шанс остаться в живых – это я. Прошу сюда.

Пайпер, нахмурившись, посмотрела на него с тревогой: «Что это значит?»

Джейсон не знал ответа. Зет кольнул его в спину ледяным мечом, и они последовали за принцессой по просторному коридору, завешенному замороженными гобеленами.

Леденящие ветры дули в лицо и в спину, и мысли Джейсона могли поспорить с ними в скорости. Он успел многое обдумать за время полета на север верхом на драконе, но ясности это не прибавило.

Снимок Талии так и лежал в кармане, но доставать его больше не было нужды. Ее лицо отпечаталось в памяти. Мало ему было потери воспоминаний – теперь оказалось, что у него есть сестра, которая может что-то знать, но он понятия не имеет, как ее найти. Это сводило с ума.

Талия на фотографии была совсем на него не похожа. Да, у них у обоих голубые глаза – но на этом все. У нее черные волосы, цвет кожи указывает на предков из средиземноморского региона, а черты лица резче – словно у ястреба.

Но она выглядит так знакомо! Крохи воспоминаний, оставленных Герой, хватило, чтобы он уверился: Талия действительно его сестра. Но Аннабет страшно удивилась, когда он ей это сказал, будто никогда не слышала, что у Талии есть брат. А Талия знает о его существовании? Как так получилось, что они росли не вместе?

Гера забрала эти воспоминания. Она украла прошлое Джейсона, бросила его в новую жизнь и теперь ждала, когда он спасет ее из тюрьмы, только чтобы вернуть утраченное. Джейсона так сильно это злило, что ему хотелось махнуть на все рукой и дать Гере сгнить в ее клетке. Но он не мог. У него не было выбора. Ему нужна информация, и это бесило его еще больше.

– Эй. – Пайпер коснулась его руки. – Ты со мной?

– Да… Да, извини.

Как же он рад, что она рядом! Ему просто необходим друг, и, к счастью, благословение Афродиты начало терять силу. Макияж на ее лице был уже не столь ярким. Волосы медленно укорачивались до знакомых неровных прядей с маленькими косичками по бокам. Пайпер стала выглядеть намного реальнее – и, на взгляд Джейсона, красивее.

У него не осталось сомнений, что они не были знакомы до Гранд-Каньона. Их отношения созданы туманом и существуют лишь в голове Пайпер. Но чем больше времени он проводил с ней, тем сильнее об этом сожалел.

«Перестань», – одернул себя он. Это было нечестно по отношению к Пайпер. Джейсон понятия не имел, что ждет его в прошлой жизни – или кто его там ждет. Но он был почти уверен, что Лагерю полукровок там места не найдется. Кто знает, что будет после окончания этого поиска? Если, конечно, они его переживут.

Они дошли до двойных дубовых дверей в конце коридора, на которых была вырезана карта мира, а по углам – бородатые мужские лица, выдувающие ветер. Джейсон точно уже видел подобные карты. Но в здешней версии все ветродуи были олицетворением зимы и насылали на мир ледяные и снежные вихри.

Принцесса повернулась. Ее коричневые глаза блестели, и Джейсон ощутил себя рождественским подарком, который ей не терпится развернуть.

– Это тронный зал, – сообщила она. – Помни о манерах, Джейсон Грейс. Мой отец может быть… холодным. Я буду переводить и постараюсь убедить его выслушать тебя. Очень надеюсь, он тебя помилует. И тогда мы сможем знатно повеселиться.

Джейсон подозревал, что их представление о веселье не совпадает.

– Ладно, – выдавил он. – Правда, мы совсем ненадолго. Мы сразу же полетим дальше.

Девушка улыбнулась:

– Люблю героев. Они такие милые в своей наивности.

Пайпер положила руку на рукоять кинжала:

– Так может, просветишь нас? Ты вызвалась переводить, но мы даже не знаем, кто ты. Как тебя зовут?

Девушка презрительно фыркнула:

– Вряд ли мне стоит удивляться, что вы меня не узнали. Даже в древние времена мало кому из греков было обо мне известно. Их острова были слишком теплыми и слишком удалены от моей территории. Я Хиона, дочь Борея, богиня снега. – Она повела в воздухе пальцем – и вокруг нее закружил маленький вихрь из крупных пушистых и мягких как хлопок снежинок. – А теперь идемте, – приказала Хиона. Дубовые двери распахнулись, пропуская в коридор холодный голубой свет. – Надеюсь, вы переживете свой недолгий разговор.

20

Джейсон

Если в холле было просто холодно, то тронный зал напоминал морозильник. Джейсон ежился, изо рта вырывался пар.

В воздухе висел туман. Стены украшали фиолетовые гобелены с изображениями заснеженных лесов, голых гор и ледников. Под потолком извивались ленты разноцветного света – северное сияние. Пол покрывал слой снега, и ступать приходилось осторожно. Вся комната была заставлена ледяными скульптурами воинов в полный рост в древнегреческих и средневековых доспехах и в современной камуфляжной форме. Все они застыли в разных атакующих позах: мечи подняты, ружья на изготовку.

Точнее, Джейсон думал, что это всего лишь скульптуры. Пока не попытался шагнуть между двумя греческими копейщиками и те внезапно не ожили. Хрустя сочленениями и рассыпая ледяную крошку, они с поразительной скоростью скрестили копья, преградив Джейсону путь.

Из дальнего конца зала донесся мужской голос, говоривший, кажется, на французском. Помещение было таким длинным, что из-за дымки Джейсон не мог его разглядеть, но сказанное заставило ледяных стражников опустить копья.

– Все хорошо, – сказала Хиона. – Отец приказал им не убивать вас прямо сейчас.

– Супер, – откликнулся Джейсон.

Зет кольнул его в спину мечом:

– Шевели ножками, Ясон-младший.

– Пожалуйста, не называй меня так.

– Отец не отличается терпением, – предупредил Зет, – и волшебная прическа прекрасной Пайпер, к сожалению, быстро портится. Позже, возможно, я одолжу ей что-нибудь из моей богатой коллекции средств для волос.

– Спасибо, – буркнула Пайпер.

Они пошли дальше, и вскоре за туманом показался сидящий на ледяном троне крепко сложенный мужчина в стильном белом костюме, будто сшитом из снега, и с темно-фиолетовыми расправленными крыльями. Его длинные волосы и густая борода застыли сосульками, и было непонятно, седые они или просто белые из-за изморози. Изогнутые брови придавали его лицу сердитости, но в блеске глаз угадывалось тепло, чего нельзя было сказать о его дочери. Как если бы под всей этой вечной мерзлотой все-таки могло таиться чувство юмора. Джейсону хотелось на это надеяться.

– Bienvenu, – сказал царь. – Je suis Boreas le Roi. Et vous?[23]

Снежная богиня Хиона открыла было рот, но Пайпер ее опередила, выйдя вперед и сделав реверанс:

– Votre Majesté, je suis Piper McLean. Et c’est Jason, fils de Zeus[24].

Царь улыбнулся, явно приятно удивленный:

– Vous parlez français? Très bien![25]

– Пайпер, ты говоришь по-французски? – удивился Джейсон.

Пайпер нахмурилась:

– Нет. С чего ты взял?

– Ты только что говорила.

Пайпер моргнула:

– Да?

Царь снова что-то сказал, и она кивнула:

– Oui, Votre Majesté[26].

Страшно довольный, Борей рассмеялся и зааплодировал. Сказав еще несколько фраз, он махнул дочери рукой, будто прогоняя ее.

Хиона раздраженно начала:

– Царь говорит…

– Он говорит, что я дочь Афродиты, – перебила Пайпер, – поэтому нет ничего удивительного, что я владею французским, ведь это язык любви. Я понятия не имела… Его величество говорит, что Хионе не придется переводить.

Зет позади них фыркнул, и Хиона уничижительно на него покосилась. Неловко поклонившись отцу, она сделала шаг назад.

Борей окинул Джейсона изучающим взглядом, и тот решил, что неплохо было бы поклониться.

– Ваше величество, я Джейсон Грейс. Спасибо, что… э-э-э… не убили нас. Если мне будет позволено спросить… почему греческий бог говорит по-французски?

Пайпер с царем обменялись фразами.

– Он говорит на языке страны своего пребывания, – объяснила Пайпер. – Сказал, что все боги так делают. Большинство греческих богов говорят по-английски, потому что они живут в США, но Борея никогда не жаловали на их территории. Его владения всегда были намного дальше к северу. В наши дни ему нравится Квебек, поэтому он говорит по-французски.

Борей сказал что-то еще, и Пайпер резко побледнела.

– Царь говорит… – Она осеклась. – Он говорит…

– О, позволь мне, – вызвалась Хиона. – Мой отец говорит, что ему приказали убить вас. Я об этом не упоминала?

Джейсон напрягся. Царь продолжал благожелательно улыбаться, будто сообщил им чудесную новость.

– Убить нас? – переспросил Джейсон. – Почему?

– Так велел мой владыка Эол, – с сильным акцентом ответил Борей по-английски.

Встав, он спустился с пьедестала и сложил крылья. Когда он подошел, Хиона и Зет поклонились. Джейсон и Пайпер последовали их примеру.

– Я снизойду до вашего языка, – сказал Борей, – ибо Пайпер Маклин почтила меня разговором на моем. Toujours[27], у меня всегда была слабость к детям Афродиты. А что касается тебя, Джейсон Грейс, то мой повелитель Эол вряд ли ждет от меня, что я убью сына Владыки Зевса… даже не выслушав.

Джейсону почудилось, что золотая монета у него в кармане внезапно потяжелела. Если ему придется сражаться, шансы будут не в его пользу. Ему потребуется минимум две секунды, чтобы призвать меч. После чего против него будет бог, двое его детей и целая армия воинов, подвергнутых сухой заморозке.

– Эол – повелитель ветров, верно? – спросил он. – Почему он хочет нашей смерти?

– Вы полубоги, – ответил Борей таким тоном, будто это все объясняло. – Работа Эола заключается в том, чтобы держать ветры в узде, и полубоги постоянно доставляют ему проблемы. Они просят его об услугах. Высвобождают ветры и творят хаос. Но последней каплей стала битва с Тифоном прошлым летом… – Борей повел рукой – и в воздухе возник ледяной прямоугольник, напоминающий экран телевизора. По его поверхности замелькали сцены битвы: окруженный грозовыми тучами великан, бредущий по реке по направлению к манхэттенским небоскребам на горизонте, и кружащие вокруг него, как рой злых ос, крошечные светящиеся фигуры («Боги», – догадался Джейсон), бьющие по нему молниями и огнем. Наконец из реки вырос огромный водоворот, и дымчатый великан ушел под воду и исчез. – Грозовой гигант, Тифон, – объяснил Борей. – Когда боги победили его в первый раз, тысячелетия назад, его смерть не была тихой. Она породила целый сонм духов бури – диких ветров, не подчиняющихся никому. Именно Эолу пришлось гоняться за ними, чтобы заточить в своей крепости. Другие боги… не изъявили желания помочь. Даже не извинились за доставленные хлопоты. У Эола ушли столетия, чтобы отловить всех духов бури, и, естественно, радости ему это не доставило. Затем, прошлым летом, Тифона опять одолели…

– И его смерть выпустила новую волну венти, – сообразил Джейсон. – Что еще сильнее разозлило Эола.

– C’est vrai[28], – подтвердил Борей.

– Но ваше величество, – сказала Пайпер, – у богов не было выбора. Тифон собирался уничтожить Олимп! Кроме того, зачем наказывать за это полубогов?

Царь пожал плечами:

– Эол не может сорвать злость на богах. Они его начальство, причем могущественное. Поэтому он отыгрывается на полубогах, помогавших им в той войне. Он приказал всем нам более не церемониться ни с одним полубогом, пришедшим к нам за помощью, и просто превращать ваши маленькие смертные лица в кровавое месиво.

Повисло неуютное молчание.

– Звучит… экстремально, – признал Джейсон. – Но вы же не планируете делать это с нами, нет? Вы же нас сначала выслушаете, потому что как только вы узнаете о нашем поиске…

– Да-да, – перебил царь. – Видишь ли, Эол также сказал, что ко мне за помощью может прийти сын Зевса, и в этом случае я должен сначала тебя выслушать, так как ты – как он выразился? – можешь сделать нашу жизнь крайне интересной. Но, опять-таки, мне лишь поручили не уничтожать тебя сразу. Итоговое решение остается за мной. Но прежде я тебя выслушаю. Хиона тоже этого хочет. А там будет видно – может, мы тебя и не убьем.

К Джейсону почти вернулась способность дышать:

– Здорово. Спасибо.

– Не благодари меня, – улыбнулся Борей. – Ты можешь сделать нашу жизнь интереснее множеством способов. Как видишь, порой мы оставляем полубогов себе для забавы. – Он махнул рукой на многочисленные статуи.

Пайпер придушенно вскрикнула:

– Хотите сказать… они все полубоги?! Замороженные полубоги?! Они живы?!

– Интересный вопрос, – заметил Борей, будто такая мысль никогда не приходила ему в голову. – Они не двигаются, если я им не прикажу. И, пока не двигаются, они просто ледышки. А если вдруг растают… результат, полагаю, будет неприятным.

Хиона шагнула за спину Джейсону и коснулась холодными пальцами его шеи.

– Мой отец не жалеет для меня подарков, – промурлыкала она ему в ухо. – Присоединяйся к нашему двору. И, возможно, я отпущу твоих друзей.

– Что? – вклинился Зет. – Если Хиона получит одного, я хочу себе девушку! Хионе вечно достается больше подарков!

– Дети, успокойтесь, – сурово потребовал Борей. – Наши гости решат, что вы избалованны! И потом, куда вы торопитесь? Мы еще даже не выслушали его историю. Затем уже будем решать, что с ними делать. Пожалуйста, Джейсон Грейс, развлеки нас.

Мозги Джейсона застопорило. Он не смел смотреть на Пайпер из страха потерять остатки самоконтроля. Это он втянул их во все это, и теперь их убьют… или хуже: превратят в игрушки для детей Борея, и они навеки останутся ледяными статуями в его тронном зале.

Хиона довольно замурлыкала и погладила его шею. Джейсон не успел остановить побежавший по коже электрический разряд. Раздался громкий хлопок, Хиону отбросило назад, и она заскользила по полу.

Зет рассмеялся:

– Прикольно! Спасибо тебе за это, хоть теперь мне и придется тебя убить.

Секунду Хиона лишь ошеломленно смотрела на него. Затем вокруг богини закружился микробуран.

– Как ты посмел…

– Прекратите, – приказал Джейсон своим самым командным тоном. – Вы нас не убьете. Этот поиск нам поручила сама царица богов, и если вы не хотите, чтобы Гера ворвалась к вам и устроила разнос, вы нас отпустите. – Его голос звучал намного увереннее, чем он себя чувствовал, но ему удалось добиться желаемого эффекта. Буран Хионы рассеялся, Зет опустил меч, и они оба растерянно взглянули на своего отца.

– Хм-м. – Глаза Борея блеснули, но от злости или смеха – этого Джейсон сказать не мог. – Сын Зевса, пользующийся благосклонностью Геры? Это точно что-то новенькое. Поведай же нам свою историю!

Джейсон бы точно все испортил: он не надеялся, что ему дадут шанс все объяснить, и когда это все-таки случилось, у него отнялся язык. Но Пайпер спасла положение.

– Ваше величество. – Сохраняя поразительное, учитывая, что на кону стоит ее жизнь, самообладание, она снова присела в реверансе и кратко и четко (Джейсон бы так ни за что не сумел) рассказала обо всем, начиная Гранд-Каньоном и заканчивая пророчеством. – Нам нужен лишь ваш совет, – подытожила она. – Эти духи бури, напавшие на нас, служат некой злой госпоже. Если мы найдем их – возможно, нам удастся найти и Геру.

Царь огладил сосульки на бороде. Небо в окнах почернело, и единственным источником света осталось северное сияние под потолком, отбрасывающее на все красно-голубые отсветы.

– Мне известно об этих духах бури, – сказал Борей. – И я знаю, где они и их пленник.

– Вы говорите о тренере Хедже? – спросил Джейсон. – Он жив?

Борей нетерпеливо отмахнулся:

– Пока. Но та, кто ими командует… Идти против нее – безумие. Поверьте, вы предпочтете остаться здесь ледяными статуями.

– Гера в беде, – не сдавался Джейсон. – Через три дня ее… не знаю – поглотят, уничтожат, что-то вроде того. И гигант возродится.

– Да, – согласился Борей. Джейсону показалось или он сердито покосился на Хиону? – Много жутких созданий сейчас просыпается. Даже мои дети не рассказывают мне обо всем, как должны. Великое Пробуждение чудовищ началось с Кроноса. Твой отец Зевс наивно посчитал, что победа над титанами это остановит… Но все повторяется. Финальная битва еще впереди, и развяжет ее та, кто намного страшнее любого титана. Духи бури – лишь начало. Земля таит в себе множество ужасов. Когда Тартар перестанет сдерживать чудовищ, а Аид – души мертвых… Олимпу есть чего бояться.

Джейсон не очень понял, о чем речь, но ему определенно не понравилась улыбка Хионы – как будто она не представляет себе лучшего развлечения.

– Так вы нам поможете? – спросил Джейсон царя.

Борей нахмурился:

– Я этого не говорил.

– Пожалуйста, ваше величество! – взмолилась Пайпер. Все повернулись к ней. Она наверняка сходила с ума от страха, но выглядела прекрасной и уверенной, и благословение Афродиты было тут ни при чем, потому что к этому моменту оно успело окончательно рассеяться. Мятая после целого для пути одежда, неровно остриженные волосы, ни следа макияжа – но посреди этого холодного тронного зала Пайпер буквально излучала тепло. – Скажите нам, где духи бури, и мы поймаем их и доставим Эолу. Ваш босс наверняка это оценит и, возможно, простит нас и остальных полубогов. Мы даже сможем спасти Глисона Хеджа. Все окажутся в выигрыше.

– Она красива, – пробормотал Зет. – Я хотел сказать: она права.

– Отец, не слушай ее, – призвала Хиона. – Она дочь Афродиты! Как она смеет зачаровывать бога?! Заморозь ее немедленно!

Борей задумался. Джейсон сунул руку в карман и приготовился достать золотую монету. Если что-то пойдет не так, ему придется действовать быстро.

Борей заметил его движение:

– Что это у тебя на предплечье, полубог?

Джейсон только тогда обратил внимание, что рукав его пальто задрался, явив край татуировки. Нехотя он показал Борею свои метки.

Глаза бога округлились. Хиона зашипела и попятилась.

Затем Борей поступил совершенно неожиданно. Он захохотал, да так громко, что одна из сосулек на потолке треснула и упала на пол рядом с троном. Облик бога замерцал. Борода исчезла. Он стал выше и стройнее, костюм сменился римской тогой, отороченной фиолетовым. На голове возник обледенелый лавровый венок, а на боку повис гладиус – римский меч, такой же как у Джейсона.

– Аквилон, – сказал Джейсон, хотя понятия не имел, откуда ему известно римское имя Борея.

Бог наклонил голову:

– Эта моя форма тебе знакома лучше, не так ли? Но при этом ты говоришь, что пришел из Лагеря полукровок?

Джейсон переступил с ноги на ногу:

– Да, ваше величество.

– И отправила тебя туда Гера… – Глаза бога зимы были полны веселья. – Теперь мне все понятно. О, она затеяла опасную игру. Смелую, но опасную! Неудивительно, что Олимп закрыт. Они наверняка сейчас все трясутся от страха из-за сделанной ею ставки.

– Джейсон, – с тревогой спросила Пайпер, – почему Борей изменился? Эта тога и венок… Что происходит?

– Это его римский облик, – объяснил Джейсон. – Но что происходит – я не знаю.

Бог засмеялся:

– И я не удивлен! За всем этим будет очень интересно наблюдать.

– Так вы нас отпустите? – спросила Пайпер.

– Дорогая моя, – ответил Борей, – у меня нет причин вас убивать. Если затея Геры провалится, а я думаю, что так и будет, вы сами друг друга перебьете. Эолу больше никогда не придется беспокоиться из-за полубогов.

Джейсону почудилось, что Хиона опять коснулась его шеи своими леденящими пальцами. Но причина была в другом – он похолодел, поняв, что Борей прав. То ощущение неправильности, не отпускающее Джейсона с того момента, как он попал в Лагерь полукровок, и замечание Хирона о том, что его появление может обернуться катастрофой… Борей знал, в чем дело.

– Я правильно понимаю, что объяснить нам, что происходит, вы не намерены? – спросил Джейсон.

– О, выброси эту мысль из головы! Не мне влезать в планы Геры. Неудивительно, что она забрала твои воспоминания. – Борей усмехнулся: мысль о полубогах, убивающих друг друга, его определенно забавляла. – Ты знаешь, я известен своей отзывчивостью. В отличие от моих братьев, других богов ветров, я, бывало, влюблялся в смертных. Да что там – мои сыновья Зет и Калаид сначала были полубогами…

– Что объясняет, почему они идиоты, – заметила Хиона.

– Отстань! – возмутился Зет. – То, что ты родилась полноценной богиней…

– Вы двое, застыньте, – приказал Борей. Это слово явно имело здесь большой вес, потому что брат с сестрой замерли, не шевелясь. – Так вот, как я уже сказал, у меня хорошая репутация, но Борей редко играл важную роль в делах богов. Я сижу здесь, в своем дворце, на окраине цивилизации, где у меня так мало поводов развлечься. Даже глупый Нот, Южный Ветер, устраивает себе весенние каникулы в Канкуне[29]. А что получил я? Зимний фестиваль голых квебекцев, играющих в снегу!

– Мне нравится этот фестиваль, – пробормотал Зет.

– Я к тому, – повысил голос Борей, – что теперь у меня появился шанс оказаться в центре событий. О да, я отпущу вас в этот поиск. Вы найдете духов бури в городе ветров, разумеется. В Чикаго…

– Отец! – воскликнула Хиона.

Борей проигнорировал дочь:

– …поймаете их, и, возможно, вас пустят ко двору Эола. Если у вас каким-то чудом получится, не забудьте сказать ему, что ловили их по моему приказу.

– Хорошо, конечно, – заверил его Джейсон. – Значит, та, кто контролирует этих духов, в Чикаго? Это она пленила Геру?

– А. – Борей улыбнулся. – Это два разных вопроса, сын Юпитера.

«Юпитера, – отметил Джейсон. – Раньше он звал меня сыном Зевса».

– Та, кто контролирует духов бури, – продолжил Борей, – да, вы найдете в Чикаго и ее. Но она лишь слуга. Слуга, которая, вероятней всего, вас убьет. Но если вам повезет одолеть ее и пленить ветры, тогда вы сможете отправиться к Эолу. Только он владеет знанием обо всех ветрах на земле. Все секреты рано или поздно проходят через его крепость. И если кто-то и сможет сказать вам, где томится Гера, то это Эол. А что касается того, кто встретит вас у ее тюрьмы… если я поведаю вам об этом, вы будете умолять меня вас заморозить.

– Отец, – не успокаивалась Хиона, – ты не можешь просто взять и…

– Я делаю, что хочу. – Голос царя посуровел. – Я пока еще здесь хозяин, не так ли?

Судя по тому, каким взглядом Борей одарил дочь, отношения у них были напряженные. Глаза Хионы свирепо сверкнули, но она процедила:

– Как пожелаешь, отец.

– Ступайте, полубоги, – объявил Борей, – пока я не передумал. Зет, проводи их отсюда в целости и сохранности.

Все поклонились, и бог Северного Ветра обратился туманом.

* * *

Кал и Лео ожидали их в холле. Лео выглядел замерзшим, но невредимым. И чистым, будто успел воспользоваться услугами гостиничной химчистки. Фестус, вернувшийся в драконью форму, дышал огнем на свою чешую, не давая ей замерзнуть.

Пока они спускались по лестнице во главе с Хионой, Джейсон обратил внимание, что Лео не сводит глаз с богини снега и пальцами причесывает волосы. Вздохнув про себя, он сделал мысленную зарубку позже предупредить друга, что эта девушка не из тех, в кого стоит влюбляться.

На последней ступеньке Хиона обернулась к Пайпер:

– Ты обманула моего отца, девчонка. Но меня тебе не провести. Я еще с тобой не закончила. А ты, Джейсон Грейс, очень скоро присоединишься к статуям в тронном зале.

– Борей прав, – заметил Джейсон. – Ты избалована. Еще увидимся, ледяная принцесса.

Глаза Хионы вспыхнули белоснежным пламенем, но в кои-то веки она не нашлась с ответом и унеслась вверх по лестнице. Причем буквально: на середине она обратилась вихрем и исчезла.

– Осторожнее, – предупредил Зет. – Она никогда не забывает обид.

Кал согласно крякнул:

– Злая сестра.

– Она богиня снега, – отозвался Джейсон. – Что она может – забросать нас снежками? – Но в душе он знал, что на самом деле Хиона намного опаснее.

– Что у вас там наверху произошло? – страшно расстроился Лео. – Вы ее рассердили? А на меня она тоже зла? Ребят, я собирался пойти с ней на школьный бал!

– Позже мы все объясним, – пообещала Пайпер, но при этом взглянула на Джейсона, намекая, что ждет объяснений от него.

Что в действительности там произошло? Джейсон точно не знал. Борей превратился в Аквилона, приняв свой римский облик, будто присутствие Джейсона вызвало у него приступ шизофрении.

Идея, что Джейсона отправили в Лагерь полукровок, определенно развеселила бога, но Борей-Аквилон отпустил их не по доброте душевной. В его глазах плясал жестокий огонек, как у сделавшего ставку в собачьих боях игрока.

«Вы сами друг друга перебьете, – заявил он с восторгом. – Эолу больше никогда не придется беспокоиться из-за полубогов».

Джейсон отвел взгляд от Пайпер, стараясь не показать своей тревоги:

– Да, позже мы все объясним.

– Будь осторожна, красавица, – сказал Зет. – У ветров, дующих между нами и Чикаго, дурной характер. Многие другие злые существа просыпаются. Мне жаль, что ты не останешься с нами. Из тебя вышла бы чудесная ледяная скульптура, и я бы смог проверять в ней свое отражение.

– Спасибо, – откликнулась Пайпер. – Но я скорее сыграю в хоккей с Калом.

– Хоккей?! – просиял Кал.

– Шучу, – сказала Пайпер. – Кроме того, духи ветров не самая большая наша проблема, не так ли?

– О да, – подтвердил Зет. – Вам угрожает нечто намного хуже.

– Хуже, – повторил Кал.

– Может, расскажете? – улыбнулась им Пайпер.

Но в этот раз ее волшебный голос не сработал. Бореады замотали головами. Ангарные двери в крыше открылись, явив холодное звездное небо, и Фестус нетерпеливо топнул лапой.

– Спросите Эола, – мрачно посоветовал Зет. – Он знает. Удачи. – Прозвучало это почти искренне, хотя всего пару минут назад он был не прочь превратить Пайпер в ледяную статую.

Кал похлопал Лео по плечу.

– Не дай себя убить, – сказал он, и это, наверное, стало самой длинной фразой за всю его жизнь. – В другой раз – хоккей. Пицца.

– Нам пора, ребят. – Джейсон уставился в темноту снаружи. Ему не терпелось покинуть холодный люкс, но что-то подсказывало, что им еще долго не видать даже такого гостеприимства. – Следующая остановка – Чикаго. Постараемся, чтобы нас не убили.

21

Пайпер

Лишь когда зарево от ночных огней Квебека осталось позади, Пайпер смогла с облегчением выдохнуть.

– Ты была невероятна, – сказал Джейсон.

Она должна бы обрадоваться похвале, но все мысли были о предстоящих неприятностях. «Злые существа просыпаются», – предупредил их Зет. Ей ли этого не знать. День зимнего солнцестояния приближался, и у Пайпер оставалось все меньше времени на принятие решения.

Она сказала Джейсону по-французски:

– Если бы ты знал правду обо мне, ты бы мной не восхищался.

– Что ты сказала? – спросил он.

– Я сказала, что я всего лишь поговорила с Бореем. В этом не было ничего особенного.

Она не оглядывалась, но знала, что он улыбается.

– Зря ты так, – возразил он. – Если бы не ты, Хиона добавила бы меня в свою коллекцию героических сосулек. Я тебе обязан.

«Это было легче всего», – подумала она. Пайпер ни за что бы не позволила этой ледяной ведьме оставить себе Джейсона. Но куда больше ее сейчас беспокоило то, что Борей изменил облик, и то, почему он их отпустил. Все это было как-то связано с прошлым Джейсона, его татуировкой на предплечье. Борей увидел в Джейсоне что-то римское, а римляне никогда не дружили с греками. Она все ждала объяснений, но Джейсон явно не хотел говорить на эту тему.

Прежде Пайпер просто отмахивалась от его сомнений насчет того, что ему не место в Лагере полукровок. Джейсон полубог – где же еще его место? Но теперь… а что, если он кто-то еще? Если он на самом деле враг? Эта мысль выводила ее из себя не меньше, чем Хиона.

Лео раздал им сэндвичи из своего рюкзака, а Джейсон и Пайпер поведали о случившемся в тронном зале. После продолжительного молчания Лео вздохнул:

– Мне все еще не верится. Хиона казалась такой милой.

– Поверь мне, дружище, – отозвался Джейсон. – Снег, конечно, красив, но вблизи он холодный и мерзкий. Мы найдем тебе на бал кого-нибудь лучше.

Пайпер улыбнулась, но Лео обрадованным не выглядел. Он почти ничего не сказал им о времени, проведенном во дворце, или почему бореады утверждали, что от него пахнет огнем. Пайпер подозревала, что он что-то скрывает, и, что бы это ни было, настроение Лео, похоже, передалось Фестусу, который беспрестанно ворчал и испускал пар в попытке согреться в холодном канадском небе. Дракон Счастливчик был несчастлив.

Они подкрепились на лету. Пайпер понятия не имела, когда Лео успел собрать им в дорогу еду, но он даже учел ее предпочтения. Сэндвич с сыром и авокадо оказался очень вкусным.

Никто не разговаривал. Что бы ни ждало их в Чикаго, все понимали: Борей отпустил гостей лишь потому, что считал их затею самоубийственной.

Взошла луна, на небосклоне зажглись звезды. Веки Пайпер отяжелели. Встреча с богом Северного Ветра и его детьми напугала ее куда сильнее, чем ей хотелось признавать. А теперь она поела, и адреналин быстро выгорал.

«Соберись, кексик! – заорал бы на нее тренер Хедж. – Хватит ныть!»

Пайпер думала о нем не переставая с того момента, как Борей упомянул, что он все еще жив. Ей никогда не нравился Хедж, но он прыгал по скалам, чтобы спасти Лео, и пожертвовал собой, защищая их на смотровой площадке. Только сейчас она поняла, что он не просто так принуждал ее к чему-то в школе, заставляя бежать быстрее или отжиматься больше. И даже отворачивался, давая ей шанс самой справиться с нападками вредных девчонок, не случайно. В своей раздражающей манере старый получеловек-полукозел старался помочь ей подготовиться к жизни полубога.

Дилан на смотровой площадке сказал, что тренера отправили в Дикую школу на пенсию, потому что он стал слишком старым, словно это своего рода наказание. Пайпер было любопытно, что Дилан имел в виду и было ли это как-то связано с неизменной ворчливостью тренера. Так или нет, но теперь, зная, что Хедж жив, Пайпер изо всех сил хотела его спасти.

«Не прыгай выше головы, – устыдила она себя. – У тебя есть проблемы посерьезнее. Это путешествие все равно обречено на печальный финал».

Она была предательницей, совсем как Силена Боргард. И рано или поздно ее друзья об этом узнают.

Пайпер подняла глаза к звездам и вспомнила, как когда-то давно они с папой ночевали под открытым небом перед домом дедушки Тома. Тот умер за много лет до этого, но папа не спешил продавать старый дом в Оклахоме, потому что там вырос.

Они приехали на несколько дней, чтобы прибраться и подготовить все к продаже, хотя Пайпер сомневалась, что кому-то захочется купить такую развалюху со ставнями вместо окон и двумя крошечными комнатами, пропахшими сигарами. В первую же ночь папа, не выдержав удушающей жары – никакого кондиционера, и это в середине августа! – предложил спать снаружи.

Под стрекот цикад в деревьях они расстелили спальные мешки и сели. Пайпер показывала созвездия, о которых успела прочесть: Геркулес, Лира, Стрелец.

Папа скрестил руки за головой. В своей старой футболке и джинсах он выглядел как самый обычный парень из оклахомской Талеквы, чероки, который мог ни разу в жизни не ступать за границу территории племени.

– Твой дедушка сказал бы, что эти греческие картинки не более чем бычья куча. Мне он говорил, что звезды – это создания со светящимся мехом, вроде волшебных ежиков. Когда-то давно группа охотников даже поймала парочку в лесу. Они не знали, что натворили, пока не наступила ночь и звездные существа не начали излучать свет. Их мех заискрил золотом, и чероки отпустили их назад на небо.

– Ты веришь в волшебных ежиков? – спросила Пайпер.

Папа засмеялся:

– Я думаю, что дедушка Том был тем еще фантазером, как, собственно, и греки. Но небо большое. Не удивлюсь, если на нем найдется место и Геркулесу, и ежикам.

Какое-то время они молчали, пока Пайпер наконец не набралась смелости задать вопрос, уже давно не дающий ей покоя:

– Пап, почему ты никогда не соглашаешься играть индейца?

Неделей ранее он отказался от нескольких миллионов долларов за роль Тонто в ремейке «Одинокого рейнджера», и Пайпер никак не могла понять почему. За свою карьеру он кого только не играл: латиноамериканского учителя в проблемной школе в Лос-Анджелесе, удалого израильского шпиона в приключенческом боевике-блокбастере, даже сирийского террориста в одном из фильмов о Джеймсе Бонде. И, разумеется, все знали его как Царя Спарты. Но на все предложения сыграть индейца – и неважно, что это была за роль, – папа отвечал отказом.

Он ей подмигнул:

– Слишком близко к сердцу, Пайпс. Слишком близко к дому. Мне намного проще изображать того, кем я не являюсь.

– А тебе это не надоедает? Вдруг тебе… не знаю… попадется идеальная роль, которая могла бы изменить мнение людей?

– Если такая роль и есть, Пайпс, – грустно сказал он, – я о ней не знаю.

Она посмотрела на звезды и попыталась представить их в виде светящихся ежиков. Но видела лишь знакомые палочки, складывающиеся в бегущего по небу Геркулеса, спешащего убить очередное чудовище. Наверное, папа прав. Греки и чероки были в равной степени безумны. Звезды – это всего лишь огненные шары.

– Пап, если тебе не нравится бывать рядом с домом – почему мы ночуем во дворе дедушки Тома?

Его смех разнесся в тиши оклахомской ночи:

– Я смотрю, ты слишком хорошо меня знаешь, Пайпс.

– Ты ведь не собираешься на самом деле продавать это место, верно?

– Нет. – Он вздохнул. – Скорее всего, нет.

Пайпер моргнула, возвращаясь в настоящее. Она едва не заснула на спине дракона. Как ее отцу удавалось притворяться кем-то совершенно другим? Именно это она пыталась делать сейчас, и это ее убивало.

Но может, ее хватит еще ненадолго. Она могла помечтать о том, что найдет способ, как спасти отца, не предавая друзей, пусть даже сейчас счастливый конец кажется столь же вероятным, как существование волшебных ежиков.

Она отклонилась назад и прижалась к теплой груди Джейсона. Тот не возразил. Стоило закрыть глаза, как сон забрал ее.

* * *

Во сне она снова оказалась на вершине горы. Призрачный фиолетовый костер отбрасывал на деревья тени. Дым щипал глаза, а земля была такой теплой, что к ней прилипали подошвы ботинок.

Из темноты прогремел голос:

– Ты забыла о своих обязанностях.

Пайпер не видела его, но знала, что это самый нелюбимый ею гигант, называющий себя Энцеладом. Она оглянулась в поисках отца, но столб, к которому он был прикован, исчез.

– Где он? – спросила она. – Что ты с ним сделал?

Смех гиганта напоминал шипение текущей по склону вулкана лавы.

– Его тело в целом в безопасности, но, боюсь, разум несчастного пресытился моей компанией. Не представляю почему, но я заставляю его… нервничать. Тебе стоит поторопиться, девчонка, или от твоего отца мало что останется.

– Отпусти его! – закричала она. – Возьми меня вместо него! Он всего лишь смертный!

– Но моя дорогая, – пророкотал голос, – разве мы не должны демонстрировать нашим родителям, что любим их? Именно этим я и занимаюсь. Докажи мне, что ты ценишь жизнь своего отца, сделав все, как я велю. Кто важнее – он или лживая богиня, которая тобой пользовалась, играла твоими чувствами и манипулировала воспоминаниями, хм? Какое тебе дело до Геры?

Пайпер задрожала от переполняющих ее ярости и страха.

– Ты просишь меня предать друзей, – с трудом выговорила она.

– Как это ни прискорбно, моя дорогая, но твоим друзьям суждена гибель. Их поиск невыполним. А если вам это все же удастся, ты слышала пророчество: гнев Геры приведет к вашей смерти. Вопрос лишь в том, что ты предпочтешь: умереть с друзьями или жить с отцом.

Пламя с ревом выросло. Пайпер хотела отступить, но ноги отяжелели. Земля тянула ее вниз, цепляясь за ботинки, как мокрый песок. Когда она подняла глаза, то увидела разлетающиеся по всему небу фиолетовые искры и встающее на востоке солнце, показавшееся над горизонтом. В долине внизу заблестели островки городов, а далеко на западе, за строем холмов, из моря тумана поднимался знакомый ориентир.

– Зачем ты мне это показываешь? – спросила Пайпер. – Теперь я знаю, где ты.

– Да, тебе известно, где это, – подтвердил гигант. – Приведи своих друзей сюда вместо их истинного места назначения, и я с ними разберусь. Или даже лучше – организуй их смерть до своего прибытия. Мне все равно. Просто будь на вершине к полудню в день зимнего солнцестояния – и сможешь забрать своего отца и уйти с миром.

– Я не могу, – сказала Пайпер. – Ты не будешь ожидать от меня…

– …что ты предашь этого болвана Вальдеса, который постоянно тебя раздражает, а теперь еще и что-то от тебя скрывает? Или бросишь парня, которого у тебя никогда не было? Они важнее родного отца?

– Я найду способ тебя победить, – заявила Пайпер. – Я спасу и отца, и моих друзей.

Гигант в тени зарычал:

– Когда-то я тоже был гордым. Я думал, что богам никогда меня не одолеть. Потом они бросили на меня гору, вдавив в землю, где я провел тысячелетия в полузабытьи от боли. Это научило меня терпению, девчонка. Научило не действовать сгоряча. Теперь я выцарапал себе путь назад с помощью пробуждающейся земли. Я первый. Мои братья последуют за мной. Никто не лишит нас шанса отомстить – не в этот раз. А тебе, Пайпер Маклин, не помешает научиться покорности. Я покажу тебе, как легко сломить твой непокорный дух.

Сон рассеялся. И Пайпер проснулась с криком и в воздухе.

22

Пайпер

Пайпер падала с неба. Близился рассвет, и далеко внизу можно было разглядеть мерцающие огни города, а в сотнях ярдов[30] от нее в небе кувыркался бронзовый дракон. Его крылья безвольно обвисли, в пасти, как плохо закрученная лампочка, вспыхивало и гасло пламя.

Мимо пронеслось чье-то тело.

– Отсто-о-о-о-ой! – орал Лео, в отчаянии хватаясь за облака.

Она хотела позвать его, но он падал слишком быстро.

Где-то над ней Джейсон закричал:

– Пайпер, контролируй падение! Выпрями руки и ноги!

Взять под контроль страх было нелегко, но она послушалась, и безумное вращение закончилось. Наверное, так чувствуют себя парашютисты, совершающие затяжной прыжок. Казалось, она лежит на ледяной плите. Затем рядом возник Джейсон и обхватил ее за талию.

«Слава богу», – подумала Пайпер. Но в то же время в голове мелькнуло: «Ну здорово. Вторые объятия за эту неделю, и оба раза – потому что я несусь навстречу смерти».

– Нужно спасти Лео! – закричала она.

Их падение замедлилось благодаря способности Джейсона управлять воздушными потоками, но их все равно подбрасывало, будто ветры не желали подчиняться.

– Будет неприятно, – предупредил Джейсон. – Держись!

Пайпер сцепила руки у него за спиной, и Джейсон пулей метнулся к земле. Кажется, Пайпер завизжала, но встречный поток воздуха вырвал крик у нее изо рта. В глазах все смазалось.

Потом – бах! – они врезались в теплое тело. Лео продолжал молотить конечностями и сыпать ругательствами.

– Хватит дергаться! – приказал Джейсон. – Это я!

– Мой дракон! – заорал Лео. – Ты должен спасти Фестуса!

Но Джейсон и так с трудом удерживал их троих в воздухе, и Пайпер знала, что он никак не сможет помочь пятидесятитонному металлическому дракону. Но прежде чем она сумела вразумить Лео, внизу раздался взрыв. Из-за складского комплекса в небо взметнулся огненный шар, и Лео всхлипнул:

– Фестус!

Лицо Джейсона покраснело от натуги: он пытался сформировать под ними воздушную подушку, но максимум, на что его хватало, это скачками замедлять их падение. Они будто прыгали по гигантской лестнице со стофутовыми ступенями, и желудку Пайпер это совершенно не нравилось.

Пока они описывали в воздухе дуги и зигзаги, Пайпер успела рассмотреть отдельные детали заводской зоны внизу: склады, дымовые трубы, ограждение из колючей проволоки и парковки с засыпанными снегом автомобилями. До земли оставалось еще достаточно далеко, чтобы падение на нее превратило их в лепешки, когда Джейсон простонал:

– Не могу…

И они камнем рухнули вниз.

Они проломили крышу самого большого завода и провалились во тьму.

Пайпер, не подумав, попыталась приземлиться на ноги, но они этого не оценили. Она бухнулась на холодную металлическую поверхность, промяв ее под собой, и левую лодыжку прошила боль.

Несколько секунд она не могла думать, все ее сознание сфокусировалось на боли, такой острой, что в ушах зазвенело, а перед глазами все заволокло красным. Затем она услышала откуда-то снизу крики Джейсона, разносящиеся по всему зданию:

– Пайпер! Где Пайпер?!

– Ай, дружище! – застонал Лео. – Это моя спина! Я тебе не диван! Пайпер, ты где?

– Здесь, – пискнула она.

Послышался шорох и бурчание, а затем топот ног по металлическим ступеням.

Зрение начало возвращаться. Она лежала на металлическом мостике, окаймляющем внутренние стены завода. Лео и Джейсон приземлились на первом этаже и сейчас поднимались к ней. Она взглянула на свою ступню, и ее замутило. Насколько ей известно, пальцы ног не должны смотреть в ту сторону.

О боже. Она заставила себя отвести взгляд, иначе бы ее точно стошнило. Надо сконцентрироваться на чем-то другом. На чем угодно.

В двадцати футах над ней в крыше зияла проделанная ими дыра, напоминающая звезду с неровными лучами. Как они вообще выжили?! С потолка свисало несколько ламп, но их тусклого мигающего света не хватало, чтобы осветить все огромное пространство завода. На гофрированной стене рядом с Пайпер был выгравирован фирменный логотип, но его было сложно разглядеть под зеленым граффити. В темноте внизу она различила силуэты огромных механизмов, механические руки и наполовину собранные грузовики на конвейерной ленте. Место выглядело давно заброшенным.

Джейсон и Лео наконец добрались до нее.

– Ты в порядке?… – начал Лео, но осекся, увидев ее ступню. – О, точно нет.

– Спасибо за поддержку, – простонала Пайпер.

– Все будет хорошо, – заверил Джейсон, хотя в его голосе ясно слышались тревожные нотки. – Лео, у тебя есть с собой какие-нибудь средства первой помощи?

– Да… Да, конечно. – Он порылся в карманах своего пояса для инструментов и выудил рулон марли и моток скотча – и как только они там поместились? Пайпер еще вчера утром обратила внимание на пояс, но спрашивать не стала. На первый взгляд это была всего лишь широкая полоска кожи с кучей карманов, какие часто носят кузнецы или плотники. И со стороны он выглядел пустым.

– Как ты… – Пайпер попыталась сесть и поморщилась. – Как ты достал их из пустого пояса?

– Магия, – ответил Лео. – Я пока еще не до конца разобрался, но, по сути, могу найти в нем практически любой инструмент плюс кучу других полезных штук. – Он сунул руку в другой карман и достал маленький жестяной коробок. – Хотите мятную конфетку?

Джейсон выхватил у него леденцы:

– Здорово, Лео. А с ее ногой ты можешь что-то сделать?

– Я механик, дружище. Будь она машиной… – Он щелкнул пальцами. – Погодите, а как насчет той божественной исцеляющей еды, которую дают в лагере?… Рэмбо-чего-то-там?

– Амброзия, дурачок, – прошипела Пайпер сквозь стиснутые зубы. – Посмотрите у меня в сумке, если, конечно, ее не расплющило.

Джейсон осторожно снял с ее плеч рюкзак. Поискав в вещах, собранных для нее детьми Афродиты, он нашел пакет с раздавленной выпечкой, похожей на лимонные пирожные, и, отломив кусочек, скормил его Пайпер.

На вкус пирожное неожиданно оказалось похоже на суп из черной фасоли. Папа всегда варил его, когда она была маленькой и болела. Она невольно расслабилась от нахлынувших воспоминаний, хотя они и принесли с собой грусть. Боль в лодыжке утихла.

– Еще, – попросила она.

Джейсон нахмурился:

– Пайпер, нельзя рисковать. Мне сказали, что, если съесть ее слишком много, ты можешь сгореть. Давай лучше я вправлю кость.

Желудок Пайпер сжался:

– Ты это раньше делал?

– Да… Кажется.

Лео нашел старый кусок дерева и разломал его на две дощечки, после чего приготовил марлю и скотч.

– Держи ее ногу, – проинструктировал его Джейсон. – Пайпер, сейчас будет больно.

Джейсон повернул ее ступню, и Пайпер дернулась так сильно, что попала кулаком по руке Лео, и тот вскрикнул почти так же громко, как она. Когда в глазах прояснилось и она снова смогла нормально дышать, пальцы ее ног смотрели в правильную сторону, а на лодыжку была наложена шина из дощечек, марли и скотча.

– Ай, – выдохнула она.

– Ну ты даешь, королева красоты! – Лео потер руку. – Хорошо, что по лицу не попала.

– Прости, – сказала она. – И не называй меня «королевой красоты», или я опять тебе врежу.

– Вы оба молодцы. – Джейсон нашел в рюкзаке Пайпер фляжку с водой и дал ей попить. Через пару минут ее желудок начал успокаиваться.

Так как она больше не орала от боли, Пайпер теперь могла слышать завывающий снаружи ветер. В дыру в крыше сыпались снежинки, а после знакомства с Хионой Пайпер меньше всего хотела видеть снег.

– Что случилось с драконом? – спросила она. – Где мы?

Выражение лица Лео резко помрачнело:

– Я не знаю насчет Фестуса. Он просто вдруг дернулся вбок, будто врезался в невидимую стену, и стал падать.

Пайпер вспомнила угрозу Энцелада: «Я покажу тебе, как легко сломить твой непокорный дух». Но разве он мог ударить по ним на таком расстоянии? Вряд ли. Обладай он такой силой – зачем ему вынуждать ее предавать друзей? Он бы сам их убил. Да и как гигант мог следить за ней посреди снежной бури за тысячи миль от себя?

Лео указал на логотип на стене:

– А что касается того, где мы…

Граффити сильно мешало, но Пайпер все же рассмотрела большой красный глаз и трафаретную надпись «МОНОКЛЬ МОТОРС, 1-й СБОРОЧНЫЙ ЗАВОД».

– Закрытый автомобильный завод, – сказал Лео. – Полагаю, мы потерпели крушение в Детройте.

Звучало логично. Пайпер слышала о закрытых автомобильных заводах Детройта, но как место для приземления этот город не воодушевлял.

– Далеко мы от Чикаго?

Джейсон протянул ей фляжку:

– Где-то в трех четвертых пути от Квебека. Проблема в том, что без дракона нам придется путешествовать по земле.

– Ни за что, – уперся Лео. – Это небезопасно.

Пайпер вспомнила, как во сне земля держала ее ботинки, и слова Борея о таящихся в ней ужасах.

– Он прав. И потом, сомневаюсь, что я смогу идти. А ты, Джейсон, не сможешь так далеко улететь, держа нас двоих.

– Точно нет, – согласился Джейсон. – Лео, ты уверен, что мы упали не из-за какой-то неисправности? Фестус ведь старый, и…

– …и я мог напортачить, когда его чинил?

– Я этого не говорил, – возразил Джейсон. – Просто… может, тебе удастся его починить.

– Не знаю. – Лео выглядел очень подавленным. Он достал из карманов несколько шурупов и начал что-то из них собирать. – Сначала нужно найти, где он приземлился, если он вообще остался цел.

– Это я виновата, – выпалила Пайпер, не подумав. Но все это было уже слишком. Секрет об отце обжигал ее изнутри, как слишком большая порция амброзии. Ей казалось, что если она продолжит врать друзьям, то попросту сгорит дотла.

– Пайпер, – мягко произнес Джейсон, – ты спала, когда Фестус заглох. Ты ни в чем не виновата.

– Да, просто у тебя шок, – согласился Лео. Он даже не попытался над ней подшутить. – И тебе больно. Отдыхай и ни о чем не думай.

Ей хотелось все им рассказать, но слова застряли в горле. Они оба так добры к ней. Но Энцелад каким-то образом следит за ними, и ее неповиновение может обернуться для ее отца смертью.

Лео встал:

– Слушай… э-эм… Джейсон, давай ты посидишь с ней? А я пока поищу Фестуса. Думаю, он упал где-то недалеко. Если у меня получится его найти, возможно, я выясню, что случилось, и починю его.

– Это слишком опасно, – запротестовал Джейсон. – Тебе нельзя идти одному.

– Ну, у меня есть скотч и мятные конфеты. Все будет нормально, – как-то чересчур быстро выпалил Лео, из чего Пайпер сделала вывод, что он лишь изображает беззаботность. – Смотрите не сбегите без меня. – Он достал из своего волшебного пояса фонарик и пошел вниз по лестнице, оставив Пайпер и Джейсона одних.

Джейсон улыбнулся ей, хотя выглядел при этом взволнованным. Точно такое же выражение было у него на лице после того, как он поцеловал ее в первый раз, на крыше общежития Дикой школы. Тогда этот очаровательный шрамик на губе тоже изогнулся полумесяцем. У Пайпер потеплело в груди. А потом она вспомнила, что этого поцелуя никогда не было.

– Выглядишь лучше, – заметил Джейсон.

Пайпер не знала, о чем он: о ноге или о том, что больше не была волшебно прекрасна. Ее джинсы порвались во время падения сквозь крышу. Ботинки были все в пятнах от талого грязного снега. Она не знала, что у нее с лицом, но подозревала, что ничего хорошего.

Но какое это имеет значение? Раньше ее это не волновало. Может, все дело в ее глупой матери и это богиня любви морочит ей голову? Если в ней проснется желание читать модные журналы, Пайпер придется разыскать Афродиту и врезать ей.

Она решила сфокусироваться на лодыжке. Если ею не шевелить, боль была терпимой.

– У тебя здорово получилось, – сказала она Джейсону. – Где ты научился первой помощи?

Он пожал плечами:

– Тот же ответ, что и всегда. Не знаю.

– Но к тебе ведь начали возвращаться отдельные воспоминания, да? Как о том пророчестве на латинском, или взять твой сон о волчице.

– Все как в тумане. Вроде дежавю. У тебя бывало такое, что ты забыла какое-то слово или имя, и оно должно вертеться у тебя на языке, но вместо этого – провал? Вот так и у меня… Только в отношении всей моей жизни.

Пайпер хорошо знала, каково это. Три последних месяца – ее воспоминания о прожитых, как ей казалось, днях, отношения с Джейсоном – обернулись туманом.

«Неужели парень, которого у тебя никогда не было, – сказал Энцелад, – важнее родного отца?»

Ей стоило прикусить язык, но она не выдержала и задала вопрос, мучивший ее со вчерашнего дня:

– У тебя в кармане фотография. На ней кто-то из твоего прошлого?

Джейсон подался назад.

– Прости, – быстро сказала она. – Это меня не касается. Забудь.

– Нет… все нормально. – Выражение его лица смягчилось. – Просто я пока еще сам не разобрался. Ее зовут Талия. Она моя сестра. Но я ничего о ней не помню, даже не уверен, откуда знаю, что… почему ты улыбаешься?

– Просто так. – Пайпер постаралась вернуть себе серьезность, хотя ее распирало от счастья. Так это не бывшая подружка. – Я… рада, что ты что-то вспомнил. Кажется, Аннабет говорила, что она стала охотницей Артемиды, правильно?

Джейсон кивнул:

– У меня такое чувство, будто мне нужно ее найти. Гера не просто так оставила мне это воспоминание. Это как-то связано с поиском. Но… в то же время я откуда-то знаю, что это может быть опасно. Не уверен, что мне хочется узнать правду. Это звучит безумно?

– Нет, – вздохнула Пайпер. – Вовсе нет.

Ее взгляд снова упал на логотип на стене: «МОНОКЛЬ МОТОРС», красный глаз. Что-то в нем ее смущало.

Может, все дело в страхе, что Энцелад следит за ней, взяв папу в заложники? Она должна его спасти – но разве можно при этом предать друзей?

– Джейсон, если честно, мне нужно тебе кое-что рассказать… это касается моего отца… – начала она. Но договорить не успела.

Внизу звякнуло, как от закрывшейся металлической двери, и звук эхом разлетелся по всему заводу.

Джейсон встал, достал монетку, подбросил ее и с золотым мечом в руке выглянул за перила:

– Лео?

Тишина.

Он присел на корточки рядом с Пайпер:

– Мне это не нравится.

– Может, он в беде? Сходи проверь.

– Я не могу оставить тебя одну.

– Со мной все будет в порядке. – Ей было страшно до полусмерти, но признаваться в этом она не собиралась. Пайпер вынула из ножен Катоптрис и постаралась придать себе уверенный вид. – Если кто подойдет, я сделаю из него шашлык.

Джейсон заколебался:

– Я оставлю тебе рюкзак. Если я не вернусь через пять минут…

– …мне начать паниковать? – предположила она.

Он выдавил улыбку:

– Рад, что ты снова прежняя. Те макияж с платьем пугали меня гораздо больше, чем кинжал.

– Иди уже, Спарки[31], пока я не сделала шашлык из тебя.

– Спарки?!

Даже возмущенный, Джейсон был неотразим. Нечестно. Он пошел к лестнице и скрылся в темноте.

Пайпер следила за временем, считая выдохи, но сбилась где-то на сорок третьем. И вдруг по всему заводу разнеслось «бам!».

Эхо стихло. Сердце Пайпер колотилось, но она не смела подать голос. Интуиция подсказывала, что это плохая идея.

Она взглянула на свою сломанную лодыжку: «Бегать я все равно не могу». Затем перевела взгляд на логотип «Монокль Моторс». Тоненький голос в голове без передышки твердил об опасности. Что-то из греческих мифов…

Рука потянулась к рюкзаку, к пакету с амброзией. Если она съест слишком много, сгорит изнутри, но вдруг небольшой кусочек поможет ноге?

Бум! Звук раздался ближе, точно под ней. Пайпер быстро достала целый квадрат амброзии и запихала в рот. Пульс резко подскочил. Кожу начало печь.

Она осторожно покрутила лодыжкой. Боли не было, ни малейшего намека. Она только успела прорезать кинжалом скотч, как услышала тяжелые шаги по лестнице – как от тяжелых ботинок с заклепками.

Сколько прошло времени? Пять минут? Больше? На поступь Джейсона это было совсем не похоже – но вдруг он несет Лео? Она больше не могла молчать и, обхватив пальцами рукоять кинжала, позвала:

– Джейсон?

– Да, – ответил он из темноты. – Я иду.

Это точно был голос Джейсона. Так почему же все ее инстинкты вопят, что пора бежать?

Она с трудом встала.

Шаги звучали ближе и ближе.

– Все хорошо, – заверил голос Джейсона.

Над верхней ступенькой из темноты вынырнуло лицо – жуткая черная улыбка, расплющенный нос и единственный воспаленный глаз посередине лба.

– Все прекрасно, – сказал циклоп, подражая голосу Джейсона. – Ты как раз к ужину!

23

Лео

Как бы Лео хотелось, чтобы дракон упал не на туалеты.

Из всех возможных мест приземления ряд биотуалетов точно был самым неприятным. Дюжина синих пластиковых кабинок стояли во дворе завода, и Фестус их расплющил. К счастью, ими давно не пользовались, и последующий за падением взрыв выжег почти все содержимое, но кое-где из обломков продолжали вытекать мерзкие химикаты. Лео приходилось внимательно смотреть, куда он ступает, и дышать через рот. С неба сыпал снег, но этого было недостаточно, чтобы остудить раскаленную драконью шкуру. Разумеется, Лео жар не пугал.

Полазав пару минут по неподвижному телу Фестуса, Лео начал злиться. Дракон выглядел совершенно целым. Да, он упал с неба и приземлился с мощным «бабах!», но на нем нет ни единой вмятины. Словно огненный шар взорвались скопившиеся в туалетных кабинках газы, а не сам дракон. Крылья Фестуса не повреждены. Ничего не сломано. Так почему он заглох?

– Я не виноват, – пробормотал Лео. – Фестус, ты ставишь меня в неловкое положение. – Он открыл панель управления на голове дракона – и у него упало сердце. – Фестус, какого черта?!

Всю электропроводку проморозило, и это при том, что еще вчера она была в порядке. Он столько времени потратил на замену испортившихся проводов, но что-то устроило в голове дракона мгновенную заморозку, хотя при обычных обстоятельствах там было слишком жарко для образования льда. Из-за наледи электропроводку перегрузило, и контрольный диск сгорел. Лео не понимал, как такое могло произойти. Да, дракон старый, но дело вовсе не в этом.

Он мог заменить провода. Но проблема была в подпаленном диске управления. Выгравированные по краю греческие буквы и рисунки, в которых, скорее всего, заключалась всевозможная магия, смазались и почернели.

Лео не мог заменить одну-единственную деталь – и именно она оказалась повреждена. Снова.

В ушах прозвучал мамин голос: «Большинство проблем кажутся нам страшнее, чем они есть на самом деле, mijo. Все можно исправить».

Мама могла починить практически все, но Лео глубоко сомневался, что даже у нее был опыт ремонта пятидесятилетнего волшебного металлического дракона.

Он стиснул зубы и сказал себе, что должен попытаться. Еще не хватало добираться из Детройта до Чикаго пешком в буран. Он не подведет друзей.

– Ну ладно, – пробормотал он и смахнул с плеч снег. – Дай мне нейлоновую кисточку, нитриловые перчатки и еще, может, баночку того аэрозольного чистящего растворителя.

Пояс не подвел, и Лео с улыбкой достал из него все вышеперечисленное. Возможности карманов были не безграничны. Ждать от них чего-нибудь волшебного, вроде меча Джейсона, или огромного, как бензопила, не приходится. Лео пробовал. А если достать подряд слишком много вещей, поясу понадобится отдых. И чем сложнее запрос, тем больше времени этот отдых займет. Но что касается всякой простой мелочи, которую легко найти в любой мастерской, – все, что от Лео требовалось, это попросить.

Он приступил к очистке диска управления. На остывающем драконе тем временем начал накапливаться снег. Лео приходилось периодически отвлекаться и призывать огонь, чтобы его растопить, но по большей части он действовал на автопилоте: пока мысли свободно блуждали, руки делали свое дело.

Лео корил себя за глупость. Стоило догадаться, что семья зимних богов возненавидит его с первого же взгляда. Сын бога огня, влетевший в ледяной номер люкс верхом на огнедышащем драконе… да уж, не самая удачная идея. И все же ему было обидно. Джейсона и Пайпер пустили в тронный зал, а Лео пришлось торчать в лобби с Калом, полубогом хоккея и серьезных черепно-мозговых травм.

«Огонь – плохо», – сказал ему Кал.

Да уж, не поспоришь. Лео понимал, что долго скрывать от друзей правду не получится. В голове занозой засела услышанная в Лагере полукровок строчка из Великого пророчества: «В огне и буре мир гибнет снова».

И Лео владел огнем, впервые после того парня, сжегшего в 1666 году Лондон. Если он расскажет друзьям, на что на самом деле способен – «Ребят, а знаете что? Я могу уничтожить мир!» – кто обрадуется его возвращению в лагерь? Тогда опять придется податься в бега. И хотя ему это далеко не в новинку, мысль навевала уныние.

Еще эта Хиона. Блин, но она классная. Лео понимал, что вел себя как последний идиот, но ничего не мог с собой поделать. Он воспользовался услугами гостиничной химчистки за час, чтобы привести одежду в порядок (отличный сервис, кстати). Причесался (что с его волосами та еще задачка) и даже открыл, что его пояс может производить мятные леденцы, – и все это в надежде, что ему удастся познакомиться с ней поближе. Естественно, надежда не оправдалась.

И так по жизни. Его все отвергали: родственники, приемные семьи, кто угодно. Даже в Дикой школе последние несколько недель Лео ощущал себя пятым колесом, потому что его единственные друзья Джейсон и Пайпер начали встречаться. Он был рад за них и все такое, но это не отменяет того, что он стал чувствовать себя лишним.

Узнав, что вся школьная жизнь Джейсона оказалась иллюзией – этакой отрыжкой памяти, – Лео про себя воодушевился. У него появился шанс начать все сначала. Но теперь Джейсон и Пайпер целеустремленно двигались к тому, чтобы снова стать парой, это было видно по их поведению на заводе, будто им не терпелось поговорить наедине, без Лео. А чего он, спрашивается, ожидал? Скоро он опять будет всем мешать. Хиона просто отвергла его раньше, чем все остальные, вот и все.

– Хватит, Вальдес, – укорил он себя. – Никто не станет играть для тебя на скрипке, потому что ты никому не сдался. Почини уже этого глупого дракона.

Он так погрузился в работу, что не смог бы сказать, сколько прошло времени, когда вдруг услышал голос:

– Ошибаешься, Лео.

Кисточка выскользнула у него из руки и упала куда-то в глубь драконьей головы. Он встал, но говорящего нигде не было видно. Пока он не опустил взгляд на землю. Наполовину растаявшая каша из снега и химикатов и часть асфальта колыхались, будто обратились в жидкость. Из площадки примерно десять футов в длину выросли глаза, нос и рот, сформировав гигантское лицо спящей женщины.

Она не говорила. Ее губы не двигались. Но Лео слышал ее голос у себя в голове, будто вибрации проходили сквозь толщу земли, поднимались по ногам и резонировали во всем скелете.

– Ты нужен им, как никто другой, – произнесла она. – В каком-то смысле ты важнее всех из семи, как этот диск управления в мозгу дракона. Без тебя силы остальных потеряют смысл. Им никогда не достичь меня, никогда меня не остановить. И я проснусь.

– Ты. – Лео била такая сильная дрожь, что он не был уверен, что произнес это вслух. В последний раз он слышал этот голос, когда ему было восемь, но это точно была она – та земляная женщина из мастерской. – Ты убила мою маму.

