Анна Жнец

Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Глава 1

— Мы захватили его в плен три столетия назад, и с тех пор он покорно служит на благо империи. Конечно, пришлось стереть ему память и немного поковыряться в мозгах. У нас отличные гипно-маги. Теперь он считает себя оружием, собственностью империи. Киборгом. Сейчас мы идем к нему.

Капитан быстро набрала код на сенсорной панели рядом с дверью, и металлические створки с шипением разъехались в стороны. Мы двинулись дальше по бесконечному коридору, озаренному светом мерцающих ламп.

— Это он? Тот самый эльф из легенд? — спросила я, мучаясь любопытством. — Идеальный воин, бессмертный, неуязвимый, обладающий суперсилой? Как вам удалось его подчинить?

— Эта информация засекречена, — сдержанно улыбнулась капитан и открыла еще одну толстую стальную дверь. На сей раз — с помощью обычного электронного ключа. Лампа под потолком моргнула, сменив свет с красного на зеленый.

— Так, значит, он считает себя киборгом и не помнит, что когда-то был прославленным эльфийским полководцем? Эль-Охтарон. Кажется, такое имя фигурировало в мифах.

— Теперь мы зовем его Агент.

Агент…

Эль-Охтарон. Ожившая легенда.

В детстве я зачитывалась историями о его подвигах. Говорили, что меч — продолжение его руки. Что равных Охтарону нет. А еще — что красота эльфийского воина ослепляет.

Словно прочитав мои мысли, капитан заметила:

— Пусть он сейчас и рыба мороженая, но все равно настоящее ходячее искушение. Даже с этим своим пустым взглядом. Тело, лицо — вряд ли ты когда-нибудь видела мужчину прекраснее. Он произведет на тебя впечатление, уж поверь. Говорю об этом, чтобы ты заранее подготовилась. Многие маг-врачи и ассистенты теряли головы и пытались воспользоваться его беспомощным состоянием.

Я поморщилась, запоздало сообразив, что капитан имела в виду под словом «воспользоваться». Эльфа насиловали? Хотели взять против воли?

Под эхо шагов Мелинда продолжила:

— Когда его выводят из криосна, Агент уязвим. Некоторое время у него плохо с координацией, путается сознание. Он не может себя защитить. В один из таких моментов прошлый куратор застала отвратительную сцену. Молоденькая медик наколола Агента возбуждающим и обездвиживающим зельями и…

Я сглотнула вязкую слюну.

— …портила имущество империи.

Портила имущество…

Вот как они это называют. Портить имущество.

Капитан раздраженно потерла лоб.

— То был не единственный инцидент такого рода.

Меня замутило.

— Хочу предупредить, Агент злопамятный. Он только выглядит бесчувственной куклой, но время от времени у него случаются приступы агрессии. Своих обидчиков он запоминает и позже пытается нейтрализовать. Ты понимаешь, что я подразумеваю под словом «нейтрализовать»?

Капитан замолчала, дожидаясь моего кивка.

— Ты станешь его куратором. Будешь все время рядом. Когда он беззащитен после криосна. Когда утомлен после тяжелой затянувшейся миссии или даже ранен. В твои обязанности входит следить за ним и во время гигиенических процедур. Агент должен постоянно находиться под наблюдением. Это значит, что он будет в полной твоей власти, а власть, как известно, развращает. Учитывая неприличную красоту твоего подопечного, у тебя может возникнуть желание использовать его не по назначению.

— Я не…

Мелинда жестом заставила меня замолчать.

— Догадываешься, что стало с прошлым куратором Агента?

— Что?

— Эта дурочка превратила его в свою личную секс-игрушку и поплатилась. Долгое время Совет закрывал глаза на ее поведение, но в какой-то момент у Агента сорвало предохранители. До этого случая считалось, что он неспособен причинить куратору вред. Гипно-маги создали специальный психологический блок, однако тот рухнул под влиянием определенных обстоятельств. Блок восстановили. Но лезть к Агенту в штаны до сих пор опасно.

— Я и не собиралась.

— Ты просто еще его не видела.

Следующая дверь была из толстого пуленепробиваемого стекла и обладала биометрическим замком. Мелинда наклонилась к сканеру, который считал рисунок вен на передней части ее глаза, затем громко и отчетливо произнесла:

— Код доступа сегодня с двадцати ноль-ноль до полуночи: 15793012, розовый бегемот в пачке.

На последних словах ее губы дрогнули в улыбке.

— Капитан боевого подразделения «Тьма». Номер разрешения… — Мелинда без запинки повторила восемь цифр и столько же букв из своего личного пропуска.

Некоторое время система обрабатывала информацию, затем из скрытых колонок под потолком раздался механический голос:

— Речь распознана. Личность подтверждена. После двенадцати ноль-ноль назовите новый код.

Металлические засовы пришли в движение, и дверь открылась.

— Сейчас увидишь своего ледяного зайчика, — ухмыльнулась капитан, и меня охватило нервное возбуждение. Ладони стали влажными.

Переступая порог комнаты, я вспоминала, с каким трудом добиралась сюда. Сначала мы с Мелиндой сели в джет, затем девятнадцать часов летели над облаками, чтобы приземлиться посреди заснеженной пустоши где-то далеко за северным кругом.

База находилась под землей и была замаскирована под заброшенную шахту. Скоростной лифт спустил нас на тринадцать этажей, дальше меня ждал лабиринт длинных коридоров, десяток запертых дверей — часть из них по толщине не уступала сейфовым — и многократная проверка личности.

С того момента как, находясь в своем доме в солнечной Арагорне, я подняла трубку разрывающегося телефона и ответила на звонок Мелинды, прошли почти сутки. Я пересекла половину земного шара и оказалась здесь: в ярко освещенной лаборатории, среди людей в белых халатах, напротив большого металлического саркофага с круглым окошком, стекло которого покрывала корка льда.

— Это он? — спросила я, наклоняясь над жуткой конструкцией и пытаясь разглядеть мужчину внутри. — Эль-Охтарон?

— Агент, — поправила капитан. — Сейчас медики начнут выводить его из криосна.

Взволнованная, я наблюдала за суетящимися врачами. Ужасно не терпелось увидеть знаменитую живую легенду воочию, посмотреть на эльфийского воина, не знавшего поражений.

Крышка металлического гроба с шумом приподнялась, и наружу из саркофага хлынул холодный дым.

В предвкушении я задержала дыхание.

— Сейчас он будет не в лучшем виде, — предупредила капитан, встав за моим плечом. — Сначала с ним поработают медики — приведут в чувство, затем представим ему тебя — нового куратора. Отведешь Агента в душ, накормишь и поможешь восстановиться.

Я кивнула, почти не слушая. Все внимание занимала открытая криокапсула.

— Нам нужен твой дар, Алайна. В последнее время Агента все сложнее контролировать. Эти случаи с домогательствами заметно расшатали его нервную систему.

— Я не уверена, что справлюсь.

— Придется. Слишком много секретной информации тебе доверили. Либо ты работаешь — и работаешь хорошо, либо Совет прикажет стереть тебе память, а это в твоем случае чревато последствиями.

Вечной амнезией, верно. Такова особенность магов моей специализации.

Понимала ли я, что тогда, в Арагорне, соглашаясь на предложение старой школьной приятельницы, сжигаю за собой мосты? Похоже, о палящем южном солнце побережья придется забыть. Теперь мой дом здесь, на секретной северной базе, рядом с новым необычным подопечным.

А вот и он… подопечный.

Кусая губы, я наблюдала за тем, как врачи помогают выбраться из капсулы высоченному замерзшему блондину с острыми ушами. Агент и правда находился не в лучшей форме. Синий от долгого пребывания на холоде, он дрожал и неуклюже цеплялся окоченевшими пальцами за края саркофага. Длинные волосы растрепались и частично закрыли лицо. Брови и ресницы серебрил иней. Выпуклые грудные мышцы сокращались, словно Агента безостановочно било малыми разрядами тока. Вид у него был настолько болезненный и жалкий, что сжималось сердце.

Но вот Эль-Охтарон поднял голову, и я смогла лучше рассмотреть его лицо. И едва не охнула от увиденного. Агент оказался невыносимо красив. Не зря молоденькие докторши теряли разум в его обществе.

Одежда на эльфе отсутствовала, и женщины в лаборатории пялились ему между ног не таясь. К своему стыду, я тоже не удержалась и скользнула взглядом вниз — по мускулистому прессу с кубиками, по светлому треугольнику растительности в паху — влажным, покрытым инеем волоскам, по мягкой мужественности, которая сейчас съежилась от холода.

Невзирая на внушительный рост, легендарный воин выглядел изящным и гибким, но чувствовалась в нем скрытая сила. Даже теперь, когда он едва стоял на ногах и постоянно покачивался, теряя равновесие. Внешность эльфа, суровая и невинная, завораживала своей уязвимостью. Смотреть на Агента можно было вечность, как на огонь или текущую воду.

— Нравится? — усмехнулась Мелинда, но я не ответила, взволнованная близостью своего подопечного.

Подумать только! С этим образчиком мужской красоты я буду находиться рядом круглыми сутками. Буду видеть его постоянно — в душе, в постели, на поле боя. Иногда — обнаженным и беззащитным, но чаще — облаченным в тактический костюм и несущим смерть. Ежедневное искушение перед глазами. Ходячий соблазн.

С десяток мужчин и женщин в белых халатах окружили беспомощного Агента и обкалывали ему вены, ставили капельницы, светили фонариками в зрачки. И с каждой секундой, с каждой новой процедурой и врачебной манипуляцией эльф выглядел все более растерянным, не понимающим, что происходит. Его кулаки сжимались. Он несколько раз пытался оттолкнуть медиков, но его руки всякий раз безвольно повисали вдоль туловища.

Теперь я собственнолично убедилась, насколько уязвим Агент после вывода из криосна. Кто угодно мог воспользоваться его слабостью.

В горле пересохло.

Мелинда снова подала голос:

— Сейчас с ним закончат, и сможешь его забрать. До утра он будет немного овощем. Это нормально. Нужно отвести Агента в душ. Здесь недалеко отличная общая душевая. Тебе будет удобно его отмыть.

— Кого отмыть? — не поняла я.

— Как кого? Агента. Не видишь, в каком он состоянии? Самостоятельно не справится.

Сердце на мгновение замерло, а потом загрохотало спятившим барабаном — и в груди, и горле, и в висках.

Я должна помыть Агента? Я?

То есть взять губку, намылить ее гелем для душа и провести мочалкой вдоль твердых сосков, вверх по стройным ногам, по упругим ягодицам, по мускулистому животу и ниже… Там.

Воображение сразу же подбросило непристойную картинку: повернув краны, я направляю струю воды из лейки на обнаженное тело Эль-Охтарона и жадно наблюдаю за тем, как мыльные потеки сбегают по волнующему рельефу мышц.

Будь я мужчиной, в этот момент мое возбуждение стало бы очевидно окружающим.

«Нельзя! Не думай о нем в таком ключе. Бедолаге и без того досталось от разных… дамочек».

— Я не… А ванные процедуры не подождут до утра, когда Агент сможет обслужить себя самостоятельно?

— Алайна, — голос старой подруги зазвенел раздражением, — ухаживать за оружием империи — твоя обязанность. После криосна на теле Агента остается состав, который сквозь поры кожи попадает в кровь и вызывает сильнейшую интоксикацию. Его необходимо смыть как можно скорее. Так что бери губку и три Агента тщательнее. Везде.

Я судорожно сглотнула.

Везде…

— Как понимаешь, сейчас Агент не в форме, его ослабевшие руки не справятся с такой ответственной задачей. Мышцы атрофировались.

— Почему… я?

— Ты куратор, — пожала плечами Мелинда. — То есть единственная, кого он без проблем подпустит к себе. У него в голове код, — она постучала пальцем по виску. — Он запрограммирован подчиняться текущему куратору, принимать его, то есть твою, помощь.

Захотелось побиться головой о стену.

Мыть голого взрослого мужика. Поправочка: сказочно красивого голого мужика.

Прищурившись, Мелинда посмотрела на меня с недоверием — наверное, впервые за все годы нашей дружбы.

— Надеюсь, никакие предрассудки не помешают тебе выполнить свою работу качественно? В конце концов, от твоего усердия зависит жизнь и здоровье ценнейшего оружия империи.

Вдоль позвоночника скатилась капля ледяного пота. Боги, во что я ввязалась?

— Не беспокойтесь, капитан. Все сделаю как надо.

Пребывая в растрепанных чувствах, я не заметила, как медики закончили свою работу. Очнулась от звука двойных шагов.

Один из лаборантов — высокий метис в белом халате — вел ко мне за локоть пошатывающегося Агента. Тот по-прежнему держался на ногах нетвердо и постоянно норовил завалиться в сторону.

Сердце заколотилось как бешеное, стоило встретить расфокусированный взгляд моего подопечного. Глаза у Эль-Охтарона были цвета расплавленного серебра, но смотрели сквозь нас с Мелиндой — без узнавания, без интереса. Эльфийские губы все еще оставались чуть голубыми от холода, но иней на бровях и ресницах растаял. Выяснилось, что те на удивление темные и ярко контрастируют с бледной кожей лица и серебристыми волосами на голове.

«В паху он тоже блондин. О чем ты думаешь, Алайна? Как тебе не стыдно!»

— Агент, ты слышишь нас? Понимаешь? — строго спросила капитан, и Эль-Охтарон вздрогнул словно в попытке выбраться на поверхность из своих мыслей.

— Агент ждет указаний, — произнес он жутким механическим тоном. — Функциональность будет восстановлена в течение нескольких часов.

Слушая этот красивый, но неживой голос, я все отчетливее ощущала себя пойманной в ловушку. Зря, ох зря я ответила тогда на звонок Мелинды. Не стоило брать трубку, а тем более соглашаться на сомнительную работу. Теперь поздно идти на попятную.

— Агент, это Алайна Кроу, твой новый куратор.

Взгляд холодных серебристых глаз остановился на мне, и по телу пронесся табун мурашек.

— Повтори, Агент.

— Алайна Кроу, мой новый куратор, — подчинился эльф, глядя на меня без малейшего любопытства.

— Ты должен ей повиноваться.

— Должен повиноваться.

— Молодец, хороший мальчик, — с улыбкой капитан похлопала его по плечу, словно послушного пса.

Крайне пренебрежительный жест. В застывшем взгляде Эль-Охтарона на секунду промелькнула ярость.

О боги, мне в подопечные достался вовсе не покорный зайчик, не сломанная личность, бездумно выполняющая приказы, не робот и не раб. При виде кипящей злости на дне черных зрачков я поняла: передо мной бомба замедленного действия.

— Вымой его, — приказала капитан. — Душевая в конце коридора. Все банные принадлежности там. Можешь воспользоваться шлангом.

— Шлангом?

— Сильным напором воды легче и быстрее смывать пену.

— А в моих комнатах ванной нет?

Я знала, вернее, догадывалась, что жить Агент будет со мной, в квартире, которую мне выделили на базе.

— Думаешь, мы предоставили тебе жилье без удобств? — то ли удивилась, то ли оскорбилась Мелинда. — Есть у тебя и туалет, и душ, и даже мини-кухня. Но мыть Агента удобнее из шланга.

Боги… Из шланга. Как животное.

— Адель, помоги куратору Кроу проводить подопечного в душ.

Молоденькая девица отделилась от толпы в белых халатах и с раболепным выражением на лице побежала исполнять приказ капитана.

— Идемте, куратор Кроу, нам сюда, — она открыла передо мной и Агентом дверь. Помедлив, эльф шагнул за порог первым.

И снова длинный стерильный коридор с камерами на каждом шагу. Под ногами скользкая глянцевая плитка, отражающая все как зеркало. Над головой мигающие и гудящие галогеновые лампы.

Впереди, показывая дорогу, шла блондинка Адель. За ней, выпрямив спину и завесившись волосами, следовал невозмутимый Агент — с координацией у него стало заметно лучше. Замыкала процессию я, неспособная отвести взгляда от покачивающейся при ходьбе голой задницы эльфа.

В какой-то момент плечи Эль-Охтарона напряглись. Обернувшись, он посмотрел на меня со странным нечитаемым выражением. Похоже, заметил мой интерес к своей филейной части и… насторожился. Взгляд у него был тяжелый.

— Прости, — шепнула я одними губами — так, чтобы Адель не услышала.

А вот теперь на лице эльфа отразилось замешательство. Он опустил глаза и продолжил путь.

— Здесь, — сказала Адель, кивнув в сторону неприметной белой двери без опознавательных знаков.

Мы вошли внутрь. Мне открылось длинное помещение, выложенное белой плиткой. Глухие перегородки делили комнату на десять душевых кабинок с лейками и темными дырами стоков в полу. В тамбуре вдоль стены выстроилось несколько металлических шкафчиков, запирающихся на ключ. Дверца одного из них была распахнута. На полке лежали мыло, мочалка, полотенце… наручники?

— Некоторым так спокойнее, — проследив за моим взглядом, пояснила Адель. Она не спешила уходить. С любопытством косилась в сторону голого эльфа. Хотела понаблюдать за водными процедурами?

— Спасибо, вы свободны, — сказала я резче, чем собиралась.

В последний раз с интересом глянув Агенту между ног, девица нехотя скрылась за дверью. Я же замерла в растерянности.

Оба мы — и я, и эльф — понимали, что сейчас произойдет. Тем не менее надо было как-то обозначить свои намерения, но нужных слов не находилось. Что сказать? «Извольте пройти в душ. Сейчас я вас искупаю»?

Ну бред же.

С тяжелым вздохом я потянулась к мылу на полке в шкафчике. Правильно истолковав этот жест, эльф, к моему облегчению, проследовал в ванную без дополнительных подсказок.

Мне почудилось или при виде общей душевой Агент крепче стиснул челюсти?

Неприятные воспоминания? Что-то нехорошее произошло с ним в одной из этих кабинок?

— Не бойся, — вырвалось, прежде чем я успела подумать. — Я не…

— Не будете меня насиловать? — Он остановился под блестящей хромированной лейкой. Лицом к белой кафельной стене в разводах мыла. Ко мне спиной.

Бессознательно я вскинула руку и зажала рот в попытке сдержать возглас ужаса.

— Как… как это обычно происходит?

— На мои запястья надевают наручники, — спокойно поведал Агент, каменея плечами. — Потом что-то колют в поясницу. Через минуту у меня встает.

— Черт, нет, я не об этом спрашивала. — Щеки запылали. — Как обычно проходят ванные процедуры?

В напряженном молчании эльф чуть шире раздвинул ноги, поднял руки и уперся ладонями в стену душевой кабины.

Я заставила себя шагнуть к нему, судорожно стиснув мочалку. Взгляд скользнул по напряженным мышцам спины, по тонкой талии, переходящей в узкие бедра с ямочками, по вертикальной ложбинке ягодиц и тут же метнулся в сторону, зацепившись за шланг, который змеей свернулся в углу душевой кабины.

Наверное, это неприятно и даже болезненно, когда на тебя направляют мощную струю воды. Холодной! О боги, шланг был подключен к крану с синей ручкой. Несчастного эльфа не просто мыли как животное, но делали это под сильным напором ледяной воды.

Он ждал. Вытянувшись вдоль кафельной стенки, Эль-Охтарон, прославленный воин из легенд, ныне беспамятный и уязвимый, ждал, когда его новая мучительница начнет экзекуцию. Расставленные ноги, напряженные плечи, опущенная голова — лбом Агент прижимался к белой глянцевой плитке. Длинные волосы серебрились в холодном свете мигающих ламп.

Надо было скорее смыть с эльфийского тела токсичный состав, осевший на коже после криосна, но я позорно медлила. Испытывать к подопечному жалость не входило в круг обязанностей куратора, однако слезы против воли собирались в уголках глаз.

Алайна, ты слишком чувствительна для подобной работы. Ты не справишься.

Но должна. На кону твоя собственная память.

Собравшись с духом, я сделала еще один нерешительный шаг в сторону пленника. Черти, какой красавчик! Вместо того чтобы воспользоваться шлангом, я покрутила краны на стене, настроив их так, чтобы из лейки текла вода комфортной температуры.

Первые капли упали Охтарону на плечи, и эльф вздрогнул, явно ожидая, что душ будет ледяным. В следующую секунду на меня удивленно уставились серебристые глаза. Обернувшись, Агент смотрел с недоверием, и по его прекрасному лицу, по длинным волосам струились дорожки воды.

Свет моргнул, лампы под потолком затрещали. В полном молчании я намылила губку и осторожно провела ею вдоль позвоночника Охтарона, оставив на спине полосу пены. Очередные десять минут прошли в попытках побороть неловкость. Стоя с эльфом в одной кабинке, я промокла насквозь, но не обращала внимания на тяжелую, липнущую к телу одежду. Я наблюдала за своей рукой. За тем, как губка нежно ласкала широкие мускулистые плечи, опускалась к бедрам и, стыдливо минуя ягодицы, кружила по стройным длинным ногам — ниже и ниже, к тренированным икрам.

Мне пришлось встать на колени, чтобы намылить его щиколотки и ступни. Затем я поднялась и охрипшим голосом приказала эльфу повернуться.

Глаза Агента были закрыты, кулаки — сжаты. Широкая грудная клетка вздымалась в тяжелом дыхании. Выполняя мое распоряжение, Охтарон поскользнулся на мокрой плитке и едва не упал, все еще слабый, неловкий после пробуждения из крио.

Стараясь не смотреть вниз, я занялась его грудью. Водила губкой вокруг маленьких сосков, казавшихся беззащитными в хлопьях пены. Зачарованно наблюдала за мыльными потеками на рельефном торсе. Слушала и даже сквозь мочалку ощущала бешеный грохот чужого сердца.

Агент нервничал? Мои действия заставляли его волноваться?

Прошло добрых полчаса. Напор воды ослаб, и сама она стала заметно холоднее, но мне, мокрой, дрожащей, было жарко, невыносимо душно. Агент был отмыт до скрипа, за исключением самых интимных и смущающих мест, — паха и ягодиц. Я знала, что должна побороть неловкость и коснуться эльфа там, где друг друга трогают лишь любовники.

«Не только любовники — врачи, — попытался утешить внутренний голос. — Представь, что ты медик и выполняешь не самую приятную, но обыденную процедуру».

Не самую приятную… Как же!

Подопечный все еще стоял с закрытыми глазами, и я горячо благодарила за это богов. Не знаю, как бы справлялась со стыдом, наблюдай он за моими движениями.

Давай, Алайна, не медли, от токсина следует избавиться как можно скорее. Мелинда прямо сказала, что Агента отмыть надо везде. Везде. В том числе и там, где тебе так не хочется.

Пылая щеками, я решила начать с эльфийской задницы.

— Повернись ко мне спиной, пожалуйста.

Агент стиснул челюсти, но подчинился.

«Интересно, ему очень неприятно? Быть может, он боится, что я превышу служебные полномочия?»

Со вздохом я опустила губку на одну из упругих половинок. Вода стекала в ложбинку между округлыми ягодицами, которые резко напряглись и поджались от моего прикосновения.

«Спокойно, Алайна. Спокойно. Тебе еще мыть его мужскую гордость».

Мысль едва не повергла в панику. Захотелось сбежать. Кинуться к двери и закрыть ее за собой с оглушительным хлопком. А потом исчезнуть в лабиринте коридоров. Найти свободный джет и покинуть базу.

Конечно, я этого не сделала.

Вместо того чтобы бежать без оглядки, я сглотнула вязкую слюну и приказала Агенту повернуться ко мне лицом. И пахом.

Понимая, что сейчас произойдет, мы оба задержали дыхание. Мне показалось, что Агент перестал дышать так же, как и я. Кадык на его шее судорожно дернулся, а зубы сжались еще сильнее. До хруста.

Теплая вода продолжала дорожками стекать по его лицу, по мускулистой груди, по кубикам пресса. Взгляд зацепился за мокрые завитки паховых волос и вернулся к хмурой складке на лбу — глубокой вертикальной морщинке между идеальными бровями. Агент застыл в напряженном ожидании. Я сильнее и сильнее сжимала губку в кулаке, и по моим пальцам медленно ползла пена. Мне предстояло коснуться чужой промежности. Вымыть мужчину в самом непристойном месте.

С дрожащим вздохом я прижала мочалку к расслабленному эльфийскому члену и несколько раз нервно провела рукой вверх-вниз, намылив Агента между ног. Я старалась не задевать пальцами голую кожу, но процесс все равно был невыносимо смущающий, мучительно интимный. Одна мысль о том, чем я занимаюсь, заставляла мои щеки и уши гореть, а сердце — выпрыгивать из груди.

Я мыла мужское достоинство. Ласкала губкой мягкий член сильнейшего воина всех времен. А эльф стоял послушной статуей и не шевелился.

Зажмурившись, я постаралась поскорее закончить с ванными процедурами.

*

— Теперь оденься, и пойдем взглянем на наши комнаты.

Эль-Охтарон растерянно принял полотенце из моих рук и уставился на него как на экзотическую диковинку из другого мира. Словно видел впервые. В конце концов мне пришлось помогать ему и в этом. Пытаясь вытереться слишком маленькой для него тряпкой, эльф дважды терял равновесие и едва не падал. Пусть он и не был овощем, как предупреждала Мелинда, но и обслужить себя самостоятельно пока не мог. Оставалось надеяться, что к утру Агент оклемается. Соглашаясь на эту работу, я нанималась куратором к взрослому мужчине, а не нянькой для беспомощного ребенка.

Сушить эльфа оказалось проще, чем мыть. Ничья жизнь не зависела от моего усердия в этом деле, и можно было с чистой совестью халтурить, например, оставить ягодицы и пах влажными.

Самой мне тоже не помешало бы полотенце, а еще — комплект сменной одежды взамен промокшему насквозь форменному комбинезону. Ни то, ни другое, разумеется, здесь было не предусмотрено. Однако спустя минуту я с изумлением обнаружила, что вещей нет даже для Агента. Где майка, штаны, какой-нибудь спортивный костюм? Хотя бы халат? В чем, мать его, он должен идти по базе до наших комнат?

Негодуя, я перерывала в раздевалке шкафчик за шкафчиком, полку за полкой. Большинство ящиков были заперты, а открытые неизменно оказывались пустыми.

— Похоже, лаборанты забыли передать тебе одежду, — извиняясь, сказала я Охтарону, замершему в дверях.

Боги, какой он огромный! Высокий настолько, что макушкой задевает наличник. И все равно выглядит изящным. Надо же…

— Они не забыли, — эльф смотрел на меня холодными серебристыми глазами.

— В смысле?

Вместо ответа Агент молча, без каких-либо эмоций обернул влажное полотенце вокруг бедер и шагнул в коридор.

Шокированная, я засеменила следом.

Боги, они заставляют красавчика разгуливать по базе в чем мать родила, а потом удивляются домогательствам? Где логика?

Мы шли. С меня капала вода, с Агента тоже, за нами по полу тянулась мокрая дорожка. Я все еще не могла справиться с возмущением и вернуть изумленно отвисшую челюсть на место.

Он же человек, то есть эльф, живое существо, а они обращаются с ним как с роботом. Отправляют в криосон, когда долгое время не нуждаются в его услугах, замораживают и размораживают по собственному желанию, натирают ядовитыми веществами, а потом заставляют терпеть чужие прикосновения. И даже одежду после душа не выдают!

Вспоминались рассказы об эльфах, которые я читала в детстве. Если верить легендам, ушастая раса отличалась пуританской моралью. И мужчины, и женщины хранили невинность до брака, выбирали исключительно закрытые, целомудренные наряды. Слишком оголяться считалось неприличным, а теперь Эль-Охтарон, прославленный эльфийский воин, был вынужден сверкать интимными местами перед толпой незнакомых людей.

Впрочем, Агент же не помнил прошлого, видел себя оружием империи.

Стеснялся ли он? Стыдился ли?

Я не знала, в какой части базы находятся комнаты, которые мне выделили. Зато знал Агент. Вероятно, с прежним куратором он жил там же.

В конце коридора, в нескольких метрах от душевых, сверкал хромированными створками узкий лифт. Он доставил нас прямо к дверям нужной квартиры, так что разгуливать по базе, к счастью, особо не пришлось, и негодование мое поутихло.

— Ну что ж, оценим гостеприимство Мелинды.

Я прошла вглубь гостиной, а эльф замер на пороге в ожидании дальнейших указаний — голый, босой, обернутый коротким полотенцем. С длинных волос все еще капала вода и текла по выпуклой, лишенной растительности груди.

— Оденься, — приказала я, осматриваясь.

За спиной прошелестели нетвердые шаги, по стене скользнула тень: Эль-Охтарон исчез за неприметной дверью рядом с диваном. Спальня?

Я не была уверена, что Агент справится с одеждой самостоятельно, но решила дать ему шанс и пока оценить обстановку.

Как всякое казенное жилье, квартира оказалась спартанской — безликой и скудно меблированной. Ничего лишнего. Ни единого предмета роскоши, ни одной картины или безделушки, ни капли уюта.

По центру гостиной буквой «П» располагались три двухместных дивана, неудобных даже на вид. Композицию дополнял футуристичный журнальный столик, то ли стеклянный, то ли из прозрачного пластика.

Свет от спотов на потолке бил в глаза, ослепляя, как прожекторы над операционным столом. Когда спустя минуту я нашла способ выключить часть ламп, то вздохнула с облегчением. Всегда предпочитала интимный сумрак и особенно полюбила его после яркого, навязчивого освещения лабораторий, в которых провела полжизни.

В полутьме серые стены гостиной больше не казались такими убогими, а плиточный пол без ковра перестал ассоциироваться с больничным. Не миленько, не уютно, но вполне терпимо. В плену у безумцев Арханы было гораздо хуже, так что не жалуйся, Алайна.

Задавив неприятные воспоминания, я прислушалась к происходящему в спальне. Из приоткрытой двери рядом с диваном не доносилось ни звука. Интересно, удалось ли Агенту одеться? Или он притих в ожидании моей помощи?

А может, ему стало плохо? Может, я недостаточно тщательно смыла с его тела ядовитый состав?

Встревоженная, я кинулась в соседнюю комнату.

Агент был в порядке и даже сумел натянуть на себя тренировочные штаны. На этом его силы, похоже, закончились, потому что он продолжал сверкать голым торсом.

Но на всякий случай я приказала:

— Доложи о своем состоянии.

— Функциональность падает. Требуется восстановление, — нехотя признал Эль-Охтарон и покосился на постель — единственную кровать в комнате!

Их должно быть здесь две, нет? Две солдатские койки. Для меня и для него.

Я огляделась в глупой надежде на собственную невнимательность, но комната была слишком маленькой, чтобы вместить вторую кровать. Да и эта, двуспальная, как бы намекала…

Неужели Агент должен ночевать вместе со мной? Не просто в одной комнате — под одним одеялом. Серьезно? Не может такого быть! Наверное, в квартире есть дополнительная спальня для эльфа.

В ответ на мой невысказанный вопрос Эль-Охтарон открыл дверцу шкафа и показал свернутый на верхней полке матрас.

Затем, отведя взгляд, пояснил:

— Агент должен постоянно находиться под наблюдением куратора. Оружию предметы роскоши не положены.

Правила он знал лучше меня.

Но, черт побери… Кровать — предмет роскоши?

Дегуманизация. Теперь я вспомнила, как это называется. Методы Совета открылись мне как на ладони, стали предельно понятны. Унижая Эль-Охтарона, лишая его базовых человеческих прав, Совет пытался заставить эльфа забыть о том, кто он есть. Живое существо, а не безмозглая машина для убийств. Мужчина с собственной волей, а не покорный робот.

Ужасно!

В горле застрял колючий ком. Встретив стеклянный взгляд героя моего детства, я твердо решила поговорить с Мелиндой. Возможно, существовал способ отказаться от нежеланной работы, но при этом сохранить память. Я могла бы остаться на базе и послужить Совету каким-то иным способом.

Наблюдать за чужими страданиями было выше моих сил. Участвовать в унижении живого существа — тем более. Нет, все это не для меня. Точно не для меня. Надо поговорить с Мелиндой. Что-то подсказывало: ее низкое воинское звание — лишь прикрытие и на самом деле она обладает куда большей властью, чем доступна капитану.

В конце концов, она знала про Агента, сама подбирала ему куратора. Владела информацией высшего уровня секретности.

Всего лишь капитан? Ну-ну.

Эльф продолжал коситься на кровать, но из объяснений Мелинды я помнила, что после анабиоза важно не спать, а разрабатывать мышцы. Согласно уставу, за ванными процедурами следовал ужин, потом — вечерняя тренировка в личном спортивном зале Агента.

Мысли о еде пробудили голод. Громко заурчав, желудок напомнил о том, что у меня во рту давно не было ни крошки. В джете по пути на базу мы немного перекусили, но с тех пор прошло часов десять, а то и больше.

Спать хотелось ужасно. Потерев глаза, я достала из кармана ампулу с энергетиком и микрошприц. Заметив все это в моих руках, Эль-Охтарон напрягся и торопливо отвел взгляд. Странная реакция. Ему тоже что-то кололи?

Поднимать в мыслях неприятные темы не было сил. Отвернувшись, я быстро вскрыла ампулу, набрала в шприц прозрачный состав, похожий на воду, и ввела энергетик в вену у сгиба локтя. Отлично. Учитывая мою нынешнюю работу двадцать четыре на семь, это вынужденная и необходимая мера.

Спустя минуту я ощутила себя бодрее, но голод никуда не исчез — надо было скорее заказать ужин. А еще переодеться. Пока я разглядывала спальню, с мокрого после душа комбинезона на пол натекла лужа, и немаленькая.

И все же сперва я подошла к коммуникатору на стене. Рядом на полке лежал бумажный лист с инструкциями, составленными Мелиндой. Чтобы заказать еду, следовало нажать на сенсорную кнопку с цифрой один и дождаться, когда закончатся гудки. Что я и сделала, и механический женский голос предложил мне на выбор несколько вариантов блюд.

Курица с зеленой фасолью — звучало заманчиво. Не утруждая себя раздумьями, я согласилась на первый предложенный ланч-пакет, а к нему дополнительно взяла большой стакан кофе и шоколадный батончик.

Из инструкций выяснилось, что после долгого крио желудок Агента первое время не воспринимал нормальную пищу, да и потом несчастного эльфа не радовали гастрономическими изысками. На мини-кухне был установлен специальный автомат с едой для оружия империи — стальная бандура, выдающая белые упаковки с надписями. Ну чисто тюбики зубной пасты!

На одном из таких значилось: «Витаминная смесь №1. Вкус индейки». На другом: «Витаминная смесь №2. Овощи».

— У этого действительно вкус индейки? — обернулась я к Охтарону, стоящему за спиной, и покрутила тюбиком в воздухе.

Эльф промолчал, но отсутствие энтузиазма на его лице о многом сказало.

— Подожди здесь.

Оставив Агента на кухне, я вернулась в спальню, чтобы осмотреть свой гардероб. Мне все еще надо было переодеться. Стоит упомянуть, что из личных вещей на базу мне позволили взять только то, что поместилось в карманы комбинезона, выданного Мелиндой. Два точно таких же серых форменных комбинезона с нашивками империи ждали меня на вешалках шкафа. На полках лежали семь пар одинакового черного белья — спортивные лифчики и трусы-шортики.

Никакой индивидуальности. Все так… обезличено.

Впрочем, ты же этого и хотела, Алайна. Забыться. Сменить обстановку. Сбежать от мучительных воспоминаний о плене. База — идеальное место, чтобы оставить прошлое позади. Поэтому ты и вцепилась в предложение Мелинды о работе. Поэтому в тот же день села в джет и без лишних вопросов отправилась на другой конец земного шара, взяв с собой только ампулу с энергетиком. Улетела, оставив за спиной все личные вещи и дурные сны.

В дверь позвонили. К моему удивлению, в коридоре за разъехавшимися стальными створками никого не оказалось. Потом я поняла, что звонили не в дверь, — звук доносился из встроенного шкафчика рядом.

Ого! Да там мини-лифт! Внутри кабины размером с микроволновую печь стоял бумажный пакет с кофе и едой.

Забирая его, я намеревалась насладиться ужином, да только аппетит пропал, стоило усесться за стол. Когда человек рядом давится химической пюрешкой из тюбика и с завистью косится на еду в твоем контейнере, кусок застревает в горле. Больше всего Эль-Охтарона заинтересовала не курица, и не фасоль — шоколадный батончик.

Агент — сладкоежка?

— Давай так, — отложила я в сторону столовые приборы. Эльф поднял на меня настороженный взгляд. — Завтра отойдем от инструкций и попробуем накормить тебя нормальной едой.

Изумление на лице Агента сменилось недоверием. С вожделением глянув на шоколадный батончик, Охтарон сжал в руке тюбик с витаминной смесью № 2 и отрапортовал:

— Оружию империи требуется специальное питание.

Скажите, что ярость, скрытая за подчеркнуто официальным тоном, мне только почудилась?

Как же все сложно…

Вздохнув, я поймала себя на желании порадовать Агента — в кое-то веки накормить сытным домашним обедом собственного приготовления. Накормить, а потом сбыть проблемного подопечного с рук. Как можно скорее.

Глава 2

— Ты не можешь отказаться от этой работы, — Мелинда откинулась на спинку кресла, поджав губы и скрестив руки на груди.

После ужина я проводила Агента в спортивный зал — точнее, это он проводил меня, — и оставила под наблюдением специалиста, который уже год помогал Охтарону восстанавливать мышцы после длительных заморозок. Завтра эльф будет тренироваться самостоятельно, но сегодня ему требовался сеанс массажа и комплекс упражнений для быстрого возвращения в форму.

Во время занятий я должна была находиться рядом — не спускать с Агента глаз ни на минуту. Вообще не имела права оставлять его наедине с инструктором или кем бы то ни было. В целях безопасности. Считалось, что эмоциональное состояние эльфа нестабильно и он способен выкинуть какой угодно фортель. Только куратор мог успокоить вышедшее из-под контроля живое оружие. Или опытный психо-маг. Я была и тем, и другим. Совмещала обе должности.

После крио прошло не так много времени. Из вялого овоща Агент еще не успел превратиться в психованного солдата, наводящего ужас на всех и каждого. Он не выглядел готовым слететь с катушек, и я рискнула нарушить устав, чтобы поговорить с Мелиндой.

Когда я направилась к двери спортивного зала, то почувствовала на себе тяжелый взгляд своего подопечного. Эль-Охтарон сидел на массажном столе, обнаженный до пояса, и смотрел мне вслед с непонятным выражением. Словно не хотел, чтобы я уходила.

— Скоро вернусь, — сказала я массажисту, и тот побледнел. Судорожно сглотнув, он взглянул на своего пациента, потом на меня, и в его глазах отразился страх. Этот мужик под два метра ростом, громила с плечами, едва помещающимися в дверной проем, боялся оставаться с Агентом наедине.

Какое странное, однако, положение вещей. Пока эльф слаб, дамочки из лаборатории вовсю пользуются его беспомощностью. Но стоит Эль-Охтарону прийти в форму, и при виде его хмурой рожи даже опытные воины империи писаются от страха.

Вспомнились слова Мелинды: «Догадываешься, что случилось с прошлым куратором Агента? Эта дурочка превратила его в свою личную секс-игрушку и поплатилась».

Эль-Охтарон был уязвим и в то же время опасен. Кто-то не понимал этого.

Кто-то. Но не массажист.

— П-правила, — проблеял он, неосознанно отходя от сидящего на столе Агента. — Вы не…

— Меня вызывает к себе капитан Суонк. — Пришлось соврать. — Отступление от инструкций согласовано. Агент не представляет угрозы.

Взгляд невольно скользнул по бесстрастному лицу Охтарона. Что это, черт возьми? Ухмылка? Уголки бледных эльфийских губ на секунду насмешливо приподнялись, словно он говорил: «Не представляю угрозы? Ага, конечно».

В этот миг я поняла, что, какое бы мнение ни успела составить о своем подопечном, оно, скорее всего, ошибочно.

Эль-Охтарон не забитый пленник, не бесчувственный робот, живущий приказами, не беспомощная жертва сексуальных домогательств. Кто он? Я не знала. Но вдруг ясно увидела: Агент — настоящая головная боль. Захотелось сделать его чужой проблемой, не своей. Передать эльфа другому куратору.

— Скоро вернусь, — повторила я онемевшими губами и поспешила к Мелинде.

Но в кабинете подруги меня ожидало разочарование.

— Нет, даже не проси, — заявила капитан, едва услышав мою просьбу. — Я не могу освободить тебя от этой должности. И дело не только в том, что ты узнала слишком много засекреченной информации. Чтобы контролировать, Агента нам необходим специалист твоего уровня. Я же говорила: с каждым годом он становится все более неуправляемым. Его все труднее держать в узде. Приступы агрессии участились. Совет обеспокоен. Если мы не найдем способ его усмирить… — Мелинда подалась вперед, понизив голос до шепота: — Если мы не найдем способ усмирить Агента, ему поджарят мозги. Приказ уже есть. — Капитан похлопала рукой по картонной папке с документами, лежащей перед ней на столе. — Гипно-маги хорошенько обработают его разум. Выжгут из Агента все человеческое. Или правильнее сказать — эльфийское? Не суть. Они полностью сотрут его личность. Уничтожат даже те крохи разумности, что в нем остались. Агент окончательно превратится в бездумную машину для убийств.

Слова Мелинды обрушились на плечи стотонной каменной глыбой. Я вдруг почувствовала себя невероятно уставшей, пойманной в ловушку.

— Ты же не допустишь такой бесчеловечности? — воззвала к моей совести капитан. — Не дашь поджарить Агенту мозги?

Она пытается его защитить. Судьба Эль-Охтарона ей небезразлична. Почему?

Вздохнув, я уронила подбородок на грудь. Связали. Меня связали по рукам и ногам. Старая подруга помнила о моем жалостливом характере и сейчас мастерски играла на чувстве вины. Прямым текстом говорила: откажешься от Агента — обречешь его на участь, которая, возможно, страшнее смерти.

— Хорошо, — зажмурившись, я с силой стиснула подлокотники кресла. — Твоя взяла. Буду его куратором.

Мне показалось или с губ Мелинды сорвался вздох облегчения?

— Агент сейчас на испытательном сроке. Будет послушным зайкой — Совет оставит все так, как есть. Хоть раз взбрыкнет — и его разум пропустят через ментальную мясорубку. И не факт, что после этого наш эльф выживет. Ты психо-маг, Алайна, одна из сильнейших эмпатов, способных влиять на эмоциональный фон. Сделай так, чтобы Агент вел себя хорошо. От тебя зависит его судьба.

*

Когда я вернулась в спортивный зал, Агент заканчивал тренировку. Атмосфера в комнате царила до того напряженная, что воздух казался густым и вязким, как кисель. Пахло здоровым потом. А еще — страхом. При виде меня, застывшей в дверях, инструктор заметно расслабился, а выражение лица Эль-Охтарона, этой гранаты с выдернутой чекой, стало менее жестким.

— Куратор Кроу, — тренер не сдержал облегчения в голосе. — Можете забирать вашего подопечного. Мы уже закончили. — Испуганной мышью он прошмыгнул мимо меня и скрылся за дверью.

Эльф проводил его неприязненным взглядом. Высокий, широкоплечий, он стоял посреди зала, и на темной майке, облепившей скульптурный торс, выделялись мокрые пятна от пота.

