Завгородняя Анна

Ведьмино Наследство

Ведьмино Наследство

Анна Завгородняя

Глава 1.

«Хорошо иметь домик в деревне!» - думала я, направляясь к новому пристанищу, неожиданно полученному в наследство. Старый автобус, еще помнивший Советский Союз и годы Перестройки, уныло отсчитывал колдобины на еще более древнем асфальте проселочной дороги, увозя меня прочь от цивилизации и ее благ.

Сидя на облезлом сидении, обхватив руками тощую сумочку, таившую в своих глубинах телефон, кошелек и документы на новые владения, я пыталась не поддаться тряске и старательно любовалась на мелькавший за окном пейзаж сельской местности, пришедший на смену лесополосе. Хотела отвлечься, но получалось плохо, особенно когда, подпрыгивая в очередной раз на ухабе со второй сумкой, зажатой между ног, больно ударялась пятой точкой о сиденье, твердое, как гранит.

Куда ни глянь вдаль тянулись поля. Где-то далеко, за пару-тройку километров в сторону от дороги, маячил темный лес. Густой и наводивший на мысль о домике бабы Яги и болотах водяного. К слову, болота здесь и правда были. Я смутно помнила об этом, как и о своем приезде, состоявшемся несколько лет назад, в деревеньку с искрометным названием Северные Ложечки. Еще хуже помнила бабушку, приходившуюся родной сестрой матери моего отца.

Старушка была вредная и одинокая. Мы побывали у нее всего однажды, когда мне исполнилось восемь. И с тех пор не общались. Ни я, ни отец. Одного раза и впечатлений хватило надолго.

И вот, словно гром среди ясного неба, это наследство. Домик в деревне, появившийся так кстати и так вовремя, но что и говорить, очень неожиданно.

Нет, жить там я не собиралась. Девочка я городская, люблю интернет и удобства. Так что ехала я в эти Ложечки с целью посмотреть наследство, оценить домишко, пожить там с неделю-другую, а потом продать этот подарок судьбы хоть кому-то и за какие-то деньги.

Вместе со мной в автобусе ехало несколько бабулек, то и дело бросавших в мою сторону любопытные взгляды. Одна старушка, с лицом, сморщенным, как моченое яблоко, везла козу, и всю дорогу от остановки, держала рогатую обеими руками, сетуя на тряску. И бабка, и коза, обе смотрели на меня с удивлением, особенно выделяя мои ноги, или точнее, туфли на каблуке.

Да я и сама уже была не рада, что надела их. Но, слава богу, в сумке были кроссовки. Так что сразу по приезде в Ложечки, едва сойду с автобуса, переобуюсь в более удобную для этих мест обувку.

Ехать пришлось долго. К тому времени, когда автобус привез меня в пункт назначения, сошли все старушки, и я тряслась в гордом одиночестве, уже не любуясь видами, а мечтая, чтобы дорога закончилась.

И вот мечта сбылась.

Остановка в деревеньке состояла из навеса и деревянной лавки. Сгрузившись, посмотрела вслед отъехавшему «пазику», затем села на лавку и зарылась в сумку, извлекая на свет божий кроссовки. Быстро переобулась, сунув туфли в пакет, и закинув сумочку через плечо, встала и посмотрела на деревню.

Что и говорить, Ложечки меня не поразили. За столько лет здесь, полагаю, мало что изменилось.

Одна единственная улица вела меж домов, часть из которых оказались заколоченными. Еще часть выглядели так, словно их давно было пора не то что заколотить, но снести врагам назло. Но встретились и несколько вполне приличных, с белеными стенами и резными ставнями на окнах.

Шагая вперед и волоча за собой сумку на колесиках, глядела в поисках нужной таблички с номером дома. Как назло, не встретила ни единой живой души. Зато меня пару раз облаяли собаки, а один раз дорогу перебежала стая гусей или уток. Вот точно сказать не могу, так как не разбираюсь в этом.

Солнце палило нещадно. Я плелась, вертя головой и держа в памяти номер дома, такой же унылый, как и деревня.

Тринадцать. Да. Именно тринадцать. Зато не пропустишь. Но нумерация в этих Ложечках была странной. Не то, что в городе. С одной стороны встречались дома и с четными, и с нечетными цифрами, ломавшими привычную нумерацию улиц. А потом мне повезло.

Старика заметила, когда выходил за калитку. Седой, высокий, в теплом кожухе, и это несмотря на жару, дед старательно забивал табаком трубку и явно собирался присесть на лавку, стоявшую у забора. Завидев меня, он удивленно приподнял седые брови, но дело свое не оставил. Я же, вдохновленная первым жителем Ложечек, рванула вперед, чтобы расспросить о доме номер тринадцать.

- Дедушка, добрый день! – произнесла с улыбкой, встав рядом.

Меня смерили взглядом, затем кивнули.

- Добрый, - последовал ответ.

- Не подскажите, где здесь дом номер тринадцать? – спросила я.

Очередной взгляд показался мне более внимательным и любопытным.

- А тебе зачем?

- Так я приехала в наследство вступать, - сообщила старику. – Серафима Геннадьевна была моей родственницей.

- Вот, значит, как? – он принялся раскуривать трубку. – Значит, внучка? – предположил, а сам посмотрел как-то подозрительно, словно и не рад был моему появлению в Ложечках.

- Почти, - не стала вдаваться в подробности.

- Ну, пойдем, проведу, - он тяжело поднялся на ноги. – Покажу, что да где.

- Буду вам очень признательна! – я снова взялась за ручку сумки, и мы пошли. Дед впереди, я за ним следом, словно хвостик.

- Меня, к слову, дедом Степаном кличут! – не оборачиваясь, представился старик. – Степан Игнатьевич.

- Василиса, - ответила я.

Тут он все же оглянулся. Видимо, на имя отреагировал. Впрочем, не он первый. Это отец так меня назвал. Не подумал, как дочь потом жить будет с подобным именем. В школе меня дразнили, в институте тоже. Ну, глупых людей всегда хватало. А вот друзья называли меня Лиса. В отличие от отца, который вечно «Васькал» будто я не девушка, а кот.

- Хорошее имя, - между тем сказал дед Степан. – Редкое. У нас даже в деревне такие из моды вышли. Да и молодежи осталось мало.

Я кивнула, про себя удивившись тому, что в Ложечках, оказывается, есть эта самая молодежь! Но ни слова не сказала, решив, что скоро и так все узнаю сама.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Мы продолжили путь. Как оказалось, мой дом был самым крайним в деревне. Считай, на отшибе.

Небольшой огородик, сад и за деревьями удивительно крепкий, ухоженный дом, вид которого, признаюсь, приподнял мне настроение.

- Только ключи у Николаича взять надо. Сима ему их отдала на хранение. Это я точно знаю, - заявил мой провожатый.

- Николаевич? – уточнила я. – А кто это? – а сама уже представила себе еще одного старичка с трубкой и в кожухе.

- Да вот его дом. Соседний, - указал на строение через дорогу мой провожатый.

Я перевела взгляд и увидела добротный дом в два этажа. С верандой, каменным, но невысоким, забором, дорожками, посыпанными гравием, и машиной-внедорожником, стоявшей под тентом. И как-то от увиденного образ добродушного старичка в телогрейке плавно сменился на образ молодого и довольно упитанного мужичка. При этом, не сомневаюсь, он был крайне хозяйственным и педантичным. Слишком уж ухоженным выглядели и дом, и двор. Даже пара кур, пробежавших по дорожке с квохтаньем, выглядели опрятно и чистенько.

- Пойдем, Вася, - сказал дед Степан и толкнул резную калитку во двор, после чего, едва ступив на дорожку, заголосил: - Николаич! А, Николаич! Ты дома?

Я протиснулась следом. Оставила сумку у забора и стала ждать, кто выйдет из дома.

- Машина здесь, значит, должон и хозяин быть тут, - обернулся ко мне старик, после чего дыхнул в лицо табаком и улыбнулся.

- Серафима Геннадьевна доверяла этому человеку? – зачем-то спросила я.

- А как же. Мы тут ему все доверяем. Но я рад, что ты приехала, - непонятно ответил старик. – А то Николаич сам ужо не справляется. Он-то не по тем делам мастер.

- Не поняла? – проговорила, вскинув брови. Что несет этот старик? И почему это он мне рад?

Ответа не последовало. Так как на крыльцо из дома вышел тот самый Николаевич.

Я только подняла глаза, как застыла в удивлении. Мужчина оказался совсем молодым. Лет тридцать с небольшим. Зато приметный такой дядька. Крупный, с широкими плечами и богатырским ростом. Он был одет в потертые джинсы и белоснежную майку, так не вязавшуюся с образом деревенского богатыря.

Совсем не вязался с современным нарядом и образ самого мужичка. Лохматый, заросший, с усами и бородищей, он сурово взглянул на нас со Степаном и спустился вниз, шагая тяжело и недовольно.

- Что уже произошло? – спросил он, а сам зыркнул на меня, да так, что на миг показалось, будто меня отрентгенили и отсканировли этими глазами, темными, как два глубоких омута. Сглотнув, сипло произнесла:

- Здрасте!

- Здрасте, - передразнил он.

- Да вот, Николаич, это внучка Симы пожаловала вступать в наследство, - пыхнул трубкой старик, ничуть не обидевшись на хмурый взгляд и неприветливый тон хозяина дома. – Так что, оставляю ее на тебя. Сима-то тебе поручила наследников приветить. Вот и привечай. А я пошел. У меня еще дел по горло.

«Ага! – подумала я. – Наверное, на лавке сидеть и в небо пыхтеть, вот и все его дела», - но вслух произнесла: - Спасибо, что проводили, дед Степан.

- Бывай, - он вышел, хлопнув калиткой и я осталась наедине с бугаиной, от одного вида которого тряслись поджилки.

- Добрыня, - он протянул широкую ладонь, а я со страху возьми да ляпни:

- Никитич?

Ага. Глаза здоровяка потемнели. Шутка не удалась.

- Волков Добрыня Николаевич! – он поймал мою тонкую руку и сжал так, что я пискнула. Хватка у дядьки поистине оказалась медвежьей. Впрочем, он и сам мне напоминал медведя.

- Василиса… - начала было я, когда Николаевич усмехнулся и прежде, чем успела назвать фамилию, выдал:

- Прекрасная или Премудрая? – а сам глядит так насмешливо, что я поспешила руку высвободить из плена его лапищи.

- А я два в одном, - нашлась с ответом. – Родители постарались.

Добрыня хмыкнул.

- Ну, тогда покажите ваши документы, Василиса Прекрасная, - произнес здоровяк и кивнул на дом. – Зайдете? Там будет удобно.

- Нет, спасибо, - я открыла сумочку и достала все необходимое, после чего протянула документы Николаевичу. Он документы сгреб. Открыл и принялся изучать, в то время как я принялась рассматривать его лицо.

Впрочем, под такой бородищей, разросшейся обильно по физиономии соседа, мало что разглядишь. Черты лица показались крупными. Да и он сам был какой-то массивный, на вид неловкий, как и все подобные люди. Но я разглядела.

Добрыня оказался вполне симпатичным мужчиной. Прикинув в уме, каким он станет, если сбрить все это безобразие с его лица, вдруг поняла, что возможно, этот тип тот еще красавчик. И глаза выразительные, и черты, хоть крупные, но не портят общий вид. Сам он весь был ладный. Под простой одеждой красовались литые мышцы и ни единого грамма лишнего жира.

- Пойдемте, покажу владения, - мне вернули бумаги. – Только сначала возьму ключ от вашего дома.

Он вернулся быстрее, чем я положила бумаги в сумочку. Вскинула голову, а он тут, как тут. Стоит, возвышается, словно скала. В руке зажат ключ.

- Пойдемте, - повторил бородатый и мы двинулись прочь с его двора на дорогу.

Добрыня отпер калитку, запертую на простой засов, толкнул ее в сторону и пропустил меня вперед, как настоящий джентльмен.

Улыбнувшись, ступила за калитку и, почти сразу, еще не сделав даже шаг в направлении дома, взвизгнула, когда под ноги метнулось что-то большое и черное.

- А!

Наверное, мой вопль услышала вся деревня. Но провожатый детина не торопился прийти на помощь девице в беде. Вместо этого он спокойно наклонился и поднял с земли то самое черное и живое. Кота или кошку. Так сразу и не поймешь, не заглянув под хвост. Живность оказалась здоровенной, размером с немаленькую собачку.

- Это Маруся, - представил мне кошку Добрыня. – Она принадлежала бабе Симе. Теперь она ваша, - а сам почему-то так насмешливо зыркнул, что я невольно свела брови и воззрилась на Марусю.

- Это чем же ее бабушка кормила? – подумала, только мгновение спустя сообразив, что высказала мысли вслух.

- Маруся из крупных кошек, - Добрыня почесал зверище за ухом. Кошка посмотрела на меня вполне осознанно. Вот как Николаевич несколько минут назад, отсканировав и отрентгенив меня. Даже холодок прошел по спине.

Зверь оказался очень крупным. С желтыми зеркалами глаз, короткошерстный и явно неласковый. Не было в ней того, что я привыкла видеть в кошках. И на ласку соседа она почти не отреагировала. Сидит на его руках и смотрит, пристально так, не по-кошачьи, словно изучает. Брр…

- Очень, вижу, крупная. Мне ее не прокормить, - пошутила. В голове мелькнула мысль погладить кошку, но отчего-то передумала. Слишком уж недобро киса таращится.

- Прокормите, - Волков опустил Марусю на землю. Кошка и не подумала куда-то убежать. Села, обвила тельце хвостиком, запрокинула крупную голову и продолжила сканирование. – Маруся хорошая охотница. Мышей и крыс в доме нет. Она следит.

- Это хорошо, - произнесла я. – Но давайте посмотрим дом, - предложила и Добрыня согласно кивнул.

Мы пересекли ухоженный двор с политыми цветочками и небольшим уголком съедобной зелени. Волков первым поднялся к двери, кошка за ним. Но почему-то отпирать дверь не спешил. Дождался меня и протянул на раскрытой ладони ключ.

- Вы хозяйка, вам и отпирать, - заявил.

Ну я и отперла.

Внутри, в отличие от двора, было не убрано. Нет, все, казалось, лежало на своих местах, никакого бардака, только воздух был тяжелый, требовавший немедленной вентиляции помещения.

Оглядевшись, поспешила к окну, а Добрыня, вошедший следом, продемонстрировал мне радости цивилизации, включив свет и выключив его.

- Электричество у нас есть. И водопровод, - порадовал меня Волков.

- Отлично! – я провозилась с окном, но когда распахнула его, улыбнулась свежему воздуху, ворвавшемуся в помещение. Про себя же подумала, что так дом будет проще продать. Ведь мало кто захочет жить там, где по вечерам нужно разжигать свечи и постоянно таскать из колодца воду.

Приободренная открытием, развернулась и посмотрела на комнату, открывшуюся взору. Теперь, когда воздух стал не таким сжатым и пыльным, дышать стало веселее.

Наглая кошка с видом истинной хозяйки прошла вперед и устроилась на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, где, по всей видимости, находилась комнатка или чердак. Маруся принялась ловить блох, а я прошлась, осматриваясь.

Что и говорить, когда приберусь и смету пыль, то внутри будет очень даже ничего. Мебель, конечно, старая, но кажется, еще довольно крепкая. Отдам ее вместе с домом. А там пусть новый хозяин разбирается, на слом, или оставить в хозяйстве.

Подняв руку, провела пальцем по слою пыли на серванте, остановила взгляд на старом фото хозяйки дома. Застыла, вспоминая знакомое лицо.

- Как она умерла? – спросила зачем-то. – Болела, или по старости?

- Время пришло, - как-то отстраненно ответил Добрыня. – В общем, вы тут осваивайтесь, а я пойду. У меня еще дел невпроворот. Если что понадобится, обращайтесь. А так, что могу сказать, дом хороший, крепкий, добротный. Бабка Сима за ним ухаживала. Держала в порядке. После ее смерти я присматривал как мог. Все, что вам придется здесь делать, это жить и за порядком следить.

- Мяу! – подтвердила слова Волкова Маруся, наконец, перестав заниматься ловлей блох.

Я покосилась на нее. На миг показалось, что кошка…нет, ну почти точно! Что кошка улыбнулась!

Я даже моргнула, но когда снова посмотрела на Марусю, та уже вылизывала черный бок и больше не проявляла ко мне интереса, занявшись собственной красотой.

- А не подскажите, никому дом из деревенских не нужен? – спросила, успев до того, как бородач откланялся. Волков даже застыл и на меня поглядел своим странным, капельку жутким, взором.

- Хочу продать его, - продолжила я. – Вам, как соседу, предлагаю первому. Вы мужчина молодой, вдруг женитесь и решите расширяться. А тут все под боком, можно сказать, под рукой.

Волков несколько секунд молчал. Затем усмехнулся криво и заявил:

- Очень сомневаюсь, что вы захотите продавать дом, Василиса. – Сказал так уверенно, что я удивилась.

- Поживете и поймете сами, какой это, - он прочистил горло, явно, чтобы подчеркнуть паузу, - какой это замечательный дом, - и шагнув к двери, добавил, - скоро сами все поймете, - повторился и был таков.

Не знаю, почему, но едва за мужчиной закрылась дверь, метнулась к окну и проводила взглядом крепкого бородача, глядя, как он быстро пересек двор и вышел за калитку. При этом Добрыня оглянулся и безошибочно поймал мой взгляд. Но никак не отреагировав пошел дальше, а я отпрянула назад в дом, чувствуя некоторую недосказанность, повисшую в воздухе.

- Мяу! – заключила Маруся и спрыгнула со ступеньки, подошла ко мне и присев, уставилась немигающими желтыми тарелками глазищ.

- Мяу! – передразнила кошку, как мне показалось, удачно.

Тут Маруся прищурила глаза и фыркнула. Могу поклясться, в этом фырканье было нечто насмешливое, словно она прекрасно все понимала.

- Так, - проговорила я. – Надо осмотреться и разобрать сумку. Все же, несколько дней придется пожить в этом доме.

Я планировала прибраться и сделать несколько фото, чтобы потом, выставив дом на продажу, было что показать потенциальным покупателям. А значит, стоит засучить рукава и начать действовать, если не хочу задержаться дольше положенного срока.

Не то, чтобы меня очень ждали дома. Более того, я была рада этой поездке и на это были свои причины. О том, что я уехала, знали только домашние. И им строго-настрого было приказано ни под каким предлогом не раскрывать местоположения дочери одному определенному индивиду.

Пусть помучается без меня недельку. Может, поймет, каково это, вот так пропадать без предупреждений, и поволнуется, как волновалась я.

Вдохновленная такими мыслями, пошла бродить по дому в поисках спальни, или чего-то, ее заменяющего.

Дом порадовал. Действительно, как и сказал Волков, здание оказалось крепким. Внутри стены обиты деревом, был камин, к слову, вычищенный от золы и готовый запылать в холодную зиму. Я также нашла кухню с водопроводом и маленькую спаленку, где стояли кровать, стол и шкаф для вещей. Что самое удивительное, все было в идеальном порядке, ну, не считая слоя пыли. Создавалось ощущение, что хозяйка прибрала и вышла, чтобы вскоре вернуться.

Все вещи в порядке. Ничего не разбросано. В мойке не наблюдалось посуды. Плита идеально вычищена и к ней подключен газовый баллон, который я нашла здесь же, спрятанный в странного вида шкафчик. Стоило открыть дверцу и вот он, с вентилем и прочим, как полагается.

Отыскав спички, попробовала баллон в работе, и порадовалась, когда синий огонек вспыхнул. Значит, проблем с чаем и завтраком у меня не будет. В сумке у меня лежала банка с кофе и упаковка чая. А еще, к ним в придачу, два шоколадных батончика.

Нашла я и холодильник. Рискнув, открыла. Внутри оказалось также идеально чисто. Только тряпкой пройдись и включай в розетку.

К слову, наличие электричества в Богом забытых Ложечках, порадовало сильнее всего. И я даже понадеялась, что здесь найдется и интернет, но телефон ничего не ловил, молчал, как партизан.

Все то время, пока я исследовала дом, черная обитательница Маруся ходила за мной словно по пятам. То и дело, бросая взгляд через плечо, видела, как она следует на расстоянии, глядя своими глазищами. Даже немного жутко стало. Создавалось ощущение, что животинка следит за мной. Вроде кошка, как кошка, а от ее взгляда по спине мурашки.

Несколько раз сделала попытку подойти к Марусе ближе, чтобы погладить, но мохнатая хозяйка ускользала от руки и ласки, словно дикарка. И в итоге я оставила это дело, решив сосредоточиться полностью на изучении дома.

Побродив по нему еще с полчаса, вернулась в гостиную, туда, где оставила вещи, решив перетащить сумку в спальню. Кровать в доме была всего одна. Ну и пусть, что бабушка спала на ней. Думать о том, что старая Серафима почила в спальне, не хотелось. Как и спать на полу. Поэтому, решив для себя, что, словно известная героиня не менее известной книги, я подумаю об этом завтра, уверенно потащила сумку в сторону спальни.

- Мяу! – раздалось за спиной, когда я уже было открыла сумку, решив вытащить ее содержимое на свет божий.

Повернув голову на звук, увидела, что кошка стоит на пороге и таращится на меня. Но на этот раз ее взгляд был каким-то другим. Он изменился.

- Что? – спросила я Марусю, чувствуя себя немного не в своем уме. Надо же, разговариваю с кошкой, да еще и смотрю на нее так, будто она сейчас ответит что-то более вразумительное, чем ее пресловутое «мяу».

Кошка потерлась спиной о дверной косяк и повторила свое противное: «Мяу!» - а затем проворно выпрыгнула из комнаты и оглянулась, будто проверяя, смотрю ли я на нее.

А я смотрела. Чувствуя себя при этом немного странно.

- Мяу! – уже как-то резко повторила животинка и пошла дальше, но сделав несколько шагов, снова оглянулась. Могу поклясться чем угодно, что в тот момент в ее взгляде было удивление и вопрос: почему ты, человечина, не идешь за мной? Я же зову?

«Человечина» почесала нос и было продолжила заниматься своими делами, когда Маруся мявкнула так, что стало понятно – она совершенно точно зовет меня за собой.

Я даже села, уставившись на мохнатую хозяйку. И тут кошка кивнула. Вот честное слово, взяла и кинула, как человек, и бодро пробежала вперед еще с несколько кошачьих шагов.

Ощущая себя как минимум глупо, поднялась и последовала за ней уже мысленно смеясь над собой.

Нет, мне определенно надо выпить кофе. Это волнение и усталость сказываются, раз мне мерещится, что какая-то там кошка пытается что-то показать. И все же, я пошла за ней.

Маруся даже подпрыгнула, аки козочка, явно довольная происходящим, а затем шмыгнула на лестницу и бодренько так затрусила на чердак, остановившись только перед дверью. Я остановилась внизу, подумав про себя, что там, наверху, как раз побывать не успела. Планировала сделать это позже, но кошка явно пыталась заманить меня туда.

Маруся уселась на верхней ступеньке, обвила хвостом лапы и принялась ждать, глядя так пристально, что я мысленно махнула рукой на собственное безумие и начала подъем.

«Хорошо, - подумала про себя, - если ей так хочется, я зайду туда и посмотрю, что творится на чердаке!».

Кошка, словно прочитав мои мысли, замурчала, будто заведенный трактор. А у меня отчего-то руки затряслись, пока тянулась к дверной ручке.

Ощущение чего-то необратимого, надвигающегося как неизбежность, наполнило сердце. Вот если по уму, мне бы плюнуть на этот чердак, и вернуться вниз, но кошка урчит, будто пытается загипнотизировать. И рука тянется, чтобы вцепиться в дверную ручку.

Мотнув головой, прогнала наваждение. Право слово, что это со мной? Думаю о каких-то глупостях. А ведь это просто дом и просто чердак! А у ног моих сидит самая простая, ну разве что излишне крупная, кошка. Так чего я оторопела?

Решившись, потянула дверь на себя и застыла, сообразив, что она, эта самая дверь, открываться не желает. Ну ни в какую.

- Хм, – произнесла с чувством.

- Мяу! – поддержала меня черная кошка. И этим своим звуком она явно что-то пыталась сказать. Я подергала дверь еще немного, прежде чем сообразила, что она открывается вовнутрь.

Глупо хихикнув, толкнула дверь о себя и с тихим скрипом последняя, наконец, сдалась. Кошка перестала мурчать и на меня свалилась полная тишина. Переступая порог, вдруг осознала, что мир будто замер. Все звуки исчезли, и даже собственные шаги ощущались, словно ступала по вате. Я не слышала ничего. И только в груди гулко и тяжело ударилось сердце.

Я сделала несколько шагов в темноту. Слепо выставив вперед руки, принялась искать выключатель на стене, решив, что если внизу в доме есть электричество, то, скорее всего, оно должно быть и здесь.

На чердаке царила тьма и холод. Такой ледяной, будто я прошла из лета в зиму. Вздрогнув, увидела краем глаза, как сбоку мелькнуло что-то яркое, голубое. С губ со вздохом, сорвался пар и тут тишину разорвал жуткий хлопок. Звуки вернулись. Очень не вовремя!

Я подпрыгнула на месте, круто развернувшись для того, чтобы успеть увидеть закрывшуюся дверь, когда об меня что-то ударилось. С тихим воем, леденящим кровь. Ударилось так, что я отлетела в темноту, а падая, приложилась затылком о деревянный пол, не отличавшийся приятной мягкостью.

Перед глазами заплясали голубые искры, а затем все погасло и мир поглотила тьма.

Глава 2.

Не знаю, сколько пролежала вот так на чердаке. Но, когда очнулась, оказалось, что помещение залито светом. Рядом со мной, с важным видом, восседала Маруся. На этот раз кошенция молчала, но смотрела по-прежнему внимательно и изучающе.

- Блин! – выдала я и села. Вскинув руку, потрогала затылок, проверяя наличие шишки. Но нет. С головой оказалось все в порядке. Шишки не было и ничего не болело, что само по себе уже было удивительно.

Подняв взгляд, обвела глазами помещение. На этот раз в нем не было никакой тьмы и холода. В круглое окно светило солнце и этого света вполне хватало, чтобы разглядеть убранство чердачного помещения, к слову, оказавшееся достаточно просторным.

Здесь была целая комната. С мебелью, какими-то сундуками, да, да, именно сундуками, как из сказки. Одна из стен была занята под веревки, на которых висели печальные сушеные букеты и травы. Несколько полок были уставлены темными бутылками из-под пива, но запечатанными странными пробками. На этикетках, поверх, были наклеены какие-то бумажки, но со своего места на полу разглядеть написанное не представлялось возможности. А значит, пора вставать.

Тут я перевела взгляд на Марусю. Неожиданно вспомнив, что когда дверь захлопнулась (видимо, из-за сквозняка!), кошка совершенно точно была на лестнице. Теперь же черный комок с глазищами сидел рядом.

- Ты как сюда попала? – спросила я, не надеясь услышать ответ. Про себя успела подумать, что кошка отлично знает дом и, видимо, для нее здесь хватает лазов. Ведь не могла она открыть дверь и войти на чердак?

Как и следовало ожидать, Маруся промолчала. А я встала, отряхнув джинсы на попе, и вздохнув, подошла к столу, стоявшему ровно посередине помещения. В глаза сразу бросилась странная и очень толстая книга. Таким место в библиотеках, а не на чердаке.

Книга была огромной и занимала почти половину стола. Приблизившись, отметила, что переплет похож на кожу, правда, очень старую и потертую. Вместо названия и имени автора на книге красовался странный знак, похожий на древнюю руну, или что-то подобное. Он был выпуклым и явно сделанным из металла.

- Это еще что за чтиво? – пробормотала, чувствуя возрастающий интерес. Отчего-то захотелось коснуться фолианта. Провести пальцами по протертому корешку, обвести непонятный символ.

«Эта книженция явно старая!» – мелькнула радостная мысль в голове. Кажется, книга может стоить больше, чем весь дом и прилегающий к нему участок. Неужели мне повезло? Если за дом выручить много не получится, то эту книгу я заберу с собой и покажу знающим людям. Вдруг она очень древняя и дорогая?

Вдруг она этакий артефакт древности. Ведь если судить по переплету, то книге очень много лет. Но, интересно, что же внутри у этого фолианта?

Не удержавшись, все же, провела пальцем по руне. Что-то больно царапнуло кожу и я, вскрикнув, отдернула руку. На указательном пальце выступила алая капля. Тотчас сунув палец в рот, негодующе посмотрела на книгу.

- Ах ты! – прорычала в сердцах. – Еще и царапаешься, - а сама наклонилась ниже, чтобы разглядеть, за что такое острое поранила подушечку пальца. Вот только снова была вынуждена отпрянуть назад, потому что книга, бог ведает, как, вдруг распахнулась.

На миг даже показалось, что от страниц полыхнуло голубоватым свечением, но стоило моргнуть, как наваждение пропало.

- Там внутри какая-то пружина, - сообразила я, пробормотав фразу вслух.

Маруся, с легкостью, несвойственной столь упитанному созданию, вдруг запрыгнула на стол и уселась на самом краешке, продолжая таращиться на меня своими зеньками.

- А ну, кыш от книги! – я подхватила увесистую тушку мохнатой нахалки и вернула ее на пол, где ей было и место. Не дело кошкам по столам шастать, да еще и в близости от подобных книг.

Маруся фыркнула, явно недовольная моим самоуправством, но больше не делала попыток забраться на стол. Я же склонилась над пожелтевшими листьями книги и посмотрела на странные письмена, испещрявшие титульный лист.

Что и говорить, прочитать ни одного слова не смогла. Закорючки казались непонятными. Здесь встречались и руны, и какие-то странные символы, и даже буквы, похожие на латиницу. Только все равно, для меня они оставались загадкой.

- Хм, - веско изрекла я и перелистнула страницу. Но на следующей продолжались те же непонятные знаки. Зато несколько страниц спустя обнаружила странный рисунок, который, отчего-то, немного меня напугал.

На картинке было изображено какое-то чудо чудное, с клыками и хвостом. При этом изображение было очень четким и художественным. И, как и письмена, нарисовано от руки.

- Хм, - повторив, пролистала книгу и обнаружила еще подобные рисунки. Все они изображали чудищ и каких-то зверей, которых в природе просто не могло существовать. Разве что в жутких сказках.

- Ничего не понятно, - закрыв книгу, сказала я.

- Мяу, - как-то насмешливо высказалась кошка.

- Но книга старая и, скорее всего, дорогая. Так что, - я похлопала рукой по руне на обложке, - она найдет своего покупателя.

Услышав эти слова, Маруся вдруг зашипела. Удивленно опустив глаза, увидела, что обитательница дома выгнула спину, словно собиралась наброситься на меня.

- А ты не шипи, - я погрозила нахалке пальцем. – И вообще, иди живи к своему Добрыне. У вас, кажется, полное взаимопонимание. Все равно дом я продам.

Кошка зашипела яростнее, словно понимала каждое мое слово.

- А если будешь и дальше вести себя так негостеприимно, то отправишься ночевать на улицу без ужина, - продолжила я и осеклась.

Ужин. Да, конечно! Мне же нужно будет что-то поесть, да и Марусю надо покормить. А в деревне, наверняка, есть магазин. По крайней мере, стоит отправиться на разведку, пока не наступил вечер. Очень сомневаюсь, что местные продуктовые работают допоздна.  А значит, отложу на потом изучение чердака, потому как мне не помешают свежий хлеб, молоко и кошачий корм, который можно заменить на сосиски или колбасу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я еще раз погрозила Марусе и вышла, закрыв за собой дверь. Про себя решив, что раз кошка каким-то образом сумела войти на чердак, значит, и выйти сможет. Заодно проверю свои догадки. В любом случае, загляну сюда попозже. Чтобы проверить, и заодно убедиться, что с нахалкой все в порядке.

Сбежав вниз, заметила, что яркое солнце уже стремится к закату. Небо стало темнее, потеряв свою дневную насыщенную голубизну. И тени от деревьев вытянулись, поползли по траве и по дорожке перед домом, словно диковинные змеи. Вооружившись желанием отыскать магазин, решила обратиться не к соседу-бородачу (очень уж он был дерзок), а пойти прямиком к деду Степану. Вот уж кто точно согласится помочь. Да и оглядеться не мешает.

Ключи нашла в маленькой прихожей. Они лежали на тумбочке, только вспомнить, когда их оставил тут Добрыня, никак не могла. Скорее всего, Волков сделал это перед уходом, а мне ничего из вредности не сказал. Мол, сама найдет. А не найдет, так спросит.

Прихватив кошелек, заперла дверь и спустилась с крыльца. Бросила взгляд на растущие в стороне кустики зелени, различив сочный салат и пучки укропа. Отметила этот приятный факт про себя, после чего решительно направилась к калитке, игнорируя дом соседа и его самого возившегося с внедорожником во дворе. Мужчина откинул капот и самозабвенно копался в железе, не заметив, как я прошмыгнула мимо.

Дом деда Степана нашла быстро. Несколько минут ходьбы по дороге и вот он, сидит на скамейке и пыхтит в небо табаком. Я так и знала, что это все его важные дела. Лишь бы улизнуть.

- Вася!

Меня заметили. Старик выпустил идеальной формы кольцо из дыма и уставился на меня.

Проигнорировав кошачье имя, улыбнулась. Про себя отметила, что стоит намекнуть дедушке, что меня лучше называть полным именем, или Лисса. Так оно привычнее. Я согласна даже на обращение по фамилии, лишь бы не это жуткое: «Вася!», - как говорится, спасибо папе!

- Степан Игнатьевич, - я подошла ближе, - а в Ложечках есть магазин? – спросила дружелюбно.

- Есть. Как не быть. Хороший у нас магазин. Евдокия товары из города раз в неделю привозит. Все у нас есть, и хлеб, и консервы.

- Ага, - обрадовалась я. – А как мне туда добраться?

- Так пойдешь прямо и до колодца. От него налево, мимо пруда с гусями, а потом снова прямо. Там и увидишь. Здание невысокое. Надпись есть, как положено, «Продукты».

- Спасибо! – я уже было качнулась в указанном направлении, когда старик добавил:

- Только сегодня уже идти поздно. Евдокия, она же до трех работает.

Я так и застыла с поднятой ногой.

- Ну и ну, - развернулась в прыжке к деду Степану.

- Ага. Утром иди. У нее как раз завоз товара. И хлеб привезут, - закивал он со знанием дела. – А если тебе что особенное понадобиться, закажи, она привезет. Или Николаича попроси. У него машина шустрая. За час обернетесь до райцентра и обратно.

«До райцентра и обратно!» - повторила про себя, а перед глазами встала пыльная дорога с высаженными вдоль тополями, машина, груженая арбузами и девками, сидевшими на ягодах, и залихвацкая песня: «Каким ты был, таким остался…». Вот, честное слово, даже услышала ее в своей голове.

На миг показалось, что я попала в прошлое. Впрочем, так оно и было. Ложечки явно остались где-то в постсоветском пространстве.

Пока размышляла о злодейке судьбе и закрытом магазине, дед снова пыхнул дымом и спросил:

- Ну как дом? Понравился? – а сам отчего-то смотрит так подозрительно. Ну точь-в-точь как Добрыня.

- Да, - призналась искренне. – Дом хороший. Добротный.

- Жить да поживать, - кивнул дед.

- Нет, - я покачала головой. – Жить тут я не собираюсь. Дом, скорее всего, придется продать. Так что, если вы знаете кого, кто захотел бы его купить, буду признательна.

- Продать? – брови Степана взлетели вверх.

- Да. Немного поживу, сделаю необходимые фото, приберусь и уеду домой, - я снова улыбнулась.

- Ну-ну, - закряхтел он. – Поглядим.

- А что с этим домом не так? – решила спросить. Вот, Добрыня первый сказал мне нечто подобное. Что, мол, сама не захочу уезжать. Теперь этот дед!

Что с домом не так? Неужели, оба думают, что я, привыкшая к городской суете, такси, доставке еды и интернету, останусь в этих Ложечках?

Да ни за какие коврижки!

- Да с домом все в порядке. Просто он никогда долго не оставался без хозяйки. Сначала Сима была, теперь ты. И нам нужен кто-то, помимо Николаича. Он сам не справляется. Так как не его это, так сказать, профиль.

- Вы о чем?

Старик хитро усмехнулся и сменил тему:

- Утром приходи, я тебе яиц свежих дам, прямо из-под курочки. У меня славные несушки. Сделаешь омлет, не чета городскому. И молока дам.

- Спасибо. Непременно зайду, - кивнула и, понимая, что ничего мне этот хитрый старикан не расскажет, попрощалась и двинулась назад, к своему дому.

Вот только почему-то совсем не удивилась, когда, ступив за калитку, увидела на дорожке Марусю. Кошка сидела, обвив хвостом лапы, и с обидой смотрела на меня.

- Выбралась, как погляжу! – произнесла я.

- Мурк! – последовал ответ.

- Вот и хорошо. Пойдем в дом. Будем вещи разбирать, да и неплохо было бы выпить кофе, - сообщила я черной кошке, после чего, не оглядываясь, быстрым шагом направилась к крыльцу.

Душ, чашка кофе и небольшой перекус, значительно приободрили меня этим вечером.

Разделив с Марусей припасы, поняла, что слишком устала для того, чтобы что-то делать. А потому поплелась спать, рухнув прямо на одеяло, чувствуя себя не в состоянии даже раздеться.

Сморило неожиданно. Едва легла, как тут же отключилась. И сон приснился странный. Будто я снова на чердаке, а книга, тот самый фолиант, открылся и светится, словно фонарь, маня меня к себе, словно бабочку на огонь.

Проснулась от непонятного шума. Спросонок не сразу поняла, что происходит и откуда раздаются звуки.

Села на постели, сонно протирая глаза.

Судя по темноте, за окном еще была ночь. А быстрый взгляд на наручные часы, подтвердил догадку. Половина третьего.

Когда шум повторился, я замерла, предчувствуя неладное. Прислушавшись, вдруг поняла, что звуки идут из комнаты, которую я мысленно окрестила гостиной. Казалось, кто-то ходит там, шлепает ногами, кряхтит и…причмокивает?

Осторожно спустившись, натянула кроссовки и огляделась в поисках оружия. Вот точно, в дом забрались грабители. И, скорее всего, за моей драгоценной книжечкой, которая хранится на чердаке.

Только я им ее не отдам. Самой, так сказать, надо.

Прокравшись к двери, прижалась ухом. Звуки повторились. Теперь в гостиной что-то плюхало и явно плескалась вода. Затем повторились шлепающие шаги, и я невольно почесала нос призадумавшись.

Это что? Грабители там босые ходят? Разулись, чтобы не шуметь? И кряхтят они как-то странно. Наверняка местные бомжи, которые еще не в курсе, что явилась я, законная хозяйка дома и всего добра, которое в нем имеется.

Свое не отдам. Чужого не надо, но книга - моя.

Осторожно приоткрыв дверь, выглянула в щелочку. Никого. Впрочем, обзор скудный. Вижу только кусок стены и…и все.

Звуки повторились. Плеск, вздох и шаги.

Я осмелела. Толкнула плечом дверь, открыв проем, достаточный для того, чтобы протиснуться всем телом. Ужом выскользнула наружу и припала к полу, изображая коврик. Несколько секунд ждала, пока успокоится бешеное биение сердца, а затем перебежками на четвереньках, передвинулась вперед, к лестнице, да там и застыла, прижавшись к ней спиной.

Очередной обзор выявил подходящее оружие.

В углу приметила швабру. И до нее было рукой подать. Чем не защита от бомжей? Хотя, честно говоря, в голове уже созрела более хорошая идея. Выбраться из дома и попросить помощи у соседушки-здоровяка. Вот уж он точно раскидает воришек, как настоящий Добрыня Никитич, в разные стороны.

Даже успела представить. Вот он слезает с печи, идет в мой дом и стены трещат от силы богатырской. А в распахнутые окна с воплями и стенаниями, вылетают злодеи в масках. А следом в двери выходит он, отряхивая руки с небрежной ленцой…

Хлюп. Что-то снова противно зачавкало и мысли о соседушке сдулись, как воздушный шарик. Снова вернулся страх, и я уже почти с обожанием покосилась на швабру.

Эх, лучше бы, конечно, сковородку. Но чем вступать в неравный бой с неизвестным врагом, все же разумнее побежать к соседу, просить помощи.

В итоге, разум победил мою воинственную натуру. Вздохнув, осторожно выглянула в гостиную, пытаясь разглядеть злоумышленников.

Никого.

А шаги топают. И уж точно, Маруся, при всем ее немалом весе, так шуметь не может. А значит пора руки в ноги и бежать. Желательно назад в спаленку. Там тихонько открыть ставенки, выскочить во двор и к Добрыне в гости.

Бочком, ползком направилась было назад, когда за спиной что-то влажно шлепнулось, а затем голос, низкий, сиплый, ну чисто бомжатский, прохрипел:

- Ноги подыми!

- А? – задрожав всем телом, медленно развернулась, уже представляя себе мужика в лохмотьях, с перегаром и красными после перепоя глазами. Ну и правда, что еще делать в деревне, кроме как пить? А в висках стучала жуткая мысль: «Не успела!».

- Ноги подыми, говорю. И себя заодно. Ишь, разлеглась. Убираться мешаешь! – сказало то, что стояло за моей спиной.

Одного взгляда хватило, чтобы я не выдержала.

Заорала знатно. Голос у меня был сильный, но противный. Мне так в караоке друзья говорили. И вот, надеюсь, пригодился. Теперь-то сосед, услышав этот ор, примчится на подмогу, не иначе.

Сидя на попе, развернувшись полубоком к тому, что стояло рядом, я немного покричала. Что и говорить, стало легче. Часть страха выплеснулась с воплем. И тогда я, вскочив на ноги, живо метнулась назад в комнату. Только дверь хлопнула, когда я, закрыв ее, навалилась всем телом, дабы не пропустить чудище в спальню.

Первая, и самая разумная мысль, была о том, что я сплю. Но ущипнув себя за руку, вскрикнула. Нет. Сна ни в одном глазу. Но что же делать?

В дверь на удивление никто не ломился. Ага, значит, чудище выжидает, когда я сама выйду?

Да ни за что!

Рискнув, оттолкнулась от двери и бросилась к окну. Один горшок с цветком убрала на пол, второй туда полетел сам, когда я, распахнув ставни, сиганула во двор.

Не оглядываясь, бросилась к калитке. Заветные окна соседского дома спали. Спал, по всей видимости, и хозяин. То ли не услышал мой крик, то ли не захотел услышать. А может, он глуховат?

Так или иначе, ноги вынесли меня за калитку, потом я ворвалась на территорию Волкова и взлетев по ступеням, принялась стучать в его дверь кулаками. А в голове все это время стоял жуткий образ коротыша с уродливой физиономией, повязанной платком, да в ситцевом платье.

Уродливый карлик маньяк!

Боже! И откуда такое «счастье» в Ложечках? Это только с моим везением, однозначно!

Кто бы мог подумать, что в этой, забытой всеми, деревеньке, обитает нечто, или некто, подобный!

Боже, ну почему этот бородище не открывает!

Я продолжала тарабанить. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем дверь без скрипа распахнулась и на пороге появился хозяин дома.

В первый миг, узрев его в полуобнаженном состоянии, я даже лишилась способности разговаривать. Застыла, с поднятым вверх кулаком и раскрытым ртом. Глаза остановились на рельефной груди Добрыни, такой широкой, что мужчина закрывал собой проход в дом.

На Волкове были одни штаны. Легкие, хлопчатобумажные, и больше ничего. Впрочем, чему удивляться, если я подняла человека из постели!

Пока разглядывала идеальный торс мужчины, скользя взглядом по крепким мышцам и рукам, перевитым канатами жил, лохматый хозяин дома прищурил темные глаза и спросил:

- Что стряслось?

Звук его голоса, спокойный и чуть хриплый (явно последствия сна) привел меня в чувство. И правда, я смогла отвлечься и даже на какое-то время забыть о том, что произошло, когда увидела всю эту мужскую красоту. Что и говорить, даже у моего накаченного Дэна не было такой шикарной фигуры. А это при том, что Дэн часами пропадал в спортивном зале, да еще и пил какую-то гадость, чтобы мускулы росли быстрее.

Встряхнув волосами, растрепавшимися после бега и прыжков из окна, подняла глаза, решив смотреть только на заросшее лицо Добрыни. Уж оно меня не отвлекало, в отличие от его торса.

- Тааам, - выдавила и, развернувшись, ткнула пальцем в направлении своего дома.

- И что там? – Он по-прежнему говорил спокойно.

- Ты не понимаешь, - шепнула. – Ко мне в дом забрались! Что-то жуткое. Маньяк, как минимум! – и еще тише, скулящим голоском, добавила: - Помоги!

Взгляд соседа изменился. В первую минуту я было решила, что он рассмеется, приняв мои слова за бред, но нет. Смеяться Волков не стал. Ухватил меня за плечо и, втянув в дом, бросил:

- Подожди, я надену рубашку и пойдем, проверим, что там тебя напугало.

Я кивнула. Страх и пережитое вернулись снова.

Добрыня щелкнул выключателем и помещение озарилось милым сердцу электричеством. Проследив взглядом, как мужчина быстро поднимается по лестнице на второй этаж, я потеряла его из виду и огляделась.

Внизу располагалась гостиная. Мягкая мебель, крепкий деревянный стол и книжные шкафы, дремавший до осени камин, такой же вычищенный, как и тот, что был в доме бабы Симы. Пол и стены обиты деревом. На окнах красивые шторки. У дивана, рядом с которым стоял низкий столик, брошена какая-то шкура, судя по виду, искусственная. И все внутри так чисто и опрятно, что даже немного напрягало. И все же, здесь было уютно. Создавалось странное ощущение возвращения домой. И это при том, что я в доме Волкова была впервые.

Определенно, Добрыня, который не Никитич, то еще педант и аккуратист. Впрочем, не нужно было заходить в дом, чтобы это понять. Порядка во дворе хватало для некоторых выводов.

Такому и жена не нужна. Сам с хозяйством справится на ура.

Волков вернулся быстро. Сбежал вниз, на ходу застегивая пуговки на рубашке.

- Пойдем, посмотрим, что там тебя напугало, - сказал быстро. А я только сейчас заметила, что мы успели перейти на «ты». Ну да и ладно. Не беда. Для соседей это нормально. Тем более, в такой ситуации.

- Пойдем, - кивнула, чувствуя, что покидать уютную гостиную очень не хочется. И еще меньше хотелось возвращаться назад. Я немного надеялась, что к этому времени чудо-юдо уберется восвояси. Но как бы тогда соседушка не решил, что я сошла с ума, понапридумав невесть что.

Мы вышли во двор. Добрыня шагал первым. Я семенила за ним, едва успевая за широким шагом здоровяка. Вот его калитка. Вот моя калитка.

К двери подходили решительно и уверенно. Уже на крыльце Волков вдруг спросил обернувшись:

- На чердаке была?

Его вопрос удивил, да так, что я резко остановилась, вскинув взгляд.

- Что? – Не понимаю. При чем здесь чердак?

- Я говорю, на чердаке была?

- Ну да, - выдавила кивнув.

- Понятно, - он улыбнулся. Вот точно, несмотря на темноту, царившую на улице, я совершенно точно разглядела его улыбку. А затем Волков меня окончательно удивил, когда, подняв руку, осторожно и даже вежливо постучал в дверь.

- Э! – я выскочила вперед. Перехватила его руку, ох и сильная она у него. Твердая, как камень. – Ты что? Там же это чудище-маньячище?

- Подожди. Разберемся, - он осторожно освободился из плена моих пальцев, а затем принялся ждать. Я даже запыхтела обижено. То ли сосед в сговоре с карликом, то ли просто издевается надо мной. Надо же, какой гад! Я-то думала, что он сейчас ворвется в мой дом и наведет там порядок. А он стоит себе под дверью и чего-то ждет. Наверное, у моря погоды.

- У! – захотелось пнуть его по коленке, да побольнее. – Ты что, так и будешь стоять и ничего не делать? – вырвалось раздраженно-шипящее. Там же ворюга! – и едва не вцепилась в ворот его рубашки, ну, чтобы встряхнуть и привести в чувство.

Но в этот момент дверь распахнулась. В доме вспыхнул свет, и я, застыв с руками, тянущимися к шее Волкова, уставилась на то, что увидела на пороге.

Хотела снова завопить, но в горле что-то сдавило и, вместо крика, я попросту икнула.

Добрыня перехватил меня за талию своей лапищей и, не давая возможности прийти в себя, просто занес в дом, пока я продолжала икать. А потом меня, икающую, усадили на диванчик и оставили таращиться на чудище, которое подошло ближе на своих коротких ножках, уставилось большими желтыми глазищами и спокойно так спросило:

- Шо, горемышная? Воздух не в то горло попал?

- А… - выдавила я. – Ик!

- Ей бы водички! – проговорил сообщник мелкого чудовища, соседушка Добрыня.

- Вы! – прохрипела я и нашла в себе силы посмотреть на Волкова. – Вы! Ик!

- Ей бы чяво-то покрепше, чем водичка, - кивнуло чудище. – Щас организую, - и, развернувшись, прошлепало босыми ногами по чистому, вымытому полу.

Я посмотрела существу вослед. Нет. Это точно не было карликом. Да и, скорее всего, это была женская особь. Но какая же уродливая. Мутант, не иначе.

Чудище ростом едва ли доставало мне до бедра. Лохматое, словно соседушка, с платком на космах, в каком-то подобие платьица, оно поражало воображение. Хотелось икать и нервно хихикать.

У мутантика оказалось широкое лицо. Нос картофелиной, и два огромных глаза, похожие на полную луну. Кожа темная, словно после длительного пребывания на солнце. А может, это была карлица мулатка? В глазах явно читался разум. Да и говорило чудище адекватно. Но от этого не становилось менее страшно.

Икая, ждала, пока существо вернется. Сосед-богатырь стоял тут же, сложив на груди сильные руки. А я не знала, что и делать. Нет, совершенно точно, бежать нет смысла. Этот (тут я бросила взгляд на Добрыню) вмиг догонит и скрутит. Да и куда бежать? К деду Степану? Боюсь, даже если мне и удастся это безумие, то старый перечник сдаст меня своим односельчанам, или однодеревенщикам. Даже не знаю, как правильно сказать. От жути происходящего в голове полная каша.

Чудище тем временем вернулось из кухни, держа в руке стакан, полный наполовину, и…

Тут я даже вытаращилась от удивления…

И кусок сала на черном хлебе.

- На-ко. Пей, - оно подошло ко мне и сунуло все добро в руки. А я и приняла.

- Только залпом пей. Легше станет, - сказало, а само так смотрит, пристально, словно я была его, или точнее, ее, завтраком.

Добрыня, глядя на мой стакан, усмехнулся.

- Пей, - подтвердил слова мутантка.

А я и выпила. Черт дернул, не иначе.

- А! – завопила, едва проглотила залпом эту светлую муть.

Горло обожгло. На глазах выступили слезы. Я закашлялась, чуть не выронив из руки хлеб и сало.

Что это они мне сунули? Яд?

- А ты занюхай, да закуси! – посоветовало чудище.

- Лучше бы убили сразу! – выкашляла я слова.

Чую, глаза у меня вылезли из орбит. И теперь висели на добром слове.

- Зачем же убивать-то! Исшо пригодишси, - существо оскалилось. – А самогоночка у меня добрая. Нихто не жаловалси. Щас легше станет. Ты тока занюхай хлебом. Дело говорю!

«Самогоночка?!» - пронеслась мысль в голове.

- Марусь, надо было бы воды, - проговорил Добрыня спокойно. – Откуда в их городе хорошая самогонка. Да и непохожа девчонка на пьющую.

«Маруся?» - я забыла про огонь в горле и уставилась другими глазами на существо.

Как этого мутантика Добрыня назвал? Именем кошки? Бррр… даже головой затрясла.

- Да я знаю, шо делаю, - отмахнулось существо. – Да и самогоночка ента из особого, значит, запасу. С травками нужныма. Щас наша Вася успокоитси, и мы покумекаем.

Глава 3.

- А не отключится в самый важный момент? – изогнул бровь Волков.

Маруся даже губы надула.

- Обижаешь, Добрынюшка! Я жеж с травками на «ты». У меня так сразу не отключитси.

Все это время, пока эти двое выходца из былинных сказок, обсуждали меня так, будто я была предметом мебели, сидела да моргала, ощущая, как в голове, да и теле, становится легко-легко. Хваленая кошкина самогоночка начала действовать, не иначе.

Кошкина…

Самогоночка…

Боже, что я несу! Ик!

- Может вы, наконец, объясните, что происходит? – потребовала, глядя поочередно, то на страхолюдину, то на здоровяка. – Или разбудите меня, если я сплю!

- Может тябе яблочка моченава принясти? – уточнила Маруся. – Али огурчика? Правда, у меня остались токма с прошлого года. В ентом не успела. Дом-то закрытый стоял.

Отрицательно качнув головой, отползла на дальний конец дивана, от чудиков подальше. Добрыня, видя мое отступление, снова усмехнулся.

- Не боись, Вася! – Маруся присела на край дивана, и теперь ее короткие ножки болтались в воздухе. Волков остался стоять. А я отчего-то уставилась на ноги этого существа. Они были босые, широкие, совсем не по росту крошке. Полагаю, Маруся страдала плоскостопием и излишними мозолями.

- Не боись? – повторила я за существом. – Да ты что такое? А ты, - повернулась к Добрыне, - все знаешь, а ничего не сказал! Не предупредил, что я в этот кошмар попаду. Да если бы я знала, что тут гоблины шастают, я бы ни ногой в ваши Ложечки! Ни дом мне не нужен, ни книга!

Маруся сдвинула брови. Подсела еще ближе, явно втираясь в доверие.

- Не гоблин я, вот ишо глупость кака! – произнесла она. – Я домовиха.

- А кошка? – уточнила я. -Ты что, оборотень?

- Нет. Нормальная домовиха. Кошкой обращаюсь, шобы народ не пугать. А так, если шо надо, могу и такой, ну какая есть, - последовал ответ.

Домовиха! Мама родная! Куда это я попала? В сказки Пушкина? Может и Добрыня не Добрыня вовсе, а какой-нибудь водяной или леший? Или еще кто похуже!

Верить в подобное не хотелось. Но Маруся казалась такой настоящей, что отрицать очевидное не было смысла.

- Я при ентом доме ужо который десяток лет жаву. Помню увсех ведьм, хто был в вашем роду.

- Ведьм? В моем роду? – повторила я. -Это ты что, намекаешь, что я ведьма?

- Натуральная, - бросил насмешник Волков.

- Потомственныя, - в тон ему, заявила домовиха. – Мы ж почему сразу тябе все не рассказали, вчерась, как приехала. Проверить надо было, ты это, али не ты.

- Проверили? – спросила осторожно.

- А то! – улыбнулась Маруся. – Дом тебя принял, на чердак впустил, де Сима свои тайны хранила. Тепереча все твое, как говорится. Владей. С книгой я разобраться помогу. С травками тоже. Да и дар скоро проявит себя. А там заживем припеваючи. Народ потянетси. Ты енто, не переживай, главное. Дом будет на мне. Ты себе знай, лячи, помогай, а я подсоблю чем смогу!

Маруся говорила с воодушевлением, а мне от каждого ее нового слова становилось дурнее и дурнее. Того и гляди, в обморок хлопнусь, и никакая самогоночка с успокоительными травками не поможет.

- Марусь, ты все же ей воды принеси, - обратился к бывшей кошке сосед. – Что-то она после твоих травок бледная совсем стала.

- То не травки. То от счастья! – рассудила домовиха.

О, да! Счастье-то привалило какое! Ни сесть, ни встать.

- Ты, Марусь, и правда, сгоняй на кухню. Воды принеси, а я с нашей Василисой поговорю. Объясню ей что к чему, - попросил Волков и, удивительное дело, домовиха послушалась.

- Ты только это, Добрынюшка, на девку не дави. У нее и так вон глаза какие. А мене хозяйка нужна. Сам понимашь. Без няе и в дом попасть не могла.

- Да знаю, знаю, - отмахнулся мужчина и Маруся, спрыгнув с дивана, пошлепала прочь из гостиной. А Волков занял ее место, положил ладони на колени, после чего взглянул на меня и произнес:

- Поговорим?

- Поговорим, - согласилась.

Интересно, что он знает? Видимо, много, раз совсем не удивился преображению Маруси. Да и с бабой Симой он был хорошо знаком. Это что… Получается, вредная старушка еще и ведьмой была? Надо же, как я вляпалась. Знала бы, ноги моей не было бы в Ложечках. Дом можно продать и заочно, хотя это и хлопотное дело. А теперь что делать? Волков смотрит так, словно сейчас раскроет мне великую тайну. А мне почему-то совсем не хочется ее узнать. Вот пятой точкой чую – ничего хорошего это не предвещает.

- Твоя бабушка просила рассказать о доме и о силе тому, кто станет ее наследником, - начал Волков. – Я не знал, кто именно приедет в Ложечки. Мое дело просто передать слова Серафимы.

- Я вся внимание, - заверила бородача.

- Так вот, ты теперь ведьма, - обрадовал меня Добрыня.

Я даже поперхнулась воздухом.

- Что? – спросила. - То есть, ты не шутил?

- А я похож на шутника? – он насмешливо изогнул бровь.

Покачав головой, поникла.

- Так вот, после смерти Серафимы дом остался закрыт даже для Маруси. Войти в него должен был наследник. Тот, кто получит силу. Доказательством этого послужил тот факт, что ты смогла войти на чердак. Именно там хранилась ведьмовская сила Серафимы. Обычно, умирая, ведьма призывает к себе ученика, чтобы передать ему свой опыт и магию. Но так как поблизости никого не оказалось, Сима заперла свою силу на чердаке. Войти туда мог только избранный. или избранная.

- Звучит, как аннотация к дешевому американскому ужастику, - проговорила, не удержавшись от сарказма.

- Тем не менее это правда. Дом тебя принял. Силу ты получила, хотя еще и не поняла этого.

- Что еще за сила? На метле смогу летать?  - я вспомнила Маргариту Булгакова. На миг представила себя обнаженной верхом на венике. Нервно икнула.

- Сима людей лечила, - покачал головой Добрыня. – Со всех городов и сел к ней приходили за помощью. Теперь ты займешь ее место. В тебе целительская сила. Причем, ты можешь не только людей исцелять. Но и животных, и даже землю и воду. Все, что вокруг нас.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ох, ты ж… - слов не было. Приличных.

- А могу я снова сбегать на чердак и вернуть эту силу? – спросила с надеждой. – Мне она не нужна. Я приехала, чтобы продать дом, а не вляпаться в непойми что. Я эту силу не просила и не желала.

- Не ведьма выбирает силу, а сила ведьму, - явно пытаясь казаться мудрым философом, изрек Волков. – Ничего вернуть ты не сможешь. Сила сама покинет тебя после твоей смерти.

Я даже застыла. Порадовал, называется.

Э, нет! В ведьмы я не записывалась. Не хочу! У меня были совсем другие планы на жизнь. Конечно, лечить, спасать, звучит благородно, но это просто не для меня.

Добрыня следил за выражением моего лица, считывая эмоции, которые я не могла удержать. Видимо, они были слишком яркими, потому что мужчина вдруг добавил, окончательно добив меня своей фразкой:

- А еще, тебе придется жить здесь. Теперь ты, в какой-то степени, привязана к дому. Так что, Василиса, сама понимаешь, продать его и уехать нет никакой возможности.

Видимо, волшебная самогоночка с травками придала мне сил, потому что, вскочив на ноги, я запротестовала:

- Что! Нет, нет и еще раз, нет! Я не собираюсь застрять до конца своих дней в этих дурацких Ложечках!

- Ну почему же, застрять? – уточнил мужчина. – Здесь отличное место. Свежий воздух. И ты сможешь выезжать куда пожелаешь. Чем больше проживешь в доме, тем дальше и дольше сможешь находиться вне дома.

Он смотрел на меня с насмешкой и видимо, откровенно насмехался.

А может, Добрыня все это выдумал, ну просто, чтобы позлить меня?

Верить его бредням не хотелось. Боже, а ведь я так радовалась наследству. И не сколько из-за дома, сколько из-за возможности на время сбежать от проблем, оставшихся там, в городе, сейчас казавшемся далеким и желанным, как мечта.

Вот бы вернуться домой. Дэна я уже проучила. Как смогла. Но это сейчас неважно. Просто хотелось забыть все, произошедшее в деревне, как страшный сон, вместе с домовихой Марусей, соседушкой Добрыней и книгой на чердаке.

Не нужна мне сила. Не хочу. Не желаю!

- А я тут водички принесла, - Маруся вплыла в гостиную, держа в руке стакан с чистой, почти хрустальной, водой. – Родниковая. Сбегала, пока вы толковали.

Бросив взгляд на жуткую физиономию бывшей кошки, испытала желание убежать прочь от ее водички, и от самой страхолюдины. Но Маруся стояла, глядя на меня своими золотыми глазищами, окончательно убивая надежду на то, что мне просто все снится.

Жаль, что это не так.

- Што ужо тут произошло? – домовиха сразу заметила перемену, витавшую в воздухе.

- Все нормально. Просто Василисе выспаться надо и отдохнуть. – Добрыня встал, явно собираясь уходить. – На чердаке есть книга, - вдруг сказал он. – Ты уже видела ее. Так вот, советую хорошенько ознакомиться с ее содержанием. Там все, что нужно для ведьмы. Маруся поможет освоиться.

- Подсоблю! – с готовностью закивала домовиха, а потом снова протянула мне стакан. - Выпей! Легше станет. А потом спать.

Ишь, раскомандовались все!

Внутри вспыхнуло отчаяние.

А вот уйду. Убегу. Назад, из этой глуши, из деревни. Этим же утром пойду на остановку. Автобус в Ложечки ходит. Насколько я знала, целых два раза в день! Просить Волкова, чтобы отвез на своей машине, нет смысла. Не отвезет. Он уже прочно зачислил меня в жители умирающей деревеньки в три дома два двора.

И никто не заставит меня остаться. Ни сила, ни дом.

Вернусь домой, найму дилеров. И продам. Пусть за копейки, но избавлюсь от ненужного наследства в Ложечках.

Наклонившись, взяла стакан из руки Маруси. Выпила залпом под пристальным взглядом Добрыни (как только не подавилась, ума не приложу). Водица была такой холодной, что онемели зубы. Точно родниковая. И где только ее раздобыла домовиха? Впрочем, думать об этом не было сил. Внутри бушевала ярость и толика обиды. Но почему-то не хотелось обижать эти золотые глаза, глядевшие с надеждой. Маруся, несмотря на внешнее уродство, мне нравилась.

- Я спать, - произнесла прохладнее, чем хотелось. И ведь знала, что до рассвета не сомкну глаз! Но надо было побыть немного наедине с самой собой. Подумать, осмыслить то, что узнала, а утром, с первыми лучами солнца, забыть и выбросить, как ненужный мусор из памяти.

- Спасибо, - сказала домовихе, бросила на Добрыню быстрый взгляд и потопала прочь из гостиной в спаленку.

К своему удивлению, увидела, что окно закрыто. Цветы стоят на месте, а кровать расстелена и одеяло отброшено в сторону, словно приглашает прилечь и отдохнуть.

Тут-то меня и сморило. Самогоночка дала о себе знать своей приятной стороной.

Скинув верхнюю одежду, повалилась на кровать. Не думала, что усну, но уснула. Да так крепко, что в ту ночь не увидела снов, обычно ярких и живых. Вокруг была только тьма.

Добрыня уже открывал калитку, когда услышал за спиной тихие шаги. Затем черная кошка запрыгнула на каменный забор и, обернувшись домовихой, произнесла:

- Шо думешь, Добрынюшка? Сбяжит, горемышная?

Бородач несколько секунд молчал. Затем оглянулся на спящий дом ведьмы. Домовиха погасила свет в окнах, и теперь новая хозяйка спала в тишине и покое.

- Сбежит, - произнес он с уверенностью. – Думаю, уже сегодня.

- Эх! – вздохнула Маруся. – А ко мне только силушка начала возвращаться. Вишь, как оборачиваюсь ловко. Как прежде!

Волков мягко посмотрел на существо. Улыбнулся.

- Далеко она все равно не уйдет. Сама знаешь, - сказал.

- Знаю. Только она упрямая. Противиться будет судьбе. А для силушки это худо. Да и для нее самой.

Бородач пожал плечами.

- Сима сама виновата. Знала, кого выбирает. Она ведь не просто так оставила девчонке наследство.

- Так-то оно так. Ты уж подсоби, Добрынюшка. Пригляди, если я што упущу. Сам знаешь, скоро начнется… - домовиха вздохнула. – Сила, она ужо в воздухе летает. И не только я ее чую. Все чуют.

- Подсоблю, чем смогу, - пообещал Волков. Хотя ему совсем не хотелось вмешиваться в судьбу этой городской выскочки. Мужчина искренне опасался, что от Василисы будет больше проблем, чем толку. Знал он таких, как она. Красотки, которые думают, будто весь мир должен пасть к их ногам. Городская штучка. Избалованная девчонка, вот кто она!

- Вот и спасибо, Добрынюшка! – улыбнулась Маруся.

- Завтра я ее верну, если решит сбежать, - кивнул мужчина. -Только пусть сначала поймет, что значит, удалиться от дома дальше, чем это возможно. Иначе, до нее не дойдет. К словам она осталась глуха. Слышит только то, что хочет.

Маруся горестно вздохнула и кивнула соглашаясь.

Утро принесло отличную солнечную погоду, тепло и относительно неплохое настроение.

Проснувшись, я решила, что все же, никто насильно удерживать меня в Ложечках не станет. А потому чемодан, или, как в моем случае, сумку в руки, и айда на остановку встречать «пазик». Книгу бы прихватить, но, боюсь, Маруся вынести ее не позволит. Да и как буду с такой тяжестью в автобусе? Нет. Пусть книга подождет своего часа. Теперь я совершенно уверена, что этим фолиантом заинтересуются знающие люди.

- Доброе утро! – дверь приоткрылась и в проеме показалась голова домовихи, уже в другом платке, более цветастом и праздничном.

В свете солнца она казалась еще более страшной, чем ночью при электричестве. Но отчего-то внешность Маруси не казалась отталкивающей. Страшной, да, но не отталкивающей.

- Доброе утро! – ответила я и потянула носом необычайно вкусные запахи, просочившиеся в комнату. – Ой, - не удержалась, - а чем это так пахнет?

- Омлет и оладьи, - последовал ответ.

- Откуда такое добро? – удивилась я. А потом вспомнила, как дед Степан приглашал меня заглянуть к нему утречком, за свежими яйцами и молоком. А тут домовиха все уже организовала. Удобно-то как! И идти никуда не надо!

- Давай, умывайся и к столу. Я уже накрыла, - проигнорировав мой вопрос, скомандовала Маруся. Мне только и оставалось, что подчиниться.

Когда спустя несколько минут, свежая, умывшаяся и принявшая душ, я сидела за столом, глядя, как домовиха, взгромоздившись на табурет, разливает чай по кружкам. Передо мной на тарелке лежал омлет, который пах так, что в моем животе играл целый оркестр. Маруся, знай себе, улыбалась, слушая эту «симфонию», а потом протянула мне кружку и усевшись на табурет, произнесла:

- Ты кушай-то, кушай. Тощая какая. Небойсь в городе нихто не кормил тебя? Одни косточки!

- Я не тощая, я стройная, - возразила домовихе и принялась за омлет.

Что и говорить. Вкусно. Нет, не просто вкусно, а божественно! Вот, кажется, что такого, взбить яйца и молоко… Да потом пожарить с помидорами и ветчиной, да посыпать нарубленной зеленью и специями. Но почему у одного все это тает во рту, а кулинарный шедевр другого хочется выплюнуть, да поскорее.

У Маруси, определенно, был талант к готовке. К тому же сказался мой неуемный аппетит. Вчера я поклевала маленько, да и после самогоночки…

- Голова не болит часом? – словно прочитав мои мысли, спросила домовиха. Я видела только ее глаза и макушку. Остальное находилось под столом. Слишком уж маленькой была хозяюшка.

- Не болит! – выпалила, и только сейчас поняла, что ведь, действительно, не болит, от слова «совсем». Более того, разум чист, как стекло после «Мистера Мускула».

- Вот и хорошо, - кивнула домовиха. – А ты ешь, ешь!

- Вкусно! – не удержалась от похвалы. Рука потянулась к ароматному хлебу, еще теплому, с румяной корочкой, которая выглядит хрустящей даже на взгляд.

- Славно, - порадовалась Маруся. – Кормить тебя буду хорошо. Я этому делу обучена. Так что, знай постигай силушку, да ни на шо не отвлекайси.

Она явно решила, что я остаюсь. Неприятно, конечно, огорчать домовиху, но и врать ей не хочу. Не в моей это натуре.

- Марусь, - проговорила, проглотив ком в горле…или кусок омлета?

- Ась? – глаза, размером с блюдца, уставились на меня.

- Я сегодня домой собираюсь. В Питер.

Ее лицо отразило все те эмоции, которые не выразили последующие слова.

- Почему?

- Мне тут не место, понимаешь? – попыталась донести правду до домовихи. – Я не смогу в деревне. Да и у меня там, в Питере, жених. Я и приехала сюда больше, чтобы ему насолить. – А затем и сама не поняла, как из меня полились слова. Наверное, стоило выговориться. А Маруся показалась мне очень подходящим слушателем. Таким, который не побежит потом рассказывать все и всем, как мои, так называемые подружки.

Я говорила и говорила. Про Дена, про то, как он положил глаз на мою лучшую подругу. Как я застала их целующимися и это после того, как он сделал мне предложение руки, сердца и всего, что к ним прилагается. С колечком и прочими атрибутами.

После того, как я сказала: «Да!».

Сволочь он. Хоть и красивая. Молодой, черноволосый, ухоженный, на дорогой машине…

Ден сын состоятельных родителей. Таких сейчас принято называть «мажорами». Но при этом он неглуп, начитан и вполне может поддержать разговор. Только, что скрывать, парень очень падок на женский пол. До меня он менял подружек, как перчатки. А потом, когда начали встречаться, уверял, что я та, единственная, с кем он, дескать, желает дожить до конца своих дней.

Я хотела поверить в сказку и поверила.

И, как итог, торчу в Ложечках, сбежав от предателя, который пытался заверить меня, что те поцелуи, невольным свидетелем которых я стала, ничего для него не значат. Хотела проучить женишка, а в итоге сама попала в переплет.

Моргнув, сообразила, что Маруся молчит и просто смотрит на меня. А взгляд у нее такой грустный, что самой выть охота.

Впрочем, может это она на меня пытается влиять своей магией? Ну, чтобы вынудить остаться в деревне?

- Вкусно ты готовишь. – Произнесла, желая сделать приятное домовихе. А потом возьми, да брякни: -  А хочешь со мной в город? У меня большая квартира. Будем жить-поживать.

Маруся даже не дослушала. Скривила нос-картофелину.

- Город это жеж мертвое, Вася, - заявила она со знанием дела.- Нет в вашем бетоне и иже с ними ничего живого. Сами себя от земли-матушки отрезали. От силы ее и помощи. Дома построили до небес. А чем оно от земли дальше, тем связь с ней слабее. Нет, - покачала головой Маруся. – Ничего хорошего нет в твоем городе. Лучше ты тут оставайся. У нас все свое. Свежее, настоящее.

Я допила чай и решительно отодвинула опустевшую тарелку, покосившись на оладьи. Пышные такие. Но, боюсь, в меня уже ничего не вместится.

- Нет, Марусь, - сделала попытку. – Как и город не твое, деревня не для меня.

Она снова вздохнула. Потянулась за грязной посудой, добавив:

- Так-то оно, может, и так. Но ты жеж пойми, Вася! Дом тебя не отпустит, пока силушку не примешь, как положено. Не сможешь ты уехать. И не пытайся даже.

- Что? Свяжете с Волковым и будете голодом морить, пока не соглашусь с вашими бреднями? – вспылила. Впрочем, это вряд ли. Скорее, откормят на убой. В это больше верится.

- Да мы то с Добрынюшкой тут при чем? – Маруся даже глаза округлила от негодования. – Ишь, чаво придумала.

- Ничто меня в Ложечках не удержит, - заверив домовиху, поднялась из-за стола. – За завтрак и гостеприимство спасибо. Пойду вещи собирать, пока этот сумасшедший дом не затянул меня в свои сети!

Маруся только вздохнула.

- Ну, иди. Попробуй. Оно, как говорится, лучше на своем опыте все понять. Молодая ты ишо, Вася. Послушала бы старую Марусю…

Вот заладила!

Если они меня с Волковым останавливать не станут, то разве что меня удержит.

Ну не получилось отдыха в деревне. Зато развеялась. Вон, сколько приключений всего за сутки! Встряхнуло меня так, как надо. Долго не забуду эти Ложечки и домовиху. Жаль, конечно, что она место жительства сменить не пожелала.

Я даже на миг представила себе, как везу домой черную кошку и усмехнулась. Нет. Наверное, домовиха права. Где родился, там и пригодился.

Вещи собрала быстро. Благо, вчера я не успела разобрать сумку. Побросав туалетные принадлежности в бокс, сунула его среди вещей, тех немногочисленных шортиков и маечек, которые прихватила из города. Застегнула молнию и закрепила сумку на колеса.

Из дома уходила торопясь. У меня было расписание «пазика». Оставалось надеяться, что ходит он точно по времени, а не так, как это практикуют в деревнях, с опозданием на, плюс, минус, час.

В этот раз, волоча сумку по пыльной дороге, увидела еще несколько обитателей Ложечек. Двух женщин почтенного возраста, и одну лет сорока.

На меня посмотрели с интересом, и я поздоровалась, но не остановилась, боясь опоздать на автобус. Да и о чем мне разговаривать, если станут что-то спрашивать?

- Это ты чаво? Ужо назад возвращаешься, Вася? – через забор, пыхтя трубкой, на меня уставился дед Степан. Вот уж не думала, что его встречу. А он, получается, тут под забором постоянно околачивается?

- Да, дедушка. Домой пора. Что-то в ваших Ложечках мне не понравилось. Бывайте и не болейте, - попрощалась и пошла быстрее.

- Ну, давай, - донеслось вослед.

Вот поворот у пруда. Тот самый, за которым должен быть магазин. Я бросила в сторону взгляд, а затем пошла прямо, увидев крышу деревенской остановки.

Автобус порадовал. Пришел вовремя. Водитель оказался тем же дядькой, который и привез меня сюда.

Затащив вещи, устроилась, заняв сразу два места. Оплатила проезд, и мы поехали.

Кроме меня в автобус зашла какая-то бабушка из местных. Мы поздоровались и на этом общение закончилось.

Развернув лицо к окну, я со вздохом вспомнила старую книгу на чердаке Серафиминого дома. А затем мимо поплыли поля, дальняя кромка леса и Ложечки скрылись из виду. Внутри что-то сдавило. То ли тоска, то ли еще что непонятное. Только я лишь улыбнулась.

Э, нет. Не вернусь я туда. А дом продам, как и планировала. Я не просила себе никакой силы. Бабка из вредности решила все за меня. А так дело не пойдет. Не хочу. Не буду!

Еще одна остановка и тут что-то пошло не так.

Я не сразу поняла, что происходит. Мне просто стало дурно. Первой мыслью было: «Укачало!». Только я всегда эту самую качку переносила отлично. Будь то машина или корабль. Ни волны, ни дороги с ухабами, меня не волновали. Всегда сочувствовала тем бедолагам, кто с трудом переносит подобные вещи. И тут такое!

Тошнота пришла не сразу. Автобус успел проехать еще с полкилометра, когда к горлу подкатил и омлет, и чай.

Прижав ладонь к губам, поняла, что придется выйти. Да, прямо сейчас и прямо здесь, в поле.

Рванув к водителю, принялась знаками показывать, что мне плохо. Стоит отдать должное мужичку за баранкой. Он вмиг сообразил в чем дело и ударил по тормозам.

Едва дождавшись, когда откроются двери, стремглав высочила в высокие травы, густо растущие вдоль обочины. И почти в тот же миг заметила вдали мелькнувшее авто.

Упав на колени, ощутила уже не только тошноту, но и боль, сдавившую мою бедную голову, будто тиски стального обруча.

Охнув, наклонилась, забыв обо всем на свете. И о своих вещах в автобусе, и об удивительно знакомой машине, ехавшей в одну сторону с «пазиком». Пришла в себя только, когда чьи-то сильные руки подняли меня и поставили на ноги. А знакомый хрипловатый голос спросил:

- Дурно?

- Ага! – кивнула и повернула голову.

Добрыня Волков смерил меня взглядом, а затем забрался в автобус. Переговорил о чем-то с водителем и выбрался назад уже с моей сумочкой и остальными вещами.

- Что происходит? – отдышавшись, спросила, вытаращившись на наглеца, который махнул водиле рукой, явно отпуская мой автобусик восвояси. Что это он рекомендовался?

- Э! – забыв о тошноте, бросилась к автобусу, но двери закрылись буквально перед носом. Машина скрипнула и поехала дальше, оставив меня дышать облаком пыли и ярким выхлопом вонючего бензина.

- Блин, - замахав рукой перед лицом, поморщилась.

Добрыня тем временем отнес мои вещи себе в машину и вернулся с пластиковой бутылкой, в которой плескалась, надеюсь, чистая вода.

- Держи, - сунул мне в руку. – Выпей. Родниковая. Маруся передала.

Я выпила. Вода была мне действительно необходима. А потом меня прорвало.

- Ты что себе позволяешь? – надвинулась на бородатого соседа. – Ты по какому праву забрал мои вещи и отпустил автобус? Да кто ты такой, вообще!

Темный взгляд смерил меня почти спокойно. Разве что в самой глубине плескалось что-то непонятное. То ли насмешка, то ли презрение.

- Мне стоило раньше снять тебя с рейса, - порадовал ответом Волков. – Но я решил, что тебе будет понятнее, когда почувствуешь все на себе. Раз уж слова не помогли.

- Ты это о чем? – уперев руки в бока, надвинулась на здоровяка. Наверное, со стороны это выглядело бы смешно. Ну точно Моська и слон. Да только наблюдать было некому. Вокруг поле, трава и снова, поле.

- Как самочувствие? – ответил Волков вопросом на вопрос.

- А что, сам не видел? – съязвила я. – Не иначе, хваленая самогоночка взыграла!

- Да? – он изогнул насмешливо темную бровь. – Хочешь проверить? Садись в машину. Я тебя провезу с ветерком. И посмотришь, что будет!

Это он о чем?

- Хочешь сказать, что меня мутило из-за того, что я уехала из Ложечек? – спросила резко.

Он кивнул.

- Чушь какая! Не надо тут мне сказки рассказывать, - не унималась я. – В вашу деревню не вернусь! Больно нужен мне этот дар! Я домой хочу! В цивилизацию! К интернету! А не деревенских лечить от поноса и похмелья!

Добрыня улыбнулся.

- Не веришь, тогда садись в машину. Я отвезу тебя в райцентр. Но смотри, если станет плохо, говори сразу. Я только салон недавно вымыл! – проговорил здоровяк и, подойдя к своему авто, почти приветливо распахнул дверцу.

- Отвезешь? – спросила подозрительно, попутно успев подумать о том, что ехать в такой тачке, без остановок и без старушек с козами, будет идеально.

- Я же обещал! Выдержишь, отвезу. Мог бы и в Питер, да у меня живность, - а сам смотрит так, словно уверен – далеко мы не уедем.

- Вот и отлично! – вызов был принят. Я решила, что буду сильной, что потерплю! Ну ведь на самом деле, не могла меня бабкина сила привязать к Ложечкам?

Нет! Верить в подобное не хотелось. Я домой хочу! А не прозябать в деревне.

Глава 4.

Волков занял водительское место. Внедорожник мягко загудел двигателем и медленно тронулся с места, затрещав шинами по дороге. Добрыня ехал медленно. Сначала я разозлилась. В машинке было столько лошадиных сил, а он плетется, будто багажник забил куриными яйцами на продажу. И только, когда мы проехали с километр, поняла, почему мужчина поступил именно так.

- Проклятье! – прорычала я, когда тошнота стала невыносимой. – Останови!

Жуткое состояние только ухудшилось. С каждым метром, который отдалял меня от Ложечек, становилось просто невыносимо.

Добрыня не остановился. Вместо этого он резко развернул автомобиль. Мы подпрыгнули на ухабе сбоку от дороги. Но миг и вот соседушка уже мчит меня в сторону Ложечек. Именно мчит, а не ползет беременной улиткой. И, о чудо! Как не прискорбно признавать подобное, но это помогло. Чем ближе мы были к проклятой деревне, тем легче мне становилось дышать. Тошнота отступала, головная боль тоже.

Я открыла окно и вдохнула полной грудью свежий сельский воздух, отметив в зеркало дальнего вида шлейф пыли за авто.

- Лучше? – осведомился Волков, покосившись на меня.

- Ага, - без особого желания призналась я.

- В деревне вообще отпустит, - порадовала меня сосед. Вот уж, действительно, счастье привалило. Куковать тебе, Лисса, в Ложечках до скончания веков сидя на лавке рядом с дедом Степаном и поглощая блины да пироги Марусиного изготовления.

Боже! Ну почему нельзя отмотать назад время! Да я бы в эту деревню ни ногой!

Гори оно синим пламенем, бабкино наследство!

- Потом будет легче, - продолжал радовать меня Добрыня. – Поживешь в деревне, освоишься, примешь силу, как полагается, и сможешь уезжать далеко. А со временем…

- На старости лет дотяну до Мальдив, где и умру от радости, что смогла вырваться из Ложечек, - язвительно перебила Волкова.

- Про Мальдивы не знаю, - криво усмехнулся он.

- Теперь и я не узнаю, - вздохнула печально, высунув руку в окно.

Машина снизила ход. Сообразив, что мне стало лучше, Добрыня перестал так гнать и теперь мы ехали на обычной сельской скорости. Я же, стиснув зубы, призадумалась.

Да, та еще ситуация. Придется разбираться и искать выход. Но только не паниковать! Ни в коем случае! И не мое это, сопли растирать по щекам. Да, неприятно. Да, чертовски обидно. И хочется сходить на могилку к бабе Симе, чтобы высказать ей все, что думаю про ее поступок. Подло. Вот серьезно, подло. Ничего мне не сказав, вот так «одарить». По сути, ей, скорее всего, было плевать на меня, на мои мысли и чувства. Не зря папа ее не любил! Теперь я это понимаю.

Могла хотя бы предупредить! Хоть как-то! Ну хоть что-нибудь сказать! Или записку посмертную оставить в конце концов! Так нет. Молча померла, завещав мне то, что мне не нужно.

Я покосилась на Волкова. Он следил за дорогой, которую, не сомневаюсь, отлично знал. В голове вспыхнуло несколько вопросов, которые стоило задать еще вчера. Да не до того было от свалившегося на меня «счастья». И все же, спрошу. Лучше позже, чем никогда.

- А ты откуда про все это знаешь? Почему баба Сима с тобой поделилась своей тайной? – а сама посмотрела на четкий и, что греха таить, красивый профиль мужчины. – Не думаю, что у ведьм принято вот так налево направо болтать о своих способностях.