Лицо зашевелилось: губы растянулись в сонной улыбке, как от приятного сна.

– Ах, Лео. Но я ведь тоже твоя мать – Первая Мать. Не противься мне. Воспользуйся этим шансом и отступи. Дай моему сыну Порфириону возродиться и стать царем, и я облегчу твое бремя. Ты будешь ходить по земле, не зная забот.

Лео схватил первый попавшийся под руку предмет – сиденье унитаза – и швырнул в гигантское лицо:

– Оставь меня в покое!

Сиденье погрузилось в жидкую землю. По каше из снега и грязи разбежались волны, и лицо исчезло.

Лео еще какое-то время смотрел на то место, ожидая, что оно вновь появится. Но нет. Вот было бы здорово, если бы оно ему просто привиделось!

Тут со стороны завода послышался грохот, как от столкнувшихся самосвалов. Металлический скрежет и скрип разнеслись по всей территории, и Лео сразу же понял, что Джейсон и Пайпер в беде.

«Пора отступать», – предложил ему внутренний голос.

– Ага, разбежался, – прорычал Лео. – Дай мне самый большой молоток, что у тебя есть.

Он сунул руку в карман пояса и достал трехфунтовую кувалду с квадратным бойком размером с печеный картофель, спрыгнул со спины дракона и побежал к заводу.

24

Лео

Лео остановился у дверей и постарался дышать ровно и размеренно. В ушах все еще гремел голос земляной женщины, напоминая о смерти мамы. Последнее, чего ему хотелось, это вбегать в еще одно темное помещение. Внезапно он снова ощутил себя восьмилетним мальчиком, одиноким и беспомощным. Он дрожал от страха, а дорогой ему человек был в беде.

«Прекрати, – мысленно одернул себя Лео. – Именно этого она и добивается».

Но страха это не убавило. Он сделал глубокий вдох и заглянул внутрь. Все выглядело точно так же, как и прежде. Серый утренний свет просачивался в дыру в крыше. Несколько ламп подмигивали, но пол завода оставался скрыт в тени. Он мог различить мостик наверху и размытые очертания больших механизмов вдоль конвейерной ленты – но ни единого движения. Ни намека на друзей.

Лео едва не позвал их, но что-то его остановило – что-то неопределенное. Но уже в следующий миг до него дошло, что это запах. Как от горящего машинного масла и несвежего дыхания, а ничего такого тут быть не должно.

Внутри завода кто-то находился, причем человеком он не был. Лео не испытывал в этом ни капли сомнений. Все его мышцы напряглись, чувства обострились.

Откуда-то с первого этажа донесся крик Пайпер:

– Лео, на помощь!

Но Лео не ответил: как Пайпер удалось спуститься с мостика со сломанной лодыжкой?!

Он бесшумно скользнул внутрь и нырнул за грузовой контейнер. Медленно, крепко сжимая рукоять кувалды, он крался к центру помещения, прячась за ящиками и пустыми самоходными шасси. Достигнув наконец конвейерной ленты, он укрылся за ближайшим механизмом – краном с автоматической рукой.

– Лео? – снова позвал голос Пайпер. Он звучал уже не так уверенно, но определенно ближе.

Лео осторожно выглянул. С крана по другую сторону конвейерной ленты свисал массивный двигатель для грузового автомобиля. Он просто болтался на цепи, должно быть, оставленный там, когда завод закрыли. Под ним на ленте стояли шасси, окруженные тремя темными силуэтами, каждый размером с вилочный погрузчик. Неподалеку от них с еще двух механических рук на цепях свисали две фигуры поменьше. Их можно было принять за двигатели, если бы одна из них отчаянно не извивалась.

Затем один из «погрузчиков» выпрямился – и оказался очень похож на человека, только огромного.

– Я же сказал, тебе показалось, – прогудел он низким и хищным голосом, который просто не мог принадлежать никому из людей.

Еще одна темная фигура зашевелилась и закричала голосом Пайпер:

– Лео, помоги мне! Помоги… – Он сменился мужским ворчанием: – Бха, ладно, нет там никого. Полубоги так тихо себя не ведут.

Первое чудовище усмехнулось:

– Дал деру, по ходу, как понял, что ему грозит. Или девочка наврала о третьем полубоге. Пора готовить.

Пшш! Вспыхнувший оранжевым сигнальный фальшфейер ослепил Лео. Он нырнул назад за кран и подождал, пока перед глазами не перестанут плясать пятна. Выглянув снова, он увидел сцену, достойную самого страшного кошмара, до которого бы даже Тиа Каллида не додумалась.

Те две фигурки, свисающие с кранов, были никакими не двигателями, а Джейсоном и Пайпер. Оба висели вниз головой, привязанные за лодыжки и опутанные по самую шею коконами из цепей. Пайпер извивалась, пытаясь высвободиться. Рот у нее был заклеен, но она хотя бы была жива. С Джейсоном все казалось куда печальнее. Он не шевелился, глаза закатились, а над левой бровью алела шишка размером с яблоко.

Брошенное на середине сборки шасси на конвейерной ленте превратили в яму для костра. Фальшфейер поджег кучу из покрышек и досок, политых, судя по запаху, керосином. Над костром был установлен горизонтальный металлический шест – вертел, догадался Лео.

Но страшнее всего были повара.

«Монокль Моторс», логотип с одним красным глазом. И как Лео не догадался?!

Вокруг костра собрались три огромных человекоподобных существа. Двое стояли и подбрасывали в огонь топливо. Самый крупный, скорчившись, сидел спиной к Лео. Двое, стоящие лицом к нему, были ростом десять футов, волосаты и накачаны, с отливающей красным в отсветах костра кожей. Один носил набедренную повязку из кольчуги, что вряд ли было удобно. Надетая на другом рваная пушистая тога из стекловаты тоже, на взгляд Лео, не претендовала на место в десятке лучших гардеробных идей. Не считая этого, двое чудовищ могли сойти за близнецов. Одинаковые грубые лица с единственным глазом посреди лба. Повара были циклопами.

У Лео задрожали колени. Он успел повидать много странностей – духов бури, крылатых богов и металлического дракона, обожающего табаско. Но это было нечто совсем другое – это были самые настоящие, живые, десятифутовые чудовища, планирующие съесть его друзей на ужин.

От ужаса мысли застопорились. Если бы только с ним был Фестус! Сейчас огнедышащий шестидесятифутовый танк ему бы очень пригодился. Но в его распоряжении оказались лишь пояс для инструментов и рюкзак. А трехфунтовая кувалда против этих циклопов была не страшнее зубочистки.

Так вот о чем говорила спящая земляная женщина. Она хотела, чтобы Лео ушел, бросив друзей умирать.

Что ж, ответ у него готов. Лео не допустит, чтобы из-за нее он почувствовал себя беспомощным – больше никогда в жизни. Он снял рюкзак и медленно, бесшумно начал расстегивать молнию.

Циклоп в кольчужной набедренной повязке подошел к Пайпер. Та изогнулась всем телом в попытке врезать ему головой в глаз.

– Можно вынуть кляп? Люблю, когда они кричат.

Вопрос был адресован третьему циклопу, судя по всему, лидеру. Грузная фигура басовито крякнула, и Повязка содрал со рта Пайпер скотч.

Она даже не вскрикнула, лишь судорожно вздохнула, будто успокаивая себя.

Тем временем Лео нашел в рюкзаке искомое: кучу компактных пультов, взятых им из Бункера 9. По крайней мере, он надеялся, что это пульты. Обнаружить панель управления механизированного крана труда не составило. Он достал из пояса отвертку и приступил к работе, хотя действовать приходилось медленно. Главный циклоп сидел всего в двадцати футах от него, а органы чувств у чудовищ явно были хорошо развиты. Лео не представлял, как ему удастся провернуть все, не издав ни звука, но выбора не было.

Циклоп в тоге пошевелил разгоревшийся костер, от которого к потолку поднимался густой столб ядовитого черного дыма. Его приятель Повязка сердито смотрел на Пайпер, ожидая представления:

– Кричи, девчонка! Люблю смешные вопли!

Но когда Пайпер заговорила, ее голос был спокоен, словно она урезонивала набедокурившего щенка:

– О, мистер циклоп, вы же не хотите нас убить! Будет гораздо лучше, если вы нас отпустите.

Повязка почесал свою жуткую голову и повернулся к другу в тоге из стекловаты:

– Она симпатичная, Торк. Пожалуй, я ее отпущу.

Торк зарычал:

– Я первый ее увидел, Самп! Я ее отпущу!

Самп и Торк заспорили, но тут встал третий циклоп и рявкнул:

– Болваны!

Лео чуть не выронил отвертку. Это оказалась циклопша. Она была на несколько футов выше Торка и Сампа и еще мускулистее. Ее кольчужное одеяние напоминало любимые мешковатые платья вредной тети Розы. Как они называются – муму? Точно, циклопша носила кольчужное муму. Жирные черные волосы, перевитые медной проволокой и металлическими шайбами, были затянуты в два хвостика. Толстые нос и рот почти не разделялись, будто любимым занятием циклопши было впечатываться лицом в стены; но в единственном красном глазу читался злой ум.

Циклопша протопала к Сампу и пихнула его в сторону так, что он повалился на конвейерную ленту. Торк торопливо попятился.

– Девчонка – Венерино отродье, – прорычала циклопша. – Она вас зачаровывала.

– Пожалуйста, мадам… – начала Пайпер.

– Рарр! – Циклопша схватила ее за талию. – Не надейся навешать мне лапшу на уши, девчонка! Я Ма Гаскет! На своем веку я сожрала многих героев куда сильнее тебя!

Лео испугался, что Ма Гаскет раздавит Пайпер, но та отпустила ее качаться на цепи и принялась отчитывать Сампа за глупость.

Пальцы Лео порхали над панелью, закручивали провода и поворачивали тумблеры – и все это почти автоматически. Закончив настраивать пульт, он прокрался к следующему крану, краем уха прислушиваясь к разговору циклопов.

– …съесть ее последней, Ма? – спросил Самп.

– Идиот! – рявкнула Ма Гаскет, и Лео сообразил, что Самп и Торк, должно быть, ее сыновья. Если так, то уродство у них явно в крови. – Надо было бросить вас на улице в младенчестве, как всех нормальных детей циклопов. Может, тогда бы вы научились чему-то полезному. Будь проклято мое доброе сердце, из-за которого я решила вас оставить!

– Доброе сердце? – пробормотал Торк.

– Ты что-то сказал, неблагодарный?!

– Ничего, Ма. Я сказал, что у тебя доброе сердце. Поэтому мы работаем за тебя, кормим тебя, делаем тебе педикюр…

– И вы должны быть счастливы! – взревела Ма Гаскет. – А теперь разожги огонь посильнее, Торк! И Самп, бестолочь, мой контейнер с сальсой – на другом заводе. Еще скажите, что мне придется давиться этими полубогами без соуса!

– Да, Ма, – ответил Самп. – В смысле нет, Ма. В смысле…

– Сходи за ним! – Ма Гаскет схватила ближайшее к ней шасси от грузовика и врезала ими Сампу по макушке. Тот рухнул на колени. Лео ожидал, что он свалится замертво, но Сампа, похоже, часто сбивали грузовики, потому что он содрал с головы шасси, с трудом поднялся и убежал за сальсой.

«Пора, – подумал Лео. – Пока они не все вместе».

Он закончил с настройкой второго крана и перебежал к третьему. Циклопы его не увидели, зато заметила Пайпер. Ужас на ее лице сменился шоком, и она ахнула.

Ма Гаскет повернулась к ней:

– Что такое, девчонка? Или ты такая хрупкая, что я тебя сломала?

К счастью, Пайпер была из сообразительных. Она отвела взгляд от Лео и поморщилась, как от боли:

– Кажется, у меня сломаны ребра, мадам. Если у меня внутреннее кровотечение, я буду мерзкой на вкус.

Ма Гаскет гомерически захохотала:

– Неплохо! Последний герой, которого мы съели… помнишь его, Торк? Сын Меркурия, кажется?

– Да, Ма, – подтвердил Торк. – Вкусный. Хотя немного жилистый.

– Он тоже пытался нас обмануть. Валил все на лекарства. Но на вкус оказался вполне ничего!

– Как баранина, – вспомнил Торк. – Фиолетовая футболка. Говорил на латыни. Да, слегка жилистый, но так ничего.

Пальцы Лео застыли над панелью управления. По всей видимости, Пайпер пришла к такому же выводу, потому что спросила:

– Фиолетовая футболка? Латынь?

– Хорошо подкрепились, – с ностальгией протянула Ма Гаскет. – Знаешь ли, девчонка, мы не настолько тупые, какими нас считают! Нас, северных циклопов, не проведешь всякими дурацкими фокусами и загадками.

Лео заставил себя вернуться к работе, хотя мысли скакали в голове бешеным табуном. Они поймали парня, который говорил на латыни и носил фиолетовую футболку, как у Джейсона? Он не понимал, что это могло означать, но расспросы придется оставить Пайпер. Если он надеется победить этих чудовищ, действовать нужно быстро, пока Самп не вернулся с соусом.

Он поднял глаза на висящий прямо над костром циклопов двигатель – из него бы вышло отличное оружие. Но кран, на котором он висел, был по другую сторону конвейерной ленты, и Лео никак не мог добраться до него незамеченным, не говоря уж о том, что время и так на исходе.

Последняя часть его плана была самой сложной. Он достал из пояса несколько проводов, радиоадаптер и отвертку поменьше и начал конструировать универсальный пульт. Впервые в жизни Лео вознес мысленную хвалу отцу – Гефесту – за волшебный пояс для инструментов. «Вытащи меня отсюда, – взмолился он, – и, может, я перестану считать тебя последним козлом».

Пайпер ухватилась за возможность поддержать разговор с помощью комплимента:

– О, я слышала о северных циклопах! – Лео сильно в этом сомневался, но ее голос звучал искренне. – Только я не знала, что вы такие большие и умные!

– Лесть тебе тоже не поможет, – сказала Ма Гаскет, хотя и с ноткой самодовольства в голосе. – Но это правда: ты пойдешь на завтрак лучшим циклопам округи!

– Но разве циклопы не хорошие? – спросила Пайпер. – Я думала, вы куете оружие для богов.

– Бха! Я очень хорошая. У меня хорошо получается есть людишек. Разносить что-то вдребезги. И создавать что-то новое, да – но не для богов. Наши кузены, старшие циклопы, они этим занимаются, да. Считают себя такими важными шишками – а все потому, что они на пару тысячелетий старше. Еще у нас есть южные кузены, живущие на островах и пасущие овец. Тупицы! Но мы гиперборейские циклопы, и наш северный клан лучше всех! Мы основали на этой старой фабрике «Монокль Моторс» – и делали лучшее оружие, доспехи, колесницы, энергосберегающие внедорожники! Но на тебе – бха! Нам пришлось закрыться. Почти все из нашего племени попали под сокращение. Война слишком быстро закончилась. Титаны проиграли. Безобразие! Нужда в нашем оружии отпала.

– Какая жалость, – посочувствовала Пайпер. – Я абсолютно уверена, что вы делали превосходное оружие.

Торк заулыбался.

– Пищащий боевой молот! – Он поднял длинный шест с похожим на аккордеон металлическом коробом на конце и врезал им по полу. По цементу разбежалась паутина трещин, но сопровождалось это таким звуком, будто кто-то наступил на самую большую в мире резиновую уточку.

– Ужасающе, – прокомментировала Пайпер.

Торк выглядел довольным:

– Взрывающийся топор лучше, но этим можно пользоваться не один раз.

– Можно посмотреть? – спросила Пайпер. – Если вы только развяжете мне руки…

Торк с готовностью шагнул к ней, но Ма Гаскет была начеку:

– Болван! Она опять тебя очаровывает! Хватит разговоров! Заруби мальчишку, пока он сам не откинулся. Я люблю свежее мясо.

«Нет! – Пальцы Лео заметались над пультом, подсоединяя провода. – Еще пару минуточек!»

– Эй, погоди, – попыталась привлечь внимание циклопов Пайпер. – Я хочу только спросить…

Провода заискрили в ладони Лео. Циклопы застыли, а затем повернулись в его сторону. Торк схватил грузовик и швырнул в него.

* * *

Он успел откатиться, и грузовик врезался в кран. Опоздай Лео на полсекунды – его бы расплющило.

Он вскочил, и Ма Гаскет, указав на него, заорала:

– Торк, позор всего рода циклопов, поймай его!

Торк побежал на него, и Лео торопливо вжал кнопку на своем самодельном пульте.

Торк был уже в пятидесяти футах. В двадцати.

И тут первая механизированная рука с визгом ожила. Трехтонный желтый металлический крюк врезал циклопу по затылку с такой силой, что тот рухнул ничком. Прежде чем Торк сумел прийти в себя, механизированная рука схватила его за ногу и подбросила.

– А-а-а-а-а-а! – заорал циклоп, уносясь ракетой куда-то вверх.

На заводе было слишком темно, а до потолка слишком далеко, чтобы разглядеть, что именно с ним случилось, но, судя по громкому «дзынь!», Лео предположил, что Торк налетел на одну из несущих балок.

Назад он не упал. Вместо него на пол посыпалась желтая пыль. Торк развоплотился.

Ма Гаскет в шоке уставилась на Лео:

– Мой сын… Ты… Ты…

Как по команде, в этот момент в пятно света от костра неторопливо шагнул Самп с контейнером сальсы:

– Ма, я взял экстраострую…

Договорить ему было не суждено. Лео нажал кнопку на пульте – и вторая механизированная рука с размаху шарахнула Сампа в грудь. Контейнер с соусом взорвался, а циклоп отлетел спиной назад и бухнулся точно под третьим краном. Может, у Сампа и был иммунитет к рамным шасси от грузовиков, но он не распространялся на механизированные руки, способные ударить с силой в десять тысяч фунтов. Третий кран с такой мощью впечатал его в пол, что циклоп взорвался облаком пыли, как лопнувший мешок с мукой.

Минус два монстра. Лео только-только почувствовал себя Повелителем Волшебного Пояса, когда Ма Гаскет впилась в него единственным глазом и, схватив ближайший кран, с яростным ревом содрала его с подставки:

– Ты ударил моих мальчиков! Только мне можно бить моих мальчиков!

Лео нажал на кнопку – и две оставшиеся руки метнулись к циклопше. Ма Гаскет схватила первую и разломила ее пополам. Вторая врезала ей по голове, но это лишь сильнее ее разозлило. Она поймала руку за крючья, оторвала ее от подставки и замахнулась, как бейсбольной битой, едва не задев Пайпер и Джейсона. Затем Ма Гаскет разжала руки – и механизированный снаряд бумерангом полетел прямо в Лео. Вскрикнув, тот откатился, а сломанный кран разнес на куски часть конвейерного механизма.

До Лео с запозданием дошло, что сражаться с разъяренной мамой-циклопшей с помощью универсального пульта управления и отвертки – идея так себе. Будущее Повелителя Волшебного Пояса представлялось не очень радужным.

Ма Гаскет остановилась в двадцати футах от него рядом с костром – кулаки сжаты, зубы оскалены. В своем кольчужном муму и с грязными хвостиками она выглядела смешно, но, учитывая убийственный взгляд ее огромного красного глаза и рост в двенадцать футов, Лео было не до смеха.

– Еще фокусы будут, полубог? – спросила Ма Гаскет.

Лео взглянул вверх, на висящий на цепи двигатель. Если бы только у него было время, чтобы его уронить. Если бы только он смог вынудить Ма Гаскет шагнуть вперед. Сама цепь… вон то звено… По идее, Лео никак не мог этого разглядеть, уж точно не с такого расстояния, но инстинкты подсказывали, что это в буквальном смысле слабое звено.

– Да, черт возьми, будут! – Лео поднял руку с пультом. – Сделаешь еще шаг – и огонь тебя уничтожит!

Ма Гаскет захохотала:

– Неужели? Циклопы неуязвимы к огню, идиот! Но раз ты так хочешь с ним поиграть, я тебе помогу!

Она зачерпнула голыми руками горсть раскаленных углей и бросила в Лео. Все угли упали на пол вокруг него.

– Промазала! – Но радость Лео была недолгой.

Ма Гаскет улыбнулась и схватила стоящую рядом с грузовиком бочку. Лео едва успел прочесть трафаретную надпись «КЕРОСИН» на боку, прежде чем циклопша ее швырнула. От удара об пол бочка лопнула, расплескав повсюду легковоспламеняющуюся жидкость.

Угли заискрили. Лео зажмурился.

– Нет!!! – закричала Пайпер.

Его накрыл огненный смерч. Когда Лео снова открыл глаза, то обнаружил себя в центре двадцатифутовой пламенной воронки.

Ма Гаскет завизжала от счастья – вот только топливо из Лео вышло никудышное. Основная часть керосина быстро выгорела, и лишь небольшие лужицы на полу продолжали еще пылать.

– Лео?! – ахнула Пайпер.

– Ты жив?! – ошарашенно воззрилась на него Ма Гаскет и невольно сделала тот самый шаг вперед, встав ровно туда, куда было нужно Лео. – Что ты такое?!

– Сын Гефеста, – ответил Лео. – И я предупреждал, что огонь тебя уничтожит. – Он указал пальцем на цепь с висящим прямо над головой циклопши двигателем и мысленно сконцентрировал все свои силы, надеясь, что его задумка удастся, хотя раньше он никогда ничего подобного не пробовал… И у него получилось: шарик раскаленного добела пламени, выстрелив из пальца, попал по слабому звену.

Огонь погас. Ничего не произошло. Ма Гаскет загоготала:

– Впечатляющая попытка, сын Гефеста. Много столетий прошло с тех пор, как я в последний раз видела кого-то, владеющего огнем. Из тебя выйдет острая закуска!

Цепь лопнула – звено не выдержало нагревания. Двигатель рухнул вниз бесшумной и неумолимой смертью.

– Я так не думаю, – сказал Лео.

Ма Гаскет даже взглянуть вверх не успела.

Шмяк! Минус последний циклоп – и лишь куча пыли под пятитонным двигателем.

– Что, на двигатели ваша неуязвимость не работает, да? – насмешливо спросил Лео. – Получила?!

И бухнулся на колени. В голове звенело. Прошло несколько минут, прежде чем он наконец разобрал голос Пайпер:

– Лео! Ты в порядке? Можешь пошевелиться?

Он поднялся на нетвердых ногах. Его первая попытка призвать такое мощное пламя исчерпала все его силы.

У него ушло немало времени, прежде чем ему удалось высвободить Пайпер из цепей. Затем они вдвоем опустили Джейсона, который все еще был без сознания. Пайпер влила ему в рот немного нектара, и он застонал. Шишка на лбу начала уменьшаться, на лицо вернулся румянец.

– У него крепкая черепушка, – заметил Лео. – Думаю, с ним все будет нормально.

– Слава богу, – выдохнула Пайпер. И со странным выражением в глазах, похожим на страх, взглянула на Лео. – Как ты… огонь… ты всегда…

Лео опустил глаза:

– Всегда. Я как ходячая бомба. Прости, мне нужно было давно вам об этом рассказать, но…

– «Прости»?! – Пайпер ударила его по руке. Когда он посмотрел на нее, она широко улыбалась. – Это было невероятно, Вальдес! Ты спас нас! Почему ты извиняешься?

Лео моргнул. Губы начали растягиваться в улыбке. Но охватившее его чувство облегчения сразу же испарилось, когда он заметил кое-что рядом с ногой Пайпер.

Желтая пыль – останки одного из циклопов, возможно Торка, – собиралась вместе, будто сдуваемая невидимым ветром.

– Они восстанавливаются, – понял Лео. – Смотри.

Пайпер отошла от пыли:

– Это невозможно. Аннабет говорила, что после смерти чудовища рассеиваются, возвращаются в Тартар и надолго остаются там.

– Ну, видимо, пыль об этом не предупредили. – На глазах у Лео останки циклопа сформировались в кучу, из которой медленно вытянулись продолговатые отростки – руки и ноги.

– О боже. – Пайпер побледнела. – Борей, кажется, об этом упоминал – о том, что в земле таится множество ужасов. «Когда Тартар перестанет сдерживать чудовищ, а Аид – души мертвых…» Как думаешь, сколько у нас времени?

Лео вспомнил о виденном снаружи лице на земле. Та спящая женщина однозначно была одним из таких ужасов.

– Не знаю. Но нам нужно отсюда убираться.

25

Джейсон

Джейсону снилось, что его обернули цепями и подвесили вверх тормашками, как шмат мяса. Все болело – руки, ноги, грудь, голова. В особенности голова. Будто на ее место приставили раздутый донельзя шар с водой.

– Если я мертв, – пробормотал он, – почему все так болит?

– Ты не мертв, мой герой, – сказал женский голос. – Твое время еще не пришло. Идем, поговори со мной.

Сознание покинуло тело Джейсона. Он слышал вопли чудовищ, крики друзей, взрывы – но все это будто происходило в другом мире… и этот мир удалялся все быстрее.

Он оказался внутри земляной клетки. За прутьями из камней и переплетенных корней были видны дно пустого пруда и еще один земляной шпиль на противоположном конце. Наверху угадывались обрушенные и обгоревшие стены из красного кирпича.

В клетке рядом с ним, скрестив ноги, сидела женщина в черных одеждах и шали на голове. Она отвела ее в сторону, явив гордое и красивое лицо… изможденное страданиями.

– Гера, – сказал Джейсон.

– Добро пожаловать в мою темницу, – заговорила богиня. – Сегодня ты не умрешь, Джейсон. Твои друзья позаботятся о тебе… в этот раз.

– В этот раз?

Гера указала на корни, образующие стены ее темницы:

– Грядут испытания намного страшнее. Сама земля выступает против нас.

– Ты богиня. Почему ты не можешь сбежать?

Гера грустно улыбнулась. Ее тело начало испускать свет, и всю клетку затопило слепящее сияние. Воздух гудел от переполняющей его энергии, молекулы расщеплялись, как при ядерном взрыве. Джейсон не сомневался, что, находись он здесь во плоти, от него бы и мокрого места не осталось.

Клетку должно было разнести на кусочки. Земля должна была пойти трещинами и поглотить руины. Но когда сияние потухло, клетка осталась невредима. За ее прутьями ничего не поменялось. И только Гера еще больше ссутулилась и осунулась.

– Есть силы, которые превосходят даже божественные, – сказала она. – Меня не так легко сдержать. Я могу быть во многих местах одновременно. Но если поймать большую часть моей сущности – это, скажем так, как угодить ногой в медвежий капкан. Я не могу сбежать, и я скрыта от взора других богов. Только ты можешь меня найти, и с каждым днем я слабею.

– Так зачем ты сюда пришла? – спросил Джейсон. – Как тебя поймали?

Богиня вздохнула:

– Я не могла бездействовать. Твой отец Юпитер считает, что ему достаточно изолировать себя от мира – и наши враги опять уснут. Что мы, олимпийцы, стали слишком часто вмешиваться в дела смертных, в судьбы наших детей-полубогов, особенно после того, как по окончании войны согласились признавать их всех. Он думает, что именно это пробудило наших врагов. Поэтому он закрыл Олимп.

– Но ты не согласна.

– Нет. Я часто не понимаю настроений или решений моего мужа, но даже для Зевса это отдает паранойей. Не могу представить, почему он так настойчив и уверен. Это… не похоже на него. Как Гера я бы, возможно, и послушалась желаний моего владыки. Но я еще и Юнона. – Ее образ на секунду смазался, и Джейсон разглядел под ее простыми черными одеждами доспехи и накидку из козьей шкуры – символ римского солдата – поверх бронзового плаща. – Юнона Монета[32] – так когда-то меня называли. Юнона Предупреждающая. Я хранительница государственного строя, покровительница Вечного Рима. Я не могла просто сидеть и смотреть, как нападают на потомков моих людей. Я почувствовала опасность в этом священном месте. Голос… – Она помедлила. – Голос сказал мне, что я должна прийти сюда. У богов нет того, что вы называете совестью, и мы не видим снов, но этот голос будто пришел именно оттуда – мягкий и настойчивый, он предупреждал меня об этом месте. И в тот же день, когда Зевс закрыл Олимп, я ускользнула прочь, не оповестив владыку богов о моих планах, чтобы он не смог меня остановить. И пришла сюда все проверить.

– Но это оказалось ловушкой, – догадался Джейсон.

Богиня кивнула:

– Слишком поздно я поняла, как быстро пробуждается земля. Я повела себя еще глупее Юпитера – пала жертвой своих собственных порывов. И нечто подобное уже происходило раньше. Однажды меня пленили гиганты, и мое заключение послужило поводом к началу войны. И вот наши враги снова восстают. Боги способны победить их только при поддержке величайших героев, живущих сейчас. А та, кому гиганты служат… победить ее невозможно – но можно заставить заснуть вновь.

– Я не понимаю.

– Скоро поймешь, – пообещала Гера.

Клетка начала уменьшаться, корни – смыкаться. Образ Геры заколыхался, как огонек свечи на ветру. У кромки пруда сгрудились человекоподобные существа, сгорбленные и с лысыми головами. И – если глаза не обманывали Джейсона – с несколькими парами рук. Он услышал волчий вой, но это были не волки Лупы. Эта стая была голоднее, агрессивнее и кровожаднее.

– Поспеши, Джейсон, – произнесла Гера. – Мои тюремщики приближаются, а ты начинаешь просыпаться. Мне не хватит сил вновь явиться тебе даже во сне.

– Погоди! Борей сказал, что ты ведешь опасную игру. О чем он говорил?

Взгляд у Геры стал совершенно диким, и Джейсон испугался, как бы она на самом деле не устроила нечто безумное.

– Обмен, – ответила она. – Единственный способ добиться мира. Врагу выгодны наши распри, и если мы будем разъединены, нас точно уничтожат. Ты – мое предложение мира, Джейсон, мост, чтобы преодолеть тысячелетие ненависти.

– Что? Я не…

– Больше я не могу ничего тебе сказать. Ты прожил так долго лишь потому, что я забрала твои воспоминания. Найди же свое место! Вернись туда, где для тебя все началось. Твоя сестра тебе поможет.

– Талия? – Перед глазами все начало распадаться.

– До свидания, Джейсон. Будь осторожен в Чикаго. Там тебя ждет твой самый страшный смертный враг. Если тебе и суждено погибнуть, то от ее руки.

– От чьей руки? – спросил он.

Но образ Геры померк, и Джейсон проснулся.

* * *

Он резко открыл глаза:

– Циклопы!

– Тихо, соня. – Пайпер сидела позади него на бронзовом драконе и придерживала его за пояс. Лео впереди. Они спокойно летели по зимнему небу, будто ничего не произошло.

– Д-детройт, – с трудом выговорил Джейсон. – Разве мы не упали? Я думал…

– Все нормально, – откликнулся Лео. – Мы сбежали, но ты заработал нехилое сотрясение. Как себя чувствуешь?

В голове у Джейсона пульсировала боль. Он вспомнил завод, как спускался по лестнице, как над ним нависло какое-то существо – лицо с одним глазом, огромный кулак… И после этого – пустота.

– Как вы… циклопы…

– Лео от них и мокрого места не оставил, – сказала Пайпер. – Ты бы его видел! Он умеет призывать огонь…

– Да ну, ерунда, – торопливо выпалил Лео.

Пайпер засмеялась:

– Умолкни, Вальдес. Я все равно ему расскажу. Смирись.

И она рассказала. О том, как Лео в одиночку победил целую семью циклопов, как они освободили Джейсона и заметили, что циклопы начали восстанавливаться, как Лео поменял электропроводку в голове дракона, и они успели подняться в воздух под доносящийся изнутри завода свирепый рев жаждущих мести одноглазых чудовищ.

Джейсон не знал, что сказать. Расправиться с тремя циклопами при помощи одного лишь пояса для инструментов! Неплохо. Не то чтобы он испугался, узнав, как близко был к смерти, но ему определенно стало стыдно. Он шагнул прямиком в ловушку и провалялся в беспамятстве, пока его друзья со всем разбирались. Ну и какой из него после этого лидер поиска?

Когда Пайпер упомянула парня в фиолетовой футболке, говорящего на латыни, которого, как утверждали циклопы, они съели, у Джейсона едва не взорвалась голова. Сын Меркурия… Джейсон чувствовал, что должен его знать, но на месте имени бедняги в памяти был провал.

– Значит, я не один такой, – сказал он. – Есть и другие ребята вроде меня.

– Джейсон, ты никогда не был один, – возразила Пайпер. – У тебя есть мы.

– Я… Я знаю… просто мне приснилась Гера и вспомнились ее слова… – Он пересказал им сон о богине в клетке.

– Обмен? – переспросила Пайпер. – Что это значит?

Джейсон помотал головой:

– Но теперь я точно знаю, что опасная игра Геры завязана на мне. Кажется, уже просто отправив меня в Лагерь полукровок, она нарушила какое-то правило, и это может очень плохо закончиться…

– …или спасти нас всех, – с надеждой заметила Пайпер. – Например, от того самого спящего врага. Та земляная женщина, о которой рассказывал Лео, тоже говорила что-то подобное.

Лео кашлянул:

– Да, насчет нее… Она вроде как снова явилась мне в Детройте – в луже из содержимого биотуалетов.

Джейсон решил, что ослышался:

– Ты сказал… биотуалетов?

Лео описал гигантское лицо посреди заводской территории.

– Не знаю, насколько она неуязвима, – подытожил он, – но туалетными сиденьями ее не убить. Говорю по опыту. Она хотела, чтобы я вас предал, ребят, а я такой: «Пфф, ага, конечно, так я и послушался рожу из фекалий!»

– Она хочет нас разделить. – Пайпер отпустила пояс Джейсона. Даже не видя ее, он чувствовал сковавшее ее напряжение.

– Что-то не так? – спросил он.

– Просто я… Зачем она с нами играет? Кто она такая и как связана с Энцеладом?

– Энцеладом? – Джейсон был уверен, что впервые слышит это имя.

– Это… – голос Пайпер дрогнул, – имя одного из гигантов. Я не все помню.

Интуиция подсказывала Джейсону, что ее что-то сильно беспокоит, но он не стал давить. У Пайпер и так выдалось тяжелое утро.

Лео почесал голову:

– Ну, не знаю насчет Энчиладаса…

– Энцелада, – поправила Пайпер.

– Неважно. Но Фекальная Рожа упомянула другое имя. Фарфор Леон или как-то так.

– Порфирион? – спросила Пайпер. – Он был царем гигантов, если не ошибаюсь.

Перед глазами Джейсона встал черный шпиль, растущий из дна старого пруда и увеличивающийся в размерах по мере того, как Гера слабеет.

– Есть у меня одно дикое предположение. В старых историях Порфирион уже похищал Геру. Именно с этого началась война между гигантами и богами.

– Кажется, ты прав, – подтвердила Пайпер. – Но все эти мифы такие запутанные и противоречивые. Будто никто не хотел, чтобы правда сохранилась. Я лишь помню, что разразилась война и что гигантов было практически невозможно убить.

– Герои и боги должны работать вместе. Так мне сказала Гера, – вспомнил Джейсон.

– Это будет непросто, учитывая, что боги с нами даже не разговаривают, – проворчал Лео.

Джейсон погрузился в свои мысли – ни одна из них не была приятной. Сложно сказать, сколько длился их полет на запад, но в какой-то момент дракон нырнул в брешь между облаками, и под ними, мерцая в лучах зимнего солнца, раскинулся город на берегу огромного озера. За полумесяцем небоскребов до самого западного горизонта простирались засыпанные снегом кварталы и дороги.

– Чикаго, – сказал Джейсон.

Он вспомнил о словах Геры. Здесь он встретится со своим самым страшным врагом. Если ему и предстоит погибнуть, то от ее руки.

– Одной проблемой меньше, – заметил Лео. – Мы добрались сюда живыми. А теперь – как нам найти духов бури?

Джейсон уловил внизу какое-то движение. Сначала он подумал на самолет, но объект был слишком маленьким, темным и быстрым. Он описывал круги вокруг небоскребов, постоянно меняя форму… и на краткий миг превратился в дымчатого коня.

– Давайте последуем вон за тем и посмотрим, куда он нас приведет? – предложил Джейсон.

26

Джейсон

Вентус мчался как… ну, как ветер. Джейсон боялся, что они его упустят.

– Быстрее! – подгонял он.

– Дружище, – отозвался Лео, – если я подлечу еще ближе, он нас заметит. Бронзовый дракон – это вам не самолет-невидимка.

– Тормози! – вскрикнула Пайпер.

Дух бури ушел в пике к сетке улиц городского центра. Фестус попытался повторить маневр, но размах его крыльев оказался слишком большим. Прежде чем Лео сумел направить дракона вверх, кончик левого крыла задел здание, срезав каменную горгулью.

– Поднимись над крышами, – посоветовал Джейсон. – Проследим за ним с высоты.

– Может, ты сядешь за руль? – проворчал Лео, но послушался.

Через пару минут Джейсон снова заметил духа бури. Тот бесцельно носился по улицам: пролетал над пешеходами, раздувал флаги, лавировал между автомобилями, из-за чего их начинало заносить.

– Ну здорово, – сказала Пайпер. – Теперь их двое.

Действительно, из-за угла отеля «Ренессанс» выскочил еще один вентус и встретился с первым. Вместе они закружили в беспорядочном танце: взмыли к крыше небоскреба, погнули радиовышку и ухнули назад к улице.

– Этим двоим кофе больше не наливать, – прокомментировал Лео.

– Наверное, им в Чикаго хорошо живется, – сказала Пайпер. – Никто и не заметит парочки дополнительных злых ветров.

– Больше чем парочки, – уточнил Джейсон. – Смотрите.

Дракон описал круг над широким проспектом вдоль парка у озера. Видимо, это было своего рода место сбора: минимум дюжина духов бури кружила вокруг большой арт-инсталляции.

– Как думаете, который из них Дилан? – спросил Лео. – Мне хочется чем-нибудь в него бросить.

Но внимание Джейсона было сосредоточено на инсталляции. Чем ближе они подлетали, тем сильней ускорялся его пульс. Вроде бы просто фонтан – но выглядел он так знакомо, что кровь стыла в жилах. На концах длинного гранитного бассейна стояли два монолита высотой в пять этажей. Видеоэкраны на их поверхностях транслировали изображение гигантских лиц – из их ртов в водоем хлестала вода.

Может, это было всего лишь совпадение, но инсталляция напоминала высокотехнологичную увеличенную версию пруда посреди разрушенного дома из его снов. Внезапно изображение на экранах сменилось лицом женщины с закрытыми глазами.

– Лео… – неуверенно начал Джейсон.

– Я ее вижу, – подтвердил Лео. – Мне это не нравится, но я ее вижу.

Затем экраны погасли. Венти слились в смерч и пронеслись по поверхности пруда, образовав водяной вихрь высотой почти с монолиты. Достигнув центра, они сдернули крышку со сливного отверстия и скрылись под землей.

– Они спустились в канализацию? – спросила Пайпер. – И как мы за ними последуем?

– Может, не стоит? – засомневался Лео. – Этот фонтан не внушает мне доверия. Нам же вроде как стоит опасаться земли?

Джейсон разделял его опасения, но им нужно было проследить за духами бури. Иного выхода не было: Геру необходимо найти, а до зимнего солнцестояния осталось всего два дня.

– Опусти нас в парке, – попросил он. – Проверим здесь все на своих двоих.

* * *

Фестус приземлился на открытом пространстве между озером и небоскребами. На знаках было написано «Грант-парк», и Джейсон предположил, что летом, должно быть, здесь мило, но сейчас парк представлял собой снежно-ледяное поле с посыпанными солью дорожками. Горячие драконьи лапы зашипели во время приземления. Фестус недовольно захлопал крыльями и выпустил в небо столб пламени, но, к счастью, свидетелей этому не нашлось. С озера дул промозглый ветер, и все пребывавшие в здравом уме сидели дома. Глаза Джейсона так сильно щипало, что он едва мог видеть.

Они спрыгнули на землю, и Фестус топнул лапой. Один рубиновый глаз замерцал, будто дракон подмигивал.

– Так и должно быть? – спросил Джейсон.

Лео достал из пояса резиновый молоток и треснул по неисправному глазу. Тот снова засиял.

– Да, – сказал Лео. – Но Фестуса нельзя оставлять тут, посреди парка. Его арестуют за бродяжничество. Был бы у меня собачий свисток… – Он поискал в карманах пояса, но безрезультатно. – Слишком специфично? – предположил он. – Ладно, тогда дай мне аварийный свисток. В мастерских они обычное дело. – В этот раз Лео вытащил большой пластмассовый оранжевый свисток. – Тренер Хедж бы умер от зависти! Ладно, Фестус, запоминай. – Лео подул в свисток. Его пронзительную трель, наверное, было слышно на противоположном берегу озера Мичиган. – Услышишь такое – лети ко мне, понял? А до тех пор порхай в свое удовольствие. Только постарайся не поджарить пешеходов.

Дракон фыркнул – хотелось верить, что в знак согласия, – затем развел крылья и поднялся в воздух.

Пайпер сделала шаг и, поморщившись, ойкнула.

– Лодыжка? – Джейсону стало стыдно, что он совсем забыл о ее травме. – Наверное, эффект от нектара проходит.

– Все нормально. – Она поежилась, и Джейсон вспомнил о своем обещании раздобыть ей новую куртку для сноубординга. Лишь бы прожить достаточно долго, чтобы его выполнить. Пайпер двинулась вперед, лишь слегка прихрамывая, но Джейсон видел, что она старается не морщиться.

– Давайте уберемся с этого ветродуя, – предложил он.

– Вниз, в канализацию?! – Пайпер передернуло. – Там, конечно, намного лучше…

Укутавшись в куртки, они направились к фонтану.

* * *

Согласно табличке фонтан назывался «Корона». Сейчас он был пуст, если не считать нескольких быстро замерзающих луж на дне. Хотя с чего ему вообще работать посреди зимы? С другой стороны, только что эти мониторы показали лицо их загадочного врага – Земляной Женщины. Все в этом месте было странным.

Они подошли к центру неглубокого бассейна. Ни один дух бури не попытался их остановить. Гигантские мониторы оставались выключены. Ширины сливного отверстия было более чем достаточно, чтобы в него пролез взрослый. В темноту вниз уходили металлические ступеньки.

Джейсон пошел первым. Он ожидал страшных миазмов, но все оказалось не так ужасно. Лестница закончилась в кирпичном туннеле, ведущем с севера на юг. Воздух здесь был теплым и сухим, по полу струился тоненький ручеек.

Пайпер и Лео спустились следом.

– Во всех канализациях так чисто? – полюбопытствовала Пайпер.

– Нет, – ответил ей Лео. – Поверь мне.

Джейсон нахмурился:

– Откуда ты знаешь?

– Дружище, я сбегал шесть раз. Где я только не спал, смекаешь? А теперь нам куда?

Джейсон наклонил голову, прислушался и указал на юг:

– Туда.

– Почему ты так уверен? – спросила Пайпер.

– Сквозит с севера. Может, венти последовали по ветру.

Так себе ниточка, но ни у кого не нашлось идей лучше.

К несчастью, стоило им зашагать, как Пайпер споткнулась, и Джейсону пришлось ее ловить.

– Дурацкая лодыжка! – разозлилась она.

– Давайте передохнем, – решил Джейсон. – Нам это не помешает. Мы больше суток провели в дороге. Лео, а кроме мятных леденцов твой пояс еще какую-нибудь еду производит?

– Я уже думал, что ты никогда не спросишь! Шеф-повар Лео к вашим услугам!

Пайпер и Джейсон сели на кирпичный выступ, а Лео принялся возиться с поясом и рюкзаком.

Джейсон был рад возможности взять паузу. Голова все еще слегка кружилась, он был вымотан и голоден. Но самое главное: он был на все согласен – лишь бы отложить встречу с ожидающей их впереди опасностью. Он задумчиво прокрутил в пальцах золотую монету.

«Если тебе и суждено погибнуть, – предупредила его Гера, – то от ее руки».

Еще бы знать, о ком она говорит! Мало ему Хионы, циклопши и той странной спящей леди – в его личной коллекции не хватает новой психопатки-убийцы.

– Ты не виноват, – сказала Пайпер.

Он озадаченно посмотрел на нее:

– Что?

– Что циклопы тебя вырубили. Ты не виноват.

Он опустил взгляд на монетку:

– Я сглупил. Оставил тебя одну – и попался в ловушку. Я должен был знать… – Он не договорил. Он столько всего должен был знать: кто он такой, как сражаться с чудовищами и их особенности – например, что циклопы заманивают жертв, подражая голосам и прячась в тени. Вся эта информация должна была быть в его голове. Он знал, где она хранилась, тянулся туда – и находил лишь пустоту. Если Гера рассчитывала на его успех – зачем красть воспоминания, которые могли ему помочь? Она утверждала, что он все еще жив лишь благодаря амнезии, но это не имеет никакого смысла. Он начал понимать, почему Аннабет хотела оставить богиню в клетке.

– Эй. – Пайпер коснулась его руки. – Не кори себя так сильно. Если ты сын Зевса, это еще не значит, что ты все должен делать сам.

В нескольких футах от них Лео развел небольшой костер. Мыча что-то себе под нос, он доставал из рюкзака и пояса продукты.

В свете огня глаза Пайпер, казалось, танцевали. Джейсон смотрел в них уже несколько дней, но так и не понял, какого они цвета.

– Тебе наверняка нелегко, – сказал он. – Я не только о поиске говорю. А еще о том, как я появился в автобусе, как туман задурил тебе голову, заставив думать, что я твой… ну, сама знаешь.

Пайпер опустила глаза.

– Ну да… Никто из нас на это не подписывался. Но это не твоя вина. – Она дернула себя за тонкую косичку у виска. Джейсон опять невольно обрадовался, что благословение Афродиты потеряло силу. С макияжем, в платье и с идеальной укладкой Пайпер выглядела лет на двадцать пять, роскошной и совершенно неприступной. Он никогда раньше не думал о красоте с точки зрения силы, но Пайпер выглядела именно такой – могущественной.

Он предпочитал ее привычный облик обычной девушки. Но в то же время не мог окончательно выбросить из головы тот ее образ. Ведь он не был иллюзией. Это еще одна сторона Пайпер. Просто она очень хорошо ее скрывает.

– Тогда, на заводе, – вспомнил Джейсон, – ты начала что-то говорить о своем отце.

Она водила пальцем по кирпичам, будто выписывала на них рвущийся из груди крик, который не смела озвучить.

– Да?

– Пайпер, он в беде?

Лео помешивал шипящие на сковороде сладкие перцы и кусочки какого-то мяса:

– О да, моя радость! Почти готово.

Пайпер, казалось, вот-вот заплачет:

– Джейсон… я не могу об этом говорить.

– Мы твои друзья. Позволь нам помочь.

Но от этих слов стало только хуже. Она судорожно вздохнула:

– Мне бы так этого хотелось, но…

– И бинго! – объявил Лео.

Он подошел с тремя тарелками, держа их как заправский официант. Джейсон не представлял, откуда он взял всю эту еду и как сумел так быстро ее приготовить, но выглядело очень аппетитно: тако[33] с перцем и говядиной, чипсы и соус сальса.

– Лео, – восхитилась Пайпер, – как ты…

– Шеф-повар Лео и его «Тако Гараж» не дадут вам умереть с голоду! – с гордостью возвестил тот. – И, кстати говоря, королева красоты – это тофу, а не говядина, так что не нервничай. Налетайте!

* * *

Джейсон поначалу сомневался насчет тофу, но тако не только пахли здорово, но и на вкус оказались отличными. Пока они ели, Лео старался развеселить их шутками. Джейсон был рад его компании. Он разбавлял возникшую между ним и Пайпер напряженность. Хотя какая-то его часть все же хотела остаться с ней наедине, и он пристыдил себя за эти мысли.

Когда Пайпер доела, Джейсон предложил ей немного поспать, и она без лишних слов свернулась калачиком, положив голову ему на колени, и уже через пару секунд засопела.

Джейсон глянул на Лео. Тот старательно подавлял смех.

Они недолго посидели в тишине, попивая порошковый лимонад, который Лео развел во фляжке.

– Скажи же, ничего? – улыбнулся он.

– Тебе впору начинать свой бизнес, – похвалил Джейсон. – Заработаешь неплохие деньги. – Он уставился на угольки костра, и ему пришла в голову мысль. – Лео… насчет того, что ты владеешь огнем… Это правда?

Улыбка Лео слегка померкла.

– Ну вроде… – Он открыл ладонь, и по ней заплясал маленький огненный шар.

– Круто. Почему ты раньше не рассказывал?

Лео сжал кулак, и пламя потухло:

– Не хотел выглядеть уродом.

– Я призываю молнии и управляю ветром, – напомнил ему Джейсон. – Пайпер умеет превращаться в сногсшибательную красотку и зачаровывать людей, так что они дарят ей BMW. Ты не более урод, чем мы. И, слушай, может, ты тоже умеешь летать. Спрыгнешь такой с крыши с воплем «Зажигай!».

Лео фыркнул:

– И рухну кометой на землю, крича что-нибудь покрепче «Зажигай!». Поверь мне, в домике Гефеста способность управлять огнем далеко не в почете. Нисса сказала, что это огромная редкость, и когда объявляется полубог вроде меня, это всегда плохо заканчивается. Очень плохо.

– А может, все как раз наоборот? – предположил Джейсон. – Может, люди с редким даром объявляются перед тем, как происходит нечто плохое, потому что именно тогда они больше всего нужны?

Лео собрал тарелки:

– Может быть. Но вот что я тебе скажу… это не всегда дар.

Джейсон помолчал.

– Ты говоришь о своей маме? О той ночи, когда она умерла?

Лео не ответил. Но это было и не нужно. Тот факт, что он молчал и даже не шутил, говорил сам за себя.

– Лео, ты не виноват в ее смерти. Что бы тогда ни случилось – это произошло не потому, что ты умеешь призывать огонь. Та грязевая женщина, кем бы она ни была, годами пыталась испортить тебе жизнь, подорвать твою уверенность в себе, отнять у тебя все, что тебе дорого. Она хочет, чтобы ты считал себя неудачником. Но это не так. И ты важен.

– Именно это она сказала. – Лео поднял на него глаза, полные боли. – Она сказала, что мне предназначено совершить что-то важное, нечто такое, от чего будет зависеть, исполнится это пророчество о семи полубогах или нет. Вот что меня пугает. Я не уверен, что у меня получится.

Джейсону хотелось заверить его, что все будет в порядке, но это прозвучало бы фальшиво. Он не знал, что их ждет. Не все полубоги хорошо заканчивают. Некоторые идут на ужин циклопам.

Большинство детей, если их спросить, хотят ли они уметь призывать огонь или молнии или накладывать волшебный макияж, наверняка посчитают это классными способностями. Но у этого есть и обратная сторона: например, тебе придется торчать в канализации посреди зимы, убегать от чудовищ, терять память, наблюдать, как твоих друзей чуть не зажарят, и видеть сны, в которых тебя предупреждают о смерти.

Лео голыми руками помешал раскаленные докрасна угли:

– Ты никогда не задумывался о других четверых полубогах? В смысле… Если в Великом пророчестве говорится о нас троих – то кто оставшиеся? Где они?

О да, Джейсон над этим задумывался, но старался отогнать эти мысли. Предчувствие подсказывало, что именно ему придется вести этих других полубогов, и он тоже боялся не справиться.

«Вы сами друг друга перебьете», – пообещал Борей.

Джейсона тренировали не показывать страха. Сон про волков не оставил на этот счет сомнений. Он всегда должен выглядеть уверенно, даже если и не чувствует себя так. Но Лео и Пайпер зависят от него, и мысль, что он их подведет, ужасала до полусмерти. А возглавить группу из шестерых ребят, которые не факт что будут ладить… даже думать об этом не хотелось.

– Не знаю, – наконец ответил он. – Думаю, оставшиеся четверо объявятся, когда придет время. Кто знает – может, у них прямо сейчас свои поиски.

Лео крякнул:

– Готов спорить: их канализация уютнее нашей.

Сквозняк, тянущий на юг, усилился.

– Ложись спать, Лео, – сказал Джейсон. – Я покараулю.

* * *

Под землей уследить за временем было сложно, но, по прикидкам Джейсона, его друзья проспали около четырех часов. Он был не против. Ему хватило этого времени, чтобы отдохнуть. Спать не хотелось: он и так долго провалялся без сознания на спине дракона. Плюс ему нужно было подумать о поиске, о своей сестре Талии и о предупреждении Геры. И поработать подушкой для Пайпер тоже оказалось приятно. Она смешно дышала во сне: вдыхала носом и отрывисто выдыхала ртом, издавая тихие «пуф». Он почти расстроился, когда она проснулась.

Наконец они собрали вещи и пошли дальше по туннелю.

Казалось, его изгибам и поворотам не будет конца. Джейсон пытался представить, что может ожидать их в конце: подземелье, лаборатория сумасшедшего ученого, а может, резервуар, куда стекается содержимое всех биотуалетов, из которого медленно формируется злое туалетное лицо, такое огромное, что запросто поглотит весь мир.

Но вместо этого они наткнулись на стальные двери лифта с выгравированной на каждой курсивной буквой «М». Рядом на стене висел указатель, как в торговых центрах.

– «М» – это «Macy’s»?[34] – предположила Пайпер. – Кажется, в центре Чикаго был их магазин.

– Или опять «Монокль Моторс», – сказал Лео. – Ребят, только посмотрите на указатели. Чушь какая-то.

Парковка, Питомник, Главный вход Канализация

Мебель и Кафе М 1

Женская одежда и магическая техника 2

Мужская одежда и оружие 3

Косметика, зелья, яды и т. д. 4

– Что за питомник? Чей? – удивилась Пайпер. – И какой торговый центр сделает главный вход в канализации?

– А в каком торговом центре будут продавать яды? – добавил Лео. – Я даже боюсь представить, что подразумевается под «и т. д.».

Джейсон сделал глубокий вдох:

– Когда сомневаешься – начинай с самого верха.

* * *

Двери открылись на четвертом этаже, и в лифт пахнуло ароматами духов. Джейсон вышел первым, держа меч наготове:

– Ребят, вы должны это увидеть.

Пайпер присоединилась к нему – и ахнула:

– Это точно не «Macy’s».

Торговый центр напоминал калейдоскоп. Потолок представлял собой гигантское витражное окно со знаками зодиака вокруг огромного солнца. Падающий сквозь него солнечный свет окрашивал все вокруг в разные цвета. Середину здания занимал просторный атриум, и с верхних этажей можно было увидеть первый. Золотые перила сверкали так ярко, что на них было больно смотреть.

Не считая витражного потолка и лифта, Джейсон не заметил больше никаких окон и дверей, но между этажами работали пары стеклянных эскалаторов. Полы устилали восточные ковры всевозможных узоров и расцветок, а ассортимент товаров был не менее причудливым. Разглядеть все было физически невозможно, но Джейсон обратил внимание, что здесь такие стандартные вещи, как вешалки с футболками или штабели обуви, идут вперемешку с манекенами в доспехах, кроватями из гвоздей и меховыми плащами, которые, кажется, шевелятся.

Лео подошел к перилам и взглянул вниз:

– Смотрите!

В центре атриума работал фонтан. Двадцатифутовая струя меняла цвет с красного на желтый, затем на синий. На дне чаши мерцали золотые монеты, а по бокам фонтана стояли две позолоченные клетки, как для канареек-переростков.

Внутри одной клубился и сверкал молниями мини-смерч. Кто-то пленил духов бури, и они бились о прутья, пытаясь вырваться. В другой, неподвижный как статуя, стоял приземистый мускулистый сатир с булавой-веткой.

– Тренер Хедж! – вскрикнула Пайпер. – Нам нужно вниз!

– Позвольте, я помогу вам найти что-нибудь? – спросил голос.

Все трое отпрыгнули назад.

Перед ними прямо из воздуха возникла женщина в элегантном черном платье и с бриллиантовыми украшениями. Она выглядела как вышедшая на пенсию фотомодель – может, лет пятидесяти, хотя Джейсон не взялся бы судить. Длинные черные волосы ниспадали на одно плечо, и она была красива, но той особенной, неестественной красотой, которой часто отличаются супермодели: лицо тонкое, надменное и холодное, немного нечеловеческое. Пальцы из-за длинных красных ногтей напоминали когти.

Она улыбнулась:

– Я так рада новым посетителям. Чем я могу вам помочь?

Лео красноречиво взглянул на Джейсона: «Она вся твоя».

– Это ваш магазин? – спросил Джейсон.

Женщина кивнула:

– Он был заброшен, представляете? Как я понимаю, такова судьба многих магазинов в эти дни. И я подумала, что он подойдет мне просто идеально. Я люблю коллекционировать стильные вещи, помогать людям и предлагать качественные товары за разумную цену. И так он стал… как вы это называете?… моим первым крупным приобретением в этой стране.

Она говорила с приятным, но незнакомым Джейсону акцентом. По крайней мере, угрожающе она не выглядела. Джейсон расслабился. Ее голос был таким насыщенным и экзотичным. Хотелось слушать его часами.

– Так вы недавно переехали в Америку? – спросил он.

– Недавно… да, – подтвердила женщина. – Я царевна Колхиды. Друзья зовут меня «ваше высочество». Так что вы желаете?

Джейсон слышал о богатых иностранцах, скупающих американские торговые центры. Конечно, обычно в них не продаются яды, живые меховые плащи, духи бури или сатиры, но… у царевны Колхиды такой приятный голос, она просто не может быть плохой.

Пайпер ткнула его пальцем в ребра:

– Джейсон…

– Э-эм… да. Дело в том, ваше высочество… – он указал на клетку на первом этаже, – там у вас наш друг, Глисон Хедж. Сатир. Вы не могли бы… вернуть его нам, пожалуйста?

– Разумеется! – немедленно согласилась царевна. – С радостью покажу вам ассортимент. Но прежде могу я узнать, как вас зовут?

Джейсон заколебался. Почему-то эта идея ему не понравилась. На краю сознания крутилась мысль… Гера о чем-то его предупреждала, но он никак не мог вспомнить.

Но ее высочество кажется готовой к сотрудничеству. Если им удастся получить желаемое по-хорошему – тем лучше. И потом, эта дама совсем не выглядит опасной.

– Нет, не думаю, что… – начала Пайпер.

– Это Пайпер, – не дослушал он. – Это Лео. Я Джейсон.

Глаза царевны впились в него, и на краткий миг ее лицо в буквальном смысле засветилось от такой всепоглощающей ярости, что под кожей проступил череп. Сквозь сгущающийся в голове Джейсона туман пробилась мысль, что здесь что-то не так. Но момент прошел, и перед ним снова стояла элегантная женщина с радушной улыбкой и чарующим голосом.

– Джейсон. Какое интересное имя, – сказала она. Ее глаза были холодны, как чикагский ветер. – Думаю, для тебя у меня найдется что-нибудь особенное. Идемте, дети! Отправимся за покупками!

27

Пайпер

Пайпер хотелось со всех ног рвануть к лифту.

Или второй вариант: напасть на странную царевну прямо сейчас, потому что она не сомневалась: бой неминуем. То, как лицо дамочки засветилось при звуках имени Джейсона, ее однозначно выдало. Но теперь ее высочество улыбалась как ни в чем не бывало, а Джейсон и Лео будто и не заметили ничего странного.

Царевна указала на стенд с косметикой:

– Предлагаю начать с ядов.

– Прикольно, – сказал Джейсон.

– Ребята! – вмешалась Пайпер. – Мы пришли сюда за духами бури и тренером Хеджем. Если эта… царевна на самом деле нам друг…

– О, я больше чем друг, моя дорогая, – отозвалась ее высочество. – Я продавщица. – Ее бриллианты переливались, а глаза, холодные и темные, блестели, словно змеиные. – Не волнуйся. Со временем мы и до первого этажа доберемся – верно я говорю?

Лео энергично закивал:

– Ага, точно! Звучит здорово. Правда, Пайпер?

Она впилась в него убийственным взглядом: «Ничего не здорово!»

– Конечно, да! – Ее высочество положила руки на плечи Лео и Джейсону и повела их к стенду. – Идемте, мальчики.

Пайпер ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Она ненавидела торговые центры – в основном потому, что ее несколько раз ловили в них на воровстве. Ну, не совсем ловили и не совсем на воровстве. Она просто убеждала продавцов отдать ей компьютер, новые ботинки, золотое кольцо, а один раз даже газонокосилку, хотя Пайпер затруднилась бы сказать, зачем та ей понадобилась. Но ничего из этого она никогда себе не оставляла. Она делала это, только чтобы привлечь внимание папы, и позже обычно уговаривала почтового курьера, работающего в их районе, отвезти все вещи назад. Но, естественно, облапошенные продавцы в итоге приходили в себя и вызывали полицию, а полицейские рано или поздно выходили на Пайпер.

В общем, пребывание в торговом центре ее совсем не радовало, особенно если им руководит безумная царевна, умеющая светиться в темноте.

– А это, – объявила ее высочество, – лучший в мире ассортимент магических зелий!

На прилавке теснились булькающие кубки и дымящиеся пузырьки на треножниках. На полках стояли хрустальные сосуды – некоторые в виде лебедей или мишек-диспенсеров. Жидкости внутри были всевозможных цветов, начиная от светящихся белых и заканчивая расцветкой в крапинку. А запах – угх! Какие-то пахли приятно, как свежее печенье или розы, но другие отдавали жжеными покрышками, скунсом и школьными раздевалками.

Царевна указала на пузырек цвета крови – обычный пробник, заткнутый пробкой:

– Этот вылечит любую болезнь.

– Даже рак? – спросил Лео. – А проказу? А заусенцы?

– Любую болезнь, мой милый мальчик. А этот, – она кивнула на полный синей жидкости дозатор с блоком в виде лебедя, – вызовет мучительную смерть.

– Круто, – сказал Джейсон. Его голос звучал заторможенно и сонно.

– Джейсон, – позвала Пайпер, – у нас дела. Помнишь? – Она постаралась вложить в свои слова толику чар, чтобы привести его в чувство, но голос предательски дрожал. Эта царевна пугала ее, лишала уверенности в себе, точно так же, как Дрю в домике Афродиты.

– Дела, – пробормотал Джейсон. – Точно. Но сначала пройдемся по магазину, ладно?

Царевна ослепительно ему улыбнулась.

– Еще у нас есть огнеупорные зелья…

– Это мне без надобности, – заметил Лео.

– Вот как? – Продавщица внимательно изучила его лицо. – Не похоже, что на тебе мой запатентованный солнцезащитный крем… но неважно. Еще у нас есть зелья, вызывающие слепоту, сумасшествие, сон или…

– Стоп. – Пайпер так и не оторвала взгляда от красного пузырька. – Это зелье может излечить от потери воспоминаний?

Царевна сощурилась:

– Возможно. Да. Вполне вероятно. Почему ты спрашиваешь, моя дорогая? Ты забыла что-то важное?

Пайпер постаралась не подать виду, но если этот пузырек вылечит Джейсона от амнезии…

«А я правда этого хочу?» – подумала она.

Если Джейсон узнает, кто он, их дружбе может прийти конец. Гера не просто так забрала его воспоминания. Она сказала, что только благодаря этому он выжил в Лагере полукровок. Что, если Джейсон окажется их врагом или что-то вроде того? Он может исцелиться от амнезии и решить, что ненавидит Пайпер. А вдруг его где-то ждет девушка?