Координация вернулась к Агенту. Когда он шагнул ко мне — навстречу своему куратору, внутри у меня на короткий миг все сжалось от ужаса. В его движениях чувствовалась угроза. От мощной фигуры, одетой во все черное, исходило ощущение опасности. Теперь Эль-Охтарон действительно выглядел живым оружием — решительным, смертоносным, способным любого отправить на тот свет без малейших усилий и угрызений совести. Он окончательно пришел в себя.

Наблюдая за тем, как Агент приближается ко мне, я боролась с инстинктивным желанием попятиться. Хищник. Передо мной был хищник, которого предстояло приручить.

Я расправила плечи и уверенно встретила холодный взгляд эльфа. Как бы бешено ни колотилось сердце в груди, показывать страх было нельзя. Куратор должен пользоваться непререкаемым авторитетом. Никто не станет слушаться девицу, заикающуюся от ужаса.

— Тренировка закончилась. Дальше по расписанию помывка и сон. Задача ясна?

— Задача ясна, — отозвался Агент, прищурившись, и направился в сторону душевых.

Нехотя я поплелась следом. Меня ожидал очередной нежеланный сеанс стриптиза.

К счастью, в этот раз можно было ограничиться ролью наблюдателя: эльф достаточно окреп, чтобы справиться с гигиеническими процедурами без посторонней помощи. Стоя под душем, он то и дело косился на меня, отчего щеки горели и я чувствовала себя извращенкой. Захотелось оправдаться — сказать, что я всего-навсего следую инструкциям и не горю желанием за ним подглядывать.

Вместо этого я неожиданно для самой себя рявкнула:

— Агент, поторопитесь. Или вы решили заночевать прямо тут? — Невыносимое чувство неловкости перешло в раздражение.

Реакция Агента удивила. Он не начал мыться активнее — наоборот, развернулся, голый, мокрый, и уставился на меня распахнутыми глазами. Широкие плечи напряглись, потом расслабились. Я видела, как напряжение покидает его тело.

Понимание шарахнуло словно молния. Он ждал, каждую секунду ждал, что от наблюдения я перейду к действиям. Привык чувствовать себя сексуальным объектом, а мой грубый окрик его успокоил — показал, что я не заинтересована в нем как в мужчине.

Однако ослабшее было напряжение вернулось в спальне, когда мы остановились напротив единственной кровати, рассчитанной на двоих. Точнее, вмещала-то она двоих, а предназначена была для меня одной, поскольку Агенту, как собаке, обычно стелили на полу.

Все внутри меня восстало против этой мысли. Ну не могла я с комфортом устроиться на мягкой кровати, а красавчика эльфа прогнать вниз — ночевать на голых досках паркета. Да пусть даже не на голых. Пусть даже инструкция разрешала бросить на пол куцый матрас. Разве это меняло дело? Такое отношение к живому существу неприемлемо. Унижая другого, ты унижаешься сам.

Посему из доброты душевной и без какой-либо задней мысли я предложила Агенту разделить постель. И только потом, заметив его окаменевшие плечи, сообразила, что ляпнула.

— Черт, я не…

Холодные серебристые глаза смотрели на меня не моргая. Руки с силой сжимали матрас, который эльф успел вытащить из шкафа. Сжимали, как чью-то шею. Как чужой хребет, который собирались переломить пополам.

Бездумно сказанные слова пронеслись в голове эхом воспоминания.

«В жопу устав. Ложись. Будем спать вместе».

И не то чтобы моя фраза прозвучала двусмысленно, но сказала я ее мужчине, на которого постоянно вешались всякие озабоченные дамочки.

— Я имела в виду…

Челюсти Охтарона крепко сжались.

— …имела в виду…

Соберись, Алайна! Не мямли!

— Пол холодный. Кровать большая. Мы легко поместимся на ней вдвоем. Обещаю, что не трону тебя и пальцем.

Эльф нахмурился. Во взгляде промелькнуло сомнение, на лице отразилась внутренняя борьба. Было видно, что ночевать на полу Агенту не нравится, но в мои честные намерения он не верит.

— Оружию предметы роскоши не положены, — повторил он заученную фразу, вероятно решив не рисковать.

Однако мое желание нести справедливость в массы уже было не остановить.

— Агент, это приказ. Раздевайся и ложись в кровать.

Не подчиниться куратору Эль-Охтарон не мог. Зыркнув на меня зло и одновременно затравленно, он вернул скрученный матрас на верхнюю полку шкафа и стянул с себя майку, потом штаны.

— Раздеваться полностью? — уточнил он, оставшись в облегающих черных боксерах. Спросил подчеркнуто равнодушно, неживым, механическим тоном, но при этом на его лбу вздулась, запульсировав, тонкая вена.

— Как тебе удобно, — сказала я, вновь не подумав, а затем представила, как буду лежать с ним голым в одной кровати, и поспешила добавить: — Не надо. Не надо снимать белье.

Скрипнул, прогнувшись, матрас. В постель Агент забирался с осторожностью сапера, ступившего на опасную территорию. Напряженный до последней мышцы, он лег на спину, укрылся одеялом до подбородка и сосредоточенно уставился в потолок.

Ну вот. Теперь, защищая свою честь, он, похоже, собирается не спать до утра. На секунду я даже пожалела о собственной настойчивости. Благими намерениями, как говорится…

Хлопнув по выключателю на стене, я потушила свет и только потом, в непроглядном мраке, разделась до трусов и спортивного лифчика.

Эльф был как взведенная пружина. Мы лежали на расстоянии вытянутой руки, но я отчетливо ощущала его нервозность. За полчаса он ни разу не сменил позу, даже не шелохнулся, только дышал в темноте тяжело и неровно, выдавая свою бессонницу.

Не знаю, кто из нас отключился первым, но, прежде чем это случилось, — прежде чем окружающая тьма заволокла мой разум, прошел, по ощущениям, не один час.

Глава 3

Сегодня мне предстояло впервые увидеть Агента в деле — во время миссии по зачистке периметра. С того момента, как эльф покинул свой ледяной саркофаг, прошло сорок четыре часа, и функциональность живого оружия была полностью восстановлена.

Упакованный в тактический костюм, с пятнами черной краски на лице — камуфляжным гримом, он стоял в ангаре, ожидая команды погрузиться в джет. В этот раз на задание его сопровождали военные из группы Мелинды. Бойцы подразделения «Тьма» — все сплошь здоровые, накачанные ребята, настоящие медведи — косились в сторону Агента с затаенным страхом. Мрачный, гибкий Эль-Охтарон на полголовы возвышался над самым рослым из солдат. Он выглядел действительно внушительно. От него исходило отчетливое ощущение опасности.

Глядя на него такого, сильного, собранного, трудно было поверить, что чуть больше суток назад он едва держался на ногах. Наша совместная помывка после пробуждения из криосна теперь казалась моей бредовой фантазией.

К Агенту страшно было приблизиться. Не только мне. Бойцы из группы Мелинды старались соблюдать дистанцию, словно это могло спасти их, если главному оружию империи вдруг сорвет башню. А ее могло сорвать. Теперь я видела это совершенно ясно. Истории о внезапных приступах агрессии больше не казались преувеличением. От того, с какой ненавистью смотрел Агент на каждого находящегося в ангаре, по спине бежали мурашки.

Эль-Охтарон не помнил себя, забыл свое славное свободное прошлое, точнее, его заставили о нем забыть. Но, судя по тому, что я сейчас наблюдала, амнезия не мешала эльфу интуитивно улавливать фальшь и чувствовать себя зверем, насильно посаженным на цепь. Ненавидел. Он ненавидел всех на этой базе. Но был вынужден подчиняться.

— Грузимся! — прозвучала команда пилота, и первым к джету направился Эль-Охтарон. Остальные бойцы потянулись за ним нестройной цепочкой, явно нервничая. Похоже, их пугала не сама миссия, а необходимость какое-то время делить замкнутое пространство с непредсказуемым психом — о срывах Агента на базе знали все.

В кабине мы устроились на двух длинных лавках, расположенных друг напротив друга, и пристегнули ремни безопасности. Взлетел джет почти бесшумно. В салоне царила гробовая тишина. Никто не переговаривался, не обменивался колкостями и шутками, как это обычно бывает перед заданием. Аура Эль-Охтарона подавляла.

В полном молчании Агент переводил тяжелый взгляд с одного бойца, сидящего напротив, на другого, и лица несчастных, удостоившихся его внимания, бледнели до синевы. Каждый в самолете знал: если в мозгах этого ненормального перемкнет, он положит всех. Не спасут ни боевые навыки, ни современное оружие.

Непостижимым образом я чувствовала: Агенту нравится вызывать страх — доводить своих пленителей до преждевременной седины, до сердечных приступов. Это была его маленькая месть за собственную зависимость, несвободу.

Спустя десять минут полета, когда от растущего напряжения в кабине уже искрил воздух, коммуникатор на поясе завибрировал входящим сообщением.

«Куратор, держите своего пса на цепи крепко. Не отпускайте поводок».

Это написал бородач, сидящий в хвосте салона. Неожиданно я заметила, что бойцы Мелинды то и дело поглядывают в мою сторону. С надеждой. С мольбой. Так люди смотрят на дамбу во время разлива реки — единственную преграду между ними и безумной стихией, готовой поглотить их жизни.

Куратор — в глазах этих ребят я была тем, кто держал поводок. Тем, кто контролировал свирепого зверя и мог спасти их в случае, если Агент впадет в бешенство. При угрозе я, хрупкая девушка, должна была усмирить разгневанного воина. Для этого меня, в сущности, и наняли — следить за эмоциональным состоянием ценнейшего актива империи.

Кивнув бородачу, я прикрыла глаза и развернула свои способности.

Разум Агента был возбужден. Аура пульсировала кроваво-красным. Я словно оказалась внутри ядовитого алого тумана. Немного усилий — и тот рассеялся. Я ощутила, как расслабляется напряженное тело моего подопечного и на смену кипящей злости приходит спокойствие.

Важно было не переборщить. Никто не скажет спасибо, если накануне ответственной миссии я превращу ключевого бойца в медлительного увальня, засыпающего на ходу.

«Нам нужен специалист твоего уровня, Алайна», — любила повторять Мелинда.

Психо-маг, способный не только обуздать Агента, но и тонко чувствующий грань, переступать которую нельзя.

*

В прошлом, до плена, мой дар эмпата применялся во время переговоров с террористами, но в гуще боевых действий я оказалась впервые.

Джет высадился в закрытом секторе М-129. Люди с этой территории были полностью эвакуированы еще триста лет назад, когда случился первый прорыв пространственно-временной материи и из образовавшейся дыры на землю хлынули жуткие твари. Существа, словно вышедшие из кошмарных снов. Они напоминали гигантских яйцеголовых кузнечиков. С когтями, пробивающими металл. С зубами, способными перекусить грузовик.

В тот страшный год империи повезло пленить Агента и использовать его в борьбе с монстрами. Если бы не Эль-Охтарон… кто знает, что стало бы с планетой.

Страшно. Боги, как мне было страшно. То, что я видела сейчас из окна джета, заставляло волоски на теле подниматься дыбом.

Случился очередной прорыв. Пространственно-временная материя всегда рвалась в одном месте — над пустынным полем, огороженным сеткой под напряжением. К счастью, происходило это нечасто. Раз в несколько десятилетий. Но боги… Я и представить не могла, насколько ужасны твари, стремящиеся в наш мир. Чего нам стоит бороться с ними. Какие потери терпят военные.

Они и сами не знали. Эти солдаты, отправленные на верную смерть. Не знали, в какой жаркий ад их бросят. Происходящее в зоне М-129 было по большей части засекречено. Информация, которую получали гражданские, и близко не соответствовала действительности. С экранов телевизоров нам вещалось совсем другое. Нечто красивое, героическое, а на самом деле…

Кровь. Море крови. Земля внизу стала красной за пять минут битвы. Смерть косила бойцов направо и налево — против чудовищ не помогали ни новейшие штурмовые винтовки, ни гранатометы старого образца, ни поддержка с воздуха.

Свист. Взрывы. Рычание инопланетных тварей.

Заклинатели пытались скорее запечатать дыру, из которой в наш мир проникали эти страшилища. Группа огневой поддержки прикрывала магов как могла. Задачей Агента было перебить «кузнечиков», не дав ни одному прорваться к людям.

До ближайших жилых домов было километров пятьсот. Смешное расстояние, учитывая, что монстры перемещались огромными прыжками. Две-три минуты — и они в городе с населением в несколько сотен тысяч человек. Среди детей, стариков, беременных женщин.

— Смертники, — сказал пилот, кивнув на солдат внизу, и открыл по тварям ураганный огонь. От рева ракет заложило уши. Поле взорвалось фонтанами грязи и камней. Комья земли долетели даже до нас — ударили в оконное стекло, загрохотали по обшивке джета. — Мясорубка, — буркнул пилот, перезаряжая пушки. — Все сдохнут. Все. Только он останется. — И меня вновь оглушил пронзительный свист выпущенных снарядов.

Сверху сквозь темный дым и пыльную взвесь я видела Агента. Стремительной тенью он перемещался от монстра к монстру. Прыгал прямо на яйцеподобную голову и вонзал в макушку метровый меч. Лезвие его единственного оружия было по рукоять в крови и омерзительной зеленой слизи. Бронированную шкуру чудовищ не пробивали даже ракеты, но у тварей было уязвимое место — небольшой участок между костями черепа, что-то вроде родничка у младенца. Туда и метил Агент. Лезвие меча легко входило в мягкую плоть и добиралось до мозга.

Пилот оказался прав. Когда заклинателям удалось запечатать прорыв и дым над полем рассеялся, на ногах остались лишь Эль-Охтарон и горстка магов, поседевших от ужаса.

*

— Ты ранен!

Когда единственные выжившие поднялись на борт джета и, бледные, как призраки, заняли свои посадочные места, на полу между скамейками я увидела кровь. Кровь! Кровавый пунктир тянулся от порога заклинившей и потому незакрывающейся двери до подошвы тяжелого армейского ботинка.

Я проследила взглядом за этой жуткой алой дорожкой, вскинула голову и заметила темное расползающееся пятно на боку Агента. Пятно, которое он старательно прикрывал ладонью. Похолодев, я озвучила очевидный факт:

— Ты ранен.

Инопланетные твари все-таки его задели!

Мои слова заставили эльфа нахмуриться. Он будто не видел причины для волнения, не понимал, с какой стати я заостряю внимание на таких незначительных вещах.

Незначительных? Кровь, капающая на пол салона, — это мелочь?

— Внутренние органы не затронуты, — сказал Эль-Охтарон своим механическим тоном киборга, а потом добавил, словно пытаясь оправдаться: — Функциональность снижена незначительно. Полное восстановление займет от пяти до десяти минут.

Черт! Мою тревогу он принял за недовольство. Решил, что я не беспокоюсь за него, а злюсь: ценнейшее оружие империи оказалось несовершенным — подставилось под удар и получило повреждения.

Ему даже в голову не пришло, что о нем могут волноваться. О нем самом. О его здоровье. А не о способности робота-киллера хорошо выполнять свою работу.

Мокрое пятно на тактическом костюме расползалось все шире. Кровь сочилась между пальцами, зажимающими края раны.

— Дай посмотреть. — Сев рядом, я попыталась отодвинуть руку Агента и оценить масштаб бедствия.

— Функциональность снижена незначительно, — заупрямился эльф, не позволив мне осуществить задуманное. — Полное восстановление…

— Слышала, не глухая. Убери клешню, хочу взглянуть.

То, с каким видом эльф подчинился моим требованиям, ясно дало понять: ранение для него — доказательство слабости. Нечто унизительное. То, что он предпочел бы скрыть.

Он, сильный воин, победивший инопланетных тварей, не позволивший им учинить кровавую резню в городе, один из немногих выживших в сегодняшней мясорубке, стыдился того, что не сумел выйти из боя невредимым.

— Что ты делаешь? — Почувствовав мое прикосновение, эльф дернулся. Не от боли. От тепла, которое должно было эту боль сменить. Эмпаты умели не только успокаивать нервы, но и притуплять физические ощущения — использовать свой дар в качестве анестезии.

— Зачем? — Агент попытался отстраниться. — Миссия закончена. Ускоренное восстановление не требуется.

— А я и не целитель. Могу только купировать боль.

Брови эльфа непонимающе сдвинулись.

— Зачем купировать боль? — спросил он, не в силах поверить, что кто-то просто так, по доброте душевной захотел облегчить его страдания. — Сейчас угрозы нет, и мне необязательно функционировать идеально. К тому же только очень мощные болевые ощущения влияют на мои скорость и силу. Если ты боишься очередного прорыва…

Да к черту прорыв! Я просто хотела избавить его от ненужных мучений. Я открыла рот, чтобы терпеливо, как ребенку, объяснить солдату свои мотивы, но заготовленная речь сократилась до очевидного: «Тебе плохо».

И опять Агент воспринял все по-своему.

— Рана поверхностная. Смерть от болевого шока исключена.

Он по-прежнему думал, что меня заботит лишь сохранность ценного оружия, а не его комфорт. Настолько привык, что всем на базе плевать, как он себя чувствует?

Что ж, похоже, пришло время порвать парочку шаблонов.

— Я могу полностью убрать болевые ощущения до тех пор, пока рана не затянется. Почему бы этого не сделать?

Такой простой вывод для меня.

Такой сложный для того, кого годами (да что там годами — столетиями!) не считали за человека.

Непонимание на лице Агента сменилось удивлением, почти шоком.

Растерянный, он открыл рот. Закрыл. Нервно сглотнул. И посмотрел на меня так, словно увидел впервые.

Что-то отразилось в его глазах. Что-то такое, чему нельзя было подобрать определения. Сильное чувство.

Боги… Неужели все, абсолютно все прежние кураторы равнодушно наблюдали за тем, как Агент истекает кровью, и даже не пытались помочь — дать таблетку, перевязать рану? Просто ждали, пока ускоренная регенерация справится с повреждениями? А он стискивал зубы, терпел, считая такое отношение нормальным, и сейчас, когда кто-то впервые проявил к нему доброту, от изумления впал в ступор.

— Какой в этом смысл? — прохрипел Эль-Охтарон, отводя взгляд. — Почему ты мне помогаешь?

На мою ладонь, прижатую к его окровавленному боку, он смотрел как на чудо — нечто, ломающее привычные представления о мире.

— Помогаю, потому что это в моих силах. Не хочу, чтобы ты мучился.

Глава 4

После первой совместной миссии — того дня, когда я облегчила Агенту боль, отношение Эль-Охтарона ко мне изменилось. Неуловимо и в то же время существенно. Он словно поверил в мои добрые намерения и перестал ежесекундно ожидать насилия. В спальне и в душевой, на совместных тренировках и в лаборатории, где ему по-прежнему кололи какие-то препараты, Агент выглядел куда менее напряженным, чем раньше. Даже Мелинда не преминула отметить мои успехи.

— Молодец, — сказала она, столкнувшись со мной в коридоре по пути в столовую. — Алайна, ты молодец! До тебя ни один куратор не добивался таких результатов. Аура-диагностика головного мозга Агента показала, что его эмоциональный фон наконец стабилен. Уровень норадреналина снизился, хотя для режима «вне миссии» он все равно высок.

— Разумеется, высок: Агент находится в постоянном стрессе, — заметила я, злясь и на Мелинду, и на ситуацию в целом, но в большей степени — на саму себя.

Почему я злилась на себя? Да потому что никогда не думала, что мои убеждения пошатнутся.

Я всегда считала, что лишать свободы можно только преступников. Но после миссии, после того как своими глазами увидела ужасные последствия прорыва, — всех этих жутких тварей, всю эту кровавую мясорубку боя, оставаться такой же категоричной не получалось. Мне было стыдно за свои мысли, методы Совета по-прежнему поднимали в душе бурю негодования, и в то же время в глубине души я не могла не понимать, насколько повезло человечеству пленить Агента. Кого-то настолько сильного, способного предотвратить нашествие инопланетных монстров.

Империя нуждалась в Эль-Охтароне. Мы все нуждались в нем. В его феноменальной ловкости, в его запредельной мощи, в поразительном умении обращаться с мечом.

Что станет с планетой, если случится чудо и Агенту удастся сбежать? Кто нас защитит?

Эгоистично? Да. Но разве могла я не волноваться о безопасности сотен миллионов людей? О собственной безопасности.

У Совета не было выхода, кроме как использовать Агента в борьбе с монстрами, но тому, кто придумал так жестоко обращаться с эльфом, следовало оторвать голову.

Почему нельзя было просто попросить Эль-Охтарона о помощи? Зачем было стирать ему память и сажать на короткий поводок? Зачем погружать его в криосон, оставляя человечество без защиты? После разморозки Агенту требовались сутки на восстановление. А если бы монстры напали на землю в то время, когда наше главное оружие против них отдыхает в своем ледяном гробу?

Тысячи вопросов. И ни одного ответа.

Почему, зная о регулярных прорывах, Совет так и не нашел решения этой проблемы? Не укрепил пространственно-временную материю в зоне М-129? Боялся, что тогда инопланетные твари откроют себе выход где-нибудь еще? В другом месте? Например, над городом-миллионником? Все это выглядело подозрительно, но я решила держать свои мысли при себе.

— Где Агент? — спросила Мелинда, вырвав меня из задумчивости.

— Спит после того, как в лаборатории его чем-то накололи. Я решила, что могу ненадолго его оставить. Вряд ли он очнется в ближайшие полчаса.

— Куда идешь?

— В столовую. Надоело есть дома. Хочу побыть среди людей. Пообщаться. Брать с собой Агента не вариант, сама знаешь. У мужиков при виде его хмурой физиономии пропадает аппетит, а у местных барышень намокают трусы.

Мелинда усмехнулась, словно говоря: «Да, так и есть».

На самом деле я соврала. Ни с кем посторонним общаться мне не хотелось, и шла я не в столовую, а на кухню — собиралась разжиться продуктами и удивить проснувшегося Агента настоящим домашним ужином. Готовила я так, что пальчики оближешь. Это тебе не столовская еда, наспех сваренная на сотню ртов, и тем более не безвкусная пюрешка из тюбика. В жизни Агента было мало хорошего. Хотелось его порадовать. Хоть чем-то. Пусть даже сущей мелочью.

— Ладно, иди общайся, — Мелинда хлопнула меня по плечу. — Только недолго. Тебе надо вернуться до того, как Агент проснется.

— Чем, кстати, его накачали?

После введенного препарата несчастный Агент засыпал на ходу и отключился, едва переступив порог спальни. Рухнул на кровать, не раздевшись и не сняв обуви.

Взгляд Мелинды из дружелюбного стал оценивающим. Она долго молчала, видимо решая, отвечать на мой вопрос или нет. Потом, похоже, пришла к мнению, что куратор должен знать о подопечном, если не все, то как можно больше.

— Это препарат, угнетающий либидо, — сказала она, крайне внимательно следя за выражением моего лица. — У него сильный седативный эффект.

Что? Ушам не верю! Препарат, угнетающий либидо? Подавляющий сексуальное влечение? Они накачивают Агента химией, чтобы у него не стоял?

Заметив мой ошарашенный взгляд, Мелинда поспешила объяснить:

— А ты как думала? Агент — крепкий, здоровый мужик. Мы три столетия держим его на базе. Без секса. Я не беру в расчет домогательства. Медики считают, что нереализованное сексуальное желание повышает уровень агрессии, а нам совсем не надо, чтобы Агент был агрессивен. Поэтому либо уколы, либо водить к нему проституток. Учитывая, что проект засекречен, последнее не вариант. Да и не уверена, что он подпустит к себе какую-то постороннюю женщину.

Я покачала головой. Как там говорят: «Думала, что дно пробито, но снизу постучали».

— Это совсем не полезно для мужского здоровья.

Черт! Черт! Черт! Не полезно — мягко сказано. Они травят Агента химией, угнетающей половую функцию, но, когда хотят порезвиться, накачивают возбуждающими зельями, чтобы член крепко стоял.

От возмущения кровь ударила в голову и запульсировала в висках.

— Ну что ты так на меня смотришь? — вздохнула Мелинда. — Тебе самой не надо, чтобы он размахивал своей дубинкой направо и налево. Возбужденный самец — злой самец, рискующий в любой момент выйти из-под контроля.

— Вредно, — упрямо повторила я.

— Сражаться с инопланетными монстрами тоже вредно, — подруга раздраженно фыркнула, явно жалея о своей откровенности. — Все, разговор окончен. Иди, куда шла, а мне еще начальству полночи писать отчет о проделанной работе. — Она резко развернулась и устремилась дальше по коридору.

Я наблюдала за Мелиндой, пока она не скрылась за углом, и думала, как помочь Агенту. Надо было найти способ отменить эти препараты. И как можно скорее.

Вернувшись в квартиру, выделенную мне на базе, я разложила продукты на кухонном столе — курицу, рис, лук, вино, специи. В шкафчике рядом с холодильником обнаружился набор новеньких сковород. Я поставила самую глубокую на плиту — разогреваться, потом заглянула в спальню.

Агент еще не пришел в себя — лежал на животе поперек кровати так, что рука свешивалась с края матраса, касаясь пальцами пола. Волосы закрывали лицо. Майка задралась, обнажив часть спины.

Красивый. Я не переставала удивляться тому, как Агент прекрасен. Все, абсолютно все в нем было идеально.

Расстроенная сама не знаю чем, я вернулась в кухню и принялась за готовку — нарезала морковь соломкой, а лук — кубиками, влила в сковороду оливковое масло и поджарила овощи, добавила к ним кусочки куриного филе.

Когда мясо подрумянилось, в комнату заглянул проснувшийся Агент, привлеченный аппетитными ароматами. Он остановился на пороге, удивленно наблюдая за моими действиями: всыпать рис, обжарить две-три минуты до прозрачности, влить вино и дать алкоголю выпариться.

Краем глаза я увидела, как затрепетали, втягивая воздух, тонкие эльфийские ноздри. Эль-Охтарон принюхивался. Запах от плиты и правда шел восхитительный. Даже у меня слюнки потекли, что уж говорить об Агенте? Несчастный трое суток питался химической пюрешкой из тюбиков. Эльф или нет, любой мужик обожает вкусно поесть.

Так-то оно так, да только мой подопечный отчего-то решил, что он на этом гастрономическом празднике лишний, и попытался снова уползти в свою нору.

— Стоять! — крикнула я в спину отступающему Агенту. — Куда пошел? Садись за стол. Будем ужинать.

Рот эльфа приоткрылся от удивления. Несмотря на приказ, Эль-Охтарон продолжал нерешительно топтаться на пороге. Его взгляд с недоверием метнулся от дымящейся сковороды на плите — источника манящих ароматов — к моему лицу и обратно.

— Садись, — повторила я, затем со вздохом схватила Агента за руку и потянула к столу. — Ужин.

При слове «ужин» эльф инстинктивно глянул в сторону автомата, выдающего тюбики с витаминными смесями. Ясно, о чем подумал. Решил, что, пока куратор будет набивать живот всякими вкусностями, ему придется давиться привычной синтетической бурдой. А вот и нет!

Из верхнего кухонного шкафчика я достала чашу и доверху наполнила ее горячим ризотто.

— Приятного аппетита. — Я опустила блюдо перед растерянным Агентом.

Эльф посмотрел на рис с курицей, на меня, снова — на еду в своей тарелке и снова — на меня. Кадык над воротником майки судорожно дернулся. Эль-Охтарон сглотнул слюну.

— Ешь. После выхода из крио прошло достаточно времени, чтобы желудок мог воспринимать нормальную пищу. В инструкции написано, что к третьим суткам твой организм полностью восстанавливается и начинает функционировать в обычном режиме, так что проблем быть не должно.

— Это мне? — по-прежнему недоверчиво уточнил Агент и потянулся к вилке с таким видом, будто каждую секунду ожидал, что мои слова окажутся шуткой, изощренным издевательством.

— Ну, ты же не маленький ребенок, чтобы всю жизнь питаться протертыми овощами.

Повернувшись к плите, я положила порцию ризотто и себе.

На самом деле есть не хотелось — хотелось порадовать Эль-Охтарона, понаблюдать за его реакцией. В прошлом я не единожды готовила ужины для своих мужчин, но эти неблагодарные скоты все мои старания воспринимали как должное, как что-то незначительное и обязательное. Сейчас же меня не покидало чувство, будто я делаю бесценный подарок.

Наколов на вилку кусочек курицы, Эль-Охтарон отправил мясо в рот и от блаженства закатил глаза. Практически заурчал. Он жевал медленно, с явным удовольствием. Казалось, мир вокруг перестал для него существовать — настолько он отдался вкусовым ощущениям.

— Это… волшебно, — прошептал эльф, посмотрев на меня с такой искренней благодарностью, что в груди потеплело. И тут же захотелось сделать для Агента что-нибудь еще. Вернуть ему все те простые человеческие радости, которых он долгое время был лишен. Теплый душ, мягкую постель, вкусную еду, нежность, близость с тем, кто действительно приятен.

Вспомнился недавний разговор с Мелиндой, и настроение стремительно поползло вниз. Черт! Инъекции, угнетающие либидо. Надо срочно придумать, как убедить Совет отказаться от этих ужасных препаратов.

— Можно… можно еще? Пожалуйста.

Пока я задумчиво ковыряла вилкой в тарелке, эльф успел опустошить свою чашу и теперь с надеждой просил добавки. Не стоило так сразу напрягать желудок непривычной едой, но отказать этому умоляющему взгляду я не могла.

— Вкусно, как в Ильмаре, — вдруг произнес эльф, и поварешка, которой я собиралась зачерпнуть порцию ризотто, выпала из моей руки, стукнувшись о плиточный пол.

Вкусно, как в Ильмаре…

Мои плечи окаменели.

Сердце бешено заколотилось в груди.

Пульс подскочил до запредельных значений.

Как в Ильмаре.

Он вспомнил. О боги, он вспомнил! Но они же стерли Агенту память. Откуда тогда он знал про Ильмар — столицу эльфийского королевства?

Я резко повернулась к своему подопечному. Он сидел за столом и задумчиво хмурился, глядя перед собой пустыми, остекленевшими глазами.

— Ильмар? — повторил эльф удивленно, будто обращаясь к самому себе. — Что это? Почему я это сказал?

Глава 5

Я быстро шла по коридорам базы, и меня опережал громкий звук моих шагов, эхом отражающийся от стен. Как хороший куратор я должна была предупредить Мелинду и Совет о том, что к Агенту постепенно возвращаются воспоминания. Случившееся за столом, фраза про Ильмар — ЧП. Чрезвычайное происшествие. Отрицать это — заниматься самообманом. Конечно, беря меня на должность куратора Агента, Мелинда ожидала, что я буду докладывать обо всех странностях в поведении своего подопечного. Это даже не обсуждалось. Было настолько очевидно, что не требовало дополнительных пояснений.

Гипно-маги превратили мозг несчастного эльфа в решето. Нет, не так — они фактически пропустили его сознание через мясорубку, тем не менее каким-то чудом воспоминания начали возвращаться, прорастая, как трава сквозь асфальт.

Необходимо было немедленно поставить Совет в известность.

Коридор закончился неожиданно и резко. Я оказалась перед знакомой дверью с табличкой, на которой золотистыми буквами на черном фоне было написано: «Капитан Мелинда Суонк».

Вкусно, как в Ильмаре…

Они должны знать. Должны знать, что гипно-маги выполнили свою работу некачественно. Стерли Агенту память не до конца.

Но если они узнают… Если она расскажет Мелинде о том, что услышала за ужином…

Вкусно, как в Ильмаре.

…на папке с приказом о полной ликвидации личности эльфа появится штамп «к исполнению». Совет не просто проведет повторный сеанс очистки разума от воспоминаний — мозги Агента поджарят, как чертов бифштекс.

Я подняла руку и постучала в дверь.

Подруга сидела за столом напротив фальш-окна. Было утро. Судя по двум чашкам кофе рядом с внушительной стопкой документов и мешкам вокруг глаз, спать Мелинда еще не ложилась.

— Опять ты нарушаешь инструкции! — Капитан устало потерла веки. — Где Агент? Его нельзя оставлять без присмотра. Алайна, ты добьешься того, что я подам на тебя жалобу.

— Нам надо поговорить. Это важно.

Я села на диван для посетителей, не дожидаясь разрешающего кивка. Взгляд сразу зацепился за ту самую злополучную папку с приказом.

Ильмар. Что это? Почему я это сказал?

Покачав головой, Мелинда потянулась к одной из чашек на своем столе.

— Черт, холодный. Ладно, выкладывай, что у тебя стряслось, и проваливай. Мне надо сдать отчет до десяти.

Она поднялась на ноги, сунула кружку под кран кофемашины и нажала на кнопку. Раздался оглушительный треск перемалывающихся зерен.

— Агент… — Сглотнув вязкую слюну, я отвела взгляд от папки с приказом.

— Он что-то натворил?

Они полностью сотрут его личность. Уничтожат даже те крохи разумности, что в нем остались. Агент окончательно превратится в бездумную машину для убийств.

— Я…

— Ну говори же! — На лице Мелинды проступила тревога. — Что случилось? Он на кого-то напал?

— Нет, просто хочу, чтобы ты кое-что отразила в своем рапорте.

— И что же? Блин! — Мелинда забыла о кофе, и теперь густой ароматный напиток переливался через края чашки. — Давай, Алайна, разродись скорее. Зачем ты пришла ко мне в такую рань? — Она схватила салфетку и принялась протирать заляпанный поддон.

— Я, как дипломированный маг-психолог и эмпат, хочу, чтобы ты донесла до высшего руководства: препараты, которые сейчас используют, чтобы гасить половую функцию Агента, не снижают уровень его агрессии, а, наоборот, повышают. Без регулярной разрядки растет внутреннее напряжение, а с ним — злость. К тому же эти лекарства влияют на работоспособность моего подопечного. Их седативный эффект выводит его из строя на несколько часов. Есть подозрение, что нормальная сексуальная жизнь существенно улучшит эффективность Агента.

— Нормальная сексуальная жизнь? — Мелинда опустила кружку на стол так резко, что кофе расплескался на документы. — И как ты собираешься обеспечить ему нормальную сексуальную жизнь? Будешь трахать нашего ледяного зайчика перед сном? А он согласен?

Я поморщилась:

— Он может дрочить.

— Лично проследишь за этим? Со свечкой над ним постоишь?

Мелинда всегда знала, как смутить меня до горящих щек.

— Прослежу, если надо.

И я вообразила, как вечером в постели или во время душа отдаю Агенту приказ заняться самоудовлетворением.

— Я тебя не узнаю, Алайна. Просто не узнаю. — Подруга смотрела на меня так, будто всерьез размышляла, я это или в мое тело вселилась какая-то инопланетная нечисть. — Надеюсь, ты понимаешь, что если Совет согласится с твоими доводами, то потребует доказательств — а если видеодоказательств? — того, что Агент… кхм… борется с внутренним напряжением. Ты готова снимать на камеру, как он дрочит?

Даже представить такое было невозможно, не то что осуществить в реальности. Как я объясню эльфу необходимость ежедневной мастурбации? Как заикнусь о том, что делать это придется перед объективом камеры? А если Совет потребует помочь Агенту с его пикантной проблемой?

— Я справлюсь, капитан.

А выбора-то и нет. Либо «регулярная разрядка», либо перспектива импотенции после нескольких сотен лет приема чудо-препаратов.

Мелинда закатила глаза.

— Как знаешь. Пиши рапорт. Я приложу его к своему отчету. Посмотрим, что ответит начальство.

*

Агента я оставила заниматься в личном спортивном зале, но, вернувшись к концу тренировки, никого там не обнаружила. Спустя час бесплодных поисков, когда мои нервы были уже на пределе, я случайно заметила знакомые белые волосы в окне качалки, закрепленной за новыми бойцами Мелинды. Эльф собрал все блины в зале, навесил на свою штангу и теперь занимался тем, что жал от груди четыре собственных веса. И разумеется, никто его не страховал. Комната была тесная, но все тренажеры вокруг Агента пустовали. Ребята из боевого подразделения «Тьма» рассредоточились вдоль стен, подальше от живого оружия империи, и наблюдали за ним, разинув рты.

— Ты должен был ждать меня там, где тебя оставили, — прошипела я, наклонившись к эльфу, лежащему на скамье под штангой. Я была так зла, что с трудом подавила желание дернуть его за длинный светлый локон.

— Я ждал, — невозмутимо ответил Агент.

— И?

— Мне стало скучно.

— А теперь тебе, значит, весело?

— Да. — На его губах растеклась хищная улыбка, и он зыркнул в сторону мгновенно напрягшихся под его взглядом бойцов. — Теперь весело.

— Я рада. Но благодаря твоему своевольству начальство решило, что я не справляюсь со своими обязанностями. Так что поздравляю, Агент. Теперь у тебя новый куратор.

Я блефовала. Надеялась, что Эль-Охтарон успел ко мне привязаться, оценить мою лояльность по сравнению с предшественниками, и хотела преподать ему урок. Чтобы понял: каждый поступок имеет последствия, непослушание может плохо закончиться в первую очередь для него самого.

Реакция на новость о смене куратора превзошла все ожидания. Хищное, самодовольное выражение слетело с лица Агента — теперь в его чертах читался откровенный испуг. Побледнев, эльф вскочил на ноги.

— Что мне сделать, чтобы Совет отменил свое решение? — прошептал он дрожащим голосом. — Я не приму никого другого. Убью того, кого назначат на твою должность. Так и передай начальству. Мой куратор — ты.

Ого! Вот это пыл! Вот это экспрессия! Я даже опешила от такой бури эмоций. Похоже, путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок. Горячее ризотто творит чудеса.

— Успокойся, Агент. Это была шутка. Я по-прежнему твой куратор.

Эль-Охтарон недоверчиво прищурился, потом его широкие плечи расслабились, а из груди вырвался долгий облегченный вздох.

— Но ты должен быть послушным.

— Я буду послушным, куратор Кроу, — пообещал Агент. — Я буду очень-очень послушным.

Отводя эльфа в душ, я размышляла над одним обстоятельством: почему хрупкие дамочки из лаборатории не боятся Агента, а военные, мускулистые мужики, в его присутствии пачкают белье? Наверное, дело в том, что медики привыкли видеть Охтарона беспомощным в первые минуты после выхода из криосна. Солдаты же знают эльфа совсем с другой стороны. Они участвуют с ним в миссиях или слышат рассказы товарищей о том, как Агент мочит врагов направо и налево. Наблюдают за ним в тренажерном зале. Смотрят на него, молотящего грушу с песком, и могут легко представить себя на ее месте.

Я так глубоко погрузилась в мысли, что не заметила, как мы пришли в душевую. Это была не первая и не вторая совместная помывка, и воздух между нами больше не искрил напряжением. Раздевшись, Агент встал под струю воды, а я привалилась к стене рядом с закрытой дверью.

Какая-то доля неловкости еще присутствовала, но привычка делала свое дело. Перестав ожидать насилия, эльф расслабился. Я научилась не краснеть, словно помидор.

И опять мысли поглотили меня. Я думала о нашем разговоре с Мелиндой. О том, смогу ли набраться смелости и попросить Агента заняться самоудовлетворением. Воображала, какой невыносимый стыд буду испытывать во время этой просьбы.

Поглощенная переживаниями, я не сразу поняла, что водные процедуры подозрительно затянулись. Обычно душ после тренировки занимал пять-десять минут, а сейчас, судя по моим внутренним ощущениям, прошло около получаса.

— Все в порядке? — я посмотрела в сторону Агента.

Эль-Охтарон замер под струями воды, повернувшись ко мне лицом, словно намеренно демонстрируя свое красивое мокрое тело. Длинные ноги, узкие бедра, гладкую грудь с маленькими сосками. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся в нерешительной и неловкой попытке казаться соблазнительным, и я вдруг догадалась, что он уже давно помылся и все это время ждал, пока я обращу на него внимание. На него, полностью обнаженного и доступного. Манящего, как смертный грех. В данный конкретный момент согласного на все.

Согласного. На все.

— Что? — спросила я, продолжая играть в непонимание. С моей стороны это была защитная реакция. Потому что непривычное поведение Агента настораживало и сбивало с толку.

— Куратор Кроу, — прохрипел Агент и провел ладонью по своему рельефному торсу, мокрому от воды. Медленно провел. Томно. Будто предлагая себя. — Куратор Кроу. — Опять эта нерешительная улыбка. Словно невинная дева пытается примерить роль искусительницы-гетеры. — Хотите?

Теперь уже явно предлагая, он коснулся своей груди, напряженного живота, голого члена под шапкой мокрых волос.

Мягкого члена. Невозбужденного.

Я-то хотела. А он?

Какого черта здесь происходит! Что ты задумал, Агент?

Глава 6

Когда древний эльф, считающий себя киборгом на службе империи, вдруг ни с того ни с сего начинает тебя соблазнять… это пугает.

И ясно же, что мотивы Агента далеки от простого желания затащить в постель понравившуюся женщину. У него не стоит. Да и физически не может стоять, учитывая препараты, которыми его пичкают не один год и даже, вероятно, не одно столетие.

Зачем тогда он предлагает себя? Зачем вымучивает улыбку и пытается изобразить интерес? Чего он, черт возьми, добивается?

Молчание затягивалось. Агент потупил глаза, так очевидно стараясь выглядеть покорным, что это коробило. Сыграть роль соблазнителя не получилось, поэтому он, похоже, вернулся к привычной схеме. Опыт научил Эль-Охтарона, что женщинам на базе нравятся послушные красавчики, неспособные себя защитить. И сейчас передо мной под душем застыл этакий уязвимый зайка с опущенным взглядом и дрожащими ресницами. Притворство чистой воды. Никакой ведь он не покорный зайка.

— Если хотите меня, — сказал он, осознанно или безотчетно переходя на «вы», — я не буду сопротивляться.

Зашибись. Не будет сопротивляться. Услышав такое щедрое предложение, я, наверное, по его мнению, должна от радости подпрыгнуть до потолка, а потом наброситься на свою жертву голодной до секса волчицей. Серьезно? Он так думает о человеческих женщинах? В каждой видит потенциальную насильницу?

В ожидании моего ответа Эль-Охтарон переступил с ноги на ногу и тихо вздохнул. Его член, обрамленный струйками воды, — Агент все еще стоял под душем — был по-прежнему вялым и безучастным.

— Ты не возбужден, — заметила я, пытаясь указать эльфу на абсурдность его предложения.

— Обычно это никого не останавливает, — ответил он, не поднимая глаз. — Я знаю, у вас есть специальные препараты, чтобы подготовить мужчину к… сексу. Можете сделать мне укол.

— Но ты не хочешь.

Боги, объясните, какая муха укусила Агента? Что с ним случилось?

Быстрым нервным движением эльф убрал от лица мокрые волосы и посмотрел на меня, закусив нижнюю губу. Длинные уши с заостренными кончиками сейчас придавали ему особо трогательный и беззащитный вид.

— Я знаю, что нравлюсь вам, — прошептал он. — Я всем нравлюсь. Почему-то. Хотите мной воспользоваться — пожалуйста.

Воспользоваться…

Какое извращенное у него представление о близости между мужчиной и женщиной! Впрочем, неудивительно. На базе он видел только насилие, а свою прошлую жизнь не помнил.

Я покачала головой:

— Другим ты тоже предлагал собой… воспользоваться?