- У нас вся деревня знала, что Серафима ведьма. – Сказал и даже не посмотрел в мою сторону, а я вот почувствовала, что Волков что-то не договаривает. И то, как он запросто общался с Марусей. Очень сомневаюсь, что домовиха так запросто показывается любому в деревне? Напротив, уверена, она скрывается, иначе не ходила бы вне дома в виде кошки.

- Ты не вся деревня, - сделала вывод. – Я же права? Ты что, ведьмак? – выдала предположение и тут машина поймала ухаб.

Подпрыгнув на сидении, осознала, что попала в точку своим вопросом. Добрыню выдал этот ухаб. Прежде он вел отлично, лавируя между рытвинами и ухабами на дороге. А тут поймал! Не вяжется никак.

- Что? – уточнила, продолжая смотреть на Волкова. – Я права.

Он несколько минут молчал. Вдали показались поля. За ними показалась деревня, соседняя с Ложечками. Мне становилось все легче. И это придало сил.

- Я не ведьмак, - наконец, ответил мужчина.

- А кто? Крупный домовой? – пошутила я. Надо же, жизнь меня атата по мягкому месту, а я еще шучу!

- И не домовой. – Он перестал смотреть на дорогу. Повернул ко мне лицо, чуть снизив скорость. И произнес: - Я – колдун.

- И какая разница между ведьмаком и колдуном? – уточнила, вопросительно изогнув бровь.

- Для тебя, думаю, никакой. По крайней мере, пока, - последовал ответ.

- Интересно же! – протянула. – Да и хочется отвлечься, чтобы не думать о бесславном возвращении в Ложечки.

Волков хмыкнул.

- По сути, колдун и ведьмак имеют общие корни в магии. Только ведьмаком становятся, пройдя определенный обряд, - смилостивился мужчина, - а колдунами уже рождаются.

- Вот как! – я развернулась удобнее и теперь смотрела на Добрыню сидя полубоком.

- Мои предки, по мужской линии, наследуют дар, - он не смотрел на меня. Казалось, дорога завладела вниманием соседа целиком и полностью. Но я чувствовала, что это совсем не так. Просто Добрыне не хотелось рассказывать о себе. Тот еще тихушник!

- И что, ты тоже к деревне привязан, как я?

Он рассмеялся.

- Нет. Я могу ехать куда и когда захочу.

- Это что, мне одной так повезло? – разобиделась от его слов. – Получается, это только на ведьм распространяется? Или я чего-то не понимаю?

Добрыня вздохнул.

- Василиса, это не машинный разговор. У тебя в доме есть книга, в ней на многое есть ответы. И открыть, к слову, ее можешь только ты. – Тут он повернулся ко мне. Темные глаза скользнули по щеке, и я почти физически ощутила этот взгляд. Моргнула не понимая. – К слову. Выносить книгу из дома запрещено. Предупреждаю сразу, чтобы не натворила ничего такого, о чем потом пожалеешь.

- Божечки! Одни загадки! – пробормотала я.

Мы проехали деревеньку и теперь направлялись к Ложечкам. Еще несколько минут и мы дома. Точнее там, где теперь мой новый, увы, нежеланный, дом.

- Маруся все расскажет, на все вопросы ответит. Она старая домовиха. Многое видела, и хозяек сменила столько, что сама, наверное, не помнит.

- Как же мне не хочется в это вляпываться! – простонала я.

- Уже, - отрезал соседушка. – Вляпалась.

- Не по собственной, заметь, воле!

- Заметил, - рассеянно кивнул мужчина.

- Слушай, - новый вопрос вспыхнул в голове. – А кто еще существует, ну, кроме ведьм, колдунов и домовых? – не скажу, что сильно разбираюсь в мифологии славян, но про водяных, русалок, нимф и дриад слышала.

- У тебя в книге огромный бестиарий, - порадовал ответом Добрыня.

- Огромный? – уточнила, холодея от ужаса. – Это что значит?

- А то и значит, что на свете много чего такого, о чем ты прежде даже не имела представления, - Волков снова сосредоточился на дороге. И уже скоро мы проехали остановку в Ложечках, а потом и дом деда Степана. К слову, последний сидел на своей лавке у калитки и дымя табачком, помахал нам рукой, явно не удивившись тому, что я вернулась в деревню. Да еще и в компании местного колдуна.

Ну не жизнь, а сказка, стоит только осмыслить происходящее.

Прямо, в некотором царстве, некотором государстве, блин!

Сосед остановил внедорожник рядом с калиткой. Я выбралась не дожидаясь, когда в нем проснутся изысканные манеры. Волков выбрался из салона и извлек на свет божий мои сумки, достав их из багажника.

Маруся была тут как тут. Кошкой запрыгнула на забор и мявкнула, глядя, как Добрыня открывает калитку.

- Вот, - сообщил он домовихе. – Беглянку вернул.

Кошка спрыгнула мне под ноги, запрокинула голову и посмотрела так, как могут смотреть только эти животинки. Одновременно упрекая и радуясь.

- Пойдем в дом, - Волков занес сумки, оставил за порогом и засобирался к себе. Но я проворно перегородила телом выход, раскинув руки в стороны. Маруся прошмыгнула у меня меж ног и кубарем прокатившись по полу, поднялась на ноги уже домовихой, сбросив облик кошки.

- Это еще что значит? – уточнил сосед, глядя на мои руки, ставшие живым шлагбаумом.

- Хочу все знать. Расскажи, а потом уйдешь, - и посмотрела на Марусю. – Тебя это тоже касается. Вы оба уверены, что нет возможности избавиться от этой… - я замолчала, подбирая правильное слово, а потом ляпнула, - привязки к дому!

Волков вздохнул.

- Почему колдуны не привязаны, а ведьмы должны на одном месте жить? Что за дискриминация, а? Или это только мне так повезло? Ну, что молчите? – опустила взгляд на домовиху, затем подняла на колдуна. В темных глазах Добрынюшки мелькнуло что-то этакое, что будь я менее отважной, уже бы дала деру, или, хотя бы, уступила путь-дорожку. Но я была зла. Раздосадована на весь мир и в особенности на Ложечки, а потому решительно стояла на своем.

- Я не собираюсь читать ваши книги. Вижу по глазам, что вы оба знаете ответ. А потому никто отсюда не выйдет, пока мы не поговорим, - вздернув нос, распрямила узкие плечи на что соседушка только хмыкнул. Ох, ему меня отшвырнуть раз плюнуть. Но нет. Вздохнув, Волков прошел в гостиную и уронил тело на диван.

Домовиха посеменила и забралась, устроившись рядом.

- Ну, спрашивай, - мрачно произнес Добрыня. – Что знаю, расскажу. А что не знаю, то Маруся дополнит, или потом в книге прочитаешь.

Ну хоть так. Маленькая, хилая победа слабого над сильным.

Я прошла следом за колдуном. Но не села. Так, возвышаясь над мужчиной, чувствовала себя немного увереннее.

- Рассказывайте, что у вас в Ложечках творится и какие дела тебя с моей бабкой связывают, - начала беседу, надеясь постепенно выудить из этих тихушников правду-матку.

- Работали мы с Серафимой. Тут и скрывать нечего. Я калечил, она лечила, - просто сказал соседушка.

- То есть? – не поняла я.

- А что непонятного. Колдуны не целители. Мы с нечистью боремся, если светлые.

- А ты светлый?

- Светлее не бывает, - как-то неубедительно отозвался бородач.

Слова про нечисть счастья мне не прибавили. Еще не хватает мне теперь видеть всех этих русалок и лешаков. Брр… даже представить страшно.

- Сима, когда померла, силушку-то свою заперла на чердаке. Только наследник мог открыть дверь. И только наследник мог прикоснуться к книге, - проговорила Маруся. – Ты наследница. Тяперь здеся все твое. И я твоя.

- Эту песню я уже слышала. Вы мне что-то новое спойте, - потребовала, так и не убрав руки с талии. Мне казалось, что эта поза придает мне важной значимости и решительности. – Лучше расскажите, почему ведьмы привязаны к своим домам. Я вот не желаю здесь жить.

- Но и уехать не можешь. Должно пройти время. Ты должна принять и освоить силу. Тогда станет легче, - Добрыня откинулся на спинку дивана и скрестил на широкой груди крепкие руки. Да еще и закатал рукава, да так, что я невольно залюбовалась. Что скрывать, мужские руки были для меня чем-то сексуальным. Именно такие, как у бородача. Сильные, с тонкими пальцами. Кроме рук мне еще и ягодицы нравились. А у Воронова и там было все в порядке. Я уже успела оценить. Но это я отвлеклась!

- И сколько мне прозябать здесь, прежде чем смогу хотя бы в соседнюю деревню спокойно сходить? – уточнила.

- Месяц, или три, - отозвалась домовиха. – Все от тебя зависит.

- И это всем ведьмам такая напасть выпала?

- Ну…-  как-то странно протянула Маруся.

- Нууу, что? – я уронила руки вдоль тела и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с малышкой.

- Не совсем, - быстро ответила она, сверкая золотыми глазами. – Просто над родом Серафимы проклятье лежит. Привязали их вот так, к этому дому, так вот. Еще сотни две лет тому назад. А прежде разъезжали куды хотели. А потом такая вот беда стряслась. Пра-пра-прабабка ваша, ведьма знатная была. Да дорогу перешла той, которая более сильная была. Старая то история. Когда-нить расскажу, коли будет интерес.

- И что, проклятье никак снять нельзя? – час от часу не легче!

- Да мне пошто знать, Васенька? – передернула плечиками домовиха. – Мне об таком нихто не рассказывал. Может в книге што скрыто. Так книгу только хозяйка ейная открыть может. Нам, домовым, трогать ее нельзя без позволения. А мне прежде нихто не дозволял и пальцем прикоснуться к книге. Разве что пыль стирала. И то раз в десяток лет.

Я повернула голову к колдуну. Добрыня сидел молча. Лицо такое, будто его пытают каленым железом.

- А ты что-то знаешь про это проклятье? – взлелеяла надежду.

- Мне-то откуда знать? – ответил он и как показалось честно.

- Понятно. – Я встала.

- Ну что, допрос окончен? – Добрыня последовал моему примеру.

- Э, нет! – подняв руку, положила ее на грудь колдуна, толкая мужчину. – Не так быстро. – И толкнула еще раз, но соседушка и глазом не моргнул. Так и стоял, хмурясь.

- В ногах правды нет, - сделала попытку. Но бородач проигнорировал и это.

- Хорошо. Немного разобрались, – вздохнула я. – Чего мне теперь ждать от этого дара? Это хоть рассказать можете.

- А время покажет. Сила скоро пробудится, - заверила меня Маруся и улыбнулась, сообразив, что новая хозяйка остается. – Книгу почитай. Там рецепты есть, и все-все про травушки. Но тут я тебе помогу. Я многое умею. И заклинания некоторые знаю.

- Уже легче, - попыталась пошутить. – А что с нечистью? Что ты там говорил о том, что убиваешь ее? – обратила взгляд на колдуна.

- Нечисть, Василиса, разная бывает, - ответил он. – Есть совершено безобидные, такие как домовые, лешие, банники и прочие. Если их не трогать, не обижать, то милейшие создания. Но есть и такие, с которыми шутки плохи. Вурдалаки, к примеру. Здесь их хватает. Конечно, они редко выходят к домам. Предпочитают обходить деревни стороной. В городах им привольнее. Пищи много. – Волков зловеще сверкнул глазами. А я сглотнула вязкий ком.

- Вурдалаки?

- Ага. Кроме них водяные, русалки, кикиморы, анчутки, Баба Яга, волколаки, шишиги, лихо, болотники, черти и прочие неприятные товарищи. Долго перечислять.

У меня даже челюсть отвисла.

- И что, все они настоящие? – пробормотала неуверенно. – Все существуют? – о некоторых тварях я даже представления не имела.

- Существуют. Особенно упырей много развелось. Но, как я уже говорил, кровососущие и оборотни больше в городах оседают. Город для них как маркет для людей.

Мне снова подурнело. Маруся, заметив это, спрыгнула с дивана и взяла меня за руку. Для этого домовихе пришлось привстать на носочки. Она потянула меня к дивану и усадила.

- Добрыня! Шож ты сразу на нее все выплеснул! Нельзя так! Она и так вона как отреагировала, когда про ведьмовство свое узнала. – И уже обращаясь ко мне, спросила ласково так: - Может, самогоночки, Вась, а? Для успокоения нервов?

- Вы здесь все проблемы самогоночкой лечите? – заподозрила неладное.

- А что? Дело хорошее, - кивнула домовиха. – Тем более, моя то заговоренная. От нее не сопьешси.

- Нет, спасибо, - я покачала головой. – Не мой метод.

- Тогда могу травок заварить! – не отступала Маруся. Она явно хотела помочь, только я сильно сомневаюсь, что самогоночка и травки исправят ситуацию. Я оказалась в сказке, которая совсем не сказочная.

- И что, - посмотрела на Добрыню. – Я теперь смогу видеть всю эту нечисть?

- Да. И не только видеть. Кто-то явится за помощью. Сима лечила не только людей и животных.

- Но как? – я даже развела руками. – Я-то ничего не умею!

- Само придет. – Маруся пристально и доверительно посмотрела мне в глаза. Словно пытаясь загипнотизировать. То еще чувство.

- А не лечить я не могу? – спросила с надеждой.

- Силе будет нужен выход. В себе ее копить нельзя. Излишки зашалят! – порадовала меня домовиха.

- Как это зашалят?

Волков вздохнул. Затем быстро и четко проговорил:

- Сейчас в тебе светлая сила, целительская. Но ведьмы бывают разные. Если ты не будешь помогать и направлять свой дар в нужное русло, твоя сила изменится. И ты станешь темной.

- Боже, - выдохнула я. – Обложили со всех сторон! Вы мне выбора не оставили!

- У тебя его изначально не было. Ведьмовство в твоей крови, - заверил меня Волков.

- Ага! – даже разозлилась. – Не войди я на чердак, не открой дверь…

- Сила не должна быть бесхозной, - безапелляционно сказал колдун. –  Да, я мог остановить тебя. Но сделай я это, совершил бы большое зло. А я со злом призван бороться. – Мужчина вздохнул. - Ты просто еще многого не понимаешь, Василиса. Все придет со временем. Думаю, на сегодня с тебя и правда хватит информации. Марусь, - он перевел взгляд на домовиху. – Накорми и отведи спать. Пусть полежит. Может уснуть получится. Тебе это нужно, - и кивнув, направился к выходу. И на этот раз останавливать Добрыню не стала. Наверное, он прав. Мне и так есть над чем поразмыслить.

- А я вещи поду разбяру! – едва за Волковым закрылась дверь, Маруся поспешила заняться делом. Следя за тем, как она тащит мою сумку в сторону спаленки, грустно вздохнула.

Не отпустили меня Ложечки. Надо родным позвонить и сообщить, что задержусь в деревне. Мама, конечно, удивится. Но придется соврать. Сказать, что, дескать, чистый воздух и экология пришлись мне по душе. Правду пока надо скрыть. Да и как объяснить то, в чем пока сама не разбираюсь?

- Вот это я попала! – прошептала, опустив глаза.

- Шо то совсем у тебя, Вася, одежонок мало. У нас даже бабы на деревне и то поболе нарядов имеют, - донесся голос домовихи из спальни.

Я не ответила. Какие наряды? Я в Ложечки приехала на несколько дней. Да и кому тут платья и макияж демонстрировать? Коровам и курам на смех, или этому колдуну соседушке?

Поднявшись на ноги, решительно направилась через гостиную. Но не в спальню, где шуршала Маруся, разбирая мои вещи. А прямиком на чердак.

Сна все равно ни в одном глазу. Да и не привыкшая я днем валяться, хоть и городская.

Пришла пора снова открыть фолиант. И узнать, что же такого важного он таит в себе.

Глава 5.

Книга и вправду оказалась весьма интересной. Если бы я прочитала ее и пролистала прежде, чем узнала о своем даре и о том, что в мире существует разного вида нечисть, то решила бы, что это старый сборник легенд и сказаний, или что-то наподобие этого.

Поднявшись на чердак, открыла фолиант. На этот раз обошлось без пролития крови, что меня порадовало.

А вот картинки внутри были пугающими.

Пролистав с несколько глав, я вдруг нашла сноску под иллюстрацией, написанную привычным мне добрым русским языком. И почерк был хоть и размашистый, но читаемый.

Написано было чернилами. Всего несколько строк: «…способен обращаться и в человека, и в зверя. Умеет становиться невидимым», - прочитала и я посмотрела на рисунок. Существо, изображенное на странице книги, чем-то напоминало чертика. Оскаленная мордочка, широкие крылья, злобные глазки.

За плечом что-то прогромыхало. Я обернулась и увидела, как Маруся подтягивает ближе табурет. Взобравшись на него, домовиха заглянула в книгу.

- Анчутка, - с пониманием проговорила она.

- Это существо? – удивилась я.

- Ага.

Бросив еще один взгляд на нечисть, снова обратилась к домовихе.

- Марусь. Я вот только одно понять не могу. В книге, за исключением некоторых поправок, все написано рунами или чем-то подобным. Как мне это читать, если я языка не знаю.

Золотые глаза сверкнули. Маруся всплеснула руками и спрыгнула с табурета.

- Ох ты ж! – заголосила она. – Я жеж забыла за всеми этими переживаньями! У меня жеж зелье нужное есть. Серафима то строго велела дать его тебе, когда дар-то получишь.

- Что еще за зелье? – я присела на корточки, с интересом глядя на домовиху.

- Особенное оно! Выпьешь и книга откроет для тебя все свои тайны! – Маруся бросилась вон с чердака. Я встала, посмотрев ей вослед. Сообразила, что это самое зелье, видимо, откроет мне способность читать фолиант!

Интересно, а английский и прочие языки тоже можно вот так выучить, выпив травки? Впрочем, пить зелье, или нет, тот еще вопрос. Страшновато. Как бы дому и домовихе не пришлось после новую наследницу искать.

Маруся вернулась быстро. Поставила на табурет пузатый чайничек и рядом с ним колбу и кружку.

- Вот! – почти радостно заявила домовиха. – Щас все сделаю, - и налила в кружку чаю из заварника. Затем туда же добавила странную жидкость из колбы. Перемешала все ложечкой и протянула мне со словами: «Пей и откроется тебя тайна великая языка мертвого!».

Прозвучало совсем не заманчиво. Даже напротив.

- Марусь, - проговорила я, - а ты уверена, что это не опасно?

Домовиха даже глаза закатила.

- Што ты! Што ты, Васенька! Я вона даже по запаху чую – одни травки, да одна другой полезнее. Ну и волшбы маленько. Иначе никак. Без волшбы это просто чай травный будет. Так што пей. – И сунула мне кружку в руки.

Ага. Легко ей сказать, пей!

Понюхав варево, поболтала его в кружке. Цвет был приятным. Запах тоже.

Сделав глоток, поняла, что и вкус хороший. Ну словно чай с лимонником и малиной. Разве что, горчит самую малость.

- А ничего так зелье, - проговорила и, решившись, допила все одним залпом. Вернула кружку домовихе, уточнив: - Это все? Баба Сима больше ничего не просила выпить, съесть? Может мне, для закрепления эффекта, надо ночью танец с бубном изобразить при полной луне?

- Зачем? – искренне удивилась Маруся. – Нет, Васенька, ничаво этакого не нать. – А потом спросила с интересом: - Чуешь шо-нить?

- Чую, - призадумавшись, кивнула я. И ведь, действительно, не обманула. Чуяла. Да еще и как.

- И што? – уточнила домовиха.

- Что в уборную мне надо, - ответила я. – Сейчас вернусь. Мигом.

- А? – не поняла Маруся. Но я уже бежала вниз по ступеням. Бодренько так. Подпрыгивая

Ой, зря я раньше времени похвалила зелье.

Знаний пока не прибавилось, а в животе беда. Ну ничего. И с этой бедой я справлюсь. Пусть она окажется самым страшным, что случится со мной в Ложечках!

С книгой просидела до поздней ночи. Чтиво оказалось занимательным. Правда, читала я только сноски, написанные любимым русским языком. А зелье… то ли оказалось недейственным, то ли бабка Сима забыла к нему волшбу приложить. Но руны по-прежнему оставались для меня скрыты. Значки и ничего больше.

Маруся, принесшая мне ужин на чердак, снова заняла излюбленный табурет и болтая ногами в воздухе, заявила:

- Серафима хорошие зелья варила. Завтрать тебя накроет. Усе знаки понимать станешь. Ведь оно как? Утро вечера мудренее.

- Ага, - кивнув, рассеянно пролистала страницы с рунами и остановилась на очередном изображении. Это было чудище, каких поискать. Похож на дракона. Но на иллюстрации сбоку изображен висящим вниз головой, словно летучая мышь.

- Марусь, а это кто? – поманила я домовиху.

Она забралась с ногами на табурет, бросила быстрый взгляд на монстра и не задумываясь ответила:

- Василиск это. Но не боись, Вася. Добрыня такого на одну ладонь покладет, другой прихлопнет.

Я фыркнула.

- Василиск, говоришь? Почти тезка мой. А так, на дракона похож.

- У нас они ужо не водютси. Давно их извели, исчо Добрынюшкины предки.

- А он что, давно здесь живет, в Ложечках?

- Да вот осел ужо годка с три как, - последовал ответ. – А так колесил по миру. Нечисть бил где пакостничала. Он жеж не гляди, что такой суровый. Добрый он. Живность любит. Меня вон приветил, пока дом закрытым стоял. И за огородом ухаживал, хотя не просила его об том Серафима. Не очень они с ней ладили.

- Волков мне другое говорил, - я даже отвела взгляд от Василиска.

- Дык он и не скажет. Серафима его боялась. Думала, конкурент он ей. Да и нечисть, шо приходила лечиться, колдуна-то стороной обходили. А кто чуял, так и вовсе мимо шли, искали кого другого. Для ведьмы колдун сосед плохой. Отваживает этих, - она задумалась, явно припоминая какое-то слово. Затем, вскинув палец, добавила: - Клиентов, значит.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- А что, к бабе Симе и плохие приходили? – догадалась я.

- Как жеж! И они тоже. Она отказать-то не может, коли они слово заветное скажут. Да и темные платят лучше. Даже чем те, шо из городов приезжают.

- Вот как! – пробормотала я. Просто день открытий. Я еще и заработать смогу, получается, ну, когда освою дар.

Захотелось рассмеяться. Кажется, эти Ложечки на меня оказывают странное влияние. Вот уже подумываю о том, чтобы практикой заняться. А еще утром деру дала.

А может, это еще и зелье диарейное влияние оказало, чтоб ему… Как вспомню, так вздрогну. Не зря говорят, что за все надо платить. Хотя обещаных знаний пока не наблюдалось. Одно расстройство, как ни крути.

Тут я мысленно улыбнулась.

- И чем платят эти клиенты? Водяные рыбой, лешие ягодами да грибами? – уточнила, глядя на свою так называемую кошку.

- Э, не! – рассмеялась домовиха. – В лесах жеж клады есть. Да и вода не бедствует. Золотишко у нечисти водится. Так что за помощь проси деньги.

- Разбогатею! – протянула я, не зная, смеяться или плакать от свалившегося на меня потенциального заработка.

- Тока сперва учиться будем, - кивнула домовиха.

- А то как жеж! – в ее манере ответила я и Маруся фыркнула, уже совсем по-кошачьи.

- Ну на сегодня, думаю, все, - я решительно вернулась к книге и закрыла ее, проведя невольно рукой по корешку. Знания утомляют. А день и так был слишком насыщенный.

- Может травок успокоительных перед сном, чтобы спалось хорошо? – предложила моя помощница.

- Нет. Я и без травок усну, как без задних ног. Только душ приму.

Мы вместе покинули чердак. Закрыв двери, спустилась в спаленку. Прихватила сменное белье и просторную футболку, направилась в душ. Когда вернулась, грязное белье исчезло. Кровать была расстелена и приветливо ждала меня. Не иначе Маруся постаралась.

Прежде чем лечь, выглянула за дверь.

Маруся мыла полы, и я невольно вспомнила нашу первую встречу, когда я приняла ее за страшного карлика-маньяка. Невольно улыбнувшись, произнесла:

- Марусь, белье верни. Я его сама стираю.

Домовиха вскинула голову и посмотрела на меня.

- Чаво это? Я привыкшая.

- Ну, остальное стирай, если есть желание. А белье я сама, хорошо? – Ну не люблю я, чтобы к моему белью прикасались. Слишком это личное. Доверить могу только своими рукам и стиральной машинке. Которой, к слову, здесь как раз нет.

Если подумать, то в доме много чего не хватает. И стиралка – только начало, если придется остаться в Ложечках. А остаться придется. Хочу я того, или нет.

Да, конечно, я была зла на подобные обстоятельства. Зла на бабку Симу, немного на Марусю и даже на колдуна. Где-то в глубине души понимала, что у каждого из них, возможно, было оправдание, но мне от этого не становилось легче. Только истерика, крики и скандал все равно не помогут. А потому, зачем тратит силы и нервы в пустоту, если можно найти им более полезное применение.

Например, найти способ снять проклятье.

Да, пока это было призрачно и под большим вопросом, но я девушка упертая. Плоха та лягушка, которая, упав в молоко, перестает бить лапками.

- Спокойной ночи, Марусь! – произнесла я.

- Ступай спатушки, Вася! – кивнула в ответ домовиха и продолжила уборку.

Вернувшись, увидела на постели свое белье. Хмыкнула, подумав, как это Маруся сделала. Но потом вспомнила, что у домовихи есть магия.

Ладно. Утром постираю. А пока спать, спать и еще раз, спать. Новый день принесет новые силы и идеи. И прочь из головы всю эту нечисть.

Укрывшись легким одеялом, закрыла глаза и без всяких травок провалилась в темноту.

Выспаться не удалось. Я проснулась посреди ночи от странного звука, словно что-то, или кто-то, царапался в окно.

Резко сев на кровати, открыла глаза, прислушиваясь к обрушившейся тишине. Впрочем, тишина не была полной. Где-то стрекотали какие-то непонятные насекомые. Ухнула птица. Ветер пошевелил листья на дереве, что росло почти сразу за окном в паре-тройке шагов в сторону.

- Что это? – пробормотала я и, откинув одеяло, свесила ноги вниз.

Звук повторился, но уже не на моем окне. Но это определенно было.

Первая мысль снова бежать к Добрыне. Но немного пораскинув умом, решила, обойдется.

Спрыгнула на деревянный пол и вышла из комнаты.

В гостиной было чисто и пахло свежестью, о которой «Тайд» и прочие вещества могут только мечтать. Было темно, но я уже знала, где находится выключатель. И минуту спустя комната озарилась светом электричества.

- Ась? Штось?

Я даже подпрыгнула, когда домовиха появилась просто посреди комнаты. Сонная, нечесаная, без своего привычного платка, она походила на косматый шарик шерсти с большим носом и сонным взглядом.

- Марусь! Кто-то под домом бродит! – шепнула я наклонившись к домовихе.

Она протерла кулачками глаза и прислушалась. Почти в тот же миг в дверь требовательно постучали. Я даже подпрыгнула, аки козочка, от этого жуткого звука. По спине пробежал липкий холодок, а колени мелко задрожали.

- Эге! – только и сказала Маруся. – А вот и первый клиенть, - коверкая непривычное для нее слово, проговорила домовиха.

- Кто? – я даже села на диванчик.

- Клиенть, говорю. Щас открою. Сама поглядишь. Тока ж мы ему покась помочь вряд ли сможем. Ты еще не научена. Ну поглядим, поглядим, - она сделала в воздухе пас руками, словно хотела пригладить топырившиеся в разные стороны волосы, и словно из неоткуда извлекла платок. Пока шла, успела его подвязать, а после плечиками передернула и облачилась в синий сарафан, наподобие того, который днем носила.

Я только рот открыла от такого чуда, да так и осталась сидеть, потому что в дом вошел «клиенть».

Что и говорить, на первый взгляд, выглядел он как человек. Ну это только на первый, потому что уже второй взгляд показал, что ночной гость таковым не являлся.

Он был высоким, явно мужского пола. Широкие плечи, длинные ноги, худощавый и какой-то резкий. Одетый в старинного покроя наряд с плащом за спиной, скрепленным фибулой под горлом. Все это как бы было нормальным. Ну мало ли, вдруг мужик сбежал со съемок сказки? Или ужастика.

А вот голова…

- Боженьки, - встав, проговорила я, но тут же сделала невольный шаг назад. Но за спиной был диван. Бежать некуда. – Это кто?

Голова у мужика была абсолютно лысая и почти без кожи. То еще зрелище.

В глазницах болтались глаза. Казалось, они плавают в пустоте, держась на добром слове, или на каком-то тумане. Иначе это не назовешь. Дырки носа, лишенного крыльев, светились чем-то красным. Ну ни дать ни взять, внутри таилось пламя. Безгубая дыра вместо рта, щерилась на удивление крепкими зубами. Белыми такими, острыми.

- Здрасте! – проговорила я, догадавшись, что это нечисть. Знать бы еще, какая! И Маруся, как назло, молчит, тоже таращится на лысую голову. Правда, в отличие от меня, в ее взгляде что угодно, кроме страха. Она точно знает, кто пришел.

- Батюшки! – произнесла моя домовиха.- Кащеюшка!

Вот-те на. Был бы за спиной диванчик, так и хлопнулась бы на него пятой точкой. А так пришлось стоять. Падать попой на твердый пол как-то совсем не комильфо.

- Приветствую, Маруся Игнатьевна! – он кивнул моей домовихе, затем переместил взгляд, полный пустоты и тьмы на бедную меня. – Вот, почуял силушку. Понял, что дом снова занят. И как раз вовремя. Но сначала хочу засвидетельствовать свое расположение новой хозяюшке, - и вся эта лысая жуть, гремя костями и скалясь клыками, двинулась на меня. Впору было начать орать. Причем слова для ора подбирались в голове совсем неприличные. Сплошные маты.

Сама не знаю, как удержалась. Проглотила вопль и икнула. А Кащей, он же, видимо, Бессмертный, уже подошел так близко, что руку принялся тянуть ко мне. То ли хотел облобзать мою, то ли просто пожать. Но так, или иначе, мне очень хотелось избежать прикосновения, потому как, при более тесном рассмотрении, рука у него тоже оказалась без кожи и прочих приятностей. Просто кости. Суповой набор, на который и дворовой Шарик без тоски не взглянет.

- Кащеюшка, - прокашлялась Маруся за спиной гостюшки. – ты это, облик-то сменил бы! Неча мне девку пугать. Она и так городская, к вашему брату непривыкшая. Ишь, ужо икает с перепугу. – А потом сообщила мне, выглянув из-за плаща нечисти: - Не боись, Вась! Он свой. Давно ужо не лютует! Договор у него с Добрынюшкой. В Ложечках ведет себя хорошо. Не боись.

- Мама родная, - я посмотрела на костлявую руку. А Кащей, посрамленный домовихой, спохватился и руку отдернул, сказав:

- Ох, Маруся, твоя правда. Забылся я. – И вдруг отряхнулся, словно пес, выбравшийся из воды, и начались чудеса, к которым мне еще привыкать и привыкать. Потому как, спустя секунду, вместо страхолюдины с костями, в гостиной появился молодой и очень привлекательный мужчина.

Я снова икнула, а потом даже вздохнула с облегчением. Так точно было намного лучше.

Кащей оказался красивым черноволосым парнем лет двадцати семи на вид. Нет, я, конечно, прекрасно понимала, что в действительности ему намного больше. Лет так на триста-четыреста. Или сколько там существуют сказки на Руси? Но даже осознавая, что передо мной прикрытая магией древность, чувствовала себя лучше, глядя на нормальное лицо, а не на череп.

Значит, с Добрыней у этого товарища мир, хлеб, соль? Ну теперь понятно, почему бородач не прискакал на лихом коне и с шашкой наголо, чтобы спасти девицу в беде! Я не сомневалась, что Волков, как колдун со стажем, нечисть чувствовать должен. Иначе, какой с него колдун. И все же, мог бы прийти, чтобы успокоить нервную соседку, не привыкшую к таким гостям.

- Попробуем еще раз? Первое знакомство, как первый блин, комом! – Кащей улыбнулся и теперь его зубы стали обыкновенными, разве что, слишком белыми. Ну просто как у звезды экрана после посещения дорогого стоматолога. Нет, ну вот что стоило ему сразу прийти в таком виде, а не этим экспонатом из кабинета биологии? Заявился, напугал! И избавиться от первого впечатления сложно. Перед глазами все еще стоит жуткая ухмыляющаяся черепушка и тьма в глазах, текущая, словно туман.

- Василиса, - все же протянула руку для пожатия, но злодей из сказок проворно обхватил мои пальцы и прижался к ладони губами, на удивление, теплыми.

- Кащей. Он же - Бессмертный.

- И что, смерть в яйце, яйцо в ларце? – осведомилась. Ну так, чтобы знать на будущее.

Отпустив мою конечность, парень улыбнулся и ответил:

- Нет. Я давно уже все перепрятал. Так надежнее.

- Ага! – кивнула рассеянно. А про себя подумала: «Жаль!». Не то, чтобы я стремглав бросилась искать утку и ларец, но все же, приятнее иметь компромат на такого знакомого.

- Я пришел не просто познакомиться, - продолжил Кащей.

Посмотрев в его глаза, отметила, что они теперь единственное, что выдает в госте не человека. Глаза были черными, как ночь, а зрачок желтым и чуть светящимся.

- Захворал? – с пониманием спросила домовиха.

А я даже глаза вытаращила от удивления.

Это что получается? Бессмертные тоже болеют?

Вместо ответа парень вздохнул. А мне даже интересно стало, что может болеть у бессмертного? Нет, ну правда, что? Хотя толку знать ответ, если я все равно помочь не смогу. Я без году неделя, как ведьмой стала. Мертвый язык и тот не спешит открыться. А тут сразу лечить.

Покосилась на домовиху ища помощи. Маруся, которая оказалась в миру Игнатьевной, мой взгляд поймала и поняла.

- Рассказывай, горемычный, шо за бяда привела тебя к нам, - проговорила она и Кащей, вольготно разместившись на диване, вытянул вперед длинные ноги, приготовившись жаловаться на судьбу-злодейку.

- Значит, так, - сказал он, - каждый вечер за ужином я выпиваю бокал вина в котором держу жабий камень. И вот позавчера так увлекся, вино, знаете ли, было отменным, что этот камень ненароком и проглотил.

- Ох, ты ж! - сочувственно заявила Маруся.

- А что такое «жабий камень»? – спросила я, выдавая с потрохами свою неосведомленность.

Кащей посмотрел на меня с печалью во взоре.

- Штука такая, шоб недруги не отравили, - ответила за гостя моя домовиха.

- Отравили? – я улыбнулась. – Вы же бессмертный! Что вам яд?

Парень кивнул.

- Бессмертный, это факт. Но у нас на носу летняя олимпиада среди, - он замялся, глядя, как мое лицо вытянулось в удивлении, - между нечистью, чтобы вы, барышня, поняли. И я капитан в своей команде «Веселый череп». Сами понимаете, диарея не лучшее для спорта развлечение. Я всерьез опасался интриг конкурентов, и вот-те на!

- Застрял небось? – уточнила Маруся со знанием дела.

Вместо ответа бессмертный парень просто кивнул и лицо у него сделалось такой печальное, просто хоть сама плачь.

- Уже второй день! – кивнул спустя минуту молчания наш гость.

Мы с домовихой переглянулись. Я сразу поняла, что за беда одолела Кащеюшку. Внутри дрогнуло что-то озорное. Но я подавила смешок, закашлявшись. Не, ну что-что, а такого я совершенно не ожидала от жизни.

- Сам чегось пробовал? – Маруся явно была настроена помочь. Я бы тоже помогла, знай как. Но увы. Здесь впору было разводить руками. Или бежать в первую аптеку за слабительным. Только я что-то не заметила, чтобы в Ложечках было что-то подобное. Видимо, баба Сима здесь была одна за всех, и все на одну.

- Пробовал, но ничего не помогло, - сокрушенно покачал головой молодой и красивый Кащей.

- Ладно. Подсобим, - Маруся посмотрела на меня.- Пойдем, Василисушка на чердак. Зелье готовить.

- А? Что? – удивилась я. Вот так сразу? И готовить?

- Пойдем, пойдем! – домовиха подтолкнула меня ладонью под колено, а сама обернулась к сказочному персонажу, велев: - А ты, Кащеюшка, туточки посиди. Обернемся скоро, моргнуть не успеешь.

Он кивнул, а мы с домовихой наверх потопали.

Уже внутри, закрыв за помощницей дверь, я проговорила:

- Марусь, тебе готовить зелье придется. Я же не умею. Я такое приготовлю, что и бессмертный умрет!

- Так я и не говорила, что тебе придется. Просто постоишь, поглядишь, да поучишься. Зельюшко легонькое. Для первого разу оно самое годное.

Тут она направилась прямиком к стене, где травы сушились и банки на полках стояли. Придвинув табурет для удобства, принялась отрывать где-то веточку, где-то листик, а где и корешок отламывала. Все это подавала мне и приговаривала, что да как называется.

Из всего перечисленного знала я только про мяту и про иван-чай, а вот названия иных слышала впервые, что и не удивительно для городского-то жителя, привыкшего к ромашке и зверобою. Ну разве что еще про кору дуба слышала и липу припомнила. Но не эти, которые мне называла Маруся. Даже сейчас повторить тяжело.

- Ты уверена, что все это смешивать можно? – уточнила я, когда вместе с травками мне на руку упало крыло летучей мыши, высушенное до мумифицированного состояния.

- А то! У него же не простой запор, Вася, а…

- Ой, избавь меня от этих подробностей! – замахала я руками. – Я пока не готова к таким деталям.

Маруся рассмеялась и проворно спрыгнула с табурета.

- А теперь на кухню, - проговорила она, да только я застыла, глядя на странный рисунок, изображенный на стене. Прежде я его не замечала. А сейчас он появился, когда домовиха подвинула банки.

- Марусь! – позвала я помощницу.

- Аушки? – отозвалась та.

- А это что? – кивнула на узор.

Она удивленно посмотрела на рисунок и проговорила:

- Не знаю, Василисушка. Впярвой вижу! Не было его прежде, ей-богу, не было! Не иначе, проявилось, когда ты силушку получила. Да за банками было не разглядеть.

- А ты знаешь, что это за знак? Ну, что он может означать? – спросила тихо.

- Знать не знаю. Это же он, мертвый язык.

Тут я отчего-то помянула про себя недобрым словом бабкино зелье. Знала бы, что оно такое бестолковое, лучше бы Кащею отдала. Ему как раз пригодилось бы. Глядишь, и камень бы выскочил пулей. А так, ни себе ни людям… ну или нелюдям?

Мы спустились вниз. Прошли мимо развалившегося на диване гостя и направились прямиком на кухню. В этом мире кастрюль и сковородок царил полный порядок. Маруся, подпрыгнув мячиком, щелкнула выключателем и, едва загорелся свет, поспешила к кухонному столу. Вопреки моим ожиданиям, она достала не кастрюльку, а котел. Самый настоящий котел. Подозреваю, он был не ведьмовским, а туристическим, но домовиху этот факт смущал мало. Она включила газ – еще одна радость цивилизации в забытых богами Ложечках! – и, поставив котел, налила в него два стакана воды.

- Родниковая! – похвалилась Маруся, после чего обернулась и посмотрела на меня добавив: - Ты, Васенька, запомни, что самые добротные зелья на ентой водице готовятся. Из-под крана оно не годится никуда. А вашу, в городе, и пить не советую прежде не прокипятив!

Закончив давать мне ЦУ Маруся протянула руку к травкам, которые я продолжала держать в руках.

- Значится, так, - разложив принесенное на столе, домовиха подозвала меня ближе. – Я делать буду, а ты себе, значит, запоминай. После пригодится. Ага. – И, крякнув, принялась нарезать на доске крыло бедной летучей мыши. Причем стругала она его так быстро, словно делала это каждый божий день.

- Травки мыть не надо, - заверила меня бывшая кошка. – Они собраны на Ивана Купала. Сила в них большая. Нельзя волшбу смывать. Росой они омытые.

Я кивнула. Мол, поняла. Нельзя. Не буду! Вот честно.

Когда вода закипела, Маруся первым делом отправила туда нарезанное соломкой крыло. Потом побросала травки. Варево забурлило веселее, даже попыталось выкипеть, но домовиха ловко помешивала его деревянной ложкой дав немного побурлить. После сделала газ меньше и обернулась ко мне.

- Отож и все. Травки, когда я говорила, запоминала, а Васенька?

- Да. Только я не все знаю. И в природе их точно не найду! – призналась, догадываясь, что Маруся и так знает мою тайну. Ну откуда у городской девчонки такие знания? Нет, что-то на примитивном уровне я, конечно, выдам, но не более того.

- Щас остужу, постоит с полчасика и пусть Кащеюшка пьет. Сама подашь гостю, - настояла моя помощница.

Вспомнив о том, что в вареве плавало и булькало сухонькое крылышко, не позавидовала Кащею. Ему это придется пить!

Вооружившись прихватками и зельем, которое домовиха предварительно процедила через марлю, мы важно выплыли в гостиную и застыли. Обе. Стоило услышать громкий и унылый храп того, кто зовется Кащеем Бессмертным.

- Ах ты ж… - вырвалось у меня невольное. Приперся посреди ночи со своим запором, разбудил, напугал, напряг нас обеих готовкой зелья, а сам.спит! Нет, вы на него только посмотрите!

Внутри у меня клокотала обида. Хотелось подойти и ухватить нечисть за нос, перекрыв доступ к кислороду. Все равно, бессмертный. Что ему сделается!

Удержалась.

Маруся оказалась более доброжелательной.

- Умаялси! – выдала она. – Ну дык, пущай спит, горемышный. Все равно ждать придетси.

- Это нам придетси, - передразнивая домовиху, выдала я. – А он спит себе и в ус не дует.

- Подождем. Он жеж как выпьет, так и пойдет лесочками, - шепнула мне Маруся.

- Надо бы узнать, какими он лесочками пойдет, чтобы там не погулять после случайно, - буркнула я, отвечая не сколько себе, сколько собственному, разыгравшемуся воображению.

Мы сели. Маруся притащила два табурета с кухни, так как диван был занят страдальцем. И, держа в руках остывающий напиток, ждали назначенный час, чтобы разбудить этого…чуду-юду, разводившего такие рулады, что койоты бы позавидовали силе и высоте звука.

Какое-то время я злилась, потом стало смешно. Ей Богу! Кто бы сказал, что я в своей жизни увижу такое, ни за что бы не поверила. А тут и колдун тебе, и домовиха, и Кащей, который Бессмертный, и какая-то тайна, связанная с моим родом, то бишь, проклятье.

Конечно, все это упало слишком внезапно на мою бренную головушку, но в итоге оказалось не так страшно, как на первый взгляд.

Эх, где наша не пропадала!

Мы просидели с Марусей минут пятнадцать, пока она не сказала:

- Все. Буди гостюшку!

Я с готовностью передала ей зелье и подошла к дивану. Наклонилась над спящим-храпящим сказочным персонажем. Во сне он был чисто парень. Симпатичный, даже я сказала бы, очень. В моем большом городе он бы пользовался популярностью у девушек. Да и тут, думаю, отбоя от лешачек и русалок нет.

Ох, ты ж!

Поймала себя на мысли, что уже без дрожи в коленях и икоты воспринимаю новый мир. Но это я отвлеклась.

- Эй! Кащеюшка, - подражая домовихе, позвала бессмертного. – Подъем!

- Хррр! – послышалось в ответ. Кащей причмокнул губами и, игнорируя меня, завалился набок, всерьез решив, видимо, обустроиться на нашем маленьком диванчике.

- Вставай, кому говорю! – я набралась храбрости и, ухватив парня за плечо, потрясла.

- А? Что? – ну совсем по-человечески проговорил он, открывая сонные глаза. Блин, ну и что это за Кащей такой вяленький?

- Подъем, говорю! Время пить зелье и выпустить на волю "жабий камень"!

Парень сел, потер глаза кулачищами. Зевнул, явив нам с Марусей полный рот зубищ. Домовиха проворно подскочила, спрыгнув с табуретки. Сунула в руки клиенту зелье и скомандовала:

- Пей. А потом плати и домой ворочайся!

Кащей кивнул. Быстро осушил кружку и вернул ее домовихе, после чего уточнил, запустив руку в просторный карман своего одеяния:

- И как быстро подействует?

- Домой добраться не успеешь, - хихикнула домовиха. – Ты леском иди. Ага, значится. Не пужайся, когда чуток прихватит живот. Оно быстро выйдет.

- Благодарствую, Маруся Игнатьевна, и вы, Василисушка, - он достал кошель старого образца, ну тугой такой, затянутый на веревочку, раскрыл, поинтересовавшись: - Сколько с меня за доброту вашу?

Я промолчала. Да и что бы я сказала? Цен не знаю. И варила зелье не я. Значит, Марусе и спрос вести.

- Два медяка за травы и серебрушку за работу, - с важным видом произнесла домовиха.

Кащей, вот уж щедрый парень, выудил золотой и протянул Марусе. Видимо, плата была более чем достойная, так как моя, так называемая, кошка, замурчала от радости, забыв, что она сейчас домовиха.

- А это вам, красавица. От меня. Бонус! – Кащей достал из того же кошеля какие-то бумажки. Протянул мне.

Первой мыслью было, откуда бессмертный знает слово «бонус», второй: «Ура! Баксы!», но я ошиблась.

Да, бумажки были немного похожи на валюту, но на деле оказались тремя пригласительными билетами на летнюю олимпиаду между командами нечисти.

Я приняла, поблагодарила.

- Надеюсь, придете поддержать! – он поднялся с дивана и даже, о дела! – подмигнул мне. – Это вам с Марусей. Ну и пригласить кого-то можете из друзей.

Я представила себе, как звоню Светке, моей закадычной подруге, которая не такая уж на деле и подруга, и говорю: «Слышь, Светуль, не хочешь со мной на олимпиаду нечисти, а? Сам Кащей Бессмертный пригласил!».

Подумала и выдохнула. Нет. Да и не уверена, что сама пойду.

- Спасибо вам за… - Кащей хотел сказать как минимум пылкую речь – это было видно по его глазам, да тут схватился за живот и вытаращился на нас круглыми, словно у филина, глазищами.

- Скоро начнется, - предупредила нечисть домовиха. – Ступай. Да помни про лесок!

- Ох, - только и проговорил парень и был таков. Лишь дверь входная хлопнула.

- Убег! – констатировала Маруся. – Ну, - она протянула мне деньги, - владей, хозяюшка.

Приняв золотой, чисто с целью полюбоваться на денежку, спросила, интересуясь больше судьбинушкой Кащея:

- Успеет хоть?

- Канешна! – кивнула Маруся.

- Может, надо было его к нам пустить? – уточнила я.

- Вот уж нет! Этак нам потом и золотого не хватит, канализацию прочистить, - серьезно ответила моя помощница. А я повертела в руках монету. Интересную, кстати. Тяжелую. Сразу понятно – золото, а не какой-то там дешевый сплав. Да, такую если сдать коллекционеру, то можно прилично заработать. Но для этого надо в город. А я пока привязана к дому. Разве что до соседней деревни могу добраться без головной боли и прочих неприятных последствий. Только сильно сомневаюсь, что там есть ломбард, или оценщик древностей.

- Держи, Марусь. Твоя будет награда. Ты же все готовила и варила, - решила я и вернула домовихе денежку.

- Моя? – она даже брови приподняла. Явно удивилась. Видимо, баба Сима Марусю не сильно баловала. Или просто деньги ей не давала никогда?

- Твоя.

- Ну… - она помялась, а потом проворно сунула Кащееву плату в передник. – Благодарствую, хозяюшка! А теперича спать пойдем. Завтра утром, как просохнет роса, в лес соберемся. Буду учить тебя травки распознавать.

Тут я даже удивилась. В лес, да после Кащеевой пробежки, как-то совсем не тянуло. Домовиха по моему взгляду все поняла и рассмеялась.

- Не, Вась, мы пойдем в другое место. Не боись. Не найдем «жабий камень».

И мы, переглянувшись, вдруг вместе рассмеялись. А потом, успокоившись, разошлись досыпать и досматривать сны. Так как утро обещало быть не менее интересным.

Глава 6.

Утро началось с завтрака и звонка родителям. Да, каюсь. Давно пора было это сделать. Отзвониться и сказать, что все хорошо. Как оказалось, на телефоне было несколько пропущенных звонков. То ли я не услышала, то ли связь здесь, в Ложечках, оставляла желать лучшего. Так или иначе, но голос мамы на другом конце телефона, зазвучал сначала с явным облегчением, а потом с укором.

Да. Виновата. Каюсь. Со всеми этими приятностями, обрушившимися на мою голову, совсем забыла о семье. Так что почти десять минут слушала нравоучения и рассказ о том, что папа уже собирался звонить в полицию, если я не объявлюсь в течение дня.

- Мам, да тут связь просто кошмар! – рассказала я и чуть погодя, смирившись, мама порадовала новостью – приходил Ден, искал меня, хотел поговорить.

- Ну я ему сказала все так, как ты велела, - проговорила мама, она же Ольга Федоровна в миру. – Но знаешь что, Лисса!

- Ммм? – протянула я, стараясь, чтоб мычание прозвучало как можно равнодушнее.

- Мне кажется, он всерьез раскаялся и хочет наладить ваши отношения.

Так или иначе, услышать о таком было приятно. Но я заверила маму, что в ближайшее время у меня будет много дел и в город возвращаться не собираюсь. Это ее удивило. Видимо, не вязались в матушкиной голове образ дочери и деревни, ну или наоборот.

В общем, миссию свою по успокоению нервов, как родителей, так и собственных, я выполнила, а потому, с легким сердцем могла жить еще как минимум неделю в покое и умиротворении. Хотя, откуда покой в Ложечках? Это я зря. За все время, что пробыла в деревне, со мной успело столько всего случиться, что жизнь спокойной не назовешь даже с натяжкой.

- Ну вот! – уже после завтрака проговорила Маруся. – Бум собиратьси в лес, по травушки.

Дохлебывая чай, я покосилась на домовиху.

- Что? – уточнила.

- Я жеж вчерась обещалась тябе, што в лесок пойдем. Пора ужо травки учить начинать. Раз Кащеюшка проведал, шо ведьма новая объявиласи, так значит, можно ждать гостей, - Маруся спрыгнула с табурета, обернулась вокруг себя и на ее голове появился темный платок, а платье стало домотканным. На ногах у моей хозяюшки возникли лапти. Самые натуральные, плетеные, все как положено. А в руке корзина из ивовых прутьев.

- Это ты шустро, - кивнула я. – Мне бы так, раз и переоделась!

- Дык, учись! – улыбнулась домовиха. – Глядишь и тоже смогёшь этак. Оно дело несложное. Просто знать надобно.

- Ага! – кивнула я и встав из-за стола, поплелась в свою комнату.

Натянув удобные джинсы и просторную футболку, надела кроссы. За плечи бросила тряпичный рюкзак, еще успев подумать о том, что брать не хотела, а он взял, да пригодился. Когда вышла, Маруся стояла на месте, а вот стол, за которым мы завтракали, оказался чист и убран. И даже скатерка на нем была свежая, белоснежная, даже на взгляд, хрустевшая крахмалом.

Уже почти не удивляясь ловкости Маруси, с готовностью произнесла:

- Ну, идем!

- Идем, - повторила домовиха и направилась к двери. На пороге она замерла. Прежде чем открыть дверь, протянула мне корзинку, сообщив:

- До околицы донеси, ага, Вась? – а затем ударилась оземь, ну чисто, как в сказках пишут. Я даже вскрикнула, думала, Маруся подскользнулась и упала, но нет. Вместо моей помощницы на лапы поднялась крупная черная кошка.

Сверкнув желтыми глазами, она произнесла тягучее: «Мяяяууу!» - и одним прыжком преодолев ступени крыльца, опустилась на землю на все четыре конечности.

- Ну да, - пробормотала я, следуя за ней. На миг пришлось задержаться, пока дверь запирала. Уже на ступенях бросила невольный взгляд на соседский дом и запнулась, услышав стук топора. А затем увидела и самого колдуна, который, раздевшись по пояс колол на дворе дрова.

- Ох, ты ж! – вырвалось невольное.

Маруся проворно потрусила вперед. С ловкостью, присущей только кошкам, перемахнула через невысокий забор и очутилась на дороге. Я вышла как положено, через калитку. И снова не удержавшись, посмотрела на дом соседа, или, если быть более точной, на него самого.

Добрыня выглядел очень аппетитно вот так, обнаженный по пояс, с топором в руке. Признаюсь, когда Волков вот так молчал и работал…он мне начинал нравиться.

Переглянувшись с кошкой, вдруг поняла, что она все заметила и улыбается, так, как это умеют делать только кошки. И все же, не удержалась, чтобы не бросить еще один беглый взгляд на соседа. Оценить его сильные руки и гладкую и очень широкую грудь. А как ходили мышцы, когда мужчина с силой опускал топор на полено. Дерево жалобно трещало, раскалывалось на две части. Добрыня ставил на колоду половинку и ударял снова, а затем отбрасывал половинки в сторону, на уже приличных размеров горку. Ну честное слово, Челентано и его Илия просто отдыхали на фоне этого богатыря! Ни в какое сравнение не шли!

«А зачем ему дрова летом?» - вдруг мелькнула мысль, когда Волков вдруг поднял взгляд и, лениво смахнув с лица упавшую длинную прядь волос, произнес:

- Это ты Кащея отравила?

- Что? – я даже опешила от такой наглости и, признаюсь, не сразу поняла, что мужчина имел ввиду. А еще было неловко, что он поймал меня на подглядывании. И почему мимо не прошла, спрашивается?

- Видел я, как он ночью из твоего дома пулей вылетел, словно за ним черти гнались! – Добрыня одним резким взмахом вогнал топор в колоду и подошел к забору. Так что теперь мы стояли друг против друга и между нами была стена не только из непонимания, но и чего-то еще. В тот момент я остро ощутила, что почему-то не нравлюсь Волкову. А понять причину никак не могла. Причем, он отнесся ко мне с подозрением сразу после нашей первой встречи. Нет, он не был настроен враждебно и даже помог мне, это нельзя не признать. Но все равно, было что-то этакое, что стояло между нами.

- Эй! – не удержалась от незаслуженного обвинения. – Мы его лечили!

Он даже улыбнулся.

- Лечили?

- Не я, а Маруся! – поспешила добавить. – Я пока только учусь, сам понимаешь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Лечили, значит! То-то он так быстро ноги сделал, - Добрыня скрестил руки на груди. И только теперь я поняла, что он попросту издевается. Шутит, так сказать, в своей колдовской манере.

- Да ну тебя! – фыркнула и развернувшись, скомандовала кошке: - Идем в лес, травки учить.

Маруся муркнула, фыркнула, подмигнула Волкову! Да, да! Подмигнула! И, проворно спрыгнув с каменного забора, побежала по дороге не в сторону центра Ложечек, а в противоположную, в лесок. Я с самым гордым видом прижала к груди корзинку и пошла следом, прямая, словно натянутая струна. И клянусь, почти физически чувствовала на себе взгляд колдуна и его насмешку.

Не проникся он моей гордой позой. Ну и пусть!

Маруся бежала по изрытой колесами дороге, а я спешила за ней. Уже за первым поворотом, едва вошли в лес, расслабленно выдохнула и опустила руку с корзиной.

- Не спеши так, Марусь! – попросила кошку. Та остановилась, затем обернулась и муркнула, а потом свернула с дороги на узкую тропку, едва различимую в высокой траве. Я, естественно, поспешила за ней.

Лес здесь был редкий. Но воздух пах так, что голова кругом шла от запаха травы и цветов, потревоженных нашими ногами. А еще пахло хвоей и землей. Ароматы, напрочь отсутствующие в городе, где самым сладким является запах мокрого асфальта после ливня. Именно ливня, а не дождичка. Потому как потоки воды смывают всю грязь и вонь города. Это понимаешь, только когда окажешься в месте, подобном этому.

Вдыхая полной грудью воздух, следила за торчавшим из травы хвостом своей спутницы, стараясь при этом не потерять ее из виду. Мы уже свернули с тропки и шли прямиком через лес.

Пока я чувствовала себя нормально. Ни головной боли, ни тошноты, что не могло не радовать. А кошка знай себе бежит вперед и только хвост трубой, словно ориентир.

Вот лесные звуки, полные птичьего говора, разбавила журчащая вода. Где-то был родник.

Я прислушалась. Действительно. Журчало весело и хрустально. Даже я бы сказала, вкусно. Именно тогда, когда мы услышали голос воды, домовиха и приняла свой обычный облик, в котором ходила по дому.

- Туточки никого нет, - обрадовала она меня подходя и забирая корзинку. – Идем, Василисушка. Покажу озерцо и травы какие нужные у воды растут. Тока меня держись, покаместь с местными не познакомилась.

- С местными? – уточнила я.

Домовиха кивнула. Поправила рукой платок на голове и бодро зашагала вперед.

На смену траве пришла прошлогодняя хвоя и сухие листья, хрустевший под кроссовками. Ручей показался первым. Он тек серебристой нитью среди камней и трав. И несколько минут мы шли вдоль его звенящего русла, пока не вышли к обещанному озеру.

Честное слово, я себе представляла голубую заводь с кувшинками, цветущими на гладкой, словно зеркало, поверхности, отражавшей белоснежные облака. На деле это оказалось небольшое озерцо с мутной зеленоватой водой и ивами, склонившими свои ветки и купавшими молодые лисья. Были здесь и камыш, шуршавший на ветру, и спуск, изрытый следами зверья. Романтики ноль. И даже минус.

- Вот, значится, наше озеро! – сказала Маруся, уперев левую руку в бок. На правой висела пустая, пока еще, корзина.

«Болотце!» - мысленно поправила домовиху. Потому как иначе назвать эту муть язык не поворачивался.

- Ты к воде покаместь не ходи, - предупредила меня Маруся. – И меня держись. Сперва наперво я тябя с обитателями озера познакомлю. Шобы знали, кто ты такая. А то они, знаешь, себе на уме, как и всякие водяные!

Мне бы не стоило удивляться, но брови сами поползли вверх.

Это я что, сейчас увижу русалок и водяного?

Даже пятки зачесались от предвкушения.

Маруся тем временем подошла к воде. Спустилась к самой кромке, наклонилась, легко коснулась раскрытой ладонью глади.

- Не вражиной пришли, а с миром и добром. Не ругаться, а говорить, - и подняв ладонь, перевернула ее и дунула на влагу, оставшуюся на коже.

У меня даже глаза вытаращились, когда влага поднялась и, превратившись в синее сверкающее нечто, похожее на пыльцу, полетела, гонимая ветром, и рассыпалась над водой, в самом центре озерца. Прошла секунда-другая, и вдруг гладь озера, там, где упала пыльца, забурлила, будто в ее глубине пробудился гейзер. Выплеснулась китовой струей и на поверхность выплыла голова, зеленая, с кожей, покрытой бородавками и чешуйками. Два больших рыбьих глаза уставились в нашу сторону. Позади головы всплыло еще две макушки. Одна с синими волосами, другая с зелеными, цвета темной листвы.

- Это еще кто? – проговорила я и попятилась назад.

- Шшш, - приложила к губам палец моя спутница.

Головы поднялись выше, и теперь я могла наблюдать толстую жабу и ее, или его, свиту. А вот свита была очень даже ничего, если закрыть глаза на жуткую кожу девушек, отливавшую желтизной.

«Водяной и русалки!» - поняла я и подошла ближе к домовихе. Наклонилась, заметив, что Маруся повернула голову, явно желая что-то мне сказать. И не ошиблась.

- Это Роман, наш местный водяной. И его супруженицы, Мариша и Алла, - тихо шепнула информацию домовиха.

- Роман? – уточнила я шепотом.

- Он сябе новое имя взял. Ужо старый, могет и пошалить, - улыбнулась Маруся. – А прежде звался Богуславом.

- А жены его? – я поглядела, как три головы медленно гребут к берегу. Рук было не видно и казалось, их несет течение. Впрочем, может, они ушами подгребали? От такой мысли внутри, подобно икоте, родился смешок. Но я его доблестно удержала.

- Женки новые. Утопленницы, знаешь ли, - проговорила домовиха.

Больше поговорить не удалось, так как троица оказалась у берега. Впрочем, выходить они не спешили. Выглянули по пояс, да так, что я смогла разглядеть чешуйки, уходившие в муть озера. Видимо, под толщей воды прятались хвосты.

Роман оказался жутким и толстым. Чисто жаба и глаза такие, что оторопь берет. А девушки, если не обращать внимания на трупный цвет их кожи, были очень даже ничего. Особенно синеволосая.

- Приветствую хозяина озера! – поклонилась Маруся.

Я кивнула, не отрывая взгляда от жабьих глаз Ромочки. Тот тоже пялился с интересом. Когда он открыл рот, в свете дня блеснули мелкие и очень острые зубы. Ну пиранья, не иначе!

- Приветствую тебя, ведьма! – обратился сразу ко мне водяной. Слова было едва разобрать. Голос у Ромочки был как булькающая в канализации водица. Ишь ты! Понял, кто перед ним. Наверное, почувствовал мою силу.

- Просим разрешения собирать травы у твоего озера и ручья, - не обращая внимания на то, что на нее и не смотрят, продолжила домовиха. – Взамен обещаемси лечить и подсобить чем сможем, Роман.

- Договор такой же, как и с Серафимой? – уточнил водяной и, наконец, соизволил взглянуть на Марусю.

- Да, - кивнула она.

Утопленницы-русалки рассматривали меня с интересом, но молчали. Я же пыталась угадать, какая из них Мариша, а кто Алла. Судя по именам, они вполне могли быть из моего века.

Что и говорить, вкус у товарища водяного был неплохой. Сразу двоих к тому же себе отхватил. Обе девушки явно утонули молодыми. Обе были красивыми даже сейчас. Только глаза у жен отливали болотной зеленью и казались пустыми.

- Хорошо, - побулькал водяной и снова уставился на меня, а потом и вовсе лапу протянул. Рука у него была тонкая, зеленая с пупырышками. А между пальцев перепонки и за ушами, как оказалось, тоже.

- Вась! – толкнула меня по коленке Маруся. – Пожми руку Роману! – шепнула быстро.

Ой как мне не хотелось этого делать. Но домовиха дурного не посоветует. А потому пришлось, внутренне морщась от отвращения, коснуться скользкой конечности водяного.

Тонкие пальчики обхватили мою ладонь с неожиданной силой. Признаться, в тот момент даже струхнула. Мелькнула мысль, что сейчас этот жирдяй дернет меня под воду, подержит там минут пять и будет у него на одну супруженицу больше. Но нет. Руку мою встряхнули. Между нашими пальцами вспыхнул голубой огонек, а потом Роман отпустил меня, и я шагнула, прячась за маленькую помощницу.

- Хорошо! Рад приветствовать новую ведьму в своих владениях! – пробулькал водяной, а затем опустился под воду вместе со своими женами. И был таков, лишь рыбий хвост сверкнул чешуей.

- Марусь! – позвала я домовиху, едва троица исчезла из виду. – Я на что сейчас подписалась?

- Да ничяво такого, Вась. Водные обитатели тяпереча тебе чинить препятствий не станут. К воде могешь подходить без опаски. И водяные травки собирать. Нихто не утянет. А то Роман у нас падок на красивых баб.

- А я ему что должна буду? – уточнила. Конечно, стоило бы спросить до того, как пожимала перепончатую лапищу, но лучше, как говорится, позже, чем никогда.

- Дык, ничаво особенного. Лечить, коли прихворнет ентот пузырь.

- Будто я умею водяных лечить, - хмыкнула, но домовиха на это важно ответила:

- Научишьси, Васенька. Я же тут для чаво? А тяперича, давай, будем травки собирать вооон на том конце озерка. Вишь, где камыш качаетси. Там травка есть особенная. Легонькая. Для начала самое оно.

Кивнув, пошла вдоль воды, следуя за своей помощницей. Понимая, как много мне еще предстоит узнать.

- А в лесу кто главный? – спросила тихо, пока притаптывали траву.

- Известно хто. Лесовик. Дед лесной. Ну с ним нам исшо предстоит познакомитьси. Но не сегодня. Мы же далече в лес не зашли. А туточки его нетути. Да и без подарка к лесовику соватьси не стоит.

- Подарок? – переспросила.

- А то. Хлеб он любит. Я вот испяку и пойдем. Надо, шобы ты и в лесу, при случае, ничяво не опасалась. А дед у нас тот исчо баловник. Заплутать может. Заведет в чащу и волков напустит. Он енто могет.

- Волки! Чаща! – пробормотала я. – Боже, куда я попала! И как только обычно люди за грибами, ягодами в лес ходят и без подарков.

- Так-то простой люд. Что с него взять. – Удивилась Маруся. – А у тебя силушка. Дед почует.

Логика железная.

Я кивнула.

Вот мы и на краю озерца. Там, куда меня вела Маруся. Домовиха ловко скинула лапти и айда сарафан подвязывать.

- Разувайси, Вась! В воду полезем. Там травка, - сообщила мне Маруся.

Не капризничая, уселась на траву и принялась разуваться. Закатала джинсы, благо они были стрейчевые, до колен и встала, проявляя готовность следовать за своей помощницей в огонь и в воду. Ну это я так, утрирую. Пока только в воду и только по колено.

- Вот какая травка. Вишь, на дне колышется, - показала мне Маруся сорванный пучок чего-то длинного, зеленого, на вид склизкого, как рукопожатие Ромочки.

- Ламинария? – уточнила я, брякнув первое знакомое слово, сочетавшееся в моей памяти с водорослями.

- Э? – не поняла Маруся.

- Трава, говорю, ламинария называется?

Домовиха рассмеялась.

- Нее, это русалочьи волосы, Вась! – сообщила она и вырвала еще пучок, который бросила на траву. – Бросай, после соберем в корзину.

- Хорошо. Волосы, так волосы, - констатировала я и, войдя в воду, наклонившись, вырвала первый пучок скользкой озерной травы.

Домой возвращались той же тропкой. Уже когда вышли на дорогу и вдали показались крыши домов, моего и Добрыниного, вдруг поняла, что устала. Хотя прошли мы всего ничего, но в воде провели добрый час, лишь изредка выходя из мути, чтобы погреть ноги.

Хотелось вымыться и поесть. А потом Маруся обещала показать мне, что надо делать с этими водорослями.

Уже когда подходили к дому, и я даже представила себе, как открываю калитку, вдруг раздался звон, словно кто-то разбил окно.

Первым делом оглянулась на дом Добрыни. Признаюсь, сначала решила, что это у него что-то произошло, но окна в доме колдуна были целые и невредимые, а он сам выскочил на крыльцо и рванул в нашу сторону.

- Что…. – было проговорила я, но Волков пролетел мимо, не открывая калитку, перемахнул через нее и побежал к дому.

Маруся, обратившаяся еще на дороге в кошку, бросилась следом за соседушкой, а я только и успела, что проследить взглядом, как оба, и колдун, и кошка, застыли под домом запрокинув головы. Только сейчас я поняла, что произошло и откуда раздался звон.

Небольшое круглое окно чердака было разбито вдребезги, словно кто-то бросил в него камень.

Внутри что-то оборвалось. Странное ощущение недоброго разлилось под кожей. Я бросилась к калитке, провозившись с крючком, как мне показалось, непростительно долго. Но вот уже и я бегу по дорожке прямо к крыльцу.

Взлетев по ступенькам, быстро открыла дверь. Корзину поставила на стол, а сама ринулась по лестнице на чердак.

Кошка побежала за мной, а вот Добрыня остался во дворе, явно кого-то карауля. И, как оказалось, он не ошибся.

Дернув дверь, вошла на чердак и застыла, заметив, какой бардак творится в прежде прибранном помещении. Единственное, что оказалось на своем месте, это магическая книга. Все остальное было разбито, сброшено с полки на пол, сорвано, рассыпано.

В разбитое окно тянуло сквозняком. Но не это заставило меня замереть на месте. А три вороны, черные, как сажа. Сидя на пустой полке, где еще недавно стояли банки с зельями, они остервенело клевали, рвали когтями мощных лап дерево, на котором была нарисована яркая руна. Та самая, которую мы только вчера обнаружили с Марусей.

- Эй! – завопила я и бросилась на птиц.

Маруся, ощетинившись, первой запрыгнула на полку, вцепилась в хвост одной из ворон. Отчаянно мявкнула, но тут же была сброшена на пол двумя товарками птицы.

- Пошли вон! – я замахала руками, пытаясь прогнать незваных гостей.

Как они тут оказались? И почему ковыряют этот знак? Определенно, что-то здесь было не то!

Настораживал еще тот факт, что вороны, как положено нормальным птицам, если они случайно залетели в дом, не испугались. Напротив. Одна яростно атаковала Марусю, вторая, зычно каркнув, метнулась ко мне, явно целясь когтями в лицо. А третья, насколько я успела разглядеть, когда увернулась от атаки пернатой дряни, продолжила упорно долбить клювом по стене.

- Пошли вон! – повторила, замахав руками, а затем резко присела. Ворона не отступилась, даже не подумала улететь или испугаться. Сделав круг над моей головой, она камнем бросилась вниз.

Я выставила над собой руки, вскрикнув от страха. Рядом Маруся, поймав свою вражину, телепала ее, ухватив за крыло. Домовиха в схватке оказалась проворнее меня. Ворона истошно орала и пыталась клюнуть Марусю в руку, стучала свободным крылом, рвала воздух лапами.

«Ну вот! – мелькнула мысль. – Щас получу клювом по темечку!».

Все это произошло так быстро, что я не успела отклониться. Но ворона не достигла своей цели. На чердак ворвался спаситель в лице соседушки колдуна.

Вспыхнули яркие вспышки. Одна над моей головой, вторая рядом с Марусей, и птичий отряд отшвырнуло к стене. Волков бросился вперед, намереваясь ударить по третьей птице, но та оказалась умнее.

Каркнув, она оставила полку и несчастную стену, метнулась к разбитому стеклу в окне. За ней потянулись ее сотоварки. Маруся что-то яростно закричала им вослед и погрозила кулаком, а Добрыня, видимо, с целью придать скорости черным крыльям, подпалил огоньком зад самой последней вороны, не успевшей, к своему несчастью, вылететь из окна до того, как колдун явил мне магию.

Я так и осталась сидеть на попе на полу. Расширенными от удивления глазами глядя, как из ладоней колдуна вылетают огненные стрелы, или что-то подобное. Слишком быстро он проделывал это фокус, толком не разглядеть. Просто перед глазами полыхнуло, мелькнуло огнем, и ворона жалобно каркнула, махнув занявшимся пламенем хвостовым оперением.

Несколько секунд мы все стояли, застыв на месте. Маруся тяжело дышала, хмуря брови. Добрыня опустил взгляд и, наклонившись ко мне, предложил руку.

- И что все это было? – спросила я, гордо отказавшись от широкой ладони колдуна. Встала, отряхнув зад, и посмотрела сначала на разбитое окно, потом на домовиху и, уже в заключение, на спасителя юных дев, бородача Добрынюшку.

- Ишь, пакостницы! – буркнула Маруся, нарушая тишину. – Окно разбили, намусорили! Ох, - она обхватила ладонями свои щеки и закачала головой, глядя на беспорядок, устроенный птицами.

- Они что-то искали? – уточнил Волков.

- Думаю, они искали это, - я кивнула на знак на стене.

Добрыня нахмурился. Подошел к полке и посмотрел на руну.

- Мертвый язык, - огласил то, что я уже знала и без его слов.

- Прочитать можешь? – спросила с надеждой.

- Это не слово, - пояснил он мне мягко, словно маленькой. – Это знак. Руны не всегда означают слова.

- А если проще? – уточнила, опасаясь, что сейчас услышу лекцию по мертвому языку, который, к слову, так и не стал мне доступен.

- А ты шож, исче не понимаешь яво? – оглянулась на меня домовиха. – Подвело зельюшко?

- Нет, не понимаю, - призналась с разочарованием. Подошла ближе, оттеснив колдуна, и посмотрела на знак. Прежде не рассматривала его так пристально. Даже когда обнаружила. Ну знак и знак. Мало ли что старая Сима могла рисовать в своем доме на стене. Но внутри что-то потянуло коснуться. Как тогда, с книгой.

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, подняла руку и коснулась указательным пальцем к поверхности стены, провела по узору, повторяя его, словно рисуя. И что-то вдруг произошло. Мир вокруг поплыл, а узор вдруг вспыхнул огнем, который не обжигал, но грел.

Я было отдернула руку, да какой там! Пальцы меня не слушались. Они, как заведенные, снова и снова обводили руну. Вокруг застыло марево тьмы, и я не видела ничего. Только светящаяся руна и моя рука, палец, выводивший неведомый узор, который стал понятным. Просто вспыхнул в голове, как давно забытое и утерянное знание. Не мое. Чужое. Но такое яркое, словно являлось моим собственным.

Рисунок пришел в движение. Закружился, будто взбесившаяся стрелка циферблата и перед глазами мир померк, а я повалилась в темноту, успев лишь ощутить, что падаю не на пол, а в крепкие мужские руки.

Глава 7.

В себя пришла достаточно быстро. Потому как, открыв глаза, обнаружила, что на чердаке по-прежнему светло и царит все тот же бардак, учиненный птицами.

Устроилась я, к слову, вполне удобно. На руках у соседушки-колдуна. Он, по всей видимости, присел прямо на пол, а Маруся, добрая душа, колдовала вокруг меня, прикладывая к моему носу какую-то вонючую травку.

- Очнуласи! – заметив, что я открыла глаза, домовиха радостно улыбнулась.

- Чем меня шарахнуло на этот раз, что я снова отключилась? – уточнила я скупо, вспомнив, что в первый раз, получая бабкину силушку, тоже повалилась на пол без чувств. Этак я и привыкнуть могу, только вот не хочется повторения подобных полетов во сне и наяву.

- Кажись, зельюшко подействовало. Видимо, оно с руной связно было! – заявила счастливо домовиха.

- Ну и дела, - я попыталась сесть. Дернулась и Добрыня отпустил меня. Сам поднялся на ноги, отряхивая джинсы.

- То меня книга царапает до крови, то дар швыряет по чердаку, теперь еще и это, - подняв взгляд, устремила его на стену. По закону жанра, руна должна была исчезнуть, но нет. Мало того, что она не исчезла, так на ее месте проступили очертания квадрата, будто врезанного в стену.

- А это еще что? – проговорила тихо и встала, не отрывая взгляда от нового открытия.

Да там тайник, не меньше!

В голове мелькнул образ пухлой шкатулки, набитой златом. Ой, то есть, золотом.

Ей-богу! Поживу так в Ложечках с пару месяцев и говорить стану, как Маруся! Нет, нет, нет! Нам такого не нать.

Ой…и опять вырвалось!

Представив себе колечки, перстеньки и бусы самоцветные, подошла к стене. Добрыня придвинулся следом.

- Эти вороны искали тайник, - проговорил он.

Я даже фыркнула.

- Тоже мне, открытие! – проговорила и оглянулась на мужчину. – Вы уже смотрели с Марусей, что там?

- Нет, - сухо ответил Волков.

- Разве ж то можно, без хозяйки глядеть? – удивилась искренне моя помощница.

- Значит, сейчас вместе и поглядим, - произнесла я и потянулась к схрону.

Думала, придется ковырять стену, так как ручки, или чего-то наподобие, чтобы уцепиться и открыть тайник, не обнаружила. Но все оказалось намного проще. Это же был мир магии. Так что хватило простого прикосновения руки к узору. И на этот раз обошлось без нирваны и кружения стрелок.

В стене что-то щелкнуло и квадрат врезанной дверки отошел в сторону, явив за собой темное нутро, заросшее густой паутиной.

- Брр! – только и произнесла я. – Марусь! – позвала домовиху. – Есть что-нибудь длинное пауков погонять?

- Щас найдем, Вась! – отозвалась хозяюшка, и несколько секунд спустя мне в руки вложили какую-то палку. Я ее и сунула внутрь. Как оказалось, не зря, потому что мгновение спустя из темноты и разорванной паутины вышмыгнул жирный паук, чем-то, кроме цвета, напоминавший водяного Ромку. Наверное, пучеглазым взглядом и жирной тушкой, не иначе.

- Давай я посвечу, - предложил за спиной Добрыня.

Идея мне понравилась. Я даже представила себе, как он сейчас поднимет руку, раскроет ладонь и призовет магическое пламя, а потом…

А потом усмехнулась, когда вместо магического пламени, Волков просто достал из кармана широкий смартфон и включив в нем фонарик, посветил в темноту тайника.

- Тоже вариант! – буркнула тихо и посмотрела в глубину открывшейся ниши.

Только фонарик не помог. Рваная паутина висела клочьями и никакой шкатулки со златом-серебром не наблюдалось.

- Что, пусто? – я даже расстроилась. Нет, ну кто станет хранить пустой тайник. – Это я что, зазря пауков потревожила?

Волков пригнулся, посветил глубже и вдруг произнес:

- Нет. Там что-то есть. В самой глубине.

- Что? – не веря его словам, наклонилась так быстро, что мы с колдуном стукнулись головами. Он отпрянул нахмурившись. А я ловко отняла телефон и посветила сама, уже более уверенно и смело. И действительно. Там, за толщей паутины было что-то сверкающее, но совсем маленькое. Явно не мешок с добром. Эх. Что-то мне с наследством не везет.

- Чаво там? – Маруся даже приподнялась на носочки, но ее скромного роста, конечно же, не хватило.

- Марусь! Что баба Сима могла тут прятать? – спросила я, еще не решаясь сунуть руку в тайник. Паутина отталкивала и вызывала тошнотворный рефлекс. Всегда боялась пауков. Брр… К слову, змеи тоже меня пугали. Как акулы и прочие зубастые твари.

- Пошто ж мне знать, Вася? – пожала плечами домовиха.

Добрыня, сжалившись над малышкой, подхватил ее и приподнял, но делу это не помогло.

- Не, не разглядеть, - покачала она головой, а потом сказала, - ты, Василисушка, не боись. Лезь туды. Раз тайник тябе открылси, значит тябя и ждал усе это время.

- Фу, - сказала я вслух и решительно сунула руку в паутину.

Вот, ей-богу, если кто-нибуть меня из обитателей тайника цапнет, я им…

Рука принялась щупать холодное дно. Тайник был в дереве, но дерево обычно теплое. А это просто как лед! И как тут пауки жили, не пойму! Или это для меня такие ощущения предназначены?

Щупала долго. Руку пришлось засунуть по самое плечо, что, естественно, не добавляло мне радости.

- Какой-то он слишком глубокий, - изрек Волков со знанием дела. – Стена в доме намного тоньше.

- Ага, - прокряхтела я, кривясь, когда пальцы задевали паутину.

Фу, фу, и еще раз, фу! Нет, ну почему бабка не следила за своими тайниками, а? Запустила, грязища и холодрыга. Вон, дала бы Марусе прибрать. А то тайник какой-то жуткий. И почему вороны пытались его открыть? И что это за вороны, вообще, такие? Явно же не простые птички и не червячков искали в стене.

Пока размышляла, пальцы нащупали что-то маленькое, металлическое и чертовски холодное. А еще это нечто было на цепочке. Все это я прощупала рукой, затем сгребла находку и, кривясь от отвращения, вытащила руку и то, что скрывал тайник Симы, на свет божий.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Первым делом взглянула сама. Затем показала остальным.

- Ключ! – только и произнесла, разглядывая на цепочке маленький резной ключик, который, к слову, выглядел словно новый. Даже сверкал на свету. Странно. Наверняка магическая штуковина.

- Покажь, Вась! – попросила Маруся и я присела на корточки, протянув находку на ладони в сторону домовихи.

- Ключ, значится, - проговорила она задумчиво.

- Баба Сима что-то говорила про потайные двери или сундуки? Ведь если есть ключ, то он должен что-то открывать, - рассудила я.

- Ничаво такого, Вась. Я и знать-то не знала, не ведала, что туточки тайник прячетси! – последовал искренний ответ маленькой женщины.

Впрочем, этого следовало ожидать. Бабка Сима, по всей видимости, была та еще дама со своими странностями и тайнами. Одним словом – настоящая ведьма.

- Можно взглянуть? – попросил сосед.

- Гляди, - я переложила на его раскрытую ладонь находку.

Добрыня осторожно поднял ключ, повертел, посмотрел, явно ища какие-то колдовские знаки, затем бросил на меня быстрый взгляд.

- Я бы не советовал эту вещицу держать в доме. Лучше верни в тайник, - а у самого глаза блеснули странно так. Хотя, впрочем, мне могло и показаться? Но на миг в голове мелькнула мысль, что ключик заинтересовал соседа.

- Думаешь, воронье вернется? – поняла намек Добрыни.

- Вороны – плохой знак, Василиса, - сказал он.

- То есть, ты знаешь больше, чем сейчас говоришь? – догадалась по словам и взгляду мужчины. – Что за дурацкая привычка пускать дым в глаза и тихушничать. Знаешь что-то – рассказывай. Или изначально молчи, - буркнула я, а колдун возьми да улыбнись.

- Ты права. Вороны, как я подозреваю, были присланы за этой вещицей! – он подбросил ключ на ладони, а затем ловко поймал его и сжал в кулачище. – Вороны обычно служат колдунам или ведьмам. Да, да, - отвечая на молчаливый вопрос в моем взоре, он продолжил, - птицы очень умные. Некоторых можно научить разговаривать. Но что самое главное для таких помощников, это то, что ни одна магическая защита не задержит их. Если бы в дом попытался войти кто-то, обладающий даром, то дом бы его не пропустил. Здесь Серафима установила неплохую защиту.

- Да? – проговорила с сомнением. – А как же ты? Ты ведь колдун?

- У меня разрешение от бывшей хозяйки.

- А Кащей? – нашлась я.

- Кащей здесь уже был и не раз. Дом его знает. И у него тоже есть своего рода пропуск, который работает только, если бессмертный приходит с благими намереньями, - Добрыня опустил кулак с моим ключиком. Зубы заговаривает? А сам щас раз и утащит мою находочку. Э, нет!

- Ключ отдай, - я требовательно протянула руку, раскрыв ладонь. Кивнула, указывая на нее. И снова показалось, что он промедлил, прежде чем сделал то, о чем его попросила. Да, на самую долю секунды, но промедлил. Впрочем, могло сказаться мое несколько предвзятое отношение к колдуну. Все же, друзьями мы не были, хотя надо отдать Волкову должное, на помощь он пришел, когда она, эта самая помощь, действительно понадобилась.

- Спасибо, что помог с птицами, - получив свое назад, решительно повесила ключ на шею. Сама не знаю, что подтолкнуло меня сделать это.

Добрыня проследил за моими действиями, затем поднял взгляд.

- Не за что. – И тут же добавил: - Но мне теперь пора.

- Ага, - кивнула я и огляделась. Птицы устроили тот еще кавардак. Жаль было разлитого зелья и рассыпанных трав. Хотелось надеяться, что не все они теперь испорчены.

Маруся, потеряв интерес к тайнику, уже шуршала под фолиантом. В ее руке надежно обосновались веник и совок, а в стороне расположилось пока еще пустое ведро для мусора. Когда домовиха успела это принести, ума не приложу. Ну, удивляться не стоит. Все же, она тоже магическое существо.

- Марусь? – вдруг спросила я. – А чего ты с помощью магии тут не приберешь, а?