«Это все неважно», – к немалому своему удивлению, решила она.

Пайпер было больно наблюдать за мучительными попытками Джейсона что-то вспомнить. Он был ей дорог, поэтому она хотела ему помочь, пусть даже в итоге его потеряет. И может, от этого похода по торговому центру ее безумного высочества все же будет толк.

– Сколько? – спросила Пайпер.

Взгляд у царевны стал отсутствующим:

– Что ж… Назначать цену всегда непросто. Я люблю помогать людям. Честное слово, очень люблю. И я всегда выполняю свою часть сделки, хотя порой меня и пытаются обмануть. – Ее взгляд переместился на Джейсона. – Так, например, однажды мне повстречался красивый юноша, желавший получить сокровище, принадлежавшее царству моего отца. Мы с ним договорились, и я пообещала помочь совершить кражу.

– У родного отца?! – Джейсон все еще казался наполовину в трансе, но эта идея явно его встревожила.

– О, не переживай. Я запросила большую цену. Юноше пришлось взять меня с собой. Он был весьма привлекателен, такой энергичный, сильный… – Она повернулась к Пайпер. – Уверена, моя дорогая, ты меня поймешь. Разве могла я не проникнуться чувствами к такому герою и не пожелать ему помочь?

Пайпер постаралась никак не реагировать, но ее щеки запылали. Царевна будто читала ее мысли, и от этого подозрения волосы на голове Пайпер зашевелились.

История звучала до боли знакомо. Обрывки мифов, которые они читали с папой, начали складываться воедино, но… нет, эта женщина не может быть той, о ком она подумала.

– Как бы то ни было, – продолжила ее высочество, – на пути моего героя ждало множество невыполнимых задач, и позволю себе без лишней скромности заметить, что без меня он бы ни за что не справился. Я предала собственную семью, чтобы герой получил свой приз. И чем он мне отплатил? Он изменил мне!

– Изменил? – Джейсон нахмурился, будто пытался вспомнить нечто важное.

– Вот гад! – возмутился Лео.

Ее высочество ласково потрепала его по щеке:

– Уверена, Лео, тебе не из-за чего переживать. Ты кажешься мне честным человеком. Ты знаешь, что у всего есть справедливая цена, не так ли?

Лео кивнул:

– Напомните: что мы покупаем? Я возьму два.

– Пузырек, ваше высочество, – вмешалась Пайпер. – Сколько он стоит?

Царевна скользнула оценивающим взглядом по ее одежде, лицу и позе, будто собиралась повесить ценник на одного слегка бэушного полубога.

– Ты готова отдать за него все что угодно, моя дорогая? – спросила царевна. – У меня такое чувство, что да.

Ее слова ударили Пайпер с мощью хорошей волны для серфинга. От вложенной в них силы едва не подломились колени. Ей хотелось заплатить любую цену. Хотелось сказать «да». Желудок болезненно сжался. До Пайпер дошло, что ее зачаровывают. Ощущение было знакомо по тому вечеру, когда Дрю склоняла весь лагерь на свою сторону – только волшебный голос царевны был в тысячу раз сильнее. Неудивительно, что ее друзья ведут себя как оглушенные. Это так чувствовали себя люди, когда Пайпер применяла на них свои чары?! Ей стало ужасно стыдно.

Она собрала всю волю в кулак:

– Нет, я не стану отдавать за него все что угодно. Но мы можем договориться о справедливой цене. А потом мы уйдем. Верно, ребята?

Всего на краткий миг, но ее слова возымели эффект. Парни растерянно посмотрели на нее.

– Уйдем? – повторил Джейсон.

– В смысле… после того, как прогуляемся по магазину? – спросил Лео.

Пайпер хотелось кричать, но не в присутствии царевны, которая, наклонив голову, рассматривала ее уже совсем другим, уважительным взглядом.

– Впечатляет, – сказала она. – Немногие способны противиться моим предложениям. Ты дочь Афродиты, моя дорогая? Ах да… И как я раньше не заметила. Но неважно. Давайте еще немного пройдемся, пока ты не решишь, что хочешь купить, да?

– Но пузырек…

– А вы, мальчики? – она повернулась к Джейсону и Лео. Ее голос звучал так властно, так уверенно, что у Пайпер не было ни единого шанса. – Вы хотите посмотреть на другие товары?

– Почему нет, – согласился Джейсон.

– Ладно, – сказал Лео.

– Замечательно. Вам понадобится любая помощь, если вы надеетесь добраться до Области залива.

Рука Пайпер метнулась к кинжалу. Она подумала о своем сне про вершину горы и показанный Энцеладом пейзаж, знакомый ей район, где через два дня ей предстоит предать друзей.

– Область залива? – повторила Пайпер. – Почему именно туда?

Царевна улыбнулась:

– Так ведь именно там им суждено умереть, разве нет?

И она повела ребят к эскалаторам. Джейсон и Лео выглядели так, будто им не терпелось отправиться за покупками.

28

Пайпер

Едва дождавшись, когда Джейсон и Лео отойдут изучить живые меховые плащи, Пайпер набросилась на царевну:

– Вы предлагаете им закупиться к собственной смерти?

– М-м-м. – Царевна сдула пыль с витрины с мечами. – Я провидица, моя дорогая. Мне известен твой маленький секрет. Но мы же не хотим заострять на этом внимание, правда? Мальчикам так весело.

Лео хохотал, примеряя шапку, сшитую, похоже, из заколдованного барсучьего меха. Ее полосатый хвост дергался, а маленькие лапки принимались отчаянно махать, стоило Лео сдвинуться с места. Джейсон с огромным интересом рассматривал мужские спортивные костюмы. Парни, с удовольствием покупающие одежду? Они явно находятся под действием злых чар.

Пайпер сердито посмотрела на царевну:

– Кто вы такая?

– Я уже сказала, моя дорогая. Я царевна Колхиды.

– Где находится Колхида?

Лицо царевны слегка погрустнело:

– Ты хотела сказать, где она находилась. Мой отец правил самыми восточными берегами Черного моря, дальше них греческие корабли в те времена не заплывали. Но Колхиды больше нет… уже тысячелетия как.

– Тысячелетия? – переспросила Пайпер. Царевне на вид было не больше пятидесяти, и в груди Пайпер заворочалось дурное предчувствие. В памяти всплыли слова Борея. – Сколько вам лет?

Царевна рассмеялась:

– Леди не пристало отвечать на подобные вопросы или задавать их. Скажем так… иммиграционный процесс для въезда в вашу страну занял порядочно времени. Но моей покровительнице все же удалось решить проблему. Именно благодаря ей я получила все это. – Она обвела рукой торговый центр.

Во рту у Пайпер появился металлический привкус.

– Ваша покровительница…

– О да. Разумеется, она не пропускает всех подряд – только обладателей особых талантов, вроде меня. И, право, она так мало просит взамен – устроить вход под землей, чтобы она могла… м-м-м… отслеживать мою клиентуру, выполнить парочку просьб… Такая мелочь на фоне шанса на новую жизнь! Это стало моей лучшей сделкой за последние столетия.

«Бежать! – вспыхнуло в голове Пайпер. – Мы должны убраться отсюда».

Но прежде чем она успела воплотить этот замысел, Джейсон воскликнул:

– Эй, зацените!

Он снял с вешалки «Поврежденная одежда» фиолетовую футболку. Точно такая же была на нем, когда он появился в школьном автобусе, только эта выглядела так, будто побывала в когтях у тигров.

Джейсон нахмурился:

– Почему она кажется такой знакомой?

– Потому что у тебя была такая же! А теперь нам и правда нужно уходить, – призвала Пайпер, хотя и сомневалась, что он вообще может услышать ее сквозь чары царевны.

– Глупости, – заявила хозяйка магазина. – Мальчики еще не закончили, не так ли? И да, мой дорогой. Эти футболки очень популярны, они остаются нам от прежних владельцев. Тебе идет.

Лео нашел в середине вешалки оранжевую футболку Лагеря полукровок со сквозной дырой, как от копья, в центре. Рядом с ней висел погнутый бронзовый нагрудник со следами коррозии – от кислоты, возможно? – и римская тога, разодранная в клочья и вся в каких-то пятнах, подозрительно похожих на засохшую кровь.

– Ваше высочество, – произнесла Пайпер, стараясь обуздать свои нервы, – почему бы вам не рассказать мальчикам, как вы предали свою семью? Уверена, им понравится эта история.

Ее слова не произвели на царевну никакого впечатления, но парни с внезапно проснувшимся интересом повернулись.

– Еще истории? – спросил Лео.

– Хочу еще историю! – согласился Джейсон.

Царевна бросила на Пайпер раздраженный взгляд:

– О, на какие только вещи не толкает нас любовь, Пайпер. Тебе ли не знать. Но между прочим, я влюбилась в того юного героя из-за заклинания твоей матери, Афродиты. Если бы не она… Но я ведь не могу отомстить богине, понимаешь? – В ее тоне ясно слышалось: «Зато могу отыграться на тебе».

– Но ведь герой забрал вас с собой, когда сбежал из Колхиды, – вспомнила Пайпер. – Разве нет, ваше высочество? Он женился на вас, как и обещал.

Царевна посмотрела на нее так, что Пайпер захотелось попросить прощения, но она не отступила.

– Поначалу, – признала ее высочество, – все выглядело так, будто он сдержит слово. Но даже после того, как я помогла ему украсть сокровище моего отца, ему снова потребовалась моя помощь. В погоню за нами бросился флот моего брата. Его боевые корабли окружили нас. Нам бы пришел конец, если бы я не уговорила брата сначала подняться к нам на борт и поговорить под мирным флагом. Он мне поверил.

– …и вы убили родного брата, – закончила за нее Пайпер, вспомнив наконец все детали той ужасной истории, включая знаменитое имя, начинающееся на букву «м».

– Что?! – встрепенулся Джейсон, на секунду почти став самим собой. – Убила родного…

– Нет! – отрезала царевна. – Это ложь! Моего брата убили мой супруг с его людьми, но признаю: им бы это не удалось, если бы не мой обман. Они бросили тело в море, и преследующему нас флоту пришлось задержаться для его поисков, иначе они бы не смогли провести достойные похороны. Нам хватило этого времени, чтобы скрыться. И я сделала это ради мужа. Но он забыл о нашем уговоре и в конце концов предал меня.

Джейсон все еще ничего не понимал:

– Что же он сделал?

Царевна приложила к его груди порванную тогу, будто примерялась к убийству:

– Разве ты не знаешь эту историю, мой мальчик? Уж ты-то должен знать. Тебя назвали в честь него.

– Ясон, – сказала Пайпер. – Древний Ясон. Но если это так, вы… вы должны быть мертвы!

Царевна улыбнулась:

– Как я уже говорила: новая жизнь в новой стране. Конечно, я наделала ошибок. Отвернулась от своего народа. Меня называли предательницей, воровкой, лгуньей, убийцей… Но я поступила так во имя любви. – Она повернулась к юношам и, изобразив на лице печаль, похлопала ресницами. Пайпер почувствовала, как новая волна магии окутывает друзей, лишая их последних проблесков воли. – Вы бы тоже так сделали ради своих любимых, верно, мои дорогие?

– О да, – сказал Джейсон.

– Ага, – кивнул Лео.

– Ребята! – Пайпер скрипнула зубами от отчаяния. – Разве вы не видите, кто она? Как вы…

– Давайте продолжим? – беззаботно предложила царевна. – Если не ошибаюсь, вы хотели обсудить цену за духов бури… и своего сатира.

* * *

Они потеряли Лео на втором этаже в отделе техники.

– Нет! – выдохнул он. – Это же бронированная кузница?

Прежде чем Пайпер сумела его остановить, он спрыгнул с эскалатора и побежал к большой овальной печи, напоминающей мангал на стероидах.

Когда они нагнали его, царевна сказала:

– У тебя хороший вкус. Это «Г-2000», спроектированная лично Гефестом. Ее жара достаточно, чтобы расплавить небесную бронзу или имперское золото.

Услышав два последних слова, Джейсон вздрогнул:

– Имперское золото?

Царевна кивнула:

– Да, мой дорогой. Вроде того оружия, которое так хитро прячется в твоем кармане. Имперское золото перед ковкой необходимо освятить в храме Юпитера на Капитолийском холме в Риме. Весьма мощный и редкий металл, но, как и римские императоры, крайне непостоянный. Постарайся не сломать клинок… – Она мило улыбнулась. – Рим был после меня, разумеется, но я наслышана. А теперь, прошу, взгляните туда – перед вами золотой трон, один из ценнейших экземпляров в моей коллекции предметов роскоши. Гефест создал его, чтобы наказать свою мать Геру. Сядьте на него – и тотчас окажетесь схвачены.

Лео, видимо, посчитал это приказом и как загипнотизированный направился к трону.

– Лео, нет! – воскликнула Пайпер.

Он моргнул:

– Сколько за оба?

– О, за трон я попрошу у тебя пять великих деяний. За кузницу – семь лет службы. И крошечную толику твоих сил… – Она повела Лео по отделу, называя цену за разные устройства.

Пайпер не хотела оставлять его наедине с ней, но это был шанс достучаться до Джейсона. Она оттащила его в сторону и хлопнула ладонью по лицу.

– Ай, – сонно пробормотал он. – За что?

– Приди в себя! – прошипела Пайпер.

– В смысле?

– Она тебя очаровывает! Неужели не чувствуешь?

Он нахмурился:

– Она вроде ничего.

– Она опасна! Ее и в живых-то быть не должно! Она была замужем за Ясоном – тем самым Ясоном – три тысячи лет назад. Помнишь, что нам сказал Борей? О душах, которые больше не сдерживает Аид? Не только чудовища не остаются убитыми. Она вернулась из Царства Мертвых!

Джейсон рассеянно потряс головой:

– Она не призрак.

– Да она хуже! Она…

– Дети! – Царевна вернулась в сопровождении Лео. – Если вы не против, мы перейдем к тому, ради чего вы сюда пришли. Вы же этого хотите, верно?

Пайпер проглотила рвущийся из горла крик. Ей хотелось выхватить кинжал и разделаться с этой ведьмой, но посреди торгового центра ее высочества, пока друзья пребывают под властью чар, ее шансы были не слишком обнадеживающими. А вдруг она вынудит их сражаться против нее? Нужно придумать план получше.

Они спустились на эскалаторе к фонтану. Лишь сейчас Пайпер заметила солнечные часы: два огромных бронзовых гномона – каждый размером с трамплин – поднимались из мраморного пола на севере и юге от фонтана. Позолоченные клетки для канареек-переростков стояли на востоке и западе. Клетка с духами бури располагалась дальше от эскалатора, и венти в ней казались так плотно утрамбованы, что напоминали концентрированный смерч. Сложно было сказать, сколько всего их сидит внутри – не меньше нескольких дюжин.

– Эй, – сказал Лео. – Тренер Хедж, кажется, в порядке!

Они подбежали к ближайшей клетке. Похоже, старый сатир окаменел в тот миг, когда его засосало в небо над Гранд-Каньоном, – рот открыт в крике, дубина поднята над головой. Казалось, он собирается дать классу команду упасть и отжаться пятьдесят раз. Кудрявые пряди под странными углами застыли в воздухе. Если смотреть на отдельные детали – ярко-оранжевую рубашку поло, неаккуратную бородку, свисток на шее, – то Пайпер легко могла представить хорошо знакомого зануду-тренера. Но игнорировать шишковатые рога у него на голове и волосатые козьи ноги с копытами вместо спортивных штанов и кроссовок Nike было трудно.

– Да, я всегда поддерживаю свои товары в хорошем состоянии, – сообщила царевна. – Как насчет поторговаться? Предлагаю скидку за духов бури и сатира вместе. Если договоримся, я даже добавлю в качестве бонуса пузырек с исцеляющим зельем, и вы уйдете с миром. – Она колко посмотрела на Пайпер. – Намного выгоднее, чем затевать споры, ты согласна, дорогая?

«Не верь ей», – предупредил голос в голове Пайпер. Если она правильно поняла, кто эта дамочка, ни один из них не уйдет отсюда с миром. На честную сделку можно не надеяться. Все это обман. Ее друзья смотрели на нее, энергично кивали и поторапливали беззвучным «Скажи „да!“». Но Пайпер требовалась время, чтобы подумать.

– Мы можем поторговаться, – осторожно произнесла она.

– Точно! – поддержал Лео. – Назовите вашу цену!

– Лео! – рявкнула Пайпер.

Царевна усмехнулась:

– Назвать мою цену? Едва ли ты выбрал лучшую стратегию, но, по крайней мере, мой ответ позволит вам узнать ценность товара. А свобода ценится очень высоко. Вы просите освободить сатира, атаковавшего моих духов бури…

– …которые атаковали нас, – перебила Пайпер.

Ее высочество пожала плечами:

– Как я уже упоминала, моя покровительница время от времени просит о небольших услугах. Я выполнила одну из таких просьб, отправив духов бури вас похитить. Ничего личного, уверяю. И ведь никто не пострадал, и в итоге вы пришли сюда сами, по своей воле! Как удачно! А теперь вы хотите освободить сатира и получить моих духов бури – а они очень ценные слуги, позволю себе отметить! – чтобы отдать их этому тирану Эолу. Как-то не слишком справедливо, не правда ли? Цена будет высокой.

Пайпер видела, что ее друзья готовы согласиться на все, пообещать что угодно. Не дав им и слова сказать, она выложила свой последний козырь:

– Ты Медея. Ты помогла Ясону украсть Золотое руно. Ты одна из самых коварных злодеек греческой мифологии. Джейсон, Лео, ей нельзя верить! – Пайпер вложила в эти слова всю свою убежденность. В них не было и тени лукавства, и это принесло результат. Джейсон сделал шаг в сторону от волшебницы. Лео почесал голову и оглянулся, будто только что проснулся:

– Напомните: что мы здесь делаем?

– Мальчики! – Царевна раскинула руки в доброжелательном жесте. Ее бриллиантовые украшения блестели, скрюченные пальцы напоминали измазанные в крови когти. – Это правда, я Медея. Но моя история – это одно сплошное недопонимание! О, Пайпер, дорогая, ты не знаешь, каково приходилось женщинам в давние времена. У нас не было власти, наше мнение ничего не стоило. Часто мы даже не могли выбрать себе мужа! Но я была другой. Я сама избрала свою судьбу, став волшебницей. Разве это так плохо? Мы с Ясоном договорились: моя помощь в добыче руна – в обмен на его любовь. Честная сделка. Он стал знаменитым героем! Если бы не я, его бы ждала бесславная смерть на берегах Колхиды.

Джейсон нахмурился:

– Так… вы правда умерли три тысячи лет назад? Вы вернулись из Царства Мертвых?

– Смерть более не властна надо мной, юный герой. Благодаря моей покровительнице я снова дышу.

– Вы… восстановились? – Лео моргнул. – Как чудовище?!

Медея распрямила пальцы, и от ее ногтей повалил пар, словно от раскаленного железа, на которое брызнули водой.

– Вы понятия не имеете, что сейчас происходит, да, мои дорогие? Все куда серьезнее, чем пробуждение чудовищ из Тартара. Моя покровительница понимает, что ее самые преданные слуги – это не гиганты и чудовища. Я смертная. И совершенные ошибки многому меня научили. Теперь, вернувшись в мир живых, я уже не позволю себя обмануть. И сейчас я назову свою цену за то, что вы хотите…

– Ребята, – торопливо сказала Пайпер, – Ясон бросил Медею, потому что она была сумасшедшей и кровожадной!

– Ложь! – воскликнула Медея.

– Однажды Ясон решил расстаться с Медеей и жениться на дочери одного царя…

– После того как я родила ему двоих детей! – вскричала Медея. – Он нарушил свое обещание. И я спрашиваю вас: разве это правильно?

Джейсон и Лео послушно замотали головами, но Пайпер еще не закончила:

– Может, и нет, но Медея в своем желании отомстить тоже перешла черту! Она убила собственных детей, отравила жену Ясона и сбежала!

Медея зарычала:

– Грязная выдумка, чтобы погубить мою репутацию! Это коринфяне – эти неуправляемые бандиты – убили моих детей и прогнали меня! А Ясон даже не попытался нас защитить! Он все у меня отнял! И да – потом я тайком проникла во дворец и отправила его милую женушку. Более чем справедливая цена за предательство!

– Вы ненормальная, – сказала Пайпер.

– Я жертва! – взревела Медея. – Я умерла, и все мои надежды умерли вместе со мной, но больше этого не повторится. Теперь я знаю, что героям нельзя верить. Если они снова придут ко мне и попросят у меня сокровища, им придется щедро заплатить. Особенно если один из них назван в честь Ясона!

Вода в фонтане стала ярко-красной. Пайпер выхватила кинжал, но ее рука так сильно дрожала, что она едва могла его удержать:

– Джейсон, Лео! Пора уходить! Прямо сейчас!

– Но мы еще не заключили сделку! – напомнила Медея. – Как же ваш поиск, мальчики? И вам не составит труда заплатить мою цену… Вы знали, что этот фонтан волшебный? Если бросить в него мертвого, даже изрубленного на кусочки, он вернется целым и невредимым, даже еще более сильным и могущественным, чем прежде.

– Правда?! – оживился Лео.

– Лео, она врет! – отрезала Пайпер. – Она уже проделывала с кем-то подобный фокус – с каким-то царем, кажется. Убедила дочерей порезать отца на куски, чтобы он вернулся из воды молодым и здоровым, но они попросту его убили!

– Ерунда! – заявила Медея, вкладывая в каждый слог огромную силу. – Лео, Джейсон, моя цена до смешного невелика. Почему бы вам не сразиться? Если вас ранят или даже убьют – ничего страшного. Мы просто бросим вас в фонтан – и вы станете как новенькие. Вы же хотите сразиться, правда? Вы ведь не выносите друг друга!

– Ребята, нет! – закричала Пайпер, но юноши уже уставились друг на друга, сердито хмурясь, будто только сейчас осознали свою неприязнь.

Пайпер была совершенно бессильна. Вот что такое настоящее волшебство. Оно всегда ассоциировалось у нее с палочками и огненными шарами, но на деле все оказалось намного хуже. Яды и зелья составляли лишь малую часть арсенала Медеи. Ее самым мощным оружием был голос.

– Джейсон вечно звездит, – возмутился Лео. – Всегда в центре внимания, а меня он считает чем-то само собой разумеющимся.

– Как же ты меня бесишь, Лео! – огрызнулся в ответ Джейсон. – Ты ни к чему не относишься серьезно. Ты даже дракона не сумел как следует починить.

– Прекратите! – взмолилась Пайпер, но они оба уже взяли в руки оружие: Джейсон – свой золотой меч, Лео – добытый из пояса молоток.

– Пусть бьются, Пайпер, – настаивала Медея. – Я делаю тебе одолжение. Пусть это случится сейчас, и тебе не придется делать тяжелый выбор! Энцелад будет доволен. Твой отец вернется к тебе уже сегодня!

Чары Медеи не действовали на нее, но это не отменяло того, что волшебница умела убеждать. Несмотря на все свои благие намерения, Пайпер мечтала о возвращении отца. Так сильно, что сердце разрывалось.

– Ты работаешь на Энцелада, – сказала она.

Медея засмеялась:

– На гиганта? Нет. Но мы оба служим нашей великой покровительнице, против которой ты ничто. Уходи, дитя Афродиты! Тебе не обязательно умирать здесь. Спаси себя, и твоего отца освободят.

Лео и Джейсон продолжали стоять друг против друга, готовые ринуться в бой, но выглядели при этом колеблющимися и растерянными. Ожидающими следующего приказа. Пайпер надеялась, что какая-то их часть сопротивляется чарам Медеи, заставляющим идти против своей натуры.

– Послушай меня, девочка. – Медея выщелкнула из браслета бриллиант и бросила его в струю фонтана. Драгоценный камень прорезал стоящую над водой радугу, и волшебница произнесла: – О Ирида, богиня радуги, покажи мне офис Тристана Маклина!

Дымка замерцала, и Пайпер увидела отцовский кабинет. За его столом сидела и разговаривала по телефону папина помощница Джейн в своем неизменном темном деловом костюме, волосы убраны в тугой пучок.

– Здравствуй, Джейн, – обратилась к ней Медея.

Джейн спокойно повесила трубку:

– Чем я могу вам помочь, мадам? Здравствуй, Пайпер.

– Ты… – От злости Пайпер едва могла говорить.

– Да, дитя, – сказала Медея. – Это помощница твоего отца. Ею было очень легко манипулировать. Дисциплинированный ум для смертной, но невероятно слабый.

– Спасибо, мадам, – отозвалась Джейн.

– Не стоит благодарности, – отмахнулась Медея. – Я лишь хотела тебя поздравить, Джейн. Отправить мистера Маклина из города на его личном самолете в Окленд, и сделать это так быстро, не привлекая внимания прессы и полиции, – отличная работа! Никто не знает, куда он исчез. А сказать ему, что жизнь его дочери под угрозой – остроумный ход, чтобы добиться его содействия.

– Да, – без тени эмоций, будто во сне, согласилась Джейн. – Он был готов на все, решив, что Пайпер в опасности.

Пайпер взглянула на свой кинжал. Оружие дрожало в руке. Пользы от него было не больше, чем он принес Елене Троянской, но он продолжал исполнять роль зеркала, показывая ей перепуганную девочку без единого шанса победить.

– У меня для тебя новое задание, Джейн, – сказала Медея. – Если девчонка согласится сотрудничать, мистер Маклин, возможно, скоро вернется домой. Организуй достоверную историю, объясняющую его отсутствие, хорошо? Просто на всякий случай. И, полагаю, бедняге потребуется провести какое-то время в психиатрической лечебнице.

– Да, мадам. Я буду ждать ваших указаний.

Изображение исчезло, и Медея повернулась к Пайпер:

– Теперь тебе все ясно?

– Ты заманила моего папу в ловушку. Ты помогла гиганту…

– О, дорогая, успокойся! Так ты доведешь себя до истерики! Я годами готовилась к этой войне – еще до того, как вернулась к жизни. Я провидица, не забыла? Я могу предсказывать будущее, как этот ваш маленький оракул. Много лет назад, когда я еще мучилась на Полях Наказаний, мне было видение о Семи из вашего так называемого Великого пророчества. Я увидела твоего друга Лео здесь и узнала, что однажды он станет серьезным противником. Мне удалось растревожить сознание моей покровительницы и сообщить ей об этом, и она пробудилась, совсем слегка, но этого оказалось достаточно, чтобы нанести ему визит.

– Его мама! – выдохнула Пайпер. – Лео, послушай ее! Она помогла убить твою маму!

– Ага, – промямлил Лео, как в забытьи. Нахмурившись, он посмотрел на молоток. – Так… мне нужно напасть на Джейсона? Но ему ничего не будет?

– Это совершенно безопасно, – заверила Медея. – Джейсон, ударь его как следует. Докажи, что ты достоин своего имени!

– Нет! – приказала Пайпер, понимая, что это ее последний шанс. – Джейсон, Лео, она вас обманывает! Опустите оружие!

Волшебница закатила глаза:

– Да хватит уже. Ты мне не соперник. Меня обучала моя тетя, бессмертная Цирцея. Я могу сводить мужчин с ума и исцелять их одним голосом. У этих жалких героишек нет ни шанса. Давайте, мальчики! Убейте друг друга!

– Джейсон, Лео, послушайте меня! – призвала Пайпер. Годами она старалась держать себя в руках и не показывать слабости, но сейчас вкладывала в слова всю себя: весь свой страх, отчаяние и злость. Она понимала, что тем самым, возможно, подписывает отцу смертный приговор, но не могла позволить друзьям навредить друг другу. – Медея вас очаровывает! Она владеет магией! Вы лучшие друзья! Не сражайтесь друг с другом! Сражайтесь с ней!

Они замерли, и Пайпер почувствовала, как волшебство рассеялось.

Джейсон моргнул:

– Лео, почему я собирался тебя проткнуть?

– Что-то насчет моей мамы?… – Лео нахмурился и повернулся к Медее. – Ты… ты работаешь на Земляную женщину. Ты отправила ее в мастерскую. – Он поднял руку. – Ну все, дамочка, пора познакомить вас с моим трехфунтовым молотком!

– Бха! – злобно фыркнула Медея. – Не страшно – я возьму плату по-другому. – Она вдавила в пол одну из плит, и все здание задрожало. Джейсон замахнулся на Медею мечом, но та обернулась дымом и появилась снова уже у эскалатора.

– Слишком медленно, герой! – засмеялась она. – Можешь сорвать злость на моих малышах!

Джейсон не успел броситься за ней – гигантские бронзовые гномоны[35] по бокам фонтана сдвинулись, открыв проемы, из которых вылезли два рычащих золотых зверя – живые крылатые драконы. Каждый размером с трейлер, и, возможно, на фоне Фестуса они смотрелись бы не столь внушительно, но и этого было более чем достаточно.

– Так вот для кого питомник, – слабым голосом прокомментировал Лео.

Драконы расправили крылья и зашипели. Пайпер чувствовала исходящий от их блестящих шкур жар. Один уставился на нее своими свирепыми оранжевыми глазами.

– Не смотрите им в глаза! – предупредил Джейсон. – Они вас парализуют!

– Совершенно верно! – Медея поднималась на эскалаторе. Она никуда не спешила: стояла, облокотившись на перила, и наблюдала за разворачивающимся внизу весельем. – Эти крошки со мной уже давно – солнечные драконы, подарок дедушки Гелиоса. Они везли мою колесницу, когда я покидала Коринф, а теперь уничтожат вас. Та-да!

Драконы прыгнули. Лео и Джейсон бросились в атаку, и Пайпер восхитилась их бесстрашием и слаженностью, будто они годами тренировались вместе.

Медея была уже почти на втором этаже, где к ее услугам оказался широкий ассортимент смертельно опасной техники.

– О нет, не видать тебе этого, – прорычала Пайпер и побежала следом.

Заметив ее, Медея сорвалась с места и начала торопливо подниматься по эскалатору – очень проворно для трехтысячелетней. Пайпер перепрыгивала через две ступеньки, но все равно никак не могла ее догнать. На втором этаже Медея не остановилась, перескочила на следующий эскалатор и продолжила подъем.

«Зелья!» – догадалась Пайпер. Конечно же, она направится туда. Она славилась своими зельями.

Далеко внизу гремела битва. Лео дул в свой аварийный свисток, Джейсон криками отвлекал на себя драконов. Пайпер не смела взглянуть на них, помня о кинжале в руке. Еще не хватает споткнуться и ткнуть себе острием в нос. Это было бы так по-геройски.

На третьем этаже она выхватила щит у манекена в доспехах и метнулась к следующему эскалатору, представив вопли тренера Хеджа, подгоняющего ее, как на уроке физкультуры в Дикой школе: «Шевелись, Маклин! И это ты называешь подъемом по эскалатору?!»

Тяжело дыша, она достигла последнего этажа, но было уже поздно: Медея добежала до прилавка с зельями.

Волшебница схватила пузырек в виде лебедя – синий, обещающий мучительную смерть, – и Пайпер сделала первое, что пришло в голову. Она бросила щит.

Медея триумфально развернулась, и в этот самый миг ей в грудь врезалось пятидесятифунтовое металлическое фризби. Волшебница отшатнулась и завалилась на прилавок, снеся с него все пузырьки и обрушив полки. Когда Медея вновь выпрямилась, ее платье покрывала дюжина разноцветных пятен. Некоторые из них дымили и светились.

– Идиотка! – взвыла она. – Ты хоть представляешь, что будет, если смешать столько зелий?!

– Они убьют тебя? – с надеждой спросила Пайпер.

От ковра под ногами Медеи повалил пар. Она закашлялась, лицо скривилось в гримасе боли… или она притворялась?

Внизу Лео закричал:

– Джейсон, на помощь!

Пайпер рискнула взглянуть туда – и едва не зарыдала от отчаяния. Один из драконов повалил Лео и скалился на него, готовясь сожрать. Джейсон сражался со вторым на другом конце атриума, и до него было слишком далеко.

– Из-за тебя нам всем конец! – закричала Медея. Пятно расползалось по ковру, дымя и поджигая искрами вешалки с одеждой. – У тебя остались считаные секунды до того, как эта смесь поглотит все и разрушит здание. Времени нет…

ДЗЫНЬ! Витражный потолок осыпался дождем из разноцветных осколков, и в торговый центр рухнул Фестус. Не тратя зря времени, он схватил обоих драконов в когтистые лапы. Лишь сейчас Пайпер по-настоящему оценила размеры и силу их металлического друга.

– Умничка! – заорал Лео.

Фестус взлетел на середину атриума и швырнул солнечных драконов назад в их дыры. Лео подбежал к фонтану и нажал на плиту в полу, вернув гномоны на место. Те задрожали от ударов рвущихся на волю чудовищ, но на какое-то время о них можно было забыть.

Медея выругалась на каком-то древнем языке. Весь четвертый этаж был объят пламенем. Воздух наполнился токсичным дымом. Даже с дырой в потолке жар нарастал. Пайпер попятилась к перилам, не опуская нацеленного на Медею кинжала.

– Я не позволю, чтобы меня опять бросили! – Волшебница опустилась на колени и схватила каким-то чудом уцелевший пузырек с красным исцеляющим зельем. – Хочешь восстановить память своему парню? Забери меня с собой!

Пайпер быстро оглянулась. Лео и Джейсон уже сидели на спине Фестуса. Бронзовый дракон захлопал мощными крыльями и, сжимая в когтях клетки с сатиром и духами бури, начал подъем.

Здание задрожало. Огонь лизал стены и плавил перила, отравляя воздух дымом.

– Вам ни за что не выжить в этом поиске без меня! – прорычала Медея. – Твой любимый герой навсегда останется без своего прошлого, а твой отец умрет! Возьми меня с собой!

На краткий миг Пайпер заколебалась – пока не увидела мрачную улыбку Медеи. Волшебница была уверена в своей силе убеждения и не сомневалась, что ей всегда удастся заключить новую сделку, сбежать и в конце концов победить.

– Не сегодня, ведьма. – Пайпер перемахнула через перила. Всего секунда падения – и Лео с Джейсоном поймали ее и втащили на дракона.

Они поднялись через дыру в потолке и полетели над центром Чикаго. Вслед им неслись яростные крики Медеи. А затем оставшийся позади торговый центр взорвался.

29

Лео

Лео постоянно оглядывался, почти ожидая увидеть тех гадских солнечных драконов, тащущих за собой летающую колесницу с визжащей и швыряющейся зельями волшебной продавщицей. Но за ними так никто и не погнался.

Он направил Фестуса на юго-запад. Постепенно дым от горящего торгового центра исчез вдали, но Лео не расслаблялся, пока окраины Чикаго не сменились снежными полями, а солнце не начало садиться.

– Отличная работа, Фестус, – похлопал он по металлической шкуре дракона. – Ты молодец.

Дракон содрогнулся, застучав и защелкав шестеренками в шее.

Лео нахмурился. Ему не нравились эти звуки. Если диск управления опять забарахлил… Но нет, наверняка это что-то незначительное. И он сумеет это починить.

– Как приземлимся, я тебя хорошенько настрою, – пообещал Лео. – Ты заслужил моторного масла с табаско!

Фестус зажужжал зубами, но без былой пронзительности. Его полет был ровным, большие крылья уверенно ловили потоки воздуха, хотя он нес серьезную ношу. Две клетки в лапах плюс три человека на спине. Чем больше Лео об этом думал, тем больше росла его тревога. Даже у металлических драконов есть предел.

– Лео, – Пайпер похлопала его по плечу, – ты хорошо себя чувствуешь?

– Да… неплохо для зомби с промытыми мозгами. – Хотелось надеяться, что жгучий стыд не отражается на лице. – Спасибо, что спасла нас там, королева красоты. Если бы ты не отвела от меня ее чары…

– Даже не думай об этом, – сказала Пайпер.

Но Лео думал. С какой легкостью Медея натравила его на лучшего друга! И ведь это чувство не взялось из ниоткуда: пусть Джейсон этим и не гордился, Лео иногда ловил себя на мысли, что тот всегда оказывается в центре внимания и, если захочет, прекрасно обойдется без его помощи.

Но больше всего ему не давала покоя правда о маме. Медея, еще находясь в Царстве Мертвых, увидела будущее. И именно поэтому ее покровительница, женщина в черных земляных одеждах, пришла в мастерскую семь лет назад, чтобы напугать его и испортить ему жизнь. Вот почему его мама умерла – из-за чего-то, что Лео, возможно, предстоит сделать. И, хотя его огненные силы тут ни при чем, в каком-то смысле он все равно виноват в ее гибели.

Оставив Медею внутри взорвавшегося торгового центра, Лео испытал неприлично сильное удовлетворение. Он надеялся, что она не выберется и отправится назад на Поля Наказаний, где ей самое место. Но опять-таки гордиться тут нечем.

И если души покидают Царство Мертвых… вдруг его мама тоже может вернуться?

Он постарался отогнать эту мысль – слишком отдает Франкенштейном. Это неестественно. Неправильно. Может, Медея и вернулась к жизни, но со своими шипящими ногтями и светящейся головой она не очень походит на человека.

Нет, его мамы больше нет, и точка. Если он начнет думать иначе, то сойдет с ума. Но эти мысли продолжали зудеть в голове, подобно эху от голоса Медеи.

– Скоро нам придется приземлиться, – предупредил он друзей. – Еще максимум пара часов, чтобы убедиться, что Медея за нами не гонится. Но на дольше Фестуса вряд ли хватит.

– Тренеру Хеджу тоже наверняка хочется выбраться из своей канареечной клетки, – согласилась Пайпер. – Вопрос лишь в том, куда мы летим.

– В Область залива, – ответил Лео. Его воспоминания о торговом центре были расплывчаты, но этот момент он уловил. – Медея вроде говорила что-то насчет Окленда, нет?

Пайпер долго не отвечала, и Лео забеспокоился, что ляпнул что-то не то.

– Твой отец, – присоединился к разговору Джейсон. – Что с ним произошло, Пайпер? Его заманили в какую-то ловушку?

Пайпер судорожно выдохнула:

– Слушайте, Медея сказала, что вы оба погибнете в Области залива. И потом… даже если мы отправимся туда – она огромна! Нам все равно придется сначала найти Эола и отдать ему духов бури. Борей сказал, он единственный, кто точно знает, куда нам нужно.

Лео крякнул:

– И как нам его найти?

Джейсон наклонился вперед.

– Хочешь сказать, ты этого не видишь? – Он указал куда-то вперед, но Лео видел лишь облака и огни редких городков, разбавляющих сгущающиеся сумерки.

– Чего? – спросил Лео.

– Вон того… что бы это ни было. В воздухе.

Лео обернулся. На лице Пайпер тоже было написано недоумение.

– Ладно, – протянул Лео. – А можешь описать более детально это «что бы это ни было»?

– Вроде конденсационного следа. Только он светится. Едва заметно, но я ясно его вижу. Мы следовали по нему от самого Чикаго: я думал, ты тоже его видишь.

Лео помотал головой:

– Может, Фестус его чует. Думаешь, это Эол его оставил?

– Ну, это волшебный след на ветру. Эол бог ветров. Наверное, он знает, что мы везем ему пленников, и показывает, куда лететь.

– Или это очередная ловушка, – заметила Пайпер.

Ее тон встревожил Лео. Он бы понял страх, но она говорила с таким отчаянием, будто их судьба уже предрешена, причем по ее вине.

– Пайпс, ты в порядке? – спросил он.

– Не называй меня так.

– Ладно, хорошо. Как бы я тебя ни называл – тебе ничего не нравится. Но если у твоего папы неприятности и мы можем помочь…

– Вы не можете, – перебила она дрожащим голосом. – Слушайте, я устала. Если вы не против… – Она откинулась на Джейсона и закрыла глаза.

«Ясненько, – подумал Лео. – Вот и поговорили».

Какое-то время они летели молча. Фестус, похоже, и правда знал, куда направляется, следуя по плавной дуге на юго-запад и, хотелось на это надеяться, к крепости Эола. Еще один бог ветра с новым набором безумств, обязательно идущих в комплекте. О да, Лео просто не терпелось с ним встретиться.

В голове кружилось слишком много мыслей, и ему было совсем не до сна, но теперь, когда опасность осталась позади, у его организма появилась другая идея. Силы быстро его покидали. От монотонного хлопанья драконьих крыльев веки тяжелели. Он начал клевать носом.

– Поспи немного, – предложил Джейсон. – Ничего страшного. Только передай мне поводья.

– Не, все норм…

– Лео, ты не машина. И потом, я единственный вижу этот конденсационный след. Я не дам нам сбиться с курса.

Глаза Лео начали слипаться:

– Ладно. Разве что на минуточку… – Не договорив, он растянулся на теплой шее дракона.

* * *

Во сне он услышал голос, прерываемый помехами, словно слабый радиосигнал:

– Меня кто-нибудь слышит? Эта штука вообще работает?

Видение обрело четкость – типа того. Все осталось размытым и серым, будто ему на глаза наложили фильтр с телевизионной рябью. Никогда еще ему не снился сон с таким скверным качеством трансляции.

Кажется, он в мастерской. Краем глаза Лео различил циркулярные и токарные станки, корзины с инструментами. У одной стены весело пылала кузница.

Но не лагерная – эта была слишком большая. И не из Бункера 9 – эта намного теплее и уютнее и совсем не выглядит заброшенной.

Вдруг до Лео дошло, что что-то блокировало почти весь его обзор – что-то большое и волосатое, и оно так близко, что ему пришлось скосить глаза к носу, чтобы его разглядеть. Это оказалось здоровенное уродливое лицо.

– Пресвятая Дева! – вырвалось у него.

Лицо отодвинулось, обретя четкость. На него сверху вниз смотрел бородатый мужчина в грязном синем рабочем комбинезоне. Шишковатое лицо покрывали рубцы, будто его ужалил миллион пчел или им протащили по гравию. Или и то и то по очереди.

– Хмф, – сказал мужчина. – Пресвятой отец, парень. Надеюсь, ты знаешь разницу?

Лео моргнул:

– Гефест?

Впервые встретившись с отцом, Лео, по идее, должен был потерять дар речи от восторга, или проникнуться благоговением, или еще что-нибудь в этом роде. Но после всего пережитого за последние два дня, после циклопов, волшебницы и лица посреди каши из туалетного содержимого, Лео ощутил лишь острое раздражение.

– Так ты наконец изволил объявиться? После пятнадцати лет? Звание лучшего отца года тебе обеспечено, меховая морда! А теперь, может, перестанешь совать свой уродский нос в мои сны?

Бог изогнул бровь. В его бороде вспыхнула искорка. А затем он запрокинул голову и захохотал так громко, что инструменты на столах задрожали.

– Говоришь в точности как твоя мать, – сказал Гефест. – Мне не хватает Эсперансы.

– Она уже семь лет как умерла. – Голос Лео дрогнул. – Будто тебе до этого есть дело.

– Но мне есть дело, парень. До вас обоих.

– Ага. Поэтому я никогда прежде тебя не видел.

Бог басовито крякнул, но сердитым он не выглядел – скорее не в своей тарелке. Гефест достал из кармана маленький двигатель и принялся рассеянно перебирать поршни – совсем как Лео, когда нервничал.

– У меня плохо выходит с детьми, – признался бог. – И с людьми. И вообще с любой органической формой жизни. Я думал поговорить с тобой на похоронах твоей мамы. Потом когда ты был в пятом классе… твой научный проект, ручной паровой швыряльщик. Я был под впечатлением.

– Ты его видел?

Гефест указал на рабочий стол рядом с ними, на котором стояло начищенное бронзовое зеркало, показывающее размытое изображение Лео, спящего на спине дракона.

– Это я? – удивился Лео. – То есть… я, который видит этот сон… в котором я смотрю на себя, которому снится этот сон?

Гефест почесал голову:

– Ты меня запутал. Но да, это ты. Я всегда присматривал за тобой, Лео. Но поговорить с тобой… хм… это другое.

– Тебе было страшно, – догадался Лео.

– Втулки и шестеренки! – взревел бог. – Конечно же нет!

– Ага, было. – Но злость уже начала покидать Лео. Он годами придумывал речь для первой встречи с отцом. Воображал, как выскажет ему все, что думает о его никудышных родительских способностях. Но глядя в бронзовое зеркало, Лео внезапно осознал, что на самом деле отец интересовался его жизнью, даже его глупыми научными экспериментами.

Пусть это не меняло того, что Гефест был гадом, но Лео знал, каково это – отстраняться от людей, чувствовать себя лишним. Ему было знакомо желание спрятаться в мастерской и не иметь дела с органическими формами жизни.

– Так ты за всеми своими детьми присматриваешь? – ворчливо спросил Лео. – У тебя их около дюжины в лагере. Как ты вообще… Нет, не отвечай. Не хочу знать. – Возможно, ему показалось, но Гефест зарделся, хотя по грубому багровому лицу сложно было судить.

– Боги отличаются от смертных, парень. Мы можем существовать одновременно во многих местах – там, где люди к нам взывают, где сильно наше влияние. Скажу больше: это редкость, когда вся наша сущность собирается в одном месте, принимая истинную форму. Это опасно, ибо ее мощи достаточно, чтобы уничтожить любого смертного, посмотревшего на нас. Так что – да… много детей. А добавь к этому наши разные воплощения, греческие и римские… – Пальцы бога вдруг замерли. – М-м-м… в общем, быть богом сложно. И да, я стараюсь присматривать за всеми своими детьми, но за тобой особенно.

Лео был практически уверен, что Гефест чуть не сболтнул нечто важное, но не знал, что именно.

– Почему ты связался со мной сейчас? – спросил он. – Я думал, боги ушли в молчанку.

– Так и есть, – буркнул Гефест. – Зевс приказал – что очень странно, даже для него. Он заблокировал все видения, сны и радужные сообщения Ириды и из Олимпа, и в Олимп. Гермес с ума сходит от скуки, потому что не может доставлять почту. К счастью, я сохранил свое старое пиратское вещательное оборудование. – Гефест похлопал по стоящему на столе устройству, напоминающему одновременно спутниковую тарелку, шестицилиндровый двигатель и кофеварку. Каждое потряхивание агрегата приводило к тому, что сон Лео шел помехами и менял цвета.

– Остался со времен холодной войны, – с гордостью произнес бог. – Радио «Свободный Гефест». Славные были деньки. Сейчас я в основном пользуюсь им для просмотра платного телевидения или клепаю вирусное видео о мозге…

– Вирусное видео о мозге?

– Но оно снова пригодилось. Если Зевс узнает, что я с тобой связался, он с меня шкуру сдерет.

– Почему Зевс такой козел?

– Хм-хм. Он в этом спец, парень. – Гефест произнес слово «парень» таким тоном, будто Лео был какой-то надоедливой деталью вроде запасной шайбы, которую не знаешь, куда деть, но выкидывать жалко – вдруг когда-нибудь понадобится.

В общем, теплоты в его голосе явно недоставало. С другой стороны, Лео не был уверен, что ему хочется слышать от этого неуклюжего страшного здоровяка слово «сын». Потому что сам он звать его папой точно не собирался.

Гефесту надоело возиться с двигателем, и он швырнул его себе за плечо. Но тот, вместо того чтобы упасть на пол, выпустил вертолетные лопасти и улетел в мусорный бак.

– Думаю, это все из-за второй Войны титанов, – продолжил Гефест. – Почему Зевс расстроен. Мы, боги, были… ну… унижены. Точнее и не скажешь.

– Но вы же победили, – не понял Лео.

Бог крякнул:

– Мы победили, потому что полубоги из… – он помедлил, будто опять чуть не сказал лишнего, – из Лагеря полукровок вмешались в ход войны. Мы победили, потому что наши дети сражались вместо нас и делали это намного умнее, чем мы. Если бы мы придерживались плана Зевса, гигант бури Тифон отправил бы всех нас в Тартар и Кронос бы победил. Мало того что смертные выиграли нашу войну за нас, так еще этот юный выскочка Перси Джексон…

– Пропавший парень.

– Хмф. Да. Он. Он посмел отказаться от нашего предложения стать бессмертным и заявил, что мы должны больше внимания уделять нашим детям. М-м-м… без обид.

– О, с чего мне обижаться? Пожалуйста, продолжай меня игнорировать.

– Спасибо за понимание… – Гефест нахмурился и тяжело вздохнул. – Это был сарказм, да? От машин сарказма обычно не ждешь. Но, как я уже сказал, богам стало не по себе, потому что их обставили смертные. Поначалу, конечно, мы были благодарны. Но через пару месяцев на смену благодарности пришла горечь. Мы ведь боги, в конце концов. Смертные должны поклоняться нам, превозносить нас и восхищаться нами.

– Даже если вы не правы?

– Особенно тогда! А Джексон отказался от нашего дара, как будто смертным быть лучше, чем богом… ну, и для Зевса это стало как кость в горле. Он решил, что самое время вернуться к традиционным ценностям. Вернуть уважение к богам. За детьми наблюдать, но не навещать. Олимп закрыть. По крайней мере, в этом заключалась часть его объяснений. И конечно же, до нас начали доходить слухи о пробуждающихся под землей нехороших вещах.

– Ты о гигантах? И о том, что убитые чудовища сразу же восстанавливаются? И мертвые возвращаются к жизни? И прочие мелочи?

– Все так, парень. – Гефест повернул ручку на своем пиратском вещательном устройстве. Сон Лео резко обрел краски, но он бы предпочел вернуться к черно-белому вещанию – смотреть на мешанину из красных рубцов и черно-желтых синяков на лице бога оказалось неприятно. – Зевс думает, что может повернуть все вспять. Что, если мы будем вести себя тихо, земля снова заснет. Никто из нас всерьез в это не верит. И мне хватит смелости признаться, что еще одну войну мы не потянем. Мы и так едва пережили титанов. А если все пойдет по прошлому сценарию, нас ожидает нечто страшнее.

– Гиганты. Гера сказала, что полубогам и богам придется объединить силы, чтобы их победить. Это правда? – спросил Лео.

– М-м-м. Ненавижу соглашаться с матерью хоть в чем-то – но да. Этих гигантов тяжело убить, парень. Они совсем другой породы.

– Породы? Говоришь так, будто они скаковые лошади.

– Ха! Скорее служебные псы. Видишь ли, в самом начале все в мире произошло от одной пары родителей – Геи и Урана, Земли и Неба. У них было несколько выводков: титаны, старшие циклопы и другие… Затем Кронос, верховный титан… ну, ты наверняка слышал, как он порубил косой своего отца Урана и захватил мир. Потом появились мы, боги, дети титанов, и победили их. Но это был не конец. У земли родились новые дети, только уже от Тартара, духа бездны, самого темного и зловещего места в Царстве Мертвых. Эти дети, гиганты, были выведены с одной-единственной целью: отомстить нам за титанов. Они восстали, чтобы уничтожить Олимп, и были в шаге от достижения своей цели. – Гефест рассеянно похлопал себя по бороде, гася вспыхнувшее на ней пламя. – Теперь что касается моей проклятой мамаши. Гера, как обычно, влезла, куда ее не просили, и затеяла очень опасную игру, но в одном она права: полубогам необходимо объединиться. Только это может открыть глаза Зевсу и убедить олимпийцев, что им нужна ваша помощь. Потому что только так у нас будет шанс победить то, что на нас надвигается. И тебе отведена в этом большая роль, Лео. – Гефест смотрел куда-то в пространство.

Лео задумался: если боги правда могут быть одновременно в разных местах – где он сейчас? Может, его греческая половина чинит автомобиль или на свидании, а римская смотрит игру по телевизору и заказывает пиццу. Лео попытался представить, каково это – иметь сразу несколько личностей. И понадеялся, что это не передается по наследству.

– Почему я? – спросил он, и этот вопрос тут же потянул за собой ворох других. – Почему ты признал меня только сейчас? А не когда мне было тринадцать, как вы, по идее, должны? Почему ты не мог признать меня, когда мне было семь и мама еще была жива?! Почему ты не нашел меня раньше? Почему не предупредил обо всем этом?! – Рука Лео вспыхнула.

Гефест посмотрел на него с грустью:

– Это самое сложное, парень: смотреть, как мои дети идут своим собственным путем. Вмешиваться нельзя. Судьбы этого не допустят. А что касается признания, то в твоем случае обычные правила не работали. Пришлось ждать подходящего момента. Это все, что я могу сказать, но…

Сон Лео потерял четкость, и на секунду у него перед глазами замелькали кадры из старого выпуска «Колеса фортуны»[36], затем опять появился Гефест:

– Проклятье. Я не могу долго говорить. Зевс засек нелегальный сон. Он все-таки владыка воздуха, и радиоволн в том числе. Слушай сюда, парень: тебе предстоит сыграть важную роль. Твой друг Джейсон прав: огонь – это дар, не проклятье. Я не раздаю свое благословение всем подряд. Им никогда не победить гигантов без тебя, и уж тем более не одолеть их госпожу. Она хуже любого бога или титана.

– Кто она? – спросил Лео.

Гефест нахмурился, его образ начал расплываться:

– Я уже сказал. Да, я точно уже тебе говорил. Просто имей в виду: на этом пути тебе предстоит потерять друзей и важные инструменты. Но ты не должен себя за это корить, Лео. Ничто не вечно, даже самые лучшие механизмы. И всему можно найти новое применение.

– О чем ты? Мне все это не нравится.

– И не должно. – От лица Гефеста осталось лишь размытое пятно за помехами. – Берегись…

Сон переключился на тот момент в выпуске «Колеса фортуны», когда стрелка указала на сектор «Банкрот» и аудитория разразилась хоровым стоном.

А потом Лео проснулся от криков Джейсона и Пайпер.

30

Лео

Они падали в темноте по спирали, продолжая сидеть на спине Фестуса, но шкура дракона была холодной, рубиновые глаза едва светились.

– Только не опять! – заорал Лео. – Ты не можешь опять упасть!

Он держался из последних сил. Ветер хлестал по глазам, но ему все же удалось открыть панель на шее дракона. Он щелкал тумблерами, дергал за провода. Драконьи крылья раз взмахнули, но Лео уловил запах горелой бронзы. Система управления была перегружена. Фестус не мог продолжать полет, а Лео не мог посреди свободного падения добраться до главной панели на его голове. Внизу горели огни какого-то города – из-за беспрестанных переворотов они напоминали мазки света посреди тьмы. До крушения оставались считаные секунды.

– Джейсон! – закричал Лео. – Хватай Пайпер и улетайте!

– Что?

– Нужно его облегчить! Может, мне удастся перезагрузить Фестуса, но он несет на себе слишком большой вес!

– А как же ты? – испугалась Пайпер. – Если ты не сможешь его перезагрузить…

– Со мной все будет в порядке! – ответил Лео. – Найдете нас на земле! Скорее!

Джейсон обхватил Пайпер за талию, и они оба, отстегнув ремни, стрелой умчались ввысь.

– Ну что ж, – сказал Лео. – Остались только мы с тобой, Фестус. И две тяжелые клетки. У тебя получится, дружище!

Он продолжал разговаривать с драконом, работая на пределе своих возможностей. Огни города неумолимо приближались. Лео вызывал пламя на ладони, чтобы подсветить панель, но ветер то и дело его задувал.

Он дернул за провод, подсоединенный к центральному нерву в голове дракона, в надежде, что шок его разбудит.

Фестус застонал – точнее, металлические детали в его шее заскрипели. Глаза, мигнув, слабо засветились, и он расправил крылья. Падение перешло в крутое пике.

– Молодец! – обрадовался Лео. – Ну же, здоровяк! Давай!

Они все равно спускались слишком быстро, и до земли оставалось совсем немного. Нужно было срочно найти место для приземления.

Вон там большая река… Но нет, не самый удачный вариант для огнедышащего дракона. Он в жизни не поднимет Фестуса со дна, если тот утонет, особенно при минусовой температуре. Затем Лео заметил на одном из берегов белый особняк с огромной заснеженной лужайкой, огороженной высокой кирпичной стеной. Вся территория, явно принадлежащая какому-то богатею, была залита светом. Идеальная посадочная полоса! Лео сделал все, чтобы направить дракона туда. Фестус начал оживать. У них получится!

Но все закончилось плохо. Они уже подлетали к лужайке, когда установленные вдоль забора прожекторы повернулись к ним, ослепив Лео. Он услышал грохот, как от пулемета, скрежет разрываемого металла… затем БАБАХ!

Лео отключился.

* * *

Когда он пришел в себя, то увидел нависших над ним Джейсона и Пайпер. Он лежал в снегу, с ног до головы перепачканный в грязи и смазке. Лео выплюнул комок замерзшей травы:

– Где…

– Лежи спокойно. – В глазах Пайпер стояли слезы. – Ты сильно ударился, когда… когда Фестус…

– Где он? – Лео сел, и его повело: голову будто набили ватой. Они приземлились на лужайке, но по пути сюда что-то произошло… выстрелы?

– Серьезно, Лео, – настаивал Джейсон. – Ты можешь быть ранен. Тебе нельзя…

Лео заставил себя встать. И лишь тогда увидел место крушения. Дракон, должно быть, выронил клетки, когда перелетел через забор, и они раскатились в противоположные стороны и теперь лежали на боку, совершенно невредимые.

Чего нельзя было сказать о Фестусе.

Дракона разорвало на части. Лапы разбросало по всей лужайке. Хвост висел на заборе. Туловище пропахало во дворе особняка траншею длиной в пятьдесят и шириной в двадцать футов, прежде чем развалиться на секции. От шкуры остались горки черных дымящихся кусочков. Шея с головой, оставшиеся почти нетронутыми, лежали на замерзших розовых кустах, как на подушке.

– Нет, – всхлипнул Лео.

Он подбежал к драконьей голове и погладил нос. Глаза дракона тускло блеснули. Из уха текло масло.

– Ты не можешь меня оставить, – взмолился Лео. – Ты самое лучшее из всего, что я когда-либо чинил!

Шестеренки в голове дракона зажужжали, будто он замурлыкал. Джейсон и Пайпер встали рядом, но Лео не отрывал взгляда от Фестуса.

Ему вспомнились слова Гефеста: «Ты не должен себя за это корить, Лео. Ничто не вечно, даже самые лучшие механизмы».

Папа пытался его предупредить.

– Так нечестно.

Дракон щелкнул. Длинный щелчок. Два коротких. Щелк. Щелк. Кажется, в этих звуках была какая-то система… знакомая Лео с детства. Фестус хотел ему что-то сказать с помощью азбуки Морзе! Он прислушался, переводя про себя щелчки в буквы: короткое сообщение, повторяющееся снова и снова.

– Да, – сказал Лео. – Я понял. Я все сделаю. Обещаю.

Глаза дракона потухли. Фестуса не стало.

Лео заплакал. И ему совсем не было стыдно. Друзья стояли по бокам от него, хлопали его по плечам, говорили что-то успокаивающее, но Лео ничего не слышал из-за шума крови в ушах.

Наконец он успокоился достаточно, чтобы услышать Джейсона:

– Мне очень жаль, дружище. Что ты пообещал Фестусу?

Лео шмыгнул носом и открыл панель на голове дракона, просто чтобы убедиться, но диск управления не подлежит восстановлению: он весь потрескался и сгорел.

– Папа кое-чему меня научил, – сказал Лео. – Всему можно найти новое применение.

– Твой отец говорил с тобой?! – удивился Джейсон. – Когда?

Лео не ответил, занятый защелками на шее дракона. Наконец голова отстегнулась. Она весила, должно быть, сотню фунтов, но Лео все же кое-как ее поднял и, взглянув на звезды, сказал:

– Отнеси его в Бункер, пап. Пожалуйста, пока я не найду ему новое применение. Я никогда ничего у тебя не просил.

Налетел ветер, и голова дракона как невесомая воспарила над руками Лео и исчезла в небе.

Пайпер пораженно на него уставилась:

– Он тебе ответил?!

– Мне приснился сон, – выдавил из себя Лео. – Потом расскажу.

Он понимал, что друзья заслуживают подробного объяснения, но сейчас это было выше его сил. Он сам чувствовал себя сломанным, будто кто-то вынул из него какую-то деталь и теперь он уже никогда не будет целым. Он мог двигаться, мог говорить, мог даже продолжать делать свое дело. Но он всегда будет дефектным, не отлаженным до конца.

Но Лео не мог позволить себе окончательно расклеиться. Иначе смерть Фестуса будет напрасной. Он должен завершить этот поиск – ради друзей, ради мамы, ради дракона.

Он огляделся. В центре обширной территории, огороженной высокой стеной с прожекторами и камерами видеонаблюдения, светился белый особняк. Лишь сейчас Лео увидел – а точнее, почувствовал, – насколько хорошо охраняется это место.

– Где мы? – спросил он. – В смысле что за город?

– Омаха, Небраска, – ответила Пайпер. – Судя по рекламному щиту, мимо которого мы пролетели. Но что это за особняк, я не знаю. Мы опустились сразу за тобой, но когда вы приземлялись, Лео, я готова поклясться, что видела… хотя…

– Лазеры, – сказал Лео. Он подобрал обломок дракона и швырнул его к забору. Из стены мгновенно выдвинулась броневая башня, и раскаленный луч обратил бронзовую пластину в пепел.

Джейсон присвистнул:

– Ничего себе охранная система. Как мы вообще живы остались!

– Фестус, – простонал Лео. – Он принял огонь на себя. Лазеры разрезали его на кусочки, а на нас их внимания не хватило. Я завел его в смертельную ловушку.

– Ты не знал! – возразила Пайпер. – Он снова нас спас.

– Но что теперь? – спросил Джейсон. – Главные ворота заперты, и, по всей видимости, нас подстрелят прежде, чем я смогу с вами отсюда улететь.

Лео повернулся к дорожке, ведущей к большому белому особняку:

– Раз наружу нам путь закрыт, остается пойти внутрь.

31

Джейсон

Джейсон бы пять раз умер по дороге к входной двери, если бы не Лео.

Сначала – из-за открывающегося от движения люка на дорожке, затем – из-за лазеров на ступенях крыльца, распылителя нервно-парализующего газа на перилах, выдвигающихся из коврика ядовитых шипов, срабатывающих от давления, и, наконец, от взрывающегося звонка.

Лео отключил их все. Он будто чуял ловушки и всегда безошибочно доставал из своего пояса именно те инструменты, которые необходимы, чтобы их обезвредить.

– Ты крут, дружище, – восхитился Джейсон.

Лео, хмурясь, рассматривал замок на входной двери:

– Ага, очень. Не сумел нормально починить дракона, но я крут.

– Эй, ты не виноват…

– Дверь уже открыта, – объявил Лео.

Пайпер недоверчиво на нее посмотрела:

– Да? Куча ловушек, а дверь просто не заперта?

Лео повернул ручку. Дверь легко отворилась, и он без малейшего колебания зашел внутрь.

Пайпер схватила Джейсона за руку, не дав ему тут же за ним последовать:

– Ему понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя после Фестуса. Не принимай близко к сердцу.

– Да, – согласился Джейсон. – Да, хорошо. – Но он все равно чувствовал себя гадко. Тогда, в торговом центре Медеи, он наговорил Лео ужасных вещей. Настоящие друзья так не поступают. А он вдобавок едва не проткнул Лео мечом. Если бы не Пайпер, они бы оба погибли. Хотя ей тоже досталось.

– Пайпер, я знаю, я был не в себе в Чикаго, но насчет твоего отца… Если он в беде, я хочу помочь. Мне все равно, ловушка это или нет.