Зачем спросила? Знала же ответ! Со слов Мелинды, любые посягательства на свою честь Агент воспринимал крайне болезненно. Почему тогда со мной было иначе?

Эльф поморщился, как если бы одна только мысль о чужих прикосновениях вызывала у него гадливость. Снова завесившись волосами, он сказал:

— Другие были не важны.

Что это значит?

— Простите, я совершил ошибку. Мне не надо было покидать зал. Я должен был ждать там, где меня оставили.

Под ложечкой засосало. В животе заскребло. Кажется, я начала догадываться о причинах сегодняшнего необычного поведения Агента.

Продолжая говорить, эльф сильнее и сильнее хмурился:

— Я ушел без спроса. Заставил себя искать. Вы злитесь. Думаете от меня избавиться. Но я не хочу другого куратора. Не надо никого другого. Не отказывайтесь от меня. Я буду послушным. Хотите? — В жутком жесте отчаяния он огладил свою грудь, намеренно задевая соски. Опустил руки к паху, но так и не коснулся безвольно висящего члена. — Возьмите меня, но только…

— Замолчи! — я больше не могла этого выносить.

— …не бросайте.

Возьмите. Воспользуйтесь. Единственное, чего сейчас хотелось, — разрыдаться от чувства жалости и собственного бессилия.

— Так что же… Ты предлагаешь мне взятку?

— Да, — просто ответил эльф, глядя на меня сквозь водяные струи душа.

— Чтобы я продолжала оставаться твоим куратором?

— Я не знаю, как еще вас убедить. У меня больше ничего нет. Никаких аргументов. Кроме…

— Собственного тела?

Он кивнул.

— Мне несложно. Я потерплю.

Из груди вырвался истерический смешок.

— Знаешь, я как-то привыкла, что мужчины стремятся в мою постель, жаждут туда попасть, а не… терпят, — последнее слово я произнесла с горечью.

Эльф пожал плечами:

— Трудно получать удовольствие, чувствуя себя вещью, которую пользуют. Я не испытываю возбуждения. Никогда. Наверное, это нормально. Для оружия. Моя холодность только подтверждает, что я всего лишь киборг, предмет. Почему все хотят трахнуть оружие, мне не понятно.

Боги, каких сил мне стоило прикусить язык. Не рассказать Агенту о том, насколько он заблуждается.

Столько славных подвигов помнило его прошлое. Эль-Охтарон — герой моего детства, легенда, эталон настоящего мужчины.

Слезы уже безостановочно текли по щекам. Слезы жалости и слезы бессилия. Я шагнула к Агенту, встав рядом под теплый душ. В первую секунду эльф, должно быть, решил, что я приняла его предложение и раскрыл объятия. Потом увидел мои слезы и опешил. Плача, содрогаясь в рыданиях, я оттолкнула его руки и прижала светловолосую голову Агента к своему плечу.

— Прошу, не надо никаких жертв.

В том, что сейчас происходило между нами, в этих судорожных объятиях, полных горечи и соленых от слез, не было даже намека на сексуальность, пусть Агент и прижимался ко мне обнаженным телом, а сам момент казался невыносимо интимным.

Интимным в другом смысле, не имеющем отношения к похоти. С меня словно содрали кожу, превратили в оголенный нерв. Можно скинуть одежду и заняться сексом — можно распахнуть душу, вывернуть ее наизнанку, и это будет нечто куда более личное, чем соитие на мятых простынях. Куда более опасное. Близость, но не физическая.

Слезы закончились. Покраснев от неизбежного чувства неловкости, я шагнула назад. Вышла из-под водяных струй и протянула Агенту полотенце, снятое с крючка на стене.

— Это значит «нет»? — В голосе Эль-Охтарона мне почудилось облегчение. Он больше не выглядел агнцем, приносящим себя в жертву. Снова напоминал киборга, хмурого и закрытого.

— Тебе не надо платить телом за то, чтобы я оставалась твоим куратором. Просто веди себя так, чтобы у Совета не возникло желания сместить меня с этой должности.

Кивнув, Агент принял из моих рук полотенце и обернул вокруг бедер.

— Я не подведу, куратор Кроу.

*

Сегодня мы решили отойти от привычного распорядка и впервые пообедать в столовой вместе с другими обитателями базы. Перечитав инструкцию, я не нашла никаких запретов на этот счет. Держать Агента взаперти и кормить исключительно пюрешками из тюбика было не требованием Совета, а инициативой прошлых кураторов. Те либо не хотели заморачиваться, либо боялись лишний раз появляться на людях с бешеным псом, который в любой момент мог сорваться с поводка.

Открыто протестовать против моих задумок Агент не мог, но всем своим видом давал понять, что не в восторге от попытки его социализировать. Однако моя идея не была просто блажью. Я хотела показать начальству, что владею ситуацией. Полностью контролирую оружие империи, а значит, к моему мнению можно и нужно прислушиваться. Чтобы мое слово имело вес и я могла влиять на судьбу Агента, например, требовать отмены вредных препаратов, надо было завоевать авторитет в глазах Совета.

— Готов? — посмотрела я на Агента. — Тогда идем.

Перемещаясь по базе, эльф всегда принимал подчеркнуто независимый и даже угрожающий вид. За исключением тех редких случаев, когда был слишком слаб, чтобы держать лицо. Например, после вывода из криосна.

Сейчас же он чувствовал себя отлично, а потому расправил плечи и шагнул в общий коридор с гордостью, достойной настоящего аристократа. В соответствии с уставом, Агент шел чуть впереди, позволяя мне любоваться его широкой спиной и длинными волосами, стянутыми под затылком в хвост. А еще я имела удовольствие наблюдать его любимую игру — единственное развлечение, доступное Агенту на базе.

Каждый раз, когда мимо проходил кто-нибудь из военных или медиков, Эль-Охтарон бросал в его сторону взгляд, тяжелый, как могильная плита. Крайне пугающий взгляд. Такой, что несчастный, идущий нам навстречу, отшатывался к противоположной стене.

Я не считала нужным ругать Агента за его маленькие слабости. Понимала, что репутацию опасного психа он создает себе не просто так. Это была и месть, и попытка развеять скуку, и защита от чужого желания самоутвердиться за его счет. Мужчины боялись Эль-Охтарона и не лезли к нему. Именно этого он и добивался своим поведением. Кстати, одна из причин, по которой на должность куратора Агента назначили исключительно женщин, — его явная агрессия в сторону лиц своего пола. Почему-то считалось, что женщину он легче примет, в то время как мужчина рядом будет вызывать у него инстинктивное желание бороться за лидерство.

Когда мы вошли в столовую, повисла гробовая тишина. Краем глаза я заметила, как один из бойцов поперхнулся соком при виде возникшего в дверях Агента. Его сосед испуганно замер с ложкой супа, поднесенной ко рту. Все — на нас таращились абсолютно все. Впервые за много лет грозное оружие империи решило пообедать в общественном месте.

Под ошарашенными взглядами мы двинулись к дальнему столику, спрятанному за колонной.

— Жди здесь, — приказала я, отодвинув для Агента стул, словно эльф был дамой, а я галантным джентльменом. — Что тебе взять? Из еды.

Я была не готова пустить эльфа к линии раздачи. На сегодня посетителям и так хватило потрясений.

— Ну что? Суп? Курицу? Овощи?

Я приготовилась получить сухой, официальный ответ из серии: «У оружия не может быть предпочтений». Но Эль-Охтарон поднял на меня свои невероятные серебристые глаза — когда это они успели стать невероятными? — и, к моему удивлению, очень точно озвучил то, чего хотел:

— Шоколад.

Он смотрел выжидательно, словно испытывал. Проверял, исполнят ли его просьбу.

— Любишь сладкое?

Эльф пожал плечами.

— Ладно. Но сначала нормальная еда.

Выпуская Агента из своего поля зрения, я испытывала неуверенность и тревогу, но в то же время интуиция подсказывала, что все будет хорошо. Не с моим даром волноваться о таких вещах. В любой момент я могу внушить своему подопечному чувство безмятежности, вызвать вялость и сонливость.

Успокоившись, я взяла из стопки пластиковый поднос и встала в конец очереди перед линией раздачи.

И тут же вздрогнула, услышав рядом приятный мужской голос.

— Алайна? Алайна Кроу, верно? — Незнакомец, смотревший на меня сквозь стекла невесомых очков, напоминал модель из глянцевого журнала. Высокий, белозубый, с творческим беспорядком на голове.

— Мы знакомы?

— О, нет, нет. Я Итен Хосс, — мужчина протянул мне ладонь, сухую, теплую, с шершавыми мозолями у основания пальцев. — Меня пригласили сюда из Аагорского университета. Я занимаюсь исследованиями в области нейромагии.

— Оу. А это, случайно, не ваша статья так взбудоражила общественность пять лет назад?

Ученый мило смутился. Потом его губы снова расплылись в ослепительной улыбке, отчего на щеках заиграли ямочки.

— Знаете, я тоже о вас наслышан, Алайна.

— Обо мне?

— О вашем даре. Не хотите как-нибудь встретиться? В приватной обстановке. Как ученый я горю желанием задать вам несколько вопросов.

Сзади недовольно загалдели: очередь продвинулась вперед, а мы с Итеном, заговорившись, остались на месте. Я извинилась перед голодными бойцами, которым мешала подобраться к мискам с салатами, и опустила поднос на металлические направляющие линии раздачи, затем подтолкнула его к витрине с мясными блюдами.

— Не думаю, что получится. У меня…

— Да, знаю. У вас проблемный подопечный. Но вы же не можете находиться рядом с ним круглыми сутками?

Не могу? Очень даже могу. Моя работа как бы это и предполагает.

Со вздохом я посмотрела в сторону колонны, за которой оставила Агента, и, к своему изумлению, увидела потемневшие, прищуренные от злости глаза. Эль-Охтарон поднялся из-за стола и, скрестив руки на груди, буравил нас с Итеном негодующим взглядом. Его аура была красной. Кроваво-алой, как ярость, которую он почему-то сейчас испытывал.

Откуда такая реакция? Что взбесило Агента?

— Извините, мне надо отойти, — бросила я новому знакомому и поспешила к своему подопечному, пока не случилось непоправимое. Не хватало еще, чтобы камеры в столовой засняли внезапный приступ агрессии Агента.

— Да, конечно, — раздался за спиной голос Итена Хосса. — Было приятно познакомиться, Алайна.

Он продолжал говорить, но я уже не слушала — шла к Эль-Охтарону, замершему у столика со скрещенными на груди руками, и на ходу разворачивала свои способности.

Черт! Черт! Черт!

Что случилось? Почему Агент буквально кипит от ярости? Как могло его настроение измениться за пару минут?

Серебристые глаза прищурились, став узкими, как лезвия бритв. Губы сжались в тонкую линию, пальцы – в кулаки. Я смотрела на Агента и почти слышала треск крепко стиснутых зубов. А аура… Его аура горела и пульсировала, как лава извергающегося вулкана.

Взволнованная, я попыталась воздействовать на эмоциональный фон магией и потерпела неудачу. Проклятье! Мелинда говорила, что с Агентом и до меня работали эмпаты. Более слабые, но достаточно опытные. Так вот, неосознанно он научился от них закрываться. Эльфы в принципе умели защищать разум от чужого колдовства, и, если бы Эль-Охтарону не стерли память, даже я, лучшая из лучших в своей области, не сумела бы пробиться сквозь его ментальные щиты.

Успокойся, Алайна. Соберись. Все хорошо. Ты справишься.

Подавив панику, я попробовала опять и с огромным трудом смогла снизить градус злости до обычного раздражения. При этом я так напрягла свой мозг, что голова вспыхнула болью.

— В чем дело? Что случилось? — спросила я, подойдя к Агенту.

— Кто этот мужик? — процедил Эль-Охтарон, безусловно, имея в виду Итена Хосса. Ученый, как назло, сейчас смотрел в нашу сторону и, заметив интерес к своей персоне, приветливо помахал рукой. И без того узкие глаза Агента прищурились сильнее.

— Новый сотрудник. Занимается исследованиями в области нейромагии.

— О чем вы с ним разговаривали? — В тоне Эль-Охтарона плескалось столько враждебности, что становилось не по себе.

— Об этом и разговаривали, — дернула я плечом.

— Он мне не нравится.

— Вижу. Садись, — я подтолкнула Агента к стулу. — Какая муха тебя укусила?

— Этот очкастый смотрит на тебя. — Чертов эльф упирался, не желая успокоиться и занять место за столом, где его спрятала бы колонна.

Я обернулась. Итен действительно косился в нашу сторону, да и другие посетители столовой пялились на нас, перешептываясь в волнении. Поведение Агента привлекало внимание.

— Да сядь же! Ты обещал быть послушным. Забыл? Камеры. Тут повсюду камеры, млять.

Кое-как мне удалось усадить Агента на стул, и после этого я чувствовала себя так, словно всю ночь в одиночку толкала локомотив.

— Угомонился?

Агент не ответил, только сверкнул исподлобья потемневшими глазами.

— Будь паинькой, и я принесу тебе шоколадный батончик.

— Нет. Я хочу вернуться в комнаты. Поесть можно и там. Как обычно.

— Но почему?

Агент поджал губы, зыркнув в сторону Итена Хосса, опустившего поднос на соседний стол. Встретившись со мной взглядом, ученый сдержанно улыбнулся, а я ощутила, как аура эльфа снова багровеет и начинает пульсировать.

Похоже, его и правда надо было скорее уводить отсюда, пока я окончательно не потеряла контроль над ситуацией.

— Сбой программы, — выдавил Агент, сжав на столешнице кулаки.

Сбой…

Что?

Бля…

Да он же считает себя киборгом! То есть его непонятная ярость велика настолько, что он решил, будто у него сбились программные настройки? Это что же, Агент сейчас предупредил меня, что вот-вот слетит с катушек?

В голове словно лопнул воздушный шарик. Руки задрожали. По спине скатилась капля ледяного пота.

— Пойдем. Пойдем домой. — Чувствуя, как внутри все замирает от ужаса, я опустила ладонь эльфу на плечо. Скользнула рукой по задней стороне шеи под затылком. Где-то там находилась точка, надавив на которую можно было отправить человека в глубокий обморок. Если Агент станет агрессивен…

Но, к моему удивлению — и невероятному облегчению! — настроение эльфа резко переменилось, стоило удовлетворить его просьбу. Он был по-прежнему зол, продолжал коситься на Итена со всей возможной неприязнью, но аура-диагностика показала, что ни о каком срыве, ни о какой потере контроля не шло и речи.

Как будто…

Как будто Агент соврал, нарочно изобразив начинающийся приступ агрессии, чтобы увести меня из столовой.

«Черт! Он манипулировал мной!» — поняла я уже в коридоре. Не мог эмоциональный фон так быстро выровняться, тем более без внешнего вмешательства.

Он солгал. Солгал! Даже бесправный и зависимый, нашел способ заставить меня плясать под свою дудку.

Но почему он захотел вернуться в квартиру? Причем захотел настолько, что прибег к обману.

Глава 7

К вечеру я поняла, почему между миссиями Агента погружали в криосон. После ужина и тренировки я совершенно не представляла, что с ним делать. Чем его занять. Игрой в карты? Вряд ли Агент знал правила. Задушевным разговором? А о чем беседовать с древним эльфом, чья память — девственно-чистый лист? Набор развлечений на базе не то чтобы впечатлял. Пока я пыталась читать на планшете бульварный романчик из тех, что разгружают мозг, Агент сидел напротив на диване и не сводил с меня глаз. Черт, он вообще моргал? Его взгляд был ощутим физически, прожигал во мне дыру. Под этим взглядом я не могла сосредоточиться на сюжете книги и думала лишь о том, что на меня смотрят. Пялятся. Вот уже полчаса! Не отвлекаясь. Как на гребаную картину.

В конце концов мне пришлось отложить планшет, ибо уже в третий раз я перечитывала один и тот же абзац и не понимала ни слова.

— Агент, иди спать, — попросила я, хотя часы на стене показывали только половину восьмого. — Ну или займи себя чем-то.

— Я уже занял, — отозвался эльф, продолжая таращиться на меня с жутким бесстрастным выражением. Он напоминал киборга, которого разместили на диване и выключили.

— Ладно, хочешь сидеть здесь — сиди, а я в душ.

И пусть я уже принимала ванну полтора часа назад, ощущать себя и дальше чем-то вроде любопытного музейного экспоната было выше моих сил.

Агент не ответил. Я скрылась за дверью, стянула одежду и встала под душ. Теплые струи воды снимали напряжение прошедшего дня. Я старалась создать в голове белый шум, чтобы ни о чем не думать, но все равно вспоминала случившееся в столовой. Зачем Агент соврал про потерю контроля? Напугал меня до смерти.

Мысли постепенно сменялись, и теперь я представляла лицо Итена. Красивое, с правильными чертами, с мягкой мальчишеской улыбкой. Идея поговорить с Хоссом в приватной обстановке казалась все более заманчивой. За неделю на базе я соскучилась по живому общению и устала от скуки, настигающей меня по вечерам, когда все дела уже переделаны.

Намылив мочалку, я провела ею по груди — и напряглась, уловив звук шагов. Дверь была закрыта, но почему-то мне чудилось, что Агент приблизился и стоит за ней, прислушиваясь к происходящему в ванной.

Бред, конечно. Эльф отправился спать. Или до сих пор сидит на диване жутковатым подобием статуи.

С этой мыслью я подставила лицо под струи воды и уже не обращала внимания ни на какие скрипы и шорохи. Но когда, смыв с волос шампунь, потянулась за полотенцем, то увидела слегка приоткрытую дверь и мелькнувший за ней темный силуэт.

Агент подглядывал за мной? Смотрел, как я мылась?

*

В спальне рядом с кроватью мягко мерцала световая панель — что-то вроде ночника. Эль-Охтарон лежал на постели, накрывшись одеялом по пояс, и это удивляло: обычно он старался завернуться в него с головой — чтобы ни кусочка обнаженного тела не было видно. Сейчас же Агент словно намеренно выпячивал свою привлекательность — гладкую грудь, рельеф пресса, мускулы на руках, — при этом я отчетливо ощущала его нервозность. Эльф волновался? Чувствовал вину за то, что подглядывал за мной в душе? Боялся скандала? Того, что куратор будет недоволен?

Когда дверь открылась и я вошла в спальню, Агент напрягся, но продолжил пялиться в потолок, словно опасаясь посмотреть в мою сторону. Рука, лежащая на кровати, судорожно скомкала ткань одеяла и опять расслабилась. Кончики острых ушей, выглядывающих из светлых волос, трогательно алели.

Внезапно я поймала себя на абсурдном желании до них дотронуться. И тут же в памяти всплыли слова Мелинды: «Он едва не сломал руку медику, когда та коснулась его длинных ушек. Никогда их не трогай. У эльфов эта ласка считается очень интимной. Почти как сунуть ладонь в чужие штаны. Агенту стерли память, но инстинкты остались. Будь осторожна».

Интересно, если я сейчас попытаюсь погладить эти красные, бархатистые на вид кончики, мне он тоже сломает руку? Ты действительно хочешь проверить, Алайна?

— Агент? — тихо позвала я, вынудив Эль-Охтарона оторвать взгляд от трещин в потолке и все-таки посмотреть на меня.

— Куратор? — Голос эльфа был непривычно хриплым. Даже захотелось протянуть ему стакан воды — предложить промочить горло.

— Никогда больше не открывай дверь в ванную, когда я моюсь.

Серебристые глаза расширились, на щеках проступил бледный румянец.

Подглядывал, значит. Ай-яй-яй!

— Это создает сквозняк. Холодно, — мысленно улыбнувшись, закончила я совсем не так, как ожидал эльф.

Тишина в спальне превратилась в болото, вязкое, липкое, обволакивающее. Развязав халат, я бросила его на спинку стула и шагнула к кровати. За моим приближением Агент наблюдал как девственница в ожидании первой брачной ночи — с предвкушением и тревогой. Мы уже спали вместе, однако сегодня, именно сегодня атмосфера в комнате неуловимо изменилась. Воздух по-прежнему искрил напряжением, но другим. В происходящем стало меньше неловкости и больше интимности. Собственные движения казались мне чересчур томными, а во взгляде эльфа, смотрящего на меня, плескалась… Жажда?

Нет. Не может быть. Химия, которой пичкали Агента, подавляла любые желания и реакции тела.

Откинув край одеяла, я опустилась на кровать, и матрас прогнулся под моим весом. Наблюдая за мной, Эль-Охтарон тяжело сглотнул. Обычно, когда я забиралась в постель, он прятался в одеяльном коконе и отодвигался от меня как можно дальше, но сегодня даже не шелохнулся, красивый, обнаженный до пояса.

Что это? Очередная попытка дать мне взятку, предложив себя в обмен на мою лояльность? Или?..

Никаких «или». Даже не надейся, Алайна. После насилия и всех этих препаратов Агент вряд ли способен кого-то хотеть.

— Спокойной ночи, — сказала я, погасив лампу.

И услышала в тишине:

— Этот очкарик в столовой… Ты ищешь себе мужчину для секса?

Вопрос Эль-Охтарона шокировал меня настолько, что я зависла на несколько секунд, не веря своим ушам.

«Ты ищешь мужчину для секса?»

А какое ему, Агенту, до этого дело? Почему он вообще думает о подобных вещах? Какая разница, с кем спит или собирается спать его куратор?

— Что? — тупо переспросила я, щелкая выключателем и вновь зажигая свет.

Обычно бесстрастное лицо эльфа сейчас выражало жгучий коктейль эмоций. Губы сжались в тонкую линию. Брови сдвинулись. Глаза метали молнии.

— Женщинам на базе нужно много секса, — пояснил он хриплым от недовольства голосом.

— С чего ты взял? — хмыкнула я и осеклась: Агент делал выводы на основе собственного горького опыта. Не хотелось бередить его раны.

— Одна из Халатов говорила, что для здоровья женщине регулярно нужен мужчина, — продолжил Эль-Охтарон, стиснув кулаки.

Голова вспыхнула болью. Кто из медиков ему это сказала и при каких обстоятельствах? Не тогда ли, когда вводила ему, обездвиженному, слабому после крио, возбуждающий препарат?

Эльф повернулся на бок, лицом ко мне, и одеяло сползло, оголив часть бедра. Сползи оно еще немного, хотя бы на сантиметр, — и я бы увидела светлую поросль у Агента в паху.

— Тебе нравится этот… этот ученый? Мое предложение ты отвергла. Его ты находишь более привлекательным?

Что? К чему эти вопросы? Он радоваться должен, что его не трогают.

— Предложение? Какое предложение? Изнасиловать тебя? Нет уж, спасибо. Послушай…

Перебив меня, коммуникатор на тумбочке пиликнул входящим сообщением.

«Приходи после того, как Агент уснет, — писала Мелинда. — Руководство ознакомилось с твоим рапортом. Подробности при личной беседе».

Волна беспокойства поднялась в груди. Совет вынес решение. Какое? В таком взвинченном состоянии я не могла ни продолжать начатый с Агентом разговор, ни ждать, пока мой подопечный наконец уляжется. Сна у эльфа не было ни в одном глазу. Даже если сейчас я покину комнату или демонстративно повернусь к Агенту спиной, дав понять, что беседа завершена, пройдет, возможно, не один час, прежде чем удастся попасть к Мелинде и узнать все новости.

Я не выдержу такого долгого ожидания!

Что ж, похоже, придется опять нарушить инструкцию.

— Агент, мне надо отлучиться, — я поднялась на ноги, подцепив с тумбы коммуникатор. — Ты же будешь хорошим мальчиком? Не подведешь меня, как в прошлый раз?

Эльфийские брови взлетели вверх, а потом сдвинулись под острым углом. Эль-Охтарон явно был недоволен тем, что разговор прерван и куратор куда-то убегает с приближением ночи.

— Встреча? — спросил он, хмуро наблюдая за моими сборами.

— Угу.

— С очкариком? — Его губы поджались.

— Что? Нет. Капитан Суонк вызывает к себе. Оставайся здесь. Никуда не уходи. Это приказ.

Весь вид Агента выражал горячий протест. К счастью, я достаточно напугала его в спортзале новостью о своем увольнении. Вряд ли теперь он посмеет ослушаться.

— Мое предложение еще в силе, — буркнул эльф. После того как я покинула кровать, он прикрыл наготу, завернувшись в одеяло чуть ли не по длинные уши. Все-таки не любил демонстрировать свое тело. — Необязательно искать… это в другом месте.

Да какая ему разница, где и что я ищу?

— Агент, спи. Меня действительно вызывает к себе начальство.

Выходя из квартиры, я надеялась на благоразумие своего подопечного, но на всякий случай заблокировала наружные двери.

А теперь скорее к Мелинде! Узнать, какое решение принял Совет!

Глава 8

Сердце просто разрывало грудную клетку, пока я спешила к Мелинде, стараясь не сорваться с быстрого шага на бег. Не хватало еще привлечь к себе ненужное внимание. В начале десятого коридоры жилых этажей оглушали мертвенной тишиной, но иногда на пути встречались припозднившиеся сотрудники базы. В основном это были люди в белых халатах. Здесь, на секретном объекте, явно проводились какие-то исследования и разработки. Не зря же Совет пригласил на базу Итена Хосса — крупнейшего специалиста не только в области нейромагии, но и генной инженерии. О чем он, кстати, в разговоре упомянуть забыл.

А вот и дверь в квартиру капитана Суонк.

«Что же решил Совет? О боги, Мелинда, открывай скорее!»

После пяти минут ожидания и настойчивого стука в дверь я осознала свою ошибку: судя по всему, подруга заработалась допоздна и искать ее следовало не дома, а в кабинете.

Черт, это же на четыре этажа ниже.

К тому моменту, как я наконец добралась до цели, мои нервы напоминали перетянутые гитарные струны, готовые лопнуть.

— Алайна? — Мелинда оторвала взгляд от документов на столе и посмотрела на меня слезящимися от усталости глазами в сеточке лопнувших капилляров.

— Что сказал Совет? Они отменят препараты?

— Садись, все не так просто. Кофе?

— Нет. Давай сразу к делу.

К моему тихому раздражению, Мелинда поднялась на ноги и все-таки приблизилась к кофемашине. Пришлось ждать, пока она сварит себе очередную порцию бодрящего напитка.

— Обычно между крупными операциями Агента замораживают, — сказала она, сделав обжигающий глоток и поморщившись. — Но в последние годы активизировалась некая преступная группировка. Повстанцы. Ходят слухи, что они разрабатывают оружие против действующего режима. Совет хочет натравить на них Агента. Только поэтому его до сих пор не уложили баиньки.

— Подожди. А как же монстры? Они могут напасть в любой момент? — Я все-таки не удержалась и задала этот вопрос, запоздало сообразив, что любопытство не лучшее качество на секретном объекте.

— Прорывы можно спрогнозировать, — отмахнулась Мелинда. — Повстанцев Совет считает более серьезной угрозой.

— Более серьезной? — У меня просто не было слов.

— Тебя это удивляет? — Опустив взгляд, подруга поправила документы на столе.

— Твоих бойцов перебили. Всех.

— Неизбежный ущерб. Ни один гражданский не погиб, а военные знают, на что подписываются.

— Это был… ад! Мясорубка. Бойня. У них не было ни шанса спастись.

— Послушай, солдаты — пушечное мясо.

Я дернулась, возмущенная словами подруги.

— Так было всегда. И ты это знаешь. Не строй из себя невинную овечку. — Мелинда отвернулась к фальшокну и уставилась на него, словно там, за черными нарисованными рамами, перед ней простиралась панорама настоящего ночного города. Ага, на минус девятом этаже. — Сменим тему. Совет счел твои доводы убедительными.

Дыхание сбилось. Я наклонилась вперед, с трудом подавив желание начать подгонять Мелинду.

Ну говори, говори же!

— Как я и предполагала, руководство хочет, чтобы ты лично проследила за тем, чтобы Агент регулярно стабилизировал свое состояние. Более того — они требуют твоего непосредственного в этом участия.

— Ты можешь говорить нормальным языком? — От волнения в голове образовалась странная звенящая пустота. Заумные словесные конструкции подруги никак не складывались во что-то осмысленное.

Стабилизировал состояние?

Требуют моего непосредственного участия?

Участия в чем?

— Нормальным языком, значит? — вздохнула Мелинда, посмотрев на меня с жалостью. — Вот тебе нормальным языком: они отменят препараты, только если ты согласишься удовлетворять Агента сама, лично, одним из предложенных способов. Можно рукой. Этот пункт пропишут в дополнении к твоему контракту. Теперь понятно?

— Прости, что?

В ушах зашумело. То, что сказала Мелинда… Это же не…

— Тебе придется ему, — она сделала характерный жест кулаком, и надежда на то, что мы неправильно друг друга поняли, разбилась вдребезги.

— К счастью, Совет не требует видеодоказательств, но ты же понимаешь: у них есть множество способов проверить, насколько добросовестно ты выполняешь свою работу. Сыворотка правды, детектор лжи.

«И кстати, в твоих комнатах, возможно, есть прослушка, — сказала Мелинда на языке немых, который нам обеим пришлось выучить после того, как наша общая подруга лишилась голоса из-за ранения в горло. — Мой кабинет и квартиру точно прослушивают».

«Твой кабинет прослушивают?» — прошептала я одними губами.

Мелинда кивнула.

«И мою квартиру тоже?» — спросила я на языке жестов.

Она пожала плечами, а потом сказала вслух, подчеркнуто громко:

— Тебе следует хорошенько подумать, согласна ли ты на такие условия. — И протянула мне какой-то предмет — маленький металлический шарик с кнопкой.

«Глушилка, — Мелинда снова перешла на язык жестов. — Включай не дольше чем на двадцать минут в день. Иначе засекут».

— Если согласишься помогать Агенту с его… проблемой, препараты отменят. Если нет, то придется оставить все так, как есть. Решать тебе. Ты готова, Алайна?

Готова ли я? Хороший вопрос.

*

Утром следующего дня Агент сидел на кушетке в лаборатории, а я стояла рядом, своим присутствием успокаивая нервы как подопечного, так и врачей, вынужденных с ним работать.

Эльф нервничал. Насколько я успела заметить, большое скопление людей в белых халатах вызывало у Агента чувство тревоги. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая его опыт общения с медперсоналом.

В ожидании процедур эльф стискивал зубы и волком смотрел со своей кушетки на всех находящихся в комнате. «Халаты», как он их называл, отвечали ему взглядами, полными неприкрытого страха. Весьма оправданного страха, надо сказать. За полчаса, что мы провели здесь, никто не подошел к опасному пациенту ближе чем на пару метров. Тихо переговариваясь, медики косились на часы — тоже чего-то ждали. Чего? Или кого?

Когда двери лаборатории разъехались с почти змеиным шипением и в комнату стремительной походкой влетел Итен Хосс, я безотчетно взглянула на своего подопечного. Шестое чувство сразу подсказало: «Просто не будет». И действительно, при виде ученого ноздри Агента раздулись, как паруса яхты во время сильного ветра.

— Сними майку, — бросил Хосс эльфу, сидящему на кушетке. В этот момент, заметив, как наливаются яростью серебристые глаза, я осознала, почему куратор обязан сопровождать Агента на все медицинские процедуры и никогда, ни под каким предлогом не оставлять его наедине с другими людьми.

— Тихо, Агент. Подчиняйся, — шепнула я, опуская руку на мускулистое плечо и пытаясь успокоить Эль-Охтарона с помощью своего дара.

Это было сложно — управлять такими сильными эмоциями. Даже беспамятный, эльф сопротивлялся чужому вторжению в свой разум, инстинктивно используя ментальные щиты.

Резко выдохнув сквозь стиснутые зубы, Агент разделся до пояса. Я помнила, как ненавидел он обнажаться при посторонних, особенно при «Халатах», и незаметно, подбадривая, гладила его по голой спине.

«Все хорошо, — говорил этот жест. — Я с тобой. Все хорошо».

Агент понял, поверил и постепенно расслабился под моей ласкающей ладонью. Однако на Хосса продолжал коситься с неприязнью.

А тот был сама любезность, само добродушие. Сверкая белозубой улыбкой и стеклами очков, он пододвинул к кушетке стойку капельницы и повесил на нее пакет с каким-то розоватым составом.

— Ложись, приятель, — обратился он к Агенту без тени страха. — Сейчас выведем из твоего организма всю дрянь, которой тебя успели накачать.

— Давай, — мягко, словно ребенку, сказала я, и только после этого Эль-Охтарон опустился спиной на клеенчатую поверхность кушетки.

На голой груди Агента закрепили присоски аппарата ФРМ, и тут же в воздухе в синем световом поле возникло объемное изображение его сокращающегося сердца, а рядом цифры — 140, 145, 143…

— Следите за пульсом, — бросил Итен медикам позади себя, затем проколол пациенту вену и вставил катетер. По длинной трубке от пакета на стойке капельницы в кровь Агента побежал раствор-антидот.

За манипуляциями Хосса эльф наблюдал с таким обреченным и злым выражением на лице, словно его прямо тут собирались принести в жертву жестоким богам империи. Все, что я успела сказать Агенту перед сегодняшним походом в лабораторию: «Это для твоего блага». Но, похоже, он не слишком поверил моим словам.

Ох, держись, Алайна, вечером тебя ждет непростой разговор. Придется объяснять твоему ершистому зайчику, что много лет его целенаправленно превращали в импотента и что единственный способ отменить курс вредных препаратов — отдать свою мужественность в умелые руки куратора.

Интересно, как часто он должен это делать — отдаваться моим рукам? Один раз в неделю? Два? Три?

И когда мы обязаны приступить к… хм… процедурам по снижению уровня агрессии?

Что, если уже сегодня? О боги, нет! Я не готова!

— Хорошо, что Совет одумался, — сказал Хосс. — Подавители были совсем ни к чему. Бессмысленная жестокость. Да и дозы конские. Еще несколько лет – и эффект был бы необратим. Так что повезло тебе, приятель. — Он одарил Агента дружелюбной улыбкой, словно не замечая, с какой злостью на него все это время смотрел пациент. — Полежишь тут до вечера под капельницами, и все наладится. Не сразу, конечно, — теперь Итен обращался ко мне. — Потребуется несколько дней, чтобы половая функция восстановилась. На эрекцию в ближайшее время надеяться не стоит.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, что краснею.

Интересно, он знает о моих новых обязанностях в отношении Агента? О том, что мне придется ему…

— Почему вы этим занимаетесь? — я поспешила сменить тему. — То есть… Почему именно вы? — я кивнула на капельницу. — Ваш профиль – генная инженерия и нейромагия.

— Не совсем, — мягко возразил Хосс. — Во мне много сюрпризов.

Это что… флирт? Он заигрывает со мной?

Итен улыбался. Стекла очков мерцали, отражая свет лабораторных ламп. От слегка опущенных уголков его глаз разбегались приятные лучики морщин. Мы смотрели друг на друга. Долго. Пристально. Будто обменивались мыслями. Общались без слов. И все вокруг начинало плавиться, растекаться, теряя очертания. Все, кроме его лица, — единственного, что оставалось четким и неизменным в этом внезапно поплывшем мире.

— Куратор… — хриплый голос Агента привел меня в чувство.

Я моргнула, избавляясь от наваждения, и ощутила слабое прикосновение к руке. Рядом, на кушетке, лежал Эль-Охтарон и дрожащими пальцами тянулся к моему запястью.

Я просидела с ним в лаборатории до вечера, отлучившись только три раза — чтобы поесть и посетить уборную. Основную часть времени Эль-Охтарон спал. Опустевший пакет с раствором, висящий на штативе капельницы, заменили на полный, и по длинной трубке в вену Агента снова потекла розоватая жидкость.

В комнате мы были не одни. В дальнем конце лаборатории тихо позвякивали стеклянные колбы, гудели странные аппараты: кто-то из «Белых халатов» смотрел в микроскоп, кто-то листал в воздухе голографические изображения и делал пометки в толстом журнале, группа ученых сбилась в стайку перед столом с пробирками.

— Я понимаю тебя, — неожиданно вырвалось у меня, когда Хосс ушел и никого не было поблизости. — Понимаю, что ты чувствуешь. Несколько лет назад во время переговоров с террористами меня захватили в плен. Я использовала свой дар, чтобы убедить боевиков Арханы отпустить заложников, но…

Закрытые глаза Эль-Охтарона распахнулись от моих слов, и я вздрогнула. Черт, он ведь спал! Я была в этом уверена. Сидела рядом, гладила его, якобы бесчувственного, по руке, по бледному лбу. Именно поэтому и позволяла себе недопустимые вольности, что думала: Агент спит. А он…

Притворялся! Послушно терпел мои прикосновения, хотя мог попросить его не трогать. Или…

Или оттого и притворялся спящим, что желал этой невинной ласки, хотел получить свою порцию нежности, первую за страшно подумать сколько лет? Видимо, интуиция подсказала Агенту, что я тут же отдерну руку, стоит ему открыть глаза. Так и получилось.

— Что было дальше? — прохрипел он и с сожалением посмотрел на мою ладонь, которая еще минуту назад касалась его волос, а теперь лежала на кушетке.

— Это оказалась ловушка. Они ждали, что на переговоры с ними пошлют меня, Алайну Кроу, сильнейшего эмпата в империи. С ними был талантливый маг. Уникум. Их называют менталистами-взломщиками. Они умеют закрывать свое сознание от чужого воздействия. Ставить мощнейшие психологические блоки, почти как эль… — Я едва успела прикусить язык.

Почти как эльфы…

Лампы под потолком моргнули несколько раз. С шипением разъехались двери лаборатории, выпустив наружу группу ученых. Никого, кроме нас с Агентом, в комнате не осталось. Почти никого: за сквозным стеллажом навис над микроскопом последний «белый халат», но он казался всецело поглощенным своей работой и не смотрел в нашу сторону.

Под внимательным взглядом Эль-Охтарона я продолжила:

— Менталистов называют еще и взломщиками, если они умеют не только защищаться от эмпатов, подобных мне, но и подчинять их волю. Взломщик Арханы был очень силен. Они хотели сделать из меня свою послушную марионетку. Завербовать еще одного полезного мага. Знаешь, в чем отличие наших способностей? Эмпаты действуют мягко, управляют эмоциями, но без вреда для психики. Магия взломщика — таран. Это как удар кулака прямо в мозг. Обычного человека они с легкостью превратят в покорного робота, но ненадолго: разум неодаренного быстро разрушится под воздействием их силы. Эмпаты — другое дело. Сломаешь защиту эмпата — получишь талантливого раба.

— И они…

Я усмехнулась. Удивительно, но впервые за много лет мне было небольно вспоминать прошлое. Я так долго прожила в тени случившегося, словно человек, неспособный отыскать выход из темной комнаты, и вот тень начала отступать. Теперь я рассказывала о тех событиях легко, будто говорила не о себе, а о ком-то другом.

— Знаешь, когда разум особенно уязвим? Во время острой боли. Они ломали мне пальцы. Брали руку и начинали: указательный, средний, безымянный… И в этот момент… В момент, когда раздавался хруст треснувшей кости, их менталист пытался пробить мои щиты.

Взгляд Агента полыхнул яростью. Эльф не сказал ни слова, слушал меня молча, но выражение его лица обещало смерть всякому, кто обидит его куратора. Сведенные брови, стиснутые зубы — весь вид Агента буквально кричал: «Если когда-нибудь один из этих уродов попадется мне на пути, я сверну ему шею голыми руками».

— Боль можно пережить, — сказала я, внезапно ощутив невероятную легкость во всем теле. Это было не то чувство, когда камень словно падает с плеч. Нет. Это воспринималось иначе: словно ты сам долгое время был камнем и внезапно превратился в воздушный шарик, готовый взлететь до потолка. — Страх сильнее боли. Страх потерять свою личность, оказаться чужой игрушкой.

Я не рассказала Агенту о том, что ломали мне не только пальцы. Что за три недели плена на моем теле не осталось ни одного живого места. Когда меня наконец освободили, от травм я была синяя, как гуманоид.

«У вас очень крепкий организм, Алайна, — сказал осматривающий меня врач. — Но еще более крепкая — нервная система. Любой на вашем месте уже давно бы тронулся умом».

Я была эмпатом. Умела облегчать чужую боль, но не свою собственную. И я хотела жить. Очень-очень хотела жить. Настолько сильно, что нашла способ спрятаться от ежедневных страданий, которые испытывала. Способ защитить свой разум.

— Ты справилась, — прохрипел Агент. — Выдержала. Ты сильная, куратор. Как тебе удалось?

— У меня просто не было выхода. Я хотела жить.

Глава 9

После нескольких часов, проведенных под капельницей, Агент был слаб и с трудом добрался до наших комнат. Под вялые протесты я закинула его руку себе на плечо и всю дорогу служила опорой. Итен хотел помочь, но эльф так не любил прикосновения посторонних, да и к Хоссу испытывал особую иррациональную неприязнь, что я решила его не мучить.

— Нет, спасибо, мы справимся сами, — сказала я ученому.

— Точно? Он тяжелый, — усомнился Хосс, и Агент посмотрел на него так, будто собирался вцепиться в горло.

Кое-как, с остановками, мы дошли до нашей квартиры, и Эль-Охтарон буквально рухнул на кровать, развалившись на матрасе в позе морской звезды. Я думала, что эльф сразу вырубится, но он лежал, таращился в потолок — похоже, выспался в лаборатории на неделю вперед.

Надо было поговорить с ним. О препаратах, которыми его пичкали, а теперь отменили. О поставленном условии. О том, что, как только организм Агента начнет исправно функционировать, ему придется доверить мне свое тело.

Доверять его снова и снова. Раз за разом.

— Агент? — тихо позвала я.

Он повернул голову, и в серебристых глазах отразились вопрос и безмерная усталость.

И мне захотелось извиниться. Я, пережившая плен, прекрасно понимающая, что такое быть бесправной и беззащитной, хотела упасть на колени перед кроватью и молить, молить эльфа о прощении, до хрипоты извиняясь за то, что я часть той ужасной системы, которая заставляет его страдать.

Вместо этого я сунула руку в карман комбинезона и вытащила на свет шоколадный батончик.

Взгляд Эль-Охтарона соскользнул с моего лица, зацепился за угощение, и уголки эльфийских губ дрогнули. Агент оценил заботу. Это была такая мелочь — дешевая шоколадка из автомата в коридоре рядом с лабораторией, но впервые на обычно хмуром лице Агента отразилась улыбка. Слабая, усталая, но искренняя, смягчившая его черты. Не тот злой оскал, которым Эль пугал медиков и военных.

Опустившись на край постели, я вложила батончик в безвольную ладонь Агента. Пальцы тут же сжались вокруг захрустевшей обертки.

— Ты запомнила, — прошептал он так, словно именно это заставило его улыбнуться.

— Куратор должен заботиться о своем подопечном, — ответила я.

— Нет. Не должен, — возразил Агент. — Куратор – тот, кто держит поводок, а не тот, кто заботится.

Мне нечего было ответить на это заявление. Когда Эль-Охтарон начинал делиться своим жизненным опытом, горло перехватывало от скопившихся слез.

— Ты понял, что за состав тебе сегодня вводили?

Дамокловым мечом надо мной висела необходимость затронуть тему, неудобную для нас обоих, а именно: требования Совета.

«Они отменят препараты, только если ты согласишься удовлетворять Агента сама, одним из предложенных способов. Можно рукой».