- Ну, - протянула она, - силушка-то не бескрайняя, да и работать надоти, а то обленюся. Мне моя волшба пригодится для иных дел, более нужных, знамо!

- Тогда давай второй веник, я помогу, - сказала тихо.

- Ты Добрынюшку проводи! А я тут сама управлюсь! – велела мне маленькая женщина.

Проводить Волкова? Вот еще! Будто он дорогу сам не найдет.

Но, поймав серьезный такой взгляд Маруси, покорно кивнула, почесав затылок. Вот и пойми, кто из нас хозяин в доме. Я, или она!

- Пойдем, проведу! – произнесла и первой ступила на лестницу.

Я довела колдуна до калитки, где хотела было попрощаться, еще раз, ну так, на всякий случай, поблагодарив за помощь, когда мужчина поймал меня за руку, удерживая на месте.

- Что? – удивилась я.

- Мне кажется, ты не желаешь слышать добрых советов, Василиса, - произнес он и темные глаза богатыря мрачно сверкнули. – Верни ключ в тайник, спокойнее будет. Эти вороны не просто так заявились. Прежде в деревне все мирно было и тихо, пока ты не заявилась и не получила этот дар.

Я даже опешила от такого заявления.

- И вполне возможно, что этот тайник принадлежит не Серафиме, - быстро добавил колдун.

- Ты что-то знаешь? – уточнила тихо.

Он покачал головой.

- Я просто чувствую, что теперь жизнь наша в Ложечках изменится, - ответил и отпустил мою руку. – А ключ верни туда, где взяла, или мне отдай на сохранение.

- Вот еще! – я упрямо передернула плечами. – Если есть ключ, значит есть и то, что он открывает!

Добрыня несколько мгновений просто смотрел на меня. Затем вздохнул и сказал:

- Знаешь, Василиса. Не всегда то, что закрыто, стоит открывать, - после чего бросил еще раз взгляд в вырез в моей футболке, поглядев на ключ, затем развернулся и пошел прочь к своему дому. А я закрыла за колдуном калитку удержавшись с трудом от такого детского действия, как показать язык широкой спинище соседушки.

Впрочем, уже возвращаясь в дом, подумала, что, возможно, мужчина прав. Неспроста эти птицы ворвались в мой дом. Но не факт, что они не повторят попытку. И если я верну ключ на место, кто знает, вдруг им удастся его достать. А что тогда? Да сама не знаю. Я ведь понятия не имею что и где открывает эта находка!

Вот и что теперь делать, а?

В доме было тихо. Лишь часы отсчитывали ускользающее время, да наверху раздавался мерный шорох: Вжик-вжик! Это Маруся работала веником.

- Марусь! – позвала я, поднимаясь по лестнице. – Давай я тебе помогу, а то… - и замерла на полуслове, стоило войти на чердак.

Маруся подметала пол, на котором остались лишь сухие листочки. И это все, что напоминало о погроме, кроме, разве что, еще разбитого окна, которое теперь было затянуто плотное пленкой.

Все остальное, что домовиха смогла спасти, стояло на своих местах. Как и несколько банок, закрывавших тайник бабы Симы.

- Ого! – присвистнула я, не удержавшись.

- Не свисти, чай не разбойница! А то злата в доме не будет! – шикнула на меня хозяюшка.

- А ты когда успела-то, а? – я присела на корточки рядом с крошкой. – Обманула, да? Мне сказала, магией нельзя, а сама-то?

- Дык я без магии, просто двигаюсь шибко быстро, - пояснила честно моя помощница.

- Ничесе, - выдала я. – Жаль, что не успела. Я бы хотела взглянуть.

Маруся только рассмеялась.

- Да чаво там глядеть, Васюшка! – проговорила она, а я обвела взглядом чердачное помещение.

- Много урона? – спросила.

- Да напакостили, беспредельщики! Щитай все банки побили. Но травки я пособирала. Кой-чаво спасти удалоси, а остальное придетси восстанавливать. Ну, заодно и обучу тябя, - порадовала меня домовиха.

- Ой, я уж зелий наварю, - усмехнулась криво. – Будешь после меня всех, как Кащеюшку, отпаивать. И лес жалко, - добавила с наигранной грустью, а затем подошла к тайнику.

Не знаю, но почему-то совсем не хотелось возвращать в него ключ. Как-то слишком уютно и уместно он висел на моей шее. Словно так оно и надо было.

Но в словах Добрыни я услышала смысл. Он был прав. Тайник не поддался воронам. Знать бы еще, кто их послал. И все же, это место надежнее моего кармана и моей шеи.

Решительно сняв ключ, потянулась к руне, чтобы снова открыть нишу в стене. Да не тут-то было.

Сколько я ее не трогала, не царапала и не проводила пальцем по часовой и против, тайник открываться не хотел. Ни в какую.

- Вот жеж! – вырвалось невольное. – Марусь! – позвала я. – Не знаешь, почему дверка не открывается?

Маруся подскочила мячиком. Подтащила табурет и, забравшись на него, посмотрела на руну.

-Дык, все, Василисушка, - со знанием дела сказала она. – То ж временный знак был. Открылся он только тому, кому был предназначен.

- То есть? – поразилась неприятно. – Я не смогу ничего в него положить?

- Кажись, да!

- Уууу! – взвыла я. Вот еще один неприятный сюрприз. – Блин, - проговорила еле слышно.

- Блинчиков хошь? – заинтересовалась домовиха. – Дык это я щас, мигом.

Я не успела и рта раскрыть, как моя помощница спрыгнула с табурета и была такова. Только ножки застучали по ступеням.

Мысленно ругаясь на тайник, на Волкова (просто так, за компанию), на ворон, будь они неладны, я отошла от полки, заставив руну уцелевшими банками. Подошла к книге и открыла ее, решив, что мне должно хоть в чем-то сегодня повезти. Вот сейчас и проверю, сработало ли зелье бабы Симы, или нет.

Как оказалось, сработало.

Первая же страница больше не была для меня загадкой. Я прочитала написанное чужими знаками, как свой родной русский язык. Вот словно с детства, нет, с самого рождения только и читала эти крючки да закорючки.

Потом даже попробовала прочитать вслух и получилось.

«Аспид. Крылатый змей умеющий плеваться огнем. Вместо пасти у него птичий клюв. Крылья аспида имеют черную окраску, но когда на них попадает солнечный свет, они переливаются всеми цветами радуги…»

Невольно бросила взгляд на чудище, нарисованное выше над текстом. Да. Тварюка была злобная. Даже на вид. И я бы не хотела лечить такую от диареи, или еще чего похуже. Да я бы вообще с такой встречаться не пожелала. Но, судя по описанию, это чудище скорее по профилю Добрыни идет!

Но главное не Добрыня и не аспид. А то, что я, наконец, могу читать фолиант. А значит, мне открыты знания этой книги. И все те умения, которые она скрывает.

Из своего окна Добрыне Николаевичу Волкову было прекрасно видно дом Василисы. Дом, который он знал, как свои пять пальцев, что и не мудрено, за столько-то лет!

Мужчина несколько секунд всматривался в мутное стекло, появившееся в чердачном окне, а потом понял, что это вовсе и не стекло. Видимо, домовиха затянула раму чем-то навроде полиэтилена.

Что ж, хорошее решение для временной замены стеклу! Впрочем, Маруся всегда была сообразительна, хотя при ее то опыте и возрасте, это не удивительно.

Добрыня опустил взгляд. Посмотрел на чашку с кофе, от которого поднимался ароматный дымок. Но даже не он привлек внимание мужчины. А маленький ключ. Идентичный тому, который сегодня ведьма по имени Василиса обнаружила в своем доме в тайнике, который сумела открыть. Она, а не старая Серафима, как он изначально предполагал.

Ключ скромно лежал на широком белом подоконнике и слабо мерцал, словно привлекая к себе внимание. И это он, Добрыня, минуту назад положил его сюда. Чтобы посмотреть, удостоверишься, убедиться в том, что не ошибся. Что это тот самый ключ, который он искал.

Память его не подвела. Он нашел его. Нашел тогда, когда уже отчаялся отыскать, когда почти сдался и махнул рукой.

Но ключ у девчонки. И ему просто необходимо заполучить его, пока это не сделали те, другие.

Те, кто подослал птиц. И кто не станет церемониться с необученной молодой ведьмой, которая еще ничего не умеет и не представляет угрозы, разве что, себе самой.

Опустив руку, колдун поднял ключ и поднес к глазам. А потом дунул на ладонь и тот исчез, словно его и не было. А мужчина снова бросил взор на соседский дом и лишь спустя несколько минут, допив спокойно кофе, отвернулся от окна и направился вглубь дома.

Глава 8.

И снова книга затянула меня. На этот раз она открыла больше, чем при первом нашем знакомстве. Ведь теперь я могла читать главы, а не только сноски, написанные чьей-то рукой. Рукой одной из ведьм моего рода.

Помимо бестиария, в книге нашлись и рецепты. Боженьки, чего только не было в этих рецептах. Голова просто шла кругом и не совсем хотелось верить, что все они действуют.

Здесь был рецепт, как заставить волосы расти быстрее и гуще, как помочь человеку облысеть, как влюбить в себя другого против его воли, как заставить разлюбить того, кто тебе самому немил. Как отравить, как помочь от всевозможных болезней, как заставить сойти с ума и видеть галлюцинации, как толкнуть врага на самоубийство, как срастить кости, как удержать во чреве младенца и прочее, прочее, прочее.

В итоге, поздно ночью, закрыв книгу, я отошла от нее с головой, переполненной неусвоенной информацией. А еще перед глазами мелькали картинки-образы упырей, тварей, фей, русалок всевозможных видов, всяких чудищ, как водных, так и лесных. А еще они, оказывается, обитали в полях и в горах.

В общем, избыток нового едва не свел меня с ума.

И все это надо было прочитать, запомнить, вызубрить!

Зелья – научиться готовить, травы собирать и сушить. Ах, да! И собирать-то их можно лишь в определенные дни. Какие-то летом, под луной. Какие-то в мерзкую осеннюю погоду, при моросящем дожде. Были даже, о ужас, и зимние травы.

Я обхватила руками бедную голову, опасаясь, что сейчас она треснет как переспелый арбуз, когда услышала тихий голос Маруси:

- Енто ты зазря столько за раз прочитала. Устала, небось?

- Еще как! Голова просто раскалывается. Но чтиво занимательное, Марусь. И это что, все можно сделать, ну, что там в книге пишут. Про зелья всякие и возможности? – я уронила руки и посмотрела на домовиху.

- Ага! Потому-то к Серафиме ото всех городов и деревень приезжали болезные. А кто и просто приходил, приворожить просил.

- Но там не только заговоры на приворот, - тихо заметила я. – Скажи, Марусь, а баб Сима вредила людям?

Домовиха даже запыхтела от негодования.

- Што ты! Што ты, Васенька! Она жеж белая была, светлая. Как и ты. А вам ни пошто низзя дар свой во зло применять, - и даже руками короткими замахала для большего эффекта слов.

- А если светлая ведьма пакостить начнет? – уточнила я. – Она дар потеряет, да? – к слову, это была мысль. Не то, чтобы я хотела пакостить. Но существуют в мире люди, убийцы всякие, насильники, которым я бы с легким сердцем что-то заколдовала да так, чтобы они потом всю жизнь маялись и каялись. А я бы от дара раз, и освободилась.

Но ответ домовихи свел на нет мою надежду.

- Не, Васенька. Просто ведьма станет темной и злой. Магия опасна. С ней плохи шутки. Да ты не боись! Мы со двора всех гнать будем, кто с недобрым придет. Уж я-то подсоблю тябе! – и она улыбнулась, а затем добавила: - Пойдем вниз. Я травок заварю! Головную боль аки рукой снимет!

- Пойдем, - кивнула я и покосилась на книгу, а потом на застывшую руну.

Тайник так и не открылся. То ли время не пришло, то ли просто выполнил свою миссию и стал просто стеной. Не удивлюсь, если в итоге так и окажется. Я уже почти разучилась удивляться. Слишком много вокруг было необъяснимого и фантастичного. Фэнтезийного, если выразиться точнее.

Заварив травки, мы с Марусей устроились в гостиной. За окнами уже плескалась ночь. Я наспех перекусила парой отварных яиц и блинами. Да, моя помощница, как и обещала, напекла их. Половину я слопала еще днем, и вот теперь доела вторую часть, разделив их с Марусей. Но все же, как ни крути, запасы заканчивались. А значит, завтра придется идти в местный магазинчик, тот самый, который мне посоветовал дед Степан. Заодно и к старику загляну, проведаю его.

Мы как раз допивали чай, когда в дверь кто-то постучал.

Я даже вздрогнула. В голове вспыхнул образ Кащея, но тут же пропал, когда домовиха, потянув носом, сообщила:

- Тиной пахнет, фу!

- Тиной? – удивилась я.

В дверь постучали снова. Вежливо так, почти скромно.

- Пойду, проведаю, хто енто пожаловал, - спрыгнув с дивана, домовиха направилась к входной двери. Скрипнул засов, а затем Маруся вернулась в сопровождении гостюшки.

И почему я не удивилась, что это снова нечисть? Да потому, что приличные люди по ночам не ходят! Ходят только неприличная нечисть и ей подобные, колдуны там, всякие!

- Ой, а у вас ножки! – не удержалась от вскрика.

Русалка, одна из супружениц водяного Ромки, подошла ближе, оглядывая гостиную в доме.

Хоть убей, не помню, как ее зовут. То ли Мариша, то ли Алла. У нее были длинные синие волосы, скрывавшие наготу, и тот же взгляд, до мурашек, пустой. А еще, и тут Маруся не ошиблась, был этот запашок. Словно кто-то сушил болотную тину на солнце. А она возьми, да протухни!

Я поднялась навстречу гостье, уже догадываясь, что это не просто ответный визит вежливости. А Маруся поспешила куда-то в сторону кухни. Вернулась она, толкая по полу деревянную лохань приличных объемов.

Спохватившись, ринулась ей помогать.

- Водицы надо, - проговорила домовиха. – А то пересохнет…

Гостья оглянулась и увидела наши потуги. В пустом взгляде вспыхнуло что-то живое. Она плавно подошла и с легкостью подхватив лохань, спросила булькающим голоском:

- Куда поставить?

А силушка у нее не девичья, подумалось мне. С такой-то легкостью лохань подняла. Вот тебе и русалочка!

А вот интересно, петь она умеет? И в голове снова ассоциация с мультяшной красоткой, которая на камне песни пела, вся такая в пене и в волнах! Ну диво, а не картинка.

- Да сюды и ставь, Маришка, - указала на место перед диваном Маруся, уничтожая мои красивые образы своим голоском. Зато она подсказала, как гостью зовут.

Вот даже интересно, что привело русалку в дом ведьмы. Рыбы переела? Или еще что?

Маришка совету последовала. С легкостью поставила на пол лохань, а потом наклонилась над ней, словно рассматривая и примеряясь. Мне стало интересно, что же она там такого разглядела. И тут русалка открыла рот, явив острые мелкие зубки. Такие не только рыбку разгрызут, но и человеку запросто отхватят конечность. По спине мурашки прошли и стало чуток дурно. А все оно, мое дурацкое воображение.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

И тут Маришка меня добила, когда из ее открытого рта прямиком в лохань хлынула вода.

Проворно отпрыгнув в сторону, я уставилась на этот изрыгающийся фонтан. Вода заполняла лохань с удивительной быстротой. И была такой же мутной, как и та, в озерце. Так что можно было себе представить, откуда она взялась.

Ох, зря я про русалок не почитала в книге, очень зря. Сейчас бы так не таращилась на представление, устроенное гостьей.

Маришка тем временем наполнила емкость и забралась в нее, вольготно устроившись, насколько это позволяли размеры лохани. Ножки ее, ну прямо как в сказке, тут же срослись в зеленый хвост. Край которого вывалился из лохани и шумно шлепнул воды на деревянный пол.

- Хорошо как! – пробулькала она.

Видимо, русалки не могут долго по суше бегать.

Я присела на диван так, что оказалась напротив девушки. Сейчас она выглядела намного лучше. Из ее глаз почти полностью исчезла пугающая пустота. И, если бы не цвет ее кожи (синими волосами в мегаполисе сейчас мало кого удивишь), то я бы решила, что она такая же живая, как и я.

- Может чаво желаешь? – спросила у русалки моя домовиха. – Водицы, али водорослей сушеных?

- Нет, благодарю любезно, но я сыта, - улыбнулась девушка и снова показала свои опасные зубки. Так что я ее мысленно пираньюшкой прозвала. Ей-Богу, похоже!

- Тады говори, шо привело тебя к нам? Али Ромка лютует? Али рыбу несвежую заловила? – высказала свои предположения домовиха.

- Увы, - вздохнула Маришка. – Роман. Мне всегда не везло с мужчинами. Но этот… - она закатила глаза. – Пока Алка не появилась в нашей жизни, я была так счастлива. А теперь… - тут она горестно всхлипнула. – Теперь он на меня внимания почти не обращает. Все ей. И жемчуг речной, и икра черная, и украшения, которые с утопленников снимаем. А я! Стыдно сказать, в одной и той же чешуе хожу уже второй месяц! – на слове «второй» она сделала яркое ударение, словно пыталась подчеркнуть бедственность своего положения.

- А! – протянула домовиха. – Мущщины! Чаво удивляться. Они же енто, - и почесала затылок, сместив платок на лоб, - полигамныя, во! – выдавила умное слово. И откуда только услышала его. Подозреваю, от соседушки. Только он мог просветить домовиху в этом плане. Да и думается мне, пока был закрыт дом бабы Симы она у него как раз и проживала.

- А ты-то чаво желаешь? Приворожить Ромку обратно? – уточнила Маруся.

- Да я бы ту Алку со свету сжила. Но знаю, что ты, - русалка посмотрела на меня, - светлая. А вы только привораживаете.

- И то по большой любви! – вставила я, помня наставления домовихи.

- Так у меня она просто огромная, эта любовь! – кивнула с готовностью русалка. А затем проникновенно попросила, сделав анимешные глаза: - Поможешь, а?

Я покосилась на Марусю. Эх, надо бы мне побыстрее учиться. А то получается, ведьма - я, а лечит она! Нечестно по отношению к домовихе.

Маруся поймала мой взгляд и коротко кивнула. А затем проговорила:

- Василисушка подсобит. Но Маришка, ты же понимаешь, енто не быстрое дело. Завтра приходи. Приворот сварим, и будут тябе и икра, и новая чешуя.

- Правда? – искренне обрадовалась гостья. Подскочила, расплескивая озерную водицу из лохани.

- Да. Так что, давай, енто, вылазь, воду выхлебывай и топай сябе на озеро. А завтра, опосля закату, приходи. Мы ждать тябя будем значится.

- Ой! Спасительницы мои! – заулыбалась русалочка, скаля зубки. Я даже поежилась от такой-то красоты. Ей совсем не помешал бы визит к стоматологу. Оскал красотку портил.

Но вот она выпала из лохани, удивительно неловкая, как рыба, выброшенная на берег, но почти сразу поднялась уже на ноги. Хвост ее разошелся, и девушка встала, откинув назад копну синих волос, наклонилась над лоханью, раскрыла рот.

Я даже поморщилась, когда русалка тем же способом, которым наполняла емкость, только с точностью наоборот, выхлебала всю водицу и даже не крякнула при этом. Лишь губы обтерла. К слову, на пальчиках у нее были черные ногти. Причем, полагаю, потемнели они без помощи лака.

И куда вода только в нее помещается? Русалка как была стройной, так и осталась. Мне бы ее талант, эх!

Ну, что сказать. Магия! А так, если подумать, удобно. Все свое ношу с собой. В любую лужу наплюй, полежи, приди в себя, и снова в путь. Этак они, наверное, и перемещаться могут.

- Завтра буду, - заверила нас заказчица и направилась к выходу, бормоча себе под нос: «Ну, Алка, будешь знать, как мужчин отбивать! Придется делиться!».

Я последовала за ней. Якобы проводить, пока Маруся вытирала расплесканное на полу.

- Скажите, Марина, - задержала гостью у дверей, чувствуя это потребность удовлетворить собственное любопытство. – Вы же не так давно стали русалкой?

Она задержалась. Положила руку на дверную ручку и обернулась.

- Да. Лет пять как в озере живу. А до этого была как ты. Городская. Приехали отдохнуть на озера с друзьями. Там и утонула. А потом к Роману попала.

- Понятно. Спасибо, - я выдавила улыбку. Интересно, это водяной ее притопил, или сама? Но об этом уже спрашивать не стала. Слишком личное, наверное. Да и неудобно. Зато убедилась, что Марина девушка вполне современная. А Алла, судя по тому, что она недавно стала женой Романа, так вообще свежая.

- До завтра, - произнесла, булькая, Марина и вышла.

Я последовала за ней на крыльцо. Проводила взглядом.

Девушка двигалась бесшумно и быстро, так что очень скоро исчезла из виду. А я, вздохнув, перевела взгляд на соседский дом и удивилась, заметив, что в окнах верхнего этажа горит свет.

Интересно, что там Волков делает? Оттачивает колдовские умения, или попросту смотрит телек?

Хмыкнув, вернулась в дом. Помогла Марусе с лоханью, если это только можно назвать помощью. В отличие от меня, домовиха была сильна. И не скажешь, глядя на ее скромный рост.

- И как зелье варить завтра будем? – спросила, покосившись на помощницу. – Ты же знаешь, я пока бездарь.

- А в книге твоей все есть, что надо. Сделаем, - ответила Маруся. - Помнится, Серафима не раз такое варила. Сдюжаем, Вась!

- Ну, я тогда спать, - улыбнулась домовихе и поспешила к себе, понимая, что еще один такой гость сегодня и сна мне не видать, как своих ушей.

А спать хотелось.

Быстро приняв душ, прыгнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Ночь была прохладной и свежий воздух наполнял спальню ароматами ночи и стрекотом ночных насекомых, убаюкивавших лучше всякой колыбельной.

На этот раз я спала до самого утра.

Вкусная яешенка посыпанная зеленью и травяной чай вдохновили меня исполнить задуманное. А именно, пойти осмотреться в деревеньке, куда меня забросила судьбинушка-злодейка, и найти тот единственный магазин, где, если верить словам деда Степана, есть все. А чего нет, то можно заказать.

Так что, оставив на хозяйстве Марусю, а также, помня о том, что мне еще предстоит варить зелье для русалки, я надела вторую пару джинсов, привезенных из города, свежую майку-борцовку, зачесала по боевому волосы в длинный хвост, и покинула дом.

Уверенно шагая в направлении дома деда Степана, заметила на одном из дворов пышных форм женщину, половшую грядки. Рядом с ней, скорее мешая, чем помогая, возилась девчонка в цветастом платке и сарафане из сказки про Снегурочку. Вся эта композиция вызвала улыбку и желание подойти и поздороваться. Как-никак, мне еще жить в Ложечках, да поживать, один Бог ведает, сколько.

- Доброе утро! – улыбнулась я, подойдя к забору.

Женщина, услышав мой голос, перестала полоть. Распрямив спину, она посмотрела в мою сторону. У нее оказалось широкое простое лицо с крупными чертами. Из-под платка выбивались темные с проседью волосы.

- Доброе, - прищурив глаза от яркого солнца, она отерла рукавом лоб. Ну чисто деревенский жест. На меня поглядела с интересом. И, могу поклясться, в отличие от меня, эта дородная селянка уже точно знала, с кем общается.

- Василиса? Внучка Серафимы? – подтвердила мои догадки тетка.

- Она самая. Вот, иду в магазин за продуктами.

- А Степан уже рассказывал, что у нас новая жительница в Ложечках, - отложив сапку, женщина подошла к забору. Ее дочка, или внучка, последовала примеру родственницы. И вот они стояли, такие одинаковые, подбоченившиеся, и рассматривали меня. В глазах помимо интереса было что-то еще. Но не раздражение и не злость. Скорее, настороженность и невысказанный интерес.

- А я тетка Августа, - представилась женщина. – Августа Ивановна. А это, - быстрый взгляд вниз, под ноги, на девчушку, - Глафира, значится. Внучка моя. Дочь привезла на лето. Они в городе живут. А что там в городе хорошего для ребенка, да?

- Да, - согласилась я.

В городе, конечно, для ребенка много чего интересного. Но деревня — это свежий воздух, экологически чистые продукты и тому подобные вещи, более полезные для здоровья, чем кинотеатры, компьютеры и новшества прогресса. Особенно для такой маленькой девочки, как Глаша.

Хм… Глаша. И имя-то какое! Почти, как у меня.

- Надолго ль к нам? – спросила женщина.

- Да вот не знаю. Я сначала думала дом продать, а тут вышла загвоздка. Так что, думаю, до конца лета задержусь.

- Ага, ага, - покачала головой Августа. – Ну так мы рады. Плохо, когда дом пустует. – Она даже улыбнулась. – Коли что, заходи. Поможем по-соседски.

- И вы заходите. Я как обустроюсь, буду рада устроить чаепитие во дворе, - ляпнула я.

- А что, дело хорошее. У нас в деревне баб мало. Но чай мы любим, - уже более искренне улыбнулась тетка.

Кивнув им, распрощалась и пошла дальше.

Дед Степан сидел на своем посту, задымляя чистый деревенский воздух своей трубкой. Завидев меня, он замахал рукой. А как подошла, посетовал:

- Чево не зашла за молочком, а, Василисушка? А я ждал!

- Ой, я там пока освоилась на новом месте, - ответила с улыбкой. – Не так просто жить в деревне.

- Агась, непросто. Особенно в нашинской, - кивнул он и выпустил дым, преобразовав его в кольцо. -А ты никак в магазин собралась.

- Да. Есть что-то надо, - кивнула в ответ.

- Дык иди! На обратном пути загляни, дам с десяток яиц свежих да молочка крынку.

- Благодарствую, дед Степан!

Улыбнувшись старику, пошла дальше, припоминая его наставления. Впрочем, заблудиться в трех домах не было шансов. Все же, деревня маленькая. И захочешь, не заблудишься.

Как оказалось, народу в ней было побольше, чем только дед Степан и тетка Августа с внучкой. Проходя мимо зажиточного домика с резными ставнями, заметила возившегося у собачьей будки мужика. В окно выглядывала женщина, совсем молодая. Еще, в доме напротив, девушка, моего, к слову, возраста, возилась с какими-то коробками. Меня она не заметила, и я прошла мимо, торопясь в магазин.

Ну вот и заветный пруд. А дальше, еще немного, и вот она, цель моего путешествия.

Задержавшись, посмотрела на одноэтажное неказистое здание все тех же времен Советского союза. Нет, все же тогда умели строить. Вон оно сколько простояло, явно без ремонта! А наши небоскребы только на вид красивые. А дунь, плюнь и сложатся как карточные домики.

Еще немного постояв, направилась решительно к двери.

У магазина не было никогошеньки, кроме облезлого кота, вылизывавшего на лавке подхвостовое достояние. У кота вид был более чем жалкий. И ухо кем-то разорвано в неравном бою. Проходя мимо, наклонилась, пригладив жесткую шерстку, а затем решительно вошла в магазин.

Меня встретил звон колокольчика, висевшего над входом. Я не успела толком разглядеть ассортимент продуктов, представленных на полках и в холодильнике, когда из соседнего, видимо, складского, помещения, выплыла такая объемная красивая баба, из числа тех, кто и коня на скаку, и в избу горящую.

Она была молода. Тугая коса с мою руку толщиной, уложена на затылке. Лицо с красивыми чертами. Большие глаза, тонкие дуги бровей, черных, как и волосы. Изящный нос и полные губы. Просто картинка, а не продавец. И одета прилично, в блузу и юбку до колен. На лице макияж, да еще и такой, что мне стало неловко из-за отсутствия оного. Вот тебе и городская, называется. В деревне какая-то Евдокия, дай Бог памяти, меня обскакала по части боевого раскраса.

Я заметила и дорогой маникюр, явно салонный. И серьги в ушах. Золото.

На пальцах дамы кольца и тоже не бижутерия.

- Здрасте! – выпалила она и такая оп, руки в боки.

- Доброе утро, - я даже немного опешила от ее резкого тона. Продавщица оказалась точно такой, какими я привыкла видеть их в старых фильмах. Наглая и вечно недовольная.

- Что в нем доброго, - хмыкнула она и передернула плечами. – Это ты что ли приезжая?

Вот. И сразу на ты. Нет,я конечно, понимаю, деревня и все такое… Но обращаться вот так тыкая совершенно незнакомому человеку, просто некрасиво.

- Василиса, - решила быть умнее. Подошла ближе и улыбнулась.

Евдокия сдвинула брови, явно не пораженная моей миролюбивой тактикой.

- Ага. Значит, Симкина внучка.

Решив не объяснять женщине тонкости своего родства с Серафимой, просто кивнула.

- А я Евдокия Павловна, - сухо представилась красавица. – Так и что брать будешь? – быстро сменила она тему. – Кстати, предупреждаю сразу, у нас в Ложечках карточки не работают. Только наличка.

Я даже фыркнула. Тоже мне, нашла чем удивить. Вот скажи она обратное, я бы поразилась. А так…

- Хлеб, две буханки, три упаковки йогурта, сметану и творог, палку колбасы, вот этой, - принялась я тыкать пальцем по витрине перечисляя необходимое. Евдокия следовала вдоль холодильника, доставала то, что я выбирала. Клала в сторону. В итоге набралось немало продуктов. Я взяла еще и кусок вырезки, чтобы пожарить с картошечкой, и достала кошелек, в котором лежали деньги. Мысленно велела себе снова позвонить родителям. Пусть вышлют денег, снимут с моего счета. И одежду заодно пришлют. Надо только продумать, что мне здесь может пригодиться.

- Все? – подсчитав и упаковав покупки, Павловна побросала их в пакет. Взглянула на меня в ожидании.

- Да, - ответила я. – Сколько с меня?

Назвав сумму, женщина подождала, пока я явила на свет пятитысячную купюру. Томно и удрученно вздохнув, взяла деньги, принявшись рыться на кассе, сетуя на то, что сейчас отдаст мне все мелкие купюры, а ей потом сдачу давать людям нечем будет.

Я стояла молча, слушая стенания деревенской красавицы. Не очень понимая, почему она так отнеслась ко мне, словно я ей денег должна и давно не отдаю. Впрочем, у дамы Евдокии мог просто оказаться таким характер.

- Вот, - наконец, она высыпала в тарелочку на столе у весов мелочь и положила сверху бумажную сдачу.

- Спасибо! – я сгребла свое и быстро попрощавшись, поспешила домой.

Еще в дверях услышала тарахтение, а на улице увидела парковавшийся трактор. Из него выбрался мужичок в рабочей одежде, перепачканной следами от солярки, или чем-то подобным. На вид местному жителю было немного за тридцать. Худощавый, долговязый, небритый. Он с интересом посмотрел на меня и подмигнул, едва оказались рядом.

Решив не обращать на незнакомца внимания, быстро пошла по дороге не оглядываясь назад.

По дороге домой заглянула к деду Степану. Нашла старика во дворе. Он уже ждал меня с обещанным молоком и яйцами. Все это сложил в корзинку и протянул мне.

- Сколько я вам должна? – уточнила с ходу.

Дед усмехнулся.

- Денег не надо. После сочтемся. Ты же, как я понимаю, тепереча за Серафиму будешь у нас? – спросил, а сам глядит хитро. Улыбается в усы.

- С чего вы взяли? – спросила тихо.

- Дык, не первый день, чай, живу, девонька, - ответил старик. – Все понимаю.

- Понятно, - я теперь тоже все поняла. Наверное, не один Степан в курсе что да как со мной будет. Вон, потому и тетка Августа смотрела так…необычно. Может, потому и Евдокия приняла мрачно. Все они, кажется, знали о талантах моей бабки. И думали, кстати, не зря, что я стану такой, какой была Сима.

- Вы заходите, дедушка, - вздохнула.

- Лучше уж ты ко мне. Хворать не люблю, - он проводил меня до калитки. Вышли вместе. Я пошла домой, а дед снова устроился пыхтеть в небо трубкой.

Глава 9.

Отдав Марусе покупки, бодро поднялась на чердак.

Книга словно манила меня к себе. Особенно теперь, когда мертвый язык стал понятен, как родной.

Сделав попытку снова открыть тайник, потерпела бесславное поражение. А потому решила заняться чтением. Все же, надо отыскать в рецептах книги нужный, чтобы посовещаться с Марусей. Она в травках разбирается, подскажет, что есть из ингредиентов, а чего нет.

После погрома, учиненного воронами, могло и не хватить трав и прочего для приготовления приворотного зелья. Но я надеялась, что выход найдется. Да и домовиха, говоря о приготовлении этого напитка любви, как-то не особо печалилась. А уж она бы первой спохватилась из-за недостачи нужных трав. Ей ли не знать, чего нас лишили вороны.

К слову, о воронах.

Я принялась листать книгу в описаниях нечисти, приглядываясь к картинкам. Стараясь понять, кто из чудищ может повелевать птицами. Возможно, в сносках, или даже на изображениях, найдется нужное. Нет. С моим везением, непременно придется читать, но вдруг повезет?

Не повезло. Или я просто была невнимательна. В итоге, перевернув тяжелые страницы на раздел с заговорами и прочими ведьмовскими штучками, решила, что почитаю об этом позже. С Марусей. Сядем с ней и покумекаем.

Невольно потянулась рукой к ключу, который до сих пор неосмотрительно, и да, я это осознаю, держала на шее, пряча под футболкой. Благо, вырез был неглубокий.

Была надежда, что именно там, на мне то есть, искать не станут. Так как решат, что это самое очевидное место. Не зря говорят, хочешь что-то спрятать – положи на видное место.

В общем, конечно, риск. Правда, знать бы еще, где скважинка под этот ключик. Та еще загадка, впрочем, как и вся моя жизнь, после приобретения наследства.

И вот, прогоняя ненужные, отвлекающие мысли, принялась искать нужный рецепт.

Книга была написана с умом. В оглавлении, венчавшем каждую часть и раздел, были нужные названия и описание. Так что главы с приворотами отыскала в два счета.

- Ага! – проговорила, потирая ладони.

На первой картинке красовался котел, точно такой, какой хранила Маруся на своей кухне.

ниже, под названием «Приворотное зелье номер один» были нарисованы и описаны нужные травы и ингредиенты.

Бегло изучив их, посмотрела следующие варианты нужного зелья. Как оказалось, их было достаточно и все они отличались.

Какие-то влюбляли навсегда, какие-то на день или два. Были и такие, которые действовали год и для них готовилось специальное отворотное зелье. Но сомневаюсь, что Марина захочет отворот. Ей нужны, как там она говорила, икра, драгоценности и чешуя? Ага, так и есть. Значит, делаем долговременный.

Остановив свой выбор на нужном зелье, вышла на лестницу и позвала домовиху.

Маруся явилась мгновенно. В платке, съехавшем набок, и носом, припорошенным мукой.

- Ась? – сказала она.

- Марусь, а ты чем там занимаешься? – удивилась, глядя на ее руки, тоже испачканные в муке.

- Тесто на пироги делаю, - последовал ответ.

- А как же зельюшко для русалки? – уточнила.

Пирогов, конечно, хотелось, но зелье сделать мы обещали. А без Маруси я сумею только что яд сварить, от которого моя русалочка ласты склеит, не иначе.

- Што, ужо нашла нужное? – поинтересовалась домовиха.

- Ага! – кивнула я.

- Щас подойду, только тесто в тяпло поставлю, да полотенешком накрою, - сказала она и исчезла. Да, вот так, просто растворилась, словно ее и не бывало. Но я едва успела вернуться и занять стул у постамента с книгой, как Маруся появилась рядом. Отряхнула ладони и придвинула табуретку, забравшись ко мне.

- Шустро ты! – похвалила маленькую женщину.

- Дялов-то! – ответила она с улыбкой.

- Хорошо, смотри, - я показала на список нужных трав, но домовиха только головой покачала.

- Вась, я жеж это, не умею читать. Травки, што нарисованы, знаю, а буковки енти мне неведомы.

- Блин! – вырвалось у меня.

- Што, Васенька, опять блинчиков хош? – оживилась моя помощница.

- Ой, нет! Это просто такое выражение! -поспешила успокоить домовиху. – Городское!

- Глупое выражение! Хтож блинами выражаетси, а? – посетовала огорченная Маруся.

- Ладно. Я постараюсь так не говорить больше, чтобы тебя не смущать. Давай, я зачитаю состав, а ты скажешь, сможем ли мы это сегодня приготовить, или нет.

- Давай! – махнула рукой домовиха и, присев, стала слушать.

- Кровостой, мышехвост, одуванчик, омела сушеная, хвосты мышиные, порошок рога лесного оленя, мирт и черемица, а еще пустынник, семена толченые, - прочитала я и, покосившись на Марусю, спросила: - Есть?

- Есть. Усе тута, на чердаке найдем. Тока енто дело, Вась, рецепт неподходящий, - сообщила мне домовиха.

- Почему? – удивилась я.

- Дык русалкам кровостой никак низзя. У них и так кровушка того, еле шаволится. А тут она просто в спячку впадеть.

- В спячку? – ужаснулась от собственного незнания материала. Сейчас бы наварила!

- Эгеж. Ну как рыба, шо под лед попадает. Зимушкой, когда речушки сковывает морозец, рыбка замерзаить, да не гибнеть. Живая она, пока лед не потает, значится, - выдал мой специалист по нежити.

- Е-мае! – проговорила я. – Что же делать тогда?

- А ты другой рецептик-то читай. Авось подойдет. А нет, так мы енто, обычный сварим. Только его Серафима, значится, на людях пытала.

Кивнув, принялась читать рецепты, сразу ингредиенты. А Маруся слушала и кивала. Когда я зачитала очередной, с болоной лилией в составе, она схватила меня за руку, останавливая, и заявила:

- Он!

Бегло просмотрев время приготовления, поняла, что домовиха не ошиблась. Варится час, настаивается три, правда, в определенных условиях. Ну мы справимся. Обязательно.

- Агась! – согласилась на мое заявление Маруся.

- Тогда давай, приступим, - решила я. – А-то кто знает ее, эту Марину. Придет раньше срока, а у нас не готово!

- Не придет! – покачала головой домовиха. – Нечисть она разная бывает. Водные обычно срок свой знають, раньше не заявятси.

- Вот и проверим! – сказала я и добавила: - Ну, Марусенька, командуй! Будем учить меня варить приворотное зельюшко.

Улыбнувшись, малышка спрыгнула с табурета и вместе мы направились к травам, висевшим на веревке.

Варили в котелке на кухне. Маруся показывала, как какие травы обрабатывать. Что-то мы в ступке толкли, что-то растирали в порошок, что-то просто нарезали, а что-то терли на терке.

Я старательно запоминала последовательность приготовления.

Итак, перемолов сухоцвет, накромсала мелко похожий на сухой укроп брянник. Травку такую видела впервые. Она была похожа на цветы лотоса, только оттенок лепестков был более насыщенный, багровый до цвета крови, даже в таком, засушенном состоянии. Далее на терке измельчила корень мандрагоры, невольно вспомнив Гарри Поттера и ту визжащую тварь, которую показывали в фильме. На деле корень был как обычный корень. А домовиха убедила меня, что он говорить не умеет, и тем более не обучен визжать.

- Он жеж не банши! – выдала она. – От те оруть так, шо ухам больно! И ежели не успеешь до ихнего воплю ухи чемось заткнути, то можна с ума сойти. Видала я как люд от воплей тех головой об стену, значится, биться начинал. И до кровушки. От лютая тварюка. Хорошо, шо у нас ее нетути.

- А как же ты ее видеть видела? – поразилась я знаниям Маруси.

- Довелось попутешествовать, - с неохотой ответила она. – Давненько енто было. Мы оно, канешна, привязаны к домам своим. Худо нам вдалеке от дому-то. Но мне пришлося. Еще до Серафимы. Задолго, значится, до нее.

- Ага, - поняла я, или попыталась понять.

- Ты енто, давай, стругай. Нам яво исчо настаивать надобно! – заторопила меня маленькая женщина. Она настояла, а я не была против, чтобы всю основную часть приготовления зелья я сделала сама. Конечно, под ее четким руководством. А то меня оставь одну. Я наварю такого, что в озере все обитатели брюхом кверху всплывут.

И все же, за делом, отвлекалась.

Работая ступкой, не удержалась от очередного вопроса, посвятив его Евдокии. Не оставляла меня в покое ее неприязнь ко мне, по сути, совершенно ей незнакомой женщине. Так что я прямо и спросила. А домовиха только усмехнулась.

- Дуська-то? – уточнила она. – А, - махнула рукой, - не обращай, значится, внимания. Она такая усю жисть дурноватая.

- Я бы не сказала, что она дурноватая. Просто какая-то настроенная на вражду!

- А енто у них так принято. Они жеж завсегда такие, злыдни, значится. Особливо те, у кого помета нет.

- Чего? – я едва ступку из пальцев не выронила. – Чего нет.

- Дятей! – Маруся подозвала меня и показала на котел, в котором забурлила родниковая водица. Вот не знаю, можно ли такую воду кипятить? Мне казалось, что при кипячении она теряет все свои полезные свойства. Но спорить с профи, то бишь с Марусей, не стала. Ей виднее. Она варит зелья уже лет так….цать, а я всего второй раз. И то, первый не считается. Там я только смотрела да на ус мотала.

- Детей у нее нет? – поняла я.

Маруся кивнула.

- И мужика, значится, тоже. Да поди его туточки найди хорошего-то. Да еще, шобы ей, горемышной, подходил. Она жеж не каждого приветит. А как обратитси, так любой значится ноги сделаеть.

- Обратится? – повторила, чувствуя, что начинаю что-то понимать. Только это понимание заставило мое сердечко забиться быстрее. И явно не от облегчения.

- Она что, оборотень? – выпалила то, что первое пришло на ум.

- Так, - домовиха указала на измельченный мирт. – Сыпь, значится, его первым.

Ага. Разговор пока отменяется. Зелье наше все!

Послушно взяла мисочку с миртом. Бросила в кипящую водицу, отметив, как она булькнула с этакой жадностью. Далее последовали чешуя с змеиной кожи, листья одуванчика, собранного на рассвете первого летнего дня, кость мыши, толченая, слава богу, не мной, до состояния белого порошка – одна ложка, чайная, к слову, и грибы-бородавочники, мелкие такие. Со слов домовихи, собраны в пещерах где-то в Сибири, насколько я поняла из описания.

Все это я бросила, перемешала и пошла мучить последние части зелья, которые надо будет бросить аж через полчаса после кипения того, что мы уже опустили в воду.

- Так что там с Евдокией? – уточнила, напомнив о прерванной беседе. – Она оборотень, да?

- Эгеж. Медведица, значится, - кивнула Маруся и я покачнулсь.

- Это что, в Ложечках живет оборотница, а Волков и не чешется ее прибить? – поразилась я. – Он же колдун и с нечистью борется. Почему же ее не трогает.

- У нас в дяревне усего полно. И перевертней, и прочих. Но мы жеж миром жавем, значится. И Добрынюшка он колдун добрый. За просто так никого жизни не лишает, понимаешь, Вась?

- Так оборотни, они же зло! – воскликнула с удивлением.

Маруся рассмеялась.

- Ой, Василисушка! – проговорила она. – Зло! Дык Дуська-то никаво ни трогаеть! Чаво ж ее жизни то лишать. Жавет сябе, да жавет. Тока мужика у ней нету. Такого, шоб подстать ей был, понимаешь. Медведя ей надобно. А то бедная баба изошлась. Ездит вот, по городам, ищет, да все никак. Потому и злая! Оборотни оно же только волки часто встречаютси. А медвядей мало. Ей жеж не каждый подойдет. Нужон наш, а не белый там, али еще какой.

- Панда! – буркнула я, но Маруся не услышала.

Мы провозились еще немного, затем, спустя положенные пятнадцать минут, добавила остальные ингредиенты, помешала деревянной ложкой и присела устало на стул. Вытянула ноги, покосившись на домовиху, поражаясь ее энергии.

- Марусь, ты что, не устала? Присядь, а!

- Вот ишо! Устала. День тока знамо началси. Куда ж сидеть! – и завозилась, убирая со стола.

Вот и разница между нами, городскими ленивыми слабаками, подумалось мне. В деревне все по-другому. Тут надо работать. А я не привыкшая. Пока втянусь, если, вообще это произойдет.

Когда в окно тихо постучали, услышали мы обе. И я, и домовиха.

Маруся важно подняла голову, прервав занятие: тряпка-стол, - и безошибочно нашла взглядом нужное окошко.

- Эть еще хто? – проговорила она.

Я посмотрела в направлении ее взгляда, но никого не увидела. То есть, сначала не увидела. А потом, когда за стеклом появился букет, который сам по себе парил в воздухе, порадовалась, что сижу на стуле.

- Это что? – спросила, вскинув руку и тыкая в сторону окна и букета отменных роз на длинных стеблях. В городе один такой цветочек стоит огого. А тут, даже навскидку, не менее тридцати. Это кто же так раскошелился, интересно знать?

- Щас узнаем, - Маруся подошла к окну. Открыла ставни и хмыкнула, сказав: - Ну, залятай, коль прислали.

Это она кому? Летающему букету?

Я прищурилась, готовясь сама не знаю к чему. А букет пролетел в дом и направился прямо ко мне. По пути следования рядом с букетом проступили и очертания того, кто его нес.

Так что, цветы летели не сами. Впрочем, лучше бы это было не так. Потому что существо, которое держало букет, заставило меня икнуть от удивления и толики страха.

Нет, ну, когда, спрашивается, я перестану так реагировать на нечисть, а? Ведь уже и Кащея знаю, и водяного с русалками, колдун вот через дорогу живет, да и Маруся обещала с лешим познакомить. Вчера продукты покупала у оборотня, а сегодня это крылатое недоразумение с хвостом и зубастой пастью. На чертика похоже.

- О! Прекрасная Василиса! – запищал мелкий бесенок и протянул мне букет, упав на одно коленце. Все это он проделал в воздухе, не опускаясь на пол.

- Этак можно поседеть, - произнесла я.

- Букет-то бяри! – посоветовала домовиха. – Там записулька есть, хто послал, зачем послал!

- У меня еще ода вашей неземной красоте, - между тем, вручив букет, проговорила мелкая нечисть. – Петь? – и оскалился: - Оплачено!

- Э, нет! – я замахала руками. Оду в исполнении этого чудища я не вынесу. А вот записульку, как выразилась Маруся, нашла почти сразу, среди цветов.

Это был обычный квадратик открытки. На одной стороне нарисована роза, на другой красивым почерком выведены слова:

«Жду несравненную спасительницу моей жизни на олимпиаду! Взял на себя дерзость занять для вас и вашей домовихи лучшие места на балконе и не приму никакого отказа. Весь ваш. Кащей!».

Я даже присвистнула.

- Вот это да! – произнесла и перечитала послание, все еще не веря своим глазам.

А про олимпиаду я забыла. И что теперь делать?

- Может, все же, спеть? – повторил посланник, хлопая крылышками.

- Нет! – уверенно покачала головой.

- А ответ будет? – уточнила нечисть с надеждой.

Я покосилась на Марусю. Показала ей записюльку от Кащеюшки. Помощница хмыкнула и посмотрела на меня так, словно мне чудо как повезло получить внимание этого сказочного злодея.

- Кащеюшке скажи, смогем, будем! – произнесла она и, замахав руками, погнала посланника из дома. – Давай, ляти сябе! И в дом больше доступа не имеешь, понял?

- Понял! – печально опустил голову бесенок. Выпорхнул в окно и был таков. А я, отложив в сторону букет, бросила на домовиху быстрый взгляд.

- Это кто был, а, Марусь?

- Анчутка, шоб яму! – она поспешно закрыла окно. – Хулюган, каких поискать. В дом яво пускать ни пошто нельзя. А если вот так пустила, то после гони. А то заявится незваным нежданным, устроит тябе!

- Анчутка, - пробормотав, вспомнила, что видела это существо в своей книге. Да, точно. Читала я о нем, но почему-то не узнала сразу. В книге анчутка был нарисован немного иначе. Впрочем, может, они бывают разных видов?

- А Кащей-то, ишь, негодник! Ухаживаеть, значится. Старый пень и тот туда же, - рассмеялась Маруся.

Она подошла к зелью, кивнула мне, велев помешать варево, после чего добавила:

- Щас прокяпить и снимем, значится.

-Успели, - согласно кивнула я.

- Настоитьси и будить готово к сроку, - согласилась моя помощница. – А я, покаместь, букетик в вазу поставлю. Да в комнату к тябе снесу. Пусть радують глаз, коли ужо подарены.

Она так и поступила. Отрыла в кухонных закромах глиняное нечто, больше похожее на кувшин, наполнила водицей и впихнула туда розы.

К слову, смотрелись они, конечно, знатно. Кащеюшка толк в цветах знал. И мне, как женщине, было приятно их получить. Но хотелось надеяться, что цветы все же, жест дружбы, а не интерес бессмертного к моей персоне.

Итак, с зельем мы закончили. Цветы отправились в мою спаленку, зелье в темноту, настаиваться. И нам оставалось дождаться вечера и отдать Маришке то, что ей так нужно.

Чтобы не терять зря время, решила подняться и почитать книгу. Я как раз хотела изучить русалок. И вот она, возможность.

Если уж быть ведьмой, то нужно знать, что к чему. Маруся отличная помощница, но я не могу постоянно рассчитывать на нее. Знания – сила, особенно для меня в моем положении.

Уже топая по ступеням наверх, вдруг вспомнила Булгаковскую Марго и то, как она летала на метле, раздевшись догола. Стало любопытно, могу ли я так, или мне, как приличной ведьме, положена ступа?

Вот надо у Маруси уточнить. Она точно знает.

Мысленно хихикнула, представив себя сидящей в ступе с платком на волосах. Непременно, цветастым, из гардеробчика домовихи.

А вот и заветная книга, хранящая в себе так много тайн.

Раздел про русалок нашла быстро. Еще быстрее прочитала, в очередной раз поразившись осведомленности Маруси. Моя домовиха знала многое, при том, что, как мне кажется, была необразована. Но она столько всего умела, что ей, вероятно, и знатная ведьма со стажем позавидует. Так что стоит прислушиваться к этой мудрой женщине. Книги книгами, а опыт еще никто не отменял.

Маришка явилась, как договаривались. Едва ночь опустилась над Ложечками, как русалочка тут как тут.

Маруся лично отворила гостье. Проводила в нашу гостиную, где на столе, остывшее и настоявщееся до нужной кондиции, нечисть ждало зелье.

- О! – только и пробулькала русалка, когда я указала на выполненный заказ. – Спасибо! – она присела на край дивана, на этот раз не требуя лохань.

- Угостишь своево мущщину завтра на закате. Один стакан, разбавленный с болотной водицей, не боле! – дала ЦУ домовиха.

- И что, он будет только мой? – алчно задышала заказчица.

- А енто ты сама постарайси. Ежели Рома другую привядет, то нихто тябе не даст гарантий. Самая большая сила на ентом свете – любов! – выдала Маруся.

- Не приведет. Уж я постараюсь. А если приведет, я той лохудре лохмы повырываю еще до того, как она с ним ложе разделит! – яростно произнесла Марина. – Пока мне его внимание привлечь надо.

- О, то не бяда! – кивнула домовиха. – Усе будет как надо! Еще спасибо скажешь!

- Я уже благодарна, если оно подействует, - Мариша простерла над столом руки. Одной сгребла зелье, второй положила на стол мешочек, чавкнувший от влаги.

- Глядите. Надеюсь, хватит? – уточнила она.

Маруся предоставила это мне.

Раскрыв мешочек, высыпала на стол добрую кучу злата. Даже глаза вытаращились от удивления.

Вот так мы с домовихой стали обладателями двух перстеньков, явно мужских, толстой цепочки, кулона с изображением голопопого купидона, и пупковой серьги с подозрительно похожим на бриллиантик камешком.

- Ого, - только и присвистнула я.

- Хватит? – спросила Марина серьезно.

- Вполне, - кивнув, подумала, что плата более чем достойная. Только мне бы привычными деньгами было бы лучше. Ведь это золото как-то и где-то надо сбыть, чтобы превратить в деревянные рублики. Ну да ладно. Не стану же я, в самом деле, требовать у нечисти баксы и тугрики! Буду по колечку в ломбард сдавать. В общем, разберемся.

- Тогда я пошла! – поднявшись, русалка двинулась в сторону выхода. Но до дверей она не дошла. Раздался жуткий звон, и окно в гостиную, то самое, выходившее во двор, взорвалось от черных крыльев, пробивших стекло.

Я едва успела вскрикнуть, глядя как черный поток, нет, целая лавина черных тушек с огромными крыльями, ринулась прямиком на меня, минуя и Марину, и Марусю.

- А! – вырвалось невольное. Машинально присела, закрыв голову и лицо руками, но одна из птиц уже спикировала мне на грудь. Вцепилась острыми когтями в ткань футболки, оцарапав кожу. Рванула на себя, словно хотела порвать, сорвать с меня.

Я, не будь дурой, пальцы в кулак и айда птице по голове.

С громким криком, хлопая крыльями, она отлетела назад, еще до того, как я нанесла удар.

- Ой-ей! – вскрикнула домовиха и прыгнула вперед, отгонять от меня птиц. А те падали сверху. Ох и острые же у них оказались когти. Хорошо, что клювами не долбили, а то бедная была бы моя головушка.

- Изыди, - Маруся ухватила одну ворону за крыло, отшвырнула, словно тряпку. Вторую поймала за хвост, бросила на пол и ногой наступила птице на крыло. Но и вороны не спасовали. Атаковали мою защитницу, пытаясь разделить нас.

«Это ключ! – поняла я, отбиваясь от острых когтей. – Они прилетели за ним!» - и одной рукой схватилась за находку, пряча ее в кулаке от зорких глаз ворон.

В доме все смешалось. Хлопанье крыльев, тяжелые удары падающих тел, крики и карканье. Просто бедлам. И я, скрючившаяся на полу, осознающая, что стоит распрямиться и эта стая заберет то, за чем прилетела.

- Ох! – продолжала свой бой домовиха.

- А-ну, расступись! – русалка тоже не осталась в стороне. Я услышала ее требовательный голосок, а затем тугая струя воды ударила по налетчицам.

Воронам водица, да из озерца, не пришлась по нраву. Закричав, птицы взмыли вверх. С их крыльев летели брызги, но они и не думали сдаваться, пока хлопнувшая дверь не перетянула перевес на нашу сторону.

Это прибежал Добрыня.

Не знаю, что он сделал. Колдун просто крикнул какое-то непонятное мне слово и весь мир затих. Затихли крылья, замерла даже вода, бьющая фонтаном изо рта Марины. Застыла и Маруся, вскинувшая руки к очередной наглой вороне, целившейся в меня своими длинными лапами. И только мы с Волковым остались такими же, как были.

Остальной мир просто замер. Застыл. Замерз.

Медленно подняв голову, посмотрела на своего спасителя. Первым делом в глаза бросилось то, каким было лицо Волкова.

И его глаза.

Они светились. Та еще жуть. Наверное, у колдунов во время процесса магии всегда так происходит? Но прежде я за Добрыней подобного не замечала.

Распрямила спину, огляделась. Над головой камнями, распластав крылья, висели вороны. Маруся смешно застыла, протянув руки, а Марина была ну просто скульптура под фонтан, изрыгающая струю застывшей воды.

- Блин! – вырвалось невольное. Руки, и даже щека, пестрели царапинами. Футболка была похожа на редкое рванье, и я порадовалась, что не поленилась утром надеть под нее лифчик. А то сейчас соседушка посмотрел бы на то, чем меня наградили бог и родители.

- Я, кажется, снова вовремя, - Волков посмотрел на русалку, на ворон, затем опустил взгляд на Марусю, а потом снова перевел его на меня.

- Ага! – кивнула соглашаясь. Да и как тут не согласишься, если он, действительно, снова спас меня!

- Что ты сделал с ними? – ткнула пальцем в птиц.

- Заморозил, - последовал быстрый ответ и следом за ним не менее быстрый вопрос: - Ключ у тебя?

- У меня, - ответила подозрительно. Определенно, колдуняра что-то знает, но молчит. А это меня настораживает. Да и кого бы ни насторожило?

- Хорошо. Не придется птиц ощипывать, - бросил он, подошел ближе и, протянув руку, обхватил пальцами мой подбородок, заставив запрокинуть лицо. – Сейчас будет немного жечь, - предупредил и, до того, как я успела что-либо спросить, и вообще произнести даже слово, поднял вторую руку и прикоснулся раскрытой ладонью к моей щеке.

- Sanitatem! – шепнул мужчина и на этот раз я поняла то, что он сказал. Да и как не понять, если Волков заговорил на мертвом языке, который более не был для меня тайной.

- Исцеление, - повторила я уже на родненьком русском.

Щеку обожгло. Словно кто-то крапивкой приласкал. А затем отпустило.

Добрыня проделал то же самое с моими руками, и только после этого, отошел назад, взирая на меня, как на дело рук своих. Даже неловко стало.

- Ты умеешь лечить? – спросила. Вопрос напрашивался сам собой. Ведь колдун уверял меня, что исцелять не его профиль. А тут…

- А ты понимаешь мертвый язык? – ответил мужчина вопросом на вопрос.

- Сюрпризззз! – протянула я и даже улыбнулась. Да и почему бы не улыбнуться? Порезы мне залечили, ничего больше не болит. А колдун смотрит как-то странно. Ну хоть этот жуткий блеск из его глаз исчез и на том спасибо.

Услышав мои слова, Волков только головой покачал. Кажется, кое-кто считает меня глупой и неразумной.

Он прошел вперед. Схватил одну из зависших над полом птиц, проделав это с легкостью. А меня даже покорежило.

- Почему они снова явились? Почему так открыто напали? – вырвалось невольное.

- Разберемся. – Он провел ладонью над вороной, и та очнулась, сверкнула бусинами глаз, злобно и ненавидяще. Впервые вижу, чтобы у птиц были эмоции. У этой они точно присутствовали.

- Открой мне, кто послал тебя, - проговорил Добрыня и чуть склонившись, дунул на крылатую хищницу. Я увидела, как с его губ сорвалась легкая тень. То ли дымка, то ли туман. Ворона распахнула было клюв, видимо, собираясь каркнуть, и этот дым заполз в нее, прежде чем она успела встрепенуться и уклониться. Широкие крылья раскрылись. Волков отпустил птицу, и она шлепнулась на пол, не сумев взлететь. А затем принялась ходить, забавно вскидывая опасные лапы, шатаясь, будто пьяная, если только птицы могут опьянеть.

- Что ты сделал с ней? – спросила тихо. – Что ты вообще сделал с ней и другими воронами? С Марусей и Мариной?

- Скоро они очнутся. Времени осталось немного, - не глядя на меня, произнес колдун.

Нет, все же, колдун он был явно сильный. Я только теперь начала это осознавать. Что здоровяк с бородищей умеет не только топором махать да мускулами играть девицам на загляденье.

Я осознала, что, помимо всего, он опасен. И, возможно, даже для меня. Правда, пока от Волкова была только помощь. И все же… что-то во мне до сих пор относилось к мужчине с настороженностью.

Опустив взгляд, проследила за птицей, пытаясь понять, что сделал Добрыня. Но ворона просто топала по полу и продолжала качаться из стороны в сторону. Того и гляди, упадет.

- Она сопротивляется, - пояснил мужчина. – Магия, заключенная в ней, пытается противостоять моей. Думаю, тот, кто околдовал птичью стаю, очень силен, Василиса.

- И кто это может быть? – шепнула еле слышно. Колени у меня тряслись. То еще ощущение. Неприятно чувствовать себя слабой.

- Я не знаю, но пытаюсь узнать, если получится, - Добрыня присел на колени, вперил взгляд в бедную птицу. Да, да. Мне даже стало жаль пернатую потому как глаза у бородатого снова вспыхнули ой как жутко. И птица замерла. Подняла голову и ответила на взгляд колдуна таким же взглядом. А затем, по истечении нескольких секунд, просто взорвалась.

- А! – я отпрыгнула в сторону. В воображении в стороны полетели ошметки плоти, но вместо кровищи птица разорвалась туманом и перьями.

Так, словно внутри была пустой. Как набитое соломой, или ватой, чучело.

Почти в тот же миг ожили замершие вороны. Маруся опустила руки, а Маришка закрыла рот, перекрыв свой краник с водой.

Птицы заорали, забили крыльями и унеслись через разбитое окно, а я устало опустилась на диван, обхватив рукой ключ, пряча его ото всех.

- От же ироды! – выпалила домовиха и тут заметила соседушку. – Добрынюшка, ты?

- Я, - он поднялся с колен, отряхнул одежду от птичьих перьев. Несколько застряли в его густых волосах. А одно топорщилось на бороде. Маруся все сразу приметила. Поманила колдуна наклониться.

- И когда ж успел, ась? – спросила она, когда Волков сделал так, как попросила домовиха. Маруся вытащила из его бороды перо и стряхнула с волос те несколько, оставшиеся от вороны. Впрочем, на полу их теперь хватало. Подушку, конечно, не набьешь, но раскидано прилично.

- Успел, - коротко ответил колдун.

Маришка кашлянула. Покосилась на зелье в своей руке.

- Весело тут у вас, - выпалила она и оскалилась. – Но мне, кажется, пора.

- Спасибо тебе за помощь! – произнесла я, взглянув на синеволосую русалочку.

- Да не за что, - она направилась к выходу. – Не провожайте. Дорогу знаю. – И была такова. Только дверь скрипнула, выпуская нечисть из дома. И остались мы втроем. Я, Маруся и сосед.

Глава 10.

- И шо тяперь с окном делать-то, - домовиха явно была огорчена. – Эх, ты ж, - проговорила она и раскинула в стороны руки, в которых, будто по заказу, сразу появились веник и совок. – Заразы пернатыя, шо натворили! – попеняла она птицам.

- Давай, я помогу, - предложила помощь, но меня опередил колдун.

- Лучше я, - сказал он. Подошел к окну и вздохнул, - пока закрою временно пленкой, а завтра поеду в город и привезу стекло. Только надо мерки снять. – Оглядел погром и направился к выходу, бросив: - Дверь не закрывайте. Скоро приду.

- Агась! – кивнула Маруся и мы с ней принялись наводить порядок. Она подметала, а я поднимала поваленные вещи, возвращая на место. Вздохнула, заметив, что одна из ваз, явно старых, оказалась разбита. Но битые вещи в доме держать нельзя. Это мне еще мама говорила. А потому ваза отправилась в мусорный мешок, который домовиха наколдовала, чтобы не бегать с совком на кухню.

- Удобно, - проговорила я, бросив взгляд на мешок.

- Ты бы енто, - Маруся распрямила спину, - переоделася, шо ли. А то вона вся одежка драная.

И то верно. Я и забыла, во что превратилась старая футболка.

Отправившись в свою комнату, стянула рванье и надела свежую, ту, которую домовиха успела постирать и просушить.

Пока переодевалась, заметила, какой в воздухе стоит аромат.

Розы, присланные Кащеюшкой, благоухали так, что придется их вынести в гостиную, иначе на утро непременно будет болеть голова.

Подхватив вазу с цветами, вышла из комнаты. Почти не удивилась, когда оказалось, что в гостиной, за исключением разбитого окна, царит полный порядок.

- Шустро ты, - уже привычно похвалила домовиху.

- А то, - она встряхнула пальчиками и предметы для уборки пропали сами собой, прихватив и мешок со стеклом и битой вазой. Пока ставила на стол цветы, вернулся Добрыня.

Заметив мой шикарный букет, он даже остановился. Изогнул вопросительно бровь, словно спрашивая: «Когда успела завести ухажера? Ведь в деревне без году неделя всего?».

Я довольно улыбнулась. Отчего-то вид колдуна, явно удивленного, оказался мне приятен. Но Волков никак не прокомментировал розы. Прошел к окну и рулеткой измерил раму.

- Завтра привезу и сделаю, - сказал он, обращаясь к Марусе.

- Эгеж, - кивнула она.

- Слушай, - я подошла к мужчине. – А можно попросить тебя про одолжение? – и посмотрела в его глаза, эти два темных омута, в которых было слишком легко утонуть. Даже пришлось волосами встряхнуть, чтобы прогнать странное наваждение, нахлынувшее горячей волной.

- Говори, что надо, - просто ответил он и сунул рулетку в задний карман джинсов.

- У меня совсем нет вещей, - призналась я. – Я, конечно, позвоню родителям, они вышлют… - тут запнулась. – А у вас в Ложечках есть почта или СДЕК?

- Есть почта в райцентре, - ответил Волков. И это означало, что снова придется просить мужчину об одолжении. Правда, чуть позже.

- Так что ты хочешь, чтобы я тебе шмоток накупил? – он изогнул насмешливо бровь. – Предупреждаю сразу, предметы гигиены не куплю. А…

- Мне пару футболок, ну, чтобы здесь ходить. Одну я сегодня потеряла в неравном бою, - попыталась пошутить, только на колдуна мой юмор не подействовал.

- Хорошо, - немного подумав, ответил он. – Куплю, - и развернулся, явно намереваясь уходить.

- А размер что, не спросишь? Или, может, рулеткой измеряешь, ну, чтобы не ошибиться?

- Я и так вижу, что тебе надо, - оглянулся мужчина. Его взгляд скользнул по моему телу, всего на долю секунды задержавшись на груди. А я отчего-то даже на миг застыла, перестав дышать. Но секунда прошла и все вернулось на свои места. Насмешливый Добрыня, скрививший губы, я, разозлившаяся на собственную реакцию.

Ну что могу поделать, если Волков действительно красавчик. А меня, кажется, просто тянет как магнитом к подобным мужчинам. Сначала Дэн, теперь вот Добрыня.

Эй! Стоп!

Я даже стиснула пальцы в кулаки.

О чем это таком я сейчас подумала? Волков мне не нравится! Он раздражает меня, а я его. И то, что он время от времени приходит ко мне на помощь, говорит лишь о том, что соседушка, как колдун, отлично справляется со своей задачей.

Мне положено исцелять. Ему – спасать бедных юных дев от нечисти. И не более того!

- Если появится желание отдать мне ключ на хранение, я всегда готов, - бросил Добрыня и его слова отвлекли меня от глупых мыслей, забравшихся непрошенными гостями в голову.

- Ты думаешь, птицы еще вернутся? – спросила я, хотя и сама чувствовала, что это так.

- Да. Более того, я думаю, что каждое новое нападение будет жестче, чем предыдущее, - не стал успокаивать меня колдун.

- Ты что-то знаешь про этот ключ? – машинально достала предмет из выреза футболки. И тут заметила, как вспыхнули глаза Добрыни.

Знает. Еще как знает. А если не знает, то догадывается.

- Кое-что знаю, - он не стал отнекиваться. И то плюс!

- Может, тогда знаешь и кто присылает птиц? – уточнила я на что-то надеясь.

- А вот это, увы, мне неизвестно, - и снова показалось, что он говорит честно.

- Расскажешь про ключ? – попросила я.

Волков замер, явно обдумывая мою просьбу. По глазам было заметно, что мужчина взвешивает все за и против, а значит, совершенно точно, что-то да знает. Ох и темная лошадка этот соседушка.

«Сейчас отмажется, - решила про себя. – Скажет: Нет, знать не знаю, ведать не ведаю!» - и мысленно приготовилась к отказу. Но колдун удивил.

- Хочешь кофе? – спросил он.

- Что? – не сразу поняла ответ.

- Я спрашиваю, ты хочешь кофе? У Маруси такого напитка нет. А я могу сварить нам двоим, - и в глазах что-то такое, что сразу стало понятно – ошиблась я. Расскажет. Только вне стен моего дома. К себе зовет. Ну и ладно. Я не из боязливых. И почему-то именно Добрыню, в плане того, что станет приставать и прочее, подозревать не было смысла. Хотел бы, давно бы пристал. Только, кажется, я его в этом плане совершенно не интересую.

А вот он меня?

Раньше я с уверенностью сказала бы, что нет, мне он не интересен. Теперь над подобным ответом стоило поразмышлять.

- А пойдем пить кофе! – сказала я уверенно.

- Марусь, - он посмотрел на домовиху, которая наблюдала за нами двоими с плохо скрываемым интересом. Что она там себе напридумывала, один Бог знает. Впрочем, Маруся расскажет, так сказать, поделится мыслями. Она была не из тех, кто что-то держит в себе, как мне кажется.

- Кофей значится, пить пойдете. Ну, идите.

- Я сейчас заделаю окно, а потом мы пойдем, - произнес Добрыня и занялся делом, пока я думала о том, стоит ли мне переодеться во что-то более подходящее…

Думала и тут же осеклась.

С ума я что ли сошла! Для кого, то есть, ради кого собралась наряжаться. Вот еще! И не подумаю. А то он решит себе невесть что. Потом и эту проблему расхлебывай. Нет. Волков мне, чисто внешне, конечно, нравится, но нужны ли мне отношения с колдуном, да еще и в этих Ложечках, где перспективы – ноль. Нет, злато – серебро я уважала. Только куда его девать.

Начну продавать, сбывать, мной кто-то да заинтересуется из органов власти. Это как пить дать. А там попробуй докажи, что не краденное и прочее, прочее, прочее.

Нет. Пусть пока все идет своим чередом. И переодеваться не стану! Точка.

- До завтра продержится, - Добрыня закончил с окном и вернул Марусе остатки полиэтилена, плотного и плохо пропускающего свет. И откуда она только притащила его, ума не приложу. Видимо, у запасливой домовихи есть все, ну разве что, кроме кофе.

- Все, пойдем, - совсем не романтично позвал меня колдун. И я в очередной раз убедилась в правильности своего решения – не принаряжаться для всяких там личностей. И так сойдет!

- Пойдем, - покосилась на свою помощницу, которая в ответ посмотрела на меня.

- Верну в целости и сохранности, - пообещал Марусе Добрыня, говоря обо мне.

- Да ужо постарайси, - пошутила маленькая женщина и проводила нас до дверей.

Ночь была теплой. Из тех ночей, за которыми приходит настоящее лето. Насыщенный ароматами цветов воздух можно было пить и невольно приходило сравнение с городскими амбре. Смесью бензина, дизеля, выхлопов, гари… Просто фу.

Мы быстро миновали оба двора. Волков поднялся на крыльцо своего дома, в котором мне уже довелось побывать. Удивил, когда галантно распахнул передо мной дверь и я снова оказалась в логове колдуна, в этой мужской обители, где все было на своих местах и царила такая идеальная чистота, словно здесь одновременно убирались две, а то и три, моих Маруси.

Но, кажется, мужчина справлялся сам. Если бы у него был домовой ,или домовиха, Маруся поставила бы меня в известность.

- Располагайся. Я пока приготовлю кофе, - Добрыня небрежно кивнул на диван, а сам прошел куда-то вглубь дома, видимо, на кухню.

Мне было очень любопытно взглянуть на обстановку в доме, но я, как приличная девочка, села на диван, оглядываясь по сторонам. Заметила то, что упустила при первом посещении соседского дома. Оказалось, что из гостиной вели, помимо лестницы на верхний этаж, две двери, замаскированные под деревянную обивку стен так, что сразу и не заметишь, где они находятся. А не зная, ну как я, так и вовсе внимания не обратишь. Вот за одной такой и скрылся колдун.

Опустив взгляд, посмотрела на столик. На нем стояла ваза с одним-единственным цветком, похожим на лилию, только очень крупную. На вязаной салфетке лежала книга, закрытая на ручку, которую Волков, видимо, использовал вместо закладки. А, может, в тот момент, когда на нас с Марусей напали вороны, он как раз отдыхал сидя на диване и читал? А услышав шум, закрыл томик на первое, что попалось под руку?

Воображение подбросило картину, как Добрыня бежит со всех ног из дома спасать девицу-красавицу, то бишь, меня.

Наклонившись, посмотрела на обложку. На мертвом языке название книги гласило: «Утраченные символы».

Книга оказалась очень старой, потрепанной и подлатанной. Захотелось открыть ее и взглянуть, что внутри. Но не посмела. Не потому, что боялась гнева Волкова. Нет. Просто не была приучена совать нос куда не надо.

Запах кофе достиг моего обоняния раньше, чем Добрыня вернулся в гостиную. Поставив две чашки на стол, он пододвинул к нему мягкое кресло, обитавшее перед вычищенным камином. Присел, взял одну чашку и протянул мне. Вторую взял сам.

- Пахнет здорово, - похвалила я.

Мужчина на похвалу не отреагировал. Не улыбнулся, не скривился. Просто посмотрел внимательно мне в глаза.

- Хочешь знать, что за ключ висит на твоей шее? – спросил он.

- Ага! – мне понравилось, что он сразу перешел к делу.

- Хорошо. – Мужчина отставил свою кружку и протянул ко мне руку. Я вопросительно изогнула бровь, не понимая, что делать. Взять его за руку, или…

Додумать не успела. Волков раскрыл ладонь, и на ней я увидела свой ключ.

Невольно схватилась за шею, нащупала цепочку и с облегчением поняла, что мой ключик при мне. Висит там, где ему положено. Но тогда что держит на ладони Добрыня? А мне уже, грешным делом, показалось, что он стащил подвеску с шеи. Но на Волкова это, конечно, совсем не было бы похоже. Этот, если и заберет, то глядя тебе в глаза. Юлить не станет.

- Что это? Ты сделал дубликат? – предположила вслух.

- Нет. Мой ключ парный к твоему, - спокойно ответил колдун и положил предмет нашего разговора на стол. Можешь посмотреть и сравнить.

Я так и сделала. Тем более, раз Добрыня разрешил.

Сняла цепочку с шеи, положила ключи рядом и вдруг увидела, как оба они засветились странным зеленоватым светом.

- Это еще что? – не поняла я, а Волков наклонился над столом, глядя на ключи.

- Настоящий, - только и произнес он. – Впрочем, этого следовало ожидать. Никто не станет прятать во временном тайнике подделку.

- Так! – протянула я и сгребла свой ключ назад. Решительно повесила на шею и посмотрела на Добрыню.

Его ключ, стоило мне убрать свой, светиться перестал. И колдун нарочито не спеша взял его в руку. Сжал в кулаке и улыбнулся.

- Я жду объяснений! – попросила, вложив в тон голоса всю свою решительность.

Что это вообще за ключи такие? И почему за моим охотятся птички, а к дому Волкова никто и не думает приближаться. Или те, или тот, кто жаждет заполучить мой ключ, просто не знает о том, что существует второй такой же!

- Выпей кофе и успокойся, - проговорил колдун. – Я все расскажу, только не надо так сверкать на меня своими глазищами!

- Вот еще! Ничем я не сверкаю! – возразила упрямо.

- Ладно. – Он подал пример, и сделал глоток. Я повторила действие за соседушкой. Стоило отдать должное напитку. Сварен он был отлично. Думаю, что Волков все делает хорошо. И кофе, как оказалось, тоже. Ну просто идеальный колдуняра!

- Эти два ключа были созданы еще много веков назад, до нашего с тобой рождения, - произнес Добрыня. Он поставил кофе на стол, откинулся в кресле и скрестил на груди руки. Я медленно пила тягучий напиток, следя за его действиями и слушая максимально внимательно.

- Всего ключей три. Один был отдан моему роду на сохранение. Второй – ковену ведьм, где он и затерялся среди ваших старейшин. Я, как хранитель первого ключа, искал второй. До меня его искали мои дед и отец. А до них, прадед и так далее. Думаю, ты понимаешь.

Я понимала. Не все, но кое-что. А потому кивнула.

- А у кого третий? – спросила.

Добрыня вздохнул.

- Не знаю. Но подозреваю, что он находится у того, кто прислал к тебе ворон. Видимо, этот таинственный некто, или целая организация, каким-то образом узнали, что ключ хранится в доме ведьмы в деревеньке под названием Ложечки, и прислал птиц на разведку.

- Хм, - проговорила я многозначительно. – Значит, ты тоже не просто так появился в деревне. И к бабке моей клинья подбивал только потому, что тебе был нужен ключ…

- Не сразу, но я понял, что Серафима ни сном, ни духом о ключе, - продолжил за меня колдун. – Признаюсь, я уже махнул рукой на эту деревню. Решил, что ошибся и нет здесь тайника. А потом, - взгляд его переместился было на мои губы, но быстро поднялся к глазам и наши взгляды встретились.

- А потом появилась я.

- Да, - он криво усмехнулся. – Как только я увидел тебя, то снова совершил ошибку, решив, что такая, как ты, уж точно не найдет и не откроет тайник и не приведет меня к ключу.

- Люблю неприятно удивлять! – оскалившись, допила чертов кофе и отставила кружку.

- Да. Для меня было новостью, что тайник открылся необученной ведьме, - согласился Добрыня, игнорируя сарказм в моем голосе.

- То есть, я недостойна, в твоем понимании? – я была готова обидеться. Не то, чтобы сильно ожидала от Волкова дифирамбов в свою честь, но и вот так сразу не принять меня в расчет. Обидно, ей богу!

- Нет. Дело не в твоей, как ты выразилась, необученности. Просто мы, те, кто владеет ключом, еще и являемся его хранителями. А значит, должны охранять ключ, - сказал колдун.

- Охранять? – ага, кажется, я вляпалась глубже, чем думала. – От кого?

- Скорее, от чего! – Добрыня тоже допил свой кофе и спросил, отвлекаясь: - Еще налить?

- Нет, покорно благодарю! Я уже сыта вашим кофэ, - нарочно исказила слово.

- Хорошо, - он и не думал настаивать. – Не обижайся, Василиса. Просто сама подумай. Дар у тебя не раскрыт, ты ничего пока не умеешь. И как я должен был понять, что ты – хранитель?

Я фыркнула.

- Меня готовили к этому всю жизнь, - добавил он, словно желая сгладить острые углы нашей беседы. Но получалось плохо.

- Я вот только не могу взять в толк, что будет, если кто-то соберет все ключи, - произнесла, глядя на колдуна. – Апокалипсис? Дрогнет мир и придет кто-то ужасный, подпирающий ногами небо? – хм, и откуда у меня только такие словечки берутся? Сама не знаю.

- Ты почти угадала. Ключи соединять нельзя. Мир, такой, какой он есть, находится в равновесии. Люди живут отдельно, нечисть живет отдельно. Миры почти не сталкиваются. Существуют те, кто следит за покоем. Такие, как я, уничтожают зло, такие как ты, исцеляют и несут свет…

- Ага! А как же вампиры и оборотни. Ну те, которые в больших городах? Или они святым духом питаются?

Добрыня покачал головой.

- Мы не можем уничтожить тех, кто не причиняет вред. Но ты должна понимать, что в каждом обществе существуют отщепенцы. Те, кто идет против законов совести и чести. И это касается не только вампиров. – Он вздохнул. – Но мы ушли в сторону от темы нашего разговора. Я хотел попросить тебя отдать ключ мне на сохранение. Могу дать клятву, что верну его тебе по первому требованию.

Ага! Вот и началось. Так и знала, что он решит заграбастать мой ключик в свои лапищи. Хитрющий колдуняра!

- Почему должна тебе верить? – спросила откровенно. – Ты этот ключ искал. Догадываюсь, что баба Сима была не в курсе, чего от нее действительно желает замечательный соседушка! Что, если я отдам тебе ключ, а ты его заберешь и сделаешь ноги, а?

- Я же сказал, что могу дать клятву. А клятвы в магическом мире — это серьезные вещи. Нарушитель обычно платит своей жизнью. – Он придвинулся ближе, навис над столом глядя на меня пристально. Исчезла обманчивая расслабленность этого мощного мужчины. Глаза его снова вспыхнули.

- Ты все еще не понимаешь, кем стала и во что вляпалась, - сообщил мне колдун резким голосом. – Если не объяснила Маруся, то объясню я. Мы тут не в шутки играем. И русалочки, которых ты принимаешь в своем доме, совсем небезобидные создания, как и Кащей и все те, кого тебе еще придется встретить на своем пути. Все они – нечисть. Мертвые, если хочешь знать. Да, порой они кажутся милыми и красивыми, даже обаятельными, но с ними всегда стоит держаться настороже.

- И с колдунами тоже? – я наклонилась ближе к собеседнику. Сердце в груди гулко ухнуло, отдалось ударом в ушных перепонках. Наши взгляды встретились. Но я глаза не отвела.

- Напугать меня вздумал? – спросила резко.

- Предупредить, чтобы не расслаблялась. И да, колдуны бывают разные, как, впрочем, и ведьмы. Мы с тобой светлые, а потому есть надежда, что уживемся на одной территории. И да, колдуны враги ведьмам, причем, не единственные!

- Обрадовал! – я застыла. Глаза Добрыни пылали странным огнем. И это сбило мои мысли с толку.

- Что у тебя с глазами? – спросила тихо и мужчина, как мне показалось, вздрогнул. Затем отпрянул и сел в кресло. Ой, зря я про колдунов в своей книге не прочитала. Надо было сразу узнать все о Волкове, а потом уже читать про русалок. Честное слово, сейчас мужчина казался мне во много крат опаснее всей нечисти, какая только могла обитать рядом с деревней.

- С глазами все в порядке. Немного вышел из-под контроля, - пояснил Добрыня успокаиваясь. – Спроси у Маруси про клятвы. Возможно, ей ты поверишь. И я все же настаиваю, чтобы ты доверила мне ключ. Нельзя допустить, чтобы все три ключа соединились. Быть беде. Неотвратимой беде, Василиса.

- Что они открывают? – я тоже села назад.

- Нечто, подобное ящику Пандоры, - скупо ответил соседушка. – Если соединить три ключа, получится один, тот самый ключ от зла, способного изменить наш мир, перевернуть все с ног на голову. И это не совсем ящик. Это гроб, хрустальный, спрятанный в магическом мире.

- Ого, - я искренне удивилась. – Полагаю, в этом гробу спит совсем не спящая красавица? – вырвалось невольное.

- Скорее, спящий не красавец, - хмуро произнес колдун. – И просыпаться ему нельзя.

Все, что рассказал Волков, в моем сознании пока не укладывалось. Нет, я уже приняла и поняла новый мир рядом с собой. Но вот так полностью проникнуться не получалось.

Мне надо было подумать и да, поговорить с Марусей, которой я доверяла, как никому другому.

- Спасибо за кофе, - поднялась с дивана, демонстрируя намерение покинуть дом колдуна.

- Я провожу, - он первым подошел к выходу. Снова проявил галантность открыв дверь.

Мы вышли в ночь. Идти до моего дома было недалеко. В окне горел свет. Домовиха ждала, не спала. И почему-то от этой мысли на душе стало приятно.

Уже на крыльце Волков задержал меня, поймав за руку.

- Постарайся завтра дать ответ, - произнес он. – Птицы появятся снова. А может, это будут и не совсем птицы. Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала.

Ага, так я и поверила. Не обо мне печется. А за свой ключ.

Как же о многом мне стоит подумать. Скорее всего, эта ночь будет бессонной. Впрочем, мне ли привыкать, а?

- Завтра, если хочешь, можем поехать вместе в райцентр, - вдруг огорошил меня Добрыня, когда я, высвободив руку, уже было протянула ее к дверной ручке.

- Что? – оглянулась, удивленно посмотрев на мужчину. – И как я смогу это, спрашивается, сделать, если не могу уйти из деревни, если я привязана к дому?