Ее глаза постоянно меняли цвет, но сейчас они напоминали осколки, будто она увидела нечто, что ее душа отказывалась принимать.

– Джейсон, ты не знаешь, о чем говоришь. Пожалуйста… мне и так тяжело. Идем. Мы должны держаться вместе. – Она нырнула в проход.

– Вместе, – повторил Джейсон себе под нос. – Да, у нас ведь так хорошо это получается.

* * *

Первым впечатлением Джейсона от особняка стала тьма.

Судя по гулкому эху их шагов, холл был огромен, даже больше, чем в президентском люксе Борея, но здесь царил мрак. Плотные бархатные шторы на десятифутовых окнах почти полностью блокировали свет снаружи, не считая узких полосок по краям. Вдоль стен между окнами стояли металлические статуи в полный рост. Когда глаза Джейсона немного привыкли, он различил в центре комнаты диваны, поставленные буквой П, кофейный столик посредине и большое мягкое кресло на дальнем конце. Наверху поблескивала массивная люстра. В дальней стене виднелись закрытые двери.

– Где выключатель? – Его голос, прозвучавший неожиданно громко, разнесся по всему помещению.

– Я его не вижу, – ответил Лео.

– Огонь? – предложила Пайпер.

Лео поднял руку, но ничего не произошло:

– Не работает.

– Твой огонь не зажигается? Почему? – удивилась Пайпер.

– Ну, если бы я знал…

– Ладно, хорошо, – перебила она. – Что будем делать? Осмотримся?

Лео помотал головой:

– Забыла обо всех тех ловушках снаружи? Плохая идея.

Кожу Джейсона закололо. Ему не нравилось быть полубогом. Глядя вокруг, он не видел большую красивую комнату – он представлял прячущихся за шторами безжалостных духов бури, притаившихся под коврами драконов и люстру, полную острых сосулек, готовых в любую секунду превратить их в решето.

– Лео прав, – сказал он. – Больше расходиться не будем. Хватит с нас Детройта.

– О, спасибо, что напомнил о циклопах. – Голос Пайпер дрожал. – Мне это было нужно.

– До рассвета всего пара часов, – прикинул Джейсон. – Снаружи ждать слишком холодно. Давайте затащим внутрь клетки и устроим привал. А при свете солнца решим, что делать.

Идей лучше ни у кого не нашлось, поэтому они закатили в дверь клетки с тренером Хеджем и духами бури и устроились на диванах. К счастью, Лео не нашел ни одной ядовитой подушки или спрятанных в матрасах электрошокеров. Он был явно не в настроении готовить тако, тем более без огня, поэтому они обошлись холодными бутербродами.

За едой Джейсон изучал стоящие вдоль стен металлические статуи. Они напоминали греческих богов или героев. Может, это хороший знак. Или их использовали как мишени на тренировках. На кофейном столике стоял чайный сервиз и лежала стопка блестящих брошюр, но Джейсон не смог разобрать ни слова. Большое кресло выглядело как трон, и никто из них не попытался в него сесть.

Клетки уюта помещению не добавили. Венти со свистом кружили в своей тюрьме, и Джейсон чувствовал на себе их взгляды, полные ненависти ко всем детям Зевса, владыки небес, приказавшего Эолу пленить все ветра. Для венти не будет большей радости, чем разорвать Джейсона на куски.

Тренер Хедж оставался в том же застывшем состоянии – рот открыт в крике, дубина занесена. Лео возился с замком, пытаясь вскрыть его разными инструментами, но пока безрезультатно. Джейсон решил на всякий случай не приближаться в Хеджу – вдруг тот разморозится и, не разобравшись, включит режим козлониндзя.

Несмотря на все волнения, стоило Джейсону насытиться – и его начало клонить в сон. На диване было так комфортно сидеть – не то что на спине дракона, – и он караулил два последних раза, пока друзья спали. Его силы были на пределе.

Пайпер свернулась калачиком на соседнем диване. Сложно было сказать, правда ли она заснула или таким образом хочет избежать разговора об отце. Что бы ни имела в виду Медея, когда уговаривала Пайпер сотрудничать в обмен на его возвращение, с ним однозначно случилось что-то плохое. И если Пайпер рискнула жизнью родного отца, чтобы спасти их… от этой мысли чувство вины становилось совсем невыносимым.

И у них заканчивалось время. Если внутренние часы Джейсона не врут, сейчас было раннее утро двадцатого декабря. Зимнее солнцестояние уже завтра.

– Поспи немного, – сказал Лео, не отвлекаясь от замка клетки. – Твоя очередь.

Джейсон сделал глубокий вдох:

– Лео, прости за то, что я наговорил тебе в Чикаго. Это был не я. Ты меня вовсе не бесишь, и ты серьезно относишься к тому, что имеет значение, особенно к своей работе. Хотел бы я уметь хоть половину того, что можешь ты.

Лео опустил отвертку, поднял глаза к потолку и потряс головой, будто вопрошал: «Ну вот и что мне с ним таким делать?»

– Я очень стараюсь бесить людей, – сказал он. – Не принижай мою способность раздражать. И, может, я жаждал на тебя обидеться, а ты взял и извинился. Я всего лишь жалкий механик. А ты, считай, принц небес, сын Владыки Вселенной. Мне положено тебя недолюбливать.

– Владыки Вселенной?

– Ну да, ты весь такой – бам! Человек-молния. И: «Узрите, как я лечу. Я орел, парящий…»

– Закрой рот, Вальдес.

Лео выдавил слабую улыбку:

– Во, видишь, я тебя таки раздражаю.

– Извини за то, что попросил прощения.

– Спасибо. – Он вернулся к работе, но напряжение между ними слегка уменьшилось. Лео все еще выглядел печальным и измученным, но уже не таким сердитым. – Ложись спать, Джейсон. У меня уйдет пара часов, чтобы высвободить этого козлочеловека. А еще нужно соорудить для ветров клетку поменьше, потому что я не собираюсь тащить на себе эту канареечную бандуру до самой Калифорнии.

– Ты починил Фестуса, если что, – сказал Джейсон. – Ты снова дал ему цель. Мне кажется, этот поиск стал лучшим событием его жизни.

Он испугался, что все испортил и снова разозлил Лео, но тот лишь вздохнул:

– Надеюсь. А теперь ложись уже спать. Дай мне немного отдохнуть от органических форм жизни.

Джейсон не очень понял, что это значит, но спорить не стал. Он закрыл глаза и погрузился в долгий и блаженный сон без снов.

И проснулся, лишь когда услышал вопли.

* * *

– А-а-арггггх!

Джейсон вскочил. Сложно было сказать, что его разбудило: льющийся из окон яркий солнечный свет или орущий сатир.

– Тренер очнулся, – без особой надобности сообщил Лео.

Глисон Хедж, размахивая дубиной, скакал по всей комнате на своих меховых нижних конечностях под крики «Умри!». Сатир разнес чайный сервиз, побил диваны и рванул к трону.

– Тренер! – позвал Джейсон.

Хедж развернулся, тяжело дыша. У него был совершенно дикий взгляд, и Джейсон испугался, что он бросится в атаку. На сатире все еще была оранжевая рубашка поло и тренерский свисток, но из-под курчавых волос торчали рога, а мускулистые ноги определенно были козьи. А у козла точно ноги, не лапы? Джейсон отогнал эту мысль.

– Ты тот новенький. – Хедж опустил дубину. – Джейсон. – Он нашел глазами Лео, затем Пайпер, которая тоже только что проснулась. Ее прическа напоминала гнездо дружелюбного хомяка. – Вальдес, Маклин. Что происходит? Мы были у Гранд-Каньона. На нас напали anemoi thuellai… – Его взгляд наткнулся на клетку с духами бури, и его снова переключило в режим сражения. – Умри!

– Спокойно, тренер! – Лео встал у него на пути. Смелый поступок, хотя Хедж и был на шесть дюймов ниже. – Все хорошо. Они заперты. Мы только что выпустили вас из другой клетки…

– Клетки? Клетки? Какого черта! Если я сатир, это не значит, что я не заставлю тебя отжиматься за твои шуточки, Вальдес!

Джейсон кашлянул:

– Тренер… Глисон… как бы вас там ни звали – вы спасли нас у Гранд-Каньона. Вы были абсолютно бесстрашны.

– Ну еще бы!

– Спасательная команда отвезла нас в Лагерь полукровок. Мы думали, что вы погибли. Но потом узнали, что духи бури забрали вас к своей… м-м-м… госпоже, Медее.

– Та ведьма! Стоп, это невозможно. Она смертная. Она давно мертва.

– Ну, – сказал Лео, – каким-то образом ей удалось это исправить.

Хедж кивнул и прищурился:

– Ясно! И вас отправили на опасный поиск по моему спасению! Отлично!

– Простите… – Пайпер встала и успокаивающе подняла руки, чтобы тренер на нее не напал. – Вообще-то, Гли… можно я буду звать вас «тренер Хедж»? По имени как-то язык не поворачивается. У нашего поиска иная цель. Вас мы нашли, можно сказать, случайно.

– О. – Тренер осунулся, но лишь на секунду. Затем его глаза снова засияли. – Но случайностей не бывает! Только не во время поисков! Этому суждено было произойти! Так мы в логове этой ведьмы, да? Почему здесь все золотое?

– Золотое?

Джейсон оглянулся. Лео и Пайпер ахнули, судя по всему, они тоже только сейчас это заметили.

Комната действительно была полна золота – статуи, разбитый Хеджем чайный сервиз, кресло, которое при свете дня определенно оказалось троном. Даже шторы, что автоматически открылись на рассвете, были вытканы из золотых нитей.

– Мило, – прокомментировал Лео. – Неудивительно, что у них тут такая охрана.

– Это не… – Пайпер запнулась. – Это не логово Медеи, тренер, а особняк какого-то богача в Омахе. Мы сбежали от нее и потерпели здесь крушение.

– Это судьба, кексики! – настаивал Хедж. – Мне предстоит вас защищать! Так что у нас за поиск?

Прежде чем Джейсон успел решить, чего ему хочется больше – объяснить тренеру все или просто запихнуть его назад в клетку, – в дальнем конце комнаты открылась дверь.

Внутрь шагнул полный мужчина в белом халате и с золотой зубной щеткой во рту. У него была белая борода, а на голове был надет старомодный ночной колпак. При виде них он застыл, зубная щетка выпала изо рта.

Он сунул голову назад в дверной проем:

– Сын? Лит, иди-ка сюда, пожалуйста. В тронном зале какие-то незнакомые люди.

Тренер Хедж, естественно, отреагировал в своем стиле. Он поднял дубину и заорал:

– Умри!

32

Джейсон

Чтобы удержать сатира, понадобились усилия всех троих.

– Стойте, тренер! – призвал Джейсон. – Остыньте немного!

В комнату вбежал мужчина помладше. Джейсон предположил, что это, должно быть, и есть Лит, сын старика. На нем были пижамные штаны и футболка без рукавов с надписью «CORNHUSKERS»[37], а в руке он держал меч, который явно мог лущить не только кукурузу. Мускулистые руки покрывали шрамы, и они же уродовали когда-то привлекательное лицо, окаймленное темными кудрями.

Внимание Лита немедленно сфокусировалось на Джейсоне, определив его как главную угрозу, и, занеся над головой меч, парень двинулся в атаку.

– Стойте! – Пайпер шагнула вперед, включив свой волшебный голос. – Это недоразумение! Все хорошо!

Лит остановился, но подозрительности не утратил.

Чему способствовали нестихающие крики Хеджа:

– Я их сделаю! Не беспокойтесь!

– Тренер, – взмолился Джейсон, – а вдруг они хорошие? И потом, это мы без разрешения вторглись в их дом.

– Спасибо! – сказал старик в халате. – А теперь, как насчет представиться и объяснить, что вы здесь делаете?

– Давайте все опустим оружие, – предложила Пайпер. – Тренер, вы первый.

Хедж стиснул зубы.

– Ну разок шмякнуть?

– Нет, – отрезала Пайпер.

– Предлагаю компромисс! Я сначала их убью, а если выяснится, что они хорошие, я извинюсь!

– Нет! – не уступила Пайпер.

Тренер недовольно заблеял и опустил дубину.

Пайпер приветливо улыбнулась Литу: «Ты уж его прости». Даже с взъерошенными волосами и в мятой одежде трехдневной свежести она выглядела ужасно мило, и Джейсона кольнула ревность.

Тот хмыкнул и убрал меч в ножны.

– Ты хорошо говоришь, девушка… к счастью для твоих друзей, иначе я бы уже с ними разделался.

– Премного благодарен, – отозвался Лео. – Я предпочитаю, чтобы со мной разделывались после обеда.

Старик в халате вздохнул и пнул разбитый тренером Хеджем заварочный чайник.

– Что ж, раз уж вы здесь. Пожалуйста, присаживайтесь.

Лит нахмурился.

– Ваше величество…

– Нет, нет, все нормально, Лит, – отмахнулся старик. – Новые земли, новые порядки. Им позволено сидеть в моем присутствии. В конце концов, они видели меня в моем ночном облачении. Какой смысл соблюдать формальности. – Он постарался улыбнуться, но без особого успеха. – Добро пожаловать в мой скромный дом. Я царь Мидас.

* * *

– Мидас? Невозможно, – заявил тренер Хедж. – Он умер.

Они расселись на диванах, а царь с удобством устроился на троне. Непростая задача, когда на тебе один халат, и Джейсон постоянно ловил себя на мысли, что Мидас забудется и распрямит скрещенные ноги. Хотелось надеяться, что у него там окажутся золотые боксеры.

Лит стоял позади трона, руки на мече, и, поглядывая на Пайпер, демонстрировал свои мышцы, просто чтобы действовать им на нервы. «А я тоже выгляжу таким накачанным, когда держу меч?» – подумал Джейсон. Как ни обидно, но он в этом сомневался.

Пайпер сдвинулась на край дивана.

– Наш друг-сатир имеет в виду, ваше величество, что вы уже второй встреченный нами смертный, который должен быть – я прошу прощения – мертв. Царь Мидас жил тысячелетия назад.

– Интересно. – Царь взглянул в окна на ясное голубое небо и залитый зимним солнцем центр Омахи вдалеке, напоминающий россыпь детских кубиков, таким он выглядел чистым и маленьким. – Хотя вы знаете, кажется, я действительно какое-то время был мертв. Так странно. Скорее похоже на сон, да, Лит?

– Очень долгий сон, ваше величество.

– И все же сейчас мы здесь. И я в полной мере наслаждаюсь своей новой жизнью.

– Но как? – спросила Пайпер. – У вас, случайно, нет… покровительницы?

Мидас помедлил, но его глаза хитро блеснули.

– Это имеет какое-то значение, моя дорогая?

– Давайте их снова убьем, – предложил Хедж.

– Тренер, вы нам совсем не помогаете, – не выдержал Джейсон. – Почему бы вам не пойти на улицу и не постоять там на страже?

Лео кашлянул.

– Ты уверен? У них крутая охрана.

– О да, – сказал царь. – Прошу прощения. Но правда чудная система? Поразительно, что золото до сих пор так высоко ценится. В этой стране столько замечательных игрушек!

Он достал из кармана халата пульт и нажал на несколько кнопок.

«Пароль», – догадался Джейсон.

– Вот, теперь выходить безопасно, – объявил Мидас.

– Ладно, – буркнул тренер Хедж. – Но если я вам понадоблюсь…

Он со значением подмигнул Джейсону. Затем указал на себя, на их хозяев и провел пальцем вдоль горла. Сама скрытность.

– Да, спасибо, – сказал Джейсон.

Дождавшись, когда сатир уйдет, Пайпер дипломатично улыбнулась.

– Так… вы не знаете, как здесь оказались?

– О, ну да. Вроде того, – ответил царь. И, нахмурившись, повернулся к Литу: – Напомни, почему мы выбрали Омаху? Точно не из-за погоды.

– Оракул, – ответил Лит.

– Да! Мне сказали, что в Омахе есть оракул. – Царь пожал плечами. – Но это явно какая-то ошибка. Хотя дом довольно неплох, как вы считаете? У Лита… Это сокращение от Литиерс, ужасное имя, но его мать настояла. Так вот, у Лита здесь достаточно места для тренировок с мечом. Он успел сделать себе имя, знаете ли. В старые времена его называли «Жнецом мужей».

– О. – Пайпер постаралась добавить голосу восторженных ноток. – Как мило.

Улыбка Лита скорее напоминала жестокий оскал. Джейсон окончательно убедился, что ему не нравится этот парень, и начал сожалеть, что отправил Хеджа наружу.

– Так, – заговорил он, – все это золото…

Глаза царя просияли.

– Вы пришли сюда за золотом, мой мальчик? Пожалуйста, возьми брошюру!

Джейсон опустил взгляд на стопку брошюр на кофейном столике и прочел заголовок: «ЗОЛОТО: вложение в вечность».

– Так вы продаете золото?

– Нет, нет, – ответил царь. – Я его произвожу. В нестабильные времена вроде нынешних золото – самое мудрое вложение средств, вы так не думаете? Правительства свергаются. Мертвые восстают. Гиганты штурмуют Олимп. Но золото всегда остается в цене!

Лео нахмурился.

– Я уже видел эту рекламу.

– О, не верь дешевым подражателям! – воскликнул царь. – Уверяю, я могу предложить лучшую цену каждому серьезному инвестору. Предоставлю широчайший ассортимент золотых изделий по первому же требованию.

– Но… – Пайпер растерянно тряхнула головой. – Ваше величество, вы ведь отказались от своего золотого прикосновения, разве нет?

Царь ошарашенно на нее уставился.

– Отказался?

– Да. Вы получили его в дар от какого-то бога…

– Диониса, – подтвердил царь. – Я спас одного из его сатиров, и взамен он пообещал исполнить любое мое желание. Я попросил дар обращать все, к чему прикоснусь, в золото.

– Но затем вы случайно превратили в золото дочь, – вспомнила Пайпер. – И осознали свою жадность. И раскаялись.

– Раскаялся! – Царь Мидас в шоке взглянул на Лита. – Нет, ты это слышишь, сын? Вот так умрешь на пару тысяч лет, и твою историю извратят до неузнаваемости! Моя дорогая девочка, а в этих легендах так и говорится, что я лишился своего золотого прикосновения?

– Нет, не совсем. В них лишь рассказывается, что вы узнали, как обратить эффект прикосновения вспять с помощью текучей воды, и вернули дочь к жизни.

– Все верно. Мне и сейчас порой приходится отменять свое прикосновение. В доме текучей воды нет, чтобы не допустить инцидентов, – он указал на статуи, – но на всякий случай мы выбрали это место у реки. Периодически я забываюсь и хлопаю Лита по спине…

Лит попятился.

– Ненавижу это.

– Я же сказал, что мне жаль, сын! Как бы то ни было, золото прекрасно! С чего мне от него отказываться?

– Ну… – Пайпер выглядела страшно растерянной. – Разве не в этом смысл всей истории? Что вы усвоили свой урок?

Мидас засмеялся.

– Дорогая моя, можно взглянуть на секундочку на твой рюкзак? Кинь мне его.

Пайпер заколебалась, но оскорблять царя тоже не хотелось. Она вытряхнула из рюкзака содержимое и бросила его Мидасу. Как только он его поймал, от рук по ткани побежала золотая волна, как изморозь по стеклу. Рюкзак остался мягким и гнущимся, но теперь он определенно был золотым. Царь кинул его назад.

– Как видите, я могу превратить в золото все что угодно. Этот рюкзак, кстати, теперь волшебный. Можете поместить туда ваших маленьких духов бури.

– Серьезно? – встрепенулся Лео.

Он взял у Пайпер рюкзак, занес над клеткой и раскрыл «молнию». Ветра немедленно заклубились и негодующе завыли. Прутья клетки задрожали. Дверца распахнулась, и венти засосало внутрь рюкзака. Лео закрыл его и довольно улыбнулся.

– Признаю, это классно.

– Убедились? – спросил Мидас. – Все еще считаете мое золотое прикосновение проклятьем? Не смешите меня. Никакого урока я не усвоил, и жизнь – это тебе не легенда, девочка. К тому же, будем честны, иметь дело с моей дочерью Зоей было куда приятнее, пока она была золотой статуей.

– Она болтала без умолку, – вставил Лит.

– Именно! И я снова превратил ее в золото.

Мидас указал в угол комнаты, где стояла золотая статуя девочки с потрясенным выражением лица и застывшим в глазах возгласом: «Папа!»

– Это ужасно! – воскликнула Пайпер.

– Глупости. Она не против. И кстати, если бы я усвоил урок, разве бы я получил их?

Мидас стянул с головы свой большой ночной колпак, и Джейсон не знал, смеяться ему или бежать в туалет. Из белой шевелюры царя торчали длинные серые уши – как у Багза Банни, только они были не заячьи. А ослиные.

– Ох ты ж, – вырвалось у Лео. – Я бы обошелся без этого зрелища.

– Сущий кошмар, не находите? – Мидас вздохнул. – Через несколько лет после инцидента с золотым прикосновением я судил музыкальное соревнование между Аполлоном и Паном и объявил Пана победителем. Аполлон не пожелал признать поражения и заявил, что у меня, должно быть, уши как у осла – и вуаля. Вот вам награда за честность. Я старался сохранить их в тайне. Лишь мой брадобрей знал, но он не удержался и всем растрепал. – Мидас указал на другую золотую статую – лысого мужчины в тоге и с парой ножниц. – Это он. Больше он ничьих секретов уже не раскроет.

Царь улыбнулся. И внезапно перестал казаться Джейсону безобидным стариком в халате. Его глаза горели веселым огоньком, как у безумца, который знает, что он безумен, принял себя таковым и наслаждается этим.

– Да, дар обращать все в золото можно использовать по-разному. Думаю, именно поэтому меня и вернули, да, Лит? Чтобы спонсировать мою покровительницу.

Лит кивнул.

– Ради этого и из-за моих боевых умений.

Джейсон покосился на друзей. Внезапно в комнате как будто похолодало.

– Так у вас все же есть покровительница, – сказал Джейсон. – Вы работаете на гигантов.

Царь Мидас отмахнулся.

– Ну, мне самому до гигантов нет никакого дела, конечно же. Но даже сверхъестественным армиям нужно платить. Я многим обязан моей покровительнице. Я пытался объяснить это прошлой группе, явившейся сюда, но они были крайне недружелюбны. Совершенно не желали сотрудничать.

Джейсон сунул руку в карман и сжал золотую монету.

– Прошлая группа?

– Охотницы, – прорычал Лит. – Проклятые девчонки Артемиды!

По спине Джейсона пробежал электрический разряд, причем буквально. Нос уловил запах гари – кажется, он расплавил несколько пружин в диване.

Его сестра была здесь.

– Когда? – спросил он. – Что с ними случилось?

Лит пожал плечами.

– Пару дней назад? Жаль, мне не удалось их убить. Они искали каких-то злых волков или кого-то вроде. Сказали, что идут по следу и направляются на запад. Что-то насчет пропавшего полубога – не помню точно.

«Перси Джексон», – сообразил Джейсон. Аннабет упоминала, что охотницы его ищут. И в своем сне о сгоревшем доме в красном лесу он слышал тявканье вражеских волков. Гера сказала, что они ее стражники. Наверняка все это как-то связано.

Мидас почесал ослиные уши.

– Крайне неприятные юные леди эти охотницы. Категорически отказались превращаться в золото. Скажу более, я установил большую часть своей наружной системы безопасности, чтобы более не допускать подобных встреч. У меня нет времени на тех, кто не заинтересован в инвестировании.

Джейсон осторожно поднялся и глянул на друзей. Те немедленно последовали его примеру.

– Что ж, – Пайпер выдавила улыбку. – Было очень приятно с вами познакомиться. Поздравляем с возвращением к жизни. Спасибо за золотой рюкзак.

– О, но вы не можете уйти! – заявил Мидас. – Я знаю, вы не инвесторы, но ничего страшного! Вы пополните мою коллекцию.

Лит кровожадно улыбнулся. Царь встал, и Лео с Пайпер отпрянули.

– Не переживайте, – успокаивающим тоном сказал Мидас. – Вы не обязаны превращаться в золото. Я всем своим гостям даю выбор: стать частью моей коллекции или умереть от меча Литиерса. Мне, признаться, все равно.

Пайпер попыталась применить волшебный голос:

– Ваше величество, вы не можете…

Мидас метнулся к ней со скоростью, удивительной для такого старика, и схватил за запястье.

– Нет! – закричал Джейсон.

Но золотая «изморозь» уже побежала по Пайпер, и через секунду она стала блестящей статуей. Лео попробовал призвать огонь, забыв, что его сила не работает. Мидас коснулся его руки, и Лео тоже обратился куском металла.

От ужаса Джейсон не мог пошевелиться. Его друзей… не стало. И он не смог этому помешать.

Мидас сочувственно улыбнулся.

– Золото сильнее огня, знаешь ли. – Он повел рукой по сторонам, показывая на шторы и мебель. – В этой комнате мои силы заглушают все остальные: огонь… и даже волшебный голос. Теперь остается добыть последний трофей.

– Хедж! – заорал Джейсон. – Нужна ваша помощь!

Но сатир не объявился. Джейсон боялся думать о возможной причине. Может, его разрезали лазеры? Или он сидит на дне ямы-ловушки?

Мидас усмехнулся.

– Что, никакой козьей помощи? Как печально. Но не волнуйся, мой мальчик. Это на самом деле не больно. Лит подтвердит.

Джейсон ухватился за эту идею.

– Я выбираю схватку. Вы сказали, что я могу сразиться с Литом.

Мидас выглядел слегка расстроенным, но пожал плечами.

– Я сказал, что ты можешь умереть, сражаясь с Литом. Но да, как пожелаешь.

Царь отошел, и Лит поднял меч.

– Я уже предвкушаю. Я Жнец мужей!

– Ну давай, Лущитель кукурузы. – Джейсон призвал свое оружие. В этот раз монета обернулась копьем, и он обрадовался дополнительной длине.

– О, золотое оружие! – оценил Мидас. – Очень мило.

Лит бросился в бой.

Парень был быстр. Он наносил рубящие и скользящие удары, и Джейсон только и мог, что их отражать. Но его мозг неустанно работал, переключившись в новый режим: анализировал стиль Лита, который целиком состоял из атакующих приемов.

Джейсон парировал, шагнул вбок и блокировал удар. Лит, похоже, не ожидал, что он так долго продержится.

– Что это за стиль? – прорычал он. – Ты сражаешься не как грек.

– Легионное обучение, – ответил Джейсон, хотя и не был уверен, откуда это знает. – Он римский.

– Римский? – Лит ударил снова, но Джейсон отразил клинок. – Что такое «римский»?

– Срочная новость! Пока ты был мертв, Рим захватил Грецию и построил величайшую империю всех времен.

– Не может быть. Ничего об этом не слышал.

Джейсон провернулся на пятках и впечатал тупой конец копья Литу в грудь, так что тот плюхнулся на трон Мидаса.

– О боги, – пробормотал царь. – Лит?

– Я в порядке, – прорычал Лит.

– Вы бы хоть помогли ему встать, – предложил Джейсон.

– Пап, нет! – закричал Лит.

Слишком поздно. Мидас опустил руку на плечо сына, и в следующий миг на троне уже восседала разъяренного вида золотая статуя.

– Проклятье! – взвыл Мидас. – Это был подлый трюк, полубог! Ты за это поплатишься. – Он похлопал Лита по золотому плечу. – Не волнуйся, сын. Я отнесу тебя к реке, как только заполучу этот трофей.

Мидас побежал на него. Джейсон увернулся, но старик тоже был проворным. Джейсон пихнул кофейный столик, и тот ударил царя по ногам. Он упал, но надолго на полу не задержался.

Джейсон бросил взгляд на золотую статую Пайпер. Его захлестнул гнев. Он сын Юпитера. Он не подведет друзей.

В животе потянуло, и давление воздуха так резко упало, что уши заложило. Мидас явно тоже это почувствовал, потому что с трудом встал на ноги и схватился за ослиные уши.

– Ай! Что ты делаешь?! Моя сила здесь абсолютна!

Загремел гром. Небо снаружи почернело.

– Знаешь, какое еще применение у золота? – спросил Джейсон.

Мидас с внезапным интересом вскинул брови.

– Да?

– У него высокая электропроводность.

Джейсон поднял копье, и потолок взорвался. Молния пронзила крышу, как яичную скорлупу, и попала в острие. Из копья во все стороны ударили электрические разряды. Диваны разнесло на лоскуты. С потолка упали куски штукатурки. Люстра со стоном сорвалась с цепи и придавила вскрикнувшего Мидаса к полу. Стеклянные украшения немедленно стали золотыми.

Когда грохот стих, в комнату пролился холодной дождь. Мидас ругался на древнегреческом, но выбраться из-под люстры у него не было ни шанса. Дождь пропитывал все вокруг, превращая золото снова в стекло. К Пайпер и Лео тоже возвращался человеческий облик, как и к остальным статуям.

Тут входная дверь распахнулась, и внутрь с дубиной наготове вбежал тренер Хедж. Его рот был перепачкан в земле, снегу и траве.

– Что я пропустил?

– Где вы были? – возмутился Джейсон. Голова кружилась после призыва молнии, и ему стоило огромных усилий не упасть в обморок. – Я звал на помощь!

Хедж рыгнул.

– Я перекусывал. Прости. Кого надо убить?

– Уже никого! Хватайте Лео. Я понесу Пайпер.

– Не оставляйте меня здесь! – взвыл Мидас.

Вокруг постепенно оживали все его жертвы – дочь, брадобрей и целая куча сердитых ребят с мечами.

Джейсон схватил золотой рюкзак Пайпер и свою сумку, затем набросил ковер на золотую статую Лита на троне в надежде, что это не позволит Жнецу мужей вернуться к жизни. Ну или хотя бы даст жертвам Мидаса фору.

– Уходим, – сказал Джейсон Хеджу. – Думаю, этим ребятам не терпится поболтать с его величеством.

33

Пайпер

Пайпер проснулась замершей и дрожащей.

Ей снился жуткий кошмар, что за ней гонится старик с ослиными ушами и кричит: «Тебе водить!»

– О боже. – У нее стучали зубы. – Он превратил меня в золото!

– С тобой уже все в порядке. – Джейсон наклонился и подоткнул вокруг нее теплое одеяло, но она все равно чувствовала себя бореадом, так ей было холодно.

Она заморгала и попыталась понять, где они. Рядом трещал костер, насыщая воздух едким запахом дыма. Отсветы огня плясали на скальных стенах. Они находились в небольшой пещере, но она почти не защищала их от стихии. Снаружи завывала метель. Было так темно, что непонятно, день сейчас или ночь.

– Л-л-лео? – с трудом выговорила Пайпер.

– В наличии и отзолоченный. – Лео тоже был закутан в одеяло. Выглядел он не очень, но лучше, чем Пайпер себя чувствовала. – Меня тоже превратили в статую, но я очухался раньше. Не знаю почему. Нам пришлось окунуть тебя в реку, чтобы все окончательно прошло. Пытались тебя высушить, но… Здесь правда очень холодно.

– У тебя гипотермия, – сказал Джейсон. – Мы дали тебе максимум нектара, больше не рискнули. Тренер Хедж еще опробовал на тебе немного природной магии…

– Спортивная медицина. – Над ней нависло уродливое лицо тренера. – Вроде хобби. Пару дней у тебя изо рта может пахнуть дикими грибами и «Гаторадом»[38], но затем пройдет. Скорее всего, ты не умрешь. Скорее всего.

– Спасибо, – слабо отозвалась Пайпер. – Как вы победили Мидаса?

Джейсон рассказал, делая упор на удачу.

Тренер фыркнул.

– Парень скромничает. Ты бы его видела. Хийя! Удар! Бабах молнией!

– Тренер, вас же там не было, – запротестовал Джейсон. – Вы были снаружи, жевали газон.

Но сатир только разогрелся.

– Затем явился я с моей битой, и комната была наша! Когда все закончилось, я сказал ему: «Парень, я горжусь тобой! Поработай над верхней частью туловища, и будет вообще…»

– Тренер, – прервал его Джейсон.

– Да?

– Замолчите, пожалуйста.

– Не вопрос.

Хедж сел у огня и принялся грызть свою дубину.

Джейсон прижал ладонь ко лбу Пайпер, проверяя температуру.

– Лео, можешь разжечь огонь посильнее?

– Сейчас.

Лео призвал сгусток пламени размером с мяч для бейсбола и бросил его в костер.

– Я так плохо выгляжу? – Пайпер поежилась.

– Нет, – сказал Джейсон.

– Ты не умеешь лгать. Где мы?

– Пайкс Пик. Колорадо.

– То есть где-то… в пяти сотнях миль от Омахи?

– Примерно так, – подтвердил Джейсон. – Я запряг духов бури, чтобы они отвезли нас сюда. Им это не понравилось: рванули немного быстрее, чем я ожидал, и мы едва не врезались в склон горы, но мне удалось вовремя закрыть их в рюкзаке. Больше я этого делать не буду.

– Почему мы здесь?

Лео шмыгнул носом.

– Мне тоже интересно.

Джейсон отвернулся к метели, будто там было что-то особенное.

– Помните вчерашний блестящий след в воздухе? Он все еще висит в небе, хоть и сильно поблек. Я вел духов бури по нему, пока еще мог его видеть. А потом… не знаю, если честно. У меня просто возникло такое чувство, что мы в правильном месте.

– Конечно, в правильном. – Тренер сплюнул несколько щепок от дубины. – Парящий дворец Эола должен быть прямо над нами, у самого пика. Это один из его любимых причалов.

– Наверное, поэтому. – Джейсон нахмурился. – Но я не уверен. Здесь что-то еще…

– Охотницы направлялись на запад, – вспомнила Пайпер. – Думаешь, они где-то поблизости?

Джейсон потер предплечье в том месте, где у него были татуировки.

– Сомневаюсь, что в таких условиях хоть кто-то может выжить в горах. Там настоящий буран. Сейчас уже вечер, солнцестояние завтра, но у нас нет особого выбора, кроме как переждать здесь. Тебе необходимо немного отдохнуть, прежде чем мы пойдем дальше.

Мог и не уговаривать. Ее пугало завывание ветра снаружи, да и дрожь не спешила уняться.

– Нужно тебя согреть. – Джейсон сел рядом и неловко развел руки. – М-м-м… ты не против, если я…

– Давай, – отозвалась она, стараясь придать голосу невозмутимости.

Он обнял ее и сместился к костру. Тренер Хедж жевал дубину и сплевывал щепки в огонь.

Лео успел раздобыть кухонные принадлежности и жарил на железной сковороде котлеты для бургеров.

– Пока вы так уютно устроились в обнимку, самое время для истории… У меня не было времени вам рассказать, но на пути в Омаху мне приснился сон. Не могу сказать, что все понял, помехи мешали, и «Колесо фортуны» иногда вклинивалось…

– «Колесо фортуны»? – Пайпер решила, что Лео шутит, но когда он поднял глаза от бургеров, выражение его лица было необычайно серьезным.

– Короче, со мной связался мой отец, Гефест.

Он пересказал им свой сон. При свете костра и под гудящий ветер слушать его было особенно жутко. Пайпер живо представила прерываемый помехами голос бога, предупреждающего Лео о гигантах, сыновьях Тартара, и о том, что ему предстоит потерять друзей.

Она попыталась сосредоточится на хорошем – руках Джейсона на ее талии, тепле, медленно разливающемся по телу, – но страх был слишком силен.

– Я не понимаю. Если полубоги и боги должны работать вместе, чтобы победить гигантов, почему боги молчат? Если мы им нужны…

– Ха! – перебил Хедж. – Боги ненавидят зависеть от смертных. Им нравится, когда люди нуждаются в них, но не наоборот. Все успеет сильно закрутиться в худшую сторону, прежде чем Зевс признает, что совершил ошибку, закрыв Олимп.

– Тренер, вы выдали нечто действительно разумное, – попыталась улыбнуться Пайпер.

Хедж возмущенно фыркнул:

– Что? Я вообще умный! И не удивлен, что вы, кексики, никогда не слышали о Войне гигантов. Боги не любят об этом говорить. Плохая реклама – признавать, что вам понадобились смертные, чтобы победить врага. Позорище.

– Но это еще не все, – добавил Джейсон. – В моем сне сидящая в клетке Гера сказала, что Зевс ведет себя как конченый параноик. И она сама отправилась к руинам из-за голоса в голове. Что, если кто-то влияет на богов, как Медея влияла на нас?

Пайпер вздрогнула. Ее тоже посещала эта мысль: что некие невидимые силы втайне манипулируют обстоятельствами, помогая гигантам. Может, они же сообщают Энцеладу обо всех их передвижениях и сбили Фестуса в небе над Детройтом. Это могла быть та спящая земляная женщина или очередной ее слуга…

Лео выложил котлеты на тосты.

– Да, Гефест тоже говорил что-то насчет того, что Зевс ведет себя еще более странно, чем обычно. Но сильнее меня беспокоит то, чего он мне так и не сказал. Пару раз он заговаривал о полубогах, начал объяснять, почему у него так много детей и все такое. Не знаю. Он вел себя так, будто собрать величайших полубогов вместе – это практически невозможно: вроде как Гера пытается, но это реально очень глупая затея, и что есть какой-то секрет, но он не может мне его раскрыть.

Джейсон заерзал. Пайпер почувствовала, как его руки внезапно напряглись.

– Совсем как Хирон в лагере, – сказал он. – Упомянул о какой-то священной клятве никогда не обсуждать… что-то. Тренер, вы ничего об этом не знаете?

– Не. Я простой сатир. Самых пикантных подробностей нам никогда не рассказывают. Особенно таким старым… – Он осекся.

– Особенно таким старым, как вы? – спросила Пайпер. – Но вы ведь не очень старый, разве нет?

– Мне сто шесть, – пробормотал тренер.

Лео закашлялся:

– Сколько-сколько?!

– Глаза не выпучивай, Вальдес, вывалятся. По человеческим меркам это всего лишь пятьдесят три. Но да, я успел нажить себе врагов в Совете козлоногих старейшин. Я долгое время был хранителем. Но мне начали говорить, что я стал непредсказуемым. Слишком вспыльчивым. Представляете?

– Ого. – Пайпер постаралась не встречаться глазами с друзьями. – В это сложно поверить.

Тренер насупился:

– В общем, потом случилась эта классная заварушка против титанов – и думаете, они отправили меня на передовую? Нет! Запульнули дальше некуда, на канадский фронт – верите? А после войны списали на тихое пастбище. В Дикую школу. Бха! Будто я уже так стар, что от меня никакого толку, и все потому, что я предпочитаю играть в нападении! Все эти, из Совета, только и знают, что цветочки собирать… сплошная болтовня о природе.

– Я думала, сатиры любят природу, – заметила Пайпер.

– Слушайте, я обожаю природу! В природе ведь как? Крупняк убивает и пожирает все, что мельче. И сатирам вроде меня, которые… ну, вы понимаете… немного не вышли ростом, приходится держать себя в форме, не расставаться со своей большой палкой и ничего никому никогда не спускать! Вот это и есть природа! – Хедж негодующе фыркнул. – А не цветочки собирать. Ну да ладно, я надеюсь, у тебя есть что-то вегетарианское, Вальдес. Плоть – это не мое.

– А то, тренер. Можете перестать жевать дубинку. У меня есть котлеты из тофу. Пайпер тоже вегетарианка. Немного терпения.

Пещеру заполнил аромат жареного мяса. Обычно Пайпер ненавидела этот запах, но сейчас ее желудок взбунтовался и заурчал.

«Я схожу с ума! – ужаснулась она. – Думай о брокколи. Морковке. Чечевице».

Но желудок был не единственным мятежником. Лежа у костра в объятиях Джейсона, Пайпер чувствовала, как ее совесть, подобно раскаленной пуле, медленно, но верно подбирается к сердцу. Груз вины, который она носила всю последнюю неделю с первого сна про Энцелада, грозил ее раздавить.

Друзья хотели ей помочь. Джейсон даже сказал, что готов шагнуть прямо в ловушку, если это поможет спасти ее отца. И что сделала она? Отгородилась от них еще сильнее.

А вдруг папы уже нет в живых? Она ведь напала на Медею.

Пайпер проглотила рвущиеся из груди рыдания. Может, она и правильно поступила тогда в Чикаго, спасая друзей, – но это лишь отсрочка неминуемого. Она не может предать их, ни за что, но одна мысль не давала ей покоя: «А что, если бы я все-таки это сделала?»

Она попыталась предположить, что бы мог обо всем этом сказать отец. «Пап, представь, что тебя поймал гигант-людоед, и, чтобы тебя спасти, мне придется предать парочку друзей, – как, по-твоему, мне следует поступить?»

Забавно, за все их сессии «любых трех вопросов» этот никогда не приходил ей на ум. Папа, разумеется, не воспринял бы его всерьез. Наверное, поведал бы какую-нибудь очередную притчу дедушки Тома – что-нибудь о светящихся ежиках и говорящих птицах – и под конец сам же рассмеялся бы над глупостью прозвучавшего в притче совета.

Пайпер сожалела, что почти не помнит дедушку. Иногда ей снился его старый двухкомнатный дом в Оклахоме, и она представляла, каково было бы там расти.

Папа бы ее не понял. Он всю жизнь бежал от того места, дистанцировался от резервации, играл какие угодно роли, кроме индейца, и постоянно говорил Пайпер, как ей повезло вырасти богатой и окруженной заботой в большом доме в Калифорнии.

Со временем тема предков начала вызывать у нее легкий душевный дискомфорт – словно старые папины фотографии времен восьмидесятых, где у него волосы с начесом и совершенно безумные наряды. «Можешь поверить, что я когда-то так ходил?» – сокрушался он. Так же он относился к своей принадлежности к чероки – будто это что-то смешное и слегка постыдное.

Но кто они тогда, если не чероки? Папа, похоже, не знал ответа. Может, поэтому он всегда такой несчастный и перескакивает с одной роли на другую? Может, поэтому Пайпер начала воровать – потому что искала нечто, чего отец ей дать не мог?

Лео выложил на сковородку котлеты из тофу. Ветер усиливался. Пайпер вспомнила одну из папиных историй… которая могла ответить на часть ее вопросов.

* * *

Как-то раз во втором классе она пришла домой в слезах и спросила, почему папа назвал ее Пайпер. Дети в школе дразнили ее, потому что, оказывается, есть самолеты «Пайпер Чероки».

Папа засмеялся, как если бы ему никогда не приходило это в голову:

– Нет, Пайпс. Самолеты тут ни при чем. Это дедушка тебя так назвал. Когда он впервые услышал твой плач, то сказал, что у тебя красивый голос – лучше, чем у любой тростниковой флейты[39]. И что ты научишься петь самые сложные песни чероки, даже змеиную песню.

– Змеиную песню?

Папа рассказал ей эту легенду – как однажды женщина-чероки увидела змею, играющую в опасной близости от ее детей, и убила ее камнем, не узнав в ней царя гремучих змей. Змеи собрались пойти войной на людей, но муж той женщины обещал сделать все, что они попросят, лишь бы сохранить мир. И змеи согласились. Они сказали ему спустить жену в колодец, чтобы укусить ее и забрать ее жизнь в качестве платы. Мужчина был убит горем, но выполнил обещание. Змеи были так восхищены этим, что научили его змеиной песне, чтобы ее знали все чероки. С тех пор, когда кто-то из чероки встречал змею, он пел эту песню, и змея узнавала в нем друга и не кусала.

– Это ужасно! – воскликнула Пайпер. – Он дал своей жене умереть?!

Папа развел руками:

– Это был тяжелый выбор. Но одна жизнь принесла мир змеям и чероки на многие поколения. Дедушка Том верил, что музыка чероки может решить почти все проблемы. Он надеялся, что ты выучишь много песен и станешь величайшим музыкантом в нашей семье… Поэтому он назвал тебя Пайпер.

Тяжелый выбор. А вдруг дедушка предвидел что-то из ее будущего, когда она была еще младенцем? Что, если он каким-то образом узнал в ней дочь Афродиты? Папа бы наверняка поднял ее на смех, услышь это. Какой из дедушки Тома оракул!

И все же… Она обещала помочь с поиском. Друзья на нее рассчитывают. Они спасли ее, когда Мидас превратил ее в статую. Вернули к жизни. Она не может отплатить им ложью.

* * *

Постепенно она начала согреваться, перестала дрожать и устроилась поудобнее в объятиях Джейсона. Лео передал ей самодельные бургеры. Пайпер не хотелось шевелиться, говорить или еще как-то портить этот момент. Но иначе было нельзя.

– Мне нужно вам кое-что рассказать. – Она села, чтобы ей было видно лицо Джейсона. – Я больше не хочу ничего от вас скрывать.

Они посмотрели на нее с полными тофу ртами. Поздно идти на попятную.

– За три дня до поездки к Гранд-Каньону, – начала она, – мне было видение во сне – гигант сказал, что взял моего отца в заложники и что я должна слушаться его – или папу убьют.

Повисло молчание, нарушаемое лишь треском костра.

Наконец Джейсон спросил:

– Энцелад? Ты упоминала это имя.

Тренер Хедж присвистнул:

– Большой гигант. Дышит огнем. Не хотелось бы мне, чтобы он устроил барбекю с моим папочкой-козлом.

Джейсон пригвоздил его взглядом:

– Пайпер, продолжай. Что было дальше?

– Я… Я пыталась связаться с папой, но постоянно попадала на его помощницу, а она лишь отмахивалась, что беспокоиться не о чем.

– Джейн? – вспомнил Лео. – Вроде Медея говорила что-то насчет того, что контролирует ее?

Пайпер кивнула:

– Чтобы вернуть папу, я должна была саботировать этот поиск. Я не знала, что в него отправимся мы втроем. Вскоре после того как поиск начался, Энцелад послал мне новое предупреждение и сказал, что хочет вашей смерти. Что я должна привести вас на какую-то гору, точно не знаю, какую именно, но это где-то в Области залива. Я видела с ее вершины мост Золотые Ворота. Вы должны оказаться там к полудню в день солнцестояния, то есть завтра. Чтобы произвести обмен.

Она не смела смотреть им в глаза и ждала, что сейчас они закричат на нее, или отвернутся, или вышвырнут прямо в буран.

Вместо этого Джейсон подвинулся и прижал ее к себе одной рукой:

– Боже, Пайпер. Бедная!

Лео кивнул:

– Да уж. И ты держала это в себе целую неделю?! Пайпер, мы могли тебе помочь!

Она сердито уставилась на них:

– Почему вы на меня не орете или… не знаю… Мне же приказали вас убить!

– Ой, перестань, – поморщился Джейсон. – Забыла: ты нас обоих спасла? Лично я доверяю тебе свою жизнь.

– Я тоже, – поддержал Лео. – А меня кто-нибудь обнимет?

– Вы не понимаете! – воскликнула Пайпер. – Скорее всего, я только что убила папу, рассказав вам все это!

– Ну, это вряд ли. – Тренер Хедж рыгнул. Он жевал свой тофу-бургер, завернув его в бумажную тарелку, как в тако. – Гигант пока не добился желаемого, а значит, ему еще нужен твой отец, чтобы было чем на тебя давить. Он будет ждать до последнего, объявишься ты или нет. Суть ведь в том, чтобы увести вас от цели поиска, так?

Пайпер неуверенно кивнула.

– Значит, Геру держат где-то в другом месте, – сделал вывод Хедж. – И вызволить ее нужно в тот же день. То есть перед тобой выбор: спасти папу или Геру. Если вы отправитесь к Гере, тогда Энцелад займется твоим отцом. И потом, Энцелад в любом случае не отпустит тебя восвояси, даже если ты будешь сотрудничать. Ты явно одна из семи из Великого пророчества.

Одна из семи. Они с Джейсоном и Лео уже это обсуждали, и она в целом согласилась, хотя ей до сих пор сложно в это поверить. Ну что в ней такого важного? Всего лишь глупая дочка Афродиты. Разве она стоит того, чтобы из-за нее обманывали и убивали?

– Выходит, выбора нет, – сказала Пайпер, окончательно пав духом. – Мы должны спасти Геру, иначе царь гигантов вернется. В этом состоит наш поиск. От нас зависит судьба всего мира. И Энцелад точно за мной следит. Он не дурак. Он узнает, если мы сменим курс и отправимся не туда. И убьет папу.

– Он его не убьет, – заявил Лео. – Мы его спасем.

– У нас нет на это времени! – закричала Пайпер. – И потом, это ловушка!

– Мы твои друзья, королева красоты, – отрезал Лео. – Мы не дадим твоему папе умереть. Нам просто нужно придумать план.

Тренер Хедж заворчал:

– Было бы очень кстати узнать, о какой горе речь. Может, Эол подскажет? Область залива – дурное место для полубогов. Старый дом титанов, гора Отрис, располагается сейчас на горе Тамалпаис, там, где Атлас держит небо. Надеюсь, ты не эту гору видела.

Пайпер попыталась припомнить пейзажи из своих снов:

– Мне так не кажется. Тамалпаис дальше, в глубь континента.

Джейсон, хмурясь, уставился на огонь, будто пытался что-то вспомнить:

– Дурное место… что-то меня в этом смущает. Область залива…

– Думаешь, ты там раньше бывал? – спросила Пайпер.

– Я… – Казалось, еще чуть-чуть – и он вспомнит. Но затем его глаза снова наполнились мукой. – Не знаю. Хедж, что случилось на горе Отрис?

Хедж откусил от своего бумажного тако:

– Ну, Кронос прошлым летом воздвиг там себе новый дворец. Огромное и мрачное место, которое должно было стать центром его нового царства и все такое. Но на самой горе боев не было. Кронос промаршировал по Манхэттену и попытался взять Олимп. Если я правильно помню, он оставил нескольких титанов присматривать за дворцом, но после его поражения там все само собой разрушилось.

– Нет, – сказал Джейсон.

Все посмотрели на него.

– В смысле «нет»? – спросил Лео.

– Все было не так. Я… – Он резко напрягся и отвернулся ко входу в пещеру. – Вы это слышали?

В первую секунду было тихо. Но затем Пайпер различила пронзительный вой.

34

Пайпер

– Волки, – сказала Пайпер. – И они близко.

Джейсон встал и призвал меч. Лео и тренер Хедж тоже поднялись. Пайпер попыталась, но перед глазами заплясали черные точки.

– Лежи, – сказал ей Джейсон. – Мы тебя защитим.

Она стиснула зубы, возненавидев себя за беспомощность. Почему всем постоянно приходится ее защищать?! Сначала из-за сломанной лодыжки. Теперь из-за этой дурацкой гипотермии. Она хотела встретить опасность на ногах, с кинжалом в руке.

В темноте проема, сразу за границей света от костра, вспыхнула пара красных глаз.

«Ладно, – подумала она. – Может, немного защиты и не помешает».

Все больше волчьих силуэтов вырисовывалось в огненных отсветах – черные чудовища с заледеневшим мехом были крупнее немецких догов. Их клыки поблескивали, а красные глаза светились интеллектом, от которого становилось не по себе. У волка, ростом почти с лошадь, стоящего во главе, пасть была перемазана в крови, будто он только что кого-то загрыз.

Пайпер достала из ножен кинжал.

Но тут Джейсон вышел вперед и сказал что-то на латыни.

Пайпер не ожидала, что мертвый язык произведет такой ошеломляющий эффект на диких животных, но альфа-волк оскалился, шерсть у него на загривке стала дыбом. Один из его лейтенантов пошел было вперед, но вожак щелкнул зубами у его уха, и все волки отступили назад в темноту.

– Чувак, я точно начну учить латынь. – Молот в руке Лео дрожал. – Что ты им сказал, Джейсон?

Хедж выругался:

– Что бы это ни было, этого недостаточно. Смотрите.

Волки вернулись, но уже без вожака. Но нападать не спешили. Их было уже минимум дюжина, и они выстроились неровным полукругом на самой границе света от костра, заблокировав выход из пещеры. Чего-то ожидая.

Тренер поднял дубину:

– Слушайте план. Я их всех убью, а вы бегите.

– Тренер, они раздерут вас на куски, – возразила Пайпер.

– Не, я справлюсь.

Тут Пайпер заметила силуэт вынырнувшего из мглы метели человека, идущего прямо между волками.

– Держитесь вместе, – предупредил Джейсон. – Они уважают стаю. И никаких безумств, Хедж. Мы никого не бросаем.

В горле Пайпер встал ком. В их «стае» она была слабым звеном. Волки наверняка чуют ее страх. С тем же успехом можно было повесить на себя табличку «Бесплатный обед».

Волки расступились, и человек шагнул в круг света. Его волосы цвета каминной сажи были жирными и всклокоченными. Их венчала корона, напоминающая костлявые пальцы. Одежда представляла собой изодранные шкуры – волчьи, заячьи, барсучьи, оленьи и другие, которые Пайпер не удалось распознать. Шкуры, явно не выделанные, судя по запаху, не отличались свежестью. Мужчина был худощавым и жилистым, как марафонец. Но самым страшным в его облике оказалось лицо с тонкой бледной кожей, обтягивающей череп, острыми, как клыки, зубами и светящимися красным, как у его волков, глазами, которые не мигая смотрели на Джейсона с выражением абсолютной ненависти.

– Ecce, – сказал мужчина, – filli Romani[40].

– Говори по-английски, волкочеловек! – рявкнул Хедж.

Тот зарычал:

– Скажи своему фавну прикусить язык, сын Рима. Или я полакомлюсь им первым.

Пайпер помнила, что фавн – римское название сатира. Не самая полезная в данных обстоятельствах информация. Вот если бы ей удалось вспомнить этого волкочеловека и как его победить…

Вожак обозрел их малочисленную группу. Его ноздри дрогнули.

– Так это правда, – задумчиво произнес он. – Дитя Афродиты. Дитя Гефеста. Фавн. И дитя Рима, причем самого Владыки Юпитера. Вместе – и даже не пытаются друг друга убить. Как интересно.

– Тебе о нас рассказывали? – спросил Джейсон. – Кто?

Мужчина зарычал – то ли смеялся, то ли бросал вызов:

– О, мы искали вас по всему западному берегу, полубог, в надежде, что нам повезет найти вас первыми. Царь гигантов щедро наградит меня, когда восстанет. Я Ликаон, царь волков. И моя стая голодна.

Из темноты послышалось волчье рычание.

Краем глаза Пайпер увидела, как Лео опустил молот и достал из своего пояса нечто другое – стеклянную бутыль с прозрачной жидкостью. Сама она тем временем ломала голову, пытаясь вспомнить историю этого волкочеловека. Имя было знакомо, но подробности затерялись в памяти.

Ликаон свирепо уставился на меч Джейсона и сдвинулся сначала в одну сторону, затем в другую, будто искал возможность для атаки, но золотое лезвие неизменно следовало за ним.

– Уходите, – приказал Джейсон. – Здесь для вас пищи не найдется.

– Разве что вы не против котлет из тофу, – предложил Лео.

Ликаон оскалился. По всей видимости, фанатом тофу он не был.

– Будь моя воля, – с сожалением сказал он, – я бы убил тебя первым, сын Юпитера. Твой отец сделал меня таким. Я был могущественным смертным царем Аркадии, у меня было пятьдесят прекрасных сыновей, и Зевс поразил их всех своими молниями.

– Ха! И не просто так! – заметил тренер Хедж.

Джейсон оглянулся на него через плечо:

– Тренер, вы знаете этого клоуна?

– Я знаю, – сказала Пайпер. Детали мифа наконец всплыли в памяти. Они с папой от души посмеялись за завтраком над этой короткой и жуткой историей. Но сейчас ей было совсем не до смеха. – Ликаон пригласил Зевса на обед, но не был уверен, что это правда он, и, чтобы убедиться в его божественной силе, подал ему человеческую плоть. Зевс разгневался…

– …и убил моих сыновей! – взвыл Ликаон. Ему ответили остальные волки.

– …а его превратил в волка, – продолжила Пайпер. – Поэтому… поэтому оборотней еще называют ликантропами – в честь него, первого оборотня…

– Царя волков, – докончил тренер Хедж. – Бессмертной вонючей жестокой моськи.

Ликаон глухо зарычал:

– Я разорву тебя в клочки, фавн!

– О, хочешь козлятинки, дружок? Иди-ка сюда!

– Хватит! – вмешался Джейсон. – Ликаон, ты сказал, что хотел бы убить меня первым, но…

– Как ни печально, сын Рима, но приходится следовать уговору. Раз этой, – он помахал когтями на Пайпер, – не удалось тебя убить, теперь тебя ждут живым в Волчьем доме. Один из нас выпросил себе право убить тебя лично.

– Кто? – спросил Джейсон.

Царь волков ухмыльнулся:

– О, твоя большая поклонница. Как я понимаю, ты произвел на нее сильное впечатление. Вскоре она с тобой разделается, и, право, мне не на что жаловаться. Твоя кровь, пролившись в Волчьем доме, четко обозначит мою новую территорию. Лупа дважды подумает, прежде чем бросать вызов моей стае.

У Пайпер едва сердце из груди не выскочило. Она не все поняла из слов Ликаона – но какая-то женщина хочет убить Джейсона? Медея, кто же еще! Видимо, она выжила в пожаре.

Пайпер заставила себя подняться. Перед глазами снова заметались черные точки. Стены пещеры, казалось, вращаются.

– Уходи, – сказала она, стараясь вложить в свои слова чары, – пока мы тебя не уничтожили.

Но она была слишком слаба. Дрожащая и кутающаяся в одеяло, бледная, потеющая и едва способная держать кинжал – разве она могла кого-то напугать?

Красные глаза Ликаона насмешливо сощурились:

– Смелая попытка, девочка. Она достойна уважения. Возможно, я убью тебя быстро. Нам нужен живым лишь сын Юпитера. Остальные, боюсь, пойдут на обед.

В этот момент Пайпер осознала, что ее ждет смерть. Но по крайней мере, она умрет, сражаясь плечом к плечу с Джейсоном.

Джейсон вышел вперед:

– Ты никого не убьешь, волкочеловек. Только через мой труп.

Ликаон взвыл и выпустил когти. Джейсон ударил мечом, но лезвие прошло насквозь, будто царя волков здесь вообще не было.

Ликаон рассмеялся:

– Бронза, золото, сталь – они моим волкам нипочем, сын Юпитера.

– Серебро! – вскричала Пайпер. – Серебро смертельно для оборотней!

– У нас нет ничего серебряного! – отозвался Джейсон.

Волки шагнули в круг света. Хедж бросился вперед с воплем «Получай!».

Но Лео оказался быстрее. Он швырнул стеклянную бутылку на пол пещеры – и на волков брызнула жидкость с отчетливым запахом бензина. Следом он бросил в лужу сгусток огня – и до самого потолка выросла стена пламени.

Волки в панике затявкали и отступили. Несколько загорелись и выбежали наружу, под снег. Даже Ликаон с беспокойством смотрел на огненную преграду, отделяющую его волков от полубогов.

– Ой, ну вы чего! – расстроился тренер Хедж. – Я не могу их побить, пока они там!

Стоило кому-то из волков приблизиться – и Лео направлял в стену новую волну огня из ладоней, но каждый такой всплеск выматывал его все сильнее, и бензин уже почти весь выгорел.

– Горючее на исходе! – предупредил Лео. – А поясу нужно время, чтобы перезарядиться! Есть идеи?

– Никаких, – помотал головой Джейсон. – У нас даже нет подходящего оружия.

– Молнии? – спросила Пайпер.

Джейсон сконцентрировался, но ничего не произошло.

– Похоже, буран мешает или еще что-то.

– Освободи венти! – предложила Пайпер.

– Но тогда нам нечего будет отдать Эолу, – возразил Джейсон. – Получится, мы зря проделали весь этот путь.

Ликаон засмеялся:

– Я чую ваш страх. Потекли последние минуты вашей жизни, герои. Впору молиться богам. Зевс не даровал мне снисхождения, и от меня вы его не получите.

Огонь начал опадать. Джейсон чертыхнулся, уронил меч и пригнулся, готовый к рукопашной. Лео достал из пояса молот. Пайпер подняла руку с кинжалом – все, что у нее было. Тренер Хедж, единственный, кто выглядел счастливым от перспективы умереть, занес над головой дубину.

Вдруг сквозь свист ветра прорвался громкий звук, словно от рвущегося картона, и в шею ближайшего к ним волка вонзилась длинная серебряная стрела. Зверь забился, упал и растаял темной лужей.

Стрелы полетели одна за другой. Все больше волков падало замертво. Стая в панике заметалась. Одна из стрел едва не попала в Ликаона, но царь волков перехватил ее прямо в воздухе. И закричал от боли: на его ладони, когда он выронил стрелу, осталась выжженная дымящаяся рана. Еще одна стрела воткнулась ему в плечо, и оборотень попятился.

– Будь они прокляты! – заорал Ликаон и зарычал на стаю. Волки развернулись и бросились бежать. Ликаон впился в Джейсона светящимися красными глазами: – Мы еще не закончили, парень. – И растворился в ночи.

Несколько секунд спустя Пайпер снова услышала волчье тявканье, но оно звучало иначе: в нем не чувствовалось угрозы – только азарт охоты. В пещеру вбежал белый волк, поменьше тех, что были в стае Ликаона, за ним еще двое.

– Убить их? – спросил Хедж.

– Нет! – торопливо сказала Пайпер. – Подождите.

Волки, наклонив головы, изучающе смотрели на них своими большими золотыми глазами.

Мгновением позже зверей нагнали их хозяйки – с полдюжины охотниц в бело-сером зимнем камуфляже. Все они были вооружены луками, за спинами висели колчаны, полные светящихся серебряных стрел.

Их лица скрывали капюшоны парок, но это определенно были девушки. Одна из них, чуть выше остальных, присела на корточки в кругу света и подняла стрелу, ранившую ладонь Ликаона.

– Мы были так близко. – Она повернулась к другим охотницам. – Фиб, останешься со мной. Следи за входом. Остальные, следуйте за Ликаоном. Нельзя, чтобы он ушел. Я вас догоню.

Девушки согласно забормотали и скрылись, отправившись в погоню за оборотнями.

Их лидер повернулась к ним, так и не сняв с головы капюшона:

– Мы гоняемся за этим демоном уже больше недели. Вы в порядке? Никого не покусали?

Джейсон стоял совершенно неподвижно и не отрывал от нее глаз. Пайпер внезапно поняла, почему голос девушки звучал так знакомо. Это было сложно заметить сразу, но у них с Джейсоном была схожая манера речи.

– Это ты, – догадалась она. – Ты Талия.

Девушка напряглась. Пайпер испугалась, что та схватится за лук, но вместо этого она опустила капюшон, явив короткие, уложенные «ежиком» волосы, ярко-голубые глаза и налобную серебряную тиару. Ее кожа буквально лучилась здоровьем, что делало ее немного непохожей на обычного человека. Это была девушка с фотографии Джейсона.

– Мы знакомы? – спросила Талия.

Пайпер набрала в грудь воздуха:

– Наверное, это прозвучит как гром среди ясного неба, но…

– Талия. – Джейсон вышел вперед, его голос дрожал. – Я Джейсон, твой брат.

35

Лео

Лео уже уяснил для себя, что в их группе он самый невезучий, и это при том, что удачливыми их в принципе не назовешь. Почему у него нет давно потерянной сестры или отца-звезды, нуждающегося в спасении? На этом фоне его пояс для инструментов и дракон, сломавшийся на середине поиска, смотрелись совсем блекло. Может, здесь тоже было виновато дурацкое проклятье домика Гефеста, но Лео так не думал. Его жизнь представляла собой сплошную черную полосу еще до прибытия в лагерь.