Это и надо было обсудить.

То, что я собиралась сказать, даже в голове звучало безумно и дико. Как это озвучить, я не представляла.

— Понял. — Эльф облизал потрескавшиеся губы. — Вы хотите вернуть мне способность испытывать возбуждение. Зачем?

Иногда его вопросы заводили меня в тупик.

— Совет считает, что ты станешь более эффективен, если будешь время от времени испытывать разрядку.

Мне хотелось ответить по-другому, но квартира, скорее всего, прослушивалась. Возможно, где-то даже были установлены скрытые камеры. Думая об этом, я чувствовала себя неуютно, словно под микроскопом. Неужели теперь придется контролировать каждое слово, каждое движение? И как быть с тем, что я уже успела наговорить?

— Испытывать разрядку… — повторил Агент, кивнув каким-то своим мыслям.

Я решила, что это подходящий момент, чтобы озвучить требования Совета, и уже открыла рот, но почувствовала вибрацию коммуникатора, прикрепленного к поясу комбинезона.

Мелинда.

Капитан боевого подразделения «Тьма» срочно вызывала меня к себе. Увидев на экране ее сообщение, я с облегчением уцепилась за шанс отложить неприятный разговор.

Завтра. Мы обсудим все завтра, а пока…

— Отдыхай, Агент, мне надо к капитану Суонк. Что-то срочное.

*

Когда я вошла в кабинет Мелинды, то первым делом обратила внимание на глушилку, лежащую на рабочем столе. Судя по положению кнопки, та была включена.

Проследив за направлением моего взгляда, подруга кивнула на генератор помех и сказала:

— Как ты понимаешь, время нашего разговора ограничено. С твоего позволения, я перейду сразу к делу. Что ты думаешь об Итене Хоссе?

— Что?

Вот уж не ожидала, что речь зайдет о нем.

— Итен Хосс, — терпеливо повторила Мелинда, — ученый, который сегодня вводил Агенту антидот. Ты смогла бы с ним сблизиться?

— Что? — я захлопала ресницами, чувствуя себя последней идиоткой. — В каком смысле сблизиться?

— Выполнить одно поручение.

Совсем мне не понравилось, как повернулись события.

— Поручение Совета или… — я скосила взгляд на глушилку. — Твое личное?

— Разумеется, это задание высшего руководства.

— Зачем тогда?.. — я снова посмотрела на работающий генератор помех.

— Чтобы избежать утечки информации. Даже на базе есть крысы.

— Ладно, — я устало потерла лоб. Ужасно захотелось вернуться в комнату, устроиться под теплым боком Агента и всю ночь чувствовать себя защищенной — принцессой под охраной свирепого воина. Но Мелинда явно не собиралась меня отпускать. — Что я должна сделать?

Из нагрудного кармана в форменном комбинезоне подруга извлекла некое устройство. Вначале мне показалось, что в руке у нее обычный USB-накопитель в металлическом корпусе из тех, что были в ходу несколько лет назад. Но потом Мелинда опустила устройство на стол, и маленький кусочек металла вдруг обзавелся ножками.

«Робот-трансформер», — поняла я, наблюдая за тем, как новорожденный «паук» вслепую шарит по поверхности стола среди документов. Как будто что-то ищет.

И робот действительно искал! Не что-то — ноутбук. Добравшись до рабочего компьютера Мелинды, он проник своими тоненькими лапками в USB-порт и, судя по тому, что я увидела на загоревшемся экране, принялся скачивать информацию.

Значит, все-таки флеш-карта.

— Взламывает любые пароли, — сказала Мелинда. — Обладает системой навигации. Все, что тебе нужно, — оставить его в комнате с рабочим ноутбуком Хосса и забрать через пару минут.

Интересно, какие важные сведения они хотят похитить из компьютера ученого? Лучше тебе не знать, Алайна.

— Почему я? Зачем втираться к Хоссу в доверие, ждать приглашения в гости, если можно проникнуть к нему в квартиру, пока он спит или отсутствует? Уверена, на базе ты можешь открыть любую дверь.

— Он хранит ноутбук в сейфе.

Ого! Информация настолько ценная? Во что меня опять хотят втравить?

— И у вас нет специалистов, способных взломать этот сейф?

— Так, чтобы Хосс не заметил, нет. — Мелинда щелкнула пальцами. Повинуясь этому звуку, «паук» отвалился от USB-порта, и металлические ножки снова застучали по столу. Тук-тук-тук. Робот спешил к хозяйке. В ее руке он превратился в обычную карту памяти. — Хосс должен открыть сейф сам. Заставь его это сделать, а потом отвлеки на некоторое время.

— Отвлечь? — В висках вспыхнула и начала нарастать боль.

— Ты же эмпат, Алайна. Ты можешь вызвать у него чувство. Сексуальное желание. Я знаю: можешь. — Мелинда говорила тихо, вкрадчиво, словно пытаясь загипнотизировать меня своим тоном.

«Вызвать у него чувство. Сексуальное желание».

Смысл ее слов дошел до меня не сразу, но когда это случилось…

— Умом тронулась? Я тебе что, шпион постельных войск? Проститутка под прикрытием? Я не стану с ним спать. Я на такое не подписывалась. Передай Совету. Или на кого ты там работаешь?

От возмущения хотелось схватить Мелинду за ткань ее идеально отутюженной формы и трясти, трясти, трясти, а может, даже приложить бывшую подружку головой о стену. То, что подруга у меня теперь бывшая, я осознала неожиданно, но предельно четко.

— Необязательно доводить дело до конца. Парочка страстных поцелуев…

— Нет.

Стайкой испуганных птиц в голове заметались тревожные и неприятные мысли. Что, если Мелинда не просто так отыскала меня после стольких лет молчания? Не по доброте душевной предложила Совету мою кандидатуру на роль куратора Агента? Что, если на базу меня позвали не ради него? Или не только ради него? Неужели мой дар эмпата хотели использовать в другом деле?

— Ты не можешь отказаться.

Взгляд Мелинды стал требовательным, выражение лица — жестким. Мягкость и дружелюбие исчезли из ее облика. Передо мной, сверкая прищуренными глазами, застыл настоящий военный. Человек, привыкший доминировать, подавлять. Только после всех ужасов плена напугать меня было непросто.

— Угрожаешь? — Я попыталась придать себе как можно более уверенный вид. — Давай так. Притворимся, что никакого разговора не было, и тогда никто из начальства не узнает, что ты ведешь двойную игру.

Мелинда рассмеялась:

— Мимо, Алайна. Я работаю на Совет.

По ее лицу никак нельзя было понять, блефует она или я действительно промахнулась в своих предположениях.

— Пожалуйста, согласись по-хорошему. — Капитан протянула мне руку, словно предложив ее пожать. — Соблазни его. Пусть Хосс пригласит тебя на свидание к себе домой. Я наводила справки. Он очень интересуется даром эмпатов. Чтобы исследовать твои способности, ему понадобится ноутбук. Все записи о своей работе он хранит там. Ноутбук Хосса не подключен к всемирной Сети, иначе мы бы уже давно его взломали. С паролем справится спайдер. — Она покрутила в воздухе роботом-пауком, который сейчас выглядел стандартным USB-накопителем. — Надо только, чтобы Хосс открыл сейф. Потом ты отвлечешь его внимание и выпустишь спайдера.

— Иди к черту, Мелинда. Я не собираюсь…

— Отвлечешь любым способом. Хочешь — выруби, а потом обставь все так, будто вы провели вместе ночь.

— Эмпаты не могут отключить чужое сознание.

— Главное, чтобы он не догадался, что в его ноутбуке рылись.

— Ты меня не слушаешь, черт! Я не могу вырубить Итена своим даром. Не могу вызвать у него сексуальное влечение. Сонливость и вялость. Или легкую эйфорию, но не…

— А ты когда-нибудь пробовала?

У меня вырвалось сочное витиеватое ругательство.

Не став больше ничего объяснять и доказывать, я направилась к двери.

— Не торопись, — остановил меня голос Мелинды, когда рука уже тянулась к сенсорной панели, отпирающей замок.

— Я все сказала.

— А я — нет. — Она вздернула подбородок. — Помнишь ампулу с энергетиком, которую я дала тебе перед тем, как мы сели в джет и отправились на базу?

— Ну?

— Ты вколола его?

Что-то во взгляде Мелинды заставило меня насторожиться. В животе будто закопошился клубок ледяных змей — дурное предчувствие.

Мне не хотелось отвечать. Интуиция приказывала соврать, скорее сбежать от расспросов в коридор, но командир подразделения «Тьма» уже прочла ответ по моему лицу.

— Это был не энергетик.

Я смотрела на бывшую подругу, молча холодея и покрываясь испариной.

— Это был яд. Очень медленный. С отсроченным эффектом. Новейшая разработка.

В ушах зашумело. Моя голова будто превратилась в сквозной туннель, в котором гудел сильный ветер.

— Зачем? — все, что удалось из себя выдавить.

— Это аргумент, который убедит тебя нам помочь. Яд начнет действовать через несколько месяцев. Его еще можно вывести из организма. У меня есть антидот. Хочешь его получить? Тогда вытяни информацию из компьютера Хосса.

Глава 10

Я не помнила, как добиралась домой. Меня трясло и подташнивало.

Яд. В моем организме яд! Течет по венам, ждет своего часа. Притаился, как хищник в засаде, чтобы через несколько месяцев наброситься и оборвать мою жизнь.

Если в течение недели я не найду способ заставить Итена открыть при мне сейф…

В коридоре рядом с дверью своей квартиры я сползла по стене на пол и прижала колени к груди.

«У меня есть антидот. Хочешь его получить?»

У сердца я ощущала холод USB-накопителя, перекочевавшего из кармана Мелинды в мой собственный. Мне предстояло соблазнить Хосса, разыграть влюбленность и, возможно, страсть. Мы будем целоваться? Трогать друг друга? Куда я дену Агента?

Черт побери, у меня на руках регулярно теряющий контроль эльф, считающий себя киборгом. Очень-очень ревнивый эльф, который явно боится, что новый сказочно прекрасный куратор встретит на базе любовь всей своей жизни, выскочит замуж и свалит в закат, бросив его одного среди неадекватов-садистов.

Он будет беситься. Видя, как я оказываю Хоссу внимание, он превратит мою жизнь в веселую карусель. В экстремальные горки. Меня ждет парочка демонстративных приступов агрессии, хорошо если не под камерами.

Боги, мало мне было проблем в жизни?

Замерев, я прислушалась к ощущениям. Теперь, зная, что мой организм отравлен ядом, я пыталась понять, чувствую ли себя иначе. Слабость? Вялость? В последнее время у меня часто болит голова. Связано ли это с инородным веществом в моем теле?

В приступе страха я закатала рукав комбинезона и уставилась на вены на запястье и у сгиба локтя. С новым ужасным знанием, в свете мерцающих коридорных ламп, мне чудилось, будто вены вздулись, потемнели, слишком явно проступили под кожей, что я ощущаю холод и тяжесть яда, текущего в крови.

«Не накручивай себя, Алайна. Не думай об этом хотя бы до завтрашнего утра».

Я в ловушке. Снова в ловушке.

Меня предала единственная подруга.

Когда я наконец взяла себя в руки и вошла в квартиру, то обнаружила, что Агент и не думал ложиться спать. Он сидел на кровати, опираясь спиной на изголовье, и гипнотизировал взглядом дверь. Словно пес в ожидании хозяйки.

Ассоциация, возникшая в голове, мне не понравилась. Не хотелось думать об Эле как о собаке, посаженной на цепь.

Стоило подойти к постели, и ноздри Агента затрепетали: он принюхивался, похоже пытаясь учуять на мне запахи чужого мужчины. Пристальный взгляд скользил по моему телу в поисках улик: следов от пальцев, засосов. Оценивал, насколько я растрепана.

Да, я растрепана! И одежда у меня мятая, но не оттого, что мы с Хоссом горячо обжимались по углам. Просто я кое-что о себе узнала. Одну крайне любопытную вещь.

— Давай спать, Агент. Я не в форме. Будь паинькой. Пожалуйста.

Опускаясь на матрас, я чувствовала себя так, словно разваливаюсь на части. Не было у меня сил терпеть чужую ревность.

— Куратор, тебя кто-то обидел?

Осмотрев меня с ног до головы, Агент — удивительное дело! — пришел к верным выводам, и теперь в его взгляде читалась яростная готовность растерзать моих врагов в клочья.

Не ответив, я повернулась к Элю спиной и накрылась одеялом.

Сон долго не шел. Голова пухла от мыслей. Позади себя я ощущала, как Агент ворочается, вздыхает. Чувствовала затылком его внимательный взгляд. Почти слышала невысказанные вопросы, которые он с трудом сдерживал.

«Куратор, что с тобой? Что случилось? Почему ты так расстроена? Кому надо навалять?»

Слабая улыбка скользнула по моим губам и исчезла. А потом меня затянула вращающаяся воронка тьмы.

Ночью, впервые с тех пор, как я поселилась на базе, меня разбудил давний кошмар.

Он, Уником, менталист-взломщик, стоял в темном дверном проеме. Высокий, затянутый во все черное. Я не запомнила его лица. Во снах оно всегда оставалось в тени, пряталось под глубоким капюшоном. Но сегодня, этой ночью, я его разглядела — мерзкое, крысиное, с мелкими чертами. У менталиста был раздвоенный подбородок, напоминающий язык кобры, а еще — нелепая прическа с торчащими в разные стороны острыми прядями, которые превращали его голову в подобие булавы.

Он смотрел на меня ухмыляясь, и в подвальном сумраке снова и снова раздавался хруст ломающихся костей. Моих костей.

Ты в ловушке. Ты опять в ловушке.

Я проснулась с беззвучным криком, словно что-то вытолкнуло меня из кошмара. Щеки были мокрыми. Сердце колотилось как бешеное. Что-то давило на спину. Теплая живая тяжесть.

Во сне Агент перебрался на мою половину кровати и навалился на меня, прижавшись всем телом. Его дыхание шевелило волосы на макушке. Широкая горячая ладонь лежала на животе. Подумав, я накрыла ее рукой и переплела наши пальцы.

Близость Агента успокаивала. В его объятиях я чувствовала себя защищенной. Сильный, преданный своему куратору, Эль-Охтарон постепенно переставал быть оружием империи и становился моим, личным.

И я вдруг подумала о том, какую власть Совет невольно, сам того не понимая, вложил в мои руки.

Если снять ошейник, отпустить поводок…

На следующий день я приступила к своему плану. Не тому, что обозначила мне Мелинда, — все-таки я не собиралась становиться послушной марионеткой в чужих руках, — однако мой план тоже включал в себя Хосса и попытку заручиться его расположением. С влюбленными мужчинами вести дела проще.

В первую очередь надо было выяснить, какие коды-ограничения наложены на Агента. Я знала, что гипно-маги установили в его сознании психологический блок, благодаря которому оружие империи физически не могло навредить куратору. Но что насчет остальных? Совет наверняка подстраховался и попытался обезопасить себя. Уверена, круг неприкосновенных лиц — тех, на кого Агент не способен напасть, был гораздо-гораздо шире и включал в себя все высшее руководство. А Мелинду? Включал ли он Мелинду? Какие еще психологические барьеры регулировали поведение опасного оружия?

Что-то подсказывало: ученому известно намного больше, чем мне.

Утром в коридоре, направляясь на очередную обязательную тренировку, я заметила идущего нам навстречу Итена. При виде соперника Агент напрягся. Я разыграла заранее отрепетированную перед зеркалом сцену — загадочно улыбнувшись, опустила глаза, а потом кокетливо посмотрела на приближающегося Хосса. Наши взгляды скрестились. На мою легкую улыбку ученый ответил своей — открытой и широкой. Настала очередь изобразить смущение, что я и сделала, потупившись и отвернув лицо к плечу, однако не забыв при этом снова коротко стрельнуть глазами в сторону Итена.

— Доброе утро, Алайна, — низким, непривычно хриплым голосом шепнул Хосс, когда мы с ним поравнялись. — Агент.

Ученый прошел мимо, на секунду окатив меня запахом древесно-цитрусовой туалетной воды. И тут же сбоку над головой раздалось приглушенное рычание. Агент был в бешенстве. Краем глаза я заметила, как сжались его кулаки.

Всю тренировку Эль-Охтарон скрежетал зубами, похоже раз за разом прокручивая в мыслях произошедшее в коридоре. Не справляясь с гневом, он задал на беговой дорожке такую нереальную скорость, что несчастное полотно почти дымилось под его ногами, обутыми в черные кроссовки.

— Эй, полегче, — бросила я и наткнулась на яростный взгляд.

Поджав губы, Агент соскользнул с тренажера и лег под штангу.

— Рано. Мышцы не разогреты.

На мое замечание эльф отреагировал, как упрямый ребенок, решивший отморозить уши назло родителям. Глядя мне в глаза, он прищурился и демонстративно положил руки на металлический гриф.

Вся дальнейшая тренировка проходила под лозунгом «Доведи куратора непослушанием». В конце занятий Эль-Охтарон открыл бутылку воды и, перевернув ее, вылил на себя намеренно порнографичным движением. Где только такого набрался? Зыркнув в мою сторону, словно проверяя, какое впечатление произвел, он стянул мокрую майку и медленно, явно красуясь, направился к душевым.

Ошалевшая от его поведения, я поплелась следом.

В столовой во время обеда было еще веселее.

Мы взяли подносы, набрали еды. Я планировала подсесть к Итену за столик и провести время за непринужденной беседой, однако с Агентом на хвосте провернуть такой трюк оказалось проблематично. Разгадав мой замысел, эльф застыл столбом прямо посреди зала. Как робот, которого выключили.

— Агент, — зашипела я, стараясь не привлекать к нам внимания. — Чего замер?

Эльф нахмурился и, видимо, решил, что отвечать на чужие вопросы ниже его достоинства.

— Агент, пошли, — сказала я громче, уже начиная нервничать.

Упрямец поджал губы, продолжая изображать статую.

Зверея, я поднялась на цыпочки, убрала волосы от острого уха и зашипела в него:

— Это приказ.

Не подчиниться куратору эльф не мог. Но с каким видом он направился за мной к столику Хосса! Словно на казнь шел!

— Только попробуй что-нибудь выкинуть, — незаметно погрозила я пальцем. — Никаких внезапных приступов агрессии! Никакого: «Куратор, я сейчас потеряю контроль и начну всех мочить». Ясно? Я прекрасно знаю, что этот твой «Сбой программы» — притворство чистой воды и попытка мной манипулировать. Я такого не потерплю. Понял?

Агент насупился, глянув на меня исподлобья.

— Попробуешь что-нибудь учудить — пеняй на себя.

— И что ты сделаешь? — Он так сильно сжал поднос, что хрупкий пластик жалобно скрипнул под его пальцами.

— Накажу.

— Как?

— Мы больше не будем ночевать вместе.

Сдвинув брови, Агент резко повернул ко мне лицо.

— Прогонишь меня на пол?

— Нет. Сама стану спать на полу. А там сквозняк, холодно. Я — слабый человек, простужусь еще, лягу в больницу с воспалением легких.

— Никакого сбоя программы? — уточнил эльф с обреченным видом.

Мы уже подходили к Хоссу, до его столика оставалось не больше двух метров.

— Будь зайкой.

— Есть быть зайкой, — вздохнул Агент.

Пока мы с эльфом препирались, ученый успел расправиться и с супом, и со вторым блюдом, и теперь неторопливо попивал чай, листая планшет, опертый на салфетницу. Заметив меня, Итен отложил гаджет в сторону и просиял.

— Алайна! — улыбнулся он, вскочив на ноги и отодвинув стул. — Присаживайся. — Затем кивнул хмурому Агенту.

— Не возражаешь, если мы пообедаем вместе? — я пыталась выглядеть очаровательно смущенной. В наш эмансипированный век многие мужчины скучали по нежным, краснеющим барышням.

— Сочту за честь.

Сама галантность, он дождался, пока я сяду, и помог мне пододвинуть стул.

И только я решила, что все наконец-то идет по плану, как зайка-Агент взял и якобы случайно вывернул на себя поднос с едой. Гороховый суп-пюре, рагу из кабачков и цветной капусты яркой абстракцией украсили черную майку эльфа. Посуда звонко стукнулась о плиточный пол и разлетелась крупными осколками.

— Ой, — сказал этот двухметровый киборг-убийца. — Простите, куратор Кроу, я такой неуклюжий.

Я почувствовала, как дернулось правое веко.

Поднос, теперь уже без еды, с глухим звуком опустился на столешницу. Агент демонстративно оттянул мокрую, испачканную одежду.

— Какая незадача, — с наигранной растерянностью захлопал ресницами ушастый. — Я так виноват, куратор Кроу. Кажется, на тренировке потянул руку. Вы были правы. Не стоило сразу хвататься за штангу. Мышцы перестали слушаться.

Теперь у меня дернулось левое веко.

Шокированная изворотливостью и наглостью Агента, я застыла на стуле с комично распахнутым ртом.

— Сидите, сидите, — продолжил эльф, всеми силами стараясь выглядеть виноватым. — Я сам схожу в квартиру за чистой одеждой. Надо сменить майку. И принять душ, — он покрутил между пальцами светлый локон, испачканный в супе. — Не волнуйтесь. Я справлюсь самостоятельно. А вы сидите обедайте. По дороге в квартиру со мной ничего не случится. Скорее всего.

Вот же стервец! Прекрасно знает, что я не отпущу его разгуливать по базе в одиночку. Инструкция это запрещает, а в столовой повсюду камеры. Да и мне будет неспокойно бросать его без присмотра.

Поганец! Поклялся не изображать сбой программы, но все равно нашел способ меня довести! Манипулятор хренов!

Можно, конечно, приказать Агенту сесть за стол в грязной и прилипшей к телу одежде, но кем я тогда буду выглядеть в глазах Хосса? Чокнутой садисткой?

Боги, за что вы послали мне этого паршивца!

Красная от злости, я поднялась на ноги, и глаза моего хитрожопого зайки сверкнули торжеством.

— Извини, Итен, пообедаем вместе в другой раз.

*

— Ты специально это сделал!

— Не понимаю, о чем ты, куратор.

— Специально опрокинул на себя поднос! — Злая, как тысяча чертей, я стукнула рукой по новому биометрическому замку. Сканер считал рисунок линий на моей ладони, и дверь открылась. Квартира встретила нас гулкой тишиной и ароматом лимонного освежителя воздуха.

— Это вышло случайно, куратор. Зря я тебя не послушался. Не надо было сразу после беговой дорожки хвататься за штангу. Мышцы…

— Хватит ездить мне по ушам!

Эльф опустил голову, но не в жесте виноватой покорности. Вот уж нет! Никакой вины этот ушастый манипулятор за собой не чувствовал, а голову опустил, чтобы прикрыть волосами лицо, точнее, довольную улыбку, тронувшую губы.

— Радуешься? — прищурилась я.

— Чему мне радоваться? — отозвался Агент счастливым тоном, не вязавшимся с его образом психованного киборга-убийцы. — Не понимаю, почему ты решила, что поднос я перевернул намеренно. Зачем мне было размазывать по себе еду? Это нелогично.

Да он издевается!

— Но, если хочешь, — эльф облизал губы, — можешь меня наказать. Если тебя это успокоит.

Серебристые глаза сверкнули лукавством. Я аж опешила от такого неожиданного поворота. Похоже, в качестве куратора я вела себя непозволительно мягко, и этот паршивец решил, что может вить из меня веревки. Так дело не пойдет!

— И накажу.

Агент снова улыбнулся, ни капли не поверив моим словам.

— Я в душ. Нельзя садиться за стол грязным, — развернувшись, он послал мне игривый взгляд через плечо. — Куратор, вы потрете мне спинку?

Вдоволь насладившись видом моей отвисшей челюсти, эльф направился в ванную, а чтобы окончательно меня добить, начал раздеваться прямо на ходу.

Стервец! Негодник!

Ну вот что он устроил? Почему так себя ведет? Решил сменить тактику?

— Куратор! — раздался из-за двери ванной веселый и немного издевательский голос. — Ты нарушаешь инструкцию. Тебе нельзя спускать с меня глаз.

В душевой меня предсказуемо ожидала очередная проверка на прочность. Это было не мытье, а чертов стриптиз. Намыливаясь, Агент гладил себя по груди, скользил мочалкой по твердому животу, и каждое его движение было слишком томным, пронизанным невыносимым эротизмом. В который раз эльф откровенно предлагал себя, но только без слов.

В какой-то момент я почти соблазнилась, почти поддалась искушению и неосознанно шагнула вперед, к душевой кабине, к прекрасному мокрому телу за прозрачным стеклом, но тут взгляд скользнул Агенту ниже пояса и зацепился за мягкий член. Не возбужден. Эльф по-прежнему был не возбужден. Действие подавителей закончилось, но организм еще не восстановился после многолетнего приема химии. Понимание отрезвило.

— Куратор?

Под разочарованным взглядом Агента я отвернулась к стене и рассматривала ее до тех пор, пока шум воды за спиной не стих. А стих он быстро. Без зрителей представление потеряло актуальность. Эльф поспешил закончить с водными процедурами, и по влажной плитке в мою сторону зашуршали шаги.

— Куратор? Ала… Куратор? — Теплая ладонь легла на плечо. — Что-то не так?

К счастью, прежде чем подойти ко мне, Эль догадался обернуть бедра полотенцем.

— Все в порядке, Агент. — Я накрыла его руку своей. — Идем обедать. Умираю от голода. Думаю, ты тоже.

*

Я ненавидела, когда Эль-Охтарон, не зная, чем себя занять, впивался в меня тяжелым немигающим взглядом и смотрел, смотрел, доводя до белого каления. В конце концов, я была не рыбкой в аквариуме, не новым сериалом, идущим по телевизору. Столь пристальное внимание не нравилось, раздражало. Поэтому я нашла Агенту развлечение — вложила в одну его руку кухонный нож, в другую – перец.

— Режь соломкой, — приказала я и после короткого инструктажа опустила на стол разделочную доску. — Из столовой ты меня выкурил, так что будешь помогать. На обед салат и куриные стейки. Я займусь мясом, ты – овощами.

— Есть заняться овощами! — Агент просиял, словно его не готовить заставили, а показали выход на свободу.

Кивнув, я зажгла плиту.

Гудела вытяжка, шкварчало масло в разогретой сковороде. В тишине раздавался ритмичный стук ножа, нарезающего овощи. Эльф молчал, сосредоточенный на своем деле, такой милый и домашний в белом фартуке, найденном в шкафу.

— Дай-ка. — Встав за спиной Агента, я убрала от его лица длинные волосы и завязала под затылком в хвост, чтобы не мешали. Эль ответил благодарным взглядом и легкой улыбкой. В этот момент мне вдруг до безумия захотелось его поцеловать. Не просто клюнуть в щеку, а обхватить ладонями лицо, заставив эльфа наклониться, и в ожидании, в жадном нетерпении приоткрыть рот навстречу его приближающимся губам.

Черт…

Возбуждение, как молния, прострелило низ живота, и я испуганно отшатнулась от Агента. От этого живого оружия. Имущества империи. Прекрасного мужчины, влюбляться в которого нельзя было ни под каким предлогом.

Держись, Алайна. Не совершай ошибок.

Занервничав, я схватила лежащий на столе нож и принялась нарезать помидоры в попытке выглядеть равнодушной. Обмануть саму себя. Притвориться, что не было этого мига уютной близости. Как не было и мыслей о поцелуе, о чужих податливых губах, и желания остановить весь мир хотя бы на секунду. Прекратить быть теми, кто мы есть, — бесправным пленником и его таким же бесправным куратором, неспособным ничем ему помочь.

Нож резал, кромсал помидоры, истекающие соком, как кровью. Сердце бешено колотилось в груди. Я словно бежала стометровку на время. Бежала, бежала, а дорога никак не заканчивалась. Проклятые колени дрожали, и, кажется, под пристальным взглядом Охтарона горели щеки.

— Алайна?

Он впервые назвал меня по имени. Дернувшись от неожиданности, я порезала палец, и кровь брызнула на разделочную доску. Нож выпал из руки, и тут же другая рука оказалась в ладони Эля, а раненый палец — у него во рту. Кожей я ощутила упругую влажность прохладного языка.

Когда Агент так сделал — сунул мой окровавленный палец в рот, взбесившееся сердце остановилось, екнуло, а потом забилось опять. Оно билось быстрее и быстрее, выпрыгивая из груди и разрастаясь до размеров вселенной, переполненное чувством, которому я боялась дать определение.

Это не любовь. Не любовь. Не любовь. Пожалуйста, нет.

Глава 11

От собственных чувств я сбежала в ванную, заперлась там и долго сидела на коврике рядом с раковиной, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

Почему мысль о поцелуе так меня взволновала? Я ведь и раньше засматривалась на Агента, отмечала его красоту и мужской магнетизм, но сейчас… То, что я испытывала сейчас, не было похотью, настолько отличалось от простого сексуального влечения, что в груди волной поднималась паника.

Там, в кухне, глядя на своего подопечного, поправляя его упавшие на лицо белые волосы, я тонула в щемящей нежности. Это было теплое и светлое чувство, как если бы лучи заходящего солнца вдруг проникли в окно и наполнили сиянием мою душу.

Я опустила голову, уставившись на свои дрожащие руки, на палец с глубокой, все еще кровоточащей царапиной.

Зачем Агент взял его в рот?

Кожа не высохла от слюны, и я смотрела на эту влагу, ощущая нарастающее томление.

Никогда со мной не случалось ничего интимнее, эротичнее.

Порой самые простые вещи становятся наиболее значимыми.

Из мыслей меня вырвал тихий стук в дверь.

— Куратор? — позвал Агент, стоя по ту сторону порога. — Все в порядке?

Что я могла ответить?

Нет. Не в порядке. Как что-то может быть в порядке, когда у тебя на горле ошейник, а у меня в руке — пристегнутый к нему поводок?

*

Вечером после тренировок, полных задумчивого молчания, после ужина, во время которого кусок не лез в горло, после старательных попыток не смотреть Агенту в глаза, мы с эльфом встретились в одной комнате, в одной постели.

Запакованная в спортивный костюм, я сидела на кровати, опираясь спиной на высокое изголовье, и собиралась с духом перед неловким разговором. Надо было озвучить требования Совета.

Этот разговор я откладывала как могла, но в конце концов осознала, что оттягивать неизбежное – словно ампутировать руку по кусочкам, глупо и куда более мучительно. Пришло время объясниться.

Поймав взгляд Агента, я похлопала по матрасу.

Эльф стянул майку, постоял так несколько секунд, давая мне возможность полюбоваться его идеальным торсом, затем избавился от штанов и забрался на кровать. Сел в изножье, чтобы мы могли видеть лица друг друга.

Красивый. Черт, какой же он красивый! Глазам больно.

— Ты хочешь мне что-то сказать, куратор? — Эль опустил руки на свои колени. — Или решила принять мое предложение?

— Что? Нет! То есть да…

Проклятие! Как же сложно! С чего начать?

— Да, мне надо кое-что тебе сказать.

— Слушаю, — Агент чуть наклонил голову, и прядь светлых волос скользнула по обнаженной груди, упав на сосок.

Вздохнув, я принялась мучительно подбирать слова.

— Ты уже понял, что в течение нескольких лет тебе вводили препараты, купирующие сексуальное желание.

— Оружие не должно ничего чувствовать. Лишние эмоции делают меня неэффективным.

Верил ли Агент в то, что говорил, или повторял заученные фразы? Я надеялась, что последнее. Было невыносимо думать, что ему настолько промыли мозги.

— Совет больше так не считает.

Эль-Охтарон едва уловимо дернул темной бровью, выразив удивление.

Давай, Алайна, ближе к делу. Хватит мяться, как школьница на первом свидании.

— Эти препараты… ну, те, которыми тебя пичкали. Они очень вредны для мужского здоровья, если ты понимаешь, о чем я.

— Не понимаю. — Проклятый эльф словно решил сделать мою задачу особенно сложной.

Боги, дайте мне сил и терпения!

Я медленно выдохнула.

— Очень вредные. Просто поверь.

— Хорошо, — Агент подался вперед, словно чтобы лучше слышать, и я уловила запах его нового геля для душа. Хвоя и цитрус.

— Я потребовала отменить препараты. Совет согласился, но поставил условие.

— Какое? — в голосе Агента прозвучала тревога.

Я опустила взгляд на свои пальцы, судорожно стиснутые в замок, и почувствовала, как краснею. Вот сейчас, сейчас я это скажу.

— Они прекратят накачивать тебя химией, только если кто-то согласится помогать тебе сбрасывать сексуальное напряжение.

Молчание, повисшее после моих слов, напоминало черную яму, в которую падаешь, не в силах ни за что ухватиться. Я разрывалась между желанием поднять голову и прочитать реакцию Агента по его лицу и страхом увидеть в глазах напротив темную ярость.

— Кто-то из Халатов будет трахать меня? — Матрас прогнулся. Осмыслив сказанное, Эль-Охтарон соскочил с кровати и заметался по комнате, словно запертый в клетке зверь. — Я не дамся! Не подпущу к себе никого. Пусть возвращают препараты. Пусть продолжают накачивать меня всякой дрянью. Это лучше, чем терпеть прикосновения Халатов. Я не хочу, — он сжимал кулаки от злости, — не желаю, чтобы меня трогали, чтобы моего тела касались. Не собираюсь больше чувствовать на себе их грязные пальцы. — Он опустил руку, неосознанно прикрывая пах. — Передай Совету: те, кто ко мне приблизятся, вскоре отправятся кормить червей.

Я обреченно зажмурилась, чувствуя себя на грани того, чтобы разрыдаться. Это был провал. Реакция Агента превзошла мои худшие опасения. Оказалась в тысячу, в миллион раз ужаснее! Она пугала. Такая ярость, такая агрессия! С каждой секундой эльф распалялся все больше, и тем не менее я попыталась воззвать к его благоразумию:

— Эти препараты превратят тебя в… У тебя вообще перестанет… Ты не сможешь, даже если захочешь.

— Пусть! — Эль-Охтарон приблизил ко мне свое лицо, перекошенное от гнева. — Пусть так! Но я больше не позволю им себя лапать. Сверну шею любой, кто ко мне подойдет.

— Даже мне? — прошептала я, глядя в полыхающие адским огнем глаза, и сжалась в ожидании ответа.

— Тебе? – Растерявшись, Агент отступил от меня на шаг.

Боги, насколько же сложно было смотреть ему в лицо и не опускать голову. Может, напрасно я все затеяла? Вон как эльф бесится. Кажется, еще чуть-чуть — и начнет громить комнату.

Но неужели он и правда готов пожертвовать здоровьем, мужской силой, только бы никто к нему больше не прикасался?

— Совет хочет, чтобы это делала я. Помогала тебе справляться с возбуждением. Рукой. Если позволишь, я буду делать это рукой. Гладить тебя между ног, пока ты не получишь разрядку.

Если в начале разговора мои щеки лишь слегка покалывало от прилившей крови, то теперь лицо просто полыхало. И не только лицо! Уши и шея горели тоже.

Агент смотрел на меня огромными глазами и нервно сглатывал.

Пугающая мысль внезапно пришла в голову. А вдруг Эль-Охтарон решит, что с моей стороны это не забота, не помощь, а попытка им воспользоваться? Что, если прямо сейчас он сравнивает меня со своими бывшими кураторами и думает, что между ними и мной не так много различий? Что я такая же озабоченная тварь, ничем не лучше тех, кто насиловал его в душе и на кушетке в медблоке?

Возможно, все эти неловкие заигрывания, попытки развести меня на секс были проверкой, и каждый раз, предлагая себя, Агент боялся увидеть в моих глазах разгорающийся огонь желания, услышать, что его взятку готовы принять.

— Не волнуйся, ничего лишнего я себе не позволю.

Надо было говорить, не останавливаться. Успокаивать Агента мягким тоном и своим даром. Сейчас он напоминал дикого зверя, загнанного в угол, а потому опасного. Так раненый хищник рычит на людей, желающих ему помочь. Боится, не доверяет, не подпускает к себе.

— Просто поглажу, чтобы тебе было приятно. Поверь, лучше так, чем продолжать принимать те кошмарные препараты. Пожалуйста, успокойся. Все нормально. Я не стану трогать тебя нигде больше. Только там, только для дела. Для твоего же блага. Ты согласен? Агент, ты разрешишь мне?

Эльф таращился на меня в гнетущем молчании, и в груди поднималась паника. Из кармана я достала металлический шарик — глушилку, которую дала мне Мелинда, казалось, тысячу лет назад, и нажала на кнопку.

— Или мы можем не делать этого. — Мои плечи поникли. — Можем солгать Совету. Притвориться, будто я тебе помогаю, а на самом деле… Это, конечно, риск, и когда-нибудь правда раскроется, меня накажут, но…

— Нет, — Агент снова шагнул к кровати и после секундного сомнения опустился на колени у моих ног. Подняв голову, он взглянул на меня снизу вверх с таким безграничным доверием, что сжалось сердце. — Я… я согласен. Если это будешь ты. — Его скулы порозовели. — Куратор, ты обещаешь, что это будешь ты и никто другой?

— Клянусь.

— Никаких «Халатов»?

— Только я.

Стоя на коленях у моих ног, он потупил взгляд и покраснел еще больше. Его широкая мускулистая грудь вздымалась в частом дыхании. Такой сильный мужчина. И при этом такой уязвимый.

— Я буду очень осторожна. Не сделаю ничего без твоего разрешения. Остановлюсь по первому требованию.

Агент опустил голову еще ниже, и светлые волосы закрыли его лицо.

— Ты сможешь прекратить все в любой момент. Даю слово.

— Тогда… — он провел пальцами вдоль резинки своих черных боксеров, будто решая, стянуть их с бедер или оставить на месте. — Сегодня? Сейчас?

От его слов, от мысли о грядущей близости ладони вспотели. Шумно вздохнув, я отползла от края постели на середину и притянула колени к груди. Взгляд скользнул по голому рельефному торсу, по выпуклости, скрытой черным бельем. При виде состояния Агента я испытала облегчение, смешанное с досадой.

— Твой организм еще не восстановился. Пройдет несколько дней, прежде чем у тебя проснутся желания такого рода.

— И как только они проснутся, ты сделаешь это со мной?

— Если ты позволишь.

Прикрыв на секунду глаза, Агент кивнул, а потом неуверенно, с куда большей осторожностью, чем обычно, забрался на кровать и лег рядом. Помня, как не любит он светить голым телом, я накинула на него одеяло и потянулась, чтобы потушить свет.

Глава 12

После двух недель затишья громом среди ясного неба стала новость об очередной миссии. Днем во время тренировки на коммуникатор пришло сообщение от Мелинды, в котором говорилось, что у нас с эльфом два часа на сборы. Детали операции мы узнали только в джете. Каким-то образом имперская разведка выявила местонахождение одной из баз сопротивления — подземного бункера в лесу у западных границ страны.

На борьбу с повстанцами отправились пять реактивных самолетов, набитых военными. Но самым главным, самым грозным оружием действующей власти был Агент. Именно на него Совет делал ставку.

После увиденного в зоне М-129 я бы не дала за жизнь мятежников и ломаного гроша. Против мощи эльфийского супервоина у повстанцев не было и шанса. Я даже немного им сочувствовала. Они не представляли, с какой невероятной силой столкнутся. Если для Агента уничтожить инопланетного монстра как прихлопнуть комара, то обычного солдата он сметет со своего пути и даже этого не заметит.

— Врагов империи ликвидировать, базу зачистить, — был отдан приказ, и, глядя в холодное, ничего не выражающее лицо Агента, я поняла: еще до рассвета от бункера мятежников не останется камня на камне, а от них самих — мокрого места.

Почувствовав мой взгляд, эльф повернул голову, суровый, запакованный в черный тактический костюм, и прошептал одними губами на грани слышимости: «Странно. Почему они не хотят взять пленников и допросить?» Его слова я разобрала только потому, что сидела рядом.

Первая моя мысль была о том, что Агент прав: живой повстанец под пытками может рассказать много чего интересного о лидерах сопротивления, о готовящихся диверсиях, мертвый — унесет все тайны с собой в могилу. Это была первая мысль. Вторая — меня просто ошеломила!

Агент рассуждал. Не тупо подчинялся приказам, а пытался думать логически, подмечал недостатки чужого плана и делал выводы. Это означало… Это означало, что Эль-Охтарон все больше и больше осознает себя, к нему постепенно, шаг за шагом возвращается прежняя личность. В прошлом эльф был великолепным стратегом, и вот это проявилось.

От волнения я судорожно втянула воздух, обрадованная и испуганная одновременно.

Сначала Агент вспомнил про Ильмар, свою родину. Теперь размышлял как полководец, а не безмозглый киборг.

«И правда странно, что Совет приказал убить абсолютно всех…» — успела подумать я, а потом вздрогнула от тихого, но твердого голоса своего подопечного:

— Куратор Кроу должна остаться в джете. Это военная операция. У куратора нет необходимых навыков для работы в поле.

Я повернулась к Эль-Охтарону. Наши взгляды встретились. Агент упрямо выставил подбородок вперед, явно готовый силой запереть меня в самолете, лишь бы не подвергать риску. Выражение его лица было донельзя решительным. Таким властным я еще Агента не видела.

— На этот счет указаний нет, — отчеканил мужчина с нашивками капитана — командир боевого подразделения «Бросок». — Куратор сама решит, что ей делать.

Не успела я открыть рот, как Эль-Охтарон заявил:

— С места не сдвинусь, пока куратор не пообещает ждать нашего возвращения здесь.

Вообще-то я и не собиралась лезть за ним в пекло и хотела это сказать, но теперь элементарно потеряла дар речи. Челюсть, стоит заметить, отвисла не у меня одной.

— Но приказ… — проблеял растерявшийся капитан, опасаясь спорить с оружием империи. — Повстанцев надо ликвидировать, базу — зачистить.

— Безопасность куратора — наивысший приоритет, — сверкнул глазами Эль-Охтарон и демонстративно скрестил руки на груди, словно говоря этим жестом: «Терпеливо жду вашего решения. Уверен, вы сделаете правильный выбор. А нет — я помогу вам подумать еще раз».

Ох ты ж властный манипулятор. Упрямец остроухий.

Все бойцы уставились на меня в немом вопросе.

— Без проблем, — сказала я, чтобы не раздувать конфликт. — Посторожу джет. Как от солдата пользы от меня никакой. Буду только путаться под ногами.

В тишине раздался облегченный вздох капитана. Тот явно боялся, что миссия сорвется.

Удовлетворенно кивнув, Агент расстегнул ремни безопасности и поднялся с лавки. Я вспомнила его во время борьбы с монстрами. Быстрый, как молния. Прущий напролом, как танк. Повстанцам не поздоровится.

— Куратор, без глупостей, — сказал он, проходя мимо.

Я моргнула в знак согласия, еще не зная, что самой большой глупостью станет решение дожидаться отряда здесь, на границе леса, в месте, которое только казалось безопасным.

*

Чтобы не выдать себя раньше времени, группа захвата высадилась в нескольких километрах от бункера повстанцев. Дальше к объекту военные пробирались пешком сквозь лес. Из окна джета я наблюдала, как солдаты исчезают за деревьями, один за другим сливаясь с окружающим мраком. Вскоре на поле остались только я и пилоты.