- У меня есть амулет, - сообщил колдун. – Прежде я давал его Серафиме. Но, - предугадывая мой следующий вопрос, добавил мужчина, - он действует всего два часа. Поэтому далеко уехать ты не сможешь. Но за это время успеешь купить все необходимое.

А раньше предложить не мог? Вот же… колдун! Не иначе, как втирается в доверие, как сделал это с моей бабкой. Но пусть не думает, что я так сразу ему ключ отдам. Нет. Прежде узнаю, как обезопаситься от обмана. А тут Маруся мне в помощь.

- И что, - спросила тихо, - а раньше про амулет сказать не мог, да?

Добрыня пожал плечами.

- Раньше я тебя не знал, - ответил он.

- А ты и сейчас не знаешь меня, - ответила было, но желание самой купить себе нужные вещи и предметы обихода, перевесило негодование от признания мужчины. – Да, - поспешила произнести, - поеду.

- Хорошо, - он явно ждал подобных слов. – Утром в восемь, - добавил коротко.

- Чего так рано? – возмутилась было.

- Не рано. Я еще сделал скидку на то, что ты городская. А так поехал бы раньше.

Спорить не стала. В восемь, так в восемь.

- Хорошо, - сказала и открыла дверь.

Маруся оказалась тут как тут, словно ждала моего возвращения сидя под дверью. Домовиха взглянула на нас с Добрыней, улыбнулась, а Волков сказал:

- Проводил, как обещал. – И добавил, прежде чем уйти: - Спокойной ночи.

- Спокойной, Добрынюшка! – милостиво произнесла домовиха.

Я вошла в дом, отрезав высокую фигуру колдуна от взгляда Маруси.

- Ты чаво? – удивилась она.

- Ну его, - ответила я в сердцах. – Колдуняра поганый!

Домовиха рассмеялась.

- Они жеж все таковы, Вась. Чаво удивлятьси? Добрыня тот ишо светлай, добрый. А темные, охохо, отведи нечистый, - сказала и замахала руками. – Опасные они, коли сильныя.

- И насколько Волков силен? – уточнила.

- Бабка твоя его бояласи. Уважала, зачится так, но и бояласи. Говорила, как щас помню, шо ентот колдун ежели на темную сторону пойдеть, то усем плохо станеси. Бо силушка ему дана безмерная.

- Обрадовала, - усмехнулась я. Бросила взгляд на закрытое полиэтиленом окно, вспомнила нападение птиц и немного устыдилась своих мыслей.

Если пораскинут умом, то он и не должен был мне безоговорочно доверять при первой встрече. Как и я ему. Мы чужие люди. Мы, если верить словам домовихи, почти враги. И нас объединяет только то, что мы оба светлые и выполняем, по сути, одну цель. Помогаем. Спасаем.

Нет, определенно, злиться на Волкова не стоит, но почему-то разумные мысли никак не влияют на мои ощущения.

- А знаш, чаво, - топая за мной по гостиной, сказала Маруся.

- Чаво? – уточнила, переходя на милую уху речь маленькой женщины.

- Кажись, ты Добрынюшке нравишси, - выдала она, а я тут чуть и не присела. Нет, я бы, конечно, присела, но под пятой точкой ничего мягкого в тот момент не обнаружилось. А бежать и театрально падать на диван было не в моем духе. Но, признаюсь, домовиха меня удивила.

- Марусь, ты что? – поразилась искренне.

- Дык, глядит он на тябя иначе тяперь, - ответила она. – Я жеж вижу. Оно со стороны всяко виднее, Василисушка.

- Глупости! – отмахнулась я. Конечно. Глядит иначе. С интересом…к моему ключику, тому самому, что на шее сейчас висит. Вороны, они тоже, с интересом на меня глядели, когда в дом ворвались.

- Марусь, у него есть ко мне интерес, но иного характера, чем ты решила, - пояснила домовихе.

- От же, какие вы девчата молодые глупые, да сляпые, - рассмеялась она. – После сама поймешь, ага.

Я вместо ответа, улыбнулась. Да, иногда, видимо, даже такие опытные и долгоживущие могут ошибаться. Но разве домовиху в этом переубедишь? Нет. Даже пытаться не стоит.

- Я спать, - заверила женщину.

- Сладких, Васенька, - кивнула она.

Направившись в свою спаленку, первым делом поставила будильник на телефоне, сделав себе заметку, что надо позвонить маме и сказать про вещи. Пусть высылает в райцентр. Ведь, оказывается, я вполне могу туда добраться.

Если только соседушка-колдун мне одолжит свой хваленый амулет.

Впрочем, завтра и проверим, каков он в действии.

С этими мыслями умывалась, склонившись над раковиной.

С этими мыслями легла спать, слушая звуки ночи и вдыхая чистый аромат свежего воздуха.

Глава 11.

- Да, мамуль. И планшет мой упакуй, ага. И те платья, ну, которые, помнишь, мы вместе брали на распродаже. Ага. В горошек и то, второе, с жуткими маками. Здесь они впишутся идеально в деревенский колорит, - допивая травяной чай и поглядывая на часы, болтала с мамой, давая ей ценные указания по поводу посылки.

- Нет, сама приехать не могу. Тут дел полно. – Ответила на очередную попытку матери вернуть меня в лоно городского безумия. – Здесь отличный воздух. Да, да.

Маруся, завтракавшая напротив, прислушивалась к беседе, но молчала, только глазищами сверкала.

- Ой, мам, и мне этих женских штучек положи упаковку, - добавила, когда мама попробовала вразумить меня по поводу Дена.

Оказывается, этот… ну слов просто нет, кто, снова заявился к родителям и выпытывал мой адрес. Судя по всему, выпытывал вежливо и хитро, раз мама принялась упрашивать меня «дать мальчику еще один шанс! Ведь он так переживает!».

О, мама. И почему ты такая сердобольная!

Этот мальчик…пошел бы он лесом да мимо озерца Романа, да чтобы его Мариша и Алла пуганули так, чтобы бежал, сверкая пятками, прочь от меня и из моей жизни.

Нет, я первое время почему-то хотела, чтобы он принялся меня искать. Но сейчас во мне что-то изменилось. То ли чистый деревенский воздух вправил мозги, то ли глаза окончательно открылись. Теперь я была уверена, что никаких мажоров нам, как говорить домовиха, «не нать». А потому, пусть гуляет, как гулял до меня. С глаз долой из сердца вон.

- Да, спасибо! Я потом приеду на почту, ты мне только позвони, отследи посылку, ага, чтобы я знала, что и как.

Чай закончился. Закончился и разговор. Попрощавшись с родительницей, послала миллионы поцелуев ей и папе и отключила связь.

- Шо, с Добрынюшкой поедешь? – спросила Маруся, хотя прекрасно знала, что так и будет. Хотелось мне его амулетик опробовать.

- Ага. Посмотрю на ваш райцентр, если его обещанный амулет позволит мне удалиться дальше, чем этот дом меня отпустит, - пошутила я.

- А мне Серафима ни разу не говаривала про амулетик-то! – сокрушенно покачала головой маленькая женщина. А я встала из-за стола.

- Спасибо за вкусности, - поблагодарила Марусю. – И мне кажется, пора!

Часы показали без пяти восемь. Я отнесла в раковину кружку и почти сразу услышала, как за окном сигналит машина. А выглянув в окно, увидела, что внедорожник Добрыни уже стоит на дороге. Сам водитель вышел из салона и смотрит на мой дом в ожидании.

- Ну, я побежала! Ты остаешься за старшую, - пошутила.

Маруся проводила меня до дверей.

- Сала купи! – крикнула мне вослед, когда я уже добежала до калитки.

- Ага! – кивнула согласно, мысленно ругая себя за то, что бежала. Надо было выйти чинно и спокойно. Дойти до машины с важным видом, а не бежать, словно мне очень хотелось увидеть хозяина авто.

Нет, право слово, еще надумает себе что!

Добрыня встретил меня спокойным взглядом и коротким приветственным кивком. Затем подошел, достал из кармана рубашки обещанный кулон в форме солнца, посмотрел мне в глаза:

- Ты позволишь? – спросил.

Я поняла, что имеет ввиду мужчина. Повернулась к нему спиной, подняла распущенные волосы, подставляя доверчиво шею. Внутри что-то кольнуло от собственной наивности.

А что, если он, колдуняра этакий, пакость задумал?

И откуда только мысли такие. Нет. Конечно, нет. Характер у него неприятный, но на подлость Добрыня не способен. Вон и Маруся ему доверяет! А это показатель.

Амулет опустился на шею. Солнце, покрытой позолотой, похолодило кожу и я убрала руку, позволив волосам рассыпаться по плечам.

- Точно меня не скрутит за деревней? – уточнила, повернувшись к Волкову.

- А вот и проверим, - он ехидно улыбнулся, а затем распахнул передо мной дверь, и я забралась на сидение рядом с водителем.

Добрыня снова покосился на мой дом. Вскинул неожиданно руку и помахал Марусе, прилипшей носом к стеклу в окне. Домовиха следила за нами. Не иначе.

Я помахала тоже, пока Волков занимал свое место.

Двигатель тихо загудел. Зашелестели колеса по сухой земле. Мы двинулись вперед, направившись через деревню. И на этот раз я увидела в окно намного больше жителей Ложечек. Ехали мы неторопливо. Добрыня то и дело кивал знакомым, а я помахала только тем, кого знала. И это был один дед Степан, куривший трубку на своей извечной лавке.

Но вот деревня осталась позади. Волков надавил на газ, и мы помчались, огибая колдобины и рытвины дороги.

Где-то через несколько километров встретили автобус. Тот самый пазик, который привез меня в Ложечки. Волков уступил важному авто дорогу, а затем снова вырвался вперед, оставляя за нами след густой пыли.

Ехали молча. О чем думал колдун, не знаю. Я же сидела смирно, и ждала, что меня вот-вот скрутит жутким порывом, как тогда…

Но нет. Вот промелькнули две деревеньки, а самочувствие осталось прежним.

- Кажется, действует! – выдохнула я с облегчением.

Волков покосился на меня. Усмехнулся.

- Действует, - согласился он.

- Может, радио включишь, - еще спустя пару минут попросила я. – Ехать скучно.

- Музыку любишь? – глядя на дорогу уточнил Добрыня.

- Ну да. И просто, молчание угнетает. – Я покосилась на его магнитолу. Крутую, к слову. Как и тачка. Определенно, колдуны в нашем мире не бедствуют. Невольно вспомнилось золото, которым платили мне Кащей и Маришка. И ответ пришел сам собой. Наверное, и Волкову за его услуги платят не баксами и не деревянными.

- Радио здесь только «Шансон», - смилостивился Добрыня. – У меня есть диски, но боюсь, тебе ничего не понравится из того, что я слушаю.

- А что за диски? «Играй гармонь» и «Золотое кольцо»? – попробовала пошутить, но в бардачок ручки все же засунула.

Волков на мой комментарий только фыркнул и тоже отшутился: «Угадала!».

- Тогда, конечно, не мое! – я улыбнулась, вытащив несколько дисков на свет божий.

Ну, что сказать. Эстрада смешанная. Есть и зарубежное, и наше, российское.

- Джо Кокер, Григорий Лепс, баллады «Скорпионс», - прочитала вслух. Неплохой такой выбор. Остальные диски были в том же духе. Еще на дне бардачка, помимо дисков, валялась какая-то флешка. Подозреваю, что тоже забитая музоном, но уже с компа. И подозреваю, любимыми песнями.

- Эх, - вздохнула, возвращая диски на «родину», - нет «Золотого кольца», нечего слушать, - и рассмеялась. Нервы сказались.

Добрыня покосился на меня, но ни слова не сказал. А я продолжала смеяться, обхватив лицо руками. Надо же, как не вовремя сорвалась.

- Там есть бутылка с водой, - через минуту произнес водитель, - выпей. Станет легче.

- Ага! – я нашла бутылку. Открыла. Водичка оказалась знакомой. Родниковой, которую мне постоянно дает Маруся. Сделала несколько глотков и помогло. Нервный смех сошел на нет.

- Долго еще ехать? – спросила, покосившись на колдуна.

- Нет. Скоро будем. Вон тот лесок проедем и на месте.

- Ага, - кивнув, закрыла крышку на бутылке и вернула ее на место. Еще пригодится.

Добрыня не обманул с расчетами. Мы объехали реденький лес, и проселочная дорога вдруг стала более укатанной, гладкой. Машина пошла легче и быстрее. А вдали показался городок, намного больше Ложечек, но все равно очень сельский. Дома каменные, по два-три этажа. Высокие тополя вдоль дороги. Несколько магазинов и много, относительно Ложечек, прохожих, неспешащих по своим делам.

В сравнении с городской, жизнь здесь текла в ином, как мне казалось, русле. И все же, к ней можно было привыкнуть.

- Здесь, за углом, почта, а здесь местный супермаркет. Еще дальше пара магазинов с одеждой и сельхозпродукцией, - вещал мой спутник, снизив скорость до минимума.

- Ага, - кивала я, внимая его словам. А сама смотрела, как через дорогу перебегают утки. Где-то залаяла псина, на нашу машину косились прохожие, одетые на манер Евдокии. То есть, слишком подчеркивавшие свою принадлежность к городу.

- Давай я тебе здесь остановлю в центре, - предложил колдун. И через час встретимся. Тебе хватит часа, чтобы скупиться?

- Ой, не знаю, - ответила честно. Я, конечно, сильно сомневалась, что местные магазины удовлетворят мой разбалованный вкус. Но, с другой стороны, чем меньше выбор, тем проще что-то купить. В магазинах и салонах, к которым я привыкла, всегда такой разнообразие товаров, что глаза разбегаются и можно бродить до бесконечности, да так ничего не приобрести. Здесь, полагаю, такой проблемы не будет. Да и мама скоро отправит вещи почтой. Так что, подожду немного и обойдусь тем, что есть, ну и что, конечно, сегодня приобрету.

- Вон там, - остановив машину у обочины, Волков указал рукой на здание на углу улицы, - находится местная гостиница. Видишь вывеску?

- Да.

- Вот там, под ней, через час, - он посмотрел на меня и я кивнув, открыла дверь и выпорхнула наружу.

- Через час, - повторила, захлопывая дверцу внедорожника.

Добрыня поехал дальше, а я, оглядевшись, первой жертвой выбрала магазин с одеждой, на витрине которой сверкала камешками блуза кислотного цвета. Мысленно передернувшись, поспешила перейти дорогу и вошла в двери, звякнувшие колокольчиком.

Магазин оказался просторным и внутри находилось несколько покупателей.

Не салон, конечно, но какое-то подобие оного.

За прилавком стояла стройная девушка в светлом облегающем платье с эмблемой магазина. Какая-то птица, или нечто подобное с крыльями. На меня обернулись, посмотрели, оценили и… отвернулись, явно потеряв интерес.

Нисколько не обидевшись, прошла мимо выставочной витрины, на которой, обрубленные до талии манекены, демонстрировали кричащего вида кофточки и шляпки на лысых головах. Была здесь и полка с летней обувкой, к слову, даже на вид весьма хлипкой. Были туфли на каблуке, шлепанцы и балетки, были даже сапоги, которым в Ложечках вряд ли найдется место. Слишком уж высокий и тонкий каблук, не для здешней местности. На таких дефилировать по главной улице столицы, где асфальт гладкий, как зеркало. Но никак не здесь, где тот же асфальт волнами и кусками, словно его стелили пьяные работники райцентра.

- Добрый день, - за спиной материализовалась девушка-продавец. Та самая, миловидная. Видимо, вспомнила о своих обязанностях. Хотя не стоило, конечно, ждать в райцентре сервиса.

- Добрый, - я обернулась к говорившей. Прочитала имя на ее груди. Маша, значит.

- Я могу вам чем-нибудь помочь? – без особого энтузиазма произнесла она.

- Мне нужны пара футболок, - ответила я. Кроссовки здесь брать не стану. По одному виду понятно, что развалятся через пару дней. Да и мама вышлет мне мои, проверенные, фирменные.

- Какой у вас размер? – спросила Маша.

- Сорок два, - ответила привычно.

- Пройдемте, я покажу, что у нас есть для вас, - девушка пригласила меня к прилавку. Начала доставать, почему-то из-под полы запечатанные футболки. Смотрела на размер, протягивала мне.

- По чем? – спросила я.

- Триста, - скучно ответила Маша.

- Примерочная у вас где? – я отобрала две, голубую и оранжевую. Всегда любила яркое на природе.

Мария рукой показала направление. И я разглядела за рядом платьев веселых расцветок нужную кабинку.

Подхватив футболки, направилась туда.

Примерка заняла от силы минут пять-шесть. Обе футболки сели нормально. Обе «хэбэшки», что не могло не порадовать. Цена, конечно, завышена, но не сильно.

- Беру! – вернувшись, положила перед Марией товар.

- Платить будете наличными или картой? – совершенно не проявляя эмоций, спросила девушка. Кажется, ей реально было все равно. Впрочем, не мое дело. Может, она по жизни такая, вялая.

- Наличными!

Достав из рюкзака кошелек, отсчитала нужную сумму, обменяла на протянутый дешевый пакет, в котором лежали обновки. Ну и все. Пора отправиться за салом, которое просила купить домовиха.

Покинув магазин, уже на улице, огляделась. Знакомая вывеска гостиницы пестрела, привлекая внимание. Но к ней я направлюсь позже. У меня еще целых сорок пять минут до встречи с Добрыней.

Пройдя немного вперед, остановила прохожую женщину. Спросила, где в городе можно купить сала. Меня отправили на местный рынок, указав направление. И я пошла.

Городок оказался маленьким и очень зеленым. Заблудиться в нем было невозможно. Все нужные места и магазины были собраны на одной, правда, очень длинной, улице. Так что я нашла и рынок, купила хороший кусок просмоленного сала, и была готова возвращаться домой, так как ничего интересного в райцентре не обнаружилось. И все же, у меня оставалось минут двадцать. Можно было не спеша прогуляться по аллее, вдоль высоких, еще цветущих, тополей, разбрасывавших ватный цвет на землю.

Пока шла, задумалась о том, куда отправился Волков. Это, конечно, совсем не мое дело, но любопытство еще никто не отменял.

Склонив голову и глядя себе под ноги на тротуар, разбитый проросшей травой, охнула, налетев на кого-то, кого не заметила.

- Ой! – ахнула, поднимая взгляд. – Извините!

- Извиняю, - ответила женщина, стоявшая напротив.

- Я нечаянно, - объяснила, разглядывая незнакомку.

Сама не знаю, почему она так сразу привлекла мое внимание. Женщина была очень красивой. На вид немного за тридцать. Черные, цвета воронова крыла волосы уложены на голове наподобие короны. Лицо с тонкими, я бы даже сказала, аристократическими, чертами. Богатая одежда. Не дешевый китайский ширпотреб, а именно хорошая одежда. Уж я-то знала в этом толк.

На ее шее поблескивала золотая цепочка. На руках, открытых и ухоженных, браслеты и кольца. Она явно любила дорогие побрякушки.

И этот макияж. Такой не делают дома. Слишком хорош и для салонов сельской местности.

- Ну что вы, я сама виновата. Не заметила вас, отвлеклась, доставая телефон из сумочки, - сказала незнакомка.

Она смотрелась на аллее райцентра как пятно на белой стене. Очень яркая и очень неуместная.

Мы улыбнулись друг другу и разошлись. Она в сторону гостиницы, а я в противоположную, тратя оставшееся время до встречи с колдуном.

Обернулись почти одновременно. Это вызвало улыбку у меня и у нее. Кажется, я тоже заинтересовала незнакомку. Впрочем, вряд ли мы еще увидимся.

Кивнув женщине, словно прощаясь, я дошла до конца аллеи, бросила взгляд на часы и поняла, что пора возвращаться.

Скоро приедет Волков, и мы отправимся домой.

Подняв руку, обхватила амулет, позволивший мне так далеко уехать из Ложечек.

Ключик висел ниже, не видный глазу, под тканью одежды. Но я отчетливо ощущала его, да на всякий раз еще потрогала рукой, чтобы точно удостовериться. А то мало ли…

Машину соседушки Добрыни заметила, еще до того, как подошла к гостинице. К слову, он заметил меня тоже. Просигналил, привлекая внимание. Подъехал ближе и открыл дверцу, приглашая внутрь.

- Садись. Нам домой пора, - произнес. И, пока устраивалась в салоне, уточнил: - Как себя чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Тебя не тошнит?

- Нет, все в норме, - ответила, перетягивая на груди ремень безопасности. Рюкзак с салом и футболками устроила в ногах.

- Хорошо, - усмехнулся Волков, и мы поехали вперед, прочь из райцентра.

Ну что сказать. Городок мне не понравился. Обычный такой, типичный для глубинки. Иногда, конечно, заехать можно, но так, проездом. Теперь мне сюда придется вернуться, когда придет посылка от мамы.

И тут меня озарило. Я даже чуть не подпрыгнула на месте, напугав Добрыню. Хотя нет, скорее, для него мои скачок просто был неожиданностью.

- Ты что? Подурнело? – спросил он и ударил по тормозам, остановив внедорожник у обочины. После чего развернулся ко мне и с искренней заботой взглянул в лицо.

Я от такой доброты даже умилилась, но почти сразу произнесла:

- А? Нет. Просто вспомнила кое-что!

Он поджал губы.

- Зачем тогда скачешь, как заяц? – и снова вывел машину на дорогу.

- Да просто… - замялась было, но почти сразу добавила, решив, откажет, ну и пусть. Не спрошу, не узнаю. – Добрыня, - его имя звучало несколько непривычно. В мыслях я его чаще называла по фамилии. Ну, да ладно. – Меня тут пригласили на олимпиаду. Кащей Бессмертный пригласил. А мне от дома отдаляться нельзя. Так, может, ты одолжишь мне амулет на один день. Ну, чтобы я посмотрела, что там, да как. Никогда, знаешь, не видела, как соревнуется нечисть.

Вот и сказала. Теперь легче, когда слова уже прозвучали.

Посмотрела внимательно на колдуна. Он уверенно вел авто и даже глазом не моргнул. Может, просто не услышал?

- И когда? – спустя минуту тишины, спросил Волков.

Значит, услышал. Отлично.

Я назвала дату, добавив, что мне подарили билеты. Три, к слову.

И снова молчание. Теперь еще и в раздумьях. Мешать не стала. Пусть себе думает до деревни. Вдруг да согласится. А мне ведь очень интересно, что из себя представляет эта самая олимпиада. Сомневаюсь, что кто-то из людей может похвастаться, что был на такой. Очень хочется сходить.

- Хорошо. Но я пойду с тобой, - удивил ответом колдун.

- А? – я уставилась на него. – Это еще, зачем?

- Ну, хотя бы, чтобы ты была под присмотром. Это первопричина. А вторая, не менее важная, - он чуть притормозил, пропуская ползущую в райцентр «копейку», - вторая заключается в том, что на эту олимпиаду могут заявиться хозяева, или хозяин, ворон. А я очень хочу разгадать эту загадку.

- Слушай, - очередная супер идея окрылила мой мозг, - что ты маешься с этим ключом. Уничтожь и все дела. И нет проблемы.

Добрыня, услышав мое предложение, тихо рассмеялся.

- Думаешь, я бы не сделал это, если бы все было так просто? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги, пыльной, после проехавшей по ней «Ладе».

- Объясни, - попросила.

- Тут все, как в сказке, - он усмехнулся. – Уничтожить можно, только собрав все три воедино. Поэтому я и ищу их.

- Вот оно что, - протянула тихо. Не врет ли? – Значит, ты хочешь найти третий ключ с моей помощью? – уточнила, хотя и так уже знала ответ.

- Да.

Теперь понятно. На олимпиаду я пойду. Только теперь страшновато идти-то. И как-то немного расхотелось глазеть на то, как нежить будет мяч гонять, или что там Кащей со своей командой делать будут?

- Понимаешь, Василиса, от тебя теперь не отстанут. Раз взялись и узнали, что ты нашла ключ.

- А если я отдам его тебе? – Знаю, прозвучало позорно, но слова вырвались, не вернуть.

- Я очень надеюсь, что ты так и сделаешь. Но отдать его мне ты сможешь только на хранение. По сути, истинным хранителем останешься только ты.

Мы пролетели покосившуюся остановку, свернули к соседней деревеньке и еще немного ехали молча. Я думала, Добрыня тоже.

Что-то он не договаривает? Вороны хотели украсть ключ. Я им была до одного места. Для чего вообще нужен хранитель для ключа? И у кого третий, так нужный Волкову?

- Тогда почему его пытались украсть? – допытывалась я.

Волков ответил сразу.

- Потому что, получив ключ, они обретают силу. А от тебя им понадобиться самая малость, для активации ключа.

- Моя кровь? – догадалась и Добрыня кивнул.

- Да. Многое в темной магии замешанно на крови. А эти ключики не светлые создавали. Точнее, светлые в компании темных. Так волшба получается сильнее. И это, к слову, дает понять, что третий ключ находится у темной сущности, потому как два, о которых мы знаем, у тебя и у меня. А мы светлые.

Я вздохнула. Посмотрела на дорогу. Ехали мы быстро. Впечатление от прогулки чуток испортилось. Но, кажется, на олимпиаду я все же попаду. Только теперь не уверена, что именно стоит испытывать от этой нечаянной радости.

- Васятка, чаво пригорюниласи? – оттащив сало на кухню Маруся принялась накрывать на стол, пока я, умывшись после дороги, сидела за столом, размышляя. Нет, думать, конечно, полезно. Но не о том, о чем думаю я.

- Я попросила Добрыню одолжить мне его амулет, чтобы сходить на олимпиаду, - решила зайти издалека.

- Вон оно шо! – обрадовалась домовиха. – Добренько. Я тады нам наберу вкусностей. Прихватим. А то там, поди, в балаганах будуть народ на деньгу вясти.

-Ага, разводить, - поправила для себя Марусю.

- Шо? – она покосилась на меня.

- У нас говорят, разводить, - я улыбнулась, а маленькая женщина расставила тарелки и пожала плечами.

- Разводить, это когда до ЗАГСу ходють! – порадовала она меня своими знаниями.

- Ты и про ЗАГС знаешь? – удивилась искренне.

- А то. У нас в Ложечках почтитай сколько годков ужо женятси в том ЗАГСе. Знать бы исчо, шо это за ковен такой, али колдовской клан, де ентими делами занимаютси.

Объяснять не стала. Меня больше интересовал сосед – колдун.

- Марусь, - заговорила я, когда она принесла глиняный горшок, накрытый крышкой и полотенцем. - Мне твой совет бы пригодился.

Она поставила горшок на деревянную подставку и посмотрела на меня.

- Коли смогу, дам, - ответила серьезно.

- Я могу доверять Добрыне? Видишь ли, он хочет взять мой ключ к себе. Говорит, что может спрятать его от птиц. Но, судя по всему, этот ключ очень важен и кому-то очень нужен, как и самому Добрыне. Я боюсь, что он обманет. Но Волков сказал, что даст какую-то клятву. Вот я и не знаю. Боюсь, что птицы нападут снова. В доме тайников я не знаю, куда спрятать ключ… тот еще вопрос, - сказала и посмотрела на домовиху в ожидании.

- Клятву, говоришь, обещалси дать? – уточнила она. – Ежели на крови, то верь. Не обманет. Я то яму верю, а ты, ежели нет, то меня с собой возьми. Я в клятвах поболе уразумею. Ежели што, совет дать смогу. Тока, чую я, он не обманить тябе.

- Советуешь довериться? – правильно истолковала слова Маруси.

- Советую. Птицы они настырныя, вернутси исчо. Чую я, не все тут так просто. Добро будет, ежели ключик припрячешь. А то, неровен час, отберуть, твари пернатыя.

Вот и поговорили. Вот и услышала то, что хотела.

Да, точно. Возьму Марусю с собой. Если сама не разбираюсь, то она поможет. Как всегда.

А еще надо бы в книге ответы поискать. Знания – сила!

- Так шо, надумаешь, подсоблю, - добавила домовиха и подняла крышку. А уловив аппетитные ароматы тушеной картошечки с мясом, да сдобренных сливочным маслицем, да ароматным укропом, да под салатик и родниковую водицу, я на время позволила себе забыть обо всем, кроме ужина.

Что и говорить, повезло мне с Марусей. Ой как повезло.

Глава 12.

Мама позвонила в утро, когда мы с Марусей собирались на так называемую олимпиаду для нечисти. Сразу могу признаться, что данная олимпиада для меня была новой. Я не особо любила спорт, но поглазеть на то, что творит нечисть на воображаемых мной стадионах, было то еще дело.

С Добрыней договорились на одиннадцать утра. Он еще с вечера зашел к нам, перетолковал с Марусей и забрал мой ключ, сотворив эту самую клятву на крови. К слову, ничего грандиозного. Эх, а я-то представляла в воображении... Как минимум гром и молнии! Все же, фантазия у меня бурная. Даже слишком.

На деле, я отдала ключ, он взамен поклялся вернуть его по моему первому требованию, а затем над чашей, старой и, кажется, медной, принесенной им самим, пролил каплю крови в так любимую Марусей, родниковую воду.

Все, что было в этом деле поразительного, это то, что вода мгновенно окрасилась, поменяв цвет с прозрачного, на алый.

Домовиха, следившая за каждым действием и словом колдуна, вынесла свой вердикт, мол, все правильно, все верно. И я, дрожащей от волнения рукой, передала Волкову ключ, едва не всплакнув от этого вынужденного расставания.

- Сохраню, как собственный, - пообещал он.

- Эгеж, - ответила Маруся и, подхватив чашу, понесла ее куда-то на кухню. Я последовала за ней, чтобы проследить, что домовиха станет делать. Она просто перелила воду в глиняный кувшин и поставила его на пол.

- Ты что, хранить ее будешь? – спросила я с интересном.

- Та не! – последовал ответ. – Просто абы куда енту водицу тяперича не вылить. Она жеж сущий яд. Клятву боги приняли. А вот водицу было бы неплохо к мертвому источнику отнясти. Она жеж такая стала. Мертвая вода.

- Почему? – удивилась я.

- Остаток волшбы, - с умным видом пояснила маленькая женщина. – Про живую да мертвую водицу слыхала, а, Вась? – спросила она, затолкав ногой под стол кувшинчик.

- Слышала. В сказках читала.

- Без мертвой водицы живой не будить, понимаешь?

Не понимала. Но там, в гостиной, ждал колдун. Стоило выйти к нему и то ли проводить, то ли потчевать. Ума не приложу.

Волков ждал, стоя у дивана. Я заметила, что он никогда не присаживался. Да мы и не особо приглашали. И все же…

-  Теперь можешь не бояться, - сказал он спокойно. – Я тайну сохраню.

- Если бы еще вороны узнали об этом и больше не прилетали, - отметила я.

- Непременно узнают. Точнее, тот, третий, почувствует, что ключа больше нет. – Волков говорил уверенно. И мне очень хотелось бы разделить с ним эту самую уверенность и спать спокойно. Но внутри грыз противный червячок сомнения. Наверное, мне следовало бояться, но я отчего-то не боялась именно птиц. Опасалась того, или тех, кто стоит за ними.

Нет, все же, быть ведьмой не так просто и легко. И как говорят, за все надо платить. Так вдруг я плачу за дар этими неприятностями?

- Хорошо, если все будет так, как ты говоришь, - сказала, обращаясь к колдуну.

Из кухни протопали шаги. Маруся принесла чай. Три чашки, блины, скрученные в трубочки, а внутри творог. Все это добро она поставила на стол и запрокинув голову, посмотрела на Волкова. Затем поставила перед ним чистую, вымытую чашу, возвращая владельцу. Он взял. Кивнул с благодарностью.

- Добрынюшка, садися с нами, отведай блинчиков. Сладкое, оно завсегда силушку помогает восстановить. А ты ейной порастратил с ентой клятвою неладной, - сказала она, но колдун покачал головой.

- Спасибо, Маруся. Но я домой, - произнес и, посмотрев на меня, добавил: - Завтра олимпиада. Я зайду за вами к одиннадцати.

- Чего так поздно? – удивилась я. Обычно Волков был той еще ранней пташкой.

- Дык, Василисушка, на билетах начало стоить на двенадцать-то, - порадовала меня домовиха.

- А что, это будет происходить недалеко? – удивилась я.

- Далеко. Но нам добираться не ногами. В общем, завтра и посмотришь. Думаю, тебе понравится, - заверил меня колдун. И как-то после этих его слов я сильно засомневалась в последнем. Понравится? Ой, вряд ли.

- Хорошо, - кивнула.

Чай в тот вечер мы пили только с Марусей. В окно нашей гостиной было видно, как в доме Волкова горит свет. Горел он там еще долго, потому что позже, спускаясь с чердака, где изучала книгу, увидела, что свет продолжает падать во двор. А потом разглядела, как мне показалось, и темный силуэт, мелькнувший в окне.

Зевнув, отправилась в душ, а затем спать.

И вот оно утро. И мамин звонок.

Уплетая гренки и салат, я слушала то, что говорила мама.

- Все собрала, все упаковала и даже больше. Деньги тебе еще положила. Очень сомневаюсь, что в этой деревне работают карты по оплате, - говорила она очень бодро. Я бы даже сказала, подозрительно бодро.

- Не работают, мам, - подтвердила опасения родительницы.

- Ох! И как ты там в такой дыре, дочка? – в голосе мамы прозвучало откровенное сочувствие.

- Нормально. Мне даже нравится. Вчера вот ездила в райцентр. Прикупила себе пару футболок. Побывала на местном рынке. Продукты здесь отличные. Не то, что в наших маркетах! – похвалила Ложечки.

- Смотри, кушай хорошо, но следи за фигурой! – принялась давать советы мама. А затем, когда излияния кончились, вдруг добавила: - Дэн приходил снова. Дочка, - предугадывая мой возглас, быстро сказала она, - может, пусть он приедет к тебе. Поговорите. Кажется, мальчик раскаивается по-настоящему. Может, стоит дать ему второй шанс?

- Мам, не обижайся, но тема этого ко… - хотела сказать «козла», но сдержалась, - этого молодого человека, закрыта. Между нами все. Как заявится к нам на квартиру снова, так ему и скажи. Пусть гуляет с Эллочкой и прочими, кто там прежде увивался за ним. А мне такого счастья больше не надо.

Мама хотела было возразить, но тут я подсуетилась. Заявив, что спешу, тороплюсь, бегу и падаю, послала ей поцелуй, папе привет и отключилась, положив телефон на стол. После этого выдохнула с облегчением, покосившись на домовиху, сидевшую напротив.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Собираемси, - заявила она и спрыгнула с табурета, спеша убрать со стола. Я ей помогла перенести посуду, вытерла стол и, пока собирала свой рюкзачок, загружая его приглашениями от Кащеюшки, телефоном, кошельком, кепкой от солнца, пачкой жевательной резинки и прочей ерундовой мелочевкой, домовиха справилась со своими обязанностями. А там и Волков подоспел. Он выгнал машину со двора и просигналил нам, приглашая выйти из дома.

- Енто тоже, знамось, прихвати, - сунула мне в ладонь несколько золотых монет маленькая женщина. – И енто, - последовал за деньгами пакет с пирогами.

И когда она только успела их напечь? Ночью, не иначе.

Отправив все в растолстевший рюкзак, кивнула, выражая полную готовность ехать на олимпиаду.

Обратившись кошкой, Маруся поспешила к авто. Я же заперла дверь и, предвкушая что-то невообразимое и интересное, как новое приключение, побежала к калитке.

Вопреки ожиданиям, колдун не надел на меня амулет. Я даже захлопала удивленно ресницами, но Добрыня лишь усмехнулся.

- Ехать недолго, - сообщил мне, - а там… - и сделав загадочное лицо, добавил, - а там сама увидишь.

Я и увидела.

Ехать и вправду оказалось всего ничего. Мы едва ли отъехали на километр от деревни, углубившись в лес по дороге, ведущей противоположно сельской, той, по которой ехали вчера в райцентр. На круглой поляне со звенящим ручейком Волков остановился. К моему удивлению, здесь уже стояла одна машина. Дорогая, элегантная и явно не предназначенная для подобной местности. На ней скорее стоило рассекать где-то в городе, но не в лесу.

- Дальше – пешком!

Маруся, все это время сидевшая кошкой на заднем сидении, спрыгнула на землю, едва колдун открыл перед ней дверцу. И, как ведется, ударилась оземь и обратилась в пусть не писаную, но красавицу домовиху с ее носом картошкой и глазищами с чайное блюдце.

От поляны в лес уводили разные тропки. Волков выбрал одну и первым направился по ней. Я следом, шагая и переживая, как бы головная боль не подступила вместе с ее подругой тошнотой.

Маруся семенила между мной и колдуном. Сегодня она разоделась как для праздника. Сарафан в зеленую с красной клетку, в тон платок, мягкие тапочки, не рукодельные, купленные в магазине. Я только и подивилась – откуда? А потом подумала, что и мне, наверное, стоило приодеться ради такого дня. А я надела, как всегда, джинсы и футболку, кстати, одну из купленных в райцентре.

Ну и ладно. Не в вечернем же, право слово, платье идти туда, не знаю пока, куда.

- Это что, так близко от деревни? – спустя пару минут ходьбы не удержалась от вопроса.

- Скоро будем на месте, - сообщил, не оглядываясь Волков, и не обманул.

Обещанное место оказалось громадной поляной посреди леса. Но примечательным было не это. Мало ли, сколько в лесу полян. Я вышла из-за деревьев и застыла в удивлении, сообразив, что происходит прямо перед моими глазами.

- Неужели, я все это вижу? – спросила охрипшим от волнения голосом.

Маруся встала рядом, тронула меня за колено, словно приводя в чувство, а я, будто завороженная, смотрела на черные старинные экипажи без лошадей, на ступы, да-да, самые, что ни на есть, настоящие ступы, на добрый десяток метел, приваленных к деревянной изгороди, и на всю разномастную толпу, суетившуюся и выбиравшую средство передвижения.

- Не мутить, ась? – спросила Маруся.

- Что это? – спросила я вместо ответа.

- Перелетная станция номер семь, - последовал ответ от колдуна. Волков обернулся ко мне, взглянул в глаза. – Так как ты у нас под проклятьем, придется нанимать экипаж. В нем ты и без действия амулета сможешь перелететь к стадиону. Это сэкономит нам время пребывания на олимпиаде.

- Перелететь, - кивнула я, - на этом?

- Не боись, - поддакнула бородачу домовиха, после чего взяла меня за руку и снова спросила: - Не мутить?

- Нет! – ответила я. Голова, правда, начала немного побаливать, но не критично. Да и прилично отвлекала толпа, сновавшая по поляне.

Кого здесь только не было. Существа словно сошли со страниц моей книги, той самой, что лежала на чердаке. Крылатый анчутка метался между двумя красивыми женщинами в длинных изысканных платьях. К слову, они рассматривали метлы и что-то обсуждали у неприглядного вида мужчины, одетого с ног до головы в черное. При всей неприглядности, мужичок был здоровенным. Высоким, с руками, как у гориллы и почти таким же, по степени красоты, лицом. Чуть дальше две девушки, явно не первой свежести, в светлых балахонах, забирались в широкую ступу и еще один мужик, просто копия того, в черном, подавал им метлу. Эти блеклые красотки первыми стартовали с поляны. Я только рот открыла, когда ступа медленно поднялась в воздух, а затем с неожиданной, для такого средства передвижения, скоростью, полетело над деревьями и скоро скрылось с глаз долой.

- Ох, ты ж… - вырвалось у меня.

А вот и мой знакомый водяной Роман. Боже, я посмотрела, как он втискивает свое толстое тело в экипаж, а следом забираются Марина и Алла. Причем Маришка в салон кареты села первой, а Алла явно казалась недовольной своей жизнью. Видимо, зелье подействовало и Роман снова оценил прелести первой супружницы.

- Енто Филипп, наш Лешак, - привлекая мое внимание, Маруся указала рукой на старика, одетого в одежду из листьев и в шляпу, сплетенную из травы. Старик был довольно бодрым. Он выбрал себе крепкую метлу, опередив тех, двоих женщин, все еще терзавшихся сомнениями выбора, ловко закинул ногу, оседлал этот супервеник, подпрыгнул, как лягушка и взлетел. А еще, с пару секунд спустя, метла уносила его следом за блеклой парочкой странных мертвых девок в ступе.

Мне хотелось протереть глаза. Но сомневаюсь, чтобы ситуация изменилась.

Прежде я даже не догадывалась, что вокруг столько всякой нечисти. Некоторых я видела в книге, но были и такие, кого видела впервые.

А вот ни Маруся, ни Волков удивления не проявляли. Только заметила, что колдуна большая часть нечисти обходила стороной. На него косились с опаской и никто, почти никто, не переходил бородачу дорогу. Напротив, все стремились дать ему путь, а потому, когда мы подошли к одной из карет, вокруг нас оказалось свободное пространство и нечисть разом потеряла интерес к экипажам, как к средству передвижения.

Зато стоило нам оказаться у кареты, как рядом мгновенно материализовался очередной детина в черном. Близнец тех двоих, не иначе. Добрыня ни словом не обмолвился со странным существом, просто достал из кармана три золотые монеты и высыпал на широкую протянутую ладонь продавца.

Существо монеты заграбастало, кивнуло и исчезло, а Волков открыл перед нами дверь и подал руку сначала Марусе, потом и мне.

- Эй! – я не спешила забираться внутрь. Голова болела не настолько сильно, чтобы я не могла соображать. А я соображала и видела, что экипаж не запряжен. Лошадей не было. Козлы пусты. – И как мы поедем? – спросила, обращаясь к Добрыне.

- Ты садись. А там сама увидишь, - он не стал вдаваться в подробности. Просто подхватил меня на руки и нагло так, но аккуратно, поместил внутрь экипажа прямиком на мягонькое сиденьице и даже глазом не моргнул, не крякнул от напряжения, будто я и не весила ничегошеньки. Затем захлопнул дверцу и занял место напротив. Подняв руку, Волков постучал по крыше кареты и стоило ему это сделать, как она начала медленно подниматься вверх.

- А! – при всей своей выдержке, не удержалась от вскрика. Прильнула к окну, к слову, застекленному, и увидела, как поляна медленно уменьшается в размерах. Там, внизу, по-прежнему суетилась нечисть, выбирая ступы, метлы и прочее. А мы поднялись выше верхушек деревьев, к слову, сосенки тут были приличной высоты, и полетели вперед, в направлении за ступой и метлой.

- Мама! – прошептала я.

- Енто самый дорогой способ передвижения, однако, - выдала спокойно домовиха. – Значится, один золотой за одного пассажира.

- Ага, - я отпрянула от окна, перевела взгляд на колдуна. Тот вольготно устроился на мягком сидении и скрестив руки на груди, прикрыл глаза, видимо, собираясь спать.

- С меня два золотых! – выпалила я. Не хочу, чтобы всякие там Добрынюшки платили за меня. А то, неровен час, потом потребует вернуть должок, да натурой. Кто его знает, этого колдуняру.

- Как хочешь, - последовал равнодушный ответ.

«У, противозина!» - подумала про себя, а затем мимо окна промелькнула чья-то фигура. Я успела разглядеть только хвост метлы и кусок плаща, трепыхнувшегося на ветру. Впрочем, это оказалось только начало. Мы летели долго и, время от времени, нас кто-то обгонял. Чаще всего наездники восседали на метлах. Реже это были ступы. Но до чего ж разнообразные были существа.

Кого я только не увидела во время полета. И ведьм, и лешаков, и русалок, были тут и дриады с кожей сухой и потрескавшейся, словно кора дерева, и мертвячки полудницы, и какие-то бабки ёжки, и девчонки с крыльями. Были уродливые создания, каких и в страшном сне не придумаешь. А Маруся, дай ей бог здоровья, знай себе глядела на это неподобство и называла мне каждую нечисть, промелькнувшую за окнами экипажа.

- Енто стрыга, а енто лихо, - говорила она, а я мотала на ус. – А вооон оно тама, вишь, далече от нас, в ступе кикимора, она жеж болотная баба. Хотя, они разныя бывають.

Я знай себе глядела в оба глаза. А Добрынюшка то ли спал, то ли мысль мудрую думал.

В какой-то момент я оживилась, когда увидела ее. Сама не знаю, почему даже не удивилась, когда моя недавняя знакомая пролетела мимо окна сидя в ступе и орудуя метлой, словно веслом, подгоняя летательный объект.

- А это кто, Марусь? – оживившись, спросила у домовихи.

Маруся глянула и серьезно так сказала.

- А…то Ядвига. Старшая баба-яга. От ней и пошло енто название вредных старух. Яга. Сокращеньеце, надо понимать.

Ядвига.

Я повторила это имя про себя. Невольно вспомнила, как мы с ягой столкнулись в райцентре. Уже тогда она привлекла мое внимание. А уж теперь…и говорить нечего.

Женщина пролетела мимо яркой бабочкой. Алое платье, длинные, черные волосы, распущенные и развевающиеся на ветру. Она сверкала золотом и драгоценностями. А еще, как мне показалось, поглядела в сторону нашего экипажа и улыбнулась, словно почувствовала, что я нахожусь здесь.

Нет, это мне, конечно, показалось, но яга точно смотрела в нашу сторону. Только вряд ли могла знать, кто внутри.

- Она капитан команды «Быстрые ступы», - сообщила мне Маруся. – Несладко будет Кащеюшке супротив баб ёжек. Ей богу, несладко.

- Так они сегодня играют друг против друга? – оживилась я.

- Эгеж! – коротко и весомо ответила маленькая женщина.

Не ожидала, что эта милая, ухоженная женщ…то есть, яга, еще и играет в какой-то там спорт! Будет интересно посмотреть. Получается, команды смешанные, или женщины играют против мужчин и разницы никакой нет?

Впрочем, чему я удивляюсь. Вокруг столько всего удивительного, что это просто мелочь на общем фоне ожившей сказки.

Больше всего мне нравилось то, что в экипаже никаких проявлений тошноты и прочего не обнаружилось. Хотя мы отлетели достаточно далеко от Ложечек.

Не обманул Волков. И я сразу захотела прикупить себе такую карету. Не, ведь действительно, и не нужно будет просить Волкова каждый раз возить меня в райцентр.

Подумала и рассмеялась, просто представив, как прикатываю туда в безлошадном экипаже. Нет. Глупость, конечно.

- А как эта махина летит? – спросила я у Волкова.

Как оказалось, мужчина не спал. Делал вид, а, может, и подслушивал?

Он открыл сначала один глаз, уставился на меня. Затем второй.

- Магия, - ответил коротко.

- Это я и без тебя поняла. Но что за магия? Как все это держится в воздухе, да еще и летит?

Маруся улыбнулась.

- Кони жеж тащють каретку-то! – произнесла она.

- Кони? – что-то не припомню, чтобы там была упряжь и живность.

- Незримыя! – кивнула домовиха.

- А… - протянула я, а Добрынюшка, видимо, по доброте душевной, все же он у нас светлый гад, возьми да опусти стекло в салоне, отчего внутрь ворвался холодный ветер, да после высунься наружу.

- Эй! – не удержавшись, пересела на его сторону, вцепилась в края одежды, удерживая безумца на месте. – Ты че, прыгать вздумал?

- Ага, - ответил Волков. – От твоей болтовни. Голова болит, - а сам руку в карман сунул и достал две золотых монеты. Затем стукнул по крыше кареты и бросил монеты куда-то вперед. Затем сел и сказал: - А теперь выгляни и посмотри.

Заинтригованная, высунулась в окно. Ветер тотчас набросился, растрепав волосы, но я откинула их назад небрежным жестом, ощутив, как на мои бедра опустились сильные руки колдуна. Меня аж передернуло, словно от разряда.

- Э? – рявкнула, бросив взгляд назад.

- Боюсь, чтобы не выпала, - хитро ответил он. – Ты смотри, там теперь видно, - и кивнул на окно.

- Ладно, фиг с тобой, - решила, кажется, вслух. Пусть потрогает красоту. От меня не убудет. Я не жадная. И сама, почти наплевав на лапищи, державшие меня чуть ниже талии, снова выглянула в окно и посмотрела туда, где по логике, должны были находиться кучер и лошади.

Посмотрела и обомлела, заметив, как странный золотой покров будто ползет по пустоте, открывая сначала ноги в высоких сапогах, затем бедра, спину, руки и тело в темном одеянии с наброшенным на плечи плащом. Затем показалась голова и золото поползло дальше, уже открывая поводья и лошадей. Так же медленно, как только что явило мне кучера. Вот я увидела длинные хвосты, задние крепкие ноги и туловище скакунов, а затем и гривы, развивающиеся на ветру..

…и крылья.  Широкие, огромные, черные, как ночь.

Лошадей было две. Они мчались вперед, разрывая облака. Такие изящные и сильные, ну просто арабские скакуны.

Я было восхитилась, но тут кучер возьми, да обернись.

- А! – воскликнула я, едва не падая назад, на ручки-коленки Добрынюшки. Да и как тут не упасть, если на тебя уставился череп с горящими глазницами. Мама дорогая! Отчего-то захотелось извернуться в лапищах колдуна, да щелбануть его по лбу. Ведь знал, что там сидит на козлах, или кто! Мог и предупредить!

- Ты! – взревела я.

Добрыня легко и ловко усадил меня на место к Марусе. Домовиха не оценила ни юмора Волкова, ни моего гнева. Или просто не поняла ни того, ни другого.

- Я думал, ты достаточно изучила свою книгу, - произнес Добрыня.

- Ты думаешь, я так быстро должна прочитать тот талмудище? – искренне поразилась я.

- Тогда извини.

Показалось, или он ответил вполне искренне?

Наверное, показалось. Откуда в колдуне искренность? Тем более, в Волкове.

Я скрестила руки на груди. Фыркнула, сдувая упавшую на лицо прядь волос.

- Я бросил вознице золото. Золото позволяет этому виду призраков принять обличье, правда, на очень короткое время, - соизволил произнести мужчина. – Если ты сейчас выглянешь, то уже не увидишь ни лошадей, ни кучера.

- Вот еще! – я обиделась. Самую малость. – Больно надо!

Отчего-то Волков улыбнулся, а Маруся, словно пытаясь сгладить обстановку, посмотрела в окно со своей стороны и провозгласила:

- Подлятаем, ребятушки!

Чинно, без спешки, все же, не блох ловлю, тоже приблизилась к окну. Добрыня только что закрыл его, подняв стекло, так что я прижалась носом к холодной поверхности, наблюдая, как наемный экипаж делает круг над чередой стадионов и разбросанными внизу, на широком поле, балаганами и пестрыми шатрами. Ну не олимпиада, а ярмарка мастеров!

Сделав круг почета, карета начала спуск, а Добрыня, засунув руку в карман, извлек из него уже знакомый мне амулет.

- Вот, - произнес он. – Зарядил по полной. Надеюсь, хватит больше, чем на два часа, но Василиса, - прежде чем отдать висюльку, серьезно добавил он, - сразу, как только почувствуешь себя хуже, головная боль, тошнота, да любой признак ухудшения самочувствия, сразу говори мне, поняла?

- Да, папа, - пошутила язвительно.

Экипаж тем временем опустился, причем удивительно плавно. Нас тряхануло только раз, когда столкнулись с землей. Волков, прежде чем открыть дверцу, помог мне надеть амулет и только после этого выбрался из кареты и подал руку. Сначала мне, потом поймал прыгнувшую Марусю.

Водрузив за плечи рюкзак, я огляделась, уже стараясь не удивляться тому, что вижу.

В этой части поля, можно сказать, парковалась нечисть. В одном углу, прислоненные к изгороди, стояли метлы. Чуть дальше, похожие на бочки из-под вина, ютились ступы. Остальную часть занимали экипажи. Нечисть продолжала прибывать. Она летела с разных сторон. Кружилась над полем и приземлялась, пополняя ряды сказочных летательных аппаратов. Когда на землю вдруг упала чья-то поистине гигантская тень, я, было опустившая взор, снова запрокинула голову и едва не присела от ужаса.

А ведь серьезно думала, что меня уже мало что может удивить. Ага! Щаз!

- Это кто? – толкнула плечом Волкова, который о чем-то договаривался с подоспевшим к экипажу человеком в черном балахоне. Очередной близнец? Или это племя такое одинаковых на лицо парней?

Но про мужика в черном я забыла, стоило мне увидеть треглавое чудище, парящее в небе.

- Мамочка! – прошептала я.

- Это Горыныч, - ответил на мой вопрос колдун.

Из его кармана в ладонь парня в черном перекочевали несколько золотых монет. Кажется, больше, чем он платил в первый раз. Но утверждать не берусь.

- Горыныч? Змей который? – уточнила я.

- Хороший, к слову, парень, - усмехнулся Волков и, подхватив Марусю, вдруг усадил малышку себе на плечи, словно она была ребенком.

- Ну что? – спросил у нас обеих. – Идем занимать места? Вас же Бессмертный пригласил. А этот будет ждать непременно.

Я немного последила за красивым полетом славянского дракона, а потом согласно кивнула. Право слово, не стоять же мне здесь битый час, пока эта красота небо рассекает. К тому же, его видно отовсюду. Горыныч не спешит лететь прочь.

- Де присесть ищеть, кажися, - сообщила домовиха. Она ничуть не обиделась на действие колдуна. И даже напротив, показалась мне довольной, так как теперь сидела выше и видела дальше, чем даже сам Добрынюшка.

- Ага. Присесть, - повторила я и добавила, - идемте. Показывайте, где здесь что.

И мне казалось, что впереди еще много неизведанного и интересного. Вот, ей Богу!

Глава 13.

А было здесь всего и много. Балаганы пестрели товарами, из шатров зазывали гадалки и циркачи. Все яркое, отовсюду музыка, при том, что самих музыкантов я не разглядела. Как позже оказалось, здесь, как и в любом цивилизованном обществе, присутствовали электричество, колонки и музыкальные центры. Но все это я увидела после. А пока едва удерживалась от того, чтобы не идти, разинув рот и не пялиться на все удивительное и поразительное.

Здесь, перед стадионами, раскинулась настоящая ярмарка. Веселая и живая, несмотря на то, что большей частью присутствующие были нежитью. Но встречались и те, кто мне казался обычными людьми.

Одежда пестрела несовместимым разнообразием. От вечерних туалетов, до пляжного варианта – шорты, кепки и сандалии. Благо, погода позволяла. Но не одежда интересовала меня и заставляла пытаться не глазеть. А те, кто в нее был облачен.

- Марусенька, а это кто? – я подпрыгнула, чтобы домовиха услышала мои слова. Верхом на Добрыне ей сиделось высоко и удобно. Вокруг сновала толпа и я поняла, почему Волков сделал именно так, усадив Марусю себе на плечи.

- Хто? – не сразу поняла меня маленькая женщина.

Я одними глазами показала на гору из мха и землистой плоти, передвигавшуюся на отростках, похожих на щупальца осьминога, только лишенные присосок. Скорее эти отростки походили на корни, лысые и толстые. Само существо было размером с неплохой пригорок, а за ухом, едва различимым на бугре головы, красовался цветок лилии.

- А! – заметив, куда и на кого смотрю, Маруся наклонилась. Приложила ладошку к губам и ответила: - Багник, енто, Василисушка. Царь, значится, болотнай.

- А водяной тогда кто?

- Дык, там царьков, - рассмеялась Маруся. – Они делютси меж собой. И владения тоже, видишь ли, делють. Шоба не ссоритьси, токма! Воды много. Усем хватить.

- Ага! – следуя за колдуном, покосилась на товары, проплывшие сбоку. Метлы. Вот, ей богу! Самые настоящие метлы! И какие разные и необычные. Интересно, сколько стоит? А я могу летать? А ведь себе купила бы. В хозяйстве пригодится.

Потянув Добрыню за локоть, остановила мужика ходу, чувствуя себя прямо настоящей русской женщиной. Волков, конечно, не конь, но тоже крупный товарищ.

- Что? – спросил он.

- Глянь, - я указала на метлы и весомо, так по-женски, добавила, - хочу!

Он покосился на предмет моего желания и закатил глаза.

- Я же ведьма, мне положено летать, или нет? – спросила с вызовом.

- Давай потом купим. Не будем же мы с ней таскаться, - произнес колдун.

- А успеем? – уточнила я, помня отлично про свои временные ограничения.

- Если что, посажу тебя в карету и сам куплю, с Марусей, вот, - быстро ответил Добрыня и я была вынуждена согласиться. Действительно, таскать с собой метлу проблематично. Да и время поджимало. Скоро обещанный матч, или что там у нечисти в планах?

- Василисушка, а дай-ко бялеты, - попросила домовиха. – Я гляну, места, то бишь, да время.

Задержавшись, стащила с плеч рюкзак. Достала один билет и протянула домовихе. Потом подумала и все отдала. Пусть несет. Она же и при входе отдаст их.

- Скока времени? – спросила Маруся, после изучения билетов.

- Почти двенадцать, - ответил ей Добрыня, бросив взгляд на часы.

- Тады бяжим! В двянадцять оно начало будить! – сообщила нам крошка.

- Какой стадион? – быстро уточнил колдун.

- Чятыре! Мяста трянадцять, чятырнадцять и пятнадцять, третий ряд на балконе, - продиктовала Маруся.

- Далековато, - буркнула я, прикинув в уме привычные моему воображению стадионы.

- Нет, хорошие. Кащей расщедрился, - не оборачиваясь, сказал Волков и быстрее зашагал вперед, лавируя между нечистью, текущей кто навстречу, кто по ходу нашего движения.

С толикой грусти обернувшись назад на метлы, вздохнула. Но делать было нечего. Только для себя решила, что сделаю подарок, куплю себе метлу. Самую быструю и самую красивую.

Лишь бы хватило денег.

Стараясь не обращать внимания на лешаков да русалок, на тощих скелетов, часть из которых были одеты, а часть щеголяли обглоданными косточками, почти бежала за Волковым. А он направлялся к обычному, на первый взгляд, стадиону, у которого уже образовалась очередь из желающих попасть внутрь.

Рядом стояли кассы. Две избушки на курьих ножках. И миловидные девицы с косами в мою руку толщиной, с самоцветными ободками на головах, продавали билеты.

Недолго протаращившись на избы, побежала догонять своих. Добрыня подождал, обернулся, махнул рукой, да еще и прикрикнул:

- Не отставай! Еще потеряешься.

-  Не дождешься, - буркнула в ответ, и мы встали в очередь.

Двигалась она быстро. Перед нами стояли три странные женщины с провалами глаз, одетые в нарядное тряпье. Яркое, но рваное. Распущенные длинные волосы подозрительных красавиц спадали до самых колен. У одной на руках был младенец, такого же пугающего вида, как и его мамаша.

В закоулках памяти промелькнула страница из книги, и я вспомнила, что это за нечисть. Бохинки. Ага! Они самые. Даже загордилась собой от таких-то знаний.

А вот за нами встал гигант, похожий на орка. Стоило мне оглянуться, как чудище оскалилось, явив два торчащих из пасти клыка.

Бррр…ну и компания собралась!

Но вот и вход. У ворот, на высоком столе, сидела выпотрошенная тыква, глаза которой светились жутким огнем. Боханки по очереди сунули ей в пасть свои билеты и чудо-овощ прокомпостировал их своими вырезанными зубищами, а затем, сверкнув глазами, полными огня, уставился на младенца.

- Ему уже есть пятьдесят? – спросил скрипучим голосом. – Если есть, положено билет брать!

- Какой там пятьдесят! Окстись, башка! Тридцать девять всего ребенку!

Тыква уставилась на младенца. Несколько секунд смотрела так внимательно, будто сканируя, затем с неохотой кивнула, сказав:

- Проходите!

И мы оказались следующими.

Маруся ловко сунула в голову наши билетики. Тыква щелкнула трижды зубами, и мы вошли под арочными воротами на стадион.

Скажу честно. Не ожидала увидеть его настолько заполненным. Почти все места были заняты нежитью всех мастей и видов. Между рядами прохаживались девушки с зеленой кожей, но не русалки. Скорее, лесные мавки, или дриады. Каждая несла лоток и предлагала тошнотворного вида вкусности гостям и болельщикам.

Мельком взглянув на предложенные товары, поморщилась. Нет. Сушеных лягушек, вымоченных в каком-то соусе пиявок и чипсы из свиных ушей я точно не ела. А шоколадок и прочего, привычного моему желудку, на лотке не наблюдалось.

-Фу! – вырвалось невольное.

Маруся хихикнула.

- У нас енто, пирожки есть, - напомнила домовиха.

- Ага, - кивнула в ответ я, а Волков направился выше, по боковой лестнице, ведущей на балкон, где располагались наши места.

Стараясь откровенно не глазеть на нечисть, топала за колдуном. К слову, его статус, который чувствовала нежить, позволил нам пройти не толкаясь. Все спешили уступить дорогу, и я уже почти с уважением поглядывала на соседушку.

Вот на меня никто не смотрел. Да и что глядеть? Ведьма, она и в Африке, ведьма.

Но вот и балкон. Наши места оказались и вправду удобными. Я села между Добрыней и Марусей, положив на колени рюкзак, куда запихнула отслужившие билеты, в качестве презента. А что? Когда еще побываю на таком чуде-юде?

- Сушеные крылья летучей мыши, воздушные мухи, сладкие хрустящие ящерки, - проворковала возникшая словно из ниоткуда девушка с лотком в руках.

Наклонившись, она продемонстрировала нам свой товар, и я закрыла глаза, едва дыша, а Волков с усмешкой отрицательно покачал головой.

- Хоть отсюды! – махнула на девицу домовиха. – У нас усе свое. Не чета вашему старью лежалому!

- Какое старье? – возмутилась было девушка, но тут ее позвали с ряда выше и она, гордо фыркнув, поспешила по ступенькам.

- Кто это был? – спросила я, наклонившись к Марусе.

- Знамо хто. Берегини. Они добрыя, но с характером. И приставучия малость.

После этих слов Маруся отняла у меня рюкзак и, забравшись внутрь, достала свои пироги.

- Вот добрая еда. А тухлыми лягушками пусть сами потчуются, - заключила она и раздала нам по пирожку.

Жуя вкусняшку, особенно, сравнивая ее с местным меню, перевела взор на стадион, точнее на поле, раскинувшееся внизу. Пока там только зеленела короткая трава. Создавалось впечатление, что сейчас выйдут футболисты. И я, чтобы быть в курсе происходящего, решила пристать к колдуну.

- Добрыня? А, Добрыня? – повернула к нему лицо, только сейчас заметив, что он смотрит не вниз, а глазеет по стадиону, будто ищет кого-то.

- Что? – спросил колдун.

- Расскажи, что сейчас будет? – спросила я.

- Ничего особенного, даже для тебя, Василиса. – Ответил мужчина. – Две команды, одна Кащеева, вторая - госпожи Ядвиги, сойдутся на поле и будут бороться за мяч, почти как футбол.

- Но, как понимаю, основное слово здесь «почти»?

- Да. Так как в футболе игроки бегают по полю. Здесь же игроки имеют право использовать свои маленькие привилегии. Яги – метлы, а Кащеевы нелюди зелье быстроты, которое позволяет им перемещаться по полю с определенной скоростью.

- Но равноценны ли силы? – усомнилась я, даже еще не видя того, что будет дальше. Но мне казалось, что зелье быстроты должно выигрывать в сравнении с метлами. Хотя, я в этом разбираюсь ничтожно мало. Ну, скоро увижу, чего стоят бабки ёжки и команда Бессмертного.

Пирожок закончился быстро. Отчего-то захотелось еще, но прежде, чем я протянула руку к домовихе, над стадионом прогремел гром. Да, самый натуральный гром и молнии в придачу. Даже трехглавый Горыныч поспешно ретировал в сторону, а внизу началось действо.

Вытянув шею, словно это могло мне помочь лучше видеть, я разглядела красивых девушек, легкой походкой, едва не танцующей, выбежавших в центр поля. Девушек было много, не менее ста, как я прикинула в уме. Они выстроились в идеальный квадрат и присели на корточки.

Болельщики разом стихли. И несколько секунд тянулась тяжелая, давящая тишина. А затем гром ударил снова, за ним следом застучали невидимые барабаны и зазвучала музыка. Громкая, я бы даже сказала, воинственная. Девушки поднялись на ноги красивой волной. Сначала поднялся первый ряд, вскидывая руки, в которых оказались яркие ленты, за ним второй и так далее, пока волна не дошла до последнего. И начался танец.

- Это лесовички, - пояснила мне Маруся. – Знатныя веселушки. Они идуть от ёжек. Значится, предствляють ихнюю команду.

- О! – протянула, продолжая таращиться на танец.

Девушки двигались, словно ивовые прутики. Бегали по полю, создавая разные фигуры и я не сразу поняла, что это буквы. То есть, руны. В итоге получилось слово – название команды Ядвиги. Но самих ягусь пока на стадионе не было видно. И я заподозрила, что они появятся весьма эффектно и не ошиблась.

Вот девушки застыли со вскинутыми руками, собрав форму звезды. Ленты затрепетали, хотя ветра не было и в помине. Магия. Чего тут удивляться! И тут снова вспыхнула молния. Ударила, раскидывая яркие ветви, слепя глаза. И словно из нее вырвались женщины, оседлавшие метлы, украшенные такими же лентами, какие были в руках у лесовичек.

Громко и чуток безумно хохоча, яги пролетели над стадионом, сделав несколько кругов почета. Я разглядела короткие платья, длинные волосы, почти у каждой девушки. Все они были молодыми, едва ли до тридцати. Все, кроме нее.

Старшая бабка ёжка, уже знакомая мне Ядвига, вылетела вперед и зависла на опасной высоте над танцовщицами. Остальные еще немного полетали, затем каждая отстегнула свою ленту от метлы и бросила вниз, болельщикам.

Тут уже заревел стадион. Ленты ловили на лету. Нечисть прыгала, вырывала яркие лоскуты друг у друга из лап и рук, а ягуси знай себе хохотали, глядя на это бесчинство, творившееся по их милости.

Но вот ведьмы угомонились. Подлетели к своей старшей, выстроились, словно птицы, в клин и застыли. Девушки с поля удалились и снова наступила тишина. Близилось время Кащеевой команды.

Сама не знаю, почему, но заволновалась. Сцепив пальцы в кулаки, замерла, глядя вниз. Было любопытно, как покажут и представят себя соперники ягусь.

Стадион стих. Ленты нашли новых владельцев и теперь все, затаив дыхание, ждали выхода второй команды.

Ожидание затянулось. Кащеюшка явно знал, как пощекотать нервы своим болельщикам. Застыла и я, поймав себя на мысли, что заинтригована и взволнована происходящим. Все вокруг казалось сказкой, в которую я попала, как Алиса, провалившаяся в кроличью нору.

- Ну же! – шепнула, заметив, как Волков усмехнулся. Он снова смотрел по рядам, оценив и застывших в воздухе девушек Ядвиги.

- Что ты ищешь? – шепнула мужчине не удержавшись.

Он ответить не успел. Воздух пронзил резкий звук. Запели трубы, взрывая тишину, и тут с неба посыпался дождь из золотого конфетти. Болельщики взревели, едва не перекричав музыку. Многие повскакивали с мест, затрясли конечностями. И под этот рев на поле вышла вторая команда.

Да, здесь не было танцовщиц и ярких лент. Несколько мужчин, молодых, высоких, стройных, шагали вперед, чеканя шаг под сменивший музыку барабан. Удар – шаг, удар – второй.

Они шли ровно, прямые, как солдаты на Красной площади. Я разглядела одежду, дорогую, в такой, наверное, щеголяли лорды и графы в прошлые века. Метел у Кащеевой команды не было. Зато в руке у каждого было что-то, похожее на удлиненную бутыль, наполненную зеленой жидкостью кислотного цвета.

Впереди шел уже знакомый мне Кащей Бессмертный, в облике молодого черноволосого парня. В отличие от остальных игроков, он держал помимо бутыли то ли жезл, то ли скипетр.

Вот команда достигла центра поля. Выстроилась в два ряда, заложив руки за спину. Звук барабанов разом стих и тогда Кащей сделал знак, по которому его игроки вскинули руки с зельем и осушив его до дна, вдруг сорвались с места и побежали.

Я сначала не совсем поняла, что произошло. Грешным делом, подумала, что они перепутали зельюшко. А что, бывает и так. Один жабий камень вспомню, так до сих пор смешно.

А потом поняла, что происходит.

Боже, как же быстро они теперь двигались. И что самое поразительное, за мужчинами оставался блестящий золотой шлейф, за каждым из них.

- Так это буквы! – ахнула я.

- Эгеж! – кивнула Маруся.

Прошла минута и над стадионом золотом вспыхнуло название команды, а Кащеевы люди остановились, выстроившись в два ряда, будто и не срывались с места. Все это произошло так быстро, что я едва успела досчитать до десяти.

- Ого, какая скорость, - присвистнула невольно.

Волков покосился на меня. Видимо, свист не сочетался с его представлениями о приличной девушке. Ну и ладно. Побуду неприличной. В конце концов, что мне его мнение, правда? А болельщикам положено свистеть и топать в поддержку своей команды. Правда, я еще не определилась, за кого буду болеть. Наверное, за Бессмертного и его парней. Все же, с ним мы знакомы, и он вполне себе обходительный малый. Вон, какие цветы прислал, да и пригласительные. А Ядвига… С ней мы просто столкнулись на дороге и не более того. Итак, решено. Я болею за Кащея!

Кажется, Маруся тоже определилась в сторону Бессмертного. А вот Добрыня. Ему было все равно и ни за кого колдуняра болеть не собирался. Он все высматривал то, не знаю, что. Приглядывался и прислушивался, словно ищейка. Ну а я решила углубиться в игру, тем более, что она вот-вот начнется.

Когда обе команды закончили с представлением своих возможностей, на поле, в сопровождении странных призрачных сущностей, вышел смешной коротышка в забавной шляпе, чем-то смахивавшей на чалму, или что-то подобное. Важно вышагивая, он нес в руках мяч. На первый взгляд, самый обыкновенный кожаный мяч.

- Это кто? – спросила у Маруси, так как Волков не проявлял особого интереса к происходящему внизу.

- Суддя, - пояснила домовиха.

- Арбитр! – поняла я.

- Суддя! – она улыбнулась. - Соловеюшка!

Мои брови приподнялись в немом вопросе.

- Это который разбойник? – уточнила.

- Эгеж. Он самый. Щас услышишь, как свистанет, так и начнетси усе действо!

Соловей-разбойник, этот коротышка в смешном наряде, вышел на центр поля. По его знаку ягуси спикировали вниз и, спрыгнув с метел, встали напротив противников. При этом их супервеники зависли рядом в воздухе, каждый возле своей хозяйки. Увидев такое, еще больше захотела себе метлу. Пригодится в хозяйстве. Честное слово!

Но я снова отвлеклась от собственных мыслей, когда услышала голос, явно усиленный магией. Он поднялся над рядами болельщиком и прогремел:

- Дамы и господа! – это он нечисти? Ну-ну! – приветствую всех вас на первом отборочном туре по Мертвому футболу среди команд нечисти!

Стадион заревел. И ревел несколько минут, пока Соловушка стоял, глядя на бушующих болельщиков. Затем он поднял вверх руки и как свистанул! У меня чуть уши не заложило. Со всех сторон от свистуна пошла ударная волна холодного воздуха, отчего болельщики вмиг присели на свои места, а у меня едва волосы не встали дыбом.

Могёт дядька. После его свиста мой собственный был так…жалкое подобие. Даже Волков оценил. К слову, он даже не вздрогнул, когда этот звук усадил целый стадион нечисти. Лишь бровь изогнул. Силен, бородатенький, невольно восхитилась соседом.

- Я требую честной игры, - обратился уже к капитанам команд Разбойник, а затем демонстративно опустил мяч на короткую травушку поля и сделал три шага назад, добавив: - По свисту!

Команды сгрудились друг против друга. Неотрывно уставились на мяч и мне даже стало его немного жаль. Слишком уж жутко смотрели ягуси и кащеюси на этот предмет.

Соловей свистнул снова. Уже не так сногсшибательно, и оба капитана, Кащей и Ядвига, бросились к мячу.

Ой, что тут началось! Зато я сразу поняла, почему у нас были места на балконе.

За мячом, взвившимся в воздух, глазу было не уследить. Я успела увидеть только, как ведьмы едва ли не сразу, стоило Ядвиге завладеть мячом, оседлали метлы и началась игра. Да, команда ягусь заполучила сей предмет в неравной схватке: старшая Яга просто ударила лбом Кащея, когда они сошлись в единоборстве за мяч, затем сделала ему резкую подножку и запрыгнула на метлу, взвившись в воздух вместе со своими девочками.

Ох и хохотали они.

Но и Кащеевы парни не отставали. Пока мой знакомец поднимался на ноги, зло скалясь на предводительницу противников, один из его игроков как прыгнет вверх, словно земля не имела для него силы притяжения.

Со всего прыжка он точно ударился всем телом по метле Ядвиги, застыл на мгновение в воздухе, и успел вырвать драгоценный мяч из ее рук до того, как полетел вниз.

- Мама дорогая! – воскликнула я восхищенно. Но где же ворота? Куда они собираются голы забивать, или им просто надо вот так отнимать мяч друг у дружки? Эх, жаль я правил не знаю.

- Волков, а где ворота? – решилась, толкнув легонько локтем соседа и по дому, и по местам на балконе.

- Вон, - он поднял руку. Показал в одну сторону поля, затем в другую. – Сейчас их видно плохо. Но когда одна из команд забьет гол, то ворота вспыхнут определенным цветом и на табло появится счет. Пока ни одна из команд его не открыла.

- О! – протянула я. – Так тут еще и табло имеется?

Он не ответил. Видимо, не счел нужным, да и за игрой Добрыня не следил. А вот мы с Марусей так очень заинтересовались тем, что происходило в воздухе. К слову, по большей части действия творились перед нашими глазами на высоте, так как ёжки использовали по полной свое летное преимущество перед командой Кащея. Они то и дело завладевали мячом и, как мне казалось, действовали грязно. Впрочем, парни тоже не отставали, словно забыв, что перед ними прекрасные девы.

Каждый раз, когда ягусям удавалось отнять мяч, они начинали дико хохотать и у меня по спине пробежали мурашки от этой жути.

Первый гол забили девушки. На десятой, как я засекла, минуте, правый конец поля вспыхнул алым огнем, высветив огромное кольцо, через которое мгновение назад пролетел со свистом мяч.

- Тьфу! – сказала в сердцах Маруся, болевшая, как и я, за Бессмертного.

В воздухе, прямо перед нами, вспыхнуло прозрачное табло, высветив открывшийся счет. Красная единица, двоеточие и зеленый ноль.

Оглушительный свист Соловья на этот раз почти перекрыл рев одной половины стадиона, где болели за ягусь, и вой второй, где собрались поклонники Кащеюшки. Заодно стало понятно, на чьей половине мы находимся. И это продумал Бессмертный, даря билеты.

Разбойник вышел на середину поля, скинул вверх руку с зажатым в пальцах алым флажком, который взвился в воздух, поднялся вверх на уровень ягусь, где и взорвался ослепительным фейерверком блестящих искр. Как дань первому голу.

- Уууу! – завыла половина кащеевых фанатов.

- Дааа! – провозгласила вторая.

Я воздержалась.

И вот, не успели искры опасть осенними листьями, тая в воздухе, как мяч снова взлетел вверх и на этот раз инициативу перехватила мужская часть игроков.

Видимо, позор первого гола подействовал, как вдохновение, потому что прыгали и скакали они в разы активнее, и вот левая сторона поля осветилась зеленым кругом. Все это мужчины проделали за какие-то пять минут, после чего раздался свист арбитра и кащеевы соратники принялись грозить своим противникам, совершенно не стесняясь и потрясая в воздухе кулаками.

- Отлично, - сказала я на волне общего ликования.

- Маруся, - Добрыня наклонился через меня к домовихе, которая смеялась от радости за забитый гол.

- Ась? – спросила она, поглядев на колдуна.

- Я ненадолго отойду. Никуда не уходите отсюда, понятно, - тут он уже посмотрел исключительно на меня.

- Хорошо! – почти в унисон сказали мы с домовихой и Добрыня, поднявшись с места, стал пробираться в лестнице.

Признаюсь, в тот же миг я и думать забыла про футбол. Взгляд скользнул следом за колдуном, который спешно спустился вниз, а затем и вовсе исчез в толпе тех, кому не досталось сидячих мест. Да. Были здесь и такие.

- Куда это он? – спросила у домовихи.

- Откель мне знать? – пожала она плечами. – Он не сказывал.

Подобное поведение Волкова немного напрягало. Что он искал, или кого, в этой толпе. А если нашел, то почему ничего не сказал?

На поле снова началась игра, но прежнего удовольствия от нее получить не удалось. Мысли сменил русло. Кажется, я следовала за Добрыней туда, куда он шел. Не скрываю, мне было очень любопытно, что соседушка намерен делать.

В воздухе со свистом пролетел мяч. За ним пронесся в прыжке один из игроков Кащея. Мелькнул и сам Бессмертный. Игра набирала обороты. Маруся застыла, напряженно следя за действом, да и я старалась отвлечься, но уже не могла.

Очередной гол забила кащеева команда. Снова свист, снова игра. И вот громкий довольный хохот ягусь оповестил, что счет сравнялся.

Невольно вскинув руку, прикоснулась к своему амулету. Он еще действовал и, если верить прогнозам, должен был позволить мне увидеть финал этой игры.

Я сделала попытку проследить за тем, как мяч перебрасывают из одной команды в другую. Выходило плохо. В какой-то миг в воздухе, прямо рядом с нашим балконом, появился Кащей собственной персоной. Он на долю секунды застыл в воздухе и, повернув голову, нашел нас с Марусей взглядом. Успел подмигнуть и улыбнуться, прежде чем полетел вниз. Но я заметила, что в руке у Бессмертного мяч, а еще спустя несколько секунд зал взорвался криками. Команда Кащея забила очередной гол. А Добрыня все не возвращался. И я начала беспокоиться.

Не то, чтобы меня волновала его судьба. Просто домой-то как вернуться? Волков тут все знает, все видел и с этими мужичками в черном, которые дают в прокат все, начиная от метел и до экипажей, явно знаком. Нет. Он лишь удобен мне и все, и точка. Я совсем не вижу в нем мужчину. Ну, разве что, самую малость! Да, да! Совсем чуток! Меня больше интересуют ключи и тот, кто стоит за нападениями. Возможно, именно по этой причине Добрыня и ушел, оставив нас с Марусей?

Тут я крепко призадумалась. Здесь, на стадионе, мы с домовихой были на виду. Никто не рискнет напасть в присутствии стольких болельщиков. Видимо, поэтому колдун и ушел.

Маруся, увлеченно следившая за ходом игры, извлекла из пакета очередной пирожок. Сунула мне.

- Как же хорошо! – проговорила она. И я поняла, что моя хозяюшка, по всей видимости, давненько не покидала дом в Ложечках.

- Ага. Прямо чудесно, - прожевав, ответила и снова начала следить за игрой.

Матч продолжался ровно час. Были настолько острые моменты, когда противники почти дрались за мяч, что я забывала обо всем на свете, и про Добрыню в частности. Вели то ягуси, то кащеюси. Боже, в итоге я поняла, что этот вид футбола мне нравится. Приправленный магией и всяческими эффектами, он походил на заморское блюдо невиданного вкуса. В общем, мне зашло. И я бы не отказалась посмотреть еще одну игру, так как Олимпиада подразумевала под собой множество команд и различные виды игр, то бишь, спорта.

Как итог, игра закончилась пять-шесть в пользу, да, да! Кащеюшки.

Ох, как ревел стадион. Я тоже вскочила на ноги, замахала кепкой, извлеченной из недр рюкзака. Маруся озорно засвистела, а сам стадион походил на волнующееся и беснующее море из вскинутых рук довольных болельщиков победителей, и воющих противников.

Спускались вниз одной толпой. Добрыня так и не вернулся. Я уже не знала, что и думать. Время у нас оставалось. Амулет еще выполнял свою функцию. Топая за древесным человеком, ростом с фонарный столб, я теребила домовиху, волнуясь за колдуна уже не на шутку.

- Да не боись, Вась! Добрынюшка нас найдеть, обязательно, понимаш?

Я-то понимала, но волновалась за этого чурбана. Вот ей-богу, мог бы хотя бы предупредить, правда?

Мы вышли со стадиона вместе с потоком довольных зрителей. Маруся оттащила меня в сторонку, заявив:

- Тяперича, пока времячко есть, давай прикупим полезностей. Хто зна, попадемь ли ишо сюды. Оно, канешна, Кащеюшка побядил, но пришлеть ли исчо билеты, не ведаю.

Кивнув, согласилась. Тем более, что я помнила про метлу и мне не терпелось отправиться к лавке, где оные продавались. Другой вопрос, хватит ли злата. Но это узнаем на месте.

Взяв за руку Марусю, уже было шагнула в направлении торговых рядов, возобновивших после матча торговлю, когда за спиной раздался хлопок. Словно парус на корабле сорвался от порыва ветра. Оглушительный такой звук.

- Прекрасная Василиса! – раздался за спиной голос.

Его я уже знала. И оборачиваясь, не удивилась, увидев за спиной Кащеюшку собственной персоной.

- Мое почтение! – он поклонился и тяжелый плащ за спиной нечисти снова хлопнул, хотя ветра не было от слова «совсем».

- Это остатки магии, - сообразил парень и улыбнулся. – Не могу передать словами, как я рад был увидеть вас и понять, что вы приняли приглашение.

Я вернула улыбку, затем, спохватившись, поздравила победителя. Он эффектно сунул руку за спину и когда вернул назад, в его пальцах оказалась роза. Одна, но какая! Цветок поистине был шикарным! Чего стоили его огромные лепестки цвета янтаря! А запах...

Сладкий аромат достиг моего обоняния, и я протянула руку, чтобы принять подарок, когда Маруся возьми, да шлепни меня по пальцам.

- Что? – не поняла я.

Но домовиха уже грозно, просто домоправительница Фрекен Бок, поглядела на Кащея, уперев руки в бока.

- Ишь, чаво задумал, нечисть порхатая! – сказала она. – Я тябе дам озорничать!

Он тотчас поник. Улыбка покинула губы молодого мужчины.

- А что такое? – я все еще не понимала, в чем подвох.

- Приворожить удумал, ишь! – пояснила Маруся. – Прядешь ты ишо к нам! Уж я тябе подсоблю. Так запяхну жабий камень, шо вовек не отыщешь! – выдала она, а я с укором посмотрела на, о чудо, покрасневшего Бессмертного.

Нет. Вот до этого самого момента он мне даже был симпатичен. Но подсунуть «свинью» неопытной ведьме, такого, признаться, не ожидала.

- Что ж ты…вы… - не нашлась от разочарования.

- Хотел пригласить на свидание, - бодро, но как-то печально, сказал он.

- А зачем цветок ерундой обрабатывать. Я бы, может, и так согласилась. Но теперь точно, ни за что! – выдала решительное.

- И верно, Василисушка. Пущай с мертвячками любитси! Неча приличных девок дурью потчевать, - Маруся протянула руку и взяла меня за край рюкзака. – Подем отсель. Вона скоко интяреснава вокруг. Неча тратить время на охальников, - и потянула за собой.

И то правда.

Я бросила взгляд на притихшего Кащея. Стоило нам отойти, как его тотчас обступили поклонники. Бессмертный театрально вздохнул, и я отвернулась, больше не глядя на этого вредителя. Ну иначе и не назовешь.

- Чего это он решил ко мне подкатить? – спросила у домовихи, пока мы втекали в поток нечисти, стремившейся к товарным рядам.