Через тысячу лет, когда об их поиске станут рассказывать у костра, героями истории будут отважный Джейсон, прекрасная Пайпер и их подручный Огненный Вальдес, сопровождавший их с сумкой, полной волшебных отверток, и периодически готовящий тофу-бургеры. Вдобавок Лео умудрялся влюбляться в каждую встреченную на пути девушку, хотя ему с ними никогда ничего не светило.

Увидев Талию, Лео сразу же подумал, что она слишком красива, чтобы быть сестрой Джейсона. Затем он подумал, что эту мысль стоит оставить при себе, иначе ему не поздоровится. Его пленили ее темные волосы, голубые глаза и уверенность. Она была из тех девушек, что заткнет за пояс любого хоть на балу, хоть на поле битвы – и даже не взглянет в сторону Лео… он всегда на таких западал!

Минуту Джейсон и Талия в шоке смотрели друг на друга. А потом она бросилась к нему и обняла.

– О боги! Она сказала мне, что ты умер! – Она сжала Джейсону щеки ладонями и изучила каждую черту его лица. – Слава Артемиде, это действительно ты! Этот шрамик на губе – когда тебе было два, ты пытался съесть степлер!

Лео засмеялся:

– Серьезно?

Хедж одобрительно кивнул:

– Степлеры – отличный источник железа.

– П-погоди, – с трудом выговорил Джейсон. – Кто тебе сказал, что я умер? Что случилось?

Один из белых волков у входа в пещеру тявкнул. Талия обернулась и кивнула, но руки с лица Джейсона не убрала, будто боялась, что он исчезнет.

– Моя волчица сказала, что у нас мало времени, и она права. Но нам нужно поговорить. Давайте присядем.

Пайпер пошла еще дальше. Она рухнула и точно бы размозжила череп о скальный пол, если бы Хедж ее не поймал.

Талия поспешила к ней.

– Что с ней? А… можете не отвечать. Сама вижу. Гипотермия. Лодыжка. – Она хмуро посмотрела на сатира. – Разве вы не должны владеть природной целительной магией?

Хедж оскорбленно фыркнул:

– А ты думаешь, почему она так хорошо выглядит? Не чуешь «Гаторад»?

Тогда Талия в первый раз взглянула на Лео – и, конечно же, ее глаза были полны осуждения, как если бы она вопрошала: «Как ты мог позволить козлу играть в доктора?!» Будто это Лео во всем виноват.

– Ты и сатир, – приказала Талия, – отнесите эту девушку наружу к моей подруге. Фиб замечательный целитель.

– Там холодно! – возмутился Хедж. – У меня рога замерзнут и отвалятся!

Но Лео понимал, что они здесь лишние:

– Идемте, Хедж. Этим двоим нужно поговорить.

– Хмф. Ладно, – пробормотал сатир. – Даже не дали никому мозги вышибить.

Хедж понес Пайпер из пещеры. Лео уже хотел последовать за ними, когда Джейсон подал голос:

– Вообще-то ты не мог бы… ну… остаться?

В его глазах Лео прочел нечто неожиданное: неуверенность. Джейсону нужна поддержка. Он напуган.

Лео улыбнулся:

– Запросто!

Талия этому явно не обрадовалась, но они сели втроем у костра. Текли минуты, но никто ничего не говорил. Джейсон рассматривал сестру, как какой-то опасный прибор, который при неправильном обращении может взорваться. Талия вела себя намного спокойнее, будто уже привыкла к вещам более странным, чем давно потерянные родственники. Но все равно смотрела на Джейсона в каком-то обескураженном трансе – может, вспоминала двухлетнего малыша, пытавшегося закусить степлером. Лео достал из карманов несколько кусочков медной проволоки и принялся их закручивать.

Наконец он не выдержал:

– Так… охотницы Артемиды. Этот ваш запрет на свидания – он работает всегда или… не знаю… сезонно?

Талия уставилась на него так, будто он только что эволюционировал из моллюска. Да, она определенно ему нравится.

Джейсон пнул его в голень:

– Не обращай внимания. Он просто пытается разрядить обстановку. Но, Талия… Что стало с нашей семьей? Кто тебе сказал, что я мертв?

Талия дернула за серебряный браслет у себя на запястье. В свете костра и в своем зимнем камуфляже она была очень похожа на снежную принцессу Хиону – такая же холодная и прекрасная.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросила она.

Джейсон помотал головой:

– Я проснулся три дня назад в автобусе с Лео и Пайпер.

– Но мы тут ни при чем, – торопливо добавил Лео. – Гера украла его воспоминания.

Талия напряглась:

– Гера? Откуда вы это знаете?

Джейсон рассказал ей о поиске – о пророчестве в лагере, пленении Геры, гиганте, взявшим в заложники отца Пайпер, дедлайне в день зимнего солнцестояния. Лео иногда вставлял важные уточнения: что это он починил бронзового дракона, что он умеет швыряться огненными шарами и готовить отменные тако.

Талия оказалась хорошим слушателем. Ее ничто не удивляло: ни чудовища, ни пророчества, ни возвращение мертвых. Но когда Джейсон дошел до царя Мидаса, она выругалась на древнегреческом:

– Вот знала, что нужно было сжечь его особняк! От него сплошные беды. Но мы так спешили за Ликаоном… Ну, я рада, что вам удалось уйти. Так Гера… что, прятала тебя все эти годы?

– Я не знаю. – Джейсон достал из кармана фотографию. – Она оставила мне крупицу воспоминаний, чтобы я смог узнать тебя.

Талия взглянула на снимок, и выражение ее лица смягчилось:

– Я совсем о нем забыла. Я оставила его в Первом домике, да?

Джейсон кивнул:

– Мне кажется, Гера хотела, чтобы мы встретились. Когда мы приземлились здесь, в этой пещере… меня не покидало чувство, что мне нужно быть здесь. Будто я откуда-то знал, что ты рядом. Это звучит безумно?

– Не, – заверил его Лео. – Нам было сто процентов суждено встретиться с твоей сестрой-красоткой!

Талия его проигнорировала. Наверняка потому, что не хотела показывать своего растущего интереса к Лео.

– Джейсон, – сказала она, – когда имеешь дело с богами, все возможно. Но Гере нельзя верить, особенно нам, детям Зевса. Она ненавидит всех его детей.

– Но она упомянула что-то насчет того, что Зевс отдал ей мою жизнь в качестве предложения мира. Тебе это о чем-то говорит?

С лица Талии разом сошли все краски:

– О боги. Мама бы не стала… Ты не помнишь… Нет, конечно, ты не помнишь.

– Что? – спросил Джейсон.

В свете огня Талия внезапно стала казаться старше, будто ее бессмертие больше не работало как надо.

– Джейсон… Я не знаю, как тебе это сказать. Наша мама была не совсем уравновешенна. Она привлекла внимание Зевса, потому что снималась в сериалах, и она правда была красива, но слава ее испортила. Она пила, совершала глупости и не сходила с первых страниц желтой прессы. Ей всегда хотелось внимания, и его ей всегда было мало. Еще до твоего рождения я постоянно с ней ругалась. Она… Она знала, кем был отец, и, думаю, это оказалось для нее слишком. Представь, какое это было потрясающее достижение: ей заинтересовался сам владыка небес! Она не смогла смириться с тем, что он ее оставил. А боги – они такие… надолго не задерживаются.

Лео вспомнил, как его мама снова и снова уверяла, что папа когда-нибудь вернется. Но она никогда не злилась из-за этого. Она не хотела Гефеста для себя – только чтобы Лео узнал отца. У нее была плохо оплачиваемая работа, они жили в крошечной квартире, у них хронически не хватало денег, но она никогда не падала духом и всегда говорила, что для счастья ей нужен только Лео.

Он смотрел на лицо Джейсона, которое все больше мрачнело по мере того, как Талия описывала их маму, и впервые не испытывал ни малейшей зависти к другу. Да, Лео потерял маму. Ему пришлось нелегко. Но он, по крайней мере, ее помнит. Он поймал себя на том, что выстукивает на коленке сообщение азбукой Морзе «Я тебя люблю». Бедняга Джейсон: совсем не иметь воспоминаний – не иметь того, на что можно опереться, когда тяжело.

– Так… – начал Джейсон, но не договорил.

– Джейсон, у тебя есть друзья, – вмешался Лео. – А теперь еще и сестра. Ты не один.

Талия протянула ему руку, и Джейсон ее взял.

– Когда мне было около семи, – продолжила она, – Зевс снова стал навещать маму. Думаю, ему было стыдно, что он сломал ей жизнь, и он выглядел… иначе. Немного старше и суровее, и со мной проводил время как отец. Маме ненадолго стало лучше. Она обожала, когда Зевс приходил, приносил подарки и вызывал гром в небе. Она постоянно жаждала внимания. В тот год родился ты. Мама… ну, мы никогда не ладили, но из-за тебя я решила остаться с ней. Ты был таким милым. Я не была уверена, что мама о тебе позаботится. Разумеется, со временем Зевс снова исчез. Наверное, устал от маминых запросов – она все требовала, чтобы он показал ей Олимп, или сделал ее бессмертной, или наделил вечной красотой. Когда он окончательно ее бросил, состояние мамы стало быстро ухудшаться. Примерно в то же время на меня начали нападать чудовища. Мама винила Геру. Утверждала, что она придет и за тобой тоже, что Гера еле-еле смирилась с моим рождением, а два полубога от одной смертной матери – это нестерпимое оскорбление. Мама даже говорила, что не хотела называть тебя Джейсоном, но Зевс настоял, чтобы умилостивить Геру, потому что ей нравится это имя. Я не знала, чему верить.

Лео продолжал возиться с проволокой, чувствуя себя очень неуютно. Это история не для его ушей, но в то же время это шанс по-настоящему узнать Джейсона. Что-то вроде компенсации за те четыре месяца «выдуманной» дружбы в Дикой школе.

– Как так вышло, что вас разлучили? – спросил он.

Талия сжала руку брата:

– Если бы я знала, что ты жив… боги, все было бы по-другому. Когда тебе было два года, мама посадила нас в машину, сказала, что мы едем отдохнуть всей семьей в парк, к винодельням на севере. Я еще помню, что мне показалось это странным, потому что мама никогда нас никуда не вывозила, и она была вся на нервах. Я держала тебя за руку, пока мы шли к тому большому зданию посреди парка, и… – Она судорожно вздохнула. – Мама попросила меня вернуться к машине и принести корзину для пикника. Я не хотела оставлять тебя наедине с ней, но это было всего на пару минут. А когда я вернулась… Мама сидела на коленях на каменных ступенях, обхватив себя за плечи, и плакала. Она сказала… она сказала, что тебя больше нет. Что Гера забрала тебя, и это равнозначно смерти. Я не знала, что она сделала. Я испугалась, что она окончательно потеряла рассудок. Ей пришлось уводить меня оттуда силой, я брыкалась и кричала. Несколько дней я не могла успокоиться. Не помню всего, но я рассказала полиции, что сделала мама, и они долго ее допрашивали. А потом мы поругались. Они заявила, что я ее предала, что я должна быть на ее стороне, будто только она и имеет значение. Наконец я не выдержала. Твое исчезновение стало последней каплей. Я убежала из дома и больше не возвращалась, даже когда несколько лет назад мама умерла. Я думала, тебя больше нет. Я никому о тебе не рассказывала, даже Аннабет или Луке, моим самым близким друзьям. Это было слишком больно.

– Хирон знает, – отрешенно заметил Джейсон. – Когда я пришел в лагерь, он только взглянул на меня и тут же сказал, что я должен быть мертв.

– Бессмыслица какая-то, я ничего ему не говорила, – покачала головой Талия.

– Слушайте, – вмешался Лео, – главное, что вы нашли друг друга, правильно? Вам страшно повезло.

Талия кивнула:

– Лео прав. Только посмотри на себя. Ты одного со мной возраста. Ты так вырос!

– Но где я пропадал все это время? – не унимался Джейсон. – И все эти римские моменты…

Талия нахмурилась:

– Римские моменты?

– Твой брат знает латынь, – пояснил Лео. – Он называет богов их римскими именами, и у него есть татушка. – Он указал на знаки за предплечье Джейсона, после чего перечислил другие непонятные события: как Борей превратился в Аквилона, как Ликаон назвал Джейсона «дитя Рима» и как его волки отпрянули, стоило Джейсону обратиться к ним на латыни.

Талия задумчиво дернула за тетиву лука:

– Латынь… Зевс тоже иногда говорил на латинском, когда ухаживал за мамой во второй раз. Как я уже сказала, он выглядел по-другому и вел себя строже.

– Хочешь сказать, он был в своем римском воплощении? – спросил Джейсон. – Поэтому я думаю о себе как о ребенке Юпитера?

– Возможно, – признала Талия. – Я никогда ни о чем подобном не слышала, но это бы объяснило, почему ты думаешь римскими терминами и знаешь латынь, а не древнегреческий. Это делает тебя уникальным, но не объясняет, как ты выжил без Лагеря полукровок. Дитя Зевса, или Юпитера, да как его ни назови, – это лакомый кусочек для чудовищ. Сам по себе ты давно бы уже погиб. Лично я бы точно не выжила без друзей. Без тренировок, без убежища…

– Он такой не один, – вырвалось у Лео. – Мы знаем, что есть и другие.

Талия как-то странно на него посмотрела:

– Ты о чем?

Лео рассказал ей о разорванной фиолетовой футболке в торговом центре Медеи и словах циклопов о сыне Меркурия, говорившем по-латински.

– Что, если для полубогов где-то есть другое место вроде Лагеря полукровок? – спросил Лео. – Может, какой-нибудь свихнувшийся учитель латыни похищает детей богов и… не знаю… впаривает им, что они римляне?

Стоило этим словам сорваться с языка – и Лео ужаснулся глупости этой идеи. Под пристальным взглядом очаровательных голубых глаз Талии он ощутил себя подозреваемым на опознании.

– Я была во всех концах страны, – задумчиво произнесла она, – и ни разу не встречала ни единого намека на свихнувшегося учителя латыни или полубогов в фиолетовых футболках. И все же… – Она осеклась, как от внезапно пришедшей на ум неприятной мысли.

– Что? – спросил Джейсон.

Талия тряхнула головой:

– Мне нужно поговорить с богиней. Может, Артемида укажет нам путь.

– Она все еще говорит с вами? – удивился Джейсон. – Большинство богов молчат.

– Артемида руководствуется своими собственными правилами. Ей приходится быть осторожной, чтобы Зевс не узнал, но она считает ошибкой, что он закрыл Олимп. Это она направила нас по следу Ликаона. Сказала, что это выведет нас на нашего пропавшего друга.

– Перси Джексона, – догадался Лео. – Аннабет его ищет.

Талия с обеспокоенным видом кивнула.

«А обо мне кто-нибудь хоть раз так сильно беспокоился, когда я пропадал? – подумал Лео. – Что-то я сомневаюсь».

– Нужно скорее это выяснить, – подытожила Талия. – Если завтра – ваш последний день, мы теряем время. Эол может сказать вам…

В проеме показался белый волк и нетерпеливо тявкнул.

– Мне пора. – Талия встала. – Иначе я потеряю след других охотниц. Но сначала нужно доставить вас во дворец Эола.

– Ничего страшного, мы и сами справимся, – возразил Джейсон, но в его тоне ясно слышалось огорчение.

– Ой, да ладно тебе. – Талия улыбнулась и помогла ему подняться. – Впервые за столько лет у меня снова есть брат. Думаю, я потерплю твое общество еще несколько минут, прежде чем ты начнешь меня бесить. А теперь идемте!

36

Лео

Увидев, как хорошо устроились Пайпер и Хедж, Лео даже возмутился.

Он представлял их отмораживающими пятые точки в снегу, но охотница Фиб установила рядом с пещерой большой серебристый шатер. Как ей так быстро это удалось – неизвестно, но внутри горела керосиновая печка, не оставившая холоду снаружи и шанса, и лежали удобные подушки. Пайпер, в новенькой парке, перчатках и камуфляжных штанах, как у охотниц, выглядела в полном порядке. Они с Хеджем и Фиб наслаждались горячим шоколадом.

– О, ну нет! – воскликнул Лео. – Мы торчали в пещере, пока вы сидели в роскошном шатре? Кто-нибудь, наградите гипотермией и меня тоже. Я хочу горячего шоколада и парку!

– Мальчики, – презрительно шмыгнув носом, произнесла Фиб таким тоном, будто оскорбления хуже нельзя было придумать.

– Все нормально, Фиб, – сказала Талия. – Им понадобятся куртки. И думаю, шоколада у нас хватит на всех.

Фиб заворчала, но вскоре Лео и Джейсон уже щеголяли в удивительно легкой и теплой серебристой зимней одежде. Горячий шоколад тоже оказался на уровне.

– Будем! – провозгласил тренер Хедж и сжевал пластиковую термокружку.

– Сомневаюсь, что ваши кишки этому обрадуются, – заметил Лео.

Талия хлопнула Пайпер по плечу:

– Готова выдвигаться?

Та кивнула:

– Спасибо Фиб – да. Вы настоящие мастера выживания на природе. Во мне столько энергии, что я готова пробежать десять миль.

Талия подмигнула Джейсону:

– Она крепкая для дочери Афродиты. Одобряю.

– Эй, я тоже могу пробежать десять миль, – вызвался Лео. – Крепкий сын Гефеста к твоим услугам. На старт?

Но она, естественно, его проигнорировала.

У Фиб ушло ровно шесть секунд на то, чтобы убрать шатер. Лео глазам своим не поверил, когда тот сложился сам в себя и стал размером с упаковку жвачки. Он бы с огромным удовольствием ознакомился с чертежами, но у них не было на это времени.

Талия побежала вверх по едва заметной тропе в снегу, и вскоре Лео раскаялся, что изображал из себя мачо, потому что до охотниц ему было как до Луны.

Тренер Хедж скакал вокруг довольным горным козлом и покрикивал, будто они снова были на школьном стадионе:

– Ну же, Вальдес! Ускоряйся! Давайте все хором: «Ждет подружка в Каламазу…»

– Давайте не будем! – рявкнула Талия.

Дальше они бежали молча.

Лео отстал, чтобы побежать рядом с замыкающим Джейсоном:

– Ты как?

На лице у того отчетливо читалось «Не очень».

– Талия так спокойно к этому относится, – сказал он. – Будто мое появление – это так, ничего особенного. Не знаю, чего я ожидал, но… она не похожа на меня. Она такая собранная.

– Но она не страдает от амнезии, – напомнил Лео. – Плюс у нее было больше времени привыкнуть ко всей этой полубожественности. Думаю, любой, порубив чудовищ и пообщавшись какое-то время с богами, перестает чему-либо удивляться.

– Может быть, – согласился Джейсон. – Мне просто так хочется узнать, что произошло, когда мне было два года, почему мама от меня избавилась. Это ведь из-за меня Талия убежала из дома.

– Эй, что бы ни случилось, ты в этом не виноват. И твоя сестра очень даже ничего. Вы во многом похожи.

Джейсон ничего на это не ответил. Лео надеялся, что он сказал правильные вещи. Ему хотелось подбодрить друга, но вся эта ситуация выходила далеко за границы его зоны комфорта.

Хорошо бы просто сунуть руку в один из карманов пояса и достать нужный гаечный ключ, который починит память Джейсона. Или небольшой молоток. Чтобы можно было стукнуть где заело – и все бы снова заработало как часы. Так куда проще, чем обсуждать проблемы. Спасибо папе за унаследованную нелюбовь к органическим формам жизни.

Он так погрузился в размышления, что не заметил, как охотницы остановились, и врезался в Талию, едва не отправив их обоих в жесткий спуск по горному склону. К счастью, охотница устояла, помогла ему восстановить равновесие и указала вверх.

– Какая большая каменюка, – прокряхтел Лео.

Они стояли почти на вершине Пайкс Пик. Мир внизу скрывали густые облака. Воздух здесь был настолько разряжен, что Лео едва мог дышать. Наступила ночь, но круглая луна давала достаточно света, а от звездного ковра на небе захватывало дух. Вдоль всего горизонта с юга на север из облаков выныривали вершины других гор, напоминая острова… или зубы.

Но самое удивительно было наверху. Примерно в четверти мили от них в воздухе парил огромный остров из светящегося фиолетового камня. О его точных размерах сложно было судить, но Лео прикинул, что в ширину он минимум с футбольный стадион и столько же в высоту. Его скалистые бока пестрели пещерами, и время от времени из них со звуком органной трубы вырывался порыв ветра. Венчала остров «корона» медных стен какой-то крепости.

Между ним и Пайкс Пиком тянулся тоненький, поблескивающий в лунном свете ледяной мостик.

Но Лео быстро понял, что это не лед, потому что мост не был плотным. Под напором ветров он колыхался, смазывался и истончался, а в некоторых местах даже появлялись разрывы, как в конденсационном следе от самолета.

– Ты же не всерьез предлагаешь нам подняться по этому, – ужаснулся Лео.

Талия пожала плечами:

– Я сама не большая любительница высоты. Но если хотите попасть в крепость Эола, это единственный путь.

– А эта крепость – она всегда тут висит? – полюбопытствовала Пайпер. – Как люди могут ее не замечать – она же прямо над Пайкс Пиком!

– Туман, – просто ответила Талия. – Хотя в каком-то смысле смертные все же ее замечают. В какие-то дни Пайкс Пик кажется фиолетовым. Это списывают на игру света, но на самом деле это отражение дворца Эола на склоне.

– Он огромный, – заметил Джейсон.

Талия засмеялась:

– Ты бы видел Олимп, братец.

– Ты серьезно? Ты там бывала?

Талия поморщилась, как от неприятного воспоминания:

– Пойдем двумя группами. Мост неустойчив.

– Звучит обнадеживающе, – сказал Лео. – Джейсон, а ты не можешь просто отнести нас туда?

Талия было опять засмеялась, но быстро поняла, что Лео не шутит:

– Погоди… Джейсон, ты умеешь летать?!

Джейсон поднял глаза на парящую крепость:

– Ну, вроде того. Скорее я умею управлять ветрами. Но эти ветра наверху такие сильные, что мне как-то не хочется рисковать. Стоп, Талия… хочешь сказать – ты не умеешь летать?

На секунду на лице Талии отразился искренний страх, но она быстро взяла себя в руки. Похоже, ее боязнь высоты куда сильнее, чем она привыкла показывать.

– Если честно, никогда не пробовала. Думаю, по мосту все же надежнее.

Тренер Хедж постучал по паровому следу копытом и запрыгнул на мостик. Невероятно, но тот его выдержал.

– Легкотня! Я пойду первым. Пайпер, давай. Я тебе помогу.

– Нет, спасибо, – начала было Пайпер, но тренер схватил ее за руку и потащил за собой по мостику.

Где-то на середине подъема стало ясно, что падать в бездну они не планируют.

Талия повернулась к своей подруге-охотнице:

– Фиб, я ненадолго. Догоняй остальных. Скажи им, что я скоро.

– Ты уверена? – Фиб, сощурившись, с подозрением посмотрела на Лео и Джейсона, будто они могли похитить Талию или еще что.

– Все будет хорошо, – пообещала Талия.

Фиб неохотно кивнула и побежала вниз по тропе. Белые волки за ней.

– Джейсон, Лео, ступайте точно по моим следам, – посоветовала Талия. – Мост очень редко проламывается.

– Это просто я еще по нему не ходил, – пробормотал Лео, но они с Джейсоном послушно зашагали за охотницей по мосту.

* * *

На середине пути все полетело к чертям – и, разумеется, по вине Лео. Пайпер и Хедж успели добраться до острова и теперь махали им, подбадривая. Но Лео едва их замечал. Он думал о мостах – о том, что, будь это его дворец, он бы соорудил что-нибудь надежнее, чем эта невнятная ледово-паровая конструкция, и мысленно рассчитывал опоры и несущие колонны, – когда его внезапно осенило, и он замер:

– Зачем им мост?

Талия нахмурилась:

– Лео, сейчас не время останавливаться. Ты о чем?

– Они духи ветров. Разве они не умеют летать?

– Да, но иногда им нужно как-то связываться с миром внизу.

– То есть мост здесь не всегда? – уточнил Лео.

Талия кивнула:

– Духи ветров не любят прикрепляться к земле, но порой это необходимо. Как сейчас. Они знают, что вы идете.

В голове у Лео метались мысли. От нахлынувшего возбуждения ему стало почти жарко. Он пока не мог сформулировать свою идею, но знал, что это важно.

– Лео, о чем ты думаешь? – спросил Джейсон.

– О боги! – ахнула Талия. – Шевелитесь! Посмотри себе под ноги!

Лео попятился. Он с ужасом осознал, что температура его тела на самом деле повышалась, совсем как много лет назад во дворе их дома, за столом под старым гикори, когда его гнев вышел из-под контроля. А теперь ту же реакцию вызвало возбуждение. От его штанов валил пар, ботинки в буквальном смысле дымились, и мосту это совсем не нравилось. Лед быстро истончался.

– Лео, перестань! – испугался Джейсон. – Ты его растопишь!

– Я пытаюсь, – отозвался Лео. Но его тело, как и мысли, не желало успокаиваться. – Джейсон, вспомни, как Гера назвала тебя в том сне? Она сказала, что ты мост!

– Лео, серьезно, уймись, – попросила Талия. – Не знаю, о чем ты говоришь, но…

– Просто послушайте меня! – нетерпеливо перебил Лео. – Если Джейсон мост – то что он соединяет? Может, два разных места, которые обычно не ладят, вроде воздушного дворца и земли? Ты где-то жил до этого, правильно? И Гера сказала, что совершила обмен.

– Обмен. – Глаза Талии округлились. – О боги.

Джейсон нахмурился:

– Вы вообще о чем?

Талия пробормотала что-то похожее на молитву:

– Теперь я понимаю, зачем Артемида отправила меня сюда. Джейсон, она сказала мне, что, охотясь на Ликаона, я найду подсказку, что стало с Перси. Ты и есть подсказка. Артемида хотела, чтобы мы встретились и я услышала твою историю!

– Я не понимаю, у меня нет никакой истории, – возразил он. – Я ничего не помню.

– Но Лео прав, – настаивала Талия. – Все это связано. Если бы мы только знали, где…

Лео щелкнул пальцами:

– Джейсон, как ты называл то место из своего сна? Тот разрушенный дом? Волчий дом?

Талия чуть не задохнулась:

– Волчий дом?! Джейсон, почему ты сразу не сказал! Это там они держат Геру?

– Ты знаешь, где это? – спросил Джейсон.

Но в этот миг часть моста растаяла. Лео бы точно рухнул навстречу смерти, если бы Джейсон не схватил его за куртку и не выдернул в безопасность. Вдвоем они побежали вверх, а когда обернулись, между ними и Талией была уже тридцатифутовая пропасть. И мост продолжал таять.

– Вперед! – скомандовала Талия, пятясь от обрушающегося края. – Узнайте, где гигант держит отца Пайпер! Спасите его! Я поведу охотниц к Волчьему дому и выиграю время, пока вы туда не доберетесь! У нас получится!

– Но где он, этот Волчий дом? – крикнул Джейсон.

– Ты знаешь, где он, братец! – Она была уже так далеко, что за ветром ее едва было слышно. Но Лео был практически уверен, что он различил: – Увидимся там! Обещаю! – После чего она развернулась и бросилась вниз по тающему мосту.

У Лео и Джейсона не было времени смотреть ей вслед. Они рванули вверх, чувствуя, как ледяной пар рассеивается прямо у них под ногами. Джейсону несколько раз пришлось хватать Лео и призывать на помощь ветер, но это напоминало скорее прыжки на батуте, чем полет.

Пайпер и тренер Хедж успели втянуть их на парящий остров за мгновение до того, как мост окончательно исчез. Тяжело дыша, они стояли на вырубленной в склоне каменной площадке, от которой к крепости наверху тянулась лестница.

Лео посмотрел вниз. Макушка Пайкс Пик высовывалась из облачного моря, но Талии нигде не было видно. И Лео сжег их единственный путь назад.

– Что случилось? – спросила Пайпер. – Лео, почему у тебя одежда дымится?

– Я слегка разгорячился, – пропыхтел он. – Прости, Джейсон. Честно. Я не…

– Все нормально, – отозвался Джейсон, но выражение его лица было мрачным. – У нас меньше суток, чтобы спасти богиню и отца Пайпер. Идемте на встречу с царем ветров.

37

Джейсон

Джейсон нашел сестру – и потерял ее меньше чем за час. Взбираясь по скалам парящего острова, он то и дело оборачивался, но Талия давно скрылась из виду.

Она обещала, что они снова увидятся, но у Джейсона были на этот счет сомнения. Талия нашла новую семью среди охотниц и новую мать в лице Артемиды и выглядела такой уверенной и довольной, что Джейсон невольно спрашивал себя, найдется ли в ее жизни место для него. И эта ее решимость разыскать своего друга Перси… А Джейсона она вообще искала?

«Это нечестно, – укорил он себя. – Она думала, что ты мертв».

Но сложнее всего было смириться с тем, что она рассказала об их маме. Талия будто дала ему ребенка – очень крикливого и страшного ребенка – и сказала: «На, он твой. Тащи его на себе». Чего ему делать совершенно не хотелось. Как не хотелось смотреть на него и признавать его своим. Ему не хотелось знать, что у него была неуравновешенная мать, которая избавилась от него, чтобы умилостивить богиню. Неудивительно, что Талия сбежала из дома.

Затем он вспомнил домик Зевса в Лагере полукровок и ту маленькую нишу, где Талия обустроила себе личный уголок, куда не проникал взгляд сердитой статуи бога неба. Их отец тоже не подарок. Джейсон понимал, почему Талия решила отказаться и от этой стороны своей жизни тоже, но не мог не чувствовать себя обиженным. Ему это не светило. Ему придется нести этот груз… причем буквально.

Золотой рюкзак с ветрами был у него за спиной, и чем ближе они подходили к дворцу Эола, тем тяжелее становилась ноша. Ветра бились, гудели и рвались на свободу.

Только тренер Хедж пребывал в чудесном расположении духа, то и дело ускакивал по скользким ступенькам вверх и сбегал назад:

– Вперед, кексики! Осталось всего несколько тысяч ступенек!

Лео и Пайпер поднимались молча, возможно, они чувствовали его дурное настроение. Пайпер постоянно оглядывалась, встревоженная, будто это он едва не умер от гипотермии, а не она. Или она обдумывала идею Талии. Они пересказали ей их разговор на мосту – что у них был шанс спасти и ее отца, и Геру, но Джейсон не очень представлял, как это сделать, и не знал, как это восприняла Пайпер: испытывает ли она надежду или нервничает еще сильнее.

Лео без конца хлопал себя по ногам, проверяя, не загорелись ли снова штаны. Пар от него больше не шел, но случившееся на мосту сильно напугало Джейсона. Лео, похоже, и не подозревал, что в тот момент у него из ушей валил дым, а в волосах плясали языки пламени. Если Лео начнет самопроизвольно воспламеняться всякий раз, когда его будет накрывать возбуждение, с ним же невозможно будет никуда пойти. Джейсон представил их в ресторане: «Я буду чизбургер и… А-а-а! Мой друг горит! Несите ведро!»

Но в основном Джейсон переживал из-за слов Лео. Ему не хотелось быть мостом, или участником обмена, или еще чем-то – он просто хотел узнать, кто он. И Талия так побледнела, услышав о сгоревшем доме из его снов – месте, которое волчица Лупа называла его «началом». Откуда Талия о нем знает и почему уверена, что Джейсон может его найти?

Ответ вертелся на краю сознания. Но чем ближе Джейсон к нему подбирался, тем активнее он ускользал, не желая подчиняться – совсем как пленные ветры у него за спиной.

Наконец они достигли вершины острова. Территорию крепости окружали бронзовые стены, хотя Джейсон не представлял, кто мог на нее напасть. Когда они подошли, ворота высотой двадцать футов отворились, и они увидели дорогу из полированных фиолетовых камней, ведущую к цитадели – ротонде с белыми колоннами, выполненной в греческом стиле и напоминающей многочисленные монументы в Вашингтоне. Только крыша этой щетинилась спутниковыми тарелками и радиовышками.

– Такой сюр, – заметила Пайпер.

– Наверное, сложно протянуть кабель на парящий остров, – прокомментировал Лео. – Обалдеть – зацените здешний дворик!

Ротонда стояла в центре круга с радиусом примерно в четверть мили. Территория вокруг нее одновременно восхищала и пугала. Она была поделена на четыре секции, как большие куски пиццы, и каждая была посвящена своему времени года.

Секция справа от них представляла собой ледяную пустошь с редкими голыми деревьями и замерзшим озером. Ветер катал по ее просторам снеговиков, и Джейсон не мог с точностью сказать, были ли они просто украшениями или на самом деле живыми.

Слева пестрел золотом и багрянцем осенний лес. Кучи опавших листьев под дуновением ветра складывались в образы богов, людей, животных, которые бегали друг за другом, пока снова не разлетались листьями.

Вдалеке, за ротондой, можно было различить еще две зоны. Одна выглядела как зеленый луг, на котором паслись облачные овцы. Другую занимала пустыня, и перекати-поле рисовали в ее песках странные узоры, греческие буквы, смайлики и огромную рекламную надпись: «ВЕЧЕРНИЙ ЭОЛ! НЕ ПРОПУСТИТЕ!»

– По секции на каждого из четырех богов ветра, – догадался Джейсон. – Четыре стороны света.

– Мне нравится луг. – Тренер Хедж облизнулся. – Вы не против, если…

– Пожалуйста. – Если честно, Джейсон был рад оставить сатира здесь. Заручиться расположением Эола будет сложно и без размахивающего битой и вопящего «Умри!» тренера.

Пока сатир отправился в атаку на весну, Джейсон, Лео и Пайпер дошли по дороге до ступеней дворца. За дверями оказалось фойе из белого мрамора, украшенное баннерами с надписью «Олимпийский канал погоды» или просто «ОП!».

– Здравствуйте! – порхнула к ним женщина.

В буквальном смысле порхнула. Она была красива той особой эльфийской красотой, знакомой Джейсону по духам природы в Лагере полукровок – небольшого роста, слегка заостренные уши и лицо, по которому невозможно определить возраст: что шестнадцать, что тридцать – все едино. Карие глаза жизнерадостно поблескивали. Темные волосы, несмотря на отсутствие ветра, слегка развевались, заставляя вспомнить рекламы шампуней. Белое платье свободного кроя раздувалось вокруг ее тела как парашют. Джейсон не мог сказать, есть ли у нее ноги, но если да, пола они не касались. В руке у женщины был белый планшетный компьютер.

– Вы от Владыки Зевса? – спросила она. – Мы ожидаем вас.

Джейсон открыл рот, но мысли внезапно спутались – он только сейчас заметил, что женщина прозрачна и то тускнеет, то снова обретает плотность, будто вылеплена из тумана.

– Вы призрак? – вырвалось у него.

И по немедленно погасшей улыбке понял, что оскорбил незнакомку.

– Я аура, сэр, – обиженно произнесла она. – Воздушная нимфа, как вы могли догадаться, работаю на владыку ветров. Меня зовут Мелли. Призраков у нас здесь нет.

Пайпер поспешила прийти ему на выручку:

– Нет, конечно же, нет! Мой друг просто принял вас за Елену Троянскую, самую прекрасную смертную в истории. Его можно понять!

Во дает. Но несмотря на явный перебор, Мелли покраснела:

– О… Что ж. Так вы от Зевса?

– М-м-м… я сын Зевса, да, – признался Джейсон.

– Замечательно! Пожалуйста, за мной. – Аура провела их через закрытые двери в очередной зал, по пути сверяясь с планшетом. Вперед она не смотрела, но, по всей видимости, ей это было и не нужно, потому что она без всяких проблем пролетела сквозь мраморную колонну. – Сейчас не прайм-тайм, что хорошо, – задумчиво произнесла она. – Я могу втиснуть вас прямо перед его эфиром в одиннадцать-двенадцать.

– Э-эм… хорошо, – рассеянно отозвался Джейсон.

В этом зале со всех стороны дули ветры, и ему казалось, что он прокладывает себе дорогу, проталкиваясь через невидимую толпу. Двери сами собой распахивались и захлопывались.

Но то, что он видел, было не менее странным. Бумажные самолетики-сообщения всевозможных размеров и форм носились туда-сюда, и другие ауры ловили их, разворачивали, читали и снова бросали в воздух, где они сами собой складывались и улетали дальше.

Мимо проплыло жуткое чудовище, похожее на помесь старухи с курицей на стероидах. У нее было морщинистое лицо, убранные под сетку черные волосы, человеческие руки в дополнение к куриным крыльям и жирное, покрытое перьями туловище с когтистыми лапами вместо ног. Удивительно, как она вообще держалась в воздухе. Ее постоянно заносило в сторону, и она билась обо все подряд, как воздушные шары во время парадов.

– Не аура? – спросил Джейсон Мелли, дождавшись, когда существо упорхнет прочь.

Аура засмеялась:

– Это гарпия, разумеется. Наши… э-э… уродливые приемные сестры, если позволите. У вас на Олимпе что, нет гарпий? Они духи ураганных порывов, в отличие от нас, аур. Мы все легкие ветерки. – Она кокетливо похлопала ресницами, глядя на Джейсона.

– Да-да, конечно, – выдавил он.

– Так вы вели нас к Эолу? – напомнила Пайпер.

Мелли пригласила их в небольшую камеру, напоминающую атмосферный шлюз. Над дверью мигал зеленый огонек.

– У нас есть пара минут до начала, – жизнерадостно сообщила она. – Если зайдем сейчас – скорее всего, он вас не убьет. За мной!

38

Джейсон

У Джейсона отпала челюсть. Центральная часть крепости Эола была размером с кафедральный собор с высоченным купольным потолком, покрытым серебром. В воздухе в хаотичном порядке висело телевизионное оборудование: камеры, прожекторы, элементы декора, растения в горшках. И здесь не было пола. Лео едва не сорвался в пропасть, но Джейсон успел отдернуть его назад.

– Пресвятая… – Лео сглотнул. – Эй, Мелли! В следующий раз предупреждай!

Огромная круглая впадина уходила примерно на полумилю в самое сердце скальной породы. Из-за бесчисленных пещер ее стены походили на соты. Скорее всего, какие-то из этих туннелей вели наружу. Не зря же, стоя на Пайкс Пике, они видели вылетающие из острова ветра. Некоторые ходы были закрыты каким-то блестящим материалом вроде стекла или воска. По всему пространству метались гарпии, ауры и бумажные самолетики, но для того, кто не умел летать, падение в пропасть было бы долгим и смертельным.

Мелли ахнула:

– Прошу прощения! – Она вытащила откуда-то из складок платья рацию: – Техслужба, прием! Наггетс, ты там? Привет, Наггетс. Можно нам пол в главную студию, пожалуйста? Да, плотный. Спасибо.

Несколько секунд спустя из пропасти поднялся целый батальон гарпий – три дюжины или около того куриных дамочек – с квадратами разных строительных материалов в руках, и они принялись скреплять их вместе гвоздями и клеем. И, к усиливающейся тревоге Джейсона, большим количеством скотча. Он и оглянуться не успел, как пропасть скрыл самодельный пол из кусков фанеры, мрамора, ковров, рулонного газона – в общем, из всего подряд.

– Он наверняка ненадежный, – заметил Джейсон.

– О, вовсе нет! – заверила Мелли. – Гарпии знают свое дело!

Ей было легко рассуждать – она-то пола не касалась. Джейсон, посчитав, что у него хотя бы есть шанс выжить, ведь он умеет летать, ступил на пол первым. Как ни странно, но пол выдержал.

Пайпер схватила его за руку и шагнула следом:

– Если я упаду, ты меня поймаешь.

– Не вопрос. – Джейсон надеялся, что жар в районе щек ему лишь показался.

Лео зашагал за ними:

– Если что – меня тоже лови, Супермен. Но держать тебя за руку я не буду.

Мелли повела их на середину помещения к аппаратно-студийному комплексу, вокруг которого, формируя неровную сферу, парили телевизионные панели. Внутри суетился мужчина: следил за мониторами, читал самолетики-сообщения и не обращал на их приближение ни малейшего внимания.

Мелли отпихнула 42-дюймовый Sony в сторону, и они вошли в центр управления.

Лео присвистнул:

– Хочу себе такую комнату!

На экранах транслировались всевозможные телепрограммы. Какие-то Джейсон узнал – новости по большей части, – но некоторые выглядели несколько странно: гладиаторские бои, сражающиеся с чудовищами полубоги. Может, это были фильмы, хотя больше похоже на реалити-шоу.

В противоположной части сферы висела голубая шелковая штора вроде экрана кинотеатра, вокруг которой порхали камеры и прожекторы.

Мужчина говорил что-то в гарнитуру. В каждой руке у него было по дистанционному пульту, и он, на первый взгляд вразнобой, указывал ими на телевизионные панели.

На нем был деловой костюм цвета неба – преимущественно голубой, но с вкраплениями облаков, которые перемещались по ткани, меняя формы и оттенки. На вид ему было лет за шестьдесят, что подтверждала густая белая шевелюра, но из-за тонны макияжа и намеренно нейтрального, какого-то пластмассового выражения лица он казался не молодым и не старым – просто неестественным, как игрушечный Кен, которого ненадолго засунули в микроволновку. Его глаза метались между экранами, будто он пытался вобрать в себя информацию со всех них одновременно, а губы без конца шевелились, бормоча что-то в микрофон. Он либо искренне наслаждался происходящим, либо был безумен, либо все сразу.

Мелли порхнула к нему:

– А, сэр, мистер Эол, эти полубоги…

– Секунду! – Он вскинул руку, призывая ее замолчать, и указал на один из экранов. – Смотрите!

На нем транслировали одну из передач про гоняющихся за смерчами искателей адреналиновых приключений. На глазах у Джейсона джип заехал прямо в вихрь, и его зашвырнуло в небо.

Эол взвизгнул от восторга.

– Канал бедствий! И люди делают это нарочно! – Он повернулся к Джейсону с широкой улыбкой сумасшедшего. – Разве не потрясающе? Давайте посмотрим еще раз!

– Эол… сэр, – снова попыталась Мелли. – Это Джейсон, сын…

– Да-да, я помню, – сказал Эол. – Опять ты. Как жизнь?

Джейсон помедлил:

– Простите, кажется, вы меня с кем-то спутали…

– Нет-нет: Джейсон Грейс, так? Когда это было – в прошлом году? Ты заглянул сюда, когда шел сражаться с морским чудовищем, если не ошибаюсь.

– Я… Я не помню.

Эол рассмеялся:

– Видимо, чудовище оказалось так себе! Нет, я помню каждого героя, приходившего ко мне за помощью. Одиссея – боги, он торчал на моем острове целый месяц! По крайней мере, ты пробыл всего несколько дней. А теперь смотрите туда. Сейчас этих уток засосет прямо…

– Сэр, – вмешалась Мелли. – Две минуты до эфира.

– Воздух! – вскричал Эол. – Люблю воздух. Как я выгляжу? Поправьте мне грим!

На него налетело маленькое торнадо из кисточек, спонжей и ватных шариков. Они замелькали над его лицом в облаке тональных оттенков, пока на него не стало больно смотреть. Ветер распушил волосы, из-за чего они стали похожи на заледенелую рождественскую елку.

– Мистер Эол, – Джейсон снял со спины золотой рюкзак, – мы принесли вам диких духов бури.

– Неужели? – Эол посмотрел на сумку так, будто это подарок от фаната и он ему на самом деле без надобности. – Ну, мило с вашей стороны.

Лео пихнул Джейсона, и тот протянул рюкзак:

– Борей отправил нас поймать их для вас. Мы надеемся, что вы их примете и отзовете… ну, знаете… свой приказ убивать полубогов.

Эол рассмеялся и изумленно взглянул на Мелли:

– Убивать полубогов… Я отдавал такой приказ?

Мелли сверилась в планшетником:

– Да, сэр, пятнадцатого сентября. «Смерть Тифона высвободила духов смерти, ответственными считать полубогов» и так далее… Да, суть приказа состоит в убийстве их всех.

– Ой, глупости! – отмахнулся Эол. – Я просто был немного не в настроении. Аннулируй этот приказ, Мелли, и… хм-м… кто у нас сегодня на посту охраны – Терияки? Тери, забери этих духов вниз, в камеру 14Е, будь добра!

Откуда ни возьмись к ним метнулась гарпия, подхватила золотой рюкзак и по спирали спустилась в бездну.

Эол улыбнулся Джейсону:

– Ну, не сердитесь за эту историю с убийством на месте. Но боги, я, должно быть, был жутко зол, да? – Его лицо внезапно помрачнело, как и костюм, и на лацканах засверкали молнии. – Хотя знаете… Я сейчас вспомнил. Меня будто кто-то уговаривал отдать этот приказ. Как холодные мурашки по загривку…

Джейсон напрягся. Холодные мурашки по загривку… Почему это прозвучало так знакомо?

– Вы слышали голос у себя в голове, сэр?

– Да. Так странно. Мелли, нам стоит их убить?

– Нет, сэр, – терпеливо ответила аура. – Они только что доставили нам духов бури, тем самым многое исправив.

– Конечно! – Эол засмеялся. – Простите. Мелли, организуй отправку полубогам какого-нибудь презента. Коробку шоколада, может.

– По коробке шоколада каждому полубогу в мире, сэр?

– Нет, это слишком дорого. Забудь. Стой, пора! Я в эфире!

Зазвучала мелодия начала выпуска новостей, и Эол улетел к голубому экрану.

Джейсон посмотрел на Пайпер и Лео – друзья выглядели не менее растерянными, чем он.

– Мелли, он… всегда такой? – осторожно спросил Джейсон.

Аура смущенно улыбнулась:

– Ну, знаете, как говорят: ветром надуло – ветром и сдуло. Это из-за него возникло выражение «ветер в голове».

– А те его слова о морском чудовище… я правда здесь уже был?

Мелли вспыхнула:

– Прости, я не помню. Я работаю помощницей у мистера Эола не так давно. Дольше, чем большинство, но все же.

– И надолго у него помощники задерживаются? – полюбопытствовала Пайпер.

– О… – Мелли секунду подумала. – Я на этой должности… двенадцать часов.

Из колонок загремел голос:

– А теперь на очереди погода каждые двенадцать минут! С вами прогноз Олимпийской Погоды – канал ОП! – с Эолом!

Прожекторы высветили стоящего перед голубым экраном Эола. Его улыбка была неестественно сверкающей, а лицо, казалось, сейчас взорвется от переизбытка кофеина.

– Привет, Олимп! С вами Эол, повелитель ветров, и его прогноз погоды каждые двенадцать минут! Сегодня мы наблюдаем смещение зоны низкого давления на Флориду, так что ожидайте умеренно теплые температуры по запросу Деметры, пожелавшей облегчить участь цитрусовых фермеров! – тараторил он, жестикулируя перед голубым экраном. Но Джейсон взглянул на мониторы и убедился, что благодаря наложению цифрового изображения зрители видели Эола стоящим перед картой США с анимированными улыбающимися солнцами и хмурящимися тучами. – Вдоль восточного побережья… о, секундочку. – Он постучал по наушнику. – Простите, друзья! Посейдон сегодня зол на Майами, так что Флорида опять замерзает! Мне жаль, Деметра. На Среднем Западе, уж не знаю, чем Сент-Луис так оскорбил Зевса, но будьте готовы к буранам! Борея лично вызвали наказать территорию льдом. Плохие новости для вас, Миссури! Нет, погодите. Гефест сочувствует Центральному Миссури, поэтому вас ждут температура воздуха намного приемлемее и ясное небо.

Весь выпуск прошел в том же ключе: Эол начинал рассказывать о погоде в какой-то части страны и менял прогноз два-три раза, реагируя на получаемые в наушник сообщения – заказы от богов на разные ветры и погодные явления.

– Этого не может быть, – прошептал Джейсон. – Погода не настолько хаотична.

Мелли усмехнулась:

– И как часто смертные синоптики оказываются правы? Они постоянно болтают о фронтах, давлении и влажности, но погода неизменно всех удивляет. По крайней мере, Эол открыто говорит, почему ее так сложно предсказать. Это тяжкий труд – пытаться угодить всем богам одновременно. Любой сойдет… – Она осеклась, но Джейсон знал, что осталось недосказанным: «с ума». Эол был совершенно безумен.

– На этом наш выпуск окончен! – возвестил Эол. – Увидимся через двенадцать минут, потому что погода непременно изменится, не сомневаюсь! – Свет погас, видеоэкраны переключились на прежние трансляции, и на секунду на лице Эола отразилась безмерная усталость. Затем он, видимо, вспомнил о гостях и снова вывесил улыбку. – Так, значит, вы принесли мне диких духов ветра. Что ж… спасибо! Вы что-то еще хотели? Наверняка. Полубоги всегда чего-то хотят.

– Сэр, это сын Зевса, – напомнила Мелли.

– Да-да, я знаю. Я же сказал, я помню его с прошлого визита.

– Но сэр, они здесь от Олимпа.

Эол потрясенно застыл. А затем так резко расхохотался, что Джейсон едва не сиганул в пропасть.

– В смысле в этот раз ты здесь по заданию отца? Наконец-то! Я знал, что они пришлют кого-нибудь пересмотреть мой контракт!

– Что? – спросил Джейсон.

– О, хвала богине! – с облегчением выдохнул Эол. – Сколько прошло… три тысячи лет, как Зевс сделал меня повелителем ветров? Не то чтобы я был неблагодарен – конечно же, нет! Но слушайте, условия моего контракта слишком расплывчаты. Да, я бессмертен, тут без вопросов – но эта строчка про «повелителя ветров»: что это вообще значит? Я дух природы? Полубог? Бог? Я хочу быть богом ветров, это дает намного больше привилегий. Мы можем начать с этого?

Джейсон обескураженно посмотрел на друзей.

– Серьезно? – подал голос Лео. – Думаете, мы здесь ради вашего повышения?!

– Так вы здесь ради этого? – улыбнулся Эол. Его костюм стал чисто голубым – ни облачка. – Восхитительно! Значит, не зря я проявил инициативу своими выпусками прогноза погоды, да? И, конечно же, обо мне постоянно пишут! Столько книг посвящено мне: «В разреженном воздухе»[41], «Мне бы в небо»[42], «Унесенные ветром»…

– Э-э… не думаю, что они о вас, – возразил Джейсон, прежде чем заметил, что Мелли мотает головой.

– Нонсенс! – воскликнул Эол. – Мелли, это все мои биографии, так?

– Разумеется, сэр, – пискнула она.

– Ну вот видите? Я не читаю – у кого сейчас есть время на чтение! Но очевидно, что смертные меня любят. Значит, мы меняем мой официальный титул на «бога ветров». Теперь насчет зарплаты и персонала…

– Сэр, – перебил Джейсон, – мы не от Олимпа.

Эол моргнул:

– Но…

– Я сын Зевса, да, но мы здесь не для того, чтобы обсуждать ваш контракт. У нас поиск, и нам нужна ваша помощь.

Выражение лица Эола посуровело:

– Как в прошлый раз? Как и всем героям, являющимся сюда? Полубоги! Вас никто не волнует, кроме вас самих!

– Сэр, пожалуйста, я не помню, как приходил к вам раньше, но если вы мне однажды уже помогли…

– Я всегда помогаю! Ну, иногда разрушаю, но чаще помогаю, а иногда меня просят сделать и то и другое одновременно! Начать с Энея, первого из ваших…

– Наших? В смысле полубогов? – уточнил Джейсон.

– Ой, не прикидывайся глупым! Я говорю о вашей ветви полубогов. Ну знаешь, Эней, сын Венеры, единственный выживший герой Трои? Когда греки сожгли его город, он сбежал в Италию, где основал царство, со временем ставшее Римской империей, бла-бла-бла. Вот о чем речь.

– Я не понимаю, – признался Джейсон.

Эол закатил глаза:

– Суть в том, что меня тоже втянули в этот спор! Юнона такая: «О, Эол, уничтожь для меня корабли Энея. Он мне не нравится». А Нептун в ответ: «Нет, не вздумай. Это моя территория. Усмири ветры». На что Юнона: «Нет, разнеси его корабли в щепки, или я скажу Юпитеру, что ты отказываешься сотрудничать!» Думаешь, легко лавировать между такими требованиями?

– Нет, – сказал Джейсон. – Не думаю.

– И это я еще молчу про Амелию Эрхарт![43] Мне до сих пор звонят с Олимпа недовольные, что я сбил ее с неба!

– Нам нужна лишь информация, – своим самым спокойным тоном произнесла Пайпер. – Говорят, вам известно все на свете.

Эол огладил лацканы пиджака, выглядел он уже не таким свирепым:

– Ну… разумеется, это правда. Например, мне известно, что вся эта ситуация, – он помахал на них троих пальцами, – этот опрометчивый план Юноны объединить вас, скорее всего, закончится кровавой баней. А что касается тебя, Пайпер Маклин, мне известно, что твой отец в большой беде. – Он поднял руку, и ему на ладонь опустилась бумажка. Это оказался снимок Пайпер с мужчиной, по всей видимости, ее папой. Он действительно казался знакомым. Джейсон точно видел его на экране.

Пайпер дрожащими руками взяла фотографию:

– Она… она лежала у него в бумажнике.

– Да, – подтвердил Эол, – все потерянное на ветру рано или поздно оказывается у меня. Этот снимок унесло, когда его поймали землерожденные.

– Кто поймал? – не поняла Пайпер.

Эол отмахнулся от вопроса и, сощурившись, перевел взгляд на Лео:

– Теперь ты, сын Гефеста… да, я вижу твое будущее.

Ему на ладони прилетел новый лист бумаги – старый потрепанный рисунок мелками.

Лео взял его с такой опаской, будто бумага была покрыта ядом. И отшатнулся.

– Лео? – забеспокоился Джейсон. – Что это?

– Я нарисовал это… когда был маленький… – Он быстро сложил рисунок и убрал в куртку. – Это… ерунда.

Эол рассмеялся:

– Неужели? Подумаешь – всего лишь ключ к успеху! На чем мы остановились? Ах да, вы хотели информацию. Уверены? Информация порой бывает опасна. – Он с вызовом улыбнулся Джейсону. Мелли за его спиной предупреждающе помотала головой.

– Да, – сказал Джейсон. – Нам нужно найти логово Энцелада.

Улыбка Эола померкла:

– Гиганта? Что вы там забыли? Он ужасен! Он даже не смотрит мою программу!

Пайпер подняла снимок:

– Мистер Эол, у него мой отец. Нам нужно спасти его и выяснить, где держат Геру.

– Это невозможно, – отрезал Эол. – Даже я не вижу, где это, и поверьте: я пытался. И местонахождение Геры скрыто волшебной завесой – очень мощной, определить его нельзя.

– Она в месте, которое зовется Волчьим домом, – заметил Джейсон.

– Секундочку! – Эол прижал ладонь ко лбу и закрыл глаза. – Я что-то чувствую! Да, она в месте, которое зовется Волчьим домом! К сожалению, я не знаю, где это.

– Энцелад знает, – не успокаивалась Пайпер. – Если вы поможете нам найти его – возможно, нам удастся узнать, где богиня…

– Точно, – подхватил Лео. – И если мы спасем ее, она будет очень вам благодарна…

– …и Зевс может вас повысить, – закончил Джейсон.

Брови Эола взметнулись:

– Повысить… и вы всего лишь хотите узнать местонахождение гиганта?

– Ну, если бы вы еще смогли доставить нас туда, было бы здорово, – признался Джейсон.

Мелли восторженно захлопала:

– О, он это может! Он часто отправляет ветров-помощников…

– Мелли, замолчи! – рявкнул Эол. – Я и так подумываю уволить тебя за то, что ты впустила этих людей под ложным предлогом!

Аура побледнела:

– Да, сэр. Прошу прощения, сэр.

– Она не виновата, – возразил Джейсон. – Так как насчет небольшой помощи?…

Эол наклонил голову, размышляя. Точнее, Джейсон так думал, пока не догадался, что владыка ветров слушает голоса в наушнике.

– Ну… Зевс одобряет, – пробормотал он. – Он говорит… Он говорит, что было бы лучше, если бы вы повременили с ее спасением до начала недели, потому что у него запланирована крупная вечеринка… Ай! Теперь Афродита орет на него: напоминает, что солнцестояние начинается на рассвете. Она говорит, что я должен вам помочь. И Гефест… да. Хм-м. Они очень редко соглашаются. Секундочку…

Джейсон улыбнулся друзьям. Наконец-то удача на их стороне. Их божественные родители им помогают!

Со стороны входа послышалась громкая отрыжка. По самодельному полу ковылял Хедж, все лицо сатира было в траве. При виде его Мелли ахнула:

– Кто это?!

Джейсон сдавленно кашлянул:

– Это? Это всего лишь тренер Хедж. Глисон Хедж. Он наш… – Джейсон не знал, как его назвать: учитель, друг, заноза в одном месте? – Наш проводник.

– Он такой ка-а-азел, – с придыханием протянула Мелли.

Пайпер за ее спиной надула щеки и изобразила, что ее тошнит.

– Как дела, ребятки? – потрусил к ним Хедж. – Ого, классное место. О! Квадраты газона!

– Тренер, вы только поели, – остановил его Джейсон. – И эти квадраты поддерживают пол. Это… а-а… Мелли…

– Аура, – триумфально улыбнулся Хедж. – Прекрасная, как летний бриз.

Мелли покраснела.

– А Эол как раз собирается нам помочь, – добавил Джейсон.

– Да, – пробормотал владыка ветров. – Похоже на то. Вы найдете Энцелада на горе Дьябло.

– Дьявольская гора? – переспросил Лео. – Звучит не очень обнадеживающе.

– Я помню ее! – воскликнула Пайпер. – Мы с папой как-то раз туда поднимались. Она к востоку от залива Сан-Франциско.

– Опять Область залива? – Тренер почесал голову. – Нехорошо. Очень нехорошо.

– Теперь… – Губы Эола начали растягиваться в улыбке. – Как мне вас туда доставить… – Внезапно выражение его лица стало отсутствующим. Он наклонился вперед и постучал по наушнику, будто тот вдруг забарахлил, а когда выпрямился, его взгляд стал совершенно диким. Несмотря на грим, Эол выглядел как самый обычный старик, причем перепуганный до смерти. – Она столетиями со мной не говорила. Я не могу… да-да, я все понял. – Он сглотнул и посмотрел на Джейсона так, будто тот вдруг превратился в гигантского таракана. – Прости, сын Юпитера. Новое распоряжение. Вас всех необходимо убить.

Мелли пискнула:

– Но… но сэр! Зевс сказал им помочь! Афродита, Гефест…

– Мелли! – заорал Эол. – Твоя работа и так висит на волоске! И потом, некоторые приказы выше даже пожеланий богов, особенно если они исходят от сил природы.

– Кто вам это приказал? – спросил Джейсон. – Зевс вас уволит, если вы нам не поможете!

– Сомневаюсь. – Эол махнул ладонью, и позади них в полу открылся проем. Джейсон услышал нарастающий свист и вой выпущенных из недр острова духов бури, жаждущих их крови. – Даже Зевсу знаком порядок вещей. И если она пробуждается – сохрани нас боги! – никто не смеет ей отказать. Прощайте, герои. Мне ужасно жаль, но придется все сделать быстро. У меня через четыре минуты эфир.

Джейсон призвал меч. Тренер Хедж схватился за дубинку.

– Нет! – крикнула Мелли и метнулась им в ноги.

В этот самый миг духи бури с мощью смерча пробили пол, разнеся его на куски и втянув в себя обрывки ковра и линолеума и куски мрамора. К счастью, одеяние Мелли раздулось и защитило их от смертоносной шрапнели как щит. Впятером они ухнули в пропасть под разъяренный вопль Эола:

– Мелли, ты уволена!

– Скорее! – закричала аура. – Сын Зевса, ты умеешь управлять воздухом?!

– Немного!

– Так помоги мне, или вы все умрете! – Мелли сжала его ладонь, и руку Джейсона прошил электрический разряд. Он понял, чего она от него хочет. Им нужно, контролируя падение, завести группу в один из открытых туннелей. Духи бури быстро настигали, неся с собой облако острых снарядов.

Джейсон схватил Пайпер за руку:

– Групповые объятия!

Хедж, Лео и Пайпер постарались покрепче прижаться друг к другу.

– Мне это НЕ НРАВИТСЯ! – заорал Лео.

– Давайте газовые мешки! – закричал Хедж на духов бури. – Я вас в порошок сотру!

– Он великолепен! – вздохнула Мелли.

– Сконцентрируйся! – напомнил Джейсон.

– Точно!

Вместе они изменили направление ветров, и падение стало напоминать кувырки с высокого склона к ближайшему открытому проему. Но они все равно влетели в него на болезненно большой скорости и покатились по крутому спуску, не предназначенному для людей. О том, чтобы затормозить и остановиться, и думать было нечего.

Одеяние Мелли развевалось вокруг нее. Джейсон с друзьями, отчаянно жавшиеся к ауре, начали замедляться. Но разносящиеся по туннелю яростные крики духов бури не позволяли забыть о погоне.

– Меня надолго… не хватит… – предупредила Мелли. – Держитесь вместе! Когда ветры ударят…

– Ты умница, Мелли! – похвалил Хедж. – Моя мама тоже была аурой, к твоему сведению. И она бы не сделала лучше.

– Пришлешь мне радужное сообщение? – попросила Мелли.

Хедж подмигнул.

– Может, спланируете свое свидание позже? – возмутилась Пайпер. – Смотрите!

Туннель позади них быстро темнел. У Джейсона заложило уши от резкого перепада давления.

– Я больше не могу их сдерживать, – призналась Мелли. – Но я постараюсь прикрыть вас напоследок.

– Спасибо, Мелли, – поблагодарил Джейсон. – Надеюсь, ты найдешь новую работу.

Она улыбнулась и, растаяв, окутала их теплым легким бризом. Затем по ним ударили настоящие ветры, так быстро зашвырнув их в небо, что Джейсон отключился.

39

Пайпер

Пайпер снилось, что она сидит на крыше общежития Дикой школы.

По ночам в пустыне холодно, но она взяла с собой одеяла, и рядом с Джейсоном ей не нужны были никакие другие источники тепла.

Воздух пах шалфеем и сгоревшим мескитом[44]. На горизонте, словно неровные черные клыки, вырастали горы Спринг, очерченные тусклым заревом прячущегося за ними Лас-Вегаса.

Звезды были такими яркими, что Пайпер боялась, они затмят метеорный поток. Ей не хотелось, чтобы Джейсон решил, что она затащила его сюда под ложным предлогом. (Хотя ее предлог однозначно был ложным.) Но метеоры не подвели. Почти каждую минуту небо рассекала прямая из белого, желтого или красного огня. У дедушки Тома наверняка нашелся бы очередной миф чероки, объясняющий это явление, но в тот момент Пайпер была занята написанием собственной истории.

Джейсон взял ее за руку – наконец-то! – и указал на небо, где два метеора пересеклись, образовав крест из своих следов.

– Ого! – выдохнул он. – Жаль, Лео не захотел это увидеть.

– Вообще-то я его не позвала, – нарочито спокойно сказала Пайпер.

Джейсон улыбнулся:.

– О, вот как?