Спустя шесть часов терпеливого ожидания на жесткой лавке в салоне джета я ощутила, как моя пятая точка превращается в нечто ноющее, онемевшее, чужеродное. А еще мне захотелось по нужде.

— Куратор Кроу, куда вы? — обернулся пилот, услышав, как я пытаюсь открыть дверь самолета.

Черт, какая тяжелая! Ее что, заклинило?

— Мне надо в туалет.

— В смысле? Туда? Наружу?

— Да. Что тут непонятного?

— Но вам же должны были выдать специальное белье, в которое можно… ну, это самое.

Конструкция современных джетов не предусматривала туалет на борту, именно потому что бойцов перед миссией снабжали особым бельем. Это были не подгузники в привычном смысле, не шортики с трубкой и емкостью для сбора жидкости, а гениальное высокотехнологичное изобретение, которое изначально создавалось, чтобы облегчить жизнь пилотам, но вскоре стало использоваться всеми военными. То, что перед вылетом принесли мне, я надеть не смогла, так как…

— На складе ошиблись с размерами, а получить другое я не успела.

— Ваш психованный друг велел никуда вас не отпускать.

— Агент не ваш командир. Вы не обязаны ему подчиняться.

На лице пилота отразилось сомнение.

Пусть Эль-Охтарон и не был командиром боевого подразделения «Бросок», но его слово становилось законом для тех, кого один вид Агента пугал до усрачки.

— Простите, куратор, я правда не могу вас выпустить. Не хочу потом отскребать себя от стен джета.

Я мысленно выругалась. Вот же остроухий засранец! Нашел способ поменять нас ролями: теперь большой вопрос, кто чью жизнь контролирует? Кажется, куратор здесь — я, но отчего-то вынуждена подчиняться своему подопечному.

— Хорошо, тогда вам придется найти для меня бутылку.

— Зачем?

Мой взгляд стал красноречивым.

Далеко не сразу летчик понял, что я имею в виду, но, когда наконец сообразил, смутился.

— Ладно. — Вздохнув, он вышел в салон и помог открыть дверь. — Только быстро. И умоляю, осторожнее там.

Снаружи уже начало светать. На поле перед лесом черными громадами возвышались пять военных самолетов с заглушенными двигателями. Оглядевшись, я направилась в сторону ближайших кустов. После шести часов, проведенных в одной позе на твердой скамье, пройтись было наслаждением, пусть сперва каждое движение и отдавалось болью. Задница, ноги, спина — затекло абсолютно все. Наверное, поэтому, добравшись до чахлых кустарников, я не остановилась — пошла дальше якобы в поисках более надежного укрытия, а на самом деле желая оттянуть время возвращения в джет.

Наконец подходящее место, свободное от лопухов и прочих растений, подозрительных на вид, было найдено. Спрятавшись за деревом, я сделала все дела и вдруг услышала шум. Звук, похожий на лязг металла по металлу.

В ту же секунду мне следовало развернуться и поспешить к джету — доложить летчикам о подозрительном скрежете в лесу. И я собиралась поступить именно так, но… не успела.

В трех метрах от меня земля будто вздыбилась. Нет, не земля. Это сучки и опавшие листья заскользили вниз по поднимающейся крышке люка.

«Да это же запасной выход из бункера повстанцев!» — догадалась я.

Похоже, от базы тянулся длинный, в несколько километров тоннель, по которому преступники могли уйти в случае опасности. И вот же треклятое совпадение: заканчивался этот тоннель здесь, рядом со мной!

Я вздрогнула, увидев, как из темного отверстия в земле на поверхность выбирается человек. В руке незнакомца угадывались очертания пистолета.

Вооружен!

Вот же черт!

Холод сковал легкие, я замерла рядом с деревом, у которого справила естественную нужду, боясь пошевелиться и выдать свое присутствие. Несмотря на занимающийся рассвет, в лесу, под кронами, все еще было темно. Я цеплялась за надежду остаться незамеченной. Хотела спрятаться в этом сумраке.

Но мужчина повернул голову, и по несчастливой случайности его взгляд упал на меня. И тут же рука с пистолетом поднялась. Черное пистолетное дуло заглянуло мне прямо в душу.

— Имперская тварь, — прошипел повстанец и шагнул вперед, сминая под ногами опавшие осенние листья. Я попятилась, огибая дерево.

— Стоять, сука.

Я остановилась. Спорить с вооруженным человеком даже не пришло в голову.

— Куда высадились птички? — прошипел он, потрясая стволом в воздухе.

— Джеты?

От страха горло сдавило спазмом, и каждое слово приходилось буквально выталкивать из себя.

— Джеты. Где они?

Стараясь не паниковать, я кивнула в сторону поля.

— Сколько?

— Пять.

— Кто-нибудь остался там, кроме летчиков?

Я покачала головой.

— Повернись. Ну! Слышишь? Живее!

Когда в голову направлено дуло пистолета, остается только выполнять приказы того, кто держит в кулаке твою жизнь. Я переступила с ноги на ногу и начала медленно поворачиваться.

«Агент, где ты?»

Колени обмякли, суставы превратились в пластилин.

«Воспользуйся своим даром».

Мысль была подобна вспышке молнии в небе. Увидев в руках мятежника пистолет, я растерялась и совсем забыла о том, что способна себя защитить, тоже обладаю своего рода оружием.

Прислушиваясь к шороху листьев под ногами приближающегося повстанца, я разворачивала свою магию.

«Ты спокоен. Ты вял, — мысленно внушала я ему. — Твои веки тяжелеют, глаза закрываются. Ты хочешь спать. Чувствуешь себя усталым. Женщина рядом совсем тебе не интересна».

Шаги становились громче, но ленивее. Я чувствовала, как злость в груди повстанца затихает, сменяется безразличием.

«Вот так, вот так, ты просто хочешь уйти. Опусти пистолет, он тебе не нужен».

В какой-то момент я поверила в то, что смогу справиться с угрозой самостоятельно. Но стоило подумать об этом, и меня захлестнули чужие эмоции, как чашу наполнили до краев. Ненависть. Вспышка ослепительной ярости.

— Не лезь в мою голову, сука! — раздалось прямо за спиной, совсем близко.

И левый бок обожгло болью.

Нож! Это был нож! Меня пырнули ножом!

— Это чтобы ты не рыпалась и не копалась в моей башке, — прорычал на ухо повстанец, перехватив меня за талию.

Кровь! Боги, как много крови!

Почти теряя сознание от боли, я попыталась зажать рану — остановить кровотечение.

Это почка? Он ударил в почку? Внутренние органы задеты? Как понять?

— Отпусти ее! — прогремел в тишине знакомый голос.

Прижав холодное дуло пистолета к моему виску, мятежник резко развернулся, и сквозь пелену слез я разглядела Эль-Охтарона, стоящего на краю открытого люка.

Нашел меня! Пришел спасти. Но слишком поздно.

Горячая жидкость толчками била в ладонь, прижатую к боку.

— Отпусти ее, — повторил Агент, переводя взгляд с пистолета у моей головы на темное, расползающееся по комбинезону пятно. Я чувствовала, как кровь хлещет между пальцами, и готовилась удариться в панику.

Я умру? Сегодня? Сегодня я умру? Как же так?..

— Назад, урод! — заорал повстанец рядом с ухом. Ствол пистолета еще больнее вдавился в висок.

За спиной Агента зияла дыра открытого люка — вход в бункер, поэтому отступить, как приказывал мятежник, Эль-Охтарон не мог. Ему было просто некуда. Он стоял на месте, не двигался, только крепко-крепко сжимал челюсти.

— Не подходи, иначе я ее убью!

— Звук выстрела тебя выдаст, — спокойно произнес Агент. Со стороны он казался равнодушным, как обычно собранным, но его внешняя холодность не ввела меня в заблуждение. Даже не используя свой дар, я ощущала его ярость, его испуг.

Лицо Агента бледным пятном выделялось в темноте. Под кожей на лбу вздулись вены. Невозмутимость Эль-Охтарона была игрой на публику. Маской, которую он надел, чтобы мятежник не начал паниковать и совершать глупости.

— Выдаст? — нервно засмеялся повстанец. — Они и так скоро будут здесь, твои дружки, шавки Совета.

— Отпусти заложника, и я помогу тебе выбраться. Смотри, я кладу оружие. — И он на самом деле медленно, без резких движений положил меч на землю и оттолкнул от себя носком ботинка. — Видишь, я безоружен. У меня в руках ничего нет.

— Брехня! В твоем костюмчике небось полно потайных карманов, а в них целый арсенал ножичков на любой вкус. Потряси тебя — зазвенишь, как новогодняя елка.

— Мне раздеться? — вскинул бровь Агент и поднял ладони в жесте капитуляции. Взгляд снова метнулся к моему раненому боку, и ноздри эльфа раздулись от скрытой ярости.

— Она истекает кровью. Ей нужна помощь. Оставь ее в покое, и я добуду тебе джет. Слышишь? Солдаты уже рядом. Скоро они будут здесь. Времени почти не осталось.

— Я тебе не верю. Заложник — моя гарантия. Как только я ее отпущу…

— Тем, кто сюда идет, плевать на заложников. Это называется сопутствующий ущерб.

— Но тебе же не плевать. Тебе на нее не плевать.

Агент чуть подался вперед — один незаметный, скользящий шаг в нашу сторону, шорох сухих листьев под ногами.

— Она моя женщина.

Женщина? Несмотря на марево боли, растекающейся от раны в боку, я зацепилась за это слово.

Она моя женщина.

Агент не сказал: «Она мой куратор». Он сказал: «Моя женщина».

Я должна была это обдумать. Должна, но не сейчас. В данный конкретный момент я чувствовала, что теряю контроль над собственным телом. Ноги вдруг сделались мягкими, как желе, а все остальное — тяжелым, неподъемным. Лес, деревья, бледный овал лица Эль-Охтарона начали расплываться, словно я смотрела на мир сквозь стекла запотевших очков. Похоже, от потери крови я готовилась упасть в обморок.

— Стой ровно, — зашипел в ухо мятежник.

— Не… не могу.

Язык заплетался. Тело стремительно наливалось тяжестью. Меня встряхнули, грубо, неловко, пытаясь удержать в вертикальном положении, и пистолетный ствол соскользнул с моего виска. Всего на секунду — всего на один-единственный миг! — повстанец отвел оружие от моей головы, чтобы перехватить меня, обмякающую, удобнее. Но Агенту хватило этого короткого мгновения.

Он метнулся в нашу сторону. Как молния. Как тень. Вот эльф стоял у края люка, ведущего в бункер, а вот он уже тут, рядом с мятежником, — ломает руку, держащую пистолет. Легко. Будто сухую ветку.

Грянул выстрел. Бандит закричал от боли. Падая, я успела заметить движение пули, пронесшейся в жалком сантиметре от моих глаз. Как же близко она прошла! Еще немного и…

Запахло порохом.

Последнее, что я увидела, теряя сознание: Эль-Охтарон сжимает голову моего обидчика между широкими ладонями и резко поворачивает ее на сто восемьдесят градусов. В лесной тишине раздается хруст ломающихся шейных позвонков и слышится приглушенное рычание:

— Никто! Никто не смеет угрожать моему куратору!

Все, что случилось потом, я запомнила смутно. Я то теряла сознание, то снова приходила в себя. Ныряла в благословенную тьму, но не успевала отдохнуть, как возвращалась в мир оглушающей боли — к Агенту, несущему меня на руках в сторону джета, к его сорванному дыханию, хриплому шепоту:

— Потеря функциональности семьдесят процентов. Потеря функциональности семьдесят процентов.

Он повторял это раз за разом, как сломанный робот, как заевшая пластинка. Как сумасшедший, одержимый определенным числом.

— Потеря функциональности семьдесят процентов. Потеря функциональности семьдесят процентов.

Его губы дрожали. Сердце рядом с моим ухом билось громче церковного колокола. Просто ломало ребра.

Лязгнула, открываясь, самолетная дверь. Меня тряхнуло, и я в который раз потеряла сознание, а когда очнулась, увидела испуганного пилота, смотревшего в нашу сторону. Моя голова по-прежнему покоилась на груди Агента. Его ладонь лежала поверх моей, помогая зажимать рану.

— Я не могу, — шептал пилот, бледный от ужаса. — Надо дождаться остальных. Нельзя взлетать.

— На базу! — заорал Агент. Впервые я видела его настолько потерявшим контроль. Теперь у эльфа тряслись не только губы, но и подбородок, и мышцы на скулах. Телом я ощущала дрожь в его обнимающих руках. Эта дрожь передавалась и мне. — Быстро! На базу! Или в ближайшую больницу!

— Но…

— Выполняй! Иначе откручу тебе голову. Будешь смотреть на мир под непривычным углом.

— Он может, — прохрипела я, вспомнив оседающее на землю тело мятежника. Агент расправился с ним голыми руками. Голыми руками свернул шею вооруженному бандиту, поменяв местами его лицо с затылком. Чтобы спасти меня, эльфу даже не понадобился меч.

Веки отяжелели и начали опускаться.

Сквозь сон я услышала, как взревели самолетные двигатели.

Во время полета я приходила в себя несколько раз. Однажды очнулась оттого, что мягкие пряди волос Агента щекотали мое лицо. Эльф склонялся надо мной, лежащей в его объятиях, и смотрел, не отрывая взгляда. Сведенные брови, зубы, стиснутые до хруста.

Моя голова лежала у него на груди, и рядом с ухом я слышала гулкие, беспокойные удары сердца. Чувствовала холод его ладоней — одна помогала зажимать рану, другая — держала мою свободную ладонь.

Выплыв из тьмы беспамятства, я застонала от боли, и Агент встрепенулся. На прекрасном лице отразилась смесь паники и бессилия.

— Сними боль, — зашептал он, наклонившись к самым моим губам. — Помоги себе так, как когда-то помогла мне. Пожалуйста.

Мы оба сейчас, похоже, вспоминали нашу первую совместную миссию. То, как я накрыла ладонью рану Агента и забрала его страдания. Сейчас он хотел бы сделать для меня то же самое, но не мог, не обладал даром эмпата. И собственная беспомощность сводила его с ума.

— Не могу, — прошептала я, с трудом заставляя себя говорить, боясь в какой-то момент ощутить на губах кровь, понять: для меня все кончено. — Только другим. Себе — нет.

Брови Агента сдвинулись еще больше, вертикальная морщинка между ними углубилась. Склонившись ниже, эльф с мучительным выражением прикрыл глаза.

Две недели назад, во время прорыва, Агента ранило в тот же самый бок, что и меня сейчас. Совпадение показалось мне символичным, полным скрытого смысла. Думая об этом, я медленно проваливалась во мрак.

Когда я очнулась в следующий раз, то обнаружила себя в больничной палате. В полном одиночестве. С двух сторон мою койку отделяли от остальной комнаты медицинские шторы. У изголовья кровати стоял пустой пластиковый стул.

Как долго я находилась без сознания? Меня оперировали? Насколько серьезная оказалась рана? Где Агент? Кто за ним присматривал, пока меня не было рядом?

Встревоженная, я попыталась подняться на ноги и заметила трубку капельницы, тянувшуюся от моей руки, а затем и сам штатив с почти опустевшим пакетом какого-то раствора.

— Осторожно, ты еще слаба, — раздался сбоку знакомый голос, и за шторой качнулся темный силуэт. Ткань медленно отодвинулась, впустив в мое личное пространство Итена Хосса.

— Ляг, Алайна. Прошу. Ты потеряла много крови. Мы сделали переливание, прооперировали тебя. К счастью, всякий военный джет укомплектован медбоксом для оказания первой помощи. Экстрагель временно стянул края раны, остановив кровотечение, только поэтому тебя успели довезти до базы.

— Как долго я здесь?

Хосс помог мне устроиться на постели удобнее. Поправил подушку, отрегулировал положение спинки кровати. Под больничной сорочкой я была полностью голой, и от этого чувствовала себя уязвимой.

— Трое суток, — Итен поправил очки. — Чтобы ты быстрее восстановилась, тебя погрузили в специальный магический сон.

— Трое суток?

Прибор рядом с койкой пронзительно запищал. Только сейчас я заметила на запястье странную штуковину — тонкий, невесомый, сливающийся с кожей браслет. Я почти его не ощущала.

— Не нервничай, пожалуйста. Пульс зашкаливает.

— Где Агент? — Я попыталась успокоиться, готовая на все, лишь бы устройство рядом с кроватью прекратило издавать эти кошмарные звуки. Они били по мозгам, заставляли голову взрываться болью.

Итен замешкался, явно не желая отвечать. От его реакции на мой вопрос волнение лишь усилилось.

— Где Агент? — повторила я громче, требовательнее.

— Твой подопечный просидел рядом с тобой весь день и всю ночь. Не ел, не пил. Кажется, даже не спал. Его было не отогнать от твоей постели.

Мой взгляд упал на стул рядом с кроватью.

— И где он сейчас?

Хосс отвернулся, с подчеркнутым интересом рассматривая пустеющий пакет на стойке капельницы.

— Он в столовой? — допытывалась я, встревоженная молчанием ученого. — Отошел в уборную? Захотел отдохнуть, поспать? Кто его курирует?

— Никто. — Сняв очки, Итен устало потер веки.

— Что значит, никто? Инструкция запрещает оставлять оружие империи без присмотра.

— Так и есть. Ты права. — Он оправил белый халат и медленно выдохнул, словно собираясь с духом. — Агента нельзя оставлять без куратора, а поскольку его куратор был выведен из строя…

Прибор у кровати снова пронзительно запищал, выдавая мое волнение.

— То что? Говори же!

— Совет решил заморозить Агента до тех пор, пока ты не вернешься в форму, чтобы приступить к своим обязанностям.

— Заморозить? Что значит, заморозить? — Мозг отказывался принимать очевидное. Медицинскую палату наполнил нарастающий вопль устройства, считывающего мой пульс.

Еще раз долго вдохнув и выдохнув, Итен посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Агент в капсуле. Его погрузили в криосон.

Глава 13

— Его невозможно было отогнать от твоей кровати. Он рычал и всем своим видом показывал, что набросится на любого, кто попытается его увести. Ни много ни мало дикий зверь, лишившийся хозяйки. Так он выглядел. Удивительно, как тебе удалось приручить оружие империи, привязать его к себе настолько сильно. Особая методика эмпатов? Все время, пока ты спала, он держал тебя за руку.

— Если он сопротивлялся, как тогда вам удалось его уложить в капсулу?

— С трудом. Пришлось вколоть Агенту лошадиную дозу снотворного. Он не сломал мне шею только благодаря кодам-ограничителям. Я вписан в его программу как неприкосновенное лицо.

Вспоминая недавний разговор с Итеном, я шла по коридору медицинского блока в сторону лифтов. Мою наготу прикрывала больничная сорочка, под которой не было даже белья. Я сбежала из палаты, пока никто не видел. Кое-как сползла с койки и добралась до двери. Надо было поговорить с тварью Мелиндой. Сказать, что я оправилась от ранения и готова вернуться к своим обязанностям куратора.

Какого черта Агента погрузили в стазис, если меня вырубило всего на несколько гребаных дней? Ну разрешили бы ему посидеть рядом с моей кроватью. Никто бы от этого не умер.

Сволочи!

Каждый шаг был подвигом. Пол шатался, словно навесной мостик над пропастью. В какой-то момент мне показалось, что серые гранитные плиты под ногами начали подниматься, готовые встать вертикально, и я замерла, держась за стену и пытаясь выровнять дыхание. Проклятый коридор! Ну почему он такой длинный? Почти бесконечный!

Когда зрение прояснилось и в голове перестало шуметь, я пошла дальше, дыша, как столетняя старуха.

— Значит, Агент не может тебе навредить из-за кодов?

— Ну, он слегка меня придушил, пока я вводил ему снотворное. Но да, убить или покалечить человека из списка неприкосновенных лиц он не в силах. В его сознании стоит психологический блок.

— А Мелинда… Мелинда входит в этот список?

— Нет. Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?

Хвала богам, мне удалось добраться до поворота, и я привалилась к стене, радуясь этому маленькому достижению, как ребенок, который сделал свои первые шаги.

Значит, Итен настолько важен для Совета, что его жизнь постарались обезопасить. Теперь понятно, почему, в отличие от многих мужчин на базе, Хосс совсем не боялся Агента. Впрочем, важнее было другое: Мелинда в круг неприкосновенных лиц не входила. Это развязывало мне руки.

— Нет. Насколько я знаю, нет. Почему ты спрашиваешь?

— Она так странно на него смотрит. Так плотоядно, понимаешь? Я боялась, что она может приказать ему… неприемлемое. Сделать с ним то, что делали другие кураторы. Но раз Мелинда не вписана в его коды, то я спокойна. Опасаться нечего. Лезть к нему она не осмелится.

Маленькая ложь, чтобы отвести подозрения.

— Не осмелится, не волнуйся.

До дверей лифта оставалось десять метров. Для здорового человека — мелочь. Для меня — как от северного круга до побережья солнечной Арагорны.

Я шла пошатываясь и держась за стену. Собственное плачевное состояние раздражало. Как я смогу убедить Мелинду вернуть мне опаснейшее оружие империи? Как докажу, что способна позаботиться о теряющем контроль киборге, если сама едва стою на ногах?

Бесит! Это слабое тело, не желающее подчиняться! Эти непослушные руки, мягкие колени. Эта боль в боку под бинтами, то ноющая, то резкая. Я ненавидела чувствовать себя беспомощной!

Но Агента надо было спасать. Не могла я спокойно отдыхать на теплой больничной койке, пока мой эльф мерз в ледяном гробу. Я вспоминала, каким увидела его в первый день нашей встречи. Синего, дрожащего, с бровями и ресницами, покрытыми инеем. Он сейчас там, в своем саркофаге, лежит в темноте и полном одиночестве. Пусть Агент без сознания, но даже во сне ему холодно. Мысленно из тьмы беспамятства он, возможно, взывает ко мне, своему куратору. Мечтает ощутить тепло моего прикосновения.

Думать об этом — рвать сердце пополам.

Он спас меня от вооруженного повстанца, зачистил базу мятежников, расправился с врагами империи, а его, как вещь, запихнули в ящик. Положили на хранение до тех пор, пока не понадобится опять. Будто он не живое существо, а гребаный пистолет.

Никакой благодарности за успешно проведенную миссию. Ни доброго слова. Ни хорошего отношения. Солдатам за работу платят жалование, за подвиги вручают медали. Агенту вместо медалей и жалования — ледяной гроб.

Суки! Да чтоб вы сдохли! Самих вас запихнуть в криокапсулу. На веки вечные.

А вот и лифт. Хромированные створки поблескивают в приглушенном свете потолочных ламп. Пара шагов — и я у цели. Это ничего, что придется разгуливать по базе в ночной рубашке. Плевать! На все плевать. Кроме Агента.

Красные цифры на табло рядом с лифтом ожили и начали быстро сменяться, пока не высветился номер моего этажа. Минус одиннадцатый. Я переступала с ноги на ногу в ожидании, когда створки разъедутся. И вот это случилось. Из полумрака кабины на меня смотрел Итен Хосс.

— Алайна. Ну и куда ты собралась в таком состоянии? Неужели правда решила, что сможешь сбежать? Мне позвонили с поста охраны. Тебя засекли на камерах.

От досады я заскрежетала зубами. Черт! Черт! Проклятие!

— Мне надо к Мелинде.

— Не надо.

Ученый потянулся ко мне, будто предложив опереться на его руку, но это оказалось уловкой. В следующую секунду у основания шеи болезненно кольнуло. И лицо Хосса, а вместе с ним и коридор, и двери лифта начали расплываться.

*

Очнувшись, я увидела привычные белые стены больничного блока и синие шторы, отделяющие мою кровать от других коек в палате. Однако нашлось в окружающей обстановке и кое-что новое: пластиковый стул у постели больше не пустовал — на нем, закинув ногу на ногу, сидела Мелинда.

— Хосс сказал, что ты хотела со мной поговорить?

Тварь. При виде бывшей подруги в груди поднималась волна жгучей ненависти. Вот бы высказать Мелинде все, что я о ней думаю, да не то у меня положение, чтобы проявлять характер. Агент в криокапсуле, и только эта гадюка-интриганка способна вытащить его оттуда. Значит, надо держать эмоции при себе.

— Почему моего подопечного погрузили в стазис? — спросила я, садясь на кровати.

Мелинда потерла лоб, словно взяла паузу, чтобы подумать над ответом.

Наконец она сказала:

— Согласно инструкции, в отсутствие куратора Агента замораживают. Как только сможешь вернуться к своим обязанностям, его выведут из криосна.

— Я могу уже сейчас.

Гадюка Мелинда скептически приподняла бровь, разглядывая мою белую больничную сорочку.

— Не думаю. Хосс сказал, что на восстановление уйдет неделя.

Неделя… Семь дней. И все это время Агент, как спящая красавица, будет лежать в своем ледяном гробу.

— Но ведь мое выздоровление можно ускорить, — я подалась ближе к Мелинде, и шов под бинтами отозвался болью. — Специальные технологии. Или маги-целители. На базе должны быть маги-целители. Я знаю.

Глаза напротив хитро прищурились, сверкнув холодной сталью. Мелинда наклонилась ко мне и прошептала на ухо, чтобы камеры, которыми была напичкана палата, не записали наш разговор:

— Беспокоишься за своего ручного киборга? Не стоит. Ничего с ним не случится. Полежит, отдохнет, не путаясь под ногами. Теперь, когда ты пациентка Хосса, у тебя появился повод и время, чтобы с ним сблизиться. Мужчины любят женщин в беде. Хосс, кстати, явно тебе благоволит. Сам вызвался тебя лечить, хотя это вовсе не его обязанность. У нашего гения есть медицинское образование, но сюда его позвали не в качестве врача.

Каждое слово Мелинды подбрасывало дров в топку моей ярости. Эта дрянь предлагает мне заигрывать с доктором во время перевязки и утренних осмотров? Соблазнять его, лежа под капельницей? Очаровательно. И эту змею я долгие годы считала подругой?

Материнским жестом Мелинда заправила мне прядь волос за ухо и продолжила:

— Достань информацию с компьютера Хосса, и тогда я верну тебе твоего отмороженного зайчика.

Сука!

Я открыла рот, не в силах сдержать возмущения, но глаза Мелинды сощурились еще больше, и она торопливо зашептала мне в ухо:

— Скажи спасибо, что за мониторами камер и на прослушке сидит мой человек. Очень многое из того, что ты себе позволяешь в отношении Агента, Совету не понравилось бы.

Я резко закрыла рот и втянула воздух.

— Ты считаешь меня дрянью? Напрасно. Я помогаю тебе и Агенту. Постоянно прикрываю вас. Чищу записи с камер. Лгу в отчетах. Совет доверяет мне, но ты только представь, как я рискую, скрывая истинное положение вещей.

Что… что она сказала? Услышанное не укладывалось в голове. Мелинда прикрывала нас перед начальством? После истории с ядом сложно было поверить в то, что она способна на благородные поступки. Помогая нам, Мелинда явно преследовала свои цели.

— В чем твой интерес?

— Мой интерес?

— Выгода? Какая твоя выгода? Почему ты это делаешь?

— Спасаю вас раз за разом? Не хочу, чтобы тебе стерли память, а твоего ушастого зайку окончательно превратили в робота.

— Но ты не выведешь его из стазиса, пока я…

— Он будет мешать.

Черт!

От всей этой ситуации хотелось завыть.

Агента не разморозят до тех пор, пока Мелинда не получит обратно флешку с нужной ей информацией.

Я прикрыла глаза, чувствуя себя слишком уставшей, загнанной в угол. Продолжать разговор не было сил, да и Мелинда сказала все, что собиралась.

— Отдыхай.

Пластик скрипнул, когда бывшая подруга поднялась со стула. Я услышала шорох удаляющихся шагов, шипение разъехавшихся дверных створок. И вот меня окутала тишина. Больничное безмолвие, полное приглушенных звуков. Гудели медицинские приборы. Где-то за шторами тикали часы.

Я закусила губу, чтобы не закричать.

Под бинтами пульсировала болью зашитая рана. По венам вместе с кровью бежал яд замедленного действия. Я ощущала себя разбитой, едва живой, и в таком состоянии должна была соблазнять мужчину, к которому не испытывала никаких чувств.

Тем временем несколькими этажами ниже, в лаборатории, мерз запертый в металлическом саркофаге Агент. И только от меня зависело, как скоро он оттуда выберется.

*

Изначальный план разбился вдребезги. Пришлось его скорректировать. Без Эль-Охтарона я была вынуждена плясать под дудку Мелинды, но понимала: получив желаемое, шантажист, как правило, не останавливается — наоборот, его требования начинают расти в геометрической прогрессии. Гадюка капитанша могла до бесконечности подбрасывать мне задание за заданием, держа перед моим носом ампулу с антидотом, как сладкую морковку.

Ну уж нет! Не для того я выжила в плену, чтобы стать чьей-то марионеткой.

Итак, в больничной сорочке, с катетером и трубкой капельницы в руке я принялась соблазнять своего лечащего врача, словно героиня дешевой мыльной оперы. В зеркало я не смотрелась и могла только догадываться, как выгляжу после нескольких дней, проведенных в реанимации. Вряд ли вид у меня был привлекательный, но Хосс улыбался, охотно поддерживал любую беседу, а спустя какое-то время я обнаружила, что продолжительность утренних и вечерних обходов увеличилась, а кроме того, к ним прибавились пред-и послеобеденные осмотры.

Итен старался проводить со мной каждую свободную минуту, но интуиция подсказывала — или это была моя проснувшаяся наблюдательность? — что влюбленные мужчины выглядят иначе. Не так, как Хосс.

Настораживало и кое-что еще. В какие-то дни, разговаривая с ученым, я не испытывала ровно никаких чувств. В другие — будто теряла связь с реальностью. Стоило Итену войти в палату, и моя голова наполнялась сладким туманом, мозг превращался в сахарную вату, а в груди разливалось странное томление.

«Это афродизиак! Он использует афродизиак!» — поняла я в одну из таких встреч.

Пока я обольщала Хосса, он в свою очередь пытался соблазнить меня, только методы выбирал более действенные, но менее честные.

Но если он не влюблен, если я не интересую Итена как сексуальный объект, то что тогда ему от меня нужно?

Глава 14

— Сделаешь это в пятницу, перед выходными, — сказала Мелинда, когда мы спускались на минус тринадцатый этаж в лабораторию, где медики уже готовились разморозить Агента.

Скоро, уже скоро я его увижу! От этой мысли ладони потели и сердце начинало бешено колотиться в груди. Не знала, что всего за неделю можно по кому-то так безумно соскучиться.

— Тебе надо прийти к Хоссу не раньше шести вечера.

— Мы договорились на семнадцать тридцать. Сразу, как закончится его смена.

— Нет. В шесть часов, а лучше в пять минут седьмого. Это важно. В это время произойдет небольшая авария, которая отключит камеры на жилом этаже.

Я насторожилась. Значит, капитан Суонк все-таки работает не на Совет. Зачем иначе вырубать видеонаблюдение? Мелинда хочет скрыть от руководства то, что произойдет в квартире Итена Хосса, главного гения империи? Черт побери, что там за ценная информация хранится на его компьютере?

Раздался звуковой сигнал, возвестивший о том, что мы достигли нужного этажа. Лифтовые створки разъехались, открыв вид на длинный, убегающий вперед коридор. Его стены были настолько белыми, что казались подсвеченными. Мы шли, и с каждым шагом, приближающим меня к лаборатории — и к Агенту! — мое волнение нарастало.

— В Совете больше нет единства. Каждый из его членов преследует собственные цели, если ты понимаешь, что я хочу сказать.

Я понимала. Только что Мелинда разбила мою теорию в дребезги. Она работала не на врагов империи, не на какую-то стороннюю организацию. Лидеры страны играли друг против друга, и капитан Суонк участвовала в этой игре.

Я скосила взгляд на Мелинду: карман ее комбинезона слегка топорщился. Похоже, там лежала глушилка. Повернувшись, я увидела под потолком красный огонек работающей камеры. Капитан позволяла себе говорить лишь тогда, когда мы шли к объективу спиной и люди, сидящие за мониторами на посту охраны, не могли видеть, что ее губы двигаются. Губы двигаются, а звука нет.

Я медленно выдохнула: впереди уже маячила дверь из толстого пуленепробиваемого стекла. Почти у цели.

До сих пор не верилось, что мне удалось убедить Мелинду разморозить Агента. Что она согласилась на мой план, в котором оружие империи принимало самое непосредственное участие.

Эль-Охтарон должен стать тем, кто отвлечет Итена, когда он вытащит из сейфа ноутбук. По легенде брошенный без присмотра киборг отправится на поиски своего куратора и ровно в девять вечера забарабанит в дверь квартиры Хосса. В этот момент я выпущу спайдера, который быстро скачает нужную информацию. Если же роботу-пауку понадобится на это больше времени, я разыграю внезапный приступ недомогания.

Дар поможет притупить бдительность ученого, но использовать свои способности на полную катушку опасно. История с повстанцем напомнила мне об одной вещи: есть люди, способные чувствовать чужое вторжение в свой разум. Что, если Итен принадлежит к числу таких людей? Если это так, то стоит чуть больше надавить на него своим даром — как, например, я поступила с бандитом в лесу — и он заподозрит неладное. А Мелинда ясно дала понять: Хосс ни в коем случае не должен догадаться, что кто-то интересуется информацией, хранящейся на его компьютере.

План был готов. Осталось только придумать, как рассказать ревнивому Агенту о его роли во всей этой операции.

А еще защитить себя от воздействия афродизиака, с помощью которого меня пытались соблазнить.

Мелинда наклонилась к сканеру, позволив установить свою личность, потом произнесла код. Дверь открылась. Над саркофагом Агента уже суетились медики, и я вдруг почувствовала, что от волнения не могу сделать и шага.

— Что с тобой? — капитан подтолкнула меня в спину.

Сглотнув вязкую слюну, я прошла вперед и снова остановилась. Жадное нетерпение захлестнуло с головой.

Эль-Охтарон…

Мой Эль…

Как он встретит своего куратора?

Сквозь узкую щель между приподнятой крышкой капсулы и ее стенками просачивался холодный дым и стелился над полом вокруг саркофага. Ноги медиков тонули в этом дыме. Его клочья белыми языками лизали носки моих ботинок.

Вот крышка поднялась выше. Дыма стало больше. И в нем, в этом густом туманном облаке, проступили темные очертания человека. Агент сел в своем ледяном гробу.

Когда я смогла разглядеть моего подопечного, сердце сжалось от боли и негодования. Он дрожал. Кожа была голубоватой от холода. Волосы на голове, брови, ресницы покрывал иней. Я все еще не могла заставить себя сдвинуться с места. Стояла не шевелясь и, кажется, не дыша.

Мой. Соскучилась. Как же я соскучилась!

Эльф казался растерянным. Первые несколько секунд Агент собирался с мыслями, пытался понять, кто он и где находится, а потом его взгляд заметался по лаборатории. Эль взволнованно всматривался в лица окружающих, пока не нашел среди них мое, и в серебристых глазах отразилось неподдельное облегчение.

Я тут. Я рядом.

Увидев меня, он больше не отводил взгляда. Пока медики помогали Агенту, едва стоящему на ногах, выбираться из криокамеры, пока обкалывали ему вены, ставили капельницы, он смотрел на меня, только на меня. Отмахивался от врачей, выворачивал шею, лишь бы не упустить меня из вида.

Мое присутствие словно придавало ему сил.

«Куратор», — шептал он беззвучно, губами, дрожащими от холода.

Мне же до безумия хотелось растолкать чертовых «Халатов», обнять его крепко-крепко, закутать, замерзшего, в теплый плед, согреть горячим чаем и… собственным телом. Будь моя воля, я бы увезла его с этой базы, на жаркое, обласканное солнцем побережье, не в Арагорну, дальше, гораздо-гораздо дальше — туда, где никто и никогда не сможет нас отыскать.

Опасные мысли, Алайна. Очень опасные.

— Ты помнишь, какая процедура вас ждет? — спросила Мелинда, стоящая рядом.

Мне понадобилась минута, чтобы собраться с мыслями и понять, о чем она говорит. Что имеет в виду.

Токсичный состав. Точно. Перед тем как погрузить Агента в стазис, его тело покрывают особым веществом, которое после пробуждения необходимо быстрее смыть.

В этот раз совместный душ не будет столь неловким.

Или нет?

Глава 15

Агент

Он не осознавал хода времени, но при этом его сон был не совсем сном. Он купался в непроглядном мраке, и окружающая темнота дышала холодом, пробирающим до костей. Он мерз и никак не мог заставить себя очнуться, вынырнуть из этой темноты и из этого холода. Выбраться из ледяной ловушки, в которой был заперт уже очень давно. Целую вечность.

Иногда, чтобы освободиться, он пытался открыть глаза, но веки казались тяжелее гранитных плит. Их словно приклеили, зашили, чтобы он никогда больше не увидел света.

Ему было страшно, как страшно ребенку в темной комнате, полной кошмаров. Как человеку, внезапно пробудившемуся в заколоченном гробу глубоко под землей. Как любому, оставленному в одиночестве непонятно где, неизвестно, надолго ли. Ибо его сон-не сон длился и длился и не желал заканчиваться.

Но сквозь мрак, сквозь холод он, не помнящий своего имени, тянулся к кому-то светлому. Чей-то образ занозой застрял в его дырявом сознании. Он не знал, кто это, но стремился к нему, понимая, что только так сможет выбраться из черной бездны, в которой плавает. И тогда тьма сменится светом, а вымораживающий холод — теплом.

Как же ему хотелось согреться!

*

Когда Агент очнулся и осознал себя, то испытал страх. Всепоглощающий ужас охватил его при мысли, что, пока он отсутствовал, Алайна могла умереть.

Нет-нет, операция прошла успешно. Он это помнил. Перед тем как ублюдские «Халаты» вкатили ему убойную дозу снотворного, он успел заметить проступивший на лице Алайны румянец. Ее жизнь больше не висела на волоске.

Но стоило растаять одному страху, и его тут же сменил другой. Что, если Алайну отстранили от должности, а ему назначили нового куратора?

Паника сдавила горло. Взгляд заметался по лаборатории, пока не зацепился за знакомые черты.

Она! Его свет. Его солнце. Тот самый образ, который поддерживал Агента, пока он был поглощен холодом и мраком.

Все его существо стремилось к этой женщине, но слабое тело диктовало свои условия. Потерявший силу за время пребывания в капсуле, он не мог оттолкнуть «Халатов», не мог подбежать к Алайне, как того хотел, и упасть на колени, уткнувшись лицом в ее живот. Приходилось терпеть чужие прикосновения. Отдавать свое обнаженное тело на растерзание жадным взглядам.

За столько лет он, киборг, оружие, вещь, так и не сумел побороть стыд от того, что его нагота выставлялась напоказ. Как же Агент ненавидел быть единственным голым человеком среди толпы одетых людей. Он убеждал себя, что пистолет не носит брюки и не стесняется, но окружающие женщины смотрели на него не как на пистолет. Для них он не был просто оружием, бесполым неодушевленным предметом.

Они хотели его. И иногда — брали.

Однако сегодня Агент об этом почти не думал. Он решил вести себя послушно, чтобы все неприятные медицинские процедуры поскорее закончились и он смог вернуться к своему куратору. Погреться в ее тепле, понежиться в ее свете.

Снова и снова он представлял, как стоит перед Алайной на коленях, а она зарывается пальцами в его длинные волосы и касается острых кончиков ушей. Как сам он тянется к ее губам.

Все прошлые поцелуи Агента были со вкусом крови, потому что, даже беспомощный, он нашел способ защитить свой рот. Но с Алайной он не стал бы использовать зубы. Ей бы он позволил даже то, чего не хотел и что считал неприемлемым. Доставить удовольствие Алайне казалось правильным, особенно если это помогло бы отвадить от нее других мужчин.

Мысль о соперниках отозвалась в груди вспышкой чистой ярости. Вспомнив докторишку из столовой, Агент крепко стиснул челюсти.

Он думал — не мог не думать о том, что делала Алайна в его отсутствие, как проводила время, пока его не было рядом?

Когда люди в халатах наконец оставили Агента в покое и ему разрешили подойти к своему куратору, он незаметно втянул ноздрями воздух. Принюхался, словно пес. И так же как пес, едва не зарычал. От волос Алайны, от ее одежды исходил слабый древесно-цитрусовый аромат мужской туалетной воды. Так пахло от ученого, что ставил Агенту капельницы. От очкарика, приветливо улыбавшегося куратору в столовой.

Они с Алайной общались? Проводили вместе ночи? Куратор лгала, говоря, что не нуждается в мужчине для секса?

Конечно, она ему тогда соврала! А он, дурак, поверил, развесил уши! Давно же понял, что женщины не могут долго обходиться без физической близости. Об этом ему твердил и прошлый куратор.

Зря он отступился, услышав отказ. Зря не предлагал себя Алайне настойчивее. И пусть таблетки до сих пор не давали его телу исправно функционировать, существовало множество других способов доставить женщине удовольствие.

Раз уж куратор слишком добра, чтобы вколоть Агенту возбуждающий препарат, он сделает для Алайны то, чего не добилась от него ее предшественница.

Подумав об этом, он облизал губы.

*

После того как «Халаты» оставили его в покое, они с куратором направились в душевую. Память нередко подводила Агента в первые часы после выхода из криосна, и он не сразу сообразил, куда и зачем его ведут. Но, когда вспомнил, испытал чудовищную неловкость.

Алайна будет его мыть. Касаться самых интимных мест. Пусть не голыми руками, а жесткой мочалкой — не важно.

Мысли о будущей процедуре наполнили голову. В прошлый раз, следуя за куратором в общую душевую, он чувствовал только страх. Боялся снова оказаться беспомощным перед чужой похотью.

Сейчас страха не было, зато с каждым шагом росло предвкушение, а вместе с ним — стыд, ибо Агент жаждал того, что должно было произойти, и стеснялся своей реакции.

Он шел по коридору, и его уши горели. Алайна уже видела Агента без одежды, но сегодня собственная нагота ощущалась особенно остро. Словно с него сняли не только майку и штаны, но и кожу, и плоть, оставив лишь напряженные до предела нервы.

В душевой Агент привалился спиной к кафельной стене, проклиная слабость, которая не давала ему твердо стоять на ногах. Больше всего — возможно, даже больше сексуального насилия, — он ненавидел чувствовать себя уязвимым. Агент и раньше стыдился своей беспомощности после криосна, но предстать таким перед Алайной оказалось особенно унизительно. В глазах куратора он жаждал выглядеть сильным, но вместо этого шатался при ходьбе, как старик, с трудом удерживая себя в вертикальном положении.

Пряча взгляд, Алайна потянулась к крану, и Агент напрягся в ожидании неприятных ощущений. Это был инстинкт, рефлекс, мышечная память. Сколько раз его заставал врасплох поток ледяной воды, который обрушивался сверху, обжигая и без того окоченевшее, дрожащее тело. Неосознанно Агент сжался, но потом вспомнил, кто сейчас рядом с ним, и усилием воли расслабил плечи. Алайна не его прежние кураторы. Она не будет издеваться над пленником.

Горячий душ — то что надо после того, как тебя вытащили из морозилки. Благодарность Агента не знала границ. Он ощущал себя продрогшим до самых костей, но кожа, словно губка, впитывала тепло воды, и холод постепенно отступал.