- А хто ж яво знаеть? – пожала плечами моя спутница. – Они же долго живут. Стыд-то потеряли. Видать, решил, шо проще сразу, нахрапом взять. Вот и с цвятком полез. Шоб по быстрому!

- А я и не почувствовала! – посетовала невольно.

- Патамушта молодая ишо, неопытная! Запах хоть учуяла? – уточнила она.

- Да.

- Ужо хорошо. Енот запах приворот и выдал. Эх, - махнула свободной рукой маленькая женщина. – Ну, Кащей!

Глава 14.

Некоторое время мы потратили на прогулку вдоль лавок, где продавали всякие разности, когда откуда-то со стороны вдруг раздался резкий гонг и часть покупателей, бросив все дела, устремилась к одному из стадионов. Видимо, там начинался еще какой-то матч, или нечто подобное. Жаль, у нас не было времени, да и билетов.

- Пойдем, Марусь, посмотрим метлы и надо искать Добрыню! – проговорила я, стоя под тенью Горыныча, делавшего круг над лавками.

- А чаво яво искать. Он туточки, - кивнула в сторону домовиха.

- Где? – удивилась я и, проследовав в направлении, указанном Марусей, действительно увидела колдуна. Он шел к нам быстрым шагом, держа в руке странный и очень длинный сверток, обмотанный подарочной бумагой. Я даже бровь изогнула недоумевая, что же это успел прикупить соседушка. А потом даже немного обидно стало. Бросил нас, ушел, я думала, по делам, а он покупки делал. Ну-ну!

- Хотел успеть до окончания матча, но дела отвлекли, - произнес Волков приближаясь. И, прежде чем я открыла рот, дабы попенять мужчине, протянул этот сверток и сунул мне в руки.

- Это тебе. Можно сказать, подарок к новоселью.

- А? – подобный поворот, признаюсь, удивил. – Что это? – спросила, но руки уже прощупали древко метлы через слои бумаги и я, не удержавшись, подпрыгнула на месте, пискнув: - Метла? Правда? Мне?

- Дома посмотришь. А нам уже пора, - он решительно подхватил на руки домовиху, водворил ее себе на плечи и взял меня за локоть, потянув за собой. – Уходим, - добавил коротко.

Прижав к груди метлу, поспешила за мужчиной. Да, мне не стоило, наверное, принимать подарок. Надо было встать в гордую позу, фукнуть, сказать, мол, мы и сами с усами, то есть, можем себе позволить купить этакое летное средство, но почему-то вредничать не хотелось.

Шагая через поток нечисти, немного обмелевший после начала следующей игры, мы подошли к экипажам. Черный продавец наемного транспорта тут же возник, будто из ниоткуда. Волков выбрал карету и помог мне, а потом и маленькой Марусе, забраться в салон. Уже внутри, устроив на коленях подарок, любовно провела по нему ладонью. Ужасно хотелось разорвать бумагу, развернуть метлу и посмотреть, какую выбрал мне Добрынюшка. Но сдержалась. Лишь довольно улыбнулась под пристальным и таким понимающим взглядом Маруси.

- Что? – улыбнулась ей. – Метла тоже с приворотом? – пошутила.

- Э, нет! – она качнула головой и поправила праздничный платок. – С оберегами. На ней их тьма тьмуща! Тяперича зато понятно, чаво он так долго возилси. Енто же скоко времяни нать, шобы ее так напичкать добрыми оберегами.

- Хм, - протянула я и уже иначе посмотрела в окно на Добрыню, стоявшего рядом с экипажем. Успев увидеть, как он отдал золото, отвернулась, чувствуя, как предательская краска заливает щеки.

Мама родная! Давненько я не краснела, да еще и…

Додумать до конца не успела. Экипаж вдруг содрогнулся, а затем так резко взлетел, что нас с Марусей отшвырнуло на стену.

Я закричала, вцепившись одной рукой в домовиху, а второй прижимая подарок колдуна. Моя помощница закричала тоже. Вместе получилось в громкий такой унисон.

Да! Недолго в моей жизни отсутствовали приключения. Но что на этот раз?

Экипаж быстро набирал высоту. Внизу остался Добрыня и без него мне было очень не по себе. Наконец, карета выровнялась, но скорость не снизила, по-прежнему летела так быстро, что съеденные пирожки начали медленно подниматься вверх, грозя опозорить меня перед домовихой.

- Ой, бяда! – Маруся шлепнулась в сторону, прилипла носом к оконному стеклу и посмотрела вниз, насколько смогла это сделать. – Ой, бяда! – повторила она и я тоже выглянула в окно, преодолевая все законы физики, толкавшие меня назад. Слишком уж высокой была скорость.

Увиденное не прибавило радости. Потому что вокруг экипажа вилась черная туча ворон. Откуда взялись эти пернатые гады, ума не приложу. Кто-то выследил нас на матче. Не один Добрыня глазами шарил по стадиону. Видимо, был кто-то еще, кто тоже следил, искал, выжидал.

- Да что же это делается, а? – заорала я, теряя терпение. - Никакой жизни нет! И денька не дали дух перевести! Аааа! – захотелось высунуться в окно и повторить вой банши. Да, я его прежде не слышала, но ощущала в себе силушку знатно поорать. Даже со мной иногда подобное случается.

- Енти изверги видать не знають, шо у тябе ужо ничаво нетути! – очередной резкий скачок экипажа на воздушной волне подбросил домовиху и она отлипла от окна, шлепнувшись на дно. И тут же вскрикнула, вскочив на ноги.

Снизу, прямо из пола кареты, торчал острый черный клюв. На секунду он замер, затем исчез, но только для того, чтобы снова вонзиться, подобно ножу, входящему в масло.

А птички настойчивые!

- Мама дорогая, - хотелось ругаться и орать. В окна забили крылья и клювы. Птицы ожесточенно пытались пробиться внутрь, и я только теперь сообразила, что заколдованный экипаж не только помогает мне находиться на расстоянии от дома, но еще и защищает от врага. Знать бы еще, куда летим. Надеюсь, путь-дорога – прежний маршрут, то бишь на полянку, где Волков оставил свою машину.

Божечки! Что делать то?

Я бросила взгляд в свое окно и вдруг увидела, как птицы разом разлетелись, а вдали, спеша на всех парах, к экипажу наперерез летела длинная фигура в черном.

Широкий плащ, похожий на крылья, развивался за спиной кого-то высокого и худого. Я разглядела руки. Тощие, странного цвета, а вот лица видно не было. Его скрывал плотный капюшон.

Не было видно и того, на чем это существо летит. Скорее всего, оно просто себе летело. Так сказать, без ничего.

- Что это? – отпрянув, спросила у Маруси. А сама, знай себе поправила лямки рюкзака на спине и крепче сжала в руках сверток с подарком Добрыни.

Нет, без боя не дамся! Не на ту напали! Да я всем этим птицам сейчас клювы да повыворачиваю!

Но странное существо меня пугало до холодка на спине. Кажется, даже волоски на всем теле встали дыбом.

- Ох, не знаю, - увидев приближающееся к нам нечто в балахоне, шепнула Маруся, а затем выступила передо мной растопырив руки, готовая вцепиться в глотку любому, кто рискнет сунуться внутрь.

Птицы отлетели как можно дальше, но при этом остались рядом. Они тянулись темной тучей возле воздушного экипажа. Мне же было интересно, что там себе думает призрачный возница-скелет? Или он как зомби, знай себе правит, несмотря ни на что?

- Ой, бяда, Василисушка, - прошептала домовиха, когда существо упало на дверцу и вцепилось в ручку, явно намереваясь на полном ходу, или лету, открыть экипаж и забраться внутрь.

- А-ну, пошло вон! – агрессивно заорала я, выставив перед собой метлу, как оружие. Проделать это в трясущейся карете был тот еще вопрос. Мы с домовихой едва стояли на ногах, когда нечто открыло дверь и втиснуло свое туловище в салон. Забралось оно наполовину. Ноги, или то, что служило ему нижними конечностями и пряталось под длиннющим балахоном, болталось снаружи.

Напрасно я пыталась заглянуть под темноту капюшона. Лица не было видно. И даже без слово Маруси я уже поняла, что это все магия. Та самая, черная пречерная, которой меня стращала домовиха не так давно.

- Изыди! – шепнула я и сотворила крест. Не помогло. У Маруси вышло лучше и больше. Она подпрыгнула и вцепилась в худую руку, потянувшуюся ко мне.

- Ишь, злыдень! – закричала домовиха. – Ща я тябе накляпаю!

Из-под темноты раздался шепот. Жуткий такой, пугающий. Существо встряхнуло рукой и отшвырнуло домовиху на одно и сидений. Хорошо, что не выбросило наружу. Впрочем, оно бы это, возможно, и сделало, если бы не занимало весь зазор между небом и нашим салоном.

Кажется, я успела нанести два или три удара метлой, прежде чем рука в черном не вцепилась в край моей футболки, дергая ее на себя.

Раздался треск. Ткань не выдержала такой наглости, а я мысленно застонала.

Ну правда! Ну е-мае! Сколько можно мне одежду рвать! То вороны, теперь этот не пойми кто! Надоели! Ох, как надоели!

- Где? – прохрипел голос существа, когда оно оголило мою шею и грудь в замечательном, к слову, и дорогом белье.

- Ага! – выпалила я радостно. – Съел! Нет у меня его больше. Нету!

Прошла целая секунда, прежде чем это нечто издало вой, или крик. Закричала и я. Ну, как бы за компанию. Да и футболки было жаль.

Маруся села, отряхнувшись и обращаясь в кошку. Затем прыгнула, да прямиком на голову в капюшоне, запустив в ткань и в то, что находилось под ней, острые когти. Эффект оказался намного лучше, чем когда я метлой махала. Напавший взвыл, дернулся вверх и приложился макушкой об потолок нашего экипажа. Маруся успела спрыгнуть за секунду до… Славная моя малышка! Ничего не скажешь!

- Держи его! – заорала я, обращаясь к домовихе. – Щас я ему в глаза смотреть буду! – и потянула свободную от метлы руку к капюшону, надеясь раз и навсегда решить эту тайну.

Но существо не было глупым. Возмущенный ор услышало, отпрянув от моей руки. Зашипело, словно рассерженный кот, и вскинуло свои тощие конечности. Тут я и струхнула, потому что на желтых пальцах начало вспыхивать зеленое пламя.

«Магичит, гад!» - поняла, холодея от ужаса.

Если эта пакость сейчас развалит экипаж, то я не успею в полете размотать упаковку на метле, прежде чем превращусь в веселую лепешку. Да и если даже смогу высвободить подарок от Добрыни, не факт, что сумею оседлать ее.

Боже, как много мыслей успело промчаться пыльным табуном в голове за несколько секунд. Я даже икнула от страха и успела поругать Волкова, который на этот раз оказался непойми где.

Ну действительно! Меня тут пытаются ограбить, а может и прибить, а он, с его-то силушкой, прохлаждается внизу?

Хозяин капюшона рассмеялся, но жестко и зло.

- Думаешь, спрятала от меня ключ? Найду все равно, ведь когда ты сдохнешь…- и все. Больше не сказал ни словечка, потому как неведомая силушка вдруг выдернула болтуна из салона. Я ринулась следом, Маруся за мной. Я, чтобы посмотреть, что там творится, а Маруся, чтобы удержать меня. Нет, падать я не собиралась. Крепко так вцепилась обеими руками в проем, чувствуя, как ветер треплет волосы, а сердце грохочет Ниагарским водопадом.

Плевать. Не упаду!

- Дверь! Дверь надоть закрыть! – закричала домвиха.

- Да, - кивнула, но оторвать взгляда от того, что творилось в воздухе, не могла.

Они летели параллельно экипажу. Существо явно боялось потерять нас из виду, а Добрыня, ловко оседлав метлу, пулял во вражину магией.

Черные вороны оказались тут, как тут. Облепили колдуна и крича, падали на него сверху, мешая не то, что пуляться, но и нормально держаться на метле.

- Ох! – проговорила я.

- Дверь закрой! – Маруся потянула меня назад.

- Там Волков! – ответила я.

- И шо? – заорала домовиха. – Сиганешь тяперь к няму? Э, нет! Давай, слушай, шо тябе талдычуть мудрые люди! Дверь закрывай!

Я и закрыла. Как оказалось, сделать это было не так просто. Преодолевая силу ветра, мчавшегося нам навстречу, долго боролась со стихией, а Маруся причитала, что она такая маленькая и не может мне помочь, и что я «таво и гляди» рискую выпасть из кареты.

То-то порадую вражину!

Но вот мы в салоне. Дверь закрыта, но я опустила стекло и высунулась наружу, продолжая смотреть за боем. Иначе это зрелище и не назовешь.

Вороны, явно забыв о карете, таранили Добрыню. Он отбивался, как мог, и несколько черных дымящихся комков полетели с воплями вниз, под мое рукоплескание и свист.

Еще я заметила, что на метле колдун держится очень здорово, даст фору даже Ядвиге! Единственное, что огорчало, факт того, что я не могу ему помочь.

Эх, плохая из меня ведьма!

Но прошло еще несколько минут и вдруг враг отступил. Я даже удивилась, захлопав ресницами. Вороны посыпались врассыпную, а существо в балахоне вдруг обернулось вокруг своей оси прямо там, в небе, и, за секунду до того, как в него угодил магический сгусток, брошенный Добрыней, просто исчезло, будто его и не бывало.

Это потом я увидела черную стаю, несущуюся в нашем направлении. Потом поняла, кто именно это был, и кто спугнул врага.

Ядвига и вся ее ягульская команда, возвращались со стадиона.

Волков еще немного пролетел рядом, затем поравнялся с окном.

- Ты! – произнесла я.

Слова куда-то пропали. Что и говорить? Он снова пришел на помощь и снова спас. Он и Маруся. Нет, мне точно надо поменять свое отношение к этому мужчине.

- Я буду ждать вас внизу, - сказал он и все же посмотрел на мою рваную футболку, открывавшую милый французский лифон. Я быстро стянула обрывки, пряча прелести от темных глаз мужчины, что вызвало его улыбку, быструю и чуть насмешливую.

- Ага, - кивнув, заметила, что рубашка на плече у колдуна порвана, в некоторых местах подпалины. А еще щека у него была расцарапана и волосы взлохмачены, что придавало колдуну несколько непривычный и озорной вид. И все же, его одежда выдержала испытание намного лучше, чем моя.

- У тебя кровь, - проговорила, но Добрыня лишь махнул рукой и полетел вперед, обгоняя наш экипаж. Пару минут спустя появились и ягуси.

Промелькнув за окном, они мрачно смотрели куда-то вперед, явно раздосадованные тем, что проиграли.

Я прилипла к стеклу, рассматривая женщин, когда прямо к экипажу подлетела одна.

Ядвига.

Невольно замерла и мы со старшей бабой ягой несколько секунд смотрели друг на друга, как тогда, при встрече в райцентре. Затем она улыбнулась мне и направила метлу вниз. Следом, сделав своеобразный круг почета, начал опускаться и наш экипаж, порядком пострадавший от нападения ворон и их, как полагаю, хозяина.

Интересно, кто это был? Кто прятался под капюшоном? Женщина или мужчина? В мире магии это мог быть кто угодно.

- Неплохо полетали, - проговорила с сарказмом, пока Маруся, забравшись на сидение, рассматривала дыру на дне кареты. В нее задувало сквознячком, который приятно холодил ноги.

- Эге, - согласилась домовиха и, спустя пару минут, мы приземлились.

Я первой, не дожидаясь, пока кто-нибудь откроет дверцу, выпрыгнула наружу, распахнув ее сама. Помогла спуститься Марусе. Домовиха, к слову, оказалась тяжеленькой. На вид, так сразу, и не скажешь. Впрочем, при ее способностях к выпечке и всему, что связано с приготовлением пищи, немудрено быть чуток в теле.

- Маруся, Василиса? – Волков уже спешил к нам. Приблизившись, опустился на корточки перед домовихой. С тревогой взглянув на нее, сказал:

- Твой платок…

- Шо? – она не сразу поняла. Стянула красоту с макушки, глянула, побледнела, и как выдала, на моей памяти, в первый раз: - Ёк-переёк! Ёшкина ж мать!

- Ой, Марусь, да ты чего, - я присела рядом с домовихой, которая с тяжелым вздохом скрутила «выходной» платок. – Я тебе новый куплю. Лучше прежнего!

- Та енто ж мой любимай был! – она вздохнула, а потом вскинула руку и погрозила в пустое небо кулаком. – Поймаю, уши-то понадеру! – заявила маленькая женщина.

Добрыня в ответ на ее угрозы только улыбнулся, затем перевел взгляд на меня и мой вырез на груди. Теперь да, там был вырез, аж до пупа. Нет, мне точно с футболками не везет. Надо менять гардеробчик. Прикуплю себе погодя в райцентре пару рубах с коротким рукавом. Вот! То, что надо. Теперь, как увижу кого опасного, сразу начну пуговки расстегивать, чтобы не порвали. А что? Какая-никакая, а экономия.

От собственных мыслей прыснула со смеху. Нервное, ага! Кажется, прорвалось.

- Цела? – спросил коротко колдун.

- Да. – Кивнув, встала на ноги. – Они ключ искали. То есть, оно.

- Увидела, кто это был? – серьезно спросил Добрыня.

- Пыталась. Мы с Марусей хотели с этого существа стащить капюшон, да не получилось, - посетовала я.

- Он жеж как понял, шо мы задумали, та сразу и ноги сделал, а ты яму в том подсобил! – добавила домовиха.

- Сомневаюсь, что вам удалось бы что-то разглядеть. Это тип был просто напичкан магией и амулетами, - сказал Волков и снова покосился на меня. – Идем, нам пора. Твой амулет уже перестал действовать! – сказал и сняв с себя рубашку, протянул мне, оставшись до пояса обнаженным.

- Прикройся! – сообщил, намекая на мой шикарный бюстгальтер.

Я охнула и действительно, едва колдун закончил фразу, ощутила, как виски сдавило, пока еще легкой, болью. Потому, не споря, накинула здоровенную рубашку, которая оказалась ниже колен, и застегнулась на несколько пуговиц, достаточно для того, чтобы скрыть свои прелести.

Удивительно, но ткань пахла лесной хвоей и какими-то травами. Даже приятно. И все же от колкости не удержалась, стоило боли напомнить о себе.

- Накаркал! – ляпнула, поглядев на Добрыню.

- Ну вот, уже началось! – он не обратил внимание на сарказм, прозвучавший в моем голосе. Подхватил Марусю одной рукой, меня другой, и рванул к своему внедорожнику.

Пока садились, пристегивались, трогались с места, на поляну успели приземлиться несколько метел и одна карета. В воздухе мелькала ступа, но к тому времени, когда она оказалась внизу, мы уже ехали в сторону Ложечек, покачиваясь на ухабах.

- Тошнит? – пару минут спустя спросил колдун.

- Нет! – ответила быстро. Но голова еще болела, хотя боль не нарастала.

- Тебя не оштрафовали за ущерб, причиненный экипажу? – еще спустя минуту, чтобы просто отвлечься, поинтересовалась я.

- Нет. Страховка входила в стоимость, - ответил он так спокойно, словно говорил о каком-нибудь банке, а не о торговце-нечисти.

- Слушай, а ты видел, пока ждал нас, Ядвигу? – еще спустя минуту спросила, поглядев на колдуна.

- Ягу? Да. Они прилетели на несколько минут раньше и сразу же уехали.

- А ты ее знаешь, эту Ядвигу? – прорвалось любопытство наружу.

- Ее все знают. Она старшая яга, древняя насколько, что мало кто из ныне живущей нечисти помнит, когда она заняла свой пост.

- Ого! – удивилась я. – И какая она, ну по характеру?

- А тебе зачем? – колдун бросил на меня мимолетный взор. – Если есть, что рассказать, расскажи. Предупрежу сразу, она не из тех, с кем водят дружбу, но и не из тех, с кем стоит враждовать.

- Значит, будем держать нейтралитет! – выпалила бурно.

- Лучше вообще ее не знать, - посоветовал Волков.

Еще минуту спустя мы выехали на дорогу. До Ложечек еще было ехать прилично так, а я никак не могла успокоить свое любопытство, эту плотину, давшую течь.

- Ты ушел с матча, чтобы найти это существо с воронами? – спросила я.

Маруся, до сих пор сидевшая спокойно на заднем сидении, всполошилась, вспомнив историю с цветком.

- А Кащей-то, от, гаденыш, знаш, че удумал-то супротивь Васьки? – выдала она и заинтересовала Добрыню.

- Что он там уже сделал? Если обидел, только скажите, - серьезно так проговорил доблестный защитник светлых ведьм.

- Цвяток ей завороженнай подсунути пыталси, нелюдь. Сам знаш, що было бы, кабы она яво приняла, да понюхала хорошенько! – Маруся просунула голову между зазором передних сидений. Ее космы, распушившиеся от бешеного полета в экипаже, теперь торчали во все стороны. А порванный платок сиротливо глядел из кармана нарядного платья.

- Да. Время его не изменило. Он, как и прежде, все куда-то спешит, словно позабыв, что бессмертный, - пошутил колдун, а я чуток даже оскорбилась.

Нет, ему все шутки! А меня вот, обаять пытались, влюбить то бишь!

- И как успехи? – я ловко изменила тему разговора. – Нашел, кого искал?

- Да. Нашел, но он, или она, ушел раньше, чем я успел спуститься вниз, - объяснил Добрыня.

- А ты знаешь, кто это был? – позабыв все обиды, вскликнула в ожидании ответа.

- Нет. На нем было, как я уже раньше говорил, слишком много защиты. Мне не пробить.

Машина вильнула и поймала кочку. Я подпрыгнула, шлепнулась на место и выругалась:

- Ну что за день такой! Если сегодня еще что-нибудь случится, я за себя не ручаюсь! – погрозила неведомо кому. Вот, действительно, разозлили! Да и сколько можно, правда?

- Тебе учиться надо. Заклинания и прочее. Больше читай, - посоветовал Добрыня.

- Я читаю, я стараюсь, - ответила ему.

- Старайся больше. Попробуй сначала с бытовыми заклинаниями. Если хочешь, - тут он вздохнул и, как мне показалось, уже заранее пожалел о том, что скажет дальше. – Если хочешь, могу помочь.

Вот как! А хочу!

Я так ему и заявила. Все же, он состоявшийся колдун. Умеет многое. Так почему я должна отказываться от помощи, которую сам же и предложил? Э, нет! Не дождется.

- Хочу.

Волков кивнул.

- Хорошо. Я помогу тебе начать. После ты и сама сможешь. Тут главное — вызвать магию.

- Хорошо удумал, - одобрила Маруся и снова села на свое место, уложив себе на колени мою метлу. Обертка на не ней обтрепалась, после встречи с головой того существа, и теперь через разорванный клок проглядывало древко темного цвета.

Добрыня умеет летать. Значит, и этому меня научит. Попрошу, если не предложит сам. Что мне терять?

Когда мы приехали домой, в Ложечки, я даже обрадовалась. Выпрыгнула из внедорожника, открыла дверь Марусе, уже принявшей милый кошачий облик, и подождала, когда со своего водительского места выберется Волков.

- Вот. Спасибо! – стащив рубашку, вернула ее мужчине.

- Это теперь годится только в мусор, - проговорил он, глядя на рваный рукав одежды, а затем и на мою футболку, находившуюся в еще более плачевном состоянии.

- Моя тоже, - я улыбнулась.

День еще стоял высоко в небе и яркий солнечный диск только начал свой спуск вниз, а мне уже отчаянно хотелось спать. Вот так, наверное, и поступлю. Душ и отдых. И гори все оно синим пламенем.

- Спасибо! – произнесла, глядя в темные глаза колдуна.

- Боюсь, олимпиада тебе не понравилась? – спросил он и тоже улыбнулся.

- О, нет! Напротив! Все было…очень экстремально.

Маруся потерлась об мою ногу. Призывно муркнула и я, опомнившись, забрала с заднего сидения подарок колдуна.

- Вижу, пригодился, - пошутил Волков, глядя на порванную упаковку.

- И еще пригодится, - с уверенностью ответила мужчине. – Ну, мы пойдем. Заходи в гости. На чай и так…

Сказала и ощутила странную неловкость. Чтобы скрыть смущение, быстро толкнула калитку и вошла во двор. Маруся шмыгнула за мной.

Пока шла к ступенькам крыльца, ощущала жуткое желание оглянуться и посмотреть на Волкова. Но не сделала это. А уже когда открывала дверь, услышала рев его внедорожника, который колдун загнал к себе во двор, поставив перед домом. Хлопнула дверца и я провернула ключ в замке.

Мы ввалились в дом почти одновременно. Маруся ударилась об пол и поднялась уже домовихой.

- Я в душ, - сообщила маленькой женщине. – И ты бы прилегла да отдохнула. День был очень напряженным.

- Эгеж, - прозвучало привычное в ответ.

- Эгеж, - повторила я и, оставив метлу на диване в гостиной, направилась к себе.

До самого заката валялась на кровати. Поспать удалось где-то с час, не более. Но я решила просто побаловать себя, да было о чем подумать.

Там, в гостиной, царила тишина. Маруся вняла моим аргументам и тоже отправилась отдыхать. По крайней мере, именно так она мне сообщила, когда мы разошлись по своим углам.

Душ немного приободрил. Свежая и пока целая футболка радовала глаз. Рваная отправилась в мусор, напомнив о том, что сегодня приключилось со мной. Снова.

Да я просто магнит для неприятностей. Или дело в ключе? Да, скорее всего, мне просто не повезло было найти его. И почему ключ не показался прежде Серафиме? Почему выбрал меня?

Так, жила бы себе спокойно, училась магии, летать на метле, лечить нечисть! А тут столько приключений и, к слову, очень опасных.

Я не тешила себя мыслью о том, что мне постоянно будет везти. Радовало одно – ключ теперь находился у Добрыни и вороны, как и их хозяин, знали, что у меня нет того, что так нужно им.

Напрягали лишь странные слова существа. Что он там говорил о моей смерти? Говорил, да закончить не успел. Брр… неприятный тип. Но кто это? Знать бы.

Когда в дверь постучали, я таращилась в потолок. Маруся просунула нос в дверной проем и произнесла:

- Ужо закат. Поднимайси! Неча спать, кады сонце садитси! Плохо енто! Вставай!

Иногда она была такой нудной. Но я поднялась послушно. Помня, как сегодня домовиха защищала меня, отвержено бросившись на врага, ощутила прилив благодарности и нежности к этой забавной маленькой женщине. А потому огорчать ее не хотелось. Да и Маруся дурного не посоветует.

Я села и домовиха довольная результатом, кивнула.

- Ужин готов. Ступай на кухню, трапезничать бум.

- Бум, - повторила я и зевнула, сладко и устало.

Ели молча. Маруся быстро справилась со своей порцией жареной картошечки с салом и зеленью, а я задержалась, ковыряя ароматный салат и чувствуя, что почти не ощущаю аппетита. Но доела, чтобы не обидеть домовиху.

- Помочь с посудой? – предложила.

- Сама управлюсь! Ступай, учися, - ответила мне хозяюшка.

А это был дельный совет. Да и Добрыня вон говорил, что надо заклинания учить.

Поблагодарив домовиху, направилась прямиком на чердак, где, открыв книгу, уже безошибочно нашла раздел с заклинаниями.

- Тааак, - проговорила, выбирая из списка то, что полегче. Заклинания шли по степени сложности. Вначале самые простые, а дальше все тяжелее и сложнее. Впрочем, я сомневалась, что и простые так с ходу смогу осилить. Но попытаться стоило. А еще хотелось выбрать какое-то интересное, чтобы в случае успеха, оно могло бы мне пригодиться. А в случае неудачи, что тоже вполне может произойти, не причинило вреда ни мне, ни кому бы то ни было.

Полистав, остановила выбор на одном, показавшемся мне весьма интересным и, судя по описанию, простым. Правда, осуществить задуманное без домовихи, не решилась. А потому, оставив книгу открытой, спустилась вниз и нашла домовиху протирающей подоконник мокрой тряпкой.

- Марусь! Нужна твоя помощь! – позвала громко.

- Ужо иду! – она бросила тряпку в ведро, вытерла руки об фартук и поспешила ко мне. – Шо ужо случилось?

- Еще не случится, но вполне может быть, - я улыбнулась. – Я вот решила силушку свою опробовать на заклинании.

Маруся вопросительно приподняла кустистые брови.

- Чаво? – удивилась она.

- А вдруг получится? – истолковала ее реакцию по-своему.

- Канеш, получитси! Хтоб сомневалси, - она принялась подниматься наверх. – Идем, поглядим, шо ты там выбрала.

Я поспешила за ней, объясняя свое решение на ходу.

- Понимаешь, когда Добрыня сегодня мне сказал, что надо учиться магии, а не просто книгу читать, я поняла, что он прав. Уж больно надоело мне полагаться на других. Сегодня я убедилась, что в этом мире нужно уметь постоять за себя, а не просто метлой размахивать и орать.

- Правильно говоришь, - кивнула одобрительно домовиха.

Мы зашли на чердак, и я пододвинула для Маруси табурет, на который она быстро и ловко взгромоздилась и тут же опустила взгляд в книгу.

- И шо? – спросила требовательно.

Ах, да! Она же читать не умеет этот язык.

Я пристроилась рядом. Зачитала инструкцию вслух и застыла в ожидании вердикта.

- Заклинание открытия тайного! – повторила за мной домовиха.

- Ага! Заодно проверим, нет ли в доме еще каких тайников, - пояснила я, - ну, если у меня получится.

- А тябе шо, одной тайны мало? – рассмеялась Маруся.

- Да я не об том. Просто, если найду здесь хороший тайник, то заберу у Добрыни свой ключ и спрячу его в другом месте. Потому что мне не дает покоя тот факт, что два ключа хранятся у одного человека. Да, Волков сильный колдун, но как показала практика, то существо было более могущественным, или более подготовленным.

- Во как! – кивнула домовиха. – Мудро. Значитси, будям пробовать и поглядим, шо из того выйдеть.

- Будем, - сказала и в предвкушении волшебства потерла ладони друг об друга.

- Прочти-ко исчо раз, шо для ентого нать? – попросила Маруся.

Я прочитала, и моя помощница ловко спрыгнула с табурета, поспешила к одной из полок, с которой сняла восковую свечу и принесла мне.

- Кажись, усе должно быть просто. Но нать в оба глаза, значитси, глядеть.

- Ага!

Прочитав про себя слова заклинания, повторила его несколько раз запоминая. Слов было всего ничего. А я не страдала от недостатка памяти. Выучила быстро и была уверена, что смогу повторить все без ошибок. Легко.

- Готова? – спросила домовиха.

- Да! – я подняла свечу и огляделась. – Наверное, спустимся вниз. И мне еще спички нужны, чтобы свечу зажечь.

- Усе будет, - подтвердила домовиха. Так мы оказались внизу. Спускаясь по лестнице, не переставала повторять про себя заветные слова. Очень хотелось узнать, смогу ли я так, как Добрыня.

Все же, ведьма я, или кто?

Глава 15.

Расположившись за столом в гостиной, зажгла свечу. Дала ей немного погореть, затем слила чуток воска в крошечную тарелочку, выданную мне домовихой, и установила маленькое светило так, чтобы оно не упало.

- Мел! – попросила, протягивая руку.

Маруся тут же вложила в мою ладонь белый кусок. Дальше оставалась самая малость. Обвести круг вокруг свечи и прочитать слова заклинания. Ну а потом бросить несколько волосков с головы в пламя. Это было словно жертвоприношение благодатному огню, и я сделала так, как говорилось в книге.

Маруся в ожидании застыла, пока я читала слова на мертвом языке. В опустившейся тишине, наполнившей гостиную, они звучали торжественно, как клятва под сводом храма.

Закончив, простерла руку над огнем, выдернула волосинки, ойкнув, и тут же бросила их в пламя.

Свеча подношение приняла. Волосы сгорели в считанные секунды, а я застыла в предвкушении волшебства.

«Пусть все тайное откроется. Пусть все скрытое покажется!» - вспомнила короткое заклинание. Именно так оно прозвучало бы на моем родненьком языке. Только что-то ничего не спешило открываться. И я со вздохом покосилась на домовиху. Хотела уже было пожаловаться, но Маруся вдруг прижала указательный палец к своим губам и кивнула куда-то в сторону.

Я сначала не поняла, что она пытается мне показать, а потом…

«Что это такое?!» - мелькнула мысль. В первый миг стало даже страшно. По стенам, нас окружавшим, поползли яркие узоры. Синие и красные, они поднимались от пола к потолку, отчего дом изнутри показался расписанным чьей-то умелой рукой.

Руны. Они были соединены так замысловато, что голова шла кругом. Но зрелище оказалось более чем прекрасным.

- Что это? – глядя, как узор, вспыхивая, ползет, будто в замедленной съемке вверх, посмотрела на Марусю. Она точно знала, что это значит.

- Енто и есть скрытое! – шепотом, почти благоговейно, ответила малышка.

Я не сразу поняла. Да и что взять с городской, да?

- То есть? – мне же надо разжевать и разложить по полочкам!

- Енто тайное, то, шо скрыто от глаз. То, шо не пускает злыдней и нежить в ентот дом! – Маруся запрокинула голову и посмотрела на сияющие узоры на самом потолке, добавив: - Ляпота! Я исшо не видала ентакой красы!

- Защита! – поняла я. Так вот, что мы открыли с помощью заклинания.

Ой, это же значит, что у меня получилось!

Я подпрыгнула на месте и захлопала в ладони.

- Тсс! – попеняла мне домовиха, но узор уже ничто остановить не могло. Он заполнил собой весь дом. И пол, и стены, и потолок, и даже рамы в окнах, все светилось. Казалось, что сказочный плющ украсил собой нутро домишки, словно тысячи светлячков или какая-то иллюминация, пробудилась в стенах.

Маруся права. Выглядит все очень красиво.

Не удержавшись, подошла к стене. Протянула руку, положила на синий узор и, о чудо, руны поползли на мою кожу, которая тотчас засветилась, будто я стала частью стены.

- В тябе много ентой силушки, Василисушка, - с умным видом заявила домовиха. – Прежде никогда не видела, шобы у Серафимы получалось от такое чудо! А ведь она много чаво знала да умела. Но ты… - короткий вздох. – Правду глаголит Добрынюшка.Учитси тябе надо. И ты всем ентим вражинам еще покажешь кузькину мать.

Ого, какие познания истории, подумалось мне.

- Енто ж нать, с первого разу да шоб такое чудо вышло! – восхитилась маленькая женщина.

- И как это чудо назад убрать? – вдруг всполошилась я. Красиво то красиво, но спать при таком освещении просто нереально. Да и кто придет, сразу увидят и поймут, что здесь не так.

Ой, не зря ли я затеяла именно это заклинание?

- Оно само сойдеть на нет, - успокоила меня Маруся.

Устроившись на диване, она легла, устремив глаза в потолок. Я присела с краю и стала ждать. И действительно, не прошло и несколько минут, как узоры постепенно стали гаснуть, а потом исчезли, словно их и не бывало.

Не удержав вздоха облегчения, сказала:

- Получилось.

- Эгеж, - согласилась домовиха. – Я тяперича спать пойду.

- А я наверх, - вдохновленная первым успехом, хотела объять необъятное, но Маруся села и погрозила мне коротким пухлым пальчиком.

- Тока чятай. Без меня ничаво не делай. Опасно енто, - пояснила она.

- Хорошо, - согласилась с неохотой. Хотя внутри все горело от желания испытать еще какое-нибудь заклинание. Вот только домовиха права. Мне не стоит совершать необдуманные поступки и тем более использовать магию. Жаль, конечно, что не открылись тайники, подходящие для ключика, зато я увидела, насколько хорошо защищен от нечисти и посторонней магии дом. И было понятно, почему мои враги, или враг, используют простых птиц.

- Обещаю, что только почитаю и ничего больше, - произнесла торжественно.

Маруся мне поверила. Это было заметно по ее глазам и взгляду.

- Добро! А я тады спать. Ежели есть така возможность, грех не воспользоватси! – выдала она, спрыгнув на пол.

- Спокойной ночи, - пожелала я женщине.

Мы обе поспали после возвращения, но мне этого сна хватило для бодрости. А Маруся пусть отдыхает. Ей положено. Она ведь держит весь дом и меня, городскую белоручку.

- Спокойной, - кивнула домовиха и утопала из гостиной.

Я же устроилась на чердаке, уткнувшись в книгу и так просидела полночи, читая, изучая, запоминая. А утро принесло неожиданный сюрприз.

- Пошто нам стока усего, а? Мы жеж не проглоты какие! Но, благодарствую за доброту! – охала Маруся, пока я сидела напротив гостьи, рассматривая ее так, будто впервые видела. А видела не впервые. Косилась то на ее печальное, зареванное лицо, то на громадный пакет с продуктами, который она приволокла и поставила на стол и над которым теперь кудахтала моя домовиха.

- Не могу я так больше жить! – прорыдала гостья басиком. Вот не помню, чтобы она так разговаривала со мной в магазине. Или это проглядывает ее сущность? Все же, в доме ведьмы может произойти многое. И здесь мало кто скрывает свою истинную натуру.

- Шо рявешь то, шо рявешь? Ты ж у нас така девка видная, на усю дяревню! Неужто мужика до сих пор не сыскала? Ты жеж и по городам мотаешьси! – диву давалась Маруся, когда с осмотром содержимого пакета было покончено.

- А что толку, что видная? Нет у меня никого. А жить одной, так и с ума сойти можно! – проревела еще более понизившимся басиком Евдокия. – Вот, решилась прийти. Просить о помощи, - она посмотрела на меня и добавила, - ты уж прости, что я тебя так встретила. У меня был пик, вот и не удержалась от гнева. Я в такие дни особо злая.

Маруся фыркнула, затем сгребла в охапку молоко, яйца в упаковке, кольцо колбасы и банку шпрот, почапала в сторону кухни, бросив:

- Мужика надо.

- Надо! – проныла оборотниха.

- А я-то как… - проговорила тихо. – Я-то что могу?

- Как, что можешь? – удивилась Евдокия и даже рыдать перестала. – Ты ведьма. Свари мне приворот какой. А то уж моченьки нет…

- О…. – протянула я. Не знала, что у нее все так запущено. Или у оборотней это сильнее, чем у людей?

- Я светлая ведьма, - ответила быстро. – Мне надо точно знать, кого ты привораживать собираешься. Вдруг ты мужчину из семьи намерена увести, а? Я не хочу дара лишиться по твоей милости, - заявила и вдруг поняла, что сказала истинную правду.

Привыкла я и к этому дому, и к своему новому положению. А ведь времени прошло всего ничего, а я уже боюсь потерять свою магию! И это, несмотря на то, какие опасности подстерегают!

Да, определенно, мне бы тоже зелье не помешало. От глупости!

- Нет, мне женатого не надо, - покачала головой Евдокия. – Есть тут в городе один медведь. Хороший такой парень. И вроде на меня глаз положил.

- Медведь? – уточнила я.

- Да. Моя порода, - Евдокия даже лицом просветлела. – Неженатый он, но встречается с девушкой, а она – человечка.

- Полукровки, они жеж вне закона, - вернувшаяся Маруся вступила в беседу. – Он што, не ведает об том?

- Ведает, как не ведать, - отозвалась Евдокия. – Но у них вряд ли до детей дойдет. Никто не станет нарушать закон. А Михаил просто развлекается.

- И шо, ты яво соблазнить не могешь? – поразилась такой новости домовиха.

- Не в его вкусе я, - сокрушенно опустила голову продавщица из магазина «Продукты». А мы с Марусей переглянулись.

- Клятву дашь, шо не брешешь и будить тябе зельюшко, - нашлась моя маленькая помощница, причем сразу так. Я уже голову ломала, как узнать, правду говорит медведица, или врет.

- Дам! Ей-Богу! Хоть щас! – обрадовалась наша гостья, вскидывая голову.

Сейчас в ее образе проглядывался зверь. И я даже удивилась, как сразу не поняла и не заметила этого. Нет, все же, учиться мне и учиться.

- От и добро. Ты нам клятву, мы тябе зельюшко! – улыбнулась Маруся.

- Согласна! – оживилась оборотница и даже перестала реветь. А я призадумалась, какое такое зелье будем варить. Снова, видимо, придется довериться домовихе, или самостоятельно поискать нужное в книге. Вчера я видела несколько вариантов, к слову, очень интересных и, как мне показалось, действенных. Но пробовать что-то, не посоветовавшись с Марусей, не буду. Пока я только начинающая ведьма и мне надо подстраховаться.

Клятву брали на примере Волкова.

Капля крови, но на этот раз без всяких там чаш и прочего. Маруся принесла толстую свечу, Евдокия сказала слова, в которых обязалась, что даст зелье только свободному мужчине и прочее, прочее, а потом проколола палец и капнула на огонь.

Я все это время сидела с умным видом, что мол, все идет как надо и я в курсе, как это происходит. А сама запоминала и вникала в дело.

В итоге, довольная Евдокия выпорхнула из нашего дома летящей походкой, пообещав вернуться дня через два с подарками и оплатой.

- Удивительно, - проговорила я, глядя в окно, как она выходит на дорогу, - такая красивая женщина и без мужчины.

- Ничаво удивительнава, - пожала плечами Маруся. – Я ужо тябе рассказывала. Шо ей не любой мужик-то сгодится. Енто хорошо, что она свояво приворожить решиласи. Негоже, чтобы медведь с человечкой любовь городил.

- Не знала, что это запрещено, - ответила я.

- Ну, воно то не запрещаетси, просто ежели дите народится…

- Полукровки под запретом? – поразилась я. В фэнтезийных романах ничего такого не писали. Но то книги, а это жизнь. Мало же я знаю, ох мало.

- Полукровки они особенныя, понимашь? Ни людь и не зверь. И оттаво, значитси, опасныя.

- Чем? – я подошла к дивану, присела.

- А то, шо контроля нет. Редко яко дите хорошее от такова союзу народится. Чаще енто злыдни выходють. Вот и запрет.

- О! – протянула я.

- Ну, шо за зельюшко бум делати? – усмехнулась Маруся меняя тему.

- У меня есть идеи. Несколько! Вчера прочитала! – ответила я.

- Добро! Пойдем, мне прочиташь, поглядим, шо мы сделать могем для Дуси-то! – кивнула маленькая женщина.

Нужное зелье выбирали вместе. Я, как у нас уже повелось, зачитывала вслух состав и ингредиенты, постепенно узнавая и мотая на ус то, что советовала домовиха. А она в этом деле была огого как подкована.

- Значитси, так! Конску мяту Дусе ни пошто не можна, - сказала она, когда я прочитала первый состав. – Бо ентот ее жаних озвярееть от такого составу-то! А мята яво усилить.

- Хорошо. Нет, так нет! – я послушно прочитала следующий рецептик. И его домовиха забраковала.

- Ентот для людей подходящь. На медведя-то на целого могет не подействовать, даже ежели она ему целую бутылку вольет в горлянку! – посетовала Маруся. – Слабое воно, поняла?

- Поняла, - я достала огрызок карандаша, по счастливой случайности завалявшийся в рюкзаке, и сделала пометку на полях книги.

Для людей. Ага! Чтобы проще было. Ведь, как говорят, иногда лучше тупой карандаш, чем острая память.

- А послушай-ка это, - пролистав, остановила выбор на очередном зелье. Остролист, толченый базилик, жопки муравьев сушеные, крылья бабочки, непременно с пыльцой и умершей своей смертью, толченые зерна кукули, ясмир болотный сушеный и паутина осенняя, десять грамм.

- О! Оно! – оживилась моя хозяюшка. – Дуся медком сдобрит и уйдет енто питье за милое дело! Ишо и добавки просить станет!

Выбор был сделан. Готовилось оно два дня. Ну да не беда. Время было. Дуся она рядом живет. Если что, придет еще раз. Тут главное, чтобы зелье настоялось, да в темноте, да в сыром месте! Почему в сыром? Да кто ж это знает.

Потратив полдня на приготовление заказа, я выдохнула с облегчением, когда передала зелье домовихе, а она, в свою очередь, закупорив глиняный кувшин, утащила его в погреб, где нашла сырой угол с пауками и прочими неприятными обитателями старых домов.

- Усе готово! – потирая руки, Маруся казалась очень довольна сама собой. Мы еще немного посидели на кухне, выпили чаю.

- А знашь шо? – закусывая бубликом, заявила моя маленькая подружка.

- Шо? – не дразнясь, а просто повторяя невольно приятную речь домовихи, ответила я.

- Я все про Добрынюшку хочу побалакать, - улыбнулась хитрюга.

- А что о нем говорить? – сделав вид, что не понимаю, грызанула бублик.

- Нравишси ты яму. Вот шо. – С деланой важностью объявила Маруся.

- Мы вроде уже говорили на эту тему, - отмахнулась я. Но отчего-то на душе стало приятно и легко. А что, если она права? Что, если я ему действительно нравлюсь, а?

- Он добрый мужик, хоть и колдуняра, - прихлебывая сладкий чай, принялась втирать мне свое мнение домовиха. – Ты енто, знамо приглядись. Авось, глядишь, сладитси меж вами двома.

- А что, история знает союз между ведьмой и колдуном? – притворно удивилась, приподняв вверх брови.

- В жизни оно всяко бываеть, - проговорила Маруся. – Тям боле, шо вы оба светлыя. А значится, нет в том греха.

- А у меня как бы кавалер есть, - брякнула зачем-то и пожалела. Ведь Ден никакой мне не кавалер. И что это я вспомнила его? Хотела урезонить и угомонить маленькую сваху? Так обижать ее нельзя. Она для меня столько делает, а я…

Даже стыдно стало.

- Жаних, шо ли? – как-то погруснев, уточнила Маруся.

- А, пустое, - я махнула рукой. – Я его не люблю. И от него, кстати, сюда сбежала, в ваши Ложечки.

- Дык тогда… - начала было моя подруженька, да закончить не успела.

Воздух пронзил жуткий и неприятный сигнал автомобиля. Я вскинула голову, удивленная этим звуком. У Добрыни внедорожник вопил не так противно. А этот…

- Е-мае! – вскинувшись, бросилась к окну и выглянув во двор, а точнее, на дорогу, застонала от ужаса и разочарования.

Нет! Вот не зря говорят, помяни….и он явится.

- Блин! Мама! – зарычала я, глядя, как из дорогого красного авто, звучно хлопнув дверью, выбирается он. Мой почти забытый кавалер.

- Енто исчо хто? – забравшись на подоконник и прячась за шторкой, Маруся выглянула на дорогу.

- Ден! – простонала я.

Ну, мама! Ну удружила! Вот я как чувстовала, что она мне подложит свинью, то есть, Дена.

Я ведь ей говорила! Я ведь просила ее! И че он приперся в деревню, да еще на своей спортивной тачке, разодетый как в ночной клуб. Даже волосы и те уложены волосок к волоску. Не иначе, прежде чем ехать ко мне в Ложечки, посетил салон красоты.

- Уууу! – завыла я.

- Шо с табой? – охнула домовиха. – Худо сделалось?

- Лучше бы худо! – прорычала я. – Этот франт ко мне. Марусь, не надо, чтобы он видел тебя.

- Дык, сама про то ведаю, - последовал ответ, и моя домовиха спрыгнула на пол уже черной кошкой. Я же стояла у окна, глядя на то, как Ден, положив руки на бедра, озирается по сторонам. Черные дорогие очки поймали солнечный луч и бросили «зайчика» в сторону моего дома. Почти сразу, парень повернулся и увидел меня, торчавшую в окне.

- Блин! – не удержалась от негодования.

Сегодня же позвоню маме и выскажу все, что думаю по этому поводу! Это ведь она прислала его сюда. Больше некому. Вот тебе и Почта России... Во всей, так сказать, красе.

- Блин, ну, блин! – подавив желание присесть и спрятаться от взгляда бывшего (да, да! Для меня он именно такой. Бывший!), я выдержала и даже спину распрямила, глядя, как он снимает свои очечи и машет мне рукой. Да так по-приятельски, словно мы расстались как минимум друзьями.

Сообразив, что его заметили, парень открыл багажник и извлек на свет божий две набитые одеждой сумки.

Все же, мама. Теперь это подтвердилось. Придется его впустить. Забрать вещи и оправить назад, к его поклонницам, к коим я более отношения не имею.

Краем глаза заметила движение там, за машиной Дена. Кажется, это колдуняра вышел на крыльцо, поглядеть, кого принесло в Ложечки. Но рассматривать соседа было и далеко, и некогда, так как бывший уже закрыл багажник, подхватил сумищи, и легкой пружинистой походкой подошел к калитке.

Придется впустить и вещи забрать. А дальше? Нет, как добрая хозяйка я должна его чаем напоить, а там и отправить восвояси. Нам такого гостя не надо.

Чувствуя обиду и даже злость на маму, вспоминая ее высказывания о том, что Ден хороший мальчик и что ему стоит дать второй шанс, шагала к двери. Ноги нести меня просто отказывались. Но не впустить парня в дом…

Ну, мама! Ну, подсобила!

Маруся забралась на диван, вольготно разлеглась и, подняв голову, уставилась в сторону двери, явно любопытствуя по поводу гостя. А мне отчего-то вдруг захотелось, чтобы Ден стал этакой злобной нечистью, и чтобы дом просто не впустил его внутрь.

Громкий, я бы даже сказала, наглый стук в дверь, заставил ее открыть. Ден стоял на пороге широко улыбаясь во все свои тридцать два, белоснежные и ухоженные. Я скользнула взглядом по дорогой черной майке, обтягивающей идеальный торс, по кожанке, наброшенной сверху. Не обошла взглядом и золотую цепку в мой мизинец толщиной (и как у него только шея не прогнулась от подобной тяжести?) и на часы, торчавшие на запястье.

- Привет, детка! – выдал городской красавчик. – Я тут тебе барахло подвез от маман. Впустишь в дом, или так и будем на пороге стоять?

Как всегда уверенный в себе. Чуточку наглый. Но это пока. Мы ведь как бы в ссоре, вот он сильно и не борзеет. Прощупывает почву, так сказать.

- А что, почта у нас уже не работает, что ты приехал? – спросила я не здороваясь и не приглашая Дена войти.

- Зачем тебе почта, детка, если есть я? – он вопросительно изогнул бровь и переступил порог. – Я лучше всякой почты. Доставлю все куда надо и быстро, только попроси.

К моему разочарованию дом мажора впустил. А значит, был он самым, что ни на есть, обычным. Тьфу на него!

- Че, совсем не рада видеть меня, детка? – он прошел в гостиную и бросил сумки на диван, спугнув Марусю. Она фыркнула и спрыгнула на пол, но уходить не стала.

- Э! Ты не у себя дома, поосторожнее! – прикрикнула я.

- А че? – развернувшись, парень посмотрел на меня, затем отточенным уверенным движением, от которого почти все его знакомые дурочки (а когда-то, к своему стыду, и я) растекались лужицами, снял очки, сложил их и положил в карман куртки.

- Там на диване была моя кошка, - произнесла, удивляясь тому, что больше обаяние этого гада на меня не действует. Ну, просто, трижды ура!

- Слушай, вещи привез, спасибо. Задерживать не стану, - я встала напротив бывшего, положив руки на талию.

- Лиска! – протянул он голосом, полным потайной сексуальности. – Ну че ты, в самом деле, а? Я же приехал сюда для тебя и ради тебя. Зацени, детка.

- Мог не ехать. Я не звала и не ждала, - ответила честно, но кажется, Ден не понял.

- А я скучал, Лиска! – выдал он и подошел ближе. – А ты?

- Ни капельки, - сказала истинную правду. Нет, когда я только ехала в Ложечки, то да. Скучала. Хотела, чтобы он что-то понял, побесился, поискал меня. А теперь… А теперь все изменилось и очень. Эта деревня, этот дом и дар, полученный от бабки, они изменили меня и, как теперь, кажется, в лучшую сторону. По крайней мере, мне хватает ума видеть, с кем я прежде встречалась.

Под этой красотой и красивым ухоженным телом не было ничего! Вот просто ничего! Он был пустым. Пустым, наглым, глупым, жадным и чужим.

- Врешь, да? – не поверил мне парень. Затем оглядевшись, осмотрел дом и выдал: - Какая дыра!

Маруся на полу снова фыркнула.

- Че ты тут забыла, Лисса? Давай, собирай шмотье и поедем домой. Твоя маман сказала, что ты ищешь покупателей на дом, так я помогу.

- Уже не ищу.

- То есть? – он даже улыбаться перестал. – Себе решила оставить эту развалюху в этой дыре?

- Типа, да.

- О! – он наигранно округлил рот. – Детка и нафига тебе такая халабуда? Послушай совет. Продай ее и прикупи себе нормальную тачку. Будем вместе рассекать. Или ты собираешься сюда мотаться, картошку там сажать и прочее? – в его словах звучала неприкрытая насмешка.

- Слушай, - не выдержала я. – Твое-то какое дело, а?

- Как это, какое? – он приподнял черные брови, а я только сейчас, кажется, заметила и поняла, что он их подкрашивает. Ну точно! Слишком уж угольными они казались. Боже, да я вообще сейчас смотрела на него другими глазами, поражаясь тому, как мне вообще мог понравиться подобный тип!

- Я вроде как твой жених, - между тем продолжил парень.

- Да? Что-то мне кажется, что женихи своим невестам не изменяют, гуляя налево направо, правда? – сказала и добавила: - В общем, ты это…возвращайся туда, откуда приехал и больше не докучай мне. Уверена, моя персона будет забыта уже через десять минут, а еще через десять, ты сможешь найти мне с десяток девчонок на замену. Так что, адьес, амиго! – забросив мысли про чай и угощение, указала Дену на дверь.

Да, поступала я некрасиво. Стоило его хотя бы напоить и накормить, но я совсем не горела желанием видеть и дальше этого типа в своем доме.

- Че? – он, кажется, не понял, или не поверил.

- Я вроде на чистом русском все сказала, - ответила спокойно.

- Детка, ты тут что, свежим воздухом передышалась? – он явно не верил в то, что ему указали на дверь. – Цену себе набиваешь или хочешь, чтобы я извинился? Так ты сама понять должна. Нормальный мужик, а я именно таковым себя и считаю, должен перед свадьбой нагуляться. Мы же полигамные, в отличие от вас, баб.

- Слушай, полигамный… - я замолчала, заметив, что Маруся проворно шмыгнула к двери. А потом совсем не удивилась, когда услышала скрип открываемой входной двери.

Умная кошка ушла, не в силах выслушивать бредни городского мажора. И я искренне завидовала, что не могу повторить ее пример. Правда, немного удивилась действиям домовихи. Мне казалось, что она досидит до финала этого представления и я смогу продемонстрировать ей свой волевой характер и то, как буду выдворять бывшего парня за порог дома.

Ну ушла, так ушла. Нервы дороже. Тут я не могу с ней не согласиться.

- В общем, так. Лисса, сегодня мы, так и быть, ночуем в этой богадельне, а завтра я возвращаю тебя к мамочке, папочке и к себе. Если хочешь, чтобы я извинился, ладно. Мне не проблемно. – Он театрально бухнулся на одно колено, а я отступила назад.

- Да ничего такого мне не надо. Просто уходи! – потребовала я, но, кажется, меня не услышали. А скорее всего, товарищ Ден просто поверить не мог, что ему, такому красивому, перспективному и богатому дают отворот поворот. – Нашим передавай привет, - добавила почти весело, но парень протянул руки, ловя мою. Издевается, не иначе.

- Прости. Я вел себя как свинья и больше не буду, клянусь своим новеньким Ламборджини! Да и та девка… Она ничего не значит. Так, размялся…

Мне не удалось скрыть выражение брезгливости на лице. Какая же я была глупая и слепая. Этот Ден..да он просто фу!

- Слушай, - все же не выдержав, обошла парня, подошла к входной двери и указала ему на нее, - вали-ка, а!

Он поднялся, отряхнув колено от мнимой пыли. К слову, в доме ее, благодаря стараниям Маруси, не было. Но надо же было выпендриться.

- И че, уверена? – спросил он, поворачиваясь ко мне.

- Более чем, - отозвалась спокойно.

Внутри было жуткое такое желание пульнуть в него одним заклинаньицем, как раз ночью прочитала в книге. Но ведь я светлая. Нельзя мне во вред использовать силушку. А жаль. Ох, как жаль! Я ведь даже успела представить себе, как он вылетает с подпаленной задницей, проворно так бежит к своей тачке, подпрыгивая, аки козлик в брачный период, прикрывая оголенное стратегически важное для каждого мужчины место руками. Какая же яркая была картинка. Даже вздохнула с печалью. Но делать нечего. Нельзя, значит, нельзя.

- Спасибо, что привез вещи. Больше в гости не жду, - я протянула руку и толкнула дверь, да так и застыла в удивлении, когда та, распахнувшись, явила мне на пороге Добрыню с Марусей на руках.

Домовиха, конечно, все еще была в образе кошки. Но что здесь делал колдун?

- Опа! – сорвалось невольное. И как-то сразу стало понятно, куда ушмыгнула домовиха. Значит, решила, что я сама не справлюсь? За подмогой отправилась!

- Привет! – проговорила, глядя в темные глаза Волкова.

Он кивнул не ответив. Наклонился, выпуская черную кошку в дом, и вошел следом, заполняя собой пространство моей гостиной, которая сразу как-то стала в разы меньше.

Ден, и не подумавший покинуть мой негостеприимный дом, уже сидел на диване закинув ногу на ногу. И неприятно удивился, когда увидел Добрыню, а следом и меня.

Несколько секунд царила полная тишина. Ну просто Гоголевская «немая сцена», к нам приехал ревизор. Даже Маруся застыла, тараща глазищи на городского франта.

- Вот те на! – присвистнул Ден, первым нарушив тишину. – А это еще что за абориген? – спросил он, поднимаясь с дивана.

Ой, зря он, наверное, это сказал. Добрыня был выше его на добрых полторы головы и уж точно шире в плечах. Ну просто ни в какое сравнение с накачанным и напичканным анаболиками Деном. Щас на одну ладонь положит, а другой прихлопнет. И останется от моего бывшего только мокрое место. Вот я бы не рискнула злить колдуна. Ден, вроде, на слепого не похож. Или решил, что его дзюдо его спасет?

В глазах у Добрыни мелькнуло что-то совсем уж нехорошее. Я почти испугалась, а потом напомнила себе, что он ведь тоже светлый, а значит, силу во зло использовать не станет. Да и смысл ему руки марать об такого балбеса? Не стоит он такой жертвы.

- Василиса, - обратился ко мне колдун, - может быть, ты представишь мне своего гостя? – и посмотрел с легкой улыбкой, почти прогнавшей из его глаз раздражение.

Вот, значит, как. Издалека пошел. Интересно, что задумал? А ведь задумал. Вон как глаза блестят и выражение лица какое-то хищное стало.

- О, и правда! – всплеснула я руками. – Добрыня, это Ден. Мой знакомый. Он сегодня сделал любезность моей маме и привез мне вещи, которые я ждала почтой.

Ден вопросительно приподнял бровь. Он явно не понимал, что происходит. И пытался сообразить, что не так.

- Денис, а это мой сосед Добрыня, прошу любить и жаловать, - указала на колдуна.

- Муррр! – подтвердила Маруся и обвилась вокруг ноги Волкова.

Ден соображал недолго. Несколько секунд и лицо его исказилось.

- Вот оно что! – произнес парень. – А я-то думал, что она застряла в этой дыре. А тут все просто, - он с вызовом и возмущением уставился на Волкова. Было заметно, как он прикидывает свои шансы против деревенского бородача.

Я стояла, скрестив руки на груди, и любовалась выражением лица бывшего. Он выводы сделал правильные. Сообразил, что крепкий парень, который свое тело не анаболиками накачал, всыплет ему по первое число. Но отступать и уйти было не в натуре Дена. Гадкость просто светилась в его глазах и на губах, растянувшихся в наглой улыбке.

- Че, Лисска? - Быстрый взгляд в мою сторону. – Ты меня вот на него променяла, получается?

Надо же, какие он сделал выводы. Я покосилась на Добрыню. Интересно, что скажет? Поддержит догадку гостя, или опровергнет.

Маруся уверена, что я колдуну нравлюсь. А я вот сильно в этом сомневаюсь. Вот и проверю.

- Денис, не знаю как там тебя по батюшке, - спокойно произнес Волков, - кажется, тебе здесь не рады, не так ли, родная? - Волков посмотрел на меня, и я улыбнулась, едва удержав вздох облегчения.

- Ден уже уходит, - поддакнула я.

Мажор скривил губы. Поочередно посмотрел на нас с Добрыней, затем сказал:

- Да. Ухожу. Мне здесь не рады. Только время зря потратил.

- Спасибо за вещи! – улыбнулась я. – Дверь там! – и показала в сторону выхода. – Или проводить?

Вот не ожидала, что парень будет таким настойчивым и наглым. Он и прежде вел себя не самым лучшим образом. Мне раньше казалось, что это круто и так классно. А теперь…

А теперь это было фу, бе и тому подобное.

- Я уйду. А ты еще пожалеешь, что променяла меня на этого увальня, - сказал Ден и ленивой походкой, не спеша, направился к двери.

Я одним взглядом поблагодарила Волкова, на что он только кивнул, указывая на домовиху. Та, перестав виться под ногами Добрыни, запрыгнула на диван. И я уже было решила, что все закончится тихо и мирно, что у Дена хватит мозгов просто уехать, когда гость, открыв дверь, все же не удержался и решил напоследок выпендриться. Видимо, ради себя самого. Чтобы не упасть в собственных глазах.

- Не ожидал, что ты окажешься такой потаскухой. Адью! – и шагнул за порог.

Я застыла. Злые и несправедливые слова ударили наотмашь. Отчего-то стало неловко и стыдно, хотя в словах Дена не было ни слова правды!

Добрыня поймал мой сокрушенный взгляд и молча пошел за Деном. С секунду я стояла похожая на окаменелость. А потом услышала резкое:

- Ты чаво! Бяги! Ведь он яво щас убьеть! – Маруся, уже в образе домовихи, спрыгнула на пол.

- Что? – ахнула я.

- Бяги! – повторила маленькая женщина и я рванула с места, заорав: - Добрыня! Подожди! Не надо!

Что было не надо, сама толком и не поняла. Но слова Маруси подействовали как ушат холодной воды. Я выскочила на крыльцо, успев увидеть, как Волков без труда сгреб моего бывшего кавалера и словно мешок с мусором вынес со двора.

Раздался глухой удар. Колдун припечатал Дениску к капоту его дорогущей машины, наклонился над ним и что-то сказал. Что именно - не слышала. Я бежала, понимая, что Ден не смолчит. Полезет в драку и получит ведь.

Дена жалко не было. А вот Добрыню…

Нет, дело тут не в силе. А в связях мажора. У него папочка высоко сидит. Конечно, Волков тоже не лыком шит, но зачем ему проблемы, правда? Тем более из-за дурака, который не умеет язык за зубами держать!

- Добрыня, не трогай его! – сделала попытку, надеясь, что крик доберется до колдуна раньше, чем ноги. Но пока добежала, Ден уже сбросил с себя одну руку Волкова, попытался вырваться, не удалось. Да, с такими темпами, драки не будет. Колдун удерживал моего бывшего теперь одной рукой и, как мне казалось, не особо прилагая к этому усилий.

Развернув его удобнее, Добрыня протащил парня по капоту лицом, будто протирая тряпкой с поверхности авто пыль. К слову, пыль там была, потому что, едва он отпустил Дена, тот вскочил и принялся возмущенно тараща глаза, вытирать лицо.

- Ты! – он уставился на Волкова. – Че, совсем страх потерял? Да я тебя!

И полез, замахнувшись рукой для удара.

- Денис, не надо, не нарывайся! – я выскочила за калитку, но больше ничего предпринять, кроме предостережения, не успела. Волков ударить себя не позволил. Уклонившись от замаха мажора, поднырнул ему под руку и, оказавшись за спиной горе-вояки, схватил его конечности, заломив так, что Ден взвыл от боли, пригибаясь под давлением вниз. Ну просто сценка захвата из голливудского боевика.

Подвывая, мой бывший заматерился. Это делать он умел. Мне даже стыдно стало, но Добрыня и глазом не моргнул, поднял взгляд и посмотрел на меня:

- Василисушка, ступай в дом, моя хорошая. Мы тут немного поговорим, и я приду чай пить. Ты там подсуетись, а я пока гостя провожу. А то мало ли… Места у нас глухие, дороги пыльные, - и улыбнулся. А я от его ласкового тона чуть в кусты не присела, в те, густые, росшие возле калитки. И хорошо, что не присела. Там такие колючки были, просто ой-ой-ой.

Ден поднял на меня взгляд, искаженный от злости. На миг показалось, что он снова скажет обо мне что-то нелестное, но Добрыня тут потянул его заломленные руки вверх и парень, снова выматерившись, простонал:

- Пусти!

- Обязательно. И в машину усажу, и платочком помашу вослед, - пошутил спокойно колдун. А потом снова обратился ко мне: - Все будет хорошо. Да, Денис? Ты ведь очень сожалеешь, что обидел Василису, правда? И очень хочешь извиниться? Давай, прямо сейчас, пока не уехал, - сказал и снова надавил на парня да так, что мажор тихо взвыл и спустя несколько секунд проплакал:

- Извини, Лисска, я не хотел, правда!

- Вот и чудесно, - Добрыня улыбнулся и поднял глаза.

Наши взгляды встретились, и я неожиданно поняла, что он не врет. Как не врал прежде. И Дена отпустит, и может быть, даже проведет до окраины деревни.

- Хорошо, - согласилась, кивнув. – Пошла ставить чайник. Приходи сразу, как освободишься.

Он улыбнулся и…

… и подмигнул мне. И я снова чуть не присела на куст. Но почти сразу, взяв себя в руки, развернулась и пошла назад, к дому.

Глава 16.

Ничего он не сделает Дену. В свинью не превратит. В отбивную тоже. Можно не переживать, ведь так?

Когда за спиной хлопнула одна дверь, а потом и вторая, не удержавшись, обернулась, успев увидеть, как заводится дорогая красная тачка Дениса. Стало понятно, что Добрыня и вправду решил немного провести его. Ох, лишь бы все закончилось благополучно.

Впрочем, я поверила в то, что именно так и будет. Вот только Денис… очень я переживала, что он не простит и не оставит все так, как есть. Непременно нажалуется папаше. Это очень в его духе. Там, где сам справиться не смог, там отец подсобит. И ведь он у Дена, действительно, сидит высоко. Один из депутатов. Видела я его, когда была приглашена на день рождения, тогда еще, своего парня. Мы только встречаться начали. Я не могла поверить своему счастью, оказавшись в доме семейства Тихомировых. Здоровенный особняк за городом, с собственным парком и охраной, выставленной по периметру высокого забора. Мне завидовали все подружки, которые сразу и подружками быть перестали, пытаясь отбить у меня завидную партию.

Одной удалось. Теперь я это знаю точно.

Встряхнув головой, прогнала воспоминания и вошла в дом. Маруся встречала меня с улыбкой на губах. Весь ее вид словно говорил: «Ну! И кто оказался прав, а?».

- Надо чайник поставить, - сказала я.

- Добро, шо он удержалси. Выдержка, оно важное дело! – выдала домовиха.

- Так ты знала, что он его не тронет? – поняла я. – Зачем меня следом послала? – и посмотрела на Марусю с укором.

- А шоб ты тоже кой-чаво для сябе поняла. Коли глаза не видють, то може ухи услышуть? – рассмеялась маленькая женщина.

Кто о чем, а она о своем. Вот же упрямая!

- Значится, чай пить придеть, ага, - и хитро подмигнув мне, развернулась в сторону кухни. – Доброе дело, пойду, значитси, усе устрою.

Она ушла, а я присела на подоконник, глядя на дорогу и ожидая возвращения Волкова. Мысли в голове играли в футбол, но все нормальные, толковые, как-то да мимо ворот пролетали. Просто каламбур какой-то. Но как же было приятно, когда за тебя заступаются! Несмотря на то, что у этого доброго поступка Волкова могли быть последствия, именно сейчас, сидя у окна, я была полна той светлой радости, которая предшествует любви.

И да. Добрыня нравится мне. А сегодня понравился еще больше.

На диване лежали забытые сумки. Я решила, что займусь ими позже. Надо только отнести вещи в мою комнату и разобрать, но уже после чаепития.

Когда на дороге показался Волков, я даже подпрыгнула и прильнула к стеклу, ожидая, что он сейчас подойдет к калитке, откроет ее и войдет во двор.

Добрыня и правда к калитке подошел. Затем поднял взгляд и застыл, будто не решаясь войти.

Это он что? Собирается мимо пройти?

Я возмущенно засопела и спрыгнула вниз. Маруся вышла из кухни, удивленная тем, что я снова бегу прочь из дома.

- Куды ето ты, ась? – донеслось вослед.

- Щас вернусь, - бросила в ответ и, хлопнув входной дверью, вылетела на крыльцо. В несколько отчаянных прыжков преодолела расстояние до калитки как раз вовремя, чтобы увидеть, как Волков разворачивается и идет к своему дому, явно не собираясь заглянуть на чаек.

- Эй! – выдохнула ему в спину, хлопнув калиткой и выскакивая на дорогу. Надо же, бежала всего ничего, а как запыхалась! Словно кросс дала! – Ты это куда собрался? А чай? – и остановилась, словно вкопанная, когда он обернулся. Сердце ощутимо ударилось об грудную клетку и я поняла, что мне катастрофически не хватает воздуха.

- Маруся там уже чайник поставила, - продолжила я.

- Ты что, бежала? – Добрыня смерил меня быстрым взглядом. – За мной?

- Нет, - не удержалась от сарказма, - ударилась в спорт!

Он усмехнулся.

- Парня проводил. До окраины деревни. Я ему все объяснил. Надеюсь, у него хватит ума больше не показываться здесь, - сказал Волков.

- Спасибо, - я вытерла отчего-то вспотевшие ладони о джинсы на бедрах. Надо же, я, кажется, нервничаю! Неужели, из-за колдуна? Блин блинский, кажется, я и вправду им более чем заинтересовалась. Интересно, понял ли? Заметил? А! Еще бы не заметить! Рванула за ним вон как, словно олимпийская чемпионка на короткой дистанции. Стыдоба-то какая!

Волков сделал шаг в мою сторону, затем замер, сложив руки на груди. Снова посмотрел, но уже как-то иначе.

Наверное, я покраснела. Щекам сделалось жарко и, вскинув ладонь, принялась обмахиваться ею, словно веером.

- Что-то жарко! – пояснила неловко. А мысленно застонала. Вот не люблю оказываться в таких ситуациях. Дернуло меня побежать за Добрыней. Ну не зашел и пусть. Его право. А Маруся явно ошибается на его счет. Но как же неудобно-то! Чувствую себя какой-то дурочкой. Ну, право слово, подросток, а не взрослая девушка с небольшим, но опытом в отношениях.

- Жарко, - подтвердил колдун. – Лето все же.

- Ага! – разговор явно свернул не в ту сторону. Я попятилась назад к спасительной калитке. Все, решила для себя. Чайковский, то бишь, чай, отменяется. Попьем сами.

- Я про чай сказал специально для твоего гостя, - пояснил колдун.

- Ну…- протянула, - я, вообще-то, так и поняла. Но подумала, вдруг ты и вправду захочешь выпить чаю…

Ох и ситуация! Еще один шаг назад и попа уперлась в калитку. Нервно улыбнувшись, мысленно отругала себя за то, что принимаю поспешные и необдуманные решения. Могу себе представить, что Волков сейчас думает обо мне. Хотя, плевать.

- Ладно, - рукой толкнула калитку, - еще раз спасибо, что помог с Деном… - и попятилась, намереваясь гордо ретироваться, когда фраза, сказанная Добрыней, заставила замереть.

- Что ты делаешь сегодня вечером?

Подняв быстро взгляд, встретила ответный, такой же напряженный, как и мой собственный.

- Книгу читаю, заклинания учу, - выпалила быстро.

- Может, зайдешь в гости, на ужин? – он говорил спокойно. Но взгляд выдавал волнение, и отчего-то это помогло мне взять себя в руки и успокоиться.

- Да, - выдержав паузу, сказала я. – Почему бы и нет.

- Тогда в семь, - он улыбнулся.

- В семь, - подтвердила, а в голове уже замелькали образы всех моих нарядов. Что надеть? В чем пойти? О, чуть не забыла! Мне ведь Денис вещи привез! Там должно быть что-то подходящее случаю! И ведь слишком наряжаться тоже не стоит.

А краситься надо ли? Наверное, да! Впрочем, я ведь не на свидание собираюсь, или все же, это свидание?

- Тогда увидимся, - колдун сделал несколько шагов назад, продолжая смотреть на меня, затем резко развернулся и был таков. А я забежала за калитку и пискнула, будто довольная мышка, получившая большой кусок свежего сыра.

Из горла рвался крик. Вот, что-то типа: «Аааа!» - но полный счастья.

Пришлось подавить, а то позора не оберешься!

Стараясь не сорваться на бег, пошла по дорожке к дому. Но на крыльце все же не удержалась и, обернувшись, бросила взгляд в сторону соседского дома. Ноги едва не подкосились, когда увидела, что Волков тоже стоит на своем крыльце и тоже смотрит. На меня!

Сердце пропустило удар. Неловко улыбнувшись, вошла в дом, закрыла дверь и только после этого, прижавшись к ней спиной, сползла на пол, чувствуя, как непрошенная улыбка растягивает губы до ушей. Просто не девочка, а какая-то «Буратина».

- Шо? Перегреласи? – Маруся подошла ближе. Присела рядом, подперев спиной дверь. – Чаво, не захотел Добрынюшка чаю? – уточнила, поглядев на меня.

- Неа, - я покачала головой.

- И шо? – лукаво улыбнулась домовиха. – Шо та ты шибко довольная? А ну, давай, рассказывай! Не томи?

- А ничего такого, - передернув плечами, попыталась перестать улыбаться. Не получилось.

Никогда я еще не чувствовала себя так…будто побывала на седьмом небе.

- Влюбиласи, - констатировала маленькая женщина. – Енто дело хорошее, доброе.

- А он меня на ужин пригласил, - объяснила я. – Сегодня.

- Тоже добро, - сказала Маруся. – А ентого расфуфыряннова проводил как полагается? – заинтересовалась она судьбинушкой Дена. – Шибко он мне не понравилси. Гадкай. От такова добра не жди.

- Проводил, - ответила тихо, а затем поднялась на ноги, опираясь ладонями о дверь. – Так, Маруся, надо бы мне в чувство прийти. Давай-ка попьем чай, а потом я разберу сумки и маме позвоню. Надо же спасибо сказать за то, что Дена прислала.

- И то верно, - согласилась домовиха.

Чай оказался вкуснейшим. Ох, зря Волков от него отказался. Я вот с удовольствием выпила кружечку, и не одну. Да вприкуску с вкусняшками и прошлогодним, со слов Маруси, земляничным вареньем. Не тем, что в магазинах продают и по вкусу от клубничного не отличить. А с настоящим. Где ягодки собраны одна к одной на полянке в лесу и пахнут так, что голова идет кругом. А вкус… Просто пальчики оближешь. Впрочем, у Маруси все вкусное. Ей бы в повара податься. Ресторан открыть… Ну это я, конечно, замечталась. А телефонный звонок мамуле еще никто не отменял. Хотя, хочу признаться, земляничное варенье настроило меня на более миролюбивый лад. Эх, надо было сразу звонить, да по горячему следу! А если сейчас и сумки разберу, то вообще мой гнев улетучится. Нет. Буду звонить немедленно.

Сбросив тапки, забралась с ногами на стул. Домовиха еще пила чай, да знай себе, на меня поглядывала.

Мама трубку сняла почти сразу. Словно чувствовала, что доча позвонит. А может, просто совпало и мобильник оказался под рукой? Так или иначе, но ее: «Алло, доченька!» - на другом конце прозвучало довольно бодро.

- Привет, - сказала я. – Спасибо за вещи, мам. – И перевела взгляд на полупустую банку с земляникой. Отчего-то свежей захотелось, да вроде, еще не сезон.

- Значит, Дениска все привез? – обрадовалась мама. – Вы там вместе сейчас? Помирились, надеюсь?

- Нет, - мысленно усмехнулась. – Ден сейчас на всех парах летит домой. И думаю, ни ты, ни я, его больше не увидим в нашей жизни.

- Как так? – голос мамы погрустнел. Я даже смогла представить себе ее поникшие плечи. Старательная моя. Ну почему мамы не могут понять, что не всегда их вмешательство в жизнь детей несет благо? Почему?

- Мам. Я же просила не давать мой адрес. Между мной и Деном больше ничего нет. Он сам по себе, я сама по себе.

- Ты вечно упрямишься. Такой хороший мальчик. Воспитание. Образование. Уважаемая семья. И состоятельный. Эх, Вася!

- Мальчик очень хороший, - ответила тихо. – Только изменял мне налево направо с моими подругами. А по поводу воспитания, то очень жаль, что ты не видела, как он приехал ко мне и каким образом вел себя. Так, что пришлось попросить его срочно ехать домой.

Мама несколько секунд молчала.

- Тебе такой зять не нужен, - использовав ее молчание, бодро проговорила я. – И не надо мне сейчас рассказывать о том, что молодость скоротечна, что всем нужна семья и ты ждешь не дождешься внуков. – Песня была старая. Так что повторить ее оказалось несложно. – Как встречу того, единственного, так сразу все и будет. Хорошо, договорились? – спросила и затихла в ожидании ответа.

- Ладно. Тебе лучше видно. Я попробовала, - мама вздохнула. – Ну как ты там? – сменила она тему.

Я покосилась на Марусю и принялась описывать свое житье-бытье, но конечно без сказочных приключений. Иначе мама прилетит сюда с МЧС, чтобы спасать дочу от перегрева на солнце.

Выведав ее новости, узнав о том, как там работается папе, попрощалась и положила трубку, пообещав звонить чаще. На ее вопрос, когда дите домой собирается возвращаться, ответила, что в деревне хорошо и пока поживу, отдохну от городской суеты.

- Ну все! Мы объяснились! – улыбнулась Марусе.

- Эгеж, - кивнула она. – Варенье исчо бушь?

- Нет. Спасибо! Я и так уже наелась. С твоими способностями к кулинарии, боюсь, мама меня после не узнает, - пошутила я.

- Ничаво! – покачала головой маленькая женщина. – Кушай, знамо, на здоровьице. А то шибко тощая, как по мне. А на кости, знамо, тока собаки бросаются! – выдала она и рассмеялась.

Итак, пока домовиха занималась своими делами, кухней и прочим, я перетащила сумки в спальную комнату.

Открыв одну, обнаружила пакет с футболками, несколько юбок, легкую куртку и шорты, тоже несколько штук. Здесь же лежали туфли и пара сандалий. А еще я нашла свои любимые кроссовки и жизнь постепенно начала приобретать краски.

Мама положила все, что я заказывала, и даже больше. Так что, помимо нужного списка, надиктованного мной по телефону, в сумке, о чудо! Нашлось место и парочке легких платьев, к слову, очень милых. В общем, то, что нужно для сегодняшнего вечера. Только они слегка примялись. Ден вез мои вещи, будто это мешки с картошкой. Хорошо, хоть технику не испортил!

Подхватив выбранное платье, белое в крупный красный горох, я примерила его, прижав к себе. Прикинула в уме, понравится ли наряд Добрыне, а потом со вздохом опустилась на кровать, осознав, что чем ближе вечер, тем сильнее я начинаю нервничать по поводу предстоящего свидания и ужина.

И все же, хотелось выглядеть привлекательно. Женщина я, или нет?

Еще раз бросив взгляд на наряд, решила, что с макияжем перебарщивать не стану. Так, подчеркну глазки и обозначу бровки. И самую малость добавлю блеск на губы. Что-то подсказывало, что кричащие и яркие цвета Волков не оценит. Да и я сама больше склонялась к нежному образу.

К тому времени, как Маруся закончила все свои дела и пришла ко мне, я успела разобрать сумки и разложить наряды по полкам. Отнесла кроссы к входной двери, там же, на крючке, повесила легкую куртку. Пусть будет. Лето оно разное бывает. К тому же, начинается жара, а там потянутся и дожди. Так что стоит прикупить зонт, дождевик и галоши.

Представив себя во всем этом чапающей на свидание к Добрыне, фыркнула со смеху, поражаясь глупой игре воображения.

- Марусь, как тебе платье? – спросила, показав то самое, в горошек.

- Аки цвяточек, - засветилась домовиха, явно одобряя мой вкус.

- Ага. И в стиле Ложечек, - поддакнула я. Летнее, легкое, пестрое.

- Яму понравитси, - кивнула маленькая женщина.

- Надеюсь, - констатировала я. – Ну, пока еще есть время, пойду на чердак и отвлекусь.

- Добро, - улыбнулась Маруся. – А я пока што пирог значитси вам испяку. Не с пустымя же руками в гости-то пойдешь, Васенька!

О, а я как-то об этом и не подумала. Совсем одичала в этой деревне. Мне бы еще с собой бутылку вина прихватить, да откуда ее взять? Эх, не подумала я раньше. Надо было в райцентре по магазинам пройтись и купить вина, просто, чтобы было. Сейчас бы пригодилось. Но, если подумать, пирог тоже отличный вариант.

- И чтобы я только без тебя делала? – спросила, ласково поглядев на домовиху.

- И не кажи, - рассмеялась она в ответ.

Ровно в семь часов, ни минутой позже, ни минутой раньше, я стояла у дверей в дом своего соседа колдуна нервно переминаясь с ноги на ногу. В руках – пирог, в голове сумбур, на губах улыбка, а в ногах слабость. Несколько секунд не решалась постучать. Сама себе удивилась от подобной несвойственной мне робости. И все же, перехватив тарелку с пирогом на ладони, сделала то, что должна была сделать.

В конце концов, чего это я робею? Не в первый же раз на свидание иду.

Добрыня открыл спустя несколько секунд и с улыбкой пропустил меня в дом, ловко перехватив пирог из рук в руки.

- Привет! – произнес он.

- Привет, - ответила быстро и тут же добавила, кивнув на пирог, - это от Маруси, - не стала приписывать себе чужие лавры. Печь я, увы, не умела.

- Проходи и устраивайся. Будь как дома. Я немного не успеваю, но уже скоро все будет готово,- сообщил мне Волков и я только теперь заметила, что он одет совсем не празднично. Футболка и темные джинсы, но поверх было повязано то, что меня, право слово, искренне умилило. Не часто увидишь подобный аксессуар на мужчине.

Фартук. Да, да. На нем был надет фартук! И, судя по всему, ужин для нас двоих, он готовил сам. И, как подозреваю, совсем не из полуфабрикатов. И уж точно без помощи домового, которого у Волкова просто не было.

- Присаживайся. Посмотри телевизор или полистай книгу. Через несколько минут у меня все будет готово, - Добрыня смерил меня взглядом. Оценил и платье в горошек, и легкий макияж.

- Прекрасно выглядишь, - сообщил он мне.

- Ты тоже, - вернула комплимент, но он лишь усмехнулся, сообразив все правильно. Улыбнулся еще раз и был таков, а я присела на краешек дивана и вздохнула.

Щеки пылали. Почему, не знаю. Кто их поймет, эти щеки, да?