– Угу. Разве тебе никогда не казалось, что «трое – это уже толпа»?

– Сейчас показалось бы, – признался Джейсон. – Ты хоть понимаешь, что нам грозит, если нас здесь поймают?

– Ну, я что-нибудь придумаю, – заверила Пайпер. – Я могу быть очень убедительной. Так как насчет немножко потанцевать?

Он засмеялся. У него были потрясающие глаза, и свет звезд делал его улыбку совершенно неотразимой.

– Без музыки. Ночью. На крыше. Звучит опасно.

– Я опасная девушка.

– В этом я не сомневаюсь.

Джейсон встал и протянул ей руку. Они кружили в медленном танце совсем недолго, прежде чем он перетек в поцелуй. А со вторым вышла небольшая заминка, потому что Пайпер никак не могла перестать улыбаться.

* * *

Затем ее сон изменился. Или она умерла и оказалась в Царстве Мертвых, потому что Пайпер обнаружила себя в торговом центре Медеи.

– Пожалуйста, пусть это будет сном, – пробормотала она, – а не моим вечным наказанием.

– Нет, дорогая, – произнес нежный женский голос. – Это не наказание.

Пайпер повернулась, боясь увидеть Медею, но рядом с ней, перебирая вещи на вешалке «за полцены», стояла незнакомка.

Она была ослепительна – волосы до плеч, грациозная шея, идеальные черты лица и потрясающая фигура, упакованная в джинсы и белоснежную кофточку.

Пайпер повидала немало актрис – почти все подруги отца были сногсшибательными красавицами, – но эта леди казалась другой. Она была элегантной без малейших усилий, модной, не заморачиваясь последними веяниями, и неотразимой без всякой косметики. После Эола с его глупыми подтяжками и гримом эта женщина производила еще более ошеломляющий эффект. В ней не было ничего искусственного.

Но пока Пайпер на нее смотрела, внешность незнакомки начала меняться. Пайпер не могла сказать, какого цвета ее глаза или волосы. Женщина становилась все прекраснее, будто ее облик подстраивался под мысли Пайпер, приближался, насколько это только возможно, к ее личному идеалу красоты.

– Афродита, – догадалась Пайпер. – Мама?

Богиня улыбнулась:

– Ты спишь, солнышко. И если кто-то спросит – меня здесь не было. Договорились?

– Я… – Пайпер хотела задать тысячу вопросов, но они все смешались в ее голове.

Афродита сняла с вешалки бирюзовое платье – на взгляд Пайпер, классное, но богиня поморщилась:

– Совсем не мой цвет, не находишь? А жаль, оно миленькое. У Медеи тут неплохой выбор.

– Это здание… в-взорвалось. Я сама видела.

– Да, – кивнула Афродита. – Видимо, поэтому на все скидки. Теперь это лишь воспоминание. И прости, что выдернула тебя из другого сна. Он был куда приятнее, не сомневаюсь.

У Пайпер вспыхнуло лицо. Она испытала целую бурю эмоций: злость, смущение, разочарование. И разочарование оказалось сильнее.

– Это не настоящие воспоминания, да? Ничего этого не было? Так почему я все так ясно помню?!

Афродита улыбнулась:

– Потому что ты моя дочь, Пайпер. Ты яснее других видишь вероятности. То, что могло бы произойти. И это все еще осуществимо – только не сдавайся. К сожалению… – Богиня обвела рукой торговый центр. – Сначала тебе предстоит выдержать иные испытания. Медея вернется, как и многие другие враги. Врата смерти открыты.

– Что это значит?

Афродита ей подмигнула:

– Ты умная, Пайпер. Ты и так все знаешь.

Она внутренне похолодела:

– Та спящая женщина – Медея и Мидас называли ее своей покровительницей. Ей удалось открыть новый путь из Царства Мертвых. Она выпускает мертвых назад в наш мир.

– М-м-м. Да. Но при этом не всех подряд. Самых ужасных, самых могущественных, тех, у кого достаточно причин ненавидеть богов.

– И этим же путем чудовища возвращаются из Тартара, – догадалась Пайпер. – Поэтому они не развоплощаются.

– Да. У их покровительницы, как ты ее называешь, особые отношения с Тартаром, духом бездны. – Афродита окинула критическим взглядом кофточку с золотыми блестками. – Нет… в ней я буду выглядеть смешно.

Пайпер неловко хохотнула:

– Ты? Ты в чем угодно будешь выглядеть идеально.

– Спасибо на добром слове. Но красота заключается в том, чтобы найти то, что тебе подходит, что подчеркивает твое естество. Чтобы быть идеальной, ты должна чувствовать себя такой – и не пытаться быть тем, кем ты не являешься. Для богини это особенно тяжело. Мы так легко меняемся.

– Папа считает, что ты идеальна. – Голос Пайпер дрожал. – Он так и не смог тебя забыть.

Взгляд Афродиты стал отрешенным:

– Да… Тристан. О, он был великолепен. Такой нежный и добрый, смешной и красивый. И преисполненный печали.

– Может, не будем говорить о нем в прошедшем времени?

– Прости, дорогая. Конечно же, я не хотела оставлять твоего отца. Это всегда так тяжело, но это было к лучшему. Если бы он понял, кто я на самом деле…

– Погоди, он не знал, что ты богиня?!

– Разумеется, нет! – Афродита выглядела оскорбленной. – Я бы никогда с ним так не поступила. Для большинства смертных это слишком сложно принять. Правда может разрушить им жизнь! Спроси своего друга Джейсона… милый юноша, кстати. Его бедная мать была раздавлена, когда узнала, что влюбилась в Зевса. Нет, в интересах Тристана считать, что я смертная, бросившая его без каких-то объяснений. Сладкая горечь воспоминаний лучше бессмертной и недоступной богини. Что подводит нас к важной теме… – Она раскрыла ладонь и показала Пайпер стеклянный пузырек со светящейся розовой жидкостью. – Это одно из самых неагрессивных зелий Медеи. Оно стирает лишь недавние воспоминания. Когда спасешь отца – если тебе это удастся, – дай его ему.

Пайпер ушам своим не поверила:

– Ты хочешь, чтобы я опоила папу?! Хочешь, чтобы он забыл пережитое?!

Афродита подняла пузырек, и на ее лицо легли розовые отсветы.

– Твой отец делает вид, что ему все нипочем, Пайпер, но он живет опасно близко к границе между двумя мирами. Он всю жизнь отрицает старые истории о богах и духах – но при этом боится, что они могут оказаться правдой. Он боится, что отказался от важной части себя и что когда-нибудь это его погубит. А теперь его схватил гигант. Он попал в кошмар наяву. Даже если он выживет… если ему придется остаток жизни провести с этими воспоминаниями, со знанием, что боги и духи ходят по земле, это его уничтожит. Именно на это наш враг и рассчитывает. Что она сломит его, а это сломит твой дух.

Пайпер хотелось закричать, что Афродита ошибается. Ее отец самый сильный человек из всех, кого она знала. Пайпер никогда не заберет его воспоминания, как Гера поступила с Джейсоном.

Но ее гнев быстро рассеялся. Она вспомнила, как несколько месяцев назад, у Биг-Сура, отец сказал ей: «Если бы я всерьез верил в Страну призраков, или духов животных, или богов… вряд ли бы я смог спать по ночам. Я бы постоянно искал, на кого свалить вину».

Теперь Пайпер тоже хотелось свалить на кого-то вину.

– Кто она? Кто контролирует гигантов?

Афродита поджала губы и перешла к следующей вешалке с мятыми доспехами и порванными тогами, но принялась перебирать их так, будто это дизайнерские наряды.

– У тебя сильная воля, – задумчиво произнесла она. – В отличие от других богов, ко мне никогда не относились серьезно. Над моими детьми потешаются. От них отмахиваются, называя их самодовольными пустышками.

– Некоторые из них именно такие.

Афродита рассмеялась:

– Признаю. Возможно, я и сама порой самодовольная пустышка. Девушки должны себя баловать. О, а вот это ничего. – Она показала Пайпер подгоревший и запятнанный нагрудник. – Нет?

– Нет. Ты ответишь на мой вопрос?

– Терпение, солнышко. Я говорю о том, что любовь – мощнейший стимул на свете. Она побуждает смертных на великие дела. Самые благородные и отважные поступки были совершены ради любви.

Пайпер обнажила свой кинжал и изучила его зеркальное лезвие:

– Вроде того, как Елена развязала Троянскую войну?

– А, Катоптрис. – Афродита улыбнулась. – Я рада, что ты его нашла. На меня столько грязи вылили за ту войну, но будем честны: Парис и Елена были чудесной парой. И все герои той войны обрели бессмертие, по крайней мере в людской памяти. Любовь – мощная штука, Пайпер. Она способна поставить на колени даже богов. То же самое я сказала своему сыну Энею, когда он бежал из Трои. Он считал себя неудачником! Но он прибыл в Италию…

– …и стал праотцом Римской империи.

– Именно. Видишь ли, Пайпер, мои дети могут быть весьма могущественны. Ты можешь быть весьма могущественна, потому что мое наследие уникально. Я ближе к началу творения, чем кто-либо из олимпийцев.

Пайпер напрягла память:

– Ты вроде… вышла из моря? Стоя в раковине?

Богиня засмеялась:

– У того художника, Боттичелли[45], было богатое воображение. Я никогда не стояла в раковине – еще чего не хватало. Но да, я вышла из моря. Первыми сущностями, появившимися из Хаоса, были Земля и Небо – Гея и Уран. Затем их сын, титан Кронос, убил Урана…

– …порубив его на кусочки серпом, – вспомнила Пайпер.

Афродита наморщила нос:

– Да. Кусочки Урана упали в море. Его бессмертная сущность породила морскую пену. А из этой пены…

– …появилась ты. Я вспомнила. Так ты…

– …последнее дитя Урана, который был выше всех богов и титанов. Что в некотором смысле делает меня старейшим олимпийцем. Как я уже сказала, любовь – могущественная сила. И миловидное личико далеко не единственное твое достоинство, дочь моя. И потому ты сама уже знаешь, кто пробуждает титанов и у кого хватило бы сил открыть врата в самых глубоких недрах земли. – Афродита выжидающе замолчала, будто чувствовала, как в голове Пайпер разрозненные кусочки медленно складываются в ужасающую картинку.

– Гея, – сказала Пайпер. – Сама Земля. Это она наш враг. – Она надеялась, что Афродита возразит, но богиня не отрывала взгляда от вешалки со старыми доспехами.

– Тысячелетия она спала, но теперь медленно просыпается. Даже спящая, она могущественна, но стоит ей пробудиться – и мы все будем обречены. Вы должны победить титанов до того, как это произойдет, и снова усыпить Гею. Иначе нынешние беды станут лишь началом. Мертвые продолжат возрождаться. Чудовища будут возвращаться все быстрее. Гиганты осквернят место рождения богов. И тогда всей цивилизации придет конец.

– Но Гея? Мать-земля?

– Не стоит ее недооценивать, – предостерегла Афродита. – Она жестокое божество. Это она организовала смерть Урана. Она дала Кроносу серп и подтолкнула его к убийству собственного отца. Пока миром правили титаны, она беззаботно спала. Но затем к власти пришли боги, и Гея проснулась вне себя от ярости и породила новую расу, гигантов, чтобы они раз и навсегда уничтожили Олимп.

– И это происходит снова, – сказала Пайпер. – Восстание гигантов.

Афродита кивнула:

– Теперь ты знаешь. Что ты намерена делать?

– Я? – сжала кулаки Пайпер. – А что ты мне предлагаешь? Надеть симпатичное платье и уговорить Гею снова уснуть?

– Жаль, что не сработает, – отозвалась Афродита. – Нет, тебе придется найти свои собственные сильные стороны и сражаться за то, что любишь. Как мои любимцы Елена и Парис. Как мой сын Эней.

– Елена и Парис погибли, – напомнила Пайпер.

– А Эней стал героем, – не смутилась богиня. – Первым великим героем Рима. Результат зависит от тебя, Пайпер, но вот что я скажу: семь могущественных полубогов должны объединиться, чтобы победить гигантов, и без тебя это будет невозможно. Когда две стороны встретятся… ты станешь посредником. Ты определишь, будет это началом дружбы или кровавого сражения.

– Какие еще две стороны? – Внезапно у Пайпер все поплыло перед глазами.

– Тебе пора просыпаться, дитя мое, – улыбнулась богиня. – Я не всегда согласна с Герой, но она пошла на огромный риск, и я считаю, что это необходимо. Зевс слишком долго держал две стороны разобщенными. Лишь вместе у вас будет достаточно сил, чтобы спасти Олимп. А теперь просыпайся, и надеюсь, тебе понравится наряд, который я тебе подобрала.

– Какой наряд? – спросила Пайпер, но сон сменился темнотой.

40

Пайпер

Пайпер очнулась за столиком уличного кафе.

В первую секунду она решила, что все еще спит. Было ясное утро. Холодное, но не настолько, чтобы околеть, сидя снаружи. За соседними столиками общались за кофе велосипедисты, бизнесмены и студенты.

Воздух пах эвкалиптом. Мимо витрин симпатичных магазинчиков спешил людской поток. Вдоль дороги цвели каллистемоны и азалии, будто здесь и слыхом не слыхивали о зиме.

Другими словами, она была в Калифорнии.

Ее друзья сидели на стульях вокруг нее – все сладко дремали, сложив руки на груди. На всех была новая одежда. Пайпер опустила взгляд на свою – и ахнула:

– Мама!

Она не хотела так громко кричать. Джейсон вздрогнул, ударившись коленями о стол, и это всех разбудило.

– Что? – немедленно оживился Хедж. – С кем биться? Где?

– Мы падаем! – Лео схватился за стол. – Нет… не падаем. Где мы?

Джейсон заморгал, собираясь с мыслями. Его взгляд наткнулся на Пайпер, и он придушенно сглотнул:

– Что это на тебе?

Пайпер подозревала, что ее щеки пылают. На ней было то самое увиденное во сне бирюзовое платье, дополненное черными легинсами и кожаными ботинками. На запястье висел любимый серебряный браслет с шармами, хотя он остался дома в Лос-Анджелесе, и вдобавок на ней была купленная папой куртка для сноубординга, которая удивительно удачно дополняла образ. Она достала Катоптрис, и, судя по отражению в лезвии, над ее прической тоже поработали.

– Ничего особенного, это все моя… – Она осеклась, вспомнив наказ Афродиты не упоминать об их разговоре. – А, ерунда.

Лео улыбнулся:

– Афродита снова в ударе, хм? Ты теперь самая моднявая воительница в городе, королева красоты.

– Эй, Лео, – Джейсон пихнул его в руку. – Ты на себя-то давно в зеркало смотрел?

– Что?… О.

Их всех приодели. На Лео были штаны в тонкую полоску, черные кожаные туфли, белая рубашка без воротника, подтяжки, пояс для инструментов, солнцезащитные очки Ray-Ban и шляпа порк-пай[46].

– Боже, Лео. – Пайпер отчаянно старалась не засмеяться. – Кажется, мой папа был во всем этом на своей последней премьере, минус пояс для инструментов.

– Эй, отстань!

– А я думаю, неплохо выглядит, – заметил тренер Хедж. – Но до меня, конечно, далеко!

Сатир был воплощением пастельного кошмара. Афродита нарядила его в мешковатый костюм «зут»[47] ядреного канареечно-желтого цвета с двухцветными туфлями, скрывающими копыта. К ним шли широкополая шляпа такого же желтого оттенка, розовая рубашка, ярко-голубой галстук и синяя гвоздика на лацкане, которую Хедж понюхал и тут же сунул в рот.

– Ну, хотя бы меня твоя мама не заметила, – усмехнулся Джейсон.

Пайпер мысленно с ним не согласилась. При взгляде на него ее сердце начинало выстукивать чечетку. На Джейсоне были джинсы, чистая фиолетовая футболка вроде той, что он носил у Гранд-Каньона, и новые кроссовки, и он щеголял новой стрижкой. Глаза соревновались в голубизне с ясным небом над их головами. Мнение Афродиты на его счет было очевидным: этот в улучшениях не нуждается.

И Пайпер была целиком и полностью с ней согласна.

– Лучше скажите, как мы здесь оказались, – сменила она тему, скрывая неловкость.

– О, за это спасибо Мелли, – ответил довольный Хедж, жуя гвоздику. – По моим прикидкам, те ветры зашвырнули нас через полстраны. Нас бы расплющило при падении, но прощальный подарок Мелли – легкий бриз – смягчил удар.

– И из-за нас ее уволили. Блин, мы облажались, – вздохнул Лео.

– Не, с ней все будет нормально, – заверил Хедж. – И потом, она ничего не могла с собой поделать. У нимф ко мне слабость. Я отправлю ей сообщение, когда мы закончим с этим поиском, и мы вместе подумаем, как ей быть дальше. С этой аурой я не прочь остепениться и вырастить стадо козляток.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала Пайпер. – Кто-нибудь хочет кофе?

– Кофе! – Улыбка Хеджа была синеватой после цветка. – Люблю кофе!

– Э-эм… но… как же деньги? – неуверенно спросил Джейсон. – Где наши сумки?

Пайпер посмотрела вниз. Рюкзаки лежали у их ног, все оказалось на месте. Она сунула руку в карман куртки и нащупала две неожиданные вещи. Первой была пачка наличных. Второй – стеклянный пузырек с зельем, стирающим воспоминания. Его она оставила и достала деньги.

Лео присвистнул:

– На карманные расходы?! Пайпер, у тебя классная мама!

– Официантка! – позвал Хедж. – Шесть двойных эспрессо и что остальные попросят. Запишите на счет девушки.

* * *

На то, чтобы понять, где они находятся, много времени не потребовалось. На меню обнаружилась надпись: «Кафе „Яркость“, Уолнат-Крик, Калифорния». И, по словам официантки, было девять утра двадцать первого декабря, день зимнего солнцестояния. До обозначенного Энцеладом срока оставалось три часа.

Гадать, в какой стороне гора Дьябло, тоже не пришлось. Она возвышалась на горизонте, прямо в конце улицы, хотя и заметно проигрывала по высоте Скалистым горам, и ее не покрывал снег. Золотистые изгибы с серо-зелеными лесистыми мазками навевали спокойствие и умиротворенность, но Пайпер знала, что вблизи она наверняка окажется намного больше, как часто бывает с горами. Не только размеры – внешность Дьябло тоже была обманчива. Они вернулись в Калифорнию, на родину Пайпер, в штат ясного неба, теплой погоды, расслабленной жизни и сконов с шоколадной крошкой[48] к кофе. И всего в нескольких милях отсюда, где-то на той безмятежной горе, страшно могущественный и коварный гигант планирует отобедать ее отцом.

Лео достал что-то из кармана – старый рисунок, который дал ему Эол. Должно быть, Афродита посчитала это важным, раз волшебным образом перенесла листок в его новую одежду.

– Что это? – полюбопытствовала Пайпер.

Лео осторожно сложил рисунок и убрал обратно в карман:

– Ничего. Ты не оценишь мои детсадовские почеркушки.

– Это нечто намного большее, – возразил Джейсон. – Эол сказал, что это ключ к нашему успеху.

Лео помотал головой:

– Не сегодня. Он имел в виду… будущее.

– Откуда ты знаешь? – спросила Пайпер.

– Поверь мне. Так… каков наш план?

Тренер Хедж рыгнул. Он уже успел выпить три эспрессо и умять тарелку донатов вкупе с двумя салфетками и еще одним цветком из вазы на столе. Он бы и приборы съел, если бы Пайпер не шлепнула его по руке.

– Поднимемся на гору. Убьем всех, кроме папы Пайпер. Уйдем.

– Спасибо, генерал Эйзенхауэр[49], – буркнул Джейсон.

– Эй, я просто сказал как есть!

– Ребят, – вмешалась Пайпер, – вы должны кое-что знать.

Пришлось поломать голову, как рассказать о сне, не упомянув о маме, но она открыла им, кто их истинный враг: Гея.

– Гея? – потряс головой Лео. – В смысле Мать- Природа? Разве она не должна… не знаю… ходить с цветами в волосах и чтобы птички ей пели, а олени и зайцы за нее стирали?

– Лео, ты описываешь Белоснежку, – сказала Пайпер.

– Ладно, но…

– Слушайте, кексики. – Тренер вытер с козлиной бородки капли эспрессо. – Пайпер нам тут серьезную тему говорит. Гея – это вам не хиханьки да хаханьки. Не уверен, что даже мне удалось бы с ней справиться.

Лео присвистнул:

– Правда?!

Хедж кивнул:

– Эта земная дамочка… они со своим муженьком Небом были теми еще кадрами.

– Уран, – вставила Пайпер и невольно взглянула на голубое небо, гадая, есть ли у него глаза.

– Точно. В общем, – продолжил Хедж, – папаша из Урана был так себе. Своих первых детей, циклопов, он бросил в Тартар. Гея разозлилась, но решила выждать. У них родились еще дети, двенадцать титанов, и Гея испугалась, что их он тоже заточит. И тогда она пошла к своему сыну Кроносу…

– Тот мегазлодей, – вспомнил Лео, – которого победили прошлым летом.

– Да. И Гея, значит, дает ему серп и говорит: «А давай я позову твоего папу вниз, и пока он отвлечется на разговор со мной, ты порубишь его на кусочки. И захватишь мир. Разве не здорово?»

Воцарилось молчание. Скон с шоколадной крошкой перестал казаться Пайпер таким аппетитным. И хотя ей уже приходилось слышать эту историю, но она до сих пор не могла в нее окончательно поверить. Это каким же проблемным ребенком надо быть, чтобы убить родного отца ради власти! Затем она подумала, какой же поехавшей матерью нужно быть, чтобы уговорить на такое сына.

– Белоснежка и близко не стоит, – пробормотала она.

– Не, Кронос однозначно злодей, – продолжил Хедж. – Но Гея в буквальном смысле мать всех злодеев. Она настолько древняя и могущественная, настолько огромная, что ей тяжело находиться в сознании. Большую часть времени она спит, и именно такой она нам нравится – храпящей.

– Но она говорила со мной, – возразил Лео. – Как она может спать?

Глисон стряхнул крошки с канареечного лацкана. Он пил уже шестой эспрессо, и его зрачки были размером с четвертаки.

– Даже во сне какая-то часть ее сознания сохраняет активность – видит сны, наблюдает за происходящим, мелко пакостит в виде извержений вулканов и возрождения чудовищ. Она еще не до конца проснулась. И поверьте мне – вы не захотите увидеть ее окончательно пробужденной.

– Но ее силы растут, – заметила Пайпер. – Из-за нее гиганты возвращаются. И если их царь возродится, этот Порфирион…

– …он соберет армию, чтобы уничтожить богов, – договорил Джейсон. – И начнет с Геры. Будет новая война. И Гея проснется.

Глисон кивнул:

– Поэтому я обеими руками за идею держаться подальше от земли.

Лео опасливо посмотрел на гору Дьябло:

– То есть… подъем на гору… Это плохая идея.

У Пайпер упало сердце. Сначала от нее требовали предать друзей. А теперь они хотят помочь спасти ее отца, понимая, что идут прямиком в ловушку. Будто ей мало страха из-за перспективы битвы с гигантом. А от мысли, что за этим стоит Гея, сила, могущественнее любого бога или титана…

– Ребят, я не могу просить вас об этом, – сказала Пайпер. – Это слишком опасно.

– Ты шутишь? – Глисон рыгнул и сверкнул синей гвоздичной улыбкой. – Кто откажется от такой заварушки?!

41

Лео

Лео надеялся, что такси довезет их до самой вершины.

Напрасно. Автомобиль ехал по горной дороге рывками, визжа и поскрипывая, а на середине подъема их встретил закрытый рейнджерский пост и перегородившая проезд цепь.

– Дальше некуда, – сообщил водитель. – Вы не передумали? Спуск будет долгим, и моя машина странно себя ведет. Я не смогу вас дождаться.

– Мы уверены. – Лео вышел первым. У него были подозрения насчет причины неисправности такси, и ему хватило одного взгляда вниз, чтобы убедиться в своей правоте. Колеса погружались в землю, как в зыбучие пески. Не быстро, но достаточно, чтобы водитель решил, что проблема в трансмиссии или оси. Но Лео было не обмануть.

Дорога представляла собой утрамбованную полоску земли. Не было ни одной естественной причины, чтобы она внезапно размягчилась, и, однако же, подошвы туфель Лео уже начали в нее погружаться. Спасибо Гее.

Пока друзья выбирались из салона, Лео расплатился с таксистом. Денег он не жалел – да и зачем? Их же дала Афродита. Плюс что-то подсказывало ему, что он может никогда не вернуться с этой горы.

– Сдачу оставьте себе. И уезжайте. Скорее.

Водитель спорить не стал, и вскоре от такси остался лишь пыльный след.

Вид с горы открывался потрясающий. Вся долина вокруг Дьябло напоминала лоскутное одеяло из небольших городков – сетки зеленых улиц и симпатичные, рассчитанные на средний класс пригороды, магазины, школы, – совершенно обычные люди жили там своей совершенно обычной жизнью, о которой Лео не приходилось и мечтать.

– Там Конкорд, – указал на север Джейсон. – Уолнат-Крик прямо внизу. На юге, за теми холмами, – Дэнвилл. А там… – он повернулся к западу, где на округлом гребне золотых холмов, напоминая край чаши, покоился слой тумана, – там Беркли. Восточная часть Области залива. А за ней – Сан-Франциско.

– Джейсон, – Пайпер коснулась его руки, – ты что-то вспомнил? Ты здесь бывал?

– Да… Нет. – Он бросил на нее взгляд, полный муки. – Но это почему-то кажется мне важным.

– Там земли титанов, – кивнул тренер Хедж на запад. – Плохое место, Джейсон. Поверь мне, туда нам путь заказан.

Но Джейсон смотрел на те туманные холмы с таким отчаянием в глазах, что Лео стало не по себе. Что связывало его с тем местом, где, по словам Хеджа, не было ничего хорошего – только злая магия и старые противники? Вдруг Джейсон пришел оттуда? Может, не зря все подряд утверждали, что Джейсон враг и его приход в Лагерь полукровок – опасная ошибка?

«Нет, – подумал Лео. – Глупости. Джейсон наш друг».

Он попытался пошевелить ногой, но его каблуки накрепко увязли в земле.

– Эй, ребят, – позвал он, – давайте выдвигаться.

Остальные заметили его проблему.

– Гея здесь сильнее, – проворчал Хедж. Скинув с копыт туфли, он протянул их Лео. – Прибереги их для меня, Вальдес. Они мне нравятся.

Лео фыркнул:

– Так точно, сэр тренер. Не желаете их начистить?

– Молодец, Вальдес, заботишься о команде, – одобрительно кивнул Хедж. – Но сначала нужно подняться на гору, пока это еще возможно.

– Как мы узнаем, где гигант? – спросила Пайпер.

Джейсон указал на вершину, над которой клубился дым. Издалека Лео принял его за тучу, но сейчас стало ясно, что там что-то горит.

– Дыма без огня не бывает, – заметил Джейсон. – Нам лучше поспешить.

* * *

В Дикой школе Лео заставляли ходить в походы. Он думал, что сейчас в неплохой форме… Но подъем на гору, когда земля пытается проглотить твои ступни, можно сравнить с бегом по обтянутой скотчем беговой дорожке.

Несмотря на холодный и резкий ветер, Лео быстро закатал рукава рубашки. Жаль, Афродита не сообразила обуть его в кроссовки, ну или хотя бы в более удобные туфли, но он был благодарен за шляпу – в ней солнце не слепило глаза. На ходу он достал из пояса несколько шурупов и бронзовых пластин, крошечный гаечный ключ и, особо не задумываясь, что именно делает, начал что-то свинчивать.

К тому моменту, когда они добрались до вершины, Лео превратился в самого модно одетого, потеющего и грязного героя за всю историю. Его руки были перемазаны машинным маслом. А результатом его бездумного конструирования стало подобие заводной игрушки вроде тех, что трещат и ходят по столу. Он смутно представлял, какой от нее может быть толк, но убрал ее в карман пояса.

Как же ему не хватает его армейской куртки с кучей карманов! Но больше всего он скучал по Фестусу. Сейчас бы им очень пригодился огнедышащий бронзовый дракон. Но Лео понимал, что Фестус не вернется – по крайней мере прежним.

Он похлопал по карману со сложенным рисунком, который нарисовал, сидя за столом в тени гикори, когда ему было пять. Он вспомнил, как Тиа Каллида пела, пока он трудился над ним, и как он расстроился, когда ветер унес рисунок. «Еще не время, маленький герой, – сказала ему Тиа Каллида. – Когда-нибудь ты отправишься в поиск. Ты найдешь свою судьбу, и пройденный трудный путь наконец обретет смысл».

И вот теперь Эол вернул ему рисунок. А значит, его судьба уже близко, но путь к ней обещает быть не менее изнуряющим, чем подъем на эту дурацкую гору. Всякий раз, стоило Лео обрадоваться, что вот она – вершина, это оказывалось лишь очередным гребнем, за которым нависал следующий.

«Все по порядку, – сказал себе Лео. – Сначала переживи сегодня. А позже выяснишь, что означают твои художества».

Наконец Джейсон присел на корточки за стеной камней и жестом призвал всех присоединиться. Лео, стараясь не шуметь, сел рядом. Тренера Пайпер пришлось усаживать силой.

– На моем костюме грязь останется! – пожаловался Хедж.

– Тс-с! – прошипела Пайпер.

Сатир неохотно опустился на колени.

Сразу за гребнем, где они прятались, в тени вершины была лесистая впадина примерно с футбольное поле. Именно здесь гигант Энцелад разбил лагерь.

Середина впадины была вырублена, и там горел высокий фиолетовый костер. Не пошедшие в него бревна лежали по краям поляны, там же стояло строительное оборудование: экскаватор, нечто вроде большого крана с вращающимися на конце лезвиями как у электробритвы («Должно быть, лесозаготовительный комбайн», – подумал Лео), и длинная металлическая колонна с лезвием как у поставленной набок гильотины – гидравлический дровокол.

Лео не очень понимал, зачем гиганту строительное оборудование. Он даже в кабине не поместится. Потому что Энцелад действительно был огромным и таким страшным, что Лео даже смотреть на него не хотелось.

Но он заставил себя сфокусировать внимание на чудовище.

Начать с того, что в высоту тот был футов тридцать, то есть легко доставал до макушек деревьев. По идее, ему ничего не стоило заметить их, прячущихся за гребнем, но гигант был слишком занят своим странным фиолетовым костром: кружил вокруг него, что-то приговаривая себе под нос. От пояса и выше Энцелад напоминал человека. Мускулистую грудь скрывали бронзовые доспехи с огненным узором, руки бугрились мышцами: его бицепсы были больше самого Лео. Из-за пепла бронзовая кожа казалась закопченной. Черты лица были грубыми, как у недоделанной глиняной статуи, глаза светились белым, а в неряшливые дреды до плеч были вплетены кости.

Нижняя половина тела оказалась еще ужаснее. Вместо ног – зеленые чешуйчатые когтистые лапы, как у дракона. В руке Энцелад держал копье длиной с флагшток и время от времени тыкал наконечником в огонь, накаляя докрасна.

– Ну ладно, – зашептал тренер Хедж. – Вот наш план.

Лео ткнул его локтем в ребра:

– Один вы на него не броситесь!

– Эй, ну ты что!

Пайпер придушенно всхлипнула:

– Смотрите.

За костром виднелся столб с привязанным к нему мужчиной. Голова безвольно висела, словно он был без сознания. Лео не видел его лица, но Пайпер ни секунды не сомневалась:

– Папа.

Лео сглотнул. Вот бы это был один из фильмов с участием Тристана Маклина! Тогда бы тот лишь притворялся, что в обмороке, – он бы высвободился из своих пут и вырубил гиганта с помощью умело спрятанного баллончика с противогигантовым газом. Заиграла бы героическая музыка, и Тристан Маклин в замедленной съемке побежал бы прочь от взрывающегося у него за спиной костра.

Но это был не фильм. Тристан Маклин находился в полушаге от смерти и съедения. И помешать этому могли лишь трое модно приодетых подростков-полубогов и страдающий манией величия козел.

– Нас четверо, – не сдавался Хедж. – А он всего один.

– Вы не заметили, что он тридцать футов ростом? – спросил Лео.

– Ладно, тогда мы с тобой и Джейсоном его отвлечем, а Пайпер тихо обойдет поляну и освободит папу.

Все посмотрели на Джейсона.

– Что? – спросил он. – Я не лидер.

– Ты лидер, – возразила Пайпер.

Они никогда по-настоящему это не обсуждали, но никто не стал спорить, даже Хедж. Конечно, они смогли так далеко зайти лишь благодаря командным усилиям, но когда речь шла о жизни и смерти, Лео знал, к кому обращаться в первую очередь. Даже страдающий от амнезии, Джейсон внушал уверенность. По нему было видно, что он пережил немало битв и знал, как сохранить голову на плечах. Лео не отличался доверчивостью, но Джейсону он бы доверил свою жизнь.

– Не хочется это говорить, – вздохнул Джейсон, – но тренер Хедж прав. Лучшего шанса для Пайпер, чем если мы отвлечем гиганта, я не вижу.

«Не хороший шанс, – подумал Лео, – и даже не шанс на выживание. А просто лучший из тех, что у нас есть».

Но на праздные посиделки и споры времени не было. Близился полдень – обозначенный гигантом крайний срок, – а земля продолжала их затягивать. Колени Лео успели на два дюйма погрузиться в почву.

Взгляд Лео скользнул к строительному оборудованию. Осененный безумной идеей, он достал собранную во время подъема игрушку. Она определенно может им пригодиться. Если ему повезет – что с ним случалось крайне редко.

– Ну что ж, поскакали, – сказал он. – Пока я не одумался.

42

Лео

План пошел коту под хвост почти сразу же. Пайпер, пригибаясь, начала карабкаться дальше вдоль гребня, а Лео, Джейсон и тренер Хедж шагнули на поляну.

Джейсон призвал свое золотое копье, взмахнул им над головой и заорал:

– Гигант! – Что прозвучало весьма круто и намного увереннее, чем вышло бы у Лео – потому что его голова была полна визгливых «Мы жалкие муравьи! Не убивайте нас!».

Энцелад прервал свое бормотание над огнем, повернулся к ним и улыбнулся, явив длинные и острые, как у саблезубого тигра, клыки.

– Надо же, – пророкотал он. – Какой приятный сюрприз.

Лео эти слова совсем не понравились. Пальцы сжались на заводной игрушке. Он шагнул вбок, не выпуская из поля зрения стоящий на краю поляны бульдозер.

Тренер Хедж закричал:

– Отпусти кинозвезду, ты, уродский кексик! Или получишь моим копытом прямо по своей…

– Тренер! – перебил Джейсон. – Замолчите.

Энцелад разразился гомерическим хохотом:

– Я и забыл, какие сатиры забавные. Когда мы будем править миром, думаю, я сохраню ваш род. Будете развлекать меня, пока я буду обедать всеми остальными смертными.

– Это комплимент? – нахмурившись, взглянул на Лео Хедж. – Мне не кажется, что это комплимент.

Энцелад распахнул рот, и его зубы засветились.

– Врассыпную! – завопил Лео.

Джейсон и Хедж прыгнули влево – и в тот же миг гигант выдул столб огня. Даже Фестус позавидовал бы такому накалу. Лео нырнул за бульдозер, завел свое самодельное устройство и уронил на водительское сиденье. После чего рванул вправо к комбайну. Краем глаза он видел, как Джейсон вскочил и бросился на гиганта. Тренер Хедж сорвал с себя горящий канареечный пиджак и гневно проблеял:

– Мне он нравился! – После чего поднял дубинку и тоже пошел в атаку.

Но Энцелад не стал дожидаться, когда они приблизятся, и ударил копьем по земле. Вся гора содрогнулась.

Лео сбило с ног ударной волной, и он ошеломленно заморгал. За объятой огнем травой и едким дымом он смог различить Джейсона, с трудом поднимающегося с земли на другом конце поляны. Тренер Хедж не шевелился: его отбросило головой вперед прямо на бревно. Канареечные штаны упали до колен, явив волосатый зад – будто Лео было мало дурных воспоминаний.

– Я тебя вижу, Пайпер Маклин! – заревел гигант.

Развернувшись, он выдохнул огонь в кусты справа от Лео. Пайпер выскочила на поляну вспугнутой перепелкой, спасаясь от пламени.

Энцелад засмеялся:

– Рад, что ты пришла. Еще и с призами для меня!

У Лео засосало под ложечкой. Именно об этом их предупреждала Пайпер: что они играют на руку Энцеладу.

Гигант, видимо, заметил выражение его лица, потому что захохотал еще пуще:

– Все верно, сын Гефеста. Я не ожидал, что вы все проживете так долго, но это неважно. Приведя вас сюда, Пайпер Маклин подписала вам приговор. Если она вас предаст, я сдержу слово. Пусть забирает своего отца и уходит. Можно подумать, меня волнуют кинозвезды.

Отсюда Лео было намного лучше видно отца Пайпер. Его рубашка и штаны висели лохмотьями. Босые ноги покрывал слой грязи. Он все-таки был в сознании, потому что поднял голову и застонал… о да, Тристан Маклин собственной персоной. Лео знал это лицо по множеству фильмов. Только сейчас его щеку пересекал неровный порез, и сам он выглядел похудевшим и больным – совсем не героем.

– Папа! – закричала Пайпер.

Мистер Маклин моргнул, пытаясь сфокусироваться:

– Пайпс?… Где…

Пайпер обнажила кинжал и повернулась к Энцеладу:

– Отпусти его!

– Конечно, дорогая, – пророкотал гигант. – Поклянись мне в верности – и дело в шляпе. А остальные умрут.

Взгляд Пайпер метался между Лео и отцом.

– Он тебя убьет, – предостерег Лео. – Не верь ему!

– Ну-ну, перестань! – закричал Энцелад. – Вы знали, что я рожден победить саму Афину? Мать Гея создала всех гигантов с определенной целью, с намерением, чтобы мы сражались и уничтожили определенного бога. Я был бичом Афины, анти-Афиной, если хотите. По сравнению с некоторыми моими братьями… я мал! Но умен. И я выполню нашу сделку, Пайпер Маклин. Она входит в мой план!

Джейсон к этому моменту успел подняться. Но прежде чем он сумел применить свое копье, Энцелад взревел, да так громко, что его клич отозвался эхом по всей долине, и, наверное, его услышали даже в Сан-Франциско.

Из леса вышла полудюжина существ, напоминающих огров. Лео замутило от осознания, что они там не прятались, а появились прямо из земли.

Огры неуклюже зашагали по поляне. Они оказались значительно меньше Энцелада, примерно футов семь ростом. У каждого было по шесть рук: кроме пары на привычном месте, еще одна торчала прямо из плеч, а третья вырастала из грудной клетки. Из одежды на них были лишь рваные набедренные повязки, и, даже находясь на другом конце поляны, Лео уловил исходящий от них смрад. Шестеро парней с шестью подмышками каждый, которые никогда не мылись. Лео пообещал себе, что если переживет этот день, то простоит в душе три часа – только чтобы забыть эту вонь.

Он шагнул к Пайпер:

– Что… что они такое?

В лезвии ее кинжала отражался фиолетовый свет костра.

– Гегенеи.

– А по-английски? – спросил Лео.

– Землерожденные. Шестирукие гиганты, сражавшиеся с Ясоном – тем самым, первым.

– Умница, моя дорогая! – довольно похвалил Энцелад. – Когда-то они жили в убогом месте в Греции под названием Медвежья гора. Но Дьябло намного лучше! Они младшие дети Матери-Земли, но и у них есть предназначение: они неплохо владеют строительным оборудованием…

– Врум-врум! – взревел один из землерожденных. Остальные подхватили и начали изображать всеми шестью руками, будто управляют автомобилем, как в каком-то загадочном религиозном ритуале. – Врум-врум!

– Да, спасибо, мальчики, – сказал Энцелад. – А еще им не терпится поквитаться с героями. Особенно с тем, чье имя Ясон.

– Ией-сон! – заорали землерожденные и подобрали комья земли, которые в их руках уплотнились до угрожающе заостренных камней. – Где Ией-сон? Убить Ией-сон!

Энцелад улыбнулся:

– Так что, Пайпер, как видишь, у тебя есть выбор. Спаси отца – или… э-э… попытайся спасти друзей и встреть безоговорочную смерть.

Пайпер шагнула вперед. Ее глаза пылали такой яростью, что даже землерожденные попятились. Она излучала силу и красоту, и одежда и макияж тут были ни при чем.

– Вы не заберете у меня дорогих мне людей, – отрезала она. – Никого из них! – Ее слова разнеслись по поляне мощной волной.

– Хорошо. Хорошо, прости, – забормотали землерожденные и начали отступать.

– Стоять на месте, глупцы! – заорал Энцелад. И зарычал на Пайпер: – Поэтому ты была нужна нам живой, дорогая. Ты могла быть полезна. Но как пожелаешь. Землерожденные! Я покажу вам Ясона!

У Лео оборвалось сердце. Но гигант указал не на Джейсона, а по другую сторону от костра, где висел Тристан Маклин, беспомощный и в полуобморочном состоянии.

– Вот Ясон, – с удовольствием возвестил Энцелад. – Разорвите его на кусочки!

* * *

Чему Лео удивился больше всего: один взгляд Джейсона – и все трое четко уяснили, что от них требуется. И когда только они успели так сработаться?

Джейсон бросился на Энцелада, Пайпер рванула к отцу, а Лео метнулся к комбайну, стоящему между мистером Маклином и землерожденными.

Чудовища были быстры, но Лео бежал со скоростью духа бури. Он прыгнул вперед, когда до комбайна оставалось еще футов пять, и бухнулся на водительское сиденье. Его руки запорхали над кнопками и рычагами управления, и машина ожила почти мгновенно, будто чувствовала, как это важно.

– Ха! – крикнул Лео и махнул стрелой комбайна по костру, сбив горящие бревна на землерожденных. Во все стороны полетели искры. Двоих здоровяков придавило огненной лавиной, и они расплавились и впитались в землю – хотелось надеяться, что они там задержатся.

Пока оставшиеся четверо огров перебирались через завалы горящих бревен и раскаленных углей, Лео подогнал к ним комбайн и вдавил одну из кнопок. Острые лезвия на конце стрелы начали вращаться.

Краем глаза он видел, как Пайпер перерезает путы отца. На другом конце поляны Джейсон бился с гигантом, умудряясь уклоняться от всех выпадов огромного копья и огненных залпов. Тренер Хедж все так же героически был без сознания с устремленным в небо козлиным хвостом.

Совсем скоро склоны горы будут объяты пламенем. Лео-то ладно, но друзья окажутся в ловушке на вершине… Нет. Нужно действовать быстро.

Один из землерожденных – видимо, не самый умный парень – побежал к комбайну, и Лео направил на него стрелу. Стоило лезвиям коснуться огра, как тот обратился кучей мокрой глины, ошметки которой разлетелись по всей поляне. И большая их часть попала Лео прямо в лицо.

Сплюнув глину, он развернул комбайн к оставшимся троим землерожденным. Те торопливо попятились.

– Плохой врум-врум! – вскричал один.

– Еще какой! – заорал в ответ Лео. – Хотите еще плохого врум-врум? Давайте нападайте!

К сожалению, именно это они и сделали – трое огров, каждый с шестью руками, швыряющимися большими камнями на огромной скорости… Лео понял, что это конец. Каким-то чудом ему удалось в прыжке назад с переворотом покинуть кабину за полсекунды до того, как валун уничтожил водительское сиденье. Металл звенел и скрипел под градом каменных снарядов. К тому моменту как Лео поднялся, комбайн, ставший похожим на смятую банку из-под газировки, уже погружался в землю.

– Бульдозер! – закричал Лео.

Землерожденные не перестали подхватывать комья земли, но их внимание успело переключиться на Пайпер.

В тридцати футах от них взревел двигатель бульдозера. Заводная игрушка Лео сделал свое дело, добравшись до кнопок и рычагов управления и временно оживив агрегат, который с ревом поехал на врагов.

Пайпер как раз перерезала последнюю веревку и подхватила упавшего ей на руки отца, когда огры запустили в них вторую серию камней. Бульдозер развернулся в грязи на перехват, и почти все камни попали по совку. Под их напором машина откатилась назад. Два камня срикошетили в бросивших их землерожденных, обратив их в кучки глины. К несчастью, один из снарядов пробил двигатель, и бульдозер замер в клубах маслянистого дыма. Еще одну классную игрушку сломали.

Пайпер потащила отца к скалистому гребню. Последний землерожденный бросился за ней.

У Лео закончились козыри, но он не мог позволить чудовищу добраться до Пайпер. Он побежал вперед, прямо сквозь бушующее пламя, и сунул руку в карман пояса. Он не думал – просто выхватил первое, что нащупали пальцы.

– Эй, тупоголовый! – заорал он и бросил в огра отвертку.

Она его не убила, но определенно привлекла внимание. Отвертка по самую ручку вонзилась чудовищу в лоб, будто он был вылеплен из пластилина.

Землерожденный вскрикнул от боли и резко остановился. Выдернув отвертку, он развернулся и злобно уставился на Лео. И конечно же, последний огр оказался самым крупным и страшным из всей группы. Гея оторвалась по полной, создавая его: дополнительные мускулы, невероятно уродливое лицо – в общем, полный комплект.

«О да, – подумал Лео, – это определенно начало долгой и крепкой дружбы».

– Ты умереть! – проревел землерожденный. – Друзья Ией-сона умирать! – Огр сгреб полные ладони земли, которая тут же уплотнилась в каменные ядра.

В голове у Лео стало пусто. Он сунул руку в карман пояса, но на ум ничего не шло. Вот вам и вся его хваленая изобретательность – он не может придумать ничего, что бы спасло его в этой ситуации.

«Ладно, – подумал он. – Если уж умирать, то красиво».

Он вспыхнул огнем и с криком «Гефест!» бросился на огра с голыми руками.

Но добежать ему было не суждено.

За спину огру метнулось что-то бирюзово-черное. Сияющее бронзовое лезвие рассекло снизу вверх один бок землерожденного и сверху вниз – другой. Шесть огромных рук упали на землю, валуны выкатились из обмякших пальцев. Огр с крайне удивленным видом опустил взгляд и пробормотал:

– Ручки сказали пока-пока.

После чего растаял.

Пайпер стояла, тяжело дыша, с перемазанным в глине кинжалом в руке. Ее отец сидел на гребне – потрясенный и раненый, но живой.

У Пайпер было такое свирепое выражение лица, почти безумное, как у загнанного в угол зверя, что Лео невольно обрадовался, что она на его стороне.

– Никто не тронет моих друзей, – заявила она, и у Лео потеплело на сердце от внезапного осознания, что она говорит о нем. – Быстрей!

Лео тоже видел, что расслабляться пока рано. Джейсон все еще сражался с гигантом Энцеладом, и дела у него шли не очень.

43

Джейсон

Когда копье Джейсона сломалось, он понял, что ему крышка.

Бой начался довольно неплохо. Инстинкты Джейсона работали на полную катушку, и чутье подсказывало, что в прошлом ему уже приходилось биться один на один с почти такими же крупными противниками. Физические размеры и сила уравновешивались медлительностью, поэтому от Джейсона просто требовалось быть шустрее – постоянно перемещаться, изматывать противника и не давать себя раздавить или зажарить.

Он откатился вбок, уклоняясь от выпада копьем, и уколол Энцелада в лодыжку. Оружию Джейсона удалось пробить толстую драконью шкуру, и по когтистой лапе гиганта потек золотой ихор – кровь бессмертных.

Энцелад взревел от боли и дохнул в него огнем. Джейсон отскочил, перекатился за спину гиганту и ударил снова – под колено.

Так продолжалось несколько секунд, может, минут – трудно судить. Джейсон слышал звуки схватки на другом конце поляны – скрежет строительного оборудования, рев пламени, ор чудовищ и грохот камней о металл. Слышал дерзкие крики Лео и Пайпер, свидетельствующие о том, что они все еще живы. Но Джейсон старался ни о чем не думать – нельзя было отвлекаться.

Копье Энцелада прошило воздух в четверти дюйма от него. Джейсон продолжал уклоняться, но ступни прилипали к земле. Гея набирала силу, а гигант – скорость. Может, Энцелад и был немного неповоротлив, но дураком точно не был. Он начал предугадывать движения Джейсона, атаки которого его лишь раздражали и заставляли свирепеть.

– Я тебе не какое-то жалкое чудовище! – проревел Энцелад. – Я гигант, рожденный нести гибель богам! Тебе не убить меня своей золотой зубочисткой, мальчишка!

Джейсон не стал тратить силы на ответ. Он и без того устал. Земля хватала его за ноги, и казалось, что он стал тяжелее на сотню фунтов. Легкие обжигало дымом. Вокруг трещало пламя, раздуваемое ветрами, и температура быстро накалялась до жара духовки.

Джейсон вскинул копье, чтобы отразить удар гиганта… и мысленно выругался. «Не борись силой против силы», – укорил голос в его голове… голос Лупы из далекого воспоминания. Ему удалось отбить вражеское копье, но оно оцарапало ему плечо, и рука онемела.

Он отпрянул и едва не споткнулся о горящее бревно.

Ему нужно выиграть время – отвлечь гиганта на себя, пока друзья разбираются с землерожденными и спасают отца Пайпер. Он не может их подвести.

Джейсон попятился в надежде увлечь за собой гиганта на край поляны. Его усталость не укрылась от Энцелада, и гигант оскалил клыки в улыбке.

– Великий Джейсон Грейс, – язвительным тоном произнес он. – Да, нам известно о тебе, сын Юпитера. Ты возглавил атаку на гору Отрис. Ты в одиночку зарубил титана Крия и обрушил черный трон.

У Джейсона закружилась голова. Все сказанное было для него пустым звуком, но кожу закололо, будто его тело помнило боль, забытую разумом.

– Ты о чем? – спросил он. И осознал свою ошибку, когда Энцелад выдохнул пламя.

Джейсон не успел среагировать достаточно быстро. Залп его не задел, но жар опалил спину. Он рухнул на землю. Одежда дымилась, пепел и дым ослепили его, забили горло, не давая дышать. Он торопливо отполз, и нацеленный в него наконечник копья вонзился в землю между ногами.

Джейсон, пошатываясь, поднялся.

Ему бы один мощный разряд молнии… но он был так изможден, что это может его убить. И кто знает – вдруг гиганту нипочем удар током.

«Смерть в бою почетна», – сказал голос Лупы.

«Очень вдохновляет», – мысленно огрызнулся Джейсон.

Последняя попытка. Он сделал глубокий вдох и побежал.

Энцелад наблюдал за ним, с предвкушением улыбаясь. В последнюю секунду Джейсон сделал вид, что сейчас ударит, но вместо этого прокатился у гиганта между ногами, быстро вскочил и изо всех сил взмахнул копьем, целясь в поясницу, но Энцелад ожидал этого. Он шагнул вбок с невероятной скоростью и ловкостью, будто сама земля ему помогала. Он отбил атаку своим копьем, и от удара золотое оружие Джейсона разлетелось на кусочки с громким хлопком, как от выстрела.

Взрыв был горячее дыхания гиганта и ослепил Джейсона золотой вспышкой. Его отшвырнуло, выбив из груди весь воздух.

Когда зрение вернулось, он обнаружил себя сидящим у края кратера. Оглушенный Энцелад стоял, покачиваясь, по другую сторону. Уничтоженное копье породило столько энергии, что пробило в земле коническую дыру глубиной тридцать футов, расплавив почву и камни до гладкой зеркальной поверхности. Джейсон не знал, как ему удалось выжить, но от его одежды валил пар. У него не осталось сил. Не осталось оружия. А Энцелад все еще был очень даже живым.

Джейсон попытался встать, но ноги будто налились свинцом. Гигант поморгал, глядя на кратер, и захохотал:

– Впечатляет! Жаль, но это твой последний фокус, полубог.

Он в один прыжок перепрыгнул кратер и утвердил ноги по обе стороны от Джейсона, после чего поднял копье так, что наконечник застыл в шести футах над его грудью.

– А теперь, – объявил Энцелад, – настал час моего первого жертвоприношения Гее!

44

Джейсон

Время словно замедлилось, что сильно действовало на нервы, ведь Джейсон так и не мог пошевелиться. Он чувствовал, как погружается в землю, будто она превратилась в комфортный водяной матрас, на котором так и хочется расслабиться и ни о чем не думать. «Интересно, – мелькнуло в его голове, – все эти истории про Царство Мертвых правда?» Где он окажется – на Полях Наказаний или в Элизиуме? Если он не сможет вспомнить ничего из своих деяний, они все равно будут считаться? Судьи примут это к сведению или его папа Зевс напишет для него записку: «Пожалуйста, не наказывайте Джейсона вечными муками. У него амнезия»?

Джейсон не чувствовал рук. Он видел медленно приближающийся к груди наконечник копья и знал, что нужно что-то делать, но почему-то не мог. «Смешно, – подумал он. – Столько усилий, чтобы остаться в живых, а потом бум! – и ты просто валяешься амебой, пока огнедышащий гигант тебя протыкает».

– Поберегись! – раздался голос Лео, и в Энцелада вонзился какой-то большой клин из черного металла, опрокинув его в кратер.

– Джейсон, поднимайся! – позвала Пайпер.

Ее голос вернул ему силы и вывел из ступора. Он сел с гудящей головой. Пайпер подхватила его под мышки и поставила на ноги.

– Не смей умирать! – приказала она. – Ты у меня не умрешь, слышишь!

– Так точно.

Мысли путались, но в одном он был совершенно уверен: никогда в жизни он не видел никого и ничего прекраснее ее. Ее волосы дымились. Лицо было перепачкано в саже. На руке кровоточил порез, платье было порвано, и она потеряла ботинок. Абсолютно прекрасна.

Где-то в сотне футов позади нее стоял Лео рядом с каким-то строительным агрегатом, напоминающим длинную пушку с большим поршнем. Его конец был отломан.

Затем Джейсон посмотрел вниз, в кратер, и обнаружил отсутствующий гидравлический топор: лезвие размером со стиральную машину торчало из нагрудного доспеха Энцелада.

Поразительно, но гиганту удалось выдернуть клин. Он заорал от боли, и гора задрожала. Из его груди сочился золотой ихор, но Энцелад все же сумел встать и, с трудом наклонившись, подобрал копье.

– Неплохая попытка. – Гигант поморщился. – Но меня нельзя победить.

На их глазах доспех Энцелада сам собой починился, и ихор перестал течь. Даже от ран на драконьих лапах, которые Джейсон нанес с таким трудом, остались лишь бледные шрамы.

Лео подбежал к ним, увидел гиганта и чертыхнулся:

– Да что с ним такое?! Умри уже наконец!

– Моя судьба предрешена, – сказал Энцелад. – Боги или герои не смогут убить гигантов.

– Только если… не будут действовать сообща, – возразил Джейсон. Улыбка гиганта померкла, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на страх. – Так это правда? Чтобы тебя убить, боги и полубоги должны объединить силы?

– Вы не проживете достаточно долго, чтобы попробовать! – Гигант полез по склону, скользя на стеклянной поверхности.

– У кого-нибудь есть бог за пазухой? – спросил Лео.

Сердце Джейсона сжалось от ужаса. Он взглянул на гиганта, старающегося выбраться из кратера, и с внезапной ясностью понял, что нужно сделать.

– Лео, если у тебя найдется веревка в этом твоем поясе, держи ее наготове. – И он прыгнул на гиганта совершенно безоружный.

– Энцелад! – крикнула Пайпер. – Сзади!

Такая очевидная уловка – но ее голос звучал так убежденно, что даже Джейсон поверил.

– Что? – спросил гигант и обернулся, будто ожидал увидеть у себя на спине огромного паука.

И в этот самый момент Джейсон ударил его по ногам. Гигант потерял равновесие, упал и скатился на дно кратера. Пока он пытался встать, Джейсон обхватил его шею руками, и когда тот все-таки поднялся, оказался у него на плечах.

– Пошел прочь! – заорал Энцелад и едва не схватил Джейсона за ноги, но тот увернулся и, хватаясь за дреды, полез гиганту на голову.

«Отец, – мысленно призвал Джейсон, – если я хоть раз совершил что-то хорошее, хоть раз заслужил твое одобрение, помоги мне сейчас. Я готов пожертвовать собой… только спаси моих друзей».

Внезапно нос уловил металлический запах надвигающейся грозы. Тьма проглотила солнце. Гигант замер, тоже почувствовав неладное.

– Назад! – крикнул Джейсон друзьям. И волосы на всем его теле встали дыбом.

Бабах!

Молния, пронзив Джейсона, ударила в Энцелада и ушла в землю. Спина гиганта напряглась, и Джейсона отшвырнуло в сторону. Когда он немного пришел в себя, то увидел, что скользит по склону того, что осталось от кратера. Молния расколола саму гору. В земле с грохотом разверзлась трещина, и ноги Энцелада угодили в нее. Он в отчаянии хватался за стеклянную поверхность кратера и, на секунду уцепившись дрожащими пальцами за край щели, бросил на Джейсона взгляд, полный ненависти.

– Ты не победил, мальчишка. Мои братья возрождаются, и они в десять раз сильнее меня. Мы уничтожим богов в месте их появления! Вы умрете, и Олимп умрет вместе… – Он сорвался и полетел в пропасть.

Земля задрожала. Джейсон покатился к трещине.

– Держись! – крикнул Лео.

Ноги Джейсона уже повисли над краем, когда он поймал веревку, и Лео с Пайпер вытянули его наверх.

Они стояли на краю кратера, обессиленные и перепуганные, и смотрели, как трещина закрывается, подобно хищной пасти. Земля перестала хватать их за ноги.

На какое-то время Гея оставила их в покое.

Склон горы был объят пламенем. К небу тянулись стофутовые столбы дыма. Джейсон заметил летящий к ним вертолет – пожарный или новостной.

Куда ни посмотри – везде были следы побоища. Землерожденные обратились кучами глины, оставив после себя лишь каменные снаряды и мерзкие обрывки набедренных повязок, но Джейсон не сомневался, что скоро чудовища восстановятся. Строительное оборудование было смято и искорежено. Изрытая траншеями земля почернела.

Тренер Хедж зашевелился, со стоном сел и помассировал голову. Его канареечно-желтые брюки стали цвета дижонской горчицы, смешанной с грязью. Он моргнул и обвел взглядом поле битвы:

– Это я сделал?! – Прежде чем Джейсон успел ответить, Хедж подобрал дубинку и встал на дрожащие ноги. – Ну что, хотели немного копытца? Вот и получили от меня копытца, кексики! Кто главный козел, а?! – Он исполнил короткий танец, попинал камни и сделал в сторону глиняных куч несколько явно грубых в культуре сатиров жестов.

Лео криво улыбнулся, а Джейсон не выдержал и захохотал. Звучало это, должно быть, немного истерично, но ему было все равно – так велико было облегчение, что он остался жив.

Тут на другом конце поляны поднялся человек. Тристан Маклин на нетвердых ногах направлялся в их сторону. У него был мертвый взгляд человека, который только что пересек оставшуюся после ядерного взрыва пустошь.

– Пайпер? – позвал он срывающимся голосом. – Пайпс, что… что это… – Он так и не договорил. Пайпер бросилась к отцу и крепко его обняла, но тот, похоже, едва ее узнавал.

Нечто подобное Джейсон пережил, когда очнулся тем утром у Гранд-Каньона без единого воспоминания. Только у мистера Маклина была прямо противоположная проблема. У него оказалось слишком много ужасных воспоминаний, и справиться с ними он не мог. То, что он пережил, сводило его с ума.

– Нужно увезти его отсюда, – сказал Джейсон.

– Да, но как? – вздохнул Лео. – Идти он не в состоянии.

Джейсон взглянул на кружащий над ними вертолет.

– Можешь соорудить нам мегафон или что-то вроде? – спросил он Лео. – Пусть Пайпер с ними поболтает.

45

Пайпер

Одолжить вертолет оказалось легко. Убедить папу сесть в него – не тут-то было.

Пайпер хватило нескольких слов, сказанных в собранный наспех мегафон, чтобы уговорить пилота приземлиться. Вертолет лесопарковой службы оказался достаточно большим и приспособленным для медицинских эвакуаций, поисковых и спасательных работ, и когда Пайпер предложила очень милой рейнджеру-пилоту подбросить их до аэропорта Окленда, та с готовностью согласилась.

– Нет, – забормотал папа, стоило им поднять его с земли. – Пайпер, что… здесь были чудовища… чудовища…

Лео и Джейсон помогли ей его держать, пока тренер Хедж собирал по поляне их вещи. К счастью, Хедж успел натянуть штаны и туфли, и Пайпер не пришлось объяснять, почему у него козлиные ноги.

Глядя на папу, сломленного духом и плачущего как ребенок, у нее разрывалось сердце. Она не знала, что именно гигант с ним сделал, как чудовища надорвали его психику, и боялась, что не вынесет, если узнает.

– Все будет хорошо, пап, – произнесла она, постаравшись, чтобы ее голос звучал как можно уверенней и спокойней. Ей не хотелось зачаровывать родного отца, но иного выхода она не видела. – Это мои друзья. Мы тебе поможем. Ты в безопасности.

Он моргнул и поднял глаза на вертолетные лопасти.

– Лезвия. У них была машина со множеством лезвий. У них было шесть рук…

Когда они подвели его к дверям, пилот выпрыгнула из кабины, чтобы помочь:

– Что с ним?

– Отравление дымом, – ответил Джейсон. – Или тепловой удар.

– Ему нужно в больницу, – сказала пилот.

– Все хорошо, – вмешалась Пайпер. – Нам пойдет аэропорт.

– Аэропорт пойдет, – тут же согласилась пилот. И нахмурилась, будто недоумевала, почему так резко изменила свое мнение. – А это не Тристан Маклин, кинозвезда?

– Нет, – отрезала Пайпер. – Он просто похож. Забудь об этом.

– Да, – отозвалась пилот. – Он просто похож. Я… – Она растерянно моргнула. – Я забыла, что хотела сказать. Давайте поторапливаться.

Джейсон вскинул брови, явно под впечатлением от таланта Пайпер, но она сама сгорала со стыда. Ей совсем не хотелось прогибать чужие рассудки под свои желания, убеждать людей в чем-то, во что они не верили. Это откровенно попахивало диктаторством и неправильностью – именно так вели себя Дрю в лагере и Медея в своем чудовищном торговом центре. И папе от этого не было никакой пользы. Она не могла убедить его, что с ним все будет хорошо или что ничего плохого не произошло. Его травма была слишком глубокой.

Наконец они все расселись в салоне, и вертолет поднялся в воздух. Из рации без конца сыпались вопросы, куда они направляются, но пилот их игнорировала. Они взлетели над горящей горой и направились в сторону холмов Беркли.

– Пайпер. – Папа стиснул ее руку, словно боялся, что упадет. – Это ты? Они сказали мне… они сказали, что ты умрешь. Сказали… что случится нечто ужасное.

– Это я, пап. – Вся ее сила воли уходила на то, чтобы не заплакать. Она должна оставаться сильной ради него. – Все будет хорошо.