Это было так приятно — просто стоять под горячими струями.

Он блаженно зажмурился и вдруг почувствовал осторожное прикосновение к животу. Алайна дотронулась до него мочалкой.

— Мне надо… — не договорила куратор, но он понял и кивнул, не открывая глаз.

Сначала Алайна намылила его руки, затем грудь, потом живот. Когда мочалка замерла у границы роста волос в паху, у Агента перехватило дыхание. Он хотел, чтобы рука Алайны двинулась дальше, скользнула ниже, и испытал досаду, ибо та, наоборот, вернулась к груди, заставив Агента мучиться странным чувством неудовлетворенности.

Но прикосновение мочалки к соскам тоже было приятным. Каждый раз, когда жесткая губка задевала эти напрягшиеся комки плоти, Агент вздрагивал и с трудом сдерживал стон. Низ живота наливался жаром, и только чудовищная слабость после криосна не давала его телу окончательно пробудиться.

Как никогда Агент был близок к тому, чтобы почувствовать себя полноценным мужчиной.

Глава 16

— Я скучала.

После душа и обязательной вечерней тренировки мы вернулись в квартиру и сейчас готовились ко сну. Раздевшись до белья, Агент забрался на кровать, но не стал привычно натягивать одеяло до подбородка. Сидя на постели и сверкая голым торсом, он смотрел на меня с непонятной обидой. Даже моя фраза его не смягчила, хотя только бог знает, каких трудов мне стоило заставить себя произнести эти слова. Все же я была человеком замкнутым, мыслями и эмоциями делилась редко.

Молчание затягивалось. Агент продолжал хмуриться, бросая в мою сторону короткие недовольные взгляды исподлобья. Его реакция на мою откровенность заставила меня почувствовать себя глупо. Собственное признание показалось неуместным. Зачем я сказала, что соскучилась? Почему нарушила субординацию? Мы не в тех отношениях, чтобы говорить друг другу такие вещи.

Ругая себя последними словами, я присела на кровать и хлопком ладоней потушила свет. Халат я обычно снимала в темноте, даже несмотря на то, что под собой он скрывал довольно целомудренный комплект для сна — шорты и майку.

Развязывая пояс халата, я прислушивалась к шумному сопению за спиной. Агент злился. Какой мой поступок подбросил дров в топку его раздражения?

После душа эльф был тих, молчалив. Я не пыталась его расшевелить, списывая странное поведение Эль-Охтарона на неловкость, которую тоже испытывала. Сегодня во время водных процедур я отчего-то смущалась особенно сильно, хотя, казалось бы, давно должна была привыкнуть к обнаженному виду Агента. Но, ей-богу, даже в тот, самый первый раз, мо́я почти незнакомца, я чувствовала себя спокойнее и увереннее.

Этим вечером в ду́ше мне чудилось, что Эль отзывается на мои прикосновения дрожью. Что, когда я дотрагиваюсь мочалкой до его твердых сосков, он едва сдерживает стон удовольствия и даже незаметно подается навстречу в попытке продлить ласку. Возможно, у меня просто разыгралось воображение. Но что игрой воображения точно не было — моя собственная однозначная реакция на близость Агента. Я хотела его. Там, под струями горячей воды, мне безумно хотелось увидеть, как оживает его мужское достоинство.

Неудивительно, что я ощущала себя немного пришибленной и не сразу обратила внимание на хмурый вид своего подопечного.

Но почему он бесился?

В темноте спальни раздался долгий раздраженный вздох, словно Агент ждал, что я спрошу, чем он недоволен. Но я молчала — и без того наговорила слишком много.

Соскучилась? Ну кто тянул тебя за язык, Алайна? Приятно было в ответ на свое признание получить взгляд, полный возмущения и враждебности?

Спустя пять минут напряженной тишины Эль-Охтарон не выдержал — сам озвучил свою претензию.

— Соскучилась? — спросил он голосом, дрожащим от обиды. — Поэтому от тебя пахнет тем очкариком?

Ах вот оно что! Неужели Агент ревнует и оттого так странно себя ведет?

Похоже, пришло время поделиться с ним своим планом, рассказать о яде и задании Мелинды.

Боги, дайте сил и терпения!

— Это не то, о чем ты подумал…

Черт! Более неудачное начало сложно было представить. Неудивительно, что в тишине вновь послышался раздраженный скрежет зубов. Вздохнув, я попыталась подобрать правильные слова, но Агент меня перебил:

— Если тебе нужен секс…

Опять двадцать пять!

Я потянулась к выключателю, но остановилась на полпути, решив, что в темноте легче прятать лицо, пылающее от смущения.

— Да при чем тут…

И снова мне не дали открыть рот.

— Пока мой организм восстанавливается и не функционирует так как надо, я не могу доставить тебе удовольствие обычным способом. — Скрипнул матрас, Агент подвинулся ближе ко мне. — Но сделать женщине приятно можно и по-другому.

— Что? О чем ты?

Я прижала ладони к горящим щекам, радуясь, что не зажгла свет.

Мне почудился влажный звук. Агент облизал губы? В темноте я не видела его лица, хотя он сидел рядом. Нас разделяло не больше полуметра.

— Я могу использовать пальцы и… язык.

Мне стало душно. Комната словно превратилась в парилку. Инстинктивно я потянулась к горлу, чтобы расстегнуть верхние пуговицы воротника, но нащупала голую кожу. Ничто не давило мне на шею. Отчего же тогда я задыхалась?

— Откуда… — Во рту пересохло, я с трудом сглотнула слюну. — Откуда тебе известно о таких ласках?

Жизнь в Ильмаре Эль-Охтарон не помнил, а значит, база — единственное место, где он мог узнать об оральном сексе. О том, как Агент получил свой опыт, думать не хотелось. Вспыхнувшее было возбуждение мгновенно угасло, словно мне за шиворот плеснули ведро ледяной воды. Я все-таки включила свет. Спальню затопило мягкое мерцание, исходящее от специальной панели на стене.

Подтвердив мои подозрения, эльф сказал:

— Твоя предшественница пыталась использовать мой рот для своего удовлетворения.

Задрожав, я едва поборола желание заткнуть уши. Нет, это было слишком! Я не хотела слушать очередную мерзкую историю издевательств над беззащитным пленником. Чувствовала, что мое несчастное сердце не выдержит подробностей. Разорвется.

Но Агент был безжалостен. Он решил рассказать всё.

— Она объяснила мне, что делать. Даже показала видеозапись.

— Пожалуйста, не надо. — Я выставила руку вперед словно в попытке защититься от правды.

И, к своему удивлению, услышала смешок.

— У нее не получилось. — На губах Агента мелькнула жесткая, злорадная ухмылка. — Вместо оргазма ее ждала увлекательная встреча с хирургом.

Он улыбнулся еще шире и вдруг громко щелкнул зубами. От неожиданности я вздрогнула. Потом до меня дошел намек, и я не смогла сдержать дрожь, ибо живо представила, сколь жуткие раны получила незадачливая насильница. Когда челюсти смыкаются на таком нежном месте… Наверняка боль от укуса была адской, но, видит бог, эта извращенка заслужила все, что с ней сделали.

— Умеешь ты рассказывать занимательные истории на ночь. После таких кошмаров я, пожалуй, пас. Боюсь, мое либидо сейчас в глубоком нокауте.

— Все можно исправить. — Теплая рука Агента опустилась на мое колено.

Эльф предлагал себя и раньше, но не пытался меня касаться, а теперь, видимо, осмелел.

Я была так шокирована этим переходом к активным действиям, что на пару секунд впала в ступор, и мое молчание приняли за согласие. Пока я растерянно хлопала ресницами, наглая ладонь скользнула выше — прошлась по внутренней стороне бедра и добралась до края коротких шортиков.

В странном оцепенении я наблюдала, как длинные пальцы Агента кружат у границы ткани и голой кожи, не решаясь нырнуть под одежду. Оказавшись так близко от моего паха, эльф растерял уверенность. А может, эта пауза была намеренной? Что, если до того, как пересечь последнюю черту, Агент хотел получить мое разрешение — легкий кивок головы, поощряющий взмах ресниц, тихое, сорвавшееся с губ «да»? Остановившись у самой цели, он словно спросил, продолжать ему или нет?

Продолжать?

Или нет?

Я тяжело сглотнула, не находя в себе сил отказаться от предложенной ласки. Но и не имея никакого морального права согласиться на нее.

Происходящее было неправильным. И то же время до ужаса желанным.

Прикосновения Эль-Охтарона обжигали. Эльфийская ладонь оказалась теплой и чуть шершавой от мозолей, натертых рукоятью меча. Мне хотелось ощутить ее под своей одеждой, под тонкой пижамой — там, где пульсировало и горело.

— Нет, стой! — Я все-таки оттолкнула его руку, когда он попытался двинуть ее дальше.

— Почему нет? — Эльф непонимающе свел брови и поспешил сделать выводы. Разумеется, ошибочные. — Если ты боишься, что я не умею…

— А ты умеешь? — Я не могла утолить свою страсть, и это делало меня язвительной. Я вдруг разозлилась на Агента за то, что он постоянно меня провоцировал, вынуждая раз за разом отказываться от сладкого и оставаться неудовлетворенной.

— Это будет мой первый опыт. — Он слегка наклонил голову, завесившись волосами. — Но я буду стараться. И прятать зубы.

Весьма актуальное уточнение. Особенно после леденящих душу подробностей сегодняшней истории.

По-своему восприняв мое молчание, Агент снова попытался нырнуть рукой под задравшийся край шортиков. Я перехватила его запястье, но эльфа это не остановило: упрямо сверкнув глазами, он наклонился и поцеловал внутреннюю поверхность моего бедра. Коснулся кожи сухими горячими губами.

И меня будто пронзило молнией.

— Перестань… — Даже я не верила своему слабому, неуверенному шепоту. Тем более ему не поверил Агент: цепочкой коротких поцелуев он продолжал подниматься выше и выше, пока не наткнулся на преграду из одежды. Эту проблему Эль решил быстро — просто отодвинул ткань, мешающую ему меня целовать.

Под шортами я была без белья.

— Нет!

С кровати я вскочила как ужаленная и едва не упала, запутавшись в одеяле.

— Не надо. Ты этого не хочешь. Давай лучше поговорим. — Я лихорадочно одернула на себе пижаму. — Слышала, что база повстанцев, которую тебя отправили зачищать, оказалась пуста. На ней почти не было людей. Странно, не находишь?

«Интересно, он многое успел увидеть, когда так бесцеремонно оттянул край моих шорт?»

— Как будто их…

— Пытаешься сменить тему, куратор? — Тон Агента стал заигрывающим. Эльф подполз к краю постели, посмотрел на меня снизу вверх и медленно, демонстративно облизал губы. Невинный порок — вот как он выглядел. Ангел, примеривший роль демона-искусителя. — Позволь мне, Алайна.

Он назвал меня по имени. Во второй раз с момента нашего знакомства. Не сказал — мурлыкнул, эротично растягивая гласные.

— Не надо ходить к другим мужчинам за удовольствием. — Его глаза блестели, длинные светлые волосы растрепались, под кожей обозначился рельеф напряженных мышц. — Я сделаю тебе хорошо сам. Каждый раз, когда тебе захочется.

— Прекрати, ты даже не возбужден, — сказала я и осеклась, потому что под бельем Агента топорщился внушительный бугор.

Тело Эль-Охтарона наконец оправилось от химии, которой его пичкали, и заявило о своих потребностях.

У него встал.

Заметив это, я больше не могла думать ни о чем другом. Не могла отвести взгляда от очевидной выпуклости у эльфа в районе паха. Таращилась, даже понимая, насколько это с моей стороны некорректно.

Возбужден.

Агент был возбужден и смотрел на меня с кровати, не замечая своего состояния. Тело эльфа оставалось глухо к желаниям так долго, что он успел забыть, каково это — хотеть женщину. Соблазняя меня, он и не думал, что может сам отреагировать на мою близость. Похоже, и мысли такой не допускал. Не ждал от своего отравленного организма никакого отклика.

За много лет Эль-Охтарон привык быть объектом чужой страсти, но ответного влечения не испытывал. Теперь же обстоятельства изменились: либидо Агента больше не угнетали специальными препаратами, а рядом была я, а не одна из его мучительниц.

«Он хочет меня. На самом деле хочет. Он возбудился при мысли, что станет ласкать меня языком».

Я прикрыла глаза, пережидая приступ странного, немного постыдного восторга.

— Куратор?

Мое настроение изменилось, и Агент не понимал почему. Эта внезапная перемена тревожила его, как и всё, что он не мог себе объяснить.

— Алайна? — Он снова назвал меня по имени, на этот раз растерянно, настороженно. — В чем дело?

Проследив за моим взглядом, эльф наконец заметил то, что вывело меня из душевного равновесия — свои топорщащиеся трусы, и растерялся еще сильнее.

А я вспомнила о своих обязанностях. О том неловком договоре с Советом.

Теперь, когда организм Агента восстановился, я должна помочь ему решить деликатную проблему.

Сейчас? Это надо сделать сейчас? Взять в руку его воспрявшую мужскую гордость и…

Пока мою несчастную голову коршунами атаковали сумбурные мысли, Эль-Охтарон пялился на свой пах с видом человека, узревшего чудо. Явно пытался осознать случившееся.

Налюбовавшись и осознав, он поднял голову и спросил:

— Это меняет дело? Ты оттолкнула меня, потому что я был не возбужден. Теперь я возбужден. Причин отказываться больше нет. Верно?

Верно. Вот только согласиться на оральные ласки — вывести наши с Агентом отношения на новый уровень, пересечь опасную черту, после которой не будет возврата. Готова ли я?

Одно дело — выступать этакой благодетельницей, спасающей Агента от страшных последствий приема не самых безобидных препаратов. И совершенно другое — переспать с ним просто потому, что мне этого хочется.

Для меня секс — всегда признание собственных чувств. Я не ложусь в койку с человеком, который мне безразличен. Если мы с Агентом сейчас займемся любовью, лгать себе больше не получится. Не получится закрывать глаза на очевидное: я вляпалась в мужчину, с которым у меня нет будущего.

А у нас действительно нет будущего. Никто не выпустит Агента с базы. Я не смогу открыто крутить роман с оружием империи, выйти замуж за пленника, завести от него детей. Мне нельзя влюбляться в своего подопечного. Нельзя обнадеживать ни его, ни себя саму. Лучше задушить чувства в зародыше, чем потом загнать нас обоих в тупик, из которого не будет выхода.

— Помнишь, о чем мы говорили недавно? До того как тебя погрузили в сон. Я рассказывала об условии, при котором Совет согласился отменить курс лекарств, угнетающих твою половую функцию.

Молодец, Алайна, давай, притворяйся, что единственное твое желание — это помочь несчастному пленнику избежать участи импотента. И больше ничего тебе от него не нужно. И ничего ты от него не хочешь. И его прекрасное скульптурное тело тебя ничуть не волнует. Совсем-совсем.

Агент нахмурился. Неосознанно скользнул рукой вниз, коснувшись паха.

— Ты должна довести меня до оргазма, — вспомнил он, а потом, прищурившись, посмотрел мне в глаза: — Пальцами. Но можно ведь иначе. Так, чтобы ты тоже получила удовольствие.

Он намекал на проникающий секс. Все еще стремился заменить мне мифических любовников, в которых я якобы нуждалась.

— Давай, как договаривались. Рукой.

Агент неуверенно кивнул. Не впервые я замечала, как его решительность таяла, когда разговоры грозили перерасти в действия. Он так упорно соблазнял меня каждый раз и в то же время словно боялся, что его попытки увенчаются успехом.

— Что мне делать? — спросил эльф, смутившись.

О боги, мы реально сейчас займемся этим? Я дотронусь до его члена? Каким он будет на ощупь? Горячим, твердым, мокрым?

Агент ждал ответа, опустив взгляд на свои пальцы, сцепленные в замок. На его скулах играл слабый румянец, а мое лицо, наверное, пылало багровым флагом, учитывая, как покалывало кожу на щеках.

— Для начала сядь так, чтобы тебе было удобно, — выдавила я охрипшим голосом.

Заскрипел матрас: Эль-Охтарон устраивался на постели. Вариантов было не то чтобы много, и в конце концов он оперся спиной на изголовье кровати, а ноги раздвинул и согнул в коленях. В этой позе его мужское достоинство, обтянутое тканью черных боксеров, казалось особенно внушительным.

— Что теперь? — Он все еще не смотрел на меня.

И как, интересно, такой стесняшка собирался осваивать искусство оральных ласк? В темноте под одеялом? Горе-соблазнитель явно переоценивал свои силы.

— Теперь… — Я нервно облизала губы, оценивая, будет ли мне удобно в таком положении гладить эльфа между ног, или попросить его сесть иначе. Вроде все нормально, пристроюсь рядом и…

О, боги…

Я сейчас буду ему дрочить!

Мысль, как кулак, ударивший под дых, выбила из груди весь воздух. С ног до головы меня окатило жаркой волной предвкушения.

Настороженный повисшим молчанием, Эль-Охтарон коротко стрельнул глазами в мою сторону и снова спрятался за распущенными волосами.

Я забыла, что хотела сказать. Ах да!

— Теперь надо снять белье.

Румянец на скулах эльфа разгорелся ярче, хотя, казалось бы, чего стесняться, когда я уже видела его и голого, и беспомощного, и свежеразмороженного после пробуждения из стазиса. И не только видела — мыла! Но он стеснялся, да и меня от волнения потряхивало, как гребаного паралитика. Все-таки ситуация была неловкая.

Помедлив, Агент подцепил большими пальцами резинку боксеров и, приподняв бедра, стянул с себя трусы. Хлопнув по животу, наружу упруго выскользнул длинный массивный член с крупной головкой, блестящей от влаги.

Сколько раз я видела Агента без одежды — не сосчитать! Но впервые мужское достоинство эльфа было в полной боевой готовности, и лишь сейчас я могла оценить его размеры. Большой парень. Но изящный. Даже там.

Снятое белье Эль-Охтарон с педантичностью военного аккуратно сложил на полке в шкафу и, сверкнув голыми ягодицами — идеальными! — вернулся на кровать. Там он прислонил подушку к изголовью, чтобы было мягче спине, сел и развел согнутые в коленях ноги, словно демонстрируя мне себя. Какой откровенный вид! Длинный член, прижатый к животу, крупная налитая мошонка — все было бесстыдно выставлено напоказ.

— Куратор? — прохрипел Агент, когда молчание затянулось.

Я разглядывала его — вернее, конкретную его часть, — дрожала, потела и не находила в себе сил сдвинуться с места. Словно трепетная девственница, ей-богу!

— Когда ты просто стоишь и смотришь, это довольно неловко, — заметил мой подопечный, и упрек в его голосе заставил меня выйти из ступора.

— Прости. — Я шагнула вперед, к кровати, к сидящему на ней обнаженному искушению.

Сейчас. Я. Возьму. Его. Член. В. Руку.

Широкая грудь Агента вздымалась тяжело и часто, но, когда мое колено опустилось на матрас, она стала неподвижной, словно эльф задержал дыхание. Плоть у него между ног дернулась, мазнув влагой по животу: в интимном мерцании световой панели я отчетливо увидела на коже маленькое мокрое пятнышко смазки.

— Дыши, — прошептала я Агенту, а может, самой себе, и рельефная мужская грудь снова пришла в движение.

Свой нелегкий путь я начала у изножья кровати: сперва поставила на край матраса одно колено, затем — другое и медленно, на четвереньках, поползла дальше. При каждом моем движении постельные пружины скрипели, и этот скрип заставлял эльфа тяжело сглатывать слюну. Я видела, как судорожно ходит кадык под белой кожей. Как подрагивают пальцы рук. Как трепещут опущенные ресницы. Темные, почти черные, в отличие от волос в паху. Там эльф был трогательно светлый.

Сев рядом с Агентом так, что наши плечи соприкоснулись, я снова, в который раз, посмотрела на его воспрявшее мужское достоинство и вдруг почувствовала неодолимое желание сделать то, что собиралась сделать. В груди гудело предвкушение. Оно гудело сильнее двигателей ракет, и сама я ощущала себя ракетой перед запуском в космос. В воздухе разливалось ожидание чего-то значимого, того, что вот-вот должно произойти. Это была не просто близость, не просто секс и уж тем более не вынужденная обязанность. Не благотворительность и не помощь. Сейчас, в эту самую секунду, не было на свете ничего желаннее тела мужчины, сидящего рядом.

Я могла врать самой себе сколько угодно, могла притворяться равнодушной, незаинтересованной, могла выстраивать между мной и эльфом барьеры до небес в попытке защитить свое сердце от будущей боли. Все отчаянные старания разбивались вдребезги при виде серебристых глаз, розоватых скул, светлых волос, прятавших красивое мужественное лицо.

— Я начну?

Мои пальцы невесомо коснулись внутренней стороны эльфийского бедра, скользнули выше, но тут Агент дернулся, уходя от ласки. Я посмотрела на него с недоумением. Он ответил робким, но упрямым взглядом.

— Я хочу поцелуй, — заявил он, посылая по моему телу волну щекотно-сладких мурашек. Его веки опустились: он жадно, нетерпеливо уставился на мои губы. — Я хочу получить поцелуй. Ты поцелуешь меня, куратор?

Мое сердце ломало ребра, просто разрывало грудную клетку. Я задыхалась, переполненная эмоциями. Мне хотелось плакать, хотелось смеяться и кричать. От горечи, от щемящей нежности, от радости и ощущения собственного бессилия. А еще мне показалось, что именно в этот момент надо мной, над эльфом, над нашей постелью нависла тень надвигающейся катастрофы.

Подняв голову, Эль-Охтарон посмотрел мне прямо в глаза. В его черных зрачках отразилось мое лицо, и я ничего не ответила, не произнесла ни слова — просто, приглашая, приоткрыла губы.

Он поцеловал меня первым. Набросился с жадностью, которой сложно было ожидать от эльфа, считающего себя киборгом. Куда исчезли его робость, смущение, нерешительность? Их сменили жажда и напор. Ладонь Агента твердо опустилась на мой затылок, притянув меня к эльфийскому лицу. И в ту же секунду губы Охтарона смяли мои с торопливой грубостью, с хищной алчностью.

Он целовался впервые на своей дырявой памяти, но как в последний раз. С исступленным желанием успеть взять всё, пока не отобрали. Он пил мою душу, выворачивал ее наизнанку, ломал привычный мир, и по моим щекам из-под опущенных век безостановочно текли слезы. Мы оба чувствовали на губах их соленый вкус. Я оплакивала свое спокойствие, свои рухнувшие барьеры, свои потерпевшие крах попытки сбежать от любви. Я плакала, потому что понимала: назад пути нет, а впереди — пропасть, сорвавшись в которую мы разобьемся насмерть.

Что я наделала?

Когда во время поцелуя я открыла глаза, то увидела, что Агент на меня смотрит. Не знаю почему, но я была уверена: он не опускал веки ни на секунду. После всех этих женщин, пытавшихся насильно затащить его в постель, он хотел, целуясь, видеть мое лицо. Боялся провалиться в прошлое и забыть, с кем он?

Позволяя его языку брать мой рот, я опустила руку между раздвинутых бедер Агента и скользнула пальцами по мягкой светлой поросли в паху. Когда ладонь сомкнулась на влажном члене, эльф содрогнулся всем телом — его словно прошил электрический разряд. Оторвавшись от моих губ, Эль-Охтарон застонал, громко, протяжно, а затем спешно отвернулся и спрятал лицо в собственном предплечье. Я не торопилась, двигала рукой медленно, наслаждаясь ощущением теплой кожи и отчаянной пульсации. Но особым удовольствием было наблюдать за реакцией Агента. Ладонь сжималась крепче — и он вздрагивал, палец обводил головку — и сквозь стиснутые зубы вырывалось почти болезненное шипение. На изящной белой шее вздулись вены, на руках отчетливо проступили мускулы, волосы у висков намокли от пота. Он был так красив в своем наслаждении, мой Эль. Я хотела любоваться им, впитывая каждую деталь, но еще больше жаждала снова ощутить на себе его губы.

Я не понимала, почему он перестал целоваться, почему отвернул лицо, но потом, убрав упавшую на эльфийскую щеку прядь волос, я увидела то, что поразило меня до глубины души. В попытке не кричать от удовольствия на всю комнату Агент крепко зажмурился и до крови прикусил собственное предплечье. Ему было хорошо настолько, что он почти рыдал. Сведенные брови, веер морщин на лбу, зубы, пропоровшие кожу.

Изумленная увиденным, я двинула рукой особенно резко, и Агент вдруг разжал челюсти. Выгнувшись и запрокинув голову, он с криком забился в своем первом, невероятно мощном оргазме. Изливаясь на мои пальцы и свой живот, он стонал так громко, так оглушительно, что я поняла, почему до этого, пытаясь не шуметь, эльф прокусил свою руку до крови.

Поцеловать его хотелось ужасно. Не выдержав, я притянула к себе светловолосую голову и жадно скользнула языком в приоткрытый рот.

Мой Эль… Только мой.

Глава 17

Сразу после оргазма Эль отрубился, просто взял и выключился, как робот, у которого закончился заряд батареи. Я даже не уловила момент, когда это случилось. Потянулась к влажным салфеткам, чтобы вытереть руку, испачканную в семени, а когда повернулась к эльфу, то с удивлением обнаружила его спящим. Опущенные веки чуть подрагивали, светлые волосы разметались по подушке, губы были приоткрыты и блестели влагой. Первый за много столетий оргазм вытянул из Агента все силы.

Пока сперма не засохла, я осторожно очистила салфетками мускулистый живот своего любовника, затем прикрыла эльфа одеялом. У самой меня сна не было ни в одном глазу, поэтому я отправилась в душ — исключительно для того, чтобы под струями воды разобраться в своих растрепанных чувствах.

Влюбилась. Все-таки влюбилась. Отрицать очевидное не имело смысла.

Со стоном я вцепилась в керамические края раковины и низко опустила голову, глядя на темную дыру стока.

Надо же было так вляпаться! Втрескаться — и в кого! В пленника, в оружие империи, в эльфийского полководца из другого мира!

И что теперь? Что, черт побери, теперь? Бежать вместе с базы? У меня в крови яд замедленного действия, у Агента — неизвестно какие коды-ограничители. Даже если мы сумеем обойти службу охраны и угнать джет, нет никакой гарантии, что где-то под кожей Эля не зашит чип, отслеживающий его перемещения. Скорее всего, он вообще не сможет покинуть базу. Что, если гипно-маги запрограммировали его возвращаться в свою тюрьму каждые несколько дней? Вот сбежим мы каким-то чудом, а спустя сутки Агента начнет ломать, тянуть обратно в клетку.

Боги… Что же делать?

Оставить все так, как есть, я не могу. Но изменить что-либо тоже не в силах. Тупик. Гребаный тупик.

Ох, если бы найти дорогу на родину Агента, в Ильмар! Как-то же Совет открыл проход в королевство эльфов. Что это было? Магия, способная подчинять пространство и время? Или тайная технология, создающая порталы в иные миры? Скорее всего, последнее — изобретение ученых, а не мощное колдовство. Не знала наша планета магов, настолько сильных, что они могли открыть ворота в чужой мир. По крайней мере, вот уже полтысячи лет никто о таких не слышал.

Но когда-то… Давным-давно один подобный волшебник жил в империи. По его словам, как-то раз силой мысли ему удалось перенестись на другую планету. Получилось это случайно, а не намеренно, и много лет прошло, прежде чем волшебник сумел вернуться на родину. С собой он привез дневник, в котором подробно описал нравы и традиции загадочного народа, называющего себя эльфами. Особое внимание он уделил одному представителю чужеземной расы — великому полководцу, прославившемуся бесчисленными подвигами. Истории об этих подвигах положили начало серии детских книг, которыми я зачитывалась в младших классах школы.

И кто бы мог подумать, что спустя два десятка лет я встречу героя своих любимых сказок при таких обстоятельствах, что стану целовать его и доводить до оргазма.

Волшебник, случайно открывший проход в Ильмар, давно умер. Говорят, что, сколько бы он ни пытался повторить свой трюк с перемещением, ничего у него не вышло.

А вот у Совета получилось попасть в королевство эльфов и пленить легендарного воина. Как? Как они это сделали?

Когда я вернулась в спальню, так и не приняв душ, зато вдоволь наплакавшись, Эль уже проснулся. Дожидаясь меня, он сидел на кровати и гипнотизировал взглядом дверь. Кончики его острых ушей все еще были красные, а на лице застыло напряженное выражение. Пока я шла к постели, Агент смотрел на меня так, будто что-то искал в моих глазах.

— Куратор, ты… плакала?

— Не говори глупостей, — я опустилась на матрас и натянула на себя одеяло.

Длинные пальцы с мозолями от меча коснулись моего предплечья и скользнули вниз по руке.

— Алайна… — Агент облизал губы. — Теперь моя очередь сделать тебе хорошо.

Я горько усмехнулась, оттолкнув чужую ладонь.

Может, я и любила Эль-Охтарона, а вот его чувства ко мне оставались под вопросом. Будучи эмпатом, я отчетливо ощущала благодарность эльфа, его страх потерять меня, стремление привязать к себе как можно крепче. Тепло и нежность. А теперь еще и страсть. Но можно ли это было назвать любовью? Что, если я выдавала желаемое за действительное? Проецировала на него свои собственные чувства? В любом случае я пока была не готова к полноценной физической близости. Не то место, не те обстоятельства.

— Отставить, Агент, я не в настроении.

— А я в настроении, — он красноречиво опустил взгляд на выпуклость в районе своего паха. Похоже, организм после долгой спячки пытался наверстать упущенное. — Как часто… как часто мы должны? Всякий раз, когда у меня…

— Боюсь, тогда мы только этим и будем заниматься круглыми сутками. Ты свою порцию сладкого получил, теперь спи.

На лице Агента явственно проступило разочарование.

— Как скажешь, куратор, — нехотя протянул он. — Но у меня есть условие.

— Теперь ты и условия ставишь?

Эльф лукаво улыбнулся.

— Хочу получать поцелуй перед каждой процедурой стабилизации.

Процедурой стабилизации? Так он это называет?

Я закатила глаза.

— Посмотрим. Спи давай. Хотя нет, не спи.

Я вспомнила, что собиралась обсудить с Агентом ситуацию с Хоссом и ядом, отравляющим мою кровь. Необходимо рассказать ему о своем плане. О том, что Мелинда заставляет меня соблазнять ученого.

Ох и буря сейчас поднимется! Надо будет аккуратнее подбирать слова.

*

Работающую глушилку я оставила в спальне, а свой план на всякий случай решила рассказать в ванной комнате под шум воды, пущенной из кранов. Только сейчас мне пришло в голову, что приспособление Мелинды способно выполнять сразу две функции — создавать помехи, не дающие подслушать разговор посторонним, и записывать этот самый разговор для тех, кого капитан Суонк посторонними не считала.

Если первую часть моего плана Мелинда знала, то раскрывать вторую ей точно не стоило. Эта часть касалась непосредственно ее.

Заинтригованного Агента я усадила на крышку унитаза, затем пустила воду и в душевой кабине, и в раковине. Спустя десять минут тесная комнатка наполнилась паром, и, даже если где-то здесь разместили камеры, крошечные объективы должны были запотеть.

— Что я должен знать? — шепнул эльф, наблюдая за моими манипуляциями и понимая, что куратор параноит не просто так. Он вообще был очень умным и проницательным мужчиной.

Я наклонилась к Агенту и осторожно убрала от изящного длинного уха прядь волос. Пальцы случайно — ну, разумеется, намеренно! Кому ты врешь, Алайна! — задели острый кончик. К моему изумлению, Эль не сдержал стона. Под свободными штанами из хлопка тут же обозначилась нехилая такая выпуклость.

— Хочешь сказать, что возбуждаешься, когда тебя дергают за уши? — усмехнулась я.

— Нежно дергают, — поправил Агент. — Если ты попытаешься их оторвать, мне это вряд ли понравится.

Я покачала головой, а потом в дурацком, каком-то совершенно глупом приступе игривости наклонилась и лизнула аккуратную ушную раковину эльфа. Тот дернулся и шумно, дрожаще вздохнул.

Черт, мы собрались поговорить, обсудить что-то важное, а вместо этого занимались ерундой, достойной подростков.

— Ты хочешь меня, куратор Кроу, — сверкнул глазами Агент, не спрашивая — утверждая. — Ну так возьми. Чего ты ждешь? Я весь твой.

Он так смотрел — искушающе и открыто, доверчиво и напряженно, с желанием и опаской — что кружило голову. Его длинные светлые волосы, экзотичные острые уши, идеальное рельефное тело становились моим фетишем. Я поймала себя на дикой, безумной мысли, что хочу его укусить. Впиться зубами в белую шею и оставить на ней кровавый отпечаток. Что за варварство!

— Хочу быть твоим, — попросил Агент. — Трахни меня.

Из уст эльфа это грубое слово прозвучало так чужеродно. Оно настолько неправильно отражало мое к нему отношение, что я невольно поморщилась.

Не трахни — займись любовью.

И все же эта вульгарная фраза что-то перевернула в моей душе. Расплавила предохранители. Сорвала стоп-кран.

С рычанием я набросилась на податливые эльфийские губы, тут же покорно разомкнувшиеся в ответ. Одна моя рука зарылась в длинные волосы и сжала их в кулаке, заставив Агента неудобно запрокинуть голову. Другая — скользнула под ткань мягких хлопковых штанов.

Как же Агент стонал мне в рот! Ему хватило пары резких движений ладонью, чтобы излиться, запачкав и мои пальцы, и собственное белье.

— Я весь грязный, — сказал он странно довольным тоном, а потом потянулся к поясу моих ночных шорт.

И получил по наглой грабле.

— Нет.

— Но почему?

— Потому. Расслабился? Теперь сиди и слушай. Это очень важно.

Как я и боялась, новость о яде привела Агента в неистовство. С трудом мне удалось его утихомирить и отговорить бежать убивать Мелинду сию же секунду.

— Хочешь, чтобы тебе мозг поджарили за такое? Действовать надо осторожно.

Нехотя Эль признал мою правоту, а потом я рассказала ему о том, что должна отвлечь внимание Хосса.

— Что это значит? — он метался по крошечной ванной, словно дикий зверь в клетке. — Ты будешь его целовать? Как меня? Трогать его? Там же, где трогала сейчас меня?

— Прекрати.

— Не могу прекратить. Ты моя.

— Твоя? — брови взлетели вверх.

— Мой куратор, — смутился Агент, но взглянул на меня с привычным упрямством.

— Между мной и Итеном…

— Итеном? Называешь его по имени?

— Между мной и мистером Хоссом ничего не будет. Это не свидание.

— Женщина и мужчина договариваются о встрече ночью лишь с одной целью.

— Не ночью, а вечером.

— Я знаю, что такое «отвлечь внимание».

— Сядь, черт побери!

Я усадила его обратно на крышку унитаза и зашептала в ухо, рассказывая свой план полностью. Когда я закончила, Агент повернул ко мне лицо. Его глаза пылали решимостью.

— Ради тебя, куратор, — сказал он тоном, от которого мурашки побежали по коже, — я уничтожу любого. Я больше не оружие империи — я твой.

Глава 18

Стоило постучать в дверь, и Мелинда открыла ее в ту же секунду. Не находила себе места в ожидании новостей?

— Получилось? — взволнованно спросила она, затем перевела недовольный взгляд на Агента за моей спиной. — А этот почему здесь?

— Инструкция. Забыла? Оружие империи нельзя оставлять без присмотра. Куда я его дену во втором часу ночи?

Глаза капитана Суонк подозрительно прищурились, а потом распахнулись и жадно заблестели: из нагрудного кармана я достала USB-накопитель.

— Не тут, — зашипела Мелинда и рывком затащила меня в квартиру. Агент шагнул следом.

Как только дверь закрылась за нашими спинами, пальцы Эль-Охтарона, этого смертоносного воина, считающего себя киборгом, с силой сомкнулись на шее моей бывшей подруги.

— Ш-што т-ты т-твориш-шь? — задушено прохрипела она. — С..час сю…да ворвутся мои лю…

— Никто не придет, — я огляделась в поисках скрытых камер, но, разумеется, ничего похожего не заметила. Неважно. Авария, устроенная людьми Мелинды, отключила видеонаблюдение на всех жилых этажах. В том числе, и в квартире капитана Суонк. Мелинда попала в собственную ловушку. Никто не придет ей на помощь. Никто не узнает, что здесь творится.

— Аг…ент, от…ставить, — просипела она, но пальцы лишь крепче сомкнулись на ее горле. Помня о яде, Эль-Охтарон пребывал в состоянии перманентной ярости. Сейчас он с трудом сдерживался, чтобы не переломить тонкую шею моей обидчицы пополам.

— Ты не можешь ему приказывать, — заметила я с неприкрытым злорадством. — Он тебя не слушается. Кроме того, ты не вписана в его код как неприкосновенное лицо. И все камеры выключены, помнишь?

От нехватки кислорода Мелинда побагровела, ее глаза едва не вылезли из орбит, да еще Агент поднял руку так, что незадачливая шантажистка была вынуждена балансировать на больших пальцах ног.

— Совет… Если он меня убьет… ему…

— Ничего не сделают.

— Под… жарят мозг. Ему поджарят мозг! — Ногтями она в отчаянии царапала запястье душившей ее руки. — Покушение на капитана…

— Не поджарят. Я просто пойду к Итену с этой флешкой и расскажу о том, что ты угрозами заставила меня украсть секретную информацию с его компьютера. В глазах начальства ты будешь предательницей, нейтрализованной Агентом по моему приказу. Эту легенду охотно поддержат даже те члены Совета, на которых ты работаешь. Они пожертвуют тобой, чтобы самим не попасть под подозрение.

Мелинда задергалась. Из ее горла вырвался жуткий надсадный хрип. Видимо, Агент окончательно перекрыл ей кислород. Пришлось просить его ослабить хватку.

— Чего ты хочешь? — спросила наша жертва, жадно глотнув порцию воздуха. Теперь ее держали не так крепко, как раньше. Вырваться она не могла, зато говорила свободно, не задыхаясь.

— Антидот. Я дам тебе флешку в обмен на антидот. А еще ты расскажешь, как Совету удалось открыть портал в королевство эльфов.

Звук, который издала Мелинда, сначала показался мне кашлем, но потом я с удивлением и каким-то суеверным ужасом поняла, что она смеется. Хрипло, будто каркает.

— Нет никакого яда. Я блефовала. У тебя брали анализы после операции. Думаешь, в лаборатории не заметили бы инородное вещество в твоей крови?

— Яд бывает разный. И тот, который невозможно выявить.

— Чепуха, — зарычав, она попыталась отнять пальцы Агента от своего горла, но потерпела неудачу. — Да отпусти же, проклятый баран! Алайна, я говорю правду. Послушай, я… На самом деле я работаю не на Совет.

Вот это новость! Я кивнула, побуждая ее продолжать.

— Знаешь, что на этой флешке? Ну, конечно, не знаешь. И не догадываешься, — она вдруг насторожилась, даже побледнела. — Ты же действительно скачала информацию с ноутбука Хосса? Это важно! Скажи мне!

— Скачала.

Обвести Итена вокруг пальца оказалось на удивление просто. Все прошло по плану. Как говорится, без сучка, без задоринки. Даже не понадобилось применять актерские способности, чтобы подольше отвлечь внимание ученого: спайдер справился со своей задачей за несколько минут.

— Так на кого ты работаешь и что на этой флешке? — Я покрутила USB-накопителем перед лицом Мелинды. Та уставилась на робота с жадностью, словно мечтала вырвать его из моей руки.

— Можно сказать, что я двойной агент, — ответила она. — Вот уже десять лет я помогаю Сопротивлению бороться с тиранией императора.

— Стой. Повстанцы? Ты — одна из них?

Мелинда моргнула, что, очевидно, означало «да».

В повисшей тишине громом среди ясного неба прозвучал голос Агента. Он только изображал молчаливую статую, а на самом деле внимательно слушал наш разговор.

— Все сходится, куратор. На базе действительно была крыса от повстанцев. Я подозревал. Капитан-тварь…

Я удивленно вскинула бровь. Как он назвал Мелинду? Капитан-тварь?

— …получила от высшего руководства приказ зачистить логово мятежников. Ослушаться она не могла, но успела предупредить своих, чтобы уходили. Поэтому в том бункере почти не было людей.

— И поэтому она распорядилась не брать пленных…

— Чтобы их не могли допросить, — кивнул Агент, — и те под пытками не выдали координаты других баз и прочую ценную информацию.

Мы оба как по команде уставились на Мелинду.

— Все так, — улыбнулась она жуткой, кривоватой улыбкой. — Кстати, ты знала, что это не террористы Арханы держали тебя в плену тогда, несколько лет назад?

— Что? — я невольно попятилась.

— Что слышала. Тебя пыталась подчинить не Архана. Эти люди работают на Совет. У нашего начальства на тебя грандиозные планы. Даже бо́льшие, чем на Агента. Прикажи своему суровому зайке разжать стальную клешню, и я расскажу правду. Только предупреждаю, она тебе не понравится.

Мелинда уселась в кресло, потирая покрасневшее горло. Онемев от шока, я смотрела на нее в нетерпеливом ожидании. Хотела было поторопить и не смогла — испугалась услышать то, что с ног на голову перевернет мой мир.

— Не возражаешь, если я начну по порядку? — капитан Суонк устало вытянула ноги и скрестила пальцы на животе. — Так будет понятнее.

Я нашла силы только моргнуть в ответ.

— Хорошо. Тогда слушай, — вопреки своим словам она надолго замолчала, собираясь с мыслями. Наконец, в тишине раздался ее спокойный голос. Она все еще немного хрипела после того, как Эль ее придушил. — Итен Хосс — умнейший человек на планете, гений. Думаю, тебе это известно. А знаешь ли ты, зачем его пригласили на базу? — спросила Мелинда и сама ответила на свой вопрос: — Чтобы он помог закончить разработку особого живого оружия. Помнишь вашу с Агентом первую миссию — этих зубастых тварей размером с девятиэтажный дом, монстров, якобы рвущихся в наш мир из космоса? У тебя в руках, — она кивнула на флешку, — доказательство того, что эти милые зверушки вовсе не инопланетяне, а выращены здесь, на базе. Там вся информация по проекту, начатому еще триста лет назад.

— Подожди, хочешь сказать, что…

— Нет никаких прорывов, нет никаких чудовищ из другой галактики. Есть оружие, созданное группой гениальных ученых для императорской семьи.

— Но зачем их натравливают на своих же бойцов?

Что-то в словах Мелинды не вязалось. Пазл не складывался. Верить в услышанное не хотелось — хотелось проснуться от этого кошмара

— Видишь ли, — вздохнула капитан, — создать-то монстров создали, а управлять ими не научились. За три века никто так и не сумел подчинить разум этих существ. Ни члены са́мого первого Совета, ни нынешние его члены не могут их контролировать. Не знают, как. Изначально было выращено два образца. Самец и самка. Их поместили внутрь специального загона, огороженного силовым полем и скрытого чарами невидимости. Никто не ожидал, что там, в своей тюрьме, монстры начнут активно размножаться. Активно настолько, что вскоре в загоне не останется свободного места. Пришлось решать эту проблему. Думаю, ты уже догадалась, что такое прорывы на самом деле. Это когда Совет приказывает сделать отверстие в силовом поле, чтобы выпустить наружу парочку тварей и освободить в загоне место для новых.