Прижав ладони к лицу, попыталась успокоиться. Но отчего-то увидев Волкова, разволновалась. И сейчас мне срочно нужно было взять себя в руки. Иначе как буду выглядеть в глазах колдуна? Глупой влюбленной дурочкой? А мне оно надо? Нет.

Выдохнув, отвлеклась. Что там Добрыня говорил про телевизор? В прежнее свое посещение этого дома ничего этакого не заметила. Возможно, его тогда здесь попросту и не было? А сейчас телевизор был. Висел, занимая собой приличную часть стены. Плоский такой «японец», больше похожий на домашний кинотеатр. Нашлись и две колонки, стоявшие внизу на полу по обе стороны от монитора. На столе обнаружился пульт. Просто, чтобы отвлечься и прийти в себя, включила телек, впустив в пространство гостиной звучный голос диктора новостей, вещавшей на всю страну, и Ложечки в том числе, кому у нас на Руси жить хорошо.

В общем, ничего нового. Санкции от Америки, где-то потопы, где-то ураганы…

Послушав немного, полистала каналы, остановив выбор на музыкальном, но приглушив звук до пределов нормы.

- Василиса?

Голос Добрыни заставил обернуться назад.

Колдун стоял в паре шагов от дивана уже без фартушка и сменив футболку на белоснежную рубашку с коротким рукавом. Я невольно сглотнула, оценив крепкие руки мужчины. Да, у меня слабость к подобным рукам.

А еще он причесался и выглядел не таким диким, как прежде. У меня даже пальцы зачесались от желания запустить их в густую гриву Волкова. Хотелось узнать, какие они на ощупь. Жесткие, или мягкие? Отчего-то казалось, что первый вариант более подходит темной шевелюре колдуна. И я возлелеяла надежду, что все же смогу к ней прикоснуться. Может даже и не сейчас, но позже.

- Пойдем, - просто сказал мужчина и я встала, небрежным жестом выключив телевизор.

Внутри все сжималось от волнения. Сердце билось быстро-быстро, а ноги снова стали ватными и мне стоило большого труда переставлять их вперед и при этом идти так, чтобы походка казалась легкой и плавной. Добрыня смотрел на меня с улыбкой. В его взгляде появилось нечто новое, прежде мной не замеченное и пока, увы, непонятное.

Едва мы поравнялись, мужчина предложил мне свою руку. И стоило вложить пальцы в его широкую твердую ладонь, как меня будто током ударило. Легко, но ощутимо. Вздрогнув, подняла взгляд и тут же поняла – Волков ощутил то же самое.

Взгляд его потемнел. Мужчина качнулся вперед, став ближе. Мы почти соприкоснулись лбами, и я невольно затаила дыхание, слушая стук разбушевавшегося сердца.

«Он что, сейчас меня поцелует?» - мелькнула жаркая мысль.

А я… А что я? Я совсем не против. Я даже за!

Поймала себя на мысли, что хочу почувствовать его губы на своих губах, и в животе защекотали «бабочки». Ощущение, от которого можно сойти с ума. Сладкое, как и темный взгляд колдуна, которым он окинул меня, когда отстранился, так и не поцеловав.

С трудом подавив стон разочарования, единственное что смогла сделать, это улыбнуться, хотя внутри что-то оборвалось, словно натянутая струна на гитаре.

Но мгновение неловкости, повисшее между нами, улетучилось, едва Добрыня произнес:

- Пойдем, - и жестом пригласил меня пройти в одну из тех загадочных дверей, за которыми я еще не бывала.

Любопытство пересилило разочарование от несостоявшегося поцелуя. Я пошла вперед и скоро оказалась на кухне, просторной и очень чистой. Вот, будто здесь и не готовили.

Даже мысль подобная мелькнула в голове, но потом взгляд выхватил из мойки сковороду, маленькую кастрюльку и венчик.

«Надо же, аккуратист не успел помыть посуду?» - подумала про себя.

Кухня была добротной. Крепкий стол человек на шесть, такие же стулья, явно сделанные на заказ, а не безликие из мебельного. На полу ковер, на стенах несколько картин, маленьких и уютных, как и само помещение. Но вот что поразило, это что на столе не было ничего. Я даже брови приподняла в удивлении и посмотрела на хозяина дома недоумевая, чем это он меня кормить собрался. Воздухом, что ли?

Правильно оценив мой немой вопрос, Волков усмехнулся и кивком головы указал на стеклянную дверь, за которой находилась веранда.

Надо же, а я и не знала, что у него есть нечто подобное. Никогда прежде не бывала с этой стороны дома.

Добрыня проявил все качества настоящего джентльмена. Вышел вперед, распахнул передо мной дверь и подождав, пока пройду на веранду, шагнул следом.

Тут-то я и застыла.

Прежде никто не делал для меня ничего подобного. Наверное, кто -то скажет, мелочь, но нет. Это не так.

Мне показалось, что я попала, если не в сказку, то в волшебный мир романтики.

На веранде, широкой, увитой цветами, стоял стол и горел приглушенный теплый свет. Три фонаря были закреплены на столбах, оплетенных цветами. Вниз, в сад, которого я тоже прежде не видела и о существовании которого даже не подозревала, вела лесенка с резными перилами.

На столе горели свечи. Стояло несколько блюд, накрытых блестящими крышками, ну точно из дорогого ресторана. Здесь же были тарелки из белого фарфора и серебряные приборы на белоснежных салфетках.

- Ого! – только и проговорила я.

А он постарался. Я бы даже сказала, очень постарался.

- Присаживайся, - Волков вышел вперед и отодвинул для меня стул.

Чувствуя себя счастливо и одновременно немного неловко, присела. Добрыня устроился напротив, но прежде легкими движениями освободил блюда от крышек. Причем последние поставил на серебряный столик, стоявший сбоку от стола. Все-то он продумал. Просто до мелочей.

- Ого! – кажется, я повторилась, но все другие слова просто испарились, стоило мне увидеть то, что находилось под крышками.

Цыпленок табака, бутерброды с икрой (откуда в Ложечках такое диво?), несколько видов салатов и отварной картофель, сдобренный укропом. Была и рыба, красная, копченая, нарезанная аккуратными ломтиками, были и сыры. Даже этот…вонючка, стоивший баснословных денег. У меня появилось желание встать и пойти заглянуть в холодильник Волкова, чтобы разузнать, что еще такого таят его ледяные недра.

Нет, ну вот действительно, откуда?

- Ничего себе! – проговорила тихо и подняла глаза на бутылку вина, охлаждавшегося в ведерке со льдом.

- Ты что, заказал все вертолетом из столицы? – спросила подозрительно.

- Нет, - усмехнулся хозяин дома. – Я надеюсь, что тебе нравится.

- Еще бы, - даже не знаю, с чего начать. Закуски, наверное. На столе были и они.

- Позволь, я поухаживаю, - произнес колдун и я покосилась на него в некотором удивлении. Вот совсем сейчас Волков не был похож на того деревенского увальня-бородача, коим предстал предо мной в день нашей первой встречи.

А этот тип хранит в себе много неразгаданного, что, признаюсь, очень захотелось разгадать. Очень он непростой человек. И дело даже не в том, что Добрыня потомственный колдун. Нет. Боюсь, он стоит намного выше, чем я предполагала. Хотя, не стоит вот так сразу делать скоропалительные выводы.

Пока я ломала голову, что, как, откуда и почему, Добрыня положил мне на тарелку закуску и салат. Причем так аккуратно, словно квалифицированный официант в ресторане. Так что даже мелькнула мысль, а не работал ли он прежде в подобной сфере? Но после, взглянув на «былинного» богатыря, осознала глупость подобной мысли.

- Спасибо! – произнесла.

Добрыня открыл вино и наполнил бокалы.

- Красное, полусладкое, - произнес. – Оно полезно для крови. Попробуй! – предложил, первым поднимая свой бокал, пузатый, как бочонок.

Я пригубила. Вино было вкусное. Не то, чтобы я особо разбиралась в винах, но если оно качественное, то не надо быть сомелье, чтобы понять эту простую истину.

- Вкусно! – одобрительно кивнула я.

После глотка осталось удивительное послевкусие. И только теперь я поняла, что такое «букет».

- Люблю хорошие вина. У меня небольшая коллекция в погребе, - продолжил удивлять меня соседушка.

- Да? – приподняв брови, улыбнулась. – Буду теперь знать, к кому обращаться, если что, - пошутила.

Он вернул мне улыбку, взглядом пригласив начать трапезу. Я вооружилась вилкой и зацепила закуску.

Боже. Могу сказать точно, она была под стать вину. Что там было в ингредиентах, ума не приложу. Но все это таяло во рту и вилка уже тянулась за новой порцией.

Пока я наслаждалась закусками и салатами, Добрыня разрезал цыпленка и аромат специй защекотал ноздри, вызывая очередную волну пробудившегося аппетита.

- Ты что, заколдовал ужин? – предположила насмешливо. – Я просто оторваться не могу. Только вот не понимаю, почему при таких способностях и качествах, ты не женат, - добавила и бросила взгляд на колдуна. А затем подумала, что вдруг ошибаюсь? А что, если Маруся не в курсе и Волков женат?

- Рад, что тебе нравится, - ответил мужчина, проигнорировал вопрос о наличии определенного штампа в паспорте.

- Очень нравится. Если бы ты сказал, что заказал все это из ресторана, я бы поверила. Вообще, впервые вижу мужчину, который умеет настолько хорошо готовить что-то, помимо шашлыка и яичницы.

Он поднял на меня темный взгляд. Уголки его губ дрогнули.

- У меня много талантов, Василиса, - проговорил он удивительным, чуть хрипловатым голосом и я на миг застыла, ощутив, как «бабочки» вернулись и теперь запорхали внутри с удвоенной силой. Вот и что с ними поделаешь? Это не поддается контролю. Еще и вино… кажется, оно лишь усилило мой, так сказать, интерес.

Мазнув взглядом по губам Волкова, быстро отвела глаза. Добрыня, словно ни в чем ни бывало, подцепил хороший кусок грудки и положил мне на тарелку. Затем поухаживал за собой и обновил наши бокалы.

Несколько секунд ели молча. Я не знала, что и сказать. Неловкая минута почти затянулась, но тут Волков заговорил:

- И как тебе в Ложечках? Привыкаешь? Наверное, сложно сразу перестроиться на деревенскую жизнь после города. Там все течет стремительно, словно время бежит иначе, быстрее, что ли?

- Может, прозвучит удивительно, но мне здесь нравится, - ответила я. – Даже сама не ожидала. И дом вот расхотелось продавать.

Он улыбнулся.

- Наверное, дело в Марусе, - продолжила спокойно. – И во всей этой магии. – Подняв глаза, встретила ответный взгляд колдуна. Он будто изучал меня, вот, словно мы встретились впервые. – Даже если теперь у меня и появится возможность продать дом, я оставлю его, - произнесла уверенно.

- А если найдешь способ уничтожить проклятье, - спросил мужчина, - уедешь или останешься?

А вот на этот вопрос у меня пока ответа не было.

- Не знаю, - сказала честно. – Не уверена, что уеду, но и остаться…

Зацепив кусок сочной курятины вилкой, положила его в рот. Как и следовало ожидать, мясо было мягкое и вкусное. Просто пальчики оближешь.

- Боже, это правда чудесно! – не выдержала я и прикрыла глаза от удовольствия.

Добрыня рассмеялся и та стена неловкости, что была между нами, вдруг рухнула. Я снова посмотрела на колдуна и вдруг ощутила сильное притяжение. И что самое поразительное! Он, кажется, тоже почувствовал это, потому что, перестав смеяться, вдруг замер и его взгляд опустился на мои губы.

- Еще вина? – спросил он хрипло.

Я взяла бокал, напомнив ему, что он только недавно его наполнял. Подняла, глядя в глаза мужчине. В какой-то миг вдруг осознала, что этот колдуняра опасен для меня. Для моего сердца.

Никогда я даже на сотую долю не испытывала к Дену того, что сейчас чувствую к Волкову. И ведь мне действительно казалось, что я влюблена в Дениса.

Выходит, просто казалось. Да и какая там могла быть любовь? Уж точно не с его стороны. А здесь? Можно ли верить своим ощущениям? Можно ли верить этим темным глазам, что смотрят так жарко?

Глава 17.

Сделав большой глоток, едва не поперхнулась. А все от спешки и этой неловкости, возникшей между нами.

- Хорошее вино! – проговорила я, прочистив горло.

Еще некоторое время ели в молчании. Только вилки стучали по фарфору.

- И каково это — быть колдуном? – решила полюбопытствовать. – Насколько ты силен, или я спросила что-то неприличное? – улыбнувшись, посмотрела на Волкова.

- Сила бывает разная. И она каждому из нас дается с рождения, как талант, - ответил мужчина. – Развить ее можно, но незначительно. Это как вокальные данные. Вот дан человеку определенный диапазон, и он работает именно в нем. Так и магия.

- А каков диапазон моей силы?

- Твоя пока спит. Часть ее пробудилась, но этого мало. Ты сама почувствуешь изменения, когда мы начнем заниматься. А заниматься тебе надо. Это сейчас твоя жизнь течет относительно спокойно. А после потянутся те, кто попросит помощи.

- Ого! – не удержалась я. – Не сказала бы, что я так уж спокойно живу. Каждый день что-то да приключается. Просто напасть от этих неприятностей. Только приехала в Ложечки и началось. – Я сделала еще один глоток вина. Вкусно, е-мое! – Да я за всю свою жизнь до приезда сюда столько приключений не переживала, - сказала и рассмеялась. – Причем, таких опасных.

Взгляд Волкова потемнел.

- Да. Это проблема.

- Ладно, только давай не сегодня, хорошо, - сказала бодро. – Такой хороший вечер, не хочу портить его разговорами о нечисти.

Он промедлил несколько секунд, прежде чем кивнуть. Затем произнес:

- Когда тебе будет удобнее начать наши занятия?

Опа! А подход серьезный. Эдак он решил сразу быка за рога взять!

- Да, когда тебе удобно. Ты же учить будешь, ты время и назначай.

- Хорошо. Сегодня прикину, как будет удобнее нам обоим, и завтра зайду, скажу наше расписание, - он покосился на мою тарелку. – Ты почти не ешь!

- Ем, еще и как! – рассмеялась я, потому что Добрыня мне сейчас напомнил Марусю. Они что, сговорились меня откормить?

- Будет еще десерт и, конечно же, пирог от Маруси! – провозгласил колдун и я сделала еще один глоток вина.

Как же сладко! И голове становится легко. Все мысли про магию, нечисть и колдовство с его опасностями, вдруг стали отходить на дальний план. Мне и вправду совсем не хотелось разговаривать об этом. Кажется, я просто наслаждалась вкусной едой, теплым вечером и компанией, оказавшейся такой приятной.

Мы еще полчаса, а то и больше, терзали цыпленка, и я в очередной раз заподозрила Волкова в желании сделать из стройной меня этакую пышнотелую ведьмочку. А когда на смену цыпленку и всему, что к нему прилагалась, пришел десерт, я почти протрезвела. И весь эффект от дорогого вина просто улетучился при виде торта. Да, да! Самого настоящего торта с кремовыми цветами и вязью из шоколада.

Добрыня не позволил мне ему помочь. Сам убрал со стола, принес чай в самоваре с куклой наверху, сумев снова удивить меня.

Сам расставил чашки и наполнил их.

На столе появился Марусин пирог, нарезанные фрукты и клубника со сливками, а потом…

Потом Добрыня удалился на кухню и вернулся с этим чудом.

Торт был красивый. И столько крема, что, в общем, прощай талия!

Уставившись на это сладкое и, не сомневаюсь ни секунды, вкусное великолепие, я подумала:

«Боже, если он испек и это…то я просто обязана выйти за него замуж!».

Хорошо, что вслух не ляпнула.

Подняв глаза, вопросительно посмотрела на мужчину.

- У меня был период в жизни, когда пришлось освоить кондитерское искусство, - просто сказал он. И я по глазам мужчины поняла, что он совсем не кичится своими умениями. Для Волкова это как само собой разумеющееся.

- Если это на вкус так же шикарно, как и на вид, то я навеки ваша! – пошутила.

- А вот за вкус не ручаюсь, - с серьезным видом ответил колдун и мы оба рассмеялись. Снова. Уже второй раз за этот чудесный вечер.

Торт и Добрыня не подвели. Было вкусно. Настолько, что я выпросила пару кусочков для своей домовихи. Но мы не обошли вниманием и ее пирог. Волков слопал два куска и попросил передать Марусе, что ее выпечка выше всех похвал. Я же, ощутив, что просто уже ни кусочка не смогу запихнуть в себя, откинулась на спинку стула и сыто улыбнулась.

- Теперь я понимаю, почему у тебя нет домового! – заявила со всей уверенностью.

- Ну, вообще-то, нам они и не положены, - ответил Добрыня.

Вечер давно перешел в нежную теплую ночь и на веранде стало чуть прохладнее. Затрещали в траве ночные насекомые. Где-то хрипло ухнула сова, вылетая на охоту. Мимо уха, отвратно жужжа, прошмыгнул тощий комар, от которого я лениво отмахнулась и отчего-то вспомнила про спиральки от кровососущих. Здесь бы они пригодились.

- Накормил просто на убой! – пожаловалась я.

Добрыня протянул мне тарелку с клубникой, но я отрицательно покачала головой.

- Куда? – спросила лениво и он улыбнулся.

- Может еще вина? – предложил минуту спустя, но и от вина я тоже отказалась.

Да, идти тут от дома до дома было всего ничего, но все же хотелось идти, а не ползти и не перекатываться аки колобок. Причем, я в данную минуту себя именно этим колобком и ощущала. Это же надо было столько всего съесть!

- Уютно тут у тебя, - проговорила, бросив взгляд в сторону темного сада.

- Приходи в гости, - отозвался Волков.

- А вот и приду! – я села ровнее. – Но боюсь, ужинать у тебя чревато для талии. Я и с Марусей боюсь форму потерять, а если еще и у тебя начну трапезничать… - и недоговорив, рассмеялась.

- Хорошо. Торжественно обещаю впредь готовить невкусно и несытно, - пошутил колдун, а затем снова сменил тему. – У меня есть несколько книг, которые тебе было бы полезно почитать.

Ага. Кто о чем, а Волков о деле. Видимо, вино действует только на меня.

- Не откажусь, - ответила искренне.

- Давай я покажу тебе свою библиотеку, - он поднялся и предложил мне руку. Ну надо же! Если бы при первой нашей встрече Николаевич оказался таким же душкой, каким был сейчас, мое сердце давно бы дрогнуло. Вот прямо как сейчас.

Прикосновение пальцев к ладони, и нас обоих снова прилично так тряхануло. Резко поднявшись, ощутила, что вот оно, действие вина. Такое обманчивое. Пока пьешь и сидишь, кажется, что трезв, аки стеклышко, но стоит встать и вот, здрасте, приехали. Или, точнее, приплыли.

Ноги, и без того ватные, попытались уронить меня обратно на стул. Добрыня не позволил. Подхватил, едва не на руки. Удержал.

- Ну и ну, - проговорил он.

- А, - отмахнулась и высвободившись, приняла ровное, как мне в тот миг казалось, положение. – Что у тебя за вино такое? Крепленое, что ли?

- Просто кое-кто, видимо, устал, - мягко улыбнулся мужчина. – Пойдем. Мне стоит тебя проводить домой и передать с рук на руки Марусе. А книги я занесу утром. Все равно собирался зайти.

- Я в норме. Пойдем смотреть твою библиотеку! – запротестовала излишне рьяно. Волков спорить не стал.

- Ну, пойдем, - кивнул, а сам встал рядом. Видимо, на случай, если меня снова притянет к себе земное притяжение.

Нет, ну что у него, право слово, за вино такое? Или это я отвыкла? Не то, чтобы я много и часто пила. Но уж от пары бокалов вина… Ну или от пары-тройки, еще не валилась с ног.

Наверное, колдун прав. И опьянела я совсем не от вина. И даже не от усталости и волнения.

Подозреваю, что причина – сам Добрыня. И эти его глаза. И запах…

Мы прошли через кухню в гостиную, и я раскрыла тайну еще одной двери.

За ней пряталась библиотека. И кстати, довольно большая. Книг в ней оказалась тьма тьмущая. И все явно не художественные.

Пока Добрыня, оставив меня осматриваться, выбирал обещанные книги, я успела оценить и дубовый стол, и камин. И часы над камином, где, помимо всего прочего, стоял подсвечник с черной свечой. Такую я видела впервые. И что-то подсказало, что свеча для каких-то ритуалов, не иначе.

Стены в библиотеке тоже были обиты деревом. Это придавало какой-то домашний уют помещению.

Два больших окна прятались за шторами и выходили видом прямиком на мой дом. Скорее всего, солнечный свет был здесь нечастым гостем. Книги, насколько я знаю, солнце не любят. Сейчас одно окно было распахнуто настежь, впуская в помещение ароматы ночи и свежесть чистого деревенского воздуха. Я даже разглядела огонек, горевший в окне моей гостиной. Не иначе, Маруся там пьет чай и ждет меня, чтобы расспросить, что да как. Вот уж любопытница какая!

Сделав несколько шагов, подошла к одной из полок, разглядывая корешки книг.

Под ногами мягко пружинил толстый ковер и отчего-то захотелось снять обувь и пройтись по высокому ворсу босиком. Да и это казалось просто кощунством, топтать такую красоту. Так что, решившись, наклонилась и сняла туфли, подцепив их правой рукой.

Ох, как же мягко сделалось ножкам! Я даже прикрыла глаза и замурчала от удовольствия (а это уже было влияние дорогого колдунячего вина. Сама я, по обыкновению, мурлыкать не научена. А тут просто в Марусину ипостась обратилась).

- Вот эти три книги… - Волков обернулся и замер, отчего-то уставившись на босоногую меня. В глазах его вспыхнул огонь, но я лишь улыбнулась, еще не понимая, какой эффект оказываю на Добрыню.

- Мягонько-то как, - проговорила, глядя, как колдун подходит ближе. Ступал он удивительно мягко и плавно. Словно и не был таким громадным.

И почему это считается, что крупные мужчины неповоротливы? Глуп тот, кто придумал подобную ересь. Или это просто не относится именно к данному товарищу?

- И что за книги? – спросила, а сама смотрю ему в глаза и ноль внимания на то, что у Волкова в руках. Потом разгляжу. Мне бы понять, чего это его глазищи так сверкают?

- Это учебники, - голос колдуна прозвучал хрипло и как-то волнительно.

- Очень интересно! – прошептала я.

- Начальная магия, - Волков оказался рядом, и я снова посмотрела на его волосы, вспомнив о том, как жутко хотела запустить в них пальцы.

Желание сделать это никуда не делось. И я покачнулась вперед. Неловкая такая.

Добрыня с легкостью подхватил меня и застыл, удерживая рядом.

Сердце снова решило дать сбой, а потом застучало так, что мне показалось – Волков тоже слышит его стук.

- Это все твое вино, - проговорила важно, после чего подняла руку и положила ее на грудь колдуна. Показалось, что я прикоснулась к гранитной глыбе. Только теплой и живой. Ведь там, под моими пальцами, также отчаянно быстро билось сердце мужчины.

- Это не вино, Василиса, - хрипло проговорил Волков и наклонился ко мне так близко, что наши губы почти встретились.

«Аааа! – мысленно закричала я. – Ну и что он медлит? Почему…»

Закончить мысль не успела. Секунда и книги, а за ними и туфли, упали на ковер. Крепкие руки Добрыни обхватили мою талию, потянули к мужскому телу, прижали с отчаянной силой. Я успела только пискнуть, аки мышка, когда его губы накрыли мои.

Тут я подняла руки и сделала то, о чем так мечтала этим вечером.

Обхватив мужчину за шею, я запустила пальцы в его гриву, позволяя ласкать мой рот и чувствуя, что еще немного и просто сойду с ума, если он не прекратит эту сладкую пытку…

…или если прекратит…

Целовался колдун хорошо. Нет, я бы даже сказала, отлично. Голова от его поцелуя захмелела сильнее, чем от вина. И мир поплыл, закачался под ногами.

Ох и прав оказался колдун. Не вино это так подействовало на меня. Совсем не вино.

Его губы были твердыми и сладкими. Представить себе не могла, что такое вообще может быть. И они пьянили. Где там вину тягаться с губами того, в кого ты влюблена! Вот уж точно, это самый сильный наркотик для девичьего сердца.

Добрыня отстранился. Посмотрел мне в глаза, а я вдохнула жадно воздух, понимая, что до сих пор словно и не дышала.

«Как? Все? – пронеслась безумная мысль в легкой от страсти, голове. – А еще поцелуй? Ну хоть один?».

Конечно же, мне и в голову не пришло произнести это вслух.

- Стоять сможешь? – спросил колдун и, когда я рассеянно кивнула, наклонился, чтобы собрать рассыпанные книги и заодно поднять мои туфли. Я в это же время тоже пыталась собрать, но свои мысли и саму себя в нечто единое.

- Кажется, мне пора домой, - пробормотала тихо.

- Пойдем, провожу, - он предложил мне руку, и я приняла ее с благодарностью.

Лицо горело маковым цветом. Я просто чувствовала, как кожа пламенеет, словно кто-то отстегал меня крапивой.

Да, запоздалое смущение не может не красить девицу-красавицу.

Мы молча покинули библиотеку. Так же молча подошли к двери, и Добрыня вдруг опустился на одно колено, а затем, прежде чем я успела что-то произнести, просто протянул мне одну туфельку сказав:

- Надевай и держись за мое плечо.

Вот так номер?

Кивнув, опустила руку на плечо Волкова, слушая, как глупое сердце, уже в который раз за сегодняшний день, пустилось вскачь, сходя с ума от внимания этого мужчины.

И почему он так сильно действует на меня? Денис ведь тоже нравился мне. Ну не так сильно, как колдун, и все же!

По телу пробежала дрожь, когда Добрыня коснулся моей щиколотки, устраивая ножку в туфельке, я закусила губу, глядя сверху вниз на темную макушку Волкова.

Как же мне понравилось касаться его волос! И как сильно хотелось повторить этот опыт. Боже, держите меня семеро!

Добрыня меж тем, протянул вторую туфельку и на этот раз чуть дольше задержал ладонь на моей ноге. Его пальцы скользнули вверх, словно лаская и я на миг прикрыла глаза, но когда распахнула их, Волков уже стоял рядом и смотрел на меня.

- Пойдем, - произнес он так, будто это кто-то другой сейчас касался меня так бережно и ласково, так до сумасшествия. Да я себя этакой Золушкой почувствовала. Словно меня нашел мой принц, тот, которого ждала так долго.

- Спасибо за прекрасный вечер! – проговорил Волков, когда мы спустились во двор.

Добрыня держал меня за руку. Видимо, боялся, что шлепнусь где-то под забором и продрыхну там до утра.

- Тебе спасибо! – ответила искренне.

Маруся не спала. Окно в гостиной продолжало глядеть во двор, словно желтый глаз. И мне отчего-то стало совсем легко на душе. Этот вечер был самым чудесным в моей жизни. А осознание того, что тебя ждут дома, привносило толику счастья в мой и без того счастливый день. Вот бы он еще и закончился соответственно.

Мы едва вошли за калитку, как я поняла – вечер перестал быть томным. Вот не помню, кто это говорил, но именно такая фраза фонариком вспыхнула в сознании, когда я увидела длинную черную тень, крадущуюся напролом через двор в направлении окна моей спаленки.

Невольно, вся преисполнившись волнением, сжала руку Добрыни, но он уже и без меня засек невиданного гостя. Мы переглянулись и застыли, ожидая, что же тень будет делать дальше.

Невольно вспомнив существо, напавшее на нас с Марусей в летающем экипаже, вдруг поняла, что это вполне может быть оно. Пришло, чтобы осуществить свои угрозы!

Добрыня отпустил мою руку и прижал указательный палец к своим губам, призывая меня хранить молчание. Кивнув, согласилась стоять, аки каменный столб, и мужчина бесшумно двинулся следом за тенью.

С замиранием сердца следила за его передвижением, думая о том, чем смогу помочь, если что-то пойдет не так. Но голова была удивительно чистой на всякого рода выдумки и идеи, а я смогла только решить для себя, что пить мне точно нельзя. Не в моей ситуации.

Вот что было бы, если бы я была дома, а ко мне вломилось это чудище? А так, считай, повезло, что Волков проводил меня домой.

«Ох, а там же Маруся!» - встревоженно подумала я.

Тем временем тень остановилась как раз под моим окном. Притаилась, совершенно не замечая, что за ней по пятам следует колдун. Следя за всеми передвижениями со стороны, даже не дышала, чтобы не помешать Волкову обезвредить незваного гостя.

И вот настал тот самый важный миг. Добрыня оказался за спиной ничего не подозревающей тени, и я уже приготовилась узреть бой не на жизнь, а на смерть, и даже вообразила себе, как брошусь на помощь к колдуну, когда Волков возьми да рявкни так, что подпрыгнула не только тень, но и я сама.

- Эй, ты!

В тишине громогласный голос колдуна позвучал как раскат грома. Тень взвилась вверх, бросилась в сторону, отмахиваясь каким-то веником. В темноте не разобрать. А Добрыня знай себе смеется.

На шум в моей спаленке загорелся свет. В окне появилась Маруся. Открыв его, она высунулась наружу, возмущенно заголосив:

- Ента кому не спитси по ночам? Шастають тут, каму ня лень! А ну, пшел со двора, антихристь!

И откуда она только такие слова знает.

- А у нас тут жених, - Добрыня поймал тень за шиворот и выдворил на свет.

Я отмерла, подбежала ближе. Бросила взгляд не темноволосого парня, пойманного с поличным. Маруся, разглядев, что происходит и кто шумит, вдруг залилась звонким смехом, совсем не соизмеримым с ее хрипловатым голоском.

- Ишь че сказал! Юморист! Жаних!

Я посмотрела в темные глаза сконфузившегося Кащея и вздохнула.

Столько страху натерпелась, а это, оказывается, всего лишь Бессмертный. Да не просто так заявился. Цветы принес. Огромную охапку хризантем. И где их только раздобыл в начале лета?

- А вы ужо потрапезничали, значитси, - обратилась к нам домовиха.

- Да, и вот Василису домой привел, все как полагается, Марусь, - ответил ей колдун, а потом встряхнул хорошенько пойманного Кащея.

- Э! – протянул парень. – Ты полегче, полегче! У нас договор о ненападении!

- Добрые люди, они через двери ходють! – высказалась домовиха забравшись с ногами на подоконник. – А ты чаво в окно полез, ирод?

- Я вообще-то извиниться пришел, - Бессмертный повел плечами и Волков, с явной неохотой, но отпустил потенциального поклонника юной ведьмы, то бишь, моего. Я покосилась на Кащея и поняла, что после Дена это перебор. Слишком много женихов для одной меня.

- Можно было по-человечески, прийти, постучать в дверь, - произнес Волков.

- Я только цветы хотел на подоконнике оставить, - быстро ответил парень. Сейчас он не казался мне нечистью. На вид, обычный человек, которого, оказывается, можно застать врасплох и даже смутить.

- Ну, по-человечески у тебя никак не получится. Ты же нечисть, - напомнил язвительно несостоявшемуся поклоннику колдун.

- Вот уж чья бы собака лаяла, - огрызнулся Кащей.

Я было напряглась. Слова Бессмертного показались мне странными. А потом поняла. Добрыня же колдун. Так что не может считаться человеком в истинном понимании этого слова. Впрочем, как и я, ведьма. В книге мы тоже как бы к нечисти относимся.

- Давай, умник, оставь цветы, где собирался, и топай отсюда! – совсем не дружелюбно произнес Волков.

Кащей, не будь дураком, глазки поднял и уставился сначала на Добрыню, а потом на меня. Сдвинул темные брови и кивнул:

- Да понял я. – И обратился уже непосредственно ко мне. – Василиса, ты извини. Я в прошлый раз повел себя очень недостойно.

- Есть такое, - призналась.

- Я тут тебе билеты принес. Если хочешь, приходи. Я буду рад. Но если не придешь на второй матч, пойму. И цветы возьми. Они чистые, без всякого непотребства, - сказал и протянул мне букетище. Опять шикарный.

Покосившись на Добрыню, подождала, когда он кивнет и только после этого взяла цветы. В них нашла и конверт с предполагаемыми билетами.

- Извинился? Подарил? – сурово спросил колдун.

- Да, - кивнул Кащей.

- Ну и будь здоров, - Волков кивком головы указал незваному гостю на калитку.

Парень вздохнул, опустил плечи и сказав:

- Доброй ночи, - поплелся прочь со двора.

- От же хитрый паря, - улыбнулась домовиха, провожая гостюшку долгим взглядом. А потом посмотрела на нас с Николаевичем.

- Я тоже пойду, - Волков кивнул Марусе. – Принимай свою хозяюшку, - указал на меня. – Вернул в целости и сохранности, - добавил и, уже обратившись ко мне, проговорил: - Спокойной ночи, Василиса.

- И тебе, - ответила я.

Добрыня добро зашагал прочь, сунув руку в карманы. А я поспешила в дом, радуясь, что происшествие оказалось не таким страшным, как я уже успела себе было нафантазировать. А как сурово говорил с Кащеем Волков, а! Вот сразу видно, колдуна боятся. Впрочем, я это еще на Олимпиаде заметила.

- Шо, как вечер прошел? – уже с порога спросила Маруся.

- Погоди, дай в дом войти, - улыбнулась я.

- Да не томи, - домовиха кивнула на стол, на котором стоял чайник и две кружки.

- О, нет! – я взмахнула руками. – В меня уже ничего, ик, не влезет.

- А то! Верю. Добрынюшка, он жеж готовит аки домовой, - похвалила соседа Маруся. – Я пока у няво жила, он сам усе делал. Мало что дозволял мне, аж страшно. А чай я-то не простой заварила. Травки там особые, шобы на утро голова не болела и живот, - хихикнула маленькая женщина. – От кому-то свезет с мужем. – Сказала и взгляд такой на меня быстрый-быстрый.

- Да уж, - согласилась невольно. – Ну давай там свой чай. – И улыбнулась в ответ на улыбку Маруси.

Что и говорить, просидели мы с ней до утра. Букет Кащеюшки определили в углу в вазу. Билеты я отнесла в спальню и положила на столик. Пока не хотелось думать о них, хотя уже одно то, что Бессмертный приходил и извинился, говорило в пользу темного. Все же, не совсем он бессовестный. А может просто испугался, что в следующий раз самому придется жабий камень извлекать? Как знать. Темные, они личности загадочные. Не чета нам, светлым.

Глава 18.

Утром, едва мы успели позавтракать, в двери дома призывно постучали. Маруся отправилась открывать, ворча что-то о том, что гости теперь у нас не переводятся. Я же, допивая чай, глядела в окно, за которым впервые со дня моего приезда в Ложечки, темнело и хмурилось небо, обещая дождь. А значит, сегодня буду весь день дома. Я уже представила себе, что заберусь на чердак и уткнусь в изучение книги. Но сама тайно ждала, что придет Добрыня. И даже выглядывала в сторону дверей, ожидая, что сейчас домовиха откроет их и на пороге появится он. Колдун.

Одна мысль о том, что мы увидимся с Волковым, да после вчерашнего, заставляла сердце биться быстрее.

Что он скажет? А что скажу я? Мы ведь поцеловались, а это что-то да должно значит! А потому, едва Маруся отперла дверь и отступила назад, пропуская гостя в дом, я застыла в ожидании и даже почувствовала, как лицо вытянулось, словно таким образом я могла немного раньше увидеть того, кто пришел.

«Добрыня!» - стукнуло в сердце.

- Доброе утро, Маруся, - тяжелые шаги, знакомый голос и высокая фигура Евдокии, тащившей полные сумки. – Доброе утро, Василиса!

«Не он!» - разочарованно ухнуло в груди, а госпожа медведица прошла в гостиную, широко улыбнулась и бухнула на стол свою поклажу.

- Вот. Вам от меня угощение, - сказала она и посмотрела на меня, а у самой в глазах вопрос: «Ну как там мое зельюшко? Очень уж мне неможется от любви!».

- Усе готовое, - Маруся прошмыгнула следом за продавщицей. Сунула любопытный нос в одну из сумок. – Ента ты нам на месяц вперед натащила. Благодарствую!

- Вчера в городе была. Затоварилась для магазина и вам кое-что прикупила, - обрадовала нас медведица.

Я поднялась из-за стола. Предложила гостье чай, но Евдокия отрицательно покачала головой.

- Не могу. Мне магазин надо открывать. Народу у нас в деревне не так, чтобы много, но у меня не только же обычные покупатели приходят. – А вот последняя фраза оказалась для меня своеобразной новостью.

Это что ж получается, в Ложечках скупается нечисть? Ого!

- Ты посяди. Мы с Васей щас зельюшко-то принясем. И будет тябе щастье. – Маруся сделала мне знак рукой, и вместе мы переместились в кухню.

Она забралась под стол, достала настоявшееся за сутки с лишним, зелье. Сдула несуществующую пыль с бутылки и протянула мне.

- От, - сказала, - няси. Ты готовила, тябе и отдавать, - и подмигнула хитро.

Я зельюшко приняла. Отнесла и отдала, глядя, как засветились от предвкушения глаза Дуси.

- Ох, ты ж мое счастье! – проговорила она, обхватив руками бутылку. Я успела заметить яркий новый маникюр на ее ногтях. Опустила взгляд на свои и поняла, что пора привести руки в порядок. Сходить в салон, конечно, было бы лучше, но какой салон в Ложечках? Да и сомневаюсь, чтобы он был в райцентре.

- Тока ничаво не напутай, - сказала Маруся, вышедшая из кухни. Она подхватила одну сумку, посмотрела важно на медведицу. – А то я тябе ужо знаю, шаловницу. Людям такое зелье неможна, поняла?

- Я клятву дала, - почти обиделась Евдокия. – Она сняла с плеча изящную и, к слову, дорогую сумочку, совсем не по параметрам деревни, открыв, достала пакет, в котором лежали купюры нашенского производства, положила на стол. – Вот. Могу и золотом, конечно, но что-то мне подсказывает, что наши, деревянные, пригодятся больше. С золотом одна морока. Один обмен чего стоит! – и улыбнувшись мне, добавила: - Спасибо, Василиса. Век не забуду, если зелье не подведет.

- Не подведет, - хитро улыбнулась домовиха и Дуся, быстро попрощавшись, вышла из дома.

Проводив ее взглядом до дверей, Маруся повернулась ко мне, кивком указала на второй пакет, распорядившись:

- Ну шо. Бяри. Снесем на кухню. Поглядим, чаво нам Дуся-то нанесла. Она баба хорошая. Неприжимистая. И денег вона дала. Пригодитси.

- Еще и как! – поддакнула я.

Мне мама, конечно, деньги передала. Среди вещей положила, тех, что Ден привез. Но, как говорится, деньги лишними не бывают. Мне бы Марусю приодеть. И платок я ей обещала новый взамен того, что попорчен был.

- Пойдем, - я подняла пакет и тут же едва не уронила. – Ого! – воскликнула. – Она что, гири туда положила? – не удержавшись, заглянула внутрь.

Гирь там не оказалось. Зато были банки со шпротами, парочка с красной икрой, и одна даже с заморской, баклажанной. Под картошечку да с салатиком, самое то! Был там и здоровый кусь мяса, и рыба, пахнувшая копченостями, завернутая в бумагу. Да и еще всякого добра по мелочам.

Права домовиха. Дуся баба щедрая. А с такими дружить надо.

Продукты отнесли вместе. И, пока Маруся забивала холодильник и полки, я сидела, глядя в окно на дом соседа. Утро почти закончилось, а он все не шел. А ведь обещал!

- Чаво глядишь? – спросила маленькая женщина. – Добрынюшку-то выглядываешь?

- Да. Сказал, что придет.

- Значитси, придет! Он такой, как сказал, так и сделаеть! Не бросаеть Добрыня слов на ветер. Особливо тем, хто яму дорог.

Я решила иначе. Ждать у окна, аки девица красная из сказки, не стану. Лучше пойду-ка и почитаю свою книгу. Как говорил товарищ Ленин: «Ученье свет, а неученье – тьма». А то вишь, распустила нюни. Всего-то разок поцеловались под хмельком, а я уже страдать начала. Придет, не придет. Да все равно. Если ему надо, явится. И да, я была согласна с Марусей в том, что Волков всегда держит слово. По крайней мере, пока его не в чем было упрекнуть.

- Я на чердак, - сообщила домовихе.

- Добро. А я обед готовить буду, - ответила она.

Едва сделала шаг из кухни, как услышала, будто в стекло бросили песок. Оглянувшись, увидела, что это всего лишь дождь. Мелкий и сильный, он начался как-то неожиданно, без прелюдий.

- О, - Маруся бросила взгляд в окно. – Доброе дело. Давно земля водицы не пила.

Словно отвечая на ее слова, за окном сверкнуло, а затем грянул гром, и я невольно поежилась. Непогоду любила. Вот и сейчас почти не испугалась, только подумала о том, что придется колдуняре скакать под дождем. Причем, мелкий дождь как-то сразу перешел в ливень и теперь за окном стояла стена воды. От такой и зонт не спасет.

- Я ушла! Если что, я на чердаке! – сообщила домовихе и вышла.

Книга совсем не хотела читаться. А спустя полчаса, как занялась учебой, услышала едва различимый в грохоте грома звук авто.

С легкостью бросив книгу, подошла к окошку, через которое, впрочем, увидеть что-либо было сложно, так как оно было затянуто пленкой. И все же, я поняла, что это за машина.

Внедорожник Волкова. Он самый.

«И куда это он намылился?» - мелькнула мысль. Но главное, почему не зашел ко мне, как обещал.

Эх, и почему это окно такое неудобное. Мало того, что добираться до него пришлось, поставив табуретку, так еще и едва видно, что за ним творится. Знай себе угадывай.

В сердцах, плюнув мысленно на это дело, слезла с табурета и присела. Шагов Маруси не услышала, увидела лишь, что домовиха вошла, неся в руках несколько книг, завернутых в целлофан.

- Вот! Добрынюшка заходил, - обрадовала меня маленькая женщина.

Следом ударил гром и раздалось ворчание автомобильного двигателя. Я снова взвилась на ноги и, выглянув через муть окна, поняла, что Волков куда-то поехал. Это в такую-то непогоду! И ведь не зашел.

- Вот, вялел тябе отдать.

- А сам почему не зашел? Или не подождал, пока спущусь? – спросила, отворачиваясь от круглого окошка.

- Спяшил, видать, - просто ответила домовиха. А я лишь кивнула и спрыгнула на пол. Взяла книги, вяло перебрала, прочитав заголовки.

Ага. «Начальная магия», «Первые заклинания света для начинающих» и «101 зелье от болезней и проклятий».

Что и сказать. Книги хорошие. Обязательно прочитаю. Но ведь мог бы и зайти! Хотя, вдруг что-то случилось.

Поймала себя на том, что не взяла номер его телефона. Надо же, в век технологий забыла о таких простых вещах.

- Спасибо,Марусь, - поблагодарила женщину. – Отнесу в спальню. Начну вечером читать.

- То не мне, яму скажешь, када вернетси, - улыбнулась домовиха.

Я закрыла фолиант бабушки и вместе с Марусей спустилась вниз.

Настроения что-то учить, или читать, не было от слова совсем. А еще я злилась. Нет. Не на Волкова, а на себя, за то, что развесила уши и позволила себе помечтать. Нет. Даже больше. Позволила себе влюбиться и расслабиться.

Стук в дверь заставил нас с Марусей остановиться и переглянуться.

- Это еще кто? – проговорила я, втайне надеясь, что это вернулся мой принц на внедорожнике.

- Хто яво знаить, - пожала плечами моя помощница.

Стук повторился и Маруся, ворча о том, что в такую погоду гости «не ходють, а сидма сидят в тяпле и дома», пошла открывать. Я увязалась за ней, оставив книги на краю стола в гостиной. Нет, это, конечно, был не Добрыня. Но, как говорится, надежда умирает последней. И я, вот честное слово, не стала бы злиться на колдуна, если бы это оказался он.

Но увы.

Когда Маруся открыла дверь, я сначала никого не увидела. Взгляд был устремлен на уровне глаз, а гость… гость оказался ростом с мою домовиху и такого удивительного господина я еще в жизни не видывала.

- Занято! – рявкнула с порога моя домовиха, едва разглядела того, кто стоит за дверью.

- И вам не хворать, почтенная, - ответил мужичонка в широкополой шляпе с которой стекала вода.

Человечек был чуть выше моей Маруси. Бородатенький, с некогда явно пышными усами, которые теперь намокли и жалко свисали вниз. Одет в короткие штанишки на подтяжках, тяжелые башмаки и рубаху. За спиной у незваного гостя болталась котомка, ну просто как из сказки. На широком смуглом лице выделялся нос картофелиной как у моей домовихи, и глаза, зеленые-зеленые, словно весенняя трава.

- Занято, тябе говорю, - повторила важно Маруся, а я возьми да спроси:

- А это кто?

Моя маленькая подружка подбоченилась. Руки на талии, взгляд недовольный и немного взволнованный.

- Хто, хто…-проворчала она. – Домовой енто! Исчо один нашелси! Бездомнай!

- Вот-те на, - только и произнесла я.

- Работу ищу, - сказал домовик и сняв с головы шляпу, поклонился мне, взмахнув ею, как заядлый мушкетер при виде королевы Франции. – Меня величают Прохор Иванович. Но для вас можно просто Прохор!

Я покосилась на Марусю. Нет, законы гостеприимства не позволяют мне оставить человека, ну, или не совсем человека, на улице в такое ненастье.

Домовиха как-то сразу по моему взгляду поняла, что Прохора придется впустить, и тяжело вздохнула.

- Вы заходите, - предложила я.

- Но работы тут для тябе нетути! – не полезла за словом в карман моя Марусечка.

- Вижу уже, - буркнул домовой и вошел. С его одежки капало. Мужичонка скинул шляпу, повесил на свободный крючок, но так, чтобы мокрая деталь одежды не касалась моей летней куртки. Затем разулся и, скинув с плеч котомку, потянул завязки, открывая ее.

- Енто ишо хто? – поразилась моя хозяюшка, когда из котомки вылез котенок. Рыжий такой, с наглой, но жалкой, мордочкой. У меня котейко вызвал вздох умиления. Маруся же брови сдвинула, хмуро сказав: - Ишо котов нам здеся не хватало! – и это при том, что сама время от времени превращалась в кошку.

Я немного удивилась, но лезть в дела домовых не стала. Потом у Маруси спрошу так, чтобы гостя не обидеть.

Он, к слову, и не обиделся. Достал из котомки домашние тапки, обулся и заглянул в гостиную.

- Вы проходите, - сказала я.

Прохор Иванович снова поклонился, благодаря за приглашение. Затем подхватил на руки котенка и вошел в гостиную озираясь по сторонам.

- Чаю? – спросила Маруся скорее у меня, чем у гостя.

- Да. Прохор, наверняка оценит твои травы, - похвалила домовиху.

- Как жеж! Ентот оценит! – сделала она свои выводы, а потом прошла в сторону кухни и, пока домовой рассматривал мои хоромы, исчезла из виду.

- Вы простите, шо я так, без предупреждения, - Прохор Иванович присел на диван, выпустил котенка и тот принялся бродить по комнате, обнюхивая углы и осматриваясь на свой, кошачий лад. – Это Маркиз.

- Маркиз? – ожидала чего угодно, но только не такое имя. Как-то не вписывался Маркиз в Ложечки. Ему бы подошло Барсик, Рыжик или еще что-то в подобном духе. Но, впрочем, не мне решать. Кот не мой, а домового.

- Позвольте, я вам свою историю расскажу, - попросил Прохор, когда я села напротив, заняв табурет Маруси.

- Это, чтобы вы поняли, как я оказался здесь, да еще и, - тут он вздохнул. Плечи мужичка дрогнули, а потом он продолжил: - Да еще и безработный. У нас же домовой без дома считается позором. Да, прочем, о чем я говорю. Любая ведьма знает об этом.

«Любая, да не я, - подумалось мне. В подобных тонкостях я не разбиралась. Мне и в голову не пришло расспросить Марусю о домовых. А уж тем более, не могла и подумать, что они бездомными бывают.

- Ой, а я же представиться забыла, - встрепенулась я.- Меня Василиса зовут. А мою подругу – Маруся.

- Маша, значит, - улыбнулся в бороду гость.

- Это ты Проша, а я – Маруся! – донесся из кухни ворчливый голос моей домовихи.

- Не Проша, а Прохор. Прошей я был лет сто назад, - не остался в долгу наш гость, крикнув в ответ на фразу Маруси.

- Так что у вас приключилось? – спросила я, намекая мужичку, что просто жажду узнать его трагическую историю. Вдохновленный проявленным интересом, он заговорил.

Рассказ оказался коротким и увы, банальным.

Жил наш Прохор Иванович в своем доме, да со своей ведьмой Варварой Петровной. Жил, да не тужил. Хозяйство вел, как полагается, за огородом следил, ведьме в делах ее помогал. Да вышло так, что старушка умерла. Дом продали ее внуки, да не просто продали, а под снос. Видите ли, на месте, где стоял дом, должна была пройти магистраль.

В общем, история печальная. Так товарищ Прохор остался без дома и без хозяйки.

Собрав вещи, он пошел по миру, искать пристанище и вот оказался в Ложечках. Почувстовал в деревне ведьму и направился прямиком к ней, судьбу испытать. Да не свезло!

- Для домового быть без дома, это не дело, - закончил рассказ гость. И все это под шум ливня и грохот грома, не перестававших бушевать за окном.

По крайней мере, этот визит отвлек меня от мыслей о Волкове и его странной неожиданной поездки. А еще я заметила, что Прохор говорил более современно, в отличие от моей домовихи. Видимо, сказывалось то, что он жил неподалеку от города. А моя хозяюшка прозябала век в Ложечках.

К тому времени, когда Маруся, кстати, совершенно неспеша, принесла чай, мы с Прохором сидели молча. Я обдумывала его слова, а он просто осматривался, как прежде до него это сделал Маркиз. Котенок нашел себе место под столом, где теперь спал, свернувшись в крошечный клубок.

Маруся поставила на стол чайник и чашки. Затем разлила травяной отвар и подтолкнула в сторону гостя сдобные плюшки, посыпанные корицей и сахаром.

- Благодарствую, - поклонился ей Прохор. Взял одну, сунул за щеку, запил чаем и покосился на Марусю, которая демонстративно нос отвернула. Ей явно не нравился этот гость, или было что-то еще, в чем я просто не разбиралась.

- Давайте так, - произнесла тихо. – Пока поживете у нас, поможете по хозяйству Марусе, а я попробую вам дом сыскать.

- Мне же абы какой нельзя. Людям показываться не положено, - встрепенулся мужичок. А домовиха сразу сообразила откуда ветер дует. То есть, что я задумала.

- К Добрынюшке ему не положено! – заявила моя помощница.

- Что ж ему по свету мыкаться? – поразилась я.

- Дык Добрыня сам, того гляди, яво не захочить, - важно сказала Маруся.

- Захочет. Ему же нужен кто-то по хозяйству, чтобы помогал, ну как ты мне, - решительно ответила на ее слова. Нет, я, конечно, помнила, что мне раньше домовиха говорила. О том, как жила у Волкова. Но вдруг удастся устроить этого милого домового? По крайней мере, за спрос не бьют. И у меня будет повод наведаться к колдуняре, если по возвращении он минует мой дом. Так что я была преисполнена желанием просить за Прошку. И даже несмотря на профессиональную, как я подозревала, ревность к нему Маруси.

-  В общем, сегодня побудете у нас. Я попробую вас пристроить, - сообщила Прохору Ивановичу.

Он посмотрел на меня и важно поклонился. А когда поднял глаза, я прочитала в его взгляде благодарность и немного опасения за то, что вдруг, у меня не получится. И придется ему мыкаться горемычному дальше.

- Ладно. Вы тут общайтесь, а я пока заниматься пойду, - сказала домовым.

Маруся бровки сдвинула. Ей явно не хотелось развлекать гостя. Но Прохор был не лыком шит.

- А что, если я вам помогу по хозяйству, Маруся… - он вопросительно замолчал, и моя домовиха смилостивилась.

- Игнатьевна я, - сказала она. – Тока помогать мне не нать. Сяди да жуй. И под ногами не мешайси. Справляласи как-то до тябе сама и дале смогу! – фыркнула недружелюбная маленькая женщина. – Вот ишо, удумал, помогать мне. И как оно я без яво помощи-то прежде обходилася? – уже себе под нос пробурчала Маруся, зашагав от стола к кухне.

- Вы отдохните, Прохор, - заверила домового.

Он кивнул и протянул руку за следующей плюшкой, а я поспешила наверх.

Но, что и говорить, книга не читалась, наука не грызлась. Теперь, вдали от домовых и их забавной перепалки, снова вспомнила про поцелуй и колдуна. Очень уж мне было любопытно, куда это он поехал.

Сама того не понимая, я ждала, когда за окном, пробиваясь через шелест ливня, зазвучит знакомый двигатель. Но прошло не менее часа, прежде чем этот знаменательный для меня момент все же наступил.

- Ага! – вскинулась резво, встав на ноги. – Приехал!

Дождь все еще лил, словно сойдя с ума. Гроза к моменту возвращения колдуна, сместилась дальше, отправившись греметь в райцентр. А я сбежала вниз, в гостиную, заметив, что домовой Прохор сидит на прежнем месте и читает какую-то книгу, водрузив на нос очки. Котенок перебрался на диван и теперь грел бок рядом со своим хозяином.

Метнувшись к окну, прижалась к стеклу носом, глядя, как там, через дорогу, Волков загоняет машину во двор.

«Только не зайди ко мне!» - погрозила мысленно колдуняре.

Добрыня накинул на плечи какой-то плащ и, о радость, поспешил к моему дому, а я было рванула к двери, но вовремя одумалась.

Еще не хватало ждать его в нетерпении под дверью. Этак он сразу решит, что я высматривала его все время. Нет, оно-то, конечно, так и было, но ему-то зачем об этом знать?

Нет. Пусть дверь Маруся откроет.

Я важно распрямила спину и прошла в спальню. Бухнулась с ногами на кровать и, задумчиво уставившись в потолок, принялась ждать стук в дверь. Он последовал почти сразу, не прошло и минуты.

Довольно улыбнувшись, представила себе Добрынюшку заявившегося мокрым на порог моего дома. И как Маруся сокрушенно качает головой, глядя на гостя, сетуя на непогоду.

Мысленно сосчитав до десяти, важно встала с кровати и вышла в гостиную.

- О, Василисушка! А я-то за тобой знать иду! – Маруся стояла перед моей дверью. – Добрынюшка пришел. Я яму сухенькое полотенешко дала, кудри просушить, да чай пойду принясу.

Подняв взгляд, увидела Волкова. Он лениво протер полотенцем волосы и перекинув его через плечо, безошибочно уставился в мою сторону.

Вид при этом у мужчины был такой…ну такой…

В общем, мои ноги почти подкосились и я, стиснув зубы, мысленно отругала себя и бренное тело за подобную реакцию.

А Волкову шли мокрые волосы. И…а вот тут я глаза вытаращила в удивлении.

Куда его бородища делась, а?

Шагнув мимо домовихи, впилась взглядом в гладко выбритый подбородок колдуна. Ни тебе усов, ни бороды. Ну е-мае! А я только привыкла к своему бородатику!

- Привет! – его глаза лукаво сверкнули. Могу поспорить на что угодно, что в этот момент колдуняра вспомнил, как мы вчера целовались в его библиотеке.

Щеки вмиг опалило жаром, и я не сразу заметила, что Прохора на диванчике нет. Вместо домового там сидели два кота. Один маленький и рыжий, Маркиз который, а второй, ну чисто тигра, или мейкун какой. Большой такой котяра. А усы-то! Усы!

- Ты что сделал? – спросила я тихо, подойдя ближе к Волкову.

- Что? – он усмехнулся.

- Где твоя бородища? – я едва удержалась, чтобы не ткнуть пальцем в гладкий твердый подбородок мужчины.

- Сбрил, - просто ответил он.

Маруся подошла ближе. Оценила ситуацию и выдала:

- А шо! Мне нравитси. Еще краше стал, - и вдогонку спросила, - чайку-то попьешь? Вона увесь мокрай, продрог, нябось!

- Да уже дома попью. А за заботу и полотенце, спасибо, - сверкнул улыбкой колдун.

- Усе равно принясу. Пока побалакаете с Василисушкой, согреешси, - она было шагнула в сторону кухни, да заметила котов на диване и подбоченившись, язвительно так буркнула: - Прохор Иваныч, енто наш колдун меснай. Так шо давайе, не стесняйтесь. При нем можна в своем родном образе быть.

Волков на слова Маруси и глазом не моргнул. Явно не удивился. То ли почуял Прошку, то ли еще что.

- Поговорим? – спросил непривычный, бритый Волков.

Я кивнула и указала на свою спальню, но потом опомнилась.

- Пойдем на чердак, - предложила и он согласно кивнул в ответ.

Ох, как же мне хотелось распытать мужчину, куда это он рванул в такую-то непогоду. Но я молчала, играя в доблестного партизана. К тому же, как оказалось, спрашивать было не нужно. Он и сам заговорил на эту тему, едва мы оказались вдвоем.

Я закрыла дверь, отрезая нас от любопытных ушей. Нет, не Маруси. Ей доверяла. А вот гость Прохор…Нет, домовой мне нравился. Но береженого, как говорится, бог бережет.

- Извини, что утром не зашел. – Сразу начал Добрыня. – Книги посмотрела?

- Да. Спасибо. Вечером начну читать первую, по истории, - я встала к нему лицом, спиной к фолианту.

- Мне позвонили из райцентра, - сказал колдун. – Стекла готовы для ваших окон. Поехал забрать. Если к вечеру погода успокоится, то сразу и поставлю, а если нет, то уже завтра.

- Ага, - до меня дошло, куда он мотался. Ну вот. А я-то переживала. Все оказалось намного банальнее, чем моя фантазия.

- Вчера прикинул наше расписание. Тебе удобнее с утра заниматься или вечером? – уточнил он. И вот ведь гад, ни словечка о том, что вчера произошло. Только глаза светятся как-то лукаво. Будто он об этом думает, но не говорит. У! Колдуняра противный!

- Да мне все равно. Я женщина свободная, - выдала в ответ.

- Хорошо. Тогда давай по вечерам. – Спокойно сказал Волков. – У тебя, или у меня?

- У меня! – быстро выкрикнула я. Он вопросительно приподнял брови, явно удивленный столь яркой реакцией на вопрос.

- Просто боюсь, что ты меня там закормишь у себя, - объяснила свои слова.

- Ладно, - он примирительно поднял руки. – Давай так. Каждый день в восемь я буду приходить к тебе сюда. Заниматься можем на чердаке. Здесь уютно и относительно спокойно.

- Отлично, - согласилась на предложение мужчины, а сама, ну вот просто против своей воли, посмотрела на его губы. Нет, без бороды они казались чуток другими, но еще более волнующими.

«Вася! – внутри зашипел кто-то противный. – Очнись и хватит пялиться. Это мужчина должен за девушкой бегать, но никак не наоборот. А ну-ка, собралась, подтянулась, встрепенулась, грудь колесом, попа торчком, подбородок кверху и ты - королевна!».

Ага, только подумать проще, чем сделать. И как противиться тому, что меня тянет к этому мужчине?

Но я нашла в себе силы. И да! Еще ведь остался не решенным вопрос про Прошу. Но прежде надо уладить еще кое-что.

- Слушай, дай мне свой номер, - попросила я, ощущая себя при этом жутко неловко. – Вдруг мне будет нужно куда-то, ну, - я замялась. – Чтобы предупредить.

Добрыня улыбнулся.

- Как мне только это в голову не пришло! – ответил и проговорил: - Есть где записать?

Я хотела было сказать, что запомню, а потом поняла, что лучше доверить номер тупому карандашу, чем моей острой памяти. Еще бы найти бумагу.

Оглядевшись, поняла, что ничего подходящего на чердаке нет. Ну не на фолианте же писать, право слово!

Волков, правильно расценив мои колебания, улыбнулся:

- Говори свой. Я запомню, а потом позвоню из дома. Я просто телефон в машине оставил. Забыл, - объяснил он просто.

- Точно запомнишь? – вопросительно взглянула на бывшего бородача. Вот никак не привыкну к его новому образу.

- Точно, - заверил меня колдун и я продиктовала.

- Слушай, - продолжила сразу, решив идти до конца. – А тебе домовой не нужен? Ну, если не на постоянку, то как бы на передержку? – вот, е-мае, выразилась, как-то не очень. – То есть, я хотела сказать, временно.

- Ты о том кошаре, который у вас в гостиной сидит? – совсем не удивился колдун.

- Ага. Он такой милый и бездомный, - я улыбнулась и сложила руки в просительный жест.

- Колдунам не положено иметь домовых. Это привилегия ведьм, - также спокойно возразил Волков.

- Но ему идти некуда. – Я, правда, не знала, что буду делать, если Добрыня решит взять Прохора и Маркиза на время. Вот где ему искать подходящий дом и семью? Я ни одной ведьмы не знаю. Тем более, бесхозной.

- Пусть у тебя поживет, - Добрыня прищурил глаза, ожидая мою реакцию.

- Ам… - я уронила руки. Не помогло. Спрятала их за спину и качнулась к колдуну. – Маруся не очень хочет, чтобы Прохор у нас остался. Не знаю, с чем это связано, а спросить не успела. Просто не хочу ее огорчать. Ты же знаешь, Маруся мой друг.

- Ну, ее понять можно. Ни один домовой не станет терпеть на своей территории другого. У домовых так принято. Один дом, одна хозяйка и на одного домового или домовиху.

- Так возьмешь, а? – я изобразила улыбку. Самую, на мой взгляд, очаровательную в собственном арсенале. Но, видимо, на колдуна не подействовало. Он изогнул вопросительно бровь, отвечая удивленным взглядом.

- Пожалуйста! – попросила я.

- Как ты интересно улыбаешься, - Волков шагнул ближе, сокращая расстояние между нами и сердце сделало дикий кульбит в груди. И теперь я улыбалась, но совсем иначе.

Рука Добрыни скользнула по моей спине, запуская действие древнего, как сам мир, механизма бабочек в животе. Невольно прогнулась, откидываясь назад, на крепкую ладонь колдуна и мир застыл в ожидании. Только сердце билось сильно-сильно. Казалось, что звук его ударов разносится по всему дому, слышимое всем и каждому.

«А!» – закричала мысленно. Голова пошла кругом только от одной мысли, что сейчас меня поцелуют снова. Мужчина, который мне сильно нравится. Так сильно, что ноги подгибаются от тепла его руки и дыхания, ласкающего кожу. Со мной совершенно точно что-то не так! Почему так остро реагирую на колдуна? Уж не магия ли это? Что, если Добрыня, подобно Кащею, использует на мне свои чары, а я ни сном, ни духом. Хотя, нет. Маруся бы почувствовала. Или…

Я встрепенулась.

Добрыня нравился Марусе. Более того, домовиха откровенно сватала мне соседушку. Что, если она что-то чувствует, но молчит?

Да плевать. Я хочу, чтобы он поцеловал меня. Здесь и сейчас!

Невольно потянулась к мужчине, закрыв глаза. И уже почти ощутила, как его губы накрывают мои в долгом, сладком и томительном поцелуе, когда за спиной раздалось покашливание. Вежливое такое, противное, вызвавшее острое желание прибить того несчастного, посмевшего помешать этому волшебному моменту.

- Ууу! – протянула я, открывая глаза.

Добрыня отпустил меня и смотрел куда-то за спину, в сторону лестницы.

Обернулась и я, вывернувшись кошкой. И едва не застонала от разочарования, увидев на пороге чердака Прохора Ивановича с Маркизом в руках.

- Я прошу прощения за то, что прервал ваш разговор, - замялся домовой, уже сообразивший, что явился не вовремя. Мой беглый взгляд на насмешливое лицо колдуняры показал, что от несостоявшегося поцелуя разочаровалась больше всех я! Кажется, Волкова данная ситуация больше смешила. А я вот даже разозлилась, сама не знаю, почему.

- Видите ли…- начал было домовой, а потом посмотрел на фолиант моей бабки, лежавший на постаменте, и замер. А у меня даже возмущенные слова, уже было завертевшиеся на языке, оборвались, стоило увидеть его глаза. И то, как он смотрел на книгу.

Глава 19.

- Что не так? – спросила я, хотя до этого хотела узнать у Прохора, что привело его наверх, да еще и без приглашения.

- Книга тайн, - проговорил он и сделал шаг вперед, руки разжал, и котенок спрыгнул на пол, пошел изучать углы. А домовой, словно опомнившись, покосился на нас с Волковым. – Вы позволите взглянуть?

- Зачем? – сразу нахмурился Добрыня и тут мы услышали топот ножек и Маруся, поднявшись по лестнице, присоединилась к нам. Маленькая женщина сразу, без всякого стеснения, набросилась на гостя, возмущенно сказав:

- Чяво по дому шастаешь, а? Чет не помню, шобы тябе звали сюды!

Прохор Иванович голову опустил и произнес:

- Прошу меня простить. Эта книга. Я почувствовал ее. Она же зовет, вы слышите?

Вот те на!

Мы с колдунярой переглянулись.

- Тябе, шоли, завет? – нахмурилась домовиха.

Домовой руки за спиной сложил, поднял голову и посмотрел уже на меня, явно чувствуя, кто хозяин книги.

- Дело в том, что эту книгу я уже видел, - признался он.

- Так ты что, получается, здесь уже был? – помня о том, что фолиант выносить нельзя, спросила я. Иного варианта быть не могло.

- Нет.  Не здесь, - ошарашил ответом Прошка. – Если разрешите, я вам все расскажу. А потом, если можно, погляжу на книгу.

- Гоните яво в три шеи! – с умным видом выдала Маруся. – Ишь, чяво удумал. Книжка сея не твояво ума дело. Ведьмовская она. Не про домовых значитси!

Но Прохор Марусю не слушал. Отчего она злилась еще пуще. Он смотрел только на меня, а я даже не знала, что и сказать. Хотя, признаюсь, было очень любопытно узнать, где же он мог видеть этот фолиант.

- Марусь, не сочти за наглость, - обратилась я к домовихе, - нам бы сюда чаю, а?

- Шо? Яво слухать станяте? Ну ваше дело, колдовское. Я в том разумею мало. Но не нравитси мне все нето. Не нравитси! – пробурчала моя помощница и все же пошла за чаем. А мы с Добрыней в четыре глаза уставились на домового. И, признаться, я порадовалась тому, что Волков оказался сегодня и сейчас рядом. Было с ним как-то надежнее и спокойнее. Все же, сильный колдун. Не то, что я, молодая, да неопытная.

- Рассказывай, - велел домовому Волков.

- Книга эта была у одной ведьмы, сейчас даже имя не припомню. Но она гостила раз у моей хозяйки, еще той, что до Варвары Петровны домом владела. Звали ее Агата Еремеевна. Сильна была хозяйка. А в тот год ведьмы на шабаш собирались. И многие у нас в доме и остановились на постой. Дом-то большой был. В три этажа, да чердак под спаленку оборудован. Я же за гостями ухаживал, и книгу эту приметил. Так как ее владелица все ее с собой таскала. Тяжеленную, а нигде ни на секундочку не оставляла. В книге той заговоры разные. Я знаю. Один они, ведьмы-то, на мне испробовали. И теперь я скрытое видеть могу.

- И что видишь здесь, в этом доме? – заинтересовался Добрыня.

- Стены вижу защищены от нечисти темной и от зла всякого. Магия просто струится по ним, как вены по телу, - спокойно ответил Прохор, а меня аж передернуло. Вспомнила, как с Марусей заклинание испытывали в гостиной. И да, домовой был прав.

Я покосилась на Волкова. Услышав то, что сказал Прошка, он не удивился. А значит, тоже знал про защиту.

- А что еще видишь? – спросил Добрыня, присев на корточки перед незваным гостем.

Прохор Иванович на книгу кивнул.

- Там. Скрытое.

От такой новости я, признаться, удивилась и немало. Почему мне не пришло в голову проверить заклинанием чердак? Решила, что одного тайника с него будет достаточно?

- Интересно. А книга-то с сюрпризом, - поднял взгляд на меня Волков. – А ну, Василиса, проверь книгу.

- Я могу! Я умею! И даже заклинание особое знаю. Выучила! – похвасталась перед мужчиной. Отчего-то сильно захотелось, чтобы он понял, я тоже не бесталанная, и кое-что умею.

- Я бы и так мог, без заклинания, - тихо заметил Прохор.

- Да ты опасный товарищ, - усмехнулся Добрыня. – И насколько сильно видишь тайное? До какого уровня тайники?

- До седьмого, - глазом не моргнув, ответил домовой.

- А что, еще и уровни есть? – пробормотала я.

- Есть. Первый – самый простой и легкий. Вот защита на твоем доме стоит третьего уровня, - сказал Добрыня. На моем – пятого. Потому-то господин Прохор и не прошел мимо моего, постучав в ваши двери.

Я потерла кончик носа, который отчего-то сильно зачесался.

Ох, учиться мне и учиться. Хорошо, что уже завтра Добрыня придет в меня науку вбивать. Совсем я никудышная ведьма. Даже горько сделалось от таких мыслей.

- Чай, - Маруся появилась словно из ниоткуда. И уж точно она по лестнице не поднималась. Домовиха стояла с подносом в руках, пока Волков, опомнившись, не забрал его у нее, освободив «даму» от тяжести.

- Спасибо, - я огляделась в поисках, куда бы нам пристроиться с чаем, когда Волков просто одним движением руки решил эту проблему. Даже удивиться не успела, когда посреди чердака возник низкий столик. Вот просто из ничего.

- Ого! – придя в себя, проговорила, глядя круглыми от удивления глазами на колдуняру. – Ты и так умеешь?

- По-всякому умею, - ответил он, установив поднос на стол.

- А почему же не пользуешься силой? – поразилась, высказавшись вслух.

- Потому что сила нам дана не для собственных нужд, а для того, чтобы помогать или использовать ее в целях защиты, - ответил Добрыня и добавил с легкой усмешкой, - но иногда я мухлюю. Кстати, этот столик из моего дома. Наколдовать что-то просто из воздуха нельзя. Можно перенести то, что уже существует.

- Ага, - кивнула я. Возьму на заметку.

Маруся бросилась расставлять кружки, а Добрыня подхватил под мышки домового и водрузил его на стул перед колдовской книгой. Я было возмутилась, но Волков покачал головой, явно прося не вмешиваться в происходящее.

Ну что, поверю его предчувствию. Да и самой любопытно, что там такого разглядел Прошка.

Домовик склонился над книгой и, вопреки моим ожиданиям, вдруг попросил:

- Закройте книгу, хозяйка. Мне трогать чужое нельзя. Да и книга с защитой.

Я это прекрасно знала. Так что домовой прошел первое испытание, доказав, что действительно видит скрытое. Даже интересно стало, что такого проделали с ним в прошлом ведьмы, раз Прохор стал обладателем такого дара? И какое такое заклинание на нем испытали?

Приблизившись, закрыла книгу. Прохор склонился над ней, а я быстро посмотрела на Добрыню. Он обхватил пальцами подбородок и тихо мне сказал:

- Наверное, я возьму этого маленького господина. На, хм..- он прокашлялся, - на передержку, так сказать. Интересный он товарищ.

- Тут оно. Скрытое, - проговорил Прохор Иванович.

- Где? – я, право слово, ничего не видела.

- Книгу надо перевернуть, - сказал домовой.

Маруся, разлив чай по кружкам, затопталась за нашими спинами. И даже рыжий котенок присел у моей ноги, запрокинув голову и следя за тем, что делают странные двуногие.

Так как никому касаться фолианта было нельзя, мне пришлось переворачивать его самостоятельно. Что и говорить, дело это было нелегкое, но я справилась. Перевела дыхание, вытерев лоб и посмотрела на заднюю часть обложки. Нет, даже не обложки, а обложищи, иначе и не назовешь.

Ничего. Просто узоры. Красивые, потертые, но совсем не таинственные.

- Вы, госпожа ведьма, книгу кровью открывали? – поинтересовался домовой.

- Да, - ответила чуть удивленно.

- Эта тайна тоже кровью открывается.

- Ой, не нравится мне все это, - буркнула снизу Маруся.

Волков сдвинул брови. А я отчего-то преисполнилась решимости пойти до конца. Тайны я люблю, хотя жизнь показала, что не все они должны быть разгаданы. Вон ключ… не отыщи я его, жила бы себе спокойно. Варила любовные зелья да средства от поноса. Получала бы деньги и…

«И жила бы дальше, привязанная к дому в Ложечках!» – шепнул внутренний голос. Что-то он там разболтался у меня!

А что, если эта тайна связана с проклятьем рода?

Что, если я сейчас узнаю, что произошло много веков назад, или, еще лучше, найду способ избавиться от этой напасти! Ведь вечно врать родным о красоте природы и чистоте воздуха в деревне просто невозможно. А амулет Добрыни позволяет мне лишь на время, причем незначительное, отлучаться от дома.

Устраивает ли меня подобная жизнь? Нет, нет и еще раз, нет.

- Нож! – проговорила уверенно. – Кто-нибудь, дайте мне нож или что-то острое. Наколдуйте, в конце концов.

- Василиса. Тайны зачастую несут в себе опасность, - предупредил колдун.

- А ты чувствуешь эту самую опасность? – спросила, взглянув ему в глаза.

Он покачал головой.

- Не в данном случае. И все же, не стоит спешить. Кровь - важный элемент в магии. Особенно в темной.

- А я бы рискнула, - проговорила тихо. Посмотрела на домового, но тот лишь плечами пожал. Дальше незримое и неведомое было неведомо и ему. Я так поняла, что он просто чувствует скрытое. А знать о том, что за этим скрытым скрывается не знает.

Только вот книга… Разве может она хранить в себе опасность для своей хозяйки? Я поделилась мыслями с Волковым, но он лишь качнул головой.

- Если подумать логично, - не унывала я. – Сколько книга хранится в нашей семье? – сказано, конечно, смело для той, кто до некоторого времени об этой самой тайне и знать не знала и ведьмой является без году неделя. Но отчего-то я была преисполнена уверенности в том, что предки, ведьмы, жившие до меня, не могли допустить, чтобы книга таила в себе опасность для их потомков.

- Твои предшественницы могли просто не знать, - сказал колдун. – Серафима хорошо лечила, это факт. Но она не была такой уж выдающейся ведьмой. Она просто могла не знать того, что скрывает фолиант.

Не удержавшись, провела ладонью по поверхности обложки. Книга показалась теплой. Словно лежала под солнцем и успела нагреться.

- Я рискну попробовать, - проговорила еле слышно. – Мне кажется, в ней тайна проклятья. – Подняв взгляд, посмотрела на Волкова. – Ты же сильный колдун. Я знаю. Чувствую и вижу. Ты сможешь мне помочь?

Он некоторое время стоял молча, думая над ответом. Взгляд мужчины стал темным и в нем снова вспыхнуло это пламя, которое я уже видела когда-то. Странное такое пламя.

- Охохушки, - донеслось снизу. Тогда я поняла, что и домовые, и даже котенок по имени Маркиз, все затихли в доме. И сам дом, казалось, наполнился торжественным молчанием. Словно ждал, что же скажет Волков. Что ответит.

Когда у меня уже ладони зазудели от волнения, Добрыня произнес:

- Хорошо. Сегодня. Я приду, когда приготовлю то, что нужно.

Вопросительно вскинув брови, посмотрела на Волкова, но он не стал ничего объяснять.

- Чаю, а? – предложила Маруся, ощутив, как сгустилась тяжелая обстановка на чердаке.

Прохор спрыгнул на пол, подхватил рыжего котенка на руки. Взгляд его стал словно извиняющимся, и домовой быстро поглядел на маленькую хозяйку дома. Маруся ему разве что кулаком не пригрозила.

- Ишь ты! Чуствительнай какой взялси тут! И без тябе не сладко было. А то пустили, обогрели, значитси, а он… - домовиха махнула рукой.

- А я-то что? – Прохор Иванович сделал шаг назад.

- Мог бы и промолчати, изверг! – Маруся смерила домового злым взглядом, затем подняла глаза на колдуна. Но он уже шагнул прочь из чердка.

- Скоро приду, - и все, что сказал, после чего спустился вниз и только мы его и видели.

- От жеж! – Маруся явно разозлилась. – Оно тябе нать, ента тайна, а, Василисушка? – спросила у меня хозяюшка. – Шо, ежели там тьма кака и вы яе выпустите, ась?

- Нет там тьмы, - уверенно проговорила в ответ. – А вот какая-то тайна есть. И я очень надеюсь, что раскрыв ее, смогу снять проклятье с этого дома и с себя.

- Ну, поглядим, поглядим, - Маруся взяла со столика чай и пригубила, добавив, - угощайтеся, шо ли. Не пропадать же добру!

Переглянувшись с Прошкой, мы присели прямо на пол и потянулись за угощением.

Добрыня долго не приходил. Я ждала его в спальне, лежа и таращась в потолок, ждала в гостиной, в обществе домовых, ходила даже на чердак и снова смотрела на книгу, словно это могло приподнять завесу тайны над проклятьем.

Ливень успел перейти в мелкий дотошный дождик и потемнело сегодня раньше. Всему виной были тяжелые тучи, висевшие над деревенькой.

Волков пришел после восьми. Мы успели к этому времени поужинать и разбрелись по дому. Маруся по своим делам, Прохор Иванович устроился в гостиной вместе со своим питомцем, а я…

А я ждала колдуна. Ждала и нервничала, почти жалея о том, что приняла подобное решение.

Чем дольше ждала, тем больше казалось, что поступаю неправильно. Что стоило послушать Волкова. Все же, он у нас опытный колдун. Да и Маруся сильно сомневалась в успехе происходящего.

Но вот в дверь постучали и я, сорвавшись с места, бросилась открывать, опередив домовиху.

Волков вошел, держа в руке картонную коробку в которой я разглядела несколько толстых свечей, куски цветного мела и какую-то тонкую книжку, больше похожую на брошюру.

Бросив взгляд на лицо мужчины, в который раз убедилась, что без бороды ему лучше. Он казался моложе и более современнее, и уже меньше напоминал былинного героя из сказки.

- Добрынюшка! – Маруся выглянула из кухни. Лицо ее осветилось улыбкой.

- Так, - заявил он. – Мы с Василисой на чердак. И чтобы вы двое, - взгляд мужчины сместился на Прошку, потом на его кота, - то есть, трое, сидели здесь. К нам не подниматься. Не шуметь и не мешать, все понятно?

Маруся вмиг сделалась серьезной, а Прохор кивнул.

- Усе будет сделано. Нихто не войдеть, - заверила колдуна моя домовиха.

- Пойдем, - сказал мне Добрыня и я первой побрела к лестнице, что вела наверх.

Признаюсь, в тот миг струсила и успела несколько раз пожалеть о своем желании узнать тайну фолианта. Так что, пока ноги поднимали меня по ступеням, внутри что-то начало подрагивать.

- У тебя еще есть возможность отказаться, - шепнул в спину колдун.

Нет! И как он только почувствовал, а?

- Ты что, мысли умеешь читать? - я резко обернулась и Волков едва не налетел на меня.

- Вот еще, - ответил он. – Я просто умею видеть.

Наши глаза встретились, и я судорожно сглотнула, увидев нечто такое во взгляде колдуна, что, как мне казалось, не видела прежде. Впрочем, может и видела. Поняла только теперь.

Он волновался. Из-за меня.

Но боже, какое же это было чертовски приятное ощущение.

- Я не передумала, - убедила Добрыню в своей готовности рискнуть. Наверное, и я это понимала, я бы не была настолько смелой, если бы столкнулась с тайной одна, без помощи и поддержки Волкова.

- Смотри, - он легко подтолкнул меня в сторону чердака и мы, наконец, поднялись наверх. Дальше Добрыня взял все в свои руки. Мне было велено отойти в сторону и просто наблюдать. Спорить не стала, так как мало понимала в том, что предстоит сделать Волкову. Но, признаться, наблюдать за его действиями, было весьма любопытно.

Прежде всего, поставив коробку на пол, Волков достал мел. Куски были большие, не такие, какими мы рисуем и пишем в школе на доске, а огромные кривые куски.

Белым колдун нарисовал идеальный круг вокруг книги, стоявшей на постаменте. Круг получился широкий, полоса толстая. Цветными мужчина принялся рисовать руны. Причем все они находились за пределами круга, но при этом касались его линии, словно таким образом соединяясь, превращались в одно целое. Сплошной диковинный рисунок.

Рисовал Добрыня быстро и очень красиво, если только закорючки рун можно считать таковыми.

В какой-то момент любопытная я не выдержала спросив:

- Что это за рисунок?

- Защитный круг с усилением, - не поднимая головы и дочерчивая очередную закорючку, ответил мужчина.

- Я думала, это привилегия ведьм рисовать подобные круги.

Добрыня усмехнулся.

- Колдуны те же ведьмы, только другого пола, - и поднялся на ноги, отряхнув ладони от крошек мела и пыльных следов.

Дальше пришла очередь свечей. Их Волков расставил, каждую в центре руны-закорючки. Свечи были толстые и черные, а еще отчего-то наводили жуть своим видом. Как-то не ассоциировались у меня они с добром и светом.

- Почему черные? – спросила у Волкова.

- Свечи бывают разные. Цвет здесь играет особую роль. Белые, розовые, черные, красные и оранжевые, золотые и серебряные, - он оглянулся на меня. – Сейчас не время обсуждать этот вопрос. Скажи мне лучше, ты не боишься? – и усмехнулся странно и немного дико.

- Нет! – я почти не солгала, и колдун это оценил.

- И правильно. Если решилась, то ничего не бойся. Я буду рядом. Я просто не позволю, чтобы с тобой что-то произошло. Понимаешь?

Вместо ответа кивнула.

Понимала ли я? О, да. Кажется, понимала.

- Мне, наверное, повезло встретить тебя. Даже не знаю, чтобы делала, если бы все это навалилось на одну меня.

Наши взгляды встретились. Волков подошел ближе. Встал на расстоянии вытянутой руки, не разрывая зрительный контакт. Затем поднял руку и легко, почти невесомо, коснулся моей щеки.

- Заходи в круг, Василиса, - проговорил он. – Заходи и ничего не бойся. Встань возле книги. Положи свои руки на обложку. Возьми нож и дай ей немного крови, самую малость, а остальное предоставь мне.

Он уронил руку, а потом протянул мне странный нож с узорчатой рукоятью. Взяв его, невольно залюбовалась вязью, тянувшейся почти до самого лезвия. Впрочем, и лезвие было непростым. С узором, но едва читаемым на блестящей чистой поверхности.

- Это необычный нож. Ритуальный. Он не прольет больше крови, чем надо и залечит порез, едва капля упадет на фолиант. – Добрыня кивком указал мне на книгу и добавил: - Пора. И помни, ничего не бойся. Я рядом. Если вдруг что-то пойдет не так, я тебя вытащу. И еще один момент, - его лицо сделалось серьезным. – Если вдруг ты поймешь, что тебе грозит опасность и увидишь, что я ничего не предпринимаю, выйти из круга сможешь, просто перевернув или потушив одну свечу. Действие колдовства развеется. Поможет покинуть пределы и нарушение целостности рисунка. Но это уже на крайний случай, поняла. Свечи выпустят только тебя. Если вдруг кто-то появится с тобой рядом в круге, и ты нарушишь линии рисунка, то, что будет в круге, тоже сможет выйти на волю. Поняла?