– Это чудовища, – продолжил он, будто не слыша. – Настоящие чудовища. Духи земли, прямо как в историях дедушки Тома… и Мать-Земля была зла на меня. И гигант, Цул Калу[50], выдыхающий огонь… – Его глаза, похожие на стеклянные осколки, в которых отражался безумный огонек, снова сфокусировались на Пайпер. – Они сказали, что ты полубог. Твоя мама была…

– …Афродитой, – договорила Пайпер. – Богиней любви.

– Я… Я… – Он судорожно вдохнул и словно забыл, как выдыхать.

Друзья Пайпер старательно на них не смотрели. Лео возился с добытой из пояса гайкой. Джейсон не отрывал глаз от долины внизу, где движение на дорогах застопорилось: люди останавливали машины, чтобы в шоке поглазеть на горящую гору. Глисон жевал стебелек своей гвоздики: в кои-то веки сатир был не в настроении орать или хвастаться.

Тристан Маклин не должен был ничего этого видеть. Он был звездой. Уверенный, стильный, обходительный – всегда контролирующий ситуацию. Таков был его публичный имидж. Пайпер в прошлом приходилось наблюдать, как этот образ давал трещину. Но сейчас все было иначе. Сейчас его насильно сорвали и растоптали.

– Я не знала ничего о маме, – сказала Пайпер. – Пока тебя не похитили. Как только мы узнали, где ты, мы сразу же направились туда. Мои друзья помогли мне. Больше тебя никто не тронет.

Отец без конца ежился:

– Вы герои… ты и твои друзья. Я не могу в это поверить. Ты настоящая героиня, не то что я. Не понарошку. Я так горжусь тобой, Пайпер. – Но в его голосе не было ни капли чувства, как если бы он говорил в полусне. Он опустил взгляд на долину, и его пальцы, сжимающие ладонь Пайпер, обмякли. – Твоя мама никогда мне не рассказывала.

– Она думала, так будет лучше. – Даже на слух Пайпер это было глупое оправдание, и никакой волшебный голос не мог это исправить. Но она не стала добавлять, чего именно боялась Афродита: «Если ему придется остаток жизни провести с этими воспоминаниями, со знанием, что боги и духи ходят по земле, это его уничтожит». Пайпер сунула руку в карман куртки. Пузырек все еще был там, теплый на ощупь. Но разве могла она стереть его воспоминания? Папа наконец узнал, кто она. Он гордится ею, и они вдруг поменялись ролями: она стала героиней в его глазах, а не наоборот, как обычно. Больше он никогда не отошлет ее прочь. Они будут хранить этот секрет вместе.

Разве может она вернуть все как было?

Держа его за руку, Пайпер начала рассказывать о всяких мелочах: о жизни в Дикой школе, домиках в Лагере полукровок. Что тренер Хедж ест гвоздики и как его вырубили на горе Дьябло. Как Лео приручил дракона и как Джейсон заставил волков отступить, заговорив с ними на латыни. Друзья смущенно улыбались, пока она описывала их приключения. Папа выглядел спокойнее, но ни разу не улыбнулся. Пайпер даже не была уверена, что он ее слышит.

Когда они оставили холмы позади и полетели над восточной частью Области залива, Джейсон внезапно напрягся и наклонился к дверному проему. Пайпер на секунду испугалась, как бы он не упал.

– Что это там? – указал он.

Пайпер посмотрела вниз, но не увидела ничего интересного – сплошные холмы, леса, дома и змеящиеся по каньонам узкие дороги. И соединяющее Область залива с городами долины шоссе, проходящее через туннель в холмах.

– Где? – спросила Пайпер.

– Эта дорога. Через холмы.

Пайпер надела шлем с микрофоном, который дала ей пилот, и спросила у нее. Ответ ее особо не впечатлил.

– Говорит, это Двадцать четвертое шоссе, – передала Пайпер. – И туннель Калдекотт. А что?

Джейсон не отрывал пристального взгляда от входа в туннель, но больше ничего не сказал. Шоссе скрылось из виду, когда они полетели над центром Окленда, но Джейсон все равно продолжал смотреть вдаль, и выражение его лица было почти таким же встревоженным, как у папы Пайпер.

– Чудовища, – сказал Тристан Маклин. По его щеке побежала слеза. – Я живу в мире, полном чудовищ.

46

Пайпер

Служба управления воздушным движением не хотела давать разрешение на внеплановую посадку вертолета в оклендском аэропорту – но затем к радиосвязи подключилась Пайпер, и проблема сама собой исчезла.

Они сошли на взлетно-посадочную полосу, и все повернулись к Пайпер.

– Что теперь? – спросил Джейсон.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Ей не хотелось быть главной, но ради отца необходимо изображать уверенность. Плана у нее не было. Она просто вспомнила, что отец прилетел в Окленд, а значит, его частный самолет находится где-то здесь. Но сегодня солнцестояние. Они должны спасти Геру, вот только понятия не имеют, куда направиться или есть ли у них еще время. Да и как она может оставить отца в таком состоянии?

– Прежде всего, – заговорила она, – мне… мне нужно отвезти домой папу. Простите, ребята.

Их лица разочарованно вытянулись.

– О, – сказал Лео. – В смысле конечно! Ты ему нужна. Дальше мы сами справимся.

– Пайпс, нет. – Папа сидел в дверном проеме вертолета с наброшенным на плечи пледом. Но сейчас он неловко спрыгнул на полосу. – У тебя миссия. Поиск. Я не могу…

– Я о нем позабочусь, – заявил тренер Хедж.

Пайпер уставилась на него. От кого от кого, но от сатира она такого не ожидала.

– Вы?!

– Я защитник, – напомнил им Глисон. – Это моя работа, а не сражения.

Его слова прозвучали слегка удрученно, и Пайпер пожалела, что упомянула, как его вырубили в последней битве. Похоже, у сатира в каком-то смысле тоже чувствительная натура, как у ее папы.

Хедж выпрямился и упрямо выпятил челюсть:

– Хотя, естественно, я и в бою хорош. – Он обвел их сердитым взглядом: «Только попробуйте возразить!»

– Да, – подтвердил Джейсон.

– Ужасающе хорош, – согласился Лео.

Тренер довольно крякнул:

– Но я защитник, и это то, что я делаю. Твой папа прав, Пайпер. Ты должна завершить поиск.

– Но… – Глаза Пайпер снова защипало, как от дыма. – Папа…

Он развел руки, и она обняла его. Он так похудел… и так сильно дрожал, что ей стало страшно.

– Оставим их ненадолго, – предложил Джейсон, и они с пилотом отошли на несколько ярдов дальше по полосе.

– Поверить не могу, – сказал папа. – Я так тебя подвел.

– Нет, пап!

– То, что они сделали, Пайпер, те видения, которые они мне показали…

– Пап, послушай. – Она достала из кармана пузырек. – Афродита дала мне это для тебя. Зелье заберет твои последние воспоминания. Будто ничего этого никогда не было.

Он смотрел на нее так, будто мысленно переводил ее слова с иностранного языка:

– Но ты герой. Я и об этом забуду?

– Да, – прошептала Пайпер. И заставила себя прибавить голосу успокаивающих ноток. – Да, забудешь. Все станет… как раньше.

Он закрыл глаза и судорожно вздохнул:

– Я люблю тебя, Пайпер. Всегда любил. Я… Я отослал тебя, потому что не хотел втягивать в свои проблемы. Не хотел, чтобы ты росла, как я, – в бедности, в бессилии. Но и голливудского безумия я тебе тоже не желал. Я думал… Я думал, что защищаю тебя. – Он натянуто улыбнулся. – Что без меня твоя жизнь будет лучше или безопаснее.

Пайпер взяла его за руку. Он и раньше говорил, что защищает ее, но она никогда ему не верила. Считала, это лишь удобные оправдания. Папа всегда казался таким уверенным и беззаботным, будто вся его жизнь – одно сплошное развлечение. Так от чего ему было ее защищать?

Но Пайпер наконец начала понимать, что все это время он старался ради нее, потому что не хотел показывать ей свои страхи и комплексы. Он действительно пытался ее защитить. И теперь от его способности приспосабливаться ничего не осталось.

Она протянула ему пузырек:

– Возьми. Может, когда-нибудь настанет день, когда нам удастся снова обо всем этом поговорить. Когда ты будешь готов.

– Когда я буду готов, – шепотом повторил он. – Звучит так… словно это я ребенок. А ведь это я должен быть родителем. – Он взял пузырек. В его взгляде блеснула отчаянная надежда. – Я люблю тебя, Пайпс.

– Я тоже тебя люблю, пап.

Он выпил розовую жидкость. Его глаза закатились, и он завалился вперед. Пайпер подхватила его, и ее друзья сразу же прибежали на помощь.

– Я держу. – Хедж слегка покосился, но ему хватило сил не уронить Тристана Маклина. – Я уже попросил нашу подругу-рейнджера связаться с его самолетом. Он на пути сюда. Домашний адрес?

Пайпер уже хотела продиктовать, но вдруг ей в голову пришла мысль. Она проверила папин карман и обнаружила там его «блэкберри»[51]. Так странно, что после всего пережитого у папы осталось нечто настолько обыденное, но если подумать, у Энцелада не было причин отбирать у него мобильник.

– Все здесь, – сказала Пайпер. – Адрес, телефон его шофера. Только берегитесь Джейн.

Глаза Хеджа засияли в предчувствии потенциальной конфронтации:

– Кто такая Джейн?

Пока Пайпер объясняла, к ним подъехал папин блестящий белый «Гольфстрим» и остановился рядом с вертолетом.

Хедж и стюардесса занесли папу в салон, после чего сатир еще раз спустился, чтобы попрощаться. Он обнял Пайпер и сурово посмотрел на Джейсона и Лео:

– Присматривайте за ней, кексики, поняли меня? Или я заставлю вас отжиматься.

– Будет сделано, тренер, – ответил Лео, сдерживая улыбку.

– Отжиматься не придется, – пообещал Джейсон.

Пайпер еще раз обняла старого сатира:

– Спасибо, Глисон. Позаботьтесь о нем, пожалуйста!

– Положись на меня, Маклин, – заверил он ее. – У них там есть корневое пиво и вегетарианские энчилады, а еще салфетки из стопроцентного льна – ням! Я могу привыкнуть к такой жизни.

Взбегая по ступенькам, он потерял туфлю, на секунду выставив на всеобщее обозрение копыто. Глаза стюардессы округлились, но она отвернулась и сделала вид, будто ничего не произошло. Пайпер подумала, что, работая на Тристана Маклина, она успела навидаться и не таких странностей.

Когда самолет покатился на взлет, Пайпер заплакала. Она просто больше не могла сдерживаться. И Джейсон тут же ее обнял, а Лео, смущенно переминаясь с ноги на ногу, достал из пояса упаковку носовых платков.

– Твой папа в надежных руках, – сказал Джейсон. – Ты все правильно сделала.

Шмыгая носом, она уткнулась в его рубашку. Шесть глубоких вдохов – и она возьмет себя в руки. Семь. Все, достаточно. Она им нужна. И пилот вертолета начала хмуриться, явно задаваясь вопросом, почему она доставила их сюда.

– Спасибо, ребят, – заговорила Пайпер. – Я… – Она хотела сказать, как много они для нее значат. Они пожертвовали всем, возможно даже самим поиском, чтобы помочь ей. Ей нечем им отплатить, даже слов не хватит, чтобы выразить всю благодарность. Но, судя по выражениям их лиц, друзья и так все поняли.

Вдруг воздух рядом с Джейсоном замерцал. В первую секунду Пайпер списала это на нагретую полосу или испарения вертолетного топлива, но ей уже приходилось наблюдать нечто подобное в фонтане Медеи. Это было радужное сообщение Ириды. В воздухе возник образ темноволосой девушки в серебристом зимнем камуфляже и с луком в руке.

От неожиданности Джейсон попятился:

– Талия!

– Хвала богам, – выдохнула охотница.

Было сложно рассмотреть, что происходит у нее за спиной, но Пайпер слышала крики, звон металла о металл и взрывы.

– Мы нашли ее, – сообщила Талия. – Где вы?

– Окленд, – ответил он. – А где вы?

– В Волчьем доме! Окленд – это хорошо, вы не так далеко. Мы сдерживаем слуг гиганта, но навечно нас не хватит. Доберитесь сюда до заката, или все будет кончено.

– Еще не поздно?! – воскликнула Пайпер. У нее вспыхнула надежда, но выражение лица Талии мигом ее притушило.

– Пока нет. Но… Джейсон, все хуже, чем я думала. Порфирион уже почти возродился. Торопитесь.

– А где он, Волчий дом? – спросил он.

– Наша последняя поездка, – ответила Талия, ее изображение начало мигать. – Парк. Джек Лондон. Помнишь?

Для Пайпер это прозвучало полной бессмыслицей, но Джейсон выглядел как громом пораженный. Он покачнулся, его лицо побелело, а затем сообщение Ириды исчезло.

– Дружище, ты в порядке? – забеспокоился Лео. – Ты знаешь, где она?

– Да, – отозвался Джейсон. – Долина Сонома. Это недалеко. Если по воздуху.

Пайпер повернулась к пилоту, наблюдающей за всем с нарастающим недоумением.

– Мадам, – Пайпер одарила ее своей лучшей улыбкой. – Вы ведь не против помочь нам еще раз, верно?

– Я не против, – согласилась пилот.

– Нельзя брать смертную в битву, – возразил Джейсон. – Это слишком опасно. – Он повернулся к Лео. – Как думаешь, сумеешь управлять этой штукой?

– М-м-м… – Выражение лица Лео доверия не вызывало. Но затем он прижал ладонь к боку вертолета и сосредоточился, будто прислушивался к механизму. – Многоцелевой вертолет «Белл 214 Эйч-Пи». Композитный четырехлопастный несущий винт, крейсерская скорость – сто двадцать два узла, максимальная высота – двадцать тысяч футов. Бак почти полон. Да, я могу им управлять.

Пайпер снова улыбнулась рейнджеру:

– Вы же не против, если несовершеннолетний и неквалифицированный подросток одолжит ваш вертолет, правда? Мы его вернем.

– Я… – Пилот едва не подавилась словами, но все-таки выдавила: – Я не против.

Лео улыбнулся:

– Садимся, ребятишки! Дядя Лео вас прокатит!

47

Лео

Управлять вертолетом? Конечно, почему бы и нет? Из всех затей Лео за последнюю неделю эта была далеко не самой безумной.

Они пролетали над Ричмондским мостом, держа курс на север, и Лео поверить не мог, что день уже подходит к концу. Опять-таки, ничто так не крадет время, как СДВГ и сражение не на жизнь, а на смерть.

Происходящее сейчас напоминало качели между твердой уверенностью и откровенной паникой. Когда он не задумывался, что делает, его пальцы на автомате щелкали нужными тумблерами, глаза проверяли показания альтиметра, рука поправляла рычаг, выравнивая полет. Но стоило ему сфокусироваться – и нервы немедленно начинали сдавать. Он почти слышал, как тетя Роза кричит на него по-испански, обзывая бессовестным безумцем, по вине которого они все разобьются и сгорят. Какая-то часть его подозревала, что она может оказаться права.

– Все хорошо? – спросила Пайпер, сидящая на месте второго пилота.

Судя по тону, она боялась еще больше, поэтому Лео подпустил бравады:

– Супер. Так что это за Волчий дом такой?

Джейсон опустился на колени между их креслами:

– Заброшенный особняк в долине Сонома. Его построил полубог Джек Лондон.

Имя показалось Лео знакомым:.

– Он актер?

– Писатель, – ответила Пайпер. – Писал приключенческие романы, верно? «Зов предков», «Белый клык»?

– Точно, – подтвердил Джейсон. – Он был сыном Меркурия… я хотел сказать – Гермеса. Объездил весь мир. Даже бродяжничал какое-то время. Затем сколотил состояние на своем творчестве. Купил большое ранчо в захолустье и решил построить огромный особняк – Волчий дом.

– Названный так потому, что он писал о волках? – предположил Лео.

– Это одна из причин. Но само это место и то, что побудило его о них писать… в книгах он делился крупицами своего личного опыта. Его биография полна белых пятен, начиная с рождения и заканчивая тем, кто был его отец или почему он так много путешествовал. Но все становится на свои места, если знаешь, что он был полубогом.

Позади остался залив, а впереди, насколько хватал глаз, протянулись желтые холмы.

– Так Джек Лондон был в Лагере полукровок, – сказал Лео.

– Нет, – возразил Джейсон. – Нет, там он не был.

– Дружище, ты меня пугаешь этими расплывчатыми фразами. Ты вспомнил свое прошлое или как?

– Частично. Урывками. И ничего хорошего. Волчий дом стоит на священной земле. Именно там Лондон еще ребенком начал свое путешествие, там узнал, что он полубог. Поэтому он туда вернулся. Думал, что сможет там жить, станет хозяином этой земли, – но он покусился на то, что ему не предназначалось. Волчий дом был проклят. Он сгорел в пожаре за неделю до того, как Лондон с женой собирались туда переехать. А несколько лет спустя он умер, и его прах похоронили на территории усадьбы.

– И откуда ты все это знаешь? – поинтересовалась Пайпер.

По лицу Джейсона скользнула тень. Скорее всего, от облака, но Лео готов был поклясться, что очертаниями она напоминала орла.

– Я тоже начал там свое путешествие, – ответил Джейсон. – Это могущественное место для полубогов, опасное. Если Гея приберет его себе и воспользуется его энергией, чтобы похоронить Геру во время солнцестояния и воскресить Порфириона… этого может оказаться достаточно, чтобы окончательно пробудить богиню земли.

Лео держал руку на рычаге, на полной скорости ведя вертолет на север. Впереди маячило темное пятно – то ли грозовой фронт, то ли смерч, – ровно над тем местом, куда они направлялись.

Папа Пайпер назвал его героем. Неужели Лео действительно все это сделал: расправился с циклопами, обезвредил взрывающиеся дверные звонки, сражался с шестирукими ограми с помощью строительного оборудования?! Ему до сих пор не верилось – словно все это произошло с кем-то другим. Он был просто Лео Вальдесом, сиротой из Хьюстона, всю жизнь проведшим в бегах и даже сейчас подумывающим о том, чтобы сделать ноги. Как получилось, что он летит в проклятый особняк на бой с новыми страшными чудовищами?

В голове зазвучал мамин голос: «Все можно исправить».

«Только не тот факт, что тебя больше нет», – подумал Лео.

Увидев Пайпер с отцом, он осознал это с кристальной ясностью. Даже если Лео переживет этот поиск и спасет Геру, ему счастливых воссоединений ждать не приходится. Он не вернется в круг любящей семьи. Никогда не увидит маму.

Вертолет содрогнулся. Заскрежетал металл, и Лео почти мог представить в его поскрипываниях сообщение морзянкой: «Это не конец. Это не конец».

Он выровнял машину, и все стихло. Ему просто послышалось. Нельзя зацикливаться на маме, но одна мысль не давала ему покоя: если Гея возвращала души из Царства Мертвых, почему нельзя воспользоваться этим в благих целях? Но такие размышления просто сведут его с ума. А ему предстоит работа.

Лео заставил себя расслабиться и позволил инстинктам взять контроль над вертолетом. Если слишком много думать о поиске или о том, что может произойти после, он только доведет себя до паники. Не надо думать – этот день надо просто пережить.

– Лететь еще тридцать минут, – сообщил он друзьям, хотя смутно представлял, откуда ему это известно. – Если хотите немного передохнуть – сейчас самое время.

* * *

Джейсон пристегнулся ремнями в задней части салона и почти мгновенно вырубился. Пайпер и Лео и не думали спать.

После нескольких минут томительного молчания Лео не выдержал:

– С твоим папой все будет нормально. Никто его и пальцем не тронет, пока рядом с ним этот бешеный козел.

Пайпер взглянула на него, и Лео изумился, как сильно она изменилась. Не только внешне. Ее присутствие стало… весомее. Весь семестр в Дикой школе она старалась быть невидимкой, в классе, в автобусе пряталась на последних рядах, в столовой садилась в дальнем углу, как можно дальше от основной толпы. Но теперь ее уже невозможно не заметить. Взгляд буквально упирается в нее.

– Мой папа, – задумчиво произнесла она. – Да, знаю. Я думала о Джейсоне. Я волнуюсь за него.

Лео кивнул. Чем ближе они подлетали к тучам, тем сильнее росло его беспокойство.

– Он начал вспоминать. Неудивительно, что он слегка на взводе.

– Но что, если… а если он совсем другой человек?

Лео тоже над этим думал. Если туман может менять воспоминания – вдруг личность Джейсона тоже не более чем иллюзия? Что, если их друг на самом деле им не друг, а они направляются в проклятый особняк, опасное место для полубогов… что будет, если посреди схватки к Джейсону вернется память?

– Не, – замотал головой Лео. – После всего, что мы пережили? Не могу себе такого представить. Мы команда. Джейсон справится.

Пайпер разгладила складки на своем порванном и обгоревшем платье:

– Надеюсь, ты прав. Он мне нужен… – Она кашлянула. – В смысле мне нужно знать, что я могу ему верить…

– Я понимаю, – сказал Лео. После нервного срыва ее отца мысль, что она может потерять и Джейсона тоже, наверняка пугает Пайпер до полусмерти. Она только что наблюдала, как Тристана Маклина, ее крутого и классного папу-кинозвезду, едва не довели до сумасшествия. Даже Лео было больно на это смотреть, а уж Пайпер… Ох, Лео не мог представить, что она чувствовала. Логично, что пережитое заставило ее сомневаться в себе. А вдруг слабости передаются по наследству и ее рассудок тоже не выдержит?

– Слушай, не переживай, – сказал Лео. – Пайпер, ты сильнейшая и самая могущественная королева красоты из всех, кого я когда-либо встречал. Верь в себя. И в конце-то концов, мне ты тоже можешь верить.

Вертолет ухнул в воздушную яму, и у Лео едва не остановилось сердце. Чертыхнувшись, он выровнял полет.

Пайпер нервно засмеялась:

– Верить тебе, говоришь?

– Ой, да помолчи ты!

Но он ей улыбнулся, и на секунду они просто стали двумя друзьями, получающими удовольствие от компании друг друга.

И тут вертолет влетел в тучи.

48

Лео

Поначалу Лео решил, что по лобовому стеклу бьют камни. Но быстро понял, что это град. По краям стекла разбежалась изморозь, а из-за снежных завихрений видимость стала нулевой.

– Метель?! – Пайпер перекричала даже рев двигателя и свист ветра. – Разве в Сономе бывает так холодно?!

Лео точно не знал, но чувствовал в этой буре какую-то злую волю – будто она специально по ним бьет.

Джейсон мигом проснулся, прокрался вперед и схватился за их кресла, чтобы устоять:

– Должно быть, мы уже близко.

Лео был слишком занят рычагом, чтобы отвечать. Внезапно управлять вертолетом оказалось уже не так легко. Движения машины стали замедленными и дергаными, ее всю трясло под порывами ледяного ветра. Вертолет явно не был предназначен для полетов в таких экстремальных условиях, потому что перестал реагировать на команды и начал терять высоту.

Внизу простиралось темное лоскутное одеяло из деревьев и тумана. Впереди вынырнула макушка холма, и Лео дернул за рычаг, в последнюю секунду подняв их над деревьями.

– Там! – закричал Джейсон.

Перед ними показалась небольшая долина с размытым силуэтом какого-то строения посередине. Лео направил вертолет туда. Со всех сторон мигали вспышки света, и Лео вспомнились оружейные башни, охраняющие дом Мидаса. Деревья по краям участка ломались и взрывались. В тумане скользили какие-то тени. На всей территории шло сражение.

Он посадил вертолет на покрытое льдом поле примерно в пятидесяти ярдах от особняка и выключил двигатель. Но даже выдохнуть не успел, когда услышал свист и увидел летящий к ним из тумана темный силуэт.

– Все наружу! – заорал Лео.

Они выпрыгнули из вертолета и едва успели отбежать за радиус лопастей, когда землю сотряс оглушительный БАБАХ, сбивший Лео с ног и забросавший его всего льдом.

Поднявшись на дрожащих ногах, он увидел, как самый большой в мире снежок – глыба из снега, льда и земли размером с гараж – практически расплющил под собой «Белл 412».

– Ты в порядке? – подбежал к нему Джейсон. Пайпер не отставала.

Они оба казались невредимыми, не считая покрывших их с ног до головы снега и грязи.

– Да. – Лео поежился. – Но теперь мы должны той леди-рейнджеру новый вертолет.

Пайпер указала на юг:

– Сражение идет там. – Она нахмурилась. – Нет… оно повсюду.

Действительно, звуки битвы разносились по всей долине. Из-за снега и тумана было сложно судить, но, похоже, бои шли по всему периметру Волчьего дома.

Позади них высился дом мечты Джека Лондона – масштабные руины из красного кирпича, серых камней и грубо оструганных балок. Лео не составило труда представить, как особняк выглядел до пожара – помесь избы и замка, нечто в стиле дровосека-миллиардера. За туманом и метелью место выглядело заброшенным и неуютным. Ничего удивительного, что оно было проклято.

– Джейсон! – позвал девичий голос.

Талия выскочила из завесы тумана в залепленной снегом парке, с луком в руке и почти пустым колчаном. Она побежала к ним, но успела сделать всего несколько шагов, когда из бури позади нее вынырнул шестирукий огр – один из землерожденных – с дубинкой в каждой руке.

– Берегись! – заорал Лео.

Они кинулись ей на помощь, но Талия полностью контролировала ситуацию. Она высоко подпрыгнула, перевернулась в воздухе, как профессиональная гимнастка, попутно выхватив из колчана серебряную стрелу, приземлилась на колени и выстрелила огру прямо между глаз, обратив его в кучу глины.

Талия встала и выдернула стрелу, но ее наконечник оказался сломан.

– Последняя. – Она с ненавистью пнула кучу. – Тупой огр!

– Классный выстрел, – похвалил Лео.

Талия, как обычно, его проигнорировала (что наверняка указывало на ее восхищение его классной персоной). Она обняла Джейсона и кивнула Пайпер:

– Вы как раз вовремя. Мои охотницы держат оцепление вокруг особняка, но его в любой момент могут прорвать.

– Землерожденные? – спросил Джейсон.

– И волки – слуги Ликаона. – Талия сдула с носа ледяную крошку. – Еще духи бури…

– Но мы доставили их Эолу! – возмутилась Пайпер.

– Который пытался нас убить, – напомнил ей Лео. – Может, он снова помогает Гее.

– Не знаю, – пожала плечами Талия. – Но чудовища восстанавливаются почти сразу же, как только их убивают. Волчий дом мы захватили без проблем: застали стражу врасплох и отправили их прямиком в Тартар. Но потом налетел этот бешеный буран, и на нас волна за волной хлынули монстры. Мы окружены. Неизвестно, кто или что руководит атакой, но мне кажется, все это спланировано как ловушка, чтобы убить любого, кто попытается спасти Геру.

– Где она? – спросил Джейсон.

– Внутри, – ответила Талия. – Мы пробовали ее вызволить, но так и не придумали, как сломать клетку. До захода солнца остались считаные минуты. Гера считает, что именно тогда Порфирион возродится. Плюс многие чудовища ночью сильнее. Если мы не освободим Геру прямо сейчас…

Она не договорила, но это было и не нужно.

Лео, Джейсон и Пайпер побежали за ней в разрушенный особняк.

* * *

Джейсон перешагнул порог – и сразу же начал падать.

– Эй! – Лео подхватил его. – Ты чего, дружище? Что такое?

– Это место… – Джейсон потряс головой. – Прости… На меня нахлынуло.

– Так ты все-таки здесь был, – сказала Пайпер.

– Мы оба здесь были, – вместо него ответила Талия. Выражение ее лица было мрачным, будто она заново переживает чью-то смерть. – Это сюда наша мама отвезла нас, когда Джейсон был еще маленьким. Она оставила его здесь, а мне сказала, что он умер. После того он бесследно исчез.

– Она отдала меня волкам, – пробормотал Джейсон. – Выполнив волю Геры. Отдала меня Лупе.

– Этого я не знала. – Талия нахмурилась. – Кто это – Лупа?

Здание содрогнулось. Снаружи выросло синее грибовидное облако – как от ядерного взрыва, только вместо испепеляющего жара во все стороны хлынули потоки снежинок и льда.

– Думаю, сейчас не самое удачное время для расспросов, – заметил Лео. – Где богиня?

Внутри здания Джейсон быстро собрался. Особняк был построен в виде гигантской буквы «П», и Джейсон уверенно вывел их к пустому пруду во дворе между боковыми крыльями. Из дна, как Джейсон и описывал видение из своего сна, вырастали два шпиля из камней и корней.

Один был заметно больше другого – сплошная черная масса высотой около двадцати футов, на взгляд Лео, напоминающая каменный мешок для трупов. Под оболочкой из сросшихся корней можно было различить очертания головы, широких плеч, огромной грудной клетки и накачанных рук, будто находящееся внутри существо застряло по пояс в земле. Нет, не застряло – оно поднималось из земли.

Шпиль на другом конце пустого водоема казался меньше и не настолько плотно свитым. Каждый корень был толщиной с телеграфный столб, а зазоры между ними – такими узкими, что Лео вряд ли бы удалось просунуть внутрь руку. Но и их хватило, чтобы разглядеть стоящую в центре клетки Тиа Каллиду.

Она выглядела точно так, как ее помнил Лео: темные волосы прикрыты шалью, черное вдовье платье, морщинистое лицо с блестящими пугающими глазами.

Она не светилась и вообще не излучала никакой энергии. Самая обычная смертная, его старая добрая нянька-психопатка.

Лео спрыгнул на дно пруда и приблизился к клетке:

– Hola[52], Тиа! Что, влипла немножко?

Она скрестила руки на груди и театрально вздохнула:

– Я не один из твоих механизмов, Лео Вальдес, чтобы ты проводил диагностику. Вытащи меня отсюда!

Талия встала рядом с ним и посмотрела на клетку с отвращением – а может, ее взгляд был направлен на богиню.

– Мы все перепробовали, Лео, но, возможно, у меня просто не лежала к этому душа. Будь моя воля, я бы оставила ее там.

– О-о, Талия Грейс, – протянула богиня. – Когда я выберусь отсюда, ты пожалеешь, что родилась.

– Не трать силы! – огрызнулась Талия. – Ты целую вечность портила жизнь всем детям Зевса. Ты натравила на мою подругу Аннабет коров с серьезными проблемами с пищеварением…

– Чтобы научить ее уважению!

– Ты уронила мне на ноги статую.

– Это был несчастный случай!

– И ты забрала моего брата! – Голос Талии дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. – Здесь, на этом самом месте. Ты разрушила наши жизни. Нам стоит оставить тебя Гее!

– Эй, – вмешался Джейсон. – Талия, сис, я все понимаю. Но сейчас не время. Помоги своим охотницам.

Талия стиснула зубы.

– Ладно. Только потому, что ты попросил, Джейсон. Но если тебя интересует мое мнение, она того не стоит. – Талия развернулась, выпрыгнула из пруда и скрылась в здании.

Лео взглянул на Геру с мрачным уважением:

– Коровы с серьезными проблемами с пищеварением?

– Сосредоточься на клетке, Лео, – проворчала она. – И Джейсон… Ты мудрее, чем твоя сестра. Не зря я выбрала тебя своим чемпионом.

– Я не твой чемпион, леди, – ответил Джейсон. – Я помогаю тебе потому, что ты украла мою память, и потому, что ты предпочтительнее альтернативы. Кстати говоря, что это там? – Он кивнул на второй шпиль, напоминающий мешок для трупов размера XXXL. Лео это показалось или он успел немного вырасти, пока они здесь были?

– Это, Джейсон, – сказала Гера, – царь гигантов в шаге от возрождения.

– Гадость, – прокомментировала Пайпер.

– Не поспоришь, – согласилась Гера. – Порфирион – сильнейший среди своих братьев. Гее потребовалось очень много энергии, чтобы его вернуть, – моей энергии. Неделями я слабела, пока моя сущность питала его новое тело.

– То есть ты тут типа инфракрасной лампы, – догадался Лео. – Или удобрения.

Богиня гневно посмотрела на него, но Лео даже не дрогнул. Эта старая леди измывалась над ним, когда он был еще ребенком. У него есть полное право ей язвить.

– Шутите сколько хотите, – резко бросила Гера. – Но на закате все будет кончено. Гигант пробудится и предложит мне выбор: выйти за него или быть поглощенной и умереть. Я не могу стать его женой. Мы все будем уничтожены. И с нашей смертью Гея проснется.

Лео, нахмурившись, окинул взглядом шпиль гиганта:

– А нельзя его взорвать или что-нибудь вроде этого?

– Без меня вам не хватит сил, – ответила Гера. – С тем же успехом можете попытаться уничтожить гору.

– Хватит с нас одной на сегодня, – заметил Джейсон.

– Просто пошевеливайтесь и выпустите меня отсюда! – потребовала Гера.

Джейсон почесал голову:

– Лео, можешь это сделать?

– Не знаю. – Лео старался не паниковать. – И вообще, если она богиня, почему бы ей самой оттуда не выбраться?

Гера в ярости принялась расхаживать по клетке и ругаться на древнегреческом:

– Включи мозги, Лео Вальдес! Я выбрала тебя за твой интеллект. Оказавшись в заточении, бог или богиня становятся бессильны. Твой отец однажды пленил меня золотым троном. Такой позор! Мне пришлось умолять… умолять его меня освободить и извиняться, что я сбросила его с Олимпа.

– Ты это заслужила, – заявил Лео.

Гера одарила его божественно колким взглядом:

– Я наблюдала за тобой с твоего рождения, сын Гефеста, потому что знала, что ты сможешь мне помочь в этот самый момент. Если кто-нибудь и может найти способ, как разрушить это уродство, то это ты.

– Но это же не машина. Я так понимаю, Гея просто махнула ручкой – и земля сама… – У Лео закружилась голова. В памяти всплыла строчка из пророчества: «Кузнец и голубка проломят клеть». – Погоди. У меня появилась идея. Пайпер, мне понадобится твоя помощь. И еще нам нужно время.

Воздух внезапно захрустел от мороза. Температура упала так быстро, что у Лео пересохли губы, а дыхание стало белым. Стены Волчьего дома покрыл иней. К ним неслись венти – но в виде не крылатых мужчин, а коней с телами-тучами и трещащими в гривах молниями. У нескольких из боков торчали серебряные стрелы. За ними спешили красноглазые волки и шестирукие землерожденные.

Пайпер обнажила кинжал. Джейсон подхватил с пола заледенелую доску. Лео сунул руку в карман пояса, но от страха не смог сконцентрироваться и вытащил жестянку с мятными леденцами. Он торопливо убрал ее назад, надеясь, что никто не заметил, и на этот раз достал молот.

Один из волков тащил за ногу статую человека в натуральную величину. У края пруда он выпустил ее, чтобы им всем стала хорошо видна его ноша: ледяная скульптура лучницы с короткими волосами, уложенными «шипами», и изумленным выражением лица.

– Талия!

Джейсон бросился было вперед, но Пайпер и Лео его удержали. Земля вокруг статуи Талии быстро покрывалась льдом. Лео боялся, что, коснувшись ее, Джейсон тоже превратится в ледышку.

– Кто это сделал?! – закричал Джейсон. По всему его телу пробегали электрические разряды. – Я лично тебя убью!

Откуда-то позади чудовищ послышался девичий смех, звонкий и холодный. Она вышла из тумана в своем снежном белом платье и с серебряной короной на длинных черных волосах и посмотрела на них темно-карими глазами, так пленившими Лео в Квебеке.

– Bon soir, mes amis[53], – поздоровалась Хиона, богиня снега. И одарила Лео леденящей улыбкой. – Мне так жаль, сын Гефеста. Я слышала, тебе нужно время? Но боюсь, его-то как раз у вас и нет.

49

Джейсон

После битвы на горе Дьябло Джейсон думал, что познал глубины страха и отчаяния.

Теперь у его ног лежала замерзшая сестра. Его окружали чудовища. Он сломал золотой меч и вместо него держал в руке деревяшку. У него оставалось примерно пять минут, прежде чем царь гигантов вырвется из кокона и уничтожит их всех. Джейсон уже воспользовался своим главным козырем, призвав молнию Зевса, когда сражался с Энцеладом, и сомневался, что у него хватит сил или симпатии небес, чтобы это повторить. А значит, в его распоряжении одна капризная плененная богиня, одна вроде-как-подружка с кинжалом, и друг, который, судя по всему, надеялся победить армию тьмы мятными леденцами.

Вдобавок к Джейсону начали возвращаться его самые худшие воспоминания. Он знал наверняка, что много рисковал в прошлом, но еще никогда не оказывался так близко к смерти, как сейчас.

Их враг была красива. Хиона улыбнулась, ее темные глаза блестели, как и выросший в руку ледяной кинжал.

– Что ты сделала? – спросил Джейсон.

– О, столько всего, – промурлыкала богиня снега. – Твоя сестра не мертва, если ты об этом. Она и ее охотницы послужат неплохими игрушками для наших волков. Я подумываю размораживать их по очереди и устраивать на них охоту для развлечения. Пусть в кои-то веки почувствуют себя в роли добычи.

Волки довольно зарычали.

– Да, мои дорогие. – Хиона не отводила взгляда от Джейсона. – Твоя сестра едва не убила их царя, представляешь? Ликаон сейчас отсиживается в какой-то пещере, наверняка зализывает раны, но его слуги присоединились к нам, чтобы отомстить за своего господина. И скоро восстанет Порфирион, и мы будем править миром.

– Предательница! – закричала Гера. – Назойливая третьесортная богиня! Ты не достойна и вина мне наливать, что уж там говорить о мировом господстве!

Хиона вздохнула:

– Как же вы достали, царица Гера. Я тысячу лет мечтала о том, чтобы вас заткнуть. – Она махнула рукой – и клетку сковал лед, перекрыв зазоры между корнями. – Так-то лучше. А теперь, полубоги, насчет вашей смерти…

– Это ты обманом заманила сюда Геру, – догадался Джейсон. – И это ты надоумила Зевса закрыть Олимп.

Волки зарычали, духи бури заржали, готовые ринуться в атаку, но Хиона подняла руку:

– Терпение, мои крошки. Если он хочет поговорить – почему бы и нет? Солнце садится, время на нашей стороне. Да, Джейсон Грейс. Мой голос подобен снегу, такой же тихий, мягкий и очень холодный. Мне ничего не стоит подтолкнуть богов в нужном направлении, особенно если я лишь озвучиваю их собственные потаенные страхи. Я также нашептала на ушко Эолу идею отдать приказ убивать полубогов. Всего лишь маленькая услуга Гее – но, уверена, меня щедро вознаградят, когда ее сыновья гиганты придут к власти.

– Ты могла убить нас в Квебеке, – сказал Джейсон. – Почему ты этого не сделала?

Хиона наморщила носик:

– Убивать вас в доме моего же отца – наживать себе головную боль, тем более что он настаивал на встрече со всеми пришедшими. Но я попыталась – не забыл? Было бы чудесно, согласись он превратить вас в ледяные статуи. Но после того как он гарантировал вам безопасность на его территории, я уже не могла пойти на такое откровенное неподчинение. Мой отец старый дурак. Он боится Зевса и Эола, хотя все еще весьма могуществен. Вскоре, когда мои новые господа проснутся, я сменю Борея и займу трон Северного Ветра, но не прямо сейчас. Кроме того, мой отец был прав. Ваш поиск самоубийствен. Я не сомневаюсь в вашей неудаче.

– А чтобы ее ускорить, – вмешался Лео, – ты сбила нашего дракона в небе над Детройтом. Та замороженная проводка в его голове – это твоих рук дело. Ты за это заплатишь!

– И ты же сообщала Энцеладу о наших передвижениях, – добавила Пайпер. – Ты все наше путешествие насылала на нас снежные бури.

– Да, я успела так к вам прикипеть! – воскликнула Хиона. – Когда вы покинули Омаху, я попросила Ликаона выследить вас, чтобы Джейсон смог умереть здесь, в Волчьем доме. – Она улыбнулась ему. – Видишь ли, Джейсон, твоя кровь, пролившись на этой священной земле, очернит ее на целые поколения. Твои братья и сестры – полубоги будут вне себя, особенно когда найдут здесь тела этих двоих из Лагеря полукровок. Они решат, что греки заодно с гигантами. Это будет… изумительно.

Пайпер и Лео смотрели на нее непонимающе. Но Джейсон знал, о чем она говорит. К нему вернулось достаточно воспоминаний, чтобы осознать, насколько план Хионы ужасающе действенный.

– Ты натравишь полубогов на полубогов, – сказал он.

– И это будет так просто сделать! Как я уже говорила, я лишь подстегну неминуемое.

– Но зачем? – в удивлении развела руки Пайпер. – Хиона, ты погубишь весь мир. Гиганты все уничтожат. Ты же этого не хочешь. Отзови своих чудовищ.

Хиона помедлила, затем засмеялась:

– Твои силы убеждения растут, девчонка. Но я богиня. Ты не можешь меня зачаровать. Мы, боги ветров, – создания хаоса! Я свергну Эола и отпущу бури на волю! Если мы уничтожим мир смертных, то так им и надо! Они никогда мне не поклонялись, даже в Древней Греции. Люди только и говорят, что о глобальном потеплении. Пха! Я быстро их всех остужу. Когда мы захватим древние земли, я засыплю Акрополь снегом!

– Древние земли. – Глаза Лео стали как блюдца. – Вот что имел в виду Энцелад, когда обещал уничтожить богов в месте их появления. Он говорил о Греции.

– Присоединяйся к нам, сын Гефеста, – предложила Хиона. – Я знаю, что нравлюсь тебе. Мне будет достаточно, если умрут эти двое. Отвергни дурацкое предназначение, навязанное тебе Судьбами. Останься в живых и стань моим чемпионом! Твои таланты нам очень пригодятся.

Лео выглядел как обухом по голове ударенный. Он даже оглянулся, будто Хиона могла обращаться к кому-то еще. На секунду Джейсон забеспокоился. Не каждый день его друг получал такие предложения от красавиц-богинь.

Но Лео сложился пополам от хохота:

– Присоединиться к тебе?! Ага, конечно. Пока я тебе не наскучу и ты не превратишь меня во фруктовый лед со вкусом Лео? Дамочка, никому не позволено безнаказанно портить моего дракона. Поверить не могу, что я считал тебя горяченькой.

Хиона покраснела:

– Горяченькой?! Ты смеешь меня оскорблять?! Я холодная, Лео Вальдес. Очень и очень холодная. – Она направила на них порыв ветра с ледяной крошкой, но Лео вскинул руку – и перед ними встала стена огня, обратив снег в облако пара.

Лео улыбнулся:

– Вот, дамочка, что случается со снегом в Техасе. Он – представь себе – тает.

Хиона зашипела:

– С меня хватит! Гера скоро падет, Порфирион восстанет. Убейте полубогов. Они пойдут на первый ужин нашему царю!

Джейсон замахнулся обледенелой деревяшкой – дурацкое оружие, с таким и умирать стыдно, – и на них хлынули чудовища.

50

Джейсон

На него прыгнул волк. Джейсон сделал шаг назад и с приятным сердцу хрустом врезал ему деревяшкой по морде. Может, их могло убить только серебро, но и старой доброй доски оказалось достаточно, чтобы отправить чудовище на поиски аспирина.

Он повернулся на стук копыт и увидел скачущего на него духа бури. Джейсон сконцентрировался и призвал ветер. За мгновение до того, как дух в него врезался, Джейсон взлетел, схватил коня за дымчатую гриву и с разворота запрыгнул ему на спину.

Дух бури встал на дыбы и попытался сбросить Джейсона и обернуться туманом, но Джейсон каким-то образом удержался. Силой воли он заставил коня сохранить плотную форму, и тот почему-то не смог противиться. Джейсон чувствовал его борьбу, чувствовал его разъяренные мысли – абсолютный хаос, рвущийся на волю. Все душевные силы Джейсона ушли на то, чтобы подчинить коня себе. Он подумал об Эоле, которому приходилось присматривать за тысячами таких духов, вероятно, еще свирепее, чем этот. Неудивительно, что Владыка Ветров, столетиями находясь в таком напряжении, слегка тронулся. Но Джейсону нужно было приручить всего одного духа, и он обязан победить.

– Теперь ты мой, – сказал Джейсон.

Конь взбрыкнул, но Джейсон удержался. Вентус проскакал по периметру пруда, порождая копытами маленькие грозовые тучи, мини-бури.

– Буря? – спросил Джейсон. – Тебя так зовут?

Конь тряхнул гривой, явно довольный, что его узнали.

– Ну хорошо, – сказал Джейсон. – А теперь в бой! – И он повел его в сердце схватки, сшибая заледенелой деревяшкой волков и проносясь прямо сквозь других венти.

Буря был сильным духом и всякий раз, оказываясь внутри своих собратьев, испускал такой мощный электрический разряд, что другой дух испарялся безобидным облачком тумана.

Джейсон нашел глазами друзей. Пайпер окружили землерожденные, но она, похоже, неплохо справлялась. В бою она была великолепна. Ее красота сияла так, что землерожденные забывали о своем намерении убить ее и, зачарованные, любовались Пайпер. Они опускали дубинки и обескураженно наблюдали, как она с улыбкой бежит им навстречу. Они улыбались в ответ – до тех пор, пока Пайпер не разрубала их пополам кинжалом и они не осыпались кучами глины.

Лео взял на себя саму Хиону. При других обстоятельствах бой с богиней был бы для него самоубийством, но Лео оказался ее идеальным оппонентом. Она без остановки бросала в него ледяные кинжалы, направляла порывы морозного воздуха и снежные смерчи, но Лео выжигал все. По его телу бегали красные язычки пламени, будто он облился керосином. Расчищая себе путь молотками с серебряными шариковыми бойками, он упрямо шел на нее.

До Джейсона дошло, что они все еще живы лишь благодаря Лео. Его огненная аура подогревала весь двор, сводя на нет зимнюю магию Хионы. Если бы не он, они бы уже давно замерзли, как охотницы. Там, где проходил Лео, с камней сходила наледь. Даже Талия начала оттаивать, когда Лео оказался рядом с ней.

Хиона медленно отступала. Выражение ярости на ее лице сменилось потрясением, затем, по мере того как Лео неуклонно приближался, – легкой паникой.

У Джейсона заканчивались враги. Оглушенные волки валялись целыми кучами. Какие-то крались в сторону руин, скуля от полученных ран. Пайпер заколола последнего землерожденного, и тот обрушился на землю горой склизкой глины. Джейсон пронесся на Буре сквозь последнего вентуса, обратив того в пар, развернул коня и увидел финальную сцену противостояния Лео и богини снега.

– Вы опоздали, – прорычала Хиона. – Он проснулся! И не думайте, что вы победили, полубоги. План Геры никогда не сработает. Вы перегрызете друг другу глотки, прежде чем сможете нас остановить!

Лео воспламенил молотки и швырнул их в богиню, но та превратилась в свою снежную копию. Молотки вонзились в снеговика, и от него осталась лишь быстро испаряющаяся горка кашеобразной массы.

Пайпер тяжело дышала, но улыбнулась Джейсону:

– Классная лошадка.

Буря встал на дыбы, между его копытами протянулись электрические дуги. Позер.

Позади Джейсона что-то затрещало. Таящий лед, сковавший клетку Геры, сполз шторой жижи.

– О, не обращайте на меня внимания! – подала голос богиня. – Подумаешь, царица небес умирает!

Джейсон спешился и приказал Буре оставаться на месте. Трое полубогов спрыгнули в пруд и подбежали к шпилю.

Лео нахмурился:

– Э-эм… Тиа Каллида, ты стала ниже ростом?

– Нет, балбес! Земля меня поглощает! Пошевеливайтесь!

Может, Джейсону и не нравилась Гера, но происходящее в клетке не нравилось ему гораздо больше. Мало того что богиня погружалась в землю – сама земля вспучивалась вокруг нее, как вода в чане. Жидкий камень уже поднялся ей по голени.

– Гигант пробуждается! – предупредила Гера. – У вас остались считаные секунды!

– Понял! – откликнулся Лео. – Пайпер, мне нужна твоя помощь. Поговори с клеткой.

– Что?!

– Поговори с ней. Используй всю свою силу. Убеди Гею снова заснуть. Убаюкай ее. Замедли ее и постарайся ослабить эти путы, пока я…

– Хорошо! – Пайпер откашлялась и начала: – Эй, Гея. Чудная ночка, правда? Ох, как же я устала! А ты? Не хочешь немного поспать?

Чем дольше она говорила, тем увереннее звучал ее голос. Веки Джейсона тоже налились тяжестью, и ему стоило немалых усилий не прислушиваться к ее словам. А те оказались действенными. Подъем почвы замедлился. Путы слегка размягчились и стали больше похожи на обычные древесные корни, чем на окаменелости. Лео достал из пояса циркулярную пилу. Как она там поместилась – Джейсон даже не задумался. Лео опустил взгляд на провод и расстроенно крякнул:

– Мне не к чему ее подключить!

Конь-вентус Буря спрыгнул в пруд и заржал.

– Серьезно? – удивился Джейсон.

Буря наклонил голову и подошел к Лео. На лице того читались сомнения, но он поднял вилку, а налетевший вдруг ветер вырвал ее из его руки и вонзил в бок коня. Сверкнула молния, ударила в штыри – и циркулярная пила завизжала.

– Круто! – просиял Лео. – Конь в комплекте с розеткой!

Но их ликование длилось недолго. На другом конце пруда с грохотом треснувшего пополам дерева обрушился шпиль гиганта. Его оболочка взорвалась изнутри, начиная с макушки, и во все стороны полетели камни и щепки.

Гигант поднялся из земли.

Джейсон думал, что не может быть ничего страшнее Энцелада.

Он ошибался.

Порфирион оказался еще выше и мускулистее брата. Он не испускал жар и вряд ли мог дышать огнем, но было в нем что-то ужасающее – некая сила, возможно даже магнетизм, как если бы из-за своих огромных размеров и плотности он порождал собственное гравитационное поле.

Как и у Энцелада, верхняя половина тела царя гигантов была человекоподобной и облачена в бронзовые доспехи, а от пояса ниже начинались драконьи лапы, только его чешуя была цвета лимской фасоли. Заплетенные в косы длинные волосы, зеленые как летняя листва, украшало оружие: кинжалы, топоры и даже мечи – некоторые погнутые и в крови: может, это были трофеи от убитых им тысячелетия назад героев. Когда гигант открыл глаза, они оказались чисто белыми, как полированный мрамор. Он сделал глубокий вдох и взревел:

– Я жив! Слава Гее!

Джейсон тихо и героически пискнул и понадеялся, что друзья этого не услышали. Он был абсолютно уверен, что в одиночку никакому полубогу не удалось бы одолеть этого парня. Порфирион мог сворачивать горы. И раздавить его одним пальцем.

– Лео, – сказал Джейсон.

– А? – отозвался тот с разинутым ртом. Даже Пайпер выглядела сраженной наповал.

– Ребята, работайте дальше. Освободите Геру!

– А ты что будешь делать? – очнулась Пайпер. – Ты же не собираешься всерьез…

– …развлекать гиганта? – договорил Джейсон. – У меня нет выбора.

* * *

– Отлично! – прогремел гигант, увидев приближающегося Джейсона. – Закуска! Ты кто – Гермес? Арес?

Джейсон на секунду заколебался, но что-то ему подсказывало, что лгать сейчас не стоит, и честно сказал:

– Я Джейсон Грейс, сын Юпитера.

Белые глаза впились в него. Он слышал за спиной жужжание пилы Лео и как Пайпер, стараясь не подпустить в голос страха, успокаивающим тоном разговаривает с клеткой.

Порфирион запрокинул голову и захохотал.

– Великолепно! – Он взглянул на затянутое облаками ночное небо. – Так ты отдаешь мне в жертву своего сына, Зевс? Я премного благодарен, но это тебя не спасет.

Ни единого раската грома. На помощь сверху можно не надеяться. Джейсон был сам по себе.

Он выронил свою импровизированную дубинку. Все ладони были в занозах, но сейчас это не имело значения. Ему нужно выиграть время, а без подходящего оружия сделать это невозможно.

Пора изобразить уверенность, которой он совсем не испытывает.

– Если бы ты знал, кто я такой, – закричал Джейсон, – ты бы опасался меня куда больше, чем моего отца! Надеюсь, ты успел насладиться своими двумя с половиной минутами новой жизни, гигант, потому что скоро я отправлю тебя прямиком в Тартар!

Глаза гиганта сощурились. Он поставил ногу на край пруда и наклонился, чтобы лучше разглядеть своего оппонента.

– Так-так… начинаем с бахвальства, да? Прямо как в старые добрые времена? Хорошо, полубог. Я Порфирион, царь гигантов, сын Геи. В древние времена я поднялся из Тартара, бездны моего отца, чтобы бросить вызов богам. Я развязал войну, похитив царицу Зевса. – Он улыбнулся в сторону клетки с богиней. – Здравствуй, Гера!

– Мой муж один раз уже уничтожил тебя, чудовище! – отозвалась та. – Он сделает это снова!

– Да нет же, не уничтожил, моя дорогая! У Зевса не хватило сил, чтобы убить меня. Ему пришлось положиться на помощь жалкого полубога, и все равно мы почти победили. В этот раз мы завершим начатое. Гея просыпается. Она дала нам множество полезных слуг. Наша армия сотрясет землю… и мы уничтожим вас в месте вашего появления!

– Ты не посмеешь, – отрезала Гера, но даже по ее голосу было слышно, что она слабеет. Пайпер продолжала нашептывать что-то клетке, Лео без остановки орудовал пилой, но земля уже поднялась богине по пояс.

– О да, – отозвался гигант. – Титаны пошли в атаку на ваш новый дом в Нью-Йорке. Смело, но неэффективно. Гея мудрее и терпеливее. А мы, ее величайшие дети, намного, намного сильнее Кроноса. Нам известно, как избавиться от вас, олимпийцев, раз и навсегда. Как от сгнивших деревьев – выдрать вас с корнями и сжечь.

Гигант перевел взгляд на Пайпер и Лео и нахмурился, будто только сейчас заметил их манипуляции с клеткой. Джейсон шагнул вперед и закричал, чтобы снова привлечь внимание Порфириона:

– Ты сам признался, что тебя убил полубог! Но если мы настолько жалки – как такое возможно?

– Ха! Так я тебе и сказал! Меня создали на смену Зевсу, я был рожден, чтобы уничтожить владыку небес. Я займу его трон. Заберу себе его жену – или, если она не согласится стать моей, позволю земле поглотить ее жизненную силу и сущность. То, что ты видишь перед собой, дитя, это лишь моя бледная тень. С каждым часом мои силы будут расти, пока я не стану непобедим. Но уже сейчас я могу раздавить тебя в лепешку! – Он выпрямился во весь рост и выпростал руку. Из земли выскочило двадцатифутовое копье. Поймав его, Порфирион затопал по земле драконьими лапами. Руины задрожали. По всему двору убитые чудовища – духи бури, волки, землерожденные – начали быстро восстанавливаться, отвечая на зов царя гигантов.

– Ну здорово, – пробормотал Лео. – Только новых врагов нам не хватало.

– Поторопись, – сказала Гера.

– Сам знаю! – огрызнулся Лео.

– Ложись спать, клетка, – увещевала Пайпер. – Хорошая, сонная клеточка! Да, я разговариваю с кучей земляных корней. В этом нет ничего странного.

Порфирион махнул по руинам, снеся дымоход и забросав весь двор щепками и осколками кирпича:

– Итак, дитя Зевса! Я закончил бахвалиться. Твоя очередь. Что ты там говорил насчет моего уничтожения?

Джейсон обвел взглядом круг чудовищ, в нетерпении ожидающих приказа своего хозяина разорвать их в клочья. Пила Лео продолжала жужжать, Пайпер не умолкала, но все это казалось безнадежным. Клетка Геры почти целиком заполнилась землей.

– Я сын Юпитера! – закричал он и для пущего эффекта призвал ветер и приподнялся над землей на несколько футов. – Я дитя Рима, консул полубогов, претор Первого легиона. – Джейсон не очень понимал смысл того, что говорит, но слова срывались с языка, как заученные наизусть. Он поднял руки, демонстрируя татуировку с орлом и буквами SPQR. Удивительно, но гигант явно ее узнал.

На лице Порфириона мелькнула тревога.

– Я сразил троянское морское чудовище, – продолжил Джейсон. – Этими самыми руками я опрокинул черный трон Кроноса и уничтожил титана Крия. И теперь я уничтожу тебя, Порфирион, и скормлю тебя моим волкам!

– Ого, чувак, – пробормотал Лео. – Ты переел красного мяса?

Джейсон бросился на гиганта, полный решимости его растерзать.

* * *

Идея сражаться с тридцатифутовым бессмертным голыми руками была настолько смехотворной, что гигант даже растерялся. Наполовину взлетев, наполовину подпрыгнув, Джейсон приземлился на чешуйчатое колено и успел вскарабкаться по руке гиганта прежде, чем до Порфириона дошло происходящее.

– Как ты смеешь! – взревел он.

Но Джейсон уже залез ему на плечи, выдернул меч из усеянных оружием кос и с криком «За Рим!» вонзил его в первое попавшееся на глаза удобное место – в огромное ухо гиганта.

Небо рассекла молния и, ударив в меч, отшвырнула Джейсона. Он покатился по земле, а когда поднял голову, то увидел, что гигант едва стоит на ногах. Его волосы горели, половина лица почернела. Меч рассек его ухо пополам, и по подбородку струился золотой ихор. Оставшееся в косах оружие искрило и дымилось.

Порфирион опасно покачнулся, и круг чудовищ, хором зарычав, двинулся вперед. Волки и огры буравили Джейсона глазами.

– Нет! – заорал гигант и, выпрямившись, гневно посмотрел на полубога. – Я убью его сам. – Он поднял копье, и оно засветилось. – Хотел поиграть с молниями, мальчик? Ты забыл: я бич Зевса! Меня создали, чтобы уничтожить твоего отца, а потому я точно знаю, что убьет тебя!

Что-то в его тоне подсказывало, что Порфирион не блефует.

Джейсон с друзьями хорошо постарались. Втроем они совершили много классных дел. И даже героических. Но сейчас, когда гигант заносил над головой копье, Джейсона охватило острое понимание, что ему ни в жизнь не отразить этот удар.

Это конец.

– Есть! – вскричал Лео.

– Усни! – приказала Пайпер с таким чувством, что ближайшие к ней волки бухнулись на землю и захрапели.

Клетка из камней и корней осыпалась. Лео перепилил основание самого толстого корня, тем самым обрубив связь между клеткой и Геей. Корни осыпались пылью. Земля вокруг Геры исчезла. Богиня выросла и засияла.

– Да! – воскликнула она и сбросила черные одежды, явив белое платье и россыпь золотых украшений на руках. Ее лицо было одновременно пугающим и прекрасным. Длинные черные волосы венчала золотая светящаяся корона. – Теперь я отомщу!

Гигант Порфирион попятился. Он ничего не сказал, но бросил на Джейсона прощальный взгляд, полный ненависти. Его посыл был очевиден: «До следующего раза». Затем он ударил копьем в землю – и исчез, будто под ним открылся люк.

Заполонившие двор чудовища впали в панику и бросились наутек, но не тут-то было.

Гера засияла ярче и крикнула:

– Закройте глаза, мои герои!

Но Джейсон от шока слишком поздно осознал смысл ее слов.

Он увидел, как Гера превратилась в сверхновую звезду и испустила волну энергии, испарившую всех чудовищ на месте. Джейсон упал, свет выжигал мозг, и последней его мыслью стало, что он горит.

51

Пайпер

– Джейсон!

Прижимая его к себе, Пайпер продолжала звать его по имени, хотя надежда начала ее оставлять. Он уже две минуты был без сознания. От его тела валил пар, глаза закатились. Она даже не могла сказать, дышит он или нет.

– Бесполезно, дитя.

Гера стояла над ними в простых черных одеждах и с шалью на голове.

Пайпер не видела, как богиня изображала ядерный взрыв. К счастью, она зажмурилась, но последствия его были очевидны. Во всей долине не осталось ни намека на зиму. Как и на прошедшую битву. Чудовища испарились. Руинам вернулся былой облик – они остались руинами, но исчезли все свидетельства пребывания здесь волков, духов бури и шестируких огров.

Даже охотницы ожили. Почти все они отошли на почтительное расстояние на луг, и лишь Талия сидела на коленях рядом с Пайпер и не отнимала ладони от лба Джейсона.

Она подняла на богиню пылающий яростью взгляд:

– Это твоя вина. Сделай что-нибудь!

– Не говори со мной в таком тоне, девочка. Я царица…

– Исцели его!

Глаза Геры замерцали:

– Я его предупредила. Я бы никогда намеренно не причинила ему вреда. Ему предстояло стать моим чемпионом. Я сказала закрыть глаза, прежде чем явила свой истинный облик.

– Хм-м-м… – Лео нахмурился. – Истинный облик – это плохо, верно? Так зачем ты это сделала?

– Я высвободила свои силы, чтобы помочь вам, глупец! – вскричала Гера. – Я обратилась чистой энергией, чтобы расщепить чудовищ, восстановить это место и спасти этих жалких охотниц из ледяного плена!

– Но смертным нельзя смотреть на тебя такую! – закричала Талия. – Ты его убила!

Лео расстроенно потряс головой.

– Вот о чем говорилось в пророчестве: «И Геры гнев обрушит смерть». Ну же, дамочка! Ты же богиня! Сотвори на нем какую-нибудь вуду-магию! Верни его назад!

Пайпер слушала их вполуха, все ее внимание было сосредоточено на лице Джейсона.

– Он дышит! – сообщила она.

– Невозможно, – отрезала Гера. – Мне бы тоже очень хотелось, чтобы это была правда, дитя, но еще ни один смертный…

– Джейсон! – позвала Пайпер, вложив в его имя всю силу воли. Она его не потеряет! – Слушай меня. У тебя получится. Вернись к нам. С тобой все будет в порядке.

Ничего. Неужели ей почудилось, что его грудь вздымалась?!

– Афродита не владеет исцелением, – с сожалением сказала Гера. – Даже я не могу это исправить, девочка. Его смертный дух…

– Джейсон! – повторила Пайпер, представив, как ее голос резонирует сквозь землю до самого Царства Мертвых. – Проснись!

Он громко вдохнул, глаза распахнулись. На краткий миг из них забил золотой свет, но затем он погас, и глаза снова стали обычными человеческими.

– Что… что случилось?

– Невозможно! – ахнула Гера.

Пайпер стиснула его в объятиях, и он застонал:

– Ты меня раздавишь.

– Прости. – Смеясь от облегчения, она вытерла мокрые глаза.

Талия сжала руку брата:

– Как ты себя чувствуешь?

– Горячо, – пробормотал он. – Во рту пересохло. И я видел нечто… ужасное.

– Это все Гера, – проворчала Талия. – Ее Величество Пороховая Бочка.

– Ну все, Талия Грейс, – зашипела богиня. – Я превращу тебя в трубкозуба, да поможет мне…

– Перестаньте, вы обе! – вмешалась Пайпер. Поразительно, но они замолчали. Она помогла Джейсону встать и напоила его остатками нектара из своих запасов. А потом повернулась к Талии и Гере: – Теперь… Гера… Ваше величество, мы не смогли бы спасти вас, если бы не охотницы. Талия, ты бы никогда снова не увиделась с Джейсоном – и я бы никогда с ним не встретилась, – если бы не Гера. Так что, пожалуйста, ведите себя прилично, потому что у нас есть проблемы куда серьезнее.