— Для новых?

— Они не перестают размножаться. Их численность внутри маленького ограниченного клочка пространства постоянно растет. Расширить загон невозможно — тогда спадут чары невидимости и секрет империи откроется всем. Заставить тварей прекратиться спариваться… Ну, ты понимаешь, это еще более нереально. В общем, прорывы — пока единственный способ регулировать численность тварей. Если их станет слишком много, силовое поле не выдержит, и тогда… Ты сама видела: эти зубастые детки практически неуязвимы.

Боги, что я сейчас услышала? В голове не укладывалось.

Я взглянула на Агента. Тот молчал, но ловил каждое слово Мелинды.

— Если Совет не может их контролировать, то почему не уничтожит? Всех до единого? — я не понимала. Просто не понимала!

— И потеряет кучу денег, вложенных в этот проект? К тому же Хосс убеждает их, что при должном финансировании найдет способ управлять монстрами. Ты только представь, какое тогда оружие окажется в руках императора и Совета! Да с таким весь мир можно держать в страхе.

Повисла гулкая, гнетущая тишина, разбавленная лишь раздражающим стуком ногтей Мелинды по подлокотнику кресла.

— Они отправляют бойцов на смерть, — озвучила я то, о чем все мы сейчас думали.

— Вот именно! — вскинулась капитан, и на ее лице отразилась такая буря чувств, что сразу стало ясно: ситуация задевает Мелинду за живое. Похоже, гибель собственной группы, этих молодых и крепких ребят, с легкой руки Совета превращенных в пушечное мясо, она принимала гораздо ближе к сердцу, чем пыталась показать. — Теперь понимаешь, почему я присоединилась к сопротивлению? Здесь, в империи, человеческая жизнь — это просто пшик, — она щелкнула пальцами в воздухе. — Каждые полвека члены Совета посылают отряд военных проредить количество тварей, которых сами же и создали. При этом прекрасно знают, что обратно не вернется никто. Ну, кроме Агента, летчиков и нескольких магов.

— Это… — у меня не нашлось слов, чтобы выразить свои эмоции. — Ты сказала, что меня держала в плену не Архана.

На губах Мелинды мелькнула горькая усмешка.

— Чтобы ты понимала, Агент нужен Совету только для того, чтобы убивать лишних монстров, а ты… Хосс считает, что твой дар эмпата — ключ к контролю над их сознанием. Именно поэтому с помощью менталиста-взломщика Совет пытался подчинить твою волю. Чтобы тебя было легче использовать в своих целях.

— Но у них не получилось…

— И тогда…

— Они пригласили меня на базу.

— Решили подобраться к тебе с другой стороны. Завербовать, если не насильно, то добровольно. Или с помощью шантажа. Если честно, я не в курсе, какую ловушку они для тебя готовят.

Краем глаза я заметила, как дернулся Агент: слова про ловушку ему явно не понравились. А как они не понравились мне! Я словно лишилась твердой почвы под ногами.

— Знаешь, — вздохнула Мелинда и вдруг крепко-крепко зажмурилась, как если бы собиралась сказать то, чего очень стыдилась: — Мне поручили тебя убить.

Реакция Эль-Охтарона была молниеносной. Я моргнуть не успела, как горло капитана снова оказалось пережато сильными пальцами.

— Отпусти! Пусть договорит.

Отстранился Агент с большой неохотой и встал так, чтобы при малейшей опасности провернуть с Мелиндой тот же трюк, что и с повстанцем в лесу.

— Спасибо, — удивительно, но бывшая подруга не испугалась, а наоборот, весело сверкнула глазами в сторону моего защитника. Она осторожно потрогала шею и продолжила:

— Прав Хосс на твой счет или заблуждается, рисковать мы не можем. Нельзя допустить, чтобы Совет получил способ контролировать этих тварей. Лидеры сопротивления считают, что ты опасна, Алайна. Что твой дар могут использовать во вред. Они настаивают на ликвидации.

Со стороны Агента раздалось яростное рычание. Рука эльфа снова дернулась к Мелинде и застыла в сантиметре от ее шейных позвонков. Эль-Охтарон взглянул на меня в ожидании приказа, будто спрашивая: «Убить?»

Я покачала головой.

— И ты… поддерживаешь эту идею?

Мелинда долго смотрела мне в глаза, прежде чем ответить:

— Есть черта, которую сложно переступить. — Она поднялась из кресла. — Послушай, у меня к тебе предложение. Отдай мне флешку. Эту информацию надо обнародовать. Весь мир должен знать, что здесь творится. В обмен я помогу тебе и Агенту покинуть базу, но главное, расскажу, где спрятаться, чтобы Совет никогда до вас не добрался.

— И где же?

— В Ильмаре.

В Ильмаре? В королевстве эльфов?

Я уставилась на Мелинду, не в силах поверить своим ушам. Она предлагает нам сбежать с базы и укрыться в родном мире Эль-Охтарона? Она знает, как туда попасть?

— Я не могу тебя убить, — сказала Мелинда и покосилась на Агента. — Не только потому, что твой цепной песик готов в любую секунду перегрызть мне глотку. Ты все еще моя подруга. Часть моих самых светлых воспоминаний. Не хочу их омрачать. — Она нахмурилась и закусила губу. — Сопротивление хочет, чтобы ты не досталась Совету. Но для этого тебя не обязательно ликвидировать. Можно спрятать.

— В Ильмаре.

Я никак не могла поверить. Эль вернется домой! И я отправлюсь с ним.

— Камеры отключены на всех жилых этажах. И в западном лифте тоже. Вы сможете добраться до ангара незамеченными. Вот с этим пропуском, — она достала из кармана пластиковую карту с длинным рядом цифр и маленькой цветной фотографией. Я узнала на ней капитана боевого отряда «Бросок». — Бэйн хватится ее только завтра.

Мелинда готовила нам побег! С самого начала! Заранее украла пропуск. Каким же облегчением было узнать, что моя старая школьная подруга — человек, с которым связано столько воспоминаний, — не законченная тварь.

— Агент умеет управлять джетом, — Мелинда не спрашивала — утверждала, но Эль все равно кивнул. — Запомните. Как только вы попадете в ангар, включится система безопасности. У вас будет несколько минут на то, чтобы угнать самолет и убраться отсюда. Разумеется, вас будут преследовать. У Агента в основании шеи, вот здесь, — она показала на себе, — вживлен чип. Маячок, отслеживающий перемещения оружия империи. Так что служба безопасности будет знать, куда вы направляетесь. Я дам вам координаты другого секретного объекта, принадлежащего Совету.

Мое сердце забилось чаще: я уже предвидела, о чем пойдет речь.

— Это небольшая подземная база. Будьте готовы: охраняется она, как дворец императора. Там, на самом нижнем этаже, вы найдете устройство, напоминающее металлические ворота. Оно, это устройство, открывает портал в Ильмар. Перед тем как покинуть наш мир, не забудьте уничтожить консоль управления, а лучше всю базу полностью. Установите в укромном месте взрывчатку с таймером.

Она подошла к сейфу, спрятанному за картиной в стене, почти такому же, как в квартире Хосса, и открыла его с помощью длинного кода и отсканированного отпечатка пальца. В темной ячейке лежала только одна вещь — устройство размером с зажигалку. Большую часть его поверхности занимало табло с цифрами. Сейчас там отображались две пары нулей, разделенных двоеточием.

— Мини-бомба, — объяснила Мелинда, вложив устройство в руку Агента. — Размести на нижнем этаже, и она разнесет всю базу к чертям. Вот кнопка. Таймер автоматически установлен на тридцать минут. Нажмете — отключить или обезвредить будет невозможно. — Она внимательно посмотрела сначала на меня, затем на Эля. — Вы же понимаете, для чего это нужно? Врата, о которых я рассказывала… Их надо уничтожить. Чтобы люди Совета никогда не попали ни в Ильмар, ни в любой другой мир. Сейчас эта машина способна открыть портал лишь в королевство эльфов. Ею не пользуются, потому что один пространственный переход на сутки вырубает электричество на базе и во всех близлежащих городах. Но ведутся исследования. Скоро руки Совета протянутся очень далеко. Этого нельзя допустить.

Мы с Агентом переглянулись. Эль решительно поджал губы, демонстрируя полную готовность вывести меня с базы любой ценой. Он еще не знал, какие удивительные открытия его ждут, если мы доберемся до Ильмара живыми. Если вообще сумеем отсюда сбежать. Королевство эльфов, о котором говорила Мелинда, он воспринимал как некое абстрактное место, где можно спрятаться от врагов. А ведь это его родина, его дом. Там он узнает о себе всю правду. Страшно представить его реакцию.

— А что будешь делать ты? — спросила я Мелинду, наблюдая за тем, как Агент прячет мини-бомбу в одном из потайных карманов тактического костюма. — Помогая нам, ты сильно рискуешь.

— Я закончила все дела и не планирую здесь оставаться. Уйду вслед за вами. Чуть позже, когда поднимется шумиха. Вы отлично прикроете мой отход.

— В этом и был план? Добыть информацию, использовать нас, чтобы уничтожить врата в Ильмар, да еще и незаметно улизнуть с базы, пока все силы брошены на поимку сбежавшего Агента?

— План был в том, чтобы получить доказательства произвола, устроенного Советом, — не стала отпираться Мелинда. — Потом ликвидировать тебя.

Она кивнула на часы, затем на дверь, намекая, что время на исходе, надо торопиться, и я поняла, что никогда не узнаю, почему Мелинда передумала. Почему решила меня не убивать. Из-за Агента, способного свернуть ей шею раньше, чем капитан Суонк успеет моргнуть? Из-за того, что новый план показался Мелинде более удачным? Или в ней все же проснулась человечность, ностальгия по нашему общему школьному прошлому?

Какой из факторов оказался решающим? А может, все вместе?

— Куратор, — шепнул Агент, и его теплые пальцы переплелись с моими, — идем. Я выведу тебя отсюда. Любой, кто встанет у меня на пути, пожалеет об этом.

Глава 19

Благодаря выключенным камерам и пропуску Бэйна до ангара мы добрались без приключений. А уже там началась настоящая свистопляска.

Не успели мы сделать и двух шагов по направлению к джету, как завыли сирены. Красное аварийное освещение до краев наполнило просторное помещение ангара.

— Стоять! — из будки охраны вышли двое здоровяков в разгрузочных жилетах и наставили на нас стволы. Надо было расправиться с ними до того, как подоспеет подкрепление.

— Чего вам здесь надо? — лысый бугай целился в Эль-Охтарона, его напарник — в меня, и эльфу это очень не нравилось. Я слышала его тихое, яростное рычание, чувствовала, как пульсирует аура Агента, с каждой секундой темнея и наливаясь алым.

— Не двигайся, а то пристрелю, — бросил лысый эльфу, заметив движение. — Без шуток. Я знаю тебя. Ты этот, ебанутый киборг с ушами. Только попробуй дернуться в мою сторону. Башку снесу, понял? Шрам, свяжись с ребятами. Поторопи их. У нас тут, кажись, намечается побег.

Я увидела третьего человека, стоящего в дверях будки охраны и разговаривающего по рации. Услышала топот десятков пар ног, который приближался, становился все громче. Сирены выли. Ядовитый красный свет заливал ангар.

— Стреляй, — спокойно сказал Агент, отодвинув меня к себе за спину. — Давай, снеси мне башку. — Оскалившись, он выставил вперед меч. Жалкий кусок металла против огневой мощи.

«Да он сошел с ума!»

— Сэй, не спеши, подожди ребят, — напарник попытался вразумить лысого. — Знаешь, что тебе сделают за порчу имперского имущества? Да они нам всем головы открутят. Каждому.

— А я бы на твоем месте выстрелил, — сказал Агент и уверенно двинулся вперед, заслоняя меня собой. Шаг. Еще шаг. Для человека он шел быстро, но гораздо медленнее, чем был способен передвигаться. На третьей секунде охранники поняли, что он не остановится. Что подкрепление не успеет.

И грянул первый, предупредительный выстрел. Прозвучал оглушающий хлопок, отдавшийся еще более оглушительным эхом. Пуля отскочила от лезвия меча. Только сейчас мне пришло в голову, что этот меч — тот самый, эльфийский, описанный в сказках, укрепленный заклинаниями и потому такой прочный.

— Что за…

— Стреляй! Ебаный в рот, стреляй!

В криках охранников слышалась паника. Редко кто мог оставаться спокойным, видя, как на них наступает главное оружие империи. Все на базе знали репутацию Агента. А эти несчастные видели сейчас его лицо, перекошенное от гнева. Его глаза, пылающие яростью. Его готовность убивать.

Звуки выстрелов слились в единый нарастающий громовой раскат. Присев на корточки, я заткнула руками уши. Но в то же время развернула свои способности, пытаясь вывести из строя хотя бы одного охранника. Воздействовать сразу на всех не получалось, но вряд ли Агенту вообще была нужна моя помощь.

Он отбивал пулю за пулей, пулю за пулей. Лезвие меча чертило в воздухе круги. Вращалось так стремительно, что человеческий глаз не мог уловить его движения. Движение смазывалось, и казалось, будто Агент держит перед собой серебристый щит, от которого отскакивают выпущенные в нас снаряды.

Рыча, отбивая пули, Эль-Охтарон шел вперед. Злой, как дьявол. Неумолимый, как танк. Он шел. Вперед и вперед. И ничто не могло его остановить.

Наконец, обоймы охранников опустели. Меч перестал вращаться.

И брызнула кровь.

Агент убил всех. Хотя мог проявить снисхождение — запугать, связать, ранить. Но он убил. Ведь именно этому его триста лет учили на базе. Убивать.

Взлетая, в окне джета мы увидели ворвавшихся в помещение ангара военных. В черных блестящих шлемах, с автоматами в руках, они хлынули из двух противоположных дверей, с высоты похожие на растекающееся по площадке нефтяное пятно. И тут же открыли по нам огонь.

Но было поздно.

Агент выпустил ракеты, разнося ангар и всю технику, выкашивая толпу военных внизу. Чтобы никто не выжил. Чтобы никто не мог нас преследовать. Чтобы отправиться за нами было не на чем.

Глядя на профиль Агента, очерченный вспышками взрывов, я думала о том, что выпустила наружу дьявола. Дьявола, которого породил Совет.

*

По дороге к секретному бункеру у меня было много времени на раздумья, и я тряслась так, что зубы выбивали мелкую дробь. Дрожала от страха, от адреналина, от мыслей о будущем.

Даже если все получится, если наш план выгорит, моя жизнь изменится безвозвратно. Это даже не переезд в соседнюю страну — в иной мир. Мне придется искать свое место в королевстве эльфов. А будет ли оно, это место? Примут ли меня представители другой расы? Смогу ли я привыкнуть к чужим обычаям, традициям, законам? К менталитету, который так отличается от нашего земного?

А Эль-Охтарон? Он ведь узнает правду. О том, что триста лет был пленником в руках садистов. Это станет для него шоком. Потрясением. Три века, вычеркнутых из жизни.

Как он перенесет эту новость? Насколько сильным окажется его гнев? Не перекинется ли его ярость на меня? Ведь из доброго куратора, пожалевшего несчастного киборга, в его глазах я превращусь в часть беспощадной системы, которая мучала Эль-Охтарона долгие годы. Системы, лишившей гордого эльфа всех прав, низвергнувшей живое существо до положения оружия, вещи. Я — винтик этого чудовищного механизма. Узнав правду, будет ли Эль смотреть на меня с прежней нежностью, тянуться ко мне с той же страстью? Или возненавидит, как и всех, кто измывался над ним?

Там, на базе, я была нужна Агенту — одинокому пленнику, не знавшему нормального отношения к себе. Но буду ли я так же нужна Эль-Охтарону — сильному воину, вернувшемуся домой? В Ильмаре и без меня найдутся женщины, готовые с радостью поддержать и согреть великого полководца. Женщины, чьи лица не станут напоминать ему о прошлом. О его… позоре.

Что, если, пытаясь забыть о случившемся, эльф попросит меня… уйти? И куда я тогда отправлюсь? В незнакомой стране, в чужом мире?

Наблюдая за Агентом с пассажирского кресла, я тихонько вздохнула и поймала ласковый взгляд.

— Все будет хорошо, куратор… Алайна, — мягко сказал Эль-Охтарон. — Никто не причинит тебе вреда. Никто тебя не тронет. Я не позволю.

Крепко сжав штурвал, он отвернулся — снова смотрел вперед, на светлеющее небо, а я разглядывала его профиль и задавалась бесчисленными вопросами. И тут в голове возник один, возможно, самый важный. Кто ждет Агента в Ильмаре? Родители? Подруга? Любимая? Что, если он женат? А вдруг у него есть дети?

Я ведь так мало знала о жизни своего подопечного до плена. Только героические подвиги, красочно описанные в сказках.

— Думаю, пора избавиться от кое-чего, — Эль потер заднюю сторону своей шеи, намекая на вшитый под кожу чип. — Пока на базе не догадались, куда именно мы летим, и не устроили нам теплый прием.

— Что ты собираешься делать? — заметив в руках Агента армейский нож, я не на шутку заволновалась.

— Включу автопилот и попытаюсь вытащить маячок.

— Будешь наугад тыкать в себя ножом, пока не попадешь в чип? Это же безумие. Ты истечешь кровью!

— Во-первых, не наугад. Я помню, куда показывала капитан. Чип не должен быть вживлен слишком глубоко. Во-вторых, ускоренная регенерация затянет раны в считанные минуты. А в-третьих, — серебристые глаза весело сверкнули, — мой любимый куратор избавит меня от боли.

Закончилось тем, что я не только купировала болевые ощущения Эля, но и, сражаясь с тошнотой, делала у основания его шеи все новые и новые надрезы, а потом ковырялась в них ножом в поисках следящего устройства — самому Агенту заниматься этим было неудобно.

— Не могу поверить, что ты меня уговорил.

— Все хорошо, Алайна. Я ничего не чувствую. Представь, что это рядовая операция под анестезией.

— Только я не хирург.

— У тебя прекрасно получается. Расслабься и дыши глубже.

Когда через несколько минут маячок оказался зажат между моими окровавленными пальцами, я едва не расплакалась от облегчения. Обернувшись, Эль обнял меня и крепко прижал к груди в попытке утешить.

— Где мы сейчас летим? Над лесом? — он посмотрел в окно. — Предлагаю снизиться и выкинуть чип. Я специально отклонился на запад, чтобы запутать преследователей. Пусть думают, что мы двинулись в сторону моря. Избавимся от следилки — изменим маршрут.

Он гладил меня по спине, и я постепенно успокаивалась. О боги, кто кого сейчас должен был утешать? Это ведь его шею всю искромсали ножом, не мою.

— Ты слишком громко думаешь, Алайна, — шепнул Эль, коснувшись губами моего виска. — Я почти вижу, как носятся мысли у тебя в голове. Жалеешь меня?

Я всегда считала, что для мужчин чужая жалость оскорбительна, но в тоне эльфа, в его ласковом голосе слышалась улыбка.

— Это приятно. До тебя никто мне никогда не сочувствовал. Но эти раны — мелочь. Они почти зажили. Смотри, — он взял мою руку и опустил себе на шею. Кожа оказалась шершавой от рубцов и липкой от крови, но то была запекшаяся кровь. — Скоро нам снова придется пройти через ад, а пока…

Молчание затянулось, и я приподняла голову с эльфийского плеча, на котором успела так удобно устроиться.

— Что?

Серебристые глаза мягко мерцали в полумраке кабины джета.

— Поцелуй раненого солдата, — попросил Агент.

Глава 20

База, к которой мы направлялись, находилась в чреве заброшенной шахты. По словам Мелинды, попасть в бункер можно было двумя способами: через главный люк и по тоннелю, берущему начало в одной из бесчисленных пещер горного хребта. Нужная нам пещера скрывалась за водопадом. Это был дополнительный путь к отступлению в случае опасности — только поэтому ход до сих пор не завалили. Охраняли его несколько военных, с которыми Эль-Охтарон расправился с ловкостью хищника, привыкшего убивать. У каждого бойца в руках был автомат, но эльф подкрался незаметно, как тень, и быстро, бесшумно положил всех, орудуя одним лишь мечом. Не раздалось ни выстрела, ни крика. Идеальное живое оружие. Настоящая машина смерти.

— Иногда наблюдать за тобой реально жутко, — прошептала я, брезгливо переступая трупы. — Аж мурашки по коже.

— Кому-кому, а тебе опасаться меня не стоит. Я пистолет, а ты рука, которая этот пистолет держит. Его хозяйка, — нагнувшись, он галантно, словно на светском приеме, поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Пошли.

Путь был неблизкий и не самый приятный. Бо́льшую часть дороги приходилось слепо щуриться в темноту. Когда же эту темноту разбивал свет одинокого фонаря, мне казалось, что лучше бы мы и дальше двигались наощупь в кромешном мраке. И я бы не видела ржавых труб, тянувшихся вдоль каменных стен, таких же ржавых арок, укрепляющих свод пещеры через каждые три метра. Не понимала, насколько старая и ненадежная конструкция защищала тоннель от обрушения.

Вперед, во мрак, убегала рельсовая колея, по которой когда-то — судя по состоянию шпал, очень давно, — шахтные вагонетки перевозили грузы и людей. Время от времени дорога скрывалась под водой, и единственным способом не замочить ноги было пройти по рельсовым нитям, выступающим из грязных луж. По узкой полосе металла я двигалась осторожно, как канатоходец.

Иногда в районе ржавых труб и ржавых арок мне чудилось движение. Я слышала шорох маленьких быстрых лап, но, поворачиваясь к источнику звука, успевала заметить лишь тень, мазнувшую по стене. Тогда я подавалась ближе к Агенту, касаясь его плеча своим и крепко переплетая наши пальцы.

В конце тоннеля, за поворотом, нас встретили несколько вооруженных солдат, охранявших вход в бункер. Двоих из них Эль-Охтарон насадил на меч, третьего вывела из строя я своим даром, а четвертый с приставленным к горлу ножом — тем самым, армейским, которым в джете я выковыривала чип из раны Агента, — дрожащими пальцами набрал на панели код, отпирающий дверь.

Все, что происходило дальше, потонуло в безумном грохоте выстрелов. Эльф бросил меч и забрал у убитого охранника автомат. Мы куда-то бежали. Вперед по узким коридорам, залитым мертвенным синим светом. Вниз по гремящим металлическим лестницам. Через многочисленные двери, которые Агент распахивал ударом ноги или метким выстрелом.

Нас преследовали. По нам открыли огонь. Пули свистели в воздухе, с треском врезались в стены, в мебель, мимо которой мы бежали. В приступе паники я пригибала голову, зажимала уши руками, словно эти глупые телодвижения могли мне чем-то помочь. Агент закрывал меня. Каждую секунду, каждый миг заслонял собой. Находил для нас укрытие и отстреливался оттуда короткими автоматными очередями.

Наконец, спустя целую вечность грохочущего ада, мы оказались на самом нижнем этаже, у двери в лабораторию. Дверь напоминала сейфовую — толстый кусок металла, который ударом ноги точно не вышибить. Судя по замкам, отпиралась она с помощью системы распознавания лиц, голоса или чего-то в этом роде. Сквозь маленькое окошко из пуленепробиваемого стекла я видела, как за дверью суетится ученый, напуганный звуками боя. Выходить наружу он явно не собирался, а жаль. Кто-то должен впустить нас внутрь. Самостоятельно с биометрическим замком мы не справимся.

— Будь здесь, — бросил Агент, возвращаясь к лестнице.

— Эй, куда ты?

— Найди способ открыть дверь, а я… — на его губах мелькнула недобрая улыбка.

— Что ты?

— Зачищу базу.

От его зловещего тона, от того, как хищно сверкнули в полумраке серебристые глаза, по коже пробежала ледяная дрожь.

Щелкнув затвором автомата, Агент отправился навстречу нашим преследователям, а на меня возложил невыполнимую миссию — попасть в лабораторию, к вратам в Ильмар.

Как, интересно, я это сделаю? Почему Эль-Охтарон свято уверен, что я справлюсь с возложенной на меня задачей?

В отчаянии я снова припала к узкому окошку в двери и увидела, как ученый вздрогнул от треска автоматной очереди.

Его страх я почувствовала как свой собственный.

Эмпат.

Ты же эмпат, Алайна.

В стрессовых ситуациях у меня редко получалось в полной мере воспользоваться своим даром. Во время перестрелок, погони, или когда к моему виску был приставлен пистолет, я терялась, начинала паниковать. Но сейчас… Сейчас ничто не мешало мне сосредоточиться на деле. Разве что крики, доносящиеся сверху, и шум выстрелов. Но это мелочи. По-настоящему серьезной проблемой была дверь. Воздействовать на человека через какую-либо преграду всегда труднее.

Но ты ведь делала это, Алайна. Раньше. До плена. Помнишь? Во время переговоров с грабителями. Твой напарник Макс убалтывал их по телефону, а ты стояла на втором этаже офисного здания, расположенного через дорогу от банка, где преступники удерживали заложников. Сквозь две пары стеклопакетов смотрела на мужчину в маске. На его голову, которую видела в узкой прорези между створками жалюзи. На его руку, держащую пистолет у виска чернокожей женщины. И ты заставила его опустить ствол. Заставила поверить в ту успокаивающую чушь, что нес Макс. Притупила его бдительность, как притупила бдительность Хосса во время свидания.

Я могла сделать нечто подобное и сейчас: используя свой дар, уговорить ученого в лаборатории открыть мне дверь.

После плена и долгого перерыва в работе я время от времени замечала, что управлять собственными способностями стало сложнее. То, что когда-то давалось легко, теперь часто оборачивалось неудачей. И я нервничала. Боялась ошибиться, как с тем повстанцем в лесу.

Пытаясь навязать человеку нужную мне эмоцию, я чувствовала себя рыбаком, подсекающим жирного вертлявого осетра. Никакой опыт не давал гарантии, что леска не оборвется в самый неподходящий момент или другая внезапная неприятность не нарушит мои планы. Но единственный способ узнать, получится или нет, — попробовать.

Глубоко вздохнув, я припала к маленькому окошку — какая удача, что оно вообще здесь было! — и постучала в дверь. За грохотом, царящим вокруг, мужчина в лаборатории не услышал этот стук, и тогда я забарабанила в дверь громче, не рукой, а ногой. Но даже так мои манипуляции увенчались успехом только после того, как длинные автоматные очереди наверху ненадолго стихли. В момент этой короткой благословенной паузы ученый испуганно повернул ко мне голову. Прежде чем заговорить, я хотела установить зрительный контакт. Наши взгляды встретились, и я забросила первую удочку.

«Доверяй мне, — мысленно повторяла я, разворачивая свой дар. — Доверяй. Доверяй. Ты мне доверяешь».

А вслух произнесла другое.

— Пожалуйста, впустите меня! Тут какой-то ад. Мне страшно, — я пыталась выглядеть безобидной и паникующей. Обычной женщиной, попавшей в передрягу, оказавшейся не в том месте и не в то время. — Умоляю вас, мистер. Дайте мне спрятаться. Меня же убьют.

Я даже слезу пустила, но благодарить в этом надо было не мои посредственные актерские способности, а ужас перед очередным провалом. Если ученый мне не поверит, если не откроет дверь и мы с Агентом не доберемся до врат в Ильмар, страшно подумать, что будет дальше. Всю жизнь скрываться от Совета? Вздрагивать от каждого шороха? Бояться, что однажды на пороге нашего убежища возникнет тот, кому Агент не сможет сопротивляться? Кто-то, вписанный в его коды как неприкосновенное лицо. Я не хотела такой судьбы!

— Умоляю, мистер! Здесь стреляют. Пожалуйста, дайте мне спрятаться.

«Доверяй, доверяй».

— Я ваша новая уборщица. Только сегодня устроилась, а тут началось…

К счастью, окошко было маленькое, и мужчина в лаборатории мог видеть только мое лицо и частично — шею. Серый комбинезон — стандартная одежда тренеров и кураторов на базе — не слишком походил на униформу поломойки.

Ученый колебался. Сделал шаг в мою сторону и застыл, хмурясь с подозрением.

«Доверяй».

Я всхлипнула. От адреналина меня трясло так, что даже не надо было притворяться, изображая ужас и панику.

— Мистер, пожалуйста. Впустите. У вас безопасно.

Влажный палец соскользнул с кнопки, которую я все это время удерживала: общаться через толстую бронированную дверь можно было только с помощью микрофона и динамика.

Когда я вернула палец на кнопку и снова посмотрела в окошко, то увидела, что мужчина идет к двери.

— О, спасибо, мистер. Спасибо! Да хранят вас боги. Только, умоляю, быстрее.

Поймав взгляд ученого, я старалась больше не разрывать зрительный контакт. В школе эмпатов нас учили по возможности смотреть жертве в глаза. Считалось, что при таком подходе результаты будут лучше. И я смотрела, боясь даже моргать. Даже шевелиться. Кажется, я и дыхание задержала.

Только бы не сорвался с крючка! Только бы что-то не пошло не так!

Ученый приблизился к окошку. Через стекло я увидела, как он наклонил голову, вероятно, потянувшись к замкам.

Выстрелы наконец прекратились. В коридоре повисла мертвая, зловещая тишина, и в этой тишине я отчетливо услышала лязг ступеней металлической лестницы, по которой кто-то спускался. Горло сдавило спазмом. Я резко обернулась и с облегчением заметила Агента, отчего-то замершего на нижнем пролете. Опустившись на колено, он достал из кармана какую-то вещь и попытался закрепить ее под сетчатой ступенькой.

«Бомба!» — догадалась я. Взрывное устройство размером с зажигалку, полученное от Мелинды перед побегом.

Установив смертельную малышку там, где ее трудно обнаружить, Эль повернул голову в сторону двери. Его палец замер на кнопке включения таймера.

Прислушиваясь, Агент внимательно следил за круглым табло над окошком. Как только раздался щелчок опирающихся замков и цвет табло сменился с красного на зеленый, эльф нажал на кнопку. И пошел обратный отсчет. До взрыва оставалось ровно тридцать минут. Тридцать минут на то, чтобы открыть портал в Ильмар и навсегда убраться с этой базы, из этого мира.

На пороге возник ученый.

— Заходи быстрее, — пробормотал он, а потом побледнел, затрясся, его глаза расширились в ужасе — на лестнице мужчина заметил Агента.

«Обман, ловушка», — читалось на его бескровном лице. Ученый скользнул взглядом по моему серому форменному комбинезону и окончательно понял, что его провели. Он попытался захлопнуть дверь, но Эль-Охтарон оказался быстрее — метнулся к нему, как тень, как призрак, презирающий закон земного притяжения. Он успел всунуть ногу между закрывающейся металлической створкой и рамой, закрепленной в проеме. Резким, неуловимым движением Агент толкнул ученого в грудь, и тот отлетел на несколько метров.

Мы вошли в лабораторию.

Врата в Ильмар бросались в глаза сразу. Их ни с чем нельзя было перепутать. В самом центре просторного помещения возвышалась огромная стальная конструкция — арка шириной в два человеческих роста, высотой — в четыре. Вся ее поверхность была изрезана светящимися символами, а пространство между стойками мягко мерцало голубым.

— Как это включить? — зашипел Агент, за шкирку поднимая ученого с пола, куда тот рухнул после удара в грудь. — Быстро заводи свою игрушку и отправь нас на другую сторону.

— Сейчас… сейчас, — проблеял испуганный «Халат». Он дрожал всем телом, и неудивительно: перекошенное от ярости лицо воина кого угодно заставило бы намочить штаны.

Я посмотрела на дверь. Та была закрыта. На базе по-прежнему царила гнетущая тишина. Сколько бы я ни вслушивалась, не могла уловить ни звука. Тихо, как на кладбище.

Трясясь от страха, ученый что-то набирал на панели управления под пристальным контролем нависшего над ним Агента.

Свет внутри арки из бледно-голубого стал насыщенно-синим, а потом завертелся, образуя воронку с зигзагами молний, бьющих в центр.

Я подумала о бомбе, спрятанной под ступенькой лестницы. Сколько времени у нас в запасе? Когда грянет грандиозный ба-бах?

Успеем?

Расслабься, Алайна, мы уже у цели.

Я снова взглянула на закрытую дверь, прислушалась к тишине и позволила себе облегченно выдохнуть.

И вдруг бедро пронзила адская боль.

Рядом со мной что-то пронеслось в воздухе. Нечто длинное, металлическое сверкнуло на краю зрения.

— Алайна! — закричал Агент, успев отбить летящее в него копье.

Он дернулся ко мне. Три красные лазерные точки скользили по его телу. Секунда — и эти точки распустились кровавыми цветами. Живот. Плечо. Грудь.

Зашипев от боли, Агент рухнул на колени, а за моей спиной раздался знакомый голос. Голос из кошмаров.

— Воу-воу, кто к нам пожаловал.

В мертвенной тишине, окутавшей зачищенную базу, зашелестели шаги. Я обернулась — и похолодела от ужаса.

Озаренный синим сиянием, исходящим от арки, к нам медленно приближался мужчина, чье лицо являлось мне в самых страшных снах. Раздвоенный подбородок, напоминающий язык кобры. Прическа с торчащими в разные стороны острыми прядями, похожими на шипы булавы.

Уникум. Менталист-взломщик. Тот, кто день за днем, ночь за ночью, издевался надо мной в плену.

Глава 21

Где? Где он прятался все это время? Почему мы его не заметили?

Уникум приближался, наставив на меня пушку, способную выпускать три пули одновременно. Три маленькие красные точки теперь блуждали по моему телу, готовые в любую секунду стать смертельными ранами. Мою регенерацию было и близко не сравнить с регенерацией Агента. То, что эльфа лишь задержало, меня убило бы.

Страх сковал каждую мышцу. Каждую мысль. Превратил меня в ледяную статую. На несколько секунд я забыла обо всем. О раненом любимом, о бомбе, ведущей обратный отсчет, о сияющей воронке открывшегося портала в Ильмар. Ни о чем из этого я больше не думала, провалившись в воспоминания.

В моей голове снова звучал хруст ломающихся костей, пронзительный крик, разрывающий тишину подвала. Снова я видела перед собой злые глаза, горящие азартом. Снова слышала вкрадчивый голос, убеждающий сдаться, опустить ментальные щиты.

«Сдайся мне, сдайся».

Я не боялась оружия в руках идущего на меня мужчины. Не боялась того, что он мог сделать со мной этим самым оружием. В ужас меня приводил его темный дар.

Инстинктивно я попятилась, и бедро прошила невыносимая боль. Она же вернула мне способность соображать.

— Эль! — крикнула я, пытаясь броситься к своему эльфу, стоящему на коленях. Понять, что сильное тело воина уже начало справляться с повреждениями.

Попыталась.

Но меня безжалостно отшвырнули в сторону.

— С тобой, красотка, разберемся позже, — ухмыляясь, менталист направил на меня ствол с тремя дулами.

И окружающий мир взорвался — исчез во вспышке боли. Я ничего не слышала. Не видела. Не понимала. Окунулась в ядовитый красный туман. Оглохла. Ослепла.

А когда пришла в себя, увидела, что мои ноги прострелены. Смотреть на раны было мучительнее, чем ощущать их. Боги… Сколько крови!

Звуки возвращались медленно, с трудом пробиваясь сквозь шум в ушах.

Эль…

Шокированная, оглушенная болью, я повернула голову и закричала.

Уникум, менталист-взломщик, нависал над моим любимым, удерживая его за горло и пытаясь своим даром вскрыть ментальные щиты. Руки, ноги Агента были изрешечены пулями. Из бока торчало металлическое копье, пригвоздившее Эля к деревянной тумбе.

Я знала, что убить эльфа непросто, что их раса почти неуязвима — читала об этом в мифах, но то, что я сейчас видела…

Эль хрипел, сопротивляясь ментальному воздействию. Белки его глаз наливались кровью. Кровь шла у него из ушей, из носа. Вся его одежда была в крови.

— Не надо, — прошептала я на грани отчаяния и разрыдалась. — Пожалуйста, нет.

Проклятый взломщик! Он все просчитал. То же самое он когда-то проворачивал и со мной: ослаблял меня физическими страданиями и одновременно атаковал мой разум.

Агент мог противостоять чудовищной боли. Мог противостоять психологической атаке. Но не всему вместе. Зверская боль делала его беззащитным перед ментальным воздействием, а ментальное воздействие не давало ему собраться с силами и оттолкнуть врага. Замкнутый круг.

Чтобы освободиться, надо было убрать из этого страшного уравнения хотя бы что-то одно.

Боль!

Я, эмпат, могла заставить Эля не чувствовать боли.

Мысль пробилась сквозь панику, сквозь вопль ужаса, звенящий в голове. Я способна помочь! Но для этого надо подобраться ближе — так, чтобы я могла коснуться Агента. Дотронуться до его тела.

Три метра. Необходимо проползти три метра. С перебитыми ногами.

Когда я попыталась перекатиться на живот, то едва сдержала крик. На мгновение все перед глазами померкло. Я поняла, что до этого шок притуплял ощущения, но теперь, когда я пошевелилась, боль стала нестерпимой. Дикой.

Стиснув зубы, я заставила себя двигаться. Ползти вперед, подтягиваясь с помощью одних только рук. Я ползла. Волоча за собой бесполезные ноги. Пачкая пол кровью. Беззвучно рыдая от того, как больно мне было.

Ползла не останавливаясь, не сводя взгляда с посиневшего лица Агента, с его красных закатившихся глаз, приоткрытого хрипящего рта.

Быстрее! Быстрее! Пока Уникум не сломал ментальные щиты, пока не превратил мозг эльфа в обугленный кусок мяса. Пока чертова бомба не рванула. Сколько прошло времени с того момента, как Агент запустил таймер? Десять минут? Пятнадцать? Двадцать пять?

В любую секунду база могла взлететь на воздух.

Мои раны горели. На полу за мной тянулся кровавый след. Но я не сдавалась. Снова и снова повторяла про себя: если убрать боль, Эль сможет сопротивляться ментальной атаке, сможет отправить гребаного взломщика прямиком в ад, к дьяволу.

Я подтянулась на руках. Продвинулась еще немного дальше, еще чуть-чуть ближе к цели. Каждое движение было мукой, но я терпела. Кусала губы, чтобы ни вздохом, ни всхлипом не привлечь внимание Уникума, занятого своей жертвой. Тот не должен был меня заметить и помешать мне подползти к Элю.

Картинка перед глазами вдруг начала расплываться. Гул в ушах нарастал. В панике я поняла, что вот-вот потеряю сознание.

Нельзя!

Я была почти у цели. Полметра, еще каких-то полметра, и я коснусь ноги Эля. Смогу заглушить его страдания.

Собрав волю в кулак, я сделала последний отчаянный рывок. Громкий крик боли вырвался из моего горла, привлекая внимание взломщика. Он оторвал взгляд от жертвы и посмотрел на меня.

— Хочешь полюбоваться мучениями своего дружка вблизи? — ухмыльнулся менталист, еще не понимая, что я собираюсь сделать.

В голове стало пусто. По краям зрения начал сгущаться мрак. На взломщика я смотрела словно сквозь черную сужающуюся трубу. Поняв, что с минуты на минуту потеряю сознание, я вытянула руку и опустила ее на щиколотку страдающего Агента. Забрала всю его боль. Без остатка.

— Хочу, — ответила я, повернувшись к Элю, чье лицо постепенно возвращало нормальный человеческий оттенок, — полюбоваться…

Взгляд серебристых глаз прояснился, больше не затуманенный мукой. Ладонь скользнула к поясу тактического костюма.

— …полюбоваться на то, как ты сдохнешь, тварь. Давай, Агент, вырви ему кадык.

Прежде чем отключиться, я успела заметить, как эльф выкинул руку вперед и вонзил армейский нож менталисту в горло.

Глава 22

Очнулась я от солнечного света, бьющего в лицо, и, открыв глаза, едва не подскочила от удивления: рядом с моей кроватью сидела женщина в необычной одежде — длинном зеленом платье с рукавами а-ля летучая мышь. Такие наряды люди могли носить много веков назад. Но незнакомка у моей постели не была человеком. Первое, что я заметила, проснувшись, — ее острые эльфийские уши.

Я в Ильмаре!

Догадка наполнила меня страхом и восторгом, облегчением и тревогой — таким жгучим коктейлем противоречивых эмоций, что я тут же почувствовала упадок сил.

Десяток вопросов завертелся на языке, но никак не получалось собраться с мыслями и задать хотя бы один. Поэтому я в немом изумлении смотрела на женщину возле себя. На то, как она толчет пестом в ступе какие-то травы, как смешивает их с густой кремообразной субстанцией, а потом покрывает мои покалеченные ноги получившейся мазью.

Боли я не чувствовала, на раны старалась не смотреть, чтобы не расстраиваться. После таких травм можно остаться инвалидом даже в мире, где медицина высоко развита, а здесь какие-то травы, какая-то мазь. И тем не менее непостижимым образом я знала: все с моими ногами будет хорошо. Спокойствие, исходящее от незнакомки, передавалось и мне.

Украдкой я осмотрелась: просторное помещение, спальня, полная воздуха и света. Много окон и почти нет мебели. Только кровать под тюлевым балдахином, на которой я лежала, белый шкаф, похожий на вертикально поставленный ящик, и напольное зеркало.

Пока я оглядывалась, незнакомка продолжала свою монотонную работу, словно не замечая, что пациентка пришла в чувство. А я… я отыскала взглядом закрытую дверь.

Но где же Эль-Охтарон? Получается, расправившись с Уникумом, он, раненый, истекающий кровью, поднял меня, потерявшую сознание, на руки и шагнул в портал? Как сородичи встретили великого полководца, пропавшего без вести три столетия назад? Они рассказали ему правду? Как он отреагировал на их слова? Почему сейчас его не было рядом со мной?

Ледяная волна страха поднялась в груди, но я заставила себя не делать преждевременных выводов. Не может Эль проводить у моей кровати двадцать четыре часа в сутки. Вероятно, он устал, лег вздремнуть, вышел поесть или подышать воздухом. Либо сам еще не оправился от полученных повреждений и лежал в соседней палате, обмазанный точно такой же дурно пахнущей, травяной жижей.

Зачем сразу думать о плохом? Например, о том, что Эль разозлился и возненавидел всех людей, включая бывшего куратора.

А вдруг он в самом деле больше не хочет меня видеть?

Тихо, Алайна, не накручивай себя.

Устав мучиться догадками, я попыталась расспросить обо всем целительницу, ухаживающую за мной. Но, к моему огорчению, в ответ получила длинную тираду на незнакомом языке.

Что ж, логично. С чего я взяла, что эльфы понимают земную речь?

От неизвестности захотелось расплакаться, но я лишь беспомощно откинулась на подушку и закрыла глаза. Оставалось ждать, когда все само собой прояснится или Эль наконец придет меня навестить.

Только он не приходил. День за окнами сменялся ночью, солнце вставало и снова опускалось за горизонт, но единственным живым существом, которого я видела, была молчаливая женщина в необычном платье. Она открывала дверь, садилась у постели, готовила свой целебный состав и покрывала им мои ноги. Приносила воду, еду, мыла меня и помогала справлять естественные надобности. К вечеру третьих суток я смогла встать с кровати и сделать несколько нетвердых шагов. Тогда же я впервые рискнула осмотреть собственные бедра. Кожу покрывало множество круглых шрамов-вмятин.