От чего-то по спине после такого предупреждения, пробежали ледяные мурашки. Тело пронзил озноб, словно на чердаке разом похолодало.

Что он такое говорит? Кто может появиться рядом со мной в круге?

- Мы не знаем, что таит в себе тайна фолианта, - сказал колдун. – Вот почему я был против и просил время…

Я не дослушала. Крепче сжала рукоять ножа в пальцах и вошла в круг.

Добрыня только вздохнул, а затем взмахнул рукой и, о чудо, свечи вспыхнули ярким огнем. Пламя взвилось вверх, а затем осело, став обычным.

«Книга. Кровь», - подумала про себя.

Несмотря на решимость, мне было страшно. Именно теперь, когда оказалась внутри, рядом с фолиантом бабки.

Да уж, нескучная у меня жизнь, что уж и говорить. В Ложечках ой как весело! Что ни день, то развлечение.

Подняв левую руку, простерла ее над задней частью обложки. Затем, собравшись с духом, ну вот просто не привыкла я резать себя, полоснула по коже и зажмурилась от острой боли, которая, впрочем, почти сразу сошла на нет. Я моментально открыла глаза, успев увидеть, как капля крови, упавшая на книгу, впитывается словно вода в раскаленный песок, а порез на руке затягивается, не оставив после себя даже следа.

«Ого!» - восхитилась, на миг забыв обо всем. Вот никак не привыкну к магии и всему с ней связанному.

За пределами круга Добрыня начал что-то говорить. Услышав его голос, обернулась, заметив, что взгляд Волкова, устремлен как бы и на меня, но проходит насквозь, будто мужчина меня не видит. Словно меня здесь нет.

А его слова…

Мертвый язык. Теперь-то я знала, что он говорит. И все же, не могла понять смысла. Все им произнесенное казалось ерундой, набором слов. Но тут колдовство начало действовать. Книга вдруг вспыхнула, выбросив сноп яркого света мне в лицо, и на несколько секунд я потеряла возможность видеть, настолько ярким оказался свет. Моргнув, восстановила зрение только когда свет стал умеренным, и тут книга открылась. Страницы принялись сами собой перелистываться. Удивленная, было шагнула назад, но вовремя опомнилась и застыла, завороженно глядя на происходящее.

Пока нечего было бояться. Это просто книга. Ну и что, что она чуток сошла с ума. Подумаешь, мелочи какие для колдовского фолианта!

Хотела обернуться, взглянуть на Волкова, но почему-то не смогла. А он продолжал творить свое волшебство, пока книга не остановилась на совершенно чистой странице.

Я была готова поклясться, что прежде этой страницы просто не существовало. Я ведь фолиант пролистала весь. Прочитала, конечно, не все, что в нем было заключено. Но совершенно точно могу сказать – чистых страниц в книге не наблюдалось.

«Да что же это такое?» - только и подумала я, когда на чистой поверхности вдруг начали проступать слова, написанные какими-то жуткими красными чернилами.

Не сразу, но поняла, что это и не чернила вовсе, а кровь!

«Мама!» - шепнула мысленно.

Но маму звать поздно. Сама захотела сунуть нос в тайну, вот и сунула.

- Читай, Василиса! – раздалось за спиной сиплое. Не сразу сообразила, что это говорит Добрыня. Слишком уж голос у него стал другой. Чужой и жуткий. Но я послушалась и склонилась вниз, к книге. Как только слова были прочитаны, они просто исчезали, а на их месте появлялись другие. Но я уже настолько увлеклась чтением, что теперь никакая сила не смогла бы остановить меня. Потому что я оказалась права!

Здесь хранилась тайна проклятья!

Интересно, знала ли об этом бабушка? Что-то сильно сомневаюсь.

«Год 1767 от Рождества Христова был ознаменован жуткими событиями, предшествовавшими этой напасти, обратившейся против нашего славного рода! – читала я. – Пусть тот, кто прочтет тайное, использует мой совет и разрушит злые чары, освободит себя и своих наследников от проклятья!».

Внутри что-то словно заледенело. Воздух стал холодным, и я заметила, что с губ, вместе со словами, срывается пар. И это посреди лета?

Свечи в кругу вдруг ярко вспыхнули и пламя сменило цвет, заполыхав уже не оранжевым, а едко-зеленым. Только удивляться не было ни сил, ни желания и, как я подозревала, времени.

Что-то словно торопило меня. Будто толкало в спину потоком воздуха, почти ледяного и пронизывавшего до костей.

- Брр! – сорвалось вместе с облачком пара.

«Существуют три ключа, каждый из которых владеет тайной. Один ключ был отдан клану колдунов. Второй был отдан ковену ведьм, и глава избрала меня, Агату Еремеевну, как защитницу и хранительницу ключа, что само по себе есть и честь, и слава. Но за этим ключом охотится тот, кто владеет третьим…» - сглотнув вязкий ком, продолжила читать вспыхивающие слова, написанные на мертвом языке. «Третий ключ был отдан силе темной, ибо так велит закон. Нельзя, чтобы свет был превыше тьмы. И невозможно допустить, чтобы тьма властвовала над светом. Все в этом мире должно быть в гармонии».

Здесь у меня мелькнула невольная догадка, что Агата была родней моей бабке Серафиме. Иначе, как объяснить тот факт, что ключ оказался в тайнике в этом доме? Кажется, кое-какие части головоломки теперь становились на место. Я напряженно всматривалась в строчки, читая их вслух. И теперь не видела ничего, что происходило вокруг. Все слилось в алые буквы и страницу фолианта, и в этот холод, такой потусторонний и ледяной.

«Тьма охотится за ключами. Ее послушники мечтают оживить зло и властвовать над миром и светом. Но нельзя допустить, чтобы три ключа собрались воедино!» - прочитала то, что в принципе уже знала.

«Ну же! Где слова про проклятье?» - взмолилась мысленно, обхватив себя руками за дрожащие от холода плечи. Теплее не стало, но я, по крайней мере, перестала трястись. Но вот еще после нескольких фраз, прежде слышанных почти в таком же контексте от Добрыни, я прочитала то, что интересовало меня в первую очередь.

«Положение осложняется тем, что над нашим родом теперь тяготеет проклятье и снять его может только светлая душа, безгрешная и добрая, чистая и непорочная, - написала книга слова той, которой уже давно не было в этом мире. – Темная сущность, имя которой само зло, привязала наш род к родовому фолианту, книге, которую испокон веков от первой ведьмы нашей семьи, мы храним, передавая по наследству. Прокляла за то, что моя предшественница отказалась отдать ей ключ по собственной воле…. Узри, то, что было, и поймешь, что будет!» - закончила я читать.

Холод стал совсем невыносимым. Я не сразу поняла, что означает последняя фраза, написанная алыми буквами. Лишь услышала, словно кто-то зовет меня из пустоты, а затем книга снова вспыхнула, заливая чердак ярким светом, и я провалилась в этот свет.

«Василиса!» - крикнул голос где-то там, вдали. А затем звуки стихли, и я оказалась в совершенно незнакомом помещении.

Оглядевшись, поняла, что передо мной стоит книга. На постаменте, очень похожем на тот, что был на чердаке моего деревенского дома. На этом сходство заканчивалось.

Комната, в которой я очутилась, была просторной и темной. На стенах горел свет. Какие-то щепы, пламеневшие словно свечи.

Резко оглянувшись, выдохнула с ужасом, сообразив, что Волкова за спиной нет. Рядом стоит женщина в черном одеянии, какое носили, возможно, лет двести назад, если не больше. Увы, в старинной моде не разбираюсь. Как-то этим не интересовалась.

Здесь было холодно. С губ срывался пар, а по стенам, расписанным яркими узорами, уже знакомыми мне, тянулся паутинкой тонкий лед, какой бывает на поверхности воды зимой в мороз.

- Где я? – спросила тихо, но женщина меня не услышала и не увидела. Она озиралась по сторонам, похожая на затравленного зверька. Что-то искала, или чего-то боялась.

- Агата? – сделала попытку, но и она не увенчалась успехом.

Но вот резкий звук ударил по ушам. В доме что-то хлопнуло, по полу прокатился черный камень величиной с мужской кулак, и поток свежего воздуха с ветром ворвался в помещение. Испуганно подняв глаза, увидела, что единственное окно в комнате, затянутое какой-то пленкой, разорвано и обрывки этой пленки трепещут на ветру.

«Бычий пузырь!» - подсказала память. Окно было затянуто именно им. В старину не было стекол. Как я могла забыть?

- Изыди, тварь, - женщина бросилась к окну, вскинула руки и из ее ладоней полился свет. Магия, не иначе. Моя незнакомка была ведьмой.

Ветер рванул что было силы, срывая остатки пузыря и в окно, разрывая темноту, просунулась длинная тонкая рука, при виде которой внутри у меня все сжалось от ужаса.

- Отдай! Пока добром прошу! Отдай! – прохрипел шелестящий голос. А у меня при его звуке по спине пробежал табун ледяных мурашек. Колючих таких, жуткий.

«Добрыня!» - прошептала мысленно, хотя понимала, что здесь колдун мне не поможет.

Ох, говорил он мне, чтобы повременила! Предупреждал! А что, если я попала в прошлое? И не смогу вырваться назад?

- Отдай! – повторил голос.

Ведьма опустила голову. Ее магия принялась плести сеть, которая, зацепившись за стену, оплетала окно, закрывая доступ твари. Той самой, что напала на нас с Марусей в летающем экипаже. Это совершенно точно была она! Или он. По голосу так сразу не скажешь, не поймешь.

«Мама родная! – подумала про себя. – Если вернусь назад, буду учиться, буду слушаться Добрыню! Только бы вернуться!».

Кто-то внутри меня разве что от страха не подвывал. Впрочем, я могла и выть, и кричать. Здесь меня не видели и не слышали. Это немного успокаивало, потому что тварь, там, за окном, кажется, тоже не могла меня увидеть.

Сделав над собой усилие, шагнула вперед. Страх заставлял колени позорно дрожать. Но в голове вспыхнула яркая мысль: «Что, если я сейчас увижу того третьего, кто владеет ключом?». Ведь не просто так оказалась в прошлом!

Но тут произошло то, чего я никак не ожидала. Ведьма, заклинавшая окно, вдруг застыла. Магия с треском прорвалась и длинная рука, прорвав защиту, схватила Агату (мысленно я именно так называла женщину) за горло. Потянула из дома.

Отчаянно закричав, ведьма успела раскинуть руки и ухватилась за подоконник.

- Я не могу зайти внутрь! – прошипела тварь, приблизив лицо, скрытое от взора тяжелым капюшоном к лицу ведьмы. Теперь существо протиснулось по плечи, и я убедилась в правдивости своей догадки.

- Но и ты выйти не сможешь, - прогрохотал сиплый бесполый голос. – Будешь привязана к своему дому. Ты и твои дети, и дети твоих детей, все те, кто получит дар, будете прокляты.

На миг вокруг воцарилась густая тишина, хоть ножом ее режь. А потом темная сущность принялась нараспев говорить слова, как недавно за моей спиной читал заклинание Волков.

Я бросилась вперед. Нелепо взмахнула руками, будто в попытке отогнать от лица надоедливую муху. С пальцев сорвался яркий свет и, о чудо, ударил прямо в существо.

Вскрикнув, застыла. По логике, моя пробудившаяся магия должна была остаться незамеченной, но нет. Каким-то удивительным образом, она достигла цели и существо разжало длинные паучьи пальцы. Резко вскинуло голову и совершенно точно, посмотрело на меня.

И тут что-то дернуло меня на подвиг. То есть, на очередную глупость.

Прыгнув вперед, вцепилась в край капюшона и что было силы отдернула его, отбрасывая назад, полная желания увидеть то, что скрывалось под этой тьмой.

Капюшон отлетел, явив взору темные, как смоль, волосы и белый лоб, а затем в глаза ударил яркий свет и меня выбросило вон из прошлого.

Глава 20.

Очнулась от того, что кто-то не переставая теребил меня. Широкие ладони гладили кожу лица, волосы, встряхивали, схватив за плечи. В итоге все это безобразие закончилось тем, в лицо брызнули холодной водой, вырвавшей меня из темноты.

- Кто? – зарычала я и села, оказавшись в кольце сильных мужских рук.

- Проклятье, Василиса! - Добрыня прижал меня к себе так, что кости затрещали и пришлось взмолиться, прося пощады. Правду говорят, сила есть, ума не надо! Этак он меня поломать может с перепугу!

- Убить меня вздумал? – я высвободилась из крепких рук, взглянула в лицо колдуна и осеклась, заметив, каким темным и взволнованным был его взгляд.

- Вася, ну… - он почти зарычал, так и не завершив фразу. Затем откинул назад упавшие на лицо длинные волосы и уже спокойнее добавил: — Вот почему я не хотел этого обряда. Тебя затянуло в прошлое.

- Меня? – я встряхнула волосами, вспоминая то, что предшествовало темноте.

Вспомнила. Сразу и все.

Книгу, светившуюся магическим светом. Комнату с ведьмой. Руку, просунувшуюся через разорванный пузырь и шепот, жуткий, леденящий душу.

Вспомнила и то, что тварь меня увидела. А вот это уже казалось просто немыслимым и невозможным, особенно исходя из утверждений Волкова про прошлое. Нет, он, конечно, был прав. Я и сама понимала, где успела побывать. Но как нечисть увидела меня, ума не приложу!

Перевела взгляд на постамент с книгой. Фолиант был на месте. Невредимый и больше, слава богу, не светился. А вот круг…и все то, что так старательно вырисовывал Волков, был частично уничтожен. Стерт, погасшие свечи разбросаны в стороны. В помещении царит полумрак и, кроме нас с Добрыней, никого нет.

- Что произошло? – спросила, стараясь держаться спокойной, но пальцы ощутимо подрагивали, как бывает после перенапряжения.

- Тебя затянуло в книгу. Твою душу, - Волков выругался и мои бедные уши едва не свернулись в трубочки. Ох, как же он сильно нервничает! Это что, он за меня испугался, так?

Я посмотрела в глаза мужчины. Он и не думал скрывать волнение. В глубине темного взгляда плескался страх. Из-за меня.

Даже любопытно стало! Этот мужчина вообще чего-то боялся прежде? Что-то я за ним ничего подобного не замечала. До этого момента.

- Я видела его, - прошептала, предугадывая вопрос колдуна. Впрочем, как оказалось, спросить он хотел вовсе не о том, что и где я видела. Подхватив меня на руки, Волков поспешил прочь с чердака, только дверь хлопнула за спиной, и мы почти сбежали по лестнице, оказавшись внизу.

Маруся появилась тут как тут. Всплеснула руками, пока Добрыня устраивал меня на диване в гостиной, подвинув рыжий комок шерсти. Тут же топтался взволнованный Прохор, ну, который, Иванович.

- Ой, батюшки! – запричитала домовиха. Кинулась было ко мне, но почти сразу передумала. Развернулась резво и побежала в кухню. Вернулась так же стремительно, как и до этого сменила траекторию бега. Уже с кружкой в руках, которая вмиг перекочевала в мои руки.

Добрыня устроил меня со всеми удобствами. Под спину подложил подушку, сам уселся рядом, у ног, глядя по-прежнему с волнением.

- Пей, давай-ко! – велела Маруся. – Ишь, надумали, пугать мяне! Че кричали то? Шо там случилоси? – она посмотрела то на меня, то на колдуна. – Грохоту было, я ажно испугаласи! – ее глаза, круглые, как тарелки, остановились на мне.

- Это я шумел, - быстро ответил Волков. – Пришлось Василису вытягивать из круга. Причем быстро.

- Ой-ей, - выдала Маруся нечто непонятное. За это время я успела сперва пригубить, а потом залпом осушить отвар до дна и поставить опустевшую тару на стол, обтерев ладонью губы.

- Ишо? – тут же оживилась домовиха.

- Нет. Спасибо, - я покосилась на Прохора. Тот забрал котенка с дивана и теперь держал на руках, глядя на нашу троицу.

- Я-то здеся сидела, аки велено было. Шо же там у вас случилоси, ась? Етак можна инфаркту получить, - не успокаивалась моя Маруся.

- Инфаркт! – я рассмеялась. Чуть нервно. – Ты меня не перестаешь удивлять.

- У домовых инфарктов не бывает, - отрезал Волков.

- Дык я енто так, для красного словца, - тут же нашлась маленькая женщина.

- Если я мешаю, могу пойти погулять, - вмешался в разговор Прохор. – Там и дождь, как погляжу, закончился уже. А мне надо Маркизу территорию показать.

- Ото и идите сябе, - взмахнула руками Маруся. – А то пришли, их накормили, напоили, а заместо благодарности одни праблемы, значитси, заимели.

Я было хотела сказать, чтобы Проша оставался, но передумала, когда домовой, обратившись в кота, поманил за собой котенка. И парочка, задрав хвосты трубой, потрусили в сторону дверей.

Маруся не без вдохновения, пошла следом, чтобы выпустить котиков на прогулку. Хлопнула дверью и вернулась к нам.

- Тяперича тихо оно все. Рассказывай, - проговорила с заговорщицким видом, забравшись на диван и устраиваясь на самом краешке. Глаза при этом у нее загорелись с искренним интересом. Вот уж, любопытная дама! Этого у моей помощницы не отнять.

- Что ты там видела? – Добрыня поддержал Марусю.

Я и рассказала. Быстро, в ярких красках, не забыв даже о том, что чувствовала холод, пока стояла у книги, а Волков читал заклинание.

- Холода за кругом не было, - сообщил мне колдун, едва я закончила свой рассказ.

- От жеж лихо, - в сердцах стукнула кулаком по коленке Маруся. – Зазря шо ли мучиласи там? Лица-то не разглядела и толком ничаво не узнала.

- Ну почему. Кое-что узнала, - ответила тихо.

Добрыня обхватил пальцами подбородок, приняв задумчивый вид. А я, поглядев на него, снова подумала о том, что отсутствие бороды хоть и выглядит как-то непривычно, но Волкова красит.

- Плохо, - изрек он спустя минуту молчания.

- Почему? – удивилась я.

- Не могу понять, как оно тебя разглядело, - Добрыня нахмурился.

- Это и меня, знаешь ли, удивляет. А почему ты говоришь, оно? – спросила, глядя на колдуна.

- Да потому, что мы пока не знаем, кто противостоит нам, женщина, или мужчина. Все, что ты увидела, это только лоб и волосы.

- Я сделала все, что смогла, - развела руками.

- Тебе вообще не стоило касаться этой твари, - Волков присел рядом со мной на корточки и теперь мы почти сравнялись в росте. Он, такой могучий, и я, маленькая, особенно в сравнении с колдуном.

- Я боюсь, что, прикоснувшись к нему, ты нарушила ход прошлого. Вот почему прилетели вороны. И по этой же причине, тебя пытались поймать после матча.

- То есть, получается, я сама виновата? – даже обидно стало.

- Время сложная штука. Будущее и прошлое тесно связаны. Я бы сказал, неразделимы, - он вздохнул. – Зато теперь кое-что стало понятно.

- Ета тока я шо ли ничаво не пойму? – надула губы Маруся.

- Так, - Добрыня встал. – Прохора отправите ко мне. Поживет у меня какое-то время. А там поглядим, что с ним делать станем. Я не хочу его в чем-то подозревать. Домовые существа преданные. Им неведом обман и подлость. Но все же, кажется непонятным и подозрительным то, что он пришел именно в эту деревню и постучался именно в этот дом.

- Ну, про дом, оно-то ясное дело, - отмахнулась Маруся. – Сам знашь, шо к колдуну домовик не пойдеть. А к ведьме оно другое. Мы к ведьмам привыкли испокон вяков рядышком жавем.

- Хорошо.

Быстрый взгляд в мою сторону, и я поднялась на ноги, сообразив, что колдун собирается уйти. Но Добрыня удивил.

- Пойду приберу на чердаке, - сказал он. – Тебе не стоит касаться круга.

- А как ты меня вытащил? Как вообще понял, что мне грозит беда? – напомнила мужчине о том, что его часть истории пока не ясна.

Маруся, отчего-то спрыгнув резво на пол, засуетилась.

- Ужин поди надо делать, - сообщила мне. – Вы туточки общайтеся. А я пойду.

Проводив хитрюгу взглядом, посмотрела на Волкова в ожидании.

- Говори, - села и уперла руки в бока. Отчего-то этот жест вызвал у него короткий смешок.

- А что говорить. Как увидел, что ты застыла, словно камень, так и понял, что-то пошло не так. Позвал тебя, ты не отреагировала, а потом трястись начала, да так, что мне самому дурно стало. Но нужно было закончить читать заговор, иначе ты могла бы не вернуться. А я уже понял, что книга затянула тебя в прошлое. Догадался. Слышал о таких тайниках времени. Жаль только, раньше не сообразил.

Мои руки как-то сами собой ослабели. Упали вдоль тела.

- Так что, дочитав заговор, я сразу принялся стирать ближайшую руну и свечи раскидал, чтобы успеть вернуть тебя назад.

- Ты вошел в круг? – поняла я.

- Пришлось.

- Эх! Мне не хватило доли секунды, чтобы разглядеть лицо, - посетовала я, а Волков вдруг присел рядом и, обхватив меня ручищами, прижал к себе. И снова косточки жалобно застонали, а вместе с ними и я. Только просить о том, чтобы отпустил, не стала. Лишь голову уронила на крепкое мужское плечо. Уткнулась в него лбом и так застыла, слушая, как бьются наши сердца.

Наверное, прошла целая вечность, прежде чем Добрыня отпустил меня. Он не сказал ни слова, явно забыв о том, что мы, барышни, все же, любим ушами. Но я не стала просить о большем. Ведь и так почувствовала его волнение, его страх за меня. Чертовски приятное, скажу, по правде, ощущение.

- Медлить было нельзя, - проговорил Волков. – Ты могла остаться там, Василиса.

- С чего взял? – уточнила моя неспокойная натура.

- Если бы ты видела себя со стороны, сейчас не задавала бы подобные вопросы, - он как-то криво усмехнулся.

- Ладно. Тебе готова верить на слово. – Я высвободилась из крепких рук. Добрыня не спорил и попыток снова обнять не предпринял, так что даже чуточку обидно стало.

- И о проклятье толком ничего не узнали, - продолжила тихо.

- Ну почему. Узнали кто проклял. Если решим вопрос с ключами, думаю, проклятье спадет. Оно тесно связано с этой, - он прокашлялся, - тайной.

- Но как найти того, о ком мы знаем только то, что он – темный? – спросила я.

Добрыня на минуту замолчал, а затем проговорил:

- Боюсь, что искать не понадобится. Оно само найдет нас. Так что, тебе стоит быть осторожной. И не покидать дом в темное время суток. Да и днем лучше бы ходить со мной…

- Что? – я даже пискнула от возмущения. – Собираешься запереть меня в четырех стенах?

- Нет. Как только найду третий ключ, все закончится.

Я даже улыбнулась. Резко так, с долей сарказма:

- Тогда ищи, раз уж вызвался.

Он поднялся, разорвав наш зрительный контакт.

- Мне уже пора. Завтра с утра приду, поставлю стекла в гостиной и на чердаке.

- А что по поводу наших занятий? – спросила у колдуна.

- Все, как договаривались. Завтра и начнем. Сегодня, боюсь, свою порцию потрясений ты уже получила. Отдыхай и слушайся Марусю. И, кстати, пришли ко мне Прохора. Если откажется перебраться ко мне на временное проживание, скажи, пусть все равно зайдет. Нам надо поговорить.

- Передам, - кивнула и пошла следом за мужчиной, чтобы проводить до дверей.

Уже на пороге мелькнула мысль, что вот сейчас колдун задержится, обернется, поймает меня в свои объятия и сделает то, что не закончил на чердаке. Ох, как же мне хотелось повторного поцелуя! Даже губы зачесались. Но, право слово, я же девушка приличная, не стану ведь первой бросаться на шею понравившемуся мужчине. Да, знаю, нравы сейчас не те, что были во времена молодости Маруси. Но мне хотелось, чтобы первый шаг все же сделал он. По тому праву, что Добрыня – мужчина. Это казалось правильным.

Невольно потянулась за Волковым, но он лишь подмигнул мне и вышел за порог. Я ступила следом, чувствуя долю разочарования.

«Ну, е-мае!» - подумала, провожая взглядом колдуна, шагавшего по мокрой, после ливня, тропинке.

- До завтра! – буркнула в спину Добрыни.

Он лениво оглянулся и махнул мне рукой.

«Мог бы и поцеловать! - подумала с раздражением, закрывая дверь. Ну да переживу! - Не очень-то и хотелось!».

Но внутри что-то неприятно царапнуло за живое. И я поняла, что обманывать себя нехорошо и неправильно.

Хотелось. И хочется даже теперь.

Добрыня пришел сразу после завтрака. Мы едва успели с Марусей поесть, прибрать со стола и вымыть посуду, когда в дверь постучали и домовиха поспешила открывать. Она всегда чувствовала, когда приходил Волков. А я, из вредности, наверное, осталась на кухне. Прихватив вафельное полотенце, уселась за стол и принялась вытирать насухо тарелки, прислушиваясь к звукам и голосам.

Да. Это совершенно точно, пришел колдун. Жаль только я, как не старалась, не смогла услышать ни единого слова, хотя и так прекрасно знала, о чем пойдет разговор. И, действительно, уже через несколько минут во дворе застучал молоток, а домовиха, вернувшись в кухню, посмотрела на меня с молчаливым вопросом во взоре. Я нутром чувствовала, что еще немного и маленькая женщина начнет допытываться, почему я такая мрачная и отчего не вышла поприветствовать Добрынюшку, но Маруся удивила, когда достала из кармана своего объемного фартука длинную карточку, которую и положила передо мной на столе.

- Это еще что? – спросила я, вытирая руки от влаги.

- У ящик поштовай бросили, ну тот, шо на двери висит, - пояснила домовиха.

-  Хм… - протянув многозначительно, взяла карточку, такую непривычную в этой местности. Где-то в городе инкрустированная золотом бумажка с вензелями вряд ли кого-то удивила бы, но только не здесь, в Ложечках, где кроме газет и писем, сомневаюсь, чтобы существовало хоть что-то на местной почте.

- Добрыня видел? – прочитав имя на карточке, спросила у Маруси.

- Не, он ужо ушел, кады я увидела, шо там торчит ента штука, - пояснила домовиха. – А чаво это, а Вась?

- Визитка, - я положила ее на стол, призадумавшись. Вот уж не ожидала, что именно эта личность захочет встретиться. Затем, опомнившись, пояснила домовихе: - Это такая карточка. У некоторых людей есть данные, которые они передают другим, таким образом, сигнализируя о желании прийти в гости.

- И чье енто? – ткнула пальцем в карточку Маруся.

-  Можешь прочитать. Это не тайна, - пожала я плечами. – На нашем, русском написано. Не мертвый.

- Коли можна… - не стала противиться домовиха. Прочитала и тоже положила на стол. – Ядвига, значитси. Чет я так и думала, шо стоить яе ждать у гости в бляжайшае время.

- А я вот не думала, - пробормотала и, взяв карточку в руки, прочитала еще раз написанное небрежным почерком.

«Доброго утра, Василиса. Если вы не против, я бы хотела нанести вам визит ближе к вечеру. Ответ можете написать на этой визитке. Мне хватит короткого «да» или «нет».

- И дальше что? – проговорила, обращаясь к себе самой.

За окном снова застучал молоток, и я бросила взгляд через плечо. Там, во дворе, Добрыня что-то мастерил, намереваясь вернуть нам комфорт в дом и стекло в раму.

- Вона ответ ждеть! – сообщила мне Маруся.

- Да я уже поняла, - отозвалась живо. – Осталось решить, приглашать ли ее к себе, или отказать. И как дать знать?

- А туточки усе просто, - домовиха улыбнулась. – Пяши ответ. Я туды положу, откель достала. Карточка с магией. Вернетси к хозяйке и дялов-то!

Ну вот, хоть что-то стало ясно.

- Что посоветуешь? – взглянула на хозяюшку.

- А шо… - она пожала плечами. – Пусть сябе придеть. Узнаем, шо ей нать. Ядвига баба хитрюща, но полезныя. С таковой дел оно иметь не желательно, но и отказать главе усех яг не можна!

- Понятно, - вздохнула я. Встав, сходила за ручкой в спальню. Затем написала короткое «да!» и передала визитку домовихе.

- Вот и добро, - кивнула Маруся, после чего пошла возвращать карточку на место. Я же, закончив с тарелками-ложками, повесила полотенце и переместилась в гостиную, краем глаза заметив широкую знакомую спину колдуна, работавшего во дворе. Решив не обращать на Волкова внимание (ведь мог бы и в дом зайти, так нет, знай себе стучит там чем-то по чему-то), я уже было направилась в спальню, чтобы почитать учебник по магии, когда услышала:

- Привет.

Развернувшись к окну, увидела Добрыню. Одетый в рваную, со следами краски, футболку и такие же рваные штаны, он стоял у окна со стороны двора, и выдергивал осколки стекла, бросая их куда-то вниз. И смотрит так, словно ни в чем ни бывало.

- Привет, - ответила я. Внутри чувство непонятной радости (это при том, что я как бы немного обиделась на мужчину!) смешалось и толикой запоздавшего гнева. Но как учил меня папа, эмоции, а особенно, негативные, нужно скрывать от других, чтобы не показывать свои слабости. Ведь эмоции выдают наши чувства! А мне этого сейчас не надо.

- Там к тебе пришли, - сообщил Волков и тут я немного удивилась.

- Кто? – проговорила. Отчего-то подумала на Прохора, но того дома не было. К слову, вчера он с Маркизом отправился-таки к колдуну. Но утром, едва рассвело, заявился назад. Я сама его не видела. Маруся сообщила за завтраком. Сказала, что гость ушел по деревне погулять. Присмотреться к окрестностям. Ну да и ладно. Позже уточню у Добрыни, что они с Прошкой решили и как будут жить.

Любопытствуя, кто это там пришел и в дом не торопится заходить, я пошла к двери. Сменив обувку, вышла во двор. Первым делом в глаза бросилась черная кошка, сидевшая на траве рядом с работающим колдуном. Затем увидела и гостя.

Дед Степан стоял у калитки и дымил в небо своей вечной спутницей трубкой.

- Степан Игнатьевич! – улыбнулась я, радуясь старику. Даже стыдно немного стало, что позабыла о нем и не соизволила ни разу зайти в гости.

- Василиса, - он кивнул. – А я тут тебе молочка принес, да яиц свежих. Моя Пеструха снесла с час как…

Я быстро открыла калитку. Приветственно взмахнула рукой.

- Спасибо. Да вы заходите. Заходите, - произнесла. – Чай попьем.

Старик прошел во двор, передав мне глиняный кувшин, накрытый пластиковой крышкой поверх белой тряпицы, и пакет с десятком коричневых яиц, еще теплых. Точно из-под курочки. В городе такого не купить. Свежак!

- Пойдемте. Вы же у меня еще не были, - радушно проговорив, я шагнула в сторону дома, но дед указал рукой на трубку, отговорившись:

- Не дело в доме дымить. Я пока что тут побуду. Вон с Николаичем поздоровкаюсь, - и тронув меня дружески за плечо, потрепав, как любящий родитель, дыхнул дымищем и подошел к Волкову. Колдун старику кивнул и мужчины встали рядом.

- А что с окном случилось? – удивился дед Степан.

- Ветка, - просто ответил Волков и дед с умным видом кивнул, мол, да, ясное дело. Ветка. Что ж еще. И это при том, что ближайшее дерево росло от окна на приличном таком расстоянии.

Решив не мешать мужчинам, вошла в дом. Надо было отнести подарки в холодильник, но тут, прежде чем успела закрыть дверь, в нее протиснулась Маруся, поднимаясь на ноги уже в виде домовихи.

- Ишь, принесло старика, - посетовала она отряхивая сарафан. – Едва успела обратитьси.

- Он нам молоко принес и яйца, - порадовала хозяюшку. – А ты бурчишь!

- Бо мне оно положено, - парировала домовиха. Я даже брови подняла, удивленная ее словами.

- Ох, что-то прежде не видела, чтобы ты вредничала. А тут просто как прорвало. То Прошка тебе не понравился, теперь дед Степан, - сказала и улыбнулась.

- Ну, Прохор мужик хороший. Но не дело оно двум домовым да в одном доме. Енто наши дела, Василисушка, и наши правила, домовятовския.

- Ясно. А дед тебе почему не нравится? – заинтересовалась я.

- А вот не знаю, чого, - пожала плечами маленькая женщина, после чего протянула руки и забрала у меня гостинцы от старика. – Чую, шо он не простой. Шастаеть часто. Особливо ходил, кады тябе тут не было. Серафима, знамо дело, померла. Я-то в дом попасть не могла, а ентот прохаживалси коло дома. Выглядывал чаво, не ведаю. Токма мне не понравилоси. Ходють тут и ишо дымять, дышать нечем, - она еще немного побурчала, больше для вида, а потом почапала в сторону кухни. Я же подошла к окну, выглянула на мужчин. Добрыня закончил с осколками и теперь они сверкающими брюликами валялись на расстеленной на траве, тряпке. А мужчина, перебрасываясь с дедом фразами, что-то мазал непонятной мазюкой в раме.

- Так зайдете на чай? – я выглянула в окно.

Оба мужчины, молодой и старый, сразу посмотрели на меня. Дед Степан выпустил кольцо дыма и покачал головой.

- Не сегодня, девонька. У меня еще дела дома. Курятник вот почистить надо, - он перевернул трубку, вытряхнул ее содержимое поверх битого стекла и добавил: - Пойду я, -  а сам в сторону дома покосился. Окинул его быстрым взглядом. И тут меня просто что-то толкнуло произнести:

- Зайдите, хоть посмотрите, как я обустроилась, - предложила деду. – Минута дела. А мне приятно будет. Здесь еще, кроме Добрыни, никого из гостей-то и не было.

В глазах старика мелькнуло что-то подозрительное. Впрочем, я сразу поняла, что это все из-за Маруси и ее вечных подозрений. Уже бог весть что мерещится начинает! Дед Степан тем временем развернулся в сторону калитки и увидел двух котов, бредущих в сторону дома.

- Ого! Гляжу, ты еще живность завела! – воскликнул старик, не догадывавшийся о том, что эти двое – домовой и его питомец.

- Ага, мышей много, - пошутила я, но Добрыня произнес:

- А это мои. Завел вот со скуки.

- Со скуки? – Степан рассмеялся. – Куры было бы практичнее. А от котов толку как с козла молока. – И пошел прочь, чуть покачиваясь, ну словно моряк, спустившийся с корабля на твердую землю, да после зыбкой палубы. Уже покинув пределы двора, дед обернулся. – Заходи в гости, Василиса. Всегда рад.

- И вы, - ответила взаимностью.

Он махнул трубкой и покачался дальше по улице, а я посмотрела на Волкова. Добрыня мой взгляд встретил с улыбкой. Кивнул на окно.

- Сейчас закончу здесь и пойду на чердак, - порадовал меня.

- Ловко ты управляешься со стеклами, - я облокотилась на подоконник и теперь выглядывала, чуть высунувшись из окна. – А скажи, старика ты этого давно знаешь? Общаетесь?

- Да. С первого моего дня, как заселился в доме, Степан пришел знакомиться. Принес угощение. Мне он нравится. Только курит много. Не бережет себя совсем.

- Ага, - согласилась я. Внутри что-то царапнуло. Я моргнула и встретила пристальный взгляд Добрыни.

Что-то было не так. Именно сейчас, в этот момент. Нутром чувствую, а понять не могу. И Волков вдруг сделался напряженным.

- Может быть, мне показалось, но он как-то странно на дом реагирует, - заметила осторожно. – Заходить не захотел. И смотрел странно.

Добрыня отряхнул руки, сложил на груди.

- Так бывает. Есть люди, очень чувствительные к магии. И этот дед, он что-то чувствует, потому так и реагирует.

- Это что, как реакция на магнитные бури? – вспомнила соседку тетю Лиду, что жила с нами в одном доме в квартире напротив. Она вечно жаловалась на какие-то там бури и давлением маялась. Видимо, тут тоже что-то этакое.

- Ну, можно и так сравнить, - ответил Волков.

- Тогда понятно, - я отвела глаза, но Добрыня зачем-то добавил:

- Только я к нему присмотрюсь. Мало ли. Ко мне он, знаешь ли, тоже ни разу в дом не заходил. На веранде пару раз сидели, возле дома, во дворе тоже, - колдун задумчиво почесал непривычно бритый подбородок, затем усмехнулся каким-то своим мыслям.

- Давай, я закончу с окнами. Вечером у нас урок, - произнес он.

- Ой, не получится! Вечером у меня гости, - опомнилась, вспомнив про карточку, присланную ягой.

Волков приподнял вопросительно бровь.

- Ядвига, - не стала скрывать правду.

- Я так и думал, что она рано или поздно заявится, - хмыкнул колдун.

- Интересно, что ей от меня надо?

- Ничего такого. Будет приглашать тебя вступить в ковен. Яга и все ее послушницы, ведь тоже ведьмы. Немного особенные, но смысл от этого не меняется.

- Все-то ты знаешь, - фыркнула я, что вызвало легкую улыбку у Добрыни. Его взгляд опустился на мои губы, и я ощутила, как кожа снова вспыхивает, опаляя жаром щеки. Эта неловкость придала мне энергии удалиться как можно дальше от Волкова, и в какой-то момент, даже порадовалась, что этот вечер проведу не с ним. Хотя встречаться со старшей ягой мне тоже не было особого желания. Но придется. Заодно проверю теорию Добрыни по поводу приглашения в ковен.

Волков поставил стекла довольно быстро. Некоторое время шумел на чердаке, отрывая приклеенную Марусей к раме пленку, и даже, о, чудо, ругался на добротный скотч. А я, признаться, подхихикивала, слушая его голос и держа в руках книгу по магии.

Прохор и Маркиз расположились на кухне, но на этот раз моя домовиха не ворчала. Подействовал тот факт, что свои вещи домовой перенес к Волкову, хотя сам проводил все время в нашем доме.

Подозреваю, ему понравилась моя Маруся, но не буду заглядывать вперед.

К тому времени, когда колдун закончил, часы уже пробили полдень. Добрыня спустился вниз, поставив сумку с инструментами на пол у стола. Маруся, услышав, что колдун в гостиной, тут же прибежала со стаканом своей любимой родниковой воды в руке.

- На-кось, испей, милок! – предложила она водицу мужчине.

- Как раз хотел попросить, - улыбнулся домовихе Волков и в два глотка опустошил стакан, вернув его в ловкие руки маленькой женщины.

- Можеть ишо принясти? – уточнила она улыбаясь.

- Нет. Спасибо. Я к себе. – И посмотрел на меня. – Читаешь? – темный взгляд скользнул по книге.

- Ага. Безумно интересно! – спохватилась я.

- Верю. – Он как-то насмешливо улыбнулся. А мне стало чуток не по себе. Лишь в последний момент заметила, что держу учебник вверх тормашками. Мысленно выругавшись, придала книге правильное положение и вернула взгляд колдуну.

- Новый способ чтения, для лучшего запоминания материала! – выдала нагло и Добрыня рассмеялся. По-доброму так, что Маруся подхватила его смех, захихикав в фартук, который успела прижать к губам.

Из кухни явилась парочка, Прохор и его рыжий друг.

- Домой? – спросил домовой, косясь на колдуна.

- Ага, - ответил ему Волков и, прежде чем успел нагнуться и поднять свои вещи, как Прошка уже был тут как тут.

- Я понесу! – предложил он.

- Днем? Через деревню? – изогнул вопросительно брови Добрыня, а потом решительно отобрал поклажу.

- Если вечером освободишься до десяти, звони, - сказал он мне, - позанимаемся. Для первого урока нам не понадобится много времени.

- Хорошо, - кивнув, встала проводить гостей. Уже у порога тронула колдуна за плечо, пока он обувал свои кроссы. – Спасибо за окна.

- Обращайся, - Добрыня наклонился ко мне и поцеловал. Так легко и непринужденно, что я вспыхнула, словно свеча, и отпрыгнула в сторону мячиком.

- Дикарка, - буркнул, смеясь, мужчина и толкнул дверь, выпуская вперед котов.

Оба блохастика, подняв вверх хвосты, важно выплыли за порог, и я усмехнулась, прижав ладони к щекам и глядя, как торопит своих кошаков колдун.

«Боже, -мелькнуло в голове. – Ну почему? Почему он не может быть таким всегда?». Вот говорят, что женщины удивительные создания. Но мужчины, на мой взгляд, пусть и неопытный, все же, загадочнее. Это, если мягко выразиться.

Я улыбнулась.

Глава 21.

Вечер постучался в окна стремительно быстро. Наверное, потому что я не особо горела желанием встречаться с Ядвигой. Но, как раньше сказала Маруся, старшей яге не отказывают. По крайней мере, не в приеме.

Было, конечно, самую малость любопытно узнать, что ей нужно от меня, но я могла бы спокойно подавить в себе этот интерес, не явись яга на встречу.

Она явилась.

Я сидела в своей спальне, отложив книгу и рассматривая подарок Волкова – метлу, единственное приятное приобретение во время Олимпиады.

Касаясь этого необычного модифицированного на магический лад, веника, невольно вспомнила о приглашениях, которые мне поднес, вместе со своими извинениями, Кащей.

Пойти – не пойду. Но можно их кому-то отдать, или подарить. Зачем же, как говорится, добру пропадать?

Стук в дверь прервал размышления о щедрости моего духа. Я отложила в сторону метлу, поднимаясь с кровати и уже заранее зная, кого принес этот вечер в мой дом.

Отчего-то внутри зрела уверенность, что Ядвига беспрепятственно войдет внутрь. Так оно и оказалось. Я уже была в гостиной, а Ядвига и Маруся еще суетились у дверей. Так что, когда гостья вошла, я ее ждала, стоя у стола и сложив руки на груди. Как-то прочитала в книге, что сложенные подобным образом руки – этакая защита, навроде животворящего креста от разного рода нечисти. Просто, часто мы закрываемся чисто интуитивно.

- Добрый вечер, госпожа Василиса, - Ядвига остановилась, смерив меня взглядом, затем опустила голову, приветствуя меня.

- Добрый вечер, госпожа Ядвига, - в тон ягусе ответила я. И тоже, повторяя действия женщины, слегка качнула головой. Мне было любопытно, какая причина привела ее сюда. В дом яга вошла, а значит, зла в себе не несет. Неужели, будет приглашать меня в ковен?

- Василисушка, я того, за чаем, значитси, пошла! Привечай гостьюшку, - распорядилась в своем стиле моя домовиха и поспешила на кухню. Не сомневаюсь, у нее уже все было готово. И чай, и угощение. Но, скорее всего, маленькая женщина давала нам время поговорить наедине.

- Присаживайтесь, - я подождала, пока Ядвига опустится на диван. Сама села рядом, но держа некоторую дистанцию. На женщину было любопытно смотреть. И что говорить, мне даже нравилось разглядывать ее.

Как всегда, глава баб ежек, была одета дорого и со вкусом. Как говорится, ничего лишнего, но взгляд цепляет.

Светлое платье из муслина, свободного покроя, но перехваченное шелковым поясом на тонкой талии, подчеркивало смуглость кожи и темные, блестящие волосы женщины. Густые, уложенные в дорогом салоне и очень ухоженные, они контрастировали с темными дугами ее тонких бровей. Изысканные черты и яркие, блестящие глаза завораживали и действовали, как мне показалось, немного гипнотически.

Старшая яга была редкой красавицей. Просто глаз не оторвать.

- Вы, наверное, сейчас смотрите на меня и думаете о том, что привело меня сюда? – спросила спокойно женщина. Она положила сумочку – белую, в тон платью, на колени и взглянула на меня.

- Признаюсь, у меня есть догадки, - я улыбнулась в ответ.

- Конечно же. Уверена в этом, - глаза яги сверкнули. – И даже полагаю, что вы точно угадали причину моего визита.

- И все же, я бы хотела ее услышать, - сказала в ответ.

Пусть не хитрит. Ей надо, ей и говорить. А что я там себе думаю, не ее проблема.

- Хорошо, - женщина вздохнула. – Вы, моя дорогая, совсем молоденькая и, пока неопытная, ведьма. Тяжело одной постигать силу. А я чувствую, что у вас неплохой потенциал. Но, сами понимаете, для раскрытия дара вам необходимо учиться. Но не здесь, не в деревне!

Опа! Я даже усмехнулась. А Ядвига, кажется, не в курсе того, что я далеко от дома удаляться не могу. Или это она проверяет меня?

- Учиться можно везде. Было бы желание, - подумав о Добрыне, ответила тихо, но уверенно.

- Но все же, разница есть, - ответила женщина. – Я просто хотела пригласить тебя в наш ковен, - добавила она и тут же улыбнулась, по моему взгляду сообразив, что именно такой вариант я предусмотрела. – Вижу, для тебя это не новость.

- Вы правы. Я так и думала, - вернула улыбку яге.

- Не дело бесхозной ведьме одной быть, - Ядвига сложила руки на коленях, пристроив сумочку у бедра. – Ковен – это сила. Мы помогаем друг другу. Нас много. К тому же, в ковене есть школа для таких, как вы, Василиса. Обучение бесплатное.

- А вона у нас не бесхозныя, - прошлепала к столу Маруся, появившись словно из ничего. В руках домовиха держала поднос с пузатым чайником, из которого тянуло травами, и блюдо с выпечкой.

Ядвига покосилась на мою хозяюшку. Мягко ей улыбнулась.

- Конечно. С такой помощницей не так тяжело, - согласилась она, пока Маруся расставляла на столе чашки и прочее для чаепития.

- Серафима того, ни в одном ковяне вашем не состояла и ничаво, не плакала, - сообщила яге домовиха. – Усе яе устраивало.

- Не хочу сказать ничего плохого о твоей бывшей хозяйке, пусть покоится ее душа и тело, но Серафима была, - яга прокашлялась, - дама своеобразная, нелюдимая. А Василиса, как вижу, девушка продвинутая, современная, на «ты» с гаджетами. Нам нужны молодые. Сейчас ведьмы появляются все реже. Раньше они рождались и в обычных семьях. Теперь это редкость. Дар, чаще всего, передается по наследству. Сила истончилась.

Я посмотрела на женщину и подумала о том, знает ли она про ключ?

Вполне возможно. Ведь род Симы, то есть мой, является его хранителем уже не один век. А Ядвига, как старейшина, должна быть в курсе. Яга – та же ведьма. Кстати, я не вижу особой разницы между собой и той, что сейчас сидит напротив.

- Итак, как ты смотришь на предложение вступить в наш ковен и учиться? – спросила у меня яга.

Маруся разлила чай, бросила быстрый взгляд в мою сторону, явно интересуясь, нужно ли мне ее присутствие.

Наверное, нужно. Марусе я доверяю. Яге – нет.

- Посидишь с нами, Марусечка? – спросила у домовихи.

Та просияла и быстро поставила к столику незыблемую табуретку. Забралась на нее и извлекла откуда-то из пустоты еще одну кружку. Налила себе травяного чаю и принялась прихлебывать.

- Да вы угощайтеся, госпожа Ядвига! – кивнула она на выпечку, соблазнительной горкой, венчавшей блюдо. – Усе свяжак. То пирог с вишней, то с яблоком. А ентот с изюмом да творогом, объяденице! Тока утром напякла. Вот как чувствовала, шо гости будут!

- Благодарю, - гостья взяла самый маленький кусочек пирога и откусила. Кажется, она была недовольна тем, что я пригласила за стол домовиху. Ну и пусть. Мой дом, мои правила. К чести Ядвиги, она это прекрасно понимала.

- Вкусно, - поощрила женщина Марусю. – Ты отлично готовишь.

- Дык, не первай год хозяйничаю, - улыбнулась та.

Ядвига снова посмотрела на меня.

- Я так понимаю, вам, Василиса, надо подумать над моими словами. Впрочем, не тороплю. – Она взяла сумочку, щелчком открыла ее и достала визитку. Но уже другую, отличную от той, что пришла утром магической почтой.

- Здесь все мои данные. Телефон, электронная почта и даже адрес нашей организации, - сказала яга, протягивая мне карточку. – Подумайте на досуге. У нас отличная школа магии. Там, на карточке, есть адрес, так что вы сможете ознакомиться со всем через интернет. Сами понимаете, школа завуалирована под обычный элитный колледж. Мы не хотим привлекать к себе лишнее внимание.

- Интересно, - я взяла визитку, повертела. – Только в Ложечках, боюсь, интернета нет, - проговорила быстро.

- Ну вы же выезжаете за пределы деревни, - улыбнулась женщина, явно намекнув мне на нашу первую встречу в райцентре.

- Очень редко. У меня есть некоторые ограничения в передвижении, - ответила со вздохом.

- То есть? – удивилась Ядвига и я поняла по выражению ее глаз, что она не в курсе о проклятье. Ну, или в курсе, но отлично делает вид, что нет.

- Дык проклят род Васеньки, - вставила свое слово Маруся, правильно оценив течение беседы.

Ядвига перевела взгляд на домовиху, потом на меня. Поднялась, протянув ладонь, которую положила мне на лоб. Я даже удивилась таким действиям гостьи, а затем ощутила тепло от прикосновения. Яга несколько секунд стояла, прикрыв глаза, а потом уронила руку и снова села.

- Мда, - сообщила она. – Если бы это не было столь печально, я бы похвалила того, кто наложил это проклятье. Очень и очень талантливо. Вы знаете, кто сделал это? – спросила и поймала мой взгляд.

- Понятия не имею, - почти не обманула гостью. – Мне досталось проклятье вместе с домом и даром.

- И книгой, не так ли? – сказала женщина. – У вашего рода есть семейный фолиант, насчитывающий несколько веков.

- Есть, - я решила не врать. Все равно эта яга, кажется, знает больше, чем говорит.

- Взглянуть позволите? – попросила она.

Маруся шумно втянула чай, прихлебывая крайне невежливо. Я знак поняла.

- Боюсь, книгу нельзя видеть и трогать. Она под защитой. А мне бы не хотелось, чтобы с вами в этом доме что-то произошло, - бодро ответила я.

- Ну да, - Ядвига сделала вид, что поверила мне. И я, опять же, почти не обманула. Книгу трогать могла только я. А нечего этой ведьмище знать, где хранится фолиант. Вдруг она за книгой и заявилась? Решила, что раз новая владелица девушка современная да в ведьмовстве ничего не понимающая, можно у нее книжечку и выцыганить. Ан нет.

Ох и темнит эта темная. А она определенно темная ведьма, не то, что я.

Прежде всегда сомневалась, что угадаю, какая силушка будет у встреченной мной ведьмы, но все оказалось проще. Видимо, дар помогал определять очевидное. Или, может, сила моя начала расти и развиваться?

- Жаль, конечно. Если передумаете, Василиса, то дайте знать.

- Вам нужно в книге что-то определенное? – спросила я.

- Да. Но я бы хотела сама взглянуть.

Я даже плечами пожала.

- К ней прикасаться нельзя никому, кроме меня. Даже Маруся и та книгу не трогает, - проговорила честно.

- Чистая правда, - кивнула домовиха. – Даже енту пылюку протирать не можна. Тока Василисушке дозволено.

Ядвига несколько мгновений молчала. Затем улыбнулась и встала, показывая всем своим видом, что ей уже пора. Не скажу, что меня огорчил тот факт, что женщина уходит так быстро. Более того, я даже за, потому что мне совсем не нравилась встреча. Что-то внутри подсказывало, чутье, или предчувствие, что Яга пришла совсем не для того, чтобы меня пригласить учиться. Хотя, и это тоже, ну как приятный бонус. Получить ведьму-несмышленыша, из которой можно вылепить то, что тебе надо, в довесок к нужной книге. А то, что книга яге нужна, это точно.

- В общем, моя визитка у вас имеется. Звоните и обязательно посмотрите сайт с нашей школой. Ведьмы живут долго, а мне кажется, что вы справитесь с проклятьем, Василиса.

- Хотите помочь в этом деле? – я направилась следом за гостьей к выходу. Маруся, на удивление, осталась сидеть в гостиной.

- Возможно, я бы смогла, если бы вы дали мне доступ к книге. Подумайте. Я долго живу. Опыта мне не занимать. Но за свою помощь прошу малого – посмотреть книгу. – Она закинула сумочку через плечо.

- Спасибо, я подумаю, - улыбнулась в ответ. Чего спешить, если, как говорит сама ягуся, у меня много лет в запасе.

- Была рада встрече, - неискренне попрощалась женщина, открывая дверь и переступая порог. Но едва сделав первый шаг, она остановилась, и я сразу поняла почему. На ступенях стоял колдун. Соседушка наш, Добрынюшка Николаевич собственной персоной. Тут и я немного удивилась. Чего это он пришел? Ягу почувствовал? Решил «пригласиться» в гости или что-то недоброе почувствовал? Все же, ему положено, как гонителю нечисти. А Яга у нас дама темная, как раз в его ведении.

- Добрый вечер, Ядвига, - произнес Волков.

Яга глаза прищурила, затем оглянулась, бросив на меня быстрый взгляд.

- Мое предложение в силе, Василиса, - проговорила она тихо. И только после этого кивнула небрежно колдуну.

- Я здесь по доброй воле и без злого умысла, господин Волков, - сообщила темная. – Вы зря всполошились.

- Доверяй, но проверяй, - улыбнулся сдержанно Добрыня.

- Всего хорошего, - передернула плечами гостья и легкой походкой сбежала вниз. Я проследила, как она вышла со двора и направилась не в сторону деревни, а пошла по дороге в лес.

Волков поднялся ко мне, встал рядом.

- Смотри, сейчас она демонстративно улетит, - хмыкнул колдун.

- А? – не сразу поняла слова мужчины. Но минуту спустя, почти сразу, как яга исчезла из виду, в небо взмыла тонкая фигурка в белом платье верхом на метле. Сделала круг и была такова, полетев прочь от Ложечек.

Да, действительно, демонстративно. Ох, как же мне захотелось тоже вот так оседлать метлу и как полететь да над леском и полями, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Наверное, увлекательное ощущение, несравнимое ни с чем. Стоило признать, что Ядвига ну очень эффектно смотрелась на летающем венике. Она распустила волосы и явно сделала это напоказ.

Ну ничего. Где наша не пропадала. Я тоже научусь!

- Привет, - Волков наклонился ко мне, поцеловал в щеку, проявляя соседское дружелюбие. – Зайти можно? Я ведь не помешал вам с ягой?

- Она уже уходила, - ответила я и вернулась в дом. Добрыня вошел следом.

В гостиной уже было убрано. На столе ни следа от чаепития, только ваза с полевыми цветами. И откуда только взялись? Точнее, когда Маруся успела их принести в дом?

- А ты зачем пожаловал? – спросила у колдуна. Мне казалось, мы договаривались о звонке, а он возьми и сам заявись. Да еще и на пороге стоял, будто подслушивал. Подозрительно как-то. Поцелуй приятно обжигал щеку, и я отчего-то была рада, что Добрыня пришел, хотя все это выглядело немного странно.

- А я старейшину почувствовал. Решил поближе оказаться. Мало ли, - последовал ответ.

- Дом ее впустил, - отозвалась бодро.

- Не забывай, что у тебя на доме стоит защита всего лишь третьего уровня, - проговорил колдун.

- То есть? Существуют какие-то ограничения?

- Могу сказать уверенно только то, что зла она тебе не желала. Иначе и на порог бы ступить не смогла. Но это не значит, что Ядвиге не нужно что-то, чем владеешь ты.

- О! – я кивнула. – Она хотела посмотреть на книгу. А еще пригласила меня учиться и вступить в ковен. Дала свою визитку с данными. Жаль, в доме нет интернета. Хотелось бы взглянуть на школу для ведьм. Даже представляю себе этакий Хогвартс с Дамблдором и Снейпом.

- Хорошая фантазия, - Добрыня заметил Марусю, спешившую к нам, махнул ей приветливо рукой. – Но, боюсь, там все менее красочно и фантастично.

- О! Добрынюшка! – заулыбалась домовиха. – У гости пряшел. Доброе дело. С Василисушкой шоли заниматьси будяте?

- Да. Попробуем. Надо же начинать, - ответил Марусе Волков. А я даже удивилась.

- Учить меня будешь? – спросила.

- Мы договаривались. Да, не совсем так и не совсем на сегодня, но что-то мне подсказывает, что чем раньше ты начнешь, тем лучше будет для тебя самой.

- Хорошо, - недолго думая, ответила я. – Пойдем.

- Пойдем! – согласился колдун.

- Може вам шота приготовить укусное? – засуетилась домовиха. – Оно ж весялее будить, коли на полный то жалудок!

Я даже рассмеялась. Просто представила себе, как жую пирог и пытаюсь повторить за Волковым какой-нибудь магический пас. Ох, держите меня семеро!

- Нет, Марусь, вкусности будете есть после занятия. Я надолго Василису не задержу сегодня.

- Ну, як знаети, - надула губы домовиха. Кажется, у Маруси был такой незыблемый пунктик, накормить всех и вся. Так что в будущем надо держать оборону от ее пирогов и прочей стряпни. Иначе, двери в доме придется расширять.

- Идем на чердак, - с хозяйским видом предложила я колдуну.

- Идем, - согласился он.

Маруся проводила нас грустными глазами, кажется, совершенно уверенная в том, что мы оба голодные и печальные без ее пирогов.

- Итак, я тут кое-что придумал. Мы немного изменим тактику занятий. Начнем не с самого простого. Не с азов магии. Но у нас повод, - сказал Волков уже на чердаке.

Он опустился на корточки и провел ладонями над полом, извлекая на свет толстый ворсистый ковер. Кажется, тот самый, из библиотеки. Я даже зарделась, вспомнив, как пьяневшая от его поцелуя, стояла на этом ковре, утопая по щиколотку в высоком ворсе.

- Садись, - пригласил колдун.

- Что задумал? – я вопросительно приподняла брови.

- Буду учить тебя защищаться, - обрадовал Волков и улыбнулся так, что у меня внутри все оборвалось. Но на этот раз не от счастья и радости. А просто оборвалось, потому как я представила себе, что он научит меня создавать огненные шары или нечто подобное. Ведь речь шла о защите!

- Предупреждаю сразу, карате я не знаю! – попыталась пошутить.

- Когда владеешь магией, карате знать и не нужно, - сказал мужчина, который уж точно умел постоять за себя и без помощи всяких там файерболов и прочих атрибутов магии.

- Ну, я готова. Начинай, - попыталась произнести бодро.

Добрыня вдруг сделался серьезным. Он поднял вверх руки, медленно так, словно преодолевал препятствие, как гребец в воде. А затем как хлопнет в ладони, что я даже подпрыгнула на месте. И тут же вокруг, на метр от нас, все затянуло качающееся плотное марево. Мы оказались в подобие мыльного пузыря с матовыми стенами.

В недоумении взглянув на Волкова, услышала:

- Это, чтобы ничего не разрушить на чердаке.

- А…

Колдун опустил руки и протянул мне, ладонями кверху. Я завороженно уставилась на крошечный огонек, возникший в воздухе над его ладонями. Сначала он был не больше горошины, затем начал расти, увеличиваться до размера теннисного мяча. Добрыня неотрывно смотрел на шар, а когда тот достиг определенного объема, став размером с апельсин, посмотрел на меня.

- Ого! – оценила я шарик.

- Ага! – в тон мне проговорил Добрыня.

- Ты что, намекаешь, что я смогу сделать такой же? – спросила тихо.

- Я не намекаю. Я уверен. Дай сюда руки!

- А не обожгусь? – уточнила с опаской.

- Нет, - он даже улыбнулся. А потом опустил в мои протянутые и, что уж скрывать, подрагивавшие от страха и волнения, ладони, огненный шар.

Хотелось зажмуриться. Мысленно представила себе, как огонь опалит кожу, оставив после себя глубокий ожег, но ничего подобного не произошло. Шар просто завис над ладонями, не коснувшись кожи. От него шло тепло, даже не жар, и я подняла удивленный взгляд на колдуна.

- Что? Ждала чего-то другого? – спросил Волков.

- Ага, - не стала обманывать мужчину.

Он протянул свои руки как раз под мои ладони, велев:

- Попробуй ощутить огонь и свою власть над ним.

- Это как?

- Отринь все и просто почувствуй, - посоветовал колдун.

- Тебе легко сказать, - я попыталась сделать то, что было велено. Но все, как назло, отвлекало. Где-то за окном шумел ветер, крякала какая-то птица, под полом, и мне это точно не мерещилось, шуршало что-то мелкое, возможно, насекомое. А внизу топала Маруся. Причем топала так, что затмевала все остальные звуки в доме.

- Е-мое! – вырвалось невольное. – Не могу! Отвлекаюсь!

- Не то слушаешь, - попенял мне Волков.

- А что, если это не то само лезет в уши, - пожаловалась с долей иронии.

- Попробуй еще раз.

Я попробовала. Даже глаза закрыла. Мне показалось, что вот именно это точно поможет!

Над ладонями было тепло-тепло. Я зажмурилась еще плотнее, сосредоточившись на звуках, пытаясь преодолеть все то, что мешало и услышать то, что мне было неведомо. И тут вздрогнула от теплых губ, прижавшихся к моим губам.

Добрыня.

Сердцу сделалось уютно и радостно. Его губы коснулись моих слегка. Мужчина шепнул:

- Не открывай глаза и руки не опускай, - сказал и обхватил ладонями мое лицо, углубляя поцелуй, забирая в плен мою нерешительность, мою неуверенность.

Сладко. Боже, как же сладко!

В груди заныло. В животе снова ожили эти самые бабочки, запорхали, щекоча, обжигая. В какой-то миг захотелось вскинуть руки, обхватить ими шею колдуна и прижаться еще теснее, а затем запустить пальцы в его шевелюру, такую густую и жесткую.

А потом мелькнула мысль, что целоваться с бритым намного приятнее. Но почти сразу все лишние мысли, улетели прочь, унося меня в тайный мир, подвластный только двоим.

Когда Добрыня отстранился, разрывая наш поцелуй, я даже фыркнула от недовольства, но тут Волков коснулся моей щеки и проговорил:

- Открой глаза и посмотри!

Я послушалась и едва не отпрянула назад, когда увидела, что над моими руками пламенеет не шар. Нет. Это был костер. Громадный, пылающий, но не обжигавший ни меня, ни колдуна.

Магическое пламя. Пламя, которое мы с Добрыней создали сами.

Он одним легким движением поднялся на ноги.

- Теперь брось в меня, - велел.

А вот такого я не ожидала.

- Брось. Не бойся. Ничего со мной не случится. Я же колдун! – улыбнулся мужчина.

Ох и самоуверенный же тип, хоть и целуется так, что голову потерять можно!

- Да я не за тебя волнуюсь, а за свой чердак и книгу! – поставила на место Волкова. Только он моим словам не поверил.

- Все под защитой, - пообещал. – Бросай, да не промахнись, ведьма!

Ах, так! Ведьма, значит?

Вот, вроде и правду сказал, но почему так обидно стало?

Взвившись на ноги, бросила пламенем в наглую морду лица Волкова, рявкнув:

- Получи, фашист, гранату! – и даже подпрыгнула от удовольствия, когда огонь ударился об руки Волкова. Тот успел выставить блок и пламя, едва коснувшись колдуна, полетело в сторону.

- Еще! Давай! – прорычал Добрыня, когда огонь, шлепнувшись об преграду, осыпался пеплом на ковер.

- А, на! – я швырнула чем-то. Руки были пустыми, до замаха. А затем из ладони вырвалось пламя. Шар, чуть меньше размером, чем дынька. И тоже полетел прямиком да в колдуна. Приятный момент!

Волков и его отбил, но тут шар вместо того, чтобы спокойно и, главное, тихо, рассыпаться о преграду, вдруг как взорвался. По ушам ударило взрывной волной, и я присела, закрыв лицо и уши руками, еще не понимая, что произошло. В тот же миг Добрыня оказался рядом. Обхватил руками и куда-то понес. Затем уронил меня на диван в гостиной, а сам бросился вон из дома.

Я же расплющила глаза и увидела над собой взволнованное лицо домовихи.

- Ой, Марусь, это я, нечаянно… - начала было оправдываться, да краем глаза заметила марево, полыхавшее за окном.

Резко подскочив, бросилась вперед, не веря своим глазам.

Там, через дорогу, за невысокой каменной оградой, полыхал дом.

Дом Добрыни.

Глава 22.

Глаза протерла повторно, но ситуация не изменилась.

Это что же, я сделала? Но у меня просто силушки не хватит, чтобы дом подпалить, да еще и с таким уровнем защиты! Только внутри сделалось дурно и я поняла, что надо бежать за Волковым, помочь ему с тушением пожара. Вряд ли здесь, в Ложечках, дежурит бригада пожарных. Еще один минус, так сказать, деревни. Это ближайшая в райцентре, не иначе.

- Ох, - Маруся шмыгнула к окну. Там уже кто-то бежал из деревенских по дороге к дому Волкова. Ну и я решила не отставать, мысленно молясь, чтобы не моя сила была виной этого кошмара.

- Ты куды? – домовиха было рванула за мной, да вовремя опомнилась. Кошки еще на пожаре не хватало. А в другом виде ей выходить к народу никак нельзя. А то, что сейчас к пожарищу сбежится вся деревня, так же точно, как и то, что Маруся домовиха.

- Как куды? Тушить, помогать, - я обулась в кроссы, запихнув мешавшие шнурки в обувку. Времени не было даже толком шнурки завязать. Потом.

- Ох! – повторила моя хозяюшка. – Вядро возьми хоть! Оно тама, у колодца!

- Ага! – кивнула на ходу и только хлопнула дверью, вылетая наружу.

Дом горел со стороны облюбованной мной веранды. Но жадное пламя уже перебиралось к крыше и центру. Пока я искала ведро, а потом бежала со двора, у дома Волкова уже толпился тот немногочисленный народ, проживавший в деревне.

Кажется, все Ложечники вышли на подмогу. Я мельком разглядела Евдокию – она громыхала пока пустыми ведрами, топая по дороге. А вот и женщина, имени не помню, ну, у которой внучка. И молодуха – ее я прежде видела мельком.

Появился здесь и совершенно незнакомый мне мужчина с красным баллоном, предназначенным для борьбы с пламенем, и еще пара незнакомых лиц. Только знакомиться сейчас было не время и не место.

Я забежала во двор к Волкову, встала в очередь от колодца до дома, чтобы передавать ведра. Успела подумать о том, что таким методом потушить дом вряд ли удастся. Люди выстроились в цепочку от колодца до веранды. Передавая друг дружке ведра, полные воды.

Один из мужчин крутил колесо, доставая воду, разливал по ведрам и снова принимался за дело. В свете пламени лица присутствующих казались красными и отчего-то немного жуткими.

В воздухе воняло гарью, дышало жаром и трещало дерево, под натиском пламени.

Передавая ведра – мое уже затерялось – то и дело оглядывалась, пытаясь найти Добрыню. А еще хотела увидеть Прошку и Маркиза.

Страшная мысль о том, что домовой и его любимец там, в доме, надышались дымом и, возможно, умирают, пронзила грудь. Еще и Волкова не было поблизости.

- Ох, беда-то какая! – рядом появился дед Степан с пока еще пустым ведром. Он перебросился с кем-то из деревенских парой фраз и встал рядом со мной, врезавшись в цепочку.

- Как это его угораздило? Проводка шо ли! – запричитал курильщик. Я покосилась на старика и удивилась, заметив, что он не курит. Но его вечная спутница трубка торчала из нагрудного кармана поношенной серой рубашки.

Видимо, деду и так хватало дыма и без табачку.

Но где же колдун? Почему не использует свою силу?

Я передала ведро и вышла из цепочки. Рванула к дому, пытаясь отыскать Прошку или Волкова. И нашла.

Обогнув здание с еще целой, не горящей стороны, вдруг увидела колдуна. Он, вместо того, чтобы помогать тушить свой дом, руководить, так сказать, процессом, склонился над широким и очень глубоким тазом, полным воды. Создавалось ощущение, что мужчина смотрит на свое отражение.

Качнувшись, подошла ближе.

Там, на дворе, по-прежнему трещало и пылало. Люди перекрикивались. Кто-то даже звал хозяина дома, видимо, тоже успев заметить, что Волкова нет, но я не слушала.

Подойдя ближе, увидела на траве двух котов. Маленький лежал, тараща глаза на колдуна, старший, он же Прохор Иванович, сидел, обвив лапы хвостом и смотрел на дом.

«Вот тебе и повышенный уровень защиты! – мелькнуло у меня в сознании. – А горит, как обычный дом. Или он был защищен от магии, не от пламени?».

Не успела позвать Добрыню, как увидела, что он со всей дури стукнул ладонью по глади воды, наполнявшей таз.

- Призываю. Прошу о помощи, - проговорил колдун и вода всплеснулась, а затем под ее толщей словно надулся огромный пузырь. Я отшатнулась, уже догадываясь, что дальше произойдет.

Если Волков меня и видел, то был слишком занят, чтобы хоть как-то отреагировать. А мне хотелось помочь, или хотя бы понять, не я ли послужила причиной возгорания.

Домагичилась, как говорится.

Тем временем в тазу происходило нечто невообразимое. Поднявшийся пузырь оказался почти высотой с рост Добрыни. А когда он лопнул, будто мыльный, всех, кто стоял поблизости, котов, Волкова и меня, обдало водой. В тазу плеснуло и над его поверхностью показалась уродливая, но очень знакомая мне, голова.

Роман. Я сразу узнала местного водяного. Стало понятно, что хочет от этого толстяка колдун.

- У нас договор, - спокойно произнес Волков. Ох, мне бы его выдержку. Дом горит, каждая минута, нет, даже секунда, на счету, а он спокоен, будто скала. – Мне нужна твоя помощь.

Роман поежился, огляделся. В тазу повелителю озерца и речушек явно было некомфортно.

- Фу, - выдал водяной. – Воняет-то как. – И поглядел рыбьими глазами на огонь, который трепал часть дома, где была веранда.

- Это кто ж так тебя? – то ли сочувственно, то ли с долей злорадной иронии, по голосу толком не понять, спросил Роман.

- Ты туши, потом поговорим, - отрезал Добрынюшка жестко (ага, он так умеет! Уж я-то в курсе). – Не тяни время.

- Хорошо, хорошо, - забулькал водяной, разворачиваясь в тазу.

Домовой уставился на нечисть, широко открыв глаза. Видимо, живьем такого уродца он еще не видел. А котенок так и вовсе ноги сделал за ближайшие кусты малины. Я же осталась стоять на месте, лишь следила за тем, что происходит.

Роман приподнялся, вцепившись сильными руками в края таза. Развернулся так, чтобы сидеть лицом к дому. Буркнул раздраженно:

- Што, не мог корытце пошире найти. Тут не развернуться!

- Времени не было. Что первое под руку попало, то и наполнил, - ответил Добрыня.

Тут Роман чуть отклонился назад. Потом запрокинул голову и открыл ротяку. Из нее хлынула вода. Да такой напор, что любой кран позавидует. Даже пожарный шланг нервно курит в сторонке. У водяного был напор всем напорам на зависть. И я несколько минут любовалась процессом тушения, уже сообразив, что таким вот способом дом мы точно спасем.

Волков в это время руки вверх поднял и как хлопнет, что было дури. Я даже подпрыгнула на месте от испуга.

С неба, словно снежинки, посыпались блестящие точечки. Ну просто карнавал какой-то.

- Что это? – дала о себе знать.

Добрыня обернулся. Темный взгляд пробежал по моему лицу.

- Магия. Пришлось деревенских немного усыпить. Не надо им видеть то, что делает Роман. Сама понимаешь, - он явно не удивился, увидев меня. А значит, все это время был в курсе, что я стою рядом, за спиной в паре шагов. – Это действует только на людей. Евдокия, к примеру, не уснет, - добавил колдун.

- Вот как, - проговорила тихо. Несколько секунд стояла молча, глядя, как Рома заливает дом водой. Отчего-то поняла, что роскошная кухня Добрыни теперь вряд ли подлежит восстановлению. А жаль. Готовил он отменно. На уровне моей домовихи.

А потом словно обухом по голове.

Что там сказал про нечисть и людей Волков?

Эта магия усыпит только людей, не так ли?

Бросив быстрый взгляд на Добрыню, резко развернулась и побежала назад, к колодцу и цепочке деревенских. В мыслях пойманной птицей билась яркая и, как мне казалось, вполне разумная идея. Вот и проверю свои догадки. А вдруг?

Я выбежала во двор. Сердце гулко ударилось в груди, когда взгляд остановился на застывших жителях Ложечек. Все они, ну или почти все, замерли в том положении, в каком их застала магия колдуна. Кто-то с ведром в руках, кто-то с протянутыми руками, а кто и вовсе в нелепой или смешной позе. Магия, как говорится, не выбирает. Но меня интересовал только один определенный человек. Старик. Дед Степан.

Я увидела его сразу. Дед стоял, держа одной рукой трубку, а другую тянул в сторону колодца, где ему уже передавали по цепочке ведро. И вся эта композиция застыла, будто созданная из воска мадам Тюссо.

Старик явно не являлся нечистью.

Я облегченно вздохнула, прошла вперед, увидев Евдокию, выходившую из темноты.

- Добрыня? – только и спросила продавщица.

- Ага. – Кивнула в ответ.

- И правильно. Ведрами это не потушить, - женщина устало привалилась к низкому каменному забору, окружавшему владения Волкова. Перевела дух.

- Как зелье? – воспользовавшись моментом и просто, чтобы поддержать беседу, спросила я.

Медведица вскинула взгляд и улыбнулась так широко, что лишних слов не понадобилось.

У нее все получилось. И я рада за Евдокию.

Развернувшись к дому, посмотрела на работу водяного. Пламя почти погасло, но Роман все еще трудился, а мне стало любопытно, откуда он берет воду. Если из своего озерца, то последнее порядком обмелеет. Но сомневаюсь, чтобы водяной пошел на подобные жертвы, даже ради Добрыни и их какого-то там договора.

- Ну я так и знала, что ты ведьма, деточка, - раздался рядом женский голос и еще одна фигура, как оказалось, не поддалась влиянию магии.

Я в удивлении уставилась на тетку Августу. С ней мы были едва знакомы, но и подумать не могла, что эта милая женщина тоже окажется нечистью, или кем-то подобным. Даже любопытно стало.

- Вижу, удивлена, - она подошла, встала рядом. Посмотрела на дом и отступавший огонь. – Эх, жаль! Такая веранда у Волкова была. Ну да ничего. Он мужик рукастый. Отстроит заново. Еще и краше будет.

Я помялась, глядя на Августу. Затем тихо так спросила:

- Извините, а вы кто?

Вопрос мой нечисть поняла. Улыбнулась и ответила:

- Мавка я, лесная.

Ого! Кажется, я не смогла скрыть удивление. Но женщина не обиделась.

- Давно уже живу как простой человек. Опостылела мне моя прежняя жизнь. Вот, замуж вышла. Да муж давно сгинул. Зато дочь родила, а она мне внучку, - зачем-то рассказала Августа. – У Глаши, хвала богам, нет ничего от меня. Человечка она. Самая обыкновенная. – Мавка вздохнула. Добавила скупо. – Жить в городе пыталась, но не вышло. Не мое это. А здесь, в деревне все лучше. И воздух, и лес рядом. Все же, иногда меня тянет туда. Себя не изменить, как не старайся. Подавить сущность нельзя.

- Ага, - кивнула пораженная очередным открытием.

Думала поймать деда Степана, доказать, что он нечисть, а в итоге узнала, что нечисть – эта милая женщина, которую недавно встретила, когда к Евдокии в магазин шла.

- И много вас тут еще таких необычных? – спросила я.

- Да есть еще. Не все пришли к дому огонь тушить. Да и не все спокойно о себе говорят, - улыбнулась Августа. – Ты просто еще молоденькая ведьма. Вот в силу вступишь в полной мере, да поколдуешь год-другой, сразу научишься отличать нас от людей.

Снова кивнув, посмотрела на дом. Над головой оглушительно затрещало. Небо, пока мы бегали, отвлеченные пожаром, успело затянуть хмурыми тучами. Молния осветила темный двор и вереницу застывших людей. Грянувший гром оповестил о первых признаках непогоды.

К тому времени, когда Роман закончил поливать веранду и крышу, начался мелкий дождик. Я поежилась, но осталась стоять на месте.

Добрыня пришел спустя несколько минут. Вид у него был взъерошенный и какой-то опустошенный. То ли силушки подрастратил, то ли от волнения. Следом за колдуном, подняв хвосты, шли его коты. Прошка первый, а Маркиз за ним, подпрыгивая, словно мячик. Ну дите, дитем. Что с него взять. Котенок, тот же ребенок.

- Сейчас магия перестанет действовать, - Добрыня запрокинул голову навстречу дождю. Тот пошел сильнее и у меня мелькнула мысль, что и дождь дело рук Волкова. – Приготовьтесь, - добавил мужчина.

Евдокия отлипла от стены. Вернулась на свое место и застыла. Я же осталась стоять, где стояла. Так как уходила до того, как начала действовать волшба.

Августа тоже перемесилась и теперь заняла место между двумя мужичками, протянув к ним руки.

- Они все равно увидят, что огня больше нет, - осторожно проговорила, взглянув на колдуна. – Добрыня, это я, да? Я виновата в пожаре? – озвучила то, что мучило меня с момента взрыва.

Волков повернул голову и наши взгляды встретились.

- Ты? – едва не рассмеялся мужчина. – Боюсь, твоей силы вряд ли хватило бы для подобного. Нет, - добавил он, уронив руки вдоль тела. – Это был наш владелец третьего ключа. Но я пока не могу понять, чего он этим хотел добиться. – И сказал, едва слышно: - Зато я точно знаю, что мой секрет раскрыт. Или почти раскрыт…

Над головой вспыхнуло и затрещало. Молния пронзила небосклон, а ее приятель гром не заставил себя долго ждать. Ударил так, что ушам сделалось больно. И тут небо словно прорвало. Начался такой ливень, что деревенские забегали, ища укрытия под разверзнувшимися небесами. Остатки огня превратились в чадящий дым, а затем и вовсе исчезли, будто их и не бывало.

Природа оказалась самым лучшим пожарным.

Волков вскинул руки и заорал, пытаясь перекричать гром и стихию.

- Большое всем спасибо! Просто огромное спасибо и поклон до земли! – он действительно поклонился, но видела только я и еще несколько жителей Ложечек. – Спасли дом. Век не забуду! – добавил колдун, а я подняла голову навстречу слепящим потокам воды, размышляя о том, не Добрынюшки ли рук дело эта непогода? Если водяного мог вызвать, то вдруг и этот дождь тоже он наколдовал. Ну, или сам Роман? Все же, он умеет управлять водой. А я так мало знаю подобных мелочей.

Но больше всего волновал не дождь и даже не пожар, а слова Волкова.

Добрыня подозревает, что его раскрыли. А я склонна верить подозрениям колдуна. Против него, то есть, даже против нас, выступает некто более могущественный, чем Волков. И Добрыня сам признает это.

- Расходимся! – рявкнул кто-то из толпы.

- Кажется, тушить тут уже ничего не надо! – поддержали говорившего.

- Добрыня, мы по домам!

- Спасибо вам, - он кивнул мокрым помощникам и нырнул в дом. Я было за ним, да остановилась, когда на плечо опустилась тяжелая рука.

Оглянувшись, увидела деда Степана. Он улыбался и при этом, под ливнем, ухитрялся каким-то образом дымить своей трубкой.

На миг стало неловко и стыдно, просто перед ним с самой собой, что подозревала такого милого человека, как Степан. Ведь он был первым, с кем я познакомилась в деревне. И он проявил ко мне доброту. А я…

А я сразу решила, что он и есть наш враг. Старичок – маховичок. Да уж, с него только враг для воздуха, но не более. И то, лишь благодаря трубке.

- Не ходи в дом, - сказал дед. – Там же горело. Мало ли, балка рухнет, али еще что!

- А Добрыня! – вмиг испугалась я. Да, дед прав. А я как-то не подумала о подобном.

- Ну, Волков мужик справный. А ты не ходи. Домой ступай. Вон мокрая какая, - старик улыбнулся, убрал руку и пошел в направлении калитки, следом за потоком «пожарных». Я немного постояла, а затем пошла следом. Благо, до моего дома было рукой подать.

В голове царил сумбур. Несколько раз оглядывалась на дом, размышляя, что же там делает Добрыня. Уже бы утром посмотрел, что произошло и оценил размеры ущерба. На мой взгляд, дом пострадал и сильно. Особенно бедная верандочка. А ведь на ней было так уютно ужинать вместе с колдуном!

Я вздохнула. Кивнула тетке Августе, спешившей домой к своей, наверное, спящей, внучке. Махнула Евдокии, радуясь за то, что зелье, сваренное мной и Марусей, помогло медведице на личном фронте, переглянулась с несколькими жителями деревни и открыла калитку в свой двор.

Домовиха ждала меня у порога. Глаза блестят от волнения и тревоги, в руках широченное банное полотенце, а на столе горячий чай.

- А-ну переодевайси давай! – прозвучало важно.

- Ага!

Я позволила набросить на себе полотенце и поспешила в спальню, где хранились мои вещи.

- И выходь сюды! Чай пить бум! – добавила домовиха уже мне вослед.

- Ага! – повторилась и вошла в комнату.

Переодеться мне было мало. Сначала я забежала в душ, сделав воду горячей. Еще раз порадовалсь, что в деревне есть вода и свет. Затем вышла, натянув чистую и, главное, сухую одежду, вытирая на ходу мокрые волосы.

Маруся ждала в гостиной. Усевшись на свой излюбленный табурет, она болтала ногами и ждала, а завидев меня, сразу спросила:

- Шо там? Много погорело, да?

- Боюсь, что да, - ответила, садясь напротив маленькой женщины.

- Ты того, чай давай пей. Я туды землянички сухой бросила, для аромату, мелисы и мяты добавила. Пей, - она толкнула ко мне кружку. Я обхватила ее руками, радуясь теплу. Оказывается, под дождем успела продрогнуть. А ведь сразу и не заметила! Осознание пришло уже под струями горячей воды, и вот теперь, пока пила ароматный чай от домовихи.

- Добрыня то где? – спросила Маруся. – Надо бы яво сюды…Не дело среди гари дышать то, да и безлад там.

- Да! – я подпрыгнула, бросилась от дивана назад в спальню и вернулась к домовихе уже с телефоном в руке. Уселась, набрала номер Волкова и принялась ждать.

Пять гудков и мужчина снял трубку.

- Привет! – проговорила чисто на автомате. – Мы вас тут ждем. Приходите, - добавила тихо. – Ущерб большой?

- Да прилично, но не смертельно, - прозвучало в ответ. – Никого в дом не впускай. Я скоро буду. Установлю здесь кое-какую защиту, чтобы ливнем не залило то, что не успел испортить Роман, и приду. Домового пришлю первым. Дома уже и поговорим, - он выдержал паузу, за время которой успела услышать, как колдун дышит в трубку. Немного тяжело. Словно он поднимает что-то тяжелое, или в гору спешит. Затем голос вернулся:

- Спасибо за приглашение, Василиса. – И повторился, добавив: - Скоро буду! – после чего телефон замолчал.

Я подняла взгляд на Марусю. Опустила руку с телефоном.

- Сказал никого не пускать, ну кроме домовика и его котенка. Они сейчас придут.

Домовиха фыркнула.

- Шо за домовой ентот Прошка! Яво ж обязанность была за домом-то слядить. О, прохвост. Може видел шо. Надо бы расспросить.

- Ну он же не мог все видеть и все успеть, - вступилась за Прохора.

- Должон был. Мог не мог, то не оправданьеце! – Она нахмурилась. – А Добрынюшка чаво с ними не идет.

- Я так поняла, он пытается что-то в доме спасти теперь уже от ливня, - пояснила.

- Охо-хож, - вздохнула маленькая хозяйка. – Магичить, значитси. А то как! Иначе жеж ничаво не поможеть. Тока волшба.

- Магичит, - решила я.

- Ты яво того, жить-то пригласи. А то не дело мущщине без дому. У наво сарай имеетси, но на што тады соседи, ась? – проговорила Маруся и глядь на меня как-то по-особенному хитро. Видимо, снова включила режим свахи. Ай, да Маруся!

- Я так и сделаю, - кивнула в ответ и домовиха довольно потерла ладони, словно только и ждала этого счастливого момента.

Когда в дверь постучали, открывать пошла Маруся. Спустя минуту в дом вошли два кота, один из которых, упав на пол и сделав необычное сальто, поднялся на ноги уже господином Прохором Ивановичем. Моя домовиха, закрыв дверь, вошла следом и сразу приступила к расспросам:

- И шо там у вас случилоси? Как, вот скажи мяне на милость, как ты недоглядел за домом, окаянный? – она подступила вплотную к посеревшему от переживаний и мокрому от дождя, домовому. Уперла руки в боки и продолжила: - Шо ж ты за домовой такой, шо допустил огонь в дом?

- Я не виноват, - развел руками Прохор.

- Эгеж, не виноват он. Ты хоть заприметил, хто пожарище Добрынюшке устроил, а? Али на боку ляжал да книги вумныя чатал? Или у кота блох ловил, пока дом палили?

Я посмотрела на поникшего домового. Даже жаль стало мужичка. Он и раньше Марусе не нравился. Конкуренция, или что там еще… Но теперь она просто разгневалась. Никогда прежде не видела спокойную домовиху в таком состоянии.

- В саду я был. Маркиз-то гулял, а я сад смотрел. Ночью-то домовых никто не увидит. А сад у господина Волкова добротный. Я деревья люблю, вот и вышел. А там кто-то меня оглушил заклятьем. Просто как обухом по голове. И я почуять не успел, как подкрались. Не услышал ни шагов, ничего. Очнулся уже, а дом горит, господин Волков таз с водой тащит, а во двор народ сбегается. А потом уже и госпожа Василиса подошла. Тут колдун водяного вызвал. Тот дом принялся водой поливать, а там и дождь подоспел, - Прошка посмотрел на меня, будто ища защиты. Кажется, кое-кто побаивался мою домовиху. Я даже улыбнулась. Мысленно, конечно, чтобы не смущать домовика. Почему-то его словам верила. Мог наш неизвестный враг и подкрасться незаметно, и оглушить. Если сам Добрыня признавал, что нечисть сильнее его.

Но кто же это был?

- Енто ты с такими успехами не скоро сябе новый-то дом найдешь, - выдала Маруся и к моему облегчению перестала ворчать на Прохора. – Переодявайси, давай. А то увесь ковер мне зальешь, - буркнула напоследок и домовой, кивнув, заспешил на кухню, где, видимо, и хотел надеть чистое да сухое. К слову, сумочка его была при нем. Наверное, Прошка со своим скарбом не расставался.

Когда домовой ушел, а Маркиз уселся под столом и, забавно вытянув заднюю лапку, принялся наводить красоту, я посмотрела на домовиху.

- Как думаешь, кто это был. Ну тот, кто поджег дом. И почему, главное, подожгли? – спросила у Маруси.

Та плечами передернула.

- Хто же яво знаить. Мне думается так. Кому-то нать, шобы дом пустовал. Може там у Добрыни тайник какой. А в погорелом житья то нет. Вот и рассудил злодеяка, шо таким Макаром выгонить из дома хозяина. А ежели он такой силушки, шо домовой яво не почуял, подпустил до сябе, то и с защитой Добрынюшки справитси в два щета. Вот шо я думаю, Василисушка.

«А ведь тайник-то имеется!» - подумала я. Маруся рассуждает очень здраво. Умница моя! Она вообще очень сообразительная. Вот не знаю, какие там умные другие домовые и домовихи, но моя – лучше всех.

Я выпила еще чаю, когда в гостиную вернулся Прохор. С виноватым видом домовой подошел, спросив, нет ли для него дела какого. Я уж было подумала, что Маруся его погонит, да домовиха удивила. Дело для домового нашлось.

- Пошли в подвал, - потянула за рукав Прошку. – Щас найду чем тябе занять! – затем взглянула на меня, подмигнула и повела за собой домового. Тот почему-то обрадовался, заулыбался и едва ли не козликом поскакал за Марусей. Так что мне снова показалось, будто приблудыш на мою помощницу глаз положил.

Котенок же остался со мной. Забрался на диван, свернулся в клубок и захрапел как у себя дома. А спустя пару минут в дверь застучали. Так как домовиха была занята, я оторвалась от чая и поспешила к двери.

- Кто? – спросила, положив руку на дверную ручку.

- Я, - ответил голос колдуна.

Открыв дверь, убедилась, что это Волков.

Мужчина промок насквозь. Но в руках держал набитую сумку. Видимо, успел собрать кое-что из самого необходимого.

- Я только на одну ночь, - сообщил он мне.

- Да что ты, - отступила, давая дорогу Добрыне. – Оставайся и живи столько, сколько нужно.

Он кивнул, вошел и огляделся.

- Где я переодеться смогу? – спросил.

- Пойдем ко мне. Заодно и душ примешь, - сказала и повела гостя в спальню. Отчего-то, стоило нам войти внутрь, мне в голову полезли совсем негостеприимные мысли. Я бы скорее назвала из чуточку развратными. Да и не удивительно. Ночь. Спальня. Мужчина, который мне жутко нравится! Как тут не поддаться соблазну. Ну, хотя бы на маленький такой поцелуйчик!

И вот хорошо, что у меня в комнате порядок. Нет разбросанных личных вещей, или лифчика, забытого на кровати. А ведь бывают такие несобранные личности. Встречала.

Добрыня огляделся, отыскал взглядом дверь в ванную комнату.

- Можно? – спросил.

- Ага! – кивнула и уточнила: - Ужинать будешь?

Он покачал головой. Затем вошел в ванную и закрыл за собой дверь. А я присела на кровать, размышляя о том, где положить гостя погорельца.

За дверью послышался шум воды, и я вскинула голову, вдруг вспомнив о том, что забыла кое-что сделать.

- Ой! – спохватилась. – Там же полотенца свежего нет! – сама недавно мылась и полотенце утащила. Оно и сейчас было со мной. Лежало на плечах, чтобы влажные волосы не мочили футболку.

- Вот, блин! – проговорила и метнулась к шкафчику, где у меня лежало это добро. Мелькнула мысль, как всегда, запоздалая, что полотенца принято хранить в ванной комнате, но там размеры не позволяли. Хорошо вообще, что здесь такая комнатка предусмотрена. Так как я девушка чистоплотная..

Но я снова отвлеклась. Подошла тихонько к двери, постучала. Никто не ответил. Но ведь полотенечко повесить надо! Не будет же мужчина на мокрое тело чистое надевать!

В тот момент я забыла о том, что Добрынюшка у нас колдун. Кажется, мои мысли просто потекли в ином направлении. А потом дернуло меня, ну не иначе, нечистый подсуетился, дверку-то приоткрыть. Честное слово! Я хотела просто полотенце повесить с другой стороны на дверную ручку. И совсем-совсем не собиралась подглядывать за Добрыней. И кто виноват, что в маленькой душевой нет шторки? Я? Нет! Я тут без году неделя живу, да и зачем мне шторка? Прежде не требовалась.

Дверь даже не скрипнула. Я зажмурилась и просунула руку с полотенцем внутрь. Нащупала ручку и быстренько так повесила полотенешко и хотела было сунуться обратно в комнату, да тут глазки подвели. Открылись. Да еще и так, что нагло уставились на душевую и на того, кто сейчас стоял ко мне спиной.

«Ииии!» – взвыл кто-то внутри. Я подавила писк, ощутив, как сердце забилось чаще. Да и как ему не забиться при виде такой идеальной спины, и всего того, что располагается ниже.

Никогда ни за кем в жизни не подглядывала и не собиралась. Но, как говорится, все бывает впервые. А тут такая красота, что просто грех не посмотреть. И я посмотрела.

Чувствуя, что лицо заливает краска (кожа просто запламенела) я все-таки не смогла найти в себе силы и отвернуться. Сердце гулко ударилось в груди, затем подпрыгнуло, будто мячик. Я сглотнула вязкий ком и так сдавила бедную дверную ручку, что не поняла, как только бедняга выдержала такое-то давление.

Ох, какая же это была спина! Широкая, едва помещавшаяся в моем скромном душике. Да и сам Волков умещался внутри с трудом, но при этом умудрялся как-то мылиться, продолжая стоять ко мне спиной. А я и рада глазеть, как под смуглой, загоревшей на солнце коже, перекатываются крепкие мышцы.

Задержав дыхание, перевела взгляд на руки мужчины. Помнится, именно они привлекли мое внимание при нашей первой встрече. А теперь я еще и знала, каково находиться в этих руках, в объятиях, которые они могут дарить.

«Ох, мамочки! - сказала сама себе. – Лисса, ты попала и, кажется, пропала!».

Наглые глаза решили не останавливаться на достигнутом. Взгляд пополз вниз, к бедрам мужчины, к его крепким ягодицам, и длинным ногам.

Внутри у меня пробуждалась злостная собственница, которая хотела, нет, даже требовала, чтобы вся эта красота принадлежала ей одной и более никому!

И тут Волков возьми, да обернись.

- А! – сорвалось с губ гулкое. Рука, державшая полотенце, разжалась и бедолашное вывалилось из пальцев, скорее всего, на пол. Разглядеть этого не успела. Зато увидела глаза колдуна и его вполне спокойный взгляд. Ну, словно он прекрасно знал, что я подгладываю, и нарочно демонстрировал филей. Но главное было даже не в этом. Просто я успела глазки опустить и очень даже разглядела, каков Добрынюшка спереди. Ну, что и говорить, богатырь, куда ни ткни.

Спереди он был даже лучше, чем сзади.

- Ох! – попятилась от двери, словно она могла сейчас распахнуться и выпустить разъяренного колдуна. Но нет. Дверь открываться не спешила, а Волков продолжил спокойно мыться, будто ни в чем не бывало.

Я же, раскрасневшаяся, пылающая от стыда и одновременно с этим довольная увиденным, присела на кровать, пытаясь успокоиться и позволить сердцу вернуться на место.

Перед глазами стоял образ Волкова и я, как не старалась, не могла прогнать его, выдворив из своей головы. Да и зачем, спрашивается? Ведь уже давно поняла, что он мне нравится. Не как Ден. Больше. Намного больше. Я влюблена и, возможно, это ответно, потому как не похож Добрыня на того, кто будет целовать девушку забавы ради.

И все равно было стыдно.

Бросив быстрый взгляд на дверь, за которой продолжал плескаться коварный соблазнитель, выскочила из спальни, понимая, что, если он сейчас выйдет, да с полотенцем, обмотанным вокруг бедер, которыми любовалась минуту назад, я взвою.

Вот было бы расчудесно, если бы и Волков также реагировал на меня. Проверить, что ли? Раздеться и пойти под душ?

Ой, какие только мысли лезут в мою голову. Это все, видимо, от стресса. Пожар и прочее.

Выдохнув, огляделась в гостиной. Маруси поблизости не было. Видимо, общаются с Прошей. Котенок спит на своем месте под столом.

Глава 23.

Я присела на край дивана и принялась ждать. При этом отчего-то нервно кусала губы. Мне казалось, что сейчас Волков придет в гостиную и отчитает меня, как девчонку. По крайней мере, это было бы в его стиле и духе. И как назло, Маруся и Проша куда-то пропали! Интересно, чем напрягла домового моя хозяюшка? И почему так долго не возвращаются? Рядом только котенок и тот спит так сладко, что тревожить не поднимется рука. А сердце… ну это глупое сердце никак не желает успокаиваться. Все ему неймется после увиденного.

Я почти не дрогнула, когда услышала шаги за спиной. Почти не замерла и даже не обернулась. Только внутри все сжалось.

Ох и достанется мне от Добрынюшки за то, что подсматривала. Ох и…

Додумать не успела. На плечи опустились руки. Мужчина подкрался со спины, а я застыла, не в силах обернуться.

Все это со стороны, наверное, выглядело глупо и по-детски. Да, признаю, порой я веду себя не так, как надо. Пора бы стать умнее, повзрослеть, но какой-то чертенок внутри уговаривает не торопиться с этим процессом, и я снова и снова делаю такие глупые вещи, ну, как недавно с душевой…

- С легким паром! – выдавила, когда Добрыня опустил руки ниже. Диван ему был не помеха. Мужчина наклонился. Сильные пальцы легли уже на талию, миновав стратегически важное в жизни любой женщины. А затем он одним рывком поднял меня и стащил с дивана, усадив на его спинку так, что мы оказались лицом к лицу.

Я и этот мокрый после купания колдунище.

- Ой! – мудро произнесла.

Как он все это сделал? Так легко поднял, словно куклу.

Волосы Волкова были мокрыми, но я заметила, что он немного подсушил их полотенцем. А мог бы и магией. Ага, я-то знаю его способности. Но не это привлекло мой взгляд. А тот факт, что на мужчине, кроме широких домашних штанов, не было ничего. Вся его широкая, великолепная грудь была полностью под прицелом моих глаз. Я даже чуть откинулась назад, чтобы полюбоваться этой красотой. Нет, ну ведь бывает такой идеально вылепленный мужчина! Ничего лишнего. Тело создано для подиума. И по нему точно печально и тоскливо вздыхает глянец дорогих журналов!

- Ну и как? – спросил он тихо. Темные глаза Волкова стали еще темнее, или мне это просто так кажется?

- Что, как? – спросила в ответ.

- Понравилось? – он явно издевался. Значит, успел увидеть меня и мой длинный нос, когда подглядывала. Нет, ну я правда, не собиралась этого делать! Оно само так получилось! Я же хотела как лучше, полотенце ему повесить.

- Я нечаянно! – прошептала, а у самой руки шмяк и опустились на талию мужчины. Это все потому, что сидеть на спинке дивана крайне неудобно. Я испугалась, что упаду. Честно-честно! А руки Добрыни, удерживавшие меня, честное слово, не в счет.

- Я просто хотела дать тебе полотенце. В душе его не было. Я гостеприимство пыталась проявить, - выпалила яростно, когда взгляд темных глаз опустился на мой болтливый рот. Тут слова и иссякли. Голова пошла кругом и это всего лишь от одного взгляда. Но какого!

Да у меня живот в узел скрутился, и противные бабочки толпой помчались трепетать там, внутри, своими крылышками.

Он смотрел так, словно весь мир в тот миг сосредоточился на мне одной. Сердце, и без того растревоженное, забилось еще быстрее. Я с силой втянула воздух, словно это могло помочь успокоиться, а Добрыня придвинулся так, что наши тела столкнулись и жар его кожи передался мне, опаляя каждый миллиметр тела даже через ткань одежды. А еще я ощутила, что кроме штанов на нем, действительно, ничегошеньки нет.

- Ой! – продолжила говорить междометиями, хотя, стоило бы сказать: «ого». Так как это слово больше подходило к данному случаю.

Добрыня усмехнулся. Его всегда забавляли мои ойканья. И я уже было решила, что сейчас мужчина меня передразнит, но он вдруг сделался совсем серьезным, а взгляд его глаз потемнел до безобразия. И в этих черных, полных ночи, омутах, я тонула. Серьезно и глубоко.

- У тебя всего один шанс меня остановить, - прошептал колдун глубоким, сиплым голосом. – Именно сейчас, в эту минуту, пока я окончательно не сошел с ума!

Он притянул меня еще ближе. Хотя, куда уж ближе! В голове встроенные внутренние часы отчетливо отсчитывали эту несчастную минуту, которую мне отпустили на размышление.

Только о чем думать-то? Не понимаю.

Он хочет меня. А я – его. Будь на месте Волкова Ден, я бы подумала. А тут мысли уже скакали прочь веселыми кенгуру. И я сама, дерзко и жадно, прижалась к его губам. Это был мой ответ, и Добрыня его прекрасно понял.

Его руки как-то сами собой опустились ниже, на мои бедра. Я раздвинула ноги, обхватывая ими мужчину, так что мы стали почти одним единым целым, прижавшись друг к другу тесно и жарко.

Губы Добрыни целовали меня иначе. Совсем не так, как прежде. Словно он отпустил на волю свои желание и страсть, которые прежде сдерживал. Мы сошли с ума. Оба. Я не думала о том, что в любой момент в гостиную могут вернуться Маруся и Прохор, я просто горела одним на двоих, огнем с Добрыней. Не понимаю, как нам хватало воздуха, ведь мы почти не дышали!

Волков подхватил меня под попу, и я обвила руками его шею, ощущая своей грудью бешеное биение сердца мужчины. Это заставило возликовать внутреннюю Я. Значит, он тоже чувствует это! Значит, ему не все равно, и мы одинаково сходим с ума друг по другу? Хотелось бы верить в подобное чудо. А сейчас я просто отключу все свои тревоги и печали, все опасения и страхи. Пошли прочь и не мешайте моему счастью!

- Куда? – с легкостью удерживая меня руками, хрипло спросил Волков.

Я только теперь поняла, что мы уже давно не рядом с диваном. Ой! Да он прижал меня спиной к стене рядом со спальней! И когда успел?

- Туда! – кивнула на дверь.

Мужчина не заставил себя просить дважды. Одной рукой удерживая меня на весу, второй распахнул дверь и после закрыл ее, едва мы оказались внутри. И снова поцеловал, еще жарче, еще чувственнее.

Кровать протестующе скрипнула под тяжестью наших тел, но мне было все равно, даже если она развалится под нами, не остановлюсь и Волкову остановиться не позволю!

А он целовал уже не губы. Нежно касался шеи, прикусил мочку уха, шепнув так сипло, что у меня мурашки пробежали по спине:

- Как же давно, если бы ты знала, как давно я мечтал об этом!

Все, что смогла произнести в ответ, было стоном, сорванным с губ. И да! Это вдохновило моего колдуна больше всяких слов. И спустя минуту более не стало преграды между нами. Ни моей одежды, ни его штанов. Все полетело осенними листьями на пол под тихие стоны и шепот признаний. Под танец тел, извечный, как сама жизнь.

Утро пришло, как всегда, не вовремя. Еще лежа в кровати и не открывая стыдливых глаз, я вспоминала о том, что произошло.

Нет, я не жалела. Но было чуточку стыдно и неловко. И может, и не чуточку.

Представляла себе, как вот сейчас повернусь и увижу лежащего рядом Волкова. Я ведь непременно покраснею. Это ночью я была такая храбрая, а сейчас пыталась уверить себя, что все нормально, что он не подумает обо мне, как о легкодоступной девице.

Так, надо собраться, развернуться и…

В общем, я так и сделала, только кровать со стороны Добрыни, оказалась пустой.

Резко сев, шлепнула ладонью по примятой подушке. Она еще была теплой, но ни колдуна, ни его вещей, в комнате не оказалось. Зато мои, футболка и прочее, лежали на стуле, сложенные в аккуратную горку и трусики, словно флаг, правда, маленький такой, сверху.

Стараясь не паниковать, первым делом отправилась в душ. Прохладная вода привела меня в чувство. Я надела свежую одежду, вычистила до скрипа зубы и только после всех этих процедур рискнула покинуть спальню.

- Доброе утречко, Василисушка! – Маруся была тут как тут. И улыбалась так, что мне сразу стало понятно: домовиха в курсе того, чем мы с Добрыней занимались этой ночью. И скалится так, будто очень счастлива от этого события.

- Как оно спалоси? – спросила маленькая женщина.

Я покосилась на стол, который был уже накрыт. Добрыни в гостиной не оказалось, но Маруся и тут проявила смекалку выдав:

- Просили тябе не будить. Я и не будила. А Добрынюшка у себя, то бишь, пошел дом ишо раз оглядеть, а после собираитси до райцентру. Ему там шота заказать нужно. Ну, оно дело понятное, дом-то нать чянить!

- В райцентр? – оживилась я. А мне ведь тоже надо.

- Агась! Тока тама можна матерьялу заказать для починки-то! – ответила домовиха.

- Вот и отлично! – теперь надо убедиться, что Добрыня спас мой амулетик для передвижения за пределы деревни из огня и я упаду ему на хвост, если, конечно, возьмет.

- Чайку? Кохфэ? – удивила меня Маруся.

- Кофе? Окуда?

- Дык там на кухне Прошка седни. Сварил ту грязюку, хотя, шо скрывать, пахнет почти вкусно, - выдала тайну маленькая женщина.

Надо же. Прохора пустили в святая святых Маруси! В ее кухню! Я поразилась. Кажется, эти двое еще могут найти общий язык. Только вряд ли Волков оставит домового у себя. Хотя, кто знает. Я вот тоже когда-то не думала, что влюблюсь в это уже безбородое чудо из Ложечек. А ведь влюбилась! Да так, что голову вчера потеряла. До сих пор мозги на место вставать не спешат.

- Давай тогда кофе! – проговорила, а сама быстренько к двери, что ведет во двор, метнулась.

- Э! А ты куды? – донеслось вослед.

- Я к Волкову. Одна нога здесь, другая там! Хочу с ним напроситься в райцентр!

- Ну, давай, давай! – рассмеялась мне в спину домовиха, а я обулась и выпрыгнула за дверь на крыльцо.

После ливня, под горячим солнцем, поднялась трава, а сырая земля дышала теплом и тем непередаваемым ароматом деревни, который мне так нравился. В небе кружили стрижи, где-то в соседнем дворе прокукарекал петух, а я бросила взгляд на дом колдуна и вздохнула.

Выглядел дом более-менее сносно, если бы не черный угол там, где находилась веранда. С дороги и со двора она была почти незаметна. Сам дом, залитый водой, взирал печально и, казалось, вздыхал от боли пожарища, словно живой. Я разглядела и машину Добрыни. Пламя до нее не добралось. Волков выгнал внедорожник на дорогу, а сам что-то делал у крыльца, склонившись над ступенями лестницы.

Глядя на его широкую спину, невольно ощутила, как стыдливый жар заливает лицо. Как наяву предо мной встал его образ. Его руки, ласкавшие мое тело, губы, оставляющие жаркие поцелуи на коже, словно горячие печати, его голос, шепчущий что-то сладкое с горечью хрипотцы…

Вздрогнув, прогнала яркое видение и поспешила вперед, еще не зная, как поведу себя при встрече лицом к лицу. Решила, что буду действовать по ситуации. Посмотрю на поведение колдуна, а там и решу. Но жутко хотелось с диким визгом запрыгнуть ему на спину, обхватив руками могучую шею. Прижаться всем телом и поцеловать за ушком этого богатыря.

Но подобное будет слишком по-детски. И я просто ускорила шар, удерживая все то безумие, что оживало во мне, пока приближалась к объекту своей любви.

- Доброе утро! – крикнула, едва вошла во двор к колдуну.

За спиной захлопнулась калитка и я разглядела, что достает из-под ступени лестницы Волков.

- Не боишься, что кто-то увидит? – спросила.

Добрыня поднялся на ноги, обернулся и я пошатнулась, увидев его темный взгляд, полный глубокого света и улыбки.

- Проснулась, соня? – спросил он, держа в руках жестяную продолговатую коробку, в которой, и я это успела увидеть, были сложены деньги.

Ноги задрожали. Внутри стало жарко и я качнулась вперед, но не смогла сделать даже шаг. Впрочем, этого и не понадобилось. Волков спустился сам. Не побежал, но шел быстро и спустя несколько секунд меня подхватили на руки, прижали к мускулистому твердому телу колдуна. В тот же миг вся напряжение словно рукой сняло. А я и не догадывалась, что до этой секунды была словно кусок камня, что волновалась, как он встретит меня, что скажет!

- Привет! – твердые губы властно и так по-хозяйски, прижались к моим.

- Привет! – ответила, едва сладкий поцелуй оборвался. Дурацкие бабочки снова ожили, а я заглянула в глаза к соседушке и утонула. Несколько долгих мгновений мы просто стояли, обнимаясь и глядя друг на друга. Мир вокруг поплыл, стерся. Для меня существовали только темные колдовские омуты, а для него? Не знаю, но я видела, как мужчина улыбается. И его улыбка отражалась в глазах ярким полуденным солнцем, разбивая непроглядную тьму.

- Выспалась? – спросил хрипло Волков с явной неохотой отпуская меня.

- Ага, - я еще более неохотно позволила теплу его рук исчезнуть. Ну ничего! Теперь-то я уверена, что ему небезразлична, как и он мне. Своего не упущу. А он мой. Ведьма я, или нет, в конце концов?

- Добрынь, а, Добрынь, - вспомнила зачем пришла. – Ты же в райцентр, да? Возьмешь с собой! – и мысленно взмолилась, чтобы нужный амулет не пострадал при пожаре.

Волков изогнул брови.

- Не вопрос. Но зачем тебе туда, если не секрет? Хочешь встретиться с Ядвигой?

Я даже рот приоткрыла от удивления. Подобная мысль в голову не приходила. Зачем мне Ядвига? Нет. У меня планы более миролюбивые. Встречаться с ягой не собираюсь, о чем и сказала колдуну.

- Ты понимаешь, я Марусе платье обещала, ну, взамен ее нарядного, пострадавшего тогда, ну, ты помнишь, - сообщила с загадочным видом.

Волков наклонился и легко коснулся губами моего носа, вызвав целый сонм чудесных искорок под кожей. Все они приятно кололи и опять же, будили противных бабочек в животе. Не удержавшись, приподнялась на носочки и обвила руками шею колдуна. Вот ничего не могу поделать с этим влечением, с безудержным притяжением этого мужчины. Его хотелось постоянно обнимать и быть рядом. И, кажется, чувство было взаимным, потому что Добрыня тут же отозвался и поцеловал уже не нос, а губы. Да так жарко, что еще немного, и нам определенно потребовалось бы продолжение.

- Василиса, - сипло пробормотал в мой рот колдун. – Ты меня с ума сводишь! Уже забыл, что хотел делать!

- Ну, я же ведьма! – ответила гордо. Впрочем, свожу или нет, деньги из рук он не выпустил. Запасливый мой!

- Так возьмешь? – шепнула мягко. – Амулет не пострадал ведь?

- Нет. Все ценности у меня защищены от любого воздействия, будь то вода, огонь или магия. – Он с трудом разжал объятия. – Беги. Собирайся. Скоро поедем! – добавил и я, кивнув, припустила прочь со двора.

Домой бежала как девчонка. Вприпрыжку и уже не сдерживаясь от эмоций, распиравших изнутри.

Мне было хорошо, легко, как никогда.

Я была так счастлива, что, казалось, могу взлететь в небо без всякой метлы, только на одном чистом энтузиазме, подправленном легкостью, переполнявшей сердце.

В дом ворвалась, напугав Маркиза, который, завидев скачущего человечка, проворно шмыгнул под диван. Прохор, расставлявший на столе все к завтраку, обернулся и удивленно захлопал ресницами, явно не понимая, чего это ведьмы начали плясать раньше Вальпургиевой ночи. И только Маруся, командовавшая домовым, улыбнулась так, как улыбаются женщины. С пониманием происходящего.

- Кохфэ? – проговорила она, весело коверкая диковинное слово.

- Его, родимого! И чего-то поесть, - я упала на диван глупо улыбаясь. Рот разве что не трескался от широкой улыбки. Из груди наружу рвался смех и что-то еще, неведомое, но светлое и теплое.

Что-то, что я бы назвала счастьем.

Боже, как же мало, оказывается, нужно ведьме для того, чтобы быть счастливой!

На булочки и омлет набросилась с жадностью проголодавшегося хищника. Вмиг смела со стола все, что там стояло под радостное бурчание домовихи. Прохор, наполнив мою кружку ароматным кофе, попятился назад, явно опасаясь сошедшей с ума ведьмы.

- Мы едем в райцентр! – заявила, когда плотно утрамбовала все, что только смогла из вкусностей на столе.

- Шо? Уместе? – приподняла брови домовиха.

- Ага! Пройдусь по магазинам, пока Добрыня будет свои дела решать, - выдала я и, поблагодарив домовых за вкусный завтрак, побежала собираться в спальню.

Рюкзак собирала, припевая что-то глупое и романтичное. Ноги сами собой принялись пританцовывать, пока в глубину рюкзака падали кошелек, телефон и прочие надобности. Даже не заметила, что в дверях, привалившись к косяку, стоит Волков и наблюдает за моими маневрами.

- Подглядываешь? – спросила с улыбкой.

- Ну, не только же тебе одной можно этим заниматься, - колдун улыбнулся. – Готова?

- Да! – я вскинула руку с рюкзаком. – Все собрала, и вся в твоем распоряжении. Вези меня! – пошутила, отвечая улыбкой на улыбку.

- Вот амулет, - он протянул мне уже знакомое украшение. – Наденешь, как только покинем пределы деревни. Почувствуешь легкую дурноту и надевай.

- Хорошо, - кивнула и взяла магическую подвеску, зажав в кулаке.

Уже в гостиной увидела, как Маруся убирает со стола. О том, что собираюсь купить ей новый наряд, конечно же, не сказала ни слова. Просто внимательно оглядела габариты моей домовихи, прикинув, какой размер ей подойдет, и спросила:

- Может, нам что-то надо привезти?

- Да кажись усе есть. Ежели шота понадобятси, мы Евдокиюшку попросим, - ответила маленькая хозяюшка. А сама зырк на меня, да на Волкова, и улыбается хитро. Все-то она понимает, все-то знает, впрочем, мы и не таились. Да и зачем прятать счастье?

Прошка нашелся во дворе. Домовой расхаживал в кошачьем облике, выгуливая своего питомца. Нам с Добрыней достался его вежливый мявк, после чего мы вышли на дорогу, где уже стояла машина колдуна.

Волков открыл для меня дверь, дождался, пока заберусь внутрь, затем занял водительское сидение и мы поехали.

Как всегда, проезжая мимо дома деда Степана, увидели и его самого, сидевшего привычно на лавке с неизменной трубкой в руках. Дед нам помахал рукой и проводил взглядом внедорожник.

Сама не знаю почему, но я обернулась и посмотрела назад, на старика, чувствуя что-то странное внутри.

Добрыня покосился на меня.

- Что-то не так? – спросил он.

- Знаешь, - призналась, заняв нормальное положение на сиденье, - сама не знаю, почему не оставляет странное ощущение, что с этим дедом что-то не так.

- Мы уже говорили на эту тему, - ответил колдун.

- Эта его трубка, - я вспомнила пожар, дым коромыслом во дворе дома Волкова и старика. Тот единственный раз, когда он был без трубки. Точнее с ней, но не курил. Но тогда было столько дыма… Что же меня до сих пор смущает, не пойму. Вроде, старик как старик. Приветливый. И ко мне относится хорошо. Да, в дом не зашел, так не он один. Никто ж из деревенских, кроме Евдокии, ко мне не приходили. Но тут я сама виновата. Я же приехала в Ложечки. И ведь хотела пройтись по домам, познакомиться, да стол накрыть у себе во дворе. А потом все как-то отошло на задний план с этими приключениями, свалившимися на мою голову.

- Что не так с его трубкой? – уточнил Волков.

- Да нет, ничего, - ответила я. Добрыня Степана знает давно, уж точно дольше меня. И уж, наверное, заметил бы, будь с дедом что-то не так. Ведь он знает всех местных. Вон они как ринулись к нему на помощь.

Нет. Я просто себя накручиваю и выдумываю. Дед, как дед. А курение его до добра не доведет. Хотя и тут вопрос. Дожил же он до преклонного возраста дымя как паровоз. И крепким на вид кажется.

В итоге, поразмыслив, я махнула на все рукой и, ощутив легкую тошноту, последовала совету Волкова: надела амулет. И вперед, в цивилизацию местного райцентра!

Домой возвращались спустя менее чем два часа. На большее увы, мой амулет рассчитан не был. И то я была рада небольшой прогулке. В Ложечках мне нравилось, но ограничиваться одной деревней все же было скучно.

Пыльная дорога текла к ближайшей деревушке. На перекрестке разминулись с пустым автобусом, оставившим за собой шлейф пыли. Но даже этот факт не мог огорчить меня и испортить настроение. А все потому, что у меня на ногах лежали покупки.

Что и говорить, пришлось немного потратиться. Зато траты были приятными. А уж как обрадуется подаркам Маруся!

Сидя рядом с Волковым, представляла себе ее довольное лицо. Вместо одного запланированного платишка, прикупила своей помощнице три. В комплект к ним шли бусы, сумочки и туфельки. Да, с ними вот как раз могла быть проблемка. Так как ножка у Маруси не под ее росток. И все же, я надеялась, что мой встроенный глазомер меня не подвел.

Платья купила в детском магазине. Яркие, нарядные. По-летнему легкие и очаровательные. Ей непременно понравится, уверена. А еще я прикупила шляпку с широкими полями и два пояска из шелка. Пусть моя Маруся ходит раскрасавицей.

Не забыла и про Прошку. Ему тоже был припасен подарок, и я была полна предвкушения увидеть реакцию домовых.

- Ей понравится, - отметил с уверенностью Добрыня, заметив мою улыбку.

- А я еще платки купила. Два, - кивнула важно. – Еле нашла. Вот уж не думала, что этот аксессуар будет так сложно отыскать.

- А себе что-то купила? – спросил мужчина. Рука его, сместившись с руля, опустилась на мое колено. Чуть сжала, лаская, и вернулась на место.

- Да! Футболки, - ответила и рассмеялась. – Мне с ними не везет!

- Я заметил, - отозвался Колдун.

Мы миновали деревеньку, оставшуюся слева, и стали приближаться к Ложечкам. Тут-то я уже сняла с себя амулет и вздохнула с облегчением. Все же, надо решать проблему с этим проклятьем. Иначе надолго меня не хватит. Не желаю быть привязанной к одному месту. Не то, чтобы мне не нравилось жить в Ложечках. Вовсе нет. Но хотелось свободы, а не этого магического поводка.

В деревне было непривычно тихо. На улицах никого. Даже дед Степан, обычно сидевший на лавке, куда-то запропастился. Мы проехали улочку, оставив за спиной дома, и Волков остановил внедорожник у моей калитки. Сам он успел за какой-то битый час договориться в райцентре с доставкой нужных материалов. К тому же, это я узнала с его слов, дом ремонтировать будет целая бригада под его, конечно же, бдительным оком и руководством.

Выпорхнув из салона, поспешила к калике.

- Я сейчас поставлю машину и приду, - сказал мне Добрыня, после чего направился открывать ворота. Я же побежала вприпрыжку к дому, шурша пакетами и уже предвкушая восхищенный взгляд Маруси, когда она увидит всю ту красоту, что я привезла для нее.

Ох, как же приятно делать подарки.

Не сразу поняла, что что-то не так.

Дверь оказалась открытой. Я вошла и первым делом ощутила запах. Знакомый такой запах, который защекотал ноздри, раздражая слизистую. В носу зачесалось, но я удержалась от чиха и сделала шаг в гостиную, да так и застыла на месте, пораженная жуткой картиной, больше подходящей кисти Дали.

Первой увидела Марусю. Домовиха висела в воздухе раскинув бессильные руки. Глаза ее были вытаращены, рот открыт, словно для крика, или глубокого вздоха. Чуть дальше, почти под самым потолком, в подобной позе висел и Прошка, а у меня холодок пробежал по спине. Не удержав, уронила пакеты, уставившись на спину того, кто сидел за столом. В горле образовался ком. Я открыла рот, чувствуя, как крик рвется наружу, да только не смогла произнести ни словечка, ни звука.

Глава 24.

Стены дома светились. Не так ярко, как тогда, при заклинании, но по дереву ползли всполохи, слишком бросавшиеся в глаза. Дом предупреждал меня о том, что я уже и так, без его подсказки, видела.

Ох, слабая защита у бабы Серафимы. Хотя, насколько я понимала теперь, хваленая защита Добрыниного дома тоже не справилась с нечистью. Впрочем, не о том я сейчас думаю.

«Сейчас придет Добрыня!» - пронеслось в голове и это придало мне храбрости, наконец, заговорить.

- Что вы сделали с моими домовыми? – вот, если обидел Марусю, да я ж его своими руками! Я ж ему отвинчу его башкень да без всякой силушки, а потом скажу, что так оно и было!

Фигура в черном балахоне, с наброшенным на голову капюшоном, медленно повернулась. Внутри что-то застыло, когда на меня взглянула сама тьма. Глаз у нечисти было не видно, все скрывалось под тканью его жуткого наряда, но я уже точно знала, кто передо мной. Сделав невольный шаг назад, к двери, с трудом осталась стоять на месте. Было страшно. Ну просто очень и очень. Но бежать и бросить Марусю! Да ни за что!

- С возвращением, Василиса, ой, - он сипло рассмеялся и добавил, - ох, не помню, как там вас по батюшке величать, но думаю, это уже неважно.

- Что с моими домовыми, дед Степан? – рявкнула я, собрав всю свою храбрость в кулак, ну…или куда там ее собирают?

- Дым? – ответило существо вопросом на вопрос.

- Я давно вас подозревала, - призналась. – Вы и в дом не вошли, и эта трубка…

Существо, которое точно не было человеком, рассмеялось. Плечи его заходили ходуном, а я про себя решила, что все правильно. Буду отвлекать эту тварь, пока Волков не придет. А он придет. Что там идти от одного дома до другого.

«Если, конечно, его что-то не отвлечет и не задержит!» - мелькнула странная мысль-догадка.

- Значит, ты оказалась не так глупа, как я думал. Это большой плюс в твою карму, - существо говорило без прежнего Степанового акцента. И даже выражалось современным языком.

Плюнув на нечисть, бросилась к своей домовихе и подпрыгнула, силясь поймать ее, парившую в воздухе над полом. Прыжка не хватило, и я лишь схватила воздух, от колебания которого домовиха поплыла выше под потолок, словно ничегошеньки не весила. Ну как воздушный шарик, наполненный гелием.

- Блин! – сорвалось невольное. Я повернулась к существу. Оно продолжало сидеть и ничем не выражало агрессии. Даже, напротив, кажется, посмеивалось надо мной.

- Что вы сделали с Марусей и Прошей? – повторилась я, шагнув к существу, которого знала, как дед Степан. Надо же, подкармливал еще меня! Был таким милым, молоко и яйца приносил, советы давал, а тут…

- Терпеть не могу домовых. Они бывают очень сильными. Ты же уже знаешь, что домовые обладают магией? Но, - предупреждая мой крик, продолжил липовый Степан, - они живы. Просто имели неосторожность попытаться не впустить меня в дом. Точнее, они-то впустили, а потом ожила защита. И твоя Маруся все сразу поняла. Попыталась остановить меня. Да и этот, прихлебатель новый, за ней увязался. Только кто они да против меня? – он рассмеялся. Но поражало не это. Кажется, Степан совсем не торопился, а ведь знал, что сейчас придет Добрыня. Но то ли он не боялся Волкова, то ли знал что-то такое, чего не знала я.

Но догадывалась.

- Вы их пытались убить? – голос сорвался до шепота. Ярость потекла по венам, наполняя их чем-то горячим. Более обжигающим, чем кровь.

- Пытался, что скрывать, да получилось лишь обездвижить и оглушить, - посетовал этот урод. – Жаль, конечно. Я попозже придумаю способ сделать еще что-нибудь с этой парочкой, но всему свое время. У меня, знаешь ли, Вася, есть другие и более важные дела. А домовые они же как тараканы. Давишь их давишь, а они снова и снова выползают. Ну да ладно, не о том дело…

Фигура резко поднялась. Да так стремительно подлетела ко мне, что я отпрыгнула назад в страхе.

- Где ключи, Василиса? – прошипела нечисть. – Отдай и я уйду. И твои домовые будут живы-здоровы!

- Ключи? – я глупо хихикнула, затем икнула. Ну, это уже от страха. У меня иногда случается подобный казус. – Какие такие ключи?

- Твой и колдуна! – прозвучало в ответ. Он прекрасно понимал, что я делаю вид, будто ничего не знаю. И я чувствовала это.

- У меня ничего нет, - ответила честно и ведь не солгала.

Чудище приблизилось почти вплотную. Встало так, что внутри все заледенело. С трудом отвела взгляд, только чтобы не смотреть в эту тьму, клубившуюся под капюшоном. Спину словно вытянула в струнку невидимая сила. На мгновение я даже потеряла власть над собственным телом. Чужая, холодная магия, коснулась кожи. Сама себе показалась обнаженной, будто были сорваны все покровы. А в голове запульсировало имя колдуна.

Нечисть рассмеялась.

- Добрыня пока не придет. Поверь. Я позаботился о том, чтобы ему было непросто попасть в этот дом.

- Вы всегда могли войти сюда, - я не спрашивала. Я констатировала факт.

- Конечно, - существо немного отодвинулось и ко мне вернулась способность двигаться. – Что для меня эта смешная защита понавешенная Симой! – оно отодвинулось еще дальше. – Но дом, как видишь, мог бы выдать меня. А до поры до времени открываться не входило в мои планы. Я все ждал, когда появится хорошая возможность. Признаю, не сразу понял, что один из ключей у Добрыни. Колдун, как мне казалось, был моим соперником в поиске искомого. Только когда здесь появилась ты, появился и шанс.

Я обвела взглядом гостиную, ища хоть что-то, что могла бы применить против нечисти. Да, у меня была сила. Пульнуть огнем в существо, назвать которое дедом Степаном не поворачивается язык, могу. Но сильно сомневаюсь, что ему это причинит урон. Если я вообще смогу попасть в цель. Увернется, как пить дать! И на нем защита. Это я помнила со слов Волкова. А потому не стоит, наверное, тратить силу сейчас, впустую. Вдруг потом появится настоящий и подходящий шанс? Я не очень верила в то, что Добрыня не придет. Возможно, именно в эту минуту он уже рвется сюда!

- Бабу Симу вы убили? – спросила вдруг. Вопрос как-то сам созрел в голове, подобно озарению.

- Да. Я знал, что ключ где-то в этом доме. Но старая ведьма не была избранной. Вот он и не открывался ей. А значит, она мешала моим планам. Был нужен другой хозяин для дома. И, как видишь, я не ошибся. Как только ты появилась в Ложечках, сразу почувствовал, что ты особенная. Сразу понял, что ты найдешь для меня ключ! – произнесла нечисть. – И ты нашла. Только куда его после подевала?

- Вороны были присланы вами? – я отчаянно тянула время, бросала взгляды в окно, за которым стоял летний день, цвели цветы и был виден дом напротив. А вот Волкова я что-то не заметила. Да и машины его тоже. Где же он? Что могло его так задержать? Что мог приготовить для колдуна этот треклятый старик?

- У меня нет ключа, и я не лгу, - проговорила спокойно. Внутри все вздрагивало, но я пыталась унять страх, не выказав его перед Степаном.

- Да. Дом пуст. Что, впрочем, не исключает наличие тайника! – сказал дед.

- Нет здесь тайников! – ответила быстро. – Больше нет.

- Я был на чердаке. Книгу видел. Эх, жаль, что забрать ее не смогу. А в ней много полезного для тьмы, - посетовало существо.

Чего он выжидает? Почему не действует?

Я недоумевала.

- Что было не так с вашей трубкой? – спросила тихо, пользуясь моментом. Сама же сделала один осторожный шаг к окну. Существо мое передвижение проигнорировало. По крайней мере, пока.

- Немного магии. Трубка - старинный артефакт. Достался мне по наследству. Хорошая и полезная вещица. Ее дым помогает скрыться от таких как ты и Волков. Прячет меня. Ну да, вижу, ты это уже поняла. Я не хотел, чтобы Добрыня, или кто-то в деревне, такие, как Евдокия и ей подобные, почувствовали меня. Эта трубка позволяла мне жить как обычному человеку. А обычных никто не опасается. Вон и Добрыня ничего не заподозрил ведь, не так ли? – нечисть сипло рассмеялась, а я сделала еще один шаг. Уже пошире и побольше. В голове мелькнула мысль, выбить магией окно и выпрыгнуть из дома. Возможно, сам дом подвергся какому-то заклятью. Потому и не впускает сюда колдуна. Скорее всего, магия приглушила звуки, а Добрыня уже бьется в дверь, пытаясь ворваться ко мне и спасти.

Ох, как же много я бы отдала, чтобы он был сейчас рядом!

Но все не так просто. А дом…дом мой. Он должен выпустить свою хозяйку.

Ох, представила себе только, как прыгаю в окно и разбиваю его своим телом. В голливудских боевиках это казалось плевым делом. Но получится ли у меня?

«Получится. Обязательно получится. Главное, вырваться из дома. А за Марусей уже вернемся с Добрыней. Не оставлю свою домовиху на потеху нечисти!» - вот такие бодрые мысли табуном промчались в моей голове. Полная решимости, я сделала еще один шаг в сторону окна, оставив себе место для разбега.

Степан, или как там его, на мои перемещения внимания не обращал.

- Почему вы были уверены, что новый хозяин дома найдет ключ? – спросила тихо, заметив, что темнота из капюшона обращена в мою сторону.

- А я не был уверен, - сипло хихикнул дед. – Я бы продолжил уничтожать наследников, пока не нашелся бы тот, кому откроется тайник. Но, как видишь, Василиса, мне повезло. Причем с первой попытки.

- Вы - мерзкий и отвратительный тип. – Окно за спиной и мне остается только дождаться, когда существо потеряет бдительность. – Почему вы прячете свое лицо? Боитесь меня? – вот это сказанула! Даже самой стало смешно. Он и боится. Ага. С разгона. Но надо же как-то его отвлечь, расслабить!

Я посмотрела на домовых. Прошка уже парил под самым потолком, терся одежкой на спине о дерево, медленно паря, будто мы вышли за земную орбиту. А Маруся… Маруся висела на прежнем уровне. И тут в глаза бросился удивительный факт. Домовиха закрыла рот. Больше он не был открыт, а значит…

«Значит, она пытается одолеть магию Степана!» - пронеслось в голове.

- А ты уверена, что желаешь увидеть мой истинный облик? – существо подошло ближе. Мне даже показалось, подлетело, потому что его ноги едва касались пола.

Уверена ли я? Вот ни на грамм. Более того, в действительности, мне плевать, что там прячется в этой тьме. Уродство, не иначе. Красоту никто прятать не станет, это же логично! И сколько там годков нечисти? Если память не подводит, то не одна сотня лет. Так что, самое лучшее, что может прятать Степан, это голый череп, или нечто, обтянутое пергаментной кожей.

Видимо, дед понял все правильно. Распрямился, возвышаясь надо мной.

- Раз не хочешь, так не напрашивайся на неприятности. А то мне ничего не стоит их тебе устроить! – прошипел он и отвернулся, чтобы вернуться к облюбованному дивану.

Вот он, мой шанс.

Я развернулась стремительная, как пуля. Разгон был небольшой, но я с силой оттолкнулась от пола и прыгнула, собравшись для удара об стекло. Сгруппировавшись, спрятала голову за руками и как ударилась о препятствие. Да так больно, что, не выдержав, пискнула и шлепнулась на пол, таращась на уцелевшее стекло. Стены дома пошли рябью, будто кто-то ударил молотком по плазменному экрану. Затем все вспыхнуло и погасло. Защита исчезла, словно ее и не бывало.

- Блин! – вырвалось невольное.

За спиной что-то заклекотало, зашипело. Плеча коснулась отвратительная рука, тонкая, с длинными пальцами. Дернула назад с невероятной силой, больно приложило о соседнюю стену, да так, что искры из глаз посыпались и потолок на время превратился в звездное небо, кружившееся кусочками калейдоскопа.

- Не так быстро, ведьма! – прозвучало в тишине хриплое.

Я села. Звезды плавно перекочевали на стену, потом на пол, затем превратились в ярких мошек и постепенно зрение вернулось. Моргнув, подняла взгляд на жуть в капюшоне. Его тьма и мои глаза встретились, и тут в дверь что-то оглушительно ударилось.

- А вот и наш колдун, - сказал Степан. – А он быстрее управился, чем я думал.

- Сейчас Добрыня из тебя отбивную сделает, - проговорила я, уверенная в мощи своего избранника.

- Да? -  в ответе нечисти прозвучал яркий сарказм. – Так уверена? Прежде ему не удавалось этого. Не думаю, что получится и сегодня.

В дверь ударили снова. Домовые переместились. Прохора развернуло лицом к потолку, а Маруся, кажется, вздрогнула и дернула руками, словно в конвульсии.

Степан не заметил. А я – да. Но тут же отвела глаза, чтобы вражина не увидел. Кто знает, что он сделает с Марусей, если поймет, что она отходит от заклинания! И, кстати, где котенок? Тот самый Маркиз, которого Прохор с собой принес? Наверное, убежал и спрятался. Все же, дите, хоть и мохнатое.

- Иди сюда, Василиса, - поманил меня к себе Степан.

- Иди к черту! – вырвалось резкое, а существо рассмеялось. Плечи его дрогнули. Я же бросилась к двери. Со всех ног, уже понимая, спустя несколько шагов, что не успею.

В спину ударило. Было не больно. Я просто застыла, потеряв управление собственным телом. В паре шагов от двери. Хотелось крикнуть что-то, но губы не послушались, а в дверь уже бились. Удары были такой силы, что оставалось лишь удивляться, почему она еще стоит. А точнее, как она еще стоит! Не такой уж дом хлипкий да старый. Впрочем, его вполне может удерживать магия. Или ведьмовская, или этого товарища, в балахоне.

- Ко мне, ведьмочка, - прошелестел за спиной голос, и я поднялась над полом. Руки опустились вдоль тела. Неведомое воздушное течение потянуло меня прочь от двери к поддельному старичку.

- Не дергайся, девонька, - сказал голос и нечисть вышла вперед. – Возможно, для тебя все еще закончится хорошо. Если я получу то, что мне нужно.

Он подошел к двери. Остановился, слушая, как Добрыня продолжает ломиться внутрь. Затем звуки стихли, но ненадолго. Спустя минуту прозвучал удар, но уже в окно. Определенно, это был камень. Но…

И тут я удивилась снова.

Но стекло не разбилось.

Магия. Старик поработал с домом, пока мы ездили в райцентр!

Ах, жаль, что теперь не вижу домовых. Мне так хотелось, чтобы Маруся пришла в себя. Вдруг она помочь сможет. На Прохора почему-то надежды не было. Да и парил он под потолком какой-то жутко вялый. Видимо, принял на себя большую часть удара.

В окно снова ударили, но уже с другой стороны. Затем послышались тяжелые шаги на крыше. Волков не оставлял попыток ворваться внутрь.

- Пусть побегает. Пусть, - существо застыло у дверей. – Чем больше он тратит силу и ману, тем слабее предстанет предо мной.

Стены, окна и даже крыша дома, выдержали. Я висела безвольной куклой в воздухе, глядя на Степана. А он ждал. В голове вертелось так много вопросов, а еще больше – ругательств, но видимо время, отведенное на разговоры, закончилось.

Было интересно, слышат ли жители деревни весь этот шум? Сбегутся ли, как на пожар, или старик и это предусмотрел. Невольно вспомнила, какой тихой и пустой показалась мне деревня, когда приехали из райцентра. Тогда я не обратила на подобное должного внимания. А теперь поздно пить Боржоми.

Все стихло спустя несколько минут. И в дверь постучали уже обычно, без попыток вломиться. Степан закивал головой.

- Успокоился, а, Николаич? – спросил он голосом старика.

- Открой и впусти меня, - прозвучало в ответ.

Добрыня! При звуке его голоса во мне ожила надежда, что все закончится хорошо. Более того, я верила, знала, надеялась – колдун ошибается. Добрыня сильнее, чем думает дед!

- Мне нужны ключи, - проговорила нечисть. – По-моему, равноценный обмен. Твой ключ и ключ Василисы в обмен на три жизни. Ее и домовых.

- Открой и мы поговорим! – прорычал Волков. Кажется, он едва сдерживал гнев. А еще мне показалось, что в голосе колдуна звучат нотки страха?

- Пока вас не было в деревне, я тут немного поколдовал. В дом ты не войдешь, пока я не открою дверь. Пришлось, конечно, сломать защиту Симы, но это было не так сложно. Зато новую я поставил, закачаешься! Впрочем, ты уже проверил на себе, не так ли, Николаич? – и, прежде чем прозвучал ответ Добрыни, добавил: - Где ключи. Мне нужны только они и небольшое одолжение от вас с Василисой. Ты сможешь войти, если дашь клятву на крови, что будешь вести себя так, как надо, без героических глупостей.

- У нее нет ключа! – прозвучал голос. Был он немного тих и слова читались с трудом. Препятствием служила дверь. Но я все слышала.

- Я знаю, что у девчонки его нет. Уже понял. Ты ведь не зря крутился рядом. Успел выманить его, не так ли? – рассмеялась нечисть. – Я давно заподозрил неладное. Выбрал день, чтобы забраться в твой дом, использовав момент, когда ты отправился в гости. Чем все закончилось, сам знаешь. – Существо наигранно вздохнуло. – Разозлился так, что дом и поджег. Было у него одно слабое, уязвимое место.

«Веранда!» - поняла я. Волков оказался прав, когда сказал, что обладатель третьего ключа устроил пожар.

- Итак, хочешь получить ведьму живой, дай клятву. А нет, так она сдохнет вместе с домовыми.

- Тогда ты не получишь ключи! – в дверь с силой ударили.

- А ты не получишь девчонку. И как думаешь, кому будет обиднее? Я искал ключи вечность. Подожду еще немного, а вот ты найдешь ли вторую такую?

Следом наступила тишина. Затем, минуту спустя, прозвучал глухой голос колдуна.

- Хорошо. Но это будет обоюдная клятва.

- Согласен. Все честно!

Степан приблизился к двери. Я же смотрела на происходящее во все глаза. Увы, это было все, что я сейчас могла. А с дверью происходило что-то непонятное. Сперва я увидела проступивший отпечаток широкой ладони. Затем этот отпечаток засветился и налился алым светом. Голос колдуна прошептал слова клятвы, уже мне знакомой. Нечисть повторила то же самое. Прижала к двери ладонь, которую прежде резанула чем-то острым, извлеченным из глубины складок балахона.

- Не надо! – хотела проговорить, но магия деда не позволяла.

- Вот и хорошо. А теперь добро пожаловать! – произнес Степан, когда слова клятвы застыли в тишине, и вскинув тонкую руку, просто щелкнул пальцами. Дверь, как по волшебству, отворилась, явив на пороге Добрыню Волкова.

Глава 25.

Взгляд колдуна устремился ко мне. Застыл на мгновение, затем потемнел и метнулся дальше, туда, где в воздухе парили домовые. Лицо Добрыни словно окаменело. Он сделал шаг вперед.

- Отпусти их. Ты обещал.

- Девчонку, вполне. А эти двое пусть еще полетают, - согласился Степан, отступая в глубину дома.

- Ключи, Николаич, мы договорились! – прошелестел голос.

- Договорились, - мрачно ответил колдун. – Только сначала ты отпустишь Василису.

- О, я обещаю, что сделаю это, но не сразу. Ты прекрасно знаешь, она, как и ты, вы оба мне еще пригодитесь. Открыть замок ключом может только хозяин ключа. Так что, боюсь, нам придется немного прогуляться. Ты же не думал, что я буду довольствоваться одними ключами. Клятва дана. Вам нечего бояться меня. Но ключи вперед. Я хочу, чтобы они были у меня.

- Отпусти сперва Василису! – велел Волков.

- Хорошо, - согласился Степан и взмахнул рукой.

В тот же миг магия, удерживавшая меня, исчезла. Я повалилась на пол, ударившись коленями и руками. Но как же приятно было снова получить власть над собственным телом!

Добрыня было шагнул ко мне, чтобы помочь подняться на ноги, но нечто в балахоне заступило ему путь.

- Ключи! – прошептало оно и протянуло руку к колдуну. – У нас договор.

- Хорошо, - с явной неохотой, произнес Добрыня.

Я поднялась на ноги, поглядела Волкова, решив, что вот сейчас мы всей дружной толпой пойдем в его дом, где находится тайник. С одной стороны, конечно, было приятно, что я значу для своего мужчины больше, чем весь мир, за спасение которого он так боролся. С другой…

Вот не хочется, чтобы Степан и ему подобные твари властвовали здесь. Плохое это дело. Пятой точкой чувствую, что плохое.

Добрыня удивил. Никуда он не пошел. Просто поднял руку, зашептал слова заветные на мертвом языке, очерчивая круг. Следом за его указательным пальцем, которым мужчина словно рисовал в воздухе, потянулась огненная нить. А когда Волков закончил круг, он вспыхнул и запламенел. Мужчина бросил быстрый взгляд на деда, затем запустил руку в этот круг. Я удивленно захлопала ресницами, когда рука колдуна буквально исчезла в пространстве. А когда он извлек ее назад, в кулаке мужчины было зажато то, о чем я подумала.

Ключи. Оба. Его и мой.

- Я так и думал! – возликовал Степан. – Ведь сразу подумал про пространственный карман, когда не нашел тайник в доме, - и жадно протянул уже обе руки к добыче, напомнив колдуну скрипуче: - Договор! Ты поклялся на крови.

- Ты знаешь, что будет, если сам нарушишь его, - тихо произнес Добрыня.

Это что, он вот так спокойно отдаст наши ключи? Именно такая мысль пронеслась в голове. Недоуменно уставилась на мужчину. Неужели у него нет какого-то плана?

Добрыня протянул ключи существу и разжал пальцы над подрагивавшей ладонью последнего. Ключи упали вниз. Степан ловко подхватил их и подпрыгнул на месте, потрясая кулаком с долгожданной, как я поняла, добычей.

- Да! – вырвалось у нечисти. – Наконец-то.

«Еще бы расцеловал ключи!» - подумала зло.

Степан обернулся ко мне.

- Ну а теперь последнее в нашем деле, - произнес он и запустил пальцы в складки своей одежды. Вскинул левую руку и бросил что-то в воздух. В тот же миг с потолка будто посыпалась зола. Какой-то черный порошок, брошенный нечистью, так и не достиг пола. Закружился, подхваченный неведомым вихрем, образовав крошечный смерч, который вырос до размеров в пару метров, раскрывая свой темный зев и будто приглашая войти во тьму.

- Нус, - кивнул мне дед. – Дамы вперед!

- Я не могу уходить далеко от дома! – шепнула в ответ. – Мне нельзя!

- Да знаю я, Василиса, - последовал ответ. – Ведь это я наложил проклятье. Но поверь мне, некоторое время ты продержишься. Вперед, - уже зло, с нарастающей агрессией, добавило существо и, прежде чем я успела что-то сказать или сделать, снова взмахнуло рукой.

Волна незримой магии толкнула в спину, подхватило под руки, швырнуло в смерч, который, как я уже поняла, был порталом.

За спиной прозвучал крик Добрыни, а меня уже крутило и швыряло во все стороны, словно игрушку, брошенную в стиральную машинку. А затем так же жестко, как и швыряло, выбросило из темноты в полумрак. И снова колени и ладони заныли от столкновения уже с землей при падении. Ох, не мой день сегодня, не мой! Но где это я?

Встала, оглядываясь. Смерч, он же портал, выпустил следом колдуна и старика. Мы оказались на высоком холме и здесь, вопреки всему, нарушая ход времени, царила ночь, но яркая, освещенная полной луной, взиравшей круглым ликом с чистого неба. Внимание привлекло дерево там, на самой вершине. И то, что делало его и без того толстый ствол, еще более объемным. Виски сдавило, но боль почти сразу отступила, словно волна прилива. Только я знала, что она вернется снова.

Подняв взгляд, присмотрелась к дереву.

Так вот о чем рассказывал Добрыня!

Ну просто сказка о мертвой царевне и о семи богатырях.

Гроб. Не хрустальный и больше похожий на ящик, обвитый крепкими цепями, был прикреплен к дереву, и я сразу поняла, что это и есть конечная цель нашего пути.

- Ну пойдемте, - прошипел старик.

Я оглянулась на мужчин. Поймала взгляд Добрыни. Так и хотелось спросить, почему он ничего не делает. Но молчала, так как понимала: не может. Его прочно привязал к себе Степан. Теперь они связаны кровью до того момента, пока не произойдет ритуал.

- Поднимайтесь, ну же! – не выдержал дед. – Шевелитесь. Я слишком долго ждал, чтобы теперь медлить!

И мы пошли.

Подъем был не так крут, как казалось на первый взгляд. Но когда поднялись на залитую луной вершину холма, сердце мое билось быстрее, а дыхание сбилось. Но даже тогда я уставилась во все глаза на железный ящик-гроб, в котором томилось, если верить моим знаниям, вселенское зло.

- Добрыня! – позвала я, когда мы остановились рядом с деревом. – Сделай что-нибудь! – взмолилась.

Нечисть, услышав мои слова, сипло рассмеялась.

- Глупая, глупая Василиса! Он же дал клятву на крови! Пойдет против меня, умрет! – темнота повернулась ко мне, вызывая холодную дрожь. – А ведь это из-за тебя. Всегда знал, что любовь, то еще зло. Она делает человека слабее. Вот и наш Добрыня, - Степан повернулся к колдуну. – Тоже попался на крючок чувств. Я знал, что оно так в итоге и получится.

Я промолчала. Да и что тут скажешь. А дед подошел ближе к дереву. Кажется, меня он не опасался от слова «совсем». А на Добрыню пока перестал обращать внимание.

Бросив взгляд на колдуна, заметила, что он пытается мне что-то показать, или сказать.

Вот так и знала, что не сдался Волков! Не сдался! Это он вид только делает, чтобы обмануть деда. Но какой же у него план?

Надо бы подойти поближе. Вот так решила и сделала пару неловких шагов в сторону своего мужчины. Добрыня кивнул, давая понять, что я делаю все правильно. А наш общий вражина уже склонился к корням дуба, выпиравшим из-под земли, и положил два ключа, мой и Волкова. На несколько секунд застыла, глядя, как нечисть извлекает из складок одежды третий, последний ключ.

Стоило ему сделать это, как все три разом засветились, и я увидела огромный тяжелый замок, запиравший цепи, удерживающие гроб и то, что томилось в нем.

Стоило свету подняться, разливаясь сильнее, как над холмом пробежал ветер. Дерево заскрипело, ветви застонали, роняя черные, давно мертвые, листья на землю. Сейчас происходило страшное. Я чувствовала это.

Степан уже не обращал на нас внимания. Он соединил ключи и в ярком свете, ослепившем меня на несколько секунд, все три слились воедино, образовав один, с резными узорами, подходивший больше для ворот старинного замка.

- Мама! – прошептала я не к месту. Голова начала снова болеть еще на подъеме. Но тогда боль была терпимой. Теперь же она накатывала волнами. Ударит по вискам и отхлынет, оставив после себя боль, как выброшенную на песок рыбу. Несколько секунд, и возвращается назад.

Добрыня подбежал ко мне. Обхватил руками, прижал к груди, словно прощаясь, а на ухо зашептал быстро и горячо:

- Василиса, прости, потом поймешь. У нас всего будет один шанс, когда ключи соединены. Вспомни, чему я тебя учил. Я отвлеку, ты…

Он не успел закончить. Степан что-то сделал. Намагичил, не иначе. Нас просто оторвало друг от друга, швырнуло в разные стороны. На этот раз упала не так больно. Вскочила проворнее, уставившись ненавидящим взглядом на нечисть.

- Так-то лучше. Будете вести себя прилично, может быть, еще намилуетесь! - прошипел дед. – А теперь, Добрыня, иди сюда. Без тебя и без твоей ведьмы мне никак не справится.

Удерживая рвущийся с губ крик, сжала пальцы рук в кулаки, глядя, как Волков подходит к существу.

Что он пытался мне сказать? Почему извинялся? Он ведь сделал все ради меня. И ключи эти треклятые отдал. Так…кажется я не о том думаю.

Стиснув зубы, увидела, как нечисть закатала, в прямом смысле, широкие рукава балахона, явив противные тонкие руки, и всунула ключ в скважину на огромном замке. Провернула. Раздался звук подобный грому. Сердце забилось быстрее. Холм содрогнулся, земля качнулась под ногами.

«Он научил меня создавать пламя!» – вспомнила и невольно закусила губу.

Кажется, теперь я все поняла. И то, почему он извинялся. Да и как ему было не извиняться, если все это, что сейчас происходит с нами, он сам и подстроил!

«Мог бы и предупредить!» - простонала мысленно и разозлилась уже не на Степана, а на Добрыню. Нет, наверное, он не мог мне все рассказать. Я бы выдала нас. А так…

Интересно, знала ли Маруся? Ох, сомневаюсь.

Но думать и злиться некогда. Добрыня сказал ясно, что у нас один шанс не выпустить нечисть из ее ловушки.

- А теперь ты, - прошипел дед и отошел в сторону, пропуская Добрыню вперед.

Так и есть. Нас притащили сюда по причине, которую мне ранее уже рассказал Волков.

Только хранители могут использовать свои ключи! Без нас старик провернул бы ключ всего один раз! А нужно три! По количеству ключей и, соответственно, хранителей! И я последняя подойду к своему ключу!

Первым была темная сторона. Ключ нечисти.

Вторым – ключ клана колдунов. И третий – ковена ведьм. Все правильно. Боги, дайте мне силы. Как же хорошо, что мне хватило ума не пульнуть огнем в Степана там, в доме! Иначе я сейчас бы не справилась. А мне нужно собраться силами и сделать то, чему меня научил Волков.

Я попыталась расслабиться, призвать магию, как тогда на чердаке, за минуту до взрыва и пожара. В это время Добрыня провернул свой ключ. Он и не мог иначе. Он дал клятву, а вот я никому ничего не обещала.

Ну, темный гад, берегись. Подпалю я твои ключи! Будешь знать, что не нужно недооценивать ведьму, даже самую слабую из недоучек! К тому же, никому не позволено обижать женщин. Мы существа мстительные.

Удивительное дело, но подобные мысли помогли. Магия потекла под кожей, наполняя руки силой, теплом, а затем и истинным пламенем. Ох, только бы не показать его раньше времени!

Добрыня вставил ключ и провернул. И снова над холмом прогремел гром. Земля качнулась, и замок щелкнул, а цепи дрогнули.

- О, да! – существо в балахоне едва не запищало от радости и предвкушения. Разве что не запрыгало на месте, потирая ладони.

- Ты! Теперь ты! И все будет закончено! – сорвавшимся от волнения голосом, велел мне дед.

Я выдохнула. Сделала испуганное лицо, что, впрочем, удалось с легкостью, так как я и вправду очень волновалась, и боялась, а затем на негнущихся ногах пошла к дереву.

- Три ключа сольются в один! Три хранителя откроют замок и снимут оковы, три удара сорвут цепи! – пропел старик. Мне показалось, что он сходит с ума. На Добрыню даже не посмотрела. Боялась выдать себя взглядом или эмоциями. Шла и думала, что он, все же, немного гад. И да, я его все равно люблю. Ведь не просто так принялся учить меня сразу огонь извлекать. Эх, стоило догадаться раньше. Ну ладно! Вот все завершится благополучно, и я ему…Ух, как я ему!

Приободренная собственными глупыми мыслями, подошла к замку. Ключ был огромный и сиял. Цепь и сам замок пошли тонкими трещинами, похожими на паутину.

Тут много ума не надо, чтобы понять – еще один поворот ключа и замок упадет, а вместе с ним и цепи, удерживающие то, что находится внутри жуткого ящика.

- Давай! Крути! – прошипела нечисть.

- Голова раскалывается, - проговорила в ответ и не солгала. Боль становилась все сильнее и, кажется, тот факт, что я призвала магию, вычерпал мои силы и способность сопротивляться боли. Как же далеко мы находимся от дома, если не прошло и десяти – пятнадцати минут, а меня уже начинает тошнить.

- Открывай! – не в силах сдержаться, рявкнуло существо.

Я положила руки на ключ и резко повернувшись, взглянула во тьму, таившуюся под капюшоном.

- Ага! Щаз, мерзость, - выкрикнула и выдернула ключ.

Признаюсь честно, не ожидала, что он выскользнет из скважины так легко. А потому едва не упала от собственной инерции. Увидев, что я сделала, Степан бросился ко мне, да не тут-то было. Дорогу ему преградил Волков. Я не видела, как схлестнулись эти двое. Я просто встала на колени, воткнула громадину ключа в сырую землю и выпустила огонь.

Пламя вспыхнуло с яростью, словно только и ждало, когда получит свободу. Наверное, я сделала что-то не так, потому что руки опалило нестерпимым жаром. Крик боли сорвался с губ. Что-то внутри меня зашептало: «Брось! Оставь! Сгоришь же ни за что! Вася!», - но я стиснула зубы, рыдая от боли и продолжая удерживать ненавистный ключ. Страх и ярость придали сил, увеличили ману.

Сначала ничего не происходило. Ключ сопротивлялся, а потом что-то изменилось. Ярко вспыхнул свет, слепя глаза, и металл раскалился докрасна.

- Ааа! – задрожало в воздухе, словно кто-то громадный и могучий завопил от боли. И что скрывать, я кричала вместе с ним.

- Нет! Нет! – раздалось за спиной. – Не смей! – голос сорвался на визг, но теперь это был не визг счастья, а ужаса.

Вот как! Даже на мгновение боль отступила. Оказывается, нечисти тоже может быть больно!

- Пропади пропадом, гадость ты этакая! – я кричала, чувствуя, как горят руки. Боже, как же это было больно! Даже забыла о том, что меня тошнило. А голова… Да теперь эта боль не шла ни в какое сравнении с головной!

Ключ под ладонью таял, плавился. Я плакала и слезы, падая на раскалившийся металл, шипели, будто возмущались подобным отношением.

За спиной шла борьба. Короткая и злая. А у меня даже сил не было обернуться. Сила таяла, пламя росло. Я знала, что Добрыня там позади меня удерживает Степана, не дает ему добраться до ключа. Нет, он не убьет его. Он же поклялся. Но удержать может.

- Сгинь, гадость! – прошептала, глядя на потемневшие руки. Ключ сполз в одну сплошную лужицу металла, алую, горящую. Кто-то положил руки мне на плечи, потянул прочь твердя:

- Все, Василиса, все!

Я обернулась, успела увидеть лицо Добрыни. Боль застилала глаза и открывшийся портал увидела не сразу, как и тех, кто выпрыгнул из него.

- Ой-ей! Вот шо делаетси!

Знакомый голос. Так это моя Маруся!

- Василисушка! – запричитала домовиха и бросилась ко мне.

Как она сюда попала? В воспаленном от боли сознании вспыхнуло напоминание. Ведь домовиха умела перемещаться, даже по дому. Кто знает, вдруг ей и порталы доступны, а?

Прежде чем Маруся подоспела и обняла меня своими пухлыми работящими руками, перед нами метнулось существо в балахоне. С диким ревом, будто его резали на части, оно упало перед лужей металла, запустив в него тощие пальцы. Будто пытаясь собрать ключ назад. Но безуспешно.

Добрыня вскинул руку, швырнул водяной шар. Не в Степана, нет. Но в раскаленную лужу металла. А затем сгреб нас с домовихой, закрыв спиной от оглушительного глухого взрыва.

- Ох! – запричитала Маруся. Толкнув Волкова, она перехватила меня, с ужасом глядя на обогревшие руки.

- Колдовать не умеють, а лезуть усе тудыж, растудыж! – высказалась маленькая женщина.

Я подняла взгляд сперва на Добрыню, ну с ним мы еще покумекаем, затем перевела на Степана. От него остался только торс да ноги, торчавшие из-под ткани балахона. Руки и голову оторвало напрочь вместе с капюшоном.

- Магия? – спросила я, холодея от боли и чувствуя, что вот голова совсем не болит. Хотя, на фоне пострадавших рук, это можно и не заметить.

- Физика! – ответил Волков и наклонился ко мне. Он успел подхватить меня на руки до того, как я потеряла сознание от боли. И спасительная темнота окутала мир, унося с собой боль и страх.

Руки болели еще долго. Даже после того, как мне их вылечили. Видимо, слишком много плохой негативной магии было в этом треклятом ключе.

Моя Маруся, злая на весь мир и особенно на одного колдуна, ворковала над пострадавшими конечностями и была настроена крайне недружелюбно в отношении Волкова. Думаю, если бы не моя просьба, он не вошел бы в дом.

Добрыня пришел с цветами. Где-то раздобыл букет из садовых ромашек, таких красивых и больших, что мне на миг даже показалось, что над ними пришлось поколдовать кое-какому колдуну.

Вид у него был такой, что краше в гроб кладут, но я не спешила сменить гнев на милость.

- Почему не предупредил? – спросила хмуро, лежа на кровати. Руки были обмотаны листьями лопуха, вымоченными в особенном настое по старому рецепту Маруси. Сама домовиха с презрительным взором вышла, оставив нас наедине. И я за это была ей очень благодарна.

- Я боялся, что ты откажешься помогать, а потом, могла все испортить, - ответил честно мужчина.

- Ты, по сути, использовал меня! – сорвалась на крик. Ой, как же хорошо, для него, конечно, что он сразу мне не вручил свои цветочки. А то бы сейчас отходила по наглой и, кстати, бритой, харе. С таким прямо приятным удовольствием. Честное слово!

- Прости. Я не мог допустить, чтобы ключи оказались на темной стороне, - сказал колдун.

- Ага! Теперь их нет! И, кстати, проклятья, кажется, тоже, - хоть что-то хорошее во всей этой истории.

- Уничтожив ключ, мы уничтожили проклятье, Василиса. Ты уничтожила.

- И мне за это полагается приз или денежная компенсация? – я показала на свои руки. Нет, с руками было все в порядке. Но надо же надавить на совесть этого наглеца!

- Если позволишь, буду всю оставшуюся жизнь целовать твои руки и просить прощения, - Добрыня присел на край кровати, вот так, без моего на то разрешения.

- Вот еще! - фыркнула я. – Нам ведьмам не надо никаких колдунов. Да еще и обман…

Хотела закончить, «обманщиков», да не дали. Сгребли в охапку, поцеловали жадно, сильно, лишая возможности к сопротивлению. Я на поцелуй ответила. Но потом, когда Волков отодвинулся, явно довольный собой, не удержалась и припечатала к его щеке свою ладонь. Звонко так. И отпечаток остался. Да, он его в два счета уберет потом, но мне все же приятно.

- Я люблю тебя, вредная моя ведьма! – признался мужчина. – И ты будешь моей.

- Это мы еще посмотрим! – ответила веско и дерзко, вскидывая подбородок.

- Вот увидишь! – он улыбнулся, предвкушая то, что будет между нами дальше.

Но пусть не думает, что я сдамся так просто и быстро. Ведьмы дамы вредные. И прощают не сразу. Особенно я.

Эпилог.

- Хлеб-то полож на пень, агась, сюды, значитси, - Маруся расстелила полотенце на трухлявом пеньке и подождала, пока я положу на него круглую хлебину, которую, к слову, пекла этим утром сама. Да, теперь я и это могу. Спасибо Марусе.

Я покосилась на помощницу. В новом платье, купленном мной в райцентре, да при нарядном платке и в бусиках, она была просто игрушечка. Милая такая. И нос вроде не картошка, и глаза не блюдца, а два бездонных озера. В общем, красотка, каких поискать.

Кстати, мысли не мои. Подслушала вчера вечером, как Прошка напевал все это моей Марусе у нас в огороде. Ухаживает. Но она пока кремень. Хотя, мне кажется с некоторых пор поглядывает на соседского домовика более благосклонно. Так что, глядишь, все между ними сладится. А я только за. Прохор Иванович мне нравится. Работящий, приветливый.

- Добро, - кивнула маленькая женщина, отвлекая меня от моих мыслей. – Тяперича отходим и зовем, значитси, хозяина леса.

- Хорошо, - я сделала так, как было велено.

- Фялип! – зычно закричала домовиха, так, что птицы с ближайших деревьев с шумом сорвались прочь. – Фялип! Гости туточки! Выходь! Мы тябе презенту принясли с Василисушкой! Заодно и познакомятесь. Пора ужо!

Филипп был лешим, то есть, хозяином леса. И мне, как ведьме, надо было водить с ним дружбу, чтобы, как за травами пойду, помогал, да тропки не путал. Вот и принесли мы ему хлеб. Маруся сказала, что до хлеба этот самый леший очень охоч.

- Филипп! Выходите! Будем знакомиться! – поддержала Марусю.

Прошло несколько секунд и тут ветки прямо перед нами затрещали. Деревья расступились, выпуская вперед лешака. Как-то сразу вспомнила, что уже видела его. В день, когда мы летали на Олимпиаду. Да, так и есть. Маруся еще обещала нас познакомить с ним. Вот и познакомила.

- Доброго дня, - я поклонилась в пояс, ну, как учили.

Филипп поглядел хмуро, передвинулся к хлебу и взял буханку в руки. Отломил кусок и отправил в рот. Я же, распрямив спину, рассматривала его лицо и забавную шляпу в виде огромной шапки мухомора. Ну очень эстетично!

- Добрый хлеб, - прожевав, выдал старик. – Значит, руки добрые его делали! – и зыркнул на Марусю. Но она сразу на меня указала.

- Она пякла. Просим тябя о дружбе да согласии.

- Обещаю лесу не вредить, трав, больше, чем надо, не срывать, - я уже знала, что говорить.

- Добро, - последовал ответ и леший, замотав хлеб в полотенце, шагнул к зарослям. – Вы до дому пойдете, али гулять будяте? – уточнил.

- До дому, - нашлась Маруся.

- Тады вот вам тропинка. Сразу до дяревни и вывядет. – Произнес Филипп.

- Благодарствую, дядя леший! – я снова поклонилась, и он улыбнулся в усы.

- Приходь, Вася. Лес для тебя будет открыт, коли вредить не станешь. Даю дозволение, - сказал, кивнул и был таков, исчезнув в чаще, будто его и не бывало.

А у нас с домовихой, вот прямо под ногами, раздвинув высокую траву, пролегла утоптанная тропинка, которой прежде в помине не было.

Я не удивилась. Уже устала удивляться и, кажется, привыкла. Шагнула вперед и мы с Марусей пошли меж деревьев домой. Тропинка была удобная, ровная и прямая. Не поднималась в гору, не спускалась меж оврагов. А по пути травы всякие встречались. И искать не надо. Наклоняясь, не рвала, но называла по очереди, перечисляя свойства и в какие зелья пригодятся.

Маруся с важным видом кивала и не перебивала. А все потому, что травы я теперь знала. Целый месяц убила на изучение только трав. И, ко всему прочему, освоила метлу. Правда, летаю редко и по ночам. Все же, в Ложечках есть и простой люд, помимо оборотней да русалок. А им видеть такие вещи вредно для здоровья. И так обо мне судачат, будто я ведьма. Хотя, почему, будто? Это ведь чистая правда!

- От, гляди, как оно вышли-то быстро! – сказала домовиха, едва перед нами появилась дорога. Стоило ступить на нее с тропы, как тропка исчезла, а Маруся, ударившись оземь, поднялась на лапы уже крупной черной кошкой.

У дома нас ждали. Припаркованный авто и в нем женщина мне незнакомая. Я подошла ближе. Маруся мигом забралась на ограду, зыркнула желтыми глазами, а я бросила быстрый взгляд на машину и едва коснулась калитки, как дверь авто распахнулась, выпуская владелицу наружу.

- Добрый день! – поздоровалась она.

Я оглянулась.

Яркая блондинка. Крашеная, в дорогом костюме, в облаке еще более дорогого парфюма. Лет под сорок, не больше.

- Вы Василиса? – женщина сняла черные очки, посмотрела на меня.

- Да. Я. – Ответила и оглядела незнакомку, пока она называла имя.

Женщину звали Катерина Доброва. Впрочем, ее имя мне не говорило ни о чем, а вот нечто темное, что жило внутри у бедняжки, отнимая ее здоровье и жизнь, взволновало.

- Я знаю, зачем вы приехали. Я помогу. Идите в дом, - прервав речь Катерины, распахнула перед ней калитку. – Там и поговорим.

- Спасибо! Я только машину припаркую, - она забралась обратно в салон, проехала дальше и оставила авто у забора. Я же ждать гостью не стала. Прошла во двор, окинув взглядом полоскавшееся на ветру белье. Затем увидела и его.

Добрыня словно почувствовал, что я пришла. Застыл, стоя у окна, затем резко повернулся. Темный взгляд остановился на моем лице, обжигая и внутри что-то пробудилось. Снова эти бабочки, которые появляются, едва увижу колдуна. Никак не привыкну, хотя прошло уже два месяца и за окном лето сменила осень, пока еще ранняя, еще не лишенная ярких красок лета.

- У нас гости? – он подошел ближе, отложив на стол инструменты. Мы, к слову, меняли окна. Не на евро. Но на хорошие, крепкие деревянные двойные рамы, которые были наполнены магией под заказ. И дом теперь был защищен намного лучше, чем после бабки Симы. А все спасибо Волкову. Дом свой он отремонтировал, а теперь и за мой взялся.

- Женщина приехала. Мне надо ей помочь, - я подошла ближе, сократив расстояние, между нами.

- Вижу, - он улыбнулся, протянул руки и обнял за талию. Рядом выпрыгнул повзрослевший Маркиз. Этот рыжий хулиган оказался жив-здоров. Прохор успел спрятать любимца, когда в дом нагрянул Степан.

- Скажи-ка мне, Василиса, когда мы поедем в райцентр по нашему делу? – уточнил хитро колдун.

- По какому такому делу? – я улыбнулась. Знала ведь, о чем он говорит. Но вредничала. А услышав тихие шаги Катерины, уронила руки и отошла от колдуна.

- Все. Я в дом и жду тебя на обед, - сказала Добрыне.

- А я все еще жду твой ответ! – бросил он, едва я вернулась на дорожку, встречая Доброву.

- Вот вечером, как будем заниматься, и скажу! – слукавила я, но, пока поднималась на крыльцо вместе с Марусей и этой несчастной, приехавшей за помощью, уже твердо решила для себя, что вечером дам ему тот ответ, который Волков так жаждет услышать.

К тому же, мне кажется, что Василиса Волкова, звучит очень неплохо. Правда?

Я вошла в дом, пропустила Катерину и кошку, а закрывая дверь, посмотрела на деревню, на домики, мирно стоявшие вдоль дороги. И на душе стало тепло и светло.

Домой я больше не вернусь, разве что к родителям в гости. Теперь мой дом здесь, в Ложечках. Нет, не скажу, что буду жить безвылазно. Напротив, мы будем ездить по всему свету. Ведь я так хотела увидеть мир! И теперь у меня есть такая возможность. Но всегда буду возвращаться сюда. В Ложечки, в мой дом номер тринадцать.

КОНЕЦ.

Content

Завгородняя Анна Ведьмино Наследство

Ведьмино Наследство Анна Завгородняя