Они сердито на нее уставились, и три долгие секунды Пайпер гадала, кто из них первой бросится ее убивать.

Наконец Талия глухо хмыкнула:

– А ты смелая, Пайпер. – Она достала из парки серебряную визитку и сунула ее в карман куртки Пайпер. – Захочешь стать охотницей – звони. Ты нам пригодишься.

Гера скрестила руки на груди:

– К счастью для этой охотницы, ты затронула важную проблему, дочь Афродиты. – Она окинула Пайпер пристальным взглядом, будто впервые смогла как следует ее рассмотреть. – Ты спрашивала, почему я выбрала тебя на этот поиск и почему я с самого начала не раскрыла твой секрет, хотя мне было известно, что Энцелад тебя использует. Вынуждена признать: до сего момента я не была уверена в ответе. Что-то подсказывало мне, что тебе будет отведена ключевая роль в поиске. Теперь мне очевидно, что я оказалась права. Ты сильнее, чем я предполагала. И ты права насчет грядущих опасностей. Мы должны работать сообща.

У Пайпер вспыхнуло лицо. Она не знала, как реагировать на комплимент Геры, но Лео очень вовремя отвлек внимание на себя:

– Как я понял, нам не стоит надеяться, что Порфирион растаял и умер, да?

– Да, не стоит, – подтвердила Гера. – Вызволив меня и сохранив это место, вы не позволили Гее пробудиться, и это выиграло нам немного времени. Но Порфирион возродился. Он ушел, поняв, что здесь ему оставаться невыгодно, тем более что к нему пока не вернулось его былое могущество. Гигантов можно убить лишь совместными усилиями бога и полубога. Когда вы меня освободили…

– …он сбежал, – договорил Джейсон. – Но куда?

Гера не ответила, и Пайпер похолодела от ужаса. Она вспомнила обещание Порфириона убить олимпийцев в месте их появления. В Греции. Судя по хмурому лицу Талии, охотница подумала о том же.

– Мне нужно найти Аннабет, – заявила Талия. – Она должна узнать, что здесь произошло.

– Талия… – Джейсон поймал ее за руку. – Мы так и не поговорили об этом месте и…

– Знаю. – Выражение ее лица смягчилось. – Один раз я уже тебя здесь потеряла. Я не хочу опять тебя оставлять. Но мы скоро встретимся вновь. Я найду вас в Лагере полукровок. – Она взглянула на Геру. – Доставишь их туда в целости и сохранности? Это меньшее, что ты можешь сделать.

– Не тебе мне указывать, что…

– Царица Гера, – вклинилась Пайпер.

Богиня вздохнула:

– Хорошо. Да. Иди уже, охотница!

Талия обняла Джейсона и попрощалась со всеми. После ухода охотниц во дворе стало странно тихо. В пустом пруду не осталось ни следа земляных корней – ни тех, что вернули к жизни царя гигантов, ни тех, что пленили Геру. На полном звезд ночном небе не было ни облачка. В красном лесу секвой гулял ветер. Пайпер вспомнилась ночь в Оклахоме, когда они с папой спали во дворе дедушки Тома. И другая ночь, на крыше общежития Дикой школы, где Джейсон ее поцеловал – согласно навеянным туманом воспоминаниям.

– Джейсон, что с тобой здесь произошло? – спросила она. – В смысле… я знаю, что твоя мама тебя здесь бросила. Но ты говорил, что это священная земля для полубогов. Почему? Что с тобой случилось после того, как ты остался один?

Джейсон растерянно потряс головой:

– Мои воспоминания все еще размыты. Там были волки…

– Ему было даровано предназначение, – сказала Гера. – Его отдали мне в услужение.

Джейсон нахмурился:

– Потому что ты вынудила мою маму на это пойти. Тебя бесило, что у Зевса с ней было двое детей. Что он влюбился в нее дважды. Я стал ценой, которую ты запросила, чтобы оставить мою семью в покое.

– Для тебя это тоже был правильный выбор, Джейсон, – не смутилась Гера. – Во второй раз твоей матери удалось привлечь внимание Зевса, потому что она представила его в ином образе – в образе Юпитера. Такого еще никогда не бывало – чтобы в одной семье родились дети обеих ветвей, греческой и римской. Вас с Талией необходимо было разлучить. А здесь – место, где все полубоги вроде тебя начинают свое путешествие.

– Вроде него? – не поняла Пайпер.

– Она имеет в виду римских, – пояснил Джейсон. – Полубогов оставляют здесь, и за нами приходит богиня Лупа, та самая бессмертная волчица, вскормившая Ромула и Рема.

Гера кивнула:

– И если они оказываются достаточно сильными, они остаются в живых.

– Но… – На лице Лео было написано недоумение. – Что потом? Джейсон ведь так и не попал в лагерь.

– Не в Лагерь полукровок, да, – подтвердила Гера.

Пайпер почудилось, что небо у нее над головой закружилось.

– Ты отправился куда-то еще. Это там ты провел все эти годы. В другое место, предназначенное для полубогов… Но где оно?

Джейсон повернулся к богине:

– Память ко мне возвращается, но это я вспомнить пока не могу. И ты мне, как я понимаю, не скажешь?

– Нет. Это часть твоего предназначения, Джейсон. Ты должен сам найти путь назад. Но когда это случится… Ты объединишь две великих стороны. Ты подаришь нам надежду в войне против гигантов, а самое главное – против Геи.

– Ты хочешь, чтобы мы вам помогали – но при этом утаиваешь часть информации! – возмутился Джейсон.

– Если ответы тебе дам я, они потеряют свою ценность, – произнесла Гера. – Так работают Судьбы. Ты должен сам проложить себе дорогу, иначе все окажется впустую. Вам троим уже удалось меня удивить. Я не думала, что такое возможно… – Она покачала головой. – Стоит признать, вы хорошо себя проявили, полубоги. Но это только начало. Сейчас вы должны вернуться в Лагерь полукровок, где начнете планировать следующую фазу.

– О которой ты нам ничего не скажешь, – проворчал Джейсон. – А еще ты наверняка уничтожила моего классного коня – и что теперь: предлагаешь нам идти домой пешком?

Гера отмахнулась:

– Духи бури – создания хаоса. Того, о ком ты говоришь, я не уничтожала, хотя не представляю, куда он делся и встретитесь ли вы снова. Но есть иной, более легкий способ доставить вас домой. Вы славно мне послужили, а потому я вам помогу – по крайней мере в этот раз. Прощайте, полубоги, и до следующей встречи.

Мир перевернулся вверх тормашками, и Пайпер едва не потеряла сознание.

* * *

Когда зрение сфокусировалось, она обнаружила себя в лагере, в обеденном павильоне посреди ужина. Они стояли на столе в домике Афродиты, причем одна нога Пайпер оказалась на куске пиццы Дрю. Все шестьдесят обитателей лагеря в шоке уставились на них.

Желудок Пайпер не оценил способа Геры перемещаться через всю страну. Но ей хотя бы удалось себя сдержать. Лео повезло меньше: он спрыгнул со стола и бросился к ближайшей бронзовой жаровне, куда его стошнило. Вряд ли боги обрадуются такому подношению.

– Джейсон? – вышел вперед Хирон. За тысячелетия своей жизни старый кентавр наверняка навидался немало странностей, но даже он выглядел потрясенным донельзя. – Что… Как…

Дети Афродиты разинув рот смотрели на Пайпер снизу вверх. Выглядела она, должно быть, кошмарно.

– Привет, – сказала она, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно невозмутимее. – Мы вернулись.

52

Пайпер

Остаток вечера Пайпер помнила смутно. Они рассказали свою историю и ответили на миллион вопросов обитателей лагеря, пока наконец Хирон не заметил, как они устали, и не отправил их отдыхать.

Было здорово спать на настоящем матрасе, а Пайпер так вымоталась, что вырубилась моментально, даже не успев подумать, чем может обернуться ее возвращение в домик Афродиты.

Следующим утром она проснулась на своей койке полная энергии. В открытое окно лился солнечный свет и дул приятный ветерок. Будто на улице и не зима, а самая настоящая весна. Пели птицы. Чудовища выли в лесу. Из обеденного павильона долетали ароматы завтрака – бекон, оладьи и прочие вкусности.

Дрю со своими подпевалами хмуро смотрели на нее, скрестив руки на груди.

– Доброе утро. – Пайпер села и улыбнулась. – Прекрасный день.

– Из-за тебя мы опоздаем на завтрак, – сказала Дрю, – а значит, тебе придется убирать домик перед проверкой.

Неделю назад Пайпер врезала бы ей по носу или спряталась бы под одеялом. Теперь же она вспомнила циклопов в Детройте, Медею в Чикаго, Мидаса, превратившего ее в золото в Омахе. И глядя на Дрю, так достававшую ее еще совсем недавно, Пайпер захохотала.

С лица Дрю сошло самодовольное выражение. Она попятилась, но быстро вспомнила, что ей положено сердиться:

– Что ты…

– Я вызываю тебя на дуэль, – заявила Пайпер. – Как насчет полудня на арене? Выбор оружия оставляю тебе. – Она поднялась, неторопливо потянулась и ослепительно улыбнулась своим соседям по домику. Ее глаза нашли Митчелла и Лэйси, помогавших ей собраться в поиск. Они нерешительно улыбнулись в ответ, их взгляды метались между Пайпер и Дрю, как во время страшно интересного теннисного матча.

– Мне вас не хватало, ребята! – воскликнула Пайпер. – Вот увидите, когда я стану старостой, я все изменю к лучшему.

Дрю покраснела как помидор. Даже ее ближайшие помощники занервничали. Такого в их сценарии не было.

– Ты… – От возмущения Дрю начала заикаться. – Ты мелкая уродливая ведьма! Я была здесь дольше всех! Ты не можешь просто взять и…

– …бросить тебе вызов? – перебила Пайпер. – Разумеется, могу. Тебе напомнить правила лагеря? Меня признала Афродита. Я завершила поиск, и это на целый поиск больше, чем у тебя. Если я считаю, что справлюсь с ролью старосты лучше тебя, у меня есть полное право вызвать тебя на дуэль. Конечно, если ты не откажешься от должности добровольно. Я все верно сказала, Митчелл?

– Совершенно верно, Пайпер. – Митчелл улыбался во весь рот. Лэйси подпрыгивала на месте, будто пыталась взлететь.

Лица еще нескольких ребят расплылись в улыбке. Они явно наслаждались калейдоскопом оттенков, сменяющихся на лице Дрю.

– Отказаться?! – завизжала она. – Ты с ума сошла?!

Пайпер пожала плечами. А в следующий миг одним неуловимым движением выхватила из-под подушки Катоптрис, обнажила клинок и уперла острие под подбородок Дрю. Все остальные поспешно отпрянули. Один парень врезался в трюмо, и в воздух взлетело облачко розовой пыли.

– В таком случае будем биться на дуэли, – радостно возвестила Пайпер. – Если не хочешь ждать полудня, можем прямо сейчас. Ты устроила в этом домике диктатуру, Дрю. Но Силена Боргард была права. Афродита – богиня любви и красоты. Почитать ее – значит быть любящими. Нести красоту в мир. Заводить друзей. Хорошо проводить время. Совершать благие дела. А не тупо краситься и наряжаться. Силена наделала ошибок, но в итоге она осталась на стороне друзей. Поэтому она герой. Я все здесь исправлю так, как должно быть, и что-то мне подсказывает, мама меня поддержит. Хочешь проверить?

Дрю не отрывала взгляда от лезвия кинжала, из-за чего глаза у нее сошлись на переносице.

Прошла секунда. Еще одна. Пайпер была не против подождать. Ее переполняли счастье и уверенность. И, похоже, это было видно по ее улыбке.

– Я… отказываюсь от должности старосты, – пробурчала Дрю. – Но если ты думаешь, что я это забуду, Маклин…

– О, надеюсь, что нет. А теперь сгоняй-ка в обеденный павильон и объясни Хирону, почему мы опаздываем. У нас произошла смена руководства.

Дрю попятилась к двери. Даже ее ближайшие подруги за ней не последовали. Она уже собиралась выйти, когда Пайпер сказала:

– О, и еще, Дрю, солнце…

Бывшая староста неохотно обернулась.

– На случай, если ты думаешь, что я не настоящая дочь Афродиты. Даже не смотри на Джейсона Грейса. Он может еще этого не знать, но он мой. Только попробуй к нему подкатить – и я засуну тебя в катапульту и запущу через весь пролив Лонг-Айленд.

Дрю так быстро развернулась, что врезалась в косяк.

Она убежала, и в домике стало тихо. Все с волнением смотрели на Пайпер. Она не хотела, чтобы ее слушались из страха, не собиралась становиться второй Дрю – но что, если ее не примут?

Внезапно дети Афродиты разразились радостными криками, слышными, наверное, во всем лагере. Они потащили Пайпер наружу, подняли ее на плечи и пронесли до самого обеденного павильона – прямо так, в пижаме, непричесанной, но ей было все равно. Она никогда не чувствовала себя лучше.

* * *

К полудню Пайпер успела переодеться в удобную лагерную одежду и вместе с соседями по домику выполнила все необходимые утренние мероприятия. Теперь же ей не терпелось заняться своими делами.

Восторг от победы слегка поутих – ее ждали в Большом доме.

Хирон встретил ее на крыльце в человеческом обличье, утрамбованный в инвалидное кресло:

– Заходи, дорогая. У нас все готово для видеозвонка.

Единственный компьютер лагеря стоял в кабинете Хирона. Вся комната была обшита бронзовыми панелями.

– Полубоги и техника не очень ладят, – объяснил кентавр. – Звонки, эсэмэски, даже поиск в Интернете – все это привлекает чудовищ. Например, этой осенью нам пришлось спасать из школы в Цинциннати юного героя, нагуглившего горгон. Это привело к неожиданному для него результату… Но неважно. Здесь, в лагере, вы под защитой. И все же… мы стараемся соблюдать осторожность. У тебя будет всего несколько минут.

– Поняла, – сказала Пайпер. – Спасибо, Хирон.

Он улыбнулся и укатил из кабинета. Пайпер не сразу нажала на кнопку звонка. В кабинете кентавра царил уютный беспорядок. Одна стена была завешана футболками с разных конвентов: «ПОНИ-ГУЛЯКИ ‘09 ВЕГАС», «ПОНИ-ГУЛЯКИ ‘10 ГОНОЛУЛУ» и так далее. Пайпер не знала, кто такие «Пони-гуляки», но, судя по пятнам, прожженным и разорванным местам на футболках, встречи у них проходили бурно. На полке над столом стоял старый магнитофон в компании кассет, подписанных «Дин Мартин», «Фрэнк Синатра» и «Величайшие хиты 40-х». Хирон был таким старым, что Пайпер задумалась: какие именно сороковые имелись в виду: 1940-е? 1840-е? А может, просто «н. э.»?

Если не считать этого, почти все стены были завешаны фотографиями полубогов – этакий своеобразный зал славы. На одном из свежих снимков был запечатлен темноволосый подросток с зелеными глазами. Он стоял рука об руку с Аннабет, из чего Пайпер сделала вывод, что это Перси Джексон. На более старых фотографиях обнаружилось много известных личностей: бизнесмены, спортсмены, даже несколько актеров, папиных знакомых.

– Невероятно, – пробормотала она.

А ее фотография когда-нибудь появится на этой стене? Впервые в жизни Пайпер ощутила себя частью чего-то большего, чем она сама. История полубогов насчитывала столетия. Ее деяния пойдут в общую копилку.

Она сделала глубокий вдох и позвонила. Открылся видеоэкран.

Глисон Хедж улыбнулся ей из папиного офиса:

– Видела новости?

– Это было сложно пропустить, – заметила Пайпер. – Надеюсь только, вы знаете, что делаете.

За обедом Хирон показал ей газету. На первой полосе была история о загадочном возвращении ее папы из небытия. Его помощницу Джейн уволили за сокрытие правды о его исчезновении, в том числе от полиции. Вместо нее – по рекомендации Глисона Хеджа, «личностного тренера» Тристана Маклина, – была нанята новая сотрудница. Согласно статье, Маклин утверждал, что не помнит ничего из случившегося за последнюю неделю, и СМИ это проглотили. Кто-то высказал предположения, что это такой умный маркетинговый ход для рекламы будущего фильма – может, у Маклина будет роль страдающего амнезией? Другие утверждали, что его похитили террористы, или безумные фанаты, или желающие получить выкуп, и он отважно сбежал от них благодаря блестящим боевым навыкам, продемонстрированным в «Царе Спарты». Какой бы ни была правда, слава Тристана Маклина била все рекорды.

– Все идет отлично, – заверил Хедж. – Но ты не волнуйся. Этот месяц мы подержим его вдали от общественности, пока страсти не утихнут. У твоего папы есть заботы поважнее: отдыхать и общаться с дочерью.

– Вы там в Голливуде особо не обустраивайтесь, – предупредила Пайпер.

Хедж фыркнул:

– Ты шутишь? На фоне здешних ребят Эол кажется в своем уме. Я вернусь, как только смогу, но прежде надо поставить твоего папу на ноги. Он хороший парень. О, и кстати: я решил ту другую проблемку. Лесопарковой службе Области залива кто-то подарил новенький вертолет. А рейнджер, которая нам помогла, получила крайне щедрое предложение стать личным пилотом мистера Маклина.

– Спасибо, Глисон. За все.

– Да ну. Я не пытаюсь быть классным. У меня это получается само собой! И раз уж мы упомянули Эола – познакомься с новой помощницей твоего отца. – Хедж отодвинулся, и в камеру улыбнулась красивая девушка.

– Мелли?! – Пайпер не верила своим глазам. Но это действительно была аура, которая помогла им сбежать из крепости Эола. – Ты теперь работаешь на моего папу?

– Разве не здорово?

– А он знает, что ты… ну… дух ветра?

– О нет. Но я люблю эту работу. Она… словно глоток свежего воздуха.

Пайпер не сдержала смеха:

– Рада слышать. Это отличные новости. Но где…

– Секундочку. – Мелли поцеловала Глисона в щеку. – Идем, старый козел. Хватит занимать экран.

– Что! – возмутился Хедж.

Но Мелли уже утащила его в сторону:

– Мистер Маклин? Она в Сети!

Мгновением позже камера показала папу Пайпер. Он расплылся в улыбке:

– Пайпс!

Он выглядел отлично, совсем как раньше: карие глаза блестят, на подбородке однодневная щетина, на губах играет уверенная улыбка, и волосы аккуратно пострижены – хоть сейчас на съемки. Пайпер была рада видеть его таким, но к этому примешивалась толика грусти. «Как раньше» не означало, что все будет хорошо.

Она начала мысленный отсчет. Обычно, когда она звонила в рабочие дни, папа редко уделял ей и полминуты своего времени.

– Привет, – выдавила она. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Дорогая, прости, что заставил тебя волноваться из-за своего исчезновения. Я не знаю… – Его улыбка слегка померкла, и по нему было видно, что он пытается вспомнить, копается в памяти в поисках того, что там должно быть, но чего больше нет. – Не знаю точно, что произошло. Но я в порядке. Тренер Хедж – настоящий подарок небес.

– Подарок небес, – повторила она. Забавная формулировка.

– Он рассказал мне о твоей новой школе, – продолжил папа. – Мне жаль, что с Дикой школой все так получилось, но ты была права, а Джейн – нет. И я был идиотом, что слушал ее.

У нее оставалось максимум секунд десять. Но по крайней мере, папа говорил искренне, похоже, он на самом деле сожалел.

– Ты ничего не помнишь? – спросила она с ноткой надежды в голосе.

– Конечно, помню!

У нее пробежал холодок по шее:

– Да?

– Я помню, что люблю тебя. И что горжусь тобой. Тебе нравится в новой школе?

Пайпер моргнула. Нет, она не будет плакать. После всего пережитого это было бы смешно.

– Да, пап. Это не совсем школа, скорее лагерь, но… Да, думаю, мне здесь понравится.

– Звони как можно чаще, – попросил он. – И приезжай домой на Рождество. И Пайпс…

– Да?

Он коснулся экрана, будто хотел дотянуться до нее:

– Ты замечательная юная леди. Мне нужно чаще тебе это говорить. Ты так похожа на свою маму. Она бы гордилась тобой. И дедушка Том. – Он усмехнулся. – Он постоянно говорил, что ты станешь сильнейшим голосом нашей семьи. Когда-нибудь ты и меня затмишь, вот увидишь. Все будут помнить меня как отца Пайпер Маклин, и о лучшем наследии нельзя и мечтать.

Пайпер хотела что-нибудь ответить, но испугалась, что потеряет контроль над собой. Поэтому она лишь дотронулась до экрана кончиками пальцев и кивнула.

Послышался неразборчивый голос Мелли, и папа вздохнул:

– Из студии звонят. Прости, дорогая. – Его раздраженный тон не оставлял сомнений, что ему не хочется прощаться.

– Все нормально, пап, – заставила себя сказать она. – Люблю тебя.

Он подмигнул. Экран погас.

Сорок пять секунд? Или даже целая минута.

Пайпер улыбнулась. Пусть маленький, но это прогресс.

* * *

Она нашла Джейсона на скамейке у лужайки. Между его ступней лежал баскетбольный мяч. Он был весь потный, но все равно выглядел потрясно в своей оранжевой майке и шортах. Многочисленные раны и синяки, полученные за время поиска, быстро заживали – спасибо ребятам-медикам из домика Аполлона. Мускулистые загорелые руки и ноги, как всегда, притягивали внимание. Коротко остриженные светлые волосы на полуденном солнце казались золотыми, Мидас бы оценил.

– Привет, – сказал он. – Как все прошло?

У нее ушла секунда, чтобы сосредоточиться на вопросе:

– Хм? А, да. Хорошо.

Она села рядом, и какое-то время они наблюдали за другими обитателями лагеря. Пара дочерей Деметры подшучивали над двумя парнями из домика Аполлона – всякий раз, когда те собирались забросить мяч в корзину, они заставляли траву расти и опутывать их лодыжки. Гермесовские ребята устанавливали перед лагерным магазином рекламный щит «ЛЕТАЮЩАЯ ОБУВЬ, СЛЕГКА Б/У, ТОЛЬКО СЕГОДНЯ – 50 %!». Дети Ареса растягивали по периметру своего домика колючую проволоку. Из домика Гипноса доносился храп. Обычный день в лагере.

Тем временем дети Афродиты следили за Пайпер и Джейсоном, старательно делая вид, что даже не смотрят в их сторону. Пайпер почти готова была поклясться, что заметила гуляющие по рукам деньги – похоже, они делали ставки на поцелуй.

– Ты хоть немного поспал? – спросила она.

Джейсон удивленно посмотрел на нее, будто она прочла его мысли:

– Не особо. Сны донимали.

– О твоем прошлом?

Он кивнул.

Она не стала расспрашивать. Одно дело, если бы он сам хотел об этом поговорить, но она знала, что давить на него не стоит. И неважно, что ее понимание его натуры строилось в основном на трех месяцах фальшивых воспоминаний. «Ты видишь вероятности», – сказала ей мама. И Пайпер была полна решимости воплотить одну из этих вероятностей в реальность.

Джейсон прокрутил мяч.

– Я бы не назвал это хорошей новостью, – предупредил он. – Мои воспоминания не несут н… никому из нас ничего хорошего.

Пайпер почти не сомневалась, что он чуть не сказал «нам», имея в виду их двоих, и задумалась: может, он вспомнил какую-то девушку из своего прошлого? Но она отогнала эти мысли. Им не место в ее голове сейчас, посреди ясного зимнего дня, пока Джейсон сидит рядом.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещала она.

Судя по его взгляду, ему очень хотелось в это верить, но сомнения были сильнее:

– Аннабет и Рейчел вернутся к вечернему собранию. Наверное, мне стоит повременить с объяснениями до этого…

– Хорошо.

Она нагнулась и сорвала стебелек травы. Впереди их ждало много опасностей. Ей предстояло соперничать с прошлым Джейсона, и нет никаких гарантий, что они вообще переживут войну против гигантов. Но пока они оба живы, и она полна решимости насладиться этим моментом.

Джейсон скептически воззрился на нее. Татуировка на его запястье в солнечном свете отливала светло-голубым.

– У тебя хорошее настроение. Откуда такая уверенность, что все получится?

– Потому что нас поведешь ты, – просто ответила Пайпер. – Я пойду за тобой куда угодно.

Джейсон моргнул. Уголки его губ медленно приподнялись:

– Ты говоришь опасные вещи.

– Я опасная девушка.

– В этом я не сомневаюсь. – Он встал и отряхнул шорты. Затем протянул ей руку. – Лео сказал, что хочет что-то показать нам в лесу. Ты пойдешь?

– Ни за что не пропущу. – Она вложила свою ладонь в его и поднялась.

Секунду они держались за руки. Джейсон наклонил голову:

– Нам пора.

– Угу. Дай мне секунду. – Она отпустила его ладонь, достала из кармана карточку – серебряную визитку охотниц Артемиды, которую дала ей Талия, – и бросила в костер. Несколько секунд Пайпер смотрела, как визитка горит. Отныне дети Афродиты не будут разбивать сердца для того, чтобы пройти обряд посвящения. Можно прекрасно обойтись без этой традиции.

На другом конце лужайки ее соседи по домику выглядели разочарованными, потому что так и не дождались поцелуя. Кто-то начал подсчитывать выигрыш.

Но ничего страшного. Пайпер терпелива, и впереди ее ожидает множество отличных возможностей.

– Идем, – сказала она Джейсону. – Пора планировать наши следующие приключения.

53

Лео

В последний раз Лео так волновался, когда предлагал оборотням котлеты из тофу. Дойдя до скалы из известняка, он повернулся лицом к их группе и нервно улыбнулся:

– Вот мы и на месте. – Он вызвал на ладони огонь и приложил ее к двери.

Его соседи по домику хором ахнули.

– Лео! – вскрикнула Нисса. – Ты владеешь огнем!

– Да, спасибо, я в курсе, – кивнул он.

Джейк Мэйсон, успевший избавиться от гипса, но все еще передвигающийся на костылях, пораженно выдохнул:

– Святой Гефест! Это значит… это такая редкость, что…

Огромная каменная дверь распахнулась, и у всех отпала челюсть. Воспламенившаяся рука Лео резко потеряла актуальность. Даже Пайпер и Джейсон были потрясены, а они успели повидать немало невероятных вещей.

Один лишь Хирон не выказал удивления. Густые брови кентавра сошлись на переносице, и он огладил бороду с таким видом, будто им предстояло пройти по минному полю.

Лео еще сильнее встревожился, но отступать было поздно. Интуиция подсказывала, что держать это место в секрете нельзя – по крайней мере, не от домика Гефеста и не от Хирона и двух своих лучших друзей.

– Добро пожаловать в Бункер 9, – произнес он как можно увереннее. – Заходите.

* * *

Группа молча разбрелась по помещению. Все осталось точно таким, как в последний визит Лео – огромные механизмы, рабочие столы, старые карты и схемы. Разве что теперь на центральном столе лежала голова Фестуса, помятая и обгоревшая после его финального падения в Омахе.

Лео подошел к ней и с горечью на сердце погладил лоб дракона:

– Прости, Фестус. Но я о тебе не забуду.

Джейсон положил руку ему на плечо:

– Гефест принес его сюда для тебя?

Лео кивнул.

– Но ты не можешь его починить, – догадался Джейсон.

– Да, не могу, – подтвердил Лео. – Но его голова еще понадобится. Фестус отправится с нами.

Пайпер, остановившись рядом, нахмурилась:

– В смысле?

Лео не успел ответить.

– Ребят, взгляните на это! – крикнула Нисса. – Она стояла у одного из рабочих столов и листала альбом с сотнями схем разных механизмов и оружия. – Я никогда ничего подобного не видела. Кое-какие идеи здесь еще круче, чем в мастерской Дедала. Даже просто чтобы создать прототипы всего этого, понадобится столетие.

– Кто построил это место? – спросил Джейк Мэйсон. – И зачем?

Хирон хранил молчание, но взгляд Лео притянула карта на стене, которую он изучал и в прошлый раз. На ней был изображен Лагерь полукровок с рядом трирем в проливе, установленными на холмах по периметру долины катапультами и обозначенными ловушками, траншеями и местами для засад.

– Это был военный командный центр, – осенило его. – Когда-то лагерь подвергся нападению, верно?

– Во время Войны титанов? – предположила Пайпер.

Нисса помотала головой:

– Нет. И потом, карта очень старая. Она датирована… тут правда написано «1864»?

Они все повернулись к Хирону.

Кентавр нервно махнул хвостом.

– На лагерь нападали много раз, – признался он. – Эта карта времен последней Гражданской войны.

Похоже, не только Лео его слова поставили в тупик. Дети Гефеста переглянулись и нахмурились.

– Гражданская война… – повторила Пайпер. – Вы говорите об американской Гражданской войне, которая была полторы сотни лет назад?

– Да и нет, – ответил Хирон. – Было два конфликта, между смертными и полубогами, дополняющих друг друга, как это часто случалось в западной истории. Возьмите любую гражданскую войну или революцию начиная с падения Римской империи – и она совпадет с периодом, когда полубоги сражались между собой. Но эта Гражданская война стала настоящим кошмаром. Самое кровавое противостояние в истории американских смертных: число погибших превысило количество жертв в обеих Мировых войнах. Для полубогов она была не менее разрушительной. Уже тогда в этой долине работал Лагерь полукровок. Несколько дней в здешних лесах шла ожесточенная битва, обе стороны понесли страшные потери.

– Обе стороны? – вмешался Лео. – В смысле лагерь разделился?

– Нет, – вместо кентавра сказал Джейсон. – Он говорит о двух разных группах. Лагерь полукровок был одной из сторон конфликта.

Лео не очень хотелось услышать ответ, но он все же спросил:

– А кто был второй?

Хирон поднял глаза на порванный флаг «Бункер 9», будто вспоминал день, когда его туда подняли.

– Правда таит в себе огромную опасность, – предупредил он. – Я поклялся рекой Стикс никогда об этом не говорить. После американской Гражданской войны боги пребывали в таком ужасе от ее последствий для своих детей, что поклялись никогда больше не допустить повторения этого кошмара. Две группы были разделены. Боги сгустили туман и заставили врагов забыть друг о друге, сделали так, чтобы они никогда не пересекались во время поисков, тем самым избегая кровопролития. Эта карта отмечает заключительные темные дни тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года, когда две группы воевали в последний раз. С тех пор нам несколько раз чудом удавалось избежать столкновений. Шестидесятые выдались особенно беспокойными. Но мы смогли не допустить новой гражданской войны – по крайней мере до сего момента. Лео правильно догадался, этот бункер был командным центром домика Гефеста. За последнее столетие его открывали пару-тройку раз – обычно чтобы переждать здесь тяжелые времена. Но приходить сюда опасно. Это место пробуждает старые воспоминания, разжигает старые распри. Даже когда в прошлом году нам угрожали титаны, я не стал о нем рассказывать, посчитав, что риск не стоит того.

Восторг Лео сменился чувством вины.

– Но слушайте, это место само меня нашло. Так должно было случиться. Это к лучшему.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Хирон.

– Я прав! – Лео достал из кармана старый рисунок и расстелил его на столе, чтобы всем было видно. – Вот, – с гордостью объявил он. – Эол вернул его мне. Я нарисовал это, когда мне было пять. Это мое предназначение.

Нисса нахмурилась:

– Лео, это же детский рисунок лодки.

– Смотрите! – Он указал на самый большой чертеж на доске с изображением греческой триремы. По мере сравнения его с рисунком глаза его соседей по домику округлялись больше и больше. Количество мачт и весел, даже узоры на щитах и парусах – все было идентично.

– Невозможно, – пробормотала Нисса. – Этому чертежу минимум столетие.

– «Пророчество? Не ясно. Полет», – прочитал Джейк Мэйсон подпись под чертежом. – Это схема летающего корабля. Смотрите, это шасси. А это вооружение… Святой Гефест! Вращающиеся баллисты, встроенные арбалеты, обшивка из небесной бронзы. Это не корабль, а офигенная военная машина! Его уже строили?

– Пока нет, – ответил Лео. – Присмотрись к ростре[54].

Сомнений быть не могло: нос корабля венчала голова дракона. Очень знакомого дракона.

– Фестус! – ахнула Пайпер.

Все повернулись к лежащей на столе драконьей голове.

– Ему суждено стать нашим ростром, – сказал Лео. – Нашим талисманом, нашими глазами в море. Мне предстоит построить этот корабль. Я назову его «Арго II». И мне понадобится ваша помощь, ребят.

– «Арго II», – улыбнулась Пайпер. – В честь корабля Ясона.

Джейсон кивнул, хотя выглядел при этом слегка смущенно:

– Лео прав. Этот корабль – именно то, что нужно для нашего путешествия.

– Какого путешествия? – изумилась Нисса. – Вы только вернулись!

Пайпер провела пальцами по старому рисунку:

– Мы столкнулись с Порфирионом, царем гигантов. Он обещал уничтожить богов в месте их появления.

– О да, – сказал Хирон. – Пусть Великое пророчество Рейчел по большей части все еще остается загадкой, одно очевидно: вам троим, Джейсон, Пайпер и Лео, вместе с еще четырьмя полубогами предстоит отправиться в этот поиск. Вы должны будете бросить вызов гигантам на их родине, где они особенно сильны, и остановить их, прежде чем им удастся окончательно пробудить Гею и уничтожить Олимп.

– Э-эм… – Нисса переступила с ноги на ногу. – Вы не о Манхэттене говорите, нет?

– Нет, – подтвердил Лео. – Об оригинальной горе Олимп. Мы поплывем в Грецию.

54

Лео

У них ушло несколько минут, чтобы это переварить. Затем дети Гефеста набросились на них с вопросами. Кто они, эти четверо других полубогов? Сколько времени уйдет на строительство корабля? Почему они не могут отправиться в Грецию все вместе?

– Герои! – Хирон стукнул копытом по полу. – Все детали пока не ясны, но Лео прав. Ему потребуется ваша помощь, чтобы построить «Арго II». Для Девятого домика это, вероятно, станет величайшим проектом, даже более важным, чем бронзовый дракон.

– На это уйдет минимум год, – прикинула Нисса. – У нас есть столько времени?

– У вас есть шесть месяцев максимум, – сказал Хирон. – Отчалить нужно до летнего солнцестояния, когда силы богов в зените. Кроме того, мы не можем доверять богам ветров, а летние ветры наименее могущественны, и ими проще всего управлять. Позже нельзя, иначе вы можете не успеть остановить гигантов. Придется избегать перемещений по земле – только по воздуху и морю, что делает этот корабль идеальным средством. Джейсон как сын бога неба… – Он замолчал, и Лео догадался, что Хирон вспомнил о своем пропавшем ученике Перси Джексоне, сыне Посейдона. Он бы тоже пригодился в этом путешествии.

Джейк Мэйсон повернулся к Лео:

– Ну, одно ясно. Ты теперь староста. За всю историю нашего домика мы еще не удостаивались большей чести. Есть кто против?

Никто не возразил. Все его братья и сестры улыбались ему, и Лео практически чувствовал, как проклятье домика Гефеста теряет силу, как сковавшее их ощущение беспомощности рассеивается.

– Значит, решено, – объявил Джейк. – Ты во главе.

В кои-то веки Лео потерял дар речи. Со смерти мамы он постоянно находился в бегах. А теперь нашел дом и семью. И работу, которую необходимо сделать. Как бы он ни боялся, у Лео больше не было ни малейшего желания бежать.

– Ну, – наконец сказал он, – вы должны быть безумнее меня, раз избрали меня главным. Так давайте строить офигенную военную машину!

55

Джейсон

Джейсон ждал в одиночестве в Первом домике.

Аннабет и Рейчел с минуты на минуту должны были прибыть на собрание старост, и Джейсону необходимо было спокойно обо всем поразмыслить.

Сны, донимавшие его всю ночь, казались настолько ужасными, что их не хотелось никому пересказывать, даже Пайпер. Воспоминания все еще были как в тумане, но отдельные фрагменты начали возвращаться. Ночь испытания в Волчьем доме, где Лупа решала, кем он станет – щенком или пищей. Затем долгий путь на юг… не все, но кое-что из своей прошлой жизни он вспомнил. День, когда получил татуировку. День, когда его подняли на щите и объявили претором. Лица его друзей: Дакоты, Гвендолин, Хейзел, Бобби. И Рейны. Там определенно была девушка по имени Рейна. Он не знал точно, что у них были за отношения, но это воспоминание заставило его засомневаться насчет своих чувств к Пайпер… и задаться вопросом: что, если он как-то нехорошо поступает? Проблема была в том, что ему очень нравилась Пайпер.

Джейсон перетащил свои вещи в нишу, где когда-то спала его сестра. Он вернул фотографию Талии на стену, чтобы ему не было одиноко, и встал перед статуей хмурящегося Зевса, могучего и гордого. Но она его уже не пугала. Лишь навевала грусть.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – сказал Джейсон статуе.

Та ничего не ответила. Казалось, ее раскрашенные глаза смотрят прямо на него.

– Хотелось бы лично с тобой поговорить, – продолжил Джейсон, – но я понимаю, ты не можешь. Римские боги предпочитают не связываться со смертными, а ты… ну, царь. Ты должен подавать пример.

Тишина. Джейсон надеялся на какой-то знак – что-то большее, чем привычные для домика громовые раскаты – может, яркий свет или улыбку. Хотя нет. Улыбка бы выглядела страшновато.

– Я кое-что вспомнил. – Чем дольше он говорил, тем слабее становилось чувство неловкости. – Я помню, как тяжело быть сыном Юпитера. Все видят во мне лидера, но я всегда одинок. Должно быть, тебе на Олимпе приходится точно так же. Другие боги ставят твои решения под сомнение. Иногда тебе приходится делать тяжелый выбор, и другие тебя критикуют. И в отличие от них, ты не можешь так легко прийти мне на помощь. Тебе приходится держать дистанцию, чтобы не подумали, будто у тебя есть любимчики. Наверное, я просто хочу сказать… – Джейсон сделал глубокий вдох. – Я все понимаю. Все нормально. Я буду стараться изо всех сил. Чтобы ты мог мной гордиться. Но мне правда не помешал бы совет, пап. Если в твоих силах что-то сделать… как-то помочь мне, чтобы я не подвел друзей… Я боюсь, они погибнут из-за меня. Я не знаю, как их защитить.

По шее пробежал холодок. Позади него кто-то был. Он развернулся и увидел женщину в черной мантии с капюшоном, с накидкой из козьей шкуры на плечах и зачехленным римским мечом – гладиусом[55] – в руках.

– Гера.

Она сняла с головы капюшон:

– Для тебя я всегда была Юноной. И твой отец уже помог тебе, Джейсон. Он дал тебе Пайпер и Лео. Они не только твоя ответственность, но и друзья. Слушай их, и у тебя все получится.

– Тебя Юпитер прислал мне это сказать?

– Я не посыльный, чтобы кто-то меня куда-то посылал, герой.

– Но ты втянула меня во все это. Зачем ты отправила меня в этот лагерь?

– Мне кажется, ты и так знаешь, – ответила Юнона. – Обмен лидеров был необходим. Только так можно проложить мост через разделяющую вас пропасть.

– Я на это не соглашался.

– Да. Но Зевс подарил мне твою жизнь, и я помогаю тебе исполнить твое предназначение.

Джейсон постарался взять гнев под контроль. Он опустил взгляд на свою оранжевую лагерную футболку, татуировку на предплечье. Так не должно быть. Он стал живым противоречием – смесью опаснее любого зелья Медеи.

– Ты так и не вернула мне всех воспоминаний. Хотя обещала.

– Большинство вернется со временем, – сказала Гера. – Но ты должен сам найти путь назад. Тебе необходимо провести следующие месяцы со своими новыми друзьями, в своем новом доме. Ты завоюешь их доверие. К тому моменту, как вы отчалите на вашем корабле, ты станешь лидером в этом лагере. И будешь готов примирить две великие стороны.

– А если ты говоришь не всю правду? Если ты делаешь это, чтобы начать новую гражданскую войну?

Выражение лица Геры невозможно было прочесть. Веселье? Презрение? Симпатия? Или все вместе? Она выглядела человеком, но Джейсон знал, что это не так. Перед глазами все еще стоял слепящий свет – истинный облик богини, выжженный в его мозгу. Она была Юноной и Герой. Существовала сразу в нескольких местах одновременно. Ее мотивы никогда не были просты.

– Я богиня семьи, – сказала она. – Моя семья слишком долго была разделена.

– Нас разделили, чтобы мы не поубивали друг друга, – заметил Джейсон. – По мне, так вполне уважительная причина.

– Пророчество требует, чтобы мы изменились. Гиганты вернутся. Каждого из них можно уничтожить, только объединив силы бога и полубога. Этими полубогами должны стать семеро величайших в нынешнем поколении. Так вышло, что они принадлежат двум сторонам. Если мы останемся разделены, нам никогда не победить. Гея на это и рассчитывает. Тебе предстоит объединить героев Олимпа, и вместе вы поплывете на древние поля сражений в Греции, где встретитесь с гигантами. Только это убедит богов присоединиться к вам. Это станет самым опасным поиском, самым важным путешествием в истории детей богов.

Джейсон перевел взгляд на хмурую статую отца:

– Так нечестно. Я могу все испортить.

– Можешь, – согласилась Гера. – Но богам нужны герои. Всегда были нужны.

– Даже тебе? Я думал, ты ненавидишь героев.

Богиня сухо улыбнулась:

– Есть у меня такая репутация. Но если хочешь знать правду, Джейсон, я часто завидую другим богам из-за их смертных детей. Вы, полубоги, связываете наши миры. Мне кажется, благодаря этому ваши божественные родители – даже Юпитер, чтоб его! – понимают мир смертных лучше, чем я. – Юнона так печально вздохнула, что Джейсон, несмотря на всю свою злость, чуть ее не пожалел. – Я богиня брака, – продолжила она. – Неверность противоречит моей натуре. У меня всего двое божественных сыновей, Арес и Гефест, и оба они сплошное разочарование. У меня нет смертных героев, чтобы исполнять мою волю, и поэтому я так часто несправедлива по отношению к полубогам – Гераклу, Энею и прочим. Но также именно поэтому я так благоволила Ясону: он был смертным от и до, у него не было божественного родителя, который бы мог его повести. И поэтому я рада, что Зевс отдал мне тебя. Ты станешь моим чемпионом, Джейсон. Величайшим из всех героев, и ты сплотишь полубогов, а с ними и Олимп.

Ее слова опустились ему на плечи тяжелыми мешками с песком. Два дня назад идея вести полубогов исполнять Великое пророчество, плыть на битву с гигантами и спасать мир напугала бы его до полусмерти.

Он все еще был напуган, но кое-что изменилось. Он больше не чувствовал себя одиноким. У него были друзья, дом, за который стоило сражаться. У него даже была богиня-покровительница, присматривающая за ним, а это что-то да значило, хоть она и не заслуживала абсолютного доверия.

Джейсону придется собраться с духом и принять свою судьбу, точно так же, как когда он пошел на Порфириона с голыми руками. Да, задача кажется невыполнимой. Он может погибнуть. Но друзья рассчитывают на него.

– А если у меня не получится? – спросил он.

– Великие победы невозможны без великого риска, – признала богиня. – Твоя неудача приведет к кровопролитию, подобного которому мы еще не видели. Полубоги уничтожат друг друга. Гиганты захватят Олимп. Гея проснется, и земля стряхнет с себя все, что мы построили за пять тысячелетий. Настанет конец всему.

– Здорово. Просто здорово.

Кто-то постучал во входные двери.

Гера набросила на голову капюшон, спрятав лицо, и протянула Джейсону гладиус:

– Взамен оружия, которого ты лишился. Мы еще поговорим. Нравится тебе это или нет, Джейсон, я твой покровитель, твоя ниточка к Олимпу. Мы нужны друг другу.

Богиня исчезла в миг, когда двери отворились и в домик зашла Пайпер.

– Аннабет и Рейчел здесь, – сообщила она. – Хирон созывает совет.

56

Джейсон

Джейсон совсем не так представлял себе совет. Начать с того, что проходил он в комнате отдыха Большого дома, вокруг стола для пинг-понга, и один из сатиров предлагал всем чипсы начос и газировку. Кто-то принес из гостиной голову леопарда Сеймура и повесил ее на стену. Время от времени леопарду бросали что-нибудь вкусненькое.

Джейсон обвел взглядом комнату и постарался припомнить имена всех присутствующих. К счастью, Лео и Пайпер сидели рядом с ним – это была их первая встреча в качестве старост. Кларисса, глава домика Ареса, закинула ноги на стол, но никто ей и слова не сказал. Кловис из домика Гипноса храпел в углу, а Бутч из домика Ириды опытным путем искал ответ на вопрос, сколько карандашей поместится в его ноздрях. Тревис Стоулл, сын Гермеса, подпаливал зажигалкой мячик для пинг-понга, проверяя, загорится он или нет, а Уилл Солас из домика Аполлона рассеянно заматывал и разматывал бинт вокруг запястья. Староста из домика Гекаты Лу Эллен как-там-дальше играла с Мирандой Гардинер, дочерью Деметры, в «ку-ку», только Лу Эллен на самом деле магией стерла лицо Миранды, и та теперь пыталась его вернуть.

Джейсон надеялся, что Талия тоже придет. Она все-таки обещала, но ее нигде не было видно. Хирон сказал ему не беспокоиться. Талия часто отвлекалась на сражения с чудовищами или выполнение поисков для Артемиды, но скоро она непременно объявится. И все же Джейсон беспокоился за нее.

Рейчел Дэр, оракул, сидела рядом с Хироном во главе стола. На ней было школьное платье академии Кларион, что было немного странно, но она улыбнулась Джейсону.

Аннабет выглядела не столь расслабленно. На ней были доспехи поверх лагерной одежды, на боку висел кинжал, а волосы были убраны в хвост на затылке. Стоило Джейсону войти в комнату, как она впилась в него взглядом, будто пыталась одной лишь силой воли вытянуть из него информацию.

– Давайте начнем, – сказал Хирон. – Лу Эллен, верни, пожалуйста, Миранде ее лицо. Тревис, будь так добр, погаси мячик, и Бутч, мне кажется, двадцать карандашей – это слишком для человеческой ноздри. Благодарю. Итак, как видите, Джейсон, Пайпер и Лео успешно вернулись… так или иначе. Кто-то из вас уже кое-что слышал об их поиске, но пусть они сами все расскажут.

Все повернулись к Джейсону. Он кашлянул и заговорил. Пайпер и Лео иногда его дополняли, если он забывал какие-то детали.

На все ушло несколько минут, но под взглядами всех присутствующих время тянулось мучительно медленно. Все напряженно молчали и явно находились под сильным впечатлением, учитывая, как тяжело полубогам с СДВГ сидеть так долго неподвижно и внимательно слушать. Завершил Джейсон свой рассказ описанием последнего визита Геры перед собранием.

– Значит, Гера была здесь, – подала голос Аннабет. – Разговаривала с тобой.

Джейсон кивнул:

– Слушайте, я не призываю ей верить…

– Мудро с твоей стороны, – прокомментировала Аннабет.

– …но она не выдумала насчет той другой группы полубогов. Я один из них.

– Римляне. – Кларисса бросила Сеймуру сосиску. – Ты хочешь, чтобы мы поверили, что где-то есть еще один лагерь полубогов, только они поклоняются римским воплощениям олимпийцев, и мы о них слыхом не слыхивали?

Пайпер подалась вперед:

– Боги не давали двум группам пересекаться, потому что всякий раз, когда это случалось, полубоги из разных лагерей пытались друг друга убить.

– Это я могу понять, – сказала Кларисса. – Но как так может быть, что мы никогда не встречались во время поисков?

– О, если бы, – с грустью вздохнул Хирон. – Вы встречались, и много раз. Это всегда заканчивалось трагедией, и боги старались сделать все возможное, чтобы стереть воспоминания участников. Это противостояние уходит корнями еще во времена Троянской войны, Кларисса. Греки захватили Трою и сожгли ее дотла. Троянский герой Эней сбежал, позже добрался до Италии, где основал род, который со временем назовут римлянами. Римляне становились все многочисленнее и могущественнее, они поклонялись тем же богам, только под другими именами и со слегка измененными характерами.

– Более нацеленными на войну, – добавил Джейсон. – Более сплоченными. Для которых важнее всего были наращивание сил, завоевания и дисциплина.

– Фу, – поморщился Тревис.

Многих слова Джейсона не обрадовали, хотя Кларисса лишь невозмутимо пожала плечами.

Аннабет прокрутила на столе кинжал:

– И римляне ненавидели греков. Они отомстили им, захватив греческие острова и сделав их частью Римской империи.

– Я бы не сказал, что они их ненавидели, – заметил Джейсон. – Римляне восхищались греческой культурой и даже немного им завидовали. А греки, в свою очередь, считали римлян варварами, но уважали их за военную мощь. С возникновением Римской империи повелось, что полубоги начали делиться на греческих и римских.

– И так оно и продолжается по сей день, – сказала Аннабет. – Но это безумие. Хирон, где были римляне во время Войны титанов? Почему они не захотели помочь?

Хирон дернул себя за бороду:

– Они помогали, Аннабет. Пока вы с Перси сражались за Манхэттен, кто, как ты думаешь, захватил гору Отрис, плацдарм титанов в Калифорнии?

– Стоп, – вмешался Тревис. – Вы сказали, что гора Отрис просто разрушилась, когда мы побили Кроноса.

– Нет, – отрезал Джейсон. Он помнил лишь отдельные моменты той битвы – гиганта в звездных доспехах и шлеме с бараньими рогами. Помнил, как армия полубогов поднималась на гору Там, сражаясь с ордами змееподобных чудовищ. – Она не разрушилась сама собой. Мы уничтожили их дворец. Я лично победил титана Крия.

В глазах Аннабет бушевала буря, сравнимая с настоящим вентусом. Джейсон почти видел, как крутятся шестеренки в ее голове, складывая из фрагментов единую картину.

– Область залива. Нам, полубогам, всегда говорили держаться от нее подальше, потому что там гора Отрис. Но это не единственная причина, верно? Римский лагерь – он наверняка где-то рядом с Сан-Франциско. Готова спорить: его и разместили там, чтобы следить за территорией титанов. Где он?

Хирон заерзал в своем инвалидном кресле:

– Не могу сказать. Признаться, даже мне не доверили эту информацию. Моя коллега Лупа не любит делиться секретами. А воспоминания Джейсона стерты.

– Лагерь скрыт серьезной магией, – сказал Джейсон. – И он хорошо охраняется. Мы можем искать его годами, но так и не найти.

Рейчел Дэр сплела пальцы. Из всех людей в комнате она единственная не выглядела обеспокоенной.

– Но вы ведь все равно попытаетесь, верно? Вы построите эту лодку, «Арго II». И прежде чем отправиться в Грецию, вы сделаете остановку в римском лагере. Вам понадобится их помощь в войне с гигантами.

– Плохой план, – возразила Кларисса. – Увидев военный корабль, эти римляне решат, что мы их атакуем.

– Скорее всего, – согласился Джейсон. – Но выбора нет. Меня отправили сюда, чтобы я узнал о Лагере полукровок и попытался убедить обе стороны, что нам не обязательно быть врагами. Предложить мир.

– Хм-м, – промычала Рейчел. – Потому что Гера убеждена, что для победы над гигантами понадобятся оба лагеря. Семеро героев, кто-то из них греки, кто-то – римляне.

Аннабет кивнула:

– Какая последняя строчка твоего Великого пророчества?

– «К Вратам смерти идут вражьи силы».

– Гея отворила врата смерти. Она выпускает из Царства Мертвых самых страшных злодеев на борьбу с нами. Медея, Мидас – уверена, это лишь начало. Может, эта строчка значит, что римские и греческие полубоги объединятся, найдут Врата и закроют их.

– Или что они перебьют друг друга у Врат смерти, – заметила Кларисса. – В ней нет ни слова о том, что мы будем сотрудничать.

Возникла пауза: обитатели лагеря обдумывали неприятную перспективу.

– Я пойду, – вызвалась Аннабет. – Джейсон, когда построите свой корабль, позволь мне отправиться с вами.

– Я надеялся на это, – признался Джейсон. – Из всех людей… ты нам точно понадобишься.

– Погоди, – нахмурился Лео. – В смысле я не против и все такое. Но почему именно Аннабет?

Аннабет и Джейсон переглянулись, и Джейсон понял, что она пришла к такому же выводу, что и он. Ей открылась опасная правда.

– Гера сказала, мое появление здесь – это обмен лидеров, – сказал он. – Таким образом два лагеря узнают о существовании друг друга.

– Да? И что? – спросил Лео.

– Обмен предполагает две стороны, – пояснил Джейсон. – Когда я попал сюда, моя память была стерта. Я не знал, кто я и откуда. К счастью, вы приняли меня и я нашел здесь новый дом. Я знаю, что вы мне не враги. Но римский лагерь… они не столь дружелюбны. Там тебе необходимо быстро доказать, что ты чего-то стоишь, иначе ты не выживешь. Они точно не встретят его с распростертыми объятиями, а если узнают, откуда он, ему будут грозить серьезные неприятности.

– Ему? – не понял Лео. – О ком ты говоришь?

– О моем парне, – мрачно ответила Аннабет. – Он исчез примерно в то же время, когда появился Джейсон. Если Джейсона отправили в Лагерь полукровок…

– Именно, – подтвердил Джейсон. – Перси Джексон сейчас в другом и, скорее всего, даже не помнит, кто он такой.

Боги и мифологические персонажи

Аид (Плутон)[56] – правитель подземного царства и бог мертвых. Брат Зевса, Посейдона, Геры и Деметры.

Аполлон (римское имя совпадает с греческим) – бог Солнца и света, пророчеств, врачевания, покровитель искусств. Сын Зевса, брат-близнец Артемиды.

Аргус – персонаж греческой мифологии. Многоглазый великан. Идеальный страж, так как пока одна часть его глаз спит, другая – бодрствует. По заданию Геры охранял Ио, но был усыплен и побежден Гермесом.

Арес (Марс) – бог войны, сын Зевса и Геры, единокровный брат Афины. Возлюбленный Афродиты.

Артемида (Диана) – богиня охоты и Луны. Поклялась оставаться девой. Дочь Зевса, близнец Аполлона.

Афродита (Венера) – греческая богиня любви и красоты. Была замужем за Гефестом, но любила Ареса, бога войны.

Борей (Аквилон) – бог северного ветра и бог зимы, отец Хионы.

Геката – богиня ночной темноты, тайн и волшебства, единственная дочь титанов Перса и Астерии.

Гера (Юнона) – греческая богиня брака, жена и сестра Зевса. В качестве Юноны также была защитницей и хранительницей государства.

Гермес (Меркурий) – бог путешествий, торговли, воровства, хитрости и красноречия. Сын Зевса.

Гефест (Вулкан) – бог огня, изобретений, ремесел и кузнечного дела. Сын Зевса и Геры, муж Афродиты.

Гея (Теллус, Терра) – персонификация Земли.

Гипнос (Сомн) – греческий бог сна (не имеющий отца), сын Никты (Ночи) и брат Танатоса (Смерти).

Деметра (Церера) – богиня плодородия и земледелия. Дочь титанов Реи и Кроноса, сестра Зевса, Аида, Посейдона и Геры. Мать Персефоны.

Дионис (Вакх) – бог виноделия, сын Зевса.

Зевс (Юпитер) – бог небес, повелевающий молниями. Царь богов. Сын Кроноса и Реи, муж Геры. Брат Аида, Посейдона, Геры и Деметры.

Ирида (римское имя совпадает с греческим) – богиня радуги, посланница богов, дочь Тавманта и Электры.

Лупа – Капитолийская волчица, персонаж римской мифологии. Выкормила своим молоком Ромула и Рема, легендарных основателей Рима.

Нот (Фавоний) – бог южного ветра.

Пан (Фавн) – бог дикой природы, пастушества и скотоводства. Сын Гермеса.

Помона – римская богиня изобилия, а также плодов и фруктов, фруктовых и ореховых деревьев.

Посейдон (Нептун) – бог морей, сын титанов Кроноса и Реи, брат Зевса, Аида, Геры и Деметры.

Уран (римское имя совпадает с греческим) – персонификация небес.

Хиона – греческая богиня снега, дочь Борея.

Хирон – персонаж греческой мифологии. Мудрый и добрый кентавр, наделенный бессмертием. Был наставником Ясона, Ахилла, Орфея и многих других героев, другом Геракла.

Эол (римское имя совпадает с греческим) – повелитель и царь всех ветров. Несмотря на свои божественные функции, Эол является лишь полубогом.

Янус – римский бог ворот, дверей, а также начала и конца. У Януса два лица: молодого человека и старика.

Примечания

1

Традиционная английская мера длины. 1 фут приблизительно равен 0,3 м. (Здесь и далее примечания редактора.)

2

«Далласские ковбои» (англ. Dallas Cowboys) – клуб по американскому футболу из города Арлингтон, Техас.

3

Синдром дефицита внимания и гиперактивности. Поведенческое расстройство, для которого характерны трудности с концентрацией внимания и импульсивность.

4

Ветер (лат.).

5

Hedge (англ.) – забор, ограда; glee – веселье или песня… Имя тренера действительно звучит забавно.

6

«Звездный путь» (англ. Star Trek) – название американских научно-фантастических телевизионных сериалов, полнометражных фильмов и мультипликационных сериалов. Первый эпизод «Звездного пути» вышел на экраны в 1966 году.

7

Один из героев сериала «Звездный путь», уроженец планеты Вулкан.

8

Сумчатое травоядное животное, обитающее в Австралии. Вомбат похож на маленького медведя… или очень большого хомяка.

9

Избирательное расстройство, для которого характерно нарушение способности к усвоению навыков чтения и письма, при этом способность к обучению вообще сохраняется.

10

Традиционная английская мера длины, 1 дюйм равен 2,54 см.

11

Такое оружие представляет собой нечто среднее между кинжалом и коротким мечом – широкое листообразное лезвие заточено с обеих сторон и может превышать в длину 30 см. Паразониум возник в Древней Греции и пользовался большой популярностью в Древнем Риме.

12

Сидящий Бык (1831–1890) – вождь племени хункпапа, возглавивший сопротивление индейцев вооруженным силам США.

13

Вампум – нити с нанизанными на них цилиндрическими бусинами из раковин. Использовался североамериканскими индейцами как украшение, для денежных расчетов и для передачи важных сообщений.

14

Tia (исп.) – тетя, тетушка.

15

Компания «Пиллсбери» существовала в США с 1860 по 2001 год и являлась крупнейшим производителем зерна, муки, хлебобулочных изделий и других продуктов питания. Ее символом был The Pillsbury Doughboy – маленький белый человечек, похожий на пельмень.

16

Пантеон – здесь: храм, посвященный всем греческим богам сразу.

17

Марди Гра (фр. Mardi gras) букв. – «жирный вторник». Последний день карнавала, после которого начинается католический Великий пост.

18

Биг-Сур – малонаселенный район Калифорнийского побережья.

19

«Десяточка» (англ. Hanging ten) – маневр в серфинге: серфингист проходит вперед и становится на самый нос доски так, что все десять пальцев свисают с ее края. Выполнить «десяточку» и вернуться обратно в центр доски, не упав с нее, очень непросто.

20

Смор (от англ. some more – «еще немного») – традиционный американский десерт, который обычно готовят на костре. Состоит из поджаренного зефира и плитки шоколада, зажатых между двумя крекерами.

21

Сынок (исп.).

22

«Сумеречная зона» (англ. The Twilight Zone) – американский телевизионный сериал, созданный на стыке фэнтези, научной фантастики, драмы и ужаса. Первая серия вышла в 1959 году.

23

Добро пожаловать. Я – царь Борей. А кто вы? (фр.)

24

Ваше величество, меня зовут Пайпер Маклин, а это Джейсон, сын Зевса (фр.).

25

Ты говоришь по-французски? Прекрасно (фр.).

26

Да, ваше величество (фр.).

27

Всегда (фр.).

28

Верно (фр.).

29

Большой курортный город в Мексике, на побережье Ривьера Майя.

30

Традиционная английская мера длины. 1 ярд приблизительно равен 0,9 м.

31

От англ. Sparky – искряной, сверкающий. Также Спарки – имя персонажа японского аниме о Спиди-гонщике.

32

От лат. moneta – советница, наставница. Изображение богини чеканили на монетах, в ее храме находился первый монетный двор, и это повлияло на название денег во многих языках – например, англ. money.

33

Популярное блюдо, пришедшее из мексиканской кухни. Тонкая лепешка с разнообразной начинкой – мясом, морепродуктами, пережаренными бобами, овощами и т. д. Тако едят без столовых приборов, складывая лепешку пополам.

34

Крупнейшая сеть американских магазинов, торгующих одеждой, обувью, украшениями, косметикой, а также товарами для дома и мебелью.

35

Гномон – часть солнечных часов, по тени которой определяется время.

36

Американская телевизионная игра. Ее частичным аналогом стало наше «Поле чудес».

37

Кукурузники (англ.) – прозвище жителей штата Небраска.

38

Марка спортивных напитков, которые помогают бороться с усталостью и восполняют потерю жидкости в организме.

39

Английское слово Piper означает человека, играющего на свирели или флейте.

40

Это сын Рима (лат.).

41

Книга американского альпиниста Джона Кракауэра о восхождении на Эверест.

42

Роман американского писателя Уолтера Керна.

43

Амелия Эрхарт (1897–1937, объявлена умершей в 1939), американская летчица, пионер авиации, писательница. Первая женщина, перелетевшая Атлантический океан. Во время попытки совершить кругосветный полет самолет Амелии Эрхарт пропал над Тихим океаном, и загадка ее исчезновения до сих пор не разгадана.

44

Род небольших бобовых деревьев, прекрасно приспособившихся к жизни в пустыне.

45

Речь идет о знаменитой картине итальянского художника, мастера эпохи Возрождения Сандро Боттичелли (1445–1510) «Рождение Венеры».

46

Эта шляпа с невысокой тульей, ровным верхом и короткими, загнутыми вверх полями обязана названием пирогу со свининой (англ. pork-pie), на который немного похожа. В середине XX века такие шляпы стали символом джазовой культуры.

47

Свободный длинный пиджак, брюки с высокой талией, широкими штанинами и узкими манжетами. Такой фасон обрел популярность благодаря джазовым музыкантам и в 40-х годах ХХ века стал символом общественного протеста в США.

48

Традиционный английский десерт, нечто среднее между булочкой и печеньем.

49

Дуайт Эйзенхауэр (1890–1969) – американский государственный деятель, генерал армии, ставший президентом.

50

Персонаж мифологии индейцев чероки, свирепый гигант, повелитель охоты.

51

Марка мобильных телефонов с кнопочной клавиатурой, необычайно популярная в США среди бизнесменов, звезд и политиков до начала эры айфонов.

52

Привет (исп.).

53

Добрый вечер, друзья (фр.).

54

Ростра – носовая часть античного корабля, а также украшающая нос корабля скульптура.

55

Короткий (длина клинка до 60 см) и прямой меч рядовых римских легионеров.

56

Здесь и далее в скобках приведены римские имена богов.

Content

Рик Риордан
Пропавший герой
Герои Олимпа – 1

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

Боги и мифологические персонажи

Примечания