— Н’анэ, — сказала женщина, показав на мои ноги, а потом — на остатки мази на стенках деревянной ступы. — Н’анэ, — повторила она.

Я уже давно догадалась о значении этого слова. Похоже, моя сиделка предлагала не переживать из-за уродливых рубцов, намекая на волшебные свойства своего лечебного состава. Признаться, физические изъяны никогда меня не заботили. После плена на моем теле осталось много некрасивых отметин. Очнувшись в Ильмаре, все, о чем я думала: «Где Эль? Почему он ко мне не приходит?»

Ответ на этот вопрос я получила только спустя неделю, когда Эли-Нора — так звали мою сиделку — внесла в комнату и положила на кровать белоснежное, расшитое жемчугом платье.

— А’ла, — она показала на платье, затем на хлопковую рубашку, прикрывающую мою наготу. Потом кивнула в сторону двери, и я поняла, что меня ожидает важная встреча.

Я не могла быть уверенной в том, что вызывает меня к себе именно Эль-Охтарон. Возможно, какой-то другой высокопоставленный эльф хотел взглянуть на странную чужачку, попавшую в Ильмар из иного мира. Но сердце не желало успокаиваться, не слушало доводов разума, колотилось как сумасшедшее.

Я увижу его! Увижу! Наконец, узнаю, почему он меня не навещал.

Пальцы тряслись, когда я снимала с себя ночную сорочку и натягивала непривычно длинное платье. Сто лет не носила женственных нарядов. Всё — джинсы, шорты, комбинезоны.

Колени подгибались. Ноги до сих пор слушались меня плохо. Я не могла ходить быстро, часто теряла равновесие и, в страхе упасть, искала опору. Подозревая, что путь предстоит неблизкий, я волновалась еще и из-за этого: дойду ли, не растеряю ли по дороге последние силы? Пока максимальное расстояние, которое я смогла преодолеть, — от кровати до уборной за стенкой.

Сиделка Эли-Нора помогла мне застегнуть платье, расчесала волосы деревянным гребнем. Я волновалась перед встречей и, как ребенок, радовалась тому, что наконец покину свою тюрьму, эти четыре опостылевшие стены, в которых провела, казалось, целую вечность. Мне хотелось увидеть Ильмар, хотя бы еще один его кусочек. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, почувствовать работу мышц. Но больше всего — поговорить с мужчиной, которого любила, понять, как изменилось его отношение к бывшему куратору.

Дверь распахнулась, и меня ослепил солнечный свет. Даже пришлось приставить ладонь козырьком ко лбу. Мы оказались в коридоре: одна его стена была полностью стеклянной и открывала вид на сказочной красоты лес. Золотой свет лился между тонкими стволами деревьев, делая листья полупрозрачными.

Эли-Нора мягко потянула меня за собой. Я приготовилась к долгому тяжелому путешествию по незнакомому дому, но мы прошли лишь пару шагов, и сиделка толкнула ближайшую дверь. Комната за ней тоже тонула в медовом сиянии. На фоне яркого дневного света высокая фигура, стоящая напротив окна, казалась темным пятном.

Мужчина повернулся, и, вмиг ослабев, я тяжело оперлась на руку сиделки.

Эль-Охтарон.

С первого взгляда его было не узнать — настолько он изменился. Другая одежда, прическа, выражение лица. Мой бывший подопечный сейчас казался мне чужим, как никогда далеким, почти незнакомцем.

Вместо привычного тактического костюма его фигуру мягко облегала серебристая мантия, застегнутая на три пуговицы. Ворот стягивала изящная серебряная брошь. Волосы были распущены, кроме двух прядей у висков, которые отвели назад и заплели в тонкую косу, украшенную деревянным гребнем.

Эльф шагнул ко мне навстречу. Полы его роскошной мантии распахнулись, и я увидела серые сапоги до колен.

— Эли-Нора, ка’и’рлэ. — Взмахом руки Охтарон заставил мою сиделку удалиться, и мы остались вдвоем в звенящем безмолвии.

Слабая, беспомощная чужачка из другого мира, я стояла посреди комнаты, утопающей в сиянии солнца. Смотрела на мужчину напротив. Думала о том, как странно звучала из его уст незнакомая речь.

Эль-Охтарон. Это был Агент, которого я мыла, целовала, обнимала во сне. Который раз за разом предлагал мне себя со сводящей с ума настойчивостью.

Далекий. Холодный. Не мой.

Пока мы молчали, происходящее казалось нереальным, миражом в пустыне. Тишина звенела, хрупкая, как стоящий на краю стола и готовый упасть бокал. И вот она разбилась вдребезги.

— Алайна.

Мое имя повисло в воздухе. Хлыстом стегнуло по оголенным нервам. Я попятилась, и проклятые дрожащие ноги меня подвели. Как унизительно было бы растянуться на полу перед этим шикарным иномирянином, бесстрастным эльфом, мужчиной, которого я любила, скорее всего, безответно. Но упасть мне не дали. Сильные руки подхватили меня и прижали к груди.

Пока Эль-Охтарон нес меня на руках к широкому креслу у окна, я не дышала, не шевелилась, только слушала гулкие удары чужого сердца. Щеку и ушную раковину царапала серебристая вышивка на эльфийской мантии, такая шершавая, колючая.

Когда Эль-Охтарон бережно опустил меня на сиденье и разогнулся, я попыталась прочитать его эмоции с помощью своего дара, но натолкнулась на ментальный щит. Эльфийский народ мастерски умел ставить защитные блоки. Тогда я всмотрелась в лицо Эля в надежде хотя бы так понять, что он чувствует.

— Ты можешь просто спросить, — вдруг сказал этот новый Агент. — Я вижу, тебя что-то мучает.

Он отвернулся, пряча взгляд, а потом и вовсе отошел к окну, будто выстроив между нами невидимую преграду.

— База уничтожена взрывом, — продолжил Охтарон. — А вместе с ней и врата в Ильмар. Ты не сможешь вернуться домой. У тебя остались там родственники?

— Нет, — я опустила голову, уставившись на свои пальцы. Эль смотрел в окно. Мы разговаривали как чужие люди. — Нет. Отец умер от сердечного приступа десять лет назад, а мама в прошлом году от… Это был несчастный случай.

— Мне жаль.

От его дежурного тона сводило скулы. Кажется, сбывались самые худшие мои опасения. Он не хотел меня видеть. Я напоминала ему о плене, о пережитом унижении.

— Алайна, ты понимаешь, что тебе придется остаться в Ильмаре навсегда?

— Да, я умею складывать логические цепочки.

Он кивнул, упрямо вглядываясь в даль за оконным стеклом.

— Ничего страшного, — сказала я в попытке себя утешить. — В империи меня ничего не держало. Там сейчас начнется такая заварушка, что лучше быть оттуда подальше. К тебе вернулись воспоминания? — Вопрос вырвался сам собой. Ну не могла я больше поддерживать иллюзию непринужденной беседы!

Эль-Охтарон вздрогнул и ответил, тщательно подбирая слова:

— Целители моего народа помогли мне все вспомнить.

По его бледным скулам растекся яркий розовый румянец.

Мне было жизненно важно узнать, ненавидит меня теперь Эль-Охтарон или нет, но спросить не хватило духу.

Повисло напряженное молчание. Эльф снова нарушил его первым:

— Тебе сложно будет устроиться в новом мире, но я помогу. У меня есть деньги, связи. Мое положение в Ильмаре довольно высокое. Эльфийский народ относится к чужакам настороженно, с подозрением, но я приложу все усилия, чтобы ты влилась в наше общество.

Я покачала головой.

— Научу эльфийскому языку, — перечислял Охтарон, и его голос все сильнее дрожал, темные брови больше и больше сдвигались к переносице, образуя вертикальную складку. — Куплю дом. Помогу овладеть полезным навыком, чтобы ты работала и обеспечивала себя. А если не захочешь работать, у меня достаточно золота, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — Он вдруг тяжело сглотнул и зажмурился. А потом добавил: — Найду тебе хорошего мужа. — На последних словах его голос дрогнул.

Меня будто ударили под дых. Мужа? Какого, к черту, мужа?

Кажется, я сказала это вслух. Нет, не кажется. Я не просто произнесла это вслух, голосом, а буквально выкрикнула, поднявшись из кресла и уперев руки в бока.

— Какой, к черту, муж? Зачем мне какой-то посторонний ушастый мужик! Мне ты нужен! Ты!

Мне было не пятнадцать лет, чтобы стыдливо молчать о своих чувствах в тряпочку. Я, взрослая женщина, решила пойти ва-банк. В конце концов, сколько судеб рушилось из-за неумения людей собраться с духом, сесть и все откровенно обсудить.

— Я люблю тебя.

Мое признание заставило Эль-Охтарона окаменеть. Его глаза расширились, рот распахнулся. Эльф жадно хватал губами воздух.

— Ты?.. — Он словно не мог поверить.

— Люблю тебя.

Миг — и меня повалили в кресло. Эль рухнул передо мной на колени и обхватил руками мои ноги.

— Я не надеялся, — глухо шептал он, пряча лицо в складках платья, расшитого жемчугом. — Повтори. Пожалуйста, скажи еще раз.

— Люблю тебя.

Застонав, он сильнее прижался щекой к моим коленям. Улыбаясь как идиотка, я зарылась пальцами в длинные серебристые волосы. Вытащила из них гребень и отложила в сторону, на подлокотник кресла.

— Еще, — попросил эльф.

— Люблю.

Его плечи дрожали, руки комкали ткань моей юбки.

— Так что там насчет мужа? Зачем ты пытаешься подсунуть мне кого-то другого?

— Я не имею права просить твоей руки, — прошептал Эль с мукой в голосе, и я напряглась.

Не имеет права просить руки? Он женат? О, боги, только не говорите, что мой эльф уже связан с кем-то узами брака, что здесь, в Ильмаре, его все эти годы терпеливо дожидалась супруга с выросшими детьми.

А может, статус не позволял эльфу делать предложение чужачке из другого мира?

— После всего, что было со мной в плену, я обесчещен, — с болью простонал Эль, руша мои теории. — И не могу взять в жены чистую девушку.

— Чистую девушку?

Я засмеялась. Облегчение наполнило меня, как воздух — резиновый шарик. Не женат. Хвала богам! Все остальные проблемы решаемы.

— Где ты здесь видишь чистую девушку? — Теперь я уже хохотала в голос. — Я не девственница лет с пятнадцати. У нас в империи нравы гораздо более свободные, чем у вас.

— Эльфы хранят невинность до брака, но речь не об этом. Меня использовали все кому не лень. Мое тело осквернили. Тебе не будет противно делить постель с таким мужчиной? Не стыдно иметь такого мужа?

— Какая глупость! Я буду тобой гордиться. Забыл, из какого я мира? Мне нет дела до ваших предрассудков. Посмотри на меня. Ты единственный, кто мне нужен.

Стоя на коленях, Эль поймал мою ладонь и нежно прижался к ней губами. Так приятно было касаться его серебристых волос. Ощущать, как мягкие пряди щекочут кожу, скользя между пальцами.

— Значит, ты согласна?

— Что?

— Стать моей женой.

Я судорожно втянула ноздрями воздух, только сейчас сообразив, насколько серьезный оборот принял наш разговор. Это были не просто гипотетические рассуждения о браке — мне на полном серьезе делали предложение. А как же период ухаживаний, тест-драйв в постели?

— М-может, сначала повстречаемся?

— У нас так не принято. — Эль опустил голову. — Но если ты не уверена в своих чувствах… В том, что я тебе нужен…

Вид у него стал такой грустный, такой потерянный, что я поспешила выпалить:

— Согласна. Я согласна.

И только потом поняла, что меня провели.

Добившись желаемого, Эль поднял лицо и сверкнул хитрой улыбкой.

Манипулятор! Чертов ушастый манипулятор!

Брать свои слова назад было глупо. Возмущаться нечестной игрой — тем более. Оставалось только расслабиться и позволить течению нести меня вперед.

Вот так, сама того не заметив, я оказалась помолвлена, хотя не собиралась выходить замуж ближайшие пару лет.

— Почему ты не навещал меня? Я ждала тебя всю неделю. Каждый день.

Эль посерьезнел, улыбка стекла с его губ, а на лицо вернулся смущенный румянец.

— Мне было стыдно.

— Что? — Я даже опешила от такого заявления.

— Стыдно смотреть тебе в глаза. — Он снова отошел к окну и устремил вперед невидящий взгляд. Его плечи напряглись, спина стала неестественно прямой. — То, как я вел себя там, на базе, недостойно мужчины. Эльфы — гордый народ, а я… Я предлагал себя… Предлагал тебе свое тело, как… — Он вздохнул. — Невыносимо вспоминать.

— Поэтому ты не приходил?

— В первый день я был слишком слаб после полученных ран. Затем, когда раны затянулись, целители взялись за мою память, и…

— И?

— Это было мучительно. Помнить, кем я когда-то был и кем стал в вашем мире. Вспоминать, как меня пользовали, как я унижался, навязываясь женщине, которой был не нужен. Я ведь решил, что не нужен тебе…

— Но почему? Почему ты так решил?

— Ты отвергла мое предложение, хотя земные женщины неприлично любвеобильны. Но ты не захотела разделить постель с красивым мужчиной. И я подумал: это потому, что мое поведение казалось тебе омерзительным. То, что я говорил, как просил меня взять, тр… трахнуть, — он поморщился, будто, произнося последнее слово, совершал над собой усилие. — Мужчина, воин, эльф так себя не ведет.

— Боги, да ты был пленником! Гипно-маги выжгли тебе мозг!

— Я потерял достоинство, — он сжал кулаки. — Я много думал о том, что случилось, и был противен самому себе. Не мог собраться с духом, чтобы поговорить с тобой. Боялся посмотреть тебе в глаза и увидеть, что любимая женщина меня презирает.

— Неправда! — Вскочив на ноги, я прижалась щекой к его спине, обвила руками напряженное тело. — Ты не осознавал себя. Я не хотела пользоваться твоей беспомощностью.

Судорожно выдохнув, он переплел наши пальцы.

— Теперь я знаю и благодарен тебе за это. Прости, что не приходил. Мне нужно было время — много времени — чтобы переварить случившееся.

Глава 23

— Как у вас тут красиво!

Мы подошли к реке. Ее русло было извилистым, пороги напоминали лестницу, по ступеням которой, бурля и пенясь, струилась вода. Влажная галька у моих ног поблескивала на солнце. Вдалеке, за рекой, за лесом, подступающим к берегу, угадывались очертания гор с заснеженными вершинами.

— И это еще не самое живописное место в Ильмаре, — улыбнулся Эль, помогая мне устроиться на раздвоенном стволе дерева, усыпанного цветами. Одно из его ответвлений пригибалось к земле и словно специально было создано для того, чтобы сидеть на нем вдвоем, любуясь открывающимися видами.

— Как думаешь, — спросила я, опустив голову на эльфийское плечо, — удастся человечеству уничтожить этих тварей?

— Почему нет? Если ваши ученые смогли открыть портал в другой мир, то и оружие против монстров со временем изобретут. Уверен, Совет давно бы нашел способ перебить тварей, если бы действительно был в этом заинтересован. Но куда проще было использовать меня, — Эль поджал губы, — а все силы и средства направить на попытку научиться контролировать живое оружие.

— Пожалуй, ты прав. Они финансировали другие исследования. Но, если весь мир узнает об угрозе, сотни ученых в каждой стране будут искать решение этой проблемы.

— Развяжется война, — Эль прижал меня к себе крепче. — Но это уже не наше с тобой дело. Как считаешь, мы заслужили немного спокойствия?

— Определенно, — я подставила губы для поцелуя.

Пока поцелуи и объятия — единственное, что мы себе позволяли, но я была твердо намерена исправить ситуацию в ближайшее время.

— Эль, я давно хотела спросить…

— М-м-м?

— Эльфы ведь бессмертны.

— Не совсем.

Я резко отстранилась от любимого и уставилась на него во все глаза. Заметив мой ошарашенный вид, Эль коротко рассмеялся, а потом терпеливо пустился в объяснения.

— Мы живем долго, поздно находим себе избранницу и еще позже заводим детей, — он потянулся, чтобы сорвать с ветки нежно-розовый цветок, точь-в-точь похожий на земную орхидею. — Это — «Дар богини». Женщина перед близостью жует его лепестки, если не хочет зачать. — Он вложил цветок мне в руки. — Решение завести ребенка — самое важное из всех, что эльфы принимают в жизни.

— Разумеется, дети — большая ответственность.

— Ты не понимаешь. — Мягкая улыбка тронула его губы. — Жизнь эльфа напоминает остановившиеся часы, но, как только пара заводит первенца, стрелки этих часов приходят в движение. Начинается обратный отсчет. Мы не стареем, не меняемся внешне, но нашему бессмертию наступает конец. Зачав, эльфийка отказывается от вечной жизни, отдает свое место под солнцем будущему ребенку. И то же самое — ее муж.

— Это… ужасно.

— Нет, не пугайся, ни мать, ни отец не умирают в тот же день, что малыш появляется на свет. У них есть время, чтобы вырастить и воспитать своих детей, научить их всему необходимому, — десятилетия. Просто однажды приходит день, когда Великая Хранительница миров Ма-ар-ра забирает родителей к себе. И это правильно. Великая Ма-ар-ра мудра. Она защищает планету и нас самих. Представь, что станет с Ильмаром, если численность эльфийского народа продолжит расти и никто не будет умирать. Как быстро в реках закончится рыба, а в лесах — дичь? Вспомни о тварях, порожденных Советом. Место в их загоне было ограничено. Территория Ильмара тоже небесконечна.

— Значит, не будем торопиться с продолжением рода, — я сунула в рот лепесток волшебного цветка против беременности и разжевала его.

— Будем торопиться, — возразил Эль. — Человеческий век короток, эльфийский — долог. Я хочу сравнять их. Хочу прожить с тобой всю жизнь и вместе отправиться к Ма-ар-ре.

— Откажешься ради меня от бессмертия?

— А ты считаешь вечную жизнь благом? Для каждого эльфа рано или поздно наступает момент, когда он с радостью готов запустить свои часы.

Следующие двадцать минут мы целовались, лаская друг друга на изогнутом стволе необычного дерева. Решив, что пришло время пересечь последнюю черту, я расстегнула богато расшитую мантию Эля и уже взялась за пуговицы рубашки, как вдруг…

— Что ты делаешь? — отстранился любимый, перехватив мою руку за запястье.

— Собираюсь заняться с тобой любовью, — честно ответила я и потянулась за очередным поцелуем, но Эль прижал указательный палец к моим губам.

— Что? — Мои брови вопросительно поползли вверх.

— Только после свадьбы, — насмешливо сверкнул он глазами и спрыгнул с дерева на землю, оставив меня с комично отвисшей челюстью переваривать услышанное.

Серьезно? Только после свадьбы? Сначала я его обламывала, а теперь он — меня?

*

За неделю раны на моих ногах зажили, шрамы рассосались благодаря волшебным мазям Эли-Норы, а еще я наконец перестала хромать. В связи с этим у Эля исчез повод носить меня на руках во время длительных прогулок по чудесным местам Ильмара.

Такой красоты, как здесь, я не видела нигде, ни в одном уголке земного шара, хотя, стоит признать, мой опыт путешествий был весьма скромным. И тем не менее… горные водопады, огромные зеленые холмы, горы с выбеленными вершинами, крутые пороги рек и леса, леса, бесконечные, густые, девственно-чистые — все это производило неизгладимое впечатление.

Дома эльфов органично вписывались в ландшафт и мало чем отличались друг от друга. Независимо от статуса владельца, это всегда был аккуратный просторный особняк с белыми стенами, красной крышей и обилием окон. Выпячивать богатство было не принято. Это считалось вульгарной особенностью гномов, населявших горную долину. Да-да, в этом мире было много различных рас, и гномы в том числе, а поскольку походить на маленький жадный народец никто из эльфов не хотел, простота и скромность стали главными трендами в Ильмаре. Только самая необходимая мебель, еда без изысков, равенство во всем.

Правда, на одежду эта идеология не распространялась. Наряды эльфов поражали воображение. Роскошные мантии, рубашки из тончайшего шелка, сапоги из кожи драконов или речных ящеров. Я, привыкшая видеть Эля в человеческих майках и спортивных штанах, день за днем ловила когнитивный диссонанс.

А какие платья носили эльфийки! Простые, но изысканные, из лучшей ткани. Чем искуснее вышивка на одежде, тем более высокое положение занимает женщина. Отличить знатную даму от рядовой горожанки можно было лишь по этой мелкой детали.

Шкаф в доме Эля постепенно заполнялся моими нарядами. Были среди них и роскошные меха. Как выяснилось, зима в Ильмаре тянулась несколько месяцев, а летом температура не поднималась выше двадцати пяти градусов. Не самый мягкий климат, но свежий воздух и окружающие красоты компенсировали долгие морозы.

Еще у меня появилась личная служанка, которая каждое утро заплетала мне косы. К волосам эльфы относились очень трепетно. Во-первых, помимо возлюбленного и детей, касаться их мог только личный слуга того же пола. А во-вторых, и мужчины, и женщины в Ильмаре щеголяли какими-то невероятными сложными прическами, украшенными заколками и гребнями. Существовал даже специальный этикет, касающийся волос: прически для дома отличались от тех, что заплетали на улицу или на праздники. В общем, это была сложная наука, которую мне предстояло постичь.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом, но кое-что омрачало настроение. Несмотря на все попытки Эля ввести меня в свое общество, эльфийский народ относился ко мне настороженно. Я все равно чувствовала себя здесь чужой. Усугубляло ситуацию незнание эльфийского языка. Несколько часов в день Эль тратил на то, чтобы обучить меня своей речи, однако дело продвигалось медленно. Я хорошо запоминала слова, но от моего произношения у любимого вяли уши.

— Со временем все получится, — подбадривал жених, а я лишь грустно вздыхала. Надоело быть изгоем.

Все изменилось перед самой свадьбой. Вернувшись домой от друга, у которого сильно болел ребенок, Эль опустился на колени рядом с моим креслом, взял меня за руки и сказал:

— Свет моего сердца, тебе известно, что эльфийский народ называют неуязвимым. Наши раны затягиваются за считаные минуты, магия в нашей крови помогает справляться с самыми тяжелыми повреждениями. А знаешь почему?

— Почему? — прошептала я, удивленная темой разговора.

— Дар Ма-ар-ры. Каждый эльфийский ребенок в десятое свое лето принимает дар великой богини. Это сок Куа-да-нэ, мертвого цветка, растущего под снегом, в горах.

— И что дальше?

— Сок Куа-да-нэ делает нас сильнее, выносливее, дарует нам вечную молодость, долголетие. Пробуждает в детях спящую магию.

— К чему ты пытаешься подвести?

— Пробуждение магии — процесс очень болезненный. Дети кричат, у родителей сердце обливается кровью. Ни одно из наших средств неспособно облегчить муки страдающего ребенка — ни сонный порошок, ни выжимка из лепестков полуночниц. Я подумал…

— Мои способности эмпата?

— Да.

Я тут же отправилась собираться.

На улице меня уже дожидался белоснежный пегас — еще одна диковинка этого мира. Эльфы использовали их в качестве средства передвижения, но не держали в конюшнях. Крылатые лошади жили сами по себе на высокогорных лугах и не признавали хозяев, но всегда готовы были помочь другу. Подружиться с пегасом и установить с ним мысленную связь пытался каждый эльф. Тех, кому это удавалось, называли счастливчиками.

До нужного дома домчались быстро. Дверь нам открыл бледный до синевы мужчина с искусанными губами. Стоны несчастного ребенка я услышала уже на пороге. Бедный малыш метался на кровати, а рядом, закрывая лицо руками, плакала от бессилия его мать.

— Это неопасно, но очень больно, — сказал Эль, и мужчина за его спиной разразился длинной тирадой на эльфийском. Я поняла лишь отдельные слова: «чужестранка», «помощь», «благодарность».

Опускаясь на стул у постели мальчика, я горячо молила богов о том, чтобы мой дар эмпата оказался полезен. Видеть страдания ребенка было мучительно, слышать его крики — невыносимо. Я должна была помочь. Обязана. С этими мыслями я положила ладонь на влажный лоб малыша.

И крики прекратились.

Всхлипнув, эльфенок затих, а спустя минуту уснул, обессиленный выпавшими на его долю испытаниями. Разрыдавшись, на сей раз от облегчения, мама малыша бросилась мне на шею. Гордая эльфийка стиснула меня, чужачку, в объятиях, и принялась что-то порывисто шептать. Видимо, слова благодарности.

*

День, когда я облегчила муки эльфийского ребенка, стал переломным в моей судьбе. Слухи по Ильмару распространялись так же быстро, как и на моей родине. Вскоре о том, что я сделала, знал каждый горожанин, и отношение ко мне изменилось. Народ Эль-Охтарона наконец-то раскрыл для меня объятия.

Время бежало стремительно. Приближался день моей свадьбы. Я сгорала от нетерпения, но в первую очередь ждала не красивой торжественной церемонии, а настоящей, полноценной близости с любимым. После того как Эль обломал меня на берегу реки у цветущего дерева, я еще пару раз закидывала удочку, но неизменно оставалась без улова.

— Только после свадьбы, — словно заведенный, повторял жених, смягчая отказ нежной улыбкой.

Он даже не соглашался на альтернативные формы близости, ограничивая нас объятиями и нескромными поцелуями.

И только ближе к часу икс я поняла причину такого удивительного упрямства. После плена Эль чувствовал себя опороченным. Он не мог вступить в брак чистым, поэтому ему было важно хотя бы в остальном соблюсти традиции. Могла ли я винить его за это? Конечно же нет.

В день свадьбы я, как и любая другая девушка, не находила себе места от волнения. Эли-Нора помогла мне застегнуть многочисленные крючки на платье. Белоснежное, пышное, оно переливалось морозными узорами, сияя, как снег на солнце. Верх был полностью закрытый — длинные рукава, воротник под горло, а юбка тянулась по полу. Кажется, это называлось шлейфом. Другая служанка, Ли-Алэ, заплела мне волосы согласно свадебному этикету — пустила косу вдоль головы наподобие венка и украсила прическу живыми цветами и серебристыми лентами. Завершали торжественный наряд туфельки без каблуков, похожие на пуанты. Эльфийки не признавали неудобную обувь, а в самые жаркие месяцы лета выходили замуж босыми.

— Ка’ар. Ми а’аки, — удовлетворенно покивала Эли-Нора, а Ли-Алэ добавила: — Муак.

За несколько недель я худо-бедно изучила чужую речь и поняла, что они сказали: «Превосходно. Для иномирянки».

За дверью, у крыльца дома, по просьбе Эля меня терпеливо дожидался пегас. Прилететь на собственную свадьбу на крылатой лошади было очень престижно. Немногие эльфы умели приручать этих гордых животных с крутым нравом. Эль относился к числу счастливчиков, что меня, признаться, не радовало. Ведь мне предстояло лететь на пегасе в Священную рощу одной, а я была так себе наездницей.

— Ка’ала, — подбодрили служанки, а умная лошадка пригнулась, помогая забраться к себе на спину. И в общем мои страхи оказались напрасными. До рощи богини Ма-ар-ры я добралась в целости и сохранности. Даже пышное платье не помяла.

Жених ждал невесту у алтаря, в круге белоснежных цветущих вишен. Хотя, возможно, то были какие-то другие деревья, но из земных аналогов они больше всего напоминали именно эти, вишни. Первое, что бросилось в глаза, — длинная серебристая мантия Эль-Охтарона, более нарядная, чем обычно. Затем я обратила внимание на его волосы, заплетенные в косу и украшенные лентой в тон одежды.

Несмотря на роскошные одеяния, Эль был бос. Когда я вошла в священный круг, обувь пришлось снять и мне. Травинки защекотали ступни, когда, счастливая, я направилась к жениху. Гостей не было. Таинство брака всегда совершалось без свидетелей. Помимо будущего мужа, за приближением невесты следил только жрец — помощник Великой Ма-ар-ры, богини миров.

В воздухе висел одуряющий сладкий аромат. Я шла по ковру из белых лепестков. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, освещало мой путь. Ветер пел в ветвях, усыпанных цветами. Глаза Эля, наблюдающего за мной, сияли радостью. На губах играла легкая улыбка.

Обряд оказался простым и коротким. Ритуальным ножом жрец порезал сначала ладонь Эля, затем мою и соединил их, давая крови смешаться. Вернув нож на алтарь — большой плоский камень в кругу деревьев, жрец наклонился, набрал горсть земли и посыпал ею наши сомкнутые руки.

— Ночью и днем, — пропел он на эльфийском, — когда солнце садится, и когда оно встает, с первым снегом, с последним летом, в горе и радости, помните: Великая Ма-ар-ра благословила ваш союз. Пути назад нет, а значит, нет и не будет смысла обижаться друг на друга и ссориться. Идите вперед с пониманием, уважением и любовью. Несите этот дар богини.

Ветер громче зашумел в древесных кронах. Ветви закачались, рассыпая лепестки. Порез на ладони Эля затянулся, мой же продолжал кровоточить, и, словно извиняясь за боль, любимый прижался к ранке губами.

— Теперь можете…

«Поцеловать невесту», — мысленно закончила я.

— Потрогать уши друг друга, — договорил жрец.

*

По традиции в первую брачную ночь молодожены опускались на постель и перед близостью по очереди расплетали друг другу косы, но, похоже, сил сдерживать свою страсть у Эля не осталось. Любимый набросился на меня на пороге дома. Дверь захлопнулась, отсекая нас от тех, кто мог заметить происходящее с улицы, и я опомниться не успела, как моя спина оказалась прижата к стене. Раз — и пышная юбка свадебного платья задрана, два — и мои бедра обвивают бедра эльфа, три — и слуха касается треск рвущегося белья. На секунду тесемки кружевных трусиков сильнее впиваются в кожу, а потом лопаются под напором настойчивых пальцев. Оголенную промежность холодит воздух.

Эль рычит. От страсти, от нетерпения. Куда только подевалась привычная эльфийская сдержанность? Прежде любимый казался мне холодным в этом плане, не слишком заинтересованным в физической близости. Боги, как же я заблуждалась!

Похоже, до постели мы не дойдем.

— Смотри на меня, — попросил Эль, и его теплые пальцы коснулись меня там, внизу, — раздвинули влажные складки, нащупали вход и толкнулись внутрь.

Застонав, я запрокинула голову так, что больно ударилась затылком о стену.

— Смотри мне в глаза, Алайна, — повторил он, заставляя мои мышцы сокращаться на его пальцах.

Удерживая зрительный контакт, Эль наклонился к моему лицу. Губы обожгло горячее дыхание, а потом язык эльфа нежно и немного щекотно скользнул вдоль моего, переплелся с ним, играя. В следующую секунду мы целовались как одержимые.

Выгибаясь, я стонала в любимый рот, двигала бедрами навстречу ласкающей руке. Потеряв всякий стыд, пыталась насадиться на мужские пальцы как можно сильнее.

— Может быть… на кровать? — прохрипела я в перерыве между поцелуями.

В ответ серебристые глаза сверкнули лукавыми огоньками. Эль отстранился. Поставил меня, ослабевшую, на ноги. Привалившись к стене, я тяжело дышала. Жесткие вставки платья, призванные сделать талию невесты тоньше, болезненно впивались в ребра. Я мечтала избавиться от одежды, расстегнуть сотни маленьких крючков на спине и освободить грудь из плена ткани.

— Чего ты ждешь? — спросила я мужа, когда пауза затянулась.

В глубине души я была уверена, что вот сейчас, после моих слов, Эль подхватит меня на руки, чтобы отнести в спальню, но вместо этого он плавно опустился передо мной на колени.

— Что ты делаешь?

На эльфийских скулах вспыхнул нежный румянец. Эль потупил взгляд и быстро, нервно облизал губы. Его пальцы нерешительно коснулись подола свадебного платья, и я затаила дыхание, догадавшись, что он собирается сделать. Возможно, нам и правда стоило переместиться на кровать, но сказать что-либо, произнести хотя бы слово вдруг стало невероятно трудно. В горле пересохло, сердце бешено заколотилось в груди.

Тем временем ткань моей юбки заскользила по бедрам вверх, собираясь складками под пальцами Эля. Платье медленно задиралось, оголяя ноги.

— Теперь ты мне разрешишь? — спросил муж неожиданно хриплым голосом. — Обещаю прятать зубы.

Пышная юбка сбилась в объемный ком вокруг моей талии, поэтому я не видела себя ниже пояса, но чувствовала, что обнажена. Самые сокровенные места были доступны взгляду будущего любовника, и он смотрел, смотрел, и румянец на моих щеках разгорался ярче.

— Ну раз обещаешь…

Эль наклонился, пальцами осторожно раздвинул складочки. Его язык коснулся сомкнутых половых губок, добрался до клитора, а затем мою ногу отвели в сторону, согнули в колене и уложили на эльфийское плечо.

Ох, черт!

Какое счастье, что теперь можно было кричать от наслаждения, не сдерживаясь.

И я кричала. Кричала, кусая губы и зарываясь пальцами в волосы Эля. А он лизал, посасывал, старался, как мог. Его ласки нельзя было назвать умелыми, но меня заводил сам факт происходящего. Я стояла у стены, в свадебном платье, но голая ниже пояса, и любимый мужчина доставлял мне удовольствие губами. Сначала несмело, будто сомневаясь, все ли делает правильно, затем больше и больше входя во вкус. От его открытости к экспериментам, готовности дарить себя без остатка в груди росло щемящее чувство. Хотелось плакать от радости, хотелось сделать что-нибудь в ответ.

Мягко отстранившись, я заставила Эля подняться на ноги и сама опустилась перед ним на колени.

— Что…

Он не договорил, завороженный открывшимся зрелищем. Вопрос замер у него на губах, так и не родившись, ибо Эль разгадал мои намерения. Сначала любимый дернулся, смущенный, потом застыл, не в силах отказаться от предложенного подарка. Длинная коса растрепалась. Серебристые глаза потемнели: зрачки полностью затопили радужку. Опустив голову, Эль зачарованно наблюдал за тем, как мои пальцы развязывают тесемки его штанов, как высвобождают налитое мужское достоинство, как я наклоняюсь к нему ближе и ближе и мои губы приоткрываются, будто приглашая скользнуть между ними.

Первое прикосновение к пылающей коже. Солоноватая влага на языке. Стон наслаждения, ласкающий слух.

Я не спешила, водила губами по широкой головке, упиваясь реакцией эльфа на мои действия. Пальцы гладили ствол, мяли поджавшуюся мошонку, такую внушительную, восхитительно тяжелую.

Ни одна женщина не делала для моего Эля ничего подобного — мысль опьяняла.

Краем зрения я заметила, как дернулись его руки, как приподнялись, а потом снова повисли вдоль туловища. Эль хотел опустить ладони на мою голову, но не решился? Испугался, что не сможет себя контролировать? Что, потерявшись в ощущениях, станет яростно толкаться в мой рот, зафиксировав голову между ладонями?

— Алайна… — и жалобно, и требовательно.

Когда я разомкнула губы шире, когда позволила тяжелому члену скользнуть по языку, Эль пошатнулся, едва устояв на ногах. Я чувствовала, что долго он не продержится. Его бедра дрожали. Горячая плоть пульсировала, набухала у меня во рту, готовая излиться семенем. То, что я делала, было для него слишком. Слишком много удовольствия, слишком много ощущений.

Эль тоже понимал это. Быстрым, неуловимым движением он поднял меня с колен и заставил обвить ногами его бедра. Юбку он просто оторвал от верха платья. Раз — и нет ее, валяется на полу бесформенной белой тряпкой.

— Кровать? — предложила я без особой надежды в голосе.

— Нет, — прорычал эльф и ворвался в мое тело.

Он брал меня на весу так, словно я ничего не весила, была пушинкой в его руках. Яростно двигал бедрами, и я запрокидывала голову, стонала и всеми силами пыталась не умереть от разрыва сердца.

— Так ждал, — прерывисто шептал Эль мне в висок. Он раскрывал меня, растягивал, делал наконец своей. В его крепких объятиях я ощущала себя беспомощной, неспособной ничего сделать, проявить хотя бы малейшую инициативу. Я могла только принимать. Его страсть, его толчки, его член. Горячий, идеальный, он заполнял меня так сладко, так плотно. До влажных непристойных звуков. До дрожи в ритмично сжимающихся мышцах. До сорванного от криков голоса и желания раствориться без остатка в этих сильных руках.

Так хорошо мне не было никогда в жизни.

Эпилог

Сегодня был праздник — Зимнее Солнцестояние — после него ночи постепенно становились короче, световые дни, наоборот, длиннее, а морозы шли на спад. Эльфы считали, что это надо отметить, поэтому сейчас я куталась в меха, наблюдая за веселящейся на лесной поляне ребятней. Были среди них и мои дети. Наши с Элем. Остроухие сероглазые близняшки: Иль-Амани и Лота-Нариэль, точные копии отца, если не считать цвета волос — не белого или пепельного, как у прочих эльфов, а необычного для этих мест русого. Мой темный ген оказался доминантнее.

Зимы в Ильмаре были очень солнечные. Деревья стояли под шапками снега. Местные реки никогда не покрывались даже тонкой коркой льда, и сейчас за детским смехом я улавливала грохот водопадов и шум буйного течения.

По традиции в праздничный день малышня лепила в лесу скульптуры из снега, а потом взрослые помогали расккрашивать их синим и зеленым соком Куа-тари, одного из здешних растений. После все вместе пили согревающий чай, приготовленный по особому рецепту.

Ребятишек в Ильмаре было мало, все — разного возраста. Темноволосые Иль-Амани и Лота-Нариэль сильно выделялись среди других детей, и поначалу я боялась, что это может стать проблемой, но горячая благодарность к земной целительнице перевесила предрассудки. Да, теперь я целительница, а еще обучилась на травницу. Каждому из ребят на поляне я облегчила боль во время пробуждения магии. В услугах эмпата нуждались нечасто, но от этого мой дар не терял ценности. Сам факт того, что есть кто-то, способный помочь страдающему ребенку, успокаивал ильмарских матерей. Меня уважали, боялись обидеть, мне носили подарки, от которых я со смущением отказывалась. Зато мои мази и микстуры не пользовались спросом от слова совсем. Местные не спешили их покупать, уверенные, что у настоящей эльфийской травницы всё это приготовить получится куда лучше. Вот такие предубеждения.

— Ала-Ина! — помахал мне рукой один из моих маленьких пациентов и вернулся к своим занятиям.

Все, кроме Эля, обращались ко мне именно так — Ала-Ина, коверкая мое имя на эльфийский лад. Даже Иль и Лота взяли такую моду, мелкие предательницы.

— Замерзла? — появившись из-за деревьев, любимый обнял меня со спины и вложил мне в руки местный аналог термокружки. За тринадцать лет Эль ничуть не изменился, ни капли не постарел, хотя рождение дочерей запустило его биологические часы.

Ни одна новая морщинка не осквернила и мое собственное лицо. Благодарить за это следовало мертвый цветок. Десять лет назад, боясь постареть и стать для мужа непривлекательной, я втайне от Эля выпила сок Куа-да-нэ. Эльфийскую магию он во мне, разумеется, не пробудил, зато чуть не отправил на тот свет. Три дня агонии. Три дня лихорадки и душераздирающих криков боли. В Ильмаре не нашлось второй Ала-Ины, чтобы облегчить мои муки. Зато, пройдя через ад, я обрела вечную молодость.

Но как Эль ругался! Как он кричал! Бледный, испуганный, с трясущимися руками. Когда после долгих дней боли я наконец пришла в себя, супруг сначала порывисто меня обнял, затем разорался и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Всегда сдержанный, он впервые психанул, да так сильно, что даже ночевать ушел в соседнюю спальню.

— Ты могла умереть!

— Но ваши дети же не умирают.

— Ты не эльфийка! Кто знает, как действует сок Куа-да-нэ на людей!

— Успокойся, все закончилось хорошо.

— А если бы я тебя потерял!

— Не потерял же!

Он не разговаривал со мной целый день, а потом мы занимались любовью в душе, на кухонном столе, в коридоре у парадной двери и даже на лестнице, ведущей на второй этаж. И совсем забыли про «Дар Богини» — цветок, лепестки которого эльфийки жуют перед близостью, чтобы не забеременеть.

Впрочем, Эль давно мечтал стать отцом.

— Никак не могу привыкнуть к вашим морозам, — призналась я, нежась в объятиях мужа.

— А к новому миру? — он поцеловал меня в макушку и крепче прижал к себе, согревая.

— Иногда мне кажется, что прежнего мира никогда и не было. Ни базы, ни плена, ни Арагорны с ее шикарными пляжами.

— Скучаешь по шикарным пляжам? В драконьей долине есть горячие источники. Купаться там можно и зимой. Слетаем? Пегас нас донесет.

— Как ты попал в лапы Совета?

Сама не знаю, зачем задала этот вопрос. Наверное, он вырвался, потому что я уж очень часто об этом думала, но боялась спрашивать, бередить старые раны. За тринадцать лет брака мы ни разу не поднимали тему плена.

Эль замолчал. Он молчал так долго, что я успела пожалеть о своем любопытстве.

— Меня обманули, — наконец заговорил любимый. — Один из ваших волшебников каким-то образом попал в Ильмар и прожил здесь долгое время. Мы успели подружиться. Он был умным, честным, благородным мужчиной. Он нашел способ вернуться домой, но обещал, что ни один человек не узнает, как попасть сюда. Что тайну прохода он унесет с собой в могилу. А потом, спустя много лет, в Ильмар явился чужак, умоляя о помощи. Он сказал, что волшебник при смерти и, перед тем как отправиться к богам, желает поговорить со мной. Я не знал, как поступить, и жрец Ма-ар-ры раскинул для меня руны. Великая богиня развеяла мои сомнения. Руны обещали, что в чужом мире я встречу свою судьбу.

Я поежилась. От рассказа Эль-Охтарона мне стало не по себе, ведь я примерно знала, чем закончится это желание помочь другу — пленом, рабством.

— Открытый портал привел меня в ту самую лабораторию на взорванной базе, — продолжил Эль бесцветным голосом. — Я вышел из светящейся арки и увидел десятки стволов, нацеленных в мою грудь. А потом была боль, много боли. Тот чужак, что явился за мной в Ильмар с легендой об умирающем волшебнике, моем друге, он… Я думаю, у него был такой же дар, как у того мерзавца с уродливым подбородком и странной прической.

— Он тоже был менталистом-взломщиком?

— Похоже на то. Сначала меня ослабили болью, а затем попытались подчинить мой разум.

Повисла неуютная тишина. Я чувствовала вину за то, что затронула болезненную тему, и ругала свой длинный язык. Обернувшись, я прижала ладони к холодным щекам супруга и, к своему удивлению, не заметила в его глазах ни капли грусти. Эль смотрел на меня с теплотой, с нежностью, с обожанием.

— Я ни о чем не жалею, — сказал он. — Руны не лгали.

Он наклонился, собираясь меня поцеловать, и в этот момент ему в лицо прилетел снежок, а сзади, за моей спиной, раздался звонкий смех Лоты.

В следующую секунду под снежный обстрел попала и я.

Конец

Content

Анна Жнец
Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог